Карточный мир: Начало

Предисловие

– Что ж, присаживайся, путник. Налей себе кипятка, ведь моя сага берет начало не от предсмертного крика роженицы и не от стука колес по мостовой. Ее колыбелью стала тишина. Та самая, что обжигает, та тишина, что воцарилась после гибели богов.

Та война велась не сталью и железом – ее кузницей служили идеи. Первым был повержен бог Хроноса, разорванный на прошлое и будущее собственными братьями, жаждавшими застыть в вечном и идеальном «сейчас». Вслед за ним пала богиня Шанса, и мгновенно мир замер в предсказуемой судьбе, погрузился в беспросветную жестокость, утратил чудо. Законы природы стали первой ужасной ставкой на окровавленном игровом столе космоса. Гравитация превратилась в дробящую дубину, термодинамика – в смертельный яд, а скорость света – в несокрушимую тюрьму для разума.

Боги, бывшие чистыми идеями, стали фанатичными идеологами. Архитектор Логики поднялся на Ткача Хаоса. Хранитель Жизненного Кольца сражался до конца с Вечным Стражем Пустоты. Они не просто уничтожали друг друга – они вычеркивали основы мироздания из самой ткани реальности. Галактики стали полями битв, а затем – зияющими дырами небытия, где даже вакуум молчал о своем существовании.

Эта бойня длилась эпохи, что для смертных показались бы вечностью. И завершилась она не триумфом, а предсмертным вздохом. Измученные, обессиленные, утратившие большую часть себя, оставшиеся боги взглянули на руины, ими же созданные, и увидели в них лишь свое уродливое отражение. Ничего.

Они заключили Пакт Перемирия. Никаких больше войн и походов. Каждому выжившему – а их осталось совсем немного – достался свой скромный угол в руинах прежней вселенной. Своя личная песочница, где он мог творить, не опасаясь критики соседа относительно своей концепции видения мира.

Один из них, Каэлус, Безмолвный Зодчий, бог порядка, систем и логики, ненавидел хаос, что едва не поглотил его. И, создавая свой мир, он поклялся не допускать более анархии. Он не просто создал мир, он разделил его.

Он взял остатки своей божественной сущности, свою волю и понимание мировых законов и разбил их на триллионы осколков. Каждый осколок – это карта. Не кусок картона, а застывшая идея. Карта "Огня" несла в себе жар и движение. Карта "Камня" – покой и твердость.

Затем он создал Систему. Безличный, автоматический механизм, свою волю, отлитую в код вселенной.

Каждое рожденное существо получало случайную карту – стартовый капитал, дар создателя. Так он давал шанс каждому.

Каждые пять ступеней самосовершенствования, что местные называли «уровнями», душа существа уплотнялась, обретая возможность вместить еще один осколок воли бога – еще одну карту, дар божий. Это путь роста, вплетенный в реальность.

Смерть – не конец, а перераспределение. Убив врага, ты не забираешь все, что он накопил – это несправедливо и породило бы бесконечную месть. Лишь один случайный осколок его силы достается тебе. Остальные возвращаются в общий котел – в эфир, первозданную магию мира.

И, наконец, основа Архитектора: Сила не дается легко. Чтобы подняться на ступень выше, требуется все больше и больше. Каждое новое достижение нуждалось вдвое в больших усилиях, чем предыдущее. Геометрическая прогрессия, перекрывающая смертным путь к божественности. Идеальная система. Мир-Этельгард, мир карт, был готов.

Но в финале Войны Богов, когда Пакт еще не был заключен, пал еще один бог. Клесах – Бог обмана и иллюзий. Его сила – не разрушение, а импровизация на ходу. Он видел не правила, а лазейки в них. И когда его загнали в угол – перед смертью бог совершил последнее, на что хватило сил. Нет…, он не попытался победить, а попытался … сыграть. Собрав в фокусе воли искру своей сущности – не душу, не силу, а УМЕНИЕ, – он выпустил ее. Не во врага. Это слишком просто. Клесах импровизировал, он метнул алую нить сквозь реальность, сквозь время, сквозь миры и пространства. Это был его финальный аккорд, последняя шутка. Клесах не знал, куда попадет его импульс. Он лишь надеялся, что в одном из миров «вирус» способности видеть за гранью обычных законов найдет носителя. И тогда, возможно, он сможет возродиться.

Алая нить пронзила ткань мира. Для богов, для вселенной – это лишь миг. Для другой реальности прошло тридцать лет.

Глава 1

1

Июнь 1994 года. Захолустный городок, родильное отделение. В воздухе пахнет хлоркой, слышен гул медицинской аппаратуры. Женщина, измотанная долгими родами, наконец выдохнула с облегчением. Врач бережно положил ей на грудь сморщенный сверточек.

– Поздравляю, у вас сын. – произнес врач. – Крикливый малец.

Внезапно новорожденный затих. Он лежал, закутанный в пеленки, и внимательно смотрел. Его глаза, слишком темные для младенца, были устремлены не на мать и не на лампу. Они двигались, следя за тенью от вентилятора, за стрелкой манометра, за пылинкой в луче света. Он не просто видел – он анализировал. В его сознании нечто древнее и сложное обрело новый дом.

Алая нить достигла цели и стала его частью. Плод хаоса, наделенный способностью видеть паттерны, несоответствия и ошибки реальности, был посеян в человеческий разум.

Его назвали Каем. Он был не таким, как все. Ребенок не играл с кубиками – он возводил из них идеальные конструкции и изучал их устойчивость. Он не общался с другими детьми, а наблюдал за ними, словно ученый за насекомыми, видя скрытые правила, иерархии и алгоритмы. Математику он ненавидел, потому что видел ее изъяны. Мир казался ему глючной программой, написанной неумелым разработчиком.

Кай повзрослел, получил образование программиста, а затем стал специалистом по безопасности. Его работа заключалась в поиске «багов» и уязвимостей. И в этом он не знал равных, ведь его разум был для этого создан. Он воспринимал мир как строгую систему.

В свой тридцатый день рождения, сидя перед монитором и проверяя очередную систему защиты, он почувствовал пульсацию. Воздух внезапно загустел. Текст на экране поплыл, превратившись в калейдоскоп символов, которые его мозг мгновенно расшифровал как сообщение: «Перенос начат».

Программист не успел даже удивиться. Реальность треснула и рассыпалась на осколки света, каждый из которых был… картой.

Последнее, что он увидел – черную гладь монитора, отражающую его собственное лицо. А за спиной, из темноты, возникло знамение нового мира: изображение зверя и надпись над ним: «Гоблин-разведчик».

Ткань реальности разорвалась. Воздух вздулся и наполнился жаром, и в мир явилось нечто отвратительное. Мерзость. Кожа цвета грязи. Маленькие злые глазки. Пасть, усеянная игольчатыми зубами. И в лапе – заржавленный кинжал.

Существо, ростом с крупную собаку, но сгорбленное в уродливой позе, казалось еще меньше. Оно заморгало, жадно вдыхая воздух, и вдруг его взгляд, словно прожектор, упал прямо на Кая. Из глотки вырвалось булькающее, звериное ворчание.

Паника. Холодная, липкая, леденящая душу своей первобытной силой. Стандартная реакция любого живого существа на рык хищника, доносящийся из глубин подсознания. Кай отпрянул, чувствуя за спиной холодный край стола. Тварь ринулась вперед, как сорвавшаяся с цепи тень. Мгновение, сжатое до предела.

Но Кай был не просто животным, подчиняющимся инстинктам. Он был алхимиком систем, исследователем границ реальности. И его разум, пораженный божественным вирусом программного кода, совершил то, что тысячи раз делал в цифровых мирах. Он подавил первобытный страх. Ведь паника – это бесполезная трата вычислительных ресурсов. И занялся тем, что умел лучше всего – Анализом. Только на этот раз объектом анализа была его собственная жизнь.

В тот же миг, когда эта мысль пронеслась в его сознании, перед глазами возникло полупрозрачное светящееся окно. Текст, четкий и ясный, будто символы в идеально настроенном терминале, доносил знания прямо в мозг.

[ОБНАРУЖЕНА ВНЕШНЯЯ ОПАСНОСТЬ] [Идентификация: Гоблин- разведчик] [Уровень: 2] [Здоровье: 7/7] [Активные карты (2/2):] [Мана: 0/2] • [Кинжал гоблина] (Атака. Физический урон + острота + легкий яд) • [Проворство разведчика] (Пассивный эффект. +10% к скорости, +5% к уклонению)

Кай видел не просто монстра. Он видел набор переменных и функций, заключенный в программный код. Невысокий уровень. Атака отравленным клинком – неприятный дебафф. Скорость – главная проблема и одновременно ключ к победе.

Гоблин уже заносил для удара свой кинжал. Запах гниющей сырости и пота ударил в нос, словно волна из преисподней.

Быстрая мысль: «А какой у меня уровень?» – и тут же в сознании возникло понимание собственных ресурсов:

Еще одно окно, рожденное в его разуме: [СТАТУС ПЕРСОНАЖА] [Имя: Кай] [Раса: Человек (Аномалия)] [Уровень: 1] [Здоровье: 11/11] [Мана: 5/5] [Карты (1/1):] • [Камень (Активная)]

Камень. Всего лишь камень?!

Возможно, кого-то это смутило бы, но не нашего героя. Его разум работал иначе. Он видел карту «Кинжал гоблина» как развернутый исходный код: [Острота + Кость + Малый_Яд]. Он видел свою карту «Камень» как: [Инертность + Плотность].

Гоблин прыгнул, направляя свой смертоносный клинок прямо в горло Кая.

Инстинктивно пытаясь защититься, человек подставил под удар открытую ладонь, в которой зажал карту камня.

Мир замер на мгновение. В голове возникло сообщение:

[Камень] + [Острота] = ?

Синтезировать?

Времени на раздумья не было. Кай мысленно согласился, и в его до этого пустой руке возник обломок серого камня, несущий на себе печать чуда. Необычный, зловеще прекрасный. С одним краем, идеально острым, как бритва, сотканным из магии и воли. Это была не карта. Это был временный сбой в системе, созданный им самим.

При этом его собственная карта исчезла.

Кинжал гоблина, напротив, потерял одно из свойств, став тупым, словно кусок железа. Удар тупым клинком не порезал руку, но все же пришелся по ней очень чувствительно. Схватив мерзкое создание за голову, Кай вогнал камень острым концом прямо ему в глаз.

Зеленая кровь, горячая и отвратительная, хлынула на руку Кая, словно метка из другого мира. Тело гоблина дернулось в последней судороге и рухнуло. Кинжал выпал из ослабевших пальцев и откатился в сторону.

Кай отшатнулся, тяжело дыша. Сердце бешено колотилось, готовое выпрыгнуть из груди. Он взглянул на свою окровавленную руку и на камень, который уже начинал тускнеть, теряя свою остроту и возвращаясь к изначальной форме – обычному булыжнику.

Но он выжил. И это было главное.

В тот же миг тело гоблина озарилось слабым светом и стало растворяться, превращаясь в вихрь светящихся частиц, словно стайка порхающих бабочек. Но не полностью. Одна частица, ярче остальных, отделилась от общей массы и оформилась в воздухе в карту – его награду за победу над смертью.

[ПОЛУЧЕНА КАРТА] [Проворство разведчика] (Пассивное умение. +10% к скорости передвижения, +5% к шансу уклонения)

Она, словно пушинка, устремилась к нему. Кай, повинуясь инстинкту, протянул руку, и карта, коснувшись ладони, мгновенно растворилась в коже, оставив лишь ощущение тепла и обновления. Новые знания, новая способность пробудились в нем, будто всегда были там, глубоко внутри. Он почувствовал легкие изменения: мышцы стали более послушными, словно идеально настроенный механизм, а базовые знания о бесшумном движении сами собой уложились в голове.

В поле зрения возникли цифры. [ПОЛУЧЕНО ОПЫТА: 10 XP] [ДО СЛЕДУЮЩЕГО УРОВНЯ: 90 XP] [Убийство цели на 1 уровень выше: бонус x2 XP] [ВСЕГО ПОЛУЧЕНО: 20 XP] [ДО СЛЕДУЮЩЕГО УРОВНЯ: 80 XP]

Кай оперся о стену, чувствуя, как подкашиваются ноги, и медленно опустился на пол. Бог этого мира все продумал. Система была суровой, расчетливой, но, в своей основе, честной. Она не прощала ошибок.

Он взглянул на свою руку. Ни карты, ни ужасного камня. Только бледная кожа, пронизанная тонкими прожилками вен. Карта камня исчезла, возможно, она была одноразовой. Это ему еще предстояло выяснить. А пока: «Проворство разведчика» – его новый инструмент в борьбе за выживание. И главное – его дар видеть код, различать суть за пеленой иллюзий. Короткий бой истощил все его силы.

Он огляделся. Его уютная, такая знакомая квартира превратилась в обгорелые руины. Кроме небольшого пятачка, на котором он только что сражался, от его прежнего мира ничего не осталось. Лишь бескрайнее небо, залитое тошнотворными лиловыми красками, и два солнца: одно – маленькое и безжизненно-белое, другое – огромное, пульсирующее оранжевым пламенем. Вокруг простирался лес.

Он был не дома. Он оказался в самом начале ужасной игры. И в отличие от других игроков, лишенных дара разума и получивших подробные инструкции, у него был лишь отладчик – его проницательный ум и способность видеть скрытое.

Он поднялся, опираясь на стену. Больше никакой паники, затуманивающей рассудок. Только холодная, кристально ясная решимость. Он – программист. А этот мир – самая сложная система, с которой он когда-либо сталкивался. Но кто сказал, что даже в самой совершенной системе нет багов? Нужно лишь уметь их искать.

Отладка этого безумного мира началась!

Глава 2

Под сенью исполинского древа, чьи корни уходили в самую глубь веков, Кай, словно затравленный зверь, замер, силясь усмирить дрожь, что билась под кожей. Отголоски адреналиновой бури еще гудели в крови, но холодный рассудок, подобно скальпелю, уже вскрывал случившееся: рассекал на части, сортировал по полочкам, выстраивал в безупречную логическую цепь.

Пальцы нащупали запястье — лишь едва заметный шрам от карты, ни намёка на чуждые интерфейсы. Пассивное усиление отдавалось в мышцах смутной пульсацией — приглушённым эхом мощи. Стоило шагнуть, и нога сама находила опору, каждое движение давалось проще, будто тело вспоминало забытую лёгкость. Ничтожный бонус к уклонению — но в смертельной кадрили и эта мелочь могла стать пропастью между последним вздохом и новой жизнью.

Эту силу нужно было обуздать. Понять её природу, очертить границы, научиться повелевать ею с полным осознанием.

Устроившись в тени ветвистого дуба, он погрузился в анализ. То, что мир вокруг — не его, было очевидно. Пугало ли это? Скорее нет. Куда сильнее манили новые знания, что открылись ему после схватки.

Первое откровение явилось через простое наблюдение: любой объект, будь то хрупкий стебелёк или мощный сук, нёс на себе семантический отпечаток — незримый для обычного глаза пласт кода, что его пробудившееся сознание читало как живую матрицу смыслов.

Гоблин представал не чудовищем, но набором параметров: [Раса: Гоблин] [Уровень: 2] [Здоровье: 7] [Атаки: Кинжал (Острота, Малый яд)] [Поведение: Атаковать ближайшую угрозу].

Камень виделся не просто глыбой, но и [Материал: Камень] [Свойства: Плотность, Инертность]. Там, где другие ощущали лишь холод, вес и форму, он прозревал формулы, на которых зиждился этот мир.

Второе открытие, куда весомее, касалось синтеза. Стоило мысленно сопоставить свойства «Остроты» и «Камня», как система отвечала не сложными вычислениями, а ослепительной вспышкой в сознании, мгновенным предостережением, и — заключительным аккордом — материализацией карты, готовой к применению. Система дозволяла смешивать концепции, но платой за эту алхимию становилось поглощение свойств у карт-источников или полное их расходование, что неминуемо ослабляло хватку нового контракта с реальностью. Для точных выводов требовались опыты, пока же Кай ориентировался на краткосрочную схватку.

Вспоминая случившееся, он отметил: чтобы перенести остроту, потребовалось прикоснуться к предмету и, как ему показалось, зрительно выделить нужное свойство. В пылу боя всё свершилось слишком стремительно, чтобы быть уверенным.

Вскоре проступили и первые ограничения: предел — это Мана. Его личный резерв был 5/5, эти цифры врезались в сознание с пробуждением системы. После стычки с гоблином мана упала до 2/5, наводя на мысль, что применение каждой карты пожирало часть энергии. Оставалось понять, как именно и сколько тратится.

Сфокусировавшись на цифрах, Землянин узрел пояснение:

2 - Восстановление одной единицы в час. Максимум к восстановлению 4. Пока используется карта пассивного навыка, мана, затраченная на него, не восполняется.

5 – общий объем маны.

Стало чуть яснее. Значит, пассивные карты навыков требуют постоянных затрат, и пока они активны, эта мана зарезервирована. Объём маны — это количество карт, которые он сможет применить за бой. По крайней мере, если считать стоимость каждой за единицу. Вероятно, разные карты стоят по-разному, но пока он решил держаться этой гипотезы. Ещё одна единица ушла на камень. Она восстановится через час. Вопрос — куда делась ещё одна? Либо камень стоил дороже, либо синтез съел дополнительную единицу. Мужчина склонялся ко второму.

Кай выбрался из сплетения корней. Шаги его стали осторожны. Кто ведает, какие твари таятся в этой чащобе? Воспоминание о гоблине и его едкой, зеленой крови сжало горло, отгоняя навязчивую мысль, что всё происходящее — лишь игра. Карты не было, и Игрок решил двигаться, куда глядят глаза.

Спустя час блужданий впереди мелькнуло движение. На тропе возник невысокий человек. Взгляд цеплялся не за его поношенную одежду, а за пояс, где красовались две карты в прозрачных чехлах — подобные видел у торговцев диковинками. В руке незнакомец сжимал длинный посох, украшенный металлическими элементами, смахивающими на штекеры.

Кай замер, настороженно оценивая обстановку. Незнакомец заметил его почти сразу — или система подсказала о приближении чужака.

— Не местный? — спросил он хрипло, но в интонации слышался скорее интерес, нежели враждебность. При этом герой понимал его речь, хоть язык и был иным.

– Да. Заблудился, — отрезал он сухо. И поразился, что ответ прозвучал на языке местных — видимо, система позаботилась и об этом.

Незнакомец минуту буравил его изучающим взглядом. В ледяных, почти бесцветных глазах и тонкой, будто выведенной лезвием, татуировке ростка на мертвенно-бледной скуле читалась бездна равнодушия.

– Я Юл. — бросил он, небрежно взмахнув посохом, словно отгоняя назойливую мошку. — Вижу, у тебя была занятная встреча с местной фауной, — усмехнулся он. — Как с картами?

Кай не спешил обнажать свои козыри. Дело было не только в осторожности, но и в гнетущем чувстве, что здесь нельзя верить никому. Вдруг его дар «синтезировать» привлечёт фанатиков, почитающих это кощунством, или алчных мародёров, охотящихся за редкостями. А незнание здешних правил сулило верную смерть.

– Одна карта, — нехотя признался Кай. — Камень. Была. И… пассивный навык разведчика… тоже был.

Юл растянул губы в хищной ухмылке.

– Камень — мусор, а на пассивку я бы взглянул. — Он распахнул пропыленную рубаху, явив миру сияющий планшет, где тут же вспыхнуло окно торгового предложения. — Я торговец. Собираю карты, порой меняю. За пассивные навыки нынче дают больше, чем за карты предметов.

Кай погрузился в раздумья. Он мог обменять своё «Проворство разведчика» на шанс выжить: знания, деньги или иные, более полезные карты. Но пассивные навыки — краеугольный камень выживания в этом мире. И он не был столь наивен, чтобы доверять мимолетной встрече. К тому же, карту он уже использовал, и ему было не вполне ясно, как торговец заберёт её в случае сделки.

– Тут, видишь ли, одна незадача вышла. Я её уже применил, так что продать карту едва ли смогу.

Юл разразился раскатистым смехом, опираясь на посох, чей наконечник упирался в замшелый корень древнего дуба. В его раскрытую ладонь бесшумно упала изящная карта, словно повинуясь воле. Она не светилась, но в её металлическом блеске чувствовалась живая история. Юл, не таясь, продемонстрировал Каю правила этого мира.

«Слушай внимательно. — произнёс он. — Всё, что видишь — вещи, свитки, навыки — подчиняется простым законам возврата. Активные предметы и свитки, материальные вещи, можно вернуть усилием мысли, если они целы. Камень, клинок вернутся, если не сломаны, не сожжены, не обращены в прах. С пассивными навыками иначе: чтобы вернуть их, нужно усилием воли отказаться. Эффект тут же рассеется. Не всегда приятно, но возможно».

Кай вспомнил, как потерял камень.

– Активной карты у меня нет. Я швырнул камень в гоблина. Там он и остался.

Юл кивнул — без сожаления, как привыкший к утратам.

– Тогда он утрачен, — констатировал он. — Если предмет остался невредимым, его можно вернуть, если он в пределах видимости. Но ты ушёл далеко, и вряд ли кто-то подобрал твой камень в грязи. Чаще предмет просто лежит, но со временем распадается на частицы — дожди размывают, гниль разъедает, магия испаряется. Всё возвращается в эфир, если картой никто не пользуется. Можем поискать, но это отдельный заказ, и платить придётся тебе. Запомни: активное можно вернуть в карту, если цело. Пассивное — только через отказ, эффект, даруемый картой, исчезает.

— Не своди глаз, — не отрывая взгляда от Кая, протянул Юл руку.

Его пальцы сомкнулись в пустоте — и вдруг в ладони замер обычный гладкий камень, точь-в-точь как тот, что Кай использовал в бою.

— А теперь — возврат.

Воздух дрогнул, послышался тонкий щелчок, будто лопнула натянутая струна. Камень вспыхнул короткой золотой вспышкой, рассыпался на медленные вихри пыли — и всё это втянулось обратно в ладонь торговца. На миг в воздухе застыла плоская белая карта с силуэтом того же камня. Затем и она исчезла. Юл быстрым движением спрятал ее в своих закромах.

— Вот так, — он повернул её к Каю. — Целый предмет, если он в поле зрения, можно вернуть. Система забирает его через карту. Будь камень повреждён или затерян где-то далеко — ничего бы не вышло. Его бы разъедало, пока магия не растворилась бы в эфире. Вызови карту в мыслях — она явится. Откажись мысленно от активной — и что бы она ни материализовала, камень или пассивное умение, всё обратится в карту.

Каю вспомнилось, как он швырнул камень в гоблина и ушёл, не подумав о возврате. Стало горько и досадно за потерю.

— Пассивки ценят: они дают постоянное преимущество, редко меняют суть. Твой навык распространён, спрос на него невелик.

Кай сделал для себя вывод: у навыков есть свой рынок, редкость влияет на цену. Для долгой игры пассивный дар — выигрыш; для тех, кто ищет быстрой прибыли, — скука. Кай понял, что теряет не уникальный талант, а «подушку», дававшую уверенность.

— Я готов отказаться.

Он направил в мыслях чёткий приказ. Представив навык, ощутив знакомую лёгкость в движениях, он позволил ему уйти. Это было не потрясение, а медленное вытягивание: жжение, затем пустота, будто вырвали нерв. Тело тут же отяжелело, ушла привычная лёгкость. Освобождение сопровождалось холодом в ладонях, и Кай услышал в голове сообщение:

[ПАССИВНЫЙ НАВЫК: "ПРОВОРСТВО РАЗВЕДЧИКА" — ОТПУЩЕН]

[ЭФФЕКТ: ПРЕКРАЩЁН]

[ВОССТАНОВЛЕНИЕ МАНЫ: АКТИВИРОВАНО]

Он почувствовал, как истощавшаяся энергия возвращается. Облегчение и уязвимость: он лишился подстраховки.

Юл бережно принял карту, переместил к себе и тут же вручил Каю другую. «Клинок Искры». Описание было лаконичным и понятным:

— Это активная карта, — пояснил Юл. — Её действие не мгновенное. Нужно вживить её в оружие — подержи десять секунд, чтобы карта впиталась в материал. После этого, в течение минуты, оружие будет окружено случайными энергетическими разрядами. Каждый удар добавит +2 к урону, и есть 5% шанс вызвать микровзрыв — ещё 6 урона по цели. Если оружие сломается в момент применения навыка — карта исчезнет; если нет, она вернётся в инвентарь, когда время истечёт. Карта сама по себе хороша, но долгая активация, ситуативность и риск потери делают её не самой ходовой. Но тебе, новичку, на твоём уровне с противниками она поможет справиться в разы лучше.

Кай уловил механику едва взяв карту в руки — 10 секунд → 60 секунд, +2, с 5% шансом 6 урона. Просто, но эффективно: в бою такая мелочь может перевернуть всё. Перезарядки нет.

— Проверь, — предложил Юл. — На дереве, если хочешь. Возьмём ветку потолще, чтобы не разломалась, это будет твоё оружие.

Кай подошёл к дубу, выбрал ветку — самую крепкую, она с трудом поддалась. Грубая, но надёжная, сгодилась бы за дубинку. Он прижал карту к оружию на десять секунд. Время текло, и он чувствовал, как карта впитывается в дерево. Через десять секунд карта в руке растаяла. Юл ухмыльнулся:

— Вживилась. Минута пошла. Работает.

Кай ударил веткой по пню — пробный удар. По стволу пробежала молния, и удар отозвался покалыванием в руке. Система показала: +2 к урону за удар. На пне осталась опалённая отметина.

Он ударил второй раз — случился микровзрыв. Ветка сверкнула, удар сопровождался хлопком — пень не разлетелся, но кора обуглилась куда сильнее. Система выдала: МИКРОВЗРЫВ — ДОП. УРОН 6. В воздухе запахло гарью.

Кай отступил, сердце забилось чаще. В голове промелькнуло, как это сработает в бою: один точный удар, решающий исход; миг, чтобы переломить ход битвы. Юл усмехнулся, глядя на него.

— Понимаешь? — сказал Юл. — Это карта для тех, кто умеет её применить. Даёт импульс, не навсегда, но в нужный миг — это бесценно. Но помни — это разовый заряд на минуту, и шанс микровзрыва не так велик, как кажется.

Кай посмотрел на ветку. Она и впрямь ощущалась как оружие. Он сожалел о потерянном камне, но радовался новым возможностям.

— Хорошо, — сказал Кай. — Меняю. Возьмёшь моё проворство за эту карту?

— Беру, — кивнул Юл.

В тот же миг их окутало свечение. После чего перед Каем возникли сообщения:

«Утеряна карта Проворство разведчика»

«Приобретена карта Клинок Искры»

Засунуть ветку за пояс, карту — в карман. Программист лишился подстраховки, но приобрёл не только знание, но и карту, способную переломить ход боя. Он уяснил: в этом мире правила просты и суровы — предмет возвращается, если цел; пассивка уходит, если её отпустили; обмен или продажа – дело времени, места и смекалки. Демонстрация карт показала ещё одну грань системы: карты можно передавать во временное владение, но принадлежать они останутся владельцу. Лишь когда между ними с торговцем было достигнуто соглашение, возникло сообщение о привязке карты.

– Город-крепость Оплот на востоке. Иди по тропе. К вечеру как раз доберёшься, — Торговец махнул рукой в сторону, откуда пришёл.

Он не попрощался. Просто двинулся дальше, словно тень, скользнув меж деревьев, оставив Кая наедине с оглушительной тишиной, что нарушал лишь шепот листвы.

Землянин взглянул на ладонь, где мгновение назад лежала карта «Клинок Искры». Он мысленно вызвал её, и она тотчас материализовалась: Клинок Искры (Активная).

Размером с земную игральную карту, на ней была изображена динамичная сцена: В центре — точка столкновения. От неё во все стороны расходились не молнии, а хаотичные, зигзагообразные линии, похожие на трещины. Эти линии светились изнутри тусклым светом, словно раскалённые добела нити. В самой точке столкновения линии были ярче и гуще, создавая иллюзию ядра микровзрыва, застывшего во времени. Вокруг этого узла, словно осколки, разлетались мелкие вспышки. По краям — белое обрамление.

«Оплот», — пробормотал он название города, подняв взгляд к небу. Два солнца, изливая багрянец и алое золото, клонились к горизонту, окрашивая фиолетовые небеса в последние краски угасания. На востоке, куда указал Юл, проступали первые, робкие искорки звёзд. Направление было известно.

Кай тронулся в путь, стараясь идти быстро, но осмотрительно. Каждый шаг по мягкой лесной подстилке, каждый предательский хруст ветки отдавался напряжённым ожиданием. Его мозг, привыкший к монотонному гулу серверов и идеальной тишине кабинета, теперь работал как сверхчувствительный радар, улавливая каждый шорох, каждое мельтешение на периферии зрения. Он анализировал тени, силясь понять их логику, предугадать, откуда ждать угрозы. Это была его стихия — поиск уязвимостей в системе. Только теперь системой был целый мир. Первый час пути прошёл в изматывающей настороженности. Лес оставался неизменным, пугающе однообразным. Всё те же исполинские, неземные деревья с корой, похожей на застывшую лаву, и мхом, светящимся в полумраке странным свечением. Воздух был густ от запаха влажной земли, гниющей листвы, грибов и чего-то ещё, едкого и ядовитого.

Ближе к вечеру наступил холод. Путник продрог до костей. Солнца почти скрылись, и с их угасающим светом ушло и тепло. Кай почувствовал, как по спине пробежал озноб. Его тонкая серая футболка, уместная в квартире, теперь была лишь жалкой тряпицей. Джинсы, пропитавшись влагой, стали ледяными тисками. Кроссовки, совершенно бесполезные для леса, промокли насквозь и перестали греть.

Глава 3

Путник ускорил шаг, изо всех сил пытаясь согреться. Ступая, почти вслепую, подчиняясь лишь инстинкту и ориентируясь на приблизительное направление и редкие, мерцающие в небе звезды. Лес стал гуще, превратившись в непроходимую чащу, переплетенную из колючих ветвей и коварных корней, расставляющих ловушки под ногами. В какой-то момент он с ужасом осознал, что сбился с дороги. Все деревья казались зловеще одинаковыми, все тропинки вели в никуда. Паника, холодная и липкая, словно ядовитый паук, заползла под кожу, парализуя волю.

«Стоп. Анализ», – приказал он себе, останавливаясь и пытаясь вернуть ускользающее спокойствие. Он остановился, тяжело дыша, вслушиваясь в гнетущую тишину. Поднял голову, пытаясь рассмотреть хоть что-то сквозь густые сплетения крон деревьев. Сквозь узкие щели едва пробивался слабый свет звезд. Нельзя останавливаться. Нужно просто идти.

Еще час он продирался сквозь колючие заросли. Навалилась усталость, одежда промокла до нитки и облепила тело. Дрожь не прекращалась, лишая последних сил. Он был готов упасть и просто ждать, когда система равнодушно объявит Конец Игры. И вдруг, сквозь переплетение ветвей, он увидел свет.

Не призрачное свечение фосфоресцирующего мха, а ровное, манящее мерцание, пробивающееся сквозь деревья впереди. Надежда, горячая и яростная, вспыхнула в груди, разгоняя тьму отчаяния. Поляна. Или костер. Хоть что-то, где можно укрыться от пронизывающего ветра.

Кай ускорил шаг, спотыкаясь и падая, разбивая колени и ладони о стылую землю. Наконец, вырвался из цепких объятий чащи на небольшую, идеально круглую поляну. Но источником света был не костер. Светились… камни.

Три больших предмета, напоминающих огромные пористые камни или необычные кораллы, росли прямо из земли. Они были серо-зеленого цвета, их поверхность была покрыта множеством отверстий, из которых сочился мягкий, болотистый свет. Две из них были размером с большой камень, а третья, центральная, была размером с прикроватную тумбочку.

Кай замер. Это было неправильно. Слишком не реалистичный вид, слишком тихо, слишком… неестественно. Он сосредоточил взгляд на ближайшем камне, и его дар мгновенно заработал.

[ОБНАРУЖЕНА НЕЙТРАЛЬНАЯ СУЩНОСТЬ] [Идентификация: Каменная губка] [Уровень: 1] [Здоровье: 3/3] [Активные карты (1/1):] [Мана: 1/1] • [Адаптивная броня] (Пассивный эффект. При получении урона сущность может переходить в «мягкое» состояние, которое поглощает физический урон, или в «твердое» состояние, которое отражает часть урона и стреляет осколками).

Он перевел взгляд на вторую, такую же по размеру. [Каменная губка] [Уровень: 1] [Здоровье: 3/3]

И на третью, гигантскую. [Каменная губка] [Уровень: 3] [Здоровье: 6/6]

– Черт, – прошептал Кай. Три монстра. И он, замерзший до костей, измотанный до предела, с малым запасом здоровья и маны, не знал, как на это реагировать.

Его дубинка казалась теперь жалкой, бесполезной шуткой. Одна из губок, ближайшая к нему, дернулась, словно просыпаясь. Ее пористая поверхность задрожала, и серо-зеленый цвет сменился на зловещий каменно-серый, отливающий металлическим блеском.

[СУЩНОСТЬ ПЕРЕШЛА В СОСТОЯНИЕ: «ТВЕРДОЕ»]

Не раздумывая, повинуясь лишь инстинкту, Кай бросился вперед. Удар или бегство?

В его руке появилась карта, его единственный шанс.

– Активировать! – мысленно отдал он команду.

[КАРТА «КЛИНОК ИСКРЫ» АКТИВИРОВАНА. ЗАТРАТЫ: 1 МАНА. ОСТАТОК: 4/5] [ЭФФЕКТ: +2 К УРОНУ. 5% ШАНС МИКРОВЗРЫВА. ДЛИТЕЛЬНОСТЬ: 60 СЕКУНД]

Пока шли 10 секунд он обходил губку по кругу. Наконец, палка в его руке покрылась тонким, потрескивающим слоем энергии. Он замахнулся и изо всех сил ударил по губке, закованной в каменную броню. Удар пришелся с глухим стуком, отдаваясь болью в руках. По поверхности пробежала искра, но губка даже не дрогнула.

[НАНЕСЕН УРОН: 0]

В тот же миг из пористых отверстий губки с сухим свистом вылетел рой мелких, острых, как лезвия, осколков. Кай инстинктивно прикрыл лицо рукой и отскочил назад. Острая боль пронзила предплечье, несколько осколков вонзились в кожу.

[ПОЛУЧЕН УРОН: 2] [ЗДОРОВЬЕ: 8/11]

Он посмотрел на свою руку. Кровь. Его собственная, теплая и настоящая, словно живое напоминание о реальности на фоне этого чужого, враждебного мира. Ярость, холодная и чистая, словно клинок, пронзила сознание. Он снова посмотрел на губку. Она уже меняла цвет, вновь становясь мягкой.

[СУЩНОСТЬ ПЕРЕШЛА В СОСТОЯНИЕ: «МЯГКОЕ»]

– Понятно, – пронеслось в голове. – Мягкое – впитывает урон. Твердое – контратакует. Замкнутый круг.

Получается они не нападут на него, если он решит уйти. Но теперь в программисте проснулся интерес. Он снова нанес удар. Палка с отвратительным хлюпающим звуком вошла в мягкую поверхность. Искра «Клинка Искры» просто потухла, не оставив и следа.

[НАНЕСЕН УРОН: 0]

Губка моментально затвердела, превратившись в каменную глыбу. Снова выстрелила градом осколков. Кай уже зная, чего ожидать отпрыгнул, уклоняясь от смертоносного залпа, но один осколок пронзил джинсы и вонзился в ногу. Боль вновь обожгла сознание.

[ПОЛУЧЕН УРОН: 1] [ЗДОРОВЬЕ: 7/11]

Он угодил в ловушку. Его натиск натыкался на незримую преграду, а ответные удары, словно застывшие капли, высасывали силы. Безуспешная попытка пробить еще одну, более слабую «губку» дала тот же печальный итог – нулевой урон.

«Нет. В каждой системе есть прореха», – отчаянно пробормотал про себя программист. – «Всегда есть ошибка, лазейка в коде. Что у меня в арсенале? Помимо Урон +2, ведь есть еще вероятность микровзрыва.»

Он снова обрушил ярость на первую «губку». Глухой звук. Нулевой эффект. Отдача. Сыплющиеся обломки. Прыгнуть на землю, укрыться. И снова взмах, и снова, и снова… Он превратился в автомат, наносящий бесполезные удары, цепляясь за слабую искру надежды, за эти злополучные 5%. Время утекало.

Удар. Ноль. Удар. Ноль. Очередной осколок пронзает спину леденящим холодом. [ЗДОРОВЬЕ: 6/11]

Дыхание стало хриплым. Холод и боль сковали тело, дрожь мешала ему сконцентрироваться. Он ненавидел этих «губок». Ненавидел их тупое, механическое упорство, их непоколебимую логику цифровых убийц. Ненавидел этот мир, где вместо эпической битвы он обречен на медленную, унизительную агонию. А также ненавидел себя, что решил в это ввязаться, но природное упорство не давало ему отступить назад.

И вдруг, при очередном глухом столкновении ветки с камнем, случилось невероятное.

Удар. Привычный, унылый стук. Но на этот раз его разорвал оглушительный треск, будто взорвался перегруженный конденсатор. Яркая вспышка ослепила его на миг, а затем в сознание ворвалось сообщение, желанное, как вода в пустыне.

[ЭФФЕКТ АКТИВИРОВАН: МИКРОВЗРЫВ!] [ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ УРОН: 6]

«Губка» дрогнула, ее монолитная поверхность покрылась сетью трещин. И затем она обратилась в пыль, в серый порошок, который тут же унес ветер.

[ПОЛУЧЕНО ОПЫТА: 20 XP] [ДО СЛЕДУЮЩЕГО УРОВНЯ: 60 XP]

Он добился своего. Обнаружил возможность и воспользовался ей, а также доказал самому себе, что ограничения можно обойти. Игрок повернулся ко второй, маленькой «губке», его глаза хищно заблестели. Дождавшись, когда действие карты прекратится, он вновь активировал ее.

Все повторилось вновь. Бесконечные однообразные атаки, утомительные увертки от разлетающихся кусков камня, новые раны и ссадины. Ресурс сил истощался, здоровье убывало с каждом пропущенным ударом.

[ЗДОРОВЬЕ: 5/11]

Очередной заряд карты "Клинок Искры" подходил к концу. Решив рискнуть, Кай атаковал врага шквалом сокрушительных ударов. Удар, еще удар, взрыв не сработал, бьем не переставая, снова без результата. Нанеся разом с десяток ударов в течение нескольких секунд, он понял, что губка готова выстрелить. Резкое падение. Один обломок все же задел его.

[ЗДОРОВЬЕ: 4/11]

По ощущениям действие карты продлится еще с десяток секунд, значит хватит еще на один заход. Собрав последние крупицы мощи, он нанес сокрушительный удар, вложив в него всю ярость и отчаяние. Палка с силой врезалась в каменную твердь, и сразу, с первого удара оглушительный треск!

[СРАБОТАЛ ЭФФЕКТ: МИКРОВЗРЫВ!] [ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ УРОН: 6]

Враг мгновенно был уничтожен, рассыпавшись в пыль.

[ПОЛУЧЕНО ОПЫТА: 20 XP] [ДО СЛЕДУЮЩЕГО УРОВНЯ: 40 XP]

Кай упал на колени, задыхаясь, словно выброшенный штормом на сушу. Все же офисный работник не привык к интенсивным физическим нагрузкам. Оружие выпало из ослабевшей руки, упав на землю. Действие карты прекратилось, оставив его один на один с самым опасным противником – гигантской губкой третьего уровня.

Кай поднялся, чувствуя протест каждой клеточкой тела. От разорванной одежды поднимался пар. Руки его были покрыты ссадинами, порезами и кровью. Он посмотрел на врага. У него не было больше сил, маны хватит на 3 заряда.

Риск не стоит того. Герой решил покинуть поляну. Едва он сделал шаг назад, как тут же гигантская губка пришла в движение. Поверхность вздрогнула, прошла волна, камень раздулся, словно вбирая в себя последние лучи заката и влажный воздух. И затем, из верхней части, с огромной скоростью выстрелили не мелкие осколки, а целая шрапнель камней, размером с яйцо.

Кая отбросило в сторону, он ударился об дерево. Боль пронзила ребра. Один из камней попал в ухо. Голова начала кружиться и гудеть.

[ПОЛУЧЕН УРОН: 3] [ЗДОРОВЬЕ: 1/11]

Один удар – и для него все закончится. Он лежал на земле, глядя на губку, которая начала перекатываться в его сторону. Не поднимаясь парень активировал карту и начал заряжать палку. Все или ничего. Момент истины.

Тем временем каменный кошмар неотвратимо надвигался. Грубая поверхность намеревалась раздробить кости путника, развеять любые проблески надежды.

Зарядка закончена. Истошно закричав от отчаяния, он бросился в атаку на монстра, крепко сжимая палку, намереваясь перед смертью нанести хоть какой-то урон этой проклятой твари.

Удар был нанесен. К сожалению шанс на спасение от карты не сработал. Чудовище лишь слегка содрогнулось, принимая удар, словно мягкая подушка.

А затем мгновенно затвердело, готовясь нанести ответный сокрушительный удар.

Но Кай продолжал действовать. Не отпуская руку, он продолжил молотить врага, никогда еще до этого он не действовал с такой скоростью.

– Взорвись же, гнида! – в сердцах выпалил Кай, когда очередной из серии ударов не принес результата. Тем временем он уже видел, как враг готовится выстрелить.

И тут, мир словно услышал его, сработал микровзрыв, одновременно с этим тварь выстрелила. Кая отбросило на землю, несколько осколков попали ему прямо в грудь. Пока он летел, его окутало золотое сияние.

Лежа на спине, он смотрел в фиолетовое небо и не понимал жив он или мертв. Тем временем каменная губка рассыпалась, превращаясь в светящийся дождь. Одна из частиц, ярче других, отделилась и медленно направилась к нему. Влившись в тело человека, частица преобразовалась в карту в его руке.

Система бесстрастно констатировала победу:

[ЭФФЕКТ АКТИВИРОВАН: МИКРОВЗРЫВ!] [УРОН: 6] [ЦЕЛЬ УНИЧТОЖЕНА]

[ПОЛУЧЕНО ОПЫТА: 40 XP]

[ПОЗДРАВЛЯЕМ!!! ВЫ ПЕРЕШЛИ НА НОВЫЙ УРОВЕНЬ!!! ]

[ВСЕ ЖИЗНИ И МАНА ВОССТАНОВЛЕНА]

Кай хоть и чувствовал боль от последних осколков, все же ощущал себя лучше, чем до боя с последней губкой. При этом запас сил словно восстановился, усталость ушла, а старых ран под разорванной одеждой не было видно. Землянин мысленно вызвал окно статуса.

[СТАТУС ПЕРСОНАЖА] [Имя: Кай] [Раса: Человек (Аномалия)] [Уровень: 2] [Здоровье: 7/12] [Мана: 6/6] [Карты (1/1):] • [Клинок Искры (Активная)]

Получается в момент победы и перехода на новый уровень система восстановила ему все параметры, при этом добавив единицу к мане и почему-то два к здоровью. А снятое здоровье судя по всему последний удар врага. Значит момент победы системой зафиксировался раньше, чем удар, иначе он был бы уже мертв.

От осознания этого по телу игрока пробежали мурашки. Он был на волоске от смерти, но смог выжить. Если при каждом повышении уровня система ему будет восстанавливать здоровье, то это просто замечательно. Но для подтверждения догадок пока мало данных. Теперь нужно разобраться с новой картой. Сфокусировавшись на ней, программист запустил привязку:

[ПОЛУЧЕНА КАРТА] [Адаптивная броня (Активная)]. При активации дает возможность указать участок тела размером 10х10 см, который в течение 10 последующих секунд переходит в «мягкое» состояние, поглощающее любой физический урон. Перезарядка 1 минуту)

Очередная карта в белой рамке. На карте, на бархатно-черном фоне, с почти хирургической точностью изображен фрагмент человеческого предплечья. В плоть предплечья, под острым углом, вонзается клинок широкого меча. Но нет ни пореза, ни крови. Край меча уперся в кожу, и на этом его продвижение закончилось.

Вся суть эффекта сосредоточена в точке контакта. Кожа и ткани под клинком не твердят, а, наоборот, на мгновение превращаются в живой гель. Внутри этого геля, распространяясь от кончика меча, видна сеть тонких, белых, трескающихся линий — это визуализация кинетической энергии удара. Но эти линии не рвут ткань, а гаснут, растворяются в глубине, поглощаемые синеватым свечением, которое исходит из самой плоти.

Клинок остановлен не силой, а отсутствием сопротивления. Его энергия просто втянута в тело и переработана в безвредное внутреннее свечение. Рисунок запечатлевает не столкновение, а процесс поглощения — прочной, но эффективный.

Карта коснулась его груди и вошла внутрь, оставив ощущение тепла и знания о новой силе, дающей надежду. Но Кай почти ничего не чувствовал, а смотрел в чужое небо, и его охватывал леденящий холод, пробирающий до костей. Главное было осознание того, что он, вопреки всему, остался жив

Не время разлеживаться. Поднимаясь, он ощутил, как тело протестует каждой клеточкой. Места попадания осколков болели нещадно. От противников остался лишь мерцающий туман на траве и углубления в почве, где они изначально располагались. Кай с трудом доковылял до места, где высился последний, самый крупный монстр. Футболка была изодрана и окровавлена, слабая защита от пронизывающего ветра.

Впереди, на востоке, сквозь редеющие кроны деревьев пробивался неестественный, болезненный жёлтый свет. Была надежда, что это город.

Но идти туда сейчас, ночью, да в таком состоянии? Губы программиста тронула горькая улыбка. Это равносильно попытке запустить сложный проект на сломанном компьютере. Неминуемый провал. Риск был бы глупостью. Он чудом избежал смерти, явно истратив всю свою удачу на сегодня.

Тем более лес, окутанный тьмой, – неизведанная территория, ошибка где может стоить жизни. Эта поляна хотя бы знакомое ему место, к тому же врагов тут больше нет. Переждать здесь единственно верное решение.

Ночь пришла совсем незаметно. Последние лучи солнца исчезли, унося тепло. Холод сковал тело. Кая бил озноб. Он нуждался в укрытии. Его взгляд упал на огромный упавший ствол на краю поляны. Можно укрыться под ним, хотя бы от ветра.

Пробравшись под ствол, в сухое, замкнутое пространство, он почувствовал запах прелой листвы и сырого грунта. Собрав их в кучу и свернувшись в клубок, он прижал колени к груди, пытаясь согреться. Здесь было чуть теплее, чем на открытом пространстве. Мысли уносились на Землю. К тёплому дому, горячему кофе, тихому гулу компьютера. Желудок предательски урчал.

Всю ночь его преследовало чье-то присутствие. Вдалеке выл хищник. Парень не спал, а погружался в полусон, вздрагивая от каждого звука.

Наконец, небо на востоке порозовело. Первые лучи солнца пробились сквозь листву. Ночь отступила. Он пережил свои первые сутки в этом мире.

Глава 4

Выйдя из укрытия, Кай почувствовал, как тело одеревенело от неподвижности. Грязь, ссадины, изнуряющая слабость — всё это было его новой реальностью. Взглянув на статус, он с облегчением отметил, что здоровье поднялось до 9. Логика восстановления оставалась загадкой, но сам факт был подобен глотку воды в пустыне.

Голод, прежде просто неприятное сосание под ложечкой, превратился в назойливую, сверлящую боль, не умолкавшую ни на секунду. В последний раз окинув взглядом свое ночное пристанище, он двинулся на восток, туда, где накануне мерцал спасительный свет.

Опыт выживания обострял чувства. Программист шел, как зверь, сканируя каждую травинку, каждый шорох. И бдительность его была не напрасна. Впереди, метрах в десяти справа от тропы, зияла воронка, чересчур правильная, чтобы быть творением природы. Кай замер, превратившись в пружину. Делая вид, что ничего не заметил, он машинально коснулся призрачной рукояти у пояса. Карта ожила, наполняя силой его самодельную дубинку. Одновременно мысленный приказ активировал Адаптивную броню на левую ладонь.

[Мана: 4/6]

Едва он приблизился к этому островку неестественной тишины, из папоротникового моря поднялась первая тварь. Все тот же гоблин, с кожей цвета болотной тины и парой злобных бусинок-глаз.

[Идентификация: Гоблин-мародёр] [Уровень: 2] [Здоровье: 7/7] [Активные карты (2/2):] [Мана: 1/1] • [Гоблинский клинок] (Атака. Физический урон + острота) • [Скверный стрелок] (Активная. Бросок камня, добавляет шанс попадания 5% к текущей меткости. Затраты: 1 Мана)

Но на сей раз чудище не бросилось в лобовую. Вместо этого в лицо Каю полетел зазубренный обломок камня. Снаряд целился прямо в глаз. Реакция сработала быстрее мысли — ладонь с вспыхнувшей синим щитом Адаптивной брони взметнулась навстречу. Он ждал боли, хруста, но вместо этого почувствовал лишь вязкое сопротивление, будто камень увяз в густом меду. Энергия удара погасла, не причинив вреда. Камень, будто кусок пробки, упал к его ногам.

Невероятно! Он не просто заблокировал удар — он поглотил его. Система работала, как и было прописано.

Пока разум пьянел от открытия, со спины, с другого края тропы, вынырнул второй гоблин. Коренастый, с ржавым зазубренным клинком, он рванулся вперёд, целясь в спину. Мгновенная оценка:

[Идентификация: Гоблин-мародёр] [Уровень: 2] [Здоровье: 7/7] [Активные карты (2/2):] [Мана: 1/1] • [Гоблинский клинок] (Атака. Физический урон + острота) • [Быстрый скачок] (Пассивный эффект. +5% к скорости рывка)

Тактика проста: один отвлекает, другой бьет из засады. Кай оказался в клещах.

Мозг, отточенный годами логики, просек ситуацию за долю секунды. Четыре единицы маны, две карты, два врага. Шансы призрачны.

Защищаться от обоих — путь в никуда. Выбор пал на второго, того, что с рывком — он опаснее своей скоростью.

Остатки энергии Брони поглотили удар кинжала. Снова — не боль, а странное, густое сопротивление. Лезвие не пронзило плоть, а лишь увязло в ней. Ответный удар дубинкой обрушился на голову твари. Раздался оглушительный хруст.

[МИКРОВЗРЫВ УРОН: 6] [ЗДОРОВЬЕ ЦЕЛИ: 1/7]

Дубинка, не выдержав, треснула. Кай, не мешкая, добил противника. Тело гоблина рассыпалось в пыль. С последним ударом ветка надломилась, едва держась на лохмотьях коры. Оружие и карта были потеряны. Досада заструилась едким дымом.

[ПОЛУЧЕНО ОПЫТА: 30 XP] [ДО СЛЕДУЮЩЕГО УРОВНЯ: 170 XP]

Кай отшвырнул обломок. На месте гибели чудища замерцал свет, рождая новую карту.

Рука сама потянулась к находке. Едва пальцы сомкнулись на теплой поверхности, сознание пронзила вспышка — интуиция, отточенная в бою. Второй гоблин, тот, что с камнем, уже взмыл в прыжке. Его тело, короткое и уродливое, двигалось с кошачьей грацией.

Лезвие бритвой рассекло воздух. Рука, вскинутая Каем в последней попытке защиты, взорвалась адской болью. Он почувствовал, как сталь вонзилась в плоть, с мерзким хрустом дойдя до кости. Ледяная игла боли сменилась огненной волной, и мир залило багровым.

[КРИТИЧЕСКИЙ УРОН!] [ПОЛУЧЕН УРОН: 4] [ЗДОРОВЬЕ: 5/12]

Гоблин, приземлившись, издал победный хрип. Он попытался выдернуть клинок, но тот, засев в кости, не поддавался, и каждое движение лишь усугубляло агонию. Боль, всепоглощающая и слепая, на миг отняла разум.

Стиснув зубы до хруста, Кай со всей силы всадил ногу в тушку гоблина, отшвырнув его прочь. Существо грохнулось о камни, оставив на них кровавый след.

В его ладони, как расшатанный зуб, болталась рукоять. Кай схватил её другой рукой, сжал и рванул на себя. Мир поплыл, но с отвратительным, сочным звуком клинок поддался. Рука онемела, но слушалась. Время контратаки. Мысль, четкая и ясная, вызвала новое оружие — карту, подобранную мгновением ранее.

[ПОЛУЧЕНА КАРТА] [Гоблинский клинок] (Атака. Физ. урон + острота) [Урон 1-2].

Кровь с ладони капала на землю. Теперь у него было два клинка: один — враждебный, только что причинивший боль, другой — его, холодный и чистый.

Очнувшийся гоблин шарил рукой по земле в поисках оружия, но, увидев его у Кая, мгновенно вызвал свою потрёпанную карту. Трофей в руке человека исчез.

«Деактивировал», — молнией пронеслось в голове.

Медлить было нельзя. Кай ринулся вперёд, всей тяжестью навалившись на тварь, сбивая с ног и прижимая к земле. Гоблин отчаянно сопротивлялся, но вес и ярость были на стороне человека. Он придавил его коленом, лишив возможности сбежать или вызвать оружие. А затем началась бойня.

Один. Другой. Третий. Он не целился, просто методично, с тупой яростью, вгонял клинок в тело противника. Хлюпающий звук рвущейся плоти, предсмертные хрипы и тёплые брызги на лице. Он работал, как автомат, вышивая смерть.

Он не останавливался, пока тело противника не перестало дёргаться, пока не воцарилась тишина, нарушаемая лишь его хриплым дыханием.

Откинувшись на спину, он смотрел в небо сквозь листву. Тело била мелкая дрожь. Он был измотан, изувечен, залит чужой кровью. Но — живой.

[ПОЛУЧЕНО ОПЫТА: 30 XP] [ДО СЛЕДУЮЩЕГО УРОВНЯ: 140 XP]

Карта, оставшаяся от второго гоблина, оказалась таким же [Гоблинским клинком].

Любопытство пересилило осторожность. Стоило мысленно согласиться на слияние, как карты вспыхнули и слились воедино. На свет родилась новая, с тем же изображением, но с маленькой цифрой «+1» в углу.

[ПОЛУЧЕНА КАРТА] [Гоблинский клинок +1] (Атака. Физ. урон + острота) [Урон 2-3].

«Усиление через синтез...» — выдохнул он, на миг забыв о боли.

Силы окончательно покинули его. Он рухнул навзничь. Голод и жажда, приглушённые адреналином, вернулись, терзая изнутри. Смерть снова подбиралась к нему, на сей раз тихо, от истощения.

И тут взгляд зацепился за ярко-алые ягоды у старого пня. Последним усилием воли он сфокусировался на них, и сознание будто коротнуло:

[ОБНАРУЖЕН РАСТИТЕЛЬНЫЙ ОБЪЕКТ] [Идентификация: Лесная земляника] [Свойства: Съедобность, Восстановление +0,01 к здоровью за ягоду. Токсичность: отсутствует]

Мана упала до нуля. Не было сил гадать, как это сработало. Это было спасение. Добравшись до пня, он набросился на ягоды, жадно поглощая их кисло-сладкую мякоть. С каждым плодом жизнь возвращалась, боль отступала, рана на руке затягивалась с неестественной скоростью.

[ЗДОРОВЬЕ: 6/12] [МАНА: 0/6]

«Здоровье округляется... но эффект — реален», — анализировал он, чувствуя, как ясность возвращается. — «На синтез ушла одна единица маны... Мелочь».

Отдохнув, он поднялся. Слабость никуда не делась, но оставаться в лесу на вторую ночь было безумием.

Час спустя лес отступил. Кай взобрался на холм и замер. Дыхание перехватило.

Внизу, в долине, лежал город Оплот.

Могучие стены, будто выросшие из недр, окружали его. Ни башен, ни зубцов — лишь исполинские шпили с холодно сияющими кристаллами. За стенами теснились приземистые, лишённые украшений здания под плоскими, закопчёнными крышами. Город был вычерчен по линейке, без намёка на хаос — крепость-казарма, город-механизм. Ветер донёс тяжёлый запах металла и угля.

Его разрывали облегчение и страх. Но боязнь людей, их намерений, была сильнее. Он посмотрел на свою залитую кровью руку, затем — на город, купающийся в свете двух солнц. И шагнул вперёд.

У ворот, отмеченных башнями с хищными флюгерами, копилась небольшая очередь. Кай затаился в тени, переводя дух и изучая обстановку.

Люди собрались разные: крестьяне с поклажей, усталый торговец с ослицей, трое наёмников с потрёпанным, но действенным оружием. На поясах у многих виднелись карты — от одной до восьми. Никто не любовался ими. Это был простой инструмент, как когда-то для него — отвёртка.

Собрав волю в кулак, он вышел и встал в хвост очереди. Его вид — рваная одежда, окровавленная повязка, измождённое лицо — сразу привлёк внимание.

– Крепко тебя, путник, – с сочувствием промолвил седовласый крестьянин, перекладывая мешок. – Словно в Проходе Смерти с големами бился.

Кай, не понимая, о чём речь, просто кивнул. Меньше слов — меньше риска.

– Долго ждать?

– Да нет, – вздохнул мужик. – Стража пошлину берёт. Медь за вход. Ещё карты смотрят. Всё чисто — пропускают.

«Медь... Валюта». В голове щёлкнуло.

– А.. много она стоит? – тихо спросил Кай.

– По-разному, – крестьянин усмехнулся. – Каравай хлеба — три. Эль в таверне — пять. А карту хорошую и за золото не всегда сыщешь. За пять-семь золотых — небольшой домик купить можно. Так что пятачок за вход — сущий пустяк.

– А серебро? – уточнил Кай, вычисляя курс.

– За серебряную сотня медяков дают, вот и считай, – отмахнулся собеседник.

«Курс один к ста», — мысленно резюмировал программист.

Пять медяков. У него не было ничего. Паника подкатила к горлу, но он заставил себя дышать ровнее.

Очередь подошла. Стража — четверо: двое с арбалетами и двое досмотрщиков в кольчугах, с лицами, выражающими предельную скуку.

– Следующий! — рявкнул рыжебородый здоровяк со шрамом.

Кай шагнул вперёд, чувствуя, как подкашиваются ноги.

– Имя, цель, пошлина, — буркнул второй, молодой стражник с наглыми глазами.

Кай сделал вдох. Пора играть роль.

– Не... не помню, — прошептал он, опустив взгляд. — Ушибся, наверное.

Рыжий хмыкнул:

– Знакомо. Забвение. У каждого второго оборванца память отшибает. Карманы — выворачивай.

Кай послушно показал пустые карманы джинсов.

– Ничего нет. И карт нет. Только... это.

Он протянул карту [Гоблинского клинка +1] и Адаптивной брони. Броня удостоилась беглого взгляда, затем молодой стражник взял карту клинка, покрутил и с брезгливой гримасой швырнул обратно.

– Мусор. Гоблинское дерьмо. Проходи, везёт тебе — не в настроении я сегодня морды бить.

Каю уже показалось, что пронесло, но рыжий внезапно ткнул ему в грудь древком топора.

– Разувайся. Мало ли что в сапоге припрятал.

Напарник недовольно поморщился, но не стал вмешиваться. Кая обыскали грубо, но быстро. Рыжий, осмотрев карту клинка, плюнул и швырнул её на землю.

– Ржавое железо. Ничего не стоит.

Наконец, он повернулся к Каю:

– Слушай сюда, беспамятный. Ты в городе не нужен. Но вышвыривать на ночь глядя — грех. Так что пропустим. Раз! — он ткнул пальцем в грудь Каю. — Но поймаем на краже хоть корки — вздёрнем на стене. Понял? Рожу твою запомнили. В следующий раз пошлина — двойная.

Кай лишь кивнул, не в силах вымолвить и слова. Облегчение смешалось со страхом. Он, почти не чувствуя ног, прошёл под арку ворот.

– Вали в город, — бросил ему вдогонку стражник. — На площади кабак «Трезвый Карлик». Может, дадут поесть за работу. Только не пей в долг — хозяин за это глотки рвёт.

Кай шагнул вперёд и очутился на улице незнакомого города.

Первое, что почувствовал – запах. Смесь дыма, аромата еды, пота, животных и чего-то неуловимого, городского. Узкие улицы, плотно застроенные домами из серого камня, теснились друг к другу. В окнах горел свет – масляные лампы или магические светильники, пока не понятно. По улицам ходили люди. Громкие голоса, смех, лошади, телеги. Жизнь! Бурная, грязная, опасная, но жизнь.

Кай брел по мостовой, и каждый булыжник отдавался в его измученных ногах глухой болью. Оплот встретил его не гостеприимством, а скупой, железной функциональностью. Воздух был густым и тяжёлым, сваренным из дыма кузниц, запаха конского пота и кисловатой примеси дешёвого перегара. Этот город не расточал подарки; здесь всё нужно было заработать.

Запахи складывались в причудливую симфонию: горький чад горящего угля, дразнящий, тёплый дух свежего хлеба из распахнутой двери пекарни и неприкрытый, затхлый аромат сточной канавы, извивавшейся между домами.

Взгляд Кая автоматически сканировал прохожих, выискивая карты. «Торговец — четыре на поясе. Стражник — две. Крестьянин — одна». Больше восьми он не видел ни у кого. «Системное ограничение? Зависит от уровня?» — вопросы звенели в голове, не находя ответов. Внезапно он замер, заметив женщину в сером плаще. На её поясной сумке покоилось семь карт, и одна из них пульсировала тревожным фиолетовым сиянием. То, как её обтекали потоки людей, красноречивее любых слов говорило о её силе.

Улицы Оплота были прямолинейны и унылы, словно чертёж, выполненный рукой бездарного инженера, не ведающего о красоте. Никаких изящных завитков, только голый прагматизм. Дома из серого камня напоминали склепы, а их плоские крыши венчали поблёкшие, истлевшие флаги. Кай затерялся в водовороте рынка — оглушительном хаосе криков, запахов и цвета. Он остановился у прилавка с диковинными фруктами, покрытыми чешуйчатой кожурой. Продавщица, дородная женщина с тремя картами на груди вместо ожерелья, бросила на него оценивающий взгляд.

— По два медяка за фонарный плод, путник! Отведаешь — и больше не захочешь никаких других!

Кай молча отступил. Два медяка. Целых две трети от стоимости хлеба. Неоправданная роскошь для чего-то столь мелкого и, вероятно, малопитательного. Он двинулся дальше, ведя внутренний учёт: ресурсы, цены, угрозы. Чтобы выжить, нужно было впитать всё. «Сначала еда, потом информация, потом крыша над головой».

Впереди, на перекрёстке, пылала кузница. Из её зева вырывалось марево раскалённого воздуха, и в его дрожащих струях Кай разглядел кузнеца, обрушивающего молот на клинок. Но это был не просто клинок. Система на мгновение проявила его суть — два карточных слота, встроенных в саму сталь. «Значит, оружие можно улучшать… или чинить с помощью карт», — мысленно отметил он, занося это знание в копилку.

Он притормозил в тени у стражников, застывших на посту. Их равнодушные взгляды скользнули по нему, не задерживаясь. Его второй уровень был для них пустым местом. Идеальная невидимость.

— Таверна «Трезвый Карлик»? — спросил он у младшего, чьё лицо было усыпано веснушками.

Стражник фыркнул.

— Второй поворот налево, потом прямо до фонтана. Не промахнёшься — увидишь вывеску с кривым уродцем. Только с «Пьяным Гномом» не перепутай, а то останешься без штанов.

Кай кивнул, мысленно повторяя маршрут. Второй поворот, фонтан, кривой карлик. Достаточно просто.

Через несколько минут он упёрся взглядом в тот самый фонтан — каменную чашу с ржавым, давно не работавшим краном, торчавшим, как памятник былому великолепию. Рядом висела обещанная вывеска. На потрёпанной доске кто-то вывел кривого карлика с кружкой и подписью: «Трезвый Карлик». Название, полное мрачной иронии.

Глава 5

Дом в два этажа, срубленный из потемневшего от времени дерева, стоял, подставив бока непогодам. Крыша его прогнулась, будто спина старого мудреца, несущего тяжкий груз знаний. В окнах теплился янтарный свет, манивший и согревавший душу, а сквозь стены пробивался гул голосов и музыки — похожий на рой ос, что завел свой улей в самом сердце здания. Кай, едва ступив на порог, уловил дразнящий запах жареного мяса с чесноком. Его желудок, верный и нетерпеливый пес, отозвался судорожным спазмом и глухим урчанием, напоминая о сутках, проведенных впустую.

Дверь, тяжелая и неподатливая, с визгом уступила напору, словно жалуясь на бремя прожитых лет. Она впустила его в полумрак, густой и плотный, сотканный из дыма очага и табака.

Внутри царил… уют. Столы, грубо сколоченные из досок, стояли в причудливом беспорядке. За одним трое наемников в потертых кожаных доспехах самозабвенно швыряли кости — казалось, на кону были их собственные судьбы. За другим пожилой торговец, склонившись над огромным фолиантом, скрупулезно пересчитывал тусклые золотые, словно подводя итоги прожитой жизни. В углу, за неприметным столиком, таилась в тени женщина в маске; пять карт у ее пояса мерцали, словно зловещие звезды, выдавая в ней особу не простую. А за стойкой…

Карлик. Ростом ему едва доходил до груди Кая, но широченные плечи с лихвой компенсировали этот недостаток. Рыжая борода, густая, как осенняя чащоба, ниспадала до пояса, а голову венчал простой кожаный обруч. Нос пылал багровым пятном, словно перезрелая вишня, а в глазах, маленьких и колючих, плескалась удивительная смесь лукавства и проницательности. На груди, на массивной цепи, покоились три карты: с кружкой пива, с окровавленным ножом и третья, что источала призрачное зеленое сияние. Хозяин яростно натирал кружку тряпкой, ворча себе под нос, точно колдун, творящий заклинание.

— Новичок.

Словно гром среди ясного неба. Кай резко обернулся. Официантка. Гибкая, как ивовый прут, с короткой стрижкой и в простом платье. На поясе — две карты.

— Чего застыл, будто вкопанный? Заказывать будешь?

— Мне бы работу. Стражники говорили… — Кай попытался скрыть дрожь в голосе.

— Стражники много чего болтают, — оборвала его девушка. — Но сегодня Карлик, кажется, в духе. Беги, пока не начал швыряться кружками, как громовержец молниями. Может, работенку сыщет.

Кай кивнул с благодарностью и шагнул к стойке. Карлик поднял на него взгляд. Его светлые, пронзительные глаза, казалось, видели его насквозь.

— Заблудший щенок, — прохрипел Карлик, не дожидаясь вопросов. — Весь в чужой крови, а за душой — пара жалких карт. Чего тебе? Решил, мои посетители сроду пугливых не видели? Монеты есть? Или вознамерился пообещать за миску похлебки?

От такого напора можно было и опешить, но Кай держался, хоть комок паники и застрял в горле. Он вспомнил старое правило: в любом диалоге есть ключевые точки, за которые нужно зацепиться.

— Мне нужна работа. И еда. Готов на все, — выдавил он.

— Готов, — фыркнул Карлик, сплюнув в пустую кружку. — Все готовы, пока сапогом под зад не получат. А что ты можешь, кроме как воздух сотрясать?

Вопрос застал врасплох. Что он умел? Писать код? Искать баги? В этом мире его знания не стоили и ломаного гроша.

— Я… быстро учусь. И замечаю то, что другие не видят, — выпалил он, словно бросая кость голодному зверю.

Карлик прищурился. Пробудили ли его слова интерес? Но хозяин лишь хмыкнул.

— Лиа! — рявкнул он. — Накорми нашего гостя. Пусть подкрепится, а там видно будет.

Лиа, та самая официантка, кивнула и юркнула в кухню. Карлик развернулся к Каю.

— Слушай сюда, — Кай вздрогнул, будто его ударило током. — Кое-чем я владею. Вижу не только карты. От тебя чужим миром пахнет. Впрочем, — Карлик осклабился, обнажив желтые зубы, — половина моих посетителей — такой же сброд. Не тужи. Здесь ты свой среди чужих. Но у каждого — свои правила. Мои просты: работаешь — ешь. Бездельничаешь — летишь на улицу, как пробка. Воруешь — станешь украшением на крюке для окороков. Ясно?

— Ясно.

— А теперь показывай свои карты.

Когда Кай протянул карту, карлик бегло взглянул и кивнул, будто подтвердил собственную догадку.

— Улучшенная. Всего на единицу, но уже что-то. Не каждый день такие встречаются.

Он вернул карту и неожиданно схватил Кая за руку, что держала карту. Ладонь карлика сжала его пальцы — и карта вспыхнула, превратившись в самый что ни на есть настоящий клинок. Ржавый, зазубренный, но на удивление острый.

— Видишь? — Карлик с силой воткнул клинок в стойку, точно в сердце недруга. Дерево с хрустом поддалось. — Карта живая. Рабочая. А ты — нет. Думаешь, карта — всё? Ошибаешься. Карта — лишь инструмент. Главное — в чьих она руках. Не забывай об этом.

Он выдернул клинок и швырнул его Каю. Тот поймал оружие на лету, удивленный тем, как уверенно оно легло в ладонь.

— Сегодня моешь посуду. Всю. Пока не будут блестеть, как… ну, ты понял. Потом вычистишь очаг, чтобы в золе свое отражение увидел. Затем — полы. Чтобы можно было есть, не боясь испачкаться. Лиа укажет, где вода. Впредь еда — только после работы. Сегодня сделаю исключение. Спать — в кладовке. Украдешь хоть крошку — скормлю гоблинам. Устраивает?

— Да, — кивнул Кай, сжимая холодную рукоять. Клинок растаял, снова став картой.

— И последнее, — Карлик ткнул пальцем в сторону кухни. — Моя таверна — не гильдия и не храм. Никто не вручит тебе задание на спасение принцессы. Но здесь ты выживешь. И, если постараешься, научишься тому, что пригодится в пути. Понял?

— Понял.

— А теперь — работа. Лиа!

Девушка вышла из кухни с миской, от которой поднимался дразнящий аромат. Похлебка, немудреная, с мясом и картошкой. Не пир, но для голодного — благодать.

— Ешь, — сказала она с легкой улыбкой. — Потом за тазы примемся. Вон они, в углу.

Кай молча уселся за стол, оставленный солдатами (те уже ушли, кинув на стол несколько монет), и набросился на еду. Вкус был простым, но желудок принимал каждую ложку с благодарностью, словно высохшая земля — первый дождь.

Лиа подождала, пока он не опустошил миску, и кивнула в сторону двери.

— Пошли. Покажу, где что.

Кухня оказалась тесной и душной, с пылающим очагом и горами грязной посуды, сложенной в шаткие башни. В углу стояли три огромных таза, доверху наполненные зловонной водой, где плавали остатки трапез.

— Вода в колодце, во дворе, — указала Лиа. — Мыло — там же. Экономь. Закончишь — зови Карлика. Он тебе новую забаву придумает.

Она скрылась, оставив его один на один с посудной крепостью. Кай посмотрел на это безобразие как на вызов. Взяв ведро, он вышел во двор, набрал воды и принялся за дело. Час спустя грязные баррикады пали, превратившись в аккуратные стопки чистоты. Спина ныла, а пальцы сморщились от воды. Лиа, появившись в дверях, оценивающе подняла бровь.

— Шустро, — заключила она. — Теперь печь. Карлик велел выскоблить до блеска.

Очаг зиял черной пастью, изрыгая сажу и копоть. Вооружившись лопаткой и щеткой, Кай принялся за новую задачу. Из зала доносились пьяные рассказы. Хриплый голос клялся, что одолел «каменного голема пятого уровня» и добыл карту «Каменная броня +1». Его собутыльник, заплетающимся языком, шипел, что это была обычная «Каменная губка».

Еще через полчаса Кай, покрытый копотью с головы до ног, закончил. Карлик, неподвижный, как глыба, за стойкой перебирал медяки.

— Дверь закрой, пол подмети, — буркнул он, не глядя. — Потом — еда и сон.

Кай взял метлу. Среди мусора попадались кости, опилки и даже монеты. Найдя три медяка, он положил их на стойку. Карлик едва заметно кивнул, и в этом жесте Кай уловил одобрение — экзамен на честность был сдан.

Когда последний посетитель, пошатываясь, скрылся в ночи, а Лиа погасила лампы, Карлик указал на дверь в конце коридора.

— Кладовка. Подстилка там. И вода. Завтра в пять. Завтраком займешься. Лиа научит.

Та, словно ангел-хранитель, протянула Каю краюху хлеба, ломоть сыра и кружку эля.

— Молодец, — прошептала она. — Новых он не жалует. Но ты… ты ему приглянулся.

Силы покинули его. Кай рухнул на подстилку, прислонившись спиной к стене. Еда исчезла мгновенно. Эль обжег горечью, но принес долгожданное облегчение. Лежа на жестком тюфяке, он чувствовал каждую доску под собой — не чета мягким матрасам прошлой жизни. Мышцы ныли, но ум, на удивление, был ясен и чист.

«День первый. Статус: выжил. Приобретено: еда, кров, работа. Перспективы: туманны». Завтра он во всем разберется. А сейчас — сон.

Проснулся он задолго до рассвета. Сквозь щели в стенах кладовки пробивался ледяной ветер. Тело ломило, и где-то в глубине сознания мерцали цифры: здоровье 12/12, мана 6/6.

— Ты живой? — донесся шепот Лии из-за двери. — Карлик поднимется через десять минут. Застанет тебя в постели — работы прибавит на неделю вперед. Проклянешь тот день, когда родился.

Кай вскочил и вышел на кухню, где воздух был еще холодным. Лиа уже раздувала огонь в очаге. На ней было простое, выцветшее платье, а в руках она сжимала тряпку, от которой шел пар.

— Начни со столов. Потом полы. Карлик любит, чтобы к открытию все блестело, как надраенная монета.

Кай взял тряпку и принялся за дело. Утро плавно перетекло в день, таверна наполнялась народом. Из постоянных его заинтересовал старик с лютней и белой картой «Песнь отдыха» — когда он играл, музыка лилась, словно бальзам, смягчая даже Карлика, чье сердце, казалось, было выковано из стали. Но ненадолго.

— Смотри, кружки не бей! — гаркнул Карлик. — Каждая — по медяку с твоей платы.

— Платы? — переспросил Кай, не веря своим ушам. — Я буду получать деньги?

— Через неделю, если останешься в живых, — Карлик швырнул ему мешок картошки. — Чисти! Да поживее!

Первый день прошел в монотонном труде: уборка, мытье, обслуживание — бесконечная карусель. Но Кай наблюдал, впитывал информацию. Наемник в кожаном доспехе, с семью картами на поясе, трубил о подвигах. Одна из его карт светилась синим. Кай напряг зрение, пытаясь разглядеть детали, но не решился спросить — неизвестно, как здесь отнесутся к любопытству.

Вечером, когда народ поредел, Карлик присел за стойку с кружкой эля. Кай подошел убрать посуду, как вдруг хозяин кабанчиком ткнул в его сторону:

— Присядь.

Кай сел.

— Связи у меня есть, — начал Карлик. — Я о тебе кое-что проведал. Говорят, память потерял. Так?

Кай кивнул.

— Ладно. Подробности не интересны. Твое дело. Любопытно, конечно, каким таким колдовством тебя обработали, но не суть. Я человек добрый, считаю долгом просветить тебя насчет здешних порядков. Молчать не могу — потом на совести будет твоя смерть. Если что знаешь — останавливай.

Он достал из-под стойки деревянный ящик и откинул крышку. Внутри лежали десятки карт. Белые, серые, синие.

— Видишь разницу? — Карлик взял белую карту. Простой нож. — Обычная. Дает +1 к урону, монстру разве что царапину оставит. Маны требует одну. Основа основ. Ее и ребенок активирует.

Он протянул ее Каю.

— А это получше, — Карлик подал серую карту. На ней был изображен щит, покрытый рунами. — «Защитная стойка +2». Три единицы маны. Поглощает 22 единицы урона. У большинства в этом городе — карты максимум такого ранга.

Кай взял карту. От нее исходила светло-серая аура, а окантовка была не белой, а стального цвета. Щит на карте был шестиугольным, словно пчелиные соты, и взгляд, если присмотреться, утопал в его лабиринтных глубинах. В углу красовалась цифра: +2.

— А вот уникальная, — Карлик, порывшись, извлек синюю карту. — «Клинок тени». Активация — пять единиц маны. Позволяет бить сквозь броню. Простолюдинам такие не по карману, они у гильдийцев, у охотников. Увидишь такую — знай, перед тобой не мелкая сошка.

Кай впитывал каждое слово. Взяв карту, он разглядывал изображение: лезвие длинное, тонкое, почти игольчатое, но при этом массивное — парадокс, знакомый лишь магическим артефактам. Материал был черным, как сама ночь, с таинственными гравировками. Рукоять обвивали темные ленты, похожие на дым, сплетаясь в тугую спираль.

[Клинок тени (Активный)] (Атака. Физ. урон + игнорирование брони + дополнительный урон в ночное время суток) [Урон 65-70].

— А насколько сильнее он ночью? — спросил Кай без задней мысли.

— О чем ты? — Карлик нахмурился. Вопрос явно застал его врасплох.

Кай тут же понял свою оплошность. Видимо, он увидел больше, чем положено.

— Урон фиксированный, 65 единиц, — пояснил Карлик. — Хватит, чтобы среднего противника в три-четыре удара уложить.

«Значит, ночью плюс пять единиц», — мгновенно прикинул Кай.

— Извините, видно что-то померещилось, — соврал он, возвращая карту.

— Бывают и героические… — Карлик тяжело вздохнул, словно выпуская из груди старую боль. — Светятся фиолетовым. «Гнев громовержца», к примеру. Активация — восемь единиц маны. Молнии на три метра вокруг. Видел такое лишь раз, у одного барона, да и тот кони двинул, не успев нарадоваться. Легендарные… — он покачал головой, — те и по двенадцать маны требуют. У правителей они, у сильных мира сего. По одной-две, не больше. А о божественных и говорить нечего — бабушкины сказки.

Математика нового мира была жестокой, но простой: плюс один уровень — плюс одна единица маны. Чтобы активировать героическую карту, нужно восемь единиц — почти все, что у него есть. Теперь ясно, почему все носят так мало карт — маны на все не хватит.

— Фиолетовых диковинок у меня нет, чтобы похвастаться, — проворчал Карлик, пряча ящик. — Зато житейской мудрости — хоть отбавляй. Карты — это жизнь. Добывают их чаще всего убийством. Неважно, кого — монстра или человека. Увидит кто у тебя что-то редкое, могут горло перерезать в темном переулке. Хотя после смерти выпадает лишь одна случайная карта из колоды. Но это охотников не останавливает. С твоим-то набором бояться нечего, но имей в виду.

— А можно ли создавать карты? Или улучшать их? — рискнул спросить Кай.

Карлик снова удивленно на него посмотрел.

— Впервые слышу. С чего это ты взял?

— Так… подумал, раз есть карты с плюсами, может, их кто-то улучшал?

Хозяин таверны минуту изучал его пристальным взглядом, а затем разразился громовым хохотом.

— Все знают, что такие карты выпадают сами, как и обычные! Просто реже. Ну ты даешь! — он вытирал слезы.

Сделав глоток эля, Карлик вдруг прищурился.

— Слушай, не всегда я за стойкой торчал. В былые времена меня Бронном Могучим звали. И добыча у меня была под стать — не то что эти местные слизняки.

Он стукнул кружкой по стойке, подчеркивая свою мощь.

— А теперь я здесь, в пыли закопан. Время не щадит никого.

Кай машинально сфокусировал взгляд.

[Бронн Могучий]

[Уровень: 23]

[Здоровье: 290/290]

[Мана: 28/28]

Кай едва заметно поднял бровь. «Двадцать третий уровень. И он торчит здесь, за стойкой».

— Мог бы я тебя в бараний рог согнуть, да кому ты нужен, дохляк с двумя картами? Работай. Покажешь себя — помогу тебе подняться. — Карлик, уже изрядно захмелевший, махнул рукой и поплелся спать.

Так и прошла неделя. Кай по крупицам собирал знания о новом мире, не спеша покидать приютивший его кров.

Однажды утром Карлик подозвал его для разговора с глазу на глаз.

— Слушай, тебе не надоело полы драить? — спросил он.

Кай насторожился. Неужели выгоняет? Но взгляд карлика был не враждебным, а изучающим.

— Привык, — осторожно ответил Кай.

— Вздор, — отмахнулся карлик, грузно поднимаясь. — Ты на мир смотришь иначе. Лия — сквозь розовые очки, стражники — сквозь щель в забрале. А ты… Не выходит у меня из головы наш разговор. Твои вопросы.

Кай напрягся.

— Не бойся, я не жаловаться на тебя побегу, — осклабился карлик. — Наоборот. Сделку предлагаю. Интереснее, чем мытье посуды.

Он извлек из-под стойки потертый свиток, испещренный пятнами, похожими на кровь. Развернул его на столе, прижав края кружками. Перед Каем лежала кривая карта окрестностей.

— Смотри. В двух часах на северо-восток — «Гиблое Болото». Там грибники болотные плодятся. Тупы, как пробки, но ядовиты, как гадюки. Уровень третий-четвертый. Карты у них — «Токсичные споры» и «Корневой удар». Одного одолеть — плево, но, если стая навалится — пиши пропало.

Глаза карлика загорелись азартом.

— Самому мне не по чину, да и лень. А тебе — в самый раз. Предлагаю вот что: идешь один. Охотишься. Добычу пополам. Я сбыт обеспечу. Что захочешь оставить — твое, но из доли вычту. Я цели укажу, слабости раскрою. Сам не пойду, но ты парень смышленый, запомнишь.

Каю потребовалась секунда, чтобы оценить риски. Уровень второй. Здоровье — двенадцать. Мана — шесть. Две карты: «Гоблинский клинок +1» и «Адаптивная броня». Так себе арсенал.

— А почему не нанять профессионалов? — спросил он, ища подвох.

— Профи — дорого, да и на таких мелких врагов их не нанимают — прошипел карлик. — А новички дохнут, не успев моргнуть. Да и барыш мне этот не особо нужен. Просто ты напомнил мне одного друга. Вот и решил руку протянуть. Да и развиваться тебе нужно, а это делается постепенно, они лучший вариант на текущий момент.

Кай кивнул. Логика была простой и честной. В любом мире информация ценится на вес золота. А карлик предлагал стать его информационным источником.

— Идет, — согласился он.

— Тогда слушай. Уровень у них в среднем третий. Как раз для тебя. Сила — в количестве и яде. «Токсичные споры» — облако заразы, полтора метра радиусом, действует пять секунд. Поймаешь — отравление: минус два к здоровью каждые десять секунд. Противоядие у меня есть, но оно стоит серебряный. Так что не подставляйся, а то вычту из твоей доли. «Корневой удар» бьет на два метра, оглушает на секунду. Перемещаются они стаями по три-пять штук. Тактика — подкрасться, одного отсечь, прикончить и унести ноги. Либо выбивать по одному. Если всю стаю поднимешь — конец. Слабость — огонь боятся пуще смерти. Карта «Токсичные споры» — три серебра. «Корневой удар» — пять.

Карлик окинул Кая насмешливым взглядом, задержавшись на его потрепанной одежде.

— В таком виде тебе только ворон пугать. Охотиться собрался…

Он скрылся в подсобке и вернулся с пыльным сундуком. Порывшись, извлек комплект, пропахший нафталином и прошлым.

[Куртка охотника]

[Тип: Защитный]

Легкая куртка из кожи. Поглощает 2 ед. физ. урона.

— Моя первая. Ностальгия. А это — [Сапоги следопыта]. На подошвах руны, приглушают звук шагов. Меньше шума — дольше живешь. Во временный долг. Дальше.

Он достал плотные кожаные перчатки с металлическими вставками на костяшках.

— Эти я на заказ делал. Не только руку берегут. Смотри — на тыльной стороне карман для карты. Удобно в бою.

Он швырнул их Каю.

— Противоядие, о котором говорил.

Бронн протянул Каю карту.

[Малое зелье лечения (Активная)]

[Тип: Одноразовый расходуемый]

[Стоимость: 0 маны]

[Эффект: Восстанавливает 5 ед. здоровья, снимает 1 легкий дебаф (кровотечение, отравление).]

[Особенность: После использования карта рассыпается в прах]

Карта без затрат маны? Интересно.

— А это — моя страховка. — Пока Кай разглядывал карту, Карлик схватил его за плечо и активировал другую.

[«Договор партнера» (Ритуальная карта)]

[Стоимость: 3 ед. маны, требует клятвы]

Карта вспыхнула в руке Карлика желтым светом. «Редкая», — отметил про себя Кай.

— Клянись, что всю добычу принесешь мне и ничего не утаишь. Свернешь с пути — карта тебя светом отметит и проклятие наложит. Потеряешь не только мое уважение, но и испортишь себе всю жизнь.

— Клянусь, — тут же сказал Кай. — Все трофеи — тебе.

Желтое сияние окутало его с головы до ног. Обсудив детали завтрашней вылазки, партнеры разошлись. Завтра предстоял долгий день.

Глава 6

Предрассветная мгла еще цеплялась за острые шпили Оплота, когда Кай, закутавшись в подаренную Карликом прочную куртку, покинул негостеприимные стены таверны. Воздух был холоден и колок, обжигал легкие при каждом вдохе. За спиной болтался неказистый мешок с нехитрыми припасами: сушеными ветками, маслом для факелов и флягой согревающего взвара. На поясе, как его главный капитал, покоились две карты. В голове — выверенный до мелочей, как компьютерный алгоритм, план предстоящей охоты.

Северные врата города пропустили его без лишних слов. Один из стражников, с лицом, выражающим предельное отвращение, буркнул что-то насчет «очередного дурака, возжелавшего разбогатеть на болотной плесени». Кай промолчал, пропустив оскорбление мимо ушей. Его разум был уже там, на гниющем пороге чащобы.

Лес, притаившийся к северу от цитадели, был творением безумного бога. Деревья, невысокие, но скрюченные, сплетались в удушающие объятия, их ветви, облепленные серым, сопливым мхом, тянулись к путнику, словно руки прокаженных. Воздух, густой и неподвижный, был пропитан тошнотворным коктейлем из запахов гниющей плоти растительности и приторно-сладкой болотной испарений. Под ногами, сквозь подошвы новых сапог, чувствовалась мерзкая упругость почвы, готовой в любой момент разверзнуться и поглотить неосторожного путника.

Спустя час, отмеченный лишь звуком его собственного дыхания и чавканьем воды под ногами, он достиг цели. Болото расступилось, открыв небольшую, неестественно круглую поляну. И на ней, словно стражники этого тлетворного царства, копошились они.

Кай замер в тени исполинского корня, сливаясь с серо-зеленым полумраком. Его взгляд, острый как скальпель, сфокусировался на ближайшем существе. Восприятие мира как кода сработало мгновенно, выбросив в сознание четкие строки данных:

[Идентификация: Болотный грибник]

[Уровень: 3]

[Здоровье: 12/12]

[Активные карты (2/2):] [Мана: 2/2]

• [Токсичные споры] (Активная. Облако яда, радиус 1.5 м. Дебафф «Отравление»: -2 HP/10 сек. Время действия отравления 60 секунд)

• [Корневой удар] (Активная. Оглушение на 1 сек., дальность 2 м.)

Их было четверо. Существа, лишь отдаленно напоминающие гуманоидов, были слеплены из гниющих корней, комьев ила и грибных шляпок бледного, болезненного цвета. Глубокие трещины на их «телах» сочились ядовитой зеленой слизью. Вместо лиц — рифленые шляпки-поганки, из-под которых взирали на мир два тусклых, тлеющих оранжевых глаза.

Они покачивались в такт друг другу, синхронно двигаясь и поворачиваясь на любой шум. При этом старались держаться как можно ближе друг к другу, не отходя от собратьев слишком далеко.

«Самостоятельные юниты, но с признаками роевого интеллекта», — пронеслось в голове Кая. — «У каждого свой запас маны. Значит, тактика «выдерни и убей», как советовал Карлик, должна сработать».

Он отступил глубже в тень, его движения были отточены и бесшумны — заслуга новых сапог. Подобрав с земли шишковатую ветвь, он метнул ее в противоположный край поляны, подальше от себя. Сухой треск прокатился в тишине. Три грибника, словно марионетки, дернулись в сторону шума. Четвертый, ближайший к Каю, лишь вздрогнул, но остался на месте.

Идеально. Подкравшись сзади, Кай сократил дистанцию. Три метра. Два...

Грибник развернулся с неожиданной скоростью. Его шляпка раскрылась, как пасть, и из нее хлынуло плотное облако ядовитого зеленого тумана. Кай отпрыгнул, но едкая дымка настигла его, облепила лицо и руки. В глазах тут же вспыхнуло предупреждение:

[ПОЛУЧЕН ДЕБАФФ: ОТРАВЛЕНИЕ. ДЛИТЕЛЬНОСТЬ: 60 СЕКУНД]

[ЗДОРОВЬЕ: 12/12]

[Следующий тик: -2 HP через 10 сек.]

«Десять секунд, — холодно констатировал его разум. — При текущем запасе здоровья могу выдержать до семи тиков. Но стать мишенью — не входит в план».

Монстр пополз на него, вздымая ил. Шляпка снова раскрылась. В тот же миг Кай почувствовал под ногой подозрительное движение. Он рванулся в сторону, но было поздно — из-под земли вырвался толстый, похожий на хлыст корень, с силой ударивший его в голень. Боль пронзила ногу, а мир на мгновение поплыл.

[ПОЛУЧЕН ДЕБАФФ: ОГЛУШЕНИЕ. ДЛИТЕЛЬНОСТЬ: 1 СЕКУНДА]

Он рухнул набок. Секунда паралича показалась вечностью. Едва контроль над телом вернулся, сразу откатился, одновременно активируя свою защиту.

[КАРТА «АДАПТИВНАЯ БРОНЯ» АКТИВИРОВАНА. ЗАТРАТЫ: 1 МАНА. ОСТАТОК: 5/6]

Воздух вокруг его левой ладони задрожал, обретая вязкую, гелеобразную плотность. Время пошло. Десять секунд на все.

«Кинжал!» — мысленный приказ был молниеносным.

[КАРТА «ГОБЛИНСКИЙ КЛИНОК +1» АКТИВИРОВАНА. ЗАТРАТЫ: 1 МАНА. ОСТАТОК: 4/6]

В его правой руке материализовалось знакомое ржавое лезвие. Урон: 2-3 единицы. Против двенадцати очков здоровья врага — пять-шесть точных попаданий. Медленно. Слишком медленно.

Грибник, тем временем, снова выпустил споры. Кай подставил ладонь, и ядовитое облако, словно втянутое воронкой, устремилось к синеватому свечению брони. Он почувствовал лишь легкое, вязкое сопротивление.

[АДАПТИВНАЯ БРОНЯ: ПОГЛОЩЕНО 2 ЕД. УРОНА ОТ ЯДА]

[ЗДОРОВЬЕ: 12/12]

Но броня не могла защитить от всего. В сознании отсчитывались секунды до тика яда. Восемь... семь...

Он рванулся вперед. Клинок с мерзким хлюпающим звуком вонзился в тело грибника.

[НАНЕСЕН УРОН: 3]

[ЗДОРОВЬЕ ЦЕЛИ: 9/12]

[ОТРАВЛЕНИЕ: -2 ЗДОРОВЬЕ]

[ЗДОРОВЬЕ: 10/12]

Второй удар, в основание шляпки.

Время истекало. Секунды таяли. Шесть... пять... Сзади приближался второй грибник, привлеченный шумом боя. К этому моменту отравление сняло еще две единицы здоровья. Кай, не прерывая атаки, активировал броню снова, на этот раз на грудь.

[КАРТА «АДАПТИВНАЯ БРОНЯ» АКТИВИРОВАНА. ЗАТРАТЫ: 1 МАНА. ОСТАТОК: 3/6]

[НАНЕСЕН УРОН: 3]

[ЗДОРОВЬЕ ЦЕЛИ: 4/12]

Удар подоспевшего монстра он принял на защищенную ладонь, отшатнулся и, используя инерцию, пнул нового грибника, чтобы выиграть время. Два быстрых, почти отчаянных удара клинка добили первого противника.

[ЦЕЛЬ УНИЧТОЖЕНА]

[ПОЛУЧЕНО ОПЫТА: 40 XP] [ДО СЛЕДУЮЩЕГО УРОВНЯ: 100 XP]

[ОТРАВЛЕНИЕ: -2 ЗДОРОВЬЕ]

[ЗДОРОВЬЕ: 8/12]

Тело грибника размягчилось, превратилось в зеленую жижу и рассыпалось вихрем частиц, оставив после себя новую карту. Кай, не глядя, быстро подобрал ее сунув себе за пояс и, вынул карту зелья, активировав ее. Приятное тепло разлилось по жилам.

[МАЛОЕ ЗЕЛЬЕ ЛЕЧЕНИЯ АКТИВИРОВАНО. ЗДОРОВЬЕ: 12/12. ДЕБАФФ «ОТРАВЛЕНИЕ» СНЯТ]

Он рванулся прочь, уходя от оставшейся тройки. И тут произошло нечто, чего не предсказывали ни рассказы Карлика, ни его собственная логика. Три грибника двинулись не хаотично, а в идеальном, пугающем едином ритме. Их тела покачивались синхронно, словно управляемые одной волей. И его дар, его внутренний взгляд, выхватил из кода реальности новую, пугающую строку:

[ОБНАРУЖЕНО СВОЙСТВО: ГРУППОВОЙ РАЗУМ]

[КОЛИЧЕСТВО СУЩНОСТЕЙ В СВЯЗИ: 3]

[СИНХРОНИЗАЦИЯ ДЕЙСТВИЙ: +35% К СКОРОСТИ АТАКИ И ДАЛЬНОСТИ ЗАКЛИНАНИЙ]

Такого он не ожидал. Это не просто стая. Это единый организм, смертоносный алгоритм.

Три шляпки раскрылись одновременно. Не три отдельных облака, а одна сплошная стена изумрудного яда, которая с шипением поползла по поляне, практически удваиваясь в размерах. Кай отступал, чувствуя, как адреналин обжигает кровь. Любой, кто оказался бы в эпицентре, был бы обречен.

«Паника — бесполезная трата ресурсов», — напомнил он себе. Нужно было ломать систему. Ломать связь.

Он отошел, дождался, пока ядовитый туман не начал рассеиваться, и подкрался с фланга. В его руке была новая карта — [Корневой Удар]. Он сфокусировался не на том грибнике, которого хотел убить, а на его соседе.

[КАРТА «КОРНЕВОЙ УДАР» АКТИВИРОВАНА. ЗАТРАТЫ: 1 МАНА. ОСТАТОК: 2/6]

Из-под земли у второго грибника вырвался корень, с силой ударив его и опрокинув навзничь. Мгновение синхронности было потеряно. Кай ринулся в образовавшийся разрыв. Его клинок работал с бешеной скоростью, разрезая гнилую плоть первого монстра. Второй, оглушенный, был добит, едва поднявшись.

[ПОЛУЧЕНО ОПЫТА: 40 XP] [ДО СЛЕДУЮЩЕГО УРОВНЯ: 60 XP]

[ПОЛУЧЕНО ОПЫТА: 40 XP] [ДО СЛЕДУЮЩЕГО УРОВНЯ: 20 XP]

Последний, оставшись один, яростно атаковал, но его удары корнями и спорами теперь были несогласованными. Один корень все же настиг Кая, оглушив его на секунду. Пока он был парализован, грибник нанес несколько ударов, но прочная кожа куртки поглотила часть урона.

[ПОЛУЧЕН УРОН: 3 (часть урона поглощено экипировкой)]

[ЗДОРОВЬЕ: 9/12]

Секунда истекла. Стиснув зубы, Кай продолжил сражение. Это была уже не схватка, а бойня на истощение. Он рубил, не целясь, вкладывая в каждый удар всю накопленную ярость и отчаяние. И когда лезвие в последний раз вошло в трясущуюся шляпку, мир взорвался светом.

[ПОЗДРАВЛЯЕМ!!! ВЫ ПЕРЕШЛИ НА ТРЕТИЙ УРОВЕНЬ!!!]

[ПОЛУЧЕНО ОПЫТА: 40 XP] [ДО СЛЕДУЮЩЕГО УРОВНЯ: 380 XP]

[ВСЕ ЖИЗНИ И МАНА ВОССТАНОВЛЕНА]

[ЗДОРОВЬЕ: 14/14] [МАНА: 7/7]

Боль и усталость исчезли, словно их и не было. Свежая сила наполнила мышцы. Он стоял, тяжело дыша, среди гниющих останков своих врагов, чувствуя, как его тело стало крепче, а резервы маны — глубже.

Время собирать трофеи. Три карты [Корневой Удар] и одна [Токсичные Споры]. Система тут же предложила синтез одинаковых карт, но Кай мысленно отклонил запрос. Обмануть «Договор Партнера» он не мог, а раскрывать свою уникальную способность перед Карликом пока что было равносильно самоубийству.

Солнце было в зените, когда он, усталый, но довольный, переступил порог «Трезвого Карлика». Бронн, пересчитывая медяки за стойкой, поднял на него взгляд, в котором читалось неподдельное любопытство.

— Ну что, щенок? Охотничья удача сопутствовала?

Кай молча выложил на стойку четыре карты.

— Всех четверых. Твою микстуру истратил. Свой долг готов отработать. Хочу оставить себе «Токсичные Споры» — вычти их стоимость из моей доли.

Карлик присвистнул, его глаза блеснули одобрением.

— Четверых? Да ты, я смотрю, крепкий орешек! Не ожидал.

Он быстро прикинул в уме расчеты.

— Итак, — не теряя времени даром, Карлик начал подсчитывать заработок — Пятнадцать за корни и три за споры. Итого по девять на лицо. Минус один за зелье, и три за карту. Итого, после продажи с меня пять серебряных.

Кай кивнул — расчет был честным.

— И еще, — добавил он. — Хочу продать свой кинжал и подобрать что-то... более существенное.

— Дело говоришь! — Карлик одобрительно хлопнул ладонью по стойке. — Завтра, после обеда, сходим к Меркурию. Он, конечно, ворчун и скряга, но цены держит божеские, не то что гильдейские кровопийцы. Запомни: будешь молчать, как рыба, и слушать. Я покажу, как тут торгуются.

В ту ночь, лежа на своей жесткой подстилке, Кай долго анализировал варианты. Идея скупить партию дешевых кинжалов и синтезировать мощное оружие была заманчива, но чревата вопросами. Откуда у бедного посудомойки улучшенный клинок? Слишком много внимания. Охота на гоблинов тоже не выглядела надежным источником — они были редки и опасны своей проворностью.

«Пока нужно действовать систематически, — заключил он. — Изучить рынок, понять реальную стоимость. Возможно, сама возможность синтеза станет моим главным козырем, но раскрывать его нужно с ювелирной точностью».

Сон пришел незаметно.

Он стоял по колено в чёрной воде. Над болотом висела зелёная луна – точь-в-точь тот самый оттенок яда, что обжигал лёгкие вечером в сражении. Туман клубился столбами, и каждый из них рождал грибника: не четверых, а сотни. Их шляпки шевелились, будто дышали. Вместо лиц – его собственные черты, искажённые трещинами спор.

«Сломай систему – стань ею», – шептали они хором.

Кай попытался вызвать карты, но руки были пусты. Мана горела нулём. Он сделал шаг – болото ответило ударом корня точно в голень. Монстры наступали и начали атаковать. Боль была настоящей, цифры всплывали перед глазами:

[ОТРАВЛЕНИЕ: -2 HP/10 сек]

[ОГЛУШЕНИЕ: 1 сек]

Он рухнул. Вода оказалась зеркалом. На поверхности отражался не он – а зелёный код, строчки быстро сменяли друг друга.

Грибники-клоны одновременно подняли руки. Из их ладоней вырвались споры – не облаком, а сплошной стеной зеленого тумана, поглощающей пространство

Лунный свет потух. Кай захлебнулся зелёным ядом и проснулся – на жёстком тюфяке, в холодном поту, с сжатым до хруста кулаком. Сердце колотилось так, что кровь била в виски. После ночного кошмара он так и не смог уснуть.

Рассвет застал Кая в том же напряжении, в котором накрыл кошмар. Солнце, проникая сквозь щели в стене кладовки, рисовало на подстилке полосы яркого света, но тепло не достигало его. Он сидел на корточках, опустив лицо в ладони. «Сломай систему – стань ею». Эти слова звучали в голове, как проклятие. Что-то в глубине, в той самой нити, что когда-то пронзила реальность и привела его сюда, шевелилось и настаивало: система не может быть разбита извне. Только изнутри. Только став ее частью.

— Ты живой? — голос Лии разрушил гнетущую тишину. Она стояла в дверях с корзиной свежего хлеба в руках. Ее взгляд скользнул по нему с тревогой. — Карлик звал еще полчаса назад. Говорит, что сегодня важный день.

Кай поднялся, стараясь выглядеть спокойнее, чем чувствовал себя.

— Спасибо. Сейчас приду.

Он умылся в умывальнике во дворе, водой, что колола кожу своей ледяной чистотой. В зеркале, прислоненном к стене подсобки, отразился человек с тенями под глазами. Программист, привыкший анализировать строки кода, теперь сам был частью чужой программы. «Хватит ныть», — приказал он себе, — «Ты выжил. Сделай так, чтобы прожить и следующий день».

Когда он вошел в таверну, Бронн уже поджидал его. Хозяин сидел за столом у окна, в углу, где меньше всего шума. На столе стояли две кружки дымящегося отвара из корней. Карлик был без своих привычных карт на груди, лишь тусклый блеск в глазах выдавал в нем бывалого воина.

— Садись, — кивнул он, отодвигая кружку в сторону Кая. —Без завтрака мозги не работают. Пьющие думают, что алкоголь решит все проблемы. Опыт подсказывает: только создаст новые.

Кай сел напротив. Отвар был горьковатым, но бодрящим.

— Сегодня познакомлю тебя с Меркурием, — продолжил Карлик, отхлебывая из своей кружки. — Он не просто торговец. Он... особенный. Тут в Оплоте все знают: хочешь что-то купить или продать — иди к Меркурию. Но не в его лавку. Сделки происходят в полумраке, где не видно ни глаз, ни намерений. Так что слушай, молчи пока к тебе не обратятся и не перебивай. Я все организую, а ты просто стой рядом и смотри. Понял?

Кай кивнул. Бронн извлек три карты из внутреннего кармана и положил их на стол:

— Вот. Это добыча с грибников. Плюс твой гоблинский клинок. Ты хочешь его продать, верно?

— Да, — согласился Кай. — Он хорош для новичка, но не для роста.

— Так, — Бронн одобрительно кивнул. — Мужик понимает, что для выживания нужно не просто силу набирать, а правильно ее распределять. Хорошо. Сегодня утром я уже с ним связался. Он согласился принять нас в своей мастерской во второй половине дня. Так что пока — работа по дому. А вечером пойдем к Меркурию.

Кай провел день, выполняя привычные обязанности: мыл посуду, выносил мусор, подносил заказы. Но сегодня он наблюдал за посетителями особенно внимательно. Люди сюда приходили разные, но карты были у всех. У одного наемника на поясе висела карта, от которой исходило слабое желтое свечение. Приглядевшись, Кай смог разглядеть:

[Кристальный щит] (Активная. При снижении здоровья ниже 30% создает барьер, поглощающий 15 единиц урона. Перезарядка: 15 минут)

«Редкая карта», — отметил про себя Кай, помня рассказ Бронна о цветовых отличиях. Лиа, подавая заказы, то и дело бросала на него взгляды. Во второй половине дня, когда таверна опустела, она подсела к нему за свободный столик.

— Ты сегодня какой-то... напряженный, — осторожно начала она. — Кошмары?

Кай удивленно посмотрел на нее. Она улыбнулась.

— Я тоже не спала. Слышала, как ты метался. Сначала думала, что грабители.

— Да, — не стал отпираться Кай. — Неприятные.

Лиа помолчала, перебирая скатерть пальцами.

— У всех здесь свое темное прошлое. Если нужна будет помощь – обращайся.

Кай посмотрел на нее. В ее глазах читалась искренняя забота, не лишенная, конечно, любопытства. Но в этом мире, где каждый думал о себе, такое внимание было редкостью.

— Спасибо. Я.… запомню.

Она улыбнулась и встала.

— А теперь иди, Карлик зовет. Говорит, что пора идти к Меркурию.

Глава 7

Мастерская Меркурия находилась в самом сердце Оплота, но вход в нее было легко пропустить. Низкая арка, затянутая плотной шерстяной тканью, пряталась между двумя складами. Никаких вывесок, никаких указателей. Лишь легкий запах плавящегося воска и старой бумаги выдавал место.

Бронн постучал в арку три раза, потом два, затем еще один. Занавес отдернулся, явив темноту и силуэт человека среднего роста в длинном, до пят, сером плаще. Лицо Меркурия скрывала глубокая тень капюшона.

— Бронн, — прошелестел голос, похожий на шелест пергамента. — И новичок. Проходите.

За шторой оказалась не мастерская в привычном смысле, а большая, слабо освещенная комната. Воздух был насыщен запахом благовоний и пыли. По стенам стояли полки, доверху набитые картами, свитками и странными артефактами. В центре комнаты стоял низкий столик, за которым Меркурий предложил присесть.

— Чай? — спросил он, наливая из большого чайника в чашки из обожженной глины. — Травяной. Помогает снять напряжение.

Кай взял чашку. Напиток был горьким, с привкусом полыни. Он почувствовал, как усталость последних дней немного отступила.

Меркурий уселся, напротив. Лишь когда он снял капюшон, Кай понял, почему торговец скрывал лицо. Половина его лица была покрыта шрамами — глубокими, извилистыми, словно его кожу кто-то попытался собрать из кусочков и плохо справился с этим. Но глаза... Хоть глаза Меркурия и выдавали в нем старика, но они были живыми, полными безграничного любопытства.

— Ты говорил, что у тебя есть товар. И вопросы. Начнем с товара, — предложил Меркурий, протягивая ладонь.

Бронн выложил на стол карты: три [Корневой удар]

— С трёх грибников, — пояснил он. — Новичок справился сам.

Меркурий внимательно изучил каждую карту, поворачивая их в руках, словно драгоценные камни. Расплатившись за карты, старик перевел вопросительный взгляд на Кая. Тот, по едва уловимому кивку Бронна, выложил на прилавок свою карту — [Гоблинский Клинок +1].

Меркурий скривил рот, словно от вкуса лимона. Он даже не потрудился взять карту в руки, лишь бросил на нее уничижительный взгляд.

— Улучшенное гоблинское говно, — вынес он вердикт. — Один серебряник. И то лишь потому, что Бронн когда-то жизнь мне спас. Будь он +3, дал бы пару. А так — выброшенные на ветер усилия.

Карлик молча кивнул, подтверждая справедливость цены. Кай, скрыв удивление, согласился. Один серебряник был для него сейчас целым состоянием. Старик, порывшись под прилавком, швырнул на него потускневшую монету с нечитаемым профилем. Карта бесследно исчезла в складках его одеяний.

— Почему так мало? — не удержался он, когда Меркурий отсчитывал деньги. — Ведь карта же улучшенная.

Старик удивлённо приподнял брови.

— Улучшенная? — фыркнул он, убирая монету с преувеличенной осторожностью.

— Парень, запомни: мелкие улучшения вроде +1 или +2 на рынке почти ничего не стоят. Улучшенная карта стоит максимум в полтора раза больше обычной — и то лишь при наличии спроса. А спрос есть только на мощные артефакты. Твой кинжал с +1 никому не нужен. В чем смысл-то, пацан? Подумай головой. Ману тратит, а урон — как от хорошей дубины. Любой, у кого мозги на месте, поймет, что эту ману выгоднее вложить в навык, в ту же броню или взрыв. А это... — он презрительно мотнул головой в сторону места, где лежала карта, — это блажь для тех, у кого в колоде пусто. Поэтому и стоимость, что с улучшением, что без, особо не меняется.

Сердце Кая сжалось от разочарования. Все его планы по созданию бизнеса на синтезе таких карт рухнули в одно мгновение.

Вот и причина такого отношения, — пронеслось у него в голове. Даже с его даром видеть скрытые свойства он упустил очевидное: в этом мире ценилась не «прокачка», а изначальная мощь и редкость. Чтобы создать что-то стоящее — ему нужны более редкие карты, при том в большом количестве. Его план рассыпался как карточный домик. На данном этапе синтез и перепродажа были для него не рентабельны.

— Но как тогда становятся сильными? — спросил он, не скрывая отчаяния.

Меркурий переглянулся с Бронном, и на его лице появилась снисходительная улыбка.

— Сила не в цифрах на картах, мальчик. Сила — в умении использовать то, что есть. Я видел, как новичок с обычным клинком и картами «Ускорения» справился с монстром шестого уровня. А другой дурак того же уровня, но с лучшим набором карт, погиб от первого же удара гоблина-разведчика. Ты можешь складывать свои +1 до бесконечности, менять наборы карт и все равно, не факт, что ты сможешь выжить в следующей схватке. Силу дают опыт и мозги, особенно последние.

Карлик одобрительно кивнул:

— Он абсолютно прав.

Кай опустил голову, обдумывая услышанное. Выходит, путь к силе лежит не в количестве, а в качестве и умении применять имеющееся.

— Ладно, — пробурчал Меркурий, убирая серебро в ящик. — Раз уж ты безоружен, покажу, что у меня есть для таких. Сколько монет ты готов потратить?

— Шесть серебряных, больше нет. — после мысленных подсчетов выдал Кай.

Бронн кивнул, подтверждая платежеспособность партнера.

— А теперь — вопрос, который привел тебя сюда, — Меркурий перевел взгляд на Кая. — Что именно тебе нужно?

Кай задумался.

«Активные карты для дальних атак», — спустя несколько минут томительного размышления определился он. «Сейчас я полностью уязвим на расстоянии, при этом для сражения на близкой дистанции у меня мало здоровья, да и боль терпеть желания нет. Любой метательный предмет даст преимущество».

— Мне нужна карта для дистанционной атаки. Желательно, не требующая большого расхода маны.

Меркурий кивнул, словно именно этого ответа и ожидал.

— Чудес не жди, но предложу тебе неплохой выбор. Сейчас посмотрим, что у меня есть.

Старик зашарил под стойкой, его движения стали неожиданно плавными для его возраста. Он извлёк три карты и разложил их веером, словно раскрывая тайну. От каждой исходила едва заметная аура.

— Выбирай одну. Цена одинаковая — четыре серебряных. Но возможности разные.

— Первый вариант, – проскрипел старик, тыкая костлявым пальцем в левую карту. – Для тех, кто любит решать вопросы с дальней дистанции. Редко у новичков встретишь.

На карте был изображен короткий, почти игрушечный метательный дротик с оперением из перьев незнакомой птицы. Но его внутренняя суть была куда прозаичнее.

[Идентификация: "Дротик Охотника] [Тип: Оружие (Метательное), Активная карта] [Мана: 1]

[Урон: 5 (пронзающий)] [Дальность: 15 м] [Особенность: Высокая точность, низкий шум. После броска карта перезаряжается 5 секунд, прежде чем можно активировать снова.]

— Второй, – Меркурий переместил палец, – для тех, кто предпочитает обманывать противников. Пусть и ненадолго. Хорошая карта, но на начальном этапе развития.

Вторая карта была странной. На ней был изображен силуэт человека, словно сотканный из утреннего тумана. Фигура была размыта, но самое странное – под ней была нарисована лужа, и отражение в ней не совпадало с оригиналом, изображая нечто бесформенное и пугающее.

[Идентификация: "Обман зрения"] [Тип: Вспомогательная, Активная карта] [Мана: 1]

[Эффект: Создает неподвижную, не атакующую иллюзию копии владельца на 3 сек.] [Приоритет: Противники уровня ≤4 имеют 85% шанс атаковать иллюзию, для остальных противников шанс принять иллюзию за игрока 20%] [Перезарядка: 30 сек.]

— И третий, – старик указал на последнюю карту, – для любителей почувствовать кровь на своих руках. Быстро, тихо, эффективно».

На третьей карте было изображено… почти ничего. Лишь легкая дымка, обволакивающая руку, и едва заметные линии, напоминающие царапины в воздухе.

[Идентификация: "Фантомный Коготь] [Тип: Оружие (Ближний бой), Активная карта] [Мана: 1]

[Урон: 4 (пронзающий)] [Особенность: Бесшумность. 10% шанс проигнорировать до 2 ед. физической брони.]

Мысль Кая работала с холодной скоростью процессора. «Фантомный Коготь» – мощно, но это снова ближний бой. Рисковать, подходя вплотную к грибникам или гоблинам снова не хотелось. «Обман зрения» – тактически гениальная вещь, настоящий сейв в критических моментах. Но он не решает главной проблемы – недостатка урона, которого у него сейчас совсем нет. Если же брать в качестве оружия нож или палку вместо карты, то бой затянется в разы, шанс не справиться и распрощаться с жизнью огромный.

А вот «Дротик» ... Всего один дротик, урон – 5. Всего на единицу меньше, чем у его старого клинка за два удара, но с безопасного расстояния. И главное – перезарядка всего 5 секунд. Он может держать противника на расстоянии, отвлекать, добивать раненых, не подставляясь под ответный удар. В качестве страховки для ближнего боя можно как раз будет взять обычный нож.

– Дротик, – твердо сказал Кай, кладя на прилавок четыре серебряные монеты. – Беру его.

Меркурий, не меняясь в лице, забрал монеты и отодвинул к нему карту, а затем одобрительно хмыкнул.

Возвращались они уже в полной темноте. Огни Оплота, тусклые и редкие, отбрасывали на мостовую длинные, зловещие тени. Воздух остыл, и в нем явственнее зазвучали голоса из распивочных, смех девиц с подкрашенными губами и угрюмый шепот из подворотен.

Тишина опускалась на город тяжелыми, бархатными волнами, и лишь скрип подошв по утрамбованной земле да приглушенный лай сторожевых псов за стеной нарушали ее зыбкую ткань. Кай неотступно следовал за широкой спиной Бронна, пальцы в кармане сжимали сверток с новой картой. «Дротик охотника». Четыре серебряника — целое состояние, вырученное с лихвой после той стычки с грибниками. В ушах навязчиво звенели слова Меркурия: «Сила не в циферках на карточках, парень. Сила — в том, как применяешь то, что держишь в руках». Бывший программист, чей разум привык к стройным алгоритмам и детерминированным системам, ощущал себя в этом мире чужеродным элементом, живой ошибкой в чужом, незнакомом коде.

Бронн, словно уловив ход его мыслей, внезапно сбавил шаг, не оборачиваясь бросил:

— Думаешь, зачем ты здесь?

Вопрос прозвучал неожиданно и больно кольнул. Кай вздрогнул. Последние дни он был так поглощен выживанием, бесконечным анализом системы этого мира, что почти забыл о главном: его место было не здесь. На другой планете, под другим небосводом.

— Не знаю, — честно признался он. — Просто пытаюсь понять, как жить дальше.

Карлик коротко фыркнул, но в звуке этом не было насмешки.

— Все мы на каком-то повороте сбиваемся с пути. Я ведь когда-то был Бронном Могучим, охотником, чье имя знали в этих землях. А нынче — содержатель захудалой таверны. Судьбы меняются. А твоя... — он запнулся, пристально глядя на Кая. — В тебе есть что-то не такое, как у других. Не только пробелы в памяти. От тебя веет иным миром, вопросы ты задаешь не те. Но это все не важно. Важно — что ты делаешь сейчас. И кто рядом с тобой.

Кай опустил голову. Он не мог объяснить, что видит скрытый код этой реальности, читает свойства предметов, словно исходный текст программы. Это знание было одновременно благословением и тяжким бременем.

Таверна встретила их тусклым, маслянистым светом, сочившимся из окон. Бронн грузно толкнул дверь, и взору открылась Лиа, восседающая за стойкой с глиняной кружкой в руках. Ее глаза мгновенно озарились безмолвным облегчением.

— Уже думала, гоблины на обратной дороге вас сожрали, — произнесла она, поднимаясь. — Задерживаетесь.

— Зато не с пустыми руками, — буркнул Бронн. — Парень обзавелся дротиком. Теперь может и на расстоянии сражаться, а значит, и добыча будет лучше, и заработок.

— Твой заработок? — уловила она в его голосе знакомые нотки.

— И мой, само собой, — оскалился карлик, даже не пытаясь скрыть корысть.

Лиа подошла к Каю, внимательно всматриваясь в его лицо.

— Ты измотан, — констатировала она мягко. — И не только телом.

Кай лишь молча кивнул, не в силах подобрать слов. Желание излить все — про ночные кошмары, про леденящий страх перед бесконечной чередой битв, про гнетущую тоску по дому — подступало комом к горлу. Но он сдержался.

— Подожди тут, — сказала Лиа и скрылась в подсобке. Спустя минуту она вернулась с тазом теплой воды и чистым полотенцем. — Умойся. А я принесу поесть. Карлик, не отвлекай его.

Хозяин заведения лишь хмыкнул и удалился в свои покои, оставив их вдвоем. Кай погрузил лицо в воду, ощущая, как напряжение последних часов понемногу отступает. Лиа тем временем поставила перед ним дымящуюся миску похлебки и ломоть грубого хлеба.

— Спасибо, — пробормотал он.

— Не за что, — она присела на соседний стул. — Знаешь, когда я сама впервые попала в Оплот, тоже ночами не спала. Мне снились те, кого я потеряла. Те, кому не сумела помочь.

Кай замер, ложка застыла на полпути ко рту.

— Что же случилось? — осторожно спросил он.

Лиа опустила взгляд, водя пальцем по краю своей кружки.

— Я была целительницей в деревне. Небольшой, у самых южных рубежей. Пришли твари из Рва — тени с клыками. Я спасла десятерых ребятишек, спрятав в погребе, но их матерей... их матерей спасти не удалось. Их крики до сих пор звучат во сне. Потом прибыл отряд из Оплота, забрал выживших. Так я и очутилась здесь. Карлик дал мне приют. И дело.

— Мне жаль, — искренне выдохнул Кай.

— И мне тебя жаль, — ответила она. — Ты ведь тоже кого-то потерял?

Программист устремил взгляд в окно, где мерцали чужие, безразличные звезды.

— Всех. И разом. У меня даже возможности попрощаться не было.

Лиа мягко положила свою руку на его ладонь. Простое, человеческое прикосновение.

— Ты не один, — тихо сказала она. — В Оплоте полно таких, как мы. У каждого своя боль. Но мы продолжаем жить. Продолжаем бороться. Потому что другого выбора нам не оставили.

Кай кивнул, чувствуя, как тугой ком в горле понемногу начинает таять. Он доел похлебку и, помолчав, спросил:

— Лиа, а ты часто думаешь о том, что могла бы изменить, вернись все назад?

Она грустно улыбнулась.

— Каждый день. Но прошлое не повернуть вспять. Зато будущее — можно.

«Даже если это будущее в чужом мире, под чужими солнцами» — подумал Кай.

Последний луч солнца угас за горизонтом, с Лией они давно распрощались, однако Кай не двигался с места, не испытывая ни малейшего желания возвращаться в свою каморку. Он застыл в тени у пустого стола в углу таверны, пальцы плотно обхватывали глиняную кружку, от которой исходил слабый жар травяного сбора. Пламя в масляных лампах колыхались, заставляя трепетать тени на бревенчатых стенах, и очертания привычных вещей расплывались, становясь призрачными видениями из былого.

«Во что же я превратился?» — этот вопрос, подобно коварной змее, проник в его ум. Всего семь дней назад его мир состоял из строк кода и защиты цифровых рубежей. Теперь он сам был тем, кто вторгается — в этот мир, в судьбы других, изменяя своим моральным устоям, что прежде казались ему незыблемыми, он начал убивать. Грибники… Эти творения, сотканные из гниющей грибницы и едких спор — разве они не обороняли свою землю? Разве его инстинкт к самосохранению значительнее их права на существование?

Его пальцы судорожно сжали кружку. В памяти всплыла картина: тела гоблинов, тела грибников, распадающееся на вонючую зеленую жижу от его удара. Перед мысленным взором возникали бездушные цифры: [ЦЕЛЬ УНИЧТОЖЕНА], [ОПЫТ ПОЛУЧЕНО: 40 XP]. Как просто обратить убийство в подобие игры, когда реальность снабжена интерфейсом. Но что, если система — обманщица? Что, если эти числа — лишь удобная ширма для чудовища, что прорастает в нем с каждым новым рассветом?

«Я скрываю свою истинную суть от Бронна, — продолжал он безжалостный допрос собственной совести. — Торгуюсь с купцом, как рядовой искатель приключений, хотя мне доступно чтение кода мироздания. Неужели обман — это первое, что я усвоил, начав жизнь здесь?»

За оконным стеклом застонал ночной ветер, и на миг Каю почудилось, будто в этом звуке слышны отголоски земных мостовых — гул машин, приглушенный смех, мелодия, льющаяся из наушников. Он зажмурился, с силой сжимая кулаки, пока в ладонях не возникла боль. Там, в прошлом, он был малой частью огромного целого. Здесь же каждая душа обречена биться в одиночку против безжалостного жернова выживания.

«Меркурий был прав, — размышлял он. — Сила заключается не в картах, что тебе сданы, а в мастерстве игры. Но как уберечь свое «я», когда каждый твой шаг продиктован суровой необходимостью? Когда даже Лиа, добрая по натуре девушка, вынуждена скрывать свою истинную боль под личиной расчетливой деловитости?»

Он припомнил слова: «Мы продолжаем жить. Продолжаем сражаться. Просто потому, что у нас нет иного выбора». Но является ли это достаточным оправданием? Сколько еще чужих жизней ему предстоит отнять, прежде чем он обретет покой? И не станет ли он к тому часу тем самым чудовищем, от которого бежал в своей прежней жизни?

«Сломай систему — стань ею», — эхом из кошмара отозвались в памяти слова. Возможно, в этом и заключен ответ? Не сопротивляться установленным правилам этого мира, а принять их, но при этом не дать угаснуть человеческому внутри себя. Отыскать ту зыбкую грань, что пролегает меж необходимым злом и нравственным выбором.

Кай медленно поднялся. Мускулы ныли от усталости после дневных испытаний, но душа изнывала от боли куда сильнее. Он затушил пламя лампы и шагнул в темный провал коридора. В кладовой, расстилая на полу свой тощий матрас, он в последний раз взглянул на собственные руки — те самые, что уже не раз вонзали сталь в живую плоть.

«Завтра я снова буду бороться за жизнь, — дал он себе слово, глядя на лунный свет, что пробивался сквозь щели в стене. — Но не ценой утраты души. Даже здесь, в этом мире, где все измеряется в очках здоровья и маны, я останусь человеком. Хотя бы ради тех, кто еще верит, что я им и являюсь. Я найду друзей, построю здесь мир для себя и смогу защитить всех, кто этого достоин».

Он лег, натянув на себя потертое одеяло. Где-то в отдалении лаяла собака, и в этой ночной тиши Кай впервые за долгое время ощутил не леденящий холод одиночества, а смутное тепло от сделанного выбора — тяжкого, мучительного, но окончательного и принадлежащего лично ему.

Глава 8

Утро в «Трезвом Карлике» никогда не рождалось пением птиц. Его приносил скрип отодвигаемых стульев и хриплый кашель Бронна, доносившийся из его покоев. Для Кая же день начался на час раньше. Сон, прерванный откровением у Меркурия и гнетущими размышлениями о собственной деградации, оказался коротким и рваным, полным обрывков тревожных образов.

Он стоял в углу пустого зала таверны, затерянный в полумраке. Тусклый свет едва пробивался сквозь запыленные стекла, окрашивая все в оттенки свинца. В его руке, словно прямое продолжение воли, то возникал, то растворялся в воздухе короткий, хищный дротик с оперением из незнакомых перьев.

Активация. [КАРТА «ДРОТИК ОХОТНИКА» АКТИВИРОВАНА. ЗАТРАТЫ: 1 МАНА. ОСТАТОК: 6/7]

Материализация. Предмет ложился в ладонь идеально сбалансированным продолжением руки, холодным и неумолимо смертоносным. Его вес был выверен до миллиграмма — ровно столько, сколько должно весить орудие дистанционной смерти.

Деактивация. Дротик вспыхивал и таял, возвращаясь в карту.

«Пять секунд перезарядки после броска…» — мысленно прикинул Кай, его мозг, привыкший к расчетам, уже строил модели. — «Это не автоматическая очередь, но и не допотопный мушкет. Пять секунд. За это время гоблин преодолеет десяток метров, а грибник успеет выплюнуть облако спор. Но я буду в пятнадцати метрах. Это меняет расстановку сил кардинально».

— Опять не сомкнул глаз?

Голос Лии заставил его вздрогнуть, нарушив концентрацию. Она стояла у входа на кухню, прижимая к груди стопку чистых тряпок. Ее взгляд был наполнен той же тихой, понимающей печалью, что и прошлой ночью — печалью, которая обжигала сильнее открытого осуждения.

— В голову всякое лезло, — коротко бросил он, убирая карту.

— Ты весь как натянутая струна, — она сделала несколько шагов вперед. — С самого возвращения от Меркурия. — ее взгляд скользнул по карте в его руке.

— Вложения в выживание, — Кай позволил уголкам губ дрогнуть в подобии улыбки.

— Лишь бы они окупились, — парировала она, но в ее глазах не было насмешки.

Порывшись в кармане передника, она извлекла небольшой, туго свернутый сверток из чистой грубой ткани, от которого пахло сушеными травами и чем-то успокаивающим.

— Что это? — Мазь. От ожогов, порезов, даже от легкого яда помогает. Осталась у меня с тех пор, как… — она запнулась, и в ее глазах мелькнула тень старой боли, — …в общем, с прежних времен. Бери. Ты теперь не только посуду моешь.

Кай взял сверток. Ткань еще хранила тепло ее рук. — Спасибо, Лиа. — Да брось, — она отмахнулась, стараясь казаться небрежной. — Просто вернись к ужину целым. А теперь шевелись, пока Карлик не поднялся и не вычел стоимость этой мази из твоего жалованья за год вперед.

Бронн, как и предполагалось, был ходячим олицетворением утреннего похмелья и вселенской неприязни. Он с грохотом водрузил на стойку пустую пивную кружку и уставился на Кая тяжелым, немигающим взглядом, способным сверлить камень.

— Ну что, «Охотник», — пробасил он, и голос его скрипел, как несмазанные колеса. — Готов свой новый дротик в деле опробовать? А то я смотрю, ты уж с утра пораньше им поигрываешь. Кай промолчал. Казалось, карлик видел сквозь стены и чувствовал каждое движение маны в его заведении, даже пребывая в объятиях мертвого пьяного сна. — Есть дело, — Бронн вытер тыльной стороной ладони свою пропахшую элем бороду. — Поважнее, чем с грибниками возиться. Мне нужны кое-какие ингредиенты. Он швырнул на стойку небольшой холщовый мешочек. — Это Сумрачный Колпак. Гриб такой. Мерзкий на вид, еще противнее на вкус. Но для моего особого эля — штука незаменимая. Растет только в Тенистой Топи, к северо-западу отсюда. — Тенистая Топь? — переспросил Кай, в памяти тут же всплыла затертая карта окрестностей, которую карлик показывал ему накануне. — Это не там, где… — Именно там, — рыкнул Бронн. — Где крысы — с добрую собаку, да прожорливые, чертовы твари. Но ты ж у нас теперь стрелок. Тебе-то что?

Кай внутренне напрягся. Мозг, отточенный годами анализа, мгновенно запустил оценку: новая, незнакомая локация, неизвестные противники, но и потенциально — новый опыт, возможность проверить себя и свою новую карту в реальных условиях. — В чем подвох? — спросил он прямо. — Подвох в том, что твари эти юркие, как черти, и нападают стаями. Клинок против такой нечисти — что ложка против бури, массой задавят. А вот дротик твой… может, и в самый раз. Особенно если где-то засядешь и сможешь на расстоянии их выносить. Считай, испытание для новобранца. — Сколько нужно? — Мешок. И вот еще что, — Бронн понизил голос до хриплого доверительного шепота. — Неподалеку от той топи, в овраге, живет одна старая карга. Эльза. Травница. Кай насторожился. Новые знакомства в этом мире означали для него новые возможности. — Она… с приветом немного, — карлик поморщился. — Разговаривает с деревьями, и те ей, кажется, отвечают. Но зелья и снадобья у нее — лучшие во всем Оплоте. Справишься с грибами — загляни к ней. — Зачем? — Есть у нее кое-какой товар, который мне нужен, но который она мне ни за какие коврижки не продаст. — Бронн скривился, будто от зубной боли. — Мы с ней… в старых распрях. Но ты — лицо новое, незнакомое. Скажешь, что от меня, глядишь, она тебя с порога не обратит в жабу. Купишь у нее три пучка Лунноцвета. Деньги вот.

Он отсчитал несколько потрепанных медяков. — А если она откажет? — Тогда разворачивайся и уноси ноги. С Эльзой не спорят. Ее аргументы весомее булавы. А теперь — проваливай! И чтоб к вечеру был здесь, а не то вычту стоимость этих грибов из твоего недельного жалованья! — Которого у меня еще нет, — сухо заметил Кай. — Вот именно! — рявкнул Бронн. — Марш!

Тенистая Топь оказалась полной противоположностью Гнилого Болота. Там была унылая, открытая хлябь, а здесь — плотная, почти осязаемая стена из переплетенных стволов и колючего подлеска. Свет с трудом пробивался сквозь сплошной полог крон, погружая все вокруг в глубокий, зеленоватый полумрак. Воздух был тяжелым, влажным и густым, им было трудно дышать. Сапоги Кая, несмотря на грубую подошву, почти не оставляли следов на ковре из прелых листьев, но он двигался с предельной осторожностью, сливаясь с тенями. Его восприятие, заточенное недавними стычками, работало на пределе, выискивая малейшую угрозу.

Шорох. Справа. Кай замер, вжимаясь в шершавую кору древнего дуба. Рука сама потянулась к поясу, к шероховатой поверхности карты. Из-под груды гнилой листвы показалась омерзительная, покрытая струпьями и язвами морда. Тварь была размером с крупного пса, но ее длинный, чешуйчатый хвост и крошечные глазки-бусинки, пылающие алым огнем, выдавали в ней нечто чуждое и враждебное. Мозг Кая отдал команду.

[Идентификация: Сумрачный Щелкун] [Уровень: 2] [Здоровье: 8/8] [Активные карты (1/1):] [Мана: 1/1] • [Короткий рывок] (Активная. +10% к скорости прыжка на 1 сек)

Тварь насторожилась, дернула влажным носом, уловила его запах. Мгновение на решение. Пятнадцать метров. Идеальная дистанция для броска.

[КАРТА «ДРОТИК ОХОТНИКА» АКТИВИРОВАНА. ЗАТРАТЫ: 1 МАНА. ОСТАТОК: 6/7]

Дротик материализовался в руке. Замах. Бросок. Движение было выверенным, почти инстинктивным. Дротик со свистом рассек воздух и вонзился в бок твари с глухим чавкающим звуком. После попадания в цель оружие растворилось, материализовавшись в руке Кая в качестве карты.

[НАНЕСЕН УРОН: 5] [ЗДОРОВЬЕ ЦЕЛИ: 3/8]

Крыса взвизгнула, пронзительно и противно, но не рухнула. Сработал ее навык. Она рванула вперед с неестественной, пугающей скоростью, сокращая дистанцию за долю секунды. «Перезарядка: 5… 4…» Времени на отступление не было. Щелкун был уже в трех шагах, его пасть, усеянная иглоподобными зубами, распахнулась. Кай не отпрянул. Вместо этого он сделал шаг навстречу.

[КАРТА «АДАПТИВНАЯ БРОНЯ» АКТИВИРОВАНА. ЗАТРАТЫ: 1 МАНА. ОСТАТОК: 5/7]

Он выставил вперед левую руку, и вязкая, гелеобразная субстанция обволокла его предплечье, принимая удар. Щелкун прыгнул. Челюсти сомкнулись на его руке с силой, способной перекусить кость. Но вместо хруста и боли тварь увязла в упругой, поглощающей энергию защите. [АДАПТИВНАЯ БРОНЯ: ПОГЛОЩЕНО 3 ЕД. УРОНА]

«Перезарядка дротика завершена».

Правая рука Кая, уже с новым дротиком, метнула его в упор. Прямо в горящий красный глаз, в упор.

[ПОЛУЧЕНО ОПЫТА: 30 XP] [ДО СЛЕДУЮЩЕГО УРОВНЯ: 350 XP]

Тушка твари затрепетала в предсмертных судорогах и начала стремительно рассыпаться в черный прах, оставив после себя лишь маленькую, мерцающую карту. Кай тяжело выдохнул, отменяя действие брони. Сердце колотилось где-то в горле, выбивая быстрый, ликующий ритм. — Так-то лучше, — тихо прошептал он, подбирая трофей.

[ПОЛУЧЕНА КАРТА] [Короткий рывок] (Активная. +10% к скорости прыжка на 1 сек)

«Мусорный пассив, — холодно констатировал он, уже начиная разбираться в рангах карт этого мира. — Слишком узкоспециализирован. Но Меркурий или сам Бронн могут дать за него несколько монет».

Он двинулся дальше, но теперь из сгущающихся теней за ним наблюдали уже три пары таких же красных, ненавидящих глаз.

— Что ж, — Кай снова ощутил в руке знакомый вес дротика. — Пора на охоту.

Спустя десять минут все было кончено. Три новых трупа, еще 90 единиц опыта в копилку и — что самое главное — ни единой новой царапины на его теле. Дистанционная атака оказалась чистой, эффективной, почти изящной. Он чувствовал себя не мясником, залитым кровью, а хирургом, проводящим ювелирную операцию. Холодным и расчетливым. Это было… до странности приемлемо. Даже правильно.

Вскоре он нашел грибы. Они росли в самом сердце топи, в месте, куда не проникал даже намек на свет, и испускали слабое болезненное свечение. Кай присел на корточки и активировал свой дар.

[Идентификация: Сумрачный Колпак] [Тип: Растение (Гриб)] [Свойства: Съедобность (Низкая), Токсичность (Легкая, вызывает помрачение рассудка)]

Система, как всегда, выдала лишь базовую информацию. Но его разум вдруг помутился, а затем, ведомый вирусом Клесаха, копнул глубже, сканируя саму суть, считывая скрытый от большинства код.

[Скрытое свойство: Компонент (Алхимия)] [Эффект: При смешивании с кровью грызуна (любого), луноцветом и спиртом, создает «Настойку Азарта».] [Настойка Азарта: Временно (+1 к Удаче) на 5 минут. Побочный эффект: (Легкая зависимость)]

Кай замер. В голове с щелчком сложился пазл. «Эль… — мысленно прошептал он. — Он не эль из этого варит. Бронн… ты, старый, хитрый ублюдок. Ты делаешь зелье удачи! Вероятно, для картежников и игроков в кости!»

На его губах появилась чуть заметная, холодная усмешка. Информация — вот истинная валюта в этом мире. И он только что добыл крупицу, что могла стоить дороже целого кошелька серебра. Он аккуратно, один за другим, срезал грибы, наполняя мешок.

Теперь — к травнице.

Овраг оказался глубоким, темным и неестественно тихим. На его дне, будто сросшись со скалой, стоял домик. Это было не строение, а нечто иное. Он был… живым. Стены казались сплетенными из гигантских, перевитых между собой корней, которые пульсировали едва уловимым ритмом. Крыша была шапкой из свежего мха, усеянной светящимися в полумраке цветами. Из трубы, сработанной из полого ствола, вился дымок, пахнущий мятой, полынью и чем-то еще, тревожно-сладким и дурманящим. У входа висели десятки пучков сушеных трав, связок костей и странных, наводящих тоску амулетов.

Кай медленно подошел к двери — кривому, покрытому мхом куску древесины, державшемуся на толстых кожаных петлях. Он поднял руку, чтобы постучать. — УХОДИ! — раздался изнутри скрипучий, словно ржавые петли, женский голос. — НЕ МЕШАЙ! Кай замер на мгновение. — Мне нужен Лунноцвет! — крикнул он в щель между дверью и косяком. — Меня прислал Бронн! Дверь с оглушительным, яростным скрипом распахнулась, будто ее вырвало порывом ветра. На пороге стояла крошечная, сгорбленная старуха, больше всего похожая на оживший корень своего же дома. Седые волосы, спутанные в колтуны, торчали во все стороны, словно гнездо. Ее тщедушное тело было укутано в лохмотья неопределенного цвета, а глаза, ярко-голубые и безумно-пронзительные, впились в Кая, словно раскаленные иглы. — Бронн? — прошипела она, и ее лицо исказила гримаса отвращения. — Этот бородатый бочонок с перегаром еще дышит? А ты, выходит, его новый подручный, по миру бегающий? Ну, заходи. Посмотрим, что ты из себя представляешь.

Кай переступил порог, и дверь сама захлопнулась за его спиной с глухим стуком, словно захлопнулась крышка гроба. Внутри был полумрак, а воздух представлял из себя густой коктейль из запахов: пахло тысячей сушеных трав, горьких корений, цветочной пыльцы и чего-то кислого, словно бродившего в углу десятилетиями.

Единственный источник света — тлеющие угли в очаге, над которым на толстой железной цепи висел котелок с булькающей вязкой жидкостью цвета болотной тины. Все пространство было забито полками, заставленными склянками, завешанными мешочками и уставленными высохшими корешками, и странными артефактами, назначения которых Кай не мог даже предположить. Здесь царил тщательно организованный хаос, рождавший чувство трепета и опасности.

— Присаживайся, — бросила Эльза, ткнув костлявым, похожим на сухую ветку пальцем в сторону единственного стула, сколоченного из березовых жердей и покрытого шкурой какого-то зверя.

Кай медленно опустился на сиденье. Его правая рука непроизвольно легла на пояс, на привычное место у кармана с дротиками. Инстинкт выживания кричал, что это место и эта женщина таят в себе угрозу, против которой стая щелкунов — лишь детская забава.

Эльза подошла к грубому деревянному столу, заваленному охапками перепутанных растений, и взяла в руки небольшой, причудливо изогнутый корень, похожий на скрюченного карлика.

— Бронн, Бронн, — забормотала она, обращаясь скорее к корню, чем к гостю. — Вечно пытаешься на мне поживиться. Зачем он тебя на этот раз послал, мальчишка? Неужели у него дрожжи для его пойла кончились?

— Мне нужен Лунноцвет, — повторил слова наставника Кай, заставляя свой голос звучать ровно и нейтрально, без вызова. — Три пучка. Я заплачу.

— Плата? — Она издала резкий, сухой смешок, похожий на треск ломающихся веток. — За Лунноцвет? Ты полагаешь, что засаленные монеты покроют… — она резко повернула голову и уставилась на него, и ее голубые глаза вспыхнули ледяным светом, — …покроют его Удачу?

Кай не дрогнул, не моргнул, но внутри у него все сжалось в ледяной ком. Она знала. Знала о Настойке Азарта Бронна. Возможно, ведала куда больше. Он выдержал ее взгляд, а затем решил не лгать в открытую, но и не выкладывать на стол свою главную козырную карту — знание.

— Я не в курсе, что именно он варит. — произнес Кай, заставляя свой голос звучать ровно и твердо. — Я всего лишь его работник. Он сказал, что Лунноцвет я могу купить только у вас.

Эльза склонила свою голову, больше похожую на высохший, обтянутый кожей череп.

— Ты думаешь, я слепа? — Она подняла корявый корень и ткнула им в его сторону, словно древним обвинительным перстом. — Я вижу. В тебе сидит пустота.

Кай перестал дышать. Он мысленно, почти рефлекторно, активировал свой дар, пытаясь прочесть ее карты, найти разгадку в ее статусе.

[Идентификация: Эльза (Травница)] [Уровень: 10] [Здоровье: 62/62] [Активные карты (2/2):] [Мана: 15/15] • [Проницательное зрение] (Активная): Позволяет видеть наиболее значимые скрытые связи между живыми существами и предметами • [Умелый алхимик] (Пассивная): +50% к эффективности алхимических смесей при изготовлении.

— Я не понимаю, о чем вы, — продолжил он настаивать на своем.

Пренебрежительно махнув на него рукой, она повернулась к стене, сплошь усеянной связками трав, и сняла три пучка сухих, бледно-голубых цветов, будто сотканных из лунного света и холода.

— Твой Лунноцвет. Плати.

Кай отсчитав нужную сумму, монеты глухо зазвенели о грубую древесину стола.

Она сунула ему в руку еще один пучок травы — не Лунноцвет. Тонкие, упругие зеленые стебельки с крошечными листьями.

[Идентификация: Корень Равновесия] [Скрытое свойство: Алхимия] [Эффект: Настой из него временно блокирует расход 1 единицы маны при активации карты (1 раз в сутки). Побочный эффект: (Сильная сонливость)]

«Словно карта в растительной оболочке, — пронеслось в голове Кая. — Эффект активного одноразового навыка…»

— Что это? — спросил он, сжимая стебельки в ладони.

— Подарок от меня тебе. Это Корень Равновесия. Он спасет твою тощую шкурку, когда мана на исходе.

— Взамен принесешь мне гриб, что растет с северной стороны Заброшенного Алтаря. Зовут его Палец Мертвеца. Сама я туда ступить не могу — Алтарь меня не пустит.

— Палец Мертвеца, — повторил Кай, вписывая название в память.

— И еще. Дротик твой — дело хорошее. Но учись не просто бить в тело, а просчитывать уязвимости существа. Учись читать их карты и действия. В этом — суть выживания. А теперь — проваливай. И передай Бронну, что он теперь у меня в долгах как в шелках.

Кай поднялся, крепко сжиная в кулаке и Лунноцвет, и драгоценный Корень.

— Благодарю.

Он вышел, и дверь с грохотом захлопнулась, словно ширмой отгородив за его спиной весь тот безумный мир.

Дорога назад пролетела быстрее. Крысы, будто почуяв на нем запах смерти своих сородичей старались не попадаться ему на глаза. Он потратил еще три единицы маны, чтобы окончательно расчистить путь и подобрать немного опыта.

[ПОЛУЧЕНО ОПЫТА: 120 XP] [ДО СЛЕДУЮЩЕГО УРОВНЯ: 230 XP]

В «Трезвый Карлик» он вернулся затемно. Бронн восседал за стойкой, угрюмый и непробиваемый, как скала.

— Ну что? — буркнул он, нетерпеливо жестом подзывая Кая.

Тот молча поставил на стойку мешок с Сумрачным Колпаком и три пучка Лунноцвета.

— Задание выполнено. Эльза велела передать, что ты обязан ей жизнью.

Бронн поперхнулся своим же элем, и по его лицу пробежала судорога.

— Что она… — Карлик замолчал, сверкнув глазами. — Ладно, забудь. Чтобы я больше ни слова о ней не слышал! Держи, заслужил.

Он бросил в его сторону десяток медных монет.

— И еще кое-что, — Кай понизил голос до доверительного шепота. — Нашел кое-какой трофей.

Он достал из кармана четыре карты Короткий рывок, добытые с крыс. Еще четыре он решил оставить пока себе, для экспериментов.

— Сможешь продать?

Бронн не поднял взгляда от мешка с грибами, лишь медленно, с усилием, будто вращая жернова, перевел глаза на разложенные на прилавке карты. Его густые брови недовольно поползли вверх — не от интереса, а от знакомой, вымученной жалости, которую он испытывал ко всякому, кто впустую тратил жизнь.

— «Короткий рывок»… — проскрипел он, ворочая карты толстым пальцем, словно разбирая залитую элем колоду в душной таверне. — Их у тебя… целых четыре?

— Четыре, — подтвердил Кай, голос ровный, но внутри уже натянулись струны от изменившейся атмосферы. Карлик откинулся на спинку своего стула, и она жалобно застонала. Звук его выдоха был тяжел, будто он только что закончил тяжелую физическую работу.

— Слушай, парень. Говорю тебе как другу: не трать время. Ни наш Меркурий, ни иной ушлый торгаш с Южного рынка не дадут за это и ломаной меди. Да что там торговцы — никто не купит.

— Почему? — Кай не смутился, он уже морально был готов к такому ответу.

— Потому что это хлам. Пассивка с гнилой способностью, не сочетается ни с чем, пользы тоже мизер. Даже завсегдатаи «Пьяного Гнома», туманя мозг элем, вряд ли купят себе такое.

Он толкнул карты обратно к Каю, движение резкое, окончательное.

— Хочешь выжать из них хоть медный грош — ступай к Утилизатору. Рядом с кузницей. Одно из редких мест в Оплоте, где твое барахло превратят в звонкую медь.

— Утилизатор карт? — Кай нахмурился, в памяти тут же начался поиск по мысленному каталогу услышанных слухов и информации о мире. Пусто. Бронн фыркнул, поняв его замешательство и его усы затрепетали.

— Не слыхал? Теперь будешь знать. Это механизм. Не человек. Гора железа и шестеренок с алтарем, кристаллом и желобом. Поглощает любую карту — хоть улучшенную, хоть редкую — и вжух! — обращает в эфир. А в обмен — монетка. В среднем:

— обычная — 5–8 меди

— улучшенная (+1 и +2) — 10–15 меди

— редкая и выше — выдаст серебро, но только если не привязана к владельцу. Хотя идиотов, кто будет такие карты утилизировать у нас нет. Кай замер, будто его окатили ледяной водой. Привязана к владельцу? Значит, существует скрытый параметр, невидимая нить между картой и ее носителем. Он мысленно, почти рефлекторно, проверил свою «Адаптивную броню» — в описании ни слова. Значит, не все карты несут на себе это клеймо. Или привязка срабатывает при определенных условиях… которые еще предстоит вычислить. — А что еще делает Утилизатор? — спросил он, голос чуть хриплый от внезапного напряжения. — Только уничтожает. — Бронн шлепнул ладонью по бедру. — Есть еще — Алтарь Повышения. Это уже другое. Но об этом, если тебе интересно… — он широко зевнул, словно медведь перед долгой спячкой, — завтра. Сегодня я выжат, как тряпка после уборки в портовом складе. Кай молча кивнул. Информация — стратегический актив. Выжимать ее из уставшего собеседника неразумно; нужно дождаться момента, когда он сам будет готов поделиться. Он собрал карты и направился на кухню, где его уже ждала Лиа с миской дымящейся похлебки и безмолвным вопросом в глубине глаз. — Ну? — спросила она, когда он устроился напротив. — Карты оказались отходами. Но зато… — он протянул ей сверкающий в тусклом свете пучок цветов. — Это для тебя.

Лиа застыла на миг, а затем ее губы тронула улыбка — тихая, оттененная грустью и безмолвной признательностью.

— Спасибо! Мне никто не дарил цветы. Лиа взяла цветы, поцеловала его в щеку и смутившись быстро покинула его общество.

Тем временем наступил вечер, и тьма окутала Оплот, тяжелая и густая, как деготь. Кай сидел на своем тюфяке в кладовке-каморке, прислонившись спиной к шершавой, холодной доске стены. Взгляд его был прикован к картам, лежавшим на коленях.

Сейчас у него наконец то появилось время и свободные карты. Он поднес ладонь к карте [Дротик Охотника]. Рядом — [Токсичные Споры] (грибников) и [Короткий рывок].

Система не выдавала подсказок по синтезу. Решать предстояло самому, на свой страх и риск. Мгла в кладовке была почти осязаемой, влажной и плотной, как подушка мха на дне забытого оврага. Кай сидел не двигаясь, его ладони лежали на коленях, а перед ним, будто священные артефакты на алтаре, были выложены три карты, образующие строгую линию — прообраз будущей квантовой схемы:

[Дротик Охотника]

[Токсичные Споры]

[Короткий рывок] ×4

Решив начать эксперименты, он сжал в кулаке [Дротик Охотника] и [Токсичные Споры] — и отдал мысленную команду.

[СИНТЕЗ]

Воздух в его сомкнутых ладонях задрожал. Сперва пробежала ледяная волна, сменившаяся резким, едким ароматом гниющей листвы и электрической бури. Карты вспыхнули одна за другой, как огоньки по фитилю, и слились воедино. Перед ним возникла новая карта — белая, с тонкой серой окантовкой, и в углу — цифра: +1.

[Дротик Охотника +1] [Тип: Активная] [Мана: 1] [Урон: 5] [Дальность: 15 м]

[Эффект: при попадании — дебафф «Отравление»: -1 HP/5 сек, 20 сек]

[Особенность: Отравление накладывается разово, пока действует предыдущее, новое не будет применяться к отравленной цели]

[Перезарядка: 5 сек]

Вид карты изменился. На новом изображении был запечатлен момент удара: дротик, вонзившийся в плоть, и от точки проникновения расходилась паутина тонких, ветвистых трещин, похожих на корневую систему ядовитых спор, пожирающих ткань изнутри. Все это окутывало фосфоресцирующее зеленое сияние, не едкое, а леденящее, словно призрачное пламя, пляшущее в глубине болотной топи.

— Хорошо, — выдохнул Кай, и в этом слове был не восторг, а удовлетворение архитектора, увидевшего, что первый камень лег точно в фундамент. И тут же с огорчением заметил. — Сила отравления стала чуть меньше. Пока мало данных, нужно разбираться.

Затем, не став медлить, запустил второй эксперимент — [Дротик Охотника +1] + [Короткий рывок]. Синтез дался тяжелее. Мана упала до 4/7, а по руке пробежала судорога — будто он впрыснул в карту не магию, а сгусток собственной энергии. Урон и затраты маны остались прежними, а вот другие показатели претерпели изменения:

[Дротик охотника+2] [Дальность: 15.5 м] [Перезарядка: 6 сек]

— Смещение баланса, — мгновенно проанализировал он. — Не прямой прирост силы, а увеличение скорости и за счет этого дальности атаки. Правда перезарядка стала больше по времени. Перед следующим синтезом Кай размышлял долгое время. Если прирост будет такой же как в предыдущем варианте, то он потеряет больше, чем приобретет. Секунда в бою играет больше, чем дополнительные пол метра. В конце концов он решился синтезировать все карты до конца, даже если итоговая карта окажется не удачной, он постарается продать ее в обход Карлика, чтобы у того не возникли вопросы, почему так изменился недавно приобретенный дротик.

Еще три синтеза подряд. Каждое новое слияние давалось все труднее. При последнем ладонь дернуло с такой силой, будто в вены влили расплавленный свинец. Зрение помутнело, и в сознании, словно удар набата, пробилось: [КАРТА ДОСТИГЛА ПРЕДЕЛА МАГИЧЕСКОГО НАСЫЩЕНИЯ]

Кай понял, что дальнейший синтез невозможен. Это было одновременно поражение и новым откровением о механике этого мира.

Он перевернул карту — и в самом низу, под основным описанием, обнаружил новую строку, полупрозрачную, едва видимую, слово шрам, оставленный самой системой на плоти реальности: [СКРЫТОЕ СВОЙСТВО: МАГ. ПРЕДЕЛ — 5/5]

— Граница, — прошептал он, и в этом слове не было разочарования. Был холодный, ясный восторг первооткрывателя, впервые нащупавшего берег неведомого континента. Это не баг. Не лазейка. Это — Правило. Фундаментальный закон, вписанный в код мироздания.

По итогу улучшенная карта приобрела вид

[Дротик Охотника +5] [Тип: Активная] [Мана: 1] [Урон: 5] [Дальность: 17 м]

[Эффект: при попадании — дебафф «Отравление»: -1 HP/5 сек, 20 сек]

[Особенность: Отравление накладывается разово, пока действует предыдущее, новое не будет применяться к отравленной цели]

[Перезарядка: 7 сек]

Его взгляд упал на оставшиеся карты, разбросанные по грубому одеялу. Всего несколько квадратов пергамента, а в них — целая вселенная возможностей. Завтра его ждали новые открытия Утилизатор и Алтарь Повышения, где можно сплетать карты в нечто большее. Но это были лишь инструменты, видимые вершины.

А под ними скрывался океан. Океан загадок. Почему у карт есть скрытые свойства? Что такое «привязка к владельцу»? Кто, в конце концов, эти невидимые архитекторы, что возвели эти законы из цифр и маны и назвали их реальностью?

Ему все более импонировал этот мир. Кай погасил свечу и в глазах у него горел отблеск азарта. Тьма за стенами Оплота была уже не гнетущей пеленой, а бескрайним полем для экспериментов.

Глава 9

Первый луч утра, бледный и жидкий, просочился сквозь щели ставень «Трезвого Карлика», но Кай проснулся не от него. Его разбудил запах — густой, теплый, сплетенный из аромата свежеиспеченного хлеба и горьковатой ноты травяного отвара. Сознание включилось мгновенно, будто кто-то щелкнул выключателем. Внутренний хронометр, вшитый в подсознание за годы дисциплины, сработал без сбоя: он был на грани бодрствования, когда легкий стук в дверь кладовки окончательно вернул его в реальность. Ночь, ушедшая на анализ и синтез добытых карт, выжгла запасы маны дотла — в висках до сих пор звенела пустота, но Кай не сожалел. Оно того стоило.

У умывальника в общем зале ледяная вода смыла последние остатки сна, в голове же уже крутились тактические схемы, словно код на невидимом интерфейсе. Улучшенный дротик. [Дротик охотника]. Дистанция: семнадцать метров против пятнадцати. Перезарядка: семь секунд вместо пяти. Эффект: отравление. Больше маневренности из-за увеличенной дистанции, а так же возможность дождаться когда яд прикончит врага, если вдруг напрямую он с ним совладать не сможет. Компромисс между стоимостью и эффективностью, но приемлемый. Он привык работать с тем, что было в его распоряжении.

— Ты всегда встаешь с первыми лучами, или это особый эффект от сна на полу в кладовке? — Голос Лии прозвучал негромко, заставив его вздрогнуть от неожиданности. Она стояла в проеме кухни, держа в руках глиняную миску, от которой поднимался вверх пар, окутывая ее лицо прозрачной дымкой. На ней была простая, выцветшая от многочисленных стирок рубаха, а волосы, обычно собранные в тугой и строгий узел, сегодня рассыпались по плечам мягкими, подсвеченными солнцем волнами.

Кай не ответил сразу, дав себе секунду на анализ. Он наблюдал, как пар смягчает черты ее лица, стирая следы усталости, и впервые за долгое время заметил, что в ее глазах, обычно полных неизменной тревоги, сегодня плескалось спокойное, теплое сияние.

— Привычка, — наконец выдавил он, принимая теплую миску. Пальцы едва коснулись грубой керамики. — На прежней… работе нельзя было опаздывать. Даже на секунду.

Лиа присела на соседний стул, отпила из своей кружки травяного чая. Ее пальцы, легкие и быстрые, как крылья мотылька, на миг коснулись его запястья. Мимолетный тактильный контакт. Никакого статус-эффекта в системе, никаких баффов или дебаффов, но Кай почувствовал, как по его спине пробежала приятная легкая дрожь.

— Ты не сомкнул глаз всю ночь, — тихо констатировала она. — Я слышала, как ты ворочаешься. Снова кошмары?

Кай опустил взгляд в густую, дымящуюся массу овсянки, начав механически размешивать ее ложкой. Кошмары? Нет. Его ночь была заполнена не образами страха, предвкушением новых знаний. Синтез. Поиск границ системы, ее слабых мест и закономерностей. Но он молча кивнул, позволив ей остаться при своем мнении. Пусть думает, что его преследуют призраки прошлого. Эта ложь была куда безопаснее, чем сложная для понимания правда.

— Время от времени, — солгал он. — Но сегодня… сегодня определенно лучше. Благодаря тебе.

Лиа улыбнулась, и в уголках ее глаз заплясали лучики-морщинки, а в самой глубине зрачков вспыхнуло простое… человеческое тепло. Живое и неуловимое.

— Ешь, — мягко приказала она. — А то Карлик ворчит, что ты «слишком много думаешь, а работа стоит». Ждет тебя у стойки. Говорит, у вас сегодня дела поважнее мытья посуды.

В этот момент дверь таверны с оглушительным скрипом распахнулась, и внутрь, словно бревно, вкатился Бронн. Его лицо, обычно раскрасневшееся от эля и жары, сегодня было странно бледным, а маленькие, колкие глаза горели лихорадочным блеском.

— Наконец-то проснулся! — проревел он, с силой шлепнув ладонью по стойке, отчего задрожали стоящие на ней кружки. —Помнишь разговор вчера? Про Утилизатора и Алтарь Повышения? Я слов на ветер не бросаю, но лучше сходить пораньше, у меня еще здесь много дел сегодня запланировано.

Кай поспешил побыстрей доесть овсянку. Это заняло у него не больше минуты.

— Я готов, — наконец произнес он, поднимаясь. — Но сначала ответь: если я скормлю ему четыре карты [Короткий рывок], какова будет отдача в монетах?

Бронн фыркнул, вытирая потные руки о засаленный фартук.

— Утилизатор — штука точная, но жадная, как тролль поедающий мясо. За четыре белые карты, да еще такие… — он скривился, будто отхлебнул уксуса, — …такие сомнительные, как твои, выжмешь от силы двадцать медяков. Но таскать их с собой — тоже не сахар. А насчет «стоит ли» … — карлик наклонился ближе, и его голос стал шепотом, густым и таинственным. — Механизм тот непростой. Шепчутся, будто он помнит каждую карточку, что в его нутро отправляли. И порой… порой выдает бонус за особые комбинации. Но это больше сказки для зеленых юнцов. Главное правило — не суй в пасть то, с чем не готов расстаться навеки.

Двадцать медяков. Всего лишь двадцатая часть стоимости нового [Дротика охотника]. Мелочь. Но опять же, девать ему эти карты пока некуда. А посмотреть на механизм очень хотелось.

— Пойдем, — согласился он. — Только… — он запнулся, взгляд его на мгновение зацепился за Лию. — Спасибо. За завтрак.

— А тебе за цветы. Они мне очень понравились. — немного смутившись сказала она, и в этих двух словах прозвучало столько доброты, сколько Кай уже давно не слышал.

Бронн уже подталкивал его к выходу, бормоча что-то о том, что «время течет, как медь сквозь пальцы, а медь — это те же деньги». Но Кай, переступая порог таверны, все же на секунду обернулся. Лиа стояла у стойки, и луч солнца, пробившийся сквозь пыльное окно, золотил ее волосы.

За порогом на них обрушился гомон пробуждающегося Оплота: скрип несмазанных колес, металлический перезвон молотов из кузниц, выкрики торговцев, наперебой расхваливающих свой, далеко не всегда свежий, товар. Бронн, не снижая темпа, шел вперед, его могучее тело рассекало толпу, словно таран — строй вражеских воинов.

— Кузница Клыка Ярости, — карлик ткнул коротким пальцем в сторону узкого, как щель, переулка, зажатого между каменными громадами домов. — В ней как раз установлен утилизатор. Вернее, будет сказать кузницу возвели вокруг него — не удержавшись хохотнул Бронн

Конструкция возвышалась в центре кузни аномалией, собранной из материалов, отвергающих саму идею гармонии. Матовый, поглощающий свет металл соседствовал с молочно-мутным кристаллом, испускавшим тусклое, мертвенное сияние, а по всей поверхности тянулись прожилки чистого серебра, сплетаясь в сложные, геометрически безупречные узлы, напоминавшие то ли схемы, то ли руническое заклятье. По форме же это был гибрид архаичного жертвенника древних культов и бездушного промышленного станка. Монолитная глыба возвышалась над посетителями высотой в три человеческих роста, подавляя своим присутствием. В самом ее центре зияла овальная ниша — «Жерло», обрамленное сложной системой бронзовых шестеренок и захватов, отполированных до зеркального блеска бесчисленными циклами работы.

Воздух вокруг Утилизатора не просто вибрировал — он был густым, налитым низкочастотным гулом, который ушами не уловить, но который отзывался неприятной дрожью в костях и сжатием в груди. Пахло здесь озоном, будто после близкого удара молнии, смешанным с терпкой пылью распавшихся заклинаний — запах безвозвратно утраченной магии.

Сбоку, на удобной высоте, располагался небольшой выступ, напоминающий каменную длань, с аккуратным углублением, точно повторяющим формат стандартной карты.

У этого импровизированного алтаря топтался тщедушный паренек в пропитанной потом и страхом робе. Он лихорадочно перебирал в пальцах карту, его лицо было искажено мукой выбора.

— Да прекрати мусолить, Витяга, решайся живее! — прогремел из-за наковальни голос кузнеца, заглушаемый оглушительным лязгом молота о раскаленный докрасна металл. — Либо приносишь в жертву своего «Светлячка», либо проваливай! Не мешай другим, вон люди пришли тоже от карт избавиться!

Парень судорожно сглотнул, зажмурился и, словно кладя на плаху самое дорогое, опустил карту в углубление на «ладони». В тот же миг бронзовые захваты с тихим, но властным щелчком выдвинулись, зафиксировав артефакт. Все серебряные узлы на корпусе Утилизатора вспыхнули ледяным, безжизненным светом. Гул на мгновение прекратился, повисла звенящая тишина, на контрасте давящая тяжелее любого шума. Мутный кристалл в сердцевине механизма ожил, и Кай увидел, как по серебряным «схемам» пробежали быстрые, как мысль, разряды — потоки чистых данных, считывающих редкость, анализирующих структуру маны и проверяющих наличие пресловутой «привязки к владельцу». Это был не магический ритуал, это была диагностика.

[ИНИЦИИРОВАН ПРОТОКОЛ СКАНИРОВАНИЯ...]

[Карта:Светлячек. Тип: Активная. Редкость: Обычная]

[ВЫПОЛНЯЕТСЯ ЗАПРОС: СТАТУС ПРИВЯЗКИ К ВЛАДЕЛЬЦУ]

[ОТВЕТ: ПРИВЯЗКА ОТСУТСТВУЕТ.]

[ЗАПУЩЕН ПРОТОКОЛ: "СТИРАНИЕ ЭФИРНОЙ МАТРИЦЫ"]

[ЭФИРНАЯ МАССА 1 ЕД ПЕРЕПРАВЛЕНА В МИРОВОЙ ЭФИР]

[КОНВЕРТАЦИЯ -> ЭФИРНАЯ МАССА: 1 ЕД -> МОНЕТА: 4 МЕДНЫЕ МОНЕТЫ]

Гул вернулся, нарастая до визжащего пика. Карта в захватах завибрировала, ее края рассыпались на сверкающие частицы. Эти частицы — видимый эфир тут же затянулись в Жерло, как вода в сток.

Через мгновение из отверстия под металлической ладонью, где только что была карта, звякнув, выкатились четыре потускневшие медяка.

—Ну что, все ясно? — Бронн ткнул его локтем в ребра, вырывая из потока данных. —Четыре медяка за белую карту. Не бог весть что, но для хлама — более чем. Стоимость утилизированных карт правда различается, но не сильно, плюс минус пару монет.

Кай уже отключил внешние раздражители. Его сознание утонуло в водовороте информации, доступной лишь ему. Утилизатор не уничтожал карты — он проводил их деконструкцию, переписывая эфирную матрицу и возвращая сырьевую субстанцию в общий пул системы. Это был не мусоросжигатель, а сложнейший регулятор баланса, пресекающий инфляцию магической энергии. Каждая утилизированная карта — это строка кода, зачищенная в реестре, чтобы освободить ресурсы для новых данных.

Мозг Кая тут же подкинул ему аналогию:

«Возможно, Утилизатор — это как центральный банк местного мира, который изымает из оборота карты, чтобы предотвратить гиперинфляцию. Он сжигает их, чтобы оставшиеся стали ценнее»

Кай направился к Утилизатору, пальцы сами нашли в кармане четыре идентичные карты [Короткий рывок]. С каждым сантиметром, сокращавшим дистанцию, его восприятие обострялось. Он извлек первую карту и поднес ее к щели. Прежде чем разжать пальцы, мысленно отдал себе команду: «Нужно найти брешь в защитном протоколе».

Верификация привязки к владельцу.

Декомпиляция эфирной матрицы.

Трансмутация в материальный эквивалент.

«Третий контур… Ключевой, — сделал он беззвучный вывод. — Система не аннигилирует энергию. Она ее перенаправляет»

Озарение ударило с силой тока: если попробовать запустить тот же протокол, то он сможет уничтожать карты сам. Но что ему это даст? Ничего. В вот если попытаться перехватить освобожденный эфир и направить его на свои нужды! Правда, снова возникает проблема, он не знал как это сделать. Ответы на эти вопросы Кай пока не знал, но в голове оставил себе мысленные закладки, вернуться к ним, как появится больше информации о мире.

Кай опустил четыре карты [Короткий рывок] в ладонь Утилизатора. Бронзовые захваты сомкнулись с бездушной точностью механизмов, а серебряные узоры вспыхнули холодным светом. Четыре раза повторился цикл — щелчок, сканирование, разложение на частицы, четыре раза в желобке звякнули монеты. Шестнадцать медяков — ровно по четыре за каждую карту — скатились к его ногам.

— Маловато будет! — проворчал Бронн, подбирая монеты и пересчитывая их с недовольным лицом. — Я-то надеялся, что за четыре штуки дадут хотя бы двадцать. Старый добрый Утилизатор сегодня скуп, как обычно.

Кай не ответил поглощенный размышлениями. Каждая уничтоженная карта высвобождала эфир, возвращая его в общий поток. Это был не конец, а перерождение. И если утилизация работала по такому принципу, то что творилось с энергией при синтезе? Где находился тот скрытый алгоритм, который позволял ему комбинировать карты вопреки законам этого мира? Ответов не было, но вопросы уже созревали в его сознании, как семена в плодородной почве.

— Не расстраивайся, парень, — Бронн хлопнул его по спине с такой силой, что Кай чуть не споткнулся. — Сейчас посмотрим на Алтарь Повышения. Там-то и начинается настоящая магия.

Карлик развернулся и зашагал прочь из кузницы. Кай последовал за ним, бросив последний взгляд на Утилизатор.

Пока они шли по узким улочкам Оплота, солнце поднялось выше, окрасив каменные стены в теплые янтарные тона. Толпа вокруг редела — ремесленники спешили к своим станкам, торговцы уже раскладывали товар на прилавках, а на перекрестках дежурили стражники в потрепанных доспехах, их взгляды скользили по прохожим с привычной подозрительностью. Бронн уверенно вел Кая к центру города, к месту, где воздух, казалось, становился плотнее и чище одновременно.

И тогда они вышли на круглую площадь, и Кай замер.

Перед ними, в самом сердце Оплота, стоял Алтарь Повышения — воплощение гармонии, где Утилизатор был лишь холодной машиной. Сложенная из белого мрамора с золотистыми прожилками, конструкция словно дышала внутренним теплом. Центральную плиту покрывала гигантская двенадцатиконечная звезда, выложенная из расплавленного золота, ее лучи тянулись к краям алтаря, словно приглашая к танцу. В конце каждого луча зияли идеально круглые углубления — слоты для карт, жадно ожидающие подношений.

Но главным чудом был не сам алтарь. Над ним, в ладонях невидимой силы, парила хрустальная сфера. Внутри нее переливались и переплетались все цвета карточной системы — от чистого белого базовых карт до редкого синего и почти мистического золотого. Сфера медленно вращалась, отбрасывая на стены и лица зрителей мерцающие отсветы.

Воздух вокруг наполняла тихая гармония — мелодичное звучание, похожее на хор невидимых голосов, поющих древний гимн. Запах был иным — не резким, как после грозы у Утилизатора, а чистым и свежим, как дыхание горного утра после ливня.

Даже Бронн, обычно скептичный до цинизма, на миг замолчал, подняв лицо к сфере, и в его глазах Кай уловил отблеск давно забытого благоговения. Карлик первым нарушил тишину, его голос был необычно тихим, почти религиозным:

— Алтарь Повышения... Это не просто механизм, парень. Это дар Каэлуса, оставленный смертным как напоминание о дне, когда бог порядка завершил своё творение. Видишь эту сферу? Она не просто красивая игрушка. Она ждет «Дня Тишины», который приходит раз в год. День почитания создателя, день, когда бог сотворил нас. Только в этот день, когда мир замирает в совершенной гармонии, Алтарь открывает свои врата.

Бронн подошел ближе, его пальцы почти коснулись золотой звезды, но остановились в паре сантиметров.

— Чтобы попытаться создать что-то по-настоящему ценное, понадобится от восьми до двенадцати карт одного ранга. Бросишь их в слоты, сфера их поглотит, и... — он сделал многозначительную паузу, его лицо помрачнело, — чаще всего ничего не останется. Ни карт, ни маны. Просто пустота и горькое разочарование. Шансы на успех? Мизерные. Я видел, как двадцать человек подряд теряли всё, что имели.

Кай нахмурился, его аналитический ум мгновенно начал просчитывать вероятности, но данных все равно катастрофически не хватало.

— А если повезет?

— Если повезет... — Бронн тяжело вздохнул. — Тогда из сферы появится новая карта. На ранг выше. Но с одной особенностью — она будет привязана к тебе кровью и душой. Никакой торговец, никакой алхимик не сможет отвязать ее. Продать? Забудь. Она теперь навсегда с тобой. Твоя сила. Или твое проклятие.

— Можно ли обмануть систему? Использовать чужие карты? — спросил Кай, его ум уже искал лазейки.

Бронн коротко рассмеялся, но в смехе не было веселья.

— Алтарь читает твою духовную подпись. Каждый может попытать удачу всего один раз в год пока идет День Тишины. Схитрить не получится.

Кай задумался, его глаза скользнули по золотым слотам. Мысль о том, что можно создать карту рангом выше, даже пожертвовав десятком других карт, будоражила его сознание. Но другой вопрос не давал ему покоя.

— А если получится оружие? Что будет, если оно сломается или потеряется?

Бронн кивнул, словно ожидал этого вопроса.

— Еще один подводный камень привязанных карт. Когда ты получаешь созданную карту-оружие, она блокирует ману на свою стоимость. При этом при активации она использует ее же, то есть работает практически, как и любая другая. Но если сломается или потеряется... — карлик замолчал, подбирая слова. — Она останется пустой оболочкой, но продолжит блокировать ману. Навсегда. Получается ты лишишься части маны, которая уйдет на карту, которую даже нельзя активировать. Это как рана, которая не заживает. Ты лишишься части своей силы безвозвратно. Это как пассивный навык забирает у тебя расход маны на постоянной основе, только вот пассивные навыки можно отпустить, вернуть потраченную ману, привязанные же карты при порче блокируют ее навсегда, ничего не давая взамен. Они как клеймо на душе — нельзя смыть, нельзя передать, нельзя изменить.

Алтарь не предлагал легких путей — он давал шанс тем, кто готов был заплатить самую высокую цену за истинную силу.

—Ты пробовал? — спросил он тихо, глядя на карлика. — Ты же воин. Бронн Могучий...

Глаза карлика на миг потемнели от воспоминаний.

— Пробовал. Давно. Девять карт, все серые. Лучшее, что у меня было. И знаешь, что я получил? — Бронн сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Пустоту. А после... после я больше никогда не решался, да и собрать столько карт для меня было проблематично. Лучше жить с тем, что есть, чем остаться ни с чем.

Он отвернулся от Алтаря, его голос снова стал твердым и практичным:

— Так что, если хочешь рискнуть, парень, готовься целый год. Копи карты. Думай, стоит ли оно того. Только сразу скажу, не вздумай использовать обычные карты. Ты не знаешь, как жизнь повернется. Может быть тебе удастся достичь куда большего чем мне. А полученная из них серая карта будет тебе только мешать.

— Через сколько наступит следующий день Тишины?

— Тебе повезло. Осталось недолго. Дней десять-двенадцать. Ладно, я дальше по делам, а у тебя еще работа в кабаке.

После чего Бронн его покинул. Кай же остался стоять у Алтаря еще немного, наблюдая за вращающейся сферой. Один раз в год. Одна попытка. Да, ему слишком рано его использовать, но вот посмотреть, как это происходит Кай безумно желал.

Глава 10

Кай оторвался от созерцания сияющей сферы и двинулся прочь от площади, сворачивая не в сторону таверны, а в запутанные переулки восточного квартала. Солнце теперь стояло высоко, и город раскрылся во всей своей шумной, хаотичной красе. Узкие улочки, зажатые между каменными бастионами домов, были заполнены жизнью: ремесленники чинили обувь и доспехи прямо на улице, купцы с хриплыми голосами зазывали покупателей в лавки, где за грязными стеклами мелькали связки трав, блестящие ножи и тускло мерцающие карты в витринах. Откуда-то доносился стук молота по наковальне, смех детей, перебегающих между ног взрослых, и ритмичный хрип грузчиков, поднимающих на плечи мешки с зерном.

Здесь пахло иначе, чем у Алтаря Повышения. Вместо чистого горного воздуха Кай вдыхал смесь пряных специй, жареного мяса, пота и пыли, оседающей на камни после вчерашнего дождя. Он шел медленно, погружаясь в ритм города, отмечая опасные места: два стражника в потертых нагрудниках, лениво опирающихся о стену возле рынка, кучка подростков с острыми взглядами у входа в темный переулок, толстый торговец, прячущий руку под прилавок, будто бы держащий оружие.

И тут он увидел барахолку.

Посреди широкой улицы, между каморкой целителя и мастерской кожевника, собрался целый караван повозок и прилавков. Десятки торговцев выкрикивали цены, предлагая любой товар: от мелких безделушек до серьезного снаряжения. Тут же, в центре этой кипящей ярмарки, примостился высокий, сухопарый мужчина с длинной седой косой и невзрачным лицом. Его товары выглядели небрежно разбросанными, по сравнению с его конкурентами: груда оружия, сваленная на одеяле, связки карт в потрепанных футлярах, одежда самых разных расцветок и фасонов, словно все это собралось из разных эпох и миров. Но в этой кажущейся хаотичности чувствовалась система. Кай невольно приблизился.

— Эй, странник! — голос торговца оказался удивительно мягким для такой внешности. — Устал бегать в этих жалких тряпках? Нужен порядочный меч? Или, может, хочешь усилить свою колоду? У меня все есть. И по честной цене.

Кай присел на корточки у прилавка, пробегая взглядом по товарам. Его пальцы скользнули по материалу первых попавшихся штанов — плотный, но слегка истертый временем. Вторая пара, темно-коричная, с металлическими вставками на коленях, оказалась слишком жесткой. Но третья... Грубый материал цвета влажной земли, свободный крой, потертые колени с неровной заплаткой — эти штаны выглядели так, будто прошли через десяток сражений и готовы к следующим десяти.

[Идентификация: Практичные холщовые штаны] [Тип: Экипировка (Ноги)] [Защита: 1 (физическая)] [Особенность: НЕТ]

— Эти возьму, — сказал Кай, откладывая в сторону штаны. Его взгляд перешел к оружию. Мечи самых разных форм беспорядочно торчали из деревянной бочки. Большинство было украшено неуместными узорами или слишком яркими навершиями. Но один клинок, спрятанный почти в самом низу, привлек его внимание — матовый, без лишних деталей, с потертой кожаной рукоятью.

[Идентификация: Стальной меч] [Тип: Оружие (Одноручное)] [Урон: 1] [Особенность: Нет]

Рядом лежали простые ножны, обтянутые грубой кожей, по размеру идеально подходящие для меча. Никаких украшений, только плотные швы и потертые ремни.

[Идентификация: Ножны] [Тип: Экипировка (Дополнение)] [Особенность: Нет]

— Неплохой выбор, — одобрительно кивнул продавец. — Пусть не магическое, но это оружие и снаряжение тех, кто ценит жизнь больше, чем блеск. У меня есть еще кое-что для тебя. — Он осторожно вынул из внутреннего кармана маленький мешочек и выложил на ладонь карту. Сине-белые волны энергии окутывали изображение открытой ладони.

[Идентификация: "Ладонь Молнии"] [Редкость: Обычная] [Тип: Активная / Аура] [Мана: 1]

[Эффект: Создает электрический заряд в ладони руки на 20 сек. +2 к урону от электричества, 15% шанс оглушить противника на 0.5 сек.]

[Перезарядка: 40 сек.]

Это было именно то, чего ему не хватало — дополнительный урон и контроль на близкой дистанции. Видя его заинтересованность, торговец уже складывал цену в уме, думая на какую сумму он сможет нагреть покупателя.

— Всё вместе — четыре серебряника. Без торга. Это товар для тех, кто готов платить за качество.

— Два серебряника, — возразил Кай, его пальцы непроизвольно сжали кошелек с монетами. — Штаны изношенные, чехол почти разваливается, а меч требует заточки. И я не вижу в карте чего-то особенного.

Продавец улыбнулся, он любил торговаться и ему понравилось, что покупатель сразу не согласился на обозначенную им цену.

— Парень, ты либо покупай всё, либо уходи. — Он окинул взглядом Кая, задержавшись на его перчатках, где у Кая в быстром доступе были размещены карты. На секунду в его глазах промелькнуло удивление — Если хочешь скидку, могу обменять на любую из твоих карт. Правда доплатить тебе все равно придется, не думаю, что у тебя там что-то стоящее.

Кай сглотнул ком в горле. Обменять [Адаптивную броню] было рискованно, будто добровольно сломать собственный щит. Но иного выхода не оставалось. Последовали долгие, тягучие десять минут препирательств. Торговец водил его по кругу, то разыгрывая обиду, то делая вид, что вот-вот свернет лавочку. Но Кай стоял на своем с упрямством бульдога, его разум без устали перебирал аргументы, сравнивал риски и выгоды, пока, наконец, чаши весов не склонились. Они сошлись на цене, что заставила сжаться сердце Кая, но оставила ему чувство не поражения, а заключения тяжелой, но необходимой сделки. Обе стороны, уставшие и настороженные, остались при своем — никто не чувствовал себя полностью обыгранным, что в подковёрных играх Восточного квартала было редкой удачей.

— Беру всё, — медленно произнес он, доставая кошелек и выкладывая две серебряные монеты и шестнадцать медяков. Затем, после короткого колебания, положил на прилавок и свою [Адаптивную броню].

— Разумный выбор, — торгаш кивнул, прикарманивая карту с неприкрытой жадностью. — Эта броня и меч еще не одного новичка от гроба спасет. А карта, так вообще сокровище среди обычных карт.

Кай, не удостоив его ответом, накинул новые штаны на плечо, ощутив грубую фактуру ткани. Ловким движением закрепил чехол для меча на поясе, проверив, как сидит крепление. Карту бережно, почти с благоговением, установил в освободившийся слот перчатки. Пальцы сомкнулись на рукояти меча — тяжесть клинка ощущалась не как груз, а как обещание. Развернувшись, он зашагал прочь, не оборачиваясь, но затылком ясно чувствуя прилипший к спине жадный взгляд торговца.

Кошелек опустел, верная [Адаптивная броня] осталась в чужих руках, но теперь у него были инструменты для нового витка. Оставалось лишь дожить до момента, когда эта вынужденная ставка начнет приносить кровавые дивиденды.

Таверна «Трезвый Карлик» встретила Кая гулом первых вечерних посетителей. С открытия прошло не так много времени, а воздух уже был густ от запаха кислого эля, жареной дичи и влажной одежды. Бронн за стойкой, как всегда угрюмый, был погружен в подсчет выручки; увидев Кая, он лишь безучастно махнул рукой в сторону висящего фартука. День слился в череду однообразных обязанностей: горы липких тарелок, вынос вонючего мусора, перенос тяжеленых бочек, от которых немели пальцы. Но даже в этом монотонном аду Кай умудрялся вести свою игру. Вытирая столы грубой тряпкой, он изучал завсегдатаев — впитывал манеру их движений, отслеживал взглядом редкие карты на поясах. Вот наемник в углу, с синей картой на портупее. А вон другой, со щеками, исполосованными шрамами, без конца поглаживает рукоять меча, будто ожидая удара в спину.

Поздним вечером, когда последний посетитель покинул зал, а Лиа скрылась в своих покоях, Кай пристроился напротив Бронна. Карлик доедал свой вечный ужин — черствый хлеб с куском острого сыра, разминая затекшую шею.

— Ты упоминал про зелье удачи. То, что варится из Лунноцвета и Сумрачного Колпака, — начал Кай, выкладывая на стол три связки синих цветов из запасов Эльзы. — Если ты знаешь, где растет луноцвет, я могу приносить его тебе. Ты варишь зелье, мы делим прибыль.

Брови Бронна поползли вверх, а затем его лицо исказилось яростью. Он резко отодвинул тарелку, и дерево глухо стукнуло о стол.

— Откуда тебе знать про это? — прошипел он, пальцы сжались в кулаки. — Эльза? Она что, продала меня за горсть травы?

Кай спокойно покачал головой.

— Нет. Я сам увидел скрытое свойство Сумрачного Колпака. При смешивании с кровью грызуна и луноцветом он создает «Настойку Удачи». Повышает удачу на пять минут.

Бронн замер, его грудь тяжело вздымалась. Он изучал Кая долгим, пронизывающим взглядом, будто видел его впервые.

— Глупец, — наконец выдохнул карлик. Луноцвет растет только на одной поляне, и там не просто опасно. Там обитают Ночные Хищники. Тридцатый уровень. Они выше человека, покрыты хитиновой броней, а из спин торчат костяные шипы, пронзающие сталь. Один такой разорвет тебя на куски, даже если ты встанешь под защиту любой обычной карты.

— Мне нужны деньги, — отрезал Кай. — Мне нужно развиваться. Без этого я здесь долго не протяну. А до сих пор я находил способ выкрутиться из любой передряги.

Бронн надолго замолкал, его взгляд уперся в угол зала, где на полке пылилась его старая боевая секира. Потом он тяжело вздохнул, и в этом звуке была вся усталость старого воина.

— Ладно. Но если тебя прикончат, не думай, что я стану мстить за тебя. Просто выброшу твои вещи в помойную яму. Так что будь осторожнее.

В своей каморке, при тусклом и неровном свете огарка, он начал подготовку. Кай глубоко вдохнул и активировал карту. Его правая ладонь окуталась сияющим электрическим ореолом. Слышался низкий, угрожающий гул и потрескивание, будто в руке просыпалась спящая гроза. На коже замигали синие искры, пляшущие в такт сердцебиению.

[Активирована карта: "Ладонь Молнии"] [Мана: 6/7] [Оставшееся время: 20/20 сек.]

Мысль ударила его с той же внезапностью, что и электрический разряд. Рука сама рванулась вперед и сжала голую плоскость клинка. По рукояти пробежала резкая, почти живая вибрация — сталь впитывала энергию, наполняясь едва слышным высоким звоном. Воздух запах озоном, а металл под его пальцами затрепетал, словно пойманная зверюшка.

[ОБНАРУЖЕНО ВРЕМЕННОЕ СВОЙСТВО] [Меч заряжен электричеством] [Эффект: +1 к урону, 15% шанс оглушить цель на 0.5 сек] [Длительность: 5 минут]

Теперь в его арсенале появилась неожиданная комбинация — дальний дротик с отравлением и ближний меч с электрическим разрядом. Даже против серьезного противника у него есть шанс.

Путь к Лунной Поляне не был отмечен на картах. Бронн говорил, что троп к ней не ведет — ее находят, а не ищут. Она скрывалась в самом сердце древнего леса, где деревья стояли исполинскими колоннами, а их кора, покрытая мхом, напоминала стены забытых богов.

Когда Кай наконец выбрался из чащи, дыхание у него перехватило. На небе стояло полнолуние.

Перед ним лежала идеально круглая поляна, будто вырезанная из мира гигантским циркулем. Воздух здесь был иным — холодным, кристально чистым и густым от аромата, в котором смешались мед, ночные фиалки и едва уловимая, металлическая нотка, напоминающая о тихой грозе.

Светилась сама поляна. Ее устилали сотни Лунноцветов. Их лепестки, словно выточенные из застывшего лунного света, испускали призрачное сияние, сливавшееся в сплошное серебристое покрывало. Казалось, кусок ночного светила опустился на землю, чтобы отдохнуть.

Но больше всего поражала тишина. Стоило Каю переступить незримую границу, как все звуки леса — шепот листвы, стрекот, пение птиц — оборвались, поглощенные абсолютной, давящей тишиной. Слышен был лишь стук собственного сердца и тихий скрип подошв по мягкому, бархатистому ковру из серебристого лишайника, поглощавшему любой звук.

Древние деревья по краям стояли молчаливой стражей, их ветви, словные черные кости, сплетались в купол над головой. Это место дышало неземной, почти неестественной красотой.

Тишина в Тенистой Топи была не просто отсутствием звука — она была плотной, вязкой субстанцией, давившей на барабанные перепонки и заполнявшей легкие свинцовой тяжестью. Это была не та тишина, что наступает с закатом, а нечто куда более древнее и бесстрастное, дремлющее в самом сердце этих гниющих болот.

Кай застыл посреди Лунной Поляны, ощущая, как ледяные капли пота, пробираются по его позвоночнику. Медлить было нельзя и Кай принялся собирать цветы. Спустя десяток секунд в мешочке у пояса уже убаюкивали друг друга три лунноцвета, а четвертый, самый роскошный, пылал перед ним хрупким серебряным костром. Его стебель был почти невесомым, а лепестки впитывали лунный свет, чтобы излить его обратно мягким, фосфоресцирующим сиянием. Воздух горьковато пах мятой, смешанной с привкусом окисленной меди, словно кто-то раздавил в ладонях горсть старых монет.

Ветер, до этого лениво шелестевший листьями, замер. Насекомые разом умолкли, и эта внезапная немая сцена показалась Каю зловещим предзнаменованием. В ноздри ударил незнакомый, тошнотворный коктейль из запаха озона, прелых листьев и чего-то древнего, не принадлежащего этому миру.

Он медленно обернулся. Два силуэта замерли на границе поляны, в просвете между многовековых дубов. Их рост был неестественно высоким, а тела облачила броня, напоминавшая черный, матовый хитин, пожирающий свет. Из спин торчали ряды костяных шипов. Но самое жуткое таилось в их глазах — два белых, мутных пятна без зрачков, без эмоций, без даже намека на интерес к жалкой человеческой фигуре перед ними.

Инстинктивно Кай отступил на шаг, пальцы сами нашли на поясе рукоять меча. Другая рука сжала карту «Ладонь Молнии», и он почувствовал знакомое покалывание магической энергии, бегущей по жилам. Сталь клинка осветилась тусклым голубым свечением, наливаясь силой и грозной мощью.

[Активирована карта: "Ладонь Молнии"]

[Мана: 6/7]

[Оставшееся время: 20/20 сек.]

Электрический заряд заплясал на его кончиках пальцев, насыщая воздух запахом грозы. Меч в его руке стал тяжелее, опаснее, будто приобрел собственную волю.

«Тридцатый уровень, — безжалостно констатировал внутренний голос. — В открытом бою мне не выстоять. Даже с полным запасом маны».

Он отступил еще на шаг, нащупывая спиной шершавую поверхность валуна — единственного подобия укрытия на этом проклятом пятачке. В левой руке активировался дротик. Всего один бросок. Один бросок — не для победы, а для отвлечения. Чтобы выиграть время. Узнать их скорость. Пределы.

Пятнадцать метров. Идеально для броска. Смертельно мало для бегства.

Кай уже сгруппировался для броска, ум с сверхчеловеческой скоростью прочерчивал в пространстве идеальную линию атаки. В этот миг реальность дрогнула.

Один из Хищников дернулся, но при этом не сделал ни шага. Он переместился, словно стёрся с одного места и отпечатался на другом, нарушив саму логику мироздания. Промежутка между этими состояниями не существовало.

И тут же леденящая пустота прикоснулась к его виску. Это не было холодом стали или какая-то магическая атака. Это был обычный, но неуловимый глазу взмах когтей хищника. Кай не услышал ни свиста рассекаемого воздуха, ни даже собственного сердца. Лишь наступившую оглушительную тишину, в которой застыло всё — время, свет, сама материя.

Щелчок.

И затем — АГОНИЯ.

Вселенная взорвалась в его сознании ярким снопом БОЛИ. Его тело, больше ему не принадлежавшее, грубо рухнуло на колени. Рука, движимая древним инстинктом, взметнулась к голове — и провалилась в кровавую воронку на ней. Пальцы нащупали не рану, а дыру из плоти, горячую, пульсирующую бездну, откуда хлестала густая, живая жидкость. Она заливала всё — шею, доспех, землю под коленями, — смешиваясь с ледяным потом агонии, рисуя карту его абсолютного поражения. А перед собой он увидел лежащее, аккуратно отрезанное ухо. Свое ухо…

Слезы, прорвавшиеся сквозь шоковое оцепенение, горячими ручьями смешивались с кровью на щеках. Они застилали взгляд соленой пеленой, превращая мир в размытое полотно боли и унижения. Стиснув зубы, он заставил дрожащие веки подняться, превозмогая жгучую пульсацию в голове.

Один из них медленно поднес к своей морде длинный, костяной отросток. С него капала кровь. Его кровь.

Губы Кая дрожали, пытаясь вымолвить слова. Угрозу. Вопрос. Мольбу. Но из горла вырывался только хриплый звук, прерываемый комом крови во рту.

Хищники не выразили ни торжества, ни разочарования. Их безмолвие было красноречивее любой насмешки. В абсолютной, мертвой синхронности, будто две стрелки одного безжалостного хронометра, они развернулись. Ни единого лишнего движения, ни намека на индивидуальность — лишь совершенство древнего механизма, подчиняющегося единой цели - убийству. Они сделали шаг в густую тень, отбрасываемую древними дубами, и пространство сомкнулось за их спинами, словно вода, поглотившая камень. Они были, а в следующий миг — их не стало, просто растворились.

Кай остался один.

На коленях. В луже собственной крови. Под холодным лунным светом, превращающим лунноцветы в призрачные огоньки.

Тишина вернулась обратно — тяжкая, всепоглощающая, но теперь она была наполнена немым криком его собственной боли. В уцелевшем ухе стоял оглушительный звон, заглушающий всё, кроме одного — навязчивого, животного стука сердца. Оно било так громко, так отчаянно, словно протестуя против приговора, вынесенного ему высшими силами: ты недостоин даже смерти.

Взгляд, помутневший от страдания, медленно пополз вниз.

На искрящейся лунным светом траве лежало оно. Его ухо. Не трофей, взывающий к мести, и не символ поражения. Всего лишь кусок мяса, отсеченный с такой обескураживающей легкостью. Плоть, которую даже не сочли нужным уничтожить — просто отбросили, как сор.

Дрожащие руки затряслись еще сильнее, поднимая этот теплый, отвратительно влажный лоскут самого себя. Пряный, обманчиво-нежный аромат лунноцветов смешался с железным запахом крови, создавая душащий фимиам его крушения. Он не понимал, зачем это делает, но его пальцы, будто чужие, сами вложили окровавленную плоть в мешочек для даров леса, к сияющим лепесткам — жуткому соседству надежды и расплаты.

«Меня даже преследовать не стали, — промелькнула мысль. — Я — пыль на их ногах. Недостойная даже того, чтобы ее смахнуть».

Животный рев — хриплый вопль унижения, ярости и беспомощности, который разорвал гнетущую тишину топи. Он выкрикивал свою боль, свое поражение, выплескивая наружу всю ядовитую горечь, что разъедала его изнутри. Минуты проходили в этом исступленном излиянии, пока от него не осталась лишь пустая, звенящая оболочка.

Силы покинули его разом, и он рухнул на сырую, пахнущую гнилью землю. Безвольно, как тряпичная кукла. Сознание уплывало в черный, небывалый туман, и он не сопротивлялся. Когда оно вернулось, его встречала все та же беспросветная реальность. Не было ни озарения, ни прилива решимости. Лишь тяжелое, безрадостное понимание: нужно возвращаться.

Обескровленный и сломленный, он поднялся и поплелся прочь, оставляя за спиной не просто поляну, а место, где навсегда похоронена его прежняя самоуверенность.

Глава 11

Обратный путь до Оплота выпал из памяти Кая темными, рваными кусками. Он помнил лишь ритмичный, чавкающий звук собственных шагов и вкус меди на губах. Одноручный меч, купленный за серебро, оттягивал пояс, казался теперь нелепой игрушкой, детской палкой, с которой он пошел на медведя. Город встретил его закрытыми воротами, но стражники, увидев, кто именно бредет к ним из темноты, молча отворили узкую калитку. Никто не спросил пошлину. Один из них лишь сплюнул под ноги и сотворил охранный жест, отводя взгляд от окровавленной тряпки, прижатой к голове путника.

Дверь «Трезвого Карлика» была не заперта. Кай толкнул ее плечом, вваливаясь в тепло и шум. Гвалт голосов, звон кружек, смех — все это ударило по ушам с силой физической волны. Но уже через секунду звук начал умирать. Сначала умолк ближайший стол, затем тишина, как чума, расползлась дальше, пока не накрыла весь зал. Кай стоял в проходе, бледный, как сама смерть, с перекошенным от боли лицом. Половина его куртки пропиталась темным, влажным багрянцем. Кровь уже не текла ручьем, но сочилась, впитываясь в воротник.

— Кай?.. Голос Лии прозвучал тонко, на грани слышимости. Она стояла с подносом у дальнего столика. Глиняные кружки соскользнули с гладкой поверхности и с грохотом разлетелись черепками по полу, разбрызгивая эль. Но она даже не посмотрела вниз. Ее глаза, расширенные от ужаса, были прикованы к его голове. В следующее мгновение она уже была рядом. Не подбежала — подлетела, подхватывая его под руку, когда ноги Кая наконец подогнулись. — Бронн! Бронн, сюда! — ее крик сорвался на визг. — Лекаря! Срочно!

Карлик перемахнул через стойку с прытью, которой трудно было ожидать от его комплекции. Он подхватил Кая с другой стороны, его лицо окаменело, превратившись в маску сурового спокойствия, но в глазах мелькнул настоящий страх. — На кухню его, живо! — рявкнул он, расталкивая застывших посетителей. — А ты, Ганс, бегом за мэтром Валиусом! Скажешь, плачу тройную цену, если будет здесь через пять минут! Бегом!

Они уложили его на широкий стол, смахнув овощи и разделочные доски. Лиа трясущимися руками пыталась оторвать прилипшую к ране ткань, слезы градом катились по ее щекам, падая на лицо Кая. — Тише, тише... сейчас... потерпи, — шептала она, больше успокаивая себя, чем его. Ее пальцы, обычно такие ловкие, сейчас не слушались. — Господи, Кай, зачем... зачем ты туда пошел...

Кай смотрел в потолок, покрытый копотью. Боль отступила на второй план, сменившись тупым, ватным безразличием. Мысли ворочались тяжело, как жернова. Лекарь? Тройная цена?

— Не надо... — прохрипел он, пытаясь приподняться. — Бронн... отзови лекаря.

Карлик, разрезавший ножом ворот его куртки, замер.

— Ты бредишь, парень. Лежи.

— Нет... — Кай сглотнул вязкую слюну. — У меня... скоро уровень. Опыт... Я просто добью пару крыс завтра... Уровень восстановит здоровье. Зачем... тратить деньги?

Рациональность. Даже на краю, в полубреде, он цеплялся за логик. Зачем платить за лечение, если "Level Up" — это бесплатная панацея? Это была аксиома, которую он усвоил.

Бронн наклонился к нему, его тяжелая ладонь легла на грудь Кая, вдавливая его обратно в столешницу.

— Слушай меня, идиот, — жестко, чеканя каждое слово, произнес карлик. — Бог Порядка восстанавливает тебя по твоему образу. По твоей эфирной матрице. Если ты поднимешь уровень с дырой вместо уха, система решит, что так и должно быть.

— Что? — Кай моргнул, не понимая.

— Эфирные нити, связывающие плоть, рвутся, — пояснил Бронн, и в его голосе звучала мрачная уверенность знатока. — Если рана затянется и окончательно зарубцуется, то всё. Матрица обновится. Бог Порядка не чинит то, что сгнило в эфире. Ты станешь целым, здоровым... и одноухим. Навсегда. Чтобы вернуть утраченные нити в эфире, нужно приживить плоть и до того, как эфирную дыру закроет навсегда сама Система при переходе на новый уровень. Ухо при тебе?

Кай дрожащей рукой потянулся к поясу, к пропитанному кровью мешочку, где лежали драгоценные лунноцветы вперемешку с куском его собственной плоти.

— Здесь...

Дверь кухни распахнулась, впуская высокого мужчину в длинном балахоне цвета спелой вишни. Мэтр Валиус не выглядел как добрый доктор Айболит. Это был сухопарый старик с хищным носом и глазами, в которых не было ни капли сочувствия — только профессиональная оценка.

— Что тут у нас? — его голос был скрипучим. — Увечье? Вижу. Орган сохранен?

Бронн молча протянул ему мешочек. Лекарь брезгливо, двумя пальцами, извлек окровавленный лоскут, осмотрел его на свету масляной лампы.

— Жизнь в тканях еще теплится, но нити уже распадаются. Еще час — и приживлять было бы нечего, начался бы некроз эфира. Кипяток. Чистую ткань. И держите его. Орать будет громко.

Лиа побледнела еще сильнее, но не ушла. Она схватила Кая за здоровую руку, переплетая свои пальцы с его, сжимая так сильно, что побелели костяшки.

— Я здесь, Кай. Смотри на меня. Не закрывай глаза.

Валиус достал из рукава карту. Она светилась мягким, золотистым светом, пульсирующим в ритме спокойного дыхания. Кай, даже сквозь пелену боли, не мог не проанализировать её. Привычка въелась глубже инстинктов.

[Идентификация: "Приживление плоти"] [Редкость: Редкая] [Мана: 3] [Тип: Активная / Лечение] [Эффект: Соединяет разорванные ткани на клеточном и эфирном уровне. Требует наличия отделенной части тела. Откат: 2 часа]

— Начали, — бросил лекарь. Он приложил ухо к ране и активировал карту.

Кай ожидал тепла, облегчения, магии. Но это ощущалось так, словно к его голове приложили раскаленное клеймо. Тысячи невидимых игл пронзили плоть, сшивая нервные окончания, сосуды и хрящи. Эфирные нити, о которых говорил Бронн, натягивались с треском, заставляя мышцы судорожно сокращаться. Кай выгнулся дугой. Крик застрял в горле, превратившись в сдавленный, утробный рык. Перед глазами поплыли красные круги. Он чувствовал, как Лиа прижимается щекой к его плечу, что-то шепчет, гладит его по волосам, но боль была всепоглощающей, абсолютной, заставлявшей забывать обо всем.

— Еще немного... — голос Валиуса звучал как сквозь вату. — Поток стабилен. Связи восстановлены.

Свечение погасло. Боль медленно отступала, оставляя после себя горячую, ноющую пульсацию. Кай бессильно рухнул обратно на стол, тяжело, со свистом втягивая воздух.

— Готово, — лекарь вытер руки предложенным полотенцем. — Шрам возможно останется, но слух вернется полностью.

Кай чувствовал, как серебристые нити вплетались в плоть, соединяя разорванные эфирные каналы. Боль уступала место странному покалыванию и теплу, как будто ухо снова начинало жить своей жизнью.

— С вас пять серебряных. За срочность. Бронн молча отсчитал монеты. Ни слова упрека, ни намека на то, что Кай ему теперь должен.

Но на этом все не закончилось. Уже через час, когда Кая перенесли в его каморку, его начало трясти. Зубы выбивали дробь, которую невозможно было унять, а кожа горела, словно под ней текла не кровь, а расплавленный свинец.

— Рану обработали, — нахмурился Валиус, которого попросили задержаться. — Это не обычное воспаление. От кого он получил рану?

— Ночные Хищники, — мрачно буркнул Бронн.

Лекарь понимающе кивнул, собирая свои инструменты.

— Теневая лихорадка. Их когти несут частицы разложения. Карты тут бессильны, организм должен перебороть сам. Либо он выживет и станет сильнее, либо сгорит за пару дней. Поите водой. Много воды.

* * *

Следующие пять дней выпали из жизни Кая, превратившись в бесконечный, тягучий кошмар. Он то проваливался в черноту, где за ним гнались безликие тени с белыми пятнами вместо глаз, то выныривал в реальность, полную жара и бреда.

В уцелевшем ухе звенел непрекращающийся звон. Ему казалось, что он снова программист, сидящий перед монитором, но код на экране состоял из гниющих кусков плоти, а клавиатура била током при каждом нажатии. «Ошибка компиляции... Критический сбой... Система не найдена...» — шептал он, мечась на мокром от пота матрасе.

И всегда рядом была она. Лиа. Она появлялась из марева, как ангел-хранитесь. Кай чувствовал прохладу влажной ткани на лбу. Чувствовал вкус воды, которую она терпеливо, по ложечке, вливала ему в рот. Иногда, в редкие моменты просветления, он видел, как она дремлет, сидя на неудобном табурете, уронив голову на край его постели. В её взгляде сквозил не просто страх за пациента — был личный ужас, будто она снова теряла кого-то дорогого. Кай, сквозь туман лихорадки, впервые понял: она видела в нем не просто работника, а что-то большее. Что-то, за что стоит бороться. Свет лампы играл в ее распущенных волосах, делая их похожими на золото.

Однажды ночью он проснулся от собственного крика — ему снилось, что Хищник снова отрезает ему ухо, но на этот раз медленно, смакуя каждый миллиметр. Лиа тут же оказалась рядом, перехватила его мотающиеся руки.

— Я здесь, Кай. Ты в безопасности. В «Трезвом Карлике». Никто тебя не тронет.

Она прижала его голову к своей груди, баюкая, как ребенка. Он слышал стук ее сердца — ровный, живой ритм, который стал для него единственным якорем в шторме безумия.

— Мне страшно, Лиа... — впервые признался он, и собственный голос показался ему чужим, слабым. — Я ничтожество. Я думал, что я игрок... а я просто моб.

Она погладила его по мокрым волосам.

— Ты живой. Это главное. Ты вернулся.

* * *

Кризис миновал на шестое утро. Жар спал, оставив после себя слабость, от которой дрожали колени, и пустоту. Огромную, звенящую пустоту внутри. Кай встал на ноги, но это был уже не тот Кай, что неделю назад с горящими глазами рассуждал о синтезе карт. В голове всё еще гудело, а мысли ворочались тяжело, как жернова. Система не исправляла повреждения — она лишь восполняла текущее состояние. Он понимал: травма осталась не в теле, а в глубине его души.

Прошла неделя. Жизнь в таверне вернулась в привычное русло, но для Кая мир потерял краски. Он механически выполнял свою работу: мыл полы, разносил заказы, чистил овощи. Его движения были точными, но лишенными жизни. Он больше не сканировал посетителей, не пытался угадать свойства их экипировки. Его дар — его проклятое «видение кода» — он старался игнорировать, словно это была постыдная болезнь. Меч и новая броня лежали под кроватью, задвинутые в самый дальний угол. Он даже не доставал их для чистки. Лиа пыталась его растормошить, улыбалась, шутила, но натыкалась на вежливую, глухую стену. Кай отвечал односложно, избегал встречаться с ней взглядом, словно стыдился того, что она видела его слабым и сломленным.

Бронн наблюдал. Карлик видел, как Кай вздрагивает от резкого стука кружки о стол. Видел, как парень замирает, глядя на открытую дверь, ведущую на улицу, и в его глазах плещется не любопытство исследователя, а животный ужас загнанного зверька. Кай превратился в тень. Идеальный работник, который не задает вопросов, не просит авансов и не мечтает о большем, чем миска похлебки и безопасный угол.

Однажды вечером, когда последний пьяница был выдворен за порог, Бронн запер дверь на тяжелый засов. Звук металла о металл прозвучал в пустом зале. Кай, протирающий крайний стол, вздрогнул, но не обернулся.

— Оставь тряпку, — голос карлика был тихим, но в нем звенела сталь. Кай замер.

— Я еще не закончил...

— Я сказал, оставь, — Бронн подошел к столику у очага, достал из-под стойки пузатую бутыль темного стекла и две кружки. — Сядь.

Кай медленно, словно кукла на веревочках, подошел и опустился на стул. Карлик разлил густую, янтарную жидкость. Запахло травами, медом и спиртом.

— Пей. Это та самая настойка. Из твоих цветов.

Кай уставился на кружку. Жидкость слегка светилась в полумраке. Настойка Удачи. Цена его уха. Цена его унижения.

— Я не хочу, — тихо сказал он.

— Пей! — рявкнул Бронн, ударив кулаком по столу.

Кай вздрогнул, схватил кружку и залпом опрокинул ее в себя. Огонь обжег горло, упал в желудок, и по телу разлилось странное, покалывающее тепло. Мир на секунду стал чуть четче, чуть ярче. [+1 к Удаче. Время действия: 5 мин.] — привычно всплыла строка перед глазами, но он отмахнулся от нее, словно от назойливой мухи.

Бронн откинулся на спинку стула, сверля его тяжелым взглядом из-под кустистых бровей.

— Ты сгнил, парень, — прямо сказал он. — Рана на голове зажила, шрам почти не виден. Но внутри ты гниешь. Я вижу это. Лиа видит это. Ты ходишь как призрак. Ты боишься собственной тени.

— Я чуть не сдох, Бронн! — Кай вскинул голову. В его глазах впервые за неделю вспыхнула искра — пусть это была злость, но это была хоть какая-то эмоция. — Они даже не сражались со мной! Я был для них мусором! Я никто в этом мире! Мои карты, мои силы, мои планы — все это бред сумасшедшего. Один удар — и я валяюсь в грязи, моля о пощаде! Я не герой, Бронн. Я простой работяга и всегда им был. Я не хочу умирать в каком-то болоте!

Он замолчал, тяжело дыша. Слова, копившиеся внутри днями, наконец вырвались наружу. Бронн спокойно выслушал его тираду, не перебивая. Потом сделал глоток из своей кружки и медленно произнес:

— И что теперь? Будешь до конца жизни протирать столы? Прятаться за юбкой Лии? Думаешь, в таверне безопасно? Карлик подался вперед, его лицо оказалось совсем близко. — Мир не оставит тебя в покое, Кай. Рано или поздно беда придет и сюда. И что ты будешь делать?

— Я не могу... — Кай опустил голову в ладони. — Я боюсь. Я просто боюсь.

— Страх — это нормально, — голос Бронна стал мягче. — Только идиот не боится смерти. Я тоже боялся. Каждый раз, выходя на арену или в рейд. Но разница между воином и трусом не в отсутствии страха. А в том, кто кем управляет. Ты получил урок. Жестокий, кровавый урок. Ты понял, что ты не всесилен. Это хорошо. Это сбило с тебя спесь. Теперь ты знаешь цену ошибки.

Бронн встал и подошел к стене, где висела его старая секира. Провел пальцем по лезвию.

— Ты принес лунноцветы. Ты выжил. Вернулся, хотя мог сдохнуть там, в лесу, от потери крови. У тебя есть стержень, парень. Просто сейчас он погнулся. Завтра я иду к поставщикам на рынок. Мне нужен носильщик. Пойдешь со мной. Никаких монстров, никаких болот. Просто люди, торг и солнце. Начни с малого. Но прекращай жалеть себя. Это самое дорогое удовольствие в Этельгарде, и плата за него всегда одна — жизнь.

Бронн допил залпом свою настойку и, тяжело ступая, направился к себе. У двери он обернулся.

— И еще. Лиа плакала три ночи подряд. Не из-за твоей раны. А из-за того, что ты перестал с ней разговаривать. Подумай об этом, умник.

Кай молчал. Тишина в таверне снова стала вязкой, но теперь в ней не было той мертвечины, что душила его последнюю неделю. Слова карлика, жесткие и грубые, словно наждак, содрали верхний слой апатии, обнажив под ним живую, саднящую злость.

Бронн уже взялся за дверную ручку, но вдруг замер. Его широкая спина ссутулилась, словно на плечи разом навалился груз прожитых лет. Он медленно выдохнул, отпустил ручку и вернулся к столу.

— К демонам, — прорычал он, с грохотом ставя на столешницу еще одну бутыль — пузатую, покрытую вековой пылью. — Не могу смотреть на твою кислую рожу. Она мне... напоминает.

Он выдернул пробку зубами и плеснул густую, темную жидкость в кружки.

— Пей. Это «Слеза Гор». Крепче только удар молотом по яйцам.

Кай послушно сделал глоток. Жидкость обожгла внутренности так, что у него перехватило дыхание, но тепло мгновенно ударило в голову, разгоняя кровь.

— Ты спросил, почему я помогаю тебе, — Бронн смотрел не на Кая, а куда-то сквозь него, в пляшущие языки пламени в очаге. — Думаешь, из доброты душевной? Или из-за денег? Чушь.

Карлик покрутил кружку в мозолистых пальцах.

— Ты напоминаешь мне его. Орина. Тот же взгляд, вечно ищущий подвох. То же дурацкое желание разобрать мир на составляющие, чтобы понять, как он работает. И тот же характер.

Бронн поднял глаза. В них, обычно колючих и насмешливых, сейчас стояла темная, застарелая боль.

— Я расскажу тебе историю, Кай. Историю о том, как Бронн Могучий превратился в трактирщика. И почему я больше никогда не беру в руки карты для охоты.

Голос карлика стал глухим, бархатистым, уводящим за собой в прошлое. Стены таверны растворились, уступая место другим декорациям.

Глава 12

Поместье барона Корфа дышало не роскошью, а жадностью. Гобелены, вытканные в столичных мастерских за немалые деньги, показывали сцены битв, в которых их хозяин не участвовал даже в качестве зрителя. От массивных, будто кузнечные молоты, золотых канделябров по мрамору ползали пляшущие тени, а сам пол был скользким от наплывов застывшего воска. Воздух был густ от запаха жареной дичи, перезревших виноградин в пузатых кувшинах и тяжелых духов, которыми барон пытался замаскировать пот от запаха немытого тела, который пробивался даже сквозь закрытые двери. Под сапогами поскрипывала растолчённая в пыль самоцветная крошка — тщеславная попытка поразить воображение гостей.

В ту пору Бронн еще не был карликом. Ростом под два метра, кряжистые плечи, мощная грудь и мускулы, отточенные долгими дорогами и тяжестью оружия. Но сейчас эта исполинская стать была ему в тягость. Он стоял, прислонившись к стене, и чувствовал себя неуклюжим деревенским великаном, забредшим в королевские покои. Массивные плечи, привыкшие к долгим переходам под открытым небом, предательски сутулились под гнетом показного этикета. Стальные пластины, обычно греющие тело боевым жаром, сейчас леденили плечи, а намертво затянутый под грудью кожаный ремень впивался в тело. Он пробовал незаметно переминаться с ноги на ногу, но каждый шаг отзывался в гулкой тишине зала грубым лязгом, заставляя гостей оборачиваться, а Бронна — сжиматься изнутри от жгучего стыда.

В инвентаре, как самый дорогой талисман и суровое напоминание о его истинной сути, лежала карта [Яростный рывок], добытая в честном поединке у седого ветерана в бою у Черных Ворот.

"Стоит ли нам здесь находиться?" — мелькнула тревожная мысль. Десять лет служения в армии Наставником, годы скитаний по континенту, сотни сражений — и все ради того, чтобы стоять здесь, и ожидать аудиенции этого жирного борова?

Бронн глубоко вздохнул, вдыхая аромат чужого богатства и собственного сомнения. Рядом с ним стояли трое. Его семья. Не по крови, но по духу, что в Этельгарде ценилось куда выше.

Слева, прислонившись к мраморной колонне, украшенной змеями, поигрывал парой кинжалов с костяными рукоятями, выточенными из клыков снежного дракона. Трой. Тощий, жилистый, с лицом, которое, казалось, состояло из одних острых углов. Его пальцы, покрытые шрамами от сотен тренировок, кружили оружие так, будто оно было продолжением его рук. На поясе, в специальных ножнах, покоилась его гордость — карта [Теневой клинок], способная нанести повреждения сквозь любую броню раз в пять минут.

— Спорим на пять серебряных, что у этого барона постоянные газы от того, сколько он жрет? — шепнул Трой, едва шевеля губами, но так, чтобы услышали все, кому этот вопрос был адресован. Его голос, обычно звонкий и насмешливый, теперь был тихим и острым, как его кинжалы.

— Успокойся, Трой, — мягко, но твердо одернула его Селена, погладив его по плечу. Ее теплые пальцы знали каждую царапину на его теле, каждую рану, которую приходилось зашивать после неудачных вылазок.

Единственная девушка в их отряде. Высокая, статная, с копной рыжих волос, которые она тщетно пыталась усмирить кожаным обручем. Ее глаза, цвета заката, смотрели на мир с мудростью, не соответствующей ее молодости. Она была их совестью, их лекарем и тем единственным стержнем, что удерживал буйные головы от совсем уж глупых затей. На груди, прикрепленная к цепочке сверкала редкая карта [Свет Надежды], спасавшая шкуру Бронна больше раз, чем он умел считать. Сейчас Селена держала в руках небольшой мешочек с целебными травами, нервно перебирая пальцами сушеные лепестки.

А чуть позади, в тени колонны, стоял Орин. Худощавый, с вечно взъерошенными темными волосами и глазами цвета грозового неба. Он не носил тяжелой брони, предпочитая легкую куртку мага-универсала из темно-синего бархата, испещренную защитными рунами. Его посох, украшенный кристаллом лунного камня, опирался на пол рядом с ним. Орин никогда не рвался вперёд, но его тихий голос всегда звучал решающим в любом споре. В поясной сумке лежали ключевые карты — [Анализ магических аур] и [Телепортация на короткие расстояния], не раз спасавшие отряд в безвыходных ситуациях.

— Это проклятие чревоугодия. Слабый дебафф от переедания магической пищи. Минус к ловкости. Я слышал из рассказов, у него постоянная дрожь пальцев – верный признак. — едва слышно произнес Орин, не отрывая взгляда от барона. Его голос был спокоен и ровен, как поверхность озера в безветренный день

Капитан отряда хмыкнул, кивая. Орин всегда подмечал то, что было скрыто от остальных.

«Он снова прав, — подумал Бронн. — Его расчёт и моя сила — вот что делает нас грозой для врагов.»

Двери с громким скрежетом распахнулись, и герольд в пёстром одеянии ударил жезлом о пол, заставив эхо покатиться под сводами.

— Его Сиятельство, Барон Корф, повелитель Западных Земель, защитник Границ!

Барон оказался тучным мужчиной с маленькими, бегающими глазками, утопающими в жировых складках. Он сидел в кресле, похожем на трон, и ковырял золотой вилкой в тушке фазана, жир которого капал на шелковую скатерть. На пальцах у него сверкали перстни с крупными камнями, а на груди болталась цепь с картой неизвестного эффекта. Его дыхание было тяжелым и прерывистым.

— А, «Рассветный Авангард», — прочавкал он, не удосужившись вытереть жир с губ. Его голос был хриплым и приторным, как переспелые ягоды. — Мне говорили, вы лучшие за свою цену.

Бронн сделал шаг вперед, его доспехи звякнули с такой громкостью, что барон вздрогнул.

— Мы лучшие во всем, милорд, — прогремел Бронн, выпячивая грудь. Голос звучал уверенно, но внутри он чувствовал, как сердце бьется чаще обычного. — Если плата соответствует риску, то мы выполним любое задание.

Барон хихикнул, и его живот заколыхался, как желе на волнах. Запах перегара и пряностей стал еще сильнее.

— Риск... Все вы говорите о риске. — Он отставил золотую тарелку и вытер руки о скатерть. — Но перейдем к делу. Вы знаете, о моем... прискорбном конфликте с соседом, лордом Вейном?

— Да. Слышали, что род Вейнов прервался неделю назад, — осторожно заметил Орин, делая шаг вперед. Его тихий голос был чист и ясен, будто хрустальный звон — Замок сгорел, а сам лорд пал в битве. Говорят, он сражался до последнего вздоха, защищая свою библиотеку.

Лицо барона исказила гримаса ярости. Он схватил бокал с вином и осушил его одним глотком.

— Так и есть! — Корф швырнул вилку, и та с грохотом полетела на пол. — Земли по праву отошли мне. Но Вейн... этот старый пердун... перед гибелью учинил пакость. Привязал к тронному залу Духа-Стража.

Барон наклонился вперёд, его глазки сузились до щёлочек, а толстые пальцы сжались в кулаки.

— Мои люди не могут войти. Страж выкашивает всякого, кто переступит порог. Три дня назад я потерял десяток бойцов. Опытные ветераны! Обратились в прах, едва ступив за порог. Мне нужно, чтобы вы его... изгнали.

— Уровень? — коротко бросил Бронн, чувствуя, как в груди растёт ледяной ком.

— Двадцать шестой.

Его пальцы окаменели на рукоятях кинжалов. Селена нахмурилась, судорожно сжимая мешочек с травами. Для отряда, чей средний уровень едва перевалил за восемнадцатый, это был смертельный вызов.

— Двадцать шестой... — протянул Орин, его пальцы начали водить по воздуху, будто осязая невидимые нити вероятностей. — Элитный ранг. Сопротивление магии — от двадцати процентов. Физическая броня — около тридцати. Без специализированного снаряжения мы ему и царапины не оставим.

— У него есть уязвимость! — поспешно вставил барон, словно боясь, что они откажутся. — Мой придворный маг выяснил: он привязан к месту. Не может покинуть тронный зал. Вы можете расстрелять его издали, закидать чарами. Главное — не подходить к трону слишком близко.

Селена шагнула, и в её спокойном голосе прозвучала тревожная нота.

— Милорд, вы отдаёте себе отчёт, что для нас это... смертельный риск? Даже с учётом его привязки, двадцать шестой уровень — не наш потолок. Нам потребуется особое снаряжение, возможно, зелья усиления...

— Сто золотых. И право забрать любые три карты магического ранга из хранилища замка, — перебил её барон, и его глаза загорелись жадным огоньком. — Я готов пожертвовать его редкими сокровищами. Мне нужен замок. Сто золотых — больше, чем вы за год заработаете. С вашим умением, вы справитесь.

Трой присвистнул. Сто золотых — это новые доспехи, несколько лет сытой жизни для всего отряда... шанс начать всё с чистого листа. Он взглянул на Бронна, и в его глазах заплясали отблески золотых монет.

«Сто золотых, — пронеслось в голове Бронна, где холодный расчёт схлёстывался с нарастающей тревогой. — Это не просто деньги. Это билет в другую лигу, шанс добыть редкую карту такой мощи, о какой я лишь грезил.»

Но он видел сомнение в глазах Селены, скрытое напряжение в позе Орина. Они верили ему. Всегда верили.

Бронн глубоко вздохнул, обводя взглядом лица товарищей. В глазах Троя он видел азарт, в глазах Селены — затаённый страх, в глазах Орина — безмолвный анализ. И в этот миг он понял: решение принято. Не ради золота, не ради карт. Ради них. Ради того, чтобы доказать, что «Рассветный Авангард» — не просто очередная шайка наёмников.

— Мы согласны, — твёрдо заявил Бронн, хотя внутри всё сжалось в тугой узел. — Но нам нужен день на подготовку. И зелья усиления от вашего алхимика.

Барон радостно захлопал в ладоши, отчего его вторые подбородки затряслись.

— Немедленно! — закричал он. — Я прикажу подготовить для вас все необходимое. Кони, оружие, зелья — что угодно! Лишь бы вы отправились сегодня. Завтра на рассвете я должен владеть замком Рейвенсток!

«Сегодня...» — Бронн почувствовал, как начинает закипать от злости. — «Да что он себе позволяет! Даже дня на подготовку не даёт. Что скрывает? Почему замок нужен ему именно к завтрашнему рассвету?»

Но отступать было поздно. Договорённость достигнута, даже если контракт ещё не подписан. Во взглядах товарищей он видел отражение собственного выбора — безоговорочное доверие и готовность следовать за ним в самое пекло. Бронн выпрямился во весь свой невысокий рост, и доспехи его вновь звякнули.

— Что ж, сегодня, так сегодня. — сказал он барону. — Но знайте, милорд: если вы нас обманываете, если информация неполна... мы дополнительно потребуем надбавки или залезем в вашу коллекцию карт в качестве компенсации. Это не обсуждается.

Барон побледнел от такого нахальства, но быстро овладел собой.

— Всё именно так, как я сказал! Клянусь честью дворянина!

«Честью дворянина, — с горькой усмешкой подумал Бронн. — Она ничего не стоит. Пустое сотрясание воздуха эта ваша Честь.»

Но он все равно кивнул, давая понять, что условия приняты. Внутри всё кричало об опасности, годы в армии научили его доверять чутью, а не слепому страху. В этот раз он к нему не прислушался, за что впоследствии сильно поплатится.

* * *

Когда двери захлопнулись, гул отдавался в подвешенном куполе зала ещё долго — будто сам замок выдохнул и затих. В тени, где бархатная портьера спадала складками, золотые нити мерцали, пока ткань не шевельнулась. Малзар вышел, как будто всегда там и стоял: серый балахон без единого шва, лицо — пергамент, натянутый на череп, глаза — два уголька в пепле. Колье из чёрных кристаллов тихо щёлкало под дыханием невидимого ветра.

— Вы уверены, милорд? — шёпот его напоминал шуршание карт в колоде соперника. — Отправлять этих детей на верную смерть?

Барон Корф оторвался от фазана. Жир блестел на губах, но взгляд блестел сталью. — Смерть? Возможно. Но я не трачу фишки без расчёта. Вейн был Хранителем. Его Страж — не простой монстр, а древний дух, привязанный кровью к роду. Я понял это, когда провалились два отряда гвардии.

Он поднял бокал - рубиновое вино дрожало так же, как костяшки пальцев в перстнях. — Двадцать четыре бойца, Малзар. Золотой в неделю каждому, плюс экипировка, плюс компенсации вдовам. А эти наёмники?

Он пожал плечами — жир по его телу пошел волной.

— Расходный материал. Если убьют хранителя — сэкономлю свои силы. Если умрут —тоже не расстроюсь. Каждая смерть — новая запись в моей библиотеке его паттернов и слабостей.

Малзар кивнул, пальцы всё ещё считали кристаллы.

— Преториан учится: поглощает карты убитых, применяя их против следующего врага. — Он усмехнулся: — А эти четверо? Стратег, аналитик, целительница с уникальной картой восстановления, убийца. Разные колоды — разные варианты развития событий. Если кто и сломает алгоритм духа, так это они.

— А если выживут? — тень на лице Малзара стала зловещей. — Потребуют сто золотых и три карты. Мне кажется слишком шикарная плата для них.

— Сто золотых — пыль. А карты… Вейн не умер, не оставив себе козыря. В его библиотеке лежат легендарки, за которые короли продают полцарства. Если наёмники откроют мне доступ — я готов заплатить вдесятеро больше и буду улыбаться, встречая их у ворот с музыкой и венками. По поводу же карт, посмотрим. Договор письменный мы не заключали, все на словах. Возможно им послышалось, поэтому решение будет целиком за мной по поводу их окончательной награды.

Он повернулся к окну. Лунный свет разрезал ночной сад серебристым блеском. — Пешки умирают первыми, чтобы короли продолжали игру. Сегодня они — пешки. Завтра — им на смену придут другие.

Малзар выудил из складок крошечный кристалл. В глубине вспыхнула звезда — сигнал, что трансляция с прикрепленного к отряду маячка началась.

* * *

Замок Рейвенсток не был похож на обитель победителей. Он впивался в хребет горы черным гранитным надгробием, словной гнилой зуб доисторического дракона. Полная, болезненно яркая луна заливала зубчатые стены мертвенным сиянием, отчего камень казался не твердым, а пористым и хрупким, как выбеленная временем кость.

Тропа к нему петляла между каменных глыб, подобно змее, выползающей на охоту. Воздух, острый и чистый в горах, здесь становился густым и неправильным, с привкусом порчи на языке, каким бывает перед вспышкой запретной магии или в эпицентре проклятия. Стук копыт их лошадей, единственный звук в гнетущей тишине, отдавался в ушах грохотом камнепада.

Бронн ехал первым. Его старый боевой конь, видавший и кровь, и гарь, нервно дергал ушами и фыркал, косясь на темные провалы бойниц. Сам Бронн чувствовал, как под кирасой по спине ползет холодная струйка пота. Дело было не в ночной прохладе. Это было то самое чувство, знакомое каждому ветерану, выжившему в десятке мясорубок: инстинктивное знание, что здесь все идет против законов природы.

— Тихо, как в склепе, — голос Троя, обычно звонкий и насмешливый, сейчас звучал приглушенно, будто доносился из-под толщи воды. — Где стража барона? Он же не оставил замок пустым, должен был выставить оцепление. Где, черт возьми, хотя бы птицы? Где хоть кто-нибудь?

— Стража здесь, — отозвался Орин. Маг ехал, закрыв глаза, его лицо было бледным, как мел. Пальцы сжимали посох так, что костяшки побелели. — Я чувствую их. Точнее... то, что от них осталось. Эфирный фон здесь рваный и искаженный. Меня сейчас вывернет наизнанку от эманаций эфира.

Они подъехали к главным воротам. Массивные створки из мореного дуба, окованные почерневшим от времени железом, были распахнуты настежь. Словно пасть гигантского зверя, приглашающая добычу войти добровольно.

И сразу за порогом они увидели первого гвардейца барона Корфа. Или то, что когда-то им было.

Глава 13

Его тело замерло в причудливой, неестественной позе, словно огромный ребенок в ярости швырнул тряпичную куклу. Конечности были вывернуты под немыслимым углом, а голова откинута так сильно, что затылок почти соприкасался с лопатками.

Но страшнее переломов были доспехи. Тяжелая стальная кираса была смята внутрь, в грудную клетку, будто по ней ударили осадным тараном. И при этом на металле не было ни царапины, ни вмятины от физического воздействия, только ровная, гладкая вмятина.

— Энергетический удар, — прошептала Селена, спешиваясь и склоняясь над телом. Кончики ее пальцев исторгли слабое золотистое свечение. [КАРТА АКТИВИРОВАНА: Диагностика]. — Его раздавило ударом такой силы, что внутренние органы превратились в пыль. Смерть мгновенная.

— Целый отряд, — прорычал Бронн, обводя взглядом внутренний двор, заваленный телами.

Одни пытались бежать и были настигнуты в спину. Другие, судя по обнаженным клинкам, приняли бой и погибли, даже не успев нанести удар. Ни на одном мече, ни на одной алебарде не было следов крови. Враг не дал им ни единого шанса.

— Двадцать шестой уровень... — пробормотал Бронн себе под нос, сжимая эфес меча до хруста в перчатке. — Барон, жирный ублюдок, ты ведь знал, что тварь может выйти, оставил оцепление просто отправив их на убой. Проверить, как быстро они сдохнут.

— Бронн! — позвал Трой. Он уже стоял у входа в донжон, и его кинжалы нервно плясали в руках. — Если хотим получить свои сто золотых, то нам туда. След маны ведет прямиком в тронный зал.

Орин открыл глаза. В них плескалась темная, тревожная муть, от взгляда в которые становилось не по себе.

— Он там. Я чувствую его пульсацию. Это не просто дух, Бронн. Это сгусток ярости, который удерживает клятва. Он ждет нас.

— Тогда не будем заставлять его скучать, — Бронн тяжело спешился, похлопал коня по шее и, лязгнув доспехами, двинулся к зловещему проему. — Построение. Я — острие. Трой — левый фланг, ищи слепые зоны. Селена — центр, держи дистанцию. Твоя задача — чтобы мы не сдохли в первые десять секунд. Орин — ты наши глаза. Глуши его, замедляй, делай что хочешь, но не дай ему разогнаться.

Они вошли внутрь.

Холл замка встретил их гулкой, ледяной пустотой и запахом вековой пыли, смешанной с озоном после магической бури. Факелы в настенных креплениях вспыхнули сами собой, но их пламя было не теплым оранжевым, а мертвенно-синим, отбрасывающим дрожащие, неестественные тени. Шаги гулко отдавались под сводами, и каждый звук казался кощунством в этой давящей тишине.

Они миновали галерею предков, где портреты Вейнов провожали их пустыми, выколотыми глазами, и подошли к двустворчатым дверям тронного зала. Дерево здесь потемнело и потрескалось, словно от чудовищного жара, исходящего изнутри.

Бронн уперся ладонями в массивные створки.

— Готовы? — спросил он, не оборачиваясь.

— Всегда, — выдохнул Трой, но в его голосе слышалась мелкая дрожь.

— Да хранит нас Свет, — тихо, почти шепотом, произнесла Селена.

Бронн толкнул двери.

Зал был огромен и пуст. Высокие стрельчатые окна пропускали лунный свет, который падал на пол, расчерченный черно-белыми плитами, словно гигантская шахматная доска, готовящаяся к последней партии. В дальнем конце, на возвышении, стоял трон.

И на троне восседал Он.

Преториан не был похож на призрака из детских сказок. Это был гигант, закованный в полупрозрачные, мерцающие синевой латы древнего образца. Глухой шлем венчал гребень из застывшего синего пламени. А там, где должны быть глаза, зияла Тьма.

Его руки покоились на эфесе огромного двуручного меча, лезвие которого ушло в каменный пол, словно в воду. Меч являлся материальным — он состоял из чистого, вибрирующего эфира, от взгляда на который начинали слезиться глаза.

Как только нога Бронна коснулась первой плитки, Преториан поднял голову.

Звук, с которым он встал, напоминал скрежет тонущего корабля, ломающегося под напором стихии.

— КТО... ПОСМЕЛ... — Голос звучал не в ушах, а прямо внутри черепа. Это была вибрация, от которой заныли зубы и похолодела кровь. — НАРУШИТЬ... ПОКОЙ... ВЕЙНОВ?

— Мы пришли освободить этот замок! Отпусти этот мир Дух, и мы не тронем твою память! — крикнул Бронн, заглушая подступающий страх яростью. Он выхватил меч и щит, чувствуя привычную тяжесть.

Преториан медленно, с неземной грацией, сошел с возвышения. Его шаги не издавали шума, но пол под ним покрывался узорчатым инеем.

— ПАМЯТЬ... ЕСТЬ... ДОЛГ. ДОЛГ... ЕСТЬ... СМЕРТЬ.

Он вскинул свой эфирный клинок. Огромное лезвие описало дугу, и воздух взвыл, не выдерживая его присутствия.

— В рассыпную! — заорал Бронн.

Призрак не стал тратить время. Сделал шаг — неестественно быстрый для такой массы — и оказался прямо перед Бронном. Призрачный клинок обрушился вниз.

Бронн едва успел подставить щит, мысленно активируя защиту. [КАРТА АКТИВИРОВАНА: Каменная кожа].

БАМ!

Удар был сокрушающим. Бронна вбило в пол по щиколотку. Каменная плитка под ним треснула. Руки онемели до плеч, щит застонал, но выстоял.

— Трой, сейчас! — прохрипел он.

Тенью скользнув за спину гиганта, убийца активировал свой навык. [КАРТА АКТИВИРОВАНА: Удар в сочленение]. Его кинжалы, окутанные черным дымком, с визгом вонзились в щель между поножами и набедренниками призрака.

Раздался сухой звук, словно прошелся удар камня о камень. Трой отскочил, с гримасой боли встряхивая онемевшие руки.

— Он твердый, как скала! — крикнул он. — Мои клинки его не пробивают! Броня зашкаливает!

Преториан даже не обернулся. Его левая рука оторвалась от меча и сделала резкий, отбрасывающий жест в сторону Троя.

[КАРТА АКТИВИРОВАНА: Возмездие].

Из брони духа, прямо из точки, куда пришелся удар Троя, вырвался тонкий, ослепительно-белый луч энергии. Он ударил убийцу в грудь быстрее, чем тот успел моргнуть.

Троя отшвырнуло, как щепку, на пять метров. Он врезался в колонну и сполз по ней на пол, кашляя и хрипя.

— Трой! — вскрикнула Селена.

— Живой! — прохрипел тот, пытаясь подняться с пола. — Но чертовски больно... Будто снаряд попал!

— Орин, держи его! — скомандовал Бронн, с усилием переставляя ноги.

Маг уже плел заклинание. Он выбросил вперед руку, активируя карту Ледяные оковы.

Пол под ногами Преториана покрылся зеркальной коркой льда, ледяные цепи рванулись вверх, с хрустом оплетая ноги гиганта.

Дух на секунду замер, его движение замедлилось.

Бронн почувствовал момент. В его руке появилась редкая карта, его козырь - Яростный рывок.

Мир сузился до тоннеля, ведущего к цели. Три единицы маны выплеснулись из резерва, наполняя мышцы жидким огнем и нечеловеческой силой. Бронн сорвался с места, превратившись в живой таран. Пять метров он преодолел за мгновение, оставляя за собой шлейф искаженного, дрожащего воздуха.

Он врезался в Преториана щитом, вложив в удар весь свой вес, всю инерцию и всю накопленную за эту ночь ярость.

Звук удара был подобен удару молота по наковальне. Гиганта отбросило назад. Он пошатнулся, его призрачная нога заскользила по льду Орина. Оглушение сработало! Призрак замер, опустив меч, на миг выбыв из боя.

— Бейте! Всем, что есть! — заорал Бронн, чувствуя, как дикая боль от отката навыка разрывает его плечо.

Орин метнул [Огненный шар]. Трой, превозмогая боль, швырнул [Отравленный стилет]. Селена, выбрав идеальный момент, бросила в духа карту расходник [Святая вода].

Огонь, яд и святая магия ударили в цель практически одновременно. Доспехи Преториана зашипели, по ним поползла паутина трещин, из которых повалил едкий синий дым.

— НИЧТОЖЕСТВА... — пророкотал голос в их сознании. Оглушение прошло, враг пришел в себя.

Дух выпрямился. Трещины на его доспехах начали стягиваться, зарастать. Он поднял свободную руку к закопченному потолку.

— [ПРИЗЫВ].

Воздух вокруг трона сгустился, зарябил. Из теней, соткавшись из пыли и самого мрака, шагнули две фигуры. Полупрозрачные солдаты в старинных шлемах, с длинными, смертоносными алебардами в руках.

— Десятый уровень, — быстро оценил Орин. В его голосе звучала тревога.

— Я займусь мелочью! — крикнул Трой. — Бронн, на тебе Преториан!

Солдаты двинулись на мага и целительницу. Трой перехватил одного, уходя в кувырок под смертоносным лезвием и пытаясь подрезать призраку ноги. Тем временем второй солдат прорвался к Селене.

Бронн рванулся было на помощь, но Преториан преградил ему путь.

— ТВОЙ... ПРОТИВНИК... Я.

Меч гиганта окутался ослепительным золотым сиянием. [КАРТА АКТИВИРОВАНА: Удар Титана].

Бронн инстинктивно поднял щит. Удар был чудовищной силы. Его отбросило и протащило по полу добрый десяток метров, высекая снопы искр под стальными сапогами. Здоровье дрогнуло и разом просело на треть. Правая рука онемела, повиснув плетью.

— Селена?! — крикнул он, не оборачиваясь, не в силах оторвать взгляд от противника.

Девушка отпрыгнула от наседавшего на нее призрачного солдата. Алебарда со свистом рассекала воздух в сантиметре от ее лица, срезая прядь рыжих волос.

— [Щит веры]! — выкрикнула она, активируя последнюю защитную карту. Полупрозрачный золотистый барьер возник перед ней, приняв на себя следующий удар с лязгом разрываемой магии.

Ситуация выходила из-под контроля. Мана таяла на глазах, силы были на исходе.

— Орин! Группируемся! — скомандовал Бронн, его голос сорвался на хрип. — Мне нужно лечение, иначе следующий удар меня добьет!

Орин ударил посохом о пол, отбрасывая второго солдата сбивающей волной воздуха [Толчок ветра]. Пользуясь короткой заминкой, отряд, тяжело дыша, отступил в центр зала.

— В круг! Смыкаемся! — Бронн встал, закрывая собой покалеченных друзей. Его дыхание вырывалось хриплыми, белыми клубами в ледяном воздухе. — Селена! Доставай свою уникальную карту! Сейчас или никогда!

Селена кивнула. Ее лицо было мокрым от пота, волосы прилипли ко лбу, но в глазах по-прежнему горела решимость. Она достала карту, которая светилась мягким, теплым, синим светом, таким чуждым для этого места.

[КАРТА АКТИВИРОВАНА: Свет Надежды].

— Lux Aeternios! — пропела она, и ее голос, чистый и высокий, на мгновение рассек мертвенную тишину зала.

Пять единиц маны — чудовищная, разоряющая цена — мгновенно покинули ее резерв. Из ее поднятой ладони вырвался ослепительный столп чистого, золотого света. Он ударил в пол и разлился у их ног живительным кругом радиусом в несколько метров, оттесняя мрак и холод.

Бронн почувствовал, как жгучая боль в мышцах притупляется, как к ссадинам и ушибам приливает струящееся тепло, затягивая раны. Дышать стало легче. Лихорадочный, липкий страх, сковывавший разум, отступил, уступая место четкой, холодной решимости.

— Держитесь в круге! — крикнула Селена. Она стояла на коленях в эпицентре свечения, ее руки дрожали от напряжения, поддерживая колоссальное заклинание. — Я не могу двигаться!

Преториан остановился у самой границы света. Его пустые глазницы, казалось, сузились, впитывая ненавистное сияние. Свет жег его, окутывал дымкой, но все же не причинял заметного вреда.

— Он не войдет! — облегченно выдохнул Трой, касаясь обожженной груди.

— Ошибаешься, — тихо, но четко произнес Орин. — Он не боится этого света. Он... разъярен.

Преториан поднял свой эфирный клинок. Но не для рубящего удара. Он запрокинул голову, и его доспехи раздулись от вбираемой мощи.

— [РЕВ ДУХА]!

Звуковая волна, не слышимая, но осязаемая, ударила по ним, как физический молот, бьющей по самым ушам, по костям, по душе.

Золотой купол [Света Надежды] затрещал, пошел паутиной трещин, словно хрустальный кубок. Селена вскрикнула, схватившись за голову, по ее лицу из носа и ушей хлынула алая струйка. Концентрация была сбита. Свет мигнул, дрогнул в последний раз и окончательно погас, оставив их в еще более сгустившемся мраке.

Дебафф [Смятение] накрыл их с головой.

Бронн почувствовал, как мир плывет и кружится. Где враг? Где свои? Его меч внезапно стал невероятно тяжелым. Физическая защита рухнула, он ощущал себя голым и уязвимым.

— Врассыпную! — едва пробился сквозь оглушающий звон в ушах голос Орина.

Преториан шагнул вперед. Теперь его скорость была пугающей. Нечеловеческой.

Он проигнорировал Бронна. Его новая цель — Орин. Источник магии, самая хрупкая и опасная мишень.

Гигантский меч взлетел для горизонтального удара, рассекающего пространство, — удара, который должен был разрубить мага пополам. Орин, оглушенный [Ревом Духа], стоял, не двигаясь, его взгляд был пустым и отсутствующим.

— НЕТ!

Бронн попытался сделать шаг, но его ноги стали ватными, не слушались.

В этот последний миг пространство вокруг Орина и подскочившего к нему Троя исказилось, свернулось в марево. Воздух с громким звуком схлопнулся. [КАРТА АКТИВИРОВАНА: Телепортация].

ХЛОП!

Клинок Преториана рассек лишь пустоту, оставив в воздухе мерцающий след.

Орин и Трой материализовались в десяти метрах, у подножия массивной колонны. Маг рухнул на колени, его вырвало от чудовищного магического истощения и перегрузки. Групповая телепортация сожрала весь остаток маны до дна. Все они были магически пусты. Выжаты. Бесполезны.

— Орин... — Трой, сам едва стоявший на ногах, подхватил мага, и его взгляд, полный отчаяния и боли, встретился с взглядом Бронна. — Мы не вытянем, капитан! Уходим!

Но уходить было некуда. Преториан, поняв, что жертва ускользнула, плавно развернулся. Теперь между ним и беспомощными магом с убийцей стояла только Селена. Без маны, без карт, без защиты.

Она попятилась, споткнулась о тело мертвого гвардейца и тяжело упала на спину.

Призрак навис над ней, заполняя собой все пространство. Он не спешил, наслаждаясь их отчаянием, вкушая их страх.

— ТЫ... УМРЕШЬ... ПЕРВОЙ, — пророкотал он, обращаясь к ней.

Бронн рванулся вперед. Уже без карт. Без навыков. На чистом, животном адреналине и силе воли. Изо всех сил ударил мечом по спине гиганта. Сталь звякнула и клинок, верой и правдой служивший ему годы, разлетелся на куски.

Преториан медленно, с театральной грацией палача, повернул к нему голову.

— ЖАЛКАЯ... ПОПЫТКА.

Он небрежно, почти лениво отмахнулся тыльной стороной латной перчатки от него, словно от надоедливой букашки. Удар пришелся Бронну в челюсть.

Свет в глазах померк, сменившись черными искрами. Бронн отлетел к стене, ударился спиной так, что весь воздух разом выскочил из легких. Тело сползло на пол, во рту появился вкус собственной крови.

Бронн попытался встать, опереться на руки, но тело не слушалось. Здоровье было на критической отметке, в глазах все плыло, предупреждая о его скором конце. Еще один удар — любой, самый легкий — и все кончится.

Он поднял голову. Картина, которую увидел, навсегда впиталась в его память раскаленным железом.

Орин лежит в обмороке. Трой, прихрамывая, отчаянно пытается отвлечь одного из призванных солдат, но второй уже заносит свою алебарду для смертельного удара ему в спину.

А Преториан, не отрывая пустых глазниц от Бронна, медленно, чтобы тот все видел, поднимал свой меч над беззащитной Селеной. Лицо девушки в животном ужасе, ее плечи мелко дрожат, и сквозь гул в ушах он едва различает ее последнюю, отчаянную молитву.

— Нет... — прохрипел Бронн. Кровь пузырилась на его губах. — Не так... Все не так...

Мы проиграли!?

Глава 14

У него оставалась одна-единственная карта героического уровня. Та, что он поклялся никогда не использовать. Карта, найденная три года назад в склепе безумного берсерка.

Она лежала в отдельном, изолированном слоте, фиолетовая с пульсирующими по поверхности алыми, словно живые, венами.

[Идентификация предмета] [Карта: Сжигание жизни]

Ранг: Героическая / Расходуемая

Тип: Ритуальная (Активация жертвой)

Эффект: Не требует затрат маны. Сжигает 2% от максимального запаса здоровья и жизненной силы. Каждые 2 секунды увеличивает сжигание здоровья и физическую мощь в 2 раза за каждый такт.

Особое свойство: Урон наносимый владельцем становится Абсолютным. Его нельзя заблокировать, поглотить или исцелить. Защита владельца так же становится абсолютной, пока действует карта и есть жизненные силы.

На картинке карты старое, скрюченное дерево пожирало собственные корни, чтобы его крона полыхала яростным алым огнем.

Он ни разу не видел ее действия. Лишь смутные слухи, перешептывания в темных тавернах. «Дает силу бога на минуту. Но забирает годы жизни взамен».

Эти мысли пронеслись в мгновение. Меч же Преториана начал свой неспешный, неотвратимый путь вниз. К шее Селены.

«К черту годы жизни, пусть забирает», — пронеслось в его прояснившемся сознании. «Если они умрут здесь и сейчас, моя жизнь не будет стоить и ломаного гроша».

Пальцы, почти не слушаясь, нащупали ту самую, запретную карту. Она была обжигающе горячей и пульсировала в такт его едва бьющемуся сердцу. Она жаждала его жизни.

— Эй, ублюдок! Один на один слабо? — прохрипел Бронн, с силой сплевывая на пол сломанный зуб и собственную кровь.

Преториан замер, его клинок остановился в сантиметре от шеи Селены.

— Я еще не закончил!

И Бронн сжал карту и мысленно активировал ее.

[-2% Максимального Здоровья. Сила х2.]

Мир исчез. Звуки оборвались. Остался только оглушительный, нарастающий стук его собственного сердца — БУМ... БУМ... БУМ... а потом его сердце взорвалось, превратившись в сверхновую звезду прямо в груди.

Боль была за гранью вообразимого. Казалось, его плоть превращается в пепел, а кости плавятся в раскаленном горне. Но вместе с всепоглощающей агонией пришла и Сила. Дикая, первобытная, не знающая границ и ограничений.

Он почувствовал, как его мышцы наливаются сталью, разрывая ремни доспехов. Как его кости удлиняются, а рост увеличивается, заставляя смотреть на призрака уже почти наравне.

Он встал. Не поднялся, а именно встал, как восстает из праха титан.

[-4% Максимального Здоровья. Сила х4.]

Преториан медленно обернулся к нему. И впервые за всю эту ночь в его пустых, бездонных глазницах Бронн увидел нечто новое. Не ярость, не презрение. Нечто, похожее на интерес.

Бронн сделал шаг вперед. Каменная плита под его ногой разлетелась в сторону мелкой крошкой.

— Ты говорил о долге? — голос Бронна больше не принадлежал человеку. Это был рык разъяренного зверя, смешанный со скрежетом ломающихся скал, разносящийся по всему залу. — Я пришел его взыскать!

И он бросился на гиганта. Уже без меча. Без щита. С одними только голыми руками, наполненными силой, купленной ценой его собственного будущего.

[-8% Максимального Здоровья. Сила х8.]

Он сделал еще шаг. Мир сузился до узкой полоски. Время, казалось, превратилось в густой кисель. Рывок был такой скорости, что воздух вокруг лопнул с хлопком, похожим на выстрел пушки. Бронн врезался в Преториана плечом, не используя никаких навыков, только голую, дикую физику.

БА-БАХ!

Гигантскую, трехметровую фигуру в тяжелых доспехах снесло, как кеглю. Преториан пролетел через весь тронный зал, снося колонны, и врезался в стену, оставив в стене глубокую вмятину.

Бронн закричал. Это был не боевой клич, это был вопль плоти, которую пожирали изнутри. Кожа начала дымиться, приобретая багровый оттенок. Эфирное пламя выжигало жир, воду, саму суть его человечности, оставляя только сухие мышцы и дикую ярость.

Преториан выбрался из обломков. Его синяя броня пошла трещинами. — [УДАР ТИТАНА]! — взревел дух, обрушивая меч на крошечную фигурку человека.

Бронн даже не стал уклоняться. Он поймал лезвие. Голой рукой. Эфирный клинок, способный резать камень, зашипел, встретившись с ладонью Бронна, но не смог даже оцарапать кожу. Абсолютная защита карты работала исправно.

— Слабо, — прорычал Бронн. Его голос изменился — стал ниже, гуще, словно камни перекатывались в горле. — Ты мне задолжал.

[-16% Максимального Здоровья. Сила х16.]

Он сжал пальцы. ХРУСТЬ! Великий двуручный меч, реликвия эпохи Вейнов, разлетелся на тысячи сияющих осколков.

Глазницы Преториана расширились от ужаса. Он попытался отступить, скастовать [Призыв], но Бронн уже был рядом.

— А это — за моих друзей!

Бронн подпрыгнул и нанес удар кулаком прямо в нагрудную пластину духа.

Удар был такой силы, что ударная волна выбила стекла в высоких стрельчатых окнах. Доспех Преториана не просто смялся — он взорвался внутри, прошив эфирное тело осколками собственной защиты.

[-32% Максимального Здоровья. Сила х32.]

[КРИТИЧЕСКИЙ УДАР! ИГНОРИРОВАНИЕ БРОНИ!] [УРОН: НЕИЗМЕРИМО]

Дух даже не успел вскрикнуть. Его тело просто рассеялось, разорванное переизбытком энергии удара.

В зале воцарилась тишина. Мертвая, звенящая тишина.

Враг был повержен. Но карта продолжала работать.

— Отмена... — прохрипел он, падая на колени. — Деактивация!

Но инерция запущенного процесса была чудовищной. Его тело горело. Он чувствовал, как кости плавятся и перестраиваются, не выдерживая давления той силы, что он впустил в себя. Рост уменьшался — длинные трубчатые кости сгорали, уплотнялись, становясь короче, но толще, чтобы удержать остатки жизни.

— А-а-а-а! — Бронн катался по полу, раздирая ногтями камень.

Его плечи раздались вширь, мышцы скрутились в тугие узлы. Тело стало сжиматься. Кожа, опаленная эфирным огнем, стала грубой и красной. Если бы Бронн мог видеть оповещения системы, то прочел бы следующее: [СИСТЕМА: ВАШ АВАТАР ПОЛУЧИЛ НЕОБРАТИМЫЕ ПОВРЕЖДЕНИЯ]

[СИСТЕМА: ПЕРЕСЧЕТ ХАРАКТЕРИСТИК...]

[СИСТЕМА: ИЗМЕНЕНИЕ ФИЗИЧЕСКОГО ТЕЛА СООТВЕТСТВИЮ ЭФИРНОЙ МАТРИЦЫ]

Боль ушла так же внезапно, как и появилась, оставив после себя лишь тупую, ноющую пустоту. Бронн лежал, уткнувшись лицом в холодный пол. Он был жив. Но он больше не чувствовал себя... собой.

— Бронн? — тихий, дрожащий голос Селены.

Он услышал шорох шагов. Его команда приближалась к нему. Медленно, с опаской.

Бронн попытался встать. Центр тяжести сместился. Руки казались слишком чужимы, ноги стали короткими. Он неуклюже перевернулся и сел, опираясь спиной о трон поверженного Барона.

Селена, Трой и пришедший в себя Орин стояли в пяти шагах. И смотрели на него. Но в их глазах не было радости победы. Осознание неотвратимости содеянного нависло тяжким грузом.

— Что с тобой произошло? — прошептал Трой, опуская кинжалы.

Бронн посмотрел на свои руки. Пальцы стали толстыми, как сардельки, ладони — широкими, как лопаты. Он провел рукой по лицу и наткнулся на густую бороду, которой еще минуту назад не было.

Бронн подполз к осколку зеркальной плитки, валявшемуся на полу. Из отражения на него смотрел незнакомец. Ростом он теперь едва доходил напарникам до груди. Но плечи... плечи стали шире, чем у портового грузчика. Нос, обожженный внутренним жаром, пылал багровым пятном, словно перезрелая вишня. Глаза запали глубоко под нависшие надбровные дуги, став маленькими и колючими.

Он больше не был человеком. Он стал... кем-то иным.

— Бронн... — Селена упала перед ним на колени, слезы катились по ее перепачканному лицу. Она протянула руку, желая коснуться его щеки, исцелить, исправить это. — Боже, твоя внутренняя сила… твоя жизнь. Это теперь твой максимальный предел. Прости, я не могу это вылечить.

— Не реви, детка, — буркнул Бронн. Голос его звучал теперь как скрежет гравия в пустом ведре. — Сопли тут развела. Живы? Целы? Ну и славно.

— Ты отдал свое будущее, ради нас? — тихо сказал Орин. Маг опирался на посох и смотрел на Бронна с невыразимой смесью уважения и вины. — Эта карта. Я слышал о ней. Ты состарил свое эфирное тело, сжег его потенциал, чтобы дать нам шанс!?

Бронн тяжело поднялся на свои новые, короткие ноги. Поправил перекосившийся кожаный пояс, который свободно висел на нем, теперь приходясь ему почти подмышки, и сорвал с головы остатки шлема. Подобрал с пола какой-то кожаный ремешок и перехватил им буйную рыжую гриву.

Ему хотелось выть. Хотелось кричать от осознания того, что он никогда больше не будет прежним. Что его жизнь сократилась на десятилетия, как и запасы внутренней энергии, сил.

Но он посмотрел на Селену, которая была жива только благодаря этой жертве. На Троя, который все еще дышал.

«Цена уплачена, — подумал он. — и я не жалею о содеянном».

В его маленьких глазках, глубоко спрятанных под густыми бровями, мелькнула та самая искра — смесь лукавства и житейской мудрости, которая теперь станет его визитной карточкой.

— Да бросьте вы, — Бронн хмыкнул и похлопал себя по широкому животу. — Зато теперь в меня попасть сложнее. И броня дешевле выйдет —материалов-то меньше надо!

Он подмигнул ошарашенной команде, пряча глубокую печаль за грубой шуткой.

— А ну, хватит пялиться! Я что, зря тут в карлика превращался? Сто золотых сами себя не заберут.

Трой нервно хохотнул, вытирая глаза. Селена всхлипнула, но улыбнулась.

Бронн отвернулся к стене, делая вид, что изучает гобелен, чтобы они не видели, как по его щеке скатилась одна-единственная скупая слеза.

* * * Сто золотых монет - эта сумма была ранее для них не досягаемой. Дележ добычи даже не обсуждался. Решение было молчаливым и единодушным, половину отдать Бронну. Остальное поделили между собой.

На самом краю города, где булыжник мостовой уступал место раскисшей грунтовой дороге, стояла старая развалина. Некогда здесь была кузница, к которой кое-как прилепили трактир, а потом бросили на произвол судьбы. Стены были покрыты копотью, а крыша напоминала решето.

— «Приют Великана», — пробормотал он, всматриваясь в покосившуюся вывеску. Его новый, низкий и густой голос гулко отдался от почерневших досок.

Трой лишь хмыкнул в ответ оценивая нынешний рост своего бывшего Капитана.

— Иронично.

— Практично, — поправил его карлик, почесывая густую рыжую бороду.

Бронн решил уйти от ремесла наемника. Осесть в городе Оплот. Он вложил в это место всё, что у него осталось.

Первый год. Весна

Стук молотков не умолкал от первого луча солнца до последнего. Бронн учился жить в теле, которое ему не принадлежало. Центр тяжести сместился, руки стали короче.

Селена рассмеялась. Её смех был единственной музыкой, что стоило слушать в этом царстве пыли и хаоса. Она отмывала годы грязи с окон, и солнечные зайчики путались в ее светлых волосах. Орин зачаровывал бочки, даруя элю внутри них вечную свежесть. А Трой… Трой просто был рядом, таская тяжести, которые его друг когда-то поднимал одной левой, а теперь с трудом перекатывал, кряхтя, как старик.

Они не верили, что так будет всегда. Но сейчас наслаждались моментом.

Второй год. Лето

Первым их покинул Орин.

Бронн видел, как тот провожает взглядом караваны магов, проходящие через город. Как его пальцы, вытирая кружки, невольно складывались в знаки заклинаний пытаясь активизировать магию, вспоминая былые дни. Его мана застаивалась, превращаясь в стоячее болото.

Однажды вечером карлик положил перед магом свернутый свиток.

— Что это? — спросил Орин, щурясь от света свечи.

— Рекомендательное письмо в отряд Алого Шпиля. Обошлось мне в ящик лучшего вина.

— Бронн, я не могу… Мы же команда. Как вы тут без меня? Кто будет охлаждать погреб?

Карлик уперся руками о стойку. Теперь, чтобы встретиться с Орином взглядом, ему приходилось вставать на специальную скамеечку. — Орин, взгляни на меня. Я — трактирщик. Карлик с вишневым носом. А ты — маг, которому место в битвах, походах. Я же вижу. Ступай, проживи эту жизнь ни о чем не сожалея.

Маг ушел на рассвете. Бронн стоял на пороге, провожая его взглядом, и чувствовал, как рвется первая нить, связывавшая их группу.

Второй год. Зима

Селена держалась долго. Её чувство вины было крепче любой брони.

Она лечила пьяниц от похмелья и зашивала раны, полученные в потасовках, растрачивая свой дар на пустяки. Но Бронн видел, как тускнеет её внутренний свет. Храмовники приходили дважды. Они звали её, говорили о чуме на юге, о тысячах страждущих. Она отказывала.

— Я нужна здесь, — твердила она, меняя повязку на очередной ране.

— Ты не сиделка, дитя мое. — сказал он ей тем вечером, когда метель выла в трубе, словно раненый зверь. — А я — не калека. Я просто… стал компактнее.

Он взял её тонкие, изящные руки в свои широкие, покрытые шрамами и мозолями ладони. — Я здоров. А там, — он кивнул на дверь, за которой бушевал большой мороз, — есть куча людей, нуждающихся в тебе. Иди. Я не прощу себе, если ты зароешь свой талант в этой дыре, жалея старого увальня.

Она плакала. Долго и горько, уткнувшись лицом в его могучее плечо. Его густая борода впитала её слезы.

— Я буду писать, Бронн. Каждый месяц.

— Ступай, пока я не передумал и не заставил тебя чистить картошку на всю зиму.

Когда дверь за ней закрылась, в трактире стало темней, словно луч солнца всегда находящийся здесь навсегда покинул это место.

Третий год. Лето

Рядом оставался лишь Трой.

Его тень. Его живая совесть. Убийца, ставший вышибалой. Лучший клинок среди наемников, нарезающий колбасу для закуски.

Трой, так же чувствовал себя обязанным жертве Бронна. И Карлик видел, как тот чахнет. Походка Троя потеряла былую кошачью грацию, а в глазах поселилась пустота, точь-в-точь как у того Преториана в подземелье. Он ненавидел оседлость. Он был ветром, который карлик запер в четырех стенах ценою собственного счастья.

Они сидели в пустом зале. Свечи догорали, отбрасывая длинные тени.

— Слышал, в Серых Пределах нашли новое подземелье? — не глядя на товарища, бросил Бронн, протирая и без того сияющую кружку. — Говорят напичкан ловушками с ног до головы. Никто не может пройти.

Трой замер. В его потухших глазах на миг вспыхнула искра былого азарта, но он тут же погасил её.

— Плевать. Мне и тут неплохо.

Бронн с грохотом поставил кружку на стойку. Дерево жалобно затрещало.

— Хватит, Трой!

— Что хватит?

— Хватит платить мне по счету, который я даже не выставлял.

Карлик вышел из-за стойки и подошел к другу. Его макушка едва доставала тому до груди, но в этот миг Бронн чувствовал себя неизмеримо выше.

— Ты думаешь, я слеп? Ты здесь гниешь заживо.

— Я не оставлю тебя одного, Бронн! — впервые за долгие годы Трой повысил голос. — Ты спас нас! Ты превратился в это, ради нас! Как я могу уйти и жить полной жизнью, зная, что ты тут один, в этой развалюхе?!

— А как я могу жить, зная, что стал тюремщиком для своего лучшего друга?

Трой замолчал. Тишина в зале давила сильнее, чем когда-то аура древнего стража.

— Трой, — голос карлика смягчился. — Взгляни на меня. У меня есть крыша над головой. Есть добрый эль. Есть дело. Я в порядке. Но каждый раз, видя тебя с тряпкой в руках вместо пары клинков, я чувствую, будто та карта «Сжигание жизни» всё еще в силе. Только теперь она сжигает твою жизнь, а не мою.

Трой отвернулся, сжав кулаки так, что костяшки побелели.

— Уходи, — твердо сказал Бронн. — Это приказ лидера группы. Последний приказ.

Трой исчез ночью, не прощаясь. На столе он оставил свою лучшую карту — «Клинок тени». Бронн понял, это было обещание. Обещание вернуться. Не сейчас, не завтра, но однажды.

Он остался один в пустом зале своей таверны, подошел к зеркалу. Из запыленного стекла на него смотрел приземистый, широкоплечий карлик с густой рыжей бородой и нелепым красным носом. Одинокий.

— Ну что, уродец, — хрипло сказал он своему отражению, наливая полную кружку темного эля. — За друзей. Пусть их дороги будут прямы, а добыча — достойной.

Он опрокинул кружку залпом, до самого дна. Сегодня эль был на удивление горьким. Или это была не горечь хмеля.

Глава 15

Бронн замолчал, глядя в темную жидкость, словно в ней плавали обломки его прошлой жизни. В таверне повисла тишина, тяжелая и плотная, как могильная плита. Только треск догорающего полена в очаге нарушал это безмолвие, отсчитывая секунды, которые уже никогда не вернуть.

Кай сидел неподвижно. История карлика, начавшаяся как пьяная байка, ударила его сильнее, чем дубина. Он смотрел на Бронна — на его широкие плечи, на грубые руки, на этот нелепый красный нос — и больше не видел комичного трактирщика. Перед ним сидел титан, добровольно запертый в теле карлика. Человек, заплативший за жизни других своим будущим.

Жертва, — мысленно произнес Кай, взвешивая это слово на весах своего рассудка. — В моем мире это понятие обесценилось. Мы жертвовали временем ради карьеры, здоровьем ради денег. Но здесь... Здесь валюта иная. Годы жизни. Сама жизнь.

Он вспомнил свои попытки синтеза. Свои расчеты выгоды. Свой страх перед смертью. На фоне поступка Бронна его собственные метания казались возней муравья в пыли.

— Спасибо, — тихо сказал Кай. — За рассказ. И за урок.

Бронн встряхнулся, словно сбрасывая наваждение. Его глаза снова хитро сощурились, пряча вековую тоску за привычной маской ворчуна.

— Урок стоит денег, парень, — пробурчал он, но без злобы. — А этот был бесплатным. Считай, бонус новичку. Допивай и вали спать. Завтра работы невпроворот. И не думай, что я забыл про вычет за разбитую кружку и твое лечение.

Кай кивнул, залпом допил остатки эля и поднялся. Ноги слегка гудели, но голова была ясной, как никогда.

Он шел в свою каморку, и каждый шаг отдавался в сознании гулким эхом принятого решения. Бронн выжил, потому что был готов пойти до конца. Если Кай хочет не просто уцелеть в этом мире, но и выжить, ему придется стать жестче. Расчетливее. Смелее.

Завтра, — пообещал он себе. — Завтра я перестану быть жертвой обстоятельств. Я начну свою игру.

* * *

Утром Кай вышел в главный зал. Бронн уже был там — протирал столы с остервенением, словно хотел стереть с них воспоминания о вчерашнем откровении. Увидев Кая, он лишь коротко кивнул. Никаких душевных бесед. Все вернулось на круги своя.

— Я ухожу, — сказал Кай, проверяя, как меч выходит из ножен. — Мне нужно вновь поверить в себя. И заодно заработать.

— Дело хорошее, — не оборачиваясь, буркнул карлик. — Советую посмотреть заказы на доске объявлений. Только помни: мертвые долги не отдают. Вернись живым. И желательно — с трофеями, которые можно продать, а не с мусором вроде крысиных хвостов.

Кай вышел на улицу. Оплот только просыпался. Город дышал дымом очагов, навозом и свежим хлебом. Кай глубоко вздохнул, наполняя легкие этим воздухом.

Ему нужен был опыт. Ему нужны были карты для синтеза. Ему нужны были деньги.

Он направился к Восточным воротам, где обычно висела доска с объявлениями для вольных охотников, или где собирались сплетни о монстрах в окрестностях. Его аналитический ум требовал данных.

Площадь у Восточных ворот гудела, как потревоженный улей. Запахи жареного мяса и свежего навоза смешивались в густой, почти осязаемый коктейль городской жизни. Кай протиснулся сквозь толпу торговцев и зевак, направляясь к массивной деревянной доске, почерневшей от времени и непогоды.

Поверхность была густо обклеена пергаментами разной степени свежести. Требуется подмастерье алхимика (риск химических ожогов), пропала коза (нашедшему — кувшин молока), Набор в ополчение. Кай отсеивал мусор, его взгляд сканировал тексты, выискивая ключевые слова: угроза, монстры, награда.

Внимание зацепил лист плотной желтоватой бумаги, прибитый грубым кованым гвоздем чуть в стороне от остальных.

ЗАКАЗ: САНИТАРНАЯ ВЫРУБКА Локация: Западный сектор леса.

Цель: Древесные Ловчие (минимум 5 особей).

Заказчик: Гильдия Травников и Лесорубов.

Описание проблемы: Твари обнаглели. Мимикрируют под кусты лечебного корня, заманивая сборщиков. Вчера двое новичков лишились пальцев, пытаясь сорвать редкий листок. Они блокируют доступ к делянке с ценным ресурсом.

Награда: 5 серебряных монет за выполнение квоты + право оставить себе любые добытые ингредиенты и карты.

— Пять серебряных, — пробормотал Кай, быстро конвертируя риск в прибыль. — Неплохо для начала. Плюс лут.

Но дело было не только в деньгах. [Древесный Ловчий] — это противник с высоким физическим уроном и контролем, но уязвимый к магии. Идеальный полигон для тестирования [Ладони Молнии]. Если верить рассказам Бронна, а он описывал Каю основных монстров, когда готовил к первой вылазке, то влажная древесина, заменяющая им кожу и растительные соки, отлично проводят ток.

Кай сорвал объявление, свернул его и сунул в карман. Решение принято.

* * *

Шепчущая Роща оправдывала свое название. Деревья здесь росли плотно, их кроны сплетались в сплошной шатер, пропуская лишь тонкие, кинжальные лучи солнца. Ветер, путаясь в листве, рождал странный звук — будто сотни голосов шептали что-то неразборчивое прямо над ухом.

Кай двигался бесшумно. [Сапоги следопыта] гасили хруст веток, превращая его шаги в мягкую поступь хищника, вышедшего на охоту. Он не торопился. Глаза скользили по подлеску, а активированный дар накладывал на реальность слой цифровой истины, скрытой от простых обывателей этого мира.

Обычный куст. Обычный пень. Заросли папоротника...

Стоп.

В десяти метрах впереди, у корней старого дуба, рос пышный куст с ярко-красными ягодами. Выглядел он безобидно и даже аппетитно. Но для Кая над ним висел маркер, пульсирующий тревожным красным контуром.

[Идентификация: Древесный Ловчий] [Уровень: 4] [Здоровье: 20/20] [Особенность: Мимикрия, Захват]

— Четвертый уровень, — мысленно отметил Кай. — Здоровья почти в два раза больше, чем у меня. В лобовой атаке он меня раздавит.

Кай медленно выдохнул, успокаивая сердцебиение. Он плавно поднял правую руку. В слоте перчатки материализовалась карта.

[КАРТА АКТИВИРОВАНА: Дротик Охотника +5] [Мана: 6/7]

В ладонь легло знакомое древко. Кай не стал подходить ближе. Семнадцать метров дальности позволяли атаковать с безопасной дистанции. Он прицелился в центральный ствол существа, скрытый за листвой — туда, где у обычных растений находится сердцевина.

Замах. Бросок.

Дротик прочертил в воздухе смазанную линию и с глухим стуком вонзился в куст.

[НАНЕСЕН УРОН: 5] [ЭФФЕКТ: ОТРАВЛЕНИЕ (-1 HP/5 сек)]

Роща взорвалась движением. Куст содрогнулся, листья опали, обнажив уродливое переплетение жил и коры. Существо издало скрипучий визг, похожий на треск ломающейся ветки, и рвануло в сторону Кая.

Оно двигалось пугающе быстро, перебирая корнями-лапами, как гигантский паук.

— Пять секунд до перезарядки дротика, — отсчитывал внутренний таймер Кая.

Он выхватил меч. Клинок с тихим звоном покинул ножны. Кай не стал стоять на месте — это была бы смерть. Он начал смещаться влево, заставляя монстра петлять между деревьями.

Ловчий сократил дистанцию. Длинная, усыпанная шипами лиана-хлыст метнулась к шее Кая.

— Вниз!

Кай нырнул под удар, чувствуя, как свист рассекаемого воздуха ударил по ушам. Шипы чиркнули по плечу куртки, но [Куртка охотника] поглотила касательный урон.

Он оказался в ближнем бою. Слишком близко. От Ловчего пахло прелой землей и гнилью. Монстр замахнулся второй конечностью, намереваясь сбить человека с ног и опутать корнями.

Сейчас, — решил Кай.

Он не стал блокировать. Вместо этого он сделал шаг навстречу удару, выставляя вперед левую руку с раскрытой ладонью.

[КАРТА АКТИВИРОВАНА: Ладонь Молнии] [Мана: 5/7]

Воздух вокруг его руки затрещал. Сине-белые дуги электричества вспыхнули, обвивая пальцы. Кай с силой впечатал ладонь в сырой, сочащийся слизью ствол твари.

ТРАК!

Электрический разряд прошел сквозь влажную древесину с идеальной проводимостью. Монстра выгнуло дугой. Скрип превратился в высокочастотный писк.

[КРИТИЧЕСКИЙ ЭФФЕКТ: ПРОВОДИМОСТЬ] [УРОН: 4 (Электричество)] [СТАТУС: ОГЛУШЕНИЕ (1.5 сек)]

Полторы секунды. Вечность.

Ловчий замер, его конечности беспомощно обвисли, по коре пробегали остаточные искры. Кай перехватил меч двумя руками.

Удар. Сталь врубилась в сочленение корней, отсекая одну из лап. Второй удар. Колющий, прямо в место, куда вонзился дротик.

Ловчий вышел из оглушения, но было поздно. Яд продолжал работать. Он был искалечен, отравлен и дезориентирован. Монстр попытался отползти, но Кай уже вошел в ритм.

В его руке снова материализовался перезарядившийся дротик.

— Добить, — холодно скомандовал он себе.

Бросок в упор. Дротик вошел глубоко, разрывая внутренние волокна.

[НАНЕСЕН УРОН: 5]

Существо дернулось в последней конвульсии и начало распадаться, превращаясь в кучку серой золы и сухих веток. Над останками, мягко светясь, повисла карта.

[ПОЛУЧЕНО ОПЫТА: 50 XP]

Кай тяжело дышал, вытирая пот со лба. Адреналин стучал в висках, но разум оставался холодным. Он наклонился и подобрал добычу.

[ПОЛУЧЕНА КАРТА] [Идентификация: Живые Путы] [Тип: Активная] [Мана: 1] [Эффект: Призывает корни из-под земли, обездвиживая цель на 2 сек.]

* * *

Следующий час превратился в монотонную, но смертельно опасную работу. Кай выслеживал, выманивал и уничтожал. Он не рисковал понапрасну. Если Ловчих было двое, он использовал дротик, чтобы вытянуть одного, и отступал, растягивая их строй.

Вторая схватка прошла тяжелее — тварь успела задеть его шипом по ноге, сняв 5 HP. Третья была идеальной — [Ладонь Молнии] сработала безупречно, выдав повторное оглушение.

К пятому монстру Кай чувствовал, как усталость наливает свинцом руки. Мана была на исходе — осталось всего 1 единица с учетом восполненной за это время.

Последний Ловчий оказался крупнее остальных. Старый, матерый куст, чья кора была твердой, как камень.

Бой затянулся. Кай пропустил еще один удар, снесший 5 жизней и повредивший ему ногу. Дротик отскакивал от бронированной коры, которую умный монстр удачно подставлял под защиту. Меч оставлял лишь зарубки. Кай кружил вокруг монстра, уклоняясь от тяжелых, как дубины, ударов.

— Думай, — шептал он. — Броня высокая. Но он медленный.

Монстр замахнулся для мощного бокового удала. Кай не стал уклоняться в сторону, а резко припал к земле, пропуская ветвь над головой, и скользнул вперед, в мертвую зону.

У него оставалась мана на одну активацию.

[КАРТА АКТИВИРОВАНА: Живые Путы] [Мана: 0/7]

Прямо под ногами монстра вздыбилась земля. Корявые корни, призванные магией, оплели конечности Ловчего, пригвоздив его к месту.

Тварь заревела, пытаясь вырваться.

Кай зашел со спины, туда, где защита была слабее, и начал методично наносить удары мечом, вкладывая в каждый взмах вес всего тела. Один, два, три...

Когда путы спали, монстр развернулся, но было уже поздно. Последний выпад Кая пронзил его. Ловчий замер и с сухим треском рассыпался прахом.

В тот же миг по телу Кая прошла теплая, мощная волна, смывающая боль в ноге, усталость и напряжение. Мир на секунду стал ярче, звуки — четче.

[УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН!] [ТЕКУЩИЙ УРОВЕНЬ: 4]

[ЗДОРОВЬЕ ВОССТАНОВЛЕНО: 18/18] [МАНА ВОССТАНОВЛЕНА: 8/8]

[ДО СЛЕДУЮЩЕГО УРОВНЯ: 400 XP]

Кай выпрямился, чувствуя, как сила наполняет каждую клетку. Он сжал и разжал кулак. Резерв вырос. Теперь у него было 8 единиц маны и 18 здоровья. Не так много для героя эпоса, но достаточно, чтобы выжить еще один день.

Он окинул взглядом тихую рощу. Пять кучек пепла. Пять побед.

— Квота выполнена, — произнес он в пустоту. — Пора за наградой.

Кай вернулся к Восточным воротам, когда солнце уже начало клониться к закату. У конторы гильдейского представителя — лысоватого мужчины с бегающими глазами и пятном от чернил на пальце — было пусто.

Кай молча выложил на стол пять небольших, еще теплых мешочков с пеплом и доказательствами ликвидации. Представитель брезгливо пересчитал их, сверил с квотой и, крякнув, отсчитал монеты.

— Пять серебряных, как и было договорено. — Монеты со стуком легли на деревянную стойку. —Хорошая работа, охотник.

Кай сгреб оплату, чувствуя приятную тяжесть серебра. Это было немного, учитывая риск, но достаточно для пополнения запасов. Он уже развернулся, чтобы уйти, когда представитель вдруг кашлянул, привлекая внимание.

— Постой-ка, — голос мужчины упал до едва слышного шепота. Он огляделся по сторонам, убеждаясь, что стража у ворот занята проверкой телег. — Вижу, ты справляешься с Ловчими быстро. У меня есть частный интерес.

Кай остановился, его аналитический ум мгновенно встал в боевую стойку. Частные интересы в любом мире сулили либо огромную выгоду, либо неприятности того же масштаба.

— Слушаю.

— Объявлений больше не будет. Ты уже третий сегодня, как минимум популяцию мы их снизили, да и шумиха нам ни к чему, — клерк нервно потер переносицу. — Но, если ты продолжишь зачистку в том секторе и будешь приносить мне их ядра. Я заплачу по одной серебряной за каждую голову. Но только ближайшие два дня, затем заказ снимут.

— Я подумаю, — сухо ответил Кай, он ожидал чего-то большего. Хотя, если не кривить душой, предложение было хорошим.

— Дело твое, но помни только ближайшие два дня.

В «Трезвом Карлике» посетителей еще не было. Вечерний наплыв гостей требовал от Бронна заранее подготовиться, но, заметив Кая, он кивком указал на дальний стол в углу, скрытый тенью.

Через пять минут карлик подсел к нему, поставив перед Каем миску с рагу.

— Ну? — коротко спросил он. — Живой. Уже хорошо.

Кай молча выложил на стол четыре карты [Живые Путы]. Они слабо мерцали зеленоватым светом, пахнущим хвоей и землей. Пятую он оставил себе — контроль лишним не бывает.

Глаза Бронна, маленькие и цепкие, пробежались по картам. Он взял одну, покрутил в толстых пальцах, пробуя на вес эфирную плотность.

— [Живые Путы], — пробурчал он, почесывая бороду. — Хоть карта и белая, но по-своему полезная. Городская стража такие любит — ловить карманников, чтобы ноги не ломать, бегая за ними. Да и охотники на мелкую дичь берут охотно.

Карлик на секунду прикрыл глаза, проводя в уме расчеты, достойные главного бухгалтера банка.

— Рыночная цена — три-четыре серебра за карту, если повезет с покупателем. Я скину их Меркурию за озвученную цену.

Он постучал пальцем по столу.

— Считаем так: четыре карты по три с полтиной серебра. Это четырнадцать серебряных. В этот раз я тебе не помогал, пусть мой процент будет скажем 2 серебряных. Итого двенадцать серебряных чистого дохода твою. Но я тебе их не отдам. Спишу с твоего долга за проживание, еду и лечение, когда ты не работал. Идет?

— Да. Вполне справедливо, — кивнул Кай. Двенадцать серебряных плюс пять за задание — итого семнадцать за день. Неплохой старт.

Бронн смахнул карты в широкий карман своего фартука.

— Тогда договорились.

Был разгар дня. Солнце только вышло в зенит, поэтому Кай решил еще раз прогуляться за Древесными Ловчими.

* * *

Солнце стояло в зените, заливая Оплот белым светом. Тени спрятались под навесы лавок и в глубокие глазницы окон, а раскаленная брусчатка пылала жаром, словно крышка печи. Город гудел: торговцы лениво отгоняли мух от заветренных окороков.

Кай вышел из таверны, щурясь от яркого света. Еще не вечер, а у него уже сегодня первый серьезный заработок, но останавливаться на этом было глупо. День только подходил к разгару, а в лесу все еще бродили серебряные монеты на кривых древесных ножках.

— Время — это ресурс, который нельзя восполнить никаким зельем, — пробормотал он себе под нос, поправляя перевязь меча.

Перекусив, он вновь отправился на охоту. Дорога до Шепчущей Рощи в этот раз показалась короче. Лес встретил его душной, влажной тишиной. После утреннего наплыва охотников здесь стало спокойнее, но и опаснее: звери, выжившие в первой волне, стали осторожнее.

Кай двигался мягко, перекатывая стопу с пятки на носок, как учил Бронн. Его взгляд скользил по корням и кронам, вычленяя из зеленой мешанины неправильные формы.

Час поисков принес лишь разочарование. Роща казалась вымершей. Лишь когда солнце начало клониться к верхушкам деревьев, он заметил движение.

Одинокий куст орешника стоял чуть в стороне от тропы. Слишком густой, слишком зеленый для этой затененной прогалины. И, что важнее, его ветви подрагивали, хотя ветра не было и в помине.

Кай замер, фокусируя зрение. Мир послушно расслоился, являя суть вещей.

[Идентификация: Древесный Ловчий] [Уровень: 4] [Здоровье: 20/20] [Особенность: Мимикрия, Захват]

— Четвертый уровень. Ровня, — отметил про себя Кай.

Он не стал тратить время на дротики. Дистанция позволяла подобраться ближе. Кай скользнул за ствол старого вяза, выжидая. Ловчий, не чувствуя угрозы, расслабил корни, чуть приподнимаясь над землей, чтобы переползти на более солнечное место.

В этот момент Кай атаковал.

Рывок был быстрым, взрывным. Он вылетел из-за укрытия, сокращая дистанцию в три прыжка. Левая рука уже горела синим пламенем, наполняясь гулом электричества.

[Активирована карта: Ладонь Молнии] [Мана: 7/8]

Ловчий среагировал с опозданием. Он развернулся, хлестнул лианой, но Кай поднырнул под удар, чувствуя, как свист воздуха обжег щеку.

— Поздно.

Кай вонзил меч, по которому плясали синие искры, в центральный ствол твари.

Удар был страшным. Влажная древесина, насыщенная соками, стала идеальным проводником. Пришпилить мечом, чтобы нанести дополнительный урон и не дать твари убежать. Раздался сухой треск, словно молния ударила в сухостой. Ловчего выгнуло, его кора лопнула в месте удара, брызнув кипящим соком. Внутреннее свечение монстра мигнуло и погасло.

Тварь рухнула, даже не успев перейти в контратаку. Электрический разряд сварил ее изнутри.

[ПОЛУЧЕНО ОПЫТА: 20 XP] [ДО СЛЕДУЮЩЕГО УРОВНЯ: 380 XP]

Кай нахмурился, глядя на оседающий пепел.

— Двадцать? — он хмыкнул, вытирая клинок пучком травы. — Утром за таких давали больше.

В памяти всплыли стычки с гоблинами в первые дни. Тогда, будучи первого уровня, он получал солидную прибавку за убийство врагов выше себя рангом. Сейчас же система уравняла счета.

Никаких бонусов за риск, — холодно констатировал он. — Ты стал сильнее, и мир перестал поощрять тебя за подвиги. Теперь это просто работа. Рутина. А если бы этот куст был третьего уровня, я бы получил и вовсе крохи. Гринд становится неэффективным.

Один серебряный есть. Но этого мало.

Кай углубился в лес, уходя с протоптанных троп в сторону оврагов. Интуиция подсказывала, что там, где сложнее пройти, добыча должна остаться. В более проходимых местах видимо всю вырезали конкуренты.

Вскоре тишину леса нарушил лязг металла. Не ритмичный стук топора дровосека, а хаотичный, злой звон стали о сталь, перемежаемый криками боли.

Кай мгновенно припал к земле, сливаясь с кустарником. Люди. В лесу это часто хуже монстров.

Он подполз к краю неглубокого оврага, раздвинул ветки папоротника и глянул вниз.

На дне, среди вывороченных камней, сцепились две группы.

Одни — двое крепких парней в одинаковых кожаных куртках с нашивками какого-то мелкого отряда. Вторые — троица оборванцев, похожих на дезертиров или бандитов с большой дороги.

Бой уже заканчивался. Один из кожаных лежал лицом в грязи, из его спины торчало оперение арбалетного болта. Второй, прижатый к скале, отчаянно отмахивался коротким мечом от наседающей троицы.

— Вали его, Грыз! Заходи слева! — прохрипел главарь бандитов, верзила с ржавым топором.

Удар. Блок. Щит парня в коже треснул, и топор врубился в плечо. Крик боли оборвался влажным хрипом, когда третий бандит, юркий и тощий, вонзил кинжал под ребра защитника.

Парень сполз по камню, оставляя кровавый след.

— Готов, — сплюнул верзила, вытирая пот со лба. — Обыскать. Карты — мне, шмотки делим. И проверьте Рыжего, кажется, его зацепило.

Тощий склонился над одним из своих, лежащим у ручья.

— Рыжий всё, босс. Горло пробито.

— Туда ему и дорога, — равнодушно бросил главарь. — Меньше ртов — больше доля.

Кай медленно, по сантиметру, начал отползать назад. Влезать в разборки мародеров он не собирался. Но сухая ветка под ногой предательски хрустнула, прозвучав в наступившей тишине как выстрел.

Главарь резко вскинул голову. Его взгляд, тяжелый и мутный, безошибочно нашел куст, где прятался Кай.

— А ну стоять! — рявкнул он. — Кто там крысится? Выходи!

Кай поднялся. Бежать было глупо — арбалет у третьего бандита был заряжен, а спина — плохая защита от болта.

— Я просто мимо проходил, — спокойно произнес Кай, держа руки на виду, но не слишком далеко от пояса. — Охотник. Ваши дела меня не касаются.

— Свидетели меня напрягают, никогда не знаешь проболтаются или нет. — ухмыльнулся главарь, поигрывая топором. — Вали его, Хлыст. Не хватало еще, чтобы в Оплоте про наши делишки узнали.

Глава 16

Арбалетчик вскинул оружие. Кай напрягся, просчитывая траекторию ухода перекатом, но в этот миг лес содрогнулся.

Земля на краю оврага вспучилась. Корни вековых деревьев затрещали, разрываясь, и на поляну, заслоняя солнце, вышла гора ожившей древесины.

Это был не просто Ловчий. Это был патриарх их рода. Его кора была черной, как обугленная кость, перевитая алыми жилами, пульсирующими в такт биению сердца. Вместо ветвей — мощные, узловатые лапы, заканчивающиеся шипами длиной с локоть.

[Идентификация: Вожак Древних Ловчих] [Уровень: 6] [Здоровье: 35/35] [Особенность: Ярость леса, Костяная броня]

— Твою мать... — выдохнул арбалетчик, опуская оружие.

Монстр издал звук, похожий на скрежет жерновов, и рванул вперед. Не к Каю. К тем, кто шумел, кто пах свежей кровью и смертью.

Арбалетчик сориентировался быстрее всех, зарядив какой-то магией арбалетный болт, он выстрелил в Монстра. Правда снял всего несколько ХП.

— В стороны! — заорал главарь, но было поздно.

Вожак Ловчих двигался с пугающей для такой махины скоростью. Огромная лапа смела арбалетчика, как тряпичную куклу. Раздался тошнотворный хруст ломаемых костей, и тело бандита отлетело к скале, мгновенно превратившись в изломанный мешок с костями.

Главарь, понимая, что следующим будет он, взревел от ярости пополам с животным ужасом. Его топор окутало багровое, пульсирующее марево.

— Я тебя на щепки пущу, тварь!

Бандит сделал шаг вперед, вкладывая в удар вес всего тела и магический импульс.

[Активация карты противника: Тяжелый Рубака] [Тип: Активная / Усилитель]

Лезвие топора, гудящее от переполняющей его энергии, с влажным хрустом врубилось в бок древесного исполина. Черная кора, до этого неуязвимая для стали, разлетаясь фонтаном щепок. Из глубокой раны брызнул густой, алый сок, похожий на венозную кровь.

Монстр пошатнулся, издав звук, похожий на скрежет металла по стеклу. Над его головой мигнула полоска здоровья.

[НАНЕСЕН УРОН: 6] [ЗДОРОВЬЕ ЦЕЛИ: 26/35]

— Получил?! — заорал главарь, пытаясь выдернуть застрявшее оружие.

Но монстр уже оправился от шока. Его внимание полностью переключилось на обидчика.

Кай, наблюдавший за этим из укрытия, холодно сузил глаза.

«Неплохо. Ударный навык с пробитием брони. Он снес ему почти двадцать процентов здоровья одним махом», — мгновенно просчитал он. — «Но идиот совершить такую ошибку: влил весь урон, не имея пути к отступлению. Еще и топор судя по всему застрял».

Вожак Ловчих, игнорируя кровоточащую рану, занес вторую лапу для ответного удара. Главарь запаниковал, дергая рукоять топора, но тот засел намертво в вязкой древесине. Бросив ставшим ненужным топор, бандит попытался сбежать.

«Это шанс, — мозг Кая работал быстрее, чем билось сердце. — Монстр зафиксирован на цели. Его защита пробита. Бандит сейчас сыграет роль танка, пусть и одноразового. Пока тварь будет его размазывать, у меня будет окно для атаки».

Кай выхватил дротик.

[Активирована карта: Дротик Охотника +5] [Мана: 7/8]

Он не стал метать его в монстра. Вместо этого он прицелился в ногу главаря, который к этому времени уже пытался спрятаться за валун.

Свист, глухой удар. Дротик вонзился в икру бандита.

— А-а-а! Сука! — заорал тот, спотыкаясь и падая на колено.

Вожак Ловчих, реагируя на движение и крик, развернулся к упавшему человеку. Древесная лапа взметнулась для удара.

— Нет! Помоги мне! — визжал бандит, глядя на Кая безумными глазами.

Кай остался неподвижен.

Удар монстра был страшен. Он буквально вбил человека в землю, превращая его в кровавое месиво. Вожак взревел, пытаясь выдернуть застрявший в его теле топор, который при движении монстра расширял рану, накладывая кровотечение. Его здоровье медленно продолжало проседать.

[ЗДОРОВЬЕ ЦЕЛИ: 22/35]

Сейчас, — решил Кай.

Пока монстр возился с трупом, Кай рванул с места. Заходя с фланга, туда, где из бока твари торчал топор мародера.

Вожак заметил его. Он развернулся, занося вторую лапу для удара.

[Живые Путы]! — активировал Кай карту.

Из земли выстрелили корни, оплетая единственную опорную ногу монстра. Тварь пошатнулась, удар прошел мимо, взрыхлив землю в полуметре от Кая.

Монстр заревел, разрывая путы, но этих двух секунд Каю хватило. Он был уже в мертвой зоне. В руке вспыхнула [Ладонь Молнии]. Кай вогнал меч по рукоять в рану. Клинок соприкоснулся с металлом топора.

Разряд!

Синяя дуга ударила в клинок, перекинулась на топор и усилившись прошла дальше, глубоко, в незащищенное нутро Вожака.

Эффект был подобен взрыву. Монстра затрясло, из всех щелей его коры повалил едкий дым. Внутри него вскипали соки, разрывая волокна, стараясь выбраться наружу.

[КРИТИЧЕСКИЙ УРОН: 10 (Электричество + Проводимость)] [СТАТУС: ПАРАЛИЧ]

Тварь замерла, превратившись в дымящуюся статую. Но она была еще жива. 12 очков здоровья. Все еще много.

Кай не стал ждать. Он выдернул меч и начал рубить. Методично, хладнокровно, целясь в дымящуюся рану.

Удар. Щепки летят в лицо. Удар. Брызги алого сока.

Паралич спал. Вожак, полумертвый, слепой от боли, вслепую махнул лапой. Удар скользнул по ребрам Кая.

[ПОЛУЧЕН УРОН: 10] [ЗДОРОВЬЕ: 8/18]

Дыхание сбилось, боль обожгла бок, но Кай устоял на ногах. Монстр открылся для последнего выпада.

Кай вложил остатки сил в укол. Клинок вошел по самую гарду, пробивая сердцевину.

Вожак задрожал всем телом, издал долгий, затихающий скрип и начал оседать, рассыпаясь в прах.

Кай отшатнулся, тяжело дыша, держась за ушибленный бок. Вокруг лежали трупы бандитов и кучи пепла. Тишина вернулась в овраг, нарушаемая лишь его хриплым дыханием.

Над останками Вожака всплыло системное сообщение.

[ПОЛУЧЕНО ОПЫТА: 120 XP] [ДО СЛЕДУЮЩЕГО УРОВНЯ: 260 XP]

Кай уставился на цифры, не веря своим глазам. Сто двадцать? За элитного монстра шестого уровня? В одиночку?

— Какого черта? — прошептал он. По его прикидкам столько могли дать за обычного моба 5 уровня, а тут 6-ой, так еще явно элитный, не зря была приставка «Вожак».

Взгляд упал на изуродованное тело главаря бандитов. И на арбалетчика.

Озарение пришло быстро, и оно было горьким.

— Они нанесли урон, — понял Кай. — Топор в боку. Арбалетный болт, который я видел торчащим в коре. Система учла их вклад.

Он выпрямился, сплевывая вязкую слюну.

— Опыт делится на всех участников боя, — произнес он вслух, фиксируя новый закон этого мира. — Даже если участники уже мертвы. Правда, мертвецы забрали свою долю в могилу.

Это было жестоко, но логично. Система не терпела халявщиков. Ты добил подранка? Получи награду за добивание, а не за победу.

Кай прошелся по полю боя. Карт бандитов ему не досталось, видимо они ушли Вожаку или сразу в эфир. Забрал ядро Вожака — оно было крупным, размером с кулак, и пульсировало насыщенным изумрудным светом.

— По крайней мере, лут не делится, — мрачно усмехнулся он. — Спасибо за помощь, господа мертвецы.

Кай шагнул к куче серого пепла, оставшейся от Вожака. Дым уже рассеивался, открывая награду, парившую в воздухе. Это была не просто карта. От нее исходило ощущение тяжести и мощи, а зеленоватое свечение было густым, насыщенным, словно старый мох.

Он протянул руку, и карта послушно легла в ладонь. Она была теплой.

[Идентификация: Живые Путы +4] [Тип: Активная / Контроль] [Мана: 2] [Эффект: Призывает усиленные корни из-под земли, обездвиживая цель на 2.5 сек.] [Особенность: Корни обладают повышенной прочностью (10 HP) и шипами, наносящими 1 ед. урона каждую секунду удержания.]

— Две с половиной секунды, улучшенная карта! — выдохнул Кай. В бою это целая вечность. — К тому же корни теперь сами наносят урон и их сложнее перерубить. Это уже не просто инструмент для побега, это полноценное оружие.

Он перевел взгляд на свою старую карту [Живые Путы], лежавшую в слоте перчатки. Обычная, белая, с жалкими секундами контроля. Теперь она стала балластом.

Продать? Бронн дал бы за нее три серебряных, если повезет. Утилизатор — четыре медяка. Смешно. Синтезировать? Страшно. Пока ему везло и карты становились лучше, но данных пока слишком мало. А терять, в случае провала, хорошую новую карту ему не хотелось.

В памяти всплыла картина из кузницы: холодный металл Утилизатора, серебряные прожилки схем и тот момент, когда карта распадалась на первичные элементы. Кай закрыл глаза, вызывая в памяти ощущение процесса. Он видел не шестеренки, а потоки энергии, вспомнил запущенный протокол. Он помнил, как эфирная матрица карты дрогнула и расплелась под воздействием внешнего давления.

— Если я вижу структуру... смогу ли я ее развязать? — прошептал он.

Это был риск. Глупый, неоправданный риск с точки зрения экономики, но необходимый для понимания мира. Ему нужно было знать, на что он способен.

Кай зажал старую карту [Живые Путы] между ладонями. Он не стал активировать ее. Вместо этого он сосредоточился на ее сути, на том узле маны, который удерживал заклинание в форме прямоугольного кусочка пергамента.

[ЗАПУСТИТЬ ПРОТОКОЛ: "СТИРАНИЕ ЭФИРНОЙ МАТРИЦЫ"], — мысленно приказал он.

Он надавил своей волей на структуру карты. Это напоминало попытку нащупать шов на гладкой ткани. Сначала ничего не происходило. Затем он почувствовал сопротивление — карта словно пружинила, не желая умирать. Кай стиснул зубы и усилил напор, направляя свою ману не внутрь, а на разрыв связей. Все это время он мысленно пытался вызвать запуск протокола, который запускал Утилизатор.

Треньк.

Звук был тонким, как лопнувшая струна. Карта в его руках вспыхнула, но не привычным светом активации. По ней побежали трещины, из которых ударило чистое, ослепительно-золотое сияние.

Картон рассыпался в пыль мгновенно.

Из его ладоней вырвался сгусток света — чистый Эфир. Он был прекрасен. Плотный, текучий, похожий на жидкое золото. Кай инстинктивно дернулся, пытаясь поймать его, сжать пальцами, присвоить эту энергию себе.

Но его руки прошли сквозь свет, как сквозь дым. Он не почувствовал тепла, только странную вибрацию пространства.

Золотистый поток, игнорируя гравитацию и желания человека, устремился вверх. Он прошел сквозь кроны деревьев, сквозь листву, растворяясь в небесной синеве, возвращаясь в глобальную систему мира Этельгард.

В руках Кая осталась лишь пустота и несколько серых пылинок. Ни монет. Ни маны. Ничего.

— Значит, разрушать я могу, — констатировал он, стряхивая пепел с ладоней. Голос звучал ровно, но внутри появилось разочарование. — Но у меня нет протокола, чтобы собрать этот урожай. Я просто выпустил энергию на ветер.

Вполне логично, это словно код системы. Кай моментально провел для себя аналогию. Для запуска определенной последовательности, необходимо знать к какой процедуре обратиться, чтобы она повлекла за собой нужные ему действия. Сейчас он ее не знал.

Четыре медные монеты, которые он мог бы получить, или три серебряные при продаже — такова была цена этого урока. Дорого? Нет. За знания Кай готов был отдать намного больше. Но теперь он знал наверняка: процесс обратим, но без специального оборудования или навыка — бесполезен. Эфир не дается в руки просто так.

* * *

Следующие два дня превратились в тягучую, липкую рутину. Кай прочесывал Западный сектор леса, надеясь повторить успех и заработать на «частном заказе» того клерка. Он вставал до рассвета, возвращался затемно, его сапоги были покрыты слоем грязи, а одежда пропиталась запахом хвои и пота.

Но лес словно вымер.

Где раньше каждый куст казался подозрительным, теперь шелестела лишь безобидная листва. Охотники, вдохновленные слухами о награде, наводнили рощу. Кай то и дело натыкался на следы чужих стоянок, вытоптанные поляны и распотрошенные останки мелкого зверья.

За два дня поисков ему удалось выследить лишь одного Древесного Ловчего, который даже не успел понять, что умер. Одна серебряная монета за два дня каторжного труда.

Сидя на поваленном дереве и жуя жесткое вяленое мясо, он размышлял. Первое впечатление о мире оказалось обманчивым. Ему казалось, что монстры здесь кишат на каждом шагу, только и жди нападения. Но реальность, как всегда, оказалась прозаичнее. Вблизи безопасных зон, вроде Оплота, всё живое выкашивалось под корень сотнями таких же искателей приключений, как он. Конкуренция за ресурсы была свирепой.

«Чтобы найти настоящую добычу, нужно уходить дальше, — понял он, глядя на карту окрестностей, нарисованную углем на куске коры. — В Глубокие Чащи или к Болотам. Но там и риски другие. С моим снаряжением и навыками я там стану кормом, а не охотником».

Он вспомнил просьбу Эльзы. Старая ведьма хотела получить гриб «Палец Мертвеца», растущий у Заброшенного Алтаря. Это место было далеко, в стороне от хоженых троп. Там наверняка было тихо. И опасно.

«Сходить сейчас?» — мелькнула мысль. Денег было мало, а ведьма могла щедро заплатить за редкий ингредиент. Или научить чему-то полезному.

Но тут же он вспомнил вчерашний разговор с Бронном. Карлик, протирая стаканы с видом заговорщика, обронил важную новость.

— Не вздумай сейчас ввязываться в авантюры, парень, — сказал он тогда. — День Тишины на носу. Всего пара дней осталась. Алтарь Повышения откроется. Весь город будет там. Даже если у тебя нет карт для слияния, на это стоит посмотреть. Энергия в этот день такая, что даже старые раны ноют меньше.

Кай взвесил "за" и "против". Идти к проклятому месту в одиночку, прямо перед главным праздником года? Глупо. Если он погибнет или покалечится сейчас, то пропустит уникальное событие. К тому же, интуиция подсказывала, что в День Тишины может произойти что-то важное. Лучше быть в центре событий, получить новую информацию.

— Эльза подождет, — решил он, поднимаясь. — Сначала посмотрим, что за чудо этот «Алтарь Повышения».

Он вернулся в город, посвятив остаток времени тренировкам с мечом на заднем дворе таверны и мелкому ремонту снаряжения. Бронн на работу в заведении его не привлекал, Кай ему платил за проживание и еду с добычи карт. Напряжение в Оплоте нарастало с каждым часом. Люди стали тише, суетливее, на улицах появилось больше патрулей. Цены на редкие карты и выше (если вдруг такие попадались в продаже) взлетели в десятки раз.

И вот, наконец, День Тишины настал.

Глава 17

Утро началось не с привычного грохота телег, ругани возничих и звонких перекличек торговцев. Оно началось с оглушительного, звенящего безмолвия. В этот день любая работа считалась не просто дурным тоном, а прямым оскорблением бога Каэлуса, даровавшего этому миру Систему и Порядок.

Кузницы, обычно изрыгающие дым и искры, остыли. Прилавки рынков стояли пустыми, накрытые грубой мешковиной. Даже городская стража сменила свои гремящие латные доспехи на парадные камзолы с мягкими нашивками, чтобы лишний лязг металла не нарушал сакральной тишины.

Таверна «Трезвый Карлик» была закрыта. Впервые с момента появления Кая в этом мире массивная дубовая дверь была заперта на два оборота ключа, а ставни плотно притворены, отсекая внутренний мир от внешнего.

— Идем, — коротко бросил Бронн.

Кай едва узнал своего наставника. Карлик преобразился. Исчез вечно засаленный фартук, пропал запах перегара и дешевого табака. На Бронне был добротный темно-зеленый жилет с серебряными пуговицами, натянутый на мощную грудь, и белоснежная рубаха. Его буйная борода была тщательно расчесана, умащена маслом и заплетена в две аккуратные, толстые косы с вплетенными в них металлическими кольцами — знак старого воина.

Лиа тоже выглядела иначе, и от этого у Кая перехватило дыхание. Простое рабочее платье она сменила на праздничный наряд цвета весенней листвы, легкий и воздушный. В распущенные волосы была вплетена голубая лента, подчеркивающая цвет ее глаз. Она казалась не официанткой из придорожного трактира, а дочерью какого-нибудь знатного купца.

Только Кай остался в своей обычной, походной одежде — в потертых штанах и куртке с заплатками. Он чувствовал себя чужим на этом празднике жизни, грязным пятном на чистой скатерти. Но никто не сказал ему ни слова упрека.

Они вышли на улицу и тут же влились в людской поток.

Весь город, словно единый, ведомый невидимой волей организм, тек в одном направлении — к центральной площади. Люди шли молча или переговаривались едва слышным шепотом. Но в этом шепоте не было религиозного смирения или страха.

В нем слышался азарт. Тяжелый, плотный, почти осязаемый.

Это напоминало не столько благочестивое шествие паломников, сколько толпу фанатиков перед финальным матчем, где ставка — не кубок, а сама судьба, жизнь и смерть. Кай чувствовал этот коллективный нрав, эту натянутую струну ожидания.

Площадь встретила их огромным количеством жителей. Тысячи людей стояли плечом к плечу. Казалось, здесь собрались все: богатые купцы в шелках, оборванные нищие, суровые наемники и простые ремесленники. Социальные границы стерлись. Всех объединяла одна цель, одна надежда.

Их взгляды были прикованы к центру площади, где возвышался Алтарь Повышения.

Кай уже видел его раньше, пустым и дремлющим. Но сейчас сооружение ожило, и это зрелище завораживало.

Белый мрамор с золотистыми прожилками, казалось, впитал в себя весь утренний свет солнца и теперь излучал его обратно мягким, ровным сиянием. Двенадцати конечная звезда из расплавленного, текучего золота на центральной плите пульсировала в такт какому-то неслышимому ритму, словно вена на шее гиганта.

А над ней, нарушая все законы физики, парила хрустальная сфера. Сейчас она вращалась с гипнотической скоростью, переливаясь всеми цветами спектра — от тревожного багрового до успокаивающего лазурного.

Воздух вокруг Алтаря был наэлектризован до предела. Запах озона — резкий, свежий — смешивался с тяжелым, мускусным запахом тысяч разгоряченных тел.

— Смотри внимательно, — прошептал Бронн, когда они, активно работая локтями и пользуясь авторитетом (и массой) карлика, пробились в первые ряды, к самому ограждению. — Сейчас начнется величайшая лотерея Этельгарда. Игра, в которой выигрывает только один из нескольких десятков, а остальные уходят нищими.

К Алтарю, подрагивая от волнения, подошел первый смельчак. Это был коренастый мужчина с грубыми, окрашенными дубильными веществами руками — кожевник. Он дрожал всем телом, пот катился по его лицу градом. В его руках была зажата стопка карт — обычных, белых, с загнутыми уголками, явно собранных долгим и тяжким трудом.

Он начал выкладывать их в круглые углубления на концах лучей золотой звезды. Руки его тряслись так, что одна карта чуть не упала.

Кай беззвучно шевелил губами, считывая названия своим даром. Карты были разными, но их объединял один параметр — ранг «Обычная».

Кожевник выложил восемь карт. Остановился, судорожно сглотнул, полез в карман, поколебался секунду — и выложил девятую.

В тот же миг зрение Кая, ведомое скрытым алгоритмом вируса Клесаха, моргнуло. Реальность подернулась рябью, и поверх физического мира легла четкая цифровая сетка интерфейса. Над Алтарем всплыло системное окно, невидимое ни для кого, кроме него:

[ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ СКАНИРОВАНИЯ...] [ОБЪЕКТ: АЛТАРЬ ПОВЫШЕНИЯ] [ТЕКУЩАЯ ЗАГРУЗКА: 9 КАРТ (РАНГ: ОБЫЧНЫЙ)] [РАСЧЕТ ВЕРОЯТНОСТЕЙ СОГЛАСНО ПРОТОКОЛУ СИСТЕМЫ:] [БАЗОВЫЙ ШАНС (МИН. 8 КАРТ): 5%] [БОНУС ЗА КОЛИЧЕСТВО (+1 КАРТА): +2%] [ИТОГОВАЯ ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕХА: 7%]

— Семь процентов... — глаза Кая расширились. Он ожидал подвоха, но не такого. — Это безумие. Статистическое самоубийство.

Мужчина отступил назад, зажмурился и воздел руки к небу, шепча молитву. Сфера над Алтарем замедлила вращение, и внутри нее вспыхнуло ядро — яркое, нестерпимо белое.

Перед глазами Кая пробежала строка кода, от которой по спине пробежал холодный озноб узнавания:

[ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ ПРОТОКОЛА: "НАЧАТЬ ПРОЦЕСС СИНГУЛЯРНОСТИ"]

Девять карт в слотах вспыхнули. Золотые каналы на мраморе налились светом, устремляясь к центру, к сфере. Энергия текла по ним, как жидкий огонь. Казалось, сейчас родится чудо. Толпа ахнула, подалась вперед, затаив дыхание...

ПШ-Ш-Ш!

Звук был похож на то, как ведро ледяной воды выплеснули на раскаленную сталь. Свет угас. Магия с карт золотым светом устремилась ввысь, в общий эфир этого мира. Затем карты в углублениях почернели, свернулись, как сухие листья в огне, и мгновенно рассыпались пеплом. Порыв неестественного ветра, родившегося в центре алтаря, тут же развеял этот прах над площадью. Освободив место под новые «жертвы».

— Э-э-эх... — единый, многотысячный выдох разочарования пронесся над толпой. Этот звук ощущался по-настоящему физически тяжелым.

Кожевник упал на колени, хватаясь за голову и воя от отчаяния. Девять карт. Месяцы каторжного труда, экономии на жизни. Всё в пыль. Ничего взамен. Абсолютный ноль.

Только сейчас Кай начал понимать, насколько сложно простым людям достаются даже обычные карты. Это охотники, наемники, войны, пропускают через свои руки десятки карт ежемесячно, а то и больше. Простые же жители, не желающие подвергать свою жизнь опасности или убивать кого бы то ни было, доступа к картам не имеют кроме непосредственной покупки. И если у него покупали обычные карты за несколько серебряных, то в продаже они могли стоить десяток серебра, а может и больше. Соответственно сейчас кожевник проиграл стоимость почти четверти дома. В дальнейшем его предположение подтвердилось, большинство приходило с обычными картами, в надежде получить хотя бы редкую. Сам же Кай был согласен с Бронном, ему слишком рано губить потенциал привязывая к себе редкую карту. Только если все пойдет по негативному сценарию он готов будет повышать обычные карты на редкую. В ином случае, для него, лучше будет пытаться повышать карты редкие и выше.

— Следующий! — равнодушно, с нотками скуки провозгласил жрец в белой, расшитой золотом рясе, стоящий у подножия. Для него это была рутина.

Кай наблюдал за этим конвейером надежд с холодным ужасом статистика. Он видел не магию. Он видел казино, где правила написаны как это всегда бывает, не в пользу игрока.

Вторым пошел тучный торговец в бархатном кафтане. Он, бравируя и оглядываясь на толпу, выложил на Алтарь двенадцать карт — абсолютный максимум, который позволяла система. Он хотел повысить шанс на удачу.

[АНАЛИЗ ВЛОЖЕНИЯ: 12 КАРТ (РАНГ: ОБЫЧНЫЙ)] [БАЗА: 5% + БОНУС (4*2%): 8%] [ИТОГОВАЯ ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕХА: 13%]

Тринадцать процентов. Почти каждый восьмой. Это считалось здесь огромным, почти гарантированным шансом.

Вспышка. Гул. Протокол "Сингулярность".

И снова — ПШ-Ш-Ш.

Горсть пепла. Торговец побагровел, сплюнул на священный мрамор и ушел, стараясь сохранить лицо, но Кай видел, как трясутся его унизанные перстнями пальцы. Тринадцать процентов — это все еще восемьдесят семь процентов провала.

Третьей была сгорбленная старуха. Она положила восемь карт — минимум. Пять процентов. Она молилась дольше всех, целовала мрамор. Провал. Она даже не плакала, просто перекрестилась и побрела прочь, став, казалось, еще меньше ростом. Ее надежда умерла тихо.

Четвертый — молодой наемник, с только начавшей проступать щетиной. Десять карт. Девять процентов. Провал. Он взревел, ударил кулаком по камню, проклиная богов, за что тут же получил тычок древком копья от храмовой стражи и был оттащен в сторону.

Пятой рискнула пара молодоженов. Они держались за руки, глядя друг другу в глаза. Муж выложил на Алтарь всё, что у них было — одиннадцать карт, собранных с двух семей. Одиннадцать процентов надежды на лучший старт новой жизни. Пепел.

Толпа гудела. Люди переживали каждую неудачу как личную, но в этом гуле чувствовалась и темная, низменная радость: «Не у меня одного всё плохо». Азарт висел в воздухе, плотный, липкий, дурманящий. Кай видел, как горят глаза людей вокруг. Одни несли свои карты на убой, надеясь на чудо, которое математически было почти невозможно. Другие приходили позлорадствовать над теми, кому не повезло. Третьи же видели просто интересное представление, сродни спортивным мероприятиям в его прошлой жизни.

— Это гениально, — прошептал, говоря сам с собой Кай и осознавая масштаб схемы. — Это не просто лотерея. Это идеальный механизм изъятия лишней массы карт из экономики. Утилизатор дает хотя бы жалкие медяки, а здесь... здесь люди добровольно, с радостью сжигают свое имущество ради призрака удачи. Инфляция магии сдерживается жадностью самих владельцев карт.

— Смотри! — толкнула его в бок Лиа, вырывая из размышлений. — Смотри, Кай! Это капитан городской стражи!

К Алтарю, чеканя шаг, подошел высокий мужчина в сверкающей, отполированной до зеркального блеска кирасе. Он двигался уверенно, жестко. Лицо его было бесстрастным.

Из поясной сумки он достал серые карты. На мрамор легли прямоугольники карточек - редкие карты.

Толпа затихла так, что стало слышно биение флагов от поднявшегося ветра на башнях. Звенящая тишина. Одна, две... восемь... десять... двенадцать.

Двенадцать Редких карт. Каждая из них стоила на рынке целое состояние. Сумма, лежащая сейчас на алтаре, превышала годовой доход «Трезвого Карлика» вместе со всеми запасами эля. Это было богатство, которое можно было потратить на безбедную жизнь. Или сжечь за секунду. Простой житель себе такого позволить не мог.

Кай прищурился, активируя анализ.

[АНАЛИЗ ВЛОЖЕНИЯ: 12 КАРТ (РАНГ: РЕДКИЙ)] [БАЗОВЫЙ ШАНС: 5%] [БОНУС: 8%] [ИТОГОВАЯ ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕХА: 13%]

— Риск тот же, ставки выше в сотню раз, — констатировал он.

Капитан положил ладони на край плиты. Сфера загудела, меняя цвет с нейтрального белого на глубокий, насыщенный индиго. Звук стал ниже, проникая в самые кости, заставляя зубы вибрировать.

[ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ ПРОТОКОЛА: "ВЕРОЯТНОСТНАЯ СИНГУЛЯРНОСТЬ"] [СТАТУС: КРИТИЧЕСКИЙ РЕЗОНАНС]

Золотые жилы на алтаре налились нестерпимым сиянием, от которого слезились глаза. Карты начали вибрировать, их контуры размывались, превращаясь в потоки серого тумана, который жадно втягивался в сферу.

Секунда. Две. Три. Время растянулось.

Сфера сжалась в крошечную точку, черную дыру, поглотившую свет, а затем беззвучно взорвалась вспышкой сапфирового света. Волна энергии прошла по площади, взметнув волосы зрителей.

Когда сияние угасло, пепла не было.

В центре звезды, паря в воздухе в ореоле мягкого света, висела карта.

Она была синей. Насыщенного, глубокого цвета. Уникальная.

Толпа взревела так, что у Кая заложило уши. Люди кричали, хлопали, кто-то рыдал, кто-то подбрасывал шапки. Чудо свершилось на их глазах. Это доказательство того, что система работает! Что боги щедры!

Капитан, на лице которого наконец проступила улыбка, протянул руку. Карта плавно опустилась в его ладонь. Но как только его пальцы коснулись её, Кай увидел то, чего не видели остальные.

От карты к руке воина, пробивая перчатку и кожу, протянулись тонкие, призрачные цепи синего цвета. Они впились в плоть, сливаясь с аурой человека.

[Идентификация: "Щит Стража"] [Ранг: Уникальный] [Тип: Активная / Защита] [Эффект: Создает непроницаемый барьер, поглощающий 30 урона. Отражает 20% поглощенного урона обратно атакующему.] [СТАТУС: ПРИВЯЗАНА К ВЛАДЕЛЬЦУ (Духовная связь установлена)] [ВНИМАНИЕ: Блокировка маны карты: 5 ед. (Постоянно)]

— Привязана, — подтвердил Кай слова Бронна сказанные ему раньше. Местные, не видя системы все равно знали про этот эффект. — Теперь это его сила. И его кандалы.

Он смотрел на торжествующего капитана. Тот стал невероятно мощным, подобно богам. Правда Кай с текущими силами ему не то, что урон нанести не сможет, так еще убьет себя отдачей.

Правда, максимальный резерв маны капитала теперь навсегда уменьшился на 5 единиц. Эта мана «заморожена» для поддержания связи с картой. Если он потеряет карту или сломает её... он останется калекой. Магическим инвалидом с урезанным резервом.

Капитан поднял карту над головой, демонстрируя триумф, и толпа снова взревела, мгновенно забыв о десятках неудачников, чьи надежды только что превратились в пыль у них под ногами.

— Видишь? — Бронн смотрел на синюю карту с жадной, почти болезненной тоской. Его руки сжимали ограждение так, что дерево скрипело. — Ему повезло. Чертовски повезло. А я.… я когда-то спалил девять карт и остался ни с чем. Милость Бога, Кай. Ее нужно заслужить своими делами.

— Математика, — сухо поправил его Кай, но Бронну была неведома вероятность, заложенная в системе. Поэтому логично, что местные уповали на милость Бога при повышении.

Сердце Кая колотилось как бешеное. Зрелище было завораживающим. И пугающим. Система не просто играла с людьми — она давала им надежду, наркотик, заставляя жертвовать реальным имуществом ради возможного могущества. Что удивительно, он тоже заразился этим азартом. Стоило больших усилий себя сдерживать, а не бежать пытаться раздобыть белых карт, чтобы сейчас же попробовать их улучшить на алтаре.

«У меня есть только одна попытка в год, в течение одного дня. — подумал он, глядя на вращающуюся сферу, которая уже ждала следующую жертву. — Я не буду играть в рулетку с богом Порядка. Нужно как минимум повысить шансы до максимума, а это значит собрать 12 карт одного ранга. В идеале же понять, как я еще смогу увеличить эти шансы к следующему повышению».

Его аналитический ум, закаленный годами поиска ошибок в коде, уже искал закономерности. Протоколы. Скрытые переменные.

«Я найду способ повысить эти цифры. Я обязательно это сделаю».

Глава 18

Утро после Дня Тишины навалилось на Оплот неспешной, ленивой тяжестью. Город, выплеснувший накануне весь запас эмоциональной энергии, теперь страдал от коллективного похмелья — не столько алкогольного, сколько духовного. Тишина ушла, но привычный шум возвращался неохотно, словно звуки застревали в ватном воздухе.

В Трезвом Карлике было немноголюдно. Пахло вчерашним элем, растопленным жиром и свежей выпечкой. Кай сидел за своим привычным столом в углу, механически пережевывая ломоть хлеба с сыром. Напротив, обхватив кружку с травяным отваром обеими ладонями, сидела Лиа. Бронн, уже сменивший праздничный жилет на свой вечный, прожженный в трех местах фартук, словно возвышался над ними мрачной скалой.

— Тише воды, ниже травы, — проворчал карлик, оглядывая пустующий зал. — Половина города сегодня даже с кровати не встанет. Перегорели. Видел бы ты, Кай, что творилось ночью на улицах. Удача удачей, а стресс снимать народ умеет только одним способом.

Кай кивнул, но мысли его были далеко. Перед глазами всё еще стояла картина: синяя вспышка, уникальная карта щита и призрачные цепи, впивающиеся в руку капитана стражи.

— Тринадцать процентов, — тихо произнес он. — Я пересчитал это в уме раз сто за ночь. Знаешь, Бронн, сильные мира сего всегда выигрывают, но вчера этот мир дал людям именно то, что им было нужно — надежду. Теперь каждый бедняк будет год голодать, скупая карты, чтобы сжечь их на следующем празднике.

— Божественная благодать. — пожал плечами Бронн. — Не нам с тобой судить богов. Ты лучше скажи, какие планы на сегодня? Посуду мыть не заставляю, клиентов все равно нет.

Кай отложил хлеб. Момент настал.

— Я хочу сходить к Заброшенному Алтарю.

— К Алтарю? — переспросил Бронн, прищурив левый глаз. — Эльза все-таки добилась своего? Послала тебя за Пальцем Мертвеца?

— Да. Я обещал. И мне нужны деньги, Бронн. Древесные Ловчие закончились, лес пуст. А ведьма заплатит за редкие ингредиенты. Плюс, мне нужен опыт. Настоящий, а не крохи с местной живности.

Карлик тяжело вздохнул, пододвинул стул и сел, скрипнув деревом.

— Слушай меня внимательно. Заброшенный Алтарь — это тебе не грибная поляна и не Шепчущая Роща. Это проклятое место. Старое. Там эфир течет неправильно, он... застаивается. Гниет.

— Я готов пойти на риски. — начал было Кай.

— Ни черта ты не знаешь! — перебил Бронн. — Ты думаешь, раз у тебя теперь есть [Ладонь Молнии] и дротик с мечом, ты гроза всех монстров? Там нет живых тварей, Кай. Там мертвые. Скелеты.

Кай нахмурился. Скелеты. Классика РПГ. Обычно — низкоуровневое пушечное мясо.

— Какой уровень? — деловито спросил он.

— Чаще пятый. Иногда шестой, — Бронн постучал пальцем по столешнице.

— Так они практически моего уровня. То, что нужно.

— Уровень — это просто цифра. Проблема в другом. Твой меч.

Карлик кивнул на пояс Кая.

— Ты купил неплохую железку. Острую. Она отлично режет плоть, сухожилия, корни. Но против голой кости она бесполезна. Лезвие будет соскальзывать или застревать в них. Ты будешь колоть пустоту между ребрами. А пока будешь плясать вокруг, думая, что с ними делать, они тебя нашинкуют.

Кай мысленно прокрутил симуляцию такого боя. Бросок дротика? Бесполезен, пролетит насквозь, а если и попадет, вряд ли на нежить будет действовать яд. Скорее нет, чем да. Рубящий удар мечом? Эффективно, только если попасть по суставу или позвоночнику, но кость твердая, клинок будет тупиться. Кости же останутся целы, значит монстр продолжит сражаться. Сколько ударов ему придется нанести простым, пусть и заряженным оружием? Ответ – много. Паре врагов хватит времени, чтобы с ним разобраться.

— Дробящее? — спросил он.

— Именно, — кивнул Бронн. — Тебе нужна булава, молот или хороший кистень. Что-то, что ломает структуру, а не режет её. Есть у тебя такое?

— Нет.

— Я так и думал. — Карлик кряхтя поднялся. — Жди здесь.

Он скрылся в подсобке. Слышно было, как он гремит чем-то тяжелым, ругается на упавший ящик. Лиа воспользовалась паузой, накрыла ладонь Кая своей. Её пальцы были холодными.

— Может, не пойдешь? — тихо спросила она. — Бронн прав. Это гиблое место. Говорят, те, кто умирает там, не сразу распадаются на эфир. Их души застревают в неуспокоенных костях, привязываясь к тому месту.

— Это сказки, Лиа, — мягко ответил Кай, хотя его внутренний аналитик отметил: в мире, где есть магия, любые сказки могут оказаться строчкой в описании локации. — Мне нужно идти. Я не могу вечно сидеть за стенами. Нужно становиться сильнее.

Она не отвела взгляда, в её глазах читалась смесь страха и гордости.

Бронн вернулся, неся в руке предмет, завернутый в промасленную тряпку. С гулким стуком он водрузил его на стол перед Каем.

— Разворачивай.

Кай откинул ткань. Это была булава. Не изящное оружие паладина, а грубый, жестокий инструмент убийства. Короткая, обитая кожей рукоять, переходящая в толстый стальной стержень, увенчанный граненым железным набалдашником. На металле виднелись темные пятна, которые не брала никакая чистка.

[Идентификация: Костолом] [Тип: Оружие (Дробящее/ Зачарованное / Одноручное)] [Урон: 4-6 (Дробящий)] [Прочность: 35/40] [Особенность: Тяжелый вес. +10% шанс оглушить противника при ударе в голову. -5% к скорости атаки.]

— Старый, но надежный, — прокомментировал Бронн. — Я с ним ходил в рейды, когда мы только начинали. Затем заказывал у кузнеца интеграцию карт, чтобы сделать магическим, правда помимо урона появилась прочность. Но это мелкий недостаток. Это не подарок, парень. Аренда. Вернешь целым. Или выплатишь полную стоимость — десять серебряных. За снижение прочности тоже вычту, сумму уж по факту решим.

— Договорились, — Кай взвесил оружие в руке. Центр тяжести был смещен к оголовью, что позволяло наносить страшные по силе инерционные удары. Но замах требовал сил и времени. — Придется менять тактику. С этим не пофехтуешь.

— Скелеты тоже не сильно фехтуют, — хмыкнул трактирщик. — Они прут напролом. И еще... есть у них одна мерзкая способность. [Костяной щит]. Они призывают кости павших собратьев, и те начинают крутиться вокруг них, как мухи вокруг дерьма. Каждая кость принимает на себя одну единицу урона. Кто бы их не бил, хоть ты дракона на них спусти.

— Абсолютная защита на одну единицу? — уточнил Кай. — Не много

— Если бы. Обычно костей там штук пять-десять крутится. Пока не собьешь все — до тела не доберешься.

— Итого, разово они могут заблокировать 5-10 единиц урона.

Кай задумчиво прикусил губу. Механика понятна. Снять щиты быстрыми атаками, потом нанести основной урон. Но у него низкая скорость атаки с булавой. Дротики? Перезарядка долгая. Нужно думать.

— Спасибо за информацию, Бронн. Это меняет дело.

Карлик пошарил в кармане жилета и выставил на стол крошечный флакон из темного стекла, запечатанный воском.

— И вот еще. Настойка. Та самая, — он многозначительно посмотрел на Кая. — На удачу. Не знаю, веришь ты в неё или нет, но там, куда ты идешь, лишней она не будет. Выпей перед важным боем или если прижмет и деваться будет некуда. Действует пять минут.

— Вычтешь из моей доли? — усмехнулся Кай.

— Считай это подарком или инвестицией в сохранность моей булавы. — отрезал Бронн. — Ну всё, вали, пока я не передумал. И помни: лучше сбежать и выглядеть трусом, чем сдохнуть героем и стать новым скелетом для битья.

Путь к Заброшенному Алтарю лежал через восточный тракт, мимо старых ферм, а затем сворачивал в сторону Мертвых Оврагов. Чем дальше Кай уходил от города, тем сильнее менялся пейзаж. Сочная зелень Шепчущей Рощи уступала место блеклой, жухлой траве. Деревья здесь были старыми, скрюченными, их кора напоминала серую, потрескавшуюся кожу слонов. Солнце светило ярко, но тепла не давало. Ветер, гулявший между холмами, нес запах пыли и сухой полыни.

Кай шел в среднем темпе, экономя силы. Булава Костолом висела на поясе слева, уравновешивая меч справа. Он чувствовал себя нагруженным металлом, но это была приятная тяжесть — тяжесть готовности принять любой бой.

За последний час он не встретил ни души. Ни охотников, ни монстров. Зона отчуждения. Это настораживало.

Вскоре впереди показалась цель. Заброшенный Алтарь располагался в естественной низине, окруженной кольцом выветренных скал, похожих на гнилые зубы дракона.

Сам Алтарь представлял собой руины древнего храма. Покосившиеся колонны, остатки стен, заросшие жестким колючим кустарником. И тишина. Не та, благоговейная, что была в городе вчера, а мертвая, пустая тишина кладбища. Кай остановился на гребне холма, припав к земле. Активировал зрение, стараясь найти подсказки системы.

Внизу, среди развалин, бродили фигуры. Их было трое. Они двигались дергано, механически, словно марионетки на невидимых нитях. Обрывки истлевшей одежды, ржавые доспехи, белые кости, отполированные ветрами.

[Идентификация: Скелет-Страж] [Уровень: 5] [Здоровье: 30/30] [Экипировка: Ржавый меч, Ветхий щит] [Карты: Костяной Щит – Призывает до 6 костей павших врагов в качестве щита. Поглощает урон – 1 единица на 1 кость, после получения урона кость разваливается]

— Тридцать очков здоровья, — прошептал Кай. — У меня восемнадцать. Один пропущенный удар может снять треть моей жизни.

Он перевел взгляд на ближайшего скелета. Тот патрулировал периметр, удаляясь от остальных. Одиночная цель. Идеально.

Кай двигался перебежками, от валуна к валуну. [Сапоги следопыта] глушили шаги, но здесь, на каменистой почве, любой звук разносился далеко.

Двадцать метров. Пятнадцать.

Скелет замер. Его пустые глазницы, в которых тлели тусклые красные огоньки, медленно повернулись в сторону Кая.

Заметил, — понял Кай. Скрытность не сработала.

Скелет издал сухой треск, похожий на щелчок костяшками пальцев, и поднял ржавый меч. Вокруг него воздух задрожал. Из земли, из пыли, из ниоткуда начали подниматься белые кости — ребра, берцовые, обломки черепов. Они взмыли в воздух и закружились вокруг хозяина, образуя плотный, вращающийся хоровод.

[Активирована способность противника: Костяной Щит] [Прочность щита: 6 костей]

— Шесть костей. — отсчитал Кай. — Шесть ударов в молоко, прежде чем я смогу нанести урон.

Скелет двинулся на него. Он был быстрым. Куда быстрее, чем живой человек в такой же броне. Мертвым не мешают мышцы и усталость.

Кай выпрямился, выходя из укрытия. В правой руке — булава. В левой — карта.

[Активирована карта: Дротик Охотника +5] [Мана: 7/8]

Дротик материализовался в руке. Бросок!

Снаряд просвистел воздух и врезался в кружащийся вокруг скелета вихрь костей.

КРАК!

Дротик отскочил от грудной клетки монстра, не оставив даже царапины, но свою задачу он выполнил — сбил большую часть защиты.

Сразу пять костей щита разлетелась вдребезги, приняв удар на себя. Дротик отскочил и исчез.

[Щит: 1/6] [Здоровье цели: 30/30]

— Яд на нежить не действует, — холодно констатировал Кай. — Ожидаемо.

Скелет-Страж не дал времени на размышления. С сухим треском он рванул вперед. Ржавый меч рассекал воздух с тяжелым гулом — это была не просто безмозглая кукла, а мертвый воин, ведомый старыми боевыми алгоритмами.

Кай резко ушел вправо, пропуская клинок в сантиметре от плеча.

— Меч тяжелый, — отметил он, чувствуя инерцию движения противника. — На разворотах его заносит.

В руке Кая тяжелела булава. Смещенный центр тяжести требовал другой моторики, нежели меч. Здесь нужно было использовать инерцию.

Неестественным движением скелет развернулся и ударил щитом. Кай поймал удар на рукоять булавы, но это не спасло — его отшвырнуло, и он, скользя подошвами по гравию, отлетел на пару шагов.

[ПОЛУЧЕН УРОН: 4] [ЗДОРОВЬЕ: 14/18]

— Черт... — выдохнул он. — Обычный толчок снял почти четверть жизни. Прямой удар мечом меня просто уполовинит. Размен ударами — это самоубийство. Необходимо его остановить.

Скелет снова пошел в атаку. Последняя кость его магического щита вращалась вокруг ребер, готовая поглотить одну единицу урона. Кай активировал карту.

[Активирована карта: Ладонь Молнии] [Мана: 6/8]

Оголовье булавы затрещало, окутываясь синими змеями разрядов. Кай не стал бить в корпус. Он нырнул под замах скелета, рискуя головой, и нанес быстрый, тычковый удар торцом рукояти в колено врага.

Урон мизерный, но цель была другая.

Последняя костяная пластина щита Стража метнулась вниз, перехватывая удар.

ХРУСТ!

Кость рассыпалась в пыль.

[Щит: 0/6] [Щит разрушен!]

Путь к телу был открыт, но скелет уже опускал меч для рубящего удара сверху. Блокировать булавой такой замах было опасно — прочность оружия не вечна.

— Вниз!

Кай упал на спину, пропуская лезвие над собой, и тут же, используя инерцию падения, с силой лягнул скелета в голень опорной ноги.

Нежить пошатнулась, но устояла. Кости не чувствуют боли, их нельзя сбить с толку болевым шоком.

Кай перекатом ушел в сторону, поднимаясь на ноги. Дыхание сбилось.

— Слишком устойчив. Просто так его не уронить, — лихорадочно соображал Кай. — А бить по корпусу долго — булавой его жизни я буду ковырять до вечера. Мне нужен критический урон. Нужно размозжить ему череп.

Он вспомнил особенность своей булавы: +10% шанс оглушить при ударе в голову. Плюс шанс оглушения от [Ладони Молнии] — 15%.

— Двадцать пять процентов в сумме. Каждый четвертый удар должен отправить его в стан. Но голова — сложная мишень, он прикрывает её щитом.

Скелет снова двинулся на него. Кай, притворно паникуя, отступал к стене. Он намеренно опустил булаву, подставляясь под удар.

— Давай, иди сюда. Откройся.

Страж клюнул. Он занес меч для широкого диагонального удара, открывая грудную клетку и, что важнее, голову на долю секунды.

В этот момент Кай задействовал свой главный козырь. Не оружие, а карту контроля.

[Активирована карта: Живые Путы] [Мана: 4/8]

Из трещины в стене рядом со скелетом выстрелил толстый корень, обвивая предплечье нежити и рывком притягивая его к кладке.

Инерция удара скелета, помноженная на рывок корней, а также постоянный урон от них, сыграла злую шутку. Стража развернуло боком, его рука застряла в корнях, пригвожденная к стене. Он дернулся, пытаясь вырваться, но [Живые Путы] держали крепко. Две с половиной секунды.

Кай шагнул вперед, раскручивая тяжелую булаву. Булава гудела, рассекая воздух. Наконечник пылал электрическим разрядом.

Удар был страшным. Железный граненый шар с размаху врезался в височную кость черепа, который теперь был неподвижной мишенью.

Звук удара был похож на выстрел. Черепная коробка треснула, но не разлетелась.

[НАНЕСЕН УРОН: 9 (Дробящий) + 4 (Электричество)] [КРИТИЧЕСКИЙ УДАР!] [ЭФФЕКТ: ОГЛУШЕНИЕ (3 сек)]

Сработало! Система суммировала шансы и выдала нужный статус. Скелет обмяк, повиснув на корнях, его глазницы погасли, меч выпал из разжавшихся пальцев.

— Добивать! Пока он в отключке!

Кай не стал ждать. Он перехватил булаву двумя руками, как кузнечный молот.

Второй удар. Прямо в темя. Третий удар. По шейным позвонкам. Четвертый удар разнес грудную клетку, превращая ребра в костяное крошево.

Скелет дернулся в последний раз и начал рассыпаться. Магия, скреплявшая кости, развеялась под градом дробящих ударов, усиленных электричеством.

[ПОЛУЧЕНО ОПЫТА: 60 XP] [ДО СЛЕДУЮЩЕГО УРОВНЯ: 200 XP]

Кай отступил, тяжело дыша. Руки дрожали от отдачи — Костолом был эффективным, но выматывающим оружием.

— Если бы не оглушение… — прошептал он, глядя на кучку серого пепла.

Он присел на корточки, чтобы собрать добычу. Среди праха что-то тускло блестело. Ржавый меч, который тут же рассыпался в труху, стоило его коснуться. И карта.

Она лежала рубашкой вверх, и от неё веяло могильным холодом, пробирающим даже сквозь перчатку. Кай поднял карту. Она была тяжелее обычной, словно это был не кусок картона, а тончайшая пластина из прессованного праха.

Он перевернул её. Изображение завораживало мрачной детализацией. На фоне серого тумана был прорисован черный, безликий силуэт. Вокруг него, повинуясь невидимой орбите, парили три изогнутых, пожелтевших от времени ребра. Художник выписал каждую трещину и пятно могильной земли на кости. В центре композиции одна из костей принимала на себя удар, рассыпаясь осколками, но оставляя силуэт невредимым.

— Неужели? — сердце пропустило удар.

Он активировал идентификацию.

[ПОЛУЧЕНА КАРТА] [Идентификация: "Костяная Броня"] [Ранг: Обычная] [Тип: Активная / Защита] [Мана: 1] [Эффект: Призывает 3 костяных щитка, вращающихся вокруг владельца. Каждая кость добавляет +1 к поглощению урона. Общая прочность щита — 3 единицы урона.] [Особенность: При получении урона кости разрушаются пропорционально силе атаки. Перезарядка: 2 минуты.]

— Три единицы дополнительного здоровья, которые можно обновлять каждые две минуты, — резюмировал Кай. — Это немного, но это критический буфер. Огромная разница между "ранен" и "мертв".

Он, не раздумывая, вытащил из слота перчатки быстрого доступа ситуативную карту [Дротик Охотника], которую в узких коридорах руин использовать было неудобно, и вставил на её место [Костяную Броню].

— Активация.

[Мана: 3/8]

Воздух вокруг него сгустился. С сухим шелестом из пустоты материализовались три изогнутых ребра. Они были полупрозрачными, призрачными, но при этом выглядели достаточно материальными, чтобы остановить удар оружия. Кости медленно, пока для хозяина не было опасности, кружили вокруг торса Кая, создавая живой барьер.

Кай захотел коснуться одной из них, но рука провалилась сквозь кость, ощущалось лишь легкое сопротивление, как будто опускаешь руку в густую воду.

— Теперь у меня есть хоть какая-то страховка.

Он поднялся, поправил перевязь с мечом и поудобнее перехватил булаву. Взгляд его скользнул вглубь руин Заброшенного Алтаря. Оставалось еще два скелета, с которыми требовалось разобраться.

Кай прижался спиной к холодной, шершавой колонне. Сердце в груди стучало словно барабан, а цифры в голове плясали тревожный танец.

«Три единицы маны. Четырнадцать очков здоровья. Три заряда костяной брони».

Он выглянул из-за укрытия. Два оставшихся Скелета-Стража стояли у подножия разрушенной лестницы, ведущей к главному постаменту. Они не патрулировали по одиночке, как первый. Они стояли плечом к плечу, словно старая гвардия, охраняющая покой своего господина.

— Сдвоенный пост, — беззвучно прошептал Кай. — Если атакую одного, второй сразу же сядет на хвост. В ближнем бою против двоих с моей скоростью атаки булавой — это верная смерть.

Нужно разделять. Взгляд упал на карту в слоте перчатки. [Живые Путы +4]. Стоимость активации две единицы маны, но и эффект того стоил.

— Я трачу 2 маны на контроль одного. Контроль так же наносит урон, это собьет часть щита. — рассуждал Кай, взвешивая в руке тяжелый набалдашник «Костолома». В горячке предыдущего боя он про этот не подумал. — Остается 1 мана, как раз на один заряд [Ладони Молнии]. Это мой единственный шанс быстро вынести второго».

Права на ошибку нет. Если промахнется или скелет заблокирует удар — маны на повторную активацию способностей уже не будет.

Кай глубоко вдохнул пыльный воздух, наполненный запахом тлена, и шагнул из-за колонны.

— Эй, костяшки! — крикнул он, привлекая внимание. — Ваша смена окончена!

Черепа синхронно повернулись. В пустых глазницах вспыхнул багровый огонь агрессии. Скелеты, гремя костями, одновременно вскинули щиты и рванули к нему. Они двигались пугающе слаженно. Десять метров. Восемь.

— Рано... Рано... — шептал Кай, чувствуя, как по спине течет холодный пот.

Пять метров.

— Сейчас!

Он вскинул левую руку, направляя ладонь на левого скелета, который чуть вырвался вперед.

[Активирована карта: "Живые Путы +4"] [Мана: 1/8]

Земля под ногами нежити взорвалась. Толстые, узловатые корни, покрытые шипами, выстрелили вверх, словно щупальца Кракена. Они с хрустом обвили ноги скелета, дернули его, опрокидывая навзничь.

Скелет забился, пытаясь перерубить путы мечом, но корни сжимались всё сильнее.

[НАНЕСЕН УРОН: 1] [НАНЕСЕН УРОН: 1]

Правый скелет, проигнорировав упавшего товарища, уже заносил ржавый клинок для удара. Кай не стал уклоняться. Он шагнул навстречу, принимая удар на свою новую защиту.

Звон!

Ржавое лезвие врезалось в одно из кружащих вокруг Кая призрачных ребер. Костяной щиток разлетелся серебристой пылью, поглотив весь импульс удара.

[Щит разрушен]

[ПОЛУЧЕН УРОН: 1] [ЗДОРОВЬЕ: 13/18]

— Мой ход.

Кай вложил последнюю единицу маны в удар.

[Активирована карта: Ладонь Молнии] [Мана: 0/8]

Булава вспыхнула синим. Кай, используя инерцию своего шага и разворота корпуса, с размаху опустил оружие на выставленный щит скелета.

БАХ!

Удар был такой силы, что трухлявое дерево щита разлетелось в щепки. Но булава не остановилась. Заряженная электричеством сталь проломила защиту и врезалась в ключицу нежити. Молния нашла путь через кости. Скелета дернуло, его движения на миг стали хаотичными.

[КРИТИЧЕСКИЙ УДАР!] [ЭФФЕКТ: ОГЛУШЕНИЕ]

Враг замер, открывшись. Кай, рыча от напряжения, провернул булаву и нанес второй удар — снизу-вверх, прямо в челюсть. Череп хрустнул и отлетел в сторону, словно футбольный мяч. Тело скелета продолжало двигаться. Система запестрела сообщениями о критическом уроне. Еще удар булавой по черепу и тело скелета осело грудой костей.

[ПОЛУЧЕНО ОПЫТА: 60 XP]

— Один готов!

Кай резко развернулся. Левый скелет уже почти освободился. Корни, истерзанные его мечом, ослабили хватку, но своё дело они сделали — здоровье врага просело, а щит из костей рассыпался.

Маны — ноль. Только грубая сила и холодный расчет.

Скелет ударил — корявый, боковой замах. Кай подставил под удар Костолома и сразу ответил тяжелым ударом булавы по ребрам. Сухой треск. Скелет пошатнулся, но не упал. Ответный выпад врага царапнул Кая по плечу.

[ПОЛУЧЕН УРОН: 4] [ЗДОРОВЬЕ: 9/18]

Боль обожгла, отрезвляя.

— Аккуратней! — одернул себя Кай.

Противник, игнорируя оборону, начал лобовую атаку. Кай позволил скелету совершить замах, затем сместился в мертвую зону за щитом. Точно рассчитанная подсечка булавой по опорной конечности. Противник потерял равновесие и рухнул на каменную кладку.

Добивание лежачего было делом техники. Три тяжелых удара «Костоломом» превратили позвоночник врага в пыль.

[ПОЛУЧЕНО ОПЫТА: 60 XP] [ДО СЛЕДУЮЩЕГО УРОВНЯ: 80 XP]

Кай тяжело оперся на рукоять булавы, восстанавливая дыхание. Руки гудели. Девять единиц здоровья. Половина. Маны нет.

— Грязная работа, — сплюнул он, оглядывая поле боя. — Но эффективная.

Он быстро собрал трофеи — две карты [Костяной Щит]. Теперь можно было бы попробовать синтез, если выживет. Сейчас, когда маны не осталось, система затаилась, не предложив синтез при попытке соединить карты.

Путь к Алтарю был открыт.

Кай медленно поднялся по истертым ступеням. Чем ближе он подходил к центру руин, тем тяжелее становился воздух. Здесь не было ветра. Тишина давила на уши, словно толща воды. Эфир здесь был густым, вязким и «грязным» — Кай чувствовал это кожей, словно продирался сквозь паутину.

Сам Алтарь представлял собой массивную плиту из черного обсидиана, расколотую посередине. Из трещины сочился темный, фиолетовый туман, который стелился по земле, не поднимаясь выше колена.

— Палец Мертвеца должен быть где-то здесь, — пробормотал Кай, сканируя землю взглядом.

И он увидел его. Гриб, похожий на синюшный, скрюченный палец, рос прямо из трещины в обсидиане.

Кай шагнул вперед, протягивая руку.

Земля дрогнула.

Сначала это было похоже на глубокий вздох недр. Затем вибрация усилилась, сбивая с ног. Камни вокруг Алтаря заплясали.

— Ловушка? — Кай отпрыгнул назад, вскидывая булаву.

Каменные плиты перед Алтарем вздыбились, с грохотом разрываясь изнутри. Из-под обломков медленно и величаво поднялся Он.

Это был не рядовой страж. Существо возвышалось над Каем на две головы. Его кости были темными, словно пропитанными нефтью, и куда более массивными. С могучих плеч свисали остатки тяжелого пластинчатого доспеха, испещренного гербами давно забытого королевства.

В закованных в сталь ручищах монстр сжимал двуручный фламберг — волнистый клинок, покрытый бурыми подтеками запекшейся крови.

Но страшнее всего был шлем. Глухое забрало было поднято, и оттуда на Кая смотрели не просто огоньки, а два холодных, разумных синих пламени, полных безмолвной угрозы.

[Идентификация: "Скелет-Командир"] [Ранг: Элитный] [Уровень: 6] [Здоровье: 60/60] [Особенности: Тяжелая броня, Аура страха]

Глава 19

Командир медленно сошел с каменной плиты. Каждый его шаг отдавался в земле глухим гулом, словно погребальный колокол. Он не издавал ни звука — лишь поднял меч в вековом боевом салюте, и это молчаливое приглашение к поединку было красноречивее любых криков.

Кай медленно выдохнул, чувствуя, как холодный, затхлый воздух царапает легкие. Девять единиц жизни. Всего один точный удар этого двуручного монстра — и его история в Этельгарде закончится, едва начавшись. Он станет просто еще одной кучкой костей в этих руинах, декорацией для следующего смельчака.

Скелет сделал шаг. Земля под его ногами дрогнула. Фламберг в руках, казалось, весил больше, чем сам Кай, но монстр держал его с пугающей легкостью. Аура страха накатила ледяной волной, заставляя колени дрожать, а разум — панически искать пути к бегству.

«Спокойно, — приказал себе Кай, кусая губу до крови, чтобы болью перебить навязанный магией ужас. — Бежать некуда. Стоит повернуться спиной к нему, и я стану трупом через секунду. Драться в лоб — самоубийство. Я не умелый воин, а маны нет».

Его взгляд метнулся к интерфейсу. Пусто. Никаких таймеров, никаких обещаний, когда восстановится драгоценная единица энергии. Может быть, через минуту. Может, через пять. Система не баловала подсказками в таких мелочах.

Рука Кая скользнула к поясу, нащупывая крохотный, нагретый теплом тела пузырек.

— Бронн, если ты подсунул мне подкрашенную воду, я вернусь с того света и буду греметь цепями в твоем подвале, — прошипел он.

Зубы выдернули пробку. Горькая, вяжущая жидкость обожгла горло.

[ЭФФЕКТ: УДАЧА+1]

Мир не изменился. Не заиграли небесные трубы, Кай не почувствовал прилива сил. Но его восприятие обострилось, выхватывая детали окружения, которые раньше тонули в сером фоне руин.

Слева от Алтаря возвышались остатки древней колоннады. Время не пощадило храм: колонны покосились, поддерживая тяжелый каменный свод лишь честным словом и старыми, проржавевшими насквозь железными скобами. Над одной из арок кладка нависала особенно угрожающе — огромные блоки известняка, поросшие мхом, казалось, ждали лишь порыва ветра, чтобы рухнуть.

«Туда, — мгновенно решил Кай. — Это мой единственный шанс».

Командир замахнулся. Это был не примитивный удар сверху, а широкий горизонтальный срез, призванный разрубить наглеца пополам. Кай даже не пытался его заблокировать, это было бы равносильно попытке остановить поезд. Вместо этого он упал на спину, прямо в грязь и пыль, пропуская гудящее лезвие в миллиметрах над носом.

Взрывная волна воздуха всколыхнула его волосы. Огромный клинок с оглушительным лязгом врезался в каменную кладку, высекая веер ослепительных искр. Кай, не теряя доли секунды, кувыркнулся в сторону, на ходу вскочил на ноги и рванул к намеченной арке. — Ну же, консервная банка! Иди сюда! — крикнул он, отскакивая за массивный свод.

Скелет-Командир с грубым скрежетом вырвал меч из стены и, не замедляя хода, двинулся за ним. Он не обходил неровности — он шел напролом, сокрушая все под своими тяжелыми, неумолимыми шагами, от которых содрогалась земля.

Кай нырнул под низкий свод арки. Пространство здесь было тесным, давящим. Идеальная ловушка... или его собственная могила.

Монстр шагнул вслед. Его массивная фигура заполнила проем, волнистый клинок с громким скрежетом цеплялся за стены, осыпая камни снопами искр. Раздраженный теснотой, Командир издал леденящий душу, беззвучный рев, от которого закладывало уши, и нанес молниеносный колющий удар.

Каю едва удалось отпрянуть. Острие с визгом прошлось по нагруднику, вспоров кожу куртки, но не добравшись до плоти. «Повезло? Или зелье?» — пронеслось в голове короткой искрой.

Он отступил еще на шаг, спиной наткнувшись на холодные камни завала. Пути для отхода не осталось. Скелет это понял. Два холодных синих огня в глазницах вспыхнули с новой, хищной силой. Он занес меч для решающего удара — удара, что должен был расколоть Кая от макушки до талии.

— Сейчас или никогда! — Кай напрягся, готовясь к последнему рывку в сторону.

В этот момент в груди разлилось знакомое, долгожданное тепло. Словно кто-то влил в вены горячий эфир.

[МАНА: 1/8]

Глаза Кая метнулись вверх. Прямо над головой скелета, в замке свода арки, торчала массивная, изъеденная ржавчиной железная скоба. Она держала на себе основной вес каменных плит.

Скелет начал опускать меч. Кай же рванул вперед, навстречу смерти, проскальзывая под гардой опускающегося оружия. Риск был безумным — меч мог задеть плечо, но Кай поставил всё на одну карту. Он вскинул левую руку, целясь не во врага.

[АКТИВИРОВАНА КАРТА: ЛАДОНЬ МОЛНИИ] [МАНА: 0/8]

Его пальцы, объятые синим пламенем разряда, с силой впечатались в ржавую железную скобу.

— Лови!

Эффект превзошел все ожидания. Старое железо, ослабленное веками коррозии, не выдержало резкого термического удара. Сработало зелье удачи. Вместо того чтобы просто нагреться, скоба с оглушительным звоном лопнула, разлетаясь осколками шрапнели.

Звук ломающегося камня перекрыл шум боя. Замковый камень, лишившись опоры, сдвинулся. Вся конструкция над головой Скелета-Командира дрогнула и рухнула вниз лавиной из пыли и гранитных блоков на него. Монстр попытался отступить, но было поздно.

Тонна камня обрушилась на него, вминая в землю. Скелета погребло под завалом по пояс. Огромный камень придавил его правую руку с мечом, намертво прижав оружие к земле. Вторая рука беспомощно скребла по щебню.

Пыль забила легкие, но Кай, кашляя, уже был рядом. Командир был жив. Его здоровье просело, но доспехи и природная крепость элиты выдержали обвал. [ЗДОРОВЬЕ ЦЕЛИ: 32/60]

Он дергался, пытаясь выбраться, сбрасывая с себя камни поменьше.

— А ну лежать! — в порыве ярости выкрикнул Кай, когда «Костолом» в его руках описывал смертельную дугу.

Враг обездвижен. Идеальный момент. Кай вкладывает в удар весь вес корпуса, всю накопленную ярость.

Первый удар обрушивается на шлем монстра с влажным хрустом. Металл сминается, прогибается внутрь. Перед глазами вспыхивает:

[КРИТИЧЕСКИЙ УДАР!] [УРОН: 9].

Зелье удачи работает. Система благоволит ему.

— Это тебе за мой страх! — Второй удар бьет точно в ту же вмятину. С треском лопается сталь, обнажая черный череп. Командир обмяк в каменной ловушке, перестав сопротивляться.

Кай бьет как одержимый, превращая голову в груду костяной крошки и разорванного металла. Пятый удар ставит точку. Череп взрывается осколками, и синие огни в глазницах гаснут навсегда. Тело под завалом начинает рассыпаться в прах, а тяжелые камни с глухим стуком оседают на пустые доспехи.

Каю приходится опереться на окровавленную булаву, чтобы не упасть. Грудь вздымается, дыхание срывается на хрип, в ушах стучит кровь. И тут — долгожданное оповещение системы: [УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН!] [ТЕКУЩИЙ УРОВЕНЬ: 5] [ЗДОРОВЬЕ ВОССТАНОВЛЕНО: 23/23] [МАНА ВОССТАНОВЛЕНА: 9/9] [ДО СЛЕДУЮЩЕГО УРОВНЯ: 740 XP]

Кай ожидал привычного тепла, мягкой волны, которая, словно заботливая рука матери, стирает боль и усталость. Но в этот раз Система дала сбой.

Вместо тепла его пронзил холод. Не могильный холод подземелья, а абсолютный, стерильный холод космической пустоты.

Мир вокруг — серые камни руин, оседающая пыль, поверженный скелет — всё это моргнуло, пошло цифровой рябью и исчезло в один миг.

Кая рвануло назад. Его сознание вытянулось в тонкую струну, пробивая слои бытия, пролетая сквозь облака, стратосферу, сквозь саму ткань пространства-времени.

Он открыл глаза там, где он никогда бы не смог находиться.

Космос.

Бескрайний, черный океан, усеянный бриллиантовой крошкой далеких звезд. Но здесь не царило безмолвие. Эфир здесь ревел, разрываемый на части силой, неподвластной человеческому пониманию.

Кай висел в пустоте, лишенный тела, превращенный в точку наблюдения. А перед ним разворачивался финал драмы, уничтожившей старую эпоху.

Их было трое.

Двое нападающих сияли так ярко, что на их фоне меркли сверхновые.

Первым был Каэлус. Кай узнал его интуитивно, по той жесткой, бескомпромиссной структуре его ауры, которая легла в основу Системы. Бог Порядка не имел человеческого облика. Он был воплощением идеальной геометрии — исполинская фигура, сотканная из золотых нитей закона и ослепительно-белого света. Каждый его жест рождал в вакууме идеальные схемы магической силы, изменяющей само пространство.

Вторым был Бог Войны — имя его стерлось из истории, но суть осталась. Это был пылающий сгусток багровой ярости, гуманоид, облаченный в броню из коллапсирующих звезд. В его руках был молот, каждое движение которого порождало гравитационные волны, способные дробить планеты в крошку.

А против них, загнанный в угол галактики, танцевал Клесах.

Бог Обмана выглядел... неправильно. Он был глюком в идеальной программе мироздания. Его тело постоянно меняло форму: то он был смеющимся юношей, то облаком черного дыма, то поясом астероидов.

— Сдавайся, Брат! — Голос Каэлуса не был звуком. Это была вибрация самой вселенной, приказ, которому хотелось подчиниться на клеточном уровне. — Вы уже проиграли эту битву!

— Скука! — расхохотался Клесах, и от его смеха ближайшая луна какого-то газового гиганта треснула пополам. — Твое видение мира слишком стерильно, Каэлус! Без вкуса! Без жизни! Без изюминки! Шанс появления, чего-то выходящего за рамки ограничений, вот, что придает вкус жизни!

Бог Войны не стал тратить время на разговоры. Он замахнулся.

Это было поистине страшно. Кай видел, как молот опускается, и пространство перед ним сжимается, не выдерживая давления. Ткань реальности лопнула. Черная дыра, рожденная ударом, жадно открыла пасть, затягивая в себя свет, материю и саму суть бытия.

Клесах попытался уйти мерцанием, рассыпаться на мириады ложных копий, но Каэлус уже сплел свою сеть. Золотые цепи Порядка выстрелили из ниоткуда, пронзая вакуум. Они сковали Бога Обмана, зафиксировали его в единственной точке.

— Инициация протокола: Полное Стирание. — бесстрастно констатировал Каэлус.

Оба бога: Порядок и Война — объединили свои силы. Луч чистого, аннигилирующего света, в котором не могло выжить ничто, устремился к прикованному противнику. Это был конец. Абсолютная смерть.

И в этот момент, за долю секунды до того, как луч коснулся его груди, время остановилось.

Все замерло. Осколки разрушенной планеты повисли в вакууме. Луч смерти застыл, не долетев метра до цели. Даже свет звезд перестал течь.

Только Клесах пошевелился.

Связанный, обреченный, стоящий на пороге небытия, он медленно повернул голову. Не к своим палачам. И не в сторону спасения.

Он посмотрел прямо в пустоту, там, где находился невидимый зритель. Прямо в глаза Каю.

Расстояние в тысячи лет исчезло. Кай почувствовал себя голым под этим взглядом — взглядом существа, которое видит тебя насквозь.

На губах умирающего бога заиграла кривая, дерзкая усмешка.

— А, вот и ты, — голос Клесаха прозвучал не в ушах, а прямо в мозгу Кая. Он был тихим, вкрадчивым, похожим на шелест карт в колоде шулера. — Мой маленький "черный ход". Моя закладка на случай моего развоплощения.

Клесах подмигнул. Левый глаз бога на секунду превратился в бездонный водоворот данных.

— Слушай внимательно, наследник. В этом мире правды нет. Есть только то, что тебе позволяют видеть. Каэлус построит тюрьму и назовет её Раем. Я проиграл битву!? Не спорю. — он скосил глаза на застывший луч смерти. — Но партию выигрывает не тот, кто бьет сильнее, а тот, кто меняет правила, пока никто не смотрит.

Бог подался вперед, насколько позволяли путы, и его призрачный палец коснулся лба Кая через бездну времени.

— Ты должен научиться видеть скрытую суть вещей, парень. Но этого мало. Намного важнее научись скрывать то, что другим видеть не нужно. Стань ошибкой, которую невозможно найти. Багом в системе. Я тебе в этом помогу. Считай это прощальным подарком.

Клесах широко, безумно улыбнулся, обнажая зубы в широкой ухмылке.

— Нарушь все законы, Кай. Покажи всем красивую игру.

Время рухнуло.

Застывшая картина взорвалась движением. Луч ударил в грудь Бога Обмана.

Не было крика. Не было взрыва. Была вспышка такой яркости, что сознание Кая ослепло. Ударная волна сдвигает планеты с их орбит, ближайшие галактики начинают дрожать. Он видел, как силуэт Клесаха распадается на триллионы байтов, на потоки энергии, которые не исчезают, а разлетаются во вселенной.

Кая по туннелю времени и пространства затянуло обратно, в его маленькое, смертное тело. Он с судорожным вздохом втянул в себя воздух, словно утопленник, которого только что вытащили на берег.

Реальность обрушилась на него запахом пыли, старой крови и сырости. Он лежал на спине, глядя в серый потолок Заброшенного Алтаря. Сердце колотилось так, что ребрам было больно.

— Что это… черт возьми… было? — прохрипел он, пытаясь сесть.

Судя по осыпающимся остаткам скелета, в этом мире прошло лишь мгновение.

Кай моргнул. Перед глазами всплыло сообщение. Но оно было не стандартным, системно-голубым, а фиолетовым, с рваными краями, будто выцарапанным поверх официального текста.

[СИСТЕМНОЕ ОПОВЕЩЕНИЕ: ОБНОВЛЕНИЕ ДАННЫХ] [ОШИБКА. ОБНАРУЖЕНО БОЖЕСТВЕННОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО.]

[АНАЛИЗ СОСТОЯНИЯ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ...] [ОБНАРУЖЕНА АНОМАЛИЯ: УВЕЛИЧЕН ОБЪЕМ ЭФИРНОГО КОНТУРА] [РЕЗУЛЬТАТ: НЕ УДАЕТСЯ СДЕРЖИВАТЬ КОНТУР В РАМКАХ СИСТЕМЫ МИРА ]

Текст на секунду поплыл, символы слились в хаотичный вихрь, а затем выстроились вновь, будто система с трудом переваривала новую информацию о нем.

[ДИАГНОСТИКА: Плотность эфирного тела превышает стандартный лимит на 270%.] [ВМЕСТИМОСТЬ ДУШИ КВАЛИФИЦИРОВАНА КАК "ОСОБАЯ".] [ДЛЯ СДЕРЖИВАНИЯ СИЛЫ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ СИСТЕМНЫЕ ОГРАНИЧИТЕЛИ НА ДОСТУП ЧАСТИЧНО СНЯТЫ.]

Кай почувствовал, как внутри что-то щелкнуло, словно сломался невидимый замок, сковывавший его изнутри. Ощущение было странным и освобождающим, будто он всю жизнь дышал неполной грудью и только сейчас расправил легкие.

Новые строки возникали одна за другой, фиолетовый свет пульсировал в такт ударом его сердца.

[ТРЕБУЕТСЯ ПЕРЕСМОТР ПРАВ ДОСТУПА.] [СТАРЫЕ ПРАВА: УРОВЕНЬ 0 (ОГРАНИЧЕННЫЙ) АННУЛИРОВАНЫ.] [НОВЫЕ ПРАВА: УРОВЕНЬ 1 ПРИСВОЕНЫ. ПОЛУЧЕН: РАСШИРЕННЫЙ ДОСТУП К СИСТЕМНОЙ ИНФОРМАЦИИ] [В ХОДЕ БОЖЕСТВЕННОГО ВМЕШАТЕЛЬСТВА СОЗДАНА ПАССИВНАЯ СПОСОБНОСТЬ И ПРИСВОЕНА ПОЛЬЗОВАТЕЛЮ: " Мимикрия обмана "] [Ранг: Уникальный (Скрытый)]

Кай даже не успел осмыслить полученную способность, как реальность вокруг него снова дрогнула.

Над его раскрытой ладонью начал закручиваться воздух. Пространство сгущалось, наливаясь тяжестью, а в центре маленького вихря вспыхнула искра. Руины Заброшенного Алтаря озарились сиянием, от которого длинные тени колонн в страхе шарахнулись прочь.

Сгусток энергии сжался, уплотнился и с мелодичным звоном, похожим на удар хрустального молоточка о край бокала, опустился в руку Кая.

Карта. Даруемая любому в этом мире за достижение каждые 5 уровней. Первое, что он увидел – это новая строка характеристик, написанная тем же рваным фиолетовым шрифтом.

[Степень насыщения: 0/10]

Кай медленно поднял взгляд. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и первые звезды высыпали на темно-синем бархате неба. Где-то там, в бесконечной вышине, Система продолжала работать по своим жестким алгоритмам, перемалывая судьбы миллионов.

Он вспомнил слова Клесаха: "Партию выигрывает не тот, кто бьет сильнее..."

Уголки губ Кая дрогнули и поползли вверх. Это была не улыбка счастливого игрока, сорвавшего куш. Это был хищный оскал волка, который вдруг понял, что забор вокруг загона исчез.

Он сжал золотую карту в кулаке, чувствуя, как её скрытая мощь отзывается на его прикосновение легкой вибрацией.

— Ну что ж, — прошептал он в тишину, и его голос, усиленный новой силой, эхом отразился от древних камней. — Посмотрим, кто кого.

Игра только начиналась.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ