Каста Неприкасаемых. Том Второй

Пролог

Человек в бесформенной хламиде с накинутым на голову капюшоном остановился у входа в пещеру, словно бы решая идти ему дальше или нет. Несколько мгновений тяжелого раздумья, и его нога все же шагнула в плотную, почти физически ощутимую темноту. Зажженный факел чуть раздвинул границу тьмы, а в нос тут же ударил запах затхлости, тлена и могильной сырости. Человек поморщился, прикрыл лицо рукой, но не остановился, а двинулся дальше.

Узкий коридор вдруг оборвался, как-то в один миг превращаясь в огромную, залитую серым светом пещеру. Человек замер в нерешительности, устремив взгляд к противоположной стене грота, где, искрясь энергетическими сполохами, расползлось бесформенное черное облако. В ответ на это промедление грозное рычание заполнило своды пещеры, а сгусток тьмы мгновенно надвинулся на вошедшего и трансформировался в оскаленную морду чудовища. Красные глаза уперлись в вошедшего, и тот тут же рухнул на колени и уперся лбом в холод пещерного камня.

– Ты приказал, хозяин, и я у твоих ног… – Голос и согбенная фигура олицетворяли полною покорность и смирение, но гнев темного дэва это не успокоило. Жуткий парализующий звук проник прямо в мозг человека.

– Клео, твою душу вернули к жизни. Подарили тебе новое тело, дали новое имя. Для чего?! Думаешь, для наслаждений?! Для ваших жалких человеческих радостей?! Нет! Перед тобой только одна задача – остановить реинкарнацию Вала, остановить возвращение Прим-Сияние Тьмы в мир Света.

Огненный поток вырвался из оскаленной пасти, и человек ощутил прокатившуюся волну жара.

– Я стараюсь! – В голосе коленопреклоненной фигуры послышалось затаенное упрямство. – Знаю, для Вас это сложно, но Вам придется довериться мне. Договор между нами подписан, и мне известно, чем грозит его невыполнение.

Языки пламени погасли, но злое раздражение все еще чувствовалось в рычании дэва.

– Одного старания мало! Время идет, мусорщик набирает силу, и если его не остановить сейчас, то очень скоро нам всем придется пожалеть, что мы этого не сделали, пока могли. Если эта вошь, этот неприкасаемый, осознает кто он на самом деле, если душа Вала проснется в его сознании, если она вспомнит свою прошлую земную жизнь, то мало никому не покажется и в первую очередь тебе. Ты же ведь помнишь кому он обещал отомстить! Можешь не сомневаться, если это случиться, он узнает тебя в любом обличье.

Фигура в хламиде позволила себе поднять голову.

– Я все помню! Как свои обещания, так и его. Еще неизвестно кто из нас хочет отомстить больше! – Ироничная улыбка скривила тонкие губы. – Не сочти за дерзость, мой господин, но ответь мне на один вопрос. Неужели всей мощи Тьмы, всех ваших многочисленных адептов в мире Света недостаточно, чтобы справиться с каким-то мусорщиком?! Ведь если реинкарнация не прошла полностью, и душа Вала еще не проснулась, то он всего лишь тупая скотина. Неприкасаемый, пусть даже и владеющий Прим-Сияние Тьмы. Ничтожному разуму за всю жизнь не постичь силу этого заклинания!

На бесплотной маске чудовища прорезалось безграничное презрение.

– Ничтожному разуму не постичь! Твоя последняя фраза в немалой степени касается и тебя. Не лезь туда, куда тебе соваться не положено! – Темный дэв вдруг замолчал, а через мгновение в его голосе послышались нотки уважения. – В этой игре мы все – всего лишь исполнители! Великие Создатели наших миров разыгрывают свою партию, и все фигуры на доске имеют свое предназначение. – Огненный вихрь вновь вырвался из разинутой пасти.

– Воспользуйся тем, что ты будешь близок к неприкасаемому, и сделай то, ради чего тебя возродили из небытия!

Глава 1

Узкие стрельчатые окна под самым потолком лишь создают иллюзию освещенности, и даже в такой солнечный день, как сегодня, в зале Священной комиссии горят десятки свечей. За длинным столом сидят одиннадцать отцов основателей и сам игемон ордена Марисий аль Хаши. Шуршат по полу подолы длинных лиловых хламид, за седыми головами топорщатся откинутые капюшоны. Под высокими остроконечными шапками на морщинистых лбах светятся синие точки каст.

Гулко звякает колокол, и звучит голос председателя:

– Зелот Юни подойди и преклони колени!

Вздохнув, отделяюсь от темной стены и иду к столу. К счастью, руки и ноги у меня свободны. Я не закован в кандалы, потому что все еще идет расследование, и обвинение не предъявлено. Это уже седьмое заседание, и с каждым новым я все больше и больше жалею, что не послушался тогда Тули.

В памяти всплыл тот день. Страшного человека в черном плаще на поляне уже нет. Мы втроем, зажав носы, стоим перед бушующим пламенем. Непереносимо воняет горелым человеческим телом. Отвернувшись от черного дыма, Тули шепчет мне в ухо:

– Пойдем с нами! Суань Ли выведет нас за границу империи, а там мы свободны! Мир огромен! Никто и никогда нас не найдет!

Тогда, даже не задумываясь, я поблагодарил его, но сказал нет. Почему? Потом, ночуя у костра в джунглях, я спрашивал себя об этом много раз. Убеждал, что поклялся магистру вернуться, что обязан донести миру весть о страшной опасности, затаившейся в этих горах, но тогда, как и сейчас, я знаю – все это чушь. Я остался только из-за нее! Из-за Ильсаны! Я знаю, что она меня предала, что, скорее всего, это она вызвала Ревнителей веры, что никогда она меня не любила, а только использовала! Я все это знаю и все равно хочу ее увидеть! Так хочу, что аж в груди колет! Может быть, чтобы бросить все эти обвинения ей в лицо. Нет, опять я себе вру! Нет, не для этого! Хорошо, что у меня хотя бы хватает мужества признаться. В самой глубине души, где-то в дальнем уголке моего сердца, я хочу дать ей шанс оправдаться. Убедить меня в том, что она вопреки очевидности ни в чем не виновата, что она любит меня и любила всегда! Вот такая вот глупость! Гор ругался, просил меня не возвращаться, раз сто обозвал меня дебилом, но я не послушал его и все же вернулся. И вот я получил заслуженную награду. Меня обвиняют в трусости, в предательстве, в смерти паладина, жреца и всей группы. Священной комиссии кажется очень подозрительным, что я выжил, когда все остальные погибли. Прошло уже шесть заседаний, где почтенные старцы выворачивали меня наизнанку, стараясь докопаться до истины, но пока так и не пришли ни к какому результату. К счастью, это внутреннее расследование, и пытки в таких случаях не применяются, но, как говорится, всему свой черед.

– Давай начнем с самого начала, – голос седого старика с колючими злыми глазами возвращает меня в реальность – расскажи нам про тот день, когда вы вышли к пещере.

Прежде чем начать в сотый раз пересказывать события того дня, я непроизвольно бросаю взгляд на стоящего у стены магистра аль Бинаи. Не то, чтобы я ищу у него поддержки, нет. Просто этот человек единственный, кто относится ко мне беспристрастно и, действительно, пытается во всем разобраться. Жаль, только я не могу ему в этом помочь!

Словно почувствовав мое настроение, где-то внутри меня вскинулся Гор.

Мы же договорились! Ты мне обещал! Ни единым словом, слышишь меня, ни единым! Ты даже не упоминаешь, что видел лицо того человека в черном!

«Да почему же! – Безмолвно вскрикиваю в ответ. – Ты каждый раз заставляешь меня лгать и изворачиваться, но не говоришь почему!

Мое второе «я» булькнуло что-то невразумительное, но в конце концов жестко отрезало:

Да что я с тобой вожусь как с писаной торбой! Делай что хочешь, но только потом на меня не обижайся!

Демон раздраженно затих, а я начинаю рассказывать комиссии про тот день, про бой с вампирами, схватку в Сумраке, в общем про все, за исключением последних событий, когда Тули затащил меня в расщелину.

Все двенадцать членов комиссии, включая игемона, слушают меня со скучающим видом. Они слышали эту историю уже много-много раз и, наверное, также как и я, не понимают зачем им надо делать это снова. Не унимается только один из них, а именно тот старик с колючим взглядом – Шарк бен Галем – комиссар Священной комиссии по противодействию проникновениям Тьмы.

– Так как же ты выжил? Почему химеры не развеяли тебя в Сумраке? – Злые глазки комиссара буравят меня. – Говоришь, паладина Талса они попросту размазали в пыль?!

– Так и есть, Ваша честь! – Придерживаюсь выбранной роли полного кретина. – Так это, ведь, я же того. Ну как бы вышел в реальность.

Рот комиссара уже было открылся для следующего каверзного вопроса, но неожиданно пробежавший через весь зал секретарь отвлек его. Вид служки был настолько взволнован, что все сидящие за столом, не удержавшись, проследили за ним взглядом, пока тот не склонился к самому уху игемона.

Слежу за лицом игемона, но ответа на вопрос, что происходит, не получаю. Этот человек, словно выточенный из камня, за все время расследования не позволил себе ни одной эмоции. Вот и сейчас, выслушав секретаря, он произнес, ничуть не изменившись в лице.

– Зови! Не заставляй высоких гостей ждать! – Затем, уже повернувшись к сидящим за столом, он добавил: – Братья, на нашем заседании пожелали присутствовать гранды Ситх аль Ашанги и Акбар аль Аршан.

Имена показались мне уж больно знакомыми, и я было напрягся, пытаясь вспомнить, но тут отворились парадные двери, и я чуть не вскрикнул. За спинами сопровождающих послушников я увидел того, чье лицо вряд ли когда-нибудь забуду. Оно до сих пор стоит у меня перед глазами: злые прищуренные глаза и бескровные губы, целующие отрубленные головы.

«Это он! – Захотелось заорать мне во весь голос, но у меня словно язык отнялся, а в голове вновь появился Гор.

Заткнись и даже не смотри на него! Он здесь только затем, чтобы узнать, насколько много ты знаешь. Запомни! Ты ничего не видел: ни лица, ни походки, ни роста. Ничего! Дашь ему хоть малейший повод усомниться в твоих словах и отсюда уже не выйдешь. Никогда! И я с тобой, к сожалению!

После такой встряски, моя тяга к откровенности в момент остыла. Язык тоже отпустило, и я, с неудовольствием, догадался, что это работа Гора.

«Как бы там ни было, – решил я не обижаться, – он прав. Моя жизнь в моем молчании! Если я ничего не видел, то и убивать меня не стоит!»

Едва я успокоился, как за грандом Ашанги вошел гранд Акбар аль Аршан, и я чуть не застонал. «Да что ж такое-то! Сегодня что, встреча со всеми, кому я когда либо наступил на мозоль?!»

Его лицо я тоже отлично помню, как и ситуацию, при которой произошла наша встреча. Тогда она закончилась не в его пользу, и сейчас у него отличный шанс поквитаться.

Стою и изо всех сил стараюсь держать на лице невозмутимую маску. В голове ничего путного, кроме одного: «Надо придерживаться выбранной тактики. Ничего не помню, ничего не видел! В общем, косить под дурака, в надежде, что с идиота спрашивать не станут».

Гранды степенно прошествовали к местам для почетных гостей и так же степенно опустили свои задницы в обитые бархатом кресла. Никто из них даже бровью не повел в мою сторону и никак не показал, что с удовольствием оторвал бы мне башку прямо здесь, в зале Священной комиссии.

Убедившись, что высокие гости заняли свои места, игемон аль Хаши дал знак, что можно продолжить допрос. Прежде чем начать, Шарк бен Галем обвел взглядом своих оживившихся коллег, призывая к тишине, но возбужденный шепот не стих, пока ладонь игемона не хлопнула по столу.

В наступившей тишине комиссар по противодействию Тьме вновь взялся за меня:

– Итак, ты вышел в реальность. Что произошло потом?

– Так это… Ничего, как бы! – Надеваю на лицо растерянное выражение. – Только вышел и… Ну это, задом же шел! Не видел! Там расщелина в скале. Упал я в общем! Башкой тюк, и темнота! Когда выбрался, уж вечер. Кругом трупы и кострище тлеет. Вонища! Я, честно сказать, струхнул и бежать оттеля скорей. Признаю, есть моя вина! Не похоронил своих как положено, но уж больно жутко там было. Дык, еще камень кругом, как в одиночку то. Извиняйте уж, господа хорошие!

Опустив глаза, стараюсь ни на кого не смотреть и чувствую на себе пронизывающие взгляды. И в каждом, одно и то же сомнение – врет или нет?!

– Значит, – скрипит голос комиссара, – ты по-прежнему настаиваешь на том, что не видел того, кто убил паладина Талса и жреца храма Преосвященных Хранителей.

– Да! То есть, нет! – Киваю и тут же мотаю головой. – Не видел!

Вылупив глаза, преданно смотрю прямо в лицо комиссару, а в душе, в который уже раз, поражаюсь: «Он всякий раз спрашивает только про паладина и жреца, как будто других людей там не существовало. А ведь там еще десяток носильщиков погибло, не считая нас, зелотов! Эти его не интересуют!»

Глядя на меня, Шарк бен Галем брезгливо морщится и уже открывает рот для нового вопроса, как тут неожиданно поднимается гранд Ситх аль Ашанги. Молча, не обращая внимания на оторопелые взгляды сидящих за столом комиссаров и самого игемона, он медленно направляется в мою сторону.

Тут же в сознании вспыхивает тревожный голос Гора.

Так! Сейчас слушай меня внимательно! Думай о жратве, нет лучше о девке, той, что тебя подставила. Так будет вернее! Ты когда про нее вспоминаешь, то у тебя реально в мозгу все извилины выпрямляются! Давай! Я постараюсь тебя прикрыть, но мне нужна твоя помощь!

Чего он хотел, я сразу не понял, но уже по тону осознал, что дело серьезное и сейчас нас будут просвечивать по серьезному. Думать об Ильсане мне не трудно, стоит лишь представить ее и все, началось. В голове одни упреки, оправдания и воспоминания! Даже в такой момент, и то, закрутилось сразу. Стараюсь только по имени ее не называть, а гранд уже в шаге от меня. Его бесцветные ледяные глаза вдруг отрываются от моего лица и оборачиваются назад, к столу.

– Отцы основатели, игемон! – На сжатых губах зазмеилась кривая усмешка. – Позвольте мне задать вопрос этому зелоту!

Ситх сделал это расчетливо, словно показывая, что ему не нужно ничье разрешение, но приличия он соблюдает. Игемон, не изменившись в лице, ответил жестом – мол, конечно, прошу вас.

Эта возня подарила мне пару секунд на подготовку. Теперь в моей голове только девушка на ступенях бассейна. Бретелька туники сползает с ее плеча, идеальная нога пробует воду кончиками пальцев. Ни ее имени, ни дома, ничего вокруг, только она!

Лицо гранда вновь поворачивается ко мне, и усмешка сползает с его губ. Бесцветно-голубые, пустые глаза, кажется, смотрят прямо мне в душу. Голос, до жути похожий на голос Гора, звучит в моем сознании.

Кто же ты такой, человечишка?! Какое заклинание носит твое тело? Как тебе удалось сбить моего стража?

Голос пробирает до дрожи и спрашивает словно не меня, а мое сознание, и оно, как маленький ребенок, радостно желает ответить. Я еле справляюсь, образ Ильсаны тухнет, а тяга пуститься в откровения растет с каждым мгновением. С этим желанием появляется и страх. Он заполняет душу ледяной волной, шарит по всему телу, словно ищет чего-то и вдруг останавливается. Так, будто наткнулся на невидимую, ледяную стену, а на ней вдруг яркой картинкой вновь засиял соблазнительный образ Ильсаны. Я успокаиваюсь и даже расслабляюсь, а в чужом голосе появляются раздраженно-брезгливые нотки.

Не он! Этот просто жалкая похотливая обезьяна! Значит, все-таки Талс! Странно, я всегда считал его полным ничтожеством!

Гранд отводит взгляд, а у меня по спине катится холодный пот, словно я только что удержался на краю пропасти. Слышу звучащий вопрос и не сразу понимаю, что это голос Ситха аль Ашанги, и что спрашивают меня.

– Ты видел в Сумраке паладина Талса, что он делал? – Голос так сильно разнится с тем, что мгновение назад звучал в моем сознании, что мне требуется время, чтобы принять это. Страшная мысль крутится в голове, но я все же собираюсь и отвечаю в том же идиотском ключе.

– Паладина? Какого паладина?! А, паладина Талса! Нет, не видел. Я вообще в Сумраке почти ничего не вижу. Глаза очень болят, не открыть, да еще это, как его… В общем сыпется там все время с неба, как зола из печи.

Гранд презрительно кривится, но по нему видно, что такой ответ его устраивает. Он, наконец, оставляет меня в покое и поворачивается к столу.

– Из того, что я прочел по этому делу, мне абсолютно ясно – это прорыв темного дэва. Поэтому я завтра же покидаю столицу и возвращаюсь к себе. Для меня это дело чести, и как я уже обещал императору, я найду ту темную тварь и уничтожу!

Игемон и все остальные доверительно склонили головы при упоминании императора, а Ситх, выдержав паузу, произнес то, что заставило меня снова вспотеть.

– Вам же, уважаемые отцы основатели, я хочу сказать, что этот зелот лжет! Уверен, он просто струсил и сбежал, оставив своих товарищей умирать. Он предал их и всех нас! Все, чего он заслуживает, это позорная казнь на виселице!

«Вот те раз! – Чуть не вскрикиваю вслух. – Ты же поверил тому, что я не видел тебя! Зачем тебе моя жизнь?! – Едва злость стихает, как приходит понимание. – Он просто страхуется! Жизнь какого-то зелота его совершенно не волнует, но свою тайну он бережет так, что желает исключить любую случайность».

Заявление гранда расшевелило Священную комиссию, и сразу стало понятно, что поступать так радикально со мной не планировали. Почтенные старцы начали активно перешептываться, а я вдруг успокоился и однозначно решил: «Хрен вам! Больше у вас такой трюк не пройдет! Конечно, не сейчас и не здесь, но одно я знаю точно. Так просто я не дамся, и вам всем придется сильно потрудиться, чтобы затащить меня на виселицу!»

Не знаю к чему бы склонилось следствие, судя по реакции отцов основателей, скорее всего к смертному приговору, но неожиданно для всех вмешался магистр Бинаи. Отделившись от стены, он подошел к столу и обратился прямо к игемону.

– Досточтимый господин мой, позволь мне не согласиться с выводом высокородного гранда. Этот зелот, – не оборачиваясь, он указал на меня, – мой воспитанник, и могу поклясться, что он не трус и не предатель. Возможно, он заслуживает наказание, если какая-либо другая вина его будет доказана, но в данном случае я верю его словам и считаю, что он скорее жертва, чем преступник.

Слушая, игемон лишь молча кивал, а вот другие члены комиссии в открытую выражали свое недовольство, и в первую очередь тем, что магистр нарушил протокол заседания. Мол, слова ему не давали, так чего он влез, будто без него мы разобраться не сможем.

Для меня выступление магистра тоже стало неожиданностью. Я ведь не забыл, кто отправил меня на суд и на мою первую казнь. Он, конечно, человек честный и преданный делу, но подставляться ради меня… Зачем ему это?! Ведь он не просто выступил в мою защиту, он пошел наперекор гранду Ситху аль Ашанги, племяннику императора!

Это понимал не только я, но и все сидящие за столом, поэтому накал споров все возрастал, как и уровень всеобщего гвалта. Мало кому из комиссаров хотелось вступать в клинч с грандом, а то, что тот именно так эту ситуацию и расценивает, говорил пристальный немигающий взгляд сюзерена провинции Ашанги. Взгляд холодных, бесцветных глаз переходил с одного отца основателя на другого, словно бы спрашивая: «Кто из вас готов выступить против меня? Ты, а может ты?!»

Ситуация уверенно начала клониться не в мою пользу, как вдруг в общий хор врезался еще один голос.

– Да простит меня игемон и члены Священной комиссии, но мне хотелось бы высказать свое мнение. – Головы всех присутствующих повернулись на звук, а гранд Акбар аль Аршан невозмутимо продолжил: – Если уж такой авторитетный человек, как магистр Сар аль Бинаи, считает, что сей зелот не преступник, то давайте поверим ему. Ведь это же его ученик, ему и отвечать!

В этот момент взгляды обоих грандов пересеклись, и от этого столкновения разве что искры не посыпались. Мне видны лица и одного, и другого. Оба они не скрывают своего отношения, но если Акбар излучает насмешливую уверенность, то из глаз Ситха течет такая откровенная ненависть, что мне даже страшновато стало за провинцию Аршан и ее господина.

Этот краткий миг противостояния нарушил спокойный голос игемона.

– Кажется, на сегодня достаточно! Комиссия примет решение завтра. Стража, уведите подследственного!

Глава 2

К тюремным камерам мне не привыкать, последнее время я там, можно сказать, постоянный гость. Та, что ждет меня впереди не хуже и не лучше тех, что были раньше. Я провел в ней уже десять дней и очень надеюсь, что эта ночь станет последней.

Мрачный коридор подземелья упирается в обитую железом дверь. Встаю лицом к стене и жду, пока послушник отопрет замок. Тот копается бесконечно долго, но все же справляется и распахивает дверь.

– Наконец-то! – Отодвигаю в сторону своего стража и захожу в камеру. Привычно плюхаюсь на грязную солому в углу и, глядя в потолок, жду, когда закроется дубовая дверь и лязгнет запор. Едва снаружи затихают гулкие шаги, как я с нетерпением обращаюсь к Гору:

– Объясни, что с грандом не так? У него, по всем признакам, заклинание Эйн третьего дана, но тогда почему вместо драконов у него эти чудища? И почему они то сходятся в один вихрь, то он вновь делится на три химеры? Такое вообще возможно?!

Он не успевает вставить слово, а я продолжаю сыпать вопросами.

– А голос? Если бы напротив не стоял этот гранд, то я подумал бы, что это ты так издеваешься!

Жду ответа, но демон, явно, не торопится. Чувствую, как он недовольно бурчит что-то неразборчивое. Наконец, слышу его голос.

Ну до чего же ты несносен! Только и слышишь от тебя почему да почему! А как договор подписать, так тебя нет! – Выплеснув свое раздражение, Гор помолчал, а потом начал уже нормальным тоном. – На этот вопрос я тебе не отвечу и можешь не спрашивать, почему, тоже не скажу! Говоря вашим человеческим языком, у тебя нет допуска к тайне. А проще сказать, эта информация для того, кто подпишет договор.

Последнюю фразу он произнес с таким особенным удовольствием, что мне остро захотелось сделать ему какую-нибудь гадость и подпортить этот бескрайний океан самодовольства. В голове зароились мысли, чтобы такого обидного ему сказать, но так ничего и не придумав, выпаливаю просто от обиды.

– А знаешь! И не надо! Я сам догадаюсь!

Гор ничего не ответил, зато где-то в глубине моего сознания всплыли строки из того толстенного тома Истории, что я прочел в библиотеке дома Дидала Ашшура. «После великой победы долгое время считалось, что черная энергия, поразившая заклинания уничтожена, но это было не так. Оказалось, она выжила в самых сильных из них, выжила и затаилась до времени. Первый раз Тьма проявилась…»

«Ух ты! – Мысленно вскрикнув, начинаю раскручивать подсказку и прихожу к однозначному выводу. – Скорее всего заклинание гранда, также как и мое, заражено Тьмой, но в отличие от меня Ситх аль Ашанги на посулы таки поддался и вступил в сговор с темной строной!

Осененный открытием, я не могу удержаться и накидываюсь с обвинениями на своего «бескорыстного учителя и помощника».

– Так вот как выглядит твоя помощь! Интересно, если я подпишу с тобой договор, мои стражи будут выглядеть так же безобразно! – Не могу успокоиться и вскакиваю на ноги. – А девчонок?! Девчонок я тоже буду воровать и превращать в кровососов?! Или еще в кого?!

Чувствую, как демон недовольно кривится, но я продолжаю наседать.

– Я хочу знать все об этом чертовом договоре! Слышишь меня! Или ты мне все рассказываешь прямо сейчас или больше не заикайся о нем никогда!

В моем сознании возникает до боли звенящая тишина, а затем Гор мгновенно меняет тактику и сам переходит к нападению.

А что это ты разорался?! Да кто ты такой, чтобы требовать от меня ответа?! Что за ультиматумы?! В таком тоне я вообще с тобой разговаривать не собираюсь!

Он замолкает так, будто у меня в башке хлопнули дверью. Пару мгновений я еще жду продолжения, а потом понимаю, что это все. Гор не ответит, а будет строить из себя обиженного. Я знаю, что он меня слышит и саркастически ему аплодирую.

– Браво! Отличный ход! Не хочешь отвечать, так изобрази обиду! Лучшая оборона, это нападение! Так?!

В ответ из глубины сознания доносится фырканье, а затем, словно в приоткрытую щелку двери, голос Гора.

Я знал, что ты сообразительный…

Вздохнув, понимаю – на этом все! Демон пошел в отказ, пусть и прикрытый дурацкой игрой в обиду. В общем-то мне его ответ и не нужен, уже по его реакции ясно, что я прав. Гранд Ситх аль Ашанги встал на сторону Тьмы. А вот что с этим делать, это совсем другой вопрос!

Валюсь обратно на солому и пытаюсь успокоиться. «Мне то что за дело! Пусть с этим грандом те, кому положено, разбираются! Я вообще в тюряге сижу! Завтра может на виселицу отправят, вот о чем мне думать надо!»

Это, конечно, мысль правильная, но думается все равно о другом, и гранд упорно не выходит из головы. Вспоминается схватка с химерами, мое полное поражение и позорное бегство.

«А что я мог сделать! – Пытаюсь оправдаться перед самим собой. – У меня было одно копье, и я его использовал. Что мне оставалось дальше?! Бежать или погибнуть в Сумраке! Тысячу лет медленно загнивать в сером болоте?! Нет уж, увольте, это не для меня!»

На миг останавливаюсь, ловя какую-то ускользающую мысль. Пытаюсь понять, что из последнего могло показаться мне важным, и спотыкаюсь на фразе – у меня было только одно копье.

– И что?! – Не могу удержаться от восклицания. – Может мне десяток дротиков с собой таскать?! – Вот тут я по-настоящему осознаю, что нащупал что-то важное. Опять вскакиваю на ноги и начинаю ходить по камере. – А может, дело вообще не в оружии из реального мира! Тогда в чем?!

Пытаясь проверить замаячившую в голове идею, ухожу в Сумрак. Все как обычно. С потолка падают крупные хлопья серой взвеси, она же хрустит под ногами, а углы камеры затягиваются дымчатой пеленой. Каким-то внутренним чутьем осязаю вокруг себя кольцо сумрачного щита и пытаюсь его снять. Зачем, не знаю, просто повинуясь зарождающемуся наитию. Щит, словно бы неохотно, словно бы спрашивая – ты уверен, все-таки исчезает, а я, чуть подумав, создаю его вновь.

– И что?! – Вновь задаюсь тем же вопросом. – Что дальше?!

Пытаясь понять, снимаю защиту и навожу ее вновь. Сумрак начинает давить на голову, и не доводя до крайности, выхожу в реальность. Один угол, другой! Быстрыми шагами нервно меряю камеру и пытаюсь понять, что же хочет подсказать мне заклинание. Ничего не надумав, вновь ныряю в Сумрак и начинаю по новой. Снял защиту, выставил снова. Снял, выставил… И тут, меня вдруг пробивает:

«Как я тогда баловался с крысами… Использовал щит как луч! Убийственный, когда надо, или мягенький, когда хотел поиграться. И что?! В бою так не порезвишься, защиту не снимешь! – Напрягаю извилины и чувствую – я где-то рядом. – А что, если использовать не весь щит целиком?! Что, если попробовать взять только часть энергетической защиты?! Но как?!»

Смотрю на серую взвесь и представляю прозрачный, стеклянный цилиндр вокруг себя. Закрываю глаза и реально вижу его. Только он не целиковый, а состоит из тысячи мельчайших прозрачных кусочков, скрепленных между собой неведомой силой. Перевожу дух и вытягиваю вперед открытую ладонь.

– Иди ко мне! – Шепчу и представляю, как один из осколков ложится мне на руку.

Поднимаю ресницы и вижу свою пустую ладонь, но чувствую, что это не так. Я ощущаю на коже его вес, его тепло! Ощущаю бушующую энергию Сумрака в лежащем на моей ладони кусочке.

Теперь я знаю, что делать! Вкладываю в этот сгусток сумрачной материи прошедшую через меня энергию заклинания. И чувствую, как стремительно начинает расти его масса и температура. Еще миг, и я уже не могу его удержать. Сейчас оно прожжет мне руку насквозь!

– Ааа, черт! – Сбрасываю с ладони горящий комочек и дую на обожженную кожу. Дую и только потом понимаю, что стою в столбе серой пыли, а в ушах грохочет шум падающих камней.

Вылетаю из Сумрака и остолбеваю. Такого, прямо скажу, я никак не ожидал! Прямо напротив меня, в оседающей пыли, зияет здоровенная дыра в стене, и словно последний аккорд сверху падает еще один кирпич и разлетается на сотни мелких осколков.

– Круть! – Ошарашено шепчу и на всякий случай делаю шаг назад, а снаружи уже заглядывает в дыру перепуганная рожа послушника.

– Ты че наделал-то, гад?! – Его округлившиеся глаза под стать топорщащимся усам.

Лезть в дыру стражник не решается, и я слышу, как забрякали ключи. По коридору забегали чьи-то шаги, и зазвучали встревоженные голоса.

– Да, опыт удался на славу! – Иронизирую, но на деле мне не до шуток. Ясное ведь дело, что глядя на пролом, любой подумает про побег. А я-то бежать не собирался! Во всяком случае не сейчас. Отхожу в угол и поднимаю руки, мол все, сдаюсь! Понимаю, вся стража сейчас на взводе, ворвутся и со страху еще в драку полезут.

Стражник, наконец, справился с замком, и в камеру ворвались сразу трое. Мои поднятые руки их немного успокоили, но в спину первым влетело еще трое и в камере сразу стало тесно. Потные тела, оружие, бряканье железа. По озлобленным рожам вижу, что парням не терпится снять стресс и отвалтузить меня как следует, чтоб не повадно было.

Встречаю взгляд ближнего и отрицательно машу головой.

– Не советую!

– Засунь свои советы… – Не договорив, он тычет в меня древком копья, целя в живот. Места для маневра совсем нет, поэтому не рискую и сразу ухожу в Сумрак. Торец копья застывает в серой туманности, а я думаю, задать этому злыдню трепку или нет. Решаю, что не стоит дразнить гусей и протискиваюсь между послушниками. Зная каков будет эффект в реальности, стараюсь никого не касаться. Уже почти вылез, поднимаю глаза и натыкаюсь на стоящего в проеме магистра. Он смотрит на меня в Сумраке, специально держа своих стражей по ту сторону двери. Пару мгновений мы меряем друг друга взглядом, а потом я выхожу в реальность.

Тяжело дыша, все-таки перестоял в Сумраке, сразу же пытаюсь объясниться:

– Это не побег! Это случайность!

Сар аль Бинаи кривит губы в усмешке.

– Я знаю. – Он поднимает взгляд и бросает оторопелым стражникам. – Все свободны! Подследственного я забираю с собой.

***

Иду вслед за магистром. Его спина впереди движется как призрак. Ни единого звука: ни шороха одежды, ни топота шагов, лишь белая рубаха мелькает в свете факелов. Еще один поворот, и я узнаю этот коридор. Здесь я уже бывал и знаю, там за поворотом личная келья магистра.

Фигура впереди меня резко распахивает дверь и пропадает в темноте. Слышу удары кресала, и где-то внутри вспыхивает огонек свечи. Вхожу в келью и останавливаюсь у входа. От дальнего угла, там, где трепещет язычок пламени, слышится голос:

– Закрой дверь!

Послушно закрываю дверную створку, а Бинаи со свечей в руке подходит ко мне вплотную.

– У меня печальная новость для тебя, зелот. – Колючий взгляд буравит меня насквозь. – Гранд Ситх аль Ашанги настаивает на твоей казни, и ссориться из-за тебя с таким человеком игемон не будет.

Информация действительно нерадостная, но я нисколько не удивлен. Странно другое, зачем магистр мне об этом рассказывает. Испытывающе смотрю в глаза напротив и жду продолжения.

Мое молчание воспринимается положительно, и в глазах аль Бинаи проскальзывает ироничная искра.

– Не знаешь, откуда у гранда такая нелюбовь к тебе?

Недоуменно пожимаю плечами.

– Откуда мне знать про любовь грандов. – Изображаю полное неведение, а на лице магистра прорезывается жесткое выражение.

– Ты врешь, и я знаю почему. Ты боишься! В ином случае, может быть и правильно делаешь, но чего тебе бояться сейчас, когда тебя уже приговорили! Скажи мне честно, что случилось тогда в джунглях?

«Действительно, – вспыхивает у меня в голове, – чего мне терять! Пусть хоть кто-нибудь узнает о предательстве гранда! Не думаю, что орден сможет его остановить, но они хотя бы успеют подготовиться. Если поверят, конечно!»

Решившись, рассказываю магистру все как было, за исключением копья, сразившего одну из тварей, и Тули с его подругой. Сар аль Бинаи слушает внимательно, на удивление, ничего не переспрашивает, и у меня создается впечатление, что он верит каждому моему слову. С растерянности даже переспрашиваю:

– Вы мне верите? – Смотрю на магистра и тот утвердительно кивает.

– Да. Провинция Ашанги уже давно стала головной болью ордена, но заподозрить гранда никто до сих пор не решался.

– А сейчас?! – Вскрикиваю, в надежде на лучшее, но Бинаи тут же возвращает меня на грешную землю. – Сейчас тоже никто не решится. Даже если ты изменишь показания и расскажешь как все было на самом деле, это будет всего лишь твое слово против слова гранда. Чувствуешь разницу? Тебя даже слушать не станут.

– Но вы же слушаете! – Из меня вырывается искреннее недоумение. – Почему вы мне верите, а игемон не поверит.

На губах магистра появилась ироничная усмешка.

– Наверное потому что у меня нет большого дома в столице, нет виллы на побережье, и мне плевать, что со мной будет завтра. Мне нечего терять, а игемону есть! Чтобы заставить его пойти против племянника императора, нужно нечто сверхъестественное. Как минимум, чтобы он поверил в предательство гранда, а для этого одного слова зелота недостаточно.

– Тогда что же делать?!

– Сейчас, ничего! – Лицо магистра застыло холодной маской. – Рано или поздно Тьма проявится, и к этому моменту надо быть готовым.

Не знаю, что он имел в виду, по-моему, Тьма и так уже достаточно проявилась. Девять загубленных девчонок только в Мерисе, куда уж больше?! Спрашивать я не собираюсь, не мое дело, пусть они сами решают. Меня больше волнует зачем магистр позвал меня, неужели только затем, чтобы узнать правду?! Ну вот узнал и что?! Отправит меня на казнь?!

Аль Бинаи, словно услышав мои сомнения, вдруг пронзил меня своим взглядом.

– Ты странный паренек, Юни! Я до сих пор не разобрался в тебе. В твою историю про таинственных родителей я не верю. Твоя способность входить в Сумрак без прописанного на руке заклинания крайне подозрительна. Тебя следовало бы приковать в камере дознания и разобрать на части и, скорее всего, игемон так бы и поступил, если бы не я. Я попросил его не делать этого. Я поручился за тебя и отправил в Мерит. Спросишь почему? – Он чуть задумался и продолжил. – Потому что я чувствую в тебе силу, большую силу! Вот только тогда я не знал от Тьмы она или от Света. Джунгли Ашанги должны были проверить на чьей ты стороне.

Он замолчал, а я не смог удержаться от вопроса.

– И на чьей же?

– Не знаю! – Глаза Бинаи превратились в узкие щелки. – Я до сих пор не знаю! Будущее покажет, правильно я поступаю или нет! – Резко отвернувшись, он осветил лежащую на кровати хламиду из грубого некрашеного сукна. – Переодевайся! Свою робу со знаком зелота оставь здесь, а лицо вымажи как следует – это хотя бы на время скроет касту неприкасаемого. – Он подошел к столу и показал на глиняную миску с золой. – Я все приготовил. Как закончишь, я выведу тебя за ворота школы. Дальше пойдешь сам. В районе Калдо есть постоялый двор под вывеской «Лунный свет», спросишь там хозяина заведения и покажешь ему вот это. – Магистр протянул на открытой ладони медный обол с тремя пробитыми дырками. – Он все поймет и обеспечит тебе выход из города. Когда окажешься за пределами городской стены, иди на восток в провинцию Аршан. Там в горах есть заброшенный храм Света. Местные называют его Тайгор Ашун, что на языке первых людей означает Сияние. Где-то рядом с ним живет один старик, люди зовут его Сайко. Найди его и покажи монету, он объяснит, что надо делать дальше. Слушайся его во всем…

Все это настолько неожиданно, что я допускаю бестактность и прерываю старшего.

– Что заставляет вас так подставляться, магистр? Ведь за побег с вас спросят, я уж не говорю про тот случай, если меня поймают и все раскроется!

Мой вопрос заставляет Бинаи поморщиться.

– То, что я тебе помогаю, еще не говорит о том, что мы стали на равных и ты можешь мне хамить. Делай что должен, а за себя я как-нибудь сам отвечу.

Ничего больше не спрашивая, переодеваюсь и мажу лицо золой. Натягиваю на голову капюшон и бросаю взгляд на магистра – я готов.

Посмотрев на меня, он усмехается.

– Ну вот, в таком виде ты больше похож на бродячего дервиша, чем на неприкасаемого. – Подойдя к двери, он приоткрыл ее и негромко сказал кому-то в коридоре: – Заходите!

Настороженно смотрю на дверной проем, что еще за сюрпризы?! Через мгновение в круг света входят две фигуры в таких же точно затертых хламидах. Едва свет касается их лиц, как я сразу же узнаю своих недавних знакомцев по школе. Не так давно я провел с ними одну не слишком комфортную ночь в карцере.

Поднимаю взгляд на магистра – зачем? У того на лице уже обычное серьезно-непроницаемое выражение.

– Эти двое помогут тебе не заблудиться и не завалить дорогу к храму трупами ни в чем не повинных людей.

Глава 3

Свет полной луны не проникает в щель между высокими заборами, и узкая улочка вьется в кромешной темноте, словно звериная тропа. В этом забытом богом районе не любят света, здесь мрак – владыка и прибежище воров всех мастей.

В районе Калдо я ориентируюсь плохо, поэтому вперед не рвусь и шагаю вслед за широкой спиной Дамира. Впереди него идет Салах, он эти кварталы знает лучше нас всех. Темно, хоть глаз выколи! Идти надо очень аккуратно, мостовая вся в ямах, к тому же часто встречаются крупные булыжники, и наступить на такой чревато травмой.

Глядя в спину Дамира, пытаюсь вспомнить все, что я знаю об этих двоих:

«Этот здоровый, Дамир Ташшар – бывший жрец, приговоренный к смерти за прелюбодеяние, а второй – Салах аль Дари, из аристократов. Его, вместе со всем родом, обвинили в измене императору. – Поразмыслив, делаю глубокомысленный вывод. – Как по мне, так это значительно лучше, чем если они были бы убийцами или грабителями с большой дороги».

Еще мне вдруг вспомнился Гор. После разговора с магистром он, удивив меня, появился в моей голове. Я был в хорошем настроении и не отказал себе в удовольствии сыронизировать.

– Ба, кого я слышу! Я уже было подумал, что ты обиделся и тебя придется упрашивать!

Проигнорировав мою иронию, демон проинформировал меня холодным и отстраненным голосом.

В рамках своих обязанностей по отношению к носителю заклинания Прим-Сияние Тьмы, я отвечаю на твой незаданный, но проявившийся в подсознании вопрос. Твое сегодняшнее достижение соответствует второму дану «Нападение» третьего уровня, а резерв твоей защиты составил 10 уровней.

Демонстративно показав, что при всех разногласиях, он выполняет свои обязательства, Гор также демонстративно пропал из моего подсознания, а я удовлетворенно улыбнулся: «Третий уровень второго дана, это не хухры-мухры! По сути, мало кто на земле может сразиться со мной один на один!»

Пока я раздумывал, мы вышли на крохотную площадь, и прорвавшийся, наконец, лунный свет осветил расходящиеся в разные стороны улочки. Салах остановился, и его рука рефлексивно потянулась к затылку.

«Ясно, – подумал я, оценив это жест, – кажется, мы заплутали!»

Дамир, не щадя напарника, выразился более определенно.

– А ведь говорил, что знаешь дорогу! Как можно верить аристократу, ведь вы без обслуги и шага сделать не можете.

– Заткнись! – Прошипел в ответ Салах. – А то я без всякой обслуги кому-то сейчас брюхо продырявлю!

Слушаю их перепалку и недоумеваю: «И этим двоим магистр поручил контроль за мной! Да они себя то контролировать не могут!»

Мои невольные сотоварищи, кажется, совсем забыли, почему мы торчим здесь посреди ночи, потому что тон явно повысился.

– Кого ты продырявишь?! А попасть то сможешь?!

– Уж мимо твоего брюха не промахнусь!

Они так увлеклись, да и я с ними, что мы как-то не сразу заметили тщедушного мужичка, а обратили на него внимание, когда уже зазвучал его тихий елейный голосок.

– Люди добрые, не пройдите мимо калеки перехожего, не обнесите его своей милостью.

Перевожу взгляд на незнакомца, и первое, что приходит на ум, это разница между тем, что я слышу, и тем, что вижу. Голос мягкий вкрадчивый, а глаза на широкоскулом лице злые и безжалостные.

Поднимаю взгляд и вижу на углу одной из улиц группу мрачных субъектов. «Так вот в чем дело! Нас попросту пытаются ограбить! Пересчитываю. Раз, два, три… Семь, плюс – вот этот весельчак. Что ж, восемь против троих, не так уж и плохо!»

Мои сотоварищи тоже оценили обстановку и, по-моему, даже обрадовались.

– Я вот тебя сейчас обнесу, – Дамир сунул под нос мужичку здоровенный кулак, – так обнесу, что мало не покажется!

Незнакомец, несмотря на тщедушный вид, проявил вдруг недюжинную резвость. Отскочив назад, он дернул из-за пояса нож и оскалился.

– Не хотите по-хорошему, будет по-плохому!

Откинув полу плаща, Салах вытащил длинный узкий клинок.

– Поверить не могу, нас хотят ограбить! Спасибо, Всемогущие Хранители, а то я уж подумал, совсем развлечений никаких не будет!

Вслед за ним Дамир тоже обнажил короткий тесак, а мужичок, отступая, крикнул своим. Те среагировали мгновенно и, расходясь веером, начали зажимать нас в кольцо.

Ситуация накалилась до предела, и полная безмятежность моих спутников меня даже интригует:

«Они настолько уверены в себе или без башки совсем! – Притормаживаю и полностью отдаю им инициативу. – Посмотрим! Если что, то надо кому-то и тыл им прикрыть!»

Бросаю взгляд по сторонам. Мрачные рожи обступают нас со всех сторон, но пока особого рвения не проявляют. Копья, топоры, тесаки, ощетинясь самым разнообразным оружием, они время от времени поглядывают на своего старшего.

Тот же поднял руку и надменно, словно давая жертве последний шанс, произнес:

– Если хотите жить, деньги, оружие и одежду на землю! – Для убедительности он ткнул в брусчатку у своих ног.

Реакция жертвы его обескуражила. Вместо ответа Дамир вдруг рванулся вперед. Словно огромная кошка, он покрыл в один прыжок расстояние до противника. Удары тесака раскидали нацеленные в него наконечники копий, пропуская его в мертвую зону копейщиков. В следующий миг тяжелое лезвие закрутилось как нож в мясорубке. Слева, справа, кровавыми фонтанами отметились беспощадные удары. Кое-кто из грабителей попытался все же оказать сопротивление, но длинный клинок Салаха тут же охладил это желание. В скорости ударов он ничуть не уступал своему собрату тесаку, только скорее напоминал иглу в швейной машине.

Пара мгновений, и четыре трупа уже валялись на земле, а остальные ошалело пятились от убийственной парочки. Еще пара шагов задом и ночные тати, развернувшись, бросились в темноту.

– Стоять! – Рявкнул им вдогонку Салах и те, отскочив на приличное расстояние, остановились. – Трактир «Лунный свет» в какую сторону? – Как ни в чем не бывало прокричал им бывший дворянин, и один из шайки ткнул в сторону ближайшей улицы.

– Там!

– Вот видишь, – Салах с вызовом посмотрел на Дамира, – я же говорил туда!

***

Еще на подходе я узнаю заведение.

– Вот дерьмо! Поистине, мир тесен! – Не удержавшись, бурчу вполголоса. – Из всех заведений столицы, конечно же, надо было выбрать именно это! Надеюсь, сегодня его хозяева будут гостеприимней, чем в прошлый раз.

Не обращая внимания на мое ворчание, Салах толкнул входную дверь и зашел вовнутрь. Следом Дамир, а я невольно останавливаюсь на пороге. Острое предчувствие чего-то плохого сжимает сердце. Оглядываюсь назад, вроде бы все спокойно. Позади только ночная темнота и тишина спящей улицы.

«Показалось». – Успокаиваю себя и прохожу в открытую дверь. Внутри все как и было, ничего не изменилось. Все также нависают над столами низкие закопченные своды, а подвешенные к потолочным балкам светильники дают свет только в центре зала. Сейчас уже глубокая ночь и трактир пуст, даже за стойкой никого нет.

– Эй, хозяин! – Громко провозглашает Салах, и мы вслед за ним идем к дальнему столу. Рассаживаемся по лавкам и Салах еще раз кричит:

– Хозяин!

На этот раз слышатся грузные шаги, и из кладовки появляется фигура Гульдара.

– Чего надо! – Он близоруко щурится, пытаясь разглядеть нас. – Кого еще демоны притащили в такой час!

Дамир гулко хлопает ладонью по столу.

– Не богохульствуй, сын мой! – Его круглое лицо при этом расплывается в улыбке, словно он сказал что-то веселое.

Услышав, хозяин трактира бросает на нас быстрый взгляд, и я вижу, как, прежде чем шагнуть в нашу сторону, он берет со стола большой мясной нож. Звучат шаркающие шаги, и грузная туша Гульдара нависает над столом.

– Что-то вы странники припозднились? Не время сейчас для порядочных людей.

Приподняв капюшон, смотрю ему прямо в глаза и кладу монету с дырочками на стол.

– А что, Гульдар, в твое заведение заходят порядочные люди?! – Несмотря на иронию, мой голос звучит абсолютно серьезно, и кабатчик, узнавая меня, мрачнеет.

– Какие ни на есть, да всяк не тебе чета! Во всяком случае, у меня всегда все платят по свои долгам.

Непонимающе пожимаю плечами.

– Разве я не расплатился в последний раз?!

– Смотря за что! – Гульдар кривит рот. – У многих к тебе остались претензии.

Моим напарникам этот разговор показался излишне длинным, и Салах поднял взгляд.

– Для кабатчика ты слишком много говоришь и мало делаешь. Кое-кто обещал нам, что ты будешь более расторопным.

Неторопливо подняв монету, Гульдар поднес ее к лицу и, осмотрев, тяжело вздохнул.

– Чего надо-то?

– Хотелось бы, сын мой, – опередил меня Дамир, – к рассвету оказаться за стенами этого славного города. Говорят, ты можешь помочь!

Почесав бороду, хозяин заведения еще раз посмотрел на лежащий в ладони медный кружок и вновь тяжело вздохнул. Затем глянул на меня, словно требуя подтверждения от владельца монеты. Я утвердительно кивнул, мол товарищ правильно изложил суть дела. Только после этого Гульдар глубокомысленно изрек:

– Хлопотно это, до рассвета! Времени мало. – Зыркнув в мою сторону, он добавил: – Расходы большие, кто мне заплатит за них?

Вступать в прения я не собираюсь, да и денег у нас нет, поэтому сразу же ставлю на этой теме крест.

– Так что, передать людям, что ты отказался?!

Трактирщик сморщился, словно куснул лимон. Это понятно, он не был бы тем кто есть, если бы не попробовал заработать. «Не получилось. Ну что же, печально, но ничего не поделаешь!» Такая гамма чувств без особого труда читалась на его лице. Я подождал пока он справится с разочарованием и надавил.

– До рассвета! Ты понял?!

Приняв неизбежное, Гульдар подтверждающе кивнул.

– Хорошо. Вы пока посидите здесь, а я постараюсь все организовать. – Он повернулся и было двинулся к стойке, но Дамир остановил его.

– Сын мой! Неужто ты оставишь гостей своих коротать время без угощения?! Нехорошо это, не по-божески!

Наградив того зверским взглядом, трактирщик все же пообещал.

– Сейчас что-нибудь постараюсь найти.

– Ты уж постарайся, сын мой! Уж постарайся! – Дамир добавил в благостность своего тона завуалированную угрозу.

Это было уже лишнее, и я укоризненно посмотрел на своего напарника. Тот понял и сразу же поднял вверх открытые ладони, мол все: молчу, молчу!

Гульдар скрылся в подсобке, а мы остались ждать. Раскинув по столу локти, Дамир уткнулся в них головой, Салах откинулся к стене. Оба, прикрыв глаза, делают вид, что спят, а мне не спится. Слишком велико напряжение. В голове полно вопросов. Что меня ждет? В какую передрягу я вновь вписался? Я словно иду по болоту и с каждым новым шагом вязну в нем все больше и больше.

«Чего я хочу?! Зачем мне все это?! – Спрашиваю и знаю, что ответов у меня нет. – Вокруг все непонятно и сложно. Гранд, опора и надежа империи, перешел на сторону Тьмы! А может он не один?! Вдруг меня опять используют втемную! На чьей стороне магистр Бинаи?! Я не знаю! Может быть, он специально отправил меня подальше, пока в столице будут твориться темные дела. Не зря же он приставил ко мне надсмотрщиков! – Сомнения гложут меня, не давая покоя. – Да нет! Он же спас меня от смерти в прошлый раз и в этот тоже спасает. Может да, а может и нет! Сначала подставил, потом спас. Подставил, спас! Может у него своя игра, в правила которой меня не посвящают!»

Скрип входной двери отрывает меня от раздумий. Поднимаю глаза и вижу на пороге слепого старца с маленькой девочкой поводырем. Старик, неловко шагнув, затянул привычно и протяжно.

– Помогите, люди добрые! Идем издаля…

Глядя на неожиданных гостей, в моей голове появляется настороженная мысль, – «ночью, в таком районе», но тут вижу на морщинистом лбу старика серую касту неприкасаемого и успокаиваюсь. Это все ставит на свои места. В памяти невольно всплыла почти забытая прошлая жизнь. Вспомнился дед Перл, наша последняя ночь. «Как он там один?!» – Тоскливо заныло под сердцем и остро захотелось хоть чем-нибудь помочь пусть другому, но такому же несчастному старику.

Подняв руку, зову девчонку.

– Идите сюда!

Пока они пробираются между столами, разматываю узелок и смотрю на горстку медных монет. Это все, что у меня осталось. Беру одну и протягиваю старику.

– Возьми! Помолись за меня, божий человек!

Тот протягивает руку и, беря подаяние, касается моих пальцев. В этот момент словно все светильники качнулись разом, махнув по столу черной тенью. Качнулись и вспыхнули вдвое ярче. Я жмурюсь, а слепец говорит спокойно и убаюкивающе.

– Спасибо тебе, добрый человек! За доброту твою я отвечу благодарностью. Скажи мне, чего ты хочешь?

Улыбка трогает мои губы.

– Не стоит, старик. Что ты можешь мне дать?! – Я все еще улыбаюсь, а слепец уперся в меня своими мутными, невидящими глазищами.

– Не хочешь, не говори! Я и так вижу, чего ты хочешь. Больше всего на свете ты жаждешь ее! – Он вдруг оборачивается к своей проводнице, но выводит вперед Ильсану.

Я словно язык проглотил от неожиданности! Это точно она! Точь-в-точь как в день моей победы в Крысиной яме. Изумрудная стола перетянута в талии золотым поясом, левое плечо обнажено, огромные зеленые глаза сияют под короной высокой прически.

– Ты! – Мне, наконец, удается выдавить из себя слово. – Как ты здесь?!

Прижав руки к груди, Ильсана шагнула вперед.

– Я искала тебя, Юни! Я искала, чтобы сказать, что люблю тебя!

От непонимания мотаю головой.

– Но ты же сдала меня! Там, на арене, ты помнишь свои слова?! Они отправили меня на казнь!

– Нет, нет! Ты ошибаешься! – Она порывисто шагнула вперед и протянула ко мне руки. – Это была не я! Поверь мне, я люблю тебя!

Ее лицо совсем близко, из распахнутых зеленых глаз катится слеза! Ее губы, словно вычерченные резцом скульптора, чуть приоткрыты и шепчут:

– То была не я! Я здесь, с тобой сейчас. Возьми меня, Юни! Я твоя, только твоя, и всегда была только твоей!

Словно завороженный тянусь губами к ее губам, и тут вдруг идеальное лицо Ильсаны вспухает кровавым рубцом.

– Ааааааа! – Ревет нечеловеческий вопль, и в моих глазах все мгновенно меняется.

Нет никакой Ильсаны, а передо мной жуткая тварь с дырой вместо носа и гниющими губами. Рубленая рана раздирает эту мерзкую морду, а между нами стоит та самая девчонка, в чьей комнате я спасался тогда от гранда. В ее руке блестит нож, а на полу растекается лужа из разбитого кувшина.

– Поди прочь, Темная дочь! – Девушка поднимает нож, и тот начинает светиться в ее руках.

Чудовище, шипя и скаля клыки, отступает перед магическим светом. Длинные покрытые струпьями руки пытаются прикрыть разрубленное лицо от светящегося ножа.

– Прочь! – Девушка делает шаг вперед, но из-за скулящей твари вдруг выступает старик. Его глаза по-прежнему затянуты белесой пеленой, но только слепым его уже не назовешь. Он смотрит прямо на кончик ножа, и тот начинает медленно плавиться под его взглядом. Сталь стекает как восковая свеча, и в тот момент, когда она тухнет совсем, раненая вампириха вновь бросается на девушку.

«Ну нет! – Я уже окончательно отошел от колдовского дурмана, – Так мы не договаривались!»

Рычу от ярости и ныряю в Сумрак. Крупные хлопья серой взвеси кружатся как осенние листья. Вскинутые девичьи руки испуганно закрывают шею, а разинутая пасть монстра застывает в дюйме от голубой пульсирующей вены.

Но не это сейчас главное! Самое опасное сейчас старик, вернее сказать то, что он представляет собой в Сумраке. Потому что сквозь серую пелену я вижу не человека, а такое же чудовище как на своем последнем экзамене, только с тремя сумрачными стражами. Три адских пса бросаются на меня одновременно. Щит держит такой удар без напряга. Это простой демон-солдат, то бишь, по-нашему всего лишь Триан, хоть и третьего дана.

Жуткие морды расплываются по невидимому щиту, оставляя на нем клочья пены. Все три демонических стража не понизили мощь моей защиты даже на уровень, но позволять им еще одну безответную атаку я не собираюсь. Сгусток энергии уже жжет мне руку, наполняясь сумрачной силой. Мой взгляд выбирает первую жертву и посылает слепящий шар прямо в змеиную башку. Клыкастая морда взрывается как переспелая дыня, а безголовое чудовище катится в серой пыли.

Результат превзошел все мои ожидания, а на ладони уже набирает силу следующий сгусток. Смерть одного не остановила его собратьев. Адские псы бросаются на меня вновь, но до щита допрыгивает лишь один. Второй летит в жирную взвесь с обгорелой дырой в брюхе. Последний из стражей, припав на передние лапы, вновь готовится к прыжку, но я не даю ему ни малейшего шанса. Еще один огненный шар опрокидывает и отбрасывает горящего зверя в угол.

Вместе с последним стражем вспыхивает и их хозяин. Серое пламя, заурчав как живое, охватывает тело демона. Удовлетворенно утираю со лба пот, вот теперь я могу помочь моей спасительнице. Разворачиваюсь и, схватив вампириху за жидкие остатки волос, отбрасываю ее от горла девушки. Тварь медленно летит в сторону, а я, не дожидаясь финала, выхожу в реальность.

Здесь царит грохот и хаос! Собирая в кучу столы, катится в угол маленькая девочка, а обгорелые остатки слепого старца пылают прямо посреди зала. Из коридора на свет выскакивает Гульдар и беззвучно орет на меня. Эхом, откуда-то издалека, долетает его крик.

– Ты что наделал, паразит!