Каскара

Вступление

После целой череды стихийных бедствий проживание на нашей планете стало очень тяжелым, местами невыносимым. Русла рек пересохли. Ледники растаяли. Уровень мирового океана повысился. Поднялись сильнейшие ветра, которые выветрили почву. Урожай упал. Начался голод, массовое перемещение народов. К 2313 году население Земли составляло менее миллиона человек. Лучшие умы планеты создали подводный мегаполис, окруженный герметичным куполом, защищающим от разрушительных явлений внешнего мира и назвали его Каскара. Город, который приютил последних выживших с разных континентов и слоев населения. Город, где у каждого человека с рождения есть своя цель и миссия, которую он должен выполнять. Любое неповиновение приводит к арестам и ссылке в рудники, откуда мало кто возвращается, из-за работ на изнеможение. Именно в этом мире и будет происходить краткая история жизни нашего главного героя Кристиана Стивенсона, рядового автослесаря.

Глава 1

Иногда дается второй шанс тем,

кто был недостоин и первого.

Яркий свет бил в глаза, лицо горело от недавних побоев. Руки обездвижены, связаны. Потихоньку начинают всплывать в памяти моменты, что произошло, как я попал сюда. Но нет чёткой картины. Сквозь трещины в сознании, начинают проявляться воспоминания, как вспышки, по кадрам.

Небо заколыхало как водная гладь после броска камушка, хотя до этого выглядело как что-то лёгкое, прозрачное. Меня еще раз спросили, что ты знаешь о Парфирии. А я помню только какие-то обрывки, то ли воспоминания, то ли мне это привиделось. Как что-то упало, ударилось о наше небо, жесткое, твердое, как крышка от кастрюли, как открылся узкий проход, через который кто-то пытался проникнуть в наш мир из кромешной тьмы. И после проникновения проход затянуло как рану на больном теле, не оставив даже шрама. В итоге я так и не ответил на вопрос о том, что я знаю о Парфирии. Мне даже не было видно того, кто задавал этот вопрос, все было как в тумане, на ум ничего не лезло кроме гадостей. Самочувствие было не из лучших, меня мутило, кружилась голова, ощущение было как будто нечто проникло в мою голову и пытается ее изнутри разломать, давило со страшной силой, после чего я потерял сознание.

На утро я проснулся в бреду, весь взмокший, как после ужасного кошмара, суть которого я до конца не понимал и не помнил. Я попытался встать, но тело слушалось не с первого раза, руки и ноги гудели, колики прошлись по всем мышцам. Ощущение было как будто я пролежал в неудобной позе неделю и только сейчас очнулся, и решил сразу встать на онемевшие конечности. Была безумная жажда, следом пришел и голод. В квартире был ужасный беспорядок, чего только стоило найти свои штаны цвета хаки и черную майку. Передвижение по квартире отнимало немалые силы, только после опустошения упаковки с молоком, до меня дошло что оно пропало. Меня стошнило моментально на пол, на ноги, на холодильник, зацепил по максимуму все что можно было. Так плохо мне не было давно, хотя вчера я пришел безумно уставший с работы и сразу же завалился спать, с чего бы вдруг меня так мутило. Не помню, что бы кого-нибудь тошнило от сновидений. Только тогда, когда я добрался до ванной я понял, что случилось что-то непонятное, поскольку моё бородатое и помятое лицо никак не походило, на свежевыбритое вчерашнее личико. С осознанием пришла дрожь в руках и лихорадка, только я думал, что взял себя в руки как развалился еще больше. Встать не было сил, я силился что-то вспомнить, но ничего не приходило на ум, было только какое-то горькое послевкусие. Нужно все это забыть, принять как есть или сойдешь с ума. Может я набрался вчера и ничего не помню, в любом случае без сторонней помощи я ничего не узнаю. Но с этого дня меня преследовало ощущение, что наш мир не такой каким я себе его представлял, что-то надломилось, потерялась целостность, появилась какая-то неизвестность. Я это чувствовал, случился какой-то надлом во мне, непонятный до конца.

Глава 2

Всем привет меня зовут Кристиан. Я самый обычный трудяга на вечно песчаной Каскаре. Рай на земле, совершенство, идеальный мир для всех живых существ, для развития и процветания, единственный нюанс, нужно непомерно много работать. Не важно где, в машинном цеху, землеройкой или на перерабатывающем заводе, важно работать очень много иначе процветания вам не видать. Например, мой сосед Ян, работает на коралловом рифе, ловит рыбу и ракообразных, а по выходным трудится на грибной ферме. Почва у нас скудная, мало что растет, поэтому выбирать не приходится, питаемся тем что есть.

Это конечно, что касается натуральной еды, а синтетической у нас полно, хоть лопни, тут тебе и синтетическое молоко, и синтетический хлеб. Говорят, когда-то давно почва была настолько плодородной что на ней можно было вырастить что угодно, но где истина никто не знает, возможно это бредни стариков. Сейчас город стоит только на добыче полезных ископаемых, а их у нас в изобилии, и на развитии технологий для облегчения жизни. Экология конечно страдает, бывает нечем дышать, небо заволакивает дымом, но через время все быстро проходит, как будто кто-то включил в помещении мощную вентиляцию. Как говорят верховные это все из-за отсутствия ветров, ну или из-за очень слабых ветров. Эти вопросы не в моей компетенции, наше дело укладываться в сроки и делать план.

Был у меня когда-то лучший друг, Дэвид, даже больше чем друг, почти как брат. А все потому, что мы выросли в одном доме для сирот. Меня правда не бросали родители, все было еще хуже, когда я был совсем маленький отец пропал без вести, а мама вскоре сошла с ума. Больше родственников у меня не было, поскольку мы были приезжими, а где наша родина из местных никто не знал. Так и получилось, что я попал в детский дом. Вот там то я и рос плечом к плечу с моим другом. Мы были не разлей вода. Было много хорошего, по детству мы проказничали, за что не раз попадало нам от воспитателей, но были и ссоры в подростковом возрасте. Ну конечно из-за девочек. Росли мы оба крепкими, спортивными парнями, любили турники и игру в регби. Я нравился девочкам за красивые изумрудные глаза и густые каштановые волосы, а он за белую голову и холодящий душу взгляд сапфировых глаз, который обезоруживал.

Дэвид был, как и я сиротой, полной, никаких родных. Так мы и сроднились. Дорога нас разделила всего однажды, когда мы пошли учиться в институт, я выбрал технический факультет, меня тянуло к машинам, а он остановился на Технологии пищевого производства. Его выбор был банально прост, мы с детства не доедали, только для меня еда была не главное, а для него хорошее и постоянное питание - приоритет.

На время обучения наши пути разошлись и общение прервалось. И однажды придя с работы мы встретились.

Отработав очередную 14 часовую смену, я поднимался на свой этаж, обессиленный, разбитый. Хотелось побыстрее упасть на диван и отключиться. Повернув на свой этаж, грязный, отвратительно пахнущий, как и все что касается общежития, я остановился. В конце коридора возле моей двери стоял незнакомец. Он был не малого роста, да и довольно широк в плечах. На нем была широкополая шляпа и черная шинель, на ногах были темно коричневые резиновые сапоги, верный признак того что этот человек работает на коралловых рудниках. Не доходя 5 метров до него, я спросил:

- Я Вам могу чем-нибудь помочь?

- Конечно! - ответил человек не поворачиваясь.

- И чем именно?

-Дашь мне двадцатку до зарплаты!

- С чего это вдруг?

-Мне кажется за тобой есть должок.

Когда он повернулся, я увидел моего друга детства Дэвида, изменившегося за эти годы до неузнаваемости. Морщины на его лице выдавали его не простую жизнь, густая недельная щетина с легкой проседью намекали на житейский опыт полученный не по годам. Широкие плечи и крепкие руки были прямым следствием его заработка на жизнь, тяжелой непосильной работы.

Глава 3

Было прохладное утро. Ничем не отличающееся от предыдущих. Такое же пасмурное, затянутое грозовыми облаками небо. В воздухе ощущалось напряжение, кажется, что в любую минуту вот ударит со страшной силой молния и пролетят по всему небу раскаты грома. Или что-то надломится, что уже давно висело на волоске и не подавало признаков жизни, это его последнее мгновение. В душе большое смятение, все вокруг напряжены. В тот день на остановке было не много людей. Каждый был погружен в свои мысли, отворачивались при пересечении взглядов, было ощущение какой-то тайны, в которую тебя не посветили, но волнение ощущал каждый из присутствующих, и схожие чувства были у всех. Автобус задерживался, хотя обычно ходил строго по графику. Опять в диспетчерской что-то напутали и на маршрут никто не вышел. Сколько раз уже летели жалобы в адрес этой безграмотной организации, а что толку если разумных с каждым днем все меньше и меньше. Город живет последним вздохом, скоро все рухнет, все уверены в этом, но как это будет и откуда начнется никто не знает. Длинноволосый поджарый брюнет с орлиным оскалом, худой и высокий, в длинном черном пальто, замер, а потом как в припадке начал креститься, перебирать скрюченными тонкими пальцами от головы к животу и далее по плечам. Из-за чего вызвал недоумевающие взгляды других будущих пассажиров местного автобуса. Женщина, уже не молодая, но на лице которой еще не потух цвет молодости, в подстреленных джинсах с голыми щиколотками и коротком полушубке голубого цвета, резко засмеялась, оголяя большие белые зубы с щелью по центру верхнего ряда. До конца не понятно, что произошло, что вызвало этот конский смех и почему сухопарый старик осенил себя крестным знамением, да и вдаваться в это не было смысла, потому что в моей голове также творилась неразбериха, как будто я увидел свет в конце туннеля и остановился на полпути. Кто-то открыл дверь в мое сознание, а я замер, закостенел и не могу даже спросить кто это и что вообще здесь происходит.

Прозвенел будильник, нужно было идти работать, обеденный перерыв закончился и мой краткий сон тоже. Опять один и тот же сон. Как наваждение. Остался какой-то осадок после этого сна, я силился его вспомнить до конца, но мне это не удавалось, какие-то обрывки, не более того. Пьер звал меня чтоб я помог ему установить коробку переключения передач, иначе он рисковал надорвать спину, если решил бы в одного провернуть такой трюк. Выйдя в цех из раздевалки внос ударил резкий запах бензина, опять старый Кошлич чистил топливную систему на седане. Мало того, что топливо было всегда на низком уровне, а в последнее время просто беда с этим, уже не первый автобус умирает посреди маршрута с поломкой топливной системы, так еще и Кошлич был из тех механиков, которые эту работу делают максимально ужасно. Под машиной была лужа, которую он старательно присыпал опилками и старой ветошью, опять он снял фильтр, не подставив сливную бочку и все содержимое системы вытекало на асфальтированный пол сервиса. Нам конечно работы подвалило, но город страдает и найти виновных никто не спешит, потому что в энергетической палате с советом на короткой ноге, везде одни родственники, которые прикрывают друг другу спины. Все договорено, дали по рукам и живут припеваючи. Нам конечно от этого не хуже, работы хоть отбавляй, но травится, нюхая едкие испарения, каждый день не хочется. Пьер был подозрительный на вид парень, славянской внешности, хотя притворялся азиатом, или просто хотел таким казаться. Он настолько щурился, что увидеть его глаза было проблематично, он смотрел через такие маленькие щелки, что складывалось впечатление о нем, то ли он что-то задумывает, то ли спит и бредит во сне. В общем пока он не заговорит этого никогда не узнаешь.

На этот раз он не спал, и я вместе с ним быстренько вкинули коробку на место и пошел посмотреть, как обстоит дело с моими запчастями. В отделе снабжения меня не приятно удивили, сказав о том, чтоб я не ждал сегодня турбины и шел домой, на внеплановый выходной.

Я искупался и переоделся в чистые вещи, и незамедлительно покинул сервис. Хотелось глотка свежего воздуха. Стояла ясная безветренная погода, довольно таки приятная для прогулки. Идти в общежитие желания не было. Я завернул за угол и пошел прямо по бульвару к жилым кварталам. Дойдя до первых домов, я вспомнил о вчерашней заинтриговавшей меня встрече с Дэвидом, и меня не отпускала мысль о том, как он меня нашел и откуда взялся, ведь столько воды утекло с тех пор как мы вместе росли в детском доме. Мы договорились сегодня вечером встретится в баре и поговорить по душам. Столик был забронирован на 10 вечера, у меня было еще 5 часов, и нужно было решить, чем занять себя в это время. Недолго думая я пошел в магазин одежды, который был в конце квартала. Мне одежда была не нужна, точнее сказать нужна, но в этот раз я шел туда просто поболтать с кассиром Бэтани.

Магазин располагался в жилом доме на первом этаже, представлял из себя пару комнат с убогим ассортиментом, который тем не менее пользовался спросом у рабочего класса этого района. Зайдя внутрь мои глаза приманивал к себе лучик света в этой кромешной тьме убогих лоскутов ткани, это красавица Бэт. Длинные белые волосы в сочетании с шикарными ресницами вокруг ангельски красивых голубых глаз выдавали натуру этой девушки. Очень скромная и добрая девушка сразу окатила меня своей улыбкой и упреками, почему я не заходил к ней уже неделю или я нашел другую барахолку.

-Кристиан, приветик, ты где пропадал? – сказала, не скрывая удивления, обладательница точеной фигурки блондинка.

-Если б я знал Бэт, ты бы узнала об этом первая.

-Не уж то ты опять подсел на тауриновые коктейльчики?

-Спаси и сохрани, ни в коем случае. Это уже в прошлом. После недавних неприятностей, я с этим завязал. Честно сказать мне самому сложно ответить на этот вопрос. Но я про тебя ни на секунду не забывал.

-Ой только не ври мне, - развеселившись сказала Бэт.

-Лучше мне скажи, когда ты согласишься на мое предложение на счет кино?

-Как только маме станет легче, ты же знаешь она без меня не может.

За милой беседой я не заметил, что мне пора уже выдвигаться в направлении бара, опаздывать я не любил. По-моему, мнение лучше прийти на час раньше и сидеть ждать, чем опоздать на 5 минут и испортить первое впечатление о себе.

Бар располагался в центре Каскары, на красочной площади, на пересечении главных улиц города. Вокруг все мерцало множеством неоновых ламп, больших голографических вывесок и огромным количеством народа. Протолкавшись к входу в бар “Ночной бродяга” и пройдя на удивление дресскод, я попал в внутрь. Он располагался в подвале и занимал обширную площадь. Где мне и предстояло найти наш столик. Официант, проводив меня в дальний угол, оставил одного с меню в руках за пустым столиком. Дэвида еще не было. Я решил сразу заказать по пиву и пивную тарелку на закуску. Время ожидания пошло.

В баре была приятная атмосфера, много молодых людей, играла спокойная электронная музыка. Я не заметил, как опустошил уже 4ый бокал. Так приятно и спокойно оно лилось в меня. Я понял, что Дэвида можно уже не ждать, как внезапно появился, так внезапно и пропал. Я старался получить максимальное удовольствие от сложившейся ситуации. Покуривая кальян, я жадно оглядывал с ног до головы всех посетителей бара, особенно танцоров, которые двигали телами в такт приятной, расслабляющей музыки. Подозвав очередной раз официанта, спросил не оставлял ли мне кто-нибудь сообщения. Услышав отрицательный ответ. Я заказал еще один бокал и сразу попросил счет, время уже давно перевалило за полночь. Как ни крути завтра нужно было идти на работу, доделать зависшую машину, ожидавшую запчастей.

Вставая из-за стола, я направился на танцпол, не хотелось уходить, не потанцевав пяти минут, хотелось отдать этому танцу последние силы, чтоб дома упасть лицом в подушку и за секунду потерять сознание. Слабо расталкивая локтями народ, я прошел к центру танцпола. В двух шагах от центра я остановился. Пошатнулся. Все поплыло, как будто внезапно весь выпитый алкоголь ударил в голову. На танцполе танцевала девушка, как мне показалось, довольно таки приличная с виду, она двигалась как в экстазе, извивалась, руки, ноги, все перемещалось из стороны в сторону. Она звала меня к себе, хотела слиться со мной в едином движении, танце. Я двигался как марионетка, так как она хотела. Повторял движения ее тела. Что происходит. Наверное, я сильно перебрал. Не покидало острое ощущение что я ее где-то видел. Что она от меня чего-то хочет. Она меня потянула через весь зал за собой. Приступи эйфории, я был податливым, делайте со мной что хотите.

Мы сели в такси. Помню ее смех, пронзительный, доходящий до глубин моего сознания.

Через мгновение мы были в какой-то квартире, на окраине города. Бросив меня на диван, она удалилась в ванную. У меня была минута прийти в себя, осмотреться. Кроме кровати, и пары шкафов в комнате висела большая картина на стене. В полутьме я разглядел на ней, рисунок, полусфера. И что-то яркое, горящее, прорывается через нее к центру. Не взирая на мое подпитое состояние, мне стало как-то не по себе, что-то шевельнулось в голове, заработали потаенные механизмы, начало прояснятся сознание. Когда вышла из ванной полуобнаженная женщина, я притворился что сплю. Но был на чеку, не мог успокоится, внутри была какая-то тревога. Следуя инстинктам я, перекатился по кровати и спрыгнув на пол, увидел, как острый клинок прошел кровать на сквозь в том месте где я только что был. Поднял голову из-под кровати на меня смотрел агрессивный, прожигающий на сквозь, взгляд и щель в верхнем ряду больших белых зубов. Последовавший взрыв смеха, заставил меня взять себя в руки. Я резким движением прыгнул на дамочку, сбив ее с ног, мы покатились кубарем по полу. Если не думать о том, что, возможно, я на волоске от смерти, было приятно оказаться в объятиях этого упругого женского тела. Если б мне кто сказал, что у женщин бывает такая хватка, я б в жизни не поверил. Ощущение было, что меня трамбуют отбойным молотком. Но время, проведённое за занятиями борьбой, не прошли даром, не зря я был чемпион среди юниоров по греко-римской борьбе. Высвободившись от захвата, я вскочил на ноги. Не замедляя она бросилась в атаку, я технично провожу захват, отклоняюсь и прогибаясь, увлекаю ее за собой. Делаю подбив за счет отклонения головы назад, толкаю таз вверх и становясь в мост перебрасываю сумасшедшую через себя. В голове слышу голос тренера: “Кристиан, прогиб засчитан”. Что было дальше, мой мозг очень долго не мог осмыслить. После того как я прогибом воткнул эту сбрендившую амазонку в ковер, на нем осталось мокрое пятно. Но ее не было. Что это значит. Быстро собрав свои вещи, я устремился на улицу. Глотнув свежего ночного воздуха, я кратчайшим путем отправился домой, по пути пытаясь осмыслить произошедшее.

Глава 4

Проспав 4 часа, я проснулся разбитым. Вчерашний вечер был как во сне. Не верилось, что это произошло со мной. Каким образом получилось, что после борьбы с дикой амазонкой, осталась лужа воды. Не подумайте мы не обмочились, и это не лужа пота. Так сказать, я на легке ее опрокинул даже не вспотев. Ощущение что мое тело давало мне сигналы, я чувствовал агрессивные импульсы от нее в той квартире, чувствовал, что мне что-то угрожает.

Я умылся и одел свежую одежду и на рассвете пошел на работу. Ждать транспорт я не стал, хотелось побыть наедине, пройтись. Через полчаса, я был на месте. В сервисе еще никого не было. Я переоделся в форму, взял упаковку новых прорезиненных перчаток, пошел в цех.

Запчасти уже лежали возле машины, что меня несомненно обрадовало. Работал я как вол, без обеда и перекуров, работа не застаивалась в моих руках. Подняв на подъемнике машину на нужный уровень, я приступил к сборке.

Когда я закончил машину уже был обед. Сервис кишел клиентами и работягами. Поздоровавшись за руку с каждым слесарем. Я зашел на приемку сказать менеджеру чтоб он звонил клиенту и сообщил о готовности машины. Просмотрев отчет о зарплате, получил приятные эмоции, иначе никак, я был одним из самых высокооплачиваемых специалистов этой грязной дыре. Конечно мой доход нельзя сравнить с доходом директора, но для комфортного существования вполне хватало. Выбора работы на Каскаре особо не было, менять шило на мыло было абсолютно бессмысленно, тем более я уделил не мало лет этому ремеслу.

Зайдя в кабинет к директору, я написал служебную записку, с просьбой получить на оставшуюся часть рабочего дня отгул. На работу сегодня мягко говоря не стояло. Но зависшую машину нужно было закончить, однозначно.

Приняв душ и свеженьким выйдя с работы. Я был в раздумьях, что мне делать, не давал покоя вчерашний казус с девушкой из бара и с не пришедшим, заново приобретенным, и сразу же потерянным старым другом.

Я решил поехать в единственное место где о нем могли что-то знать, в детский дом в котором мы выросли. Он находился в часе езды от работы, в пригороде.

Сев в автобус, на место возле окна, я разглядывал мрачный пейзаж мегаполиса. От заводов по переработке полезных ископаемых, стоял смог. Картинка менялась, после заводских заборов с колючей проволокой, шли спальне районы, трущобы. Самые бедные кварталы, пропитанные алкоголем и нищетой. Эпицентром этого кишлака был рынок, на который лучше не попадать в ночное время.

Город страдал от нехватки растительности, пригородный пейзаж был скупой, не много растений могут жить в песчано-илистой почве. Редкие тополя и ивы, усеянные камышом и осокой.

Детский дом был закрыт. Я здесь не был с выпуска. Прошло без малого 16 лет, как я вышел в большой свет сиротой. И я, наивно, думал, что здесь все осталось без изменений, почему я не приезжал раньше навестить воспитателей, которые мне были как родители. Наверное, это было слишком тяжело. Так же я не вспоминал и о друге детства.

На сторожке у охранника я узнал, что детдом закрыли после несчастного случая 16 лет назад. Почему я об этом ничего не слышал, меня настолько затянуло обучение в техническом университете, что я дистанцировался от прошлого. Хотел для окружения быть обычным парнем, как и все, у которого была семья. А не сирота, незнающий о своем прошлом ничего.

Глава 5

Голова шла кругом от нахлынувших мыслей и незнания как поступить, и с чего начать.

Оказывается, после моего ухода из интерната Дэвид стал сам не свой. Тяжелое детство оставило на нас сильный отпечаток, мы были испорчены. Не такие как все, мы не знали материнской любви, с нами не играл отец в футбол. Но мы были друг у друга, с раннего детства, не разлей вода, как братья. Я был старше Дэвида всего лишь на полгода. Почему я так поступил, оборвал все связи после выхода во взрослую жизнь, неизвестно. Скорей всего это и послужило детонатором, спровоцировало его на те ужасные поступки, которые он совершил. Ведь охранник четко описал именно Дэвида, значит это он убил троих воспитателей и пропал. Но зачем? И зачем он появился через столько времени и опять пропал? Быть может та девушка из бара как-то с ним связана.

Я шел вдоль шоссе погруженный в мысли и не услышал, как подъезжал на большой скорости электрокар. В последний момент я почувствовал опасность и за доли секунд до столкновения успел сделать рывок в сторону. Все было как в замедленном действии, я прыгнул как гепард на несколько метров в сторону, и повернув голову в последний момент успел разглядеть за рулем Дэвида. Машина пролетела несколько десятков метров, на тормозах, ее развернуло, и она въехала в фонарный столб.

Моргала лампа на фонаре, стояла гробовая тишина, ветер слегка шевелил траву, налетели тучи. Смеркалось. Я слышал, как бьётся мое сердце. Выйдя на дорогу, я ждал его. Бежать некуда, да и есть ли смысл. Все мое внимание было приковано к автомобилю. Гудел сигнал, казалось, что в машине никого нет, чего не могло быть. Ведь я явно видел за рулем Дэвида. Дверь открылась. На влажный асфальт начала вытекать какая-то жидкость из машины. Выглядело это до безумия странно. Пустое водительское место и лужа под дверью. В которой отражалось небо. Я подошел ближе, несмотря на протест моего внутреннего я. Сжимая кулаки, готовясь к любому исходу, я шел.

-Кто здесь? – крикнул я, не доходя 5 метров до машины, – Вы чуть меня не сбили?

Уверенность в том, что я видел Дэвида, таяла на глазах.

-С каких пор мы перешли на «ВЫ»? – сказал дрожащий голос;

-Я не понимаю, что здесь происходит, и кто вы? Дэвид это ты?

-Скоро ты все узнаешь, вспомнишь.

-Что я должен вспомнить?

В этот момент в свете фар машины из лужи начало вырастать какое-то существо. Это заняло несколько секунд, и лужа воды преобразовалась в Дэвида. Он стоял в поту, его лихорадило, обильные капли стекали от головы к ногам. Клетчатая рубашка была мокрая насквозь.

Я потерял дар речи. Как это ты сделал? И почему с тебя течет вода и как ты вообще из лужи вылез!? Мне казалось я многое в жизни повидал, но это было слишком. Какие-то дальние или заглушенные воспоминания шкрябли внутри, как будто их там кто-то запер и не выпускал. Голова закружилась, я еле устоял на ногах, схватившись за дверь авто.

-Говори, ну что же ты смотришь и молчишь!? – закричал я;

-Слов не нужно, ты и сам все вспомнишь, постепенно.

-Почему ты хотел меня сбить? Что я тебе сделал!?

-Вся моя жизнь вела меня к этому и это еще не конец.

-Это ты подослал ту подругу в баре, что напала на меня с ножом?

-Ты много кому мешаешь без памяти, а когда твоя память восстановиться за тобой придут.

После этих слов он струей воды ударился об асфальт и растекся в разные стороны.

Вышло солнце, поднялся ветер. Я не желал оставаться на месте, было жутко. Пробежка до дома заняла более часа, тело помнило еще тренировки и не сильно беспокоили болью мышцы.

Глава 6

Каскара, единственный город выживший после катаклизмов на нашей планете. Многомиллионный. Перенаселенный. Живущий под куполом. Строился предками как рай на Земле, самодостаточный, который может существовать абсолютно обособлено. Еда, вода, воздух. Все продумано, системы вентиляции, фабрики по производству питания, нефтедобывающая промышленность, гидроэлектростанция, очистные сооружения, опреснение соленой воды. Чистейшая питьевая вода на основе соленой и единственной воды в изобилии. Поскольку Каскара оказалась городом утопленником, приспособленным к полному погружению в толщи водной массы. Жители счастливцы, ведь их мудрые предки продумали все до мелочей, включая прогноз о глобальном наводнении. Город оказался своего образа Ноевым Ковчегом, только не бороздящим водную гладь, а крепко присосавшемуся к морскому дну. Сменилось ни одно поколение города и жители забыли, что такое настоящий ветер и ощущение теплых солнечных лучей на теле. Купол был покрыт гибкими дисплеями, имитирующими погоду, время суток. Люди настолько привыкли к этому окружению, что уже не задумывались о его реальности. Все жили и трудились, как и их предки, сотни лет назад, на суше. Именно в этом месте мы и застали нашего героя, Кристиана.

Глава 7

Как в любом месте на суше в былые времена, были правители. Так и на Каскаре, были свои порядки. И главный верховный аппарат назывался Иллюзорный совет. Выносивший главные постулаты. Самым главным из них был - работа есть жизнь. Каждый житель должен был работать. И его с самого детства к ней готовили. Кем он должен был стать знали уже в утробе. Каждый должен знать свое место. Работяга ты или мыслитель, каждый вносит свой вклад в существование. Технологии, существовавшие в жизни каскарцев, в основном были заимствованы у предков. Что-то удалось сохранить, а что-то утеряно навсегда. Город как единый живой организм, существует и выживает в этом не дружелюбном мире. И мечта подняться на поверхность так и остается несбыточной. Каждые четыре года в високосный год, 29 февраля, все собираются на площади и с замиранием сердца и смотрят на экраны, как батискаф выходит в океан через серию шлюзов и поднимается на поверхность, делая попутно заметки о изменениях в океане, уровне воды, температуре, давлении, наличии и разнообразии флоры и фауны подводного мира. Эхолот составляет карту, регистрирует изменения.

К сожалению, в эту четырехлетку изменений не произошло. Мы одни, и одиноки, в этом затопленном мире. Люди, расстроенные расходятся по домам, кто по барам. Неугомонные фанатики скандируют “Правды! Правды!”. С каждым годом таких фанатиков все меньше и меньше.

Благодаря новым законам вводимым иллюзорным советом, о запрете пропаганды открытого мира и запрета самостоятельного выхода в океан, таких смельчаков становится заметно меньше. А тех, кого ловят отправляют в коралловые шахты, преимущественно для добычи черных кораллов. Украшения из черных кораллов одно из самых любимых у горожан, особенно у элиты.

Глава 8

На следующий день после очередного разочарования, батискаф, опять, не принес никакой новой информации, я планировал провести свой обычный день. Пойти на работу, а после нее заскочить к друзьям на игру в покер. Уже 2 месяца прошло с загадочного появления и исчезновения моего водянистого друга детства. Расспросы на эту тему меня никуда не привели, только вызвали подозрения в мою сторону, и я решил закрыться в себе, чтоб не на кликать беды. Не очень уж хотелось работать с черными кораллами в ювелирной промышленности, скажем так, на самом дне ювелирной промышленности, меня вполне устраивало ковыряться в развалюхах бедняков. Все же тяга к технике была у меня в крови, как мне казалось. Не зря же я закончил институт на инженера, хоть на работу меня и не пригласили, не тем уродился. Каждый должен принимать жизнь, дарованную нам советом, такой какая она есть. А не особо согласные долго не возмущаются, поскольку сразу пропадают на особо тяжелые работы. Держать язык за зубами, одно из правил совета.

Выйдя из квартиры на лестничную площадку, я столкнулся с соседом Яном Кобински. Неопрятным русым мужичком, с взлохмаченными усами, частично прикрывающими тонкие губы. Ян был худощав и малоросл. Идеальный работник вентиляционных шлюзов и перемычек в горнодобывающей компании.

-Ой, Ян! – сказал я, чуть не наступив ему на ноги – Я тебя не заметил!

-Ну привет, сосед! Хорошо хоть заметил в последний момент, иначе все пальцы отдавил бы, слон! – скрипя зубами сказал Ян.

-Ну что ты ругаешься, с утра по раньше!

-Как тут не ругаться, смотрел вчера какие данные дал эхолот. Глупости какие-то!

-Ну почему глупости? Что тебя смущает?

-Если верить древним, то уровень мирового океана уже должен был бы снизиться, сколько-то времени прошло.

-Откуда у тебя такая информация?

-Меньше знаешь лучше спишь, слышал такую фразу? До свиданья!

Развернулся, и ушел как ни в чем не бывало. Может есть в этом какое-то зерно правды. Ведь судя по словам совета, уже почти сто лет нет никаких благоприятных изменений. Но никто кроме батискафа туда не выходил, ни один человек. Хотя желающие были. Но их спровадили, угрозами жизни, нечеловеческим давлением вне Каскары.

На работу я пришел в трансе. Желания работать не было, но нужно было отбить свои часы, иначе могли оштрафовать или лишить премии. Нарушение дисциплины каралось жестко. А кушать то хочется. В цеху как всегда было не протолкнутся, все подъемники были заняты машинами. После выигрыша тендера на обслуживание гостехники, дела пошли в гору. Поговаривали что кто-то из директоров, имеет связь с кем-то из членов иллюзорного совета, иначе невозможно было бы выиграть тендер. Любое оборудование, автозапчасти, все что нужно было поставлялось в кратчайшие сроки. Любые задержки рассматривались как подрыв госзаказа. Ремонту подлежало все что было на колесах, автомобили, автобусы, грузовики, спецтехника. Увеличили добычу всех полезных ископаемых в периметре, из недр выкачивалось все что только можно было, хотя недостатка в ресурсах до этого не значилось. Поговаривали о каком-то крупном проекте, о таком, о чем не мечтали и предыдущие поколения, а именно, строительство первой передвижной станции за пределами Каскары. Люди были воодушевлены, фанатики готовы были работать за еду, сверхурочно, только ради идеи. Но не все этому были так рады. Многие видели в этом какую-то тайну, что-то тщательно скрывалось, что именно было под знаком вопроса.

Не успел я переодеться в рабочую форму в затхлой раздевалке, как забежал Пьер и с полоумной улыбкой сказал, что меня вызывает директор. По улыбке Пьера можно было понять, о чем он думал, о лишении меня премии или о том, что мне срежут заработную плату. Это был для него бальзам на душу. Не сказать, что я сильно ценился как работник, но мое упорство в работе доходило до исступления, если я впрягался, то мог работать сверхурочно и без выходных, за это меня и ценили. А что касаемо большинства слесарей, в том числе и Пьера, на них не всегда могли рассчитывать. Не только из-за того, что у таких как Пьер руки росли не из того места, но и из-за того, что они в большинстве своем были безответственны. Кошлич мог не выйти на работу без предупреждения, если вдруг у него заболел кот, в котором он души не чаял. Альварес после получения зарплаты пропадал в баре на пару дней, а после того как пропивал все деньги, приходил к директору, каялся в грехах и просил преждевременно аванс.

Василич, как мы его называли за глаза, наш директор, бывший военный, был тираном местного разлива. Его фанатизм на счет руководства сервисом, доходил до крайностей. Временам возникало ощущение что мы не свободные люди, а военные или еще хуже арестанты. Его строгость чередовалась с идиотизмом. Он был любитель штрафов, по поводу и без, поэтому если тебя вызывали к нему в кабинет хорошего ждать не приходилось.

- Стивенсон, почему я тебя должен так долго ждать? «Пьер тебя пошел звать еще 10 минут назад», - сказал мой босс, находясь явно не духе, хотя был ли он в духе когда-нибудь, большой вопрос.

- Николай Васильевич, где пропадал Пьер 9 минут вопрос не ко мне, мне как передали ваше поручение так я сразу и пришел, - ответил я.

Он смерил меня строгим взглядом.

-Ты был на площади в момент поднятия батискафа в День Единения?

-Да, а в чем дело?

-Тут приходили подозрительные личности спрашивали, про тебя? Мол что за человек Кристиан Стивенсон, как работает, чем живет, выполняет ли план, установленный иллюзорным советом для всех трудящихся, ну и все в таком духе.

-Так, а кто это был, спецслужбы или просто социологи, опросы проводили?

-Ты мне тут не шути, если узнаю, что ты в чем-то там замешан или где-нибудь провинился, не посмотрю на твои заслуги, выгоню тебя с работы, а что будет дальше я думаю тебе можно не рассказывать, сам в курсе.

-Понятно. Я свободен или есть какие-то спецзадания?

-Хотелось бы доверить эту работу кому-нибудь другому, но вариантов нет, лучше слесаря у нас нет. Поэтому слушай сюда. Нам выказали великую честь, на обслуживание поступил батискаф. Да, да, подтяни подбородок. Это входит в тот тендер, если ты не знал, обслуживание и ремонт спецтехники, а батискаф вроде как спецтехника своего рода.

- Но у нас ведь нет нужного оборудования? - возразил я.

-Теперь все есть, если вдруг возникнут какие-то вопрос, что-нибудь будет нужно, инструмент, технические жидкости или запчасти обращайся к Елене, теперь она занимается всеми вопросами по тендерной технике. И еще момент, это все требует большой конфиденциальности, никто ничего не должен знать, за нами следят в 10 глаз, все камеры будут просматривать круглосуточно. Теперь ты работаешь в отдельном боксе. Еще чуть позже тебе предоставят двух помощников. Скажем своего рода это повышение, которому я сам не особо рад. Поэтому не разочаруй меня. Перед уходом распишись в документах касаемо секретности.

- Все так серьезно?

-Давай без лишних глупых вопросов, расписался и в путь, принимай дело.

Мое смятение доходило до предела, слишком все было подозрительно. Люди, которые растекались по асфальту, о которых я не мог забыть. Учитывая, что один из них был мой друг детства. Какие-то подозрительные личности, интересующиеся моей не примечательной жизнью, не считая последних месяцев. А тут еще батискаф. Я думаю Ян Кобински жизнь бы отдал заглянуть внутрь батискафа, а то и выйти на нем в океан. В груди что-то металось, не давай покоя. Смятение перерастало в настоящую тревогу, или предчувствие чего-то пугающего, неизведанного. Разобраться в себе работа не из легких, для человека, который идет по жизни как по канату, которого сзади подталкивают острием ножа.

Бокс был внушительных размеров и венцом творения был батискаф, который я видел впервые в жизни, а не по экрану. Он был в длину около восьми метров и на всю длину кормы было написано его название “Поисковик”. Название отличное, только себя не оправдывало, сколько поисковик не выходил в воды не приносил никаких хороших новостей.

Взяв техническую информацию, я вкратце пробежался по основным интересующим моментам. В техническом задании указывалось, что присутствуют проблемы в тяговом двигателе для вертикальных перемещений. Эта информация меня смутила, как давно присутствует эта неисправность. Это выяснилось при последнем подъеме 29 февраля или эта неисправность присутствует давно, но ее не могли идентифицировать. Попав внутрь сферы, перед моим взглядом предстал вид запустенья, паутина была везде, приборы не включались. После небольшой диагностики, выяснилось, что аккумуляторы сели.

Как батискаф, который всплывал каждую четырехлетку мог прийти в такое состояние, причем последнее всплытие было буквально на днях. На сколько мне известно отправлялся в океан один и тот же батискаф. На приборной панели лежала кипа отчетов, последний датировался 30-летней давностью. Вопросов было больше чем ответов.

Не успев до конца произвести диагностику, в бокс пришли мои помощники. Внешний вид говорил, что люди пришли не помогать мне, а охранять. Кого, непонятно. Меня, батискаф или ту тайну, которую он несет.

-Привет ребята! Вы те самые про которых говорил Василич? – спросил дружелюбно я.

-Всего хорошего. – махнули они невзначай рукой; - Ты лучше не отвлекайся от работы! Нам нужно к концу рабочего дня получить отчет по общему состоянию и неисправностях батискафа.

-К чему такая спешка? Ведь это запасной батискаф, и следующий подъем будет не скоро.

-Тебя сюда поставили не вопросы задавать, а с закрытым ртом ремонтировать батискаф и времени у тебя немного!

Тон помощников, отбил желание на общение с этими обезьянами.

В конце рабочего дня я зашел к Василичу в кабинет. На мои расспросы был дан ответ в духе помощников и несколько раз напоминалось о неразглашении и последствиях болтливости.

Приняв душ и одев чистые вещи, я вышел с работы. Путь держал в северную часть города, где проживал наш воспитатель из детдома Мария Фернанда. Найдя имя и фамилию по справочнику, я решил к ней зайти и узнать подробности про несчастный случай с Дэвидом. Потому что история старого сторожа меня не удовлетворяла, еще буквально недавно, до встречи с водяными я решил бы что дедуля сошел с ума, но теперь я в этом был не уверен. Потому что версия о том, что 10 детей, которые находились в бассейне вместе с Дэвидом, растворились у всех на глазах, звучала через чур двояко и загадочно. Нужна была ясность.

Убожество северного района, как и многих районов мегаполиса, было отталкивающим. Нахождение здесь по собственному желанию сводилось на нет. Выбоины в асфальте, заваленные бордюры, разбитые стекла на остановочном комплексе, редкие прохожие подозрительной внешности. На улице уже давно стемнело, экраны купола пестрили мириадами звезд, словно нет между нами и звездами большой толщи соленой воды. И большинство жителей города так и живет, не обращая внимания на экраны, чтоб не давило чувство скованности, спертости, закрытости. Как будто мы на воле, на земле и можем идти куда захотим и больше нет совета с изнуряющими рабочими сменами.

Дом Марии был классическим строением для этого спального района, не больше пяти этажей панельной безвкусицы серого цвета. Поднявшись на 5 этаж, я на секунду замер перед тем как постучать в дверь. Мысли атаковали. Надежда была что сейчас узнаю что-то существенное, что поможет разобраться во всем происходящем, то что я упустил и никак не мог понять. Ведь мы с Дэвидом были лучшими друзьями, даже братьями. Почему он хотел меня убить, он ли это? Не верится что-то существо был он, хоть убей.

После двух коротких ударов в дверь, смуглая полнолицая женщина преклонного возраста открыла дверь, не спросив кто это, как будто ждала меня.

-Добрый вечер! Вы Мария Фернанда? Воспитатель из детского дома на шоссе Энтузиастов?

- Добрый. Молодой человек, а вы не почтальон, я жду почтальона, а он все никак не придет. Нам должны прийти выплаты, ветеранам труда. Я по телевизору слышала, глава иллюзорного совета говорил, что нам назначат выплаты. За то, что мы стойко выполняли свою работу изо дня в день, не жалея себя, ради города и будущего человечества. Так что вы там сказали? –с удивлением сказала бабушка.

-Я ваш воспитанник из детдома, Кристиан. Кристиан Стивенсон. Вы меня помните?

-Да, да молодой человек я вас узнаю, но смутно, не помню где я вас видела. Вы, наверное, наш новый сосед, который заехал в 10 квартиру неделю назад.

-Вы совсем ничего не помните о своей работе, до выхода на пенсию?

-А вы с какой целью интересуетесь? Вы из администрации пришли? Ведь я уже все говорила, сто раз. Мы не знаем куда они делись. И зачем вы мучаете мое сердце, ведь они были мне как дети. Ну куда бы я их дела. Они мне снятся по ночам, как они плавают в огромном бассейне, и вода их не пускает, она их держит, они кричат под водой, но я не слышу ничего, вода проникает им в рот, в легкие, растекается по всему телу, попадает под кожу, переливается, светится. Они сами становятся водой сливаются с ней, выходят из нее и снова входят. Это было слияние полное, разрушительное. После него не осталось ничего.

Она так и стояла, не двигалась, замерла и только глухо падали слезы с ее старого лица на плитку.

Я завел ее в квартиру, усадил в кресло-качалку. Она больше ничего не говорила, была податлива на движения. Я укрыл ее пледом. Сказал, что ухожу и больше не буду ее беспокоить.

Перед уходом я быстрым взглядом окинул комнату. Она была очень бедно обставлена. Пыль, не убранная еда на столе, включённый телевизор на первом вещательном телеканале. Какой смысл называть телеканал первым, если он единственный и альтернативы нет. На серванте было пару фотографий в рамках. На одной из них, еще в рассвете сил, Мария, радуется на дне Единения, очередному запуску батискафа, в её глазах горит надежда на счастливое свободное будущее. Но как она была далека в тот момент от этого счастья и свободы, поступать так как хочешь ты, а не как тебе положено по предписанию.

На второй фотографии я увидел то что хотел, наша группа. Я, Дэвид, Митрий, Хосе, Алик и еще пару детишек узнать которых уже мешают прожитые вне детдома годы, и на заднем плане Мария. Тогда она только приняла нашу группу, нам было лет по восемь не больше, уже не дети, но и не взрослые. С своими характерами, достоинствами и недостатками. И все же счастливыми, улыбки на лицах не поддельные, а настоящие.

Я прикрыл дверь в квартиру, пока не защелкнулась щеколда. Не хотелось потревожить её стуком двери. Видно с разумом она давно попрощалась, он остался где там в нашем детстве, в нашей группе. С теми детьми.

На улице под потолком висел полумесяц, большой яркий. Как жаль, что это не настоящая Луна, а дешевая проекция. Как хотелось бы увидеть ее вживую. Такую величественную, таинственную, притягательную. Ведь в старых энциклопедиях говорится что люди летали к ней и даже оставляли свои следы на ее поверхности. В наше время это звучит как бред. Настолько вопиющий, что теперь такие книги не сыщешь днем с огнем. Зачем людям забивать голову несбыточными мечтами, мы узники Каскары, мы не жильцы, мы винтики в этом механизме, чтоб он существовал и не развалился. От рождения и до самой смерти мы должны работать на том месте куда нам укажут наши гены. Кому-то суждено из поколения в поколение проживать жизнь в роскоши, в единственном красивом месте в этом убогом мрачном городе. Вивальда, это самое красивое что здесь есть. Нет ни одного работяги который бы не мечтал жить в этом районе. Красивые парки с невероятными растениями и деревьями, максимальный уровень жизни, все что нужно в шаговой доступности. Развлечения, кино, библиотека - запретные вещи для трудящегося класса. Кроме технической документации тебе ничего не выдадут в местной библиотеке, лишь те знания, которые тебе нужны для отличного выполнения своей работы или смежной специальности. Художественная литература, существует только подпольно. Ее невозможно достать, и еще опасней хранить. Стражи порядка начеку, не зря они увешали все своими камерами, которые как они говорят служат для соблюдения порядка. На самом деле они служат только элите, верхушке, правлению, совету. Обратись с каким-нибудь вопросом к стражам тебя тут же спровадят, еще дай бог чтоб тебе чего-нибудь не приписали.

Глава 9

На следующий день я получил уведомление о том, что мне дали выходной за мой счет, так как запчасти на батискаф еще не пришли и сидеть бездельничать на работе нечего, поэтому настоятельно мне рекомендовали заняться саморазвитием об устройстве и эксплуатации батискафа. Чтоб я не задерживал ремонт после прихода запчастей.

Ну выходной и выходной, не очень-то и хотелось туда идти, смотреть опять на морды этих помощников.

После наведения утреннего туалета я решил пойти в гости к Бэт, узнать, что у нее нового.

На улице уже было позднее утро. Люди сновали туда-сюда. Сплошь и рядом курьеры, разъезжались в разные стороны. Из шахт на заводы, с заводов на склады, из складов в администрацию. В районе моего проживания была транспортная артерия города. Автобусы, грузовики, легковой транспорт. Все двигались и жили по распорядку, как по часам смещались из одной стороны в другую. Свободные прогулки в рабочие дни были считай, что преступлениями. Не успел я дойти до магазина как меня остановили стражи. Два человека в черной пластиковой каске с удлиненной задней частью, закрывающей шею и длинном черном прорезиненном пальто. На ногах особо уполномоченных были галоши, темные как смоль.

-Гражданин как ваше имя? Почему вы не на работе!? – сурово, с неприязнью сказал один из стражей.

-Доброе утро представители власти. Вот, пожалуйста, моя справка, выдали на работе с утра. У меня выходной за свой счет. – ответил я.

-Правильно что за свой счет, нечего кормить этих лоботрясов, - сказал второй страж

-Я свободен, или вы что-нибудь еще хотели мне сказать?

-Куда направляетесь? Вам выдали задание на выходной?

-Конечно, вот иду в библиотеку за новыми книгами с технической документацией по машинам.

-Хорошо. Вы свободны.

Отойдя от них на 10 метров, я кинул им в след презрительный взгляд. Хуже, чем работать на коралловых рудниках быть стражем. Причем стражем мог стать практически любой который докажет свою верность совету в лице администрации. Нужно было доложить о не соблюдении режима, каких-нибудь нарушениях соседа или товарища по работе. Такими поступками можно было завоевать доверие верхушки. В общем между собой мы их называли крысами, которые вечно что-то выискивают и вынюхивают.

Бэт была на месте и как всегда прекрасно выглядела. Покупателей не было, поэтому можно было ее отвлечь на 5 минут болтовней.

-Ну как дела красотка? – будучи в приподнятом настроении, спросил я.

-Жить можно, - расстроенным голосом сказала Бэт

-А что так? Что-нибудь случилось?

-Маме все хуже. Врачи предполагают, что ее болезнь кончится плохо.

-Печально это слышать. А какой диагноз они ставят и как вы лечитесь?

-Уверенности полной нет, но похоже на декомпрессионную болезнь, говорят у нее вспенилась кровь и рушатся стенки сосудов, которые блокируют кровоток. Боюсь этот процесс необратимый. Но все же мать пьет сосудорасширяющие препараты и делаем инфузии раствора глюкозы. Хочется надеяться на лучшее. – сказала она со слезами на глазах.

-Ну, малышка не плачь, все будет хорошо с твоей мамой, я в это верю, и ты должна!

-Хорошо, буду.

-Что-нибудь новое слышала, что происходит на районе?

-А, ты, наверное, не слышал, Робинсон вернулся из коралловых рудников, - утерев слезы рукавом сказала Бэт.

-Не может быть? Я давненько не слышал, чтоб кто-нибудь возвращался раньше срока изгнания из рудников. Он заходил к тебе, или кто-то принес сплетни?

-Маша забегала, сразу после открытия, и растрепала все новости про Робинсона. Не ты один удивлен что он пришел домой.

-Очень интересно, но лучше, наверное, узнать из первых рук, как же так получилось и чем он отличился что его, отпустили домой.

-Согласна, а то тут такие байки уже идут по району, не поверишь.

-И не стану. Ты не знаешь он у себя поселился, в старой комнате?

-Да, Маша сказала он к себе заехал.

-Спасибо за новости пойду зайду к нему, пока есть свободное время. Надеюсь застану его дома. Здоровья твоей маме, а ты держи выше нос. Счастливо.

Я помахал рукой Бэт и вышел на улицу. Робинсон, старый знакомый, с которым не раз выпивали по вечерам в одной компании, и работали некоторое время в одном сервисе, пока он жестко не проштрафился. После этого я его не видел, только слухи ходили что его забрали стражи и продолжительное время мы его не увидим, если увидим вообще, потому что на рудниках работа была тяжелая, местами невыносимая и не у всех хватало здоровья выйти оттуда, а раньше положенного времени, такого на нашем районе еще не было.

Пройдя два квартала, я попал под подъезд его дома. Обстановка перед домом была такая же, как и во всем районе, поскольку это была типовая застройка, грустных ничем не привлекательных бетонных коробок, местами давших трещину, которые активно заделывают железными стяжками работяги из коммунальных служб. Если б не сшивали такие дома стяжками добрая половина уже бы развалилась к чертям.

Дверь была открыта, похоже Робинсон был рад видеть всех и ни от кого не скрывался.

Комната была заброшенная, отличалась практически полным отсутствием мебели и сантиметровым слоем пыли. На фоне которой ярко выделялись следы сапог, курсировавшие из угла в угол и брошенный на пол вещмешок. Владелец квартиры сидел на раскладушке, даже не раздевшись, и жадно курил сигарету.

Он не сразу обратил внимание на то, что в комнату кто-то вошел. В полутьме был погружен в свои раздумья. Потом резко дернулся, подскочил и заметил меня.

-О, Кристиан. Давненько мы не виделись. - хриплым голосом сказал он.

-Да, без малого пару лет прошло, как ты нас покинул.

-Это я-то покинул. Так говоришь, как будто я по своему желанию, ушел. Утащили, под руки, волоком. И как зовут не спросили. – зло со щуря глаза сказал, как отрезал Роби.

-Ты не горячись, я не хотел тебя обидеть или задеть. Просто все произошло так быстро, никто и не понял, что случилось.

-Ну, а что бы вы сделали? Ничего. Как и все, везде. Если ты проштрафился и по тебе плачет рудник, тебе уже никто не поможет. А при сопротивлении ты знаешь, как бывает, вас бы всех прихватили, безапелляционно. Поэтому вы сделали единственное правильное решение, стояли и смотрели, как меня силой уводят.

-Мне жаль, что так случилось. Но как ты пришел домой раньше времени, тебе ведь еще не один год оставался работать мотыгой. Как ты выхлопотал прощение?

-Никак. Ты то ли слепой, то ли притворяешься дурачком. Ты разве не слышал, что творится в последнее время в рудниках?

-Не пойму, о чем ты.

- Я о серии несчастных случаев, и я б сказал о крупной серии несчастных случаев. Сначала о них замалчивали. Но когда больше десяти горняков пропали без вести, такой шум администрация уже не смогла скрыть. Понятно, что они не нами дорожат, на нас им наплевать. Они беспокоятся только о планах добычи. А сколько горняков поляжет, это не в счет. Но здесь что-то другое, то что их напугало. Это какие-то диверсии. Начались обыски у всех работников коралловых рифов, от начальства и до подчиненных. Не известно, что нашли, но было принято решение временно закрыть шахты, пока они совсем не разберутся.

-Не может быть. Но ведь этот рудник не закрывали уже сотню лет, не беря в учет то что он приносит множество ресурсов, добываемых только там, это уголь, железная и никелево-медная руда. Не говоря уже о сере, олове и золоте. Мы же без этих ресурсов долго не сможем просуществовать, запасы есть, но они ничтожно малы. Поддержание купола в должном состоянии требует множества ресурсов.

-Вот, ты кажется начинаешь что-то понимать, а я уж думал, что ты совсем стал деревянный на этом сервисе. Тебя похоже загрузили настолько работой что у тебя не остается времени пораскинуть мозгами.

-А что за несчастные случаи, что в итоге случилось?

-Случилось подтопление части рудника, было брошено много сил на ликвидацию чрезвычайного происшествия, и вот тогда-то и начали потихоньку пропадать люди. Они как в воду канули. Пропали и их никто больше не видел. Скажем так, осталось одно мокрое место.

Поэтому было принято решение, выгнать по возможности всю технику оттуда, чтоб не было потерь, и законсервировать на время. А на место прибыла специальная комиссия, которой наше руководство передало дело. Что там происходит сейчас не знаю. Будем считать нам дали отпуск, но предупредили, что он не вечный и скоро мы все вернемся к своей работе. И ты на это ничего не скажешь? Что в твоем котелке варится, о чем ты думаешь?

- Да так, не о чем. Ну с приездом, а мне уже нужно бежать, еще много дел, как-нибудь свидимся.

Меня как будто ударило молнией, онемели концы пальцев, зазнобило. На лбу появилась легкая испарина. Не может быть, он, наверное, шутит. Слишком много событий за последнее время очень странно похожих между собой. Неужели в рудниках те же существа, каким был и Дэвид. Люди или нелюди, которые растекаются по полу. Ведь Дэвид в первую нашу встречу за такой долгий период, тоже пришел с рудника, судя по его вещам. Не может это быть совпадением. А потом через пару дней он меня хотел переехать на машине и бросал какие-то двусмысленные угрозы. У меня подскочило давление, и сердце ушло в пятки. Было бы неплохо промочить горло и разогнать эти мысли по местам.

Поскольку мне дали отгул на весь день, я сильно не согрешу если зайду в закусочную днем. Как раз подходящая забегаловка была неподалеку от моего дома. За баром был Рубен. Приняв мои приветствия и заказ, он быстренько налил бокал пива и удалился обслуживать сторожил этой захудалой забегаловки.

Прикинув по пути план действия и соотнеся в голове события за последнее время, я пришел к не однозначному выводу. Что ничего не понятно, но очень интересно. А если серьезно, то хорошего было мало преследующие меня водяные, начиная с моего детского дома и несчастного случая. Который уж больно мне кажется произошедший неспроста. Дэвид с своей подругой, я уверен нутром, был с ней заодно. Несчастные случаи на рудниках. Батискаф, который похоже давно не выходил в океан. Еще и доверенный мне для ремонта. Слишком много событий, которые пронизаны красной линией. Я уверен, что администрация об этом что-то знает и не говорит ничего, пока народ не взбунтуется и не потребует открыть правду. Ведь если любой человек может пропасть бесследно, значит это угроза для каждого в Каскаре и как тут можно молчать. Так, Крис, без паники, надо выдохнуть, глубокий вдох и выдох, вдох и выдох. Все в порядке, все под контролем. Но внутри что-то подсказывало обратное, тело меня толкало вперед, я как будто им не управлял. Меня подвинули, посадили на место второго пилота, чтоб я смотрел со стороны на мгновенную реакцию и чутье своего тела, дотоле мне неведомого.

Удар был настолько резким и внезапным, что ручаюсь, меня бы уже не было на свете, будь я у руля. Топор пролетел в сантиметре от моей головы и воткнулся в мой стол, пока разил удар я увернулся вправо и с разворота дал локтем под дых атакующему, после чего обхватил руку, оказавшуюся у меня над плечом и рванул вниз, как будто я подставил плечо водонапорной колонке и решил от души качнуть воды, сравнение было бы не таким точным если бы из сломанного сустава не потекла вода вместо крови. Рывком я перебросил существо через плечо на обратную острую сторону боевого топора, торчащую из стола. И произошло уже знакомое мне – плюх, и ручей воды растекся по столу и полу. Беря себя в руки, я начал осматриваться по сторонам ища новые опасные элементы, но вокруг была тишина, даже чересчур. В забегаловке не было ни души, тусклый свет бил в окно, в полутьме при моргающей лампе под потолком, я увидел силуэт, уже знакомый мне. Дэвид, черт бы его побрал, что ему от меня нужно, хорошо хоть он не за рулем и я не стою посреди шоссе.

-Я тебя вижу, выходи уже, поговорим по душам. Что за цирк тут происходит? – крикнул я, будучи в возбужденном состоянии.

-Тебя можно только похвалить. Реакция, какой нет ни у одного человека. Теперь я знаю точно, что там, на трассе, не был случайностью твой у ворот.

-Ты что меня проверяешь?

-Почему бы и нет. Проверка уже закончилась, то что нужно было узнать, уже узнал. И если тебе еще ничего не понятно, то нам понятно все.

-Хватит ходить вокруг да около, говори, что тебе нужно и откуда ты взялся!

-Ты не человек, точнее сказать не совсем человек, ты такой же, как и мы.

-Кто вы? Маньяки, которые бросаются на меня с холодным оружием?

-Мы парфирийцы. Водный народ. А вот кто ты, мы посмотрим.

-Что за чушь ты несешь? Какой еще народ. Кроме жителей Каскары нет других народов, а горожан на народности не делят, ты должен это помнить, ведь нас учили в детстве одному и тому же.

-Верно учили, только я прозрел и узнал правду перед выпуском, а ты так и остался слеп. Если бы ты постарался понять свое тело, ты бы не задавал таких глупых вопросов.

-Так это все-таки правда про несчастный случай в детдоме? Это все было твоих рук дело?

-Я освободил свою силу и тех детей освободил от этого убогого мира, тюрьмы, заключения в скорлупе.

-А происшествие на руднике, твоих рук дело? Я слышал, что там произошло.

-Совет уже не может ничего сделать, мы прорываемся в ваш мир, и они не смогут нас долго сдерживать.

-Но ты же был такой же, как и я, обычный мальчик, что с тобой стало? Откуда столько злости.

-Я с детства был обманут, как и ты, этой рабской системой. Но потом я прозрел, мне раскрыли глаза, что я из другого мира и с заданием, которое я выполнял с детства, сам того не зная. Контроль и слежка за тобой.

-Что во мне такого что бы за мной следить, что вам от меня нужно?

-На самом деле ты такой же, как и мы! Хоть ты это и отрицаешь, но ты сильнее и можешь жить в обоих мирах, хоть этого и не понимаешь. А мы можем находится здесь только непродолжительное время после инициации, а ты хоть это и не понял, инициировался давно и так и не растекся. Ты объединил в себе все лучшее от двух рас. И теперь ты нужен нам.

-Но вы мне не нужны, это мой мир, я в нем вырос, и я в нем останусь.

-Разве ты не понял, совет знает о существовании нас, но он не удосужился рассказать об этом народу. Вам врут, ежедневно, а вы это хаваете и просите добавки. Какое единение, если вы смотрите уже не первую четырехлетку запись о подъеме батискафа. Или ты это не понял по его состоянию в боксе.

-Но я думал это запасной?

-Он остался в единственном экземпляре, и он у тебя в боксе. За куполом совсем не так как вам рассказывают. Вас используют, как рабов с промытыми мозгами. Помогают вам размножатся, чтобы не угасал поток рабов. Все новых и новых, а элита с их представителями в совете будут жить как паразиты, за ваш счет. Разве ты не хочешь разрушить эту цепь.

Утро было тяжелым, я не помню, как попал домой. И вчерашние события были мутными словно это было наваждение, странный сон. Который ставил еще больше вопросов, чем давал ответов. Даже если это все правда, я не могу выйти, и кричать об этом на каждом углу, так я не протяну и до вечера, меня арестуют, заткнут рот, уведут и больше меня никто не увидит. А по телевизору скажут: “Кристиан Стивенсон не выдержал оказанной ему чести Иллюзорным Советом, сошел с ума на радостях при обслуживании батискафа и был таков”. Стоило немало сил, взять себя в руки и пойти на работу. Нужно все выяснить, мне нужны доказательства слов Дэвида, пока что я не верю ни одному его слову, ведь не могли нас обманывать из поколения в поколения, скрывать существования другого мира. А мы жили и трудились в неведении, как пчелы, строили улей и умирали первой зимой, а матка, в лице совета, прибирала к рукам все плоды нашей работы. А как же мои родители, кто были они, почему они пропали, или они что-то знали об этом, или они сами были водяными. Как я и сказал, вопросов больше чем ответов.

Когда я вышел на улицу, мне повстречался Рубен, который шел открывать забегаловку.

-Крис, доброе утро! Ты как живой? – спросил Рубен явно с удивлением

-Доброе! Да все хорошо, а что? Единственное, не помню, как я попал домой.

-Так ты так надрался пивом, что и уснул за столом. Благо Роби согласился тебя домой оттащить по старой дружбе.

-Спасибо, что напомнил мне.

Махнул рукой и засеменил ногами, стараясь скрыться от назойливых глаз.

Яркий свет панелей бил в глаза, декорации ясного дня, были во всей красе. Если отключить мозг, как это делает большинство, то даже и мысли не возникнет что ты на дне океана. Настолько реалистичная была атмосфера, что некоторые уже и забыли, а может и не знали, где мы находимся. Думаю, еще пару поколений и никто даже и знать не будет, что он не на поверхности Земли. Будет так, как сказал совет, что ему выгодно, и что посчитают за правду.

Улицы были полны, кишели как тараканами, рабочими, служащими, курьерами, водителями. Все двигались по заданным траекториям и не соприкасались друг с другом, бездушные существа. Или нас такими сделали. Остановись на минуту посреди улицы оглянись по сторонам, на этих снующих туда-сюда созданий и в тебя сразу прилетят негодующие взгляды, в их глазах будут читаться укоры «Вот он лодырь», «Иди работай что стал», «Если ты не дорожишь своей жизнью, то не мешай остальным выполнять свои обязанности».

На работе был дурдом, слесаря не успевали, начальники цехов орали. Нельзя задерживать технику в ремонте, никто не знает где она понадобиться в ближайшее время, вне зависимости тот того что это - легковушка, грузовой транспорт или спецтехника. Судя по огромным пробкам на въезде в сервис, у кого-то были проблемы, и кто-то был на волоске от попадания в рудники, благо один из них прикрыли недавно. Проходя мимо кабинета Василича, я услышал крик, проскочить мимо не удалось. Зайдя в кабинет, я увидел недовольную квадратную морду нашего директора, с прической в стиле авианосца, любимая прическа руководства стражей.

-Стивенсон! Где тебя носит!? – с пеной у рта кричал Василич.

-Николай Васильевич можно не кричать, я вас прекрасно слышу, поскольку нахожусь с вами в одном кабинете. И вас тоже с добрым утром!

-Ты мне что еще огрызаться будешь? На рудники загреметь захотел! Что за разговорчики!

-Собственно в чем проблема? Я пришел на работу вовремя, не опоздал, или что-нибудь случилось?

-Скажи спасибо что ничего не случилось, или тебя бы уже волоком тащили стражи! Ты не слышал последние новости, теперь рабочий день увеличили, нам гонят технику с кораллового рудника, пока шахты временно закрыли, чтоб не терять время попусту администрация приняла решение отправить всю технику на обслуживание, так сказать убить двух зайцев. Поэтому ты опоздал на работу на час! Но на первый раз тебя прощаю, но только на первый. Пришли запчасти и новые инструкции по обслуживанию батискафа. Поэтому быстро запрыгивай в форму и чтоб я тебя здесь не видел, не мозоль мне глаза, смотреть на тебя тошно.

С такой вот отповедью меня выгнали из кабинета, где за мной гулко закрылась дверь. Переодевшись в рабочую форму, я направился в свой бокс. По пути раздавая рукопожатия и пятерки мужикам в слесарном цеху, трудившимся уже в поте лица с 7 утра. Зайдя в бокс, я был не удивлен увидев там двух бакланов, моих новоиспеченных помощников. Их недовольные морды встретили меня скептическими улыбками. Не нравятся мне эти парни, больно уж они подозрительны и не спроста приставлены ко мне, уж явно не для помощи.

-Ребятки привет, как жизнь? – притворно весело спросил я.

-Все в порядке! Время поджимает, сроки горят, нужно как можно скорее закончить батискаф. – сказал один из помощников.

-Странно я думал вы мои помощники, а не надзиратели, по крайне мере мне вас не так представили.

-Поменьше слов, побольше дела, - огрызнулся второй недопомощник.

- Ну окей!

Привезли целую гору запчастей, похоже с расчетов если вдруг что-нибудь еще понадобится, не ждать запчасти, а чтоб она была у меня под рукой. Так бы все машины делали, а ни только особо важные. Диагностика выявила неисправность пару датчиков и электромагнитных клапанов, которые были быстро заменены. Как оказалось, батискаф оказался довольно удобен в обслуживании, не приходилось даже подключать к работе этих недотеп. Мною было выявлено нарушение герметизации купола, старые уплотнительные резинки рассохлись от старости, я заменил сразу весь комплект, на всякий случай, чтоб при первом же тесте остальные не подвели. Смонтировал дополнительное оборудование в корпусе батискафа, привезенное вместе с запчастями, на вопрос что это так и не услышал внятного ответа, похоже они себе языки по откусывали или им их откусили в совете.

Убив весь день на ремонтные и монтажные работы, я выполнил все запланированные работы. Произвел дополнительную диагностику, ошибок система никаких не выдавала, можно было с уверенностью сказать свою часть работы я выполнил на отлично. Интересно теперь хотя Василич будет доволен или опять будет сидеть с пенной у рта как бешеная собака.

В конце рабочего дня, когда я пошел относить отчет о проделанной работе директору, приехал большой погрузчик с горой людей, по внешнему виду можно было заключить что половина из них была из высшего звена, администрация, а может кто и выше, которым мои помощники что-то докладывали. Явно мои лавры себе приписывали. Василич был один в кабинете, выслушал мой доклад, задал пару вопросов. После чего отпустил меня домой напомнив мне о увеличенном рабочем времени. Спасибо, а то бы я забыл, ты же меня первый сгноишь если опоздаю.

Подходя в потемках к дому, я увидел знакомый силуэт под подъездом. Высокая красавица Бэт, но что она тут делает в такое время. Не успев ничего спросить, она бросилась ко мне на шею и разрыдалась.

-Крис, моя мама, ее больше нет, она умерла.

Повисла мертвая тишина, у меня в горле пересохло, я не мог выговорить ни слова, только посильнее ее обнял, мне было жаль ее, ведь у нее больше никого не осталось, как и у меня.

-Ее забрали, я не могу находится в нашей комнате, она меня уничтожает, там такой тяжелый дух, мне кажется я сама умру если там останусь. Но мне больше некуда идти. У меня нет близких друзей кроме тебя. Ты не против если я у тебя побуду до рассвета, а потом пойду на работу и там попытаюсь дремануть в свободное время.

-Конечно, ты чего, пошли ко мне, я постелю себе на полу, а ты ложись на диван.

-Спасибо, - со слезами на глазах, но уже успокоившись сказала она.

Глава 10

Еще до рассвета я проснулся весь в поту. Тяжело было дышать, гортань сдавливало невидимой рукой. Привстав я осмотрелся, в комнате был полумрак, одинокие блики света играли на стенах и шкафу. Бэт лежала на диване, свесив руку касаясь пола. Встав, я тихо пошел в ванную умываться. Перед выходом я оставил записку на столе и ключи от комнаты. Надеюсь она хорошо выспится. Было жалко ее, ведь у нее теперь тоже никого не осталось, как и у меня. Только я тогда был совсем малышом и уже ничего не помню, не помню я родителей, тех чувств какие они ко мне испытывали, как обнимали, целовали. А теперь спустя такой большой промежуток времени, кажется их не существовало, как будто я всегда был одинок, с рождения. С нашей жизнью работа-дом особо и нет времени об этом думать. Семью и ту нет времени завести, хотя Бэт была бы подходящей партией, она добрая, внимательная, красивая. И как ни крути между нами есть какая-то искорка, но сейчас ей точно не до этого будет. Может быть чуть позже что-нибудь и получилось бы, подали бы заявление в регистрационную палату, указали бы на нашу работоспособность, на отсутствие нарушений, может быть нам и разрешили официально сойтись, может даже комнату по больше дали. Но это пока все только мечты, да и сбудутся они или нет, не факт.

Придя на работу раньше времени, там почти никого не застал. Охранник уже открыл ворота. Кошлич в силу возраста любящий вставать по раньше, уже копошился в своих вещах в раздевалке, разглядывал масляные пятна на комбинезоне и сетовал на перерасход стирального порошка. Я решил навести порядок у себя в боксе после окончания ремонта батискафа, в надежде что в следующий раз достанется что-то из легковой техники. На столе обнаружил отчет о работе батискафа при последнем подъеме 20 лет назад. Пока никого нет решил почитать что там писали, а уж потом как все на работу придут пойти отдать Василичу. Надеюсь никто не подумает, что это я его украл из батискафа.

29 февраля 2416г

Предоставляю отчет совету, по работе и наблюдению за океаническим дном при выходе из города Каскара, с возможным подъёмом на минимальную глубину. Отчет предоставляет пилот первого ранга Дмитрий Петренко. Прошу зафиксировать давление составляет примерно 20кПа, что значительно ниже прошлых записанных данных, можно сделать вывод что давление уменьшается в следствие ухода воды. Но все эти данные нужно еще перепроверить. Температура воды 3 градуса по Цельсию. Если обратить внимание на экран, то можно увидеть довольно красочную картину, чего я никак не ожидал, при подъеме мы видели много живых организмов, одними из первых видели медуз и приземистых омаров, которые перемещались по морскому дну неподалеку от шлюза. Проплыло много шести жаберных акул, были обнаружены синие зубатки, кальмары, а также рыбы-удильщики. Очень разнообразный состав глубоководных рыб. Поднимаясь выше к поверхности было встречено много косяков разных рыб. Можно прийти к выводу, что условия жизни становятся приемлемые, появляется много косяков мойвы и трески.

Восстанавливается биомасса. Радиационный фон в воде отсутствует, возможно это и стало причиной восстановления жизни. Прошу записать то что я вижу, это какое-то внутреннее течение или постойте, что это, водоворот на глубине 600 метров, не может быть. Господи нас сейчас в него засосет. Не может быть это живые существа движутся с такой скоростью, создавая воронку, они выглядят как полупрозрачные люди с люминесцентными глазами, и их глаза обращены на меня, они как будто хотят попасть внутрь батискафа. Быстрей выводите меня отсюда.

С минуту я был в ступоре. Что я сейчас прочитал!? В висках пульсировала кровь, выбивая ритм как на барабане. В глазах начало темнеть, я держался за соседний стул и присел. Есть какие-то воспоминания, которые спрятаны внутри меня. Я чувствую это, внутренняя дрожь. Что мне делать с этим отчетом. Если они узнают, что я это читал мне несдобровать. Но кто-то уже открывал дверь в бокс, я быстро отбросил отчет как можно дальше от себя и встал на встречу входящему. Зашло 4 человека в форме стражей, с дубинками в руках. Их лица не внушали ничего хорошего. Тройка подскочила ко мне, а четвертый уже поднимал с пола отчет, который я бросил так небрежно.

-Кристиан Стивенсон! Именем Иллюзорного Совета и Верховного вы арестованы до выяснения обстоятельств. Просьба не сопротивляться и идти навстречу следствию.

На меня одели наручники и вывели из бокса. На улице стояло 3 серых внедорожника службы стражей. Вдоль сервиса стояла толпа, слесаря спорили друг, с другой тыча в меня пальцами, кто-то рвался заступиться за меня, другие их держали. Директор, блестя глазами довольно улыбался. Этот скот явно руку приложил к этому делу. Спорить и сопротивляться явно было бессмысленно, иначе меня бы быстро нейтрализовали оглушительными ударами ультразвуковых дубинок, способных не только на физические деформации моего тела, а также разбросать мои внутренности внутри тела, и самое легкое последствие — это потеря сознания и полные штаны неожиданности. Закинув меня в кузов, они тронулись. Смотря в вверх, я видел искусственный рассвет, восходящее солнце на экране, толпы людей, выходящих на улицу для продолжения этой трудовой жизни, не понятно зачем и почему, ведь счастья в ней толком то и не было. И многие даже не знают, что это и откуда его взять. Утро, проходная – штамп - работа - вечер, проходная, штамп - дом, сон. И так до бесконечности, винтики в большом механизме, и уверения что иначе быть не может, и, если ты не остаёшься в системе, не делаешь что от тебя ждут, тебя выкидывают как ненужный мусор. Удаляют, нейтрализуют, чтобы ты своим плохим примером, не проникал в мозг людей, не шевелил их мысли. Рано или поздно любого задумывающегося или инакомыслящего вычисляли и забирали. Как правило, навсегда, куда везли и что делали с ним, никто не знал, но все догадывались, туда откуда дороги назад нет. Допрос и рудники. Но если их закрыли, то куда тогда.

Мы въехали в тоннель, окутанный мраком, мелькала разметка на асфальте, мигали красные аварийные лампы. Загорались и медленно тускнели, потом опять, также, и так на всем протяжении маршрута, как будто меня пытались ввести в транс.

За толстой железной дверью был штаб, какой-то неизвестной мне службы. Все в погонах, военные что ли или секретники, не понятно. На всех были коричневые брюки и китель, черные сапоги и Конфедератка на голове. Меня посадили на железный стул в пустой комнате, на против сел человек и закурил. Внешность его говорила только о том, что он был крайне неприятный человек, наглые глаза, выдвинутый вперед подбородок.

-Ты сослужил нам службу, – сказал вояка, – честно сказать, я ожидал что с тобой будут трудности, учитываю твою комплекцию и прошлое. Но ты нас удивил. Ты уже, наверное, понимаешь за что тебя забрали? Можешь не отвечать, по глаза вижу, этот огонь. Чтоб не отнимать у меня много времени, я тебя предоставлю на полчаса, нашим товарищам, они любят ломать таких как ты, надменных, дерзких. Мы тебя видим насквозь, можешь не сомневаться. Никита, Михаил займитесь нашим гостем, только не перестарайтесь, он должен нам еще все рассказать.

Удары летели со всех сторон, я не успевал открывать глаза чтоб разглядеть тех, кто меня бил. Были одни вспышки. Слева. Справа. Удар в спину с ноги. Мне кажется я даже смог бы нарисовать рисунок подошвы, настолько сильно он впился в меня. Подняли с пола. Один схватил сзади за пристегнутые наручниками руки, а другой проверял крепость моего торса, со всей своей фантазией. Кажется, внутренние органы танцевали внутри живота от этих ударов. Кровь и слюни стекали по подбородку на грудь. Я старался не терять сознание.

Очнулся пристегнутый к стулу. Яркий свет бил в глаза. В глазах картинка двоилась, троилась. Нужно было немного времени собраться с мыслями, настроить фокус. Не бьют, это уже хорошо. Сейчас бы дали холодненького попить и закурить, было б ништяк.

-Ну слава богу ты очнулся, я уже начал волноваться! – сказал все тот же голос камерного маньяка. – Теперь можно и пообщаться. Ну, рассказывай нам, как ты дошел до такой жизни?

-Какой такой? Безбожной что ли. – с окровавленной улыбкой сказал я.

-Чувство юмора — это хорошо, плохо, когда оно у пропащего человека. Ты же понимаешь мы тебя не выпустим, можем сделать с тобой все что захотим. Распоряжение получено, все по форме. А вот если не будешь сопротивляться и выложишь все, может заслужишь прощение и пойдешь не на корм рыбам, а на трудовую свободу в рудники, за то живым. Что скажешь? Молчишь. Все-таки что-то задумал. Ладно. Начнем сначала, ты знаешь, что такое Парфирия?

-Без понятия, о чем вы.

-А кто там обитает знаешь?

Я отрицательно махнул головой.

-Как, тебе твой дружок Дэвид ничего не рассказывал? Можешь не удивляться, или ты думал камеры по городу просто фикция и мы ничего не знаем, не видим. Нам было интересно что же ты будешь делать, иначе ты уже давно бы был в земле. Очень интересными свойствами обладает твой друг, как думаешь, по мне это довольно-таки странно, когда человек, ни с того ни с сего может растворится, а потом через время опять воплотиться в человека. Хотелось бы его тоже поймать, но, к сожалению, с ним по тяжелее чем с тобой. Так вот, что он тебе говорил?

-Говорил, да он дважды меня чуть не убил!

-Интересно, а почему же не убил? Ты, наверное, не знаешь, но у этих парфирийцев, реакция уж очень быстрая и если он тебя не убил, то значит специально этого не сделал. Мы уже как-то встречали одного такого и ой как настрадались, пока не нашли подход к этим существам, лезущим не в свое дело. Кто бы подумал, что это существо жило среди людей и не выдавало себя никак, до поры до времени. Ну так что, ты будешь что-нибудь рассказывать? Или позвать ребят, чтоб они с тобой еще поработали? А зачем ты выкрал отчет с батискафа, это он тебе сказал это сделать?

-Я вообще не пойму откуда этот отчет взялся на моем столе! А он мне, тем более, ничего такого не говорил.

-Ну и как тебе содержание отчета? Только не говори, что его не читал, мы это проверим в два счета, в сервисе полно скрытых камер. Или ты думал, что совет будет отправлять спец технику, зачастую секретную, на обслуживание непонятно куда, у нас там глаза и уши на каждом шагу. Люди ой как любят выслуживаться перед стоящим выше руководством, а уж когда у тебя зуб на коллегу, тут грех не настучать. Молчишь. Ну хорошо, думаю неделька в руднике тебе развяжет язык.

Два быка, которые меня прессовали до этого, зашли, взяли под ручки и уволокли. По пути я опять потерял сознание, скорей всего от потери крови.

Глава 11

Когда я открыл глаза, в первую очередь проверил свободны ли руки, а они были свободны. Запястья гудели от недавно снятых браслетов. По близости никого не было. Я пошарил руками по лицу, груди, ногам чтоб оценить свое физическое состояние, вроде бы все было на месте. Не торопясь встал, все мышцы гудели, болели, как будто я вчера был на безумной тренировке, и боролся с слоном. На мне были резиновые сапоги, хлопчатобумажный комбинезон с кофтой покроя летучая мышь, поверх всего длинный черный плащ с каской шахтера с налобным фонарем. Я находился в какой-то пещере, потолки были около 5 метров и в такую же ширину. Где-то в дали моргал тусклый свет, вдоль пещеры горели красные аварийные фонари. Оглядевшись, я решил двинутся в сторону света. В пещере была повышенная влажность, тут и там были лужи, по которым я шлепал, качаясь из стороны в сторону, мышцы затекли нужно было расходится.

Пройдя около 100 метров, я услышал неподалеку голоса, несколько человек что-то обсуждали. Замедлив шаг, я стал потихоньку подходить, ведь кто знает кого можно было бы здесь встретить. Еще бы знать где это «здесь» находится. Голоса становились отчетливее, можно было разобрать, о чем шла речь.

-Что за свинское отношение к людям!? Ведь мы ничем не хуже их, почему они смеют так поступать с нами, если я не хочу жить под их указку. Почему нет никакого выбора, честного, что за диктатура. Я имею право на голос, и волен говорить то что считаю нужным, а они пытаются всем недовольным закрыть рты. Мы же не роботы бездушные, мы живые. А получается так, если ты чем-то недоволен, совет не оставит тебя жить в городе, чтоб ты не распространял свое мнение, ненужное им. «Не отравлял очевидной правдой людям души, заблудшим овечкам, блуждающим во тьме, живущим от звонка до звонка», – говорил расстроенный голос.

-Ян, хватит плакать, твои речи уже не поменяют ничего. Нужно было держать язык за зубами и тогда бы ты не оказался здесь, тем более в нынешней ситуации, когда нам грозит смертельная опасность. – сказал высокий сутулый мужик.

-Глеб, ну разве я не прав? – спрашивал Ян.

-А что толку то? Далеко тебя правда завела? Или мы сгнием в этих шахтах с киркой в руках или нас утащат эти водяные существа, а уж им твои речи до одного места.

-Мне кажется нужно прекращать попусту болтать иначе привлечем лишнее внимание, нужно работать и уповать на удачу, и хорошее отношение стражей. Может еще выйдем отсюда и будем это вспоминать за стопкой в баре. – говорил третий, низкорослый рыжий, с длинной грязной бородой.

- Во во, давайте не отлынивайте от работы, а то одни работают, а другие лясы точат. Мы все тут можно сказать политические, неугодные, но разговорами делу не поможешь, особенно из шахты. – сказал четвертый, крепкий молодец.

Далее разговоры остановились и были только слышны удары кирок по грунту, пыхтение, сопение уставших, еле державшихся на ногах новоиспеченных шахтеров.

Выйдя из-за угла и более пристально рассмотрев в тусклом свете рабочих, я двинулся по направлению к ним. Услышав шаркающие шаги, шестерка бросила работу и повернулась ко мне.

-Стой! Ты кто такой? – сказал молодец

-Меня зовут Крис, правда я не понимаю до конца где я и как тут оказался. Последний раз я был у надзирателя в комнате допросов, где меня изрядно оприходовали, потерял сознание, очнулся здесь, метрах в ста в том направлении – показал пальцев откуда пришел - и шел на звуки.

-Там лифт по которому спускаются в шахту, похоже у нас пополнение ребята, – улыбнулся рыжебород.

-Ты политический или вор, убийца? – настороженно спросил тот, которого звали Ян.

-Не вор и не убийца, сам до конца не знаю где я и кому перешел дорогу, может видел то, что не нужно или не то сболтнул за стаканом.

-А ну тогда ты точно наш, политический. Вот ведь собаки тебя отделали, хотя ты бык здоровый, надеюсь ты им тоже задал жару. Очень уж ты мне кого-то напоминаешь?

-Ян да отстань от парня, ему и так видно хреново. – голосил пятый.

-Нет, правда, я тебя где-то уже видел, ты случайно не бывал в общежитиях на восточной окраине?

-Я живу на улице Объединения, дом 13.

-Ну, с горечью могу тебе сказать, что ты там уже не живешь, потому что живым тебя никто не отпустит отсюда. Бог ты ж мой, это же мой сосед Крис Стивенсон.

Все заметно под успокоились, напряжение спало.

-Что за судьба такая, надо же было тебя здесь, в этой дыре, повстречать? Как же так случилось?

-Ян, хотелось бы у тебя спросить то же самое. А на счет меня могу сказать одно, похоже я случайно стал свидетелем скрытых данных батискафа. В отчетах которого говорилось, что мы не единственные разумные существа, пилот видел каких-то водяных людей за куполом Каскары 20 лет назад, но почему об этом не сказали народу.

-О, ну это очень похоже на правду, я тебя предупреждал что все на самом деле не так как нам преподносят, сплошная пропаганда. Мыслящий человек — это вымирающее существо, нас загнали в рабство, когда элита в северной части города живет в шоколаде, а мы доедаем объедки с их стола. Вся эта система с наследственной идеологией, полный бред. Почему я должен быть работягой и гнуть спину на них, когда я может способней любого сыночка из старшин элиты. Нам не дают выбора, а я читал старые книги, люди на поверхности были вольные, пока не случился ядерный катаклизм. Ведь из-за таких же алчных и властолюбивых собак и случился тот катаклизм – с жаром сказал Ян. А на счет меня, что тут скажешь, меня схватили той же ночью, когда я с тобой виделся. Я разыскивал старые книги, перенимал и обретал новые знания, которые могли бы понадобится при строительстве нового общества, на очередном таком пункте, где мне обещали сборник древнегреческой философии меня и арестовали стражи. Ведь ты знаешь, литература запрещена, а та что есть в библиотеках это сплошная пропаганда или технические справочники.

-Тихо! Кто-то идет! – шепнул рыжий.

К нам подошел отряд стражей, у каждого из них в кобуре было по самозарядному пистолету, а в руках по дубинке. Я удивился их вооружению, так как на Каскаре было запрещено огнестрельное оружие, его утилизировали еще сотню лет назад по постановлению иллюзорного совета и это постановление висит в музее демократии, как акт доброй веры в доброту и сплоченность народа. Поэтому то все стражи в городе ходят исключительно с телескопическими дубинками или ультразвуковыми для нейтрализации особо буйных. Внешний вид вооруженных людей не предвещал ничего хорошего.

-Седьмая группа подземных работ, стройся! Живее! Соберитесь тряпки, – за гундосил главный из пришедших страже, - Я смотрю вы уже приняли в свои ряды новоиспеченного горняка, это отлично, меньше объяснять придётся, сами введете его в курс дела. А сейчас «На Лево!», шагом марш. По распоряжения руководства вас переводят на нижний уровень, разработка этого разреза пока приостанавливается. Нам там не хватает рук, а вы мне кажется, как раз те, кто нужны. Мусор, который не жалко, в случае чего потерять. Давай живее, шевелитесь.

Мы зашли в большой грузовой лифт, на площадке стояла погрузочно-доставочная машина, за рулем сидел, с умным видом, какой-то инженер, в синем плаще и белой каске. Провинившиеся встали в уголок, окруженный охраной, и лифт дернулся, начал плавно спускаться в недра.

На нижнем уровне была большая система разветвленных туннелей, это был один из самых больших пластов породы. Помимо угленосных формаций здесь также добывали сопутствующие полезные ископаемые, такие как рений, германий, галлий. Так же отсюда вывозят строительные материала – песок, легко сплавные глины, гравийный материал.

Вследствие этого на этом уровне мы попали в своеобразный подземный город, множество разнообразной техники и еще больше людей, в вечном изнемогающем движении сновали повсюду. Неспособных работать оттаскивали в сторону, не спеша оказывать первую медицинскую помощь. Работа на износ, тяжкий труд, непосильный даже для крепких духом и телом. По периметру стояли вооруженные стражи, следившие за соблюдение техники безопасности. На этом пласте применяли радикальные средства для раскалывания породы, взрывчатые вещества выдавались строго взрывателям, которые были обособленными фигурами не подчиняющиеся никому, кроме директора шахты, с которым они имели прямую связь.

Выйдя из лифта, посчитав нас, отправили в боковое разветвление шахты, мимо нас быстрым шагом прошел один взрывник, его выделяло на фоне остальных стражей, инженеров, шахтеров-арестантов наличие зеленой каски, на которой было написано «Если я бегу, советую не отставать», очень успокаивающие слова, даже обнадеживающие. Теперь не хватало еще постоянно следить за зелеными касками, не бежит ли она куда-то. Пройдя мимо нас и повернув в один из проходов, взрывник размещал заряды в уступе, проводил штольни с боковыми галереями и зарядными камерами, к нему, как раз, подошло еще пару человек для помощи. Мы, не задерживаясь возле этой взрывной компании продвигались в глубь шахты. Мы пришли в затопленный конец нашего разветвления, миновав два заслона с стражами. Как сказал один из стражей, воду специально нагнетали в горный пласт с целью дегазации и предотвращения внезапных выбросов газа и пыли, а также интенсивного пылеподавления в процессе разработки. В виду того что мы шахтерами стали недавно, это нам ничего не говорило. Остановились и ждали дальнейших поручений.

Нам поручили откачать шахтные воды, к нашему отряду поставили инженера, который нами руководил. Распределив объем работ и рассказав, что нам предстоит, мы приступили к работе без разговоров. Были проложены нагнетательные трубопроводы и установлен, в углублении, центробежный насос, после того как насос заполнился водой, мы его запустили. На эту работу был положен целый рабочий день. Все уставшие, еле передвигали свои ноги. Нас подняли на уровень жилого комплекса, где предоставили койки для ночлега и душ. Искупавшись после такого тяжелого рабочего дня, и скушав свою порцию сух пайка. Я без сил провалился в сон.

На утро, было ли это утро или нет, определить было крайне тяжело, нас поднял крик старшего стража.

-Подъем тунеядцы! Живо встаем, собираемся на работу! Даю 5 минут на сборы!

Перед спуском на наше новое рабочее место нас завели подкрепится, чтоб мы чуть ожили. Отведав скромную меру назначенную каждому, мы двинулись строем в направлении лифта.

На нижнем этаже было заметно оживление, вся эта масса двигалась с еще большей скоростью и как мне показалось безумием. Страх и метка неизвестности была на лицах. Что ничуть не смутило нашего провожатого, он с непоколебимой уверенностью повел нас на прежнее место работы. Больше людей двигалось в обратном направлении, чем по пути с нами, мы недоумевали. Ян, шепнул нам, что, похоже, на этом руднике случилось то же что и на коралловом руднике на той неделе. Но это были всего лишь догадки. Пробегающий инженер озирался по сторонам в поиске своего помощника.

-Никто не видел Геральда? Извините – обратился он к нашему отряду – вы не видели моего помощника Геральда? Он не высокого роста, в белом халате и очках.

-Нет – грубо ответил наш провожатый и засеменил дальше по шахте, прикрикивая на нас – а ну живее! Шевели ногами!

Опять закололо в груди, в глазах начало темнеть, дыхание сбилось, я продолжал идти через силу, чтоб не подавать вид, что мне плохо. Чувствительность повысилась, я чувствовал, что в конце шахты кто, то есть, и по спине пробежали мурашки.

Спустя непродолжительное время я перевел дыхание, собрался с силами, напряг свой слух и готовился к любой встрече.

Когда мы пришли к насосу, удивлению не было предела, потому что, не успев он выкачать всю воду из этого разветвления шахты, как его кто-то сломал, причем очень грубо. Был поврежден корпус, по близости были разбросаны мелкие детали.

-Отряд, оставайтесь здесь, дежурите возле насоса, я пойду сделаю доклад и вызову ремонтную службу – страж сказав это быстро начал удалятся в обратном направлении, сопровождаемый своими помощниками.

-Ну что скажете ребята? – сказал высокий сутулый мужик – мне кажется дело плохо. Кто-то нарочно сломал установку.

-Предлагаю быть на стороже, осмотреться. И старайтесь не разделятся – сказал я.

-Не знаю, я никуда не собираюсь, насосы, поломки, мне без разницы, рабочее время идет, так лучше пусть оно идет, когда мы ничего не делаем – сказал молодец.

-Ты то ли глуп как пробка, то ли не можешь оценить ситуацию, в которой мы находимся – сказал до этого молчавший четвертый товарищ из нашей компании по имени Арсений, – Вы разве не слышали о том, что стало с людьми на коралловом руднике? Говорят, на них напали какие-то существа, недолюди, а после этой атаки никого не осталось в живых, все работники, которые находились в 23-ем отсеке пропали, не было найдено ни крови, ни трупов. Но радиосообщение, которое они передали, слушать без дрожжи было невозможно.

-Пффф, что за чушь ты тут нам заливаешь – усмехнулся рыжий бородач, – ты лично это видел или слушал то «страшное» сообщение?

-Конечно нет, я на той шахте не работал.

-Так откуда такая информация? Хватит жути нагонять. Какой-то проныра не захотел продолжать работать киркой, взял и навернул насос, и устроил себе выходной.

-Честно сказать, я тоже придерживаюсь мнения остальных Рыжий, дело пахнет не чисто. Ты видел, как из шахты в быстром темпе убегали люди, чуть ли не с криками, то что наш баран провожатый тащился сюда, это еще не значит, что все в порядке, тем более он нас кинул и убежал. Предлагаю держать кирки по крепче, на всякий случай и ими можно оборонятся, знать бы только против кого имеем дело. – рассуждал Ян

В конце туннеля где основной коридор сужался, что-то плюхнулось в воду. Команда работяг напряглась. Хоть половина и не верила ни во что сверхъестественное, но жуткая обстановка сказывалась и на них. Туннель был слабо освещен, на стенах висели редкие фонари, стояли в воде по щиколотку. Первые мысли были что кусок породы откололся и упал в воду, но пойти проверить никто не захотел.

Первыми сдали нервы у молчуна, он без всяких слов и предложений, развернулся и побежал в ту сторону куда ушел страж с помощниками. Мы его пытались окрикнуть, мол ты куда, сейчас старший придет и тебе влетит, еще больше проштрафишься. Он даже не обернулся и скрылся за поворотом. В конце туннеля, я разглядел провал в стене, который раньше не замечал, он был в нижнем углу, скорей всего до этого он был полностью под водой. На предложение пойти посмотреть, что там, меня поддержал только Рыжий.

Пройдя 50 метров и не заметив ничего подозрительного, мы пригнувшись проползли в забетонированный по периметру туннель. Скорей всего кто-то просчитался в расчетах и шахту провели в сторону туннеля. Туннель был частично подтопленный, но передвигаться в нем было возможно. Его освещали редкие и тусклые красные аварийные лампы, под самым потолком. Разведав обстановку мы с Рыжим решили вернуться рассказать остальным что обнаружили.

По пути обратно мы обратили внимание что в шахте поднялся туман. Пройдя на ощупь к насосу, мы удивились никого не обнаружив.

-Черти, они нас бросили, как трусы побежали догонять молчуна, которого осуждали 5 минут назад провожая глазами. «Честно сказать, мне это все тоже не нравится», – говорил Рыжий.

-Мы не пропадем, нужно только держаться вместе, аккуратно идти и смотреть во все стороны, - с уверенностью в голосе сказал я, - Надеюсь не пропадем, - подумал про себя.

Стояла гробовая тишина, не было звуков шагов, ни удаляющихся, ни приближающихся. В тумане не помогало скудное освещение этого ответвления основной шахты, шли, в прямом смысле слова, на ощупь, каждую минуту окликая друг друга. Пройдя метров 30 в сторону выхода, я наступил на что-то, что приглушило мой шаг. Окрикнув Рыжего, я нагнулся, и подняв с пола, протянул ему, в чем он признал шейный платок молчуна. Он был не многословен, лишь легкий кивок, дал мне подтверждение моим догадкам. Мы продолжили двигаться дальше, будучи еще больше на стороже. Туман, тишина, и только хлюпанье наших ног по лужам. Без приключений мы добрались до лифта, попытались его вызвать, но он не реагировал на нажатие кнопок, похоже отсутствовало питание. Этот уровень шахты был полностью пустой, все как будто исчезли или в спешке покинули его забыв прихватить нас с собой. По внешнему виду моего спутника было видно, что он на грани паники, но еще держался. Не скажу, что я вел себя как бесстрашный, но во мне была какая-то уверенность, что я хоть землю прогрызу, но выйду отсюда невредимым. Дал установку и буду ее придерживаться, во что бы то не стало.

Все предпринятые попытки вызвать лифт не увенчались успехом. Складывалось такое ощущение, что лифт в принудительном порядке заблокировали, поскольку на уровне свет горел, что позволило нам осмотреться на сколько позволяли условия. Возле лифта был небольшой склад, который не успели закрыть, настолько велика была спешка. Рыжий нашел небольшой оружейный шкаф внутри склада, но на нем висел замок. Прикинув что лучше ждать своей смерти с оружием в руках, чем с киркой, на худой конец которая бы тоже сгодилась. Не кривя душой по поводу возможных санкций в свою сторону, он с большого размаха кирки сбил замок и быстренько опустошил шкаф. Надел кобуру и зарядил пистолет, взял дополнительные патроны. Переведя дух, заговорил со мной.

-Ну Крис, теперь то уж я точно готов к любым разборкам. А, как я? – с улыбкой на лице он сделал оборот вокруг своей оси, чтоб я заценил его боевой наряд.

-Ты хоть раз держал пистолет в руках или как любой работяга видел его только на старинных картинах?

-Ну, ну, тут не до насмешек. Я между прочим на гражданке просмотрел не один документальный фильм, о оружии, уничтожившем мир на нашей планете. И про пистолеты там тоже говорили, в общем насколько я понял, ничего сложного тут нет. – достав пистолет и повертев им в руках, снял с предохранителя, - Видал, я и не такое изучал.

-Самое главное мне в спину или себе в ногу не стрельни. Пока мне приходит на ум только одно, нужно попытаться убрать туман, судя по оборудованию и материалам на складе, у нас есть несколько вариантов для этого.

-Ты тоже смотрю некоторыми знаниями не обделен, ну предлагай, я весь во внимании.

-Можно попробовать разогнать туман химическими веществами, вон в левом углу стоит мочевина, добавить продукт конденсации фенольных соединений и формальдегида, и распылить в туманной зоне.

-Звучит непонятно и опасно, мы тут не по травимся этими химикатами?

-Отравится не должны, здесь же в ящике лежит химзащита и противогазы. Но можно попробовать запустить установку для рассеивания тумана сжатым воздухом.

-Мне кажется это будет куда безопасней, говори, что нужно делать чтоб ее запустить, - с энтузиазмом подхватил Рыжий.

-Есть у этой системы один существенный минус, вследствие неравномерного рудникового воздуха могут образоваться застойные зоны. И где они будут и какого размера неизвестно.

-Все же второй вариант меня больше устраивает, давай запускать и оценим обстановку.

После недолгих манипуляций с аккумуляторами, установка была запущена. Туман начал потихоньку сходить на нет. Мы тем временем занимались мародерством, запасались всем чем только можно, на всякий непредвиденный случай. По такому замыслу были взяты дополнительные фонари, новые фильтрующие респираторы, я взял топор, как орудие двойного назначения, лучше подходящее мне, чем кирка, а Рыжий прихватил взрывчатку. После моего замечания зачем ты это берешь, он с удивлением сказал, что это новые патронированные эмульсионные взрывчатые вещества Сферит 32. Похоже он решил, что этот ответ все объясняет.

Спустя час туман частично ушел, обстановка была такая же тихая, лифт не работал. Мы сидели в неопределенности, что же делать дальше, пока не услышали шаги со стороны одного из разветвления основной шахты.

-Ты слышишь? – с дрожью в голосе пробормотал Рыжий.

-Да, кто-то идет. Похоже не нас одних тут бросили.

Из тумана вышел незнакомый нам человек, но подходя ближе мы узнали в нем Молчуна.

Рыжий узнав его пошел к нему на встречу причитая.

-Олов, тебя где носило? Ты, черт тебя возьми, куда убежал, трус ты этакий. Тут из-за тебя, чуть ли в штаны не наложили.

Молчун остановившись заговорил не своим голосом обращаясь ко мне. От его слов пробежала дрожь по спине.

-Кристиан, ты все-таки пришел к нам, сам. Захотел узнать, чего мы хотим от тебя? – монотонный голос как из колодца забасил.

-Что ты плетешь Олов? «Тебя что бешенные собаки покусали», - сказав это Рыжий сделал шаг на встречу Молчуну, который не смотрел на него, его взгляд был устремлен в мои глаза.

Не доходя двух шагов до Молчуна, тот повернулся и с силой, какую невозможно было рассмотреть в худой фигуре, ударил тыльной стороной руки Рыжего по корпусу. Удар произвел такой эффект, после которого рыжий летя вверх ногам раскидывая коробки и ящики влетел в склад.

После этого удара оно ринулось на меня, я уже стоял в стойке с топором в руках готовый ко всему. У меня был шанс ударить первым, но я не стал спешить и подпустил ближе. После первого рывка посыпались один за другим удары, я еле успевал их парировать. В один из уворотов у меня появился шанс ударить, и я вложил в него всю силу, надеясь усмирить это создание. Удар рассёк верхнюю часть груди, и застрял. Существо замерло и у меня появилась секунда выдернуть топор и занести для второго удара. Но после того как я выдернул топор из груди врага, хлынула вода и он весь вытек из этой зияющей раны, словно я разбил герметичный сосуд с водой. Сначала вытекли все внутренности и растворились, а потом и оболочка. Осталось только мокрое пятно. Приободрившись, что угроза миновала, я побежал в склад. Подбегая я услышал кряхтения и стоны, шум отлетающих коробок.

-Рыжий, ты жив? – с удивлением спросил я.

-А ты как думаешь? Ты лучше мне скажи, что это было или кто это был? – с сбившемся дыханием сказал бородач.

-Я думал его удар переломает тебе кости или ты ударишься головой при падении и больше не встанешь.

-Торила еще и не так побивали, да никому еще не удалось закончить это дело моей кончиной. Не зря мой девиз по жизни «Я свободен, как птица!» - довольно говорил Торил рыжебород, но переменив интонацию и показывая пальцев в туннель сказал, - и, по-моему, нам нужно отсюда улетать и как можно скорее.

Повернув голову туда, откуда пришел «Олов», я увидел в рассеявшемся тумане около десятка теней, которые не спеша восставали из шахтных вод.

-Беги за мной у меня есть идея, – крикнул Торил, и пулей устремился в тот проход где мы нашли провал и налаживали за день до этого работу насоса.

Забежав в нужное ответвление шахты, мы чуть сбросили скорость, поскольку туман не полностью рассосался, местами были застойные зоны, где была плохая циркуляция прогретого воздуха. Пока следов преследования мы не обнаружили, поэтому решили сильно не торопиться чтоб поступать более обдуманно и не кидаться с головой в омут. Не доходя до насоса и проходя мимо одной из застойных зон, меня что-то резко схватило за ногу, я дернул со всей силой и вырвался, и уже занес топор для удара, как меня остановил знакомый мне голос.

-Кристиан, пожалуйста не надо, это я, я слышишь, Ян, Ян Кобински, не убивай меня, - дрожащим голосом взмолился Ян Кобински.

-Ты, но что ты тут делаешь? Ты разве не убежал со всеми этими трусами и не бросил нас двоих здесь, - вызывающе крикнул я.

-Нет времени выяснять кто кого где бросил, давай руку Ян и нужно пошевеливаться, по-моему, нас услышали, – в полголоса сказал Торил.

В это время тени подкрадывались потихоньку к ним, они не спешили, возможно уверенные что бежать их жертвам некуда.

Торил и Ян бежали впереди, я завершал шествие. Добежав до конца ответвления, мы нырнули в провал и очутились в туннеле.

-Ну и что дальше делать, куда бежать, есть у тебя идеи Торил? – спросил я

-Пока мы ждали чтоб туман рассеялся, было время подумать, и я понял, где я видел этот туннель. Это бывшая магистраль соединяющая рабочий городок и механический завод, ее закрыли несколько лет назад из-за аварийного состояния, и открыли новый по параллельной ветке. Я как заслуженный работник механического завода не мог не узнать его, но эту уже не суть. Мое предложение единственное как можно избавиться от преследования, - говоря это он доставал из за пазухи взрывчатку.

-Но как ты ее взорвешь, – заверещал Ян.

-Я не настолько глуп чтоб не захватить детонатор, а ну расступитесь и не мешайте. Ян, возьми пистолет, пока я пристрою детонатор к взрывчатке, - сказал Торил.

-Но я никогда не пользовался этим оружием!

-Заткнись и держи, прижмет разберешься, - не переставая подготавливать детонатор говорил Рыжий.

В проходе появился первый водяной, и увидев свою цель бросился к Торилу. Не успел он подбежать, как я рубанул его по плечу и с разворота прошил живот. Растекаясь по моим рукам, я увидел за ним еще троих в гражданском, выдавал их светящийся взгляд. Я, закрывая торсом Торила, пока он заканчивал свое устройство, крикнул Яну.

-Ну чего ты смотришь, наводи на них пистолет и жми на курок! – заорал я.

Пошла хаотичная стрельба, которая дала нам нужное время на установку заряда. Уже отбегая от прохода, один из водяных, прожигая взглядом, крикнул в мою сторону:

-Кристиан, ты не уйдешь от разговора, мы тебя найдем и когда ты будешь загнан в угол, ты все-таки выслушаешь нас!

Не успев договорить, прогремел взрыв и завалил проход, вместе с подтопленной частью туннеля. Мы не останавливаясь поспешили выйти отсюда. После долгого молчания, когда все успокоились, и поняли, что преследования больше не будет, заговорили. Первым сказал свое слово Торил.

-Кристиан что это значит? Что он говорил? И почему вообще эти твари, кто бы они ни были, хотят с тобой поговорить.

-Если б я знал, – с досадой сказал я, - лучше пусть Ян расскажет, как ему удалось уцелеть и где остальные.

Пробираясь туннелями, в поиске выхода в город, товарищи долгое время молчали, на душе у каждого была неизгладимая тревога. За себя, за будущее. А что, если эти водные твари проберутся в город, если они его захлестнут, покроют слоем воды. Неужели это конец существования людей, ведь больше некуда податься. Если уже были прецеденты с этими существами, почему Иллюзорный совет не бьёт тревогу. Почему горожане не знают ничего, живут в неведении, а может быть завтра все погибнет. С такими мыслями шли участники недавнего столкновения, и каждый по-своему переживал.

Первый нарушил молчание Ян.

-Если бы я знал, что случится в тот момент, когда вы пойдете посмотреть в образовавшееся отверстие, я бы незамедлительно побежал за вами. Но увы, я испугался, но я не знал, что оставаться оказалось еще страшнее чем идти вперед. Как я сожалению об этом. Только вы исчезли из поля зрения, послышались какие-то странные звуки оттуда от куда мы пришли, куда убежал Олов в след за ушедшими стражами. Молодой сказал, а ну давайте глянем что там, поскольку нас уже оставалось четверо мы решили не разделяться и двинуть все вместе, посмотреть, что там. Пройдя десяток метров, мы заметили, что пол уже заволокло туманом, но нас это не смутило, мы шли дальше. И вдруг посреди прохода стоит Олов, с замершим взглядом, ребята его окликнули, мол недалеко же ты убежал или решил вернуться. Его глаза светились, как маячки в слабоосвещенном помещении. Это нас насторожило, мы чуть сбавили шаг, на оклики он не отзывался. Мы не успели заметить, как нас окружили, так это было внезапно. Люди в форме стражей и инженеров смыкали кольцо вокруг нас. Арсений первый понял всю опасность и резкими размашистыми движениями решил пробить себе проход к лифту. Но их движения были настолько быстрыми что ни один удар не достиг своего назначения, он продолжал махать киркой в исступлении и захлебывался диким ревом. На него разом на прыгнуло трое, пока мы стояли в ступоре. Высокий побежал на помощь, но остановился в ужасе. Двое держали Арсения, а третий просунул руки в кричащий в ужасе рот и растягивая его, постепенно проникал внутрь. Арсения раздуло до такой степени, что казалось, что он сейчас лопнет по швам. После чего из глазниц, ушей, носа и рта начала вытекать вода, когда она вытекла, от парня осталась одна оболочка. Мы начали в ужасе разбегаться в разные стороны, я споткнулся и упал в нишу для насоса, и потерял сознание. Очнувшись в белом тумане, я осторожно начал вставать, и услышал ваши быстрые шаги и разговор. Я трус, но я ничего не мог сделать, никак не мог помочь Арсению, я просто смотрел как он исчезал, – говорил Ян, весь бледный как мел.

После этой истории разговор довольно долго не ладился и уже когда стал пробиваться свет мы заговорили.

-Есть мысли что нам делать? Возвращаться в шахты нельзя по нескольким объективным причинам, или нас поймают водяные или стражи, причем неизвестно что из этого хуже. Ведь мы теперь беглецы, нам грозит суд и быстрая расправа, пойдем на удобрения. – сказал я.

-Раз мы оказались в одной связке, таиться смысла нет, я вернусь в рабочий городок в подполье, откуда меня несвоевременно выдернули, – сказал Торил.

-Что еще за подполье? - недоумевал я.

-Ты что вчера родился или в розовых очках ходил? Или ты думаешь все довольны властью, не всем так повезло пригреться как тебе по всей видимости. Люди изнурены работой, длинными рабочими сменами, работой в выходные, отсутствием отпусков, мы же все-таки не роботы, люди надломлены, идет брожение. Или ты не заметил, как в последний год усилился контроль, стражей стало больше, круглосуточные патрули, камеры на каждом столбе. И при этом ни одной новости об этих тварях, в жизни не поверю, чтобы в совете ничего про это не слышали. За то мы должны как фанатики собираться на площади и восхвалять совет за нашу, якобы сытую жизнь.

-Но ведь без этого город умрет, и мы вместе с ним. Добыча, обслуживание, без этого никак. Мы стараемся ради счастливого будущего следующих поколений.

-Тебе что мозги вместе с порошком стирали. Кто кому должен? Почему мы надрываем животы, а элитарный район не трудится и живет в сто раз лучше любого работяги. Где справедливость, мы уже сыты этим.

-На это должны быть какие-то причины, возможно они выполняют какую-то другую, более важную миссию.

Тут в разговор ворвался Ян, который до этого стоял в стороне и внимательно слушал нас.

-Торил, позволь я скажу. Кристиан, ты жертва пропаганды, и я знаю откуда ты это берешь. Ты вырос в детском доме, таких как ты обрабатывают с детства, вам внушают рабскую сущность, выдавая это за блага общества. Открой глаза и посмотри, как мы живем, не живем - существуем, в этой грязи и разрухе. Ты был хоть раз в элитном поселке? Знаю, что не был, иначе ты бы говорил по-другому. Там, люди действительно живут, заводят семью, рожают детей, пользуются современной медициной, не ждут каких-то квот, на элементарные процедуры и операции. Если б ты завел семью, опять же если бы совет дал на это добро, смогли бы вы иметь детей, родить их и содержать - маловероятно. Матери умирают при здешней медицине при родах, а поскольку ты батрачишь на заводе или сервисе, за ребенком некому смотреть, его у тебя заберут и отдадут в детский дом, такой же в котором вырос ты. Ты хоть раз задумывался где твои родители, кто они были, кто ты такой. В нас видят только винтиков в большой механизме, легко заменимых, – с исступлением говорил Ян, - я хоть и слаб физически, но голова у меня на месте.

-Как попадешь в совет, спроси про двойные стандарты! Опять же, откуда оружие, если его утилизировали давным-давно. Ты не знаешь, а мы слышали из проверенного источника, что верхушка с советом достали старые чертежи и огнестрельное оружие — это так, детские шалости, там речь шла о ядерном оружии, разработке, производстве. Ну разве это не кощунство. Старый мир стерли до основания такие же тираны, какие сидят в совете. Мы сплачиваем людей, чтоб сказать совету что они пошли по неправильному пути! – добавил Торин

-Но это же восстание, вы ведь знаете, что за свободомыслие бывает, вас объявят врагами Каскары, вас будут искать, а когда найдут – арестуют, не только вас, но и ваших друзей и знакомых, с кем вы были в тесных отношениях, и доказательств хватит, развяжутся языки стукачей, привлекут все видеозаписи с камер, вы считай, что смертники, которые тянут всех на дно, – испуганно говорил Кристиан.

-Ты понимаешь нам уже нечего терять, мы сыты по горло, у нас последний шанс и мы будем его доводить до конца, всеми силами. Поэтому предлагаем тебе пойти с нами.

-Спасибо за предложение, но у меня слишком много вопросов и нет ответов. Но мы с вами не прощаемся. Надеюсь увидимся не в газовой камере. Счастливо.

Я махнул рукой и наши дороги разошлись, возможно навсегда. Но их речи меня сильно потревожили. Ведь есть в этих словах правда. Ян меня давно задирал своей правдой, только раньше мне она претила, ну а сейчас она уже выглядит более приглядной.

Было ранее утро, на световых панелях купола играл восход солнца, который никто не видел уже пару сотен лет. Живем как в старом кинофильме, и только чтоб не сойти с ума нам меняют декорации. А что, если людям, уже давно можно было бы подняться на поверхность, может там уже безопасно и есть суша. А нам врут, и наши праздники, и поднятие батискафа, это тоже очередные декорации, которые нужны для того чтоб мы продолжали свой рабский труд, в угоду сливкам общества. Ведь выбора совсем никакого нет, тебе всю жизнь указывают на твое место, в детдоме, в институте, на работе. Тебе показывают, что ты никто, и звать тебя никак. А сильно зазнавшихся увозят на черных машинах в рудники и как правило их больше никто, никогда, не увидит. Нельзя говорить или ставить под сомнение авторитет Совета. Если твои мысли не сходятся с общепринятым мнением, то лучше держи язык за зубами.

Я пробирался тайными тропами и закоулками к дому, не знаю, что я там хочу увидеть. Но меня туда тянуло.

Поднявшись по пожарной лестнице на этаж, я проник в свою квартиру. Здесь все осталось нетронутым, с тех пор как оставил здесь Бэт с её горем. Ни записки, ни слова от неё не нашел, похоже она ушла утром и больше сюда не приходила.

Я начал переворачивать все полки в шкафу, где-то был конверт, выписной из детдома. Похоже раньше меня не заботило, ничего из моего раннего детства. Мои родители. Но сейчас я учуял в этом крупицу какой-то истины, наедающей покоя. На нижней полке комода, под горой носков и трусов, я нашел старый засаленный конверт, с которым меня выпустили из детского дома. Здесь был аттестат зрелости, оценки по разнообразным предметам. Была фотография с моего выпуска, ребят с которыми я рос, Дэвид, тоже здесь. Мой паспорт, медицинский талон и диплом технаря. Но также здесь была и другая выписка, ранее не привлекавшая моего внимания, в которой говорится, что меня бросили, а потом нашел некий Томас Стивенсон, он же и доставил меня в детдом. Поскольку фамилии моей никто не знал, меня так и записали, Стивенсон. Эти записи доверия не внушали, но проверить кто такой Томас Стивенсон стоит, если он еще жив, быть может он прольёт свет на мое происхождение.

Пока я читал, в ванной начал капать кран, на такие вещи я особо не обращаю внимания, необычного в этом ничего нет, но, когда дверь ванной открылась, я уже был на стороже. Вышел Дэвид.

- Можешь не убегать, ты не скроешься, я тебя найду в любом месте этой дыры.

-Что тебе от меня нужно? Опять будешь пытаться меня убить?

-Уже смысла нет, то была лишь проверка. И ты ее прошел.

-В каком смысле? Что ты имеешь ввиду?

-Ты разве не заметил за собой ничего подозрительного в последнее время? Можешь себе не врать что это адреналин тебя подстегивает к моментальным решениям, прибавляет силы, позволяет чувствовать изменение среды.

-Продолжай.

-Твой внутренний механизм заработал, заложенный еще при рождении. Он менял твою ДНК, адаптировал, изменял, мутировал. Но его глушили, глушили намерено, так же, как и меня. Ультразвуковой купол. Но ты становишься сильнее, и он не справляется с тобой, как и со мной, поэтому я появился сейчас.

-Ты, о чем таком говоришь Дэвид, что за бред?

-Я не Дэвид, больше уже нет. Дэвид растворился в том бассейне в детдоме. И переродился. Пока ты рос, учился, работал как раб этом убийственном городе, я путешествовал за куполом, я видел, что стало с планетой, она очистилась от заразы, начала расцветать, оживать.

-Каким образом ты это видел?

-Ты, наверное, уже обратил внимание на мои водяные свойства, я симбиоз воды и человека, я могу течь, а могу становиться любым человеком с кем я слился. Я нечто большее, чем один человек, я совокупность всех поглощенных, единый разум. И ты можешь слиться с нами. Стать властелином планеты, вместе с нами.

-Спасибо, как-нибудь без меня сливайтесь там. Ведь я могу тебя убить, прямо сейчас – говоря это я достал топор.

-Ты ничего не понял, нас нельзя убить, человеческий облик — это временная оболочка, в форме воды мы можем перемещаться всюду, водоснабжение, подводные воды, мировой океан. Мы и есть вода.

-Если ты или как говоришь вы, такие всемогущие, зачем я вам? Какой от меня толк? Я что-то не заметил, чтобы ты уговаривал тех парней с шахты слиться, ты просто их убил, поглотил, захватил.

-Они живы, и они теперь бессмертны, они одни из моих бесконечных личин, их знания - мои знания, я и есть они. Этот город он как зараза, старая рана на теле Земли, которая хочет, чтобы ее вылечили, но люди упертые создания, они паразиты, которые не останавливаются, им лишь бы разрушать. Уничтожив все и обретя второй шанс, люди не делают выводы, а берутся за старое, наносят вред, планете и мне.

-То есть ты хочешь, чтоб я помог тебе уничтожить город и всех ее жителей? Но если ты такой всесильный, почему ты это не сделаешь сам? Что тебе мешает, принципы?

-Ультразвук разрушает мою структуру, он не дает мне обрести форму на долгое время.

-И ты думаешь я соглашусь на уничтожение всего что мне дорого?

-Что в этой каторге тебе дорого? Ты и так считай уже покойник, они тебя расщепят на частицы, а я тебе предлагаю вечную жизнь, пусть и в синергии с нами. Только помоги отключить барьер. Мой час недолог, и я сейчас уйду, но вернусь позже, и не оставлю попыток, с тобой или без. Но перед тем как уйти я возьму частицу тебя, чтобы показать то, что я тебе предлагаю.

Напор воды, как с пожарного гидранта, ударил мне в лицо, сбив с ног, что-то проникло мне в голову, и через секунду ушло, и я потерял сознание.

Никогда я не задумывался об окружающем нас мире. Да и было не до этого, вся жизнь сплошная гонка, работа, работа, промежутки между работой коротаешь кратким сном, не задумываясь ни о чем. Тех, кто много думает и задает ненужные вопросы уводят, обвиняют в ереси. Ведь все, что не соответствует курсу совета, ересь. Ты своим инакомыслием пытаешься разрушить устойчивую систему, в которой существует человек. И выживание человека возможно только в этой системе и никак иначе. Но почему кто-то должен оставлять свое здоровье для поддержание этой системы, а кто-то должен пожинать плоды ее работы. Ведь это не секрет, что есть элиты. Элитарный район шикарный, новые грациозные многоэтажки с поэтажным озеленением, они просто утопают в зелени. Ровные красивые улицы, счастливые лица. Многодетные семьи, и ни одного работяги. Нам с детства в учебных заведениях твердят, что это дань им, за их предков. Ведь считается что именно предки элиты создали Каскару, и мы должны кланяться им в ноги, за то, что их предки позволили нашим, поселится здесь, когда-то давно и тем самым, даровали нам жизнь. Это внушают как факт, который не подлежит обсуждению. Есть мы, люди труда, и они, люди умственного склада, у которых свои заботы, думы о прекрасном будущем города.

Но как оказалось, внешний мир существует, и он отнюдь не вымер после потопа, там просто не стало главного паразита, который портил атмосферу, загрязнял воду, копошился во внутренностях планеты, ради добычи угодных ему ресурсов, не заботясь об экологических последствиях. А мир тем временем, в отсутствии человека, очень быстро восстановился, и приходит в то состояние, в каком был до появления человека. Океан полон рыбы и млекопитающих, далекие скалистые острова кишат животными, огромные стаи птиц курсируют по небосводу.

Я все это видел, как в живую, как будто я там везде был, чувствовал на лице дуновение ветра, свежий воздух наполняющий легкие, при котором так хорошо дышится и думается.

Придя в сознание, я помнил этот сон или это был не сон!? В комнате кроме меня не было никого. Я начал поспешно собираться, вдруг кто-нибудь здесь меня обнаружит, тогда я точно не увижу белый свет. Но что же делать, идти в рабочий городок и скрываться в катакомбах с несогласными или рискнуть, и попытаться найти информацию про своих родителей. Мне нужно разыскать Томаса Стивенсона.

Перед тем как уйти, я решил зайти проведать Бэт, надеюсь моя встреча не принесет ей неприятностей, она жила неподалеку, на улице было темно, можно было незаметно проскочить. Проходя мимо зеркала, я мимолетом обратил внимание, что я уже не брился довольно давно и отрастил густую бороду, она в городе может привлечь внимание, но времени на это сейчас уж никак не хотелось тратить, я рвался вперед. Выйдя на пожарную лестницу через окно, я увидел множество включенных фонарей по району что оставляло мало места для маневров. Похоже времена экономии электричества закончились, раз они так беспощадно жгут все лампы городского освещения. Но фонари были не единственным отличием, по сравнению с той улицей какой я ее видел пару недель назад, здесь стало очень много стражей, ходили усиленные патрули по 3 человека. И не знай район, как свои пять пальцев, быть мне в пойманным. Перемещаясь по проулкам, проходя через сквозные подъезды домов, огибая пристройки по самым темным местам, проползая под отопительными трубами и перепрыгивая через оградительные железные заборы вокруг котельной, я проник в подъезд к Бэт незамеченным. Поднимаясь на 5 этаж, я ни с кем не повстречался на лестничной клетке и это был хороший знак.

После тихого стука в дверь, я услышал глухие шаги. Стал напротив двери, чтоб меня можно было разглядеть в глазок. Щелкнул замок, дверь приотворилась, она меня затянула в квартиру.

-Ты с ума сошел? – прошипела Бэтси.

-Я вижу ты рада меня видеть, – ухмыльнулся я.

-Ты по тише ухмыляйся, пока никто не настучал на нас. Ты что не в курсе что в комендантский час нельзя выходить из дома.

-Какой еще комендантский час?

-Ты что головой ударился, как ты сюда вообще пришел? После тех инцидентов с пропавшими людьми, было собрано экстренное собрание Иллюзорного совета, которое постановило о усилении патрулей, и по телевизору просили всех жителей быть на стороже безопасности города, если увидим что-нибудь подозрительное или рабочих с рудников без отпускных листов, срочно передавать радиосигнал стражам. Был введен комендантский час, в ночное время запрещено выходить из квартир. Придя ко мне, ты подвергаешь опасности меня, не говоря уже про то что тебя разыскивают, как одного из бунтовщиков, ведь слухи говорят, что ты один из зачинщиков нападения на стражей в рудниках и вел подпольную агитацию против совета. И не смотря на нашу дружбу и мою большую симпатию к тебе Кристиан, я все же боюсь за свое будущее пока ты остаешься в моем доме.

-Это кто же такое вранье распространяет? – в негодовании взвыл я, - так Иллюзорный совет сам во всем виноват и просто промывает людям голову своей пропагандой. Те слухи что ты слышала, в них нет ни крупинки истины, один наговор, совет прикрывает свою спину, чтобы люди не ополчились против них, ведь они главные лжецы здесь!

-Как ты можешь такое говорить еще и в моем доме? Даже если ты и невиновен на столько, на сколько распространяют информацию, но зачем ты наговариваешь на власть, ведь если бы не они, нас бы не существовало, мы должны быть рады за тот шанс, который нам дали. Пожалуйста возьми свои слова обратно!

-Бэт, я бы тебе все объяснил, но вижу ты не готова еще принять то, что я могу тебе рассказать, ведь недавно я сам был слепой и ничего не видел, и не хотел видеть и слышать. Но я прозрел, и теперь мне тяжело мириться с тем, что мы имеем. Это доля рабов, в неравном мире, я не желаю своим детям, если они у меня будут, такой жизни. Чтобы кто-нибудь ездил у них на шее, а они гнули всю свою жизнь спины не за свое счастье, а ради жизни, на широкую ногу, узкого ряда лиц. С меня хватит.

Не успев закончить наш разговор, я услышал, как открылась дверь где-то на лестничной площадке. Доносились приглушенные шаги, нескольких пар ног. Я прислонил ухо к двери, чтобы расслышать, о чем идет речь.

-Здравствуйте, Вы Розалия Агнесовна? – сказал прокуренный голос.

-Да, это я, - шептала бабка, - я слышала, как кто-то пришел к соседке, ночью, в комендантский час, это просто не мыслимо, ни стыда, не совести, товарищ страж наведите, пожалуйста, порядок в этом доме.

-В какую квартиру пришли? – спросил он не дав договорить бабке.

В этот момент я увидел в глазок, как она молча показала пальцем на дверь, за которой я стоял, у меня прошел холодок под одеждой и мозг начал судорожно искать пути отступления. Быстрый обзор не дал никаких результатов, прыгать с 5-го этажа было безумием, пожарной лестницы в этом доме не было. От предстоящей сцены у меня начали потеть ладошки. Окинув взглядом людей на лестничной площадке, я прикидывал варианты.

-Ага, их 6 человек, многовато для обычного дежурного отряда, скоты, пришли за мной.

-Ты что такое говоришь? – воскликнула Бэт.

-Говорю то, что знаю. Когда тебя будут допрашивать, скажи, что меня не знаешь, что ввалился пьяный, попутал квартиру.

-От них ведь ничего не утаишь, они ведь все равно узнают всю правду, сделаю только хуже себе и тебе. Крис, может нужно сдаться, нет смысла бежать, прятаться, тебя ведь все равно найдут, на Каскаре нет такого места, где бы они не были полновластными хозяевами.

-Если я сдамся, тогда это точно будет мой конец, а я еще хочу жить и не в таком мире, где каждый живет в своем узком мирке, где нет дружбы, доверия, одни доносчики, завистники, подлизы руководителей. Где сосед, доносит на соседа. Я пошел. Напоследок скажу, Бэт, ты мне очень нравишься, я хотел бы с тобой создать семью, завести детей, если ты чувствуешь тоже что и я, но видя твои слезы, я думаю, так оно и есть. Я ухожу, но не навсегда и вернусь к тебе. У меня в этом мире нет никого кроме тебя. Если раньше я не решался сказать, боясь отказа, сейчас возможно это последний раз, когда я могу это сказать, ведь за дверью неизвестность. Но как все закончится я приду к тебе, если ты будешь ждать.

Последовал слабый кивок живых влажных глаз. Не успев подойти к двери, она подскочила и обняла меня. Секунду спустя послышался стук в дверь.

-Гражданка, немедленно откройте дверь! Мы знаем, что у вас дома кто-то скрывается! Порошу это сделать как можно скорее иначе мы будем вынуждены выбить две…

На полуслове оборвала голос старшего стража спецотряда Николая Петровича Старшинского выбитая мною с ноги дверь, из легкого, как пушок ДСП, как мне тогда показалось. Та самая дверь прилетела прямо в лицо старшему, отбросив его в другой конец лестничной клетки, где он, очухавшись, чуть позже, судорожно искал выбитый зуб.

На столько яростно бить я никогда еще никого не бил, сколько накипело во мне за эту жалкую рабочую жизнь, за все обиды, за сиротское детство, за несправедливость, за ложь которой кормят людей не стесняясь. И почуяв в объятиях дорогого мне человека, его взаимность, моя ярость умножилась.

Когда я вылетел из квартиры, в полу подкате, первые двое ближайших стражей, ни поняли, что вообще происходит, одного из них я с бил с ног, сломав при этом голень, второго резким скачком с полу лежачего состояния отключил плечом, когда набросился на него как дикая кошка.

Встав на ноги, передо мной стояли оставшиеся двое на лестнице, я недолго думая обезоружив схватил ближайшего и швырнул в тех что на лестнице, эффект был максимальный, все трое кубарем укатились в низ, после чего, как в дикой скачке, вспоминая детство, я полетел вниз, перепрыгивая за один шаг весь пролет лестничной клетки. На улице начало светлеть, стоял туман. Я бросился к ближайшей насосной станции, единственный вариант укрыться и перемещаться по городу были коммуникационные каналы. Перепрыгнув на ходу через забор, я подбежал к первой попавшейся двери, о чудо, она была открыта. Заходя в помещение, я слышал сзади гудящие сирены, ну и переполох я учудил, не уж-то из-за меня столько шума.

Попав на насосную станцию, передо мной было большое двухуровневое помещение, где по центру стояли два больших насоса с множеством сплетенных между собой труб, которые, в хаотичном для меня порядке, уходили в боковые каналы. В помещении не было никого, возможно охранник вышел посмотреть, что там за шум на улице и я с ним разминулся. Хорошо, что мы не встретились, нападать на гражданского невинного человека было бы недостойным поступком.

Я спустился на нижний уровень по железной лестнице в сетку. Передо мной была галерея с несколькими проходами, на каждом из них был указатель в какой район идут каналы с коммуникациями. Я выбрал тот, на котором была надпись: “Рабочий городок”. План был такой, нужно попасть к радикалам в рабочий городок, найти Торила и Яна, или кого-нибудь из их сторонников, разузнать как можно попасть в лабораторию, где, если он еще жив, может быть Томас Стивенсон.

При входе в канал я захватил топор с пожарного щитка, чтоб быть душевно спокойней, мало ли какие твари обитают в этих богом забытых каналах. Надеюсь Пьер не шутил, что он как-то гулял по этим каналам со своим дядькой, от одного района до другого, конечно, он был еще тот сказочник, но видимых вариантов у меня больше нет, средь бела дня, после поднятой тревоги, по поверхности не пройдешь и квартала, как тебя скрутят и увезут навсегда.

Минуя разветвления и строго следуя заданному направлению, я брел, где-то полз, где-то карабкался, преодолевая разные преграды. Сказать, что я вымотался не сказать ничего, борода, куртка, штаны, ботинки, все выглядело так, будто я проехался в канализационной трубе, благо запаха такого не было. Пространства в канале было ровно столько, сколько нужно для осмотра и обслуживания всех этих труб, больших и маленьких, кранов, подстанций.

Пробравшись к насосной станции в рабочем городке без происшествий, меня встретил не особо добро дежурный по станции. Явно удивленный моим появлением, из одного из каналов.

-Кто там лазает? А ну выходи! – грозно крикнул пожилой мужчина, светя фонарем в сторону откуда шел я.

-Доброе утро, товарищ! Я не хотел никого беспокоить, мне просто нужно найти в городке своих друзей.

-И ты их решил найти в коммуникационных каналах? Можешь не отвечать, я вызываю стражей.

-Пожалуйста, не надо! Я ищу рыжего Торила, мне сказали он обитает в этих краях.

-Парень, ты похоже ударился головой раз решил первого встречного спрашивать про бунтовщика и нарушителя порядка. Ты разве не слышал, что из-за него и таких как он ввели комендантский час и арестовывают любого, кто будет без дела слоняться по улице, или тех, кто собирается в группы более трех человек.

-А что они сделали?

Старик посмотрел по сторонам, чтобы убедиться, что никого рядом нет и продолжил разговор полушёпотом.

-Этой ночью они решили устроить переворот, сотни людей вышли на улицу и стали двигаться в сторону элитарного района, дойдя до ворот они начали бросать камни в стражей, требовать, чтоб открыли ворота, что каждый имеет право свободного передвижения в городе и равные права на комфортные условия существования. И на сколько правильно доносят слухи, рыжий бородач Торил один из первых лиц этого бунта.

-Ну и как, власти услышали их? Ведь такой дерзости еще никто себе не позволял, в открытую критиковать систему, узаконенную Иллюзорным советом?

-Парень, бунт жестко подавили, говорят были человеческие жертвы. Но об этом под угрозой каторги запрещено говорить. Даже за этот наш разговор, если о нем узнают, нам следует пропасть в рудниках.

-Но как же ты отважился говорить об этом с первым встречным? – недоверчиво спросил я.

-Ты не похож на злого человека, есть какой-то чистый блеск в твоих глазах. И меня подкупило то, что ты Торила назвал другом, хоть я лично его и не знал. Говорят, в него в одного из первых выстрелили, после неудачных попыток мирным путем завершить конфликт.

-Не может быть, его убили? Но ты откуда это все знаешь?

-Могу говорить открыто, бояться мне больше нечего и нет смысла. Я и мой сын Артем, состояли в ячейке несогласных с властью. Я душой и телом согласен с теми бунтовщиками. И мой сын был согласен, поэтому и пошел с ними на тот митинг, и не вернулся домой. Забегали несколько человек из разбежавшихся радикалов, и сказали эту печальную весть. Что мой сын, остался там лежать, под этой чертовой стеной... – и его голос осекся, он отвернулся и замолчал.

-Но почему власти использовали огнестрельное оружие, ими же и запрещенное давным-давно?

-Что-то происходит, то чего мы еще не знаем, возможно все идет к своему логическому концу, не уж то человек думал, что может в этой скорлупе спастись, выжить и процветать. Мы как в консервной банке, куда начал проникать свежий воздух, и мы потихоньку начинаем покрываться плесенью. Но собственно, что тебе нужно было от Торила и откуда ты его знаешь.

-Я был вместе с Торилом в рудниках, в заключении, и вместе бежали, но потом наши пути разошлись. Я узнал, что мне нужно было, а Торил сказал, что может дать мне убежище, недоступное для совета.

-Ну тогда я могу рассказать тебе куда дальше двигаться, чтоб в него попасть, ведь я там был не раз в свое время. Но смотри, это тайна, которую ты не должен выдавать, ни под какими пытками, иначе ты обречешь всех жителей убежища на ужасную смерть в кандалах на одном из рудников, будь они прокляты.

Я махнул головой в знак согласия, после чего мне был передан подробный план, как попасть в убежище, находящееся в катакомбах под рабочим городком, которое как оказалось строило в тайне не одно поколение недовольных властью работяг и скрывающих там своих сподвижников.

Коммуникационные каналы под рабочим городком были плотно переплетены с тоннелями электрометаллургического комбината и прилегающего карьера по добыче железной руды, по тоннелям которого проходят рельсы, по которым думпкары доставляют породу прямо в сталелитейные цеха.

Я шел по слабо освещенному тоннелю в сторону убежища, по небольшой карте, которую мне нарисовал сторож. Освещение было минимальное и я, через раз спотыкался о камни, брошенные инструменты и стройматериалы. Этот пролет использовался для думпкаров, люди ими крайне редко пользовались. Небольшие тележки потихоньку двигались по своим назначениям, всем управлял компьютер, на перекрестках тележки двигались по строгой очереди, не создавая заторов. Здесь не было охраны и застав, что давало мне большое преимущество, я мог двигаться с максимально возможной скоростью при этом освещении и не боятся, что мои шаги кто-нибудь услышит. Да и не услышали бы из-за периодических постукиваний колес о рельсы. Все стыки рельс были неидеально подогнаны и эти стуки заглушали все что происходило в маленьких тоннелях.

На третьем перекрестке я свернул в сторону завода. Передо мной открылся широкий проход, где сплеталась не одна пара путей, по которым перевозили с разных точек рудника материалы. Здесь я сбавил шаг и стал прислушиваться. Освещение стало более яркое, я приближался к пункту осмотра телег. Вдалеке виднелся пост, на котором было несколько рабочих и пара стражей по краям. Стражи стояли вольно, курили и о чем-то пошучивали. Иногда слышался приглушаемый смешок. Работникам было не до смеха, по их лицам было видно, что после недавнего митинга мыслей стало еще больше, все задумчиво работали.

Не доходя 100 метров, я свернул в сервисный тоннель, где на одной из темных стен нащупал подобие ручки. Которая не нажималась и не поднималась, вспомнив совет старика, я потянул ее на себя и приподнял один край вверх. Дверь тихо щелкнула, за дверью было темно, я ступил во мрак на свой страх и риск. Один шаг, второй, и чуть ли не упав, я начал нащупывать ступеньки винтовой лестницы, выдолбленной из горной породы. Аккуратно пройдя 20 ступенек, я уперся в дверь. После краткого постукивания, дверь открылась и у меня на голове оказался мешок. Ни спрашивая ничего меня за руки куда-то повели. Меня это начало раздражать, слишком много поводырей у меня объявилось за последнее время. Не выдержав я вспылил.

-Ну и куда вы меня так прете? Хоть спросили что-нибудь для начала.

-С тобой будет говорить старший, нам не о чем с тобой говорить, поэтому, закрой рот и иди.

Я понял, в этом мире был очень сильный дефицит доброты, внимательности, учтивости. Эти качества, практически полностью погибли в земном мире, а в этом, с нескончаемыми планами, заготовками, изготовками это не к чему. Главное выполняй свою норму, а что касается не твоей трудовой повинности, попроси разрешения, на свободное общение, перемещение. Даже дети, как раньше говорили цветы жизни, даже они доступны не всем, иначе, просто, места всем не хватит на Каскаре.

Пройдя пару довольно освещенных помещений, судя по тому как просачивался свет сквозь мешок, одетый на меня, меня завели в отдельную комнату и сняли головной убор.

Передо мной сидел бородатый старик, его белоснежная борода напоминала мел.

-Ну, здравствуй, друг, какими судьбами к нам занесло? – сказал белый старик.

-Я ищу убежище. Меня сюда приглашал Торил, когда мы вместе бежали с рудников.

-Здесь можно поподробней.

Я пересказал всю историю последних дней, умышленно опустив историю с Дэвидом, я думаю им это было бы ни к чему.

-Раз тебя Торил звал сюда, значит тебе можно доверять, жаль тебе не придется с ним свидится. Он ушел с большой группой молодых для прощупывания обороны элитарного поселка и боеспособности стражей.

-Прощупывания? Но я слышал, что они вышли на мирный митинг и их агрессивно разогнали и даже пару человек, возможно, убили, в том числе Торила и неизвестно где он сейчас.

-Такая информация у нас тоже есть, но мы не очень пессимистичны в этом плане, зная нашего друга, как очень живучего молодца, уверен мы его еще увидим. Надеюсь. На счет прощупывания. Это была первая акция из ряда. И самая мирная. Не скрывая скажу, мы планируем свергнуть эту наглую и лживую власть, с неравноправием и уравнять всех, и работяг, и элиту, поскольку никакой элиты не должно существовать впредь. Я вижу жизнь тебя потрепала, поэтому мы накормим тебя, предоставим чистую одежду и дадим побриться, и принять душ. А дальше решать тебе, что делать и куда идти, но знай, наша ячейка, не беря в счет стариков и детей, выдвигается на свои позиции, и мы начнем запланированные акции, и поверь, мы доведем ее до конца, хоть бы это стоило нам всем жизней. Слишком долгие годы терпели наши отцы, деды, и мы не дадим чтобы наше будущее поколение потворствовало этому рабству, промыванию мозгов пропагандой. У нас есть свои библиотеки, книги, которые уцелели, благодаря нашим людям, которые готовы были отдать жизнь за эту крупицу правды. Развеять мифы, которыми нас пичкают ежедневно. Ты можешь остаться в убежище или пойти с нами, но скажу сразу, если такой крепыш как ты будет здесь отсиживаться пока более молодые будут пробивать дорогу в будущее, тебе будет мало уважения.

-Я услышал Вас. В стороне точно не останусь.

-Я рад это слышать. А сейчас ступай, нам многое нужно обсудить с моими товарищами.

Я вышел в большое помещение, впереди меня были перила, выглянув за них у меня захватило дух. Там было этажей восемь подо мной, и сверху меня еще пара. Это была многоэтажка, выбитая внутри горной породы, уходившая вглубь. Сколько же сил и времени потребовалось этим людям чтоб построить такую большую общину. На каждом этаже было около 20 комнат. Множество лестниц. А в середине был большой квадратный пролет, размером с двор возле моего дома. Этот город под городом кишел людьми, детьми, все выглядели как оборванцы, за исключением немногих одетых по-военному людей. Но лица. Что это были за лица. Довольные, улыбающиеся. Вот женщина играет с двумя девочками в «резиночки». В следующей комнате мужчина мелом чернит что-то на крашенной стене, а напротив на двухъярусных кроватях сидят мальчики разных возвратов и внимательно слушают. В остальных комнатах люди занимались рукоделием, плели, шили, штамповали, одежду и ботинки. Но у них не было на лицах той угрюмой отрешенности, которая встречается сверху, везде. Похоже на то, что здесь люди жили, по-настоящему жили. Пусть и в тесноте, голоде, но они проживали настоящие жизни. В горе и радости.

Меня довели до пустой комнаты, размером два на два. Положили стопку чистого белья, хозяйственное мыло, бритвенный станок. В комнате было небольшое углубление с ширмой, за ней был унитаз и рядом душ. В тесноте да не в обиде, первые мысли пробежали в голове. Приведя себя в порядок. Я одел военную форму березку, довольно устаревшую, но хорошо сохранившуюся, самодельные ботинки местных мастеров. Посмотрев в кусок зеркала, я увидел довольно симпатичного, еще не старого человека.

На выходе из комнаты меня ждал молодой боец, в форме, как и у меня.

-Ну привет, Кристиан.

Мы обменялись крепким рукопожатием.

-Мы знакомы? - спросил я.

-Нет, но Торил рассказывал про тебя, как ты раскидал этих тварей в шахте. Меня, кстати, зовут Алёша.

-Приятно познакомиться. Когда Торил успел, ведь он ушел на митинг?

-О. Торил поболтать всегда успеет. А у нас тут слухи распространяются с скоростью звука. Так что ты не удивляйся взглядам жильцов. Надеюсь ты пойдешь с нами на штурм?

-Прям штурмовать, с голой грудью и киркой в руках на бетонные стены? – усмехнулся я.

-Ты не обижай, у нас тут довольно сплоченный коллектив, все добывали все что могли с рабочих мест и как можно незаметней. Некоторых конечно ловили и отправляли на рудники, но некоторые и оттуда убегали, и прихватывали что-нибудь с собой.

-Так у вас тут у многих двойное гражданство, вы и здесь и там обитаете, - сказал я, показав пальцем в вверх.

-А ты как думал мы существуем, конечно много чего мы уже сами здесь производим, плюс много невыходных, ну в смысле не могут отсюда выйти в город, они там вне закона. А большинство совмещают жизнь и работу на заводе, в городе и в тайне приносят сюда инструменты, продукты, все что может пригодится.

-В общем вы воруете.

-А как иначе? Все ради светлого будущего, без этого гнёта.

-Надеюсь ты меня ведешь в столовую, хочу есть безумно. А после мне нужно раздобыть немного информации.

-Да, идем кушать. А какого рода информация тебя интересует?

-У вас есть кто-нибудь кто работает в лаборатории или знает, как туда проникнуть?

-Ты похоже самоубийца, раз решил проникнуть в одно из самых охраняемых зданий. Есть у нас один молодой, был курьером в лаборатории, но теперь уже невыходной.

-А что он натворил?

-Унес пару чертежей по производству взрывчатки, ну и еще по мелочи.

-Это так вы собираетесь штурмовать стены?

-Ну без шума тут никак. Но вообще мы орудуем, более беззвучным орудием. Самострелы и топоры для ближнего боя.

-Серьезные ребята. Без шуток.

Придя в людную столовую, мы покушали жаренную рыбу с морскими водорослями. Довольно обыденная пища для здешних жителей. После чего меня проводили к бывшему курьеру, который был подмастерьем по производству стрел для самострелов. Производство находилось на четвертом уровне, и занимало 4 совмещенные комнаты. Здесь трудилось около восьми человек. Основная масса людей была матерыми бойцами, довольно давно состоявшими в ополчении, но и было пару молодых, числившихся в подмастерьях, за работой которых пристально наблюдали и при случае подсказывали.

Бывшего курьера звали Шустрый, настоящее его имя здесь мало кого интересовало. Всем было достаточно того, что он довольно-таки шустрый малый.

-Привет Шустрый. – сказал Алёша.

Шустрый махнув рукой в ответ на приветствие, встал с рабочего места и подошел к нам.

-Привет, Алёша. А это новенький что ли? Меня зовут Шустрый, приятно познакомиться.

Мы пожали друг другу руки.

-Да, я новенький здесь, если можно так выразиться. Мне нужно с тобой поговорить про лабораторию.

-Ну много я тебе не расскажу, я там больше не работаю.

-Это я знаю. Меня интересует знал ли ты кого-нибудь из ученых?

-Кто конкретно тебя интересует? Я с учеными напрямую не пересекался, мне передавали посылки из третьих рук, но парочку имен знаю.

-Меня интересует Томас Стивенсон, правда он там работал очень давно, не знаю жив ли он теперь или нет.

-Ну этого профессора я знаю, не лично конечно, он ведь глава отдела генной инженерии.

-Правда, и он до сих пор там работает?

-Ну, как минимум, полгода назад он там был.

-А что? Зачем он тебе?

-Да так, личные дела, связанные с моим детством.

-Ну, удачи. Но лучше поторопись, никто не знает, что будет с лабораторией после нашего выступления.

-А что у вас, и на лабораторию рейд готовиться?

-А как иначе, ведь именно там начали ядерные испытания производить! Нужно устранить угрозу, пока они не убили нас всех. Ну только, ты сильно не распространяйся, это между прочим тайна. Так что молчок, если что я вам ничего не говорил, иначе мне не сносить головы.

-Я могила.

-Супер! Ну если вопросов больше нет, я пошел работать, а то на меня уже косо посматривают, могу схлопотать по шее от мастера.

Он ушел, а я подзавис в размышлениях. Поднявшись на пару уровней, я остановился.

-Алёша, слушай.

-Да да.

-Вы вот собираетесь свергнуть власть, и установить какое-то свое равноправие в городе.

-Ну.

-А что вы собираетесь делать с этими водными существами? Ведь может нам всем грозит уничтожение, кто знает, что это и на что они способны.

-Тут я тебе особо ничего не скажу, я лично с ними не встречался, слышал только понаслышке. И то, половина историй явно попахивает выдумками. И таких случаев раз два и обчёлся, поэтому у нас тут о них не думают. Проблемы нужно решать по мере появления. В данный момент нам угрожает Иллюзорный совет истреблением, еще чуть-чуть и они выследят, мы не может убирать всех стражей, посылаемых в этот сектор, у нас не хватит места для их содержания, да и убивать мы не привыкли, только в крайнем случае.

Меня настораживали, эти необдуманные слова и поступки. Я нисколько не обеляю власть совета на Каскаре, но все же мы просуществовали в этом подводном мире не одну сотню лет. Всем угодить никак нельзя, всегда есть люди несогласные. Но лучше хрупкий мир, чем крепкая война. Совет, так просто не сдастся этой кучке ополченцев, на крайний случай они достанут огнестрельное оружие, если будет прямая угроза существования режима. Совет делает все для нашего выживания, разрабатывает ресурсы, добывает еды, пусть нашим руками, а как иначе. Да, есть элита, но о ней не принято говорить, они живут в другом мире. Может и любой из нас если бы добросовестно трудился смог бы пробиться туда и уже там бы росли наши дети. А кто знает, что станет с городом после этого восстания, может они своим неповиновением поставят под угрозу само наше существование, или после него, после победы совета, условия жизни станут невыносимы. Ужесточат до такой степени, чтобы впредь не было даже таких попыток. Будет тотальный контроль и днем, и ночью. У нас все же есть какое-то время и место для маневра, а будет ли оно потом, если мы выживем. Так еще и Дэвид, водяные или Он, водяной, один многоликий, что он хочет от нас и меня. Возможно мы все смотрим не туда, может нам нужно объединиться чтобы дать отпор ему, пока он не набрал сил и не проник повсеместно, что-то все же его еще сдерживает. Иначе он бы хлынул отовсюду, и его бы не сдержали. Мы все стали бы его частицей, а он в свою очередь разрушил до основания этот город.

Такие мысли меня одолевали, пока я двигался в сторону выхода в город. Куда стягивались потихоньку бойцы. Готовился массовый выход. Прибегали дети, приносили, ножи, самострелы, топоры, факелы, взрывчатку. Какие-то отряды шли уже полностью экипированы, какие-то оснащались на месте. Все говорило о том, что скоро выход. Я ждал вместе с ними. Прикинув свои шансы, в одиночку шансов было мало добраться до лаборатории. Но с группой лиц, это выглядело более реально. Поспрашивав бойцов, я выявил что вылазкой на лабораторию займется четвертая боевая группа, люди обученные, хорошо экипированные. Видно, что задача у них не из легких. Отряд составлял около тридцати человек, они были рады дополнительной помощи, поэтому приняли меня в свои ряды на эту миссию. Из оружия я взял ультразвуковую дубинку, не хотелось никого травмировать или убить. А так я просто буду отправлять людей спать, ненадолго.

Спустя пару часов, была отдана команда выдвигаться. Муравейник зашевелился, люди начали расползаться по щелям, просачиваться на поверхность используя разнообразные выходы.

Когда я вышел на улицу, я услышал сирену, крики. Процесс запущен, надеюсь это противостояние не развалит наш мир. Тут и там люди дрались на улице с стражами. Гражданские, те что не с нами, разбегались по домам, закрывали подъезды, баррикадировались. Они не понимали, что происходит. Кто-то заступался за стражей, и тут же получал удары дубинок по всему по чему попадали ополченцы. Лилась легкая кровь. Ополчение штурмовало стену элитного района. Прогремел взрыв, прошла сильная дрожь по земле. Вопли и крики усилились, с одной стороны были радостные крики, поскольку часть стены рухнуло и радикалы хлынули внутрь. Наводить как они считали порядок и насаждать сплошное равенство. Начали подтягиваться подкрепления стражей, которые подключили тяжелую технику для разгона митингов. Были слышны редкие выстрелы. Было понятно, что жертв теперь не избежать. Мимо меня пробегали мужчины и женщины в окровавленной одежде. Где-то плакал ребенок, брошенный на детской площадке. Люди сновали туда и сюда и его никто не замечал, никто не слышал. В глазах людей было безумие, кровавое безумие. Когда нет сил и смысла уже прекращать это кровопролитие, осталось ждать чья возьмет.

Я с группой подошли к забору лаборатории. Ворота были закрыты, стоял усиленный гарнизон. Старший гарнизонной группы в рупор кричал чтоб никто не подходил, если дорожит жизнью, они получили приказ стрелять на поражение. После чего последовал бросок коктейля Молотова в наибольшее скопление стражей. Бутыль разбилась у их ног и резко вспыхнула, четверо стражей вспыхнули как свечи. Их крик был настолько пронзительный, что звучал где-то в глубине головы. Эти стенания, крики боли, не уж что по-другому никак нельзя водворить равенство, почему только через убийство своих собратьев пытается насаждаться прогресс, смена режима, водворение равенства. Пока я наблюдал за этими бедными, мой отряд уже продвинулся далеко вперед, были подорваны центральные ворота и битва уже происходила под входом в главный корпус лаборатории. Рядом со мной никого не было, я шел по разбитым стеклам, лужам крови, перешагивая через трупы, стражей и ополченцев вперемешку. Крики, выстрелы, стоны, всхлипывания, бурлящая кровь в горле, гортанный крик. Таков был набор звуков вокруг. И все же я пришел сюда с своей целью и нужно было пользоваться моментом, брешью в обороне. Пока бой был на ступеньках главного входа, я пробежал вглубь территории и увидав одно из нескольких низких окон первого уровня, разбил дубинкой и запрыгнул в пустую комнату лаборатории.

Не привлекая к себе внимания этим шумом, я потихоньку выглянул в коридор. Стражей не было видно, лишь некоторые ученые и лаборанты пробегали в белых халатах. Выхватив одного парня, пробегавшего мимо двери, я затянул его в комнату.

-Пожалуйста, не убивайте меня, пожалуйста, прошу, я ничего не сделал плохого.

-Так, прекращай скулить. Я никого не собираюсь убивать. Ты можешь мне ответить на пару вопросов? И я тебя потом отпущу. Хорошо?

-Да, хорошо.

-Ты здесь работаешь?

-Да, - дрожа всем телом отвечал лаборант.

-Меня интересует ученый Томас Стивенсон, где его найти?

-Профессор, должен быть у себя в кабинете.

-Где он находиться?

-В соседнем корпусе, на минус втором уровне, в отделе генной инженерии.

-Как мне туда пробраться кратчайшим путем? Только без шуток, у меня нет времени на это.

-Какие шутки, дальше по коридору справа будет галерея, которая соединяет два корпуса, а там, в главном фойе, есть лифт.

Отпустив парня, я ломанулся со всех ног, пока все были заняты заварушкой с ополченцами, я пробежал в соседний корпус, полпути ловя испуганные взгляды сотрудников лаборатории, молодых и старых. В фойе было двое стражей, которые меня уже ждали возле лифта, похоже интуиция им подсказывала куда я могу двигаться.

Ускорив шаг, я не оставил им никакого шанса на самооборону, первому я вломил с разворота задней частью ноги, после чего он совершил круг в воздухе вокруг своей оси, второй развернулся убегать и получил брошенной дубинкой в спину, от удара которой перелетел через стол и не издавал ни звука. Нервически нажимая на кнопку вызова лифта, я заметил в отражении на глянцевом покрытии, серебряных дверей лифта, свое лицо в брызгах крови. Чья бы она была, понятия не имел. Лифт открылся где стояли напуганные аспирантки, после моего кивка головы, они разбежались в разные стороны. Я зашел в лифт и нажал на минус второй уровень. Опять под землю.

Глава 12

По всему зданию лаборатории выла сирена. Под потолком мерцали красные аварийные маячки. В громкоговоритель всех просили покинуть здание, самым безопасным способом. На главных воротах продолжаются бои. Будьте аккуратны, о всех подозрительных лицах срочно сообщать по телесвязи. Людей на этом уровне было по пальцам пересчитать, скорей всего многие уже послушались совета. Мне это было на руку, меньше свидетелей нашего разговора.

Двери были открыты, из-за эвакуации, поэтому проникнуть в лабораторию не составило труда. Тем не менее я старался не привлекать внимания, в одной из комнат я нашел белый халат, шапочку и защитные очки. Маскировка, помогла не привлекать внимания, поскольку еще была часть сотрудников, не покинувших лабораторию, мне повезло что не было встречено ни одного стража, похоже они все участвовали в отражении нападения.

Пройдя длинный коридор почти до конца, я увидел дверь в кабинет с табличкой Т. Стивенсон. После прочтения меня прошиб озноб, начался легкий тремор рук, нервы шалили, но я быстро взял себя в руки, выдохнул. Назад, смотреть и идти уже не было смысла, мир рушился у меня на глазах и меня вела вперед только потребность в истине, правде, которой не хватало. От загадок я устал. Морально я был больше истощен, чем физически. Физически я был в полном порядке, готовый к любым состязаниям.

Тихо подтолкнув дверь, я решил заглянуть в щелку. Все-таки предосторожность была нелишней, когда ты заходишь в кабинет к профессору генной инженерии, кто знает, чем они тут занимаются. В большом кабинете было тихо, никакого движения. Я открыл дверь сильнее. Передо мной предстал мужчина за пятьдесят, его выдавала седина и глубокие морщины на лбу и в уголках рта. Из-под стекол очков на меня смотрели пара коричневых глаз. Они фиксировали каждый мой жест, движение. На лице появилась ухмылка.

Профессор встал из-за компьютера, обошел стол и облокотился на него, устремив взгляд на меня.

-Ну, что ты как не родной? Кристиан, сынок, заходи не бойся, – ухмыляясь говорил он.

Я медленно сделал пару шагов навстречу и остановился. Я был обескуражен этими словами, но больше всего мне не давало покоя недоброе свечение в глазах моего найденного отца и то с какой интонацией это было сказано.

-Это сарказм или что?

-Ты шел сюда и уже догадывался обо всем, тебе нужно было подтверждение, и ты его получил. Да, я твой отец.

-Тогда вопрос, если ты знаешь кто я, почему ты бросил меня в детдоме и не давал о себе знать, пока я рос, работал?

-Как ты уже мог догадаться, я человек подневольный. У людей на моей должности должно быть безупречное резюме. Такие как я не имеют шансов на ошибки, а если они случаются, их не прощают. У меня, как и любого на Каскаре, есть свой долг перед советом. Не смотри так на меня. Даже если я так высоко поднялся по карьерной лестнице, меня в любой момент могут быстро опустить на землю, стоит им узнать что-нибудь порочащее мое имя. А ты именно таким и был. Мой грех, моя ошибка. И признаться, великая ошибка. Ты еще до конца не понял кто и что ты. А я знал это еще когда ты был в пробирке, когда я поколдовал с биоматериалом и еще одним образцом. Это был симбиоз, редкий случай. Цепочки соединились, произошли замены и изменение последовательности участков ДНК. Это был небывалый прорыв. Мое детище, наше детище.

-Наше? Твое и моей мамы?

Появилась скупая улыбка на лице профессора.

-Всё что производится на Каскаре, всё, абсолютно всё, принадлежит совету. И моя работа, и её результаты в том числе. А второй образец был, не так называемой мамы. Ее вообще не существует. Второй образец был частица захваченного нами существа. Которое мы усмирили ультразвуковыми волнами. И экспериментировали над ним. И какое было наше удивление, когда выявилось, что это существо хочет симбиоза. Мы решили сделать тебя в виде эксперимента. И эксперимент удался на славу. Ты вобрал все лучшее от двух видов. Приобрел неведомые для человека свойства.

-То существо? Это был водяной человек?

-Ну человеком его не назовешь. Это существо принимает форму того чего захочет. Мы его назвали Парфирийцем, он один из представителей Парфирии, цивилизации живущей за куполом.

-Зачем ты мне это все рассказываешь? Я не буду держать такие данные в тайне, это должны знать все, что совет нагло врет всем.

-Кристиан, твоя наивность зашкаливает. Я не рассказывал бы тебе гостайну, если бы не был уверен, что ты отсюда не выйдешь. Ты вырос, и в тебе начали проявляться неведомые для человека способности и нам нужно их подробно изучить. Поскольку, мы не можем позволить, чтобы нас захватили какие-то водяные существа. Парфирия должна исчезнуть, и ты ключ к пониманию как ее уничтожить, вместе со всеми этими мерзкими водяными существами.

-Вот так уж и теплый родительский прием. Мне ничего не стоит подойти и задушить тебя, как мерзкое создание, которое создало меня в виде эксперимента. И хочет меня теперь запереть в этой лаборатории.

Не успел я сделать шаг, как на голову обрушилось оглушительное давление. Волны проходили сквозь голову, казалось она сейчас взорвется. Я взвыл от боли. Упал на колени, схватил руками за волосы, хотелось их вырвать. Из глаз и ушей начала выступать кровь.

В миг давление закончилось и я, теряя сознание видел, как в комнату зашли четыре человека в черном, схватили за ноги и куда-то потащили, в последний момент перед тем как выключиться я смотрел на отца, который отвернулся, и кажется занялся своими делами, не обращая внимания на меня. После, сознание потухло.

Глава 13

Придя в сознание, я ощутил на себе холод металлических браслетов, на руках и ногах.

Я был пристегнут к вертикальному столу. На мне не было вещей, был так сказать в том, в чем меня мать родила, если такой тезис можно отнести ко мне. Скорее в, чем отец выплеснул меня из пробирки. В лаборатории горел яркий свет, пока глаза привыкали к нему, я не видел дальше своего носа. После привыкания, я смог разглядеть обстановку вокруг. Вдоль стен шел длинный ряд шкафов с разными мензурками, колбами, жидкостями самых разных цветов, пипеток и другого неизвестного мне инструмента. Я бы сейчас не отказался забыть обо всем этом и в сервисе поковыряться в каком-нибудь автомобиле. Готов был бы топливную систему налаживать и нюхать едкий запах плохого бензина, лишь бы свалить из этой холодной лаборатории. Мое одиночество нарушил мой новоявленный папа. Зайдя в комнату, он занялся своими делами возле стола с колбами, не обращая никакого на меня внимания.

-Пап, как дела?

Такой вопрос обескуражил отца.

-Ты я смотрю не теряешь чувства юмора. Молодец. Тебе еще много стоит перенести, лучше, чтоб ты был в чувствах и не покинул нас раньше времени.

-Как там митинги прошли? Вас еще не разогнали?

-Да, чувство юмора у тебя отменное. Или твоей наивности нет предела. Твоих новых дружков всех до последнего разбили. Зачинщики были в пойманы и наказаны, были выявлены все секретные ячейки, убежища. Эту операцию Иллюзорный совет готовил давно. Или ты думал совет не знал о том, что назревало? Им это нужно было, чтобы выявить всю спящую ячейку и ударить на упреждение.

-Но ведь восставшие первые ударили сразу по нескольких фронтам?

-Это ты так думаешь, а самом деле их уже везде ждали и без особых потерь нейтрализовали.

Такие новости никак не могли положительно повлиять на мое состояние.

-Хорошо, вы молодцы все продумали, все просчитали. Сколько теперь мне отведено времени? Может все это быстрее закончим и по домам!?

-Боюсь тебя огорчить, твоего дома уже нет, как и тебя. Формально для всех ты погиб при сопротивлении, при отбывании наказания на рудниках. Так что ты в моих руках до последнего своего вздоха. Совету нужен прорыв в понимании природы парфирийцев, нужны передовые методы борьбы. Возможно с применением военного атома. Ты мне лучше расскажи о своей встрече с парфирийцем, где он тебя нашел? Мы глушим весь город ультразвуковыми волнами, чтоб ни через одну щель не прорвался враг. Но все же он каким-то образом просачивается.

-Знаешь, что-то желания нет тебе что-нибудь рассказывать. Лучше бы меня не было на свете, чем принять ту долю, которая мне отведена.

-Давай еще слезу пусти, чтоб папа расстроился. Я не хочу, чтоб мой сынок опозорил меня перед советом, не дав в полной мере провести все опыты и предоставить решение проблемы. Так что нюни не разводи, не будь тряпкой.

Между потерями сознания, я ненадолго приходил в чувства. Тело ломило, болели множественные проколы, надрезы. Кажется, с меня высосали всю кровь, чертовы вампиры. В глазах стояла пелена, видны были только силуэты. Они заходили, о чем-то говорили, брали новые образцы, делали какие-то зловещие опыты. Ненасытные. Сколько можно терзать мое тело. Я перестал чувствовать боль. Чувствовал только вибрацию, то в висках, то в глазах. Казалось, как будто я сейчас лопну, настолько распухло моё тело. Но потом, через момент, части тела начинали усыхать, сужаться, уменьшаться. Вот-вот и я сожмусь в маленький комочек и меня никто не увидит. Голова кружилась. На нее давило, все сильнее и сильнее. Вокруг все суетились, что-то записывали в свои записные книжки. Делали какие-то замечания, спорили. Но мне было на все это наплевать, я пребывал в трансе.

В очередной раз придя в сознание, я лежал под каким-то стеклянным куполом. Мое тело сканировало какое-то устройство, оно находилось за стеклом и перемещалось из стороны в сторону светя зеленым лазером. Это было не больно, я ничего не чувствовал. Полная апатия. Пусть смотрят, изучают, своего врага, пока еще могут, пока моя жизнь не утекла.

Может быть Дэвид, или как его там, парфирец ставший Дэвидом, или наоборот, может он был прав на счет этого мира, этого рабства. Постоянного бегания на цыпочках. Контроля своих слов и действий. Никакого самовыражения. Но если я хочу жить по-другому. Может мне стоило уйти вместе с ним, раствориться в воде и уплыть с первыми волнами в сторону горизонта. Но ведь он так не делал, ему мешал этот город. Не давал покоя. Значит и мне не даст, нужно его очистить. Всю эту шваль. Продажных, мелких, существ, всех этих братьев, сватьев. Которые живут в свое удовольствие за счет работяг. Паразиты. Ироды. Кровь кипела внутри от одних этих мыслей. Именно у этих людей я нахожусь в заложниках, как подопытная крыса. Над которой ставят опыты, режут, колют, пилят. Разрывают плоть. Обкалывают наркотиками, чтобы я не бросил концы.

Я услышал голоса, и впервые за время своих мучений разобрал слова.

-Джон, открывай капсулу, обследование закончено, нужно его обратно пристегнуть к металлическому столу, – сказал один из ученых.

Открылась капсула, в нос ударил запах всей таблицы Менделеева. Казалось меня сейчас стошнит, но я не двигался, притворялся спящим.

-Чарльз, что ты смотришь помоги нам переложить его и пристегнуть пока он без сознания. Ты не смотри что он такой худой, весит как добрый кабан.

Я понял, сейчас или никогда, возможно в следующий раз я в сознание уже не приду.

-Профессор Вильям, он открыл глаза что делать, - прозвучал испуганный голос Джона.

-Быстрее, быстрее кидайте его на стол. Ну же, нужно его быстрее пристегнуть, - затараторил профессор.

-Аааааа о боже, аааа, мой глаз, что такое, я ничего не вижу, аааа.

-Чарльз, быстрее наручники, ну же. Куда ты побежал! Стой! Нет! Жми… – оборвался на полу слове профессор.

Чарльз белый халат, убежал. Пусть бежит. Мне нужно собраться с силами. Я встал на ноги, ноги плохо слушались, подкашивались, но я устоял. На голое тело был накинут легкий халат, завязанный на боку. Я стоял ногами в луже крови. Пальцы шевелились, хлюпая на мокром месте. Передо мной лежал задушенный профессор, весь в чужой крови, с замершими в ужасе глазами и открытым ртом. Правее лежал Джон с автоматической пипеткой, воткнутой в левый глаз. У меня было сильное обезвоживание, я подошел к раковине в углу комнаты, открыв кран, я без остановки пил несколько минут. Я чувствовал, как вода растекалась по глотке, и просачивалась во все клетки организма, чем больше я пил, тем больше наполнялся силой. Казалось, я не просто пью воду, а одновременно сплю и кушаю. Наступало насыщение и утреннее чувство бодрости. Какое приятное ощущение.

Мой водопой прервал сигнал тревоги. Заговорил громкоговоритель.

-Кристиан, мой дорогой, что за проделки ты тут учудил. Давай не будем ссориться, и ты будешь послушным мальчиком. Ложись на стол, сейчас зайдет один из наших ученых и пристегнет тебя, и обещаю тебе, мы тебя больше не будем мучить, наши изыскания почти закончились.

Спустя пару минут я услышал топот в коридоре, какие-то шептания, стенания, уговоры и угрозы, которые кажется были адресованы не в мою сторону. Дверь приоткрылась и в лабораторию затолкали уже знакомого мне белого халата Чарльза.

-Ну привет, давно не виделись.

Чарльз осмотрел своих коллег на полу и с дикими криками кинулся обратно к двери, но с той стороны она была заблокирована. Он начал кричать, тарабанить по армированному стеклу, умолять чтоб его выпустили, слезы текли по его лицу. Он вел себя как девка. Когда я двинулся в его сторону, глаза его чуть не залезли на лоб. Он вел себя, как кот брошенный в полную ванну воды, он готов был залезть на потолок или пролезь в вентиляционные каналы, но к сожалению, у него ничего не получалось. Он разодрал пальцы в кровь за считанные секунды, настолько иступлено он пытался сбежать.

Он не успел обратить внимания, как я подошел в упор. Он замер и раскрыл в ужасе глаза и рот, это была гримаса страха, пронизывающего с головы до пят. Сам не знаю, как это произошло, но я настолько был зол, что прыгнул прям ему в лицо. Я проникал через глазницы, ноздри, ушные проходы, рот, во внутрь, вглубь человеческого тела, я питался его влагой, всю его энергию я впитывал в себя, как воду, поглощал его органические и неорганические вещества, все 22 химических элемента находящиеся в его теле были впитаны мной. Чарльза больше не было, я его съел, растворил в своем теле, переварил, впитал и обогатился полезными веществами из его тела. После чего я вытек из его оболочки наружу. Спустя время я восстановил свой человеческий вид. Сила пульсировала внутри меня. Это было волнительно и приятно, кажется, как будто я помолодел лет на пять. Это значительно больше меня поправило, нежели питье воды из крана. Похоже, с жизненной силой, ничего не может стоять и рядом по питательности.

После минуты тишины, щелкнул замок, дверь приоткрылась. На пороге стоял отряд черных стражей, с щитами из бронированного стекла, с ультразвуковыми дубинками на перевес. На голове были надеты шлемы с прозрачным забралом. Вид у них был самый воинственный. Их нисколько не смутил тот жмых, что остался от ученого, которого они втолкнули на свою смерть.

Они двигались медленно, но синхронно, образуя ровную стенку из щитов, не давая мне их обойти с какой-либо из сторон. Они крикнули «хэй», и разом выставили вперед заряженные дубинки через специальные отверстия в щитах. Они все прижимали меня и прижимали. Я на секунду закрыл глаза и сконцентрировался. Когда первый из них вырвался вперед ударить меня ультразвуковой волной, я уже растекался по полу. С огромной скоростью я мог перемещаться в жидкой форме, я сознавал что я еще очень слаб, чтоб вступать в такие серьезные противостояния. Услышав шум воды в кране, который я не закрыл, я шмыгнул по полу, по стене и попав в напор воды, слился с ней воедино. Дальше были километры труб, фильтры, повороты, тупики, выходы. Спустя время, после моих скитаний по канализации, я с отработавшей водой был выброшен в океан. По ощущению это было похоже на то, как усталый человек приходя домой с работы падает в любимое мягкое кресло и засыпает. Что сделал и я, погрузился в гибернацию.

Глава 14

Прошло продолжительное время, после которого я пришел в себя. Так отлично после пробуждения я давно себя не чувствовал. Сила пульсировала внутри меня, я разливался в ней, а она во мне. Первое что я вспомнил, еще не открыв глаза, ужасную сцену, как будто меня заточили в лаборатории, пытали. Мне показалось что это был сон, настолько он был неправдоподобный. Но окончательно пробудившись, а остолбенел от ужаса. Я испугался, начал резко перемещаться в разные стороны, метаться в поисках выхода. Я был в океане. Вокруг вода. Темно. И я жив. Я могу дышать или воздух мне не нужен. Кажется, у меня и рта, то нет. Я попытался нащупать руками лицо. И обнаружил что ни рук, ни лица у меня нет. Я был бесформенный, я был водой. Но я не умер. Я мог соображать, перемещаться. Как-то все это не понятно, непривычно. Я водяной, я стал таким же, как и Дэвид. О нет. Но как же моя жизнь. Моя работа, мой долг. Бэтани, ведь я строил планы, на счет неё, семья, дети. Я верил, что митинг, переросший в восстание закончится благополучно, для всех нас. Жизнь наладится. А по факту она еще больше запуталась, или разрушилась. Не понятно еще как правильнее сказать.

Освоившись в новом своем виде и форме, я пытался научиться контролировать это. Как у меня это получилось в лаборатории, ведь очевидно, что это было по-настоящему. Тогда мной управлял гнев, и я шел у него на поводу. Но как осознано пользоваться тем, что имею. Ведь я должен научиться возвращаться в человеческую форму. Я должен вернуться, узнать, что случилось с людьми из лагеря, с Бэт. Если я ей важен. А иначе можно не возвращаться, больше мне не к кому идти. Друзей как таковых не было. Коллеги по работе, соседи и просто прохожие. Милая беседа и ничего более. Был друг в детском доме и с тем не все ладно, не понятно жив ли он, или он больше не он.

Спустя какое-то время я смог принять форму чего-то похожего на человека, правда под стать воде - я был синим, даже бледно синим. Я начал изучать, то место где я находился. Я себя отлично чувствовал в холодной воде, она мне была не страшна. Я могу на расстоянии определять какие объекты находятся в воде, ориентироваться в пространстве. Недолго думая я решил подняться вверх, чтобы увидеть небо, если получиться вдохнуть свежий воздух. Я находился примерно на тысячеметровой глубине, до дна было еще столько же. У меня появилась какая-то сверхчувствительность, я чувствовал колебания воды, чувствовал каждую рыбу в километровом радиусе. Видел течения с разными температурами. Я как будто был создан для воды, и моя прошлая жизнь была ошибкой, но сейчас я наконец-таки свободен. Впереди безграничный океан, со своими секретами.

В размышлениях я не заметил, как вынырнул из воды и мое лицо обдал ветер. Теплый, свежий. Это было блаженство, невиданное мною до этого никогда. А небо еще больше поражало. Стояла ночь. Но небо все светилось, мерцало. Оно было усеяно мириадами звезд, настоящими, не подделками с экранов на куполе Каскары. Такие какими её видели наши давние предки, живые на поверхности Земли, а не на дне океана. Как это красиво, аж захватывает дух. Такой бесконечный мир, потрясающий. А что мы имеем, из-за жадности и глупости людей, мы, последние из этого рода должны жить в темной глубине мирового океана. Это наказание, которое мы отбывает за свою глупость. И это наказание не заставило людей делать выводы, работать над ошибками, они спустя время опять берутся за старое. Загрязняют воду. Изготавливают ядерное оружие, зачем? Против кого? Против себя же? Или против парфирийцев? Над ними висит Дамоклов меч, который они же занесли над своей головой и ждут, когда он окончательно перережет людям жизненный путь. Дорога в один конец.

Я решил вернуться на Каскару, и что-нибудь предпринять, достучаться до людей. Пусть это будет моим последним делом, но не должны все погибать из-за жалкой кучки лжецов и воров. Ведь вода сойдет, а может где-то уже сошла, появятся острова, материки, и кто их будет потом заселять, если они сами себя погубят. Как хотел бы я чтобы мои дети заселили первые острова, вырвались из этой пучины. Но ничего еще не потеряно, еще все можно изменить. Нужно поменять курс города. Выключить пропаганду, освободить людей. Нам нужен еще один второй шанс, потому что этот мы почти испортили.

Я почувствовал, как кто-то плывет ко мне, не один. Это была небольшая группа существ.

Глава 15

Я чувствовал вибрации, как будто меня пытались загнать в угол. Меня толкало чье-то силовое поле. Это было как подводное течение, сильное, холодное, напористое. Когда меня окружили агрессивно настроенные существа, давление уменьшилось. Красные глаза светились в воде. Они как будто пытались меня прожечь. Мне стало не по себе, я почувствовал себя изгоем среди этих созданий, хотя выглядел примерно, как они, так мне казалось.

-Ты кто есть такой? – произнес один из них, кто именно я не видел.

-Я Кристиан, бывший житель Каскары, с недавних пор я стал таким как, вы.

-Как мы? Да ты хоть представляешь, кто мы такие?

-На сколько мне известно, вы жители Парфирии.

-Откуда ты это узнал? – в недоумении сказал один из них.

-Мне сказал ваш собрат, Дэвид, друг моего детства.

Существа переглянулись между собой.

-Среди нас нет такого, кого бы именовали Дэвид.

-Возможно, у него в вашей среде совсем другое имя, которого я не знаю. Он один из тех, кто пытается проникнуть в город.

-Ты говоришь не понятные нам вещи, ни один из нашего рода не пытается проникнуть или завести какой-либо контакт с людьми.

-Теперь, я вас не понимаю. Поскольку Дэвид мне рассказывал о Парфирии, на сколько я понял, что он стал одним из вас 15 лет назад, а до этого был таким же человеком, как и я в прошлом.

На первый план выплыл один из них, как показалось мне, главный. Он был чуть больше остальных и на руке был одет браслет из фиолетовых кристаллов.

-Ты не один из нас, и мы до конца не знаем кто ты. Но мы почувствовали твое силовое поле, которое нам показалось агрессивным, поэтому мы приблизились к тебе. И нас очень сильно удивляет, почему ты понимаешь нас, хотя сам по себе чужд нам, - говорил главный из них, не открывая рта, но его слова звучали в моей голове, это была какая-то телепатия.

-Я и сам до конца не знаю кто я теперь, буквально неделю назад, я мог захлебнуться в воде, поскольку был обычным человеком. А теперь разговариваю силой мысли с водными существами.

-Мы бы посоветовали тебе уйти из наших вод. Мы проводим тебя до твоего города.

-Но я оттуда убежал, меня хотели убить. Надо мной проводили опыты, они хотели узнать, что я из себя представляю, и с помощью этих данных понять, как уничтожить вас.

-Люди вероломны, они никогда не учатся на своих ошибках. Они в нашей среде и в наших руках, и пока они нам не мешают мы их не трогаем. Но если они пойдут по старой дороге, наши пути несомненно пересекутся и это будет последнее что люди увидят. Поэтому, получеловек возвращайся обратно к своим людям и убеди их, что путь войны, неверный путь, ибо в нашем мире все пребывает в вечном мире и балансе. И если будет риск, что баланс нарушится, мы разрушим до основания город, и воцарится морское царство повсеместно. Слушай и запоминай, так как дважды мы не повторяем.

После такой дружелюбной беседы с представителями водного царства Парфирии, меня проводили до порога моего дома. Каскара светилась на дне морском, ее можно было увидеть из далека. Она была нарушителем царства тьмы. Ее купол переливался, сине-зеленые отливы проходили из стороны в сторону. Такая загадочная со стороны и с такой гнилой начинкой. Каким образом мне донести информацию до руководства этого города. Кто я такой, чтоб меня слушали, даже если я буду говорить от представителей водного мира. Люди неисправимы, особенно жалкие и алчные, вечно ищут выгоду везде и всюду. Идут по головам. И вот этим людям я должен что-то сказать, доказать. Люди, которые понимают только силу. Может было бы и лучше, чтоб этот город затопили. Но невинные люди, сделать их жертвами из-за совета, было бы нечестно. У меня на такое никогда бы не поднялась рука. Нужно добраться до совета и убедить оставить все попытки агрессивного выхода в море.

Меня оставили за километр до города. Дальше я решал сам, как мне в него попасть. Решение пришло в голову сразу, я попытаюсь проникнуть через пещеры в один из рудников, а оттуда поднимусь в сам город. Думаю, я справлюсь с этим.

Спустившись на дно, неподалеку от города, я начал исследовать и искать вход в какую-нибудь пещеру. Используя эхо локацию, я нащупал одну из пещер, с помощью которой я мог попасть под купол. Проплыв через множество витиеватых ходов, я добрался до одной из шахт.

Выйдя из воды, я приобрел облик человеческий, свой родной. Это было довольно приятно осознавать, что опять ты такой какой и был всю жизнь. Новые способности были полезны, но еще вызывали дискомфорт в организме. Скорей всего со временем это превратится в привычку.

Шахта была заброшена, было темно и тихо. Только иногда было слышно, как падают капли на пол. Шахта была частично подтоплена, но идти можно было. Те умения, приобретенные в воде, в человеческом обличии были бесполезны. Или попросту не работали. Но оставалось очень сильное чутье. Я слышал довольно хорошо и на большом расстоянии, как какие живые организмы копошатся в земле, точат камни. Спустя некоторое время я вышел в главный холл, откуда вела наверх лестница и отключенный от питания лифт. Лестница уходила вверх довольно высоко и пропадала в сводах пещеры. Погруженный в свои мысли я шел по лестнице минут десять не больше. Выйдя на верхний уровень рудника, меня ждала неожиданная встреча. Такое ощущение что он меня преследует. Дэвид.

-Друг, ну привет, - сказал я, разводя руки в разные стороны.

-Ну как, привык к новым способностям. Я тебе говорил, что ты один из нас.

-Из кого из Вас? Я недавно общался с представителями Парфирии, и они понятия не имеют, кто ты такой. Может ты мне что-нибудь расскажешь?

-Все что я должен тебе рассказать, это то что ты должен выключить ультразвуковой барьер, впустить парфирийцев в город.

-Для чего? Чтоб они по твоему примеру начали людей впитывать, как губка воду? Постой, а что этот барьер сдерживает их? То есть ты хотел сказать, что если бы не он, они бы уже давно проникли в город и утопили его?

-Какой же ты догадливый, это облегчает задачу, ни к чему долгие объяснения.

-Так и тебя этот барьер сдерживает?

-А как ты думаешь, почему я так быстро исчезаю, они терзают мои внутренности этой установкой. Но ты, совсем другое дело, ты даже, обнаружив свои способности был невосприимчив к этому. Вспомни про случай, когда тебя ударили ультразвуковой дубинкой, ты должен был потерять свою форму и растечься по полу, а ты просто потерял сознание, как обычный человек. В этом что-то есть. И я думаю, ты ключ к решению этой задачи.

-Какой задачи? По захвату города и истреблению всех людей?

-Никого истреблять не будут, я тебе уже это говорил, они просто присоединятся к нам, своего рода синергия.

-Скажу тебе одно, случилось так, что я уже поглотил одного человека, и он просто исчез, никакой синергии, я его выпил, как сок. Сок, Дэвид! Что ты мне рассказываешь, ты просто хочешь геноцид. Из-за своего несчастного детства, ты решил уничтожить всех людей. Если они тебя не устраивают, иди присоединяйся к водному племени.

-Запомни мои слова, и я уйду. Ты больше не сможешь жить как человек. Но и в Парфирию тебя не примут без этой жертвы. Принеси в жертву оставшиеся осколки человечества, и ты по праву станешь парфирийцем и обретешь новый дом.

Сказав это, Дэвид разлился по полу, и за секунду впитался в грунт. Оставив меня еще более удрученного и растерянного. Что же делать. Надеюсь по ходу дела разберусь.

Глава 16

Душу раздирали противоречия. Неужели я больше не человек, и людям пришел конец. Если мне с ними не по пути, и я могу жить в абсолютно другом мире, не значит ли это, что я могу предать их забвению, так просто. Ведь не все люди повинны в том, что происходит. Я не хочу людям делать плохо, да и себя считаю человеком, пусть и неполноценным, мутантом, полукровкой. Но это не причина, потакать прихотям таких как Дэвид. Множество людей невиновных, которые просто хотят жить, любить, продолжать свой род. Но несут эту ношу по вине совета и всех её прихвостней. Рыба гниет с головы. Отрубив ее, можно будет начать новую жизнь, в мире с океаном, её жителями и самим собой. Вдохнуть новую жизнь в эту затхлую крышку на дне морском. И настанет тот день, когда люди с поднятой головой выйдут на берег, не врагами, а друзьями природы. Не будут пытаться уничтожить планету и все живое на Земле. Не важно, будет ли мне место в этом новом витке жизни человечества, но я попытаюсь его выбить для будущего поколения. Пусть я до конца своей жизни стану изгоем, уплыву далеко и не вернусь, но не дам им истребить самим себя или спровоцировав на это Парфирию. Люди должны знать правду, что мы не одни, и что есть шансы для мирного сосуществования. Но нужно искоренить это зло, порожденное советом. Это рабство, непристойное человеку.

После долгой прогулки по шахтам я все-таки выбрался на поверхность. Рудник находился на пустыре за городом. Было светло, время было обеденное. Я осмотрел округу, нет ли поблизости каких-нибудь патрулей, не хотелось сразу привлекать к себе внимание. Я вспомнил что у меня в автосервисе, на рабочем месте, в боксе, были документы из батискафа. Возможно какие-нибудь из тех, что я забросил в стол, могли не увидеть, тогда у меня были хотя б какие-то доказательства моих слов. Те аргументы, с которых можно было начинать разговор с советом, если получиться до них добраться. До промзоны на которой находился сервис, было несколько километров, это расстояние я как раз преодолею к его закрытию, лишние глаза мне ни к чему. Возможно, я там ничего не найду, но с чего-то нужно начинать. Вдруг получится увидеть кого-нибудь из знакомых, узнать что-нибудь новое.

Подходя к окраине города, в горле начало пощипывать и сухость, после небольшой прогулки, доставляла легкий дискомфорт. Хотелось выпить залпом пару литров воды, что в текущей ситуации не представлялось возможным. Перед моим обзором открывался вид на большие складские помещения и трубы котельных промышленных предприятий. Воздух здесь был очень грязный, выбросы вздымались вверх, после чего оседали на небольшом расстоянии в округе, вентиляционные сооружения не всегда справлялись с смогом. Основная задачи вентиляции была в очистке воздуха в элитном районе, все остальные части города были не настолько важны, как и их население. Множество заболеваний, это лишь легкие последствия той среды в которой живут работяги. Но совет не сильно расстраивался из-за повышенной смертности в этих районах, поскольку целый отдел статистов следил за демографией низшего слоя населения, принимая своевременно меры по увеличению рождаемости или снижению. Лишние рты не нужны, а недостаток рабочих рук компенсировали пробирочными детьми. Благо в свое время было запасено огромное количество биоматериала.

На улице темнело, я поднял ворот водолазки, чтоб закрыть нижнюю часть лица и надел капюшон. Рано или поздно меня вычислят по камерам, но чем позже это будет, тем лучше. Я старался проходить где не было освещения, огибал заборы предприятий, складов. Увеличивал расстояние, уменьшая при этом шансы на обнаружение. Я уже видел сервис, ворота еще были открыты. Дело шло к закрытию. Я решил отсидеться на стыке двух предприятий, в темном закоулке. Стоял легкий туман, земля была влажная и грязная. Я смотрел на следы, оставленные техникой и машинами, которые приезжали в сервис. Ничего необычного. Вспоминал спокойные времена, которые проводил в неведении. Возможно какой-то плюс в той жизни был, не нужно было думать о том, что делать. Работа – дом – работа. И никаких больше вариаций. Небольшие вылазки в бар. Никакой политики, всему веришь на слово, особенно тому что говорят по радио и телевизору.

Потихоньку начали расходиться сотрудники по домам. Много было новых лиц, как будто меня не было на работе год. Но были и старые работники, с кем мы проработали не один год вместе. Вон пошел Пьер, окружил себя молодняком и во весь голос рассказывает какие-то очередные истории из жизни. У этого человека никогда не закрывался рот. Вышел Роби, и пошел в противоположную сторону с мастером цеха. Множество людей выходило и разбредалось по темным переулкам промзоны. Один Кошлич шел мимо моего укрытия. Я осмотрел округу, никого не было видно, и никто не шёл за ним следом. Он вышел одним из последних. Когда он проходил мимо, я тихонько его позвал. Он насторожился, не сбавляя шага озираясь по сторонам что-то роптал себе под нос.

-Кто, кто здесь? – неуверенно молвил Кошлич.

-Кошлич, это Кристиан.

-Ты, - его глаза расширились, казалось он сейчас закричит.

Я резко дернул его за комбинезон и затянул в темный угол, не успев он и пискнуть.

-Пожалуйста, не трогай меня, я ни в чем не виноват, - замельтешил он, - это все Пьер, это он всех подбивал написать на тебя жалобу Василичу. Что я мог сделать, на меня надавили, если бы я его не поддержал, мне бы не дали жизни, а у меня дети, ты ведь знаешь. Прости, пожалуйста, что так получилось, после того как тебя забрали, меня мучила совесть. Но после, нам столько всего страшного рассказывали про тебя. Что ты бежал из рудников, не стал отбывать свое наказание, не захотел искупления. После побега возглавил мятежников и хотел устроить переворот, уничтожить Каскару, - он выпулил все скороговоркой, с трясущейся губой.

Уже после я понял, что все это время я держал его за шиворот, и только под конец разговора начала ослабевать хватка.

-Василич доложил в соответствующие органы, о том, что у нас водится революционер, недовольный всем, что это опасный элемент. Ты же знаешь, как быстро у нас работает кара. Я действительно не знал, что так получится. После того как тебя забрали, к нам несколько раз приходили черные воротнички, допрашивали всех по несколько раз, искали твоих соратников. Но никого не удалось найти, и мы выдохнули, продолжили работать. К нам нагнали множество новых сотрудников, молодых. Теперь все молчат, подозревают друг друга. Было собрание, на котором сказали, что, если у кого-нибудь будет информация, касающаяся твоего нахождения, её нужно сразу же сообщить руководству или отправят на рудники, а что еще хуже, могут выгнать на улицу семью. Прошу, не смотри на меня такими глазами, но я обязан буду на тебя донести, что видел, о чем разговаривали. Я не могу поставить под угрозу свою семью, себя мне не жалко, а деток очень, ведь мы так долго их ждали, сколько прошли инстанций, одобрений, чтобы разрешили продолжить род, я не могу ставить крест на их будущем, ведь если меня обвинят, их ждет печальная участь, - он трясся, чуть ли не проливая слез, тараторил, - пожалуйста, отпусти меня, я пойду домой.

Это было как снежный ком, свалившийся мне на голову. Все становилось на свои места. Я ведь никогда никому до этого не высказывал своего мнения, и в работе с батискафом и документами я был предельно аккуратен, не позволял себе лишнего.

-Ты мне скажи, и я тебя отпущу, в моем боксе кто-нибудь работал пока меня не было? – спросил я.

-Нет, нет, ты что. Никто не захотел, все боялись, что станут очевидцами чего-нибудь, запрещенного и разделят твою долю. Пришли эксперты, нюхачи, все обрыли, обнюхали, опечатали, и больше никто не подходил и близко к нему.

-Я понял, спасибо. Ну иди домой и поступай как знаешь, я на тебя зла не держу. Это все система, состоящая из таких крыс, как Пьер, тебя довела. Ну ступай, давай.

Опустив свою руку и слегка оттолкнув Кошлича, не прошло и секунды, как в конце переулка уже сверкали его пятки. Нужно было проверить все как можно быстрее и убираться отсюда, иначе беды не оберусь.

За нашим скромным разговором я не заметил, как закрыли сервис. Свет на территории выключили. Чернели окна, над воротами боксов. Значит там никого, оставили только дежурное освещение. Я обошел сервис, и недалеко от своего бокса начал перелазить через забор. Старая кирпичная кладка, уже слегка накренилась от времени и часть кирпичей рассыпалась, это послужило мне ступеньками. Я легко забрался на двухметровый забор, сев на торец быстро осмотрелся. Никого не увидев, спрыгнул на территорию. Я был холоден и расчетлив. Сколько лет я провел в этом месте. На моих воротах висел навесной замок. Встав в полный рост, в тени сломанного автобуса, я окинул взглядом двор, ища подходящий предмет для демонтажа замка. Во дворе стояла старая Волга, в свое время одна из любимых машин Иллюзорного совета, пока они не вышли из эксплуатации. Волга была на кирпичах, колес не было. Ее использовали как донор запчастей. И под ней лежал кое-какой инструмент, думаю там я могу найти что-то подходящее для себя. Подкравшись поближе, я начал наощупь брать все что лежало под ней. Перебирая в руках отвертки и гаечные ключи, я искал что-нибудь похожее на лом или слесарную монтировку. Нащупав что-то подходящее, я потянул к себе. Убедившись в правильности выбора, я встал и собрался двигаться в сторону ворот. Но повернувшись, я оцепенел. Сзади сидел Бобик, кавказская овчарка, наш сторожевой пес. Он меня похоже узнал, но я не особо был ему рад, поскольку собак недолюбливал. Он сначала начал рычать, тихо, но после все громче и громче. Рык постепенно переходил в рев, а моя секретность могла раскрыться раньше времени. Я ступил ему навстречу, а он не заставил себя долго ждать кинулся мне в лицо. Будь на моем месте какой-нибудь воришка головы ему не сносить. Я резким движением зарядил монтажкой по его морде, вследствие чего он отлетел под Волгу, слегка поскулив. Взяв себя в руки, я его осмотрел, он был жив, надеюсь он до утра отойдет от этого удара, убивать животных было мне не по душе.

Я засунул монтажку под дужку замка, она с хрустом, разломав корпус, упала в грязь. Дверь отворилась на меня, я, проскользнув внутрь, притянул дверь и закрыл на засов. В боксе был вид запустения и большого беспорядка. Если бы я хоть раз сдал смену в таком состоянии, явно, на следующий день уже бы орудовал киркой где-нибудь на рудниках. Беспорядок был безумный, что за изверги так проводят обыски. Ключи валяются на полу, тележка вся разобрана. Ящики, вырванные с корнем, лежат на полу. Множество листов с технической документацией от последних ремонтов были там же, истоптанные множеством умалишенных ног. Они даже разобрали пуско-зарядное устройство, интересно, что я должен был там хранить. Очевидно, если бы я забыл отдать какую-нибудь документацию с батискафа, её бы здесь точно нашли.

Поиск не принес никаких результатов, что меня опечалило. Хотелось иметь какие-нибудь доказательства лжи и пропаганды на бумаге. Но увы, стражи или кто бы они ни были, они постарались на славу, уничтожили и привели в негодность все что было связано со мной, конечно никто не захотел работать в моем боксе, потому что работать тут больше нечем. Изверги!

Покинув сервис, тем же маршрутом каким и пришел, я вернулся на улицы. Темные, грязные, недружелюбные, угнетающие. Нужно двигаться дальше, что-нибудь придумать, пока не наступил рассвет.

Глава 17

Решение пришло почти сразу, ведь одной из самых близких, возможно единственной, была Бэтси. Я шёл самыми глухими переулками к её дому. Прятался в выступах домов, за мусорными баками. Чем меньше я привлеку к себе внимания, тем лучше. По пути встретилось пару усиленных патрулей, но город спокойно спал. Меня не обнаружили. Но не покидало ощущение что за мной следят, живые люди или камеры, было непонятно. Давило виски. Пульс участился. Я присел в темный уголок перевести дух. Угнетающая обстановка давила. Я был один против всех. Никому не было до меня дела, я был тупым орудием в чьих-то руках. Надежда не покидала меня, что я встречу Бэт и надеюсь она меня поддержит.

Когда я добрался до ее дома, на улице начало светать. На цыпочках поднявшись на ее этаж, я замер. Прислушался, все еще спали, было тихо. Я легонько постучался в дверь. Тишина. Еще раз, чуть-чуть громче. Услышал за дверью шорохи. Щелкнул замок. Дверь приоткрылась, в щель я увидел недовольное лицо Бэт, явно намекающее на неуместную встречу.

-Что тебе нужно!? – прошипела она.

-Может впустишь и поговорим, - умоляя сказал я.

Дверь отворилась, я заскочил внутрь.

-Ты какого черта приперся ко мне?

-Не ожидал от тебя такой теплой встречи, - в недоумении пробубнил я.

-Ты враг номер один для совета и всего народа. Тебя показывают по телевизору круглые сутки, любой добропорядочный гражданин обязан сразу же доложить, если увидит тебя. Ведь ты хотел погубить город, людей, нашу жизнь. Такие как ты достойны только смерти!

-Кто тебе такое сказал? Этот ящик? - сказал я, ударив по телевизору.

-Ты понимаешь, неважно что ты сделал или не сделал, любой кто с тобой будет в контакте, уже под прицелом совета. Ты бы знал, как меня затаскали по допросам, сколько людей на меня показывало пальцем, что мол я легла под врага народа. И никому ничего не докажешь, нет оправдания, - она села на пол, глаза заблестели.

-Я ничего плохо не хотел сделать, я только хочу, чтоб у жителей открылись глаза, на то в каком вранье мы живем. Куда не тыкни, везде одна ложь. Пора прозреть!

-Как ты не понимаешь, людям не нужна твоя правда, оставь ее при себе. Мы хотим прожить спокойную жизнь, чтоб нас не трогали. Политика не для рабочего класса. Это удел элиты, только они в этом разбираются и тебе не следует туда лезть. Но тебе уже ничего не поможет, и ты можешь погубить меня. Поэтому. Прошу. Уходи. И больше никогда не приходи, я ничего не хочу знать. Как бы ни было это ужасно, знай, как только ты выйдешь за дверь, я сразу позвоню в главное управление стражей и скажу, что ты приходил. Иначе меня утащат на дно вместе с тобой. А я не хочу, слышишь! Не хочу, я хочу жить! Иди уже, не смотри на меня!

Этот разговор выбил почву у меня из-под ног. Меня вытолкали в коридор, за мной захлопнулась дверь. Меня шатало. Я словно опьянел. Это сон. Дурной сон. Что творится с этими людьми, они слепы и не хотят прозреть. Открыть глаза и посмотреть на этот мир под другим углом. Это путь в никуда.

В соседних квартирах зашевелились люди. Похоже хлопок дверью всех разбудил. Нужно взять себя в руки и спасаться. Быстро сбежав по ступенькам, я выбежал на улицу и в дверях столкнулся с стражем. Я случайно выбил сигарету из его руки, и она с искрами полетела на пальто. Сзади него стояло еще двое, уже обнажавших свои дубинки. Самообладание вернулось моментально, следом за выбитой сигаретой, отлетела его рука и я рубанул его с головы в нос. Первый с кровавым месивом на лице отлетел в сторону. Второго я прогибом воткнул в соседнюю клумбу. В этот момент я ощутил жгучий удар ультразвуковой дубинки на моем плече. С разворота я вывернул руку с дубинкой, после чего она хрустнула в локте. По двору пролетел рёв изнывающего от боли стража. Я побежал куда глаза глядели. Нужно скрыться. Нужно вниз, в городе мне не выжить, меня вычислят в любом месте. Неподалеку был ТЭЦ, был шанс уйти по коммуникационным тоннелям в единственное известное убежище, если его не разрушили после неудачного восстания. Я ускорился, уже не обращая внимания ни на бегущих стражей, рабочих, сирены. Трубы были все ближе, я бежал с такой скоростью что никто не мог упасть мне на хвост. Из-за последнего дома перед забором ТЭЦ, мне навстречу выбежало двое стражей. Они, увидев меня лихорадочно начали расстегивать кобуру на подвязке, блеснул первый ствол. Мое плечо вошло в грудную клетку первого до характерного хруста, отбросив его на пару метров. Второй выстрелил в упор, пуля прошла сквозь плечо и впилась в бетонную стену соседнего дома. Он замер. Когда я опустил взгляд на грудь, там ничего не было, кроме дырки в куртке. На лице стража появилась объятая страхом гримаса. Я схватил его за локоть и со всей силы ударил в грудь, отлетев на два метра он смял входную дверь в подъезд и упал без чувств. Через секунды я уже перелетал через забор и несся со всех ног к проходной. Выбив дверь с ноги, я заскочил внутрь. Заорала охранная сигнализация. Времени было мало. Перепрыгнув через турникет, я на секунду кинул взгляд на план предприятия. Мне нужен был котельный цех, оттуда уходят трубы под землю к потребителям. Я побежал, не встречая сопротивления. Никого не было. Даже сторожей. Взлом с проникновением на Каскаре был последний раз без малого 40 лет назад, после чего взломщика вздернули на площади, чтоб отбить желание другим. Проскочив цех с фильтрами и химический цех, я чуть сбавил скорость. Войдя в котельный цех, передо мной предстало огромное помещение, испещренное трубами разного диаметра. Среди черных труб выделялись десятки мельниц желтого цвета, в которых перемалывали уголь. В помещение стоял гул работающих мельниц. Разобрав в полумраке углубление в конце цеха, я направился туда. Пучок труб уходил в коммунальные тоннели куда я и последовал.

Я шел по наитию, обострились чувства. Такого не бывало со мной сверху, на территории города. Похоже мои способности пытаются сдерживать. Мысленно я преодолел километры тоннелей и примерно знал куда мне идти. Я чувствовал свое единение с каждой капелькой воды в земле. Здесь я чувствовал себя как в своей тарелке, в этой сырости, темноте и тишине.

Спустя час, я не встретил ни души, голые, холодные стены, трубы, километры труб и переплетений.

Мысли путались в голове, люди, парфирцы, водные существа, свобода. Что будет дальше, и кто я такой, и что мне дальше делать, куда идти, если лагерь разрушен или меня там просто не примут. Идти сдаваться совету или бороться в одиночестве. И бороться за кого? За людей? Или за себя? И нужна ли эта борьба людям, может только малой группе, а остальных все утраивает, и я сделаю еще хуже, меня возненавидят. Хотя меня и так уже, по-моему, ненавидят, те, которые были ближе всех.

- Они ненавидят всех кроме себя любимых, эгоисты, все, и те что снизу, и те что сверху!

От неожиданности я отпрыгнул в сторону и принял боевую стойку. Осмотревшись, не заметил ни единой души в этом холодном тоннеле, решив, что мне показалось я пошел дальше, переводя дух. Сердце застучало с огромной скоростью. Я взмок.

-Ты можешь спасти их, от них же самих!

Опять этот голос. Никого не вижу.

-Кто здесь? – крикнул я.

-Ты должен был привыкнуть уже к моему голосу, как к родному.

-Дэвид?

-Мы это уже проходили. Если хочешь, можешь называть меня так.

-Что тебе нужно, где ты? – я крутил головой во все стороны пытаясь понять откуда идет звук.

-Если ты их не спасешь, не освободишь, они уничтожат друг друга, а если повезет, опять попытаются уничтожить планету. За столько тысячелетий они так и не научились ничему, постоянные войны, злость, алчность. Они зараза этой планеты, и её нужно вычистить. А затем очистить, пропустить через фильтр, и выпустить в море. В кристально чистом виде, в полном согласии с природой, чтобы они стали её частью.

-Каким образом ты мне предлагаешь их спасти, поглотить?

-Мы не употребляем таких слов. Мы называем это объединить. Сделать их одним целым.

-Объединить с кем, с тобой? Или с парфирцами? Или вместе с вами взятыми?

-Я, Парфирия и её народ - одно целое. И ты тоже часть нас, пусть пока этого и не понимаешь. Но ты уже не человек, и им никогда не будешь.

-Тот страж в лаборатории, я его впитал как губка, и его больше нет, он не стал частью меня, не занял какое-то особое место, я забрал его жизненные силы и на этом все. То, что ты предлагаешь, это уничтожение, полное, никто не выживет.

-Ты еще не понимаешь, как устроена Парфирия, её народ связанный вместе нейронными связями. Я тебе покажу, научу. Но времени мало, тебя скоро поймают и уничтожат и пропадет шанс на синергию. Когда-то люди были разобщены, было множество преград между ними, страны, быт, язык. Все это стерлось, Каскара объединила людей со всех континентов, разных национальностей и вер, и теперь они говорят на общем языке, но они подверглись тирании, угнетению, их опять разделяют на классы, в будущем это приведет к коллапсу. Полному уничтожению всех людей. Но если ты прислушаешься ты их спасешь, не допустишь разобщения, объединишь их всех в себе, в нас, в Парфирии.

Глава 18

Голос пропал. Я волочил ноги выбитый из сил. Ощущение было как будто по мне прошелся каток. Тело ломило, раздирало, зудело. Хотелось разорвать на себе одежду, вырвать волосы. Тяжесть, навалившаяся на меня от таких речей, была невыносима. Что мне делать? Я разрывался. Я боялся сделать неправильный выбор. Погубить всех каким-либо из вариантов. Погубить сейчас, затопив Каскару или не слиться воедино с ними и погубить в будущем, окончательно и бесповоротно.

Спустя какое-то время я вышел к лагерю ополченцев. Из темного тоннеля я нырнул в темную арку, передо мной была открытая железная дверь. Охранников не было. Я старался расслышать что-нибудь, но ничего не услышал. Темнота и тишина были моими спутниками. У меня были предположения, что тем митингом, перераставшим в восстание, недовольное властью население могло выдать свое место пребывания. Я сбавил шаг, шел осторожно, периодически останавливался и прислушивался. Ничего. Шел дальше. Впереди была винтовая лестница, по которой я спустился на уровень ниже. В середине лестницы я начал замечать кровяные пятна. Подтеки на лестнице, кровяные отпечатки на стенах то тут, то там. В нос ударил запах сырого мяса, крови. Спёртый воздух был невыносим, я поднял ворот кофты и закрыл нос. Казалось из-за одного этого запаха меня вывернет наизнанку. Я продолжил движение внутрь лагеря. Освещение было выключено, моргали аварийные красные лампы. Ассоциации были не из приятных. В голове пролетели моменты из рудников, лаборатории. Я напрягся. Готовился к сопротивлению. Впереди в широком зале горел яркий свет. Собравшись с мыслями и силами, я заскочил внутрь помещения. Зрелище, которое предстало передо мной, выбило меня из колеи, я отшатнулся, ухватился за ближайшую стену. Меня тошнило долго и обильно, кажется вышло больше чем я употребил за последнее время. После я сел на пол, облокотившись спиной о стену. Слезы текли по лицу, я даже не старался их вытирать. Я не готов был к такому. Как вообще человек способен на такое. Что не так с этими людьми, зачем такое делать. Плечи вздрагивали. Вырвался дикий рев. Что с вами не так! Люди! Зачем, зачем такое делать!? Но была тишина, не кому больше было ответить на эти вопросы. Не было ни одной живой души поблизости. Лагерь был пуст.

Зал был полон трупов, мужчины, женщины, дети. Было две большие кучи, на первой большой лежали один на другом мужчины, женщины, в крови, с разбитыми, разорванными лицами. Без конечностей. Где-то рука, нога, лежали отдельно. Такое ощущение что их разрывали собаки, рубили топорами, кололи, резали, стреляли, жгли. Груда человеческих останков, матерей, отцов, братьев, сестер, бабушек, дедушек. Но другая куча по меньше, была еще более ужасная. Смотреть на нее не было сил. Все мое нутро было против этой муки. Меня раздирало, рвало на части. Как? Как? Нелюди! Зачем? Вторая куча была из брошенных друг на друга маленьких детей, разных возрастов. От младенцев до подростков. Такие маленькие, невинные, не знавшие в этом мире ничего хорошего. Всегда преследуемых, знавших только тяжкий труд. Будущее этого проклятого города.

Я брёл по лагерю, минуя одно помещение за другим, нигде не задерживаясь. Картина практически не менялась. Везде были тела. И ни одного живого. Просто горы людей, брошенных на съедение собакам. В совете сидят изверги, как можно пойти на такое, да будь они хоть трижды враги народа, только сумасшедшие могут отдавать такие безумные приказы. Это было невыносимо. Еще недавно эти дети бегали здесь, жили, играли в мяч, дружили, общались, мечтали о счастливом будущем, когда они смогут выйти из этих пещер на поверхность города. Жить в равенстве, не хуже, чем дети элитного района. Мечта так и осталась мечтой. Их больше нет, некому мечтать.

В одной из комнат меня окликнули. Меня на нервной почве аж передернуло. Я остановился и замер, решил осмотреться, может показалось. Опять мое имя, еле слышно, почти шепотом.

-Кристиан, - произнес имя незнакомец и следом раскашлялся.

Я пошел на кашель. В конце комнаты спиной к стене между двуспальными кроватями, сидел человек. Подойдя ближе, я был потрясен, это был Ян, Ян Кобински. В грязной одежде, грудь и подбородок были крови. Он был на последнем издыхании.

-Ян. О боже. Как ты тут оказался?

-Они всех убили, мрази, - сказав раскашлялся Ян, - мне было страшно, и я спрятался под кровать. Меня не заметили. Я не верил своим глазам. Что они наделали…

-Это сделали стражи? Скажи мне, пожалуйста, - я схватил его за плечи и начал трусить.

В ответ я услышал протяжный свист, один, второй. После третьего вздоха Яна не стало. Он упал лицом в грязный пол. Глаза были стеклянные. В спине зияла рана.

Я не понял, как покинул лагерь, как шел по тоннелям, каналам, вышел на поверхность на окраине города. Мне не хватало воздуха, хотелось поглубже вздохнуть. В груди щемило. Я упал в камышах и уснул.

Глава 19

Когда я очнулся на панелях сияли звезды, была ночь. Такие твари, как совет и те, кто сотворил эти ужасы в лагере, не должны жить. Это я знал четко. Но обрекать остальных людей на поглощение или просто на утопление, было бы, по-моему, мнению еще более ужасным. У людей свое будущее, независимое, но только не с теми, кто сейчас у власти. А с теми, кто ценит все человеческие жизни, кто установит равенство. Только таким способом Каскара может выжить, и только в этом случае будущие поколения смогут выйти на сушу, которая рано или поздно восстанет из водных пучин.

Мне нужно пробраться в дворец Иллюзорного совета. Тайно, скрытно. В лоб, на прямую, у меня не получится. Там слишком много заграждений, стражей. Элитные подразделения правосудия. Усложняют всю ситуацию то, что дворец находится в центре элитного района, за высокой стеной. Которую штурмовали радикалы и ничего не добились, насколько мне кажется. В любом случае, нужно пробраться к стене, а там на месте сориентируюсь. Хотелось есть и пить безумно. Решил проблемы на месте. Вырвал камыш из земли, оторвал верхушку, почистил и начал есть корневища. Не очень вкусно, но довольно питательно. Подкрепившись, сделал углубление в влажной почве, где начала собираться вода, прислонившись лицом к земле, я потихоньку её всосал. Жизненные силы восстанавливались, можно было двигаться дальше.

Я бродил по окрестностям, пока не подошел к стене, отделяющей элитный район от другой части города. Передо мной была стена около трех метров высотой, идеально ровная, не было ни одного уступа за который можно зацепится чтобы перелезть. Сколько я к ней не приглядывался, под разным ракурсом она казалось идеально ровной и белоснежной. Я шёл вдоль стены пока не дошел до КПП. На страже стоял отряд из пятерых стражей, все были рядовые, кроме одного капитана. Вооружены были ультразвуковыми дубинками и одним пистолетом, которым был вооружен капитан. Они были напряжены, нервы под разгулялись у всей стражи, в связи с последними событиями. Оценивал шансы пройти через пропускной пункт, они были чрезвычайно малы. Пройти в лоб, через заграждения, устранив попутно стражей, казалось еще кое-как исполнимым, но без шума этого точно не сделать, а если они поднимут тревогу мне не выжить.

Решение пришло само. Из КПП вышел малый патрульный отряд из трех стражей, во главе с сержантом.

-Как дела товарищи? Все тихо?

-Да, все тихо товарищ сержант.

-Мы на часовой патруль, пройдемся по окрестностям и вернемся.

-Хорошо.

Отряд прошел в десяти метрах от меня и повернул в первый переулок. Я поспешил следом, стараясь не выдать себя, двигался незаметно. Улицы были пусты. Я нагнал стражей. Не успели они пискнуть, как я быстрыми, точными ударами отправил двоих рядовых в нокаут, а сержанта схватив за шею, так чтобы он не мог поднять шум, начал поглощать. Он постепенно тек по моей руке и впитывался в меня, как вода в губку. Я отшвырнул в сторону то, что от него осталось, пустую оболочку. Связав ремнями двоих солдат и бросив их в подвал дома, я, настроившись, начал первое свое перевоплощение в сержанта. Спустя секунды, Кристиана уже не было, здесь был сержант Ашиль, как гласила нашивка на форме.

После перевоплощения я пошел обратно к КПП, на ходу сочиняя историю, с помощью которой я проникну на территорию. Подойдя я махнул рукой, чтобы мне открыли ворота. Никто не обратил на меня внимания, лишь капитан спросил причину моего прихода. Я сказал, что забыл рацию, и что свой отряд оставил патрулировать улицы пока без меня. Мне охотно поверили и отворили ворота. Зайдя на территорию, я сделал вид, что иду в сторону казармы, но потом свернул в сторону первых жилых домов. На улице посветлело, наступило утро. Начали появляться люди на улице. Я шел и составлял план действий. Выбирал меньшее из зол, отключить щит и дать парфирцам, во главе с Дэвидом, затопить весь город и поглотить людей, либо выйти на совет, и найти какое-нибудь другое решение, более мирное, сохранив жизни, ведь не все виноваты в тех ужасах, которые творит власть. А может мне нужно уничтожить совет и дать людям свободу, чтобы они сами решили судьбу города, без меня. Пока что мне эта дилемма казалось неразрешимой, я решил действовать по ходу пьесы. Расположение администрации, как и расположение электростанции я знал по возвышающимся шпилям и башне электростанции. Осталось только сделать правильный выбор. Не психовать, не делать опрометчивых решений.

Остановившись возле ближайшего частного дома, довольно симпатичного, с шоколадной крышей и милыми голубыми окошками, я увидел старика на лавочке. Я подошел к дедушке, и решил разузнать о том, как попасть в совет. Чем черт не шутит, может этот сторожила что-нибудь, да подскажет. Да и вообще, хотелось хоть какого-нибудь общения. От одиночества шарики заходили за ролики.

-Доброе утро, гражданин! – сказал уважительно я, обращаясь к старику.

-Доброе сынок, – подозрительно осматривая меня сказал дедушка.

-Вы случайно не знаете во сколько открывается администрация, хотел бы попасть на аудиенцию к Иллюзорному совету.

Осмотрев меня с ног до головы, дедушка заговорил.

-Ты, как я посмотрю, не тот, за кого себя выдаешь.

Такие утверждения людей, которые видят тебя на сквозь, выбивают из-под ног почву.

-Хорошо, не буду ломать комедию, я не страж. И мне нужно поговорить с советом.

-Можешь не стараться, у тебя это не получится. Брось эти попытки, иди домой.

-А что, если у меня больше не дома, и идти мне некуда. Что тогда?

-Ну тогда ты безнадежен. Но до совета ты навряд ли доберешься. Даже из элиты не каждый удостаивается такой чести, как аудиенция с советом. Так что брось что задумал и идти ляг проспись, там, где твой дом или может им стать.

-Уже поздно дедушка, поворачивать назад. Дороги туда нет, теперь только вперед.

-Ты сильно спешишь сынок, а в таких случаях можно наломать дров. Можно потом очень сильно пожалеть.

-Мне нечего терять. Не трать мое время старик, скажи, что знаешь, и я пойду дальше.

Милый старичок, не скрывая ничего, поведал мне как быстрее прийти к зданию администрации и где примерно должен находиться совет. Не поблагодарив его, я направился прямиком к зданию совета, мое обличие было идеальной маскировкой. Без остановок и каких-либо задержек, я пришел под здание администрации. Передо мной открылся вид на большое здание с широкой многоуровневой лестницей, сверху которой возвышались большие рифлёные колонны. Количество колон соответствовало количеству членов совета. Ровно десять, совпадение? Не думаю. Сколько колон нужно срубить чтобы здание рухнуло? Примерно такие вопросы были в моей голове, когда я вошел в здание администрации города Каскара, на встречу всей моей жизни, встречу с Иллюзорным советом, если он здесь и смогу до него добраться.

-Стой! Кто идёт? –крикнул страж.

-Свои! – ответил я.

-Ответ не по уставу! Ты кто такой, еще раз спрашиваю!

-Мне нужно поговорить с советом, у меня есть важная информация!

-Совет никого не принимает!

-Я не спрашиваю, я утверждаю, что мне нужно с ними поговорить, на кону жизнь всего города и человечества в том числе.

Офицер, пока слушал меня, незаметно щелкал рацией в надежде что я это не замечу, похоже так просто мне не пройти. Спустя минуту на пропускной пункт сбежалось с десяток стражей, встали в шеренгу, взяли на изготовку дубинки.

-Страж! – обратился он ко мне, - если ты плохо догоняешь, я объясню тебе на пальцах, совет не принимает никого! А сейчас, лёг на пол и руки за голову!

После этих слов, офицер начал расстегивать кобуру. Терять нечего, жизни у меня не будет, но я еще могу дать спокойную и мирную жизнь обычным людям, добившись разговора с советом.

-Предупреждаю, я никому не хочу причинять боли и уж тем более убивать, поэтому расступитесь, я спокойно пройду в кабинет, где заседает совет и поговорю с ними! Если вы будете мне мешать или попытаетесь меня оставить, я за себя не отвечаю.

В глазах молодых стражей пробежало сомнение и страх. Крайний молодой страж даже отступил на шаг назад и начал опускать дубинку. Офицер развернулся и рявкнул на него:

-Собака! Стал на место! Любой, кто отступит, будет изменником и мы его вздернем на ближайшем столбе! Стоять на месте, скоты!

Я с места рванул через стол и с полуприсяду прыгнул вверх. Моё плечо вошло в грудь офицера, до хруста, после чего он по инерции отлетел в соседнюю стенку. Я встал и закричал:

-Кто следующий? Есть желающие?

Стражи стояли, мялись на месте, переглядывались. Каждый ждал первого движения своего соседа. Я пошёл дальше, на ходу меняя внешность на свою. Вода перетекала по мне, кружилась, завивалась, меняя очертания, формы, пока я не приобрёл свою внешность. Стражи потеряли дар речи, расступились. Я прошёл мимо, и никто не оказал мне сопротивления. В конце коридора висел указатель, на котором было написано “Главный зал”. Я решил, что мне туда. Не доходя до конца коридора, заревели сирены, сзади начали суетиться люди. Я не обращал ни на кого внимания, я шел к своей цели. Дойдя до больших стальных дверей, я замер. Собрался с силами и дёрнул ручку.

Передо мной была большая комната, по кругу стояло десять столов с мягкими стульями с высокой спинкой. Стулья были пусты. Комната погружена в полумрак, только в центре комнаты горел один яркий фонарь освещая трибуну. Я вышел на свет, подошел к трибуне. Повертел головой по сторонам, не заметив никого. Из темноты, из-за дальнего стола, раздался повелительный голос.

-Вышел на свет, говори!

-Кому говорить, я никого не вижу! – возмутился я.

Свет потускнел, и я разглядел за центральным столом, напротив трибуны, единственного человека в этой комнате.

-Увидел? Говори.

-Что бы я говорил, я должен знать кому я говорю. И я хожу чтоб созвали совет, я буду говорить перед всей десяткой! Я хочу, чтоб меня услышал весь Иллюзорный совет.

В ответ раздался душераздирающий пронзительный смех. В такт смеху начала мигать лампа, будто вот-вот лопнет. Пока он смеялся внутри меня все сжималось, мне вдруг стало страшно, уверенность исчезла. Казалось, я стал таким маленьким в этой комнате, за крохотной трибуной, что мой голос никто и никто не услышит. А этот злой насмехатель раздавит меня одним пальцем, как таракана.

-Мальчик, ты похоже не знаешь где ты и что ты. И зачем сюда вообще пришел. И кто перед тобой.

Я собрал все силы в кулак и сделал шаг вперед.

-Да, не знаю!

-А ты знаешь почему совет называется Иллюзорным? Или ты такой же пустоголовый, как и все работяги? И тебе никогда не приходило в голову, что ответ на поверхности. Совет это я, один единственный и незаменимый. А совет, это сказка для дурачков, вроде тебя, чтоб в вас тлела надежда о хорошем будущем, ради которого старается совет, в который может попасть любой достойный. Видимость демократии. Вижу по твоим глазам, ты такая же бестолочь, как и весь сброд за забором. Так и спрашивается, какого черта меня отвлекает такое отребья как ты. Или ты поверил в свою силу, что можешь что-то изменить. Ну и чучело же ты. Такие как ты, нужны мне чтоб трудиться и еще раз трудиться, работать на мое благо. А совет, совет — это просто иллюзия, его не существует, но это тайна, чтобы не отвлекать работяг от их главной задачи, работать ради работы не включая мозги. Ну, скажи мне что-нибудь, повесели старика.

Разглядев человека перед собой, я дрогнул еще сильнее. Это был тот милый старичок с элитного района, который так мило рассказал мне дорогу сюда. Я был ошеломлен.

-Но, но зачем вы сами меня сюда направили?

-Но ты ведь сюда хотел.

-А если я вас сейчас убью, то получается вы привели сюда свою смерть. Ведь мне терять нечего.

-Боюсь тебя расстраивать, но я давно тебя ждал и даже помог тебе сюда прийти, не просто так. С твоей помощью я нашел всех предателей, нам нужна была эта чистка. Теперь все крысы мертвы, а моё правление будет долгое и ты не увидишь его конца.

Я не успел отреагировать, как на меня свалилась волна, меня давило к полу, я не мог сопротивляться, она была сильнее меня. Я пытался встать, но она била как отбойный молоток, все сильнее и сильнее, вколачивая меня в пол.

-Можешь не сопротивляться, тебе это не под силу. Это будет в назидание для других таких же водный тварей, что нечего лезть в чужой огород. Я никому ничего не прощаю и ничего не забываю. Не ломай комедию, смирись, ты ничего не можешь сделать. И ничего не поменяется в Каскаре пока я тут главный.

Меня давило и охлаждало, сплющивало в ёмкость в углублении пола, я терял человеческую форму, растекался по дну ёмкости. Но меня давило дальше, меня сдавливало невероятной силой, из воды я начал превращаться в невероятно плотный лёд. Дойдя до пика, я потерял сознание.

Последними моими мыслями было сожаление, о бестолково потраченном шансе, шансе на спасение людей, настоящих людей. И я их подвел.

Конец