Касатоныч. Забытые Острова. Одиночное плавание 2

Предисловие

Собираем тексты из другого сайта (сдругой литературной площадки). Сделали уже тут новую обложку и вот — хвастаемся. Как вам такой вариант, коллеги? Годится?

А содержание, то, что под ней… Ну вот, постепенно и «приоткрываются» вам главы продолжения про группу Каса-Касатоныча на одном из островов локации Забытые Острова Пятой Платформы Мира Стратегии…

Кас — постепенно набирается практического опыта быть руководителем, учится, а это, вовсе, и так не просто оказывается! Приходят и появляются новые люди, и, даже, целые группы людей в его команду, но вновь и вновь возникают и новые вызовы, и новые опасности… Всё это — в нашем тексте! Пишем!

День Девятый. Касатоныч. ч.1

Кас

(раннее-раннее утро обычного, казалось бы, дня… на Островах…)

Времена не выбирают,

В них живут и умирают. (Александр Кушнер)

Вот и судеб не сменить,

Не продать и не купить… (Кедр)

Интересно — я прав, что извинился перед Гульнарой? Перед ней — да! Только я что-то вчера слишком уж много извинялся… Перед Августом, Гульнарой и остальными… Простили, конечно. А мне-то самому каково? Знал бы кто!

Как думаете — мне просто быть всему «затычкой»?

я-я-Я. А я сам — этого просил у кого? Вы меня, хотя бы — спросили? Почему — я?! Власть?! Да на кой — она? Тем более — мне. Что это такое — вообще? «Рыжего» нашли… Крайнего. Сомнения у меня сплошные! Так ли поступаю? Правильно ли сделал? И там, и тут… да с каждым из наших здешних, чего уж там. Не обидел кого-то ли сказанным — у меня ж вечно язык впереди мысли… Не бежит — скачет. Гемор да и только! Впрочем, папа как-то из очередной книги цитировал Чингисхана и, кажется, так там было: «Боишься — не делай, делаешь — не бойся, а сделал — не сожалей.»

Чем не тема для дум — при пробуждении? Говорят, что в утренних думах лучший анализ всего прожитого и оргвыводы. И два предыдущих дня — начинались с того же. Почему бы, к примеру, и не сегодня? Почему тёть Лида меня послушала? Не узнала, вовсе нет. С чего бы? Вошёл кто-то непонятный, пусть и без погон, но в форме, и вооруженный. Наорал, всех и её саму «построил». А людям с оружием вот ХОЧЕТСЯ верить. Вопреки всему. И, если, они не боятся с ним ходить в открытую — непременно какая-то власть. А тут — усталый русский мужик, явно ж не бандит какой-то, остальные его слушают моментально, вроде бы...

С АК за плечами. Уже достаточно. С кобурой? Вот, упущение... Ей не до того, а мне-то обидно: а нету кобуры. Пустую таскать проку нет никакого, а пестика-то и нет. Достать бы? Кстати, да, заказать, что ли? Да, так вот — «признаки власти». Для неё, скандальной бабы из рабочего посёлка: тот, кто с оружием — власть однозначно. Ну и пальнет ещё… а мало ли. С него, такого грозного — станется. Пусть и не в неё, но и рядом — мало не покажется. И то, что орёт — значит на то право имеет. И, разрыв шаблона… Какой, нафиг, «остров и море», когда она только что у себя в ЖЕКе шорох наводила.

Логично? Вроде бы…

Нет, всё же, «дорогой Карлсончик» — прав! «Попадёшь к вам в дом, научишься есть всякую гадость!» Верно ж сказано.

В том смысле, что свяжешься с властью — будешь совершать несвойственные тебе поступки. Вот, например — думать по утрам «всякую ахинею»! Да ещё формулировки подбирать такие, что сам ни в жисть так не сказал бы. Впрочем, насчёт формулировок — не факт.

Да тьфу на все эти заморочки, сколько б их ни было… Плюнуть и растереть. Голова ж иначе распухнет! Вставать пора! Наверняка ведь много дел впереди! Да точно — много, а иначе чего я тут делаю? Какой же я «экспериментальный образец», если на попе ровно буду сидеть, любуясь на море и яркие звёзды. Иногда, впрочем, можно, но для чего-то ж мне ноги тут излечили? И здоровья добавили… Вот! Вставайте, Кас — вас ждут Великие дела! Ненавижу пафос! И сам же «мету пургу» по-чёрному! Хорошо ещё никто не слышит моих мыслей…

День начался с позитива. Народ находился под впечатлением от вчерашнего вечера! Ну и наложилось… Всё вчерашнее, да и не только.

Накануне и правда с Сучковой заключили перемирие. Точнее, ей ничего не оставалось как согласиться с большинством. Сделали ей и такое категоричное Предложение, от которого любому нормальному человеку просто неразумно отказываться. Она, кстати, в итоге, таковой и оказалась. Подумала… и решила быть хорошей, а не законченной стервой. Для всех нас — хорошей. Не только для себя, любимой... В целом же — нормальной и адекватной, а не бешеной ЖЕКовской хабалкой. Не сразу, правда, покобенилась слегка для порядку, бурчала и кипела не как домашний малый чайник, а как большой двухведёрный разгневанный самовар, но главное ж — результат! И, да — он того стоил.

Поскольку, когда к ней подошли всей гурьбой — сварливая вредная тётка всё так же сидела с равнодушным взглядом на ступеньках, в уме перебирая случившиеся события, что тут и здесь не так и почему. Себя виноватой она, конечно же, не считала. Как можно такое про саму себя подумать? Виноваты все «эти», но уж точно — не она!

Её окружили. Заговорили — в том смысле, что уболтали. Не дали и малого шанса на перехват инициативы. Зазвали за стол. Накрыли обед. Потихоньку разговорили.

А с ней приключилась банальнейшая история по здешним меркам.

Сучкова (вместо Интерлюдии)

Лидия Сергеевна вышла из районной жилконторы, в сердцах хлопнула дверью о пристенок.

— Опять они не хотят слушать что давно уже пора менять трубы отопления! Зажрались, сволочи, ряхи жирные наели! Креста на вас нету, Ироды! Чтоб вас всех!!! — зло пробурчала вслед. Она привыкла высказываться громко и безапелляционно, играя на публику, и ей уже и неважно было, слушает её кто-либо, или вокруг уже никого нет. Пар-то надо стравить... Иначе опять таблетки от давления горстями глотать. Лучше уж всласть проораться, душу отвести, зато ночью и сон спокойный.

— Какие кресты? У них и совести нет и никогда не было! Вон какие машины перед зданием стоят! На наших деньгах наживаются, гады! Я на вас жаловаться буду…

Всё это она высказывала, проходя через тамбур между улицей и помещением.

Вышла. Дверь на улицу хлопнула ещё, уже за её спиной, и она… Обомлела — «попала»?! По инерции сделала вперёд ещё пару решительных шагов — за спиной что-то сверкнуло, слепя глаза…

Очков она не носила отродясь, как-то не сподобилась, и видела хорошо, несмотря на немалый уже возраст. Когда проморгалась и удивлённо огляделась — двери нет и ЖЕКа тоже! Как так-то? Не может такого быть! Не должно! Даже трава какая-то чужая. Вообще ничего знакомого… Вообще! А она… где-то…

— Да что же это такое, … Вашу М-мать!!! — так и сказала.

Да вот только никто её уже не услышал. Где-то впереди сквозь густой жаркий воздух смутно просматривались какие-то непонятные возвышенности, не то низкие горы, не то высокие холмы, и что-то было ещё, такое волнующее…

Запах моря? Да? Как в Крыму и Сочах, бывала там пару-тройку раз по профсоюзным путёвкам. И где же это всё в моём родном Подмосковье? И ещё — жарко! Надо двигаться — не стоять же столбом. Не привыкла я к такому…

Брела во чистом поле, не считая низковатого колючего кустарника. В трясучке набрела на какую-то халабуду. А там хозяйничали вполне уверенные в себе две молодые девахи. Ах, так это они виноваты? Да, даже, если и не они вовсе — какая ей здесь разница? Под руку попались - всё, крайние! Сейчас она им задаст! Ух, они и узнают всё о себе!

Ну а дальше Кас оказался прав. Пряча страх за ором — начала разнос…

Группа Каса

(первые Оргвыводы из результатов похода)

Вчерашний обед ещё был сдобрен изрядной порцией рассказов от путешественников и вкусным десертом. Попутный урожай местного кустарника.

Кумкват встретили на ура! Все!

Ребятишки с горящими глазами, затаив дыхание замерли, когда Катюшка тряханула чаплашку и яркие, только что вымытые плоды покатились по столу.

Тофик быстро сориентировался и предложил:

— Спросите маму: если вам можно есть цитрусовые — то налетайте, не стесняйтесь!

— Гульнара! — Шустро вставила своё веское слово и Катя. — Кумкват — вполне знакомой фрукт. Сочный, сладкий. Я штук пять съела пока до дома шли. Причём немытых!

— Да, эти лучше! Эти — мытые…

Короче: то, что началось после — грозило уничтожением всего собранного «урожая»! Довольны-то были все. Но видеть радость в глазах двух маленьких детей, дорвавшихся до незнакомых, но таких вкусных фруктов и сидевших сейчас со счастливыми перемазанными соком мордашками — это нечто!... На это не жалко ничего — и ещё соберём! И не раз. Сходим, с сумками и найдем. Вы только кушайте и растите!

И ещё. За обедом «путешественники» с нескрываемым восторгом рассказали о приключениях в пещере. Хотя реакция слушательниц на похождения незадачливых «спелеологов» и первооткрывателей неведомого оказалась весьма неожиданной для них. Ну не удалось промолчать про Зверюгу, гнавшуюся за ними… Пока спускались — вроде же и договорились кое-что о ней скрыть, и вот… На эмоциях — выплеснули… Себе на разнос! Причём, женщинам, всем без исключения, даже не пришлось переглядываться между собой. В этот раз они все действовали на редкость слажено:

— Идиоты! — Себе под нос буркнула Лидия Сергеевна, и продолжила уже громче и более уверенно, сев на любимого конька: — Зачем вы вообще туда полезли? Как можно? Вот я бы…

— Вы — что?! Чему вы радуетесь — не могу понять? — Разволновалась Гульнара.

— Да что такого-то?! — Опешила Катя.

— Вы правда не понимаете, что уцелели исключительно Чудом!... — Рассержено выпалила Настя.

— Ну нэ прэувэличивайте. Мы же…

— «Мы же», «вы же»…, а если б Она вас съела? Всех! Да, даже, хоть кого-то одного из вас? Нам тут каково было бы? Вы о нас подумали??? — женский обвинительный приговор был суров и категорично безжалостен… Извечная женская логика — на всё смотреть с позиции собственной безопасности… И тут же ею же попрекнуть и овиноватить. Всех! На это они все мастерицы, хоть кто и где. И от возраста это никак не зависит, скорее прогрессирует. И, уж тем более — здесь.

Пришлось брать «огонь» на себя… Кас так и сделал.

— Да, рисковали! Но ведь ушли же? Все… почти без потерь. И риск был оправдан. Зато теперь точно знаем ЧТО она может и чего, самое главное — НЕ может! А не может она попасть сюда! Никак! И к нам НИКТО чужой мимо неё с той стороны НЕ пройдёт. Вам что, и этого мало? Так я тогда больше скажу: а расширение известных нам горизонтов и нашего маленького мирка — это как? Мимо кассы? Уже не считается, да?

— «Как-как», каком к верху!

Ты ж только-только ходить снова начал…, а уже бегать пытаешься… «Бегун!» — сквозь слёзы продолжала выговаривать другу Настёна. Логика в её словах, конечно же, присутствовала, несмотря на бурный поток эмоций, но и Кас был сегодня прав. Пришлось обнять подругу и прижать к себе. Остальные взрослые деликатно отвернулись…

— Настя, выслушай наконец! — Выдохнул Касатоныч и продолжил тихо, почти шёпотом, но его слышали все. — Не меня ты ругаешь! Нет! Твой страх сейчас говорит за тебя. Была бы ты с нами, кабы видела всё сама, то и говорила бы сейчас — как и мы.

И чтоб отвлечь от себя — добавил:

— Август-то наш какой молодец! До последнего защищать нас пытался, и собака тоже! Вы с ними поговорите, приласкайте, успокойте… Да, и ещё: и собачку стОит усиленно покормить, она так напугалась, а не отступила… И имя ей дайте! Жульку — отставить! Сильна! А что если — Моська? Та тоже от «большого ума» слона облаивала? Согласны?

(«Ах, Моська, знать она сильна, что лает на Слона!» ©)

— Вот, ребята… Жизнь и прекрасна и удивительна! Но — многообразна! Посему слушайтесь дядю Чуковского! Кто такой? Стихи он писал — детские. Он давно сказал: «не ходите дети в Африку гулять»! У нас тут НЕ Африка, но тоже жарко, так что без взрослых от дома — ни шагу! Укусят — вы сами виноваты и будете…

Дети приуныли… Ну как же так-то…??? Играть где хочешь и самим, оказывается, теперь нельзя… Кас решил приободрить детишек:

— Не пугайтесь так. Гулять-то можно. И даже и нужно. Но сначала подрастите и научитесь уверено пользоваться оружием. Враги могут быть всегда. Со всех сторон. Особенно здесь, где мы практически ничего не знаем. Потому — учитесь уметь себя защищать. И да, начнем мы прямо сегодня!

Смотрите сами. Этот остров наш? Мы здесь живём — значит наш. Куда не глянь, везде найдутся интересные штуки. Обещаю — скучать вам не придётся!

Но, чтобы ходить без опаски, нужно знать — что и где. И кто там живёт. Обследуем территории вокруг да около — тогда пожалуйста… А то мы такие «цари природы»! Фыр да фыр.

А какой-нибудь опасный зубастик по незнанию, а не со зла — ам и нет «царя»…

— Ха! Точно как в том мультике! — Встрепенулась Катя. — Где царь со Змей Горынычем землю делили. Царь говорит: «Проснёшься — а тебя и нету! Иди — свищи.»

— Точно! Классный мультик! Только у нас того Солдата нет…

— Значит будет…

(из мультфильма «Межа»…)

— И к месту вспомнили. Кстати! Тофик Арташесович — ты у нас ответственный за идеологическое воспитание? Ну, и где?

— Чего, «где»?

— Где, я тебя спрашиваю, списки необходимого материала?!

— Во загнул! Ну был разговор что мне сделать подборку стоящих фильмов за последние годы. И что?! Всё ж через поставку идёт, а ею ты заведуешь — сам и думай. И потом на чём смотреть?! Как? Ни телевизора, ни электричества!

— Ты не отговорки, ты списки готовь. По отговоркам я и сам спец! Научился — будь спок! Знаешь как приходилось изворачиваться?! Чтобы только гимнастику не делать — ууу!.. А насчёт телека с электричеством — сеть идейка… Хватит прицепу стоять без дела! Закажем кое-что… Прибавим ему устойчивости. Начинку всунем. И сверху кое-чего прикрутим. Ты ж инженер? Вот и поработаем с тобой ручками. Будет он — передвижным аккумулятором на солнечной подзарядке. А чего? Пусть пользу приносит!..

(утро)

Осень, прозрачное Утро — Небо как будто в Тумане.

Даль из тонов перламутра — Солнце холодное раннее.

Нет, ну правда же!

Как здорово всё начиналось:

Всё было впервые и вновь…

Это к тому, что утречко и правда выдалось: «Беззаботным и беспечным» — не предвещавшим гроз и «метелей». Будто бы, что всё так и дальше пойдёт. Кстати, тропики-то они тропики, или как оно тут правильно, но и со здешним временем года — ещё поточнее разобраться не помешает. Может и правда осень на дворе, а люди-то не в курсах… Это ещё проливных многодневных дождей не было. Говорят, в тех же тропиках они — страшная вещь. Но пока нам везло. Наверное — не сезон. Неожиданно все утро было туманным. Не замечал я тут раньше подобного. Отчего это? Наверное день будет Жарким. А он таким и оказался…

Все встали с хорошим настроением… Или же так только казалось старожилам поселения? Когда сам чувствуешь в душе умиротворение — думаешь и у других тоже самое… Ан, нет — «квак бы не квак»!

Сучкова

Ещё вчера Лидия Андреевна приметила совершенно не контактирующую с общей дружной группой тоненькую девчушку. Переспрашивать у прочих, что да как и почему та такая — не стала. Сама разберется!

Дичится. Смотрит на всех Букой. Почему? Нет, не всё так уж и гладко в здешнем коллективе как они хотят мне показать?!

Оно конечно — всяко может быть. Но я — присмотрюсь!

Вон как они со мной… И накормили, и успокоили — как сумели. Но! КАК ОН — ВНАЧАЛЕ?! ТАКОГО — Я НИКОМУ СПУСКАТЬ НЕ НАМЕРЕНА!

И, по-тихому, пока не видят — накидав в плошку кусков посытнее. Но без жира! У самой печёнка давеча пошаливала от их «стряпни», да и девка, небось, тоже нос воротила с этой «кавказской кухни». Вынесла ту плошку и, молча подмигнув девушке, сунула ей в руки.

Та была явно удивлена, но наклонила голову, поблагодарив новую тётку. От кого угодно, да — но от неё она явно такой щедрости не ожидала.

Зато хоть теперь одна на моей стороне будет. Ещё не знаю зачем — но и то хорошо… — подумала Лидия Сергеевна.

У неё-то, может, и получилось бы сделать этот рискованный манёвр с едой по тихому и тайно. Но дети!... Дети — самые лучшие соглядатаи. Им всё интересно. Всегда! И, тем более — новый человек. Без всякого злого умысла проследят за грозной бабушкой. Тем более в условиях маленькой тесной общины на острове…

— Зачем? А чего она на маму шумит! Наша мама — самая лучшая, вот!

Алия и рассказала кто накормил Настю-младшую, когда старшие начали удивляться, почему она и так не пришла на обед.

— Ну! «Тётя Фрося из Васюковки…» — тихо выдохнул Кас.

Сучкова насторожилась и уже приготовилась словесно отбиваться от этого возомнившего о себе… Но, к ее досаде, начал её отчитывать вовсе даже не он, а Тофик. Остальные включились по ходу. Многое пережила за свою долгую жизнь пожилая женщина, бывало всякое, но чтоб вот так с ней… Да, такого коллективного и слаженного наступления на себя ожидать она не могла никак.

— Видите ли, уважаемая. У нас с этой молодой особой — недопонимание. — Тофик Арташесович включил дипломата. — Я бы даже сказал — радикальное расхождения во взглядах. Она наотрез отказывается разговаривать с кем бы то ни было из нас.

— Топорщится — как ёжик! — поморщившись вставила Катя.

— И единственная возможность поговорить с ней — только когда она приходит к трапезе, — поддержала Настя.

— А вы? Вот ЧТО Вы наделали? — добил последний гвоздь Кас. — Теперь, по вашей милости она совсем пропала. Поигрались в «благотворительность»?! Добренькой тётушкой хотите себя ей показать? Сторонников уже ищете? Не выйдет! До Вас хоть точно знали — три раза в день она явится. Пробовали разговорить.

— Да вы знаете, что она не ночует в доме?

— Шлёндрается где-то! А ты тут волнуйся…

— И не ясно — где она прячется!.. А теперь — вот ГДЕ она?

Тётка — не сдавалась… Нашла коса на каменюку... Опять!

Началась вялая перебранка. То самое, что называется бабьи дрязги. Бу-бу-бу... Тягомотина — одним словом…

Мужикам в таких спорах есть два пути. Либо рубануть! Дать залп с напалма! Разогнать галдящий курятник. Чтобы пыль осела и…! Дальше тишина… Пустыня…

И только от мужика, который только что всех разогнал, зависит — взойдёт что-либо на том месте в ближайшие часы или нет.

Можно ведь уйти в сторону и терпеливо ждать пока прорастёт само… Но нервов оно сожжет… Хотя — кому что проще…

Собственно, по первому варианту и поступили накануне Тофик с Касом. В духе «первого закона Ньютона». В том смысле, что ответили той же монетой. Махнули «дубиной», равной той, какой в тот момент размахивала Сучкова. И она сдулась… И, не дожидаясь пока прорастёт — начали собирать на стол. Общими усилиями, так сказать.

А можно поступить проще. Мужики могут слинять, например — по делам. Мнимым или реальным — это уже не важно. По обстоятельствам, так сказать. Кто проверит-то?

Касатоныч с Тофиким Арташесовичем — перемигнувшись со своими женщинами. Произошёл немой разговор: «Помочь?» «Сами справимся! Идите уж.»

И! Тихо ушли. У настоящих мужчин всегда найдутся занятия. Если не здесь, то и в другом месте скучно не будет…

(закрутилось колесо событий…)

Вернулись, а тут шум-гам, сущий тарарам — «в подробностях ниже». Но, если коротко — то опять Настька-младшая шороху навела! Устроила, вишь ты, ГРАНДИОЗНЫЙ скандал и дала дёру.

Итог — всех трясёт. Катюха — злыдней ходит, ну, чисто фурия! Кас перенервничал, да и накануне «кросс дал» — все свои прежние рекорды по дальности походов побил. Хорошо, конечно, пригодится, но догонять молодую и шуструю девку он пока ещё не способен… Скорости не те... Когда-то потом, позже — да, но и не теперь ещё.

Тофик словно тот ещё демон — только что из ноздрей дым не пускает, и, конечно, зубами скрипит, но кому-то ж необходимо догнать эту взбалмошную девчонку. Догнать, остановить и вернуть. Всё ж таки, мало мы ещё об этой местности знаем, слишком уж мало! Если под соседней горкой в подземном озере эдакая опасная зубастая монстра живёт — что и кто дальше может оказаться? Как бы там ни было — мы за нее отвечаем, хотя б уж потому что она младше возрастом. «Хорошая», «плохая» — какая уж есть. Побёг! Хорошо ещё — засекли куда стреканула. И сразу отправился.

Интерлюдия. Капитан Истомин. ч.7. "Море зовёт..."

(Курс — на новый остров!)

Чуть позже, когда уже достаточно далеко отошли от печального Унылого острова, случился у нас и такой разговор…

— И всё-таки, коллега, ответьте: отчего снасть сработала? — Нашёл новую неизбитую тему для разговора пытливый Шафранов.

— Знаете, мне кажется она недостаточно прочно закреплена была… Сторожок соскочил, вот и леса стала разматываться…

— Возможно…

— Это — единственно разумное объяснение. Другого у меня нет! А иначе — как?! «Зайцев» тут нет, я проверял, ещё пока к вашему острову шёл. Мы же действительно не трогали спиннинг… — И, без паузы Истомин произнёс. — Экипаж, внимание на тринадцать часов! Снова малые глубины… Хорошо у нас осадка небольшая.

— Дядя Саша, осадка — это что?

— Глубина погружения корабля или судна в воду. Кстати, чтоб вы знали: если судно военного назначения — то это корабль, если мирное — просто судно. Ну а мы тут с вами — на яхте. Так вот, у нашей яхты она один и шесть метра. Ребят, сейчас не отвлекайте меня, ладно? По эхолоту я не мастак ходить, он у меня совсем недавно, а здесь и правда, только лишь на приборы придётся надеяться…

Но через какое-то время Володя, конечно же, снова не вытерпел.

— Дядя Саша — похоже, нам туда. так?

— Угу…

— Лавировали-лавировали да и вылавировали — к здоровенной Глыбе, — усмехнулся Шафранов. — Саша, подскажите пожалуйста — на какой высоте у нас клотик?

— Шестнадцать метров, — широко улыбаясь, ответил Истомин.

— Не шибко лыбтесь, коллега… Это — чуть ли не единственный морской термин, который мне известен.

— Но, профессор, откуда у Вас и такие морские тонкости?!

— То ли из Жюль Верна, а может от Джека Лондона — не помню. Известный морской розыгрыш: юнгу или вообще новичка на судне отправляли к капитану с поручением — передать что-то на словах. А найти капитана, мол, можно на клотике. Ну юнга и бегал — искал. Кого не спросит — все только смеются…

— А что такое клотик? — самым любопытным оказался, конечно же, Володя…

— Кло́тик или клот, — стал объяснять Александр. — Вон гляньте на верхушку мачты. Металлический или деревянный набалдашник на макушке мачты или флагштока.

— А зачем она?

— Чтобы мачта не гнила. Ну или не ржавела, если металлическая.

— Но вернёмся к нашим исчислениям… Визуально сопоставляя высоту яхты с данным исполином могу сказать — в высоту скала примерно тридцать метров. Кстати, похожа на остров Роколл, что находится северо-западнее Великобритании.

Островок тот — так себе… Вообще ничего путного из себя не представляет. Глыба скальной породы и всё. Печально известный лишь тем, что рядом с ним утонуло несколько кораблей, и погибло — не… Не помню точно — может пара десятков моряков.

Её и «прихватизировать» никто не хотел до последнего времени. На что она такая? Для престижу, разве что — ещё одним обломком скалы больше или меньше. Тем более, там, вдобавок ко всему прочему, ещё и морская граница пролегает. Сразу у нескольких соседних государств — Великобритании, Исландии, ещё кого-то… как-то так. До поры. Не так давно под ним и вокруг на шельфе нашли нефть, так что теперь там уж точно начнётся… Но, мы-то тут, так что не будем о грустном… Это ж там.

— Смотрите! — неожиданно воскликнул Казтуган, — на макушке оранжевое что-то!

— Ёлки! Что это может быть?!

— Пока не знаем… — но любопытно… — ответил Шафранов.

— Так давайте приблизимся и посмотрим. Подняться туда получится? — подключился и Володя.

— По виду камень-то гладкий, возможно и скользкий…, но попробовать надо… Сможем причалить, Капитан?

— Вас понял. Досмотровая группа — приготовится к высадке! Рисковать попапрасну не будем — встанем на якорь поблизости, на ялике обойдём и глянем где взобраться можно.

— А почему на предыдущем островке не так было, а сразу вплотную подошли? — полюбопытничал Володя.

— Штиль был и вода там прозрачная. А тут — вон какое волнение… Нам вот только пробоины не хватало и раненых. И вообще, юнга — отставить лишние разговоры! Пойдем мы с профессором и Казтуган — вы на судне, дежурным.

— Есть, капитан…

(Скала с Сюрпризом!)

(Птичка, птичка, птичка-невеличка… — перевод на русский песни «Чито-грито»)

Скала оказалась неожиданно капризной. Трое в лодке сделали почти полный круг, прежде нашёлся выступ, на который удалось подсадить мальца. Потом и взрослые выбрались — правда, тоже не без приключений…

Привязать ялик, оставив его на воде не нашлось возможности. Пришлось и его затащить наверх, до первой более-менее удобной полки.

— Придавить бы чем? Ну да ладно… Привяжем поплотнее, авось, пока карабкаемся — не сдует.

— Смотрите! Ни вправо, ни влево — хода нет. Камень неровный, покатый. Путь только вверх — и то зигзагом…

— С камушка на камушек — доберёмся до вершины…

— Ага. В козлики запишемся, и «поскачем».

Но скакать не пришлось совсем. Хоть уступы были разной величины, порой Казтугану приходилось подтягиваться до следующего, а не шагать. Но он всё равно опередил взрослых. Истомин держался хорошо, и физподготовка сказалась и тренировался постоянно, реабилитируя себя после ранений. А вот профессор быстро запыхался и сильно от них обоих отстал.

Едва высунувшись на верхушку скалы — Казтуган поспешил присесть и, обернувшись к карабкавшемуся за ним Истомину, затараторил.

— Дядя Саш — там человек!!! Сидит!

— Такой страшный?!

— Нет, наоборот, неожиданно просто…

— Сейчас глянем…

Макушку скалы венчала небольшая площадка. На которой совершенно спокойно в позе лотоса, сомкнув указательные и большие пальцы и закрыв глаза, сидела юная особа. В майке-топике и каких-то обтягивающих штанах. Не то чтобы ультрамодных, нет, скорее спортивных. Рядом с ней ботинки с высокой шнуровкой. Вот что угодно ожидали встретить, но уж точно не такое.

Пока мужчины разглядывали её, она открыла глаза и обратилась ко всем сразу:

— Мальчики, тут до метро далеко, не знаете?

— Очень!

— Ну я так и подумала!

— А с чего ты взяла что мы тебе не враги, не похитители детей или что-то вроде того? — Истомин решил взять разговор с нею на себя. Поскольку профессор всё никак не мог отдышаться и подняться на последнюю ступень, а Казтуган продолжал удивленно её разглядывать.

— А вы на себя в зеркало гляньте: военный дядечка при исполнении, пожилой "безумный учёный" и с ними симпатичный юный джигит на подхвате. Точно «крадуны»! Почти дракон о трех головах.

— Послушайте, красотка, так и будете сидеть?! — Поёжился Истомин… — Тут посторонние мужики пришли, между прочим. А она медитирует — в таком виде…

— А в каком надо? У меня только куртка ещё, а в ней жарко, — и сама перехватила инициативу. — А я-то думала вы, мальчики — «в булочную» собрались…

— Почти угадали, девушка, Вы такси «до Дубровки» заказывали? — подыграл Александр, подумав. — Ну надо же, не теряется, а вслух сказал: — Илларион Тихонович, наш человек!

— Да и вы, вроде, ничего… пока… А то на этом «Плюке» — лутц кончился… давно… Но чаем — напою… Только вода из опреснителя, вы уж извините.

— «Нет, уж лучше вы к нам!» — включился в шутливую беседу молодых Шафранов. И все дружно засмеялись.

Похоже с этом минуты наш экипаж увеличился ещё на одного человека. Ну что же — мимичательно! — обрадовался Истомин. И продолжил, уже вслух:

— Нет, правда, признайтесь: чем это мы в плохиши не годимся?

— У вас глаза добрые. У всех троих. И потом — даже если вы действительно из «плохих»! Что прикажете делать? Со скалы сигать?! Больно надо… Тем более что если я сигану, а вы хорошие — это уже шиза будет. Так что сижу — загораю…

— Фаталистка? — уточняющее осведомился Шафранов.

— Да нет… Скорее оптимистка. «Делай что должен — и будь что будет.»

А девиз-то правильный! И не просто «правильный»! Мой!

Рост… Девчонка явно маленькая — значит ниже среднего, — Александр мысленно начал составлять словесный портрет. — Телосложение — н-не помню… короче, атлетического, стройна как кипарис. Фигурка и… — о чём бишь я?! … тип лица — не ярко выраженная азиаточка.

Возраст? У таких девиц фиг поймёшь! От восемнадцати до тридцати пяти — выглядят одинаково. Будем считать — район двадцаточки.

Волосы русые, густые, длинные, свободно спадающие назад. То ли до лопаток, а может и ниже. Причёска… не знаю. Сейчас не видно…

Одета… не знаю как это называется, но цвет зелёный. Ох! Мама-мия, твою дивизию! Она что, из спортзала сюда? Но вроде ботинки — серьёзные…

И чего это меня понесло словесный-то составлять?! Медитирует она! Блин…

Истомин во все глаза смотрел на это мелкое растрёпанное чудо и никак не мог понять — где же он её видел-то? Вроде не встречал — такую приметную «чуду» точно бы запомнил. Но вот где и когда?

— Что за чудо-юдо?! — Произнёс он вслух.

— Что, нравлюсь?

— Нет! Вэуу, тьфу! Вс… в смысле — смотришься как какая-то артистка!

— Ну да, почти так… — как бы не замечая замешательства собеседника произнесла незнакомка. — Говорят я на Нуки Ставрович похожа… Знаешь такую?

— Из «Голоса»?

— Ну да! Смотрел?

— Вообще-то нет, обычно не интересуюсь, но её почему-то запомнил.

— Но мне самой больше нравится когда сравнивают с Полиной из «Молодёжки». Тоже не я, но хоть без татушек с проколами. Терпеть ненавижу!..

Полина там — слишком пассивная, хоть и сопротивляется. Мягкая застенчивая. Чистая душа!

Нуки — бешенная! Какой там голос?! Не смешите… Только глоткой и берёт.

— Не скажи — чтобы так орать тоже аппарат нужен. То есть — голос…

— Чтобы хрипло орать нужны лёгкие и физуха. Короче! Не сбивайте с мысли! «Нуки» и «Полина»… Я — ни то и ни другое. Что-то среднее между ними… К тому же Нуки явно африканочка, а у меня азиатские нотки на русском фоне. И вообще я диггерша! Вот! Не ожидали? Чего смеётесь? Вы ж тоже не отборочная комиссия на тот конкурс? Что, права?

— «Нуки» какая-то… Выдумали тоже мне! — вставил своё слово Шафранов. Он, как раз, отдышался и окончательно добрался до вершины. — Александр Сергеевич, поможете, или так и будете стоять столбом, разглядывая нашу новую знакомую?

— Ой — да! Разумеется, Илларион Тихонович — сейчас…

— Я такую и не видел, — продолжил улыбающийся профессор, — хоть и смотрю упомянутую программу… смотрел… Иногда. Если нужно вспомнить маленькую живую девчонку и с голосом — то уж лучше Ян Гэ! Лирику проникновенно может, и не только… Когда русские романсы пела — наслаждался! А когда на отборочных «слепых» «Комтугезе» врезала — удивила сильно!

— А вы, часом случайно, не «дочь Алсу»?

— Нет… меня тогда даже с отборочных развернули. И маму совсем по другому зовут.

Вдруг без всякого перехода Шафранов перешёл на какой-то восточный язык:

— Син, кыз, мөгаен, татармы, башкортмы, шулай? (Ты, девочка, вероятно татарка или башкирка, так?)

— Һәм… ә сез ничек белдек? Ә, әйе… галим… Яртылаш диярлек чамаладылар. Әни-Уфадан татар-башкорт кызы. Начар әйтәм… аңлыйм… барысы да диярлек… (Да…, а как вы узнали? А, ну да… учёный… Почти угадали — наполовину. Мама — татаро-башкирка из Уфы. Говорю плохо… скорее понимаю… почти все…) — Чувствовалось что ей нелегко даётся язык матери, отвечала медленно, неуверенно, трудно подбирая слова. — Давайте лучше по-русски? Я же сюда — из-под Москвы.

— Из Подмосковья?

— Нет, из-под самой… Исследовала её подземелья.

— И как там?

— Местами сыро, порой тесно, изредка страшно. Но всегда — интересно! — И она обратились к мальчику. — Давно ты с ними?

— Вообще-то не очень. — Охотно ответил тот. — С учителем — две недели. А с дядей Сашей мы сегодня познакомились. Меня Казтуган Кузнецов зовут.

— Ну хоть один воспитанный мужчина нашёлся… — Рассмеялась девушка. — Здравствуй, Казтуган. А я — Ирина Бельская.

Мужчины представились. От смущения — отрекомендовались по полной!

Всё время разговора вновь прибывшие осматривались.

Привлёкший их и заставивший забраться на верхотуру оранжевый цвет и правда имел место быть. В центре ровной площадки находилось невысокое возвышение в виде окружности. Проще говоря чугунный люк колодца — корпус и крышка. Крышка от него, присоседившаяся рядом — здоровенный толстый, по виду тяжёлый блин. Они-то и были окрашены в насыщенный апельсиновый цвет.

— Если не ошибаюсь это… — люк?

— Совершенно верно — не смотря на очевидность риторического вопроса, подтвердила Ирина. — Канализационный родной. На нём и надпись имеется.

— Вот ведь! — Заметил Шафранов. — Люк и правда достоин внимания.

В центральном круге находился рисунок — холмик с тремя пальмами. Его опоясывал круг побольше в котором были написаны два слова — «Забытые Острова». Дальше шла шахматная клетка в которой по горизонтали чётко видны буквы — «Л (А15)».

По ободку располагалась надпись — *Люк ниппель * Забытые Острова *. На двух языках… Ниже шел тот же текст ещё и на английском.

— Л (А15) это значит «Лёгкий люк». — Пояснил Александр. — Рассчитан на нагрузку в 15 кН что-то около полутора тонн. Вес — дофигища…

— Девочка — как же ты его сдвинула-то?! — У Шафранова в изумлении поднялись брови.

— Вот так как-то…

— Места применений, — продолжил Истомин, — «зона зелёных насаждений, пешеходная зона.»

— Дядя Саша — откуда вы это знаете?

— В твоём возрасте часто на них натыкался. Стало интересно, что же на них пишут. Вот только надписей таких на них не было.

— «Люк Ниппель» — стало быть впускают, а назад нет?

— Ага, когда я вывалилась из него — внизу никакого прохода нет! Да вы сами загляните…

— Каменная чаша в два мера глубиной…

— Вот в ней и жила всё это время, пока вы не пришли. Спущусь к океану за водой, зачерпну — и снова наверх.

— Калачиком свернувшись что ли?! Выдумала!..

— И давно ты робинзонишь?

— Сегодня третий день пошёл.

— И не страшно тут тебе было, одной-то?

— Привыкла в подземельях. К одиночеству и к тесноте.

Поймав на себе заинтересованные взгляды девушка продолжила.

— Считаю так: есть «интерес» — принимай сопутствующие трудности как должное. Например, мне нравится открывать тайны прошлого. Ну да, громко звучит и поверить трудно. Скажу по-другому — под землёй мне интересно очень многое. А значит на всевозможные неприятные моменты не надо и время тратить. Что-то склизкое, гадкое или мерзкое, ну да, оно бывает. Преодолела препятствие. Проползла то место на брюхе и пёхай дальше — высохнет, само отвалится… А страх… — я как-то всегда на лучшее надеюсь.

Слушатели ничего не ответили. Но глаза потеплели — у всех. И у малых, и у старых. Но поняла — плюсик она у них заработала!

— Говоришь — из опреснителя вода?

— Да в первый же день взяла в поставке. Весь вес ушёл на него!

— Поставка?! — Протянул Профессор. И глянув на Александра поднял руку. И через пару секунд Казтуган засмеялся. Трое взрослых трясли полусогнутыми левыми руками — на которых болтались плоские «кирпичи» чёрного цвета.

— Коммуникаторы?! Значит не одна я такая?! — Девушка явно обрадовалась. — Казтуган, а у тебя?

— Нету.

— У подростков аппараты отсутствуют, — пояснил профессор. — Но в поставках на них дают вес такой же как и на взрослых. И на Казтугана и на Володю, вон он внизу, на яхте.

— Лихо!

Набежала тень. Ирина подняла голову. Солнце скрылось за облаком. Потянул ветерок…

— Опять Дрись на небе гуляет! — С раздражением выдохнула она. — Обратно одеваться-утепляться придётся.

— Что, простите, гуляет?! Не понял…

— Дрись. Ну — перистые облака. И, к сожалению, теперь это надолго. Поглядите сами — их до самого горизонта… А понаблюдав здешнюю погоду могу сказать — вскоре изменится и погода на море. Прибой здесь бывает весьма сильный! Так что яхте лучше отвалить в ближайшие пару часов.

— Значит на лирику времени не осталось! — Посерьёзнел Александр. — Мадам…

— Между прочим — мадмуазель!

— Тем более! Позвольте задать вам насущный вопрос: Вы как дальше планируете? С нами поплывёте — или здесь жить намереваетесь?

— С вами! — Поднявшись на ноги решительно заявила она. И тут же смутившись добавила. — Ну, если возьмёте… В том смысла, что я не навязываюсь! — Поспешно добавила она.

— Возьмём! — С безапелляционной уверенностью заявил Казтуган.

— Послушайте, милочка. Кажется вы уже сами запутались в своих желаниях и возможностях. — Поспешил на помощь профессор. — На данном островке — есть возможность жить?

— Нет! Только выживать…

— Значит вывод очевиден — вы идёте с нами!..

— Просто!..

— Да понимаю я твоё замешательство — понимаю! — Продолжил учёный. — Скромность восточной девушки не даёт быть откровенной. Так?

— Да… — Совсем запунцовев Ирина опустила глаза…

— Ну и хорошо что скромная. Бесстыжих слишком много развилось… — Как мог, помог ей Александр. А сам подумал — Нужно народ отвлечь. Занять другой темой разговора. Думай, капитан… Думай! О!

— Из нерешённых вопросов остался один. Всё забираем со скалы или что-то оставим?

— Всё заберу! Всё моё! Нет, ребята, я не жадная. Но когда сидишь здесь в полном одиночестве. И понимаешь — от себя самой зависит жить мне или нет. Каждая вещичка на перечёт! Каждая грамуличка на вес золота… Ничего не оставлю! Может через пять минут поменяю решение, но вот прямо сейчас настрой такой — всё забрать!

— Казтуган, — стал командовать Истомин, — быстро вниз спускаться! Прихватим с яхты веревки сколько есть, а тут они пока без нас и вдвоём справятся, тебе же ещё эту веревку придётся вверх тащить, будем на ней девичье приданное эвакуировать, а я уже на лодочке буду всех перевозить.

— У меня есть немного, до половины склона уже хватает — заказывала понемногу.

— Тем лучше! Куда привязывала — к креплению люка? Давайте-давайте, в темпе, не спим! Профессор — что вы там возитесь?

— Записку пишу… для следующих… вдруг кто ещё тут окажется.

— Нашли время! На крышке колодца вон нацарапайте: «Здесь были Ларик и Саша». И достаточно!

— И Ира.

— Ну да, и Ира… темпо-темпо!

— У нас говорят тизбул-тизбул! (Быстро-быстро! — тат.)

— А у нас — тизбул выполняют! Куп селяшмыгыз! — резко ответил Истомин. (Не болтать! — тат.)

— Аның белән спортка тартылу яхшырак, кыз! Капитан безнең төп! — подключился и профессор. (Лучше даже не спортье с ним, девушка! Капитан у нас — Главный!)

Где-то уже внизу слышался задорный смех Казтугана…

Интерлюдия. АК-74М. ч.1 Вениамин Попадалов.

(Эх, Веня, Веня…!!!)

Военная часть номер ***************/*********, расквартированная на окраине около столичного городка Н-ска во всех отчётах проходила как спокойная часть. Не образцово-показательная, но близко к тому.

Да и у начальства она уже несколько лет как на хорошем счету. Если генералам из округа нужно было принять высокого гостя, то хозяйство полковника Снилова Родиона Степановича вспоминали чаще остальных. Полковник Снилов строгий к «блюдению всего, что касательно службы». Требовательный к офицерскому составу — в отношении рядовых. А вот к солдатикам относился снисходительно, тепло. Требовал — но никогда не свирепствовал.

И в семье у него обстояло всё ладно. Жена — круглолицая хохотушка. По части ходили споры: кто она — русская или украинка? Украинские анекдоты рассказывает так, будто всю жизнь на Крещатике прожила. Разговаривает же так, будто сорок лет с Анной Николаевной Шатиловой проработала. Её самодельные пельмени — объедение! Борщ с пампушками — ничуть не хуже! А сало в декабре на вечер в Дом Офицеров принесёт! Ммм — во рту тает… Поэтому споры — не прекращались. Украинка или русская? Чаша весов перевешивалась то на одну, то в другую сторону.

И дочки у них выросли — замуж повыходили. Обе приезжали с детьми на каникулах. Дед с бабушкой — еле выцарапывали внуков. Волнуясь каждую весну! Как же иначе-то?! Там же свои бабушки с дедушками у зятьёв-то. Вдруг в это лето Сниловы «проиграю войну за внуков»?! Ужас! Даже думать о таком — страшно!..

По натуре Родион Степаныч — радушный и хлебосольный хозяин. Любил и умел принимать гостей. Ну вот любил… И принимать тоже, не без этого, чего уж там скрывать. И, ведь, что примечательно — не напивался! Так что его хозяйка не была в обиде, как выражался подполковник Приходько — «от наездов высоккива начальства». Но вы только подумайте! Как нужно уметь убалтывать людей, чтобы те не обижались?! Ведь неизбежно начинается стадия: «Ты меня уважаешь?!» А он ничего — в меру. И овцы целы и волки сыты. Или, к нашему случаю: начальство довольное и печень на месте.

И знал, что умеет. Втайне гордился этим своим качеством. Нет, на показ не выпячивал, а провожая очередных гостей, улыбался. И довольными оставались все. И организованно всё было — майор сработал на отлично. И кабанчик запечённый под костром — зашёл на ура!

Именно — под костром!

Выкапываешь ямку, в неё кабана, прикапываешь, и сверху разводишь большой костёр.

Огонь поддерживаешь несколько часов…

Пока начальство в баньке парится — «доходит до кондиции». Кабанчик — тоже!

Да от одного духа, проникающего с улицы, вся баня — на слюну изойдёт…

Подполковник Гарпин Леонид Игоревич — «зампотех». Заместитель командира полка по технической части. Спокойный, можно сказать — флегматичный человек. Колкий, как и его шкрябающее горло. Въедливый донѐльзя!

— На службе должно быть всё по Уставу! — часто повторял он.

Обожал рыбалку. Не признавал — спортивной!

— Что значит?! «Поймал — отпусти»?! Курам на смех! Молодняк — да. Им расти! А взрослую — на сковородку или в уху! Только так!

И действовал так же, как его любимые крючки на щуку. Если вцепится в кого! То, пока не вымотает до полусмерти, пока своего не добьётся — не отпустит.

К застольям у начальства относился прохладно. Но явно неприязни не выказывая. Сидел всё больше тихо — во время поддакивая или толкая лаконичные порой неожиданно остроумные тосты.

Понимал. Надо — значит надо.

Подполковник Стэпан Ляксеевыч Прыходько — «зампотыл». Что такое? Заместитель командира полка по тылу — для тех, кто не знает. Весёлый краснолицый человек среднего роста. Весь такой — крепенький — кругленький. С ладно сбитой фигурой. Примечательно, что его рост был метр семьдесят сантиметров и два миллиметра.

— У меня средний рост. Два миллиметра тому в подтверждение. — При случае шутил он. Балагур. Знал немыслимое число анекдотов, историй, прибауток. Душа любой компании.

Улыбчивый. Его лицо, заряженное на улыбку — начинало улыбаться всякий раз, когда он встречал идущих навстречу людей. И в ответ получал только положительные эмоции. Редко кто мог удержаться на полном серьёзе. Это качество Степана Алексеевича очень помогало в сближении с людьми. При его-то должности — незаменимое качество характера.

Зампотыл — это ж о-го-го! Это вам не это! Постоянная работа с людьми — умение договариваться. Обеспечить прорву народа всем материальным и техническим. Торгово-бытовое обеспечение личного состава полка — на нём. Ежели, скажем, с водой проблемы. Её доставка — тоже на нём. Состояние складов. Пожарная безопасность. Ещё не забудьте… и т. д. и т. п. А это всё люди, люди, люди.

Вот и сошёлся Ляксеич с одним мужичком из соседней области. Завом вторчермеда с завязками в самом Питере. Короче — то, что нужно.

Была у подполковника Приходько ещё одна черта характера. Любил он в материальном, так сказать, виде посмотреть на результат своей работы. Во сколько оценили его труд?! Пошуршать купюрами, подержать в руках живую копейку.

А чем вознаграждали на службе? Благодарности да почётные грамоты? Смешно…

Нет! Оно, конечно! Согласовать работу стольких людей. Отладить их взаимодействия. Да чтобы работало без сбоев. Грело! Вот честно, играло удовлетворение, что и его усилия в этом есть. А отплата — как же? Что, неужто задарма горбатился?!

Вот за эту жилку Степана Алексеевича тот Завторчер и зацепил.

Стал подполковник приворовывать — толкать налево. Сначала сам. Но одному несподручно. Нашёл в помощники капитана. И тройку лет работали тихо. Ни один начальник не чихнул. Ни одна проверка не заподозрила.

А нынешние дела начались, когда с полгода назад, волею случая, к ним в полк попал служить новый рядовой по призыву. Так выглядело со стороны. А на самом деле…

Сынок того самого — «партнёра» по теневому бизнесу. Стукнуло, понимаешь, восемнадцать парню. Можно, можно было и откосить, что-что, а уж каких надо справок написали бы. Но… Для будущей карьеры госчиновника надо было иметь правильный военный билет. Да и парниша после десятилетки задурил. Армия выветрит, мозги на место вправит. Так что, хошь не хошь, а служить пришлось… Папочка заставил. Где? Да, даже, и вопрос у заботливого родителя не стоял! Определили его в роту «своего» капитана. И рядом, и под присмотром.

Мажор-рядовой — по армейским «дедовскИм» меркам ничтожество — «салобОн», «дух» правил в своём взводе! И ведь что характерно — даже «деды» смирились. Сразу нашлись подпевалы. Кто сильный, кто умный, но все с понятиями — за кем власть. Где нужно смолчать, а где заискивающе улыбнуться. Но после при делёжке — получить свой кус пирога.

Может кус не такой уж и большой, но в перспективе — постоянный. И, что ещё важнее — безнаказанный. А безнаказанность — разъедает!

Месяца за два до этого в часть попал ещё один солдатик. Точнее — сержант срочной службы Вениамин Попадалов. Как и что, да почему, рассказывать в подробностях никому не стал, известно про него было лишь только то, что был он переведён из другой части, такое бывает, но редко. Пытались узнать через писарей и штаб части, но не вышло. Мутно там что-то — и всё. Не ужился, не срослось с теми, предыдущими сослуживцами? Возможно, хотя и это всё только догадки.

Оставалось только перебирать очевидные факты: получил сержанта — поощрили, так сказать… Присвоили звание и выперли из части с характеристикой: «исполнителен, уравновешен, вежлив, доброжелателен с сослуживцами.» Он таким и был. Знал Устав от и до. И не потому что хотел отличиться. А затем, чтобы знать что ему могут приказать, а что нет. На какие работы могут послать, а на какие — можно отфилонить, и т. д. Чётко знал законы неуставных отношений — и в меру пользовался ими, посылая вместо себя рядовых. Вот с таким шлейфом слухов он и прибыл.

О нём… Парень высокий, сильный, хотя специально ничем таким ярко-спортивным не занимался. Просто по жизни такой. Как-то летом после окончания школы ребята собрались в подъезде на пролёт ниже от квартиры Вениамина и его мать Алевтина Игоревна окинула всех взглядом, и после, проходя мимо сына произнесла: «Ммм — жердь коломенская!» эта фраза привела в восторг всех ребят. А он и вправду был наголову выше всех присутствующих.

Вообще семья была не благополучна. Отца не было, и давно. Мать попивала. Поговаривали, что и старшая его сестра уже пошла по стопам матери. О сестре знали мало — разница с братом лет восемь или около того. Замужем, есть ребёнок. Опять же, что там и как… только догадки. Но вот не заладилось там чего-то — это точно.

Стандартная двухкомнатная квартира в панельном доме — поражала своей пустотой. Мебели минимум. Лишней шмотки на стуле или игрушки в углу никогда не валялось. Но в люди Алевтина Игоревна выходила в приличном! И сына содержала как должно. То, что положено — у Вени было. Демисезонное пальто, форма школьная, обувь сменная — это в школу. А так куртка для повседневки и всё прочее по размеру. Учебники выдавала школа, но тетради — сколь надо. По его внешнему виду — ничего «плохого» никогда не заподозришь…

А во дворе все были на равных! Среди мальчишек и разговоров не было о неблагополучных семьях. Хотя в округе таких ребят было двое. Веня и ещё Женя — из соседского дома. На зарплату разнорабочей, проще говоря, уборщицы — не пошикуешь. Но когда Женька позвал дворовых ребят к себе на день рождения — на столе стояли десять бутылок «чебурашек» с лимонадом «Буратино». И всё! На столе ничего больше не было. Ни тортика, ни салатиков.

Извечный вопрос — «что подарить?» Родители одного приглашённого предложили — полкило конфет 'Мишка косолапый'. Те, что с Шишкинским 'Утро в сосновом лесу' на этикетке. Пацанам по тринадцать лет — и дарить конфеты?! Согласитесь — не комильфо…

А папа говорит:

— Подумай сам. Семья неблагополучная. Что там на столе будет? А конфеты 'Мишка косолапый' фабрики 'Красной Октябрь' — дюфсыт! По паре на брата будет…

Ободрённый логической цепочкой «приглашённый» понёс конфеты… И правда «Мишка» тут же оказался на столе в хрустальная плошке.

Как ни странно — за имя Веню не дразнили. «Вениамин — Витамин» — не прижилось. Во дворе приняли как должное — привыкли с детства, да и всё. А в школе он и сам посмеивался над своим именем со всеми вместе. Да и окоротить шутников было кому. В его классе оказались аж три парня из его дома, и ещё один из соседского частного — тот самый Женя. И в «звёздочку» октябрятскую их собрали в одну — всех пятерых.

«Дружба крепкая не сломается,

Не расклеится от дождей и вьюг…»

Ну и вломить любому — могли от души. Не то чтоб их боялись, нет — просто не связывались, себе дороже выйдет.

Со всеми держался в хороших отношениях. Улыбчивый, в меру открытый. В детстве про таких говорят — добрый мальчик. Сам не был замечен в беспорядках. Но с охотой поддерживал «шалости» других.

Интересный факт. День рождения у него был в декабре. Но, чтобы не терять впустую год, в школу его отправили в неполные семь. Не гений, но числился в середнячках-хорошистах. Хотя, если уж совсем честно, в аттестате восьмилетки, которую закончил Вениамин — троек было больше.

Парни постоянно скидывались на что-то. А виновники торжества и проставлялись. Что же делать ему? У матери не напросишься. Да и сам знал — лишней копейки в доме нет. Так что к моменту окончания школы — уже года полтора подрабатывал после уроков на ближайших стройках. Попутно и силу накачал… чего зря гантелями махать? А тут по делу! Обучение на курсах — чисто формальное, для корочки. Чтоб сразу разряд дали. Не забываем про степуху — пусть получил только раз, но тридцать пять рублей на дороге не валяются! И к серёдке лета Вениамин имел профессию — бетонщик. А, главное — зарплату!

В городе собрались пару шестнадцатиэтажек ставить и ему повезло — никуда далеко-далёко мотаться на работу не пришлось. Через год перспективного паренька мастер направил на перепрофилирование со смежной профессией — бетонщик-арматурщик. Ко времени призыва в армию Веня себя чувствовал вполне нормуль. Не в шоколаде. Но в трудовые ряды влился уверенно.

Как лидер — не очень годен. Но характер имелся — упрям. В обиду себя не даст. С хитрецой. Лет с тринадцати пацаны стали замечать, что если Веня начинал проигрывать в споре — внаглую, глядя в глаза оппоненту мог сказать, что не он утверждал ошибочное мнение, а ты. Не замечали? У родившихся под знаком «Козерога» подобное встречается…

Дедовщину — презирал! Спустя пару месяцев после призыва — ещё с той части, от командиров к его матери пошли письма с просьбой повлиять на сына. Дабы он утихомирился и «не обижал старослужащих». Экую они обтекаемую формулировку придумали.

Давал «козлам» отпор — с присущей ему хитринкой и расчётливостью. Умело используя свой рост в малых помещениях. Растопыривая руки ноги упирался в стены, оттесняя противников в углы — тем самым не давая сопернику простора для манёвра. А если доходило до мордобоя — лупцевал нещадно, но без злобы. Как говаривал «классик»: «буду бить сильно — но аккуратно», но так, чтобы уж точно не было «второй части марлезонского балета».

Когда же за него взялся «мажор» — Вениамин принял ситуацию как должное. Очередной вызов на преодоление — только и всего. Сколько их таких было до того, там в гражданке и теперь вот в армии — он уже не считал.

«Не стоит прогибаться под изменчивый мир -

Пусть лучше он прогнётся под нас…»

Веня и не стал прогибаться. Ни в первый, ни в последующие разы. И не жаловался, когда за него взялись — всерьёз. Как же? Не гнётся?! Додавим… Нет?! Тогда ещё сильнее!

Веня «не стал» и тогда, когда остался один на один со всей сворой мажора. Никто не хотел с ними ссорится, а уж, тем более, связываться. Вениамин — упёрся! А с чего, собственно, он должен был уступать? Службу знает. Дорогу дедам с дембелями уступает. Чего ещё надо?! Сапоги лизать?! Извини-подвинься!

Метелили его знатно! Смачно! Скопом! Весело! Со знанием дела! На теле ни одного синячка — а человек пошевелится не может!

Отлёживался он в какой-то подсобке. Специально приставленный землячок из «запахов» (солдатик, не принявший Присяги) приносил ему поесть, два раза в сутки выносил ведро и ставил чистое. Когда Вениамин начал шевелиться, за него взялся взводный — дескать, «чего это ты здесь филонишь?!»

Ещё через несколько дней, когда сержант Попадалов с грехом пополам приступил к своим обязанностям по несению службы — его позвали на разговор. «Спросили» — Вениамин отказался.

Очнулся к утру — знакомый солдатик принёс ведро…

После второго «разговора» к нему подкатили дембеля. Уважили!

— Ты чё — больной?! Или мы чего-то запредельного от тебя хотим? Просто — подчинись. Мажор здесь хозяин. Прогнись один раз — и ступай себе с миром…

— Вот именно — прогнись!

— ТЫ, Б**, И ПРАВДА БОЛЬНОЙ! Не нужен ты ему! Он с увалов не вылезает! Девки под заборами толпами пищат! Про субботники знаешь? Ну чё тогда ты нам здесь?! На праздники их через КПП пятёрками — в открытую водят. А праздники — чуть не каждую неделю.

— Ну вот бзик у него — Папу Римского из себя корчит! Говорит — пока ты ему сапог не поцелуешь, не отстанет.

— Да он отвязался б и раньше, но ты ж ему с первого разговора там чего-то не то сказанул. Было или брешет?

— Ну… Да не было там ничего — почти. Он хамить начал, орать, ну я и ушёл. Молча…

— Ясно. Нам он тоже не по шерсти. А с другой стороны — куда денешься? Грузом двести нам домой ехать как-то! В дисбат тоже не охота — годы терять… Сам понимаешь…

— Ну уж, так сразу…

— Слухи не даром ходят. Там дела серьёзные крутятся!

— Да и проверять на своей шкуре неохота.

— Или как ты — на прочность свои почки с селезёнками! Дурных нет!

— Сегодня вечерком тебя опять на разговор позовут! Так что — думай, брат!

— Крепко думай!

Вечер — разговор — месилово — провал в темноту — лицо солдатика, глядящего с сочувствием.

Интерлюдия Иришка – "Стрелка", ч.1

Иркә

(Перевод имени «Иркә» с татарского на русский: иркә — прил. 1. ласковый, нежный; 2. изнеженный, избалованный (ребёнок); 3. сущ. — баловень, неженка 4. сущ. нега, ласка (родительская))

Мамины слова: «Иркә, кызым, исеңдә тот: әти, әни, мин — без, фәнни гаилә!» (Иркэ, дочка, запомни: папа, мама, я — мы научная семья! — тат.)

Моя мама, әни… Гордость родителей — отличница! В неполные восемнадцать приехала из Уфы в Москву — с первого же раза поступила в престижный ВУЗ. Ведь там и тогда конкурс был, и немаленький… Прошла! И уже во время учёбы встретила будущего мужа. Русского… по паспорту. Сначала-то просто дружили. На последнем курсе поженились. Теперь работает в Институте народов Востока, знает кучу тюркских языков.

Папа, әти… Не сказать чтобы совсем «ботаник» — хоть и худощав. Высокий, плечистый, но голова! Москвич во множестве поколений. Как минимум, в третьим-четвёртом точно, а там кто ж точно знает, чьим беком или мурзой были его более ранние предки.

Оба родителя давно преподают в родном универе. Редко, но и такое тоже бывает… Начальство — довольно, не нарадуется, ну а студенты… кто как. Как обычно. Успевающие — считают что преподы они хорошие, а отстающие… Впрочем, чего нам о них зря беспокоиться? Сами виноваты!

И дочку воспитали — начитанная, грамотная. Не чета нынешним — гаджеТыкалкам!

Да и сама Ира нисколько не сомневалась — куда ей поступать. Только Московский — Ломоносовский! Именно на исторический. Нравилась ей История. История всего: страны, Мира, но особенно — Отечественная. И причём тут, спросите, блат?! Да никакого! Даже категорически попросила родителей не хлопотать за неё перед тамошними коллегами, так и сказала, что если узнает — обидится! Зачем? Ну и что, что родители — преподы?! Она сама — с золотой медалью школу окончила! «Сам с усам», так сказать.

Но вот из-за того, что она всегда такая хорошая и правильная — она и выбрала себе увлечение, максимально непохожее на кабинетно-библиотечный стиль родителей. Лазила по подземельям городов. Стала диггером. Это она-то! Пигалица-невеличка. Поначалу, конечно, грезились несметные сокровища. «Вот как сейчас — Найду! Библиотека Ивана Грозного — опять же! Надо же её отыскать! Нет, правда! Вымокнет — пропадёт! Жалко же! А как поднимем — вот шороху-то будет! Ну и папа, конечно — обрадуется…»

Затем — все эти восторженные мысли слегка поутихли. Опыт? Взросление Возможно и то и то сразу сказалось. Подземный мир, он ведь, совсем иной, нежели наверху. И она там другая. А со временем и знатоки дела перестали щёлкать по носу карапетную приставалку. Не, не подумайте ничего плохого — просто замучила всех просьбами, пока не решились и её с собой вниз брать. И она не подводила ни разу, наоборот — даже и толк группам от такой малявки получился, ведь в самые узкие прижимы влезала, люди диву давались! Ну и прижилась в тесной тусовке, уважали. И не прогадали — ни разу не подвела, и не жаловалась, как бы трудно не было. А там бывало… всякое. Чего уж зря говорить — не только люди в подземельях встречаются иногда, зашедшие по служебной надобности или по любопытству. И тварей всяких хватало, не только четвероногих…

Но про это — как-нибудь в другой раз. А с ней везло, живыми возвращались, и раненых, если вдруг кого-то и угораздило ненароком — всегда выводили благополучно. Как талисман она для их группки стала. Даже как-то раз повезло — попала в дело с Вадимом Михайловым! Да и после…

В конце-то концов уже и родители смирились! На этот Новый год так сами сказали: «Нам надоело что ты, доча, беззащитная по всяким подвалам лазаешь! Коль не выбить у тебя эту затею с диггерством — так хоть спокойны будем в плане безопасности… Вот деньги „от Деда Мороза“ — иди и покупай арбалет!»

Походила по магазинам, полазила по интернету — всё не то.

«Разрешённое натяжение арбалета составляет до 43 кгс. Такие арбалеты не являются оружием и могут свободно продаваться на территории России.» Тоже ж важно, не зря про то бдительными привередливыми правоохранителями в разрешительных документах писано. На поверхности-то за незаконное и тормознуть ведь могут, потому точно такого не надо.

Но, в основном, все арбалетные пестики, что продаются — гораздо меньше по мощности. С одной стороны, вроде бы норм, девчонке её комплекции — 43 вытянуть сложновато. И это ещё — мягко сказано!

Все продаваемые конструкции, так или иначе, люфтят. То шатается что-то, то места стыков деталей слабы. А то и вовсе — материал совсем не тот, что здесь нужен бы. То сами плечи тоже, «не из того» материала. Короче — Иркэ сама знала какой ей арбалет нужен. Собрала все свои и чужие полезные идеи в кучу. Нарисовала чертёжик — и к мастеру.

(Изначальная задумка)

Так что, теперь у неё — самоделка…

Тот же пестик… Но! Где надо — металл, где его не требуется — пластик. Сверхпрочный! Ух! И кгс — дай боже! Родной полиции показывать, всё же, не рекомендуется — а так… Короче, после демонстрации изделия на даче — родители остались довольны. Ведь это ж главное, так?

И вот с неполным высшим — два с половиной года до диплома… Ещё… Было. Она…

Она ползла по узкой щели давным-давно заброшенного хода, засыпанного под самый купол. Кирпичная кладка, наверно, старинная… Откуда ж тогда вся эта земля? Может трясло что-то? Но Что? И Когда? Нет ответа. Устала… Поскорей бы выбраться! Вдруг сзади что-то шумно ухнуло, сверкнуло, посыпалось что-то. Она инстинктивно сжалась в тугой калачик, прижимая руки и ноги, чтоб не придавило. Зажмурилась. Уже наощупь выключила налобный фонарь и… отрубилась.

Очнулась в полной темноте — вроде бы, дышать можно. Не засыпало! И как-то вроде бы попросторнее, нет? Включила фонарь — работает. Несколько крошек земли и кирпичной пыли, что попали на одежду, осыпались вниз…

Не поленилась, вытащила рацию. Вызвала группу. И ей одобрили идти по тому коридору. Тем более, что чуть дальше есть развилка, что вновь соединит всех вместе. Связь — каждые 20 минут…

Она поползла вперёд и наткнулась на более узкий лаз, уходящий чуть влево. Ну точно, туда ей и нужно…

Ирка долго поднималась по скобам, вмурованным в старый кирпич. Рация сработала ещё дважды, а на третий ти-ши-на… Это когда колодец вдруг стал бетонным… Тогда она вынула смартфон. Геолокация — тоже молчала!.. Почему?

Ну точно — железобетон же и глушит. Уже устала. Пожалела, почти раскаялась, что пошла одна по этому неизвестному проходу. И Пашку не дождалась… Зря? Наверное — да. К тому же, когда нашла новое ответвление — проверить захотела. Балда любопытная! Вот и проверила! На свою… голову. Лестница — кажется нескончаемой. Поскорее бы! Во — кажись, свет.

Точно — полоска в виде месяца! Хе! Так и есть — немного приподнятый люк…

Опять придётся «играть» двужильную радистку Кэт! Самой, без дублеров — нет их тут. Нет и не предвидится. Макушкой сдвигать его в сторону, одной рукой не удержишься…

Пока пыхтела, кряхтела — думалось…

Я же невеличка, силов-то дурных откуда взять? Не качок какой… всё в меру… Хорошо от родителей красота передалась, да Бог умом не обидел… Не, так-то тренировки я не пропускала никогда, но там-то не сила требовалась, а умения…

Пока от натуги зажмурившись, возилась с тем грЁбанным чугунным диском! Тем более, с ним пришлось потрудиться, он открылся, вверх и вбок, но тяжелый для неё, как… люк! Он не просто съехал в сторону, нет. Почуяв неладное, не поленилась, сдала назад и, обернувшись, рассмотрела в чём дело.

Люк оказался на петле — по типу танкового? Или это называется на сленге у мебельщиков — «рояльной петлёй»? Или откидной, как у дверки домашнего кухОнного шкафчика? Но тут явно всё мощнее. Наверно, всё-таки как у танка? Пусть так и будет, какая теперь разница? Короче говоря — приделан к основанию-кольцу, вмурованному в скалу да так крепко, что не оторвёшь, и ураган не выдернет. Наверное, это и хорошо — не укатится безвозвратно вниз… Скорее всего — только поэтому… Это ж не банальный старый, советских времён ещё, канализационный «чугуниевый», или как… нынче всё чаще делают, плотный пластиковый… Более прочный, наверно. Потом посмотрю из чего. Тут, можно сказать, лЮди идут, а ты…? Ладно, пусть один человек, это я — но тоже ж уважать надо… Вот так — правильно.

Пока вылезала, сказала в сердцах — «каааакой именно!» Приличной девушке не только произносить, но и знать-то таких слов не положено… Но… что в сердцах не скажешь?! Никого ж нет — в ТикТок не выложат. Да. даже и на это согласно, только вылезти б…

Люк от неё отстал только когда Иришка вылезла по локти — и с грохотом свалился вниз. Но никуда не улетел. Пока выбиралась, не обращала внимание на округу. Поднялась — села на… Ну — как его?! Как называется — основа люков? Того же металла, что и сама «закрывашка», стоящая на асфальте? Точнее вмурованная. Простите — никак не запомню, как она называется…

Иришка выдохнула и «ещё на адреналине» огляделась. Снимая каску с нацепленным на неё фонарём …

Это чего такое?.. Ето как ето?!

Посмотрела вниз — туда, откуда вылезла. Бетонное кольцо колодца обрывалось на глубине двух, двух с половиной метров очень даже аккуратненьким овалом. Опустится можно. Скобы-ступеньки остались на месте. Но только до этого, внезапно возникшего дна.

В голове мелькнула цитата из мульта «Тайна третьей планеты»:

« — Как же мы сюда попали?

— Как в чайник. Крышку, значит, открыли, нас впустили, а потом закрыли.»

«Карлсон улетел! — Но обещал вернуться…» — это Она о своих мозгах…

Ну вот представьте: Человек выходит на поверхность. Уставший — долго занимавшийся физическим трудом. Вот и она: шла, ползла, двигаясь вперёд, а по сути — в неизвестность… Постоянно думая, куда ставить ноги и что делать дальше. Устала — вдрызг! Да и проморгаться надо, привыкнуть — из тьмы на яркий свет без переходов.

А тут — недоумение, плюс к тому, та-а-акая красота вокруг!..

Она просто села, и… Нет сил злиться, удивляться, или как-то иначе проявлять эмоции. А они были, уж поверьте!

Стянув с головы вязанную шапочку, притихла завороженно — откровенно любуясь просторами. Затем её привлекла возня птиц — чайки и ещё какие-то, чуть побольше их размерами, громко начали выяснять отношения… Бакланы? Альбатросы? И чайки-то, вроде как, немаленькие, а эти — явно крупнее. Хотя орут и те и другие не хуже. Громко! И противно так… С непривычки.

Нет-нет, может она и посидела ещё в некой прострации, но не дало солнышко, начавшее буквально припекать левый бок и спину.

Первым делом избавилась от груза — вытянула наружу рюкзак. Он всегда следовал за ней на тросике по узким проходам подземелий. Иришка настолько привыкла к его весу, что и не замечала…

Итак, Ирина сидела на тумбе ярко-оранжевого, и не морковного, а скорее — мандаринового цвета люка, венчавшего макушку довольно пышной в талии скалы. И вообще, сверху всё это, там где она оказалась — представляло собой горку. Крутую. Вот те раз! И она очутилась на самой её вершине. Неожиданно… Вокруг довольно сносная «плешь макушки» — площадка с небольшим уклоном. И, чем ниже, тем круче уклон нарастал. А дальше, куда ни глянь по горизонту — Море! И ни островка, ни кораблика… Ни вокруг, ни на дальнем горизонте. Совсем!

Ира осмотрелась около себя. И совсем рядом, тем более «На этой плешке — всё рядом…» нашлась ровная площадка в два квадратных метра — на ней-то Ира и уселась.

Первой под ноги полетела плотная куртка — жарко! Затем штаны от «химзы». «Забродники» они, конечно — «сапог в бою надёжней». И крепче. Хватает надолго. А вот хвалёный «костюм химзащиты», увы — то и дело рвётся. Но он легче! Иришке проще иметь запасной баул с экипировкой на антресоли, нежели таскать на себе дополнительный вес.

Так что не «сапог в бою надёжней», а «мы не настолько богаты, чтобы покупать дешёвые вещи»…

Родители в средствах не стесняли — и, потому, экипировка у Иришки была что надо. Не шик модерн, конечно, нет. А оптимум цена-качество. Всё очень толково подобрано.

Прошу заметить — не «родаки», и не «предки», вы что! А «папа с мамой». Для неё они были всегда — «папа с мамой». В разговоре с друзьями или сама с собой. «Папа с мамой» — и никак иначе.

Когда у её родителей закончились все мыслимые доводы против увлечения дочери, Иришка с присущей ей милой улыбкой на лице — просто с блеском их все парировала. Они сдались.

Папа, конечно, покряхтывал, даже пару раз Иришке почудился скрип зубов. Но вслух — никогда явно не протестовал. Педагог! Да и мама тоже. Порой подолгу с невысказанной тревогой и заботой стояла рядом в коридоре, смотря на сборы дочери. И, когда уже была готова вот-вот закипеть — молча уходила на кухню. При этом часто и быстро шевеля губами. Но жалоб или недовольства от неё никто и никогда не слышал.

Но вот у Иришкиных младших братьев — глаза горели. Завидовали оба…

Итак, давайте знакомиться: непромокаемые куртка и «химза» — штаны, одеваемые поверх обуви. Боты тоже непромокаемые — коркораны на шнуровке. Пусть и позаимствовано у байкеров — но с ними так тепло и надёжно. Главное под землёй! Сухие ноги — пройдёшь дальше и дольше.

А вот дальше, вернее под внешним слоем — шмотки-то, как раз, и не ахти. Одёжка-то удобная, спору нет, но не презентабельная… В такой приличной девушке стыдно людям-то показаться. Почему? Суть в том, что на залаз одеваешь именно то, что не жалко выбросить. Потому как наступает момент, когда въевшиеся запахи подземки не уходят при стирке, сколь ты не применяй всевозможных отдушек…

У неё, конечно же, была цивильная одежда, как не быть — девушка-то молодая, симпатичная, за собой следила, но… Вот именно — была! Для того, чтоб «на дойти до дома»… Но, как на грех, всегда найдётся кто-то из ребят, кто непременно захочет помочь поднести её «малый баульчик». Сегодня сменная одежда, плюс «больший» продуктовый набор находился как раз у Пашки Корчагина. Большого и молчаливого, не здоровяка, а скорее, жилистого парня. Сильного. Как танк. Его и звали-то в группе так, и он не обижался. Такого, который, если требовалось, запросто брал Иришку за шиворот и спокойно вытягивал её куда надо. Ей только и оставалось при этом висеть в Пашиной руке и смущённо попискивать… А потом он улыбался — одними глазами, но улыбался — по доброму…

Все старые одёжки в их доме заканчивали свой век не на даче, а в подземке. Впрочем, не минуя сельского пристанища. Мама строго следила, чтобы…

— Иркэ, не таскай вещи из дома! Сначала на дачу, а уж после тебе отдам!..

Сейчас на ней донашивалась пара, которой оставался один или два залаза — не больше. Так что и говорить о них не стоит…

«Так, ладно. Давай думать, подруга — ГДЕ я вылезла?»

В голове выскочила инфа с дигерского портала:

Подземное море — ср., собств. подземный гидрогеологический объект естественного происхождения на территории Москвы и Московской области. Представляет собой обширную систему подземных полостей, заполненных морской водой. П.м. происходит из девонского периода палеозойской эры, когда в этом месте находилось древнее море.

Его воды, проникавшие в грунт и сформировали современное П.м. Глубина залегания П.м. — 700…1500 метров.

Ещё одна «сенсация» ВадМиха — Подземное море. Это давно известное науке явление, и ВадМих не имеет никакого отношения к его открытию. Вы позвоните в московский дельфинарий, и поинтересуйтесь, откуда там воду берут… — это из интервью диггеров телекомпании НТВ.

«Вот нафига ЭТО ВСЁ мне сейчас?! Оно ТАМ (под Москвой) есть — но точно не ТАКОЕ…»

— Жюль Верн — отдыхает! Ть-тя… — Вслух произнесла она.

Ира бухнулась на колени и стала обследовать «окрестности», вооружившись каской. Вскоре убедилась…

«Не дальше, там скала — глухо на простук, нет пустот.»

(продолжение — следует!)

Интерлюдия. АК-74М. ч.2. Рывок

Вениамин Попадалов (продолжение)

…Так продолжалось несколько недель.

Все всё знали! ВСЕ! Ротный. Взводные — тем более. Именно поэтому удавалось скрывать инциденты.

Вениамин понимал, что долго он так не протянет — но, пока, держался.

Насколько его позиция в том споре была права или глупа — теперь уже и не важно. Главное — неправым он себя не считал. Поэтому и упёрся. А когда его начали продавливать — подпёр со своей стороны.

«Из мухи — разгорится пламя…» — И теперь, из-за упрямства двух парней — получалась патовая ситуация. И Вениамин понимал, что если давить с двух сторон с равной силой, то вылезет где-то сбоку. Неожиданно и не лучшим образом. Для всех не лучшим! Так и получилось…

После очередного «разговора» его внутренности не выдержали. На утро его навестил солдатик и, откровенно трухнув, позвал дневального, тот — взводного, ну и покатилось! Попадалова в бессознательном состоянии отправили в больничку.

Местный врач замахал руками:

— Вы с ума сошли! Необходим аппарат МРТ! Резать вслепую? Я на себя такой ответственности не возьму! Проще сразу отнести в холодную! А в документах напишу «умер по прибытии». Уборщикам работы меньше…

Как же при этом орал ротный!!! Кто б слышал! Как же он не хотел выносить сор из избы!!! Но ему вправил мозги примчавшийся на жаренное подполковник Приходько. Милый Стэпан Ляксеевыч:

— Ты что — Па-па-па-падла?! Покойника на полк записать хочешь?! С кого спросят?! С меня ж первого шкуру спустят! И не надейся, Сс***, что ты потом легко отделаешься! Я за одну свою с вас по десять спущу! А персонально с тебя двадцать для профилактики! За упрямство…

И, через сутки сержанта перевели в областную. Но резать не пришлось — Венька через пару недель, но очухался сам.

Областной док только вздыхал, поглядывая на больного поверх очков. Да и что говорить, когда и так «анамнез на лицо», как говорится…

Пока больной был в бессознательном — ещё ничего. Только навещали два раза в сутки. Точно как эти — гоголевские крысы: «придут, понюхают и уйдут…» Приходили, как правило, двое, одни и те же, но порознь через день. То один, то другой.

И устный приказ имелся: «малейшее изменение в состоянии пациента — сразу доложить в полк! Сами понимаете… Забота о человеке!»

А как сержант стал приходить в себя «навещающие» приклеились к палате. Дежурили, меняя друг друга.

— Пациенту нужен покой — палата не проходной двор! И никаких разговоров с больным — силы ему нужны для выздоровления…

Уходили только поздно вечером, дождавшись укола со снотворным сержанту на ночь.

Отцы-командиры забрали его как только Вениамин мало-мальски пришёл в себя. Стал бодрствовать днём и т. д. Сам ротный приехал:

— В полк, в полк! Дома и стены помогают… — сиял как медный таз!

Долечивался сержант Попадалов в санчасти полка. Здесь его навестил Зампотыл. С порога затараторил, не давая сержанту хоть как-то отреагировать на приход старшего по званию:

— Лежи-лежи — не шалохайся! Ничего, паря, не дрейфь — прорвёшься! Подлечим! Я вот тебе орехов грецких, в мёде замешанных, принёс. Ешь, поправляйся! Всё свеженькое — этого года сбор. И мёд и орешки. У меня кум на Кавказе служит. Неделю назад привезли. Мёд — чистая слеза! Янтарь прямо — честное слово! Орехи жуёшь — на зубах скрипят! Настолько мягкие… Внук приехал, так его от этих лакомств — за уши не оттащишь. Честное слово! Ха-ха… Гляжу, кемарить начинаешь — поспи, дело нужное… Я к тебе ещё загляну…

Обоснулся Веня внезапно! Мысль крутилась вот уже несколько дней — а сейчас просто колом встала. Надо что-то делать!

Областной док при выписке нашёл момент поговорить с Венькой — так и сказал:

— На второй раз попасть сюда не рассчитывай! Тебя тогда сюда привезли потому что обделались они всё — командиры твои. Уж больно плохо ты выглядел! Печень кровавым дюбажём отреагировала на побои. Второй раз тебе так не повезёт. Так что прощай, паря — не свидимся! Лучше решай ситуацию в свою пользу — и как можно скорее…

Насколько прав док в диагнозе выяснять не хочется. Но нужно решать! Это точно! Жаловаться начальству? Хоть и не по душе, а придётся… Ротному? Точно нет! Он всё знает. Сам к мажору на «праздники-субботники» захаживает! Буду думать… — и он медленно провалился в сон.

В течении последующих двух недель его лечили по рекомендации областного доктора местные белые халаты в пагонах. Главврача он почти не видел. А вот процедуры-уколы делали лёгкие руки двух медсестёр — прапорщиков медицинской службы.

Навещали его солдатики. Пару раз заходил мажор — с неизменной улыбочкой…

Сослуживцы несли гостинцы — кто что. А больше всего у них было слухов:

— Полк гудит! О твоей болезни все кому не лень трепятся! До дивизии дошло. Ты теперь знаменитость — Комитет солдатских матерей России твой случай на контроль взял.

А всё просто. Или глупо — как посмотреть. Не говорил он никому о своих проблемах. Кому надо все и так знали. Сержанты, старшины роты. Все деды. Его кореша что здесь его приняли, зауважали после его перевода в часть. Как же, оказывается и дедам можно противостоять… !!! А после они же, «друзья-товарищи» — отошли в сторону. Оставили его одного против мажорной бригады. Круговая порука! Всё шито-крыто! Дальше роты ничего не выходит.

Ну и кому жаловаться прикажите?! Комполка или его замам? До них ещё добраться нужно. Ага — особенно теперь.

Несколько раз заходил Зампотыл.

— Ну паря — пляши! Как поднимешься, точно должок отпляшешь! Ха-ха! Радуйся — к тебе мать скоро приедет! Обратного билета не заказывали пока — пробудет столько сколь сама скажет! Ты на орешки, на орешки налегай — я тебе миндаля принёс! В октябре клюква с брусникой пойдут! — Степан Алексеевич склонился ближе и полушёпотом, произнося слова уголком рта, не разжимая челюстей («по секрету») продолжил — Посылочку с севера жду… С меня по кузовку — отборных! Обещаю…

В полку о подполковнике Приходько ходили только положительные слухи. Ходили истории как он договаривался с нужными людьми. Порой рассказывалось это всё в виде анекдотов. Степан Алексеевич посмеивался, услышав новую байку о себе. Не ленился, записывал варианты.

Короче, Вениамин Попадалов — в очередной раз «попал»! Рассказал честно и без утайки обо всём что с ним приключилось — именно Зампотылу полка. И тот пообещал посодействовать.

Один раз навестили и двое «дедов».

— Здорова, болезный!

— Болеется?

— Ыыы…

— Как сам? Как настрой?

— Ну, ну… Засыпали вопросами с порога. Проходите, садитесь — поболтаем за баранками…

— Ыыы… А чё — можно и почаёвничать коли тебе полегчало.

Через какое-то время приступили к главным вопросам, ради перетёра которых собственно и припёрлись:

— Чё делать собираешь как выздоровеешь?

— Дальше служить… если не комиссуют…

— Вот честно, гляжу на тебя и вспоминаю какие слухи о них ходят — страшно становится!

— Ты про какие слухи?

— Ну о делах на гражданке. О его папаше…

— А-а… Ну да.

— Ты бы и правда завязывал, а? С войнушкой этой… Ей-богу, с корытом против танков прёшь…

— Корыто — это?

— Каратэ — Хук, кия!

— Ыыы! Я так и подумал…

— Га-га-га…

— Ну ладно, мужики — давайте по серьёзному. Кто мне здоровье вернёт? И вообще — он от меня отстанет? Чё сам-то говорит?!

— Вот, бэ…! Нам же теперь переговорщиками бегать! От тебя к нему и обратно…

— Оно понятно — не солидно! Влом вам!

— Ыы!

— Да сделаем. Лишь бы толк был!

— Вот и я всё в толк не возьму — вам-то какая корысть в том?

— Нам ЧП не к чему.

— Никаких ЧП нам не надобно!

— Ежели что — затаскают же! Кто причастен? Кто пособник? На кой нам это всё — сам посуди?!

— Для себя стараемся. Ну и для тебя маненько!

— Ыыы.

Зампотыл с ротным сделали всё по уму. Когда мажор сцепился с этим сержантом, они, как могли, сглаживали ситуёвину. Дедам через своих людей подкинули мыслю чтобы те поговорили с Веней. Не помогло — Веня попал в гарнизонную больничку…

Понимали Отцы-командиры, скрыть уже не получится. Умрёт сержант — проверки под лупой одна за другой, всех шерстить начнут. И если б только это… Проверят ВСЁ! От и до, и что дОлжно быть, и чего нет, как и не было… Подложные отчёты строчить замучаешься. Только и думай — где чего не упустить. Ротный ещё — КОНСПЕРАТОР, Б**! Ну Степан Алексеевич тут быстро мозги вправил! «Значит так, — говорит — „нужно спустить на мягоньких“. Обставить как удобно им. Подполковник Приходько сам развёл кипучую деятельность, ни и как положено — доложился командирам.

Когда приехали с округа, начали ему выговаривать — мол, зря в «комитет матерей» стукнул.

— Кабы они со стороны узнали — хуже только стало. Обвинили б в укрывательстве. А так командование открыто к диалогу, сами в шоке и т. д.

Это всё происходило когда сержант Попадалов находился уже в областной.

Затем, когда Веню перевели в пригарнизонную — начал потихоньку его обрабатывать. Настроение поднимать! В том числе сладеньким — они ж дети ещё! Хоть и пукалки в руках у всех… Как чем дышит? Мысли подправить в нужное направление — коли не туда думает. Когда услышал что мажор попёрся в лазарет — у Приходько аж зубы заскрипели!

«Вот же — ПА-Г-Х-ЮК! Сыплет соль на сахар, РАСКУДРИ-ЛЮЛИ-Хаа — комполка за чистоту в разговоре борется. Низзя ругаться. А как тут без мата?! Гадёныш…» Заслал к Вениамину «дедов»! А после и сам зашёл. Вроде всё складывалось. «Ох ну как же склизко-то! Того и гляди навернёмся — костей не соберём!..»

Время на манцы-танцы с «причастными» набралось немало. Пока в полку крутились командование из округа. Как без них?! Пока вытурили комитет матерей! Нет, ну как эти, право! Придут к соседке и сядут на табуретку в уголке — и смотрят, и смотрят! Каждой бочке затычки… У всякой нормальной хозяйки при таком надзоре — всё из рук валится!

Это к тому что времени на выздоровление было.

Да и Алевтина Игоревна полтора месяца провела у сына. Отпуск взяла, плюс все накопившиеся отгулы потратила. Но грех жаловаться — помогли ей здорово! И от завода материалка. И проезд в оба конца от Министерства Обороны — бесплатный! Когда услышала — обалдела!!! И «Комитет солдатских матерей» тут же! Как под крыло взяли. Опять же Законы! Поди разберись — чего положено, а чего вымаливать придётся…

В общем, подлечился Вениамин, стал заступать в наряды. Вездесущий подполковник Приходько так и сказал:

— Поначалу — на лёгкие работы. В караульную службу. Куда уж легче — правда? И это… кхе. ты, если чего, не тушуйся — я твоему ротному навтыкал! Так что — особо там пакостей не жди… Но, это сам понимаешь — секрет! И я тебе ничего не говорил.

Смущался при этом дядька — жуть. Причём совершенно искренне!

Оно и правда, первое время его в наряды ставили только в дневное время. Частенько у КПП. И потрещать есть с кем. И стул у стенки — пока нет никого, кто увидит?

И праздничек в полку прокатился — «запахи» присягу принимали. Как не отметить?!

А вот недельки через две выпал ему наряд в ночь. Тоже караулка, но совсем у другого поста. Служба есть служба. Попадалов даже не напрягся.

Но за несколько часов до наряда подходит к Вене новоиспеченный «дух» Вася — друг из подсобки, и чуть ли не на ухо шепчет:

— Тебя сегодня гасить придут! На посту. Я разговор слышал! Мажор дедов настраивал — слюной плевался! Короче, жди.

— А тебе какая радость? И откуда знаешь? Кто капнул?

— Сам слышал — кто шваброноса замечает? Поставил ведро у двери в каптёрку. Возвращаюсь, только за ручку взялся — базар и услышал! Ухо к замочной скважине так и прилипло! Клёвый ты. Жаль, если мочканут…

Попадалов метнулся было доложить, но подполковник Приходько, как раз, был в отъезде.

И других старших офицеров — как корова языком. Где кто — хрен знает. Да и к кому обратишься? Кто не в доле — хрен его знает?! Приплыли das ist mlaut. Бблин. и, кстати, ещё вспомнить что это значит? Хрен знает. О, он точно всё знает — умный товарищЪ! И как сегодняшняя ночь закончится тоже. Мож враки? Блииииин — чё ж делать-то?!

Между тем находясь в служебной командировке в двухстах километрах от родного полка Степан Алексеевич думал:

«Батю этого говнюка вызывать пора, вот что! Пусть мозги сыночку вставляет на место! Моих слов сукин сын больше не слышит! А? А и правда интересно — „сукин сын“, значит его мать — …! Ну да, неужели? Ну, понятно… Хотя, по правде, я её ни разу и не видел. А еённый муж тогда кто? Кобель?! О! Хорошее ему определение! Так и запишем — „Облезлого“ пора звать! С клизмой для сыночка…»

Сержант Вениамин Попадалов явился в караульное помещенье, где ему выдали автомат АК-74М с тремя магазинами. Зарядили и пошли — всё, как и положено по уставу.

Пост, где сегодня предстояло стоять на часах Попадалову вообще-то считалось козырным местом. Находящийся у забора части продсклад. Длинный, похожий на ангар. Блин — его и сараем-то назвать язык не повернётся! За забором лес. Пост у короткой стены склада — торец здания, поэтому солдат дежурит один. Да ещё стоишь непосредственно под здоровенным навесом. Вокруг фонари, а ты постоянно в тени. Скрытность обеспеченна.

Не жизнь, а малина, — подумалось Вениамину после того как разводящий с караулом удалились. — Повезло! Сегодня вроде бы дождь будет. С леса запахов натянет. Здорово!

Примерно через час стало накрапывать.

А вдруг враки? Так и буду маяться?! На мыло ж изойти недолго с переживаний! Караулка недалече! Смотаться разведать? Резон!

И когда дождь припустил — Вениамин побежал.

Добравшись до караулки быстро глянул в окно — внутри находилось пятеро. Мажор, трое рядовых караульных и офицер командир караула — разводящий.

Вениамин встал рядом с окном и прислушался — как раз вовремя. Мажор втюхивал:

— Гасить его, падлу!..

— Да чё ты привязался к нему?

— Борзых учить надо! Или ты забыл, Б?! Чо этот «Ввеня»! Компенсацию на поправку здоровья просил — н-на! Я ему — н-на! Такую выплату устрою! Мочить! Мочить!

— Ладно — не ори! «Мочильщик»! А куда труп?!

— Не ссы — продумано! Повесим и вся недОлга!

— Ну это всё — ладно. — подал голос офицер. — Ты вот чего лучше скажи — субботник скоро намечаешь? — Обратился он к мажору.

— А чё — неймётся?

— Да! У меня жена на днях свалила — «к маме»! Так что — промедление смерти подобно! Знаешь, не тяни там с праздничком! Правда — а? А я… Хочешь?! Я — поляну накрою! Договорились? Стол на праздничке — оплачу. Оттянусь хоть без неё…

— Так — мажор, сморщив нос, глянул в потолок, чего-то там прикидывая. — Сёдня чё у нас — вторник? Ладно — в эту пятницу организуем.

— Вот! Не, ты и правда — Человек!

Вениамин повнимательнее пригляделся к находящемся в комнате.

Караул полностью состоял из подразделения в котором «служил» мажор. Три деда и командир взвода.

Спелись — урроды!

Решение покончить со всем этим — пришло само. Он, собственно, и не думал! Просто автомат нырнул в руки. В следующий момент предохранитель поставлен в режим автоматического огня. Разворот на сто восемьдесят — стволом выбил окно и дал очередь. Мазанул очередью не особо длинно — но чтоб хватило всем!

Перезарядить. Секундное дело.

Контролить даже и не пришлось. Хватило всем. Они — достали и он их достал. Всех! Одной очередью — слишком уж тесной кучкой они там сидели. Может кто-то и находился в глубоком шоке, но крови там было… много! Разбираться не стал — своё чёрное дело уже сделал. Так, теперь что? Бежать! Первая и единственная мысль.

На глаза попалась сумка. Откуда сумка в дежурке?! Ааа — дУхи хавку подогнали. Клетчатая «мечта оккупанта». В неё пошли магазины к автоматам. Затем сгрёб харч со стола.

Автоматы через плечо и за спину? Нет, будут мешать! Покидал их туда же — в «мечту». Мечты — они разные бывают — у кого какие, насколько фантазии и возможностей хватит. Этой — хватило. Почти под молнию.

Так, ещё что?! Огляделся.

Кобура? Ну нна! Некогда — Цейтнот!

Забрал ПМ с запасной обоймой — сунул в сумку.

Всё — пора линять! И огородами, огородами уйдём «к Котовскому!» Пулей долетел к ближайшему отрезку забора. Полный оборот вокруг своей оси — отпустил сумку в полёт. Короткий разбег и — он уже перемахивает через забор.

Спасибо, Вася — не обманул!

Интерлюдия Иришка - Стрелка. ч.2

В рукаве "папиной" рубашки, что-то явно мешалось...

Ть-тя!... Как этот смарт сюда попал?! Как!!! Коли у нас ночёвка б была – подумала б, что подшутил но до мной кто. А так? Да ну, что за чушь?! Кому это надо?!

Смартфон бибикнул, и на экран наручного устройства пришла СМС-ка:

Платформа: 5

Локация: Забытые острова

Тип поверхности и рельефа: 6Г

Агрессивность среды: общий режим сезонно

Плотность биоценоза: средняя

Техногенность: низкая

Общая информация будет предоставлена в 12:00

– Приплыли!

Ты ж хотела?! Мечтала?! Открывать Тайны! Находить всевозможные – УууУУ!! Ну вот – кушай. Сбылось!

Вообще-то на инструктажах опытные наставники перед первыми залазами ей говорили:

"Попадёшь в передряг – не виляй гузкой. Не дёргайся. Самое страшное, не то, что ты застряла или тебя завалило. Если ты в связке – группа всегда поможет. Но то, что ты сама можешь натворить, ударившись в панику – это самое вредное! Помни – ты не одна! Одной под землёй ходить небезопасно. Всегда! Не только мирные мы – неадекватов лазает полно. И дураков. А ты ... Всегда есть рация – сверяйся со старшим, он знает куда и что. Короче: не бзди, подруга – выручим..."

Это успокаивали – "бывалые"… Но и не только они - настоящие психологи работали с новичками. Не всегда, но в начале обучения - непременно. И вообще... Какого только народу не встретишь среди диггеров! Лишних, у кого боязнь замкнутых пространств, тех, кто склонен к панике и легко поддается истерике - лучше отсеять сразу.

Научили её – не бояться, ждать, примечать мелочи, наблюдать. Да и сама Ирина была не из робких...

Иришка начала с того, что сверилась с часами. На её "смарте" натикало 10.27.

Ну правильно. Мы "пошли" ровно в девять.

Зато на "новом", том, что на руке - высвечивалось 8.42.

Не велика разница. Так, ладно, что мы имеем?

И начала раскладывать перед собой все свои невеликие пожитки. Уж что есть... Попутно вспоминая комментарии "бывалых" к каждой вещи.

Перчатки. – Когда только снять успела?...

"Руки необходимо беречь!"

"На земле и под землёй,

Он товарищ будет твой!"

И это из сказки о Коньке-Горбунке. Пока ещё чужом. Там же сказано – будет-станет, его ещё приручать надо, тем более зверь там действительно сказочный. А тут руки! Свои, родные, они уже есть – других не выдадут." Это ей всё "старшие" с прибаутками премудрости впихивали. Так и учили: "не вовремя натёртая мозоль – будет забирать 80% твоего внимания от окружающей среды." Не хотелось бы. Осмотрела – внешних повреждений нет, внутренних – подвигала пальцами – вроде тоже. "Оставляем!" Так, что дальше?

Каска: "Голове тоже – охрана полагается."

На ней – налобный фонарь со встроенным аккумулятором. Светодиодный, между прочим! Дальность освещения – не хиленькая.

Ручной фонарь. Тоже аккумулятор и светодиоды. В корпус вмонтирована вилка для подзарядки. Поддел её, в электророзетку воткнул на ночь оставил, и не нужно никаких заряжалок. Не особо длинненький, аккуратный – как раз под хват руки. Плюс к тому же с петлёй на неё же.

Пара альпинистских карабинов.

Разводной гаечный ключ. Не из гигантов, такое не к чему, но в нужный момент выручит.

Отвёртка – с надёжной ручкой. "Ириш – не смейся. Мало ли через какие "двери" входить придётся – пусть будет".

И ведь всё это пригождалось...

Водонепроницаемый пакет с небольшим количеством купюр. Мало-ли на метро приспичит или такси. Документами - обязательно! "Без бумажки ты – ... ну, сама понимаешь... Только до первого полицая. Не любят они наших, вечно прицепиться норовят. Ну да, это они вездесущих мигрантов в упор не замечают, после того как те отбашляют, а нас... Короче, так – с этим пакетиком, да в цивильном костюмчике – хоть куда..."

Рация антиударная и влагостойкая.

Смартфон со встроенным GPS и геолокацией. Чтобы всегда была возможность дать знать о своём местоположении. И, опять же, смарт. Обязательно в водонепроницаемом пакете. И, так как аппарат сенсорный, работать с ним можно и через полиэтилен.

Трос. Русский паракорд III-550 Шахматный (4мм, 10м). "Бухта в десять метров должна быть у каждого. И это минимум."

Компактный набор посуды. Сковородка с чайником, умещающиеся в кастрюльку. Всё с отгибающимися ручками.

Обязательный "вилка+": кружка, ложка, миска, нож консервный. Как туристы шутят – КЛМН. Как без них?

Бутылка для воды Nirlon из нержавеющей стали, 1 литр. Набор из 4-х вещей, Серебро (4_FB_48844). Взяли весь набор – разделили между своими. Получилось дешевле.

Косметичка, прозрачная, на молнии – с гигиеной. Плюс минимальный набор таблеток – аспирин, левомицетин...

Самодельная печь из двух консервных банок – под сухое горючее. Проще говоря – для сухого спирта. Впрочем, она и как щепница годится. Плюс к нему же две упаковки тех таблеток по 10 штук в каждой.

Зажигалка-брелок – "Вечная спичка". Ну или, если хотите – "огниво". Маленький плоский брелок размером 4 на 2 на 0,5 сантиметра. Весом примерно 30 грамм. С выкручивающейся сверху "спичкой". Действует по принципу старого доброго коробка. Хватает примерно на год. После, с помощью шприца заправить бензином для зажигалок, и опять готова к работе. Иришка её уже дважды заправляла.

Да ещё, на чём это всё раскладывалось - лежаночка-матрас...

Фольгированный полипропилен. Размер: 2 метра на 1,20 на 10 мм.

С пояса сняла нож. Не выпендрёжный, но жестянку режет – на раз... Оглядела своё хозяйство...

Мдаа – говорила мне Мама: "Доиграешься!" Вот я и угодила... куда-то!

– Ть-тя!... Как же я забыла-то про тебя?! – И Иришка, пошарив на дне рюкзака, вынула банку с бугельным замком на 2 литра. Короче, не важно какая – главное, что в ней... Паста Амосова: смесь – мёд, орехи, курага, изюм, лимон, чернослив.

– От Әнкәй – с любовью... Ну а как иначе? Сама крутила, с любовью, даже дочери подготовку не доверила. Мёд наша әби прислала – для любимой внучки. Для меня...

У Иришки – навернулись слёзы. Ну и... Ааа... Чего греха таить – поплакала она немножко. Пожалела себя – дуру непролазную. Просили же – не суйся! Маму с папой – сколько теперь не увидятся?! Переживать будут! Да и вообще!...

Хорош куксится! – Иришка улыбнулась, вспомнив... Она в пять лет первый раз села на велосипед. И, несмотря на то что он был со страховочными колёсиками от падения, умудрилась крепко ободрать коленку, проехав мимо забора. Иришка тогда бросилась к дедушке. И он успокаивая её, приговаривал..

"Не плачь, Иркэ. Девичьи слёзы – вода! Будь гордой – будешь больше нравится мальчикам…"

И, несколько раз глубоко вздохнув, при этом, помимо её воли мелькнул образ Паши – она начала соображать... Девушка встала и наконец-то полноценно осмотрела, а затем и обошла свои владения. Плешка. Чего её рассматривать – спросите вы?! Лысины у мужиков и те все разные. А тут ей жить. Наверно... Родину её знать надо – от и до! Пусть и не велика, но... Что уж есть – выбирать не приходится.

Чай не российский размах, – прикинула она, – за час управлюсь, а то и меньше...

Окру́жность удобопроходимой поверхности составляло метров тридцать. То есть, пройти по краю без риска сверзится. А вот дальше... В итоге Иришка нашла две "тропки", зигзагами уходящих вниз. Находящиеся относительно друг к другу на одиннадцать и семнадцать часов. Проверила. Спустилась. Что явно не понравилось пернатым местным обитателям. Собственно то, что есть птицы – гарантирует что тут, скорее всего, нет всяких ползающих гадов или крупных насекомых. Уже хорошо, если так. А пернатая живность... они любопытные, это точно. По всему виду – чайки и ещё какие-то совершенно незнакомые птицы, и они начали её изучать, облетая вокруг.

Вот только попасть в эпицентр птичьего базара мене до "полного счастья" и не хватало!

– Ой, Мама! – Взвизгнула она во время слишком близкого пике... – Простите, ребят – я не нарочно здесь. Ууй… – зажмурившись, она замерла, пережидая пока очередное огромное нечто пронесётся мимо… На обратной дороге Ира уже выбирала – куда наступить. Оказалось "интересующиеся" были не только любопытны, но и весьма рассержены... Кыш, противные!!! Кыш! М-мАмуу Вашу! Куда ж ты метишь, ссс-сорока перекормленная!!!

Обе тропки вели к обрывам. Но разнились высоты под ними. Короткий путь и правда оканчивался высоким, в пару десятков метров, обрывом. А второй спускалась почти к воде.

Ну что ж, при наличии хорошего вестибулярного аппарата, плюс надёжной страховки – в принципе, можно спустится. Только бы соседей утихомирить. Кстати, что за птЫчки такие интересные? Ну чайки ладно, по виду вроде – "Серебристые", черноголовки "олуши", длинношеие – похожи на "бакланов"... Но Ть-тя! Почему все сплошь переростки?! Чуть ли не в два раза крупнее оригиналов!!

Нда, Камушек-то мне "достался" – не очень... Э-эх – со стороны бы глянуть...

Но, если меня не обманывает образность – весьма похожа на молдавский головной убор... как его там – кошма? Нет вроде.. кушма. А ладно, роли не играет. Или, возможно на гуцульскую – те немного положе с тропками-заломами. Да, возможно – точь-в-точь моя скала. Шершавая... И цвет какой-то невыразительный... Буду называть её Шапкой. А на вершине – вишенкой на торте – я!

Ира ещё какое-то время сидела, отдыхиваясь и отпыхиваясь от перебранки с пернатыми. Попутно убеждаясь что те в неё не попали – на этот раз. Ни клювами, ни крыльями, ни "метательным биологическим оружием". Обошлось – пока. Вот именно что – пока. Стоит двинуться в сторону их гнёзд в трещинах скалы – возобновят попытки, и тогда... неизвестно кто победит. Лететь вниз почему-то не хочется... Обученная ползать по подземельям – летать не стремилась совершенно.

Появление неучтённого смарта и СМСки на нём прямо утверждает, свидетельствует о том, что это не никакой не бред, вроде как и в полдень даже пояснят что-то бум надеяться. Хотя, тоже не факт... Ну ладно – подожду. Тем более других объяснений... "всему этому" всё равно не придумывается.

А вот – вода! Никакого крантика в поле зрения не наблюдается. И вряд ли он появится. Вода, вода, кругом вода, а в рот не сунешь не фига! Нда... надо что-то предпринимать – жарко!

Современный человек всё решает в интернете – главное правильно сформулировать вопрос. Даже словарь Ожегова лень достать – до полки два шага, но их же идти надо, а услужливый "Google" он, вот он, в паре кликов и ты тама. Правда не факт, что ответят правильно – там же тоже "современные умники" пишут, ну да ладно.

Допустим. Выпало тебе с десяток видео по твоему вопросу. И что?! Что останется в ваших головах после их просмотра? Правильно...

Вот и Ира стала вспоминать, что она знает об опреснении морской воды?...

И не в том дело, что она готовилась в попаданцы – вовсе нет. А просто... Когда постоянно сидишь в инете, что попадётся, то и смотришь… Вот ей как-то и попалось: от общего объёма воды на Земле – пресной всего лишь около 2,5%... Так как же её опресняют-то?

Сидела теперь и вспоминала. А в голове... Сплошной студень от невнимательно просмотренных видео.

Есть заводы. На них опреснители под несколько тонн – пашут в промышленном масштабе. Ну это понятно.

На кораблях и, даже, яхтах стоят "агрегатики" от полутора центнеров весом. Но, вроде как, и поменьше размерами, и прочими габаритами - есть. Точно-точно, есть!

Несколько мужиков попадали в открытое море. Выживали кое-как. Одного унесло на спасплоту. Там были пара опреснителя в виде пирамидок – конденсат собирался со стенок. Так их едва хватило на месяца полтора. Едва дотянул...

Ещё одного унесло – ловил рыбу и старался обойтись водой, в ней содержащейся. Тоже - едва не погиб.

Но ведь, опять же, для всего этого знания требуются, чего, как, и в каких пропорциях...

Какой-то европейский учёный, француз? – на себе поставил эксперимент. Без поддержки извне, без припасов переплыл Атлантику. На маленькой резиновой надувной лодочке. Ну, переплыл. Да, остался жив. Хоть и были проблемы со здоровьем! Потом по его дневнику многое стало понятно – с научной точки зрения... А вот сколько он потом лечился и вылечился ли – не говорят...

Мда – это не наш метод!

С другой стороны, есть примеры – опреснителей своими руками! Принцип скороварки. Выпаривается вода без соли. Если на выхлопной клапан скороварки или на носик чайника – поставить собиратель! Так-так-так... уже интересно.

Блин – были же подобные видео! Что-то ж видала... Думай, голова, ду-май! На что тебе мозги-то дадены?!

Что прикажите делать на таком пятачке – только думать. Вот Иришка и думала, сидя на куртке...

Было б чем достать воды с моря-океяна – можно было б сделать первый собиратель-конденсатор воды. А что? Пакет из-под документов есть – хоть и невелик. И не вЕлик – тоже. Так, что дальше? В него каску со стаканчиком. И вся недолга!

Немного погодя сама же и опровергла свою идею:

Чушь! Пакет мал. Натянется к верху – и никакого стока над стаканчиком не получится!..

Когда же пришёл полдень и на экране наручного устройства пробежала вся эта бодяга с Платформой и поставкой... Вы даже не представляете – СКОЛЬКО неприличных слов вспомнила домашняя воспитанная в интеллигентной семье девочка!! Вспомнила, но вслух – не произнесла...

РПГ с Попаданческим уклоном и интерент-магаз в придачу. С лимитом в полтора кило. Книжный персонаж Андэ Пу, абсолютно прав: "Ну – Полный конец обеда!"

Коммуникатор квакнул как будто плита поставки была где-то поблизости.

Ну правильно! Куда б они её засунули? Туточки всё близко...

Алюминиевые вёдра на десять литров и то весит килограмм с лихом! Нафиг-нафиг-нафиг! Смотрим пластик... Он легче. Может пищевой пластик? Ну вот, например, хотя б и этот: объем: 11 л. Вес: 0,310 гр. – уже неплохо...

Но у таких часто ломаются ручки, место соединения вырывает с мясом..

Или складные?

Да, ещё! На конденсаторные сборщики воды нужны пакеты. А может фольга? Тогда и утяжелители не понадобятся... На пакеты сверху кладут камушки, чтобы вершина конуса над кружкой образовалась. Здесь я камушков – не наблюдаю..

Ть-тя! Чего ж оно всё такое тяжёлое?!

В голове мелькнул мотив песни Михаила Боярского "Остров Детства" и сам как-то сложился припев:

"И никуда, никуда мне не деться от пластика,

Полдень пробил, на Скале никого,

Хрен его знает когда проплывёт мимо лодка заветная,

Мимо камнЯ, да Блин, кАмня, моего."

Нашла бутыли на десять литров с плоским дном. Взяла четыре штуки.

Мама дорогая! 400 граммов каждая!!!…

Четыре металлические кружки на 350 мм. – с удобными ручками. А металлические – чтобы пустыми не всплывали в воде, всего – 232 гр.

"Граммулечки, граммулечки, граммулечки летят... Ть-тя – Просто! Не умещаюсь в вес!

Спокойно! Играем от обратного... Что сейчас архиважно? Ведро – воду таскать. Тары для опреснителей! Кружки? У меня есть одна. Стоп! А чем кастрюльки с чайниками плохи?! Вертаем 232 грамма взад – пока никто не видел!

Медь. Сколько весит медь? Ага – вроде норм...

По метру медной трубки 0,6 мм в диаметре. И натуральную пробку потолще. Попробую всё же соорудить скороварку из своей серебряной колбочки-бутылочки...

Говорил мне Паша – мультитул таскай! Шило! Раз в тысячу лет, а понадобится!

Сколь не учили – а всё равно чего-то не учла!!!

Шило или дрель – вот в чём вопрос!... Во!

Ручка-дрель SKRAB реверсивная 41692. – вроде 200 грамм – годится. К ней свёрла (2,0/ 2,5/ 3,0 мм)... Ничего страшного – несколько дырок вместо одной и пойдёт...

Рредиска! Опять из веса выбиваюсь!!

Так, ведро. Придётся пластик взять с металл-ручкой. Да! И чтоб с крышкой – в обязательном порядке! А то эти злющие соседки – кааак обидятся! Как возьмут и не промахнутся! Жрать не захочешь после них… Сутки продержится, а там чёнь-ть попрочнее взять… Разница в весе чуть ли не 250 грамм. Существенный добавок!

Да ещё пакеты с достаточным диаметром…

Еду Иришка сразу решила не брать. На маминой смеси посидит. Вкус обалденный. Витамины и прочее – в наличии. Как говорилось бы в рекламном проспекте – бешенный энергетический взрыв! Вот пусть и оправдывает своё предназначение.

Интерлюдия. АК-74М. "В догонялки?"

...и надо успеть

Сразиться с врагами и песню допеть.

И нет нам покоя! Гори, но живи!

Погоня, погоня, погоня, Погоня в горячей крови! (из фильма про Неуловимых)

Полк подняли по тревоге! По горячим следам, так сказать... Милиция приехала - само собой! Не волнуйтесь - куда нужно сообщили! Оповестили. Без них тоже такие вопросы не решаются. Те своё: План-перехват, целая операция. А вот по горячему следу пустили вовсе и не милицейских, а солдатиков. На прочёс всей округи. От топота сапог и рёва машин вся территория части гудела... Кого куда. Кто поблизости рыскал. А кого и подальше отправили - тех транспортом закинули. Устроили натуральную облаву!

- Слушай, как думаешь - на что он рассчитывает? Догонят же! К бабке не ходи - словим! И отмудохаем дурика... Заслужил! Скажем - сопротивлялся... Мешал задержанию.

- Вот ты и словишь!

- На пару с тобой?! Да запросто!

- Ха-ха-ха...

Разговор сей происходил между двух друзей, трясущихся в автомобиле для перевозки личного состава. Проще говоря - в кузове грузовика, оборудованным для перевозки людей. Закреплённые лавки с надёжными спинками, обязательной крышей, в данном случае, тентом и лямкой вдоль борта. Короче - все дела... Как положено по ТБ.

На место подъехало несколько машин. Выгрузились. Развернулись в цепь и пошли широкой гребёнкой.

Юрка с Колькой скорешились больше года назад. Точнее сказать - старший сержант Юрий Стопочкин и сержант Николай Зорькин.

А чего? Ровесники, земляки. Познакомились на вокзале перед отправкой в часть. Тогда они все ещё были в гражданке. Многие выглядели неряшливо, в старой одёже, порой, и не по размеру - откровенно бомжевато. Шуток по этому поводу было среди отъезжающих - море! Ну так, а ради кого и чего наряжаться-то, собственно? Всё равно та старая одежда - только до сборного пункта доехать! Хорошее же - отберут. Непременно, всегда так было, так чего ж зря ради кого-то приличное брать? Там же, на месте - в учебной части всегда и всех переоденут в армейское... Порядок такой, и все про него знают.

Ну а в части... Служба перестаёт быть "пыльной" и постылой - когда с людьми поладишь. Командиры не звери, да и сами не дураки. Всё чики-пуки - нет проблем. А теперь и подавно - оба ж дембеля они, как-никак! Месяца через полтора будут уже и дома...

Николай Зорькин

В его детстве поголовно все его друзья и товарищи увлекались индейцами. ГДР-овские фильмы про них по телеку - само собой. Почему-то их всегда крутили в каникулы. Их, да ещё, пожалуй, многосерийный про польских танкистов. Непременно. Самодельные ивовые луки во дворах. Стрелы только тупые! С этим строго!! Наконечники заматывали тканной черной, или, порой, и синей, липкой со всех сторон, изолентой и вперёд... Но, не менее сильно, ребята увлекались - собиранием. Доставанием. Вымениванием друг у друга. Выпрашиванием у родителей:

- Ну купиииии!

Вожделенных наборов под общим названием "индейцы"! По восемь штук в каждом. Хотя некоторые наборы встречались и по пять. И по цене два рубля пятьдесят копеек каждый. Фигурок в виде индейцев, викингов, пиратов, ковбоев! Говорят, что где-то были ещё наборы римлян! Но в эти сказки - верилось с трудом...

Особым шиком считалось, если они не просто чёрные - а какого-нибудь особенного цвета. На руках ходили: зелёные пираты, жёлтые викинги, коричневые ковбои!

Коллекционированием увлекались в их окружении все, буквально все, поголовно! Даже и некоторые девчонки! Но за Колькой угнаться было невозможно! К концу подросткового возраста в его собрании было шесть или более десятков наборов. Последнее, чем он поразил воображение всех ребят во дворе - это разборные индейцы! Ну это ваааще...

Колька завёл собаку. Кобелька - Чапку. Какой-то там терьер. "Той", "мой", "кой" или ещё какой. Короче... Чапка - маленький(ая), коротко-гладкошерстный(ая), самоуверенный(ая), до звона в ушах громкий(ая), откровенно злющая, постоянно рычащая тяфкалка! Ладно хоть такой, а не "писер", которые более ничего другого и не умеют... Этот - умел!

Как-то во дворе обсуждали породы собак, и один из ребят назвал эрдель-терьеров сардель-перделями. Колька после обижался, чуть в драку не лез, когда ребята дразнили его собаку "перделькой"...

Все эти увлечения сошлись в одной истории.

Олег Митяев абсолютно прав: "Лето - это маленькая Жизнь!"

За три месяца школьных каникул столько всего произойдёт!...

Та история пришлась на двухнедельное увлечение луками...

Самодельный лук - эт вам не хухры-мухры! С ним не всё так просто. Его украшали рисунками. Узоры можно наложить по коре. А можно ошкурить, затем опалить на костре, дождаться когда древесина станет слегка коричневой и только тогда - нанести рисунок.

Стреляли на дальность, на меткость, и в высоту. Мерялись между собой у кого лук круче.

Теперь о Чапке - ну вы понимаете, да? Гавкал он на всё и вся. На людей, велосипеды, машины...

И вот в один "прекрасный" день - Чапка рванул за проезжающей машиной и утёк за пределы двора. Всем понятно: если добежит до перекрёстка - может не вернуться! И Колька рванул за псиной. В тоже время стрела вылетела из лука.

"Они сошлись - огонь и пламень!"

На выходе из двора стрела и мальчишка встретились! Не специально. Никто не подгадывал. Но, так уж случилось...

Все помнят? Стрелы - тупые! Ну это так... Напомнить просто...

Стрела угодила в плечо. "Раненый" театрально - упал! Чем породил всплеск хохота! Но через секунд десять вскочил и побежал! Собаку ж нужно догонять! Мальчишки снова в покат!...

Непонятно, кто по профессии были его родители. Но под окнами у них всегда стаял "жигуль" - не первой модели. Почему под окнами? Да жили они в первом подъезде дома на втором этаже. И, вполне естественно, что свою машину они ставили на углу, аккурат у себя под окнами. Семья с достатком или, откровенно сказать, зажиточная. И, там не только родители! Всё время приезжали какие-то родственники и, сплошь, такие же - на машинах. Просто клан какой-то...

И когда Кольке на четырнадцатилетние купили мафон - никто не удивился. "Электроника-302", коричневый. Не супер. Но вполне такая себе, рабочая лошадка. Мотался с ним Колька по всем буеракам и весям - только так! Но машинку берёг! Магнитофон работал от сети и на шести круглых батарейках. Вот про батарейки хочется поговорить особо. У них рабочий ресурс восемь часов. Зорькин вытягивал часов двадцать, ну тринадцать точно! Он батарейки выжимал досуха. Подсевшие батарейки сначала варил в подсоленной воде, потом чуток молотком... Жарил на сковороде. На улице со всего маху лупил об асфальт, после кирпичом или подручным камнем возвращал деформированным экземплярам форму и снова совал в аппарат - работало! Недолго, зато сам факт!

Любил покрасоваться перед ребятами. Ну а что? Все предпосылки имелись - лучшие игрушки. Затем - модные записи. Кассеты Sony, Basf, AGFA - блоками в упаковках по двадцать за раз! Все по девяноста минут. И никаких тебе Свема или Тасма. Только - фирмА! Шмотками не хвастались, но вот джинсами - да! Levi's, Rifle, Mavin. Братцы - не забудьте про Montana... и т.д. Ещё никаких варёнок в продаже не было. Если варёнки, то делали сами - обновляли поношенные...

Был во дворе пацан - белая ворона в стае. Не ботаник, нет, а просто слабый. Вот на нём Колька Зорькин отыгрывался по полной! Издевался как хотел! Не бил, что его убогого бить-то, но давил морально. Изо дня в день, из года в год. Но только на публике. Когда встречались один на один - нормально разговаривали. Стоило появится хоть одному пацану из их компании - шоу начиналось...

Юрий Стопочкин

Юре было четыре года, когда он познакомился со своим соседом, с которым дружил после всю жизнь.

Юра пришёл с набором цветных карандашей - двенадцать штук в картонной коробке. Это ж сколько всего можно нарисовать! Есть чем гордится. Познакомились... И когда разговор дошёл до карандашей сказал:

- Их мне мама завтра купила.

Сосед на два года старше. В тот день у него в гостях был брат-ровесник. Вот скажите откровенно - какой интерес ему знакомится с этим малолеткой?! Посмеялись над его ошибкой, да и всё. Слава Богу, минут через десять Юра ушёл восвояси и мальчишки занялись настоящим делом!

А через пару дней "сосед" вспомнил о мальчике за стенкой, попросил маму и они пошли в гости.

У Юры за диваном стоял большой конь из папье-маше белый в яблоках с настоящей гривой, хвостом и красной уздечкой. "Сосед" совершенно искренне загорелся поиграть и выпросил коня себе! Но дня через три драгоценность пришлось вернуть потому что Юра заскучал без своей игрушки. Естественно, отдавать не хотелось. "Сосед" даже всплакнул от возмущения. Не помогло! Возвращать коня всё же пришлось. А после он ходил к Юре в гости поглазеть на коня и хоть погладить того по гриве. Короче говоря - поводы для возникновения дружбы нашлись!

Родители Юры рано развелись. Папа общался с Юрой, навещал, проносил гостинцы. В народе это называется - "воскресный папа". Но не особо часто.

Юра жил с мамой и бабушкой (мамой его мамы) в трёхкомнатной квартире. Когда ему исполнилось лет шесть, бабушка от них съехала - получила собственную квартиру. В том же городе, но километрах в двух от них. Они продолжали общаться, но здесь на старой квартире бабушку Юры никто не видел.

Площадь их квартиры не позволяла проживать двум людям в трёх комнатах. И в ту комнату где раньше жила его бабушка - им подселили соседа. Приличный мужик, слегка за тридцать. По профессии - водитель Икаруса. Прописался с малолетней дочкой. А лет через пять нашёл себе жену. Когда же у них наметился второй ребёнок - получили отдельную квартиру.

Тут уже мама Юры подключила свои связи, и им оставили три комнаты на двоих с сыном. Мама Юры - тётя Маша. Весьма симпатичная, если не сказать просто - красивая женщина. Выглядела всегда элегантно. Наряды на ять! Не от Зайцева, конечно - одевалась по зарплате... Но весьма, и всегда - достойно! Более чем прилично. Без причёски - никуда...

Работала в какой-то распределительной конторе, чего-то там в системе торговли... Но сама за прилавком - ни-ни, не её это, так и говорила! Только бумажная работа. Только кабинет. И, вот что примечательно - к своей фамилии относилась спокойно. После развода не меняла. Можно было, конечно, ну так, а зачем? Привыкла... И никаких ассоциаций не возникало. Ни она, ни Юрий - когда подрос, в тяге к спиртному замечены не были.

У него в характере было другое. Из всех щелей из него пёр выпендрёж! Желание покрасоваться и не выглядеть хуже других. Но об этом позже...

Когда ему исполнилось лет двенадцать, во дворе прокатилась волна аппендицита! Больше половины ребят отлежали в больнице с этим делом! И Юрка, в том числе. Одного мальчика из их двора тащили почти в бессознательном состоянии! Короче, было о чём поговорить...

Но этого оказалось мало. Примерно через год он опрокинул на себя кастрюлю с кипящим варевом! Суп там был или щи - не суть! Тётя Маша рванулась за помощью к соседке! И та, попросив мужа вызвать скорую, схватила большой пузырёк облепихового масла и побежала на помощь..

Ещё деталь - у соседей был городской телефон, а в квартире Стопочкиных нет.

Юрина мама всё повторяла:

- Потерпи, сыночек, не плачь. Сейчас-сейчас, поможем...

И Юра терпел. Изо всех сил терпел!

А соседка сказала:" - Юрочка, плачь - легче станет... "

И вот тут-то Юрка и разрыдался!

Потом, спустя время, Юрка с гордой надменностью на лице показывал своему другу соседу бугристые шрамы от бедра и до колена...

И, конечно, шрам от аппендицита - сосед не попал тогда под раздачу, и остался не резаным...

Юра стал аккуратистом. Умел ценить вещи. Оно и понятно - любил маму, а она одна вела дом... Хотя, порой, у них появлялись ценные подарки от папы. Магнитофон подарил сыну именно он... Не "Электроника" как у многих, нет. Продолговатый, сантиметров двадцать в высоту. С динамиком с одного боку. Из белого пластика. Не особо выгодно - маркий цвет. Но Юра содержал его в чистоте! По улице не носил - батареек не напасёшься. А так дома - всегда очень хорошие записи...

Лет с тринадцати увлёкся накачиванием мышц. У соседа выменял ненужный тому эспандер для кисти - очень слабенький, кстати. И начал тренироваться.

Когда его спросили зачем ему такой, откровенно говоря, фиговый, тренажёр - ответил честно:

- Ничего, когда сделаю пять сотен движений - рука отваливаться начинает...

Вскоре в доме появились, сначала полупудовая, а, вскорости, и пудовая гири. Надо! И к шестнадцати годам Юра фигурой вполне тянул на Аполлона. Не, не того самого, что с Олимпа, но в своём районе был заметен. Сначала девчонкам, а потом и другие пацаны стали замечать.

К этому прибавьте блондина с симпатичной мордашкой и добрейшей улыбкой. Просто ангел во плоти...

Хитрован! То ли знал, что красив, то ли от природы такая сволочь, но пользовался своей внешностью по полной. Когда ему нужно было что-то выпросить - прикидывался паинькой-лапочкой. Но, если, что-то шло не по его... Менялся в секунду! Взгляд и всё лицо становилось жёстким. Речь - резкой. Если при этом спорил со своими сверстниками - не принимал никаких возражений. Просто - вставала стена! Не пройти и не проехать! Переубедить его было невозможно! Контраст от ангела до жестокой личины был столь разителен. А переход из одной в другую столь быстр, что "сосед" его звал: "Двуликий Янус"! За глаза и только для себя. Никому не говорил об этом. Но звал...

В четырнадцать лет Юру с классом послали в колхоз. Дней за пять до этого он советовался с ребятами во дворе:

- Значит так... Еду на две недели. Что купить? Сигареты - Явы два блока. Водки - четыре бутылки. Хватит?

Мальчишки покивали соглашаясь: - Должно хватить.

- Сморите. У меня есть шестьдесят рублей. Думаю, уложусь...

- Да - вполне.

Сделал ли Юрка, о чём говорил? Купил ли он, что грозился, или нет - не ясно. Может всё для форсу? Вполне может статься и так. Во время разговора с мальчишками Юрка так и пыхал спокойной уверенностью, граничащей с надменностью. Что это? Желание самоутвердиться? Игра на публику?! Четырнадцать лет. Кто знает?!

Когда мужик с семьёй от них уехал - то в маленькую комнату, где ранее жил подселенец, переехал Юрка.

Лет в семнадцать напротив своего раскладного дивана Юрка поставил ещё один точно такой же. Если те диваны одновременно разложить - получится здоровенная квадратная кровать. Когда сосед впервые увидел это новшество, он просто порадовался обнове. А хозяин комнаты сказал:

- Да вот ненужный диван с тех комнат забрал к себе. Кстати - классный сексодром! Я уже опробовал...

(Венька Попадалов, "переход")

Попадалову опять не повезло - нагнали его быстро. При подрыве шуму наделал - вот и накрыли... Выбросили вперёд десант и пошли навстречу. Военные - Армия! Да и опыт в таких делах - великое дело. Не он первый... умеют таких отлавливать.

Когда Вениамин метрах в пятидесяти перед собой заметил равно расставленных головастиков - моментально сообразил что происходит. И метнулся в сторону.

Чуть поодаль спустился в низину. Овражек, чи щё? Тьфу, понабрался от ребят... С радостью вошёл в туман: Есть шанс - затаюсь, может не заметят...

Сзади раздались крики:

- Стоять!

- Стой, дурень - хуже будет!

Орали старший сержант Зорькин и сержант Стопочкин. Они оба побежали за мелькнувшей спиной и спустились в... А вот непонятно, что там - ложбина или ещё что?!

В тумане Вениамин слышал тяжёлое дыхание преследователей. Быстро прикинул расстояние. Должно быть не менее метров пятидесяти. А там кто его... Затаиться и пореже дышать! Вон как пыхтят! Л-лоси! А это что за?!

Вениамин пошёл на внезапно забрезживший впереди свет.

- Стой, ммудила! Б**, из-за Ттебя упал, С***!!! - понеслись вслед проклятия.

Попадалов дал длинную очередь. Не со зла и поверху. Просто, чтоб отстали. И побежал дальше. Продираясь сквозь откуда-то возникший кустарник.

День Девятый. Касатоныч. ч.2 Похоронное настроение

Касатоныч

Кас проводил ушедшего на поиск Арташесовича с тоской в глазах.

— Насть, не поверишь — вот прямо сейчас я ему завидую! Как же проще — бежать, чётко зная цель, чем слоняться в лагере с этой маетой в душе! Я привык только на себя полагаться, а тут… «Бегун» из меня пока что — «тот ещё». Вчера таксо страху набегался — ВСЁ болит…

— Да ладно тебе загоняться-то — он справится.

Услышал, но нервы… Чтобы хоть куда-то сбыть бушевавшие в нём эмоции — пошёл обследовать округу.

Подвал? Там и так всё известно. Кстати, нужно будет поподробней осмотреть оставшиеся помещения. Потом! Всё это потом. Они уже наши, не убегут.

Он отправился по округе. За ним и женщины на ближние поиски поднялись: хоть чем-то себя занять — не у одного его в душе сердитые кошки скребли…

И, практически, далеко не отходя — нашли следы ночёвки Метро в овчарне. На первом этаже поверх сена: чи тулуп, чи ещё что из верхней одежды — короче, что-то длиннополое…

Укрывалась? Или спала на нём? Когда только спереть успела? Выходит — следила за нами? И когда никого не было рядом… Ушлая девка!

— Что ж ты, брат Август — не маякнул?!

— Беее…? — так и слышалось: — «А что, вы разве сами про неё ничего не знали? Я про своих — всё знаю! Где и кто.»

— Только и смог сказать, «сыщик»?! Укоряешь? С трудом снимая железный котелок со своей «Гениальной» головы? Ясно…

— Бееее! — («Вот сейчас — обидно было, зря ты так, Кас! Тоже мне „Вожак!“ Сам и ищи тогда! Мои вон все — рядом пасутся!»)

— Ладно, Братэлло — не дуйся. Не со зла я…

Знаем теперь где ночевала. И что? Тягамотина — НЕНАВИЖУ ждать!!!

Вместо ответов только добавилось головной боли! Где-то в стороне глухо прозвучали выстрелы. Женщины первым делом стали загонять в дом детей. Кас проверил автомат — снял с предохранителя…

Через какое-то время вернулся Тофик. Один. На лице невыразимая печаль…

Тофик — как что было, (рассказ — через несколько часов после событий)

Долгонько она меня помотала — молодая да юркая. Едва не улизнула! Догнал, но, скорее, потому что сама она притормозила. Может обиды-досады заели или бежать надоело… Или отдышаться решила… А тут я — Тофик! Из-за кустов — как чёрт из табакерки — р-раз! Выскочил и поймал за руку. Она было снова брыкаться да вырываться начала, да силы больно уж неравны.

— Чё привязался-то?! Отстань!

— «Нравишься» ты мне. Ну — «Очень»!

— Да поШёл ты! — Огрызнулась она, и вновь попыталась вырваться. Но куда там! Только вся перегнулась от натуги, отклячив мослы. Тем и воспользовался. Опустил её шортиками на землю — типа посадил… Кое-как заставил себя слушать.

— Ну что, довольна?

Сел рядом с ней. Девчонка аж взвилась, отстраняясь…

— Да не дёргайся ты! СЯДЬ, говорю! — Придержал её за плечо. Другой рукой снял свой карабин, положил рядом. — Поговорим…

Мѐтро, морщась, нехотя поёрзала — умащиваясь на мелких камушках.

— Знаешь как называется наша страна? Та, откуда мы сюда… угодили?

Мѐтро презрительно фыркнула.

— Россия! А знаешь какая в ней особенность? В нашем с тобой случае — главная.

— Отстань! «Умник»! Где мы, а где теперь та Россия?!

— Правильно. Россия — далеко. Но мы-то те же!

Так вот, — многонациональность и многоконфессиональность. Много народов и много верований. А что здесь важно применимо к тебе? К нам, в целом, а?

— Чё пристал — отвянь, а?!! Лекции читать собрался? Там надоели!

— Опят Нэ понимаИшь? — я поймал её за руку и притянул к себе поближе. — Не дёргайся — сиди смирно! Я ж не кусаюсь… Выгоды своей ты не понимаешь!

— Чего? Какой ещё «выгоды»?

— Ну как же?! Много народов. У каждого свои праздники. И своя кухня! В каждой из них есть чего-нибудь вкусненькое. Ходи от соседа к соседу, с праздника на праздник, от стола к столу. Только тут фишка есть! С ними, с сосЭдями ссорится нельзя! А то не пустят тебя до вкусненького-то…

— Что, так и сказал? — перебил рассказчика Кас.

— Да.

— А она?

— А что она, Мѐтро ж всё-таки — дала фортеля! Не могла просто так сдаться. Вскочила и вновь убежала… Напоследок — придурком меня назвала. Не догнал… Э-эх, если б знать!

Мѐтро, (обиженная и непонятая)

— Придууурок!!! Как есть — идиот… — крикнула она напоследок.

И чего догонял? Наговорил всякого… Заумь какая-то. С виду абрек дикий, а разговаривает как культурный… Но не могу же я просто так с ним согласиться? Нет, не могу! Хотя и прав он… вроде. Но… пусть-ка ещё побегают, поуговаривают меня. Это можно было бы сказать сегодня утром, а что мне теперь? Как? И не знаю даже. После этой полоумной Кати!.. Что теперь делать — полное ХЗ!..

Вениамин Попадалов (беглец и дезертир)

Чёрт-те что и с боку бантик! И это, блин — на трезвую голову!.. — промелькнуло в голове. — Что за бред вокруг…???

Непонятный Туман рассеялся. Венька бежал вниз по склону между тесно растущих густых кустов.

Листва какая-то незнакомая… Где это такое в Подмосковье-то растет?

Петляя между ними по узкой извилистой тропке. Точно, не люди её протоптали… А кто? Звери? Какие?

Изрядно припекавшее солнце то и дело слепило на тринадцать часов, или, если быть проще — жарило прямо над головой и вся эта колючая кустистая поросль не давала от него никакой защиты.

Одно радовало — в этаких зарослях хрен найдут! Или, по крайней мере, в таких условиях он с преследователями окажется на равных.

Кусты неохотно «расступились». Ура! И, наконец-то, он выбрался на небольшую полянку. Хорошо б, конечно, в тенёк укрыться, да чтобы ручеёчек с дубочком. Но, не до жиру. «Вот те ведёрко, вот те корова — надои сколько тебе надобно…»

Достал из сумки банку «Pepsi» — чпокнул петлёй открывашки. И, блаженно вытягивая ноги, привалился к сумке спиной. Сердце колотилось, а пот заливал глаза, после выпитого легче почему-то не стало. Тёплая? Наверное, так. Но хоть не бежать.. Устало прикрыл глаза.

«Рай» продолжался недолго. Возможно всего-то с пару секунд. Где-то поблизости прокричал мужской голос. Что именно Венька не разобрал — задремал я, что ли»?!

Вениамин мацнул автомат. Солнце всё так же мешало обзору. Плюс ещё глаза щипало потом — вытер наспех.

Уполовиненная банка 0,33 бухнулась дном о землю — но не опрокинулась, а булькнув содержимым, сердито зашипела, при этом как-то умудрилась, не пролившись, удержаться между двух камней, скрытых в траве, да ещё в изрядно наклоненном положении.

Ну вот чего ты его лапаешь, дурила?! Автомат не оценит, добрее к тебе не станет. Думать ты сам должен! Чёртов пот! Вроде и высох уже — а глаза жжёт, гнида!.. Ну — точно как в киношке «Свой среди чужих…», Киньстинтин, Б**, Райкин: «Солнце! Глаза! Не вижу!»

Невдалеке прямо перед ним снова захрустели кусты. И с того же направления… Вот теперь он чётко слышал — команду остановится! Точно, мужик. Командует цепью!..

Всё — кажется «приплыл»! Добегался! Ль-ляха твою муха! А может? Может — не полезут?

Ветки трещали всё ближе.

Вот именно в эту щель между кустов и не заглянут? Что вам стоит, ребята — а?!

Ближний к полянке куст дрогнул ветками.

— Ну пожалуйста — Братцы, не надо! — Вениамин нажал на спусковой. — СУКИ-и-и-и…

В эту же секунду из кустов выбежала тоненькая фигурка девушки. И беззвучно, как куколка, разом лишённая управляющих ею нитей, угловато сложилась на земле.

Ль-ляха твою муха! Ну зачеееем?! Откуда ты взялась, дууура!

Тофик: «Цыганочка с выходом» — а прикрыть некому! (как-то было, рассказ — через час после событий), продолжение

— Ох, не знаю, Кас… Может, если б мне чуть больше прыти, то и догнал бы её, наверно, но… А, ладно! Слушайте. Дальше было так.

Вначале где-то неподалеку хлестанула короткая автоматная очередь. Затем крик, брань. Я невольно пригнулся. А сам туда. Что такое? А сам сморю — кто, что. В прогал между ветками вижу — стоит парень. В расхристанной военной форме. Бледный. Руки, на моих глазах разогнулись, что те плети. Стоит — почти шатается.

Что меня дёрнуло — не знаю. Выскакиваю на поляну — даю два выстрела мимо него. Он, вроде, дёрнулся — ожил. Повёл стволом в мою сторону — но выстрелов не последовало. Видать в магазине пусто? Весь где-то расстрелял, да у нас остатки добил, или ещё как-то… Рукой полез к поясу за новым рожком…

Я говорю, что-то типа: «Не балуй!»

Он в ответ, как будто проснувшись: «Не хотел я. Не дамся…»

И ломанулся в сторону от меня — сквозь заросли! Я ему, что-то кричать, мол, Вернись, парень, поговорим — не, не слышит…

Там прохода не было — сплошная стена из кустарника, но он как-то прошёл. Не спрашивайте — как… Не знаю… Сам-то он прорвался, а вот автомат не протащил — ствол глубоко в кусте застрял. Я его потом еле вытянул, весь искололся — куст колючий, заррраза!.. Но ведь не бросать же такое! Вдруг вернется? И сгоряча по мне же… И сумка, что при нем была — вот она, тоже взял. Глянул, а там… Да ты сам, Кас, посмотри. Во-во! Я тоже примерно это же и сказал. Так что он теперь безоружен, хотя и опасен по-прежнему. И, как бы, не в себе. Не думаю я, что он девчушку хотел убить. Скорее всего — тех, кто его сюда гнал…

Нет! Первым делом я конечно — к нашей… А там — полный швах. Не дышит она уже, всё…

Сумку оставлять из-за содержимого — ну никак нельзя! А она, сам же понял уже — тяжёлая. Всё сразу никак не унёс бы! Вот и пришлось — как последнему… Настёнку бросить — и упереть шмотки! Пошли, что ли? Вдвоём её и принесём. Теперь-то, чего уж там…

Кас, тяжкий крест…

Отправились. Только Тофик вместо САЙГИ взял с собой «трофейный» Калаш. С новым рожком. И девкам-бабам велели не высовываться с подвала — мало ли!

Обернулись за час. Принесли, положили у порога. И вся группа невольно собралась там же. Поначалу все молчали — но постепенно люди начали переговариваться…

— Ох, ну и утречко…

— Да — наворотили! А время и полудня нет ещё…

— Хоть гроб заказывай! Ёлочки… Чё делать-то будем?!

— Простыни есть — в них и завернём?

— Ага… Хороним в день смерти. Да ещё в сАване. Натурально — еврейские похороны… Она, кстати — кто… была?

— А не мусульманское?

— Да какая теперь уж разница-то?! Хрен редки не слаще…

Между тем Тофик заметно напрягся и дал мне знак. Оглянулся — чего это он? Оп-па! К ним приближались двое российских солдатиков в полной амуниции. Но руки свободны, автоматы на плечах стволами в землю. И на лицах обоих читалась явная растерянность.

Тофик молча помотал головой: — «Никого не знаю, не тот.»

Мы — мужики, перегруппировались, сделав стойку и прикрыв собой остальных. Но парни и не думали таится или хвататься за оружие. То, что и мы не пустые — поняли не сразу, но приняли это спокойно. Подошли ближе, не чинясь.

Поздоровались, огляделись. Увидали Настёну-Мѐтро, уложенную на лавку у дома. Мёртвую… Почему-то сразу женщины решили, что на землю её не надо, а так, мол, они сказали, всяко удобнее будет, и вообще… Почему не в дом? А и темновато там, и обмыть надо. Положено так. Мы-то, как принесли её, так и сделали. Вот они, солдаики-то, и увидали теперь эту картину. Девушка. Убитая и вокруг хлопочут её знакомцы. То, что она нам не родня — и так понятно. Хотя, кто ж её знает? С растерянными лицами сдёрнули фуражки — убрав их за пояса. Оба слегка поклонились.

— Во-во! Давайте-давайте, мальчики, включайтесь, — вклинилась Сучкова. — Не нам же бабам её таскать! Подмогните нашим мужикам!

Всё так же молча солдатики сунулись помогать. Пока примерялись кто куда и что, поняли — стволы мешают… Вроде, как бы, само собой разумеющееся — опять подсуетились женщины. Гульнара с Настей предложили:

— Ребята, давайте мы тут — рядом… — и тишком, пока у обоих солдатиков заняты руки — забрали у тех автоматы…

Провернули весьма лихо. Правда парни, конечно же, хватились! Но потом, через какое-то время. — «А… где?!»

— Как где? В оружейке. Где и положено оружию быть!

— Не, ну парни — сами подумайте: МЫ вас не знаем. А здесь — наши женщины и дети. Затем — какой-то дёрганный солдатик УБИВАЕТ нашу подругу. И тут вы являетесь… Вы бы в подобной ситуации оставили бы у неизвестных оружие в руках?! — это Тофик им пояснил.

— Пожалуй — нет.

— Ну вот и мы — нет. Без обид? — парни кивнули, чего там, понятно.

— Не боись — безлошадными не останетесь. У нас каждый человек на счету!

— Вас как звать-то, мальчики? — спросила Настя.

— Юра.

— Коля.

— Вот и ладушки… Кас, ты за временем-то следишь? «Уж полдень близится, а Герман наш…?»

— Всё спит… — уныло продолжил за ней и, в полном раздрае, пошёл к плитам.

… — Так — вина взять, конфет. Девчонки, — крикнул погромче — рис с изюмом у нас есть? И? Сколько надо-то? Угу, беру. — и уже вполголоса, сам себе: — Чая настоящего! Чтоб духмяный аромат от заварочника…

Чая захотелось — хорошего. Вот отчаянно! Не спиртного, а именно чая.

Специально не пожалел драгоценных пяти минут для поиска картонной «со слоном», и жестяной коробкой для чая с двойной крышкой — грузинского 100 гр… Точнее сказать — с двумя не съёмными, а откидывающимися крышками. Вторая не давала выдыхаться чаю.

Он понимал, что подобных чаёв — пруд пруди. И можно выбрать любого сорта, но у него дома в ящике под холодильником стояла именно такая. После, когда разбирал полученный заказ, рассмотрел подробнее.

Чай Грузинский Экстра. 1973 г. На нижней более тонкой крышке Кас к своему удивлению (он хорошо помнил — на банке из детства такого не было!) обнаружил напечатанный рецепт заварки чая. Пока искал эту, наткнулся на жестяную со слоном. Взял! И вместе с чаем, конечно же — пригодится и она. Придётся картонную испить по старинке, без выпендрёжа. То есть — без супер-упаковки.

Нет, я не циник. Заниматься выбором жестянок с картинками, когда в доме покойник… Просто захотел хоть немного отвлечься. Занять мозги чем-то приятным.

Пока со всем этим и прочим разбирался, Сучкова, нет, теперь уже Лидия Сергеевна, наорала на плачущих девчонок и сама взялась обмывать девушку.

— Положено так! Негоже в крови хоронить — в чистое надо.

Касу только размеры и успели сообщить, ну и то, что по обрядовому канону женщинам в последний путь положено., а вредная бабка никак не унималась. «Так не стой, так не сиди — делай что говорю, платочки все наденьте… мужики, отойдите подальше — вы только мешаете, выносить будем — тогда и подойдёте. „Святый боже, святый крепкий…“ Кас и рад бы всё это не слышать, а куда денешься от её скрипучего голоса…

— Откуда вы это…? Вы ж всю жизнь в завкоме… — только и спросил. Пока парней и Тофика за водой на ручей гоняли. Почему-то много понадобилось.

— Как это — откуда? Скольких перехоронила-то?! И не сосчитать… И многих в деревне — там и батюшек приглашали. И потом, в последние годы… Наслушалась… «Святый Боже, Святый Крепкий, Помилуй нас… " и так бесконечное число повторов… Текста молитвы, конечно, точно не знаю, но вот обряды помню…

Так и обмыли, прибрали и похоронили девушку — под православные… нет, не молитвы, скорее причитания.

Гульнара на всё это смотрела с испугом, просто не вмешивалась, у них такая традиция, обычай — женщины на кладбище не ходят, вот и в этот раз осталась возле жилища, и только молча выполняла все указания грозной Лидия-апы, а вот Настя ещё поначалу что-то и пыталась было возразить, но где там… против такого урагана… Катюшка просто ревела…

Тофик — ходил хмурый. Всё никак не мог остыть после пережитого — ведь на его ж глазах всё произошло, считал, что это он не уберёг, не защитил…

Солдатики вели себя скромно. Их состояние объяснить-то, как раз, можно — фиг знает куда попали! Как это так? Из привычных условий, когда от подъема до отбоя все твои поступки предписаны Уставом и вдруг — какой-то, к ядрёной фене, «остров»… Ничего не понятно… А тут ещё и похороны эти! Форменно — «с корабля на бал»!.. Ну ладно, какой уж тут «бал», когда молодую симпотную девчонку хоронить… Ей бы ещё жить да жить…

Тем более, тут, похоже, со свободными и доступными девахами явная напряжёнка… Нет, не таким они свой дембель представляли. Совсем нет! Те же здешние бабцы, что здесь есть — и старше, и, как бы, при своих мужиках уже, одна из них так и вообще с детьми…, а малолетка.. Так она ж малолетка и есть, что с нее взять — ни титек не попы, одни глаза… Да и не хамьё они… Понимали ситуацию…

День Девятый. ч.3. На поминках

Кас

— Ну вот и поминки за нашим столом.

— Ты знаешь, приятель, давай о другом… (из песни Юрия Визбора — Поминки)

А Кас… Кас был рад, поучаствовать просто зрителем — рядовым в скорбном процессе. Не направлять остальных хоть в этот-то раз… Доверившись. Тому, вернее той, что решительно взяла на себя весь ход скорбного процесса. Он обошёл всех — спросил, что нужно подготовить к подобному столу. А после отпустил всё дальнейшее действие на самотёк. Они делают — вот и пусть. И, раз делают — знают и помнят как что и за чем положено, и вообще, как надо. Он тоже был, вернее, бывал на похоронах. Ранее... родни полно... было. Вроде, всё верно делается — ну и ладно…

— Девочки, вы это… — Тофик «пожалел» суетящихся на кухне заплаканных женщин. — Не особо гоношите с блюдами. Что есть — то и ладно. Чай не три дня на подготовку.

На что ему был дан солидарно выстраданный хоровой ответ:

— Иди ты, отсюда!.. Со своими «советами»!!! Итак, уже …

С выпученными глазами Арташесович под смущённо ироничные улыбки всех мальчишек, слышавших этот разговор, выкатился с женской территории…

— Ну что… Их тоже понять можно… Заботы женщин отвлекают. Кухня, в том числе… На душе ведь — маетно…

— Пошли-ка, мужики с нами, пока и правда не огрели нас девки половником… Всё равно дело есть… Ну и познакомимся — за работой.

Тофик с Касом достали лопаты. И отправились за кошару, в сторону — туда, где ещё не ходили. Примерно на северо-запад от подвала. Только ориентируясь не по сторонам света, а просто — от подвала — наискосок. Выбрали место.

— А чего это вы? — с недоумением переглянулись солдатики.

Кас молча начал копать — наметил размеры, и снял дёрн. Тофик сантиметров на тридцать углУбил.

— Ну чего-чего — поняли Чаво робим?!

— Ясно… — Прыгая в яму ответил молодой.

Копали все четверо, не чинясь — по очереди.

Заодно — Тофик с Касом объяснили новичкам подробней, уже в деталях — куда те попали. Шары у тех на лбы, конечно, полезли, но не особо.

— Сами не дурни. Видим, что кругом делается. Ну и несоответствие… Там, где наша часть стоит — ТАКИХ окрестностей и в помине НЕТУ!..

…Таким образом на столе неожиданно собрались траурные блюда нескольких народов. Сучкова, сурово глянув на «это безобразие», скорчила поначалу очередную недовольную гримасу и, хотела было, и тут скандал снова закатить, а потом слегка призадумалась и, махнув рукой:

— Да черт с вами, делайте как хотите! — вымелась из кухни.

Гульнара облегченно вздохнула. И продолжала расставлять блюда — кутья, кисель, суп-Шурпа, Талкан, пирог Черинянь, Жент, Тары …

(на поминках Мѐтро)

Всё необходимое по ритуалу уже сделано, сказано. И настроение людей подошло к тому моменту когда говорили все сразу. В такие минуты, сидя за многолюдными столами, прислушавшись можно уловить сразу несколько тем, и отвечать то одним, то другим, участвуя во всех разговорах сразу… Но это в большИх компаниях. А здесь и сейчас разговор шёл общий для всех…

— Вот интересно, почему у нас так плохо относятся к меньшинствам?

— До них самих мне вообще фиолетово. Но то, что идёт за ними — БЕСИТ! — это я, не сдержался, высказал.

— Ты это, Касатоныч, к ЧЕМУ, вдруг? — это «гости» недоумевают.

— Живёшь со своими привычками — ну и живи тихо, кто мешает? Нет, выпячивают напоказ! Сейчас всем натуралам приходится доказывать, что ты не расист, не сексист, и не гомофоб. Тьфу, мля! Нас же, нормальных, слышишь, НОРМАЛЬНЫХ, во много раз больше, чем этих разноцветных «заднеприводных», так нет же, приходится нам под них подстраиваться, а не им под нас, под подавляющее большинство! «Правозащитники» подряжаются их защищать — м-мать их! Либеральные законы на госуровне. Душевые в школах для среднего пола. Уроки толерантности в детских садах, где дошколятам вбивается в головы что геи — это норма. ЭТО КАК ВООБЩЕ?! — это Тофик завелся. Вот не ожидал я от него такого. Да мы все сейчас «заряженные», наконец-то напряжение стало спадать…

— Тише, мужики, тише… Культурненько — за столом дети!

— А толерантности — это чаво? — это я, мне ж больше всех знать надо.

— Ну… Терпимость по нашему…

— Сейчас только заикнись о том, что ты натурал, сразу обвинят в расизме, гомофобстве и т. д.

— Но то, что они делают, ни что иное как притеснение натуралов! Сейчас натуралы стали меньшинством.

— А «ювенальная юриспруденция» чего творит?! Соцслужба по надзору о несовершеннолетних во многих странах полностью отдана в частные компании. То есть, не будут отбирать детей — не будет зарплаты!

— «Слава яйцам», в России её нет!

— Не говори гоп. Уже — начинают гайки закручивать.

— Вот именно…

Кас тихо шизел от услышанного вороха «новостей с Родины»… Да, здесь все мы оказались один за другим, и, а его самого «забрали», вероятно, намного раньше и он просто не успел «всем этим» пропитаться. Может и к лучшему?

— Неужели всё это у нас есть?!

— И, брат! И не то найти можно при желании…

— Шивабода — капитализЬм! Дерьмо прёть изо всех щелей. Так, я понимаю? — Кас сделал вопросительный полупоклон.

— Совершено верно.

— Ну и идите тогда лесом с этими новостями из будущего! Без них «жуть с ружом» вокруг лазает! Вам страшно?! Мне нет… — и, уже более мирно, Кас продолжил.

— Мой собственный прадед в Финляндию ездил. По всей царской России лучших знатоков стекольщиков со стеклодувами собирали, в Чухонии стекольное дело поднимать — завод строить… Аккурат перед самой революцией туда угодил.

Знаю, рассказывал, что финны говорили ему — у них не было замкОв, пока русские нтуда е пришли. Приставят палку к двери — значит хозяев нет. Воров своих в тюрьмы не сажали. Зачем? Рубили руку за воровство. Два раза своровал, всё — руки закончились…

Но это так, к слову. О чём бишь я… да — о родне. Грянула революция — дед ещё в Финляндии. Точно знаю, служил в войсках, воевал за красных. Чуть ли не в латышских стрелках! Кто помнит их историю?! То-то!

Будете смеяться, но это всё при имени и фамилии — Василий Иванов! Но, с другой стороны, и не удивительно — женат на латышке, так что…

Году с двадцать четвёртом, когда всё лихолетье междоусобное заканчиваться стало — бросил воевать, вернулся в Москву и к мирной профессии. Как он там жил — не знаю… Не знаю, может и работал. Там, в Финляндии, потом в Карелии, и своей гражданской войны тоже хватало, красные на белых, белые на красных, и все скопом против красных и белых русских… Накипело. Но, всё же, выжил как-то. И уже в России Прадед семью едва нашёл. Лет семь о своих ничего не слышал. Женится уж было собрался заново, а ему и сообщают — живы, мол, твои!

Потом стройки, переезды… Так вот — моя бабушка всё детство провела в Казахстане. Эва куда умотали от голодухи от неразберихи революционной. Где ж тут найти их деду было?! Рассказывала…

Мужик пошёл в свой дальний сарай, который стоял почти в лесу. Там нашёл местную девку, дочь соседа. Рыдает… Только что снасильничали. Кто —что, ревёт, толку с неё, только и понял что кто-то из пришлых. Кликнул соседей-мужиков — прочесали рощу. Нашли одного чужого. Раздели, кляп в рот — связали, и привязали к дереву у большого муравейника. Месяца через два полиция всё пыталась выяснить — чей это скелет там. что за история?! Никто ничего не сказал. Никто! «Незнамо чей, только не наш это» и всё! Все, как один, никто не проболтался, ни тогда, ни после…

— Круто!.. — это Катюшка.

— Не дрефь, Катё! — Тихо прорычал Тофик. — Мы друг за друга и не так изувечим гадов! Я сегодня специально до неё там при драке, ну вашей, потому первый и не полез. Дотронутся боялся. А когда Кас её поволок как кутёнка за подштанники — обрадовался до чёртиков! Так её — ТАК! Кабы я её… — Порвал бы вот, ей-богу… А когда погнался за ней — пар-то повышел с меня. На кого там злиться-то в сущности?! Килька сушёная! Ну и опять же — мне её вернуть задача поставлена, а не что-то иное. Пришлось переговорщиком стать.

— Вот только почему-то запомнилось, что эта история произошла в Сибири. — Примирительно продолжил Кас. — Может не про своё детство бабка говорила, а о делах, произошедших ещё ранее, лет так на 50-60 — не знаю… Она много чего вспоминала и о родичах в Сибири. Тогда это уже получается — история с сараем датируется 1850-м примерно. Не знаю…

— Не, не умели царские полицаи с народом работать, — сказала Настя — или может и не хотели? Как знать… Зато потом стучали все друг на друга… как дятлы! Один этот… чего стОит… ну как его? Был такой, пионер-герой… то ли он родню предал — начальству на них стуканул, то ли ещё что-то, ну вы все про него знаете… А органы тем пользовались. И доносчиков, и подозреваемых — всех проверяли.

— Да везде одинаково… Вспомни «17 мгновений», как там за кадром Ефим Копелян вещал — не помню точно, но смысл верный… «Сосед доносил на соседа, а тот, в свою очередь, стучал на своего информатора. И если кто-то думал, что в подобной кутерьме можно под шумок улизнуть, то он глубоко заблуждался. Гестапо работало так же чётко и слажено»…

— Ведь про Германию же, а как про Советы сказано!

— Ну это бред Юлиана Семёнова. Гестапо работало чётко и слажено потому, что работало профессионально и по закону. Опять же, у немцев не было того нашего всегдашнего бардака и пофигизма и действия каждого видны всем.

Вон кшё случай был — пример из 1919-го, кажись, года. Из Гражданской, в общем.

Дело было в Астрахани. Достали местных белые пароходы-крейсера, с которыми астраханцы ничего не могли поделать. Ну и кто-то придумал: возьмем шаланду, подвесим ей под киль торпеду, подойдём как рыбаки, ну и торпедой шарахнем. Оделись соответственно. Снасть на посудине. Для достоверности взяли юнгу — парнишку лет десяти. Всё как положено. Попались крейсеру. Досмотр выдержали. Все довольны. И тут малец и говорит: а когда мину пустим? Повесили всех! Насчет юнги не знаю. Но это неважно… Так он что — хотел предать? Или, всё ж таки, именно поэтому дети за свои поступки до совершеннолетия не отвечают?

— Ну ты, Тофик, и вспомнил! Откуда и раскопал такое? Ладно, понял я тебя. Не в ту степь разговор у нас вильнул — однако! «Стукачи — Особисты — невинно убиенные…» Другое важно — не будем держаться друг за друга — не выживем! А для этого — верить необходимо, всем и каждому из здесь сидящих! Чтобы в ответственный момент не ножи с камнями за пазухами считать, а действовать единым целым…

— «Долдонов"и «Долбатинцев» — расстреливать не будем! Но сделать нужно так, чтобы сами ушли.

— Хоть здесь вроде стучать-то и некому?

— Как это некому? Стукуны-дятлы — найдутся. Всегда. Думаете только лишь начальству и стучат? А соседям?! Скажете сплетники, к примеру, что — мало вреда приносят?! Если жить не по совести. А вот если дружно да сообща — такие сами на чистую воду выводятся — вдруг вступила в разговор Гульнара. — Я ведь чего с родины-то уехала? Не только от мужа, нет! Завелись неподалёку соседки завидущие — стали на меня наговаривать, что, дескать, и веду себя не так, и одеваюсь слишком свободно… Мэржэ — говорят, — по-русски это будет «доступная женщина»… Ну, вы поняли… Сами-то за собой особо не следили, думали и так сойдет, всегда так было, клуши аульные… А я в городе училась, в России, привыкла в общаге, что всё легко и просто. Просто-то и там не было, но там хоть таких ярых завистниц не было… Наивная была, молодая… Знаете как ревела? Что только про меня не болтали…

И мужики их на меня облизываются, де, да… она такая, да много чего ещё поганого наплели… языки-то без костей! Вспоминать не хочется. Даже не властям, нет, им-то, как раз, такое совсем не интересно, между собой шептали… детей своих против моих настраивали, у, злыдни! Надеюсь здесь таких нет? — И погрозила половником.

— Верно, Гульнара, — разулыбалась Настя. — Ты вот в первые дни удивлялась, что мы вступились за вас — и против собак, и вообще… Не отпирайся — ловила я твои взгляды. А мы просто — Люди! И дети — твои нам НЕ чужие! Всем нам. Наши они, поняла? Сходу, без паузы — с того момента, как встретили. И Катюшка наша — нам с тобой как младшая сестрёнка. Ты не против, сестра?

— Спасибо! — прозвучало почти одновременно, и, от чуть не пустившей слезу Гульнары, и от младшей их подруги.

— А говорили, даыеча, мол, родственники вы все здесь — врали, значит… — Лидия Сергеевна, как всякая умная женщина, всё понимала правильно. Не всегда хотела понимать, но… Но надо же ей выкручивать ситуацию в свою сторону. «А то — наговорили с три короба. Обвинили чёрт те в чём!» Поэтому она полностью проигнорировала пассаж в разговоре о том, что «воспитывает среда и окружение человека» — с чем, кстати, была полностью согласна. И начала тихо-тихо, да помаленьку, исподтишка — раскручивать новый скандал. Уж это-то — она умела как никто!

— Какая разница? Врали, не врали?! Все мы здесь — свои!

— Но ведь!..

Так продолжалось ещё некоторое время.

«Зу-зу-зу да Зу-зу-зу» — думал Тофик.

«Когда ж это кончится?» -… Катя…

Настя не выдержала первой:

— Зудит у вас, что ли?!

Кас всё больше мрачнел. На фоне неприятного разговора вспомнились события этого дня… Разговор о «меньшинствах"-то не с пустого места закрутился — была причина. Потому-то парни в форме и не врубались, что им эту утреннюю неприятную сцену просто не рассказали…

(несколько часов назад)

Кас подошёл на ор, раздававшийся из двери в подвал. Там в их гостиной, «она же прихожая», все собрались вокруг стола и… орали не друг на друга, а… ОРАЛИ друг другу — говоря что-то. А когда до него дошёл смысл!.. Он не захотел-отказался ПОНИМАТЬ!!!!!

— Катюшка-то наша сама «Метро» с себя «скинула». Вроде же и сверстницы-одногодки, а поди ж ты… — это Настя подошла к Касу и рассказала оперативную информацию.

— Дура, я тебе тепло хотела подарить — а ты!.. — кусая губы и чуть не плача кричала, пыталась объясниться Настька-младшая.

— Сама ты — ДУРА! Ты хоть спросила — нужно мне ТАКОЕ твоё «тепло»?!

— Я ж и говорю! — В ответ, чуть не плача, орала Настька-"младшая» — Все старики! Даже ты! Или делаешь вид? Никто никогда не понимал! Все гонят! Только и знают, что ругаются! Думала хоть здесь — по-другому будет! Надеялась — вот, наконец-то! Думала — в сказку попала! Ну, почти… Будто «в сказку»… Мне ж показали — что это место ЕСТЬ. Зачем?! Зачем тогда всё? Если и здесь то же самое! Одно старичьё…

Все опешили… Просто не было слов… Это как же нужно довести человека до такого состояния?! Чего ж она себе там напридумала? Или правда — довели? Ситуация-то явно пѝковая! Здесь нужно взвешивать каждое слово…

— Знакома! Да! — Пока взрослые подбирали отвалившиеся челюсти, Катя продолжила перепалку. — В детдоме были идиотки! С подходцами! Предлагали «дружбу»! Мммуть их — ПЕРЕТАК! Сами такие лапочки — «мы нежные овечки, никто нас не пасёт.» Сю-сю-сю… А чуть что — удар в кадык, со змеиным спокойствием на роже! Или предавали… И ваши не пляшут…

Кас слушал её сбивчивые объяснения — только что зубами не скрипел. Он молча, оттеснив половину народа, подошёл к Кате. Повернув её к себе лицом и очень осторожно взял её за плечи. Не находя слов, он просто смотрел ей в глаза.

Бури эмоций, бушевавшие в их глазах, схлестнулись как две волны и… Соединившись, потекли в унисон.

Потом он так же очень мягко сгрёб её в охапку — прижал к себе. Ещё через минуту или какую-то вечность — девушка расслабилась в его объятии.

— Девочка моя, — Кас наконец-то смог произнести хоть что-то. Слова выдавливались со скрипом и болью в горле. — Я должен что-то знать из того что произошло?!

— Ничего не было! Ничего! — Прошептала она. — Даже не думайте! Я её сходу просекла!..

— Ладно, я тебе — верю. Всё, что ты говоришь мне — то и правда. Ты всегда говоришь мне правду. Так и знай! Я тебе верю…

— Угу.

Он разжал руки, отпустил её — и осмотрелся. Все, как и раньше, стояли вокруг стола, но, оказалось, что они все притихли и, в повисшей тишине, молча наблюдали за ним.

— Так уж получилось… — смутившись сказал он.

Затем он наткнулся взглядом на щуплую фигурку виновницы всего происходящего — и подошёл к ней. Ничуть не напрягаясь физически — но внутренне весь кипя, он схватил Настьку-младшую за моднявые шортики повыше поясницы и выволок её из подвала.

— Нет, мивочка моя. Ты — НЕ Настёна. Хренушки! Ты недостойна Такого Имени. Ты — Мѐтро! Отныне и до веку! Задрыга трясогузная…

Прокрутив те события Кас начал говорить, с трудом подбирая тяжелые слова. Трудно, а надо!

— Ох, я всё молчал-молчал, — тихо произнёс он. — Лидия Сергеевна, за себя скажу — устал я от Вас. Наелся досЫта! Суток не прошло, как вы появились, а проблем уже выше крыши…

— Ну-ну, чего ещЁ скажешь?

— Вот честно, тёть Лид — надоели! — Продолжила Настя. — Мы же к вам — со всей душой. Ну повздорили вначале — с кем не бывает? А вы?! Со всеми переругались! И краёв у этого дела — не видать! Сколько мы еще должны человек потерять — чтоб ВЫ поняли?

— Вам, разумеется, ничего не грозит — в физическом плане. — Поддержал друзей Тофик. — Насчёт скандальных «пионеров-героев» вы слышали. Но ведь и так дальше нельзя…

— Как видите — здесь собрался дружный народ. Нас немного. И мы рады каждому новому человеку. Каждому! Но, простите — адекватному.

Дальше Сучкова слушала молча. С холодным спокойствием переводя взгляд с одного на другого.

— Короче, так, — Кас, подводя итог разговору, положил открытую ладонь на стол. — Либо вы находите общий язык с нами со всеми. Либо уходите! Куда? Ваши проблемы! Решайте. Всё от вас зависит. А чтобы лучше думалось — ребят, предлагаю объявить ей бойкот! — Кас обратился ко всем присутствующим: — Кто не знает что это такое?

Непонимающими оставались только глазёнки Азамата с Алиёй. Настя подмигнула им.

— Сейчас поймёте. — И обратилась ко всем: — Может есть другие предложения? — Их не было.

— Голосуем. Кто — За? — Продолжил Кас.

Сучкова всё-таки не выдержала.

— Ну прямо парт-ячейка! Совсем вы тут охренели!

— Или комсомол! — Добродушно отозвался Кас, не поддаваясь на подначку. — Я родом из СССР, так что ничего удивительного… — Ну так что, Гвардия — что постановили?

— Мы, как бы, ещё толком никого не знаем… — в замешательстве протянул Юрий Стопочкин, — так что, как бы…

— Ясно — солдатики воздержались.

Катя с Настей одобрительно покивали. Тофик молчал, но в его взгляде читалось упрямое согласие. А Гульнара слегка смущалась — но смотрела прямо.

— Ну, а что?! — Хмыкнула Катя. — По современному: тётя в «полном игноре» — норм.

— За что боролась — как говорится, то и получила! — добавила Настя.

— Накормим, напоим. С нашего стола. С нашей поставки. Комната, где вы сегодня ночевали — остаётся за вами. — Подытожил Кас. — Понадобится помощь — окажем. Сделаем всё, что необходимо — но, и не более. В остальном — вас здесь НЕТ! В группу мы вас НЕ принимаем! Чего хотите — делайте. Вон природа вокруг, тропики, наверно — тепло, тишина, опять же. Здесь наверху даже море почти не слышно. Я в свой первый день — балдел от тишины. А лёг спать — шум в ушах накатил до звона, а потом так же медленно ушёл! Так только в детстве бывало, когда первую ночь в деревне ночуешь. Через уши город выходит… Ходите, смотрите — ограничений никаких. И думайте, Думайте, ДУМАЙТЕ!

— Ребятишки — вам всё понятно про «бабушку Лиду»? Как с ней нужно себя вести?