Карточный мир. Том 4

Предисловие

Мир Этельгард не прощает ошибок. Это мир, где боги заперли свою суть в картонных прямоугольниках, а жизнь и смерть зависят от того, какая карта ляжет на стол.

Кай, бывший программист с Земли, понял это слишком быстро. Став невольным наследником Клессаха, убитого бога обмана, он получил дар видеть «изнанку» Системы. Там, где другие видят правила, он видит уязвимости. Там, где другие подчиняются, он меняет код.

В Оплоте он научился выживать. В Рифтгарде, столице на краю Бездны, он нашел не только врагов в лице мстительной баронессы Изольды и Гильдии Убийц, но и соратников. Марк «Железный Молот», несокрушимый танк. Елена, лучница с ледяным взглядом и разбитым сердцем. Рик, маг хаоса, чья сила граничит с безумием. Вместе они стали отрядом «Вихрь».

Их путь привел их в Сектор Ноль — древние катакомбы под городом, где властвовал Ткач Смерти, слуга бога Оссифера. В жестокой битве, стоившей наемному убийце Сайласу руки, Кай совершил невозможное. Он не только победил монстра с помощью запретного синтеза, но и заключил сделку с самим Клессахом у Алтаря Костей, получив второй шанс на жизнь в обмен на помощь мертвому богу.

Но победа оказалась лишь отсрочкой. Оссифер, Владыка Праха, заметил потерю своей игрушки. Гильдия Убийц не закрыла контракт. А в тенях зашевелились силы, куда более древние, чем амбиции знати.

Теперь Рифтгард остался позади. Группа присоединилась к каравану дома Ван Хольт, уходящему в суровые Дикие Земли. Они думают, что это тактическое отступление. Шанс выиграть время.

Но колода уже перетасована, и следующая карта может стать последней. Игра продолжается.

Глава 1: Тактическое отступление

Утро в Рифтгарде выдалось мрачным. Кай стоял у окна Берлоги, глядя сквозь мутное стекло на улицу, где туман лениво пожирал брусчатку. В его руках привычно, почти с механической монотонностью, мелькали карты. Щелчок. Переброс. Веер. Шуршание ламинированного картона успокаивало, помогало упорядочить мысли, которые метались в черепе подобно растревоженному улью.

Комната за его спиной была пуста. Личные вещи собраны, пыль на полках, где еще вчера стояли книги Рика и амулеты Елены, теперь казалась особенно заметной. Это было не просто прощание с временным убежищем. Это был конец этапа. Бегство.

— Ты уверен, что мы ничего не забыли? — голос Марка прозвучал глухо, словно он говорил из бочки.

— Мы забрали всё, что имеет ценность, — ответил Кай, убирая колоду в карман. — Остальное — мусор.

Щелчок карт стих, оставив после себя гулкую тишину опустевшего дома.

Кай отошел от окна и внимательно, сканирующим взглядом прошелся по подошедшему напарнику. Тот выглядел как осадная башня, которую по недоразумению втиснули в человеческое тело. Золото, добытое в сокровищнице Оссифера, ушло не на выпивку и девок, а на то, чтобы эта башня не рухнула в первом же бою.

Взгляд Кая задержался на массивном щите за спиной Марка.

— Твой новый билд хорош. — Кай на секунду прикрыл глаза, вызывая в памяти структуру колоды танка. — Но не сильно ли ты перегружен защитой, ослабив атаку? Если наши враги тебя просто обойдут?

— Пусть попробуют, — буркнул Марк, похлопав по нагруднику.

Кай мысленно перебрал обновленный арсенал друга. Это была не просто броня, это была непробиваемая стена.

Основная ставка была сделана на [Стальной Бастион +3]. Редкая карта, обошедшаяся им в треть бюджета. Она не просто защищала Марка — она создавала ауру, блокирующую 12 единиц урона каждому, кто стоял рядом. Десять секунд неуязвимости для группы. Это меняло тактику: теперь Рик мог кастовать свои безумные заклинания почти в упор, прикрытый Марком.

Но куда опаснее была связка с новой картой [Удар Титана]. Ударная волна на пять метров, отбрасывание и, главное — принудительная агрессия монстров на тридцать секунд. Марк добровольно становился мишенью.

— Надеюсь, ты помнишь про откат Бастиона в минуту, — заметил Кай, подхватывая свой рюкзак. — Если [Несокрушимая воля] не сработает вовремя, тебя сомнут.

— Она сработает, — голос Елены прозвучал от входа, резкий, как тетива. — У Марка голова крепче, чем стены Рифтгарда.

Лучница стояла, прислонившись к косяку. Она тоже изменилась. Новая кожаная куртка не сковывала движений, а за спиной висел колчан, полный стрел с черным оперением. Но Кай смотрел не на них.

Его внимание приковала карта, закрепленная на её запястье в быстром слоте. [Пламенная Стрела]. Его творение. Результат синтеза, который спас им жизнь в бою с Ткачом. Кай чувствовал отголосок своей силы в этом кусочке картона.

— Готова? — спросил он, стараясь не смотреть на золотой глаз, нарисованный на карте.

Елена кивнула, проверяя крепление лука. Её новый набор был заточен на убийство одиночных целей.

— Я взяла [Метку Добычи], как мы и обсуждали, — сказала она деловито, игнорируя повисшее напряжение. — Дает тридцать процентов к критическому урону, плюс подсветка уязвимых точек цели для всех в команде. Если ты увидишь светящийся след — бей туда.

— А [Теневая Петля]? — уточнил Кай.

— Оставила, менять не стала. Замедление на пятьдесят процентов нам пригодится. Если тварь решит побежать — петля затянется и либо повалит ее, либо срежет ноги. Шесть урона в секунду плюс бонус за движение. Никто не прорвется. Правда всего четыре секунды, но даже такие крохи в критической ситуации могут спасти жизнь.

Кай кивнул. Контроль — это хорошо. В сочетании с танкованием Марка это превращало любой бой в расстрел.

Снизу, с первого этажа, донесся грохот, звон разбитой посуды и радостный вопль:

— Опа! Работает! Я же говорил, что она чувствует даже мух!

Кай и Марк переглянулись. Рик.

Они спустились вниз. Молодой маг стоял посреди разгромленной кухни, а вокруг него, словно невидимая паутина, дрожал воздух. На полу валялась перевернутая табуретка.

— Ты что творишь? — вздохнул Марк.

— Тестирую сенсорику! — Рик сиял, поправляя треснувшие гогглы. — [Нейронная Сеть] это вещь! Я почувствовал, как эта табуретка, э-э-э... планировала нападение!

Кай поморщился. Рик был хаосом во плоти, но его новые карты делали его чуть-чуть управляемым. По крайней мере, в теории.

Пассивная сеть позволяла Рику не просто видеть, а чувствовать поле боя в полутора метрах от себя. Любой, кто касался невидимых нитей, получал Онемение. Это давало драгоценные секунды для каста.

А кастовать Рику теперь было что.

— Ты взял [Вихрь Хаоса]? — спросил Кай, перешагивая через осколки кружки.

— Ага! Решил его оставить. Стягивем всех в кучу, даем им по 4 урона в секунду. А далее БА-БАХ! Марк разделывается со всеми, идеально под его молот — Рик сделал пасс руками, и между его пальцев проскочила искра. — А если прижмут — [Каменная Плита]. Хоп… и стена. А если сломают, еще раз бабах, осколками в лицо.

Кай проанализировал связку. [Алхимическое Пламя], которые Рик взял на замену Жидкому пламени, было улучшенной версией последнего. Оно имело так же вариативность: вода, масло, алкоголь, кровь. В зависимости от жидкости эффект урона был разный. В сочетании с его [Безумным Прыжком +1] маг превращался в мобильную артиллерию, способную залить поле боя огнем, ослепить врагов паром или отбросить их взрывом.

— Главное, не сожги караван, который мы должны охранять, — холодно заметил Кай. — Ван Хольты не оценят твоего искусства.

— Я сама осторожность! — обиженно фыркнул Рик, но тут же отвлекся, пытаясь поймать муху механическим щупальцем, выросшим из-за спины.

Он еще раз мысленно перетасовал активные колоды своих спутников, накладывая их на возможные сценарии. Марк держит удар. Елена вырезает командиров и дамагеров. Рик создает хаос и контроль территории. А я делаю то, что необходимо. Любыми средствами.

На крайний случай у всех есть еще по десятку карт в запасной колоде. Не пропадем.

— Ладно, заканчиваем сборы и выдвигаемся.

Кай с Марком прошли в его комнату. Тяжелые сапоги охотника скрипнули по половицам.

— Мы уходим, Кай. Оставляем всё это дерьмо позади. Изольду, Гильдию, подземелья. Ты правда готов просто все отпустить?

Кай усмехнулся. Усмешка вышла холодной, едва затронувшей уголки губ.

— Отпустить? Марк, ты путаешь отпуск с тактическим маневром. Мы не бежим. Мы разрываем дистанцию.

Он подошел к столу, где лежал единственный оставленный предмет — грубо начерченная карта маршрута на Север.

— Если мы останемся здесь, нас сожрут. Не Сайлас, так кто-то другой из их гильдии. В городе слишком тесно. Слишком много глаз.

— А там? — Марк кивнул на карту. — Север, Кай. Дикие земли. Холод, твари, которых нет в бестиариях среднего пояса. Ван Хольты платят щедро не за красивые глаза.

— Там враги хотя бы будут стоять перед нами, а не дышать в спину, — отрезал Кай. — И там у нас будет ресурс, которого здесь нет. Время.

В комнату ввалился Рик. Именно ввалился — сначала в проеме показался огромный рюкзак, из которого торчали какие-то трубки, склянки и, кажется, рукоять сковородки, а затем уже сам маг. Его гогглы висели на шее, а лицо сияло, как начищенный медный таз.

— Готовность номер один! — возвестил он, чуть не зацепив рюкзаком косяк. — Я упаковал всё! Даже тот странный гриб, который нашел под кроватью. Я назвал его Генри. Он, кажется, разумный.

— Рик, — Елена появилась следом, поправляя колчан. Она выглядела собранной, жесткой, но морщинка между бровей разгладилась впервые за последние недели. — Если твой Генри сожрет наши припасы, я скормлю ему тебя.

— Он вегетарианец! — возмутился Рик. — Наверное.

Кай посмотрел на них. Его группа. Хаотичный маг с секретом в крови, который ему еще предстоит узнать. Уставший танк. Лучница, ищущая покоя. Они видели в этом караване спасение. Билет в новую жизнь.

Кай видел в этом шахматную доску, где фигуры просто сдвинулись на новые клетки.

— Выдвигаемся, — скомандовал он. — Караван отходит через час от Северных ворот. Не опаздывать. Штрафы за задержку прописаны в контракте, и они мне не нравятся.

Он закинул сумку на плечо и шагнул к двери. Но на пороге задержался.

[Идентификация: Дверной косяк]

[Материал: Старое дерево]

[Особенность: Едва заметная царапина (магическая метка) на уровне колена]

Кай прищурился. Царапина была свежей. Тонкой, словно след от иглы. Не плотницкий инструмент. Не случайный удар сумкой.

«Нас пасли», — пронеслось в голове. — «До самого конца. Кто-то проверял, здесь ли мы, не сбежали ли ночью».

Он не стал говорить остальным. Пусть сохранят иллюзию безопасности хотя бы до ворот. Иллюзии, как и щиты маны, иногда полезны — они позволяют не сойти с ума раньше времени.

— Кай? — окликнула Елена с лестницы.

— Иду.

Он вышел, плотно закрыв за собой дверь.

Площадь у Северных ворот напоминала растревоженный муравейник, в который кто-то плеснул кипятком.

Десятки огромных повозок, крытых прочной, пропитанной воском тканью, выстроились в неровные ряды. В воздухе стоял густой запах навоза, кожи, горячего дегтя и специй. Крики погонщиков смешивались с ревом тягловых зверей — огромных, покрытых бурой шерстью бизонов-жуков. Эти создания, результат древнего магического скрещивания, были размером с небольшой дом. Их хитиновые панцири на спинах тускло блестели, а мощные жвалы лениво перемалывали охапки сена.

[Идентификация: Бронебык]

[Уровень: 19]

[Тип: Тягловый зверь / Химера]

[Особенность: Повышенная грузоподъемность, пассивна защита]

— Впечатляет, — присвистнул Рик, задирая голову, чтобы рассмотреть рога ближайшего зверя. — Интересно, он взрывается, если перекормить его огненными бобами?

— Не проверяй, — буркнул Марк, проверяя крепления своего щита.

Кай сканировал толпу. Здесь были не только они. Охрана каравана состояла из трех десятков наемников. Разные гильдии, разные стили. Вон те, в легких кольчугах и с арбалетами — [Серые Ястребы]. Дешевые, но надежные на открытой местности. А та группа громил с двуручниками — явно вольные мечи, работающие за еду и звонкую монету.

В центре суеты, возле головной повозки, стоял высокий мужчина в дорогом камзоле, поверх которого была наброшена дорожная мантия. Он что-то жестко выговаривал писарю.

Марк направился к нему.

— Господин Кролл? — обратился он.

Управляющий караваном обернулся. Это был сухой, жилистый человек с лицом, напоминающим печеное яблоко, и цепкими, водянистыми глазами.

— А, группа [Вихрь]... или как вы там себя назвали в реестре? — его голос скрипел. — Вы вовремя. Это хорошо. Я не люблю опозданий. Время — это деньги, а деньги Ван Хольтов я люблю считать, а не терять.

— Мы готовы, — коротко кивнул Марк. — Где наша позиция?

Кролл достал из кармана колоду карт. Но это были не боевые карты. Это были административные артефакты.

Он вытянул одну, и перед ними отобразилась схемы каравана.

— Вы — замыкающие, — палец Кролла ткнул в хвост колонны. — Самое уязвимое место. Если на нас нападут с тыла, вы — первое мясо. Плата соответствующая.

— Мясо? — переспросил Марк, нахмурившись.

— Щит, — исправился Кролл, не меняя тона. — Щит из мяса. Не обижайтесь, такова терминология. Ваш контракт: защита трех последних фургонов. Там специфический груз. Хрупкий и дорогой.

Кай присмотрелся к схеме. Три последних фургона были отмечены красным символом кристалла.

— Что везем? — спросил он.

— Не ваше дело, — отрезал Кролл. — Ваше дело — чтобы это доехало до Нортхейма в целости. И чтобы никто не совал нос под тент. Включая вас. Особенно вас. Я знаю, что вы, [искатели], любите лут. Но тронете печать Ван Хольтов — и Гильдия Торговцев объявит на вас охоту.

Кай промолчал. Угроза была стандартной. Куда интереснее было другое.

[Идентификация: Карта Контракта]

[Тип: Магический договор / Обязательство]

[Условия: Защита груза, подчинение приказам главы охраны в бою]

[Скрытый пункт: При форс-мажоре (гибель более 50% состава) контракт аннулируется без выплаты неустойки]

[Эфирная подпись: Дом Ван Хольт]

— Стандартный договор? — Спросил Кай, но его взгляд зацепился за что-то еще.

На карте контракта, в самом углу, где переплетались магические линии печати, была крошечная, почти незаметная искаженная структура. Словно кто-то добавил в чернила каплю чужой крови.

Кай активировал [Усиленное восприятие]. Мир на секунду стал серым, высвечивая магические потоки.

Линии договора светились ровным золотым светом. Но тот угол, он пульсировал едва заметной фиолетовой дымкой.

«Маячок», — понял Кай. — «Встроенный прямо в контракт. Кто-то хочет знать, где мы находимся, с точностью до метра. Ван Хольты? Или кто-то, кто получил доступ к их документам?»

Он поднял глаза на Кролла. Тот смотрел на него спокойно, даже скучающе. Он не знал. Или был слишком хорошим актером.

— Подписывайте, — Кролл протянул стилус. — И займите позицию. Выезжаем через десять минут.

Кай взял стилус. Секундная заминка. Если он подпишет, он примет этот маяк на себя. Если откажется — они останутся в городе.

«Держи друзей близко, а врагов еще ближе», — подумал он и размашисто расписался. Эфирная нить сковала его запястье холодом и тут же исчезла.

— Добро пожаловать в семью, — без улыбки сказал Кролл и отвернулся к следующему наемнику.

Кай вернулся к своим.

— Ну что? — спросила Елена.

— Задний ряд, — ответил Кай. — Защищаем особый груз. И еще - смотрите в оба. Не только наружу, но и внутрь.

— В каком смысле? — Рик перестал жевать яблоко.

— В прямом. Среди нас тридцать наемников. Статистически, хотя бы один из них работает не только на Ван Хольтов.

Он повел их к хвосту колонны. По пути Кай сканировал каждого встречного.

Вот здоровяк со шрамом через все лицо — уровень 14, класс [Берсерк]. Оружие грубое, ухоженное. Взгляд прямой, туповатый. Безопасен.

Вот двое эльфов в зеленых плащах. Луки, кинжалы. Шепчутся, смеются. Слишком беспечные. Скорее всего, новички.

А вот фигура, сидящая на облучке предпоследней телеги. Женщина в серой робе лекаря. Капюшон наброшен, но из-под него выбивается прядь пепельных волос. Она чистила яблоко маленьким серебряным ножичком. Движения были плавными, экономными. Слишком точными для простого целителя.

Она подняла глаза. Взгляд был спокойным, внимательным. Она задержалась на Кае ровно на долю секунды дольше, чем положено незнакомке, и вернулась к яблоку.

[Идентификация: ???]

[Уровень: ???]

[Статус: Скрыт артефактом]

Кай почувствовал, как по спине пробежал холодок. Не от страха. От узнавания. Так смотрели хищники, оценивающие добычу перед прыжком.

— Елена, — тихо сказал он, не поворачивая головы. — Видишь лекарку на второй телеге с конца?

— Вижу.

— Держись от нее подальше. И следи за ее руками, если начнется бой.

— Думаешь, она от Изольды?

— Я думаю, что у нее слишком дорогой нож для того, кто лечит мозоли погонщикам.

Ворота со скрипом поползли в стороны. Огромные, окованные железом створки, отделяющие порядок Рифтгарда от хаоса внешнего мира.

— Пошли! — гаркнул капитан охраны, проезжая мимо на вороном коне.

Бронебыки заревели, телеги дернулись. Колеса загрохотали по камням.

Кай шел рядом с последним фургоном. Его ладонь лежала на рукояти кинжала. Город оставался позади.

Он обернулся. Рифтгард возвышался над ними громадой камня и магии. Шпили башен пронзали низкое небо. Где-то там, в лабиринте улиц, осталась Арена, где он дрался с Изольдой, чтобы выжить. Остался Алтарь Костей, пульсирующий в темноте подземелий. Остался Сайлас, точащий свою ярость, как клинок.

Кай был уверен: они этого не оставили. Просто оттянули развязку. Но он чувствовал — расплата придёт. И достанется либо ему, либо им.

— Кай, ты чего застрял? — Рик дернул его за рукав. — Догоняй! Я хочу занять место поближе к полевой кухне!

— Ничего, — сказал он, отворачиваясь от города. — Просто задумался.

Он шагнул на тракт. Дорога уходила вдаль, петляя среди холмов. Север ждал.

— Марк, — негромко позвал Кай.

— А?

— Щит держи под рукой. Даже на привале.

— Почему?

Кай посмотрел на удаляющиеся стены Рифтгарда.

— Потому что охота не закончилась. Мы просто перешли на новое поле.

Он достал из колоды карту [Обыск Местности]. Эфир внутри неё был спокоен, но Кай знал: это ненадолго. Он начал тасовать колоду одной рукой, ритмичный шелест карт слился со скрипом колес.

Первые часы пути прошли в обманчивом спокойствии. Караван двигался медленно, но неотвратимо, как ледник. Дорога, вымощенная еще в давние времена, была широкой, но местами плиты вздыбились, проросли жесткой травой, похожей на проволоку.

Кай шел в арьергарде, методично сканируя окрестности. Его [Усиленное восприятие] работало короткими импульсами — экономия маны стала второй натурой.

Мир вокруг менялся. Если возле города поля были возделаны, а деревья подстрижены, то уже через десять километров пейзаж дичал. Лес подступал к дороге плотной стеной. Деревья здесь были странными — с корой, напоминающей чешую, и листьями, которые поворачивались вслед за движением, словно сотни маленьких глаз.

— Жутковато тут, — пробормотал Рик, опасливо косясь на куст, который подозрительно шелестел без ветра. — Почему в фэнтези лесах всегда что-то хочет тебя сожрать? Почему не бывает Леса Дружелюбных пирожков?

— Потому что пирожки не выживают в условиях дикой природы, — буркнула Елена, не опуская лук. — В отличие от нас.

Кай не слушал их перепалку. Его внимание было приковано к следам на дороге. Глубокие колеи, оставленные десятками караванов до них. Но поверх старых следов виднелись и другие.

[Идентификация: След когтей]

[Источник: Стайный падальщик]

— Вероятно, Гнулы, — негромко сказал Кай. — Стая. Прошли здесь недавно.

— Гнулы — это мелочь, — отмахнулся Марк. — Трусливые твари. На такой караван они не нападут.

— На караван — нет, — согласился Кай. — Но они могут гнать кого-то на нас. Или отвлекать.

В этот момент головная повозка остановилась. По цепи передали команду:

— Стоп! Препятствие на дороге!

Кай напрягся. Классическая схема засады.

— К бою, — тихо скомандовал он. — Марк, прикрой левый фланг. Елена, на крышу фургона, нужен обзор. Рик, не взорви нас, пожалуйста.

— Я оскорблен твоим недоверием! — фыркнул маг, но послушно достал карту [Алхимическое Пламя].

Кай двинулся вперед, вдоль колонны повозок, стараясь держаться в тени бортов. Он добрался до середины, когда увидел причину остановки.

Глава 2 - Цена контракта

Поперек дороги лежало огромное дерево. Ствол был переломлен, но не ветром. Его словно перекрутили гигантские руки. Срезы были рваными, волокна торчали во все стороны.

Капитан Бранн орал на наемников:

— Убрать это дерьмо! Живо! Быки не пройдут!

Несколько бойцов, ворча, направились к дереву, доставая топоры и веревки.

Кай замер. Что-то было не так. Он перевел взгляд на лес. Тишина. Птицы не пели. Ветки не шевелились.

— Назад! — крикнул он, но его голос утонул в треске дерева, которое пытались сдвинуть наемники.

Ствол поваленного дерева вдруг дрогнул. Кора на нем вспучилась, и из трещин брызнула зеленоватая жижа.

— Это не дерево! — заорала Елена с крыши фургона. — Это мимик! Древесный Удав!

В следующую секунду дерево ожило. То, что казалось ветвями, хлестнуло вперед, превращаясь в длинные, узловатые щупальца. Один из наемников не успел даже вскрикнуть — лиана обвила его торс и с хрустом дернула в воздух.

[Идентификация: Древесный Удав-Мимик]

[Уровень: 16]

[Здоровье: 145/145] [Мана 16/20]

Караван взорвался паникой и сталью. Бронебыки заревели, пятясь назад. Наемники хватались за оружие.

— Марк, к телегам! Защищать груз! — скомандовал Кай, уже выхватывая карту.

Но Древесный Удав был не один. Из леса, словно по команде, посыпались мелкие, юркие твари — те самые гнулы. Сгорбленные, покрытые струпьями, с мордами гиен и руками обезьян, они визжали, бросаясь под ноги быкам и людям.

Хаос. Идеальный, управляемый хаос.

Кай видел картину боя сверху, как шахматную доску. Удав блокировал голову колонны. Гнулы вязали бойцов в ближнем бою. А кто-то третий должен был ударить по цели.

И он увидел их. Три тени отделились от кромки леса прямо напротив хвоста колонны. Напротив, телег с кристаллами.

Они двигались слаженно. Быстро. Молча.

— Засада! — крикнул Кай, разворачиваясь. — Тыл! Марк!

Марк уже видел их. Он ударил щитом о землю, активируя навык.

— [Стальной Бастион]!

Одна из теней метнула что-то — темный сгусток, который врезался в щит Марка и растекся шипящей кислотой. Кай просканировал последствия попадания снаряда.

[Коррозийный урон! Прочность щита снижена!]

— Рик! — рявкнул он. — Освети их!

— Будет сделано! — Рик выхватил карту. Но не ту. Он перепутал активную колоду с той, что была про запас.

[Фейерверк Безумного Шута]

[Эффект: Серия хаотичных взрывов света и звука]

Сойдет, решил маг и подбросил карту в воздух. Она взорвалась дождем разноцветных искр, которые начали... хохотать?

Каждая искра издавала противный визгливый смех, ослепляя и дезориентируя. Тени замерли, закрываясь руками. Этого мгновения Каю хватило.

Он рванул вперед. В его руке появился кинжал. Он, тут же напитывая клинок ядовитым уроном, от еще одной активной карты.

— Прикрой! — бросил он Марку и скользнул под телегу.

Он вынырнул с другой стороны, прямо перед ближайшей тенью. Враг был одет в плотный кожаный доспех, лицо скрыто маской.

Кай ударил снизу-вверх — в сочленение доспеха под мышкой. Туда, где защита слабее всего.

Враг среагировал невероятно быстро. Он отбил удар коротким клинком, и Кай почувствовал, как его руку сушит от отдачи.

«Профессионал», — машинально отметил он.

Противник контратаковал — серия быстрых уколов, нацеленных в горло и глаза. Кай уходил перекатами, чувствуя, как лезвие рассекает воздух в миллиметре от кожи.

Он не мог победить в честном фехтовании. У него не было навыков дуэлянта. Но у него были карты. Кай отскочил назад и, словно споткнувшись, упал на одно колено.

Враг клюнул. Он шагнул вперед для добивающего удара.

Кай выбросил вперед левую руку.

[Вампирский Фантом]

Три дротика сорвались с его пальцев. Один настоящий, два призрачных. Враг легко отбил центральный дротик. Дротик, настоящий, из стали и кости, был отбит. Кинжал убийцы встретил его с сухим звоном, высекая искру. Профессионал. Он мгновенно определил угрозу, игнорируя призрачные копии.

Но копии не исчезли. В этом и заключался подвох редкой карты. Иллюзии [Вампирского Фантома] не наносили урона, но они обладали массой в восприятии противника. Мозг, натренированный годами рефлексов, не мог за долю секунды приказать телу игнорировать летящий в глаз предмет, даже если рассудок кричал, что это обман.

Убийца дернул головой, уходя от призрачного дротика. Миллиметровое движение. Сбой ритма в выверенных движениях нападения. Каю этого хватило.

Он не стал подниматься. Вместо этого он выбросил вперед свободную руку, пальцы которой уже сжимали следующую карту. Эфир внутри него вскипел, требуя выхода.

— [Живые Путы]!

Земля под ногами убийцы вздыбилась. Грязный, утоптанный тракт лопнул, выпуская наружу толстые, узловатые корни. Сейчас они напоминали окаменевшие жилы самой земли.

Враг попытался отпрыгнуть, но корни, действуя быстрее мысли, обвили его лодыжки. Хруст кожаных поножей был слышен даже сквозь шум боя.

— Тц, — цокнул убийца. В его голосе не было страха, только досада мастера, наступившего в грязь. Его клинок окутался черным дымом.

[Идентификация: Теневой Разрез]

Убийца полоснул по корням. Черная дымка прошла сквозь дерево, как сквозь масло. Корни увяли, рассыпаясь серым пеплом. Он освободился за секунду. Слишком быстро. Обычно путы держали бы цель три с половиной секунды.

Кай уже был на ногах. Дистанция — два метра. Идеально для его коронного удара. Убийца, освободив ноги, рванул вперед. Его кинжал метил в шею Кая. Точный, экономный выпад, призванный закончить бой одним движением.

Кай не стал уклоняться. Он выставил левое предплечье.

Удар пришелся по касательной. Лезвие разрезало рукав куртки, но нанесло лишь легкий порез. [Хитиновый Эндоскелет] принял удар.

[-11 HP. Здоровье: 24/35]

Глаза убийцы под маской расширились. Он ожидал отсечь податливую плоть, а наткнулся на живую броню, укрепленные кости скелета.

— Моя очередь, — выдохнул Кай.

В упор. Без промаха.

— [Призматический Импульс]!

Карта в его правой руке сдетонировала. Ослепительно-белая сфера с хлопком развернулась прямо перед лицом врага, выжигая сетчатку и оглушая барабанные перепонки.

Убийца закричал, закрывая лицо руками. Его полоска здоровья дрогнула, но главное — сработал статус: [Ослепление: 3 сек].

Три секунды вечности. Кай шагнул вплотную. Кинжал в его руке, все еще сочащийся зеленым ядом с прошлой активации, вошел точно в сочленение доспеха под ключицей. Туда, где билась артерия.

Критический удар. Быстро повторить и противник дернувшись в последний раз, обмяк, оседая на землю.

[ПОЛУЧЕНО ОПЫТА: 320 XP] [ДО СЛЕДУЮЩЕГО УРОВНЯ: 2850 XP]

Кай выдернул клинок, не тратя времени на проверку пульса. Система не врет. Он развернулся, оценивая обстановку.

— Марк! Справа! — крик Елены разрезал воздух.

Ситуация у телег была критической. Пока Кай разбирался с лидером тройки, двое других теней наседали на Марка. Танк держался, но его щит шипел, разъедаемый кислотой.

Один из нападавших, верткий боец с двумя короткими саблями, кружил вокруг Марка, заставляя того постоянно поворачиваться, открывая спину второму — магу в темном балахоне.

Маг вскинул посох, на навершии которого пульсировал сгусток фиолетовой энергии.

[Идентификация: Копье Мрака]

— Рик! Контроль! — рявкнул Кай, срываясь с места.

— Уже! — голос Рика донесся откуда-то сверху.

Маг висел на крыше фургона, болтая ногами, словно ребенок на заборе. Энергетические щупальца удерживали его равновесие, пока руки тасовали колоду с невероятной скоростью.

— [Каменная Плита]! — заорал Рик, но не создал стену перед собой.

Он призвал ее прямо над головой вражеского мага, метрах в трех над землей. Тяжелая гранитная плита весом в полтонны материализовалась из воздуха и, подчиняясь гравитации, рухнула вниз.

Нападавший успел вскинуть голову. Его щит, мерцающая полусфера, вспыхнул и тут же погас под чудовищной массой камня. Раздался мокрый хруст, и фигура в балахоне исчезла под обломками. Плита, как и гласило описание, тут же сдетонировала от полученного урона, осыпав напарника с саблями шрапнелью.

— Страйк! — восторженно взвизгнул Рик. — Генри, ты видел?!

Боец с саблями, оглушенный взрывом и посеченный осколками, пошатнулся. Марк не упустил момент.

[Удар Титана]

Огромный молот описал дугу. Ударная волна буквально снесла мечника с ног, впечатав его в борт телеги. Древесина жалобно затрещала.

— Елена! — скомандовал Марк, отступая на шаг и поднимая щит, чтобы прикрыть Рика от возможных стрел.

— Вижу, — холодно отозвалась лучница.

На ее луке уже лежала стрела с черным оперением. Тетива звякнула. Стрела прошила воздух, оставляя за собой едва заметный дымный след. [Метка Добычи] уже подсвечивала грудь пытающегося встать мечника ярко-красным пятном.

Наконечник вошел точно в цель. Критический урон. Мечник дернулся и затих. Бой в арьергарде закончился так же внезапно, как и начался.

Кай перевел дыхание, быстро сканируя местность [Усиленным восприятием]. Свежие трупы. Искаженные потоки маны. В голове колонны все еще слышались крики и рев бронебыков — там добивали Мимика, но основная угроза миновала.

— Все целы? — спросил он, подходя к телу лидера убийц.

— Щиту скоро конец, — мрачно буркнул Марк, осматривая изъеденную кислотой поверхность [Стального Бастиона]. — Еще пару таких плевков, и я буду танковать лицом. Ремонт встанет в копеечку.

— Зато мы живы, — Елена спрыгнула с крыши фургона. Её глаза все еще бегали по кустам, выискивая скрытые угрозы. — Это были не бандиты. Они двигались слишком слаженно.

— Согласен, — Кай присел возле трупа. — Прикрой меня.

Он посмотрел, что за карта осталась после убийц. Одна карта:

[Идентификация: Шаг за спину] [Ранг: Редкая] [Тип: Активная / Перемещение] [Мана: 3] [Эффект: Позволяет мгновенно переместиться за спину противника в радиусе 10 метров. Первой атаке после перемещения дается дополнительно +15% к урону.] [Ограничение: не сработает при ярком свете]

И две:

[Идентификация: Отравленное Лезвие] [Ранг: Обычная] [Тип: Активная / Бафф оружия] [Мана: 2] [Эффект: Напитывает оружие ядом на 60 сек. При попадании в кровь урон 1ед. в течение 6 сек.]

Кай задумчиво перетасовал находки. [Шаг за спину] — это сокровище. Для его стиля боя, основанного на быстром сближении и контроле, это был идеальный инструмент. Но ограничение по свету конфликтовало с его [Призматическим Импульсом]. Придется выбирать тайминги.

— Что там? — с любопытством сунулся Рик, вися вниз головой на одном из щупалец, зацепившемся за край тента.

— Трофеи, — коротко ответил Кай, убирая карты. — Разделим позже. Сейчас нужно понять, что происходит.

Он подошел к телеге, которую они защищали. Тент был надрезан в нескольких местах. Атакующие не просто хотели убить охрану. Они пробивались внутрь.

Кай отогнул край плотной вощеной ткани. Внутри, в полумраке, стояли ящики, укрепленные металлическими полосами. На каждом — магическая печать Ван Хольтов. Но один ящик отличался. Он был меньше, сделан из темного дерева, и от него исходил едва уловимый холод чего-то потустороннего.

— Кристаллы? — спросила Елена, заглядывая через плечо.

— Думаешь, здесь запретная контрабанда? — поморщился танк.

— Ван Хольты — торговцы, — Кай опустил тент. — Они возят то, за что платят. Но нападавшие знали, где именно этот ящик и что он точно им нужен.

К ним уже бежал Кролл. Управляющий был красен лицом, его мантия была забрызгана зеленой слизью мимика, но в руке он сжимал жезл, который еще дымился.

— Вы! — заорал он, тыча пальцем в Кая. — Какого демона вы позволили им приблизиться к грузу?!

— Мы позволили им умереть возле груза, — спокойно парировал Кай, вытирая кинжал о траву. — Груз цел. Нападавшие уничтожены. Мы выполнили свою работу чисто.

Кролл замер, глядя на спокойное лицо наемника. Он явно хотел устроить разнос, но аргументы застряли в горле. Три элитных убийцы были остановлены, а мясо, которое должно было их задержать, стояло на ногах.

— Это были [Ночные Клинки], — голос управляющего стал тише, скрипучим шепотом. — Наемники из Вольных Городов.

— Кто-то очень не хотел, чтобы этот груз доехал до Нортхейма, — заметил Кай, внимательно следя за реакцией Кролла.

Управляющий дернул щекой.

— Это не ваше дело. За работу!

Он резко развернулся и зашагал к голове колонны, выкрикивая приказы погонщикам.

— Нервничает, — констатировала Елена.

— Он в ужасе, — поправил Рик, спускаясь на землю. — Кстати, у того парня под плитой был неплохой посох. Треснул, правда, но накопитель цел. Можно мне?

— Забирай, — кивнул Кай.

Он отошел чуть в сторону, наблюдая, как караван приходит в себя. Раненых лечили, быков успокаивали. Та самая лекарка, которую он заметил у ворот, ходила между бойцами [Серых Ястребов], накладывая повязки. Её движения были быстрыми, профессиональными.

В какой-то момент она подняла голову и встретилась взглядом с Каем. На её лице не было страха или удивления. Только легкая, едва заметная улыбка. Она чуть наклонила голову, словно приветствуя коллегу, и вернулась к работе.

— Кай, — позвал Марк, сваливая трофеи в кучу. — О чем думаешь?

Кай достал колоду и привычно перетасовал карты. Шуршание картона успокаивало, помогало выстроить логическую цепочку.

— Я думаю о том, Марк, что нас атаковали через три часа после выхода из города. В глухом лесу. С точным знанием нашей позиции в караване.

— И что это значит?

— Скорее всего кто-то сливает информацию. Либо в караване, либо в городе.

Кай посмотрел на карту маршрута. Впереди были Дикие Земли. И если это было только начало, то до Нортхейма они доберутся только в том случае, если Кай начнет играть не по правилам.

Он вспомнил царапину на дверном косяке в Берлоге. Вспомнил странный импульс на карте контракта.

— Мы не просто охрана, — сказал он, глядя на то, как солнце начинает клониться к закату, окрашивая верхушки деревьев в кровавый цвет. — Мы — наживка. И охотник уже здесь.

— По коням! — разнесся крик Кролла. — Выдвигаемся! Ночевать здесь — самоубийство!

Кай закинул рюкзак на плечо.

— Идем, — сказал он. — И держитесь ближе к тому ящику с холодом. У меня есть подозрение, что самое интересное внутри него, а не снаружи.

Ночь в Диких Землях падала тяжелым, удушливым занавесом. Солнце еще цеплялось багровыми пальцами за верхушки странных, чешуйчатых деревьев, а внизу, среди корней, уже клубилась плотная, осязаемая тьма.

Караван Ван Хольтов свернулся в оборонительное кольцо на вершине пологого холма — классическая тактика Черепахи. Бронебыков загнали внутрь, телеги сцепили цепями, образовав внешний периметр. Наемники деловито вбивали в землю заградительные колья, пока маги Серых Ястребов натягивали сигнальные нити.

Кай сидел на откидном борту их фургона, наблюдая за суетой. В руках привычно шелестела колода. Щелчок, переброс, веер. Карты успокаивали. Они были единственной константой в уравнении, где переменных становилось слишком много.

В воздухе пахло дымом костров, жареной солониной и тревогой. Этот запах — кислый, металлический — исходил не от людей, а, казалось, от самой земли, которая терпела их присутствие лишь временно.

— Ты протрешь в них дыру, — заметила Елена, присаживаясь рядом.

Она чистила оперение стрел, методично проверяя каждое древко на изгиб. В её движениях не было лишней суеты — только холодный профессионализм.

— Я думаю, — коротко отозвался Кай, не прерывая тасования.

— О той лекарке? — Елена кивнула в сторону центрального костра, где загадочная женщина в серой робе разливала похлебку раненым погонщикам. — Она странная. Слишком чистая для этого тракта.

— О ней тоже, — кивнул Кай. — Но сейчас меня больше волнует нечто другое.

Он уже несколько дней обдумывал слова Клессаха.

— Слабые тянут сильных на дно. Равные же помогают друг другу, — процитировал он, глядя на пламя ближайшего костра.

К ним подошел Марк. Танк снял нагрудник, оставшись в пропотевшей поддевки. На его широком плече расплывался огромный синяк — след от касательного удара.

— Философствуешь? — хмыкнул он, принимая миску с кашей от Рика, который возник словно из воздуха.

— Пытаюсь понять, — поправил Кай. — Сначала я думал, что бог говорит о нас. О группе.

Он обвел взглядом своих спутников. Марк — скала, способная выдержать удар тарана. Елена — скальпель, бьющий точно в цель. Рик...

Рик в этот момент пытался научить своего Генри — сморщенный гриб с глазами — плавать в ложке с бульоном.

— Рик — это, конечно, диагноз, — продолжил Кай, и маг возмущенно поперхнулся. — Но он не слабый. Его хаос спасал нас там, где порядок ломался. Вы не тянете меня на дно. Значит, речь не о людях.

— А о чем тогда? О монстрах? — предположил Марк, дуя на ложку. — Гнулы слабые, но толпой завалят быка.

— Нет, — Кай перестал тасовать карты. В его голове щелкнул затвор, вставая на место. — О ресурсах. О картах.

Он выложил на доски фургона два трофея, добытых с тел убийц Ночных Клинков. Две абсолютно одинаковые карты [Отравленное Лезвие].

— Мусор, — фыркнула Елена, мельком глянув на описание. — Урон смешной. Любой нормальный монстр отрегенит это быстрее, чем яд подействует. А слот занимает.

— Именно, — кивнул Кай. — Для нас это мусор. Слабые карты. Я обычно использую такие как топливо. Разрушаю их, чтобы насытить одну сильную. Слабые тянут сильных. Но что, если я делаю это неправильно? Что, если наибольший эффект будет получен, только когда будут сливаться равные по силе карты? Улучшенные с улучшенными.

Он поднял глаза на друзей.

— Вам кому-нибудь нужны эти карты? Честно?

— Мне щит ядом мазать? — хохотнул Марк. — Чтобы враги умирали от смеха? Нет, спасибо.

— Я работаю на дистанции, — пожала плечами Елена. — У меня для стрел есть карты значительно лучше.

— А мне? — Рик поднял руку. — Можно я намажу Генри? Вдруг он станет ядовитым и мы сможем кидать его во врагов?

— Нет, — хором ответили Кай, Марк и Елена.

— Ладно-ладно, — Рик обиженно прижал гриб к груди. — Что за люди!? Что за коллектив! Никакого полета фантазии.

— Значит, никому, — резюмировал Кай. — Отлично. Тогда я проведу эксперимент.

Он сгреб карты и встал.

— Я пройдусь по периметру. Нужно проверить слепые зоны. Не ждите меня.

— Кай, — окликнул его Марк, и голос танка стал серьезным. — Не увлекайся. Мы не знаем, что в лесу.

— Хорошо, — спокойно ответил Кай, проверяя кинжал в ножнах.

Глава 3 - Алхимия равных

Он отошел от лагеря метров на сто, углубившись в подлесок ровно настолько, чтобы свет костров превратился в мерцающие точки, но крик дозорного был бы еще слышен.

Здесь было холодно. Ветер шуршал в кронах чешуйчатых деревьев, и звук этот напоминал сухой шепот тысяч змей.

Кай нашел небольшую поляну, скрытую разросшимся кустарником с фиолетовыми шипами. Активировал [Обыск Местности]. Импульс прошел сквозь кусты, высвечивая мелкую живность — пару нор с древесными крысами, дремлющую сову-хамелеона. Крупных хищников рядом не было.

— Идеально, — прошептал он.

Кай сидел на поваленном стволе, чувствуя холод, просачивающийся сквозь штаны. Но его разум был занят другим. Перед ним на мшистой поверхности лежали карты.

Две копии [Отравленного Лезвия]. И россыпь мусора — дешевых, серых карт, добытых с мелких монстров. Для обычного Искателя это был хлам, занимающий слот. Для Кая — строительный материал.

— Равные помогают друг другу, — прошептал он, повторяя слова Клессаха.

Он привык думать, что сила — в поглощении слабого. Что одна мощная карта должна пожирать десятки мелких, чтобы стать сильнее. Но что, если синтез работает иначе? Что, если это не каннибализм, а симбиоз?

Кай взял первое [Отравленное Лезвие]. Его пальцы привычно легли на края карты. Он закрыл глаза, активируя внутреннее зрение. Эфирная структура карты предстала перед ним как зеленоватая, пульсирующая схема. Простая, грубая.

Он взял три карты из мусорной кучи.

— Синтез, — скомандовал он мысленно.

Карты вспыхнули тусклым светом. Эфир задрожал, скручиваясь в спираль.

[Синтез завершен] [Получено: Отравленное Лезвие +1]

Он не остановился. Еще порция топлива. Еще одна вязка узлов. Он чувствовал, как карта нагревается, ее структура уплотняется, становится сложнее. Доведя улучшение до +4, он взялся за другую карту.

Через несколько минут перед ним лежали две абсолютно идентичные карты.

[Идентификация: Отравленное Лезвие +4] [Ранг: Обычная] [Тип: Активная / Бафф оружия] [Мана: 2] [Эффект: Напитывает оружие ядом на 80 сек. При попадании в кровь урон 2ед. в течение 8 сек.]

— А теперь, — Кай выдохнул, чувствуя, как по виску скатывается капля пота. Мана просела, а сам он морально истощился, сдерживая и контролируя процесс синтеза. — Самое главное.

Он положил две улучшенные карты рядом. Они были равны. Идентичны. Не только по сути, но и по количеству улучшения. Их эфирные поля не конфликтовали, а резонировали, словно два камертона, настроенных на одну частоту.

Кай накрыл их ладонями.

[СИНТЕЗ]

В этот раз сопротивления не было. Наоборот. Карты словно рванулись навстречу друг другу. Это было похоже на встречу двух капель ртути. Эфир вскипел, но не хаотично, а строго упорядоченно. Зеленое свечение стало интенсивным, ядовитым, окрашивая мох вокруг в болезненные тона.

В пальцах покалывало. Кай чувствовал, как две структуры накладываются друг на друга, заполняя пробелы, усиливая слабые места. Геометрия линий становилась совершенной.

Вспышка была беззвучной, но яркой. Когда свет рассеялся, на бревне лежала одна карта. Она изменилась не только внутренне, но и визуально.

Фон карты стал глубоким, болотно-черным, с текстурой, напоминающей змеиную чешую. В центре было изображено лезвие кинжала, но не металлическое. Оно было, словно, выточено из застывшего яда — полупрозрачное, изумрудное, с бегущими внутри темными прожилками. С острия срывалась густая, маслянистая капля, застывшая в вечном падении.

Вокруг лезвия вился еле заметный зеленоватый пар, который, казалось, выходил за пределы рисунка.

[Идентификация: Отравленное Лезвие+5]

[Ранг: Обычная]

[Тип: Активная / Бафф оружия] [Мана: 2]

[Эффект: Напитывает оружие ядом на 90 сек. При попадании в кровь урон 2 ед. в течение 10 сек.]

[Особенность: Если цель уже отравлена, урон множится, накладываясь поверх предыдущего. Таймер обновляется]

Кай медленно выдохнул, беря карту в руки. Она была теплой и слегка вибрировала.

— Множится, — прошептал он, и в его глазах блеснул холодный огонек. — Урон не обновляется. Множится.

Это меняло всё. В затяжном бою, если он сможет наносить быстрые, неглубокие порезы, яд не просто будет тикать — он будет разгоняться, превращая кровь врага в кислоту. Накладывающийся друг на друга урон. Мечта любого убийцы.

Клессах не соврал. Равные усилили друг друга, породив новое качество. Кай убрал карту в колоду. Он чувствовал усталость, но это была приятная усталость мастера, закончившего сложную работу.

В лесу хрустнула ветка. Кай мгновенно развернулся, кинжал скользнул в руку. Тишина. Только ветер и шелест листвы.

Никого. Но чувство тревоги, липкое и иррациональное, коснулось затылка. Словно кто-то очень большой и очень далекий наблюдал за ним.

Кай спрятал оружие и направился обратно к кострам лагеря. Паранойя — полезное качество, но сегодня она, кажется, играла с ним злую шутку.

Или нет…

* * *

Межмирье. Царство Праха и Костей.

Тишина здесь была не отсутствием звука, а физической величиной. Она давила на барабанные перепонки, вдавливала пыль в бесконечный серый пол.

Оссифер, Бог Скуки, сидел на своем троне. Его поза не менялась столетиями — локоть на подлокотнике из ребер левиафана, костяной подбородок на кулаке. Он смотрел в одну точку.

Туда, где должно было быть его Окно.

Единственное развлечение за последние эпохи. Маленькая щель в мир живых, через которую он наблюдал за их суетой, их страхами, их короткими, бессмысленными жизнями. Алтарь Костей.

Он моргнул. Медленно, как двигаются тектонические плиты. Окна не было.

Оно не разбилось. Если бы Алтарь разрушили, Оссифер почувствовал бы боль разрыва, всплеск энергии. Нет. Окно просто закрыли. Заложили кирпичом. Кто-то набросил на него покров, непроницаемый для его взора.

— Любопытно, — голос Бога прозвучал как скрежет жерновов.

Слуги, стоявшие вдоль стен, рассыпались в прах от вибрации его голоса, но тут же собрались заново. Оссиферу было плевать.

Он поднял руку. Тонкие, длинные пальцы с черными когтями сжали пустоту.

— Показать.

Это стоило дорого. Даже для Бога вмешательство в поток времени требовало жертв. Стены зала дрогнули, тысячи черепов треснули, отдавая накопленную энергию. Серая мгла перед троном сгустилась, превращаясь в экран.

Время отмоталось назад.

Оссифер увидел свой зал. Увидел паутину. Увидел своих питомцев — Ткача и Стражей. И увидел их. Четверых смертных.

Он приблизил изображение.

Воин со щитом, лучница с глазами цвета весенней травы, маг-недоучка, от которого фонило хаосом и чем-то еще… странно знакомым. И он. Тот, кто стоял в центре.

Оссифер вгляделся в Кая. Обычный человек. Слишком слабый, чтобы быть угрозой. Но именно он коснулся Алтаря. Именно после его касания изображение пошло рябью и исчезло.

Бог не увидел Клессаха. Бог Обмана умел прятаться, особенно от такого прямолинейного взора, как у Владыки Костей. Для Оссифера это выглядело как дерзость смертного.

Кто-то украл у него игрушку. Кто-то закрыл ему обзор. Кто-то посмел прервать его развлечение.

Скука отступила. На её место пришло чувство, которое Оссифер забыл еще до рождения первых звезд.

Обида. И холодная, расчетливая ярость.

— Ты думаешь, что можешь закрыть дверь перед моим носом, маленький вор? — прошептал Оссифер. — Ты думаешь, что я не найду другую щель?

У него было мало якорей в том мире. Вера в него была слаба. Он не мог ее открыто насаждать всем, иначе это заметил бы бог того мира. Но все же, она была. На другом конце континента, в руинах древнего храма, где безумные фанатики все еще приносили жертвы костям, тлел слабый уголек связи.

Этого хватит.

— Мне не нужны глаза, — Оссифер встал. Прах взметнулся облаком. — Мне нужна ищейка. Тот, кто найдет вора по запаху его души.

Он протянул руки к горе костей у подножия трона.

— Встань.

Кости задрожали. Они начали подниматься в воздух, повинуясь воле творца. Ребра огромного кита выгнулись, образуя плоский, широкий каркас, напоминающий крылья ската. Позвонки драконов сплелись в гибкий, хлыстообразный хвост. Но самое страшное происходило в центре. Оссифер брал человеческие гортани. Сотни гортаней. И вплавлял их в плоть создаваемого чудовища.

— Ты не станешь их кусать, — приговаривал Бог, и его голос был полон нежности маньяка. — Укусы заживают. Ты будешь петь.

Он создал сложный орган из костяных трубок, проходящих через все тело твари. Резонаторы, способные превратить любой звук в оружие.

Существо обрело плоть — полупрозрачную, натянутую на костяной каркас, как пергамент на барабан. У него не было глаз. Ему они были не нужны. Вся его поверхность была чувствительной мембраной.

— Лети, — скомандовал Оссифер. — Найди того, кто украл мой Алтарь. Найди его спутников. И спой им мою песню.

[Вопящая Химера] издала свой первый звук. Это был ультразвуковой импульс такой силы, что серые стены в зале пошли трещинами.

Тварь растворилась дымкой и скользнула в открывшийся разлом пространства, устремляясь на зов далекого, забытого капища на другом конце мира. Чтобы там вновь собраться и отправиться на поиски врага своего хозяина.

Оссифер снова сел на трон. Теперь ему оставалось только ждать.

* * *

Ночь в Диких Землях вступала в свои права. Караван свернулся кольцом, костры догорали. Кай сидел у своего фургона, делая вид, что чистит кинжал. Но взгляд его скользнул в сторону — туда, где между двумя телегами, чуть в стороне от общего костра, стоял Кролл. Управляющий не спал. Он вообще не ложился последние часы.

Кай видел, как Кролл отошёл к задней телеге, огляделся и, убедившись, что за ним никто не следит, откинул край тента. Сундук из тёмного дерева был на месте. Кролл провёл рукой над крышкой — засветились три магические печати, все целы. Затем он прижал ухо к дереву и замер, будто прислушивался к чему-то внутри.

Прошло несколько секунд. Кролл выпрямился, аккуратно поправил тент и, ни на кого не глядя, зашагал к голове колонны. По пути он жестом подозвал старшего охранника Виктора и что-то тихо сказал ему. А из темноты уже доносился бодрый голос Рика:

— ...и вот так, легким движением руки, суп превращается в биологическое оружие! — вещал маг, держа над котлом какой-то склизкий корень.

— Не смей, — устало предупредил Марк, который полировал свой шлем тряпкой. — Если у нас снова будет понос, как после Грибных топей, я тебя свяжу и оставлю гнулам.

— Генри говорит, что это добавляет пикантности! — возмутился Рик, но корень убрал.

Елена сидела чуть в стороне, проверяя оперение стрел. Она подняла взгляд на подошедшего Кая.

— Ты долго.

— Проверял периметр, — солгал Кай, садясь на свое место. Он достал колоду и начал привычно тасовать карты.

Щелчок. Переброс. Веер.

Теперь, с новой картой [Отравленное Лезвие+5], его колода стала тяжелее. В переносном смысле. Он чувствовал вес этой возможности.

— Тихо? — спросил он.

— Слишком тихо, — кивнула Елена. — Птицы молчат. Даже сверчков не слышно. Мне это не нравится. Дикие Земли никогда не затыкаются просто так.

Кай посмотрел на темную стену леса. Тревога, которую он ощутил там, на бревне, никуда не делась. Она свернулась где-то в желудке холодным клубком.

— Спим по очереди, — скомандовал он. — Я первый. Марк, ты второй. Елена под утро, когда самый глубокий сон. Рик...

— Я бдю! — Рик отсалютовал половником. — Я и Генри — непробиваемый дозор!

— Рик спит, — закончил Кай. — И чтобы никаких экспериментов ночью.

Он лег на жесткую землю, подложив рюкзак под голову. Рука привычно легла на рукоять кинжала под курткой.

Где-то далеко, за тысячи километров, в заброшенных руинах на берегу океана, из прорехи в реальности выскользнула тень. Она расправила костяные крылья, ловя восходящие потоки маны, и повернула свою безглазую морду на север.

Она услышала сердцебиение. Пока еще очень тихое, почти неразличимое на фоне шума мира. Но она знала этот ритм.

Караван спал. А над миром, разрезая облака плоским костяным телом, уже летела смерть, которая не знала усталости. И она пела. Пока еще тихо. Но скоро эту песню смерти услышат все.

Глава 4 - Битва за битвой

Караван двигался, как гусеница, ползущая по лезвию бритвы — медленно, осторожно, вздрагивая от каждого шороха.

Кай шел замыкающим в правом фланге, метрах в десяти от основной телеги. Его сапоги беззвучно ступали по мху. Взгляд скользил по секторам: кустарник на два часа, подозрительная насыпь на четыре, нависающие кроны.

[Мана: 9/11]

Он чувствовал себя туго сжатой пружиной. Вчерашний успех с синтезом пьянил, но Кай знал: лабораторный тест на бревне и реальный бой — это разные вселенные. Ему нужна была цель. Живая, сопротивляющаяся цель. К тому же, теперь он подумывал о том, чтобы изменить стиль боя. У него было две идеально подходящие карты для становления ассасином. Нужно было думать, пробовать.

— Ску-у-учно, — протянул Рик, идущий чуть впереди. Он подбрасывал в руке огненный шарик, который то и дело менял цвет с оранжевого на ядовито-розовый. — Где монстры? Где эпические битвы? Я думал, тут каждый куст хочет откусить мне задницу.

— Заткнись, Рик, — беззлобно отозвалась Елена с крыши фургона. Её лук лежал на коленях, но пальцы уже танцевали у тетивы. — Ты их приманишь.

— Нельзя приманить то, чего нет! — Рик пнул какой-то гриб. Тот с хлопком выпустил фиолетовое облако. — Ой.

Земля под ногами завибрировала. Мелко, часто, как кожа барабана перед ударом.

— Марк, левый борт! — крикнул Кай, одновременно срывая с пояса карту.

Реакция танка была мгновенной. Марк не стал спрашивать, что случилось, он просто врубил [Стойку Бастиона] и шагнул навстречу кустам слева от дороги.

Вовремя. Заросли взорвались. Комья земли и щепки полетели в воздух, когда из подлеска вырвались три массивные туши.

[Идентификация: Железношкурный Щетинник]

[Уровень:13]

[Здоровье: 99/99] [Мана: 17/17]

[Карты: Костяная броня, Таранный удар, Ярость стаи]

Это были живые тараны, покрытые пластинами, напоминающими ржавое железо. Их маленькие красные глазки горели безумием, а из пастей капала густая пена.

Первый Щетинник врезался в щит Марка с такой силой, что танка протащило на два метра назад, оставив в земле глубокие борозды. Звук удара напоминал падение колокола.

— Держу! — прохрипел Марк. Его здоровье дрогнуло, потеряв сразу 12%.

Второй монстр рванул к фургону, но тут в дело вступила Елена. Две стрелы одна за другой вонзились в сочленения брони на шее твари. Щетинник визгнул, сбился с шага, но продолжил бег.

Третий тоже выбрал себе жертву. Кай видел, как монстр разворачивается к нему. Он видел напряжение мышц под броней, рассчитывал траекторию.

Идеально. Кай не стал уходить в невидимость. Он шагнул навстречу. Карта в его руке вспыхнула.

[Отравленное Лезвие +5]

[Мана: 7/11]

Его кинжал изменился. Сталь визуально изменилась, уступив место полупрозрачному изумрудному кристаллy, внутри которого, словно в венах, пульсировала черная жидкость. От клинка поднимался тяжелый, маслянистый пар, искажающий воздух.

Щетинник был в пяти метрах. Четырех. Кай не стал блокировать его, это самоубийство. Он ждал.

Три метра.

Кай скользнул влево. Движение было экономным, ровно на ширину плеч, чтобы пропустить тушу мимо себя. В тот момент, когда морда твари поравнялась с ним, Кай нанес режущий удар. Длинный, скользящий порез вдоль бока, там, где броневые пластины расходились при беге.

Лезвие вошло в плоть пугающе легко, словно в теплое масло.

[Эффект: Отравление. Урон: 2 ед/сек]

Щетинник пролетел по инерции еще пару метров, разворачиваясь.

— Слабовато! — крикнул Рик, швыряя в своего кабана сгусток какой-то липкой дряни, которая тут же вспыхнула искрами, как бенгальский огонь.

Кай промолчал. Он следил за таймером. Тик. Минус 2 здоровья. Тик. Минус 2.

Монстр снова бросился в атаку. Теперь он был злее. Кай улыбнулся — холодной, тонкой улыбкой хирурга. Второй заход.

Уворот. Перекат под брюхо твари. Удар снизу-вверх. Зеленый кристалл кинжала оставил на шкуре зверя светящуюся линию.

[Эффект: Наложение яда. Множитель активен!] [Урон: 4 ед/сек]

Все, как было сказано в описании карты, урон сложился и продолжал накапливаться. Структура яда, уже попавшая в кровь, среагировала на новую порцию, как катализатор.

Щетинник взревел. Это был визг боли. Его движения стали дергаными. Кровь, бьющая из раны, приобрела черный и дымящейся оттенок.

Тик. Минус 4. Тик. Минус 4.

— Марк, отходим к фургону, стягивай их! — скомандовал Кай, оценивая обстановку.

Танк держался, его щит уже покрылся вмятинами. Елена работала пулеметом, но броня тварей была слишком толстой для обычных стрел. Помогала лишь пламенная стрела.

— Понял! — Марк ударил кромкой щита по морде своего противника и начал пятиться.

Третий Щетинник, тот, которого поджаривал Рик, метался, пытаясь сбить с себя липкую, трещащую субстанцию, но все еще был боеспособен.

А вот противник Кая постепенно умирал. Кай сделал еще два выпада. Короткие, жалящие уколы в заднюю лапу, уже шатающегося противника.

[Отравление] [Урон: 6 ед/сек]

[Критический урон. Отравление] [Урон: 8 ед/сек]

Это было страшно.

Щетинник просто упал. Его здоровье, с каждым ударом сердца, таяло на глазах, словно кусок льда на раскаленной плите. Яд растворял его заживо. Вены вздулись, став черными сетками под кожей. Изо рта пошла пена, смешанная с фрагментами внутренних органов.

[ПОЛУЧЕНО ОПЫТА:180 XP] [ДО СЛЕДУЮЩЕГО УРОВНЯ: 2670 XP]

Тварь даже не успела добежать до Кая в третий раз. Она билась в конвульсиях, а затем затихла, в луже собственной оскверненной крови.

Кай развернулся к остальным.

— Елена, ноги! — крикнул он.

Лучница поняла мгновенно. Выстрел — и стрела пробила колено монстра, наседавшего на Марка. Тварь споткнулась.

Кай был рядом через секунду. Изумрудное лезвие описало дугу. Разрез. Разворот. Разрез.

Два удара. Всего два касания.

Яд, созданный в результате синтеза, был агрессивным. Он вгрызался в уже существующую рану, используя кровь врага как топливо для реакции.

Марк, применил [Удар Титана] после чего замер, глядя, как огромный кабан забился в конвульсиях.

[ПОЛУЧЕНО ОПЫТА: 80 XP] [ДО СЛЕДУЮЩЕГО УРОВНЯ: 2590 XP]

— Что ты с ним сделал? — выдохнул танк, опуская щит.

— Обычный Яд, — ответил Кай, стряхивая с клинка черную каплю. Яд не разъедал само лезвие карты, но трава, на которую упала капля, мгновенно пожухла и рассыпалась в серую пыль.

Третьего монстра, который получил часть удара от примененной карты Марка и хотел было переключиться на того, добил Рик. Его грязная магия наконец сработала как надо: Щетинник поскользнулся на масляном пятне, врезался головой в дерево и получил в бок добивающий огненный разряд, который почему-то звучал как лопнувшая струна виолончели.

Охранники каравана, высунувшиеся было с арбалетами, переглядывались, ошеломленно глядя на дымящиеся туши двух Щетинников, убитых Каем. Они выглядели так, словно пролежали на жаре неделю, хотя не прошло и минуты.

Кай деактивировал карту. Изумрудный клинок исчез, вернувшись в форму обычного стального кинжала.

Затраты минимальны. Эффективность — запредельная.

— Фу, ну и вонища, — Рик зажал нос, подходя к тому, что осталось от монстров. — Кай, ты уверен, что это законно? Выглядит как нарушение прав по защите кабанов.

— В Диких Землях таких нет. Как впрочем и в других, — Кай нагнулся, чтобы собрать лут.

Две карты [Ярость стаи] и одна [Таранный удар]. Никому не нужная мелочь, которую он решил оставить себе в качестве мусорных карт для экспериментов.

Он выпрямился и посмотрел на Елену. Девушка была бледной и терла виски, словно у нее резко заболела голова.

— Ты в порядке? — Кай подошел к ней.

— Не знаю, — она поморщилась. — Звон. Какой-то постоянный тонкий звон. Будто комар в ухе застрял, но внутри головы.

— У меня тоже, — неожиданно серьезно сказал Рик. Он перестал кривляться и потряс головой, отчего его взлохмаченные волосы качнулись. — Как будто импульсы ловлю. Думал у меня одного такое. Бесит жутко.

Кай нахмурился. Он ничего не слышал. Только лес, ветер и храп лошадей.

— Марк?

— Едва слышно, — пожал плечами танк. — Может, давление?

— Это не давление, — задумчиво сказал Кай и посмотрел на небо. Оно было необычайно серым, низким, давящим.

* * *

Лес вокруг тракта изменился. Деревья с чешуйчатой корой стали выше, их кроны сплелись в плотный купол, почти не пропускающий свет. В тени огромного папоротника, листья которого напоминали зазубренные мечи, сидели пятеро.

На них не было гербов или опознавательных знаков. Их одежда — смесь кожи и темной ткани — идеально сливалась с лесным полумраком. Лица скрывали маски из плотной ткани, оставляя открытыми только глаза. Холодные, пустые глаза профессионалов, для которых убийство было такой же работой, как рубка дров для лесоруба.

— Объект приближается, — произнес один из них. Голос был тихим, ровным.

Командир группы, высокий мужчина с коротким мечом за спиной, кивнул. Он держал в руке небольшой глиняный сосуд, запечатанный воском.

— Группа Один на позиции?

— Подтверждаю. Они вскрыли приманку.

Командир сорвал восковую печать. Резкий, мускусный запах ударил в нос. Это был концентрат феромонов самки Скального Шипохвоста в период спаривания. Для человека — просто вонь. Для монстров, обитающих в этом секторе — сигнал к безумной агрессии.

— Ветер попутный, — отметил он, поднимая сосуд. — Тянет прямо на авангард.

Он выплеснул содержимое на ствол ближайшего дерева, находящегося в пятидесяти метрах впереди по ходу движения каравана. Жидкость мгновенно впиталась в кору, начав испаряться.

— У нас две минуты до контакта, — сказал командир, вытирая перчатку о мох. — Альфа примет на себя охрану в голове обоза. Мы работаем по хвосту.

Он повернулся к своим людям.

— Задача прежняя. Четверо вяжут охрану. Я забираю Груз. Если сопротивление будет слишком сильным, разрешаю ликвидировать неприятеля. Но не увлекайтесь. Главное — ящик.

Где-то в глубине чащи раздался низкий, вибрирующий рык. Затем еще один. Лес просыпался. Голодные твари почуяли запах.

— Пошли, — скомандовал командир. — Тени ждут.

* * *

Кай шел, автоматически сканируя сектора. Два часа спокойного пути с последней стычки позволили ему полностью восстановить резерв. Но это спокойствие было обманчивым. Лес давил. Звуки здесь были приглушенными, словно вата забивала уши.

Он чувствовал взгляд. Не какой-то абстрактный, параноидальный, а вполне реальный, оценивающий взгляд в спину.

Внезапно голова колонны взорвалась шумом. Рев бронебыков смешался с человеческими криками и лязгом стали. Земля дрогнула.

— Тревога! Авангард! — разнесся крик по цепочке. — Шипохвосты! Стая!

Караван дернулся и встал. Наемники из центральной части бросились вперед, на помощь головному отряду.

— Марк, стоять! — рявкнул Кай, видя, как танк уже приготовился бежать туда же.

— Там бой! — Марк обернулся, его лицо было напряженным.

— Это отвлекающий маневр, — голос Кая был ледяным. — Слишком громко. Слишком очевидно. Они стягивают охрану вперед.

Елена уже была на крыше фургона.

— Кай прав, — крикнула она, натягивая тетиву. — Я не вижу движения в кустах у хвоста, но птицы взлетели только справа. Слева — тишина.

— Значит, они там, — кивнул Кай. — Рик, готовь контроль. Марк, круговая оборона у груза.

Не прошло и десяти секунд, как его прогноз подтвердился. Из тихой зоны слева от дороги вынырнули пять теней. Они двигались быстро, без боевых кличей. Четко, экономно, без лишних движений.

— Контакт! — выдохнул Кай.

Нападавшие разделились мгновенно. Четверо бросились на группу Кая, отсекая их от фургона, а пятый, самый крупный, скользнул в тень телеги, целясь в задний борт.

— Марк! Центр! Ману не экономим! — скомандовал Кай.

Танк шагнул вперед, перекрывая дорогу сразу двоим наемникам. Те попытались обойти его с флангов, используя скорость против тяжелой брони. Марк не стал ждать удара, а сразу активировал карту.

[Удар Титана]

Массивный молот в его руке окутался белым сиянием. Марк с разворота ударил землю перед собой.

БАМ!

Ударная волна подняла в воздух пласты дерна, камни и пыль. Двоих нападавших, попавших в радиус пяти метров, буквально сдуло. Одного отбросило на дерево, второй кубарем покатился по дороге.

[Эффект: Оглушение]

— Куда?! — проревел Марк. Теперь он полностью приковал их внимание — метка принудительной агрессии сработала. — Идите сюда!

Враги, шатаясь, поднялись. Их глаза были направлена на танка. Они забыли про фургон, про лучницу, про мага. Только Марк.

Тем временем третий наемник, вооруженный парными стилетами, прорвался к Рику. Он двигался зигзагами, уходя от прицела Елены.

— Рик, твой выход! — Кай видел, что не успевает перехватить этого бойца.

Источник хаоса в их команде стоял гордо, широко расставив ноги. В одной руке у него была фляга, в другой — карта.

— Генри говорит, что ты невежливый! — крикнул маг.

Наемнику оставалось пару метров. Он уже было занес стилет для удара в горло.

[Нейронная Сеть]

Из-за спины Рика, словно лапы паука, вырвались полупрозрачные нити маны. Они перехватили руки наемника в полете. Боец дернулся, пытаясь разорвать захват, но нити были эластичными и прочными.

[Эффект: Онемение]

— А теперь — дезинфекция! — Рик сделал большой глоток алкоголя из фляги.

В его руке активировалась карта [Алхимическое Пламя]. Жидкость во рту мага пришла в синергию с магией карты. Рик выдохнул.

Из его рта вырвался ревущий поток пламени, насыщенный спиртовыми парами. Взрывной, всепожирающий.

Наемник, зафиксированный сетью, принял весь удар лицом. Он не мог закрыться руками — они были скованы. Крик потонул в реве пламени. А затем враг просто обмяк.

— Упс, переборщил с градусом! — Рик отскочил назад, когда горящее тело, с обугленным лицом рухнуло на землю. — Генри, записывай рецепт: Дыхание дракона-алкоголика.

Кай для себя выбрал иную цель - четвертый нападавший. Он был умнее остальных. Враг не пошел на Марка, не полез к магу. А попытался обойти свалку по дуге, чтобы достать Елену на крыше.

— [Шаг за спину], — шепнул Кай, впервые активировав новую карту.

[Мана: 6/11]

Мир дернулся. Смазался. Ощущение было таким, словно его протащили сквозь игольное ушко.

В следующее мгновение он стоял за спиной врага. Тот еще бежал вперед, не понимая, что смерть уже стоит за плечом.

В правой руке Кая материализовался кинжал.

[Отравленное Лезвие+5]

Клинок вновь изменился, приобрел хищные цвета. Кай нанес быстрый удар. Укол в основание шеи.

[Эффект: Удар из невидимости +15%]

[Критический урон. Отравление: 2 ед/сек]

Наемник споткнулся, хватаясь за шею. Кай не остановился. Его рука двигалась, как челнок швейной машины. Второй и третий удар — под лопатку.

[Отравление: 4 ед/сек]

[Отравление: 6 ед/сек]

Удар — в почку.

[Отравление: 8 ед/сек]

Четвертый — снова в шею, перерезая сонную артерию.

[Критический урон. Отравление: 10 ед/сек]

Наемник упал на колени. Он пытался зажать рану на горле, но кровь, бьющая сквозь пальцы, была черной. Она шипела, попадая на траву. Здоровье врага таяло мгновенно, словно кто-то открыл сливной клапан.

Он умер через две секунды, захлебнувшись собственной отравленной кровью.

[ПОЛУЧЕНО ОПЫТА: 150 XP] [ДО СЛЕДУЮЩЕГО УРОВНЯ: 2440 XP]

Кай перешагнул через рассыпающееся прахом тело, оценивая поле боя. Марк добивал своих. Один из наемников снова попытался встать после оглушения, но танк не дал ему шанса.

Второй удар молота пришелся вертикально сверху вниз. Щит врага, которым тот попытался прикрыться, треснул, как яичная скорлупа. Звук ломающихся костей был тошнотворным. Наемник сложился пополам и затих.

Оставшийся противник, тот, которого отбросило к дереву, попытался сбежать. Он понял, что атака провалилась.

— Елена! — крикнул Кай.

— Вижу!

Лучница стояла на краю крыши. Ее поза была идеально статичной.

[Метка Добычи]

Над головой убегающего вспыхнул красный глаз. Его силуэт стал виден даже сквозь кусты. Елена выпустила две [Пламенные Стрелы] подряд. Обе горели белым, бездымным пламенем.

Первая вошла в бедро, сбивая с ног. Вторая — точно в затылок. Огонь охватил одежду наемника мгновенно.

Оставался только один. Пятый. Тот, кто прорвался к телеге. Кай развернулся.

Наемник успел откинуть полог и схватиться за ручки темного деревянного ящика. Он был крепким парнем, с бычьей шеей и руками молотобойца.

Вор рванул ящик на себя.

— Ы-ы-ых!

Ящик сдвинулся. Но лишь на полметра. Он весил неестественно много для своих размеров.

Вор сделал шаг, волоча добычу, но его ноги скользили по земле. От ящика исходил такой холод, что трава под ним мгновенно покрывалась инеем, а руки наемника побелели.

Он поднял голову. Перед ним полукругом стояли они.

Марк, забрызганный чужой кровью, тяжело дышал, опираясь на щит. Рик, с безумной улыбкой и дымящимся ртом, покручивал в пальцах новую склянку. Елена на крыше уже наложила новую стрелу.

И Кай. Спокойный. С изумрудным кинжалом, с которого капал дымящийся яд. Наемник огляделся. Четыре трупа его товарищей лежали вокруг. Авангард каравана уже добивал монстров и разворачивался назад, спеша к ним на подмогу.

Наемник оказался в ловушке. Кай сделал шаг вперед.

— Брось ящик, — спокойно сказал Кай. — И, возможно, тебе сохранят жизнь.

Наемник посмотрел на Кая, затем на ящик. В его глазах мелькнуло понимание. Он не сможет уйти с грузом. А без груза...

— Ночные Клинки не сдаются, — хрипло произнес он. — Контракт закрыт смертью.

Он отпустил ящик. Тяжелый сундук с глухим стуком упал на землю. В правой руке наемника блеснул нож. Кай напрягся, готовясь к броску, но враг поступил иначе. Резким, заученным движением он полоснул себя по горлу. От уха до уха.

Кровь брызнула фонтаном, заливая крышку таинственного ящика. Наемник упал на колени, захрипел и повалился лицом вперед, прямо в иней, образовавшийся вокруг груза.

Тишина накрыла тракт тяжелым покрывалом. Кай подошел к распадающемуся телу. Он не чувствовал торжества победы. Карты не осталось, наемник убил сам себя, система мира решила, что никто не получит награду.

Вторая атака подряд. Более организованная. С диверсией. С четким разделением ролей. Они знали, где едет ящик. Он посмотрел на заиндевевший сундук. Кровь самоубийцы на его крышке не замерзла. Она очень быстро впитывалась.

Кай прищурился. Темное дерево словно пило красную жидкость. Пятно уменьшалось на глазах.

Кай хотел шагнуть ближе, чтобы рассмотреть заиндевевшую крышку, но сзади послышалось тяжёлое дыхание и топот. Обернулся — к ним, распихивая наёмников, бежал Кролл. Лицо управляющего было белым, как снежная крупа на скалах, глаза выпучены.

— Прочь! — заорал он, отталкивая Кая плечом. — Отошли все от груза!

Кролл упал на колени перед ящиком, не обращая внимания на иней, который мгновенно начал пробираться сквозь ткань штанов. Его руки тряслись, когда он проводил над крышкой, счищая кровь самоубийцы. Но крови уже почти не было — она впиталась в дерево, оставив лишь тёмные, похожие на вены разводы.

— Цел, — выдохнул Кролл, проведя пальцами по магическим печатям. — Печати не тронуты. Слава богам...

Он достал из-за пазухи маленький золотой амулет в виде звезды и медленно повёл им над сундуком. Амулет вспыхнул ровным голубоватым светом — ни разу не моргнул.

— Сигнал не прерывался, — пробормотал Кролл себе под нос. — Никто не открывал.

Он поднялся, всё ещё тяжело дыша, и обвёл взглядом столпившихся наёмников. Взгляд остановился на Викторе — старшем охраннике, который молча стоял в двух шагах, положив руку на эфес.

— Усилить охрану груза, - отдал он распоряжение.

« Лучше поздно, чем никогда, — подумал Кай. — Теперь хотя бы знаем, что ящик не простой. И Кролл боится его не меньше, чем нападающих»

Глава 5 - Генри знает всё

Вечер накрывал Дикие Земли медленно, как плотная крышка накрывает котел. Сначала небо потемнело на западе — лиловое, почти пурпурное, с размазанными по горизонту полосами остывающего заката. Потом темнота пришла с востока, где лес стоял сплошной черной стеной.

Лагерь каравана разбили на большой проплешине у дороги — видно, что место было насиженным, натоптанным десятками предыдущих ночевок. Трава здесь не росла вообще, только голая, уплотненная земля и несколько вросших в нее каменных кругов для кострищ. Погонщики знали свое дело: бронебыков расставили по периметру как живые стены, телеги сомкнули в каре, дозорные заняли позиции на возвышениях.

Пахло дымом, вареным мясом и дегтем, которым пропитали факельные держатели на бортах фургонов.

Кай сидел у своего костра, чуть в стороне от общей суеты, и чинил перевязку на левом предплечье. Ничего серьезного — ссадина от щепки в последней стычке, но грязь в ране его не устраивала. Он работал аккуратно, без спешки, методично укладывая чистую полосу ткани виток за витком.

В голове крутились цифры.

Две атаки за три дня пути. Первая — «Ночные Клинки», профессионалы, знавшие маршрут и расположение груза. Вторая — засада с Древесным Удавом и Щетинниками, запущенная той же группой как прикрытие. Оба раза целью был ящик. Не золото обоза, не лошади, не карты наемников. Ящик.

«Кто-то очень хочет это получить. И этот кто-то знает, где мы едем.»

Он не забыл про маяк в контракте. Фиолетовая дымка в углу печати Ван Хольтов. Утечка шла не снаружи — изнутри.

Марк сидел напротив, жевал жесткий дорожный хлеб и смотрел в огонь. Он выглядел как человек, который думает о чем-то тяжелом, но говорить об этом пока не собирается. Елена точила наконечники стрел — ритмично, сосредоточенно, с таким видом, будто заточка стрел — это медитация, а не работа.

А Рика не было. Что само по себе было поводом для беспокойства.

— Где он? — спросил Марк, не поднимая глаз от костра.

— Ушел кормить Генри, — ответила Елена. — Нашел где-то у задней телеги лужу и сказал, что гриб «хочет купаться».

— Это нормально?

— С Риком? — Елена приподняла бровь. — Что ты имеешь в виду под нормально?

Кай закончил с перевязкой, потянулся за кружкой. Чай давно остыл, но он все равно сделал глоток. Горький, травяной, немного смолистый от котла.

Рик объявился минут через двадцать. Он пришел не с привычным грохотом и не с очередным криком «смотрите, что я нашел», а тихо — почти прокрался к костру. Это само по себе было странным. Рик тихим не бывал никогда.

Он сел. Поставил перед собой горшок с Генри — гриб сидел на слое влажного мха, шляпка у него была широкая, пятнистая и слегка светилась в темноте голубоватым светом. Рик уставился в огонь.

— Ну, — сказал Кай, — говори.

— Откуда ты знаешь, что я что-то узнал?

— Ты пришел молча. С тобой такое случается только когда ты что-то сломал или, когда ты что-то узнал.

Рик покосился на горшок с грибом.

— Генри виноват. В смысле, это его идея была — сидеть у задней телеги. Там лужа хорошая, мох рядом, он любит мох. Ну и я с ним сидел. — Пауза. — А там Кролл и этот тип, ну, старший охранник, Виктор. Они думали, что никого нет. Говорили тихо, но я... слышал.

— Что именно? — Кай поставил кружку.

— Они говорили про ящик. — Рик стянул гогглы с глаз и вертел их в руках. — Кролл сказал, что «Алтарь должен прибыть в Нортхейм до первого снега». Именно алтарь. Не груз, не контейнер. Алтарь. А Виктор спросил: «Жрецы уже там?». Кролл ответил, что двое прибыли неделю назад и ждут.

Огонь потрескивал. Где-то в темноте бронебык глухо рыкнул.

Елена отложила стрелу.

— Алтарь, — медленно повторил Марк. — Какого бога?

Рик покрутил гриб в горшке, будто ожидая, что тот ответит.

— Вот тут я разобрал не все. Кролл сказал имя один раз, и тихо. Что-то вроде... Кравас? Кравасс? Нет, подожди. — Рик наморщил лоб. — Крэйвас. Точно. Крэйвас Ледяной.

Тишина.

Кай перебрал в памяти всё, что слышал о богах Этельгарда от Бронна, источника половины его знаний о мире. Было несколько богов войны, боги порядка и обмана он знал лично, был Оссифер — Владыка Праха и Костей. Но ледяного бога Бронн не упоминал ни разу.

— Расскажи подробнее, что ещё слышал, — сказал Кай.

— Виктор сказал, что с таким грузом нельзя было брать посторонних охранников. Кролл ответил, что выбора не было — своих людей у Ван Хольтов не хватает, а в Диких Землях без мечей пропадешь. — Рик почесал затылок. — И ещё одно. Виктор сказал: «Если они не отстанут, придется открыть ящик раньше срока». Кролл как-то странно замолчал после этого. Будто эта идея его пугала.

Кай смотрел в огонь.

Алтарь ледяного бога. Везут до первого снега. Жрецы уже на месте. И они сами боятся открывать его раньше времени.

Это не торговый груз. Это религиозный артефакт. А за такими вещами всегда тянется хвост — культы, фанатики, противники культа, желающие уничтожить реликвию. Любая из этих сторон могла стоять за «Ночными Клинками».

— Крэйвас, — повторила Елена негромко. — Я что-то слышала про него. Давно, это было. Старая легенда. Говорят, был такой бог — до Пакта. Он не создавал жизнь, он её консервировал. Замораживал время для избранных. Его жрецы считали смерть — грязью, а вечный холод — очищением.

— Звучит как отличный сосед, — сказал Рик.

— Его убили другие боги, — продолжила Елена. — Или думали, что убили. Говорили, что он рассыпался на осколки — ледяные реликвии, разбросанные меж звезд.

— Один из которых везем мы, — закончил Кай.

Молчание растянулось. Костер выстрелил искрой.

Марк поднял взгляд от огня. В его глазах было то, что Кай научился читать безошибочно — танк принял решение, но пока держал его при себе.

— Значит, от нас не отстанут, — произнес Марк. — Не пока этот ящик едет рядом с нами.

— Нет, — согласился Кай. — Не отстанут.

— Расторгнуть контракт?

— Мы подписали эфирный договор. Чтобы выйти без потерь — нужно либо завершить маршрут, либо придумать что-то оригинальное. — Кай потер большим пальцем кольцо перевязки на запястье. — Пока разрыв контракта хуже, чем его выполнение. Нортхейм — цель. Там нас ждет оплата и, что важнее, возможность разорвать дистанцию. Рифтгард у нас за спиной. Двигаться назад нет смысла.

— А впереди нас будет поджидать засада, — сказала Елена.

— Будет. Но теперь мы знаем, что везем. — Кай поднялся, подхватил кружку. — Это лучше, чем охранять чёрный ящик вслепую.

Рик посмотрел на Генри с видом человека, который только что понял кое-что важное.

— Генри, — сказал он торжественно, — ты спас нам жизнь. Ты разведчик, Генри.

Гриб слабо мерцал в темноте.

— На дежурство, — скомандовал Кай. — По двое. Марк, первая смена со мной. И держитесь ближе к хвосту каравана. Если кто-то снова захочет взять ящик — они придут оттуда.

Он отошел в сторону от костра, встал лицом к темноте. Лес стоял неподвижно, только далеко-далеко, на самом пределе слуха, что-то изредка поскрипывало.

Алтарь Крэйваса. Ледяной бог, которого считали мертвым. Реликвия, которую боятся открывать раньше срока.

Кай тасовал колоду одной рукой — привычный жест, почти рефлекс. Карты шелестели в ночи.

Ночь прошла без происшествий. Утро вышло серым и промозглым.

Туман лежал между деревьями плотными слоями, словно вата в коробке с хрупким товаром. Бронебыки фыркали, выдыхая облачка пара, колеса телег хрустели по подмерзшей колее. Дорога здесь была уже не дорогой в привычном смысле — скорее направление, по которому когда-то ездили достаточно часто, чтобы трава перестала расти.

Дикие Земли менялись.

Первый день после разговора о ящике прошел тихо, почти обманчиво тихо. Возделанные поля за спиной давно остались позади, теперь по обе стороны от тракта тянулось редколесье — березы с черными прожилками на коре, похожими на письмена, между ними кустарник с узкими темно-красными листьями, которые не опадали даже сейчас. Ближе к полудню лес расступился, открыв длинную холмистую гряду, поросшую вереском. Фиолетово-серый, он покачивался на ветру волнами, и в этом было что-то гипнотическое.

На вершине среднего холма Кай остановился и оглянулся. На севере, за белесой дымкой горизонта, едва угадывались горные вершины — снежные шапки, почти сливавшиеся с небом.

Нортхейм где-то там.

К вечеру первого дня они вошли в другой лес. Здесь деревья были старше и выше — сосны в три обхвата, с красноватой чешуйчатой корой и кронами, сплетенными так плотно, что небо превратилось в редкие голубые прорехи. Под ногами пружинил слой иголок, накопленный, судя по толщине, за добрую сотню лет.

Именно здесь они встретили первых.

Рик заметил их первым — и, к удивлению всех, не закричал.

— Тихо, — шепнул он, дернув Кая за рукав и указав в сторону от дороги.

Между двух сосен стояли трое. Ростом по колено взрослому человеку, покрытые густой серо-коричневой шерстью. Мордочки лисьи, с вытянутыми носами и большими стоячими ушами, но тела коренастые, медвежьи — широкие лапы, мощные плечи. Они смотрели на проходящий мимо обоз круглыми янтарными глазами с таким видом, будто люди были чем-то не значительным, но все же заслуживающим внимания.

[Идентификация: Сосновый Дух] [Уровень: 4] [Тип: Нейтральный / Лесной наблюдатель] [Особенность: Не агрессивен. Реагирует на шум и огонь]

— Симпатичные, — сказала Елена вполголоса.

— Генри говорит, что они пахнут смолой и старостью, — сообщил Рик. — Это комплимент.

Когда последняя телега миновала их, Сосновые Духи развернулись и растворились в чаще — бесшумно, будто их и не было.

Второй зверь попался ближе к вечеру и был куда менее дружелюбным.

Дорога в одном месте шла через небольшой овраг, по дну которого бежал ручей. Переправа была мелкой — вода едва доходила до ступицы колеса. Но когда головные бронебыки вошли в воду, ручей вдруг вспенился, и из-под берега вылезло нечто. Плоское, длинное, с бронированной спиной цвета мокрого камня и хвостом, заканчивающимся костяным булавой.

[Идентификация: Речной Тупарь] [Уровень: 17] [Тип: Территориальный хищник / Засадник] [Здоровье: 130/163] [Особенность: Атакует только при пересечении территории. Уязвим к огню]

Тупарь встал посреди ручья, раздул боковые гребни — те расправились, как воротник ящерицы, ярко-оранжевые, с черными прожилками — и издал долгий низкий звук, похожий на вибрацию натянутой струны.

Предупреждение.

— Нападет? — тихо спросил Марк, кладя руку на рукоять молота.

— Нет, если не провоцировать, — ответил Кай, наблюдая за тварью. — Он охраняет территорию, а не охотится. Обойдем.

— Нет объезда, — буркнул капитан Бранн, услышав их разговор. — Только через брод.

— Тогда — без резких движений. Огонь не использовать.

Капитан скомандовал. Бронебыки прошли через ручей медленно, в плотной колонне. Тупарь наблюдал, не двигаясь. Когда мимо него шел Рик, тварь качнула головой в его сторону — ноздри раздулись, ловя запах.

— Он нюхает меня, — прошептал Рик, замерев на полушаге. — Это флирт или угроза?

— Иди, — сквозь зубы сказал Кай.

Рик прошел. Тупарь проводил его взглядом, потом убрал гребни и скользнул обратно под берег.

Ночь первого дня прошла без происшествий.

На второй день местность изменилась снова. Сосновый лес кончился резко, как отрезанный — и открылось широкое плато с жесткой, пожелтевшей травой. На горизонте справа темнел силуэт скальной гряды. Воздух стал суше и холоднее. Небо стало ниже, серее, и облака двигались быстро, точно спешили куда-то по важному делу.

Во второй половине дня, когда обоз вытянулся вдоль каменистой гряды, на дороге обнаружилась причина короткого переполоха.

Прямо над ними, на уровне двадцати метров, кружила тварь. Размахом крыльев — с хорошего орла, но на этом сходство с орлом заканчивалось. Тело было почти прозрачным, как стекло, с синеватым отливом на сгибах. Сквозь него просвечивали внутренности — темные узлы, пульсирующие в такт полету.

[Идентификация: Стеклянный Парус] [Уровень: 11] [Тип: Падальщик / Условно-агрессивный] [Особенность: Атакует при прямом взгляде в глаза более 3 секунд]

Рик смотрел прямо на него. Не мигая. С выражением искреннего восхищения.

— Рик, — позвал Кай.

— Тихо, — ответил маг, не поворачивая головы. — Мы с ним разговариваем.

— Не смотри ему в глаза.

Поздно. Стеклянный Парус сложил крылья и рухнул вниз, как камень. В последний момент Кай метнулся вперед, отшвырнул Рика в сторону — тварь прошла между ними, едва не задев плечо когтем, и с хлопком расправила крылья в паре метров от земли. Взмыла обратно.

Сделала круг. Ушла в сторону.

— Вот это да, — сказал Рик, поднимаясь и отряхивая колени. — Он обиделся.

— Он пытался выбить тебе глаза.

— Ну, значит, наш разговор зашел в тупик.

Кай ничего не сказал. Просто взял его за плечо и двинул вперед, в сторону обоза.

Кай шел рядом с фургоном, погруженный во внутренний расчет. Его тактическая схема дала трещину: им катастрофически не хватало контроля. «Живые Путы», его основная карта удержания, на текущих уровнях врагов срабатывала всё реже. Ему нужно было усиление.

Случай представился во время полуденного привала. Гюнтер, один из ветеранов, сидел на перевернутом ящике и чистил зубы ножом. На его поясе болталась сумка с картами, и Кай приметил там знакомый зеленый отблеск.

— Гюнтер, — Кай подошел беззвучно. — Вижу, у тебя есть «Живые Путы +1». Зачем они тебе? Ты же боец прорыва, тебе нужнее урон, а не корни.

Наемник сплюнул и поднял взгляд.

— А, это ты, малый. Карта — мусор. Досталась с трупа одного неудачника. Шанс срабатывания на монстрах выше пятого уровня практически минимален. Только ману жрет зря.

— Выкуплю. За десять серебряных.

Гюнтер прищурился. Десять серебряных были приличной суммой — можно было неделю пить. — Пятнадцать, и она твоя.

— Десять. И я не буду рассказывать Кроллу, что ты вчера втихаря отпивал из его личной фляги с эльфийским вином, когда стоял в карауле.

Наемник на секунду замер, потом хмыкнул, вытащил карту и бросил её Каю.

— Проныра. Забирай. Всё равно в этих землях путы не помогут.

Кай вернулся к своему костру. Сердце билось чуть быстрее обычного. Синтез карт всегда был его тайной страстью.

Он достал свои «Живые Путы +5». План был дерзким: использовать карту первого уровня как донорскую структуру, чтобы укрепить узлы пятого уровня. Это должно было повысить шанс удержания противников высокого ранга.

«Так, — Кай вошел в состояние глубокой концентрации. — Для начала доведем путы до максимума»

Утилизировав 4 мусорные карты и напитав их эфиром живые путы, он довел их до +5. Затем отдохнув и восстановив полный резерв маны, он начал синтез.

[ВНИМАНИЕ! Вы начинаете процесс синтеза] [Объект 1: Живые Путы +5] [Объект 2: Живые Путы +5]

Кай начал вливать ману. Внутренним взором он видел, как зеленые нити обеих карт начинают тянуться друг к другу, переплетаясь в сложный, пульсирующий узор. Воздух вокруг ладоней задрожал.

Все шло идеально. Узлы затягивались, структура стабилизировалась. И в этот момент что-то пошло не так. Не было ни внешнего воздействия, ни магического сбоя. Просто в самом центре структуры возникла крошечная пустота. Цепная реакция последовала мгновенно.

Тр-р-рах!

Сухой, неприятный звук, похожий на хруст сломанной сухой ветки. Кай почувствовал резкую боль в кончиках пальцев. Карты в его руках внезапно потеряли цвет, стали серыми и начали осыпаться мелкой, блестящей пылью. Эфирная крошка подхватило ветром и унесло в сторону темного леса.

Кай замер, глядя на свои пустые ладони. Шок длился ровно две секунды, после чего включился холодный анализ.

Злость была — но холодная, управляемая. Не та, что мешает думать, а та, что заставляет думать лучше. Почему сломалось? Одинаковые карты одного уровня должны были слиться. Теоретически. Но что-то в их природе не совпало — может, разные карты для насыщения дали разную структуру эфира. Может, контрольный тип карт в принципе не поддается прямому слиянию двойников. Возможно существует какой-то шанс на синтез, статистическая вероятность.

«Запомнить. Повторить с другим типом. Проверить гипотезу. Вероятно есть какой-то измеримый шанс для синтеза. Но я его не вижу. Статистическая аномалия, которая стоила мне единственного средства контроля».

Он убрал пустую руку под плащ.

Провал — это тоже данные.

Лицо его осталось бесстрастным, но внутри все сжалось. Без «Пут» его тактический арсенал значительно сократился. Теперь он был ограничен только ближним боем и пассивными навыками. В условиях Диких Земель это было почти приговором.

— Кай? Все в порядке? — Елена подошла сзади, заметив его неподвижность.

— Да, — он медленно вытер руки о штаны. — Просто... эксперимент не удался. Бывает.

Он не стал говорить ей, что они только что стали уязвимее. Стратег не должен сеять панику. Он должен искать выход.

Глава 6 - Три тени

Утро третьего дня началось со снега.

Не настоящего — скорее его обещания. Мелкая крупа, почти невидимая, оседала на плащах и бортах фургонов тонким белым налётом. Дорога сузилась — плато осталось за спиной, и теперь тракт петлял между пологими каменистыми увалами, поросшими низким колючим кустарником с ягодами цвета запёкшейся крови.

Кай шёл у хвоста колонны и не выспался. Рик поравнялся с ним, переставив горшок с Генри под мышку.

— Ты вообще спал?

— Нет.

— Я тоже. — Рик помолчал. — Думал про тот звук.

— И?

— Генри тоже слышал. Он весь ночью светился. Не голубым, как обычно, а таким... белым. Неприятным.

Кай покосился на гриб. Тот сидел в своём горшке тихо и, насколько можно было судить по грибу, выглядел задумчивым.

— Бывало такое раньше?

— Никогда, — сказал Рик. — А это значит, что либо всё очень плохо, либо очень интересно.

— Обычно это одно и то же, — ответил Кай и прибавил шагу.

Часа через два тракт нырнул в узкое ущелье между двумя каменными грядами. Здесь ветер стих — скалы держали его снаружи. Стало тише, и эта тишина была неправильной: без птиц, без шороха мелкой живности в кустах, без привычного фона леса. Только скрип колёс и тяжёлый топот бронебыков.

Кай почувствовал это раньше, чем осознал. Лопатки свело. Не от холода.

Он замедлился, пропуская мимо последний фургон, и встал, глядя на скальный карниз справа. Серый камень, серое небо над ним, полоска тёмного кустарника у основания. Всё выглядело нормально.

Но кустарник не шевелился.

Совсем. Ни одна ветка. Значит, кто-то стоит в кустах и держит их руками. Или кустарник не кустарник.

Кай активировал [Усиленное восприятие] — коротким, экономным импульсом.

Мир стал серым на три секунды. Карниз справа — чисто. Склон слева — чисто. Кустарник у основания правой гряды...

Три тепловых пятна. Неподвижные. Плотно прижатые к скале, замаскированные под камень какой-то картой. Но от тела не спрячешь эфирный след — слабый, почти незаметный, похожий на след пальца на запотевшем стекле.

Четвёртый — на карнизе. Он лёг плашмя, и снежная крупа за ночь покрыла его плащ тонким слоем, идеальный камуфляж. Арбалет направлен на голову колонны.

[Идентификация: Замаскированная цель] [Уровень: 16] [Статус: Засада / Ожидание сигнала]

Профессионалы. Не те горячие головы из «Ночных Клинков», что бросились на фургон в открытую. Эти ждали. Тихо, терпеливо, с холодным расчётом. Сигнала нет — значит, не весь отряд в поле зрения.

Кай опустил [Усиленное восприятие]. Три секунды истекли.

Он не остановился, не закричал, не потянулся за картой. Просто продолжил идти, как ни в чём не бывало. Нагнал фургон. Негромко бросил через плечо, не глядя на Марка:

— Засада. Правая сторона у скал, трое в кустарнике. Один на карнизе с арбалетом. Ещё как минимум столько же, а скорее всего больше, ждут с другой стороны. Не реагируй.

Марк не дрогнул ни единым мускулом. Только чуть сдвинул щит на спине — из положения «за плечом» в положение «можно схватить за полсекунды».

— Рик, — Кай поравнялся с магом. — Слушай меня внимательно и не смотри вправо.

— Уже хочу посмотреть, — честно сказал Рик.

— Не надо. У тебя Каменная Плита наготове?

— Всегда.

— Когда скажу — ставишь её поперёк дороги за нами. Не раньше.

— Понял. — Рик убрал Генри под куртку.

Кай прошёл ещё двадцать шагов, прокручивая в голове схему. Ущелье сужалось впереди — там, где две гряды сходились на расстоянии двух телег. Идеальное место для перекрёстного огня. Засада ждёт, пока хвост колонны втянется в горлышко. Тогда — арбалетчик выстрелит по лошадям в голове, трое из кустов режут охрану хвоста, ещё группа блокирует выход.

Классика. Надёжно. Против обычного каравана — почти беспроигрышно.

Но они ещё не знают, что их видят.

Кай огляделся. Кролл ехал в середине колонны, не подозревая о готовящейся засаде. Капитан Бранн — у головных быков. Остальные наёмники расслаблены, кто-то жуёт на ходу, кто-то переговаривается. Никто не смотрит на скалы.

— Елена, — позвал он, не повышая голоса. — Иди сюда.

Лучница бесшумно материализовалась рядом — она умела это делать, когда хотела.

— Карниз справа, — сказал Кай, глядя строго вперёд. — Восемь метров вверх, за выступом. Плащ под снегом. Арбалет.

Пауза в секунду.

— Вижу, — так же тихо ответила Елена.

— Их четверо с этой стороны. С левой — неизвестно. Как только начнётся — карниз твой. До того — ни движения, ни стрелы.

— Это трудно, — сказала она. — Он уже целится.

— Я знаю. Подожди сигнала.

Она кивнула и отошла на полшага назад, к борту фургона — так, чтобы в момент, когда нужно будет действовать, оказаться в укрытии.

Кай считал шаги. Десять. Пятнадцать.

Ущелье сужалось. Голова колонны уже входила в горлышко.

Сейчас или никогда.

— Бранн! — рявкнул он. — Стой!

Крик разорвал тишину ущелья, как удар кулаком по барабану. Капитан резко осадил коня. Бронебыки напёрли сзади, завыли погонщики. Колонна встала. И в этот момент засада сорвалась.

Выстрел арбалетчика ушёл в молоко, болт высек искры из камня в сантиметре от головного быка. Трое из кустарника бросились вперёд раньше времени, теряя преимущество внезапности.

— Рик! — скомандовал Кай.

Позади глухо хлопнуло. Каменная плита Рика выросла поперёк дороги в хвосте колонны — серая, ребристая стена в два метра высотой. Отрезала выход.

Кай рассчитывал на засаду, но не на полноценную бойню. Как только Каменная Плита Рика с грохотом отсекла арьергард, ущелье, до этого казавшееся мертвым, буквально выплюнуло в сторону каравана десятки теней. С гребней левой гряды, которые Кай не успел просканировать [Усиленным восприятием], посыпались люди в серых маскировочных накидках. Это не были наёмники-одиночки — они двигались слаженными тройками, словно звенья единого механизма.

В голове колонны, там, где капитан Бранн пытался развернуть своего коня, начался сущий ад. Из-за валунов, перекрывавших «горлышко» ущелья, выросла живая стена. Около двух десятков бойцов, вооруженных длинными рогатинами и тяжелыми ростовыми щитами, мгновенно сформировали заслон, блокируя путь бронебыкам. Головной зверь, ошалевший от запаха крови и звона стали, попытался пойти на таран, но пара арбалетных болтов, пущенных в незащищенные глаза, заставила многотонную тушу завалиться на бок. С грохотом, похожим на обвал, первый фургон перевернулся, перегораживая тракт и превращая голову колонны в ловушку.

— К оружию! Круговая оборона! — сорванным голосом орал Бранн, отбиваясь мечом от наседавших сверху пехотинцев.

Наёмники каравана, до этого расслабленно шагавшие вдоль бортов, гибли первыми. Тех, кто не успел вскинуть щит, просто сметало градом коротких метательных сулиц. Десяток нападавших ворвался в середину колонны, прямо между вторым и третьим фургонами, вбивая клин в ряды охраны. Звон стали о сталь, крики раненых быков и предсмертные хрипы смешались в единый гул, который усиливало эхо скал. Капитан Бранн оказался отрезан от основной группы: его и ещё пятерых бойцов прижали к скале, методично закидывая алхимическими склянками с удушливым дымом.

Кай на мгновение обернулся и увидел, как по склонам стекают новые группы врагов. Они не лезли в лобовую атаку на фургоны, где засели стрелки, а точечно выбивали тех, кто пытался организовать сопротивление. Слева от Кая группа из восьми человек уже карабкалась на крышу фургона Кролла, намереваясь вскрыть его сверху, как консервную банку. Наёмники Кролла пятились, пытаясь прикрыться бортами, но численное превосходство противника было подавляющим. В воздухе свистели стрелы, а со стороны головы колонны донесся торжествующий крик — там заслон нападавших начал медленно, но верно сминать остатки авангарда, втаптывая людей под копыта мечущихся животных.

Масштаб засады пугал. Это не был грабёж, это была ликвидация. Противник выставил против каравана почти полсотни обученных бойцов, грамотно распределив силы: арбалетчики на высотах, блокирующая группа впереди и ударные отряды, вгрызающиеся в «тело» колонны. Если бы не Каменная Плита Рика, закрывшая тыл, их бы просто раздавили встречным ударом за считанные минуты. Теперь же караван превратился в изломанную змею, которая отчаянно огрызалась, будучи прижатой к камням, пока её голову методично отсекали от туловища.

— Их слишком много! — крикнул кто-то из наёмников, падая с пробитым горлом.

Кай понял: если сейчас не обезглавить эту атаку, выбив координаторов на высотах, через пять минут защищать будет уже некого. Центр каравана превращался в кровавое месиво, где каждый дрался сам за себя, а стройные ряды нападавших продолжали сжимать кольцо, превращая ущелье в братскую могилу.

— Елена!

Она уже стояла на подножке фургона, лук натянут.

[Метка Добычи]

Над арбалетчиком на карнизе вспыхнул красный контур — невидимый для него самого, но ослепительно чёткий для неё. Елена видела сквозь снег и тень выступа, видела, как он торопливо перезаряжает арбалет, видела точку под левой ключицей.

Она выдохнула.

[Пламенная Стрела]

Белый росчерк прошил воздух по крутой дуге. Арбалетчик успел поднять голову — и больше ничего не успел сделать. Огонь охватил плащ мгновенно, и он сорвался с карниза, прочертив в воздухе горящую дугу.

— Марк! — Кай уже двигался.

Танк не нуждался в объяснениях. Он развернулся к троим, вырвавшимся из кустарника, и сделал то, что делал лучше всего: встал между ними и фургоном, как скала встаёт между морем и берегом.

[Стальной Бастион +3]

Аура брони расцвела вокруг него тусклым серебристым светом.

Первый нападавший бросился с коротким мечом — Марк принял удар на щит, не отступив ни на шаг. Второй зашёл с фланга, третий целил в ноги.

— Вы к неправильному забору прислонились, — рыкнул Марк и ударил щитом в грудь ближнему. Кость хрустнула.

С левой стороны ущелья ситуация была хуже.

Там их ждало пятеро — и они не торопились. Поняли, что внезапность потеряна, и перестраивались на ходу. Двое держали арбалеты на уровне пояса, трое смещались, беря в дугу. Слаженно, без лишних слов. Эти явно работали вместе давно.

Кай оценил расстояние. Двадцать метров. Арбалетчики прикрывают троих, выходящих на фланг. Он шагнул влево, в тень фургона, и активировал карту.

[Шаг за спину]

Мир смазался. Игольное ушко — и он уже стоит за спиной ближнего арбалетчика. Тот ещё не понял, что происходит, только начал поворачиваться на инстинкте.

[Отравленное Лезвие +5]

Изумрудный кинжал вошёл под лопатку с хирургической точностью. Один удар. Глубокий, скользящий.

[Эффект: Отравление. Урон: 2 ед/сек]

Кай не стал ждать, пока яд сделает своё. Оттолкнул арбалетчика на второго — тот на секунду потерял линию прицела. Этого хватило, чтобы развернуться к троим, идущим в дугу.

— Рик, левый фланг!

— Принято! — откликнулся маг с интонацией человека, которому только что дали разрешение делать что хочется.

Из-за фургона вынырнул Рик с флягой в руке. Он на бегу сделал большой глоток, зажал карту в другой руке и выдохнул навстречу двоим из тройки.

[Алхимическое Пламя]

Ревущий огненный конус ударил в упор. Один из нападавших успел уйти перекатом, второй — нет. Пламя прошлось по нему сплошной волной, отбросило к стене ущелья.

Третий обошёл стороной и оказался прямо напротив Кая.

Это была женщина. Двигалась как вода — пластично, без лишнего движения. В руке — пара коротких клинков, лезвия матово-чёрные, без блеска. Кай видел такие раньше. Профессиональный инструмент.

Она не атаковала сразу. Оценивала. Кай тоже не атаковал. Стоял, держа изумрудный кинжал низко, почти у бедра.

Три секунды.

Потом она ударила — быстро, очень быстро, два клинка одновременно, верх и низ. Кай ушёл боком, первый клинок прошёл над плечом, второй скользнул по хитину рёбер — [Хитиновый Эндоскелет] принял удар, не дав ему дойти до плоти.

Он ответил одним движением — укол в запястье, в пространство между перчаткой и рукавом.

[Эффект: Отравление. Урон: 2 ед/сек]

Женщина отпрыгнула. Посмотрела на запястье. Потом на него.

— Яд? — сказала она. Без паники. Деловито, как отмечает факт.

— Да. Действует десять секунд, — не стал врать Кай.

— Забавно!

За её спиной бой заканчивался. Марк добил последнего из тройки. Второй арбалетчик, которого Кай оттолкнул, сидел у колеса фургона и прижимал руки к животу — видимо, успел поймать болт от кого-то из своих в суматохе. Рик стоял посреди дороги, смотрел на дымящийся след на земле и приговаривал что-то одобрительное — то ли себе, то ли Генри. Елена уже спустилась с фургона и методично проверяла тела.

Женщина смотрела на него ещё секунду, а затем применив какую-то карту растворилась, слившись с окружением, словно хамелеон. Выждав несколько секунд и убедившись, что противник покинул поле боя, Кай расслабившись оглядел ущелье.

— Потери? — бросил он в сторону Марка.

— Царапины, — отозвался танк и поморщился, трогая бок. — Один из этих знал, куда бить. Хорошо, что у нас Бастион.

— Наёмники? — Кай повысил голос, адресуясь к бойцам каравана, которые к тому времени успели организоваться и отбить атаку.

— У нас восемь убитых, трое ранены, — откликнулся кто-то.

Кролл выбрался из фургона — бледный, с трясущимися руками. Его всё-таки вытащила реальность из ощущения безопасности.

— Кто это? — он смотрел на тела.

— Те, кто хотел ваш ящик, — сказал Кай. — Ещё вопросы?

Кролл закрыл рот. Кай присел над ближайшим телом. Обыскал быстро, привычно. Никаких знаков гильдии, никаких документов. Только снаряжение — хорошее, дорогое, безликое. Профессионалы, которые не хотят быть опознанными.

Но на внутренней стороне воротника — крошечная метка. Игла, воткнутая в ткань. Не декоративная. Эфирная нить тянулась от неё куда-то на север.

Маяк. Они тоже под наблюдением своего нанимателя.

Кай вытащил иглу и раздавил её между пальцами. Эфир коротко вспыхнул и погас. Он выпрямился и потёр пальцы о плащ.

— Срочно уходим из ущелья, — скомандовал он.

Капитан Бранн кивнул и начал орать на погонщиков.

Глава 7 - Ущелье мертвых голосов

Кай выудил из походного рюкзака три пузатых стеклянных флакона. Внутри густо перекатывалась жидкость, мерцающая цветом старинного серебра. Малые зелья восстановления маны. Пять единиц в каждом. В сумме — пятнадцать драгоценных капель энергии.

— Пейте, — он поочередно всучил флаконы Марку, Елене и Рику. — Досуха.

Рик взвесил стекло в ладони, перевел ошарашенный взгляд с зелья на Кая.

— Кай, ты спятил? Это же по два с половиной золотых за банку! Три зелья — это...

— Неделя сытой жизни в Рифтгарде, я в курсе, — оборвал его Кай. — Пей.

Рик послушно опрокинул флакон, мучительно скривившись. Марк выпил свою порцию залпом, даже не моргнув. Елена цедила зелье медленно, смакуя каждый миллилитр восстанавливающейся силы. Кай достал четвертый флакон для себя. Это была чудовищная трата. Почти весь их запас наличности, если не считать аванса по контракту. Но экономить ману перед шагом в бездну — всё равно что жалеть кислород перед погружением в кислоту. Он выпил.

[Мана: 12/14] Резерв заполнился до краев. Две единицы были намертво заблокированы поддержанием [Хитинового Эндоскелета]. Двенадцать единиц чистой энергии для активных карт. Двенадцать шансов на жизнь. Двенадцать смертей для врагов.

После кровавой засады Ночных Клинков от некогда шумного каравана остался лишь пятьдесят один человек. Кай не вел счет вслух. Он просто шел вдоль избитого обоза, молча наблюдая, как стонущих раненых грузят на скрипучие телеги, а здоровые волокут тела павших на обочину тракта.

Серые Ястребы недосчитались троих бойцов, Вольные мечи потеряли двоих. Еще трое — простые погонщики и один из тяжеловооруженных охранников Виктора. Это из погибших. Изначальные подсчеты раненных были ошибочны, по итогу их набрался почти десяток.

Зияющие пустоты у вечерних костров кричали о потерях громче любых слов. Там, где еще вчера басил бородатый наемник с арбалетом, теперь сиротливо лежал его свернутый спальный мешок. Рядом валялась половинка куртки, которую местная лекарка хладнокровно распорола хирургическим ножом. Ткань пустят на бинты; в безжалостных Диких Землях не разбрасываются ресурсами. Сейчас караван походил на истекающего кровью подранка, который из последних сил перебирает лапами, но уже нутром чует, что охотники дышат ему в затылок.

— Ущелье, — резкий голос Кролла перекрыл гул работающих людей. Управляющий навис над потертой картой, расстеленной прямо на головной повозке, и ткнул узковатым пальцем в извилистую черную линию. — Мы пройдем через Ущелье Мёртвых Голосов. Это выведет нас на северный тракт на двое суток раньше основного маршрута.

Виктор, старший охранник, хмуро скрестил руки на груди. Высокий, жилистый мужчина с лицом, словно вырубленным из мореного дуба, смотрел на управляющего без капли уважения.

— Ущелье — это узкое горло, — отрезал он. — Если нас там запрут, мы не сможем развернуться. Ни телеги, ни люди: все слягут там же.

— А если мы потащимся по главному тракту, нас перебьют в лесу поодиночке, — парировал Кролл, и его водянистые глаза недобро сузились. — Я знаю этот проход. Там безопасно.

Кай, стоявший поодаль, мысленно зацепился за эту фразу. Кролл сказал «я знаю», а не «я слышал» или «я читал». Управляющий не просто изучал путеводители; он знал Ущелье Мёртвых Голосов лично. Слишком странный факт для канцелярской крысы.

— Как скажешь, босс, — Виктор пожал широкими плечами, но в его голосе лязгнула сталь. — Только учти: если мы там поляжем, я обязательно утащу тебя с собой.

Кролл проглотил выпад. Молча развернулся и зашагал к своей закрытой повозке.

Ущелье встретило караван могильной тишиной. Отвесные стены взмывали ввысь монолитными, изъеденными ветрами серыми плитами, оставляя над головой лишь жалкую полоску неба. Проход был до пугающего узок: двенадцать метров в самом широком месте и едва ли семь — в самом узком. Тяжелые телеги пришлось выстраивать в одну колонну, а бронебыки тревожно фыркали, мотая рогатыми головами от давящего чувства тесноты.

Кай, шагавший замыкающим у последнего фургона, коротким импульсом воли активировал [Усиленное восприятие]. Мир на миг выцвел, окрасившись в оттенки серого. И тогда Кай увидел правду. Каменные стены были испещрены следами — древними, полустертыми, но кричащими о насилии. Тысячи царапин от отчаянных ударов клинками. Глубокие вмятины от дробящего оружия. И потеки чего-то темного, намертво въевшегося в породу, подобно засохшей смоле. На уровне человеческого роста тянулась цепочка угловатых рунических символов; они повторялись с пугающей методичностью, словно жертвенная разметка. Это место пропиталось смертью. Слишком большой кровью, чтобы считать это совпадением.

— Жутковато, — поежился Рик, задирая рыжую голову. Каменные своды исказили его голос, и эхо вернуло слово так, будто его произнесли трое невидимых наблюдателей. — Э-э-э... знаете, я, пожалуй, обойдусь без сна. Если кто спросит — я бдил во имя всеобщего блага.

Марк оставил шутку без ответа, хмуро проверяя ремни своего массивного щита. Елена, распластавшись на крыше фургона, свесила голову вниз и напряженно сканировала горизонт. В ее запавших глазах плескалась смертельная усталость, но тонкие пальцы намертво вцепились в рукоять лука. Привычная болтовня покинула отряд. Даже Рик — человек, способный заболтать булыжник, — заткнулся спустя час после того, как они покинули спасительную сень леса. Его гогглы безвольно болтались на шее, а вечно живое лицо застыло под маской истощения.

Когда бледное солнце начало проваливаться за горизонт, а стены ущелья слегка раздались в стороны, образуя каменный карман, Кай поднял руку.

— Привал здесь, — жестко скомандовал он, даже не посмотрев в сторону Кролла. Управляющий лишь неодобрительно кивнул, но спорить не стал и скрылся в своей повозке. — Всем четыре часа сна. Дозорные сменяются каждый час.

Когда скупые костры разогнали мрак и наемники сбились в кучи, К их костру неслышно подошел Виктор. Он тяжело опустился на валун напротив Кая; в пляшущих отблесках пламени его рубленое лицо казалось маской демона.

— Кто-то слил наш маршрут, — бросил он без лишних расшаркиваний. Кай даже не моргнул. Виктор не был идиотом.

— Согласен, — кивнул он.

— Ночные Клинки не охотятся вслепую. Они точно знали, где мы будем, и знают, куда мы премся сейчас, — старший охранник с яростью ковырнул угли палкой. — Вопрос в том, какая гнида нас продала.

— Любой из оставшегося пятьдесят одного человека, — меланхолично отозвалась Елена, полируя наконечник стрелы.

— Или кто-то из тех, чьи трупы мы оставили на дороге.

— А может, тот, кто вообще не покидал город, — глухо добавил Марк. — Достаточно было повесить эфирный маячок на сам контракт.

Виктор перевел тяжелый взгляд на танка, затем впился глазами в Кая.

— Ты что-то знаешь.

— Я знаю, что на контракте висит странный эфирный след, — не стал юлить Кай. — Ребятам я о нем рассказал. Тебе говорить не стал, поскольку мы только начинали работать, ты мне был никто. Но это не делает Кролла предателем. Это лишь значит, что кто-то копался в бумагах Ван Хольтов еще до того, как мы поставили свои подписи. Виктор замолчал. Его скулы окаменели.

— Я глаз не спущу с Кролла, — наконец процедил он. — А ты приглядывай за остальными.

С этими словами он растворился в темноте, не прощаясь. Кай проводил его напряженную спину взглядом. Виктор ему не доверял, и это была абсолютно верная тактика. В Диких Землях доверие, да и вообще в мире — это роскошь, за которую платят ножом под ребра.

В это же время у черного ящика — главной загадки их контракта — в третий раз за ночь материализовался Кролл. Со своего места Кай отчетливо видел, как управляющий затравленно огляделся, нервно откинул брезент и провел ладонью над крышкой. Три защитные печати вспыхнули багровым и тут же погасли. Кролл вытащил из-за пазухи продолговатый предмет и прижал его к черному дереву. Артефакт. Неизвестной природы. В спектре восприятия Кая он пульсировал глухим серым силуэтом с тревожной надписью [???]. Управляющий прижался ухом к ящику, вслушиваясь. Его лицо оставалось маской, но костяшки пальцев, сжимавших артефакт, побелели от чудовищного напряжения. Удовлетворившись результатом, он спрятал артефакт, тщательно задернул тент и почти бегом скрылся в повозке.

* * *

Скрежет точильного камня о сталь выворачивал душу наизнанку. Корн прекрасно это знал. Именно поэтому он водил бруском медленно, с садистским наслаждением вдавливая камень в лезвие, словно вскрывал чьи-то вены. Каждое движение рождало мерзкий скрип, каждая снятая крупица металла царапала нервы. Слой за слоем.

— Остынь, — бросил Рейнар. Корн не шелохнулся. Лишь плотоядно осклабился, блеснув прорехой на месте выбитого правого клыка — памятью о старой мясорубке. — Нервишки шалят, командир?

Рейнар проигнорировал провокацию. Он сидел на валуне поодаль, вытянув длинные ноги в добротных походных сапогах, и смотрел в зияющую пасть ущелья. Его аристократичное, чисто выбритое лицо с высокими скулами оставалось бесстрастным.

Семьдесят три головореза. Три боевые группы. Двадцать пять отморозков под началом Корна — грубый ударный кулак. Двадцать пять у самого Рейнара — тактический резерв и зачистка. Еще двадцать три сейчас намертво перекрывают восточный выход. У каждого бойца по восемь не дорогих, но от этого не менее смертоносных карт. И два тяжеловеса с рукой редких карт: он и Корн.

Рейнар извлек карту из нагрудного кармана и положил ее на камень, не вливая ману. На рубашке был выгравирован треснувший стальной щит, источающий слепящий свет. [Щит Ветерана]. Карта способна поглотить тридцать единиц урона. И если враг не успевает пробить ее защиту за десять секунд, она детонирует, выжигая всё живое в радиусе поражения. Включая союзников. Рейнар презирал эту карту. Грубая, нелепая поделка теоретика, который никогда не захлебывался кровью в реальной рубке. Идеальный инструмент, чтобы угробить собственных людей. Но она работала. В узкой каменной кишке, где нет пространства для маневра, этот щит станет непреодолимым заслоном.

— Сколько мяса там осталось? — прохрипел Корн, продолжая насиловать клинок.

— Пятьдесят с небольшим.

— А зубастых?

— Половина. Но из них меня беспокоит четверка, с которой нам предстоит столкнуться по плану. Те самые, что вырезали засаду Клинков. Бронированный танк с кинетической картой, лучница-пиромант и сопляк с магией Хаоса. И еще один... Рейнар запнулся.

— Что не так с четвертым? — Корн наконец вскинул голову и в его поросячьих глазках вспыхнул хищный азарт.

— Доклады о нем противоречат друг другу. Нет информации о том кто он и откуда взялся. Не нравится он мне.

— Да какая разница, выпотрошим его и пошарим по карманам, — хмыкнул здоровяк.

Рейнар смерил заместителя холодным взглядом. Корн был горой мышц: на голову выше командира, в полтора раза шире в плечах, с руками-кувалдами. Грубая вязь шрамов уродовала его лицо и шею — хроника десятков боев, где он не отступал ни на шаг.

— Наша цель не резня, — обманчиво тихо произнес Рейнар. — Контракт четкий: забрать ящик. Люди — лишь расходный материал.

— А если эта четверка встанет между мной и ящиком?

— Тогда они умрут.

Корн утробно хохотнул. Отложив точило, он поднял лезвие, любуясь тем, как в блеске стали отражается мертвенный лунный свет.

— Птички напели, что ты знаком с их старшим, — протянул он. — Виктор, так его звать? — Корн упивался моментом. — Призрак из твоего армейского прошлого?

— Если Виктор преградит путь, он станет просто целью, — голос Рейнара упал до абсолютного нуля. — Не больше и не меньше.

— Ох, командир... — Корн сокрушенно покачал бугристой головой. — Ты всё цепляешься за уставы. А в Диких Землях закон один: правила пишет тот, кто остался на ногах.

Рейнар не удостоил его ответом. Он поднялся, спрятал карту и шагнул во тьму, где его уже дожидались двадцать пять головорезов. Корн сплюнул ему вслед. Он сунул руку в карман и извлек свою любимую игрушку. Костяной прямоугольник, на котором был вырезан кулак, проламывающий грудную клетку. [Разрыв Плоти]. Пятнадцать единиц чистого урона, а если цель уже кровоточит с запасом жизни меньше половины — еще восемь сверху плюс кинетический удар. Идеальный инструмент для добивания. Для того, ради чего Корн вообще родился на свет. Он обожал убивать.

* * *

Глубоко в ущелье лекарка подошла к отвесной стене и вскинула голову к узкой прорези звездного неба. Два коротких моргания. Пауза. И еще два. Караван спал или слепо пялился во тьму; никто не заметил этого сигнала. Выполнив задачу, она вернулась на место и смежила веки.

Но Кай не спал. Он лежал на спине, заложив руки за голову, и буравил взглядом звездную ленту над головой. Под ним стыла мертвая скала, сверху давил ледяной воздух.

Наконец его сморило. Проснулся он в «час перед рассветом», от предчувствия надвигающейся беды. Воздух... с ним было что-то не так. Не звуки — птиц здесь отродясь не водилось, а монотонный вой сквозняка давно стал белым шумом. Это было чувство, оседающее липким потом на коже. Давление. Словно атмосфера внезапно налилась свинцом, а каменные тиски ущелья сжались еще на пару дюймов.

Кай рывком сел. Взглянул на Марка — танк клевал носом у тлеющих углей, балансируя на грани сна.

— Марк, — бросил Кай почти беззвучно. Его напарник мгновенно вскинулся, в его глазах блеснуло мрачное осознание.

— Чувствую, — буркнул он.

Кай повернулся к Елене. Девушка уже сидела на крыше фургона, судорожно прижимая к груди лук.

— Шаги, — шепнула она вниз. — Восток. Идет целая армия, шаг синхронный.

Рик лежал поодаль, замотавшись в одеяло так, что торчала только прядь рыжих волос. Кай не церемонясь пнул его сапогом по копчику. Кокон возмущенно дернулся.

— Я умер, — донесся приглушенный стон. — Меня нет. Оставьте труп в покое.

— Враги, — коротко бросил Кай.

Одеяло тут же отлетело в сторону. Рик взвился на ноги быстрее пружины; в пальцах уже трепетал веер боевых карт, а сонное лицо исказила маска маньяка-пиромана.

— Сколько? Где? Кого валить? — выпалил он на одном дыхании.

— До черта, — отрезала Елена. — Несколько десятков точно.

Кай бросил взгляд на запад. Мрак и тишина. Но если восток заблокирован...

— Идут двумя группами, — процедил Марк. — Классические клещи. Запрут нас с двух сторон и раздавят.

Кай достал кинжал. Колода жгла грудь сквозь ткань куртки.

[Мана: 12/14]

Резерв полон. Двенадцать единиц — грозная сила. Вопрос сколько все же противников?

— Марк, быстро поднимай Виктора! Елена, оставайся на крыше, давай мне полный обзор! Рик — держи [Вихрь Хаоса] наготове, но без моего приказа не смей активировать!

Кай скользнул к западной горловине ущелья, где тени сливались в непроглядную черноту. Ветер умер. Давление достигло пика. И тут, пробиваясь сквозь каменную толщу, донесся звук. Не лязг брони. Голос. Холодный, ровный баритон, отдающий приказ на уничтожение. Кай встал спиной к повозке.

— Началось, — выдохнул он. — Они здесь.

Глава 8 - Тень над ущельем

Враг выплеснулся из темноты синхронно. С востока выросла цепь из двух с лишним десятков фигур, наглухо перекрыв выход. С запада сомкнулась точно такая же дуга. Они не несли факелов. Бледная луна выхватывала из мрака лишь хищные силуэты, блики обнаженной стали и зловещее свечение активируемых карт.

Лагерь взорвался. Треск разрываемой паники, матерная ругань, звон оружия. Спросонья наемники метались между телег, сбивая друг друга с ног в тщетных попытках организовать строй. Кай смотрел на этот хаос с высоты холодного расчета: как на доску, где фигуры зажаты в угол. Его четверка стояла в самом эпицентре. Вражеские клещи неумолимо сжимались.

— СТОЯТЬ! — рык Виктора перекрыл истерику толпы. Старший охранник вскочил на головную повозку, его голос громыхал так, будто он бросал в бой гвардейский полк, а не сброд обозников. — ДЕРЖАТЬ СТРОЙ! ЩИТЫ ВПЕРЕД! СТРЕЛКИ, ЖИВО НА ТЕЛЕГИ!

Грубая сила приказа сработала. Серые Ястребы вскинули арбалеты, Вольные мечи с лязгом сомкнули стену щитов. Взбудораженные бронебыки глухо ревели, высекая копытами искры из камня.

А затем из сомкнутых рядов врага шагнул человек. Высокий, с армейской выправкой, гладко выбритый. Он шел вальяжно, не прячась за чужие спины, его тяжелые сапоги отбивали по камням ритм метронома. Не дойдя десяти метров до линии щитов, Рейнар остановился и поднял взгляд на Виктора.

— Виктор.

— Рейнар.

Кай считал эмоции старшего наемника: Виктор ждал этого. Знал, что призраки прошлого однажды придут за ним.

— Давненько не пересекались, — Рейнар небрежно заложил руки за спину. — Под Красным Перевалом ты был еще зеленым юнцом. И щит держал как девчонка.

— А ты уже тогда торговал жизнями своих солдат, — сплюнул Виктор.

Мускул на скуле Рейнара едва заметно дрогнул.

— Оставим мемуары, — отрезал он. — У меня контракт на груз. Отдайте ящик, и мы уйдем. Крови не будет.

— Ты привел семь десятков рубак, — Виктор мрачно усмехнулся. — И я должен поверить, что вы просто заберете посылку и мирно уйдете?

Рейнар выдержал паузу.

— Нет, — сказал он обезоруживающе честно. — Но я предлагаю шанс. Единственный.

— Что за глупость? О каком шансе ты говоришь?

— Шанс не подохнуть от первого же залпа.

Повисла мертвая тишина. И тут из-за плеча Рейнара вынырнула вторая фигура. Исполин с исполосованным шрамами лицом двигался с грацией цепного пса, сорвавшегося с ошейника. Каждый его шаг пульсировал первобытной угрозой. Корн встал рядом с командиром и окинул защитников плотоядным взглядом. Он мазнул глазами по Марку, задержался на Елене, скользнул по фигуре Рика. И намертво пригвоздил взглядом Кая.

— От тебя разит их кровью.

Кай ощутил, как тяжелый, оценивающий взгляд Рейнара препарирует его заживо. Он смотрел на Кая не как на человека, а как на незначительную помеху.

— Любопытно, — протянул лидер наемников. — Выходит, ты не просто обозная крыса.

Кай промолчал. В его голове бешено крутились шестеренки тактики. Семьдесят врагов. У них — пятьдесят один человек, но половина не отличит рукоять меча от лезвия. Боеспособных от силы три десятка, включая его звено. Силы смехотворны, но ущелье — их главный козырь. Из-за тесноты враг сможет бросить в атаку не больше двадцати бойцов разом. Этого достаточно, чтобы захлебнуться в собственной крови.

— Виктор, — тихо скомандовал Кай, не отрывая глаз от Рейнара. — Та карта, про которую болтали Ястребы. Она готова?

Виктор даже не повернул головы, но вена на шее пульсировала в такт сердцебиению, что говорило о сильнейшем напряжении стражника.

— Готова.

— Жди моей команды и бей в левую скалу. Там глубокая трещина.

Виктор заметил:

— Ты понимаешь, что это обрушит половину свода?

— В этом и смысл.

— Сделаю, — рыкнул охранник.

Рейнар, словно уловив колебания эфира, властно поднял руку.

— Время вышло.

Корн взревел и сорвался с места. Мясорубка началась. Он преодолел разделявшее их расстояние за три удара сердца. Его правый кулак полыхнул багровым пламенем активированной карты.

— [Жажда Крови]! — рявкнул он. Зловещая алая аура облепила его фигуру, раздувая мышцы и превращая человека в обезумевшего джаггернаута.

Первым на его пути оказался наемник в тяжелой броне и со щитом. Корн даже не попытался обойти преграду. Он впечатал светящийся кулак прямо в сталь с такой чудовищной мощью, на которую способен лишь усиленный магией мутант. Щит жалобно хрустнул. Наемник отлетел назад, как тряпичная кукла, сбивая с ног товарищей.

[Разрыв Плоти]. Корн нанес второй удар, добивая упавшего прямо в грудь. Пятнадцать единиц чистого урона. Тело бедолаги выгнулось дугой, он был еще жив, но бой для него закончился навсегда.

Мертвый камень под сапогами Корна треснул. Толстые, узловатые корни вырвались из недр земли, стальной хваткой оплетая ноги гиганта. Кто-то из охранников использовал живые путы. Корн взвыл, разрывая их.

— Елена!

Девушке не нужно было повторять дважды. Тонко звякнула тетива, и стрела с черным оперением со свистом распорола воздух. [Метка Добычи]. Наконечник с хрустом вонзился в массивное плечо Корна. Рана пустяковая, но над плотью мгновенно вспыхнула алая пульсирующая метка — идеальная мишень в ночном бою.

— Захват подтверждаю, — холодно констатировала Елена, накладывая вторую стрелу.

В этот момент корни обратились в черный пепел: кто-то из вражеских саппортов применил карту рассеивания. Корн вырвался на свободу. Но метка продолжала гореть.

— [Щит Ветерана]! — властно скомандовал Рейнар из тыла.

Корна накрыл переливающийся полупрозрачный купол. Тридцать единиц абсолютной защиты от любого типа атак. Елена спустила тетиву, стрела ударила в барьер и брызнула бесполезными искрами.

— Марк! — бросил Кай.

Танк уже врезался в ряды врагов. Его ростовой щит ослепительно полыхнул серебром. — [Стальной Бастион +3]!

Волны защитной ауры хлынули во все стороны, укрывая Елену и Рика двенадцатью единицами кинетического блока. Но Корн оказался хитрее: он отступил под укрытие купола Рейнара, пропуская вперед пушечное мясо. Десяток мечников и стрелков ринулись в брешь.

Воздух разрезал визг арбалетных болтов.

— [Призматический Импульс]! — Кай тоже начал действовать.

[Мана: 7/11]

Широкий веер слепящего света ударил по глазам вражеского авангарда. Смертоносные болты с шипением испарились или отлетели рикошетом. Двое стрелков, попавших под основной луч, завизжали, роняя оружие и хватаясь за выжженные глаза. Ослепление. Три драгоценные секунды.

Кай рванулся в образовавшуюся брешь, проскальзывая между орущими арбалетчиками. В его руке уже пульсировал изумрудным светом, зажатый обратным хватом кинжал.

[Отравленное Лезвие +5]

[Мана: 5/11]

Первый слепой враг умер, так ничего и не поняв. Кай прошел сквозь него текучим движением, оставив на горле неглубокий, но смертельный порез. Токсин уже начал проникать в его кровь.

[Отравление (Уровень 1). Урон: 2 ед/сек]

Второй стрелок заморгал, прозревая. Кай обрушился на него, изящный взмах, и ядовитая сталь вскрыла запястье, сжимавшее арбалет.

[Отравление (Уровень 1). Урон: 2 ед/сек]

Наемник завыл от боли, выронив арбалет. Еще 2 быстрых удара – противник пытался защищаться, но Каю достаточно было нанести легкий порез.

[Отравление (Уровень 2). Урон: 4 ед/сек]

[Отравление (Уровень 3). Урон: 6 ед/сек]

Некроз стремительно расползался по его венам. Кай отскочил назад, не тратя времени на добивание. Задача выполнена: минус стрелок. Первого раненного добила Елена. Пусть они умирают медленно, захлебываясь черной пеной на глазах у своих подельников. Страх ломает строй надежнее любого клинка.

Пока Кай сеял смерть в центре, Рик устроил филиал ада на левом фланге. Враг попытался взять их в клещи, но юный маг выдернул нужную карту.

[Безумный Прыжок +1]

Его тело подбросило на немыслимые шесть метров. Перелетев через головы опешивших головорезов, Рик рухнул прямо в их гущу, и в ту же секунду ударило ревущее пламя. —

— Жрите, ублюдки!

Багровый конус радиусом в четыре метра накрыл плотный строй врага. Четырнадцать единиц огненного урона мгновенно воспламенили плоть, волосы и броню. Трое наемников зашлись в нечеловеческом крике, катаясь по камням, еще двое, страшно обгоревшие, с воем отступили.

[Каменная Плита]

Рик использовал следующую карту. Из-под земли с грохотом выросла монолитная баррикада, отрезая полыхающий фланг от основных сил Рейнара.

На правом фланге хладнокровно работала Елена.

[Пламенная Стрела].

Сгусток огня сорвался с тетивы и пробил грудь наемнику, пытавшемуся вскарабкаться на фургон. Двадцать четыре единицы урона. Статус поджога: минус три единицы здоровья каждую секунду. Человек вспыхнул как факел и рухнул под колеса телеги, даже не успев закричать. Елена машинально наложила следующую стрелу, в ее глазах отражалось лишь холодное пламя убийства. Алая метка на плече спрятавшегося Корна пульсировала, пробиваясь сквозь камень и тьму. Рано или поздно ублюдок высунется из-за щита.

Рейнар с ледяным спокойствием анализировал бойню. Танк цементирует центр. Снайпер выщелкивает зазевавшихся бойцов. Сумасшедший маг крошит фланги. И этот четвертый, с отравленным кинжалом, скользит в тенях, как призрак, калеча, но не добивая. Идеальная слаженность.

— [Командный Зов]! — голос Рейнара разорвал гул битвы.

Мощный магический импульс прокатился по рядам его бойцов. Иссохшие корни сдерживающие часть наемников, рассыпались в пыль, а трое его бойцов, увязших в [Теневой Петле] Елены, сбросили дебафф замедления.

— Вторая волна! Вскрыть центр! — скомандовал он.

Двадцать свежих головорезов ударили в измотанную линию обороны. Щиты трещали под шквалом ударов, в какофонию вплелся влажный хруст ломающихся костей. Корн, дождавшись момента, вынырнул из-под защиты купола и подобно локомотиву понесся на Марка.

— [Тяжелая Рука]! — взревел гигант, его кулак налился мертвенно-костяным светом.

Марк успел поднять барьер. Но магический удар прошел сквозь сталь, как сквозь масло. Девятнадцать единиц урона умножились вдвое из-за свойства карты. Тридцать восемь единиц вмяли грудную клетку танка. Марк захрипел, выплевывая сгусток крови, и отшатнулся.

[Несокрушимая воля]

Золотое сияние охватило его фигуру. Едва шкала здоровья рухнула ниже тридцати процентов: блок до двадцати трех единиц урона на десять секунд. Корн с размаху впечатал в него обычный удар, золотая аура поглотила импульс без остатка.

— Сдохни уже, кусок железа, — выплюнул Корн.

— Съешь это! [Удар Титана]! — прорычал в ответ Марк, переходя в контратаку.

Его боевой молот описал широкую дугу. Ударная волна сшибла пятерых рядовых бойцов, разметав их как сухие щепки, но Корна лишь отбросило на три метра

[Жажда Крови] даровала ему чудовищную устойчивость.

Теперь Марк, перехвативший агро, стал главной мишенью. Вражеские призыватели спустили с цепей тройку боевых псов — перекачанных магией мутантов с бритвенно-острыми клыками. Они рванулись к израненному танку.

— Рик! Сними с него собак! — заорал Кай успевающий следить за полем боя.

— Принял! — Рик крутнулся на пятках.

[Вихрь Хаоса]

Смерч соткался из воздуха, затянув в свою воронку двух мутантов и зазевавшегося наемника. Твари и человек захлебнулись собственными воплями, кружась в мясорубке. Но это была последняя карта Рика. Мана иссякла. Он стоял, судорожно хватая ртом воздух, с пустыми руками.

Кай быстро свел свой дебет с кредитом. [Мана: 5/11]

Бойня достигла точки кипения. В центре избитый Марк держал строй, его щит пошел глубокими трещинами. Елена отстреливала командиров. Рик был пуст. А враги продолжали лезть бесконечной, жадной до крови саранчой.

Над Корном продолжал висеть [Щит Ветерана]. Десять секунд почти истекли. Если его не пробить — грянет взрыв. Десять единиц чистого урона по всему живому. Корну плевать, он выживет. Остальные — вряд ли.

Кай вскинул глаза на западную стену. Зияющая трещина ползла от самого свода до основания, ожидая финального толчка.

— Виктор! — голос Кая сорвался на хрип.

Старший охранник активировал карту из нагрудного слота брони. Золотистый символ кулака, крошащего гору, вспыхнул ослепительно ярко. Виктор с размаху впечатал бронированную перчатку в скалу. Мощнейшая кинетическая волна ушла в камень. Трещина истошно взвизгнула, лопаясь. Ущелье содрогнулось. И тысячетонная стена рухнула. Чудовищный грохот оглушил живых и мертвых. Облако каменной крошки и пыли закрыло луну. Западное крыло атакующих — двадцать три человека — исчезло под лавиной базальта. Тех, кто не успел отскочить, размазало в кровавую кашу. Остальные оказались наглухо отрезаны от поля боя. Одним ударом Виктор похоронил треть вражеской армии. Вот почему именно он носил звание старшего.

Но Рейнар не дрогнул. На его лице не отразилось ни шока, ни отчаяния, только сухая бухгалтерия потерь. Ущерб критический, но терпимый.

— Корн, — ровным тоном произнес он. — Добей танка. Я возьму на себя ублюдка с ядом.

Корн, счастливо избежавший обвала, стряхнул пыль с плеч. Его изрубленное лицо исказила блаженная улыбка маньяка.

— Уж я постараюсь.

[Щит Ветерана] начал пульсировать. Оставались секунды до детонации. Корн с ревом бросился на Марка.

Кай видел, что сейчас произойдет. Марк, Елена, пустой Рик — все они находились в радиусе поражения.

— ОТХОДИТЕ ОТ КОРНА! — заорал он не своим голосом.

Тщетно. Грохот битвы поглотил его призыв. Марк отбивал очередную атаку, Елена выцеливала офицера, Рик отбивался от выжившей собаки. Щит взорвался. Ударная волна смела всё на своем пути. Корн захохотал.

[Жажда Крови] абсорбировала урон. Но для остальных это стало катастрофой. Марк принял взрыв сквозь остатки защиты, танк устоял на ногах, но из его ушей хлынула кровь. Елену взрывом сбросило с крыши фургона на жесткий камень. Рика отшвырнуло на плиту, и он обмяк.

— НЕТ! — Кай бросился наперерез Корну. Гигант уже занес светящийся кулак над головой контуженного Марка.

— Я помогу, — крикнул кто-то из охранников и применил карту.

Корни взметнулись из камня, сбивая Корна с шага, смертельный удар прошел мимо, выбив крошку в сантиметре от виска Марка. Кай закрыл танка своим телом, выставляя вперед сочащийся ядом кинжал. Корн перевел на него взгляд, полный первобытной ярости.

— Опять ты, — прорычал он. — Сдохни, крыса...

Кай ждал. Корн ударил наотмашь. Простым, лишенным магии, но сокрушительным ударом прямо в грудь Кая.

[Хитиновый Эндоскелет] принял энергию удара. Ребра взорвались болью, система просигналила о потере одиннадцати единиц здоровья, но Кай устоял. Дистанция сократилась до минимума. Он нанес удар. Ядовитая сталь вошла точно в подмышечную впадину Корна — туда, где броня не защищала крупные артерии. Раз. Два, и третий росчерком по горлу.

[Отравление (Уровень 3). Урон: 6 ед/сек]

Корн тупо уставился на свою грудь. Оттуда толчками хлестала густая, черная жижа, воняющая гнилым болотом. В глазах гиганта плеснулся ужас.

— Что... ты... — прохрипел он и попытался протянуть руки, схватить Кая.

Еще 2 удара по незащищенной коже.

[Отравление (Уровень 5). Урон: 10 ед/сек]

Сделав еще шаг, противник рухнул замертво, его сердце остановилось еще в полете.

[ПОЛУЧЕНО ОПЫТА: 450 XP] [ДО СЛЕДУЮЩЕГО УРОВНЯ: 1990 XP]

Кай не удостоил труп взглядом, разворачиваясь к главному врагу.

Рейнар всё видел, но помочь ничем не мог, лишь мысленно поставил галочку: потерян заместитель, потеряна ударная мощь. Теперь он работает один. Командир двинулся к Каю. Медленно, как палач, знающий, что жертве некуда бежать. Бой выдался затяжным, поэтому он знал, у его противника мана была на исходе.

Кай тяжело поднялся. Куртка превратилась в лохмотья, из глубоких порезов сочилась кровь. Объем здоровья оставлял желать лучшего. Рейнар замер в пяти метрах.

— Впечатляет, — констатировал он. — Ты уложил моего зама.

Рейнар небрежно поднял руку. За его спиной головорезы послушно остановили резню.

— Я мог бы стереть вас в порошок прямо сейчас, — спокойно продолжил он. — Твой танк еле дышит. Снайперша в отключке, маг валяется в грязи. Ты остался один. Мы оба понесли потери. Если я продолжу давить, то положу здесь еще часть своих парней. Вы ведь будете биться до смерти. Мне это не нужно. У меня впереди вторая часть контракта, и мне необходимы люди. Думаю, я смог всем доказать, что при желании мы можем вырезать всех.

Он опустил руку.

— Предлагаю сделку: ты отдаешь черный ящик. Я увожу людей. Вы остаетесь жить. Это...

Рейнар вдруг осекся. Его голова дернулась в сторону, инстинктивно, как у волка, почуявшего невидимую угрозу. Кай тоже это почувствовал. Не звук. Чудовищная вибрация прошила скалы, проникла сквозь подошвы в кости, заставив зубы отбивать дробь. Ультразвуковой гул на самом краю восприятия расплющил их волю. Из носа Кая брызнула кровь. Рейнар пошатнулся, зажимая лицо руками. По всему ущелью наемники бросали оружие, падая на колени.

Непроглядная тень поглотила ущелье. Кай, превозмогая боль, запрокинул голову. В разломе звездного неба плыло чудовище. Гигантская, плоская тварь закрывала собой звезды. Уродливый костяной каркас напоминал крылья исполинского ската. Мощные ребра изгибались хищной дугой, переходя в длинный хлыстообразный хвост, сплетенный из почерневших позвонков. Полупрозрачная, мертвенно-бледная плоть была натянута на эти кости, как кожа на шаманский барабан. Твари не нужны были глаза. Она распахнула пасть. И издала Вопль. Сотни человеческих гортаней, вплавленных в гнилую плоть химеры, слились в единый аккорд концентрированного ужаса. Звуковая волна ударила в скалы, выбивая из них каменную крошку. Бойцы обеих сторон корчились на земле, выблевывая внутренности и сдирая кожу с ушей от невыносимой боли.

[Вопящая Химера].

Кай остался на ногах. Колени подгибались, из ушей текли кровавые дорожки, но верный [Хитиновый Эндоскелет] абсорбировал резонанс, спасая мозг от превращения в кашу.

Он неотрывно смотрел на пикирующее божество смерти. Рейнар с трудом поднялся с колен, сплевывая густую кровь. Он вскинул взгляд на Химеру, и на его лице проступило то, чего Кай меньше всего ожидал увидеть. Страх.

Химера снижалась. Ее непроглядная тень стерла границы поля боя, уравняв всех перед лицом абсолютной тьмы. Сотни мертвых глоток набрали воздух для нового смертоносного аккорда. Контракты, интриги Ван Хольтов, вражда и перемирия — всё это превратилось в пыль. Теперь они все были лишь добычей

Глава 9 - Пришествие

Вопль оборвался.

Не стих а именно оборвался, будто кто-то огромный захлопнул пасть на середине ноты. И в этой внезапной тишине Кай услышал, как на камни ущелья капает кровь. Своя, чужая — уже не различить.

Химера садилась.

Она не приземлялась, как птица, и не падала, как подбитая тварь. Она опускалась медленно, грузно, выбирая место, словно хозяин, вернувшийся в свой двор. Костяной каркас, размахом с три бронебыка, заслонил собой луну. Плоская мембрана, натянутая на изогнутые рёбра, шла рябью при каждом движении воздуха. От твари несло не смрадом, как от нежити, а чем-то ещё хуже — сухим, чистым холодом пустого склепа, где даже черви уже сдохли.

Когтистые кости коснулись камня. Мягко. Беззвучно.

А потом ущелье вздрогнуло.

Земля под ногами Кая просела на палец — будто скала разом постарела на тысячу лет. Трава у обочины тракта, редкая и жёсткая, рассыпалась в серую пыль. Лошадь одного из наёмников Рейнара, метрах в двадцати, вдруг осела на передние ноги, словно из неё выпустили воздух. Ни крика, ни хрипа. Животное просто... кончилось.

[Идентификация: Вопящая Химера] [Уровень: ???] [Здоровье: ???] [Мана: ???]

[Статус: Порождение Оссифера / Вестник]

[Карты: Резонанс Праха, Мембрана Забвения, Зов Оссифера, Хоровод Мёртвых]

[ВНИМАНИЕ: Превосходство в ранге критическое. Рекомендовано избегать контакта.]

«Спасибо, Система, — подумал Кай, сплёвывая кровь. — Очень полезный совет.»

Из одиннадцати единиц маны у него оставалось три. Призматический Импульс ушёл в пустых стрелков. Шаг за спину — на убийство первого врага. Отравленное Лезвие пока еще держало активацию. На серьёзный бой не хватит.

Кай огляделся, и увиденное ему не понравилось.

Марк сидел на одном колене, уронив голову на край щита. С подбородка тянулась нитка крови, уши были залиты красным. Но танк был жив — плечи поднимались и опадали. Елена лежала в пяти метрах от фургона, на боку, подтянув колени к груди. Лук валялся рядом. Рик не шевелился вовсе — рыжий комок тряпья у плиты, которую он сам же и поставил. Гогглы отлетели к колесу.

Наёмники Рейнара — те, что остались на ногах после вопля, — пятились. Человек двадцать. Может, меньше. Оружие они держали, но смотрели только вверх — на тварь, которая теперь поворачивала к ним безглазую морду.

Сам Рейнар стоял почти напротив Кая. Кровь из носа запятнала ему воротник, глаза были сужены, и в них не было ни страха, ни паники, только холодный просчёт текущей ситуации. Он посмотрел на Химеру, на своих людей, потом на отряд Кая.

Это был взгляд, который не требовал слов. Двое людей, только что собиравшихся резать друг другу глотки, вдруг оказались в одной лодке, и эта лодка стремительно тонула.

— Предлагаю перемирие, — сказал Рейнар ровно. — До того момента, пока эта тварь от нас не отвяжется, либо, пока не умрет.

— Согласен, — бросил Кай, не отводя взгляда от Химеры.

Всё. Договор заключён — без эфирных нитей, без подписей, на одном взгляде. В Диких Землях это работало.

Химера подняла голову.

Кай увидел, как сотни гортаней, вплавленных в её грудь, начинают сокращаться — медленно, согласованно, словно мышцы огромного лёгкого. Одна из них уже знакомо раздувалась. Кай смог прочесть описание карты.

— Тварь использует резонанс, — он повысил голос, чтобы услышали все. — Прячьтесь за камни, за телеги, за трупы, мне плевать. Не стоять на ногах!

Виктор перекатился за перевёрнутую повозку. Рейнар нырнул за валун. Его наёмники опомнились и посыпались кто куда. Кай схватил бесчувственного Рика за шиворот, дотащил три шага до Каменной Плиты самого же мага — и рухнул за ней, прикрывая собой рыжую макушку.

Вопль пришёл.

Не такой, как первый. Этот был ниже, плотнее — как будто воздух сам загустел и начал давить на уши изнутри. Каменная Плита, за которой лежал Кай, треснула вдоль — от верхнего края до основания. Где-то вскрикнули, и крик оборвался мокрым кашлем. Кто-то из наёмников второй волны не успел лечь: Кай услышал, как по камню катится что-то мягкое и круглое.

[Резонанс Праха] [-4 HP. Здоровье: 20/35] [Хитиновый Эндоскелет: частичное поглощение]

«Частичное, — отметил Кай. — Значит урон был в разы выше.»

Когда резонанс стих, он выглянул из-за плиты.

Половина наёмников, не успевших укрыться, лежала. У одного из-под шлема по щеке тянулась тонкая струйка, как из пробитого бурдюка. Другой сидел, привалившись к колесу, и смотрел перед собой стеклянными глазами. Третий дышал, но каждый вдох сопровождался хрипом, какого у живых не бывает. Ему не долго осталось.

«Тридцать с лишним трупов за один выдох, — прикинул Кай. — У этой твари ещё три-четыре таких выдоха на карту. И это только один из ее козырей.»

Химера сделала шаг. Под когтем земля просела на ладонь.

— Марк! — Кай ткнул танка сапогом в бок. — Вставай. Вставай, чёрт тебя дери.

Марк открыл глаза. Зрачки поплыли, сфокусировались, встали на место.

— Что...

— Щит бери, вставай к фургону. Прикрывай Елену и Рика.

— Кай, я...

— Щит. Фургон. Елена. Рик. Давай.

Танк кивнул — медленно, как человек, у которого голова набита ватой, и потащился на четвереньках к своему щиту. Кай перевёл взгляд на лучницу. Елена дышала. Тонкий ручеёк крови шёл из уха, но она дышала. Уже хорошо.

Виктор поднялся из-за телеги. Бронированная перчатка, которой он обрушил скалу, больше не светилась, карта закончила действие. Но вторая рука уже сжимала меч.

— Бей её! — рявкнул он своим наёмникам. — Стрелы! Арбалеты! Всем, что есть под рукой. Валите тварь!

Грамотная команда. Неграмотное исполнение.

Серые Ястребы — те из них, кто остался в сознании — выкатили арбалеты и дали нестройный залп. Десяток болтов ушёл в мембрану Химеры. Кай следил за каждым.

Первый болт коснулся плоти и будто растворился. Ни звука, ни рывка. Второй, третий — то же самое. Четвёртый ушёл в ребро, высек бледную искру и отлетел в сторону, не оставив даже царапины. Остальные пропали бесследно.

[Мембрана Забвения]

Он знал эту карту. Читал описание в библиотеке Гильдии. Пассивная, автоматом ставит защиту, поглощающую первые тридцать пять единиц урона. Потом перезарядка на двадцать секунд и защита активируется вновь.

«Считай, — приказал он себе. — Считай. Первый залп, десять-двенадцать урона, в основном отсеяно бронёй костей. Мембрана потратила совсем немного, если вообще потратила. Сброс скоро — или нет?»

Химера даже не обернулась. Её интересовал другой.

Она смотрела — безглазой, гладкой мембраной, натянутой там, где полагалось быть лицу, на Рейнара.

Нет. Мимо Рейнара.

На Кая.

«Она знает меня, — понял он, и холодное прикосновение коснулось позвоночника. — У нее именная карта Оссифера. Значит он ей приказал. Это не случайная тварь, выпущенная в мир. Это посыльный с именем и адресом.»

— Рейнар! — крикнул Кай. — У тебя есть что-то, что бьёт больше тридцати пяти за раз?!

— Одноразовая. Редкий ранг. Около сорока выдать сможет.

— Используй! Нам надо сбить ей мембрану!

Рейнар не спорил. Он выдернул из пояса маленькую карту с изображением раскрытой ладони — и швырнул её в сторону Химеры.

[Ладонь Титана] — единственное, что Кай успел прочесть. — [Расходная. Кинетический удар. 42 ед.]

В двух метрах от Химеры воздух уплотнился и сжался в невидимый кулак размером с добрый валун. Этот кулак впечатался в бок твари — туда, где грудная клетка переходила в крыло.

Бам.

Мембрана Забвения вспыхнула — впервые Кай увидел её визуально. Бледный, белёсый щит пробежал рябью по всему телу Химеры и растаял. Тварь даже не покачнулась.

[Мембрана Забвения: сброшена. Восстановление через 20 сек.]

— Сейчас! — Кай сорвался с места. — Стрелы, болты, карты — всё, что есть! У нас двадцать секунд!

Виктор заорал, повторяя команду, и ущелье ожило. Те, кто мог стоять, кинулись в атаку — кто со стрелой, кто со склянкой, кто с обычной сталью. Мало у кого на этот момент оставался запас маны для активации карт. На Химеру обрушилось всё, что имелось под рукой.

И она впервые дрогнула.

Кай в избиении не участвовал. Трёх единиц маны хватало на одну активацию Отравленного Лезвия, и тратить их сейчас, когда все вокруг лупят в тварь на удачу, было бы безумием. Он искал момент.

И пока искал — увидел её.

Лекарка.

Она не пряталась за камни. Не стреляла. Не применяла карт. Женщина в серой робе с пепельной прядью из-под капюшона шла против всего потока, от середины каравана к хвосту. К последнему фургону. К тому самому, с заиндевевшим ящиком.

Она шла так, как ходят люди, которым на свете осталось одно-единственное дело, и они не собираются умирать, пока его не сделают.

Кай проводил её взглядом на половине секунды. И вдруг понял ещё одну вещь, которая до этого висела в воздухе, но не оформлялась в мысль.

Она смотрела не вверх, на Химеру. Она смотрела вперёд — на ящик. И глаза её в этот момент не были глазами ни убийцы, ни шпионки.

Это были глаза человека, который в последний раз в жизни пришёл помолиться.

Кай перехватил кинжал обратным хватом и шагнул вперёд — прикрывать спину Рейнару, который, ругаясь сквозь зубы, уже тащил из-за пояса следующую карту. Двадцать секунд утекали, как вода сквозь сжатый кулак.

А в ущелье впервые за ночь стало тихо.

Только Химера дышала. Кай был готов поклясться — где-то глубоко под её костяным телом, в гортанях, начинал подниматься новый звук.

Другой.

Хор.

И этот Хор родился из самой твари.

Сначала Кай решил, что это ветер. Низкий, ровный гул, от которого дрогнули сталактиты на сводах. Потом понял: звук шёл изнутри Химеры. Сотни гортаней, вшитых в её грудь, раскрывались по очереди, как клапаны органа. Каждая выпускала одну ноту — человеческую, живую, тёплую. Вместе они складывались во что-то, что даже музыкой назвать было нельзя. Песня без слов. Песня, которую ты вроде как где-то слышал, но не можешь вспомнить где.

И тут трупы зашевелились. Первым пошёл Корн.

Громадная туша, лежавшая у ног Кая с перерезанным горлом и лужей чёрной крови под ней, вдруг вздрогнула. Раз. Другой. Потом рука, та самая, что пыталась прошибить грудь Марку, поднялась. Не как у живого, а медленно, под неестественным углом, будто её тянули за невидимую нитку.

Химера использовала карту [Зов Оссифера].

Теперь вместо Корна, Кай разглядел совсем другую информацию.

[Уровень конструкта: 14] [Тип: Костяной слуга / Временный]

— Твою ж мать, — очень тихо сказал Виктор.

Корн вставал. Точнее, то, что от Корна осталось. Мышцы натянулись под кожей как верёвки, перерезанная шея выпрямилась с хрустом, голова встала прямо. Из пустых глазниц (когда они успели опустеть, Кай не заметил — кажется, там ещё секунду назад были глаза) светился тусклый серый огонь.

За спиной у Кая, у обломков плиты, поднимался второй. За ним — третий, четвёртый. Из тех двадцати с лишним наёмников Рейнара, которых уложил резонанс, на ноги возвращались восемь. Ровно восемь призванных конструктов. Химера выбирала лучших из мертвых, для создания своих слуг.

— В сторону! — рявкнул Кай, отскакивая от Корна.

Конструкт двигался быстрее, чем живой. Не было теперь ни боли, ни усталости, ни страха за жизнь — только воля твари, которая его подняла. Кулак Корна, когда-то наливавшийся красным от [Жажды Крови], теперь пульсировал серым. Нежная, мертвенная люминесценция.

Он ударил.

Кай ушёл перекатом. В последний момент, под колесо фургона. Кулак прошёл там, где только что была его голова, и впечатался в борт повозки. Доски треснули как щепки. Одна из бочек, плохо привязанных к телеге, сорвалась и покатилась вниз по дороге, разбрызгивая смолу.

— Марк! — Кай поднялся на колено. — Ожил?!

Танк уже видел. Он шагнул вперёд, заслоняя собой Рика, — и в этот раз шагнул крепко, будто стены Рифтгарда встали на место. Щит поднялся.

— [Стальной Бастион +3]!

Серебряная аура расплескалась по его плечам — слабее, чем обычно, едва видимая. У Марка почти не осталось маны, и Кай понял это сразу. Но бастион работал, и Корн-конструкт врезался в щит со всего размаху.

Мёртвая сила против живой стали.

Марка отбросило на два шага, но он устоял. Щит загудел. В нём появилась трещина — длинная, поперечная.

— Держу, — выдохнул танк. — Но недолго. Этот удар... сильнее, чем у живого.

«Конечно, сильнее, — подумал Кай холодно. — Живому жалко своего тела. Мёртвому — нет.»

Восемь конструктов.

Он окинул ущелье взглядом за секунду. Двое шли на Виктора. Трое — на остатки Серых Ястребов у головы колонны. Один — на группу Рейнара, который уже выдернул длинный меч и кричал приказы хриплым, сорванным голосом. Два последних, вместе с Корном — на отряд Кая.

И вот тогда Химера запела по-настоящему.

Хор взвился выше, обрёл форму, рассыпался на голоса.

Сначала Кай услышал женщину. Она звала кого-то по имени, чужому, которого он не знал. И голос был таким живым, таким тёплым, что на секунду самому захотелось отозваться. Потом прорезался мужской бас — кто-то ругался, беззлобно, по-стариковски, будто на внука, который снова забыл запереть сарай. Ребёнок смеялся. Кто-то пел колыбельную, сбивался, начинал заново.

У одного из Серых Ястребов — молодого парня с рыжим пробивающимся усом, вдруг задрожала рука с арбалетом. Он медленно опустил оружие. Потом повернул голову в сторону, будто услышал, как его зовут. Губы дёрнулись.

— Мама? — сказал он.

Сосед по строю, старый наёмник с рваным шрамом через щёку, посмотрел на него, не понимая. И не успел понять. Рыжий повернулся и полоснул арбалетным болтом, как ножом, по горлу товарища. Движение было спокойным, почти нежным, будто он поправлял одеяло спящему ребёнку.

— Мама, я сейчас, — сказал он снова. И пошёл.

Пошёл на Химеру. Не к ней, а в неё, как идут в море те, кто решил утонуть. С каждым шагом он улыбался всё шире.

[Хоровод Мёртвых]

Кай почувствовал, как по спине прокатилась ледяная волна. Это было хуже, чем резонанс. От вопля можно было укрыться за камнем. От хорового пения — некуда.

— Уши! — заорал он. — Всем затыкать уши! Тряпками, руками, чем угодно!

Виктор мгновенно сообразил. Он вырвал полу рубахи и заткнул обе ноздри — почему ноздри, Кай не понял, но у старого охранника были свои методы. Рейнар выдернул из рюкзака воск для оружия и сунул себе в уши не глядя. Его наёмники последовали примеру командира — те, кто ещё был способен последовать.

Но с десяток уже смотрел в пустоту.

Один опустил меч, сел на камень и заплакал — беззвучно, мелко, как плачут совсем маленькие. Другой поднял арбалет и выстрелил в соседа. Третий пошёл в сторону конструкта Корна, протягивая к нему руки:

— Папа?..

Кулак Корна мгновенно снёс ему голову.

Кай зажал уши ладонями. Это помогало слабо — хор просачивался сквозь кости черепа, сквозь зубы, сквозь вибрацию в груди. Но в голове хотя бы не звучал конкретный голос. Он посмотрел на Марка — танк скалился и мотал головой, как пёс, отгоняющий мошку. Держался. У Рика голова лежала на камне, гогглы валялись рядом. Маг был без сознания и этим, возможно, спасался. Елена...

Елена открыла глаза.

Она лежала в том же положении, но веки дрогнули, и зелень её зрачков медленно сфокусировалась. Губы шевельнулись.

— Тим? — прошептала она.

Тим был младшим братом Елены. Тем, кого убил Кастор Ван Крайт, Охотник из элиты, «герой с плакатов». Тем, из-за кого Елена два года назад чуть не рассталась с жизнью.

— Елена, нет, — Кай подполз к ней, прикрывая её собой от поля зрения Химеры. — Ты слышишь меня? Очнись!

— Тим меня зовёт, — сказала она тихо, без слёз, с такой спокойной ясностью, что Каю захотелось ударить её по щеке. — Он говорит, что нашёл хорошее место. Что там тихо...

— Это не он. Это тварь. Она достаёт голоса из мёртвых и крутит их, как пластинку. Это не Тим.

Елена не слышала. Она попыталась подняться — медленно, неуверенно, как сомнамбула. Её рука тянулась к тетиве лука. Не чтобы стрелять. Чтобы подтянуться и встать.

Кай сделал единственное, что мог. Он сорвал с пояса пустую флягу и ударил её дном Елену в висок. Не сильно — ровно настолько, чтобы она отключилась снова. Лучница обмякла у него на руках.

— Прости, — сказал он. — Потом поблагодаришь.

Он уложил её рядом с Риком, накрыл обоих краем разорванного тента.

Ущелье превратилось в бойню, у которой не было сторон. Конструкты рвали живых. Живые, не защитившие уши, резали своих. Рейнар с горсткой уцелевших бойцов отступал к скале — его люди ещё огрызались, но их оставалось едва пятнадцать, а может и меньше. Кай не успевал считать. Ястребы кончились почти все. Вольные мечи тоже. Караван, который утром выходил из лагеря в пятьдесят одну живую единицу, сейчас съёжился до пары десятков, и половина этой пары стояла с остекленевшими глазами.

Глава 10 - Три процента сущности

В сером, бесконечном зале, где пыль висела неподвижно, как в банке со спиртом, Оссифер наклонил голову к экрану из сгустившейся мглы.

Глазами мембраны, натянутой на лицо Химеры, он видел всё. Ему не нужны были зрачки, чтобы различать живых. Он смотрел сразу на все сердцебиения в радиусе полумили, и каждое из них было маленьким тёплым огоньком, который можно было потушить одним выдохом.

Он искал конкретный огонёк.

И нашёл.

Маленький человек у последнего фургона. Тот самый. Обычный, ничем не примечательный смертный, который украл у бога развлечение.

Оссифер шевельнул костяным подбородком. На губах его, если эту узкую линию можно было назвать губами, возникло что-то похожее на удовлетворение.

— Пой ему, — прошептал он мембране на другом конце мира. — Пой громче. У него тоже есть мёртвые. У всех есть.

И хор взвился ещё выше.

* * *

Кай услышал.

Не конкретный голос — пока ещё нет. Но хор вдруг стал персонально громче, будто кто-то прибавил звука именно для него. Затылок свело. На секунду Каю показалось, что сквозь шум он различает:

— нет, это потом. Потом. Сейчас работай.

Он поднял глаза — и увидел её.

Лекарка стояла у хвоста последнего фургона. Капюшон она откинула: пепельные волосы, собранные в тугой узел, бледное лицо, спокойное как ледяная корка на луже. Одну руку она держала прижатой к груди — там, под серой робой, что-то слабо светилось синевой. Вторая рука сжимала тот самый серебряный ножичек, которым она чистила яблоко в первый день пути.

Она смотрела на Кая через головы дерущихся. И едва заметно кивнула ему. Жест был короткий. Приглашающий. Без паники, без театра. Просто — иди сюда.

Кай колебался ровно секунду.

Он не знал её. Не знал, на кого она работает. Не знал, что у неё под робой светится осколок чего-то божественного, артефакт жреца, или собственная мина, которая взорвёт их всех к чертям в случае провала. Он знал только одно: если сейчас не сделать что угодно, кроме того, что он делает сейчас, через считанные минуты здесь не останется живых. Кроме самой Химеры. И, может быть, её восьми мертвецов.

Кай вскочил и, пригибаясь, побежал к ней.

Мимо пробегал Рейнар, сбивший с ног одного из своих, уже рехнувшегося — парень замахивался мечом на воздух, бормоча чьё-то имя. Рейнар ударил его рукоятью в затылок, уложил на землю и поднял взгляд.

— Ты куда?!

— Отвлеки её, — бросил Кай на бегу. — Любой ценой. Десять секунд. Больше не прошу.

Рейнар посмотрел на лекарку. Потом снова на Кая. В глазах — быстрый, холодный расчёт, какой бывает у людей, привыкших терять подчинённых ради задачи. Он не стал спрашивать, кто она.

— Виктор! — заорал Рейнар. — Нужна помощь! К твари!

И побежал. Без страха, без позы, с мечом наперевес — человек, который уже проиграл этот бой в голове и теперь просто выбирал, как именно умереть.

Виктор матюгнулся, сплюнул кровь и двинулся за ним. За Виктором — трое или четверо из тех, кто ещё держал уши заткнутыми.

Кай добежал до лекарки за четыре шага.

Вблизи она пахла не травами, как полагалось целительнице, а чем-то другим — сухим, чистым, как свежий снег. Глаза у неё оказались светло-серыми, почти белыми, и в них не было тепла, но и холода тоже не было. Был только долг.

— Кто ты на самом деле? — спросил Кай.

— Я Жрица. Остальное потом, — отрезала она. — Времени нет. Слушай и не перебивай.

Кай кивнул.

— Секунд через сорок, в зависимости от силы Виктора с компанией, её мембрана сбросится снова. Когда мембрана спадёт, у нас будет окно. Короткое. Я должна подойти к ней на расстояние вытянутой руки. Ты — приведёшь её ко мне. Сюда, к этому фургону.

— Как?

— Ты умный, — сказала она без тени иронии. — Придумаешь. Тварь тебя ненавидит лично. Пользуйся этим.

— Что у тебя там? — Кай кивнул на свечение под робой.

Лекарка чуть прикрыла глаза. Как человек, которому предложили наконец-то выдохнуть.

— То, что должно было спасти мир сорок лет назад, — сказала она. — И не спасло. Все это время мы молились. Сейчас же пришло время попробовать ещё раз.

Кай не стал спрашивать больше. Времени и правда не было.

Он развернулся и пошёл обратно к Химере, которая как раз закончила выпивать дух из очередного наёмника (тот стоял перед ней на коленях, улыбаясь, и медленно седел от корней волос к кончикам). Хор над ущельем дошёл до крещендо и начал спадать — медленно, тяжело, как затихающий прибой.

Двадцать секунд.

Кай нащупал в кармане карту [Шаг за спину]. Три маны. У него осталось всего три едницы.

Ровно на одно движение.

Он улыбнулся — коротко, одним углом рта. Та же улыбка, с какой он когда-то, в другой жизни, сидел перед монитором в три ночи, найдя наконец баг, который искал неделю.

— Ну что, — тихо сказал он Химере, которая уже поворачивала к нему безглазую морду. — Поиграем в догонялки.

— Ты же меня ждала? — громко сказал Кай, расставляя руки в стороны. — Оссифер, скажи своей игрушке: вот он я. Прямо перед тобой.

Химера повернула голову. Медленно, как поворачивается флюгер в густом сиропе. Сотни гортаней в её груди разом выдохнули — и хор сменил тональность. Женщина, звавшая кого-то по имени, затихла. Старик перестал ворчать. Остался только один голос — тот самый, который Кай слышал в подсознании последние секунды.

Мужской. Сухой. Ровный.

— Каюшка, ты домой-то когда?

Кай вздрогнул. Не потому, что поверил. Он знал, как это работает — тварь вытаскивала из его памяти то, что должно было сломать именно его. И знал, что голос — не отцовский. Отец так не говорил. Никогда. Он говорил громко, с акцентом, и называл его полным именем. А «Каюшка» — это было бабушкино. Бабушка умерла, когда ему было шесть, и голоса её он уже не помнил.

Но тварь не промахнулась. Она попала в правильное место — в ту самую пустоту, где голос должен был быть и никогда уже не будет.

Хорошо сработано. Но мимо.

— Пусто, — сказал он твари вслух. — Пусто, Оссифер. У меня никого не осталось там. Меня некому оплакивать. Придумай что-нибудь еще.

Химера зашипела. Не звуком — всем телом. Мембрана на её груди пошла рябью, и Кай увидел, как одна из гортаней вдруг лопнула, не выдержав напряжения. Тварь была в ярости. Не своей — Оссифера.

Отлично. Злой бог — торопливый бог.

Кай попятился. Не паникуя, медленным шагом, держа с тварью зрительный контакт, если безглазое пятно можно так назвать. Химера тронулась с места.

За спиной у Кая, метрах в тридцати, полыхнул красный свет — это Рейнар с Виктором ударили в Корна-конструкта. Конструкт устоял, но огонь задержал его на пару секунд.

— Быстрее! — крикнул Виктор. — У нас тут кладбище начинается!

— Когда отдам приказ, то срочно переключаетесь на Химеру! Запускайте все, что есть. Нужно снести ей защиту.

Отдал распоряжение Кай, продолжая пятиться, ускоряться он не собирался. Если Химера побежит или отвлечется — все кончено. Он должен был вести её шагом. Как быка на верёвке, спокойно, уверенно, и главное — так, чтобы тварь не заметила, куда её ведут.

Он обогнул перевёрнутый фургон. Химера двинулась следом. Конструкт Корна, бросив Рейнара, развернулся и пошёл за хозяйкой — живой щит из мёртвого зама.

[Мана: 3/11]

Он рискнул. Вытянул из колоды карту — не для активации, а чтобы просто посмотреть на неё и выиграть две секунды на размышление. Химера шла следом, и каменная пыль стелилась за её когтями, как шлейф за невестой в плохой пьесе.

Двадцать шагов до последнего фургона.

Лекарка стояла там же, где он её оставил, — за хвостом повозки, прижавшись спиной к борту. Теперь она вытащила то, что прятала под робой. Это был не камень. И не карта. Это был осколок — голубой, длиной в ладонь, неправильной формы, как обломок разбитого окна. Внутри него медленно, будто во сне, двигалась снежинка. Одна. И вокруг этой снежинки была — пустота. Не темнота, а именно пустота, как будто осколок проел в воздухе маленькую дырку.

Лекарка держала его двумя руками. Губы её не шевелились, но Кай готов был поклясться, что она молилась.

Пятнадцать шагов.

За спиной раздался короткий вскрик, который резко оборвался. Кай не оглядывался, но боковым зрением уловил, как кто-то из последних наёмников Рейнара повалился на бок с переломленной шеей. Конструкты собирали жатву. У Рейнара оставалось человек шесть. У Виктора — ещё меньше.

— Кай! — хрипло позвал Рейнар. — Мы долго не продержимся!

— Тридцать секунд! — крикнул в ответ Кай, не оборачиваясь.

Десять шагов до фургона.

Химера вдруг ускорилась. Не рывком — будто её чуть подтолкнули сзади. Видимо, Оссифер решил, что хватит с неё играть в кошки-мышки.

[Мембрана Забвения: восстановлена.]

Расстояние сократилось до пяти метров. Кай чувствовал сухой холод, шедший от твари. От него стыла кожа на лице. Когтистая лапа поднялась — огромная, слишком быстрая для такой туши.

И вот тогда Кай побежал.

Он рванул к фургону на пределе. Химера за ним — теперь уже полноценным прыжком. Между ними осталось три метра. Два. Один.

Кай выдернул из кармана карту. Последние три единицы маны вскипели в груди.

[Шаг за спину]

Мир смазался — уже знакомо, как протягивание нитки сквозь иголку. В следующую секунду он стоял за Химерой, точно в том месте, где должен был стоять. В двух метрах позади неё. Лицом к её спине.

Тварь не успела среагировать. Она приземлилась ровно там, куда направлялась, — у хвоста последнего фургона. Лицом к лицу с лекаркой.

Кай вскинул руку.

— Мочим гадину!

Кай с разворота всадил клинок твари в подколенный сгиб задней лапы — туда, где кости расходились ради суставного движения, и мембрана была тоньше всего.

Удар вошёл на всю длину лезвия. Следом посыпался град ударов от оставшихся в живых бойцов.

Кай отпрыгнул назад. Химера рванулась — но не к нему. Она уже видела лекарку и заинтересовалась ей куда больше. Лекарка тоже не отводила от нее взгляда. Она шагнула вперёд. Один шаг. Второй.

Химера распахнула пасть — последнюю, самую большую, не человеческую — и из глубины её утробы поднялся вой. Не вопль, не хор. Что-то маленькое, отчаянное, испуганное. Мембранная тварь впервые за всё это время увидела настоящую угрозу. И Кай, стоявший сбоку, успел увидеть, как безглазая передняя часть твари — там, где у живых было бы лицо, — попыталась отвернуться.

Осколок льда, маленький, в половину ладони, пульсировал в руках жрицы так, что слышно было живым: глухой, медленный звук, как будто под кожей ребёнка билось сердце.

— За тех, кого ты забрал, — сказала жрица ровно, без пафоса. — И за тех, кого успеешь.

Она сделала последний шаг — и вжала осколок в грудь твари. Туда, где сходились рёбра. Туда, где сотни человеческих гортаней сбивались в пучок.

Ничего не произошло.

Секунду.

Две.

А потом ущелье вспыхнуло синим.

Это не был огонь. Это был холод, ставший видимым. Волна бледно-голубого света пошла от груди Химеры концентрическими кругами, обгоняя сама себя. Где она касалась камня — камень покрывался инеем. Где касалась плоти — живой или мёртвой — плоть замирала. Кровь, ещё капавшая с клинков, застыла в воздухе крошечными рубиновыми бусинами. Горящие факелы — и те затихли: пламя съёжилось до бледной точки и повисло, как нарисованное.

Химера закричала.

Но крик был неправильный. Все её гортани, все сотни, пытались заорать одновременно — и не могли. Голоса замерзали внутри, ломались, превращались в скрежет. Мембрана на её теле пошла трещинами — тонкими, паутинными, как на треснувшей эмали.

Осколок в руках жрицы начал расти. Он втягивал в себя всё: холод ущелья, свет луны, дыхание живых вокруг. Кай почувствовал, как у него замерзают ресницы. Как заболели зубы.

Жрица не двигалась. Стояла, прижав осколок к груди твари, и лицо её было спокойным.

Только когда кровь начала течь у неё из ноздрей, из ушей, из уголков глаз — тонкими, но бойкими ручейками. Кай понял: она не выживет.

— Беги оттуда! — крикнул он, не зная ей имени.

Она услышала. И улыбнулась.

— Не сейчас, — тихо, но отчётливо ответила жрица. — Сейчас моя очередь жертвовать собой.

Осколок треснул.

По всему ущелью пронёсся звон — такой, какой бывает, когда лопается хрустальный бокал в пустой комнате. И этот звон вошёл в Химеру через грудь, через гортани, через каждое её сухожилие.

Тварь содрогнулась. И рухнула.

Она падала боком, медленно, как башня, у которой вышибли опору. Костяное крыло скользнуло по воздуху, не удержало, и Химера грохнулась на последний фургон — тот самый, с заиндевевшим ящиком. Доски телеги не выдержали многотонной туши. Борта разлетелись, колёса покатились в разные стороны. Бронебык, впряжённый в фургон, успел увидеть падающую тень — и его тут же расплющило.

Тент лопнул по всему шву. Кай увидел, так же, как увидели все, кто ещё стоял на ногах, что было внутри.

Ящик раскололся по граням, как орех, раздавленный под копытом. На осколках темного дерева, среди обломков магических печатей, лежал он. Алтарь.

Не маленький. Не большой. Размером с сундучок для безделушек, но вид такой, что глазу было больно смотреть. Белый камень, матовый, без блеска, и на нём — синие прожилки, сложившиеся в рисунок, который всё время как будто бы двигался, хотя был неподвижен. Над ним стоял пар — тонкий, еле видный, тянувшийся вверх и таявший в метре от поверхности.

Кай понял это сразу, без объяснений. Такие вещи не прячут случайно. Такие вещи не везут торговцы. Такие вещи — молятся.

Сорок лет молились, вспомнил он слова жрицы.

Химера лежала на боку. Одна мембрана её груди была пробита осколком — там, где раньше был хитиновый сустав, теперь зияла дыра, полная медленно крошащегося льда. Тварь ещё дышала. Каждый выдох выходил белёсым паром. Сотни гортаней смолкли, но одна, почти человеческая, у горла, ещё работала. Издавала тонкий, жалобный звук.

А безглазая передняя мембрана, та, что была её «лицом», медленно повернулась к раскрытому Алтарю.

И замерла.

* * *

В сером зале, где пыль висела неподвижно, Оссифер замер на троне.

Он видел алтарь так же чётко, как если бы стоял перед ним сам. Через мембрану Химеры, через ту нить, которой он связал тварь со своей сущностью. Он чувствовал его. И то, что он почувствовал, заставило его выпрямиться впервые за эпоху.

Это был не просто чей-то. Это была насыщенная вера.

Сорок лет. Сорок лет смертные, живущие в руинах далёкого храма у моря, молились на этот алтарь другого бога. Каждое утро. Каждый вечер. В часы отчаяния, в часы радости, в часы рождения, в часы смерти. Каждая их молитва оседала в камне, как капля смолы на янтаре. Слой за слоем. Год за годом.

И теперь всё это — сорок лет человеческой надежды, любви, страха, благодарности, — лежало перед ним, нетронутое, запечатанное, готовое к снятию печати.

Никто не знал, но, если бы его доставил в пункт назначения, его забрали бы с собой в Нортхейм, где два жреца Крэйваса ждали момента, чтобы разбить печати и вернуть силу своему хозяину и призвать его в этот мир. Но жрецы не успели. Печать ещё держала. Сейчас Алтарь по сути никому не принадлежал.

И Оссифер мог его взять. Мог переварить. Сорок лет чужой преданной веры от большого числа последователей, сконцентрированной в камне, — это было больше, чем он получал за несколько столетий от всех своих культов вместе взятых. Благодаря этой силе, он мог бы даже попытаться прорваться в тот мир.

Но для этого нужно было дотянуться.

А дотянуться могла только Химера. Умирающая. Разорванная осколком. Уже почти мертвая.

Оссифер поднялся.

И впервые за долгое-долгое время на его костяном лице проступило нечто, похожее на колебание.

Три процента –столько ему придется пожертвовать для воплощения своего плана.

Это звучало как мелочь. Три из ста. Но боги считают иначе, чем смертные. У бога нет десяти пальцев — у бога есть суть, и суть не делится легко. Три процента сущности — это, как если бы человек взял острый нож, положил руку на стол и отрезал ее. Ровно, одним движением, без мольбы о пощаде.

Рука потом не вырастет. Никогда. Останется культя — маленькая, но своя, и она будет ныть в каждую перемену погоды до самой смерти.

Но если на другой чаше весов тебе предлагают три, а то и четыре таких руки, которые при выигрыше ты сможешь прирастить себе, заменив утерянную, то игра стоит свеч.

Оссифер оскалился.

Он протянул костлявые пальцы к пустоте. Сжал. В кулаке его что-то хрустнуло — тихо, будто ломался палец. По залу прокатилась короткая, резкая вибрация, и тысячи черепов у его ног разом растрескались по центру лба.

Боль, настоящая, живая, какой он помнил со времен битвы богов, на секунду согнула его пополам.

— Возьми, — прошептал он, и в этом шёпоте было больше, чем в любом его приказе за тысячу лет. — Возьми, дитя. Встань. Съешь его.

И вылил.

* * *

Кай заметил это первым.

Химера, лежавшая неподвижно, вдруг дёрнулась. Раз. Другой. Не судорога умирающего — наоборот. Целенаправленное, волевое движение.

Рана на её груди, куда вошёл осколок, перестала осыпаться ледяной крошкой. В неё хлынуло что-то. Кай не видел этого «чего-то» глазами, но чувствовал, как чувствуется, когда в комнату, где ты стоял один, бесшумно вошёл ещё кто-то. Воздух изменился.

И по костяному каркасу твари побежало тёмно-багровое свечение. Не то бледное, серое, что было раньше, а густое, плотное, пульсирующее в такт чужому, не её сердцу.

Кости начали расти.

Не ломаться, не дробиться, а именно расти. Крылья удлинились, стали массивнее. Мембрана на них потемнела из бледно-серой превратившись в почти чёрную. Там, где у твари раньше была гладкая, натянутая поверхность вместо лица, теперь проступили — Кай не верил своим глазам — бугры. Два бугра. Симметричные. На том месте, где должны были быть глаза.

Гортани в груди твари разом выдохнули, и одна из них, та самая, на горле, заговорила. Он узнал его. Это был голос Оссифера. Ровный, сухой, холодный, как скрежет двух костей друг о друга.

— Я ещё не закончил.

Умирающий осколок в ране Химеры погас. Трещины на мембране начали затягиваться.

Кай стоял в пяти шагах от твари и не мог пошевелиться. Не от страха, а от чистого, холодного непонимания. Он в жизни не думал, что бывает такое. Что бог может войти в существо. Что какая-то неизвестная «инъекция» способна вернуть к жизни то, что уже перестало быть живым.

За спиной Кая кто-то застонал. Он обернулся на полсекунды.

Жрица лежала лицом вниз, у колеса перевёрнутого фургона. Одна рука её всё ещё тянулась вперёд, к Химере, будто она пыталась что-то сделать ещё. Из-под пепельных волос расплывалось тёмное пятно. Она не шевелилась.

Рейнар весь окровавленный, с рассечённой бровью, с мечом в руке, зазубренным как пила, доковылял до Кая и встал рядом. Из его отряда за спиной оставалось четверо. Из каравана — трое. Виктор был среди них, опирался на щит. Больше никого, кто держался бы на ногах.

Кай посмотрел на поле. Сто с лишним тел, серая пыль, застывшая кровь, ломаные телеги, мертвые бронебыки. Конструкты рассыпались — Оссифер собирал силу отовсюду, куда ранее вложил.

Химера, вернее то, что ранее было ей, поднялась на когти. Медленно. По-королевски. И сделала первый шаг.

Когда когтистая лапа коснулась камня, ущелье задрожало. Преобразившийся исполин заслонял собой небо.

Марк, пришедший в себя минуту назад и дотащивший Елену с Риком за обломок плиты, крикнул сзади:

— Кай, что с ней?!

Кай медленно убрал уже бесполезный кинжал в ножны.

— Мы её только что убили, — сказал он тихо, глядя, как на безглазой мембране твари медленно, будто сквозь воду, проступает первое настоящее веко. — В первый раз.

Рейнар, прижимая ладонь к рассечённой брови, только смог произнести:

— Что, блин, это за тварь?

Зверюга повернула к ним лицо. Теперь уже — лицо. На нём открылся один глаз. Медленно, как у новорождённого. Зрачок в нём был вертикальный, узкий, и в глубине чёрный, как провал в колодец без дна.

Глаз смотрел на Кая.

— Ты не уйдешь от меня, — раздался сухой голос из гортани на её груди.

То, что было Химерой, широко раскрыла пасть.

И из неё вместо вопля вырвался смех. Ровный, медленный, скрежещущий, бесконечно уверенный в себе. Смех существа, которое только что потратило отрезанный палец — и купило на него целый мир.

Кай сделал шаг назад. И ещё один.

Глава 11 - Чужие руки

Смех оборвался.

Не угас, не стих — оборвался, как обрывается нить, которую кто-то перерезал ножом. Химера — то, что было Химерой, — закрыла пасть, и по всему ущелью разлилась тишина. Та самая, которая бывает только перед большой бедой: когда звук не ушёл, а как будто был высосан из воздуха. Окружение погрузилось в вакуум.

Кай ощутил её затылком раньше, чем ушами. Не слышно стало ни дыхания раненых, ни скрипа разбитых колёс, ни шелеста крови, стекавшей с лезвий. Даже пламя на одиноком, чудом уцелевшем факеле замерло — косой язычок застыл, как будто его нарисовали на стекле.

Потом тварь сделала шаг.

Один.

Под когтем просел камень. Не треснул, именно просел, осел, как тесто под ладонью пекаря. Как будто каждый её фунт плоти стал в разы плотнее, чем положено живому. Вторая когтистая лапа встала рядом. И только тогда по ущелью прошёл звук — низкий, долгий, будто сдвинулась сама гора.

Новое веко на её морде приоткрылось шире. Зрачок — вертикальный, чёрный, как трещина в колодце без дна, нашёл Кая.

Кай стоял неподвижно. Не потому, что геройствовал. Просто бежать было бессмысленно.

[Мана: 0/11]

Здоровья, чуть больше половины.

Химера развернулась. Медленно, величественно, как поворачивается большой корабль и хвост её, длинный, сплетённый из позвонков неведомых чудовищ, прошёлся по краю ущелья. Вскользь. По касательной.

Старая сосна, стоявшая у скалы, та, что пережила, должно быть, не одного короля Рифтгарда, хрустнула пополам. Не переломилась. Её разломило, как сухарь. Верхушка грохнулась в пропасть, утягивая за собой десятки метров лесной кромки. Треск разорвал тишину, прокатился эхом и затих.

Химера не заметила произошедшего. Хвост прошёл дальше, задел выступ скалы на высоте в три человеческих роста. Кусок породы — каменный валун размером с хорошего бронебыка — отвалился и, крутясь в воздухе, рухнул вниз.

Рейнар рядом с Каем очень тихо, одними губами, сказал:

— Твою ж мать...

Он не договорил. Договаривать было некому.

Кай глянул на командира наёмников и увидел на его аристократическом лице то, чего не видел даже в момент, когда шла вторая волна атаки. Страх. Настоящий, без прикрас, без военного глянца. Страх человека, который всю жизнь считал, что знает правила мира, а теперь ему показали: правил больше нет.

— У нас... — Рейнар сглотнул. — У нас есть план?

— Никакого, — честно сказал Кай.

Марк за их спиной, притулившийся за обломком плиты, прикрывал собой тело Елены и тело Рика. Танк еле стоял на коленях. По щеке тянулась длинная чёрная струйка. Кровь из уха уже запеклась. Левая рука висела плетью. Щит, в трещинах от кислоты и от удара [Тяжёлой Руки] Корна, лежал перед ним, как опущенное знамя.

Виктор с мечом, на котором зазубрин было больше, чем стали, опустился на одно колено рядом с Рейнаром. Они молчали. Все молчали.

Четверо наёмников Рейнара, последние трое из каравана — это было всё, что осталось стоять в ущелье. Из ста с лишним человек.

Химера распахнула пасть.

Кай увидел, как изнутри, из глубины её мёртвой плоти, собирается новый звук. Не хор. Не вопль. Нечто третье, рождающееся после Оссиферова подарка. Нечто, чему в языке Этельгарда ещё не придумали названия.

«Это конец, — констатировал он ровно. — Ни маны, ни оружия, способного прибить тварь, ни способа уйти. Хитин частично абсорбирует первую волну от атаки твари, а потом я сдохну. Марк с ребятами сгорят за секунду до меня. Рейнар и его братия секундой позже.»

Он закрыл глаза.

Не от страха. Чтобы сэкономить секунду на размышление. Отвлечься от происходящего.

Химера тем временем набрала воздух. И… не выдохнула.

Где-то позади, за обломком плиты, что-то зашевелилось. Тихо. Почти незаметно. Кай, не открывая глаз, услышал этот звук раньше, чем осознал его, характерный шорох ткани, когда кто-то встаёт с земли.

Он обернулся.

Рик стоял.

Он стоял и в этом была первая странность. Десять секунд назад Рик лежал без сознания: кровь из ушей, закатившиеся глаза, запёкшиеся ссадины на лбу от удара о камень. Он должен был выйти из этого состояния не раньше, чем через полчаса, если бы вышел вообще.

Сейчас же он стоял прямо. Спину держал ровно. Плечи расправлены. Рыжие лохмы, обычно торчавшие во все стороны, легли на лоб спокойными прядями, как будто кто-то их только что причесал.

Гогглы отсутствовали. Гриб Генри валялся у его ног.

Кай впервые за последние минуты почувствовал, как по его позвоночнику прокатился уже не адреналин или страх, а что-то другое. Более старое. Неземное. Из того сорта ощущений, которое не давали с собой ни бои с Ткачом, ни встреча с Сайласом, ни Алтарь Костей.

Это было узнавание. Но не Рика. Того, что было внутри Рика.

То, что было Риком — открыл глаза. Зрачки были не его.

Они были у живых людей такими, какие бывают у кошек, присмотревшихся к мышке: сузившиеся, круглые, и с золотой каймой вокруг. Не отсвет от факела, нет. Золото — настоящее, своё, как будто внутри черепа у него горела маленькая монета.

— Малый, — сказал не-Рик, и голос был тоже не Рика. — Постой тихо.

Тон женский. Не по высоте. Голос рика остался тем же, чуть хриплым, мальчишеским. По интонации. Так говорят усталые матери, когда маленький ребёнок хочет помогать на кухне: не сердито, без объяснений, с уверенностью, что тебя послушают.

Кай почувствовал, как Рик — настоящий, зажатый где-то внутри своего тела, дёрнулся. Мимически. На долю секунды лицо его исказилось: рот попытался что-то сказать, рука пошла вверх, глаза вспыхнули паникой. Потом это погасло, как гаснет свеча, на которую положили колпак.

— Тише, — мягко, почти нежно сказала та, что пришла вместо него. — Тише, малый. Я тебя не трону. Я у тебя погощу. Долго не задержусь.

Химера или то, что было Химерой, её заметила.

Оссифер смотрел через мембрану твари, и Кай увидел, как его взгляд сменился. Секунду назад бог смеялся, купив на отрезанный палец целый мир. Теперь смех стих. Голова твари чуть склонилась набок так склоняет голову пёс, услышавший звук, которого не понимает.

И тут Кай понял кое-что ещё. Кое-что важное.

Оссифер не ожидал её.

— Ну здравствуй, старый, — сказала не-Рик, и углы (её или же его? — Кай уже не знал, как думать) рта приподнялись в тонкой, ироничной усмешке. — Давно не виделись.

Химера сделала шаг в сторону Рика. Не лапа на лапу, нет. Она прыгнула, мгновенно сократив дистанцию на половину ущелья. От такого скачка камень под ней треснул по всей ширине тракта. Новорождённое веко широко распахнулось. Пасть с сотнями умолкших гортаней и одной новой, глубокой глоткой раскрылась на всю ширину.

Не-Рик не шевельнулся. Только подняла правую руку — по-домашнему, расслабленно, будто отмахиваясь от комара.

— Малый, извини, одолжу ненадолго, — пробормотала она, и из-под расстёгнутого ворота куртки Рика, с её собственной ладони, вынырнула карта.

Кай сфокусировался. Он должен был её прочитать — это был рефлекс, работавший даже тогда, когда всё остальное отказывало.

Интерфейс дрогнул.

[Идентификация: ????????????] [Ранг: ???] [Тип: ???????] [Мана: ???] [Описание: не поддаётся расшифровке] [ВНИМАНИЕ: объект вне каталога Системы]

«Вне каталога, — эхом отозвалось в его голове. — Таких карт не существует.»

Не-Рик взмахнула запястьем. Карта, картонный прямоугольник, такой же, как тысячи других, вспыхнула. Но не привычным цветом ранга. А всеми сразу: белым, серым, синим, фиолетовым, золотым, божественным и ещё какими-то цветами, для которого у Кая не нашлось имени. Цвета плескались внутри неё, как масла в луже под дождём.

[Первая Удача] [Активация: моментальная] [Урон: ********]

Интерфейс не сумел показать число. Вместо цифр на месте урона замигало восемь звёздочек, как мигает семисегментный индикатор, которому скормили значение, не помещающееся в разряд.

Воздух между Риком и Химерой сгустился.

И… ничего особенного не произошло. На мгновение.

А потом Химера обвалилась.

Это слово было самым точным. Не рухнула, не подломилась, не пошатнулась, а именно обвалилась, как обваливается глиняный карьер, если из-под него выдернуть опорную балку. Её правая задняя лапа, та самая, в которую Кай всадил ранее Отравленное Лезвие, сложилась. Кость переломилась, её будто вырвали. Из живого (условно живого) существа пропала без звука, без вспышки, одна случайная кость: та, что держала её вес на правой задней.

Химера взвыла. На этот раз по-настоящему. Не Оссиферовой яростью, а собственной, звериной болью.

Это была удача богини, обернувшаяся в боевую карту. Вероятность промаха, вероятность сорвавшейся кости, вероятность, что огромный зверь внезапно споткнётся о ровный камень, богиня управляла вероятностями, как ребёнок, играющий в кубики. И вытягивала из Химеры самые удачные для твари исходы, оставляя ей только неудачные.

И тут же, поверх этого понимания, в голове Кая вспыхнула цепочка — быстрая, невольная, как всплывают в памяти старые разрозненные факты, когда им наконец находится общая рамка.

Рик — с отравленными пирожками. Четверть шанса на чистый, три четверти на яд. Он схватил чистый. Не думая. «Невозможно просчитать».

Рик — в переулке. Чих в момент удара стилета. Банановая кожура под ногой. Осколок кирпича, от вывески к стене, от стены в затылок.

Рик — в Атриуме Истинной Цены. Пожертвовал Алтарю карту, которая не соответствовала его сути. По правилам — смерть или потеря. По результату — карта вернулась. «Считай, тебе повезло.»

Рик — в бою с Ткачом. Поскользнулся на собственной грязи. Взмахнул рукой. Помешал Сайласу, который готовил удар в спину Каю.

Каждый раз — совпадение. Каждый раз — невозможное совпадение. Это не могло быть просто так. Ему всегда сопутствовала УДАЧА.

Не-Рик уже тасовала колоду. И следующая карта легла ей на ладонь.

[Второй Бросок] [Эффект: принудительное перевыпадение последнего урона / сущности / результата] [Цифра: ********]

Химера попыталась встать на три оставшиеся лапы. Попыталась, но не смогла. Потому что пол под её передней правой вдруг оказался не камнем, а осыпью. Тот самый камень, который секунду назад выдержал бы и бронебыка, теперь был рассыпчатым, как песок. Тварь провалилась в него когтем по плечо. Словно вошла в зыбучие пески. Когда она рванула лапу назад — часть пальцев осталась в камне, будто присосавшись.

Оссифер, через уста корчащегося от боли зверя, зарычал. Не словами, а низкой вибрацией, которая попыталась накрыть ущелье резонансом. Но не-Рик проигнорировав его, подняла палец. И новая карта просто повисла в воздухе над её ладонью, не опускаясь. Колеблясь.

[Чужая Карма] [Редкость: невозможная] [Эффект: входящий урон усилен и перенаправлен источнику]

Резонанс Химеры ударил в Химеру. По её собственной мембране, по её собственным гортаням. Те, которые ещё работали — лопались одна за другой, как перезрелые ягоды. Безглазое лицо твари исказилось. Оссифер, Кай видел это через зверя, как видят отсвет огня за занавеской, отпрянул.

Бог впервые за эту ночь потерял лицо.

— Я же сказала, старый, — не-Рик улыбнулась. Улыбка была ленивая, почти доброжелательная. — Ты нарушил договор. Ты пришёл в мир, в котором не твой удел. И потратил зря свой дорогой ресурс.

Кай не двигался. Он даже дышать старался через раз. Все его инстинкты бойца молчали, потому что ни один инстинкт не умеет бороться при такой разнице в весе.

«Пакт Перемирия, — вспомнил он слова Бронна из таверны в Оплоте. — Каждый бог получил свой угол. Каэлус создал Этельгард. Оссифер — царство праха. А она?..»

Он не знал, где был угол этой.

Она сделала один шаг к Химере. Всего один. И этого хватило, чтобы тварь попятилась. Трёхтонная, костяная, с когтями с руку взрослого, пятилась от рыжего двадцатилетнего парня в заплатанной мантии.

— Иди домой, Оссифер, — сказала она негромко, будто гнала кота с подоконника. — Иди, пока я не сделала тебе больно по-настоящему. Твоя ставка была красивой. Но ты поставил на стол, за которым уже сидел чужой игрок.

Четвёртая карта легла ей на ладонь. Кай успел разобрать только название.

[Последний Шанс] [Описание: скрыто] [ВНИМАНИЕ: критическая ошибка интерфейса]

Интерфейс Кая отключился. На секунду. Мир расслоился на слои, схемы, тонкие эфирные линии и всё это сморгнулось, как картинка в воде, когда по поверхности бросили камень. Когда через мгновение всё восстановилось, в углу его зрения тускло тлело системное предупреждение:

[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: обнаружено близкое взаимодействие с сущностью, выходящей за пределы иерархии Системы] [Рекомендация: сохранять максимальную дистанцию]

«Спасибо, Система, — подумал Кай во второй раз за ночь. — У тебя талант к полезным советам.»

Не-Рик активировала карту.

Химера: огромная, чёрная, когтистая тварь с крыльями размером с корабельный парус, остановилась во времени. На одну долгую, нескончаемую секунду. Все сотни её гортаней замерли на вдохе. Кровь из разорванной груди повисла в воздухе бусинами. Мембрана на её боку остановилась в момент трещины.

А потом, в этой замершей секунде, раздался один-единственный звук.

Щелчок.

Такой, какой бывает, когда кто-то щёлкает пальцами.

Не-Рик щёлкнула пальцами. И Химера — вся, целиком, со всеми её костями, мышцами, гортанями, крыльями, когтями — сложилась. Не рухнула. Не взорвалась. Именно сложилась. Как складывается карточный домик, когда из-под него вытянуть основание. Кости подогнулись в одном и том же направлении, сухожилия ослабли одновременно, мембрана обвисла, и тварь беззвучно осела на камни ущелья.

Мёртва, безоговорочно, окончательно, без резерва на вторую инъекцию.

Новорождённое веко над её единственным глазом успело закрыться. Чёрный зрачок, как провал в колодец, в последний миг моргнул. И за этим морганием Кай увидел Оссифера. В зале сером, пыльном, полным мёртвых черепов. Бог скуки сидел на своём троне, и одна его рука была прижата к груди, к месту под рёбрами, туда, откуда он вычерпнул три процента себя. Лицо его было неподвижно. Но в глазах, если эти щели в костяной маске можно было звать глазами, впервые за долгую эпоху читалось что-то, похожее на боль.

Он смотрел на Кая.

И не отвёл взгляда, когда мембрана начала рваться, разделяя их.

— Ещё увидимся, маленький вор, — прошелестел его голос в последний раз. — У меня теперь появилось еще больше причин поквитаться с тобой. Я заберу у тебя все.

Мембрана лопнула.

Зал исчез.

Кай моргнул и его снова окружило ущелье.

Сотня трупов. Горка костяного каркаса там, где лежала Химера. Тишина, какой не было этой ночью ни разу.

[ПОЛУЧЕНО ОПЫТА: 1350 XP] [ДО СЛЕДУЮЩЕГО УРОВНЯ: 640 XP]

Мир действовал справедливо. Опыт распределился, на всех участников, согласно нанесенному ими урону.

Не-Рик повернулась. Медленно, без спешки. Опустила руку с последней картой, та рассыпалась в воздухе, не долетев до земли, разлетевшись цветными искрами. Пожала плечами, очень по-Риковски, а затем посмотрела на Кая.

Глаза её всё ещё горели золотом.

— Ну что, смертный, — сказала она, и в голосе звучало удовольствие, такое, какое бывает у мастера, только что хорошо сделавшего работу. — Скажи спасибо, что я решила посетить твой мир именно сегодня.

Кай не сразу нашёл слова.

— Кто ты? — наконец спросил он.

— Ты знаешь.

Он знал. Внутри него уже складывались имена, которые он слышал в храмах Оплота: Госпожа Бросок, Пряха Случайных Нитей, Дева Рулетки. Столько имён, сколько у неё было лиц. В разных землях — свои.

— Фортана, — тихо сказал Кай.

Богиня улыбнулась Риковой улыбкой, но с чужим оттенком, который делал её старше на тысячу лет.

— Приятно, когда тебя узнают, — сказала она. — Мало кто ещё помнит моё настоящее имя.

Кай молчал. Его мозг, уставший, выжженный, с нулевой маной и избитым телом — всё-таки работал. И работал быстро.

«Она забрала Рика не случайно, — думал он. — Она пришла через него. Значит, связь между ними давняя. Значит, Рик и правда был её... — он искал слово — ...любимцем. Невольным. Возможно, с рождения.»

«И она пришла не из-за Химеры. Она пришла за Алтарем»

Фортана повернулась — медленно, давая Каю время догнать мысль. Рыжая макушка Рика, золотые глаза, куртка заплатах и, несмотря на всё это, от неё исходило присутствие такого уровня, что Рейнар за спиной у Кая тихо, не думая, опустился на одно колено. Виктор — на оба. Трое оставшихся наёмников автоматически повторили. Марк не мог подняться, но и тот опустил голову.

Фортана этого не заметила. Её взгляд был прикован к хвосту каравана.

К раздавленному фургону. К обломкам тёмного деревянного ящика. К тому, что лежало в его обломках.

К Алтарю Крэйваса, белому камню с синими прожилками, над которым всё ещё плыл тонкий, как паутина, пар.

Она сделала шаг в его сторону.

И в этот самый момент — тихо, но с такой ясностью, какую Кай меньше всего ожидал услышать, в его голове раздался другой, но до боли знакомый голос.

Мужской. Сухой. С ноткой усталой иронии, какая бывает у людей, переживших слишком многое, чтобы ещё удивляться.

— Стой, мальчик. Не делай резких движений. И слушай.

Кай похолодел. Он узнал его мгновенно. Так узнают голоса отцов, которых никогда не видели. Так узнают голоса, которые жили у тебя в крови с рождения.

— Клессах? — беззвучно, только мыслью, спросил он.

— Тихо, — сказал голос в ответ. — Мы с тобой сейчас сделаем одну очень осторожную вещь. И если ты не сорвёшься — у нас обоих будет шанс остаться живыми. Слышишь?

Кай сглотнул. И молча кивнул.

Глава 12 - Первый жрец

— Что ты хочешь? — беззвучно спросил Кай.

Губами он не шевелил. Лицо держал пустым. В драке с богом это был единственный доступный ему щит.

— Того же, что и она, — спокойно сказал Клессах. — Алтарь.

— Ты шутишь?

— Я бог обмана, мальчик. Я пошутил ещё в тот момент, когда тебя родили.

Кай молчал.

Фортана остановилась у обломков ящика. Не наклонилась сразу. Присела на корточки. Голову склонила набок. Словно разглядывала не божественную реликвию, а забавного жука, которого только что нашла в траве.

— Сорок лет, — тихо, на выдохе, сказала она. — Сорок лет безоговорочной веры.

— Она не успеет, если я не дам ей времени, — быстро заговорил Клессах в голове Кая. — Она копит присутствие. Ей нужно минуты три, чтобы захватить Алтарь как хозяйка. Я могу ей помешать. Я могу сделать так, что она уйдёт с пустыми руками.

— И?..

— И это будет конец. Она разозлится. Я, как ты догадался, сейчас не в лучшей форме — у меня нет ни тела, ни алтаря, ни последователей. Я — нить. Алая нить в твоей крови. Если она выдернет эту нить из тебя — я исчезну совсем. И ты вместе со мной, кстати: нить уже срослась с твоей душой.

— То есть вариант «помешать» — плохой.

— Крайне плохой. Но и с пустыми руками я уходить не собираюсь.

Фортана повернула голову. Медленно. В профиле рикиного лица проглянуло что-то от хищной птицы, которая уловила шорох за спиной.

— Тише, мальчик, — предупредил Клессах в голове Кая. — Она слышит даже воздух, которым ты дышишь. Держи лицо кирпичом.

Кай держал. Внутри же у него работала быстрая, холодная машинка подсчёта.

«Фортана сильнее. Клессах вошёл бы в драку — и проиграл. Алтарь для них — общая добыча. Значит, нужна сделка. Сделка, которую они заключат через меня, потому что иначе они не могут: Клессах — только голос, у него нет ни рук, ни губ, кроме моих.»

«Значит, я — посредник. А у посредника есть одно правило: посредник не должен уходить со сделки с пустыми руками.»

— Клессах, — беззвучно сказал Кай. — Я помогу тебе договориться с ней. Но не бесплатно.

В голове — тишина. Короткая, чуть удивлённая.

— О-о, — наконец протянул бог обмана, и в этом «о» было что-то от смеха. — А ты мне начинаешь нравиться.

— Сделка будет — твоя с ней. Но у меня есть своя часть. Ты мне дашь кое-что. Лично.

— И чего же ты хочешь?

Кай на секунду замер. Он не ожидал, что Бог обмана согласится так легко на его условия. Так же он знал: у него не будет второго шанса. Просить надо было сразу, что-то нужное, но не запредельное. Как говорил Клессах, он сейчас далеко не в лучшей форме.

— Мёртвые языки, — подумав, сказал Кай. — Рунические метки, старые письмена жрецов, эфирные протоколы, которые Система мне не показывает. Уверен, есть много скрытых деталей, которые мне не доступны. Я хочу их читать. Как если бы читал страницу книги.

Короткая пауза.

— Хороший запрос, — одобрительно сказал Клессах. — Практичный. Мне по душе такая бережливость. Все, что касается эфирных протоколов, я тебе могу дать. С системой же все сложнее, пока, это не в моих силаъ.

— Хорошо, тогда дополнение.

— Выкладывай. Мне даже интересно. Сегодня я в хорошем настроении, поэтому так и быть, послушаю.

— Одно право. Один вопрос. Любой. Ответ правдивый. Когда я его задам — решаю я. Годится?

Клессах молчал.

Долго — если мерить временем человеческого разговора. В терминах богов — мгновение.

— Годится, — наконец сказал он. И в голосе его Каю почудилась не то улыбка, не то усмешка — того рода, какую на лице носят люди, у которых во рту все ещё есть зубы, но ты их не увидишь, пока не поздно. — Одно право на один вопрос и правдивый вопрос. Обещаю. Даю СЛОВО.

— Слово бога обмана, — произнес Кай сухо. — Очень надёжная монета.

— Как ни странно — самая надёжная. Мы, обманщики, не обманываем в контрактах. Нам есть что терять.

Кай не стал спорить. Не было времени. И без того у него внутри натянулась холодная ниточка недоверия, которую он решил запомнить и сохранить на потом.

— Что ей предложить? — спросил он.

— Предлагать ей ничего не станем. А просить будем для меня Воплощение, — быстро сказал Клессах. — Я прошу у неё воплощение. Маленькое. Слабое. Пять процентов прежней силы, может быть, три. Тело. В этом мире. Я уже был здесь богом — я знаю, каково жить без последователей. Я просто хочу снова быть.

— А она почему согласится? Где для нее выгода?

— Потому что, если она не согласится — я помешаю ей захватить алтарь. Разрушить его у меня хватит сил. Ни мне, ни ей. А она — богиня удачи. Ей нужна удача, а не нервы.

— Что я должен сказать?

— Я скажу через тебя. Ты просто откроешь рот, когда я попрошу. Дай разрешение — я возьму губы на не надолго. Не тело. Только губы. И верну.

Кай на долю секунды заколебался. Пускать бога хотя бы в губы — это было как пускать в дом человека, про которого ты точно знаешь: уйдёт — унесёт что-нибудь незаметно. Но выбора не было.

— Только губы.

— Только губы, — подтвердил Клессах.

Фортана уже тянула руку к Алтарю. Медленно, словно хотела ощутить воздух над ним раньше, чем коснуться. Пальцы дрогнули. В этой дрожи было что-то благоговейное — даже у богов есть свои праздники, и открывать запечатанную сорокалетнюю молитву было одним из них.

Кай открыл рот.

Губы, без его участия, будто он вдруг забыл, как ими шевелить, произнесли:

— Фортана.

Богиня обернулась. Мгновенно. В глазах золото стало темнее, сделалось настораживающе темным. Она узнала голос.

— Ты!? — протянула она. И усмехнулась. — А я всё думала: кто это из моих братьев так ровно дышит за плечом у мальчишки. Клесси, неужто ты? Я думала, тебя развеяли давно.

— Здравствуй, рулеточница, — сказали губы Кая чужим, сухим, чуть ироничным тембром. — Развеяли, но не до конца. Я живучий. Сама видишь.

— Вижу. И?..

Губы Кая выдохнули. Слова полились — быстро, аккуратно, без лишних фраз.

— Предлагаю сделку. Ты не встретишь сопротивления здесь, в этом ущелье, когда будешь брать Алтарь. Я не помешаю. И ни в час, ни в день, ни в неделю после — тоже. Обещаю.

В час, день, неделю после, — быстро отметил Кай про себя. Он заметил. Формулировка была узкой. После недели — уже не оговорено. Но Кай промолчал: не его сейчас был ход.

— За это? — ровно спросила Фортана.

— За это ты вернёшь меня в мир. Маленьким. Слабым. Помоги мне восстановить хотя бы несколько процентов от меня прошлого. Просто не хочу больше быть голосом в чужой голове. Это, знаешь, утомляет. И мальчика жалко.

Богиня молчала. Её лицо было непроницаемо. Кай знал: она считала. Взвешивала. Искала, где подвох.

— И что ты дашь взамен? — наконец спросила она. — Просто не мешать, ты конечно прости, это мало. А по поводу не мешать, так я просто уничтожу мальчика вместе с тобой. Клесси, я знаю тебя уже очень давно. Ты ничего не делаешь просто так. Поэтому выкладывай, что ты задумал.

Губы Кая чуть улыбнулись. Кай эту улыбку почувствовал, она села на его лицо чуть иначе, чем его собственная, и уголок рта ушёл не вверх, а вбок.

— А взамен, к тому, что я не буду тебе сейчас мешать, я обязуюсь служить тебе столетие.

— Этого слишком мало. Минимум тысячу лет. Иначе, игра не стоит свеч.

— Хорошо, — легко согласился Клессах. — Закрепит договор моя подпись, на твоём первом жреце.

Фортана наклонила голову.

— Подпись?..

— Малая. Формальная. Ставлю свою метку на того, кого ты первым назовёшь своим. Как гарантию, что я буду соблюдать договор. Если нарушу — метка сожжёт моё воплощение обратно в ничто. Это старая форма. Ты её помнишь.

Фортана долго — несколько ударов сердца — разглядывала рикиными глазами Каево лицо.

— Помню, — наконец сказала она. — Архаика. Никто ею не пользуется уже несколько тысячилетий.

— Вот именно, — сказал Клессах. — Никто не вспомнит о ней. А значит, никто из сестер и братьев об этом не узнает. Идеальный козырь в моем лице для тебя.

Она задумчиво кивнула. Медленно.

— Принимаю.

Между губами Кая и губами Рика протянулась тонкая, еле видимая нить. Нечто вроде эфирной. Сгущение воздуха, от которого у Кая свело все зубы одновременно.

Договор был заключён.

И только Кай, стоявший в самом центре этой сделки, заметил: в тот момент, когда нить вспыхнула и сомкнулась, Клессах, уже покидая его губы, возвращая их ему, беззвучно повторил свою же фразу. На твоём первом жреце.

Но Фортана в это время уже повернулась к Алтарю. Она не слушала.

— Мальчик, — тихо сказал Клессах в голове, возвращаясь туда, где ему и полагалось быть. — Спасибо. Мёртвые языки уже в тебе. Право вопроса — тоже, в любой момент, ты его почувствуешь. Подождём, что будет дальше.

— Ты что-то провернул, — ровно подумал Кай.

— Провернул, — честно ответил Клессах. — Я бог обмана, мальчик. Было бы странно, если бы я ничего не провернул. Не беспокойся: это касается ее, а не тебя. Ты — моя инвестиция. Инвестиции не обманывают.

Когда захотят — обманывают, — подумал Кай про себя. Но уже молча. Чтобы Клессах не слышал.

И добавил в дальний угол головы короткую заметку: первый жрец. Подпись. Вспомнить позже.

А Фортана уже опустила Рикову ладонь на Алтарь.

Воздух щёлкнул. Не громко, как щёлкает разряжающийся пружинный замок. Три печати на осколках ящика, ещё державшиеся еле-еле, разом выгорели. Пар над Алтарём перестал плыть вверх, он втянулся в рикину ладонь, как сигаретный дым втягивается в вентиляцию.

Кай почувствовал, как сорок лет чужой веры втекают в богиню, делая ее сильнее.

Это не было эффектно визуально. Он ожидал световых столбов, раскатов грома, отваливающихся скал. Но ничего такого не было.

Наконец, Фортана распрямилась.

Рикова фигура: тонкая, нескладная, всё та же, теперь держала пространство иначе. Чуть больше. Чуть плотнее. Рыжая макушка, заплатанная мантия, всё на месте. Но любой, кто смотрел на неё, понимал, что смотреть больше минуты тяжело.

Она повернулась и первым, кого она увидела, был Рейнар.

Командир наёмников стоял на одном колене, опираясь на меч. Кровь из рассечённой брови стекала ему за воротник. Вокруг него — бойцы сборного отряда, все, кто уцелел. Всего — семь человек, не считая Кая и его команду.

Рейнар смотрел на Фортану. Не с ужасом. Не с поклонением. С уважением.

Кай боковым зрением наблюдал за ним и видел, как у наёмника в голове происходит та же быстрая работа, которую сам Кай только что провёл у себя. Расчёт. Риск. Исход. Выгода.

Рейнар поднялся. Встать оказалось трудно, его колено дрожало. Снял с пояса меч. Положил его перед собой на камень, крест-накрест с бронированной перчаткой. Опустился снова — теперь уже на оба колена.

И заговорил. Ровно, спокойно, будто на военном совете.

— Госпожа, — сказал он. Без восторга, без благоговения. Деловито. — Я видел Вашу силу. Вы убили то, что убивало нас всех.

Фортана молчала, глядя на него золотыми глазами.

— Мой отряд мертв, — продолжал Рейнар. — Мой контракт сгорел. Моих людей практически не осталось. Но у меня есть опыт, воля, навык и связи в Вольных Городах. Из меня выйдет плохой верующий, я в богов не верю. Но из меня выйдет отличный жрец, потому что жрецу вера нужна меньше, чем умение.

Он помолчал.

— Прими мою присягу, госпожа Фортана. Я буду стану Жрецом. Не из любви. Из расчёта. Ты сильна, а значит, главные твои жрецы будут сильны и богаты. Я не стесняюсь этого сказать. И просить у тебя силы.

Виктор, за его спиной, тоже медленно опустился на одно колено. Без слов.

— Прими мою присягу тоже, — глухо сказал старший охранник. — Без таких красивых речей. Но без обмана.

Трое наёмников Рейнара, последовали примеру командира, не задавая лишних вопросов. Один из каравана — тот, у которого уже не было руки от удара конструкта, опустился, правой, уцелевшей, ладонью на камень.

Фортана смотрела.

Долго — для людей. Мгновение — для неё.

Потом она улыбнулась. Широко, с тем же прищуром, с которым Рик хвастался Генри. Но глубже. На миллионы лет глубже.

— Хороший торговец, — сказала она Рейнару, и в голосе её теперь звенело не только золото, но и что-то ещё, металлическое, звонкое, как монета, упавшая на прилавок. — Ты мне нравишься. Вы оба мне нравитесь — и ты, и твой старый знакомый. Один расчётлив. Другой честен. Вы уравновешиваете друг друга.

Она повернула голову к Виктору.

— Будете оба главными. Один без другого, натворите дел. Вместе — не рискнёте. Да будет так.

Она подняла руку. Над ладонью материализовались карты. Не одна. Много. Кай насчитал около девяти, но цифры плясали, он не был уверен.

Первая полетела в руки Рейнару. Сама. Легла на раскрытую ладонь, как голубь.

Кай успел активировать [Усиленное восприятие]

[Идентификация: ????????] [Ранг: Уникальная] [Тип: ?????] [Описание: недоступно]

Уникальная. Не редкая, не героическая. Уникальная. Рангом выше всего, что есть у Кая с его командой.

Вторая — Виктору. Такая же.

Остальные восемь — оставшимся присягнувшим. Судя по свечению, редкие. Кай сумел считать только уровни рангов, описания были скрыты от него, будто кто-то накрыл свечу ладонью.

— Приказываю, основать храм в мою честь, — сказала Фортана, опустив руку. — Несите моё имя в массы. Каждая молитва — мне. Каждый услышанный бросок костей — мне. Каждое «повезло», сказанное случайным смертным, — тоже мне. Чем больше меня — тем больше силы у вас. Это всё, что я скажу вам сегодня.

Рейнар наклонил голову.

— Принято, госпожа, — сказал он.

Она повернулась к Каю.

— А ты, смертный, — усмехнулась она, — Я же вижу, что у моего братца не хватает силенок тобой управлять. А значит это ты ему разрешил говорить через себя. Посредники в сделках богов, тоже заслуживают платы. Это правило незыблемо. Иначе УДАЧА отвернется от меня.

Она подняла руку.

И над плечом Кая, у шеи, проявился тёплый свет, будто невидимая бабочка. Кай почувствовал его физически: мягкое, сухое тепло, как от солнечного зайчика.

[ДАР ФОРТАНЫ] [Тип: Пассивное благословение / Уникальное] [Эффект:] При получении карты от Системы на уровневой вехе, перед тобой будут материализоваться три карты рубашкой вверх. Различимы по рангу. Выбирай одну. Две другие — в эфир. При активации Алтаря Повышения — однократный бонус к шансу успеха: +12%. [Ограничение: дар срабатывает, когда Фортана сочтёт нужным.]

Кай прочитал. А затем прочитал ещё раз. Осмысление подарка пришло не сразу.

Это была огромная сила. Пускай и очень редко, получается на 5-10-15 уровнях и т.д. Но каждый раз это возможность выбрать карту за повышение уровня. В мире, где выбор был привилегией богов.

— Спасибо, госпожа, — искренне сказал он.

[ПОЛУЧЕНО ОПЫТА: 3000 XP]

[УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН!] [ТЕКУЩИЙ УРОВЕНЬ: 8]

[ЗДОРОВЬЕ ВОССТАНОВЛЕНО: 43/43] [МАНА ВОССТАНОВЛЕНА: 10/12]

[ДО СЛЕДУЮЩЕГО УРОВНЯ: 4040 XP]

[ДОСТИЖЕНИЕ: Прямое взаимодействие с посторонней божественной сущностью] [Ранг редкости события: УНИКАЛЬНЫЙ]

Фортана закрыла рикины глаза. Рыжая фигура слегка качнулась и Кай увидел, как из её макушки, чуть-чуть, как струйка дыма, поднялось золотое мерцание. Оно подёрнулось в воздухе, сложилось в подобие лица — женского, и тут же растаяло.

Тело Рика обмякло.

Одновременно с этим в груди Кая что-то дёрнулось, короткое, резкое, как рыба в сетке. Клессах уходил.

— Мальчик, — сказал голос бога обмана в последний раз. — Было неплохо. Ты молодец. Торгуешься как торгуются на моих базарах: мало, ёмко, и непонятно сразу, какую цель преследуешь.

Клессах засмеялся. Тихо, коротко, и в этом смехе не было ни злобы, ни радости, только то особое веселье бога обмана, которое понимает, что честных сделок не бывает.

— Мы с тобой ещё успеем обсудить, что именно мы сегодня купили, мальчик. Не я один. Мы. Еще увидимся, — сказал Клессах и исчез.

Кай стоял, моргая. В голове было непривычно пусто, и от этой пустоты звенело в ушах. Тем временем Рик, настоящий Рик, открыл глаза.

— Ой, — слабо сказал он. И попытался сесть. Руки его дрожали. Лицо было белее снега. — Я... э-э-э... кто-то... у меня?.. — Он провёл ладонями по лицу, ощупал себя. Сел. Посмотрел на Кая с выражением потерявшегося ребёнка. — Кай, я... у меня что-то было в голове.

— Знаю, — сказал Кай.

— Это... оно... ушло?

— Ушло.

Рик медленно сглотнул.

— Я всё слышал, — тихо сказал он. — Всё. Каждое слово. Я... я не мог двинуться. Она захватила меня целиком. Как куклу.

Его трясло. Марк подполз к нему, обхватил за плечи. Рик прижался лицом к забрызганному кровью плечу танка и заплакал. Кай отвернулся — чтобы дать другу минуту. А заодно, чтобы посмотреть вокруг.

Ущелье.

Оно было полем. Настоящим полем после битвы, с ужасом, который на таких полях стоит всегда. Перевёрнутые фургоны. Мёртвые бронебыки. Трупы. Много трупов. Почти сотня, а может и больше. У головы колонны капитан Бранн, с проломленным шлемом. У телеги жрица Крэйваса, лицом вниз, пепельные волосы в чёрной луже.

Кай заметил не сразу кое-что странное. Тела не исчезали.

В мире Этельгарда трупы распадались. Всегда. Это было законом как восход солнца, как вдох и выдох. После смерти тело теряло стабильность, конвертировалось в эфир, высвобождая одну карту победителю. Светящиеся частицы. Серый прах. Мерцающий туман. Такие вещи Кай видел сотни раз.

Но сейчас — ничего.

Трупы лежали. Кровь сохла, ничего не происходило. Трупы коченели. Бронебык у головы колонны, огромная, тёплая ещё туша, уже начала пахнуть испражнениями.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ] [Внимание: обнаружен сбой протокола распада.]

[Эфирный баланс мира нарушен в результате взаимодействия со сторонними сущностями.] [

Система инициирует процесс перекалибровки.]

[Перекалибровка завершена: отныне тела погибших существ НЕ распадаются на эфир. Карты и ресурся остаются в физической форме]

Кай читал — и холодел. Он обернулся к Рейнару и Виктору. Они тоже почувствовали изменение в привычном им мире. Оба наёмника смотрели на своих мёртвых товарищей, так смотрят люди, которые поняли, что привычный мир только что закончился.

— Трупы не развеиваются, — хрипло сказал Виктор. — Это как?

Рейнар был удивлен не меньше своего «брата» жреца. Кай медленно перевёл взгляд на жрицу Крэйваса.

Она лежала там, где упала. Лицом вниз. Ладонь вытянута вперёд. Пепельные волосы потемнели от крови. Она спасла их ценной своей жизни.

Но теперь, из-за того, что мир сломался, её тело останется. Будет лежать здесь. Будет пахнуть через час, через два, через день. Будет гнить. Настоящее, материальное, человеческое гниение — это то, которого в Этельгарде не знали никогда.

Она определенно заслуживала большего.

— Нужно похоронить, — сказал Кай.

Виктор повернул к нему голову.

— Что?..

— Трупы. Их надо похоронить.

Старший охранник нахмурился. Не из-за несогласия, а из-за непонимания.

— Зачем?

— Тела больше не уходят в эфир, — мягко сказал Кай. — Они останутся лежать на земле, гнить, разлагаться, станут кормом для животных.

По его лицу прошла тень — медленная, осознающая. Он был человеком старой школы: не видел мёртвых, которые бы не ушли. Не знал, что с ними делать.

— А... как?.. — неуверенно спросил он.

— В землю, — повторил Кай. — Выкопать яму. Опустить тело. Сверху — землю. Камень, если есть. Слова. Имя, если знаем.

— Зачем слова?

Кай посмотрел на жрицу Крэйваса. На Бранна. На всех остальных.

— Дань памяти и уважения, обет, что мы их не забудем, — тихо сказал он.

— Он прав, — сказал Рейнар.

— Хорошо, — Виктор кивнул, соглашаясь. — Хорошо. Давайте копать.

* * *

Грэм Болотник завалил вепря у третьего болотца, как делал это тридцать два года подряд.

Стрела вошла красиво — под лопатку, с поправкой на ветер, как учил его ещё отец. Зверь мотнул головой, сделал два шага и рухнул в ряску. Грэм постоял, послушал тишину. В лесу возвращались привычные звуки — лягушка, дятел, далёкий крик выпи. Всё правильно. Всё как надо.

Он подошёл, упёрся сапогом в щетинистый бок и стал ждать.

Это была та самая пауза, которую каждый охотник в Этельгарде знал наизусть. Пройдет немного времени и у зверя дрогнет бок, в последний раз. Потом по шкуре пробежит серая рябь, как по воде от ветра. Потом туша начнёт светиться изнутри — тускло, будто в ней зажгли огарок. А потом: пепел, тёплый, сухой, с запахом грозы, и в ладонь сама ляжет карта. «Болотный клык», скорее всего. Или «Щетина». Обычная, серая. Два медяка на рынке или медяк у скупщика.

Грэм стоял и ждал.

Туша лежала.

Он подождал ещё. Посмотрел на собственную ладонь. Ничего.

— Ну? — сказал он вслух. Ему стало неловко, будто он кашлянул в церкви.

Туша продолжала лежать.

Грэм опустился на корточки. Потрогал копьём бок, туша не отозвалась, только шкура чуть подалась. Подождал ещё удар сердца. Потом второй… третий.

Он встал и отошёл на шаг. Ему вдруг очень захотелось уйти с этого места. Здесь происходило что-то из ряда вон выходящее.

Он стоял, и сердце у него стучало в горле.

«Я сделал что-то не так, — подумал он. — Я болен. Я, должно быть, заболел. Такого не бывает, значит, это со мной».

Но он был здоров. Он это знал.

А потом на тёплый бок вепря, тяжёлый, неуходящий, села первая муха.

* * *

В Оплоте сержант Долт получил рапорт на рассвете и минуты три не мог понять, что именно ему говорят.

— Труп, — терпеливо повторил молодой страж. — В переулке за «Медным зайцем». Пьянчуга, Кривой Тойн, его все знали. С вечера лежит.

— И что?

— Лежит, господин сержант!

Долт поднял глаза от донесения. Пацан стоял перед ним белый, как простыня, и переминался с ноги на ногу, как переминаются не с похмелья и не от холода, а когда в голове не сходятся концы с концами.

— Лежит? — Повторил Долт. — В смысле… не развеялся?

— Так точно.

— Сколько прошло?

— Часов десять, господин сержант. Его Марта нашла, когда ведро выносила. Она думала, он спит.

Долт натянул перевязь. В голове у него тихо, аккуратно щёлкнуло — будто кто-то в темной комнате нашёл нужный ключ и вставил не в тот замок. Он прослужил в страже двадцать один год. Он хоронил отца и мать. Он видел, как уходят в эфир солдаты, преступники, один раз даже высший чин, упавший с лошади прямо на ярмарке. Все они развеивались. Всегда.

В переулке за «Медным зайцем» пахло мочой и прокисшим элем. Тойн лежал на боку, поджав колени к груди, будто во сне. Рот у него был открыт. Под щекой темнело кровавое пятно.

Долт присел. Потрогал запястье — холодное.

Он выпрямился медленно, как человек, у которого свело поясницу.

— Пошли за магистром, — сказал он ровно. — И за жрецом. И… — он запнулся, потому что таких приказов никогда в жизни ещё не отдавал, — …и за кем-то, кто уберет тело. Не осталять же его здесь. С ним что-то нужно делать. Вот только что?

Он поднял глаза к небу. Над Оплотом стояло розовое утро, дымы из труб шли ровно вверх. Город был красив — как всегда. Просто мир, в котором этот город жил, перестал быть прежним где-то между вчерашним закатом и сегодняшним рассветом, и Долт не знал ещё, насколько.

* * *

В ущелье догорали костры.

Кай сидел на камне спиной к скале и смотрел, как Рик возится с котелком. Рыжий всё ещё был бледен до синевы, и руки у него подрагивали, но он готовил, и за это Кай был ему благодарен.

Над дальним краем лагеря, в ряд, лежали камни. Двенадцать. Всех кого решили похоронить. Выбирали лишь важных каждому людей. Самый большой камень — у жрицы Крэйваса. Кай сам его выкатил, сам выровнял. На камне ножом было вырезано: «Пожертвовала собой, ради остальных». Больше писать нечего.

Марк сидел рядом, закрыв глаза. Танк молчал уже третий час не от усталости, а от того особого рода тяжести, которая оседает на человеке, когда он впервые хоронит руками того, кого днём раньше видел живым.

Рейнар подошёл и сел напротив Кая. Опустился тяжело, колено всё ещё плохо слушалось. Виктор встал за его плечом, не садясь. У него было лицо человека, у которого, кажется, за последние сутки прибавилось лет десять.

— Надо решать, — сказал Рейнар. В голосе его не было ни командирских ноток, ни жреческих. Простой, усталый голос. — Сидеть в ущелье нельзя. Завтра к полудню тут будет… — он чуть двинул подбородком в сторону бронебыков, — невыносимо.

Кай кивнул. Он это понимал. Они все это понимали — впервые в жизни.

Рейнар запустил руку за пазуху и достал карту. Тонкую, плотную, с тиснёной по краю золотой вязью герб Дома Ван Хольт, три снопа и сокол. Он положил её на камень между собой и Каем. Карта чуть пульсировала — как угасающий уголёк.

— Наш контракт расторгнут, — коротко сказал Кай. — По условиям в живых должно оставаться больше половины. Иначе мы имеем право отказаться без последствий. Сколько у нас бронебыков? — тихо спросил Кай.

— Двое живых, — отозвался Виктор. — И те напуганы. Третий на боку, не встанет. Четвёртый — туда же, побило камнями.

Кай кивнул и на секунду прикрыл глаза. Посчитал. Он не мог этого не сделать, даже если бы очень хотел голова работала сама, как всегда, раскладывая уцелевшие телеги, бочки, мешки, коней и людей на клетки невидимой доски.

— Три целых повозки, — сказал он наконец. — Две упряжки. Двенадцать человек, из них трое раненых. Если пойдём назад, налегке, бросив лишний груз, — пять дней. Если все припасы тянуть за собой всё, то восемь, и не факт, что дотянем. Мы возвращаемся в город. Вы с нами?

Виктор тяжело выдохнул, будто сбросил с плеч чей-то чужой мешок.

— Нет. Мы теперь жрецы, у нас свой путь.

— Тогда одного бронебыка вам, одного нам, — сказал Кай. — Забираем людей и то, что унесём на своих спинах. Остальное сожжём. Нельзя, чтобы досталось зверью и падальщикам.

Кай посмотрел на Рейнара чуть дольше, чем надо было. Под плащом у того, у самого сердца, виднелся край новой карты не серый, не белый, а с тем особенным, глубоким свечением, которое Кай видел всего раз в жизни — сегодня днём, над ладонью Фортаны.

Он встал, отряхнул штаны от каменной пыли и пошёл будить людей. До рассвета оставалось четыре часа.