Кастлинг

Глава 1. Тренировка

Генри не спеша спускался по ступенькам между пустыми рядами. Он только что вошел в лекционный зал и теперь осматривался. Знакомые много лет длинные парты и скамейки в неярком свете казались другими, совсем новыми. Генри вспомнилось, как в детстве он рисовал на партах в школе, и он едва не засмеялся, представив себе чьи-нибудь неаккуратно выведенные буквы или нелепые рисунки здесь, в этом зале. Это место дышало строгостью. Что было раньше в этой части особняка, амфитеатр? Совсем небольшой, видимо, для семейных представлений, но для тридцати студентов на каждом курсе в самый раз.

Вместо трибуны лектора в зале сегодня поставили круглый стол, за которым уже сидели четверо студентов. Генри готовил свою команду полгода, и сегодня должна была состояться первая тренировка при зрителях. Правда, зрителей всего трое, включая его самого. Генри мог бы собрать в зале студентов или преподавателей, но команда уловила бы отсутствие интереса, и время было бы потрачено зря. Пусть лучше оценят те, кто действительно ждет от них результатов.

Он прошел к первому ряду, где его уже ждали другие представители жюри. Ректор, пожилой и худощавый, с небольшой бородкой, перевел на него усталый взгляд и коротко кивнул. Он возглавлял академию последние десять лет. Генри как раз учился при нем, видел много решений ректора, хороших и ошибочных, и всерьез уважал этого человека. Он слегка улыбнулся в ответ. Справа от ректора сидел Реджинальд Майерс, грузный мужчина в хорошем костюме. Здесь он представлял попечительский совет. Он посмотрел на Генри неприветливо, и тот улыбнулся шире, стараясь показать, что его это не задевает.

Генри обошел ряд и сел с другой стороны от ректора. Он поправил джинсовую куртку — небольшой бунт, раз уж нельзя оставлять на партах послания для будущих поколений, тем более что для сотрудников академии требования к одежде были не такими строгими, — раскрыл блокнот с заметками, достал из кармана телефон и положил перед собой. Он вдруг почувствовал себя особенно сильным. Два самых высокопоставленных человека в академии ждут его решения и не могут начать мероприятие без него. Генри помолчал немного, продлевая этот момент. Думал, тщеславие давно позади, а оно вдруг проснулось.

— Мистер Брайт, мы готовы начать, — нетерпеливо заговорил Сирил Майерс, капитан команды. Было заметно, что он чувствует себя неуютно в тишине почти пустого зала. Остальные участники тоже посмотрели на Генри, ожидая, что он скажет.

Генри поджал губы, понимая, что переполнявшее его ощущение растаяло. Сирил умеет производить такой эффект, ему нетрудно перевести внимание на себя. Но Генри знал, что сейчас это было не специально, скорее, мальчишка нервничает в присутствии отца и хочет побыстрее показать, на что способен. На самом деле Сирил был младше него всего на пару лет, и все-таки Генри не мог увидеть в нем равного. Он выждал еще несколько секунд.

— Сегодня для тренировки я задам простой вопрос, — Генри говорил негромко, с паузами, но команда внимательно слушала его. — Мы растем среди близких людей. Копируем тех, кем восхищаемся. Накапливаем обиды. Обещаем не повторять ошибок, но делаем их снова и снова. Человек может сказать о себе «с детства я был упрямым», но родился ли он таким? Где заканчивается влияние семьи и начинается личность? У вас десять минут.

Он запустил таймер на телефоне и взял ручку, чтобы вести записи для разбора после тренировки. Участники тут же заговорили, почти одновременно. Сирил, говоривший жестко и властно, сразу обращал на себя внимание. Остальные были спокойны и вели себя уверенно, будто приняв определенные роли и соблюдая их правила.

До Генри долетали обрывки фраз:

— Опять красивые слова, почему личность обязательно должна где-то начинаться? Пусть защищается или копирует, что с того?

— Я тоже замечаю, что повторяю интонации из детства, и это меня тревожит.

— Что мы помним из социологии, какие теории возьмем?

— Давайте еще. Какие черты наследуются? Что знаем про выбор?

— Если боишься признать, что состоишь из чужих привычек, значит, зависишь от них.

— Мне страшно представить, что я только копия своей семьи. Что меня по сути и нет.

Генри резко поднял голову. Последнее было сказано неожиданно тихо. Хрупкий и нескладный паренек запнулся и опустил взгляд. Все немного напряглись, но только не Сирил, который привык вести себя как главный.

— Колин, соберись, ты нам нужен, — резко приказал он.

Колин потер ладони друг об друга, чтобы согреть их, и выпрямился. Девушка рядом с ним незаметно потрепала его по плечу, стараясь подбодрить. Обсуждение продолжалось.

— Мой сын, — с гордостью проговорил Реджинальд Майерс. — Лучшего капитана команды вам не найти. Рад, что вы это понимаете, ректор.

Ректор неопределенно кивнул. Он предпочитал не спорить с ним лишний раз. Особенно когда тот решает похвалить своего сына, что бывало крайне редко.

Генри почувствовал укол совести. Хотел задеть Сирила, который годами живет с оглядкой на мнение отца, а близко к сердцу вопрос принял Колин. Генри надеялся, что Колин сегодня проявит себя хорошо, потому что его участие в команде было под сомнением. Но, подумав, он решил, что сможет обернуть эту ситуацию в свою пользу. Нет, в пользу команды, разумеется. Свое он уже отыграл.

***

Отвечая на вопрос от лица команды, Сирил чувствовал, что говорит сегодня особенно хорошо. Присутствие отца его почти не смущало. В основном он опирался на факты, которые вспоминали участники на обсуждении. Ему не хотелось ни спорить, ни примерять ситуацию на себя. Копия семьи? Неужели Брайт правда задал этот вопрос, чтобы сбить его с толку? Сирил торжествовал, потому что строил себя сам. Ему каждый день приходилось решать, что он возьмет от родителей в свою жизнь, а что нет.

Сирил произнес последнюю фразу и заметил, что Генри закрывает блокнот. Его уверенность сменилась тревогой. Сейчас наставник начнет разбирать ошибки в ответе и во время обсуждения. Он обязательно их найдет, даже если кажется, что все прошло гладко. Отец сейчас смотрит одобрительно, а потом будет слушать, взвешивая каждое слово, и на его лице будет проступать разочарование. А может быть еще хуже, например, отец решит заступиться за него перед всеми, перед ректором, и он снова покажется маленьким.

Все эти катастрофы пронеслись в голове Сирила за мгновение, и ему захотелось как можно скорее уйти из этого зала. Ни разу здесь не произошло ничего хорошего, от скучных лекций клонило в сон, а когда однокурсники быстро, почти стенографически, вели конспекты или с обожанием смотрели на преподавателя, Сирил изо всех сил старался представить, что он далеко отсюда. Крепко держит штурвал в кабине самолета, набирая высоту, бьет альпенштоком по снежному склону, делает все, что для него останется только мечтами.

Но Генри уже поднимался с места, а значит, сейчас было не время для грез. Сирил произнес нарочито спокойно:

— Мистер Брайт, мне бы очень хотелось обсудить тренировку, но завтра мне нужно сдать работу Патерсону. Подготовка к конкурсу для него не оправдание, вы сами знаете. Я могу идти?

— Конечно, — на удивление легко согласился Генри. — Но остальных прошу задержаться, чтобы согласовать с ректором, как изменились роли в команде. Реджинальд, а вы застали Патерсона, когда учились здесь?

«Не зли его», — подумал Сирил, начиная беспокоиться. Патерсон терпеть не мог студентов из семей, где высокая должность передавалась по наследству. Сирил был уверен, что его отцу тоже приходилось с ним непросто.

Вопрос застал Майерса-старшего врасплох.

— Хм. Да, прекрасный преподаватель. Знаток своего дела, — нехотя ответил он.

Сирил пошел к двери и обернулся на секунду, чтобы увидеть, как Генри занимает его место за круглым столом. Было немного обидно оказаться лишним, но Сирил отмахнулся от этого чувства. Осталось только облегчение от того, что все закончилось.

За дверью его ждала Джули. Заметно было, что она беспокоилась, но смотрела на него с такой надеждой, что он поддался порыву, обнял ее и закружил.

— Ну как, успешно? — прошептала она, сияющая и удивленная.

— Более чем, — ответил он и тут же поставил ее, заметив за спиной отца, который прислонился к косяку и наблюдал за происходящим.

Сирил понял, что совершил ошибку. Он смотрел на Джули, разрумянившуюся, слегка растрепанную, в простом вязаном джемпере. «Она могла бы надеть платье, ведь знала, что отец будет здесь», — мелькнула у него мысль, и он тут же отругал себя за нее. С каких пор ему важно, во что одета Джули?

Джули пригладила волосы. Сирил ждал, что она растеряется, и сам не знал, что сказать, но она вдруг улыбнулась, глядя прямо на его отца.

— Ой, не каждый день такое бывает в коридорах нашей академии! — весело проговорила она. — Что-то хорошее случилось, да? Ну, я пойду, пожалуй.

Такого Сирил не ожидал. Конечно, она не могла взять его за руку и заговорить о том, что они хотят быть вместе, несмотря ни на что. Он тем более этого не мог. Но притвориться, что они не знакомы, пусть даже отец не поверит в это так легко?

Джули повернулась и пошла к лестнице, почти не ускоряя шаг. Реджинальд, явно не в восторге от этого спектакля, проводил ее взглядом.

— Простовата, — заметил он.

— Стипендиатка, — ответил Сирил, немного смущенный. Конечно, отец все понял. — Джули Саммерфилд, тоже заканчивает академию в этом году. Талантливая, амбициозная.

— Саммерфилд, — повторил его отец, как будто пытаясь вспомнить кого-то из знакомых с такой фамилией. Сирил понимал, что это невозможно. — Да, конечно. Воспитывалась в приюте, совершенно без средств. Я был одним из тех, кто назначал стипендию в тот год. Бойкая, но временами уходит в себя. После выпуска вряд ли добьется большого успеха. Остаться в академии для нее лучший вариант.

— Так ты знаешь ее, — вырвалось у Сирила, и он отвернулся, понимая, что окончательно выдал себя.

— Она хороша, — спокойно сказал Реджинальд. — Как мужчина я тебя понимаю. Но как отец... недоволен. Тебя ждет блестящее будущее, Сирил, ты займешь мое место. А ты рискуешь, нарушая правила, и тратишь время зря. Если бы ты выбрал кого-то из своего круга...

Сирил ничего не ответил. Он нервничал, ожидая, что сейчас прозвучит прямой запрет общаться с Джули. Тогда все пришлось бы закончить прямо сегодня. Но запрета не было, а он не был готов остаться один в этих стенах. Не в прямом смысле, конечно, но только с Джули он мог говорить обо всем, что тревожит.

***

Джули быстро сбежала вниз по лестнице, радуясь, что уже вечер и вокруг никого нет. Она прижала тыльную сторону ладони к щеке и поняла, что покраснела от волнения. Как глупо вышло. Ей двадцать два года, она встречается с Сирилом с первого курса, а теперь сбежала, как испуганная девчонка, увидев его отца. Конечно, Джули не хотела, чтобы у Сирила были проблемы, но как же надоело прятаться и оправдываться.

Она остановилась в холле перед большим зеркалом, чтобы немного прийти в себя. Еще раз поправила волосы, заправила светлую прядь за ухо. Синие глаза потемнели от тревоги, и Джули попыталась придать себе более беззаботный вид. Она любила смотреть на себя так, как будто видит со стороны. Иногда она представляла себе, какой ее видит Сирил. Веселой? Задумчивой? Или непроницаемой, как будто отгородившейся от всех?

Джули смотрела, как меняется ее отражение, и вспоминала день, когда они с Сирилом впервые увидели друг друга. Она тогда училась в академии всего месяц, еще не привыкла к своей комнате, где проводила много времени в одиночестве, и решила выйти на свежий воздух. Когда она дошла по широкой аллее до главных ворот, то увидела за ними машину, около которой стояли двое: студент, которого она мельком видела на занятиях, и, вероятно, его отец. Тот что-то говорил ему со спокойным лицом, без крика, но парень стоял, опустив голову, и как будто сдерживался изо всех сил, чтобы не начать спорить.

Джули шагнула к колонне, чтобы ее не заметили. Но мужчина как раз садился в машину, а парень повернулся к воротам и увидел ее. Джули забеспокоилась, что сейчас он захочет как-нибудь сорвать на ней злость после тяжелого разговора, но пытаться бежать уже не было смысла. Поэтому она осталась на месте и наблюдала, как студент, имени которого она тогда не знала, не спеша идет к ней. Вблизи оказалось, что он выглядел больше расстроенным, чем сердитым, и Джули решила, что ему сейчас нужно сочувствие. Но студент заговорил первым:

— С родителями бывает непросто. — Он постарался улыбнуться, хотя было видно, что это неискренне. — Наверное, тебе это тоже знакомо.

«Вообще-то нет», — едва не ответила Джули, но промолчала, подумав, что сейчас не время для таких откровений. Студент смотрел на нее настороженно, словно ждал, что она посмеется над ним или скажет что-то язвительное. Джули не собиралась этого делать. Наоборот, она почувствовала, что ей нравится на него смотреть. Легкая рыжина в волосах, теплые карие глаза. Взгляд грустный, но подбородок слегка приподнят, как у того, кто еще не сдался.

К воротам по аллее шла группа студентов. Они переговаривались и смеялись, и Джули показалось, что парню сейчас не хочется встретиться со знакомыми.

— Давай свернем прямо здесь? — предложила она. Тот посмотрел на нее с сомнением.

— Разве можно? — Их окружал старый заброшенный парк, а дорога, на которой они стояли, вела к центру, и обойти на ней приближавшихся студентов было невозможно.

— Я часто хожу так, если хочется срезать путь, — ответила Джули. Она шагнула на траву, парень за ней, и они скрылись среди деревьев. — Или побыть одной, — добавила она, прислушавшись, как голоса, доносившиеся с аллеи, стали почти не слышны.

— Я всегда шел по тропе и не думал сойти с нее, — задумчиво проговорил парень. — И в жизни то же самое. Может, в этом и есть моя проблема.

Быстро темнело, и Джули случайно споткнулась о корень дерева.

— Может, проблемы начинаются, когда сходишь с тропы, — не удержалась она. Студент придержал ее за локоть, а потом улыбнулся ее словам.

— Сирил, — представился он, не отпуская ее.

— Джули, — ответила она. Они стояли близко друг к другу, среди деревьев, в тишине, и Джули вдруг подумала, что этот момент может быть началом чего-то особенного. Ей даже не хотелось ругать себя за наивность.

Они пошли дальше, иногда перебрасываясь репликами, и вскоре оказались перед Центральным зданием. Так называлась парадная часть академии, викторианский особняк, где находились лекционный зал, библиотека, столовая, в которой собирались только по праздникам, и кабинеты администрации. Именно здесь бывали родители и гости. Недалеко от него находился учебный корпус, в бывшей оранжерее. Студенты жили в небольших резиденциях в десяти минутах ходьбы от него.

Это были четырехэтажные дома с мансардами. Назывались они по сторонам света: Норт-Хаус, Ист-Корт, Саут-Винг, Вест-Холл. Когда бывшие студенты становились преподавателями, они оставались в резиденциях, но им выделяли апартаменты на первом этаже. Преподаватели постарше, в том числе семейные пары, предпочитали уютные коттеджи на краю территории, с каминами и небольшими садиками.

— Тебе нужно в Вест-Холл, да? — попыталась угадать Джули. В этом корпусе жили студенты из состоятельных семей. — Я живу в Норт-Хаусе, так что, похоже, здесь мы попрощаемся.

— Я хочу увидеть тебя снова, — спокойно сказал Сирил, и она остановилась от неожиданности.

— Да, было бы здорово. Наверное, у нас еще будут общие занятия? — Джули не знала, правильно ли поняла его.

— Не на занятиях. Хочется просто поговорить, как сегодня. — Сирил смотрел на нее уверенно, и она обрадовалась, что он не стал играть словами. Она не любила намеки, ценила прямоту и в этот момент чувствовала, что с Сирилом ей интересно.

Так все и началось. Отношения между студентами были запрещены правилами академии, но Джули и Сирил рискнули и ни дня ни жалели о своем выборе. Сирилу удавалось сохранять их встречи в секрете. Казалось, лучше всего в своей жизни он умел скрывать от других то, что для него важно. Джули понимала, что скоро они покинут академию, и у обоих начнется совсем другая жизнь. Но она не требовала, чтобы он боролся за нее, и старалась жить сегодняшним днем.

Глава 2. Архив

Генри сидел в кабинете ректора, собираясь с мыслями. Он рассеянно барабанил кончиками пальцев по подлокотнику темно-синего кожаного кресла. Здесь он чувствовал себя так, как будто все вопросы и сомнения остались за дверью. Возможно, так было из-за обстановки. Стены были покрыты обоями зеленого цвета, напоминавшего о хвойном лесе, и деревянными панелями. На арочных окнах, когда Генри был здесь в последний раз, были тяжелые шторы, но теперь их сменили льняные занавески, пропускавшие достаточно света.

И все-таки полностью забыть о сегодняшнем дне здесь не удавалось. На массивном столе стоял моноблок, который сейчас равномерно гудел в тишине. На книжных полках среди старых изданий встречались современные, в том числе собрания сочинений и энциклопедии. Вряд ли кто-то открывал их, но корешки объемных книг, оформленные в одном стиле, выглядели солидно. Генри представил себе, как ректор, оставшись в одиночестве, листает том по астрономии и грезит о звездах, глядя на темное небо за окном. От этой картинки его настроение заметно улучшилось.

— О чем задумался, Брайт? — поинтересовался ректор, сидевший за столом напротив него. Он закончил набирать текст на клавиатуре, отодвинул ее в сторону и устроился поудобнее, готовясь слушать.

— Мы не успели поговорить после тренировки, — Генри понимал, что это решающий разговор, и начал издалека. — Что вы думаете о команде?

— Они хорошо себя показали, это была слаженная работа. Помню наш разговор о ролях, о том, что каждый участник занимает свое место не случайно. Ты говорил так горячо, будто я с тобой спорил, — усмехнулся ректор. — Но я тебя выслушал и сделал выводы. А что ты сам думаешь, Генри? Волнуешься за них или уверен в успехе?

Генри не торопился с ответом. Ректор похвалил команду, но не выделил никого из участников. Кажется, сегодня был шанс все исправить.

— Пока я внимательно наблюдаю за ними, — он решил увести разговор в сторону. — Верно, я много говорил о структуре команды, потому что несколько раз менял ее. Мне хотелось, чтобы каждый из участников мог проявить свои сильные стороны. Тогда и результат будет достойным. Но вам не показалось, что у команды есть слабое место? Кто из участников, на ваш взгляд, не подходит для своей роли?

— Ты о Колине? — подсказал ректор. — Твой вопрос его расстроил, мальчик совсем растерялся. Да, его присутствие может быть неуместным. Ты поэтому пришел? Беспокоишься, что исключение из команды будет для него слишком сильным ударом и понадобится помощь?

Генри удивленно посмотрел на него. Он совсем не ожидал такой реакции. Ему казалось, что он достаточно подробно объяснил место Колина в команде, обосновал его участие, а ректор додумал целую историю за несколько секунд.

— Видимо, я поспешил, — понял его ректор. — Тогда говори как есть. Ты наставник команды, я сам тебя назначил и доверяю тебе.

— Я хотел поговорить с вами насчет капитана команды, — ответил Генри. — Вопрос был поставлен именно так, чтобы глубоко задеть Колина, он отреагировал так, как ожидалось. Задачей капитана было помочь ему, но он не справился.

— Вот оно что. — Ректор подался вперед, и его тон стал не таким дружелюбным. — Это Майерс, по-твоему, слабое звено?

— Если Сирил останется капитаном, команда проиграет, — заговорил Генри серьезно и прямо. — Он не подходит, публика не примет такой тон. Для них он мальчишка, который говорит с гонором только потому, что у него влиятельная семья. А по-другому быть лидером он не умеет.

— Ты наставник команды и можешь объяснить ему его ошибки, — пожал плечами ректор.

— Если он кого-то и слушает, то своего отца. Вы сами видели, что Реджинальд полностью одобряет его поведение. Неудивительно, ведь Сирил изо всех сил подражает ему.

— Но ты представляешь, как Реджинальд отреагирует на то, что вместо его сына капитаном поставят кого-то другого?! — возмутился ректор. — Финансирование академии во многом зависит от него...

— Представляю. Очень живо представляю, как Майерс в гневе разоряет академию. Стены ветшают, комнаты пустеют, остается лишь горстка энтузиастов вроде меня. А все из-за того, что с его сыном в кои-то веки поступили честно, — улыбнулся Генри. — Конечно, такого не будет. Только подумайте, что о нем скажут, если он уйдет из попечительского совета. В его кругу это будет выглядеть как слабость.

Он заметил, что у ректора в глазах уже пляшут веселые искорки, и понял, что почти у цели.

— Значит, ты уже выбрал Сирилу замену, если говоришь так уверенно? — уточнил ректор с искренним любопытством.

— Я говорю уверенно, потому что был капитаном два года назад и победил, — покачал головой Генри. — Потому что хорошо знаю, чего ждет публика, и собираю команду не для галочки. У каждого своя задача. Нет, я еще не выбрал замену, поэтому и прошу официального разрешения искать нового капитана.

— Оно у тебя есть, — помедлив, сказал ректор. — По правде говоря, мне тоже не по душе, как Сирил себя ведет. Только учти, с Реджинальдом я пока не стану это обсуждать, раз окончательного решения нет.

— Значит, и я пока не буду говорить с Сирилом, — кивнул Генри. — Надеюсь, что скоро представлю вам нового капитана.

***

Кастлинг.

Историю названия академии знал каждый студент. Об этом говорили на посвящении и напоминали на занятиях, наделяя ее все более глубоким смыслом. Ее основатель увлекался шахматами, поэтому выбрал самое подходящее название. Рокировка, ход, который развивает ладью и обеспечивает безопасность короля. Академия готовила тех, кто будет участвовать в принятии важных политических, экономических и других государственных решений, оставаясь в тени. Здесь углубленно изучали философию, этику, право, историю.

Джули вспоминала о своих первых днях в академии, сидя в своей комнате в Норт-Хаусе. Она забралась с ногами в кресло и рассеянно смотрела в окно, перебирая в руках уютный вязаный шарф, чтобы немного успокоиться. Ей нравились теплые, осенние цвета, поэтому ее комната, которую она сама оформила, была в желтых, оранжевых, коричневых тонах. Но больше всего Джули нравилось, что она могла жить здесь одна. В приюте такой роскоши у нее не было.

Выпускной год давался Джули непросто. Было три варианта, кем стать после окончания академии. Напрямую участвовать в управлении, как собирался Сирил. Остаться работать в Кастлинге, чтобы хранить и передавать знания. И стать независимым экспертом.

Именно третий вариант был мечтой Джули. Она хотела работать на себя, консультировать, наблюдать. И именно этот вариант казался почти недостижимым. Казалось, скорее случится чудо, ей дадут хорошую рекомендацию и она получит высокую должность. Для того, чтобы к ней обращались как к эксперту, нужны были связи, достижения, достойное портфолио. Академия дала Джули достаточно, но получить такое только за хорошую учебу было невозможно.

В тишине раздался звук уведомления, и Джули потянулась за телефоном. Студентам разрешали пользоваться гаджетами, но доступ через Интернет был только к электронной платформе академии и оцифрованным книгам из библиотеки. На платформе были размещены учебные материалы и почта для сообщений, новых заданий и баллов.

Джули прочитала сообщение от Генри Брайта. Он приглашал ее подойти в архив, чтобы поговорить о дополнительном курсе. Ее это удивило, но она решила сразу пойти и уточнить на месте, что он хочет сказать.

Лампы в архиве светили тускло, воздух был пыльным и прохладным. Джули порадовалась, что надела куртку. Она нашла Генри не сразу, он стоял среди книжных полок и переставлял тяжелые тома. Но, когда он повернулся к ней, его взгляд был теплым и уверенным. Джули почувствовала, что он ждал ее и был рад, что она пришла.

— Мисс Саммерфилд... — начал Генри.

— Джули, — перебила она. — Мы ведь знакомы.

— Точно, — улыбнулся он. — Тот шахматный турнир. Джули, ты меня впечатлила.

Выпускной год Генри совпал с юбилеем академии. В честь основателя проходил турнир, куда приглашали всех учеников и преподавателей. Джули тоже пошла, она немного играла, хотя и не на профессиональном уровне. Неожиданно ей удалось выиграть у двоих студентов, которые тоже пришли просто провести время и не слишком старались. А потом она села за доску напротив Генри.

Она тогда еще не знала его, прочитала имя на бейджике. Темноволосый, сероглазый, он был одет в аккуратный льняной костюм, но было заметно, что он не привык одеваться так строго. Он молча кивнул ей, нажал на кнопку часов и начал партию.

Генри играл красиво и точно. Джули наблюдала за тем, как он думает, видела, как он выстраивает комбинацию, и все равно не могла разрушить ее. Казалось, Генри был готов к каждому ее ходу. Он выглядел спокойным и сильным, смотрел серьезно, но улыбнулся ей, когда поймал ее взгляд. Джули запомнила тот день. Легкий гул голосов, густой запах дерева от старых шахматных досок, уверенность партнера, которая передалась и ей.

Джули покачала головой, отгоняя воспоминание, и напомнила себе, что она в архиве, и что с турнира прошло много времени. Генри стоял напротив нее. По его взгляду было ясно, что он тоже вспоминает их игру, как будто они вместе смотрели один и тот же фильм.

— Я проиграла, — возразила Джули в ответ на его похвалу.

— Не в этом дело. Мне тогда многие проиграли, и все они расстраивались, даже злились. А ты с любопытством смотрела на позицию на доске, думала над моей комбинацией. Ты не сдалась сразу, когда поняла, что проигрываешь, а дала мне поставить мат. И ты улыбалась, потому что думала о процессе игры, не ставила себе цель победить.

— Мне понравилось, что ты не был высокомерным, когда выиграл, — ответила Джули. — У тебя вообще выпал удачный год. Ты взял кубок за турнир, а потом победил в международном конкурсе...

— Об этом я и хотел поговорить, — кивнул Генри. — Что ты знаешь об этом конкурсе, Джули?

— Сирил мне почти ничего не рассказывает о нем, — призналась Джули. — Знаю только, что это серьезное мероприятие, но Сирил уверен в своих силах.

Когда Сирил начинал говорить о конкурсе, в его голосе появлялось что-то надменное, и это напоминало ей, что он сын Реджинальда Майерса. Джули сразу чувствовала себя на шаг позади него, а может, и не на один. Ей это не нравилось, и она переводила разговор на другую тему.

— Кастлинг не единственная академия нашего профиля. — Генри небрежно перелистывал книгу, но на самом деле выверял каждое слово. — В других странах есть похожие организации. Конкурс, о котором идет речь, проводится между командами академий разных стран. Он проводится в форме дебатов. На дебатах задают вопросы, на которые нет правильных ответов.

— Как же тогда их оценивают? — удивилась Джули.

— Оценивают скорее участников, чем ответы, — пояснил Генри. — Манеру поведения, отношения в команде, выдержку, искренность. Здесь не может быть точных критериев. Особенно важна реакция зала, потому что соберутся те деятели, с которыми участникам в будущем предстоит работать.

Джули слушала его с интересом. Значит, ее могли бы заметить. Это было бы полезно для карьеры и для ее мечты. Генри словно прочитал ее мысли.

— Джули, думаю, ты знаешь, что я веду подготовку к этому конкурсу, — сказал он. — И я хочу пригласить тебя на свой курс.

— Но ведь основной состав команды уже утвержден, разве нет? Недавно ведь была тренировка, на которой присутствовал ректор. Сирил даже немного волновался.

— Всегда возможна замена. С ректором я тоже это обсуждал, — уверенно сказал Генри. Он не говорил прямо, но и не обманывал. — До конкурса еще много времени, и любой команде нужен запасной игрок. Даже если ты не выйдешь на дебаты, знания и опыт пригодятся тебе в будущем.

Джули подумала о Сириле. До этого она даже не представляла, что может быть с ним в одной команде. Казалось, что она поднимается на ступеньку выше.

— Соглашайся, — подбодрил ее Генри. — Приходи на одно занятие, познакомишься с командой. Не представляй себя сразу участницей дебатов.

— Я согласна, — помолчав немного, ответила Джули. — Звучит как хороший шанс, и мне интересно поучаствовать.

— Это очень по-деловому, — засмеялся Генри. — Что ж, буду тебя ждать, Джули.

Он назвал ей день недели и время, когда команда собиралась в учебном корпусе. Джули попрощалась и вышла из архива. Она медленно спускалась по лестнице, чувствуя, что голова немного кружится от потока мыслей. И в тот момент она пообещала себе, что не останется запасным игроком.