Катабасис

Глава 1

Холодно, очень холодно. За толстой дощатой стеной стонет ветер, пытается пробиться через щели к свежему мясу, как дикий зверь. Солен Тарго висит вверх ногами, кровь вяло сочится из раны на бедре и боку. Руки почти касаются бетонного пола, и он старается смотреть только на него. Глаза предательски поворачиваются в орбитах и впиваются в тела подвешенные на крючьях. Они покачиваются и смотрят на него остекленевшими глазами.

Некоторых он знает, о других читал в материалах дела. Совсем рядом покачивается девушка в разорванном пуховике. Дора Киан, семнадцать лет. Будто в шутку её жених подвешен напротив. Точнее, его остатки. На уцелевшей руке синеет вязь брачной татуировки.

Он должен был их спасти, он и его товарищи, подвешенные тут же. Вирла Синог, младший сержант. Пуля в голову. Аарн Васк, сержант, перерезано горло. Солен Тарго, детектив-следователь, перебита нога и проколот бок. Статус: запас свежего мяса для горцев.

Скрипнула дверь и сарай ворвался поток ледяного ветра вперемежку со снегом. На пороге застыла фигура в меховой куртке с капюшоном. Лицо закрыто балаклавой. Поверх одежды наброшен пластиковый фартук.

Горец зашёл волоча тело в оранжевой куртке. Филиас Нок, проводник и инструктор по выживанию. Он успел сбежать во время облавы, но... зимние горы — вотчина клана мак Торск. Бесполезно соревноваться с ними.

Людоед пошёл вдоль тел тяня труп за ногу, на бетоне остаётся красный след. Зашёл за ограждение... Солен взмолился богам, чтобы они лишили его слуха. Заскрипел металл, звук тела упавшего на деревянную колоду и... мелодичный свист. Тень на стене вскинула руку, резко опустила и раздался хряст. Тесак врубился в мясо и колоду. Кровь плеснула на бетон рубиновыми каплями. Застыла, превратившись в тёмный жемчуг.

Солен задёргался в путах просто потому, что невозможно оставаться спокойным. Путы на ногах трутся и впиваются в кожу. Тень на стене превратилась в нечто демоническое, горбатое и непропорционально высокое. Зазвенела цепь, хрустнуло и раздался характерный говор горных кланов. Слегка гортанный, с отчётливой хрипотцой. Заскрипели дверные петли и Солен остался наедине с мёртвыми товарищами, неподвижный и лишённый какой-либо надежды.

Дора Киан повернулась к детективу и из распахнутого рта вырвался истошный визг. Разросся, вонзаясь в уши ледяными иглами...

... Солен с криком подпрыгнул на кровати, прижал ладонь к груди. Простыни смяты и промокли от пота, в окно струится свет. Видна панорама высоток с довлеющими над ними молочными облаками. За морозной пеленой лениво поднимается холодное зимнее солнце.

На тумбочке пищит будильник, на крохотном экранчике весело пляшет рисованный человечек. Улыбается и машет рукой, над головой всплывает пузырь с пожеланием доброго утра.

— Етить какое доброе... — Пробормотал Солен, тщетно пытаясь унять обезумевшее сердце.

Умный дом распознал пробуждение и на стене вспыхнул экран. Мелодичный женский голос зачитал короткую сводку новостей.

— В столице прекрасное утро, холодный фронт обходит нас боком и температура не опустится ниже тридцати пяти градусов!

Солен сполз с кровати, потянулся до хруста в суставах и шумно выдохнул. Опустился на пол и начал отжиматься, соблюдая технику. Кошмар выветривается из сознания, кровь приливает в мышцы, и приятное чувство наполняет тело. Закончив с первым этапом, заложил левую руку за спину, уперев кулак в поясницу. Десять раз отжался на одной руке, затем на другой. Поднялся встряхивая руками и широко улыбнулся.

Улыбка, даже вымученная, поднимает настроение и помогает справиться с ужасами прошлого. На кухне заученно загремела кофемолка, включился автоматический повар. Вскоре в спальню заползли ароматы поджаренного яйца и овсяной каши.

Продолжая улыбаться, мужчина прошёл в душевую, где уже включилась вода. В зеркале отразился скуластый мужчина. Точёный нос, острый подбородок с утренней щетиной, которую жалко сбривать. Волосы черны, как уголь, который отец копал до самой старости. Зелёные глаза сверкают в предвкушении нового дня, но на дне затаился страх. Он останется там до самого последнего дня.

Торс обтянут плотным корсетом мышц, проступающих под кожей. На левом боку звездчатый шрам с длинными «лучами». Правое плечо красуется рубцом от удара ножом горца. На шее, как ожерелье, угадывается след от удавки. Старый, чуть бледнее остальной кожи.

Мужчина провёл по нему большим пальцем и полез под воду. Контрастный душ освежил, смыл остатки кошмара и наполнил тело упругой бодростью. Даже перспектива весь день перебирать и заполнять бумаги уже не кажется такой унылой.

Тем более, сегодня у него появится обещанный начальством напарник. А значит, рутины убавится наполовину.

Пока был в ванной, умная автоматика выдвинула из шкафа выглаженную бежевую рубашку и тёмно-синие брюки с отчётливыми стрелками. К моменту, когда Солен закончил бриться, доложили галстук и кожаный ремень с термобельём. В коридоре на полочке блестят крепкие ботинки. На вешалке с широкими плечиками дожидается приталенное пальто. Сверху накинута перевязь с кобурой, в тусклом свете поблёскивает рукоять пистолета.

На двери красуется цветная фотография Солена с улыбчивым гигантом, опирающимся на трость, и рыжей девочки между ними. У зеркала висят газетные вырезки с заголовками «Ужас среди гор», «Детектив против Зла» и «Чудовища среди нас». За край заткнута фотокарточка: Солен пожимает руку мужчине в дорогом костюме с широким поясом из зелёного шёлка.

На кухне заиграла музыка, как раз, когда Солен вышел из душа, накинув полотенце на плечи. Синтезированный женский голос сказал:

— Доброе утро, Солен, вас ждёт прекрасный день! Сейчас средняя температура минус тридцать пять, но к полудню потеплеет до минус двадцати восьми. Вечером ожидается снегопад.

Мужчина жестом убрал звук и принялся за еду, потягивая кофе. Кошмар забылся, и мозг занялся размышлениями о том, как вести себя с новым напарником.

***

В подъезде тепло и сумрачно, звук шагов отскакивает от стен и потолка. Двери лифта приветливо мигают, готовые распахнуться перед сонным человеком. Солен игнорирует их и упорно сбегает по ступеням. Тело нужно держать в тонусе. По мере движения свет впереди разгорается сильнее и тухнет за спиной.

Дверь подъезда нехотя отворилась и в лицо ударила волна ледяного воздуха. Солен сощурился, а дыхание обратилось в клубы пара, что мгновенно растворились. Двор вычищен, снег сохранился только на клумбах. В дальнем конце двора кружит дрон-уборщик, оснащённый маленькими турбинами. Потоки горячего воздуха испаряют снег оставляя асфальт девственно-чистым и сухим.

На дороге перемигиваются фарами автомобили. Стоило Солену появиться на крыльце, один из них сдвинулся с места и плавно подъехал к подъезду. Приветливо распахнул пассажирскую дверь и включил обогреватели. Детектив с готовностью прыгнул внутрь, заёрзал на сиденье.

Приборная панель загорелась, проигрывая приветствие фирмы. Мультяшная машина показала большой палец и подмигнула произнося:

— Быстро-авто приветствует вас, господин Тарго, и желает доброго утра!

— И вам того же. — С улыбкой ответил детектив, вежливость и искусственному интеллекту приятна.

— Вам, как обычно, в центральное отделение стражи? — Спросила машина и картинка весело подмигнула.

— Да, конечно, первый день недели, как никак.

— Могу ли я проявить вольность и провезти вас по альтернативному маршруту и показать подготовку к параду в честь семидесятилетия Великой Победы?

— Мы не опоздаем?

— Ничуть.

— Ну, почему бы и нет?

Машина тронулась с места плавно, стремительно набрала скорость. На выезде со двора вклинилась в поток на трассе и понеслась вдоль стройных рядов новеньких высоток. Башни из стали и бетона отражают рассеянный утренний свет и будто бы светятся внутренним огнём. На высоте десятого этажа курсируют дроны-курьеры. Над крышами протянуты «ветви» гидропонных ферм вписанные в городской пейзаж, как мостики между домами. Там целые прогулочные площадки и парки.

Солен откинулся в кресле и, подперев голову кулаком, наблюдает за жизнью промёрзлого города. Котлованы новых строек, присыпанные снегом и мрачные здания былых эпох до промышленной и технологической революции.

Если так подумать, то всего семьдесят девять лет назад главным орудием была штыковая лопата и острый клинок. А сейчас большую часть работы переняли автоматоны и искусственный интеллект. Люди старшего поколения ощущают себя в сказке, а технологии едва отличимы от магии. Мать Солена до сих пор здоровается с пылесосом и считает «Мроки» членом семьи, порой даже более важным чем Сол и его сестра. Солен невольно улыбнулся, вспомнив голос матери:

— Его хотя бы просить не надо прибраться.

Кольцевая трасса плавно перешла в городскую дорогу, и машина понеслась через Старый Город. Древние дома вдоль дороги едва тронуты цивилизацией, но за ними высятся небоскрёбы и башни. На столбах пламенеют красные знамёна с символикой королевских армий. На огромных экранах мелькают кадры сражений и тактических карт. Взгляд зацепился за ролик с рыцарем на белом жеребце, что с мечом в руке несётся на строй вражеской пехоты.

Молен Гражский, легендарный герой, что как и положено героям, не вернулся из боя. Всеобщий любимец и персонаж сотен книг, фильмов и даже игр. Пожалуй, его ненавидят только коннозаводчики. Ведь любимым приёмом рыцаря было ворваться в строй врага на коне и плевать, что у противника пулемётный расчёт или окопы.

Автомобиль играет в шахматку на дороге, перестраивается с математической точностью. Остальные машины подстраиваются и приветливо мигают фарами, сообщая окружающим беспилотникам о своих планах. После очередного поворота перед Соленом распахнулся вид на исполинскую площадь. По обе стороны рабочие устанавливают трибуны в несколько этажей для ветеранов и знатных гостей. У самой дороги репетируют выпускники кадетских корпусов. Вдоль строя мечется сержант в чёрной шинели с золотыми погонами, изо рта вырываются клубы пара. Солену даже через стекло послышался надорванный рык, обещающий оторвать головы нерадивым кадетам.

— Спину прямо! Носок выше! Раз-раз! Давай!

В центре площади величаво возвышается бронзовый монумент двум величайшим людям эпохи, пожимающих друг другу руки. Учёный и Военный. Миколас фон Церн и Серкано де Стерн. Первый изобрёл первый компьютер, используя древний орган, воду и перфокарты. Второй написал первые программы, взломал вражеские шифры, все до единого, и разгромил армии трёх королевств вторгшихся в пределы родного Гирдана. Только благодаря им королевство выжило и стало процветающей империей.

Большинство программ, написанных Стерном, пережили года и используются до сих пор. Пусть и в модифицированном виде. Всё-таки новые компьютеры ушли так далеко, что сходства между ними и первым не больше, чем у кита перед бактерией.

Подножие монумента утопает в цветах и памятных лентах. Вокруг летают дроны и обрабатывают бронзу чистящими репеллентами. Отчего та сверкает, как солнце.

— Хотите послушать новости? — Спросил автомобиль, заворачивая прочь от площади. — Ехать ещё пятнадцать минут.

— Есть что-то интересное?

— Не особо, если вас не интересует политика и обстановка на южном континенте. Ну или новости о программе «Абсолют»

— Нет.

— Спортивные?

— О Миколас, нет!

— Оставить музыку?

— Будь добр.

Пассажир прислонился лбом к стеклу и прикрыл глаза. Кожу легонько щипнуло холодом, а перед внутренним взором начали разворачиваться планы на день. Знакомство с напарником, бумажная рутина. Новичка можно пригласить на ужин... Сразу после разбора улик и опроса свидетелей. А может, лучше пригласить на обед и тогда вечером можно позвонить родителям или пообщаться с сестрой. Если так подумать, он уже давненько не слышал и не видел племянников. Надо не забыть про их день рождения.

— Сделай заметку купить подарки.

— Слушаюсь.

А ещё целая гора отчётов, порой кажется что проще нацепить на пальто камеру и просто прикреплять запись к делу. Но стража требует только текст и только от руки. Чтоб без ошибок и в двух экземплярах! Ох, не так представлял работу детектива в детстве, ох, не так! Мечтал с пистолетом в руке ловить преступников, шпионов и прочую погань... Перед глазами вспыхнул «мясной» сарай и горец с тесаком. Солен вздрогнул, поёжился.

Нет. Бумажки это хорошо. Бумажная работа не перебьёт тебе ноги и не попытается порезать на гуляш. Даже при том факте, что если сложить все отчёты за год получится башня до луны.

А ещё можно пойти на стрельбище и довести старика Лара до обморока одним своим появлением. Мастер по оружию всегда бурчит, что пистолет в руках Солена опасен только как дубина. Да и то, в первый удар обязательно промахнётся. Начальник отдела же лично распорядился выдавать Солену только холостые патроны. Чтобы не подстрелил гражданских промахнувшись.

Хотели вообще муляж выдать, но не положено детективу ходить с резиновой игрушкой.

Авто сбавило ход и плавно остановилось перед белокаменным зданием, похожим на мраморный короб в десять этажей. Солен вышел, и машина тронулась с места, сразу влившись в общий поток. Отправилась к следующему клиенту, а может на стоянку, дожидаться вечера. Телефон в кармане завибрировал, получив дежурное оповещение с благодарностью, за использование сервиса «Быстро-Авто».

Солен пригладил пальто и ботинки загремели по мраморным ступеням. Входная дверь огромна, как главные ворота замка. Усатый привратник в стеклянной будке, красноносый от холода, а может и от пары рюмок «для согрева» ухмыльнулся детективу. Как-то особо скабрёзно, будто поймал в обществе гулящих баб.

Двери распахнулись и Солен торопливо нырнул в горячее нутро. Широкая приёмная, скучающий дежурный с коротким автоматом и серый ковёр. Стражник глянул на Солена, привычно проверил документы, почти не глядя на фото и тоже хитро улыбнулся.

— У меня что-то на лице? — Спросил Солен, озадаченно проводя пальцами по щетине.

— Нет, ничего. Удачного дня, детектив.

— Эм... спасибо.

Лифт домчал до восьмого этажа и тренькнув распахнулся. Стоило выйти и десятки взглядов скрестились на Солене. Коллеги побросали дела и пялятся, улыбаясь в точности как привратник и дежурный. Во взглядах мужчин читается нечто похожее на зависть, а вот женщины смотрят совсем жутко.

— Всем привет. — Пробормотал Солен, озадаченно оглядываясь и не найдя ничего лучше, повторил вопрос.— У меня что-то на лице?

— Не не не. — Хором ответили коллеги. — Доброе утро.

Чувствуя подвох осторожно двинулся к рабочему столу, ожидая подлянки. В лучшем случае целую гору бумаг для заполнения... Рядом с его столом сидит девушка в форме рядового стражника. Белая рубашка, тёмно-синие брюки, а на спинке стула висит пиджак. Ничего удивительного, к нему часто ходят стражники для дачи показаний. Вот только сидя она вровень с ним по росту... нет, всё-таки выше.

Волосы незнакомки белы, как обработанный карбид, кожа мраморная, с аккуратной голубой сеточкой вен, похожих на лёд. Глаза, тёмно-карие, выделяются на лице, как нечто чужеродное, притягивают взгляд. Под рукавами белой рубашки угадываются сухие мышцы, лишь слегка подёрнутые мягким женским жирком.

Солен с лёгким неудовольствием отметил, что бицепсы вдвое больше, чем у него. Мощное телосложение контрастирует со сказочно прекрасным лицом и нежно-розовыми губами. Незнакомка моргнула, поднялась, оказавшись выше почти на три головы и гораздо шире в плечах.

— Детектив Солен?

— Д-да... чем обязан?

— Меня зовут Кирия Д-семь, господин Борген сказал, что с сегодня я ваш напарник.

— Оу... эм... рад знакомству... ты ведь новичок?

— Первый день на службе!

— Отлично, подожди секунду, я кое-что узнаю у шефа.

**

В кабинете главы раследовательного управления работает кондиционер. Потоки тёплого воздуха обдувают стол, треплют стопки бумаг, игриво приподнимая краешки верхних листов. Начальник, круглый бородач, в форме похожий на пушечное ядро со значком на груди. Держит стакан с тягучей жидкостью тёмно-красного цвета.

— О, Солен! — Зычно протянул Борген, приподнимаясь с кресла. — Познакомился с, хе-хе, подопечной?

— Навроде... — Пробормотал Солен и невольно оглянулся на закрывшуюся дверь. — Ты где такую откопал?

— Ты что, совсем не следишь за новостями?

— У меня и без того голова забита работой. — Буркнул детектив.

— Тебе, мальчик мой, выпала великая честь! Это каждая собака в отделении знает. Это милое создание, Абсолют первого поколения!

— Чего?

— Ну, генетически совершенный человек, почти совершенный. Яйцеголовые порешили оставить им некоторые недостатки, ради разнообразия или чего-то вроде этого. Вот ей достался альбинизм.

— Глаза-то у неё не красные. — Заметил Солен.

— Линзы. Дай ей поблажку, Сол, девочка и так выделяется на фоне... на фоне всех. Да и скажи спасибо, что нам не выдали трёхметрового амбала у которого кулаки с твою голову!

— Ясно... — Пробормотал Солен, смутно припомнив обрывки болтовни среди коллег. — Но почему новичка дали именно мне? Вон у Кирюмчика тоже нет напарника! А мне нужен помощник, а не обуза!

— У Кирюмчика жена и двое детей.

— И что?

— А то, что ты у нас единственный бесхозный. Авось слюбитесь, смилуетесь.

Солен поперхнулся, лицо налилось дурной кровью.

— Слушай, Сол, ты у нас тут самый видный и опытный детектив. Серьёзно, после той заварушки на севере, про тебя каждая собака знает. Так что ты, ха-ха, идеальный кандидат в наставники! Ну и раз зашёл. — Сказал начальник и протянул тонкую папку. — Вот держи, как раз новое дельце, а про старые забудь, их раскидали по отделу.

Солен автоматом заглянул внутрь, взгляд зацепился за пару листков и прикреплённые фото.

— У меня и без этого куча работы!

— Больше нет. Я же сказал, ты чем вообще слушаешь? Те дела по всему управлению раскидали. Теперь ты занимаешься этим, для стажировки новичка. Иди, время дорого.

***

Кирия снова поднялась при его приближении, вытянулась по струнке. О, Миколас, какого же она роста?! Солен жестом усадил обратно и сам опустился в кресло, бросив папку на стол. Тяжело оглядел напарницу. Девушка упёрла ладони в колени, отчего и без того большая грудь грозно подалась вперёд. Взгляд же у неё по-детски любопытный, а если присмотреться и правда заметны линзы. Солен вздохнул и спросил:

— У тебя есть другая одежда?

— Зачем? Это ведь форма, официальная одежда, символ!

— Так-то оно так, но мы детективы, а не обычная городская стража. Нужно подчеркнуть статус, да и форма не шибко удобная.

Кирия потупила взгляд и сказала:

— Я не думаю, что на меня найдётся одежда по размеру.

Солен откашлялся в кулак, спросил:

— А какой у тебя рост?

— Два сорок... — сконфуженно ответила девушка.

— Хм, есть у меня одна идея. Пошли, всё равно нам по пути, до места преступления.

Поднявшись, махнул следовать за ним и опять ощутил себя в перекрестье множества взглядов. Кирия истово кивнула и последовала за ним. Солен едва удержал дрожь. Все чувства кричат, словно за спиной не красивая девушка, а голодный медведь.

В лифт абсолют вошла пригнувшись. Только сейчас Сол заметил, что вместо нормальной обуви на ней грубые туфли без каблука. Девушка встала в углу подпирая потолок плечами и нависая над мужчиной, стараясь не смотреть в глаза.

— Ты чего? — Спросил он, нажимая на кнопку первого этажа.

— Неловко как-то... я привыкла, что самая маленькая, а тут такое.

Солен поперхнулся, постучал кулаком в грудь. Это же какие мордовороты эти абсолюты? Воображение нарисовало детину под четыре метра, с огромными кулаками, квадратной челюстью и налитыми кровью глазами.

— А куда мы? — Осторожно спросила Кирия.

— Ко мне, для начала. — Ответил Солен и осёкся.

Гиганта пискнула и начала заливаться краской, как школьница перед первым поцелуем. Спрятала лицо в ладони, глядя на напарника в щёлочку между средним и указательным пальцами.

— Стыд то какой... вот так сразу? Мы ведь даже незнакомы... толком!

— Ты чего? Эй, ты чего надумала?! У меня просто есть, пальто для тебя. Выбрасывать жалко, лучше тебе отдам.

— Ой... простите...

Девушка покраснела сильнее, словно спелая вишня.

***

На выходе уже ждёт автомобиль, тот же самый, что вёз Солена. Привратник оторвался от журнала и с хитрецой подмигнул, сказал елейным голоском:

— Удачного дня, детектив.

— И тебе тоже. — Буркнул Солен, спускаясь по лестнице.

Кирия, продолжая краснеть, протиснулась на заднее сиденье, подперев подбородок коленями и склонив голову к плечу. Солен виновато крякнул и сказал, разводя руками:

— В следующий раз грузовичок закажу, пассажирский.

— Не надо... — Пискнула девушка. — Мне и так вполне.

— Угу, оно и видно.

Авто тронулось осторожностью, наполовину от привычной скорости. Напарница извернулась и прильнула к окну, жадно вглядываясь в улицы. Глаза широко распахнулись, боясь упустить малейшую деталь.

— Впервые в городе?

— Да, нас держали в сельской местности, ну, знаете зелёные холмы, лес, река и высоченный забор под напряжением.

— Оу... извини...

— Да ничего, это ведь было для нашей безопасности, некоторые люди негативно относятся к таким, как я. Если честно, мне там нравилось. Но здесь тоже хорошо, так необычно.

— Вам что же, совсем не рассказывали про внешний мир?

— Одно дело слышать, но увидеть самой, совершенно другое! Я ведь только вчера была там, бам и уже тут!

— Понятно. А сколько тебе лет?

— Двадцать, а что?

— Да ничего... просто любопытно.

Солен умолк и попытался представить, какого это, двадцать лет пробыть, по сути, в заключении. Не видя настоящего мира и живя по строгому расписанию. Чем это отличается от тюрьмы? Даже если Кирия не знала другой жизни.

— Скажи, ты любишь вишнёвые пирожные?

Глава 2

Машина оставила их на центральной улице, прямо перед кафе. Тёплый свет манит через огромное окно-стену, подобно магниту. Мягкие тени ложатся на деревянные столы и скамейки, выполненные в уютном деревенском стиле. Грубые металлические элементы, неотёсанные брусья и открытые воздуховоды добавляют промышленные штрихи. Голые кирпичные стены придают завлекательного уюта, побуждая зайти внутрь с промерзлой улицы.

Солен галантно отпер едва заметную дверь в огромной стеклянной стене и пропустил Кирию вперёд. Она окунулась в тёплый, почти горячий воздух, напитанный ароматами выпечки и кофе. Проходя через зал, они тут же стали центром внимания — как камер, так и кассира. Парень замер, увидев Кирию, и широко открыл рот. Она бросила на него короткий, смущенно-недовольный взгляд. Парень моментально отвернулся, притворяясь, что ищет монетку на полу.

Напарники выбрали столик в углу зала. Следуя неофициальному «Закону Мужчин», Солен сел спиной к стене, словно пёс в конуре.

За окном прохожие спешат по делам и бросают тоскливые взгляды в уютное кафе. Стекло украшено морозным узором, что придаёт атмосфере праздничный налёт, а не ощущение холода. Заодно скрывает посетителей от излишнего внимания с улицы.

Кирия перебирает руками и краснеет, словно школьница на первом свидании. К столику осторожно подошла официантка, прижала планшет к груди. Милое личико, испорчено натянутой улыбкой. Форма выглажена, на груди гордо блестит медная бирка с именем.

— Ч-чего желаете? — Спросила официантка, стараясь не пялиться на Кирию.

— Два... нет, три вишнёвых пирожных и два кофе, — ответил Солен, делая вид, что не замечает тщетных попыток сохранить профессионализм.

Официантка ткнула пальчиком по планшету, поклонилась и ускользнула за стойку. Только фартук мелькнул в дверях кухни. Плечи Кирии опустились, она стала сильно меньше, словно промокший щенок. Посмотрела на Солена и шепнула:

— Она испугалась? Я такая... страшная?

— Нет, ты красивая, — ответил Солен с виноватой улыбкой. — А её страхи — это её проблемы. Люди склонны бояться всего подряд. Даже мышей.

Кирия дрогнула и зябко поёжилась, обняла себя потирая плечи.

— Бррр... я тоже их боюсь! Мерзость!

Из кухни вышло пять человек в белых фартуках и шапочках. Оставшись за стойкой глазеют на девушку, будто она сказочный монстр или горилла сбежавшая из зоопарка. Солен скосил взгляд, улыбнулся Кирии и сказал мягко:

— Пойду заберу заказ.

— А разве они не должны сами принести? На уроках социализации так нас учили...

— Должны, но я хочу сам.

— Эм... ладно.

Персонал встретил насмешливыми улыбками, и кто-то даже хихикнул тихо, чтобы Кирия не услышала:

— Господин, где вы такую огриху откопали? Она держит вас в плену, как принцессу?

Остальные сдержанно засмеялись, прикрыв рты ладонями и смотря на Солена с выражением явного превосходства. Детективу стоило больших усилий удержать лицо спокойным, а руки расслабленными. Он мягко улыбнулся, сощурившись:

— Забавная шутка, ребята. А знаете, что самое смешное?

Улыбки медленно блекнут, а в глазах проступает настороженность. Солен жестом фокусника потянул из внутреннего кармана удостоверение Имперского Раследовательного Управления. В мягком свете сверкнул золоченный герб: клинок заключенный в венок из дубовых листьев.

— Вот в чем дело, ребята, — продолжил Солен, голос прозвучал холодно. — Вы решили пошутить над двумя детективами. Понимаете ли вы, что городская стража не приветствует насмешки в свой адрес?

— Мы... мы не знали, господин...

Его голос стал еще холоднее.

— Серьезно? А форма вас не смутила?

— Мы... э-э...

Лица официанток стали бледными как простыни, двое поваров убежали на кухню. Через мгновение оттуда выскочил низенький и невероятно широкий мужчина с биркой «управляющий». Начал тараторить, проталкиваясь сквозь персонал:

— Господин, простите этих идиотов. Только вчера из деревни, сами понимаете народец дикий, неотёсанный. Мы готовы загладить вину, как на счёт... ваш заказ за счёт заведения?

Солен спрятал удостоверение, поскрёб подбородок и сказал:

— Хм... удвойте пирожные, а в мой кофе плесните коньяку.

— Да, сэр! Сейчас всё будет!

Менеджер укатился на кухню, Солен услышал, как он гневно покрикивает на провинившихся. Довольно улыбнулся и пошёл обратно.

— А где? — Сказала Кирия, хлопая ресницами.

— Ещё не готово, пару минут.

Заказ принесли на двух элегантных, украшенных серебром подносах. Официантка поклонилась так низко, что чуть не расшибла себе лоб. Торопливо удалилась, сгорбившись и стараясь быть незаметнее. Кирия осторожно подхватила ложечкой одно из лакомств, попробовала и на мгновение застыла. Г; лаза заблестели, она шмыгнула носом и прикрыла лицо рукой.

— Не по вкусу? — Настороженно спросил Солен.

Кирия быстро замотала головой, и её волосы как молочная пена разметались по плечам.

— Нет, нет... это... это просто восхитительно! Они, наверное, стоят целое состояние?!

— Не беспокойся, — улыбнулся Солен. — Я угощаю.

Первые три пирожных великанша проглотила, запивая кофе, которое также вызвало восторг, хоть и менее яркий. Четвёртое начала есть маленькими кусочками, смакуя и блаженно щурясь, как кошка. Огромная, хищная кошка с заснеженных гор.

На середине остановилась и озадаченно посмотрела на напарника.

— А разве мы не на службе? Это невероятно вкусно... но у нас же дело...

— Не переживай, там опечатанная квартира, можем осмотреть в любое время.

— Всё равно, как-то неудобно...

— Не переживай. — Повторил Солен, добавив жёсткости. — Пойдём, как допью кофе.

Девушка кивнула и вернулась к трапезе.

— А где ты живёшь? — Спросил Солен.

Мимо кафе проехал грузовик, накрытый голубым брезентом с маркировками крупной химической компании. Порыв ветра отогнул край полотнища и показал вытянутые бочки из жёлтого пластика. Сырьё для гидропонных ферм.

Кирия отложила ложечку и сказала:

— Ну, меня вчера вечером заселили в общежитие на окраине города, даже выдали подъёмные.

— Ого, сколько?

— Пять тысяч. Это много, да?

— Вполне достаточно. — Ответил Солен, едва сдержав поражённый выдох. — Впритык, правда.

***

Дорога до дома заняла полчаса. Поднявшись на лифте, Кирия замерла у порога двери, пока Солен шарит в карманах. Покраснела, усиленно отводя взгляд и ковыряя пол носком туфли. Отчего стала выглядеть умилительно и женственно.

— Ты чего? — Спросил Солен.

— Это как-то... вы ведь холостой, а мы после кафе... это ведь было свидание? А сейчас мы к вам домой...

Солен поперхнулся, наконец нащупал кольцо брелока. С трудом выдавил, стараясь не рассмеяться:

— С чего ты взяла, что я холост?

Настала очередь Кирии поперхнуться, она замялась и пролепетала:

— Ну... у тебя ни татуировки, ни косички...

Детектив вздохнул и, закатив глаза, сказал:

— Заходи смело, в этом нет ничего такого. Ты просто моя гостья, не более.

— Так вы женаты?

— Нет. Но даже если бы и да, то ни тату, ни косички у меня не будет?

— Почему? — Спросила Кирия, слегка приоткрыв рот от изумления.

— Это атрибуты устаревшего мира.

Щёлкнул магнитный замок и дверь открылась. В квартире детектива царит казарменный минимализм. Кирии даже показалось, что она вернулась в родной барак. Солен указал на стенной шкаф, сказал со странной неловкостью:

— Вот там, посмотри, надеюсь по размеру будет. Я пока на кухне посижу, крикни, как закончишь.

Кирия дождалась, пока за ним захлопнется дверь, неуверенно оглянулась и подошла к шкафу. Внутри аккуратные стопки одежды и вешалки с пальто, плащами и куртками. Девушка озадаченно склонила голову набок, оглянулась на дверь и взяла первый попавшийся плащ. С осторожностью надела и встала перед зеркалом, чужая одежда села точно по плечам. Полы доходят до середины бедра, пуговицы застёгиваются, разве что в груди натягивается.

Поколебавшись, надела остальное, включая найденные внизу ботинки с высокой шнуровкой. Большой палец и мизинец правой стопы сдавило, но в целом терпимо. Кирия вернулась к зеркалу, встала боком, согнула одну ногу, подалась вперёд. Сделала два резких выпада, целясь воображаемому противнику в челюсть и горло. Медленно подняла ногу стопой к потолку, ткань штанов натянулась и едва слышно затрещала. Девушка хмыкнула и крикнула, опуская ногу:

— Я всё.

Солен вошёл в комнату, охнул увидев девушку. Абсолюта потупилась и застенчиво откинула волосы за спину, спросила, не поднимая взгляд:

— Мне идёт?

— По большей части, пожалуй, ещё заскочим к портному после дела.

***

На площадке у лифта Кирия остановилась, повернулась и осторожно спросила:

— Чья это одежда?

— Это неважно. Может, купил в сети, но прогадал с размером.

— Одежды слишком много, и она вся примерно одного размера. — Заметила девушка. — Не очень-то похоже на случайную покупку. К тому же многая выглядит поношенной и... я видела фотографию в коридоре.

Солен вздохнул и сказал, продолжая спуск:

— У меня был младший брат. Болел гигантизмом, ну знаешь, когда человек вымахивает громадным. Вот примерно с тебя ростом он и был, а потом, в одну ночь сердце не выдержало. Одежду выкинуть рука не поднялась.

— Оу... прости.

— Ничего, два года прошло, я свыкся.

Дальше спускались молча. Уже в машине, Солен заговорил, глядя перед собой:

— Его звали Туве, добрейшей души был человек. В дом тащил любую найденную животину. Думаю, он был бы рад узнать, что его вещи пригодились.

Кирия долго молчала, нервно теребя пуговицу плаща и глядя в окно на мелькающие здания и плакаты грядущего праздника. Наконец, спросила:

— Я его тебе напоминаю?

— С чего? Туве был нескладный, вечно согбенный и ходил с тростью.

— Но ты так отреагировал, увидев меня в этом.

— Просто тебе идёт.

Кирия отвернулась, пряча румянец.

***

На улице стало холоднее вопреки прогнозу. Снегопад усилился, а солнце окончательно спряталось за толстым слоем облаков. Город погрузился в зимний сумрак, раскрашенный цветными огнями вывесок и фонарными столбами. Машина остановилась во дворе-колодце высотного дома. Дождалась, пока детективы выйдут и умчалась прочь, на прощание мигнув задними фарами.

Девушка потянулась до хруста позвонков, размяла шею. Кажется, за время в пути все суставы закостенели. Отряхнула воображаемые соринки с пальто и подняла лицо к падающему снегу. Изо рта вырвался столбик пара, придав ей вид мифологический. Будто действительно не человек, а огнедышащий великан.

Дворик украшен свежими сугробами, а у подъезда протоптана узкая тропа. На детской площадке расположились кривые снеговики с палками-руками и выцарапанными улыбками. Такое ночью увидишь, три дня икать будешь. Молодые пихты перед домом превратились в белые пирамиды.

— Метель будет. — Сказала Кирия.

Высунула язык, крупная снежинка опустилась на самый кончик. Девушка скривилась, сплюнула и торопливо вытерла язык тыльной стороной ладони. Утёрла губы рукавом.

— Гадость!

— А ты чего ждала? Тут рядом два химических завода.

— Сказал Солен, с улыбкой. — В городе опасен не только жёлтый снег.

Он уверенно зашагал к центрально подъезду, девушка последовала, подходя достал удостоверение. Дверь отворилась с задержкой, в лица дохнуло тёплым воздухом с характерным запахом разогретых батарей и труб. Детективы поднялись по короткой лестнице и остановились у лифта. Смерил взглядом проход, покосился на напарницу и сказал:

— Впрочем, думаю лучше пешком подняться. Всего пятый этаж.

Девушка бросила взгляд на створки лифта, едва доходящие ей до шеи, кивнула. Лестница в доме типична для домов с подъёмниками, запылённая. Ступени озадаченно гремят от каждого шага, словно спрашивая: неужели пригодилась? В углах лестничных пролётов стоят жестяные банки полные окурков и старая мебель, покрытая тканью и пылью.

На площадках камеры дверей с тихим жужжанием следят за чужаками, сканируя лица на всякий случай. Пахнет побелкой, табаком и горячими батареями. Кирия шагает позади, то и дело поглядывая на спину наставника. На четвёртом этаже откашлялась в кулак и спросила:

— Господин Солен...

— Просто Сол, — перебил детектив, не оборачиваясь, — пожалуйста, ты не подчинённая, а напарник.

— Сол, я у тебя не видела телевизора.

— Он на кухне, а тот, что в зале, спрятан в стене.

— А доступ в Сеть есть?

— Конечно, просто я редко им пользуюсь и только с телефона. Мне неинтересны кучи людей, спорящих о мелочах и поливающих друг дружку грязью, нет спасибо, пусть занимаются этим без меня.

Кирия закусила губу и осторожно спросила:

— Так ты не в курсе о программе Абсолютов?

— Я только сегодня узнал о вашем существовании.

— Хорошо...

— А что, есть какие-то нюансы, о которых я должен знать?

— Нет-нет! Ничего такого, я просто удивилась, всего-то...

На пятом этаже остановились перед железной дверью. Умный глазок безмолвствует, а створка опечатана сургучным клеймом и перечёркнута жёлтой лентой крест-накрест. Детектив достал удостоверение, приложил к глазку. Несколько секунд ничего не происходило. Затем в толще металла глухо щёлкнуло и стальная плита тяжело сдвинулась.

Брови Кирии взлетели на середину лба, когда увидела толщину двери. Такая выдержит прямое попадание из танка! Нос защекотало сладковатым ароматом гнили, желудок свела судорога, девушка охнула и положила ладони на живот.

— Чем это воняет?

— Смертью. — Ответил Солен, заходя внутрь.

Свет включился с задержкой, на полу толстый слой пыли с чёткими отпечатками ботинок и характерным рисунком протекторов. Стража побывала здесь пару дней назад. На вешалке висит куртка, пальто и шуба. На полочках расставлена обувь, мужская, женская и детская. Рядом с ногой Кирии, мужская выглядит детской, а остальные будто для кукол.

Что здесь произошло? — Шёпотом спросила Кирия.

— Убийство. — Буднично ответил Солен. — Собственно, это тестовое задание, ты должна восстановить порядок событий по имеющимся уликам. После провести опрос и заполнить пару грузотонов бумаг.

Он достал папку, заглянул внутрь, хмыкнул и взял две фотокарточки. Одну протянул девушке. С выцветшей пластинки смотрит улыбчивая семья: мужчина с высокими залысинами и в очках, молодящаяся дама и мальчик лет восьми.

— Снимок сделан год назад. — Пояснил Солен, привалился плечом к стене, сделал приглашающий жест вглубь квартиры и добавил. — Приступай.

Девушка глубоко вдохнула, шумно выдохнула через нос. Пошла вглубь квартиры, стараясь наступать на следы стражников. Первой комнатой оказалась ванная. Кафель покрыт бурыми пятнами, занавеска сорвана, а принадлежности разбросаны. Зеркало в трещинах от удара в центр. Кирия заглянула в ванну и отпрянула, эмаль чёрная от запёкшейся крови. На стене белые зарубки в плитке.

— Орудие преступления, топор? — Пробормотала девушка, прикрывая рот ладонью и едва сдерживая рвоту.

— Постарайся не гадать, и... ты в порядке?

— Д-да, просто... это тяжело видеть, вы-то наверняка привыкли...

— К этому нельзя привыкнуть. Просто держи себя в руках. Готова?

— Да!

Глава 3

Кирия вышла из ванной белая, как первый снег, и прислонилась к дверному косяку. Грудь тяжело поднимается и опускается, на лбу появились капли пота. Взгляд стеклянный, устремлён в пустоту. Солену это выражение хорошо знакомо. Сам смотрел также, когда выбрался из «мясного» сарая горцев. Новенькую следовало бы поторопить, но детектив не стал, просто встал рядом. Чтобы она чувствовала его плечо своим, поняла, что помощь тут. На всякий случай приготовился подхватить, если напарница потеряет сознание. Абсолют закрыла глаза, задержала дыхание на пять секунд и выдохнула:

— Орудие убийства, топор или что-то в этом роде. Характерные следы на кафеле и эмали ванной. Убийца, вероятно, плохо владел этим оружием, а жертва... сопротивлялась, пыталась отбиться или закрывалась руками, вертелась в ванной.

— Верно, — ответил Солен, покопался в папке и достал фотокарточку с толстыми рамками. — Жертва получила тридцать два удара фамильной секирой.

— Тридцать два?! Я... я даже не хочу знать, что от неё осталось...

Солен протянул фото девушке, которая неуверенно взяла его и осмотрела, едва сдерживая гримасу отвращения. Фотограф запечатлел одноручную секиру, даже красивую в своей лаконичности. Рукоять из полированного чёрного дерева с искусной резьбой от лезвия до середины. Голова узкая, но обух украшен изогнутым шипом. Таким можно пробивать самые прочные панцири и шлемы.

Красивое, древнее оружие с благородной историей. Даже иронично, что именно оно пресекло род своих владельцев. Металл покрыт коркой запёкшейся крови, которая также скопилась в резьбе. Кирия оторвала взгляд от фото и посмотрела в зал.

Пол покрыт синтетическим ковром с длинным ворсом, который сохранил отпечатки обуви стражников и коронера. Среди следов ярко выделяется одна цепочка. Патрульные и криминалисты старались не наступать на неё. Она тянется из коридора к массивному кожаному дивану, а от него к стене, на которой висит разбитый телевизор. Если огромную панель, толщиной в лист бумаги, вообще можно так назвать. Рядом расположена деревянная доска с серебряным узором и двумя штырьками.

Солен почти видит, как убийца срывает топор со стойки, мчится в ванную и... после возвращается в зал. Следы, чёрные от крови, ведут дальше в соседнюю комнату. Кирия и Солен двинулись вдоль них. Дверь распахнута настежь, висит на одной петле, замок вырван из деревянной плиты вместе с «мясом». Округлая ручка лежит рядом, зарывшись в ворс.

Внутри разбросаны детские вещи. На полу в хаотическом беспорядке лежат носки. Кровать больше напоминает гнездо мусорной птицы. Единственное окно закрыто толстой шторой с изображениями героев детских фильмов. В углу компьютерный стол, монитор разрублен тремя ударами. Первый оставил глубокую зарубку, а второй отсёк левый край. Системный блок разбит ударами ног, боковая крышка промята, а корпус нещадно помят. Столешница по центру треснута и забрызгана кровью. Обломки клавиатуры лежат под столом.

— Убийца, полагаю, отец, — сказала Кирия, оглядывая разгром. — Сначала сломал телевизор, это увидел сын, после чего попытался запереться в комнате. Однако родитель пинком выбил дверь и расправился с ним. Жена, по всей видимости, принимала душ и ничего не слышала. Кажется, я видела в ванной что-то похожее на приёмник, она слушала музыку?

Солен сверился с бумагами, кивнул с задержкой.

— Почти. Мать умерла первой, ребёнок ничего не слышал из-за наушников. Хочешь осмотреться здесь получше?

— Нет, пошли дальше.

Кирия вошла на кухню и присвистнула, оглядывая убранство. Роскошное, как в императорском дворце. Нефритовая столешница с раковиной, навесные шкафы. Массивная плита с функцией автоповара и внушительный, двустворчатый холодильник. К ручке последнего привязана импровизированная петля из галстука.

— Убийца, глава семьи Рогенов. Старший инженер НИИ имени Микаласа фон Церна, Доран де Сваус, — продекламировал Солен, становясь рядом с напарницей и поднимая голову, чтобы заглянуть ей в лицо. — Сначала разбил телевизор, после зарубил жену и сына. Уничтожил все носители информации, даже старые плёночные камеры. Закончив, повесился на галстуке, подвязал к ручке холодильника и сел. Умирал долго, по словам коронера, не меньше десяти минут.

— Боже... — выдохнула Кирия. — Он был алкоголиком или наркоманом?

— Нет. На хорошем счету, исполнительный и педантичный. Поглощённый работой, прямо воплощение идей Микаласа. Предположительно помутнение сознания, вызванное переутомлением. В родном НИИ прошёл траур и теперь обсуждают принудительное сокращение рабочей недели.

— Принудительное?

— Учёные, — сказал Солен, пожимая плечами. — Многие буквально живут на работе. Впрочем, ещё насмотришься на них. Нам стоит посетить это НИИ и расспросить людей, знавших убийцу.

— Но ведь... дело раскрыто, — пробормотала Кирия. — Убийца опознан и уже мёртв. Зачем нам этим заниматься и отвлекать людей?

— Стандартная практика, — ответил Солен, пряча документы во внутренний карман пальто. — Новичку дают дело, о котором большая часть данных известна, и наставник наблюдает за ходом расследования.

Ей следовало дать дело полегче, кражу или попытку убийства. Видимо, у Боргена зуб на абсолютов, или просто других не было. Детектив вздохнул, похлопал по груди, поправляя документы. Сказал, выдавая самую тёплую и участливую улыбку, на которую способен:

— Ты хорошо держишься. Меня в первый день вырвало прямо на месте преступления, ха-ха, старина Лус матерился, как матрос.

— Это чудовищно... — пролепетала Кирия, с трепетом оглядывая следы крови на полу. — Как люди вообще могут совершить такое? Убить собственную жену и ребёнка... это... это немыслимо!

— О, люди творят дела во много раз хуже, — с горьким вздохом ответил Солен, увлекая напарницу к выходу. — Однажды меня отправили в командировку, в предгорья. Как оказалось, там обосновался клан горцев-каннибалов, не слабо так разросшийся со времён войны.

— Ух...

Лицо Кирии приобрело землистый оттенок, в глазах мелькнул ужас. Она вздрогнула всем телом, прижала руки к груди и спросила:

— Вы ведь их одолели?

— Не я... меня и моих коллег схватили и... в общем, выжил только я. А дальше за дело взялась армия с поддержкой авиации.

Кирия глубоко вдохнула, представив ад, пройденный напарником. Плащ на груди опасно натянулся, собрались две косые складки. Солен титаническим усилием воли отвёл взгляд и сказал:

— Ладно... нам бы к портному заскочить, а то совсем забыл про это... кхм... после заедем в НИИ и вернёмся в отделение.

***

Морозный воздух щиплет нос, обдувает лицо, стараясь заморозить глаза. Детективы стоят у подъезда, а мимо них проходят люди, возвращающиеся с работы. Косятся и торопливо шмыгают за дверь. Кирия задумчиво чиркает карандашом в блокноте, самом простом, бумажном. Делает схематичные зарисовки места преступления и пометки улик. Солен морщится и копается в телефоне, поглядывает на дорогу.

Машина должна была подъехать, как только они выйдут из подъезда. Однако, судя по приложению, она едва ползёт по трассе. Вот, ещё минута и будет здесь... Со стороны въезда раздался протяжный скрежет и грохот металла о бетон. Во двор с трудом въезжает автомобиль, будто побывавший на войне. Стёкла выбиты, капот залит красной краской, передние колёса спущены и оставляют на дороге белые борозды. К бамперу прицеплены длинные цепи с гирями.

— Твою ж мать... — выдохнул Солен.

— Что случилось? — спросила Кирия, отрываясь от блокнота и ойкнула, увидев машину.

— Технофобы, — буркнул Солен, пряча телефон в карман. — Вот ведь повезло нам.

— Кто это?

— Куча отсталых дегенератов, которые проклинают технологии и мечтают переселиться в пещеры. В основном те, кого прогресс оставил без работы.

— На уроках социализации нам говорили, что таким людям платят пособие из казны... — пробормотала Кирия, не отрывая взгляда от автомобиля.

— Платить-то платят, у некоторых зарплаты меньше.

— Так чего они?

— Понимаешь, человек такая сволочь, ему необходимо осознавать собственную нужность. А эти ребята остались на обочине истории, бесполезные и ненужные, — пояснил Солен, отводя напарницу подальше от авто.

— Почему бы им не выучиться на новую профессию?

— Так, ведь ведь это трудиться надо, обучаться. А они это не очень любят. Ты ведь знаешь, какая раньше была самая распространённая и востребованная профессия?

— Хм... пахарь?

— Почти, землекоп. Обычный мужик с лопатой. А потом появились тракторы. Так что ветер перемен смёл самых ленивых и тупых, как сухие листья. А сейчас они собрались в озлобленные стаи.

— Разве им самим не противно?

— Хах! Нет, эти ребятки считают себя борцами за спасение человечества!

— Чего?!

— Они искренне уверены, что технологии нас погубят, мол, деградируем, а искусственный интеллект заарканит всех в рабство, и наши дети будут прислуживать кофемолкам и холодильникам.

— Да уж...

— Ну, я же говорил, первыми отмирают самые неквалифицированные профессии, а на обочине остаются идиоты.

— А что будет дальше, когда без работы останутся... допустим, инженеры? — спросила Кирия.

— А кто ж знает? В любом случае, безделье — это не про умных людей. Они найдут чем заняться, особенно с такими пособиями, — закончил Солен, пожимая плечами.

Под капотом хлопнуло, и на асфальт полилась кипящая жидкость. Взвились клубы едкого пара, остро запахло горелой проводкой и палёной резиной. Детективы опасливо попятились к скамейке, стоящей сбоку от двери подъезда.

Убедившись, что машина не собирается взрываться, Солен заказал новый транспорт и сообщил о происшествии. Спустя десяток минут во дворе въехал эвакуатор. Пошёл мелкий, колючий снег. Двое работников в оранжевых жилетах со светоотражающими полосами принялись крепить тросы к искорёженному металлу и осторожно поднимать машину на платформу. При этом они глухо ругаяются и сплёвывают под ноги.

Через пять минут на асфальте, испачканном маслом, остановился новенький микроавтобус. Кирия покраснела, но с готовностью забралась внутрь. С глубоким вздохом облегчения устроилась на сиденье, больше напоминающем диван. Подставила лицо под тёплый поток воздуха из печки. Солен сел напротив, чувствуя, что сделал какую-то ошибку, но не понимая, какую именно. Чтобы развеять неловкость, он сказал:

— Тебе стоит оформить подписку на автопарк.

— Обязательно... как только разберусь со всем. Мир вне учебного полигона такой странный...

— У тебя хотя бы есть телефон?

Кирия потупилась и покачала головой.

— Меня буквально вчера вечером привезли в город, даже поспать успела всего пару часов.

— Ох... секунду.

Солен достал телефон, быстро отстучал по экрану, замер. Через минуту тренькнуло и на лице детектива расцвела улыбка.

— Готово, у нас есть пара дней, чтобы хорошенько тебя устроить и научить жизни в городе.

— А как же расследование?

— Попутно. Начальство выдало карт-бланш, и кстати...

— Да?

— С тебя кофе.

***

Ателье притаилось в глубине узких и извилистых переулков, как будто прячась от посетителей. За стеклянной витриной красуются деревянные манекены, старые и потрескавшиеся, одетые в утончённые и строгие наряды без лишних деталей. Солен невольно засмотрелся на пиджак, выполненном в стиле рыцарского доспеха, с косой застёжкой.

Стоило войти в ателье, навстречу шагнул мужчина средних лет с тканевым метром, переброшенным через плечо. Широко улыбнулся, разводя руки, и заговорил:

— Господин Солен, как я рад вас видеть! А кто эта очаровательная дама рядом с вами? Неужели вы наконец решились заплести косу? Поздравляю! Проходите, снимем мерки на свадебный костюм!

Кирия покраснела, а Солен, опешив от напора, замотал руками.

— Нет, господин Каас, нам нужно просто подогнать девушке одежду. Вы же видите, на ней плащ моего брата!

Портной оглядел Кирию, хмыкнул и сказал:

— Да, без сомнений, удивительно, что оно почти подходит... Молодая леди, как вас зовут?

— Кирия Д-семь.

— Странное имя... неважно, Киринька, пройдём со мной за ширму. А вы, господин Солен, присаживайтесь. Сейчас принесут кофе.

За огромной перегородкой из кедровых досок и алого бархата к ним присоединились две помощницы. Кирия поёжилась от их восторженно-испуганных взглядов. Каас быстро снял мерки, отметил кусочком мыла участки на плаще и закрепил булавками. Хмыкнув, жестом попросил снять одежду. Кирия послушалась. Когда дошло до рубашки, она замялась и, прикрывшись руками, отрицательно мотнула головой.

— Девушка, — с укором сказал портной, помахивая куском мыла, — я сейчас не мужчина, а вы не женщина. Мы — портной и клиент. Моя задача — сделать так, чтобы вы выглядели великолепно, а для этого нужны точные мерки. Не собираетесь же ходить в мужских брюках всю жизнь?

— Брюках? Но ведь рубашка...

— Брюки тоже придётся снять.

Кирия закрыла глаза и начала раздеваться, оставшись в армейском белье. Портной охнул, увидев развитые мышцы пресса, выпуклые валики на рёбрах и рельефные пучки на плечах. Минимум подкожного жира, каждое движение обрисовывает мускулатуру во всей красе и мощи. Кончики ушей абсолют налились алым, как раскалённый металл, краска перекинулась на шею, залила лицо.

— Ну что ты, — сказал Каас, снимая мерки с плеч, — нечего стесняться. Сейчас девушки принесут подходящий халат. Вот так, почти закончил... видишь, ничего страшного не случилось.

Одна из помощниц, больше похожая на мышку, принесла махровый халат огромного размера. Протянула, трясясь от страха и стараясь не смотреть Кирии в глаза. Абсолют торопливо накинула обновку на плечи и выскочила из-за перегородки. Опустилась в кресло рядом с напарником, подтянула ноги к груди, как замёрзший ребёнок, обхватила колени. Вскоре Каас подошёл к ним, делая пометки в блокноте. Отвесил лёгкий поклон и сказал:

— Обычно подгонка занимает до недели, заказов много, но ради вас, сэр Солен, мы управимся за час, плюс-минус двадцать минут.

Когда портной удалился, Солен взял с подноса чашку кофе и протянул Кирии.

— Ты в порядке? У тебя лица как будто нет.

— Я... я никогда не раздевалась перед мужчинами.

— А врачи?

— У нас были женщины.

Великанша шмыгнула носом и осторожно взяла чашку, пригубила. Солен поскрёб затылок и сказал, тщательно подбирая слова:

— Прости, не думал, что это будет так... сложно для тебя. Успокоит, если скажу, что Каас предпочитает мужчин?

— Немного.

— Считай, что сказал. Только ему не говори.

Кирия улыбнулась, откинула волосы за спину и потянулась к тарелочке с печеньем. Солен перекинул ногу через ногу и сказал:

— В любом случае раз у нас есть время, может, расскажешь о себе?

— Да не о чём особо. — Ответила Кирия, откусывая кусочек печенья. — Вкуснотища!

— Совсем ничего интересного?

— Ну... могу рассказать о тренировках, осмотрах и анализах.

— А может, лучше о твоих вкусах и интересах?

— Их нет, — сказала Кирия, закинув в рот печенье. — Хотя, теперь мне определённо нравятся вишнёвые пирожные и это... что это, кстати?

Глава 4

Солен занялся самым нетипичным для детектива делом. Чтением лекции о сладостях. Какие едят с чаем, а какие с кофе. Кирия слушает заворожённо, глядя щенячьими глазами. Отдельные моменты торопливо записывает в блокнот. Составляет список, что попробовать в первую очередь. Огромная, невероятно сильная, она источает кристально чистую детскую радость. Словно маленькая девочка, попавшая в парк аттракционов.

Неожиданно для самого себя Солен осознал, что так оно и есть. Весь мир за пределами казармы для Кирии это волшебный аттракцион. Чудеса и невероятные открытия на каждом шагу! Сладости, красивая и комфортная одежда, обилие информации обо всём. А ведь таких, как она по всей империи тысячи!

— Сол, ты ведь сводишь меня попробовать все эти сладости? На выходных, конечно же... просто я совсем не знаю города...

— Хм, а почему бы и да? — Ответил детектив.

По мужскому обыкновению совершенно не замечая связи между интонациями и языком тела девушки. Кирия потупилась и накручивает локон на палец, старательно пытаясь не покраснеть.

— Ах, точно, ты ведь так и не сказал своё полное имя.

— Эм... Солен Тарго. Приятно познакомиться, кстати.

— А как же приставки? «Фон», «ля», или уж «де» на худой конец?

Мужчина виновато улыбнулся, покачал головой.

— У меня таких нет. Дед и все предки до него были крестьянами в полном подчинении. Отец первый в роду, кто выкупил свободу, так что и фамилию выбирал... неосмотрительно. Меня в шутку величали Солен Столичный.

Кирия, успевшая размечтаться о новой красивой фамилии с величавой приставкой, слегка помрачнела. Спрятала блокнот в карман халата. Перевела взгляд на витрину. За толстым стеклом сгущается сумрак, один за другим вспыхивают фонари, а в окнах включается свет. В воздухе кружат пышные перья снега, покрывают древнюю брусчатку тонким слоем. Редкие прохожие успели протоптать узкую тропу. Некоторые бросают взгляды на ателье, привлечённые товарами на витрине или видом абсолют в махровом халате.

Солен задремал, разморённый теплом и мягкой атмосферой. Кирия успела исчезнуть за ширмой... женский визг резанул по ушам. Солен подпрыгнул в кресле, хлопая ладонью по кобуре под подмышкой. Дико огляделся, прежде чем сообразил, что это был крик восторга. Кирия выскочила из-за ширмы, а следом показался Каас.

Одежда, до того сидевшая на девушке чуть лучше мешка с рукавами, преобразилась. Приталенная, подчёркивает точёный стан, крупную грудь и крепкие бёдра. При этом визуально сужает плечи и приглушает ауру мощи, источаемую Кирией. Точнее, огранивает её, как алмаз.

Теперь перед Соленом стоит не огромная огриха, но крепкая и утончённая девушка. В меру строгая, в меру прекрасная. Только растрёпанные волосы и отсутствие макияжа слегка смазывают впечатление. Впрочем, это дело поправить легче, чем одежду.

Кирия, широко улыбаясь, крутанулась на месте и побежала к огромному зеркалу в углу. Завертелась, как кошка, силясь рассмотреть себя со всех сторон.

Каас приблизился к Солену, прижимая к груди объёмистый бумажный свёрток. Поверх которого лежит флакон зеленоватого стекла с маслянистой жидкостью. Портной улыбнулся, заметив удивлённый взгляд, сказал:

— Это подарок, думаю пара сорочек, и духи пригодятся вашей спутнице. А вот счёт может быть, не таким приятным.

Кирия оторвалась от зеркала, быстрым шагом подошла к ним и нависла над Каасом. Протараторила, виновато косясь на Солена:

— Я оплачу! Сегодня на меня и так много потратились!

Она взяла прямоугольник плотной бумаги из рук портного, нахмурилась, читая содержимое. Брови медленно поползли на середину лба, а глаза округлились.

— Я ведь говорил, счёт может шокировать. — Сказал Каас, бросая на Солена красноречивый взгляд.

«Давай дурень, оплати счёт, девушка это оценит»

— Тут точно нет ошибки? — Осторожно спросила Кирия, посмотрела на портного. — Мне кажется, тут ошибка.

— Нет, всё в точности. — Уверил Каас. — Мы очень щепетильны и в этих вопросах. С вас сорок две серебряные монеты.

— Сорок две монеты... — Ошарашено повторила Кирия. — Так дёшево!

На лице портного отразилось замешательство, он покосился на Солена, но тот отвёл взгляд, накрыв рот ладонью и силясь не засмеяться. Двадцать серебра — месячная зарплата официанта и пятая часть оклада детектива. Большая часть населения расплачивается медью. Хотя Солен пару раз бывал в магазинах, где самый дешёвый товар стоил два золотых.

Окрылённая «дешевизной» Кирия прошлась по ателье, делая заказы. С каждой покупкой лицо Кааса вытягивается, а руки начинают мелко трястись. К нему подбежала работница со стаканом воды и горстью пилюль. Портной закинул их в рот разом и запил одним глотком, но от греха подальше опустился в кресло.

За следующие полчаса Кирия оставила в ателье почти двести монет серебром, расплатившись платиновой карточкой с гербом имперского банка. При виде оной Каас схватился за сердце и клятвенно заверил, что бросит все силы на исполнение в кратчайший срок. После чего Солен почти силком вытянул девушку на улицу.

Вечер пронизан жёлтым светом из окон и крепким морозом. Детектив торопливо достал телефон вызвать авто и недовольно забурчал. Система уведомила, что машина не сможет прибыть в переулок из-за неполадок с уборкой снега. Нужно выйти на главную улицу. Кирия одёрнула ворот пальто, огляделась и спросила:

— Куда теперь?

— Отвезу тебя домой, а утром, первым делом купим тебе телефон.

— А потом?

— А потом в НИИ, допрашивать коллег убийцы. Ладно, пошли к машине, срежем переулками.

***

Они идут по узким улочкам, порой Кирии приходится протискиваться боком. Отчего Солен чувствует уколы вины, прокладывая маршрут, забыл, что спутница куда больше обычного человека. От домов веет седой древностью, на балконах зияют округлые дыры для слива отходов. Окна первых этажей задрапированы, видны грубые врезки пластиковых рам в вековую кладку. В местах прокладки теплотрасс брусчатка влажно блестит, в переулках, где трубы выходят на поверхность, клубится вязкий туман. Пахнет сыростью, а на стенах процветает грязно-зелёный лишайник.

— Да... — Протянула Кирия. — Здесь город ощущается иначе.

— В смысле?

— Ну знаешь, главные улицу сияют технологиями, машины с автопилотом, рекламные экраны и гидропонные фермы над головой. Прямо видение Микаласа о светлом будущем. Чисто и удобно... а здесь, всё вывернуто наизнанку, у самого сердца города! — Она подняла руку и ткнула пальцев в подсвеченную дугу гидропонной фермы, виднеющуюся в разрыве меж крыш. — Высокие технологии и низкая жизнь. У меня такое ощущение, что в домах ютятся вчерашние кметы, которым это всё кажется магией и чудесами.

— Вполне возможно. — Ответил Солен. — Ещё семьдесят лет назад в ходу были плуги, а на трактор смотрели, как сказочное чудовище. Даже Микаласа в детстве учили фехтованию, полагая, что оно пригодится на военной службе.

— А нам показывали видео из хроник, — сказала Кирия, задумчиво оглядывая переплетения труб, врезающихся в кирпичную кладку. — Как кавалеристы с шашками скакали на танковый клин.

— Да, Великая Война была технологическим разломом старого мира. — Вздохнул Солен и потёр уши. — Прогресс сорвался с цепи и всё ещё мчится во всю мощь.

Мочки колет морозом, будто ледяные иглы прорастают прямо в них. Сколько лет, а он всё забывает брать с собой шапку. Кирия же будто и не замечает холода, только на щеках пламенеет здоровый румянец.

— Меня это пугает. — Сказала девушка и обхватил плечи.

— Что?

— Вся эта скорость... — Пояснила Кирия, натянуто улыбаясь. — Учебники истории говорят, что до Великой Победы мир был статичен, тысячи лет одного и того же... лишь мелкие различия и тут... бум! — Она изобразила руками взрыв. — Великая Победа, спустя год автоматическое оружие, сверхмощные компьютеры и поступь Империи по соседним землям, авиация, телевидение и ядерное оружие!

— Как нарастающий снежный ком, катясь с горы, превращается в неудержимую лавину, что сметает старый мир. — Подытожил Солен дикторским тоном.

— Мемуары Микаласа?

— Они самые, в детстве зачитывался. Мне кажется, это верно для общества, — сказал Солен, помялся и добавил, — но не для людей. Мы как дети, сбегающие с горки, в какой-то миг осознаёшь, замедлишься — упадёшь и разобьёшься.

Кирия долго молчала, взгляд стал отстранённый, а на лбу появилось подобие морщинки. Наконец она повернулась и спросила тихонько:

— А тебя это не пугает?

— Нет. Метафоры красивы, спору нет, но мы бежим вверх, к звёздам и другим мирам. Это скорее будоражит, а то, что трусы и слабаки не выдержат. Это их проблемы. Я хочу тормозить так близко от чего-то невыразимо прекрасного. Ведь если прогресс продолжится с той же скоростью, то наши дети будут бегать под другим солнцем.

Кирия дёрнулась на слове «наши», но быстро взяла себя в руки, сообразив, что напарник имеет в виду обобщённое.

Переулок расширился в улицу тянущиеся вдоль старых многоэтажек из готовых блоков-панелей. Такие спешно возводили по всей стране, чтобы обеспечить жильём прибывающее население. Солен потянулся за телефоном, проверить можно ли вызвать машину сюда. Замер с рукой в кармане.

Вперёд из дворов выплеснулась стайка парней, одетых безвкусно и ярко. С цветными волосами, собранными в причудливые причёски, блестящими от обилия фиксирующих гелей. С поясов свисают клёпаные цепи, защёлкнутые на карабины, что так хорошо ложатся в руку. Все без шапок, несмотря на крепчающий мороз. Они с гоготом перегородили дорогу и пошли на них, отмачивая «остроумные» фразочки о дылданутости девахи и дурацком наряде. На вид им от семнадцати до двадцати с копейками. Крепкие, у многих на лицах свежие синяки.

Уже не дети, но молодые мужчины. Только мозги у них так и остались на уровне семи лет и разум не выдерживает буйства гормонов.

Самый наглый вышел вперёд, встал перед Соленом, сунув руки в карманы и откинувшись назад.

— Оп-па, какого это сюда занесло? Слышь, дядь, сигаретки не найдётся?

— Не курю. — Спокойно ответил Солен, глядя в шпане в глаза.

— Чё здоровье бережёшь? Тогда давай монету, дорога, знаешь ли, не бесплатная.

— А если не дам?

— О, тогда мы сами возьмём, да и бабу твою возьмём, она хоть и дылда страшная, но лёжа они все одинаковые...

Кирия оборвала ударом от всего корпуса. Кулак с опаздывающим свистом врезался в лицо, впечатался как в сырую глину. Нижняя челюсть сместилась, а кожа вокруг кулака идёт волнами. В туповатых, затянутых алкогольной дымкой, глазах разгорается осознание собственной глупости.

Наглеце бросило в стену, крутанув в воздухе. Тело ударилось о кирпичи, застыло, будто прилипнув, и обрушилось на мусорные баки. Шпана, десять человек, с воплями бросились на абсолют, на бегу срывая цепи с поясов. Солен выругался, потянулся к пистолету. Пара выстрелов в воздух охладит пыл... Кирия закрыла его собой, встретила первых короткими ударами. Будто боксёр бьёт грушу. Сорвала плащ и не глядя швырнула напарнику.

Парни повалились ей под ноги, отхаркивая зубы. Следующей двойке повезло меньше. Первому Кирия вывернула руку до хруста в плече, продолжая держать, развернулась и пнула второго в живот.

Солен услышал характерный треск рёбер.

Лицо напарницы заострилось, глаза дико расширены, и контактные линзы сползли открыв красную радужку. Она бросается в атаку, сминая бандитов, а Солен наблюдает заворожённо. Девушка двигается стремительно и отточенно, словно боевой киборг из дешёвой фантастики. Детектив с холодком осознал, что ей всё равно шпана это или матёрые бойцы. Просто не заметит разницы.

Один в суматохе оббежал Кирию, подхватил с земли у мусорки ржавую трубу. Широко замахнулся, метя в темечко. Солен забросил пальто на плечо и с неожиданной злобой перехватил руку. Вывернул локоть в обратную сторону. Парень взвизгнул, обернулся, глядя на детектива со смесью ужаса и ярости.

Взгляд дикаря, скорее животного, чем человека.

Солен скрипнул зубами. Таких взглядов вдоволь насмотрелся во время плена у каннибалов. Выхватил пистолет свободной рукой, в последний миг перехватил за ствол и наотмашь ударил рукоятью по лицу.

Голова мотнулась, и дикарь упал на землю беззвучно. Остальные, увидев оружие, с воплями бросились наутёк. Кирия отряхнула с костяшек красные капли, поморщилась и принялась чистить руки снегом. Солен молча накинул плащ на широкие плечи, отряхнул. Девушка кивнула и сказала, стараясь не смотреть на него:

— Спасибо.

— За что? Это ты меня защитила... так, надо позвонить, пусть Борген пошлёт наряд. Пусть в камере отогреются.

— Ну...

— В любом случае, — перебил Солен, — тебе стоило просто показать удостоверение, а не устраивать драку.

— Ой... прости... просто он так говорил с тобой, а ты так помог мне...

Губы девушки мелко затряслись, она хлюпнула носом и поспешно отвернулась. Принялась продевать руки в рукава. Солен вздохнул и обнял её. Сначала ощутил стальную твёрдость, словно под тканью статуя, но Кирия расслабилась, став мягкой, словно плюшевой.

— Ты молодец, только, пожалуйста, больше не действуй наобум. Ладно?

— Д-да... Хорошо, больше не буду.

***

Общежитие представляет собой бетонную коробку с выкрашенными побелкой стенами. Простое жильё для рабочих, возводивших промышленный комплекс. Солен недоверчиво покосился на здание, на спутницу. Зачем селить абсолют, с кучей денег, в такое место?

Кирия, успевшая насмотреться на квартиру детектива, стыдливо отводит взгляд. Крыльцо обшарпано, окна занавешены или заклеены малярным скотчем. Над крышами вдали возвышаются кирпичные трубы. Снежное небо подсвечено красными огнями.

— Они хотели, чтобы мы прочувствовали жизнь с самых низов. — Сказала Кирия, отвечая на незаданный вопрос. — Мы не элита по рождению, а самые обычные люди.

Самые обычные... сказала девушка, у которой бицепсы размером с детскую голову. Да и рост, Солену приходится задирать голову, чтобы посмотреть ей в лицо. Будь на её месте мужчина, он бы его уже ненавидел всем сердцем.

— Ну, странное решение. Надеюсь, ты здесь не задержишься.

Ночь подкрадывается к городу незаметно. Свет отражается от снега и рассеивается, превращая мрак в мягкий сумрак. Мороз усиливается, подбирается к минус тридцати двум. Солен собрался с силами и вышел из машины. Велик соблазн побыстрее попрощаться с напарницей и юркнуть в тепло. Пересилил себя и по джентльменски решил проводить даму до дверей комнаты.

Будто ей хоть что-то может угрожать.

Входная дверь тяжёлая, новая, с толстой прослойкой теплоизоляции. В лицо дохнуло сухим теплом и запахами вымытого грязной тряпкой кафельного пола. Холл представляет собой широкое помещение, разделяющееся на два коридора. Вдоль стен тянутся толстые трубы отопления, карабкаются к потолку и скрываются за поворотом.

В центре огороженный участок, пост консьержки. Стоило войти и хранительница прохода, старуха в цветастом платке и мешковатом свитере, поднялась из-за стойки. Грозно прищурилась и прошипела:

— Кто такие? К кому?! Чего надо?

— Я здесь живу, — сказала Кирия. — На четвёртом этаже, семьдесят восьмая комната. Д-семь.

Бабка сощурилась сильнее, не глядя подцепила со стойки журнал. Принялась листать желтоватые страницы, водя по строчкам пальцем и бормоча под нос. Поглядывая поверх на детективов. Будто ожидая, что они попытаются пробежать внутрь или украсть что-то. Ну... например жестяное ведро с серой тряпкой, что стоит в углу.

Наконец, морщинистое лицо просветлело и тут же нахмурилось. Консьержка постучала ногтем по строчке и проскрипела:

— Ага, вот оно. Ты, милочка, здесь жила!

— Как? Я только вчера вечером заселилась, меня ваша напарница принимала!

— Ничё не знаю, тут чёрным по белом накарябано «Кирия Д-семь, заселяется на сутки, вещей нет.». Так что, проваливай к хахалю, лярва дыладанутая, ишь обмануть бабушку захотела!

Солен успел ухватить напарницу за руку, та начала сжимать кулак, потянул к выходу и сказал.

— Пошли, нечего тебе в этом клоповнике делать. У меня переночуешь. Утром будем думать.

Глава 5

Метель накрывает столицу, снежные потоки струятся по улицам и дворам. Заполняют собой мир, обхватывают и сжимают, как щупальца. Машина движется против ветра, излишне медленно, будто ничего не видя. Хотя для сенсоров снег прозрачнее пустоты.

Кирия сжалась на заднем сиденье, заняв его полностью. На бледном личике отражается страх и неуверенность, а кончики ушей полыхают. Солен сгорбился на «водительском» месте. День незаметно выпил силы и детектив клюёт носом, разморённый сухим теплом. Телефон в левой руке тихонько попискивает и вибрирует. На экране выскакивают уведомления от сервисов и сообщения. Каас подтвердил смену адреса доставки покупок Кирии. Кафе сообщает об отправке дрона.

Огни улицы за снежной пеленой похожи на реки огня. Разноцветные и неоновые, огромные экраны на перекрёстках похожи на луны. Машина виляет перестраиваясь и Кирия чувствует, как под колёсами скрипит слой снега.

Плавный поворот и машина укрылась от боковых порывов ветра за стеной домов. Солен подобрался и взялся за ручку двери. Машина откроет сама, но в присутствии девушки он чувствует себя обязанным делать это сам. Не только для себя, но и для неё.

Такси остановилось, пискнуло, сообщая о завершении маршрута. Детектив выскочил наружу, заскрипел зубами и поспешно отпер дверь для напарницы. Галантно помог вылезти. Метель мгновенно запуталась в белых волосах. Шевелюра будто стала частью стихии. Кирия подняла ворот пальто, пригладила локоны.

У подъезда их встретил пухлый дрон, похожий на бочонок, приветливо мигнул зелёными огоньками.

— Им пора делать дроны с внешним обогревом. — Пробурчал Сол, дергая металлические ручки, заклинившие от холода.

Наконец отсек открылся и показал содержимое, большой бумажный пакет.

— Почему?

Детектив красноречиво потряс покрасневшими пальцами. Вцепился в пакет, ещё сохранивший тепло. Кирия посмотрела на кисть, сжала и разжала кулак. Выражение лица стало изумлённым.

— Так ведь не так уж и холодно.

— Минус тридцать пять, а ведь зима только началась. Метели через день, а на второй месяц обещают до минус шестидесяти.

— Ужас... — выдохнула абсолют, но в голосе нет ни капли беспокойства.

Для вида спрятала ладони в карманы, оглядела двор. Через пелену снега мерцают огни дронов, спешащих по своим делам. В дальнем конце двора угадывается громада снегоуборочной машины. Мерцают красные фары, а ветер едва ли приглушает урчание мотора и механизмов. Солен торопливо отпер дверь подъезда, придержал, пропуская гостью. Кирия торопливо шмыгнула внутрь, облегчённо выдохнула и принялась стряхивать снег, запутавшийся в волосах.

К моменту, когда они поднялись на этаж, девушка стала выглядеть так, будто попала под ливень.

— Ванная там, — сказал Солен, указывая на конец коридора. — Полотенце бери любое.

***

Ванная на удивление крохотная для размеров квартиры и совмещена с туалетом. Кирия озадаченно осматривает квадратную ванную, в которой даже Солену придётся подтягивать колени к груди. На полочке под зеркалом стоит зубная щётка, рядом помятый тюбик. Борт ванны «украшен» бутылкой шампуня, мыльницей и фиолетовой мочалкой. На двери висят два полотенца: жёлтое и синие.

Девушка уставилась на них гадая, какое для верхней части тела, а какой для... нижней. Потянулась к двери, спросить у хозяина. Отдёрнулась. Осторожно взяла жёлтое, вроде сухое. Принюхалась и переключилась на синие. Поджала губы, полотенца пахнут одинаково.

Решив, что это не такая большая проблема, Кирия начала стягивать одежду. С неудовольствием поскребла кровавую корку на костяшках. Всё-таки она перестаралась с той шпаной. Забралась в ванную, с трудом уместилась сидя. Задёрнула шторку и включила воду. О голову и плечи разбился ледяной поток. Кожа мгновенно пошла мурашками, но через мгновение нагрелась.

Плеск воды заглушил вздох облегчения. День выдался тяжёлым из-за непривычности и отсутствия распорядка. Кирия каждый час привычно искала часы свериться с заученным расписанием. Теперь кажется, что марш-бросок через горы в полной выкладке не так уж сложен.

Кирия мотнула головой, мокрые волосы облепили шею, и вода затекла в ухо. Попыталась вытряхнуть её, пальцы скользнули по тонкому шраму за мочкой. Под кожей заметное уплотнение, похожее на капсулу с лекарством. Едва переборола соблазн надавить сильнее, выдавить чужеродное.

Вдруг будет расценено, как попытка избавиться? В этом случае устройство обвитое вокруг позвоночника «выключит» её. По крайней мере, так говорил инструктор и называл устройство «предохранителем».

Абсолюты превосходят обычных людей в силе и скорости. Если такой свихнётся, то может натворить дел похлеще любого маньяка. На выпускном красочно расписали перспективы и цели в жизни.

Стать хорошим членом общества и расплодиться. Бесчинства в этот список не входят. Если за ней заметят плохое поведение, то «выключат».

Что имеется в виду она не знает и знать не хочет. Кирия в который раз помяла костяшки. Вдоль хребта скользнул холодок. А вдруг? Нет... нет. Она всё ещё в сознании, а значит, не совершила ничего плохого! Она защитила офицера при исполнении! Шпану могло и не впечатлить удостоверение, зато здоровенный кулак, с набитыми костяшками, прилетевший в лицо, образумит кого угодно.

Горячая вода распарила кожу, пропитала теплом каждую мышцу, принося в тело блаженное расслабление. Она огляделась и в который раз подивилась, как городское бытие отличается от жизни в лагере. Обычные люди такие маленькие, хотя пару раз она видела прохожих, не уступающих габаритами её братьям.

Клубы пара заполнили комнату, зеркало запотело, а на кафельных стенах конденсируются крупные капли. Кирия спохватилась и добавила холодной воды. Наскоро помылась и, обернувшись жёлтым полотенцем, вышла из ванны. Нос дразняще защекотал мощный аромат неизвестной еды. В животе квакнуло и бурча напомнило, что кроме пирожных и печенья ничего не было.

Кирия пошла по запаху и очутилась в крохотной кухне, Солен обернулся и тут же отвернулся, прикрыв глаза ладонью. Махнул рукой в коридор и сказал:

— Там на диване домашняя одежда, переоденься, а свою кинь в стирку.

***

Кирия послушно переоделась в мешковатые штаны, которые оказались велики и бесформенную кофту. Сухая ткань, распаренная кожа и будоражащие ароматы... квартира напарника начинает казаться почти родной и уютной.

К возвращению девушки Солен достал из духового шкафа две пиццы. Такую еду нужно есть горячей, а не остывшей на морозе пока доставл из дрона. Полюбовался богатой начинкой из сыра, мяса и сладких перцев с грибами. Одну подвинул гостье и сказал:

— Угощайся, чай сейчас будет.

Первый кусок Кирия проглотила, как утка не жуя. В лицо ударила краска, абсолют распахнула рот и махать ладонями, загоняя воздух внутрь. В уголках глаз заблестели слёзы.

— Ты чего?

— Горячо...

Солен покачал головой, едва сдерживая улыбку. Жестом включил телевизор. Тонкая панель вспыхнула на стене над столом. По экрану замелькали кадры заснеженной площади с памятником Микаласу. Подножие утопает в цветах и венках с красными лентами. Кухню заполнил бойкий щебет ведущей, платиновой блондинки в красном пиджаке:

— В преддверии дня Великой Победы у могилы святого Микаласа прошли шествия студентов.

Картинка сменилась на здание Академии Наук. Широкая мраморная лестница уходит ввысь. По ней поднимается колонна парней и девушек с цветами в руках. Поднявшись до середины, опускают букеты на ряд ступеней, вырезанных из гранита, стараясь не закрыть табличку с последними словами великого учёного:

«Знай же, храбрец, впереди обитель бесконечного знания и ты на полпути. Я, Микалас фон Церн, приветствую тебя как брата!».

Цветы почти скрывают склеп гения, даже в смерти отказавшегося покидать работу. Люди всё идут и идут, скоро цветы скроют всю лестницу. Играет торжественная музыка, среди букетов горят свечи в стеклянных плафонах.

— Основные торжества пройдут через два месяца на главной площади Тарго, в первое утро после Длинной Ночи. Вне зависимости от погодных условий. Всем желающим будет выдана горячая пайка, образца времён войны. К другим новостям. В полдень на окраине прошёл очередной митинг технофобов, переросший в погромы и мародёрство.

Пошли кадры разбитых витрин и горящих машин. Среди густого дыма мечутся фигуры людей в цветных платках-масках. Большая группа пытается сбить дрон репортёров, швыряя бутылки из под пива. На фоне видно надвигающиеся построение полиции с акриловыми щитами. В завихрениях дыма они похожи на пехоту древности. Не хватает только знамён и предводителя на белом коне.

— Императорская семья выразила беспокойство подобными настроениями, а старший принц, Руперт предложил внести законопроект, лишающий бунтовщиков пособий. Что вызвало бурную реакцию в парламенте и совете лордов. К другим новостям император Калеб провёл дружескую встречу с главами Союза Независимых Королевств...

— Потому я и не смотрю новости. — Буркнул Солен, убавляя звук до минимума.

Кирия, успевшая умять третий кусок, потянулась за четвёртым с блестящими от восторга глазами. Посмотрела на благодетеля и пролепетала:

— Спасибо! Это невероятно вкусно!

— Чем же тебя в лагере кормили? — Удивился напарник, макая корочку пиццы в коробочку с сырным соусом.

— В основном армейский паёк, инструкторы говорили, что мы должны понять не самую приятную сторону жизни, прежде чем сможем войти в мир.

— Странное у тебя было детство.

— Не знаю, сравнивать пока что не с чем. — Ответила напарница и пожала плечами. — Но эта еда мне нравится. А кофе... сказка!

— Только перед сном его не пей. — Предостерёг Солен.

— Не усну?

— Нет, но в туалет замучаешься бегать.

Метель бьётся об окно крупными снежинками, соседний дом уже едва различим. Кажется, что весь мир ужался до горячей кухни, пропитанной ароматами пиццы и чая. Стекло медленно покрывается морозным узором.

— Сол?

— Да?

— Спасибо тебе... ты так заботишься обо мне, я действительно ценю это и обязательно отплачу!

Детектив откинулся на стуле, сказал с улыбкой:

— Не стоит, ты моя подопечная, да и вообще, мужчина обязан заботится о слабых девушках.

— Это я-то слабая? — Шумно выдохнула абсолют.

Задрала рукав до плеча и согнула руку, напрягая бицепс. Мышца вздулась и обрисовалась во сне чудовищной красе под молочно-белой кожей, заиграла жилками.

— Да я одной рукой сотню килограмм швырнуть могу! Мои кости крепки как легированная сталь!

— Конечно, слабая. — Ответил мужчина, потягивая чай. — Ты незнакома с миром, не знаешь город и большинство порядков в обществе. Так что, пока не освоишься, ты под моим крылом. Иначе, если с тобой, что случится, я себе не прощу. Да и Борген три шкуры спустит...

Кирия умолкла, неуверенно расправила рукав и принялась за пиццу, держа кус двумя руками. Стрельнула глазами в коридор, и спросила с осторожностью сапёра:

— Там на фото с братом девушка... это твоя подруга?

— Сестра. — Ответил Солен с улыбкой. — Младший научный сотрудник института океанографии, главная и единственная гордость семьи. Живёт на берегу Тёплого Моря.

— Единственная гордость? Ты же знаменитый детектив! Весь коридор в грамотах и вырезках из газет! Вон, тебе руку жал сам Старший принц!

Солен отмахнулся, продолжая улыбаться:

— Я прибираю людской мусор, а она... о, она раскрывает тайны мира! Даже открыла пару глубоководных видов рыб, один назвали в её честь.

***

В спальне Кирия остановилась у кровати, поглядела на Солена и спросила:

— Койка ведь одноместная?

— Ага.

— А значит, — прошептала Кирия, медленно заливаясь краской, — спать будем...

— Ты на кровати, а я на диване, не стесняйся, я сейчас возьму бельё и уйду. — Сказал Солен, склонился над прикроватной тумбочкой, достал простынь и тонкое одеяло. — Ну вот и всё, спокойной ночи.

— Да... — Пробормотала Кирия, тщательно пряча разочарование. — Спокойных снов.

***

Сна нет, даже сонливости. Кирия вертится с бока на бок, кровать слишком мягкая и... пустая. Уши ловят каждый шорох из зала, любой скрип дивана. А когда услышала шаги сердце застыло. Стоило шагам приблизиться, как оно сорвалось в галоп. Однако Солен прошёл мимо, стукнула дверь ванной.

Кирия выдохнула в подушку, перевалилась на спину, прижимая её к лицу. Мелькнула стыдливая мысль самой лечь на диван, пока Солен не вернулся. Устроить сюрприз. Она почти решилась, но неожиданно для себя уснула...

... Во сне она была такой маленькой и хрупкой, как принцесса. Бродила по тёмной чаще, ища неведомо что. В темноте кружат волки, сверкают злые жёлтые глаза. Контуры зверей нечёткие, как росчерки дыма, но клыки сверкают отчётливо. Вот её окружили, волк набросился и повалил на землю. Приготовился вцепиться в горло... Огромная рука ухватила тварь за шкирку и играючи зашвырнула в чащу. Остальные волки с визгом бросились прочь.

Спаситель-Солен склонился над Кирией с широкой мужественной улыбкой.

***

Она проснулась по казарменной привычки, без тени сонливости. Едва сдержалась спрыгнуть и начать одеваться. Больше это не требуется. Солнце ещё не взошло и за окном истошно воет ветер. Ночь нехотя уступает утру и краешек неба, который она видит, из чёрного становится тёмно-синим.

Повернув голову, увидела свою одежду, бережно сложенную на стуле. Рубашка выглажена и пахнет луговыми травами. На полу затаились пушистые тапочки с толстой подошвой.

На кухне нарастает свист чайника, глухой и едва различимый. В спальню затекают манящие ароматы. Кирия улыбнулась, вылезла из-под одеяла, села на кровати. Пискнула, пол ожог ступни холодом, и торопливо обулась.

Странно, ещё вчера чужая кровать, теперь кажется родной койкой в казарме.

Глава 6

Утренний мороз вцепился в лицо стоило открыть дверь подъезда. Тусклый свет и порывы ледяного ветра намекают, что к полудню теплее не станет. Солен поправил шапку, спрятав под мягкой тканью даже мочки ушей. Кирия же подставила лицо ветру и вдохнула полной грудью, широко улыбнулась. Расстегнула ворот и направилась к машине, жмущейся к бордюру у подъезда.

— Ты уверена, что шарф не нужен? — Спросил напарник, следуя за ней.

— Мне и так хорошо. Выдержу ещё минус десять-пятнадцать.

Снег наметает под стенами дома в крупные зализанные сугробы. За призрачной вуалью метели проступают оранжевые корпуса дронов-уборщиков. Среди них бродит мужчина в светоотражающей жилетке. Сверяется с чем-то на планшете и бурчит, глядя под ноги.

— Ну, смотри, если что сможем прикупить в торговом центре.

Внутри машины пахнет хвоей и сандаловым деревом. Тёплое сиденье с готовностью приняло людей, мягко завибрировало. Солен привалился плечом к двери и наблюдает за работой дронов. Умные машины распределяются по двору попарно. Пока одна убирает снег тепловой пушкой, вторая сбрызгивает разогретый бетон розоватой жидкостью. Снег на неё больше не липнет, а вода превращается в сероватый порошок, что мгновенно исчезает.

— Только представь, — начал мужчина, не поворачиваясь к напарнице, — каким был бы мир сейчас, не будь у нас всех этих технологий.

— Наверное, мёртвым и промёрзшим? — Сказала Кирия. — Мне сложновато судить, для меня мир всегда такой был.

— Эх... дитё! — Выдохнул мужчина, старательно имитируя старческое брюзжание.

— Ты не сильно старше!

— Ага, но я ещё помню тёплое лето и зиму в три месяца вместо пяти. Тогда даже морозы были... да это сейчас и морозом стыдно назвать!

— Вот интересно, а почему оно так стало? Я слышала, одна старушка говорила про гнев богов. Мол люди им перестали поклоняться и те обиделись.

— А в школе не рассказывали?

Солен вскинул бровь и повернулся к девушке. Та покачала головой и добавила:

— У нас была нетипичная школа. Ну знаешь, учили, как влиться в социум. Представляешь, у меня были задания по изучению певцов, популярных у сверстниц... Так, почему замерзаем?

Машина дождалась, пока крыло дронов пересечёт дорогу и осторожно тронулась с места. Вырвалась со двора и помчалась к трассе, обгоняя ветер. Мир вокруг будто исчез за росчерками снега.

— Да тут ничего эдакого, — вздохнул Сол, — тёплые течения замедляются, отклоняются от материков, солнечная активность ослабла...

— Ой! Солнце скоро погаснет?!

— Ну, да, через несколько сотен миллиардов лет.

— Ужас! А я, дурочка, думала в океан упал огромный астероид...

Вот насколько я не осведомленная, но даже мне кажется сказкой. Как может ослабшее течение вызвать вот всё это?

— Я не учёный, вот сестра бы лучше и на пальцах объясняла, а ей я верю.

— Ладно, тогда и я поверю.

Через потоки снега проступил 9автобус, мчащийся параллельно. Люди набиты плотно, заспанный, раздражённые холодом и необходимостью ехать на работу. Кто-то задумчиво смотрит на авто детективов и на лице читается желание проклясть всё и купить подписку на автопарк.

Дома едва различимы, и мир кажется уже мёртвым. Грудь кольнуло болью, внутри лопнул шарик с ледяной тоской. А получится ли пережить новый ледниковый период? Может, через столетие тусклое солнце осветит ледяной шар, а все усилия человечества исчезнут без следа.

— Надо купить лыжную маску. — Пробормотал детектив, чтобы отвлечься от мрачных мыслей.

— Кстати, а где все уличные животные? Нам говорили, что в городах их много... — Спросила Кирия, неотрывно следящая за миром снаружи.

Солену начало казаться, что она действительно видит через пелену снега и ветра. Знать бы, какие модификации проделали с абсолютами. Вдруг и правда, превосходят человека, как человек обезьяну.

— Раньше было много, а сейчас, сейчас они не выживают. Большая часть местных диких птиц вымерла, холод сбил миграции перелётных, надломил экосистемы юга.

— А кошки? Кошки тоже... вымирают?

На лице Кирии проступило выражение ужаса и надежды на отрицательный ответ. Сол улыбнулся, покачал головой.

— Нет, конечно. Кого не разобрали, теперь живут в питомниках, как и собаки.

***

Торговый центр, стеклянный куб, искрящийся в лучах тепловых прожекторов. Будто пришелец из другой галактики среди асфальтового поля. Внутри мерцают разноцветные огни. Кирия остановилась на пешеходной дорожке, дожидаясь напарника, замешкавшегося у авто. Указала на здание и крикнула, перекрикивая ветер:

— А он похож на игрушку для Зимнего Солнцестояния!

— Точно! А оно ведь совсем скоро!

— Месяц почти жду не дождусь! Обожаю этот праздник. В лагере выдавали яблочные пироги и устраивали утренники с конкурсами и представлениями!

На миг, несмотря на метель, тянущую за волосы, лицо абсолют просветлело широкой улыбкой. Она оглядела ряды машин на парковке, уходящих в снежную бездну. На прибывающие новые. Препарированные авто, ожидая пассажиров, перемигиваются датчиками. Лучи прорезают метель, подсвечивают наст.

— Откуда столько людей? Время ведь рабочее...

— К празднику закупаются. — Пояснил детектив, двигаясь через ряды машин к дорожке. — Давай поторопимся, нам после НИИ в участок надо.

— Ой, а я совсем забыла...

— Не переживай, у нас пока что свободный график, но лучше не злоупотреблять. В участке нам живо напомнят, от такенной толщины папку собрали за вчера. А ещё в морге подготовили отчёт.

— Бррр...

— Что такое?

— Я боюсь мертвяков. — Сказала Кирия, потирая плечо.

— Какая незадача, ведь у нас это основной контингент.

***

Куб отнял два часа, за которые солнце, за серыми тучами, стало заметно. Что парадоксально сделало мир мрачнее и холоднее. После тёплых залов, полных народу, продуваемая всеми ветрами парковка похожа на ледяной ад. Несколько машин обступили сотрудники с портативными тепловыми пушками.

Кирия их не заметила, слишком занятая изучением нового устройства. Титановая пластина с блоком камер, запечатанная в нежно-розовый чехол с мультяшным котёнком. Не глядя забралась в машину на заднее сиденье, скрючившись и стуча пальцем по экрану. На запястье сверкают новенькие широкие часы, в противоударном кейсе.

— Сол, а почему ты назвал убийцу Доран де Сваус, хотя до этого сказал, что убита семья Рогенов? — Спросила абсолют, не отвлекаясь.

— Предки жены знатнее, потому взять фамилию мужа было ущемлением семейной гордости.

— Так может это стало мотивом? Ущемлённое эго толкает мужчина на всякие дикости.

Солен покачал головой.

— Сомнительно. Пятнадцать лет брака и только сейчас выскочило?

— Мало ли.

Машина мягко затормозила у лестницы приземистого здания, украшенного колоннами и статуей Микаласа фон Церна на крыше. Мраморный гений подсвечен двумя прожекторами, простирает руки над улицами. Налипший снег исказил лицо, изменил причёску, превратив героя в гротескного урода.

Двери отворились и детективы вышли на улицу, Кирия с неохотой спрятала телефон в карман пальто. На ступенях красуется большая табличка:

«Осторожно, скользкие ступени»

В дальнем конце под перилами сиротливо спит дрон. Под слоем снега мигает зелёный светодиод. Будто говорит прохожим, что с ним всё в порядке, просто отдыхает. Накопившийся снег подло скользит под ногами, Кирия часто вскрикивает и хватается за Солена или перила. Детективу начинает казаться, что он совершенно не поскальзывается.

Дверь НИИ, дубовая плита с медными заклёпками, в два человеческих роста, открылась легко и бесшумно. В лица дохнуло причудливой смесью ароматов прогретого камня, проводки и химической лаборатории.

На гостей из кабинки, закрытой стеклом, взглянула седая женщина с очками в толстой роговой оправе. Откашлялась в кулак и указала на прислонённый к стене веник и половую тряпку. Убедившись, что посетители почистили обувь, она проскрипела, поправляя очки:

— Кто такие и к кому?

Солен подошёл и продемонстрировал удостоверение, старуха сощурилась, сверила фото и хмыкнула.

— Так понимаю вы к господину Твердову?

— Да, если руководство не сменилось. — Ответил Сол, пряча удостоверение во внутренний карман.

— Не, — отмахнулась старушка, выискивая нечто на полке, не видимое детективу, — кто ж его сместит? Ага... вот оно, распишитесь в книге посещений.

Она просунула в узкую щель между столом и стеклом журнал в кожаном переплёте, заботливо раскрытый на нужной странице. Добавила простецкую ручку. Солен поставил небрежную роспись, похожую на каляки младенца. Кирия, прикусив кончик языка, старательно вывела «Кд7», украсив завитушками.

— Проходите, кабинет директора на втором этаже, в конце коридора.

Поблагодарив, Солен и Кирия направились к лестнице, укрытой бордовым ковром, закреплённым стальными полосами. На стене висит карта этажа, с указанием путей эвакуации и расположением огнетушителей. Рядом приколочен красный щит с прицепленным пожарным топором и конусообразным ведром.

Девушка задрала голову поднимаясь и с приоткрытым ртом разглядывает дивную лепнину, изображающую сотворение человека богом.

— Удивительно...

— Ну так, большинство НИИ — это либо бывшие храмы, либо особняки влиятельных лордов. Меня в пару таких в детстве водили на экскурсии.

— А-а...

Кирия на ходу достала телефон, остановилась, Солен услышал несколько характерных щелчков камеры. Девушка нагнала и пошла рядом, довольно улыбающаяся. Дверь в кабинет директора оказалась донельзя обычной, чуть ли не фанерной, но с широкой табличкой: Твердов, директор.

Солен постучал, на той стороне недовольно откликнулись, потянул ручку и шагнул внутрь. Кирии пришлось пригнуться и протиснуться бочком. Внутри кабинет напоминает библиотеку, стены закрыты шкафами с книгами, под потолком поблёскивают лампы дневного света, а в дальнем конце раскинулся массивный деревянный стол. Столешница чистая и отражает свет, на самом краю примостился монитор с клавиатурой, по которой методично отстукивает мужчина средних лет.

Высокие залысины, морщинистый лоб, голова кажется круглой, как мяч, а на носу отражают экран очки с толстенными линзами. Твердов нехотя оторвался от компьютера и поднял взгляд на гостей.

— Да-да?

— Господин Твердов, я старший детектив Солен Тарго, а это моя помощница, Кирия Д-семь.

— О! А я всё думал, когда из управления пожалуют, присаживайтесь, буквально пару минут и я освобожусь.

Он сгорбился над клавиатурой, стук клавиш слился в тихий шелест. Кирия осторожно опустилась в кресло, на самый краешек, положила руки на колени. Солен сел свободней, забросил ногу на ногу и принялся ждать.

— А, впрочем, — сказал учёный, — вы же не против, если я буду отвечать печатая?

— Нисколько.

— Прекрасно, так, что вы хотите знать?

— Что вы можете рассказать о Доране де Сваусе?

— Хм, отличный специалист, хотя и несколько ординарный, если вы понимаете, о чём я.

Солен покачал головой и сказал:

— Боюсь, что нет.

— Ах... понимаете, мы учёные. Нельзя быть отличным исследователем неизвестного и быть, ну знаете, заурядным. А вот Доран был как раз заурядным, этакий ремесленник от науки. Прекрасный инженер, но без изюминки.

— А чем он занимался?

— Проектированием.

— Чего?

— А вот это, уже секретная информация. Не удивляйтесь, у многих НИИ есть Имперские заказы, которые нельзя разглашать.

— Ладно, а это секретное дело, могло повлиять на душевное равновесие Свауса?

— Я бы сказал, что нет, это вполне обычные чертежи с обычными целями, ну знаете, несущая конструкция и тому подобное. Он делал подобные сотни раз. Хотя я не психолог, могу ошибаться.

— Были у него друзья или конфликты?

— Никого о ком бы я знал.

Твердов стукнул по клавише ввода, и поднял взгляд на гостей. Охнул, увидев Кирию, подскочил, подавшись вперёд.

— Ого! Настоящий Абсолют?!

Девушка отвела взгляд и прошептала сдавленно, залившись румянцем:

— Д-да.

— Ох, простите, милая леди, я просто столь наслышан о подобных вам, не чаял, что увижу вживую. Так вас выпустили в мир?

— Д-да, уже несколько дней как, вы разве не слышали?

— Увы, мы тут все горим на работе, так сказать. Как раз в связи со случаем Дорана и метелью, пришлось выгнать половину сотрудников на принудительные выходные, с запретом на удалённую работу. Чаю?

Солен откашлялся в кулак, сложил руки в замок и спросил:

— Господин Твердов, у вас есть личное дело Дорана де Свауса?

— А?.. Да, конечно, есть, секунду.

Директор скрылся под столом, загремели деревянные ящики, зашелестела бумага, спустя минуту он выскочил с объёмистой папкой и положил её перед детективом.

— Вот, пожалуйста, ещё вчера собрал, тут вся имеющая у нас информация о Сваусе, конечно, за вычетом секретных документов.

— Спасибо... — Пробормотал Солен, сконфуженный объёмом. — Вы записываете каждое действие сотрудника?

— Ну, в основном здесь записи прихода-ухода, копии личных обращений, запросы и прочие. За последние пятнадцать лет. Может, что пригодится. У вас ещё есть вопросы?

— Кирия, может, ты хочешь спросить?

Девушка откашлялась, выпрямила спину и сказала:

— Мистер Твердов, скажите, вы часто видели Дорана де Свауса?

— Раза два в день, иногда больше, его отдел работает над приоритетным заказом короны.

— Скажите, он выглядел счастливым?

Директор застыл с приоткрытым ртом, в глазах мелькнула растерянность. Он помассировал лоб и спросил:

— Простите?

— Ну, счастливым, базовая человеческая эмоция.

— Леди, Доран получал весомый оклад, работал с выдающимися специалистами над, занимался любимым делом! Конечно, он был счастлив!

Кирия кивнула и поднялась из кресла, уперевшись руками в подлокотники, кивнула директора.

— Большое спасибо за содействие, я услышала всё, что хотела.

***

На лестнице НИИ под порывами кинжального ветра со снегом она остановилась, запахивая плащ. Солен встал рядом и спросил:

— Киря, что это было?

— Ты про вопрос?

— Ну а про что ещё?

— Счастливый человек не станет убиваться семью, Твердов говорит, что Сваус был счастливы, но... у тебя при себе то семейное фото?

Солен порылся в карманах и извлёк фотокарточку, всмотрелся и хмыкнул. Лицо убийцы в окружении семьи не выражало ничего. Взгляд был пустым, а вокруг рта собрались твёрдые складки. Кажется, что этот человек никогда не улыбается, а счастье знает только как слово из толкового словаря.

— Да, радостным его не назовёшь.

— То-то и оно... — Протянула Кирия. — Мне нужно ознакомиться с материалами дела поплотнее и переговорить с патологоанатомом.

Глава 7

Кирия ворвалась в отделение, как смерч, пронеслась по коридору до лифта и от него к столу Солена. Детектив едва поспевает за ней, виновато улыбаясь коллегам. Массивная клавиатура с тяжёлыми клавишами, показалась почти игрушечной под ладонями абсолют. Девушка склонилась над ней, периодически бросая взгляд на экран. Щелчки и стук моментально заполнили этаж. Солен убедился что она справляется, и попятился в кафетерий.

В курилке не привычно тихо, завсегдатаи отправились глазеть на великаншу, будто она диковинный зверь. Сол набрал кофе в две кружки, подумав, взял блюдце и горсть бумажных пакетиков с сахаром. Пусть напарница сама выберет, сколько сладости хочет. Когда вернулся, стол обступили коллеги, на почтительном расстоянии. Кирия их старательно не замечает, пролистывает страницу за страницей, впивается взглядом в каждую строчку. Особенное внимание уделяет фотографиям из социальных сетей погибших.

Солен протиснулся через коллег, одаривая их ледяным взглядом и борясь с желанием случайно расплескать кофе. Кто-то стыдливо отвернулся и поспешил к своему столу. Из кабинета выкатился Борген, занял позицию и наблюдает за новенькой поверх голов. Для этого ему пришлось встать на стул.

Сол закатил глаза и поставил кружку перед подругой, повернул блюдце так, чтобы пакетики сахара были под рукой.

— Как успехи?

— Так себе. — Ответила Кирия, не отрываясь от экрана. — Сваус-Рогены будто и не жили вовсе.

— Это в каком смысле?

— Муж, будем честны, посредственный учёный, жена серая мышка, а сын ни рыба ни мясо. Они средние, даже среди статистически средних. В какой-то мере это даже удивительно...

— Ты ищешь что-то конкретное?

— Нестыковки. Ну не может человек вот так, в один момент сойти с ума!

— Почему же? Наш мозг довольно хрупкое устройство, один раз стукнулся затылком и всё, был робкий очкарик, а стал берсерк-убийца.

— Это статистически невероятно редкое событие. Как оно могло случиться с таким середняком? Нет... тут что-то иное! Вот, смотри, в момент убийства по телевизору крутили эти передачи!

— Вестник технологов «Исток», — прочитал Солен с экрана, — шоу про глобальное похолодание и, комедии, дочерти комедий. Ну и что, по-твоему, могло вызвать психоз из этого? Ты учитывай, что сейчас у многих голова набекрень из-за долгой зимы и недостатка солнца.

— Ну, с солнцем тоже рабочая версия, но думаю у шоу с пирогами, летящими в лицо шансов больше.

— Пожалуй, соглашусь. Я от такого точно чокнулся бы.

Кирия открыла папку с документами дела, быстро пролистала файлы. Брови сдвинулись к переносице, а на лице появилось озадаченное выражение.

— Тут не хватает отчёта о вскрытии.

— В морге сдохла сеть. — Пояснил Солен, потягивая кофе и дожидаясь, когда девушка заметит свою кружку. — Так что надо ждать письменную версию, или когда поднимут сеть.

— Или? — Протянула Кирия, поворачиваясь к нему.

— Или самим заехать. — Вздохнул Солен, осознавая, что кофе допить не получится.

— Отлично!

Кирия подскочила с кресла, почти опрокинув стол ударившись о столешницу. Кружка на блюдце подскочила, загремела и, расплёскивая кофе, опрокинулась. Чёрная волна захлестнула клавиатуру и стопку бумаг и хлынула на пол. Девушка взвизгнула, недоумённо глядя на учинённый беспорядок, повернулась к напарнику. Посмотрела на кружку кофе в его руках, на опрокинутую, на ослабевший «кофепад» и чёрное пятно под ногами.

— П-прости... Я... Я... случайно. Не заметила...

— Да ничего, вещь казённая. — Вздохнул Солен, повернулся к начальнику и добавил, глядя ему в глаза. — Так ведь?

Борген отмахнулся обеими руками, балансируя на стуле.

— Правда, правда, не переживай юная Д-семь. Уборщица приберёт, такое у нас часто случается.

***

Солнце пытается пробиться через серые тучи, но до города добираются лишь тонкие лучи. Заиндевевшие небоскрёбы искрятся в них, как огромные сосульки. Свет отражается от только выпавшего снега и бьёт в глаза, вынуждая щуриться.

Кирия прилипла к окну грузовичка, вызванного по её настоянию. Высматривает прохожих, особенно женщин, подмечает одежду и украшения. Солен прямо видит, как у неё в голове происходят сложнейшие, свойственные только женщинам, вычисления. В сравнении с которыми квантовая теория не сложнее палки. В красных глазах отражаются огни уличной рекламы и светящиеся гирлянды на деревьях.

На крохотной площади репетирует оркестр. Музыканты похожие на меховые шарики, с торчащими инструментами. При игре от духовых поднимается пар, делая их похожими на трубы паровозов. Поодаль кучкуются зеваки, в руках исходят паром бумажные стаканчики кофе.

Так какая у тебя идея по делу? — Спросил Солен.

— Мне показалось странным, что убийцу описывали, как счастливого человека, но он таким не выглядел. Не вяжется, просто чую, что это важно.

— Хм...

— Сол, я помню, что это проходное дело, данное на откуп новичку, для проверки. Но у меня свербит, есть тут что-то не то. Ускользающие от нас, важное!

— Да я не против, у нас всё равно свободная неделя, как минимум. Потом вручат другие дела и поставят на обычный график.

— Поняла, я справлюсь.

— Вот и хорошо.

Машина затормозила и Кирия от неожиданности клюнула вперёд, проскользив щекой по стеклу. Стукнулась о спинку кресла и вцепилась в него. Через лобовое стекло видно, как по дороге, пересекающей маршрут, едет кортеж. Приземистые, похожие на боевые, машины в окружении мотоциклистов. На проезжей части сгрудилась постовая стража. Цепко следит, как бы кто ни сунулся.

Девушка опустила стекло и высунула голову. Порыв холодного ветра разметал волосы, полоснул по глазам, но она увидела тёмные фигуры на крышах вдоль дороги.

Разглядела и вытянутые винтовки с массивной оптикой и сошками. Из таких можно отстрелить комару крылья с пары тысяч километров. Фигуры стоят парами: стрелок и наводчик. Ближайшая двойка помахала ей, Кирия улыбнулась и помахала в ответ. Втянулась обратно, закрыла окно и спросила:

— А кто это такой важный?

— Должно быть, император вернулся. — Ответил Солен, пожимая плечами. — На носу праздники, так что вполне вероятно, что он решил прервать поездки.

Кирия поправила волосы, стянула в конский хвост на затылке и закрепила чёрной резинкой. Навалилась на переднее сиденье с любопытством разглядывая кортеж и сказала:

— Знаешь, пока мы были в участке я проверила кое-какую открытую информацию. В общем, то НИИ последние полгода активно делает дорогостоящие закупки в литейных, скупает проводку и мелкие комплектующие, плюс заказало монструозные предохранители и что-то ещё, забыла слово, отвечающее за распределение тока. По-настоящему мощного тока!

— Это может быть и не связано с работой Свауса.

— А может и быть, я, конечно, не сильна в технике, но от этих цифр даже у меня волосы дыбом. Должно быть, строят нечто небывалое, достойное самого Микаласа!

— В столице? Сильно сомневаюсь... может статься, что это обычные госзакупки, для поддержки предприятий.

— В смысле? Зачем им поддержка?

Солен вздохнул, в голосе появились нравоучительные нотки.

— Девочка, всего семьдесят лет назад, люди катались на конях и телегах, а самый сложным и ходовым сплавом была сталь. А теперь у нас микроэлектроника и сотни отраслей с сотнями тысяч различных сплавов, в том числе полученных и перестройкой атомов.

— Ну да, это я знаю!

— А теперь подумай, какого было предприятиям, когда технологии менялись почти каждый месяц? Ты только построил цех, а он уже никому не нужен! Твой товар устарел на пару поколений! Затраты не окупились, ты почти или уже банкрот, но необходим державе. Следовательно, империя выкупает у тебя продукцию по завышенной цене, с условием модернизации производств.

— Жуть какая... а откуда тогда берут деньги? Я ведь не дура, увеличение чеканки только обесценивает валюту!

— Экспорт. Когда империя начала торговать магазинными винтовками, в производстве были автоматические. А там пошли мелкие конфликты с зарывистыми соседями, аннексия и присвоение богатств и ресурсов побеждённых.

***

Морг липнет к зданию больницы, как кирпичный паразит и делит с ней один подвал. В котором и расположена мертвецкая. Детективов встретил врач, если патологоанатома можно так назвать. Улыбчивый рыжий парень с недельной щетиной и бычком в уголке рта. На Кирию воззрился с интересом, но взгляд быстро упал на грудь, да там и остался.

— А, детективы! Рад видеть, а я как раз собирался писать отчёт о вскрытии.

— Только писать?! — Солен, едва сдержался от крика.

— Ну да, сеть ещё неделю будут чинить. Говорят, кабель порвало, а грунт мёрзлый, нужно согласовывать работы с городскими властями.

— Ладно, фиг с ним. — С усилием отмахнулся Солен. — Нам нужно осмотреть Дорана де Свауса-Рогена.

— Да легко, проходите, не бойтесь. Всё равно за ним заедут только утром.

— Кто? — Вклинилась Кирия, старательно не замечая сального взгляда.

Рыжий скривился, склонился сплюнуть под ноги, но удержался и приоткрыл двери, пропуская детективов.

— Общественники, родственники отреклись о засранца, теперь его закопают в яме с бомжами или сожгут. Туда ему и дорога.

Пройдя мимо, Кирия ощутила липкий взгляд на ягодицах. В груди всколыхнулось нечто чёрное, ударило в голову. Затребовало развернуться и впечатать кулак в наглую рожу. Девушка прикрыла глаза и медленно выдохнула сквозь сжатые зубы.

Мертвецкая выложена белой плиткой и едва ли теплее улицы. Воздух сухой, переполнен запахами лекарств, дезинфекции и табака. У дальней стены стул и стальной столик для инструментов. Только вместо зажимов и скальпелей на нём красите жестяная банка окурков. На самой стене металлические дверцы в три ряда, нижний у самого пола, а верхний на уровне груди. Под потолком потрескивают лампы дневного света, одна мигает. Свет болезненно белый, до рези в глазах.

Солен прошёл мимо стеллажа с инструментами патологоанатома. От вида широких пил, скальпелей и ручной дисковой пилы, в животе Солена сжался тугой ком страха. Перед глазами проскочили обрывки воспоминаний о пленении кланом каннибалов.

Патологоанатом обогнал напарников вглядываясь в бирки на дверцах. Крайнюю верхнюю дёрнул и жестом фокусника выдвинул тело, накрытое синтетической простыней. Повернулся к девушке и сказал:

— Предупреждаю, зрелище... то ещё.

Откинул ткань и отступил к стенке. Солен поморщился, труп синюшный с грубо заштопанной раной по грудной клетке и животу. Выглядит нескладным, мышцы неразвиты, плечи тонкие, как у подростка. На шее чернеет вдавленная ссадина... Лицо мертвеца искаженно жуткой улыбкой, обнажающей дёсны, глаза широко распахнуты и похожи на стеклянные шарики с крошечными точками зрачков на мутной радужке.

— Ну и мерзость. — Сказал Солен.

Кирия промолчала, медленно приблизилась и заглянула в лицо. Увидела своё отражение в мёртвых глазах, оглядела оскаленные зубы, мелкие и ровные, как у травоядного. Костяшки сбиты, два ногтя сорваны, а на горле глубокие царапины.

— Он что, улыбается? — Спросила Кирия, не отводя взгляд.

— Вроде того. Наверное, посмертная судорога или из-за дегидратации. Мертвяки часто корчат рожи. — Ответил Рыжий.

Покопавшись в карманах халата, достал портсигар, со щелчком раскрыл и сунул в зубы «козью ножку». Оглянулся на Солена, тот покачал головой, рыжий вздохнул и зажал самокрутку в уголке рта.

— Сейчас принесу результаты вскрытия и анализов, говорю сразу, анализ крови было бессмысленно делать. Сами понимаете, долго провисел.

— Угу. — Сказал Солен. — Мы подождём.

Когда патологоанатом вышел, Кирия огляделась, махнула на тележку и сказала:

— Дай-ка шпатель...

Солен без лишних вопросов подчинился, стараясь не смотреть на пилы, взял железную пластинку и передал девушке. Кирия склонилась над трупом, осторожно поддела щеку и сдвинула.

— Ага!

— Что?

— Посвети телефоном, вот сюда, на край челюсти!

За дверьми загремели колёсики тележки, послышались голоса, детектив воровато дёрнулся. Телефон едва не выскользнул из пальцев, фонарик включился со второй попытки. С двойным освещением лицо мертвяка выглядит жутче, стали заметны следы некроза и прижизненные дефекты кожи. Кирия постучала шпателем по основанию челюсти, Солен склонился, стукнувшись с ней висками.

На десне, несмотря на разложение и высыхание, виден искажённый символ: круг, пересечённый тремя линиями и с нечитаемыми символами по бокам.

— Это что ещё такое? Может татуировка, только кто делает тату здесь?

— Нет. — Глухо отозвалась Кирия. — Это клеймо.

Она выпрямилась, сунула палец в рот и оттянула щеку. Под левым клыком на нижней челюсти чернеет ряд цифр и символ: треугольник вписанными в него тремя треугольниками помельче.

— Какого чёрта... — выдохнул Солен. — Хочешь сказать, что это ничтожество тоже абсолют?

Девушка мотнула головой.

— Да он старше программы на добрый десяток лет. Да и не может быть у абсолюта такого телосложения! Тут что-то другое... сфотографируй.

Детектив послушно сделал пару снимков, спрятал телефон и вернул шпатель на место. Спросил, постукивая пальцем по челюсти:

— А что это у тебя означает?

— Маркировка отряда, время зачатия и время рождения. Группа крови и код генного дефекта. — Нехотя ответила Кирия.

— Оу... я думал вам чипы вживляют.

— Это тоже. — Сказала девушка тоном, отрезающим дальнейшие расспросы.

***

Патологоанатом вернулся, попыхивая самокруткой, с тонкой папкой подмышкой. Протянул Солену и повернулся к Кирии, окинул её взглядом и сказал:

— Красавица, хочешь сходить на свидание?

Девушка посмотрела на него сверху вниз, уголки губ дёрнулись и разошлись в стороны. Солен вздрогнул и поёжился, красивое личико превратилось демоническую маску. Рыжий шумно сглотнул, попятился, но девушка положила ладонь на голову, накрыв почти полностью и вкрадчиво сказала:

— Я с куда большим удовольствием раздавлю тебе черепушку...

Левое плечо дёрнулось, а по лицу пробежала судорога. Пальцы разжались, и рыжий плюхнулся на задницу, затараторил:

— Да я просто пошутил! Просто шутка! Ничего более! Шутка! Простите, пожалуйста.

Сол посмотрел на кафель под ним, ожидая увидеть расширяющуюся жёлтую лужу.

— Вот и я пошутила. — Морщась, ответила Кирия, и переступив через неудавшегося кавалера, пошла к выходу, массируя шею.

Глава 8

Солнце пробилось через слой облаков, и город сверкает, как хрустальный лабиринт. Свет отражается от высоток и снега, выжигает тени и пытается выколоть глаза. Солен прикрылся рукой, щурясь и оглядываясь. Кирия глубоко дышит, стискивает кулаки, в глазах полыхает пламя праведной ярости. Ещё чуть-чуть и пар повалит из ушей.

— Ты чего? — Спросил Солен, старательно отворачиваясь от солнца и жалея, что не взял солнцезащитные очки. — Ну, парень был не тактичен, но не настолько же.

— Настолько. — Отрезала Кирия и с задержкой выпалила, потрясая кулаками. — Всё время пялился, как животное! Мне аж помыться хочется! От него прямо смердело!

Она передёрнула плечами, обняла себя и с омерзением оглянулась на двери больницы.

— Вот последнего не заметил. — Солен отряхнул пальто, потянулся за телефоном и замер под полыхающим взглядом напарницы.

— Так ты видел, как он надругался надо мной взглядом и ничего не сделал?!

— Эм... а что я должен был сделать?

— Да хоть в рыло ему дать!

Солен со вздохом убрал телефон в карман, так и не успев достать полностью, выставил ладони перед собой.

— Полегче, Кирия. Ты взрослая и мы не в таких отношениях, чтобы я бил людей за взгляд. Тем более, даже будь в таковых, я бы не стал. Мы стража, мы на службе, а похабный взгляд не является преступлением. Это просто взгляд, не оскорбление и не угроза жизни.

— Но... — пыл Кирии заметно сдал, а во взгляде появилось виноватое выражение. — Ты прав, просто... я... ну это самое...

— Не умеешь реагировать на мужское внимание?

— Да...

— Ох, вас там по каким правилам воспитывали?

— Да самым обычным, ну знаешь, пестики тычинки. Но, абсолют абсолюта не привлекает абсолютно, ха-ха. Так что такое внимание — это нечто новое.

Девушка виновато умолкла и принялась ковырять носком ботинка бетон. Огонь ярости окончательно затух и вместо него появилась робкая мысль: а если бы так сделал Солен? Она также пришла бы в ярость или... Кирия мотнула головой гоня эту мысль и проступивший в воображении образ.

Внутренний голос засмеялся. О, она была бы очень даже за такое поведение детектива!

Солен хотел спросить ещё, но посмотрел в лицо напарницы и вздохнул.

— Ладно, на сегодня всё. Дома разберёмся с материалами дела и попробуем разузнать, что это за метка.

***

Стоило переступить порог, как Кирия сбросила пальто с обувью и заперлась в ванной. Солен пожал плечами и отошёл к дивану, раскрыл папку с документами и принялся изучать подноготную убийцы.

Самый обычный дворянский род, самый обычный привилегированный ребёнок. Индивидуальное обучение, престижный колледж, состоял в лиге Розы, с такими же обсасывателями серебряной ложки. Переезд в столицу, альтернативная служба в армии, свадьба, даже не по договорённости. Рождение ребёнка, психоз, убийство семьи и самоубийство.

— Где же ты получил клеймо? — Пробормотал Солен, перелистывая страницы и вглядываясь в многочисленные фото.

В документах из морга тоже ничего интересного. Самый обычный мертвяк, разве что, крохотные опухоли в основании позвоночника и шеи. Да, поздно прорезавшийся зуб мудрости.

Достал телефон, в пару тапов открыл нужное фото и увеличил клеймо до максимума. Первый символ слева с трудом распознал, как ноль, второй четвёрка. Всего четыре ряда по шесть в каждом. Если подумать, то клеймо выглядит достаточно старым, но не настолько, чтобы быть полученным в детстве.

Значит, в армии? Стоп, а где ты служил?

В личном деле никакой информации лишь расплывчатое определение «Альтернативная Служба». Это может быть что угодно, от работы дворником до секретаря при штабе. Солен тщательно перебрал ворох документов, постучал пальцем по листку с адресом военного комиссариата и покосился в окно.

Закатное солнце играет пурпурными бликами на окнах дома напротив. Время пусть и позднее, но военкомат ещё работает и находится достаточно близко. Солен сверился с часами, поскрёб подбородок и ругнувшись бросился в коридор. Проходя мимо ванны, притормозил и постучал в дверь.

— Да?

Голос Кирии искажён крохотным помещением и плеском воды.

— Я сейчас быстро съезжу в военкомат, уточню по поводу клейма, может это армейская фича.

— Сейчас? Погоди, я с тобой!

— Нет, ещё простудишься, я быстро!

Солен торопливо выскочил из квартиры и побежал по лестнице. Дело пустяковое, но что более важно, в военкоматах полно изголодавшихся по женщинам мужланов. Если Кирия и там устроит разнос, проблем не оберёшься.

***

Кирия выключила воду и услышала характерный щелчок замка входной двери, тяжко вздохнула и крутанула вентиль. Может оно и к лучшему, вылезать из-под горячей воды не хочется. К тому же купила дивно пахнущие гели, жёсткую мочалку и цветочный шампунь. После сурового быта в лагере это кажется чем-то райским, не заслуженным, но столь манящим.

Закончив мыться, вылезла из ванной, распаренная и посвежевшая. После мочалки тело ощущается обновлённым и полным жизни. Кожа хоть и красная, но упругая и бархатистая на ощупь, а мышцы перекатываются лениво, как сытые удавы. Девушка встала перед зеркалом, повернулась, оценивая талию и плоский живот с красиво очерченными кубиками пресса. Напрягла руки и довольно ухмыльнулась. Она хороша! Как говорил инструктор: одной рукой медведю шею свернёт, пока другой душит льва.

Задумчиво провела ладонями по животу, склонила голову набок, пытаясь представить себя беременной. Нелепо раздутый живот и отёкшие ноги... у неё ведь так не будет? Это обычные женщины страдают от гормональных штормов и снижения интеллекта, попутно набирая вес.

Она же, биологическое совершенство, с телом, сконструированным для облегчения родов. По крайней мере, так, с лёгкой завистью, утверждала инструктор, на лекции о заведении семьи.

Нестерпимо захотелось ощутить шевеление ребёнка под сердцем. Закусив нижнюю губу, зажмурилась, силясь понять, это её желание или программа, заложенная до рождения или при воспитании.

В конце концов, когда тебе изо дня в день, в течение двадцати лет, вбивают в голову простой алгоритм: стать полезным членом общества и нарожать детей. Поневоле начнёшь ему следовать.

***

Военкомат, угрюмое здание на углу исторической улицы, сохранившей почти средневековый вид. Солен поднялся по ступеням, потянул за латунную ручку, и дверь нехотя отворилась. В фойе чисто и пахнет мокрым камнем. За стойкой скучает парень в форме без опознавательных знаков. Завидев гостя встрепенулся и выпалил:

— Вы к кому?

— Детектив Солен Тарго, мне надо поговорить со старшим.

— У вас назначено?

— Нет, но он очень поможет в расследовании одного дела. Может, слышали про Дорана де Свауса?

— Секундочку.

Солдатик отодвинулся к соседнему столу, заставленному старомодными телефонами. Взял трубку одного, прижал к уху и замер непростительно долго. Спустя целую вечность бросил пару фраз, кивнул и повернулся к Солену.

— Третий этаж, кабинет сорок восемь.

— Спасибо.

Здание военкомата похоже на облагороженную, не слишком старательно, казарму. На стенах висят старые информационные плакаты с советами, как пережить ядерную бомбардировку, как швырять гранату и тому подобными. Края ступеней скруглены тысячами ног, если приглядеться снизу, то видна вытоптанная тропа посерёдке. Пахнет вымытым бетонным полом и штукатуркой с примесью табака.

Искомый кабинет обнаружился в дальнем конце коридора. Солен невольно задумался, почему любое начальство старается держаться подальше от лестниц и лифтов, и поближе к запасному или потайному выходу. На двери висит чёрная табличка с золотыми буквами: Генерал Локрен.

Солен постучал и, дождавшись ответа, толкнул дверь. Кабинет мал, пол закрывает красный ковёр с мелким ворсом, стены укрыты грамотами и полотнищами с эмблемами войск. У дальней стены, возле окна, расположился массивный стол из красного дерева, настоящий танк, только гусениц не хватает. За ним сидит седой старик с пышными усами и в кителе болото-зелёного цвета, с орденами во всю грудь.

Старик оторвался от бумаг, на Солена взглянули крохотные, красные от толстенных прожилок, глаза. Генерал откашлялся и проскрипел:

— Чем обязан, молодой человек?

— Добрый вечер, я детектив...

Старик прервал взмахом руки, скрипнул:

— Давайте без этого, просто говорите что хотите, я уже домой хочу.

— Мне нужно знать, какую альтернативную службу и где проходил Доран де Сваус.

— А зачем тебе это?

Глаза старца сузились, а губы сжались в тонкую линию. Солена передёрнуло от осознания, что жизни в нём осталось на пару месяцев, да и то, если подобное существование вообще можно назвать жизнью. Перед ним сидит ссохшаяся мумия, наверное, заставшая Великую Победу на излёте лет.

— Он убил свою семью, а после совершил самоубийство.

— Прискорбно... да, но мы-то тут при чём? Он ведь это не на службе совершил? Не припомню таких событий во вверенных частях...

— Нет, он служил с десяток лет тому...

— У... тогда я совсем не понимаю, зачем вам эта информация... вы случаем не шпионь?

Солен вздохнул, достал телефон и подошёл ближе к старику, показывая фото.

— Я хочу знать, где он получил это клеймо.

— Хм... секундочку... мне надо в туалет... сами понимаете, старость.

Генерал Локрен встал из-за стола, согбенный и высохший, под формой отчётливо угадываются острые плечи. Опёрся на трость с упором для локтя и трясущейся походкой заковылял к выходу. Солен из вежливости поднялся и открыл перед ним дверь. Старик кивнул и промямлил:

— Спасибо, подождите здесь, я скоро...

***

Солен прождал полчаса и когда собрался наведаться в туалет, проверить жив ли старик, в кабинет вошла девушка в оливковой форме. Поклонилась и сказала:

— Простите, генералу стало плохо, и мы были вынуждены отправит его домой. Приходите завтра.

Солен выругался про себя, выдавил улыбку и сказал:

— Ох, я боялся, что он умер. Подскажете, во сколько лучше подойти?

— После обеда.

Вместе спустились к выходу, девушка открыла дверь на улицу и сказала:

— Прощайте, господин Солен.

Солен повернулся ответить, но дверь захлопнулась перед носом. Трижды щёлкнул замок. Это уже как-то подозрительно... Мысли выпорхнули из головы, когда заметил чёрный микроавтобус у лестницы. Солен медленно повернулся к нему, пытаясь понять, кто и зачем так припарковал машину. Чёрные щупальца осознания впились в хребет. Последние слова провожатой заиграли новыми красками.

Боковая дверца распахнулась и на лестницу выскочило трое мужчин в балаклавах. Бросились к Солену, он попытался ударить ближайшего, но тот ловко увернулся и, не сбавляя бега, протаранил плечом. Детектива бросило на дверь, больно приложило затылком, и тут же кулак ударил в живот. Спружинил о мышцы пресса, но всё равно дыхание вышибло жалким всхлипом.

Руки заломили за спину, щёлкнули стальные наручники и запястья обожгло холодом. Солен хотел вскрикнуть, но его уже бросили в машину, как мешок опилок. По глазам резанул яркий свет, схватили за волосы не давая отвернуться и над самым ухом прогудело:

— Так-так кто это у нас

— Детектив... — Просипел Солен, чувствуя солоноватый привкус во рту и на губах. Когда ему успели врезать по лицу или это от удара в живот? — Чего вам надо?

— Ну, ты же детектив, используй индукцию!

— Может, дедукцию?

Удар в лицо на миг оглушил, Солен обвис в путах, чувствуя кровь, бегущую из носа по губам и подбородку. Да что бы они ни хотели, живым он отсюда если и выйдет, то уже неполноценным человеком. Удар в печень вышиб остатки мыслей. Солен сгорбился, попытался закрыть бока локтями, но руки сцеплены за спиной. Так что подтянул колени к груди.

— Ты гляди, опытный гад попался!

— Так, ведь это сам Солен Тарго! Ну тот знаменитый стражник, гроза горных дикарей самоедов!

Похитители звонко захохотали. Едва соображающую жертву рывком поставили на колени.

— Так ты у нас знаменитость? А давай сделаем тебя приметнее, чтоб издалека узнавали!

Знакомый щелчок откидного ножа. Автобус тронулся с места, Солен качнулся назад, ударился лопатками об похитителя. Через дымку боли проступили фигуры, две впереди, ещё одна за рулём. Тонированные стёкла пропускают мало света. За спиной точно ещё один. И того в салоне трое. Вооружённый ножом ухватил за волосы, рывком, почти ломая шею, потянул назад. Прижал лезвие к щеке, слегка надавил.

— Ну что, Солен, тебе улыбку сделать от уха до жопы или на лбу вырезать чего?

Детектив с трудом скосил глаза, сфокусировался на глазах похитителя, что так выделяют на балаклаве. Просипел, давясь кровью:

— А давай, я лучше фокус покажу.

— Фокус? — По салону прокатился злобный смех, а хватка на волосах усилилась, вот-вот оторвёт скальп.

— Ну да, помирать так с музыкой...

— Ну, и что за фокус?

— А тот самый, — зарычал Солен, напрягая руку и готовясь к острой боли, — которым я сбежал от каннибалов.

Левая кисть хрустнула и сложилась, став вдвое уже, выскользнула из браслета. Правая рука, с опаздывающим свистом врезалась в челюсть бандита с ножом. Щеку полоснуло болью, но это не важно. Солен выхватил пистолет. Ствол упёрся в лицо отшатнувшегося врага. Вспышка озарила салон.

Ещё два выстрела, визг тормозов и мощный крен. Солена подбросило к потолку и тут же назад... Очнулся на битом стекле от пронизывающего холода. Рядом валяется тело с ножом, ещё один наполовину высунулся из окна, на котором лежит машина. Солен застонал, пополз к задней двери. Пистолет куда-то пропал, лицо заливает кровью, а левая кисть пульсирует жгучей болью.

Пинком отворив дверь, выполз наружу и обнаружил себя посреди месива машин. По меньшей мере два десятка автомобилей. Микроавтобус, потеряв управление, протаранил их, прежде чем перевернуться и врезаться в дом.

— Да чтоб меня... — Прохрипел Солен, тянясь за телефоном и перебарывая подступающее забвение.

Глава 9

Автоматические двери едва успели раскрыться перед Кирией. Абсолют ворвалась в вестибюль больницы, распугивая ночной персонал. Плащ распахнут несмотря на лютый мороз, накрывший столицу. Под ним — одна рубашка, и та застёгнута всего на пару пуговиц с диким перекосом, отчего любой желающий может увидеть гладкую кожу живота и кубики пресса.

Ей даже не потребовалось говорить, к кому она, значок стражи всё сказал за неё. Перепуганный медбрат повёл по широким коридорам. Девушка на ходу поправлет одежду, застёгивает пуговицы и старается заправить рубашку в штаны, пытаясь сделать это незаметно. Впрочем, задача не такая сложная — бедный парень в синем халате боится даже обернуться. Звук шагов разносится далеко вперёд, отскакивает от стен и потолка, теряется в боковых коридорах. Пахнет стерильностью и... смертью, страхом и надеждой.

Лифт не рассчитан на абсолютов. Кирии пришлось горбиться, вжимаясь в угол, пока медбрат прилип к панели с кнопками. Второй этаж, третий — тяжесть на сердце, тревога и стыд. Зачем она отпустила его одного? Пусть Солен и мужчина, но он не абсолют. Нет, нет! Тут нет её вины, кто же знал, что на детектива нападут у военкомата? Какова вообще была вероятность?

Двери распахнулись с астрономической неспешностью, Кирия едва сдержала порыв раздвинуть их рывком, сминая, как тонкую фольгу. Последовала за медбратом, нависая над ним, как медведица. Несчастный, кажется, стал ещё ниже ростом. Странно, как мужчины сникают, когда сталкиваются с сильной женщиной. А может это дело в их собственной слабости?

Солен лежит в отдельной палате стражников, за стеклянной стенкой. Голова обмотана бинтами, на шее — гипсовый «воротник». Множество трубок и датчиков подключены к рукам, свободно лежащим поверх тонкого одеяла. На открытых участках лица темнеют синяки, почти бордовые. Выглядит так, будто упав с обрыва, угодил в улей бешеных пчёл.

Кирия потянулась к дверной ручке, но медбрат перегородил дорогу и выпалил, трясясь и бледнея:

— К нему нельзя!

— Но... как же... я же...

— Только близкие родственники могут пройти! Пациенту требуется покой! А вы совсем не похожи на родственницу!

— Я... я его... н... напарница, — выдавила Кирия, раздумывая, что легко может смести это мелкое препятствие, тяжело вздохнула и опустила руку, кивнув на ряд кресел напротив. — Посижу здесь.

— Не беспокойтесь, он жив и вполне стабилен. Можете возвращаться домой, вам позвонят...

— Я остаюсь.

Кирия опустилась на ближайшее кресло, больничный пластик жалобно заскрипел, но выдержал. Сгорбилась, уперев локти в колени, вперила взгляд в Солена. Медбрат постоял рядом и, убедившись, что она не будет чудить, попятился к лифту. Абсолют не заметила его ухода, сцепила пальцы в замок и погрузилась в тяжкие думы о том, кто и зачем напал на Солена.

Время тянется, как прогретая резина на морозе. Солен дышит в кислородную маску под мерный писк аппаратуры. Устав от бесконечного ожидания, Кирия чувствует, как взгляд становится стеклянным, а мысли мутными. В полусонном состоянии внимание привлёк звук, нарушающий звуковую палитру больницы: цокот каблуков.

Встрепенулась и сонно завертела головой. К палате приближается женщина в строгом пальто, подчёркивающем гибкий стан, и туфлях. Они кажутся такими неуместными в замерзающем городе, будто их владелица только что приехала с побережья Тёплого Моря. Кирия с лёгкой завистью отметила загар и средний рост женщины.

Свет играет бликами на изящных очках, покоящихся на аристократичном носике. Волосы кроваво-красные и собраны в пучок на затылке, для надёжности проткнутый двумя деревянными спицами.

Следом семенит уже знакомый медбрат, что-то тараторит, скупо жестикулируя и явно стараясь понравиться. Незнакомка отвечает коротко и холодно, при этом смотря на Кирию. Жестом отослала мужчину и подошла к абсолюту. Осмотрела с головы до ног.

— Девочка, почему ты здесь?

— Я? — Кирия озадаченно ткнула себя в грудь, огляделась, вдруг пока спала, рядом пристроилась девочка, но никого не увидев, ответила. — Сол мой напарник, наставник и... без него в квартире... страшно.

Брови незнакомки взметнулись на середину лба. Она резко развернулась к палате и уставилась на бессознательного Солена испепеляющим взглядом.

— Ох, ну и жук ты, братец... жучара прямо.

— О, так вы сестра Сола?

— Да, вылетела сразу, как получила известие. В который раз... Хорошо хоть они не додумались родителям позвонить, старики с прошлого раза ещё не отошли. — Женщина шумно выдохнула, качая головой. — Меня зовут Марта Криг, а тебя?

— Кирия Д-семь, приятно познакомиться.

— Мне тоже, хотя обстоятельства так себе... Ладно, пошли выпьем кофе.

— Кофе? Кофе я люблю... но боязно уходить, вдруг очнётся или... или они придут его добить?

— Во что он снова вляпался?! — Выпалила Марта, оборвала себя и подняла руки к груди, будто отгораживаясь от знания. — Впрочем, погоди, сначала кофе. Автомат в конце коридора.

Кирия посмотрела в указанном направлении и увидела только короб с лампочками и кнопками. Пристроившийся на стыке с боковым коридором. На каждой кнопке нарисована чашка, исходящая паром.

***

Кофе оказался горячим и отвратительным, впрочем, пары глотков хватило, чтобы проснуться. Женщины отошли от автомата к палате Солена и встали у стеклянной стены, потягивая варево с привкусом кофе и лошадиной дозой кофеина. По всей видимости, это любимый напиток медиков, ведь к автомату то и дело подходят люди в белых халатах, забирают по стаканчику, косятся на посетительниц и уходят.

Марта медленно опустилась в кресло, Кирия ощутила напряжение, исходящее от неё, словно не хрупкая женщина, а хищник, готовый к прыжку. Новая знакомая поправила очки, и её взгляд стал оценивающим.

— Так ты ведь Абсолют?

Голос притворно спокойный, но Кирия чувствовала в нём некоторое предостережение.

— Да...

— И ты выбрала моего брата?

Кирия покраснела и опустила взгляд.

— Так ты знаешь?

— Следила за новостями. Но ладно, вижу, ты хорошая девочка, я не против. Главное, чтобы он был «за». А теперь рассказывай, что случилось?

В дальнем конце коридора распахнулся лифт, две медсестры выкатили каталку с престарелым пациентом в голубой пижаме. Глянули на женщин, беседующих у палаты интенсивной терапии, и помчались в соседнее крыло. Быстро пропали из виду, только удаляющийся скрип резиновых колёс напоминал о них.

***

— Ох... — Выдохнула Марта. — Ну чего он такой непутёвый... Ладно, хотя бы легче отделался, чем в тот раз. Тогда вообще был похож на скелет с перебитыми ногами.

Кирия навострила уши, чуть подалась вперёд. Она слышала о злоключениях, но в общих чертах в стиле «был, случился, победил». Вот её шанс узнать больше!

— Я так часто слышу про тот случай, но Сол не рассказывал подробно.

— У вас в лагере не было новостей?

Кирия покачала головой и отхлебнула кофе. Вкус улучшился, она свыклась с его мерзостью. Марта всплеснула руками и заговорила с нервозным воодушевлением:

— О! Там на целый роман история! Только представь, горнолыжный курорт близ оживлённого шоссе, довольно процветающий. Но вот беда, температура падает, курорт переходит из разряда «для всей семьи» в «экстремальные», с каждым годом посетителей всё меньше.

— Ну, звучит скорее печально, чем страшно.

— Так и есть, загвоздка в том, что вся гора и курорт владения клана Мак Торск. Они крепко там окопались ещё до времён Великой Войны. А репутация у них так себе была, да и не хотели уезжать. А дальше... — Марта вздохнула, перешла на вкрадчивый шёпот. — А дальше, начали пропадать люди. Сначала дальнобойщики, потом туристы-дикари. Только представь, каждую неделю исчезают десятки людей. Дошло до того, что стали пропадать и в соседних городах, без следа!

Внезапно довольно широкий коридор стал пугающе мрачным для Кирии. Она зябко поёжилась, посмотрела на Солена и снова на Марту.

— Братца взяли в плен и держали в холодном бараке с другими «запасами», даже представлять не хочу, что там творилось...

Учёная сжала стаканчик обеими руками, голос стал ещё тише. Кирия невольно потянулась приобнять или успокаивающе похлопать по плечу, но отдёрнула руку.

— Когда его потащили на разделочный стол, истощённого и с перебитыми ногами, он вывихнул большой палец, высвободил руку и зарезал мясника. После скрылся от них, скатившись со склона.

Марта тяжело сглотнула, покачала стаканчик и посмотрела поверх на брата.

— Он у меня крепкий, чудовищно крепкий на самом деле. Иногда мне казалось, что если его собьёт поезд, плохо придётся поезду... Но тогда, тогда он был скорее мёртв. Обмороженный, едва соображающий. Знаешь, ему хотели ампутировать обе руки? Они были почти чёрные. Но ему повезло, шумиха поднялась такая, что к нему приставили чуть ли не врачей императора.

— Ох...

— Ага, ещё какое «ох»... Мать с отцом чуть с ума не сошли. Как же, гордость семьи, как никак, борец со Злом! Не то что я, рыбознайка...

Кирия невольно улыбнулась, припомнив слова Солена о сестре. В этот раз всё-таки решилась обнять. Неожиданно, но Марта с готовностью обняла в ответ. Прижалась к новой подруге.

— Спасибо... — сказала она, нехотя отстраняясь и отпивая кофе. — Надеюсь, у тебя с ним всё получится. Ты и правда хорошая.

— Я тоже надеюсь, — ответила Кирия, неловко улыбаясь. — Лишь бы он выкарабкался.

— А, за это не переживай. Я оплатила регенеративную терапию. Неделька и будет, как новый. Даже помолодеет, гадёныш.

— Сильно?

Кирия невольно испугалась, что Солен превратится в подростка. А какая женщина потерпит рядом мужчину младше себя?

— Год, может, половину. Ты бы знала, какие цены они ломят... Но ничего, всё равно с премии.

— Я могу помочь! У меня есть немного денег.

— Просто приглядывай за ним, — с улыбкой ответила Марта, проводя ладонью по волосам Солена. — А мне скоро улетать...

Ночную тишину разорвал жуткий грохот, от которого задрожали стены. Кирия и Марта от неожиданности схватились друг за друга. Удержались на ногах и недоумённо переглянулись. С лестницы потянуло чёрным дымом, ожил лифт. На табло замерцали цифры этажей, кто-то поднимался.

Абсолют глубоко вдохнула, подтолкнула подругу к палате Солена.

— Запри двери с той стороны.

— Там нет замков!

— Тогда завали чем-нибудь.

— А ты?

— А я буду его беречь.

Кирия отбросила недопитый кофе и двинулась к лифту быстрым шагом, гадая, кто внутри. Неужели сволочи решили добить напарника? В груди разгоралось пламя ярости, растекаясь по жилам. Наполняло мышцы взрывной мощью и тяжестью.

Она не знала, чем вооружены враги, но у неё было преимущество неожиданности. Значит, нужно действовать стремительно!

С громким звоном двери лифта начали раскрываться. Кирия, подгоняемая адреналином, рванулась вперёд и ударила в едва появившуюся щель. Рука, скользнув по холодному металлу, ударила и схватила что-то тёплое и живое. Сдавив, резко дёрнула, вытаскивая человека наружу с такой силой, что от удара о створки в воздухе повисли капли крови. Тело, описав дугу, глухо ударилось о пол и проскользило на пару метров.

Кирия проследила за ним и резко повернулась к лифту. Внутри ярко освещённой кабины стоят трое мужчин в балаклавах. Один медленно поднимает пистолет, трясясь от страха и шока. Оставшиеся стискивая длинные ножи, движутся в её сторону. Абсолют сцепила зубы; у неё нет права на ошибку, нет права на проигрыш.

Умрёт она, умрёт и Солен с Мартой.

Кулак ударил быстрее молнии, голова пистолетчика откинулась назад, ударилась затылком об основание шеи. Кирия вломилась в лифт, нанося и принимая удары ножей, пытаясь увернуться и не пуская врага в коридор. Там у них было бы пространство для манёвра, возможность добежать до палаты!

Мужчины умело блокируют удары, стараются пырнуть в живот, но проще поранить шторм. Кабина лифта трясётся, слышно, как гудит стальной трос, а края бьются о стены шахты. Плечо обожгло болью, девушка поймала выпад и небрежно переломила руку в локте, дёрнув кистью. Мужчина с задушенным воплем повалился под ноги. Оставшийся воспользовался моментом, ударил ножом под рёбра. Но слишком увлёкся атакой, забыв про защиту. Кулак Кирии впечатался под челюсть, и тело подбросило к потолку.

Наступила тишина. Кирия тяжело дышала, со стиснутых кулаков на пол капала рубиновая кровь. Медленно подняла их, разжимая, судорожно оглянулась на выброшенного в коридор. Тело лежаит неподвижно, шея от удара о пол согнулась под прямым углом.

Глубоко вдохнув и выдохнув через нос, склонилась над обладателем сломанной руки. Схватила за ворот и подтянула к себе, заглядывая в глаза.

— Ну что, сволочь, рассказывай.

Мужчина скривился, дёрнул челюстью, и в тишине отчётливо хрустнуло стекло. Пленник мелко задрожал, изо рта заструилась жёлто-грязная пена. Кирия выругалась и выпрямилась, брезгливо отряхивая руки.

Покачиваясь от избытка адреналина, она вышла из лифта. Схватилась за стену и зажмурилась, пытаясь успокоиться. Отчаянно хочется вернуться в лифт и бить трупы до тех пор, пока от них не останется булькающее месиво. Как они вообще посмели напасть на Солена и угрожать Марте?!

Снаружи нарастает вой сирен стражников, по окнам мечутся лучи фонарей и отсветы мигалок. Кирия прошла к палате и застала подругу красную от натуги, старающуюся сдвинуть с места медицинский шкаф. Жестом велела остановиться. Марта с готовностью подчинилась... глаза её расширились от ужаса.

— У тебя нож!

— Где? — Пробормотала Кирия и только теперь заметила рукоять ножа, торчащего из плеча. — Пустяки, мы ведь в больнице.

Абсолют потянулась вырвать нож, но ладонь остановилась на полпути. Нет, ведь её учили не доставать предметы из ран, ведь это первейший способ закончить жизнь от кровотечения.

Глава 10

Пробуждение вязкое, тело старается заглушить разум, но барьеры рушатся под напором бьющего меж век света. Уши начинают ловить звуки: тихие голоса, писк аппаратуры и шаги. Солен раскрыл глаза и тут же сощурился, невыносимо яркое солнце светит через окно прямо в лицо. Обнаружил себя на больничной койке, рядом стоит врач в белом халате и держит пустой шприц. Напротив на скамье сидит Кирия. Девушка в лёгком свитере, но рука покоится в повязке и прижата к груди.

— Привет... — Прошептал Солен и умолк, поражённый тем, как жалко и слабо звучит.

Будто умирающий старик или раненый ребёнок. В теле тягучая слабость, кажется, он и пальцем пошевелить не может. Мелькнула паническая мысль, что парализован. Но нет, ноги чувствует, как и руки, просто ослаб. За стеклянной стеной палаты угадываются силуэты в форме стражи.

— Привет, — сказала Кирия, улыбаясь светло и с неловкостью помахивая рукой. — Как самочувствие, детектив?

— Честно? Хреново.

— Что-то болит? — Врач склонился над ним, начал щупать шею и оттягивать веки, рассматривая глаза.

— Чешется...

— Это хорошо, значит, регенеративная терапия работает. — С улыбкой пояснил врач. — У вашего организма сейчас считай второе рождение. Теломеры удлиняются, синтез стволовых клеток увеличен, а вместе с ним и множество других важных параметров. Конечно, могут быть побочные эффекты, но мы следим за этим.

— Это какие? — С тревогой пробормотал Сол, попутно пытаясь вспомнить всю цепочку событий.

— Ну, увеличение мышечной массы, роста, может борода будет расти быстрее...

— Ну, звучит неплохо.

— А ещё рак.

— Чего?!

— Всего. Увы, терапия действует разом на весь организм.

— А ещё какие есть?

— Да, подростковое либидо.

— Эм... а давайте на раке остановимся?

— А это уже, как организм отреагирует. — С улыбкой ответил врач, похлопал по плечу и, кивнув, вышел из палаты.

Солен перевёл взгляд на подругу, внимательно оглядел повязку на руке, свежие ссадины на лице. Вздохнул и откинулся на койке.

— Давай, рассказывай, что я пропустил.

***

Бронированный транспорт стражи мчится по расчищенной от снега трассе, сжатой белыми стенами столь высокими, что это уже почти туннель. Поток машин почтительно сторонится, а мечущиеся над ними дроны цепко выслеживают любое подозрительное движение. Солен сидит в кресле одетый в толстую куртку с высоким воротом и плотные джинсы. На шее краснеет пластырь-стимулятор, от него по венам растекается бодрящее тепло, почти жжение.

Кирия сидит рядышком, будто пытается прикрыть от пули снайпера. Рядом с ней непривычно тихая Марта. Борген же водрузился в кресло напротив и методично зачитывает Солену распорядок дня на ближайшие месяцы. Детектив слушает краем уха, мысли его далеко. Перебирают материалы дела, складывают одно к другому и задаются одним вопросом. Как связаны между собой клан Торск, древний генерал и Роген-Сваус?

Ведь не может быть простым совпадением, что на него напали по выходу из военкомата. Тем более что дикий горец принял яд, лишь бы не попасть в плен. Горцы только на словах герои, в итоге чести у них как у разбойников, чьими потомками они и являются. Более того, этим гордятся.

На подъезде к дому Борген выругался и умолк, глядя в окно. Солен отвлекался и тихо застонал. Вся обочина занята фургонами с эмблемами новостных агентств, на пешеходной части тесно от людей с записывающей аппаратурой. Журналисты, блогеры и подкастеры слетелись, как вороны на труп.

Машина вынужденно замедлилась и вся честная братия информационных крыс ломанулась к ней. Человеческий поток захлестнул и охране, следовавшей в машине сопровождения, пришлось вмешаться.

— Проклятье, — прорычал Борген, зло сверкая глазами. — Почему никто не сказал, что их так много?!

В окна тычутся камеры, ещё немного и бронированные стёкла треснут. Стража оттесняет, самых активных, за малым в ход не идут шоковые дубинки. Множество дронов мельтешит над головами, гражданские смешиваются с аппаратами стражи, чудом избегая столкновения.

Машина остановилась напротив подъезда, и Солен сильно пожалел, что не купил квартиру в доме с подземным входом. Где можно сразу из тёплой машины в тёплый лифт. Что ж, экономия всегда плохо аукается.

От обилия вспышек заболели глаза, а у Солена, чьи чувства обострены регенеративной терапией, разыгралась мигрень.

Патрульные стражи оттеснили толпу от подъезда, а Кирия с Мартой помогли выбраться из машины. Сол опёрся о костыли и заковылял к дверям, не оглядываясь на беснующихся журналистов.

— Господин Солен! Пару слов! Вы боитесь за свою жизнь? Люди клана Торск угрожают столице?

Мигрень усилилась, сжала затылок и левый висок шипованными тисками. Солен остановился переждать вспышку. Через заслон Стражи прорвалась блондинка в пуховике с нашивкой правительственного канала, подскочила к нему и ткнула в лицо микрофоном.

— Мастер Солен! Столичные Новости, скажите ваше мнение о ситуации...

Марта подскочила к ней, схватила за волосы и швырнула обратно в толпу. Девушка вскрикнула и кубарем покатилась по присыпанному снегом асфальту. Сестра взяла Солена под плечо и вместе с Кирией завела в подъезд. Где она и осталась лежать, скорее позируя для других, чем из-за травмы. Что ж уже через час сеть заполонять занятные новости.

На площадке их встретил спецназ, он же заблокировал лестницу, не давая журналистам прорваться на этаж. Оказавшись в квартире, Солен облегчённо выдохнул, отбросил костыли и проковылял в зал, держась за стену. Рухнул на диван и с довольным стоном откинулся на спинку, запрокинув голову. Покосился на плотно зашторенное окно, скривился и прикрыл глаза. На кухне зашумела вода, щёлкнул короб автоповара. Нос защекотали ароматы овощей и поджаренного мяса.

Вскоре в зал вошла Кирия, поставила на столик перед диваном поднос с двумя бутербродами и кружкой чая. Через стену доносится голос Марты, на повышенных тонах, слов не разобрать, но по интонациям ясно — разговор семейный. Сестра пришла, когда Сол надкусил первый бутерброд и включил телевизор, гневно потрясла телефоном и сказала:

— Представляешь, он требует, чтобы я возвращалась! Тебя тут убить пытаются, а я должна лететь обратно и готовить ему борщи! Гад очкастый, вот зачем я за него вышла?

— Я об этом спрашиваю уже лет двадцать. — Ответил Сол и потянулся к чаю.

— Разведусь! — Веско бросила Марта, опускаясь на диван между ним и Кирией. — Квартира у меня от института, а мебель пусть хоть всю забирает!

— А дети?

— А что дети? Дети взрослые! У деда с бабкой в их возрасте уже свои были, мы то есть.

Солен медленно прожевал, пригубил чаю, прислушиваясь к ощущениям. Трещина в челюсти отдаёт тупой болью, каждая травма чешется, если бы не львиная доза препаратов, он сейчас орал от боли и рвал себя ногтями, как обезумевший от блох пёс.

— Сеструнь, знаешь, а он, пожалуй, прав. Даже больше, вот бы тебе прихватить детей, мать с отцом и рвануть на отдых, куда-нибудь... ну не знаю, за океан. Говорят, на островах отличные горячие источники, очень полезные для старых костей.

— Ты что, на его стороне? — Охнула Марта и осеклась, сощурилась и быстро показала пальцами ряд знаков. — Да ведь я у Тёплого Моря живу?! Лучший курорт в мире!

Солен кивнул и невзначай скрючил пальцы, словно щёлкая суставами. Лицо Марты побледнело, став одного оттенка с кожей Кирии. Абсолюта недоумённо посмотрела на них, но благоразумно промолчала.

— Знаешь, — с заминкой сказала Марта, крепко обняла брата, — пожалуй, ты прав, нужно сменить место, может, и поможет нам. Прямо сегодня билеты куплю! Ты ведь к нам присоединишься, как только поправишься?

— Конечно. — Сказал Сол с каменным лицом, на долю секунды скрутил пальцы левой в два икса.

Сестра дёрнулась, как от удара, кивнула и сказала, вставая с дивана:

— Хорошо, береги себя. Я... пойду.

Она выпорхнула из квартиры, прежде чем Кирия успела попрощаться. Солен доел бутерброд, взгляд отрешённый, верхняя губа подёргивается. Он шумно выдохнул, повернулся к напарнице и сказал:

— Кирия, не реагируй слишком буйно.

— А?

Солен положил ладонь на бедро, медленно провёл от коленки до середины. Девушка вздрогнула всем телом, глаза округлились, как у совы. Короткий выдох вырвался похожий на приглушённый стон. Ладонь продолжила движение, дыхание участилось, в коленях растеклась горячая слабость, а вместе с ней появилось покалывание вдоль позвоночника. Губы коснулись основания шеи, девушка съехала по дивану, так что бы мог коснуться мочки уха. От мимолётного касания тело прошибла молния, а на лбу выступила испарина, Кирия ощутила, что сознание плавится, как масло.

— Пошли, поможешь помыться. — Горячо прошептал Солен.

Кирия подчинилась, ноги словно зефирные палочки, едва держат, пришлось ухватиться за стену. Дорога до ванной показалось вечностью. Оказавшись внутри Солен, запер дверь и включил горячую воду. Девушка встала рядом, красная как помидор. Совершенно не понимающая, что делать, но горящая энтузиазмом.

Комнату заполнили клубы пара, зеркало запотело, Солен увеличил напор и тяжело опустился на край ванны, глянул на Кирию и сказал:

— Вот теперь можно и поговорить!

— Что?

— Вода искажает голоса, а пар, не даёт читать по губам, конечно, если тут есть камеры.

— Какие камеры?

— А такие, что вот это со мной сделали не людоеды, а военные! Мы вляпались в нечто серьёзное! Что у тебя с лицом?

— Ничего... продолжай.

— Стоило мне упомянуть о метке, как тот генерал свалил из кабинета, а дальше ты сама знаешь.

— Значит, в смерти целой семьи виновны военные?

— Возможно, мы не знаем, что означает то клеймо и как оно повлияло на Свауса. Может статься, что никак, но за ним явно стоит мрачная история. В первый раз они пытались просто запугать меня, да покалечить, а вот во второй явно хотели убить. Стоп... ты чего?

Кирия начала расстёгивать рубашку, последняя пуговица заартачилась, и девушка рывком сорвала её. Стянула штаны и, отбросив в сторону, нависла над Соленом во всей первородной красе и мощи. Мужчина шумно сглотнул, не зная на что смотреть, сделав усилие, поднял взгляд на глаза.

— Если уж играть спектакль, — сказала Кирия, взяв кавалера за ворот и расстёгивая пуговицы рубашки, — то играть до конца.

— Но...

— Никаких «но»!

***

Спустя два часа Солен мокрый от пота и обессиленный сполз с кровати, оглянулся на смятые простыни и одеяло, среди которых лежит Кирия. Белые волосы красиво разметало по подушке, лицо девушки светится счастьем, а губы налиты багрянцем от поцелуев и покусываний. Сейчас она кажется хрупкой и предельно женственной.

— Я это... в душ. — Сказал Солен и махнул в сторону коридора.

— Хорошо, я после тебя. Чай или кофе заварить?

— Кофе... и пожрать чего. Боже... кажется, ты мне что-то сломала...

— Прости, в следующий раз буду аккуратней.

— Не смей!

Кирия засмеялась и швырнула в него подушкой, предусмотрительно прицелившись выше головы.

***

На следующий день Солен, приодетый, гладко выбритый и причёсанный сел на стул напротив журналиста. Забросил ногу на ногу и сцепил пальцы в замок, откинувшись на спинку. За окном метель, за дверью охрана. Не дом, а тюрьма.

— Вы готовы? — Спросил интервьюер, поправляя камеру на штативе.

— Да.

— И так, меня зовут Сет Райзер, я представляю службу новостей первого канала. Сегодня мы говорим с героем империи, детективом Соленом Тарго. Спасибо, что согласились на разговор.

— Да ничего, я даже рад, что вы пришли.

— Скажите, как ваше самочувствие?

— На удивление превосходно, Сет. — С улыбкой ответил Солен. — Сестра оплатила дорогостоящее лечение, так что у меня даже шрамов не останется. Так что людоеды даже здесь не преуспели.

— Сол, а вам не страшно? — Спросил репортёр, косясь на Кирию, замершую у дверей, сложив руки на груди.

— С чего бы? Они не смогли убить меня, когда я был у них же в плену, с перебитыми ногами. Тем более, не смогут сейчас, когда у меня такая прекрасная защитница.

Сет улыбнулся и камера повернулась к Кирии.

— Кстати, вы ведь тоже прямая участница недавних событий. Можете представиться для телезрителей?

— Эм... Кирия Д-семь...

— Не стоит стесняться, вы проявили себя с лучшей стороны! Кто знает, чтобы могли учудить преступники, если бы не вы. Вы ведь Абсолют?

— Да... Это так.

Репортёр перевёл камеру на Солена, сверился с записями в блокноте и спросил:

— Как вы считаете, недавние нападения служат тревожным сигналом активизации этого горных нелюдей клана Торск?

— Сет, мы оба знаем, что об этом не может быть и речи. Клан, как таковой, был уничтожен армией. А всё это... лишь ошмётки, не представляющие угрозы. Я не удивлюсь, если моя подруга перебила последних в больнице.

Однако я бы хотел, чтобы зрители серьёзней относились к собственной безопасности, всё-таки наступила зима, а скоро ещё и Долгая Ночь. В это время преступность активизируется, наши коллеги из Стражи, конечно, прилагают все усилия, но все мы люди.

За окном загремело, пласт снега сорвался с крыши и шваркнулся о подоконник, разлетелся плотными комьями. Журналист вздрогнул, а Солен хохотнул и указал на окно.

— Видите? Это куда большая опасность, чем люди клана Торск. Вы посчитайте, сколько людей погибло от удара сосулькой, в разы больше, чем от этих выродков, гарантирую!

***

После ухода последнего журналиста Солен и Кирия сели на кухне за чашкой чая. Свет заходящего солнца пролёг по столу, отрезая их от остальной комнаты, девушка чуть приспустилась и положила голову на плечо Солена. Поёрзала, устраиваясь поудобней и вдыхая смесь ароматов одеколона и чистой кожи, спросила:

— Как думаешь, теперь они отстанут от нас?

Уточнять кто именно не стала, ведь для возможного наблюдателя речь будет именно о журналистах. Хотя как раз они беспокоят её меньше всего.

— Надеюсь. — Вздохнул Солен. — Очень сложно переносить постоянную слежку. Дай им волю, они меня и в туалете бы снимали.

— Это хорошо...

— Слушай, может, прогуляемся? Я уже почти не хромаю, да и тебе стоит прикупить новую одежду, да и продуктов.

— Почему бы и да!

Кирия поднялась, отпила чаю, посмотрел на Солена.

— А мы...

— Что?

— А не обращай внимания. Давай помогу одеться.

Солен облачился в пальто с высоким воротом, прикрывающим шерстяной шарф, плотные брюки и шапку. С помощью девушки натянул высокие армейские ботинки, с лёгким стыдом позволил зашнуровать. Кирия облачилась в привычный наряд, только волосы стянула в косу, лежащую на левом плече.

Стражники проводили их неодобряющими взглядами, но мешать не стали. На улице царит зыбкий сумрак с морозной дымкой. Под подошвами скрипит свежий снег, изо рта вырываются клубы пара, поднимаются над головой и исчезают. Дома подпирают белое небо, пронизанное алыми отсветами заходящего солнца. Редкие прохожие глазеют на Кирию, некоторые оскальзываются, другие перебегают на противоположную сторону улицы.

— Куда пойдём? — Спросила девушка, раздумывая, стоит ли пытаться взяться за руку спутника или это будет выглядеть слишком комично, из-за разницы в росте.

— Для начала в ателье, потом... хм, думаю, стоит сводить тебя в ресторан, хоть какая-то польза от гонорара.

— А в чём отличие ресторана от кафе? — Озадаченно спросила девушка. — Там ведь тоже подают вишнёвые пирожные?

Солен широко улыбнулся и подмигнул:

— Конечно, тебе понравится! Я гарантирую!

Он уверенно взял девушку под ручку и зашагал к машине, остановившейся дальше по улице.

Глава 11

Алые полотнища развеваются на ветру, скрываясь за снежной дымкой. Авто двигается медленно, не рискую обогнать снегоуборочный комбайн. Город подсвечен разноцветными огнями, тянущимися по стенам небоскрёбов. Несмотря на мороз, улицы полны людей, снуют дроны и крупных перекрёстках выступают артисты. На огромных экранах крутят патриотические ролики с реставрированными кадрами военной хроники.

Исполненные благородства и мужества рыцари сдерживают атаки врага под артиллерийским огнём. Идут в наступление, обгоняя примитивную бронетехнику. Всюду вскидываются комья земли, падают люди. Кадры меняются на солдатские привалы. Затем хроника выступления светлейшего князя Серкано перед ударной группой.

Солен невольно засмотрелся.

Конечно, вперёд всех лавры победы преподносят Микаласу, но учёный создал инструменты, а применил их именно князь. Да что там, именно он спонсировал постройку первого ЭВМ, составлял тактические карты и взламывал шифры.

Горящие глаза, твёрдый голос и экспрессивная манера речи. Во всём образе читается величие потомственного аристократа, более того, идейного борца. Именно отряд под его командованием сломил наступление и обратил врага в бегство. Повернул ход войны в обратную сторону. Правда, сам князь Серкано вернулся полумёртвым и до самого конца, так и не отошёл от ран. Такова судьба героев.

Это второй по излюбленности момент войны у имперской пропаганды. Первый, конечно же, Великая Победа. Когда закалённая в сражениях армия вошла в столицу врага.

Кирия с интересом смотрит на экран, но больше на Солена.

— Может, в кино сходим?

Напарник посмотрел на часы, покачал головой.

— Давай завтра, сейчас не попадём в зал.

— Почему?

— Люди после работы ищут развлечений.

— А рестораны ведь тоже заполнены?

— Ну, в отличие от кино, ресторан я забронировал.

Дорога расширилась в огромную площадь с Триумфальной аркой, отлитой из оружия и доспехов поверженных врагов, а также символов власти их правителей. По легенде предок императора самолично осквернил троны властителей вражеских королевств, как не уточняется.

Однако людская молва утверждает, что их переделали в сидушки для отхожего места. Чем навсегда перечеркнули надежды на возрождение государственности у поверженных врагов.

Площадь залита светом прожекторов, внушительный фонтан со статуей прошлого императора подсвечен разноцветными огнями. Народу полно несмотря на лютый мороз, Кирия всем существом ощущает витающее в воздухе предчувствие скорого праздника.

Мимо них прошла пара с ребёнком в коляске, младенец мирно посапывает, закутанный в меховой комбинезон с капюшоном. Кирия загляделась на них, умилённо выдохнула, представив, что скоро будет также прогуливаться с Соленом и их чудесным малышом.

Который, несомненно, вырастет могучим и прекрасным, из-за её генов и эффекта метисации.

Солен потянул её к багряной ковровой дорожке, ведущей в здание со стеклянными стенами первого этажа. Внутри приглушённый свет, за круглыми столиками сидят нарядные люди. На низком помосте играют скрипачи, а девушка в приталенном блестящем платье, цвета печёной вишни, поёт, почти прижавшись лицом к микрофону и прикрыв глаза.

У входа встретил парадно одетый мужчина с пышными седыми усами, неуловимо похожий на боевого адмирала. Придирчиво окинул взглядом, словно оценивая каждый элемент одежды, хмыкнул и посторонился, открывая дверь. Поклонился, положив правую ладонь на сердце, и сказал густым басом:

— Добро пожаловать, надеюсь, вы проведёте прекрасный вечер.

Внутри оказалось тепло, двое худощавых парней приняли верхнюю одежду и поклонившись, удалилась в гардероб. Улыбчивая девушка, похожая на имперскую фрейлину, проводила к свободному столику в самом углу, рядом с уютно потрескивающим камином.

Стоило опуститься на вычурные стулья, обитые бархатом с серебряными клёпками, как официант положил на стол два меню и отступил, за левую руку Солена, слившись с интерьером.

— Что закажем? — Неуверенно прошептала Кирия, бросая настороженные взгляды по сторонам.

Несколько посетителей обратили на неё внимание, прекратили трапезу, стараясь невзначай рассмотреть. Остальные остались равнодушны, что странным образом, оказалось обидно. Вспыхнуло желание говорить громче, смеяться в голос! Пусть все знают, что она здесь и в компании замечательного мужчины!

— Я, пожалуй, возьму стейк с рябиновым соусом. — Ответил Солен, задумчиво разглядывая меню. — Но для начала, принесите лёгкий салат, а вино... хм... пожалуй, оставлю выбор повару, или у вас есть сомелье?

— Да, сэр. — Ответил официант с лёгкой обидой. — У нас лучший сомелье в городе, с ним потягаться могут только знатоки из императорского дворца.

— Надеюсь, винная карта ему не уступает.

— Сэр, именно мы поставляем вино на стол императора. Всё будет в лучшем виде.

Кирия посмотрела меню, дивясь изящной каллиграфии золотыми чернилами, каждая строчка и завитушка написаны вручную, стальным пером.

Такие вещи подмечаешь сразу, рукописный текст имеет едва заметный объём, в отличие от штамповки. Девушка наклонилась к кавалеру и шепнула, виновато отводя взгляд:

— Я не вижу цен...

— Просто заказывай, что приглянется, в таких заведениях не принято раздражать посетителя ценниками.

— Но тут даже картинок нет...

— Доверься чутью.

Девушка вздохнула, оглядела меню ещё раз и постучала ноготком по надписи.

— Будьте добры, запечённую красную рыбу с лимоном, а вино... как и моему спутнику, пусть выберет сомелье.

— Хороший выбор, леди. — С улыбкой сказал официант. — Рыбу привезли буквально час назад, а чем свежее, тем вкуснее.

Он удалился, забрав меню, вскоре появился другой с подносом лёгких закусок, салатом для Солена, и графином воды с лимоном. Кирия с удивлением вгляделась в скудную порцию овощей, уложенную, как картина абстрактного художника и скупо сбрызнутую оливковым маслом.

— Почему так мало?

— Это ведь ресторан. — Пояснил Солен, нанизывая дольку помидора и лист салата серебряной вилкой.

— Так, ведь люди же должны наедаться!

— Нет, в рестораны ходят насладиться вкусом и неспешно обсудить важные дела в приятной обстановке. Насыщение третьестепенно.

— Не нравится мне такое, поговорить можно и за сковородкой жареной картошки с грибами.

Солен пригубил воды с лимоном и льдом из широкого стакана, улыбнулся и покачал головой.

— Не дуйся, это ведь наше первое свидание.

Девушка разом вспыхнула, отвела взгляд и пробормотала:

— Свидание? Я думала, мы просто гуляем!

— Конечно, это свидание это и есть прогулка, только людей, заинтересованных друг в друге в качестве... кхм... партнёров. Эдакий брачный танец, как у птиц. Просто наслаждайся атмосферой.

— Я бы предпочла насладиться тобой. — Буркнула Кирия.

Солен поперхнулся и покраснел, как школяр, откашлялся в кулак.

— О, я смотрю у вас тут милая беседа? Не помешаю?

Хриплый голос резанул по ушам циркулярной пилой, Солен и Кирия разом обернулись на рослого мужчину, вставшего перед столиком. Коротко стриженный, с грубым лицом исщерпленным тонкими морщинами, одетый в кожаную куртку с барашковым воротом. Он улыбнулся, не раскрывая губ, подхватил от соседнего столика стул и подсел к парочке. Рука детектива со стаканом в ней мелко затряслась, вода плеснула через край, но он не заметил этого.

Этот голос, говор! Перед ним не просто нахал или мошенник, это горец из клана Торск!

— Конечно, не помешаю. — Сказал незнакомец, повернулся к Солену. — Ты ведь не откажешь старому знакомцу, детектив?

— Чего тебе надо? — Выдавил Солен, с трудом удерживая лицо спокойным.

Мужчина покачал головой и растянул улыбку, сверкнув желтоватыми зубами, спиленными на манер акульих. Кирия начала подниматься, сжимая кулаки, но Солен остановил взглядом и тихо повторил:

— Чего тебе надо, падаль?

— Справедливости.

— Это какой же? Хочешь сказать, я зря оклеветал твоих сородичей?

— Да плевать я на этих психов. Тем паче их плоть давно жрут черви, а снежные барсы да медведи, растащили кости. Можешь говорить о них что угодно.

— Тогда о чём ты говоришь?

Людоед подцепил уголок рта большим пальцем, оттянул, поворачиваясь и демонстрируя десну у зуба мудрости. Кирия выдохнула, на бледно-розовой плоти отчётливо виден круг, пересечённый тремя линиями с колонками цифр по бокам. Солен взмахнул рукой, подзывая официанта, и сказал, кивая на горца:

— Подайте нашему другу меню.

Голос спокоен, но воля трещит, а старые раны начинают ныть. Перед ним точно настоящий мак Торск, даже запах как в мясном сарае. Людоед отмахнулся от подскочившего официанта и сказал:

— Тройной виски.

— Со льдом... сэр?

— Ты совсем дурень? Кто в благородный напиток лёд пихает?! Вы городские совсем сбрендили... камень, положи мне холодный камень. Надеюсь, у вас такие имеются?

— Конечно, сэр. Простите меня, не признал в истинного ценителя. Сию минуту будет исполнено.

— Угу.

Когда официант удалился, людоед развалился на стуле и хлопнул по груди.

— Если что, меня кликать Керц мак Торск. Правда, неожиданное окончание имени, а детективчик?

— Говори что хотел. — Ответил Солен, стискивая стакан.

— О, сейчас, сейчас, не торопись, у меня глотка пересохла, а ещё этот дубак, в горах и то, кажется, теплее.

Спустя минуту принесли широкий стакан полный виски на три пальца, с крупным гранитным кубиком внутри. Рядом поставили полную бутыль, с мерными засечками по ребру. Горец пригубил, покатал виски во рту, проглотил и довольно крякнул.

— Вот, совершенно другое дело!

— Мы ждём. — Напомнил Солен.

— Ах да... я, конечно, не самый наблюдательный парень, но, похоже, тебе знакомо моё клеймо, не так ли?

— Довелось увидеть, из-за него за мной и начали охоту.

— Оно и немудрено, никто не хочет выставлять грязное исподнее на общее обозрение.

— Что это? — Спросила Кирия.

Керц проигнорировал её, глядя на Солена, спросил вкрадчиво:

— Солен, братишка, а ты не задавался вопросом, как это так вышло, что целый клан свихнулся и ударился в людоедство?

— Торск никогда не славился добрым нравом. — Сухо ответил детектив, сощурился. — Чего было ещё ждать от клана горных разбойников, да ещё в условиях ожесточившейся зимы?

— Справедливо, но неверно. Всё дело в этой штуке. — Керц постучал пальцем по челюсти. — По-твоему, откуда у нас взялись деньги на обустройство курорта и туристических баз?

— Думал, что вы из скоплённых богатств отстегнули последнее.

Керц гулко захохотал, грохнул кулаком по столу, едва не опрокинув виски. На них с неудовольствием закосились посетители со всего зала, а в дальнем углу поднялся, неприметный до сих пор, охранник. Горец отпил виски, камень цокнул по зубам, а тонкая струйка скользнула по подбородку и закапала на грудь.

— Парень, мак Торски разбойники, бандиты с большой дороги, но никак не скопидомы! Награбил, пропил с гулящими девками и снова в горы! Вот наша жизнь, и будь я проклят, если она не была прекрасной!

— Не темни.

— А ты вообще детектив? Уже должен был сам догадаться обо всём. Ну же!

Керц приглашающе качнул стаканом, пролив часть виски на скатерть, ругнулся и наполнил из бутылки. Солен закусил губу и прошептал, словно боясь собственных слов:

— Правительство.

— Ха, в точку! Можешь ведь, когда хочешь. Верно, к старейшинам явились важные шишки и сделали предложение, от которого хрен откажешься. Либо нам вживляют импланты и осыпают золотом, либо просто осыпают, но бомбами. Ну как было не согласиться на такие-то аргументы? Вот мы и подписались.

— А что это вообще за импланты? — Спросила Кирия, подавшись вперёд и едва не стукнув бандита лбом в нос.

— Без понятия, я простой рубака, и передо мной никто не отчитывался. Старшие сказали, я сделал. И даже не пожалел, поначалу. Денег море, так ещё счастливый стал, как кот сметану умыкнувший, да и в черепушке вроде серой жижи добавилось. — Сказал горец и постучал по виску.

— В смысле?

— Да в прямом, умные все стали, читать писать научились, даже те, кто отродясь двух слов связать не могли. А потом... — Керц разом помрачнел, приложился к стакану и, сделав большой глоток, просипел, кривясь, словно от острой боли. — А потом, парень, начался настоящий ад!

Глава 12

Звуки ресторана затухают, а весь мир сужается до одного горца. Терц потягивает виски, откинувшись на стуле и смотря на парочку. Глаза его холодные, как шарики льда, лицо твёрдое и, кажется, оно неспособно улыбаться искренне. Кирия сжимает кулаки под столом, на виске подрагивает жилка. Лицо Солена твёрдое, в разуме мелькают картины пережитого в горах.

Керц мотнул головой, осушил стакан и жестом подозвал официанта. Тот появился рядом, будто сказочный дух, наклонился готовый принять заказ.

— Обнови камень. — Бросил Терц, несмотря на него и покачивая пустой стакан.

Камень скользит по дну, звякает о стенки.

— Сию секунду.

Спустя секунду на стол лёг плоский пенал обтянутый кожей. Внутри семь квадратных камней, обложенных сухим льдом. Официант, серебряными щипцами, достал нагретый и сразу положил холодный. Не дожидаясь команды, долил виски и с поклоном отступил за спинку стула, забрав всё лишнее. Выждал пару секунд и удалился. Керц в задумчивости глотнул виски, покатал во рту.

— Ты можешь рассказать подробнее? — Осторожно спросила Кирия.

— Сейчас. Это очень сложно... эта штука... делает тебя счастливым и умным. Но счастье приторное, как от наркотиков, необоснованное. Да и к «уму» вопросы есть, однако проблема не в этом.

— Это как? — Солен приподнял бровь.

— Ты чувствуешь себя умнее. Понимаешь? Чувствуешь. Да, писать и читать мы научились, но... это ведь просто вопрос усердность.

— Ясно, прошу, продолжай.

— Так вот, — начал Терц, глядя на бывшую жертву сквозь стакан и виски, — ару лет спустя начались приступы, сначала вялые, почти незаметные, но нарастающие, а потом нам сорвало крышу. — Сказал Керц, глядя в глаза Кирии, указал на Солена. — Твой ухажёр видел, что мы творили. Жуткие вещи, красавица, чудовищные! А знаешь, что самое поганое?

— Удиви нас. — Сухо бросил Солен.

— Мы были в восторге! Самые мерзкие вещи казались правильными и естественными. Сожрать младенца, пф, для чего ещё они нужны? Носить накидку из человеческой кожи? Вообще прекрасно! У меня было две таких! А башковитые только наблюдали, записывали и собирали анализы. Часть народу то и дело уходили в бункер на пару дней, хрен его знает, что там делали, но явно не пытались починить нас. А потом случился ты и нас разбомбили. Всё.

— Звучит фантастично, да и ты, что-то не стремишься нападать и творить дичь.

— Мой повредился. — Терц ткнул пальцем над виском, раздвинул волосы, демонстрируя уродливый шрам. — Когда упали бомбы, осколком рассекло башку, даже не знаю, как выжил. Печалит, что эта штука не отключилась, барахлит.

— И в чём это заключается? — Спросил Солен, твёрдо, перебарывая звериный страх из прошлого.

— Приступы раз в пару дней. Вот сегодня я забил мужика в подворотне. Выцепил на пустой улочке, затащил в темноту и разбил ногами голову. Бил, как мяч об стену.

И что же, — сказал Солен, прищурившись, — ты прибыл в столицу, просто чтобы рассказать мне это?

— Ха! Нет, я здесь уже пару лет, хотел отомстить правительству... но, знаешь, куда простому головорезу до имперской сигуранцы. Даже подойти к дворцу нельзя, попробуешь приблизиться к кортежу, тебя с пяти крыш снайперы прошьют или «пчела» вышибет мозги.

За окном остановился шикарный лимузин красного цвета, открылась дверь и на ковровую дорожку ступил женщина в изумрудном платье. Следом за ней выбрался низкий мужчина с солидным брюшком, взял красотку за руку и повёл к дверям. Персонал засуетился, метрдотель торопливо распахнул дверь. Женщина выглядит так роскошно и женственно, что Кирия на мгновение забылась от зависти. Вот бы и ей быть такой!

— Это всё очень интересно. — Сказал Солен. — Но ты уверен, что напавшие не были твоими соклановцами?

— Пф... у них даже узор платков неверный. Белиберда полная. — Терц достал из кармана платок и показал детектив. — Видишь? Узор. Это имена моих родителей, их родителей и их родителей, вплоть до седьмого колена!

— Хорошо, но чего ты от меня ждёшь? Чтобы я пошёл против правительства? Ха, ну уж нет, не тот калибр. Чтобы я проникся и пожалел?

Тоже нет, ты убийца-психопат. Будь уверен, следующее утро встретишь в застенке.

Керц покачал головой, медленно сунул руку во внутренний карман и достал перевязанный кожаным шнурком блокнот с прицепленным свинцовым карандашом. Положил в центр стола, подумав, подвинул к Солену и сказал:

— А чёрт его, да мы убийцы и дегенераты, спорить бессмысленно мак Торски и до этого были отбитыми, так уж сложилось. Только вот что я тебе скажу, бункер всё ещё там, запечатанный. Скорее всего, там остались документы и оборудование, внутрь я не заходил, но вход там же. Значит, исследование не закрыто. Кто знает, может, они до сих пор работают там, просто входят с другого конца? Парень, я просто не хочу, чтобы это прошло незамеченным, я устал убивать просто так, устал не контролировать себя.

Керц умолк, когда приблизился официант, отмахнулся от протянутого меню и вперил взгляд в искажённое отражение на крышке подноса. Официант картинно поднял их, давая клиентам насладиться дивным ароматом, выметнувшимся наружу едва заметным паром, и дивной сервировкой блюд. Озадаченно оглядел каменные лица и сконфузившись поспешил удалиться, прихватив всё лишнее.

Дождавшись, пока свидетель отдалится достаточно, Керц заговорил сквозь сжатые зубы:

— У меня будет только одна просьба.

— Какая?

— Убейте меня.

— Чего?!

— Я же говорю, устал. Выбирай, если откажешься, то я продолжу убивать, пока меня не поймают стражи и не убьют при оказании сопротивления. А я буду убивать, просто не могу перестать. Эта штука начинает гореть огнём и только убив ощущаю подобие счастья. Буду ждать в переулке, приятного аппетита.

Керц поднялся, кивнул Кирии и, хлопнув Солена по плечу, удалился. Детектив проводил его взглядом и буркнул:

— Да уж, приятного...

***

На тарелке Кирии лежит филе красной рыбы, поджаренное на гриле и сбрызнутое маслянистым соусом, украшено кружком лимона и базиликом. Однако после разговора с каннибалом кусок в горло не лезет, девушка скрипнула зубами и отодвинула тарелку обеими руками в центр стола. Солен с горечью взглянул на стейк, прекраснейший кус прожаренного мяса, сдобренный соусом из сладких перцев. Вздохнул и последовал примеру девушки.

Официант оказался рядом в ту же секунду, встревоженно протараторил:

— Вы чем-то недовольны?

— Нет. — Сказал Солен, протягивая пластиковую карту. — Просто аппетит пропал.

— Если хотите, мы можем отправить вам домой дроном. В специальной упаковке, горячим и вкусным останется даже до завтрашнего полдня.

— Да, пожалуй, так и сделайте. Мы ещё немного посидим.

Когда официант забрал блюда и убежал, Солен застонав опустил лицо в ладони, жёстко потёр.

— Ты в порядке? — Спросила Кирия, протягивая руку и касаясь щеки.

— Да какой там... свидание насмарку, прости.

— Ничего... это ведь не твоя вина!

— Я просто хотел, чтобы вечер запомнился, но не так же... проклятье. Ладно, давай собираться.

Они вышли на мороз, в людском потоке дошли до узкого переулка, похожего на тёмный провал, переглянулись и вошли. Через пару шагов шум улицы стал приглушённым, под ботинками хрустит мелкий мусор, присыпанный снегом, пахнет помоями и испарениями из канализации.

Керц поднялся из-за мусорного бака, пошёл навстречу, разводя руки. В тусклом свете блеснул длинный нож.

— Чтобы вам меньше вопросов после было. — Пояснил Горец. — Тем паче, это настоящий, клановый клинок. Ну так, начнём?

— Да. — Ответил Солен, потянулся за пистолетом, отодвинув полы пальто.

Кирия отодвинула его плечом к стене, быстрым шагом подошла вплотную к людоеду. Тот поднял взгляд ей в лицо, криво улыбнулся... Девушка ухватила за подбородок и затылок, резко дёрнула. Смачный хруст разлетелся по переулку, заметался меж стен и заглох, не долетев до главной улицы.

Тело разом обмякло и повалилось под ноги, Кирия отряхнула руки, повернулась к Солену и сказала:

— Думаю, нам следует договориться, что будем рассказывать коллегам?

***

Патрульные прибыли через пять минут, переулок оцепили, входы залепили жёлтой лентой. Солена с Кирией посадили на заднее сиденье патрульной машины, девушке пришлось согнуться калачиком, буквально нависая над передним сиденьем. Следователь, угрюмый мужчина средних лет, расспросил их, кивая и хмыкая. Быстро заполнил рапорт и отпустил сказав:

— Везучий ты, Солен, не переживай, дальше мы сами управимся, даже беспокоить не будем.

— Спасибо.

Выйдя за ограждение, Сол прошёл мимо остановившейся машины, та обиженно моргнула фарами и закрыла дверцы. Постояла, словно раздумывая, и уехала на новый вызов.

— Хочу пешком пройтись. — Сказал Сол, глянув на Кирию.

— Ладно, я тоже.

С наступлением ночи улицы вдали от центра опустели, мороз усилился, пробует на зуб носки ботинок, пытается пробиться через подошвы. Ветер режет лица ледяными кинжалами, старается добраться до глаз. Полная луна нависает над крышами жёлтым пятном.

— И что теперь делать будем? — Спросила Кирия.

— Без понятия. — Ответил Солен. — Это всё кромешный ад, но что мы можем? Пойти против государства? Я не настолько крут, плюс, если что случится с родными? Лучший выбор — молчание.

— Но ведь люди в опасности! Кто знает сколько носителей этих имплантов?

— Сомневаюсь, что много. По крайней мере, толпа психов вроде Торсков больше нигде не появлялась.

— Слабое утешение.

Солен остановился, медленно повернулся к Кирии и сказал:

— Девочка, государство — это зло. Любое. Вся власть в природе своей омерзительна и порочна. Нет добрых правителей, все они мрази до последнего. О народе заботятся, только ради налогов и упиваются безнаказанностью!

Шею кольнуло болью, Солен прервался, помял болючее место, наверное, мышцу свело, и продолжил:

— Вспомни, когда по-настоящему судили хоть одного правителя? Не революционеры, а именно суд! Никогда такого не было, максимум шутовские представления с ладошкой на священной книге или конституции! Государство — это демон, против которого мы бессильны. Можем попытаться, но он нас сожрёт и не заметит.

— Но ты пережил две атаки!

— Чудом и благодаря тебе. Думаешь, они просто так оставили нас? Нет, не замолкни мы, нас бы просто застрелили. Чёрт, может прямо сейчас в нас целится снайпер!

Кирия быстро окинула крыши взглядом, покачала головой:

— Нет, он целится не в нас.

— Что?

— Вон на той крыше сидит, но у него пневматическая винтовка, кажется, голубей отстреливает.

Солен сощурился и смог разглядеть крохотную фигурку на дальней крыше. «Снайпер» лежит у самого края, обняв вытянутую винтовку с внушительным глушителем. Поняв, что замечен, сел, свесив ноги, и помахал рукой. Детектив вздохнул, покачал головой и горько засмеялся.

— Хорошо, мы можем подпортить им жизнь, но как невзначай собрать больше сведений? Если правительство заметит, нам конец.

— Не знаю... ну может, когда будем расследовать похожие дела? Как у де Свауса, находить метки, записывать данные и искать пересечения? Может быть, имплант получили только служившие в одной части или области?

— Может быть, так и сделаем. А пока... давай пойдём домой и забудем про это, хотя бы на ночь, насладимся отличной едой и посмотрим фильм?

***

Первый кусочек рыбы буквально растаял во рту, Кирия почти застонала от вкуса и аромата. Лицо умилительное, будто она пару часов назад и не убивала человека. Прижалась к Солену и поджала ноги под себя, диван жалобно скрипнул, но выдержал.

В комнате царит приятный полумрак, рядом на столике стоит откупоренная бутылка вина, подарок от ресторана, а рядом лежит благодарственное письмо. Управляющий оказался родственником одного из погибших от рук клана людоедов.

Солен укрыл ноги девушки и себя шерстяным пледом, подцепил стейк вилкой и наплевав на правила и приличия, отгрыз внушительный кус. Отставив тарелку, хлебнул из горла и блаженно сощурился. Мышца на шее болит, Солен тайком размял её, сетуя про себя по ушедшей молодости.

— Знаешь... — сказала Кирия, разделывая филе вилкой, — я представлял романтический вечер несколько иначе.

— Это как?

— Ну... — начала Кирия, жестикулируя вилкой, — в книгах описывали, как нечто эдакое, при свечах и, чтоб на полу лепестки роз или полная луна заглядывала в окно. А мы под пледом на диване и жрём почти что руками. Вино и то с горла...

— Хорошо, сейчас организую...

Солен отставил тарелку, начал подниматься, Кирия положила ладонь на плечо и со смешком опустила его обратно.

— Ты куда собрался?

— Как куда? За бокалами и свечами, с розами, правда, проблема, это до полудня ждать надо будет.

— Нет-нет! Сиди! Я не говорила, что мне не нравится! Очень даже!

Девушка вытянулась на диване, положили голову на колени Солена, перевернулась набок и принялась есть рыбу, почти мурча от удовольствия, как кошка. У вина оказался отчётливый, обволакивающий вкус ягод, первый же глоток прокатился волной наслаждения по пищеводу и растёкся теплом в животе. Кавалер с улыбкой запустил пальцы в белые волосы, начал почухивать, глядя перед собой.

— О чём задумался? — Спросила Кирия, выворачивая голову и заглядывая ему в лицо.

— Да так... удивляюсь, несколько часов назад ты убила, пусть и мразь, но человека, а сейчас прямо кошечка.

— Ну так ведь кошки самые хладнокровные убийцы. А я, как и все абсолюты, обладаю максимально устойчивой психикой. У нас даже ПТСР быть не может, так что будущие поколения разорят психотерапевтов. Мур...

— Жутко это как-то...

— Я жуткая?

— Нет, но... ладно, не бери в голову.

Солен наклонился и чмокнул девушку в нос. Кирия громко фыркнула и счастливо заулыбалась.

Глава 13

... Наручники врезаются в запястья, ледяная пасть голода вгрызается в живот. Рядом в темноте плачет женщина, морозный воздух и холодный свет сочатся через щели в стенах. Над головой, почти касаясь макушки, покачиваются цепи с мясницкими крюками. Солен лежит на грязной тряпке, единственном, что ограждает от промёрзлого бетона. Старается сохранить крупицы тепла и не сойти с ума от боли в перебитых коленях.

Снаружи гудит дизельный генератор, в щели видно усыпанный снегом двор и крышу длинного дома с печной трубой. Дым свечкой поднимается к звёздам, на пике словно упирается в стеклянный потолок и расползается плоской шляпкой.

Пуховик Солена заляпан бурым, пестрит прорехами, из которых торчит белый наполнитель. Ног ниже колен не чувствует, штанины черны от крови и облепили голени. Каждое движение отдаётся болью, словно два разлохмаченных провода под напряжением бьют друг о дружку.

Детектив сцепил зубы и старается отвлечься от мрачной участи мыслями о побеге.

За дверьми сарая два охранника переговариваются, характерный горский акцент режет уши. Один рассказал анекдот, а второй вспылил и сбиваясь тараторит, что-то о матери шутника. Тот с гоготом напомнил, что у них одна мать, их сестра. Перепалку оборвал зычный окрик и тяжёлые шаги по снежному насту.

Двери заскрипели, нехотя пошли в стороны, натужно скрежеща промёрзшими петлями. Полумрак вспорола полоса жёлтого света, перекрытая тремя фигурами. Солен увидел других пленников, двое были с ним в машине, попавшей в засаду, остальные одеты в лыжную форму и один, полумёртвый, в лёгкой жилетке дальнобойщика. Всего семь человек, не считая его.

Один из мучителей пошёл по кругу, тыча в жертв пальцем и зычно приговаривая:

— Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана... буду резать, буду бить, всё равно тебе... ага!

Палец остановился на плачущей женщине, губы людоеда растянулись, обнажая сточенные треугольные зубы.

— Вот эту, ребята, самое то на плотный ужин.

— А может, дальнобоя? А то он уже почти того, глянь какой синий. — Сказал один из охранников, снимая с пояса пеньковую верёвку с петлёй.

— Не, из него сделаем копальхен, как раз на праздничный стол пойдёт.

— Это чо ещё?

— О, брат, вкуснейшая вещь, я её опробовал, когда по малолетке у Холодного Моря чалился, до сих пор вкус забыть не могу.

— А с этим что? — Спросил второй, указывая на Солена.

— Столичного? А его наутро, у этих мясцо нежное, оставим пока.

Петлю накинули женщине на шею, криво, часть зацепилась за ухо и сдавила челюсть, вынуждая распахнуть рот. Затянули и, не обращая внимания на полные ужаса вопли, потащили прочь. Солен закрыл глаза и отвернулся к стенке. Когда двери закрылись, вытянул руки и подвигал запястьями, натянув цепь наручников. Между кожей и браслетами пространство для одного пальца...

***

Сильные руки трясут за плечи. Встревоженный, стремительно наполняющийся ужасом, голос врывается в вязкое сознание. Мороки прошлого отступают, прячутся в глубинах сознания, и перед глазами проступает реальный мир. Ноги укрыты шерстяным пледом, за окном гудит метель. Телевизор транслирует потрескивающий камин.

Грудь вздымается часто, как после скоростной пробежки в гору, лицо залито потом, а левая рука намертво вцепилась в спинку дивана. Пальцы побелели от напряжения.

— Кошмар приснился...

Солен откинул плед, соскользнул на пол, ступни прижгло холодом. Запершись в ванной, включил воду на полную и склонился над раковиной. Умылся, ожесточённо натирая лицо. Из зеркала смотрит некто не знакомый, с острыми скулами и запавшими глазами. Капля воды застыла на кончике носа, в глазах отпечатался застарелый ужас. В себе он увидел черты тех пленников, а на запястьях вновь ощутил холод наручников.

Захотелось заорать, Солен распахнул рот и резко закусил губу. Боль прояснила сознание, по подбородку скатилась алая капля, сорвалась в раковину и расплескалась красным цветком на белоснежном фаянсе, смешалась с водой.

За ушами «щёлкнуло» будто переключатель напряжения, и он с пронзительной ясностью увидел, как по всей Империи люди сходят с ума. Убивают родных и сводят счёты с жизнью... или, войдя во вкус, стучатся к соседям. Сбиваются в большие группы и упиваются потоками серотонина от творящегося ужаса вокруг.

Следом вспыхнула ясная мысль: а что, если это уже произошло?

Сколько людей каждый день пропадает без вести, а скольких находят живыми? В отделении целая комната отведена под шкафы с подобными делами, а по всей империи данных наберётся на целую библиотеку!

Руки мелко трясутся, Солен поднял взгляд к потолку и резко согнулся пополам. Содержимое желудка выплеснулось в раковину, следом вырвался сухой кашель и кровь. Он замер, тупо глядя на уродливую смесь, медленно исчезающую в сливе. Дрожь перекинулась на колени. Детектив сполз на пол, свернулся калачиком и залепетал, обхватив живот:

— Да какого... что вообще происходит?

Вспышка боли резанула по внутренностям, ослепила и разошлась по телу, пульсируя в кончиках пальцев. В дверь заколотили.

— Сол? Ты в порядке?!

— Нет! — Просипел он, попытался встать и рухнул набок, чувствуя, как ноги начинают дёргаться против воли. — Медико...

Горло перехватил колючий обруч, Солен с ужасом осознал, что не может двигаться. В глазах темнеет, медленно, с пугающей неотвратимостью...

***

Очнулся от тянущего чувства в районе бёдер и шеи. Веки поднялись с натугой. Сначала видел только белое пятно, затем проступили формы и краски. Лежит на больничной койке, к рукам протянуты толстые трубки полные крови. Рядом гудит массивный шкаф с тысячами лампочек и кучей экранов. На них выводится пульс, состав крови и ещё без счёта показателей.

У дальней стены на диванчике спит Кирия и Марта. Обе растрёпанные, с чёрными мешками под глазами. Солен пошевелился в попытке сесть, обнаружил на пальцах «прищепки» с подведёнными проводами.

Запищало. В палату ворвались, разбудив женщин, трое медиков.

Двое бросились к Солену, а третий к «шкафу». Сделали несколько уколов, а женщин оттеснили обратно к диванчику. Сестра заплакала, Кирия обняла её за плечи и прижала к груди.

— Ч-что... случилось... — Просипел Солен.

— Отравление. — Отрывисто ответил один из медиков. — Очень сильное, вам повезло.

— Такое себе везение... — Простонал Солен.

— У вас был отказ внутренних органов, спасла только повышенная регенерация из-за пройденной до этого терапии. Без неё вы бы умерли ещё до приезда скорой. Плюс, для вас нашлась новая модель импланта печени. За три дня он прекрасно прижился.

— Три? Сколько прошло? Какое число?!

Вместо ответа медик отошёл к окну и отдёрнул штору. За двойным стеклопакетом тьма, прочерченная вьюгой.

— Сейчас полдень, вторые сутки Длинной Ночи.

Сол откинулся на подушку и прикрыл глаза. Значит, прошло две недели, его не было четырнадцать суток, проклятье! Из коридора в палату заглянула медсестра, поманила Кирию пальцем, девушка оглянулась на него и вышла, прикрыв дверь.

Марта, продолжая реветь, опустилась на диванчик. Только сейчас Сол заметил на ногах сестры мягкие тапочки, а у подлокотников скомканную простынь.

***

Медики прибыли через десять минут после вызова, машина едва не застряла в снежном заносе. К этому моменту Солен судорожно вдыхал каждую минуту, как утопающий, на долю секунду пробивающийся на поверхность. Конечности мелко дрожали, а Кирия сидела в прихожей и с рёвом прижимала его к груди.

В госпитале он умер четыре раза, лишился целой россыпи нейронов и по собственным ощущениям части воспоминаний из детства. Также забыл слово, обозначающее цвет персиков. Яд поразил нервы в ноге, но их удалось спасти или заменить. Родное отделение оплатило часть лечения с пожертвований. Про него умудрились снять документальную короткометражку для сети, где обвинили во всём недобитков клана Торск. Мэр столицы, под давлением общественности, назвал в его честь маленький сквер на отшибе.

Услышав о состоянии брата Марта, к вящему недовольству мужа, бросила всё и отправилась в столицу.

С особым холодком Сол выслушал рассказы о волне убийств, прокатившейся по городу. Люди пачками сходили с ума и устраивали бойню, в прессе событие окрестили Кровавой Ночью.

Сезонное помешательство, довольно типичное для Длинной Ночи. В этом году усушившееся особо малым количеством солнечных дней и морозами. Сеть заполнили интервью экспертов с графиками прошлых лет, где показывают, что увеличение всего на несколько процентов. Сухая статистика, откровенная ложь.

Один процент разницы, сотни жизней в минусе.

Солен сжимал кулаки, кривился и молчал.

В один день к нему завалился Борген с плетёной корзиной, полной фруктов. Передал открытку, подписанную всем отделом. Пожелал скорейшего выздоровления и добавил, что по решению высшего начальства Солен отправлен в бессрочный оплачиваемый отпуск. После чего поспешно слинял, а гостинцы забрала медсестра, заявив, что ему нельзя ничего такого ещё как минимум месяц.

Через неделю после пробуждения он смог встать без посторонней помощи и нормально сходить в туалет. После выдали переносную капельницу и разрешили прогулки по коридорам, настрого наказав держаться за поручни.

Марта и Кирия навещают ежедневно, лица у них серьёзные, а в глазах пляшут дьявольские огоньки. Абсолют напоминает изготовившуюся к прыжку горную кошку. Говорят, что спланировали отпуск на лучшем курорте, где он поправит здоровье сразу после выписки.

***

В один из дней во время прогулки Солен забрёл в дальнее крыло поликлиники, где расположилось родильное отделение. Остановился у стены с панорамным окном в палату.

За стеклом десятки пластиковых боксов-люлек с новорождёнными. У Солена они вызвали ассоциации со сморщенными картофелинами, но смотреть на них оказалось по странному умиротворяющим.

Он опёрся о капельницу, как старикашка и с улыбкой наблюдает, как груднички просыпаются и засыпают. В голове проскочила мысль, что и ему пора обзавестись потомством.

В палату вошла медсестра и начала бережно смазывать ватной палочкой за ушами младенцев, периодически окуная кончик во флакон с прозрачной жидкостью. Когда она вышла, Солен окликнул и подковыляв спросил:

— Девушка, а зачем вот это?

— Это?

Медсестра потрясла опустевшим флаконом.

— Да, просто любопытно, тут, знаете, бывает скучновато...

— А ничего, просто нужно обработать швы.

— Швы?

— Ну да, этим счастливцам вживили имплант, стимулирующий интеллект! Представляете? Это поколение будет в разы умнее нас! Счастливцы... эх, хотела бы я такой... увы, хорошо прижимается только у грудничков. Ой, что с вами? Позвать врача?

Солен ощутил, как по темечку прилетел удар кувалдой, обёрнутой поролоном, покачнулся и вцепился в капельницу. Выдавил улыбку и помахал ладонью.

— Нет, просто устал стоять... я сам сейчас, как младенец, только учусь ходить.

Девушка выдавила улыбку, взяла под руку и проводила в палату, уложила на койку и вызвала врача. После Солен расспросами выяснил, что в каждом роддоме выбрали по два десятка новорождённых и с согласия родителей вживили импланты новейшего поколения. Всё под эгидой программы Цвет Нации. Детям обещали лучшее образование, а семьям щедрые выплаты.

Доктор с улыбкой добавил, подготавливая шприц:

— Представляете, детям от обычных людей и абсолютов это счастье вообще вне очереди! Того гляди я к старости заведу участок на другой планете, может, даже в другой галактике!

— Было бы прекрасно... — Выдавил Солен.

А сам с неожиданностью осознал, что действительно, было бы чудесно. Не станет же правительство в открытую вживлять детям дефективные импланты, превращающие людей в безумных маньяков? Он зажмурился, пережидая укол в сгиб локтя.

Ответ очевиден. Станет. С радостью и улюлюканьем.

Будь они полностью безопасны, на операцию отдали бы своих детей. А эти груднички, не более чем подопытные крысы, чья судьба безразличны власть имущим. Нужен только результат. Получится — хорошо. А начнут убивать всех подряд — ещё лучше, можно новое поколение имплантов сделать надёжнее!

Вот только к чему такая торопливость?

Мысль раскалённым железом впилась в мозг, не давая уснуть. Зачем государству рисковать, зачем ему так много умников в ближайшие двадцать лет? Солен перевернулся набок и начал смотреть в окно, на непроглядную черноту и мелькающие снежинки.

Глава 14

Возвращение домой не приносит радости, только тревогу, перерастающую в страх. Если смогли отравить посреди людной улицы, то чего стоит убить в квартире? Конусы света от дорожных фонарей едва раздвигают морозный сумрак. Во дворе собралась толпа жителей, шумно перешёптывается и наблюдает за работой коронеров в сопровождении стражи. Солен ощутил холодную хватку на хребте в районе поясницы.

Коллеги выносят из его подъезда тела на носилках укрытых чёрным брезентом. Складывают у машины и идут за новыми. Солен насчитал девять трупов. Марта накрыла рот ладонью, Кирия молча смотрит на мертвецов. В глазах абсолют отражаются огни фонарей, вспышки камер и нечто мрачное.

Солен, опираясь на трость, подошёл к бородатому мужику, соседу с этажа ниже, откашлялся, привлекая внимание, и спросил:

— Привет, Фор, что случилось? Утечка газа?

Мужик дёрнулся, обернулся, увидев соседа, выдохнул, положив ладонь на левую сторону груди.

— Да какой там... Привет, нет. Сволочь с третьего этажа флягой протёк. Мать его! Удавил всю семью, даже детей!

— Тел больше чем семь. — Подметил Солен, наблюдая, как из подъезда выносят ещё одно.

Из-под брезента на снег капает кровь, а форма тела совсем не похожа на человеческую. Скорее на ком мяса. Толпа охает, кто-то матерится сквозь зубы.

— Угу, тварь пошла по соседям. Дом то дружный, чего не открыть соседушке? Вот и до дружились. Мать через мать! Вот тебе и канун праздника, отметили так отметили. Как теперь жить-то Солен? То людоеды в город врываются, теперь вот это! Что дальше? Мы уж думали, и до тебя нелюди добрались.

— Не, просто отравился.

— Ну, хоть что-то не ужасное. Страшно жить, Солен, ой страшно.

Трупов набралось семнадцать мешков. У Солена волосы на затылке зашевелились от осознания этого. Марта вцепилась в руку, лицо вытянулось, а глаза влажно блестят. Кирия мрачнее тучи, вызвалась помочь уложить мертвецов в грузовичок морга. После вернулась к Солену и сказала тихо:

— В основном старики и дети.

***

Лифт опечатан жёлтой лентой и стоит на первом этаже, распахнув двери. Стены забрызганы кровью, на уровне колен широкие мазки от ладоней, а на полу застывшая лужица с отчётливыми отпечатками босых ступней. Воздух смердит кровью, у Солена сжался желудок. Смрад похож на характерное амбре мясницкого амбара людоедов.

Подъём по лестнице показался бесконечной пыткой. В один момент Кирия не выдержала и не спрашивая, подхватила его на руки. Понесла, как жених невесту. Солен начал было протестовать, но сестра отвесила подзатыльник, и он умолк. Квартира встретила приятным тёплом и запахами родного дома.

Кирия помогла разуться, Солен сгорая от стыда и неловкости молча принял помощь. В полной тишине женщины провели его на кухню и указали на стол. В широкой жестяной миске лежат пять металлических кружков с проводками.

— Это что такое?

— Прослушка. — Ответила Кирия, широко улыбнулась и выпятила грудь, уперев кулаки в бока. — Я и Марта весь день убили на поиски, но нашли всё!

— Так, пока вас не было, они могли поставить новые.

Сестра покачала головой, ткнула большим пальцем за спину и сказала:

— Нет, уходя, поставила метку, тонкую нить на двух каплях клея, между дверью и косяком. Когда пришли, она была цела.

— Какие вы у меня... умницы.

— О... — С улыбкой протянули женщины. — Это ещё не всё.

Кирия жестом фокусника извлекла из кармана три пластиковые полосы с убористой полиграфией.

— Это что?

— Билеты на Тёплое Море! — Ответила Марта. — Тебе нужно отдохнуть и привести себя в порядок. У меня есть прекрасный гостевой домик у моря вдали от дорог и города. Так что там ты будешь в безопасности.

— Да уж... они смогли меня отравить непонятно как посреди города, а тут в глуши... хм...

Кирия замялась, сказала, отводя взгляд:

— Это сделал тот снайпер с пневматикой. Уже после, на шее нашла покраснение, как прыщик, а внутри крохотная игла-шприц. Ты, наверное, даже не заметил. Видимо, они надеялись, что ты умрёшь во сне.

Солен на автомате потёр шею, пробормотал ни к кому не обращаясь:

— Не понимаю... это точно правительство, а не кучка дегенератов? Почему просто не застрелить? Я уже совсем ничего не понимаю.

— Ты слишком переоцениваешь их. — С улыбкой сказала Марта. — В высшем эшелоне власти люди умные, но вот в среднем и нижнем... кретин на кретине и кретином погоняет. Уж поверь. Все умные люди сидят по НИИ и политика им совершенно до лампочки.

— Да-да, — сказал Солен, переводя взгляд на «жучки», — во власть стремятся только ничтожества. И чем сильнее человек желает власти, тем ничтожнее он. Помню, помню. Однако я совсем не верю, что ради такой тайны, они не готовы убить наверняка.

— Тайна не такая уж и тайна. — Сказала Кирия. — Я тут посмотрела, в общем, это клеймо довольно часто обсуждают в Сети, в основном на форумах стоматологов. Эдакий секрет у всех на виду.

— Тогда я совсем ничего не понимаю... — Простонал Солен, меня хотели убить из-за чепухи, которую открыто обсуждают в интернете?

— Я же говорю, идиоты. — Ответила Марта.

— Ладно, мне действительно нужен отдых. Сестрица, а твой суженный — ряженный против будет?

— Конечно, будет, да он взбесится! — Засмеялась Марта. — Вот только он без пяти минут бывший, и прекрасно знает об этом, так что будет помалкивать. Тем более, племянники будут рады тебя видеть.

— Хорошо, просто превосходно... когда выдвигаемся?

Собираясь, Солен бросил в сумку набор сменного белья и одежды, поколебавшись, тёплые вещи оставил на вешалке. У Тёплого Моря зима в разы мягче, можно ходить в осеннем. Похлопал по кобуре и запоздало вспомнил, что оружие придётся оставить. На борт самолёта даже с крохотными ножничками не пустят.

Кирия собралась и того быстрее. Предстала перед Соленом в тонком тренче, скрывающим вздутые мышцы и облегающим талию, на ногах красуются ботинки с приподнятым каблуком. Деталь крохотная, но фигура преображается кардинально. Сол сглотнул слюну и с натугой отвёл взгляд от бёдер подруги. Та засмеялась и приобняла его, прижав к груди.

— У тебя такое лицо сейчас было...

— Какое?

— Честное. — Проворковала Кирия обворожительно улыбаясь.

— Полегче женщина, моя сестра за стенкой!

— Если что, — донеслось из коридора, — то я ничего слышу, совсем!

Дорога до аэропорта заняла почти сорок минут по дороге, стиснутой фонарными столбами с яркими плакатами и флагами в честь скорого торжества. Солен прислонился к окну, наблюдая за улицей и громадой имперского дворца, виднеющейся вдали. Помнится, впервые оказавшись в столице, он принял его за скальный массив.

Резиденция императорской семьи настолько огромна, что это скорее город в центре города. Там сконцентрированы все административные власти государства, огромная парковая зона, открытая для всех и самые именитые учебные заведения, взращивающие гениев.

Именно там засел его враг.

Вряд ли это сам император, иначе бы Солен просто исчез, не успев и рта открыть. Значит, кто-то значительно меньший. Может, один из полусотни младших принцев?

— О чём задумался? — Спросила Кирия, ткнув локтем вбок.

— Да так, о всяком... что будет, если ядерной боеголовкой шарахнуть по солнцу?

— Э-э?

— Не обращай внимания, — вклинилась Марта, сидящая на переднем сидении, — мужчины вечно о всякой дури думают. Нет бы о нас, прекрасных.

Женщины засмеялись, а Солен действительно задумался над последствиями взрыва ядерной бомбы на поверхности звезды. Даже представил, как атомный гриб вырастает над бесконечным океаном плазмы, среди арок протуберанцев.

***

Аэропорт напоминает дворец из далёкого будущего, где во всей красе и мощи воплотились мечты Микаласа фон Церна. Вытянутое стеклянное здание, завёрнутое полукругом, с хромированными рёбрами, среди которых завывает вьюга. Поодаль на вышках мерцают красные огни, от рёва заходящих на посадку самолётов подрагивает земля.

Солен задрал голову, разглядывая металлическое брюхо снижающегося исполина. Уши заложило, череп наполнился гулом, а животная часть сознания завизжала от ужаса и восторга.

Поодаль на посадку заходят крошечные суборбитальные челноки, игрушки богачей и высшей знати. Эти ценят каждую секунду дороже любых сокровищ. А ведь когда челноки только появились, полёт в одну сторону стоит как квартира в хорошем районе.

Над зданием курсируют два приплюснутых дирижабля-ретранслятора. Обеспечивают аэропорту сверхскоростной доступ в сеть и содержат вычислительные центры на воздушном охлаждении.

На входе пассажиров прогнали через ряд арок и тёмный коридор, с потолка которого опускается обеззараживающий туман. У другого конца для верности облучают фиолетовым светом, Солен напрочь забыл название, но помнит, что это нужно для окончательного очищения от вирусов и микробов. Часть очереди отсеяли на тщательный досмотр.

Проходя мимо «счастливцев» Кирия, шёпотом спросила:

— А это помогает?

— Ну... от захвата самолёта или зачем ещё такие меры?

— Нет, конечно. — Фыркнул Солен.

Стоящие поодаль охранники покосились на него с неодобрением. Сестра ткнула локтем под рёбра, прошипела, наклонившись к уху:

— Тихо ты, а то и нас решат досмотреть.

— Подожди, Сол, если эти обыски бесполезны, то зачем они?

— Театр безопасности. — Ответил Сол и улыбнувшись помахал нахмурившимся охранникам. — У этих ребят по большей части даже нет специальной подготовки, основная их обязанность, разыгрывать спектакль перед пассажирами.

— Но... зачем?

— Создать иллюзия безопасность. Полёты сами по себе вещь страшная, мало ли какая погань приключится в воздухе.

***

Уже в зоне ожидания Солен поразился тому, как быстро трагедия в собственном доме ушла на второй и даже третий план. Он здоровался с этими людьми в течение нескольких лет. Кому-то помогал, у кого-то сам просил помощи. А вот теперь их нет, а ему... нет, не всё равно, но и особого слома не ощущает. Видимо, он выгорел, несколько покушений за месяц и почти смерть наложились на ужас, пережитый в горах. Наложились и притупили эмоции. Иначе он просто сошёл бы с ума, обезумел, как один из клеймённых маньяков.

***

Посадку объявили спустя полчаса, как они сдали багаж. Пассажиров желающих понежиться у Тёплого Моря, оказалось слишком много. В тесном посадочном коридоре на Кирию смотрят со смесью ненависти и страха. Девушке пришлось пригнуться, чтобы пройти в самолёт, да так и идти до места. Мужчина, сидящий перед ней, закатил глаза и подтянул кресло, скорчился на нём, бурча под нос. Абсолют озадаченно глянула на Солена, тот покачал головой и сказал:

— Не обращай внимания.

Кирия устроилась у иллюминатора, прижалась к нему словно ребёнок, ожидающий мультики. Обернулась и пояснила смущённо:

— В детстве мечтала вот так наблюдать за облаками. Только не думала, что будет настолько тесно.

— Вот и сбылась мечта! — Сказала Марта.

Её место через проход от них, рядом с задремавшим стариком в цветастой рубашке и узких брюках. Солен опустился в кресло, с удовольствием откинулся, наслаждаясь плотностью и тугими валиками под поясницей и шеей. Полёт предстоит долгий, стоит расслабиться.

Салон полнится гомон рассаживающихся людей, через два сиденья дородная женщина требует поменяться местами с её доченькой, колобком в платье и розовым бантом на всю голову. Хозяин искомого места, худощавый парень в очках, наотрез отказался. Заявив, что он заплатил за это место и менять его, на куда более худшее в хвосте, не намерен. Женщина начала орать, обзывая парня последними словами и заявляя, что он не только украл место диточки, но и домогался её.

Народ оборачивается на них, кто-то достал телефоны и снимает. Чтобы потом посмеяться с друзьями или выложить в интернет. Бортпроводниц подбежала к истеричке, проверила билеты и попросила сесть на своё место в хвосте самолёта. Бабища побагровела и разразилась полной ярости тирадой, обильно брызжа слюной и пытаясь огреть стюардессу и парня размашистыми ударами:

— Да как вы смеете покрывать подонка?! Диточка хотела сесть у иллюминатора, а он, погань такая, а ты стерлядина! Да я вас всех!

Кирия посмотрела на это, повернулась к Солену и спросила:

— Может нам поменяться с ней? Ребёнок всё-таки...

— Нет. — Отрезал Солен. — Ты хотела смотреть в иллюминатор, и ты будешь. Я вот только не пойму, где воздушный стражник? Не стюардессе же разбираться с этой... этим.

Старик, сидящий рядом с Мартой, приоткрыл один глаз, повернулся к Солену и сказал позёвывая.

— Да тут я.... тут, просто жду.

— Чего? — Удивилась Кирия.

В один момент бабища таки попала оплеухой по парню, сбила очки и с радостным видом наступила на них. Старик проворно соскочил в проход и оказался возле неё, в руке появилась трещащая жёлтая коробочка.

Молча ткнул в основание шеи, бабища задушено взвизгнула и повалилась на пол, подмяв девочку, что с отрешённым видом ковырялась в носу. Старик достал из кармана рацию, сказал несколько отрывистых фраз и вальяжно вернулся на место. Сев повернулся к Солену и сказал:

— Да вот этого, теперь её ссадят с рейса и впаяют штраф.

— А очки парню кто вернёт? — Спросил детектив.

— Получит компенсацию, да ещё с этой образины доход поиметь сможет. — Улыбаясь, пояснил старик, положил ладонь на грудь и представился. — Килрог, воздушный стражник.

— Солен Тарго, детектив. Приятно познакомиться. Надеюсь, за полёт такого не повторится.

Глава 15

Кирия прилипла к иллюминатору до рези в глазах вглядываясь в светлеющее небо и комья облаков, подсвеченные алым. Самолёт с обманчивой неспешностью покидает область Длинной Ночи, далеко внизу проплывают заснеженные поля, похожие на лоскутное одеяло, расчерченные лентами рек.

Солен полулежит в кресле, заткнув уши запятыми наушников, и дремлет, слушая монотонный голос чтеца под тихий эмбиент. Марта беседует с Килрогом о работе воздушным стражником в столь преклонном возрасте. Старик отмахивается и со смехом отвечает, что привык и скорее помрёт, ступив на землю.

Свет в салоне приглушили, большая часть пассажиров спит, нацепив тканевые маски на глаза. Кирия выгнулась, стараясь разглядеть внизу города или посёлки, но видит только чёрные ленты дорог и серые пятна одноэтажных поселений. Устав, она откинулась в кресле, повернулась к Солену и ткнула пальцем в плечо. Мужчина дёрнулся и сонно промаргиваясь повернулся, вытаскивая наушники.

— А?

— А можем обратно на машине отправиться? — Спросила Кирия с явным разочарованием в голосе. — Самолёты, как оказалось, скучные...

— Может, лучше на поезде?

— На поезде меня из лагеря неделю везли!

Солен вздохнул, представив почти неделю езды по трассе сквозь бесконечные метели, остановки в придорожных клоповниках и прочие прелести. Кирия прильнула к нему, по-щенячьи заглядывая в глаза.

— Ну так, можно?

— Да... почему бы и нет...

— Ура!

Девушка быстро чмокнула в щёку и вернулась к иллюминатору. Солен попытался уснуть, тщетно, включил телевизор в спинке кресла. Увидев программу с бесконечным парадом военных фильмов и фронтовых песен, выключил. Посмотрел на часы, лететь ещё три часа.

Марта читает с экрана телефона, подперев голову рукой и покусывая мизинец. Килрог завалился к стенке и спит, приоткрыв рот, Солен напрягся, присмотрелся и облегчённо выдохнул, живой.

Самолёт плавно качнуло, словно скатился с ледяной горки. Салон наполнился говором просыпающихся людей, в хвосте заревел ребёнок. Более мерзкого звука Солен в жизни не слышал, мысли о потомстве, прицепившиеся в больнице, выдуло ледяным ветром. Вместо них появились планы о вазэктомии. Не дай бог несколько лет прожить вот с такой визжащей личинкой человека.

Килрог распахнул глаза, скривился и схватился левую сторону шеи, кончики пальцев надавили на выступающие позвонки. Оскалился, согнулся к коленям и резко выпрямился. Глаза расширились, прожилки вен пульсируют, а в уголке левого растекается водянисто-красное пятно.

— С вами всё в порядке? — Спросила Марта, убрав телефон.

— Да, милочка. Просто старые кости ноют, а сейчас... всё прекрасно. Прошу прощения...

Он протиснулся в проход и направился к голове самолёта пружинистым шагом. Навстречу вышла стюардесса, что-то спросила с улыбкой, Килрог ответил и... выхватил из кобуры на поясе, до этого скрытой футболкой, короткий пистолет. Прежде чем девушка среагировала, приставил ей ко лбу и вдавил спусковой крючок.

Звук выстрела оказался тихим, как у гвоздомёта, щелчок и хлопок.

Голова девушки с навечно застывшим удивлением на лице, откинулась назад, а тело повалилось в проход, раскинув руки. Сидящие рядом пассажиры заголосили, волна гомона прокатилась по салону. Килрог вскинул пистолет, в левой руке появился трещащий шокер. Двое бросившихся к нему получили по разряду, старик переступил через дёргающиеся тела и уверенно зашагал к двери в кабину пилотов.

Солен выругался, соскочил с места и бросился за ним. У самой двери нагнал, Килрог обернулся, вскидывая оружие. Лицо старика перекошено улыбкой, совсем как у Дорана де Свауса, напоминает жуткую маску из фильмов ужасов.

Хлопнул выстрел, Солен качнулся, по левую руку кто-то завопил от боли, прыгнул на сумасшедшего. Вместе покатились по проходу, пистолет и шокер вылетели из рук. Килрог попытался ухватить врага за шею, но осознав тщетность затеи, обхватил лицо и с булькающим смехом надавил большими пальцами на глаза.

Солен высвободился взмахом руки и локтем саданул старика по челюсти, вложив в удар весь корпус. Смачно хрустнуло, голова Килрога безвольно ударилась затылком о пол, а тело обмякло. Вдоль хребта стегануло болью, организм напомнил о недавнем отравлении.

Сол со стоном опустился рядом на колено. Трясущимися руками взялся за голову Килрога, одним пальцем оттянул щёку и смачно выругался. На десне у зубов мудрости знакомое клеймо.

***

Самолёт экстренно сел в ближайшем аэропорту вблизи от маленького городка, посреди заснеженных полей и виднеющихся на горизонте гор. Людей эвакуировали, а салон прочесали с собаками, вдруг старик-террорист заминировал. Солен отгавкался от местной стражи и вместе с Кирией и Мартой, аннулировал билеты. Лететь дальше желания никакого.

Посовещавшись, заказали трейлер средней комфортности, в обычной машине Кирия за полтора дня окостенеет. Автопилот приветствовал их мелодией колокольчиков на ветру. Девушки расположились на двуспальной кровати, а Солен сел на диванчик, наблюдая за однообразным пейзажем.

Дорога мягко шелестит под колёсами, в лобовое стекло бьются редкие снежинки, в потоке воздуха обтекают фургон. Пахнет свежим пластиком и освежителем воздуха. Солен достал из внутреннего кармана пузырёк с лекарством-спреем. Пшикнул в рот, скривился и пошёл к холодильнику. После потасовки в кишки вгрызается боль, вялая, но постоянная.

Вернувшись на место, устроился поудобней и достал телефон, открыл приложение с видеоблогами. Скривился, лента забита чепухой и сплетнями об императорской семье, чуть интересней новости технологий и обсуждения книжных новинок и скорой смерти литературы. Взгляд зацепился за превью с изображением горящей планеты и подписью: Мир катится в Бездну.

Заинтригованный, Солен тапнул по видео, покосился на спящих женщин и убавил звук.

— Вы прочли превью и знаете, что, это не уловка! — Голос диктора оказался приятный, но сбивчивый от переполняющих эмоций. — Мир действительно катится по наклонной! Вы даже не представляете насколько быстро! Империя выживает ресурсы из стран третьего мира, в то время как у нас все пекутся об экологии и чистом воздухе, там нельзя выйти на улицу без респиратора! Земля отравлена, воздух ядовит, а водой можно заправлять машины! Думаете это плохо? Да, вы правы. Это плохо. Но почему никто не замечает творящегося прямо у нас под носом?

На видео идут кадры далёких заокеанских стран, огромных свалок, земли, залитой мазутом и предприятий размером с мегаполисы. Следом на контрасте показаны чистые улицы городов империи, счастливые люди, возводящиеся гидропонные фермы. На последних словах Солен подобрался, в сгибе колен появилось тянущее чувство. Пошли кадры со статистикой, вырезки из новостей.

— За последние пять лет резко выросло количество убийств и помешательств по всей территории империи! Да вы сами посмотрите, что творится в последние месяцы! Технологии опасны! Технологии убивают нас!

Солен выругался сквозь зубы и едва удержался швырнуть телефон на пол. Выключил и сел, потирая лицо. Чёртова технофобская пропаганда. Эти ребята прямо мечтают вернуть старые добрые времена единения с природой. Совершенно забываю про антисанитарию, медицину, что скорее убивала и туалеты на улице.

Им бы, что б было, как раньше, но с нынешним уровнем жизни и свободами.

Совершенно наплевать, что случись такое сейчас, половина империи вымрет от голода и холода. Технологии и их опасность зависят только от пользователя. Так-то и обычный фермерский комбайн можно применять, как демоническое орудие расправы. Атомная энергия в виде бомбы, может уничтожить город, но в реакторе будет питать его столетиями! При этом, будучи в разы экологичнее угля и прочих способов добычи электричества.

Однако... Солен вспомнил лицо Килрога, трупы в мешках у подъезда и мясницкий амбар Торсков.

Нет, это нельзя сравнивать, глупо. Кто знает, что хотело получить правительство, вдруг в этом и была цель?

Трейлер сбавил ход, сдвинулся на обочину, колёса загремели по промёрзлому грунту. Кирия и Марта сонно забормотали и, закутавшись в одеяло, прижались друг к дружке. Солен выглянул в окно, протёр глаза и побежал на место водителя.

Впереди на дороге перевёрнут грузовик, кабина вмялась в легковой автомобиль. По асфальту растеклось топливо, аварию огородили машины стражи. На обочине лежит полуголый, залитый кровью бородач с искажённым улыбкой лицом и топором в левой руке. На ногах жёлтые ботинки со стальными носами, характерные для дальнобойщиков.

Часть дороги огорожена, машины объезжают по обочине. Фургон притормозил возле группы стражников, Солен высунулся в окно и крикнул, перебарывая порывы ветра.

— Эй, ребята, что здесь приключилось?

На него глянули с плохо прикрытой злобой, отмахнулись, едва сдерживая ругань. Сол вздохнул и продемонстрировал удостоверение. Стражники разом подобрели, а один с готовностью пояснил:

— Дальнобой протаранил легковушку, а после вылез и добил бедняг топором. Да начал кидаться на проезжающих, пока его не сбил другой водитель. Братец, ты в командировку едешь?

— Нет, на отдых к морю, дел в последнее время навалилось немерено, если не отдохну, то сам свихнусь.

— Да... будто у всех психов разом обострение проскочило. Удачи и будьте осторожен, за неделю это уже пятый случай. Лучше следи за дорогой.

— Спасибо за совет.

На прощание Солен помахал, закрыл окно и начал растирать уши, успевшие задубеть. Ничего, стоит проехать перевал и сразу потеплеет. Побережье со всех сторон укрыто скальным массивом от пронизывающих ветров, к тому же обилие горячих источников смягчит любую зиму.

Солен положил руки на руль, провёл по ребристой поверхности, оглядел приборную панель и огрызок коробки передач, атавизм для извращенцев любителей механики.

— Проклятье, — пробормотал Солен, — когда я последний раз водил? Лет пять назад?

На экране справа от руля вспыхнуло сообщение: хотите перейти на ручное управление? Солен торопливо нажал «нет», экран мигнул и потух, машина прибавила скорости и вырулила на трассу.

***

Кирия проснулась и сладко потянулась, обнаружила себя укрытой шерстяным одеялом. Солен посапывать на диване, а Марта шаманит на крохотной кухне. По салону тянет ароматами сладкой выпечки и чая.

— Доброе утро, соня. — Сказала Марта, указала на стол. — Присаживайся, сейчас чаю заварю.

— Утреца... — пробормотала девушка, протирая глаза кулаками — долго спала?

— Так, всю ночь, — с улыбкой ответила Марта и торопливо добавила, увидев выражение лица Кирии, — не бойся, начинается самый интересный отрезок пути. Ты только глянь!

Девушка послушно повернула голову и охнула. Трейлер едет по краю скалистого обрыва, свет восходящего солнца разбивается о пики скал и падает в покрытую морозным туманом долину. Далеко внизу среди белёсого «моря» темнеют склоны, поросшие лесом. Видны массивные конструкции элеваторов, поднимающиеся из тумана на противоположной стороне. Долину надвое делит полноводная река с закованным в лёд берегами.

Дорога идёт под наклоном, мотор гудит, а мимо изредка проносятся автомобили полегче и сверхмощный грузотоны с длинными прицепами.

— Ну как видок? — Поинтересовалась Марта.

— Великолепно! — Выкрикнула Кирия, пискнула и прикрыла рот ладонью, покосилась на Солена.

Тот заворочался и перевернулся лицом к стенке, вслепую помахал рукой и, подцепив край одеяла, накрылся с головой. Девушка облегчённо выдохнула и на цыпочках прошла на «кухню», села рядом с сестрой жениха, и спросила, глядя в окно.

— А какое оно, Тёплое Море?

— Ну, сейчас оно не такое уж тёплое. — С улыбкой ответила Марта, ставя перед девушкой кружку с исходящим паром чаем. — Красивое, с чудесным побережьем и о-о-очень глубокое. Сложно вот так описать словами. Однако, тут скоро будет смотровая площадка и ты сама увидишь. Думаю, тебе понравится.

— Да мне уже нравится!

— Вот и хорошо, поживёте у меня, пока всё устаканится, Солен поправит здоровье, а ты... — Марта хитро улыбнулась и подмигнула, — может, сделаешь ему предложение?

Кирия поперхнулась, закашлялась, и из белой стала пунцовой, особенно покраснели кончики ушей. Марта засмеялась, прикрывшись ладошкой, и похлопала подругу по спине.

— А разве не мужчина должен предлагать?

— Ох дорогуша, так можно очень долго ждать, мой неделями не может догадаться мусор вынести, а ты про свадьбу. Нужно самой браться! Иначе так и будешь куковать, ожидая первого шага!

Глава 16

Трейлер плавно покачивает на ледяных ухабах, в шкафчиках гремит посуда, а кресла у кровати норовят вырваться из крепёжных ремешков. Мотор взрыкивает на особо скользких участках, визжат колёса, но машина, пусть медленно, продвигает к бетонной площадке. Край её трамплином выступает над пропастью, приглашает прыгнуть, расправив руки.

Трейлер остановился поодаль от деревянных столов, щедро присыпанных снегом. Фыркнул и замолк, наслаждаясь передышкой. Первой вышла Марта, прижимая к груди пузатый термос. Следом выпорхнула Кирия, с довольным видом потянулась, наслаждаясь свободой. Потолок, давящий на макушку, порядком надоел.

Пойдём! — Улыбаясь, сказала Марта и махнула в сторону края.

Кирия оглянулась на машину, размышляя, разбудить ли Солена? Морозный ветер запутался в белых волосах, игриво бросил в лицо горсть снежной пыли. Абсолют покачала головой и пошла за будущей золовкой.

Промёрзший бетон звенит под твёрдыми подошвами, окованными железом. Похрустывают наносы позёмки, мощно пахнет хвоей и чем-то ещё, ей незнакомым.

За оградой раскинулась долина меж двух гор, широкая, поросшая прямыми елями и засыпанная снегом. Вдали у самого горизонта, тянется колеблющееся зелёное поле.

— Это лес? — Охнула Кирия, указывая в ту сторону. — Почему он без снега?

Марта засмеялась, утёрла пальцем набежавшую слезу и сказала:

— Нет, дурашка, это море! Разве ты не чувствуешь запах? Йод, водоросли и соль. Оно совсем рядом, река, над которой мы проехали, пересекает прибрежный город и впадает в Тёплое Море!

— Красота!

Кирия прижала руки к груди, лицо наполнилось незамутнённым детским счастьем. Марта похлопала по столику у самого края, поставила термос. Свинтила крышку, под ней оказалась вторая, ничем не закреплённая. Поставила их рядом и поочерёдно наполнила исходящим паром кофе. Подмигнула Кирии и жестом фокусника извлекла из внутреннего кармана плоскую фляжку в ладонь размером.

— Что это?

— Виски, нет ничего лучше крепкого кофия с половиной чашки односолодового. Только Солену не говори, а то он мамане проболтается. Ты чего?

— Я никогда не пила виски, только вино...

— Ох, девонька, привыкай, в жизни тебя ждёт множество чудесных первых разов! Главное, чтобы они не стали последними.

Мимо площадки прогремел, рассыпая снег, старый грузотон с красным прицепом. Эхо покатилось по долине, срывая с веток белые шапки и порождая множество крохотных лавин. С ближайших деревьев вспорхнул десяток птиц и, перелетев через площадку, скрылся в глубине долины.

Марта заправила кофе, потянула носом и довольно цокнула языком. Протянула кружку снохе и жестом пригласила к самому ограждению. Встав у края, Кирия покачнулась, борясь с мимолётным головокружением. В затылке появилось тревожное желание, словно невидимые руки подталкивают в спину, а в ухо нашёптывают вкрадчиво:

— Давай, прыгни...

Кирия отхлебнула кофе, неожиданно крепкий и сладкий, язык царапнуло терпким привкусом алкоголя. Повернулась к подруге и пробормотала:

— Со мной что-то не так...

— Живот прихватило? Да, от кофе такое случается.

— Нет... нет, меня прямо тянет прыгнуть вниз!

— А.... ты про это, не бойся, такое у всех. Называется «Эффект высокого места», самое обычное когнитивное искажение, игнорируй и наслаждайся видом.

— Л-ладно... но это жутко! Почему мозг хочет прыгнуть, это ведь убьёт меня!

— Эх... понимаешь, наше сознание несмотря на все достижения культуры и науки, штука дикая и необразованная. Наши далёкие предки к обрывам приближались, только убегая от хищников. А там сама понимаешь, либо прыгай с шансом выжить, либо становись кормом. Вот наше сознание и считает, что лучше призрачная надежда, чем стопроцентная смерть. Оно заглушает страх и подталкивает нас к прыжку, стараясь спасти себя.

— Оу... вроде бы и логично, но как же... глупо.

— Что поделать, вот такие мы существа.

Кирия ощутила, как алкоголь пошёл в кровь, по тёплой волне, окутавшей мозг. Жуть и желание прыгнуть сошли на нет, оставив после себя чистое наслаждение видом. В полной тишине слышно, как вдали течёт река, похрустывает снег и ветер играет среди верхушек елей.

— Это прекрасно... — выдохнула Кирия, после очередного глотка.

Приглядевшись, увидела, как внизу за молодой косулей мчится стая волков. Впереди огромный вожак, пробивает грудью снежный наст, наслаждаясь мощью и довольно скалясь. Остальные цепочкой следуют за ним, принюхиваются, жадно ловя крупицы запаха добычи.

Девушка с грустью припомнила улицы Тарго, серые бетонные коробки новостроек и аляповатые дома прошлого. Бесконечный поток машин и арки ферм, пересекающие небо. Город, красив, но не сравнится с величием природы.

— С другой стороны, — подумала она, наблюдая, как волки загоняют молодую косулю, — в городе куда меньше опасностей.

Вожак в коротком прыжке впился косуле в горло, повалил, яростно мотая головой. Над заснеженными елями разнёсся придушенный вскрик и оборвался, так и не долетев до ушей Марты, с улыбкой созерцающей далёкое море.

Волки окружили жертву, снег под лапами забрызгало красным, смешало в грязную массу. Хищники часто вскидывают измазанные кровью морды, оглядываются и торопливо вгрызаются в ещё живую плоть.

Кирия вздрогнула, торопливо допила кофе, осознавая, что дикая природа прекрасна только для стороннего наблюдателя. Все остальные слишком заняты выживанием, чтобы рассматривать красоты.

За спинами хлопнула дверца, из трейлера выбрался Солен с кружкой в руках.

***

Постепенно дорога расширяется, вбирает в себя другие направления и превращается в загруженное шоссе. На обочине вырастают забегаловки для дальнобойщиков и ларьки с фастфудом, сейчас закрытые. Мимо трейлера проехал хромированный грузовик с яхтой вместо прицепа. Мачта сложена и вытягивается на половину длины корпуса. Ветер треплет складки свёрнутого паруса.

За время поездки Солен насчитал ещё семь аварий, когда автомобиль выскакивал на встречную полосу. Один раз увидел оцепленную стражей кафешку с выбитыми стёклами.

Воздух заметно потеплел, а снегу стало меньше. На отдельных участках обочины из-под белого ковра выглядывают проплешины с жёлто-зелёной травой.

Дорога завела в пригород, Кирия прижалась к стеклу, разглядывая разлапистые пальмы и двухэтажные дома на нескольких хозяев. Трейлер затормозил у одного из них. Ворота пошли в стороны и на подъездную дорожку выбежали мальчик и девочка, десяти и двенадцати лет, светловолосые и остроносые.

Следом показался грузный мужчина в джинсах и пиджаке поверх светлой футболки. Волосы стянуты на затылке в короткий хвостик, отдельные пряди у левого виска заплетены в заметную косичку. На носу поблёскивают старомодные очки в толстой оправе.

Марта выпорхнула из трейлера, обняла детей, быстро поцеловала в щёки и направилась к мужу. Коротко обнялись, мужчина оказался на полголовы выше.

Когда из трейлера вышла Кирия, дети издали вздох восхищения и задрали головы, стараясь рассмотреть лицо незнакомки. Мужчина поперхнулся и остро глянул на жену, та ответила прямым взглядом, отметающим любую дискуссию.

Завидев Солена, дети с визгом бросились обниматься, стараясь обхватить дядю с обеих стороны, и стиснуть, как прессом. Сол со смехом потрепал их по волосам.

— Ха, давно не виделись сорванцы, как поживаете?

— Хорошо, дядя Сол! Правда, без мамы было скучно!

Лицо мужа на этих словах превратилось в деревянную маску, с криво вырезанной улыбкой. Он подошёл к гостям, шумно откашлялся в кулак и скомандовал:

— Дети, домой, у вас ещё будет время поговорить с дядей и его... невестой?

Он вопросительно глянул на Кирию, девушка открыла было рот, но Солен встал между ними и сказал:

— Да, Табаск, это моя невеста.

Мужчины обменялись взглядами, словно пытаясь силой мысли сломать друг другу шеи. Кирия почти увидела высекаемые напряжением и недовольством искры.

— Очень рад за тебя, Сол. — Выдавил зять, протягивая руку. — Но почему ни у тебя, ни у неё нет бисерного вплетения?

Ладони столкнулись с отчётливым хлопком, стиснулись до побеления пальцев. Солен ниже Табаска, уже в плечах, но крепок, без дурного мяса на талии. Ладонь у него твёрдая, пальцы погружаются в мясистую пятерню зятя, как в подсохшую глину. Верхняя губа Табаска дёрнулась, на виске выступила капля пота.

— Да так, — ответил Солен, потряхивая ладонь и усиливая хватку, — мы не слишком традиционны, штампа в паспорте хватит.

— Понятно. — Выдавил зять через сжатые зубы, разорвал рукопожатие и указал на ворота. — Проходите, как раз чай заварил.

***

Дом четы Кригов состоит из двух этажей по две комнаты и полностью принадлежит морскому институту, в котором и работают супруги. Первый этаж перестроен, под огромную гостиную, совмещённую с кухней и крохотную каморку с вещами. На втором этаже спальни и ванная комната с туалетом.

Кирия поражённо посмотрела на огромный телевизор, занимающий почти всю стену. Экран транслирует видео, снятое в летнем лесу, а из гигантских, похожих на шкафы, колонок доносятся трели птиц и стрекот насекомых.

Семейство и гости расположились за обеденным столиком, специально для Кирии подвинули вместительное кресло. Дети облепили Солена, наперебой засыпая вопросами и прося показать табельное оружие. Марта разлила чай в фарфоровые кружки с эмблемой института, подвинула девушке тарелку, доверху наполненную сахарным печеньем с корицей.

Муж посидел вместе с ними минут двадцать, после чего наигранно глянул на часы, охнул и со словами «пора на работу», выбежал из дому.

— Злиться. — Одними губами сказала Марта и подмигнула Кирии. — Сол ему никогда не нравился, впрочем, это взаимно. Давай отойдём на веранду?

***

Стоило женщинам уйти, дети буквально полезли на Солена.

— А ты видел императора? А статуя Микаласа, правда, такая огромная? А что у тебя за телефон?

Вопросы сыплются один за одним, Солен начинает утопать в них по мере сил, отвечая и стараясь не ляпнуть лишнего. Наконец, умудрился извернуться и вставить ответный вопрос:

— А как у вас в школе? Как коллекция, Мая, ты ещё занимаешься танцами, а ты Кобен, как успехи с моделями?

По вспыхнувшим глазам понял, что совершил роковую ошибку. Дети ухватили за руки и потянули к лестнице на второй этаж как тряпичную игрушку.

***

Кирия с невольной улыбкой проводила их взглядом из-за стекла, сидя за столиком с Мартой и потягивая чай с добавлением секретного, сорокаградусного, ингредиента.

— Эх, дети, — Протянула гордая мать, — цветы жизни. Правда, мне никто не говорил, что это будет цветущий репейник.

— В смысле? — Переспросила Кирия, подумав, что ослышалась.

— Ну, яркие, красивые цветы! Но как прилипнут, фиг отцепишься.

— Звучит, будто ты не совсем рада детям...

— С чего бы? Это отец у них засранец, а сами они замечательные!

Кирия задумалась, потягивая чай, спросила осторожно:

— А зачем вышла за такого?

— Эх, девонька, ты бы видела его раньше! Статный, красивый! Умный! Это Сол в нём гнильцу сразу разглядел, а я, дурочка, только когда второго понесла.

— Не понимаю... — Пробормотала Кирия.

— А чего тут понимать? Есть мужчины-мужчины, а есть как у меня, павлины. Завлекают, яркие такие, а как свадьбу отыграешь, так они быстренько тускнеют. Да ладно бы просто потускнели, я и сама не та красотка, но так ведь вылазят подспудные комплексы и болячки личности. Мой оказался отъявленным традиционалистом, в церковь бегает пять раз на неделю, детей тащит. Да, ха-ха, пытается меня в кулаке держать.

— И что, успешно?

— Ну, один раз стукнул, лет десять назад. Так Солен прилетел, пинками его из дома выкинул, да мордой по асфальту долго возюкал. Я, дура, тогда вступилась, думала исправится.

— Как понимаю, не слишком образумился?

Марта улыбнулась и долила в чашку из крохотной бутылочки, припрятанной в кусте у веранды.

— Бить больше не пытался. Сейчас живём, по сути, по инерции, ради детей.

Кирия задумалась, глянула на стену соседнего дома, покрытую ползучим растением до самой крыши. Над забором поднимается пальма, с присыпанными снежком листьями. Два окна, смотрящие во двор Кригов, плотно зашторены.

— А Солен, он... с ним такого не случится? — Осторожно спросила девушка, глядя в глаза подруги.

— Братец? Ха... Пусть только попробует, я ему глаза выцарапаю, но ты не бойся, он у меня настоящий, без притворства и бравады. С характером, правда, но это и в минусы не запишешь.

Кирия улыбнулась и огляделась, может быть, у них тоже будет такой домик и двое детишек. Затем она вспомнила причину приезда, на лицо набежала тень.

Глава 17

Огромный телевизор наполняет зал сочным, объёмным звуком ревущего пламени. Кадры горящей высотки настолько реалистичны, что Cолен чувствует горячий ветер. Языки огня вырываются из окон в клубах чёрного дыма. Облизывают опалённые стены и тянутся к крыше, где едва угадываются крохотные человеческие фигурки. На отдалении кружит вертолёт, пытается подлететь, но пилот ничего не видит в дыму. Двор заполнен пожарными машинами, на высоту десятого этажа бьют пенные струи, но огню уже всё равно. Взлетают дроны с грузом стеклянных шаров с пеной высокого давления.

Влетая в огонь, они лопаются, и жёлтая масса устремляется во все стороны. На верхних этажах из пена свисает из окон, заполнив всё доступное пространство.

Диктор бойко зачитывает сводку о причинах возгорания и числе погибших. Лицо скорбное, но в глазах пляшут дьявольские огоньки. Жертвы — это рейтинги, люди обожают такие репортажи! Солен сжал губы в тонкую линию, глядя на всплывшее фото поджигателя. Мужчина за сорок, с глубоко запавшими глазами и спутанными, сальными волосами. Лицо узкое, как лезвие ножа, губы обветрены, а левую сторону накрывает противоожоговая повязка.

Телевизор выключился, повинуясь дёрганому жесту. С матового — чёрной пластины на Солена смотрит замученный двойник. Отощавший, с тёмными кругами под глазами и растрёпанными волосами. Человек на грани сумасшествия от нервного истощения.

Племянники на дополнительных занятиях, Мария и Кирия с табаком уехали по магазинам. Детектив остался один на один с собственными мыслями и новостями, которые только подливают бензин в пламя отчаяния и неуверенности. Разум полыхает, как-то здание.

Заварив чай, сел на веранде в тщетной попытке убежать от дум, созерцая Тёплое Море. Но спустя два глотка уткнулся в телефон. Отыскал информацию по имплантации новорождённых, спецификации оборудования и цели. Управление Здравоохранения утверждает, что кандидаты тщательно отобраны ещё до рождения, имплантация не окажет негативных эффектов и в случае чего, может быть удалена.

Эти дети составят костяк интеллектуальной элиты империи и помогут продвинуться к миру, описанному Микаласом фон Церном. В будущем при успехе инициативы улучшаться будут совершенно все, что позволит резко сократить траты на обучение и одновременно повысить его качество.

Порывшись по гостиной, нашёл лист бумаги и ручку, вернулся за стол и начал записывать.

Идёт тысяча пятьсот третий год, десять лет назад он столкнулся с кланом Торск. Доран де Сваус проходил службу, примерно пятнадцать лет тому. Прикинув уровень технологий в те годы, Солен поморщился и отметил начало имплантации примерно в районе тысяча четыреста восемьдесят пятого.

— Значит, разработка началась лет за десять-восемь до этого?

Солен присвистнул, в эпоху маломощных компьютеров, без Сети и модулей псевдо Искусственного Интеллекта? В начале Великого Похолодания, когда ему было пять-семь лет. Подумав, обвёл дату с пометкой «Великое Похолодание» и провёл стрелку до облачка «Имплантация».

В районе поясницы появилось неприятное покалывание, а волосы на затылке вздыбились. Солен побежал в комнату сестры, включил компьютер минуту разбирался с незнакомой системой и распечатал карту империи. Вернулся за стол, расстелил её и принялся выискивать в Сети все случаи спонтанного сумасшествия, вроде событий прошедших дней.

Большая часть расположилась на периферии, убийцы старше Солена, либо погодки. Разброс в восемь лет. Детектив запустил руки в волосы, постарался вспомнить время своей службы в армии, выругался, осознав, что от всех трёх лет помнит от силы две недели. Скомкал карту и листок, порвал на мелкие кусочки и бросил в шредер на кухне.

Вбежал в ванную и оттянул щёку пальцем, отворачивая голову. Дёсны девственно-чистые, на большом зубе виднеется серое пятнышко. Солен выдохнул, умылся холодной водой и откинул волосы назад.

Значит, та имплантация тоже была выборочной? А что тогда с психопатами клана Торск? Попытка массовой имплантации? Зачем такая огромная выборка по всей стране?

За всем чувствуется расчётливая, жестокая и абсолютно человечная логика. У Солена появилось ощущение прикосновения к самому краешку чего-то огромного. Будто при купании в незнакомом озере, касаешься ступнёй валуна на дне, полностью укрытого илом.

Стараясь отвлечься, вернулся в зал и включил телевизор. Перебирая каналы, остановился на политических новостях. Идёт репортаж с главной площади Тарго, в свете софитов движется кортеж императора. Самодержец стоит в машине без крыши, широко улыбается и помахивает рукой собравшимся.

Диктор, захлёбывается от восторга, вещает, что правитель решил лично поучаствовать в репетиции парада, несмотря на преклонный возраст в восемьдесят лет. Дабы сплотить и воодушевить нацию в столь тяжёлые времена. На краю площади видны протестующие технофобы, Солен с удивлением заметил церковную символику, покачал головой.

Что творится? Ведь церковь признала Микаласа фон Церна святым, а его учение богоугодным.

Император выглядит молодо для восьмого десятка, кожа порозовела на морозе, лицо слегка облагорожено морщинами. Даже седина не выглядит старческой, скорее, как у модника. Солен невольно вспомнил своего деда, что к семидесяти годам превратился в развалину, покрытую склеротичными бляшками.

В затылке защекотало, на грани сознания закрутилась аморфная мысль, детектив попытался ухватить её. Мысль «вильнула хвостом» и скрылась в глубине подсознания, оставив мужчину с чувством почти разгаданной тайны.

От мыслей отвлёк звук открываемой двери и женские голоса. Кирия и Марта вошли обвешанные бумажными пакетами, со смехом разгрузили их на кухонный стол.

— Ну что братец, пора! — Сказала Марта, хлопнула Солена по плечу. — Купили всё что надо для месяца житья!

Солен оглядел покупки, на стол вывалился вакуумный брикет с постельным бельём и кучка консервированных продуктов. Один пакет Кирия прижимает к груди, хитро улыбаясь и поглядывая на жениха.

***

Грузовичок местной транспортной фирмы вывез их за город по узким улочкам, словно застрявшим в прошлом веке. Лёгкий морозец, несравнимый со столичным дубаком, под колёсами похрустывает корочка льда. Над дорогой склонились присыпанные снегом пальмы и деревья.

На резких поворотах показывается море, раскинувшееся далеко внизу, окружённое высотками отелей. Солнечный свет искрится на волнах, у самого горизонта застыл угловатый лайнер.

Дорога обвивает холмы, пролегает меж домов, лесенкой построен на склоне, крохотных, почти как коробки из-под холодильников, но окружённых садами и мини-виноградниками. Асфальт то и дело прерывается древней брусчаткой, машину потряхивает. Кирия, как взбалмошная кошка, мечется от окна к окну, охает и тычет пальцем тараторя:

— Сол, гляди!

Спустя полчаса они выехали на широкое шоссе, тянущиеся вдоль моря. Въехали в дачный посёлок, в последние пару лет перестроенный в коттеджный. Кирия слегка погрустнела, каждый дом прячется за высоченным забором. У одного из таких грузовичок остановился, ворота остались закрытыми.

— У нас тут нет автоматики. — Виновато пояснила Марта. — Никак руки не дойдут сделать. Водопровод с канализацией и то в прошлом году провели.

— Ностальгировала по детству? — Улыбаясь, спросил Солен.

— Да ни сколечки! Я здесь и не бываю почти. Это Табаск бредит загородным жильём, чтоб как в старину. Ретроград проклятый.

***

Солен и Кирия сдвинули створку ворот и грузовичок неуверенно въехал внутрь. Двор чист. Пространство между домом и забором занимают вековые сосны с прямыми, корабельными, стволами и разлапистыми верхушками. Земля почти свободна от снега, проглядывает трава и пышный кустарник.

Дом, трёхэтажное чудовище со скошенной крышей, широкой верандой и стеклянной стенкой на первом этаже, смотрящей на море. Кирия потянула носом, наслаждаясь густыми запахами сосновой смолы и близкого моря, выдохнула облачко пара. К крыльцу тянется мощённая булыжником дорожка, декорированная столбиками-светильниками и клумбами на изгибах.

У участка три стороны забора, вместо четвёртой огороженный коротким бортиком обрыв, открывающий вид на море.

— Ну что, молодёжь? — Сказала Марта, протягивая Кирии ворох пакетов. — Выгружайтесь, да я поеду, нужно на работу заскочить, утрясти пару моментов.

Закончив собирать вещи, Солен обнял сестру, та похлопала по спине и сказала улыбаясь:

— Ну что, боец, мы заедем на неделе, а пока отдыхай, набирайся сил!

На последних словах она подмигнула и скрылась в машине. Солен дождался, пока грузовичок выедет, запер ворота и поспешил в дом, подхватив остатки груза. Дверь дома придирчиво оглядела его глазком камеры, пискнула и отворилась.

***

Первый этаж огромная гостиная с камином, сложенным из внушительных булыжников, при приближении людей внутри щёлкнуло и вспыхнуло синеватое пламя, разрослось широким венчиком, под потолком зашуршал кондиционер и увлажнитель воздуха. Пахнет оструганным деревом и хвоей. На полу ковёр из медвежьей шкуры с лобастой головой, оскалившей пасть на дверь.

Дом медленно оживает и приветствует гостей иллюминацией проверки электросетей. Лампочки мерцают, загудел холодильник, в подвале громко булькнуло, и по трубам побежала вода.

Кирия со стоном опустилась на огромный диван, на котором даже она показалась крохотной и хрупкой, раскинула руки и заболтала ногами.

— А почему они здесь не живут? Чудесное ведь место! Какой вид на море, а воздух!

— Ага, всего-то три часа пути от города и ближайшей школы. А основной комплекс института вообще на противоположной стороне города, в часе езды от центра. — Ответил Солен, садясь рядом. — Думаю, Табаск планирует переехать сюда на пенсии. Вот он огорчится...

— Странный у них брак... — Пробормотала Кирия. — Неправильный какой-то.

— Обычный. — Суховато ответил Солен. — Таких большинство, сдуру распишутся, а потом мучаются остаток жизни. Ведь развод позорная штука! Ух и ах! Как соседи смотреть будут?! Тьфу...

— Не куксись! Мы здесь вдвоём, на отдыхе и у меня для тебя два сюрприза.

— Ого! — Оживился Солен, повернулся набок, став нос к носу с девушкой и глядя в глаз. — Даже два? Это какие же?

— Чуть позже покажу... — Краснея, ответила Кирия.

***

Обжились на удивление быстро, уже вечером, придвинули диван к стеклянной стене. Забрались под плед и в молчании стали наблюдать закат над морем. Раскалённый шар солнца величаво опускается в воду, заливая небо кровью. Проступают жёлтые прожилки, а отдельные лучи взрезают багровые облака. По воде к берегу тянется дорожка красно-золотой ряби.

Кирия прижалась к Солену, чувствуя странное умиротворение и безопасность, будто она маленькая и хрупкая, а он огромный воитель. Странное чувство, непривычное... но такое приятное!

— Хотела бы увидеть это летом. — Вздохнула девушка.

— Можно и летом, — меланхолично ответил Солен, — полгода потерпеть и вот оно.

— Полгода... — Протянула Кирия, поёрзала, пристраивая голову на груди. — Будто целая вечность... а ведь всего два месяца назад, моя жизнь была совершенно иной... а что будет через шесть месяцев? Может, я уже беременная буду?

Солен дёрнулся, поглядел на неё, девушка сложила губы бантиком и дунула в лицо. Засмеялась и сказала:

— Да не пугайся ты так!

По морю в сторону заката движется клиновидная яхта, за ней остаётся пенный след. На горизонте виднеется размытый силуэт платформы с торчащими шпилями, увенчанными спутниковыми тарелками.

— Чем хочешь заняться завтра? — Спросил Солен.

— Даже не знаю... может посмотреть город? — Протянул Кирия, замолчала и добавила абсолютно серьёзным тоном. — А может взять неотслеживаемую машину, без автопилота и отправиться на земли клана Торск?

Солен вздрогнул, как от удара током, посмотрел на неё диким взглядом. Девушка осталась серьёзной.

— Зачем нам туда? — Пробормотал Солен. — Ты ведь шутишь?

— Как зачем? А тот бункер, о котором говорил Керц?

— Нет! Мы туда не поедем!

— Но... как же всё случившееся? Как же погибшие и кто может погибнуть? Проклятье, разве ты не хочешь отомстить, хотя бы за себя?

Кирия вскочила, отбросив одеяло, и нависла над Соленом во всей нагой красе, упёрла кулаки в бока и широко расставила ноги. Мужчина ощутил секундный укол страха и нарастающее возбуждение. Ладони зачесались от желания вновь ухватить тугие бёдра.

— Да плевал я на себя! Правительство перемелет меня, плевать, но если оно возьмётся за Марту или тебя?

Праведный гнев девушки ослаб, она отступила и сказала растерянно:

— Но... это ведь ужасное преступление! Сколько погибло! Я.... мы! Мы ведь обязаны ловить плохих парней!

Солен вздохнул, помассировал висок указательным пальцем и сказал устало:

— Да, мы обязаны это делать, в конце концов, нам за это платят.

— Вот, видишь!

— Подожди, я недоговорил. — Солен поднял руку с оттопыренным указательным пальцем и Кирия послушно умолкла. — Мы не имеем права судить государство и правителей как обычных людей.

— Что?! Перед законом все равны!

— Угу, как же. Киря, у правителей совершено другой уровень ответственности и обязанностей. Да, я могу поймать принца за убийство прохожего, могу, хотя бы попытаться, осудить императора за изнасилование. Однако история с имплантами, это тот самый другой уровень. Правительство явно делает это не из-за прихоти и не ради удовольствия. Кто знает, может статься, что всё это выльется в события, что спасут империю или улучшат жизнь граждан! Так вот, скажи мне, несколько смертей это допустимая цена за благоденствие народа?

Кирия не ответила. Легла рядом на диван и повернулась спиной, закутавшись в плед полностью. Солен вздохнул, приобнял девушку и прижал к себе.

Глава 18

Подсознание исторгает аморфные образы членов императорской семьи с окровавленными ртами. Смеясь, они обступают Солена, хватают, тянут во все стороны и кусают, стараясь оторвать кусок побольше. Детектив отмахивается, руки двигаются с натугой, а хребет пробивают иглы слепого ужаса, а мысли мечутся, как воробьи в горящем амбаре.

Солен проснулся с первыми лучами солнца, мокрый от пота и тяжело дыша. Кирии спит в сторонке, раскинувшись на большей части дивана. Одну ногу закинула на спинку, а другую на бедро Солена. Мягкая мелодия заполняет комнату, нос щекочет тонкий аромат сирени — дом старается скрасить сон жильцов.

Повернув голову, посмотрел в панорамное окно. Море похоже на лужу мазута, по краю видна подсвеченная полоса набережной. Солену оно показалось выжженным полем, с каёмкой горящей травы. Бледнеющее небо щедро усыпано звёздами, идёт снег. Огромные перья в полном штиле величаво опускаются на землю, собираются в воздушные сугробы. Дорожки вокруг дома влажно блестят, дом усердно подогревает асфальт, не давая образоваться гололёду.

Укрытые снегом сосны похожи на гротескных монстров из далёкого космоса, а крыша соседнего дома, выглядывающая из-за забора, напоминает горный пик. Вдали тихо гудит генератор.

Солен спустился на пол, ступни утопли в тёплом мехе медвежьей шкуры, подошёл к стене-окну и прижался лбом. На стекле появился запотевший овал, кожу приятно охладило, мужчина прикрыл глаза, стараясь ухватить клочья сна и проанализировать... В ворохе одежды на другом конце дивана запищал телефон.

Звук врезался в уши долотом, Солен дёрнулся и торопливо подбежал, выхватил аппарат и нажал иконку на экране, поднёс к уху. Кирия заворочалась, перевернулась набок, демонстрируя рельефную спину и ягодицы, словно выточенные из белого дерева. Солен, оглядел её и сказал в трубку:

— Да?

— Господин Солен Тарго?

— Да, кто это?

— Старший следователь Родер, вам знакома гражданка Марта Криг?

Внутренности сдавило от плохого предчувствия, Солен опустился на диван, вдавил телефон в ухо и сказал, враз осипнув:

— Да... она моя сестра.

На той стороне молчали целую вечность, наконец следователь сказал:

— Примите мои соболезнования.

***

Кирия проснулась от бешеного крика, полного звериной ярости и отчаянья. Шум ударов по стеклу, окончательно развеял сонливость. Она подскочила с дивана в боевую стойку и застыла. Солен крушит стеклянную стену кулаками, подвывая, как раненый волк и вскидывая голову. По щекам бегут слёзы, губы кривятся, а в глазах разгорается огонёк безумия. Прежде чем она успела подойти, он мощно откинулся назад, замер на миг и со всей силы саданул стекло лбом.

Замер тяжело дыша. Кирия охнула, увидев сбегающие по стене красные струйки. Солен медленно повернулся к ней, лицо из ожесточённо-звериного стало почти детским, отражающим непонимание и обиду.

***

Следователь Родер, оказался тощим, как спичка, с недельной щетиной и тяжёлыми мешками под глазами. Встретил их у дверей морга, тревожно глянул на Солена, придерживаемого за плечи Кирией.

— С вами всё в порядке? — Спросил Родер, подходя ближе.

— Да. — Ответил Солен. — Давайте приступим к опознанию.

Голос блёклый и безжизненный. Взгляд пуст, а лоб заклеен широким пластырем. Кирия шумно шмыгает носом, смотрит под ноги. Плечи обоих за время прохода от машины до здания морга, осыпало снегом. Отдельные перья запутались в волосах, только усиливая потерянный вид парочки.

Следователь кивнул и открыл дверь. Солен шагнул внутрь на негнущихся ногах, Кирия придержала, не дав упасть.

— Вы ведь тот самый Солен Тарго? — Невзначай спросил Родер.

— Да...

— Простите. — Пробормотал следователь. — Просто любопытство заело... они тут.

В крохотной каморке без окон, под лампой дневного света стоят три тележки, накрытые накрахмаленными простынями. Одно тело взрослого и два детских. Солен снял с плеча ладонь Кирии, подошёл ближе и механическим движением сорвал ткань.

Лицо дёрнулось и застыло, а в глазах, заменив пустоту, расплескалась Тьма. Следователь сам не понял, откуда пришло это сравнение, но лучше и не подобрать.

Пустота в глазах, как бы не очевидно, ничего не выражает, а вот Тьма источает ледяную ненависть.

— Да, это она. — Отчеканил Солен, возвращая ткань на место, подошёл к оставшимся двум тележкам, сдвинул простыни. — А это мой племянник с племянницей, Кобен и Мая.

Он умолк, на скулах заиграли желваки, медленно повернулся к следователю и спросил:

— Это сделал муж?

— Да, запись с домашних камер подтверждает. Орудовал топориком для рубки мяса...

Солен вскинул руку и сказал:

— Это неважно. Где его тело?

— Он сбежал с места преступления... эй, стойте! Куда вы?

Мужчина прошёл мимо, словно забыв о существовании следователя, тот схватил за плечо, но руку перехватила Кирия и покачала головой.

— Простите, но оставьте его в покое. Если что, я вам позвоню.

***

На выходе из морга шаг Солена стал твёрдым и пружинистым. Челюсть выдвинулась вперёд, а кулаки стиснулись до треска. Сел в машину вцепился в руль, игнорируя писк автопилота. Кирия забралась на заднее сиденье, спросила, глядя в затылок:

— Куда собираешься?

— Повидаться с выродком.

Машина сорвалась с места, выбрасывая из-под колёс снежный фонтан. Понеслась по дороге, играя в шахматку на пределе скорости. Кирию вжало в сидение, улица по бокам смазалась, а снег, бьющий в лобовое стекло, превратился в вытянутые полосы на фоне светлеющего неба.

На экране приборной панели под тревожный писк всплыло уведомление о принудительной остановке. Авто начало сбавлять ход, Солен выругался и прижал к камере удостоверение детектива. Автопилот растерянно пискнул и.... отключился. Кирии показалось, что машины встала на дыбы от ускорения, а педаль газа под ногой Солена раскрошилась. В глазах на миг потемнело.

Девушка торопливо застегнула ремень безопасности, осознавая, что на такой скорости от них останутся только клочья мяса по искорёженному салону. Солен прижался к рулю, оскалившись и не спуская взгляда с дороги.

***

За ними увязались патрульные, но быстро отстали и затерялись. Авто вылетело за пределы города и начало набирать скорость, словно и вправду намереваясь взлететь. Кирия с испугом вгляделась в отражение Солена на зеркале заднего вида.

Впереди показался разрушенный комплекс зданий на берегу моря, глядящий на линию прибоя пустыми провалами окон. Восходящее солнце просвечивает насквозь, через прорехи в стенах и крыше. Кирия успела разглядеть дырявый купол... остановка закрутила авто, юлой, на асфальте остались жирные следы от жжёных покрышек.

— Где мы? — Спросила Кирия, не надеясь на ответ.

— Это их место. — Ответил Солен, выходя из машины. — Именно здесь Марта познакомилась с Табаском, с тех пор каждую годовщину устраивают... устраивали тут пикник.

Выбравшись из машины, Кирия увидела брошенный у входа мотоцикл и присыпанную снегом цепочку следов, уходящую внутрь. Солен пошёл по ней, стискивая кулаки, девушка попыталась обогнать, но он уверенно остановил, сжав плечо.

— Не вмешивайся.

— Но...

Солен не стал слушать, вошёл внутрь и исчез в полумраке разрушенного коридора. Пройдя по завалам строительного мусора, они услышали булькающие всхлипы и звуки ударов камня по металлу. Коридор оборвался подсвеченным, через прорехи в яйцевидном куполе, залом.

Здесь на удивление чисто, на потолке видны остатки мозаики. В дальнем конце стоит Табаск, в забрызганной кровью футболке и штанах, и трясущимися руками пытается перебросить верёвку с привязанным кирпичом, через трубу, торчащую в стене.

Увидев их, он дёрнулся, плюхнулся на колени, заливаясь рыданиями и протягивая руки.

— П-прости... я-я-я не хотел! Это был не я! Это демон овладел! Я не знаю, почему... она даже не кричала...

Поток слов слился в беспорядочное бульканье и сглатывание слёз. Солен молча приблизился, положил ладонь на макушку зятя, прохрипел:

— Я знаю.

Табаск поднял к нему заплаканное лицо, покрытое смазанными брызгами крови... Ладонь сжала волосы и рванула к стене, ощутимо хрустнуло, на оголённой кирпичной кладке осталось красное пятно. Табаск попытался вырваться, ухватился за запястье, Солен с воплем впечатал лицо в стену второй раз, и ещё раз, и ещё... С каждым ударом крик усиливается, становится отчаянней.

Убийца перестал двигаться после третьего, только сучил руками, оставляя на Солене красные следы. А когда перестал, шурин бросил его на пол и наступил на горло, надавил до мерзкого хруста, завопил и начал бить ногой, словно стараясь отделить голову от тела.

Кирия попыталась остановить, но только протянула руку и неуверенно отступила. Солен обернулся к ней, и срываясь на слёзы, выкрикнул:

— Снег! Принеси снега!

Девушка выбежала наружу, нагнулась зачерпнуть пригоршню... и её стошнило. Несколько минут стояла согнувшись, уперев руки в колени и переводя дыхание. Отплевалась и, умывшись снегом, набрала полные ладони свежего, пошатываясь, понесла жениху.

Солен сидит у трупа, обхватив голову руками, мерно покачивается. Увидев девушку, прекратил и кивнул. Оттащил мертвеца под солнечный свет, натолкал в рот снега, выгреб красную кашицу и оттянул щёку. Задушено выругался и пинком отбросил тело.

На остатках десны, очищенных снегом, видно до боли знакомое клеймо.

— Он ведь не по своей воле... — Пролепетала Кирия.

— Плевать. — Прохрипел Солен, мотая головой. — Иногда кто-то обязан умереть.

Кирия помолчала, наблюдая, как обезображенные останки убийцы опускаются хлопья снега. Растворяются в густеющей крови, но следом ложатся новые и новые. За стенами нарастает прибой, вдали заливается лаем собака.

Солен взял остатки снега, яростно умылся и откинулся назад, подставляя лицо свету и снежинкам. Когда он закончил, выражение стало обычным, только в глазах появился холодный блеск, а губы сжались в тонкую линию.

— И что теперь? — Спросила Кирия, прикидывая, сколько законов он нарушил и сколько скостят за состояние аффекта и обстоятельства с заслугами.

— Дай телефон.

Девушка с готовностью протянула, Солен, не отрывая взгляда от мертвеца, набрал номер и прижал к уху. Спустя секунду тишины сказал отчётливо:

— Родер? Это Тарго. Да. Тело в главном зале княжеского пансиона. Да, того самого. — Солен умолк, выслушивая неразборчивую скороговорку, покачал головой. — Это уже неважно.

Сбросил вызов и вернул телефон Кирии, посмотрел ей в глаза и сказал виновато:

— Ты можешь остаться...

— Нет. Куда ты, туда и я!

Девушка подошла к нему и обняла. Солен застыл на миг, расслабился и заревел, как ребёнок, навзрыд, уткнувшись лицом в грудь.

***

Машина с отключённым автопилотом дожидается их с распахнутыми дверями под снегопадом. Снег валит так густо, что не видно дальше вытянутой руки, а шум моря похож на гул мотора, за толстой стеной из ваты. Кирия уложила жениха на заднее сиденье, а сама втиснулась на место водителя, несколько секунд разбиралась с управлением.

Мотор с готовностью заурчал, машина плавно сдвинулась с места, вырулила на трассу и помчалась, набирая скорость. Свет фар взрезает снежную пелену, стелется по чёрному полотну асфальта.

— Куда? — Спросила девушка, не отрываясь от дороги.

Солен долго молчал, накрыв лицо ладонями и всхлипывая. Утёрся рукавом и сказал сдавленно:

— На север. Вскроем этот проклятый бункер.

Кирия кивнула, одной рукой достала телефон, приоткрыла окошко и вышвырнула. Коробочка стукнулась о край стекла и исчезла в белой пелене. Солен проследил взглядом, спохватившись, выкинул свой. Сел, опираясь на переднее сиденье, сказал задумчиво:

— Ну, теперь мы без денег и карты.

— Дорогу спросим, — ответила Кирия, извлекла пластиковую карточку и не глядя протянула назад, — а деньги снимем по пути.

— Какая ты у меня умница. — Сказал Солен и выдавил улыбку.

— И не говори... а что будем делать после бункера?

— Найдём ответственного и уничтожим.

— А как же твой вчерашний спич? Прости...

Солен долго молчал, тяжело вздохнул и опустил голову.

— Легко прикрывать страх высшей целью... Я плохой человек... мне было страшно... за себя, за них... а теперь, я просто не могу.

Накрыл лицо ладонями и затих. Без слёз, без всхлипов или тряски, будто умер. Кирия с ужасом осознала, что часть Солена действительно умерла. Перед ней всё тот же человек, которого она полюбила, но ставший другим.

Глава 19

Автомобиль мчится через усиливающуюся метель. Порывы ветра пытаются остановить, ударяя в лобовое стекло, но бессильно соскальзывают. На приборной панели мигает иконка автопилота, навязчиво требуя включить и отпустить руль. Иначе грузотон, выскочивший из Белого Хаоса, станет фатальным сюрпризом. Кирия держит руль и до рези в глазах всматривается в дорогу. Старается уловить отблески фар среди снежных вихрей.

Солен на заднем сиденье перебирает снаряжение, купленное в городе, что остался далеко позади. Два рюкзака, альпинистская обувь, одежда, способная выдержать экстремальный холод. На обочине через равные промежутки мелькают автоматические станции. Крохотные участки тепла, где водитель может отогреться и заправить машину. Яркие вывески манят к себе, обещая горячий кофе и электрическое одеяло. За пеленой метели они похожи на световые столбы.

Детектив сжал рукоять походного ножа, широкого и хищно изогнутого. С трудом переборол яростные мысли о том, что сделает с виновными. Боль от утраты всё ещё терзает сердце, почти как в момент потери, но уже не так сильно. Ему почти стыдно, за содеянное с Табаском. Почти.

В мягком свете на сиденье перед ним лежит собранная палатка, газовая горелка с набором баллонов, похожих на шайбы. Армейские пайки, таблетки для обеззараживания воды, кастрюлька и две чашки. В ногах притаились походные палки и снегоступы. Термометр на стекле бесстрастно отмечает минус семьдесят градусов за бортом. А ведь это ещё не горы, там среди разбомблённых ущелий и леса температура куда ниже.

Солен сдвинул толстые пуховики и, распахнув, проверил кислородные баллончики в специальных креплениях. Они придают одежде вид массивный и неуклюжий, но без них воздух просто заморозит лёгкие. Со всей хитрой системой рециркуляции в масках и одежде, двух десятков баллончиков им хватит на пару дней.

Взял один из запасных, покрутил перед глазами, в который раз читая список запретных действий. Среди которых жирным шрифтом выделено: ИЗБЕГАТЬ ОГНЯ!

Дорога плавно изгибается, но машина продолжает путь, игнорируя дорожные знаки. Замедляется, увязая в толстом слое слежавшегося снега. Солен вздохнул и начал облачаться в снаряжение. Слой термобелья, шерстяной одежды со вставками сетчатой синтетики для отвода влаги. Толстые штаны, пуховик и наконец утеплённый шлем-полусфера с широким воротом.

Просунул голову внутрь, затянул липучку и заправил ворот под пуховик. К горлу прижались кислородные трубки и «таблетка» ларингофона. Поток тёплого воздуха обдул волосы на затылке, снаряжение оживает, проверяет системы и готовится к броску в ледяной ад.

Солен перекинул снаряжение на переднее сиденье, подал знак невесте. Кирия кивнула и показала пять пальцев. Пять минут до остановки. Очень хорошо и жутко одновременно.

— А ты уверен, что мы сможем вскрыть бункер вот так? — Не оборачиваясь, спросила Кирия.

— Нет. — Признался Солен. — Я ни в чём не уверен. Кто знает, что там за бункер? Надеюсь, что после бомбёжки двери повредились.

Кирия долго молчала, слишком занятая попытками удержать автомобиль на «дороге». Наконец, затормозила и грустно сказала:

— Такой себе план...

— Как и вся ситуация.

***

Седой мужчина в строгом костюме, сидит за дубовым столом, украшенным вычурной резьбой. Оторвавшись от компьютера, посмотрел на вошедшего в кабинет мужчину, худого, в белом халате с тёмными нашивками на груди. Взял протянутую папку. Оглядел содержимое и поднял взгляд на принёсшего, помассировал висок указательным и средним пальцами, сказал устало:

— Вы серьёзно?

— Н-но сэр... вы же сами сказали сделать всё тихо... мы думали он понял намёк.

Лицо седого дёрнулось и скривилось, он медленно поднялся, уперев ладони в столешницу. Ростом оказался ниже подчинённого, но тот сгорбился и втянул голову в плечи.

— Да, я так сказал. А что вы сделали? Всю столицу на уши поставили! НАМЁК?! ДА ВЫ ОБЛАЖАЛИСЬ и решили поиграть в благородство! Вашу мать... где он сейчас?

— К-камеры п-п-последний раз засекли на главном северном шоссе, когда он заправлял машину. Предположительно направляется к исследовательскому бункеру бета.

— ЧТО?! — Седой грохнул кулаком по столу, оскалился, глаза полезли из орбит, а лицо побагровело. — Вы, идиоты! Решите проблему немедля! А не то, я вас сгною в казематах. И молись, чтобы я забыл, по чьей вине вся эта заваруха началась!

— Генерала Локрена? — Пролепетал мужчина, прижимая руки к груди.

Седой фыркнул, лицо из красного стало пунцовым.

— ВОН! Пошлите за ними Эрца! Живо!

Подчинённый вылетел из кабинета, словно на него наставили пистолет, побежал по широкому коридору, спотыкаясь и налетая на стены. Седой сбросил папку на пол, гневно отдёрнул ворот пиджака и рухнул в кресло. Шарнир провернулся и его развернуло к огромному портрету императора на стене. Седой скрипнул зубами и вперил взгляд в равнодушные нарисованные глаза.

***

Ледяной ветер разбивается о лицевой щиток шлема, треплет ворот пуховика и старается проникнуть под него. Выстудить тёплое существо, ведь ему не место в царстве льда. Солен идёт по склону, проламывая плотный наст меж редких, промёрзших насквозь деревьев. Древние стволы разорваны льдом, перекошены и клонятся к земле. Мёртвые ветви упираются в снег, покрытые коркой инея и льда. Всё чаще встречаются следы бомбардировки в виде поваленных деревьев и треснувших скальных обломков.

Метель прошла стороной, со склона видно, как она наваливается на далёкий городок. В дымке горят расплывчатые пятна уличной иллюминации. Кирия наблюдает за ними, невольно восхищаясь дивной игре света в воздухе столь холодном, что способен убить человека за минуты.

Солен поправил рюкзак и махнул на едва приметные остатки туристической тропы, виляющей вверх меж деревьев. Они прошли едва ли сто метров, когда за очередной петлей оказалась широкая поляна с покорёженной и ржавой опорой подъёмника. Рядом в снег зарылась сплющенная кабина.

Кирия присвистнула, оценив повреждения металла, проследила взглядом. Дальше в чаще угадываются бетонные руины и прочие остатки инфраструктуры. Через два десятка метров тропы перекрывает жёлтая лента с табличкой: опасно, не ходить!

— Ну, нам всё равно нужно сойти с тропы. — Сказал Солен, пролезая под ней.

Промёрзший слой снега проламывается под ботинками, сочно похрустывает и остаётся изломанными плитками, как треснувший кафель. Кирия нагнала Солена, высоко задирая ноги и хватаясь за стволы деревьев. Лес впереди искрится в свете фонариков, с веток неведомым чудом живых деревьев, осыпается снежная пыль. Температура неуклонно падает к минус девяносто.

Они прошли мимо лопнувшего дерева, разлапистые ветви лежат на земле, придавленные снежно-ледяной шапкой. За ним открывается вид на руины туристического посёлка. Метель любезно смела лишний снег и перед путниками предстали последствия локальной «войны».

Земля изрыта воронками, торчат бетонные балки и огрызки стен. Кирия разглядела мешанину стальных конструкций, со свисающими тросами, остатки канатной дороги.

— Тебя где-то здесь держали? — Спросила Кирия.

— Нет, на другой стороне горы. — Ответил Солен, тоном, отметающим дальнейшие расспросы.

Бункер обнаружился на удивление быстро, бетонное углубление, обглоданное взрывами на дне крохотного ущелья. Солен и Кирия спустились по куцей лестнице, держась за ржавый поручень. Дверь — широкая металлическая плита с рядом толстенных петель. На гладком металле видны следы ударов, а у крайней ступени лежит лом. На бетоне выцарапано «Здесь был Керц».

— Как открывать будем? — Спросил Солен, недоумённо и с нарастающим отчаянием разглядывая запорный механизм.

Кирия подхватила лом, взвесила в руке, пригляделась к двери и сказала:

— Выглядит не особо прочной, посторонись.

***

Промёрзший бетон откалывается мелкими кусочками, в воздухе висит каменная пыль, лязг от ударов разносится по ущелью. Кирия распахнула куртку, лицо блестит от пота, после каждого удара изо рта вырывается столб пара, словно она киборг, работающий на паровой тяге. Солен встал на вершине лестницы и напряжённо всматривается в окрестности, вдруг у бункера есть внешняя охрана.

Девушка вскрикнула и с силой вогнала лом под верхнюю петлю, навалилась, зарычала кривя лицо и скалясь, как дикое животное. Металл жалобно застонал, лом в руках Кирии начал сгибаться... петля лопнула и отлетела. В лунном свете блеснул чистый слом, Кирия победно выкрикнула и махнула Солену рукой:

— Глянь! Вроде не то, чтобы толстый металл. Может, горелка справится?

— Хм... возможно. Застегнись, а то застудишься.

— Дай остыть... — Сказала Кирия, привалилась к стене и принялась обмахиваться воротом куртки.

Солен покачал головой, достал горелку из рюкзака, подпалил от зажигалки. Пламя вспыхнуло нехотя, вяло заструилось, постепенно вытянулось, кончик заострился и побелел. Резать начал с нижней петли, Кирия на всякий случай упёрлась в дверь спиной, отвернулась от яркого света.

***

Небо начало светлеть, когда Сол перерезал последнюю петлю, отступил болезненно щурясь. Глаза покраснели, уголки влажно блестят. Кирия ухватилась за край, напряглась и натужно крикнула:

— Посторонись!

Дверь затрещала, выдвинулась из проёма, чиркнув по краю туннеля. Кирия отклонилась, куртка затрещала на плечах, на шее и висках вздулись жилы. Железная плита оказалась в три пальца толщиной, с глухим стуком встала поперёк, оперевшись на верхний и нижний углы, словно карта шулера. Даже через шлем ощущается тёплое дыхание подземелья, отчётливыми нотками сырости и плесени.

Солен вгляделся в густую тьму коридора, луч фонарика выхватил покрытый потёками потолок, облупившиеся стены. Кирия вытянула шею, повернулась к выходу ухом и склонила голову. Брови сдвинулись к переносице, взгляд отстранился.

— Что такое? — Спросил Солен.

— Да так... услышала что-то, не пойму, что... вроде мотор, но тихий.

— На дороге?

— Нет, над лесом... показалось, наверное... Пошли внутрь?

— Да, чур я впереди, а то ты и так вымоталась.

Кирия кивнула и запахнула куртку, задумалась, глядя на серое небо, и взяла в руку нож.

***

Звук шагов разносится по коридору, отскакивает от стен и потолка, словно сдувающийся мячик. Большинство дверей распахнуты, внутри разбросаны листы бумаги и перевёрнута мебель. Солен взял один листок и тот распался в пальцах, превратившись в серую грязь с пятнами чернил. Попытка прочесть хоть что-нибудь провалилась, листы отсырели, и чернила расплылись, превращая строчки убористого текста в демоническую вязь.

По потолку протянуты пучки проводов и кабелей, через равные промежутки встречаются лампы в решётчатых плафонах из армированного стекла. Закрытые двери на проверку, просто прикрытые, а за ними пустые комнаты или технические помещения, туалеты, душевые. Из последних особенно сильно пасёт плесенью.

— Странное место... — Пробормотала Кирия.

— Это чем же?

— На полигоне был похожий бункер, мы там ночевали, когда проходили процедуры. Только он был постарше и куда более ладно построен. Да ты сам посмотри! — Девушка указала на стену, на стыке под потолком бетон раскрошился и осыпался, обнажая грунт. — Дешёвые материалы, непродуманное расположение и будем честными, никудышная дверь.

— Похоже, здесь строили на скорую руку, экономя на каждой мелочи. — Пробормотал Солен.

В следующих трёх комнатах обвалился потолок. Напарники прошли дальше и остановились у широкой лестницы, спускающейся в природную пещеру, лишь слегка облагороженную небрежными строителями. Запахи сырости усилились, к ним добавился сладковатый смрад тлена.

Лучи фонариков выхватывают из мрака ржавые ступени, обвалившийся поручень и влажные стены. Пространство поделено на широкие залы и с плотно закрывающимися, прорезиненными дверьми. Сейчас, впрочем, выломанными. В стенах пестрят дыры. Пол по щиколотку залит ледяной водой, струящейся куда-то в темноту.

Лучи фонариков скользят по сдвинутым в угол больничным койкам на колёсиках, массивному оборудованию непонятного назначения. В одной из комнат Кирия охнула, а Солен скрипнул зубами, увидев сваленные в кучи скелеты в истлевших халатах. У каждого во лбу аккуратная дырочка.

— Они что же, не сопротивлялись? — Спросила Кирия, ни к кому не обращаясь.

Солен огляделся и, заметив металлический блеск на одной из стен, подошёл ближе, поскрёб пальцем. Хмыкнул и указал девушке на трубку с распылителем.

— Не уверен, но, может, их сначала усыпили?

— Возможно... но зачем убивать своих же работников? Это ведь глупо!

— Я не знаю, может, боялись огласки или ещё чего, может, эти ребята вообще взбунтовались, увидев, что творят Торски. — Сказал Солен, склоняясь над телами.

У одного на шее приметил армейский жетон, поколебавшись, сорвал, переломив позвоночник цепочкой. Скривился от мерзкого звука, добычу старательно вытер о рукав и поднёс к глазам.

— Марк Гер... а дальше не разобрать... может пригодиться, как думаешь?

Кирия пожала плечами и сказала:

— Ты у нас детектив, а я так, стажёр.

— Посмотри, там ещё есть такие?

Спустя десять минут у них на руках было два десятка цепочек с жетонами. Кирия отряхнула перчатки, а Солен не выдержал и подключил один из баллонов с кислородом. Дышать сразу стало легче, а рвота, сжимавшая горло последние полчаса, отступила.

— Там, — девушка указала лучом фонарика в дальний проход, — в стенах вроде бы двери вырезаны.

— Ну, пошли проверим.

***

Двухлопастный вертолёт бесшумно скользит над лесом, сбивая потоками воздуха снежные шапки. Достигнув, ущелья осторожно приземлился на дно, возле входа в бункер. Наносы снега смело в стороны, обнажая мёрзлый камень. Дверцы отъехали в стороны и наружу выбралось пятеро человек в чёрном с винтовками наготове. Слаженно двинулись к входу, одному пришлось согнуться почти пополам, чтобы не угодить под вращающиеся винты.

Встав на лестнице, он трижды постучал по гарнитуре в левом ухе и сказал:

— База, бункер вскрыт. Цель, предположительно внутри.

Глава 20

В стену пещеры врезано крыло с широкими комнатами, заполненными аппаратурой. Солен признал только бублик МРТ, в таком же его обследовали. Кирия остановилась перед деревянной дверью, настолько вычурной и неуместной среди камня и стали, что Солен невольно ухмыльнулся. У мелких начальников всегда есть мерзкое желание выделиться от общей массы подчинённых любым способом.

За дверью прямоугольный кабинет, вода покрывает остатки ковра, а вдоль стен расставлены шкафчики со стеклянными дверцами. Детектив осторожно открыл, взял первую попавшуюся папку, со всей бережностью пролистал документы, скреплённые ржавой скрепкой.

«Подопытный номер девятнадцать, Термок мак Торск. Возраст, шестнадцать лет. Вживление прошло успешно, побочных эффектов или иммунной реакции не наблюдается. Фиксируется незначительный прирост когнитивных способностей и возросшая реакция.

Наблюдение проводит доктор Свайг.»

Дальше идут скупые описания экспериментов и наблюдений. Примерно на середине папки вложен лист с фотографиями. На первой худосочный подросток с диким взглядом и взъерошенными волосами. На второй он же, но выглядящий куда лучше. На третьей... Солен ругнулся, вместо мальчишки со снимка смотрит одержимый демоном психопат.

Глаза широко распахнуты, рот закрыт намордником, и судя по ткани на плечах, его затянули в смирительную рубашку.

«День семьдесят четвёртый. У подопытного девятнадцать наблюдаются спонтанное помешательство. Анализы аналогичны другим экземплярам: повышенное выделение дофамина и подспудных гормонов, при иррационально жестоких действиях. Подопытный убил и сожрал младшего научного сотрудника Скарта.

Во время допроса описал своё состояние, как „жуткую агонию“ до и эйфорию после. Общее состояния на сутки после инцидента отмечалось как угнетённое. Спустя тридцать шесть часов приступ повторился. Дальнейшие эксперименты показывают резкое снижение когнитивных способностей и искажение морально-этических установок вкупе с кратковременными провалами в памяти.

Примечание: рекомендую устранить субъект и усилить наблюдение за остальной группой, управляющий проектом „Счастье“ доктор Свайг фон Дилайер.

Господи... да он теперь людей называет мясом!»

Ниже прикреплён листок с оттиском печати императорской семьи и текстом:

«Отказано. Продолжайте наблюдение, увеличьте выборку и предоставьте подопытным свободу действий, нам нужно знать, сможет ли эффект само регулироваться в обществе.»

А ниже размашистая подпись: Кронпринц Эрз.

Солен трясущимися руками спрятал папку в рюкзак, осмотрел ещё пару, текст примерно тот же. Все указы подписаны лично принцем, да не простым, а первенцем императора, наследником престола!

Кирия подошла к столу, столь же вычурному, как и дверь. В кресле за ним развалился обтянутый жёлтой кожей скелет в лохмотьях халата, сжимающий в левой руке револьвер. Вместо темечка и части затылка выбитая дыра. На столе перевёрнут монитор, а под ним системный блок, Кирия вскрикнула и указала на мигающую зелёным лампочку.

— Какого демона... — Выдохнул Солен, подходя ближе. — Откуда энергия?

Поставил монитор, пробежал пальцами по клавиатуре и замер. В системном блоке щёлкнуло, тихо зашелестело, словно бумажная вертушка на сквозняке. Экран мигнул, внутри загудело, треснуло и появилась картинка рабочего стола. На них с фотографии смотрит улыбающаяся женщина с заплетённой косой, прижимающая к груди младенца.

— Семейные фото на рабочем месте? — Пробормотал Солен, ища мышку. — Что за пошлость.

Компьютер работает до жути медленно, изображение то и дело рассыпается на пиксели... монитор потух со стеклянным хрустом, отчётливо запахло палёной проводкой, по дисплею пролегла короткая трещина.

— Да чтоб тебя! — Простонал Солен, торопливо выдрал из системного блока кабели. — Так... лишь бы жёсткий диск не сгорел.

Крышка снялась на удивление легко. Внутри под слоем пыли материнская плата с допотопно огромными комплектующими и чёрный свинцовый кубик с жёлтой маркировкой радиоактивности. Источник питания. Солен осторожно вытащил прямоугольную коробочку, взвесил в руке и присвистнул. Спрятал в рюкзак, предварительно обернув в несколько слоёв бинтом из походной аптечки.

— Ну, можем уходить...

— Не думаю, — прошептала Кирия, указывая пальцем в сторону основного зала пещеры, — Там люди.

***

Отряд рассредоточился двойками по пещере, заглядывая в каждое помещение и беря на прицел. Люди движутся с неотвратимой медлительностью, позади них идёт гигант под три метра ростом, закованный в чёрные доспехи. На голове шлем с матовым забралом, а в руках массивная винтовка.

Солен и Кирия прижались к стене, судорожно соображая, как выбраться. Они буквально в тупике.

— Что делать будем? — Прошептала Кирия, с надеждой глядя на мужчину.

Детектив скрипнул зубами, сказал, распахивая куртку:

— Импровизировать.

Идущий на острие клина боец замер, вскинул левый кулак и указал на распахнутую дверь в кабинет начальника. Остальные рассредоточились по коридору, взяв комнату на прицел. Гигант положил винтовку на плечо и рявкнул во всю глотку:

— Солен Тарго, Кирия Д-семь, сдавайтесь.

— А вы сохраните нам жизнь? — Откликнулся Солен.

— Конечно.

— Врёшь ведь.

— Само собой, не будь идиотом, Тарго. По крайней мере, мы сделаем это быстро.

— Смерть есть смерть. — Философски заметил Солен, не выглядывая из укрытия. — По мне, так лучше побарахтаться, не так обидно будет.

— Ну так выходи и барахтайся, раз так хочешь, я тебе для начала руки оторву.

В кабинете защёлкала зажигалка, абсолют махнул рукой, и бойцы разом перешли на бег... из двери навстречу вылетел полыхающий ком их связанных вместе кислородных баллонов и включённой газовой горелки с примотанными ремнём запасными баллончиками. Шар ударился о бежавшего первым и взорвался.

Ударная волна разметала людей в фонтане брызг и дыма со всполохами пламени, заметалась в коридоре, многократно отражаясь от стен. Абсолюта подняло в воздух, задирая ноги к потолку, обрушило в воду, оружие выбило из рук. Сверху посыпалась бетонная крошка, кусок потолка обвалился на крайнего солдата.

Из кабинета, пошатываясь, выбежала Кирия, пинком опрокинула ближайшего начавшего подниматься бойца, наступила на горло. Вырвала оружие из ослабевших рук, грохот очереди заметался в коридоре, догоняя эхо взрыва, улетевшее дальше в пещеру.

Солен выполз, привалившись к стене, зажимая уши и глухо матерясь. Кирия подхватила его под плечо, прижала к себе и потащила к выходу. Проходя мимо абсолюта, Солена наклонился и сорвал гарнитуру, пробормотал, глядя в стеклянные глаза:

— Я же говорил, надо брыкаться.

Снял с пояса пистолет с удлинённым и расширенным стволом, взвесил в руке уважительно хмыкнул, повозившись забрал кобуру с запасной обоймой. Гарнитуру вставил в ухо и поморщился от резкой боли.

У выхода из бункера с наслаждением вдохнул ледяного воздуха, такого чистого и лишённого гнилостного смрада. В гарнитуре мерзко затрещало, через помехи пробился искажённый голос:

— Эрц, докладывай.

Солен медленно прижал палец к гарнитуре и сказал с хрипотцой:

— Он мёртв, ты следующий.

Не дожидаясь ответа, достал гарнитуру и сломал в кулаке. Отбросив обломки под ноги, посмотрел на Кирию, глядящую на него задрав бровь и спросил:

— Что?

— Нет, это я должна спросить «что?».

— Не обращай внимания, я с детства мечтал сказать это, с тех самых пор, как посмотрел первый боевик. Там герой также пафосно предсказывал судьбу злодея. Ну ведь круто было?

— Да, пожалуй. — Сказала Кирия и прыснула в кулак, будто только что не висела на волоске от смерти.

— Вот видишь! А теперь пошли отсюда, а то ещё шарахнут с воздуха...

***

Пилот вертолёта поперхнулся сигаретным дымом, когда из бункера показалась Кирия с винтовкой наперевес. Вскинул руки, сжимая сигарету в зубах, прижался спиной к носу вертолёта, лицо побледнело, став одного оттенка с кожей девушки.

Следом по бетонной лестнице поднялся Солен, вскинул трофейный пистолет, грохнул выстрел. Пилот дёрнулся и упал на снег, сцепив ладони затылке и раскинув ноги. Оружие вывернуло из кисти, неуклюже провернуло на указательном пальце, как револьвер. Ствол лицевому щитку, оставив узкую борозду.

— Ты чего? — Воскликнула Кирия.

— После выстрела всегда сговорчивее. — Пояснил Солен, наклонился к пилоту и вкрадчиво спросил. — Хочешь подработать таксистом?

Тот истово закивал, вспахивая шлемом снег, затараторил:

— Как прикажете... куда изволите?

Кирия забралась в кабину, опустилась в сиденье, держа на прицеле выход из бункера. Солен сел рядом с пилотом, поигрывая пистолетом и стараясь не кривиться от режущей боли в кисти.

— Откуда вы такие к нам прибыли-то?

— Этих не знаю... — протараторил заложник, щёлкая тумблерами на приборной панели. — А я и вертолёт с ближайшей войсковой части. Эти ребята прибыли часа полтора назад со срочным приказом с самого верху. Я, правда, подневольный...

— Угу, лети давай.

— А куда?

— Ты лети, я пальцем ткну в какую сторону.

— Но...

— Ты учти, — процедил детектив, упирая пистолет под рёбра, — у нас тут рядом машина и водить мы умеем.

— Ладно-ладно... чего так сразу...

Лопасти вертолёта мягко зашелестели, вокруг закружила снежная дымка, вертолёт дрогнул и с неохотой оторвался от земли. Кирия позабыв про оружие, прильнула к иллюминатору и, приоткрыв рот, наблюдает удаляющийся лес и первые лучи восходящего солнца, пробивающиеся над кронами. Поднятые винтами снег кружится, поднимаясь выше и выше, образуя сверкающую воронку. За пеленой у входа в бункер почудилось движение, но девушка так и не поняла, почудилось или нет.

— Можно было и не стрелять. — Буркнул пилот, передёргивая плечами.

— Я целился в голову. — Миролюбиво ответил Солен. — Твоё счастье, что стрелок из меня так себе.

***

Кронпринц Эрз пригладил волосы пятернёй, пара серебряных прядей всё равно выбилась и повисла со лба, касаясь бровей. Посмотрел на докладчика со смесью недоверия и ненависти, сказал, чеканя каждое слово:

— Ты хочешь сказать, что второсортный стражник и молокососка-абсолютка перебили отряд Эрца и угнали вертолёт?

— Да, сэр. — Ответил тощий мужчина в белом халате, нервно поправляя очки. — А ещё он сказал «ты следующий», думаю, подразумевал вас, меня-то он вряд ли знает...

— Заткнись! А не то я сам тебя убью, прямо здесь, вот той чёртовой ручкой!

Принц схватил со стола винтажную ручку из слоновой кости с серебряным пером, сунул под нос подчинённому. Тот умолк и тяжело сглотнул, скосив взгляд к острию и чернильному пятну на кончике носа.

— Как это вообще могло произойти?! Какая ведьма меня прокляла?!

В дверь постучали, принц рывком отнял ручку от лица подчинённого, хлопнув, положил на место и крикнул:

— Да?

Дверь осторожно приоткрылась, в щель заглянула девушка, с опаской глянула на шефа и прощебетала:

— Ваша Светлость, вы просили напомнить о встрече с Его Святейшеством.

— Точно, совсем забыл. — Сказал Эрз, выдавил улыбку и добавил. — Спасибо Тара, чтобы я без тебя делал, будь добра, запиши меня к стилисту.

— На какое время?

— На сейчас, ты же видишь в каком я виде! — Рявкнул принц, тыча пальцем в торчащие пряди. — Мне что на встречу с иерархом вот так ехать? ТЫ в своём уме, женщина?!

Девушка пискнула что-то и убежала прочь, через приоткрытую дверь слышен частый перестук каблучков. Эрц повернулся к подчинённому, погрозил пальцем цедя:

— Слушай меня сюда, скот. Избавься от них, так что бы ни единому их слову никто не поверил! Если успели разболтать. А бункер сожги, чтоб даже золы не осталось!

— Но ведь...

— Плевать! И вообще, почему вы его раньше не взорвали?!

— Ваша милость сами приказали сохранить на всякий случай...

***

Спустя полчаса принц вышел из здания, спустился по мраморной лестнице под порывами вьюги. От обилия снега и уличного освещения ночь кажется светлой, как в полнолуние.

На последней ступени остановился, оглянулся на здание НИИ. Поднял взгляд на статую Микаласа фон Церна, венчающую крышу. Поджал губы и со злобой сплюнул под ноги на мраморную ступень.

Развернулся на пятках и пошёл к притормозившему автомобилю, больше похожему на приодетый танк или бронированную машину пехоты, а по защищённости вовсе превосходящий их. Прошёл мимо гранитной таблички с золотыми буквами: научно-исследовательский Институт им. Микаласа фон Церна.

Глава 21

Столица засыпана снегом, а отметка термометра упорно ползёт к минус пятьдесят. Людей на улице очень мало, как и машин, единственный намёк на активную жизнь — это множество грузовых дронов, снующих на высоте третьего этажа. Весь город залит электрическим светом от множества фонарных столбов.

Солен и Кирия едут в такси с водителем-человеком, плотным мужичком под пятьдесят с лишним. Одеты в одинаковые пальто с пышными шарфами и высокие ботинки, в которые заправлены плотные джинсы.

— Ух, что же творится, — вещает водитель, активно жестикулируя, — холодрыга эта проклятая, значится, людёв с ума сводит на раз два. Та ещё энта ночь, проклятущая. Вон у меня сосед был, добрейшей души человек, а потом бац, как с катушек слетел. Благо никого не убил, скрутили его насилу! Всё эт зима эта проклятущая, говорю вам! Даже пастор сказал, что это нам наказание!

— За что наказание? — Озадаченно спросил Солен.

— Да ясно за что, за технологии проклятые! Ну не для того Бог создал человека, а для самопознания! Духовного развития! А какое оно духовное, коли в железяках? Вот боженька и гневается.

— Эм... так ведь церковь сама приняла учение Микаласа, даже в ранг святых возвела.

При звуках имени великого учёного водитель скривился, словно грызнул сырой хрен, набрал слюны сплюнуть под ноги, но вовремя вспомнил, что в машине и тем более своей. Перекрестился и сказал веско:

— Лжепророк, а воцерквили его еретики проклятые, чертолюбы!

— О как...

— Именно! Нам пастор всё рассказал, складно так, с примерами. А вы откуда такие будете, кстати?

— С севера. — Ответил Солен. — Приехали, значится, погреться.

Водитель хохотнул, сказал, выкручивая руль:

— Это вам к Тёплому Морю надо было. А тут сейчас ещё и Длинная Ночь, правда она скоро кончится.

Кирия покачала головой и сказала, растягивая гласные на манер северян:

— Не-а, там слишком-то жарковато. Где это видано, чтобы без шубы дома ходить? Должно быть тама адское пекло к поверхности ближе всего.

Водитель засмеялся, но увидев серьёзное лицо Кирии, поперхнулся. Автомобиль проехал по окраине Тарго, среди одно-двухэтажной застройки прошлого века, пересёк заводской район. Солен начал замечать бездомных, жмущихся к бочкам, в которых сгорает мусор, «дома» из фанеры и пищевой плёнки, построенные на теплотрассах.

— Бездельники выживают, как могут. — Прокомментировал водитель, спросил не поворачиваясь. — Вы уверены, что вам в этот район?

— Более чем. — Ответил Солен.

— В центре гостиниц куда больше, да и лучше они.

— Нас устраивает и это.

— Ну, воля ваша, конечно, но, если ночью клопы ноги отгрызут, пеняйте на себя.

Такси затормозило у потрёпанного временем здания из красного кирпича, высадило их и торопливо сорвалось с места. Солен придирчиво оглядел крыльцо из двух кривых ступеней, жестяной козырёк и месиво из окурков под окнами.

— Какое... прелестное местечко. — Сказала Кирия.

— Зато принимают только наличку. — Ответил Солен, направляясь к двери.

Дверь открылась с мерзким скрипом несмазанных петель, под ногами прогнулась половица. В нос шибанул кислый смрад, смешанный с настоявшимся амбре нестираных носков и плесени. На гостей из-за толстого стекла подняла взгляд древняя консьержка, брови взлетели вверх, она подобралась и проскрипела, относительно вежливым тоном:

— Щего вам тут надо?

— Комнату на двоих, почище. — Ответил Солен и достал из кармана две серебряные монеты.

Положил в лоток для оплаты, под окном консьержки. Бабка понимающе кивнула, забрала деньги, а вместо них бросила ключ с пластиковой биркой, кислотно-розового цвета.

— Третий этаж, комната тридцать семь. Постарайтесь быть потише. Насколько планируете остаться?

— Пару дней.

— Ох, молодёжь...

***

Комната оказалась крохотной, пол закатан в шероховатый ламинат с квадратным узором. Мебель собрана из самого дешёвой фанеры, дверца шкафа покосилась и висит на верхней петле. Мощно пахнет тальком и стиральным порошком. Сквозь постельное бельё угадывается жёлтый от старости матрас, с фактурой от железной сетки под ним.

Солен поставил сумку на стол, тот загремел двумя ножками, пытаясь найти равновесие. Кирия критично огляделась и спросила, указывая на койку:

— А это... нас выдержит?

— Если не будем сильно барахтаться...

— Тогда лучше постели на полу. Надеюсь, он крепче.

Солен усмехнулся, начал доставать из сумки вещи. Остатки армейских пайков, заламинированные документы из бункера, жёсткий диск в защитном кейсе и кожаные ремни с кобурой. Сверху положил две пачки патронов под трофейный пистолет, покосился на Кирию и спросил:

— Ты точно не хочешь его взять?

Девушка покачала головой и достала из своей сумки разобранную штурмовую винтовку со снятым прикладом. Сказала, начав методично собирать её:

— Нет, он и у тебя отлично смотрится. К тому же хоть какая-то защита в случае чего.

— Но ты же не будешь по городу шастать с винтовкой?

— Почему нет? На петле, да под пальто её не видать совсем.

— Гм... ну как знаешь.

Солен с осторожностью достал пистолет из кобуры подмышкой, с непривычки дуло зацепилось мушкой. Оружие до безобразия огромное, затвор расширяется к мушке, покрыт ребристыми прорезями, похожими на пламегаситель. Мышцы ощутимо напряглись, пытаясь удержать, пальцы впечатались в плотную резину рукояти. Солен ощутил, как в руки вливается недобрая мощь, а вещи начинают напоминать мишени.

Большой палец мазнул по предохранителю, свободной рукой Солен взял полный магазин, покрутил перед лицом, разглядывая отражение на отполированных наконечниках пуль. У каждой широкая красная каёмка, маркировка экспансивных с начинкой из ртути. Жидкая сердцевина при выстреле делает пулю более устойчивой, а при попадании увеличивает поражающий эффект до чудовищных масштабов.

Гарантированное убийство с любого попадания.

Зверь, живущий в каждом мужчине, довольно заворчал, представляя, как такие пули одна за другой попадают во врага. Солен вздрогнул, воображение нарисовало больно сочную картинку, отложил оружие и накрыл полотенцем. Для верности отступил и сунул руки в карманы джинсов.

— Почему ты так реагируешь на него? — Спросила Кирия, вскинув бровь.

— Я люблю пушки. — Признался Солен. — Прямо до дрожи, так и тянет пострелять из этого чуда...

— Но?

— Я ужасный стрелок. Чтобы хотя бы попасть в мишень, нужно в упор встать. Боюсь, в перестрелке скорее себе в ногу или в тебя попаду.

— Божечки, — пробормотала Кирия, — а я думала мне нужно будет только выбором твоего парфюма заняться, а тут такое... чего ты раньше не сказал?

— Стыдно же... мне в отделении постоянно выписывали холостые, чтоб преступников пугал, но гражданским не навредил.

Кирия засмеялась в ладошку, подошла и приобняла жениха, наклонилась к уху и шепнула:

— Тогда я плотно займусь твоим... обучением. Очень, очень...

Горячий шёпот прервал стук в дверь, парочка замерла и Кирия вместе с кавалером отступила с линии огня, за холодильник.

— Кто там? — Крикнул Солен.

— Друг, мистер Тарго. — Ответили за дверью. — Самый лучший, в сложившихся, для вас, обстоятельствах.

Кирия переглянулась с Соленом, расцепила объятия и подхватила со стола винтовку, плавно передёрнула затвор и нацелилась на дверь. Детектив встал от неё сбоку, потянул за ручку. Петли скрипнули, и дверь отворилась внутрь, на пороге стоит низкий мужчина в костюме и распахнутом пальто с длинным шарфом. В руках незнакомец держит шляпу, на бесцветных губах играет лёгкая улыбка.

Увидев нацеленное на себя дуло винтовки, он широко улыбнулся и замедленно поднял руки над головой. Сказал, проворачивая кисти и демонстрируя пустую ладонь с пустой шляпой:

— Право дело, это излишне. У меня даже табельного с собой нет. Можно войти? Я не кусаюсь.

Солен кивнул и сделал приглашающий жест, прикрыл дверь за нежданным гостем. Тот уверенно прошёл в центр комнаты, бросил взгляд на пистолет, выглядывающий из-под полотенца.

Положил рядом шляпу и взял табурет из-под стола. Сел, забросив ногу на ногу и отложив шляпу, сцепил ладони на коленке. Свет из окна заиграл бликами на начищенном носке туфли.

— Рад наконец-то встретиться с вами. — Сказал незнакомец, поочерёдно поворачиваясь к Солену и Кирии. — Действительно, без притворства.

— Кто ты? — Спросила девушка, не убирая оружия и пальца со спускового крючка.

— О, моё имя вам ничего не скажет, можете называть меня мистер Зелёный, или просто Зел, как вам удобней.

— Тайная Служба. — Заключил Солен, становясь рядом с Кирией, положил ладонь на ствол винтовки, надавил.

Девушка с неохотой опустила оружие, Зелёный щёлкнул пальцами и указал на Солена.

— А вы догадливы. Моё почтение.

— Что вам нужно? — Сухо спросил Солен.

— Просто разговор, ну, а там посмотрим.

— Говори.

Зелёный плавным движением достал из внутреннего кармана пачку фотографий, протянул. Солен взял с осторожностью, осмотрел, на снимках красуется знакомое ущелье и обугленный вход в бункер.

— Знаете, — сказал мистер Зелёный, двигая указательным пальцем, как дирижёр палочкой, — мы в курсе про программу с имплантами и некоторые побочные эффекты.

— Догадался. Правительственная программа ведь.

— Конечно, конечно, вот только этот бункер, про него мы не знали. Очень любопытное местечко, увы, сгоревшее дотла. Термитные заряды и очень много горючих веществ. Кое-что уцелело, так что сложить два и два, не составило труда.

— Охотно верю. — Сказал Солен, склонил голову, глядя на гостя исподлобья.

— К чему это я собственно? Моё начальство выразило надежду, что вы прихватили оттуда, что-нибудь интересное. Мы бы очень хотели с этим ознакомиться.

— А если мы против?

Зелёный развёл руками и сказал:

— Это очень огорчит нас, с летальным исходом для вас. Тайная Служба получает что хочет, всегда.

Солен скрипнул зубами и указал на стол.

— Вон документы, но в них ничего не известного вам. Эксперименты, их результаты, и несколько имён, включая кронпринца Эрза.

Зелёный всё так же медленно поднялся, стараясь не нервировать Кирию, подошёл к столу и бегло пролистал документацию. Хмыкнул и покачал головой.

— Признаюсь, это несколько разочаровывающие. Однако нам очень интересно, почему кронпринц прятал эту лабораторию.

— А погибшие люди вам неинтересны?! — Рявкнула Кирия, вскинула винтовку, губы девушки сжались в тонкую линию, а взгляд не сулит ничего хорошего.

Зелёный глянул на неё, как на дуру, сказал поворачиваясь:

— Девочка, мы Тайная Служба, сигуранца, если угодно, нас заботит только сохранение империи и безопасность императорской семьи. Не нервничай, это вредно для кожи.

Солен настойчиво надавил на ствол винтовки, Кирия скрипнула зубами и опустила оружие. Зелёный улыбнулся, кивнул детективу и сказал:

— В любом случае я изымаю документы и жёсткий диск. Для тщательного изучения. Надеюсь, вы понимаете, что возражения не принимаются? Прекрасно. А что насчёт вас... хм, не бойтесь, убивать не собираемся, тем более когда сама по себе программа имплантации вышла из-под грифа «секретно». Однако...

— Что? Скажите нам заткнуться и молчать, перебравшись на периферию? — Прорычал Солен, едва сдерживая нарастающую бурю эмоций в груди.

Зелёный покачал головой, вернулся на табурет и принял прежнюю позу. За окном загремел древний грузотон с кузовом, забитым трубами, агент поморщился и когда грохот удалился, заговорил:

— Понимаете, у нас такая специфика, что мы не можем сказать ничего против членов императорской семьи, особенно супротив наследного принца. Но у нас есть некоторые степени свободы и, что более важно, подозрения насчёт Его Светлости Эрза.

— Говори уже, что хочешь от нас. — Сказал Солен.

— Всего-то капельку содействия, в свою очередь, мы обеспечим вам посильную защиту. Конечно, если кронпринц сам бросится на вас с ножом, мы ничего делать не будем.

— И что от нас требуется? — Спросила Кирия.

— Ничего особого, просто продолжайте начатое. Разве что, вести себя можете несколько свободнее, а мы присмотримся повнимательней к действиям кронпринца и его ближнего круга.

Солен криво улыбнулся, протянул ладонь и сказал:

— По рукам.

Глава 22

Агент ушёл, оставив парочку в пустой комнате отеля. Через грязное окно видно, как со двора выезжает неприметный серый автомобиль. Кирия убрала винтовку под пальто и провожает её взглядом. Солен бросил пистолет на кровать, тот подпрыгнул и замер, обиженно глядя на нового владельца. Вместе с агентом ушли и документы из бункера с жёстким диском. Ни копий, ни исследовать содержимое они не успели, попросту некогда и негде было.

Солен поморщился, как знать, не прогадал ли он. Если тайная служба работает на кронпринца... нет, в этом случае они уже были бы мертвы. Значит, сигуранца ведёт собственную игру. Вот только ради чего?

В нагрудном кармане завибрировал телефон, сильно и будто бы требовательно. Детектив достал его, взглянул на экран, номер неизвестен. Да и кто ему может звонить? Старый телефон со всеми номерами вылетел в окно, а новый никто знать не должен. Принял вызов, мазнув пальцем по экрану.

— Алло?

— Извиняюсь за звонок, — трубка ответила голосом Зелёного, — просто забыл передать кое-что. Кронпринц Эрз сегодня в два часа будет на встрече с иерархом церкви в ресторане «Серебряная Лилия».

— Спасибо...

Звонок оборвался, и экран потух. Маленькая демонстрация могущества, ему не спрятаться от сигуранцы, куда бы не бежал, какие бы усилия ни прилагал. Даже улети он на самый край света, забейся в самую глубокую нору, стоит зажечь свет и рядом будет агент Зелёный или Красный, или любой другой.

В то же время сигуранца почти бессильна против принца. Вне её полномочий слежка за сыном императора. Максимум обеспечение безопасности благородной особы.

— Кто звонил? — Спросила Кирия, оторвавшись от окна.

— Всё тот же. Ладно, похоже, мы опаздываем на очень важную встречу.

***

Автоматическое такси везёт их по главной улице. Вдоль дороги на ветру покачиваются знамёна-полотнища Великой Победы, подсвеченные снизу для придания мрачного величия. Чёрное небо лежит на крышах небоскрёбов, ничуть не боясь уличного освещения. Длинная Ночь пока и не думает кончаться, но скоро рассвет, он неминуем.

Дорогу у площади перегородила бастующая толпа технофобов. Над головами покачиваются плакаты с девизами: «Человек превыше машины!» и «Технологии от Дьявола». Крики замерзают в воздухе и поднимаются над толпой облачками пара. Поодаль выстроилась городская стража под прикрытием машин для разгона демонстраций. На крышах установлены звуковые пушки и гранатомёты заряженные снарядами слезоточивого газа.

Протестующую распаляются, зашвыривают проезжающие мимо машины мусором, в сторону стражников летят грязные снежки. Воздух трещит от напряжения, совсем скоро вместо снега полетят камни и бутылки с зажигательной смесью.

Солен невольно вздрогнул, представив, какое побоище устроит стража. Хорошо хоть вместо водяных пушек звуковые, но и тогда кто-то точно останется глухим до конца жизни.

О лобовое стекло машины ударилась пустая пластиковая бутылка. Автопилот озадаченно мигнул фарами и свернул на боковую трассу, заложил крюк до «Серебряной Лилии».

— Зачем нам туда ехать? — Пробормотала Кирия, наблюдая, как впереди из морозной дымки проступает вывеска ресторана.

— Сигуранца не может прищучить принца сама. — Ответил Солен. — Им нужно веское доказательство вины перед императором. Сам кронпринц никогда не признается, но мы... мы можем его вывести из равновесия и разговорить.

— Всё равно, план плохой, мне нравится

— Именно поэтому у тебя с собой винтовка. — С грустной улыбкой ответил Солен. — Если всё пойдёт на перекосят, ты меня вытащишь.

— Если успею. — буркнула Кирия.

— Ох, я в тебя верю. Ты же умница, моя умница.

Парковка ресторана занята двумя автомобилями представительного класса. Массивными, как танки, с тонированными стёклами и мощными колёсами. Такие могут гнать на предельной скорости в любых условиях и чутьё подсказывает, что выдержат попадание крылатой ракеты. Солен припарковался в стороне, поцеловал невесту и вышел, не оглядываясь.

Ко входу проложена прорезиненная дорожка с подогревом, а у дверей стоят два мордоворота размером с абсолютов. Они наблюдают за Соленом без выражения на лицах, а глаза закрыты чёрными очками. Один поднял два пальца к уху, бросил пару фраз и опустил. Когда детектив подошёл ближе, здоровяк заслонил дверь и покачал головой.

— Заведение забронировано, приятель. Найди другое.

— Я знаю. — Едва сдерживая рык, ответил Солен. — Передай кронпринцу, что Солен Тарго желает говорить с ним.

Охранники переглянулись, и Солен напряг живот, силясь не выдать тревоги. Один охранник отступил, бросая короткие фразы в микрофон и прижимая палец к наушнику. Кивнул невидимому собеседнику и повернулся к Солену:

— Принц ожидает вас в главном зале. Но...

Второй охранник старательно охлопал бока и штанины детектива на предмет оружия. Кивнул и, отступая, указал на дверь.

— Проходите.

Принц и первосвященник сидят за круглым столом в центре зала. Бугай провёл Солена к ним, с неожиданной галантностью подставил стул и подтолкнул. Детектив опустился принимая как должное, склонил голову в приветствии.

— Кронпринц Эрз, Иерарх... простите, не знаю вашего имени.

— Можете звать меня отцом Келем.

К столику подъехал робот-официант, сгрузил глиняную бутыль и дополнительный бокал. Солен сделал вид, что не замечает, как машина проворно наливает рубиновое вино по краю, слегка покачивая бокал. Кровь стучит в висках, а внутренний зверь рвётся наружу требуя вцепиться кронпринцу в глотку.

— А вы смелый человек. — Сказал Кронпринц. — Вот так, явиться к человеку, пытавшемуся убить вас дважды. Это даже вызывает симпатию. Что же привело вас к нам?

— Любопытство. — Ответил Солен и пригубил вина, покатал во рту, наслаждаясь букетом ярких вкусов. — Должен отметить, попыток было куда больше чем две.

— Я ответственен за последние. — Признался принц, небрежно махнув кистью. — Остальные, это чистой воды недоразумение. Скажу так, я действительно впечатлён вашей смелостью, так что готов просить прощения и обещаю оставить вас в покое. Живите со спутницей в мире, ловите бандитов или чем вы там занимаетесь.

Иерарх принялся за сочный бифштекс, орудуя вилкой и ножом с элегантностью, говорящей о многолетней практике. Мясо нарезает тонкими ломтями и тщательно пережёвывает, наслаждаясь вкусом и сдабривая его малыми глотками вина.

Чинно и чисто, однако Солену он показался боровом, обожравшимся настолько, что брюхо начало трещать, но продолжающим запихивать в себя новые яства. Вспомнился тиражируемый в медиа образ священника: тощего мужа с горящим взглядом, мученика во имя истинной веры.

Человек перед ним никогда не знал страдания большего, чем ожидание замены блюд.

— Очень великодушно. — Сказал Солен, едва сдерживая гримасу ненависти и жалея, что нельзя застрелить обоих.

Месть сейчас обернётся смертью для Кирии, на себя-то уже плевать.

— Молодой человек, понимаете, это всё действительно большое недоразумение, которое могло решить всего пара слов.

— Поясните?

— Эх... всё дело в генерале Локрене. — Сказал Эрз, покачивая головой. — Не поймите меня неправильно, он был действительно выдающийся человек. Лично участвовал в Великой Победе. После отметился во внешних конфликтах и совершил немало великих дел, однако возраст взял своё. Пришлось героя с почестями посадить в тихое место, чтобы давил авторитетом... а потом появились вы, перепугали старика, разбередили старые раны. Думаю, он испугался, что это пятнышко на репутации вскроется и замарает прошлые заслуги.

— Он командовал той лабораторией в землях клана Торск? — Спросил Солен.

Отец Келем долил себе вина, растёкся в кресле, как пакет с забродившим тестом, дополнительные подбородки собрались внушительной лесенкой. Он поднял руку, щёлкнул пальцами и сделал круговое движение кистью.

Из-под потолка зазвучала тихая музыка, напоминающая церковный хор при поддержке оркестра. Церковник блаженно улыбнулся и прикрыл глаза, потягивая вино.

Кронпринц сделал паузу промочить горло, откашлялся и продолжил, глядя на Солена ледяными глазами.

— А вы догадливы, или прочли в документах?

— Первое. — Сухо ответил детектив. — Человек с таким послужным списком не мог быть внизу иерархии, а куча расстрелянных учёных просто кричали о военном подходе к решению проблем.

— Ха... да, Лок был жёстким человеком, скорым на расправу, вы это вполне ясно ощутили.

Солен непроизвольно помял колено, скривился и положил руки на стол.

— Да, имел счастье.

— Собственно Лок, как олицетворение необходимости перемен, замены старых спецов, что давно впали в маразм, свежей кровью. Будь на его месте кто помоложе, вам бы впарили стандартную байку про армейские пломбы, вы ушли бы домой и всего этого, — принц развёл руками, — не случилось бы.

— Неважно. — Ответил Солен, сцепив зубы. — Зачем это всё?! Зачем было взращивать психопатов-убийц?

— Это ведь очевидно, молодой человек, ради Высшей Цели.

— Это какой?!

— Выживание. — Спокойно ответил принц и указал на окно, прозрачное с этой стороны, но тёмное снаружи. За стеклом беснуется метель, у рамы расползается агрессивный узор изморози. — Там сейчас под минус шестьдесят. Продолжительность зимы за последние двадцать лет увеличилась с трёх до четырёх месяцев и продолжает рост! Планета входит в новый ледниковый период, осложнённый извержением супервулкана.

— И как же вам помогут толпы убийц?! — Выкрикнул Солен, приподнялся, хлопнув ладонями по столу.

Бокал вина подпрыгнул и опрокинулся, алое вино расплескалось по скатерти, кровавые струйки побежали к краю и сорвались на пол частой капелью. Иерарх вздрогнул и озадаченно посмотрел на детектива, поморщился и прикрыл глаза. Кронпринц поднялся, оказавшись на полголовы выше Солена, сказал, чеканя каждый звук:

— Это лишь побочный, пусть и полезный, эффект! Нам нужны умные, послушные и счастливые граждане, чтобы пережить катаклизм! Думаешь почему, моя сестра выбросила выродков абсолютов в народ, после первого поколения, почти без тестов?! Слабые не выживут, а вот потомки таких, как твоя Кирия, протянут до оттепели!

— Марта Криг. — Процедил Солен, прожигая взглядом дыры в принце.

— Кто?

— Моя сестра, убитая клеймённым тобой выродком! Мая и Кобен! Моя племянница и племянник! Зарубленные им же! Ты, мразь, думаешь, что поохаешь про высшее благо и я забуду?!

Солен схватил бокал за ножку, ударил о край стола, стекло обиженно звякнуло, и в руке остался огрызок с острыми зубцами. Церковник вскрикнул, подался назад, завалился вместе с креслом пролив на себя вино. Кронпринц заложил руки за спину, вздёрнул подбородок, глядя на Солена с презрением.

Детектив скрежетнул зубами и с великой неохотой опустил «розочку» на стол. Выдавил через стиснутые зубы:

— Прошу прощения, эмоции. Так чем же полезны убийцы в вашем плане выживания? Отсеиванием слабых?

— Нет. Конечно, нет. Только идиот будет отсеивать подобным образом, человек не зверь и каждый может быть полезен в силу своих талантов. Увы, чипы первого поколения нестабильны, но при активации можно получить толпу убийц, которая разорвёт любого. Вы меня понимаете?

Солен сглотнул вязкий ком. Разрозненные элементы сложились в единую картину, и она обещает скорую смерть. Таким знанием может обладать только узкий круг.

— Император будет участвовать в параде...

— Я же говорил, ты смышлёный малый. Видимо, действительно хороший детектив, жаль, что всё так обернулось.

Иерарх бурча поднялся с пола, отряхивая одежду от расползающегося пятна. Бросил на Солена угрюмый взгляд и покачал головой, сказал густым баритоном прирождённого оратора:

— Ничего нового не рождается без крови, молодой человек. Наше общество слишком уж ускорилось, нам нужно притормозить прогресс и сконцентрировать все усилия на решение главной проблемы.

— И для этого император должен умереть. — Кивнул кронпринц, широко улыбаясь. — Он выжимает из экономики все соки, направляя деньги на такое широкое дерево разработок, что по-настоящему важные направления получают жалкие крохи! Но я это исправлю, уже через два поколения мы получим популяцию гениев, равных Микаласу!

В его словах сквозит безжалостная истина, но вместе с тем безумие, граничащее с катастрофой. Солен сжал челюсти до солоноватого привкуса крови. Это буквально бунт во время шторма. Лишившись капитана, корабль пойдёт ко дну, разработка кронпринца может и удастся, а может и погубить человечество!

— Сигуранца не позволит! — Хрипло ответил детектив. — Они наверняка нас прослушивают прямо сейчас.

— Да? — Брови принца взметнулись на середину лба, он картинно огляделся и широко улыбнулся. — Какая наивность, молодой человек. Стал бы я даже открывать рот, не будучи уверенным в победе?

Он достал из внутреннего кармана телефон, нажал пару раз на экран. Входная дверь распахнулась, и в зал протиснулся гигант под три метра ростом.

Солен с холодком вдоль хребта узнал абсолюта из бункера. В левой руке он держит переносной холодильный короб, из тех, что любители пива берут летом в походы.

— О, Эрц, мальчик мой! — Сказал кронпринц. — Ты как нельзя вовремя! Думаю, нашему гостю понравится, ну же, ты ведь принёс, то, что я просил?

Абсолют с грохотом опустил сумку на стол. Церковник, прекратил отряхивать и, смирившись с рубиновым пятном, отвернулся. Солен против воли отступил. Гигант криво усмехнулся, поднял крышку и будто фокусник достал из кучи сухого льда, человеческую голову. Повернул лицом к детективу, Солен отрывисто выругался. На него смотрит, пустыми глазами, и распахнув рот, голова господина Зелёного.

Глава 23

Абсолют потряс жутким трофеем, перевёл взгляд на кронпринца. Эрз кивнул, гигант вернул голову в сухой лёд и захлопнул крышку, посмотрел на Солена и сказал с насмешкой:

— Ну, как теперь барахтаться будешь? Лягушонок...

Снаружи застрочил автомат, верхние стёкла разбились и хрустальным дождём осыпались в зал. Закричали люди, кронпринц и отец Келем вздрогнули, озадаченно перевели взгляды на дверь. Грохнуло, дверь распахнулась, и в зал рухнул охранник, распластался в быстрорастущей луже крови. Эрц выругался и, выхватив пистолет, точную копию трофея Солена, заслонил принца. Прежде чем он успел нацелиться на дверь, в проходе появилась Кирия с винтовкой у плеча, дуло, исходящее пороховым дымком нацелилось на абсолюта.

Лицо девушки залито кровью, нижняя губа разбита, а под глазом растекается кровоподтёк.

— Назад! — Рявкнула Кирия, глаза у неё безумно расширены, зубы оскалены по-волчьи и напоминают жемчуг, запачканный кровью.

Эрц сдвинул пистолет на Солена и рыкнул:

— Только стрельни и вышибу мозги твоему приятелю.

— Попробуй. — Ответила Кирия. — У меня штурмовая винтовка имперской армии СК-Сорок Девять. Кинетической энергии выстрела хватит на пробитие листа брони! Как думаешь, что останется от хрена у тебя за спиной?! Отпускай моего мужа или мы это узнаем!

Абсолют скрипнул зубами, затравленно стрельнул глазами и медленно кивнул.

— Хорошо. Давай, детективчик, беги к своей подружке.

— Сол, иди медленно, не загораживай линию огня. — Добавила Кирия, плавно опустилась на одно колено, держа гиганта на прицеле. — Не торопись.

Солен протиснулся мимо Кирии, девушка поднялась и попятилась следом за ним к выходу из ресторана. У дверей лежит второй охранник, а у машины скорчилось двое мужчин в чёрном. Голова одного вывернута так, что подбородок упирается в лопатку. Боковое стекло машины прострелено.

Сойдя с линии огня Кирия отпустила автомат, тот заболтался у пояса на петле через плечо. Подхватила Солена и рванула к машине. Распахнув дверцу бросила на заднее сиденье и упала сверху. Крикнула задушено:

— Увози нас!

Автомобиль издал мелодичную трель и торопливо сдал назад, вырулила на дорогу. Из ресторана выбежал абсолют, вскинул пистолет. Грохнул выстрел, оружие дёрнулось, выплюнув вспышку пламени, заднее стекло автомобиля разлетелось мутной крошкой, обрушилось на скорчившегося Солена. Кирия закричала, сгибаясь и закрывая голову руками. Второй выстрел ударил по бамперу, брызнули искры, и полоса железа обвисла, царапая мёрзлый асфальт с мерзким звуком.

Когда машина скрылась за поворотом, Солен разогнулся, стряхивая с одежды и с волос, стеклянные кубики, простонал:

— Надо было стрелять, плевать на меня...

— Угу, — отозвалась Кирия, — конечно, он бы помер, прежде чем нажал спуск, только у меня патроны кончились.

Солен поперхнулся. дико глядя на неё, повалился на покрытое стеклянной крошкой кресло и засмеялся. Кирия нервно улыбнулась, хихикнула и засмеялась в голос.

— Серьёзно? — Выдавил Солен, с трудом переводя дыхание.

— Да... я перетрусила, когда разбиралась с теми, что на меня кинулись. А этот придурок даже выстрелы не считал... что вообще случилось?

— Всё и шло... — Ответил Солен, перестав хохотать. — Только они убили Зелёного, а значит, помощи от Тайной Службы не дождёмся.

— Проклятье... что делать будем?

— Я.... я не знаю.

Солен обмяк в кресле, осколки стекла под ним зашуршали, пока он обессиленно съезжал на пол. Машина проехала мимо горящего здания автопарка, окружённого беснующейся толпой. Свернула в переулок, главная дорога перекрыта отрядами стражи, пытающейся разогнать толпу при помощи водомётов. В глазах отпечатались озверевшие лица, подсвеченные неверным светом пожара.

— Что же это творится... — Пролепетала девушка, стискивая винтовку.

— Передел власти. — Блёкло ответил Солен.

Слова принца вертятся в голове и ужас от собственного бессилия сковывает сердце.

Они проехали мимо группы парней, крушащих обрезками труб машину с автопилотом. На крыше, словно обезьяна, прыгает парнишка и с упоением ударяет дубиной по лобовому стеклу. Остальные, осатанев, бьют куда попало. Машину раскачивает из стороны в сторону, верещит сигнализация, а фары судорожно мигают. Безвольный механизм будто умоляет о помощи.

— Изначально импланты нужны для создания прослойки умных и нетребовательных людей, что помогут нам пережить ледниковый период. — Отстранённо размышляет Солен, стараясь вырваться из оков апатии. — Однако, генные инженеры продвинулись в создании абсолютов, которым вообще плевать на эти морозы, как и их потомкам. Тем более, у имплантов выскочили побочные эффекты, жуткие и очень полезные, если ты хочешь устроить государственный переворот.

— Но, он ведь и так наследник... — Пробормотала Кирия, покачиваясь под порывами ледяного ветра задувающим через разбитые окна. — Императору сколько лет? Двести? Ждать недолго...

— Да, не сходится. — Ответил Солен.

Слова застыли на языке, а в мозгу щёлкнуло. Перед внутренним взором заметались образы императора из новостей, даты и кадры хроники. Император стар, но раз от раза выглядит бодрее и моложе. Будто само время медленно течёт вспять!

— Он молодеет! — Выдохнул Солен, повернулся к невесте и выпалил. — Император бессмертен!

Как такое вообще возможно? — Опешила Кирия. — Тебя там что, сильно стукнули по темечку?

— Ты вообще видела его? Старику под восемьдесят, а он выглядит максимум на шестьдесят! Просто хорошим здоровьем это не объяснить. Да и зачем тогда наследному принцу устраивать переворот, да ещё такой отчаянный?! Он никогда не получит власть, ведь отец если и не вечен, то явно протянет не одно столетие! Твою мать... церковники, называющие учение Микаласа ересью... боже, да они планируют нечто большее!

— Что? — Выдохнула Кирия.

— Не знаю... мысль вертится по краю сознания, но никак не могу ухватить... одно ясно, нам это встанет боком.

Солен замолк во все глаза глядя на улицу, где толпа народу проломила витрину магазина техники. С улюлюканьем громит товара и избивает продавцов. Двое молодчиков баллончиками рисуют на стенах распятие на фоне сердца и девиз: нет технологиям!

— Они хотят откатить общественный прогресс технологий! — Выдохнул Солен. — Привязать народ к власти калёными цепями, ведь только у него будут все необходимые для выживания ресурсы и технологии! Кронпринц хочет стать не просто императором, богом нового мира!

Солен побледнел, став с Кирией одного цвета, девушка задержала дыхание, пытаясь переварить поток мысли. Автомобиль выехал на дорогу вдоль главной площади, на столбах запестрели плакаты с обратным отсчётом до праздника Великой Победы. Осталось чуть меньше семнадцати часов.

На площади, на отдалении от памятника Микаласу фон Церну и князю Серкано выстроилась военная техника и платформы, демонстрирующие достижения науки за прошедший год. Рядом выстроился почётный караул, усиленный отрядами стражи. На брусчатке расстелили ковровую дорожку, по которой утром пойдёт император с букетом пурпурных роз, которые возложит на постамент. Отдаст честь памяти людей, спасших маленькое королевство и чьими трудами оно разрослось до величайшей империи, изменившей мир навсегда.

В районе солнечного сплетения у Солена появилось дрожащее чувство, от осознания зыбкости мира. Семьдесят лет назад мир изменился до неузнаваемости, но в сути своей остался тем же, не торопясь принимать новые правила. Завтра он может рухнуть и переродиться в нечто новое и неописуемо жуткое, полностью принявшее звериные правила прошлого.

— Мы обязаны его остановить. — Сказал Солен.

— Как? — Спросила Кирия. — Мы ещё можем потягаться с его людьми, а если нас нашлют рой пчёл-дронов? Они вышибут нам мозги, прежде чем я хоть слово успею сказать!

— Пчёлы охраняют только императора.

Кирия не ответила, покачала головой, поток ветра из разбитого окна и треснувшего лобового треплет волосы, вздымая отдельные пряди. Кровь на лице запеклась, на лбу треснула и по виску бежит рубиновая струйка.

— Ты в порядке? — Спросил Солен, придвинувшись к ней.

— Получила по черепу. — Отмахнулась абсолют. — Жить буду.

— Дай посмотрю.

Кирия склонила голову, жених осторожно раздвинул волосы, скрипнул зубами, увидев рваную рану. Волосы над ней слиплись, став грязно-рыжими.

— Сильно болит?

— А ты сам как думаешь?

— Нужна медицинская помощь.

— И где мы её получим? Я не удивлюсь, если нас уже в розыск объявили, как опасных преступников.

— Ну раз мы уже преступники... — Протянул Солен. — Потерпи немного.

Он перебрался на водительское кресло, взялся за руль и приложил удостоверение к приборной панели. Машина плавно сбросила скорость и пропиликала, отмечая отключение автопилота.

***

Кирии стало хуже на полпути до цели. Девушка откинулась на кресло и прикрыла глаза. Дыхание неровное, а кожа бледнее обычного. Кровь пропитала волосы с одной стороны и капает на плечи. Абсолют может быть сильнее, быстрее и выносливее обычных людей. Вот только голова у них также уязвима.

Небоскрёбы и чистые улицы остались позади. Вдоль дороги вздымаются громады фабрик прошлого века, заброшенные ещё до моего рождения и заселённые новыми жильцами. Людьми, которые не терпят стражу и внимание властей. Однако даже таким людям требуется врач.

Машина остановилась у древнего доходного дома. Пустые окна смотрят на нас с мрачным любопытством. Крыша обвалилась, но подвальная дверь новая, стальная, с прорезью на уровне глаз.

— Где это мы? — Пробормотала Кирия.

— В очень плохом районе. — Ответил Солен. — Тебя в сон не клонит?

— Немножко...

— Не смей спать.

— Хорошо...

Ступени присыпаны снегом, на нём отчётливо видны отпечатки ботинок, кроссовок и даже кед. Кто вообще в такой мороз надевает кеды? Только те, у кого нет другой обуви.

Кирия остановилась, резко согнулась пополам, на ступени плеснула мутная струя рвоты. Девушка закашлялась, покачнулась и упала на колени. Солен подхватил подмышки, поднял и с натугой потащил вверх.

— Прости... — Пролепетала Кирия. — Я не специально...

— Ничего, всё хорошо.

Солен повернулся и изогнувшись забил ногой по двери. Глухой стук разнёсся по улице, затерялся в вое ветра. Внутри загремела цепь, в двери на уровне глаз сдвинулась железная пластина, на Солена взглянули тёмные глаза.

— Чё те надо?

Голос за дверью хриплый, со свистящими нотками.

— Врача.

— Ага, а может, тебе ещё и массажиста? Вали отсюда и пьянь свою забери.

Солен оскалился и злобно прорычал, подтягивая девушку и сходя на пару ступенек вниз:

— Слушай сюда, падаль беззубая, быстро открыл дверь и пропустил нас к Зарану, а не то я сейчас вернусь с армейской винтовкой и войду сам.

На той стороне долго молчали, наконец загремело, щёлкнуло, дверь натужно отворилась вовнутрь. На пороге встал рябой мужик без передних зубов, сложил руки на груди и прошепелявил:

— Ну, чё не такой смелый тепе... а... детектив. Не признал, давно не видел. Вы к нам по службе?

— Нет.

Детектив прошёл мимо, волоча притихшую Кирию. Поднялся по деревянной лестнице и пинком распахнул дверь, ввалился в чистую комнату, выложенную белым кафелем.

В центре две медицинские койки-каталки, стальной стол, мощно «пахнет» стерильностью и медикаментами. В дальнем углу за столом вздрогнул сухой старик, поправил очки и пролепетал:

— А? Кто? А... Господин Солен? У вас плановая облава? Простите, но сегодня я тут один... А кто это у вас?

— Пациент для вас, доктор Заран. — Прохрипел Солен, с натугой водружая Кирию на стол.

Девушка поместилась с трудом, безвольно свесила руки, костяшки пальцев почти коснулись пола. Пустой взгляд направлен в потолок, в расширенных зрачках отражаются вытянутые лампы.

В операционную заглянул шепелявый, убедился, что всё в норме и вразвалочку удалился на пост. Доктор Заран поднялся из-за стола, присвистнул, оценив габариты Кирии. Подошёл ближе, опираясь на трость, отделанную слоновой костью с золотыми кольцами.

Кирия повернулась к нему, несколько секунд пыталась сфокусировать взгляд.

— Ты... не похож на доктора.

— Бывают в жизни огорчения, но ты говори дальше, на что жалуешься девочка?

— На жизнь свою... только в город приехала, вишнёвые пирожные попробовала, а тут такое...

— О, оно всегда так. Хм... пулевое.

Доктор сдвинул одежду и Солен едва сдержал стон, увидев на боку невесты красную борозду.

— Касательное. — Заключил Заран, качая головой.

Солен помог раздеть Кирию, сцепил зубы, увидев другое красное пятно на рубашке. Пуля прошла насквозь, а адреналин заглушил боль и Кирия попросту не заметила.

— Однако, детектив, вы умеете влезть в плохое дело. — Сказал врач, отворачиваясь к столику с инструментами. — А вот девочка везучая, как демон.

— Спасибо... — Пролепетала Кирия, попыталась сесть, но Солен придержал за плечо.

— Есть аллергии? — Спросил Заран, открывая дверцу маленького холодильника и оглядывая ряды ампул.

— Нет, но у меня резистентность к обезболивающим.

— Что ж, беру свои слова обратно.

Глава 24

Голова кружится после операции, Кирия склонилась над раковиной в дрянной ванной дрянного отеля. Мутная струя воды разбивается о фаянс из побитого ржавчиной крана. Холодно. Боль раскалённым прутом проворачивается в ране, обжигает бок. Абсолют с неудовольствием ощупывает ровный шов на алебастровой коже. Края вздулись и будто пульсируют.

В комнате Солен перебирает всё, что смог достать. Лязгает тяжёлый металл, бормочет телевизор. Кирия умылась, стряхнула капли с пальцев на кафель и вышла, обтирая лицо почти прозрачным полотенцем. Жених сидит на диване и перебирает винтовку. Скорее из желания занять руки и отвлечься, чем из необходимости. Девушка прикрыла глаза, жизнь ещё, пару месяцев назад, казавшаяся такой светлой и многообещающей, явно решила сыграть с ней злую шутку.

Для затравки подкинула замечательного мужчину, а затем окунула во всё это. А ведь она хотела быть просто хорошим человеком. Помогать обществу, наплодить детей на каждый день недели... В точности, как учили на полигоне.

Мелькнула мысль уговорить Солена сбежать на острова, в один из сотен городов-государств. Подальше от империи и заговоров, они вполне смогут получить клочок земли... Кирия мотнула головой, вспомнив Марту и осознав, что Солен не согласиться. К тому же если всё случится, как он описал, её дети будут жить в мире, похожем на ледяной ад, под властью бессмертного деспота.

Так себе перспектива.

Она горько засмеялась, ощущая себя маленькой и слабой мышкой, готовящейся укусить голодного тигра за нос.

— Победа или смерть? — Пробормотала Кирия, плеснула в лицо водой. — Звучит неплохо, будто шансы пятьдесят на пятьдесят.

Помассировала бок и кривясь закинулась парой таблеток, стиснула зубы, пережидая рвотный позыв. Села позади Солена, обняла и положила голову на плечо. Мужчина отвлёкся, и боёк выскользнул из пальцев на подушку дивана, лязгнул о другие детали и патроны. Последние помог купить доктор.

За окном Долгая Ночь готовится к рассвету, в промёрзшем воздухе висят ледяные пылинки. Искрятся, отражая лунный свет. Солен дособрал винтовку, положил рядом с пистолетом. Оглядел помятую коробку патронов и два запасных магазина. Пробормотал, качая головой:

— Хорошая война получится...

Кирия что-то пробормотала и сползла с плеча, раскинулась на диване мирно посапывая. Таблетки, наконец, подействовали. На столике рядом целая россыпь и два шприца стимулятора. Без них благоверная проспит до конца года, а в их случае до конца жизни. Солен взял телефон, задумчиво подвигал бровями и начал набирать номер, медленно, обдумывая каждую цифру. Закончив, занёс палец над иконкой вызова. Ему точно не поверят, а звонок могут отследить и выслать отряд спецназа. Ладно, попытаться стоит, одни они не справятся.

Гудки звучат как погребальные колокола, щёлкнуло, зашуршало, и сквозь помехи пробился хриплый голос:

— Да.

— Борген, это Солен.

На той стороне умолкли, словно поперхнувшись, наконец начальник спросил быстро:

— Где ты?

— Это важно?

— Твою мать, Солен, государственная измена — это чертовски важно, особенно отягощённая терроризмом! По твою душу собралась вся городская стража!

— Ну, значит, мне совсем нет резона называть адрес, не находишь?

Борген выругался и спросил резко:

— Зачем тогда звонишь?

— Кронпринц готовит покушение на императора, скорее всего, сегодня утром на площади перед памятником Микаласу и Серкано. Это его люди пытались убить меня, просто мы случайно докопались до основы заговора.

— Угу, а я фея.

— Борген! Сколько лет ты меня знаешь? Проклятье, да ты видел меня ещё патрульным!

— Сол, как бы я тебя ни знал, согласись, в такое поверить сложно. Что ты хочешь, чтобы пришёл в имперский дворец с ордером на арест?

— Нет, просто приведи людей на площадь в полной выкладке. Мы придём тоже, если я ошибся, просто сдадимся тебе.

— Сол, очнись, тебя пристрелят ещё на подходе.

— Борг, просто пообещай мне, пожалуйста.

— Аргх... ладно! Всё отделение будет там зрителями. Придётся снимать людей с выходных. Сол?

— Да?

— Если ты прав, то с тебя причитается, а если нет...

— Ты сам меня пристрелишь. Договорились. Спасибо.

Солен сбросил вызов, откинулся на стуле и несколько секунд просто смотрел в потолок, краем уха слушая бубнёж новостей. Лёг рядом с невестой, обнял и бережно прижал к себе. Кирия забормотала сквозь сон, улыбнулась.

***

Долгая Ночь умирает, зыбкие облака на горизонте заливает кровью, и сияющие клинки солнца рассекают тьму. Мрак цепляется за переулки, густые тени, силится удержаться. Приветствуя рассвет, на перекрёстках играет торжественная музыка, а рекламные щиты транслируют кадры триумфального возвращения имперской армии в столицу.

У главной площади Тарго собирается монструозная толпа. Люди наваливаются на ограждения, вскидывают телефон, зачем-то стараясь заснять военную технику, выстроившуюся для парада.

Вдоль площади расставили биотуалеты, полевые кухни с фронтовыми пайками для всех желающих. На отдельном помосте с военными песнями выступают лучшие тенора столичного театра и популярные исполнители. Стража патрулирует вооружёнными тройками, в переулках притаились автозаки и машины с водомётами, городская бронетехника для отсечения толпы.

На каждой крыше по десятку снайперов с наводчиками. Светлеющее небо взрезают реактивные истребители нового поколения, полностью беспилотные. Борген поёжился, увидев угловатые силуэты этих металлических птиц войны. Заспанные подчинённые, надеявшиеся хотя бы на единственный выходной в праздник, бурчат, озираясь или потягивая кофе из картонных стаканчиков.

Мороз щиплет кончик носа, охлаждает дыхание так, что белёсый пар изо рта осыпается под ноги колючим инеем. Прогноз обещает скорую снежную бурю, настоящий шторм, столице повезло оказаться в Глазе Бури. Словно сама природа хочет полюбоваться праздником триумфа империи, обозначившим господство научной мысли и рационального подхода.

Народ всё прибывает, самые бойкие взбираются по столбам, рискуя примёрзнуть к ледяному металлу. Над площадью снуют дроны телеканалов, в глазах рябит от вспышек фотоаппаратов.

Борген вдохнул носом, невольно заулыбался праздничной атмосфере. В сгибе коленок, однако, неприятно свербит плохое предчувствие, выработанное десятилетиями работы в страже. В последние месяцы оно донимает чаще, особенно после вчерашнего бунта технофобов.

— Шеф, — пробормотал один из детективов, — вот надо было в такую рань? Я бы с удовольствием посмотрел парад, лёжа в кровати, под тёплым одеялом.

— Солен заявится. — Скупо ответил Борген.

Лица подчинённых разом посерьёзнели, женщина, работавшая через стол от Солена, спросила насторожённо:

— Откуда вы знаете? Думаете он хочет напасть на императора? Он же не настолько глуп!

Борген проводил взглядом низколетящий дрон с поблескивающей камерой, ответил:

— Он позвонил ночью, сказал, что на императора будет покушение и попросил собрать народ.

— Бред какой-то. — Буркнул детектив, возмущавшийся до этого. — У Солена просто фляга протекла из-за потери сестры. Тем более, он с той девкой перебил охрану кронпринца! Ну нет, я пас! Плевать, можете лишать меня премии, но я домой!

Ещё трое закивали, Борген зыркнул на них и рыкнул:

— Как хотите, можете валить отсюда на все четыре стороны. Но я не верю, что Сол психопат. А если оно и так, то это мы обязаны поймать его здесь!

Примерно четверть детективов покачала головами и молча направилась прочь, вместе с Боргеном осталось всего два десятка. У каждого табельный пистолет и бронежилет под слоем тёплой формы.

Толпа постепенно распределяется по свободному пространству, большинство собирается вокруг полевых кухонь и помоста с артистами. Бойкие лоточники развернули торговлю горячими пирожками и кофе. Осматриваясь, Борген отвёл группу поближе к ограждению.

На подходе их остановил отряд стражи из соседнего участка. Патрульный пожал Боргену руку, оглядел коллег острым взглядом. На дежурстве друзей нет, но вежливость лишней не будет.

— У вас же выходной, ребята, аль поменялись планы?

— Да я тут подумал, — с улыбкой ответил Борген, — моим парням премия лишней не будет, заодно парад посмотрим. Веор на дежурстве?

— Начальник внезапно заболел. — С ехидной улыбкой ответил патрульный. — Как всегда.

— Ох, как его ещё по здоровью не уволили...

— У него тесть в мэрии. Ну, ладно, пойдём мы, если что заметишь, кричи.

— Непременно.

Военная техника начала движение и заглушила слова стражника лязгом гусениц по брусчатке и рёвом сверхмощных двигателей. Первыми едут тяжёлые танки, укрытые пластинами динамической и блоками активной брони. На башнях сидят экипажи рыцарей, улыбаясь, машут передним рядам. Под гусеницы полетели свежие цветы, один из танкистов вытянулся и поймал высоко пролетающий букет алых роз, вскинул над головой.

Следом движутся машины пехоты, приземистые с тремя парами двойных колёс и башенкой-пулемётом. Площадь мелко вибрирует, слышно, как стонут и трескаются промёрзлые булыжники в брусчатке. От обилия вспышек у Боргена зарябило в глазах. После пошли установки залпового огня, по совокупной мощи способные превратить в пепел город средних размеров. Над площадью, оставляя цветной реактивный след, пролетели пилотируемые истребители.

Колонна тянется целую вечность, змеёй оборачивается вокруг постамента памятника и направляется по главной дороге к окраинам столицы, там развернётся и поедет к императорскому дворцу. Борген ощутил, как от близости такой чудовищной мощи и царящей атмосферы праздника, перехватывает дыхание. Будто он вновь пятнадцатилетний мальчишка на двадцатой годовщине Великой Победы.

Замыкают колонну настоящие монстры самоходные пусковые установки, огромные запечатанные трубы на платформе, способные нести межконтинентальные ракеты с ядерными боеголовками. Борген ощутил, как под ними прогибается и дрожит от ужаса земля.

Империя одержала Победу, и теперь её проигрыш просто немыслим. Любой враг рассыплется серым пеплом, вместе со своим городом и страной.

Когда последняя пусковая установка покинула площадь, над крышами зашелестел лопастями, вытянутый чёрный вертолёт, с гербом империи во всю дверцу. Толпа притихла, музыка умолкла.

В полной тишине вертолёт приземлился на краю площади у начала ковровой дорожки. Дверь съехала в сторону, и из тёмного зёва шагнул высокий мужчина с благородно серебряными волосами. Одет в длинное, приталенное пальто со стоячим воротником. Ветер от лопастей затрепал полы пальто и волосы.

Император держит пышный букет кроваво-красных роз, символ памяти обо всех павших солдат и рыцарей империи. Без чьей жертвы Великая Победа не состоялась бы. Вокруг правителя воздух едва заметно мерцает, словно свет отражается от десятков крошечных зеркал. Дроны-пчёлы, всюду сопровождающие Его Величество, готовы уничтожить любого, кто осмелится напасть.

Следом из вертолёта вышли двое агентов Тайной Службы, встали по обе стороны дорожки, и осторожно двинулись за императором.

Борген оглядел крыши с оживившимися снайперами, покачал головой. Похоже, Солен действительно свихнулся, покушение немыслимо. Любого агрессора ещё на подходе застрелят, а если ему чудом удастся подобраться к императору, дроны-пчёлы вышибут мозги за долю секунды.

Толпа благоговейно наблюдает за шествием императора, сотни камер снимают каждый шаг и лицо, исполненное величия, и грусти по погибшим воинам. Правитель буквально олицетворяет собой империю. Прямая спина, вздёрнутый подбородок и твёрдый шаг.

Борген ощутил лёгкий укол зависти, в восемьдесят лет он, скорее всего, даже ходить не сможет, а Его Величество словно бы молодеет с каждым месяцем. Того и гляди, волосы вновь почернеют, а лицо разгладится.

Когда император прошёл половину пути, Борген с подчинёнными напрягся. Если что-то и произойдёт, то только сейчас!

Ничего.

Император приблизился к постаменту, поднялся по ступеням и возложил розы на памятную табличку в форме той самой перфокарты с «первыми строчками кода». Выпрямился и медленно отдал честь, задрав голову и глядя в бронзовые лики героев-спасителей.

Борген медленно выдохнул сквозь зубы, обошлось! Солен ошибся...

В толпе, в отдалении от них, закричала женщина. Вопль подхватил десяток глоток... сотня! Детективы резко обернулись... успели увидеть вспышку и по ушам ударил грохот. Ударная волна повалила людей, забрызгивая красным. Борген сгорбился, закрывая голову руками и застывшим взглядом наблюдая, как толпа приходит в движение, словно испуганное стадо коров. Часть толпы с озверелыми лицами, кидается на всех подряд, только усиливая хаос.

— Какого чёрта! — Выдохнул Борген.

В общей суматохе выделилась крупная группа, вооружённая ножами, потрясающая над головами церковной символикой и двигающаяся в сторону императора. С другой стороны площади то же самое.

Люди перемахнули ограждение, часть бросилась к Его Величеству, отрезая от вертолёта. Воздух загудел от протяжных выстрелов из снайперских винтовок без пламегасителей, будто петард взрываются на каждой крыше.

Опомнившись, Борген выхватил пистолет и с криком указал на ближайшую группу:

— Остановить их!

Глава 25

Площадь погружается в адское безумие, хаотичное и беспощадное. Сохранившие разум бегут сломя голову, позабыв обо всём кроме собственной жизни. Быстрые затаптывают медленных, забивают выходы с площади и гибнут в давке. Тысячи рук тянутся к светлеющему небу, а общий вопль ужаса разгоняет облака. Тяжёлая техника вязнет в потоке людей и напоминает стальные острова в селевом потоке.

Психопаты беснуются в центре, бросаются на бегущих и друг на друга. Толпа фанатиков, сорванными голосами скандирует псалмы и лозунги о последних днях и проклятых технологиях, стремится к императору. Его и охрану оттеснили к постаменту на массивные ступени, усыпанные цветами.

Подножие забрызгано кровью и покрывается телами. Дроны-пчёлы с протяжным гудением пронзают мёрзлый воздух и атакуют приблизившихся. Пикируют точно в голову. Золотистое облако неумолимо истончается, а нападающих меньше не становится. То и дело к императору прорывается озверелый псих и падает, прошитый пулями. Оба агента заняли позиции, опустившись на колено и держа складные пистолеты-пулемёты. Ведут огонь с отсечкой по три патрона.

Улучив мгновение передышки, орут что-то в микрофоны на воротниках.

Группа детективов сбилась в кучу и ведёт огонь, стараясь отсечь от правителя хотя бы часть нападающих. Продвигаются к нему, стараясь не задеть убегающих. Обезумевшие от ужаса люди лезут на линию огня и Борген уже не знает, скольких случайно подстрелил. Сцепил зубы до боли, до крови! В царящем безумии цена жизни меньше цены патрона.

Надо героически проорать мотивационную речь, укрепить волю подчинённых. Дать им ясную цель, но Борген не может. Он слишком стар, испуган и растерян. Он не герой, он просто старается сделать всё, что в его силах. С содроганием смотрит в перекошенные ликованием лица безумцев, ловит их в прицел и вдавливает спусковой крючок.

Один психопат упал, получив пулю в поясницу, завыл истошно и пополз, цепляясь за брусчатку, к парализованным ужасом девочке, прижавшейся к телу матери.

Борген вышиб ему мозги.

Подбежал к малышке под прикрытием коллег, протянул руку. Ребёнок закричал и прижался к мёртвой, судя по луже крови под головой, матери. Борген схватил за ручку и крикнул, стараясь перекрыть рёв толпы:

— Пошли! Ей уже не помочь!

Девочка беззвучно рыдает, а может, он просто не слышит за грохотом выстрелов и воплями. Оторвал от тела матери, прижал к себе левой рукой и продолжил стрелять. Ненавидя себя и боясь. Не целясь, просто в сторону врага. Щелчок бойка, пустая обойма падает под ноги, секундная замешка. Держа бьющегося в истерике ребёнка сложно, перезаряжаться. Новая обойма с щелчком занимает место.

Осталось ещё три.

Этого не хватит. Осознание столь ясное, что хочется рыдать. Им попросту не хватит патронов! Все они умрут здесь.

Снайперы на крышах ведут огонь по толпе, наводчики коротко выкрикивают ориентиры целей. Линзы биноклей отражают вспышки выстрелов. Один откинулся назад и упал на крышу плашмя, его снайпер перевёл прицел на соседнюю крышу, откуда был выстрел. Это всё, что он успел. Началась короткая снайперская перестрелка на скорость.

Агенты закрыли собой императора, прижали к постаменту. Облако пчёл-дронов уменьшилось наполовину, а вал из тел поднялся до половины человеческого роста. Борген заскрипел зубами, прошло ведь меньше пары минут!

— Похоже, Солен таки не ошибся! — Крикнули над ухом. — Только нам от этого только хуже.

Борген хотел огрызнуться, но озадаченно замолк, разглядев нечто на другой стороне площади. По главной дороге, прямо через толпу технофобов мчит огромный грузотон. Люди с воплями разбегаются в стороны, выпрыгивают из-под колёс. Психопаты пытаются забраться в кабину, но валятся на брусчатку и остаются лежать неподвижно.

На крыше стоит высоченная беловолосая девушка с винтовкой. Ветер развевает полы пальто за спиной, треплет волосы, словно белый шлейф.

***

Солен вцепился в руль, разогнавшийся грузотон пронзает толпу и каждый удар о бампер отдаётся в руках. Под колёсами то и дело попадаются едва ощутимые «кочки». Лишь бы это были враги, в который раз взмолился детектив.

Кирия, превозмогая боль, вылезла на крышу и методично отстреливает умудрившихся вцепиться в кабину. Солен насчитал десять выстрелов.

В людском месиве разглядел коллег во главе с Боргеном. Они держат оборону у полевой кухни, прикрываясь ею от наседающих безумцев. Переулки выплёвывают подкрепление бунтовщиков, но их сдерживает толпа беглецов. Давка, крики, безумие и кровь. Вот он, государственный переворот во всей красе. Ничего кроме смерти и ужаса.

Памятник Микаласу и Серкано приближается стремительно. Можно разглядеть обречённое выражение на лицах агентов. Солен крикнул во всю глотку:

— Держись!

Дёрнул ручник и крутанул руль, едва удерживая многотонную махину. Грузотон завизжал тормозами, от колёс повалил дым, развернулся кузовом к памятнику. По крыше грохнуло, остервенело, как армейский сержант, заматерилась Кирия. Солен высунулся из окна, торопливо глянул на неё и, убедившись, что невеста в порядке, повернулся к императору с охраной.

— В машину!

Дважды повторять не пришлось, мужчины подхватили императора и при огневой поддержке группы Боргена затащили в кабину. Сами запрыгнули в кузов, один забрался на подмогу Кирии. Остатки, роя дронов-пчёл, закружили вокруг. Натужно гудя и будто размышляя, стоит ли атаковать новые неопознанные цели.

Император дико глянул на Солена, на лице правителя застыл ужас и удивление, смешанное с почти детской обидой.

— Вас во дворец подкинуть? — Спросил Солен, стараясь выдавить улыбку.

— Д-да, будьте добры. — Пробормотал император.

Только сейчас заметил брызги крови на лице, механически вытер и воззрился на покрасневшую ладонь. Солен оглядел площадь и поняв, что гражданских не осталось, вдавил педаль газа. Мотор взревел и грузотон начал разгон, неумолимо, как асфальтовый каток с горки.

Стекло треснуло, снайперская пуля прошила спинку кресла в полусантиметре от головы Солена. Он выругался, ухватил императора за шею и заставил согнуться, прячась под приборной панелью.

Над головой грохнул выстрел, раздался победный вопль Кирии, и с дальней крыши свалилось тело.

Солен с руганью вышиб ногой лобовое стекло, полностью покрывшееся белыми трещинами. Ледяной ветер шибанул в лицо, вдавил в кресло, стараясь выцарапать глаза. Пришлось самому сползти вниз. Впереди в воздухе появились вспышки искр, дроны начали перехватывать пули.

— Ваше Вашество! — Крикнул Солен, перекрывая визг ветра в ушах. — Сколько ещё пчёлок осталось.

— Десять. — Также криком ответил император.

— Плохо, боюсь, на всю дорогу не хватит.

***

Грузотон вырвался с площади и погнал по дороге, сверкая от искры, вышибаемых пулями. Кирия и агенты затаились в кузове. В один момент дорогу перекрыл грузовичок, из него выскочили люди в чёрном с автоматами. Грузотон смял преграду, как картонную коробку, покорёженную груду металла отбросило на пешеходную часть, проломив стеклянную витрину бутика.

Город накрывает снегопад, крупные снежинки подхватывает ветер, бросает в кабину. Будь сейчас другое время, Солен бы остановился полюбоваться, но увы. Снега так много что дорогу едва видно.

Солен шумно выдохнул, увидев выезжающий навстречу из снежной пелены танк. На ходу ствол приподнимается и вокруг раструба пламегасителя расцвёл огненный цветок. Грохнуло, танк осел, будто придавленный незримой ладонью.

Снаряд разворотил дорогу по левую сторону от кабины, взорвался фонтаном мелких осколков и дыма. Грузотон мотнуло, Солен крича закрутил руль. Машина угрожающе наклонилась, два колеса поднялись над дорогой, тяжело грохнулись обратно. Люди всем существом ощутили, как механизм стонет от предельной нагрузки.

Второй выстрел сорвал кусок крыши, улетел за спину и врезался в стену дома. Башня танка начала поворачиваться, корректируя наводку. Солен орёт, вдавливая педаль газа в пол.

Грузотон поравнялся с танком, ударился боком и высек сноп искр. От скрежета металла заныли кости. Руль дёрнулся, почти оторвав руки. Снежинки попали в глаза, ослепив на мгновение.

Солен осознал, что мчит вдоль колонны тяжёлой техники, совсем недавно шествовавшей по площади. Одновременно с этим в груди затрепетала слабая надежда: до императорского дворца осталось совсем немного.

Зазвенел телефон, Солен автоматом хлопнул по карману, озадаченно огляделся. Император, скорчившийся на полу, торопливо достал из кармана тонкий прямоугольник, прижал к уху.

— Да?

Лицо на миг просветлело, но сразу стало мрачным и обречённым. Отняв телефон от лица, мазнул по экрану и кабину наполнил голос кронпринца:

— Господин Солен, вы меня слышите?

— Очень плохо, — крикнул детектив, уводя грузотон от столкновения с боевой машиной пехоты, гора металла выскочила на пешеходную часть и с грохотом смела почтовый ящик и рекламный стенд, — тут, маленькие проблемы на дорогах.

— Всё кончено. Сдавайся, и я обещаю, вас просто вышлют из столицы. Плюс, я не просто закрою глаза, но и осыплю вас золотом, достойного врага стоит уважать. Это очень щедрое предложение, учитывая ситуацию.

— Решил поторговаться, когда уже победил? — Ухмыляясь, спросил Солен. Грузотон вернулся на дорогу и, визжа тормозами, свернул, уходя от пулемётной очереди, пули звонко застучали по кузову. — Ну уж нет, рассказывая сказки кому другому!

После затянутой паузы телефон издал пару гудков сброшенного звонка. Император замедленно спрятал его, посмотрел на Солена и сказал:

— Спасибо. Я ваш должник!

— Угу, ты даже не представляешь насколько... Держись!

Машина влетела в ряд праздничных ларьков на углу, кабину тряхнуло. Солен навалился всем телом на руль, заскрежетал зубами и выдавил:

— Надеюсь, внутри никого не было.

— Рано, сюда должны были с площади прийти. — Сказал император, без уверенности.

— Это хорошо, очень хорошо. — Пробормотал Солен, пытаясь сориентироваться в накрывшей улицы снежной пелене. — Да ты, должно быть, шутишь!

В уцелевшем зеркале заднего вида отразился танк, мчащий за ними на полной скорости. Гусеницы с треском крушат промёрзлый асфальт, словно толстый лёд, выбрасывают позади шлейфом чёрных комьев.

Вспышка выстрела отразилась в окнах домов по обе стороны дороги, снаряд свистнул над кабиной. Влетел в третий этаж по левую руку от грузотона. Объёмно хлопнуло, и из дыры взметнулся сноп пламени, на улицу посыпались обломки кирпичей.

Танк на долю секунды, замедлился, словно хищник, припав к дороге. Начал набирать скорость, уверенно нагоняя грузотон.

— Да какого чёрта? — Заорал Солен. — Это же танк! Разве он не должен быть медленным, как улитка?!

— Первое поколение таким и было, — ответил император, с любопытством наблюдая за движением владыки полей боя, — новые модели могут перегнать спортивные авто по прямой. Всё, как завещал князь Серкано, «Для молниеносной войны, техника обязана быть быстрее молнии».

— Что б ему пусто было! — Выдохнул Солен, судорожно высматривая достаточно широкий переулок.

Как назло, улица прямая как стрела, а дома сплошной кирпичный монолит. Впереди за снежной дымкой угадываются очертания дворца, по бокам мелькают фонарные столбы с потухшими рекламными щитами.

Танк сократил разрыв вдвое, на башне отворился люк и под пронизывающий ветер высунулся мужчина в чёрной форме. Ухватился за пулемёт, закреплённый на подвижной части вокруг люка.

— Да чтоб тебя... — Выдохнул Солен.

Сквозь усиливающийся ветер, грохот гусеницы и лязг грузотона, пробился стрекот пулемётной ленты. По броне танка засверкали искры, агенты в кузове открыли огонь из пистолетов. Дорожка первой очереди пролегла рядом с колёсами, отмеченная чёрными фонтанчиками асфальтовой крошки.

Император сжался, достал телефон и начал быстро печатать большими пальцами, вздрагивая от визга рикошетов и лязга металла. Солен лёг грудью на руль, выжимая из грузотона остатки мощности и молясь всем высшим силам разом.

Отчётливо хлопнул винтовочный выстрел. Пулемётчика отбросило на крышку люка, а пулемёт, продолжая стрелять, задрался дулом к небу.

По крыше застучало, Кирия свесилась к развороченной двери, ветер накрыл лицо волосами, крикнула:

— Держи ровнее и сбрось скорость, у меня есть идея!

Солен судорожно кивнул, девушка скрылась. Судя по шагам, встала на крыше, широко расставив ноги. Несколько секунд ничего не происходило, танк начал стремительно нагонять, покачивая стволом, будто прикидывая, куда лучше выстрелить в упор.

Хлопнула винтовка, у узкой прорези на броне, сверкнули искры. Танк вильнул и резко сбросил скорость. Солен, пользуясь моментом, вдавил газ.

Кирия свесилась вновь, крикнула с виноватым видом:

— Прости, я не думала, что там такое бронестекло, хотело водителя подстрелить.

— Ну, он явно испугался...

Двигатель затарахтел, Солен с ужасом глянул на приборную панель и выругался. Кончилось топливо, видимо, осколками повредило бензобак.

— Ну вот и всё... — сказал детектив, смотря на спидометр. — Приехали.

Дорога в какой-то сотне метров впереди упирается в ворота имперского дворца. Можно рассмотреть выбежавшую навстречу гвардию. Солен перевёл взгляд на девушку и сказал, с мёртвым спокойствием:

— Сейчас развернусь поперёк дороги, а ты хватай императора и беги к воротам. — Он выхватил из кобуры пистолет, протянул девушке, добавил. — На случай если гвардейцы окажутся врагами.

— Да какой в этом смысл? — Выдохнула Кирия, послушно протискиваясь мимо Солена, и хватаясь за императора.

— Барахтаться нужно до последнего. — Сказал Солен и крутанул баранку.

Грузотон развернулся под острым углом, почти перевернулся, махнув кузовом, и затормозил, уткнувшись в фонарный столб. Солена бросило на руль, от удара перешибло дыхание, а в глазах потемнело.

Кирия вскрикнула, прижимая императора к себе, как ребёнка, девушку ударило спиной о приборную панель. Не успев прийти в себя, вывались через остатки лобового стекла наружу, упала на асфальт. Кое-как поднялась и шатаясь побежала, держа венценосца на руках.

Танк начал тормозить, одновременно поворачивая башню. Ствол с кажущейся неторопливостью наводится на кабину. Солен с ужасом осознал, что снаряд прошьёт его и достанет девушку...

Глава 26

Танк остановился в сотне метров от грузотона, перекрывшего дорогу. Сквозь снегопад Солен может разглядеть, как в глубине ствола поблёскивает острие снаряда. Кажется, оно нацелено точно в лицо. Белые хлопья покрывают броню, сыплются на голове через рваную дыру в крыше. Танкист будто даёт прочувствовать неминуемость смерть. Башня сдвигается, корректируя наводку, им нужно поразить не просто Солена, но и убегающего императора.

В дыре мелькнул чёрный-дрон наводчик. Солен выругался и застонал. Борьба до конца не гарантия победы, но попытаться стоило.

Мир затих, снежинки повисли в воздухе, а сердце сжалось, предчувствуя выстрел. Луч света обрушился на танк, разрывая пелену облаков. Будто сами Боги решили благословить стальную громаду, а снежинки превратились в перья райских голубей.

Луч сузился, стал ярче, как дуга плазменной сварки. Весь снег на броне и вокруг танка мгновенно испарился, окутав улицу облаком пара. От башни брызнул фонтан искр, Солен сощурился от нестерпимого света. Танк осел, ствол безвольно опустился и внутри затрещало, будто зёрна кукурузы в раскалённой печи... Грузотон отшвырнуло, приподняв в воздух, как игрушку, завертело. Чудовищный грохот, сдобренный скрежетом разрываемого металла, ударил по барабанным перепонкам, почти разорвав. Солен на миг ослеп и оглох, вцепился мёртвой хваткой, во что смог, чтобы не вылететь из вертящейся кабины...

Взрывом грузотон развернуло и покорёжило, словно игрушку фольги, кабину оторвало. Солен пришёл в себя придавленный к сиденью остатками крыши, огляделся, с приглушённой обидой осознавая, что избыток адреналина в крови не дал потерять сознание.

Рёбра болят, ноют колени, а лицо заливает кровью и рваной раны на лбу. Вроде бы ничего смертельного. Ошмётки танка на чудом уцелевших гусеницах горят красным, нещадно чадящим пламенем. Луч света исчез, оставив только быстро затягивающуюся дыру в облаках. Снегопад усилился.

Солен извернулся посмотреть в сторону дворца, застонал, отгибая металл, сдавливающий грудь. Вывалился на промёрзлый, припорошённый снегом асфальт, перевернулся на спину, хрипло смеясь. С трудом поднялся и заковылял за Кирией, преодолевший половину пути до ворот дворца. Навстречу бегут пять гвардейцев, створки за их спинами отворяются, пропуская вытянутую машину с эмблемой медицинской службы.

Прежде чем Солен успел опомниться, его взяли под руки и погрузили внутрь, вместе с императором и Кирией. Врачи тщательно осмотрели правителя, его спасителям сделали пару уколов и запечатали рваные раны медицинским клеем. С детектива стянули куртку, точнее забрызганные кровью ошмётки. Солен попытался пригладить волосы, обнаружил, что они закучерявились от безумного жара. Его, ничего не понимающего и дезориентированного уложили на койку. Срезали остатки свитера и начали протирать предплечье спиртовой ваткой.

— Что это было? — Пробормотал детектив ни к кому не обращаясь.

— Экспериментальный спутник, — ответил император, его уложили на соседнюю кушетку, пока врачи занимаются Кирией. — Только в прошлом месяце вывели на орбиту. Планируем почти тысячу таких малюток заслать до конца следующей пятилетки.

Девушку раздели до пояса и достают из спины осколки. Абсолют сгорбилась и стыдливо прикрывает грудь. Машина едет медленно, через боковое окно видно бегущих рядом гвардейцев.

— Даже не думал, что у нас есть такое оружие...

— Оружие? — Император хохотнул и покачал головой. — Нет, это проект моей средней дочери, Виван, несколько тысяч этих малюток будут направлять солнечный свет на материк, повышая температуру. В случае успеха мы сможем контролировать климат, ну почти... а сейчас вот пригодилось другим образом. Нам повезло, что танкист побоялся идти на таран, спутник едва успел навестись. Хотя вёл танк половину пути...

Речь оборвал врач, бесцеремонно задрав императору голову и заглядывая в глаза, светя крохотным фонариком. Спину Кирии начали обрабатывать и заливать ранки «клеем». Солен ощутил укол в шею и огненный поток, несущийся по венам. Волна жара заполнила печень, прошла через сердце и обволокла мозг. Сознание прочистилось, будто с глаз сорвали мутную плёнку.

— Лёгкое сотрясение, ушибы, мелкие ранения, угрозы жизни нет. — Констатировал врач, наклонился к водителю и хлопнул по плечу.

Машина ускорилась, оставив гвардию позади, понеслась к дворцу мимо вечнозелёных ограждений и мраморных статуй. Солен откинулся на койке, прикрыл глаза, наслаждаясь покоем. Он... они справились! Более того, остались живы! Напряжение, терзавшее последние недели, уходит из тела и так сильно хочется забраться под тёплое одеяло. Свернуться калачиком и просто лежать.

— Что дальше? — Тихо спросила Кирия, осторожно накидывая остатки плаща на плечи.

— Дальше? — Вздохнул император, качая головой. — Большой скандал, зачистка ближнего круга. Сомневаюсь, что Эрз проделал это в одиночку... Заговор зарождается в нескольких головах.

— Ещё первосвященник. — Добавил Солен, не открывая глаз.

— Ожидаемо, этот ортодокс всегда ненавидел всё новое. Империю ждут резкие перемены, жаль не те, что я планирую.

Полетят головы, много голов. Солен промолчал, это уже не его дело. Самый страшный сценарий позади. Машина остановилась, врачи начали готовить койку императора. Подняли бортики и опустили ножки на колёсиках. Дверь распахнулась... три хлопка слились в один. Закричала Кирия, рядом с Соленом на пол что-то упало. Детектив раскрыл глаза и застонал, в распахнутых дверях стоит Эрц. В вытянутой руке держит пистолет с толстым глушителем, из которого сочится пороховой дымок.

— Давно не виделись, лягушонок. — С улыбкой прорычал абсолют, качнул стволом. — Пройдёмте, будущий император не любит ждать.

— Может, прямо здесь пристрелишь? — Просипел император, стараясь не глядеть на убитых медиков. — Я слишком стар для таких прогулок.

— Я бы с радостью, но господин Эрз сентиментален, желает лично вас убить. Раз уж получилось выжить в покушении, будет правильно лично «забрать корону». Давайте быстрее, насчёт вас двоих было велено решать мне.

***

Коридоры дворца пусты, если не считать тела агентов тайной службы на полу. Солен насчитал двенадцать человек. Кирия идёт впереди, высоко подняв руки. Император за ней, а замыкает вереницу Солен и Эрц. Абсолют заметно прихрамывает на левую ногу, бедро перетянуто бинтами. Пистолет направил в спину детектив, но не тычет, держит расстояние.

Только глупцы стараются запугать жертву тычками оружием. Ведь нет ничего проще в такой позиции, как резко развернуться и выбить пистолет, или выхватить. Чувствуется настоящая военная подготовка, а не как у Кирии, общевойсковая.

Эрц завёл их в винный погреб, провёл мимо ряда огромных бочек, в каждой поместятся два слона, к неприметной дверце. За которой широкая винтовая лестница, уходящая вглубь. Император судорожно сглотнул и пробормотал:

— А если я заплачу, ты меня сейчас пристрелишь? Я очень, очень не люблю этот проход!

— Увы, приказ. Могу прострелить колени и тогда вас понесут.

— М-м-м, нет, пожалуй, я сам.

Дыхание учащается, руки затихают, а пальцы мелко трясутся. Стимулятор, вколотый врачами, распаляет кровь. Солен сцепил зубы, выжидая удобный момент, когда абсолют допустит ошибку. Дважды они сталкивались, и дважды детектив выходил победителем, третий раз станет последним, так или иначе.

Ботинки гремят по древним ступеням, над головой проплывают плафон из толстого стекла, укрытые металлической решёткой. Пахнет пылью веков и камнем. Лестница достаточно большая, чтобы Эрц видел всех во время спуска. Пистолет по-прежнему нацелен в поясницу. Профи никогда не делают первый выстрел в голову. Кончики пальцев Кирии скребут по потолку, срывают лохмотья пыли и паутины.

Девушка не оборачивается, спина напряжена и бинты, видимые в прорехи плаща, окрашены кровью. Она готова действовать.

Солен глубоко вдохнул носом, тронутый её верой в него, сосредоточился на звуке шагов за спиной. Стоит абсолюту отвлечься на боль в ноге, попробует выбить пистолет.

Лестница оборвалась узкой площадкой с одинокой дверью из морёного дуба, кажется заставшей зарю империи.

— Можешь не стучать, нас ждут. — Сказал Эрц.

Кирия послушно толкнула дверь и вошла внутрь. Кронпринц сидит за массивным столом, в окружении древней аппаратуры. Ноги закинул на стол, а руки развёл в стороны, приветствуя «гостей».

— Ах, дорогой отец! Как же я рад тебя видеть! Не находишь символичным, что я приму корону в военном кабинете, где сам князь Серкано выстраивал тактику обороны столицы? Здесь же дед получил сообщение о победе?

— Не особо, делай уже, что задумал. — Мертвенным голосом ответил император, подходя к столу.

Взгляд твёрдый, спина прямая.

— Ох, это на сладкое, а пока...

Принц поднял руку, указывая на стражей, губ коснулась улыбка. Солен со всей прытью развернулся, вытягивая руку... Грохнул выстрел, левый бок разорвало пылающей болью, но пальцы сомкнулись на горячем пистолете. Скорее по инерции, чем осознанно, детектив пнул Эрца в перевязанное бедро.

Визг рикошета наполнил комнату, закричала Кирия, кронпринц упал под стол, а император на пол.

Эрц выпустил оружие, задохнувшись от боли, оскалился и, ударил Солена. Того бросило на пол, пистолет вылетел из рук, подскакивая на каменном полу, откатился к стене.

— Всё ещё барахтаешься? — Прорычал абсолют, стискивая кулаки. — Лягушонок, ты не в молоке, ты в бензине, а я спичка!

— Ну так давай, сожги! — Прорычал Солен, поднимаясь и зажимая ладонью рану.

Печень не задета, кажется, стимулятор не даёт потерять сознание, понуждает двигаться. Движения гиганта кажутся замедленными, словно глубоко под водой. Солен увернулся от трёх ударов, четвёртый заблокировал, сведя предплечья, но кости ощутимо хрустнули, а тело приподняло над полом.

Кирия появилась из-за края зрения, набросилась на Эрца, ударила в челюсть и ловко заскочила за спину. Обхватила за шею сгибом локтя и сдавила, упирая колено в поясницу. Потянула на себя. Гигант взревел и рывком перебросил через себя. Со всего маху саданул подоспевшего Солена в лицо. Голова детектива мотнулась, из носа брызнула кровь.

Девушка упала на пол и перекатившись вскочила на ноги, словно кошка.

Они замерли друг напротив друга, израненные и уставшие. Бинты на бедре Эрца окрашиваются кровью, рана открылась от пинка. Крон принц выглянул из-под стола, лицо серое, растерявшее надменность. Начал подниматься, вскидывая элегантный пистолет, инкрустированный серебром... Император ухватил со стола пепельницу и ударил по вытянутой руке. Хрустнуло и принц, взвыв, выронил оружие, отшатнулся и упал на спину, прижимая покалеченную кисть к животу.

Эрц шагнул, нанося прямой удар Кирии в лицо, Солен прыгнул на руку и, держась за неё, ударил обеими ногами в лицо. Абсолют отшатнулся, отбросив его, зарычал, закрывшись ладонями. Солен неловко упал спиной на пол, дыхание вышибло жалким всхлипом, тяжело перевернулся и отлетел, получив пинок по рёбрам.

Девушка налетела на него, нанося отточенные удары в корпус и челюсть. Эрц ответил мощным хуком в челюсть. Голова Кирии мотнулась, а сама она рухнула на колени с мутным взглядом. Гигант хрипло засмеялся, краем глаза наблюдая за императором, потянувшимся за оброненным пистолетом сына. Выхватил крохотный нож с пояса и, перехватив за лезвие, замахнулся метнуть.

— Ладно, пора с этим кончать.

— Эй... — Хрипло окликнул Солен, поднимаясь на колено и опираясь спиной о стену, в вытянутых руках сжимает пистолет абсолюта. — Тут соглашусь...

— Ну, попро...

Грохнул выстрел, чудовищная отдача вырвала оружие из рук, ствол ударил Солена в лицо, а мушка оставила красную борозду под глазом. Абсолют откинулся назад, рухнул на спину и растянулся на полу. По центру лба темнее аккуратная дырка, заткнутая изнутри тромбом. Под головой стремительно растекается красная лужа.

— Надо же... попал... — Просипел Солен, хватаясь за стену и силясь подняться.

Сил почти не осталось, сознание, несмотря на стимулятор, заволакивает чёрный туман. Подцепил пистолет и поплёлся мимо трупа к скулящему на полу принцу. Рухнул на колено, попытался подняться, но пол ударил в лицо.

Эпилог

Боль пришла раньше сознания, и тело Солена издало сдавленный стон. Тягучий мрак небытия вспорола полоса света, расширилась, и он увидел белый потолок. Белый настолько, что сомнений быть не может, это больница. Тело затекло от долгой неподвижности, кончики пальцев ног покалывает. Грудь нестерпимо чешется. Скосив взгляд, огляделся, комната маленькая. К груди прилеплены датчики, от руки тянется трубка капельницы, заполненная голубоватым раствором. Одеяло прикрывает по пояс, а на боку пористый пластырь, к которому подведены две трубки. По одной жидкость поступает, а по другой отсасывается.

Запястье обхватывает широкий браслет.

Солен сглотнул и пошевелил пальцами ног. Большой послушно дрогнул и потянул за собой остальные. Уже хорошо, позвоночник не повреждён, и он жив, что удивительно на самом то деле. Попытка привстать принесла новые открытия: шея заключена в жёсткий каркас, опускающийся на плечи как эполеты.

Дверь распахнулась и вперёд худосочного доктора протиснулась Кирия. Девушка счастливо улыбается, смотря на жениха, на лице пара пластырей и сине-жёлтый синяк под глазом. На алебастровой коже он выглядит чернильным пятном.

Подвинув её плечом, что выглядит довольно комично, врач склонился над Соленом. Осмотрел зрачки, коснулся браслета планшетом и, удовлетворённо кивнув, вышел.

— Сол... — Выдохнула Кирия, сияя, как арктическое солнышко. — Мы победили! Мы правда победили!

— И даже не калеки... — Просипел Солен, силясь выдавить улыбку. — Где принц?

— Под стражей. Сейчас по всей империи траур по погибшим, сигуранца отлавливает оставшихся заговорщиков.

— Вот бы она их раньше ловить начала.

— Политика... — Вздохнула абсолют. — Верхушка агентства тоже была замешана. Головы летят, как снег.

Она помогла Солену сесть, оперла лопатками о спинку койки. Опустилась на стул, с трудом закинув ногу на ногу. В окно заглядывает холодное зимнее солнце, подсвечивает белые волосы, отчего Кирия будто светится изнутри. Она молчит и улыбается, глядя на Солена и он улыбается в ответ. Впервые за последние недели гнев не наполняет сердце, а боль утраты притупилась.

В коридоре появились многочисленные шаги, дверь отворил могучего сложения абсолют в чёрном костюме, быстро огляделся и пропустил внутрь императора. Правитель выглядит не в пример лучше, чем в первую встречу, само воплощение абсолютной власти. Серебряные волосы успели потемнеть и теперь ему не дашь больше шестидесяти лет.

— А, наш герой очнулся! Я безмерно рад вас видеть, господин Солен. В прошлый раз нам не удалось представиться должным образом и поговорить.

— Ну... мы торопились.

Император подошёл к окну, заложив руки за спину, несколько секунд смотрел на улицы и тяжело вздохнул.

— Знаете, я был готов к трудностям пусть и не вечной, но очень долгой жизни. Но к этому... к этому я готов не был. Хотя, казалось бы, в нашем семействе бывали подобные... ну почти подобные случаи. Мой прапрапрадед заколол отца и задушил всех братьев. Коварство и предательство есть суть благородной крови.

— Ну, может, следовало и семью того? — Пробормотал Солен, просто чтобы хоть что-то сказать.

В его голове до сих пор не укладывается мысль о достигнутом бессмертии. Перед ним стоит человек, который может дожить до времён, когда начнут умирать звёзды! Пусть он и говорит, что жизнь будет просто долгая, но прогресс не стоит на месте.

— Я бы рад дать этот дар каждом, честное слово, но увы, технология... затратная и опасная. На одного меня ушло пятнадцать процентов всего бюджета державы и у меня уже три вида рака. Мы их держим под контролем, но обычные люди будут только страдать. Только представьте, быть смертельно больным и неспособным умереть от этого.

— Оно того стоит? — Робко спросила Кирия.

— Дело не в цене, милая девушка. Я гарант соблюдения плана Микаласа. Я обещал ему на смертном одре, что положу жизнь, но доведу мир до Сияющего Царства Науки. Молодёжь любит говорить о косности стариков, о горячей крови и прогрессе через смену поколений. Вот только люди начали развиваться, только когда стали жить дольше. Впрочем, не будем об этом.

Император отошёл от окна и встал перед койкой, молодеющий человек с глазами, исполненными грусти. Положил на одеяло ключ, самый простой с магнитной линией.

— Это маленький подарок. Ключ от моего особняка на островах в Тёплом Море, теперь он в вашем распоряжении. Думаю, это хорошее место для свадьбы. Когда пройдёт траур и мы разберёмся с чипированными, вас приставят к награде. А так же... как насчёт чина капитана секретной службы?

— Я... подумаю.

Солен передал ключ Кирии. Осознавая, что после случившегося хочется только тишины и покоя. Девушка потёрла ключ между большим и указательным пальцами, покачала головой.

— Боюсь, пышной свадьбы не будет, некого приглашать.

— Понимаю... в любом случае особняк ваш, как и вся прислуга. Вынужден откланяться, дела не ждут.

Правитель вышел быстрым шагом человека, подгоняемого долгом. Телохранитель абсолют двинулся рядом, закрывая собой каждое окно в коридоре. Кирия взяла Солена за руку, неловко улыбнулась. Теперь всё хорошо. Её пальцы тёплые и мягкие и ему хочется держаться за них до конца вечности. Посмотрел в глаза и тихо засмеялся.

— Что смешного? — Спросила невеста и провела пальцами по лицу, вдруг что прилипло.

— Да так, это была самая безумная стажировка.

Кирия звонко засмеялась, но на глазах выступили слёзы, как и Солена.

— Да уж, безумнее некуда.

***

До финала я не вставлял в этот роман просьбы о поддержке, так как это просто переписывание старого романа. Однако, аренда квартиры не бесплатная, да и коты не любят голодать. Если вам понравился «Катабасис» и в будущем хочется увидеть продолжение, прошу, поддержите меня любой суммой. Даже пятьдесят рублей будут хорошим подспорьем. Но в первую очередь, большое вам спасибо за чтение!

Сбербанк: 4274 3200 6585 4914 ВТБ: 4893 4703 2857 3727 Тинькофф: 5536 9138 6842 8034 QIWI: qiwi.com/n/SHORS494 Чаевые: https://pay.cloudtips.ru/p/d17f61cь