Каскад бифуркаций

Глава 1

- Улечка, ну, Ули-и-и-точка моя, ну… пожалуйста-а-а-а-а, пойдём со мной на эту закрытую вечеринку… Я её так долго ждала, так мечтала об этом… - уже около получаса упрашивала Наташа подругу по телефону.

Ульяна была уверена, что отказать подруге у неё, конечно же, не получится, уж если она себе что-то втемяшила, то проще согласиться, но пыталась держаться своей позиции. С одной стороны, Улька понимала подругу, ведь та охотилась за пригласительным на эту закрытую вечеринку с прошлого года.

И вот, по счастливой случайности, её директриса - очень высокомерная и скользкая особа - предложила Наташе, своей секретарше, сопровождать её на это мероприятие. Наташкиному восторгу не было предела, поэтому, купив дорогую бутылку игристого, та сразу же помчалась к Ульке отметить эту радостную новость. Наташка с открытыми от восторга глазами взахлеб рассказывала, что на закрытой вечеринке, случающейся раз в год, происходит нечто невероятное. А именно - избранница организатора вечера вырывалась из рутины и забывала о серых буднях — навсегда! Жизнь фаворитки кардинально менялась: о ней писали все модные издания, предлагали участие в рекламных кампаниях известных брендов... И, со слов Наташи, приятные сюрпризы преследовали счастливицу чуть ли не ежедневно в течение всего года. И вот откуда она почерпнула эти сведения, Ульяна не могла добиться - это была тайна, покрытая мраком. Каждый раз, когда Уля пыталась убедить Наташу в том, что это чья-то глупость или злая шутка, разговор заканчивался взаимной обидой или упреками.

Ульяна оставила все попытки убедить Наташку, что так не бывает, что кто-то явно переврал факты, а если такое и случается, то... не мешало бы узнать, какой ценой девушке всё это достаётся и что с ней происходит потом... Ведь если каждый год выбирают новую фаворитку, логично предположить, что с предыдущей что-то происходит — ну, или как минимум, она куда-то исчезает... На прямой вопрос, известно ли Наташке хоть что-нибудь об одной бывшей избраннице, подруга на минуту зависла, возможно, пытаясь обработать в голове имеющуюся информацию, а после упрямо заявила, что хотя это и призрачный шанс, но она собирается любым способом, чего бы ей это ни стоило, вытянуть этот счастливый билет...

Улька не собиралась тогда сильно спорить с подругой, объективно оценив вероятность получения такого приглашения: следуя всё той же теории вероятности, принимая во внимание слепую любовь Фортуны... И что ещё тут можно учесть? Парад планет и прочую чепуху... Короче — шансов отговорить - с большим натягом максимум десять процентов из ста.

Поэтому в последнее время Ульяна, когда Наташка вновь и вновь заводила рассказы о невероятной вечеринке, реагировала уже гораздо спокойнее. Одно лишь огорчало Улю — Наташа никак не могла оставить эту идею... Ну поговорили — и забыли, однако кто бы мог подумать, что дня три назад директриса Наташки вдруг поинтересовалась, согласится ли та сопровождать её на необычную вечеринку? Наташка восприняла это предложение как дар небес, ни больше ни меньше, пусть даже роль её сводилась к обязанностям косметички, аптечки, вешалки и всяким прочим «подай-принеси-пошла вон». Но Наташа была готова на всё, лишь бы собственными глазами убедиться, что такое вообще возможно. Пусть даже и не с ней самой. Она убеждала Ульяну, что достаточно оказаться среди тех, кто видит нечто особенное, чтобы ощутить частицу волшебства. Переубедить Наташку оказалось невозможным.

И вот сейчас Наташа позвонила Ульяне и радостно сообщила, что Изольда Казимировна — так звали директрису — внезапно улетела чартером вместе со своим новым возлюбленным и великодушно передала Наташке оба пригласительных билета, добавив важное условие: прийти непременно вдвоём, иначе девушку попросту не пустят! То есть, Ульяне необходимо найти второго.

- Ты понимаешь - полдела сделано, я же так рассчитывала на этот праздник жизни, - тем временем тараторила в трубку Наташа. - Пусть даже ничего и не выйдет, но ты же понимаешь, нельзя с полпути сворачивать, - в голосе подруги послышались нотки отчаяния.

- Улиточка моя, пожалуйста, ведь тебе твоя жизнь подходит, ты счастлива, работая в университетской библиотеке, а я... Я так хочу другой жизни, ну какая у меня должность - секретарь? Улечка, не могу я пойти без тебя, и в обоих приглашениях сказано, что будут две персоны: одна - тот, кого сопровождают, другая - сопровождающая. Так именно и написано в приглашении, и на входе за этим строго следят. И Изольда Казимировна заранее предупредила меня об этом. Спасибо ей, конечно, иначе было бы совсем обидно, если б меня на входе отшили. Пожалуйста, ты же моя единственная подруга, ты же не лишишь меня такого шанса, - продолжала ныть Наташка.

Её голос, обычно звонкий и солнечный, сейчас сбивался от плохо скрываемого отчаяния.

Наташа всегда была и оставалась красива той броской, солнечной красотой, которая заставляет оборачиваться на улице - высокая, светловолосая, с фигурой, созданной для облегающих платьев. Но её главная черта - это неутомимая, почти лихорадочная энергия. Наташа - вечный двигатель, работающий на смеси кофеина, надежды и упрямства. Она действительно очень уважает Ульяну, почти боготворит её, считая «сестрой по духу», но по своей природе Наташа легкомысленна. Она способна ввязаться в любую авантюру, если та обещает чудо. Эта легкомысленность - её щит: она предпочитает не думать о плохом, чтобы не сойти с ума от серости будней. Она верит, что Ульяна её никогда не предаст, потому что Ульяна - единственный человек, который всегда вытаскивал её из передряг, будь то ссора с директрисой или с окружающими. Наташа буквально излучала энергию вечного двигателя. Но сейчас этот двигатель, сраженный упорством подруги, работал на пределе оборотов.

Ульяна тяжело вздохнула, прижимая смартфон плечом к уху и не отрывая взгляда от монитора. Она только что закончила писать сложный скрипт для автоматизации каталогов и чувствовала, как мозг всё ещё переваривает логические цепочки. Ульяна была красива иначе - в ней преобладала яркая, интеллектуальная строгость. Темные волосы, собранные в небрежный узел, пронзительные серые глаза и привычка чуть щуриться, мысленно фокусируясь над обдумыванием очередной сложной задачей. Ульяна вдумчива до мозга костей. Работа в университетской библиотеке для неё - не просто должность, а способ каталогизировать хаос мира. Она любила изучать и использовать свои знания: от теории бифуркаций до устройства паровых двигателей. Ульяна полностью доверяла Наташе, прощая ей некую легкомысленность, потому что понимала природу подруги. Она знает: Наташа импульсивна, но её сердце - чистое золото. Ульяна знает, что Наташа никогда её не предаст, и именно поэтому всегда брала на себя роль якоря, который удерживает их дуэт от распада, и в данный момент её скепсис - это форма защиты их общей реальности.

- Натали, - мягко, но уверенно произнесла Ульяна. - Твоя логика, с точки зрения классической теории вероятностей, выглядит как «дохлый номер». Ты строишь своё предположение на цепочке неподтвержденных слухов: закрытая вечеринка, таинственный организатор, ежегодный выбор «фаворитки» и её мгновенное исчезновение из старой жизни. Я должна тебе об этом сказать - ты игнорируешь главный статистический маркер - отсутствие дальнейшей информации о той, которая стала избранницей. Если бы все те девушки становились звездами брендов, то с такой повторяющейся периодичностью, индустрия моды кишела бы ими. Но соглашусь, что твоя логика иррациональна лишь на первый взгляд, ведь для тебя эта вечеринка - не просто шанс на успех, а попытка взломать систему, в которой ты, как секретарь Изольды Казимировны, чувствуешь себя не такой значимой, как тебе хотелось бы.

Наташка в трубку глухо угукнула, не перебивая подругу.

Улька знала, что Наташа никогда не стремилась просто «найти жениха», как думали окружающие. Для неё эта вечеринка была попыткой взломать систему, в которой она чувствовала себя вещью — «косметичкой, ежедневником, аптечкой и вешалкой» своей начальницы. Её легкомысленность была лишь щитом, за которым прятался отчаянный страх прожить обычную, серую жизнь.

- Наташа, я же не спорю с фактом существования вечеринки, я подвергаю сомнению условия сделки, то, что происходит с избранницей, то, о чем ты не знаешь, а лишь догадываешься. Но я, конечно же, иду с тобой, - выдохнула Улька. Она знала: Наташа импульсивна и может ввязаться в любую мистическую авантюру, искренне веря, что делится с подругой даром небес. Ульяна прощала ей эту легкомысленность, потому что Наташа дарила окружающим атмосферу веселья и заряжала всех позитивом. Но сейчас этот оптимизм граничил с опасным безрассудством.

- Я пойду, - продолжила Ульяна, - но с одним условием. Я надену то, в чём мне будет удобно, и возьму приглашение для сопровождающего лица.

- У-и-и-и-иии!!! Урррааа! Спасибо тебе огромное! – вскрикнула Наташка от счастья, игнорируя серьезность тона подруги.

Ульяна отстранила трубку от уха, чтобы не оглохнуть от её эмоций.

- Ну всё, заеду за тобой в одиннадцать, такси с меня! А мне ещё нужен макияж, причёска, да и вечернее платье... Столько дел, я ведь собиралась прийти в костюме - как сопровождающая Изольды Казимировны, но теперь... Улька, у меня столько дел! Целую, заеду за тобой в одиннадцать...

- Подожди, а почему так поздно?

- А, точно! Ведь я тебе ещё не сказала…Открытие вечеринки в 23:45. Так написано в приглашении. Значит, за полчаса до начала, как минимум, мы должны быть там, чтобы успеть осмотреться… Надеюсь, мы вернемся с вечеринки совершенно другими – счастливыми и окрыленными!

- Я тоже надеюсь, - полушутя ответила Ульяна. - Хотя бы на то, что мы вернемся в ту же реальность, - по какой-то случайности, вырвалось у Ульяны, но подруга уже отключилась.

Уля положила трубку и рассеянно поглядела на дисплей, на котором значилось «Пятница, тринадцатое». Улька негромко повторила эту дату вслух, словно пробуя её на вкус. В теории хаоса, которую она так любила применять к скучной реальности, это был идеальный маркер для точки бифуркации. Некий критический момент, когда система теряет устойчивость. Малейшее воздействие - лишнее слово, шаг в сторону, или, как в данном случае -согласие пойти на вечеринку - может привести к каскадному обрушению и переходу на новый, необратимый уровень. Или в абсолютное ничто.

Где-то в области желудка неприятно заныло. Это была не тревога. Это была физиологическая реакция её парасимпатической системы на критическую нестабильность среды. Ульяна потерла переносицу.

- Вечер предстоит нескучный, как минимум, - с легкой тревогой проговорила Ульяна, погружаясь в работу.

Остаток дня в библиотеке прошел в привычном ритме упорядоченного безумия. Ульяна занималась переводом фонда библиотеки в цифровой формат, аккуратно распределяя и классифицируя информацию так, чтобы будущим студентам было удобно находить интересующую информацию. Важно отметить, что сама она воспринимала этот процесс вовсе не как утомительную и монотонную работу, как полагали некоторые другие сотрудники учреждения. Напротив, благодаря своему увлечению и усердному подходу, Ульяне удалось организовать электронную систему так, что библиотека стала привлекать значительно большее количество пользователей, желающих воспользоваться ресурсами удалённо. Многие студенты стали активно оформлять платную подписку на доступ к библиотеке сроком от одного семестра до целого курса обучения.

Ульяна с большим рвением участвовала в налаживании работы с каталогами и прочими компонентами информационно-справочного обеспечения библиотеки, освоению автоматизированных баз данных, ведению учёта, пополнению и хранению книжных фондов... Помимо этого, она регулярно взаимодействовала с посетителями: разъясняла интересующие их моменты, рекомендовала литературу, оказывала помощь в поиске необходимой информации, направляла читателей в нужное русло, и такая деятельность занимала большую часть её свободного времени.

Одним словом, студенты в лице Ульяны обнаружили отличную помощницу, способствующую эффективному изучению необходимой тематики, написанию качественных эссе, выполнению курсовых проектов и подготовке дипломных работ. Высшие должностные лица университета дали высокую оценку всей работе, которую добровольно взяла на себя Ульяна, и вот уже несколько месяцев она получала достойную прибавку к заработной плате в размере оклада главного специалиста — дополнительной единицы, введенной в штат университетской библиотеке.

Честно говоря, Ульяна сама была счастлива заниматься своим увлекательным и любимым делом даже без всяких поощрений: совершенствовать, улучшать, дорабатывать и придумывать новые функции и алгоритмы для чат-ботов, целиком погрузившись в решение любопытнейших вопросов от студентов любых специальностей и курсов...

Ульяна, благодаря неплохому основному доходу, а теперь ещё и дополнительной оплате, спокойно могла позволить себе снимать однокомнатную квартиру недалеко от работы. Совсем недавно Улька жила в университетском общежитии, поэтому высоко ценила скромный комфорт, который обеспечивала себе сама.

История дружбы Ульяны и Наташи началась совершенно случайно - девушки встретились в приёмной комиссии университета, куда обе пришли подавать документы на поступление. Этот день стал отправной точкой долгого пути совместной жизни и крепких дружеских отношений.

Первое знакомство показало противоположность характеров девушек. Сдержанная, рассудительная и тихая Ульяна резко контрастировала с эмоциональной, энергичной и общительной Наташей. Казалось бы, столь разные натуры могли вызвать лишь взаимное раздражение, однако всё произошло иначе. Несмотря на различия, эти качества оказались идеальным дополнением друг друга. Вместе они образовали гармоничный дуэт, способный поддержать друг друга в любых ситуациях.

Во время студенческих лет Ульяна и Наташа стали соседками по общежитской комнате. Эти годы оказали огромное влияние на формирование личности каждой из них. Общение и совместная жизнь позволили девушкам научиться лучше понимать друг друга, чувствовать потребности и желания подруги, доверяя ей как самой близкой человеку.

Наташа была импульсивна и могла совершать необдуманные поступки, но именно в такие моменты рядом оказывалась надёжная и уравновешенная Ульяна, помогавшая принять правильное решение и выйти из сложной ситуации. Со своей стороны, Наташа дарила окружающим атмосферу веселья и энергии, заряжая всех позитивом и оптимизмом.

Даже серьёзные жизненные трудности, будь то экзамены, конфликты с одногруппниками или личные переживания, проходили легче благодаря поддержке и взаимопониманию подруг. Их отношения выдерживали любые испытания, ведь каждая чувствовала поддержку другой.

После завершения учёбы в университете девушки разъехались жить отдельно. Наташа унаследовала квартиру от отца и предложила Ульяне переехать к ней. Но Ульяна вежливо отклонила предложение, сославшись на свою занятость работой и необходимость находиться ближе к университету. Она также открыто признала, что её распорядок дня сильно отличается от ритма жизни Наташи, предпочитающей активную ночную жизнь.

Для Ульяны оставалось загадкой, как Наташа умудряется каждую ночь развлекаться до рассвета, ходить по клубам, заводить новые знакомства, общаться с парнями, а утром вставать красивой и бодрой и отправляться всё такой же цветущей на работу.

- Да потому что у меня работа не такая ответственная, как твоя, - всегда смеялась Наташа. - Ничего, Улиточка моя, я не только себе жениха хорошего должна найти, но и тебе! Как же тебя твой принц найдёт, если ты всё время на работе пропадаешь? Вот я и вынуждена тусить и за себя, и за тебя! Ведь времени остаётся всё меньше, мы с каждым годом становимся старше для потенциальных женихов, нам уже по двадцать семь, время поджимает. Поэтому надо шевелиться, - смеясь, говорила Наташа.

Ульяна лишь улыбалась такому объяснению подруги, но не пыталась её переубедить, понимая, что это бесполезно - такой уж была Наташка.

Внезапно грохнувшая дверь отвлекла полностью погрузившуюся в работу Ульку.

- Ульяна Сергеевна, мы через час запускаем сигнализацию, — пробасил охранник Михалыч.

Ульяна вздрогнула, осознав, что за окном уже сгущаются сумерки, а она всё ещё на работе. Десятый час. Она забыла. Она настолько погрузилась в каталогизацию, что потеряла чувство времени.

Домой она летела как на пожар. Лестничный пролет, третий этаж, щелчок замка. Без промедления Улька направилась прямо в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок после долгого дня. Она энергично разделась и мгновенно нырнула под теплые струи душа, смывая усталость и напряжение прошедшего дня. Затем девушка быстро обернула мокрые волосы пушистым махровым полотенцем и уже на кухне соорудила себе бутерброд с сыром и заварила в турке кофе. Небольшую, но тяжеленькую турку с необычным восточным орнаментом, ей подарила Наташка, когда Ульяна переехала жить отдельно.

Перекусив, Ульяна осталась сидеть, удобно устроившись в кресле. Подниматься не хотелось, поэтому она, слушая монотонный голос ведущего какого-то документального фильма, незаметно задремала...

- Буду через полчаса, - весело крикнула Наташа в трубку, едва Ульяна успела приложить телефон к уху.

- Вот чёрт! - Ульяна резко вскочила с кресла, чашка слетела с подлокотника и разбилась. - На счастье, - машинально произнесла девушка и поспешно начала собирать осколки. - Чёрт-чёрт-чёрт!.. - охнула Ульяна, заметив глубокий порез на указательном пальце...

Взглянув на часы, Ульяна бросилась в ванную, промыла рану, обработала её перекисью водорода и заклеила детским пластырем с изображением динозаврика - другого у неё не оказалось.

- Блинннн!!! - Улька стянула полотенце с высохших волос и с сожалением уставилась на свою волнистую шевелюру. От природы её волосы вились, и, если она их не высушивала, вытягивая феном, то всё последующее время до очередного мытья головы ей предстояло ходить с торчащими во все стороны завитками. Так случилось и в этот раз. Ульяна постаралась пригладить волосы и собрала их в хвост, обхватив вишнёвой ленточкой -первой, что попалась в ящичке.

- Сейчас, сейчас, успеваю… - Ульяна нанесла на губы прозрачный блеск и поспешила к шкафу, распахивая дверцы. – Так…

Уже через десять минут Ульяна смотрела на себя в зеркало: чёрные джинсы, тёмный пиджак и шелковая блузка глубокого тёмно-вишнёвого оттенка свободного кроя.

- Норм, - Ульяна снова обработала порез перекисью и сменила лейкопластырь на чистый, но с такими же динозавриками. – Сопровождающее лицо готово, - Улька подмигнула своему изображению.

Быстро обувшись в удобные любимые кроссовки, Ульяна сунула мобильный телефон в боковой карман своего пиджака, заперла дверь квартиры и стремительно устремилась по ступенькам лестницы.

Ульяна выбежала из подъезда и сразу же увидела, как к дому подъезжает такси.

Глава 2

- Наташка! Какая же ты красивая!!! – Открыв заднюю дверь машины, искренне восхитилась Ульяна.

- Садись уже, Улиточка моя! – ответила довольная Наташа. – А ты, я вижу, совсем не заморочилась, да?

- Дресс-код сопровождающего лица... Я, как максимум, должна быть незаметной для всех, или как минимум - оттенять твою красоту, - с улыбкой ответила Ульяна. - Тем более, мы с тобой так и договаривались, помнишь?

- Помню-помню, - пришлось согласиться Наташе. - Я так переживаю... Мне не терпится окунуться в атмосферу этой таинственной вечеринки, — с горящими от эмоций глазами говорила она. - Очень надеюсь, что я не зря столько времени ожидала этого момента...

Ульяна спокойно смотрела из окна автомобиля на мелькающие за окном дома и людей. Через некоторое время они, наконец, подъехали по нужному адресу.

- Смотри, - с придыханием прошептала Наташа, едва они вышли из такси. У входа в ночной клуб, как и вдоль стен заведения, стояли белобрысые мужчины в чёрных костюмах, некоторые - в пиджаках прямо на голое тело. Несколько пар глаз теперь смотрели на приближающихся к дверям девушек. - Капец какой-то... Зачем тут столько народу в чёрном? - напряженно произнесла Наташка.

- Привет, ребята, - Ульяна спокойно махнула рукой двум стоящим рядом парням, чтобы приободрить подругу. - Наверное, тоже сопровождающие, - громко добавила она.

Наташка на секунду остановилась и посмотрела на сдержанную улыбку Ульяны.

- Если хочешь, мы можем вернуться, ты же знаешь, я нисколько не расстроюсь, - проговорила Ульяна.

- Да щазззз…, - решительно ответила Наташка и откинула за спину красивые локоны своих светлых волос, - я так ждала эту судьбоносную вечеринку, что никто и ничто не заставит меня повернуть!

Наташка более твердым шагом подошла к входу и протянула пригласительные.

- Приятного вечера, - обратился один из людей в черном, опуская пригласительные в стеклянный шар, вежливо пропуская Наташу и Ульяну в зал.

- Прекрасной незнакомке? – едва Наташа прошла в зал, к ней с бокалом шампанского подошел высокий и красивый молодой человек. – Вы позволите составить вам компанию? – Предлагая ей свою руку, незнакомец улыбнулся лёгкой, искренней улыбкой. Наташка лишь чуть заметно кивнула головой, принимая предложение кавалера, едва коснувшись его локтя.

Ульяна отошла немного поодаль, оставаясь за мраморной белой колонной и наблюдая за тем, как Наташа слегка улыбается незнакомцу, присаживаясь за столик.

- Надеюсь, это тот, кого ты так искала, - тихо проговорила Ульяна, наблюдая за ними. Было видно, как заинтересованно он смотрит на Наташку, ведь сегодня вечером она выглядела абсолютно восхитительно и вполне заслуженно привлекала многие взгляды присутствующих мужчин.

Пространство вокруг поражало своим масштабом. Это был настоящий многоуровневый атриум. Сводчатый потолок терялся где-то вверху, и оттуда, из бархатной синей темноты, на десятки метров вниз ниспадала гигантская многоярусная люстра из черного муранского стекла, похожая на застывший хрустальный водопад. Она не горела ровным светом - её грани лишь изредка вспыхивали холодными синими и фиолетовыми искрами в такт музыке, бросая на толпу причудливые, мистические тени.

Стены зала не были вертикальными. Они сходились под странными углами, облицованные матовым черным камнем, в котором были утоплены тысячи крошечных диодов. Они пульсировали в глубине камня, создавая иллюзию, что само здание дышит. Вместо привычных столиков пространство пересекали широкие ярусы-платформы из темного дерева, подсвеченные снизу неоновым пурпуром. На этих платформах, прямо на бархатных низких диванах и в глубоких креслах, утопающих в тени, расположилась публика.

Это была совершенно иная порода людей. Здесь не было случайных лиц, шумных студенческих компаний или ищущих приключений клерков. Зал заполняла холодная, отточенная до остроты бритвы красота. Мужчины в костюмах, сшитых так идеально, что они казались второй кожей. Женщины в платьях, которые ничего не скрывали, а лишь подчеркивали линии тел с жестокостью ювелира, ограняющего редкий бриллиант.

Ульяна, опираясь рукой о прохладный мрамор колонны, скользила взглядом по залу. Дресс-код здесь читался как «агрессивная роскошь». Шелк цвета ночи, матовое золото, глубокий изумруд. На фоне этого великолепия её кроссовки с джинсами и полное отсутствие макияжа казались почти вызовом. Улька даже тихо рассмеялась мысленному сравнению себя со случайной пылинкой на полированном паркете. Она затаила дыхание, с интересом наблюдая за происходящим.

В воздухе стоял густой, почти осязаемый звон. Но это был не звон бокалов. Это вибрировал сам воздух от соприкосновения массивных, холодных металлов. На запястьях, шеях и в ушах приглашенных сверкали часы, колье и серьги от таких известных ювелирных домов, изделия которых Ульяна видела только в глянцевых журналах.

В центре зала, прямо под основанием хрустального водопада, возвышался исполинский ледяной бар. За ним, словно жрецы в храме, двигались бармены в белоснежных перчатках. Они не смешивали коктейли - они священнодействовали. В широкие, низкие фужеры тончайшего хрусталя, охлажденные почти до нулевой температуры, лилось не шампанское. Это было редкое франчакорта и винтажное кюве, чья стоимость превышала месячный бюджет небольшого офиса. Жидкое золото и платина в стекле.

Гости не пили - они дегустировали.

Высокая, статная женщина с кожей цвета темного янтаря и волосами, собранными в строгий, но небрежный узел, поднесла к идеально очерченным губам тонкий фужер. Её длинное платье цвета бургунди имело один единственный рукав, полностью открывающий другую руку, на которой поблескивал массивный браслет из белого золота. Она сделала крошечный глоток, и пузырьки игристого едва коснулись её губ, оставив влажный след. Она не смаковала вкус - она оценивала статус напитка, и уголок её губ дрогнул в снисходительном одобрении.

Чуть поодаль, у панорамного окна с видом на ночной город, двое мужчин в смокингах вели беседу. Между ними на низком столике стояли два полных фужера, к которым никто не притрагивался. Это был не напиток для утоления жажды, а лишь обязательный атрибут, социальный пароль, подтверждающий их право находиться здесь. Один из них, с абсолютно седыми висками и хищным профилем, медленно вращал ножку своего бокала. Игристое вело себя иначе, чем в дешевых бокалах - пузырьки поднимались идеально ровной, непрерывной нитью, не слипаясь в хаотичные гроздья. Этот визуальный перфекционизм, казалось, завораживал его куда больше, чем разговор.

Мимо Ульяны, едва не задев её подолом платья из страусиных перьев, проплыла девушка, чьи скулы казались высеченными лазером. В её руке дрожал на тонкой ножке фужер с розовым шампанским. Она смеялась - смех был звонким, музыкальным, но глаза при этом оставались оценивающими и хищными. Она что-то говорила своему спутнику, атлетически сложенному брюнету, который слушал её вполуха, механически поглаживая край своего пустого бокала длинными пальцами.

Каждый жест здесь был отрепетирован годами. Поворот головы, обнажающий линию шеи. То, как пальцы - всегда безупречно ухоженные, с идеальным маникюром - берут тяжелый хрусталь. То, как они отставляют ногу, демонстрируя туфлю ручной работы. Это был театр абсолютного превосходства, где игристое в бокалах служило лишь ледяной, дополнительной декорацией.

Ульку не потрясло увиденное, она совершенно спокойно осмотрела пространство и снова нашла глазами подругу. Наташа всё ещё сидела за столиком с молодым человеком и непринужденно держала в руке фужер, нисколько не выдавая свое волнение. Ульке показалось, что её подруга и этот парень самые нормальные, по-крайней мере, они искренне общались и с интересом смотрели друг на друга. А Ульяна оценила этот парад совершенства и поняла, что её «незаметность» здесь будет работать против неё. В этом зале, полном хищников, пьющих жидкое золото, она будет только привлекать внимание в своих джинсах. Поэтому, убедившись, что Наташа прекрасно общается с новым знакомым, Улька написала ей сообщение, что она с чувством выполненного долга, уезжает домой, оставляя свою дорогую подругу наслаждаться обстановкой.

- Отдыхаете? – внезапно прозвучавший голос заставил Ульку вздрогнуть и резко развернуться на звук. Мир на секунду сузился до одной точки. Ульяна, не рассчитав траекторию, при развороте, с силой ударилась лбом в упругий торс незнакомца.

- Ох, - Ульяна отшатнулась так резко, что хлопнулась затылком о мраморную колонну и… потеряв равновесие, рухнула на пол. Незнакомец умудрился смягчить падение, подхватив Ульяну прежде, чем она коснулась каменного покрытия.

Незнакомец осторожно, но уверенно придержал её голову, не давая ей безвольно запрокинуться. Она ощутила, как его пальцы коснулись её шеи, нащупывая пульс - движение было быстрым, профессиональным, от которого по коже вопреки всему пробежал колкий холодок.

Улька с трудом разлепила тяжелые веки. Потолок плыл, но сквозь пелену и мерцание стробоскопа она увидела лицо.

Над ней склонился мужчина. Тот самый, в которого она врезалась. Первое, что выхватило её затуманенное сознание - это глаза. Пронзительные, почти черные, цвета крепкого эспрессо. В их глубине сейчас плескалась густая, почти осязаемая тревога, но под ней, глубоко на дне, тлело ровное, обволакивающее тепло.

Его скулы были четко очерчены, а линия челюсти казалась высеченной из камня. Темные, чуть влажные волосы небрежно падали на лоб. От него пахло чем-то терпким, древесным и невероятно дорогим - этот запах мгновенно забил нос, вытесняя все остальные ароматы клуба.

- Смотрите на меня, - его голос теперь звучал прямо над ней, низкий и вибрирующий, мягкий и словно обволакивающий. - Не закрывайте глаза. Вы меня слышите? Сколько пальцев?

Он чуть приподнял руку, но Ульяна сейчас видела лишь размытое темное пятно. Она судорожно втянула воздух, пытаясь сориентироваться. Внезапно, без всякого перехода, её накрыло неизведанным чувством.

Это не было просто испугом от падения. Это была густая, звенящая растерянность, смешанная с внезапно, словно электрический разряд, охватившим всё тело волнением. Сердце, только что пропустившее удар от удара затылком, вдруг пустилось в бешеный, панический галоп. Кровь прилила к щекам, а кончики пальцев закололо тысячами иголок. Она лежит на полу элитного клуба, а над ней склонился абсолютный, невозможно красивый, пугающий идеал мужской красоты.

- «вот тебе и точка бифуркации… - панически пронеслось в её голове».

- Я… в порядке, - собственный голос показался ей чужим, тонким и жалким. Она попыталась приподняться на локтях, но всё вокруг опасно накренилась.

- Тише, - мужчина мягко, но безоговорочно властно надавил ладонью на её плечо, возвращая на холодный пол. - Не вставайте. У вас сотрясение.

Его пальцы всё ещё легко касались её шеи, контролируя пульс, и от этого простого, медицинского жеста по позвоночнику Ульяны снова прошла горячая, неконтролируемая дрожь. Она беспомощно моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд на его лице.

- Не вставайте, я отнесу вас, - хрипло произнес он, не отводя от неё своих черных глаз.

- Нет! Я в порядке, - сорвалось с её губ быстрее, чем она успела подумать. - Сейчас, я сама поднимусь.

Глава 3

- Это, наверное, сон… какой-то дурацкий сон… что-то невероятное… какие глаза… да уж… такого красивого я никогда не видела…да-да, это сто процентов сон... потому что, не может ТАКОЙ быть реальным… - мысли вспышками возникали в голове Ульки.

Взгляд незнакомца изменился. Если до этого в пронзительных черных глазах плескалась тревога и холодный расчет, то в одну секунду его зрачки расширились, почти полностью поглотив радужку. В них вспыхнуло что-то древнее, темное и неизведанное. Он смотрел не на лицо Ульки, не на растрепавшиеся волосы - он смотрел на её губы, на пульсирующую жилку на шее, и этот взгляд физически давил, лишая воли.

Улька улыбалась, прекрасно понимая, что за всю свою жизнь - целых двадцать семь лет и несколько месяцев - она не только не сталкивалась ни с кем подобным, но даже не смела мечтать встретить кого-то похожего. Приоткрыв веки, она рассматривала лицо человека, склонённого над ней. Незнакомец казался таким загадочным и прекрасным, что её мысли замерли, а слова застряли в горле, а она буквально тонула в бархатистых, глубоких, чарующих глазах мужчины...

Да, сейчас ей совсем не хотелось двигаться, менять положение тела или вообще что-нибудь говорить. Всё её сознание сосредоточилось лишь на этом магическом взгляде - настолько прекрасном и притягательном, что уже не оставалось никаких сомнений: всё происходившее вокруг было абсолютно нереальным.

Воздух вокруг стал густым, тяжелым, словно они оказались на дне океана. Ульяна почувствовала, как по спине, вопреки царящему в зале теплу, пробежал ледяной озноб, а затем кожу опалило жаром.

- Это, наверное, сон… - прошептал он, и его голос стал ниже на октаву, вибрируя где-то в глубине его груди. - Что-то невероятное…

Незнакомец медленно, почти завороженно наклонился к её руке. Ульяна замерла, её мысли спутались в тугой, горячий узел. Она смотрела на его лицо, склоненное над ней, и слова окончательно застряли в горле. Он был слишком мучительно красив. С таким лицом не ходят по земле, их высекают из холодного мрамора, как у античных богов, чтобы поставить в пустых галереях.

- Какие глаза… - продолжала она бормотать, словно разговаривая сама с собой. - Да уж… такого красивого я никогда не видела… Да-да, это сто процентов сон... Потому что не может ТАКОЙ быть реальным…

- Я должен кое что проверить, - вдруг услышала она решительный голос незнакомца.

Её недоумение переросло в шок. Она увидела, как незнакомец, прикрыв свои черные, сразившие её наповал глаза, жадно припал губами к её ране на пальце.

Мир взорвался. Гипнотический дурман, окутывавший её, рассыпался в пыль, сменившись ледяной, звенящей яростью.

- Да что такое… отстань ты от меня! - в ужасе отстранилась Улька.

Рана на пальце раскрылась и кровоточила, и прежде, чем она выхватила из кармана платочек, чтобы перевязать палец, несколько рубиновых капель упали на белый мраморный пол.

- Прости, милая гостья, думаю, я должен объясниться…- красавец отступил на шаг и быстрым взглядом, как показалось Ульяне- оценивающе, осмотрел её с пяток – до макушки…

Улька уже совсем пришла в себя, гнев накрыл её с головой с такой сокрушительной мощью, что она дернула руку на себя, а второй, свободной ладонью с силой врезала этому ужасно красивому наглецу по идеально выбритой щеке. Незнакомец отшатнулся на шаг, прижимая ладонь к лицу. В его глазах на секунду мелькнуло не удивление, а чистое, хищное изумление.

- Сумасшедший! - вырвалось у Ульяны. Горло сдавило от обиды и понимания нелепости ситуации. Она резко развернулась, всем телом, плечом, толкнув шагнувшего к ней незнакомца в широкую грудь, и поспешила убраться прочь.

Она почти срывалась на бег, лавируя между гостями. Её бросало то в жар, то в холод. Щеки горели от стыда - она позволила себе опозориться, лежала и пялилась на него, как идиотка, пока он… пока он … не пригубил её кровь.

- Дурдом какой-то! Поверить не могу! Лежала и пялилась на него, как идиотка, – ругалась на себя Уля, уже расталкивая встречающихся на пути гостей. Она не извинялась, не бормотала вежливое «простите» - она грубо, плечом сносила с дороги чьи-то дорогие смокинги и шелковые платья, совершенно не заботясь о направлении.

Сейчас ей больше всего хотелось сбежать куда угодно,лишь бы только отдалиться от незнакомца. Она чувствовала необходимость срочно освободиться от странного, навязчиво-притягательного влияния тех глубоких чёрных глаз, которые словно затягивали её внутрь своего магнетического поля, лишая способности ясно мыслить и действовать свободно. Ей было необходимо вырываться, немедленно покинуть это место, разорвать невидимую нить притяжения, пока она окончательно не оказалась пленницей той загадочной силы, которую излучали эти глаза.

- Фух… - выдохнула Ульяна и, наконец-то, остановилась, переводя дыхание и осматриваясь. Где-то в районе затылка пульсирующая боль растеклась по всей голове, накатывая тошнотой… Но сейчас, словно очнувшись, Улька обнаружила себя в длинном, пустующем и прохладном помещении.

Ульяна присела на корточки и несколько раз вдохнула и медленно выдохнула, чтобы успокоить колотившееся сердце. Немного отдышавшись, она встала и осмотрелась, пытаясь осознать, что ей делать и что конкретно её беспокоит. Звенящая, неправдоподобное тишина оглушала… Происходило что-то непонятное, Ульяна повернулась вокруг, всматриваясь в разряженный воздух. Вокруг, как в глубоком процессе метаморфозы, пространство казалось другим, каким-то искажённым, будто бы предметы слегка вибрировали в воздухе, меняя очертания и формы.

- Да уж, сильно я головой долбанулась, - Улька потерла затылок, нащупывая рукой заметную выпуклость. – Так и есть, сотрясение, - нащупывая шишку и немного успокоившись, констатировала она вслух.

Голова сильно кружилась, поэтому Ульяна прислонилась затылком к стене и прикрыла глаза, ощущая приятную прохладу. Пульсирующая боль постепенно утихла настолько, что Уля открыла глаза с чётким намерением немедленно вернуться домой... Тем более, Наташку она уже предупредила. Помещение, в котором сейчас находилась Улька, представляло собой длинный коридор, состоящий из каскада позолоченных арок. Потолок и стены украшала витиеватая золотая лепнина, удивительные гобелены и живописные полотна. Даже в тусклом свете было очевидно, что внутреннее убранство ничуть не уступало дворцам Петербурга. Будь Ульяна в другом состоянии, она с огромным удовольствием задержалась бы тут подольше, осматриваясь, восхищаясь и удивляясь. Но сейчас... Сейчас решено было срочно выбираться отсюда.

Улька отслонилась от стены и… замерла в нерешительности.

- Блиннн, да что ж такое! – девушка даже топнула ногой от бессилия – непонятно было, в какую сторону двигаться: и справа, и слева был пустынный длинный коридор… Самое удивительное было в том, что в обе стороны он казался бесконечным, лишь поблескивая золочеными арками, которые терялись где-то в глубине мягкой темноты. Ульяна обратила внимание на перевязанный платочком палец и, вспомнив, как незнакомец жадно впился губами в рану, нервно вздрогнула. Она сняла платок и глазам своим не поверила: ранка совершенно затянулась и в том месте, где ещё несколько минут кровоточило, никаких следов не осталось. – Ничего не поняла, - Улька скомкала окровавленный платочек и отбросила в сторону, пытаясь расслышать хоть какой-то звук. – Ну, не стоять же на одном месте! – после тщетных усилий что-то услышать, приободрила она себя, и быстрым шагом направилась вправо.

- Только странно, конечно… я не столько бежала, чтобы сразу же из зала с колоннами оказаться в этом дурацком коридоре, я даже не припомню, в какой момент появился проход сюда… - Улька разговаривала вслух, нисколько не смущаясь, что её кто-то услышит, да и так ей было не очень жутко. Она даже самой себе не хотела признаваться, что её уже по-настоящему настораживало и слегка пугало то положение, в котором она оказалась. Липкий страх осторожно и настойчиво пробирался к сердцу, но Ульяна усилием воли старалась не реагировать и всё быстрее спешила по бесконечному коридору…- и где ты взялся на мою голову такой весь красавчик, уставился своими глазищами, откуда только такие и берутся! А я тоже хороша, лежала и пялилась, как дурочка! Сто лет бы ты мне сдался, – ещё громче выкрикивала Ульяна, - ну, ничего, вот только выберусь… вот только попадись мне, ты у меня получишь, сам не рад будешь, что встретился на моем пути! – угрожая неведомому незнакомцу, Ульяна понемногу обретала уверенность, чуть снижая темп, когда её взгляд упал на белеющий комок впереди на полу.

- Не поняла… - Улька подняла собственный носовой платочек. Определенно точно это был её платочек, - бррр, - Улька вздрогнула. - Так, спокойно… будем рассуждать… если здесь мой платочек, это означает, что … - Ульяна посмотрела в одну и другую сторону, соображая…- Это не бесконечный коридор, это коридор по кругу! – догадалась она…. Так значит, можно предположить, что где-то в центре располагается тот зал, в котором сейчас происходит прием…, следовательно, где-то рядом должна находиться та самая дверь или проход, через который я сюда попала...

Ульяна решила неспешно идти, более внимательно осматривая стены коридора, выискивая скрытый проход. Спустя некоторое время Улька поймала себя на мысли, что вот уже довольно давно и с удовольствием рассматривает гобелены и картины: изображения птиц, животных, бушующие пейзажи, реки и небо… изображения восхищают, а в приглушённом свете тусклых светильников они кажутся волшебно-прекрасными и живыми…

Ульяна переходила от одного произведения искусства к другому, забыв от восторга о головной боли и обстоятельствах, при которых она здесь оказалась… Да, это действительно были работы, которые хочется разглядывать и прикасаться, чувствуя плотность нитей гобеленов… Ульяна смотрела с удивлением и восхищением, искренне восторгаясь.

- Птицы, звери, деревья… какая красота, цвета, краски, сила… невозможно передать, - шептала Ульяна, окончательно позабыв о своем намерении отправиться домой, прочь из этого места. – Просто … нет слов, - прошептала Ульяна, останавливаясь перед огромнейшим, в высоту от пола- до потолка, и в ширину – метров пятьдесят, полотном… на котором, среди причудливых колонн, замысловатых фресок с изображением ангелов и святых, в огромном тронном зале в византийском стиле изображены были придворные и гости, взирающие на прекрасную пару… Мужчина и женщина сидели на троне и светились любовью и счастьем, мягко улыбались и взирали на своих придворных и гостей…

В какой-то момент Ульяне показалось, что она слышит возгласы восхищения, чувствует запахи и легкую музыку, ощущает всё, что происходит на картине… У неё даже дыхание перехватило от нахлынувшего восприятия происходящего действа на полотне.

Вдруг, резкий звук, заставил Ульяну вздрогнуть. Боковым зрением Улька заметила, вернее, ей показалось, ведь такого определенно не могло быть, что и все на картине перевели устремили свои взгляды на неё… Сразу же картина задвигалась и в образовавшийся проем в стене, Ульяна увидела просторный, просто огромный зал для приема, в котором располагались гости, приглашенный на эту вечеринку: кто-то стоял у колонн группами и разговаривал, удерживая в руках бокалы, кто-то сидел, некоторые танцевали…

- Так вот, как я здесь оказалась… Картина – движущийся механизм и возможно, он был открыт… - Ульяна быстро шагнула в зал, когда проем откатился на достаточное расстояние, словно выпуская её из коридора. Улька спешила найти Наташу, чтобы, наконец-то, покинуть это странное для неё место...

- Хотя, не такое уж и плохое место, я бы сказала определенно неплохое, просто… лишь мистически-загадочное… - Уля остановилась у ближайшей колонны, удивившись промелькнувшему определению.

Неожиданно, всё вокруг потемнело и острая боль резко пронзила Ульку так, словно что-то в районе груди взорвалось, растекаясь кипящей лавой и разрывая её на сотни атомов.

Ульяна тихо застонала, оседая на мраморный пол, ощущая себя так, как будто падает и падает бесконечно, куда-то невероятно глубоко и далеко. Всё в этот момент для неё перестало быть: ощущения, мысли, сознание… Только какая-то какофония звуков, идентифицировать и определить которые не было никакой возможности: то ли скрипы, взрывы, стоны, слова…. Всё смешалось…

Глава 4

- …выйди, я сам справлюсь, - сквозь туман сознания Ульяны пробился едва различимый мужской голос, и она снова провалилась в состояние забвения. Какие-то жуткие тени то приближались к ней, протягивая когтистые лапы, то, прогоняемые отдельными светлыми или огненными всполохами, исчезали бесследно. В то же время Ульяна ощущала тело: оно то наливалось огненно-свинцовой болью, то холодной, словно лёд, острой ломотой - и то, и другое было одинаково невыносимо, отчего, на миг выныривая из забытья, Ульяна вновь проваливалась в беспамятство...

- Распечатать... Дар... Ждать... Нельзя... Спешить... - отдельные слова отчётливо и звонко отзывались в голове, складываясь в предложения разного порядка. В те минуты, когда Уля возвращалась в сознание, она хоть и пыталась понять, что бы это значило, но, как только при очередной попытке осознавала предложение, тут же отключалась и снова погружалась в ощущение свинцовой боли и острой ломоты под взглядом серых теней.

Получалось что-то типа:

Спешить распечатать дар нельзя — ждать.

Нельзя спешить. Ждать. Распечатать дар.

Дар нельзя спешить распечатать. Ждать.

И снова- и снова, наверное, уже в сотый раз, выныривая из забытья, измученная болью, Ульяна всё меньше фокусировалась на словах.

- Выпей, тебе станет легче, - отчетливо услышала она уже почти знакомый мужской голос и послушно приоткрыла губы.

Ульяна, доверившись какому-то внутреннему чувству, послушно позволила мужчине аккуратно наклонить сосуд. Первая капля жидкости коснулась её губ, горячий, пряный, мгновенно обжёгший горло резким запахом мяты. Улька ощутила, как пламенное тепло растекается волнами по телу, приятно согревая каждую клеточку изнутри.

Серые тени уже не могли приблизиться, а лишь ободранными тряпочками маячили где-то близко, не смея приблизиться к образовавшемуся кольцу вокруг тела Ульяны из светлых и огненных светлячков. Эти маленькие искорки сплетали защитный барьер, отражавший приближающиеся силы тьмы и удерживая их на почтительном расстоянии.

- Распечатать дар. Ждать нельзя. Спешить! – отчетливо слова каждой буквой, каждым слогом и интонацией осознанно прозвучали в голове, ударяя по нервам резкими, отчётливыми оттенками. Так, будто кто-то громко выкрикнул эти три короткие команды прямо ей в ухо. Ульяна очнулась, но пока не могла не только пошевелиться, но даже открыть глаза

- …тебе уже должно стать легче, постарайся, ты же сильная, ты просто ещё этого не знаешь…

Сквозь туманную дымку Улька слышала и чувствовала, как чьи-то сильные руки втирают в её тело масло - или не масло, но что-то, отчего телу становилось легче... И слова, монотонные и непонятные, мягко и обволакивающее действовали на сознание, убаюкивая и успокаивая...

- Дружище, тебе надо отдохнуть, ты уже неделю от неё не отходишь.

- Оставь меня. Ты знаешь, это моя вина, - отвечал уже знакомый голос.

Ульяна прислушалась.

- Не надо себя изводить, ты же не мог знать, что …

- Замолчи! – строгий голос остановил говорившего.

- Хорошо, как знаешь, дружище. Я понимаю тебя, если понадобится моя помощь, я рядом.

Затихающие шаги и щелчок захлопнувшейся двери.

- Кто же ты … моя незваная гостья… - голос звучал задумчиво, с лёгкой горечью.

Улька затаила дыхание и открыла глаза, застигнув врасплох того, кто сейчас наклонил своё лицо так близко, что слышалось его горячее дыхание. Улька замерла, сердце глухо ухнуло в груди

Черные, уже такие знакомые, красивые и такие манящие глаза… От избытка чувств, Улька снова провалилась в забытье. Взгляд обжигал приятной негой, призывая тонуть в нем вечно, звал, манил… Под взглядом незнакомца девушка чувствовала себя совершенно беспомощной перед нахлынувшими эмоциями. Она хотела бы остаться здесь навечно, утонуть в этой бездне. Но силы покинули тело, сознание медленно угасало, погружаясь в приятную дремоту. Последние мгновения перед забвением озарились волшебством взгляда, обещавшего нечто большее... Однако воспоминания быстро рассеялись вместе с прикосновениями тепла чужого дыхания, оставив лишь чувство спокойствия и лёгкой грусти.

- Распечатать дар. Ждать нельзя. Спешить! – уже знакомое сочетание слов мгновенно привело Ульяну в чувство. Она осознавала происходящее настолько ясно, что казалось, словно каждое слово просочилось прямо ей в мозг, мгновенно возвращая утраченные ощущения тела и реальности вокруг неё. Помня прошлые моменты пробуждения, когда сознание приходило постепенно, девушка решила не торопиться и не открывать сразу глаза. Вместо этого она постаралась прислушаться ко всему окружающему, напрягая все свои чувства до предела. Это было похоже на отчаянную попытку удержать контроль над ситуацией, словно от этого сейчас действительно зависело всё её существование.

Неожиданно для себя, Ульяна увидела картинку с другого ракурса: она наблюдала за собой, лежащей обнаженной на белоснежной кушетке, прикрытой простынёй, а её темно- русые волосы мягкими волнами спадали с невысокой подушки. У изголовья на тумбе стояли склянки и пузырьки, в каменных мисочках – травы и цветы…

- Я что, умерла? - совершенно спокойно подумала Уля, но почувствовала, а затем и увидела, как незнакомец, окинул покрывало и, удерживая в одной руке чашу с маслянистой жидкостью, другой рукой бережно и аккуратно стал втирать какое-то средство в её тело. От увиденного у Ульки перехватило дыхание, а от осознания того, что незнакомец прикасается к её голому телу, гнев накатил с неимоверной силой…

В ту же секунду, Улька замерла, поражённая собственным бессилием, но через мгновение вновь раскалённая волна гнева захлестнула её, словно огненный поток, заставив сердце бешено колотиться. Этот человек действовал настолько уверенно, будто имел полное право распоряжаться её слабостью.

От возмущения Уля попыталась резко рвануться вперёд, намереваясь влепить ему пощёчину…. Однако слабость, сковавшая её тело, оказалась сильнее злости. Но сил было так мало, что рука едва заметно шевельнулась, и Ульяна открыла глаза.

- Замечательно! - нисколько не смутившись, радостно и вполне искренне воскликнул незнакомец, торопливо ставя чашу с маслянистой жидкостью на тумбу. - Я же говорил, что ты сильная. Сейчас, сейчас тебе еще легче станет. Подожди минутку, я сейчас вернусь!

С этими словами незнакомец выскочил из комнаты, затем вернулся, прикрыл белоснежной простыней нагое тело Ульяны и снова выбежал…

Улька прикрыла глаза, стараясь осознать всё, что сейчас произошло: то, что она будто бы вышла из собственного тела, и то, что делал незнакомец.

- Кажется, он всё это время был рядом со мной и пытался помочь... - в голове у Ульяны сложились все отрывки информации: разговор незнакомца, его слова, что она слышала за время пребывания здесь, его прикосновения, непонятные слова, похожие на какой-то заговор, наконец, эти травы, цветы, масла, стоящие на тумбочке, и да - ей действительно стало легче после какого-то снадобья... И эта его искренняя радость от того, что она пришла в себя...

Ульяна обдумывала всё, что смогла связать и сложить воедино.

- Но он сказал, что это его вина, - вспомнила она разговор незнакомца с другом. - То есть моё состояние - это его вина? Но что именно он сделал?

Улька привстала и сидя на кушетке с удовлетворением отметила, что голова больше не кружится. Для убедительности она даже дотронулась пальцем до кончика носа.

В помещение торопливо вошёл незнакомец.

- Пока нет времени объяснять, но тебе нужно это выпить немедленно, - с этими словами незнакомец протянул Ульяне чашку с дымящейся жидкостью. - Я тебе всё объясню, выпей, пожалуйста, - добавил он.

Старательно не поднимая взгляда, чтобы вновь не потерять контроль от его глаз, Ульяна решительно взяла предложенное питьё и выпила его на одном дыхании...

Как и в прошлый раз, жидкость с мятным вкусом обожгла горло, разливаясь приятным теплом по телу. Ульяна на какое-то время прислушалась к своим ощущениям, прикрыв глаза. Сейчас было особенно странно: ощущения были предельно ясными, живыми и конкретными, но одновременно абсолютно загадочными и непонятными. Девушка словно смотрела внутрь своего тела, как сквозь увеличительное стекло: капли жидкости, распадаясь на молекулы и атомы, начали мгновенно преображаться в крови, проходящей через сосуды. Каждая капелька превратилась в крошечный огненный шарик, сверкавший ярким золотистым светом. Эти огоньки напомнили Ульяне тех самых светлячков, которых она уже видела, находясь в странном полусне-полусознании. Тогда они тоже выглядели такими же яркими, маленькими комочками света, легко перемещающимися вокруг неё и способными прогнать отвратительные серые тени, которые пытались приблизиться к ней во сне.

Теперь же эти маленькие огненные частицы проникали в каждый уголок организма девушки, заполняя собой клетки, ткани и органы. Улька явно ощущала, как каждое такое маленькое сияние приносило невероятную энергию и силу, пробуждая каждое ощущение, оживляя каждую частичку её существа.

- Думаю, об этом пока не стоит кому-то рассказывать, даже ему, - подумала Ульяна, и открыла глаза. Она ровным взглядом посмотрела на незнакомца, мысленно настраивая себя на то, чтобы выдержать взгляд, что привел её при первой встречи в смятение.

- Как ты себя чувствуешь? – голос незнакомца звучал так тепло и участливо.

- Кажется, неплохо. Но я не понимаю, что произошло... - Ульяна вдруг смутилась, понимая, что сидит совершенно голая, и торопливо натянула простыню до самой шеи. Щёки её вспыхнули, и, как назло, нахлынуло осознание того, что этот совершенно незнакомый красивый мужчина касался её, ухаживал за ней, пока она была в бессознательном состоянии, в конце концов, рассматривал её! Мысли галопом скакали, дразня Ульяну и ещё сильнее вводя её в постыдный ступор...

- Сто-стоп, - вдруг произнес незнакомец, словно останавливая поток её сознания.

Ульяна удивлённо перевела на него взгляд, на секунду ей показалось, что он слышит её мысли.

- Прости, не буду тебя смущать, я вижу, ты и сама сейчас справишься. Я сейчас пришлю тебе помощницу, она принесёт тебе одежду на выбор… А потом мы вместе объяснимся, наконец-то, по-человечески, - на этом слове незнакомец сделал акцентированную паузу и продолжил: - познакомимся и поужинаем. Последнее не обсуждается - тебе нужно поесть, чтобы подкрепиться.

С этими словами он вышел из комнаты.

- По-человечески, - передразнила Ульяна, не удержавшись и досадливо хмыкнув, - можно подумать, что возможно как-то по-другому...

Монолог Ульяны прервал осторожный стук в дверь. В комнату, двигаясь с пугающей, почти неестественной плавностью, проскользнула тоненькая девушка.

Глава 5

Ульяна внимательно наблюдала за вошедшей девушкой и была поражена быстротой действий незнакомки: едва войдя, гостья мгновенно развернула какую-то странную конструкцию, похожую на продолговатый столик, которую выхватила откуда-то из воздуха. Затем, таким же движением руки, эта загадочная особа стала доставать разнообразнейшие предметы гардероба: здесь были и элегантные платья, и строгие костюмы, и даже повседневные вещи — от носочков до уютной тёплой куртки.

- Невероятно! - Улька привстала с кушетки удивляясь и, не скрывая восхищения, наблюдала за проворными движениями девушки.

- Как ты это делаешь? - уточнила Улька, делая пару хаотичных движений руками, пытаясь подобрать подходящее слово для описания увиденного, но тщетно.

- Я Ульяна, - добавила она, понимая, что не представилась.

Незнакомка слегка покраснела и тихо ответила, заметно смутившись вниманием Ульки:

- Здравствуйте, это всего лишь моя работа…

При этом девушка неловко отступила назад, словно желая дистанцироваться, и потупила взгляд. Её поведение заставило Ульяну задуматься, почувствовав недоумение. Она ощутила себя растерянной и неуверенной: почему эта молодая женщина явно держалась отстранённо? И главное - даже имени своего не назвала...

- А как мне к тебе можно обращаться? - всё-таки уточнила Ульяна, плотно фиксируя простыню вокруг своего тела и осторожно приближаясь к предложенным вещам.

- Я Лисс, если вам будет удобно, пожалуйста, - ответила тонкая хрупкая девушка, слегка поправляя сбившуюся рыжеватую прядь волос, падавшую ей прямо на лицо.

Её тихий голос звучал спокойно, однако чувствовалось напряжение.

Но тут внимание Ули неожиданно переключилось на другой важный аспект происходящего:

- А где моя одежда? - спросила Улька, внимательно осматривая разложенные на столе вещи, пытаясь найти среди них свою одежду: джинсы, пиджак, блузку и удобные кроссовки.

- Пожалуйста, выберите из этого... - Глаза Лисс выражали немое отчаяние и надежду одновременно, голос немного дрожал, и тонкие губы заметно побледнели.

Ульяна нахмурилась.

- Тебя здесь обижают, держат насильно, угрожают? – Улька сразу же предположила самое страшное.

Лисс вздрогнула, как удара.

- Что вы! Да как вы могли подумать такое? Я просто не хочу, чтобы господин Дарий расстраивался. Прошу вас… Он столько сил потратил, пока за вами ухаживал. Я очень прошу вас его не расстраивать… пожалуйста. -Она замерла, низко опустив голову, и её голос стал едва слышен: — Вы… вы не подумайте ничего, госпожа? Господин Дарий спас меня… Он нашел меня случайно… это было в другом мире… трое из клана Каменных Псов. Они… они перерезали мне горло. Я уже видела серый туман, госпожа. Я умирала.

Лисс подняла взгляд, и в её глазах стояли слезы. — А потом в переулке возник он. Господин Дарий. Он не просто отшвырнул их. Он вырвал их тени и развеял в пепел. А потом… он положил руку мне на рану. Я не знаю, что за магия течет в его крови, но она не дала мне уйти за Грань. Он вернул меня с того света. Он заплатил целителям за полное восстановление, дал мне работу и кров, обучал… Моя жизнь принадлежит ему, госпожа. Я обязана ему каждым своим вздохом.

- Ясно, - Ульяна кивнула, хотя совершенно ничего не поняла про другой мир, какой-то Клан Каменных Псов.

Ульяна ничего не стала уточнять, чтобы ещё больше не напугать эту тоненькую помощницу.

- Потом над этим подумаю, кажется, девушка, действительно просто благодарна… - подумала Ульяна и сразу же добавила громче, будто ничего странного в их диалоге вообще не произошло, - отлично, кажется, вот этот комплект мне пойдет, - Ульяна кивнула Лисс и та сразу же, заметно ободрившись, перенесла указанную одежду на кушетку, молча помогая ещё ослабшей Ульяне одеться.

- Замечательно, спасибо тебе, - Улька улыбнулась тоненькой девушке: та напоминала ей маленькую лисичку, совсем ещё подростка. Бледность девушки ярко выделялась на фоне роскошных огненных волос, заплетённых в плотную густую косу, зафиксированную за спиной пояском на талии.

Быстро, почти молниеносно, Лисс аккуратно вернула весь ворох одежды обратно куда-то в воздух, свернула складной столик и немедленно покинула помещение.

- Удивительно … – Ульяна задумчиво смотрела на закрытую дверь, недоумевая… - и очень странно всё...

В дверь трижды постучали, и в комнату уверенным шагом вошёл незнакомец. Вернее, уже знакомый незнакомец. Улька сразу заметила, что он внимательно осмотрел её с ног до головы пристальным взглядом.

- Итак, разрешите представиться, я Дарий, - произнёс он, демонстрируя ослепительную белоснежную улыбку, мгновенно заполнившую комнату своей теплотой и доброжелательностью.

И какая это была улыбка!

- Невероятно... Как и глаза, — подумала Ульяна, стараясь отвлечься от внезапного внутреннего волнения. Она быстро ущипнула себя за руку, будто наказывая за излишнюю мечтательность, и почти официально представилась:

- Я Ульяна.

- Знаю, - коротко ответил Дарий, едва заметно кивнув головой. - Не возражаешь если мы перейдем на «ты».

- Хорошо, я..., - начала было Улька, пытаясь собраться с мыслями и задать накопившиеся вопросы: что случилось, почему он знает её имя, где Наташа, что произошло?

- Вот и прекрасно! - вновь заговорил Дарий бодрым голосом. – Сразу договоримся: сначала позволь угостить тебя ужином, а обо всём остальном поговорим позже. Сейчас тебе крайне необходима еда и отдых, ведь ты ещё очень слаба...

Он говорил легко и уверенно, отчего Ульяне стало немного спокойнее.

- Хорошо, - кивнула Ульяна, опираясь на предложенную руку Дария.

Дарий двигался легко и плавно, аккуратно поддерживая Ульяну под руку и направляя вперед по длинному коридору. Стены были облицованы роскошным мерцающим камнем красивого глубокого оттенка шоколада. От пола до самого потолка камень переливался разными оттенками коричневого тона, создавая удивительную атмосферу.

Улька чувствовала слабость, но отчетливо осознавала -голова соображала и не кружилась – и это обстоятельство добавило ей уверенности.

- Вот, проходи, пожалуйста, - Дарий вежливо пригласил Ульяну пройти вперед и деликатно подвел её к роскошному столу, который буквально ломился от изысканных блюд. Нет, это были вовсе не обычные блюда, а настоящие произведения кулинарного искусства. Всё здесь выглядело настолько идеально и привлекательно, что казалось, будто кто-то взял краски и кисти и написал живую картину прямо из еды. Стол был украшен самыми разнообразными закусками, десертами и напитками, каждый элемент которых поражал своей красотой и оригинальностью оформления.

Дарий выдвинул изящный стул перед Ульяной, чтобы она могла удобно расположиться. Когда девушка мягко опустилась на сиденье, он плавно придвинул стул обратно к столу, заботливо усаживая свою гостью.

Дарий прошёл к противоположной стороне стола, сел напротив Ульяны и сразу приподнял бокал с вином.

Рядом с Улькой, словно из ниоткуда, возникла Лисс и, наполнив стоящий бокал красным вином, незаметно для Дария слегка улыбнулась Уле и отошла в сторону.

Ульяна тоже взяла бокал и инстинктивно вдохнула: ароматный, цветочный и нежный запах ассоциировался с чем-то очень светлым, приятно удивив её.

- Ульяна, я надеюсь, наша встреча не будет омрачена неприятными воспоминаниями. За тебя! – кратко высказался Дарий и сразу же осушил бокал и приступил к еде.

Вино обладало красивым темно-гранатовым цветом и мягким сбалансированным ягодным вкусом, при первом глотке раскрылся аромат, богатый оттенками спелой вишни и диких ягод и с каждым последующим глотком напиток словно оживал, проявляя новые грани, очаровывая своей многослойностью.

Ульяна смаковала каждый глоток с явным удовольствием, ощущая, как приятное тепло постепенно растекается по телу.

Когда бокал Ульяны опустел, она поставила его на стол и Лисс вновь наполнила его напитком.

- Хорошо, немного отдохну, а остальное обсудим потом, - мысленно решила Ульяна и продолжила наслаждаться предложенной едой.

Тишина, возникшая во время ужина, ничуть не тяготила, поскольку была украшена - да-да, именно украшена! - волшебной музыкой, струящейся откуда-то сверху и заполняющей собой всё пространство... Это было нечто удивительное, совершенно непохожее на всё ранее слышанное Улькой. Когда Ульяна утолила голод, она заметила, что музыка стала громче, всё настойчивее и настойчивее привлекая внимание… Улька полностью сосредоточилась на прекрасных звуках, она замерла, с удовольствием вслушиваясь в звуки, стараясь сосредоточиться на собственных ощущениях… Она даже прикрыла глаза, когда внезапно вспомнила, что она ещё за столом и обратила взгляд на Дария.

Тот, откинувшись на спинку стула, не сводил с нее глаз, наблюдая за ее реакцией и задумчиво улыбался. Но, как только заметил, что Ульяна смотрит на него, сразу же потянулся за виноградом, напуская на себя безразличный вид.

- Как тебе... ужин? - наконец поинтересовался Дарий, заметив, что Ульяна отказалась от очередного угощения, предложенного Лисс.

- Спасибо, всё настолько вкусно, насколько красиво и необычно, - прямо и искренне ответила Ульяна, открыто глядя на Дария. И что еще удивительнее - вино и музыка...

Слова Ульяны странным образом подействовали на Дария: на какое-то мгновение ей показалось, что его брови слегка нахмурились, но он тут же добавил:

- Музыка? В таком случае, если желаешь, я хотел бы пригласить тебя на танец, только для этого мы выйдем в сад…

Что случилось потом, уже в саду, Ульяна плохо понимала... Она и Дарий плавно парили, наслаждаясь волшебными звуками музыки, которая нежно и осторожно окутывала их...

Первое время Улька еще пыталась следить за происходящим, но чем сильнее старалась осмыслить происходящее, тем невероятней и необъяснимее оно становилось.

- Буду просто наслаждаться, воспринимая всё таким, как есть, так, как может быть, в красивом сне или сладком безумии, - перескакивая с гигантского цветка на другой, думала Ульяна, крепко держась за руку Дария.

Очаровательная музыка всё плотнее окутывала Ульку, и в этих звуках, в ароматах цветущего сада, куда привёл её Дарий, ей было так... уютно, так приятно... Разноцветные бабочки порхали вокруг, касаясь крыльями её лица, на вытянутую руку усаживались дивные птицы, всё плавно кружилось и пело, пока Улька вдруг не обнаружила себя в объятиях Дария на вполне осязаемом бело-голубом облаке, высоко над садом...

Дарий крепко прижимал Ульяну к себе, заглядывая ей прямо в глаза.

- Ты одна из всех слышишь эту музыку, а это означает лишь одно - мы созданы друг для друга! Я влюбился в тебя с первого взгляда, ты необычная, самая замечательная... - с чувством проговорил он, впиваясь страстным поцелуем ей в губы, и она не противилась - в тот миг Ульяна нисколько не сомневалась, что их чувства взаимны, в мыслях утвердилось твёрдое убеждение, что она всё делает правильно и ничто и никто не сможет заставить её сейчас очнуться или перестать сходить с ума!

- Я люблю тебя, - прикрывая глаза, чуть слышно произнесла Улька в тот момент, когда сильные и такие знакомые руки бережно разместили её на мягком облаке…

Она прекрасно понимала, что Дарий давно изучил её тело, когда бережно наносил целебное масло, и теперь это чувство близости внушило ей абсолютное доверие. Поэтому Улька принимала происходящее естественно, словно именно так и должно было случиться. Не имело значения, что человек, ставший первым мужчиной в её жизни, был ей почти незнакомым раньше, однако именно он казался ей ближе всех, дороже всего, любимым больше всего...

- И пусть это сон, или сумасшествие, но я люблю тебя, - шептала Улька.

Время словно перестало подчиняться привычным законам природы - оно будто бы зависло над двумя сердцами, застыв неподвижно, однако одновременно стремительно мчалось вперед, охватывая всё новые грани неизведанного мира чувств. Она совершенно утратила ощущение реального течения часов и минут, осознавая лишь одно: такое волшебное состояние раньше ей никогда не доводилось испытать ни наяву, ни во сне.

Каждая частица окружающего пространства трепетала от волн возбуждения и нежности, вибрируя едва заметными толчками, ощущаемыми каждой клеточкой тела. Затем мир раскрылся перед ними мягким, благоухающим потоком, подобно ласковым капелькам цветочного дождя, падающим туда, где две души сплелись друг с другом, создавая пространство вне временных рамок и материальных границ.

Силы любви вновь наполняли их сердца свежими эмоциями, обновляя чувства, превращая обычные ощущения в нечто совершенно новое и невероятное. Они забыли обо всём остальном мире, растворившись друг в друге, утоляя жажду прикосновений и соприкосновения тел, сливаясь единым целым, озаряясь вспышками взаимного восторга и восхищения.

Сколько прошло времени после начала этой удивительной встречи? Ответа на этот вопрос у них обоих не было. Мир вокруг перестал существовать, растворился в бесконечности - исчезла всякая важность музыки, ветра, шелеста крыльев птиц, порхающих среди пушистых белых облаков, светящихся звезд, мерцавших на небосводе...

И даже Луна, прикоснувшись к этим двоим своим светом, стыдливо укрылась высоко в небе, прихватив с собой все свои звезды… Солнце и луна уже как минимум трижды сменили друга, когда, под приятными легкими каплями дождя и ароматных цветов, Ульяна погрузилась в сон, в крепких объятиях Дария…

-…и даже если бы ты оказалась не просто девушкой, а той, от рук которой я перестал бы быть собой… Я ничуть не пожалею обо всём, что произошло между нами. Я буду любить тебя вечно, несмотря ни на какие последствия...- донеслось через плотную завесу тумана до сознания Ульяны.

Последнее, что ощутила Улька, это горячий поцелуй на своих губах … и россыпь таких же страстных поцелуев по всему телу…

Глава 6

Ульяна приоткрыла глаза, и первое, что она ощутила — это бархатная, обволакивающая темнота. Она медленно обвела взглядом просторную комнату, в которой оказалась. Воздух здесь был прохладным, но с едва уловимым, сладковатым ароматом сандала и старого дерева.

Пространство оказалось куда больше, чем показалось сквозь сонную дымку. Высокие сводчатые потолки, терявшиеся во мраке, украшала сложная, потемневшая от времени гипсовая лепнина в виде виноградных лоз и амуров. Стены, затянутые плотным шёлком цвета слоновой кости, поглощали звуки, создавая иллюзию полной изоляции от внешнего мира.

Огромные стрельчатые окна, занимавшие почти всю дальнюю стену, были наглухо зашторены тяжёлым бархатом цвета ночного неба. Ткань лежала глубокими, неподвижными складками, не пропуская ничего, кроме слабого, призрачного мерцания рассвета, которое едва заметно серебрило их края.

В помещении стояла абсолютная, звенящая тишина, нарушаемая лишь мерным, глухим тиканьем напольных часов где-то в углу. Тяжёлый дубовый паркет тускло поблёскивал в полумраке, а в тени угадывались очертания массивной мебели: резного комода на львиных лапах и глубокого кожаного кресла. Никого не было рядом.

Ульяна натянула на себя до самого подбородка пушистое пуховое одеяло, похожее на тёплое белоснежное облако, и, счастливо улыбаясь, прикрыла глаза. Она надеялась, что если не сможет погрузиться в события прошедшей ночи, или ночей, то хотя бы с упоением переберёт в мыслях невероятные, пьянящие ощущения.

Ульяна слегка повернула голову на прохладной шёлковой наволочке, стараясь не потревожить своё утреннее, почти хрустальное спокойствие. Её взгляд неспешно, изучающе пробежал по большой комнате. Заметив игру теней на лепнине, она на мгновение задержала дыхание, вслушиваясь в тишину, и снова опустила веки.

Укутавшись в мягкое одеяло, Улька блаженно улыбнулась и вновь закрыла глаза, но в этот момент снизу, откуда-то из глубины дома, отчётливо донёсся незнакомый мужской голос. Он был низким, спокойным и совершенно чужим в этой звенящей утренней тишине. Ульяна резко распахнула глаза, внимательно прислушиваясь к звукам и, сама не осознавая каким образом, оказалась в каминном зале.

…Дарий, дружище… что происходит!? – Ульяна, невидимая собеседниками и бесплотная, замерла у камина, вслушиваясь в каждое слово.

Эрик стоял, нервно сжимая бокал с коньяком. Дарий сидел в кресле-качалке, задумчиво глядя на огонь.

- Я не знаю, что происходит, Эрик, - глухо отозвался Дарий. - Но эта девушка… Я не могу тебе объяснить. Она - моя музыка. Та самая, что веками подсказывала моему роду истинную пару.

- Прежде чем произнести то, что станет отправной точкой к непоправимому, прошу тебя, не теряй голову! - Эрик шагнул к нему, и в его голосе зазвенел металл. - Ты же помнишь пророчество! Если ты только влюбишься, ты лишишься дара. Вернее, ОНА ! заберет твой дар. Ты лишишься всего! Ты не можешь поступить так безрассудно…

- Значит так, - Дарий поднял на друга тяжелый, но спокойный взгляд. - Я помню, что мы с тобой прошли, и не раз убедились в надежности друг друга. Ты единственный, кому я доверяю как себе. Друг, я говорю тебе это в здравом уме: все девки, которые были ДО… рядом не стояли с Улей. Она - другая. После неё никого другого рядом со мной быть не может.

Эрик отшатнулся, в ужасе обхватив голову руками. - Дружище, ты чего?! Прошло всего пару недель, а ты уже не контролируешь себя? Дарий, ты почему был так неосмотрителен, ты же знаешь пророчество!

- Перестань меня хоронить, - Дарий горько усмехнулся и похлопал друга по плечу. - Поверь, я готов сам отдать ей свой дар, всё, что есть у меня, даже жизнь… Она та единственная…

- Она тебя одурманила! Она та, которая заберет все твои способности и сожрет душу! - перебил его Эрик. - Ты всё забыл? - он плеснул себе воды, залпом выпил, но жажда не унималась. - И каким образом она вообще здесь? Может она всё подстроила?! И эта странная болезнь…Почему эти твари рвут её защиту на куски?!

- Это я, - Дарий не отвел глаз. - Я сам виноват.

- Да в чем ты, черт возьми, виноват?! - выкрикнул Эрик. - В том, что она, врезавшись в тебя, ударилась о колонну? Так ты возился с ней столько времени, не подпуская никого! Ты сам лично умывал, кормил, поил её из ложечки, готовил снадобье и тратил свои силы! Зачем?! Что такого в ней?!

Дарий медленно поднялся, подошел к окну, за которым бушевала магическая буря.

- Я первый, именно я прикоснулся к её крови, Эрик. Я должен был проверить, я не смог удержаться. Я… я поцеловал её рану. Это был импульс, безумие. Я хотел забрать её боль. Но моя сила - древняя, первородная, она почувствовала её кровь и печать на её собственном даре треснула. Я виноват в том, что распечатал её силу раньше времени. Она не была готова. Её организм не выдержал такого потока, он начал гореть изнутри.

Он повернулся к другу, и в его глазах плескалась боль.

- А темные нападают на неё потому, что чувствуют этот разлом. Она - новорожденный, нестабильный источник колоссальной силы. Для них её аура сейчас - как маяк в мертвой штормовой ночи. Они не хотят её убить, они хотят выпить её, поглотить дар, пока он не оформился. Ульяна для них - не просто еда, а деликатес и «молодое вино». Её дар распечатан искусственно и преждевременно, он бурлит, он не защищен ментальными блоками, которые обычно выстраиваются у магов годами обучения. Пожиратели чувствуют этот запах «несозревшей силы» за километры. Если тени просто кружат, пытаясь отщипнуть кусочек, то Пожиратели будут пытаться прорвать мою защиту, чтобы поглотить ядро её дара целиком. Если это произойдет, Ульяна не просто потеряет магию - её сознание будет стерто, а тело станет безвольным сосудом для сущности Пожирателя. Тот факт, что я поцеловал её рану, оставил на Ульяне «метку первородной крови». Для Пожирателей это как маркер «Здесь лежит древняя сила». Они могут не знать, что дар принадлежит самой Ульяне, они думают, что это ослабевший древний маг делится своей энергией с сосудом, и этот сосуд теперь уязвим. И если бы не я… - Дарий сжал кулаки так, что побелели костяшки. – Поэтому я не отходил от неё. Я спал у её кушетки на полу. Я вливал в неё свои силы, выстраивая огненный барьер. Я сжигаю себя дотла, чтобы эти серые тени не коснулись её кожи. Я удержал её и, конечно, добровольно ни за что не откажусь от неё!

- И поэтому ты сказал мне, что она - та самая? - тихо спросил Эрик, опускаясь в кресло. Его гнев угас, сменившись тяжелым пониманием. - Ты связал себя с ней добровольно. Теперь она либо убьет тебя, забрав силу, либо умрет сама, не справившись с ней.

- Я сам виноват, - повторил Дарий, возвращаясь в кресло. - Я должен был дождаться пока её сила сама раскроется. Но я не смог. Когда я почувствовал её вкус, я понял, что ждал её три сотни лет. Это, как жажда, как сотни лет мечтать напиться и оказаться у желанного источника…

Улька смотрела на этих двоих и пока ничего не понимала: ну, допустим, Дарий влюбился в неё… И чего это его друг так убивается?

- Ах, я же его тоже люблю-люблю-люблю, - сознание Ульяны вынырнуло из комнаты, и она вскочила, решительно откинув одеяло. – Дарий, я тоже люблю тебя! И буду любить тебя вечно! - на эмоциях выкрикнула Ульяна. Внезапно, пространство вокруг как-то беззвучно качнулось и вокруг разлетелись красные искры. Улька оторопела от изумления и замерла на некоторое мгновение…

- Фух! Показалось, - с облегчением выдохнула она, - Блин, так что же там такое! Что было дальше? – Уля уже жалела, что поддалась эмоциям и не дослушала до конца. – Как же это работает, - она снова легла на кровать, пытаясь опять оказаться в той комнате….

- Блин, да как же это работает?! – Улька разволновалась, пытаясь сосредоточиться, но от нахлынувшего беспокойства, у неё ничего не получалось… Наконец-то, она оставила свои попытки снова перенестись каким-то образом в каминную комнату, и, просто, перевернулась на спину, раскинув руки в стороны…

- Ну и ладно… ну и пусть…, - Улька счастливо улыбалась, - он же сказал, что я ЕГО… Я люблю тебя, мой Дарий, - прошептала Улька, закрывая глаза, продолжая счастливо улыбаться, как вдруг…

- … и если она не ведьма, то всё обойдется! Всё обойдется, дружище. Успокойся, - нервно приговаривал Эрик, вышагивая по комнате.

- А я спокоен, - Дарий встал с кресла, - мне сейчас абсолютно всё равно, ведьма она, или не ведьма, она моя! Она - та самая, после которой никого не будет, кроме неё. Ты знаешь, лишь раз в жизни я могу понять, что это моя истинная пара. Та, что слышит вместе со мной музыку, мелодию, что века подсказывала моему роду, указывая на истинную пару!

Дарий вышел их комнаты, оставив в смятении своего товарища. Улька силой воли попыталась приблизиться и рассмотреть Эрика.

- Он реально переживает за друга…- Уля определенно точно увидела, что Эрик – настоящий друг Дарию. Она не могла себе даже мысленно объяснить, как она поняла, но сейчас она совершенно точно знала, что это так.

- Отдохни, я не ведьма, - Улька рассмеялась и сделала жест рукой, как если бы толкнула Эрика в лоб и тот… сразу же отключился, громко захрапев.

- Надо же, как совпало! – удивилась Уля, открывая глаза как раз в тот момент, когда Дарий вошел в комнату.

- Привет, любимый, - Улька, спрыгнув с кровати, с разбегу налетела на него и, не давая ему даже ответить на приветствие, впилась в него долгим поцелуем с таким чувством, как будто они не виделись много, много- много дней, недель, лет… Он бережно подхватил её на руки и закружил, крепко прижимая к себе.

Неожиданно… Острая, распирающая БОЛЬ обожгла всё её тело так внезапно, что первые секунды у Ули не было сил даже выдохнуть. Её зрачки судорожно расширились, когда волна нестерпимой муки захлестнула сознание так интенсивно, словно все внутренности превратились в раскалённое железо.

- Уля... Что с тобой?.. Э-Р-И-К!!! На помощь!! - вдруг громогласно закричал Дарий, поражённый происходящим. Он пришел в ужас, когда увидел, как его возлюбленная вспыхнула и в один момент превратилась в мелкий серый прах, осыпающийся на пол тонкой дымчатой пылью.

***

Улька не понимала, что произошло: боль отступила и сейчас она наблюдала, как Дарий замер, осознавая случившееся. Секунды спустя он рухнул на колени, судорожно обхватив голову руками, издав дикий нечеловеческий рык, переходящий в стон, полный отчаяния и горя. Его лицо исказилось от внутренней боли, казалось, он сейчас упадет от непереносимого чувства утраты и непонимания, охвативших его разум и сердце.

Уже через несколько минут в комнату вбежал Эрик.

- Ты как, дружище? – он обеспокоенно похлопал товарища по рукам, по спине и, убедившись, что с ним всё в порядке, обвел взглядом комнату. – Что случилось?

Дарий указал на горстку пепла и в ту же секунду, то, что осталось от Ульки – исчезло.

- Значит, ведьма! – обреченно выдохнул Эрик.

- Нет! Этого не может быть! - Дарий был потрясен произошедшем.

- Успокойся, всё это ведьмины штучки. Она забрала твой дар и свалила…

- Нет! Я не верю! Она моя истинная, – твердил Дарий. - Я найду её... я... обязательно найду её. Такого ещё не было, чтобы истинная, которой коснулась наша древняя музыка исчезла… Такого не было! Клянусь, я найду тебя, пусть и в другом мире. Я найду тебя, моя ведьма…

- Я не ведьма, - силилась прокричать Ульяна, не смотря на ужас, охвативший сознание. – Я люблю тебя, Дарииииииййй… Клянусь, я найду тебя...

Неведомая и таинственная сила внезапно и неумолимо повлекла её далеко от места происшествия, подавляя всякую способность противостоять любому движению. Невозможно было даже помыслить о каком-нибудь сопротивлении — эта мощь была настолько абсолютна и всепоглощающа, что любая попытка бороться оказалась бессмысленной и бесполезной.

Осознать что-то конкретное Уля не могла, объяснений происходящему не было совершенно, сознание просто фиксировало какие-то световые вспышки, энергетические поля, хаотичные движения кусков и нитей энергий вокруг…

Глава 7

Я проснулась от того, что в нос ударил запах сандала, старого дерева и сырой земли. Это был не мой парфюм, не моя постель и уж точно не моя квартира.

- Так это был сон… - несмело выдохнула я, мысленно оценивая, что сознание ко мне вернулось, и эта новость немного взбодрила. Приоткрывая тяжелые веки и пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь мутную пелену, я почти сразу зажмурилась от тусклого света. - Где я? Или это всё ещё сон? - сердце забилось часто и тревожно, дышать стало тяжело, а из груди невольно вырвался тихий стон.

- Варюша, милая моя, ты пришла в сознание… - услышала я незнакомый женский голос, полный искренней участливости.

Я снова открыла глаза. Надо мной склонилось обеспокоенное лицо женщины средних лет. На ней было простое, но добротное льняное платье, а седые волосы были туго убраны под темный платок. В её глазах плескался такой страх, что мне стало не по себе.

- Как ты, милая моя? Я уже и не надеялась, что ты очнешься…

- Кто вы и где я? - негромко проговорила я, наблюдая за странной реакцией: её глаза расширились, и она прикрыла рот ладошкой, словно боялась закричать.

- Сейчас-сейчас, моя хорошая, я позову нашего лекаря… подожди, - наконец произнесла она и быстро выбежала из комнаты.

Я приподнялась на локтях. Голова немного кружилась. Я обвела взглядом помещение, в котором находилась. Обстановка внутри больше напоминала терем: какое-то сочетание деревенской простоты и неброского богатства, деревянная отделка, русская печь и расписанная цветами и узорами мебель. Возле стены стоял массивный буфет с цветными витражами… На полу лежали домотканые, но невероятно пушистые ковры.

Я машинально поправила волосы рукой и замерла. На безымянном пальце левой руки тускло поблескивал массивный перстень с красным камнем.

- Это ещё что и откуда? - я нахмурилась, уставившись на свои руки. Пальцы были тоньше моих, с коротко остриженными ногтями. Я попыталась снять кольцо, но в ту же секунду меня охватила такая слабость, что я, сжав перстень в кулаке, устало опустила голову на подушку.

- Что происходит? Где я? - я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Память услужливо, но хаотично подбрасывала картинки: от вечеринки, на которую так хотела попасть Наташка, до странного момента превращения меня в пепел… - Дарий теперь считает меня ведьмой и, наверное, уверен, что я его обманула, - с горечью подумала я.

- Паниковать нельзя. Никак нельзя… сейчас я во всем разберусь… -думала я, заставляя себя дышать ровно. - Мне нужно знать, что происходит, мне нужно найти Дария и всё ему объяснить!

Послышались шаги и негромкие взволнованные голоса за дверью. Дверь скрипнула, и на пороге появился мужчина. Он был одет в строгий темный сюртук, но двигался с выправкой кадрового военного. Рене Радо — я почему-то уже знала его имя. Он был среднего роста, с густыми седеющими висками и цепким, умным взглядом синих глаз. Он так торопился, что даже не снял фетровую шляпу, но сейчас скинул её вместе с просторным серым плащом прямо на пол, осторожно поставил на табурет свой кожаный саквояж.

- …наша Варюша пришла в себя… только она ничего не помнит… - всхлипывая, поясняла вошедшая следом женщина.

- Отставить волнения. Главное - пришла в себя, - коротко, по-военному четко отозвался лекарь и склонился надо мной.

Я решила какое-то время оценить обстановку, поэтому, когда они подошли к кровати, я сделала вид, что сплю.

- Варвара, вы меня слышите? - тихо обратился Рене и аккуратно взял меня за запястье. - Что это? - спросил он у женщины, аккуратно вынимая перстень из моей ладони.

- Так это барин велел Варюше носить, в знак своего согласия… - вздохнула женщина. - Наверное, Варя сняла его, когда пришла в себя, сейчас пока спрячу…

- Стало быть, всё же, она дала своё согласие… Почему меня не известили? - в голосе лекаря прозвучала неприкрытая досада.

- А что же ей, сиротинушке, оставалось делать, это всяк лучше, чем одной… - женщина всхлипнула.

- Н-да… - вздохнул Рене, отпуская мою руку.

Я решительно села на кровати. Голова уже не кружилась.

- Здравствуйте, - я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла, наверное, так себе. - Поскольку мне еще ничего не удалось вспомнить, прошу кратко объяснить мне, что тут творится, и кто вы?

- Однако… - лекарь усмехнулся, но в его глазах мелькнуло одобрение.

- Варюша. Я Настасья, я с детства с тобой и сестрой твоей Марьюшкой… - затараторила женщина.

- У меня сестра есть? - переспросила я. Настасья охнула и схватилась за сердце.

- Успокойтесь, - остановил её Рене. - Продолжайте, только очень коротко.

- Марьюшка сестра твоя, вы очень друг с дружкой ладили… Мы все жили счастливо, вот только, как родителей не стало, так всё кувырком и пошло… а тут барин повадился предлагать вам замужество, обещает и долги списать, и хозяйство поднять, и шахту возродить…

- Какую шахту? - не поняла я. - А с родителями что случилось? А где сейчас сестра моя?

Я встала с кровати. Ноги держали крепко. Я подошла к окну. За стеклом сверкали молнии и лил дождь, размывая очертания старого сада.

- Итак, продолжим? - решительно предложила я.

- Это лекарь наш, Рене Радо, он тебя и Марьюшку наблюдает… - Настасья промокнула глаза краем фартука.

- А что случилось-то, мы обе чем-то больны?

Настасья охнула и опустилась на лавку, надо сказать, что все вопросы на неё производили неизгладимое впечатление и женщина всё больше и больше впадала в отчаяние.

- Успокойтесь, любезная. Всё не так плохо, - заверил женщину Рене Радо. – Стоит отметить, что Варвара задает разумные вопросы. Думаю, это дело времени, главное, что она очнулась, поэтому, нам необходимо как можно скорее ввести барышню в курс дела. Разрешите, любезная, я продолжу, - Настасья согласно кивнула, всхлипнула и немного успокоилась.

- Варвара, сейчас я не стану углубляться в детали. Вас обнаружили вместе с вашей сестрой в горящей конюшне. Судя по всему, вы обе пытались вывести лошадей. Когда местные прибыли, огонь уже пылал вовсю, рухнули перекрытия. Вероятно, вы с сестрой успели надышаться гари, пока их спасали. Вас извлекли из огня кузнец и работник конюшни. Серьезных ожогов нет. Прошло уже три дня с момента инцидента.

- Ясно. - Я задумалась. - А где моя сестра?

- Я провожу вас к ней, - откликнулся Рене. - Настасья, а вы бы пока что-то приготовили, чтобы восстановить силы…

- Точно, что же это я расселась, сейчас - сейчас … Ты пока к Марьюшке сходи, милая, может и она очнется, а я пока на стол соберу, - Настасья быстро встала и ловко принялась накрывать на стол.

Когда мы вышли в коридор, я наконец задала главный вопрос:

- Рене, что произошло с моими родителями? И действительно ли обязательно мне вступать в брак с барином?

Лекарь внезапно остановился и пристально взглянул мне в глаза. В его взгляде не было жалости, только сухая констатация фактов.

- Вы сразу же решили со всем разобраться, понимаю. А о замужестве вспомнили, или… – не отвечайте, я догадался, что вы слышали. Ваши мать и батюшка были замечательными людьми, которых уважали и любили в округе. Совершенно точно никто не знает, что произошло, но в последнее время ходили слухи, что каким-то образом, всё имущество ваших родителей было заложено… Все долговые бумаги выкупил барин Захарий. Если говорить кратко, вашему батюшке было трудно смириться с тем, что он и его семейство полностью зависят от кого-то… Если совсем кратко - ваш отец заболел и… покинул нас, за ним, почти сразу же отправилась и ваша почтенная родительница…

Я дал слово вашему отцу приглядывать за вами, вместе с Настасьей, чтобы ничего недоброго не случилось.

- Много времени прошло со дня смерти?

- Почти три года, - ответил Рене.

- И что происходило в эти три года? Как барин Захарий себя проявлял? Он требовал вернуть долг, или грозился отобрать наше имущество? – я уже поняла, что каким-то образом оказалась в другой реальности и сейчас мне было необходимо определиться, что же делать дальше. Но определенно точно мне совсем не хотелось выходить замуж за подозрительного барина…

- Все три года барин Захарий никак себя не проявлял. Скажу откровенно, первые два года мне это казалось подозрительным, но постепенно мои подозрения притупились пока сегодня…

- Пока сегодня вы не услышали от Настасьи, что барин решил жениться.

- Именно так. Что-то подобное я предполагал, но все вокруг, и я почти убедились, что Захарий оставил свои попытки жениться на вас силой и ничего плохого не замышляет.

- Не замышлял, или очень прекрасно шифровался. Ладно, разберусь, - уверенно произнесла я и Рене удивленно посмотрел на меня, вопросительно хмыкнув.

- Варя, вы всегда можете рассчитывать на меня, - тем не менее добавил лекарь.

Я кивнула и направилась к комнате сестры.

- Я сама зайду к сестре, - предупредила я.

- Конечно, - понимающе ответил лекарь, - я ещё какое-то время буду у вас, свои рекомендации по поводу вашего состояния я оставлю у Настасьи. Завтра утром, в любом случае, я обязательно с вами ещё встречусь, чтобы оценить состоянии.

- Спасибо, договорились.

Едва я переступила порог, как в мое сознание потоком хлынули воспоминания прежнего тела. Память Вари, погибшей вместе с Марьей на пожаре, когда они до последнего пытались вывести обезумевших от страха лошадей из горящей конюшни, полностью слились с моей. Я теперь знала всё, в том числе и о случае пятилетней давности, о нем не знала ни единая живая душа, за исключением самой владелицы нынешнего тела и ее сестры Марьи.

Центром злосчастных событий был юный помещик Захарий - человек, чьи знаки внимания уже тогда носили характер навязчивой, удушающей мании по отношению к юной Варе. Ослепленный своей сословной безнаказанностью и дурно понятым правом сильного, которое он почерпнул из пьяных разговоров уездных гуляк, барин вознамерился воспользоваться неожиданным шансом. В тот злополучный день судьба преподнесла ему роковой подарок: Варя зашла за продуктами совершенно одна, без сестры, задержавшейся на добрых полчаса у другой лавки с книгами

Оказавшись с хрупкой девушкой наедине, Захарий окончательно сбросил маску светского приличия. Сальные искорки в его глазах сменились хищным блеском. Он шагнул вперед, нависнув над ней всей массой своего молодого, но уже отяжелевшего тела и осмелился озвучить девушке предложение столь мерзкое и двусмысленное, что от одного только грязного смысла этих слов у Вари мгновенно вскипела кровь от праведного негодования. Ее лицо мертвенно побелело, а пальцы до боли впились в грубую ткань плетеной корзинки. Воздух вокруг происходящего словно загустел, превратившись в вязкий кисель; мир сузился до наглой ухмылки на лице обидчика.

Практически в то же время в продуктовой лавке уже находилась Марья и вовремя услышала мерзкое предложение барина, адресованное её сестре. Марья сорвалась с места первой, бросив корзину с покупками прямо на пол. Варя, чей первоначальный ступор длился всего долю секунды, тут же подхватила этот бешеный ритм защиты. Объединив усилия, они вместе, без малейшего промедления и колебаний оттолкнули опешившего Захария. Барин все еще двумя руками удерживал Варю, крепко прижимая ее к себе и дыша ей в макушку смесью перегара и дешевого табака, но внезапность атаки застала его врасплох. Потеряв равновесие, Захарий тяжело рухнул назад. Девушки направили его падение прямо к массивным деревянным полкам вдоль дальней стены, заставленным пузатыми деревянными бочонками с квашеной капустой.

От резкого толчка один из бочонков опасно накренился и с глухим стуком опрокинулся вниз, обрушившись всей своей массой точно на голову Захария. Тяжелый дубовый край пришелся аккурат по темени, обдав того капустным рассолом, заливаяего модный сюртук и рубашку и растекаясь темной лужей вокруг. Захарий обмяк, беспомощно раскинув руки, завалившись на пол.

Не упуская драгоценную возможность, девушки стремительно выскользнули из душной лавки, пропитанной запахами укропа и маринада.Сестры надеялись, что мощный удар сотрет из памяти Захария любые подробности произошедшего. И действительно, именно так оно и вышло. По крайней мере, сама Варвара до сих пор свято верила в это, будучи совершенно убежденной, что Захарий вообще ничего не помнил. Его последующие встречи с ней всегда казались ей пустыми и равнодушными, лишенными сального блеска в глазах.

Тогда, пять лет назад, весь этот инцидент прошел абсолютно незаметно для окружающих. Никто другой, кроме самих сестер, не знал о случившемся; случайных свидетелей в тот час просто не оказалось. Семейная репутация осталась незапятнанной, превратив пережитый ужас в тщательно охраняемую сестрами тайну даже от близких.

Но именно сейчас, я осознала роковую связь событий. В череде несчастий теперь уже моей семьи, был замешан Захарий. Возможно, память вернулась к нему раньше, чем она предполагала, или же он узнал правду иным путем. А быть может, причина крылась вовсе не в мести за унижение, а в том, что отвергнутый помещик затаил куда более глубокую обиду или алчный интерес к их наследству.

Спустя год после происшествия, стали происходить печальные события: люди в шахте наткнулись, видимо, на газовую подушку и в результате внезапного подземного катаклизма погибла вся бригада работников целиком, включая самых опытных мастеров. Шахта, которая десятилетиями служила надежным и основным источником семейного дохода, прекратила свою работу.

Родители предоставили всем семьям погибших максимальные выплаты. Финансовые убытки планировалось покрыть за счет земельных угодий. Однако, судьба нанесла еще один жестокий удар, который невозможно было объяснить простой случайностью. Всё произошло уж очень странным образом: аккурат в ту пору, когда пришла пора собирать богатый урожай, способный покрыть недавние убытки, внезапно вспыхнул пожар. Огонь с невероятной скоростью охватил созревшие поля, уничтожая плоды годового труда. Пламя оставило после себя лишь выжженную, покрытую пеплом пустошь, а вместе с урожаем дотла сгорели и последние надежды семьи на финансовое спасение. Конечно же, все подозревали, что этот огонь был вовсе не божьей карой или природной стихией, а чьим-то злым умыслом.

Отец - Прокоп Урлич, проявил несгибаемую волю и не впал в отчаяние. В течение следующих пары лет он упорно искал любые возможные пути выхода из долговой ямы. Понимая, что земля больше не приносит прибыли, а работы по восстановлению шахты отложены из-за отсутствия специалистов, он заложил абсолютно все имеющиеся активы, включая дом и земли. На вырученные деньги Прокоп решил вложиться в перспективное дело разведением элитных скакунов, надеясь, что эта новая коммерческая жила со временем вернет семье прежний достаток.

Когда масштабные работы по возведению просторной конюшни были наконец полностью завершены, а последняя партия породистых племенных жеребцов успешно доставлена, произошла трагедия. Происшествие вызвало немало вопросов и подозрений, осталось неясным, что именно послужило причиной катастрофы - то ли внезапный порыв шквалистого ветра налетел из-за крутого изгиба берега, то ли лодка не выдержала удара о скрытую под водой корягу, то ли дала о себе знать коварная подводная воронка у дальнего омута. Как бы то ни было, речная прогулка Анны и Прокопа, трагически завершилась.

Местный становой пристав лично возглавил дознание, дотошно опросив каждого работника поместья, рыбаков с ближнего плеса и крестьян из соседних деревень, видевших супругов в то утро. Следователи внимательно осмотрели береговую линию на несколько верст вверх и вниз по течению, пытаясь найти хоть какую-то зацепку.

Но все их усилия оказались тщетны. Никаких следов преднамеренного убийства обнаружить так и не удалось. Когда спустя два дня усиленных поисков баграми достали из речных глубин тела родителей Вари и Марьи, картина произошедшего осталась такой же темной и непостижимой. На коже утопленников при тщательном осмотре лекаря не обнаружилось ни колотых, ни огнестрельных ран, ни характерных следов борьбы.

Трагедия оставила после себя лишь звенящую пустоту в сердцах осиротевших сестери тяжелую тайну, ответа на которую так пока и не было.

Сестры Варвара и Марья, оплакав кончину дорогих родителей, пришли к выводу, что средств, вырученных от продажи породистых жеребцов хватит на погашение долговых расписок перед Захарием. Однако оперативно найти покупателя оказалось непросто, тогда как сам кредитор все сильнее подгонял Варвару, требуя немедленного бракосочетания - как единственного возможного варианта погашения долга. Хоть свадьбу и удалось перенести на более поздний срок, Захарий поставил условие: в качестве подтверждения своего слова Варвара обязана была вплоть до венчания не снимать с пальца подаренное им кольцо.

Так или иначе, внезапное озарение подсказывало мне, что беда началась ровно в тот день, когда тяжелая бочка с капустным рассолом встретилась с головой молодого Захария. Теперь прошлое перестало быть мертвым грузом и превратилось в прямую угрозу.

Я осознала, что теперь в моей памяти мельчайшие детали как из предыдущей моей жизни, так и из жизни нынешнего тела. Не дав этому короткому прозрению угаснуть, я вошла к сестре в комнату и подошла к кровати. Девушка, лежащая там, очень напоминала мою Наташку, только очень бледную, с кругами под глазами, и заметно моложе. Сердце забилось так учащенно, что перехватило дыхание.

- Уля… Улиточка… - едва различила я её хриплый шепот.

- Быть не может… - Сердце пропустило удар. Улиточкой меня называла только Наташка! Только она одна в том мире.

- Наташка! - громко выкрикнула я и с силой встряхнула Наташку за плечи. - Это ты! Скажи, скажи, что это ты?!

- Ты кто?!

- Я сейчас постараюсь тебе всё объяснить… Понимаю, что это невероятно, я сама нахожусь в том же состоянии… Но прошу тебя ответить честно, не задавая никаких других вопросов… я слышала, что ты сейчас произнесла имя… Уля, Улиточка – это кто?

- Улиточка? Уля- моя подруга…

- Наташка! - я рухнула на край кровати и крепко обняла ту, что была моей сестрой в этой реальности и моей любимой подругой в другой. - Не может быть! Не может быть…

Прошло время, пока мы, перебивая друг друга, пытались уложить в головах этот абсурд. Наташка-Марья, судя по её ошарашенному виду, помнила обе жизни так же ясно, как и я.

- Поверить не могу! – Наташка- Маруся продолжала сидеть на кровати, совершенно с обалдевшим видом, переваривая услышанное.

- Ты мне скажи, ты и ту и эту жизнь помнишь? – уточнила я.

- Да… я помню, - закивала Наташка, удивленно глядя на меня. – Но как такое возможно! Это же с ума можно сойти!

- Наташка, как же я рада, что ты со мной, а то я уже стала думать, что схожу с ума, так всё невероятно. А вместе с ума сходить, по-крайней мере, не так страшно.

Наташка нахмурилась, прислушиваясь к собственным ощущениям, и вдруг её лицо стало серьезным.

- Уль, давай посмотрим на это с другой стороны. Ты думаешь, это случайность? Что я просто мимо проходила? — она взяла меня за руку. Её пальцы были ледяными. - Помнишь закон, о котором мы читали в старых фэнтези? Закон связанных душ. В момент, когда ты обратилась в пепел, поглотив силу Дария, твоя личность была на грани распада. Тебе нужен был якорь, чтобы не исчезнуть. И твоё подсознание инстинктивно ухватилось за меня - за самого близкого человека. Ты не просто переместилась. Ты притянула меня за собой.

- В тело Марьи? — прошептала я.

- Да. Сёстры задохнулись в дыму, а мы в это время – погибли в нашем мире: ты обратилась в пепел, а я угодила под машину, когда спешила на работу, - уверенно предположила Наташа. – Души Вари и Маруси покинули тела, а мы с тобой не заняли чужое, мы просто заполнили то, что уже пустовало. Мы здесь живы, потому что мы мертвы там.

Я смотрела на подругу, и холодный ужас от её слов медленно сменялся звенящим, стальным спокойствием. Она была права. Мы не гости. Мы здесь навсегда.

- Значит, пути назад нет, - констатировала я.

- Если бы он был, мы бы уже вернулись, - Наташка покачала головой. - Нас сюда занесло. И знаешь что? Уль, нам некуда возвращаться. Там, в той жизни, нас больше нет, нам надо жить в этом мире и разбираться со всеми проблемами: с шахтой. конюшней, с женихом твои – Захарием!

- Значит, живем, - кивнула я. Решение пришло мгновенно, обдавая не страхом, а странным, звенящим спокойствием. - Принимаем правила игры. Я - Варвара Урлич, ты – моя сестра- Марья Урлич. И нас впереди очень много дел.

- Если что, будем списывать все на потрясение после пожара… Пойдем, а уже после подумаем, что делать с этим Захарием, теперь я уверена, что всё, что произошло в этой, а значит уже – в нашей семье, дело его рук.

- Пойдем, будем действовать по ситуации.

Глава 8

Чтобы окончательно не запутаться в хитросплетениях этой новой, совершенно незнакомой реальности и избежать досадных ошибок, мы приняли единогласное решение: начинать привыкать к своим новым именам незамедлительно, без каких-либо отлагательств. И твердо договорились воспринимать себя исключительно как сестер в рамках этой новой жизни, стирая прежние социальные роли ради собственной безопасности и психологического комфорта.

К большой радости Настасьи мы отлично подкрепились и выслушали рекомендации Рене Радо, а затем, сославшись на необходимость проверить ущерб от ночной бури, ушли, сообщив всем, что пойдем подышать свежим воздухом и прогуляться.

К тому моменту, как мы вышли из дома и оказались на улице, природа вокруг кардинально переменилась. О ночной буре с ее яростным проливным дождем, оглушительным громом, ветром и молниями теперь напоминали лишь большие лужи, которые уменьшались прямо на глазах: вода активно впитывалась в жадную, истосковавшуюся по влаге землю или испарялась под жаркими, уже по-летнему припекающими лучами солнца, оставляя по краям влажные темные кромки. Воздух был невероятно чистым, звенящим, и пах озоном, свежей листвой, мокрой хвоей и сладковатым ароматом диких цветов. Небо сияло пронзительной, умытой лазурью, и лишь на самом горизонте лениво таяли последние клочки грозовых туч.

- Будем жить эту новую жизнь. Жить. И жить - с удовольствием. А для этого – как можно быстрее всё уточним и со всем разберемся. Да уж… кому рассказать- никто и не поверит…- четко проговорила Маруся.

- А рассказывать ничего и никому мы не будем, - я посмотрела на сестру, и, чуть поддразнивая её, проговорила: - Маруся, Марья, Марусечка… надо, как следует мне к твоему новому имени привыкнуть, да и к внешности. Теперь нам с тобой не под тридцать, мы с тобой- несовершеннолетние! Мне скоро исполнится шестнадцать, а ты, так вообще. На пару лет меня младше, мелочь!

- Это точно, эх, Варвара, Варя, Варюша…

Мы устроились с сестрой в лесу на поваленном дереве.

-…я так его люблю… - призналась я Варе, когда поделилась с ней обо всем, что произошла у меня с Дарием, - я никогда не предполагала, что такое возможно.Это как удар молнии, Варя, понимаешь? В один миг весь мир перевернулся.

- Да уж, - вздохнула Маруся, обнимая подругу. – Остается только надеяться, что если ты встретила свою истинную любовь, то всё не случайно. Возможно, вы снова встретитесь. Ты же сказала, что Дарий сказал, что найдет тебя в любом мире….

- Да уж, я тогда и не предполагала, что есть другие миры. А теперь… Марусь, ведь что получается, Дарий как-то может перемещаться между мирами? И Лисс, та девушка, которая мне помогала, тоже рассказывала, что Дарий спас её… Точно! Я тогда ещё подумала, что она несёт какой-то бед, про другой мир, про клан, который на неё напал…

- Да, мне просто повезло, что я здесь с тобой, - улыбнулась Маруся

- Ну ты и сказанула, повезло, а если серьезно, я очень счастлива, что в этой новой жизни мы вместе. Так будет легче.

- Это точно. А ещё, нам нужно понять, что ты можешь теперь, раз отобрала силу у Дария…

- Я ничего не отбирала! – напомнила я.

- Прости, я не так выразилась. Отбирала – не отбирала, уже какая разница. Суть в том, что специально, или случайно, но у тебя должны быть какие-то невероятные способности, ведь так?

- Ну, наверное…

- Кроме того, ты сказала, что когда Дарий тебя лечил, ты все время слышала слова, что нужно распечатать какой-то дар, так?

- Угу. Только я пока ничего не знаю и не понимаю!

- Ладно, с тем, что надо было распечатать, пока подождем. После выясним, просто, прислушивайся к своим ощущениям. Кстати, как подсохнет, мы могли бы с тобой приходить сюда и медитировать, помнишь, как мы делали это в университете?!

- Мы вообще с тобой ходили на йогу, не для того, чтобы медитировать, а просто, чтобы лишний раз поспать часик, - усмехнувшись, напомнила я. – Наша преподаватель думала, что мы так быстро погружаемся в медитацию из-за того, что очень способные, она даже предупреждала других студентов, чтобы нас не тревожили…

- Да помню я это, но возможно, мы с тобой таким образом так и медитировали… Я честно-честно пыталась услышать биение сердца в каждой точке своего тела, даже отчетливо слышала, а потом раз - и засыпала!

- Ладно уж, помедитируем, послушаем не сердце, а просто… посмотрим в себя – сфокусируемся на чувствах, воспоминаниях… может быть – и силу рассмотрю, которую забрала у Дария. Марусь, ты же веришь мне, что я этого не хотела? – мне было очень важно это понимать.

- Верю, конечно! Мы этот вопрос закрыли. И в то, что ты влюбилась в него по уши - очень верю, ведь ты ни на кого не обращала внимание до этого! Но, раз мы оказались в этой жизни, значит, мы должны действовать исходя из того, что имеем. И один из главных вопросов - Захарий.

- Точно! Нам срочно нужно решить вопрос с этими проклятыми долговыми бумагами! А то мне придется замуж выходить!

В ту же самую секунду пространство вокруг нас вздрогнуло так, что Маруся упала с бревна. Это было не просто землетрясение: воздух пошел плотной, видимой рябью, словно поверхность воды от брошенного камня, а само время на мгновение словно споткнулось. Воздух стал густым и тяжелым, заложив уши низким гулом

- А вот это интересно… - произнесла Маруся удивительно спокойным, почти исследовательским тоном, совершенно не соответствующим ситуации. Она приподнялась на локтях, стряхивая прилипшие к подолу иголки, и внимательно посмотрела на подругу.

Я упала на землю, посреди небольшой поляны, застыв в нелепой позе, и с удивлением смотрела на свои руки, не понимая, как такое произошло.

- Ты чего? - тяжело дыша после выброса силы, уточнила Варя. Она быстро шагнула ко мне, присела рядом на корточки и помогла мне подняться, одновременно заботливо одергивая и отряхивая.

Маруся быстро объяснила происходящее, пока потирала ушибленный бок. Она говорила четко, без паники, анализируя физику процесса: хронологию моих действий. Следующие полчаса мыс азартом стали экспериментировать.

Опытным путем удалось выяснить, что эффект срабатывал далеко не всегда. Магия требовала идеального совпадения двух факторов: запредельного эмоционального накала и подкрепляющего физического жеста. Когда я злилась, вкладывая всю свою досаду в слова и одновременно подкрепляя их каким-то резким движением — будь то рубящий удар ладонью по воздуху, щелчок пальцами или тот самый яростный удар ногой по земле — что-то происходило. Но никакой конкретики или стабильности добиться не удавалось. Законы этой новой силы оставались туманными:

- То сухая вековая ветка, находившаяся в десяти метрах от них, с сухим треском ломалась у основания и отлетала далеко в сторону, сбивая россыпь шишек.

- То мелкий речной голыш вдруг сам собой выпрыгивал из земли и падал обратно уже с другой стороны бревна.

- То ощущался короткий, но весьма чувствительный пространственный толчок, от которого у обеих сестер неприятно екало в желудках, а трава волной прижималась к почве.

- Однажды попытка совместить гневную тираду о свадьбе с Захарием с широким взмахом рукой закончилась тем, что ближайший муравейник на пару секунд покрылся легкой изморозью.

- В другой раз громкий хлопок в ладоши заставил низко висевшее облако над поляной мгновенно пролиться коротким, но плотным дождем ровно в границах прогалины.

Каждая удачная попытка сопровождалась едва уловимым запахом озона и странным металлическим привкусом во рту.

- Ладно, пока хватит, пойдем, осмотримся, - предложила Маруся, заметив, как побледнело моё лицо. - Позже посмотрим в себя, может, и разберемся. Ты будешь смотреть в себя, а я буду смотреть за тобой. И наоборот.

- А сейчас предлагаю поехать на шахту! Только нам нужно снять эти дурацкие платья. Лично мне в них совсем не удобно.

- Согласна. Пойдем, переоденемся, кажется у нас были костюмы, в которых мы за лошадьми ухаживали…

Уже через несколько минут, мы, к радости Настасьи, вернулись бодрые и румяные, и поспешили в свои комнаты.

- Не надо за нас волноваться, с нами всё в порядке, - убедили мы Настасью, которая едва завидев во что мы переоделись всплеснула руками. - Мы сейчас пойдем осмотрим то, что осталось от конюшни, может быть и на шахту съездим.

- Так может хотя бы Федор с вами пусть пойдет…

- В следующий раз, а пока мы сами. Нам нужно четко понимать, что мы имеем, - успокоила я заботливую женщину.

- Оххх, что-то тревожно мне, - проговорила Настасья, но всё же, немного успокоилась.

Уже совсем скоро, миновав земельный участок за домом, обходя выжженную полосу земли, мы подошли к небольшому строению. Едва заметив нас, к нам сразу же поспешил работник Елисей. Его широкое, обветренное лицо с густой русой бородой расплылось в искренней улыбке.

- Барышни, живы! Здоровы! Рад видеть вас в добром здравии! – прозвучал его зычный, рокочущий голос. Крепкий, дородный деревенский мужик, чья могучая фигура едва помещалась в старой стеганой душегрейке, уважительно, но без всякого подобострастия склонил перед нами голову.

- Здравствуй, Елисей. Спасибо, ты всех лошадей собрал, - похвалила я работника, взглянув на поголовье. Я заметила новую постройку - широкий навес из еще остро пахнущих смолой сосновых бревен, под которым аккуратно лежали тугие рулоны сена, и сооруженный рядом крепкий загон из плотно подогнанных жердей чуть в стороне от основного выгона.

Мы переступили порог, и в нос ударил густой, до боли родной аромат: запах прелого сена, терпкий дух лошадиного пота, нагретой кожи и сухого овса. Под широким навесом из еще остро пахнущих смолой сосновых бревен, под которым аккуратно лежали тугие рулоны сена, и в сооруженном рядом крепком загоне из плотно подогнанных жердей, мирно стояли спасенные красавцы.

Первым нас услышал Ворон - наш с Марусей любимый вороной жеребец. Он вскинул свою благородную, сухую голову, раздул широкие, трепещущие ноздри, втягивая воздух, и коротко, вопросительно заржал. В ответ ему тут же отозвался весь табун. Я невольно замерла, разглядывая поголовье.

Ворон - мощный, с иссиня-черной, лоснящейся на солнце шкурой, по которой сейчас пробегали легкие волны напряжения. Его умные, влажные глаза с фиолетовым отливом смотрели прямо на меня, а изящные, нервные уши то прижимались к голове, то поворачивались в разные стороны, ловя наши голоса. Рядом с ним, положив тяжелую голову на его круп, дремал Буланый - гнедой, почти рыжий мерин с белой звездочкой во весь лоб. Он сквозь дрему флегматично жевал сено, лишь слегка поведя ухом в нашу сторону.

Чуть поодаль, у самой поилки, грациозно переступала тонкими, точеными ногами наша Ласточка — высокая, статная кобыла редкой серебристо-соловой масти. Ее грива, обычно заплетенная в тугие косы, сейчас пушистым облаком вилась вокруг шеи, а длинная, почти до земли челка закрывала глаза, а под ней скрывается самый хитрый и преданный взгляд на свете. Она всхрапнула, узнавая наши шаги, и требовательно ткнулась мягкими, бархатными губами в протянутую ладонь Маруси, выпрашивая лакомство.

- Да что там, нам с Федором и ходить далеко не пришлось, - скромно ответил работник, добродушно махнув широкой, мозолистой ладонью в сторону дальнего луга за речкой. – Вон туда глядите, на дальний заливной луг. Они у реки все собрались - там низина, спокойно у воды. А как всё стихло, так они сами и вернулись. Видать, почуяли, что здесь им безопаснее будет, да и кормили их всегда сытно. Ни одну ловить арканом не пришлось, только направлять голосом да ветками помахивать, чтобы в нужную сторону шли. - Елисей слегка смущенно кашлянул в кулак, словно извиняясь за то, что работа оказалась легче ожидаемого. - Мужики деревенские мне помогли соорудить загон, чтобы не разбредались. А остальное – потихоньку с Фёдором восстановим всё своими силами. Лес у нас есть, руки тоже на месте. Стойла новые поставим, и крышу обошьем железом, чтобы больше ветром не сорвало. Главное, животину сохранили. А вы куда ж барышни собрались, может подсобить чем? Вы скажите только, я мигом сделаю, – уточнил Елисей, переводя любопытный взгляд с одной девушки на другую.

- Подготовь нам наших любимцев, осмотреть шахту хотим, - не вдаваясь в подробности, сказала я, направляясь к просторному амбару и отчетливо понимая, что мне всё здесь знакомо и дорого… запах, лошади.

Примерно через час мы прибыли к месту расположения шахты. Было заметно, что некогда обустроенная и охраняемая территория подземного сооружения уже долгое время была заброшена, а всё, что имелось более-менее ценного - разграблено. Вокруг валялись какие-то емкости и бревна. В надшахтном здании зияла огромная дыра, открывая для обозрения пустые небольшие склады…

Хорошо, что мы нашли и взяли у Елисея на конюшне, всё, что могло сейчас понадобиться: веревку, что-то на подобии кирки, пару фонарей и каски.

- Ну, что ж, пойдем и осмотрим владения наши, - Маруся решительно шагнула в углубленный, темный и длинный коридор карьера, удерживая в руках фонарь. Я поспешила, чтобы обогнать сестру.

- Ты думаешь, что мы что-то найдем? — голос Маруси гулко отдавался от бревенчатых крепей. — Я, кстати, помню, что рабочие вручную добывали какие-то ценные минералы и самоцветы. Говорили, жила здесь богатая.

Вот и я это помню. Да, от конюшни мало что осталось, - согласилась я, - хорошо, что Федор и Елисей смогли собрать всех разбежавшихся коней и соорудили им навес.

- Найдем покупателя- продадим несколько лошадей и выкупим долговые бумаги, - с энтузиазмом проговорила Маруся. – Хотя, наверное, этих денег и не хватит… А что мы хотим здесь обнаружить? – уточнила она.

- Не могу сказать конкретно, но чувствую, что меня что-то притягивает, словно магнитом… И чем дальше мы продвигаемся, тем я отчетливее это ощущаю, - на всякий случай я проверила ручку ножа на поясе.

- Угу. Ты тогда озвучивай свои ощущения, а я, если получится, подстрахую, как смогу, - Маруся крепко сжала в руке фонарь и поправила веревку на плече. – Мы с тобой, как в фильме про поиск сокровищ…

Воздух становился густым и тяжелым, пахнущим мокрым камнем. Мы миновали первый уровень, свернули в узкий, наклонный штрек, где взрослому человеку приходилось пригибаться. Сверху постоянно капало, и Маруся то и дело смахивала с ресниц холодную воду.

Я еще несколько шагов прошла вперед, словно к чему-то прислушиваясь, а потом остановилась у стены и стала аккуратно ощупывать поверхность. Камень был на удивление гладким, почти полированным, без единой щелки, но под моими пальцами он едва заметно вибрировал в одном, строго определенном ритме.

- Марусь… - успела выдохнуть я, прежде чем поверхность с тихим, шелестящим вздохом обрушилась внутрь. Это не был взрыв - каменная кладка просто осыпалась сухим песком, открывая идеально круглый, черный провал. Я от неожиданности отшатнулась назад, оступилась на скользком камне и упала на колени, больно ударившись о выступ.

- Что здесь такое? - Маруся подскочила, направила свет в дыру и помогла мне подняться, крепко вцепившись в мой локоть. - Жива? Не расшиблась?

- А вот с этим мы сейчас и разберемся, - я потерла ушибленную голень, не отрывая взгляда от темноты.

Мы стояли в большом, просторном углублении, стены которого плавно переходили в потолок. Определенно точно - это помещение было создано искусственно и затем тщательно замаскировано от посторонних глаз. Кто бы ни проектировал этот тайник, он вложил колоссальные усилия, чтобы никто не заподозрил о существовании скрытого зала в этой шахте. Несмотря на полное отсутствие источников света - здесь не было ни факелов, чадящих черным дымом, ни магических шаров, парящих под потолком, ни узких щелей для солнечных лучей - в помещении вовсе не было темно. Напротив, пространство озарялось мягким, загадочным мерцанием, которое словно было соткано прямо из самого воздуха. Оно состояло из мириадов крошечных огоньков, похожих на пойманных в ловушку светлячков или крупицы лунной пыли. Эти серебристые искорки непрерывно двигались, отражаясь от безупречно гладких стен и отполированного до зеркального блеска пола, заставляя их едва заметно пульсировать в едином ритме. Таинственный свет мягко рассеивался, позволяя сестрам разглядеть узор, начертанный прямо под их ногами.

Это была необычная пентаграмма — восьмиконечная звезда, заключённая в идеальную окружность. Линии символа казались слегка выпуклыми, рельефными, словно были выдавлены в твердом камне невероятным давлением или вплавлены в него раскаленным металлом. Внутри этих глубоких борозд мерцали рубиновые искры. Они то горели ровным пламенем, то вспыхивали, подобно тлеющим углям, то угасали, растворяясь в темноте. Это придавало странному символу совершенно мистический, потусторонний вид, воздух над линиями казался плотнее и тяжелее.

Символ пульсировал, источая густую, осязаемую ауру первобытной силы - он буквально истекал могуществом, искривляющей саму ткань реальности. Мы чувствовали, как неведомая сила давит на их плечи. Воздух сгустился, а в сознании четко проступило понимание того, что мы не случайно оказались здесь, это святилище, или алтарь ждал именно нашего появления.

Глава 9

- Ты как? – уточнила я у сестры.

- Нормально.

- Хорошо, будем надеяться, здесь имеется то, что поможет нам быстрее адаптироваться. Как всё вокруг мерцает… может быть, мы раздобудем здесь несколько бесподобных самоцветов, или кристаллов, которые помогут нам улучшить наше финансовое положение, - я подошла к ближайшей каменной стене, покрытой загадочными рисунками, выпуклыми фигурами и какими-то письменами.

- Потрясающе... - прошептала Маруся, осторожно касаясь ладонью таинственных знаков. Изящные линии причудливо сплетались одна с другой, создавая иллюзию динамики и непрерывного движения.

- Варь, ты тоже это чувствуешь?

- Да, - подтвердила я. - Что-то происходит… но тревоги нет.

- Уже хорошо, раз тревоги нет, - Маруся кивнула, но не расслабилась, в любую минуту готовая прийти на помощь своей подруге и сестре.

После моего очередного движения рук, символы словно ожили, вибрируя и двигаясь. Пространство пещеры стало заполняться сияющими нитями энергии, свет то усиливался, то затухал, создавая завораживающую игру теней.

Мы замерли, ясно понимая, что запущен какой-то процесс и сейчас происходит нечто совершенно необъяснимое. А тем временем знаки на стенах засияли ещё ярче и отделились от поверхности, сплетаясь вместе в сложный орнамент вокруг них.

Пораженные красотой происходящего, мы с сестрой взялись за руки, наблюдая, как орнамент, сплетаемый вокруг нас, казался живым и наполненным силой и энергией. Когда мы оказались внутри ажурного круга, пространство вокруг содрогнулось, и восьмиконечная звезда пришла в движение, приподнимаясь на метр, образуя нечто монолитное, чем-то похожее на каменный алтарь.

В одно мгновение магическое, ажурное сплетение вокруг нас, вдруг распалось на мельчайшие частицы. Миллионы мелких элементов тут же поднялись вверх и закружились в пространстве, создавая легкий, едва заметный глазу водоворот. Затем этот невидимый вихрь обрушился на поверхность восьмиугольного каменного алтаря подобно тонкой пелене, впитываясь внутрь священного камня. Постепенно таинственный орнамент начал проявляться на поверхности алтаря, рождая перед глазами дивные узоры и загадочные знаки, наполненные пока неведомым смыслом и тайнами древнего рода.

- Уххх… невероятно, - выдохнула Маруся и присела на корточки и подобрала небольшой камень, лежавший прямо перед её ногами. Прохладный и шероховатый, местами даже немного острый. Сестра оценивающе подержала его в руке несколько секунд, перевела взгляд на меня и положила камень на алтарь. Едва коснувшись гладкой поверхности, тот мгновенно исчез, будто растворившись, не оставив после себя ни следа, ни звука.

Едва заметив этот странный эффект, мы ощутили, как воздух вокруг алтаря пришел в движение и начал странно вибрировать, словно от слабого электрического разряда. Из глубины вибраций начали медленно проступать неясные очертания теней, похожие на призрачные силуэты двух фигур. Тени были настолько тонкими и полупрозрачными, что разглядеть чётко их форму было практически невозможно. Фигуры двигались, будто ожившие древние стражи, охраняющие тайну святилища.

Мы замерли, ощущая лёгкое покалывание кожи от распространявшейся энергии и стараясь не шуметь, чтобы услышать возможные звуки. Наши сердца забились быстрее, глаза напряжённо всматривались в дрожащие тени над поверхностью алтаря...

- Мама, папа? – догадались мы и интуитивно приблизились к алтарю, опершись на него руками.

- Девочки наши, - услышали мы такие родные и знакомые голоса. – Вот Варя уже познала силу, а это значит, что я и ваш отец можем спокойно уйти…Маруся, не волнуйся, скоро и ты почувствуешь силу

- Но почему, зачем уходить, если мы можешь теперь видеться и общаться? – поспешно спросила я, чувствуя, как и Маруся, любовь к родителям… мы определенно точно ощущали, что это наши родные, дорогие люди. И сейчас абсолютно не представляли, почему, после долгой разлуки, мы вынуждены расстаться.

- Дочери мои любимые, настало время проститься. Нам нужно уйти отсюда сейчас, пока есть возможность осуществить нам важный для нас переход. Какое счастье, что мы смогли дождаться вашего появления. Мы дождались вас, а это означает, что вы станете сильнее, получив силу и потому больше ничего не держит нас здесь, в этом мире живых. Знайте, если бы мы задержались еще немного, то рисковали навсегда утратить шанс обрести покой. Однако мы сознательно пошли на эти жертвы, терпеливо дожидаясь вас, ибо лишь вместе, всей семьей, возможно было инициировать важнейший процесс идентификации, - голос отца звучал спокойно и уверенно.

- Только не вздумайте печалиться, - мама слегка улыбнулась и ласково коснулась наших волос полупрозрачными руками. – Вы теперь очень сильные, по крайней мере, одна из вас … Маруся, скоро и ты почувствуешь силу рода и вместе восстановите, и возродите утраченную мощь.

- И только вместе вы будете двигаться вперед, развиваясь и совершенствуясь, поддерживая друг друга, - добавил отец.

- Но я… мы пока не понимаем, что именно нужно делать, - попыталась объяснить Маруся.

- Не будем терять время, нам осталось совсем мало времени, - напомнила мать. – Вам никто не скажет конкретно, что именно надо делать или как поступить, вы это почувствуете сами. А сейчас, мы должны завершить процесс идентификации.

Ладони родителей легли на алтарь. На одно короткое мгновение мёртвый камень под их пальцами словно обрёл пульс, задышал, становясь тёплым и живым.

Уверенно и торжественно, чеканя каждый слог, они начали церемонию.

- Я - Прокоп Урлич, истинный потомок великой династии древних магов Урлич, несущих истинный свет магии сквозь века, необходимый в борьбе с врагами всего рода человечества - демонами. Я торжественно заявляю своё право передавать древнюю силу, знания и мудрость наших предков моим дочерям - Варваре и Марье, - твёрдо проговорил отец, излучая уверенность и решительность.

Затем слово взяла его супруга, продолжив ритуал.

- Я - Анна Урлич, верная жена и спутница Прокопа Урлича, магиня клана «Бушующие», здесь и сейчас открыто подтверждаю законность данного акта и благословляю передачу власти и знаний нашим дочерям!

Едва прозвучали эти слова, неожиданно наши руки будто утонули в камне алтаря, погружаясь внутрь, словно растворившись в нём, а их тела погрузились в обхвативший их камень, как в мягкую взвесь.

Сознание не успело испугаться. Пространство вокруг схлопнулось, и на нас обрушилась река памяти.

- Я – Варвара Урлич, принимаю силу и опыт...

- Я - Марья Урлич, принимаю силу и опыт…

Вокруг мелькали лица, картины прошлого, древние образы предков, знаменательные моменты истории их рода, лентой и вспышками, проносилась информация о прошлом, о дорогих и близких, о далеких и опасных, о страшных и разрушительных ... всё смешалось, всё переплелось… воспоминания кружились и перемешивались, становясь частью их собственных душ, переплетались и сливались с воспоминаниями предыдущих поколений.

Идентификация тянулась и летела, замедлялась и ускорялась, пока необъяснимым образом я и сестра снова не осознали себя стоящими у алтаря. Камень под нашими ладонями снова был холодным и мёртвым, но теперь сквозь наши вены текла уже усиленная древним даром кровь...

- Вот и свершилось…- Анна с облегчением выдохнула и устремила взгляд на своих любимых дочек, наполненный теплотой и нежностью

- Варвара? – отец вопросительно смотрел на дочь. – Я увидел, что ты обладаешь не только нашей родовой силой. Теперь это объясняет, почему мы определили, что одна из наших дочерей обратилась, хотя, без инициации такого не должно было произойти… Но… чтобы это не значило, ты должна понимать, что эта сила совершенно не случайно появилась у тебя, ты призвана усилить и развить наш родовой дар, который ты с сестрой получила… С дополнительной силой ты, конечно же, будешь сильнее, чем твоя Маруся, поэтому, будь готова и к большей ответственности.

- Не волнуйся, отец. Я всё понимаю. Я всё сделаю. Мы – всё сделаем, - искренне пообещала я.

- Мы постараемся быть достойными наших предков, – серьёзно добавила Марья.

- Вот и хорошо. Доченьки мои дорогие. Мы вас любим, - Анна Урлич улыбнулась, сияя.

- Да, мы очень любим вас. Но вы должны понимать, что вас ждут испытания, поэтому вам необходимо стать сильными и выносливыми… Сила, мудрость и опыт предков вам в помощь. Этот алтарь вы сможете перенести в свою усадьбу, которую, я уверен, вы в скором времени обустроите, купите или построите. Я и ваша мать были вынуждены отказаться от нашего дара, спрятать силу, чтобы нас не вычислили. Мы приложили все усилия для того, чтобы запутать врагов нашего рода и дать возможность вам вырасти и продолжить дело рода, дело клана. Мы верим, что у вас всё получится.

- Мы всё сделаем! – одновременно произнесли мы с сестрой, глядя на родителей и понимая, на сколько огромной была их жертва, ради нашего настоящего и будущего рода.

- Прощайте, наши родные… - Анна и Прокоп Урлич обняли нас и, взявшись за руки, счастливые, наконец-то, покинули этот мир.

Мы с сестрой, не сговариваясь, опустились у алтаря, прислонившись спинами к камню. Приятная усталость окутала нас и мы прикрыли глаза, внутренним взором ощущая и наблюдая, как вокруг нас всколыхнулись энергетические нити, и, переплетаясь с энергетическим полем алтаря, образовывали ажурную вязь из символов, знаков и фигур, укрывая словно плотным покрывалом…

***

Маруся очнулась раньше, чем я и пока я ещё познавала другую силу, она уже осмотрела рудник и притащила один из ящиков с драгоценными камнями, аккуратно поставив его возле меня у родового алтаря.

Когда я открыла глаза, мы с Марусей ещё некоторое время сидели, обсуждая произошедшее. Мы осознавали, что этот день стал переломным моментом, после которого наша жизнь уже не сможет оставаться прежней. Теперь перед нами открывались новые перспективы и обязанности, а вместе с ними росло понимание серьезности положения. Мы чувствовали себя гораздо увереннее и спокойнее, взвешенно оценивая предстоящие задачи и обдумывая конкретные шаги, необходимые для выполнения поставленных целей на ближайшие дни.

Обсудив всё, что предстоит нам сделать в ближайшее время, мы вернулись в дом, когда уже почти стемнело. Под ласковым взглядом Настасьи, мы поужинали и разошлись по своим комнатам, чтобы с утра отдохнувшими, приступить к намеченному плану.

***

Варя, в своей комнате.

- Я теперь Варвара Урлич – и с этим нужно жить и развиваться дальше. Из плюсов: Маруся тоже получила силу. Да, правильно сказал отец, возможности у меня выше, чем у сестры и всё благодаря силе Дария.

Теперь нужно составить план нашего развития с сестрой. Учитывая то, что открыл нашему сознанию родовой камень, мы с Марусей обязаны создать чёткую стратегию, позволяющую овладеть нашей мощью и эффективно использовать её в случае нападения врагов. Не только защититься, но и нанести сокрушительный удар по силам зла... Я ясно осознаю последовательность действий и прекрасно понимаю, кому обязана своим пониманием этой силы и благодаря чьему опыту у меня есть такой шанс.

Дарий, любимый Дарий, твоя сила открылась для моего понимания благодаря инициации у нашего родового камня… И я это объясняю лишь тем, что и твой, и мой род преследуют одну цель – уничтожить врагов человечества…

Да, когда мы находились возле родового алтаря, буквально напитываясь силой наших предков, я ощутила странное присутствие твоей силы внутри себя. Она словно наблюдала, оценивала мою готовность принять эту огромную ответственность. Сначала я чувствовала осторожность этой энергии, как будто она сомневалась, доверяя мне свою тайну... Однако вскоре сомнения рассеялись, и эта сила раскрылась, позволив мне обрести новые знания и возможности.

Именно потому, что твои предки были столь решительны в борьбе против тьмы, сейчас я обладаю способностью быстрее понимать и контролировать собственную энергию. Без такого откровения потребовалось бы много лет испытаний и ошибок, прежде чем я поняла бы всю глубину своего потенциала.

Я вижу силу Дария, вижу, как она словно присматривается, изучает… Теперь я уверена, что сила Дария раскроется, потому что она почувствовала единение целей и решительность моего духа. И раз она не противилась присоединиться к нашим родовым способностям и даже позволяет мне наблюдать за ней, значит, я вскоре могу рассчитывать и на неё.

Но, что же такое я слышала, когда Дарий меня выхаживал, что за слова о том, что нужно раскрыть дар и нельзя медлить! Это о чем говорилось? Значит ли это то, что я, будучи Ульяной в том мире, должна обрести ещё какой-то дар, или силу? Или это говорилось о том, что я должна забрать дар Дария?

Я ещё какое-то время пыталась сосредоточиться, потерла виски, но тщательно перебирая мысли в голове, никакого объяснения найти не смогла.

- Хорошо, отложим этот вопрос... Итак, выходит, что сила Дария мне не противится, равно как и наша родовая сила не стала отторгать силу Дария. И тут стоит учитывать ещё одно важное обстоятельство: ведь Дарий опытный боевой маг. Это поистине замечательно! Теперь у меня есть шанс получить неоценимый опыт настоящего военного мага, изучить секреты тактического мастерства и глубже проникнуть в основы боевых искусств... Но мне не хватает опыта и понимания, как развивать силу Дария, или как её сдерживать, управлять …

Я погрузилась в размышления, мысленно перебирая в голове всё то, что сейчас узнала и поняла о природе силы своего возлюбленного. Меня это радовало, мне было приятно чувствовать силу любимого, а значит, это позволит мне ощущать и его в себе.

– Я совершенно уверена, что он действительно отважный, честный и достойнейший человек и … любимый, я обязательно тебя найду, и ты узнаешь, что я не планировала отбирать у тебя твою силу! – уверенно произнесла я, будто обращаясь к Дарию.

- Так, выдыхаю… а прежде, чем я отыщу возможность найти Дария, его сила и опыт помогут мне и Марусе восстановить достаток и боевую мощь нашего рода, тем более, на первое время, в руднике имеется всё необходимое…

Я посмотрела на деревянный ящик с самоцветами, который мы с Марусей привезли с собой в дом.

Завтра с самого утра съездим с сестрой в столицу, нужно подыскать варианты для родового поместья, чтобы хотя бы понимать масштабы работ на ближайшее время… Однозначно, просто красивая усадьба нас не устроит, нужно что-то более серьезное, с крепкими подвальными туннелями и надежной защитой, хорошо бы, чтобы стены были каменными и… Стоп! – это явно уже опыт Дария, спасибо, любимый, я всё сделаю правильно.

Ещё нужно поговорить с Рене Радо, чтобы он подсказал кому можно предложить камни. Мне он показался серьезным и внушающим доверие человеком, и уверена, что он непросто лекарь – но то его тайны, возможно, когда мы сработаемся и научимся доверять друг другу, я узнаю его, как надежного друга. Нужно также найти хорошего учителя, тренера, или наставников…

Ещё нужно придумать, как структурировать всю ту информацию, что у меня в голове после инициации, чтобы в любое время можно было обратиться к ней, долго не погружаясь в воспоминания. Надо что-то сделать по типу, как я придумала в университетской библиотеке – структурировать по событиям, по возможным методам борьбы с врагами рода людского, порождениями тьмы… Кстати, мамин клан «Бушующие» был уничтожен. Получается, спаслась только мама? Пока у меня нет четкого понимания о том, кто это сделал, но определенно точно нам с этим предстоит разобраться…

Так, будем решать вопросы по мере их поступления, а сейчас надо спать. Да уж, кто бы мог подумать, что всё так кардинально изменится. Ещё недавно я работала в университетской библиотеке… потом внезапная встреча с любовью всей моей жизни, после которой последовало нечто невероятное - трансформация, сравнимая разве что с перерождением из пепла. Теперь в моём распоряжении находятся сразу две могущественные силы, передо мной целая гора неотложных дел, разрешить которые мне предстоит, чтобы исполнить своё высшее призвание: истреблять не только личных врагов моего рода, но и сражаться плечом к плечу в войне с порождениями тьмы, а может и другие вызовы есть в этом мире… Ничего, во всем разберусь, должна разобраться! Тем более, я не одна, у меня есть сестра и дар рода, сила Дария…и ещё, кажется, какая-то сила …

- Как там в психологии говорилось, что точка бифуркации в жизни - это критический момент, переломный этап, когда всё, что имелось становится неустойчивым, и малейшее воздействие может привести к кардинальной, необратимой смене направления развития - от хаоса к новому, более высокому качеству или наоборот, в зависимости от принятого решения.

Вот и у меня этих точек уже … не одна, - закрыв глаза, я всё ещё обдумывала, отслеживая, что засыпаю, - сейчас у меня и у Маруси выбор между несколькими альтернативными путями, где старые опоры разрушены, а будущее пока совсем неопределённо… И моя основная задача, чтобы эти точки бифуркаций, не превратились в каскад бифуркаций, - я хмыкнула, немного удивившись своему странному умозаключению, - как же хорошо, что сила Дария меня признала, - успела осмыслить я, прежде, чем окончательно уснула.

***

Маруся, ночь в комнате терема

- Ну и дела! Я просто счастлива, что оказалась здесь, всё так феерично! Моя жизнь перевернулась с ног- на голову. Какое счастье, что мы оказались на той вечеринке, страшно подумать, что всего бы этого не произошло и я всё так же продолжала ходить на свою неинтересную работу секретаря. Да, тут опасно и пока всё не понятно, но у нас с Варей есть сила, а судя по тому, что она мне рассказала, когда очнулась, мы можем рассчитывать и на силу Дария… Ничего, прорвемся! И я очень- очень постараюсь, чтобы я и Варя стали сильными и опасными для врагов. Правда, мне не очень хочется заниматься физической подготовкой… ну, что ж, если Варя говорит, что мы будем заниматься, значит- будем… Как всё завертелось, как всё замечательно!

Я очень-очень рада, что хоть что-то стоящее будет происходить в моей жизни. И если для того, чтобы чувствовать себя нужной и быть в центре событий нужно заниматься и тренироваться, чтобы победить всех врагов, и врагов человечества - я согласна! Хочу обязательно освоить искусство фехтования, научиться драться и стрелять метко и точно... Могу только представить, вернее, я пока не могу представить себе, какой это восторг испытать победу над любым противником! Осталось найти подходящих наставников и учителей, как говорит Варя... Она, кажется, прекрасно ориентируется в нашем новом мире … Вот и хорошо завтра- новый день, новая интересная жизнь, полная опасностей и открытий…Класс!!!!

Глава 10

Утром я проснулась рано, но вполне отдохнувшей. Несмотря на то, что и я, и Маруся приехали поздно, настроение и у меня, впрочем, как и у сестры, было просто замечательным. Мы встретились в столовой, где Настасья уже накрывала на стол.

Я и Маруся с удовольствием приступили к завтраку, аппетит был зверским, поэтому, очень скоро мы расправились с запеканкой и омлетом, и выдохнули, удерживая в руках румяные пироги и чашку с какао.

Убедившись, что и я, и Маруся, вполне здоровы, Настасья присела на лавку, довольно улыбаясь.

- А Рене Радо обещал сегодня быть? – уточнила Маруся.

- Да, он говорил, что утром обязательно зайдет. А что такое, моя хорошая, тебя что-то беспокоит? .

- Всё нормально с нами, - поспешила успокоить я добрую женщину, - мы хотели бы с ним переговорить. Вчера Рене сам предложил обращаться к нему по любым вопросам.

- Да, наш Рене Радо хороший человек, ваш батюшка ему очень доверял, - Настасья улыбнулась, – Варюшка, тебе колечко Захария подать? – вдруг, обратилась ко мне Настасья.

- Нет, не нужно. Я его Захарию вскоро верну, - спокойно и твердо ответила я. – Чуть позже. Пока он не знает, что я и сестра пришли в себя, поэтому у нас есть несколько дней - ничего ему сообщать не будем. А тем временем, нам предстоит важный вопрос решить, надеюсь, мне Рене Радо в этом и поможет.

- Ох, а ежели Захарий разозлится? – Настасья заметно разволновалась.

- Всё хорошо будет, Настасья. Просто – поверь. Мы вчера нашли в шахте камни драгоценные, оставленные нам родителями.Мы их продадим, выкупим бумаги и будем жить спокойно, без этого барина. А если он что-то будет иметь против, то поверь, мы сможем его убедить, - добавила я и улыбнулась.

- Оххх, Варюша, хорошо, ежели так… - выдохнула Настасья, заметно успокаиваясь.

Маруся не вмешивалась, ещё вчера мы всё обсудили с ней и договорились, что все деловые и хозяйственные вопросы буду решать я на правах старшей сестры.

Когда мы, поблагодарив за вкуснейший завтрак Настасью, выходили из столовой, приехал Рене.

- Рене Радо, очень рады вас видеть, - после приветствия, обратилась я к нашему лекарю.

- Вы можете обращаться ко мне просто Рене, - улыбнувшись, ответил он.

- Спасибо, - ответила я и предложила Рене пройти в кабинет отца.

- Рене, вчера вы сказали, что я могу обращаться к вам по любому вопросу.

- Да, совершенно верно, - подтвердил лекарь.

- Хорошо. Я и сестра вчера осмотрели конюшню и шахту. Как оказалось, Елисей собрал всех коней – ни один из них не пропал. Мы бы могли продать их, но… - я сделала паузу, и отметила, как Рене Радо не скрывает своей заинтересованности и продолжила, - но после того, как я и Маруся в шахте нашли несколько ящиков с камнями, оставленные нам родителями, мы пересмотрели планы. Один из ящиков взяли с собой, уверена, нам на первое время хватит на все нужды. Вот в связи с этим, я бы хотела попросить вас подсказать нам, к кому можно обратиться, чтобы продать нашу бесценную находку, знаете ли вы нужных людей?

- Это просто замечательно! Конечно, я знаю нужных людей, мы с вашим отцом вели с ними дела. Я буду просто счастлив помочь, - Я заметила, как эта новость обрадовала лекаря. - Но как же получилось так, Варя… я не понимаю. Ведь после аварии, что произошла в шахте, ваш батюшка всё обследовал… Или что-то сохранилось на складах?

- Склады оказались совершенно пустыми, там выгребли все… Мы вчера по счастливой случайности обнаружили эту бесценную находку, думаю, родители планировали нам передать всё к нашему совершеннолетию. Вчера мы обследовали шахту и уже хотели возвращаться, когда провалились в небольшое углубление…там и обнаружили наше наследство, - кратко пояснила я.

- Замечательно. Тогда, я сразу же приступлю к выполнению вашего поручения. Думаю, я договорюсь со скупщиками. Самоцветы, которые поставлял ваш батюшка всегда охотно покупали. Но предлагаю пока не говорить, что у вас есть, как вы сказали, несколько ящиков - это очень богатая и ценная находка, - Рене задумался, - не стоит пока об этом никому распространяться.

- Да я и сама хотела вас об этом просить. Учитывая, что мы гарантировано получим деньги за самоцветы, я бы хотела помочь мне … - я сделала паузу.

- Я понимаю, вы хотели бы, чтобы я выкупил у Захария долговые бумаги? – сразу же догадался Рене Радо.

- Да, - подтвердила я.

- С большим удовольствием. Я ведь обещал вашему батюшке присмотреть за вами и то, что вы вынуждены были принять предложение этого …неприятного барина, меня сильно расстроило. Удивлен, что Настасья меня об этом не уведомила. Поэтому, считаю делом чести этот вопрос решить, как можно скорее.

- Спасибо вам большое, Рене Радо. Не сердитесь на Настасью, это я просила её вам ничего не сообщать. Вы всегда помогали. Я не хотела вас напрягать, - я увидела, как Рене при последних словах сдвинул брови, расстраиваясь. - Даю вам слово, что как только нам удастся выкупить долговые бумаги у Захария, всё изменится, и ваши деньги, который вы вкладывали в наше с Марусей содержание – мы вернем вам. Для меня и сестры это важно и прошу вас не спорить, - я специально озвучила то, что намерена вернуть долги лекарю, ведь он о нас заботился.

- Не обижайте меня. У вас нет передо мной никаких долгов. Ваш батюшка был моим другом. Да, конечно, у каждого из нас есть свои тайны прошлого, но мы всегда относились друг к другу с уважением и доверием. Ведь самое главное настоящее - мы были надежными товарищами, способными поддержать друг друга и разделить любые трудности.

- Спасибо, Рене Радо. Спасибо! Но сейчас мы при внушительном наследстве, поэтому, не будем спорить.

Рене Радо внимательно посмотрел на меня и выдохнул.

- Ну, что ж, хорошо. Варя, вы хотели ещё что-то обсудить?

- Да. Я бы хотела найти учителей по фехтованию, борьбе, стрельбе… Мне и сестре необходимо стать сильнее.

- Однако! – Рене Радо радостно встал, глаза его заблестели, и он взволнованно стал прохаживаться по кабинету. Я видела, что он что-то усиленно обдумывает и не торопила его. – Да, у меня есть такой человек. Но…

- Я согласна на самую высокую оплату его услуг. Мне и Марусе жизненно необходимы эти навыки! - твердо заявила я.

- Отлично. Я поговорю. Как быстро вы готовы приступить к тренировкам?

- Как можно быстрее.

- Договорились! – Рене Радо, заметно взбодрился и, кажется, даже помолодел от таких новостей.

- Вот первая часть нашего первоначального капитала, очень надеюсь, что полученных денег за камни хватит, чтобы выкупить долговые бумаги, - я пригласила Рене пройти в мою комнату и сейчас мы стояли у ящика с самоцветами.

- Я небольшой специалист, в отличие от вашего покойного батюшки, но уверен, что вот только эти три экземпляра, - он указал на прозрачные, размером с крупную сливу камни, - позволят не только выкупить долговые бумаги, но и отстроить конюшню… Варя, это настоящее сокровище, - Рене взял ещё несколько минералов, - предполагаю, что вот эти, по всей видимости, рубины… Смотрите, Варя, какой насыщенный цвет… На сколько я знаю, такой кроваво-красный оттенок получатся из-за примеси хрома и чем ярче цвет, тем ценнее рубин, конечно же ещё важны чистота и размер. Но что касается этих родственников сапфира, - Рене поднял камень перед окном и смотрел на него, - эти камни – целое состояние…

Мы поступим по - другому, - Рене положил камни в ящик и выпрямился, - я не стану брать всё. Возьму четвертую часть, на первое время, полученных денег вам будет предостаточно. Кроме того, предлагаю приобрести надежный сейф, или подумать о таком месте… Не дело всё так хранить. И нужно побеспокоиться о том, что осталось…

- Мы с Марусей всё тщательно вчера замаскировали. Рене, возможно, сейф мы пока не станем приобретать. Очень надеюсь, что эти камни, действительно стоят, как вы предполагаете. Как только я получу подтверждение ваших слов, то сразу же мы с вами обсудим другой немаловажный вопрос.

– Постараюсь решить всё быстро. - Рене кивнул и аккуратно стал складывать в протянутые мною льняные мешочки камни.

Я проводила Рене Радо, который, едва Фёдор подвел к нему коня, молниеносно вскочил на него и умчался.

Настасья вышла из дома, с нескрываемым удивлением наблюдая за стремительно удаляющимся, лекарем. Обменявшись с Федором взглядами, женщина вернулась в дом, не задавая мне никаких вопросов.

Я подошла к Федору, чтобы уточнить немаловажный на данный момент для меня вопрос.

- Барышня, вы что-то хотели? – уважительно поклонившись, прямо спросил он.

Фёдор представлял собой мужчину зрелых лет, однако возраст совершенно не отразился на его физической форме и силе духа. Несмотря на прожитые годы, он оставался крепким и выносливым человеком, обладающим мощным телосложением и великолепной осанкой. Его рост поражал своей величественностью, широкие плечи говорили о внутренней мощи. По внешнему виду Федора сразу становилось ясно, что перед вами типичный образ былинного богатыря.

Глава 11

- Федор, подскажите, вы тренируетесь в каком-то специальном месте? – прямо спросила я. -Мне и Марусе необходимо место для тренировок, к которым мы хотели бы приступить в самое ближайшее время.

Федор остановился на мгновение, я заметила, что его удивил вопрос, однако он тут же доброжелательно улыбнувшись, ответил:

- Недалеко от реки имеется прекрасное место, где я оборудовал небольшую площадку для тренировок, вдали от любопытных взглядов, - Федор прищурился, - хотите взглянуть?

- Да. Но не только взглянуть… Можно я и Маруся некоторое время там будем там тренироваться, если, конечно, не помешаем?

- Абсолютно – не помешаете! – с энтузиазмом откликнулся Федор. - Я, обычно, вечером занимаюсь, после чего люблю в реке искупаться. Когда соберетесь, я с готовностью вас провожу…

- Мы сейчас же соберемся, седлайте лошадей, - я поспешила в дом и уже через несколько минут мы следовали за Федором.

Место действительно оказалось удачным. И от посторонних взглядов скрыто, и река рядом. Мы легко спрыгнули за землю и привязали поводья лошадей к деревянной ограде.

- Очень красиво здесь, - Маруся с восторгом осмотрелась вокруг.

Нам представился настоящий полигон для испытаний: выстроенные деревянные и земляные стены различной степени трудности, плотные сетки, свисающие над глубокими рвами, натянутые канаты, преграды и препятствия разного уровня сложности - всё это создавало идеальное пространство для тренировки.

- Вы здесь обустроили настоящую базу по подготовке силовиков, - оценила увиденное Маруся.

- Да скажите тоже, барышня… - Федор немного смутился, но мы обе заметили, что высказанная оценка пришлась ему по душе.

- Фёдор, мне и сестре необходимо тренироваться, - прямо сказала я. - Серьёзно и ответственно. Очень надеюсь, что Рене Радо договорится с тренером, или наставником для нас, пока не знаю, как его называть правильно. Рене обещал, что найдет нужного нам человека. А до того времени, пока мы не присмотрим для этих целей помещение, мы хотели бы заниматься здесь. Тем более, место скрыто от посторонних глаз …

- Рене обязательно договорится, - уверенно заверил нас Федор. – Это вы правильно решили, вы должны уметь постоять за себя. Если будет что-то необходимо, вы всегда можете на меня рассчитывать.

После того, как мы ещё раз поблагодарили Федора, он оставил нас и поспешил вернуться к дому, к своим обязанностям.

Я и Маруся сидели на берегу у широкой реки, примостившись на днище перевернутой лодки.

Я рассказала Марусе о разговоре с Рене Радо. Ещё я поделилась с ней своим предположением о том, что благодаря дару Дария, мне будет легче освоиться с боевой техникой.

- Это хорошо, если так, - Маруся кивнула, - тогда у тебя высвободиться больше времени заниматься организационными вопросами.

- Было бы хорошо, главное, мне с силой Дария определиться. Наверное, она тоже должна каким-то образом инициироваться… Пока я чувствую, что она есть… Только бы у Рене Радо всё получилось, тогда сразу и станем подыскивать поместье, или усадьбу…

Чтобы не терять времени и как можно скорее научиться оперировать полученными знаниями и быстрее адаптироваться к окружающей действительности, я и Маруся приступили к медитации, здесь же, на свежем воздухе.

***

Прошло почти два часа, прежде, чем я открыла глаза. Если так пойдет, то, думаю, что смогу всю информацию обработать. Я громко выдохнула и заметила, что Маруся всё ещё сидит в медитавной позе, с закрытыми глазами, сложив ноги, и улыбается.

- Молодец, главное, чтобы не уснула, - вслух похвалила сестру я и встала, разминая немного затекшие конечности.

Когда Маруся завершила свою непростую ментальную тренировку, я уже успела искупаться в прохладной воде и высохнуть.

От реки мы поехали прямиком на конюшню, где окончательно убедились в том, что несмотря на разрушительный пожар, Елисей проявил истинную ответственность и дальновидность, сумев своевременно организовать грамотное перемещение лошадей и обеспечить им необходимое содержание.

- Мы могли бы предоставлять лошадей в аренду, раз уж решили их не продавать, - предложила Маруся.

- Нет уж, ни в коем случае, - решительно заявила я. - Как только мы найдем подходящее имение или роскошное поместье, а возможно, и то, и другое вместе взятое, тогда незамедлительно займемся и обеспечением охраны. Надеюсь, что территория наших владений окажется весьма обширной, поэтому собственные породистые скакуны нам самим будут необходимы. Ещё нам потребуется вооружённая охрана хотя бы на начальном этапе...

- Да уж… И с этим надо как-то побыстрее свыкнуться: уж очень внезапно я из беззаботной секретарши, окончившей университет, вдруг переместилась в тело пятнадцатилетней барышни, которой предстоит срочно обучиться боевому искусству, познать силу и подготовиться к предстоящей борьбе с врагами… Прямо не знаю с чего начать, - Маруся заливисто рассмеялась и крепко меня обняла.

- Ничего, мы справимся, поверь!

- Верю, конечно! Другого выхода нет, - добавила она уже серьезнее. – Ты знаешь, я пока смотрела в себя, много чего интересного узнала про наш род. Ты отследила, что родители, оказывается, специально распродали всё имущество, после того, как мамин клан Бушующих был разбит и приехали в эту глушь, специально, чтобы запутать следы…

- Да, я эту информацию тоже обработала… - я задумчиво потерла переносицу. - Они здесь оформили свои отношения, скрылись под чужими именами, и мы с тобой появились на свет в этой глуши… Но что мне пока не дает покоя, Марусь: какая такая угроза была настолько велика, что ради спасения пришлось отказаться от всего? Титул, земли, слуги - всё в пепел, лишь бы выжить.

- Наверное, нужно было так, - Маруся поежилась, словно от сквозняка. - Чтобы все вокруг помнили: клан «Бушующих» стерт с лица земли. Полное уничтожение. Если бы кто-то узнал, что маме удалось уйти, за нами началась бы охота по всей Империи. И поэтому отец увез возлюбленную на край света, подальше от места трагедии. А потом появились мы. Мы выросли здесь, в тишине, чтобы впитать силу с молоком матери и однажды…

- ...унаследовать дар, - закончила я за неё. Мой голос прозвучал глухо.

Марусины глаза вспыхнули внутренним, лихорадочным огнем - чистой, незамутненной жаждой мести. Она сжала кулаки так, что побелели костяшки.

- Наверное, так и было, - поддержала я, чувствуя, как внутри меня, там, где жила сила Дария, что-то хищно и одобрительно шевельнулось. - И раз мы теперь понимаем, на какие чудовищные жертвы пошли родители… на какую боль они себя обрекли ради нас… то мы должны сделать так, чтобы их жертва не была напрасной. Мы должны стать, как минимум, сильнее и крепче.

- А как максимум… - Маруся хищно, совсем не по-девичьи улыбнулась, обнажая зубы. В её лице проступили черты дикой, необузданной стихии. - Как максимум - мы разнесем их всех в пыль и прах! Мы найдем каждого, кто стоял за этим пожаром, и заставим их пожалеть, что они вообще родились!

Я посмотрела на сестру. На ту, кто была моим единственным якорем в этом безумном мире. В её глазах я видела отражение собственного желания.

- И ты знаешь, я постараюсь, чтобы силой, полученной от Дария, мы могли бы пользоваться обе, - На этот счет у меня с самого утра крутились определенные идеи, но пока я никак не могла уловить, что конкретно предпринять.

- Подумай-подумай, это было бы классно, - с надеждой проговорила Маруся.

Я переговорила с Елисеем и дала ему чёткое поручение подготовить полную информацию обо всём стаде. Попросила указать точное число кобыл и жеребцов, отдельно отметить количество жеребят и молодых особей, определить численность взрослого поголовья. Помимо этого, мне было важно узнать необходимое количество кормов с учётом небольшого запаса, уточнить площадь пастбищ и территорий, необходимых для содержания кобыл вместе с новорождёнными жеребятами, выделить специальные зоны для племенных жеребцов и спортивные площадки для тренировок верховых лошадей. В дополнение ко всему я поставила перед ним задачу подсчитать нужное количество работников, которых потребуется привлечь для ухода и полноценного обслуживания всего конного хозяйства.

- … и хорошо бы понимать, минимальную и максимально возможную потребность, - добавила я, обращаясь к Елисею, который расторопно что-то помечал для себя карандашом на листе бумаги. - Если знаешь подходящих и надёжных людей, сообщай мне — предложи конкретную должность для каждого кандидата и обязательно дай характеристику каждому из них отдельно. Ещё лучше было бы завести отдельную карточку на каждого потенциального сотрудника, куда занести все необходимые данные: имя, возраст, опыт работы, семейное положение и прочие сведения, полезные для нас. Я понимаю, что такая задача требует немало усилий и времени, поэтому тебя нисколько не тороплю, действуй спокойно и обстоятельно.

Взглянув внимательно на Елисея, я продолжила: - Только запомни, всех сотрудников ты принимаешь исключительно под свою персональную ответственность. Именно ты становишься старшим среди новых работников, значит, тебе придётся вести себя с ними определенным образом, никакого панибратства, но доверие и уважение должно быть, чтобы четко и добросовестно все выполняли свою работу.

- Узнай также, какая оплата в округе за работы, на которых будешь рекомендовать своих людей, сумму проставишь в карточке каждого. Будем смотреть.

- Всё сделаю, барышня. Всё будет честь – по чести, у меня имеются записи, но я ещё раз всё перепроверю и на третий день, думаю, к вечеру всю информацию вам передам, - заверил Елисей.

Попрощавшись, мы с Марусей отправились на рудник.

Не прошло и пару часов, как мы были на месте. Мы хотели убедиться в том, что родовой алтарь можно будет перенести. Мы снова пробрались в углубление в стене.

- Ты точно уверена, что нам обязательно его куда-нибудь перевозить? - переспросила Маруся с некоторым беспокойством и сомнениями.

- Не куда-то, а в наш будущий дом. Уверена. Ты разве ещё не заметила, что родовой алтарь – это наше место силы? Не будем же мы бегать с поместья – сюда.

- Заметила, - уже решительнее кивнула сестра.

- Родовой алтарь будет находится там, где мы живем. Знаешь…- я немного задумалась, чтобы подобрать нужные слова, - нам необходимо взаимодействовать с родовым камнем, я думаю, что так будет удобнее, чем смотреть в себя. Нет, конечно, хорошо бы и то, и другое… Это будет как учёба, вернее, лучше, чем учёба. Мудрость предков мы должны почувствовать, а для этого необходим системный подход… Всю силу, что имеем, мы должны познать, а то она так и останется в теории. Нужно стать сильными, за нас это никто не сделает… Очень важно понимать на что мы способны, уточнить непонятные моменты, провести тщательную подготовку и тренировки. Только так мы сможем оценить свой потенциал…

- Да я согласна, конечно. Но как такое, - Маруся обвела пещеру рукой, - можно перенести?

- Очевидно, каким-то образом это возможно сделать, иначе наши родители бы не смогли проделать такой сложный путь быстро и незаметно, не думаю, что они воссоздавали родовой алтарь заново.

Я думаю, имеется способ для переноса алтаря, просто нам нужно его найти, а для этого нам стоит прислушаться к любым импульсам алтаря, попросить предков показать нам, как это сделать. И, уверена, что здесь, у родового камня, мы найдем ответ…

Я вместе с Варей, протянули руки вперед, и алтарь слегка поднялся вверх, мягко вспыхивая мерцающим светом, словно приветствуя наши намерения. Каменная поверхность стала светиться мягким, переливающимся сиянием, заполняя пространство таинственным свечением.

Мы одновременно положили ладони на прохладный камень, прикрыв глаза, чтобы настроиться на энергетические потоки, которые пробуждались внутри алтаря, с каждой секундой всё отчетливее чувствуя вибрации древней силы.

Некоторое время прошло в полной тишине и концентрации. Затем в сознании стали возникать образы прошлого.

И я, и Маруся видели два силуэта, стоящих у каменного алтаря, в которых мы признали своих родителей ...

Прошлое. Побег

- Проша, мне страшно… а если ничего не получится? – губы девушки слегка дрожали, а кожа казалась бледной и прозрачной.

- Получится, любовь моя… То, что предрекла нам твоя матушка, уже начало исполняться. У нас нет оснований сомневаться в её словах, - парень нежно прикоснулся к руке девушки, пытаясь передать ей спокойствие и уверенность.

- Я, боюсь, что не готова…

- Не волнуйся, я рядом. Я здесь, рядом с тобой. Вместе мы выполним всё точно так, как завещали твои родители. Нам нельзя позволить, чтобы их жертвы оказались бессмысленными, ведь они пожертвовали собой лишь ради твоего спасения. Поверь, сейчас ты несёшь ответственность не только за собственную судьбу, но и за будущее наших общих детей. Ведь если они не появятся на свет, убийцы вашего древнего рода останутся безнаказанными навсегда. Однако даже если сегодня что-то случится непредвиденное, знай: я лично найду виновников и жестоко покараю их. Но я искренне хочу провести всю оставшуюся жизнь вместе с тобой, соединить наш семейный дар с даром вашего клана, сделать нашу кровь ещё могущественней, чтобы будущие дочери превзошли нас обоих в силе!

- Хорошо! Сейчас… - девушка подняла влажные от слёз глаза навстречу возлюбленному, чувствуя, как постепенно отступают её страхи и решительно опустила руки на родовой камень и уже через несколько секунд она вошла в транс, всё тело её, вдруг вспыхнуло ярким голубым светом.

- Я, дочь главы могущественного клана Бушующих, именем своего отца, мудрого и справедливого Измаила, торжественно заявляю перед лицом богов и всех предков, что отныне беру на себя великую ответственность за перемещение священного родового алтаря нашего клана в надежное и защищённое место. Вместе с этой ответственностью я также принимаю благословение и силу рода, даруемые моими предками, и полностью разделяю этот великий дар вместе со своим суженым, достойнейшим мужчиной — Прокопием Урличем…- Девушка произнесла последние слова прерывающимся голосом, тело её уже почти не слушалось, ноги дрожали, а яркий сияющий свет вокруг неё, начал постепенно угасать.

Не успел звук её голоса окончательно затихнуть, как молодой мужчина, осторожно подошёл ближе и уверенно возложил обе ладони на прохладную каменную поверхность алтаря.

- Я, Прокопий Урлич, принимаю дар провидения и разделяю свой родовой дар со своей будущей женой Анной. Клянусь до конца своих дней любить, оберегать и обеспечивать полную безопасность ей и нашим детям. Клянусь обеспечить передачу нашей родовой силы и мудрости предков дочерям, как пророчествовала Витория и глава клана Бущующих Измаил, - громко и твёрдо закончил он свою клятву и достал старинный серебряный кинжал из кожаных ножен, сделал глубокий надрез на внутренней стороне собственной ладони, сжимая руку в крепкий кулак и направил алую кровь тонкой струёй на камень алтаря.

В то же мгновение камень задрожал, по всей поверхности проступили кровавые жилы, словно это был живой организм.

- Подтверждаю эту союзную клятву кровью и скрепляю наши обязательства вечным союзом двух великих родов, - твердым голосом добавила Анна. Она, повторяя жест своего избранника, разрезала свою ладонь, приложила рану к горячей поверхности камня. Девушка так ослабла, что держалась из последних сил.

Родовой алтарь вспыхнул багрово - алым цветом, окрашиваясь по всей поверхности. Через мгновение после этого алтарь неожиданно засиял глубоким небесно-голубым свечением, постепенно уменьшаясь в размерах и превращаясь в небольшой продолговатый камень.

Прокопий едва успел подхватить Анну, которая упала без чувств.

- Всё будет хорошо, любовь моя. Хвала Богам! – произнес он, прижимая к себе бесценную ношу, поднял камень и, не теряя ни секунды, стремглав бросился прочь из опасного места, которое буквально через несколько мгновений сотряс мощный оглушительный взрыв, сопровождаемый грохотом обрушивающихся камней.

Глава 12

Домой мы вернулись уже когда солнце скрылось за горизонтом. Я и Маруся пробыли в шахте довольно долго, но испытывая явное облегчение и вдохновение одновременно, ведь цель была достигнута: мы нашли способ перенести алтарь без особых трудностей. И эта новость вселяла радость и придавало уверенности, как и осознание того, что у нас были ресурсы, оставленные родителями. И немалые. Финансовая составляющая и сила рода – крепкий фундамент, благодаря которому мы сможем смело решать любым имущественные и денежные вопросы.

Именно поэтому, мы договорились, что не станем медлить, и я с самого утра отправлюсь в столицу, чтобы встретиться с юристом, с которым работал наш отец. Мы предположили, что он может сориентировать нас по объектам недвижимости, или, хоты бы, указать нужного человека, или направление, в котором нам следует двигаться. Маруся должна будет остаться дома, на случай, если Рене Радо вернется с новостями.

Пожелав Марусе спокойного сна, я закрыла дверь в свою комнату и позволила себе расслабиться.

- Очень хорошо, что вопрос с переносом родового алтаря не вызовет проблем. Просто – замечательно, - моя голова слегка кружилась от количества информации и планов. – Уже завтра мы станем на шаг ближе к приобретению нашего будущего дома…

- …нужно, как можно быстрее, найти подходящий уголок, в котором было бы всё: и сама усадьба с хозяйственными постройками, и хорошо бы рядом- земельные владения… - с этими мыслями я незаметно для себя уснула.

Сон оказался невероятно насыщенным разнообразными событиями, если такое уместно применительно к сновидениям. Целый калейдоскоп красочных эпизодов из истории рода возникал перед моим внутренним взором, будто кадры коротких фильмов, стремительно чередующихся и плавно перетекающих один в другой всю ночь напролет. Каждый такой эпизод передавал атмосферу и детализацию, оставляя ощущение полноты восприятия и погруженности в происходящее. Это была непрерывная череда зрительных образов, сменявших друг друга настолько быстро, что едва удавалось уловить нить сюжета каждого отдельного эпизода. Но именно эта стремительность смены кадров подчеркивала важность каждой сцены, объединяя их в единую целостную картину родовой хроники.

- Эдакий экскурс в историю рода, - проснувшись, сразу же подумала я. Какое-то время я не спешила открывать глаза, освежая в памяти каждый образ, каждое имя, и каждую деталь в моем сознании.

Определенно точно, эти знания могли пригодиться мне для решения текущих задач.

- Хорошо, что мы вчера поехали в шахту, видимо, родовой алтарь закрепил с нами связь и теперь мудрость рода таким вот образом пытается подготовить нас к предстоящему пути…

Наконец-то, я решительно поднялась. Мне предстояло отправиться в столицу, однако, ехать туда в нарядном платье совершенно не входило в мои планы. Мне необходима удобная, дорожная одежда. И лучше, конечно де –брючная. Первым делом я тщательно осмотрела всю одежду, имеющуюся в шкафу и внимательно изучила всё содержимое сундука. Перебирая одну вещь за другой, я наконец-то. к своей большой радости, обнаружила отличный комбинезон, предназначенный либо для верховой езды, либо для долгих прогулок пешком. Этот предмет одежды оказался качественным и, судя по всему, дорогим: ткань была превосходна, швы аккуратны, покрой удобен и элегантен одновременно.

- Отлично! – не сдерживая радости, воскликнула я, оценивая себя перед зеркалом с удовлетворением. - Словно специально на меня пошито!

Я открыла небольшую шкатулку, стоящую на комоде перед зеркалом и достала из неё тонкую нитку великолепных перламутровых жемчугов. Аккуратно собрав волосы в высокий хвост, я крепко обвила их этой драгоценностью, превратив обычную причёску в нечто удобное, простое и весьма симпатичное.

– Ещё я видела в кабинете отца плащ с капюшоном, прихвачу его с собой...

- А с одеждой надо бы что-нибудь придумать. Я обязательно заеду в несколько столичных лавок и закажу там обновки и себе, и Марусе. Прошу прощения у вас, уважаемые представители высшего света, но сейчас придётся временно отложить соблюдение всех этикетов и условностей, - вслух проговорила я и подошла к ящику с драгоценностями.

Я внимательно осмотрела содержимое и выбрала три крупных камня разной формы, величины и оттенка. Один самоцвет был прозрачно-голубым, другой тёмно-зелёным, почти малахитовым, третий золотисто-жёлтым. Я решила, что трёх камней мне будет достаточно, сложила их в кожаный мешочек, закрепленный ремнём на поясе и поспешила на кухню, где меня уже дожидалась Маруся. Настасья проворно хлопотала, накрывая на стол.

- Привет всем, - бодро обратилась я, демонстрируя сестре выбранный наряд.

- Класс! – коротко оценила та, одобрительно кивая.

- Охххх! – Настасья всплеснула руками. – Варюшка, да разве прилично молодой барышне в таком виде в столицу отправляться? Может быть, хоть Федора с собой возьмешь? Оно же так и сподручнее, да и мне спокойнее будет…

Я ненадолго задумалась, понимая, что в таком случае будет меньше вопросов, почему молодая девушка одна и без сопровождения.

- Да, наверное, так будет лучше. Не буду привлекать внимания, -согласилась я и услышала, как с облегчением выдохнула Настасья.

- Вот и ладненько, пойду тогда я Федора предупрежу… - Настасья торопливо вышла из кухни.

- Ну у тебя и вид, как амазонка, я тоже такой хочу, то все эти платья длинные, я в них путаюсь, - проворчала Маруся.

- Потерпи, я уже подумала об этом, после встречи с юристом планирую заехать в несколько лавок, присмотрю нам что-то подходящее на первое время. Я взяла три самоцвета, или ими рассчитаюсь, или обменяем… Кстати, золотые монеты, что хранились в папином секретере, я прихватила с собой для оплаты портального перехода.

- Правильно, может быть и за гостиницу заплатить придется, - согласилась Маруся, - вдруг, придется заночевать в столице.

Мы быстро доели и вышли из дома. Федор уже стоял в полной готовности, ожидая меня.

Уже через несколько минут, я, легко запрыгнув на своего коня, и отправилась в сопровождения Федора к порталу.

В нашей деревне имелось всего пару магических проходов, один для перевозки грузов, второй, для тех, кто следовал без поклажи. Я и Федор спокойно проследовали ко второму переходу, не встретив ни одного желающего.

Остановившись у пункта пропуска, я передала мешочек с золотыми Федору, чтобы он рассчитался за предоставленный переход.

Уже через пару минут, придерживая коней за поводья, мы прошли к портальной арке.

Фёдор поправил лошадям шоры, во избежание внезапного испуга и паники, возможных перед столь необычным путешествием через портал, крепко взял животных за поводья и шагнул в портал.

Сидящий в кибитке проводил нах тусклым и рассеянным взглядом, демонстрируя полное отсутствие интереса.

Через мгновение мы вышли из портала, прошли на пригорок и остановились перед высокими, массивными каменными стенами, служившими защитой от возможных врагов. За ними величественно возвышалась столица империи с сотнями белоснежных зданий, дворцов и храмов, украшенных великолепными золотистыми куполами.

Я смогла рассмотреть, что над столицей мерцает гигантский, едва различимый купол, защищающий город от угроз извне, будь то природные катаклизмы или нападения. Его размеры поражали воображение настолько, что трудно было даже представить себе истинные границы защитного сооружения.

Бесконечный поток людей, обозов, карет, бесконечной вереницей походили через сверкающие портальные арки. Одни шли спокойно пешим ходом, другие спешили верхом на животных, третьи степенно подъезжали в роскошных экипажах или крестьянских повозках, создавая оживленную суету.

- Народу сколько, и все куда-то спешат- кто на работу, кто по делам, а кому-то на службу, или учебу… Это вы ещё площадок грузовых не видели, там вообще, говорят, творится нечто невероятное — всегда настоящий муравейник! – комментировал Федор, внимательно глядя на движущуюся толпу, слегка улыбаясь.

Мы приблизились к пункту пропуска, где всё было организовано настолько эффективно, что даже самый требовательный наблюдатель мог бы высоко оценить профессионализм и слаженность работы и вскоре миновали городские ворота.

- Наверное, нужно было предупредить юриста, - вздохнула я, понимая, что могла сейчас и не застать нужного человека. – Но, что сделано, то сделано. Будем решать вопросы по мере их поступления.

Федор кивнул, одобряя мои мысли. Он чувствовал себя совершенно свободно, спокойно ориентируясь в потоке. Несмотря на утреннее время, город уже проснулся от сна и активно наполнялся суетой и оживлённостью. Шум телег, карет, разговоры и другие звуки городской жизни — всё это создавало оживлённую атмосферу.

Мы проследовали по широкой центральной улице, с красивыми архитектурными зданиями, свернули в очаровательный старинный квартал, пересекли несколько узеньких улочек, пробираясь сквозь лабиринты переулков, постепенно углубляясь в самую сердцевину городского пространства. По пути миновали многочисленные торговые ряды, киоски и маленькие магазинчики, каждый из которых привлекал внимание ярким ассортиментом товаров и насыщенными ароматами. Вокруг витала особая атмосфера: смешивались запахи пряностей и трав, свежего хлеба, аппетитно пахнущего мяса, сладостей и свежих фруктов.

Наконец, Федор остановился у массивного здания, которое отличалось лаконичностью форм, символизируя своей монументальностью силу и надежность. Фасад здания был украшен высокими белыми колоннами, придающими всему строению особую величественность. Светлый камень фасада переливался мягкими оттенками в лучах солнца, добавляя постройке статус.

- Юрист, с которым ваш батюшка вел дела – Мартынов Юрий Владимирович, - предупредительно напомнил Федор. - Мне пойти с вами?

- Спасибо, я справлюсь. Подожди меня здесь, пожалуйста.

Я спрыгнула со своего вороного и легко взбежала вверх по широкими мраморным ступеням. Поднявшись до самого верха, я уже протянула руку к тяжёлой двери, украшенной искусной резьбой, как стоящий рядом молодой служащий молниеносно распахнул дверь, демонстрируя свою расторопность и вежливость.

На мгновение задержавшись взглядом на лице молодого человека, я слегка кивнула ему в знак благодарности. Кажется, этот неожиданный жест заставил парня немного растеряться, ведь обычно посетители проходили мимо, даже не обращая внимания на дежурных служащих. Его лёгкое замешательство проявилось лишь мимолетным движением брови вверх.

Однако он точно таким же образом легко кивнул мне в ответ, демонстрируя свою расторопность.

Внутри здания я очутилась в большом просторном помещении, выполненном в форме элегантного полукруга. Высокий сводчатый потолок терялся в полумраке, поддерживаемый рядом массивных колонн из темного мрамора с золотыми прожилками. Свет лился не от привычных люстр, а из скрытых в карнизах магических сфер, давая ровное, холодное сияние, которое идеально подчеркивало статус этого места.

Впереди высился внушительный стол, сделанный из тёмного полированного дерева и украшенный изящными бронзовыми деталями. Эта стойка была похожа на тот самый классический ресепшен в дорогих отелях. Дорогая и массивная отделка словно подчеркивала важность происходящего в этих стенах и серьёзность принимаемых решений. На столе не было ни пылинки, лишь стопка плотной веленевой бумаги, тяжелый пресс-папье из цельного куска горного хрусталя и толстый кожаный журнал в медной оковке.

По сторонам от полукруглого пространства, утопая в глубоких бархатных тенях, располагались двери с кабинетами. Их было не меньше дюжины с каждой стороны. Это были не просто двери, а настоящие порталы в чужие владения - массивные, высотой в три человеческих роста, из мореного дуба, обитые по периметру полосами кованой стали. Каждая дверь венчалась латунной табличкой с выгравированным именем, а ручки были выполнены в виде оскаленных звериных морд. Воздух здесь пах старой бумагой, пчелиным воском и едва уловимым озоном - запахом работающей магической защиты. Тишина стояла такая, что было слышно, как в дальнем углу мерно тикают напольные часы, отмеряя время Империи.

- Здравствуйте, чем обязаны? - едва завидев меня, обратилась ко мне женщина за стойкой. Она была одета в строгий костюм безупречного кроя, волосы цвета воронова крыла собраны в тугой узел, а на переносице сидели тонкие очки в золотой оправе. Её пальцы, лежащие на столе, были унизаны кольцами, которые едва слышно гудели от вложенных в них защитных чар.

- Здравствуйте, я бы хотела встретиться с Мартыновым Юрием Владимировичем… - я постаралась придать голосу максимальную уверенность, хотя полы моего дорожного комбинезона и отсутствие шляпки, вероятно, выглядели здесь вопиющим нарушением этикета.

- У вас запись на какое время? - сразу же отреагировала женщина, даже не удостоив меня взглядом. Её глаза бегали по строчкам толстого журнала, лежащего перед ней. - Юрий Владимирович принимает только по предварительной записи, и его график расписан на месяц вперед.

- Я без записи… - я положила ладонь на край стойки, стараясь перехватить её взгляд.

Женщина наконец подняла глаза. Её взгляд был холодным, оценивающим и абсолютно пустым, как у банковского клерка, высчитывающего процент по безнадежному долгу. Она чуть склонила голову набок, и в её глазах на мгновение вспыхнул магический огонек сканирования - она проверяла, не нахожусь ли я под ментальным внушением или не являюсь ли замаскированной тварью из Разлома.

- Прием только по предварительной записи, - ровным, лишенным эмоций тоном повторила она. - Следующая свободная дата - через две недели. К тому же, с завтрашнего дня Юрий Владимирович уходит в отпуск. Желаете записаться?

- Не нужно меня записывать, - я выпрямилась, чувствуя, как что-то внутри меня начинает едва заметно гудеть от раздражения. - Я всё же хотела переговорить с Юрием Владимировичем. Я так понимаю, он сегодня ещё не в отпуске?

- Пффф, - вырвалось у неё сквозь сжатые губы. Это был звук абсолютного, ледяного презрения. Она опустила взгляд обратно в журнал, демонстративно перевернув страницу. - Кабинет в конце коридора справа. Третья дверь. Но уверяю вас, если секретаря нет на месте, значит, господин Мартынов занят делами государственной важности. Вас выставят вон через минуту.

- Спасибо, - ровно ответила я, не двигаясь с места. - Как я могу к вам обращаться?

Женщина на секунду зависла, выбитая из колеи моей вежливой непреклонностью. Она явно привыкла к тому, что после её «пффф» посетители либо краснеют и уходят, либо начинают скандалить.

- Что ж, Варвара, - процедила она, наконец найдя повод заглянуть в журнал, где, видимо, можно было вписать моё имя. - Обращайтесь ко мне просто - Елена. Попытаюсь уточнить, сможет ли Юрий Владимирович с вами переговорить. У него очень плотный график.

Елена поднялась со своего места с грацией хищной птицы и, не сказав больше ни слова, уверенно направилась по коридору.

- Спасибо, - произнесла я и проследовала за ней по длинному ворсистому ковру, мысленно признавая, что Елена, при всей её холодности, абсолютно права. Мало ли кому взбредет в голову врываться в контору такого уровня без предупреждения… Система предварительной записи здесь — не бюрократическая прихоть, а суровая необходимость, защищающая покой занятых людей. Спорить с этим в стенах из полированного дуба было бы бессмысленно.

Остановившись перед дверью, на которой висела латунная табличка «Юрист. Мартынов Юрий Владимирович», Елена коротко, но уверенно трижды постучала. Дождавшись приглушенного «Войдите», она открыла дверь ровно настолько, чтобы просунуть голову.

- Юрий Владимирович, прошу прощения за вторжение. К вам девушка, Варвара Урлич. Она не записана, но крайне настойчиво добивалась встречи.

- Настаивает? - послышался из кабинета удивленный, но приятный баритон. - Пусть заходит.

Я резко открыла дверь, готовясь к сухому разговору, и к своему глубочайшему изумлению обнаружила в кабинете Рене Радо .Он, вместе с юристом, сидел за приставным столом, склонившись над каким-то документом. Это была не просто бумага, а подробная схема, густо испещренная магическими линиями, изображениями строений и пометками, больше напоминающая живую карту.

- Варя?! - Рене Радо первым поднял голову, и его обычно спокойное лицо озарилось искренним, нескрываемым удивлением и радостью. - Проходите! Какими судьбами? - Спасибо, Елена, за вашу бдительность, - тут же подхватил юрист, с улыбкой кивая помощнице. - Вы, как всегда, на страже. Оставьте нас, пожалуйста, мы поговорим.

Дверь мягко закрылась, отрезая нас от суеты приемной.

- Как же удачно, что вы здесь оказались, Варя, - Рене Радо поднялся мне навстречу, жестом приглашая пройти вглубь кабинета.

- А я как раз обсуждал по вашей задаче возможные варианты… Познакомьтесь поближе - это Юрий Владимирович Мартынов, мой давний друг и юрист вашего батюшки.

- Здравствуйте, Варвара, - юрист поднялся из-за стола, оказавшись высоким мужчиной с приятными чертами лица и внимательными карими глазами. Он протянул мне руку. - Очень рад, наконец, познакомиться с дочерью Прокопия. Наслышан о вас, и, признаться, ваше внезапное появление здесь - лучшее подтверждение его слов о вашем характере.

- И с каким же вопросом вы ко мне пожаловали? - вежливо спросил он, когда мы обменялись рукопожатием, слегка улыбнувшись уголком губ. Он держался так, будто заранее знал, насколько важным будет моё дело.

- Как я заметила, я с тем же вопросом, что и Рене, - я улыбнулась в ответ и указала глазами на расстеленную на столе карту. - Спасибо, я не думала, что вы сразу же приступите именно к этому делу, - обратилась я к лекарю.

- Варя, первые задачи, поставленные вами, уже положительно решены, - довольно пояснил Рене, возвращаясь на свое место и широким жестом указывая мне на кресло. -Решил удержать удачу за хвост, поэтому сразу же направился к своему товарищу, как только закончил с вашими камнями. И, как оказалось, весьма своевременно.

- Правда?! - я искренне обрадовалась, нисколько не скрывая эмоций, и буквально упала в предложенное кресло. — И камни выкупят, и тренера найдут?

- Да-да, присаживайтесь, пожалуйста, - Рене Радо чуть успокоил меня взглядом. - Юрий, вам слово.

- Хорошо, - согласился юрист, поправляя манжеты. Он взял со стола карандаш и ткнул им в центр карты. - На прошлой неделе ко мне совершенно неожиданно обратился граф Грушевский. В связи с какими-то личными обстоятельствами, он вынужден срочно продать свою усадьбу и просил найти добросовестного покупателя. В этой сделке он убедил меня быть гарантом платежеспособности приобретателя. Когда ко мне пришел Рене, я как раз ломал голову над тем, как мне выйти из этого положения, чтобы и графу не отказать, и свои интересы соблюсти, чтобы не потерпеть убытки. Ведь я, как гарант, в случае неплатежеспособности оппонента, должен был бы погасить весь долг из собственного кармана. И это, скажу я вам, не только репутационный риск, но и дело чести, — откровенно и с некоторым профессиональным вдохновением рассказывал Юрий Владимирович.

Определенно, юрист вызывал у меня доверие, потому что говорил, как есть – прямо и без недомолвок. И что самое важно, этот человек был не только другом Рене Радо, но и другом отца.

- Умел же батюшка выбирать друзей, - пронеслось у меня в голове.

- … и когда Рене рассказал о ваших планах найти усадьбу, - Юрий Владимирович развел руки в стороны, - сказать, что я был рад – это ничего не сказать. - Варя, вам стоит взглянуть на бумаги и карту, что оставил граф Грушевский.

Позвольте мне подробно объяснить вам ситуацию, чтобы вы могли принять взвешенное решение. Конечно, признаю, эта усадьба действительно выглядит весьма внушительно и даже слегка сурово - скорее похожа на крепость, нежели на традиционное загородное имение. Но поверьте моему личному опыту: такая недвижимость обладает рядом значительных преимуществ. Во-первых, она имеет исключительно крепкую конструкцию, и находится в отличном состоянии. Не забывайте также, что стоимость такого поместья высока лишь номинально - граф Грушевский уже заранее уведомил меня, что готов предложить покупателю удобную рассрочку сроком на целых десять лет.

Я хотел бы особо подчеркнуть одно важное обстоятельство: такое здание изначально проектировалось именно как резиденция, предназначенная не только для комфортного проживания хозяев, но и рассчитанная на большое количество обслуживающего персонала. Поэтому, помимо главного особняка, вы обнаружите здесь просторные жилые помещения, специально предназначенные для слуг и работников хозяйства. Есть даже специальное место, которое легко приспособить под размещение небольшого подразделения личной охраны, или небольшого войска - своего рода настоящая база.

Кроме того, на территории комплекса располагаются дополнительные хозяйственные постройки, обеспечивающие автономность существования семьи владельца. Здесь имеются собственная пекарня, мастерские и цеха для выполнения необходимых работ прямо на месте, включая кузницу для ремонта конской сбруи и сельхозорудий. Всё это позволит владельцу значительно снизить расходы на обслуживание своей собственности, обеспечивая большую независимость от внешних поставок товаров и услуг, даже в условиях осады, что, конечно, маловероятно.

Юрист сделал паузу, внимательно посмотрел на Варвару, потом аккуратно придвинул ей ближе развернутую карту участка, подчеркивая её рукой наиболее значимые места.

- Обратите внимание на этот ряд строений... Видите? Именно здесь расположены вспомогательные здания, о которых я говорил. Поверьте, это уникальная возможность приобрести отличную недвижимость с большими перспективами развития и удобным расположением!

- Это не усадьба, а прямо какой-то городок, - я изучала карту, - даже ров вокруг? – с удивлением отметила я и посмотрела на Рене Радо, а после перевела взгляд на Юрия Владимировича. – Как граф Грушевский с этим решил расстаться? Ведь это же настоящее сокровище…

- Вот именно! – Юрий Владимирович поднял палец вверх, - вы правильно выразились, что это настоящее сокровище. Именно поэтому, продать всё это, - юрист постучал по карте, - это настоящая головная боль. Сто двадцать пять миллионов золотом – это огромная сумма. Но граф Грушевский верит мне, он знает меня много лет. А кроме того он, пользуясь тем, что я ему обязан, доверил мне не просто найти покупателя, так ещё попросил выступить Гарантом платежеспособности найденного клиента.

- А вот это, я правильно понимаю, что это туннель – выход за пределы усадьбы? – уточнила я и провела пальцем по карте и в который раз обнаружила, как всё, к чему я сейчас прикасалась на этой схеме, открывалось перед моими глазами так, как если бы я это видела, будучи на месте.

- Да, все правильно. Вы очень внимательная, Варя. – Юрий Владимирович надел очки и присмотрелся. – Владислав говорил, что у него не только просторные подвальные помещения, но и дополнительные подземные строения, но…

- А вот это, что ли, помещение для содержания нарушителей? - я обвела пальцем несколько квадратиков на плане и увидела перед собой каменные стены, чистые, добротные помещение с железными дверями и открывающейся решёткой. Я провела по периметру комнат и рассмотрела деревянные нары, цепи, вмонтированные в стену, видимо, для сдерживания возможных узников...

- Интересно-интересно, да здесь что-то подобное, вот в обозначениях написано, что это помещение для временного содержания нарушителей.

Я кивнула, и таким же способом осмотрела все строения: пекарню, мастерские, цеха, кузницу…

- Надо же, здесь предусмотрено, добротно, видно, что граф старался не только для себя, но и для людей, которые у него работают, - прокомментировала я увиденное.

Я, вдруг, почувствовала, как воздух внезапно сделался густым, будто уплотнился, а после медленно начал шевелиться, становясь похожим на тягучую патоку. Тишина накрыла меня плотной пеленой, поглотив окружающие звуки, создавая впечатление полной изоляции от внешнего мира. На удивление, это состояние меня нисколько не смутило, я определила его, как способность принять решение, позволяющую сосредоточиться и услышать внутренний голос.

Я осторожно опустила ладони на разложенную перед собой карту, плотно прижимая пальцы к бумаге и закрыла глаза, пытаясь уловить малейшие сигналы своего тела. Вскоре я ощутила едва заметный толчок - лёгкий стук, который повторился вновь уже отчётливее, отдаваясь вибрацией через кончики пальцев. Из глубины груди поднялось приятное тепло, постепенно заполняя каждую клеточку организма, пока не прикоснулось к сердцу и оно откликнулось уверенным ритмом, спокойным и твердым биением: тук-тук-тук...

- Варя, что с вами? – Рене Радо и Юрий Владимирович уже обеспокоенно вскочили по обе стороны от меня.

- Всё в порядке. Это именно то место, которое я представляла. Надо брать, сколько бы оно не стоило, - заверила я Рене Радо и Юрия Владимировича.

- Варя, но может быть, нужно осмотреть, посоветоваться… - осторожно заметил Рене Радо.

- Не нужно. Я только что приняла решение и ничто не заставит меня его поменять. - Варя улыбнулась и, учитывая, что это были друзья её отца, пояснила, - я не знаю, как вам объяснить, но после недавнего происшествия, я всё вижу по-другому. В данном случае, у меня стопроцентная уверенность в том, что это наш с Марусей дом.

Сказанное, немного успокоило и юриста, и лекаря.

- Юрий Владимирович, прошу вас заняться необходимыми бумагами. Рене, возможно, вы согласитесь стать моим представителем в данной сделке… и раз всё так прекрасно складывается, может быть, стоит поговорить с этим продавцом...

- Графом Владиславом Грушевским, - подсказал юрист.

- Да, с ним, чтобы нам избежать лишнюю процедуру по продаже камней, согласиться ли граф своими силами оценить и продать их. Мне кажется и для него так будет удобнее – мы не будем брать рассрочку на десять лет, и для нас – так мы не станем привлекать внимание общественности к такому наличию самоцветов и драгоценных камней.

- Однако, - Рене Радо обдумывал услышанное, - считаю это хорошей идеей, думаю, так и впрямь, и вам, и графу будет удобно.

- К тому же, у графа хорошие связи с князем, думаю, что у него никаких преткновений не возникнет, чтобы пояснять, откуда у него такие ценности.

- Юрий Владимирович, а люди, что работали у графа, будет ли возможность их оставить? – уточнила я.

- А вот это еще одно важное пожелание относительно условий нашей сделки. Я до сих пор даже не озвучил его вам, поскольку не предполагал, что вы настолько оперативно придёте к решению. - Юрий Владимирович сделал небольшую паузу, подчеркивая значимость следующего момента.

- У меня есть сведения, что господин Владислав весьма ответственно подходит к заботе о людях, служащих у него. Об этом мне известно совершенно определённо. Как юрист, я многократно участвовал в решении множества ситуаций личного характера, касающихся его людей. И каждый случай был решён грамотно и достойно. Кто-то нуждался в оформлении документов - и вопрос был закрыт законным путем. Других отправляли учиться, третьи получали медицинскую помощь - причем платил за всё лично граф Владислав, покрывая расходы на качественное лечение.

Кроме того, я хочу отметить высокий уровень дисциплины среди подчинённых графа. Это отдельная тема для разговора. Среди них вы не найдёте ни разгильдяев, ни нарушителей. Люди искренне преданы своему благодетелю и добросовестно выполняют поставленные перед ними задачи. Поэтому содержание людей - это дополнительная статья расходов, - серьезно сказал Юрий Владимирович.

- Замечательно! – выдохнула я, - это второе сокровище, которое, надеюсь, достанется мне, - и я искренне рассмеялась, - и признаюсь, что заочно, я уже с большим уважением расположена к нему, подобное отношение к людям вызывает восхищение.

Юрий Владимирович и Рене Рано переглянулись, они явно разделяли моё мнение.

- В таком случае, Юрий Владимирович, будет хорошо, если мы произведем полный расчет за усадьбу. А то ещё граф Грушевский надумает вернуться, а я уж точно с таким-то двойным приобретением не захочу расставаться.

- За это не волнуйтесь, граф- хозяин своего слова, - ответил юрист.

- Вот и хорошо, - я с некоторым облегчением выдохнула.

- Варя, вас ещё что-то беспокоит? – уточнил Рене Радо.

- Да. Если точно сказать, я хотела бы просить графа, сразу же после заключения сделки и полного расчета с ним за недвижимость, официально представить меня и сестру людям, как новых владельцев этой собственности. Чтобы было ясно всем окружающим, что мы вступаете в права владения исключительно по личной воле самого графа. Ведь важно, чтобы наше положение воспринималось всеми однозначно, и никто не усомнился в законности наших действий и доброй воли графа.

Согласится ли он, так сказать, официально передать мне бразды правления? Может быть он что-то подскажет, опять же…я понимаю, что главный ресурс – это люди. Если он так заботится о них, думаю, что для него будет делом чести сориентировать меня, я готова продолжить опеку тех, кто от него зависит по состоянию на момент сделки, или разделить её. Возможно, имеются какие-то договорённости или соглашения, действующие в период совершения сделки.

Мне хотелось бы полностью ориентироваться, именно на помощь графа в этом вопросе я и рассчитываю.

Ну а если он не согласиться, я готова сама его просить об этом, – добавила я.

- Согласится. Граф будет заинтересован в таком развитии событии, - уверенно произнес с горящими глазами юрист.

Еще несколько минут мы обсудили план действий, и я простилась с Рене Радо и юристом.

- Вы очень решительная, - прощаясь, высказал своё мнение Юрий Владимирович. – И я сегодня же, отправлюсь к графу Грушевскому, чтобы сообщить новости.

- Отлично. До встречи.

Я попрощалась и вышла из кабинета.

- Спасибо, Елена, что проводили меня. Это был важный разговор, - поблагодарила я женщину и считала одобрение на её лице.

- Это моя работа. Приходите, Варя, - чуть мягче ответила Елена, провожая меня внимательным взглядом.

Глава 13

- Все в порядке, барышня? – немного обеспокоенно спросил Федор.

- Да, всё просто отлично, - заверила я Федора.

- Вот и славно. Куда планируете дальше направиться? – Федор подвел ко мне вороного, придерживая его за поводья.

- Пока хотелось бы немного осмотреться, перекусить и пройтись по лавкам.

- Понял, тогда нам следует направиться на площадь. Пока вас дожидался, слышал, что там люди собираются, устраивают какое-то зрелище с осколочной тварью… то ли показательная казнь, то ли представление, я так и не понял…

- С осколочной тварью? – переспросила я и что-то смутно отозвалось в моём сердце. – Поехали.

Уже через несколько минут я, в сопровождении Федора, была на месте… взору предстало необычное зрелище: площадь была заполнена людьми, стоящими плотной массой вокруг огромного деревянного помоста – эшафота, возвышавшегося над толпой подобно театральной сцене.

Люди теснились со всех сторон, оживлённо обмениваясь репликами, стараясь разглядеть происходящее на площади. Голоса звучали громче обычного, слышался смех и выкрики - одни кричали шутливо, другие ругательно, третьи нервно перешёптывались друг с другом. Некоторые из собравшихся хмуро усмехались, наслаждаясь происходящим; кто-то смотрел напряжённо, сжимая кулаки; женщины закрывали глаза детей руками, боясь, чтобы малыши не увидели лишнего и не испугались...

Я, окинув толпу взглядом, поспешила к обратной стороне эшафота. Хоть я пока и не понимала, что происходит, но чувствовала, что мне необходимо быть там.

Тревога охватывала всё сильнее, распространяясь волнами паники внутри тела. Сердце билось учащённо, будто пытаясь вырваться наружу, глухие удары слышались даже в собственной голове. Кровь быстро текла по венам, мощно пульсируя, словно готова была прорваться сквозь тонкие стенки сосудов, взорвав оболочку.

Прошло минут десять времени, когда я, наконец-то, объехала беспокойную толпу и остановилась с другой стороны эшафота.

Федор немного отстал, а я уже смотрела на сцену, с замиранием сердца следя за происходящим… Нет, меня нисколько не испугала та тварь, что сидела на огромном помосте, как раз именно это животное стало причиной моей тревоги: на помосте сидело нечто, похожее то ли на огромную ящерицу, то ли на летучую мышь. Морщинистая, обвисшая кожа на тощем теле с проступившими костями и отрубленным крылом, валяющемся рядом. Тело несчастного, приговоренного чудовища скорчилось в болезненно-согнутой позе, словно оно пыталось найти удобное положение, чтобы облегчить невыносимую боль. Голова бессильно свисала вперёд, показывая полное отсутствие сил и энергии сопротивляться.

Ужас, тоска и боль. Да! Я отчетливо ощущала эмоции приговоренного животного… боль, страх… Явственно ощущая всю глубину страданий зверя, я покачнулась, когда эмоции кольнули глубоко внутри сердца, отзываясь тревожным гулким эхом в груди. Я отчетливо наблюдала, как горе и ужас животного буквально пропитали собой пространство вокруг, размывая контуры окружающего мира...

Я видела, как это существо крепко прижимало какой-то круглый предмет своей лапой, пряча его в складках меха, напоминающих сумку матери-кенгуру и то, как кровавая крупная слеза скатилась по вытянутой морде животного на помост.

- Дамы и господа, казнь чудовища продолжается! – тем временем выкрикивал глашатай в усилитель голоса, - Расчленение! Одно крыло монстра отрублено, настало время второго!!!

Его призыв был услышан мгновенно: возбужденная толпа завыла от восторга, захлопала руками и закричала еще сильнее, подстегивая палача к новым действиям. Казалось, каждое слово глашатая будто зажигало огонь нетерпеливого ожидания среди зрителей.

Мужчины кричали дикими гортанными звуками, женщины визжали и аплодировали, размахивали платками. Дети сидели рядом с родителями, глядя большими глазами на происходящее зрелище, затаив дыхание.

- Осколочная тварь…осколочная тварь… - повторяла я, пытаясь настроиться и понять, что предпринять, чтобы прекратить ту боль животного, что нестерпимо откликалась жаром в моей груди. Пока я стояла и смотрела, парализованная страхом и болью одновременно, я заметила, что огромная, обезображенная фигура существа крепко обвязана цепями.

Мой взгляд остановился на ране, в том месте, где было крыло. Сердце бешено колотилось, слёзы застилали глаза, смешиваясь с чувством жалости и захватывающего всё сильнее гнева...

На долю секунды я перевела взгляд заметила чуть дальше застывшую напряжённую фигуру мужчины. Незнакомец крепко сжал руки в кулаки, словно останавливая себя от того, чтобы броситься вперёд. Его лицо выражало смесь тревоги, однако черты лица оставались неразличимы в сумрачной тени, отбрасываемой зданием позади него. Мужчина пристально наблюдал за тем, что происходило на помосте.

- Внимание! – внезапно прозвучал громогласный голос глашатая, заставивший Варю резко вздрогнуть.

И в ту же секунду, когда палач занес секиру над шеей несопротивляющегося существа, я мгновенно подтянуть ноги вверх и, сгруппировывавшись и используя всю силу своего тела, резко оттолкнулась обеими ногами от седла, создав мощный импульс для прыжка вперёд. В один удар сердца, совершив стремительный рывок я приземлилась на деревянный помост эшафота.

- Не сметь!!!!! – выкрикнула я, останавливая палача и выставив руку перед собой.

Нет, это был не крик, это был настоящий рык! Я не узнала собственный голос. На какое-то мгновение мне показалось, что время остановилось. Мощнейший всплеск света ослепил все вокруг и развеял в прах железные цепи, сдерживающие тварь. А палач ошеломленно стоял, удерживая в руках не секиру, а пустое древко …

Я поспешно припала к животному, обхватив за голову.

- Потерпи, потерпи, моя хорошая, всё будет хорошо. Потерпи, - приговаривала я, прижимая голову чудовища к себе, стараясь успокоить несчастную тварь.

Воздух ещё дрожал от напряжения, когда я разобрала обращенные ко мне слова.

- Да как вы смеете, да что вы себе позволяете? - стремительно приближаясь ко мне, возмущённо кричал невысокого роста мужчина весьма плотного телосложения, похожий на крупный шарик расплывшегося теста.

От волнения лицо его покраснело, капельки пота стекали по лбу, оставляя влажные следы на круглых щеках. Дыхание было прерывистым, словно после долгого бега, глаза гневно блестели, губы дрожали от раздражения. Одетый в короткий сюртук, который едва вмещал объемистый живот, он выглядел одновременно комично и угрожающе.

- По какому праву вы прерываете казнь!? – С каждым словом голос его становился всё громче и визгливее, пока наконец пузан буквально выплюнул в меня последние слова, поперхнувшись собственной слюной.

- С согласия графа Грушевского, - вдруг, услышала я голос незнакомца и перевела взгляд в сторону звука. Там стоял тот, которого я ранее заметила у стены.

- Объяснитесь, пожалуйста, - уже вежливее обратился к незнакомцу пузан, растерянно глядя на Варю и осколочную тварь.

- Граф Владислава Грушевский – собственной персоной, - представился коротко незнакомец.

- О, граф… если это с вашего соизволения, так надо было только предупредить меня. Я бы непременно всё прекратил, - заискивающе заглядывая в глаза, лебезил пузан. Пот крупными каплями стекал по его покрасневшему лицу, блестел на лбу и щеках. Отираясь рукавом рубахи, он отчаянно старался скрыть своё замешательство.

- Расходитесь! Казнь отменяется! Расходитесь, - пузан суетливо стал бегать по помосту.

Глашатай повторил, что продолжения не будет и толпа постепенно стала расходиться: кто с сожалением, кто с радостью… Некоторые ликовали, довольные тем, что бедное животное оставили в покое, были и такие, кто громко ругался, но их быстро одергивали…

Я всё ещё сидела рядом с осколочной тварью, поглаживая ту по вытянутой морде и шее. Мне казалось, что это животное понимает меня, прислушивается к моим словам… Мой взгляд снова опустился на отрубленное крыло и, до конца не понимая, что делаю, я встала и приподняла его, срезом приставляя к ране. А затем, интуитивно приложила свою ладонь к ране животного. Простояв так некоторое время, я убрала руки и ещё несколько секунд наблюдала, как кровь на срезе зашипела и вспенилась. Только сейчас я заметила на своей ладони глубокий порез, по всей видимости, я оцарапалась о коготь… Но что самое удивительное, на месте раны виднелся красный воспаленный рубец, скрепляющий крыло с телом. Я приложила руки к рубцу, и на какой-то миг, мне показалось, как незнакомый поток с жаром ворвался в мои вены.

Осколочная тварь едва дернулась и повернула свою морду ко мне.

- Вот видишь, я же говорила, что всё будет хорошо, - отдаваясь первому эмоциональному порыву, я снова приобняла животное за шею, превозмогая огненное жжение, разливающееся по всему телу.

- Барышня, барышня, что происходит? – ко мне, запыхавшийся, подскочил Фёдор, с опаской уставившись на огромное животное.

- Все хорошо, Федор, - успокоила я его, ощущая легкую дрожь во сем теле.

В ту же минуту, ко мне подошел пузан, по всей видимости, не рискую больше обращаться лично к графу Грушевскому, который, сложив руки на груди, наблюдал за ситуацией.

***

Граф Грушевский.

- Кто эта зелёная пигалица, откуда у неё такая мощь? Девчонка явно словила сильный откат, но продолжает делать вид, что с ней всё в порядке, - граф видел побледневшее лицо девушки, дрожащей рукой та смахнула капельки пота, выступившие на лбу. Граф, наблюдая за действиями Вари, оценил её выдержку. Девушка снова успокаивала дракониху, прижимая её шею к себе и что-то ей нашептывала.

- А это что она такое делает? – граф даже сделал шаг, не веря своим глазам. Когда эта зелёная пичуга схватила огромное крыло и втолкнула его в культю… Эта бестолковка так спешила, что рассекла свою руку о коготь на крыле и её кровь тонкой струйкой сейчас стекала прямо в открытую рану существа ... А затем ещё прикоснулась к месту образованного рубца…

- Она приручила дракона из семейства вивернов, обменявшись с ним кровью! Даже не осознавая этого! – Грушевский так обалдел от увиденного, что чуть не расхохотался в голос. - Не может быть! Да что такое творится, не думал, что кто-то может меня так …удивить… - приятные эмоции откликнулись теплом в области сердца.

- Барышня, барышня, что происходит? – услышал граф слова подбегающего крепкого мужика.

- Аааа, так мы… барышня, - граф Грушевский улыбнулся и поспешил подойти, как раз в ту минуту, когда пузан обратился к девчонке.

***

На эшафоте

- Понимаете ли… барышня, - повторил толстяк, обращаясь ко мне и в волнении облизывая свои полные, влажные губы. Он был одет в некогда дорогой, но теперь изрядно помятый и заляпанный чем-то темным сюртук, который едва сходился на его колоссальном животе. Лицо мужчины, похожее на плохо поднявшуюся сдобу, лоснилось от пота. - Вы остановили казнь, прервали официальную процедуру, и теперь, по правилам городского эшафота, вам необходимо возместить причиненный вами ущерб и выкупить это… - пузан запнулся, его маленькие глазки-бусинки метнулись к Клаве, — животное.

Толстяк вдруг заметил, что тяжелые железные цепи, еще недавно сковывавшие дракониху, валяются на помосте пустыми звенящими кольцами, а сама тварь теперь просто сидит у моих ног. Он испуганно икнул и начал медленно, шаг за шагом, пятиться назад, пока не уперся спиной в деревянную балюстраду.

Тем временем площадь, до этого гудевшая единым, азартным гулом жаждущей крови толпы, окончательно превратилась в растревоженный улей. Мое внезапное появление на помосте и вспышка света, развеявшая цепи, сработали как удар хлыста. Те, кто стоял в первых рядах, отшатнулись от эшафота, сбивая с ног зевак позади. Плотный строй людей дрогнул, заколыхался и пошел волнами.

- Ведьма! - раздался над толпой истеричный визгливый женский крик. - Она её околдовала! Спасайся, кто может!

- Чудо! - тут же басом перекрикивали его портовые грузчики, задирая головы. - Живая! Тварь-то живая, братцы! Я же говорил, что в ней порода есть!

- Я ставил десять монет на то, что палач отрубит ей голову с первого удара! - орал какой-то щеголь в дорогом, но уже измятом камзоле, яростно пробиваясь к лестнице, чтобы лучше видеть. - Верните мои деньги, это сговор! Палач подкуплен!

- Слава Империи! Слава защитнице! - нестройно затянули студенты стоящие небольшой кучкой, подбрасывая в воздух свои шапочки.

Воздух наполнился какофонией сотен голосов, свистом, улюлюканьем и треском разрываемой ткани - кто-то слишком активно лез вперед, и его воротник не выдержал. Дети на плечах у отцов восторженно визжали, тыча грязными пальцами в сторону Клавы. Стражники, стоявшие оцеплением, неуверенно положили руки на эфесы сабель, но, встретившись с тяжелым, абсолютно спокойным взглядом графа Грушевского, тут же отдернули ладони, словно обжегшись. Сам граф даже не шелохнулся, его фигура в безупречном сюртуке стала островком ледяного спокойствия в этом бушующем море.

- Да, я готова всё возместить, - с готовностью ответила я.

- Вот и славно, вот и хорошо, - пузан мгновенно воспрянул духом. Он несколько раз торопливо, почти в пояс поклонился, при этом непроизвольно потирая пухлые ладони с таким азартом, будто пытался добыть ими огонь. Его алчность была настолько густой, что, казалось, её можно было потрогать. Он уже подсчитывал процент, который положит себе в карман за эту внезапную сделку. – Я, надеюсь, вам уже есть шестнадцать, а то я, по закону Империи, не имею права брать денег с несовершеннолетних детей…

Я с ужасом осознала услышанное. Шестнадцать мне исполнится только совсем скоро. Если сделка сорвется, то Клаву снова потащат на убой. Я с надеждой перевела свой взгляд на графа Грушевского.

- Девушка действует в моих интересах, - вынужденно вмешался граф. Он произнес это ровным, не терпящим возражений тоном хозяина положения, правильно понимая мою невысказанную просьбу.

- Совершенно верно, - подтвердила я, с благодарностью оценив жест графа, и подошла ближе к нему, словно прячась под его невидимую защиту.

- Хорошо-с, - тут же сдулся пузан, моментально теряя желание спорить с аристократом. - Тогда смею вам предложить пройти со мной в контору, это вон там, за углом, и оформить нужные бумаги.

Я обеспокоенно посмотрела на осколочную тварь, преданно следившую за каждым моим движением. Клава тихо рыкнула, выражая готовность следовать за мной куда угодно.

- Не волнуйтесь, ваше животное вас дождется, - улыбнувшись, заверил граф, делая знак своим людям. - После спонтанного обмена кровью она никуда не уйдет без вашего разрешения. Теперь она испытывает глубокую связь с той, что дала ей новую жизнь. Ваши судьбы отныне связаны неразрывно, и вы, словно кровные родственники, теперь будете идти рука об руку, доверяя друг другу, - чуть тише добавил он, наклонившись к моему уху.

Я осмыслила сказанное графом и кивнула. Вот оно. Я только что, сама того не ведая, провела древний ритуал приручения. Кажется, мое предчувствие нечто подобное и ожидало.

- Хорошо, - кивнула я, принимая правила игры, и обратилась к пузану, который уже дергал за рукав помощника, требуя пергамент: - Пока мы оформляем бумаги, распорядитесь, чтобы Клаву покормили. Она истощена.

- Клаву? - аж взвизгнул пузан, вытаращив глаза на меня так, что казалось, они сейчас выпадут из орбит. - Аааааа, так барышня имя монстру уже дала... Понял-понял, одну минуточку…

Я, не обращая внимания на реакцию толстяка, который теперь смотрел на меня как на опасную сумасшедшую, погладила дракониху по покрытой острыми наростами шее и обратилась к ней: - Клава, подожди меня здесь. Никуда не уходи. Тебе сейчас нужно подкрепиться, а потом мы поедем в безопасное место, домой...

Фёдор, стоявший рядом и до этого момента сохранявший стоическое спокойствие бывалого вояки, закашлялся в кулак, пытаясь скрыть рвущийся наружу смех, но удержался от вопросов. Только его лицо, покрасневшее от натуги, немного выдавало его.

Тем временем площадь гудела, как растревоженный улей. Новость о том, что «зеленая пигалица» выкупает «крылатую смерть» и называет её «Клавой», уже передавалась из уст в уста, обрастая совершенно чудовищными подробностями. Кто-то клялся, что видел, как я поцеловала тварь в нос, а старый рыбак на углу уже продавал желающим за медяк «воду, которой окропили эшафот в момент чудесного спасения».

***

- Смешная какая, - пронеслось в голове у графа, и уголок его губ едва заметно дернулся вверх. - Это ж надо придумать: мощного осколочного дракона, редчайшую тварь, за которой охотятся коллекционеры и аристократы половины континента, назвать Клавой. Она… хоть понимает, что сейчас приручила одну из мощнейших боевых единиц в мире? Что эта «девочка» способна в одиночку сжечь половину городского гарнизона, если проголодается? Ну, надо же…

Владислав Грушевский стоял, сложив руки на груди, и откровенно таращился на девчонку. За последние несколько минут она успела дважды его удивить, что само по себе было сродни чуду. Но сейчас, глядя на то, как она бесстрашно гладит чешуйчатую морду чудовища, граф почувствовал нечто большее - чистое, незамутненное восхищение и теплую, почти забытая улыбка тронула его губы.

Ничего более приятного с момента, как с ним произошла та роковая утрата, он припомнить не мог. С того самого дня, когда его жизнь практически перевернулась и остановилась, превратившись в бесконечную серую пытку бессилием, его ничто не могло по-настоящему удивить, расшевелить или заинтересовать. А тем более - вызвать искреннюю, человеческую улыбку. Дворцовые интриги вызывали лишь брезгливость, а попытки вернуть силу через опасные ритуалы - глухое отчаяние. Но сейчас, глядя на эту «зеленую пигалицу», которая вела себя так, будто покупала на рынке ручного щенка, граф ощутил, как внутри что-то с хрустом ломается. Лед, сковывавший его сердце, дал первую глубокую трещину.

Пузан, не замечая этой немой сцены и внезапного преображения аристократа, действовал быстро, чтобы не упустить шанс неожиданной и баснословно выгодной сделки. Он махал руками, брызгал слюной и орал на сбежавшихся стражников, требуя немедленно привести торговцев с рынка.

Клаве уже притащили целую телегу провизии: пузатые корзины с хрустящей капустой, гору моркови и тяжелое деревянное ведро со свежей рыбой, от которой шел густой запах реки. Животное, понимая всё сказанное Варей, сразу же стало вести себя немного спокойнее. Дракониха недоверчиво покосилась на телегу, затем на Варю, и, получив дозволяющий кивок, тяжело, с утробным рыком вздохнула. Она медленно, чтобы не напугать «свою» девочку, пододвинулась ближе к пище.

Клава опустила морду, и началось настоящее пиршество. Она шумно, с громким чавканьем и хрустом, поглощала еду, заглатывая капустные кочаны, морковь и рыбу целиком, почти не жуя.

Граф, не отрывая взгляда, наблюдал, как двигаются мощные жевательные мышцы под костяными пластинами на шее твари.

Глядя на то, как сияют глаза этой пигалицы, и как впервые отступает глухая пустота в собственной груди… Грушевский медленно, с каким-то новым, забытым физическим усилием расправил плечи.

Он вдруг осознал, что уже несколько минут просто стоит и улыбается - не той привычной, холодной придворной маской, а по-настоящему, искренне, чувствуя, как отвыкшие от этого движения лицевые мышцы приятно покалывает.

Глава 14

- Спасибо вам, граф. Меня Варей зовут, - собирая в кулак оставшиеся силы, поблагодарила я Грушевского, - ваша помощь пришлась как нельзя кстати.

- Рад был помочь вам Варя, и… вашему приобретению. Я – Владислав Грушевский, - сдержанно отозвался граф, задерживая свой задумчивый и внимательный взгляд. – А теперь разрешите проводить вас для завершения сделки.

Граф предложил свою руку, давая мне возможность опереться на него. Следуя за пузаном, мы на некоторое время приостановились в коридоре, пока толстяк доставал связку ключей, чтобы открыть дверь.

- Итак, уважаемые, граф и… юная барышня, прошу, проходите, сейчас я предоставлю вам все необходимые разрешающие документы. Как соблаговолите оплатить? – глаза пузана забегали, в ожидании нежданной выгоды.

- В качестве оплаты предлагаю один из этих драгоценный камней, - я выложила на бумаги камни.

Глаза пузана вспыхнули нескрываемым блеском наживы.

- Если у вас нет возможности выдать сдачу, любезный, то я выпишу вам чек на предъявителя, - граф произнес это в тот момент, когда пузан уже протянул руки.

Тот еле слышно простонал, понимая, что лакомый куш ему не светит.

- А мы с барышней чуть позже всё обсудим, - граф Грушевский строго посмотрел на меня, давая понять, что предложенная мною оплата слишком велика.

Я послушно убрала камни на место, ожидая завершения сделки.

- Вот вам чек любезный, на полученную оплату за животное и причиненные убытки, а также за погрузку и аренду грузового фургона.

Однако, несмотря на навалившуюся свинцовую усталость после недавнего всплеска силы, я к своему глубочайшему изумлению ощутила нечто совершенно дикое. Часть моей сущности, внутренней силы, вдруг ожила и пришла в неистовое движение. Она словно сошла с ума - натянулась и, подобно гигантскому магниту, рванулась к графу. Это не было просто человеческой симпатией или признательностью. Это был физический, болезненный закон притяжения.

В области груди жгло так нестерпимо, словно часть меня сейчас физически вырвется из грудной клетки и тонкой, ослепительно яркой нитью устремится к Грушевскому, чтобы обвиться вокруг его запястья. Воздух между нами вдруг загустел, стал плотным и горячим, как перед грозой. Я почувствовала, как мои собственные кости начинают мелко вибрировать в такт этому стремлению.

Я даже испугалась. Мои ноги подкосились, и я пошатнулась от этого всколыхнувшего всё тело, порыва прильнуть к графу, опереться на него, как на единственный маяк в шторм. Пальцы, побелели от напряжения. Меня изрядно потряхивало - то ли от магического отката, то ли от этого странного, чуждого моей воле резонанса.

- Осторожнее, Варя, - голос графа прозвучал совсем рядом. Он шагнул ко мне, протягивая руку, чтобы поддержать, и в тот момент, когда его ладонь оказалась в опасной близости от моего локтя, сила внутри меня взвыла от восторга, грозя вспыхнуть и сжечь нас обоих.

Невероятным, отчаянным усилием воли, от которого перед глазами поплыли красные круги, я отстранилась. Я сделала резкий шаг в сторону, разрывая это опасное сближение, и вцепилась ледяными пальцами в собственный воротник, пытаясь отдышаться.

- Всё… в порядке, - выдавила я, делая несколько глубоких, судорожных вдохов и выдохов, пытаясь загнать рвущуюся наружу силу обратно вглубь под ребрами. - Просто голова немного закружилась. Видимо, переволновалась…

Сказанное прозвучало жалко, но граф, к счастью, не стал уточнять. Он лишь прищурился, внимательно, по-новому глядя на меня, и медленно опустил руку. Убедившись, что я справилась, он позволил мне самой дрожащими пальцами взять подписанные разрешительные документы на Клаву.

- Клава, ты не переживай, сейчас мы поедем туда, где ты сможешь отдохнуть и тебя никто не обидит, - я подошла к животному и погладила дракониху по вытянутой морде.

На секунду мне показалось, что животное кивнуло и в тот момент, когда к нам подошел граф, я предупредить дракониху:

- Граф Вячеслав Грушевский – наш друг, - произнесла я.

Граф на секунду застыл, а после, уже не в силах сдерживаться, громко и искренне расхохотался.

- Простите за мою несдержанность, но, признаюсь, осколочной твари меня ещё никогда не представляли, - Грушевский уже успокоился, но было заметно, что настроение у него заметно улучшилось.

- Барышня, извините, что вмешиваюсь, - подал голос Фёдор, с безопасного расстояния наблюдая, как спокойная и довольная дракониха сама, без понуканий, тяжело и основательно прошлепала в грузовой фургон, едва не проломив днище. Возница при этом вжался в стенку своей кабины, став почти прозрачным от ужаса. - Куда мы сейчас… это милое животное повезем?– Чтобы переправить её через портал, нужно ещё уточнить, какие документы требуется оформить...

- Я понял, - Грушевский улыбнулся, - предлагаю пока доставить животное в мою усадьбу. Раз так получилось, что я стал волею судьбы, втянут в это важное дело, не откажите мне в любезности принять приглашение и воспользоваться моим гостеприимством. И вам, Варя, и вашему приобретению необходим отдых.

- Граф, я очень вам благодарна, - я невольно приложила руку к сердцу, выражая очередную искреннюю благодарность, хотя ноги всё ещё предательски подрагивали от магического истощения.

- Вот и хорошо, Варя. Я сейчас отдам распоряжение перевозчику и сам отправлюсь вперед, чтобы предупредить моих людей. А вы с вашим сопровождающим следуйте за фургоном.

Грушевский оперативно, в двух словах распорядился о доставке моего спасеныша, бросив перевозчику тяжелый кошель, который заставил того мгновенно забыть о страхе перед тварью. Затем граф махнул рукой, предлагая следовать за ним, легко запрыгнул в седло своего вороного и умчался вперед, расчищая нам путь.

Перевозчик, заметно приободрившись и пересчитав золото, щелкнул кнутом. - Уж если молодая барышня не боится, то ничего страшного не произойдет, - пробормотал он себе под нос, плотнее запахивая тулуп. - Довезу я это страшилище в целости. Чай, не по воздуху летим.

Мы, уже как полчаса, следовали за грузовым фургоном. Людские потоки на центральных улицах стали не такими интенсивными, суета рынка осталась позади, поэтому передвигаться стало быстрее, а когда мы миновали городские стены и выехали на загородный тракт, наша процессия и вовсе ускорилась, поднимая за собой клубы летней пыли.

***

Фёдор всю дорогу сосредоточенно молчал, стиснув зубы и не смея задавать барышне вопросы о том, что же именно он такое видел. Его мозг, привыкший к четкой логике клинка и приказа, отчаянно пытался обработать увиденное, но логика там пасовала. Когда Варя переместилась на помост, время для него словно замедлилось. Вспышка света на площади ослепила не только его, но и всех, кто стоял поблизости и было это нечто первородное, белое и звенящее, от чего на мгновение заложило уши.

- …а ещё этот ужасный рык, так, что кровь в жилах застыла, - сосредоточенно вспоминал Фёдор себе под нос, вспоминая произошедшее и плотнее натягивая поводья. - Не тварь ревела. Это она рыкнула. Так, что у меня поджилки затряслись.

Фёдор никогда не был трусом. Он прошел три кампании, видел, как горят деревни и как люди идут на копья с голыми руками. Но сейчас он был вынужден признаться самому себе: в ту секунду на площади он испугался до холодного пота. Он был уверен, что тварь просто слизнула барышню одним движением челюстей. Он помчался к помосту с решительностью обреченного, намереваясь если не убить это исчадие ада, то хотя бы забрать с собой в могилу, вонзив кинжал в чешуйчатое горло.

Но каково же было его изумление, когда, пробившись сквозь разбегающуюся толпу, он увидел, как Варя сидит на корточках, обнимая огромную оскаленную морду, и что-то ласково шепчет твари в ноздри. А тварь - о, небо! - прикрыла глаза и прислушивалась к словам.

- Да уж… дела. - Федор тряхнул головой, переводя обеспокоенный взгляд на Варю. – Барышня, с вами всё в порядке? - всё же, уточнил он, когда они, наконец-то, въехали в гостеприимно распахнутые ворота.

***

Я отчетливо ощущала, что мне всё труднее удерживаться в седле. Каждое движение коня отдавалось в позвоночнике тупой, вибрирующей болью. Голова кружилась так сильно, что горизонт опасно кренился то влево, то вправо. Каждая жилка, каждая веночка в моем теле горела, саднила и распирала изнутри так, словно по сосудам вместо крови тек кипящий расплавленный свинец, прожигая плоть до костей. Я из последних сил старалась держать спину прямо и не подавать виду, чтобы не напугать Федора своим состоянием.

- Только бы доехать… - мысленно шептала я, до боли в пальцах сжимая поводья. - Немного отдохну - и всё будет в порядке. Я сильная, я Я не имею права расклеиться сейчас, когда всё только начинается.

Я старалась смотреть строго вперед, на покачивающийся круп фургона, чтобы никаким образом не предоставить графу ещё дополнительных хлопот. - Не хватало только свалиться посреди дороги бездыханной тушкой. Держаться. Главное - держаться. Приедем и отдохну…

Я уже ничего не замечала вокруг: ни пейзажа, ни шума листвы, ни запаха озона. Я не понимала, сколько прошло времени - минута или час. Весь мир сузился до одной-единственной задачи: удержаться в седле и не дать телу отключиться.

Когда грузовой фургон миновал каменный мост и тяжелые дубовые створки ворот усадьбы закрылись за моей спиной, отрезая нас от внешнего мира, я немного пришла в себя. Свежий воздух поместья, пахнущий хвоей и влажной землей, слегка прояснил сознание.

Усилием воли сфокусировав зрение, я заметила, что граф уже встречал нас на широком парадном дворе. Он стоял не один - рядом были его люди. Владислав отдавал распоряжения на размещение животного спокойно и уверенно, словно принимал поставку новой мебели, а не огромной осколочной твари.

- Отдыхай, Клава, - я с трудом сползла с седла и, пошатываясь, подошла к фургону, погладив дракониху по шее ослабевшей, дрожащей рукой. -Тебе здесь ничего не угрожает. Всё теперь будет хорошо…

Работники графа, следуя четкому распоряжению Грушевского, разместили осколочную тварь чуть в стороне от центральной усадьбы, ближе к садам имения, чтобы случайные гости не столкнулись с ней нос к носу. Я видела, как Клава самостоятельно, с удивительной для её габаритов грацией, выбралась из фургона. Она внимательно, по-хозяйски осмотрелась, недовольно фыркнула на слишком яркое солнце и ненадолго замерла возле меня. После того, как я приказала ей отдыхать, дракониха ткнулась тяжелой, теплой мордой в мою ладошку, словно прощаясь, и спокойно, вразвалочку прошла под обустроенный деревянный навес. Было очевидно, что животное сейчас чувствовало себя намного спокойнее и увереннее, чем на площади. Словно наконец-то выдохнуло.

Люди графа действовали быстро и слаженно. Они притащили и установили перед Клавой огромное дубовое корыто с чистой родниковой водой, корзину с отборными овощами и целое ведро парного молока с пенкой. Место, которое выделили для Клавы, представляло собой огороженную высоким деревянным забором просторную площадку, покрытую чистым речным песком. В центре располагалось каменное просторное строение с крышей из красной черепицы - идеальное логово, - около стен которого стояли спрессованные в массивные тюки охапки свежего сена.

- Спасибо вам, граф, - я заставила себя сфокусировать взгляд на Владиславе и выдавила улыбку, когда он подошел ко мне. Ноги предательски подкашивались. - Если бы не вы, даже не знаю, что бы я сейчас делала… Мы бы с Клавой сейчас ночевали в чистом поле.

- Вы себя хорошо чувствуете? - его голос прозвучал неожиданно близко. Граф больше не улыбался, его темные глаза внимательно, сканирующе изучали мое лицо.

- Признаюсь, я, кажется, немного устала… - успела выдохнуть я, прежде чем ноги окончательно отказались держать тело. Свет вокруг начал стремительно меркнуть, сворачиваясь в одну черную точку. Последнее, что я могла осознать — это как сильные, надежные руки графа успели подхватить падающую меня, не дав рухнуть лицом в песок. Мир окончательно погас.

***

Грушевский сидел в массивном кресле, глубоко утопая в мягкой обивке. Он медленно массировал пальцами левой руки виски, пытаясь унять тупую пульсацию в затылке. Чашка остывшего, горького кофе и тяжелый хрустальный бокал с недопитым коньяком стояли рядом с горой документов, с которыми ему ещё предстояло ознакомиться этой ночью.

- Ну что за девчонка! - думал граф, и вопреки собственному ворчанию, уголки его губ невольно поползли вверх в улыбке.

Выслушав заключение своего друга и целителя о том, что состояние девушки после проведенных процедур уже не вызывает беспокойства, Владислав позволил себе наконец расслабиться. Как он и предполагал, всему виной был колоссальный выброс энергии. А если быть точнее - неожиданно произошедшая инициация, спровоцированная моментом крайнего потрясения на площади. Девушку настиг жесткий магический откат.

Грушевский, понимая, что сопровождающий Варю Федор переживает за состояние своей барышни, лично заверил того, что гостья проспит до полудня и к утру полностью восстановится.

- …для вас комнату со всем необходимым сейчас подготовят, и вы тоже отдохните до утра, - произнес граф своим привычным, властным тоном. - Если вам нужно отлучиться по делам в город, то своих людей я предупредил, поэтому никаких преткновений, чтобы войти и выйти за территорию усадьбы, у вас не будет. Пока прощаюсь с вами до утра, а в ваше распоряжение предоставляю своего человека.

Федор благодарно, но всё еще настороженно кивнул, выражая графу свою признательность за оказанную помощь. К нему тут же, после едва заметного условного жеста Владислава, подошел молодой парень из охраны.

Грушевский еще некоторое время постоял у закрытой двери спальни, где под присмотром молчаливой служанки расположили Варю, вслушиваясь в абсолютную тишину коридора. Затем он вернулся в свой кабинет.

- Инициация в момент потрясения, - задумчиво повторил граф, наливая себе новую порцию коньяка. - Выходит, эта пичуга даже не представляла, какая стихия в ней сокрыта… Неужели её совсем не обучали? Что за беспечность? …И если на эмоциях она теряет контроль над своей силой до такой степени, что светится на всю площадь… то это может стать огромной проблемой для этой девчонки. И для столицы в целом, - Владислав Грушевский, вытянув длинные ноги, сидел в кресле, задумчиво глядя в коньячный бокал на игру света. -Черт возьми, почему меня это вообще должно беспокоить! Девчонка приручила осколочную тварь, уж точно беззащитной она не кажется. В конце концов, наверняка её есть кому наставлять! С такой-то силищей!

Владислав одним махом осушил бокал и шумно выдохнул, прикрыв глаза. Он и сам сейчас не мог понять, что его так взбудоражило: то ли сам факт того, что неожиданная знакомая вступилась за приговоренное животное, то ли…

- Да! Её сила, она созвучна с той, что была у меня, точно! - граф резко подался вперед, приложив ладонь к груди. В подреберье заныло тупой, фантомной болью - отголосок его собственной потери. - Вот в чем дело.

Он откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза.

- Если бы её способности были зарегистрированы в Академии после официальной инициации, то я бы знал, кто она такая. Слухи о таком резерве разносятся быстрее ветра… Возможно, из-за того, что ей ещё нет шестнадцати, никто и не предполагал, что такая жемчужина вообще существует в этой глуши… А если все так, то этой зелёной пичуге может угрожать смертельная опасность… Очень многие захотят использовать её силу в своих интересах - Орден, Гильдии, работорговцы. По крайней мере, я должен убедиться, что за этим неограненным алмазом есть кому присмотреть, - Владислав Грушевский решительно встал и поставил пустой бокал на столик, когда в кабинет без стука вошел его верный целитель.

- Граф… - Харальд... Что-то с нашей гостьей? - Дверь распахнулась без стука, но Владислав даже не вздрогнул. Только один человек позволял себе такую вольность - его верный друг и целитель, тот, с кем граф пережил слишком много потерь и побед.

- С ней всё в порядке. Физически - пока всё в порядке…

- Что ты имеешь в виду? Ты же только недавно заверил меня, что она к утру восстановится.

- Я уверен - твоя гостья к утру восстановится. Но… - Харальд прямо, не мигая, посмотрел в глаза друга. В его взгляде читалась профессиональная тревога. - Я понимаю, что, возможно, это не моё дело, но я давал клятву целителя и обязан её соблюдать.

- Харальд, прекрати, - поморщился Владислав. - Оставим лишние слова, мы столько с тобой пережили, говори прямо.

- Если твоя гостья в ближайшее время не научится жестко контролировать свою силу, она убьет себя, - коротко, без обиняков ответил целитель и замолчал, прямо глядя в глаза графу.

Владислав медленно опустился обратно в кресло. Он сжал подлокотники так, что побелели костяшки.

- Вот же, черт! - глухо выдохнул он. -Я сам об этом только что думал. -Я не могу навязывать свою помощь, Харальд. Я ничего о ней не знаю. Уверен, что её есть кому направить, с такой-то мощью...

- Вот именно - с такой-то мощью! - целитель шагнул ближе, нависая над столом. - Ты правда думаешь, что её обучали? У девочки - тяжелейший откат! Я удивляюсь, как она вообще удержалась в седле после стихийной инициации. И эта сила… - Харальд прищурился. - Ты же и сам почувствовал её, когда она коснулась тебя в карете?

Граф нехотя кивнул, потирая грудь. - Почувствовал… Словно в ампутированную конечность плеснули бальзам. Но детский сад я не могу устраивать. У меня совсем другие планы были на эту осень! Ты сам всё знаешь!

- Детский сад, говоришь? - Харальд посмотрел на графа, немного прищурившись, обдумывая услышанное. - Твои планы могут подождать, тем более, возможно… их придется основательно пересмотреть. Этой гостье нужна именно твоя помощь, но она не может об этом попросить, потому что не подозревает, с чем ей придется столкнуться…

- Ты всё видел? - голос Владислава стал тише.

- Да. Видел всё её глазами через диагностический транс. Всё, что случилось на площади, так как мне нужно было понимать, что конкретно произошло, чтобы верно назначить лечение. Не каждый день встретишь такое состояние, когда энергоструктура выглядит так, будто девушка пережила полноценное сражение. И это, конечно же, меня беспокоит. Она даже не может поставить элементарный блок от постороннего вмешательства. Она - как раскрытая книга. И этот факт ещё раз подтверждает, что девушку никто не обучал. Твоя гостья официально не прошла инициацию. И не известно, что может случиться, если ты её не сориентируешь… - Харальд сделал паузу. - И да - это просто счастье для неё, что ей первым встретился ты, а не враги, которые с удовольствием выпили бы её досуха…

- Я понял, Харальд, - Владислав провел рукой по лицу, стирая усталость. - Ты знаешь, что я с тобой согласен. Утром я обязательно поговорю с Варей. Но если она откажется… ты сам понимаешь, я не имею права настаивать на обучении, тем более, ей нет ещё шестнадцати. Да и я не наставник Имперской Академии.

- Вот и хорошо. А для того, чтобы ты мог настоять на своей помощи… - Харальд позволил себе едва заметную, хитрую улыбку. Ещё один момент имеется. Если девушка согласится, чтобы ты её обучал, для тебя это может стать единственным шансом возродить свою утраченную силу.

- Что? - Владислав встревоженно, почти зло посмотрел на друга, выпрямляясь в кресле. - Не говори загадками, Харальд.

- Я много изучал этот вопрос после того, что произошло с тобой в столице. Не могу подробно сформулировать полученную информацию, там всё так призрачно и расплывчато… Но, если говорить кратко, то есть шанс, пусть и призрачный, что, обучая её, или сражаясь вместе с ней плечом к плечу, вы войдете в резонанс. На пике её доверия к тебе, твоя опустевшая энергоструктурная сеть может наполниться знакомой силой. Это, хоть и слабая надежда, но на сегодня — она единственная.

Владислав Грушевский смотрел на друга, осознавая предоставленную судьбой возможность. В груди, там, где зияла пустота, предательски и сладко заныло.

- Резонанс... - хрипло выдохнул Владислав. Он поднес руку к лицу, потирая заросший жесткой щетиной подбородок. Пальцы его заметно дрожали. - Ты понимаешь, о чем говоришь, Харальд? Это не просто обучение. Это... связь. Если я привяжусь к ней, а она потом погибнет? Или если её дар окажется несовместим с моим? Ты предлагаешь мне снова открыться, чтобы меня выпили во второй раз, уже окончательно?

Целитель молчал, давая другу переварить страх.

- Черт... - граф глухо рассмеялся, но в смехе этом не было веселья, только горькое, почти безумное отчаяние. Он запрокинул голову, глядя в потолок, где плясали тени от камина. - Я пытался вернуть хотя бы искру. Я пил кровь тварей, я спал в местах силы, я чуть не сошел с ума в лабораториях. А возможное решение просто... вошло в мой дом на своих ногах, спасая осколочную тварь и называя их «Клавами».

Владислав подался вперед, упершись локтями в колени. Его темные глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас горели лихорадочным, почти маниакальным огнем. - Ты предлагаешь мне стать её нянькой? - прошипел он, и в голосе зазвучала старая, забытая сталь. - Графу Грушевскому, правой руке Верховного Инквизитора в прошлом, возиться с зеленой девчонкой, которая даже щит поставить не умеет? Учить её правильно дышать?

Он замолчал, осознавая абсурдность своего возмущения. Харальд терпеливо ждал.

- Я не нянька, Харальд, - внезапно тихо, но с абсолютной уверенностью произнес Владислав, и его лицо преобразилось. Ушла серая усталость, исчезла печать отрешенности. Сейчас, в полумраке кабинета, он выглядел тем, кем был всегда - хищником, магистром, опасным и живым. - Я - Мастер. И если ко мне вернется хоть капля того, что я потерял... Я заставлю её силу петь в унисон с моей.

Он встал. Движения его снова стали резкими, точными и полными скрытой энергии. - Ты прав. Мои планы действительно придется пересмотреть. Я планировал тихо продать усадьбу, залечь на дно в провинции и медленно гнить там, жалея себя. Но, кажется, судьба считает, что я еще не всё отдал этому миру.

Владислав подошел к целителю и положил тяжелую руку ему на плечо. В глазах графа больше не было ни капли былой апатии - только яростная, цепкая жажда жизни.

- Спасибо, друг. Ты только что вытащил меня из могилы, даже не прибегая к некромантии. Иди отдыхай. И пришли ко мне Дашу, пусть принесет свежий коньяк и найди в библиотеке всё, что у нас есть по парной инициации и стихийному резонансу.

- Я знал, что ты согласишься, - Харальд позволил себе редкую, теплую улыбку.

- И да, - уже веселее, у самых дверей произнес целитель, прерывая затянувшееся молчание. - Ты же видел, как легко она приручила осколочную тварь? Неужели тебе не интересно, что же будет дальше, когда она освоится? - Харальд толкнул дверь. - Отдыхай, граф. Завтра у тебя будет очень интересный разговор.

Он вышел, оставив Владислава одного в тишине кабинета. Граф долго смотрел на закрывшуюся дверь, а затем медленно перевел взгляд на пустой хрустальный бокал.

Глава 15

- Н-да уж… Всё интереснее и интереснее. И что же такое вчера произошло? – я открыла глаза, мысленно возвращаясь к ситуации на площади. Чувствовала себя практически отлично. Осознание того, что я обязана графу Грушевскому немного беспокоило. Мне он показался хорошим человеком, не только разместил меня в своем имении, но и помог мне оформить документы на Клаву. Кстати…Клава! Если бы не граф, даже боюсь представить, чтобы я делала с бедной драконихой… К тому же, обеспокоенный моим состоянием, граф прислал личного целителя. Как там его звали? Харальд, точно. Признаться, он действовал профессионально и сильно облегчил мое состоянии. Когда я очнулась в комнате от прохладного прикосновения Харальда к моему лбу, все мои конечности выкручивало с такой силой, что я не могла вымолвить ни слова… А от боли из глаз непрерывно лились слезы - хорошо, что уже через пару минут, Харальд кивнул сам себе, будто что-то понял из происходящего со мной, молниеносно влил какую-то микстуру и мне сразу же стало легче… А после я видела, как из его рук лился зеленый свет, направляемый в мое тело в район солнечного сплетения.

Боль отступила, и чувство спокойствия наполнило мой разум и я окунулась в спокойный, глубокий сон. Ночью пару раз приходилаассистентка Харальда, я так и не поинтересовалась, как её имя. Девушка оба раза разбудила меня со словами, что нужно выпить какой-то отвар, что поможет мне быстро справиться с откатом. Я и в первый и во второй раз, едва выпив это магическое зелье (а по-другому я предоставляемое питье назвать не могу), мигом уснула.

Уже под утро, пришла другая милая девушка и, с пожеланиями доброго утра, прямо в кровать принесла мне завтрак. Это была очень милая Даша, так представилась девушка - прислуга. Пока я ела умопомрачительную еду, она известила, что граф Грушевский просит меня ни о чем не беспокоиться и выполнять рекомендации господина целителя. А из рекомендаций на утро, самое основное – плотный завтрак. Что я с большой охотой и сделала. Завтрак умопомрачительно пах, я даже ни слова не могла ответить. Только кивала и жевала, настолько проголодалась. Наконец-то, я допила кофе и доела наисвежайшую булочку, после чего почувствовала себя ещё лучше. Прекрасное утро.

Даша также сказала, что и Федор и моя дракониха в полном порядке. Девушка предупредила, что в случае необходимости, я могу её легко вызвать, надавив кнопку на артефакте, установленном на прикроватной тумбочке. Кроме всего прочего, в комнате, предоставленной для меня, имелись и туалетная и ванная комнаты, где я смогла найти все необходимые принадлежности.

Даша предупредила, что граф Грушевский хотел бы поговорить со мной во второй половине дня, после обеда. Конечно же, я согласилась, я должна лично выразить свою признательность и передать графу камни.

- Красота! – я стояла в душе под теплыми струями и в этот момент мне казалось, что я постепенно вливаюсь в жизнь этого мира. Конечно же, зелье Харальда, вкусный завтрак и вода сделали своё дело, я чувствовала себя полностью здоровой и готовой к решению первостепенных задач.

Первым делом, мне необходимо погрузиться в медитацию, как мы практиковали уже с Марусей, чтобы проанализировать состояние своего организма. Я устроилась на кровати и внутренним взором, как выражается Маруся «посмотрела в себя» и сантиметр - за сантиметром, стала проводить внутреннюю диагностику.

- А вот это что-то новенькое… - я переключила своё внимание на удивительную структуру разветвлений, чем-то отдаленно напоминающих сеть. Точно ничего подобного в своем организме ранее я ещё не видела. Сеть окружала каждый орган, наполняя всё тело изнутри как кровеносная система. Только это было что-то абсолютно новое для моего понимания. Присмотревшись, внимательнее, я определила, что каждая линия ячеек сети – крупных и маленьких – пульсировала и слегка искрила. И чем внимательнее я всматривалась, тем отчетливее понимала, что параллельно линии ярко белого цвета располагается такая же, только тоньше и разноцветная.

И, кажется, я догадываюсь, что это значит, - я довольно ухнула, - однозначно, разноцветная - это линия рода, а та, что белая и толще - сила Дария. И именно она полыхнула вчера на площади… Невероятно. Яркий, белый свет, словно в подтверждение моих мыслей, сразу же запульсировал и будто довольно заурчал.

- Ну, что ж, будем дружить, надеюсь, я справлюсь и всё сделаю правильно, - я сделала несколько глубоких вдохов и снова посмотрела в себя... - нужно будет поговорить с Харальдом и записать его рекомендации. Кажется, он лучше, чем я ориентируется в том, что происходит с моей силой...

Мысли плавно переключились на Дария и сердце наполнилось любовью и невыносимой тоской.

- Дарий, я очень надеюсь, что найду тебя и всё объясню. Ты должен знать, что я не планировала захватить твою силу. Я верю, что мы ещё встретимся… А пока - я буду работать с тем, что имею. И если уж я, волей мироздания попала в это тело и этот странный мир, я сделаю всё, что в моих силах. Ты будешь мной гордиться, любимый!

Я осталась довольной тем, что открыла мне медитация и в хорошем расположении духа вышла из комнаты, любезно предоставленной мне графом, намериваясь первым делом проведать Клаву.

- С ума сойти, у меня есть собственная дракониха! - с этими мыслями я легко сбежала по ступеням и поспешила туда, где разместили Клаву.

***

- Барышня, я рад видеть вас в добром здравии! - Федор заметил меня, как только я приблизилась к ограде, за которой размещалась дракониха. Выглядел он бодрым и собранным, его искренняя радость от встречи со мной отозвалась приятным теплом. - Как вы себя чувствуете?

- Здравствуй, Федор. Всё хорошо. Наблюдаешь? - я отворила дверь и зашла на площадку.

Клава, в ту же секунду, не смотря на свои огромные габариты, сразу же, оказалась рядом со мной, уткнувшись мордой мне в грудь.

- Привет, моя хорошая, - я погладила дракониху по шее, одновременно фиксируя заметные улучшения в состоянии Клавы. Она не только выглядела здоровее, но и радостнее.

Удивительно, но за столь непродолжительное время, дракониха обрела силу, она ощутима стала мощнее. Я с большим облегчением оценила, что её крыло практически зажило, а драконья кожа стала словно плотнее...

- Фёдор, ты тоже видишь, что нашей Клаве намного лучше? Просто чудеса какие-то... - я погладила дракониху по шее. - Иди, иди ешь ...

Клава благодарно рыкнула и вернулась к огромной рыбине, лежащей в корыте с овощами.

- Конечно, барышня, заметил. Как же не заметить, - Федор усмехнулся. - Граф ещё с вечера распорядился и для Клавы устроили в прудике, что за той стеной, что-то схожее с лечебными грязевыми ваннами... Опять же - питанием обеспечили, ваша дракониха почти всё время ела, потом пила молоко, что ей в вёдрах принесли... Потом снова нежилась в грязевых ваннах... А уже под утро, её осмотрел Харальд, кажется так лекаря графа зовут... Он приготовил Клаве какую-то микстуру, сказал, что она поспособствует быстрейшему восстановлению...

- Определенно точно, мне нужно поблагодарить графа. Как хорошо, что он повстречался нам на площади...

- Да, стоит поблагодарить, - Федор одобрительно кивнул, с улыбкой наблюдая за Клавой, - это же какая силище! Мне кажется, что не смотря на свои габарита, Клава добрая и разумная … Уверен, что произошло какае-то недоразумение, раз такое разумное создание поднялась рука казнить прилюдно на площади...

- Всё позади, Клава теперь с нами... А сейчас мне нужно сообщить графу, что я намерена купить его поместье и усадьбу. Надеюсь, тот формат сделки, что мы обсудили с юристом и Рене Радо, графа Грушевского устроит...

Я уверенно направилась в усадьбу, намереваясь там отыскать Грушевского. Однако в то же время я решила совместить приятное с полезным и заодно, без лишних глаз, осмотреть свои будущие владения. Свернув с ухоженной центральной аллеи на узкую, посыпанную гравием тропинку, я пошла в обход, стараясь присмотреться к каждому камню и каждому дереву - к своему будущему вложению.

Я шла по территории, мысленно накладывая на реальность ту подробную карту, что видела на столе у юриста. Вот там, за поворотом, должен быть старый ледник, а чуть дальше - конюшни, которые Фёдор уже успел осмотреть. Каждый шаг отзывался в ногах приятной тяжестью.

Мне с удивительной, почти пугающей легкостью дышалось. Воздух здесь был иным - густым, настоянным на запахе прелой листвы, хвои и озона, оставшегося после вчерашней грозы. Я остановилась на мгновение, прикрыв глаза, и прислушалась к себе. Я ощущала, как две силы пульсировали по моим венам, откликаясь на всё вокруг.

Родовая магия, древняя и темная, текла глубоко и вязко, как смола, согревая кости. А поверх неё, словно вплетенная в самую суть, билась белая, ослепительная сеть силы Дария. Она была горячей, нетерпеливой и радостной. Она узнавала этот мир.

Люди, работавшие в саду, животные в загонах, птицы в кронах вековых дубов, даже сами насаждения - всё откликалось внутри меня звенящей, спокойной уверенностью. Я чувствовала пульс этой земли. Земля не просто принимала меня - она ждала.

Мое подсознание, моя магия, сама моя душа кричали в унисон, что всё, что я вижу вокруг, совсем скоро станет моим. Моим новым родовым гнездом. Моей неприступной крепостью. Моим абсолютным, истинным местом силы. Впервые с момента пробуждения в теле Вари я чувствовала не растерянность изгнанницы, а холодное, звенящее право хозяйки.

Глава 16

Я пересекла парадный двор, на ходу отмечая про себя идеальное состояние брусчатки и безупречно подстриженные кусты самшита. Усадьба действительно производила впечатление неприступной, но при этом жилой крепости, со всей необходимой инфрастркутурой. У широких дверей главного входа меня уже ожидал дворецкий графа, который молча, с достоинством поклонился и приглашающим жестом, направился в сторону зимнего сада.

Граф Владислав Грушевский задумчиво стоял у фонтана, глядя на плавающих в нем золотых карпов, лениво передвигающихся в прозрачной воде. Он был одет не в парадный камзол, а в простую льняную рубашку и мягкие кожаные брюки. В руках он вертел бокал с рубиновой жидкостью.

- Доброе утро, Варя, - граф чуть склонил голову. - Надеюсь, выспались? Харальд доложил, что ваш магический резерв стабилизировался, но нервная система подверглась серьезному стрессу.

- Доброе утро, Владислав. Благодарю вас за заботу, - я позволила себе легкую улыбку. - И за Клаву – отдельная благодарность. Если бы не ваша помощь… Я видела, как вы распорядились обустроить для неё площадку. Клава выглядит … сытой и очень довольной.

- Рад был встретить вас в нужный момент, - граф говорил искренне и смотрел прямо. - Животное, способное перекусить пополам рыцаря в латах, заслуживает достойного содержания, - хмыкнул граф. - К тому же, теперь это ваше животное. По законам Империи, обмен кровью с осколочной тварью приравнивается к кровному родству. Поздравляю, вы только что породнились с вымирающим видом.

- Неожиданно! – Я не стала скрывать, что этот момент меня удивил. – Чуть позже, если у вас будет время, не могли бы вы уточнить некоторые моменты. Я, после недавней травмы, плохо ориентируюсь в этом мире… - я специально завуалированно объяснила своё непонимание, хорошо, что происшествие во время пожара и моя болезнь позволяла списать всё на потерю памяти.

- Если я чем-то могу быть вам полезен, буду рад. Признаться, в последнее время, я пребываю в какой-то отрешенности от жизни. Думаю, мой друг Харальд подтвердит это и будет очень доволен, если хоть что-то придаст смысл моему бытию…

Я уловила печаль в голосе графа, но он тут же, уверенно добавил.

- Я готов сразу же развеять любые ваши вопросы. Ваша …пережитая травма… позволит?

- На этот счет не переживайте. Физически я полностью восстановилась, только имеются некоторые пробелы в памяти, которые я бы хотела устранить. А последствия, которые возникли после активации силы, ваш друг Харальд полностью устранил. Я чувствую себя превосходно!

Я опустилась на резную скамью у фонтана, перед которой располагался небольшой столик. Граф опустился за столик, напротив меня, на такую же резную скамью.

- Но я хочу не только поблагодарить вас, граф, - я посмотрела прямо в темные глаза графа и улыбнулась. – Не знаю даже, как это и назвать: то ли –счастливое стечение обстоятельств, то ли – проведение… Сейчас вы всё поймете, - заверила я графа, когда уловила его удивление и продолжила.- Я встречалась с юристом Мартыновым Юрием Владимировичем и он сообщил, что вы намерены продать своё имение, я подробно ознакомилась с предоставленной вами картой… Скажу честно, мне сразу же всё понравилось и, если вы не передумали расстаться с этим прекрасным местом, я и сестра готовы стать новыми владельцами, купив этот… комплекс за обозначенные сто двадцать пять миллионов. Единственная сложность – всё наше состояние представляют драгоценные и полудрагоценные камни, оставленные в наследство нашими родителями, а, чтобы оценить их, а затем и реализовать, понадобиться время. К тому же, сделка, как сказал Рене Радо, может быть заключено после моего совершеннолетия. Шестнадцать мне исполнится через пару недель… Согласны ли вы, граф, учитывая обстоятельства, которые я озвучила, продать мне это прекрасное место?

Граф не выказал удивления. Он лишь сделал глоток из стакана.

- Сто двадцать пять миллионов - это огромная сумма, на которую можно снарядить небольшую армию. Вы уверены, что готовы вложить такие средства в это приобретение?

- Готова. Буду с вами откровенна, после несчастного случая, что произошел со мной, я многое вижу и чувствую, скажем так – не так, как обычные люди. И в тот момент, когда Юрий Владимирович показал мне карту, я каким-то невероятным образом прочувствовала вашу усадьбу- все ходы и выходы, уловила даже запахи… Понимаете, мне это место – откликнулось! И я намерена в этом месте начать восстановление своего рода, или клана…Опять же- я пока не знаю, как правильно выразиться, но то, что здесь я хочу, чтобы была точка отсчета становления меня и моей сестры – я уверена на сто процентов! Юрист сказал, что у вас, граф, есть связи при дворе и безупречная репутация. У меня — камни, которые я готова передать вам, полностью доверившись вашим оценщикам. Вот это, – я выложила на стол перед графом из кожаного мешочка три камня: прозрачно-голубой, тёмно-зелёный, и золотисто-жёлтый, - я оставлю вам в благодарность за всё, что вы сделали для меня и для Клавы, ведь если бы не ваша помощь…

- Варя, - граф открыто посмотрел мне в глаза. – Я ценю, что вы говорите прямо, я не чувствую фальши в ваших словах. На будущее, разрешите предостеречь вас от таких порывов… Люди бывают разные, я понимаю, что вы еще молоды и неопытны… - я видела, что граф искренне волнуется, - я вижу, что эти камни высокого качества, я не приму их в оплату за предоставленную помощь – это очень много. Позвольте мне, предоставить всё, что я сделал – в качестве моей доброй воли и нашего дальнейшего тесного сотрудничества. Я тоже буду говорить с вами прямо и откровенно. Да, мне в любом случае очень выгодна эта сделка. За такую сумму продать это всё, граф обвел вокруг себя рукой, в такой короткий срок, трудно. Поэтому, ещё неизвестно кому больше повезло - вам, или мне… До момента вашей договороспособности – вашего совершеннолетия, мои специалисты оценят ваш капитал. Не волнуйтесь, все действия будут проводиться с одобрения Мартынова Юрия Владимировича. Его имя- уже гарант честной сделки. Всё время до завершения сделки и приема-передачи имущества, вы можете располагаться здесь. Тем более, я так смогу всё вам здесь показать и рассказать от первого лица.

Владислав пододвинул ко мне камни и пристально посмотрел на меня. - Вы опасный человек, Варвара Прокопьевна. В шестнадцать лет мыслить такими масштабами… Мне это нравится. Юрист предупредил, что я бы хотел, чтобы и люди остались?

- Да, я тоже заинтересована, чтобы люди, которые здесь живут, не остались без работы из-за смены хозяина.

- Лучший расклад и не придумаешь, - граф допил вино. -Но, Варя… - он наклонился чуть ближе, и его голос стал тише. - Вчера на площади. То, что вы сделали с Клавой, и ваша вспышка света… Вы небыли ранее инициированы. У вас нет наставника. Если вы попытаетесь использовать силу, которую носите в себе, без должной подготовки, она просто сожжет вас изнутри. Вы уже чувствуете это, верно? Белую сеть?

От неожиданности, я вздрогнула. Отпираться было бессмысленно.

- Верно. Она… пульсирует. Радуется, когда я радуюсь. Но я не знаю, как её позвать или как её успокоить.

- Это потому, что вы для неё - пока пустая, но невероятно прочная чаша. И, чем быстрее вы научитесь понимать свою силу, тем быстрее наполнитесь и сольетесь с ней в единое целое, - я заметила, как граф тщательно подбирал слова, чтобы мне было понятнее, Владислав выпрямился и выдохнул. - Я потерял свою силу, вернее, как считает мой целитель Харальд, у меня её намеренно отобрали… Но об этом я распространяться не могу и не буду. Однако, он также сказал, что, обучая кого-то с похожей мне стихией, есть надежда, что моё естество может войти в резонанс и это позволяет мне надеяться на то, что я восстановлю утраченное…

Граф посмотрел на небо сквозь стеклянную крышу сада.

- Я предлагаю вам сделку, Варя. Я научу вас контролировать белую сеть, научу вас сражаться так, чтобы вы не разнесли себя, близких вам людей и собственное поместье в пыль, когда вас застанут врасплох. Взамен… вы никому и ни при каких обстоятельствах не расскажете, что я потерял силу и позволите мне быть рядом, надеясь на предполагаемый Харальдом резонанс... Признаюсь, утрата силы, это сравни утраты смысла жизни, что со мной и происходит. Я чувствую себя…пустым, - граф горько усмехнулся. – И вы, Варя, подарили мне надежду на то, что я обрету утраченное. И дело даже не в моем весе при дворе… Хотя, если кто-то бы прознает, что у меня нет моей былой силы, то многие злопыхатели и враги воспользуются моей уязвимостью. Именно поэтому, я вознамерился подальше переместиться от центра придворной жизни. Планировал – на время, а позже – навсегда.

Я молчала, остро ощущая свою вину, возможно, и Дарий так же чувствовал себя. На глаза навернулись слёзы, и я едва сдержалась, чтобы не разрыдаться. Я понимала, что граф и его целитель помогут мне быстрее освоить силу Дария и я, помогая графу, хоть каким-то образом, пусть чисто психологически, хоть на капельку, нивелирую свою вину перед Дарием. Граф сейчас предлагал знания, которые не купишь за все камни шахты.

- Я согласна. Обещаю вам, граф, никто от меня не узнает о том, что вы на время лишились своей силы, - я специально голосом подчеркнула «на время», - со своей стороны я сделаю всё возможное, чтобы вы, как можно быстрее, вошли в резонанс… и восстановили утраченное. Считайте эту вашу цель и моей главной задачей по причине, которую я не готова озвучить. Но ещё я хотела бы просить вас о том, чтобы и моя сестра обучалась вместе со мной, хотя, у неё нет белой сети, но у нас с ней имеется вторая родовая сила, которую тоже необходимо развивать.

Граф улыбнулся, обнажая белые зубы. - Две необученные стихии в одном доме? Вы либо станете величайшим дуэтом этого столетия, либо взорвете столицу. Мне даже интересно. Конечно, я согласен! По рукам.

Он протянул руку. Когда наши ладони соприкоснулись, я почувствовала, как белая сеть внутри меня встрепенулась и потянулась к графу, словно щенок к хозяину. По коже пробежал легкий, приятный холодок.

На мгновение, по тому, как Владислав застыл, словно прислушиваясь к чему-то, мне показалось, что и он ощутил что-то подобное.

- А теперь пойдемте, вам необходимо всё осмотреть, а я пока свяжусь с Юрием Владимировичем, чтобы обсудить наши дальнейшие действия. Ни о чем не волнуйтесь, к вечеру, если будут вопросы – готов на все вам дать ответы. И да… отправьте весточку сестре.

Глава 17

Владислав Грушевский не стал тратить время на светские условности, поэтому, сразу же отправился в свой кабинет, чтобы реализовать всё, что мы обсудили. А я тем временем, отыскала Федора и отправила его с радостными новостями к Марусе.

Уже ближе к вечеру договор о намерении продать поместье был скреплен магической печатью на пергаменте, в присутствии Рене Радо и юриста.

После того, как я и граф остались в его кабинете одни, он налил мне вишневый сок, а свой тяжелый хрустальный бокал наполнил янтарным напитком.

- Вы слишком юны для того груза, который на себя взвалили, - после непродолжительной паузы, проговорил Владислав, отставляя бокал. Его взгляд, обычно цепкий и оценивающий, стал серьезным. - Возродить род, это очень серьёзно. А учитывая, что ваших родителей нет, предполагаю, вы станете искать того, кто стоит за уничтожением вашего рода.

- Да, но прежде всего, я должна стать сильнее, - ответила я графу на невысказанную обеспокоенность и продолжила: - Тем более, пока я не могу действовать открыто. Мне нет шестнадцати. По законам Империи я - несовершеннолетняя сирота, находящаяся под временной опекой Рене Радо. Любой мой серьезный шаг будет рассматриваться предвзято и вызывать массу кривотолков и преград. Мне нужен щит. Мне нужен голос в Совете.

Граф медленно кивнул, и в его глазах промелькнул холодный расчет, смешанный с чем-то похожим на одобрение. - Вам нужен законный представитель с правом голоса в Магистрали и доступом к императорским архивам. Вы хотите, чтобы этим человеком стал я?

- Я прошу вас стать моим официальным представителем, - твердо ответила я, мысленно благодаря графа Грушевского за прямоту. - Проводником в этом мире. Вы знаете, всю расстановку в эшелонах высшей власти. А я… Я помогу вам вернуть вашу силу. Харальд прав. Моя белая сеть и ваша утраченная стихия… созвучны и очевидно, резонанс возможен.

Владислав долго молчал, постукивая пальцами по подлокотнику кресла. Он смотрел не на меня, просчитывая варианты. Я ожидала его решения, допивая свой сок. Наконец, кивнув, он поднялся и подошел к стене, нажав на неприметный завиток резьбы. Часть книжного шкафа отъехала в сторону, обнажая нишу с мерцающим внутри кубом.

- Хорошо, - произнес он, делая приглашающий жест, следовать за ним. – Во избежание недоверия между нами, предлагаю обменяться клятвами.

- Я, Владислав Грушевский, граф Империи, принимаю на себя обязанности вашего законного представителя до достижения вами совершеннолетия и до того момента, пока вы сами не уведомите меня о желании действовать самостоятельно. Я клянусь защищать ваши интересы, ваше имущество и вашу жизнь. Взамен вы, Варвара Урлич, клянетесь ли не предпринимать попыток моей ликвидации и оказывать содействие в восстановлении моей магической силы?

- Я, Варвара Урлич, клянусь приложить все силы для восстановления магической силы графа Грушевского и никаким образом не предпринимать попыток его устранения.

Граф протянул мне свою руку, и я сразу же вложила в неё свою ладонь. В тот момент, когда наша кожа соприкоснулась, воздух в кабинете загудел. Белая сеть внутри меня вспыхнула, выпуская тонкий луч, который коснулся груди графа. На какое-то мгновение я рассмотрела, что в том месте, где у меня пульсировал внутренний источник, у Владислава зияла серая пустота. Луч белой силы коснулся краев этой пустоты, и они на мгновение затянулись серебристой пленкой.

- Контакт подтвержден, - хрипло выдохнул граф, содрогнувшись, отпуская мою руку. - Это… странное ощущение. Как будто в ампутированную ногу вернулась кровь, - попытался усмехнуться Владислав, ещё прислушиваясь к ощущениям.

- Теперь к делу, - Владислав вернулся в кресло, его движения снова стали отточенными. - Вы просили объяснить, как устроен мир. Слушайте внимательно, итак… Империей правит Дом Новицких. На троне - император Аркадий Третий, но реальная власть сосредоточена в руках его младшего брата, Верховного Инквизитора Марка Новицкого. Он курирует Орден Очищения и контролирует все разрывы.

- Разрывы?

- Пространство истончается. Виной тому — многолетние войны и неконтролируемые выбросы магии. Сейчас Империя постоянно борется с Расколами. Это не просто порталы. Это рваные раны в самой ткани реальности. Из них в наш мир проникают твари.

Граф поднялся и подошел к висящей на стене карте. Она была не бумажной, а представляла собой объемную проекцию, подсвеченную изнутри. - Смотрите. Расколы делятся на четыре уровня сложности, и от этого зависит, какой уровень специалистов отправляется на зачистку:

Первый уровень - «Трещины». Локальные микро-разрывы. Из них лезет мелкая пакость: жнецы, поедающие урожай, каменные слизни, искажающие фундаменты зданий. Опасны только для крестьян. Ликвидируются местным гарнизоном или патрулем Ордена. Ядра таких тварей почти ничего не стоят, используются лишь для подпитки уличных фонарей.

Второй уровень - «Разломы». Стабильные порталы среднего размера. Оттуда выходят хищники. Осколочные твари, виверны, василиски. Они разумны ровно настолько, чтобы устраивать засады. Ваша Клава – исключение из правил, хоть я является продуктом такого Разлома. Она, судя по всему, пролежала в коконе несколько лет, прежде чем вылупиться, и по какой-то случайности, более разумна. Ядра Разломов второго уровня - это валюта. «Осколочное ядро» питает двигатели дирижаблей, магические лифты в столице и защитные купола городов. Шкуры, клыки и жала идут на артефакты.

- Клава - тварь второго уровня? - я невольно посмотрела на свои руки, вспоминая, как мне удалось невольно приручить её.

– Я думаю, выше. Она, как я уже говорил, редкая тварь, высшей категории, скорее всего, третий уровень, но, чтобы более точно оценить её потенциал, нужно время. Учитывая ваше обоюдное взаимодействие, то, как вы понимаете её, а она вас… смею предположить, что это особенный случай и однозначно не берусь конкретнее оценить.

- Третий уровень - «Брешь». Это катастрофа регионального масштаба. Из Бреши выходят химеры, обладающие зачатками коллективного разума. Они координируют действия. Там, где появляется Брешь третьего уровня, выжигают землю. Снимают целые провинции с карт. Для их закрытия вызывают боевые легионы и Высших Инквизиторов. Ядра таких тварей пульсируют темной энергией, они нестабильны. Из них делают оружие массового поражения.

- А что же тогда четвертый?

- Четвертый уровень - «Провал», - Владислав налил себе еще коньяка, его рука едва заметно дрогнула. - Легенды. Мифы, которыми пугают первокурсников в Академии. Из Провала не лезут звери. Оттуда приходит то, что меняет законы физики. Гравитация сходит с ума, время течет вспять, а твари… их нельзя убить сталью или огнем. Их можно только запечатать, пожертвовав собой. Последний Провал случился сто лет назад на Южном континенте. Оттуда пришла Пепельная чума, которая уничтожила три королевства, прежде чем Архимаги ценой своих жизней не захлопнули дверь.

Граф вернулся к столу, его лицо стало жестким.

- Теперь о политике, раз уж вы решили играть в высшей лиге. Марк Новицкий и Орден Очищения - это дубина Императора. Они ненавидят старую родовую аристократию, не заключившие с ними соглашения о взаимном содействии. Для них такие рода и кланы - это потенциальная угроза, неконтролируемая сила. Если вы начнете возрождать когда-то угасший по какой-то причине род открыто, без получения из одобрения, Орден придет за вами под предлогом «профилактики Расколов».

- Кто им противостоит? Есть такие? - Варя впитывала информацию, структурируя её в голове так же, как когда-то каталоги в библиотеке.

- Торговый Союз. Гильдии купцов. Им плевать на чистоту крови, им важна прибыль. Они уверенно сколачивают свои капиталы не только на природных ресурсах и предметах производства, но и на добыче, полученной из расколов: ядра тварей, их кожа, внутренности, ископаемые добытые в разрывах, растения… Другими словами, если вы придете к главе Гильдии рудознатцев с вашими камнями из шахты и предложите эксклюзивные права на добычу в обмен на финансовую поддержку вашего клана - они согласятся. Им не нужно знать ваши мотивы и цели, им нужны ваши ресурсы.

- Значит, мой путь - это деньги и наемники, а не красивые речи в Совете.

- Ваш путь - это тень, пока вам не исполнится шестнадцать, а затем – пока вы не станете сильнее на столько, что будете готовы ответить на все вызовы, - уточнил граф. - Я стану вашим лицом. Я организую оформление земель и недвижимости, я буду заключать сделки, не привлекая лично к вам внимание, пока вы становитесь сильнее. Но вы, Варя, должны научиться взаимодействовать со своей силой. Сейчас вы - это бочка с порохом. Одно сильное потрясение, как вчера на площади, и от вас останется только пепел. И от половины столицы заодно. Поэтому, я постараюсь научить вас взаимодействовать с силой.

- Когда начинаем?

- Обучение начнется сегодня же. Поедем на Арену – где в этот раз организовали показательное убийство тварей из Разлома второго уровня. Вы должны увидеть всё вблизи. И заодно… - граф хищно улыбнулся, - мы покажем вас кое-кому из Гильдии. Пусть видят, что у Грушевского появилась новая подопечная. Но мы должны с вами договориться, никакого стеснения и никаких обид на слова и на выбранные методики, вы должны доверять мне полностью.

- Договорились, - твердо ответила я, уверенная в том, что ничего лишнего граф себе не позволит. – И ещё я бы хотела уточнить, как принято классифицировать уровень сил, чтобы самой понимать.

- Да, это важный момент. И прежде чем мы перейдем к практике, Варя, - ровно произнес граф, - вам нужно понимать, где именно на шкале силы находитесь вы, и к чему вам следует стремиться. Все одаренные делятся на уровни не только по типу доступной им стихии, но и по объему их внутреннего резервуара, а также способности этот резерв контролировать. Это жесткая иерархия, принятая в Академии и Ордене Очищения. Пока я остановлюсь на этом вопросе кратко.

Он начал загибать пальцы, методично раскладывая структуру магического общества:

- Самый низший уровень - это Ученик. У них либо врожденный дар спит, либо канал только-только прорезался. Они способны лишь на простейшие бытовые фокусы: зажечь свечу без огнива, передвинуть по столу пустой стакан или очистить воду от грязи. Их резерв мизерен, он восстанавливается неделями. Любой всплеск энергии вызывает у них мигрень и носовые кровотечения. В Академии они проводят первые два года, просто учась не падать в обморок от перегрузки.

- Следом идут Подмастерья. Это основная рабочая сила Ордена и Гильдий. Они уже умеют направлять поток. Подмастерье может создать боевую сферу, поставить базовый щит от стрел или исцелить неглубокую рану. Но их сила все еще стихийна и требует жестов и голосовых формул. Если Подмастерье попытается сотворить сложное плетение без подготовки, он просто выгорит, истратив весь резерв за раз. Большинство Охотников за тварями второго уровня — именно Подмастерья.

- Выше стоят Маги. Это полноценные специалисты. Варя, ваш уровень сейчас, по чистоте потенциала, тянет на Высшего Мага, или Магистра…. Точнее сказать не возможно, нужно тестировать и изучать вашу силу, но что уж точно, так это, что по факту контроля вы пока - Ученик. Маги способны на сложные составные заклинания. Они могут левитировать, управлять погодой в пределах одной деревни, создавать автономных големов или вести ментальный допрос. Их резерв позволяет вести длительный бой. Маги составляют костяк боевых подразделений Империи и преподают в Академии.

- Над ними - Магистры. Это элита. Магистр не просто использует силу, он ею дышит. Ему не нужны слова и жесты для базовых стихийных реакций - защита срабатывает на рефлексах. Магистры способны открывать локальные порталы, манипулировать временем на секунды вперед, чтобы уклониться от удара, или подчинять своей воле разум слабых существ. Таких единицы на каждую провинцию. Именно Магистры возглавляют экспедиции к Брешам третьего уровня.

- Предпоследняя ступень - Высшие Инквизиторы и Архонты. Это уже не просто одаренные, это политическое оружие. Их сила настолько велика, что начинает влиять на реальность вокруг. Земля дрожит от их гнева, а воздух становится разреженным от концентрации маны. Они могут запечатывать Разломы второго уровня в одиночку, создавать масштабные иллюзии, накладывающиеся на сознание тысяч людей, или выжигать саму память из материи. Марк Новицкий, Верховный Инквизитор, находится на этом уровне.

Граф сделал паузу, давая мне усвоить информацию, и чуть подался вперед.

- И, наконец, самый наивысший уровень - это Архимаги. Легенды, о которых я упоминал, говоря о Провалах. Их в Империи можно пересчитать по пальцам одной руки. Архимаг не управляет стихией, он является ею. Для них законы магии носят скорее рекомендательный характер. Архимаг способен в одиночку сдерживать Провал четвертого уровня, менять русла рек усилием воли, даровать разум неразумным тварям или переписывать чужую генетическую память. Их сила не истощается в привычном понимании, они черпают её напрямую из ноосферы или ядра мира.

Граф Грушевский чуть прищурился, внимательно наблюдая за моей реакцией.

- Вы спросите, почему я так подробно это объясняю? — голос графа стал тише, в нем исчезли привычные ироничные нотки, уступив место тяжелой, давящей серьезности. — Потому что сила, которую я чувствую в вас, Варя, не вписывается в эту шкалу. Ваша «белая сеть» — это не просто стихийный дар Подмастерья или Мага. Это не канал, который можно расширить. Это нечто иное. Древнее. То, что должно было спать еще лет двадцать, пока ваше сознание не окрепнет.

Владислав подался вперед, опираясь локтями о стол. Хрустальный бокал в его руке тихо звякнул о дерево.

- Но, чтобы выжить и не уничтожить себя, вам придется пройти весь этот путь снизу вверх. От Ученика, который учится не обжигать руки при создании светового шарика, до Мага, способного структурировать хаос и держать щит над целой провинцией. И я намерен провести вас по этой лестнице как можно быстрее. Если вы попытаетесь прыгнуть через ступени или, не дай бог, проигнорировать теорию контроля, белая сеть просто разорвет ваш разум изнутри. Она сожжет нейронные связи быстрее, чем вы успеете моргнуть. Вы меня понимаете?

Я медленно, почти механически кивнула, не в силах оторвать взгляд от своих ладоней. Там, под тонкой, почти прозрачной кожей, едва заметно пульсировали тонкие белые нити. Теперь, когда граф озвучил диагноз, я видела их пугающе четко. Они не просто светились - они жили своей жизнью, хищно подрагивая, словно голодные змеи, чувствующие близость добычи.

Масштабы игры, в которую я невольно ввязалась, только что обрели пугающую, математическую четкость. Если сложить все силы воедино: темную, вязкую мощь рода, бушующую, нетерпеливую стихию Дария и эту пока плохо знакомую, третью силу, которая ощущалась как спящий вулкан... Я была не просто одаренной. Я была диким, необузданным Архимагом, запертым в хрупком теле необученного Ученика.

Этот диссонанс мог стоить мне жизни в любую секунду. Я была ходячим стихийным бедствием, бочкой с порохом, которая уже начала искрить.

Теперь я понимала, почему граф смотрел на меня не просто как на сложную задачу или интересную диковинку. В его темных глазах не было алчности. Там плескался затаенный, почти священный ужас исследователя, нашедшего в дорожной пыли необработанный алмаз размером с кулак. Алмаз, который от любого неосторожного удара мог взорваться, превратив и владельца, и саму лабораторию в молекулярную пыль. А кроме того, алмаз, который мог вернуть графу его личную силу.

Он боялся меня, как атомное оружие. Но еще больше он боялся меня потерять, не воспользовавшись своим шансом.

Глава 18

- Итак, основы мы уяснили. Теперь практика - первый выход в свет.

Теперь я поняла, что Владислав Грушевский не признавал суеты, но признавал эффективность. Граф преобразился на моих глазах. Исчезла вчерашняя расслабленность, пропала меланхолия человека, потерявшего смысл жизни. Передо мной стоял хищник - спокойный, экономный в движениях, но от этого еще более опасный. Каждый жест его был отточен годами власти, а взгляд стал абсолютно трезвым и расчетливым.

- Даша! - его голос эхом разнесся по галерее, лишенной даже намека на мягкость.

Девушка, казалось, материализовалась прямо из воздуха, склонившись в глубоком, безупречном поклоне.

- Слушаю, ваша светлость. - Гардероб для госпожи Урлич. Дорожный, но статусный. Никакого шелка, никаких кружев. Только плотная кожа, темный бархат и зачарованная сталь. Живо.

- Будет исполнено.

Я осталась стоять посреди кабинета, соблюдая договоренности с графом - не спорить, прислушиваться к его мнению, не обижаться и не стесняться.

- Не стойте столбом, - граф уже вошел в роль беспощадного наставника, меряя шагами ковер. - В мире аристократов читают мысли по осанке. Если вы выглядите как жертва, вас ею и назначат. Держите спину прямо. Плечи опущены - вы - хозяйка жизни, а не просительница.

Я механически выпрямила плечи, пытаясь скопировать его плавную, скользящую походку, лишенную лишних движений. Мы вошли в западное крыло, где располагались личные покои и тренировочные залы.

- Пока готовят экипировку, нам нужно решить вопрос с вашей безопасностью, - бросил граф через плечо. - Вчера на площади вы чуть не сожгли себя. Белая сеть внутри вас, пока вы не можете её контролировать - это не дар, Варя. Это паразит, который питается вашей жизненной силой, если вы не умеете его дозировать. Вы используете его как кувалду, чтобы забить гвоздь.

Он толкнул тяжелую дубовую дверь в оружейную. Комната поразила меня не количеством клинков, а абсолютной, звенящей тишиной. Сотни мечей, алебард и шпаг висели на стойках, и от каждого исходило едва заметное, но физически ощутимое давление.

- Подойдите к северной стене.

Я послушно шагнула вперед. Здесь оружие было другим. Никаких золотых насечек или драгоценных камней в эфесах. Только матово-черный металл, поглощающий свет.

- Это «Поглотители», - пояснил Владислав, снимая с креплений два коротких клинка, больше похожих на длинные ритуальные ножи. - Они не отражают магию. Они её впитывают. Когда ваша белая сеть начнет сходить с ума от страха или ярости, эти клинки заберут излишек, заземлят его. Если вы не возьмете их в руки, энергия пойдет по венам к сердцу. Вчера вам повезло, что Харальд - сильный целитель. Сегодня на Арене его не будет. Если вы сорветесь, я буду вынужден вас убить, чтобы спасти трибуны. Это понятно?

Я кивнула и взяла один из клинков. Рукоять обожгла кожу мертвенным холодом, а затем стремительно потеплела, словно подстраиваясь под мой пульс, признавая хозяйкой.

- Понятно, - хрипло заверила я.

В этот момент в оружейную впорхнули две камеристки с ворохом одежды. Процесс одевания превратился для меня в изощренную, почти инквизиторскую пытку. Девушки стянули с меня платье и начали затягивать жесткий кожаный корсет поверх тонкой шелковой рубашки. Старшая камеристка, женщина с руками кузнеца, с невероятной силой затянула шнуровку, лишая меня возможности сделать полноценный вдох.

На корсет легла тонкая, но удивительно тяжелая безрукавка из черной кожи, простеганная изнутри пластинами из какого-то легкого, но прочного металла.

- Шкура василиска, - довольно прокомментировал граф, наблюдавший за процессом, прислонившись к косяку. - Пробивается только зачарованным оружием.

Затем последовали брюки из плотной, вощеной ткани, заправленные в высокие сапоги из мягкой кожи, голенища которых также были усилены металлическими вставками. Я чувствовала себя в этом облачении непривычно скованно, каждое движение требовало усилий, но вместе с тем ощущала странную, пугающую уверенность. Я перестала быть просто девушкой, я стала оружием.

- Руки, - граф протянул мне перчатки. - Варя, не смущайтесь. Воспринимайте все мои действия как мои вложения в перспективу вернуть мне силу. Поверьте, для меня это сейчас дороже жизни.

Я кивнула, понимая и принимая логику графа Грушевского. Перчатки были сшиты из той же кожи, что и безрукавка, но на костяшках пальцев красовались вкрапления того же матового металла. Я надела их, и они сели как вторая кожа, сливаясь с «Поглотителями» на поясе.

- А теперь главное, - Владислав подошел вплотную, сократив дистанцию до неприличной.

В его руках была цепь. Не золотая, не серебряная. Тяжелое плетение из темного металла, заканчивающееся массивным медальоном с гербом дома Грушевских.

- Это знак моего патронажа. Пока вы со мной, я представляю вас. Никто в Империи не посмеет вас арестовать, обыскать или бросить в долговую яму без моего на то дозволения. В некотором роде, для окружающих - это абсолютная защита. Надевайте.

Я застегнула холодный замок на шее. Металл лег приятной тяжестью. - Выдохните, - тихо сказал граф, заметив моё напряжение. Он позволил себе едва заметную, понимающую усмешку.

Последним штрихом стал тяжелый дорожный плащ с глубоким капюшоном, который камеристка накинула мне на плечи.

- Накидка из паутины пещерного арахнида, - пояснил Владислав, застегивая у моего горла массивную фибулу. - Маскирует магический фон. С ней Орден Очищения не увидит вашу белую сеть за версту. Для них вы будете выглядеть как обычный, хоть и очень нервный Подмастерье.

- Мы готовы, ваша светлость, - присела в идеальном, отработанном до автоматизма реверансе старшая камеристка.

Граф кивнул, накидывая на себя свой собственный, тяжелый плащ.

- Идем. И помните, Варя: на Арене не плачут. На Арене не просят пощады. Осколочные твари, адские создания, не чета вашей разумной Клаве - там машины для убийства людей. На Арене либо учатся, либо умирают. И я очень надеюсь, что вы выберете первый вариант.

Глава 19

Нас ждал открытый экипаж, больше похожий на бронированную карету. Двери были инкрустированы костью и тускло светящимися рунами.

- Мой личный выезд, - пояснил Владислав, подсаживая Варю. - Не высовывайтесь из окна, пока не увидим шпили Арены.

Экипаж тронулся с места с мягким шипением. Я смотрела в узкое зарешеченное окно на проносящиеся мимо улицы столицы. Город Империи поражал контрастами. Широкие центральные проспекты, залитые светом магических фонарей, сменялись тесными, зловонными трущобами, где люди жили прямо на мостовой. Но даже в самых бедных кварталах над крышами возвышалась гигантская, подавляющая громада Императорской Арены.

Это было не просто здание. Это был циклопический амфитеатр, вырубленный, казалось, из цельной скалы, опоясанный тремя рядами крепостных стен. Из его вентиляционных шахт в небо поднимался густой черный дым, пахнущий серой, озоном и жженым мясом.

- Сердце Империи, - проследив за моим взглядом, сказал граф. - Здесь сжигают мусор, здесь казнят преступников, здесь тестируют новое оружие и здесь же торгуют останками хаоса. Добро пожаловать в экономику реальности, Варя.

Экипаж въехал в подземный тоннель, освещенный пульсирующим красным светом. Шум толпы наверху здесь превращался в низкий, давящий на барабанные перепонки гул.

Нас встречали. Не слуги, а распорядители Арены - люди в серых бесформенных балахонах, лица которых скрывали маски, напоминающие птичьи клювы.

- Граф Грушевский, - прошелестел один из них. - Ваша ложа. Объект для демонстрации готов. Уровень два-А. Осколочный виверн, подвид «Костелом».

Владислав протянул распорядителю тяжелый кошель.

- Мне нужен доступ к вивисекторной. Покажите моей подопечной анатомию.

Распорядитель молча поклонился и повел нас по узким, наклонным коридорам вниз, на самые нижние ярусы. Чем ниже мы спускались, тем жарче становилось воздуху. Стены здесь сочились влагой, а под ногами хлюпала смесь из воды, крови и какой-то маслянистой дряни.

- Закройте нос рукавом, - посоветовал граф. - Вивисекторная – специальное помещение, где разломных тварей не просто вскрывают, но и изучают, мы чуть позже туда пройдем, если у вас ещё будет желание, - чуть тише, для меня пояснил граф.

Я последовала его совету, но запах все равно пробивался сквозь кожу - густой, животный, запах абсолютного, первобытного ужаса.

Мы вошли в огромный гулкий зал, освещенный лишь тусклыми алхимическими лампами. В центре зала, удерживаемая толстыми цепями, вбитыми прямо в каменный пол, билась тварь.

Я замерла на пороге, и в этот момент моя белая сеть внутри взвыла. Это был не просто страх, это был животный, инстинктивный ужас, который заставил волосы на затылке встать дыбом.

Существо передо мной не имело права существовать в нормальной геометрии. Оно было размером с молодого быка, но его тело состояло из сплошных противоречий. Мощные задние лапы, способные одним прыжком покрыть десяток метров, переходили в сгорбленный торс, покрытый не шерстью, а хитиновыми пластинами цвета запекшейся крови. Из спины росли три пары длинных, суставчатых конечностей, заканчивающихся костяными серпами. Но самым страшным была голова. Она была вытянута, почти собачья, но пасть раскрывалась на три части, как цветок хищного растения, обнажая ряды зубов, которые постоянно вращались на хрящевых основаниях, самозатачиваясь друг о друга.

- Осколочный виверн, - ровным голосом произнес Владислав, подходя ближе к барьеру. - Уровень сложности два-А. Обитает в Разломах близ Железных пустошей. Охотится стаями. Видите наросты на загривке? Это не броня. Это рудиментарные крылья. В полете он сбрасывает их, и они превращаются в облако ядовитых игл.

Тварь издала звук, от которого у меня свело зубы. Это был не рык и не визг. Это был скрежет, словно по стеклу водили огромным зазубренным ножом. В унисон с этим звуком белая сеть внутри девушки вспыхнула слепящим белым светом.

Я пошатнулась. Мне показалось, что её собственные кости сейчас раскалятся и лопнут. Сила отреагировала на угрозу мгновенно, пытаясь выстроить вокруг меня защитный кокон. Воздух между мной и тварью пошел рябью, искажая свет ламп.

- Спокойно, - граф даже не обернулся. Его рука в перчатке из василисковой кожи легла на моё плечо, и это прикосновение сработало как заземление. - Дышите. Втяните её. Ваша сила сейчас хочет сжечь здесь всё. Контролируйте. Вы - её хозяйка, она - ваш инструмент. Придумайте любой способ, чтобы обуздать её. Покажите, что вы главная.

Я вцепилась пальцами в перчатку графа, впиваясь ногтями в прочную кожу. Боль от впивающихся в ладонь заклепок стала якорем. Я закрыла глаза, пытаясь перекрыть визуальный канал страха - пульсирующий сгусток тьмы передо мной. Я заставила себя дышать в такт с графом: глубокий, рваный вдох носом, медленный, дрожащий выдох через рот.

И тогда я сделала то, чего ещё не делала раньше. Я перестала бороться с силой. Вместо того чтобы избавиться от слепящего белого света, пытающиеся вырваться из груди, я представила, что мои вены - это трубы высокого давления. Я перестала пытаться «задуть» пламя. Вместо этого я схватила его. Мысленно. Я представила свои руки не как плоть, а как тяжелые, литые тиски.

Это была не магия. Это была чистая, животная воля. Я с яростью, на которую только была способна, начала скручивать этот бушующий свет в тугую, раскаленную спираль. Я не давала ему уйти наружу. Я направляла его не в защитный кокон, а вглубь себя, в самый центр груди, утрамбовывая его там, как кузнец трамбует уголь в горне. Это было больно. Кожу под ребрами жгло так, словно я проглотила солнце. Каждый нерв кричал от перегрузки.

Я открыла глаза. Сияние вокруг меня погасло. Рябь в воздухе исчезла.

Мои ноги твердо стояли на камне, покрытом запекшейся кровью. Я всё ещё чувствовала, как белая сеть пульсирует внутри, но теперь это был не пожар. Это был... работающий реактор. Он гудел, он выделял колоссальное количество энергии, но теперь у него были стержни управления. Я держала их в руках.

Я чувствовала каждую пульсацию силы. Я знала, что если сейчас прищурюсь, мои глаза вспыхнут, как магические лампы. Я знала, что если разожму мысленные «тиски», от меня останется только пепел и оплавленный камень. Но я их именно сейчас научилась удерживать.

- Лучше, - довольно констатировал Владислав. Он убрал руку с моего плеча, и я с удивлением заметила, что на прочной василисковой коже остались глубокие вмятины от моих ногтей. - Но реакция слишком острая. Вы воспринимаете силу как врага. А вы должны воспринимать её как… сложный механизм. Вы только что перекрыли клапан вручную. Это грубая сила. Но вы справились. Вы не сгорели.

Я медленно разжала пальцы, отпуская его перчатку. Рука дрожала от чудовищного напряжения, но разум был пугающе ясным. Впервые с момента пробуждения я не была жертвой собственной магии. Я была тем, кто держит поводья. Это длилось всего несколько секунд, но я смогла. Я почувствовала контроль.

Грушевский сделал знак распорядителю. Тот дернул за рычаг. Одна из цепей, удерживающих виверна, со звоном лопнула. Тварь мгновенно среагировала. Она не бросилась на людей. Она бросилась на свою собственную, все еще прикованную лапу. Раздался хруст дробящейся кости. Виверн отгрыз собственную конечность, чтобы избавиться от веса цепи. Из обрубка хлынула густая, фосфоресцирующая зеленая жидкость.

- Их регенерация… — начал было граф, но я уже догадалась.

- Я вижу, — мой голос прозвучал хрипло, но твердо.

Я смотрела не на ужасающую пасть и не на вращающиеся зубы. Я смотрела на зеленую кровь. На то, как края обрубка начали дымиться, а плоть с пугающей скоростью поползла навстречу друг другу, формируя новый, уродливый, но функциональный костяной нарост.

- Ядро, - прошептала я. - Где у него ядро?

- Под грудной пластиной, - граф постучал себя по груди. - Вот почему их так сложно убить. Стрелы и мечи вязнут в мышцах. Нужно пробить кость, которая по прочности не уступает габбро.

Виверн закончил с лапой и только теперь обратил внимание на людей за барьером. Его голова с вращающимися зубами повернулась в их сторону. Желтые глаза с вертикальными зрачками не выражали ничего, кроме чистого, математического голода.

Тварь ударила хвостом. Удар был настолько быстрым, что глаз не успевал за ним. Хвост, заканчивающийся костяным трезубцем, врезался в магический барьер над их головами. Раздался оглушительный звон, по воздуху пошли синие трещины, запахло озоном. Барьер выдержал, но графа слегка отбросило назад воздушной волной.

Я не отступила. Наоборот мне удалось шагнуть вперед, почти прижимаясь к невидимой стене защиты. Страх никуда не делся. Он ледяным комком сидел в животе, заставляя колени дрожать. Но поверх страха легла тяжелая, свинцовая плита решимости.

«Я должна научиться быть сильной, чтобы отомстить», - пронеслось в голове. Не конкретно этому виверну, но таким же порождениям хаоса. Те, кто стоит за Расколами, те, кто уничтожил клан «Бушующих», использовали именно эту первобытную, безжалостную силу.

Я посмотрела на свои руки в перчатках. На черный клинок-«Поглотитель» на поясе. На массивный герб Грушевских на своей шее.

- Он медленный, - проговорила я, не отрывая глаз от твари. - При такой массе задних лап у него должен быть огромный момент инерции. Если подрезать сухожилия на правой ноге, он не сможет прыгать, только ползать. А его пасть раскрывается полторы секунды. Если ударить в стык верхней и нижней челюсти в момент укуса, клинок пройдет до мозга.

Граф Владислав молчал. Он смотрел на меня с нескрываемым удивлением, та, которая еще утром была просто напуганной сиротой из провинции, а сейчас, стоя в смраде подземелий Арены, препарировала монстра взглядом, как опытный такстидермист.

- Вы пугаете меня, Варя, - наконец произнес он.

- Я пугаю саму себя, - усмехнулась я. - Но я должна стать сильнее. Гораздо сильнее и в крайне короткие сроки.

- Почему? - спросил граф. - Чтобы отомстить? Месть - плохой фундамент, он рассыпается, когда вы добираетесь до цели.

- Стать сильнее пока для того, чтобы найти своё место, - ответила я. - Посмотрите на меня, Владислав. Я - никто. У меня есть сила, которая меня же и убивает. У меня есть наследство, что оставили родители. Но если я останусь просто богатой сиротой, меня уничтожат. Такие, как барин Захарий, будут требовать брака, чтобы забрать земли. Такие, как Орден, придут сжечь меня на костре как «одержимую». А те, кто уничтожил род отца и клан матери… они даже не заметят моего существования. Я должна стать силой, с которой считаются. Я должна построить свой клан не ради мести, а ради того, чтобы наказать виновных.

Виверн снова ударил в барьер. На этот раз треснула каменная кладка под нашими ногами. Я протянула руку и коснулась магической стены. Та загудела под пальцами.

- Я должна посмотреть на его вскрытие, - обратилась я к графу. - Научите меня, как извлекать ядро, не повредив его структуру. И научите меня, как сделать так, чтобы эта тварь меня не сожрала, когда барьер исчезнет.

Владислав Грушевский отдал короткий, гортанный приказ распорядителям. Барьер, отделявший нас от виверна, с низким гудением деактивировался. Тварь, почувствовав свободу, издала торжествующий скрежет и метнулась вперед, но тут же рухнула на брюхо, споткнувшись о невидимый второй контур, удерживающий периметр самой препаровочной ямы.

- Не двигайтесь, - бросил граф мне, доставая из-за голенища тонкий серебристый стилет. - Сейчас она будет недовольна.

Владислав не стал вступать в открытый бой. Он действовал как хирург. Как только виверн, обезумев от ярости и боли в сломанной лапе, попытался подняться, граф метнул стилет. Лезвие вошло точно в сочленение хитиновых пластин на шее. Тварь издала булькающий хрип, её передние ноги подкосились, и она рухнула на пол, судорожно царапая камень. Яд подействовал мгновенно, вызывая паралич, но не смерть - мертвая тварь была бесполезна для науки.

В яму спустились люди в плотных прорезиненных фартуках. Они споро накинули на морду виверна металлическую сеть, зафиксировали челюсти распоркой и начали пилить цепи.

Я стояла у края каменного колодца, вцепившись побелевшими пальцами в край каменного бортика. Запах стал невыносимым. К запаху сырости и аммиака добавился густой, сладковато-гнилостный смрад вскрытой брюшной полости, когда один из помощников сделал первый длинный разрез от ключиц до паха.

- Подойдите ближе, - голос Владислава прозвучал прямо над ухом. - Вы хотели видеть анатомию. Смотрите.

Я заставила себя наклониться над ямой.

То, что я видела не было биологией в привычном понимании. Когда специалисты, используя широкие костяные крючья, раздвинули края раны, я увидела, что внутренние органы существа светятся. Желудок пульсировал тусклым багровым светом, перерабатывая какую-то светящуюся массу. Легкие, похожие на два пучка черных кораллов, едва заметно потрескивали, испуская облачка сизого дыма.

- Стандартный осколочный метаболизм, - комментировал граф, его голос в наступившей тишине звучал оглушительно. - Они питаются не плотью, а энтропией. Слышите этот треск? Это распадается воздух.

Я кивнула, не в силах произнести ни слова. И в этот момент произошло то, чего не ожидал даже граф. Моя белая сеть внутри вдруг успокоилась. Ужас никуда не исчез, но он стал... рабочим. Словно щелкнул невидимый переключатель. Благодаря походу в вивисекторную, благодаря тому, что я увидела анатомию, я вдруг вспомнила. Это не было памятью Вари. Это было знание, вплетенное в саму структуру моей крови.

Я уже была здесь. Я уже видела это. Сила рода Урлич, веками охотившаяся на подобных тварей в Расколах, и сила Дария, чья древняя магия была созвучна первородному хаосу, соединились в моем разуме. Я поняла, что знаю эти суставы. Я знала, что хитин на брюхе в два раза мягче, чем на спине. Я знала, что зеленая кровь - это не просто жидкость, а концентрированная кислота, способная растворить сталь, и именно поэтому их нельзя вскрывать обычным железом. Я знала, что ядро пульсирует в такт фазам луны, даже находясь под землей.

Я смотрела на виверна и видела не монстра, а схему. Чертеж.

- Ядро, - повторила я, и в моем голосе зазвучал металл. - Оно под грудной пластиной, но смещено влево. Если бить прямо по центру, вы попадете в массив сердечной мышцы, и яд не распределится. Нужно бить на два пальца выше и левее, в сочленение третьего и четвертого ребра. Там кость имеет естественную пористость для охлаждения ядра.

Граф Владислав медленно повернул голову. Он смотрел на меня так, словно видел впервые.

- Откуда вы...

- Я не знаю, - честно ответила я, не отрывая глаз от пульсирующих внутренностей. - Но я это знаю. Мне открылось…

Я почувствовала это физически: диссонанс исчез. Дикий Архимаг внутри меня перестал биться в истерике. Он посмотрел на чертеж, узнал знакомые линии и... успокоился. Я, благодаря этому походу, научилась контролировать свою силу. Пусть на долю процента, пусть всего на несколько минут, но научилась. Я больше не была бочкой с порохом. Я была сосудом, который понял, как работает его содержимое.

Граф положил стилет обратно в сапог и подошел к каменному столу, куда помощники уже переложили обездвиженную тварь. — Что ж, — произнес он, и в его голосе впервые за долгое время послышалось не просто удовлетворение, а азарт коллекционера, нашедшего редкий экземпляр. — Похоже, мои инвестиции начинают приносить плоды быстрее, чем я рассчитывал.

Он протянул мне пару плотных кожаных перчаток с металлическими накладками.

- Надевайте. Сегодня вы не просто наблюдатель. Сегодня вы -— мой ассистент.

Я кивнула, механически принимая перчатки. Мои пальцы двигались уверенно, затягивая ремешки на запястьях — движения были точными, лишенными дрожи новичка. Моя сила внутри вела себя странно. Она больше не пульсировала от ужаса, пытаясь сжечь всё вокруг. Она замерла, словно притаившийся у самого сердца зверь, подобравший лапы.

От органов виверна исходила такая мощная, концентрированная волна чужеродной магии, что моя собственная сила начала ей «подпевать». Это не было паническим резонансом, как на площади. Это было узнавание. Моя белая сеть, словно опытный дегустатор, пробовала на вкус энтропию твари и анализировала её структуру. Я почувствовала, как по зубам прошел легкий кисловатый разряд, а на кончиках пальцев закололо - это сила считывала данные, каталогизируя увиденное.

- Ядро, - напомнил граф, не отрывая взгляда от грудной клетки существа.

Один из помощников, кряхтя, запустил руки по локоть в рассеченную плоть твари. Раздался отвратительный влажный хруст. Мужчина напрягся, уперся ногой в ребра виверна и с усилием потянул. На свет показалось оно.

Ядро не было гладким шаром, как я представляла из учебников. Это был угловатый, неправильной формы кристалл размером с кулак. Его грани постоянно двигались, перетекая одна в другую, словно жидкая ртуть, а внутри, в абсолютном такт с чем-то, что я не могла уловить, бился сгусток концентрированной тьмы. Камень был мертвенно-холодным, но от него исходил такой жар, что кожа на моем лице начала зудеть.

- Осколочное ядро второго класса, - Владислав взял у помощника специальные щипцы с изолированными ручками и аккуратно подхватил кристалл. - Температура поверхности - около минус сорока градусов, но внутри - плазма. Если уронить его на пол этой ямы, яма перестанет существовать. Вместе с нами.

- Почему он светится? - хрипло уточнила я, не отрывая глаз от пульсирующих граней.

- Это не свечение, - Владислав перенес ядро на стоящий рядом свинцовый стол. - Это визуализация процесса распада реальности. Внутри ядра заперт миниатюрный Раскол. Стабильный. Именно поэтому Империя платит за них золотом. Это вечный двигатель, Варя. И вечная бомба.

Граф положил кристалл в свинцовый контейнер. Как только тяжелая крышка захлопнулась, изъяв источник подпитки, невыносимый зуд на моей коже прекратился. А сила внутри разочарованно вздохнула — она лишилась возможности изучать столь концентрированный образец хаоса.

- Теперь самое интересное, - Владислав вытер руки о чистую ветошь. - Вскрытие черепной коробки. Вы хотели знать, как они координируют действия в стае. Смотрите внимательно. Это объясняет, почему их нельзя просто перебить поодиночке.

Помощник принес нечто, напоминающее механическую дрель с зубчатым сверлом. Я почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота, но заставила себя сглотнуть её, не отворачиваясь. Это была наука. Это была анатомия врага.

Сверло вгрызлось в череп виверна. Полетели синие искры, запахло жженой костью и озоном. Когда помощник снял верхнюю часть черепной коробки, я невольно отшатнулась, но не от ужаса, а от шока узнавания.

Мозга в привычном понимании там не было. Вместо серой плоти в черепной коробке переливалась, перетекала и пульсировала колония серебристых насекомых, похожих на крошечных сколопендр. Они были сцеплены друг с другом, образуя единый сверхорганизм.

- Нейросеть, - произнес граф, и в его голосе прозвучало мрачное уважение. - Одно ядро виверна - это просто батарейка. А вот это, - он указал на шевелящийся серебристый ком, - это распределенный передатчик. Когда стая выходит на охоту, их индивидуальные передатчики синхронизируются. Они становятся единым разумом. Именно поэтому отряды, которые пытаются сражаться с ними в строю, как с обычными зверями, погибают в полном составе. Виверны знают каждое движение солдата за секунду до того, как он его совершит.

В этот момент один из «насекомых» в черепе виверна отделился от общей массы, пробил тонкую костяную пленку и упал на каменный пол ямы. Он дернулся пару раз и застыл, превращаясь в лужицу быстро испаряющегося ихора.

И в ту же секунду, в дальних коридорах Арены, откуда доносился гул толпы, раздался короткий, резонирующий звон, похожий на удар гонга.

Я вздрогнула. Звук был пугающе знаком - так звучал сигнал тревоги в поместье отца.

- Что это было?

Владислав медленно выпрямился. Он смотрел на мертвого виверна, и на его лице отразилась тяжелая, мрачная догадка.

- Стая, - тихо сказал он. - Виверны на Арене никогда не живут поодиночке. Если препарируют одного, остальные чувствуют разрыв нейросвязи. Они чувствуют смерть узла. Сейчас они начнут биться о стены своих вольеров. А если хотя бы один из них вырвется на трибуны…

Он не закончил. Граф схватил меня за локоть, его пальцы сжались до боли, впиваясь в защитные накладки моей куртки.

- Идемте. Нам нужно уходить. Немедленно. Здесь справятся без нас. Те, кто устроил для нас эту демонстрацию, только что проверили систему безопасности Арены на прочность. И если они выпустят вторую тварь, пока мы будем спускаться по пандусу, ваша новая броня вас не спасет.

Я перешагнула через лужу темной крови, не глядя под ноги. Я чувствовала, как моя походка изменилась. Вдруг исчезла всякая скованность новичка, всякая растерянность «зеленой пичуги». По коридорам Арены, залитым тусклым красным светом, теперь шла не напуганная сирота и не гостья из другого мира.

Шел хищник. Хищник, который только что осознал устройство пищевой цепи, увидел её чертежи изнутри и понял, что намерен подняться на её вершину.