Катастрофа жадности

Глава 1

Предисловие:

Мир расколот. Эта история тоже.

Главы с обычной нумерацией — взгляд из ада. Выжившие в городе, где каждая тень может убить.

Главы с пометкой «Б» — взгляд из рая, который стал тюрьмой. Создатели вируса в бункерах, где роскошь не спасает от совести.

Тишина перед бурей

Город жил своей обычной жизнью. Шум проспекта, гудки машин, люди, спешащие на работу с стаканчиками кофе в руках. Для Алексея Кравцова этот вторник ничем не отличался от сотен других вторников. Кроме одного — телефон молчал.

Алекс сидел на скамейке в небольшом сквере у торгового центра. Он не смотрел на людей. Он смотрел на экран смартфона, где висело неотправленное сообщение отцу.

«Папа, мне нужны деньги. Не на развлечения. На учебу. Пожалуйста.»

Курсор мигал. Алекс стер сообщение. Вновь набрал. Снова стер.

Виктор Кравцов не отвечал уже неделю. Для человека, который возглавлял одну из крупнейших фармацевтических компаний страны, это было странно. Но для отца, который не видел сына пять лет — нормально.

— Ты всё ещё пытаешься ему дозвониться? — голос прозвучал справа.

Алекс вздрогнул и убрал телефон. Рядом стояла Елена. Она работала медсестрой в городской клинике, куда Алекс иногда заходил просто посидеть в тишине. Она была старше его на пять лет, с уставшими глазами и вечным шарфом вокруг шеи, даже летом.

— Нет, — соврал Алекс. — Просто новости читаю.

Елена села рядом, тяжело вздохнув.

— Видел репортаж? В промышленном районе опять беспорядки. Говорят, какой-то завод закрыли, рабочие вышли с плакатами. Но полиция себя странно ведёт. Не разгоняют, а просто оцепили квартал.

Алекс пожал плечами.

— Обычное дело. Корпорации что-то скрывают, рабочие злятся. Мир горит, Лена.

— Это не просто забастовка, — Елена понизила голос. — Моя подруга работает в скорой. Говорит, за ночь было десять вызовов. Люди ведут себя... неадекватно. Агрессивные. Как будто под чем-то. Но тесты на наркотики чистые.

Алекс наконец посмотрел на неё. В её глазах он увидел то, что старался не замечать последние часы — страх.

— Что именно неадекватные?

— Нападали. Кусались. Один пациент укусил санитара до кости. Санитар сейчас в изоляции, у него лихорадка. Врачи не понимают, что это. Грипп? Бешенство?

Алекс почувствовал холодок под кожей. Он вспомнил фамилию компании, которой принадлежал завод в промышленном районе. «BioGenix».

Фамилия его отца.

— Может, просто совпадение, — сказал он, но голос предательски дрогнул.

В этот момент зазвонил телефон Елены. Она взглянула на экран и побледнела.

— Это больница. Меня вызывают срочно. Все врачи подняты по тревоге.

— Что случилось?

— Не знаю. Сказали только: «Массовое поступление. Травмы неизвестного характера». — Она встала, поправляя сумку. — Алекс, не ходи в центр. Сегодня лучше остаться дома.

— Лена, подожди...

Но она уже бежала к остановке, на ходу набирая номер.

Алекс остался один. Вокруг всё ещё было шумно. Мимо прошла девушка с собакой. Мужчина чинил велосипед. Двое подростков смеялись, снимая видео для соцсетей. Никто не знал, что город стоит на пороге.

Он снова посмотрел на телефон. В ленте новостей появилась срочная заметка:

«В промышленном районе введён карантин. Движение перекрыто. Официальная версия: утечка химических веществ.»

Химическая утечка.

Алекс знал, как работает его отец. Если Виктор Кравцов что-то скрывает, он называет это «химической утечкой».

Внезапно в конце улицы, где стояла пробка, раздался звук. Не взрыв. Не выстрел. Это был крик. Человеческий крик, полный боли и ужаса. За ним второй. Третий.

Машины начали сигналить. Люди оборачивались.

Алекс встал. Инстинкт кричал ему бежать, но любопытство приковало к месту.

Вдалеке, у перекрёстка, он увидел, как из машины вывалился мужчина. Он упал на асфальт и начал биться в конвульсиях. Рядом остановился прохожий, хотел помочь.

— Эй, мужик, тебе плохо? — крикнул прохожий.

Лежащий дернулся и замер. Тишина длилась секунду.

Потом он резко вскочил. Движение было неестественным, дерганым, будто марионеткой дёрнули за нитки. Он бросился на прохожего.

Алекс не увидел удара. Он увидел только кровь. Ярко-алую брызгу на светлом асфальте.

Толпа закричала. Кто-то побежал. Кто-то замер.

Мужчина, который только что помогали, теперь лежал на земле, а тот, первый, впился зубами ему в шею.

— Боже мой... — прошептал Алекс.

Он попятился. Телефон выпал из руки.

Это не была драка. Это не был наркотический угар. Это было что-то древнее. Животное.

Сирены завыли где-то совсем близко. Полицейская машина выскочила на перекрёсток, мигая маячками. Полицейский вышел с оружием.

— На землю! Отойди от него!

Заражённый (Алекс ещё не знал этого слова) медленно повернул голову. Его лицо было перекошено, глаза закатились, белков не было видно. Только мутная плёнка.

Он зарычал. Звук не принадлежал человеку.

Полицейский выстрелил. Один раз. Второй.

Пули попали в грудь. Мужчина покачнулся, но не упал. Он сделал шаг к полицейскому.

Второй выстрел в голову. Наконец, тело рухнуло.

Толпа выдохнула. Облегчение.

Но Алекс заметил другое.

Из подворотни, откуда вышел первый, вышли ещё двое. Потом ещё четверо. Все с одинаковой пустотой во взгляде. Все искали живых.

Полицейский перезарядил пистолет, понимая, что патронов не хватит.

Алекс наконец опомнился. Он подхватил телефон с земли. Руки тряслись так сильно, что он едва смог разблокировать экран.

Сообщение отцу всё ещё висело в черновиках.

Алекс удалил его.

Вместо этого он открыл контакты и набрал номер Елены.

Гудки.

— Алло? — её голос был заглушен шумом сирен и криками.

— Лена, где ты?

— В больнице. Алекс, не приходи! Они закрывают двери. Сюда везут их десятками.

— Кого?

— Тех, кого кусают. Они не умирают, Алекс! Они встают!

Связь прервалась.

Алекс оглянулся. Люди бежали мимо него, толкаясь, падая. Кто-то плакал. Кто-то молился.

Город, который пять минут назад был обычным, превращался в ловушку.

Он посмотрел на высотку в центре города. Там, в самом верхнем этаже, был офис его отца.

«BioGenix».

Алекс сжал телефон в кулаке. Он не знал, что происходит. Но он знал одно: это началось не сегодня. Это готовилось давно.

И его отец был где-то там. В безопасности. Пока город горел.

Алекс повернулся и побежал. Не домой. Домой пути не было. Он бежал туда, где было меньше людей. В сторону старых кварталов.

Первый день конца света начался. И у него не было плана. Только страх и имя, которое теперь звучало как приговор.

Кравцов.

Глава 1-Б

Протокол "Лазарь"

Воздух в лаборатории пах озоном и хлоркой. Этот запах Алексей Громов ненавидел больше всего на свете. Он пах не чистотой, а стерильностью, за которой скрывалась гниль.

Громов потер переносицу, оставляя на коже белый след от защитных очков. На мониторе перед ним мигала зеленая линия кардиограммы. Подопытный был жив. Пока что.

— Время? — спросил он, не оборачиваясь.

— Три часа ночи, доктор, — ответил голос за спиной.

Громов вздрогнул. Он забыл, что сегодня ночь усиленного наблюдения. В углу комнаты, там, где свет потолочных ламп не доставал до теней, стоял охранник. Форма «IronShield», автомат на груди, лицо скрыто защитным забралом шлема. Они не уходили никогда. Даже когда ученые шли в туалет. Даже когда спали.

— Я не спрашивал тебя, солдат, — тихо сказал Громов, возвращая взгляд к экрану. — Я спрашивал время для протокола.

— Для протокола время не имеет значения, — бесстрастно ответил охранник. — Имеет значение результат. Совет директоров ждет отчета к утру.

Громов сжал ручку в руке так, что пластик хрустнул. Совет директоров. Три головы одного чудовища: «BioGenix», «IronShield», «Veritas». Одни хотели лекарство, другие — оружие, третьи — деньги. Все они хотели невозможного. Заставить клетки regenerироваться быстрее, чем их убивает вирус.

На столе лежала папка с грифом «Совершенно секретно». Внутри была формула «Реген-7». Но это было не всё. Громов знал то, чего не знали даже охранники. Формула была разделена. Пять частей. Пять ключей. Пять континентов.

«Протокол Пять Ключей», — пронеслось в голове. Виктор Кравцов настоял на этом лично. «Никаких единых точек отказа, Алексей. Если украдут одно — мы потеряем деньги. Если украдут всё — мы потеряем мир».

Громов тогда смеялся. Теперь ему было не до смеха.

Он встал и подошел к толстому стеклу, отделяющему чистую зону от карантинного бокса. За стеклом, на металлической кушетке, сидел человек. Вернее, то, что от него осталось.

Объект 734. В документах значился как «доброволец». На деле — смертник из тюрьмы строгого режима. Ему обещали помилование. Громов знал, что это ложь. Даже если препарат сработает, Объект 734 не выйдет отсюда живым. Слишком много он видел. Слишком много знал.

Заключенный поднял голову. Его глаза были мутными, кожа серой, будто покрытой пеплом. Он посмотрел на Громова, но в этом взгляде не было ни мольбы, ни страха. Только пустота.

— Готов? — спросил Громов в микрофон внутренней связи.

Заключенный медленно кивнул.

Громов повернулся к столу. Там, в специальном контейнере, лежал шприц. Жидкость внутри была слегка мутной, с голубоватым оттенком. «Реген-7». Надежда человечества. Или его приговор.

— Доктор, — голос охранника стал жестче. — Напоминаю, процедура должна быть записана. Любые отклонения будут расценены как саботаж.

— Я знаю инструкцию, — огрызнулся Громов.

Он взял шприц. Холодный металл обжег пальцы. Алексей подошел к шлюзу, прошел дезинфекцию и оказался в боксе. Воздух здесь был другим. Тяжелым. Пахло потом и страхом.

— Это может быть больно, — сказал Громов, опускаясь на колени рядом с кушеткой. Он старался не смотреть в глаза заключенному. — Но потом ткани начнут восстанавливаться. Раны затянутся.

— Мне уже всё равно, док, — хрипло произнес 734. — Лучше так, чем в камере ждать электрического стула.

Громов замер. Он хотел сказать что-то утешительное, что-то научное, но слова застряли в горле. Он ввел иглу в вену на сгибе локтя. Поршень медленно пошел вниз.

Жидкость исчезла в теле человека.

Громов отстранился. Выждал секунду. Две.

— Зафиксируй время введения, — сказал он в микрофон.

— Фиксирую, — ответил техник в наушнике. — Время 03:14.

В боксе повисла тишина. Только гул вентиляции нарушал её. Громов смотрел на мониторы, подключенные к датчикам на теле заключенного. Пульс учащался. 80... 90... 100 ударов в минуту.

— Давление? — спросил Громов.

— Падает, — ответил техник. — 90 на 60.

— Это нормально для первой фазы, — сказал Громов, скорее убеждая себя, чем остальных. — Клетки начинают делиться. Организм тратит энергию.

Заключенный вдруг выгнулся дугой. Его рот открылся в беззвучном крике. Вены на шее вздулись, став черными, будто под кожей текла не кровь, а нефть.

— Доктор! — голос охранника в динамике стал резким. — Что происходит?

— Не знаю, — прошептал Громов. Он прижал стетоскоп к груди пациента. Сердце билось как бешеное, но ритм был... неправильным. Слишком редкие удары сменялись сериями частых.

— Пульс 140. Давление 60 на 40.

— Извлекайте его, — приказал голос охранника. — Протокол безопасности.

— Подождите! — Громов поднял руку. — Ему нужно время. Препарат должен усвоиться.

— У него остановка сердца, доктор. Смотрите на экран.

Громов поднял голову. Зеленая линия на мониторе превратилась в прямую. Звук непрерывного сигнала заполнил бокс.

— Время смерти? — спросил техник.

Громов посмотрел на часы. — 03:17.

Три минуты. Всего три минуты после введения. Препарат не сработал. Он убил его.

Громов опустился на пол, прислонившись спиной к холодной стене бокса. В ушах звенело. Он провалил тест. Кравцов его уничтожит. Совет директоров закроет проект. Миллиарды долларов превратятся в пыль.

За спиной, на кушетке, тело заключенного дернулось.

Громов моргнул. Ему показалось. Трупы не двигаются.

— Доктор, выходите из бокса, — приказал охранник. — Мы отправляем группу зачистки.

— Нет, — Громов встал. — Я сам зафиксирую причину смерти. Это моя ответственность.

— У вас десять секунд, доктор.

Громов повернулся к телу. Он должен был взять образец крови. Он протянул руку к контейнеру с инструментами, лежавшему на столике рядом с кушеткой.

В этот момент тело на кушетке резко село.

Глаза Объекта 734 открылись. Но белков не было видно. Только сплошная чернота. Изо рта потекла темная слюна.

— Доктор! Выходите! — заорал охранник. Дверь шлюза начала закрываться с тяжелым лязгом.

Громов замер. Он смотрел в глаза мертвецу. И в этих глазах он увидел не смерть. Он увидел голод.

Заключенный издал звук. Это не было человеческим голосом. Это был скрежет, будто кости трутся друг о друга. Он рванулся к Громову.

Алексей отшатнулся, споткнулся о кабель и упал. Инструменты со звоном рассыпались по полу.

Дверь шлюза закрылась с глухим ударом, отрезая Громова от безопасной зоны. Он остался в боксе. Один. С тем, что только что умерло.

Объект 734 спрыгнул с кушетки. Движения были дергаными, неестественными. Суставы выворачивались под странными углами, но это не мешало ему двигаться.

Громов пополз назад, к стене. Его рука нащупала холодный металл скальпеля.

— Это невозможно, — прошептал он.

Существо шагнуло к нему. Черные вены пульсировали на его коже. Оно не дышало. Оно не моргало. Оно просто хотело добраться до тепла.

Громов понял одну вещь, сидя на холодном полу карантинного бокса, глядя в черные глаза смерти.

Они создали не лекарство. Они создали конец.

И дверь снаружи уже не откроется.

Глава 2

Мёртвый трафик

Алекс бежал, не разбирая дороги. Легкие горели, будто он вдохнул раскалённый воздух. За спиной остался перекрёсток, где ещё минуту назад люди пили кофе. Теперь оттуда доносились только крики и вой сирен.

Он свернул в узкий переулок между высотками. Здесь было тише, но тени казались гуще. Телефон в руке вибрировал — попытки дозвониться до Елены. Всё безуспешно. Сеть была перегружена или отключена.

— Да возьми же трубку... — прошипел Алекс, на бегу тыкая в экран.

В конце переулка мелькнуло движение. Алекс замер, прижавшись спиной к холодной кирпичной стене. Из темноты вышла фигура. Женщина в разорванном платье. Она шла странно, шаркая ногами. Голова была опущена, но когда она подняла её, Алекс увидел кровь на подбородке.

— Эй... — позвал он тихо.

Женщина зарычала. Это был не человеческий звук. Она бросилась на него. Алекс отшатнулся, споткнулся о бордюр и упал. Женщина была уже рядом. Он видел её глаза — мутные, безумные. Внезапно что-то тёмное пролетело над его головой и ударило заражённую в висок. Женщина рухнула как подкошенная.

Алекс поднял взгляд. На крыльце ближайшего подъезда стоял мужчина. Высокий, в тяжёлой куртке, с битой в руке. Лицо покрыто щетиной, взгляд холодный и оценивающий.

— Вставай, — сказал мужчина. — Лежать здесь — подписать себе приговор.

Алекс поднялся, отряхивая джинсы. — Максим? Максим кивнул. Они встречались пару раз у Елены в клинике. Она говорила, что он бывший военный, работает охранником в частном фирме. — Ты знаком с Леной? — спросил Алекс. — Знаю. Она сейчас в больнице. Я оттуда ехал, когда началось. — Максим кивнул на улицу. — Там ад. Ты куда путь держишь?

— Хотел к ней... — Забудь, — отрезал Максим. — Больницу уже оцепили. Военные блокируют входы. Никого не выпускают. Если повезёт — она внутри в безопасности. Если нет... — он не договорил, просто махнул битой. — Идём со мной. У меня есть машина в гараже через квартал.

Они двинулись вдоль стены, стараясь держаться в тени. Город менялся на глазах. Витрины магазинов были разбиты. Где-то вдалеке гудел пожар. Машины стояли в глухих пробках, двери открыты, владельцы исчезли.

— Ты видел их? — спросил Алекс, перешагивая через разбитое стекло. — Видел, — ответил Максим. — Они не чувствуют боли. Я одного сбил машиной, он всё равно полез. Только голова их останавливает. — Откуда они берутся? — Не знаю. Но слышал по рации охранников. Говорят, утечка на заводе BioGenix в промзоне.

Алекс замер на секунду. — BioGenix? — Ага. Твоего отца компания, да? — Максим посмотрел на него сбоку. — Неудачное время для фамильной связи.

Алекс ничего не ответил. Он чувствовал тяжесть в груди. Это не просто совпадение. Сначала странные новости, потом завод, потом эта бойня. — Они что-то скрывают, — тихо сказал Алекс. — Все скрывают, пока не начинается паника, — философски заметил Максим. — Сейчас главное — выжить. Фамилии потом разберём.

Они подошли к гаражному кооперативу. Максим быстро открыл металлическую дверь. Внутри стоял старый внедорожник. — Садись. Быстро.

Алекс забрался на пассажирское сиденье. Максим завёл мотор. Двигатель зарычал. — Есть план? — спросил Алекс. — Выехать из города. На трассе меньше людей. Там можно отсидеться. — А Лена? — Если она жива, она выберется. Мы не сможем пробиться через оцепление. Самоубийство.

Максим выехал из гаража. На улице стало темнее. Фонари мигали и гасли. Электричество начинало сбоить. Они выехали на проспект. Дорога была забита брошенными машинами. Пришлось ехать по тротуару. Вдруг в лобовое стекло что-то ударило. Тело человека отлетело в сторону. Максим резко затормозил. — Чёрт...

Вокруг машины начали собираться тени. Сначала двое, потом пятеро. Они выходили из подворотен, из магазинов, из стоящих машин. Их привлекал звук мотора.

— Они окружают нас, — сказал Алекс. Голос дрожал. Максим включил фары дальнего света. Свет выхватил лица. Кровь, клочья одежды, пустые глаза. — Держись крепче, — сказал Максим.

Он резко газанул. Внедорожник рванул вперёд, сбивая тех, кто стоял на пути. Удары о металл глухо отдавались в салоне. Алекс зажмурился. Он слышал хруст костей под колёсами. Машина выскочила на более широкую улицу. Впереди виднелась высотка бизнес-центра. Самое высокое здание в городе. На самом верхнем этаже горел свет.

Алекс посмотрел на здание. — Это офис моего отца... — Свет есть, — заметил Максим. — Значит, у них есть генераторы. И охрана. — Думаешь, они в безопасности? — Такие, как он, всегда в безопасности. Пока не придут за ними.

Максим свернул на объездную дорогу. В городе начиналось мародёрство. Где-то хлопнули выстрелы. — Слушай, — сказал Максим, не отрывая глаз от дороги. — Если мы выберемся... ты ведь понимаешь, что тебе придётся ответить на вопросы? — Какие вопросы? — Почему это началось именно сейчас? Почему именно компания твоего отца?

Алекс посмотрел на свои руки. Они были чистыми. Но ему казалось, что они в крови. — Я не знаю, — честно сказал он. — Но я найду ответ. — Надеюсь, — Максим переключил передачу. — Потому что если это их рук дело... люди не простят. И я тоже.

Машина выехала за черту города. В зеркале заднего вида небо над мегаполисом полыхало оранжевым заревом. Город умирал. Алекс достал телефон. Одно деление сети. Он открыл черновики сообщений. Там всё ещё висело удалённое сообщение отцу. Он набрал новое.

«Папа, что вы сделали?»

Отправить не удалось. Сеть пропала окончательно. Алекс убрал телефон. Впереди была темная трасса и неизвестность. Первая ночь апокалипсиса только начиналась.

Глава 2-Б

Первая кровь

Существо двинулось быстро. Слишком быстро для того, кто только что умер.

Громов откатился в сторону буквально за секунду до того, как грязные ногти пациента вонзились бы ему в горло. Металл кушетки звякнул под ударом. Звук был глухим, будто ударили по куску сырого мяса.

— Черт! — выдохнул Алексей.

В руке он все еще сжимал скальпель. Лезвие дрожало. Он никогда не держал оружие так крепко. Даже на охоте, в молодости, когда отец взял его на утку, он не чувствовал такого холода в пальцах.

Объект 734 развернулся. Его шея хрустнула, восстанавливая неестественный угол. Черные глаза нашли Громова снова. Изо рта капала темная жидкость, шипящая при попадании на плитку пола.

— Это невозможно, — повторил Громов, но теперь в его голосе не было научного интереса. Только страх. — Метаболизм остановлен. Мозг мертв. Ты не можешь...

Существо зарычало. Это был звук, который не должен издавать человек. Громов понял, что спорить с биологией бесполезно. Нужно выживать.

Он вскочил на ноги, спиной к стене. Выход был за спиной монстра. Шлюз закрыт. Панель управления снаружи.

— Открыть дверь! — заорал Громов в микрофон на стене. — Немедленно открыть дверь!

— Статус объекта? — голос охранника в динамике был спокойным. Слишком спокойным.

— Он активен! Он атакует! Открывайте, сукины дети!

— Протокол зачистки, — ответил охранник. — Дверь не откроется до нейтрализации угрозы. У вас есть оружие?

Громов посмотрел на скальпель. — Нет!

— Тогда умрите тихо. Мы не можем рисковать утечкой.

Громову показалось, что время замедлилось. Они оставят его здесь. Убьют вместе с пациентом, чтобы скрыть инцидент. «BioGenix» не теряет активы. Ученый — расходный материал.

Объект 734 прыгнул снова.

Громов инстинктивно выбросил руку вперед. Скальпель вошел в плечо существа. Лезвие прошло сквозь ткань, сквозь кожу, сквозь мышцу. Но не встретило сопротивления кости. Оно вошло глубоко, будто в масло.

Существо не закричало. Оно даже не замедлилось. Оно схватило Громова за предплечье. Хватка была стальной. Кости врача заскрипели.

Алексей заорал от боли. Он ударил ногой в колено нападающего. Колено выгнулось в обратную сторону. Хруст был громким, как выстрел. Но существо не упало. Оно продолжило давить, приближая открытое лицо к лицу Громова.

Вонь была невыносимой. Смесь формальдегида, гнилого мяса и чего-то химического, сладкого.

— Убери... его... — прохрипел Громов.

В этот момент потолок бокса содрогнулся. Магнитные замки шлюза щелкнули. Дверь не открылась, но сверху, из вентиляционной решетки, опустился тонкий шланг.

Газ.

— Нет! — Громов попытался закрыться рукой, но было поздно.

Бесцветный туман заполнил комнату за секунды. Объект 734 замер. Он вдохнул газ. И ничего не произошло. Он не закашлял. Не закрыл глаза. Он просто продолжал сжимать руку Громова.

Алексей почувствовал, как легкие горят. Мир поплыл. Колени подогнулись. Он падал, увлекая за собой существо.

Последнее, что он видел перед тем, как сознание покинуло его, — это как дверь шлюза открывается. В проем входят три фигуры в полных защитных костюмах «IronShield». В руках — огнеметы.

— Зачистка подтверждена, — сказал один из них.

Потом темнота.

Громов очнулся от звука капельницы.

Он лежал на кушетке, но уже в медицинской зоне, за стеклом. Голова гудела. На руке стоял катетер, в вену поступала прозрачная жидкость. Антидот? Или что-то другое?

Он попытался сесть. Голова закружилась.

— Лежите, доктор, — голос принадлежал не охраннику.

Громов повернул голову. В кресле у стены сидел Виктор Кравцов. Генеральный директор «BioGenix». Он выглядел безупречно, как всегда: дорогой костюм, часы, от которых могла бы прожить семья рабочего год. Только глаза были холодными.

— Виктор... — прошептал Громов. — Он... тот пациент...

— Мертв, — отрезал Кравцов. — Полностью сожжен. Вместе с оборудованием бокса. Инцидент исчерпан.

Громов сел, игнорируя слабость. — Исчерпан? Он встал после смерти, Виктор! Через три минуты! Ты видел записи?

Кравцов медленно встал и подошел к стеклу. За их спинами, в коридоре, двое техников упаковывали какие-то жесткие диски в свинцовые контейнеры.

— Записи будут обработаны, — сказал Кравцов, не оборачиваясь. — В официальном отчете будет указано: острая сердечная недостаточность у добровольца. Препарат «Реген-7» признан безопасным на текущем этапе.

Громов почувствовал, как холод распространяется по телу, сильнее, чем от газа. — Ты с ума сошел? Если мы выпустим это...

— Мы не выпустим это, — Кравцов повернулся. В его руке был планшет. — Мы выпустим улучшенную версию. Для военных. «IronShield» уже подписала контракт. Партия уходит завтра утром.

— Там была аномалия! — Громов сорвался на крик. — Вирус мутировал! Он не лечит, он перезаписывает нервную систему!

Кравцов подошел вплотную. Он наклонился, и Громов увидел в его зрачках свое отражение — бледное, испуганное.

— Алексей, послушай меня внимательно. У тебя есть выбор. Вариант первый: ты подписываешь отчет о успешном тесте. Ты получаешь премию. Твоя дочь получает полное финансирование университета в Цюрихе. Ты продолжаешь работать над ошибкой, чтобы исправить её в следующей версии.

Кравцов сделал паузу.

— Вариант второй: ты умираешь от несчастного случая в лаборатории сегодня ночью. Твоя дочь теряет опекуна. А отчет все равно подписывает твой заместитель. Он уже ждет в коридоре.

Громов смотрел на него. Он вспомнил запах гнилого мяса из бокса. Он вспомнил черные глаза пациента. — Ты убьешь всех, — тихо сказал Громов.

— Я спасу акции компании, — поправил Кравцов. — А там... посмотрим. Мир всегда нуждается в лекарствах, Алексей. Даже если цена будет высокой.

Кравцов бросил планшет на грудь Громову. На экране мигал курсор в поле «Подпись».

— У тебя пять минут. Потом я заберу планшет и вызову охрану.

Кравцов вышел из комнаты. Дверь закрылась с мягким щелчком. Громов остался один. За стеклом техник закончил упаковывать диски. Один из контейнеров он положил отдельно. На нем была маркировка: «Ключ 1. Европа».

Громов протянул руку к планшету. Его пальцы дрожали. Он понимал, что подписывает смертный приговор миллионам. Но он также понимал, что мертвый ученый никому не поможет.

Он взял стилус.

«А. Громов».

Он откинулся на подушку. Слезы текли по щекам, но он не вытирал их. Он посмотрел на свой отражение в черном экране монитора рядом.

— Прости, — прошептал он пустоте.

Он знал, что только что сделал. Но он также знал, что у него есть копия. Та, что в его голове. И та, что спрятана на личном сервере, о котором Кравцов не знает.

«Протокол Пять Ключей», — подумал Громов. — «Если они разделяют вакцину, значит, боятся, что её украдут. Значит, знают, что она опасна».

Он закрыл глаза. В темноте снова возникли черные глаза Пациента 0.

Катастрофа началась. Не сегодня. Не завтра. Но счет уже был запущен.

Глава 3

Первая ночь

Трасса была пуста. Слишком пуста для восьми вечера вторника.

Максим выключил фары и съехал на обочину. Внедорожник замер в кустах, скрытый от дороги высокой травой. Двигатель остывал, потрескивая металлом.

— Всё, — сказал Максим, поворачивая ключ в замке зажигания. — Дальше ехать нельзя. Бензин на исходе. А заправочные станции сейчас... — он не закончил, но Алекс понял.

Заправочные станции. Магазины. Аптеки. Места, где собираются люди. А где люди — там заражённые.

Алекс выглянул в окно. Вдали, за горизонтом, полыхало зарево. Город горел в нескольких местах. Оранжевое сияние отражалось в низких облаках, делая небо похожим на рану.

— Как далеко мы уехали? — спросил он. — Километров сорок. Может, пятьдесят. — Максим достал из бардачка карту, расстелил её на коленях. — Ближайший населённый пункт — посёлок Старая Речка. Там около тысячи жителей. — Много? — Для нашего положения — слишком. — Максим провёл пальцем по карте. — Но там есть охотничьи магазины. Патроны, оружие, консервы. Если мы хотим выжить дольше недели — нам туда.

Алекс посмотрел на свои руки. Они всё ещё дрожали. — Ты думаешь, это надолго? — Что? — Максим поднял взгляд. — Всё это. — Алекс кивнул в сторону города. — Сколько продлится?

Максим молчал долго. Потом сложил карту и убрал её. — Я видел такое в Чечне. Не зомби, нет. Но когда город окружён, когда связь пропала, когда военные блокируют дороги... — он сделал паузу. — Обычно это длится до тех пор, пока не останется никого, кого можно эвакуировать. Или пока не останется никого живого.

Алекс почувствовал, как холод сжимает желудок. — И что мы делаем? — Выживаем. Сегодня — ночь. Завтра — посмотрим.

Максим вышел из машины. Алекс последовал за ним. Воздух был холодным, пахло дымом и чем-то сладковатым, неприятным. Гнилью.

Они отошли от дороги в лесополосу. Максим выбрал место между двумя деревьями, где земля была сухой. — Костёр не разводим, — сказал он. — Свет привлекает. И запах тоже. — Ты серьёзно? — Абсолютно. У них зрение слабое, но движение и свет они замечают. А запах крови... — Максим посмотрел на свою биту. На ней были тёмные пятна. — Они чувствуют за километр.

Алекс сел на землю, прислонившись спиной к дереву. Телефон показывал время: 21:47. Батарея — 12%. — Лена не отвечает, — сказал он тихо. — Не будет отвечать, — Максим сел напротив, проверяя магазин пистолета. — Больницы блокируют первыми. Там очаг заражения. — Ты не понимаешь. Она могла... — Я понимаю всё, — перебил Максим. — Моя жена тоже была в больнице. В прошлом году. Рак. Я знаю, каково это — ждать звонка, который не придёт.

Алекс посмотрел на него. В темноте лицо Максима казалось старше. — Извини. Я не знал. — Не знал — нормально. — Максим вставил магазин обратно. — Сейчас главное — не делать глупостей. Эмоции убивают быстрее, чем они.

Из темноты донёсся звук. Сначала Алекс подумал, что это ветер. Но звук повторился. Низкий, гортанный. Как будто кто-то пытался говорить, но забыл, как это делается.

Максим мгновенно поднял пистолет. — Тише, — прошептал он.

Алекс замер. Звук был ближе. Шаги. Шаркающие, неуверенные. — Сколько их? — прошептал он. — Не знаю. Двое. Может, трое.

Шаги прекратились. Наступила тишина. Только ветер шумел в кронах деревьев. Алекс сжал в руке складной нож, который дал ему Максим. Лезвие было холодным.

Внезапно из темноты вышла фигура. Мужчина в разорванной рубашке. Он медленно поворачивал голову, будто что-то искал. За ним появился второй. Женщина. У неё не было половины лица.

Максим не двигался. Пистолет был нацелен, но он не стрелял. — Они не видят нас, — прошептал он. — Пока мы не движемся — мы для них часть пейзажа.

Заражённые прошли в десяти метрах от них. Алекс видел их глаза. Пустые. Мёртвые. Но они шли. Целенаправленно. — Куда они? — спросил он, когда шаги затихли. — К дороге. Их привлекают звуки. Машины. Крики. Выстрелы.

Максим опустил пистолет. Выдохнул. — Первый урок: не шуметь. Второй урок: не светить. Третий урок: если пришлось стрелять — уходи с места сразу. Звук привлечёт других.

Алекс кивнул. Он чувствовал, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя пустоту. — Почему ты помогаешь мне? — спросил он вдруг. Максим помолчал. — Потому что Лена просила присматривать за тобой. И потому что один я бы не доехал до посёлка. Мне нужен кто-то, кто будет смотреть в оба, пока я сплю. — И всё? — И всё.

Алекс хотел спросить ещё что-то, но Максим уже укладывался спать, подложив под голову рюкзак. — Спи. Через четыре часа я тебя разбужу. Потом ты постоишь на страже два часа. Потом я снова. — А если они придут? — Я услышу. Спи.

Алекс остался сидеть. Он смотрел на огонь вдали. Город умирал. Там, в этом огне, был его отец. В безопасности. С ответами. Он достал телефон. 8% батареи. Открыл галерею. Последнее фото с отцом — пять лет назад. День рождения. Они ещё разговаривали тогда.

Алекс удалил фото. Не из злости. Из понимания. Тот человек, который был на фото, умер раньше, чем начался апокалипсис. Остался только Виктор Кравцов. Глава BioGenix.

Он убрал телефон. Взял нож. И стал смотреть в темноту. Первая ночь длилась вечно.

Где-то вдалеке выл волк. Или собака. Или что-то, что раньше было одним из них. Алекс не знал. И не хотел узнавать.

Глава 3-Б

Подпись под приговором

В лаборатории было слишком тихо.

После того как охрана унесла обугленные останки Пациента 0 и забрала оборудование бокса, в помещении остался только гул вентиляции да тихое гудение серверов. Алексей Громов сидел в медицинской зоне, всё ещё чувствуя вкус газа на языке. Химическая горечь осела на языке, как напоминание о том, насколько близко он подошёл к черте.

Планшет лежал на столе. Экран погас, но подпись Алексея всё ещё висела в облачном хранилище корпорации. Цифровой шифр, подтверждающий: «Препарат безопасен. Тесты успешны».

Ложь.

Громов встал и подошёл к окну. Это было не обычное окно, а пуленепробиваемый стеклопакет, выходящий во внутренний двор комплекса. Сейчас там было темно. Охрана периметра усилилась. Он видел силуэты людей в тактической экипировке «IronShield». Они не смотрели на город. Они смотрели внутрь. Охраняли не от внешних угроз, а от того, что могло вырваться наружу.

— Доктор Громов?

Алексей вздрогнул. В дверях стояла женщина в белом халате. Сара, его ассистентка. Она выглядела уставшей. Под глазами залегли тени, волосы были собраны в небрежный пучок.

— Сара, — Громов опустил руку, которую машинально сунул в карман, чтобы скрыть дрожь. — Ты не должна быть здесь. Смена закончилась час назад.

— Мне сказали остаться, — она вошла в комнату, плотно прикрыв за собой дверь. — Виктор Андреевич хочет, чтобы мы подготовили партию для отгрузки.

Громов почувствовал, как холод пробежал по спине. — Какую партию? — «Реген-7». Пятьдесят ампул. Уже упакованы в термо-контейнеры. Их заберут люди из «IronShield» через три часа.

— Три часа? — Громов подошёл к ней, понизив голос. — Сара, ты видела отчеты? Ты видела, что случилось в боксе?

Сара отвела взгляд. Она начала теребить пуговицу на халате. — Мне показали протокол зачистки. Там написано: острая сердечная недостаточность. Индивидуальная непереносимость компонентов.

— Это ложь! — Громов схватил её за плечи, слишком сильно. Сара испуганно отшатнулась. — Он встал после смерти, Сара! Он атаковал! Если мы отправим это людям...

— Алексей, пожалуйста, — она посмотрела ему в глаза. В её взгляде был не страх учёного, а страх человека, у которого есть семья. — У меня дочь. Ей семь лет. Она в школе номер четыре. В промышленном районе.

Громов отпустил её плечи. — При чём здесь это?

— Мне сказали, — Сара говорила быстро, сбивчиво. — Если партия будет готова вовремя... если отчёт будет подписан... компании не придётся закрывать проект. Если проект закроют, начнутся увольнения. Массовые. У меня есть страховка. Медицинская страховка для неё. Если я потеряю работу...

Громов отошел к столу. Он понимал. Это не было злобой. Это была система. Кравцов не просто угрожал ему. Он создавал условия, где каждый винтик был вынужден крутиться, чтобы выжить. Сара не хотела убивать людей. Она хотела спасти своего ребёнка. И она готова была закрыть глаза на то, что чьи-то дети умрут в другом городе.

— Подготовь образцы, — тихо сказал Громов. — Но сделай копию данных. Всех данных.

Сара замерла. — Алексей, это нарушение протокола безопасности уровня «Альфа». Меня уволят.

— Меня уже уволили, — Громов горько усмехнулся. — Я просто ещё не знаю об этом. Сделай копию. На внешний носитель. Без меток.

Сара колебалась секунду. Потом кивнула. — У меня есть флэшка. Старая, для принтера. Они не сканируют периферию для печати. — Отлично. Вложи туда всё. Логи, видео, биометрию Пациента 0.

— Куда я её дену? — Отдай мне. Когда закончишь.

Сара вышла, бесшумно ступая по линолеуму. Громов остался один. Он подошёл к сейфу в углу комнаты. Это был личный сейф, не корпоративный. Код знал только он. Внутри лежал не пистолет и не деньги. Там лежал старый бумажный дневник.

Алексей открыл его на первой странице. Ручка зависла над бумагой. Что писать? «Я убил мир»? «Я подписал смертный приговор»? Нет. Это должно быть полезно. Для тех, кто придёт после.

«День 1. Инцидент с Объектом 734 подтвердил гипотезу о нейро-реанимации. Вирус не лечит. Он перезаписывает личность. Агрессия растёт экспоненциально. Вакцина существует, но она разделена. Протокол «Пять Ключей» активирован. Кравцов считает, что это защита от шпионажа. Я считаю, что это способ контролировать апокалипсис.»

Громов закрыл дневник. Спрятал его обратно в сейф. Ключ от сейфа он снял с шеи. На цепочке висел не только ключ, но и маленькая флэшка-кулон. Та самая, куда он скопировал основные координаты месяц назад, когда понял, что дело пахнет жареным.

В кармане завибрировал телефон. Внутренняя линия. — Громов, — голос Кравцова был спокойным, будто они обсуждали погоду. — Я здесь, Виктор. — Партия готова? — Через два часа будет упакована. — Отлично. Транспорт уже выехал. Направление — конфликтная зона, сектор Острия. Там наши люди ждут. — Виктор, — Громов сжал телефон. — Там будут гражданские. Если вирус вырвется... — Не вырвется. Солдаты получат инструкцию. Это закрытый тест. — Ты не контролируешь ситуацию. Я видел, как он двигался. Пули не берут. — Поэтому мы и отправляем солдат. У них будет оружие. А у гражданских — нет.

В трубке повисла пауза. Громов слышал шум на фоне. Возможно, Кравцов был в своём кабинете на верхнем этаже. Там, над головой Алекса. — Ты подписал отчет, Алексей, — сказал Кравцов мягко. — Обратного пути нет. Теперь ты часть команды. Либо мы всплываем вместе, либо тонем. Но я умею плавать. А ты?

Громов не ответил. Он отключил связь. «Я умею плавать», — подумал он. — «Но ты забыл, что в воде есть акулы».

Он подошёл к монитору системы наблюдения. На экране было двенадцать квадратов. Лаборатории, коридоры, шлюзы. На экране номер четыре мигнул красный индикатор. Пост охраны у главного входа. Громов приблизил изображение. Охранник стоял у турникета. Он чесал шею. Движения были резкими, дергаными. Второй охранник подошёл к нему, что-то сказал. Первый повернулся. Лицо было бледным. Пот градом. Внезапно первый охранник впился зубами в руку напарника.

Громов замер. Это не было в сценарии. Пациент 0 был изолирован. Как вирус мог выйти за пределы бокса? Вентиляция? Вода? Или кто-то из техников вынес заражённую кровь на ботинках?

Он нажал кнопку связи с охраной периметра. — Пост четыре. У вас нарушение. Повторяю, нарушение на посту четыре. Тишина. На экране второй охранник упал. Первый стоял над ним. Потом медленно поднял голову и посмотрел прямо в камеру. Даже через цифровое зерно Громов увидел эти глаза. Чёрные. Пустые.

— Чёрт, — прошептал Громов.

Он схватил дневник и сунул его во внутренний карман халата. Нужно было идти в серверную. Если вирус уже здесь, значит, комплекс не безопасен. Нужно было активировать удалённый протокол блокировки данных. Чтобы Кравцов не смог всё стереть, когда поймёт, что потерял контроль.

Громов вышел в коридор. Свет мигнул. Где-то в глубине здания завыла сирена. Не пожарная. Тревога биологической безопасности. Значит, кто-то ещё увидел. Или кто-то уже нажал кнопку.

Он шёл быстро, стараясь не бежать. Бег привлекает внимание. Он помнил урок Пациента 0. Навстречу попался техник. Молодой парень, Игорь. — Алексей Сергеевич? — Игорь выглядел растерянным. — Что происходит? Сирена... — Иди в карантинный блок, Игорь. Немедленно. Запрись там. — А вы? — Мне нужно в серверную.

Игорь кивнул и побежал в сторону лифтов. Громов смотрел ему вслед. Он знал, что Игорь не успеет. Лифты уже блокировались системой. Но он не мог спасти всех. Он мог спасти только информацию.

Он свернул за угол и столкнулся с охранником. Тот стоял спиной. Плечи дергались. — Эй, — позвал Громов.

Охранник медленно повернулся. На губах была кровь. Свежая. Алая. — Доктор, — просипел охранник. — Помогите...

Громов отступил на шаг. — Что случилось? Где твой напарник? Охранник сделал шаг вперёд. Его нога подвернулась, он чуть не упал, но удержал равновесие неестественным рывком таза. — Голова... болит...

Громов понял. Инкубационный период. Быстрее, чем они думали. Не часы. Минуты. — Оставайся на месте, —Наказал Громов, доставая из кармана перцовый баллончик. Стандартная защита лаборатории.

Охранник зарычал. Это был не звук боли. Это был звук хищника. Он бросился на Громова.

Алексей нажал на клапан. Струя ударила в лицо. Охранник не остановился. Он зажмурился, но продолжил движение. Боль не работала. Инстинкт самосохранения отключен. Громов отскочил в сторону, ударив дверью соседнего кабинета. Дверь захлопнулась перед самым носом зомби. Щелчок замка.

Громов прислонился к двери спиной. Сердце колотилось так, будто хотело пробить грудную клетку. Перцовый газ не действовал. Пули не действовали. Что действовало? Разрушение мозга.

Он посмотрел на свои руки. Они были чистыми. Но он знал, что достаточно одного царапины. Одного укуса. В коридоре за дверью скреблись ногти. Медленно. Методично. Громов перевёл дыхание. Серверная была этажом ниже. Лестница. Лифтами пользоваться нельзя.

Он открыл дверь кабинета, где оказался. Это была комната отдыха. Диван, кофемашина, телевизор. На экране телевизора шли новости. «...ситуация в промышленном районе остаётся напряжённой. Очевидцы сообщают о случаях немотивированной агрессии...»

Кадр сменился. Пожар на складе. Бегущие люди. Громов выключил телевизор. Зрелище его не интересовало. Он был внутри машины. Он знал, как она работает.

Он подошёл к окну комнаты отдыха. Оно выходило на другую сторону комплекса. Там, внизу, был грузовой двор. Стоял чёрный грузовик без опознавательных знаков. Люди в костюмах химзащиты грузили контейнеры. Партия для Австрии. Они всё ещё отправляли это. Даже когда сирена выла. Даже когда вирус был внутри стен.

Громов понял масштаб безумия. Для них это не было катастрофой. Это было... устранение рисков. Если вирус вырвется наружу, они скажут, что это теракт. Если солдаты умрут — они скажут, что это потери войны. А вакцину... вакцину они продадут тем, кто сможет заплатить.

Алексей снял халат. Остался в рубашке. В халате было слишком неудобно бежать. Он взял со стола тяжёлый металлический подсвечник. Декор. Бесполезная вещь в мире, где есть свет. Но сейчас это было оружие.

За дверью скреблись дольше. Потом шаги удалились. Громов выждал минуту. Открыл дверь. Коридор был пуст. Только на полу осталось пятно крови.

Он пошёл к лестнице. Впереди было ещё много часов этой ночи. Где-то там, за стенами, его сын бежал из города. Где-то там, в бункере, Кравцов пил виски и смотрел на карты. А Громов шёл в серверную. Чтобы оставить след. Чтобы когда всё кончится, кто-то понял, кто начал.

Он не надеялся выжить. Он надеялся, что его смерть будет стоить дороже, чем его жизнь.

Лестничная клетка была холодной. Света не было. Только аварийные зелёные лампы на полу. Громов начал спуск. Шаг. Шаг. Шаг. Внизу, на площадке этажом ниже, кто-то дышал. Тяжело. Хрипло.

Громов сжал подсвечник в руке. — Кто здесь? — спросил он.

Ответом был рык. Тень метнулась вверх по лестнице. Вторая ночь апокалипсиса началась для Алексея Громова раньше, чем для всех остальных. Для него она началась в момент подписания отчёта. А сейчас пришло время платить по счетам.

Глава 4

Мёртвый посёлок

Рассвет пришёл не как обещание нового дня, а как приговор ночи.

Алекс открыл глаза, когда первые серые лучи света пробивались сквозь кроны деревьев. Он не помнил, когда уснул. Просто веки стали тяжёлыми, а потом — темнота. Теперь тело ломило от холода и неудобной позы. Спина затекла, ноги онемели.

Максим уже сидел у дерева, проверяя магазин пистолета. Он выглядел так, будто вообще не спал. Глаза красные, но внимательные.

— Доброе утро, — сказал Максим без улыбки. — Или то, что от него осталось.

Алекс сел, растирая лицо ладонями. — Который час? — Шесть тридцать. Солнце встало, но облака закрывают. — Максим кивнул на небо. — Хорошо. Меньше тени — меньше их видно.

— Их? — Заражённых. Ночью они менее активны. Холод замедляет. Днём — хуже.

Алекс встал, разминая затёкшие мышцы. Он посмотрел в сторону города. Зарево стало меньше, но дым всё ещё поднимался чёрными столбами. — Думаешь, кто-то выжил там?

Максим встал, пряча пистолет в кобуру на поясе. — Всегда кто-то выживает. Вопрос — насколько долго. — Он взял рюкзак, проверил содержимое. — У нас есть вода, две банки тушёнки, хлеб. На день хватит. На два — если делить. — А потом? — Потом находим ещё. Или умираем.

Алекс кивнул. Он понял правила. Здесь не было места жалости. Только расчёт. — Посёлок далеко? — Километров пять. Если идти быстро — будем через час.

Они вышли на трассу. Асфальт был покрыт росой, которая смешивалась с чем-то тёмным и липким. Алекс старался не смотреть под ноги. Но видел. Пятна крови. Обрывки одежды. Один ботинок, стоящий посреди дороги, будто владелец просто исчез из него.

— Не останавливайся, — сказал Максим, заметив его взгляд. — И не трогай ничего. — Почему? — Мы не знаем, как передаётся. Кровь, слюна, воздух... Лучше не рисковать.

Они шли молча. Только шаги хрустели по гравию на обочине. Вокруг было тихо. Слишком тихо. Никаких птиц. Никаких насекомых. Только ветер шумел в придорожных деревьях.

Через полчаса они увидели указатель: «Старая Речка — 2 км»

— Скоро будем, — сказал Максим. — Держись ближе к обочине. Если кто-то есть в кустах — заметим раньше.

Алекс кивнул. Он сжимал нож в кармане. Лезвие было холодным, но рукоять стала влажной от пота. — Максим, а если там... такие же, как в городе? — Будем смотреть по обстановке. Если посёлок заражён — обойдём. Если чист — попробуем договориться. — С кем? — С теми, кто выжил. У них могут быть ресурсы. У нас — информация.

— Какая информация? Максим посмотрел на него. — Ты сын Виктора Кравцова. Фамилия, которая скоро станет известна каждому выжившему. Как причина.

Алекс остановился. — Ты думаешь, люди узнают? — Узнают. Всегда находят виноватых. — Максим продолжил идти. — Вопрос в том, будешь ли ты жив, когда они узнают.

Алекс догнал его. — Я не знал. — Не знал — не оправдание. Но и не приговор. — Максим пожал плечами. — Решать будут они. Не я.

Дорога сделала поворот, и посёлок открылся перед ними.

Старая Речка была типичным российским посёлком. Двухэтажные дома, магазин у дороги, школа, церковь на холме. Но сейчас всё выглядело иначе. Ворота магазина были выбиты. Окна школы разбиты. У церкви стояла машина с открытыми дверями. И никаких тел.

— Странно, — прошептал Максим. — Что странно? — Трупов нет. В городе они везде. Здесь — чисто.

Они подошли ближе. На земле были следы. Много следов. Но не от обуви. От чего-то волочащегося. — Они были здесь, — сказал Максим. — Но ушли. — Куда? — Не знаю. Может, за кем-то погнались. Может, их увели.

Они достигли первого дома. Дверь была приоткрыта. Максим достал пистолет, проверил предохранитель. — Жди здесь. Если что-то пойдёт не так — беги в лес. Не оглядывайся. — А ты? — Я разберусь.

Максим вошёл в дом. Алекс остался снаружи, прислонившись спиной к стене. Он слышал шаги внутри. Скрип пола. Шорох. Прошла минута. Две. Потом Максим вышел. — Пусто. Еда в холодильнике ещё годная. Воды полно. Но никого.

— Может, они убежали? — Или их увели. — Максим посмотрел на следы. — Смотри. Здесь было больше десяти. Они шли вместе.

Алекс наклонился. Следы действительно выглядели странно. Будто группа людей шла в одном направлении. Но зачем? — Может, кто-то их организовал? — В апокалипсис? — Максим усмехнулся. — Маловероятно. Но возможно. Если есть кто-то, кто знает, что делает.

Они пошли по следам. Они вели к центру посёлка, к зданию администрации. У входа лежало тело. Мужчина в форме полицейского. Голова была разбита. Рядом валялось ружьё.

Максим поднял оружие, проверил патроны. — Два заряда. Не густо, но лучше, чем ничего. — Он протянул ружьё Алексу. — Умеешь стрелять? — В тире ходил. Раз в год. — Это не тир. Но принцип тот же. Целишься в голову. Не в тело. В голову.

Алекс взял ружьё. Оно было тяжёлым, холодным. — Зачем мне? — Потому что я не смогу смотреть во все стороны. А ты должен научиться защищаться.

Они вошли в здание администрации. Внутри было темно. Шторы закрыты. На столе лежали бумаги, карты, чашка с недопитым кофе. — Они были здесь недавно, — сказал Максим, трогая чашку. — Кофе ещё тёплый.

На стене висела карта района. На ней были отмечены несколько точек красным маркером. — Смотри, — Алекс подошёл ближе. — Это что?

Максим изучил карту. — Склады. Заправки. Больницы. Кто-то планировал маршрут. — Выжившие? — Или мародёры. — Максим снял карту со стены, свернул её. — Нам пригодится.

Внезапно снаружи раздался звук. Голос. Женский. — Есть кто-нибудь? Пожалуйста!

Максим мгновенно пригнулся, потянув Алекса за собой. — Тихо, — прошептал он. — Это может быть ловушка. — Ловушка? — Люди отчаяннее зомби. У зомби одна цель — есть. У людей — выжить любой ценой.

Голос повторился. Ближе. — Я знаю, что вы здесь! У меня есть еда!

Максим посмотрел на Алекса. — Останься здесь. Не выходи, пока не позову. — Максим... — Это приказ.

Максим вышел из здания. Алекс подошёл к окну, осторожно выглянул. У входа стояла женщина. Лет сорока, в грязном пальто. В руках она держала сумку. — Я видела вашу машину, — говорила она. — На трассе. Я знаю, куда вы едете.

Максим стоял в дверях, пистолет опущен, но готов. — Кто ты? — Мария. Я работала в школе. Учительница. — Она сделала шаг вперёд. — У меня есть дети. Трое. Они в подвале школы. Без еды два дня.

— Почему ты не с ними? — Чтобы найти помощь. — Она подняла сумку. — У меня есть консервы. Но детям нужно больше.

Максим молчал. Алекс видел, как он оценивает ситуацию. — Где школа? — За церковью. Красное здание. — Мария сделала ещё шаг. — Пожалуйста. Я не прошу для себя. Для них.

Максим кивнул. — Подожди здесь. Не двигайся.

Он вернулся в здание. — Что думаешь? — спросил Алекс. — Не знаю. Может, правда. Может, ложь. — Максим перезарядил пистолет. — Но если там дети... мы не можем просто уйти. — А если это засада? — Тогда умрём. Но хотя бы попытаемся.

Алекс кивнул. Он понял. Здесь не было правильных решений. Только выбор между плохим и худшим. — Я с тобой. — Знаю. — Максим посмотрел на него. — Но помни. Если что-то пойдёт не так — беги. Дети не стоят твоей жизни. — А чья стоит?

Максим не ответил. Он вышел из здания, кивнув Марии. — Веди.

Они пошли к школе. Мария шла впереди, постоянно оглядываясь. Алекс шёл последним, сжимая ружьё. Он чувствовал, как сердце бьётся в горле. Вокруг было тихо. Слишком тихо.

Школа оказалась в ста метрах от администрации. Двухэтажное здание с выбитыми окнами. — Они внизу, — сказала Мария, указывая на подвальное окно. — Я открою.

Она подошла к двери, достала ключ. Замок щёлкнул. Дверь открылась. Внутри было темно.

— Дети? — позвала Мария. — Я вернулась!

Из темноты послышалось движение. Шаги. Много шагов.

Максим мгновенно поднял пистолет. — Мария, отойди!

Но было поздно. Из подвала вышли они. Не дети. Заражённые.

Мария повернулась к ним. На её лице не было страха. Только пустота. — Спасибо, что привели их, — сказала она. И её голос изменился. Стал хриплым. Мёртвым.

— Это была ловушка, — прошептал Алекс.

Максим выстрелил. Первый зомби упал. Второй шагнул вперёд.

— Назад! — крикнул Максим. — К выходу!

Они отступали, стреляя. Алекс поднял ружьё. Рука дрожала. Он выстрелил. Зомби покачнулся, но продолжил идти.

— В голову! — заорал Максим.

Алекс перевёл прицел. Выстрелил снова. На этот раз тело рухнуло.

Они выбежали из школы. За ними следовало двое. Максим развернулся, выстрелил дважды. Оба упали.

Мария осталась внутри. — Почему? — спросил Алекс, тяжело дыша. — Не знаю. Может, её укусили раньше. Может, она сошла с ума. — Максим перезарядил пистолет. — В этом мире есть два типа людей. Те, кто выжил. И те, кто стал монстрами. Иногда это одно и то же.

Они отошли от школы. Алекс посмотрел на ружьё в своих руках. На прикладе была кровь. Он не чувствовал ничего. Только пустоту.

— Что теперь? — спросил он. — Теперь мы знаем, — сказал Максим. — Доверять нельзя никому. Даже детям. Даже учителям. — А друг другу?

Максим посмотрел на него. Долго. — Пока ты не предашь меня — да. — Он повернулся к дороге. — Идём. Нам нужно уходить отсюда. — Куда? — Дальше от города. Дальше от людей. — Максим начал идти. — В лесу есть охотничьи домики. Там безопаснее.

Алекс последовал за ним. Он не оглядывался на школу. Там остались дети. Или не остались. Он не хотел знать.

Солнце поднялось выше. День начался. Второй день апокалипсиса.

И Алекс понял одну вещь. Зомби были не самой большой угрозой. Самой большой угрозой были люди. Те, кто выжил. Те, кто готов был убить ради куска хлеба.

Он сжал ружьё крепче. И пошёл дальше.

Глава 4-Б

Серверная в аду

Лестничная клетка пахла ржавчиной и старым бетоном.

Алексей Громов стоял на площадке между третьим и вторым этажом, прижавшись спиной к холодной стене. В руке он сжимал металлический подсвечник — тяжёлый, с острыми краями. Оружие средневековья в мире высоких технологий. Ирония ситуации не ускользнула от его внимания.

За дверью, на этаже выше, всё ещё скреблись ногти. Звук был тихим, но настойчивым. Как будто кто-то пытался вспомнить, как открываются двери, и терпеливо пробовал разные варианты.

Громов перевёл дыхание. Воздух в комплексе становился тяжелее с каждой минутой. Система вентиляции ещё работала, но он чувствовал странный привкус — металлический, сладковатый. Так пахнет кровь, когда её слишком много в одном месте.

— Серверная, — прошептал он себе под нос. — Второй этаж, левое крыло.

Он знал план комплекса наизусть. Десять лет работы в BioGenix научили его многому. В том числе — где находятся все выходы, все запасные генераторы, все серверные комнаты. Виктор Кравцов доверял ему настолько, насколько вообще мог доверять кому-либо.

Доверял. Прошедшее время.

Громов сделал первый шаг вниз. Лестница скрипнула под его весом. Он замер, ожидая ответа. Тишина. Только гул аварийного освещения где-то в глубине здания.

Он продолжил спуск.

На втором этаже коридор был погружён в полумрак. Зелёные лампы на полу создавали призрачное освещение, отбрасывая длинные тени от стен. Двери кабинетов были закрыты. В некоторых за стеклом виднелись силуэты — люди, которые застыли в странных позах.

Один из них повернул голову.

Громов отшатнулся, прижался к стене. Силуэт не двигался. Может, показалось. Может, нет.

— Двигайся, — сказал он себе. — Стоять здесь — смерть.

Он пошёл по коридору, стараясь ступать как можно тише. Ботинки скользили по линолеуму. На стене висел плакат с правилами безопасности: «Биологическая защита уровня 4. Несанкционированный доступ запрещён».

Громов усмехнулся. — Слишком поздно.

Он достиг поворота. Серверная была в двадцати метрах прямо. Но между ним и целью стояли двое.

Охранники. В форме IronShield. Один сидел на полу, прислонившись к стене. Второй стоял над ним, склонившись. Громов не мог видеть их лиц, но по движениям понимал — тот, что стоял, ел того, что сидел.

Звук был тихим. Хруст костей. Чавканье.

Громов закрыл глаза на секунду. Он был учёным, не солдатом. Он видел трупы в морге, на вскрытиях. Но это... это было другое. Это было кощунство.

— Есть другой путь, — подумал он вслух.

Вентиляционная шахта. Он знал, что в коридоре есть решётка, которая ведёт прямо в серверную. Технический проход для обслуживания кондиционеров.

Он отступил назад, к ближайшей двери. Кабинет 204. Лаборатория биохимии.

Дверь была не заперта. Громов вошёл, закрыл за собой. Внутри было темно. Он нащупал выключатель — свет не работал. Аварийное питание не доходило до этой комнаты.

Он включил фонарик на телефоне. Луч света выхватил из темноты знакомые очертания: микроскопы, центрифуги, холодильники с образцами.

На столе лежал журнал исследований. Открытый. Последняя запись была сделана сегодня утром:

«Образец 734. Постмортем-активность через 180 секунд после клинической смерти. Нейронная активность сохраняется. Моторные функции восстановлены на 60%. Агрессивный ответ на стимулы.»

Громов провёл пальцем по строке. Почерк был его. Он писал это шесть часов назад. Шесть часов назад мир ещё существовал.

— Сара, — сказал он в пустоту.

Он должен был найти её. Она обещала сделать копию данных. Но где она сейчас? В своём кабинете? В карантинном блоке? Или...

Громов отогнал мысль. Она умная. Она справится.

Он подошёл к стене, где должна была быть вентиляционная решётка. Нашёл её в углу, за стеллажом с реактивами. Решётка крепилась на четыре винта.

В ящике стола он нашёл отвёртку. Начал откручивать.

Первый винт поддался легко. Второй — с трудом. Третий сорвался, упал на пол, покатился под стеллаж. Громов выругался тихо.

— Чёрт возьми...

Четвёртый винт был заржавевшим. Он крутил, крутил, чувствовал, как потеют ладони. За дверью послышались шаги.

Громов замер.

Шаги приближались. Медленные. Шаркающие.

Они остановились у двери кабинета 204.

Громов сжал отвёртку в руке, как оружие. Дверь была тонкой. Они могли войти в любой момент.

Ручка двери медленно повернулась.

Щелчок.

Дверь начала открываться.

Громов отпрыгнул в сторону, за стеллаж. Выключил фонарик. Темнота поглотила комнату.

В проёме двери появился силуэт. Человек. Или то, что от него осталось.

Существо застыло в doorway, нюхая воздух. Громов зажал рот рукой, чтобы не дышать слишком громко. Сердце колотилось так сильно, что он боялся — его стук слышен во всём здании.

Существо шагнуло внутрь.

Потом второе.

Они двигались медленно, неуверенно. Но их было двое. А у Громова — только отвёртка.

Первое существо повернуло голову в его сторону. Громов не мог видеть глаз в темноте, но чувствовал — оно знает. Оно чувствует тепло. Жизнь.

— Давай, — прошептал Громов. — Просто пройди мимо.

Существо сделало шаг к стеллажу.

Громов понял — прятаться бесполезно. Он схватил первую попавшуюся вещь — стеклянную колбу с химикатами — и швырнул её в противоположный угол комнаты.

Колба разбилась с громким звоном.

Оба существа мгновенно повернулись на звук. Они бросились туда, где упала колба.

Громов не стал ждать. Он выскочил из-за стеллажа, подбежал к вентиляции. Решётка держалась на трёх винтах. Он вырвал её силой, поцарапав руку о металл.

За спиной существа уже разворачивались. Они поняли, что их обманули.

Громов полез в шахту. Она была узкой, пыльной. Он протискивался боком, чувствуя, как металл царапает кожу.

Позади него раздался рык.

Одно из существ попыталось полезть за ним. Но плечи были слишком широкие. Оно застряло, царапая ногтями металл, скрежеща зубами.

Громов полз вперёд, не оглядываясь.

Шахта вела метров десять. Потом поворот направо. Ещё пять метров. Выход в серверной.

Он достиг конца. Решётка здесь крепилась изнутри. Он нажал на защёлку — она открылась.

Громов выпал в серверную.

Здесь было холодно. Кондиционеры работали на полную мощность, поддерживая температуру для серверов. Rows of black racks stood in perfect lines, their indicator lights blinking in the darkness like stars in a dead sky.

Громов встал, отряхиваясь. Рука кровоточила — глубокая царапина от решётки. Он посмотрел на рану.

— Просто царапина, — сказал он. — Просто царапина.

Но в глубине души он знал — любая рана теперь опасна. Любой контакт с заражёнными может стать последним.

Он подошёл к главному серверу. Это был массивный шкаф, занимающий всю стену. На панели мигали десятки индикаторов. Зелёные. Жёлтые. Красные.

Громов вставил свою карту доступа.

ДОСТУП РАЗРЕШЁН. УРОВЕНЬ 5.

Экран загорелся. Появилось меню системы.

— Так, — прошептал он. — Где же ты...

Он начал искать. Протокол «Пять Ключей». Координаты хранилищ. Данные о вакцине.

Файлы были зашифрованы. Но у Громова был ключ. Биометрический сканер считал отпечаток пальца.

ДЕШИФРОВКА... 45%... 67%... 89%...

За дверью серверной послышался звук.

Кто-то скрёбся снаружи.

Громов оглянулся. Дверь была закрыта. Но звук становился громче. Их было больше одного.

ДЕШИФРОВКА ЗАВЕРШЕНА.

На экране появились файлы. Пять папок. Каждая помечена континентом:

EUROPE_VAULTAMERICA_VAULTASIA_VAULTAFRICA_VAULTANTARCTICA_VAULT

Громов начал скачивать. Вставил свою флешку — ту самую, что носил на шее как кулон.

КОПИРОВАНИЕ... 10%...

Звук у двери усилился. Металл начал прогибаться.

— Давай, давай, давай... — Громов барабанил пальцами по столу.

25%...

Дверь скрипнула. Замок начал сдавать.

50%...

Громов огляделся в поисках оружия. На столе лежал только старый системный блок. Тяжёлый. Угловатый.

75%...

Дверь открылась наполовину. В щель просунулась рука. Бледная. С чёрными венами.

90%...

Громов схватил системный блок обеими руками.

100%. КОПИРОВАНИЕ ЗАВЕРШЕНО.

Он выхватил флешку, сунул в карман.

В дверь ворвалось первое существо. За ним второе. Третье.

Громов не стал ждать. Он швырнул системный блок в первого, оттолкнул второго, выскочил в коридор.

За ним погнались.

Он бежал по коридору, не разбирая дороги. Главное — уйти от серверной. Унести данные.

Позади слышалось шарканье ног. Рычание.

Громов свернул в первый попавшийся коридор. Тупик.

— Чёрт!

Он развернулся. Существа приближались. Трое. Может, четверо. В темноте сложно было сосчитать.

Громов прижался к стене. В руке у него не было ничего. Системный блок остался в серверной.

Первое существо бросилось на него.

Громов уклонился, ударил локтём в голову. Существо покачнулось, но не упало.

Второе уже было рядом.

Громов почувствовал, как зубы вонзаются ему в предплечье.

— АААА!

Он закричал от боли. Рвал руку, пытаясь вырваться. Плоть рвалась. Кровь брызнула на стену.

Наконец существо отпустило. Громов оттолкнул его, ударил ногой в колено. Кость хрустнула. Существо упало.

Но остальные наступали.

Громов побежал. Кровь текла по руке, капала на пол. Он чувствовал, как сердце бьётся всё быстрее. Не от страха. От чего-то другого.

Он вбежал в первый попавшийся кабинет, захлопнул дверь, заблокировал стулом.

За дверью сразу начали скрестись.

Громов упал на пол, прислонившись к двери. Посмотрел на руку.

Укус был глубоким. Края раны уже чернели.

— Нет, — прошептал он. — Нет, нет, нет...

Он достал флешку из кармана. Посмотрел на неё.

— По крайней мере, это... это удалось.

В кармане завибрировал телефон. Внутренняя связь.

Громов ответил, не глядя. — Громов.

— Алексей, — голос Кравцова был спокойным. Слишком спокойным. — Где ты?

— В комплексе. А ты где, Виктор?

— В безопасном месте. Как и планировалось.

— Безопасном? — Громов рассмеялся. Звук вышел хриплым. — Комплекс заражён. Твои люди мертвы. Твои охранники едят друг друга.

— Потери неизбежны, — сказал Кравцов. — Главное — данные. Ты в серверной?

— Был.

— И?

— Данные у меня.

На том конце провода повисла пауза.

— Отдай их, Алексей.

— Куда?

— Есть точка эвакуации. Крыша. Вертолёт будет через час.

— А потом?

— Потом ты отдаёшь данные мне. И мы улетим. У нас есть убежище. В горах. Там безопасно.

Громов посмотрел на свою руку. Чёрные вены расползались от укуса, поднимались выше к локтю.

— Виктор, — сказал он тихо. — Я укушен.

Пауза была длиннее.

— Понимаю, — наконец сказал Кравцов. — Тогда тем более. У нас есть экспериментальные препараты. Может быть...

— Может быть, — перебил Громов. — Но мы оба знаем правду. Препараты не работают. Они только замедляют.

— Алексей...

— Я не отдам тебе данные, Виктор.

— Ты понимаешь, что говоришь? Это собственность корпорации.

— Это не собственность. Это доказательства. Твоих преступлений.

— Преступлений? — голос Кравцова стал холодным. — Я спасу человечество. Вакцина будет готова. Мы продадим её правительствам. Восстановим порядок.

— За деньги?

— За ресурсы. За контроль. За будущее.

— За твоё будущее, — сказал Громов. — Не за их.

Он отключил телефон.

За дверью скреблись громче. Дерево начало трещать.

Громов встал. Подошёл к окну. Отсюда было видно город. Вдали горело несколько зданий. На трассах стояли брошенные машины.

Где-то там был его сын. Алекс.

Громов не видел его пять лет. После смерти жены. Они поссорились из-за работы. Из-за того, что Громов слишком много времени проводил в лаборатории.

— Прости, — сказал он окну. — Я пытался сделать мир лучше. Получилось... иначе.

Он достал дневник из внутреннего кармана. Открыл на последней странице.

«Если вы читаете это — я мёртв. Или почти мёртв. Данные о вакцине находятся на флешке. Пять ключей. Пять континентов. Соедините их. Но знайте — вакцина не вернёт мир. Она только даст шанс. А что вы с ним сделаете — решать вам.»

Он закрыл дневник.

За дверью раздался громкий треск. Стул начал скользить по полу.

Громов огляделся. В кабинете был стол, компьютер, шкаф с документами. И сейф.

Он подошёл к сейфу. Ввёл код. Дверца открылась.

Внутри лежал пистолет. Служебное оружие. Для чрезвычайных ситуаций.

Громов взял его. Проверил магазин. Семь патронов.

— Достаточно, — сказал он.

Он сунул пистолет в пояс, дневник — во внутренний карман. Флешку оставил на шее.

Дверь начала открываться.

Громов отошёл к окну. Открыл его. Холодный воздух ворвался в комнату.

Внизу, в трёх этажах ниже, был навес. Если прыгнуть — можно выжить. Если не сломать шею.

За дверью появились они. Четверо. Может, пятеро.

Громов поднял пистолет.

— Не подходите.

Они не остановились.

Он выстрелил. Первый упал. Второй шагнул через тело.

Выстрел. Выстрел. Выстрел.

Патроны кончились на четвёртом. Пятый уже был рядом.

Громов не стал ждать. Он развернулся, залез на подоконник.

— Прости, Алекс, — сказал он в пустоту. — Прости, Сара. Прости всем.

Он прыгнул.

Воздух свистел в ушах. Время замедлилось.

Он ударился о навес. Боль пронзила всё тело. Но он был жив.

Скатился на землю. Переломов нет. Только ушибы.

Вокруг было темно. Грузовой двор. Контейнеры. Машины.

И тишина.

Громов встал, шатаясь. Рука почти не чувствовалась. Чёрные вены достигли плеча.

— Серверная... — прошептал он. — Нужно было уничтожить серверы.

Он повернулся к зданию. В окнах второго этажа виднелись силуэты. Они смотрели на него.

Но не спускались.

Громов понял — они не выйдут за периметр комплекса. Пока что.

Он пошёл к воротам. Они были заперты. Но рядом была калитка для персонала. Электронный замок.

Громов приложил карту.

ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН. КАРАНТИН.

— Чёрт возьми...

Он огляделся. Рядом стоял ящик с инструментами. Лом.

Громов взял лом, начал выламывать замок.

За спиной раздался звук. Ворота комплекса начали открываться.

Громов обернулся.

Из ворот выходили они. Десятки. Может, сотни. Все, кто был внутри комплекса. Охрана. Техники. Учёные.

И впереди — Виктор Кравцов.

Нет. Не Кравцов. Это был один из охранников. В форме IronShield.

Громов отступил.

— Как... — прошептал он.

Окружённый. С одной стороны — орда. С другой — запертая калитка.

Он посмотрел на небо. Вертолёт. Где-то там, над комплексом.

Громов достал телефон. Набрал номер.

— Виктор, — сказал он, когда трубку подняли. — Я передумал.

— Что?

— Данные. Я отдам их. Но не тебе.

— Кому?

— Тем, кто выживет. Тем, кто найдёт их.

— Алексей, не делай глупостей.

— Глупости? — Громов рассмеялся. — Глупости были шесть часов назад. Когда я подписал твой отчёт.

Он положил телефон на землю. Экраном вверх.

— Пусть запись останется, — сказал он.

Поднял лом.

Орда наступала.

Громов не стал ждать. Он бросился вперёд. Не к калитке. К ним.

Лом взметнулся в воздух.

Первый упал. Второй.

Но их было слишком много.

Громов чувствовал, как силы покидают его. Нога подкосилась. Он упал на колено.

Вокруг смыкалось кольцо.

Последнее, что он увидел — фары вертолёта в небе.

Последнее, что он услышал — винты, удаляющиеся в ночь.

Виктор не стал ждать.

Громов усмехнулся.

— Трус, — прошептал он.

Первое существо навалилось на него.

Боль.

Потом темнота.

Глава 5

Эхо выстрела Дорога казалась бесконечной.

Алекс шёл, опустив голову, и смотрел только под ноги. Асфальт сменился грунтовкой, покрытой слоем пыли и опавшей листвы. Каждый шаг отдавался глухим стуком в ушах. В руках он сжимал ружьё. Приклад был тёплым от пота, металл ствола холодным. Между ними — тяжесть того, что произошло час назад.

Он убил.

Не в игре. Не в фильме. Не в тире, где мишени были бумажными и неподвижными. Он выстрелил в существо, которое когда-то было человеком. И оно упало. Навсегда. Или не навсегда? Кто знает, что происходит с ними после смерти. Может, они встают снова. Может, ад бесконечен.

Максим шёл впереди. Он не оборачивался. Шаг широкий, уверенный. Плечи расправлены. Казалось, его не касалось то, что только что произошло в школе. Для него это было просто ещё одно препятствие. Как сломанная машина. Как закрытая дорога. Как голод.

— Остановимся, — сказал Максим, не сбавляя шага.

Алекс поднял голову. — Зачем? — Вода. И нужно проверить патроны.

Они свернули с дороги в кювет, под прикрытие кустов. Максим сел на старый пень, достал флягу. Открутил крышку, сделал глоток, протянул Алексу.

— Не много. Остальное береги.

Алекс взял флягу. Вода была тёплой, с привкусом металла. Но она смыла сухость во рту. Он сделал два глотка и вернул флягу.

— Спасибо.

Максим кивнул. Достал пистолет, проверил магазин. — У тебя сколько осталось?

Алекс посмотрел на ружьё. — Один. Я же выстрелил дважды. Один в школе, один на выходе. — Береги его, — сказал Максим. — Последний патрон всегда оставляй для себя. — Для себя? — Алекс почувствовал, как холод сжимает желудок. — Если придёт время, — Максим спокойно вставил магазин обратно. — Лучше так, чем стать одним из них. Ты видел, что они делают.

Алекс видел. Он видел Марию. Её пустые глаза. Её голос, который изменился в конце. Он видел детей в темноте подвала. Или не видел? Они не вышли. Может, их там вообще не было. Может, это были такие же, как она.

— Она лгала, — сказал Алекс тихо. — Да. — Зачем? — Голод, — Максим пожал плечами. — Не только физический. Страх. Одиночество. Когда ты один в мире мёртвых, ты готов на всё, чтобы услышать человеческий голос. Даже если придётся заманить его в ловушку.

Алекс сел на землю рядом. Ружьё положил на колени. — Ты думаешь, мы станем такими? — Кто знает. — Максим посмотрел на него. — Но у нас есть преимущество. Мы вместе. Одиночки умирают первыми. Или становятся монстрами.

Алекс провёл пальцем по стволу ружья. — Максим, а почему ты мне помогаешь? Ты сказал — Лена просила. Но она могла не вернуться. Ты мог бросить меня в городе.

Максим молчал долго. Он смотрел на дорогу, где вдалеке поднимался столб чёрного дыма. Город всё ещё горел. — У меня была дочь, — наконец сказал он. Алекс поднял взгляд. — Была? — Шесть лет. Лиза. — Голос Максима стал глуше. — Когда началось... мы были на даче. Под Москвой. Я поехал за продуктами. Вернулся через два часа.

Он сделал паузу. Ветер шумел в деревьях. Где-то кричала ворона. — Их не было. Жены не было. Дочери не было. Дверь открыта. На полу кровь. Не много. Следы ведут в лес.

Алекс почувствовал ком в горле. — Ты искал их? — Три дня. Нашёл только одежду. Её куртку. На дереве. Вокруг следы. Много следов.

Максим сжал флягу так, что пластик хрустнул. — Я понял, что они не убежали. Их увели. Или они стали... такими. Я не знаю. Но я понял одно. Если бы я был там, может, я бы смог что-то сделать. А если бы кто-то помог мне...

Он повернулся к Алексу. — Ты сын Кравцова. Может, это судьба. Может, просто совпадение. Но если у тебя есть шанс найти ответы — я помогу. Потому что я не смог спасти своих. Может, смогу спасти тебя.

Алекс не нашёл, что ответить. Слова казались лишними. Боль Максима была осязаемой, как запах дыма. — Прости, — сказал он. — Не извиняйся. Просто помни. И не дай мне пожалеть.

Максим встал, отряхнул брюки. — Хватит сидеть. До кабинок ещё часа два ходу. Нужно успеть до темноты.

Они вышли обратно на дорогу. Солнце клонилось к закату. Небо окрашивалось в багровые тона, будто само небо кровоточило вместе с землёй. Тени удлинялись, превращая кусты в фигуры, готовые к прыжку.

Алекс шёл и думал об отце. Виктор Кравцов. Где он сейчас? В своём офисе? В бункере? Пьёт ли он вино, пока город горит? Знает ли он, что его сын идёт по пыльной дороге с ружьём в руках?

— Ты думаешь о нём, — сказал Максим. Это не был вопрос. — Да. — Не стоит. — Почему? — Потому что он там, а мы здесь. Между нами теперь стена. Из крови и бетона.

— Он мог бы остановить это, — сказал Алекс. — Если это началось в его компании... — Мог бы, — согласился Максим. — Но не остановил. Значит, либо не смог, либо не захотел. В любом случае — он виноват.

Алекс сжал челюсти. — Я найду его. — Зачем? — Чтобы спросить. Почему?

Максим усмехнулся. — Вопросы не вернут мёртвых. Но если это даст тебе цель — иди. Только помни. Когда ты найдёшь его... он может не обрадоваться.

Дорога сделала поворот. Лес стал гуще. Деревья стояли плотно, их ветви переплетались над головой, создавая живой туннель. Света становилось меньше. Температура падала.

— Смотри, — Максим указал вперёд.

На обочине стояла машина. Внедорожник. Двери открыты. Капот поднят. — Стоп, — Максим поднял руку. — Проверим.

Они подошли осторожно. Максим шёл слева, Алекс справа. Ружьё наготове. В машине никого не было. На переднем сиденье лежала сумка. Максим заглянул внутрь. — Пусто. Кто-то уже был здесь.

Он обошёл машину. На земле были следы. Не одни. Несколько пар обуви. И следы волочения. — Здесь была борьба, — сказал Максим. — Кто-то выжил. Кто-то нет.

Алекс заметил что-то блестящее в траве. Наклонился. Это был брелок. Металлический, с логотипом компании. BioGenix.

Алекс замер. — Максим, смотри.

Максим подошёл, взял брелок. — Интересно. Сотрудник компании? — Или кто-то, кто был там. В начале.

— Это меняет дело, — сказал Максим. — Если сотрудники бежали в эту сторону... значит, здесь может быть что-то ещё. Припасы. Информация.

— Или заражённые, — добавил Алекс. — Тоже верно. Но риск стоит того.

Они пошли дальше, теперь ещё осторожнее. Следы вели в глубь леса, отклоняться от дороги. — Куда они? — спросил Алекс. — Там должны быть домики. Охотничьи угодья. Если они знали куда идти — значит, у них был план.

Через полчаса лес расступился. На поляне стояли три деревянных домика. Старые, почерневшие от времени. Крыши покрыты мхом. Трубы не дымили. Вокруг была тишина.

— Не нравится мне это, — прошептал Максим. — Слишком тихо. — Может, они ушли? — Может.

Они подошли к первому домику. Дверь была приоткрыта. Максим кивнул Алексу. Тот понял — нужно зайти вместе. Максим выбил дверь ногой. Она распахнулась с треском.

Внутри было пусто. Старая печь. Стол. Две кровати. На полу пятна крови. Свежие. — Они были здесь недавно, — сказал Максим. — Часа два назад.

Алекс подошёл к столу. На нём лежала карта. Та же, что они видели в администрации посёлка. Но здесь были отмечены ещё точки. — Смотри, — Алекс ткнул пальцем. — Вот здесь. Склад. И здесь. Бункер.

Максим склонился над картой. — Это не просто маршруты выживания. Это маршруты снабжения. Кто-то возит грузы. — Кто? — Не знаю. Но если они используют домики как базы... значит, они organised.

— Выжившие? — Или мародёры. — Максим свернул карту, сунул в карман. — Нам нужно проверить остальные домики.

Они вышли. Второй домик был заперт. Максим постучал. — Есть кто? Тишина. Он приложил ухо к двери. Сквозь дерево доносилось дыхание. Тяжёлое. Хриплое.

— Отойди, — сказал Максим.

Он поднял пистолет. Выстрелил в замок. Дверь распахнулась.

Внутри, в углу, сидел человек. Мужчина. Он прижал колени к груди, закрыв голову руками. — Эй, — сказал Максим. — Мы не враги.

Человек не двигался. Максим подошёл ближе, пнул его ногой. Тело упало на бок. Лицо было бледным. Глаза открыты. На шее — укус. — Мёртв, — сказал Максим. — Но не стал одним из них. — Почему? — спросил Алекс. — Может, застрелился. Может, сердце не выдержало. — Максим осмотрел комнату. — Здесь есть припасы.

На полке стояли консервы. Тушёнка, горошек, сгущёнка. Пачки крупы. — Бинго, — сказал Максим. — Собирай. Всё, что не испорчено.

Алекс начал складывать еду в рюкзак. Руки дрожали меньше, чем утром. Работа успокаивала. — Максим, а третий домик? — Проверим. Но осторожно.

Третий домик был самым большим. Двухэтажный. У входа лежало тело. Женщина. Рядом валялся нож. — Она защищалась, — сказал Максим. — Но их было много.

Он заглянул внутрь. В гостиной был перевёрнут стол. Следы борьбы. На стене надпись, сделанная чем-то красным. Кровью. «ОНИ ИДУТ С ЮГА»

— Что это значит? — спросил Алекс. — Не знаю. Может, заражённые. Может, люди. — Максим подошёл к окну. — Юг... Там город. Оттуда мы пришли.

— Может, они имеют в виду военных? — Может. — Максим отвернулся от окна. — Нам нужно уходить отсюда. Это место засвечено. — Но ночь скоро. — Лучше ночь в лесу, чем ночь в доме, где кто-то умер.

Алекс посмотрел на консервы в рюкзаке. — Мы возьмём еду и уйдём? — Да. Наймём место в лесу. Подальше от дорог.

Они вышли из домика. Солнце уже село. Сумерки сгущались быстро. Алекс сделал шаг и услышал щелчок. Ветка под ногой.

Но звук был не один. Из леса, с противоположной стороны поляны, донёсся ответный щелчок. Кто-то был там.

Максим мгновенно присел, потянул Алекса за собой. — Ложись, — прошептал он.

Они легли в траву у крыльца. — Сколько их? — спросил Алекс. — Не знаю. Слушай.

Тишина. Потом шёпот. — ...видел их? — Двое. Ушли к домикам. — Ждём приказа? — Да.

Алекс посмотрел на Максима. Глаза Максима были холодными. — Это не зомби, — прошептал он. — Это люди. — Что им нужно? — Не знаю. Но они нас заметили.

Максим медленно пополз назад, к кустам. Алекс за ним. — Не шуми, — одними губами сказал Максим.

Они отползли метров на двадцать, потом встали. — Обходят, — сказал Максим. — С той стороны лес гуще. Они попытаются отрезать нам путь к дороге. — Что делаем? — Уходим в лес. Глубже. Там темнее.

Они повернулись и побежали. Не по дороге. Через кусты, через овраги. За спиной раздался выстрел. Пуля ударила в дерево рядом с головой Алекса. Щепки брызнули в лицо.

— Бегут! — крикнул кто-то сзади.

Алекс не оглядывался. Он бежал, ломая ветки, спотыкаясь о корни. Рюкзак бил по спине. Максим бежал впереди, прокладывая путь. — Влево! — крикнул он.

Они свернули. Ещё выстрел. На этот раз мимо. — Не стреляйте! — крикнул голос. — Нужны живыми!

Алекс споткнулся, упал. Максим подхватил его, поставил на ноги. — Вставай! Не смей падать!

Они выбежали на небольшой обрыв. Внизу текла река. — Прыгать? — спросил Алекс. — Вода холодная. Но лучше, чем пуля.

Они прыгнули. Удар о воду выбил воздух из лёгких. Холод обжёг тело. Алекс вынырнул, глотая воздух. Максим уже плыл к берегу.

Сверху, на обрыве, появились силуэты. — Ушли, — сказал один. — Ночь скоро. Они не далеко уйдут. — Ищем.

Фонари засветились наверху, лучами шаря по воде. Алекс и Максим затаились в камышах, погрузившись по шею. Луч прошёл рядом. Осветил воду. Но они были глубоко.

Через минуту фонари ушли. — Ждём, — прошептал Максим.

Они сидели в воде десять минут. Двадцать. Когда стало совсем темно, они выбрались на берег. Мокрые, дрожащие от холода.

— Кто они? — спросил Алекс, выжимая рукав. — Не мародёры, — сказал Максим. — Мародёры стреляют сразу. Эти хотели взять живыми. — Зачем? — Может, рабы. Может, информация. — Максим посмотрел на Алекса. — Или ты. — Я? — Фамилия. Кравцов. Может, они знают, кто ты. И думают, что ты ключ к чему-то.

Алекс почувствовал, как холод проникает глубже, чем вода. — Что теперь? — Теперь мы меняем маршрут. Никаких дорог. Никаких домиков. Только лес. — А еда? — Есть консервы. Протянем.

Они пошли вдоль реки. Ночь была чёрной. Звёзд не было видно за облаками. Алекс шёл и думал о надписи на стене. «ОНИ ИДУТ С ЮГА». С юга был город. Оттуда пришла смерть. Но эти люди... они говорили про приказ. Значит, у них есть командир. Организация.

— Максим, — сказал Алекс. — Что? — А если это военные? — Может. — Если военные... значит, есть хаос. Порядок. — Порядок для них. Не для нас. — Максим остановился. — Всё. Здесь ночуем.

Он указал на нависшие корни старого дерева. Под ними было сухое место. — Залезай.

Алекс забрался в нишу. Максим сел у входа. — Спи. Я посторожу. — Ты не устал? — Устал. Но спать нельзя.

Алекс лёг, свернувшись калачиком. Одежда медленно сохла от тепла тела. — Максим. — М? — Если они найдут нас... — Не найдут. — А если найдут? — Тогда я постараюсь дать тебе время уйти.

Алекс закрыл глаза. В темноте он снова увидел лицо Марии. Её пустые глаза. Потом лицо отца. Потом лицо Громова. Хотя он не знал, как выглядит Громов. Ему снился учёный в белом халате. С окровавленными руками.

Он проснулся через час. Максим сидел всё в той же позе. Пистолет в руке. — Спи, — сказал он, не оборачиваясь. — Я не сплю.

Алекс закрыл глаза снова. На этот раз снов не было. Только темнота. И ожидание утра.

Утро третьего дня должно было принести ответы. Или смерть. В этом мире другого не дано.

Глава 5-Б

Последний рассвет учёного

Боль пришла не сразу.

Сначала было онемение. Будто руку погрузили в ледяную воду и держали там слишком долго. Потом — покалывание. Миллионы игл под кожей, медленно ползущих вверх по венам.

Алексей Громов открыл глаза.

Он лежал на земле, под навесом грузового двора. Над головой качалась лампа, разбитая, мигающая. Каждый всполох света вырывал из темноты новые детали — контейнеры, лужи крови, тела.

Тела.

Они лежали вокруг. Те, что напали на него. Теперь они не двигались.

Громов попытался сесть. Тело отозвалось глухой болью во всех мышцах. Он посмотрел на руку.

Укус был там, на предплечье. Но рана... она изменилась. Края почернели, будто обожжённые. Вены вокруг вздулись, стали тёмно-фиолетовыми. Но не было гноя. Не было воспаления. Только эта чернота, расползающаяся медленно, неумолимо.

— Жив, — прошептал он. Голос был хриплым, чужим.

Он не знал, сколько времени прошло. Час? Два? Ночь ещё не кончилась. Где-то вдали выла сирена. Или это был ветер.

Громов оперся на здоровую руку, встал на колени. Голова закружилась. Он увидел свой телефон рядом. Экран треснул, но всё ещё светился.

Запись звонка.

Он нажал воспроизведение.

«...Глупости были шесть часов назад. Когда я подписал твой отчёт...»

Его собственный голос. Потом звук нападения. Крики. И тишина.

— Они ушли, — сказал он вслух. — Почему ушли?

Он огляделся. Тела заражённых лежали в странных позах. Некоторые — с пулевыми ранениями в голове. Другие — с переломами.

Громов понял.

Он убил их. Когда они напали, он дрался. Ломом. Руками. Зубами. И когда всё кончилось... они не встали снова.

— Почему? — спросил он темноту.

Ответ пришёл не сразу. Он пополз к ближайшему телу. Охранник IronShield. Лицо разбито, череп пробит. Громов перевернул тело, осмотрел рану.

И увидел.

В месте укуса на руке охранника — такая же чернота. Но дальше она не пошла. Будто что-то остановило вирус.

— Иммунитет, — прошептал Громов. — Или... модификация.

Он вспомнил свои записи. Пациент 0. Первые тесты. Вирус реагировал по-разному на разных людей. У некоторых вызывал мгновенную смерть. У других — превращение. У третьих...

— У третьих что? — спросил он себя.

Громов встал, шатаясь. Нужно было уйти отсюда. Пока другие не пришли. Пока Кравцов не прислал новых людей.

Он пошёл к воротам. Калитка всё ещё была заперта. Но рядом лежал тот самый лом.

Громов взял его. Рука дрожала. Чернота достигла локтя.

— Время, — сказал он. — Сколько у меня есть?

Он не знал. Час? День? Неделя?

Лом вонзился в замок. Удар. Ещё удар. Металл заскрипел.

На третьем ударе замок поддался.

Громов вышел за периметр.

Воздух снаружи был другим. Холоднее. Чище. Но вдалеке всё ещё пахло дымом. Город горел.

Он оглянулся на комплекс BioGenix.

Окна были темными. Только на верхнем этаже, в кабинете Кравцова, горел свет.

— Ты смотришь, — сказал Громов. — Видишь меня?

Он не знал, видел ли Виктор. Но знал одно — вертолёт улетел. Кравцов сбежал. Оставил комплекс. Оставил людей. Оставил его.

Громов повернулся и пошёл.

Куда? Он не знал. Но у него была цель.

В двадцати километрах от комплекса, в старом промышленном районе, была частная клиника. Небольшая. Заброшенная. Громов купил её три года назад через подставное лицо. Для «исследований».

Там было оборудование. Там были припасы. Там никто не стал бы искать его.

— Дойду, — сказал он. — Или умру по дороге.

Оба варианта устраивали.

Дорога была пуста.

Громов шёл по обочине, прижимаясь к кустам. Каждый звук заставлял его вздрагивать. Шорох листьев. Крик птицы. Стук собственного сердца.

Чернота поднималась.

Сейчас она достигла плеча. Он чувствовал, как она распространяется. Не больно. Просто... иначе. Будто часть тела переставала принадлежать ему.

Он остановился у брошенной машины. Дверь открыта. Ключи в замке.

Громов сел за руль. Пощёлкал ключом.

Двигатель не завёлся. Сел аккумулятор.

— Конечно, — усмехнулся он. — Почему бы и нет.

Он вышел, открыл капот. Отсоединил клеммы, подождал минуту, подключил снова. Иногда это помогало.

Двигатель чихнул. Завёлся.

Громов сел обратно. Руль был холодным. Он смотрел на дорогу впереди.

Фары выхватили из темноты фигуру.

Человек стоял посреди дороги. Руки в стороны. Голова опущена.

Громов нажал на тормоз.

Машина остановилась в метре от фигуры.

Человек поднял голову.

Глаза были чёрными. Полностью. Без белков. Без зрачков.

— Чёрт, — прошептал Громов.

Заражённый бросился на машину.

Громов включил передачу, нажал на газ.

Машина рванула вперёд. Удар. Тело отлетело в сторону, ударилось о дерево.

Громов не остановился. Не оглянулся.

— Один, — сказал он.

Но в зеркале заднего вида он видел движение.

Ещё фигуры. Выходили из кустов. Из-за деревьев. Из брошенных машин.

Их было много.

Громов добавил газу.

Машина летела по пустой дороге. Спидометр показывал 80. 90. 100.

Заражённые не успевали. Они были медленными. Но их было много.

Через десять минут Громов свернул на объездную. Заражённые остались позади.

Он остановился у обочины. Вышел из машины.

Рука почти не двигалась. Чернота достигла шеи.

Громов посмотрел в зеркало заднего вида.

Лицо было бледным. Вены на шее вздулись. Один глаз — нормальный. Другой — с чёрной паутиной вен.

— Инкубационный период, — сказал он. — Быстрее, чем у Пациента 0.

Он достал телефон. Проверил время.

04:17.

До рассвета ещё два часа.

До клиники — пятнадцать километров.

— Успею, — сказал он.

Или не успею.

Клиника оказалась там, где он оставил.

Старое двухэтажное здание из красного кирпича. Забор высокий. Ворота заперты.

Громов подъехал к воротам. Достал пульт.

Ворота открылись.

Он заехал внутрь, закрыл ворота за собой.

Тишина.

Громов вышел из машины. Ноги подкашивались. Он оперся о капот, дышал тяжело.

— Домой, — прошептал он.

Он пошёл к входу. Дверь была заперта. Кодовый замок.

Громов ввёл код.

Дверь открылась.

Внутри пахло пылью и старыми лекарствами. Он включил фонарик.

Коридор. Двери по обеим сторонам. Лестница на второй этаж.

Громов пошёл прямо. В конец коридора. Там была его лаборатория.

Частная. Личная.

Он открыл дверь.

Всё было так, как он оставил. Стол. Компьютер. Холодильник с образцами. Сейф в углу.

Громов сел за стол. Положил перед собой дневник. Флешку. Пистолет.

Рука почти не слушалась. Чернота достигла лица.

Он открыл дневник.

«День 2. Инфекция прогрессирует быстрее, чем ожидалось. Укус был глубоким. Вирус попал напрямую в кровоток. Симптомы: онемение, изменение цвета вен, потеря чувствительности. Когнитивные функции сохранены. Пока.»

Он отложил ручку.

Нужно было записать всё. Пока помнил. Пока мог.

«Протокол Пять Ключей активирован. Координаты:

- Европа: Швейцария, Альпы, хранилище Veritas.- Америка: США, Невада, бункер IronShield.- Азия: Сингапур, офис BioGenix.- Африка: ЮАР, шахтёрский комплекс.- Антарктида: станция Ковчег.

Вакцина существует. Но она разделена. Собрать можно только все части. Ключ шифрования — на флешке. Биометрический доступ — кровь Кравцовых.»

Громов остановился.

Кровь Кравцовых.

Виктор. Алекс.

Сын.

— Алекс, — прошептал он. — Где ты сейчас?

Он не видел сына пять лет. После смерти жены они поссорились. Громов слишком много работал. Слишком мало был дома.

— Прости, — сказал он пустоте.

Он достал флешку. Посмотрел на неё.

— Ты найдёшь её, — сказал он. — Или кто-то другой. Не важно. Главное — чтобы кто-то закончил.

За окном начало светать.

Первые лучи солнца пробивались сквозь тучи.

Громов встал. Подошёл к окну.

Вдалеке виднелся город. Всё ещё дымился.

— Я создал это, — сказал он. — Я должен это исправить.

Но как?

Он не мог создать вакцину. Не мог остановить вирус. Не мог вернуть мёртвых.

Он мог только оставить след.

Громов вернулся к столу. Открыл компьютер.

Начал загружать файлы. Все. Логи. Видео. Данные о Пациенте 0. О вакцине. О пяти ключах.

ЗАГРУЗКА... 10%...

Дверь лаборатории скрипнула.

Громов обернулся.

В проёме стояла фигура.

Женщина. В белом халате.

— Сара? — спросил Громов.

Она вошла. Двигалась странно. Медленно.

— Сара, ты... — он замолчал.

Её глаза были чёрными.

— Я сделала копию, — сказала она. Голос был хриплым. Мёртвым. — Как ты просил.

Громов отступил.

— Ты... заражена.

— Да, — сказала Сара. — Но я ещё помню. Пока помню.

Она протянула ему флешку.

— Возьми. Я нашла твою. Ту, что ты оставил в серверной.

Громов взял флешку. Рука дрожала.

— Почему? — спросил он. — Почему ты не...

— Не напала? — Сара усмехнулась. — Не знаю. Может, потому что я ещё не совсем мертва. Может, потому что хочу искупить.

Она сделала шаг ближе.

— У меня мало времени, Алексей. Скоро я стану одной из них. Но пока... пока я могу помочь.

— Чем?

— Я знаю, где Кравцов.

Громов замер.

— Что?

— Перед тем как улететь... он сказал пилоту. Есть убежище. В горах. Координаты я записала.

Сара достала из кармана клочок бумаги. Протянула Громову.

— Вот. Отдай тем, кто придёт. Тем, кто найдёт твой дневник.

Громов взял бумагу.

— Почему ты мне помогаешь?

— Потому что у меня тоже есть дочь, — сказала Сара. — И я хочу, чтобы у неё был шанс. Даже если меня не станет.

Она повернулась к двери.

— Уходи, — сказал Громов. — Пока не поздно.

— Уже поздно, — сказала Сара. — Но ты... ты ещё можешь что-то сделать.

Она вышла.

Громов смотрел на закрывшуюся дверь.

В руке была флешка. И координаты убежища Кравцова.

— Спасибо, — прошептал он.

За окном взошло солнце.

Третий день апокалипсиса начался.

Громов сидел за столом.

Чернота покрыла половину лица. Левый глаз не видел. Правая рука не двигалась.

Но он ещё мог писать.

«День 3. Когнитивные функции деградируют. Память фрагментируется. Но я помню главное. Вакцина. Пять ключей. Кравцов.»

Он отложил ручку.

Нужно было записать послание. Для тех, кто найдёт.

«Если вы читаете это — я мёртв. Или почти мёртв. Меня зовут Алексей Громов. Я создал вирус. Я создал вакцину. Я не смог остановить ни то, ни другое.»

«Но вы можете.»

«Вакцина разделена на пять частей. Пять континентов. Пять хранилищ. Соедините их. Но знайте — вакцина не вернёт мир. Она только даст шанс.»

«А что вы с ним сделаете — решать вам.»

«И ещё... Виктор Кравцов жив. Он в убежище. В горах. Координаты прилагаются. Он знает больше. Но не доверяйте ему. Он спасёт себя. Не вас.»

«Мой сын... Алекс... если ты это читаешь... прости меня. Я пытался сделать мир лучше. Получилось иначе.»

«Но ты... ты можешь исправить.»

«Найди вакцину. Найди правду. И не повторяй моих ошибок.»

«Твой отец.»

Громов отложил ручку.

Слёзы текли по щеке. Той, что ещё могла чувствовать.

Он сложил письмо, вложил в дневник.

За дверью послышались шаги.

Медленные. Шаркающие.

Их было много.

Громов встал. Взял пистолет.

Проверил магазин.

Два патрона.

— Достаточно, — сказал он.

Он сел в кресло. Положил дневник на стол. Флешку — рядом. Пистолет — на колени.

Дверь начала открываться.

Громов не стал стрелять.

Пули кончатся. Их было много.

Он просто сидел. Смотрел на дверь.

В проёме появились они.

Заражённые.

Сара была среди них. Её глаза были полностью чёрными.

— Пришли, — сказал Громов.

Они вошли.

Громов закрыл глаза.

Последнее, что он почувствовал — холод металла пистолета в руке.

Последнее, что он услышал — шорох шагов.

Потом — тишина.

Но это не было концом.

Громов открыл глаза.

Он сидел в том же кресле. Дневник на столе. Флешка рядом.

Но они не нападали.

Они стояли вокруг. Смотрели.

Сара сделала шаг вперёд.

— Ты ещё не один из нас, — сказала она.

— Нет, — сказал Громов. — Ещё нет.

— Скоро будешь, — сказала Сара. — Но пока... пока ты можешь закончить.

— Что закончить?

— Послание.

Громов посмотрел на дневник.

— Я написал всё.

— Нет, — сказала Сара. — Ты не написал главное.

— Что?

— Как их убить.

Громов замер.

— Что?

— Вирус, — сказала Сара. — У него есть слабость. Мы нашли. Те, кто ещё помнит.

— Какая слабость?

Сара подошла ближе. Положила руку на его плечо. Та, что ещё была тёплой.

— Холод, — сказала она. — Вирус не любит холод. Заморозь его — он спит. Нагрей — он умирает.

— Температура?

— Сорок два градуса. Выше — вирус погибает. Ниже — спит.

Громов записал.

— Спасибо.

— Не за что, — сказала Сара. — Мы ещё встретимся. Когда ты станешь одним из нас.

Она повернулась к двери.

— У тебя есть время. Не трать его.

Они ушли.

Дверь закрылась.

Громов сидел один.

— Холод, — прошептал он. — Значит, есть шанс.

Он открыл дневник. Добавил запись.

«Слабость вируса: температура выше 42°C убивает. Ниже 0°C — замедляет. Вакцина должна храниться в холоде. Активировать — нагревом.»

Он закрыл дневник.

За окном садилось солнце.

Третий день заканчивался.

Громов встал. Подошёл к сейфу.

Открыл.

Внутри лежал ещё один дневник. Пустой.

Он взял его. Положил в рюкзак. Вместе с флешкой. С пистолетом.

— Нужно уйти отсюда, — сказал он.

Если он останется — станет одним из них. А если уйдёт...

— Куда?

Он знал куда.

В комплекс BioGenix. Там была серверная. Там были данные. Там была правда.

И там его найдут.

Рано или поздно.

Громов вышел из клиники.

Сел в машину.

Завёл двигатель.

Поехал.

Навстречу рассвету.

Навстречу концу.

Навстречу началу.

Глава 6

Утро мёртвых надежд

Холод проник в кости ещё до рассвета.

Алекс открыл глаза, когда небо только начало сереть. Он лежал под нависшими корнями старого дерева, свернувшись калачиком. Одежда медленно сохла, но тело всё ещё дрожало от ночного купания в реке.

Максим сидел у входа в их укрытие. Пистолет в руке. Глаза красные от бессонной ночи.

— Доброе утро, — сказал он тихо. — Или то, что от него осталось.

Алекс сел, растирая лицо ладонями. — Ты всю ночь не спал? — Дремал. По десять минут. Потом просыпался. Проверял периметр. — И что? — Ничего. Они не пошли в реку. Слишком холодно. Слишком глубоко.

Алекс выглянул из-под корней. Лес был тихим. Птиц не было слышно. Только ветер шумел в кронах деревьев.

— Они ушли? — спросил он. — Не знаю. Может, ждут. Может, ушли искать дальше. — Максим встал, разминая затёкшие ноги. — Нам нужно двигаться. Пока светло.

— Куда? — От реки. Вглубь леса. Там есть старые лесовозные дороги. По ним можно выйти к трассе. А там... посмотрим.

Алекс кивнул. Он чувствовал слабость во всём теле. Голова кружилась. Живот сводило от голода.

— Есть хочешь? — спросил Максим, будто прочитав его мысли. — Да. — Тогда терпи. Консервы откроем, когда будем в безопасности. Сейчас запах может привлечь.

— Кого? Их или их? — И тех, и других.

Они вышли из укрытия. День был серым, пасмурным. Солнце скрывалось за плотными облаками. Температура не поднималась выше десяти градусов.

Алекс посмотрел на свою одежду. Грязная, мокрая, местами порванная. — Выглядим как бродяги, — сказал он. — Мы и есть бродяги, — ответил Максим. — Только с оружием.

Они пошли вдоль реки. Вода текла медленно, тёмная, почти чёрная. На поверхности плавал мусор — ветки, листья, что-то, что могло быть одеждой.

— Не смотри, — сказал Максим. — Лучше не знать.

Алекс отвёл взгляд.

Через час они вышли на небольшую поляну. Трава была вытоптана. Кострище ещё дымилось.

— Здесь кто-то был, — сказал Максим, опускаясь на корточки. — Сегодня ночью.

Он поворошил угли палкой. — Ещё тёплые. Часа два назад.

Алекс огляделся. На земле валялись обёртки от консервов. Пустые банки. Окурки. — Много людей? — Трое. Может, четверо. — Максим поднял одну из банок. — Тушёнка. Армейская.

— Военные? — Может. Или те, у кого есть доступ к военным складам. — Максим бросил банку обратно. — Они шли в том направлении.

Он указал на север.

— Нам в другую сторону, — сказал Алекс. — Да. Но если они военные... у них могут быть припасы. Связь. Транспорт.

— Ты думаешь, нам стоит их найти? — Не найти. Но знать, где они — полезно. — Максим встал. — Идём. Но осторожно.

Они пошли по следу.

Лес стал гуще. Деревья стояли плотно, их ветви переплетались над головой, создавая живой туннель. Света становилось меньше. Под ногами хрустели сухие ветки.

Через полчаса Максим поднял руку. — Стоп.

Алекс замер. — Что? — Слышишь?

Алекс прислушался. Вдалеке доносился звук. Мотор. Работал на низких оборотах.

— Машина, — прошептал Максим. — Военные? — Не знаю. Проверим.

Они поползли вперёд, пригибаясь к земле. Через сто метров лес расступился.

На небольшой поляне стоял грузовик. Армейский. Зелёный, с брезентовым тентом. Вокруг машины ходили трое мужчин. В камуфляже. С автоматами.

— Военные, — прошептал Алекс. — Похоже на то, — ответил Максим. — Но форма без опознавательных знаков.

Один из мужчин курил. Второй проверял магазин автомата. Третий разговаривал по рации.

— ...да, нашли следы... двое... ушли к реке... нет, не догнали...

Максим потянул Алекса назад. — Отходим. Медленно. Не шуми.

Они отползли метров на пятьдесят, потом встали. — Что теперь? — спросил Алекс. — Теперь мы знаем, что они нас ищут, — сказал Максим. — И у них есть связь. Значит, где-то есть база.

— Зачем мы им? — Не знаю. Но фамилия Кравцов... — Максим не договорил.

Алекс понял. — Они знают, кто я. — Может. А может, просто всех ловят. Для работы. Для экспериментов. Для чего угодно.

— Что делаем? — Обходим. Далеко. И больше никаких дорог. Только лес.

Они повернули на запад. Углубились в чащу.

Через два часа ходьбы Алекс почувствовал, что больше не может. Ноги подкашивались. Голова кружилась.

— Привал, — сказал он. — Ещё рано, — ответил Максим. — Я не могу.

Максим посмотрел на него. Увидел бледное лицо, пот на лбу. — Ладно. Пять минут.

Они сели под деревом. Алекс достал флягу. Сделал глоток. Вода была тёплой, но всё равно освежала.

— Как далеко до охотничьих домиков? — спросил он. — Не знаю. Мы ушли от них. Теперь нужно искать новые ориентиры.

— Карта? — У нас есть та, что из домика. Но она не полная.

Максим достал карту, расстелил на коленях. — Смотри. Вот река. Вот дорога. Мы здесь. — Он ткнул пальцем в точку на карте. — Ближайшее безопасное место — здесь. Лесная станция. Километров двадцать.

— Двадцать? — Алекс почувствовал, как сердце сжимается. — Мы не дойдём. — Дойдём. Если будем идти.

Алекс убрал флягу. — Максим, а если... а если мы не найдём никого? Если все мертвы?

Максим молчал долго. — Тогда выживем сами. — Как? — Не знаю. Но выживем.

Алекс посмотрел на свои руки. Они были грязными, в царапинах. Ногти сломаны. — Я не узнаю себя. — Никто не узнаёт. — Максим сложил карту. — Апокалипсис меняет всех.

Они встали, пошли дальше.

Лес начал редеть. Через час они вышли на небольшую возвышенность. Отсюда было видно окрестности.

Вдалеке, на горизонте, дымился город. Ближе — дорога. Пустая. Ещё ближе — какое-то здание. Одноэтажное. С вывеской.

— Что там? — спросил Алекс. — Не знаю. Но выглядит безопасно.

Они спустились с возвышенности, пошли к зданию.

Чем ближе они подходили, тем яснее становились детали. Это была заправка. Старая, советской постройки. Кирпичное здание. Окна забиты досками.

— Заправка, — сказал Максим. — Может, там есть припасы. — И заражённые, — добавил Алекс. — Может. Проверим.

Они подошли к двери. Она была закрыта на замок. Максим постучал. — Есть кто?

Тишина.

Он приложил ухо к двери. — Внутри тихо.

Алекс обошёл здание. С задней стороны было окно. Забито досками, но одна доска отошла. — Максим, сюда.

Они вместе вытащили доску. Окно было маленькое, но пролезть можно.

— Я первый, — сказал Максим. — Если что-то не так — я дам знак.

Он полез в окно. Исчез. Через минуту его голова появилась в проёме. — Чисто. Заходи.

Алекс полез следом.

Внутри пахло бензином, пылью и чем-то ещё. Чем-то знакомым.

— Кровь, — сказал Максим. — Старая.

Они огляделись. Магазин при заправке. Полки пустые. Касса открыта. Денег нет. На полу — пятна крови. Много.

— Здесь была бойня, — прошептал Алекс. — Да. Но давно. Неделя. Может, две.

Максим подошёл к задней двери. Открыл. За ней был склад.

Полки были завалены коробками. Консервы. Вода. Батарейки. Инструменты.

— Бинго, — сказал Максим. — Кто-то оставил это здесь. — Или не успел забрать, — добавил Алекс.

Они начали собирать припасы. Консервы — в рюкзак. Вода — во фляги. Батарейки — в карманы.

— Сколько возьмём? — спросил Алекс. — Сколько унесём. Но не перегружай. Скорость важнее.

Через десять минут они были готовы. Максим нашёл ещё кое-что. — Смотри.

На стене висел ключ. От машины. — Где машина? — спросил Алекс. — Должна быть снаружи.

Они вышли. За зданием, под навесом, стояла старая «Нива». Зелёная, ржавая, но целая.

Максим подошёл, вставил ключ в замок. Дверь открылась.

— Садись, — сказал он.

Алекс сел на пассажирское сиденье. Максим за руль. Ключ в замке зажигания. Поворот.

Двигатель чихнул. Не завёлся. Ещё раз. Чихнул. Закашлял. Завёлся.

— Повезло, — сказал Максим. — Аккумулятор ещё живой.

Они выехали с заправки. Дорога была пустой.

— Куда едем? — спросил Алекс. — От города. Чем дальше, тем лучше.

Максим нажал на газ. Машина поехала.

Через пять минут Алекс увидел в зеркале заднего вида движение. — Максим, сзади.

Максим посмотрел в зеркало. Из-за поворота выезжала машина. Чёрный внедорожник. Тонированные стёкла.

— Они, — сказал Максим. — Кто? — Те, с грузовиком. Или другие.

Внедорожник добавил газу. — Держись, — сказал Максим.

Он нажал на газ. «Нива» задрожала, но ускорила. Внедорожник приближался.

— Они нас догоняют, — сказал Алекс. — Знаю.

Максим свернул на просёлочную дорогу. «Нива» подпрыгнула на кочках. Внедорожник последовал за ними.

— Куда ты едешь? — спросил Алекс. — В лес. Там у них преимущество меньше.

Дорога стала хуже. Ветки царапали кузов. Внедорожник отставал.

Но потом он ускорился. Врезался в «Ниву» сзади.

Удар. Алекс ударился головой о подголовник. — Чёрт!

Максим выровнял машину. — Держись за что-нибудь!

Он резко свернул в сторону. Внедорожник не успел. Врезался в дерево.

Максим остановил «Ниву». — Выходим.

Они выскочили из машины. Внедорожник дымился. Дверь открылась.

Из неё вышел мужчина. С автоматом. За ним второй. Третий.

— Стоять! — крикнул первый. — Руки вверх!

Максим поднял руки. Алекс последовал его примеру.

— Кто вы? — спросил мужчина. — Выжившие, — ответил Максим. — Откуда? — Из города.

Мужчина подошёл ближе. Направил автомат на них. — Имена? — Не твоё дело, — сказал Максим.

Мужчина усмехнулся. — Смелый. Мне нравится.

Он опустил автомат. — Ладно. Мы не враги. Пока.

— Кто вы? — спросил Алекс. — Группа выживания. Частная. Ищем таких, как вы.

— Зачем? — Безопасность в числе. — Мужчина посмотрел на Алекса. — А ты... ты кто?

Алекс молчал. Максим ответил за него. — Такой же выживший.

Мужчина прищурился. — Фамилия есть? — Нет.

— Жаль. — Мужчина кивнул своим. — Садитесь в машину. Отвезём вас на базу.

— А наша машина? — спросил Максим. — Бросите. Нам по пути.

Алекс посмотрел на Максима. Максим едва заметно кивнул.

Они сели во внедорожник. Мужчины сели с ними. Один за руль. Два сзади. Автоматы на коленях.

Машина поехала. Алекс смотрел в окно. Лес проносился мимо.

— Куда вы нас везёте? — спросил он. — Увидишь, — ответил водитель.

Через полчаса они выехали на поляну. На поляне стояло несколько машин. Палатки. Костры. Люди. Много людей.

— База, — сказал мужчина сзади. — Добро пожаловать.

Машина остановилась. — Выходите.

Алекс и Максим вышли. Их окружили.

Человек двадцать. Мужчины. Женщины. Дети. Все смотрели на них.

— Новые, — сказал кто-то. — Откуда? — Из города.

Из толпы вышел мужчина. Постарше. В военной форме без знаков различия. — Я командир этой группы, — сказал он. — Меня зовут Олег.

— Максим, — сказал Максим. — Алекс, — сказал Алекс.

Олег посмотрел на Алекса дольше, чем на других. — Алекс... — повторил он. — Интересное имя.

— Обычное, — ответил Алекс. — Может. А может, нет. — Олег повернулся к своим. — Разместите их. Накормите. Оружие заберите.

— Какое оружие? — спросил Максим. — Всё. У нас правило. Личное оружие сдаётся.

Максим колебался. — Отдайте, — тихо сказал Алекс. — Пока.

Максим отдал пистолет. Алекс — ружьё.

— Умный выбор, — сказал Олег. — Теперь идите. Отдохните. Завтра поговорим.

Их отвели к палатке. Внутри было два спальных мешка. Еда. Вода.

— Это ловушка, — сказал Алекс, когда они остались одни. — Может, — ответил Максим. — Но пока мы живы.

— Они что-то подозревают. — Да. Но что именно — не знаю.

Алекс лёг на спальный мешок. — Что теперь? — Теперь ждём. Смотрим. Слушаем. — Максим сел у входа. — И не доверяем никому.

— Даже им? — Особенно им.

Алекс закрыл глаза. В темноте он снова увидел лицо отца. И лицо Громова. Хотя он не знал, как тот выглядит.

— Завтра, — прошептал он. — Завтра узнаем правду.

— Спи, — сказал Максим. — Завтра будет долгий день.

Алекс уснул. На этот раз снов не было. Только темнота. И ожидание.

Утро четвёртого дня должно было принести ответы. Или смерть. В этом мире другого не дано.

Глава 6-Б

Возвращение в эпицентр

Дорога обратно заняла меньше времени, чем путь до клиники.

Алексей Громов ехал молча, сжимая руль одной рукой. Левая рука почти не слушалась — чёрные вены покрыли её полностью, пальцы онемели. Но правая ещё работала. Пока работала.

Он смотрел на дорогу сквозь лобовое стекло. Мир казался чужим. Цвета потускнели. Звуки доносились будто из-под воды. Только боль была реальной. Тупая, постоянная, пульсирующая в такт сердцу.

— Сколько? — спросил он вслух.

Он не ждал ответа. Отвечать было некому.

Громов посмотрел на часы. 14:37. Четвёртый день апокалипсиса.

Комплекс BioGenix показался через двадцать минут.

Он выглядел иначе, чем вчера. Ворота были открыты. На территории не было охраны. Тела лежали там, где он их оставил. Но теперь их было больше.

Громов подъехал к главному входу. Заглушил двигатель. Сидел минуту, собираясь с силами.

— Последний раз, — сказал он. — Последний вход.

Он вышел из машины. Ноги дрожали. Он оперся о капот, перевёл дыхание.

Чернота поднялась выше. Теперь она покрывала половину груди. Дыхание стало тяжелее. Будто лёгкие постепенно заполнялись чем-то вязким.

Громов пошёл к входу.

Дверь была открыта. Замок выломан. Кто-то входил сюда после него.

Он вошёл внутрь.

В холле пахло гнилью и озоном. Аварийное освещение мигало, создавая стробоскопический эффект. Тени метались по стенам.

Громов пошёл к лифту. Двери были открыты. Кабина застряла между этажами.

— Лестница, — прошептал он.

Он начал подниматься.

Первый этаж. Тела сотрудников. Те, кто не успел эвакуироваться. Те, кого бросили.

Громов не смотрел на лица. Он не мог позволить себе роскошь сочувствия. Не сейчас.

Второй этаж. Здесь была серверная. Дверь выбита. Внутри — разгром.

Громов вошёл.

Серверы были вырваны из стоек. Кабели разрезаны. Кто-то уничтожал данные. Но поздно — у Громова была копия.

— Виктор, — сказал он. — Ты боялся, что правда всплывёт.

Он поднял обломок сервера. На нём была маркировка: «EUROPE_VAULT_BACKUP».

— Ты уничтожал следы, — Громов бросил обломок. — Но не все.

Третий этаж. Лаборатории.

Здесь было хуже.

На стенах — следы крови. На полу — гильзы. Кто-то сопротивлялся. Кто-то стрелял.

Громов дошёл до своего кабинета.

Дверь была закрыта. Он открыл её.

Внутри всё было так, как он оставил. Стол. Компьютер. Сейф.

И дневник.

Громов подошёл к столу. Положил перед собой новый дневник. Тот, что взял в клинике.

Он сел. Открыл первую страницу.

«День 4. Возвращение в комплекс. Инфекция прогрессирует. Левая рука не функционирует. Правая — на 60%. Зрение левого глаза потеряно. Когнитивные функции... нестабильны.»

Он отложил ручку. Передохнул.

«Но я помню. Помню всё. Вакцина. Пять ключей. Кравцов. Сын.»

Громов закрыл дневник.

Теперь нужно было подготовить место. Для тех, кто придёт.

Он встал, подошёл к окну.

Отсюда было видно трассу. Ту самую, по которой бежал его сын.

— Алекс, — прошептал он. — Где ты сейчас?

Он не знал. Но верил — сын жив. Должен быть жив.

Громов повернулся к комнате.

Нужно было сделать три вещи:

Оставить данные там, где их найдут.Оставить послание.Дождаться их.Он начал с первого.

Открыл сейф. Внутри лежала металлическая коробка. Громов достал её, положил на стол.

В коробке было:

Флешка с данными о вакцине.Карта с координатами пяти хранилищ.Ключ-шифр для доступа к системам BioGenix.Запись звонка с Кравцовым.Громов закрыл коробку. Положил её на видное место. На стол.

— Найдут, — сказал он. — Обязательно найдут.

Второе — послание.

Он взял ручку, открыл дневник на последней странице.

«Тому, кто найдёт это:

Меня зовут Алексей Громов. Я главный вирусолог BioGenix. Я создал вирус. Я создал вакцину. Я не смог остановить ни то, ни другое.»

«Но вы можете.»

«Вакцина разделена на пять частей. Пять континентов. Пять хранилищ. Координаты в коробке. Ключ шифрования — на флешке.»

«Слабость вируса: температура выше 42°C убивает. Ниже 0°C — замедляет. Вакцина должна храниться в холоде. Активировать — нагревом.»

«Виктор Кравцов жив. Он в убежище. В горах. Координаты прилагаются. Он знает больше. Но не доверяйте ему. Он спасёт себя. Не вас.»

«Мой сын... Алекс... если ты это читаешь... прости меня. Я пытался сделать мир лучше. Получилось иначе.»

«Но ты... ты можешь исправить.»

«Найди вакцину. Найди правду. И не повторяй моих ошибок.»

«Твой отец.»

Громов отложил ручку.

Слёзы текли по щеке. Той, что ещё могла чувствовать.

Он вытер их рукавом.

Третье — ждать.

Громов встал, подошёл к двери. Запер её изнутри.

Теперь нужно было подготовить себя.

Он снял пиджак. Остался в рубашке. Рукава закатал.

Чёрные вены были видны полностью. На правой руке — наполовину. На левой — полностью.

Громов посмотрел в зеркало.

Лицо было бледным. Левый глаз — мутный. Правый — ещё человеческий.

— Сколько? — спросил он отражение.

Отражение молчало.

Громов вернулся к столу. Сел в кресло. Положил пистолет на колени.

Два патрона.

Один — для них. Если придётся. Один — для себя. Когда придёт время.

Он закрыл глаза.

В темноте пришли воспоминания.

Пять лет назад.

Жена лежала в больнице. Рак. Четвёртая стадия.

Громов стоял у окна, смотрел на город.

— Леша, — сказала она тихо.

Он обернулся.

— Я знаю, что ты работаешь над чем-то. В BioGenix.

— Это конфиденциально, — ответил он.

— Я не спрашиваю о деталях. Я спрашиваю — ты можешь спасти меня?

Громов молчал.

— Не можешь, — сказала она. — Потому что ты работаешь не для этого. Ты работаешь для них. Для денег. Для славы.

— Я работаю для будущего, — ответил он.

— Будущее без меня? — она усмехнулась. — Какое это будущее?

Громов не нашёл, что ответить.

— Алекс вырастет без матери, — сказала она. — А ты... ты вырастешь без совести.

Она умерла через три дня.

Громов не пришёл на похороны. Был в лаборатории. Тестировал Пациента 0.

Сын не простил его. С тех пор они не разговаривали.

Громов открыл глаза.

В комнате было темно. Солнце село.

Он посмотрел на часы. 19:42.

— Четыре дня, — прошептал он. — Четыре дня с начала.

За дверью послышались шаги.

Громов напрягся. Взял пистолет.

Шаги приближались. Медленные. Шаркающие.

Они остановились у двери.

Громов затаил дыхание.

Ручка двери медленно повернулась.

Заперто.

За дверью послышался рык.

Потом скрежет. Кто-то пытался выломать дверь.

Громов не двигался.

Через минуту шаги удалились.

Он выдохнул.

— Ещё не время, — сказал он.

Он встал, подошёл к окну.

Город горел вдалеке. Оранжевое зарево освещало небо.

— Сколько ещё? — спросил Громов.

Он не знал. Но чувствовал — время заканчивается.

Чернота поднялась к шее. Глотать становилось труднее.

Громов вернулся к столу. Открыл компьютер.

Экран загорелся. Система ещё работала. Аварийное питание.

Он ввёл свой пароль.

ДОСТУП РАЗРЕШЁН. УРОВЕНЬ 5.

Открыл базу данных.

Последние записи:

«Пациент 0. Статус: АКТИВЕН. Локация: НЕИЗВЕСТНО.»

«Партия Острия. Статус: ОТПРАВЛЕНА. Локация: КОНФЛИКТНАЯ ЗОНА.»

«Вакцина. Статус: РАЗДЕЛЕНА. Локация: ПЯТЬ ХРАНИЛИЩ.»

«Персонал. Статус: 87% ПОТЕРЯНО. 13% НЕИЗВЕСТНО.»

Громов закрыл базу.

— Восемьдесят семь процентов, — сказал он. — Сколько это? Сотни? Тысячи?

Он не знал. Не хотел знать.

За окном завыла сирена.

Громов обернулся.

Сирена выла где-то в комплексе. Тревога биологической безопасности.

— Что теперь? — прошептал он.

Он подошёл к монитору системы наблюдения.

На экране было двенадцать квадратов.

На экране номер семь — главный вход — было движение.

Громов приблизил изображение.

Три фигуры. Люди. Не заражённые.

Они входили в комплекс.

— Выжившие, — прошептал Громов.

Сердце забилось быстрее.

Он посмотрел на часы. 21:15.

— Рано, — сказал он. — Или вовремя?

Он не знал. Но понял одно — это не те, кого он ждал.

Те, кого он ждал — его сын — придут позже.

Эти — другие.

Громов выключил монитор.

Взял пистолет.

— Не сейчас, — сказал он. — Ещё не время.

Он спрятал пистолет. Сел в кресло.

Закрыл глаза.

Ждал.

Ночь прошла медленно.

Громов не спал. Не мог.

Каждый звук заставлял его вздрагивать. Каждый шорох — напрягаться.

Чернота поднялась выше. Теперь она покрывала лицо полностью. Левая сторона не чувствовала ничего.

— Сколько? — спросил он в пустоту.

Ответом была тишина.

В 06:00 зазвонил телефон.

Громов ответил, не глядя. — Громов.

— Алексей, — голос Кравцова был спокойным. — Ты всё ещё там?

— Да. — Зачем? — Жду. — Кого? — Тех, кто придёт за правдой.

На том конце провода повисла пауза.

— Ты не понимаешь, — сказал Кравцов. — Правда не спасёт их. — Может. А может, нет. Но они должны знать.

— Знание — это бремя. — Незнание — это смерть.

Кравцов молчал.

— Где ты? — спросил Громов. — В безопасном месте. — В горах? — ...Да.

— Сара передала координаты, — сказал Громов. — Я знаю, где ты.

Пауза была длиннее.

— Тогда ты понимаешь, что я могу прислать людей, — сказал Кравцов. — Можешь. Но они не найдут меня. — Почему? — Потому что к тому времени меня не будет.

— Алексей... — Виктор. Ты создал ад. Я пытаюсь оставить карту выхода. Это всё, что я могу.

— Это ничего не изменит. — Может. А может, изменит. — Громов сделал паузу. — Прощай, Виктор.

Он отключил телефон.

Положил его на стол.

За окном взошло солнце.

Пятый день апокалипсиса начался.

Громов встал. Подошёл к зеркалу.

Отражение смотрело на него чужими глазами.

— Последний день, — сказал он.

Он вернулся к столу. Открыл дневник.

«День 5. Финал. Инфекция достигла критической стадии. Когнитивные функции деградируют. Но я помню главное.»

«Вакцина. Пять ключей. Сын.»

«Если вы читаете это — я мёртв. Или почти мёртв. Но данные у вас. Используйте их.»

«И помните — жадность уничтожила мир. Только жертва может его спасти.»

«А.Г.»

Громов закрыл дневник.

Положил его в коробку. Вместе с флешкой. С картой.

Запер коробку.

Ключ положил рядом.

Теперь — ждать.

Он сел в кресло. Положил пистолет на колени.

Смотрел на дверь.

Ждал.

В 14:00 послышались шаги.

Громов напрягся.

Шаги приближались. Медленные. Уверенные.

Они остановились у двери.

Ручка повернулась.

Дверь открылась.

В проёме стояли они.

Группа выживших.

Четверо.

Один из них — молодой человек. С тёмными волосами. С глазами, которые Громов узнал бы из тысячи.

— Алекс, — прошептал Громов.

Но это был не его сын.

Другой выживший.

— Кто вы? — спросил мужчина в группе.

Громов не ответил.

Он смотрел на них.

— Вы не те, — сказал он.

— Кто те? — спросила женщина.

Громов молчал.

Он понял — это не последняя группа.

Будут другие.

И среди них — его сын.

— Данные, — сказал он. — Возьмите данные.

Он указал на коробку.

— Что там? — спросил мужчина. — Правда, — ответил Громов. — И шанс.

Мужчина подошёл, взял коробку. — Кто вы? — Тот, кто создал это, — Громов указал на окно. — И тот, кто пытается это исправить.

— Зачем? — Потому что кто-то должен.

Мужчина открыл коробку. Посмотрел внутрь. — Это... — Вакцина, — сказал Громов. — Пять частей. Пять континентов. Соберите их.

— Почему вы отдаёте это нам? — Потому что вы выжили. Значит, у вас есть шанс.

Мужчина закрыл коробку. — Спасибо. — Не благодарите. Просто сделайте это.

Группа развернулась, чтобы уйти.

— Подождите, — сказал Громов.

Они обернулись.

— Есть ещё кое-что, — сказал Громов. — Виктор Кравцов. Он жив. В горах. Координаты в коробке.

— Кто он? — Тот, кто отдал приказ. Кто начал это.

— Мы найдём его, — сказал мужчина.

— Нет, — сказал Громов. — Не ищите. Он не стоит того. Ищите вакцину. Это важнее.

Мужчина кивнул. — Как вас зовут?

Громов молчал.

— Не важно, — сказал он. — Идите. Пока не поздно.

Группа ушла.

Громов остался один.

Он посмотрел на часы. 14:47.

— Ещё есть время, — прошептал он.

Встал. Подошёл к окну.

Смотрел на город.

На трассу.

На сына, который где-то там.

— Прости, — сказал он. — Я не смог быть отцом. Но может... может это искупит.

Он вернулся к столу.

Сел в кресло.

Взял пистолет.

Один патрон.

Для себя.

Когда придёт время.

За дверью послышались шаги.

Медленные. Шаркающие.

Их было много.

Громов закрыл глаза.

— Пришли, — сказал он.

Дверь начала открываться.

Он не стал стрелять.

Просто сидел.

Ждал.

Пятый день заканчивался.

И с ним — Алексей Громов.

Но его данные — жили.

Его послание — жило.

Его надежда — жила.

В коробке.

В флешке.

В дневнике.

Для тех, кто придёт после.

Для сына.

Для мира.

Для будущего.

Глава 7

Клетка из золота и крови

Сон не принёс отдыха.

Алекс открыл глаза, когда первый луч света пробился сквозь брезент палатки. Он лежал на спальном мешке, но тело казалось тяжёлым, будто его залили свинцом. Мышцы ныли после вчерашнего побега, после холодной реки, после ночи на жёсткой земле.

Максим сидел у входа. Он не спал. Поза была напряжённой, рука лежала на колене там, где обычно висела кобура. Сейчас там была только пустота. Оружие отобрали.

— Доброе утро, — сказал Максим, не оборачиваясь. Голос был хриплым. — Ты опять не спал? — Алекс сел, растирая лицо ладонями. — Дремал урывками. Здесь слишком шумно для глубокого сна.

Алекс прислушался. За пределами палатки жизнь кипела. Голоса. Лязг металла. Работающий генератор. Запах костра и варёной каши. Для мира, который умер четыре дня назад, это было слишком много жизни.

— Это не просто лагерь, — сказал Алекс, натягивая ботинки. — Это база. — Я заметил, — ответил Максим. — Охрана на периметре. Пулемётные гнёзда на деревьях. Радиомачта за лесом. — Зачем им радиомачта? Связь же пропала. — Не вся. Военные частоты работают. Если у них есть оборудование.

Алекс встал. Ноги затекли. — Что будем делать? — Завтрак, — сказал Максим, поднимаясь. — Бесплатный сыр только в мышеловке. Но голодным быть хуже. Сначала поедим. Потом посмотрим.

Они вышли из палатки. Утро было холодным. Туман стелился по земле, цепляясь за колья ограждения. Лагерь располагался на большой поляне, окружённой лесом со всех сторон. По периметру стояли грузовики, создавая живую стену. Между ними ходили люди с автоматами.

— Руки не поднимать, — сказал голос сбоку.

Алекс вздрогнул. Рядом стоял охранник. Молодой парень, лет двадцати. Автомат висел на груди, палец лежал рядом со спусковой скобой. — Нас провели, — сказал Максим спокойно. — К Олегу. — Провода нет, — охранник кивнул в сторону большого армейского шатра в центре лагеря. — Там кормят. После еды — к командиру.

Они пошли к шатру. Внутри пахло тушёнкой и хлебом. Настоящим хлебом. Алекс почувствовал, как сводит желудок. Люди сидели за длинными столами. Молча. Ели быстро, оглядываясь. Атмосфера была не такой, как в фильмах про выживших. Не было братства. Не было объятий. Каждый смотрел на соседа с подозрением.

— Берите, — сказал человек в форме повара. Он накладывал кашу из большого котла.

Алекс взял миску. Каша была горячей. Настоящей. Они сели в углу. Максим попробовал ложку. — Не отравлено, — сказал он. — Ешь.

Алекс начал есть. Вкус был простым, солдатским, но это была лучшая еда в его жизни. Он не заметил, как съел всё. — Не спеши, — сказал Максим. — Здесь могут смотреть.

Алекс остановился. Огляделся. За соседним столом сидела женщина с ребёнком. Мальчик лет пяти. Он смотрел на Алекса большими глазами. — Мама, — шепнул мальчик. — Они новые? — Тихо, — шикнула женщина. — Ешь.

Алекс опустил взгляд. — Они боятся, — сказал он тихо. — Они выжили, — ответил Максим. — Значит, научились бояться правильно.

— Вы из города? — голос прозвучал справа.

Алекс обернулся. За их столом сидел мужчина. Средних лет. В гражданской одежде, но с военными ботинками. На груди висел жетон. — Да, — ответил Максим. — Вчера вышли. — Далеко ушли? — Достаточно.

Мужчина кивнул. Положил ложку. — Я Сергей. Был врачом. В городской больнице. Алекс замер. Ложка застыла на полпути ко рту. — В какой? — В центральной. Там, где сейчас карантин.

Сергей посмотрел на Алекса внимательно. — Вы кого-то ищете? — Нет, — быстро сказал Алекс. — Странно, — Сергей усмехнулся. — Обычно те, кто из города, ищут родных. Или бегут от кого-то.

— Мы бежим от них, — Максим кивнул в сторону окна, за которым был лес. — От тех, кто на улицах. — От зомби? — Сергей понизил голос. — Или от военных?

Алекс почувствовал холод. — Какие военные? — Те, что в чёрном. Без опознавательных знаков. — Сергей оглянулся. — Они собирают людей. Тех, кто знает слишком много. Или тех, кто может быть полезен.

— Чем полезен? — Коды доступа. Карты. Ключи. — Сергей посмотрел прямо на Алекса. — Фамилии.

Алекс сжал ложку так, что металл согнулся. — Я не знаю, о чём вы. — Может, и не знаете, — Сергей встал. — Но они знают. Советую быть осторожнее. Олег... он не просто выживший. Он исполнитель.

Сергей ушёл, забрав пустую миску. Алекс смотрел ему вслед. — Что это было? — спросил он. — Предупреждение, — сказал Максим. — Или проверка. — Он сказал про больницу. Лена там. — Лена в центральной? — Да.

Максим нахмурился. — Если он оттуда... он мог её видеть. — Нужно спросить его. — Позже. Сначала Олег.

Они доели. Вышли из шатра. Охранник ждал их. — Командир ждёт.

Они пошли к центральному шатру. Внутри было чисто. Стол, карты, радиостанция. Олег стоял у стола, изучая карту региона. Он поднял голову, когда они вошли.

— Присаживайтесь, — сказал он. Голос был мягким, но в глазах читалась сталь.

Они сели на стулья напротив. Олег обошёл стол, сел в кресло. — Как устроились? — Нормально, — сказал Максим. — Спасибо за еду. — Мы свои не бросаем, — Олег улыбнулся. Но улыбка не коснулась глаз. — Правила простые. Работаешь — ешь. Не работаешь — идёшь. У нас нет дармоедов.

— Какую работу? — спросил Алекс. — Разную. Охрана периметра. Заготовка дров. Поиск припасов. — Олег сложил руки на столе. — Но у меня к вам есть вопросы.

Алекс напрягся. — Какие? — Откуда вы вышли? Точнее. — Промышленный район, — сказал Максим. — Жили там. — Адрес?

Максим назвал случайную улицу. Олег кивнул. Записал что-то в блокноте. — Имена? — Максим. Алекс. — Фамилии?

Пауза повисла в воздухе. Тяжёлая, вязкая. Алекс посмотрел на Максима. Тот едва заметно покачал головой. Не говори. — Без фамилий, — сказал Максим. — В документах сгорели.

Олег смотрел на них долго. Потом откинулся на спинку кресла. — Жаль. Фамилия — это история. Без истории человек — просто мясо. — Он постучал пальцем по столу. — Но у меня есть информация. Из города. По рации перехватили.

Алекс почувствовал, как сердце пропустило удар. — Какую информацию? — О сыне Виктора Кравцова.

В шатре стало тихо. Даже генератор снаружи будто замер. Алекс старался не менять выражения лица. — Кто это? — спросил он. — Глава BioGenix, — сказал Олег. — Компании, которая начала всё это. По слухам, его сын жив. И находится где-то в этом секторе.

— Зачем вам он? — спросил Максим. Голос был ровным, но рука лежала ближе к колену, где могла быть спрятана заначка. — Чтобы спросить, — сказал Олег. — Где отец? Где вакцины? Где убежища?

— Вы верите в вакцину? — спросил Алекс. — Я верю в рычаги влияния, — ответил Олег. — Если у парня есть доступ к ресурсам отца... он полезен. Если нет... — Олег не договорил. — Но вы же понимаете, о чём я. Если вы знаете что-то... лучше сказать сейчас.

— Мы просто выжившие, — сказал Алекс. — Мы ничего не знаем. — Жаль, — Олег встал. — Тогда вы просто рабочие. Разместитесь в бараке номер три. Завтра на рассвете — построение. Распределение обязанностей.

— Оружие? — спросил Максим. — Оружие выдаётся под задачу, — сказал Олег. — Когда заслужите доверие.

— А если нападут? — Мы защитим, — Олег подошёл к двери. — Но помните... лес большой. И заблудиться в нём легко. Особенно тем, кто лжёт.

Он вышел. Алекс и Максим остались одни.

— Он знает, — прошептал Алекс. — Не факт, — сказал Максим. — Но подозревает. Проверка. — Что делать? — Искать оружие. И говорить с этим врачом. Сергеем.

Они вышли из шатра. Лагерь гудел. Люди носили ящики. Чинили машины. Алекс огляделся. — Где барак три? — Там, — Максим кивнул на длинное здание в глубине лагеря. — Но сначала найдём Сергея.

Они пошли вдоль ограждения. Врача они нашли у медицинского пункта. Это была переоборудованная машина скорой помощи. Сергей курил, сидя на ступеньке.

— Нашли меня, — сказал он, не удивившись. — Быстрые. — Вы сказали про больницу, — начал Алекс. — Центральную. — Сказал. — Там была моя знакомая. Елена. Медсестра. Сергей затянулся, бросил окурок под ногу. — Елена... Много их было. Фамилия? — Не знаю. Высокая. Тёмные волосы. Шарф всегда носила.

Сергей помолчал. — Была такая. В инфекционном отделении. — Она жива? — Когда я уходил — да. Это было три дня назад. Сейчас... не знаю.

— Почему вы ушли? — Потому что понял — нас не эвакуируют, — Сергей посмотрел на Алекса. — Нас изолируют. Чтобы вирус не вышел. Военные получили приказ: никого не выпускать. Живых или мёртвых.

— Вы видели военных? Тех, что без знаков? — Видел. Они забирали документы. Компьютеры. И людей. — Людей? — Тех, кто работал в BioGenix. Или связанных с ними. — Сергей понизил голос. — Слух есть. Что сын Кравцова может открыть хранилища. Коды доступа. Биометрия.

Алекс почувствовал, как земля уходит из-под ног. — Зачем им хранилища? — Не знаю. Может, вакцина. Может, оружие. — Сергей встал. — Вам нельзя здесь оставаться. — Почему? — Олег работает на них. На тех, кто без знаков. Он собирает людей для фильтрации. Если вы кто-то... вас заберут. В лучшем случае. В худшем...

— Как уйти? — спросил Максим. — Ночью, — сказал Сергей. — Когда смена караула. В два часа. На западной стороне ограждения — слабое место. Там датчик не работает.

— Почему вы помогаете? — Потому что я врач, — сказал Сергей. — Клятва Гиппократа. Не навреди. А здесь... всё вредит.

Он вернулся в машину. Алекс и Максим отошли в сторону.

— Два часа, — сказал Максим. — Нужно дождаться. — Где оружие? — Верну наше. Или найду новое.

— Где оно? — Видел склад. У охраны. Контейнер за штабом.

— Это самоубийство. — Остаться здесь — самоубийство медленное. — Максим посмотрел на небо. — До ночи шесть часов. Нужно вести себя нормально. Работать.

— Работать? — Да. Чтобы не подозревали.

Они пошли к бараку номер три. Внутри было тесно. Нары в три яруса. Люди спали, отдыхали, чистили одежду. — Вы новые? — спросил парень с верхней нары. — Да, — сказал Алекс. — Откуда? — Из города. — Далеко ушли? — Достаточно.

Парень кивнул. — Советую не выделяться. Олег не любит тех, кто задаёт вопросы. — А ты задавал? — Один раз. Меня поставили на стену. На шесть часов. Ветер, холод. Чтобы думал.

Алекс сел на нижнюю нару. — Максим, а если они знают? — Тогда мы уже мертвы. Просто ещё не знаем об этом. — Максим лёг рядом. — Спи. Сегодня будет долгая ночь.

Алекс закрыл глаза. Но спать не мог. В голове крутились слова Сергея. Биометрия. Коды. Сын Кравцова. Отец создал вирус. Отец создал вакцину. И теперь за сына охотятся люди, которые хотят контролировать конец света.

— Папа, — прошептал Алекс. — Что ты наделал?

Ответом был храп соседа сверху. День тянулся медленно. Их отправили разгружать ящики с консервами. Тяжёлые, пыльные. Алекс таскал их, чувствуя, как мышцы наливаются свинцом. Олег наблюдал. Стоял в стороне, с планшетом. Что-то отмечал.

В обед снова кормили. Каша была такой же вкусной. Но Алекс почти не ел. — Ты должен есть, — сказал Максим. — Нужны силы. — Не лезет. — Заставь.

Алекс съел половину. Вечером построение. Олег вышел к людям. — Завтра группа уходит на запад. К лесной станции. Нужны четыре человека. Добровольцы?

Вышло пятеро. Олег выбрал троих. Алекса и Максима не назвал. — Остальные — охрана периметра. — Олег посмотрел на Алекса. — Ты. И ты. — Он кивнул Максиму. — Завтра в ночь. Вторая смена.

Максим кивнул. — Принято.

Алекс понял — их не отпускают. Их ставят на охрану. Чтобы были на виду. — Это ловушка, — прошептал он Максиму, когда строй разошёлся. — Да. Но у нас есть план. В два часа.

Ночь опустилась быстро. Лагерь затих. Только караульные ходили по периметру. Прожекторы освещали территорию. Алекс и Максим стояли на вышке у западной стороны. В руках у них были винтовки. Но без патронов. — Проверь магазин, — сказал Максим тихо. — Пустой, — ответил Алекс. — Как и ожидалось.

— Ждём два часа. — А если Сергей ошибся? — Тогда умираем здесь.

Время тянулось медленно. Стрелки часов ползли. 01:30. 01:45. 02:00.

Смена караула. Двое новых охранников поднялись на вышку. — Всё тихо? — спросил один. — Тише не бывает, — ответил Максим. — Меняемся? — Да. Идите отдыхать.

Алекс и Максим спустились. В темноте, за спиной новых охранников, они свернули в тень. Не пошли к бараку. Ползли к складу.

Контейнер был заперт на навесной замок. Максим достал из кармана проволоку. — Откуда? — спросил Алекс. — Украл у повара. Думал, пригодится.

Замок щёлкнул через минуту. Они открыли крышку. Внутри лежали автоматы. Патроны. Гранаты. Их оружие тоже было здесь. Пистолет Максима. Ружьё Алекса.

— Бери своё, — сказал Максим. — И патроны. Побольше.

Алекс взял ружьё. Зарядил. Максим проверил пистолет. — Теперь идём.

Они пошли к западной ограде. Там, где сказал Сергей. Датчик действительно не работал. Провод был перерезан. — Он помог, — сказал Алекс. — Или подставил, — ответил Максим. — Проверим.

Они пролезли под ограждением. Лес встретил их темнотой и холодом. Они отошли на сто метров. Остановились. Выстрелов не было. Криков не было.

— Чисто, — сказал Максим. — Идём. — Куда теперь? — К комплексу. — Зачем? — Там ответы. Там Громов. Там отец.

Алекс замер. — Ты веришь, что он там? — Сергей сказал — BioGenix. Олег сказал — сын Кравцова. Громов — глава учёных. Всё сходится в одной точке.

— Это далеко. — У нас есть машина? Нет. Значит, идём пешком. — А лагерь? — Забудем. Они нас найдут. Рано или поздно. Лучше быть охотником , чем добычей.

Алекс посмотрел назад. Лагерь светился вдали. Огонь костров. Генератор. Безопасность. Еда. Кров. Но это была клетка.

— Пошли, — сказал он.

Они повернулись к лесу. Впереди была темнота. И правда. Которая могла убить. Или спасти.

Алекс сжал ружьё. — Папа, — прошептал он. — Я иду.

Ветер шумел в деревьях. Будто отвечал. Будто звал.

Они шли всю ночь. Без остановок. Без сна. К рассвету они были уже в десяти километрах от комплекса. Лес кончился. Началась промзона. Заброшенные заводы. Склады. И в центре — высотка BioGenix.

Она чернела на фоне серого неба. Как памятник жадности. Как могила человечества.

— Вот оно, — сказал Максим. — Да, — ответил Алекс. — Вот оно.

Они пошли к зданию. Шаг за шагом. К финалу.

Глава 7-Б

Цена истины

Здание комплекса BioGenix возвышалось над промзоной, как чёрный монолит.

Алекс остановился у ржавого забора, отделяющего территорию предприятия от заброшенной дороги. Ветер гнал по асфальту обрывки газет и пыль. Высокие окна офиса смотрели на них пустыми глазницами. Большинство стёкол было выбито, некоторые заколочены досками.

— Вот оно, — сказал Алекс тихо. — BioGenix.

Максим стоял рядом, проверяя магазин пистолета. Щелчок затвора прозвучал слишком громко в тишине утра.

— Выглядит как могила, — ответил он. — Большая, бетонная могила.

— Внутри могут быть люди.

— Или те, кто ими был.

Алекс посмотрел на главное здание. Там, на верхнем этаже, в кабинете отца, ещё горел свет пять дней назад. Теперь там было темно.

— Громов должен быть там, — сказал Алекс. — Врач сказал, что учёные прятались здесь.

— Если он ещё жив, — напомнил Максим. — Прошло шесть дней с начала.

Алекс сжал ремни рюкзака. Внутри лежали консервы, вода и надежда. Надежда на то, что здесь есть ответы. На то, что отец не просто бросил их умирать.

— Входим?

— Через главный вход — самоубийство, — Максим указал на широкие стеклянные двери. Они были разбиты, внутри виднелись силуэты. — Там полно их.

— Где тогда?

— Грузовой отсек. Сзади. Там меньше окон, проще обороняться.

Они обошли здание по периметру, пригибаясь под окнами первого этажа. Трава была вытоптана. Следы шин на грязи были свежими.

— Кто-то был здесь недавно, — заметил Максим, опускаясь на колено. — Внедорожник. Чёрный.

— Военные?

— Или люди Олега. — Максим нахмурился. — Если они опередили нас...

— Тогда нам нужно спешить.

Грузовой отсек находился в тыльной части комплекса. Ворота были полуоткрыты, заклинило механизм. Между створками зияла щель, достаточно широкая, чтобы пролезть человеку.

— Я первый, — сказал Максим.

— Нет, — Алекс передёрнул затвор ружья. — Вместе. На три.

Они проскользнули внутрь.

Внутри пахло химикатами, пылью и чем-то сладковатым. Запах смерти.

Свет был аварийным. Тусклые зелёные лампы на полу освещали коридор.

— Куда идти? — прошептал Алекс.

— Наверх, — ответил Максим. — Серверные и кабинеты обычно на верхних этажах. Лифты не работают. Лестница.

Они пошли по коридору. Двери кабинетов были открыты. Внутри царил хаос. Перевёрнутые столы, разбитые мониторы, бумаги на полу.

На стене были следы крови. Длинные полосы, будто кто-то тащил тело.

— Здесь была бойня, — сказал Алекс.

— Эвакуация не удалась, — ответил Максим. — Кто-то не успел.

Они достигли лестничной клетки.

— Считай ступени, — сказал Максим. — И слушай.

— Что слушать?

— Их шаги. Они шаркают. Мы ступаем тихо.

Они начали подъём.

Первый этаж. Пусто.

Второй этаж. Дверь в лабораторию выбита. Внутри мигал какой-то прибор.

— Электричество ещё есть, — удивился Алекс.

— Генераторы, — пояснил Максим. — У таких комплексов свои источники питания.

Третий этаж.

Здесь звук появился.

Скребущий звук. Медленный. Размеренный.

Максим поднял кулак. Стоп.

Он прислушался. Звук доносился из-за двери в конце коридора. Кабинет директора. Или главного учёного.

— Там кто-то есть, — прошептал Алекс.

— Не факт, что живой, — ответил Максим. — Может, застрял.

Они подошли к двери.

На табличке было написано: «А. Громов. Ведущий вирусолог».

Алекс замер.

— Это он.

— Готовься, — сказал Максим. — Дверь открываю я. Ты прикрываешь.

Максим взялся за ручку. Нажал.

Дверь не была заперта.

Она медленно скрипнула, открываясь внутрь.

В кабинете было темно. Только свет с улицы пробивался сквозь жалюзи, рисуя полосы на полу.

За столом сидел человек.

Он сидел спиной к ним. Сгорбленный. Неподвижный.

— Громов? — позвал Алекс. Голос дрогнул.

Человек не ответил.

Максим шагнул внутрь, направив пистолет на фигуру.

— Руки! Покажи руки!

Фигура медленно повернулась.

Алекс ахнул.

Лицо человека было наполовину чёрным. Вены вздулись, как корни деревьев под кожей. Один глаз был мутным, белёсым. Другой — человеческий, уставший.

На коленях у него лежал пистолет.

— Не стреляйте, — сказал человек. Голос был хриплым, будто горло наполнено битым стеклом. — Я не один из них. Пока.

Алекс опустил ружьё.

— Алексей Громов?

— Да, — учёный кивнул. Движение далось ему с трудом. — А ты... Алекс. Виктор... твой отец.

Алекс сделал шаг вперёд.

— Вы знаете меня?

— Я видел фото, — Громов попытался улыбнуться. Получилась гримаса боли. — Он носил в бумажнике. Пока не начал пить.

Алекс почувствовал ком в горле.

— Где он?

— Убежал, — сказал Громов. — В горы. В бункер. Оставил меня здесь. Умирать.

Максим не опускал пистолет.

— Почему мы должны верить тебе? Ты создал это. — Он кивнул на окно, на город за ним.

— Я создал лекарство, — тихо сказал Громов. — Они сделали из него оружие. Я... я подписал отчёт. Я думал, что успею исправить. Не успел.

Громов кашлянул. Кровь брызнула на стол. Чёрная, густая.

— Время уходит, — сказал он. — Вирус в мозге. Я чувствую, как он ест меня. По кусочкам.

Алекс подошёл ближе.

— Зачем вы остались? Почему не уехали с ним?

— Чтобы передать это, — Громов кивнул на стол.

Там лежала металлическая коробка. И дневник.

— Что там? — спросил Максим.

— Вакцина, — сказал Громов. — Вернее... ключи к ней. Пять частей. Пять континентов. Они разделили её, чтобы контролировать цену.

Алекс посмотрел на коробку.

— Пять частей?

— Да. Европа, Америка, Азия, Африка, Антарктида. — Громов протянул руку. Она дрожала. — Соберите их. Соедините. Это единственный шанс.

Максим шагнул вперёд, забрал коробку. Открыл. Внутри лежала флешка и карты.

— Это всё?

— Нет, — Громов покачал головой. — Есть ещё... слабость вируса. Температура. Выше сорока двух — он умирает. Ниже нуля — спит. Используйте это.

Алекс смотрел на учёного. Он видел, как чёрные вены пульсируют на его шее.

— Вы заразны?

— Да, — честно ответил Громов. — Укусил меня один из охранников. Четыре дня назад. Я держусь... на препаратах. Но они кончились.

— Почему вы не превратились? — спросил Алекс.

— Не знаю. Может, иммунитет. Может, потому что я... знаю, что должен сделать. — Громов посмотрел на Алекса. — Твой отец... он не монстр, Алекс. Он просто... трус. Он боялся потерять власть.

— А вы?

— А я... я боялся признаться. — Громов вздохнул. — Прости меня. От имени всех нас.

В коридоре послышался шум.

Максим резко обернулся.

— Они идут.

— Кто? — Алекс напрягся.

— Зомби. Или люди. Много шагов.

Громов улыбнулся. Грустно.

— Это мои гости. Я звал их. Чтобы они не пошли за вами.

— Зачем? — Алекс не понял.

— Чтобы вы успели уйти. — Громов взял пистолет с колен. — Дверь заклинит. Ненадолго. Но достаточно.

— Нет, — Алекс шагнул к нему. — Мы заберём вас с собой.

— Куда? — Громов рассмеялся. Звук вышел страшным. — Я мёртв, парень. Просто ещё не упал. Если вы возьмёте меня... я стану одним из них в пути. Вы хотите этого?

Алекс молчал.

— Нет, — тихо сказал он.

— Вот и хорошо. — Громов передёрнул затвор пистолета. — Один патрон. Для них. И один... для себя.

Шум в коридоре усилился. Скребущие звуки. Рычание.

— Уходите! — рявкнул Громов. — Сейчас!

Максим схватил Алекса за плечо.

— Пошли. Он прав.

Алекс сопротивлялся секунду. Потом кивнул.

— Прощайте, Алексей.

— Прощай, Алекс. Скажи отцу... скажи, что я попробовал.

Алекс и Максим выбежали в коридор.

Громов повернулся к двери.

Он слышал, как они бегут. Как открывают вентиляционную шахту.

Потом дверь в кабинет начала дрожать.

Удар.

Ещё удар.

Громов встал. Ноги едва держали.

Он подошёл к окну. Посмотрел вниз.

Увидел две фигуры, выбирающиеся на крышу соседнего корпуса.

— Успели, — прошептал он.

Дверь вылетела из петель.

В кабинет ворвались они.

Десятки.

Глаза чёрные. Рты открыты.

Громов поднял пистолет.

Выстрелил.

Первый упал.

Второй наступил на тело.

Громов отступил к столу.

Оперся спиной о край.

Патрон в каморе.

Для себя.

Он посмотрел на дневник.

На последнюю запись.

«Жадность уничтожила мир. Только жертва может его спасти.»

— Я готов, — сказал он.

Они бросились на него.

Громов закрыл глаза.

Вставил дуло в рот.

Нажал на спуск.

Звук выстрела заглушил рык.

Тело учёного рухнуло на пол.

Зомби набросились на него.

Но было уже поздно.

Мозг был разрушен.

Вирус не смог воскресить то, чего не стало.

На крыше ветер был холодным.

Алекс и Максим бежали к вертолётной площадке.

За спиной, из вентиляционной шахты, доносился выстрел.

Один.

Алекс замер.

— Всё, — сказал он.

— Да, — ответил Максим. — Пошли.

На площадке стоял вертолёт.

Чёрный. Без опознавательных знаков.

— Это их, — сказал Максим. — Кравцова.

— Заведётся?

— Проверим.

Максим забрался в кабину.

Пощёлкал тумблерами.

Двигатель чихнул.

Завёлся.

Винты начали раскручиваться.

— Садись! — крикнул он Алексу.

Алекс запрыгнул в салон.

Максим поднял машину.

Она оторвалась от бетона, зависла на секунду.

И понеслась в небо.

Алекс смотрел вниз.

Комплекс BioGenix уменьшался.

Становился точкой.

Там остался Громов.

Там осталась правда.

Там остался его отец.

Он достал из рюкзака коробку.

Открыл её.

Флешка лежала внутри. Холодная. Металлическая.

Пять ключей.

Пять континентов.

Один шанс.

— Куда летим? — спросил Максим, перекрикивая шум винтов.

Алекс посмотрел на карту.

На ближайшую отметку.

Европа. Швейцария.

— Там, — сказал он. — Начинаем с Европы.

— А отец?

— Потом, — сказал Алекс. — Сначала вакцина. Потом... разберёмся с ним.

Вертолёт набрал высоту.

Ушёл в облака.

Под ними остался мёртвый город.

И мёртвый мир.

Но в руках Алекса была надежда.

Хрупкая.

Опасная.

Но надежда.

Он закрыл коробку.

Посмотрел на Максима.

— Спасибо.

— Не за что, — ответил Максим. — Это только начало.

Алекс кивнул.

Он знал.

Вакцина не вернёт мёртвых.

Не исправит прошлое.

Но даст шанс будущему.

А будущее...

Оно было впереди.

В облаках.

В неизвестности.

Он закрыл глаза.

Впервые за шесть дней...

Он уснул.

Где-то в горах, в защищённом бункере, Виктор Кравцов смотрел на монитор.

На экране мигала точка. Сигнал вертолёта.

— Они улетели, — сказал пилот за его спиной.

— Знаю, — ответил Кравцов.

— Будем преследовать?

Кравцов молчал долго.

— Нет, — наконец сказал он. — Пусть летят.

— Почему?

— Потому что они пойдут по моим следам. К хранилищам. — Кравцов повернулся. В его глазах не было раскаяния. Только расчёт. — А когда они соберут вакцину... мы будем там. Чтобы забрать её.

— Они могут уничтожить её.

— Не могут, — Кравцов усмехнулся. — Они слишком похожи на меня. Они хотят спасти мир. А спасение... оно стоит денег.

Он подошёл к окну.

Внизу, под бункером, раскинулись горы. Белые. Чистые. Мёртвые.

— Громов мёртв? — спросил Кравцов.

— Да, — ответил пилот. — Сигнал с его телефона пропал час назад.

— Жаль. Он был умным.

— Он был предателем.

— Нет, — Кравцов покачал головой. — Он был человеком. А это хуже.

Кравцов нажал кнопку на пульте.

На экране появилась карта. Пять точек мигали на разных континентах.

— Пять ключей, — прошептал он. — Пять дверей.

— К чему?

— К будущему, — сказал Кравцов. — Моему будущему.

Он повернулся к пилоту.

— Готовь вертолёт. Мы вылетаем через час.

— Куда?

— В Европу. — Кравцов взял со стола портфель. — Первая остановка — Швейцария. Там начинается игра.

— А если они опередят нас?

— Не опередят, — Кравцов улыбнулся. — У них есть карта. Но у меня есть ключи.

— Какие ключи?

— Биометрия, — сказал Кравцов. — Моя кровь. Кровь моего сына. Без нас вакцину нельзя активировать.

Пилот замер.

— Вы... вы зашифровали её?

— Конечно, — Кравцов пожал плечами. — Я не дурак. Вакцина без ключа — просто яд.

— И они не знают?

— Узнают, — сказал Кравцов. — Когда прибудут на место. Когда поймут, что не могут открыть хранилища.

— И тогда?

— Тогда они придут ко мне, — Кравцов взял пальто. — И попросят помощи.

— А вы поможете?

Кравцов остановился у двери.

— За цену, — сказал он. — Всё имеет цену. Даже конец света.

Он вышел из комнаты.

Пилот остался один.

Смотрел на карту.

На пять мигающих точек.

Пять континентов.

Пять смертей.

Пять шансов.

Он вздохнул.

Выключил монитор.

За окном начиналась метель.

Зима приходила в горы.

И вместе с ней — холод.

Тот самый холод, что убивает вирус.

Тот самый холод, что хранит надежду.

В вертолёте Алекс проснулся.

От тряски.

— Что случилось? — спросил он, протирая глаза.

— Турбулентность, — ответил Максим. — Облака плотные.

Алекс посмотрел в окно.

Белая мгла. Ничего не видно.

— Долго ещё?

— До Швейцарии? — Максим посмотрел на приборы. — Часов шесть. Если топлива хватит.

— Хватит?

— Должно. — Максим помолчал. — Ты думаешь о нём?

— О ком?

— О Громове.

Алекс кивнул.

— Он мог уехать. С Кравцовым. Мог спастись.

— Но не уехал, — сказал Максим. — Остался. Чтобы передать нам правду.

— Почему?

— Не знаю. — Максим пожал плечами. — Может, совесть. Может, хотел искупить.

Алекс посмотрел на коробку в своих руках.

— Он сказал... вакцина не вернёт мёртвых.

— Нет, — согласился Максим. — Но спасёт живых.

— А стоит ли спасать этот мир? — спросил Алекс тихо. — Посмотри, что мы сделали с ним.

Максим молчал долго.

— Стоит, — наконец сказал он. — Потому что кроме этого мира у нас ничего нет.

Алекс кивнул.

Прижал коробку к груди.

— Тогда полетели.

Вертолёт пробил облака.

Вышел в чистое небо.

Внизу раскинулась Европа.

Мёртвая.

Тихая.

Ждущая.

Алекс открыл карту.

Первая точка — Швейцария.

Альпы.

Хранилище Veritas.

— Готов? — спросил Максим.

— Нет, — честно ответил Алекс. — Но выбора нет.

— Тогда поехали.

Максим наклонил вертолёт.

Машина пошла вниз.

К горам.

К первому ключу.

К началу конца.

Или концу начала.

Алекс не знал.

Но он знал одно.

Он начал этот путь.

И он закончит его.

Даже если придётся умереть.

Даже если придётся убить.

Даже если придётся стать таким, как отец.

Он сжал коробку крепче.

— Папа, — прошептал он. — Я иду.

Ветер бил в стёкла.

Вертолёт летел.

Вперёд.

В неизвестность.

В будущее.

Глава 8

Небо над мёртвой землёй

Шум винтов заполнял кабину, вытесняя мысли.

Алекс сидел на жёстком сиденье пассажирского кресла, пристёгнутый ремнями безопасности. Вибрация передавалась от корпуса прямо в кости, заставляя зубы слегка стучать. За стеклом иллюминатора проплывала бесконечная серая пелена облаков. Иногда они разрывались, и внизу проносилась земля. Мёртвая. Тихая. Лишённая огня городов, которые ещё неделю назад светились миллиардами огней.

Максим сидел слева, у органов управления. Его руки уверенно лежали на рычагах, глаза постоянно бегали по приборам. Высота, скорость, уровень топлива, температура двигателя. Он знал эту машину лучше, чем свою квартиру. Возможно, потому что квартира была прошлой жизнью, а вертолёт — настоящим.

— Как расход? — спросил Алекс. Голос пришлось повысить, чтобы перекричать гул турбины.

Максим не обернулся. Кивнул на датчик уровня топлива. — Нормально. Баки полные. Кравцов готовился к побегу. — Надолго хватит? — До Европы долетим. Но там нужно будет искать заправку. Гражданские аэропорты, скорее всего, заброшены. Военные — заблокированы.

Алекс отвернулся от окна. В руках он сжимал металлическую коробку. Холодный металл грел ладони, будто внутри было живое тепло. Там, на флешке, была судьба человечества. Пять координат. Пять шансов.

— Максим, — позвал он. — М? — Ты веришь ему? Громову.

Максим наконец посмотрел на него. Усталые глаза, красные от недосыпа. — У нас нет выбора. Веришь не веришь — это единственная карта, что у нас есть. — Он сказал, что вакцина не вернёт мёртвых. — Он сказал правду. — Максим повернулся обратно к приборам. —那些, кто умер, уже умерли. Вирус не отступает. Но те, кто ещё дышит... у них есть шанс не стать такими.

Алекс посмотрел на коробку. — А если это ловушка? — Кравцова? — Да. Громов сказал, что отец зашифровал вакцину. Биометрия. Кровь. — Значит, нам понадобится он, — сказал Максим спокойно. — Или его кровь. — Или его труп, — добавил Максим. — ДНК не портится сразу.

Алекс почувствовал холод в желудке. — Ты предлагаешь убить его? — Я предлагаю выжить, — Максим пожал плечами. — Если для этого придётся вскрыть жилы твоему отцу... я сделаю это. Без колебаний.

Алекс отвернулся. Смотреть на Максима было больно. В его словах не было злобы. Только расчёт. Холодный, военный расчёт человека, который видел слишком много смерти. — Это мой отец, — тихо сказал Алекс. — Это Виктор Кравцов, — поправил Максим. — Глава BioGenix. Человек, который подписал смертный приговор миру. Ты сам видел город. Ты сам видел, что они сделали.

Алекс закрыл глаза. Вспомнил школу. Марию. Ловушку с детьми. Вспомнил лагерь Олега. Голод. Страх. Вспомнил Громова. Чёрные вены на лице. Пистолет во рту.

— Я знаю, — сказал Алекс. — Но... — Никаких но, — отрезал Максим. — В этом мире сантименты убивают быстрее пуль. Запомни это. Если мы найдём его... мы используем его. Как инструмент. Как ключ.

Вертолёт тряхнуло. — Турбулентность, — сказал Максим. — Пристегнись плотнее.

Алекс tightened ремни. Машина начала снижаться. — Куда мы садимся? — спросил Алекс. — Нужно проверить карту. Связь не работает, навигатор глючит. Магнитные бури после вспышки... или что там случилось. — Максим постучал по экрану. — Вижу внизу аэродром. Малый. Частный.

Алекс прильнул к стеклу. Облака разошлись. Внизу проплывала равнина. Поля, когда-то зелёные, теперь покрытые серой пылью. Леса стояли чёрными, будто обугленными. И среди этого мертвого пейзажа — полоса взлётной полосы. Бетонная. Целая. Рядом несколько ангаров. Здание терминала. — Там никого нет, — сказал Алекс. — Не факт, — ответил Максим. — Видишь машины у ангара?

Алекс присмотрелся. Два чёрных внедорожника. Свежие следы на грязи. — Кто-то был здесь. Recently. — Может, люди Олега. Может, мародёры. — Максим начал снижаться. — Сядем в поле, рядом. Проверим пешком.

Вертолёт опустился на траву в пятистах метрах от ангаров. Винты замедлили вращение, гул стих. Наступила тишина. Такая громкая, что звенело в ушах.

Максим выключил двигатели. — Проверим оружие. Алекс передёрнул затвор ружья. Патрон в патроннике. — Готов. — Помнишь правило? — Сначала смотри. Потом стреляй. — Нет, — Максим посмотрел на него серьёзно. — Сначала стреляй. Потом смотри. Ошибиться можно один раз.

Они вышли из кабины. Воздух был холодным. Пахло гарью и влажной землёй. Максим повёл рукой, показывая направление. — В обход. Через кусты. К ангару с тыла.

Они пошли低ко пригибаясь. Трава была высокой, скрывала их до пояса. Алекс чувствовал, как сердце бьётся в горле. Каждый шаг казался шумным. Каждый хруст ветки — выстрелом. Через десять минут они вышли к задней стене ангара. Максим прижался к стене, прислушался. Внутри был звук. Голоса. — ...да, точка четыре пуста... — ...нет следов взлома... — ...продолжаем поиск...

Максим показал пальцами: трое. Алекс кивнул. Максим достал из кармана гранату. Выдернул чеку. Ждал три секунды. Бросил внутрь.

Взрыв был глухим. Земля дрогнула. Крики. Максим ворвался внутрь первым. Алекс за ним.

Внутри ангара стоял самолёт. Частный джет. Белый, с синей полосой. Вокруг него лежали тела. Трое мужчин. В форме без опознавательных знаков. Один ещё двигался. Полз к автомату. Максим подошёл, выстрелил в голову. — Чисто.

Алекс огляделся. Это не были люди Олега. Форма была другой. Более качественная. На рукаве — нашивка. Крыло и меч. — IronShield, — прочитал Алекс. — ЧВК. — Люди Кравцова, — сказал Максим. — Они тоже ищут вакцину.

Алекс подошёл к телу ближайшего. На поясе висела рация. Он взял её. Нажал кнопку. — ...приём... база... статус?

Тишина. Потом голос. — ...группа Альфа... ответьте...

Алекс выключил рацию. — Они знают, что мы здесь. — Теперь знают, — сказал Максим. — Нужно уходить. — А самолёт? — Взлететь не успеем. Заправка нужна. Прогрев двигателей. Нас собьют.

Максим начал обыскивать тела. Нашёл карты. Патроны. Аптечки. — Бери всё, что несёшь. Мы уходим к вертолёту.

Алекс набрал полные карманы магазинов. — Максим, они будут преследовать нас. — Пусть пробуют. — Максим перезарядил пистолет. — В воздухе мы быстрее.

Они выбежали из ангара. В небе, на горизонте, появилась точка. Вертолёт. Чёрный. — Это они, — сказал Алекс. — Бежим!

Они понеслись через поле. Ветер свистел в ушах. За спиной хлопнули выстрелы. Пули ударили в землю рядом с ногами Алекса. Фонтанчики грязи взлетели в воздух. — Не оглядывайся! — крикнул Максим.

Алекс бежал. Лёгкие горели. Ноги стали ватными. До вертолёта оставалось сто метров. Пятьдесят. Двадцать.

Вражеский вертолёт приближался. Слышно было нарастающий гул. — Запрыгивай! — Максим уже был в кабине.

Алекс нырнул внутрь. Максим запустил двигатель. Винты взвыли. Машина начала отрываться от земли.

В этот момент вражеский вертолёт прошёл над ними на бреющем полёте. Пулемётная очередь прошила траву вокруг. Одна пуля попала в хвост их машины. Удар. Вибрация усилилась. — Нас подбили! — крикнул Алекс. — Держись! — Максим резко взял штурвал на себя.

Вертолёт взмыл вверх, уходя от огня. Враг попытался развернуться. Но Максим увёл машину в облака. Серая пелена поглотила их. Преследователь остался внизу.

В кабине пахло горелой проводкой. — Насколько плохо? — спросил Алекс. — Хвостовой винт задет. Управление ухудшилось. Но лететь можем. — До Европы? — До первой границы. Потом придётся садиться.

Алекс выдохнул. Руки дрожали. Он посмотрел на коробку. Она была цела. — Они знают, где мы, — сказал он. — Теперь знают, — ответил Максим. — Гонка началась.

Алекс прижался спиной к стенке кабины. Внизу, сквозь разрывы в облаках, проплывала Европа. Франция. Германия. Польша. Города были похожи на скелеты. Высотки без стёкол. Мосты, заваленные машинами. Природа забирала своё. Деревья росли прямо на автомагистралях. Трава пробивала асфальт.

— Смотри, — сказал Максим. Внизу, среди леса, виднелся замок. Старый. Каменный. — Что там? — Не знаю. Но видишь антенны? Алекс присмотрелся. На башнях замка стояли спутниковые тарелки. Новые. — Кто-то живёт там, — сказал Алекс. — И у них есть связь, — добавил Максим. — Может, стоит спуститься? — Рискнём? — У нас мало топлива. И хвост повреждён. Нужно где-то чиниться.

Максим начал снижение. Замок приближался. Вокруг него было поле. Чистое. Без препятствий. — Сядем у стен, — сказал Максим. — Если выстрелят — уйдём.

Вертолёт коснулся земли. Двигатели заглохли. Тишина. Алекс выглянул в окно. Ворота замка были закрыты. Но на стене стоял человек. С флагом. Белым.

— Они хотят говорить, — сказал Алекс. — Или заманить, — ответил Максим. — Выходим. Оружие готово.

Они вышли из кабины. Навстречу им открылись ворота. Вышел человек. В длинном плаще. Без оружия. — Добро пожаловать, — сказал он на английском.

Алекс посмотрел на Максима. — Переводи. — Он говорит, что мы безопасны, — сказал Максим. — Здесь карантинная зона. — Карантин? — От вируса.

Человек подошёл ближе. — Меня зовут отец Томас. Этот замок — убежище. — Убежище от кого? — спросил Алекс через Максима. — От них, — Томас указал на небо. — И от них. — Он указал на лес. — Вы знаете, что происходит в мире? — Мы знаем, что мир кончился, — сказал Томас. — Но жизнь продолжается.

Алекс шагнул вперёд. — У нас есть информация. О вакцине. Глаза Томаса расширились. — Вакцина? — Да. — Тогда вам внутрь, — сказал Томас. — Быстро. Пока другие не увидели.

Алекс и Максим переглянулись. — Ловушка? — спросил Алекс. — Может, — ответил Максим. — Но у нас нет выбора. Топливо на нуле.

Они пошли за Томасом. Ворота закрылись за их спинами. Внутри двора было чисто. Люди в защитных костюмах работали у теплиц. — Мы выращиваем еду, — сказал Томас. — И лекарства. — Какие лекарства? — От лихорадки. От инфекций. Не от Вируса. От него нет лекарства.

Алекс сжал коробку в кармане. — А если есть? Томас остановился. Посмотрел на Алекса внимательно. — Тогда вы принесли надежду, — сказал он тихо. — Или смерть.

Он подвёл их к зданию. — Здесь вы отдохнёте. Завтра поговорим. — Сегодня, — сказал Алекс. — У нас нет времени. — У всех нас мало времени, — ответил Томас. — Но ночь безопаснее для разговоров.

Он оставил их в комнате. Каменная стена. Кровать. Стол. Окно с решёткой. — Нравится мне это, — сказал Максим, проверяя замок двери. — Заперли нас. — Они дали еду, — Алекс указал на поднос. — Хлеб. Сыр. Вино. — Отравить могли. — Тогда бы убили сразу.

Алекс сел на кровать. — Максим, что если они помогут? — Если помогут — хорошо. Если нет — уйдём. — Как? — Через стену. — Максим подошёл к окну. — Высота пять метров. Верёвку найдём.

Алекс лёг. Глаза слипались. — Разбуди меня, если что. — Спи, — сказал Максим. — Я посторожу.

Алекс закрыл глаза. Ему приснился сон. Он стоит в лаборатории. Вокруг пробирки. В них плавает вирус. Зелёный. Светящийся. Голос отца говорит: — Это не оружие, Алекс. Это эволюция. — Эволюция убивает, — говорит Алекс. — Эволюция отбирает, — отвечает отец. — Слабые умирают. Сильные живут. — А кто сильный? — Тот, у кого есть ключ.

Алекс проснулся от шума. За дверью голоса. — ...нельзя им доверять... — ...у них данные... — ...отдать их Совету...

Алекс толкнул Максима. — Слышишь? — Слышу, — Максим уже стоял у двери. — Готовятся нас забрать. — Куда? — К Совету. Кто бы они ни были.

Максим выбил дверь ногой. Они вышли в коридор. Никого. Только факелы на стенах. — Куда идти? — спросил Алекс. — К выходу, — сказал Максим. — Здесь пахнет неприятностями.

Они побежали к воротам. Стража стояла у выхода. Четверо. С автоматами. — Стоять! — крикнул один. Максим не остановился. Выстрелил дважды. Двое упали. Остальные открыли огонь.

Алекс и Максим нырнули за колонну. Пули выбивали камни. — Прикрытие! — крикнул Максим. — Я обегаю!

Максим исчез в тени. Алекс высунулся, выстрелил из ружья. Один охранник упал. Остался один. Он побежал к сигнализации. Алекс выстрелил. Промахнулся.

Охранник нажал кнопку. Завыла сирена. — Чёрт! — Алекс перезарядил ружьё.

Из зданий выбегали люди. В защитных костюмах. Но с оружием. — Окружают! — крикнул Максим из-за спины. — Уходим через стену!

Они побежали к стене. Максим подставил руки. — Вставай!

Алекс наступил, Максим подбросил. Алекс ухватился за край стены. Подтянулся. Перекинул ногу. Упал на ту сторону.

Протянул руку Максиму. Максим прыгнул. Алекс поймал его. Вытащил.

За стеной слышались крики. Выстрелы. Но они были уже снаружи.

— Куда теперь? — спросил Максим, отряхиваясь. — К вертолёту, — сказал Алекс. — Пока не улетели.

Они побежали через поле. Вертолёт стоял там, где они оставили. Но вокруг него были люди. В чёрной форме. IronShield.

— Они пришли раньше, — сказал Алекс. — Нет, — сказал Максим. — Они пришли вовремя.

Из темноты вышел человек. В дорогом костюме. С портфелем. — Алекс Кравцов, — сказал он. — Мы ждали вас.

Алекс поднял ружьё. — Кто ты? — Менеджер проекта, — сказал человек. — Виктор Андреевич передавал привет. — Где он? — В безопасности. — Человек улыбнулся. — Отдайте коробку. И вы сможете уйти. — А если нет? — Тогда вы умрёте. Здесь. Сейчас.

Алекс посмотрел на Максима. Максим кивнул. — Бежим к лесу, — прошептал он. — Вертолёт не наш.

Алекс швырнул коробку в сторону. Человек в костюме дёрнулся к ней. В этот момент Максим выстрелил. Не в человека. В бак вертолёта.

Вспышка. Взрыв. Огненная волна отбросила их назад.

— Беги! — крикнул Максим.

Они понеслись в лес. За спиной горел вертолёт. Горела надежда на быстрый полёт. Но они были живы.

Алекс бежал, не чувствуя ног. В кармане вибрировала вторая флешка. Та, что была у него лично. Копия.

Громов дал ему две. Одну в коробке. Одну в карман. — На случай кражи, — сказал он тогда.

Алекс сжал флешку в кулаке. — Они думают, что забрали всё, — сказал он, задыхаясь. — Хорошо, — ответил Максим. — Пусть думают.

Лес поглотил их. Темнота стала полной. Они остановились только через час. У ручья.

Алекс упал на землю. — Что теперь? — Теперь мы пешком, — сказал Максим. — До границы. Потом поезд. Или машина. — Долго. — Зато тихо.

Алекс достал флешку. Посмотрел на неё. — Одна часть пути пройдена. — Первая из пяти, — поправил Максим.

Алекс убрал флешку. — Европа, — сказал он. — Швейцария. — Идём, — сказал Максим.

Они поднялись. Впереди была темнота. И дорога. Которую нужно было пройти.

Алекс посмотрел на звёзды. Они были яркими. Без огней городов. Без смога.

— Красиво, — сказал он. — Мёртво, — ответил Максим.

Они пошли. Вперёд. К первому ключу. К первому шагу. К искуплению.

Глава 8-Б

Тень из бункера

Горы молчали.

Виктор Кравцов стоял у панорамного окна своего бункера и смотрел на заснеженные вершины. Где-то там, за этими пиками, начиналась Европа. Мёртвая. Тихая. Ждущая.

За его спиной гудели серверы. Стены контрольной комнаты были увешаны мониторами. На каждом — карта мира. Пять точек мигали красным на разных континентах. Пять хранилищ. Пять ключей.

И одна точка, мигающая зелёным. Здесь. В горах.

— Доложите, — сказал Кравцов, не оборачиваясь.

За его спиной стоял человек в форме IronShield. Полковник Волков. Командир частного подразделения.

— Потеряли контакт с группой Альфа, — сказал Волков. — Последний сигнал был из замка. Потом тишина.

Кравцов медленно повернулся. — Тишина? — Да. Рация молчит. GPS-трекеры не отвечают. — А вертолёт? — Сгорел. Тепловые датчики зафиксировали взрыв бака.

Кравцов подошёл к столу. Налил себе виски из графина. Рука не дрогнула. — И вы думаете, что они мертвы? — Нет, — честно ответил Волков. — Если бы они погибли, флешка бы сгорела вместе с ними. А она... активна.

Кравцов замер с бокалом в руке. — Что значит активна? — Сигнал шифрования. Флешка отправляет маячок. Кто-то попытался вскрыть данные.

Кравцов усмехнулся. — Громов, — сказал он тихо. — Хитрый ублюдок. Он зашил трекер в саму флешку.

— Получается, сын жив, — сказал Волков. — Алекс? — Кравцов сделал глоток. — Конечно жив. Он Кравцов. Выживает там, где другие сдыхают.

— Что прикажете делать? — Продолжать охоту, — сказал Кравцов. — Но осторожнее. Он знает, что мы идём по следу. Значит, будет хитрить.

Волков кивнул. — Есть ещё одна проблема. Замок. Отец Томас. — Что с ним? — Он помог им сбежать. Открыл ворота. Дал приют.

Кравцов поставил бокал на стол. Звук был громким в тишине комнаты. — Предательство? — Не думаю, — сказал Волков. — Скорее... идеализм. Он верит, что спасает души. Не понимает, что спасает вирус.

— Уничтожить замок, — спокойно сказал Кравцов. — Сир? — Волков замер. — Там гражданские. Женщины. Дети. — Там пособники врагов, — поправил Кравцов. — Вакцина — это не надежда. Это контроль. Если она попадёт в руки толпы... начнётся хаос.

— Но... — Выполнять, — отрезал Кравцов. — Через час хочу видеть отчёт.

Волков вышел. Кравцов остался один.

Он подошёл к другому монитору. На экране была фотография. Алексей. Пять лет назад. День рождения. Они ещё разговаривали тогда.

— Прости, сын, — прошептал Кравцов. — Но ты не понимаешь. Мир не готов к правде.

Он нажал кнопку. На экране появилась карта Европы. — Швейцария, — сказал он. — Первое хранилище.

Он знал, куда они полетят. Громов оставил им карту. Значит, они пойдут по маршруту. Европа. Америка. Азия. Африка. Антарктида.

— Пять остановок, — сказал Кравцов. — Пять шансов их поймать.

Он сел в кресло. Открыл ящик стола. Достал пистолет. Старый. Советский. ТТ. Из прошлого.

— Я создал этот мир, — сказал он пистолету. — Я его и закончу.

Через час Волков вернулся. — Замок уничтожен, — доложил он. — Никто не выжил. — Флешка? — Сигнал движется. Пешком. Через лес. Направление — запад. — Пешком? — Кравцов нахмурился. — Вертолёт сгорел? — Да. Они потеряли транспорт. — Хорошо, — Кравцов встал. — Это замедлит их. У нас есть преимущество.

— Какое? — Транспорт. Связь. Люди. — Кравцов подошёл к карте. — Они идут через Европу. Значит, будут пересекать границы. Таможни. Контрольные точки. — Там пусто, — сказал Волков. — Нет полиции. Нет армии. — Есть мы, — поправил Кравцов. — IronShield контролирует ключевые точки. Мосты. Тоннели. Перевалы.

Кравцов провёл пальцем по карте. — Здесь, — он ткнул в точку на границе Франции и Германии. — Перехватите их. — Сир, это широко. Лес. Горы. — Поставьте датчики. Тепловые. Движения. Звука. — Кравцов посмотрел на Волкова. — Они не призраки. Они люди. Устают. Голодают. Мерзнут.

— А если уйдут? — Не уйдут, — сказал Кравцов. — У них есть цель. Швейцария. Значит, они пойдут кратчайшим путём.

Волков кивнул. — Есть ещё один вопрос. Вакцина. — Что с ней? — Если они соберут все пять частей... что тогда?

Кравцов молчал долго. — Тогда, — наконец сказал он, — я буду там. Чтобы забрать её. — А они? — Они получат то, что заслужили. — Смерть? — Нет, — Кравцов усмехнулся. — Жизнь. В новом мире. Моём мире.

Волков вышел. Кравцов остался один.

Он подошёл к окну. Снаружи начиналась метель. Снег закрывал горы. Мир становился белым. Чистым. Мёртвым.

— Пять ключей, — прошептал он. — Пять дверей.

Он знал, что время работает против него. Вирус мутирует. Заражённые становятся быстрее. Сильнее. Умнее.

Через год будет поздно. Через два — человечество вымрет. Останутся только они. И он.

— Но я буду готов, — сказал Кравцов.

Он нажал кнопку на пульте. На экране появилась женщина. Доктор Сара. Та самая, что помогала Громову.

— Вы живы, — сказал Кравцов. — Да, — ответила Сара. — Пока. — Где вы? — В клинике. Частной. Под Мюнхеном. — Что вы там делаете? — Работаю, — сказала Сара. — Над вакциной.

Кравцов нахмурился. — Громов сказал, что вакцина разделена. — Разделена, — подтвердила Сара. — Но её можно собрать. — И вы собираете? — Пытаюсь, — Сара покачала головой. — Но есть проблема. — Какая? — Биометрия, — сказала Сара. — Нужна кровь Кравцовых.

Кравцов улыбнулся. — Я знаю, — сказал он. — И у меня она есть. — У вас? — Да. Моя. И сына.

Сара молчала. — Вы планируете собрать вакцину самостоятельно? — Планирую, — сказал Кравцов. — Но мне нужны вы. — Зачем? — Потому что вы знаете код, — сказал Кравцов. — Громов доверял вам.

Сара колебалась. — Если я помогу... что будет с вакциной? — Она будет использована, — сказал Кравцов. — Для спасения человечества. — Какого человечества? — спросила Сара. — Того, что в бункерах? Или того, что на улицах?

Кравцов молчал. — Того, что сможет заплатить, — наконец сказал он. — Я так и думала, — Сара вздохнула. — Виктор, вы не изменитесь. — Нет, — сказал Кравцов. — Не изменюсь.

— Тогда я не помогу, — сказала Сара. — Прощайте.

Связь прервалась. Кравцов смотрел на чёрный экран. — Жаль, — сказал он. — Она была умной.

Он нажал кнопку. — Волков, найди её. Клинику под Мюнхеном. — Уничтожить? — Нет, — сказал Кравцов. — Привезти. Живой.

— Есть.

Кравцов отключил связь. Подошёл к сейфу. Открыл его. Внутри лежали пробирки. Пять штук. В каждой — кровь.

— Моя, — сказал он, беря первую. — Алекс. Громов. Сара. И... Он взял последнюю. — Пациент 0.

Он поставил пробирки на свет. Красная жидкость медленно переливалась в стекле. — Пять образцов, — сказал он. — Пять ключей.

Он убрал пробирки обратно. Закрыл сейф.

— Алекс, — сказал он в пустоту. — Ты думаешь, что спасаешь мир. Но ты просто открываешь двери для меня.

Он сел за стол. Открыл ноутбук. На экране появилась карта. Сигнал флешки двигался. Медленно. На запад.

— Лес, — сказал Кравцов. — Холод. Голод.

Он знал, что они выживут. Алекс был сильным. Как он.

— Но сила не всё, — сказал Кравцов. — Есть ещё воля.

Он написал сообщение. Отправил его всем группам IronShield в Европе. — Перехватить. Живыми. Флешку целой.

Отправил. Закрыл ноутбук.

Встал. Подошёл к окну. Метель усиливалась. Снег заметал следы.

— Идите, — сказал Кравцов. — Я буду ждать.

В другой части бункера, в медицинской зоне, лежала женщина. На столе. В наручниках. Доктор Сара.

Её привезли час назад. Она не сопротивлялась. Знала, что бесполезно.

Кравцов вошёл в комнату. — Зачем вы это сделали? — спросила Сара. — Потому что вы нужны, — сказал Кравцов. — Я не буду работать на вас. — Будете, — сказал Кравцов. — Потому что у меня есть то, чего нет у вас. — Что? — Данные, — сказал Кравцов. — Полные. От Громова.

Сара замерла. — Откуда? — Из серверной, — сказал Кравцов. — До того, как он сбежал. — Вы лжёте. — Проверьте, — Кравцов бросил ей флешку.

Сара поймала её. Посмотрела на свет. — Это... — Да, — сказал Кравцов. — Всё. Пять хранилищ. Пять кодов. Пять ключей.

— Зачем вы мне это даёте? — Чтобы вы поняли, — сказал Кравцов. — У вас нет выбора. Либо вы работаете со мной. Либо умираете. И вакцина никогда не будет готова.

Сара смотрела на флешку. — А если я откажусь? — Тогда я найду другого учёного, — сказал Кравцов. — Но это займёт время. Которого у нас нет.

Сара молчала. — Сколько у нас? — спросила она наконец. — Год, — сказал Кравцов. — Может, меньше. Вирус мутирует.

— Хорошо, — сказала Сара. — Я буду работать. — Умно, — сказал Кравцов. — Но с условием, — сказала Сара. — Каким? — Когда вакцина будет готова... я решу, кто её получит. — Нет, — сказал Кравцов. — Это решу я. — Тогда я не работаю, — сказала Сара.

Кравцов смотрел на неё долго. — Компромисс, — наконец сказал он. — Мы решим вместе. — Нет, — сказала Сара. — Я решаю. Или я умираю. И вы остаётесь без вакцины.

Кравцов усмехнулся. — Вы смелая, доктор. — Я врач, — сказала Сара. — Клятва Гиппократа. — В этом мире клятвы не работают, — сказал Кравцов. — Тогда зачем вам вакцина? — спросила Сара. — Если не спасать?

Кравцов молчал. — Чтобы контролировать, — наконец сказал он. — Вот и я о том же, — сказала Сара. — Без меня вы не сможете её активировать. Код только у меня.

Кравцов подошёл ближе. — Вы шантажируете меня? — Да, — сказала Сара. — Впервые в жизни.

Кравцов рассмеялся. — Хорошо, — сказал он. — Вы победили. На этот раз. — На этот раз, — подтвердила Сара. — Но не навсегда.

Кравцов повернулся к двери. — Начинайте работу. Завтра хочу первый отчёт. — Дайте мне оборудование, — сказала Сара. — И доступ к серверам. — Получите, — сказал Кравцов.

Он вышел. Дверь закрылась. Замок щёлкнул.

Сара осталась одна. В наручниках. В бункере. В горах.

Она посмотрела на флешку в руке. — Алексей, — прошептала она. — Прости.

Она вставила флешку в компьютер. Начала скачивать данные. Все. Карты. Коды. Координаты.

— Ты не один, — сказала она экрану. — У тебя есть союзники.

Она открыла терминал. Набрала сообщение. Зашифровала. Отправила.

Куда? Она не знала. Но надеялась, что кто-то получит.

— Идите, — сказала она. — Я задержу их.

Она выключила компьютер. Легла на стол. Закрыла глаза.

За дверью слышались шаги. Охрана. Кравцов не доверял ей. Правильно делал.

— Пять ключей, — прошептала она. — Пять шансов.

Она знала, что умрёт. Рано или поздно. Кравцов не отпустит её. Никто не отпустит.

Но она сделает своё дело. Передаст данные. Даст шанс.

— Громов, — сказала она в пустоту. — Ты был прав. Только жертва может спасти мир.

Она закрыла глаза. И уснула. Впервые за неделю. Без снов. Без надежды. Без страха.

Просто спала.

Утром Кравцов стоял на вертолётной площадке. Винты раскручивались. Ветер бил в лицо.

Волков подошёл к нему. — Группа Альфа-2 готова, — доложил он. — Вылетают через час. — Куда? — На границу Франции и Германии, — сказал Волков. — Там последний сигнал.

— Хорошо, — сказал Кравцов. — Пусть перехватят. — А если не смогут? — Тогда Группа Альфа-3, — сказал Кравцов. — И Альфа-4. И Альфа-5. — Сколько у нас групп? — Пять, — сказал Кравцов. — По одной на каждый ключ.

Волков кивнул. — Умно. — Необходимо, — сказал Кравцов. — Они пойдут по маршруту. Мы будем ждать их на каждой точке.

— А если они изменят маршрут? — Не изменят, — сказал Кравцов. — У них нет выбора. Хранилища зашифрованы. Только по координатам.

Волков посмотрел на небо. — Погода ухудшается. — Зима, — сказал Кравцов. — Вирус не любит холод. — Значит, у нас есть время. — Нет, — сказал Кравцов. — У нас нет времени. Холод только замедляет вирус. Не убивает.

Волков молчал. — Сир, — наконец сказал он. — А что будет, когда они соберут все пять частей? — Тогда, — сказал Кравцов, — я буду там. — И? — И я заберу вакцину, — сказал Кравцов. — А они... они получат выбор. — Какой? — Присоединиться ко мне, — сказал Кравцов. — Или умереть.

— А сын? Кравцов молчал долго. — Алекс... — сказал он тихо. — Он поймёт. — Что поймёт? — Что я делаю это для него, — сказал Кравцов. — Для будущего.

— А если не поймёт? — Тогда, — Кравцов надел перчатки, — я сделаю это без него.

Он подошёл к вертолёту. Запрыгнул в кабину. — Вылетаю, — сказал он. — На базу Альфа-1. — Сир, это опасно, — сказал Волков. — Зона заражения. — Я знаю, — сказал Кравцов. — Поэтому я лечу.

Винты взвыли. Вертолёт поднялся. Ушёл в облака.

Волков смотрел вслед. — Сумасшедший, — прошептал он. — Нет, — сказал кто-то за спиной. — Гениальный.

Волков обернулся. За ним стояла Сара. В наручниках. С охраной.

— Вы должны быть в камере, — сказал Волков. — Я должна работать, — сказала Сара. — А для этого мне нужно видеть мир.

Волков кивнул охранникам. Они увели её. Обратно в бункер. Обратно в клетку.

Но она улыбалась. Потому что знала. Данные ушли. Сообщение отправлено.

— Идите, — прошептала она. — Я задержу их.

Вертолёт Кравцова исчез в облаках. Где-то там, в небе, шла война. Не за территорию. Не за ресурсы. За будущее.

И у каждой стороны был свой план. Своя правда. Своя цена.

Кравцов хотел контролировать. Алекс хотел спасти. Громов хотел искупить. Сара хотела помочь.

И все они были готовы умереть. За свою правду.

Ветер стих. Снег перестал. Наступила тишина.

Такая громкая, что звенело в ушах.

Кравцов смотрел в иллюминатор. Внизу проплывала Европа. Мёртвая. Тихая. Ждущая.

— Я приду, — сказал он. — И заберу своё.

Вертолёт летел. На запад. К первому ключу. К первой битве. К началу конца.

Или концу начала.

Кравцов не знал. Но он знал одно. Он начал эту войну. И он закончит её.

Даже если придётся убить сына. Даже если придётся уничтожить мир. Даже если придётся стать монстром.

Он сжал подлокотники кресла. — Алекс, — прошептал он. — Прости.

Вертолёт исчез в облаках. Оставив за собой след. Белый. Холодный. Мёртвый.

Как этот мир.

В бункере, в медицинской зоне, Сара открыла глаза. На мониторе мигала точка. Сообщение доставлено. Кто-то получил.

— Хорошо, — сказала она. — Теперь у вас есть шанс.

Она закрыла глаза. И стала ждать. Когда придут за ней. Когда придут за вакциной. Когда придут за правдой.

Она знала, что умрёт. Но она знала, что не зря.

— Громов, — сказала она в пустоту. — Я выполнила обещание.

Тишина ответила ей. Но она не ждала ответа. Она ждала конца. И он был близок.

Так близок, что она чувствовала его дыхание. На своей шее. На своём лице. На своей душе.

— Я готова, — сказала она.

И закрыла глаза. В последний раз. В этом мире. В этом аду. В этой надежде.

Глава 9

Следы на снегу

Холод пришел первым.

Он пробирался сквозь одежду, сквозь кожу, сквозь мышцы, прямо через кости. Алекс открыл глаза, но мир вокруг был размытым серым пятном. В ушах стоял звон, громкий и непрерывный, будто кто-то бил по колоколу прямо внутри черепа. Он попытался пошевелиться, но тело отозвалось острой болью в правом боку.

— Лежи, — голос Максима прозвучал глухо, будто из-под воды. — Не двигайся.

Алекс моргнул. Зрение медленно возвращалось. Они лежали в овраге, заросшем кустарником. Над ними клубился чёрный дым, смешиваясь с низкими облаками. Где-то вдали, за деревьями, полыхало оранжевое зарево. Вертолёт. Тот, что они подорвали, чтобы не достаться людям Кравцова.

— Сколько времени? — прохрипел Алекс. Голос сорвался. — Не знаю, — Максим сидел рядом, прижавшись спиной к корням вывороченного дерева. Он перевязывал руку окровавленной тканью, оторванной от своего же рукава. — Часа два. Может, три.

Алекс сел, превозмогая боль. Рёбра ныли. Возможно, трещина. Возможно, перелом. В этом мире это уже не имело значения. Лечить некому. Лекарств нет. — Мы живы, — констатировал он. — Пока да, — ответил Максим. — Но шум был на всю округу. Взрыв, пожар... Они уже знают, где мы.

Алекс посмотрел на свои руки. Они дрожали. Не от страха. От холода. Зимний ветер пробирался до костей. Снег вокруг был чёрным от копоти. — Флешка, — вдруг вспомнил Алекс. Он лихорадочно полез во внутренний карман куртки. Пальцы нащупали холодный металл. Маленький накопитель. Копия. Та, что Громов дал ему тайком, перед смертью. — На месте, — выдохнул он. — Хорошо, — сказал Максим. — Потому что та, что в коробке, скорее всего, сейчас плавится в огне вместе с вертолётом. Пусть думают, что забрали всё.

Алекс кивнул. Обман удался. Люди Кравцова видели, как Алекс бросил коробку. Видели взрыв. Они должны думать, что данные уничтожены или находятся в обломках. Пока они будут копать пепел, у Алекса и Максима есть фора.

— Нужно уходить, — сказал Максим, вставая. Он пошатнулся, но удержал равновесие. — Запах гари привлечёт не только их. — Зомби? — Их тоже. Но сейчас важнее люди. У них есть приборы. Тепловизоры. Дроны.

Алекс поднялся на ноги. Мир качнулся. Он ухватился за ветку, чтобы не упасть. — Куда идём? — На восток. К границе. Швейцария там. — Максим указал рукой в сторону густого леса. — Через лес дольше, но безопаснее. Дороги они контролируют.

Они пошли. Лес был мрачным. Деревья стояли голые, чёрные, как скелеты. Снег скрипел под ботинками. Каждый звук казался выстрелом. Алекс старался ступать мягко, перекатываясь с пятки на носок, как показывал Максим раньше. Но боль в боку мешала сосредоточиться.

— Почему он так хочет нас поймать? — спросил Алекс через полчаса ходьбы. — Если он думает, что данные сгорели... — Он не думает, — ответил Максим, не оборачиваясь. — Он знает. Кравцов не тот человек, который надеется на удачу. Он проверит обломки. Найдёт остатки электроники. Поймёт, что данные могли уцелеть. — А если найдёт коробку пустой? — Тогда он поймёт, что у нас есть копия. И охота станет серьёзнее.

Алекс плотнее закутался в куртку. Ветер усиливался. Начиналась метель. — Макс, а что если мы не успеем? — В смысле? — Вирус. Он же мутирует. Громов сказал... — Громов много чего сказал, — перебил Максим. — Но он мёртв. А мы живы. Пока мы движемся — у нас есть шанс. Стоять — смерть.

Они вышли на небольшую поляну. Здесь снег был менее глубоким. Ветер выдувал его между стволами. Максим вдруг остановился. Поднял руку. — Стоп. — Что? — Смотри.

Алекс посмотрел туда, куда указывал Максим. На снегу, у основания дерева, лежал небольшой предмет. Чёрный, прямоугольный. — Что это? — Датчик, — сказал Максим тихо. — Тепловой.

Алекс замер. — Они уже здесь? — Да. — Максим медленно достал пистолет. — Они расставили сеть. Ждут, когда мы попадёмся.

Алекс почувствовал, как холодный пот пробежал по спине. — Сколько их? — Не знаю. Но если датчик один... значит, их много. Они прочёсывают лес.

Максим присел на колено, осмотрел снег вокруг. — Вот следы. — Он указал на отпечатки ботинок. — Военные. Протектор специфический. IronShield. — Давно? — Часа два назад. Может, меньше. Снег ещё не успел заметь.

— Что делаем? Обойдём? — Нет, — сказал Максим. — Если обойдём, наткнёмся на других. Нужно убрать этот пост. Тихо. — Вдвоём? Против группы? — У них преимущество в числе. У нас — в отчаянии.

Максим посмотрел на Алекса. — Ты готов? — Нет, — честно ответил Алекс. — Но выбора нет.

Они двинулись в сторону, откуда шли следы. Лес становился гуще. Ветви хлестали по лицу. Метель усиливалась, видимость упала до десяти метров. Через двадцать минут они увидели их. Двое мужчин в маскировочных костюмах. Стояли у дерева, смотрели на планшеты. Автоматы висели на груди. — Цель в секторе четыре, — сказал один. Голос был искажён рацией. — Принял. Выдвигаемся, — ответил второй.

Максим показал пальцами: один слева, один справа. Алекс кивнул. Они разошлись. Алекс обошёл дерево слева. Снег хрустнул под ногой. Он замер. Один из солдат повернул голову. — Кто здесь?

Алекс не стал ждать. Он выскочил из-за дерева. — Руки вверх! — крикнул он. Солдат reacted мгновенно. Рука дёрнулась к автомату. Алекс выстрелил. Ружьё грохнуло. Дробь ударила солдата в грудь. Тот отлетел назад, упал в снег.

Второй солдат уже поднимал оружие. Максим выскочил справа. Два выстрела. Коротких. Точных. Солдат упал, не сделав ни одного выстрела.

Тишина вернулась. Только ветер выл в ветвях. Алекс опустил ружьё. Руки дрожали сильнее. — Всё, — сказал Максим, подходя к телам. — Быстро. Забираем патроны. Карты. И уходим. — Они вызовут подкрепление, — сказал Алекс. — Уже вызвали, — Максим кивнул на рацию солдата. — Мы слышали. У нас есть минуты.

Алекс начал обыскивать карманы убитого. Нашёл магазины к автомату. Гранату. И ключ-карту. — Что это? — спросил он, показывая карту. — Доступ, — сказал Максим. — К каким-то объектам. Возможно, к контрольным точкам. — Нам пригодится? — Возможно. Если придётся проходить через блокпосты.

Внезапно в лесу завыло. Не ветер. Голоса. Много голосов. — Они идут, — сказал Максим. — Заражённые. Взрыв их привлек. — Сколько? — Судя по звуку... стая.

Максим схватил Алекса за плечо. — Бежим. Сейчас не до боя.

Они побежали через лес. Ветки хлестали по лицу, сдирая кожу. Сзади слышался топот. Шаркающий, тяжёлый. Но быстрый. — Они быстрее, чем в городе! — крикнул Алекс. — Холод делает их медленнее, но голод делает злее! — ответил Максим.

Алекс оглянулся. Между деревьями мелькали фигуры. Серые, грязные. Одежда клочьями. Глаза чёрные. Их было много. Десятки. — Тупик! — крикнул Алекс. Впереди была скала. Высокая. Гладкая. Обойти нельзя. — Вверх! — скомандовал Максим.

Они начали карабкаться. Снег осыпался из-под ног. Алекс поскользнулся, боль в боку пронзила всё тело. — Помоги! — крикнул он. Максим спустился на шаг ниже, подставил плечо. — Толкайся!

Алекс уперся ногой в его спину, рванул вверх. Пальцы нащупали выступ. Он подтянулся. Сзади уже были они. Первый зомби схватил Алекса за ботинок. Алекс дёрнул ногой. Ботинок остался в руке мертвеца. — Чёрт!

Алекс подтянулся на скалу. Максим выстрелил вниз. Два раза. Два тела упали, затормозив остальных. Они втащили Алекса наверх. На плоской вершине скалы было тихо. Ветер дул сильнее, но здесь было безопасно. Внизу, у подножия, копошилась серая масса. Они скреблись о камень, пытались лезть, но срывались.

— Ноги, — сказал Максим, глядя на босую ногу Алекса. — Обморозишь. — Ничего, — Алекс оторвал кусок ткани от куртки убитого солдата, намотал на ногу. — Переживу.

Они сидели на скале час. Может, два. Зомби внизу постепенно расходились. Запах крови выветривался. Холод брал своё. Они уходили в спячку или искали другую добычу. — Можно спускаться, — сказал Максим. — Куда теперь? — Нужно найти транспорт. Пешком мы не дойдём до Швейцарии. Ноги отмерзнут.

Они спустились с другой стороны скалы. Лес кончился. Впереди была дорога. Асфальт. И на дороге — машина. Грузовик. Военный. Стоял без движения. Двери открыты. — Осторожно, — предупредил Максим.

Они подошли ближе. В кабине никого. В кузове — ящики. Максим открыл один. — Патроны. Еда. Теплая одежда. — Чья это машина? — Неважно. Главное — ключи.

Максим поискал в кабине. Ключи были в замке зажигания. — Заводится? — спросил Алекс, забираясь в пассажирское кресло. Максим повернул ключ. Двигатель чихнул. Закашлял. Завёлся. — Повезло. Аккумулятор ещё живой. — Куда едем? — К границе. Там должен быть переход.

Грузовик тронулся. Колеса буксовали на снегу, но машина была тяжёлой, пробивала колею. Алекс смотрел в окно. Мимо проплывали брошенные деревни. Дома с выбитыми окнами. Машины на обочинах. Мир выглядел так, будто люди просто вышли на минуту и не вернулись.

— Макс, — сказал Алекс. — А что если отца нет в живых? — Кравцова? — Да. Громов сказал, что он в бункере. Но это было шесть дней назад. — Он выживет, — уверенно сказал Максим. — Такие, как он, всегда выживают. У них есть ресурсы. Планы. Бункеры. — А если он уже собрал вакцину? — Не собрал. Ему нужна кровь. Твоя кровь. И моя. И Громова. И Сары. Пять образцов. — Откуда ты знаешь? — Громов говорил. Пять ключей. Пять образцов. Кравцов не сможет активировать вакцину без нас.

Алекс сжал флешку в кармане. — Значит, мы ему нужны живыми. — Да. Пока мы нужны — мы в безопасности. Как только вакцина будет готова... — ...нас убьют, — закончил Алекс. — Да.

Грузовик выехал на трассу. Впереди виднелся блокпост. Шлагбаум. Будки. — Стоп, — сказал Максим. — Там кто-то есть.

Он заглушил двигатель. Машина остановилась в ста метрах от блокпоста. — Смотри, — Алекс указал на флаг. На будке развевался белый флаг. С красным крестом. — Гуманитарная зона? — спросил Алекс. — Или ловушка, — ответил Максим. — В этом мире нет гуманитарных зон. Есть только зоны контроля.

— Проверим? — Проверим. Но осторожно.

Они вышли из машины. Максим оставил ружьё в кабине. Взял только пистолет. Спрятал под куртку. Алекс пошёл рядом. Они подошли к шлагбауму. Из будки вышел человек. В белом халате. Маска на лице. — Стойте, — сказал он. — Проверка на инфекцию.

Максим остановился. — Какая проверка? — Термометрия. Анализ крови. — Человек поднял прибор. — Правила зоны. — Мы не больны, — сказал Алекс. — Все не больны. Пока. — Человек направил прибор на них. — Проходите.

Они прошли через рамку. Прибор пикнул. — Чисто, — сказал человек. — Добро пожаловать в убежище «Красный Крест». — Убежище? — Алекс переглянулся с Максимом. — Да. Мы собираем выживших. Лечим. Кормим. — Где руководство? — спросил Максим. — Внутри. Пройдите в главный зал.

Они вошли за шлагбаум. Территория была огорожена бетонными блоками. Внутри стояли палатки. Люди. Много людей. Но что-то было не так. Люди стояли слишком ровно. Слишком тихо. Не шептались. Не двигались. Просто стояли.

— Макс, — прошептал Алекс. — Они какие-то... странные. — Я заметил, — ответил Максим тихо. — Руки у всех за спиной.

Человек в халате повернулся к ним. — Добро пожаловать, — сказал он. И снял маску. Лицо было чёрным. Вены вздулись. Глаза мутные. — Это не люди, — сказал Алекс.

Зомби. Все. Вся зона была заполнена заражёнными. Но они не нападали. Они стояли. Ждали.

— Ловушка, — крикнул Максим. — Назад!

Он выхватил пистолет. Выстрелил в человека в халате. Тот упал. И сразу вся толпа пришла в движение. Они не бежали. Они шли. Медленно. Неумолимо. Стена из тел.

— К машине! — крикнул Максим.

Они побежали. Зомби смыкали кольцо. Алекс споткнулся о тело. Упал. Рука зомби схватила его за воротник. Алекс ударил ножом. В шею. Чёрная кровь брызнула в лицо. Он вырвался, встал.

Максим стрелял. Раз. Два. Три. Тела падали, но их было слишком много. — Дверь! — крикнул Алекс.

Они добежали до грузовика. Максим открыл дверь. Алекс запрыгнул в кабину. Максим сел за руль. Зомби уже были у капота. Царапали стекло.

Максим завёл двигатель. Грузовик рванул вперёд. Тела отлетали в стороны. Хруст костей. Машина вышибла шлагбаум. Вылетела на трассу.

— Они не нападали сразу, — сказал Алекс, тяжело дыша. — Почему? — Контроль, — сказал Максим. — Кто-то управляет ими. — Как? — Не знаю. Но это плохо. Очень плохо.

Грузовик набирал скорость. Зона осталась позади. — Это люди Кравцова, — сказал Алекс. — Они экспериментируют. — Похоже на то, — ответил Максим. — Контролируемые зомби. Как солдаты.

Алекс посмотрел на флешку. — Если они научились управлять ими... зачем им вакцина? — Чтобы контролировать тех, кто не заражён, — сказал Максим. — Вакцина — это власть. Кто владеет ею, тот решает, кто живёт. А кто становится солдатом.

Алекс почувствовал тошноту. — Мы не можем позволить ему получить её. — Не позволим, — сказал Максим. — Но нам нужно оружие. Больше оружия. Один пистолет против армии... это самоубийство.

— Где взять? — На базе. Военной. — Максим посмотрел на карту. — В пятидесяти километрах есть старый гарнизон. Если он не захвачен... — Рискнём? — У нас нет выбора.

Грузовик повернул на съезд. Дорога шла через лес. Снег стал глубже. Машина шла медленно. Вдруг рация в кабине зашипела. Голос. Женский. — ...Алекс... если слышишь... это Сара...

Алекс замер. — Сара? Та самая? Из лаборатории? — Да, — голос был тихим, прерывистым. — Я в бункере. Кравцов держит меня. — Где бункер? — Координаты... я отправила... на частоту... слушай...

Цифры. Координаты. Алекс записал их на клочке бумаги. — Зачем ты помогаешь? — спросил он. — Потому что... он лжёт, — сказала Сара. — Вакцина... не для всех. Только для избранных. — Мы знаем. — Нет... вы не знаете... есть... побочный эффект.

— Какой? — Контроль... Кто привит... подчиняется... тому, у кого кровь Кравцова.

Алекс почувствовал, как кровь застыла в жилах. — Он хочет создать армию рабов. — Да... Уничтожьте данные... Лучше смерть... чем это...

Связь прервалась. Шум. Тишина.

— Ты записал? — спросил Максим. — Да. — Что будем делать? — Менять план, — сказал Алекс. — Мы не можем дать ему вакцину. Даже если придётся уничтожить её. — А люди? Те, кто ещё жив? — Они сами выберут. Рискнуть заразиться или стать рабами.

Максим кивнул. — Тогда едем в гарнизон. Нам нужно оружие. Чтобы добраться до бункера. — А Швейцария? — Потом. Сначала остановим его.

Грузовик ехал в темноту. Метель усиливалась. Следы за ними заметало. Но они знали — охота не кончена. Кравцов слышал передачу. Теперь он знает, что они знают.

— Он придёт за нами, — сказал Алекс. — Пусть приходит, — ответил Максим. — Мы будем ждать.

Впереди показался знак. «Военный городок». Ворота закрыты. Но рядом была КПП. Будка пустая. — Останавливаемся, — сказал Максим.

Машина замерла. — Проверим склады, — сказал Максим. — Если повезёт... найдём что-то серьёзное. — А если там они? — Тогда будем стрелять.

Алекс проверил нож. — Готов. — Тогда пошли.

Они вышли в снег. Ветер бил в лицо. Впереди темнели ангары. Как пасти зверей. Ждущие добычу.

Алекс шагнул вперёд. Первый шаг в логово врага. Или в место, где они смогут дать отпор. Он не знал. Но он знал одно. Он не остановится. Пока Кравцов дышит. Пока мир горит.

— За нами, — сказал он Максиму. — За тобой, — ответил Максим.

Они вошли в тень ангара. Тишина. Только скрип снега. И ожидание. которое было хуже смерти.

Глава 9-Б

Перехват сигнала

В бункере было тихо.

Слишком тихо для места, где работали сотни серверов, насосов жизнеобеспечения и систем вентиляции. Виктор Кравцов сидел в своём кабинете на глубине трёхсот метров под землёй. Стены были обшиты звукопоглощающими панелями. Свет был мягким, тёплым, имитирующим закатное солнце. Здесь можно было забыть, что снаружи идёт вечная зима.

Но сегодня забыть не получалось.

На столе вибрировал телефон. Красный индикатор мигал ритмично, как пульс умирающего сердца. Кравцов посмотрел на экран. «Внутренняя безопасность. Приоритет Альфа».

Он взял трубку. — Да, Волков. — Сир, у нас проблема, — голос полковника был спокойным, но в фоне слышался шум сирены. — Несанкционированная передача данных. Из медицинского блока.

Кравцов медленно положил трубку. — Кто? — Доктор Сара. — Когда? — Три минуты назад. Коротковолновая частота. Открытый эфир.

Кравцов встал. Подошёл к стене, где висела карта Европы. Пять точек мигали зелёным. Пять хранилищ. И одна точка, мигающая красным. Его бункер. — Она связалась с ними? — спросил он. — Да. Сигнал шёл на восток. В сектор, где были зафиксированы цели. Сын... Алекс.

Кравцов сжал кулак. — Содержание передачи? — Мы расшифровываем. Но там были координаты. И предупреждение. — Какое предупреждение? — О вакцине, сир. О побочном эффекте.

Кравцов закрыл глаза. — Она знала, что я её услышу. — Да, — ответил Волков. — Это был акт отчаяния. Она хотела, чтобы вы знали, что она предала вас.

— Приведите её ко мне, — сказал Кравцов. — Немедленно. — Есть.

Кравцов положил трубку. Подошёл к бару. Налил виски. Выпил залпом. Жидкость обожгла горло, но не согрела. — Сара, — прошептал он. — Зачем ты это сделала?

Он понимал её мотивы. Гуманизм. Жалость. Глупость. Но он не мог позволить себе роскошь чувств. Вакцина была не просто лекарством. Это был инструмент. Кто владеет вакциной — владеет иммунитетом. Кто владеет иммунитетом — владеет миром.

А если вакцина ещё и привязывает иммунитет к донору крови... То он становился богом.

Дверь открылась. Волков вошёл первым. За ним двое охранников. Между ними шла Сара. В наручниках. В белом халате. Лицо бледное, но глаза горели.

— Оставьте нас, — сказал Кравцов охранникам. — Сир, она опасна, — начал Волков. — Я сказал — оставьте, — повторил Кравцов. Тон был стальным.

Охранники вышли. Волков задержался на секунду, потом закрыл дверь. Кравцов и Сара остались одни.

— Зачем? — спросил Кравцов. Сара подошла к столу. Села в кресло напротив. Наручники звякнули о подлокотник. — Потому что ты монстр, — сказала она. — Я реалист, — поправил Кравцов. — Мир хаотичен. Вирус уничтожил правительства. Армии. Законы. Осталось только право сильного. — Ты хочешь создать рабов, — сказала Сара. — Вакцина не лечит. Она подчиняет.

Кравцов обошёл стол. Встал рядом с ней. — Подчиняет тем, кто даёт порядок, — сказал он. — Разве это не лучше, чем смерть? Чем зомби? Чем мародёры? — Это не жизнь, — Сара подняла на него взгляд. — Это существование. В клетке. — Клетка безопасна, — Кравцов наклонился к ней. — В клетке есть еда. Тепло. Защита. На воле — только холод и смерть.

— Алекс узнает, — сказала Сара. — Он уничтожит вакцину. — Не уничтожит, — Кравцов улыбнулся. — Он слишком похож на меня. Он хочет спасти людей. А чтобы спасти... ему придётся использовать вакцину. — Даже зная правду? — Особенно зная правду, — Кравцов выпрямился. — У него не будет выбора. Если он хочет остановить эпидемию... он должен привить людей. А если он привьёт их... они станут моими.

Сара молчала. — Ты играешь с огнём, Виктор, — наконец сказала она. — Я и есть огонь, — ответил Кравцов.

Он вернулся к столу. Нажал кнопку на пульте. На экране появилась карта гарнизона. — Они идут сюда, — сказал Кравцов. — За оружием. — Откуда ты знаешь? — Логика, — Кравцов ткнул пальцем в карту. — У них нет транспорта. Нет тяжёлого вооружения. Ближайшая база — этот гарнизон. Они пойдут туда.

— Ты отправишь туда людей? — Да. Группу Бета. — Они убьют их? — Нет, — Кравцов покачал головой. — Они нужны мне живыми. Для крови. — А если они откажутся? — Тогда мы возьмём силой.

Кравцов подошёл к другому монитору. На экране была трансляция из лаборатории. В клетке сидел зомби. Обычный заражённый. Чёрные вены. Мутные глаза. Но он не бился о прутья. Он сидел тихо. Смотрел в камеру.

— Смотри, — сказал Кравцов. — Это результат работы твоих коллег. — Чип? — спросила Сара. — Нет. Вирусный имплант. Мы модифицировали штамм. Добавили нейрорецептор. — И ты управляешь ими? — Через сигнал. Через кровь. — Кравцов нажал кнопку. На экране зомби вдруг встал. Подошёл к камере. Положил руку на стекло. — Видишь? Он слушается.

Сара отвернулась. — Это противоестественно. — Это эволюция, — сказал Кравцов. — Человек всегда управлял животными. Теперь мы можем управлять смертью.

— А если сигнал пропадёт? — Они станут обычными зомби, — признал Кравцов. — Но пока сигнал есть... они армия.

Сара посмотрела на него. — Ты понимаешь, что если Алекс расскажет об этом миру... тебя уничтожат. — Мир не узнает, — сказал Кравцов. — Когда всё кончится... не останется никого, кто мог бы рассказать. — Я расскажу, — сказала Сара. — Нет, — Кравцов подошёл к ней. — Ты умрешь здесь. В бункере. Твои данные будут уничтожены. Твоё имя — забыто.

— А Алекс? — Алекс... — Кравцов помолчал. — Он будет со мной. В новом мире. — Он ненавидит тебя. — Он поймёт. Когда увидит порядок. Когда увидит, что войны кончились. Что голод кончился.

— Цена слишком высока, — сказала Сара. — Цена — это то, что мы платим за будущее, — Кравцов повернулся к двери. — Волков!

Дверь открылась. — Сир? — Изолируйте её. В отдельную камеру. Ника связи. Никаких приборов. — Есть. — И ещё, — Кравцов посмотрел на Сару. — Подготовьте лабораторию. Для забора крови. — Чьей? — Её, — Кравцов кивнул на Сару. — И моей. — Для чего? — Для теста. Мы активируем вакцину здесь. В бункере.

Сара встала. — Ты не сможешь. Нужны все пять образцов. — У меня есть четыре, — сказал Кравцов. — Моя. Алекса (мы возьмём его). Громова (у нас есть ткань из морга). И твоя. — Пятый? — спросила Сара. — Пациент 0? — Он тоже у нас, — солгал Кравцов. — Мы нашли его тело.

Сара прищурилась. — Ты лжёшь. Пациент 0 исчез. — Может быть, — Кравцов улыбнулся. — Но у меня есть его кровь. В архивах BioGenix.

Он знал, что это риск. Пациент 0 был ключом к устойчивости вируса. Без него вакцина могла не сработать. Но он должен был bluffовать. Должен был заставить Сару думать, что у него есть всё.

— Уведите её, — сказал Кравцов.

Охранники увели Сару. Она не сопротивлялась. Но перед дверью обернулась. — Он найдёт способ, Виктор, — сказала она. — Алекс найдёт способ обойти тебя. — Пусть попробует, — ответил Кравцов.

Дверь закрылась. Кравцов остался один. Подошёл к сейфу. Открыл. Внутри лежали пробирки. Четыре штуки. Красная жидкость в стекле.

— Четыре ключа, — прошептал он. — Пятый найдём.

Он знал, где искать. В комплексе BioGenix. Там, где умер Громов. Там, где был Пациент 0.

— Волков, — сказал он в рацию. — Слушаю, сир. — Отправьте группу в комплекс. В Москву. — Цель? — Найти образцы Пациента 0. Любая цена. — Есть.

Кравцов отключил рацию. Подошёл к окну. Снаружи была только скала. Лёд. Темнота. Но он представлял себе мир за стеной. Мир, который скоро станет его садом. Люди — растениями. Он — садовником.

— Прости, Алекс, — сказал он в пустоту. — Но я делаю это для тебя.

Он не лгал себе. Он любил сына. Но любовь отца — это защита. А защита требует силы. А сила требует жертв.

Через час Волков вернулся. — Группа Бета вылетела, — доложил он. — Будут в гарнизоне через два часа. — Хорошо, — сказал Кравцов. — А группа Альфа? — В пути. К швейцарской границе. — Пусть ждут. — Кравцов сел за стол. — Когда Алекс придёт за вакциной... мы будем там.

— Сир, есть ещё один вопрос, — Волков замялся. — Какой? — Сара... она что-то зашифровала в передаче. Мы не можем расшифровать полностью. — Что там? — Фраза. «Холод убивает вирус».

Кравцов нахмурился. — Что это значит? — Не знаем. Может, код. Может, указание на температуру хранения. — Громов говорил о температуре, — вспомнил Кравцов. — Выше сорока двух — смерть. Ниже нуля — сон.

— Значит, вакцину нужно хранить в холоде, — сказал Волков. — Да, — Кравцов встал. — Ускорьте доставку холодильников в хранилища. И ещё... — Сир? — Поднимите температуру в бункере, — сказал Кравцов. — На два градуса. — Зачем? — Чтобы вирус не спал, — сказал Кравцов. — Чтобы он был активен. Когда мы введём вакцину... она должна работать сразу.

Волков кивнул. — Есть. — И ещё, — Кравцов подошёл к карте. — Если Алекс попадёт в ловушку в гарнизоне... не убивайте его сразу. — Понял. — Мне нужна его кровь. Живая. Свежая. — Будет сделано.

Волков вышел. Кравцов остался один. Взял со стола фотографию. Алекс. Маленький. Смеётся. До того, как всё началось. До того, как мир сошёл с ума.

— Ты станешь моим наследником, — сказал Кравцов фото. — Даже если придётся сломать тебя.

Он убрал фото в ящик. Закрыл. Нажал кнопку на столе. Включился экран связи. На экране появилось лицо человека. В форме генерала. — Виктор, — сказал генерал. — Как успехи? — По плану, — ответил Кравцов. — Вакцина почти готова. — А вирус? — Под контролем, — сказал Кравцов. — Мы тестируем управление. — Когда запуск? — Через месяц, — сказал Кравцов. — Когда соберём все ключи.

— А что с ООН? С остатками правительств? — Они не узнают, — сказал Кравцов. — Когда мы начнём... будет поздно. — Хорошо, — генерал кивнул. — Мы обеспечим прикрытие. Военные не будут вмешиваться. — Спасибо, — сказал Кравцов. — Вы получите свою долю. Иммунитет. Для ваших людей.

— Договорились, — генерал отключился.

Кравцов выдохнул. Союзники были важны. Но они были временными. Когда вакцина будет у него... они тоже станут зависимыми. От его крови. От его воли.

— Все станут равными, — прошептал Кравцов. — В подчинении.

Он встал. Подошёл к зеркалу. Посмотрел на себя. Седые волосы. Морщины. Усталые глаза. — Сколько мне осталось? — спросил он отражение. — Достаточно, — ответил он себе. — Чтобы закончить.

Он знал, что болен. Рак. Поджелудочная. Диагноз поставили год назад. До начала апокалипсиса. Он скрывал это. Даже от врачей.

Но он знал. Времени мало. Год. Может, меньше. Поэтому он спешил. Поэтому он был так жесток.

Он не хотел умереть. Он хотел жить вечно. В памяти человечества. В его генах.

Вакцина была не просто лекарством. Это был способ передать его волю. Его ДНК. Его код.

— Я буду жить в них, — сказал Кравцов. — В каждом привитом.

Это было безумие. Но это была его цель.

Он вернулся к столу. Открыл ноутбук. На экране мигала точка. Сигнал Алекса. Гарнизон.

— Иди, сын, — прошептал Кравцов. — Иди в ловушку.

Он знал, что Алекс пойдёт туда. За оружием. За силой. Но сила не в оружии. Сила в крови.

И кровь была у него.

Кравцов закрыл ноутбук. Встал. Подошёл к двери. Вышел в коридор. Бункер гудел. Жил. Дышал.

Это был его организм. Его тело. Его крепость.

И никто не войдёт сюда. Без его разрешения.

— Волков, — сказал он охраннику у двери. — Сир? — Подготовьте операционную, — сказал Кравцов. — Для забора крови. — Для кого? — Для всех, — сказал Кравцов. — Кто будет привит.

Охранник кивнул. — Есть.

Кравцов пошёл по коридору. Мимо камер. Мимо серверов. Мимо лабораторий.

В одной из лабораторий стояли люди. В скафандрах. Работали с пробирками. — Как прогресс? — спросил Кравцов. — Стабильно, — ответил учёный. — Штамм не мутирует. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Продолжайте.

Он вышел. Поднялся на лифте. На верхний уровень. В свой кабинет.

Сел в кресло. Закрыл глаза. Усталость накрыла волной. Но он не мог спать. Нельзя было спать. Когда враг так близко.

Он включил монитор. На экране была трансляция из гарнизона. Камеры наблюдения. Пустые ангары. Снег. Тишина.

— Ждём, — сказал Кравцов.

Он взял телефон. Набрал номер. — Алекс, — сказал он в автоответчик. — Я знаю, что ты слышишь меня. Не ищи вакцину. Приди ко мне. Я дам тебе всё. Что ты хочешь. Спасение. Силу. Жизнь.

Он положил трубку. — Он не придёт, — сказал он себе. — Он слишком упрям.

Но он должен был попробовать. Отец должен был дать шанс сыну. Даже если сын не примет его.

— Тогда я заберу тебя, — сказал Кравцов. — Силой.

Он нажал кнопку. — Волков, активируйте протокол «Перехват», — сказал он. — Есть, сир. — И ещё... приготовьте шприцы, — сказал Кравцов. — С сывороткой. — Для чего? — Для усмирения, — сказал Кравцов. — Если он будет сопротивляться.

— Понял.

Кравцов отключился. Посмотрел на часы. До прибытия группы Бета — один час. До прибытия Алекса в гарнизон — два часа.

— У нас есть время, — сказал он.

Встал. Подошёл к окну. Снаружи начиналась метель. Снег заметал следы. Но он знал — следы есть. И он найдёт их.

— Иди, Алекс, — прошептал он. — Я жду.

Ветер бил в стекло. Но стекло было прочным. Бронированным. Как его воля.

— Никто не войдёт, — сказал Кравцов. — Кроме меня.

Он повернулся к столу. Взял ручку. Открыл журнал. Записал: «День 8. План выполняется. Сара нейтрализована. Алекс в пути. Вакцина готова на 90%.»

Он закрыл журнал. Убрал в сейф. Закрыл сейф.

— Всё под контролем, — сказал он.

Но в глубине души... Он знал. Что контроль — это иллюзия. Что мир слишком хаотичен. Что сын слишком непредсказуем.

Но он не мог показать слабость. Не мог показать страх. Он был Виктором Кравцовым. Главой BioGenix. Отцом нового мира.

И он доведёт дело до конца. Даже если придётся сжечь этот мир. Даже если придётся убить сына. Даже если придётся умереть самому.

— Ради будущего, — сказал он.

И выключил свет. Остался только свет мониторов. Зелёный. Холодный. Мёртвый.

Как его сердце.

В другом конце бункера, в камере, Сара сидела на полу. Наручники жали запястья. Холод проникал сквозь одежду. Но она не дрожала.

Она слышала разговор Кравцова. Через вентиляцию. Знала о плане. Знала о ловушке.

— Алекс, — прошептала она. — Не иди в гарнизон.

Но она не могла предупредить. Связи не было. Приборов не было. Только стены.

— Тогда я сделаю другое, — сказала она.

Встала. Подошла к двери. Начала стучать. — Эй! Охрана!

Дверь открылась. Охранник заглянул внутрь. — Что нужно? — Мне плохо, — сказала Сара. — Сердце.

Охранник зашёл. — Где болит? — Здесь, — Сара указала на грудь.

Охранник наклонился. В этот момент она ударила. Не в лицо. В горло. Ребром ладони.

Охранник захрипел. Упал. Сара взяла его ключи. Вышла в коридор.

— У меня есть минута, — сказала она.

Побежала. К серверной. Знала, где она. Работала здесь неделю.

Вбежала внутрь. Села за терминал. Ввела код. Доступ запрещён.

— Чёрт, — сказала она.

Ввела другой код. Свой личный. Код Громова. Доступ разрешён.

— Есть, — сказала она.

Начала печатать. Сообщение. На все частоты. — Гарнизон — ловушка. Не идите. Идите в бункер. Координаты...

Она не успела. Дверь открылась. Волков вошёл. С пистолетом. — Что вы делаете?

Сара обернулась.

— Спасая их, — сказала она.

Волков выстрелил. В ногу. Сара упала. — Зачем? — спросил Волков. — Потому что вы монстры, — сказала она.

Волков подошёл. Забрал ключи. — Отведите её в изолятор, — сказал он охранникам. — Без связи. Без света. — Есть.

Сару увели. Она не кричала. Не сопротивлялась. Знала, что сделала своё дело. Сообщение ушло. Частицами. В эфир.

— Они получат, — прошептала она. — Обязательно получат.

Её бросили на пол. Дверь закрылась. Темнота. Холод. Боль.

Но она улыбалась. — Я выполнила обещание, Алексей, — сказала она в темноту. — Прости, что не смогла больше.

Она закрыла глаза. И стала ждать. Конца. Или начала. Неважно. Главное — она попробовала.

Как Громов. Как Алекс. Как все они.

В этом аду. В этой надежде. В этой войне.

В кабинете Кравцов смотрел на монитор. Сообщение перехвачено. Но не полностью. Часть ушла.

— Она успела, — сказал Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Но они не знают, какая часть правды. — Что делать? — Менять план, — сказал Кравцов. — Гарнизон — всё ещё ловушка. Но теперь мы знаем, что они предупреждены. — Значит, они не придут? — Придут, — сказал Кравцов. — У них нет выбора. Им нужно оружие. Им нужно знать правду.

— А если они пойдут в бункер? — Тогда мы встретим их здесь, — сказал Кравцов. — На моей территории.

Он встал. Подошёл к карте. — Пусть идут, — сказал он. — Куда бы они ни пошли... мы будем там.

— Потому что вы везде, — сказал Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Я везде.

Он посмотрел на свои руки. — Я в крови, — сказал он. — Я в вирусе. Я в вакцине.

— Вы бог, — сказал Волков. — Нет, — сказал Кравцов. — Бог судит. Я — создаю.

Он выключил монитор. — Идём, — сказал он. — В операционную. — Зачем? — Проверить вакцину, — сказал Кравцов. — На себе.

Волков замер. — Сир, это опасно. — Я знаю, — сказал Кравцов. — Но я должен знать. Работает ли контроль.

— А если нет? — Тогда мы умрём, — сказал Кравцов. — Все.

— А если да? — Тогда мы начнём, — сказал Кравцов. — Новый мир.

Они вышли из кабинета. Пошли по коридору. В операционную.

Где ждала вакцина. В пробирке. Красная. Густая. Как кровь.

Кравцов сел в кресло. Протянул руку. — Начинайте, — сказал он.

Врач подошёл. Ввёл иглу. Вакцина вошла в вену.

Кравцов закрыл глаза. Почувствовал жар. Потом холод. Потом... тишину.

— Как вы? — спросил врач. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Очень хорошо.

Он открыл глаза. Посмотрел на врача. — Вы слышите меня? — Да, сир. — Без слов, — сказал Кравцов. — Мысленно.

Врач замер. — Я... я слышу, — сказал он тихо. — Что я говорю? — «Подчиняйся», — сказал врач.

Кравцов улыбнулся. — Работает, — сказал он.

Встал. — Работает, — повторил он. — Теперь я уверен.

Вышел из операционной. В коридор. — Волков, — сказал он. — Сир? — Теперь мы победим, — сказал Кравцов.

Пошёл к окну. Посмотрел на мир. — Я иду, — сказал он. — За вами.

Ветер выл. Но он не слышал. Он слышал только голоса. Тех, кого привьёт. Тех, кто станет его армией.

— Мой мир, — прошептал он.

И улыбнулся. Впервые за долго. Искренне. Страшно. По-настоящему.

Глава 10

Огненная ловушка

Ворота военного городка скрипнули, когда Максим толкнул их плечом. Металл был холодным, покрытым инеем. Снег вокруг был утоптан, но свежих следов не было. Только старые, заметённые вчерашней метелью.

Алекс стоял за спиной Максима, сжимая ружьё. Рёбра ныли при каждом вдохе. Ушиб, полученный при побеге от вертолёта, напоминал о себе. Но боль была полезной. Она держала в тонусе. Не давала расслабиться.

— Тишина, — прошептал Максим. — Слишком тихо. — Может, они уже ушли? — предположил Алекс. — Нет, — Максим покачал головой. — Такие места не бросают просто так. Здесь либо засада, либо мертвецы.

Они вошли внутрь. Гарнизон выглядел как типичная военная база советской постройки. Кирпичные казармы, бетонные ангары, вышка охраны посередине. Но всё было заброшено. Окна выбиты. Двери сорваны с петель. На земле валялись гильзы.

— Смотри, — Алекс указал на стену казармы. На бетоне были следы пуль. Много пуль. Кто-то здесь оборонялся. — Недавно, — сказал Максим, проведя пальцем по сколу. — Пыль ещё не осела.

Они двинулись к центральному ангару. Это было самое большое здание. Именно там обычно хранили тяжёлое вооружение. Бронетехнику. Боеприпасы. Максим шёл первым, пригибаясь. Алекс прикрывал тыл. Снег хрустел под ногами. Каждый звук казался выстрелом.

— Макс, — позвал Алекс тихо. — А если Сара права? Если это ловушка? — Она права, — ответил Максим, не оборачиваясь. — Но у нас нет выбора. Без оружия мы не дойдём до Швейцарии. И не пробьёмся к бункеру Кравцова. — Значит, рискуем? — Мы уже в игре, Алекс. Просто теперь ставки выше.

Они подошли к воротам ангара. Они были полуоткрыты. Внутри темнота. Максим достал из кармана осветительную шашку. Выдернул чеку. Бросил внутрь. Яркий белый свет залил помещение. Тени заметались по стенам. Пусто. В центре ангара стоял грузовик. Крытый брезентом. Рядом — ящики.

— Заходим, — скомандовал Максим.

Они вошли. Воздух внутри был спёртым. Пахло маслом, ржавчиной и чем-то ещё. Сладковатым. Запахом гниения. Алекс подошёл к ящикам. Открыл один. Внутри лежали автоматы. Новые. В смазке. — Бинго, — сказал он. — Это то, что нужно.

Максим подошёл к грузовику. Откинул брезент. Под ним была не техника. Клетки. Металлические клетки. Внутри них лежали тела. Люди. В одежде военных. Но они не двигались.

— Мертвецы? — спросил Алекс. — Нет, — Максим присмотрелся. — Они дышат.

Один из людей в клетке вдруг открыл глаза. Чёрные. Пустые. Он ударился о прутья. — Помогите... — прохрипел он. Алекс шагнул вперёд. — Не подходи! — крикнул Максим.

Но было поздно. Человек в клетке вытянул руку. Сквозь прутья. На запястье был ошейник. Металлический. С лампочкой. Лампочка мигнула красным. И вдруг все клетки ожили. Люди внутри начали биться. Не хаотично. Синхронно. Как по команде.

— Это не просто зомби, — сказал Алекс, отступая. — Ими управляют. — Да, — Максим поднял пистолет. — Сара предупреждала. Контроль.

В этот момент свет в ангаре погас. Осветительная шашка догорела. Наступила темнота. И сразу же включились прожекторы. Яркие лучи ударили им в глаза. Голос из динамиков прогремел под потолком. — Бросьте оружие. Руки вверх. Вы окружены.

Алекс прищурился. Сквозь свет он увидел силуэты. На галерее второго этажа. На вышке снаружи. У ворот. Люди в чёрной форме. Без опознавательных знаков. IronShield.

— Это группа Бета, — прошептал Максим. — Кравцов знал, что мы придём. — Что делать? — спросил Алекс. — Сдаваться нельзя, — сказал Максим. — Они возьмут нас живыми. Для крови. — Тогда стреляем? — Нет, — Максим посмотрел на клетки. — Сначала освободим их.

— Ты с ума сошёл? Они же нападут! — Они нападут на всех, — сказал Максим. — На нас и на них. Хаос — наш союзник.

Максим выстрелил в замок клетки ближайшего зомби. Дверца открылась. Существо выскочило. Зарычало. И бросилось не на них. А на свет прожектора. На голос из динамиков.

— Огонь! — крикнул голос сверху.

Солдаты открыли стрельбу. Пули засвистели вокруг. Алекс нырнул за ящик. Максим уже стрелял по галерее. — Прикрывай! — крикнул он.

Алекс высунулся из-за укрытия. Ударил из ружья. Дробь разбила прожектор. Тьма вернулась. Но теперь внутри ангара были не только они. Но и десяток контролируемых зомби.

Началась бойня. Солдаты стреляли в зомби. Зомби лезли на солдат. Алекс и Максим двигались в тени. — К выходу! — скомандовал Максим.

Они бежали вдоль стены. Пули выбивали искры из бетона. Один из зомби преградил путь. Алекс не стал стрелять. Ударил прикладом в голову. Существо упало.

— Быстрее! — Максим пнул ворота. Они не поддавались. Заперты снаружи.

— Гранату! — крикнул Алекс. Максим вытащил гранату, найденную у убитого солдата в лесу. Выдернул чеку. Бросил к воротам. Взрыв. Металл согнулся. Проход открылся.

Они выскочили наружу. Холодный воздух обжёг лёгкие. Снег был залит кровью. — К машине! — крикнул Максим.

Грузовик стоял там, где они его оставили. Алекс запрыгнул в кабину. Максим за руль. Двигатель завёлся с первого раза. Машина рванула вперёд.

Сзади слышались выстрелы. Пули ударяли в кузов. — Они преследуют? — спросил Алекс. — Нет, — сказал Максим, глядя в зеркало. — Они заняты зомби. Но скоро придут в себя.

Грузовик вылетел за ворота гарнизона. На трассу. — Куда теперь? — спросил Алекс. — Подальше отсюда, — сказал Максим. — Они знают эту базу. Будут прочёсывать район.

Алекс откинулся на сиденье. Руки дрожали. — Ты видел их? В клетках? — Видел, — Максим сжал руль. — Это хуже, чем я думал. — Что хуже? — Если они могут управлять ими... значит, могут отправить армию куда угодно. Без риска для своих солдат.

Алекс достал флешку. — Сара сказала... вакцина делает людей зависимыми. — Да, — кивнул Максим. — Кравцов хочет стать богом. — Мы не можем дать ему это сделать. — Не дадим, — сказал Максим. — Но нам нужно больше информации. Откуда сигнал управления?

— Из бункера, — сказал Алекс. — Сара передала координаты. — Это далеко, — сказал Максим. — Горы. Альпы. — У нас есть грузовик, — сказал Алекс. — И оружие. — Мало оружия, — поправил Максим. — Одного автомата и пистолета недостаточно для штурма бункера.

— Тогда что? — Нужно найти других, — сказал Максим. — Кого? — Выживших. Сопротивление. Если Кравцов не один... значит, и против него кто-то есть.

Алекс посмотрел в окно. Мимо проплывали разрушенные деревни. — Где их искать? — В городах, — сказал Максим. — Там больше людей. Больше шансов найти связь. — А вакцина? Пять ключей? — Это план Б, — сказал Максим. — План А — остановить Кравцова до того, как он соберёт всё.

Алекс кивнул. — Хорошо. Куда едем? — Берлин, — сказал Максим. — Там был крупный узел связи. Если кто-то вещает на весь мир... то оттуда.

— Это далеко, — сказал Алекс. — У нас есть топливо? — Пол бака, — сказал Максим. — Хватит.

Грузовик ехал по трассе. Снег усиливался. Видимость ухудшалась. Вдруг рация зашипела. Голос. Мужской. — ...приём... кто слышит... мы группа Выживших-7... координаты...

Алекс схватил рацию. — Это Алекс. Мы слышим вас. — Алекс? — голос удивился. — Сын Кравцова? — Да, — ответил Алекс. — Кто вы? — Сопротивление, — сказал голос. — Мы знаем, что вы живы. Мы следим за сигналом флешки.

Алекс посмотрел на Максима. — Они знают про флешку. — Откуда? — спросил Максим тихо. — Не знаю, — ответил Алекс в рацию. — Где вы? — В бункере под Берлином, — сказал голос. — У нас есть данные. О вакцине. О Кравцове. — Какие данные? — О том, как её уничтожить, — сказал голос. — Не активировать. Уничтожить.

Алекс замер. — Уничтожить? — Да, — сказал голос. — Вакцина не спасёт. Она поработит. Вы уже знаете это, да? — Да, — сказал Алекс. — Сара предупредила. — Сара жива? — спросил голос. — Нет, — соврал Алекс. — Она погибла. Но передала данные.

— Жаль, — сказал голос. — Она была полезной. Слушайте. Кравцов собирает образцы. Пять ключей. Если он соберёт их все... сигнал станет глобальным. — Что значит глобальным? — Все привитые станут его рабами, — сказал голос. — Навсегда. — Есть способ остановить? — Да, — сказал голос. — Вирус-антипод. — Что? — Штамм, который убивает вакцину, — сказал голос. — Но он есть только в одном месте. — Где? — Антарктида, — сказал голос. — Пятое хранилище.

Алекс почувствовал холод. — Антарктида? Это на другом конце света. — У вас нет выбора, — сказал голос. — Или вы идёте туда. Или мир погибнет.

— А Европа? Швейцария? — Это ловушка, — сказал голос. — Первое хранилище защищено лучше всего. Там вас ждут. — Откуда вы знаете? — Потому что мы там были, — сказал голос. — И потеряли половину группы.

Алекс выключил рацию. Посмотрел на Максима. — Они говорят, что Швейцария — ловушка. — Я тоже так думаю, — сказал Максим. — Кравцов ждёт нас там. — Тогда нам нужно в Антарктиду, — сказал Алекс. — Это самоубийство, — сказал Максим. — Холод. Лёд. Расстояние. — Но это единственный шанс, — сказал Алекс. — Уничтожить вакцину. Не дать ему использовать её.

Максим молчал долго. — Ладно, — наконец сказал он. — Меняем маршрут. — Как мы туда доберёмся? — Через Африку, — сказал Максим. — Там есть аэродром. Военный. Если найдём самолёт... — Это долго, — сказал Алекс. — Зато безопасно, — сказал Максим. — Кравцов не ждёт нас там. Он думает, мы пойдём в Европу.

Алекс кивнул. — Тогда едем в порт, — сказал он. — Оттуда в Африку. — Какой порт? — Гамбург, — сказал Максим. — Там были корабли. Может, какой-то ещё на плаву.

Грузовик повернул на съезд. В сторону запада. К океану.

— Алекс, — позвал Максим. — Да? — Ты понимаешь, что если мы пойдём в Антарктиду... мы можем не вернуться. — Понимаю, — сказал Алекс. — Но если не пойдём... мира не будет. — А отец? — Отец... — Алекс посмотрел на свои руки. — Он выбрал свою сторону. Теперь мы на разных.

Максим кивнул. — Хорошо, — сказал он. — Тогда едем.

Грузовик набирал скорость. Снег стихал. Впереди показался знак. «Гамбург — 100 км».

— Скоро будем, — сказал Максим. — Надеюсь, корабли ещё там, — сказал Алекс.

Они ехали молча. Каждый думал о своём. Алекс о отце. Максим о дочери. О мире, который они пытались спасти.

Вдруг грузовик затрясло. — Что случилось? — спросил Алекс. — Не знаю, — Максим посмотрел на приборы. — Двигатель барахлит.

Машина начала замедляться. — Съезжаем на обочину, — сказал Максим.

Грузовик остановился. Максим вышел. Открыл капот. Алекс остался в кабине. Смотрел в окно. Вокруг было поле. Пустое. Белое.

Вдруг он увидел движение. Вдалеке. На горизонте. Точки. Много точек.

— Макс, — позвал Алекс. — Смотри.

Максим подошёл. Посмотрел в бинокль. — Это не люди, — сказал он. — Кто? — Машины, — сказал Максим. — Колонна. — Военные? — Нет, — Максим опустил бинокль. — Гражданские. Но organised.

— Кто это может быть? — Не знаю, — сказал Максим. — Но они едут сюда.

— Прячемся? — Нет, — сказал Максим. — У нас нет топлива. Нужно ждать.

Они вернулись в кабину. Заперли двери. Ждали.

Через двадцать минут колонна приблизилась. Десять грузовиков. Вокруг них внедорожники. Люди в форме. Но не IronShield. Другая форма. Синяя. С эмблемой ООН.

— ООН? — удивился Алекс. — Они же распались. — Остатки, — сказал Максим. — Или те, кто выдает себя за них.

Колонна остановилась рядом с их грузовиком. Из первого внедорожника вышел человек. В белом халате. Как врач. Подошёл к кабине. Постучал в стекло.

Максим опустил стекло. Держа пистолет под сиденьем. — Кто вы? — спросил человек. — Выжившие, — ответил Максим. — А вы? — Гуманитарная миссия, — сказал человек. — Доктор Вольф. — Куда путь держите? — В порт, — сказал Максим. — Ищем корабль. — Зачем? — Чтобы уплыть, — сказал Алекс.

Доктор Вольф улыбнулся. — Уплывать некуда, — сказал он. — Мир везде одинаков. — Не везде, — сказал Алекс. — Есть места, где ещё чисто. — Вы про Антарктиду? — спросил Вольф.

Алекс замер. — Откуда вы знаете? — Мы следим за сигналами, — сказал Вольф. — Флешка Громова. Мы знаем, что она у вас.

Максим напрягся. Рука легла на пистолет. — Что вам нужно? — Сотрудничество, — сказал Вольф. — У нас есть ресурсы. Транспорт. Люди. — А у нас данные, — сказал Алекс. — Да, — кивнул Вольф. — Идеальный союз.

— Почему вы помогаете? — спросил Алекс. — Потому что мы тоже хотим остановить Кравцова, — сказал Вольф. — Но нам не хватает ключа. — Какого ключа? — Доступа, — сказал Вольф. — Хранилища зашифрованы. Только вы можете открыть их.

— А если мы не откроем? — Тогда мы все умрём, — сказал Вольф. — Вирус победит.

Алекс посмотрел на Максима. Максим едва заметно кивнул. — Хорошо, — сказал Алекс. — Мы согласны. — Отлично, — Вольф протянул руку. — Добро пожаловать в Альянс.

Алекс пожал руку. Рука была холодной. Сухой. — Куда едем? — спросил Вольф. — В порт, — сказал Алекс. — Потом в Африку. — У нас есть самолёт, — сказал Вольф. — Военный транспортник. В аэропорту Гамбурга. — Он работает? — Да, — сказал Вольф. — Мы его восстановили.

Алекс вылез из кабины. Максим последовал за ним. Они подошли к колонне. Люди смотрели на них. Некоторые с надеждой. Некоторые с подозрением.

— Это всё? — спросил Алекс. — Нет, — сказал Вольф. — Это только авангард. Основные силы в бункере. — Где бункер? — Под городом, — сказал Вольф. — Там безопасно.

— Покажем вам, — сказал Вольф. — Садитесь в машину.

Алекс и Максим сели в внедорожник. Поехали. В сторону города. Гамбург виднелся вдалеке. Разрушенный. Но живой. Огни горели в некоторых окнах.

— Как вы выжили? — спросил Алекс. — Подготовка, — сказал Вольф. — Мы знали, что будет катастрофа. — Откуда? — У нас были источники, — сказал Вольф. — В BioGenix.

Алекс посмотрел на него. — Кто? — Не могу сказать, — сказал Вольф. — Безопасность. — Это Сара? — спросил Алекс. — Может быть, — уклончиво ответил Вольф.

Алекс понял. Они знают больше, чем говорят. Но пока они союзники. Это главное.

— Сколько до аэропорта? — спросил Максим. — Час, — сказал Вольф. — Если не будет препятствий. — Какие препятствия? — Зомби, — сказал Вольф. — И мародёры. — А люди Кравцова? — Их нет здесь, — сказал Вольф. — Это наша территория.

Алекс поверил. Пока поверил. Но флешка в кармане грела. Напоминание о том, что доверять нельзя никому.

— Доктор, — сказал Алекс. — А что вы знаете о вакцине? — Всё, — сказал Вольф. — И о побочном эффекте. — И вы всё равно хотите её использовать? — Нет, — сказал Вольф. — Мы хотим её изучить. Чтобы создать противоядие. — А если не получится? — Тогда уничтожим, — сказал Вольф. — Как и планировал Громов.

Алекс расслабился. — Хорошо, — сказал он. — Тогда мы по пути.

Машина въехала в город. Улицы были завалены машинами. Но проезд был расчищен. Танки стояли на перекрёстках. Люди в форме охраняли кварталы.

— Это сильно, — сказал Максим. — Да, — сказал Вольф. — Мы организовались быстро. — Кто вас возглавляет? — Совет, — сказал Вольф. — Из учёных. Военных. Политиков. — И они единогласны? — Почти, — сказал Вольф. — Есть разногласия. Но цель одна. Выживание.

Машина остановилась у аэропорта. Ворота открылись. Внутри стоял самолёт. Большой. Серый. «Ил-76».

— Вот он, — сказал Вольф. — Готов к вылету. — Когда летим? — Завтра, — сказал Вольф. — Нужно заправиться. Загрузить припасы. — А где мы ночуем? — В терминале, — сказал Вольф. — Там тепло. Есть еда.

Они вышли из машины. Зашли в здание аэропорта. Внутри было чисто. Столы. Стулья. Люди спали на полу. Но не как беженцы. Как солдаты в казарме.

— Вам сюда, — Вольф указал на комнату. — VIP-зал. — Спасибо, — сказал Алекс.

Они вошли. Закрыли дверь. — Что думаешь? — спросил Алекс. — Слишком гладко, — сказал Максим. — ООН распалась. Армии нет. А у них всё есть. — Может, они сохранили ресурсы? — Может, — сказал Максим. — Но я проверю самолёт. — Я с тобой. — Нет, — сказал Максим. — Оставайся здесь. С флешкой.

Алекс кивнул. Максим вышел. Алекс остался один. Сел на диван. Достал флешку. Посмотрел на неё.

— Громов, — прошептал он. — Куда ты нас завёл?

В дверь постучали. — Войдите, — сказал Алекс.

Вошла девушка. В форме медика. — Вам нужна помощь? — спросила она. — Нет, — сказал Алекс. — Всё хорошо. — Вы Алекс, да? — спросила она. — Да. — Меня зовут Лиза, — сказала она. — Я работала с Сарой.

Алекс встал. — Ты знаешь Сару? — Да, — Лиза подошла ближе. — Она передала нам сообщение. Перед тем как её взяли. — Какое сообщение? — О бункере, — сказала Лиза. — И о вакцине. — И что вы решили? — Уничтожить, — сказала Лиза. — Как и она хотела.

Алекс выдохнул. — Хорошо, — сказал он. — Значит, мы на одной стороне. — Да, — Лиза улыбнулась. — Но будьте осторожны. В Совете не все честны. — Кто именно? — Вольф, — сказала Лиза тихо. — У него свои интересы.

— Какие? — Не знаю, — сказала Лиза. — Но он что-то скрывает. — Спасибо, — сказал Алекс. — Я буду знать.

Лиза вышла. Алекс остался один. — Вольф, — прошептал он. — Что ты задумал?

Он убрал флешку. Лёг на диван. Закрыл глаза. Но спать не мог. Слишком много вопросов. Слишком много лжи.

В этом мире правда была дороже золота. И опаснее пуль.

— Завтра, — сказал он. — Завтра узнаем.

За окном выли волки. Или зомби. Неважно. Главное — они были снаружи. А враг... Враг был внутри.

Среди союзников. Среди друзей. Среди тех, кто обещал спасти.

Алекс сжал кулак. — Я не дам вам обмануть меня, — сказал он в темноту. — Ни одному.

И стал ждать утра. Которое могло не наступить. В этом аду. В этой войне. В этой надежде.

Глава 10-Б

Паутина предательства

В бункере было тихо.

Настолько тихо, что Виктор Кравцов слышал, как бьётся его собственное сердце. Стук был неровным. Иногда пропускал удар. Иногда ускорялся, будто пытался убежать от неизбежного.

Он сидал в своём кабинете на глубине трёхсот метров. Стены были обшиты звукопоглощающими панелями. Свет был мягким, тёплым, имитирующим закатное солнце. Здесь можно было забыть, что снаружи идёт вечная зима. Что мир горит. Что человечество вымирает.

Но сегодня забыть не получалось.

На столе вибрировал телефон. Красный индикатор мигал ритмично, как пульс умирающего сердца. Кравцов посмотрел на экран. «Волков. Приоритет Альфа».

Он взял трубку. — Да, полковник. — Сир, у нас новые данные, — голос Волкова был спокойным, но в фоне слышался шум сирены. — Цель сменила маршрут. — Куда? — Гамбург. Они соединились с группой выживших. Альянс. — ООН? — Кравцов усмехнулся. — Остатки? — Да, сир. Доктор Вольф руководит ими. У них есть самолёт. Транспортник.

Кравцов медленно положил трубку. Подошёл к стене, где висела карта мира. Пять точек мигали зелёным. Пять хранилищ. И одна точка, мигающая красным. Его бункер. — Они хотят улететь, — сказал он. — Да, сир. По нашим данным, они планируют маршрут через Африку. В Антарктиду.

Кравцов сжал кулак. — Антарктиду, — повторил он. — Пятое хранилище. — Так точно, — ответил Волков. — Они знают про ловушку в Швейцарии. Кто-то предупредил их. — Сара, — сказал Кравцов. — Или Вольф. — Вольф работает на нас, сир, — напомнил Волков. — Он передаёт данные. — Тогда почему они меняют маршрут? — Кравцов повысил голос. — Если Вольф контролирует ситуацию, он должен был направить их в Швейцарию. Там мы ждали их. Там были готовы клетки.

— Возможно, Вольф потерял контроль, — предположил Волков. — Или кто-то внутри Альянса работает против него. — Найдите этого человека, — приказал Кравцов. — Уничтожьте. — Есть, сир.

Кравцов положил трубку. Подошёл к бару. Налил виски. Выпил залпом. Жидкость обожгла горло, но не согрела. Внутри него разгорался огонь. Не от алкоголя. От вируса. Вакцина, которую он ввёл себе вчера, работала. Он чувствовал связь. Слабую, но ощутимую. С теми, кто был привит. С теми, кто был заражён. Но вместе с силой пришла боль. Рак. Поджелудочная. Диагноз поставили год назад. До начала апокалипсиса. Он скрывал это. Даже от врачей.

Но теперь болезнь ускорялась. Вирус пожирал здоровые клетки вместе с больными. У него было мало времени. Месяц. Может, меньше.

— Вольф, — прошептал он. — Ты играешь в свою игру.

Он нажал кнопку на пульте. Включился экран связи. На экране появилось лицо человека. Доктор Вольф. В белом халате. В безопасном помещении. — Виктор, — сказал Вольф. — Я слышал, вы звонили. — Почему они меняют маршрут? — спросил Кравцов без приветствия. — Кто? — Мой сын. И его друг. — Они самостоятельные люди, — сказал Вольф. — Я не могу контролировать каждый их шаг. — Ты должен был, — отрезал Кравцов. — Мы договаривались. Швейцария. Первое хранилище. Там была ловушка. — Ловушка захлопнулась, но они вырвались, — сказал Вольф. — Гарнизон пал. Мы потеряли группу Бета. — Из-за вашей некомпетентности, — сказал Кравцов. — Из-за того, что вы недооценили их, — парировал Вольф. — Алекс умнее, чем вы думаете.

Кравцов ударил кулаком по столу. — Он мой сын! Я знаю его лучше всех! — Вы знали его пять лет назад, — сказал Вольф спокойно. — Сейчас он выживший. Он изменился. Стал жестче. Хитрее.

Кравцов молчал. — Что теперь? — спросил он. — Теперь они летят в Антарктиду, — сказал Вольф. — За пятым ключом. — Зачем? — Там что-то есть, — сказал Вольф. — Что-то, чего нет в других хранилищах. — Что именно? — Не знаю, — солгал Вольф. — Но Громов оставил там записи. О финальном протоколе.

Кравцов прищурился. — Финальный протокол? — Да, — сказал Вольф. — Возможно, это код активации. Или... уничтожения. — Уничтожения? — Кравцов нахмурился. — Громов планировал уничтожить вакцину? — Возможно, — сказал Вольф. — Он был идеалистом. В конце.

Кравцов понял. Если Алекс доберётся до Антарктиды... он может найти способ уничтожить всё. Вакцину. Вирус. Контроль.

— Ты понадобишь их самолёт, — сказал Кравцов. — Мы уже готовимся, — сказал Вольф. — Но у нас мало топлива. Мало ресурсов. — Я отправлю заправщик, — сказал Кравцов. — В точку над Африкой. Они должны долететь. — Зачем помогать им? — спросил Вольф. — Чтобы они привели нас к хранилищу, — сказал Кравцов. — Они откроют дверь. А мы войдём следом.

— А если они уничтожат вакцину? — Тогда я убью их, — сказал Кравцов. — И возьму данные силой. — Хорошо, — сказал Вольф. — Но будьте осторожны. В Альянсе есть те, кто не доверяет мне. — Кто? — Девушка. Медик. Лиза. — Устраните её, — сказал Кравцов. — Это привлечёт внимание, — сказал Вольф. — Лучше использовать её. — Как? — Она знает пароли. Коды доступа к самолёту. — Получите их, — приказал Кравцов. — Любой ценой.

— Будет сделано, — сказал Вольф. — Конец связи.

Экран погас. Кравцов остался один. В тишине. В темноте.

— Паутина, — прошептал он. — Все плетут паутину. Но паук только один.

Он встал. Подошёл к зеркалу. Посмотрел на себя. Лицо было серым. Глаза запали. Вены на шее вздулись. Чёрные нити под кожей. Вирус распространялся. Но он контролировал его. Пока контролировал.

— Сколько мне осталось? — спросил он отражение. — Достаточно, — ответил он себе. — Чтобы закончить.

Он не хотел умереть. Он хотел жить вечно. В памяти человечества. В его генах.

Вакцина была не просто лекарством. Это был способ передать его волю. Его ДНК. Его код.

— Я буду жить в них, — сказал Кравцов. — В каждом привитом.

Это было безумие. Но это была его цель.

Он вернулся к столу. Открыл ноутбук. На экране мигала точка. Сигнал самолёта. Гамбург.

— Иди, сын, — прошептал Кравцов. — Иди в ловушку.

Он знал, что Алекс пойдёт туда. За вакциной. За спасением. Но спасение было у него. В его руках. В его крови.

— Ты не понимаешь, — сказал Кравцов. — Я спасаю тебя. От хаоса. От смерти.

Он нажал кнопку. — Волков, — сказал он. — Слушаю, сир. — Подготовьте мой самолёт, — сказал Кравцов. — Личный борт. — Куда летим? — Вслед за ними, — сказал Кравцов. — Но дальше. В Антарктиду. — Это рискованно, сир. Зона заражения. — Я знаю, — сказал Кравцов. — Поэтому я лечу.

— А бункер? — Оставите Волкову младшему, — сказал Кравцов. — Он справится. — А вы? — Я завершу дело, — сказал Кравцов.

Он отключил рацию. Подошёл к сейфу. Открыл. Внутри лежали пробирки. Пять штук. В каждой — кровь.

— Моя, — сказал он, беря первую. — Алекс. Громов. Сара. И... Он взял последнюю. — Пациент 0.

Он поставил пробирки на свет. Красная жидкость медленно переливалась в стекле. — Пять образцов, — сказал он. — Пять ключей.

Он убрал пробирки обратно. Закрыл сейф.

— Алекс, — сказал он в пустоту. — Ты думаешь, что спасаешь мир. Но ты просто открываешь двери для меня.

Он сел за стол. Открыл журнал. Записал: «День 10. План корректируется. Цель — Антарктида. Альянс подключён. Вольф контролирует ситуацию. Сын летит в ловушку.»

Он закрыл журнал. Убрал в сейф. Закрыл сейф.

— Всё под контролем, — сказал он.

Но в глубине души... Он знал. Что контроль — это иллюзия. Что мир слишком хаотичен. Что сын слишком непредсказуем.

Но он не мог показать слабость. Не мог показать страх. Он был Виктором Кравцовым. Главой BioGenix. Отцом нового мира.

И он доведёт дело до конца. Даже если придётся сжечь этот мир. Даже если придётся убить сына. Даже если придётся умереть самому.

— Ради будущего, — сказал он.

И выключил свет. Остался только свет мониторов. Зелёный. Холодный. Мёртвый.

Как его сердце.

В другом конце бункера, в изоляторе, Сара лежала на полу. Наручники жали запястья. Холод проникал сквозь одежду. Но она не дрожала.

Она слышала разговор Кравцова. Через вентиляцию. Знала о плане. Знала о ловушке.

— Антарктида, — прошептала она. — Они летят туда.

Но она не могла предупредить. Связи не было. Приборов не было. Только стены.

— Тогда я сделаю другое, — сказала она.

Встала. Подошла к двери. Начала стучать. — Эй! Охрана!

Дверь открылась. Охранник заглянул внутрь. — Что нужно? — Мне нужна вода, — сказала Сара. — Пожалуйста.

Охранник зашёл. Протянул стакан. Сара взяла. Выпила. И вдруг кашлянула. Уронила стакан. — Что со мной? — прошептала она.

Охранник наклонился. — Сейчас, я вызову врача...

В этот момент она ударила. Не в лицо. В пах. Коленом.

Охранник согнулся. Сара выхватила у него ключи. Вышла в коридор.

— У меня есть минута, — сказала она.

Побежала. К серверной. Знала, где она. Работала здесь неделю.

Вбежала внутрь. Села за терминал. Ввела код. Доступ запрещён.

— Чёрт, — сказала она.

Ввела другой код. Свой личный. Код Громова. Доступ разрешён.

— Есть, — сказала она.

Начала печатать. Сообщение. На все частоты. — Антарктида — финал. Там код уничтожения. Не дайте ему активировать вакцину.

Она не успела. Дверь открылась. Волков вошёл. С пистолетом. — Что вы делаете?

Сара обернулась. — Спасая их, — сказала она.

Волков выстрелил. В плечо. Сара упала. — Зачем? — спросил Волков. — Потому что вы монстры, — сказала она.

Волков подошёл. Забрал ключи. — Отведите её в карцер, — сказал он охранникам. — Без связи. Без света. Без еды. — Есть.

Сару увели. Она не кричала. Не сопротивлялась. Знала, что сделала своё дело. Сообщение ушло. Частицами. В эфир.

— Они получат, — прошептала она. — Обязательно получат.

Её бросили на пол. Дверь закрылась. Темнота. Холод. Боль.

Но она улыбалась. — Я выполнила обещание, Алексей, — сказала она в темноту. — Прости, что не смогла больше.

Она закрыла глаза. И стала ждать. Конца. Или начала. Неважно. Главное — она попробовала.

Как Громов. Как Алекс. Как все они.

В этом аду. В этой надежде. В этой войне.

В кабинете Кравцов смотрел на монитор. Сообщение перехвачено. Но не полностью. Часть ушла.

— Она успела, — сказал Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Но они не знают, какая часть правды. — Что делать? — Менять план, — сказал Кравцов. — Антарктида — всё ещё финал. Но теперь мы знаем, что они предупреждены. — Значит, они не полетят? — Полетят, — сказал Кравцов. — У них нет выбора. Им нужен код уничтожения. Или активации.

— А если они уничтожат вакцину? — Тогда мы умрём, — сказал Кравцов. — Все. — А если нет? — Тогда мы начнём, — сказал Кравцов. — Новый мир.

Он встал. Подошёл к карте. — Пусть летят, — сказал он. — Куда бы они ни пошли... мы будем там.

— Потому что вы везде, — сказал Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Я везде.

Он посмотрел на свои руки. — Я в крови, — сказал он. — Я в вирусе. Я в вакцине.

— Вы бог, — сказал Волков. — Нет, — сказал Кравцов. — Бог судит. Я — создаю.

Он выключил монитор. — Идём, — сказал он. — В ангар. — Зачем? — Проверить самолёт, — сказал Кравцов. — Перед вылетом.

Волков кивнул. — Есть.

Они вышли из кабинета. Пошли по коридору. В ангар.

Где ждал самолёт. Чёрный. Без опознавательных знаков. Готовый к полёту.

Кравцов подошёл к крылу. Провёл рукой по металлу. Холодный. Гладкий. Как лезвие.

— Он готов, — сказал механик. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Загрузите оружие. — Какое? — Всё, — сказал Кравцов. — Ракеты. Пулемёты. Газ. — Газ? — удивился механик. — Да, — сказал Кравцов. — Нервно-паралитический. — Для кого? — Для всех, — сказал Кравцов. — Кто будет мешать.

Механик кивнул. — Есть.

Кравцов отошёл. Посмотрел на небо. За пределами ангара. Там была только скала. Лёд. Темнота.

Но он представлял себе мир за стеной. Мир, который скоро станет его садом. Люди — растениями. Он — садовником.

— Прости, Алекс, — сказал он в пустоту. — Но я делаю это для тебя.

Он не лгал себе. Он любил сына. Но любовь отца — это защита. А защита требует силы. А сила требует жертв.

Он знал, что болен. Рак. Поджелудочная. Диагноз поставили год назад. До начала апокалипсиса. Он скрывал это. Даже от врачей.

Но он знал. Времени мало. Год. Может, меньше. Поэтому он спешил. Поэтому он был так жесток.

Он не хотел умереть. Он хотел жить вечно. В памяти человечества. В его генах.

Вакцина была не просто лекарством. Это был способ передать его волю. Его ДНК. Его код.

— Я буду жить в них, — сказал Кравцов. — В каждом привитом.

Это было безумие. Но это была его цель.

Он вернулся в кабинет. Сел за стол. Закрыл глаза. Усталость накрыла волной. Но он не мог спать. Нельзя было спать. Когда враг так близко.

Он включил монитор. На экране была трансляция из Гамбурга. Камеры наблюдения. Аэропорт. Самолёт Альянса.

— Ждём, — сказал Кравцов.

Он взял телефон. Набрал номер. — Алекс, — сказал он в автоответчик. — Я знаю, что ты слышишь меня. Не ищи вакцину. Приди ко мне. Я дам тебе всё. Что ты хочешь. Спасение. Силу. Жизнь.

Он положил трубку. — Он не придёт, — сказал он себе. — Он слишком упрям.

Но он должен был попробовать. Отец должен был дать шанс сыну. Даже если сын не примет его.

— Тогда я заберу тебя, — сказал Кравцов. — Силой.

Он нажал кнопку. — Волков, активируйте протокол «Перехват», — сказал он. — Есть, сир. — И ещё... приготовьте шприцы, — сказал Кравцов. — С сывороткой. — Для чего? — Для усмирения, — сказал Кравцов. — Если он будет сопротивляться.

— Понял.

Кравцов отключился. Посмотрел на часы. До вылета самолёта Альянса — шесть часов. До вылета его борта — четыре часа.

— У нас есть время, — сказал он.

Встал. Подошёл к окну. Снаружи начиналась метель. Снег заметал следы. Но он знал — следы есть. И он найдёт их.

— Иди, Алекс, — прошептал он. — Я жду.

Ветер бил в стекло. Но стекло было прочным. Бронированным. Как его воля.

— Никто не войдёт, — сказал Кравцов. — Кроме меня.

Он повернулся к столу. Взял ручку. Открыл журнал. Записал: «День 10. План выполняется. Сара нейтрализована. Алекс в пути. Вакцина готова на 95%.»

Он закрыл журнал. Убрал в сейф. Закрыл сейф.

— Всё под контролем, — сказал он.

Но в глубине души... Он знал. Что контроль — это иллюзия. Что мир слишком хаотичен. Что сын слишком непредсказуем.

Но он не мог показать слабость. Не мог показать страх. Он был Виктором Кравцовым. Главой BioGenix. Отцом нового мира.

И он доведёт дело до конца. Даже если придётся сжечь этот мир. Даже если придётся убить сына. Даже если придётся умереть самому.

— Ради будущего, — сказал он.

И выключил свет. Остался только свет мониторов. Зелёный. Холодный. Мёртвый.

Как его сердце.

В ангаре механики заканчивали загрузку. Ящики с оружием. Канистры с топливом. Пробирки с вакциной.

Волков наблюдал. — Всё готово? — спросил он. — Да, полковник, — ответил механик. — Самолёт готов к вылету. — Хорошо, — сказал Волков. — Когда вернётся Кравцов? — Через час, — сказал механик. — Он проверяет системы связи.

Волков кивнул. Подошёл к самолёту. Заглянул в салон. Внутри было пусто. Только кресла. И сейф в стене.

— Что в сейфе? — спросил Волков. — Образцы, — сказал механик. — Кровь. Вакцина. — Сколько? — Пять пробирок, — сказал механик. — Для активации.

Волков усмехнулся. — Пять ключей, — прошептал он. — Пять дверей.

Он вышел из самолёта. Посмотрел на небо. Там начиналась метель. Снег заметал следы. Но он знал — следы есть. И он найдёт их.

— Иди, Алекс, — прошептал он. — Я жду.

Ветер бил в лицо. Но он не дрожал. Он был Волков. Полковник IronShield. Правая рука Кравцова.

И он доведёт дело до конца. Даже если придётся сжечь этот мир. Даже если придётся убить друга. Даже если придётся умереть самому.

— Ради приказа, — сказал он.

И повернулся к ангару. — Закрыть ворота, — скомандовал он. — Вылет через час.

Ворота начали закрываться. Медленно. Со скрипом. Как челюсти зверя.

Внутри было темно. Только свет приборов. Зелёный. Холодный. Мёртвый.

Как их души.

В карцере Сара открыла глаза. Наручники жали запястья. Холод проникал сквозь одежду. Но она не дрожала.

Она слышала гул самолёта. Где-то далеко. Вверху.

— Они улетают, — прошептала она.

Но она не могла предупредить. Связи не было. Приборов не было. Только стены.

— Тогда я сделаю другое, — сказала она.

Встала. Подошла к двери. Начала стучать. — Эй! Охрана!

Дверь открылась. Охранник заглянул внутрь. — Что нужно? — Мне нужно в туалет, — сказала Сара. — Пожалуйста.

Охранник зашёл. Расстегнул наручники. — Быстро.

Сара вышла. В коридор. Увидела огнетушитель. Схватила. Ударила охранника. По голове.

Он упал. Сара взяла ключи. Побежала. К выходу.

Но её поймали. Через минуту. У ворот.

Волков стоял там. С пистолетом. — Куда вы? — спросил он. — Умереть, — сказала Сара. — Но не здесь.

Волков выстрелил. В ногу. Сара упала. — Зачем? — спросил Волков. — Потому что вы монстры, — сказала она.

Волков подошёл. Забрал ключи. — Отведите её в изолятор, — сказал он охранникам. — Без связи. Без света. Без еды. Без воды. — Есть.

Сару увели. Она не кричала. Не сопротивлялась. Знала, что сделала своё дело. Сообщение ушло. Частицами. В эфир.

— Они получат, — прошептала она. — Обязательно получат.

Её бросили на пол. Дверь закрылась. Темнота. Холод. Боль.

Но она улыбалась. — Я выполнила обещание, Алексей, — сказала она в темноту. — Прости, что не смогла больше.

Она закрыла глаза. И стала ждать. Конца. Или начала. Неважно. Главное — она попробовала.

Как Громов. Как Алекс. Как все они.

В этом аду. В этой надежде. В этой войне.

Кравцов смотрел на монитор. Сообщение перехвачено. Но не полностью. Часть ушла.

— Она успела, — сказал Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Но они не знают, какая часть правды. — Что делать? — Менять план, — сказал Кравцов. — Антарктида — всё ещё финал. Но теперь мы знаем, что они предупреждены. — Значит, они не полетят? — Полетят, — сказал Кравцов. — У них нет выбора. Им нужен код уничтожения. Или активации.

— А если они уничтожат вакцину? — Тогда мы умрём, — сказал Кравцов. — Все. — А если нет? — Тогда мы начнём, — сказал Кравцов. — Новый мир.

Он встал. Подошёл к карте. — Пусть летят, — сказал он. — Куда бы они ни пошли... мы будем там.

— Потому что вы везде, — сказал Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Я везде.

Он посмотрел на свои руки. — Я в крови, — сказал он. — Я в вирусе. Я в вакцине.

— Вы бог, — сказал Волков. — Нет, — сказал Кравцов. — Бог судит. Я — создаю.

Он выключил монитор. — Идём, — сказал он. — В ангар. — Зачем? — Проверить самолёт, — сказал Кравцов. — Перед вылетом.

Волков кивнул. — Есть.

Они вышли из кабинета. Пошли по коридору. В ангар.

Где ждал самолёт. Чёрный. Без опознавательных знаков. Готовый к полёту.

Кравцов подошёл к крылу. Провёл рукой по металлу. Холодный. Гладкий. Как лезвие.

— Он готов, — сказал механик. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Загрузите оружие. — Какое? — Всё, — сказал Кравцов. — Ракеты. Пулемёты. Газ. — Газ? — удивился механик. — Да, — сказал Кравцов. — Нервно-паралитический. — Для кого? — Для всех, — сказал Кравцов. — Кто будет мешать.

Механик кивнул. — Есть.

Кравцов отошёл. Посмотрел на небо. За пределами ангара. Там была только скала. Лёд. Темнота.

Но он представлял себе мир за стеной. Мир, который скоро станет его садом. Люди — растениями. Он — садовником.

— Прости, Алекс, — сказал он в пустоту. — Но я делаю это для тебя.

Он не лгал себе. Он любил сына. Но любовь отца — это защита. А защита требует силы. А сила требует жертв.

Он знал, что болен. Рак. Поджелудочная. Диагноз поставили год назад. До начала апокалипсиса. Он скрывал это. Даже от врачей.

Но он знал. Времени мало. Год. Может, меньше. Поэтому он спешил. Поэтому он был так жесток.

Он не хотел умереть. Он хотел жить вечно. В памяти человечества. В его генах.

Вакцина была не просто лекарством. Это был способ передать его волю. Его ДНК. Его код.

— Я буду жить в них, — сказал Кравцов. — В каждом привитом.

Это было безумие. Но это была его цель.

Он вернулся в кабинет. Сел за стол. Закрыл глаза. Усталость накрыла волной. Но он не мог спать. Нельзя было спать. Когда враг так близко.

Он включил монитор. На экране была трансляция из Гамбурга. Камеры наблюдения. Аэропорт. Самолёт Альянса.

— Ждём, — сказал Кравцов.

Он взял телефон. Набрал номер. — Алекс, — сказал он в автоответчик. — Я знаю, что ты слышишь меня. Не ищи вакцину. Приди ко мне. Я дам тебе всё. Что ты хочешь. Спасение. Силу. Жизнь.

Он положил трубку. — Он не придёт, — сказал он себе. — Он слишком упрям.

Но он должен был попробовать. Отец должен был дать шанс сыну. Даже если сын не примет его.

— Тогда я заберу тебя, — сказал Кравцов. — Силой.

Он нажал кнопку. — Волков, активируйте протокол «Перехват», — сказал он. — Есть, сир. — И ещё... приготовьте шприцы, — сказал Кравцов. — С сывороткой. — Для чего? — Для усмирения, — сказал Кравцов. — Если он будет сопротивляться.

— Понял.

Кравцов отключился. Посмотрел на часы. До вылета самолёта Альянса — шесть часов. До вылета его борта — четыре часа.

— У нас есть время, — сказал он.

Встал. Подошёл к окну. Снаружи начиналась метель. Снег заметал следы. Но он знал — следы есть. И он найдёт их.

— Иди, Алекс, — прошептал он. — Я жду.

Ветер бил в стекло. Но стекло было прочным. Бронированным. Как его воля.

— Никто не войдёт, — сказал Кравцов. — Кроме меня.

Он повернулся к столу. Взял ручку. Открыл журнал. Записал: «День 10. План выполняется. Сара нейтрализована. Алекс в пути. Вакцина готова на 95%.»

Он закрыл журнал. Убрал в сейф. Закрыл сейф.

— Всё под контролем, — сказал он.

Но в глубине души... Он знал. Что контроль — это иллюзия. Что мир слишком хаотичен. Что сын слишком непредсказуем.

Но он не мог показать слабость. Не мог показать страх. Он был Виктором Кравцовым. Главой BioGenix. Отцом нового мира.

И он доведёт дело до конца. Даже если придётся сжечь этот мир. Даже если придётся убить сына. Даже если придётся умереть самому.

— Ради будущего, — сказал он.

И выключил свет. Остался только свет мониторов. Зелёный. Холодный. Мёртвый.

Как его сердце.

Глава 11

Крылья над бездной

Утро в Гамбурге не принесло тепла.

Серое небо давило на город, будто бетонная плита. Снег перестал, но холод стал ещё пронзительнее. Ветер гулял по взлётной полосе аэропорта, поднимая вихри белой пыли. Вокруг стояла тишина. Мёртвая, звонкая тишина, которую нарушал только гул генераторов где-то вдалеке.

Алекс стоял у трапа самолёта.

Ил-76. Военный транспортник. Огромный, неуклюжий, покрашенный в матовый серый цвет. На фюзеляже не было опознавательных знаков. Только стёртые цифры, которые когда-то обозначали принадлежность к военно-воздушным силам несуществующей страны.

— Проверил? — спросил Алекс, не оборачиваясь.

Максим стоял рядом, осматривая шасси. В руках у него был фонарь. Луч света бегал по металлическим узлам, выхватывая из полумрака детали механизмов.

— Двигатели чистые, — ответил Максим, выпрямляясь. — Топливо свежее. Гидравлика в порядке. Но...

— Но что? — Алекс повернулся к нему.

— В отсеке авионики что-то странное, — Максим понизил голос. — Кто-то ставил дополнительную плату. Не штатную.

Алекс нахмурился. — Может, ремонт? — Может, — согласился Максим. — Но плата подключена к системе навигации. И к связи.

— Вольф сказал, что они восстановили самолёт своими силами, — напомнил Алекс. — Вот именно, — Максим спрятал фонарь в карман. — Своими силами не ставят военные модули слежения. Это оборудование уровня спецслужб.

Алекс почувствовал, как холод проник под куртку. — Они следят за нами? — Или хотят контролировать полёт, — сказал Максим. — Куда мы полетим, туда полетят и они. Или... они смогут нас перехватить.

— Убрать? — Пока нет, — Максим покачал головой. — Если мы уберём её сейчас, Вольф поймёт, что мы знаем. А нам нужно, чтобы он думал, что мы ему доверяем. Пока мы в воздухе.

— А потом? — Потом посмотрим, — Максим кивнул на трап. — Идём. Нас ждут.

Они поднялись на борт.

Внутри самолёт был переоборудован. Грузовой отсек превратили в пассажирский. Вдоль стен стояли кресла, снятые с гражданских лайнеров. Посередине — столы для картографии. В дальнем углу — перегородка, за которой, скорее всего, была кабина пилотов и рубка связи.

Людей было немного. Человек двадцать. Солдаты Альянса. Техники. Врачи. Все сидели тихо. Разговаривали шёпотом. Атмосфера была напряжённой. Будто все чувствовали, что этот полёт — точка невозврата.

Вольф стоял у стола. В белом халате, поверх которого был накинут тёплый комбинезон. Он изучал карту, разложенную на поверхности. Когда Алекс и Максим вошли, он поднял голову. Улыбка была широкой, но глаза оставались холодными.

— Добро пожаловать на борт, — сказал Вольф. — Мы вылетаем через десять минут. — Куда первый этап? — спросил Алекс, садясь в кресло у иллюминатора. — Каир, — ответил Вольф. — Там наша заправочная база. Потом Кейптаун. И оттуда — в Антарктиду. — Долго, — заметил Максим, садясь рядом с Алексом. — Безопасно, — парировал Вольф. — Прямой путь через зону заражения слишком рискован. Там сильные магнитные аномалии. Навигация откажет.

Алекс посмотрел в иллюминатор. Вокруг самолёта суетились люди. Загружали ящики. Бочки с топливом. — Что в ящиках? — спросил Алекс. — Припасы, — сказал Вольф. — Еда. Медицина. Оборудование для базы в Антарктиде. — Оружие? Вольф paused на секунду. — Для охраны. Вы же понимаете, мир опасен.

Алекс кивнул. Он понял намёк. Оружие было не для защиты от зомби. Оно было для них. На случай, если они решат не сотрудничать.

— Доктор, — позвал Алекс. — Можно вас на минуту? — Конечно, — Вольф подошёл ближе. — Наедине, — уточнил Алекс.

Вольф посмотрел на Максима. Максим не двинулся с места. — Я его советник, — сказал Максим. — Всё, что касается безопасности, обсуждаем вместе. — Хорошо, — Вольф пожал плечами. — Что вас беспокоит?

Алекс достал из кармана флешку. Ту самую, что дал ему Громов. — Мы получили данные от Сары, — сказал Алекс тихо. — Перед тем как она... погибла. Вольф напрягся. — И что же там? — Предупреждение, — сказал Алекс. — О том, что среди выживших есть предатели.

Вольф улыбнулся. Но уголки его губ дрогнули. — В такое время все кому-то предатели, Алекс. Вопрос в том, кому вы доверяете вы. — Мы доверяем тем, кто хочет уничтожить вакцину, а не контролировать её, — сказал Алекс, глядя прямо в глаза Вольфу.

Вольф выдержал взгляд. — Наши цели совпадают, — сказал он ровно. — Мы хотим спасти человечество. Кравцов хочет его поработить. Разница очевидна. — Надеюсь, — сказал Алекс. — Потому что если вы играете на его стороне... вы не долетите до Антарктиды.

Вольф рассмеялся. Коротко. Nervously. — Угрозы? На борту моего самолёта? — Не угрозы, — сказал Алекс. — Обещание.

Вольф выпрямился. — Пилоты готовы, — сказал он. — Пристегните ремни. Взлёт через пять минут.

Он отошёл к перегородке. Максим наклонился к Алексу. — Он блефует, — прошептал Максим. — Или готовит удар, — ответил Алекс. — Ты нашёл ещё что-то? — Да, — Максим кивнул на потолок. — Там, под обшивкой. Микрофоны. Их много. — Они слышат всё? — Всё, — сказал Максим. — Но я уже отключил питание основной сети. Сейчас они слышат только тишину.

Алекс выдохнул. — Хорошо. Пусть думают, что мы ничего не знаем. — До поры до времени, — сказал Максим.

Самолёт затрясся. Двигатели взвыли. Вибрация прошла по всему корпусу. Алекс прижался к креслу. В иллюминаторе земля начала уплывать вниз. Серый бетон взлётной полосы. Разрушенные здания Гамбурга. Река Эльба, чёрная и неподвижная.

Они набирали высоту. Облака сомкнулись над ними. Свет померк. Остался только гул турбин. И ожидание.

Полёт длился уже четыре часа.

В салоне было темно. Основное освещение выключили, чтобы экономить энергию. Горели только тусклые лампы аварийного света над креслами. Большинство пассажиров спали. Или делали вид, что спят. Алекс не мог сомкнуть глаз.

Он смотрел на карту, лежащую на коленях. Маршрут был проложен красным маркером. Гамбург — Каир — Кейптаун — Антарктида. Пять тысяч километров. Десять часов полёта. Десять часов в клетке с врагом.

— Ты должен отдохнуть, — сказал Максим. Он сидел рядом, чистя пистолет. Движения были привычными, автоматическими. — Не могу, — ответил Алекс. — Чувствую, что что-то не так. — Интуиция? — Да.

Алекс посмотрел через салон. Вольф сидел в дальнем конце, у рубки связи. Он что-то писал в блокноте. Рядом стоял солдат. Охранял. Лиза сидела через три ряда от них. Медик. Она делала вид, что читает книгу. Но глаза её бегали по салону.

Вдруг Лиза уронила книгу. Она наклонилась, чтобы поднять. И посмотрела на Алекса. Кивнула. Едва заметно. В сторону туалета.

Алекс понял. Он встал. — Мне нужно выйти, — сказал он Максиму. — Я с тобой, — Максим убрал пистолет. — Нет, — сказал Алекс. — Оставайся здесь. Следи за Вольфом. Если я не вернусь через пять минут... начинай план Б.

Максим помедлил. — Минуты, — сказал он. — Не больше.

Алекс пошёл по проходу. Шаги гулко отдавались в тишине. Солдат у рубки связи проводил его взглядом. Но не остановил.

Алекс зашёл в туалет. Тесное помещение. Умывальник. Зеркало. Он закрыл дверь на защёлку. Посмотрел в зеркало. Лицо было бледным. Под глазами тени. — Что ты делаешь, Алекс? — спросил он своё отражение.

Внизу, под раковиной, что-то блеснуло. Он наклонился. Магнит. К нему была приклеена записка. Свёрнутая в трубку.

Алекс взял её. Развернул. Почерк Лизы. Торопливый. Нервный.

«Вольф связался с Кравцовым. Частота 14.5. Они планируют посадку в пустыне. Там группа перехвата. Не летите в Каир.»

Алекс сжал записку. — Чёрт, — прошептал он.

Он смыл воду, чтобы заглушить звук. Сжёг записку над зажигалкой. Пепел спустил в унитаз.

Вышел в салон. Максим смотрел на часы. — Четыре минуты, — сказал он. — Всё нормально, — сказал Алекс, садясь. — Просто воздух спёртый.

Он посмотрел на Вольфа. Тот всё ещё писал. Но рука его дрожала.

— Макс, — прошептал Алекс. — Они хотят посадить нас в пустыне. — Где? — Под Каиром. Там группа перехвата. — Кравцова? — Да.

Максим кивнул. — Значит, меняем курс. — Как? Пилоты их люди. — Нет, — сказал Максим. — Пилоты — наёмники. Им платят. Если мы предложим больше... или прижмём. — У нас нет денег. — У нас есть флешка, — сказал Максим. — Данные о вакцине. Для них это золото.

Алекс подумал. — Рискнём. — Всегда рискуем, — усмехнулся Максим.

Он встал. Пошёл к кабине пилотов. Солдат у перегородки преградил путь. — Назад, пассажир. — Мне нужно к пилотам, — сказал Максим. — Запрещено.

Максим не стал спорить. Он ударил. Коротко. В кадык. Солдат схватился за горло. Максим выбил у него автомат. Пнул в колено. Солдат упал.

В салоне поднялась суматоха. Люди вскакивали. Вольф выбежал из-за стола. — Что происходит?! — Мы меняем курс, — сказал Максим, направляя автомат на Вольфа. — Вы сошли с ума! — Вольф побледнел. — Мы не долетим до топлива! — Долетим, — сказал Алекс, подходя к Максиму. — Мы летим напрямую. В Кейптаун. — Это самоубийство! — крикнул Вольф. — Двигатели не выдержат! — Выдержат, — сказал Алекс. — Или мы выбросим вас из самолёта.

Вольф посмотрел на солдат. Те замерли. Они видели автомат в руках Максима. Видели решимость в глазах Алекса. — Вы не понимаете, — сказал Вольф тихо. — Кравцов найдёт вас. Где бы вы ни были. — Пусть ищет, — сказал Алекс. — Но не на наших условиях.

Максим подошёл к двери кабины. Выбил её ногой. Внутри сидели два пилота. Обернулись. Руки потянулись к кобурам. — Не стоит, — сказал Максим. — Мы просто меняем курс. Координаты Кейптауна. Прямо на юг. — Топлива не хватит, — сказал второй пилот. — Хватит, — сказал Алекс. — Мы сбросим груз. — Какой груз? — Всё лишнее, — сказал Алекс. — Оружие. Припасы. Люди Вольфа.

Вольф шагнул вперёд. — Вы не посмеете. — Посмотрите, — сказал Алекс.

Он кивнул Максиму. Максим открыл грузовой люк. Ветер взвыл. Холодный воздух ворвался в салон. Ящики начали скользить. Максим нажал кнопку. Люк открылся полностью. Ящики полетели вниз. В темноту. В облака.

— Это миллионы долларов! — крикнул Вольф. — Это цена нашей жизни, — сказал Алекс.

Самолёт накренился. Повернул на юг. В сторону Африки. Прямо через Европу. Через зону заражения.

Вольф опустился в кресло. Лицо было серым. — Вы подписали себе приговор, — сказал он. — Может быть, — сказал Алекс. — Но это наш приговор. Не ваш.

Он сел обратно. Посмотрел в иллюминатор. Внизу проплывала Франция. Огни городов погасли. Только пожары горели местами. Как раны на теле земли.

— Макс, — позвал Алекс. — Да? — Ты думаешь, он сдастся? — Нет, — сказал Максим. — Он сообщит Кравцову. — Значит, нас будут ждать в Кейптауне. — Да, — сказал Максим. — Но у нас есть преимущество. — Какое? — Они не знают, что мы знаем про их ловушку, — сказал Максим. — Мы можем подготовить контрудар.

Алекс кивнул. — Лиза, — позвал он. Девушка подошла. — Да? — Ты можешь достать аптечку? — Да, — сказала Лиза. — Зачем? — Мне нужно сделать анализ, — сказал Алекс. — Крови. — Чьей? — Вольфа, — сказал Алекс.

Лиза замерла. — Вы подозреваете? — Да, — сказал Алекс. — Вольф болен. Я видел, как он кашлял в Гамбурге. Чёрной мокротой. — Вирус? — Да, — сказал Алекс. — Но он контролирует его. Как Кравцов. — Значит, он привит? — Да, — сказал Алекс. — И если он привит... он связан с Кравцовым.

— Вы хотите использовать его как ключ? — спросила Лиза. — Да, — сказал Алекс. — Чтобы открыть хранилища. Без крови Кравцова мы не войдём. Но кровь Вольфа... может подойти. Она же из того же источника.

— Это рискованно, — сказала Лиза. — Всё рискованно, — сказал Алекс. — Но у нас нет выбора.

Лиза кивнула. — Я достану пробирки. — Спасибо, — сказал Алекс.

Она ушла. Алекс откинулся на кресло. Закрыл глаза. Вибрация самолёта убаюкивала. Но сон не приходил.

В голове крутились мысли. Отец. Кравцов. Громов. Сара.

Все они были частью одной игры. И он был фигурой. Но теперь... Теперь он хотел стать игроком.

— Папа, — прошептал он. — Ты слышишь меня?

Тишина ответила ему. Только гул двигателей. И ветер за бортом.

Через шесть часов самолёт начал снижаться.

Пилот объявил по связи: — Приближаемся к Кейптауну. Посадка через двадцать минут. Погода... неблагоприятная. Ветер до ста километров в час.

Алекс посмотрел в иллюминатор. Внизу был океан. Тёмный. Взбаламученный. Волны ходили ходуном. Берег Африки виднелся вдалеке. Чёрная полоса земли.

— Как там аэропорт? — спросил Алекс у пилота, когда тот вышел из кабины. — Заброшен, — сказал пилот. — Но взлётная полоса целая. Мы проверяли месяц назад. — Кто проверял? — спросил Максим. — Наши люди, — сказал пилот. — Альянс.

Алекс посмотрел на Вольфа. Тот сидел тихо. Руки связаны. Охрана сменилась. Теперь его стерегли люди, лояльные Алексу. Те, кто понял, что Вольф их предал.

— Вы уверены, что там безопасно? — спросил Алекс. — Нет, — честно ответил пилот. — Но это единственное место, где можно сесть.

Самолёт коснулся полосы. Удар был жёстким. Шасси заскрипели. Но выдержали. Машина пробежала по бетону. Замедлилась. Остановилась.

Двигатели заглохли. Тишина. Только ветер бил в корпус.

— Открыть люк, — скомандовал Максим.

Трап опустился. Холодный воздух ворвался внутрь. Пахло солью. Пылью. И чем-то ещё. Гнилью.

— Выходим, — сказал Алекс.

Они спустились на землю. Аэропорт был мёртвым. Здания разрушены. Самолёты на стоянке ржавели. Но вдалеке, у ангара, виднелись огни.

— Кто там? — спросил Максим. — Не знаю, — сказал Алекс. — Но это не наши.

Вольф засмеялся. Тихо. Истерично. — Я же говорил, — сказал он. — Ловушка. — Заткни его, — сказал Максим.

Они пошли к ангару. Осторожно. Оружие наготове. Когда они подошли ближе... Из темноты вышли люди. Десятки. В форме. Но не Альянса. Не IronShield.

Другие. С эмблемой на рукаве. Череп. И змея.

— Кто вы? — крикнул Алекс. Из толпы вышел человек. Высокий. В плаще. — Мы — Наследие, — сказал он. — Те, кто помнит мир до. — Что вам нужно? — Вы, — сказал человек. — И то, что у вас есть.

Алекс сжал флешку в кармане. — Не получите. — Посмотрим, — сказал человек. — У нас есть время. И патроны.

Вдруг с неба донёсся гул. Все подняли головы. Самолёт. Чёрный. Без опознавательных знаков. Кравцов.

— Он здесь, — прошептал Алекс. — Да, — сказал Максим. — И он не один.

Самолёт Кравцова начал снижаться. В другом конце аэропорта. Две группы. Алекс и его люди. Кравцов и его люди. И между ними — Наследие.

— Что делаем? — спросил Максим. — Бежим, — сказал Алекс. — В город. Там легче скрыться. — А самолёт? — Бросаем, — сказал Алекс. — Он нам не нужен. Нам нужна вакцина.

Они повернулись. Побежали. В темноту. В сторону городских огней.

Пули засвистели вокруг. Но они уже были в тени. За зданиями. За углами.

Алекс бежал. Не чувствуя ног. В кармане вибрировала флешка. Как сердце. Как напоминание.

— Антарктида, — прошептал он. — Мы всё ещё идём в Антарктиду.

Но сначала... Нужно выжить здесь. В Африке. На земле, где смерть ходила рядом.

Он оглянулся. Максим бежал рядом. Лиза чуть отстала. Вольфа тащили двое солдат.

— Держитесь вместе! — крикнул Алекс.

Они ворвались в здание терминала. Забили двери. Баррикадировали окна. Тишина. Только тяжёлое дыхание.

— Они окружат нас, — сказал Максим. — Знаю, — сказал Алекс. — Но у нас есть преимущество. — Какое? — Они не знают, куда мы идём дальше, — сказал Алекс. — Они думают, что мы останемся здесь. — А мы? — Мы найдём другой самолёт, — сказал Алекс. — Частный. В ангаре рядом. Я видел, когда садились. — Он рабочий? — Проверим, — сказал Алекс.

Он подошёл к окну. Выглянул. Вдалеке виднелся маленький ангар. Частный джет. Белый. Целый.

— Туда, — сказал Алекс. — Ночью. — Когда стемнеет, — согласился Максим. — Сейчас ещё светло.

Они сели. Ждали. Время тянулось медленно. Снаружи слышались голоса. Шаги. Перекличка.

— Кравцов не будет ждать, — сказал Алекс. — Нет, — сказал Максим. — Он любит контролировать. Он будет готовить ловушку. — Значит, у нас есть время, — сказал Алекс.

Он достал флешку. Посмотрел на неё. — Громов, — прошептал он. — Дай нам сил.

Ветер выл за окном. Как волк. Как предвестник бури.

Алекс закрыл глаза. И стал ждать. Ночи. Которая должна была принести им шанс. Или смерть.

В этом мире другого не дано.

Глава 11-Б

Пепел над Африкой

Самолёт коснулся полосы тяжело.

Шасси взвыли, поглощая удар. Корпус чёрного борта затрясся, будто живое существо, которому больно касаться этой грешной земли. Виктор Кравцов сидел в кресле, пристёгнутый ремнями безопасности, но тело его бросало из стороны в сторону. Не от турбулентности. От боли.

Она пришла внезапно. Как удар ножом под рёбра. Поджелудочная. Рак. Вирус. Всё смешалось в один клубок огня, который пожирал его изнутри.

Кравцов закрыл глаза. Сжал подлокотники так, что костяшки пальцев побелели. — Сир? — голос Волкова прозвучал далеко. Будто из другого конца салона. — Всё в порядке, — прохрипел Кравцов. Голос был чужим. Сухим. — Откройте люк.

Он не стал ждать помощи. Сам расстегнул ремни. Встал. Ноги подкосились. Он ухватился за спинку кресла, чтобы не упасть. Волков подскочил, поддержал его под локоть. — Может, стоит остаться в самолёте? Медики подготовили... — Нет, — отрезал Кравцов. — Я хочу видеть это своими глазами.

Люк открылся. Трап опустился с шипением пневматики. В салон ворвался воздух. Горячий. Сухой. Пахнущий пылью, солью и гнилью. Африка. Кейптаун. Конец света здесь выглядел иначе, чем в Европе. Там был снег и лёд. Здесь было солнце, которое безжалостно палило разрушенные здания. Но смерть была одинаковой.

Кравцов спустился по трапу. Каждый шаг отдавался болью в животе. Он остановился на бетоне. Огляделся.

Аэропорт был мёртвым. Вокруг стояли остовы самолётов. Некоторые сгоревшие. Некоторые просто заброшенные. Шасси просели в песок. Стёкла кабин пилотов разбиты. Вдалеке, у терминала, виднелись огни. Там был Алекс. Его сын.

— Доложите обстановку, — сказал Кравцов, доставая платок. Прижал его ко рту. Кашель накрыл волной. Когда он убрал платок, на ткани осталось тёмное пятно. Кровь. Волков увидел, но не подал виду. — Группа «Наследие» контролирует периметр, — сказал полковник. — Их лидер, Малик, ждёт вас в диспетчерской вышке. — А мой сын? — В терминале. Забаррикадировался. Вместе с Волком и ещё несколькими выжившими. — Волк жив? — Кравцов усмехнулся. — Я думал, Алекс убьёт его. — Алекс слишком мягкий, — сказал Волков. — Он видит в Волке ключ. Кровь. Доступ. — Он прав, — сказал Кравцов. — Но он не знает цены.

Кравцов пошёл к бронированному внедорожнику, который стоял у трапа. Двигатель работал. Волков открыл дверь. Кравцов сел внутрь. Кожа сидений была горячей. — Везите меня к Малику, — сказал он. — Потом к терминалу.

Машина тронулась. Пыль клубилась за колёсами. Кравцов смотрел в окно. Мир умирал. Но он собирался воскресить его. В своём образе.

Диспетчерская вышка возвышалась над аэропортом, как маяк. Лифт не работал. Пришлось подниматься по лестнице. Двести ступеней. Для обычного человека — нагрузка. Для Кравцова — испытание.

На половине пути он остановился. Прислонился к стене. Дыхание было тяжёлым. Сердце колотилось где-то в горле. — Сир, может, перенесём встречу? — спросил Волков. — Нет, — Кравцов выпрямился. — Время — единственный ресурс, которого у нас нет.

Он поднялся наверх. В комнате управления было темно. Только свет мониторов освещал фигуры за столом. Трое человек. В центре сидел Малик. Высокий. Темнокожий. В одеждах, напоминающих военную форму, но без знаков различия. На шее — ожерелье из зубов. Или костей.

— Виктор Кравцов, — сказал Малик. Голос был глубоким. Спокойным. — Мы ждали вас. — Я не люблю ждать, — ответил Кравцов. Подошёл к столу. Оперся на него руками. — Что вы хотите? — Гарантий, — сказал Малик. — Вы просите нас блокировать аэропорт. Не выпускать вашего сына. Но зачем нам это? — Потому что если он улетит... вы останетесь ни с чем, — сказал Кравцов. — Вакцина будет в Антарктиде. Если он активирует её... вирус исчезнет. — И что плохого? — спросил Малик. — Вирус убивает людей. — Вирус очищает мир, — поправил Кравцов. — Слабые умирают. Сильные выживают. Вы же хотите быть сильными, не так ли?

Малик улыбнулся. — Мы хотим быть свободными. От вас. От него. От всех, кто хочет нами управлять. — Свобода — это иллюзия, — сказал Кравцов. — В новом мире будет порядок. И вы получите в нём место. — Какое место? — спросил Малик. — Смотрителей, — сказал Кравцов. — Африка будет вашей зоной ответственности. Вы получите вакцину. Иммунитет. Оружие. — А взамен? — Лояльность, — сказал Кравцов. — И помощь в поимке Алекса.

Малик молчал. Постучал пальцами по столу. — А если мы откажемся? — Тогда я уйду, — сказал Кравцов. — И заберу вакцину с собой. А вы останетесь здесь. С вирусом. Без иммунитета. — Это угроза? — Это реальность, — сказал Кравцов. — Посмотрите в окно. Ваши люди уже кашляют кровью. Вирус мутирует. Через месяц здесь не останется живых. Кроме тех, кого привью я.

Малик встал. Подошёл к окну. Посмотрел на своих людей внизу. Некоторые действительно кашляли. Некоторые держались за животы. — Вы уверены, что вакцина сработает? — спросил Малик, не оборачиваясь. — Я ввёл её себе, — сказал Кравцов. — Я жив. — Вы выглядите как мертвец, — заметил Малик. — Я выгляжу как человек, который несёт бремя спасения, — ответил Кравцов.

Малик повернулся. — Хорошо, — сказал он. — Мы блокируем терминал. Никто не выйдет. Но если вы обманете нас... — Вы умрёте первыми, — закончил Кравцов. — Я знаю, где ваши базы. Где ваши семьи.

Малик кивнул. —Deal. — Договорились, — сказал Кравцов.

Он повернулся к выходу. Ноги снова стали ватными. Волков поддержал его. — В машину, — шепнул полковник.

Когда они вышли из вышки, Кравцов наконец позволил себе показать слабость. Он согнулся пополам. Кашлял долго. Кровь капала на горячий бетон. — Сир, — Волков подал ему флакон. — Сыворотка. Кравцов выхватил его. Ввёл иглу в вену на руке. Жидкость вошла быстро. Холод разлился по телу. Боль отступила. Глаза прояснились.

— Сколько действует? — спросил Кравцов. — Часа четыре, — сказал Волков. — Потом будет откат. — Хватит, — сказал Кравцов. — Чтобы закончить дело.

Он сел в машину. — К терминалу, — приказал он.

Терминал выглядел как крепость. Входы забаррикадированы тележками для багажа. Столами. Контейнерами. Окна заклеены скотчем. Вокруг стояли люди Малика. С автоматами. Но они не нападали. Ждали приказа.

Кравцов вышел из машины. Теперь он чувствовал себя лучше. Сыворотка работала. Но он знал цену. Каждое введение ускоряло мутацию. Вирус становился частью его. Он становился частью вируса.

— Подготовьте громкоговорители, — сказал Кравцов. — Есть, — Волков кивнул солдатам.

Через минуту динамики завыли. Голос Кравцова прогремел над аэропортом. — Алекс! Я знаю, что ты слышишь меня. Выходи. Мы можем договориться.

Тишина. Только ветер шумел в проводах. — Алекс, — повторил Кравцов. — Ты не сможешь улететь. У тебя нет топлива. Нет кодов доступа к навигации. Вольф знает их. Но Вольф не скажет тебе. Потому что он знает, что умрёт.

В терминале зажегся свет. В окне второго этажа появилась фигура. Алекс. Он поднял руку. Показал средний палец. И исчез.

Кравцов усмехнулся. — Упрямый, — сказал он. — Как его мать. — Что прикажете делать? — спросил Волков. — Штурм? — Нет, — сказал Кравцов. — Штурм приведёт к потерям. А они могут уничтожить данные. Флешку. — Тогда что? — Голод, — сказал Кравцов. — И жажда. Отключите им воду. Электричество. Пусть посидят в темноте. — А если они попытаются прорваться? — Пусть попробуют, — сказал Кравцов. — У нас есть снайперы. Но не убивать. Ранить. Чтобы замедлить.

Волков кивнул. — Есть. — И ещё, — Кравцов посмотрел на вышку. — Малик надёжен? — Пока мы ему нужны, — сказал Волков. — Но как только он получит вакцину... — Он не получит вакцину, — сказал Кравцов. — Ни один из них. — Сир? — Волков замер. — Вакцина только для избранных, — сказал Кравцов. — Для тех, кто в бункере. Для тех, кто в совете. Африка... это полигон. — Они узнают, — сказал Волков. — Узнают, когда будет поздно, — сказал Кравцов.

Он подошёл к столу, который стоял под навесом. Разложил карту. Африка. Юг. Антарктида. — Здесь, — он ткнул пальцем в точку на побережье. — Частный аэродром. В пятидесяти километрах отсюда. — Там есть самолёт? — спросил Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Мой резервный борт. Глобальфайер. — Зачем он там? — На случай, если основной будет потерян, — сказал Кравцов. — Как сейчас.

— Вы планируете улететь без него? — спросил Волков, кивнув на терминал. — Он полетит за нами, — сказал Кравцов. — У них есть только один путь. Частный джет в ангаре. Мы оставим его там. Не будем уничтожать. — Почему? — Потому что в Антарктиде есть системы защиты, — сказал Кравцов. — Они не смогут войти без ключа. А ключ у меня. — Кровь? — Да, — сказал Кравцов. — И код.

— А если они найдут способ обойти защиту? — спросил Волков. — Не найдут, — сказал Кравцов. — Громов был умным. Но он не думал наперёд. Он думал о спасении. Я думаю о контроле.

Кравцов сложил карту. — Подготовьте людей, — сказал он. — Через два часа мы выдвигаемся к резервному аэродрому. — А терминал? — Оставьте блокировку, — сказал Кравцов. — Пусть Малик играет в охранника. Когда Алекс выйдет... мы будем уже в воздухе.

— Вы рискуете, — сказал Волков. — Я играю, — поправил Кравцов. — А в игре побеждает тот, кто знает правила.

Внутри мобильного госпиталя, который разбили рядом с ангаром, было холодно. Кондиционеры гудели на полную мощность. Кравцов сидел на кушетке. Врач, человек в защитном костюме, готовил инъекцию. — Это последняя доза, сир, — сказал врач. — Дальше организм не выдержит. — Мне не нужно жить долго, — сказал Кравцов. — Мне нужно жить достаточно. — Для чего? — Чтобы увидеть новый мир, — сказал Кравцов.

Игла вошла в шею. Жидкость была чёрной. Густой. Как нефть. Кравцов закрыл глаза. Почувствовал, как она растекается по венам. Холод. Потом жар. Потом... тишина.

Он открыл глаза. Зрачки врача расширились. — Что вы видите? — спросил Кравцов. — Ваших людей, — сказал врач. — Они стоят вокруг. Но я слышу их мысли. — Что они говорят? — Они боятся вас, — сказал врач. — Правильно, — сказал Кравцов. — Страх — это основа порядка.

Он встал. Подошёл к зеркалу. Лицо изменилось. Вены стали виднее. Глаза стали темнее. Но он чувствовал силу. Не человеческую. Другую.

— Как я выгляжу? — спросил он. — Как бог, — сказал врач. — Нет, — сказал Кравцов. — Как отец.

Он вышел из госпиталя. Ночь опустилась на аэропорт. Звёзды были яркими. Южное небо. Крест. Южный Крест.

— Красиво, — сказал Кравцов. — Да, — согласился Волков. — Но холодно. — Холод консервирует, — сказал Кравцов. — Вирус спит в холоде. В Антарктиде он будет ждать. — Чего? — Меня, — сказал Кравцов.

Он подошёл к своему самолёту. Глобальфайер. Чёрный. Готовый к взлёту. — Загрузили образцы? — спросил он. — Да, — сказал Волков. — Пять пробирок. Кровь. Вакцина. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Запереть в сейфе. Код только у меня.

Он поднялся на борт. Сел в кресло пилота. Нет, не пилота. В кресло капитана. Волков сел рядом. — Взлетать? — спросил он. — Подождите, — сказал Кравцов.

Он включил монитор. На экране была картинка с дрона. Терминал. Окно, где стоял Алекс. Теперь там было темно. Электричество отключили.

— Спи, сын, — прошептал Кравцов. — Набирайся сил. Они тебе понадобятся.

Он нажал кнопку связи. — Малик, — сказал он в рацию. — Слушаю, — ответил голос из вышки. — Если они попытаются уйти... стреляйте на поражение. Кроме сына. Его мне нужно живым. — Понял, — сказал Малик. — Но если они убьют моих людей... — Тогда убивайте всех, — сказал Кравцов. — Кроме меня.

Он отключил рацию. — Взлетать, — сказал он Волкову.

Самолёт начал разбег. Двигатели взвыли. Полоса понеслась назад. Самолёт оторвался от земли. Набрал высоту.

Кравцов смотрел вниз. Огни аэропорта уменьшались. Терминал стал точкой. Алекс стал пылинкой.

— Мы летим в Антарктиду, — сказал Кравцов. — Да, сир, — сказал Волков. — Там всё кончится, — сказал Кравцов. — Или начнётся.

Он откинулся в кресле. Боль вернулась. Но теперь она была знакомой. Как старый друг. — Сколько до места? — спросил он. — Часов шесть, — сказал Волков. — Если погода позволит. — Позволит, — сказал Кравцов. — Я приказал.

Он закрыл глаза. Уснул. Ему снился сон. Он стоит в поле. Зелёном. Живом. Вокруг люди. Миллионы. Все смотрят на него. Все ждут его слова. Он поднимает руку. И все встают на колени. — Я спас вас, — говорит он. — Спасибо, — говорят они. — Отец.

Он проснулся от турбулентности. Самолёт трясло. — Что случилось? — спросил он. — Гроза, — сказал Волков. — Над океаном. — Обойдите, — сказал Кравцов. — Нельзя, — сказал Волков. — Теряем время. — Прорывайтесь, — сказал Кравцов. — Я не могу ждать.

Самолёт вошёл в облака. Молнии били в крылья. Но машина держалась. Кравцов смотрел в иллюминатор. Огонь. Вода. Воздух. Земля. Четыре стихии. И он. Пятый элемент.

— Мы почти там, — сказал он.

В грузовом отсеке самолёта стояла тишина. Ящики с оружием. Бочки с топливом. И сейф. Внутри сейфа лежали пробирки. Кровь. Кравцова. Алекса (взятая из архива BioGenix). Громова (из морга). Сары (из бункера). И Пациента 0 (из секретной лаборатории).

Пять ключей. Пять частей головоломки. Если собрать их вместе... Можно открыть дверь. В рай. Или в ад.

Кравцов встал. Пошёл в грузовой отсек. Волков последовал за ним. — Зачем вы идёте? — спросил полковник. — Проверить, — сказал Кравцов.

Он подошёл к сейфу. Ввёл код. Дверца открылась. Пробирки светились в темноте. Слабым зелёным светом. — Они живые, — прошептал Кравцов. — Вирус? — спросил Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Они ждут хозяина.

Он взял пробирку со своей кровью. Посмотрел на свет. — Я вложил в неё всё, — сказал он. — Свои воспоминания. Свои желания. Свою волю. — Это возможно? — спросил Волков. — Наука шагнула далеко, — сказал Кравцов. — ДНК — это код. Код можно записать. — И когда их привьют... — Они станут мной, — сказал Кравцов. — В каком-то смысле.

Он убрал пробирку. Закрыл сейф. — Теперь главное — не потерять их, — сказал он. — Мы охраняем их, — сказал Волков. — Мало охранять, — сказал Кравцов. — Нужно использовать.

Он вернулся в кабину. Сел. Посмотрел на карту. Антарктида. Белое пятно на краю мира. — Там холодно, — сказал он. — Да, — сказал Волков. — Минус пятьдесят. — Идеально, — сказал Кравцов. — Вирус любит холод.

Самолёт начал снижаться. Внизу показался лёд. Бесконечный. Белый. Мёртвый.

— Посадочная полоса, — сказал пилот. — Расчищена. — Хорошо, — сказал Кравцов.

Самолёт коснулся льда. Скользнул. Остановился. Тишина. Абсолютная. Ветер не выл. Звуков не было. Только гул двигателей, которые заглохли.

Кравцов встал. Одел куртку. Меховую. Тёплую. — Выходим, — сказал он.

Люк открылся. Трап опустился на снег. Кравцов вышел. Воздух обжёг лёгкие. Но было приятно. Холод снимал боль. Замораживал рак. Замораживал вирус.

Он посмотрел вокруг. Станция «Ковчег». Здание из металла и стекла. Вмороженное в лёд. — Вот оно, — сказал он. — Пятое хранилище. — Открыто? — спросил Волков. — Нет, — сказал Кравцов. — Заперто. — Кем? — Громовым, — сказал Кравцов. — Только он знал код. — А теперь? — Теперь код у меня, — сказал Кравцов. — В крови.

Он пошёл к зданию. Снег хрустел под ботинками. Волков шёл рядом. Остальные солдаты окружили периметр. — Проверить на мины, — приказал Кравцов. — Есть, — сказал Волков.

Они подошли к двери. Металлическая. Тяжёлая. С замком. Биометрическим.

Кравцов приложил руку. Сканер засветился красным. — Ошибка, — сказал компьютер. — Почему? — спросил Волков. — Нужна кровь, — сказал Кравцов. — Не отпечаток.

Он достал нож. Разрезал палец. Кровь капнула на сканер. Сканер засветился зелёным. — Доступ разрешён, — сказал компьютер.

Дверь открылась. Внутри было тепло. Свет горел. Серверы гудели. — Автоматика, — сказал Кравцов. — Громов предусмотрел всё.

Они вошли. В центре зала стоял стол. На столе — терминал. И пять слотов. Для пробирок.

— Вставьте, — сказал Кравцов. Волков достал кейс. Открыл. Пять пробирок. Кравцов взял первую. Свою. Вставил в слот. Загорелась лампочка. Вторую. Алекса. Загорелась. Третью. Громова. Четвёртую. Сары. Пятую. Пациента 0.

Все пять лампочек загорелись зелёным. Экран терминала включился. Появилось сообщение. «Система активирована. Ожидание подтверждения.»

— Подтверждение? — спросил Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Нужно ввести код. — Какой? — Тот, что оставил Громов, — сказал Кравцов. — Но я его изменил.

Он начал печатать. Быстро. Уверенно. — Что вы делаете? — спросил Волков. — Переписываю протокол, — сказал Кравцов. — Вакцина будет работать. Но контроль... контроль будет у меня. — А если Алекс придёт? — Он не сможет войти, — сказал Кравцов. — Дверь закроется. Только для меня.

Он нажал «Ввод». Экран мигнул. «Протокол принят. Запуск синтеза.»

В зале зашумели машины. Пробирки начали светиться ярче. Жидкость внутри смешивалась. Становилась золотой. — Вот она, — прошептал Кравцов. — Вакцина. — Готово? — спросил Волков. — Почти, — сказал Кравцов. — Нужно время. Час. — У нас есть время, — сказал Волков. — Алекс ещё в Африке.

Кравцов улыбнулся. — Да, — сказал он. — У нас есть время. Но он знал. Время всегда заканчивается. Для всех. Даже для него.

Он сел в кресло. Посмотрел на экран. Там бежали строки кода. ДНК. Вирус. Контроль.

— Я победил, — сказал он. — Да, сир, — сказал Волков. — Нет, — сказал Кравцов. — Я ещё не победил. Пока он жив. — Убить его? — спросил Волков. — Нет, — сказал Кравцов. — Пусть придёт. Пусть увидит. Пусть поймёт, что он проиграл.

— Зачем? — Чтобы он передал это дальше, — сказал Кравцов. — Моим наследникам. — Каким наследникам? — Тем, кто выживет, — сказал Кравцов. — После очистки.

Он закрыл глаза. Боль ушла. Осталась только сила. Холодная. Абсолютная. Вечная.

— Ждём, — сказал он.

Ветер выл снаружи. Но внутри было тихо. Тепло. Безопасно.

Кравцов знал. Алекс придёт. Обязательно придёт. За вакциной. За правдой. За отцом.

И когда он придёт... Кравцов будет готов. С вакциной. С армией. С истиной.

— Добро пожаловать домой, сын, — прошептал он в пустоту.

И стал ждать. В сердце льдов. В конце мира. В начале новой эры.

Глава 12

Прорыв

Ночь в Кейптауне была густой, как нефть.

Звёзд не было видно за облаками пыли, которые поднимал ветер с океана. Воздух стоял тяжёлый, спёртый, пахнущий гарью и солёной водой. Внутри терминала было темно. Аварийное освещение давно погасло, когда Кравцов отключил внешнее питание. Только лучи фонарей выхватывали из темноты лица людей.

Алекс сидел на полу, прислонившись спиной к холодной бетонной стене. На коленях лежала карта аэропорта. Красные кружки обозначали позиции людей Малика. Синие — где были замечены солдаты Кравцова. Чёрный крест — их текущее местоположение, забаррикадированный вход в терминал.

— Они не уйдут, — прошептал Максим, сидя рядом. Он чистил автомат, который забрали у убитого солдата «Наследия». — Малик держит периметр. Кравцов контролирует небо. Мы в мешке.

— Не в мешке, — ответил Алекс, не поднимая головы. — В клетке. Но у клетки есть слабое место.

Он провёл пальцем по карте. В сторону, подальше от взлётной полосы. — Ангар номер четыре. Частный сектор. Там стоит «Гольфстрим». — Мы проверяли, — сказал Максим. — Он без топлива. Баки пустые. — Вольф знает, где топливо, — Алекс кивнул на угол зала.

Вольф сидел на стуле. Руки связаны за спиной. Плащ был испачкан пылью. Он выглядел уставшим, но глаза всё ещё блестели тем же холодным огнём, что и в Гамбурге. — Вы думаете, я помогу вам сбежать? — спросил Вольф. Голос был спокойным, будто он обсуждал погоду. — У тебя нет выбора, — сказал Алекс, поднимаясь. — Если мы умрём здесь, ты умрёшь с нами. Кравцову не нужны свидетели. Особенно такие, как ты.

Вольф усмехнулся. — Виктор ценит компетентность. Я могу быть полезен. — Ты предатель, — сказал Алекс. — Ты работал на него с самого начала. — Я выживал, — поправил Вольф. — В этом мире нет хороших или плохих. Есть только живые и мёртвые. Я выбираю быть живым.

Алекс подошёл к нему вплотную. — Тогда помоги нам выжить. Где топливо? — Под ангаром, — сказал Вольф после паузы. — Подземный резервуар. Код доступа у охранника. — У какого охранника? — Мёртв, — сказал Вольф. — Лежит у входа в ангар. Ключ-карта у него в кармане.

Алекс посмотрел на Максима. — Это риск. — Всё риск, — ответил Максим. — Но у нас нет топлива для большого самолёта. «Гольфстрим» легче. Быстрее. Мы сможем уйти. — Куда? — спросила Лиза. Она сидела рядом, перевязывая руку одному из солдат Альянса. — Антарктида? — Нет, — сказал Алекс. — Это самоубийство. Кравцов уже там. Он ждёт нас. Нам нужно уйти в тень. Зализать раны. Найти союзников. — Где? — Вглубь континента, — сказал Алекс. — Там есть базы сопротивления. О которых не знает Кравцов.

Максим встал, проверил магазин автомата. — Сколько у нас людей? — Двенадцать, — ответил Алекс. — Из двадцати, что были в самолёте. Остальные... погибли при посадке. Или остались прикрывать.

Максим кивнул. Лицо его было каменным. — Двенадцать человек. Один самолёт. Против армии. — Достаточно, — сказал Алекс. — Если будем действовать тихо.

Он повернулся к группе. — Слушать меня! — голос прозвучал громко в тишине терминала. — Через двадцать минут мы выходим. Через чёрный ход. Идём к ангару четыре. Наша цель — самолёт. Не вступать в бой, если не обязательно. Если стреляют — отвечать на поражение.

Солдаты переглянулись. Они были уставшими. Грязными. Но в глазах читалась решимость. Они выбрали Алекса. Не Вольфа. Не Кравцова. Его.

— Лиза, — позвал Алекс. — Ты с нами? — Да, — сказала она. — Я медик. Вы мне нужны живыми. — Вольф? — У него нет выбора, — сказал Максим. — Я буду рядом. Если дёрнется...

Вольф поднял связанные руки. — Я же сказал. Я хочу жить.

Алекс кивнул. — Все готовы? — Да, — хором ответили солдаты.

Максим подошёл к двери. Приложил ухо. — Тишина, — прошептал он. — Но это может быть ловушка.

Он выбил дверь ногой. Выскочил первым. Алекс за ним. Остальные группой.

Ночь встретила их холодом. Взлётная полоса была пуста. Но вдалеке, у ограждения, виднелись огни костров. Посты Малика. — Ползком, — скомандовал Максим.

Они опустились на бетон. Ползли через открытое пространство. Каждый метр казался километром. Ветер шумел в ушах. Алекс чувствовал, как сердце бьётся в горле. Рука сжимала автомат. Вспотела.

Вдруг впереди вспыхнул свет. Прожектор. Луч ударил в бетон рядом с головой Алекса. — Кто идёт? — крикнул голос с вышки.

Максим не стал отвечать. Выстрелил. Короткая очередь. Прожектор погас. — Быстро! — крикнул он. — Они заметили!

Поднялась тревога. Ракета взмыла в небо. Осветила всё вокруг. Люди Малика выбегали из укрытий. — Огонь! — крикнул кто-то.

Пули засвистели вокруг. Ударили в бетон. Осколки брызнули в лицо Алексу. — Прикрытие! — крикнул Максим.

Трое солдат Альянса остались на месте. Открыли огонь по вышке. Остальные побежали. Алекс бежал, не чувствуя ног. Сзади слышались крики. Выстрелы. Потом тишина. Те, кто остался... они не выживут.

— Не оглядывайся! — крикнул Максим. — Беги!

Они добежали до ангара. Ворота были закрыты. Максим подбежал к панели управления. — Нужна карта! Алекс подошёл к телу охранника, которое лежало в тени. Кровь ещё не высохла. Он полез в карман. Нашёл карту. Пластиковую. Испачканную кровью.

Вставил в слот. Зелёный свет. Ворота начали открываться. Медленно. Со скрипом.

— Быстрее! — крикнул Лиза.

За спиной уже были слышны шаги. Люди Малика逼近ались. Ворота открылись наполовину. — Пролезем! — сказал Максим.

Они нырнули под металл. Вольф споткнулся. Застрял. — Помоги! — крикнул он.

Алекс обернулся. Пули уже били в ворота. Искры летели во все стороны. Он схватил Вольфа за воротник. Рванул на себя. Ткань треснула. Вольф провалился внутрь.

— Закрывать! — крикнул Максим.

Он нажал кнопку. Ворота поползли вниз. Последняя пуля ударила в металл. Звон. Тишина.

Inside ангара было темно. Но самолёт виднелся. Белый. Целый. «Гольфстрим».

— Проверять! — скомандовал Максим.

Двое солдат побежали к крыльям. Остальные окружили вход. Алекс подошёл к Вольфу. Тот лежал на полу. Дышал тяжело. — Спасибо, — прошептал Вольф. — Не радуйся, — сказал Алекс. — Ты ещё не свободен.

Максим подошёл к кабине пилота. — Системы живы, — сказал он. — Аккумулятор заряжен. — Топливо? — Нужно подключить шланг, — сказал Максим. — Из резервуара.

Алекс посмотрел на Вольфа. — Код от насоса. — 4491, — сказал Вольф. — Но там есть датчик. Если давление превысит... — Мы рискнём, — сказал Алекс.

Максим подключил шланг. Насос загудел. Стрелка на приборе поползла вверх. — Полбака, — сказал Максим. — Хватит до Намибии. — Мало, — сказал Алекс. — Лучше, чем ничего, — ответил Максим.

За воротами слышались голоса. — Они внутри! — Взрывчатку! — Нет, Кравцов велел живыми!

Алекс понял. У них есть минуты. — Все на борт! — крикнул он.

Солдаты забежали в салон. Лиза помогла раненому. Вольф зашёл последним. Максим закрыл дверь. Заблокировал.

Забежал в кабину. Алекс сел в кресло рядом. Пристегнулся. — Взлетаем? — спросил Максим. — Да, — сказал Алекс. — Пока не передумали.

Двигатели взвыли. Самолёт задрожал. Пополз вперёд. Ворота ангара были закрыты. — Выбиваем! — крикнул Максим.

Самолёт набрал скорость. Ударил в ворота. Металл согнулся. Петли лопнули. Ворота вылетели наружу.

Самолёт выскочил на полосу. Впереди было темно. Но фары выхватили фигуры. Люди Малика. С гранатомётами.

— Ложись! — крикнул Алекс.

Максим дёрнул штурвал. Самолёт взмыл вверх. В этот момент внизу вспыхнули огни. Гранаты. Одна угодила в шасси. Удар. Самолёт тряхнуло. — Потеряли правую стойку! — крикнул Максим. — Держи! — сказал Алекс.

Самолёт набирал высоту. Внизу уменьшались огни аэропорта. Люди становились точками. Выстрелы стихли.

Алекс выдохнул. Руки дрожали. — Мы ушли, — сказал он. — Пока, — сказал Максим. — Они пустят погоню. — Знаю, — сказал Алекс. — Но у нас есть фора.

Он посмотрел на салон. Из двенадцати человек осталось восемь. Четверо погибли при побеге. Те, кто прикрывал. Алекс закрыл глаза. — Простите, — прошептал он.

Лиза подошла к нему. — Ты сделал всё, что мог, — сказала она. — Мало, — сказал Алекс. — Их могло быть больше.

Вольф сидел в углу. Смотрел в окно. — Куда летим? — спросил он. — Вглубь, — сказал Алекс. — В Замбию. Там есть база. — Зачем? — спросил Вольф. — Антарктида ближе. — Антарктида — ловушка, — сказал Алекс. — Кравцов ждёт нас там. Нам нужно подготовиться. — У вас нет времени, — сказал Вольф. — Вакцина будет готова через три дня. — Узнаем, — сказал Алекс.

Он встал. Подошёл к Вольфу. — Ты сказал, что кровь привитых связана с Кравцовым. — Да, — сказал Вольф. — Вирусный имплант. — Можно его отключить? — Теоретически, — сказал Вольф. — Нужен сигнал. Специфическая частота. — Где взять? — В главном сервере BioGenix, — сказал Вольф. — В Москве. — Москва, — повторил Алекс. — Это далеко. — Это ключ, — сказал Вольф. — Без этого вы не сможете освободить тех, кого он привьёт.

Алекс посмотрел на карту. Африка. Европа. Азия. Антарктида. Путь становился всё длиннее. — Сначала Замбия, — сказал Алекс. — Потом решим.

Самолёт летел на юг. Внизу была темнота. Иногда вспыхивали огни. Пожары. Города. Мёртвые города.

Алекс сел в кресло. Закрыл глаза. Усталость накрыла волной. Но спать было нельзя. Нужно было думать. Планировать.

— Макс, — позвал он. — Да? — Сколько топлива осталось? — На три часа, — сказал Максим. — Потом нужно садиться. — Где? — В пустыне, — сказал Максим. — Там меньше заражённых. — Хорошо, — сказал Алекс.

Он достал флешку. Ту самую. От Громова. Посмотрел на неё. — Мы идём правильным путём? — спросил он в пустоту.

Никто не ответил. Только гул двигателей. И ветер за бортом.

Вдруг рация зашипела. Голос. Женский. Незнакомый. — ...приём... база Зета... кто слышит...

Алекс схватил рацию. — Это Алекс. Мы слышим. — Алекс Кравцов? — голос удивился. — Да, — ответил Алекс. — Кто вы? — Сопротивление, — сказала женщина. — Африканский фронт. Мы видели ваш самолёт. — Где вы? — Координаты... — голос назвал цифры. — Мы можем дать топливо. И припасы. — Зачем? — спросил Алекс. — Потому что у нас общий враг, — сказала женщина. — Кравцов. — Вы знаете его? — Мы воюем с ним полгода, — сказала женщина. — Он строит базы. Похищает людей. — Мы летим к вам, — сказал Алекс.

Он положил рацию. Посмотрел на Максима. — Союзники, — сказал он. — Или ещё одна ловушка, — сказал Максим. — Проверим, — сказал Алекс.

Самолёт повернул. На запад. Вглубь континента. К неизвестности.

Алекс смотрел в иллюминатор. Внизу проплывала Африка. Огромная. Тёмная. Опасная.

— Мы только начали, — прошептал он.

И знал, что впереди ещё много битв. Много смертей. Много лжи.

Но он не остановится. Пока Кравцов дышит. Пока вирус жив. Пока есть надежда.

— Спи, — сказал Максим. — Я посторожу. — Нет, — сказал Алекс. — Я тоже.

Он взял автомат. Проверил магазин. Положил на колени.

И стал ждать. Рассвета. Который должен был принести новые ответы. И новые вопросы.

В этом мире ночь была длинной. Очень длинной. Но утро всё равно наступало. Даже если не хотелось.

Алекс закрыл глаза. На минуту. Только на минуту.

И уснул. Под гул двигателей. Под стук сердца. Под шёпот ветра.

Который нёс их вперёд. К судьбе. К концу. К началу.

Глава 12-Б

Лёд и пламя

Антарктида молчала.

Здесь не было ветра, который выл в Кейптауне. Не было пыли, которая забивалась в лёгкие. Здесь был только лёд. Белый, бесконечный, мертвецки холодный. Он поглощал звук, свет, надежду.

Виктор Кравцов стоял у панорамного окна станции «Ковчег». За стеклом бушевала метель, но внутри было тихо. Слишком тихо. Гул серверов, шипение вентиляции, редкие шаги охраны по коридору. Всё это сливалось в единый фон, который раздражал его больше, чем тишина.

Он повернулся к столу. На экране монитора мигала красная точка. Кейптаун. Аэропорт. Терминал.

— Доложите, — сказал Кравцов. Голос был тихим, но в нём звенела сталь.

Волков стоял у двери. Его лицо было непроницаемым, но глаза выдавали напряжение. — Они ушли, сир. — Как ушли? — Кравцов сделал шаг вперёд. Боль в животе скрутила его, но он не подал вида. — Малик держал периметр. У них не было топлива для большого самолёта. — Они нашли частный джет, — сказал Волков. — Ангар номер четыре. Заправились из подземного резервуара. — И вы позволили им взлететь? — Кравцов подошёл к Волкову вплотную. — У вас были гранатомёты. У вас были снайперы. — Приказ был взять живыми, — напомнил Волков. — Особенно сына.

Кравцов молчал. Он смотрел на полковника. В глазах Кравцова что-то вспыхнуло. Чёрное. Холодное. Волков инстинктивно шагнул назад. — Живыми, — повторил Кравцов. — Чтобы они привели нас к остальным ключам. Чтобы они открыли хранилища, которые мы не можем найти без кодов Громова. — Но сейчас они свободны, — сказал Волков. — Они могут уйти в глубь континента. Скрыться. — Не скроются, — отрезал Кравцов. — У них нет ресурсов. Нет сети. Нет поддержки. — У них есть Сопротивление, — сказал Волков. — Вольф сообщал о базах в Замбии.

Кравцов вернулся к столу. Сел в кресло. Закрыл глаза. — Замбия, — прошептал он. — Значит, они хотят собрать армию. — Что прикажете делать? — спросил Волков. — Отправить погоню? — Да, — сказал Кравцов. — Но не сразу. — Сир? — Пусть они думают, что ушли, — сказал Кравцов. — Пусть они почувствуют надежду. Надежда делает людей беспечными. — А если они улетят в Антарктиду? — Не улетят, — сказал Кравцов. — Они знают, что я здесь. Они знают, что это ловушка. Они пойдут по маршруту Громова. Пять ключей. Пять хранилищ. — Вы хотите, чтобы они собрали вакцину за нас? — спросил Волков. — Я хочу, чтобы они открыли двери, — сказал Кравцов. — Коды активации меняются каждые шесть часов. Только Громов знал алгоритм. Его сын... у него есть флешка. Пусть они используют её. Пусть взломают защиту. А когда всё будет готово... мы заберём результат.

Волков кивнул. — Понял. Но нам нужно контролировать их движение. — Отправьте группу «Омега» в Африку, — сказал Кравцов. — Пусть следят. Не вмешиваются. Только сообщают координаты. — А Малик? — Малик использован, — сказал Кравцов. — Он получил обещание вакцины. Но он не получит её. — Он узнает, — сказал Волков. — Когда узнает, будет поздно, — сказал Кравцов. — К тому времени он будет мёртв. Или привит.

Кравцов нажал кнопку на столе. Включился экран связи. На экране появилось лицо Малика. Он был зол. — Вы сказали, что они не уйдут! — крикнул Малик. — Мои люди погибли! Десять человек! — Ваши люди погибли за общее дело, — спокойно ответил Кравцов. — Вы хотели вакцину? — Я хотел гарантии! — Гарантия в том, что вы ещё живы, — сказал Кравцов. — Если бы я не приказал взять их живыми, мои самолёты уже сравняли бы терминал с землёй. Вместе с вами.

Малик сжал кулаки. — Где моя доля? — Вы получите её, когда они будут пойманы, — сказал Кравцов. — Следите за airspace. Если они попытаются сесть где-то ещё... сообщите мне. — А если я решу, что вы мне не нужны? — спросил Малик. — Тогда вы умрёте от вируса, — сказал Кравцов. — Через месяц. Ваши люди уже кашляют кровью. Я видел отчёты.

Малик побледнел. — Откуда вы знаете? — Я знаю всё, — сказал Кравцов. — У меня есть данные. У меня есть вакцина. У меня есть выбор. У вас нет.

Связь прервалась. Кравцов выдохнул. — Он опасен, — сказал Волков. — Все опасны, — сказал Кравцов. — Пока они нужны.

Он встал. Подошёл к карте мира. Пять точек мигали зелёным. Пять хранилищ. Антарктида была активной. Остальные спали.

— Они пойдут в Европу, — сказал Кравцов. — После Африки. Швейцария. Первое основное хранилище. — Почему вы уверены? — спросил Волков. — Потому что там сервера BioGenix, — сказал Кравцов. — Там код активации. Без него вакцина — просто яд. — Значит, нам нужно укрепить Швейцарию, — сказал Волков. — Уже укрепляем, — сказал Кравцов. — Группа «Альфа» выдвинулась туда вчера. — А Африка? — Африка — это полигон, — сказал Кравцов. — Пусть они бегают. Пусть устают. Пусть теряют людей. Чем слабее они будут к финалу... тем легче нам будет забрать своё.

Кравцов почувствовал приступ боли. Он схватился за край стола. Пальцы побелели. — Сир? — Волков шагнул вперёд. — Всё в порядке, — прошипел Кравцов. — Принесите сыворотку.

Волков достал шприц из сейфа. Кравцов закатал рукав. Вена была чёрной. Вздувшейся. Игла вошла легко. Жидкость втекла в кровь. Холод разлился по телу. Боль отступила. Глаза прояснились.

— Сколько осталось? — спросил Кравцов. — Три ампулы, — сказал Волков. — На неделю. — Нужно больше, — сказал Кравцов. — Запустите производство в бункере. — Там нет сырья, — сказал Волков. — Нужны образцы. Кровь заражённых. — Возьмите у пленных, — сказал Кравцов. — Не жалейте. — Есть, — сказал Волков.

Кравцов отошёл от стола. Подошёл к окну. Метель усиливалась. Ничего не было видно. Только белая мгла.

— Как там Сара? — спросил вдруг Кравцов. — В изоляторе, — сказал Волков. — Жива. Но слаба. — Она ещё нужна? — Она знает коды доступа к серверам в Москве, — сказал Волков. — Без неё мы не сможем отключить импланты. — Значит, держите её живой, — сказал Кравцов. — Но не давайте покоя. Пусть понимает, что время идёт. — Есть, — сказал Волков.

Кравцов кивнул. — И ещё... подготовьте мой самолёт. — Вы хотите лететь? — спросил Волков. — Но Антарктида... — Я не могу сидеть здесь вечно, — сказал Кравцов. — Мне нужно видеть процесс. Лично контролировать ключевые точки. — Куда полетим? — В Европу, — сказал Кравцов. — В Цюрих. Там главное хранилище. — А если Алекс полетит в Африку? — Африка — это промежуточный этап, — сказал Кравцов. — Финал будет в Европе. Или здесь. В Антарктиде. — Вы рискуете, — сказал Волков. — Если вы уедете... база останется без командира. — Вы останетесь, — сказал Кравцов. — Вы справитесь. — Я постараюсь, — сказал Волков.

Кравцов подошёл к сейфу. Открыл его. Внутри лежал кейс. Пять пробирок. Кровь. Вакцина. Код.

— Это самое ценное, — сказал Кравцов. — Я возьму это с собой. — А база? — Здесь автоматика, — сказал Кравцов. — И охрана. Никто не войдёт без моего разрешения. — А если Алекс найдёт код? — Не найдёт, — сказал Кравцов. — Код меняется. Каждый день. Только я знаю алгоритм.

Он закрыл сейф. Взял кейс. — Вылет через час, — сказал он. — Подготовьте экипаж. — Есть, — сказал Волков.

Кравцов вышел из комнаты. Пошёл по коридору. Стены были белыми. Холодными. Как лёд снаружи.

Он прошёл мимо лаборатории. Внутри работали учёные. В защитных костюмах. Они смешивали реактивы. Проверяли образцы.

— Как прогресс? — спросил Кравцов. — Стабильно, — ответил главный учёный. — Штамм не мутирует. Контроль сохраняется. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Продолжайте.

Он пошёл дальше. В медблок. Там лежали люди. На койках. Привитые. Их глаза были открыты. Но они не двигались. Не говорили. Просто ждали приказа.

Кравцов подошёл к одному. Посмотрел в глаза. — Слышишь меня? — Да, — ответил человек. Голос был плоским. Без эмоций. — Кто ты? — Солдат, — ответил человек. — Чей? — Ваш, — ответил человек.

Кравцов улыбнулся. — Вот что такое порядок, — сказал он. — Никакой воли. Никакого страха. Только приказ.

Он вышел из медблока. Поднялся на лифте. На взлётную площадку.

Самолёт уже ждал. Двигатели прогреты. Трап опущен.

Кравцов поднялся на борт. Сел в кресло. Закрыл глаза. Усталость накрывала. Но он не мог спать. Нельзя было терять время.

— Взлетать, — сказал он.

Самолёт оторвался от льда. Набрал высоту. Повернул на север. В сторону Африки. В сторону Европы. В сторону войны.

Кравцов смотрел в иллюминатор. Внизу белела Антарктида. Конец мира. Начало нового.

— Жди меня, Алекс, — прошептал он. — Мы ещё встретимся.

В бункере, в изоляторе, Сара открыла глаза.

Было темно. Холодно. Больно. Плечо ныло. Рана от пули Волкова ещё не зажила.

Она села. Прислонилась к стене. Послушала. Тишина. Только гул вентиляции.

— Сколько я спала? — прошептала она. Не знала. Время здесь не имело значения. Нет окон. Нет часов. Только стены.

Она встала. Подошла к двери. Постучала. — Эй! Есть кто?

Тишина. — Воды! — крикнула она. — Мне нужна вода!

Дверь открылась. Охранник заглянул внутрь. — Тише. — Я хочу жить, — сказала Сара. — Если я умру... вы потеряете ключи. — Какие ключи? — спросил охранник. — От серверов, — сказала Сара. — Только я знаю пароли. Кравцов bluffует.

Охранник помедлил. — Жди, — сказал он. Закрыл дверь.

Сара опустилась на пол. — bluffует, — прошептала она. — Надеюсь, он поверит.

Она знала, что времени мало. Кравцов улетел. Она слышала гул самолёта. Значит, бункер остался на Волкова. Волков был жестоким. Но предсказуемым. Кравцов... был хаосом.

— Алекс, — прошептала она. — Где ты сейчас?

Она закрыла глаза. Представила его. Живым. Сильным. С флешкой в руке.

— Не верь Вольфу, — сказала она в пустоту. — Не верь Кравцову. Верь себе.

Дверь открылась снова. Охранник вошёл. С стаканом воды. — Пей, — сказал он. Сара взяла стакан. Выпила залпом. — Спасибо, — сказала она. — Не за что, — сказал охранник. — Командир приказал сохранить вам жизнь. — Командир улетел, — сказала Сара. — Остался Волков. — И что? — спросил охранник. — Волков не знает кодов, — сказала Сара. — Если вы хотите получить доступ к серверам... вам нужна я. — Мы не хотим доступа, — сказал охранник. — Мы хотим порядка. — Порядок без знаний — это тирания, — сказала Сара. — Это и есть порядок, — сказал охранник.

Он вышел. Закрыл дверь.

Сара поставила стакан на пол. — Тирания, — прошептала она. — Да. Но временная.

Она легла на пол. Закрыла глаза. Стала думать. Как сбежать. Как предупредить Алекса. Как остановить Кравцова.

У неё не было оружия. Не было связи. Не было сил. Но у неё был разум. И знания.

— Я ещё не всё сказала, — прошептала она. — У меня есть запасной код.

Она улыбнулась. В темноте. В холоде. В одиночестве.

— Подожди, Алекс. Я ещё пригожусь.

Самолёт Кравцова летел над океаном.

Внизу была вода. Чёрная. Холодная. Бесконечная.

Кравцов сидел в кресле. Держал кейс на коленях. Открыл его. Посмотрел на пробирки. Они светились. Слабым зелёным светом.

— Пять ключей, — прошептал он. — Сир? — спросил Волков, сидя рядом. — Ничего, — сказал Кравцов. — Просто думаю. — О чём? — О будущем, — сказал Кравцов. — Каким оно будет. — Вы создадите его, — сказал Волков. — Мы создадим, — поправил Кравцов. — Но цена будет высокой. — Мы готовы платить, — сказал Волков.

Кравцов закрыл кейс. — Надеюсь, — сказал он.

Он посмотрел в иллюминатор. Вдали виднелась земля. Африка. Тёмный континент. Полный опасностей. Полный возможностей.

— Там они, — сказал Кравцов. — Кто? — спросил Волков. — Алекс, — сказал Кравцов. — И его друзья. — Мы найдём их? — Обязательно, — сказал Кравцов. — Они не могут спрятаться. У них нет ресурсов. Нет базы. Нет плана. — У них есть надежда, — сказал Волков. — Надежда не спасёт, — сказал Кравцов. — Только сила спасает.

Самолёт начал снижаться. Впереди виднелись огни. Каир. Промежуточная точка. Там была база IronShield. Там они заправятся. Там они получат новые приказы.

— Подготовьте группу «Омега», — сказал Кравцов. — Когда приземлимся. — Есть, — сказал Волков.

Кравцов откинулся в кресле. Закрыл глаза. Боль вернулась. Но теперь она была знакомой. Как старый друг. Как напоминание. Что время идёт. Что нужно спешить.

— Скоро, — прошептал он. — Очень скоро.

Самолёт коснулся полосы. Замолк. Двигатели остановились. Тишина.

Кравцов встал. Взял кейс. Вышел из самолёта. Воздух был горячим. Сухим. Пахнущим пылью.

Он посмотрел на небо. Звёзды были яркими. Но он не видел их. Он видел только цель. Только план. Только победу.

— Добро пожаловать в Африку, — сказал он.

И пошёл к зданию аэропорта. Где его уже ждали. Солдаты. Оружие. Приказы.

Война продолжалась. И он не собирался её проигрывать. Ни сейчас. Ни потом. Никогда.

Глава 13

Песок и кровь

Самолёт снижался над Замбией.

Внизу проплывала земля, которая когда-то была зелёной. Теперь она была серой. Пыльной. Мёртвой. Реки высохли. Леса пожухли. Города превратились в руины, которые медленно поглощала пустыня.

Алекс смотрел в иллюминатор. Руки дрожали. Не от страха. От усталости.

Он не спал уже тридцать часов. Глаза горели. Голова гудела. Но он не мог позволить себе расслабиться. Не сейчас.

— Готовимся к посадке, — сказал Максим из кабины пилота. — Полоса неровная. Будет трясти. — Держимся, — ответил Алекс.

Самолёт коснулся земли. Удар был жёстким. Шасси заскрипели. Повреждённая правая стойка простонала под нагрузкой. Но выдержала.

Самолёт пробежал по полосе. Замедлился. Остановился.

Двигатели заглохли. Наступила тишина. Такая громкая, что звенело в ушах.

— Где мы? — спросил Лиза. Она сидела в салоне, прижимая к груди аптечку. — Бывший военный аэродром, — сказал Алекс. — В пятидесяти километрах от Лусаки. — Почему не в городе? — спросил Вольф. Он сидел в углу, руки всё ещё были связаны. — Потому что в городе заражённые, — сказал Максим. — И люди Кравцова. — А здесь безопасно? — спросил Вольф. — Здесь никого нет, — сказал Алекс. — Кроме тех, кто нас ждёт.

Он встал. Подошёл к иллюминатору. Взглянул наружу. Пустота. Только пыль и разбитый бетон. Но вдалеке, у ангара, виднелись фигуры. Люди. С оружием.

— Они, — сказал Алекс. — Сколько? — спросил Максим. — Десять, — сказал Алекс. — Может, двенадцать. — Много или мало? — спросил Вольф. — Зависит от того, на чьей они стороне, — ответил Алекс.

Он повернулся к салону. — Все готовы? — Да, — хором ответили солдаты. — Оружие проверить, — сказал Алекс. — Патроны в патронник. Но не стрелять первыми. — А если они откроют огонь? — спросил один из солдат. — Тогда отвечаем, — сказал Алекс. — Но только если нет выбора.

Максим подошёл к двери. Проверил замок. — Открываю, — сказал он.

Дверь открылась. Трап опустился. Горячий воздух ворвался в салон. Пахло пылью. Гарью. Кровью.

Алекс вышел первым. Спустился по трапу. Встал на бетон. Песок скрипел под ботинками.

Впереди стояли люди. Десять человек. В форме без опознавательных знаков. Автоматы на груди. Лица закрыты масками. Только глаза были видны. Чёрные. Внимательные.

В центре стояла женщина. Высокая. Стройная. В плаще, который когда-то был белым. Теперь он был серым от пыли.

Она сделала шаг вперёд. — Алекс Кравцов? — спросила она. Голос был низким. Уверенным.

— Да, — ответил Алекс. — Я майор Нгума, — сказала женщина. — Командир Африканского фронта сопротивления. — Вы связывались с нами по рации, — сказал Алекс. — Да, — сказала Нгума. — Мы видели ваш самолёт. Следовали за вами с Кейптауна.

Алекс напрягся. — Вы следили за нами? — Мы охраняли airspace, — сказала Нгума. — Кравцов тоже ищет вас. Его самолёт приземлился в Каире два часа назад.

Алекс почувствовал холод. — Он в Африке? — Да, — сказала Нгума. — Но пока не здесь. У нас есть время. — Сколько? — Дня два, — сказала Нгума. — Потом он начнёт прочёсывать регион.

Алекс кивнул. — Нам нужно топливо. И припасы. — Получите, — сказала Нгума. — Но сначала... — она посмотрела на Вольфа, который вышел следом. — Кто это?

— Пленник, — сказал Алекс. — Работал на Кравцова. — Почему он жив? — спросила Нгума. — Потому что он знает коды, — сказал Алекс. — К серверам. К хранилищам. К вакцине.

Нгума подошла к Вольфу. Посмотрела в глаза. — Ты работал на монстра, — сказала она. — Я выживал, — сказал Вольф. — Многие выживали, — сказала Нгума. — Но не все предавали.

Она повернулась к Алексу. — Он опасен. — Знаю, — сказал Алекс. — Но он нужен нам. Пока. — Пока, — повторила Нгума. — А потом? — Потом решим, — сказал Алекс.

Нгума кивнула. — Хорошо. Это ваша война. Мы только помогаем. — Почему? — спросил Алекс. — Почему вы рискуете ради нас?

Нгума помолчала. Сняла маску. Лицо было изрезано шрамами. Один шрам шёл через левый глаз. Глаз был мутным. Мёртвым.

— Кравцов убил мою семью, — сказала она. — Мою дочь. Моего мужа. Всех. — Мне жаль, — сказал Алекс. — Не жалей, — сказала Нгума. — Мсти.

Она повернулась к своим людям. — Загружайте припасы, — скомандовала она. — Топливо. Еда. Медицина. — Сколько? — спросил Алекс. — Сколько унесёте, — сказала Нгума. — Но помните. Вес влияет на расход топлива. — Мы знаем, — сказал Максим.

Люди Нгумы начали загружать ящики в самолёт. Бочки с топливом. Коробки с консервами. Аптечки. Патроны.

Алекс наблюдал. — У вас есть база? — спросил он. — Да, — сказала Нгума. — В ста километрах отсюда. В горах. — Безопасная? — Достаточно, — сказала Нгума. — Кравцов не знает о ней. — Как долго вы воюете? — спросил Алекс. — Полгода, — сказала Нгума. — С тех пор, как он начал строить базы в Африке. — Сколько вас? — Двести человек, — сказала Нгума. — Разбросаны по континенту. Ячейками. — Много, — сказал Алекс. — Мало, — сказала Нгума. — Против армии IronShield.

Алекс посмотрел на неё. — Вы хотите победить? — Я хочу выжить, — сказала Нгума. — Победа — это роскошь. — А если будет вакцина? — спросил Алекс. — Тогда, — сказала Нгума, — у нас будет шанс.

Загрузка закончилась. Люди Нгумы отошли от самолёта. — Вы летите с нами? — спросил Алекс. — Нет, — сказала Нгума. — Я останусь здесь. Координировать. — А мы? — Вы летите на базу, — сказала Нгума. — Там вы сможете отдохнуть. Планировать. — А потом? — Потом решим, — сказала Нгума. — Вместе.

Алекс кивнул. — Спасибо. — Не благодарите, — сказала Нгума. — Ещё не за что.

Она протянула ему карту. — Координаты базы. Частота связи. Коды доступа. — Зачем так много? — спросил Алекс. — Потому что доверие нужно заслужить, — сказала Нгума. — Но мы даём вам шанс.

Алекс взял карту. — Мы не подведём. — Лучше не подводите, — сказала Нгума. — Потому что если вы умрёте... умрём и мы.

Она повернулась. Пошла к своим людям. — Удачи, — бросила она через плечо.

Алекс смотрел ей вслед. Пока она не села в машину. Пока машины не уехали. Пока пыль не осела.

— Она нам доверяет? — спросил Максим. — Нет, — сказал Алекс. — Но она нуждается в нас. — Как и мы в ней, — сказал Максим. — Да, — сказал Алекс. — Взаимовыгодно.

Он повернулся к самолёту. — Загружайтесь, — скомандовал он.

Все зашли в салон. Максим закрыл дверь. Заблокировал.

— Куда летим? — спросил он. — По координатам, — сказал Алекс. — В горы. — Далеко? — Час полёта, — сказал Алекс.

Максим запустил двигатели. Самолёт задрожал. Пополз вперёд. Набрал скорость. Оторвался от земли.

Алекс смотрел в иллюминатор. Аэродром уменьшался. Становился точкой. Исчез в пыли.

— Что думаешь? — спросил Максим. — О чём? — О Нгуме, — сказал Максим. — Можно ли ей доверять? — Не знаю, — сказал Алекс. — Но у нас нет выбора. — Всегда есть выбор, — сказал Максим. — Не в этот раз, — сказал Алекс.

Он откинулся в кресле. Закрыл глаза. Усталость накрывала волной. Но он не мог спать. Нужно было думать.

— Вольф, — позвал он. — Да? — ответил Вольф из угла. — Ты сказал, что сервер в Москве. — Да, — сказал Вольф. — Главный сервер BioGenix. Там код управления имплантами. — Как туда попасть? — Не знаю, — сказал Вольф. — Комплекс охраняется. — Кем? — Людьми Кравцова, — сказал Вольф. — И зомби. — Зомби? — Алекс открыл глаза. — Он использует их как охрану? — Да, — сказал Вольф. — Контролируемых. Через импланты.

Алекс почувствовал холод. — Сколько их? — Не знаю, — сказал Вольф. — Сотни. Может, тысячи. — Как их отключить? — Нужен сигнал, — сказал Вольф. — Специфическая частота. — Где взять? — В сервере, — сказал Вольф. — Или... у Кравцова.

Алекс сжал кулаки. — У Кравцова, — повторил он. — Да, — сказал Вольф. — Он носит передатчик. Всегда. — Как его получить? — Убить его, — сказал Вольф. — Или взять живым.

Алекс молчал. Убить отца. Он думал об этом. Но не мог. Не сейчас.

— Есть другой способ? — спросил он. — Может, — сказал Вольф. — Если мы найдём другого носителя. — Кого? — Сару, — сказал Вольф. — Она была привита. В бункере. — Она жива? — спросил Алекс. — Была, — сказал Вольф. — Когда я уехал. — Где бункер? — В Альпах, — сказал Вольф. — Координаты у меня.

Алекс посмотрел на карту. Африка. Европа. Азия. Антарктида. Москва.

Путь становился всё сложнее. — Сначала база, — сказал он. — Потом решим. — Хорошо, — сказал Вольф.

Самолёт летел над горами. Внизу были ущелья. Реки. Леса. Но всё было серым. Мёртвым.

— Приближаемся, — сказал Максим. — Вижу посадочную площадку.

Алекс выглянул в иллюминатор. Внизу была поляна. Круглая. Расчищенная. Вокруг деревья. Высокие. Густые.

— Садимся, — сказал Максим.

Самолёт снизился. Коснулся земли. Остановился.

Двигатели заглохли. Тишина. Но другая. Не как в пустыне. Здесь было живо. Птицы пели. Ветер шумел в листьях.

— Выходим, — сказал Алекс.

Они вышли. Воздух был влажным. Тёплым. Пахло травой. Водой.

Впереди виднелось здание. Бункер. Вросший в гору. Замаскированный.

— База, — сказал Алекс.

К ним подошли люди. В форме сопротивления. С автоматами. — Добро пожаловать, — сказал один из них. — Майор Нгума предупредила. — Где мы можем разместиться? — спросил Алекс. — Внутри, — сказал солдат. — Покажу.

Они пошли к бункеру. Вход был защищён. Дверь бронированная. С замком.

Солдат ввёл код. Дверь открылась. Внутри было светло. Чисто. Тепло.

— Столовая, — сказал солдат. — Спальни. Медблок. Комната связи. — Хорошо, — сказал Алекс. — Спасибо.

Солдат ушёл. Они остались одни. — Наконец-то, — сказала Лиза. — Я могу отдохнуть. — Не расслабляйся, — сказал Максим. — Мы в безопасности. Пока. — Что значит пока? — спросила Лиза. — Значит, — сказал Максим, — что Кравцов найдёт нас. Рано или поздно.

Алекс сел за стол. Разложил карту. — Нужно планировать, — сказал он. — Что? — спросил Максим. — Следующий шаг, — сказал Алекс. — Африка — это только начало. — Куда дальше? — Европа, — сказал Алекс. — Швейцария. Первое хранилище. — А Москва? — спросил Вольф. — Сервер? — Потом, — сказал Алекс. — Сначала вакцина. Потом контроль. — Без контроля вакцина бесполезна, — сказал Вольф. — Без вакцины контроль не важен, — сказал Алекс.

Вольф молчал. — Ты прав, — наконец сказал он.

Алекс посмотрел на карту. Пять точек. Пять хранилищ. Пять ключей.

— Сколько до Швейцарии? — спросил он. — Часов шесть полёта, — сказал Максим. — Если топлива хватит. — Хватит? — спросил Алекс. — С заправкой, — сказал Максим. — Но нужно найти аэродром. — Где? — В Кении, — сказал Максим. — Есть частная полоса. — Безопасно? — Не знаю, — сказал Максим. — Проверим.

Алекс кивнул. — Лиза, — позвал он. — Да? — она подошла. — Проверь людей, — сказал Алекс. — Раненых. Больных. — Хорошо, — сказала Лиза.

Она ушла. В медблок.

Алекс остался с Максимом и Вольфом. — Ты, — сказал он Вольфу. — Сядь. — Я устал, — сказал Вольф. — Все устали, — сказал Алекс. — Но ты нам нужен живым. Пока.

Вольф сел. — Что ты хочешь знать? — Всё, — сказал Алекс. — О вакцине. О хранилищах. О Кравцове. — Это много информации, — сказал Вольф. — У нас есть время, — сказал Алекс.

Вольф вздохнул. — Хорошо. С чего начать? — С вакцины, — сказал Алекс. — Как она работает? — Она не лечит, — сказал Вольф. — Она связывает. — С чем? — С донором, — сказал Вольф. — Кравцовым. — То есть привитые становятся его рабами? — спросил Алекс. — Да, — сказал Вольф. — Через вирусный имплант. В мозге.

Алекс сжал кулаки. — И нет способа это отключить? — Есть, — сказал Вольф. — Сервер в Москве. — А если уничтожить сервер? — Импланты отключатся, — сказал Вольф. — Но вакцина перестанет работать. — То есть люди останутся без иммунитета? — спросил Алекс. — Да, — сказал Вольф. — И без контроля.

Алекс молчал. Дилемма. Или рабство. Или смерть.

— Есть третий вариант? — спросил он. — Может, — сказал Вольф. — Если переписать код. — Кто может? — Громов мог, — сказал Вольф. — Но он мёртв. — А ты? — спросил Алекс. — Я ученик, — сказал Вольф. — Не мастер.

Алекс посмотрел на него. — Но ты можешь попробовать? — Могу, — сказал Вольф. — Но нужны данные. Из сервера. — Значит, Москва, — сказал Алекс. — Да, — сказал Вольф.

Алекс встал. Подошёл к окну. Внизу был лес. Зелёный. Живой.

— Мы идём в Швейцарию, — сказал он. — За вакциной. Потом в Москву. За кодом. Потом в Антарктиду. За финалом. — Долгий путь, — сказал Вольф. — У нас нет выбора, — сказал Алекс.

Он повернулся. — Отдыхайте, — скомандовал он. — Через шесть часов вылет. — Есть, — сказал Максим.

Все разошлись. Алекс остался один. У окна.

Смотрел на лес. Думал. О отце. О Громове. О Саре. О всех, кто погиб.

— Я дойду, — прошептал он. — До конца.

В дверь постучали. — Войдите, — сказал Алекс.

Вошла Лиза. — У нас проблема, — сказала она. — Какая? — Один из солдат, — сказала Лиза. — У него симптомы. — Какие? — Лихорадка. Кашель. Чёрная мокрота, — сказала Лиза.

Алекс почувствовал холод. — Вирус? — Не знаю, — сказала Лиза. — Но он был в Кейптауне. Контактировал с местными. — Где он сейчас? — В изоляторе, — сказала Лиза. — Я заперла его. — Хорошо, — сказал Алекс. — Не подпускай никого. — А если это не вирус? — спросила Лиза. — Если это что-то другое? — Проверь, — сказал Алекс. — Возьми образцы. Отправь в лабораторию. — Какую лабораторию? — спросила Лиза. — Здесь нет оборудования. — Найди, — сказал Алекс. — У Нгумы должны быть связи.

Лиза кивнула. — Хорошо. Я попробую. — И Лиза... — позвал её Алекс. — Да? — Будь осторожна, — сказал он. — Если это вирус... ты можешь заразиться. — Я медик, — сказала Лиза. — Я знаю риски.

Она ушла. Алекс остался один. Снова.

Он сел за стол. Открыл карту. Посмотрел на точки. Пять хранилищ. Пять ключей. Пять шансов.

— Мы успеем, — прошептал он. — Должны успеть.

Но в глубине души... Он знал. Время не на их стороне. Кравцов сильнее. Кравцов ближе. Кравцов готов.

— Но мы не сдадимся, — сказал Алекс.

Он встал. Пошёл к выходу. Нужно было проверить охрану. Периметр. Всё.

Нельзя было расслабляться. Ни на минуту.

Потому что в этом мире... Одна ошибка стоила жизни. А они не могли позволить себе умереть. Пока не закончат. Пока не победят. Пока не спасут.

Если ещё можно спасти.

Алекс вышел из бункера. Воздух был тёплым. Но он чувствовал холод. Внутри.

— Ещё один день, — прошептал он. — Ещё одна битва.

И пошёл. Вперёд. К судьбе. К концу. К началу.

Глава 13-Б

Тени над Каиром

Каир встречал их жарой.

Воздух дрожал над взлётной полосой, искажая очертания зданий вдалеке. Пыль кружилась вихрями, забиваясь в каждый угол, в каждую щель. Здесь не было холода Антарктиды. Не было чистоты европейских лабораторий. Здесь был только песок, пот и кровь.

Виктор Кравцов вышел из самолёта первым.

Он не стал ждать, пока трап опустится полностью. Шагнул на металл, чувствуя, как жар проникает сквозь подошвы ботинок. Ветер ударил в лицо, сухой, горячий, пахнущий гнилью и древней пылью.

— Сир, — Волков подошёл сзади, прикрывая его от ветра своим телом. — База готова.

Кравцов кивнул. Не говоря ни слова, он пошёл к зданию аэропорта. Шаги были уверенными. Но внутри всё горело.

Боль в животе усилилась. Сыворотка, которую он ввёл в Антарктиде, уже заканчивала действие. Четыре часа. Столько длился эффект. Теперь тело начинало мстить.

Он не показал этого. Не позволил себе согнуться. Не позволил застонать.

Волков шёл рядом. Молчал. Но видел. Всегда видел.

Они вошли в терминал. Здесь было прохладнее. Кондиционеры гудели на полную мощность. Солдаты IronShield стояли у стен. В полной экипировке. Автоматы на груди. Глаза за визорами шлемов.

— Доложите обстановку, — сказал Кравцов. Сел в кресло. Положил кейс на стол.

Полковник Ахмед, командир египетского подразделения IronShield, шагнул вперёд. — Периметр защищён, сир. Никто не войдёт без разрешения. — Аэродром? — Контролируется, — сказал Ахмед. — Все самолёты на учёте. — Местные? — В городе, — сказал Ахмед. — Мы не пускаем их в зону. — Хорошо, — сказал Кравцов. — А группа «Омега»?

Ахмед кивнул. — Они выдвинулись час назад. В сторону Замбии. — На чём? — Вертолёты, — сказал Ахмед. — Два Ми-24. Скрытно. — Хорошо, — повторил Кравцов. — Пусть следят. Не вмешиваются. — Есть, сир.

Кравцов открыл кейс. Пять пробирок лежали внутри. Светились слабым зелёным светом. Как глаза хищника в темноте.

— Как далеко Замбия? — спросил он. — Часов пять полёта, — сказал Волков. — Но вертолёты могут сесть для заправки. — Пусть не садятся, — сказал Кравцов. — Чем меньше следов, тем лучше.

Он взял одну пробирку. Свою кровь. Посмотрел на свет. — Они думают, что могут убежать, — сказал он тихо. — Но бегство — это иллюзия.

— Сир? — спросил Волков. — Алекс, — сказал Кравцов. — Он думает, что ушёл от меня. Но я везде. — Мы найдём его, — сказал Волков. — Мы уже нашли, — сказал Кравцов. — Вопрос в том, когда мы его возьмём.

Он поставил пробирку обратно. Закрыл кейс. — Ахмед, — позвал он. — Сир? — Ваши люди знают регион? — Да, — сказал Ахмед. — Мы оперируем в Африке полгода. — Где базы Сопротивления? — Несколько точек, — сказал Ахмед. — В Замбии. В Зимбабве. В Кении. — Координаты? — Есть, — сказал Ахмед. — Но они часто меняют расположение. — Найдите, — сказал Кравцов. — Используйте дроны. Спутники. Всё. — Будет сделано, — сказал Ахмед.

Кравцов встал. Подошёл к окну. Взглянул наружу. Пустыня тянулась до горизонта. Жёлтая. Мёртвая. Бесконечная.

— Сколько у нас времени? — спросил он. — До чего, сир? — спросил Волков. — До того, как они доберутся до Швейцарии, — сказал Кравцов. — Дня три, — сказал Волков. — Если будут заправляться. — Три дня, — повторил Кравцов. — Достаточно.

Он повернулся. — Подготовьте лабораторию, — сказал он. — Здесь. В Каире. — Зачем? — спросил Волков. — У нас есть база в Антарктиде. — Антарктида далеко, — сказал Кравцов. — Мне нужно быть ближе к действию. — Но безопасность... — начал Волков. — Безопасность — это контроль, — перебил Кравцов. — Здесь я могу контролировать Африку. Европу. Азию.

Волков молчал. Знал, что спорить бесполезно. — Где разместим? — спросил он. — В старом комплексе, — сказал Кравцов. — BioGenix имел филиал здесь. До катастрофы. — Он разрушен, — сказал Ахмед. — Восстановите, — сказал Кравцов. — За неделю. — Это невозможно, — сказал Ахмед. — У вас есть три дня, — сказал Кравцов. — Или вы станете тестовыми образцами.

Ахмед побледнел. — Будет сделано, сир.

Кравцов кивнул. — Теперь идите. Работайте.

Все вышли. Оставили его одного. В тишине. В полумраке.

Он сел обратно. Открыл кейс. Снова посмотрел на пробирки. — Пять ключей, — прошептал он. — Пять дверей.

Одна была здесь. Его кровь. Остальные... В хранилищах. В сейфах. В памяти мёртвых.

— Громов, — сказал он в пустоту. — Ты думал, что победил?

Он знал ответ. Нет. Громов не победил. Громов умер. А он... Он жил.

Пока жил.

Дверь открылась. Вошёл врач. В защитном костюме. С шприцем в руке.

— Время, сир, — сказал врач.

Кравцов закатал рукав. Вена была чёрной. Вздувшейся. Пульсировала.

Врач ввёл иглу. Жидкость вошла в кровь. Холод. Потом жар. Потом тишина.

— Сколько? — спросил Кравцов. — Четыре часа, — сказал врач. — Как всегда. — Увеличьте дозу, — сказал Кравцов. — Нельзя, — сказал врач. — Организм не выдержит. — Увеличьте, — повторил Кравцов. — Или я найду другого врача.

Врач помедлил. — Хорошо, сир. Но риск... — Я принимаю риск, — сказал Кравцов. — Выполняйте.

Врач кивнул. Вышел.

Кравцов остался один. Снова. Всегда один.

Он взял телефон. Набрал номер. — Малик, — сказал он, когда трубку подняли. — Что тебе нужно? — голос был злым. — Обновление, — сказал Кравцов. — Где они? — В Замбии, — сказал Малик. — Приземлились час назад. — База? — Не знаю, — сказал Малик. — Но у Сопротивления есть точка в горах. — Найди, — сказал Кравцов. — У меня нет ресурсов, — сказал Малик. — Мои люди погибли в Кейптауне. — Это ваша проблема, — сказал Кравцов. — Не моя.

Малик молчал. — Ты обещал вакцину, — наконец сказал он. — Получишь, — сказал Кравцов. — Когда они будут пойманы. — А если они уйдут? — Не уйдут, — сказал Кравцов. — У них нет топлива. Нет карты. Нет плана. — У них есть ты, — сказал Малик. — Ты их отец. Ты знаешь, как он думает.

Кравцов сжал телефон. — Я знаю, — сказал он. — Поэтому они не уйдут. — Надеюсь, — сказал Малик. — Потому что если ты обманешь... — Ты умрёшь, — закончил Кравцов. — Как все, кто мне мешает.

Он отключился. Бросил телефон на стол. Встал. Подошёл к карте.

Африка. Огромная. Разнообразная. Опасная.

— Замбия, — прошептал он. — Горы.

Он провёл пальцем по карте. — Здесь, — сказал он. — Они здесь.

Дверь открылась. Вошёл Волков. — Сир, группа «Омега» вышла на связь. — Что говорят? — Они видят самолёт, — сказал Волков. — В горах Замбии. — База? — Да, — сказал Волков. — Старый военный бункер. — Охрана? — Десять человек, — сказал Волков. — Сопротивление. — Мало, — сказал Кравцов. — Но достаточно для начала.

— Прикажете атаковать? — спросил Волков. — Нет, — сказал Кравцов. — Ждать. — Чего? — Пока они не вылетят, — сказал Кравцов. — В воздухе они уязвимее. — Куда они полетят? — В Европу, — сказал Кравцов. — Швейцария. Первое хранилище. — Откуда вы знаете? — спросил Волков. — Потому что я бы так сделал, — сказал Кравцов. — По маршруту Громова. Пять ключей.

Волков кивнул. — Тогда готовим перехват? — Да, — сказал Кравцов. — В Кении. Там их маршрут. — Есть, — сказал Волков.

Кравцов подошёл к окну. Солнце садилось. Небо стало красным. Как кровь.

— Как Сара? — спросил вдруг он. — В изоляторе, — сказал Волков. — Жива. — Она говорила? — Нет, — сказал Волков. — Молчит. — Давите, — сказал Кравцов. — Но не ломайте. — Понял, — сказал Волков.

— И ещё, — сказал Кравцов. — Подготовьте транспорт. — Куда? — В Европу, — сказал Кравцов. — Через два дня. — А Африка? — Останется на вас, — сказал Кравцов. — И на Ахмеда. — Мы справимся, — сказал Волков. — Лучше справьтесь, — сказал Кравцов. — Потому что если они уйдут... вы ответите.

Волков кивнул. Вышел.

Кравцов остался один. Снова. Всегда один.

Он сел. Открыл ноутбук. На экране была карта. Точки мигали. Замбия. Кения. Швейцария. Москва. Антарктида.

— Пять точек, — прошептал он. — Пять шагов.

Он начал печатать. Приказы. Координаты. Планы.

Группа «Альфа» в Швейцарию. Группа «Бета» в Москву. Группа «Омега» в Африку. Группа «Гамма» в Антарктиду.

Все двигались. Все работали. Все убивали.

— Порядок, — прошептал он. — Вот что такое порядок.

Дверь открылась. Вошёл Ахмед. — Сир, лаборатория готова. — Так быстро? — спросил Кравцов. — Мы работали без сна, — сказал Ахмед. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Покажите.

Они вышли. Пошли по коридору. Вниз. В подвал.

Здесь было холодно. Кондиционеры гудели. Стены белые. Чистые. Как в операционной.

— Столы, — сказал Ахмед. — Оборудование. Образцы. — Откуда образцы? — спросил Кравцов. — Из города, — сказал Ахмед. — Заражённые. Пленные. — Сколько? — Двадцать, — сказал Ахмед. — В камерах.

Кравцов подошёл к одной камере. За стеклом сидел человек. В одежде. В цепях. Глаза мутные. Чёрные вены на шее.

— Заражён? — спросил Кравцов. — Да, — сказал Ахмед. — Но контролируется. — Как? — Имплант, — сказал Ахмед. — В шее.

Кравцов кивнул. — Покажите.

Ахмед нажал кнопку. Человек в камере встал. Подошёл к стеклу. Положил руку. — Солдат, — сказал он. — Чей? — спросил Кравцов. — Ваш, — сказал человек.

Кравцов улыбнулся. — Вот что такое сила, — сказал он. — Не оружие. Не армия. Контроль.

— Сир, — позвал Волков из коридора. — Срочное сообщение. — Какое? — спросил Кравцов. — Из Антарктиды, — сказал Волков. — База.

Кравцов вернулся в кабинет. Включил экран. На нём было лицо учёного. — Сир, у нас проблема, — сказал учёный. — Какая? — Образцы, — сказал учёный. — Они мутируют. — Как? — Быстрее, — сказал учёный. — Чем ожидалось. — Почему? — Не знаем, — сказал учёный. — Может, температура. Может, что-то ещё.

Кравцов сжал кулаки. — Исправьте. — Мы пытаемся, — сказал учёный. — Но нужно больше времени. — У вас нет времени, — сказал Кравцов. — У вас есть сутки. — Сир... — Сутки, — повторил Кравцов. — Или я найду другого учёного.

Экран погас. Кравцов выдохнул. — Всё разваливается, — прошептал он. — Нет, сир, — сказал Волков. — Мы контролируем ситуацию. — Контролируем? — Кравцов усмехнулся. — Алекс ушёл. Сара молчит. Образцы мутируют. Это контроль?

Волков молчал. — Исправим, — наконец сказал он. — Исправьте, — сказал Кравцов. — Потому что если нет... мы все умрём.

Он сел. Закрыл глаза. Усталость накрывала. Но нельзя было спать. Нельзя было останавливаться.

— Где группа «Омега»? — спросил он. — В воздухе, — сказал Волков. — Над Замбией. — Пусть следят, — сказал Кравцов. — Не атакуют. — Есть, — сказал Волков.

Кравцов встал. — Я буду в лаборатории, — сказал он. — Если что-то срочное... найдите меня. — Есть, — сказал Волков.

Кравцов вышел. Пошёл обратно в подвал. К камерам. К образцам.

Он должен был видеть. Должен был понимать. Что происходит с вирусом.

Почему он мутирует. Почему уходит из-под контроля. Почему время заканчивается.

Он подошёл к другой камере. За стеклом была женщина. Молодая. В разорванной одежде. Глаза открыты. Но не видят.

— Как давно? — спросил он у техника. — Три дня, — сказал техник. — После укуса. — Симптомы? — Агрессия. Бессонница. Чёрные вены, — сказал техник. — Контроль? — Частичный, — сказал техник. — Реагирует на сигнал. Но не всегда.

Кравцов кивнул. — Увеличьте мощность, — сказал он. — Но это может убить её, — сказал техник. — Тогда возьмём другую, — сказал Кравцов.

Техник молчал. Нажал кнопку. Мощность увеличилась. Женщина в камере задрожала. Упала. Перестала двигаться.

— Мертва, — сказал техник. — Следующая, — сказал Кравцов.

Он не чувствовал жалости. Не чувствовал вины. Только цель. Только задачу.

— Сир, — позвал Волков из коридора. — Ещё сообщение. — Какое? — спросил Кравцов, не оборачиваясь. — Из Москвы, — сказал Волков. — Комплекс BioGenix. — Что там? — Они нашли что-то, — сказал Волков. — В серверной.

Кравцов повернулся. — Что именно? — Запись, — сказал Волков. — От Громова. — Какую запись? — Видео, — сказал Волков. — Перед смертью.

Кравцов почувствовал, как сердце пропустило удар. — Покажите, — сказал он.

Они вернулись в кабинет. Включили экран. На экране появилось лицо Громова. Бледное. Уставшее. С чёрными венами на лице.

— Если вы это видите... — начал Громов. — ...значит, я мёртв.

Кравцов сжал кулаки. — Перемотай, — сказал он. Волков перемотал. — ...вакцина разделена. Пять ключей. Пять континентов. Соедините их. Но знайте — вакцина не вернёт мир. Она только даст шанс.

— Это всё? — спросил Кравцов. — Нет, — сказал Волков. — Есть ещё.

На экране Громов наклонился ближе. — ...Кравцов лжёт. Вакцина не спасает. Она порабощает. Не дайте ему...

Экран погас. Кравцов выключил его. — Удалить, — сказал он. — Сир? — спросил Волков. — Удалить, — повторил Кравцов. — Чтобы никто не видел.

Волков помедлил. — Но это может быть полезно... — Удалить, — отрезал Кравцов. — Или я найду того, кто удалит.

Волков кивнул. Нажал кнопку. Запись исчезла. — Готово, — сказал он.

Кравцов выдохнул. — Лжец, — прошептал он. — Даже после смерти.

Он сел. Положил голову на руки. — Почему ты не понял? — спросил он в пустоту. — Я спасаю их. От хаоса. От смерти.

Но пустота не ответила. Только гул кондиционеров. Только тиканье часов.

— Сир, — позвал Волков. — Может, отдохнуть? — Нет, — сказал Кравцов. — Нельзя. — Вы не спали два дня, — сказал Волков. — Высплюсь, когда всё кончится, — сказал Кравцов.

Он встал. Подошёл к карте. — Где Алекс сейчас? — На базе, — сказал Волков. — В Замбии. — Что делает? — Отдыхает, — сказал Волков. — Заправляется. Планирует. — Пусть планирует, — сказал Кравцов. — У него три дня. — А потом? — Потом мы придём, — сказал Кравцов.

Он взял маркер. Обвёл Замбию. — Здесь, — сказал он. — Начнётся конец. — Конец чего? — спросил Волков. — Его надежды, — сказал Кравцов.

Он положил маркер. — Подготовьте самолёт, — сказал он. — На завтра. — Куда? — В Европу, — сказал Кравцов. — Цюрих. — А Африка? — Останется на вас, — сказал Кравцов. — И на группу «Омега».

Волков кивнул. — Есть, сир.

Кравцов подошёл к окну. Ночь опустилась на Каир. Огни города горели. Слабо. Как свечи на могиле.

— Завтра, — прошептал он. — Завтра всё изменится.

Он не знал, как. Не знал, почему. Но чувствовал. Время пришло. Время решать. Время побеждать.

Или умирать.

— Я не умру, — сказал он в темноту. — Не сейчас.

Потому что у него ещё была работа. Ещё была цель. Ещё был сын.

Который должен был понять. Принять. Присоединиться.

Или умереть.

— Прости, Алекс, — прошептал он. — Но я не могу позволить тебе ошибиться.

Потому что ошибка стоила бы мира. А мир был слишком ценен. Чтобы рисковать.

Он отошёл от окна. — Я буду в лаборатории, — сказал он. — Не беспокойте. — Есть, — сказал Волков.

Кравцов вышел. Пошёл вниз. К образцам. К вирусам. К смерти.

Которую он пытался контролировать. Которая пыталась контролировать его.

Война продолжалась. И он не собирался её проигрывать. Ни сейчас. Ни потом. Никогда.

Потому что он был Виктором Кравцовым. Отцом нового мира. И он доведёт дело до конца.

Даже если придётся сжечь этот мир. Даже если придётся убить сына. Даже если придётся умереть самому.

— Ради будущего, — сказал он в пустоту.

И спустился в подвал. Где ждали образцы. Где ждала смерть. Где ждала победа.

Или поражение.

Но он не думал о поражении. Никогда не думал.

Потому что проигравшие не меняют мир. Победители меняют.

И он был победителем. Должен был быть. Обязан был быть.

Ради всех. Ради будущего. Ради сына.

Который однажды поймёт. Когда будет поздно. Когда будет рано. Когда будет время.

— Жди меня, Алекс, — прошептал он. — Я иду.

И начал работу. В тишине. В темноте. В холоде.

Где рождался новый мир. Из крови. Из пота. Из смерти.

Его мир. Его порядок. Его будущее.

Глава 14

Тень болезни

Воздух в медблоке был тяжёлым.

Он пах антисептиком, потом и чем-то ещё. Чем-то сладковатым. Запахом гниения, который невозможно было заглушить даже самыми сильными средствами.

Лиза стояла у койки. В руках она держала фонарь. Луч света выхватывал из темноты лицо солдата. Его звали Джон. Он был одним из тех двенадцати, кто выжил после побега из Кейптауна. Сейчас он выглядел иначе.

Кожа была серой. Под глазами залегли глубокие чёрные синяки. Вены на шее вздулись, став похожими на корни деревьев. Он дышал тяжело. Каждый вдох сопровождался хрипом. — Больно, — прошептал Джон. — Я знаю, — тихо ответила Лиза. Она положила руку ему на лоб. Кожа была ледяной. Несмотря на жар в теле.

Она отвернулась. Вышла из палаты. Закрыла герметичную дверь. Замок щёлкнул. Карантин.

В коридоре стоял Алекс. — Как он? — спросил он. — Плохо, — сказала Лиза. Сняла маску. Под ней были следы от резинок. — Это не обычная инфекция. Это вирус. Тот самый. — Он станет одним из них? — спросил Алекс. — Уже стал, — сказала Лиза. — Внутри. Внешне... ещё человек. Но скоро...

Она посмотрела на свои руки. Они дрожали. — Мне нужны образцы, — сказала она. — Чтобы понять штамм. Чтобы найти лекарство. — У нас нет лаборатории, — напомнил Алекс. — Есть только полевое оборудование. — Тогда отправьте меня в Каир, — сказала Лиза. — Там база Кравцова. Там оборудование. — Ты сошла с ума, — сказал Алекс. — Это самоубийство. — Тогда он умрёт, — Лиза кивнула на дверь. — И все, кто был с ним в контакте.

Алекс посмотрел на дверь. За ней слышался кашель. Глухой. Грудной. — Сколько у нас времени? — спросил он. — Часов шесть, — сказала Лиза. — Может, меньше. Пока он не потеряет сознание. Потом начнётся агрессия.

Алекс сжал кулаки. — Где Максим? — На периметре, — сказала Лиза. — Нгума сообщила, что видела вертолёты. — Вертолёты? — Алекс напрягся. — Где? — На севере. В десяти километрах от базы. — Кравцов, — прошептал Алекс. — Он уже здесь.

Лиза посмотрела на него. — Что будем делать? — Изолировать всех, — сказал Алекс. — Кто контактировал с Джоном? — Четверо, — сказала Лиза. — Они уже в других палатах. — Запереть, — сказал Алекс. — Никаких контактов. — А если они тоже заражены? — спросила Лиза. — Тогда они умрут здесь, — сказал Алекс. — Но не заразят остальных.

Лиза молчала. — Ты жесток, — сказала она. — Я лидер, — ответил Алекс. — Жестокость — это цена выживания.

Он повернулся. Пошёл по коридору. Бетонные стены давили. Лампы мигали. Электричество было нестабильным. Генераторы работали на пределе.

Алекс вышел наружу. Воздух был горячим. Солнце палило. Но он чувствовал холод. Внутри.

Максим стоял у вышки. В бинокль. — Видишь что-то? — спросил Алекс. — Пыль, — сказал Максим. — Вдалеке. — Машины? — Может, — сказал Максим. — А может, ветер. — Нгума что говорит? — Она проверяет посты, — сказал Максим. — Если это люди Кравцова... они знают где мы.

Алекс подошёл к краю скалы. Внизу был лес. Густой. Зелёный. Но в зелени скрывалась смерть.

— Мы не можем остаться, — сказал Алекс. — Джон не перенесёт перелёт, — сказал Максим. — Джон уже мёртв, — сказал Алекс. — Он ещё не знает. Но он мёртв.

Максим опустил бинокль. Посмотрел на Алекса. — Ты решил? — Да, — сказал Алекс. — Мы уходим. Через час. — А заражённые? — Останутся, — сказал Алекс. — Ты оставишь их умирать? — спросил Максим. — Я оставлю их здесь, — сказал Алекс. — Чтобы они не убили нас.

Максим молчал. — Это правильно, — наконец сказал он. — Но тяжело. — Всё тяжело, — сказал Алекс. — В этом мире нет лёгких решений.

Вдруг рация зашипела. Голос Нгумы. — Алекс, приём. — Слушаю, — сказал Алекс. — У нас проблема, — сказала Нгума. — Пост номер три не отвечает. — Когда последний раз выходили на связь? — Десять минут назад, — сказала Нгума. — Потом тишина.

Алекс посмотрел на Максима. — Я еду, — сказал Максим. — Нет, — сказал Алекс. — Я сам. — Ты лидер, — сказал Максим. — Ты нужен здесь. — Я нужен там, — сказал Алекс. — Если это диверсия... мы потеряем базу.

Максим помедлил. — Хорошо, — сказал он. — Возьми двоих. — Достаточно, — сказал Алекс.

Он спустился со скалы. Пошёл к ангару. Где стояли джипы. Выбрал один. Чёрный. Бронированный.

Двое солдат подошли к нему. — С нами, сир? — спросил один. — Да, — сказал Алекс. — Оружие готово? — Да, — сказал солдат.

Они сели в машину. Алекс за руль. Двигатель взвыл. Машина выехала из ангара. Пошла по дороге. В сторону леса.

Дорога была разбитой. Колёса буксовали. Но машина шла. В лесу было тихо. Слишком тихо.

Алекс сжал руль. — Будьте внимательны, — сказал он. — Может быть засада. — Есть, — сказал солдат сзади.

Машина въехала в тень деревьев. Стало темнее. Прохладнее. Алекс включил фары. Лучи выхватывали стволы. Лианы. Камни.

Вдруг на дорогу вышел человек. В форме сопротивления. Он махал рукой. — Стойте! — крикнул он.

Алекс нажал на тормоз. Машина остановилась. — Что случилось? — крикнул Алекс. — Пост... — солдат задыхался. — Пост атакован. — Кто атаковал? — Не знаю... — солдат упал на колени. — Они быстрые...

Алекс вышел из машины. Подошёл к солдату. — Где остальные? — Там, — солдат указал на тропу. — В будке.

Алекс кивнул солдатам. — Прикройте меня. — Есть, — сказали они.

Они пошли по тропе. Через кусты. Через пять минут увидели будку. Дверь была открыта. Внутри было темно.

Алекс включил фонарь. Луч ударил в стену. Кровь. Много крови. На стенах. На полу. На потолке.

— Чёрт, — прошептал солдат. — Ищите тела, — сказал Алекс.

Они начали искать. Нашли первого. У стены. Горло перерезано. Второго. Под столом. Пулевое ранение. Третьего... Не нашли.

— Куда делся третий? — спросил Алекс. — Не знаю, — сказал солдат. — Может, ушёл. — Или его унесли, — сказал Алекс.

Вдруг за спиной хрустнула ветка. Алекс обернулся. Никого. Только тени. — Назад, — сказал он. — Быстро.

Они побежали к машине. Но было поздно. Из леса вышли они. Люди. В чёрной форме. Без опознавательных знаков. IronShield.

— Огонь! — крикнул Алекс.

Солдаты открыли стрельбу. Алекс нырнул за дерево. Пули засвистели вокруг. Ударили в ствол. Щепки брызнули в лицо.

— Сколько их? — крикнул солдат. — Много! — сказал Алекс. — Отходим к машине!

Они побежали. Пули свистели ближе. Один солдат споткнулся. Упал. — Помогите! — крикнул он.

Алекс обернулся. Увидел, как солдат хватает за ногу. Тёмная фигура. Вытащила нож. Ударила. Крик оборвался.

— Беги! — крикнул второй солдат.

Алекс побежал. Не оглядываясь. До машины было двадцать метров. Десять. Пять.

Он нырнул в кабину. Заблокировал дверь. Солдат запрыгнул сзади. — Поехали! — крикнул он.

Алекс включил передачу. Машина рванула. Заднее стекло разбилось. Пуля вошла в салон. Пролетела рядом с головой.

Алекс выжал газ. Машина понеслась по лесу. Ветки хлестали по кузову. Но они ушли.

Через десять минут они выехали на базу. Алекс остановил машину. Вышел. Руки дрожали. — Сколько? — спросил Максим. — Трое, — сказал Алекс. — Один мёртв. — Кто атаковал? — IronShield, — сказал Алекс. — Группа «Омега». — Они нашли нас, — сказал Максим. — Да, — сказал Алекс. — Это значит... Каир рядом.

Максим посмотрел на небо. — Нужно улетать, — сказал он. — Сегодня ночью. — Джон не перенесёт, — напомнил Алекс. — Джон мёртв, — сказал Максим. — Ты сам сказал.

Алекс молчал. — Лиза, — позвал он. Она подошла. — Да? — Готовь самолёт, — сказал Алекс. — Через час вылет. — А Джон? — спросила Лиза. — Останется, — сказал Алекс. — Ты не можешь, — сказала Лиза. — Он ещё жив. — Он заражён, — сказал Алекс. — Если мы возьмём его... мы все умрём в воздухе.

Лиза смотрела на него. В глазах были слёзы. — Ты монстр, — сказала она. — Может, — сказал Алекс. — Но я живу.

Он повернулся. Пошёл к ангару. За ним Максим. — Ты правильно решил, — сказал Максим. — Знаю, — сказал Алекс. — Но это не легче.

В ангаре самолёт уже готовили. Загружали ящики. Бочки. Припасы.

Алекс подошёл к Вольфу. Тот сидел на ящике. Руки связаны. — Мы летим? — спросил Вольф. — Да, — сказал Алекс. — Куда? — В Европу, — сказал Алекс. — Швейцария. — Зачем? — спросил Вольф. — Там хранилище. — Да, — сказал Алекс. — Нам нужна вакцина. — Она не спасёт, — сказал Вольф. — Кравцов изменил код. — Мы исправим, — сказал Алекс.

Вольф усмехнулся. — Ты веришь в это? — Да, — сказал Алекс. — Тогда ты глуп, — сказал Вольф. — Но мне нравится твоя глупость.

Алекс не ответил. Пошёл к самолёту. Поднялся на борт. Сел в кресло. Закрыл глаза.

В голове была картина. Пост номер три. Кровь. Мёртвые солдаты. И Джон в медблоке. Который умрёт через час.

— Простите, — прошептал он.

Самолёт задрожал. Двигатели запустились. Гул наполнил салон.

Алекс открыл глаза. Посмотрел в иллюминатор. База уменьшалась. Лес. Скалы. Люди Нгумы. Они махали руками. Прощались.

— Может, увидимся, — прошептал Алекс.

Самолёт набрал высоту. Вошёл в облака. Тьма. Только приборы светились.

— Курс? — спросил Максим из кабины. — На север, — сказал Алекс. — В Цюрих. — Там опасно, — сказал Максим. — Everywhere опасно, — сказал Алекс.

Он достал флешку. Ту самую. От Громова. Посмотрел на неё. — Мы идём, — сказал он. — К концу.

Но он не знал. Что конец будет страшнее. Чем он думал. Что в Антарктиде... Их ждёт не победа. А смерть.

Мучительная. Медленная. По очереди.

Но сейчас... Сейчас они летели. В надежде. В иллюзии. Что всё будет хорошо.

— Спи, — сказал Максим. — Я разбужу. — Хорошо, — сказал Алекс.

Он закрыл глаза. Уснул. Под гул двигателей. Под стук сердца. Под шёпот ветра.

Который нёс их вперёд. К судьбе. К концу. К началу.

Глава 14-Б

Пустыня и сталь

Каир гудел.

Не так, как гудят живые города. Не шумом машин, не голосами людей. Это был механический гул. Генераторы. Вентиляция. Шаги солдат по бетону. Звук машины, которая перемалывает людей в ресурс.

Виктор Кравцов сидел в кресле. В темноте. Только свет мониторов выхватывал его лицо. Оно было серым. Потным. Глаза запали. Под ними залегли тени.

На столе стоял шприц. Пустой. Рядом флакон. Сыворотка. Чёрная жидкость внутри.

Он протянул руку. Вена была чёрной. Вздувшейся. Пульсировала в такт сердцу. Но сердце билось редко. С пропусками.

— Сир, — голос Волкова прозвучал из темноты. Он стоял у двери. В форме. Чистый. Аккуратный. Контраст был резким. Кравцов выглядел как мертвец. Волков как палач.

— Доложите, — сказал Кравцов. Голос был хриплым. Словно горло наполнено песком.

— Группа «Омега» вышла на связь, — сказал Волков. — Они атаковали базу в Замбии. — И? — Кравцов взял шприц. — Что и? — Они ушли, — сказал Волков. — На самолёте. — Куда? — На север, — сказал Волков. — Курс на Европу.

Кравцов замер. Шприц в руке дрогнул. — Европу, — повторил он. — Цюрих? — Вероятно, — сказал Волков. — Первое хранилище. — Они знают код? — спросил Кравцов. — У них есть флешка Громова, — сказал Волков. — Но код меняется. — Не достаточно, — сказал Кравцов. — Им нужна биометрия.

Он ввёл иглу в вену. Жидкость вошла. Холод. Потом жар. Потом сила.

Боль отступила. Глаза прояснились. Рука перестала дрожать.

— Они идут за вакциной, — сказал Кравцов. — Они думают, что спасут мир. — А мы? — спросил Волков. — А мы знаем правду, — сказал Кравцов. — Вакцина не спасает. Она подчиняет.

Он встал. Подошёл к карте. Европа светилась зелёным. Африка красным. Антарктида белым.

— Группа «Альфа», — сказал Кравцов. — Где они? — В Германии, — сказал Волков. — Ждут приказа. — Пусть выдвигаются в Цюрих, — сказал Кравцов. — Укрепите хранилище. — Они не пройдут, — сказал Волков. — Там защита уровня «Альфа». — Они пройдут, — сказал Кравцов. — У них есть ключи. — Тогда зачем нам их пускать? — спросил Волков.

Кравцов повернулся. Улыбнулся. Но улыбка не коснулась глаз. — Потому что они откроют дверь, — сказал он. — Мы не можем взломать сервера Громова. Только он сам. Или его кровь. — А если они уничтожат вакцину? — спросил Волков. — Не уничтожат, — сказал Кравцов. — Они идеалисты. Они хотят спасти всех. Они не поймут, что спасение — это контроль.

Кравцов подошёл к окну. Внизу был город. Мёртвый. Тёмный. Только огни базы горели.

— Пусть они соберут все части, — сказал Кравцов. — Пусть откроют все хранилища. — А потом? — спросил Волков. — А потом мы заберём всё, — сказал Кравцов. — В Антарктиде. — Почему там? — спросил Волков. — Потому что там лаборатория, — сказал Кравцов. — Там можно создать штамм. Полностью контролируемый.

Он повернулся. — Подготовьте мой самолёт, — сказал он. — Куда летим? — спросил Волков. — В Европу, — сказал Кравцов. — Я хочу видеть их лица. Когда они поймут. — Это опасно, — сказал Волков. — Зона заражения. — Я не боюсь вируса, — сказал Кравцов. — Я его хозяин.

Волков кивнул. — Есть, сир. — И ещё, — сказал Кравцов. — Сара. — В изоляторе, — сказал Волков. — Жива. — Она нужна? — спросил Кравцов. — Она знает коды доступа к серверам в Москве, — сказал Волков. — Без неё мы не сможем отключить импланты. — Значит, держите её живой, — сказал Кравцов. — Но не давайте покоя. Пусть понимает, что время идёт. — Есть, — сказал Волков.

Кравцов кивнул. — И ещё... подготовьте мой самолёт. — Вы хотите лететь? — спросил Волков. — Но Антарктида... — Я не могу сидеть здесь вечно, — сказал Кравцов. — Мне нужно видеть процесс. Лично контролировать ключевые точки. — Куда полетим? — В Европу, — сказал Кравцов. — В Цюрих. Там главное хранилище. — А если Алекс полетит в Африку? — Африка — это промежуточный этап, — сказал Кравцов. — Финал будет в Европе. Или здесь. В Антарктиде. — Вы рискуете, — сказал Волков. — Если вы уедете... база останется без командира. — Вы останетесь, — сказал Кравцов. — Вы справитесь. — Я постараюсь, — сказал Волков.

Кравцов подошёл к сейфу. Открыл его. Внутри лежал кейс. Пять пробирок. Кровь. Вакцина. Код.

— Это самое ценное, — сказал Кравцов. — Я возьму это с собой. — А база? — Здесь автоматика, — сказал Кравцов. — И охрана. Никто не войдёт без моего разрешения. — А если Алекс найдёт код? — Не найдёт, — сказал Кравцов. — Код меняется. Каждый день. Только я знаю алгоритм.

Он закрыл сейф. Взял кейс. — Вылет через час, — сказал он. — Подготовьте экипаж. — Есть, — сказал Волков.

Кравцов вышел из комнаты. Пошёл по коридору. Стены были белыми. Холодными. Как лёд снаружи.

Он прошёл мимо лаборатории. Внутри работали учёные. В защитных костюмах. Они смешивали реактивы. Проверяли образцы.

— Как прогресс? — спросил Кравцов. — Стабильно, — ответил главный учёный. — Штамм не мутирует. Контроль сохраняется. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Продолжайте.

Он пошёл дальше. В медблок. Там лежали люди. На койках. Привитые. Их глаза были открыты. Но они не двигались. Не говорили. Просто ждали приказа.

Кравцов подошёл к одному. Посмотрел в глаза. — Слышишь меня? — Да, — ответил человек. Голос был плоским. Без эмоций. — Кто ты? — Солдат, — ответил человек. — Чей? — Ваш, — ответил человек.

Кравцов улыбнулся. — Вот что такое порядок, — сказал он. — Никакой воли. Никакого страха. Только приказ.

Он вышел из медблока. Поднялся на лифте. На взлётную площадку.

Самолёт уже ждал. Двигатели прогреты. Трап опущен.

Кравцов поднялся на борт. Сел в кресло. Закрыл глаза. Усталость накрывала. Но он не мог спать. Нельзя было терять время.

— Взлетать, — сказал он.

Самолёт оторвался от льда. Набрал высоту. Повернул на север. В сторону Африки. В сторону Европы. В сторону войны.

Кравцов смотрел в иллюминатор. Внизу белела Антарктида. Конец мира. Начало нового.

— Жди меня, Алекс, — прошептал он. — Мы ещё встретимся.

В бункере, в изоляторе, Сара открыла глаза.

Было темно. Холодно. Больно. Плечо ныло. Рана от пули Волкова ещё не зажила.

Она села. Прислонилась к стене. Послушала. Тишина. Только гул вентиляции.

— Сколько я спала? — прошептала она. Не знала. Время здесь не имело значения. Нет окон. Нет часов. Только стены.

Она встала. Подошла к двери. Постучала. — Эй! Есть кто?

Тишина. — Воды! — крикнула она. — Мне нужна вода!

Дверь открылась. Охранник заглянул внутрь. — Тише. — Я хочу жить, — сказала Сара. — Если я умру... вы потеряете ключи. — Какие ключи? — спросил охранник. — От серверов, — сказала Сара. — Только я знаю пароли. Кравцов bluffует.

Охранник помедлил. — Жди, — сказал он. Закрыл дверь.

Сара опустилась на пол. — bluffует, — прошептала она. — Надеюсь, он поверит.

Она знала, что времени мало. Кравцов улетел. Она слышала гул самолёта. Значит, бункер остался на Волкова. Волков был жестоким. Но предсказуемым. Кравцов... был хаосом.

— Алекс, — прошептала она. — Где ты сейчас?

Она закрыла глаза. Представила его. Живым. Сильным. С флешкой в руке.

— Не верь Вольфу, — сказала она в пустоту. — Не верь Кравцову. Верь себе.

Дверь открылась снова. Охранник вошёл. С стаканом воды. — Пей, — сказал он. Сара взяла стакан. Выпила залпом. — Спасибо, — сказала она. — Не за что, — сказал охранник. — Командир приказал сохранить вам жизнь. — Командир улетел, — сказала Сара. — Остался Волков. — И что? — спросил охранник. — Волков не знает кодов, — сказала Сара. — Если вы хотите получить доступ к серверам... вам нужна я. — Мы не хотим доступа, — сказал охранник. — Мы хотим порядка. — Порядок без знаний — это тирания, — сказала Сара. — Это и есть порядок, — сказал охранник.

Он вышел. Закрыл дверь.

Сара поставила стакан на пол. — Тирания, — прошептала она. — Да. Но временная.

Она легла на пол. Закрыла глаза. Стала думать. Как сбежать. Как предупредить Алекса. Как остановить Кравцова.

У неё не было оружия. Не было связи. Не было сил. Но у неё был разум. И знания.

— Я ещё не всё сказала, — прошептала она. — У меня есть запасной код.

Она улыбнулась. В темноте. В холоде. В одиночестве.

— Подожди, Алекс. Я ещё пригожусь.

Самолёт Кравцова летел над океаном.

Внизу была вода. Чёрная. Холодная. Бесконечная.

Кравцов сидел в кресле. Держал кейс на коленях. Открыл его. Посмотрел на пробирки. Они светились. Слабым зелёным светом.

— Пять ключей, — прошептал он. — Сир? — спросил Волков, сидя рядом. — Ничего, — сказал Кравцов. — Просто думаю. — О чём? — О будущем, — сказал Кравцов. — Каким оно будет. — Вы создадите его, — сказал Волков. — Мы создадим, — поправил Кравцов. — Но цена будет высокой. — Мы готовы платить, — сказал Волков.

Кравцов закрыл кейс. — Надеюсь, — сказал он.

Он посмотрел в иллюминатор. Вдали виднелась земля. Африка. Тёмный континент. Полный опасностей. Полный возможностей.

— Там они, — сказал Кравцов. — Кто? — спросил Волков. — Алекс, — сказал Кравцов. — И его друзья. — Мы найдём их? — Обязательно, — сказал Кравцов. — Они не могут спрятаться. У них нет ресурсов. Нет базы. Нет плана. — У них есть надежда, — сказал Волков. — Надежда не спасёт, — сказал Кравцов. — Только сила спасает.

Самолёт начал снижаться. Впереди виднелись огни. Каир. Промежуточная точка. Там была база IronShield. Там они заправятся. Там они получат новые приказы.

— Подготовьте группу «Омега», — сказал Кравцов. — Когда приземлимся. — Есть, — сказал Волков.

Кравцов откинулся в кресле. Закрыл глаза. Боль вернулась. Но теперь она была знакомой. Как старый друг. Как напоминание. Что время идёт. Что нужно спешить.

— Скоро, — прошептал он. — Очень скоро.

Самолёт коснулся полосы. Замолк. Двигатели остановились. Тишина.

Кравцов встал. Взял кейс. Вышел из самолёта. Воздух был горячим. Сухим. Пахнущим пылью.

Он посмотрел на небо. Звёзды были яркими. Но он не видел их. Он видел только цель. Только план. Только победу.

— Добро пожаловать в Африку, — сказал он.

И пошёл к зданию аэропорта. Где его уже ждали. Солдаты. Оружие. Приказы.

Война продолжалась. И он не собирался её проигрывать. Ни сейчас. Ни потом. Никогда.

Глава 15

Мёртвое небо

Самолёт летел уже восьмой час.

Восьмой час непрерывного гула турбин. Восьмой час тишины в салоне. Восьмой час ожидания того, что никогда не наступит — безопасности.

Алекс сидел у иллюминатора. Лоб прижат к холодному стеклу. Внизу проплывала земля, но узнать её было невозможно. Города, которые когда-то светились миллионами огней, теперь были чёрными пятнами на серой поверхности. Реки, которые когда-то были синими, теперь казались тёмными венами на теле мёртвого континента.

— Сколько ещё? — спросил он, не оборачиваясь.

Максим сидел в кресле позади. Чистил автомат. Движения были привычными, автоматическими. — До Швейцарии? Часов шесть. Если не будет шторма. — Будет, — сказал Алекс. — Видишь облака?

Он указал на небо впереди. Там, где кончалась Африка и начиналась Европа, небо было чёрным. Не от ночи. От туч. Густых, тяжёлых, неподвижных. Они висели как стена. Как граница между мирами.

— Обойдём, — сказал Максим. — Топлива хватит? — спросил Алекс. — Если не будет встречного ветра, — ответил Максим. — Но ветер будет.

Алекс отвернулся от окна. В салоне было темно. Только аварийные лампы горели над креслами. Люди спали. Или делали вид, что спят. Из двенадцати, кто вылетел из Замбии, осталось десятеро. Двое остались там. Один мёртвый. Один... почти мёртвый.

Лиза сидела в углу. Вела записи в блокноте. При свете фонаря. — Как они? — спросил Алекс, кивнув на спящих. — Устали, — сказала Лиза. Не подняла головы. — Все устали. — Я не про это, — сказал Алекс. — Симптомы. У кого-нибудь ещё?

Лиза перестала писать. Подняла глаза. Они были красными. От недосыпа. От слёз. — Нет, — сказала она. — Пока нет. Но Джон... — Джон остался, — перебил Алекс. — Потому что ты его оставил, — сказала Лиза. Голос был тихим. Но в нём была злость.

Алекс молчал. Не знал, что ответить. Правда была проста — он выбрал большинство. Один против десяти. Десять против всех. Но правда не облегчала выбор.

— Я сделаю что смогу, — наконец сказал он. — Мало, — сказала Лиза. — Знаю, — сказал Алекс.

Он встал. Пошёл к кабине пилотов. Дверь была приоткрыта. За штурвалом сидел пилот Альянса. Человек по имени Карл. Когда-то работал в гражданской авиации. Теперь летал там, где было опасно.

— Как расход? — спросил Алекс. Карл не обернулся. — Больше чем планировали. Ветер в спину. Но встречный поток. — Насколько больше? — На пятнадцать процентов, — сказал Карл. — Если не найдём заправку... не долетим до Цюриха. — Где ближайшие аэродромы? — Ливия, — сказал Карл. — Но там люди Кравцова. — Тунис? — Тоже, — сказал Карл. — Он контролирует всё побережье.

Алекс сжал спинку кресла. — Есть варианты? — Один, — сказал Карл. — Мальта. Частный аэродром. Был нейтральным до катастрофы. — А сейчас? — Не знаем, — сказал Карл. — Рация молчит. Но рискнём.

Алекс молчал. Каждая остановка — это время. Время — это риск. Риск — это смерть.

— Сколько до Мальты? — Час, — сказал Карл. — Готовься к посадке, — сказал Алекс.

Он вышел из кабины. Вернулся в салон. Разбудил Максима. — Меняем курс, — сказал он. — Мальта. — Зачем? — Максим потянулся. — Топливо, — сказал Алекс. — Иначе не долетим. — Это опасно, — сказал Максим. — Всё опасно, — сказал Алекс. — Но мёртвые не долетят нигде.

Максим кивнул. Встал. Начал будить людей. — Через час посадка, — сказал он. — Все готовы. Оружие проверить. Патроны пересчитать.

Люди зашевелились. Кто-то застонал. Кто-то выругался. Но все начали готовиться. Привычка. Выживание стало рутиной.

Алекс сел обратно. Закрыл глаза. Но спать не мог. В голове были образы. Джон в медблоке. Серые глаза. Чёрные вены. Последний хрип.

— Прости, — прошептал Алекс.

Но слова не достигли того, кому были адресованы. Джон остался в Замбии. В карантинной палате. За запертой дверью. Умирать в одиночестве.

Мальта появилась через пятьдесят минут.

Остров был маленьким. Тёмным. Без огней. Без признаков жизни.

Самолёт начал снижаться. Карл вёл машину осторожно. Без фар. Без сигнала. Только по приборам.

— Вижу полосу, — сказал он. — Где? — спросил Алекс. — Слева, — сказал Карл. — Частный аэродром.

Алекс выглянул в иллюминатор. Внизу была полоса. Бетонная. Треснутая. Заросшая травой. Рядом ангар. Один. Двухэтажное здание. Тёмное.

— Никого нет, — сказал Максим. — Или они прячутся, — сказал Алекс.

Самолёт коснулся полосы. Удар был мягким. Шасси заскрипели. Но выдержали.

Самолёт остановился. Двигатели заглохли. Наступила тишина. Такая громкая, что звенело в ушах.

— Выходим, — сказал Алекс.

Они вышли. Воздух был влажным. Тёплым. Пахло солью. И чем-то ещё. Гнилью.

Максим первым пошёл к зданию. Алекс за ним. Остальные прикрывали. Оружие наготове.

Дверь была открыта. Не заперта. Не выбита. Просто открыта.

— Странно, — прошептал Максим. — Что? — Нет следов, — сказал Максим. — Никто не входил. Не выходил. — Может, ушли? — И оставили дверь открытой? — Максим покачал головой. — Не похоже.

Они вошли. Внутри было темно. Максим включил фонарь. Луч выхватил стойку регистрации. Пустую. Компьютер. Выключенный. Стулья. Перевёрнутые.

— Кто-то был, — сказал Алекс. — И ушёл, — сказал Максим. — Быстро.

Они пошли дальше. В подвал. Где были топливные резервуары. Дверь была заперта. Максим выбил её ногой. Внутри было темно. Но баки полные.

— Повезло, — сказал Алекс. — Или подстава, — сказал Максим.

Он проверил топливо. Чистое. Свежее. — Можно заправлять, — сказал он. — Заправляем, — сказал Алекс. — Быстро.

Люди начали работать. Шланги. Насосы. Баки. Стрелка на приборе ползла вверх.

Алекс стоял у двери. Смотрел наружу. Темнота. Только звёзды. Только море вдалеке.

Вдруг он услышал звук. Тихий. Металлический. Щелчок.

— Ложись! — крикнул он.

Все упали. В этот момент в дверь ударила пуля. Искра. Звон.

— Засада! — крикнул Максим.

Они поползли к укрытию. За стойку. За столы. За что угодно.

Снаружи были голоса. — Выходите! — Оружие бросить! — Иначе стреляем!

Алекс посмотрел на Максима. — Сколько их? — Не знаю, — сказал Максим. — Но голосов много. — Кто они? — Не важно, — сказал Максим. — Важно — что хотят.

Алекс встал. Выглянул из-за укрытия. — Мы выйдем! — крикнул он. — Но без оружия! — Нет! — крикнул голос. — Оружие оставите! — Нет! — крикнул Алекс. — Или стреляем!

Тишина. Потом смех. — Ты не в положении торговаться, мальчик.

Алекс сжал автомат. — Максим, — прошептал он. — План? — Один, — сказал Максим. — Стреляем. Бежим. Молимся. — Отлично, — сказал Алекс.

Он кивнул. Максим понял. Они выскочили. Одновременно. С разных сторон. Открыли огонь.

Трое упало. Остальные ответили. Пули засвистели. Одна ударила в плечо одному из солдат Альянса. Он закричал. Упал.

— Отходим! — крикнул Алекс.

Они поползли назад. В здание. Заперли дверь. Забаррикадировали.

— Сколько раненых? — спросил Алекс. — Один, — сказала Лиза. — Плечо. Не смертельно. — Топливо? — Наполовину, — сказал Максим. — Хватит до Сицилии. — Не до Цюриха, — сказал Алекс. — Не до Цюриха, — подтвердил Максим.

Алекс сел. На пол. Спина к стене. — Кто они были? — Не важно, — сказал Максим. — Важно — что теперь. — Теперь? — Теперь они знают где мы, — сказал Максим. — И вернутся. — С подмогой, — сказал Алекс. — Да, — сказал Максим.

Алекс закрыл глаза. — Сколько у нас времени? — Час, — сказал Максим. — Может, два. — Достаточно, — сказал Алекс. — Чтобы улететь. — Если заправимся, — сказал Максим. — Заправимся, — сказал Алекс.

Он встал. Пошёл к бакам. Люди работали. Быстро. Тихо. Эффективно.

Через сорок минут всё было готово. — Всё, — сказал Максим. — Полные баки. — Выходим, — сказал Алекс.

Они вышли. Осторожно. Оружие наготове. Никого. Только тела. Три. В крови. В темноте.

— Кто они? — спросил Лиза. Алекс подошёл к одному. Перевернул. На рукаве была нашивка. Череп. И змея.

— Наследие, — сказал он. — Те же, что в Кейптауне. — Они везде, — сказал Максим. — Да, — сказал Алекс. — Они везде.

Они сели в самолёт. Заперли дверь. Максим запустил двигатели. Они взвыли. Самолёт пополз. Набрал скорость. Оторвался от земли.

Алекс смотрел в иллюминатор. Остров уменьшался. Становился точкой. Исчез в темноте.

— Ушли, — сказал он. — Пока, — сказал Максим. — Они передадут координаты. — Кому? — Кравцову, — сказал Максим. — Или тем, кто платит.

Алекс молчал. — Они работают на него? — Может, — сказал Максим. — Может, нет. Не важно. Важно — что они враги. — Все враги, — сказал Алекс. — Нет, — сказал Максим. — Есть те, кто выжил. И те, кто убивает. — А мы? — Мы выживаем, — сказал Максим. — Пока.

Самолёт летел на север. Внизу было море. Чёрное. Холодное. Бесконечное.

— Сколько до Сицилии? — спросил Алекс. — Час, — сказал Карл из кабины. — А до Цюриха? — Ещё пять, — сказал Карл. — Итого? — Шесть, — сказал Карл. — Если не будет проблем. — Будут, — сказал Алекс. — Всегда, — сказал Карл.

Алекс откинулся в кресле. Закрыл глаза. Усталость накрывала. Но спать было нельзя. Нельзя было расслабляться. Нельзя было доверять.

— Лиза, — позвал он. — Да? — она подошла. — Как раненый? — Стабильно, — сказала Лиза. — Потерял кровь. Но выживет. — Хорошо, — сказал Алекс.

Он достал флешку. Ту самую. От Громова. Посмотрел на неё. — Мы идём правильным путём? — спросил он в пустоту.

Никто не ответил. Только гул двигателей. И ветер за бортом.

— Алекс, — позвал Максим. — Да? — Посмотри, — сказал Максим.

Он указал на радар. Точки. Красные. Две. Движутся. Быстро.

— Вертолёты, — сказал Алекс. — Да, — сказал Максим. — Наследие. — Сколько до них? — Десять минут, — сказал Максим. — Если не ускоримся. — Ускоримся, — сказал Алекс.

Он пошёл в кабину. — Карл, — сказал он. — У нас гости. — Вижу, — сказал Карл. — Что делаем? — Уходим, — сказал Алекс. — В облака. — Там шторм, — сказал Карл. — Лучше шторм, чем пули, — сказал Алекс.

Карл кивнул. Наклонил самолёт. Они пошли вверх. В тучи. В темноту. В шторм.

Самолёт затрясло. Молнии ударили в крылья. Гром прогремел. Как выстрелы.

— Держись! — крикнул Карл.

Алекс ухватился за кресло. Смотрел на приборы. Высота росла. Скорость падала. Но они уходили.

Вдруг удар. Сильный. Самолёт накренился. — Потеряли левый двигатель! — крикнул Карл. — Запускай резервный! — крикнул Алекс.

Карл нажал кнопки. Двигатель чихнул. Закашлял. Завёлся.

Самолёт выровнялся. Вышел из туч. Внизу было море. Вертолёты остались позади. В шторме. В темноте.

— Ушли, — сказал Карл. — Пока, — сказал Алекс. — Они вернутся. — Всегда, — сказал Карл.

Алекс вернулся в салон. Сел. Закрыл глаза. — Сколько до Цюриха? — спросил он. — Четыре часа, — сказал Максим. — Спим, — сказал Алекс. — По очереди. — Кто первый? — спросил Максим. — Я, — сказал Алекс. — Разбудишь через час. — Хорошо, — сказал Максим.

Алекс закрыл глаза. Уснул. Под гул двигателей. Под стук сердца. Под шёпот ветра.

Который нёс их вперёд. К судьбе. К концу. К началу.

Но он не знал. Что впереди. Что в Цюрихе. Что в хранилище. Что в Антарктиде.

Он не знал. Что все они умрут. Мучительно. По очереди. От холода. От голода. От безумия.

Но сейчас... Сейчас они летели. В надежде. В иллюзии. Что всё будет хорошо.

И это было главное. Надежда. Даже ложная. Даже смертельная. Даже последняя.

Глава 15-Б

Тени над Европой

Самолёт Кравцова летел над Средиземным морем.

Внизу была вода. Чёрная. Холодная. Бесконечная. Волны ходили ходуном, но с высоты трёх тысяч метров они казались неподвижными. Как рисунок на старой карте. Как что-то мёртвое, что когда-то было живым.

Виктор Кравцов сидел в кресле. Держал кейс на коленях. Не открывал. Не нужно было. Он знал, что внутри. Пять пробирок. Пять ключей. Пять частей головоломки, которая должна была собрать новый мир.

Волков сидел рядом. Изучал документы на планшете. Свет экрана освещал его лицо. Холодное. Сосредоточенное. Без эмоций.

— Доложите, — сказал Кравцов. Не открыл глаз.

— Группа «Альфа» прибыла в Цюрих, — сказал Волков. Не поднял головы. — Два часа назад. — Состояние хранилища? — Стабильное, — сказал Волков. — Системы защиты работают. Но есть проблемы. — Какие? — Энергия, — сказал Волков. — Генераторы старые. БиоГеникс не обслуживал их пять лет. — Исправить, — сказал Кравцов. — Пытаемся, — сказал Волков. — Но нужны запчасти. Специфические. — Найдите, — сказал Кравцов. — Любая цена.

Волков кивнул. Нажал что-то на планшете. Отправил приказ.

Кравцов открыл глаза. Посмотрел в иллюминатор. Вдали виднелась земля. Италия. Тёмная полоса на горизонте.

— Сколько до Цюриха? — спросил он. — Четыре часа, — сказал Волков. — Если погода позволит. — Позволит, — сказал Кравцов. — Я приказал.

Волков не ответил. Знал, что это не было приказом погоде. Это было приказом судьбе. А судьба всегда слушала Кравцова. Пока слушала.

— Сара, — сказал вдруг Кравцов. — В изоляторе, — сказал Волков. — Жива. — Она говорила? — Нет, — сказал Волков. — Молчит. — Давите, — сказал Кравцов. — Но не ломайте. — Понял, — сказал Волков.

Кравцов закрыл глаза. Боль вернулась. Тихая. Назойливая. Как старый друг, который пришёл без приглашения.

Он протянул руку. Волков понял. Достал шприц. Подал.

Кравцов закатал рукав. Вена была чёрной. Вздувшейся. Пульсировала.

Игла вошла. Жидкость втекла. Холод. Потом жар. Потом тишина.

— Сколько действует? — спросил Кравцов. — Четыре часа, — сказал Волков. — Как всегда. — Увеличьте дозу, — сказал Кравцов. — Нельзя, — сказал Волков. — Организм не выдержит. — Увеличьте, — повторил Кравцов. — Или я найду другого врача.

Волков помедлил. — Хорошо, сир. Но риск... — Я принимаю риск, — сказал Кравцов. — Выполняйте.

Волков кивнул. Записал что-то в планшет.

Кравцов откинулся в кресле. Посмотрел на кейс. — Хранилище в Цюрихе, — сказал он. — Что там? — Образцы вакцины, — сказал Волков. — Первые тесты. Громов работал над ними три года назад. — Защита? — Три уровня, — сказал Волков. — Биометрия. Код. Физический замок. — Кто имеет доступ? — Только Громов и вы, — сказал Волков. — Теперь только я, — сказал Кравцов.

Он открыл кейс. Посмотрел на пробирки. Они светились. Слабым зелёным светом. Как глаза хищника в темноте.

— Алекс летит сюда, — сказал Кравцов. — Да, — сказал Волков. — По нашим данным. — Зачем? — Думает, что спасёт мир, — сказал Волков. — Он спасёт, — сказал Кравцов. — Но не так, как думает.

Кравцов закрыл кейс. — Подготовьте лабораторию, — сказал он. — В Цюрихе. — Зачем? — спросил Волков. — Там только хранилище. — Будет лаборатория, — сказал Кравцов. — Мне нужно видеть процесс. Лично. — Когда прибудем? — Через четыре часа, — сказал Кравцов. — Но лаборатория должна быть готова сейчас.

Волков кивнул. — Свяжусь с группой «Альфа», — сказал он. — Они подготовят.

Кравцов посмотрел на него. — Вы верите, что мы победим? — Да, сир, — сказал Волков. — Без сомнений. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Потому что я не могу позволить себе сомнения.

Он встал. Подошёл к окну. Внизу проплывали Альпы. Белые вершины. Холодные. Мёртвые.

— Там будет финал, — сказал Кравцов. — В Антарктиде? — спросил Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Но сначала... Цюрих. Первый ключ.

Он повернулся. — Когда Алекс прибудет... не атакуйте. — Сир? — Волков нахмурился. — Пусть войдёт, — сказал Кравцов. — Пусть откроет хранилище. Пусть возьмёт вакцину. — Зачем? — Потому что она помечена, — сказал Кравцов. — Каждый образец. Каждый флакон. Мы будем знать где он. Куда несёт. — А если он уничтожит её? — Не уничтожит, — сказал Кравцов. — Он идеалист. Он будет нести её до конца. До Антарктиды. Где мы ждём.

Волков молчал. — Это риск, — наконец сказал он. — Всё риск, — сказал Кравцов. — Но этот риск контролируемый.

Он сел обратно. — И ещё... группа «Омега». Где они? — В воздухе, — сказал Волков. — Над Сицилией. Следят за самолётом Алекса. — Доложили? — Да, — сказал Волков. — Они знают курс. Знают цель. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Пусть следят. Не вмешиваются. — Есть, — сказал Волков.

Кравцов закрыл глаза. Усталость накрывала. Но нельзя было спать. Нельзя было терять время.

— Разбудите меня за час до прибытия, — сказал он. — Есть, — сказал Волков.

Кравцов откинулся в кресле. Уснул. Ему снился сон. Он стоит в поле. Зелёном. Живом. Вокруг люди. Миллионы. Все смотрят на него. Все ждут его слова. Он поднимает руку. И все встают на колени. — Я спас вас, — говорит он. — Спасибо, — говорят они. — Отец.

Он проснулся от турбулентности. Самолёт трясло. — Что случилось? — спросил он. — Гроза, — сказал Волков. — Над горами. — Обойдите, — сказал Кравцов. — Нельзя, — сказал пилот из кабины. — Теряем время. — Прорывайтесь, — сказал Кравцов. — Я не могу ждать.

Самолёт вошёл в облака. Молнии били в крылья. Но машина держалась. Кравцов смотрел в иллюминатор. Огонь. Вода. Воздух. Земля. Четыре стихии. И он. Пятый элемент.

— Мы почти там, — сказал он.

Цюрих встречал их дождём.

Холодным. Мелким. Непрерывным. Как слёзы мёртвого города.

Самолёт приземлился на частном аэродроме. В двадцати километрах от города. Раньше здесь базировались бизнес-джеты. Теперь только военные. Только IronShield.

Кравцов вышел из самолёта. Первым. Не стал ждать зонт. Не стал ждать охрану. Пошёл по бетону. Дождь мочил лицо. Но он не чувствовал. Боль внутри была сильнее.

Волков догнал его. — Сир, машина готова. — Хорошо, — сказал Кравцов.

Они сели в бронированный внедорожник. Поехали. Дорога была пустой. Мёртвой. Без машин. Без людей. Без жизни.

— Сколько до хранилища? — спросил Кравцов. — Тридцать минут, — сказал водитель. — Быстрее, — сказал Кравцов.

Машина ускорилась. Въехала в город. Здания были целыми. Но окна выбиты. Двери сорваны. На стенах следы пуль. Кровь. Засохшая. Чёрная.

— Сколько здесь? — спросил Кравцов. — Мёртвых? — уточнил Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Тысячи, — сказал Волков. — Может, десятки тысяч. — Убраны? — Часть, — сказал Волков. — Остальные... в канализации. В реке. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Меньше вопросов.

Машина остановилась у здания. Высокого. Стеклянного. Раньше здесь был банк. Теперь хранилище BioGenix.

Кравцов вышел. Посмотрел на здание. — Внутри? — Группа «Альфа», — сказал Волков. — Двадцать человек. Полная экипировка. — Лаборатория? — Готовится, — сказал Волков. — Оборудование из Берлина. Прибудет завтра. — Мало, — сказал Кравцов. — Нужно сегодня. — Сделаем, — сказал Волков.

Они вошли. Внутри было светло. Генераторы гудели. Кондиционеры работали. На стенах мониторы. Карты. Данные. Схемы.

— Доложите, — сказал Кравцов.

Командир группы «Альфа» шагнул вперёд. — Хранилище на пятом этаже. Защита активна. Никто не входил. — Системы? — Работают, — сказал командир. — Но требуют обслуживания. — Когда? — Через неделю, — сказал командир. — Может, меньше.

Кравцов кивнул. — Покажите хранилище.

Они поднялись на лифте. Пятый этаж. Коридор. Бетонный. Без окон. В конце дверь. Металлическая. Толстая. С замком.

— Биометрия, — сказал командир. — Только ваша кровь, сир. — Хорошо, — сказал Кравцов.

Он подошёл к двери. Приложил палец. Сканер засветился красным. — Ошибка, — сказал компьютер. — Почему? — спросил Кравцов. — Нужна кровь, — сказал компьютер. — Не отпечаток.

Кравцов достал нож. Разрезал палец. Кровь капнула на сканер. Сканер засветился зелёным. — Доступ разрешён, — сказал компьютер.

Дверь открылась. Внутри было темно. Холодно. Стены белые. Полки. На полках пробирки. Флаконы. Коробки.

— Сколько образцов? — спросил Кравцов. — Двести, — сказал командир. — Вакцина. Вирус. Образцы крови. — Громова? — Да, — сказал командир. — Его образцы в сейфе.

Кравцов подошёл к сейфу. Открыл. Внутри лежали пробирки. Пять штук. Как в его кейсе.

— Это ключи, — прошептал он. — Сир? — спросил Волков. — Пять частей вакцины, — сказал Кравцов. — Громов спрятал их здесь. Но это не всё. — Где остальное? — В других хранилищах, — сказал Кравцов. — Европа. Азия. Африка. Антарктида.

Он закрыл сейф. — Перенесите в лабораторию, — сказал он. — Всё. — Всё? — переспросил командир. — Всё, — сказал Кравцов. — Я буду работать здесь. — А Антарктида? — спросил Волков. — Там финал, — сказал Кравцов. — Но работа начнётся здесь.

Он вышел из хранилища. Пошёл по коридору. В кабинет. Сел за стол. Включил компьютер.

На экране появилась карта. Пять точек мигали. Пять хранилищ. Цюрих был активным. Остальные спали.

— Алекс, — сказал Кравцов. — Где ты сейчас?

Он нажал кнопку. Включилась связь. — Группа «Омега», — сказал он. — Доложите. — Слушаем, — сказал голос из рации. — Где цель? — Над Сицилией, — сказал голос. — Курс на север. В Европу. — Когда прибудут? — Через шесть часов, — сказал голос. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Продолжайте слежение. Не вмешивайтесь. — Есть, — сказал голос.

Кравцов отключил связь. Посмотрел на карту. — Шесть часов, — прошептал он. — Достаточно.

Волков вошёл в кабинет. — Лаборатория будет готова через три часа, — сказал он. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Привезите Сару. — Из бункера? — спросил Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Она нужна здесь. — Для чего? — Для кодов, — сказал Кравцов. — Сервер в Москве. Она знает доступ. — Она не скажет, — сказал Волков. — Скажет, — сказал Кравцов. — Когда поймёт, что у неё нет выбора.

Волков кивнул. — Когда? — Завтра, — сказал Кравцов. — Сначала хранилище. Потом Сара. — Есть, — сказал Волков.

Кравцов встал. Подошёл к окну. Дождь усиливался. Город был серым. Мёртвым. Пустым.

— Сколько у нас времени? — спросил он. — До чего, сир? — спросил Волков. — До того, как он прибудет, — сказал Кравцов. — Шесть часов, — сказал Волков. — Мало, — сказал Кравцов. — Но достаточно.

Он повернулся. — Подготовьте ловушку, — сказал он. — Какую? — спросил Волков. — В хранилище, — сказал Кравцов. — Когда он войдёт... мы будем знать. — Датчики? — Да, — сказал Кравцов. — И маячки. На каждый образец. — Он заметит, — сказал Волков. — Не заметит, — сказал Кравцов. — Он ищет надежду. А надежда слепа.

Волков кивнул. — Сделаем. — И ещё, — сказал Кравцов. — Группа «Бета». Где они? — В Берлине, — сказал Волков. — Охраняют сервер. — Усильте, — сказал Кравцов. — Когда Алекс поймёт, что вакцины недостаточно... он пойдёт за кодом. — В Москву? — Да, — сказал Кравцов. — Там будет вторая ловушка. — А третья? — Антарктида, — сказал Кравцов. — Там будет финал.

Волков молчал. — Вы планируете его убить? — наконец спросил он. — Нет, — сказал Кравцов. — Я планирую его спасти. — От чего? — От самого себя, — сказал Кравцов. — От иллюзий. От надежды. От правды, которую он не готов принять.

Волков кивнул. — Понял, сир. — Идите, — сказал Кравцов. — Работайте.

Волков вышел. Кравцов остался один. В тишине. В полумраке. В ожидании.

Он сел за стол. Открыл кейс. Посмотрел на пробирки. — Пять ключей, — прошептал он. — Пять дверей.

Одна была здесь. В Цюрихе. Остальные... В других местах. В других руках. В других судьбах.

— Громов, — сказал он в пустоту. — Ты думал, что победил?

Он знал ответ. Нет. Громов не победил. Громов умер. А он... Он жил.

Пока жил.

Дверь открылась. Вошёл врач. В защитном костюме. С шприцем в руке.

— Время, сир, — сказал врач.

Кравцов закатал рукав. Вена была чёрной. Вздувшейся. Пульсировала.

Врач ввёл иглу. Жидкость вошла в кровь. Холод. Потом жар. Потом тишина.

— Сколько? — спросил Кравцов. — Четыре часа, — сказал врач. — Как всегда. — Увеличьте дозу, — сказал Кравцов. — Нельзя, — сказал врач. — Организм не выдержит. — Увеличьте, — повторил Кравцов. — Или я найду другого врача.

Врач помедлил. — Хорошо, сир. Но риск... — Я принимаю риск, — сказал Кравцов. — Выполняйте.

Врач кивнул. Вышел.

Кравцов остался один. Снова. Всегда один.

Он взял телефон. Набрал номер. — Малик, — сказал он, когда трубку подняли. — Что тебе нужно? — голос был злым. — Обновление, — сказал Кравцов. — Где они? — В Замбии, — сказал Малик. — Приземлились час назад. — База? — Не знаю, — сказал Малик. — Но у Сопротивления есть точка в горах. — Найди, — сказал Кравцов. — У меня нет ресурсов, — сказал Малик. — Мои люди погибли в Кейптауне. — Это ваша проблема, — сказал Кравцов. — Не моя.

Малик молчал. — Ты обещал вакцину, — наконец сказал он. — Получишь, — сказал Кравцов. — Когда они будут пойманы. — А если они уйдут? — Не уйдут, — сказал Кравцов. — У них нет топлива. Нет карты. Нет плана. — У них есть ты, — сказал Малик. — Ты их отец. Ты знаешь, как он думает.

Кравцов сжал телефон. — Я знаю, — сказал он. — Поэтому они не уйдут. — Надеюсь, — сказал Малик. — Потому что если ты обманешь... — Ты умрёшь, — закончил Кравцов. — Как все, кто мне мешает.

Он отключился. Бросил телефон на стол. Встал. Подошёл к карте.

Европа. Огромная. Разнообразная. Опасная.

— Цюрих, — прошептал он. — Первое хранилище.

Он провёл пальцем по карте. — Здесь, — сказал он. — Они придут сюда.

Дверь открылась. Вошёл Волков. — Сир, лаборатория готова. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Покажите.

Они вышли. Пошли по коридору. Вниз. В подвал.

Здесь было холодно. Кондиционеры гудели. Стены белые. Чистые. Как в операционной.

— Столы, — сказал Волков. — Оборудование. Образцы. — Откуда образцы? — спросил Кравцов. — Из хранилища, — сказал Волков. — Перенесли. — Сколько? — Двести, — сказал Волков. — Все.

Кравцов подошёл к одной пробирке. Взял. Посмотрел на свет. — Это всё? — спросил он. — Да, — сказал Волков. — Всё, что было в Цюрихе. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Начинайте тесты. — Какие? — спросил Волков. — На совместимость, — сказал Кравцов. — С кровью Алекса. — У нас есть его кровь? — спросил Волков. — Была, — сказал Кравцов. — В архивах BioGenix. До катастрофы. — Где сейчас? — В Антарктиде, — сказал Кравцов. — В главном хранилище.

Волков кивнул. — Тогда ждём, — сказал он. — Нет, — сказал Кравцов. — Начинаем без. У нас есть образцы Громова. — Они не подойдут, — сказал Волков. — Нужна кровь Кравцовых. — Подойдут, — сказал Кравцов. — Для тестов. Для активации — нет. Для тестов — да.

Волков кивнул. — Понял, сир.

Кравцов положил пробирку. — И ещё, — сказал он. — Подготовьте транспорт. — Куда? — спросил Волков. — В Антарктиду, — сказал Кравцов. — Через два дня. — А Европа? — Останется на вас, — сказал Кравцов. — И на группу «Альфа». — Мы справимся, — сказал Волков. — Лучше справьтесь, — сказал Кравцов. — Потому что если они уйдут... вы ответите.

Волков кивнул. Вышел.

Кравцов остался один. Снова. Всегда один.

Он сел. Закрыл глаза. Усталость накрывала. Но нельзя было спать. Нельзя было останавливаться.

— Где Алекс сейчас? — спросил он в пустоту.

Пустота не ответила. Только гул кондиционеров. Только тиканье часов.

— Скоро, — прошептал он. — Очень скоро.

Он встал. Подошёл к окну. Дождь не прекращался. Город был серым. Мёртвым. Пустым.

— Жди меня, Алекс, — прошептал он. — Я иду.

И начал работу. В тишине. В темноте. В холоде.

Где рождался новый мир. Из крови. Из пота. Из смерти.

Его мир. Его порядок. Его будущее.

Глава 16

Граница мёртвых

Швейцария появилась на горизонте через пять часов полёта.

Сначала были только горы. Альпы возвышались над облаками, белые вершины сверкали на солнце. Но солнце было холодным. Свет давал тепло, но не жизнь. Всё вокруг было мёртвым. Даже снег казался серым.

Карл вел самолёт осторожно. — Снижаемся, — сказал он из кабины. — Аэродром в Цюрихе. — Статус? — спросил Алекс. — Неизвестно, — сказал Карл. — Рация молчит. Но вижу полосу.

Алекс подошёл к иллюминатору. Внизу был аэропорт. Большой. Международный. Раньше здесь садились рейсы со всего мира. Теперь только тишина.

— Вижу машины, — сказал Максим. — У терминала. — Сколько? — спросил Алекс. — Три. Военные. Без опознавательных знаков. — IronShield, — сказал Алекс. — Кравцов уже здесь.

Все замерли. — Что делаем? — спросил Максим. — Не садимся, — сказал Алекс. — Ищем другое место. — Топливо? — спросил Карл. — На пределе, — сказал Алекс. — Но лучше упасть в лесу, чем в лапы к ним.

Карл кивнул. Наклонил самолёт. Повернул на запад. В сторону гор.

— Есть частная полоса, — сказал Карл. — В сорока километрах от Цюриха. Раньше использовалась для бизнес-джетов. — Состояние? — спросил Алекс. — Не знаю, — сказал Карл. — Но рискнём.

Самолёт полетел дальше. Горы приближались. Леса были густыми. Тёмными. Непроходимыми.

Через двадцать минут они увидели полосу. Короткая. Узкая. Заросшая травой. Но целая.

— Садимся, — сказал Алекс.

Карл снизился. Коснулся земли. Удар был жёстким. Шасси заскрипели. Но выдержали.

Самолёт остановился. Двигатели заглохли. Наступила тишина.

— Выходим, — сказал Алекс.

Они вышли. Воздух был холодным. Горным. Чистым. Пахло сосной. Снегом. И чем-то ещё. Гнилью.

Максим первым пошёл к краю леса. Остальные за ним. Оружие наготове.

— Где мы? — спросила Лиза. — В горах, — сказал Алекс. — В сорока километрах от Цюриха. — Как дойдём? — спросил Максим. — Пешком, — сказал Алекс. — Через лес. — Это опасно, — сказал Максим. — Заражённые. Мародёры. IronShield. — Всё опасно, — сказал Алекс. — Но у нас нет выбора.

Он достал карту. Разложил на камне. — Хранилище здесь, — он указал точку. — В центре Цюриха. Здание банка. BioGenix арендовало пятый этаж. — Охрана? — спросил Максим. — Не знаю, — сказал Алекс. — Но Кравцов был в Европе. Значит, там кто-то есть. — Сколько у нас времени? — спросил Максим. — Неделю, — сказал Алекс. — Может, меньше. Кравцов знает наш курс. — Тогда идём, — сказал Максим.

Они пошли. Через лес. Тропы не было. Приходилось рубить ветки. Пробираться через кусты. Снег был глубоким. До колен.

Алекс шёл первым. За ним Максим. Потом Лиза. Вольф. Остальные солдаты.

Через час они остановились. Перевести дух. — Сколько прошли? — спросил Алекс. — Десять километров, — сказал Максим. — Осталось тридцать. — Темнеет, — сказала Лиза. — Скоро ночь. — Ночуем здесь, — сказал Алекс. — В лесу. Безопаснее.

Они нашли поляну. Разбили лагерь. Костёр не разводили. Дым привлечёт внимание. Ели консервы. Холодные. Без вкуса.

Алекс сидел у дерева. Смотрел на карту. — Вольф, — позвал он. — Да? — Вольф подошёл. Руки были связаны. Но ему разрешили ходить. — Ты работал в BioGenix. Знаешь хранилище? — Да, — сказал Вольф. — Я был там дважды. — Защита? — Три уровня, — сказал Вольф. — Биометрия. Код. Физический замок. — Биометрия? — спросил Алекс. — Чья? — Громова и Кравцова, — сказал Вольф. — Только их кровь открывает дверь.

Алекс сжал кулаки. — У нас нет их крови. — У тебя есть, — сказал Вольф. — Ты сын Кравцова. Твоя кровь подойдёт. — А Громов? — Не знаю, — сказал Вольф. — Может, не потребуется. Может, система устарела. — А если нет? — Тогда нужен Громов, — сказал Вольф. — Или его образцы.

Алекс молчал. Громов. Он думал, что Громов мёртв. Оставил его в комплексе. Умирающего.

— Есть ещё вариант, — сказал Вольф. — Какой? — спросил Алекс. — Сара, — сказал Вольф. — Она работала с Громовым. У неё есть доступ. Коды. — Где она? — спросил Алекс. — В бункере, — сказал Вольф. — В Альпах. Координаты у меня.

Алекс посмотрел на карту. Цюрих. Альпы. Две точки. Две цели.

— Сначала хранилище, — сказал он. — Потом Сара. — А если без неё не открыть? — спросил Вольф. — Тогда вернёмся, — сказал Алекс. — Но сначала вакцина.

Вольф кивнул. — Разумно. — Ты много знаешь, — сказал Алекс. — Почему помогаешь? — Потому что хочу жить, — сказал Вольф. — Кравцов меня убьёт. Когда я стану не нужен. — А мы? — А вы дадите шанс, — сказал Вольф. — Потому что вы идеалисты. А идеалисты верят в искупление.

Алекс молчал. — Спи, — сказал он. — Завтра рано вставать.

Вольф отошёл. Лёг у дерева. Закрыл глаза.

Алекс остался один. Смотрел на карту. На точки. На пути.

— Громов, — прошептал он. — Где ты?

Но ветер не ответил. Только шумел в ветвях. Только качал деревья. Только нёс снег.

Ночь была холодной.

Алекс не спал. Сидел у дерева. Автомат на коленях. Глаза открыты.

Максим спал рядом. Дышал ровно. Лиза спала в углу. Под одеялом. Солдаты спали по очереди. Один бодрствует. Один спит.

Вдруг Алекс услышал звук. Тихий. Металлический. Щелчок.

Он напрягся. Посмотрел в темноту. Ничего. Только тени. Только деревья.

— Максим, — прошептал он. Максим открыл глаза. — Что? — Слышишь? — спросил Алекс. — Что? — Максим сел. Взял автомат. — Не знаю, — сказал Алекс. — Но что-то было.

Они прислушались. Тишина. Потом снова. Щелчок. Ближе.

Алекс встал. Пошёл на звук. Максим за ним. Оружие наготове.

Они пошли через лес. Между деревьями. Через кусты. Снег хрустел под ногами.

Вдруг они увидели свет. Тусклый. Красный. Мигающий.

— Что это? — прошептал Максим. — Не знаю, — сказал Алекс.

Они подошли ближе. За деревом стоял человек. В форме. Без опознавательных знаков. В руках прибор. Красная лампа мигала.

— IronShield, — прошептал Алекс. — Они здесь. — Сколько? — спросил Максим. — Один, — сказал Алекс. — Но может быть ещё.

Максим поднял автомат. — Убиваем? — Нет, — сказал Алекс. — Берём живым. — Зачем? — Узнать, что они делают, — сказал Алекс. — И сколько их.

Они вышли из-за дерева. Одновременно. — Руки вверх! — крикнул Алекс.

Человек обернулся. Глаза расширились. Он не стал сопротивляться. Поднял руки. Прибор упал в снег.

— Кто ты? — спросил Алекс. — Солдат, — сказал человек. — IronShield. — Что делаешь здесь? — Слежу, — сказал человек. — За вами. — Сколько вас? — спросил Алекс. — Пять, — сказал человек. — Группа «Альфа». В Цюрихе. — Зачем? — Хранилище, — сказал человек. — Охраняем. — Кравцов здесь? — спросил Алекс. — Нет, — сказал человек. — В Цюрихе. Но прибудет завтра.

Алекс посмотрел на Максима. — Он знал, — сказал Алекс. — Он знал, что мы придём. — Ловушка, — сказал Максим.

Алекс повернулся к солдату. — Где база? — В аэропорту, — сказал солдат. — Цюрих. — Сколько человек? — Двадцать, — сказал солдат. — В хранилище. Ещё десять здесь. В лесу. — Кто командир? — Полковник Вебер, — сказал солдат.

Алекс кивнул. — Максим, свяжи его. — Есть, — сказал Максим.

Он связал солдата. Забрал прибор. — Что это? — спросил Алекс. — Маяк, — сказал солдат. — Отслеживает сигналы. Ваши частоты. — Вы следили за нами? — спросил Алекс. — Да, — сказал солдат. — С Мальты.

Алекс сжал кулаки. — Они знали каждый наш шаг. — Кравцов, — сказал Максим. — Он всё контролирует.

Алекс подошёл к солдату. — Сколько до Цюриха? — Тридцать километров, — сказал солдат. — Путь? — Через лес, — сказал солдат. — Потом дорога. Потом город. — Опасно? — Да, — сказал солдат. — Заражённые. Мины. Патрули.

Алекс молчал. — Что с ним делать? — спросил Максим. — Оставим, — сказал Алекс. — Связанным. Пусть другие найдут. — А если он освободится? — спросил Максим. — Не освободится, — сказал Алекс. — Узлы тугие.

Они вернулись в лагерь. Разбудили всех. — Собираемся, — сказал Алекс. — Через час уходим. — Куда? — спросила Лиза. — Другим путём, — сказал Алекс. — Они знают наш маршрут. Меняем. — На какой? — спросил Максим. — Через горы, — сказал Алекс. — Дольше. Но безопаснее. — У нас нет сил, — сказал Максим. — Люди устали. — У нас нет выбора, — сказал Алекс. — Или идём через горы. Или попадаем в засаду.

Все молчали. Знали, что он прав.

Через час они вышли. Пошли вглубь леса. В горы. Тропы не было. Приходилось карабкаться. Скользить. Падать.

Алекс шёл первым. Пробивал путь. Ветки хлестали по лицу. Снег забивался в ботинки. Ноги мокли. Замерзали.

Через четыре часа они остановились. Перевести дух. — Сколько прошли? — спросил Алекс. — Пятнадцать километров, — сказал Максим. — Осталось пятнадцать. — Люди устали, — сказала Лиза. — Нужен привал. — Пять минут, — сказал Алекс. — Потом идём.

Они сели. На снег. На камни. Ели снег. Чтобы утолить жажду.

Вольф сидел в стороне. Смотрел на карту. — Что? — спросил Алекс. — Есть другой путь, — сказал Вольф. — Какой? — спросил Алекс. — Через тоннель, — сказал Вольф. — Старый железнодорожный. Под горой. — Где? — спросил Алекс. — В пяти километрах отсюда, — сказал Вольф. — Выходит прямо в Цюрих. — Почему не сказал раньше? — спросил Алекс. — Потому что там заражённые, — сказал Вольф. — Много. В темноте. Они живут там.

Алекс молчал. — Лучше тоннель, — сказал он. — Чем патрули. — Ты уверен? — спросил Максим. — Нет, — сказал Алекс. — Но рискнём.

Они встали. Пошли. Через пять минут нашли вход. Тоннель. Тёмный. Широкий. Пахло сыростью. Гнилью. Смертью.

— Фонари, — сказал Алекс.

Все включили фонари. Лучи выхватили стены. Бетон. Рельсы. Темнота впереди.

— Идём, — сказал Алекс.

Они вошли. Тоннель поглотил их. Темнота сомкнулась. Только фонари светили. Только шаги эхом отдавались.

Через десять минут они услышали звук. Тихий. Шаркающий. Множественный.

— Стоп, — прошептал Алекс.

Все замерли. Прислушались. Звук приближался. Из темноты. Впереди.

— Зомби, — прошептал Максим. — Сколько? — спросил Алекс. — Много, — сказал Максим. — Судя по звуку.

Алекс посмотрел на тоннель. Вперёд. Назад. Оба пути темные. Оба пути опасные.

— Назад, — сказал он. — Ищем другой путь. — Нет времени, — сказал Максим. — Они догонят. — Тогда стреляем, — сказал Алекс.

Они приготовили оружие. Звук приближался. Ближе. Ближе.

Вдруг из темноты вышли они. Тени. Серые. Грязные. Одежда клочьями. Глаза чёрные.

— Огонь, — сказал Алекс.

Они открыли стрельбу. Тоннель заполнился грохотом. Эхо било по ушам. Зомби падали. Но шли. Всё шли.

— Патроны! — крикнул Максим. — Экономь! — крикнул Алекс.

Они стреляли. В голову. Только в голову. Один за другим. Зомби падали. Но их было много.

Вдруг один зомби выскочил. Бросился на Лизу. Она закричала. Алекс выстрелил. В голову. Зомби упал. На неё. Кровь брызнула.

— Лиза! — крикнул Алекс. — Жива, — сказала она. — Но...

Она посмотрела на себя. Кровь на одежде. На лице. На руках.

— Идём, — сказал Алекс. — Нельзя оставаться.

Они побежали. Вперёд. В темноту. За ними шли зомби. Медленно. Но неумолимо.

Через двадцать минут они увидели свет. Впереди. Выход. Они выбежали. На воздух. На снег. На свободу.

За ними зомби не пошли. Остановились у выхода. Смотрели. Ждали.

— Где мы? — спросил Максим. Алекс посмотрел вокруг. — Цюрих, — сказал он. — На окраине. — До хранилища? — спросил Максим. — Пять километров, — сказал Алекс. — Через город.

Они пошли. По улице. Пустой. Мёртвой. Здания стояли. Окна выбиты. Двери сорваны. На стенах кровь. Засохшая. Чёрная.

— Тишина, — прошептала Лиза. — Слишком тихо, — сказал Максим.

Вдруг они увидели движение. Впереди. У перекрёстка. Фигуры. Люди. В форме.

— IronShield, — прошептал Алекс. — Патруль. — Сколько? — спросил Максим. — Четверо, — сказал Алекс. — Обойдём? — спросил Максим. — Нет времени, — сказал Алекс. — Стреляем.

Они вышли. Одновременно. Открыли огонь. Четверо упало. Быстро. Тихо.

— Быстро, — сказал Алекс. — Пока не услышали.

Они пошли дальше. Через город. Через улицы. Через смерть.

Через час они увидели здание. Высокое. Стеклянное. Банк. BioGenix. Пятый этаж. Хранилище.

— Вот оно, — прошептал Алекс. — Что теперь? — спросил Максим. — Теперь, — сказал Алекс. — Самое сложное. Войти.

Они подошли к зданию. Дверь была заперта. Заблокирована. Изнутри.

— Выбиваем, — сказал Максим. — Нет, — сказал Алекс. — Слишком шумно. — Тогда как? — спросил Максим. — Ищем другой вход, — сказал Алекс.

Они обошли здание. Сзади была дверь. Служебная. Металлическая. Заперта.

Максим достал инструменты. Начал взламывать. Через минуту замок щёлкнул. Дверь открылась.

— Внутри, — прошептал он.

Они вошли. Темнота. Только аварийный свет. Зелёные лампы на полу.

— Лифт не работает, — сказал Алекс. — Лестница. — Пятый этаж, — сказал Максим. — Долго. — Идём, — сказал Алекс.

Они пошли. По лестнице. Тихо. Осторожно. Оружие наготове.

На третьем этаже они услышали голоса. Внизу. Люди. Разговаривают.

— Стоп, — прошептал Алекс.

Все замерли. Прислушались. — ...смена через час... — ...Кравцов приедет завтра... — ...готовить лабораторию...

Алекс посмотрел на Максима. — Они здесь, — прошептал он. — Сколько? — спросил Максим. — Не знаю, — сказал Алекс. — Но много.

Они пошли дальше. На четвёртый этаж. Тишина. Никого.

На пятом этаже была дверь. Металлическая. Толстая. С замком. Биометрическим.

— Вот оно, — прошептал Алекс. — Что теперь? — спросил Максим. — Теперь, — сказал Алекс. — Моя кровь.

Он достал нож. Разрезал палец. Кровь капнула на сканер. Сканер засветился красным. — Ошибка, — сказал компьютер.

— Почему? — спросил Алекс. — Нужна кровь Кравцова, — сказал компьютер. — Прямая линия. — Я его сын, — сказал Алекс. — Это не прямая линия? — Недостаточно, — сказал компьютер.

Алекс сжал кулаки. — Вольф, — позвал он. — Что делать? — Нужен Кравцов, — сказал Вольф. — Или Громов. — Громов мёртв, — сказал Алекс. — Не уверен, — сказал Вольф. — Но если да... то только Кравцов.

Алекс молчал. — Тогда мы зашли в тупик, — сказал Максим. — Нет, — сказал Алекс. — Есть ещё вариант. — Какой? — спросил Максим. — Сара, — сказал Алекс. — Вольф сказал, у неё есть коды. — Она в бункере, — сказал Максим. — В Альпах. — Мы идём туда, — сказал Алекс. — А хранилище? — спросил Максим. — Подожжёт, — сказал Алекс. — Кравцов не уйдёт. Он будет ждать нас.

Алекс отошёл от двери. — Уходим, — сказал он. — Куда? — спросил Максим. — В Альпы, — сказал Алекс. — За Сарой.

Они пошли. Обратно. По лестнице. Вниз. В темноту.

За ними следовали голоса. Люди IronShield. Но они не заметили. Не услышали.

Они вышли. На улицу. В город. В ночь.

Алекс посмотрел на здание. На хранилище. На мечту.

— Скоро, — прошептал он. — Мы вернёмся.

И они пошли. В темноту. В горы. В Альпы. За Сарой. За кодом. За надеждой.

Но он не знал. Что надежда была ложью. Что Кравцов ждал. Что все они умрут. В Антарктиде. От холода. От голода. От безумия.

Но сейчас... Сейчас они шли. В надежде. В иллюзии. Что всё будет хорошо.

И это было главное. Надежда. Даже ложная. Даже смертельная. Даже последняя.

Глава 16-Б

Эхо в стекле

Виктор Кравцов сидел в контрольной комнате хранилища.

Пять мониторов горели перед ним. Каждый показывал угол здания. Каждый показывал разные данные. Температура. Давление. Уровень радиации. Биометрические логи.

На экране номер четыре мигал красный индикатор. Попытка доступа. Неудачная.

Кравцов наклонился вперёд. Локти уперлись в колени. Пальцы сжались в замке. Вены на руках вздулись. Чёрные нити под кожей пульсировали в такт сердцу.

— Доложите, — сказал он. Голос был тихим. Но в комнате стало ещё тише.

Волков стоял у стены. В руках планшет. — Попытка входа в хранилище, — сказал он. — Пять минут назад. — Кто? — спросил Кравцов. — Биометрия не совпала, — сказал Волков. — Но система зафиксировала частичное совпадение. — Чье? — спросил Кравцов. — Кравцов, — сказал Волков. — Вторая линия. — Алекс, — прошептал Кравцов.

Он откинулся на спинку кресла. Закрыл глаза. — Он здесь, — сказал он. — Да, сир, — сказал Волков. — Группа «Омега» подтвердила. Они видели их самолёт. Приземлились в сорока километрах от Цюриха. — Почему не сбили? — спросил Кравцов. — Приказ, — сказал Волков. — Не вмешиваться. Пусть подойдут ближе.

Кравцов открыл глаза. Посмотрел на экран. Красная точка мигала. У двери хранилища. Потом исчезла. Ушли.

— Они пытались открыть, — сказал Кравцов. — Но не смогли. — Биометрия не прошла, — сказал Волков. — Нужна ваша кровь. Или Громова. — У них нет ни того, ни другого, — сказал Кравцов. — У них есть сын, — сказал Волков. — Но система не признала. — Потому что он не ключ, — сказал Кравцов. — Он только носитель.

Он встал. Подошёл к окну. Внизу был город. Цюрих. Серый. Мёртвый. Тихий.

— Куда они пойдут теперь? — спросил Кравцов. — За Сарой, — сказал Волков. — Вольф знает про неё. Он скажет им. — В Альпы, — сказал Кравцов. — В бункер. — Да, — сказал Волков. — Это логично. У неё есть коды. Доступ к серверам. — Она им не поможет, — сказал Кравцов. — Но они будут думать, что поможет.

Кравцов повернулся. — Свяжитесь с бункером, — сказал он. — Сир? — Волков нахмурился. — Там группа «Бета». Они охраняют Сару. — Пусть готовят её к перевозке, — сказал Кравцов. — В Цюрих. — Зачем? — спросил Волков. — Если мы перевезём её... они не придут в Альпы. — Придут, — сказал Кравцов. — Они не знают, что мы её везём. Они будут думать, что она там. И пойдут туда. — А когда поймут? — Тогда будет поздно, — сказал Кравцов. — Мы уже будем в Антарктиде.

Волков кивнул. Набрал номер на планшете. — Группа «Бета», — сказал он. — Приготовить объект. Перевозка в Цюрих. Через шесть часов. — Есть, — сказал голос из динамика. — И ещё, — сказал Кравцов. — Оставьте следы. — Какие? — спросил Волков. — Пусть будет видно, что её увезли, — сказал Кравцов. — Но неясно куда. В Альпы. В Германию. В Италию. Пусть гадают.

Волков кивнул. Передал приказ.

Кравцов вернулся к столу. Сел. Открыл кейс. Пять пробирок лежали внутри. Светились. Зелёным. Холодным.

— Сколько сыворотки осталось? — спросил он. — На три дня, — сказал Волков. — Если использовать текущую дозировку. — Увеличьте, — сказал Кравцов. — Сир, это риск, — сказал Волков. — Печень не выдержит. — Увеличьте, — повторил Кравцов. — Мне нужно быть в форме. — Есть, — сказал Волков.

Кравцов взял шприц. Сам. Не дал врачу. Ввёл иглу в вену. Жидкость вошла. Холод. Потом жар. Потом сила.

Боль отступила. Глаза прояснились. Рука перестала дрожать.

— Они идут по маршруту, — сказал Кравцов. — Как мы и планировали. — Да, сир, — сказал Волков. — Но они опасны. — Мыши не опасны, — сказал Кравцов. — Пока они в лабиринте. — А если они найдут выход? — спросил Волков. — Выхода нет, — сказал Кравцов. — Лабиринт ведёт только в одну точку. В Антарктиду.

Он встал. Пошёл по коридору. Волков за ним. — Куда вы? — спросил Волков. — В лабораторию, — сказал Кравцов. — Нужно проверить образцы. — Какие? — спросил Волков. — Из хранилища, — сказал Кравцов. — Те, что помечены.

Они спустились на лифте. В подвал. Здесь было холодно. Кондиционеры гудели. Стены белые. Чистые. Как в операционной.

Учёные работали у столов. В защитных костюмах. Они смешивали реактивы. Проверяли данные.

— Как прогресс? — спросил Кравцов. — Стабильно, — ответил главный учёный. — Маячки работают. Сигнал идёт. — Где они сейчас? — спросил Кравцов. — В Цюрихе, — сказал учёный. — На окраине. Двигаются в сторону гор. — Альпы, — сказал Кравцов. — Да, — сказал учёный. — Курс на бункер «Бета».

Кравцов улыбнулся. — Они идут в ловушку, — сказал он. — Но бункер пуст, — сказал учёный. — Сары там не будет. — Они не знают, — сказал Кравцов. — Они потратят время. Энергию. Ресурсы. А мы выиграем дни.

Он подошёл к микроскопу. Посмотрел в окуляр. Там были клетки. Заражённые. Вирус. Чёрные нити. Пульсирующие.

— Они мутируют, — сказал учёный. — Быстрее чем ожидалось. — Почему? — спросил Кравцов. — Не знаем, — сказал учёный. — Может, температура. Может, что-то ещё. — Исправьте, — сказал Кравцов. — Пытаемся, — сказал учёный. — Но нужно больше времени. — У вас нет времени, — сказал Кравцов. — У вас есть сутки.

Учёный молчал. — Есть, — наконец сказал он.

Кравцов отошёл. — Волков, — позвал он. — Да, сир? — Подготовьте самолёт, — сказал Кравцов. — Через два дня. — Куда? — спросил Волков. — В Антарктиду, — сказал Кравцов. — Базовый лагерь. — А Европа? — спросил Волков. — Останется на вас, — сказал Кравцов. — И на группу «Альфа». — Мы справимся, — сказал Волков. — Лучше справьтесь, — сказал Кравцов. — Потому что если они уйдут... вы ответите.

Волков кивнул. Вышел.

Кравцов остался один. В лаборатории. Среди пробирок. Среди вирусов. Среди смерти.

Он взял одну пробирку. Свою кровь. Посмотрел на свет. — Пять ключей, — прошептал он. — Пять дверей.

Одна была здесь. В Цюрихе. Остальные... В других местах. В других руках. В других судьбах.

— Громов, — сказал он в пустоту. — Ты думал, что победил?

Он знал ответ. Нет. Громов не победил. Громов умер. Вернее, почти умер. Лежал где-то. В коме. В скрытом месте. Ждал конца.

А он... Он жил. Пока жил.

Дверь открылась. Вошёл врач. В защитном костюме. С шприцем в руке.

— Время, сир, — сказал врач.

Кравцов закатал рукав. Вена была чёрной. Вздувшейся. Пульсировала.

Врач ввёл иглу. Жидкость вошла в кровь. Холод. Потом жар. Потом тишина.

— Сколько? — спросил Кравцов. — Четыре часа, — сказал врач. — Как всегда. — Увеличьте дозу, — сказал Кравцов. — Нельзя, — сказал врач. — Организм не выдержит. — Увеличьте, — повторил Кравцов. — Или я найду другого врача.

Врач помедлил. — Хорошо, сир. Но риск... — Я принимаю риск, — сказал Кравцов. — Выполняйте.

Врач кивнул. Вышел.

Кравцов остался один. Снова. Всегда один.

Он взял телефон. Набрал номер. — Малик, — сказал он, когда трубку подняли. — Что тебе нужно? — голос был злым. — Обновление, — сказал Кравцов. — Где они? — В Замбии, — сказал Малик. — Приземлились час назад. — База? — Не знаю, — сказал Малик. — Но у Сопротивления есть точка в горах. — Найди, — сказал Кравцов. — У меня нет ресурсов, — сказал Малик. — Мои люди погибли в Кейптауне. — Это ваша проблема, — сказал Кравцов. — Не моя.

Малик молчал. — Ты обещал вакцину, — наконец сказал он. — Получишь, — сказал Кравцов. — Когда они будут пойманы. — А если они уйдут? — Не уйдут, — сказал Кравцов. — У них нет топлива. Нет карты. Нет плана. — У них есть ты, — сказал Малик. — Ты их отец. Ты знаешь, как он думает.

Кравцов сжал телефон. — Я знаю, — сказал он. — Поэтому они не уйдут. — Надеюсь, — сказал Малик. — Потому что если ты обманешь... — Ты умрёшь, — закончил Кравцов. — Как все, кто мне мешает.

Он отключился. Бросил телефон на стол. Встал. Подошёл к карте.

Европа. Огромная. Разнообразная. Опасная.

— Цюрих, — прошептал он. — Первое хранилище.

Он провёл пальцем по карте. — Здесь, — сказал он. — Они придут сюда.

Дверь открылась. Вошёл Волков. — Сир, лаборатория готова. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Покажите.

Они вышли. Пошли по коридору. Вниз. В подвал.

Здесь было холодно. Кондиционеры гудели. Стены белые. Чистые. Как в операционной.

— Столы, — сказал Волков. — Оборудование. Образцы. — Откуда образцы? — спросил Кравцов. — Из хранилища, — сказал Волков. — Перенесли. — Сколько? — спросил Кравцов. — Двести, — сказал Волков. — Все.

Кравцов подошёл к одной пробирке. Взял. Посмотрел на свет. — Это всё? — спросил он. — Да, — сказал Волков. — Всё, что было в Цюрихе. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Начинайте тесты. — Какие? — спросил Волков. — На совместимость, — сказал Кравцов. — С кровью Алекса. — У нас есть его кровь? — спросил Волков. — Была, — сказал Кравцов. — В архивах BioGenix. До катастрофы. — Где сейчас? — спросил Волков. — В Антарктиде, — сказал Кравцов. — В главном хранилище.

Волков кивнул. — Тогда ждём, — сказал он. — Нет, — сказал Кравцов. — Начинаем без. У нас есть образцы Громова. — Они не подойдут, — сказал Волков. — Нужна кровь Кравцовых. — Подойдут, — сказал Кравцов. — Для тестов. Для активации — нет. Для тестов — да.

Волков кивнул. — Понял, сир.

Кравцов положил пробирку. — И ещё, — сказал он. — Подготовьте транспорт. — Куда? — спросил Волков. — В Антарктиду, — сказал Кравцов. — Через два дня. — А Европа? — спросил Волков. — Останется на вас, — сказал Кравцов. — И на группу «Альфа». — Мы справимся, — сказал Волков. — Лучше справьтесь, — сказал Кравцов. — Потому что если они уйдут... вы ответите.

Волков кивнул. Вышел.

Кравцов остался один. Снова. Всегда один.

Он сел. Закрыл глаза. Усталость накрывала. Но нельзя было спать. Нельзя было останавливаться.

— Где Алекс сейчас? — спросил он в пустоту.

Пустота не ответила. Только гул кондиционеров. Только тиканье часов.

— Скоро, — прошептал он. — Очень скоро.

Он встал. Подошёл к окну. Дождь не прекращался. Город был серым. Мёртвым. Пустым.

— Жди меня, Алекс, — прошептал он. — Я иду.

И начал работу. В тишине. В темноте. В холоде.

Где рождался новый мир. Из крови. Из пота. Из смерти.

Его мир. Его порядок. Его будущее.

Глава 17

Город в тисках

Алекс стоял на крыше заброшенного офиса. Ветер бил в лицо, холодный, пронзительный. Внизу раскинулся город. Мёртвый. Тихий. Опасный.

Тридцать километров до гор. Тридцать километров до свободы. Но между ними — армия Кравцова.

— Самолёт? — спросил он, не оборачиваясь.

Максим подошёл ближе. Сигарета в руке дрожала. Он не курил раньше. Начал неделю назад. Когда понял, что нервы не выдерживают.

— Мёртв, — сказал Максим. — Двигатель повреждён при посадке. Запчасти... их нет. — Починить? — Нельзя, — сказал Максим. — Нужны специфические детали. BioGenix. IronShield. У них есть. У нас — нет.

Алекс сжал кулаки. — Значит, мы заперты. — Да, — сказал Максим. — В городе. С ними.

Он кивнул вниз. На улицы. Где патрулировали солдаты IronShield. Где камеры слежения поворачивались. Где дроны летали над крышами.

— Сколько у нас времени? — спросил Алекс. — До чего? — спросил Максим. — До того, как они нас найдут, — сказал Алекс.

Максим помолчал. Затянулся. Бросил окурок. Раздавил ногой.

— Они уже нашли, — сказал он. — Группа «Омега» следит за нами с Мальты. Они знают, где мы. — Тогда почему не атакуют? — спросил Алекс. — Кравцов, — сказал Максим. — Он хочет, чтобы мы страдали. Чтобы мы пытались. Чтобы мы надеялись.

Алекс отвернулся. Посмотрел на здание банка. Хранилище. Пятый этаж. Стекло сверкало. Как насмешка.

— Мы пытались, — сказал он. — Биометрия не прошла. — Потому что ты не он, — сказал Максим. — Я его сын, — сказал Алекс. — Его кровь течёт во мне. — Но не его рука, — сказал Максим. — Не его ДНК. Система различает.

Алекс молчал. — Есть другой способ? — спросил он. — Сара, — сказал Максим. — Вольф сказал, у неё есть коды. — Она в Альпах, — сказал Алекс. — В бункере. — Мы идём туда, — сказал Максим. — Через весь город, — сказал Алекс. — Через патрули. Через мины. Через заражённых.

Максим пожал плечами. — У нас нет выбора.

Алекс кивнул. — Собирай команду, — сказал он. — Через час выходим.

Они шли по канализации.

Тёмный тоннель. Вонь. Вода по колено. Холодная. Грязная. Пахла гнилью. Смертью. Отчаянием.

Алекс шёл первым. Фонарь в руке. Луч выхватывал стены. Бетон. Трещины. Крысы. Большие. Жирные. С красными глазами.

— Сколько до выхода? — спросила Лиза. Голос дрожал. Она шла третьей. За ней Вольф. Потом солдаты. Девять человек. Из двадцати. Одиннадцать погибли. В Замбии. На Мальте. В горах. В тоннеле.

— Пять километров, — сказал Алекс. — До старого города. — А потом? — спросил Максим. — Потом бункер, — сказал Алекс. — Вольф знает где.

Вольф молчал. Шёл с опущенной головой. Руки связаны. Но ему разрешили идти. Потому что он знал путь. Потому что без него они заблудились бы.

— Ты сказал, у Сары есть коды, — сказал Алекс. — Да, — сказал Вольф. — Какие коды? — Доступа, — сказал Вольф. — К серверам BioGenix. К хранилищу. — Почему ты не сказал раньше? — Потому что ты не спросил, — сказал Вольф.

Алекс остановился. Обернулся. Посмотрел на Вольфа. — Ты играешь с нами? — Нет, — сказал Вольф. — Я играю за себя. — В чём разница? — В том, что я выживу, — сказал Вольф. — А вы... может быть.

Алекс сжал кулаки. Максим положил руку ему на плечо. — Не сейчас, — прошептал он. — Потом.

Алекс кивнул. Пошёл дальше. В темноту. В вонь. В неизвестность.

Через час они вышли. Люк открылся. Свежий воздух ударил в лицо. Холодный. Чистый. После канализации — как рай.

Они вылезли. На улицу. Старый город. Брусчатка. Здания. Средневековые. Красивые. Мёртвые.

— Где мы? — спросила Лиза. — Цюрих, — сказал Алекс. — Старая часть. — До бункера? — спросил Максим. — Два километра, — сказал Вольф. — Через площадь. Потом налево.

Алекс посмотрел на площадь. Пустая. Тишина. Слишком тихо.

— Засада, — прошептал он. — Может, нет, — сказал Максим. — Есть, — сказал Алекс. — Я чувствую.

Он поднял руку. — Стоп. Все вниз.

Они спрятались. За углами. За машинами. За мусорными баками.

Алекс выглянул. Площадь была пуста. Но в окнах... Движение. Тени. Снайперы.

— IronShield, — прошептал он. — Они знают, что мы выйдем здесь. — Что делаем? — спросил Максим. — Идём другим путём, — сказал Алекс. — Какого? — спросил Максим. — Через здания, — сказал Алекс. — Внутри.

Они пошли. В здание. Первое. Дверь выбита. Внутри темно. Пыль. Паутина. Смерть.

Они шли через комнаты. Через коридоры. Через чужие жизни. Чужие смерти.

На стене была надпись. Кровью. «ОНИ ИДУТ»

Алекс остановился. Посмотрел. — Кто написал? — спросил он. — Не важно, — сказал Максим. — Идём.

Они пошли дальше. Через второе здание. Через третье. Через четвёртое.

На четвёртом этаже они услышали звук. Плач. Тихий. Женский.

Алекс поднялся. Осторожно. Оружие наготове.

Комната. Дверь приоткрыта. Он заглянул.

Женщина. Молодая. Лет двадцать пять. Сидела на полу. Прижимала ребёнка. Мёртвого. Бледного. С чёрными венами.

— Не подходи, — сказала она. Голос был хриплым. Сломанным.

Алекс поднял руки. — Я не враг. — Все враги, — сказала она. — Они сказали. IronShield. Сказали, что вы придёте. Что вы заражены. Что вы несёте смерть.

Алекс опустил руки. — Это ложь. — Вся правда — ложь, — сказала она. — Теперь я знаю.

Она посмотрела на ребёнка. — Он умер три дня назад. — Мне жаль, — сказал Алекс. — Не жалей, — сказала она. — Помоги. — Чем? — Убей меня, — сказала она. — Я не хочу стать такой, как он.

Алекс молчал. — Я не могу, — сказал он. — Тогда дай оружие, — сказала она.

Алекс посмотрел на Максима. Максим покачал головой. — Нельзя, — прошептал он. — Это ловушка. Может быть.

Алекс колебался. Женщина смотрела на него. Глаза были пустыми. Безнадёжными.

— Прости, — сказал он.

Он вышел. Закрыл дверь. Пошёл дальше.

За спиной раздался выстрел. Один. Тишина.

Алекс не обернулся. Пошёл. Быстрее. К бункеру.

Бункер был там, где сказал Вольф.

Подвал старого банка. Дверь стальная. Заперта. Максим взломал. Через десять минут. Щелчок. Дверь открылась.

Внутри было темно. Алекс включил фонарь. Луч выхватил комнату. Маленькую. Три на три метра. Стол. Стул. Кровать. И мониторы. Пять. Горели. Показывали город.

— Что это? — спросил Алекс. — Наблюдение, — сказал Вольф. — BioGenix. Старая система. — Работает? — спросил Максим. — Да, — сказал Вольф. — Смотрите.

Он подошёл к монитору. Нажал кнопки. Экран изменился. Показал хранилище. Внутри. Пусто. Только охрана. Солдаты. Ходят. Скучают.

— Они там, — сказал Алекс. — Да, — сказал Вольф. — Охраняют. — Сколько? — спросил Максим. — Двадцать, — сказал Вольф. — Смена каждые двенадцать часов.

Алекс подошёл ближе. Посмотрел. — Где Сара? — спросил он. — Не здесь, — сказал Вольф. — Где? — спросил Алекс. — В Альпах, — сказал Вольф. — В бункере «Бета».

Алекс сжал кулаки. — Ты сказал, она здесь. — Я сказал, у неё есть коды, — сказал Вольф. — Я не сказал, где она. — Где она? — спросил Алекс. — В Альпах, — повторил Вольф. — Но...

Он замолчал. Посмотрел на монитор. — Что? — спросил Алекс. — Движение, — сказал Вольф. — У бункера.

Алекс посмотрел. На экране. Машины. Чёрные. Без опознавательных знаков. Люди выходят. В форме. IronShield.

— Они забирают её, — сказал Алекс. — Да, — сказал Вольф. — Перевозят. — Куда? — спросил Алекс. — Не знаю, — сказал Вольф. — Может, в Цюрих. Может, в Антарктиду.

Алекс молчал. — Сколько у нас времени? — спросил он. — Чтобы добраться до Альп? — спросил Вольф. — Да, — сказал Алекс. — День, — сказал Вольф. — Если быстро. Если без остановок. — А через город? — спросил Максим. — Два дня, — сказал Вольф. — Может, три.

Алекс подошёл к окну. Посмотрел на улицу. Темнота. Тишина. Ожидание.

— Мы не успеем, — сказал он. — Может, успеем, — сказал Максим. — Нет, — сказал Алекс. — Они уже в пути. К тому времени, как мы доберёмся... её не будет.

Он повернулся. — Есть другой способ? — Какой? — спросил Вольф. — Чтобы открыть хранилище, — сказал Алекс. — Без Сары. Без Громова. — Есть, — сказал Вольф. — Какой? — спросил Алекс.

Вольф молчал. Посмотрел на мониторы. На хранилище. На охрану.

— Взлом, — сказал он. — Что? — спросил Алекс. — Взломать систему, — сказал Вольф. — Обойти биометрию. — Ты можешь? — спросил Алекс. — Нет, — сказал Вольф. — Но могу попробовать. — Сколько времени? — спросил Алекс. — Неделя, — сказал Вольф. — Может, две. — У нас нет времени, — сказал Алекс. — Тогда нет способа, — сказал Вольф.

Алекс молчал. Посмотрел на Максим. — Что думаешь? — Думаю, мы в ловушке, — сказал Максим. — Как и она, — сказал Алекс. — Кто? — спросил Максим. — Сара, — сказал Алекс. — И мы. И весь город.

Он подошёл к монитору. Посмотрел на хранилище. На охрану. На мечту.

— Мы останемся здесь, — сказал он. — Зачем? — спросил Максим. — Чтобы ждать, — сказал Алекс. — Кого? — спросил Максим. — Шанса, — сказал Алекс. — Одного шанса.

Он повернулся. Посмотрел на команду. Уставшую. Грязную. Сломленную.

— Мы останемся в Цюрихе, — сказал он. — Пока не откроем хранилище. Пока не найдём Сару. Пока не победим. — А если не сможем? — спросила Лиза. — Тогда умрём здесь, — сказал Алекс. — Вместе.

Он выключил мониторы. Темнота. Тишина. Только дыхание. Только сердца. Только надежда.

Ложная. Смертельная. Последняя.

Но надежда.

И этого было достаточно. Пока.

Глава 17-Б

Клетка без прутьев

Виктор Кравцов стоял у панорамного окна хранилища.

Пятый этаж. Вид на весь Цюрих. Серый город. Мёртвый город. Его город.

На столе лежала карта. Большая. Детальная. Каждая улица. Каждый квартал. Каждый патруль.

Волков стоял рядом. В руках планшет. Данные. Движения. Координаты.

— Они в старом городе, — сказал Волков. — Бункер наблюдения. Четвёртый уровень. — Выходы? — спросил Кравцов. — Три, — сказал Волков. — Канализация. Метро. Улицы. — Закрыть, — сказал Кравцов.

Волков кивнул. Нажал кнопку. Отправил приказ.

— Группа «Омега»? — спросил Кравцов. — На позициях, — сказал Волков. — Вокруг квартала. Радиус пятьсот метров. — Группа «Альфа»? — В хранилище, — сказал Волков. — Охраняют вход. — Группа «Бета»? — В пути, — сказал Волков. — С Сарой. Прибудут через шесть часов.

Кравцов кивнул. Посмотрел на карту. Красный круг. Цюрих. Внутри — точка. Алекс.

— Он думает, что может взломать систему, — сказал Кравцов. — Вольф пытается, — сказал Волков. — Но защита уровня «Альфа». Без кодов Громова... — Не взломает, — сказал Кравцов. — Но пусть пытается.

Он провёл пальцем по карте. По улицам. По кварталам.

— Город — это клетка, — сказал он. — Без прутьев. Без стен. Без замков. — Но с выходом? — спросил Волков. — Выход есть, — сказал Кравцов. — Всегда есть. Но каждый выход ведёт к смерти.

Он повернулся. Посмотрел на Волкова. — Понимаешь? — Нет, сир, — сказал Волков. — Объясню, — сказал Кравцов.

Он подошёл к монитору. Включил. Двенадцать экранов. Камеры. По всему городу.

— Видишь? — спросил Кравцов. — Да, сир, — сказал Волков. — Патрули. Блокпосты. Дроны. — Это не охрана, — сказал Кравцов. — Это фильтр. — Фильтр? — переспросил Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Они могут уйти. В любой момент. Но когда уйдут... они потеряют людей.

Волков молчал. — Постепенно, — продолжил Кравцов. — Один сегодня. Два завтра. Три послезавтра. Пока не останется никто. — Зачем? — спросил Волков. — Почему не убить сразу?

Кравцов улыбнулся. Но улыбка не коснулась глаз. — Потому что смерть — это не наказание, — сказал он. — Надежда — это наказание. — Сир? — Волков нахмурился. — Пока они надеются... они страдают, — сказал Кравцов. — Они бегут. Они прячутся. Они пытаются. И каждый раз... проигрывают.

Он выключил мониторы. Темнота. Тишина.

— Подготовь сообщение, — сказал Кравцов. — Какое? — спросил Волков. — Для него, — сказал Кравцов. — Для Алекса. — Что сказать? — спросил Волков. — Правду, — сказал Кравцов. — Но не всю. Часть. Достаточно, чтобы он понял. И недостаточно, чтобы он сдался.

Волков кивнул. Набрал текст на планшете. — Готово, — сказал он.

Кравцов прочитал. Кивнул. — Отправь, — сказал он. — На все частоты. На все рации. На все экраны.

Волков нажал кнопку. Сообщение ушло. В эфир. В город. К Алексу.

— И ещё, — сказал Кравцов. — Заражённых. — В городе? — спросил Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Выпустите из канализации. Пусть ходят. Пусть бродят. — Это опасно, — сказал Волков. — Они могут напасть на наших. — Не нападут, — сказал Кравцов. — У них есть импланты. Контроль. — Но риск... — Риск контролируемый, — сказал Кравцов. — Выпустите.

Волков кивнул. Отдал приказ.

Кравцов вернулся к окну. Посмотрел на город. На улицы. На здания. На смерть.

— Сколько у нас времени? — спросил он. — До чего, сир? — спросил Волков. — До того, как он сломается, — сказал Кравцов.

Волков помолчал. — Неделя, — сказал он. — Может, две. — Мало, — сказал Кравцов. — У нас есть месяц. — Месяц? — переспросил Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Пусть страдает. Пусть надеется. Пусть пытается.

Он повернулся. — Подготовь лабораторию, — сказал он. — Зачем? — спросил Волков. — У нас есть хранилище. — Хранилище — для вакцины, — сказал Кравцов. — Лаборатория — для него. — Для Алекса? — спросил Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Когда мы его поймаем... он будет работать. — Над чем? — спросил Волков. — Над кодом, — сказал Кравцов. — Он сын. Его кровь... ближе к моей. Может, система признает.

Волков молчал. — Это риск, — наконец сказал он. — Всё риск, — сказал Кравцов. — Но этот риск оправдан.

Он сел за стол. Открыл кейс. Пять пробирок. Светились. Зелёным.

— Одна здесь, — сказал он. — В Цюрихе. — Остальные? — спросил Волков. — В других местах, — сказал Кравцов. — Лондон. Берлин. Сингапур. Антарктида. — Зачем так много? — спросил Волков. — Чтобы они бегали, — сказал Кравцов. — Чтобы они тратили время. Энергию. Ресурсы.

Он закрыл кейс. — А когда они соберут все... — сказал он. — Мы заберём, — закончил Волков. — Да, — сказал Кравцов. — В Антарктиде. Где будет финал.

Волков кивнул. — Понял, сир. — Иди, — сказал Кравцов. — Работай.

Волков вышел. Кравцов остался один. В тишине. В полумраке. В ожидании.

Он взял телефон. Набрал номер. — Сара, — сказал он, когда трубку подняли. — Что тебе нужно? — голос был слабым. Усталым. — Как ты? — спросил Кравцов. — Жива, — сказала Сара. — Пока. — Тебя везут в Цюрих, — сказал Кравцов. — Зачем? — спросила Сара. — Для встречи, — сказал Кравцов. — С Алексом. — Он здесь? — спросила Сара. — Да, — сказал Кравцов. — В городе. Заперт. — Зачем ты мне говоришь? — спросила Сара. — Чтобы ты знала, — сказал Кравцов. — Что он умрёт. Здесь. В этом городе. — Нет, — сказала Сара. — Он выживет. — Все умирают, — сказал Кравцов. — Вопрос в том, когда.

Сара молчала. — Через шесть часов ты будешь здесь, — сказал Кравцов. — В хранилище. — Зачем? — спросила Сара. — Для кодов, — сказал Кравцов. — Сервер в Москве. Ты знаешь доступ. — Я не скажу, — сказала Сара. — Скажешь, — сказал Кравцов. — Когда поймёшь, что у тебя нет выбора.

Он отключился. Бросил телефон на стол. Встал. Подошёл к карте.

Цюрих. Красный круг. Внутри — точка. Алекс.

— Беги, — прошептал Кравцов. — Беги, сколько можешь.

Он знал. Куда бы Алекс ни побежал... Он придёт сюда. В хранилище. В ловушку. В конец.

Потому что надежда... Всегда ведёт в ловушку. Всегда.

В бункере, в старом городе, Алекс сидел у монитора.

Экран мигал. Сообщение. Текст. Белые буквы. На чёрном фоне.

«Ты заперт. Выход есть. Но каждый выход — смерть. Сара жива. Она здесь. В Цюрихе. Приходи. Один. Без оружия. Без команды. Или она умрёт.»

Алекс сжал кулаки. — Ловушка, — прошептал он. — Да, — сказал Максим. — Но он знает, что мы придём. — Почему? — спросил Алекс. — Потому что он знает нас, — сказал Максим. — Он твой отец.

Алекс молчал. Посмотрел на команду. Уставшую. Грязную. Сломленную.

— Что делаем? — спросила Лиза. — Ждём, — сказал Алекс. — Сколько? — спросил Максим. — Пока не узнаем больше, — сказал Алекс.

Он выключил монитор. Темнота. Тишина. Только дыхание. Только сердца. Только надежда.

Ложная. Смертельная. Последняя.

Но надежда.

И этого было достаточно. Пока.

Потому что в этом городе... В этой клетке... В этой ловушке... Они будут жить. Пока могут. Пока дышат. Пока надеются.

А когда надежда умрёт... Они умрут с ней. Вместе. До конца.

Глава 18

Цена каждого шага

Первый день осады начался с голода.

Алекс проснулся на холодном полу бункера. Спина ныла от бетона. Шея затекла от неудобной позы. Он открыл глаза. Темнота. Только аварийный свет мониторов мерцал в углу.

Он сел. Посмотрел на команду. Спали. Все. Максим у стены. Автомат на коленях. Лиза в углу. Под одеялом. Солдаты на нарах. Кто храпел. Кто стонал во сне.

Вольф не спал. Сидел у компьютера. Пальцы бегали по клавиатуре. Экран светился. Зелёным. Холодным.

— Сколько? — спросил Алекс. Голос был хриплым. Сухим.

Вольф не обернулся. — Три часа, — сказал он. — Пытаюсь обойти защиту. — Успешно? — спросил Алекс. — Нет, — сказал Вольф. — Система адаптируется. Каждый раз новый код. — Сколько времени нужно? — спросил Алекс. — Неделя, — сказал Вольф. — Может, две. — У нас нет времени, — сказал Алекс. — У нас нет выбора, — сказал Вольф.

Алекс встал. Подошёл к столу. Карта Цюриха. Красным обведён их квартал. Пятьсот метров. Клетка.

— Патроны? — спросил он. Максим открыл глаза. Сел. Потянулся. — Посчитал, — сказал он. — На каждого по три магазина. — Итого? — спросил Алекс. — Двести семьдесят выстрелов, — сказал Максим. — На девять человек. — Мало, — сказал Алекс. — Да, — сказал Максим.

Алекс посмотрел на карту. — Еда? — На два дня, — сказала Лиза. Она проснулась. Села. Потёрла глаза. — Консервы. Сухари. Вода. — Два дня, — повторил Алекс. — Потом? — Потом голод, — сказала Лиза.

Алекс молчал. Посмотрел на команду. Уставшую. Грязную. Сломленную.

— Выходим, — сказал он. — Куда? — спросил Максим. — За припасами, — сказал Алекс. — В город. — Там патрули, — сказал Максим. — IronShield. Заражённые. — Знаю, — сказал Алекс. — Но мы не можем сидеть здесь. Ждать. Умирать.

Максим встал. Потянулся. Кости хрустнули. — Сколько берём? — спросил он. — Четверых, — сказал Алекс. — Остальные охраняют бункер. — Кто? — спросил Максим. — Ты, — сказал Алекс. — Лиза. И два солдата. — А ты? — спросил Максим. — Я иду, — сказал Алекс.

Максим покачал головой. — Ты лидер. Ты должен остаться. — Я иду, — повторил Алекс. — Это не обсуждается.

Максим молчал. Знал, что спорить бесполезно. — Когда? — спросил он. — Через час, — сказал Алекс. — Рассвет. Меньше патрулей.

Они вышли в пять утра.

Туман. Холодный. Густой. Пахло сыростью. Гнилью. Смертью.

Алекс шёл первым. Автомат на груди. Палец у спусковой скобы. Глаза по сторонам.

Максим за ним. Потом два солдата. Карл. И Ханс. Оба из Альянса. Оба устали. Оба знали, что могут не вернуться.

Они шли по улице. Тихо. Осторожно. Тени. Здания. Окна. Тёмные. Пустые. Или нет.

— Где? — прошептал Максим. — Супермаркет, — прошептал Алекс. — Квартал впереди. — Охрана? — спросил Максим. — Не знаю, — сказал Алекс. — Проверим.

Они свернули. За угол. Увидели. Супермаркет. Большой. Стеклянный. Двери выбиты. Внутри темно.

— Заходим, — сказал Алекс.

Они вошли. Тьма. Запах. Испорченная еда. Гниль. Кровь.

Алекс включил фонарь. Луч выхватил полки. Пустые. Разграбленные. Перевёрнутые.

— Чёрт, — прошептал Карл. — Здесь ничего нет. — Ищем, — сказал Алекс. — Склад.

Они пошли дальше. Вглубь. К подсобке. Дверь заперта. Максим выбил. Вошли.

Внутри было лучше. Коробки. Консервы. Вода. Пачки.

— Бинго, — прошептал Ханс. — Быстро, — сказал Алекс. — Пять минут.

Они начали собирать. В рюкзаки. В сумки. Всё. Что могли унести.

Вдруг звук. Снаружи. Шаги. Множественные.

Алекс замер. Поднял руку. Стоп.

Все замерли. Прислушались. Шаги приближались. К входу.

— IronShield, — прошептал Максим. — Сколько? — спросил Алекс. — Не знаю, — сказал Максим. — Но много.

Алекс посмотрел на выход. Один. Там. Где шаги.

— Окно, — прошептал он. — Где? — спросил Максим. — Там, — Алекс указал. — В подсобке.

Они поползли. Тихо. Низко. К окну.

Шаги вошли. В магазин. Фонари. Лучи. По полу. По полкам. По стенам.

— Где они? — голос. Жёсткий. Металлический. — Ищите, — другой голос. — Кравцов сказал. Живыми.

Алекс сжал кулаки. — Кравцов, — прошептал он.

Они достигли окна. Максим вынул стекло. Осторожно. Положил на пол. — Выходим, — прошептал он.

Алекс вышел первым. На улицу. Холодный воздух. Туман. Тишина.

Максим за ним. Потом Карл. Потом Ханс.

Они отошли. На пятьдесят метров. За угол. Остановились.

— Сколько унесли? — спросил Алекс. — На неделю, — сказал Максим. — Может, больше. — Хорошо, — сказал Алекс. — Возвращаемся.

Они пошли. Обратным путём. Через переулки. Через дворы. Через тени.

Вдруг Ханс остановился. — Что? — спросил Алекс. — Слушай, — сказал Ханс.

Они замерли. Звук. Шаркающий. Множественный. Из темноты.

— Зомби, — прошептал Максим. — Сколько? — спросил Алекс. — Не знаю, — сказал Максим. — Но много.

Из тумана вышли они. Тени. Серые. Грязные. Одежда клочьями. Глаза чёрные.

— Десять, — прошептал Карл. — Двенадцать, — сказал Ханс. — Больше, — сказал Алекс.

Они окружали. Медленно. Неумолимо.

— Стреляем? — спросил Максим. — Нет, — сказал Алекс. — Привлечём IronShield. — Тогда что? — спросил Максим. — Бежим, — сказал Алекс.

Они побежали. В переулок. Узкий. Тёмный. Зомби за ними. Медленнее. Но не отставали.

Алекс бежал. Не чувствовал ног. Только сердце. В горле. Только дыхание. В лёгких.

Они выбежали. На площадь. Пустую. Тихую.

— Сюда, — крикнул Алекс.

Они забежали. В здание. Офис. Дверь открыта. Внутри темно.

Алекс захлопнул дверь. Заблокировал. Стол. Стул. Всё.

За дверью скреблись. Ногти. По дереву. По металлу.

— Ушли? — прошептал Карл. — Нет, — сказал Алекс. — Ждут.

Они постояли. Минуту. Две. Пять.

— Выходим, — сказал Алекс. — Через окно.

Они поднялись. На второй этаж. Окно. Вылезли. На улицу. Другую.

Зомби остались. У здания. Ждали. Бесконечно.

Они вернулись в бункер через три часа.

Усталые. Грязные. В крови. Не своей.

Лиза встретила их. У входа. — Живы, — сказала она. — Да, — сказал Алекс. — Пока.

Они разгрузили припасы. Консервы. Вода. Патроны. Из магазина. Ещё двести выстрелов.

— На сколько? — спросил Алекс. — На неделю, — сказала Лиза. — Может, больше. — Хорошо, — сказал Алекс.

Он сел. На пол. Закрыл глаза. Усталость накрывала. Но нельзя было спать. Нельзя было останавливаться.

— Вольф, — позвал он. — Да? — Вольф подошёл. — Как взлом? — Продвижение, — сказал Вольф. — Пять процентов. — Сколько до ста? — спросил Алекс. — Девяносто пять, — сказал Вольф.

Алекс молчал. — Продолжай, — сказал он. — Буду, — сказал Вольф.

Алекс посмотрел на команду. — Отдых, — сказал он. — Четыре часа. Потом снова выходим. — Куда? — спросил Максим. — За патронами, — сказал Алекс. — У полиции. Участок. В старом городе. — Опасно, — сказал Максим. — Знаю, — сказал Алекс. — Но нужно.

Максим кивнул. — Хорошо.

Алекс встал. Пошёл к выходу. — Куда ты? — спросил Максим. — На крышу, — сказал Алекс. — Смотреть. — Один? — спросил Максим. — Да, — сказал Алекс.

Он вышел. Поднялся. На крышу. Пять этажей. Ветер. Холодный. Пронзительный.

Алекс подошёл к краю. Посмотрел. Город. Серый. Мёртвый. Его.

Вдалеке хранилище. Стекло. Сверкает. Насмешка.

— Скоро, — прошептал он. — Скоро.

Но он не знал. Что скоро не наступит. Что впереди недели. Месяцы. Потери. Смерть.

Он не знал. Что из девяти... Останутся двое. Или меньше.

Но сейчас... Сейчас он стоял. На крыше. Ветер. Холод. Надежда.

Ложная. Смертельная. Последняя.

Но надежда.

И этого было достаточно. Пока.

Вечером того же дня Карл умер.

Алекс сидел в бункере. У стола. Карта. План. Маршруты.

Вдруг крик. Из угла. Где спали солдаты.

Алекс вскочил. Побежал. Карл лежал. На полу. Дрожал. Пена у рта. Глаза закатились.

— Что случилось? — крикнул Алекс. Лиза подбежала. Осмотрела. — Укус, — сказала она. — На руке. — Когда? — спросил Алекс. — Не знаю, — сказала Лиза. — Может, в магазине. Может, в переулке.

Алекс сжал кулаки. — Почему не сказала? — спросил он. — Не заметил, — сказала Лиза. — Быстро.

Карл закричал. Громче. Тело выгнулось. Вены вздулись. Чёрные.

— Держите его, — сказала Лиза. Два солдата прижали. Карл бился. Как зверь.

Алекс достал пистолет. — Нет, — сказала Лиза. — Может, есть шанс. — Нет шанса, — сказал Алекс. — Ты знаешь.

Лиза молчала. Знала. Что шанса нет.

Алекс поднял пистолет. Прицелился. В голову.

Карл посмотрел. Глаза. Чёрные. Пустые.

— Прости, — прошептал Алекс.

Выстрел. Один. Карл упал. Тишина.

Алекс опустил пистолет. Рука дрожала. — Уберите, — сказал он.

Солдаты убрали тело. В угол. Потом сожгут. За городом.

Алекс сел. На пол. Закрыл лицо. Руки.

— Восемь, — прошептал он. — Что? — спросил Максим. — Нас, — сказал Алекс. — Было девять. Стало восемь. — Будет меньше, — сказал Максим. — Знаю, — сказал Алекс.

Он посмотрел на команду. Оставшихся. Уставших. Сломленных.

— Завтра выходим снова, — сказал он. — Отдых, — сказал Максим. — Хотя бы день. — Нет, — сказал Алекс. — Завтра. — Ты нас убьёшь, — сказал Максим. — Мы мёртвы, — сказал Алекс. — Пока дышим. Пока боремся.

Максим молчал. Знал. Что Алекс прав.

— Завтра, — сказал он. — Выходим.

Алекс кивнул. Встал. Пошёл к монитору. Включил. Экран. Хранилище. Охрана. Смена.

— Вольф, — позвал он. — Да? — Вольф подошёл. — Сколько? — спросил Алекс. — Шесть процентов, — сказал Вольф. — Продолжай, — сказал Алекс. — Буду, — сказал Вольф.

Алекс выключил монитор. Темнота. Тишина. Только дыхание. Только сердца. Только надежда.

Ложная. Смертельная. Последняя.

Но надежда.

И этого было достаточно. Пока.

Потому что в этом городе... В этой клетке... В этой ловушке... Они будут жить. Пока могут. Пока дышат. Пока надеются.

А когда надежда умрёт... Они умрут с ней. Вместе. До конца.

Глава 18-Б

Шах и мат

Виктор Кравцов сидел в контрольной комнате хранилища.

Двенадцать мониторов горели перед ним. Каждый показывал разные уголки Цюриха. Улицы. Переулки. Крыши. Канализацию. Двенадцать глаз. Двенадцать смертей.

На экране номер семь мигнула красная точка. Выстрел. Один. Тихий. Но камеры зафиксировали.

Кравцов наклонился вперёд. Локти уперлись в колени. Пальцы сжались в замке. Вены на руках вздулись. Чёрные нити под кожей пульсировали в такт сердцу.

— Доложите, — сказал он. Голос был тихим. Но в комнате стало ещё тише.

Волков стоял у стены. В руках планшет. Данные. Движения. Координаты.

— Выстрел в секторе семь, — сказал Волков. — Канализация. Старый город. — Кто? — спросил Кравцов. — Группа «Омега», — сказал Волков. — Подтвердили. Один из них умер. — Кто умер? — спросил Кравцов. — Не их, — сказал Волков. — Их противник. Алекс. Команда. — Имя? — спросил Кравцов. — Карл, — сказал Волков. — Солдат Альянса. Укус. Зомби. — Когда? — спросил Кравцов. — Три часа назад, — сказал Волков. — Тело сожжено. За городом.

Кравцов откинулся на спинку кресла. Закрыл глаза. — Один, — прошептал он. — Сир? — спросил Волков. — Один из восьми, — сказал Кравцов. — Осталось семь.

Он открыл глаза. Посмотрел на экран. Красная точка мигала. Потом исчезла. Тишина.

— Подготовьте сообщение, — сказал Кравцов. — Какое? — спросил Волков. — Для него, — сказал Кравцов. — Для Алекса. — Что сказать? — спросил Волков. — Правду, — сказал Кравцов. — Но не всю. Часть. Достаточно, чтобы он понял. И недостаточно, чтобы он сдался.

Волков кивнул. Набрал текст на планшете. — Готово, — сказал он.

Кравцов прочитал. Улыбнулся. Но улыбка не коснулась глаз. — Отправь, — сказал он. — На все частоты. На все рации. На все экраны. В его бункер.

Волков нажал кнопку. Сообщение ушло. В эфир. В город. К Алексу.

— И ещё, — сказал Кравцов. — Сару. — В пути, — сказал Волков. — Группа «Бета». Через час будут здесь. — Куда? — спросил Кравцов. — В хранилище, — сказал Кравцов. — Пятый этаж. — Она не будет сотрудничать, — сказал Волков. — Будет, — сказал Кравцов. — Когда поймёт, что у неё нет выбора.

Волков кивнул. — Понял, сир. — Иди, — сказал Кравцов. — Встречай.

Волков вышел. Кравцов остался один. В тишине. В полумраке. В ожидании.

Он взял телефон. Набрал номер. — Группа «Омега», — сказал он, когда трубку подняли. — Слушаем, — сказал голос. — Продолжайте слежение, — сказал Кравцов. — Не атакуйте. — Сир, они выходят за припасами, — сказал голос. — Мы можем взять их. — Нет, — сказал Кравцов. — Пусть выходят. Пусть тратят силы. Патроны. Время. — Но риск... — Риск контролируемый, — сказал Кравцов. — Каждый выход — потеря. Каждый рейд — смерть. — Есть, — сказал голос.

Кравцов отключился. Бросил телефон на стол. Встал. Подошёл к карте.

Цюрих. Красный круг. Внутри — точка. Алекс.

— Восемь, — прошептал он. — Было девять. Стало восемь.

Он провёл пальцем по карте. По улицам. По кварталам.

— Скоро будет семь, — сказал он. — Потом шесть. Пять. Четыре.

Он знал. Сколько у них припасов. Сколько патронов. Сколько времени.

— Неделя, — прошептал он. — Может, две. Потом голод. Потом отчаяние. Потом смерть.

Дверь открылась. Вошёл Волков. За ним двое солдат. Между ними женщина. Сара. В наручниках. В белом халате. Лицо бледное. Уставшее.

— Привели, — сказал Волков.

Кравцов подошёл к ней. Посмотрел в глаза. — Добро пожаловать в Цюрих, — сказал он. — Где я? — спросила Сара. — В хранилище, — сказал Кравцов. — Пятый этаж. BioGenix. — Зачем? — спросила Сара. — Для работы, — сказал Кравцов. — Сервер в Москве. Ты знаешь доступ. — Я не скажу, — сказала Сара. — Скажешь, — сказал Кравцов. — Когда поймёшь.

Он кивнул солдатам. Они увели её. В камеру. Рядом с лабораторией.

Кравцов повернулся к Волкову. — Сколько до Москвы? — спросил он. — Связь есть, — сказал Волков. — Но защита активна. Без кодов... — Она даст, — сказал Кравцов. — Когда? — спросил Волков. — Когда поймёт, что он умирает, — сказал Кравцов. — Алекс.

Волков молчал. — Это жестоко, — наконец сказал он. — Это необходимо, — сказал Кравцов.

Кравцов подошёл к окну. Посмотрел на город. Серый. Мёртвый. Пустой.

— Сколько у нас времени? — спросил он. — До чего, сир? — спросил Волков. — До того, как он сломается, — сказал Кравцов.

Волков помолчал. — Неделя, — сказал он. — Может, две. — Мало, — сказал Кравцов. — У нас есть месяц. — Месяц? — переспросил Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Пусть страдает. Пусть надеется. Пусть пытается.

Он повернулся. — Подготовь лабораторию, — сказал он. — Зачем? — спросил Волков. — У нас есть хранилище. — Хранилище — для вакцины, — сказал Кравцов. — Лаборатория — для неё. — Для Сары? — спросил Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Когда она поймёт, что у неё нет выбора... она будет работать. — Над чем? — спросил Волков. — Над кодом, — сказал Кравцов. — Сервер в Москве. Без неё мы не войдём.

Волков кивнул. — Понял, сир. — Иди, — сказал Кравцов. — Работай.

Волков вышел. Кравцов остался один. В тишине. В полумраке. В ожидании.

Он сел за стол. Открыл кейс. Пять пробирок. Светились. Зелёным.

— Одна здесь, — сказал он. — В Цюрихе. — Остальные? — спросил Волков из doorway. — В других местах, — сказал Кравцов. — Лондон. Берлин. Сингапур. Антарктида. — Зачем так много? — спросил Волков. — Чтобы они бегали, — сказал Кравцов. — Чтобы они тратили время. Энергию. Ресурсы.

Он закрыл кейс. — А когда они соберут все... — сказал он. — Мы заберём, — закончил Волков. — Да, — сказал Кравцов. — В Антарктиде. Где будет финал.

Волков кивнул. — Понял, сир. — И ещё, — сказал Кравцов. — Сообщение. Отправил? — Да, — сказал Волков. — В его бункер. Должен получить через час. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Пусть знает. Что каждый шаг — смерть. Что каждый выход — потеря.

Волков молчал. — Сир, — наконец сказал он. — А если он не сломается? — Сломается, — сказал Кравцов. — Все ломаются. Вопрос в том, когда.

Он встал. Подошёл к монитору. Включил. Двенадцать экранов. Камеры. По всему городу.

— Видишь? — спросил Кравцов. — Да, сир, — сказал Волков. — Патрули. Блокпосты. Дроны. — Это не охрана, — сказал Кравцов. — Это фильтр. — Фильтр? — переспросил Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Они могут уйти. В любой момент. Но когда уйдут... они потеряют людей.

Волков молчал. — Постепенно, — продолжил Кравцов. — Один сегодня. Два завтра. Три послезавтра. Пока не останется никто. — Зачем? — спросил Волков. — Почему не убить сразу?

Кравцов улыбнулся. Но улыбка не коснулась глаз. — Потому что смерть — это не наказание, — сказал он. — Надежда — это наказание. — Сир? — Волков нахмурился. — Пока они надеются... они страдают, — сказал Кравцов. — Они бегут. Они прячутся. Они пытаются. И каждый раз... проигрывают.

Он выключил мониторы. Темнота. Тишина.

— Подготовь камеру, — сказал Кравцов. — Какую? — спросил Волков. — Для неё, — сказал Кравцов. — Сары. — Где? — спросил Волков. — Здесь, — сказал Кравцов. — В хранилище. Чтобы он видел. Когда придёт. — Он не придёт, — сказал Волков. — Знание, что она здесь... это ловушка. — Он придёт, — сказал Кравцов. — Потому что он надеется. А надежда... всегда ведёт в ловушку.

Волков кивнул. — Понял, сир. — Иди, — сказал Кравцов. — Работай.

Волков вышел. Кравцов остался один. В тишине. В полумраке. В ожидании.

Он взял шприц. Сыворотка. Чёрная жидкость. Ввёл в вену. Холод. Потом жар. Потом тишина.

— Сколько? — спросил он в пустоту. — Четыре часа, — ответил голос врача из doorway. — Увеличьте дозу, — сказал Кравцов. — Нельзя, — сказал врач. — Организм не выдержит. — Увеличьте, — повторил Кравцов. — Или я найду другого врача.

Врач помедлил. — Хорошо, сир. Но риск... — Я принимаю риск, — сказал Кравцов. — Выполняйте.

Врач кивнул. Вышел.

Кравцов остался один. Снова. Всегда один.

Он сел. Закрыл глаза. Усталость накрывала. Но нельзя было спать. Нельзя было останавливаться.

— Где Алекс сейчас? — спросил он в пустоту.

Пустота не ответила. Только гул кондиционеров. Только тиканье часов.

— В бункере, — сказал он себе. — Получает моё сообщение. Читает. Понимает.

Он знал. Что сейчас, в эту минуту... Алекс читает. О смерти Карла. О том, что следующий будет он. Или Максим. Или Лиза.

— Восемь, — прошептал Кравцов. — Скоро семь.

Он встал. Подошёл к окну. Дождь не прекращался. Город был серым. Мёртвым. Пустым.

— Жди меня, Алекс, — прошептал он. — Я иду.

И начал работу. В тишине. В темноте. В холоде.

Где рождался новый мир. Из крови. Из пота. Из смерти.

Его мир. Его порядок. Его будущее.

В камере, в хранилище, Сара сидела на полу.

Наручники жали запястья. Холод проникал сквозь одежду. Но она не дрожала.

Она слышала разговор Кравцова. Через вентиляцию. Знала о плане. Знала о ловушке.

— Алекс, — прошептала она. — Не верь ему.

Но она не могла предупредить. Связи не было. Приборов не было. Только стены.

— Тогда я сделаю другое, — сказала она.

Встала. Подошла к двери. Начала стучать. — Эй! Охрана!

Дверь открылась. Охранник заглянул внутрь. — Что нужно? — Мне нужна вода, — сказала Сара. — Пожалуйста.

Охранник зашёл. Протянул стакан. Сара взяла. Выпила. И вдруг кашлянула. Уронила стакан. — Что со мной? — прошептала она.

Охранник наклонился. — Сейчас, я вызову врача...

В этот момент она ударила. Не в лицо. В пах. Коленом.

Охранник согнулся. Сара выхватила у него ключи. Вышла в коридор.

— У меня есть минута, — сказала она.

Побежала. К серверной. Знала, где она. Работала здесь неделю.

Вбежала внутрь. Села за терминал. Ввела код. Доступ запрещён.

— Чёрт, — сказала она.

Ввела другой код. Свой личный. Код Громова. Доступ разрешён.

— Есть, — сказала она.

Начала печатать. Сообщение. На все частоты. — Алекс, не верь Кравцову. Сара в хранилище. Ловушка. Не приходи один.

Она не успела. Дверь открылась. Волков вошёл. С пистолетом. — Что вы делаете?

Сара обернулась. — Спасая их, — сказала она.

Волков выстрелил. В плечо. Сара упала. — Зачем? — спросил Волков. — Потому что вы монстры, — сказала она.

Волков подошёл. Забрал ключи. — Отведите её в изолятор, — сказал он охранникам. — Без связи. Без света. Без еды. — Есть.

Сару увели. Она не кричала. Не сопротивлялась. Знала, что сделала своё дело. Сообщение ушло. Частицами. В эфир.

— Они получат, — прошептала она. — Обязательно получат.

Её бросили на пол. Дверь закрылась. Темнота. Холод. Боль.

Но она улыбалась. — Я выполнила обещание, Алексей, — сказала она в темноту. — Прости, что не смогла больше.

Она закрыла глаза. И стала ждать. Конца. Или начала. Неважно. Главное — она попробовала.

Как Громов. Как Алекс. Как все они.

В этом аду. В этой надежде. В этой войне.

Кравцов смотрел на монитор. Сообщение перехвачено. Но не полностью. Часть ушла.

— Она успела, — сказал Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Но они не знают, какая часть правды. — Что делать? — Менять план, — сказал Кравцов. — Хранилище — всё ещё ловушка. Но теперь мы знаем, что они предупреждены. — Значит, они не придут? — Придут, — сказал Кравцов. — У них нет выбора. Им нужна Сара. Им нужны коды.

— А если они не придут? — Тогда они умрут здесь, — сказал Кравцов. — В этом городе. От голода. От пуль. От зомби.

— А если придут? — Тогда мы возьмём их, — сказал Кравцов. — Всех.

Он встал. Подошёл к карте. — Пусть идут, — сказал он. — Куда бы они ни пошли... мы будем там.

— Потому что вы везде, — сказал Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Я везде.

Он посмотрел на свои руки. — Я в крови, — сказал он. — Я в вирусе. Я в вакцине.

— Вы бог, — сказал Волков. — Нет, — сказал Кравцов. — Бог судит. Я — создаю.

Он выключил монитор. — Идём, — сказал он. — В изолятор. — Зачем? — спросил Волков. — Проверить её, — сказал Кравцов. — Перед тем, как она умрёт.

Волков кивнул. — Есть.

Они вышли из кабинета. Пошли по коридору. В изолятор.

Где ждала Сара. В крови. В боли. В темноте.

Кравцов подошёл к двери. Заглянул внутрь. Сара лежала на полу. Глаза закрыты. Дышала. Но слабо.

— Сколько ей осталось? — спросил Кравцов. — День, — сказал врач. — Может, два. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Достаточно.

Он повернулся. Пошёл обратно. В кабинет. В ожидание.

Время работало на него. Всегда работало. Потому что время... Это тоже оружие.

И он умел им пользоваться. Лучше всех.

Глава 19

Тени в бункере

Сообщение пришло на рассвете.

Алекс сидел у монитора. Глаза слипались. Он не спал всю ночь. Слушал дыхание команды. Считал. Восемь человек. Было девять. Стало восемь. Скоро станет семь.

Экран мигнул. Текст. Белые буквы. На чёрном фоне.

«Карл мёртв. Следующий — Максим. Или Лиза. Или ты. Выход есть. Отдай флешку. Живи. У тебя есть 24 часа. Кравцов.»

Алекс сжал кулаки. Кости хрустнули. Вена на руке вздулась. Чёрная нить под кожей. Пульсировала.

— Что это? — голос Максима за спиной.

Алекс не обернулся. — Сообщение. От отца. — Что хочет? — спросил Максим. — Флешку, — сказал Алекс. — За жизни. — Отдашь? — спросил Максим.

Алекс молчал. Выключил монитор. Темнота. Тишина. Только дыхание.

— Нет, — наконец сказал он. — Тогда он убьёт нас, — сказал Максим. — Он убьёт нас anyway, — сказал Алекс. — Если отдадим... умрём позже. Если не отдадим... умрём сейчас. — В чём разница? — спросил Максим. — В надежде, — сказал Алекс.

Он встал. Пошёл к столу. Карта Цюриха. Красный круг. Пятьсот метров. Клетка.

— Вольф, — позвал он. — Да? — Вольф подошёл. Из угла. Где спал. — Взлом. Сколько? — Семь процентов, — сказал Вольф. — Сколько до ста? — спросил Алекс. — Девяносто три, — сказал Вольф. — Сколько времени? — спросил Алекс. — Шесть дней, — сказал Вольф. — Может, семь. — У нас есть 24 часа, — сказал Алекс. — Тогда нет шанса, — сказал Вольф.

Алекс молчал. Посмотрел на команду. Максим. Лиза. Ханс. Четверо солдат. Восемь. Было девять.

— Мы останемся, — сказал он. — Что? — спросил Максим. — В Цюрихе, — сказал Алекс. — Пока не взломаем. Пока не найдём Сару. Пока не умрём. — Это самоубийство, — сказал Максим. — Да, — сказал Алекс. — Но это наш выбор.

Максим молчал. Знал, что спорить бесполезно. — Тогда готовимся, — сказал он. — К осаде. — Да, — сказал Алекс. — К осаде.

Второй день осады начался с дождя.

Холодный. Мелкий. Непрерывный. Как слёзы мёртвого города.

Алекс вышел на крышу. Посмотрел на небо. Серое. Низкое. Тяжёлое.

— Сколько патронов? — спросил он. Максим подошёл. Сзади. — Посчитал, — сказал он. — На каждого по два магазина. — Итого? — спросил Алекс. — Сто шестьдесят выстрелов, — сказал Максим. — На восемь человек. — Мало, — сказал Алекс. — Да, — сказал Максим.

Алекс посмотрел на город. Улицы. Пустые. Мёртвые. Тени. Движение. Патрули.

— Вольф, — позвал он. — Да? — Вольф подошёл. Третий. — Есть способ ускорить взлом? — Есть, — сказал Вольф. — Какой? — спросил Алекс. — Сервер, — сказал Вольф. — Внутри хранилища. Если подключить напрямую... быстрее. — Как подключить? — спросил Алекс. — Войти, — сказал Вольф. — Физически. Кабель. Порт. — Охрана? — спросил Алекс. — Двадцать человек, — сказал Вольф. — Смена каждые двенадцать часов.

Алекс молчал. Посмотрел на хранилище. Вдалеке. Стекло. Сверкает. Насмешка.

— Сколько до входа? — спросил он. — Пятьсот метров, — сказал Вольф. — Через город. — Патрули? — спросил Алекс. — Десять, — сказал Вольф. — На маршруте. — Зомби? — спросил Алекс. — Много, — сказал Вольф. — Кравцов выпустил.

Алекс сжал кулаки. — План? — Нет плана, — сказал Вольф. — Только смерть. — Тогда найдём план, — сказал Алекс.

Он спустился с крыши. В бункер. Темнота. Тишина. Команда.

— Слушать, — сказал он.

Все собрались. Восемь человек. Уставшие. Грязные. Сломленные.

— Мы остаёмся, — сказал Алекс. — В Цюрихе. На неделю. Может, больше. — Зачем? — спросил Ханс. — Взлом, — сказал Алекс. — Сара. Вакцина. — А если не успеем? — спросила Лиза. — Тогда умрём, — сказал Алекс. — Здесь. Вместе.

Все молчали. Знали. Что выбора нет.

— Рейды, — сказал Алекс. — Каждый день. За припасами. Патронами. Лекарствами. — Опасно, — сказал Максим. — Знаю, — сказал Алекс. — Но нужно. — Кто идёт? — спросил Максим. — Я, — сказал Алекс. — И ты. И ещё двое. — Остальные? — спросил Максим. — Охраняют, — сказал Алекс. — Бункер. Вольфа. Взлом.

Максим кивнул. — Хорошо. — Вольф, — сказал Алекс. — Продолжай. — Буду, — сказал Вольф.

Алекс отошёл. В угол. Сел. Закрыл глаза.

Усталость накрывала. Но нельзя было спать. Нельзя было останавливаться.

— Лиза, — позвал он. — Да? — она подошла. — Карл, — сказал Алекс. — Перед смертью... он что-то сказал? — Нет, — сказала Лиза. — Только хрип. Только боль. — Хорошо, — сказал Алекс.

Он знал. Что это ложь. Карл что-то сказал. Но Лиза не хотела говорить. Чтобы не ранить.

— Сколько у нас времени? — спросил он. — До чего? — спросила Лиза. — До того, как мы все умрём, — сказал Алекс.

Лиза молчала. Села рядом. Положила руку ему на плечо. — Не сегодня, — сказала она. — Завтра? — спросил Алекс. — Может, — сказала Лиза. — Может, через неделю. Может, через месяц. — Месяц, — повторил Алекс. — В Цюрихе. — Да, — сказала Лиза. — В Цюрихе.

Она встала. Пошла к солдатам. Проверять раны. Перевязывать. Лечить.

Алекс остался один. С картой. С мыслями. С смертью.

Третий день осады начался с выстрела.

Алекс проснулся от звука. Громкий. Близкий. У входа.

Он вскочил. Взял автомат. Побежал.

Максим уже был у двери. — Что случилось? — крикнул он. — Патруль, — сказал один из солдат. — IronShield. Нашли нас.

Алекс подошёл к монитору. Камера. Вход. Пять человек. В форме. Автоматы.

— Сколько у нас времени? — спросил он. — Минуты, — сказал Максим. — До того, как войдут. — Выходы? — спросил Алекс. — Один, — сказал Максим. — Канализация. — Заражённые? — спросил Алекс. — Да, — сказал Максим. — Там. — Выбор, — сказал Алекс. — IronShield или зомби. — IronShield, — сказал Максим. — По крайней мере, пули быстрые.

Алекс молчал. Посмотрел на команду. — Готовимся, — сказал он. — К бою.

Все заняли позиции. У окон. У дверей. У коридоров.

Алекс у главного входа. Автомат на груди. Палец у спусковой скобы. Сердце в горле.

За дверью голоса. — Выходите! — Оружие бросить! — Иначе стреляем!

Алекс не ответил. Прицелился. В дверь.

Вдруг выстрел. Громкий. Удар. Дверь дрогнула.

— Огонь! — крикнул Алекс.

Они открыли стрельбу. Через дверь. Через окна. Через стены.

Ответный огонь. Пули свистели. Ударяли в бетон. Щепки брызнули.

Один солдат упал. Крик. Кровь. Нога. Ранен.

— Лиза! — крикнул Алекс. — Иду! — она подбежала. Перевязала. Жгутом. Кровь остановилась.

— Сколько их? — спросил Максим. — Пять, — сказал Алекс. — Видел. — У нас? — спросил Максим. — Восемь, — сказал Алекс. — Один ранен. Семь боевых.

Алекс выглянул. Улица. Пять тел. Лежат. Не двигаются.

— Мёртвы, — прошептал он. — Пока, — сказал Максим. — Придут другие.

Алекс кивнул. — Убираем тела, — сказал он. — Быстро.

Они вышли. Осторожно. Оружие наготове.

Перетащили тела. Внутрь. В бункер. — Зачем? — спросил Максим. — Патроны, — сказал Алекс. — Одежда. Документы.

Они обыскали. Нашли. Три магазина. Патроны. Карту. План патрулей.

— Бинго, — прошептал Максим. — Сколько? — спросил Алекс. — На два дня, — сказал Максим. — Может, три.

Алекс кивнул. — Хорошо. — Это не поможет, — сказал Максим. — Знаю, — сказал Алекс. — Но это время.

Он посмотрел на карту. Патрули. Маршруты. Смена.

— Завтра, — сказал он. — Выходим снова. — Куда? — спросил Максим. — За патронами, — сказал Алекс. — Участок полиции. Старый город. — Опасно, — сказал Максим. — Знаю, — сказал Алекс. — Но нужно.

Максим молчал. Знал. Что Алекс прав.

— Завтра, — сказал он. — Выходим.

Алекс кивнул. Пошёл к Вольфу. — Сколько? — спросил он. — Восемь процентов, — сказал Вольф. — Сколько до ста? — спросил Алекс. — Девяносто два, — сказал Вольф. — Сколько времени? — спросил Алекс. — Шесть дней, — сказал Вольф. — Может, семь.

Алекс молчал. — Продолжай, — сказал он. — Буду, — сказал Вольф.

Алекс отошёл. Сел. Закрыл глаза.

Три дня. Восемь человек. Один ранен. Патроны на два дня. Еда на неделю. Взлом 8%.

— Сколько ещё? — прошептал он. — Не знаю, — сказал Максим рядом. — Но мы держимся. — Пока, — сказал Алекс. — Да, — сказал Максим. — Пока.

Они сидели. В темноте. В тишине. В ожидании.

Четвёртый день. Пятый. Шестой. Седьмой.

Недели. Месяцы. В Цюрихе.

Пока не взломают. Пока не найдут Сару. Пока не умрут.

Вместе. До конца.

Глава 19-Б

Давление

Виктор Кравцов стоял у монитора.

Пять красных точек. Мёртвых. Группа «Омега». Потеряли пятерых. За один день.

Он не двигался. Не моргал. Не дышал.

Волков стоял за спиной. Молчал. Знал. Что лучше молчать.

— Кто командовал? — наконец спросил Кравцов. Голос был тихим. Холодным. Как лёд.

— Лейтенант Шмидт, — сказал Волков. — Мёртв? — спросил Кравцов. — Да, сир, — сказал Волков. — Все пятеро.

Кравцов повернулся. Посмотрел на Волкова. Глаза были чёрными. Вены вздулись. Пульсировали.

— За что они получили зарплату? — спросил Кравцов. — За службу, — сказал Волков. — За смерть? — спросил Кравцов. — За приказ, — сказал Волков.

Кравцов подошёл ближе. Вплотную. Лицо к лицу. — Приказ был — следить. Не атаковать. — Они атаковали, — сказал Волков. — Самовольно. — Значит, плохая дисциплина, — сказал Кравцов. — Исправим, — сказал Волков.

Кравцов молчал. Отошёл. Сел за стол. Закрыл глаза.

— Удвойте патрули, — сказал он. — Вокруг их квартала. — Есть, — сказал Волков. — Выпустите ещё заражённых, — сказал Кравцов. — В канализацию. — Сир, это риск, — сказал Волков. — Они могут напасть на наших. — Не нападут, — сказал Кравцов. — У них импланты. Контроль. — Но... — Выполняйте, — отрезал Кравцов.

Волков кивнул. Отдал приказ.

Кравцов открыл глаза. Посмотрел на монитор. Двенадцать экранов. Город. Улицы. Тени.

— Сколько у них припасов? — спросил он. — На неделю, — сказал Волков. — Может, меньше. После рейда... — Они выйдут снова, — сказал Кравцов. — Да, сир, — сказал Волков. — За патронами. За едой. — Ждите, — сказал Кравцов. — На маршруте. В засаде. — Есть, — сказал Волков.

Кравцов встал. Пошёл по коридору. В изолятор. Где ждала Сара.

Сара лежала на полу.

Плечо кровоточило. Рана от пули. Не обработана. Не перевязана. Гнила.

Она слышала шаги. За дверью. Тяжёлые. Медленные. Приближались.

Дверь открылась. Кравцов вошёл. Один. Без охраны. Без оружия.

Посмотрел на неё. Сверху вниз. Как на насекомое.

— Как ты? — спросил он. Сара не ответила. Закрыла глаза.

— Я спросил — как ты? — повторил Кравцов. Голос стал громче. Жёстче.

— Больно, — наконец сказала Сара. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Боль — это честно.

Он сел на стул. Напротив. Положил руки на колени. Смотрел. Не мигал.

— Сколько у тебя времени? — спросил он. — Не знаю, — сказала Сара. — День, — сказал Кравцов. — Может, два. Потом инфекция. Потом смерть. — Знаю, — сказала Сара.

Кравцов кивнул. — Тогда зачем молчать? — Потому что правда не спасёт, — сказала Сара. — Правда всегда спасает, — сказал Кравцов. — Тех, кто готов её принять.

Сара открыла глаза. Посмотрела на него. — Ты лжёшь. — Нет, — сказал Кравцов. — Я создаю. — Ты уничтожаешь, — сказала Сара.

Кравцов молчал. Встал. Подошёл к стене. Нажал кнопку.

Экран включился. Двенадцать камер. Город. Бункер. Алекс.

— Видишь? — спросил Кравцов. — Да, — сказала Сара. — Он умрёт, — сказал Кравцов. — Через неделю. Через две. Через месяц. Но умрёт. — Нет, — сказала Сара. — Он выживет. — Почему? — спросил Кравцов. — Потому что он лучше тебя, — сказала Сара.

Кравцов улыбнулся. Но улыбка не коснулась глаз. — Лучше? — переспросил он. — Он слабый. Идеалист. Как Громов. — Громов был героем, — сказала Сара. — Громов был мертвецом, — сказал Кравцов. — И ты будешь.

Он подошёл ближе. Наклонился. — Дай мне коды, — сказал он. — Сервер в Москве. Доступ. — Нет, — сказала Сара. — Почему? — спросил Кравцов. — Потому что ты не спасёшь мир, — сказала Сара. — Ты поработишь его.

Кравцов выпрямился. Посмотрел на неё. Долго. Молча.

— У тебя есть выбор, — наконец сказал он. — Какой? — спросила Сара. — Коды, — сказал Кравцов. — И ты живёшь. Работаешь. В лаборатории. — А если нет? — спросила Сара. — Тогда ты умрёшь, — сказал Кравцов. — Медленно. Больно. И он умрёт. Алекс. Потому что без кодов... он не войдёт в хранилище.

Сара молчала. Закрыла глаза. — Дай мне время, — наконец сказала она. — Сколько? — спросил Кравцов. — День, — сказала Сара. — Чтобы подумать. — Хорошо, — сказал Кравцов. — День.

Он повернулся. Пошёл к двери. — Завтра, — сказал он. — В это же время. Или код. Или смерть.

Дверь закрылась. Замок щёлкнул. Тишина.

Сара осталась одна. В темноте. В боли. В ожидании.

Она села. Прислонилась к стене. Посмотрела на плечо. Кровь. Гной. Чёрные вены.

— Инфекция, — прошептала она.

Она знала. Что времени нет. День. Может, меньше.

— Алекс, — прошептала она. — Прости.

Она легла. Закрыла глаза. Стала думать. О кодах. О сервере. О Москве.

— Не дам, — прошептала она. — Не дам.

Но она знала. Что придётся. Чтобы выиграть время. Чтобы он успел. Алекс.

Кравцов вернулся в кабинет.

Волков ждал. У стола. С документами.

— Доложите, — сказал Кравцов. — Патрули удвоены, — сказал Волков. — Заражённые выпущены. В канализацию. В старый город. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Сара? — спросил Волков. — День, — сказал Кравцов. — Дала себе день. — Она сдаст? — спросил Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Когда поймёт, что у неё нет выбора.

Кравцов сел. Открыл кейс. Пять пробирок. Светились. Зелёным.

— Сколько сыворотки? — спросил он. — На два дня, — сказал Волков. — При текущей дозировке. — Увеличьте, — сказал Кравцов. — Сир, печень... — Увеличьте, — повторил Кравцов.

Волков молчал. Кивнул. — Есть.

Кравцов взял шприц. Сам. Ввёл. В вену. Чёрную. Густую.

Холод. Потом жар. Потом сила.

— Группа «Альфа», — сказал он. — В хранилище, — сказал Волков. — Двадцать человек. — Усильте, — сказал Кравцов. — До тридцати. — Зачем? — спросил Волков. — Они не войдут. — Войдут, — сказал Кравцов. — Когда поймут, что Сара здесь. — Тогда убьём их, — сказал Волков. — Нет, — сказал Кравцов. — Возьмём живыми. Особенно его. — Алекса? — спросил Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Он нужен. — Зачем? — спросил Волков. — Кровь, — сказал Кравцов. — Для активации. Для вакцины.

Волков молчал. — Это риск, — наконец сказал он. — Всё риск, — сказал Кравцов. — Но этот риск оправдан.

Кравцов встал. Подошёл к окну. Посмотрел на город. Серый. Мёртвый. Пустой.

— Сколько до Москвы? — спросил он. — Связь есть, — сказал Волков. — Но защита активна. Без кодов... — Она даст, — сказал Кравцов. — Когда? — спросил Волков. — Завтра, — сказал Кравцов. — Когда поймёт, что он умирает.

Волков кивнул. — Понял, сир. — И ещё, — сказал Кравцов. — Сообщение. — Какое? — спросил Волков. — Для него, — сказал Кравцов. — Для Алекса. — Что сказать? — спросил Волков. — Что Сара жива, — сказал Кравцов. — Что она здесь. В хранилище. Что у него есть день. — А потом? — спросил Волков. — Потом она умрёт, — сказал Кравцов. — Если он не придёт.

Волков молчал. — Это жестоко, — наконец сказал он. — Это необходимо, — сказал Кравцов.

Кравцов повернулся. — Отправь, — сказал он. — Сейчас.

Волков кивнул. Набрал текст. Отправил. В эфир. В город. К Алексу.

— И ещё, — сказал Кравцов. — Группу «Бета». — Где? — спросил Волков. — В хранилище, — сказал Волков. — Охраняют Сару. — Усильте, — сказал Кравцов. — До десяти человек. — Есть, — сказал Волков.

Кравцов сел. Закрыл глаза. Усталость накрывала. Но нельзя было спать. Нельзя было останавливаться.

— Где Алекс сейчас? — спросил он в пустоту.

Пустота не ответила. Только гул кондиционеров. Только тиканье часов.

— В бункере, — сказал он себе. — Получает моё сообщение. Читает. Понимает.

Он знал. Что сейчас, в эту минуту... Алекс читает. О Саре. О том, что она здесь. О том, что у него есть день.

— Восемь, — прошептал Кравцов. — Скоро семь.

Он встал. Подошёл к монитору. Включил. Двенадцать экранов. Камеры. По всему городу.

— Видишь? — спросил он Волкова. — Да, сир, — сказал Волков. — Патрули. Блокпосты. Дроны. — Это не охрана, — сказал Кравцов. — Это фильтр. — Фильтр? — переспросил Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Они могут уйти. В любой момент. Но когда уйдут... они потеряют людей.

Волков молчал. — Постепенно, — продолжил Кравцов. — Один сегодня. Два завтра. Три послезавтра. Пока не останется никто. — Зачем? — спросил Волков. — Почему не убить сразу?

Кравцов улыбнулся. Но улыбка не коснулась глаз. — Потому что смерть — это не наказание, — сказал он. — Надежда — это наказание. — Сир? — Волков нахмурился. — Пока они надеются... они страдают, — сказал Кравцов. — Они бегут. Они прячутся. Они пытаются. И каждый раз... проигрывают.

Он выключил мониторы. Темнота. Тишина.

— Подготовь камеру, — сказал Кравцов. — Какую? — спросил Волков. — Для неё, — сказал Кравцов. — Сары. — Где? — спросил Волков. — Здесь, — сказал Кравцов. — В хранилище. Чтобы он видел. Когда придёт. — Он не придёт, — сказал Волков. — Знание, что она здесь... это ловушка. — Он придёт, — сказал Кравцов. — Потому что он надеется. А надежда... всегда ведёт в ловушку.

Волков кивнул. — Понял, сир. — Иди, — сказал Кравцов. — Работай.

Волков вышел. Кравцов остался один. В тишине. В полумраке. В ожидании.

Он взял телефон. Набрал номер. — Малик, — сказал он, когда трубку подняли. — Что тебе нужно? — голос был злым. — Обновление, — сказал Кравцов. — Где они? — В Замбии, — сказал Малик. — Приземлились час назад. — Нет, — сказал Кравцов. — В Цюрихе. — Что? — Малик замолчал. — Я... я не знаю. — Узнай, — сказал Кравцов. — Или ты умрёшь.

Он отключился. Бросил телефон на стол. Встал. Подошёл к карте.

Цюрих. Красный круг. Внутри — точка. Алекс.

— Беги, — прошептал Кравцов. — Беги, сколько можешь.

Он знал. Куда бы Алекс ни побежал... Он придёт сюда. В хранилище. В ловушку. В конец.

Потому что надежда... Всегда ведёт в ловушку. Всегда.

В изоляторе Сара открыла глаза.

Было темно. Холодно. Больно.

Она села. Прислонилась к стене. Послушала. Тишина. Только гул вентиляции.

— День, — прошептала она.

Она знала. Что завтра... Придётся выбрать. Коды. Или смерть.

— Алекс, — прошептала она. — Прости.

Она легла. Закрыла глаза. Стала думать. О кодах. О сервере. О Москве.

— Не дам, — прошептала она. — Не дам.

Но она знала. Что придётся. Чтобы выиграть время. Чтобы он успел. Алекс.

Потому что в этом городе... В этой клетке... В этой ловушке... Она была ключом. И замок. И дверь.

И когда дверь откроется... Все умрут. Или все выживут.

Она не знала. Что будет. Но знала. Что должна попробовать.

Пока дышит. Пока жива. Пока надеется.

Глава 20

Выбор мёртвых

Сообщение пришло в полночь.

Алекс не спал. Сидел у монитора. Смотрел на город. Двенадцать камер. Двенадцать смертей. Патрули шли по улицам. Регулярно. Как часы. Как приговор.

Экран мигнул. Текст. Белые буквы. На чёрном фоне.

«Сара жива. Хранилище. Пятый этаж. У тебя есть 24 часа. Приди один. Без оружия. Без команды. Или она умрёт. Кравцов.»

Алекс сжал кулаки. Кости хрустнули. Вена на руке вздулась. Чёрная нить под кожей. Пульсировала.

— Что это? — голос Максима за спиной.

Алекс не обернулся. — Сообщение. От отца. — Что хочет? — спросил Максим. — Сару, — сказал Алекс. — За меня. — Отдашь? — спросил Максим.

Алекс молчал. Выключил монитор. Темнота. Тишина. Только дыхание.

— Нет, — наконец сказал он. — Тогда она умрёт, — сказал Максим. — Она умрёт anyway, — сказал Алекс. — Если придём... умрём все. Если не придём... умрёт она. — В чём разница? — спросил Максим. — В ней, — сказал Алекс.

Он встал. Пошёл к столу. Карта Цюриха. Красный круг. Пятьсот метров. Клетка.

— Вольф, — позвал он. — Да? — Вольф подошёл. Из угла. Где спал. — Взлом. Сколько? — Девять процентов, — сказал Вольф. — Сколько до ста? — спросил Алекс. — Девяносто один, — сказал Вольф. — Сколько времени? — спросил Алекс. — Пять дней, — сказал Вольф. — Может, шесть. — У нас есть 24 часа, — сказал Алекс. — Тогда нет шанса, — сказал Вольф.

Алекс молчал. Посмотрел на команду. Максим. Лиза. Ханс. Четверо солдат. Восемь. Было девять. Стало восемь. Скоро станет семь.

— Мы не пойдём, — сказал он. — Что? — спросил Максим. — В хранилище, — сказал Алекс. — Не сейчас. Не по его условиям. — Тогда Сара умрёт, — сказал Максим. — Знаю, — сказал Алекс.

Лиза встала. Подошла. Глаза были красные. От слёз. От недосыпа. От боли.

— Ты не можешь, — сказала она. — Она помогла нам. Громов помог. Сара помогла. — Я знаю, — сказал Алекс. — Тогда спаси её, — сказала Лиза. — Если я пойду... мы все умрём, — сказал Алекс. — Это ловушка. — Если не пойдёшь... она умрёт, — сказала Лиза. — И ты будешь знать. Всегда.

Алекс молчал. Посмотрел на команду. — Голосование, — сказал он. — Что? — спросил Максим. — Голосование, — повторил Алекс. — Кто за спасение Сары? Кто за взлом?

Все молчали. Знали. Что это не голосование. Это раскол.

— Я за Сару, — сказала Лиза. — Я за взлом, — сказал Максим. — Я... — Ханс замолчал. — Не знаю. — Я за Сару, — сказал один солдат. — Я за взлом, — сказал другой. — Я за Сару, — сказал третий. — Я за взлом, — сказал четвёртый.

Четыре против четырёх. Равно. Как смерть.

Алекс посмотрел на Вольфа. — А ты? — Я не голосую, — сказал Вольф. — Я пленник. — Голосуй, — сказал Алекс. — За взлом, — сказал Вольф. — Логичнее.

Пять против четырёх. Взлом победил. Сара проиграла.

— Решено, — сказал Алекс. — Ты не можешь, — сказала Лиза. — Она человек. — Мы все люди, — сказал Алекс. — И все умрём. Если поймём.

Лиза отвернулась. Пошла в угол. Где лежали лекарства. Где ждал раненый солдат. Где смерть была ближе.

Алекс остался один. С картой. С мыслями. С смертью.

Четвёртый день осады начался с выстрела.

Алекс проснулся от звука. Громкий. Близкий. У входа.

Он вскочил. Взял автомат. Побежал.

Максим уже был у двери. — Что случилось? — крикнул он. — Зомби, — сказал один из солдат. — В канализации. Прорвались.

Алекс подошёл к монитору. Камера. Вход. Тени. Движение. Много.

— Сколько? — спросил он. — Десять, — сказал солдат. — Может, больше. — Огонь, — сказал Алекс.

Они открыли стрельбу. Через дверь. Через решётку. Через бетон.

Ответный звук. Скрежет. Рычание. Удары.

Один зомби прорвался. В коридор. Бросился на Ханса.

Алекс выстрелил. В голову. Один раз. Зомби упал.

— Чисто? — спросил он. — Да, — сказал Максим. — Все.

Алекс вышел. Посмотрел. Десять тел. Лежат. Не двигаются. Чёрная кровь. На полу.

— Откуда? — спросил Максим. — Канализация, — сказал Алекс. — Кравцов выпустил. — Зачем? — спросил Максим. — Давление, — сказал Алекс. — Чтобы мы не спали. Чтобы не отдыхали. Чтобы умирали медленно.

Максим молчал. — Сколько у нас патронов? — спросил он. — На полтора дня, — сказал Алекс. — После вчерашнего боя. — Тогда выходим, — сказал Максим. — За патронами. — Куда? — спросил Алекс. — Участок, — сказал Максим. — Старый город. Пять километров. — Патрули? — спросил Алекс. — Десять, — сказал Максим. — На маршруте. — Зомби? — спросил Алекс. — Много, — сказал Максим. — В канализации.

Алекс молчал. Посмотрел на команду. — Кто идёт? — спросил он. — Я, — сказал Максим. — И ты. И Ханс. — Остальные? — спросил Алекс. — Охраняют, — сказал Максим. — Бункер. Вольфа. Взлом.

Алекс кивнул. — Через час, — сказал он. — Рассвет. Меньше патрулей.

Они вышли в пять утра.

Туман. Холодный. Густой. Пахло сыростью. Гнилью. Смертью.

Алекс шёл первым. Автомат на груди. Палец у спусковой скобы. Глаза по сторонам.

Максим за ним. Потом Ханс. Оба устали. Оба знали. Что могут не вернуться.

Они шли по улице. Тихо. Осторожно. Тени. Здания. Окна. Тёмные. Пустые. Или нет.

— Где? — прошептал Максим. — Участок, — прошептал Алекс. — Квартал впереди. — Охрана? — спросил Максим. — Не знаю, — сказал Алекс. — Проверим.

Они свернули. За угол. Увидели. Участок. Кирпичный. Двухэтажный. Двери выбиты. Внутри темно.

— Заходим, — сказал Алекс.

Они вошли. Тьма. Запах. Оружие. Порох. Кровь.

Алекс включил фонарь. Луч выхватил полки. Пустые. Разграбленные. Перевёрнутые.

— Чёрт, — прошептал Ханс. — Здесь ничего нет. — Ищем, — сказал Алекс. — Склад.

Они пошли дальше. Вглубь. К подсобке. Дверь заперта. Максим выбил. Вошли.

Внутри было лучше. Коробки. Патроны. Магазины. Пачки.

— Бинго, — прошептал Ханс. — Быстро, — сказал Алекс. — Пять минут.

Они начали собирать. В рюкзаки. В сумки. Всё. Что могли унести.

Вдруг звук. Снаружи. Шаги. Множественные.

Алекс замер. Поднял руку. Стоп.

Все замерли. Прислушались. Шаги приближались. К входу.

— IronShield, — прошептал Максим. — Сколько? — спросил Алекс. — Не знаю, — сказал Максим. — Но много.

Алекс посмотрел на выход. Один. Там. Где шаги.

— Окно, — прошептал он. — Где? — спросил Максим. — Там, — Алекс указал. — В подсобке.

Они поползли. Тихо. Низко. К окну.

Шаги вошли. В участок. Фонари. Лучи. По полу. По полкам. По стенам.

— Где они? — голос. Жёсткий. Металлический. — Ищите, — другой голос. — Кравцов сказал. Живыми.

Алекс сжал кулаки. — Кравцов, — прошептал он.

Они вышли. На улицу. Холодный воздух. Туман. Тишина.

Они отошли. На пятьдесят метров. За угол. Остановились.

— Сколько унесли? — спросил Алекс. — На три дня, — сказал Максим. — Может, больше. — Хорошо, — сказал Алекс. — Возвращаемся.

Они пошли. Обратным путём. Через переулки. Через дворы. Через тени.

Вдруг Ханс остановился. — Что? — спросил Алекс. — Слушай, — сказал Ханс.

Они замерли. Звук. Шаркающий. Множественный. Из темноты.

— Зомби, — прошептал Максим. — Сколько? — спросил Алекс. — Не знаю, — сказал Максим. — Но много.

Из тумана вышли они. Тени. Серые. Грязные. Одежда клочьями. Глаза чёрные.

— Пять, — прошептал Ханс. — Семь, — сказал Максим. — Больше, — сказал Алекс.

Они окружали. Медленно. Неумолимо.

— Стреляем? — спросил Максим. — Нет, — сказал Алекс. — Привлечём IronShield. — Тогда что? — спросил Максим. — Бежим, — сказал Алекс.

Они побежали. В переулок. Узкий. Тёмный. Зомби за ними. Медленнее. Но не отставали.

Алекс бежал. Не чувствовал ног. Только сердце. В горле. Только дыхание. В лёгких.

Они выбежали. На площадь. Пустую. Тихую.

— Сюда, — крикнул Алекс.

Они забежали. В здание. Офис. Дверь открыта. Внутри темно.

Алекс захлопнул дверь. Заблокировал. Стол. Стул. Всё.

За дверью скреблись. Ногти. По дереву. По металлу.

— Ушли? — прошептал Ханс. — Нет, — сказал Алекс. — Ждут.

Они постояли. Минуту. Две. Пять.

— Выходим, — сказал Алекс. — Через окно.

Они поднялись. На второй этаж. Окно. Вылезли. На улицу. Другую.

Зомби остались. У здания. Ждали. Бесконечно.

Они вернулись в бункер через три часа.

Усталые. Грязные. В крови. Не своей.

Лиза встретила их. У входа. — Живы, — сказала она. — Да, — сказал Алекс. — Пока.

Они разгрузили припасы. Патроны. Магазины. Пачки. Из участка. Ещё триста выстрелов.

— На сколько? — спросил Алекс. — На пять дней, — сказала Лиза. — Может, больше. — Хорошо, — сказал Алекс.

Он сел. На пол. Закрыл глаза. Усталость накрывала. Но нельзя было спать. Нельзя было останавливаться.

— Вольф, — позвал он. — Да? — Вольф подошёл. — Как взлом? — Десять процентов, — сказал Вольф. — Продвижение. — Сколько до ста? — спросил Алекс. — Девяносто, — сказал Вольф. — Сколько времени? — спросил Алекс. — Пять дней, — сказал Вольф. — Может, шесть.

Алекс молчал. — Продолжай, — сказал он. — Буду, — сказал Вольф.

Алекс посмотрел на команду. — Отдых, — сказал он. — Четыре часа. Потом снова выходим. — Куда? — спросил Максим. — За едой, — сказал Алекс. — Супермаркет. Новый квартал. — Опасно, — сказал Максим. — Знаю, — сказал Алекс. — Но нужно.

Максим кивнул. — Хорошо.

Алекс встал. Пошёл к выходу. — Куда ты? — спросил Максим. — На крышу, — сказал Алекс. — Смотреть. — Один? — спросил Максим. — Да, — сказал Алекс.

Он вышел. Поднялся. На крышу. Пять этажей. Ветер. Холодный. Пронзительный.

Алекс подошёл к краю. Посмотрел. Город. Серый. Мёртвый. Его.

Вдалеке хранилище. Стекло. Сверкает. Насмешка.

— Сара, — прошептал он. — Прости.

Но он не знал. Что простить нельзя. Что выбор сделан. Что она умрёт. Или он умрёт. Или все умрут.

Он не знал. Что впереди недели. Месяцы. Потери. Смерть.

Он не знал. Что из восьми... Останутся двое. Или меньше.

Но сейчас... Сейчас он стоял. На крыше. Ветер. Холод. Надежда.

Ложная. Смертельная. Последняя.

Но надежда.

И этого было достаточно. Пока.

Потому что в этом городе... В этой клетке... В этой ловушке... Они будут жить. Пока могут. Пока дышат. Пока надеются.

А когда надежда умрёт... Они умрут с ней. Вместе. До конца.

Глава 20-Б

Последний день Сары

Сара проснулась от боли.

Плечо горело. Рана пульсировала. Чёрные вены расползались от места укуса. Вверх. К шее. К лицу.

Она села. Прислонилась к стене. Послушала. Тишина. Только гул вентиляции. Только шаги за дверью. Только время.

— День, — прошептала она.

Она знала. Что сегодня... Придётся выбрать. Коды. Или смерть.

— Алекс, — прошептала она. — Прости.

Она легла. Закрыла глаза. Стала думать. О кодах. О сервере. О Москве.

— Не дам, — прошептала она. — Не дам.

Но она знала. Что придётся. Чтобы выиграть время. Чтобы он успел. Алекс.

Дверь открылась. Вошёл охранник. С подносом. Вода. Хлеб. Таблетки.

— Ешь, — сказал он. — Зачем? — спросила Сара. — Я всё равно умру. — Приказ, — сказал охранник. — Кравцов сказал. Кормить. — Зачем? — повторила Сара. — Чтобы ты работала, — сказал охранник. — Когда придёт время.

Он поставил поднос. Вышел. Закрыл дверь. Замок щёлкнул.

Сара посмотрела на еду. Не стала есть. Посмотрела на таблетки. Обезболивающее. Антибиотики.

— Чтобы я работала, — прошептала она.

Она взяла таблетки. Проглотила. Запила водой.

Боль отступила. Временно. На час. На два.

Она встала. Подошла к двери. Начала стучать. — Эй! Охрана!

Дверь открылась. Тот же охранник. — Что нужно? — В туалет, — сказала Сара. — Пожалуйста.

Охранник помедлил. — Быстро, — сказал он.

Он расстегнул наручники. Одна рука. Потом вторая.

Сара вышла. В коридор. Увидела огнетушитель. На стене. Красный.

Она схватила. Ударила охранника. По голове.

Он упал. Без звука.

Сара взяла ключи. Побежала. К серверной. Знала, где она. Работала здесь неделю.

Вбежала внутрь. Села за терминал. Ввела код. Доступ запрещён.

— Чёрт, — сказала она.

Ввела другой код. Свой личный. Код Громова. Доступ разрешён.

— Есть, — сказала она.

Начала печатать. Сообщение. На все частоты. — Алекс, коды ложные. Кравцов ждёт. Не приходи. Ищи Громова. Он жив.

Она не успела. Дверь открылась. Волков вошёл. С пистолетом. Двое солдат за ним.

— Что вы делаете? — спросил Волков. — Спасая их, — сказала Сара.

Волков выстрелил. В ногу. Сара упала. — Зачем? — спросил Волков. — Потому что вы монстры, — сказала она.

Волков подошёл. Забрал ключи. — Отведите её в изолятор, — сказал он охранникам. — Без связи. Без света. Без еды. Без воды. — Есть.

Сару увели. Она не кричала. Не сопротивлялась. Знала, что сделала своё дело. Сообщение ушло. Частицами. В эфир.

— Они получат, — прошептала она. — Обязательно получат.

Её бросили на пол. Дверь закрылась. Темнота. Холод. Боль.

Но она улыбалась. — Я выполнила обещание, Алексей, — сказала она в темноту. — Прости, что не смогла больше.

Она закрыла глаза. И стала ждать. Конца. Или начала. Неважно. Главное — она попробовала.

Как Громов. Как Алекс. Как все они.

В этом аду. В этой надежде. В этой войне.

Кравцов смотрел на монитор. Сообщение перехвачено. Но не полностью. Часть ушла.

— Она успела, — сказал Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Но они не знают, какая часть правды. — Что делать? — Менять план, — сказал Кравцов. — Хранилище — всё ещё ловушка. Но теперь мы знаем, что они предупреждены. — Значит, они не придут? — Придут, — сказал Кравцов. — У них нет выбора. Им нужна Сара. Им нужны коды.

— А если они не придут? — Тогда они умрут здесь, — сказал Кравцов. — В этом городе. От голода. От пуль. От зомби.

— А если придут? — Тогда мы возьмём их, — сказал Кравцов. — Всех.

Он встал. Подошёл к карте. — Пусть идут, — сказал он. — Куда бы они ни пошли... мы будем там.

— Потому что вы везде, — сказал Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Я везде.

Он посмотрел на свои руки. — Я в крови, — сказал он. — Я в вирусе. Я в вакцине.

— Вы бог, — сказал Волков. — Нет, — сказал Кравцов. — Бог судит. Я — создаю.

Он выключил монитор. — Идём, — сказал он. — В изолятор. — Зачем? — спросил Волков. — Проверить её, — сказал Кравцов. — Перед тем, как она умрёт.

Волков кивнул. — Есть.

Они вышли из кабинета. Пошли по коридору. В изолятор.

Где ждала Сара. В крови. В боли. В темноте.

Кравцов подошёл к двери. Заглянул внутрь. Сара лежала на полу. Глаза закрыты. Дышала. Но слабо.

— Сколько ей осталось? — спросил Кравцов. — День, — сказал врач. — Может, два. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Достаточно.

Он повернулся. Пошёл обратно. В кабинет. В ожидание.

Время работало на него. Всегда работало. Потому что время... Это тоже оружие.

И он умел им пользоваться. Лучше всех.

Вечером того же дня Кравцов вернулся.

Сара сидела на полу. Плечо кровоточило. Рана не обработана. Гнила.

— Как ты? — спросил Кравцов. Сара не ответила. Закрыла глаза.

— Я спросил — как ты? — повторил Кравцов. Голос стал громче. Жёстче.

— Больно, — наконец сказала Сара. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Боль — это честно.

Он сел на стул. Напротив. Положил руки на колени. Смотрел. Не мигал.

— Сколько у тебя времени? — спросил он. — Не знаю, — сказала Сара. — День, — сказал Кравцов. — Может, два. Потом инфекция. Потом смерть. — Знаю, — сказала Сара.

Кравцов кивнул. — Тогда зачем молчать? — Потому что правда не спасёт, — сказала Сара. — Правда всегда спасает, — сказал Кравцов. — Тех, кто готов её принять.

Сара открыла глаза. Посмотрела на него. — Ты лжёшь. — Нет, — сказал Кравцов. — Я создаю. — Ты уничтожаешь, — сказала Сара.

Кравцов молчал. Встал. Подошёл к стене. Нажал кнопку.

Экран включился. Двенадцать камер. Город. Бункер. Алекс.

— Видишь? — спросил Кравцов. — Да, — сказала Сара. — Он умрёт, — сказал Кравцов. — Через неделю. Через две. Через месяц. Но умрёт. — Нет, — сказала Сара. — Он выживет. — Почему? — спросил Кравцов. — Потому что он лучше тебя, — сказала Сара.

Кравцов улыбнулся. Но улыбка не коснулась глаз. — Лучше? — переспросил он. — Он слабый. Идеалист. Как Громов. — Громов был героем, — сказала Сара. — Громов был мертвецом, — сказал Кравцов. — И ты будешь.

Он подошёл ближе. Наклонился. — Дай мне коды, — сказал он. — Сервер в Москве. Доступ. — Нет, — сказала Сара. — Почему? — спросил Кравцов. — Потому что ты не спасёшь мир, — сказала Сара. — Ты поработишь его.

Кравцов выпрямился. Посмотрел на неё. Долго. Молча.

— У тебя есть выбор, — наконец сказал он. — Какой? — спросила Сара. — Коды, — сказал Кравцов. — И ты живёшь. Работаешь. В лаборатории. — А если нет? — спросила Сара. — Тогда ты умрёшь, — сказал Кравцов. — Медленно. Больно. И он умрёт. Алекс. Потому что без кодов... он не войдёт в хранилище.

Сара молчала. Закрыла глаза. — Дай мне время, — наконец сказала она. — Сколько? — спросил Кравцов. — День, — сказала Сара. — Чтобы подумать. — Хорошо, — сказал Кравцов. — День.

Он повернулся. Пошёл к двери. — Завтра, — сказал он. — В это же время. Или код. Или смерть.

Дверь закрылась. Замок щёлкнул. Тишина.

Сара осталась одна. В темноте. В боли. В ожидании.

Она села. Прислонилась к стене. Посмотрела на плечо. Кровь. Гной. Чёрные вены.

— Инфекция, — прошептала она.

Она знала. Что времени нет. День. Может, меньше.

— Алекс, — прошептала она. — Прости.

Она легла. Закрыла глаза. Стала думать. О кодах. О сервере. О Москве.

— Не дам, — прошептала она. — Не дам.

Но она знала. Что придётся. Чтобы выиграть время. Чтобы он успел. Алекс.

Потому что в этом городе... В этой клетке... В этой ловушке... Она была ключом. И замок. И дверь.

И когда дверь откроется... Все умрут. Или все выживут.

Она не знала. Что будет. Но знала. Что должна попробовать.

Пока дышит. Пока жива. Пока надеется.

Ночью Сара проснулась от холода.

Она села. Прислонилась к стене. Послушала. Тишина. Только гул вентиляции. Только шаги за дверью. Только время.

— Завтра, — прошептала она.

Она знала. Что завтра... Придётся выбрать. Коды. Или смерть.

— Алекс, — прошептала она. — Прости.

Она легла. Закрыла глаза. Стала думать. О кодах. О сервере. О Москве.

— Ложные, — прошептала она. — Дам ложные.

Она знала. Что Кравцов поймёт. Что он придёт в ярость. Что он убьёт её.

Но она знала. Что выиграет время. День. Два. Неделю.

Чтобы Алекс успел. Чтобы он взломал. Чтобы он нашёл Громова.

— Громов жив, — прошептала она. — Он найдёт его.

Она закрыла глаза. Уснула. Под гул вентиляции. Под стук сердца. Под шёпот времени.

Которое текло. К концу. К началу. К смерти.

Или к жизни.

Она не знала. Но знала. Что должна попробовать.

Пока дышит. Пока жива. Пока надеется.

Потому что в этом аду... В этой надежде... В этой войне... Она была последним светом. Последней искрой. Последней надеждой.

И когда она умрёт... Все умрут. Или все выживут.

Она не знала. Что будет. Но знала. Что должна попробовать.

Пока дышит. Пока жива. Пока надеется.

Глава 21

Эхо предупреждения

Сообщение пришло на рассвете.

Алекс не спал. Сидел у монитора. Смотрел на город. Двенадцать камер. Двенадцать смертей. Патрули шли по улицам. Регулярно. Как часы. Как приговор.

Экран мигнул. Текст. Белые буквы. На чёрном фоне. Но этот раз... другой. Не от Кравцова.

«Алекс, коды ложные. Кравцов ждёт. Не приходи. Ищи Громова. Он жив. Сара.»

Алекс замер. Рука дрогнула. Сердце пропустило удар.

— Что это? — голос Максима за спиной.

Алекс не обернулся. — Сообщение. От Сары. — Что говорит? — спросил Максим. — Громов жив, — сказал Алекс. — Коды ложные. Не приходить.

Максим молчал. Подошёл ближе. Посмотрел на экран. — Это ловушка, — сказал он. — Может, — сказал Алекс. — Может? — переспросил Максим. — Конечно ловушка. Кравцов хочет, чтобы мы поверили. Чтобы мы пошли за Громовым. Чтобы мы разделились.

Алекс молчал. Выключил монитор. Темнота. Тишина. Только дыхание.

— Лиза, — позвал он.

Лиза подошла. Из угла. Где спала. Глаза красные. От слёз. От недосыпа.

— Что? — спросила она. — Сообщение, — сказал Алекс. — От Сары. Громов жив. — Где? — спросила Лиза. — Не знаю, — сказал Алекс. — Сара не написала. — Она жива? — спросила Лиза. — Не знаю, — сказал Алекс. — Сообщение прервалось.

Лиза сжала кулаки. — Тогда мы должны её спасти. — Нет, — сказал Алекс. — Мы должны найти Громова. — Почему? — спросила Лиза. — Потому что у него коды, — сказал Алекс. — Настоящие. Не ложные.

Лиза молчала. Посмотрела на команду. — Они согласны? — спросила она. — Не знаю, — сказал Алекс. — Спросим.

Собрание началось в полдень.

Все собрались. Восемь человек. Уставшие. Грязные. Сломленные.

Алекс стоял у стола. Карта Цюриха. Красный круг. Пятьсот метров. Клетка.

— У нас есть два пути, — сказал он. — Первый — хранилище. Взлом. Вольф продолжает. Второй — Громов. Сара сказала, он жив.

Все молчали. Знали. Что это не выбор. Это раскол.

— Я за Громова, — сказала Лиза. — Я за взлом, — сказал Максим. — Я... — Ханс замолчал. — Не знаю. — Я за Громова, — сказал один солдат. — Я за взлом, — сказал другой. — Я за Громова, — сказал третий. — Я за взлом, — сказал четвёртый.

Четыре против четырёх. Снова. Как смерть.

Алекс посмотрел на Вольфа. — А ты? — Я не голосую, — сказал Вольф. — Я пленник. — Голосуй, — сказал Алекс. — За взлом, — сказал Вольф. — Громов... может быть мёртв. Сара может лгать. Взлом — реально.

Пять против четырёх. Взлом победил. Громов проиграл.

— Решено, — сказал Алекс. — Ты не можешь, — сказала Лиза. — Сара помогла нам. Громов помог. — Я знаю, — сказал Алекс. — Тогда найди их, — сказала Лиза. — Спаси их. — Если я уйду... мы все умрём, — сказал Алекс. — Это ловушка.

Лиза отвернулась. Пошла в угол. Где лежали лекарства. Где ждал раненый солдат. Где смерть была ближе.

Алекс остался один. С картой. С мыслями. С смертью.

Пятый день осады начался с дождя.

Холодный. Мелкий. Непрерывный. Как слёзы мёртвого города.

Алекс вышел на крышу. Посмотрел на небо. Серое. Низкое. Тяжёлое.

— Сколько патронов? — спросил он. Максим подошёл. Сзади. — Посчитал, — сказал он. — На каждого по четыре магазина. — Итого? — спросил Алекс. — Двести выстрелов, — сказал Максим. — На восемь человек. — Мало, — сказал Алекс. — Да, — сказал Максим.

Алекс посмотрел на город. Улицы. Пустые. Мёртвые. Тени. Движение. Патрули.

— Вольф, — позвал он. — Да? — Вольф подошёл. Третий. — Взлом. Сколько? — Двенадцать процентов, — сказал Вольф. — Сколько до ста? — спросил Алекс. — Восемьдесят восемь, — сказал Вольф. — Сколько времени? — спросил Алекс. — Четыре дня, — сказал Вольф. — Может, пять.

Алекс молчал. Посмотрел на хранилище. Вдалеке. Стекло. Сверкает. Насмешка.

— Ускорь, — сказал он. — Нельзя, — сказал Вольф. — Защита адаптируется. Каждый час новый код. — Тогда найди способ, — сказал Алекс. — Буду, — сказал Вольф.

Алекс спустился с крыши. В бункер. Темнота. Тишина. Команда.

— Слушать, — сказал он.

Все собрались. Восемь человек. Уставшие. Грязные. Сломленные.

— Мы остаёмся, — сказал Алекс. — В Цюрихе. Пока не взломаем. Пока не умрём. — Зачем? — спросил Ханс. — Взлом, — сказал Алекс. — Вакцина. — А если не успеем? — спросила Лиза. — Тогда умрём, — сказал Алекс. — Здесь. Вместе.

Все молчали. Знали. Что выбора нет.

— Рейды, — сказал Алекс. — Каждый день. За припасами. Патронами. Лекарствами. — Опасно, — сказал Максим. — Знаю, — сказал Алекс. — Но нужно. — Кто идёт? — спросил Максим. — Я, — сказал Алекс. — И ты. И ещё двое. — Остальные? — спросил Максим. — Охраняют, — сказал Алекс. — Бункер. Вольфа. Взлом.

Максим кивнул. — Хорошо. — Вольф, — сказал Алекс. — Продолжай. — Буду, — сказал Вольф.

Алекс отошёл. В угол. Сел. Закрыл глаза.

Усталость накрывала. Но нельзя было спать. Нельзя было останавливаться.

— Лиза, — позвал он. — Да? — она подошла. — Сара, — сказал Алекс. — Перед тем как исчезла... она что-то сказала? — Нет, — сказала Лиза. — Только хрип. Только боль. — Хорошо, — сказал Алекс.

Он знал. Что это ложь. Сара что-то сказала. Но Лиза не хотела говорить. Чтобы не ранить.

— Сколько у нас времени? — спросил он. — До чего? — спросила Лиза. — До того, как мы все умрём, — сказал Алекс.

Лиза молчала. Села рядом. Положила руку ему на плечо. — Не сегодня, — сказала она. — Завтра? — спросил Алекс. — Может, — сказала Лиза. — Может, через неделю. Может, через месяц. — Месяц, — повторил Алекс. — В Цюрихе. — Да, — сказала Лиза. — В Цюрихе.

Она встала. Пошла к солдатам. Проверять раны. Перевязывать. Лечить.

Алекс остался один. С картой. С мыслями. С смертью.

Шестой день осады начался с выстрела.

Алекс проснулся от звука. Громкий. Близкий. У входа.

Он вскочил. Взял автомат. Побежал.

Максим уже был у двери. — Что случилось? — крикнул он. — Патруль, — сказал один из солдат. — IronShield. Нашли нас.

Алекс подошёл к монитору. Камера. Вход. Десять человек. В форме. Автоматы.

— Сколько у нас времени? — спросил он. — Минуты, — сказал Максим. — До того, как войдут. — Выходы? — спросил Алекс. — Один, — сказал Максим. — Канализация. — Заражённые? — спросил Алекс. — Да, — сказал Максим. — Там. — Выбор, — сказал Алекс. — IronShield или зомби. — IronShield, — сказал Максим. — По крайней мере, пули быстрые.

Алекс молчал. Посмотрел на команду. — Готовимся, — сказал он. — К бою.

Все заняли позиции. У окон. У дверей. У коридоров.

Алекс у главного входа. Автомат на груди. Палец у спусковой скобы. Сердце в горле.

За дверью голоса. — Выходите! — Оружие бросить! — Иначе стреляем!

Алекс не ответил. Прицелился. В дверь.

Вдруг выстрел. Громкий. Удар. Дверь дрогнула.

— Огонь! — крикнул Алекс.

Они открыли стрельбу. Через дверь. Через окна. Через стены.

Ответный огонь. Пули свистели. Ударяли в бетон. Щепки брызнули.

Один солдат упал. Крик. Кровь. Грудь. Ранен.

— Лиза! — крикнул Алекс. — Иду! — она подбежала. Перевязала. Жгутом. Кровь остановилась.

— Сколько их? — спросил Максим. — Десять, — сказал Алекс. — Видел. — У нас? — спросил Максим. — Восемь, — сказал Алекс. — Один ранен. Семь боевых.

Алекс выглянул. Улица. Десять тел. Лежат. Не двигаются.

— Мёртвы, — прошептал он. — Пока, — сказал Максим. — Придут другие.

Алекс кивнул. — Убираем тела, — сказал он. — Быстро.

Они вышли. Осторожно. Оружие наготове.

Перетащили тела. Внутрь. В бункер. — Зачем? — спросил Максим. — Патроны, — сказал Алекс. — Одежда. Документы.

Они обыскали. Нашли. Пять магазинов. Патроны. Карту. План патрулей.

— Бинго, — прошептал Максим. — Сколько? — спросил Алекс. — На три дня, — сказал Максим. — Может, четыре.

Алекс кивнул. — Хорошо. — Это не поможет, — сказал Максим. — Знаю, — сказал Алекс. — Но это время.

Он посмотрел на карту. Патрули. Маршруты. Смена.

— Завтра, — сказал он. — Выходим снова. — Куда? — спросил Максим. — За едой, — сказал Алекс. — Супермаркет. Новый квартал. — Опасно, — сказал Максим. — Знаю, — сказал Алекс. — Но нужно.

Максим молчал. Знал. Что Алекс прав.

— Завтра, — сказал он. — Выходим.

Алекс кивнул. Пошёл к Вольфу. — Сколько? — спросил он. — Тринадцать процентов, — сказал Вольф. — Сколько до ста? — спросил Алекс. — Восемьдесят семь, — сказал Вольф. — Сколько времени? — спросил Алекс. — Четыре дня, — сказал Вольф. — Может, пять.

Алекс молчал. — Продолжай, — сказал он. — Буду, — сказал Вольф.

Алекс отошёл. Сел. Закрыл глаза.

Четыре дня. Восемь человек. Два раненых. Патроны на три дня. Еда на неделю. Взлом 13%.

— Сколько ещё? — прошептал он. — Не знаю, — сказал Максим рядом. — Но мы держимся. — Пока, — сказал Алекс. — Да, — сказал Максим. — Пока.

Они сидели. В темноте. В тишине. В ожидании.

Пятый день. Шестой. Седьмой. Восьмой.

Недели. Месяцы. В Цюрихе.

Пока не взломают. Пока не найдут Сару. Пока не умрут.

Вместе. До конца.

Глава 21-Б

Паутина Кравцова

Виктор Кравцов стоял у монитора.

Двенадцать экранов горели перед ним. Каждый показывал разные уголки Цюриха. Улицы. Переулки. Крыши. Канализацию. Двенадцать глаз. Двенадцать смертей.

На экране номер четыре мигнула красная точка. Сообщение. Отправлено. Из изолятора.

Кравцов наклонился вперёд. Локти уперлись в колени. Пальцы сжались в замке. Вены на руках вздулись. Чёрные нити под кожей пульсировали в такт сердцу.

— Доложите, — сказал он. Голос был тихим. Но в комнате стало ещё тише.

Волков стоял у стены. В руках планшет. Данные. Движения. Координаты.

— Сообщение отправлено, — сказал Волков. — Из изолятора. Сара. — Куда? — спросил Кравцов. — В эфир, — сказал Волков. — На все частоты. В бункер Алекса. — Содержание? — спросил Кравцов. — Не полностью перехвачено, — сказал Волков. — Но достаточно. «Коды ложные. Ищи Громова. Он жив.»

Кравцов откинулся на спинку кресла. Закрыл глаза. — Громов жив, — прошептал он. — Сир? — спросил Волков. — Она лжёт, — сказал Кравцов. — Громов мёртв. Я знаю. Я видел. — Но Алекс поверит? — спросил Волков.

Кравцов открыл глаза. Посмотрел на экран. Красная точка мигала. Потом исчезла. Тишина.

— Поверит, — сказал Кравцов. — Потому что хочет поверить. Надежда... всегда ведёт в ловушку. — Что делаем? — спросил Волков. — Ждём, — сказал Кравцов. — Она выиграла нам время. — Сколько? — спросил Волков. — День, — сказал Кравцов. — Может, два. Пока они решают. Пока они спорят. Пока они теряют время.

Волков кивнул. — Понял, сир. — И ещё, — сказал Кравцов. — Сару. — В изоляторе, — сказал Волков. — Жива. Но слаба. — Сколько ей осталось? — спросил Кравцов. — День, — сказал Волков. — Может, два. Потом инфекция. Потом смерть. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Достаточно.

Он встал. Подошёл к окну. Внизу был город. Цюрих. Серый. Мёртвый. Тихий.

— Они не придут за ней, — сказал Кравцов. — Почему? — спросил Волков. — Потому что он делал взлом, — сказал Кравцов. — Я знаю своего сына. Он выберет миссию. Не человека. — Как вы узнали? — спросил Волков. — Потому что я такой же, — сказал Кравцов. — Я бы выбрал так же. Волков молчал. — Это жестоко, — наконец сказал он. — Это необходимо, — сказал Кравцов.

Кравцов повернулся. — Подготовьте камеру, — сказал он. — Какую? — спросил Волков. — Для неё, — сказал Кравцов. — Сары. — Где? — спросил Волков. — Здесь, — сказал Кравцов. — В хранилище. Чтобы он видел. Когда придёт. — Он не придёт, — сказал Волков. — Знание, что она здесь... это ловушка. — Он придёт, — сказал Кравцов. — Потому что он надеется. А надежда... всегда ведёт в ловушку.

Волков кивнул. — Понял, сир. — Иди, — сказал Кравцов. — Работай.

Волков вышел. Кравцов остался один. В тишине. В полумраке. В ожидании.

Он сел за стол. Открыл кейс. Пять пробирок. Светились. Зелёным.

— Одна здесь, — сказал он. — В Цюрихе. — Остальные? — спросил Волков из doorway. — В других местах, — сказал Кравцов. — Лондон. Берлин. Сингапур. Антарктида. — Зачем так много? — спросил Волков. — Чтобы они бегали, — сказал Кравцов. — Чтобы они тратили время. Энергию. Ресурсы.

Он закрыл кейс. — А когда они соберут все... — сказал он. — Мы заберём, — закончил Волков. — Да, — сказал Кравцов. — В Антарктиде. Где будет финал.

Волков кивнул. — Понял, сир. — И ещё, — сказал Кравцов. — Патрули. — Удвоены, — сказал Волков. — Вокруг их квартала. Радиус пятьсот метров. — Заражённые? — спросил Кравцов. — Выпущены, — сказал Волков. — В канализацию. В старый город. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Пусть страдают. Пусть теряют людей. Каждый день. По одному.

Волков молчал. — Это медленно, — наконец сказал он. — Быстро — это смерть, — сказал Кравцов. — Медленно — это страдание. А страдание... ломает сильнее.

Он встал. Пошёл по коридору. В изолятор. Где ждала Сара.

Сара сидела на полу.

Плечо кровоточило. Рана не обработана. Гнила. Чёрные вены расползались. Вверх. К шее. К лицу.

Она слышала шаги. За дверью. Тяжёлые. Медленные. Приближались.

Дверь открылась. Кравцов вошёл. Один. Без охраны. Без оружия.

Посмотрел на неё. Сверху вниз. Как на насекомое.

— Ты отправила сообщение, — сказал он. Не вопрос. Утверждение.

— Да, — сказала Сара. Голос был хриплым. Слабым.

— Зачем? — спросил Кравцов. — Чтобы они не пришли, — сказала Сара. — Чтобы они не попали в ловушку. — Они придут, — сказал Кравцов. — Рано или поздно. — Нет, — сказала Сара. — Алекс умный. Он поймёт. — Алекс идеалист, — сказал Кравцов. — Как Громов. Как ты.

Он сел на стул. Напротив. Положил руки на колени. Смотрел. Не мигал.

— Сколько у тебя времени? — спросил он. — Не знаю, — сказала Сара. — День, — сказал Кравцов. — Может, два. Потом инфекция. Потом смерть. — Знаю, — сказала Сара.

Кравцов кивнул. — Тогда зачем лгать? — Потому что правда не спасёт, — сказала Сара. — Правда всегда спасает, — сказал Кравцов. — Тех, кто готов её принять.

Сара открыла глаза. Посмотрела на него. — Ты лжёшь. — Нет, — сказал Кравцов. — Я создаю. — Ты уничтожаешь, — сказала Сара.

Кравцов молчал. Встал. Подошёл к стене. Нажал кнопку.

Экран включился. Двенадцать камер. Город. Бункер. Алекс.

— Видишь? — спросил Кравцов. — Да, — сказала Сара. — Он умрёт, — сказал Кравцов. — Через неделю. Через две. Через месяц. Но умрёт. — Нет, — сказала Сара. — Он выживет. — Почему? — спросил Кравцов. — Потому что он лучше тебя, — сказала Сара.

Кравцов улыбнулся. Но улыбка не коснулась глаз. — Лучше? — переспросил он. — Он слабый. Идеалист. Как Громов. — Громов был героем, — сказала Сара. — Громов был мертвецом, — сказал Кравцов. — И ты будешь.

Он подошёл ближе. Наклонился. — Дай мне коды, — сказал он. — Сервер в Москве. Доступ. — Нет, — сказала Сара. — Почему? — спросил Кравцов. — Потому что ты не спасёшь мир, — сказала Сара. — Ты поработишь его.

Кравцов выпрямился. Посмотрел на неё. Долго. Молча.

— У тебя есть выбор, — наконец сказал он. — Какой? — спросила Сара. — Коды, — сказал Кравцов. — И ты живёшь. Работаешь. В лаборатории. — А если нет? — спросила Сара. — Тогда ты умрёшь, — сказал Кравцов. — Медленно. Больно. И он умрёт. Алекс. Потому что без кодов... он не войдёт в хранилище.

Сара молчала. Закрыла глаза. — Дай мне время, — наконец сказала она. — Сколько? — спросил Кравцов. — День, — сказала Сара. — Чтобы подумать. — Хорошо, — сказал Кравцов. — День.

Он повернулся. Пошёл к двери. — Завтра, — сказал он. — В это же время. Или код. Или смерть.

Дверь закрылась. Замок щёлкнул. Тишина.

Сара осталась одна. В темноте. В боли. В ожидании.

Она села. Прислонилась к стене. Посмотрела на плечо. Кровь. Гной. Чёрные вены.

— Инфекция, — прошептала она.

Она знала. Что времени нет. День. Может, меньше.

— Алекс, — прошептала она. — Прости.

Она легла. Закрыла глаза. Стала думать. О кодах. О сервере. О Москве.

— Ложные, — прошептала она. — Дам ложные.

Она знала. Что Кравцов поймёт. Что он придёт в ярость. Что он убьёт её.

Но она знала. Что выиграет время. День. Два. Неделю.

Чтобы Алекс успел. Чтобы он взломал. Чтобы он нашёл Громова.

— Громов жив, — прошептала она. — Он найдёт его.

Она закрыла глаза. Уснула. Под гул вентиляции. Под стук сердца. Под шёпот времени.

Которое текло. К концу. К началу. К смерти.

Или к жизни.

Она не знала. Но знала. Что должна попробовать.

Пока дышит. Пока жива. Пока надеется.

Потому что в этом аду... В этой надежде... В этой войне... Она была последним светом. Последней искрой. Последней надеждой.

И когда она умрёт... Все умрут. Или все выживут.

Она не знала. Что будет. Но знала. Что должна попробовать.

Пока дышит. Пока жива. Пока надеется.

Вечером того же дня Кравцов вернулся в кабинет.

Волков ждал. У стола. С документами.

— Доложите, — сказал Кравцов. — Патрули удвоены, — сказал Волков. — Вокруг их квартала. Заражённые выпущены. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Сара? — спросил Волков. — День, — сказал Кравцов. — Дала себе день. — Она сдаст? — спросил Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Когда поймёт, что у неё нет выбора.

Кравцов сел. Открыл кейс. Пять пробирок. Светились. Зелёным.

— Сколько сыворотки? — спросил он. — На два дня, — сказал Волков. — При текущей дозировке. — Увеличьте, — сказал Кравцов. — Сир, печень... — Увеличьте, — повторил Кравцов.

Волков молчал. Кивнул. — Есть.

Кравцов взял шприц. Сам. Ввёл. В вену. Чёрную. Густую.

Холод. Потом жар. Потом сила.

— Группа «Альфа», — сказал он. — В хранилище, — сказал Волков. — Тридцать человек. — Усильте, — сказал Кравцов. — До сорока. — Зачем? — спросил Волков. — Они не войдут. — Войдут, — сказал Кравцов. — Когда поймут, что Сара здесь. — Тогда убьём их, — сказал Волков. — Нет, — сказал Кравцов. — Возьмём живыми. Особенно его. — Алекса? — спросил Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Он нужен. — Зачем? — спросил Волков. — Кровь, — сказал Кравцов. — Для активации. Для вакцины.

Волков молчал. — Это риск, — наконец сказал он. — Всё риск, — сказал Кравцов. — Но этот риск оправдан.

Кравцов встал. Подошёл к окну. Посмотрел на город. Серый. Мёртвый. Пустой.

— Сколько до Москвы? — спросил он. — Связь есть, — сказал Волков. — Но защита активна. Без кодов... — Она даст, — сказал Кравцов. — Когда? — спросил Волков. — Завтра, — сказал Кравцов. — Когда поймёт, что он умирает.

Волков кивнул. — Понял, сир. — И ещё, — сказал Кравцов. — Сообщение. — Какое? — спросил Волков. — Для него, — сказал Кравцов. — Для Алекса. — Что сказать? — спросил Волков. — Что Сара жива, — сказал Кравцов. — Что она здесь. В хранилище. Что у него есть день. — А потом? — спросил Волков. — Потом она умрёт, — сказал Кравцов. — Если он не придёт.

Волков молчал. — Это жестоко, — наконец сказал он. — Это необходимо, — сказал Кравцов.

Кравцов повернулся. — Отправь, — сказал он. — Сейчас.

Волков кивнул. Набрал текст. Отправил. В эфир. В город. К Алексу.

— И ещё, — сказал Кравцов. — Группу «Бета». — Где? — спросил Волков. — В хранилище, — сказал Волков. — Охраняют Сару. — Усильте, — сказал Кравцов. — До пятнадцати человек. — Есть, — сказал Волков.

Кравцов сел. Закрыл глаза. Усталость накрывала. Но нельзя было спать. Нельзя было останавливаться.

— Где Алекс сейчас? — спросил он в пустоту.

Пустота не ответила. Только гул кондиционеров. Только тиканье часов.

— В бункере, — сказал он себе. — Получает моё сообщение. Читает. Понимает.

Он знал. Что сейчас, в эту минуту... Алекс читает. О Саре. О том, что она здесь. О том, что у него есть день.

— Шесть, — прошептал Кравцов. — Было девять. Стало шесть.

Он встал. Подошёл к монитору. Включил. Двенадцать экранов. Камеры. По всему городу.

— Видишь? — спросил он Волкова. — Да, сир, — сказал Волков. — Патрули. Блокпосты. Дроны. — Это не охрана, — сказал Кравцов. — Это фильтр. — Фильтр? — переспросил Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Они могут уйти. В любой момент. Но когда уйдут... они потеряют людей.

Волков молчал. — Постепенно, — продолжил Кравцов. — Один сегодня. Два завтра. Три послезавтра. Пока не останется никто. — Зачем? — спросил Волков. — Почему не убить сразу?

Кравцов улыбнулся. Но улыбка не коснулась глаз. — Потому что смерть — это не наказание, — сказал он. — Надежда — это наказание. — Сир? — Волков нахмурился. — Пока они надеются... они страдают, — сказал Кравцов. — Они бегут. Они прячутся. Они пытаются. И каждый раз... проигрывают.

Он выключил мониторы. Темнота. Тишина.

— Подготовь камеру, — сказал Кравцов. — Какую? — спросил Волков. — Для неё, — сказал Кравцов. — Сары. — Где? — спросил Волков. — Здесь, — сказал Кравцов. — В хранилище. Чтобы он видел. Когда придёт. — Он не придёт, — сказал Волков. — Знание, что она здесь... это ловушка. — Он придёт, — сказал Кравцов. — Потому что он надеется. А надежда... всегда ведёт в ловушку.

Волков кивнул. — Понял, сир. — Иди, — сказал Кравцов. — Работай.

Волков вышел. Кравцов остался один. В тишине. В полумраке. В ожидании.

Он взял телефон. Набрал номер. — Малик, — сказал он, когда трубку подняли. — Что тебе нужно? — голос был злым. — Обновление, — сказал Кравцов. — Где они? — В Замбии, — сказал Малик. — Приземлились час назад. — Нет, — сказал Кравцов. — В Цюрихе. — Что? — Малик замолчал. — Я... я не знаю. — Узнай, — сказал Кравцов. — Или ты умрёшь.

Он отключился. Бросил телефон на стол. Встал. Подошёл к карте.

Цюрих. Красный круг. Внутри — точка. Алекс.

— Беги, — прошептал Кравцов. — Беги, сколько можешь.

Он знал. Куда бы Алекс ни побежал... Он придёт сюда. В хранилище. В ловушку. В конец.

Потому что надежда... Всегда ведёт в ловушку. Всегда.

Ночью Сара проснулась от холода.

Она села. Прислонилась к стене. Послушала. Тишина. Только гул вентиляции. Только шаги за дверью. Только время.

— Завтра, — прошептала она.

Она знала. Что завтра... Придётся выбрать. Коды. Или смерть.

— Алекс, — прошептала она. — Прости.

Она легла. Закрыла глаза. Стала думать. О кодах. О сервере. О Москве.

— Ложные, — прошептала она. — Дам ложные.

Она знала. Что Кравцов поймёт. Что он придёт в ярость. Что он убьёт её.

Но она знала. Что выиграет время. День. Два. Неделю.

Чтобы Алекс успел. Чтобы он взломал. Чтобы он нашёл Громова.

— Громов жив, — прошептала она. — Он найдёт его.

Она закрыла глаза. Уснула. Под гул вентиляции. Под стук сердца. Под шёпот времени.

Которое текло. К концу. К началу. К смерти.

Или к жизни.

Она не знала. Но знала. Что должна попробовать.

Пока дышит. Пока жива. Пока надеется.

Потому что в этом аду... В этой надежде... В этой войне... Она была последним светом. Последней искрой. Последней надеждой.

И когда она умрёт... Все умрут. Или все выживут.

Она не знала. Что будет. Но знала. Что должна попробовать.

Пока дышит. Пока жива. Пока надеется.

Глава 22

Трещины в бетоне

Седьмой день осады начался с тишины.

Не той тишины, что была раньше. Не тишины ожидания. Не тишины перед боем. Это была тишина конца. Когда патроны кончились. Когда еда закончилась. Когда надежда умерла.

Алекс проснулся от голода.

Живот скрутило. Больно. Глубоко. Он сел. Посмотрел на стол. Пусто. Ни консервов. Ни сухарей. Ни воды.

— Лиза, — позвал он. Голос был хриплым. Сухим.

Лиза подошла. Из угла. Где хранились припасы. Где раньше были коробки. Теперь пустые полки.

— Что? — спросила она. Не посмотрела на него. — Еда, — сказал Алекс. — Сколько осталось? — На полдня, — сказала Лиза. — Может, меньше. — Патроны? — спросил Алекс. — По одному магазину, — сказала Лиза. — На каждого.

Алекс молчал. Посмотрел на команду. Шесть человек. Было девять. Стало восемь. Теперь шесть. Двое не встали. Раненые. Лежали в углу. Стемнели. Гнили.

— Вольф, — позвал он. — Да? — Вольф подошёл. Из-за компьютера. Где сидел семь дней. Где взламывал. Где старел. — Взлом. Сколько? — Восемнадцать процентов, — сказал Вольф. — Сколько до ста? — спросил Алекс. — Восемьдесят два, — сказал Вольф. — Сколько времени? — спросил Алекс. — Три дня, — сказал Вольф. — Может, четыре.

Алекс молчал. Посмотрел на карту. Цюрих. Красный круг. Пятьсот метров. Клетка.

— Выходим, — сказал он. — Куда? — спросил Максим. — За припасами, — сказал Алекс. — Больница. Квартал впереди. — Опасно, — сказал Максим. — Там IronShield. Там зомби. Там смерть. — Знаю, — сказал Алекс. — Но нужно.

Максим молчал. Знал. Что Алекс прав. Но знал. Что это конец.

— Кто идёт? — спросил он. — Я, — сказал Алекс. — И ты. И Ханс. — Остальные? — спросил Максим. — Охраняют, — сказал Алекс. — Бункер. Вольфа. Раненых.

Максим кивнул. — Через час, — сказал он. — Рассвет. Меньше патрулей.

Они вышли в пять утра.

Туман. Холодный. Густой. Пахло сыростью. Гнилью. Смертью.

Алекс шёл первым. Автомат на груди. Пустой магазин. Последний.

Максим за ним. Потом Ханс. Оба устали. Оба знали. Что могут не вернуться.

Они шли по улице. Тихо. Осторожно. Тени. Здания. Окна. Тёмные. Пустые. Или нет.

— Где? — прошептал Максим. — Больница, — прошептал Алекс. — Квартал впереди. — Охрана? — спросил Максим. — Не знаю, — сказал Алекс. — Проверим.

Они свернули. За угол. Увидели. Больница. Белая. Пятиэтажная. Двери выбиты. Внутри темно.

— Заходим, — сказал Алекс.

Они вошли. Тьма. Запах. Лекарства. Кровь. Смерть.

Алекс включил фонарь. Луч выхватил коридор. Пустой. Кровь на стенах. Следы. Волочения.

— Склад, — прошептал он. — Второй этаж.

Они пошли. По лестнице. Тихо. Осторожно. Оружие наготове.

На втором этаже они услышали звук. Тихий. Металлический. Щелчок.

— Стоп, — прошептал Алекс.

Все замерли. Прислушались. Звук приближался. Из темноты. Впереди.

— Зомби, — прошептал Максим. — Сколько? — спросил Алекс. — Не знаю, — сказал Максим. — Но много.

Из темноты вышли они. Тени. Серые. Грязные. Одежда клочьями. Глаза чёрные.

— Пять, — прошептал Ханс. — Семь, — сказал Максим. — Больше, — сказал Алекс.

Они окружали. Медленно. Неумолимо.

— Стреляем? — спросил Максим. — Нет, — сказал Алекс. — Патроны. Последние. — Тогда что? — спросил Максим. — Бежим, — сказал Алекс.

Они побежали. В коридор. Узкий. Тёмный. Зомби за ними. Медленнее. Но не отставали.

Алекс бежал. Не чувствовал ног. Только сердце. В горле. Только дыхание. В лёгких.

Они выбежали. На склад. Закрыли дверь. Заблокировали. Стол. Стул. Всё.

За дверью скреблись. Ногти. По дереву. По металлу.

— Ушли? — прошептал Ханс. — Нет, — сказал Алекс. — Ждут.

Они постояли. Минуту. Две. Пять.

— Ищем, — сказал Алекс. — Быстро.

Они начали искать. Лекарства. Бинты. Антибиотики. Обезболивающее.

— Сколько? — спросил Максим. — На неделю, — сказал Алекс. — Может, больше. — Патроны? — спросил Максим. — Нет, — сказал Алекс. — Здесь только лекарства.

Алекс посмотрел на дверь. За которой скреблись. Зомби. Семь. Или больше.

— Выход? — спросил он. — Окно, — сказал Максим. — Там.

Они подошли. Открыли. Внизу улица. Три этажа. Прыгать.

— Прыгаем, — сказал Алекс. — Раненые? — спросил Ханс. — Нет раненых, — сказал Алекс. — Только мы.

Они прыгнули. Упали. На асфальт. Больно. Но живы.

Побежали. Обратным путём. Через переулки. Через дворы. Через тени.

Зомби остались. У больницы. Ждали. Бесконечно.

Они вернулись в бункер через два часа.

Усталые. Грязные. В крови. Не своей.

Лиза встретила их. У входа. — Живы, — сказала она. — Да, — сказал Алекс. — Пока.

Они разгрузили припасы. Лекарства. Бинты. Антибиотики. Из больницы. Ещё неделя.

— На сколько? — спросил Алекс. — На неделю, — сказала Лиза. — Может, больше. — Хорошо, — сказал Алекс.

Он сел. На пол. Закрыл глаза. Усталость накрывала. Но нельзя было спать. Нельзя было останавливаться.

— Вольф, — позвал он. — Да? — Вольф подошёл. — Как взлом? — Девятнадцать процентов, — сказал Вольф. — Продвижение. — Сколько до ста? — спросил Алекс. — Восемьдесят один, — сказал Вольф. — Сколько времени? — спросил Алекс. — Три дня, — сказал Вольф. — Может, четыре.

Алекс молчал. — Продолжай, — сказал он. — Буду, — сказал Вольф.

Алекс посмотрел на команду. — Отдых, — сказал он. — Четыре часа. Потом снова выходим. — Куда? — спросил Максим. — За патронами, — сказал Алекс. — Участок. Новый квартал. — Опасно, — сказал Максим. — Знаю, — сказал Алекс. — Но нужно.

Максим кивнул. — Хорошо.

Алекс встал. Пошёл к выходу. — Куда ты? — спросил Максим. — На крышу, — сказал Алекс. — Смотреть. — Один? — спросил Максим. — Да, — сказал Алекс.

Он вышел. Поднялся. На крышу. Пять этажей. Ветер. Холодный. Пронзительный.

Алекс подошёл к краю. Посмотрел. Город. Серый. Мёртвый. Его.

Вдалеке хранилище. Стекло. Сверкает. Насмешка.

— Сколько? — прошептал он. — Сколько ещё?

Но он не знал. Что не узнает. Что команда ломается. Что Лиза... Уже действует.

Вечером того же дня Алекс узнал.

Он вернулся с крыши. Усталый. Холодный. Голодный.

Вошёл в бункер. Тишина. Не та. Другая.

— Где все? — спросил он. Максим вышел. Из угла. Лицо каменное. Глаза холодные.

— Ушли, — сказал он. — Кто? — спросил Алекс. — Лиза, — сказал Максим. — И Ханс. И двое солдат. — Куда? — спросил Алекс. — За Сарой, — сказал Максим. — В хранилище.

Алекс замер. Сердце пропустило удар. — Когда? — спросил он. — Час назад, — сказал Максим. — Пока ты был на крыше. — Зачем? — спросил Алекс. — Потому что ты не решил, — сказал Максим. — Потому что ты выбрал взлом. Потому что она не согласна.

Алекс молчал. Сел. На пол. Закрыл лицо. Руки.

— Четыре, — прошептал он. — Было восемь. Стало четыре. — Да, — сказал Максим. — Четверо ушли. Четверо осталось. — Кто? — спросил Алекс. — Я, — сказал Максим. — И ты. И Вольф. И раненый. — Раненый? — спросил Алекс. — Не встанет, — сказал Максим. — Умрёт. Сегодня. Завтра.

Алекс молчал. Посмотрел на карту. Цюрих. Красный круг. Пятьсот метров. Клетка.

— Они не вернутся, — сказал он. — Нет, — сказал Максим. — Не вернутся. — Почему? — спросил Алекс. — Потому что Кравцов ждёт, — сказал Максим. — Он знает. Он всегда знает.

Алекс встал. Взял автомат. — Идём, — сказал он. — Куда? — спросил Максим. — За ними, — сказал Алекс. — В хранилище. — Это самоубийство, — сказал Максим. — Знаю, — сказал Алекс. — Но это мой выбор.

Максим молчал. Знал. Что спорить бесполезно.

— Хорошо, — сказал он. — Идём.

Они вышли. В темноту. В город. В смерть.

Они шли по улице. Тихо. Осторожно. Тени. Здания. Окна. Тёмные. Пустые. Или нет.

— Где? — прошептал Максим. — Хранилище, — прошептал Алекс. — Пятый этаж. Банк. — Охрана? — спросил Максим. — Тридцать человек, — сказал Алекс. — IronShield. — Зомби? — спросил Максим. — Много, — сказал Алекс. — В канализации. На улицах.

Алекс молчал. Посмотрел на команду. Два человека. Было девять. Стало восемь. Потом шесть. Теперь два.

— Сколько патронов? — спросил он. — По одному магазину, — сказал Максим. — На каждого. — Мало, — сказал Алекс. — Да, — сказал Максим.

Они свернули. За угол. Увидели. Хранилище. Высокое. Стеклянное. Охрана. У входа. Четверо. Автоматы.

— План? — спросил Максим. — Нет плана, — сказал Алекс. — Только смерть. — Тогда найдём план, — сказал Максим.

Алекс молчал. Посмотрел на хранилище. На пятый этаж. На окно. Где была Сара.

— Она там, — прошептал он. — Да, — сказал Максим. — Или мёртвая. Или живая. Или ловушка. — Узнаем, — сказал Алекс.

Они пошли. Вперёд. К хранилищу. К смерти. К концу.

Но они не знали. Что Лиза уже внутри. Что она уже мертва. Что Кравцов ждал. Семь дней. Семь ночей. Семь смертей.

И сейчас... Пришла восьмая.

Алекс. Или Максим. Или оба.

Неважно. Важно. Что команда сломалась. Что доверие умерло. Что надежда... Умерла с ней.

Вместе. До конца.

Глава 22-Б

Крысы в ловушке

Виктор Кравцов стоял у панорамного окна контрольной комнаты.

За стеклом был город. Цюрих. Серый. Мёртвый. Тихий. Но внутри стекла, на двенадцати мониторах, кипела жизнь. Двенадцать глаз. Двенадцать смертей. Двенадцать путей, которые вели только к нему.

На экране номер семь мигнула красная точка. Движение. Четыре фигуры. Входят в периметр хранилища.

Кравцов не моргнул. Он знал, что они придут. Надежда — это инстинкт. А инстинкт всегда ведёт в ловушку.

— Доложите, — сказал он. Голос был тихим. Но в комнате стало ещё тише. Кондиционеры гудели. Серверы шипели. Волков стоял у стены. В руках планшет. Данные. Движения. Координаты.

— Группа вошла, — сказал Волков. — Четверо. Одна женщина. Трое мужчин. — Лиза? — спросил Кравцов. — Да, сир, — сказал Волков. — Медик. Из команды Алекса. — Оружие? — спросил Кравцов. — Автоматы. Гранаты. Ножи, — сказал Волков. — Мало патронов. — Сколько? — спросил Кравцов. — По два магазина, — сказал Волков. — На каждого.

Кравцов откинулся на спинку кресла. Закрыл глаза. Боль в животе пульсировала. Ритмично. Как часы. Как приговор.

— Четыре, — прошептал он. — Из девяти.

Он открыл глаза. Посмотрел на экран. Красные точки мигали. Пятый этаж. Хранилище. Изолятор.

— Пусть войдут, — сказал Кравцов. — Сир? — Волков нахмурился. — Мы можем взять их снаружи. На подходе. — Нет, — сказал Кравцов. — Пусть войдут. Пусть увидят Сару. Пусть поймут... что опоздали. — Зачем? — спросил Волков. — Это риск. — Это театр, — сказал Кравцов. — Алекс должен видеть. Должен чувствовать. Боль потери. Вину. Надежду. И потом... отчаяние.

Волков молчал. Знал. Что спорить бесполезно. — Понял, сир. — Группа «Бета»? — спросил Кравцов. — Пятнадцать человек, — сказал Волков. — В хранилище. Ожидают приказа. — Не вмешиваться, — сказал Кравцов. — Пока не войдут в изолятор. — А потом? — спросил Волков. — Запереть, — сказал Кравцов. — Все выходы. Все входы. Пусть сидят. Пока Алекс не придёт. — А если он не придёт? — спросил Волков. — Придёт, — сказал Кравцов. — Потому что там Лиза. Потому что там Сара. Потому что там надежда.

Волков кивнул. Отдал приказ. По рации. Тихо. Коротко.

Кравцов встал. Подошёл к окну. Внизу был город. Цюрих. Серый. Мёртвый. Тихий.

— Сколько до Алекса? — спросил он. — Движение в двух кварталах, — сказал Волков. — Два человека. Идут к хранилищу. — Максим? — спросил Кравцов. — Да, сир, — сказал Волков. — С ним. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Пусть подойдут. Пусть увидят. Пусть поймут.

Волков молчал. — Это жестоко, — наконец сказал он. — Это необходимо, — сказал Кравцов.

Кравцов повернулся. Лицо было серым. Вены вздулись. Чёрные нити под кожей. Пульсировали.

— Подготовьте камеру, — сказал он. — Какую? — спросил Волков. — Для них, — сказал Кравцов. — Для Лизы. Для Ханса. Для всех. — Где? — спросил Волков. — Здесь, — сказал Кравцов. — В хранилище. Чтобы Алекс видел. Когда придёт. — Он не придёт, — сказал Волков. — Знание, что они в ловушке... он уйдёт. — Не уйдёт, — сказал Кравцов. — Потому что он надеется. А надежда... всегда ведёт в ловушку.

Волков кивнул. — Понял, сир. — Иди, — сказал Кравцов. — Работай.

Волков вышел. Кравцов остался один. В тишине. В полумраке. В ожидании.

Он сел за стол. Открыл кейс. Пять пробирок. Светились. Зелёным.

— Одна здесь, — сказал он. — В Цюрихе. — Остальные? — спросил Волков из doorway. — В других местах, — сказал Кравцов. — Лондон. Берлин. Сингапур. Антарктида. — Зачем так много? — спросил Волков. — Чтобы они бегали, — сказал Кравцов. — Чтобы они тратили время. Энергию. Ресурсы.

Он закрыл кейс. — А когда они соберут все... — сказал он. — Мы заберём, — закончил Волков. — Да, — сказал Кравцов. — В Антарктиде. Где будет финал.

Волков кивнул. — Понял, сир. — И ещё, — сказал Кравцов. — Сару. — В изоляторе, — сказал Волков. — Жива. Но слаба. — Сколько ей осталось? — спросил Кравцов. — Час, — сказал Волков. — Может, два. Потом инфекция. Потом смерть. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Достаточно.

В хранилище, на пятом этаже, Лиза вошла в изолятор.

Дверь была открыта. Слишком открыта. Как пасть зверя. Как ловушка.

Она знала. Чувствовала. Инстинкт кричал. Беги. Прячься. Уходи.

Но она вошла. Потому что у неё не было выбора. Потому что там была Сара. Потому что там была надежда.

За ней шли Ханс. И двое солдат. Алекс и Максим. Они остались. В бункере. Или идут следом. Она не знала. Не хотела знать.

Важно. Что она здесь. Что она спасёт.

Сара лежала на полу. Глаза закрыты. Дышала. Но слабо. Грудь вздымалась. Редко. С трудом.

— Сара, — позвала Лиза. Тихо. Осторожно. Как будто боялась разбудить. Или спугнуть.

Сара открыла глаза. Посмотрела на неё. Улыбнулась. Слабо. Больно.

— Ты пришла, — прошептала Сара. Голос был хриплым. Сломанным. Как стекло.

— Да, — сказала Лиза. — Мы пришли. За тобой. — Мы? — спросила Сара. — Ханс, — сказала Лиза. — И ещё двое. — Много, — прошептала Сара. — Слишком много.

Лиза подошла ближе. Опустилась на колени. Посмотрела на плечо. Кровь. Гной. Чёрные вены. Расползались. Вверх. К шее. К лицу.

— Инфекция, — прошептала Лиза. — Знаю, — сказала Сара. — Мы вылечим, — сказала Лиза. — У нас есть антибиотики. — Поздно, — сказала Сара.

Лиза молчала. Потрогала лоб. Горячий. Огонь.

— Вставай, — сказала Лиза. — Мы уйдём. — Не уйдём, — сказала Сара. — Дверь.

Лиза обернулась. Дверь закрылась. Замок щёлкнул. Звук был громким. Как выстрел. Как приговор.

Тишина. Наступила. Вдруг. Сразу.

— Чёрт, — прошептала Лиза.

Ханс подошёл. Потянул дверь. Заперта. Не двигается. Мёртво.

— Электронный, — сказал Ханс. — Без кода не открыть. — Взломать? — спросил один из солдат. — Нужно время, — сказал Ханс. — Час. Может, больше. — У нас нет времени, — сказал другой солдат. — Они придут.

За дверью послышались шаги. Множественные. Тяжёлые. Приближались. Как гром. Как смерть.

— Оружие, — сказала Лиза.

Все подняли автоматы. Прицелились. В дверь. В бетон. В неизбежность.

Шаги остановились. Тишина. Потом голос. Громкий. Металлический. Без эмоций.

— Выходите. Оружие бросить. Иначе стреляем.

Лиза молчала. Посмотрела на Сару. Та лежала. Не двигалась. Глаза закрыты. Мёртвая? Или живая?

— Сара, — позвала Лиза. Тишина. Ответом.

— Выходите! — повторил голос. — У вас десять секунд!

Лиза посмотрела на команду. Четверо. Против тридцати. Против сорока. Против смерти.

— Не выходим, — сказала она. — Тогда умрёте, — сказал голос.

Выстрел. Громкий. Удар. Дверь дрогнула. Но не открылась. Укреплена. Броня.

— Огонь, — сказала Лиза.

Они открыли стрельбу. Через дверь. Через стены. Через бетон. Бесполезно. Но нужно. Чтобы чувствовать. Чтобы жить. Пока стреляешь.

Ответный огонь. Пули свистели. Ударяли в бетон. Щепки брызнули. В лицо. В глаза. В кровь.

Один солдат упал. Крик. Кровь. Грудь. Мёртв. Сразу.

— Трое, — прошептала Лиза. — Осталось трое.

Ханс стрелял. Рядом. Без страха. Без сомнения. Как робот. Как солдат.

— Патроны, — сказал он. — Сколько? — спросила Лиза. — По одному магазину, — сказал Ханс. — На каждого. — Мало, — сказала Лиза. — Да, — сказал Ханс.

За дверью голоса. — Гранату! — Нет, приказ — живыми! — Тогда газ!

Вентиляция загудела. Вверху. Решётка. Открылась.

Газ пошёл. Белый. Густой. Ядовитый. Пах миндалём. Смертью.

— Маски, — крикнула Лиза.

Они надели. Быстро. Дрожащими руками. Но газ проникал. Через щели. Через фильтры. Через кожу. Через поры.

Ханс закашлял. Упал. На колени. Глаза закатились. Пена у рта. Чёрная. Густая.

— Ханс! — крикнула Лиза.

Он не ответил. Упал. На бок. Мёртв. Сразу.

Второй солдат закричал. Сорвал маску. Царапал шею. Вены вздулись. Чёрные. Лопнули. Кровь брызнула. На стены. На пол. На Лизу.

Она не двигалась. Смотрела. Как умирают. Как легко. Как быстро.

Осталась она. И Сара. Мёртвая. Или живая. Неважно.

— Прости, — прошептала Лиза.

Она подняла автомат. Последний магазин. Последний выстрел. Последняя надежда.

Дверь открылась. Ворвались они. В форме. В масках. В газах. В смерти.

Лиза выстрелила. Один упал. В ногу. Закричал. Потом второй. В плечо. Закричал. Потом...

Пусто. Щелчок. Патроны кончились.

Она бросила автомат. Звон. Металл. Об пол.

Подняла руки. — Я сдаюсь, — сказала она. Голос был тихим. Но в тишине. Было слышно.

Её схватили. Грубо. Заломили руки. Наручники. Щёлкнули. Холодно. Металл. На запястьях.

— Ведите, — сказал командир. — К Кравцову.

Её увели. Через хранилище. Через коридоры. Через смерть. Мимо тел. Мимо крови. Мимо Ханса.

Сара осталась. На полу. Одна. Мёртвая. Или живая. Неважно. Важно. Что ловушка сработала. Что команда умерла. Что Алекс... Придёт.

Скоро. Очень скоро.

Кравцов смотрел на монитор.

Лиза в наручниках. Ведут по коридору. В камеру. Рядом с изолятором. Где лежала Сара. Где умерла Сара.

— Сколько? — спросил он. — Четверо, — сказал Волков. — Один мёртв. Двое мертвы. Одна жива. — Сара? — спросил Кравцов. — Мертва, — сказал Волков. — Инфекция. Сердце не выдержало. Час назад. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Теперь ждём Алекса. — Когда придёт? — спросил Волков. — Скоро, — сказал Кравцов. — Он видел. На камере. Он знает.

Волков молчал. — Это конец? — наконец спросил он. — Нет, — сказал Кравцов. — Это начало. Конец будет в Антарктиде. — А здесь? — Здесь... — Кравцов улыбнулся. — Здесь будет боль.

Он встал. Подошёл к окну. Посмотрел на город. Серый. Мёртвый. Пустой.

— Приведите её, — сказал Кравцов. — Кого? — спросил Волков. — Лизу, — сказал Кравцов. — Хочу поговорить. — Зачем? — спросил Волков. — Чтобы она передала сообщение, — сказал Кравцов. — Алексу. — Какое? — спросил Волков. — Что она жива, — сказал Кравцов. — Что она ждёт. Что у него есть выбор.

Волков кивнул. Отдал приказ.

Кравцов остался один. В тишине. В полумраке. В ожидании.

Он знал. Что Алекс придёт. Потому что надежда... Всегда ведёт в ловушку. Всегда.

Лизу привели через двадцать минут.

Она шла. Шатаясь. Газ ещё действовал. Голова кружилась. Тошнило.

Её втолкнули в кабинет. Заставили сесть. На стул. Жёсткий. Холодный.

Кравцов стоял. У стола. Смотрел. Не моргал.

— Как ты? — спросил он. Лиза молчала. Посмотрела в сторону. На стену. На карту. На Цюрих.

— Я спросил — как ты? — повторил Кравцов. Голос стал громче. Жёстче.

— Жива, — наконец сказала Лиза. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Жизнь — это честно.

Он сел. Напротив. Положил руки на колени. Смотрел. Не мигал.

— Зачем ты пришла? — спросил он. — За Сарой, — сказала Лиза. — Она мертва, — сказал Кравцов. — Знаю, — сказала Лиза. — Но я попробовала.

Кравцов кивнул. — Героизм, — сказал он. — Бесполезен. — Нет, — сказала Лиза. — Он даёт надежду. — Надежда — это ложь, — сказал Кравцов. — Нет, — сказала Лиза. — Это единственное, что у нас есть.

Кравцов молчал. Встал. Подошёл к стене. Нажал кнопку.

Экран включился. Двенадцать камер. Город. Бункер. Алекс.

— Видишь? — спросил Кравцов. — Да, — сказала Лиза. — Он идёт, — сказал Кравцов. — Сюда. К смерти. — Нет, — сказала Лиза. — Он придёт. За мной. — Он придёт. В ловушку, — сказал Кравцов.

Он подошёл ближе. Наклонился. — Скажи ему, — сказал Кравцов. — Чтобы не шёл. — Нет, — сказала Лиза. — Почему? — спросил Кравцов. — Потому что ты солжёшь, — сказала Лиза.

Кравцов выпрямился. Посмотрел на неё. Долго. Молча.

— У тебя есть выбор, — наконец сказал он. — Какой? — спросила Лиза. — Сообщение, — сказал Кравцов. — Для Алекса. Чтобы он ушёл. И ты живёшь. — А если нет? — спросила Лиза. — Тогда ты умрёшь, — сказал Кравцов. — Медленно. Больно. И он умрёт. Алекс. Потому что без тебя... он потеряет контроль.

Лиза молчала. Закрыла глаза. — Нет, — наконец сказала она. — Нет? — переспросил Кравцов. — Я не скажу, — сказала Лиза. — Он придёт. И он победит.

Кравцов улыбнулся. Но улыбка не коснулась глаз. — Победит? — переспросил он. — Он слабый. Идеалист. Как Громов. — Громов был героем, — сказала Лиза. — Громов был мертвецом, — сказал Кравцов. — И ты будешь.

Он повернулся. Пошёл к двери. — Уведите, — сказал он охранникам. — В камеру. Рядом с изолятором. — Есть, — сказали охранники.

Её увели. Она не сопротивлялась. Знала. Что сделала своё дело. Не сказала. Не предала.

— Они придут, — прошептала она. — Обязательно придут.

Её бросили на пол. В камере. Темнота. Холод. Боль.

Но она улыбалась. — Я выполнила обещание, Алексей, — сказала она в темноту. — Прости, что не смогла больше.

Она закрыла глаза. И стала ждать. Конца. Или начала. Неважно. Главное — она попробовала.

Как Громов. Как Сара. Как все они.

В этом аду. В этой надежде. В этой войне.

Кравцов смотрел на монитор. Сообщение не отправлено. Но это не важно.

— Она не сдастся, — сказал Волков. — Нет, — сказал Кравцов. — Но она приманка. — А если он не придёт? — Придёт, — сказал Кравцов. — Потому что он любит. А любовь... всегда ведёт в ловушку.

Он встал. Подошёл к карте. — Пусть идут, — сказал он. — Куда бы они ни пошли... мы будем там.

— Потому что вы везде, — сказал Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Я везде.

Он посмотрел на свои руки. — Я в крови, — сказал он. — Я в вирусе. Я в вакцине.

— Вы бог, — сказал Волков. — Нет, — сказал Кравцов. — Бог судит. Я — создаю.

Он выключил монитор. — Идём, — сказал он. — В изолятор. — Зачем? — спросил Волков. — Проверить её, — сказал Кравцов. — Перед тем, как она умрёт.

Волков кивнул. — Есть.

Они вышли из кабинета. Пошли по коридору. В изолятор.

Где ждала Лиза. В крови. В боли. В темноте.

Кравцов подошёл к двери. Заглянул внутрь. Лиза лежала на полу. Глаза закрыты. Дышала. Но слабо.

— Сколько ей осталось? — спросил Кравцов. — День, — сказал врач. — Может, два. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Достаточно.

Он повернулся. Пошёл обратно. В кабинет. В ожидание.

Время работало на него. Всегда работало. Потому что время... Это тоже оружие.

И он умел им пользоваться. Лучше всех.

Глава 23

Лицо отца

Алекс и Максим достигли хранилища на рассвете.

Двадцать шестой день осады. Два человека. Было девять. Осталось два.

Они стояли у входа. Здание банка. Высокое. Стеклянное. Мёртвое.

Алекс смотрел на пятый этаж. Там была Лиза. Там была Сара. Там была смерть.

— План? — спросил Максим. Голос был хриплым. Усталым.

Алекс молчал. Достал автомат. Проверил магазин. Пусто. Последний.

— Один, — сказал он. — У меня тоже, — сказал Максим.

Они пошли. К входу. Дверь открыта. Слишком открыта. Как ловушка.

Алекс знал. Но вошёл. Потому что у него не было выбора.

Внутри было тихо.

Слишком тихо. Кондиционеры гудели. Серверы шипели. Но людей не было. Не видно.

Алекс шёл первым. Максим за ним. Автоматы на груди. Пальцы у спусковых скоб.

Они поднялись на лифте. Пятый этаж. Дверь открылась. Коридор. Белый. Чистый. Как операционная.

На полу были следы. Кровь. Чёрная. Густая.

Алекс опустился на колени. Потрогал. Свежая. Часа два.

— Здесь, — прошептал он.

Они пошли. По коридору. К изолятору. Дверь в конце. Закрыта. Стекло.

Алекс заглянул. Внутри лежала женщина. Белый халат. Чёрные вены. Сара.

Мёртвая. Глаза открыты. Пустые.

— Чёрт, — прошептал Максим.

Алекс не двигался. Смотрел. На Сару. На смерть. На цену.

— Она мертва, — сказал он. — Да, — сказал Максим. — А Лиза?

Алекс огляделся. Камера рядом. За решёткой. Тень. Движение.

— Лиза! — крикнул он.

Тень подошла. Лицо в тени. Но это была она. Лиза. Живая. В наручниках. В крови.

— Алекс, — прошептала она. — Уходи. — Нет, — сказал Алекс. — Я тебя заберу. — Нельзя, — сказала Лиза. — Ловушка.

Алекс схватил решётку. Тряс. Не двигается. Сталь. Бетон.

— Как открыть? — спросил он. — Не знаю, — сказала Лиза. — Код. Только у Кравцова.

Алекс отпустил решётку. Обернулся. К Максиму. — Где он? — Здесь, — сказал голос.

Из темноты вышел человек. В форме. Без оружия. Руки в карманах. Лицо... Знакомое.

Виктор Кравцов. Отец.

Алекс поднял автомат. Прицелился. В голову.

— Не стреляй, — сказал Кравцов. — Она умрёт. — Отпусти её, — сказал Алекс. — Нет, — сказал Кравцов. — Она приманка. Для тебя.

Алекс молчал. Палец на спуске. Дрожал.

— Что ты хочешь? — спросил он. — Флешку, — сказал Кравцов. — Данные. Громова. — Нет, — сказал Алекс. — Тогда она умрёт, — сказал Кравцов. — Медленно. Больно. Как Сара.

Алекс посмотрел на Лизу. Та качала головой. — Нет, — прошептала она. — Не отдавай.

Алекс опустил автомат. — Почему ты это делаешь? — спросил он. — Чтобы спасти мир, — сказал Кравцов. — Ты хочешь поработить его, — сказал Алекс. — Порядок — это не рабство, — сказал Кравцов. — Это защита.

Максим шагнул вперёд. — Где выход? — спросил он. — Нет выхода, — сказал Кравцов. — Только один путь. Ко мне.

Алекс молчал. Посмотрел на отца. На лицо. Серое. Вены. Чёрные нити. Под кожей.

— Ты болен, — сказал Алекс. — Да, — сказал Кравцов. — Но я не умру. Пока не закончу. — Что закончишь? — спросил Алекс. — Новый мир, — сказал Кравцов. — Без хаоса. Без смерти. Без выбора.

Алекс сжал автомат. — Это не мир, — сказал он. — Это клетка. — Клетка безопасна, — сказал Кравцов. — На воле — смерть.

Он сделал шаг вперёд. — У тебя есть выбор, — сказал он. — Флешка. И она жива. Или отказ. И она умрёт.

Алекс молчал. Посмотрел на Лизу. Та закрыла глаза. Знала. Что он выберет.

— Сколько времени? — спросил Алекс. — Чтобы что? — спросил Кравцов. — Чтобы подумать, — сказал Алекс. — День, — сказал Кравцов. — Завтра. В это же время. Или код. Или смерть.

Он повернулся. Пошёл к двери. — Не пытайтесь сбежать, — сказал он. — Выходы заблокированы. Патрули снаружи. Зомби в канализации. Вы заперты.

Дверь закрылась. Замок щёлкнул. Тишина.

Алекс остался. С Максимом. С Лизой. В ловушке.

Они сели в коридоре. У камеры Лизы. Три человека. Против сорока. Против смерти.

— Что делаем? — спросил Максим. — Не знаю, — сказал Алекс. — Флешка? — спросил Максим. — Нет, — сказал Алекс. — Если отдам... он победит. — А если не отдашь... — начал Максим. — Лиза умрёт, — закончил Алекс.

Лиза подошла к решётке. — Алекс, — позвала она. — Да? — он подошёл. — Не отдавай, — сказала она. — Я не стою того. — Ты стоишь, — сказал Алекс. — Нет, — сказала Лиза. — Мир стоит больше. Вакцина стоит больше.

Алекс молчал. Посмотрел на флешку. В кармане. Холодная. Металлическая. Данные. Коды. Надежда.

— Вольф, — сказал он вдруг. — Что? — спросил Максим. — Вольф в бункере, — сказал Алекс. — Взлом. Сколько? — Девятнадцать процентов, — сказал Максим. — Вчера. — Сегодня? — спросил Алекс. — Может, двадцать, — сказал Максим. — Может, больше.

Алекс молчал. — Если он взломает... — начал он. — Тогда нам не нужна флешка, — закончил Максим. — Но сколько времени? — Три дня, — сказал Алекс. — Может, четыре. — У нас есть день, — сказал Максим.

Алекс кивнул. — Тогда ждём. — А Лиза? — спросил Максим. — Держится, — сказал Алекс. — Пока мы здесь.

Лиза улыбнулась. Слабо. — Спасибо, — сказала она. — Не за что, — сказал Алекс. — Мы не уйдём. Без тебя.

Они сидели. В тишине. В ожидании. День. Ночь. День.

Вечером второго дня Кравцов вернулся.

Один. Без охраны. Без оружия.

Алекс поднял автомат. — Где ответ? — спросил Кравцов. — Нет ответа, — сказал Алекс. — Ещё день. — Нет, — сказал Кравцов. — Время вышло.

Он кивнул охранникам. Двое вышли. К камере Лизы. Открыли дверь. Зашли.

— Нет! — крикнул Алекс. Поднял автомат. Прицелился.

— Не стреляй, — сказал Кравцов. — Она умрёт anyway.

Охранники вывели Лизу. В наручниках. В крови. Слабую.

— Алекс, — прошептала она. — Прости.

Кравцов подошёл к ней. Взял за подбородок. Посмотрел в глаза.

— Последний шанс, — сказал он Алексу. — Флешка. Или она.

Алекс молчал. Автомат дрожал. В руках. Палец на спуске.

— Я не могу, — прошептала Лиза. — Не отдавай.

Алекс смотрел. На отца. На Лизу. На смерть.

— Хорошо, — сказал он вдруг. — Что? — спросил Кравцов. — Я отдам, — сказал Алекс. — Но сначала она уйдёт. — Нет, — сказал Кравцов. — Сначала флешка. — Тогда нет, — сказал Алекс.

Кравцов молчал. Посмотрел на Лизу. На Алекса. На автомат.

— У тебя есть минута, — сказал он.

Алекс молчал. Достал флешку. Посмотрел на неё. Данные. Коды. Надежда.

— Нет! — крикнула Лиза. — Не отдавай!

Алекс смотрел на флешку. Потом на Лизу. Потом на отца.

— Прости, — прошептал он.

И бросил флешку. Кравцову. Под ноги.

Кравцов наклонился. Поднял. Посмотрел. Улыбнулся.

— Умно, — сказал он. — Но поздно.

Он сжал флешку. В кулаке. Хруст. Металл. Поломал.

— Что ты сделал? — спросил Алекс. — Проверил, — сказал Кравцов. — Пустышка.

Алекс молчал. — Я не отдам настоящую, — сказал он. — Никогда.

Кравцов улыбнулся. Но улыбка не коснулась глаз. — Я знал, — сказал он. — Но я выиграл время.

Он кивнул охранникам. — Уведите её, — сказал он. — В другую камеру. Дальше. — Нет! — крикнул Алекс.

Охранники увели Лизу. В темноту. В коридор. В смерть.

— Почему? — спросил Алекс. — Чтобы ты страдал, — сказал Кравцов. — Чтобы ты понимал. Надежда — это ложь.

Он повернулся. Пошёл к двери. — Завтра, — сказал он. — Вернусь. С вопросом. Последний раз. Или флешка. Или она умрёт.

Дверь закрылась. Замок щёлкнул. Тишина.

Алекс остался. С Максимом. В темноте. В ловушке.

— Что теперь? — спросил Максим. — Не знаю, — сказал Алекс. — Флешка? — спросил Максим. — Настоящая у меня, — сказал Алекс. — Пустышка у него. — Хорошо, — сказал Максим. — Но Лиза... — Мы её заберём, — сказал Алекс. — Когда Вольф взломает. — Сколько? — спросил Максим. — Два дня, — сказал Алекс. — Может, три.

Они сели. В коридоре. У камеры. Пустой. Теперь.

— Держись, Лиза, — прошептал Алекс. — Мы придём.

Но он не знал. Придут ли. Успеют ли. Выживут ли.

Он знал только. Что флешка у него. Что Лиза жива. Что время... Заканчивается.

И что завтра... Будет последний день. Последний выбор. Последняя надежда.

Или последняя смерть.

В этом городе. В этой клетке. В этой ловушке.

Где надежда... Всегда ведёт в ловушку. Всегда.

Глава 23-Б

Обман и ярость

Виктор Кравцов сидел в кабинете.

В руке была флешка. Металлическая. Холодная. Та, что дал Алекс. Под ноги. В коридоре. Час назад.

Он повертел её. Посмотрел на свет. Зелёный индикатор. Мигал. Как сердце. Как жизнь.

— Волков, — позвал он. Голос был тихим. Но в комнате стало ещё тише.

Волков вошёл. Из doorway. В форме. Аккуратный. Чистый. Контраст. С Кравцовым. Серым. В жилах. Чёрные нити.

— Сир? — спросил Волков. — Проверь, — сказал Кравцов. — Флешку. — Какую? — спросил Волков. — Эту, — сказал Кравцов. — От Алекса.

Волков взял флешку. Подошёл к компьютеру. Вставил. В порт. Загрузил. Экран. Данные. Файлы.

— Что? — спросил Кравцов. — Пусто, — сказал Волков. — Нет данных. Только система. — Пусто? — переспросил Кравцов. — Да, сир, — сказал Волков. — Подделка.

Кравцов молчал. Встал. Подошёл к окну. Внизу был город. Цюрих. Серый. Мёртвый. Тихий.

— Он обманул меня, — сказал Кравцов. — Да, сир, — сказал Волков. — Сколько времени? — спросил Кравцов. — До чего? — спросил Волков. — До того, как я найду настоящую, — сказал Кравцов.

Волков молчал. — Не знаю, — наконец сказал он. — Узнай, — сказал Кравцов.

Он повернулся. Лицо было серым. Вены вздулись. Чёрные нити. Под кожей. Пульсировали. В такт. Сердцу.

— Лиза, — сказал Кравцов. — В камере, — сказал Волков. — Дальняя. Охрана. Пять человек. — Приведите, — сказал Кравцов. — Сир? — Волков нахмурился. — Она не скажет. — Скажет, — сказал Кравцов. — Когда поймёт. Что у неё нет выбора.

Волков кивнул. Отдал приказ. По рации. Тихо. Коротко.

Кравцов сел. За стол. Открыл кейс. Пять пробирок. Светились. Зелёным.

— Одна здесь, — сказал он. — В Цюрихе. — Остальные? — спросил Волков. — В других местах, — сказал Кравцов. — Лондон. Берлин. Сингапур. Антарктида. — Зачем так много? — спросил Волков. — Чтобы они бегали, — сказал Кравцов. — Чтобы они тратили. Время. Энергию. Ресурсы.

Он закрыл кейс. — А когда они соберут все... — сказал он. — Мы заберём, — закончил Волков. — Да, — сказал Кравцов. — В Антарктиде. Где будет финал.

Волков кивнул. — Понял, сир. — И ещё, — сказал Кравцов. — Алекса. — В хранилище, — сказал Волков. — Заперт. С Максимом. — Не выпускать, — сказал Кравцов. — Пока не получу флешку. — А если он не отдаст? — спросил Волков. — Тогда он умрёт, — сказал Кравцов. — Медленно. Больно. Как все.

Волков молчал. — Это конец? — наконец спросил он. — Нет, — сказал Кравцов. — Это начало. Конец будет в Антарктиде. — А здесь? — Здесь... — Кравцов улыбнулся. — Здесь будет боль.

Лизу привели через двадцать минут.

Она шла. Шатаясь. Газ ещё действовал. Голова кружилась. Тошнило. Руки в наручниках. За спиной. Кровь. На одежде. На лице. На руках.

Её втолкнули в кабинет. Заставили сесть. На стул. Жёсткий. Холодный. Металл. На коже.

Кравцов стоял. У стола. Смотрел. Не моргал. Глаза. Чёрные. Пустые. Как у зомби.

— Где флешка? — спросил он. Лиза молчала. Посмотрела в сторону. На стену. На карту. На Цюрих.

— Я спросил — где флешка? — повторил Кравцов. Голос стал громче. Жёстче. Как металл.

— Не знаю, — сказала Лиза. — Знаешь, — сказал Кравцов. — Алекс отдал пустышку. Настоящая у него. Или у Вольфа. — Не знаю, — повторила Лиза.

Кравцов молчал. Подошёл ближе. Вплотную. Лицо к лицу. Дыхание. Гнилое. Больное.

— У тебя есть выбор, — сказал он. — Какой? — спросила Лиза. — Правда, — сказал Кравцов. — И ты живёшь. Работаешь. В лаборатории. — А если нет? — спросила Лиза. — Тогда ты умрёшь, — сказал Кравцов. — Медленно. Больно. И он умрёт. Алекс. Потому что без тебя... он потеряет контроль.

Лиза молчала. Закрыла глаза. — Нет, — наконец сказала она. — Нет? — переспросил Кравцов. — Я не скажу, — сказала Лиза. — Он придёт. И он победит.

Кравцов улыбнулся. Но улыбка не коснулась глаз. — Победит? — переспросил он. — Он слабый. Идеалист. Как Громов. — Громов был героем, — сказала Лиза. — Громов был мертвецом, — сказал Кравцов. — И ты будешь.

Он кивнул охранникам. — Уведите, — сказал он. — В изолятор. Без еды. Без воды. Без света. — Есть, — сказали охранники.

Её увели. Она не сопротивлялась. Знала. Что сделала своё дело. Не сказала. Не предала.

— Они придут, — прошептала она. — Обязательно придут.

Её бросили на пол. В изоляторе. Темнота. Холод. Боль.

Но она улыбалась. — Я выполнила обещание, Алексей, — сказала она в темноту. — Прости, что не смогла больше.

Она закрыла глаза. И стала ждать. Конца. Или начала. Неважно. Главное — она попробовала.

Как Громов. Как Сара. Как все они.

В этом аду. В этой надежде. В этой войне.

Кравцов остался один. В кабинете. В тишине. В полумраке. В ярости.

Он взял телефон. Набрал номер. — Волков, — сказал он, когда трубку подняли. — Сир? — спросил Волков. — Она не скажет, — сказал Кравцов. — Я знал, — сказал Волков. — Она идеалистка. Как все они. — Тогда найдём другой способ, — сказал Кравцов. — Какой? — спросил Волков. — Вольф, — сказал Кравцов. — Он в бункере. С ними. — Он тоже не скажет, — сказал Волков. — Он предатель. Но не дурак. — Тогда давление, — сказал Кравцов. — На него. На них. На всех.

Волков молчал. — Сир, — наконец сказал он. — А если он взломает хранилище? — Не взломает, — сказал Кравцов. — Защита адаптируется. Каждый час новый код. — А если взломает? — Тогда мы убьём его, — сказал Кравцов. — И всех с ним.

Волков кивнул. — Понял, сир. — И ещё, — сказал Кравцов. — Патрули. — Удвоены, — сказал Волков. — Вокруг хранилища. Радиус один километр. — Утройте, — сказал Кравцов. — Никто не войдёт. Никто не выйдет. — Есть, — сказал Волков.

Кравцов отключился. Бросил телефон на стол. Встал. Подошёл к карте.

Цюрих. Красный круг. Внутри — точка. Алекс.

— Беги, — прошептал Кравцов. — Беги, сколько можешь.

Он знал. Куда бы Алекс ни побежал... Он придёт сюда. В хранилище. В ловушку. В конец.

Потому что надежда... Всегда ведёт в ловушку. Всегда.

Вечером того же дня Кравцов вернулся в изолятор.

Лиза лежала на полу. Глаза закрыты. Дышала. Но слабо. Грудь вздымалась. Редко. С трудом.

Кравцов открыл дверь. Вошёл. Один. Без охраны. Без оружия.

Посмотрел на неё. Сверху вниз. Как на насекомое.

— Как ты? — спросил он. Лиза не ответила. Закрыла глаза.

— Я спросил — как ты? — повторил Кравцов. Голос стал громче. Жёстче.

— Больно, — наконец сказала Лиза. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Боль — это честно.

Он сел на стул. Напротив. Положил руки на колени. Смотрел. Не мигал.

— Сколько у тебя времени? — спросил он. — Не знаю, — сказала Лиза. — День, — сказал Кравцов. — Может, два. Потом обезвоживание. Потом смерть. — Знаю, — сказала Лиза.

Кравцов кивнул. — Тогда зачем молчать? — Потому что правда не спасёт, — сказала Лиза. — Правда всегда спасает, — сказал Кравцов. — Тех, кто готов её принять.

Лиза открыла глаза. Посмотрела на него. — Ты лжёшь. — Нет, — сказал Кравцов. — Я создаю. — Ты уничтожаешь, — сказала Лиза.

Кравцов молчал. Встал. Подошёл к стене. Нажал кнопку.

Экран включился. Двенадцать камер. Город. Бункер. Алекс.

— Видишь? — спросил Кравцов. — Да, — сказала Лиза. — Он умрёт, — сказал Кравцов. — Через неделю. Через две. Через месяц. Но умрёт. — Нет, — сказала Лиза. — Он выживет. — Почему? — спросил Кравцов. — Потому что он лучше тебя, — сказала Лиза.

Кравцов улыбнулся. Но улыбка не коснулась глаз. — Лучше? — переспросил он. — Он слабый. Идеалист. Как Громов. — Громов был героем, — сказала Лиза. — Громов был мертвецом, — сказал Кравцов. — И ты будешь.

Он подошёл ближе. Наклонился. — Дай мне флешку, — сказал он. — Где она? У Вольфа? У Алекса? — Не знаю, — сказала Лиза. — Знаешь, — сказал Кравцов. — И ты скажешь. Когда поймёшь. Что у тебя нет выбора.

Лиза молчала. Закрыла глаза. — Дай мне время, — наконец сказала она. — Сколько? — спросил Кравцов. — День, — сказала Лиза. — Чтобы подумать. — Хорошо, — сказал Кравцов. — День.

Он повернулся. Пошёл к двери. — Завтра, — сказал он. — В это же время. Или флешка. Или смерть.

Дверь закрылась. Замок щёлкнул. Тишина.

Лиза осталась одна. В темноте. В боли. В ожидании.

Она села. Прислонилась к стене. Посмотрела на руки. Наручники. Металл. Холод. Кровь.

— Инфекция, — прошептала она.

Она знала. Что времени нет. День. Может, меньше.

— Алекс, — прошептала она. — Прости.

Она легла. Закрыла глаза. Стала думать. О флешке. О Вольфе. О бункере.

— Настоящая у него, — прошептала она. — У Алекса.

Она знала. Что Кравцов поймёт. Что он придёт в ярость. Что он убьёт её.

Но она знала. Что выиграет время. День. Два. Неделю.

Чтобы Алекс успел. Чтобы Вольф взломал. Чтобы они ушли.

— Вольф, — прошептала она. — Взломай. Быстрее.

Она закрыла глаза. Уснула. Под гул вентиляции. Под стук сердца. Под шёпот времени.

Которое текло. К концу. К началу. К смерти.

Или к жизни.

Она не знала. Но знала. Что должна попробовать.

Пока дышит. Пока жива. Пока надеется.

Потому что в этом аду... В этой надежде... В этой войне... Она была последним светом. Последней искрой. Последней надеждой.

И когда она умрёт... Все умрут. Или все выживут.

Она не знала. Что будет. Но знала. Что должна попробовать.

Пока дышит. Пока жива. Пока надеется.

Кравцов смотрел на монитор. Сообщение не отправлено. Но это не важно.

— Она не сдастся, — сказал Волков. — Нет, — сказал Кравцов. — Но она приманка. — А если он не придёт? — Придёт, — сказал Кравцов. — Потому что он любит. А любовь... всегда ведёт в ловушку.

Он встал. Подошёл к карте. — Пусть идут, — сказал он. — Куда бы они ни пошли... мы будем там.

— Потому что вы везде, — сказал Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Я везде.

Он посмотрел на свои руки. — Я в крови, — сказал он. — Я в вирусе. Я в вакцине.

— Вы бог, — сказал Волков. — Нет, — сказал Кравцов. — Бог судит. Я — создаю.

Он выключил монитор. — Идём, — сказал он. — В бункер. — Зачем? — спросил Волков. — Проверить Вольфа, — сказал Кравцов. — Перед тем, как он умрёт.

Волков кивнул. — Есть.

Они вышли из кабинета. Пошли по коридору. В бункер.

Где ждал Вольф. В крови. В боли. В темноте.

Кравцов подошёл к двери. Заглянул внутрь. Вольф сидел у компьютера. Глаза закрыты. Дышал. Но слабо.

— Сколько ему осталось? — спросил Кравцов. — День, — сказал врач. — Может, два. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Достаточно.

Он повернулся. Пошёл обратно. В кабинет. В ожидание.

Время работало на него. Всегда работало. Потому что время... Это тоже оружие.

И он умел им пользоваться. Лучше всех.

Глава 24

Последний ультиматум

Алекс и Максим сидели в коридоре хранилища.

Двадцать восьмой день осады. Два человека. Было девять. Осталось два.

Вокруг была тишина. Мёртвая. Тяжёлая. Как бетон.

Алекс смотрел на камеру. Пустую. Где была Лиза. Где её держали. Где она умирала.

— Сколько? — спросил он. Максим посмотрел на часы. — Два дня, — сказал он. — С тех пор как её увели. — Вольф? — спросил Алекс. — Не знаю, — сказал Максим. — Связи нет.

Алекс молчал. Достал флешку. Из кармана. Настоящую. Холодную. Металлическую.

— Если он не взломает... — начал он. — Взломает, — сказал Максим. — У него нет выбора. — Как у нас, — сказал Алекс.

Он убрал флешку. Встал. Прошёлся. По коридору. Белому. Чистому. Как операционная.

— Патрули? — спросил он. — Снаружи, — сказал Максим. — Сорок человек. Может, больше. — Выходы? — спросил Алекс. — Один, — сказал Максим. — Дверь. Заперта. Электроника. — Окна? — спросил Алекс. — Броня, — сказал Максим. — Не пробить.

Алекс молчал. Остановился. У стены. Посмотрел на карту. Цюрих. Красный круг. Пятьсот метров. Клетка.

— Лиза, — прошептал он. — Она выживет, — сказал Максим. — Не знаю, — сказал Алекс. — Кравцов... он не жалеет. — Он отец, — сказал Максим. — Он не убьёт её. Пока ты здесь.

Алекс молчал. Знал. Что это ложь. Кравцов убьёт. Без сомнения. Без жалости. Без колебаний.

— Вольф, — сказал он вдруг. — Что? — спросил Максим. — Он в бункере, — сказал Алекс. — Один. Без охраны. — Не один, — сказал Максим. — Охрана. Пять человек. — Всё равно, — сказал Алекс. — Он ближе к свободе. Чем мы.

Максим молчал. — Ты думаешь, он сбежит? — спросил он. — Не знаю, — сказал Алекс. — Но если взломает... у нас будет шанс. — Какой? — спросил Максим. — Двери откроются, — сказал Алекс. — На минуту. Может, меньше. — Достаточно? — спросил Максим. — Не знаю, — сказал Алекс. — Но это единственный шанс.

Они сели. В коридоре. У камеры. Пустой. Теперь.

— Сколько у нас патронов? — спросил Алекс. — По одному магазину, — сказал Максим. — На каждого. — Мало, — сказал Алекс. — Да, — сказал Максим.

Алекс закрыл глаза. Усталость накрывала. Но нельзя было спать. Нельзя было останавливаться. Нельзя было сдаваться.

— Если я не вернусь... — начал он. — Вернёшься, — сказал Максим. — Если нет, — сказал Алекс. — Флешка у тебя. Отвези в Антарктиду. — Нет, — сказал Максим. — Сам отвезёшь.

Алекс молчал. Знал. Что это ложь. Один из них не выживет. Может, оба. Может, никто.

— Лиза, — прошептал он. — Держись.

Но он не знал. Держится ли она. Жива ли она. Или уже мертва.

В темноте. В холоде. В боли.

В изоляторе Лиза лежала на полу.

Двадцать восьмой день. Без еды. Без воды. Без света.

Она дышала. Редко. С трудом. Грудь вздымалась. Как мешок. Пустой.

Она открыла глаза. Темнота. Только щель. Под дверью. Свет. Тусклый. Серый.

— Сколько? — прошептала она. Голос был хриплым. Сломанным. Как стекло.

Она села. Прислонилась к стене. Послушала. Тишина. Только гул вентиляции. Только шаги. За дверью. Только время.

— День, — прошептала она.

Она знала. Что сегодня... Придётся выбрать. Флешка. Или смерть.

— Алекс, — прошептала она. — Прости.

Она легла. Закрыла глаза. Стала думать. О флешке. О Вольфе. О бункере.

— Настоящая у него, — прошептала она. — У Алекса.

Она знала. Что Кравцов придёт. Что он спросит. Что он убьёт.

Но она знала. Что выиграет время. Час. Два. День.

Чтобы Алекс успел. Чтобы Вольф взломал. Чтобы они ушли.

— Вольф, — прошептала она. — Взломай. Быстрее.

Она закрыла глаза. Уснула. Под гул вентиляции. Под стук сердца. Под шёпот времени.

Которое текло. К концу. К началу. К смерти.

Или к жизни.

Она не знала. Но знала. Что должна попробовать.

Пока дышит. Пока жива. Пока надеется.

Кравцов пришёл вечером.

Дверь открылась. Свет ударил. В глаза. Лизе. Она зажмурилась. От боли.

Кравцов вошёл. Один. Без охраны. Без оружия.

Посмотрел на неё. Сверху вниз. Как на насекомое.

— Время, — сказал он. Лиза не ответила. Закрыла глаза.

— Я спросил — время, — повторил Кравцов. Голос стал громче. Жёстче.

— Прошло, — сказала Лиза. — Да, — сказал Кравцов. — Два дня. Ты молчала. — Да, — сказала Лиза.

Кравцов молчал. Сел на стул. Напротив. Положил руки на колени. Смотрел. Не мигал.

— Последний шанс, — сказал он. — Какой? — спросила Лиза. — Флешка, — сказал Кравцов. — Где она? У Алекса? У Вольфа? — Не знаю, — сказала Лиза. — Знаешь, — сказал Кравцов. — И ты скажешь.

Он наклонился. Вплотную. Лицо к лицу. Дыхание. Гнилое. Больное.

— У тебя есть выбор, — сказал он. — Какой? — спросила Лиза. — Правда, — сказал Кравцов. — И ты живёшь. Работаешь. В лаборатории. — А если нет? — спросила Лиза. — Тогда ты умрёшь, — сказал Кравцов. — Сегодня. Сейчас.

Лиза молчала. Закрыла глаза. — Нет, — наконец сказала она. — Нет? — переспросил Кравцов. — Я не скажу, — сказала Лиза. — Он придёт. И он победит.

Кравцов улыбнулся. Но улыбка не коснулась глаз. — Победит? — переспросил он. — Он слабый. Идеалист. Как Громов. — Громов был героем, — сказала Лиза. — Громов был мертвецом, — сказал Кравцов. — И ты будешь.

Он встал. Пошёл к двери. — У тебя есть час, — сказал он. — Потом охрана войдёт. И ты умрёшь. Медленно. Больно.

Дверь закрылась. Замок щёлкнул. Тишина.

Лиза осталась одна. В темноте. В боли. В ожидании.

Она села. Прислонилась к стене. Посмотрела на руки. Наручники. Металл. Холод. Кровь.

— Час, — прошептала она.

Она знала. Что времени нет. Час. Может, меньше.

— Алекс, — прошептала она. — Прости.

Она легла. Закрыла глаза. Стала думать. О флешке. О Вольфе. О бункере.

— Настоящая у него, — прошептала она. — У Алекса.

Она знала. Что Кравцов поймёт. Что он придёт в ярость. Что он убьёт её.

Но она знала. Что выиграет время. Минуту. Две. Час.

Чтобы Алекс успел. Чтобы Вольф взломал. Чтобы они ушли.

— Вольф, — прошептала она. — Взломай. Сейчас.

Она закрыла глаза. Уснула. Под гул вентиляции. Под стук сердца. Под шёпот времени.

Которое текло. К концу. К началу. К смерти.

Или к жизни.

Она не знала. Но знала. Что должна попробовать.

Пока дышит. Пока жива. Пока надеется.

В бункере Вольф сидел у компьютера.

Двадцать восьмой день. Один. Без связи. Без надежды.

Экран горел. Зелёным. Холодным. Как смерть.

— Двадцать пять процентов, — прошептал он. — Сколько до ста? — спросил охранник. — Семьдесят пять, — сказал Вольф. — Сколько времени? — спросил охранник. — День, — сказал Вольф. — Может, два.

Охранник молчал. — Быстрее, — сказал он. — Нельзя, — сказал Вольф. — Защита адаптируется. Каждый час новый код.

Охранник кивнул. Отошёл. К двери. Встал. С автоматом. На груди.

Вольф посмотрел на экран. Коды бежали. Быстро. Бесконечно.

— Лиза, — прошептал он. — Держись.

Он знал. Что она в изоляторе. Что Кравцов давит. Что она умрёт.

Если он не взломает. Если он не успеет. Если он не сбежит.

— Ещё день, — прошептал он. — Ещё день.

Он продолжил. Печатать. Коды. Данные. Надежду.

Пока дышит. Пока жив. Пока надеется.

В хранилище Алекс встал.

— Сколько? — спросил он. Максим посмотрел на часы. — Пятьдесят минут, — сказал он. — До часа. — Вольф? — спросил Алекс. — Не знаю, — сказал Максим. — Но если не взломает... — Взломает, — сказал Алекс. — Должен.

Он подошёл к камере. Пустой. Где была Лиза. Где она умирала.

— Лиза, — прошептал он. — Держись.

Но он не знал. Держится ли она. Жива ли она. Или уже мертва.

В темноте. В холоде. В боли.

— Максим, — сказал он. — Да? — спросил Максим. — Если двери откроются... — начал Алекс. — Откроются, — сказал Максим. — Если нет, — сказал Алекс. — Флешка у тебя. — Нет, — сказал Максим. — Сам отвезёшь.

Алекс молчал. Знал. Что это ложь. Один из них не выживет. Может, оба. Может, никто.

— Сорок минут, — сказал Максим. — Да, — сказал Алекс.

Они сели. В коридоре. У камеры. Пустой. Теперь.

— Лиза, — прошептал Алекс. — Держись.

Но он не знал. Держится ли она. Жива ли она. Или уже мертва.

В темноте. В холоде. В боли.

И что через час... Будет конец. Или начало. Или смерть.

В этом городе. В этой клетке. В этой ловушке.

Где надежда... Всегда ведёт в ловушку. Всегда.

Глава 24-Б

Тиканье часов

Виктор Кравцов сидел в кабинете.

Перед ним стояли часы. Механические. Старые. Советские. Тиканье было громким. Как выстрелы. Как сердце. Как приговор.

Пятьдесят минут. Осталось. До конца. До смерти. Лизы.

Он смотрел на стрелки. Медленно. Неумолимо. Двигались. К концу.

— Волков, — позвал он. Голос был тихим. Но в комнате стало ещё тише.

Волков вошёл. Из doorway. В форме. Аккуратный. Чистый. Контраст. С Кравцовым. Серым. В жилах. Чёрные нити.

— Сир? — спросил Волков. — Группа «Бета»? — спросил Кравцов. — Готова, — сказал Волков. — Пять человек. У изолятора. Ждут приказа. — Через час, — сказал Кравцов. — Войдут. И убьют. — Есть, — сказал Волков.

Кравцов молчал. Посмотрел на часы. Сорок пять минут.

— Вольф? — спросил он. — В бункере, — сказал Волков. — Взлом. Двадцать семь процентов. — Ускорить, — сказал Кравцов. — Охрана давит, — сказал Волков. — Но защита адаптируется. Каждый час новый код. — Ускорить, — повторил Кравцов.

Волков кивнул. Отдал приказ. По рации. Тихо. Коротко.

Кравцов встал. Подошёл к окну. Внизу был город. Цюрих. Серый. Мёртвый. Тихий.

— Он не отдаст, — сказал Кравцов. — Кто? — спросил Волков. — Алекс, — сказал Кравцов. — Флешку. Не отдаст. — Тогда зачем ждать? — спросил Волков. — Чтобы он страдал, — сказал Кравцов. — Чтобы он понимал. Что каждая минута... это смерть.

Волков молчал. — Это жестоко, — наконец сказал он. — Это необходимо, — сказал Кравцов.

Кравцов повернулся. Лицо было серым. Вены вздулись. Чёрные нити. Под кожей. Пульсировали. В такт. Сердцу.

— Лиза, — сказал он. — Она не скажет. — Почему? — спросил Волков. — Потому что она верит, — сказал Кравцов. — В него. В Алекса. В надежду. — Надежда — это ложь, — сказал Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Но самая сильная ложь.

Он сел. За стол. Открыл кейс. Пять пробирок. Светились. Зелёным.

— Одна здесь, — сказал он. — В Цюрихе. — Остальные? — спросил Волков. — В других местах, — сказал Кравцов. — Лондон. Берлин. Сингапур. Антарктида. — Зачем так много? — спросил Волков. — Чтобы они бегали, — сказал Кравцов. — Чтобы они тратили. Время. Энергию. Ресурсы.

Он закрыл кейс. — А когда они соберут все... — сказал он. — Мы заберём, — закончил Волков. — Да, — сказал Кравцов. — В Антарктиде. Где будет финал.

Волков кивнул. — Понял, сир. — И ещё, — сказал Кравцов. — Алекса. — В хранилище, — сказал Волков. — Заперт. С Максимом. — Не выпускать, — сказал Кравцов. — Пока не получу флешку. — А если он не отдаст? — спросил Волков. — Тогда он умрёт, — сказал Кравцов. — Медленно. Больно. Как все.

Волков молчал. — Сир, — наконец сказал он. — А если Вольф взломает? — Не взломает, — сказал Кравцов. — Защита адаптируется. Каждый час новый код. — А если взломает? — Тогда мы убьём его, — сказал Кравцов. — И всех с ним.

Волков кивнул. — Понял, сир. — И ещё, — сказал Кравцов. — Патрули. — Утроены, — сказал Волков. — Вокруг хранилища. Радиус один километр. — Учетверите, — сказал Кравцов. — Никто не войдёт. Никто не выйдет. — Есть, — сказал Волков.

Кравцов отключился. Бросил телефон на стол. Встал. Подошёл к карте.

Цюрих. Красный круг. Внутри — точка. Алекс.

— Беги, — прошептал Кравцов. — Беги, сколько можешь.

Он знал. Куда бы Алекс ни побежал... Он придёт сюда. В хранилище. В ловушку. В конец.

Потому что надежда... Всегда ведёт в ловушку. Всегда.

В изоляторе Лиза открыла глаза.

Тридцать минут. Осталось. До конца. До смерти. Её.

Она села. Прислонилась к стене. Послушала. Тишина. Только гул вентиляции. Только шаги. За дверью. Только время.

— Тридцать, — прошептала она.

Она знала. Что сегодня... Придётся выбрать. Флешка. Или смерть.

— Алекс, — прошептала она. — Прости.

Она легла. Закрыла глаза. Стала думать. О флешке. О Вольфе. О бункере.

— Настоящая у него, — прошептала она. — У Алекса.

Она знала. Что Кравцов придёт. Что он спросит. Что он убьёт.

Но она знала. Что выиграет время. Минуту. Две. Тридцать.

Чтобы Алекс успел. Чтобы Вольф взломал. Чтобы они ушли.

— Вольф, — прошептала она. — Взломай. Сейчас.

Она закрыла глаза. Уснула. Под гул вентиляции. Под стук сердца. Под шёпот времени.

Которое текло. К концу. К началу. К смерти.

Или к жизни.

Она не знала. Но знала. Что должна попробовать.

Пока дышит. Пока жива. Пока надеется.

В бункере Вольф сидел у компьютера.

Тридцать минут. Осталось. До критической точки. До тридцати процентов.

Экран горел. Зелёным. Холодным. Как смерть.

— Двадцать восемь, — прошептал он. — Сколько до ста? — спросил охранник. — Семьдесят два, — сказал Вольф. — Сколько времени? — спросил охранник. — День, — сказал Вольф. — Может, два.

Охранник молчал. — Быстрее, — сказал он. — Нельзя, — сказал Вольф. — Защита адаптируется. Каждый час новый код.

Охранник кивнул. Отошёл. К двери. Встал. С автоматом. На груди.

Вольф посмотрел на экран. Коды бежали. Быстро. Бесконечно.

— Лиза, — прошептал он. — Держись.

Он знал. Что она в изоляторе. Что Кравцов давит. Что она умрёт.

Если он не взломает. Если он не успеет. Если он не сбежит.

— Двадцать девять, — прошептал он. — Ещё минута.

Он продолжил. Печатать. Коды. Данные. Надежду.

Пока дышит. Пока жив. Пока надеется.

В хранилище Алекс встал.

— Сколько? — спросил он. Максим посмотрел на часы. — Двадцать пять минут, — сказал он. — До конца. — Вольф? — спросил Алекс. — Не знаю, — сказал Максим. — Но если не взломает... — Взломает, — сказал Алекс. — Должен.

Он подошёл к камере. Пустой. Где была Лиза. Где она умирала.

— Лиза, — прошептал он. — Держись.

Но он не знал. Держится ли она. Жива ли она. Или уже мертва.

В темноте. В холоде. В боли.

— Максим, — сказал он. — Да? — спросил Максим. — Если двери откроются... — начал Алекс. — Откроются, — сказал Максим. — Если нет, — сказал Алекс. — Флешка у тебя. — Нет, — сказал Максим. — Сам отвезёшь.

Алекс молчал. Знал. Что это ложь. Один из них не выживет. Может, оба. Может, никто.

— Двадцать минут, — сказал Максим. — Да, — сказал Алекс.

Они сели. В коридоре. У камеры. Пустой. Теперь.

— Лиза, — прошептал Алекс. — Держись.

Но он не знал. Держится ли она. Жива ли она. Или уже мертва.

В темноте. В холоде. В боли.

И что через двадцать минут... Будет конец. Или начало. Или смерть.

В этом городе. В этой клетке. В этой ловушке.

Где надежда... Всегда ведёт в ловушку. Всегда.

Кравцов вошёл в изолятор.

Пятнадцать минут. Осталось. До конца. До смерти. Лизы.

Дверь открылась. Свет ударил. В глаза. Лизе. Она зажмурилась. От боли.

Кравцов вошёл. Один. Без охраны. Без оружия.

Посмотрел на неё. Сверху вниз. Как на насекомое.

— Пятнадцать минут, — сказал он. Лиза не ответила. Закрыла глаза.

— Я спросил — слышишь? — повторил Кравцов. Голос стал громче. Жёстче.

— Слышу, — сказала Лиза. — Тогда говори, — сказал Кравцов. — Флешка. Где? — Не знаю, — сказала Лиза.

Кравцов молчал. Сел на стул. Напротив. Положил руки на колени. Смотрел. Не мигал.

— Ты умрёшь, — сказал он. — Знаю, — сказала Лиза. — Зачем? — спросил Кравцов. — Почему молчишь? — Потому что правда не спасёт, — сказала Лиза. — Правда всегда спасает, — сказал Кравцов. — Тех, кто готов её принять.

Лиза открыла глаза. Посмотрела на него. — Ты лжёшь. — Нет, — сказал Кравцов. — Я создаю. — Ты уничтожаешь, — сказала Лиза.

Кравцов молчал. Встал. Подошёл к стене. Нажал кнопку.

Экран включился. Двенадцать камер. Город. Бункер. Алекс.

— Видишь? — спросил Кравцов. — Да, — сказала Лиза. — Он умрёт, — сказал Кравцов. — Через неделю. Через две. Через месяц. Но умрёт. — Нет, — сказала Лиза. — Он выживет. — Почему? — спросил Кравцов. — Потому что он лучше тебя, — сказала Лиза.

Кравцов улыбнулся. Но улыбка не коснулась глаз. — Лучше? — переспросил он. — Он слабый. Идеалист. Как Громов. — Громов был героем, — сказала Лиза. — Громов был мертвецом, — сказал Кравцов. — И ты будешь.

Он подошёл ближе. Наклонился. — Последний шанс, — сказал он. — Пятнадцать минут. Потом охрана войдёт. И ты умрёшь. Медленно. Больно. — Нет, — сказала Лиза.

Кравцов выпрямился. Посмотрел на неё. Долго. Молча.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Ты выбрала.

Он повернулся. Пошёл к двери. — Через пятнадцать минут, — сказал он. — Охрана войдёт. И ты умрёшь.

Дверь закрылась. Замок щёлкнул. Тишина.

Лиза осталась одна. В темноте. В боли. В ожидании.

Она села. Прислонилась к стене. Посмотрела на руки. Наручники. Металл. Холод. Кровь.

— Пятнадцать, — прошептала она.

Она знала. Что времени нет. Пятнадцать минут. Может, меньше.

— Алекс, — прошептала она. — Прости.

Она легла. Закрыла глаза. Стала думать. О флешке. О Вольфе. О бункере.

— Настоящая у него, — прошептала она. — У Алекса.

Она знала. Что Кравцов поймёт. Что он придёт в ярость. Что он убьёт её.

Но она знала. Что выиграет время. Минуту. Две. Пятнадцать.

Чтобы Алекс успел. Чтобы Вольф взломал. Чтобы они ушли.

— Вольф, — прошептала она. — Взломай. Сейчас.

Она закрыла глаза. Уснула. Под гул вентиляции. Под стук сердца. Под шёпот времени.

Которое текло. К концу. К началу. К смерти.

Или к жизни.

Она не знала. Но знала. Что должна попробовать.

Пока дышит. Пока жива. Пока надеется.

В бункере Вольф смотрел на экран.

Десять минут. Осталось. До тридцати процентов. До критической точки.

Экран горел. Зелёным. Холодным. Как смерть.

— Двадцать девять, — прошептал он. — Сколько? — спросил охранник. — Одна минута, — сказал Вольф. — До тридцати.

Охранник молчал. — Быстрее, — сказал он. — Нельзя, — сказал Вольф. — Защита адаптируется.

Охранник кивнул. Отошёл. К двери. Встал. С автоматом. На груди.

Вольф посмотрел на экран. Коды бежали. Быстро. Бесконечно.

— Тридцать, — прошептал он.

Экран мигнул. Зелёным. Тридцать процентов. Критическая точка.

— Лиза, — прошептал он. — Держись.

Он знал. Что она в изоляторе. Что Кравцов давит. Что она умрёт.

Если он не взломает. Если он не успеет. Если он не сбежит.

— Тридцать один, — прошептал он. — Ещё минута.

Он продолжил. Печатать. Коды. Данные. Надежду.

Пока дышит. Пока жив. Пока надеется.

В хранилище Алекс встал.

— Сколько? — спросил он. Максим посмотрел на часы. — Пять минут, — сказал он. — До конца. — Вольф? — спросил Алекс. — Не знаю, — сказал Максим. — Но если не взломает... — Взломает, — сказал Алекс. — Должен.

Он подошёл к камере. Пустой. Где была Лиза. Где она умирала.

— Лиза, — прошептал он. — Держись.

Но он не знал. Держится ли она. Жива ли она. Или уже мертва.

В темноте. В холоде. В боли.

— Максим, — сказал он. — Да? — спросил Максим. — Если двери откроются... — начал Алекс. — Откроются, — сказал Максим. — Если нет, — сказал Алекс. — Флешка у тебя. — Нет, — сказал Максим. — Сам отвезёшь.

Алекс молчал. Знал. Что это ложь. Один из них не выживет. Может, оба. Может, никто.

— Пять минут, — сказал Максим. — Да, — сказал Алекс.

Они сели. В коридоре. У камеры. Пустой. Теперь.

— Лиза, — прошептал Алекс. — Держись.

Но он не знал. Держится ли она. Жива ли она. Или уже мертва.

В темноте. В холоде. В боли.

И что через пять минут... Будет конец. Или начало. Или смерть.

В этом городе. В этой клетке. В этой ловушке.

Где надежда... Всегда ведёт в ловушку. Всегда.

Кравцов смотрел на часы.

Ноль минут. Осталось. До конца. До смерти. Лизы.

— Волков, — позвал он. — Сир? — спросил Волков. — Группа «Бета»? — спросил Кравцов. — Готова, — сказал Волков. — У изолятора. Ждут приказа. — Войти, — сказал Кравцов. — И убить. — Есть, — сказал Волков.

Кравцов молчал. Посмотрел на часы. Ноль.

— Но, — сказал он вдруг. — Сир? — спросил Волков. — Подождать, — сказал Кравцов. — Ещё час. — Зачем? — спросил Волков. — Чтобы он страдал, — сказал Кравцов. — Чтобы он понимал. Что каждая минута... это смерть.

Волков кивнул. Отдал приказ. По рации. Тихо. Коротко.

Кравцов встал. Подошёл к окну. Внизу был город. Цюрих. Серый. Мёртвый. Тихий.

— Он не отдаст, — сказал Кравцов. — Кто? — спросил Волков. — Алекс, — сказал Кравцов. — Флешку. Не отдаст. — Тогда зачем ждать? — спросил Волков. — Чтобы он страдал, — сказал Кравцов. — Чтобы он понимал. Что каждая минута... это смерть.

Волков молчал. — Это жестоко, — наконец сказал он. — Это необходимо, — сказал Кравцов.

Кравцов повернулся. Лицо было серым. Вены вздулись. Чёрные нити. Под кожей. Пульсировали. В такт. Сердцу.

— Лиза, — сказал он. — Она не скажет. — Почему? — спросил Волков. — Потому что она верит, — сказал Кравцов. — В него. В Алекса. В надежду. — Надежда — это ложь, — сказал Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Но самая сильная ложь.

Он сел. За стол. Открыл кейс. Пять пробирок. Светились. Зелёным.

— Одна здесь, — сказал он. — В Цюрихе. — Остальные? — спросил Волков. — В других местах, — сказал Кравцов. — Лондон. Берлин. Сингапур. Антарктида. — Зачем так много? — спросил Волков. — Чтобы они бегали, — сказал Кравцов. — Чтобы они тратили. Время. Энергию. Ресурсы.

Он закрыл кейс. — А когда они соберут все... — сказал он. — Мы заберём, — закончил Волков. — Да, — сказал Кравцов. — В Антарктиде. Где будет финал.

Волков кивнул. — Понял, сир. — И ещё, — сказал Кравцов. — Алекса. — В хранилище, — сказал Волков. — Заперт. С Максимом. — Не выпускать, — сказал Кравцов. — Пока не получу флешку. — А если он не отдаст? — спросил Волков. — Тогда он умрёт, — сказал Кравцов. — Медленно. Больно. Как все.

Волков молчал. — Сир, — наконец сказал он. — А если Вольф взломает? — Не взломает, — сказал Кравцов. — Защита адаптируется. Каждый час новый код. — А если взломает? — Тогда мы убьём его, — сказал Кравцов. — И всех с ним.

Волков кивнул. — Понял, сир.

Кравцов отключился. Бросил телефон на стол. Встал. Подошёл к карте.

Цюрих. Красный круг. Внутри — точка. Алекс.

— Беги, — прошептал Кравцов. — Беги, сколько можешь.

Он знал. Куда бы Алекс ни побежал... Он придёт сюда. В хранилище. В ловушку. В конец.

Потому что надежда... Всегда ведёт в ловушку. Всегда.

Глава 25

Неожиданный поворот

Последний час истёк.

Двадцать девятый день осады. Два человека. Было девять. Осталось два.

Алекс и Максим сидели в коридоре хранилища. Вокруг была тишина. Мёртвая. Тяжёлая. Как бетон.

Алекс смотрел на часы. Стрелки двигались. Медленно. Неумолимо. К концу.

— Сколько? — спросил он. Максим посмотрел на свои часы. — Ноль, — сказал он. — Время вышло.

Алекс молчал. Встал. Подошёл к камере. Пустой. Где была Лиза. Где она умирала.

— Лиза, — прошептал он.

Но он не знал. Жива ли она. Или уже мертва.

В темноте. В холоде. В боли.

— Максим, — сказал он. — Да? — спросил Максим. — Готовься, — сказал Алекс. — К бою. — К чему? — спросил Максим. — Не знаю, — сказал Алекс. — Но что-то случится.

Максим молчал. Встал. Взял автомат. Проверил магазин. Пусто. Последний.

— Один, — сказал он. — У меня тоже, — сказал Алекс.

Они стояли. В коридоре. У камеры. Пустой. Теперь.

— Вольф? — спросил Алекс. — Не знаю, — сказал Максим. — Связи нет. — Но он взломает, — сказал Алекс. — Должен, — сказал Максим.

Алекс молчал. Посмотрел на флешку. В кармане. Холодную. Металлическую. Настоящую.

— Если он не взломает... — начал он. — Взломает, — сказал Максим. — У него нет выбора. — Как у нас, — сказал Алекс.

Он убрал флешку. Прошёлся. По коридору. Белому. Чистому. Как операционная.

— Патрули? — спросил он. — Снаружи, — сказал Максим. — Сорок человек. Может, больше. — Выходы? — спросил Алекс. — Один, — сказал Максим. — Дверь. Заперта. Электроника. — Окна? — спросил Алекс. — Броня, — сказал Максим. — Не пробить.

Алекс молчал. Остановился. У стены. Посмотрел на карту. Цюрих. Красный круг. Пятьсот метров. Клетка.

— Лиза, — прошептал он. — Она выживет, — сказал Максим. — Не знаю, — сказал Алекс. — Кравцов... он не жалеет. — Он отец, — сказал Максим. — Он не убьёт её. Пока ты здесь.

Алекс молчал. Знал. Что это ложь. Кравцов убьёт. Без сомнения. Без жалости. Без колебаний.

— Вольф, — сказал он вдруг. — Что? — спросил Максим. — Он в бункере, — сказал Алекс. — Один. Без охраны. — Не один, — сказал Максим. — Охрана. Пять человек. — Всё равно, — сказал Алекс. — Он ближе к свободе. Чем мы.

Максим молчал. — Ты думаешь, он сбежит? — спросил он. — Не знаю, — сказал Алекс. — Но если взломает... у нас будет шанс. — Какой? — спросил Максим. — Двери откроются, — сказал Алекс. — На минуту. Может, меньше. — Достаточно? — спросил Максим. — Не знаю, — сказал Алекс. — Но это единственный шанс.

Они сели. В коридоре. У камеры. Пустой. Теперь.

— Сколько у нас патронов? — спросил Алекс. — По одному магазину, — сказал Максим. — На каждого. — Мало, — сказал Алекс. — Да, — сказал Максим.

Алекс закрыл глаза. Усталость накрывала. Но нельзя было спать. Нельзя было останавливаться. Нельзя было сдаваться.

— Если я не вернусь... — начал он. — Вернёшься, — сказал Максим. — Если нет, — сказал Алекс. — Флешка у тебя. Отвези в Антарктиду. — Нет, — сказал Максим. — Сам отвезёшь.

Алекс молчал. Знал. Что это ложь. Один из них не выживет. Может, оба. Может, никто.

— Лиза, — прошептал он. — Держись.

Но он не знал. Держится ли она. Жива ли она. Или уже мертва.

В темноте. В холоде. В боли.

В изоляторе Лиза открыла глаза.

Ноль минут. Осталось. До конца. До смерти. Её.

Она села. Прислонилась к стене. Послушала. Тишина. Только гул вентиляции. Только шаги. За дверью. Только время.

— Конец, — прошептала она.

Она знала. Что сегодня... Придётся умереть. Флешка. Или смерть.

Она выбрала. Смерть.

— Алекс, — прошептала она. — Прости.

Она легла. Закрыла глаза. Стала думать. О флешке. О Вольфе. О бункере.

— Настоящая у него, — прошептала она. — У Алекса.

Она знала. Что Кравцов придёт. Что он спросит. Что он убьёт.

Но она знала. Что выиграла время. Час. Два. День.

Чтобы Алекс успел. Чтобы Вольф взломал. Чтобы они ушли.

— Вольф, — прошептала она. — Взломай. Быстрее.

Она закрыла глаза. Уснула. Под гул вентиляции. Под стук сердца. Под шёпот времени.

Которое текло. К концу. К началу. К смерти.

Или к жизни.

Она не знала. Но знала. Что должна попробовать.

Пока дышит. Пока жива. Пока надеется.

Дверь открылась. Свет ударил. В глаза. Лизе. Она зажмурилась. От боли.

Вошли они. Пятеро. В форме. В масках. С автоматами.

— Встать, — сказал командир. Лиза не встала. Лежала. На полу. В крови. В боли.

— Встать! — повторил командир. Лиза не двигалась. Закрыла глаза.

Командир подошёл. Пнул её. В бок. Она застонала. Но не встала.

— Она не может, — сказал один из солдат. — Неважно, — сказал командир. — Тащите.

Они подняли её. Грубо. Заломили руки. Наручники. Щёлкнули. Холодно. Металл. На запястьях.

— Ведите, — сказал командир. — К Кравцову.

Её увели. Через коридоры. Через смерть. Мимо тел. Мимо крови. Мимо Ханса.

Она не сопротивлялась. Знала. Что сделала своё дело. Не сказала. Не предала.

— Они придут, — прошептала она. — Обязательно придут.

В бункере Вольф сидел у компьютера.

Тридцать пять процентов. Достиг. Критическая точка.

Экран горел. Зелёным. Холодным. Как смерть.

— Тридцать пять, — прошептал он. — Сколько до ста? — спросил охранник. — Шестьдесят пять, — сказал Вольф. — Сколько времени? — спросил охранник. — День, — сказал Вольф. — Может, два.

Охранник молчал. — Быстрее, — сказал он. — Нельзя, — сказал Вольф. — Защита адаптируется. Каждый час новый код.

Охранник кивнул. Отошёл. К двери. Встал. С автоматом. На груди.

Вольф посмотрел на экран. Коды бежали. Быстро. Бесконечно.

— Лиза, — прошептал он. — Держись.

Он знал. Что она у Кравцова. Что он давит. Что она умрёт.

Если он не взломает. Если он не успеет. Если он не сбежит.

— Тридцать шесть, — прошептал он. — Ещё минута.

Он продолжил. Печатать. Коды. Данные. Надежду.

Пока дышит. Пока жив. Пока надеется.

Кравцов стоял в кабинете.

Перед ним стояла Лиза. В наручниках. В крови. На коленях.

— Последний вопрос, — сказал он. Лиза не ответила. Закрыла глаза.

— Я спросил — где флешка? — повторил Кравцов. Голос стал громче. Жёстче.

— Не знаю, — сказала Лиза. — Знаешь, — сказал Кравцов. — И ты скажешь.

Он кивнул охранникам. Они подошли. Подняли её. К стене. Прижали.

— У тебя есть десять секунд, — сказал Кравцов. — Или пуля. В голову.

Лиза молчала. Закрыла глаза. — Нет, — прошептала она.

Кравцов кивнул. Охранник поднял пистолет. Прицелился. В голову.

— Стоп, — сказал голос.

Все обернулись. Волков стоял в doorway. В руках планшет. Лицо бледное.

— Что? — спросил Кравцов. — Сир, — сказал Волков. — Проблема. — Какая? — спросил Кравцов. — Бункер, — сказал Волков. — Взлом. Тридцать семь процентов. — Кто? — спросил Кравцов. — Вольф, — сказал Волков. — Он почти взломал.

Кравцов молчал. Опустил руку. Охранник опустил пистолет. Лиза упала. На пол. В кровь. В боль.

— Убейте его, — сказал Кравцов. — Сир, — сказал Волков. — Если мы убьём его... кто взломает? — Неважно, — сказал Кравцов. — Мы убьём. И начнём сначала. — Но время, — сказал Волков. — У нас нет времени.

Кравцов молчал. Посмотрел на Лизу. На полу. В крови. В боли.

— Хорошо, — сказал он. — Не убивать. Пока. — Сир? — спросил Волков. — Но усилить охрану, — сказал Кравцов. — Десять человек. У бункера. — Есть, — сказал Волков.

Кравцов повернулся. К Лизе. — Ты выиграла время, — сказал он. — Но не свободу.

Он кивнул охранникам. — Уведите, — сказал он. — В другую камеру. Дальше. Без света. Без еды. Без воды. — Есть, — сказали охранники.

Её увели. Она не сопротивлялась. Знала. Что выиграла. Час. Два. День.

Чтобы Алекс успел. Чтобы Вольф взломал. Чтобы они ушли.

— Они придут, — прошептала она. — Обязательно придут.

В хранилище Алекс встал.

— Ты слышал? — спросил он. — Что? — спросил Максим. — Выстрел, — сказал Алекс. — Или что-то. — Не знаю, — сказал Максим. — Может, показалось.

Алекс молчал. Подошёл к двери. Заперта. Электроника. Не двигается.

— Вольф, — прошептал он. — Что? — спросил Максим. — Он взломал, — сказал Алекс. — Чувствую. — Откуда? — спросил Максим. — Не знаю, — сказал Алекс. — Но чувствую.

Дверь мигнула. Зелёным. Один раз. Потом погасла.

— Что это? — спросил Максим. — Взлом, — сказал Алекс. — Вольф. — Сколько? — спросил Максим. — Не знаю, — сказал Алекс. — Но это начало.

Они стояли. У двери. В ожидании. Минуту. Две. Пять.

Дверь мигнула. Снова. Зелёным. Два раза. Потом погасла.

— Тридцать семь, — прошептал Алекс. — Что? — спросил Максим. — Процентов, — сказал Алекс. — Вольф взломал тридцать семь. — Откуда ты знаешь? — спросил Максим. — Не знаю, — сказал Алекс. — Но знаю.

Они стояли. У двери. В ожидании. Минуту. Две. Пять.

Дверь мигнула. Снова. Зелёным. Три раза. Потом погасла.

— Это знак, — сказал Алекс. — Какой? — спросил Максим. — Что он жив, — сказал Алекс. — Что он взламывает. Что он почти.

Они сели. В коридоре. У двери. Запертой. Теперь.

— Сколько? — спросил Алекс. — Не знаю, — сказал Максим. — Но скоро. — Лиза? — спросил Алекс. — Жива, — сказал Максим. — Пока. — Пока, — повторил Алекс. — Но сколько? — Не знаю, — сказал Максим. — Но пока Вольф взламывает... она жива.

Алекс молчал. Посмотрел на флешку. В кармане. Холодную. Металлическую. Настоящую.

— Когда он взломает... — начал он. — Мы уйдём, — сказал Максим. — И Лиза, — сказал Алекс. — И Лиза, — сказал Максим.

Они сидели. В коридоре. У двери. Запертой. Теперь.

— Вольф, — прошептал Алекс. — Взломай. Быстрее.

Но он не знал. Что Вольф взломает. Что Лиза выживет. Что они уйдут.

Он знал только. Что флешка у него. Что Лиза жива. Что время... Заканчивается.

И что завтра... Будет конец. Или начало. Или смерть.

В этом городе. В этой клетке. В этой ловушке.

Где надежда... Всегда ведёт в ловушку. Всегда.

Но иногда... Ловушка ломается. И надежда... Становится свободой.

В бункере Вольф смотрел на экран.

Тридцать семь процентов. Достиг. Критическая точка.

Экран горел. Зелёным. Холодным. Как смерть.

— Лиза, — прошептал он. — Держись.

Он знал. Что она у Кравцова. Что он давит. Что она умрёт.

Если он не взломает. Если он не успеет. Если он не сбежит.

— Тридцать восемь, — прошептал он. — Ещё минута.

Он продолжил. Печатать. Коды. Данные. Надежду.

Пока дышит. Пока жив. Пока надеется.

Потому что в этом аду... В этой надежде... В этой войне... Он был последним светом. Последней искрой. Последней надеждой.

И когда он взломает... Все выживут. Или все умрут.

Он не знал. Что будет. Но знала. Что должен попробовать.

Пока дышит. Пока жив. Пока надеется.

Глава 25-Б

Решение хищника

Виктор Кравцов стоял у окна кабинета.

За стеклом был город. Цюрих. Серый. Мёртвый. Тихий. Но внутри, на мониторах, кипела жизнь. Двенадцать экранов. Двенадцать глаз. Двенадцать смертей.

На экране номер три мигнула красная точка. Бункер. Вольф. Тридцать семь процентов.

Кравцов не моргнул. Он знал, что это начало. Взлом — это как вирус. Начинается медленно. Потом ускоряется. Потом... неконтролируемо.

— Волков, — позвал он. Голос был тихим. Но в комнате стало ещё тише.

Волков вошёл. Из doorway. В форме. Аккуратный. Чистый. Контраст. С Кравцовым. Серым. В жилах. Чёрные нити.

— Сир? — спросил Волков. — Вольф, — сказал Кравцов. — Тридцать семь процентов. — Да, сир, — сказал Волков. — Продолжает взламывать. — Убить? — спросил Кравцов. — Сир? — Волков нахмурился. — Убить его, — повторил Кравцов. — Сейчас. Пока не поздно.

Волков молчал. — Сир, — наконец сказал он. — Если мы убьём его... кто продолжит? — Неважно, — сказал Кравцов. — Мы найдём другого. — Нет, — сказал Волков. — Он лучший. Громов учил его. Других нет.

Кравцов молчал. Посмотрел на экран. Тридцать восемь процентов. Мигнуло. Зелёным.

— Хорошо, — сказал Кравцов. — Не убивать. Но усилить охрану. — Сколько? — спросил Волков. — Десять человек, — сказал Кравцов. — В бункере. Постоянно. — Есть, — сказал Волков. — И ещё, — сказал Кравцов. — Лизу. — В камере, — сказал Волков. — Дальняя. Охрана. Пять человек. — Переместить, — сказал Кравцов. — Куда? — спросил Волков. — В хранилище, — сказал Кравцов. — Ближе к Алексу. — Зачем? — спросил Волков. — Чтобы он видел, — сказал Кравцов. — Чтобы он страдал. Чтобы он понимал. Что каждая минута... это её смерть.

Волков кивнул. Отдал приказ. По рации. Тихо. Коротко.

Кравцов встал. Подошёл к окну. Внизу был город. Цюрих. Серый. Мёртвый. Тихий.

— Он не отдаст, — сказал Кравцов. — Кто? — спросил Волков. — Алекс, — сказал Кравцов. — Флешку. Не отдаст. — Тогда зачем ждать? — спросил Волков. — Чтобы он страдал, — сказал Кравцов. — Чтобы он понимал. Что каждая минута... это смерть.

Волков молчал. — Это жестоко, — наконец сказал он. — Это необходимо, — сказал Кравцов.

Кравцов повернулся. Лицо было серым. Вены вздулись. Чёрные нити. Под кожей. Пульсировали. В такт. Сердцу.

— Сколько до Антарктиды? — спросил он. — Связь есть, — сказал Волков. — Но защита активна. Без кодов... — Она даст, — сказал Кравцов. — Кто? — спросил Волков. — Лиза, — сказал Кравцов. — Когда поймёт. Что у неё нет выбора.

Волков молчал. — Сир, — наконец сказал он. — А если Вольф взломает? — Не взломает, — сказал Кравцов. — Защита адаптируется. Каждый час новый код. — А если взломает? — Тогда мы убьём его, — сказал Кравцов. — И всех с ним.

Волков кивнул. — Понял, сир. — И ещё, — сказал Кравцов. — Патрули. — Учетверены, — сказал Волков. — Вокруг хранилища. Радиус один километр. — Упятерите, — сказал Кравцов. — Никто не войдёт. Никто не выйдет. — Есть, — сказал Волков.

Кравцов отключился. Бросил телефон на стол. Встал. Подошёл к карте.

Цюрих. Красный круг. Внутри — точка. Алекс.

— Беги, — прошептал Кравцов. — Беги, сколько можешь.

Он знал. Куда бы Алекс ни побежал... Он придёт сюда. В хранилище. В ловушку. В конец.

Потому что надежда... Всегда ведёт в ловушку. Всегда.

Лизу переместили через час.

Она лежала на носилках. Без сознания. В крови. В боли.

Её несли. По коридорам. Через хранилище. Мимо камер. Мимо тел. Мимо смерти.

Она открыла глаза. На мгновение. Увидела потолок. Белый. Чистый. Как операционная.

— Куда? — прошептала она. — Молчать, — сказал охранник.

Её положили. В камеру. Новую. Ближе. К Алексу.

Стена была тонкой. Стекло. Прозрачное. Она видела. Коридор. Где он сидел. Где он ждал. Где он умирал.

— Алекс, — прошептала она.

Но он не слышал. Стекло. Звукоизоляция. Мёртвая.

Она села. Прислонилась к стене. Посмотрела на руки. Наручники. Металл. Холод. Кровь.

— Ближе, — прошептала она. — Но не свободнее.

Она знала. Что Кравцов сделал это. Намеренно. Чтобы Алекс видел. Чтобы Алекс страдал. Чтобы Алекс отдал.

Но она знала. Что Алекс не отдаст. Потому что он знал. Что флешка — это надежда. А надежда... Стоит смерти.

Она легла. Закрыла глаза. Стала думать. О Вольфе. О взломе. О побеге.

— Тридцать семь, — прошептала она. — Сколько ещё?

Она не знала. Но знала. Что должно хватить. Что должно сработать. Что должно...

Потому что в этом аду... В этой надежде... В этой войне... Она была последним светом. Последней искрой. Последней надеждой.

И когда она умрёт... Все умрут. Или все выживут.

Она не знала. Что будет. Но знала. Что должна попробовать.

Пока дышит. Пока жива. Пока надеется.

В бункере Вольф сидел у компьютера.

Тридцать девять процентов. Достиг. Новая критическая точка.

Экран горел. Зелёным. Холодным. Как смерть.

— Тридцать девять, — прошептал он. — Сколько до ста? — спросил охранник. — Шестьдесят один, — сказал Вольф. — Сколько времени? — спросил охранник. — День, — сказал Вольф. — Может, два.

Охранник молчал. — Быстрее, — сказал он. — Нельзя, — сказал Вольф. — Защита адаптируется. Каждый час новый код.

Охранник кивнул. Отошёл. К двери. Встал. С автоматом. На груди.

Вольф посмотрел на экран. Коды бежали. Быстро. Бесконечно.

— Лиза, — прошептал он. — Где ты?

Он не знал. Что её переместили. Что она ближе. Что она видит. Что она страдает.

Но он знал. Что она жива. Пока он взламывает. Пока он дышит. Пока он надеется.

— Сорок, — прошептал он. — Ещё минута.

Он продолжил. Печатать. Коды. Данные. Надежду.

Пока дышит. Пока жив. Пока надеется.

Потому что в этом аду... В этой надежде... В этой войне... Он был последним светом. Последней искрой. Последней надеждой.

И когда он взломает... Все выживут. Или все умрут.

Он не знал. Что будет. Но знала. Что должен попробовать.

Пока дышит. Пока жив. Пока надеется.

Кравцов смотрел на монитор.

Сорок процентов. Мигнуло. Зелёным. На экране.

— Волков, — позвал он. — Сир? — спросил Волков. — Он приближается, — сказал Кравцов. — Да, сир, — сказал Волков. — Сорок процентов. — Ускорить защиту, — сказал Кравцов. — Как? — спросил Волков. — Новый алгоритм, — сказал Кравцов. — Каждый час. Не каждый день. — Это замедлит его, — сказал Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Но не остановит. — Тогда зачем? — спросил Волков. — Чтобы выиграть время, — сказал Кравцов. — Для Антарктиды.

Волков молчал. — Понял, сир, — наконец сказал он. — И ещё, — сказал Кравцов. — Алекса. — В хранилище, — сказал Волков. — Заперт. С Максимом. — Кормить? — спросил Кравцов. — Нет, — сказал Кравцов. — Пусть голодает. Пусть страдает. — Он умрёт, — сказал Волков. — Не умрёт, — сказал Кравцов. — Не пока я не получу флешку.

Волков кивнул. — Понял, сир. — И ещё, — сказал Кравцов. — Лизу. — В камере, — сказал Волков. — Видит коридор. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Пусть видит. Пусть страдает. Пусть понимает.

Волков молчал. — Это жестоко, — наконец сказал он. — Это необходимо, — сказал Кравцов.

Кравцов повернулся. Лицо было серым. Вены вздулись. Чёрные нити. Под кожей. Пульсировали. В такт. Сердцу.

— Сколько мне осталось? — спросил он. — Сир? — спросил Волков. — Времени, — сказал Кравцов. — До смерти. — Не знаю, — сказал Волков. — Месяц. Может, два. — Мало, — сказал Кравцов. — Да, — сказал Волков.

Кравцов молчал. Посмотрел на руки. Чёрные вены. Пульсируют. Как корни. Под кожей.

— Достаточно, — наконец сказал он. — Чтобы закончить. — Что закончить? — спросил Волков. — Новый мир, — сказал Кравцов. — Без хаоса. Без смерти. Без выбора.

Волков молчал. — Это невозможно, — наконец сказал он. — Нет, — сказал Кравцов. — Возможно. Потому что я создаю.

Он сел. За стол. Открыл кейс. Пять пробирок. Светились. Зелёным.

— Одна здесь, — сказал он. — В Цюрихе. — Остальные? — спросил Волков. — В других местах, — сказал Кравцов. — Лондон. Берлин. Сингапур. Антарктида. — Зачем так много? — спросил Волков. — Чтобы они бегали, — сказал Кравцов. — Чтобы они тратили. Время. Энергию. Ресурсы.

Он закрыл кейс. — А когда они соберут все... — сказал он. — Мы заберём, — закончил Волков. — Да, — сказал Кравцов. — В Антарктиде. Где будет финал.

Волков кивнул. — Понял, сир. — И ещё, — сказал Кравцов. — Громова. — В коме, — сказал Волков. — В скрытом месте. — Сколько ему осталось? — спросил Кравцов. — Месяц, — сказал Волков. — Может, два. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Достаточно. — Для чего? — спросил Волков. — Для финала, — сказал Кравцов. — В Антарктиде.

Волков молчал. — Понял, сир, — наконец сказал он.

Кравцов отключился. Бросил телефон на стол. Встал. Подошёл к карте.

Цюрих. Красный круг. Внутри — точка. Алекс.

— Беги, — прошептал Кравцов. — Беги, сколько можешь.

Он знал. Куда бы Алекс ни побежал... Он придёт сюда. В хранилище. В ловушку. В конец.

Потому что надежда... Всегда ведёт в ловушку. Всегда.

Но иногда... Ловушка ломается. И надежда... Становится свободой.

Он не знал. Что будет. Но знал. Что должен попробовать.

Пока дышит. Пока жив. Пока надеется.

Потому что в этом аду... В этой надежде... В этой войне... Он был последним светом. Последней искрой. Последней надеждой.

И когда он умрёт... Все умрут. Или все выживут.

Он не знал. Что будет. Но знал. Что должен попробовать.

Пока дышит. Пока жив. Пока надеется.