Картары

Часть I

Лео

Именно мама посоветовала ему сделать татуировку.

— Пора перестать себя жалеть. Надо двигаться дальше, — сказала она. — Выбери какой-нибудь красивый символ силы, контроля. Перемен.

Лео подумал, что это хорошая идея, но сейчас, сидя в удобном кожаном кресле посреди комнаты, казавшейся слишком светлой и просторной для тату-салона, он уже не был так уверен. Воспоминания, четыре года отравляющие ему жизнь, не стереть, не закрасить краской из маленьких баночек, аккуратно расставленных на столе под окном.

— Уже придумал, что бить будем, или дать каталоги полистать? — усатый тату-мастер сел рядом, на низкий вертящийся стул. На нем были черные резиновые перчатки и маска, спущенная на подбородок, из-под фартука виднелась футболка с логотипом AC/DC.

Лео достал из кармана мятый листок и протянул татуировщику. Тот мельком глянул на рисунок восьмиконечной звезды с отверстием посередине и усмехнулся.

— Снежинка?

— Звезда-сюрикен. Метательное оружие ниндзя.

— Где бить будем?

Лео закатал штанину джинсов и указал на правое колено. Паутина темных, выпуклых рубцов откликнулась жжением, словно знала, что ее ждет.

— На шрамах нельзя бить. И вообще, на коленях — нервный узел, больно очень, — усач крутанулся на стуле и показал на противоположную стену, где висел большой плакат «Карта боли».

Там были изображены две обнаженные фигуры, мужская и женская. Их части тела были заштрихованы разными цветами, ниже была расшифровка: зеленый — «легкое покалывание», желтый — «терпимо», красный — «адски больно». Ноги мужчины, естественно, оказались красными. Лео поежился.

Татуировщик перехватил взгляд Лео.

— Я нанесу побольше обезболивающего, — ободряюще сказал он. — Можно вот здесь, пониже шрамов сделать, если хочешь.

Лео кивнул. Пытаясь не думать о предстоящем, он стал рассматривать соблазнительную фигуру девушки на «Карте боли». В отличие от мужчины, ее тело было в основном закрашено зеленым. Несправедливо как-то.

Пока мастер готовил инструменты, открывал краски и настраивал лампу, Лео поерзал на кресле, закатал штанину повыше, скрестил дрожащие руки на груди, вцепился в нижний край футболки и заметил, что надел ее наизнанку. Умом он понимал, что больно быть не должно, но тело считало иначе. Его потряхивало и, кажется, начинало подташнивать.

— Ну, поехали, — усач ободряюще кивнул ему и окунул иглу тату-машинки в банку с черной краской.

Лео смотрел, как игла бесшумно задвигалась по колену. В этот момент звук в его голове словно отключили. Он как будто плыл под водой. Ему не могло быть больно. И все же было. Опять. Перед глазами вспыхнул свет фар, по ушам резанул скрип тормозов.

За что? Ему было всего двенадцать.

Кто виноват? Он в тысячный раз винил туман, скользкую дорогу, сломанный светофор. Перебирал в уме все ответы, кроме очевидного.

Время шло медленно, он сидел в кресле уже почти час. Татуировщик пытался завести разговор, расспрашивал, откуда Лео знает про сюрикен, давно ли увлекается ниндзя, чем еще занимается после школы. Лео отвечал неохотно. Мелькавшие в голове образы из прошлого — друзья, походы в горы, чемпионство по сноуборду — вызывали тоску.

После очередного вопроса ему так ярко вспомнился тот, нормальный обычный Лео, а не нынешний ущербный Хромка... Обида, бессилие, несправедливость рвались наружу вместе с криком боли, жившей в нем с той самой ночи автокатастрофы. В уголках глаз защипало.

Нет, он не должен показаться слабым. Пытаясь сдержать слезы, Лео резко мотнул головой и откинулся назад в кресле. Татуировщик от неожиданности дернул рукой, игла машинки впилась глубоко в шрам и прорвала оборону обезболивающего. В том месте, где игла вонзилась в кожу, бойцы-ниндзя словно встали в круг, спина к спине, и метнули свои острые звезды-сюрикены вверх по ноге. Ядовитые лезвия содрали мясо с кости, распороли живот, долетели до шеи, скрежетнули по крепко сжатым зубам.

Оттолкнув руку тату-мастера, Лео спрыгнул с кресла, схватил рюкзак и выбежал из салона.

Он вскочил на велосипед и поехал вперед, не разбирая дороги. Лео мчался по хорошо знакомым улицам, пока глаза не стали сухими, пока в легких не закончился воздух и колено не начало ныть, как всегда после долгой езды. Везде было слишком много людей. Он сворачивал на все более пустынные улицы, пока не оказался на краю лесистого холма, за которым уже чувствовалось дыхание холодного даже в мае Северного моря.

Он кинул велосипед на траву и, сев под деревом, с осторожностью закатал штанину. До его унизительного бегства мастер успел вытатуировать только половину сюрикена, без лезвий, и в итоге рядом со шрамом его позор теперь клеймил то ли месяц, то ли буква «С».

Вместо символа перемен, таращиться ему теперь на подтверждение своей слабости.

Ссыкло. Сбежал.

Грудь сдавило, колено заполыхало еще сильнее.

Лео не знал, сколько прошло времени, прежде чем он заставил себя подняться. Ему надо было успеть в школу, где сегодня проходила Карьерная ярмарка — представители разных европейских вузов приехали рассказать будущим абитуриентам о своих программах. Сейчас это уже не казалось таким важным, но еще утром Лео не терпелось послушать презентацию EPFL, Федеральной политехнической школы Лозанны — его университета мечты с лучшей в мире бакалаврской программой по робототехнике.

Сколько Лео себя помнил, ему всегда нравилось собирать конструкторы. После катастрофы, когда сноуборд и походы ушли из его жизни, роботы и LEGO стали его отдушиной. В секции робототехники, в отличие от школы, не обзывались и не приставали.

Его особенно интересовали медицинские роботы, и поэтому, когда он домчался до школы, вбежал в актовый зал, заставленный стендами разных университетов, и услышал, как поднявшийся на сцену высокий парень азиатской внешности в футболке с логотипом EPFL, представившийся Фэнбо Хангом, сказал, что специализируется на разработке медицинских нанороботов, Лео протиснулся к сцене и постарался не пропустить ни слова.

Фэнбо Ханг увлекательно и с юмором рассказал о вступительных экзаменах, об учебе и жизни в университетском кампусе. Лео обратил внимание на блеснувший на его футболке медальон в форме спирали, напоминавшей воронку торнадо. Что это, интересно, за символ? Может, что-то связанное с медициной?

Парень продолжил рассказ о своих разработках нанороботов, способных обследовать органы изнутри, распознавать больные клетки и прицельно доставлять к ним лекарства, не затрагивая здоровые ткани.

Лео знал, что уже существуют роботы, способные регистрировать пациентов в клиниках, самостоятельно собирать наборы лекарств в соответствии с назначением врача, отправлять сигнал в больницу, если пациент внезапно упал, но это все были простые и однотипные задачи. То, что делал Фэнбо Ханг, было в сто, в тысячу раз труднее и круче. Лео совсем не удивился, когда услышал, что, хотя Фэнбо Ханг заканчивал лишь второй курс университета, несколько крупных компаний уже предложили ему работу.

Послушать харизматичного китайца собралась целая толпа, среди которой был и Рыжий. От одного его вида Лео передернуло, рука непроизвольно сжалась в кулак.

— А сколько в EPFL стоит обучение? — спросил Рыжий, когда подошло время вопросов.

Ему-то зачем это знать? Лишний раз похвастать, что отец может «зарезервировать» ему место в любом престижном вузе? Лучше бы про спортзал спросил, он же без своей «качалки» не выживет. Лео не знал, что его больше всего бесило в своем обидчике: обтягивающая футболка, подчеркивающая мышцы, наличие этих самых мышц или высокие баллы по математике, почти превосходящие его собственные.

— Про цены ничего не знаю, к сожалению, — ответил Фэнбо Ханг. — Я получил стипендию, полностью покрывающую стоимость обучения, — и, отвечая на повисший в воздухе вопрос «как?», он широко улыбнулся и пояснил. — В моей школе были очень хорошие учителя.

Лео показалось, что он хотел сказать что-то еще, но не стал. Слушатели зааплодировали, Фэнбо Ханг искренне улыбнулся и слегка поклонился. В этом жесте не было заносчивости или хвастовства. Только радость, уверенность в себе, в своем деле и какая-то удивительная внутренняя сила — все то, чего Лео так недоставало.

На сцену вышел представитель другого университета, а Фэнбо Ханг спустился в зал и встал за стенд EPFL. К нему сразу выстроилась стайка из юношей и девушек, среди которых Лео с удивлением заметил своих одноклассниц, абсолютно точно не собиравшихся поступать на технические специальности.

Лео ждал, пока все разойдутся — ему не хотелось при всех разговаривать с Фэнбо Хангом. Ведь он хотел попросить его кое о чем. И от ответа китайца, возможно, зависело его, Лео, будущее.

Когда стенд наконец опустел, Лео подошел и сначала робко, а потом все увереннее рассказал Фэнбо Хангу о робоногах и конкурсе EPFL, объяснил, почему победа в нем была так важна. Затем он коротко описал проблему удержания равновесия модели робоног, над которой бился уже месяц, и спросил, как бы Фэнбо Ханг к ней подступился. Китаец задал всего один уточняющий вопрос, доказавший быстроту ума и нестандартное мышление.

— Ошибка, наверное, в алгоритме стабилизации равновесия ног. Но чтобы сказать точно, мне надо посмотреть код и саму модель. Завтра я возвращаюсь в универ, но если хочешь, можем встретиться сегодня вечером.

Лео радостно кивнул и записал продиктованный Фэнбо Хангом адрес, который показался ему смутно знакомым.

Лео припарковал велосипед у ограды большого ухоженного сада, в глубине которого виднелось невысокое светлое здание. Он закинул за плечо рюкзак с ноутбуком и робоногами, достал телефон и перепроверил адрес. Все верно — Zen River Temple... Очень странно, что Фэнбо Ханг назначил встречу в буддийском храме.

Неуверенно озираясь по сторонам, Лео двинулся вглубь сада. Мужчина в длинном сером балахоне, подметавший дорожку из песчаника, приветливо ему улыбнулся. Лео почему-то вспомнился его детский сад. Те же ярко-голубые ставни, гирлянды разноцветных треугольных флажков, цветущие розовые кусты, деревянные фигурки козы, лошади, собаки и дракона.

Лео усмехнулся, вспомнив, как в старшей группе детского сада он организовал побег от строгой воспитательницы. Метущий дорожку монах напомнил эту воспитательницу — вроде добрый и улыбчивый, но наверняк, тоже хочет накормить всех своей буддийской кашей. Лео гордился своим научным складом ума. Религия с ее манипулятивными и нелогичными, по его мнению, наставлениями всегда отталкивала его.

Вдруг с другого конца густого храмового сада раздался резкий выкрик, похожий на боевой клич. Лео вытянул голову и разглядел за деревьями молодого азиата, одетого в широкие черные штаны и светлый балахон. В одно мгновение юноша сделал серию из пяти ударов по воздуху, затем кувырок и замер на одной ноге с закрытыми глазами. Лео видел такое только в детстве, в мультиках про ниндзя.

Заинтригованный, он подошел ближе и не поверил своим глазам. Это был Фэнбо Ханг.

Китаец тоже заметил Лео и помахал ему.

— Подожди пять минут. Я закончу тренировку и подойду, — он кивнул головой на скамейку неподалеку, где лежала синяя сумка и бутылка с водой.

Что-то не сходилось. Ничего не сходилось. Что лучший студент лучшего технического вуза делает в буддийском храме?

Лео достал из рюкзака ноутбук, открыл файл с кодом, поставил робоноги на траву. Пока он привычно настраивал датчики движения робота, его взгляд то и дело возвращался к тренирующемуся китайцу. Лео невольно отметил, с какой легкостью и изяществом тот двигался, и с усилием отогнал мысль, что сам он так уже никогда не сможет… Он почувствовал, как жжется незаконченная татуировка, старался не обращать на нее внимания, но справлялся с трудом.

Наконец Фэнбо Ханг замер на месте, сложил ладони на уровне груди и поклонился невидимому противнику. У Лео в голове была тысяча вопросов — что это за боевое искусство? где он этому научился? почему он тренируется в храме? — но он молчал. Китаец тоже не стал ничего объяснять.

Присев на скамейку рядом с Лео, он сделал несколько больших глотков из бутылки с водой и дотронулся до робопротеза.

— Я взгляну?

Лео кивнул. Он, конечно, знал модель наизусть, но тоже рассматривал ее, как будто в первый раз: две ноги почти метровой высоты, 156 деталей, ультразвуковой датчик, два сенсора касания, два сервомотора для обеспечения точности движения и «мозг» робота — микрокомпьютер для записи команд и управления датчиками. Лео продемонстрировал, как его творение ходит, показал код и объяснил суть проблемы, которую не мог решить.

— Я протестирую модель, проверю код, поищу ошибки. А ты пока расскажи, откуда такой интерес к медицинским роботам? — Фэнбо Ханг взял ноутбук и внимательно посмотрел на Лео. Что-то в его взгляде и интонации заставило Лео рассказать историю целиком, а не ограничиться той стерильной версией, которую он обычно выдавал.

С тех пор как Лео впервые прочитал о роботах-хирургах, он не мог отделаться от мысли, что если бы после аварии его оперировала высокоточная машина, она бы не ошиблась, не занесла бы инфекцию, не обрекла бы его на бесконечные рецидивы и последующий кошмар, который мама называла жизнью. Она не говорила ему, но он знал: после той операции он мог лишиться ног, инфекция распространялась слишком быстро. Ему просто повезло, что все обошлось.

А семилетнему Александру, лежавшему в соседней палате, не повезло. Его парализовало ниже плеч. Прошло уже четыре года, а Лео до сих пор не мог забыть его лицо после операции. В этом лице не осталось жизни.

Когда Лео только пришел в секцию робототехники, он заявил, что станет проектировщиком бионических протезов и роботов-хирургов. Пока их учили проектировать простых роботов-поливалок и лимоноидов для подачи напитков, он мечтал о создании такого протеза, который позволит маленькому Александру использовать свои руки и ноги как прежде. Лео с головой погрузился в изучение бионических протезов. Благо роликов на Youtube и научных статей в интернете было хоть отбавляй.

Он собрал и запрограммировал свой первый прототип из LEGO, как только освоил азы 3D-моделирования. Через два года Лео вместе с другими способными учениками перевели в старшую группу, где учили «взрослой робототехнике». Прототипы из LEGO остались в прошлом. За время работы над своей второй моделью робоног, Лео сам заказывал платы и печатал детали на 3D-принтере. Он разобрался в основах электротехники и научился паять.

Итоговой, третьей моделью, Лео невероятно гордился: безукоризненно прописанные алгоритмы, продвинутые конструкторские решения, идеальная динамика. В прошлом году после сотни экспериментов и доработок он рискнул представить эту модель на ежегодном конкурсе EPFL для школьников.

Когда Лео только узнал, что победителям предоставляют грант на бесплатное обучение в EPFL, победа стала его ключевой целью, его смыслом существования. Это был единственный шанс попасть в университет мечты, ведь мама давно дала ему понять, что сможет оплатить его обучение только в их городском вузе, где она преподавала биологию, но никак не в Институте Лозанны. Победа в конкурсе позволила бы ему навсегда уехать отсюда, сбежать от воспоминаний, выучиться на проектировщика медицинских роботов и помогать тем, кому повезло меньше, чем ему.

Несмотря на все старания, его робоноги не вошли в тройку победителей, но выиграли в номинации «Самая многообещающая модель». Награждая Лео, один из судей, молодой улыбчивый профессор с абсолютно седыми волосами, шепнул ему, что при «определенной доработке» у его робота будут все шансы претендовать на чемпионство в следующем году.

За последние полгода Лео, не спя ночами и работая по выходным, усовершенствовал с десяток конструкторских решений, сумел повысить точность микрокомпьютера, но все еще не был уверен, что этого было достаточно для победы. Особенно он сомневался в методе управления моделью — инновационный ли он?

Лео замолчал. Он никогда не был любителем рассказывать о себе, но в Фэнбо Ханге, улыбчивом и открытом, было что-то такое, что вызывало доверие. Одновременно с тестированием протеза, он внимательно слушал Лео, кивал и задавал уточняющие вопросы. Найдя и объяснив ошибку в алгоритме стабилизации ног, Фэнбо Ханг заговорил о методе управления моделью:

— Если ты хочешь сделать его более инновационным, можно подумать об использовании нейроконтроллера. Знаешь что-нибудь про это?

Лео кивнул. На одной крупной робототехнической выставке он тестировал простенькую нейрогарнитуру — специальный ободок, который одевался на голову, считывал сигналы мозга и по Bluetooth передавал их компьютеру.

— Нейроинтерфейсы сейчас в тренде. Многие ребята в универе экспериментируют с их разработкой. Если бы ты, например, добавил к текущим режимам управления еще один — «силу мысли», — Фэнбо Ханг показал пальцами кавычки и улыбнулся, — это бы точно увеличило твои шансы на победу.

— Что ты имеешь в виду?

— Сделай так, чтобы робоноги могли идти и останавливаться по команде, считывая мозговые импульсы.

— Но я же не заставлю модель двигаться, проговаривая про себя конкретные слова, типа «идти» и «стоять», — задумчиво сказал Лео.

— Нет, естественно. Когда сможешь это осуществить, получишь Нобелевку, — рассмеялся Фэнбо Ханг. — Но никто не мешает использовать не слова, а два основных навыка картара, например.

— Навыка кого? — не понял Лео.

Фэнбо Ханг дотронулся до своего медальона в виде спирали, покрутил его, задумчиво посмотрел на Лео.

— В двух словах не объяснишь. А если все рассказывать, то на поезд опоздаю. Но вот это кое-что прояснит, — порывшись в сумке, он протянул Лео яркую рекламную брошюру с фотографиями. Пляж с пальмами, мясное блюдо на банановом листе, белая башня-пагода и павильоны в китайском стиле, молодые мужчины в боевых стойках с длинными палками в руках.

Лео прочитал подпись под фото.

Летний лагерь «Картары»

Буддийский храм Кек Лок Си, остров Пенанг, Малайзия

Август 2017 года

Для молодых людей 15-18 лет, готовых расширить свои представления о границах человеческих возможностей и научиться использовать скрытые силы тела, ума и духа.

Подайте заявку на участие на сайте kartars.org

В самом низу брошюры на месте логотипа была изображена та же спиралевидная воронка, что и на медальоне Фэнбо Ханга.

— Это я, — улыбнувшись, Фэнбо Ханг указал на одного из молодых людей на фото.

— Ты ездил в такой лагерь? — спросил Лео в недоумении.

— Нет. Лагерь проводится впервые. Я жил и учился в Школе картаров при Кек Лок Си.

На презентации китаец упомянул, что получил стипендию в EPFL именно благодаря хорошим учителям. Неужели буддийские монахи знали математику и физику на таком уровне?

— Кстати, Лео, можешь оказать мне услугу? — во взгляде Фэнбо Ханга мелькнул и исчез хитрый огонек. Он вытащил из сумки тетрадь, вырвал листок и начал что-то писать.

— Это для Мастера Энду. Энду — директор школы в Кек Лок Си, которую я заканчивал. Блестящий ум. И боевыми искусствами владеет феноменально! Он, кстати, здорово разбирается в технологиях и наверняка сможет подсказать пару идей по твоим робоногам. Передай ему, пожалуйста, — Фэнбо Ханг дописал записку, вчетверо сложил листок и протянул его Лео.

— Но я не …

«Ты поедешь», отчетливо сказал голос в его голове.

— Если поедешь в лагерь, — словно услышав его мысли, сказал Фэнбо Ханг, — сможешь многое узнать. И про робототехнику, и про свою боль… — китаец замолчал и внимательно посмотрел куда-то над головой Лео. — Страх боли — вот твой враг. Я не знаю, можно ли избавиться от мучающей тебя боли в колене, но от страха — да… Перестать бояться — дорогого стоит.

Лео был потрясен: он ведь лишь коротко упомянул про аварию и рецидивы, но ни словом не обмолвился о мучающем его столько лет страхе перед болью. Как этот странный китаец все понял?

— Ладно, мне пора. Удачи тебе на конкурсе! — Фэнбо Ханг, улыбаясь, пожал Лео руку, закинул сумку на плечо и пошел к выходу из храма.

Лео с каким-то смутным чувством сожаления смотрел ему вслед.

Такой необычный парень, в котором удивительным образом сочетается несочетаемое. Он умный, модный, классно разбирается в робототехнике, и при этом чувствуется, что он словно из другого мира, обладает какой-то невероятной силой, знает так много.

Лео нужно было еще столько спросить у него… Казалось, он теряет самый важный в жизни шанс. Взгляд его метнулся от робоног к брошюре лагеря и обратно к Фэнбо Хангу, чей силуэт уже почти исчез за деревьями.

Поддавшись порыву, Лео окликнул китайца и, догнав его, задал вопрос, на который в обычных обстоятельствах никогда не решился бы:

— А ты не знаешь… в твоей школе не рассказывали… могут ли умершие родственники с нами разговаривать?

Китаец, казалось, не удивился такому странному вопросу и, склонив голову, молча кивнул.

— На самом деле я не верю ни во что такое, просто… — Лео переминался с ноги на ногу, подыскивая подходящие слова. Рассказывать о голосе в его голове, который он начал слышать в тринадцать лет, сразу после смерти отца, казалось безумием.

Фэнбо Ханг улыбнулся, словно опять понял все без объяснений. Взяв из рук Лео записку, адресованную Мастеру Энду, и быстро дописав что-то, он вернул листок Лео, махнул ему на прощание и скрылся в глубине храмового сада.

Ченглей

Ченглей с сомнением посмотрел вверх на знакомые очертания главной пагоды Кек Лок Си. В свете только что появившейся луны белая трехуровневая башня-пагода выглядела таинственно, она словно светилась.

Залезть на крышу маленькой пристройки и пробежать по ее козырьку не составляло труда, он делал это миллион раз. Дальше начиналось самое сложное. Возможно, все дело было в том, что основание пагоды было выполнено в китайском храмовом стиле — три высоких ряда колоннад с арочными просветами, один над другим. И хоть он сам был наполовину китайцем, все китайское вызывало протест и давалось ему с трудом. Из-за отца.

Подпрыгнув, Ченглей ухватился за карниз балкона, подтянулся на руках, встал в полный рост между колонн. Дважды повторив все ухищрения — подпрыгнуть, ухватиться, подтянуться, встать — он, наконец, перевел дыхание и огляделся.

Вдалеке мерцали воды Малаккского пролива, в темноте за джунглями светились огни многоэтажек его родного Джорджтауна, а прямо под ним в лунном свете белели многочисленные пагоды Кек Лок Си — самого большого буддийского храма Малайзии, который на протяжении последних четырех лет он считал своим домом.

Второй уровень пагоды был легкотней — много резьбы, кругом ниши со статуями будд — есть куда поставить ногу и за что ухватиться. Лезь — не хочу. Наконец он дополз до балкона и проскользнул внутрь, прямо в покои Учителя, располагавшиеся под вытянутым конусообразным куполом.

Нет, конечно, он мог обойтись без всех этих выкрутасов и просто подняться по спиральной лестнице внутри пагоды. Не обязательно даже было пробираться сюда вечером, он вполне мог прокрасться днем, пока все были на медитации. Ладно, красться тоже не было никакой нужды. Никто из монахов не удивился бы, увидев его в кабинете. Еженедельная уборка покоев Мастера Энду была прямой обязанностью Ченглея.

Но сейчас он проник сюда не для уборки.

Ченглею не нужно было включать свет, он и так знал тут все наизусть. Круглое помещение было разделено прозрачными занавесками на несколько зон: совмещенная кухня и спальня Энду, гостиная с уютным желтым диваном и рабочий уголок с большим письменным столом. По периметру всей комнаты высились книжные стеллажи, на полках которых, кроме старинных изданий на санскрите и многочисленных поварских книг, стояли наборы LEGO, очки виртуальной реальности, цифровой фотоаппарат, электронные часы, миниатюрная музыкальная колонка. Ученики и выпускники Школы картаров, а также многочисленные друзья Энду со всего мира знали, что он интересуется новыми технологиями и постоянно присылали ему что-то в подарок.

Но вот основы цифровой безопасности Учителю, видимо, известны не были — Ченглей еще год назад угадал пароль от его компьютера.

1984. Год основания Школы картаров.

Ченглей прокрался к большому светящемуся монитору, быстро ввел цифры и защелкал по папкам с файлами на рабочем столе.

Буддийские тексты.

Счета.

Рецепт лаксы.

Лагерь «Картары». Заявки на участие.

Наконец-то! Он открыл папку. 553 файла, неплохо. За обедом Ченглей слышал, как Энду говорил Весте, что они получили уже более пятисот заявок на участие в этом странном лагере для подростков со всего света, который Учитель впервые решил провести этим летом.

Ченглей быстро пролистал список заявок, открывая файлы только с именами девочек.

Астрид Берг, 15 лет, Швеция. Интересы: современное искусство.

Не в его вкусе. Что там дальше?

Василиса Тагашова, 17 лет, Россия. Интересы: кухни народов мира, cooking competitions, уличная еда, азиатская кухня.

Симпатичная. Можно брать.

Элли Грейл, 16 лет, Австралия. Увлечения: серфинг. Страдает от редкой болезни и хочет попробовать традиционную малайскую медицину.

Вот эту Энду точно возьмет, Ченглей был готов поспорить на тридцать ринггитов.

Оливия Протеас, 17 лет, Бразилия.

Горячая! Жаль нет фото в полный рост, там и с фигурой все должно быть в порядке. Что там у нас в интересах?

Культура. Карнавалы разных народов Малайзии.

Ну, у нас есть где развернуться – малайский Чап Гох Мех, китайский Пхор Тхор, индийский Тайпусам, европейские гонки на драгон-ботах. Вы по адресу, Оливия. Не забудьте сари и купальник.

Ченглей ухмыльнулся, закрыл документ и быстро проглядел другие папки на рабочем столе. Нет ли чего по Школе картаров? В прошлый раз он очень удачно и «совершенно случайно» обнаружил экзаменационные вопросы первого курса.

Непосвященные считали, что для того, чтобы поступить в Школу картаров при храме, послушники целыми днями зубрили сутры, распевали мантры и изучали историю буддизма. Да, у них на подготовительном курсе были традиционные предметы, на которых Ченглей частенько клевал носом. Но были и другие занятия, где он ловил каждое слово учителей.

Ченглею не раз приходило в голову, что когда четыре года назад отец сослал его в Кек Лок Си в наказание, он вряд ли мог предположить, что отправляет сына вовсе не в ссылку, а в самое увлекательное приключение в его жизни. Ведь Кек Лок Си не был обычным храмом. Энду не был обычным монахом. А Ченглей уж точно не собирался быть обычным служкой. Не зря уже в десятилетнем возрасте почти сразу после смерти мамы он перестал отзываться на свое нелепое имя Чиах Хуанг Фу и взял себе хао Ченглей — «предназначенный для великого».

И здесь, в храме, он сперва соответствовал своему хао на все сто. В считанные дни он был признан лидером среди младших послушников и на протяжении пяти месяцев, пока их готовили к вступительным испытаниям в Школу картаров, оставался лучшим учеником подготовительного курса. Оказаться в итоге единственным, кто провалил вступительные, не поступил в Школу и остался обычным служкой, было невероятно унизительно. Воспоминания о том, почему он завалил экзамены, мучили его до сих пор.

За дверью кабинета послышались шаги и голоса. Ченглей быстро выключил компьютер и метнулся за шелковую занавеску, отделявшую рабочую зону от личных покоев Энду.

Щелкнул выключатель. Ченглей сразу узнал звучный голос Энду и тихую мелодичную речь Весты. Интересно, эти двое когда-нибудь наконец поженятся или так и будут ходить вокруг да около?.. Всему Кек Лок Си было известно, что Веста много лет назад уехала вслед за Энду из родной Италии в надежде стать не только его партнером в Школе картаров, но и кем-то более близким.

Ченглей знал и любил их с детства, они близко дружили с его мамой, и ему даже не надо было высовываться из-за занавески, чтобы догадаться, как они сейчас выглядят: оба загорелые, с короткими седыми волосами, в традиционных фиолетовых туниках, с блестящими Медальонами картаров на груди. Веста наверняка присела отдохнуть на диван, у нее в последнее время побаливали ноги, а Энду в своей энергичной манере подошел к рабочему столу, включил принтер и принялся расхаживать по комнате, рассуждая вслух.

— Сегодня пришло еще сорок заявок на участие в лагере. Я распечатаю самые любопытные. Сможешь глянуть после вечерней медитации?

Учителя, видимо, продолжали начатый ранее разговор.

— Кофе, кстати, не хочешь? — добавил Энду.

Ченглей услышал приближающиеся шаги и едва успел отступить внутрь комнаты и спрятаться за шкафом для одежды. Сердце его застучало быстрее — если Учитель его тут застукает, мало не покажется.

Энду, к счастью, не глянув в его сторону, сразу прошел в зону кухни. Зажужжала кофе-машина, хлопнула дверца холодильника (наверняка Энду вытащил молоко). Ченглей знал: в отличие от большинства итальянцев, Учитель мог пить кофе в любое время суток. А еще он был мастером латте-арта: для Энду рисовать молоком на кофе было своеобразным видом медитации. По тому, что он изображал в своей чашке, можно было судить, о чем он размышляет.

Ченглей никогда не упускал такого шанса, и пока Учитель споласкивал питчер из-под молока и протирал кофе-машину, Ченглей ухитрился высунуться из-за шкафа и быстро глянуть на лиловые керамические чашки: и в той, и в другой на молочной пене была нарисована спиралевидно закручивающаяся воронка — такая же, как на Медальоне картаров, которые носили Энду, Веста и другие учителя Школы.

Энду взял чашки и вышел обратно к Весте, которая тихонько засмеялась, увидев рисунки на молочной пене.

— Опять?

— А о чем еще я могу думать? — в голосе Энду слышалась легкая озабоченность. — Сама знаешь, Переход набирает обороты. Если мы хотим помочь, нам надо действовать еще активнее.

— Я понимаю, что лагерь нужно провести именно в августе — седьмой лунный месяц, особое расположение звезд на небе — все это мне понятно, — сказала Веста, отпивая кофе. — Но ты уверен, что такой лагерь — это самый лучший способ? Может, что-то попроще придумаешь? Ты уверен, что ребята, которые приедут сюда из других стран, вообще воспримут наши знания? Ты думаешь, современным подросткам все это близко, интересно?

— Кому-то интересно, — Ченглей услышал, как Энду поставил кофейную чашку на стол и снова принялся расхаживать по кабинету. — Наша задача — отобрать и пригласить в лагерь именно таких. Мы не будем перегружать их теорией. Просто расскажем про плотности, про вибрационный Переход, представим это в виде легенды. Придумаем какой-нибудь квест, молодежь это любит. В ком проснется интерес, кто почувствует истину — сам нас спросит…

— Но ты же понимаешь, что лагерь не получится провести тайно, — возразила Веста. — Оринаги о нем уже наверняка узнали, учитывая, какую мощную информационную кампанию ты провел и сколько заявок мы уже получили. Ты думаешь, они не попытаются нам помешать?

— Надеюсь, они ограничатся лишь тем, что пришлют в лагерь шпиона, — голос Учителя звучал беспечно. — Более того, я на это рассчитываю.

Шпион оринаги у них в храме! Ченглей весь превратился в слух.

— Мне потребуется твоя помощь еще кое с чем, — сказал Энду. — Ты помнишь про Компас Плотностей?...

— Что? — голос Весты звучал удивленно. — Разве эта часть легенды не вымысел? Компас что, существует на самом деле?

— Не совсем. Но не исключено, что вскоре он будет храниться в Кек Лок Си… Пойдем, расскажу по дороге на медитацию. И заявки возьми, пожалуйста.

Веста встала, послышался шорох бумаги, хлопнула дверь кабинета.

Ченглей метнулся следом, но понял, что пытаться подслушать учителей на лестнице было слишком опасно, и так чуть не попался.

Выжидая, пока их шаги стихнут, он остановился у стола Энду, где на стене среди фотографий и газетных вырезок висел Медальон картаров. Ченглей словно впервые посмотрел на знакомую форму Спирали Плотностей. Тот же символ, что Энду нарисовал на кофейной пене — спиралевидная воронка цветов радуги. Каждый виток спирали — разного цвета. Самый верхний виток, он же самый широкий — красный, следующий — оранжевый, и так далее. Последний, самый маленький виток, фиолетовый, напоминал скорее точку или сердечко.

Спираль плотностей была таким распространенным символом в Кек Лок Си, что Ченглей давно не задумывался о ее значении. Впервые им рассказали о семи вибрационных плотностях на подготовительном курсе Школы картаров. Он воспринял это как очередную легенду о происхождении и развитии Вселенной: спираль из семи плотностей — путь, который проходят все планеты, все люди, точнее души, в общем, все живое во Вселенной. И что сейчас — время Перехода из третьей плотности, в четвертую. Что у всех людей на Земле есть возможность перейти как бы на другой более высокий уровень развития, как в компьютерных играх.

Спираль была и основным элементом легендарной татуировки Энду, покрывающей всю его спину, плечи и руки. Старшекурсники поговаривали, что в татуировке зашифрованы тайны мироздания. Ченглей, как и все выпускники школы до него, предпринял не одну попытку их расшифровать, но далеко не продвинулся.

Одно было очевидно: Спираль плотностей, вытатуированная вдоль позвоночника, играла главную роль. Она начиналась внизу спины, расширялась с каждым новым витком и заканчивалась у шеи. Любимым изображением Ченглея была битва добра и зла, вытатуированная между третьим и четвертым витком спирали. Воины света сражались со змееподобными крылатыми оринаги, которые на протяжении веков стремились помешать Переходу Земли в четвертую плотность.

В прошлом году Ченглею поручили подготовить спектакль, посвященный этому древнему противостоянию. Но в том-то и дело, это была всего лишь сценка, точно такая же, как и постановка по мотивам индийского эпоса Махабхараты или кельтских сказаний о друидах. Энду постоянно просил их разыгрывать разные мифы, которые они проходили. Почему сейчас он вдруг заговорил о плотностях и Переходе из одной плотности в другую словно о реальности? Неужели легенда о давней борьбе Храмов Единства и могущественных темных оринаги тоже правда?

И те, и другие на самом деле существуют, вопросов нет.

Ченглей, как и все в Школе картаров, знал, что по миру разбросаны некие древние Храмы Единства, их всего одиннадцать. Что это за храмы, как они называются и где находятся, никто не знал. Известны были лишь их символы — хвост павлина, хрустальные четки, цветок лотоса, ветка ивы, корона из одиннадцати голов, знак тысячи рук, трезубец, крюк, кувшин, книга и Колесо Знания. Все эти символы были вытатуированы на левом плече Энду. По легенде, на протяжении веков Храмы Единства охраняли знания об истинных законах мироздания и делали все, чтобы помочь Земле перейти в четвертую плотность.

В Кек Лок Си поговаривали, что Мастер Энду вырос и учился в одном из этих древних храмов, но был вынужден покинуть его при загадочных обстоятельствах. А после многолетних странствий по миру, он обосновался в Малайзии, на Пенанге. Ченглей был уверен, что Кек Лок Си — тоже один из древних Храмов Единства. Ему нравилось чувствовать себя избранным, принадлежать к элитному тайному обществу.

Что касается таинственного рода оринаги: по легенде представители этой древней расы, как-то там связанной со змеями, жили гораздо дольше обычных людей, помнили свои прошлые жизни и, якобы, их могущество было так велико, что они тайно управляли миром. Целью их было помешать Земле перейти в четвертую плотность.

Насчет бессмертия и теневого мирового правительства, Ченглей сомневался, хотя мало ли?.. Чем дольше он жил в Кек Лок Си, тем лучше понимал, что мир не так прост, как рассказывают на YouTube, и от обычных людей скрыто очень многое... Наверное, оринаги действительно существовали, раз Энду с Вестой их постоянно упоминали. Хотя, может, это тоже был шифр, и они имели в виду какую-то могущественную корпорацию или тайное общество, типа иллюминатов? Ченглей не знал.

Но он, как и все в Кек Лок Си, помнил, что в легендах, которые они изучали на Истории цивилизаций, август 2017 года был известен с древних времен как время, способное изменить ход этого многовекового противостояния сил добра и зла. Поэтому Ченглей очень удивился, когда узнал, что Энду решил организовать этот странный лагерь для ребят со всего мира именно в августе. Вот и Веста тоже спросила про это, вспомнил он. Энду явно что-то задумал. Учитель никогда ничего не делает просто так.

А что он, кстати, имел в виду, говоря, что скоро, возможно, найдется Компас Плотностей?! Он тоже, вроде, упоминался в одной из легенд, как могущественный артефакт, каким-то образом способный помочь в Переходе. И оринаги, вроде, не раз пытались его выкрасть. Но потом компас пропал и больше про него не вспоминали. Неужели Энду хочет его найти и как-то использовать?

Ченглея охватило радостное предвкушение.

Наконец-то в августе (а это уже через два месяца!) у него появится возможность все выяснить и проявить себя — вдруг, ему удастся разоблачить шпиона оринаги, кем бы они там ни были! И тогда Энду наверняка сразу возьмет его в Школу картаров, и он, Ченглей, вернет свое лидерство среди послушников и получит доступ к Знанию. А еще девчонок классных много приедет!

Лагерь «Картары» обещал быть крайне интересным.

Оставалось сделать так, чтобы Учитель позволил ему участвовать.

Лео

После встречи с загадочным Фэнбо Хангом Лео был слишком возбужден, чтобы ехать домой. Едва начав крутить педали, он понял, что по привычке едет к своему любимому месту на один из окружавших город невысоких холмов.

На вершину холма можно было подняться с северной стороны по плавно идущей вверх дороге, но Лео как обычно выбрал крутой подъем с южного склона. Это было ребячеством, никто не оценил бы его усилий, но это был один из немногих доступных ему способов показать, что он еще на что-то способен.

Добравшись до старого раскидистого дуба на вершине холма, он как всегда долго не мог отдышаться, колено гудело после тяжелого подъема. Лео посмотрел на город внизу. Мощеные булыжником улочки, петляющие между невысокими кирпичными домами, старыми башнями и зелеными полями, показались ему ярче и приветливее, чем обычно. Шпиль каменной церкви блестел в закатных лучах. На массивном здании университета, где преподавала его мама, крутился флюгер.

Здесь было его любимое место в городе. Он часто приходил сюда, особенно в тяжелые дни. Садился под дубом и смотрел на чаек, кружащих над морем вдалеке. И завидовал их свободе.

А в школе любой день был тяжелым...

Лео достал из кармана записку, оставленную Фэнбо Хангом, посмотрел на сложенный вчетверо листок. Да, записка была адресована не ему, но китаец что-то дописал там после его, Лео, последнего вопроса. Он знал, чувствовал, что содержание записки каким-то образом касалось его самого. Одолеваемый любопытством, он развернул листок и застыл в изумлении. Две строчки иероглифов... Китайский?!

Лео открыл приложение онлайн-переводчика и, наведя телефоном поверх текста, прочитал: «Травма колена в прошлом, не может отпустить страх боли. Кек Лок Си — это его место… PS — видимо, слышит Гида или кого-то из погибших родных, но отрицает это». Лео перечитал текст. Слышит Гида… Это о чем? Неточность перевода? Имелось в виду что-то другое? Но про погибших родных все верно... Вопрос, который он неожиданно для самого себя задал китайцу, волновал его давно. Больше, чем он готов был признаться даже самому себе.

Лео убрал записку в карман и по привычке устроился под дубом. Прислонившись спиной к теплому стволу дерева, он достал из рюкзака планшет, обклеенный стикерами: «Tech is king», «I love robots more than people», красный логотип LEGO, Эйнштейн с высунутым языком.

Пальцы быстро застучали по клавиатуре.

Кек Лок Си, Малайзия. Крупнейший буддийский храм, основан тогда-то, по легенде… Фото золотых будд, прудов, фонтанов, беседок в китайском стиле. Где же информация про школу, которую закончил Фэнбо Ханг? Лео сгорал от любопытства: что там за учителя такие и какая программа обучения по математике и физике. Он изучил все разделы сайта, но про Школу картаров, как назвал ее Фэнбо Ханг, не было ни слова. Странно.

Зато информации о лагере «Картары» обнаружилось предостаточно. Увидев в лагерном расписании ежедневные двухчасовые занятия по боевым искусствам, Лео присвистнул. Он долго разглядывал фотографии молодых послушников, стоявших в боевых стойках с длинными палками в руках. Это тебе не просто тупая тренажерка, подумал он, мысленно обращаясь к Рыжему. Там наверняка учат настоящим, древним техникам боя.

Лео несколько раз перечитал надписи под фото «Не проповедь, а наука; не учение, а техника; не заповедь, а путь», «Обрести контроль над телом и умом».

Контроль над телом…

После автокатастрофы, трех недель в больнице, месяца реабилитации дома и миллиона прочитанных книг про ниндзя (почему-то тогда, в двенадцать лет, ему нравилось читать именно про них), он, наконец, вернулся в школу. Через неделю, когда его первый раз избили, он, невзирая на запреты врачей, записался на каратэ, веря, что сможет стать, как ниндзя, и противостоять обидчикам. Превозмогая боль в ноге, Лео посетил пять занятий, пока рецидив опять не уложил его в больницу с температурой под сорок и красным распухшим коленом. Потом были уроки физкультуры, где его выбирали в команду после всех остальных, где он всегда прибегал последним, а учителя все равно ставили зачет, хвалили и сочувственно хлопали по плечу.

Ему расхотелось заниматься спортом, любое упражнение было демонстрацией тела, а тело свое он возненавидел. И с тех пор, если мама или врачи в очередной раз предлагали освоить новую физиотерапию, гимнастику или спорт, он отказывался даже пробовать. Он не хотел снова верить, надеяться, а потом страдать. Как с этой дурацкой татуировкой. Лео дотронулся до колена, кожа вокруг незаконченного сюрикена припухла и покраснела.

Но, вспомнив тренирующегося Фэнбо Ханга, его изящные точные движения и слова о возможности победить страх боли, Лео впервые за долгое время поддался порыву и позволил водовороту надежды увлечь себя: может, этот таинственный китаец, который ни о чем не спросил, но казалось, все понял... может, он прав? Может, в этом странном храме ему и правда смогут помочь? Нет, у него не было иллюзий, что за месяц, он станет первоклассным бойцом, но, может, у него, наконец, появился шанс перестать бояться? А заодно поучиться у этого мастера Энду и усовершенствовать метод управления робоногами?

Как там сказал Фэнбо Ханг, что для этого нужно? Использовать два основных навыка картара? Интересно, кстати, что значит «картар»? Может, это какой-то незнакомый ему термин из физики? Лео быстро поискал в интернете, но нашел только какого-то индийского революционера с таким именем. Он вернулся на сайт лагеря и пролистал страницу вниз.

«В лагере мы посвятим много времени отработке двух базовых навыков картара — концентрации и расслаблению».

Тогда получается, Фэнбо Ханг имел в виду, что для отправки команд робопротезу можно использовать не конкретно сформулированные словами мысли, а всего два состояния мозга — концентрацию и расслабление. Видимо, нейрогарнитура как-то считывает эти сигналы, компьютер обрабатывает данные и передает команду роботу.

Интересно, можно ли запрограммировать модель так, что при концентрации пользователя робоноги будут идти вперед, а при расслаблении — останавливаться? Или поэкспериментировать со сгибанием колена?

Лео в возбуждении забарабанил пальцами по земле. Это оно. Та фишка, та инновация, которой недоставало его модели! Идеи будущего исследования и список дел начали молниеносно проноситься в голове. Ему не терпелось начать действовать. Его захлестнул мощный прилив предвкушения и радости от возможности решить новую головоломку.

Он снова взглянул на экран. Участие в лагере теперь виделось ему в новом свете — тропический остров посреди океана, крутые учителя, новые открытия.

Но наверняка все это стоит немалых денег. Даже если подрабатывать все лето, вряд ли он сможет себе это позволить. А просить у мамы, доктора наук по биологии, лауреата научной Премии Спинозы, денег на лагерь в буддийском храме — не лучшая идея. После обширной тирады об абсурдности всего этого мероприятия, она подожмет губы и наверняка скажет, что лето надо посвятить действительно важным вещам — сделать резюме со всеми достижениями, пройти онлайн-курс компании Össur по бионике, попробовать попасть к ним на стажировку, дорабатывать модель робоног для конкурса EPFL. И, разумеется, будет права во всем. Это и был его план на каникулы. Это все нужно для поступления. И все же…

Он пролистал страницу ниже в поисках информации о стоимости. «Участие в лагере бесплатное. Чтобы стать участником, необходимо пройти конкурсный отбор — заполнить анкету ниже и приложить эссе на тему «Почему вы хотите участвовать в лагере».

— И это весь конкурс?! — Лео недоверчиво хмыкнул, но почувствовал, что сердце забилось радостно и быстро. Он не раз участвовал в конкурсах по робототехнике и отточил «выигрышную» стратегию написания мотивационных писем — найти всю возможную информацию про конкурс и придумать как минимум три убедительных причины, почему именно он соответствует «портрету идеального участника». Стандартное мотивационное эссе из пяти абзацев Лео мог сочинить за двадцать минут.

Вот только сейчас стандартно писать не хотелось.

Чтобы попасть в такое место, как Кек Лок Си, нужно было написать нечто особенное.

Он начал быстро печатать.

Когда он опомнился, солнце уже почти село. Лео перечитал написанное. Может, оставить только про достижения в робототехнике, а историю про аварию убрать? Он никогда не писал и не говорил про роль отца в тех событиях. В школе все и так знали. А новых друзей, кто стал бы расспрашивать, со времен аварии не появилось.

Последние закатные лучи золотили крыши домов внизу и экран планшета на его коленях. Зачем он все это написал? Он же никуда это не отправит и ни в какой храм, конечно, не поедет. Все это опять показалось глупостями. Он разозлился на себя, на то, что поддался мимолетному порыву и снова разрешил себе надеяться.

На следующий день за завтраком Лео вспомнил, что наконец-то наступила последняя неделя учебы и на радостях съел две порции хлопьев. Дорога в школу пролетела незаметно. С неба как всегда что-то капало, но настроения это не портило.

Обычно на уроках Лео был довольно внимательным, но сегодня он особо не слушал учителей. Мысли то и дело возвращались к вчерашним событиям, хотя все это уже казалось нереальным — жалкий побег из тату-салона, удивительная встреча с Фэнбо Хангом, возможность поехать в таинственный лагерь в Малайзии.

Сдавленный смешок, раздавшийся в соседнем ряду справа, вернул Лео в реальность. Рыжий, на котором сегодня была очередная белая футболка в обтяжку, смотрел на его татуировку и ухмылялся. Лео быстро натянул на колени задравшиеся вверх шорты, ощутив сильную пульсацию и жжение. Утром он обильно смазал татуировку заживляющим кремом, но болеть она не переставала. Рыжий поймал его взгляд и ехидно прошипел.

— Ты чего там наколол? Соскучился по моим рисункам?

Пару лет назад, еще в средней школе, когда Рыжему надоело имитировать хромоту Лео, прятать его портфель в женском туалете, засовывать ему за шиворот пеналы или просто избивать его после уроков, он придумал кое-что поинтереснее. Они как раз начали проходить анатомию человека. Рыжий окрестил стоявшую в кабинете биологии модель человеческого скелета Хромкой и нарисовал на головке большеберцовой кости два кружка и овал, складывающиеся в хорошо узнаваемый символ. Когда подслеповатый учитель просил кого-то из учеников назвать и показать на модели скелета кости ног, все тыкали пальцем в Лео и класс заливался хохотом.

А после уроков трое дружков Рыжего не раз ловили Лео в пустынном школьном коридоре и крепко держали его, пока Рыжий выводил поверх шрамов на его колене черным маркером тот же унизительный рисунок. Обидчики убегали, а Лео, чуть не плача от злости, что не может догнать их, брел в туалет, отмывать позорное изображение. Мамин совет сменить шорты на джинсы, Лео посчитал признаком слабости и до самых холодов упорно ходил в шортах, с круглыми незаживающими ранами на коленях от постоянных отмываний маркера.

С тех пор прошло три года. Его больше не трогали. Надоело. Переросли. Все, кроме Рыжего, который тоже переключился на девочек, тренажерку, учебу и тачки, но по-прежнему не упускал возможности задеть Лео. Его это веселило.

Прозвенел звонок. По старой привычке к этому моменту сумка Лео была уже собрана. Раньше, чтобы скрыться от одноклассников, прежде чем они успеют его поймать, он всегда первым выбегал из класса и на переменах старался отсидеться на другом этаже или в холле.

Уже у самой двери на выходе из класса его догнал Рыжий. На его лице сияла радость озарения.

— Как я сразу не догадался. Это ж «С» на татуировке. Имя папочки боишься забыть? А как этот слабак ссыт на забор школы — не хотел наколоть? — рыжие патлы затряслись от смеха.

Лео мотнул головой, словно пытаясь стряхнуть пелену перед глазами. Когда взгляд снова сфокусировался на одной точке, Рыжего уже не было видно. Лео дошел до туалета и инстинктивно включил кран, чтобы отмыть рисунки на колене. Только отмывать в этот раз было нечего. С колена на него таращился незаконченный сюрикен. Без лезвий он казался голым, беззащитным. Таким же, как хлюпик, смотревший из грязного зеркала над раковиной. Трясущийся от страха слабак с серыми глазами, не способный защитить ни себя, ни память отца. Он хотел плюнуть на отражение в зеркале, а попал на футболку. Долбанул кулаком по стене.

— Не слабак! — грязно-белая керамическая плитка под зеркалом треснула. — Не самоубийца! — трещина поползла вверх, кусок плитки откололся и упал на пол.

Он сполз вниз по стене, прислонился к холодной батарее, вытащил из рюкзака планшет, открыл сохраненную заявку на участие в лагере «Картары», быстро ответил на оставшиеся вопросы и нажал «Отправить».

Тоэ Курума

Тоэ Курума привычно пошел вдоль одной из стен кабинета, обшитого красным деревом, дотрагиваясь до некоторых особенно ценных репродукций. Собранная здесь коллекция морских карт и компасов с детских лет поражала его воображение.

Он остановился у своей любимой «Морской карты» Олауса Магнуса 1572 года, провел пальцем по россыпи маленьких изображений: алый морской змей пожирает парусник, волк вонзил зубы в шею лося, тролль превращается в камень.

Подойдя к стеллажу с компасами, он помедлил и взял в руки круглый морской компас в оправе из переплетающихся латунных дуг с серебряной гравировкой. Он провел пальцем по изящной резьбе на деревянной подставке. Самый ценный экспонат коллекции. За ним он и пришел, его нужно взять с собой на Пенанг.

Тоэ боялся того, что ему предстояло сделать. Это было трудно, почти невозможно. Но он обещал, он поклялся, что выполнит его последнюю волю.

Посмотрев на внутренний двор, на маленький пруд с белыми лотосами и минуту помедлив, он, словно набравшись решимости, взял компас и вышел.

Через два дня, доставая паспорт на стойке регистрации токийского аэропорта, Тоэ Курума нащупал на дне рюкзака серый шелковый мешочек, куда он положил компас и письмо. Он слишком хорошо помнил, как тряслась старая морщинистая рука, подписывая конверт с письмом: Малайзия, Пенанг, Храм Змей.

Чтобы уместить все необходимое, ему пришлось купить еще одно багажное место. Проводив взглядом два желтых обклеенных стикерами чемодана на ленте багажного транспортера, он несколько раз перепроверил, что не нарушил никаких правил провоза багажа: лишнее внимание таможенников было ни к чему.

Он уже почти дошел до паспортного контроля, когда зал огласил истошный визг. Обернувшись, он увидел служащую аэропорта с клеткой в руках — внутри брыкалась обезьяна. Тоэ Курума опознал в искаженной красно-розовой звериной морде nihonzaru, единственный вид обезьян, обитающий в Японии. Видимо, ей не хотелось проводить полет запертой в клетке.

Тоэ Курума поудобнее перехватил рюкзак с компасом и прибавил шагу.

Оливия Протеас

Оливия Протеас до последнего надеялась, что ей удастся немного обойти правила, как-то схитрить или договориться с сотрудником на стойке регистрации, чтобы ей разрешили взять Фус с собой в самолет. Но представитель Japan Airlines был непреклонен — обезьяну заставили сдать в багаж. Оставалось надеяться, что Фус уснет в темноте и семь часов полета пролетят быстро.

В самолете Оливию начала донимать расспросами сморщенная, как яблоко, старушка, сидевшая в соседнем кресле: зачем Оливия летит в Малайзию? В лагерь?! Ах как интересно! Оливия отвечала неохотно, но потом ей в голову пришла идея. Она повернулась к бабуле и оживленно проболтала с ней целый час. Рассказала, что помимо лагеря, она хочет поучаствовать в уникальных карнавалах Пенанга. Карнавалы — ее страсть, она мечтает выучиться на ивент-менеджера и организовывать крупные культурные мероприятия в будущем. Она с готовностью отвечала на все бабулины расспросы. Говорить было легко. Все в порядке, она готова.

Когда пожилая соседка наконец заснула, Оливия достала из рюкзака синюю тетрадь и записала приснившийся ей ночью сон. Вести дневник и записывать сны было давней ежедневной привычкой.

СОН: Я еще маленькая. Мы с мамой карабкаемся в гору. Не могу за ней угнаться. Она тащит меня вверх. Я устала, плачу. Не вижу ее лица.

Оливия посмотрела в иллюминатор.

Ничего нового, тревожные сны про мать она видит регулярно.

Пора выкинуть все это из головы и сосредоточиться на главном — Пенанг, лагерь «Картары», Мастер Энду.

Коррмеш

Единственным светлым пятном в темной гостиной был белый ковер, в длинном ворсе которого утопали его босые ноги.

Его пальцы уверенно летали над клавишами рояля. Ноты ему были не нужны — он бесчисленное количество раз исполнял Симфонию контроля — семейный гимн, непременный атрибут всех торжественных церемоний Дома.

В этой странной сложной мелодии, словно сминающей недовольных, слышались отголоски высокого смеха и холодной уверенности превосходства. Музыка обжигала стремительным потоком звуков.

После финального аккорда и последовавшей давящей тишины в комнате стал различим мерный шум океана. Из распахнутой двери балкона потянуло свежим ветром.

Коррмеш, на котором были лишь пижамные штаны из тонкого черного шелка, прикрыл глаза, позволил коже почувствовать и принять холод. Он знал, что играет последний раз перед отъездом. Собранная слугой сумка уже лежала в самолете.

И он позволил себе недопустимое.

Нежная мелодия, которую он заиграл, словно наполнила светом остававшуюся темной комнату. Музыка рвалась наружу вместе с его тоской и нежеланием уезжать и снова уносила туда, куда он всегда стремился, но мог попасть так редко; воспоминания загорались яркой искрой и гасли, оставляя мучительное томление и жажду большего.

Словно наказывая себя за эту минутную слабость и недозволенную роскошь быть самим собой, он с грохотом опустил крышку рояля. Излив с музыкой свет, которому было не место в его душе, Коррмеш почувствовал себя легче. Ему предстояло вновь надеть привычную маску — стать непроницаемым, неуязвимым, высушенным.

Когда спустя час он забрался в самолет, бледное солнце едва показалось из-за океана. Прежде чем захлопнуть за ним дверцу и махнуть пилоту, давая разрешение на взлет, отец сказал Коррмешу:

— Не забудь, помимо главной цели, твоя задача — предоставить им катализатор. Даже среди святых найдутся те, кто соблазнится доступом к нашим знаниям.

Самолет быстро набрал высоту и полетел в сторону материка, а затем — в Малайзию.

Часть II

Глава 1. Кек Лок Си

Отправив заявку на участие в лагере «Картары», Лео как будто забыл о ней. Он вовсе не стал чаще проверять электронную почту и помимо репетиторства по физике нашел две дополнительные летние подработки совсем не для того, чтобы заработать на билеты в Малайзию. Он иногда заглядывал в буддийский храм на краю города вовсе не потому, что надеялся снова встретиться с Фэнбо Хангом. И перечитал оставленную им записку раз сто вовсе не потому, что хотел разгадать ее странное содержание.

Когда утром девятнадцатого июня он в десятый раз обновил страницу сайта Кек Лок Си и увидел список счастливчиков, приглашенных в лагерь, его сердце не начало стучать с космической скоростью. Он просто кивнул самому себе, просто еще три раза обновил страницу, чтобы удостовериться, что это не техническая ошибка, что его имя не исчезнет из списка, что он останется там, между №6 Тоэ Курума, Япония и №8 Урсула Паркер, Канада.

На следующий день он вовсе не поругался с мамой из-за его намерения лететь «на край света», «в какую-то секту», «отречься от всей проделанной работы, от всех достигнутых результатов», «бессмысленно рисковать своим будущим, своим здоровьем, в конце концов».

И только когда самолет начал снижаться над Пенангом, он наконец признался себе, насколько важно для него было приехать сюда.

Он заметил внизу не только густые зеленые джунгли и желтые полоски пляжей, но и россыпь многоэтажных зданий, среди которых виднелся даже настоящий небоскреб. Лео казалось, что храм тайных знаний должен быть спрятан в уединенном месте, Пенанг же оказался громким и людным. На узких дорогах было не протолкнуться от стареньких мопедов и байков. Они то и дело выезжали на встречную полосу и обгоняли медленный автобус, на котором Лео должен был доехать из аэропорта в храм Кек Лок Си, место проведения лагеря.

Несмотря на сотни просмотренных в интернете фотографий, Лео все равно поразился размеру храма. Кек Лок Си раскинулся на нескольких высоких лесистых холмах, между которыми курсировал старенький фуникулер! Белая башня-пагода, павильоны с загибающимися вверх черепичными крышами, фруктовые сады и пруды с водопадами — все как на рекламной брошюре лагеря.

Лео вытер о шорты взмокшие от жары и волнения ладони. Он так устал после своего путешествия, длившегося уже больше двадцати часов — но сейчас ему вдруг отчаянно захотелось, чтобы оно не заканчивалось. Ведь теперь, когда он здесь, ему не отвертеться — придется знакомиться, общаться, тренироваться, что-то кому-то доказывать.

Перехватив поудобнее сумку, он зашагал вверх по дороге, прошел под резными воротами, поднялся по лестнице, миновал сувенирные палатки при входе в храм и перед очередной лестницей остановился отдышаться — тащить тяжелую сумку вверх оказалось нелегко. Помимо одежды и планшета там в разобранном состоянии лежали робоноги — все детали и составляющие весили килограммов пять.

Мимо прошли двое монахов в оранжевых одеяниях и направились к ярко украшенному зданию с покатой крышей. У входа в зал монахи воткнули палочки с благовониями в наполненную песком бронзовую курильницу и что-то тихонько забубнили. Выглядело это странно.

Из того, что Лео успел прочитать за лето, он сделал вывод, что буддизм — это не традиционная религия, а скорее философия и практика ума. Но что если мама все-таки окажется права и их будут целыми днями грузить религиозными историями? Или вдруг соседи по комнате попадутся какие-то странные? В информационном имейле упоминалось, что их поселят по трое, но списка распределения по комнатам не было, он не знал, с кем будет жить. Ну и главный страх: что если из-за жаркого климата случится рецидив и вместо обучения боевым искусствам он месяц проваляется в кровати, корчась от боли? Ему и так уже казалось, что после этих бесконечных лестниц он начал едва заметно прихрамывать.

Наконец, над входом в один из залов он увидел плакат-растяжку «Картары, добро пожаловать!». Видимо, ему сюда. Оставив свою сумку при входе, где уже стояли чьи-то чемоданы, Лео зашел внутрь. Мраморный серый пол и высокие потолки просторного сумрачного зала давали ощущение прохлады после изнуряющей жары. Лео прошел вглубь зала, где прямо на полу сидели юноши и девушки, которые, видимо, тоже приехали в лагерь. Всем на вид было лет шестнадцать-семнадцать, его ровесники. Одна из девушек, с короткими кудрявыми волосами, снимала на телефон огромные золотые статуи будд, расположившихся в деревянных нишах вдоль длинной стены напротив входа. Было шумно, все оживленно переговаривались.

Когда Лео приблизился, все вдруг обернулись и зашушукались. Кто-то засмеялся. Лео внутренне подобрался. Неужели он так сильно хромал, что все заметили? Стараясь не встретиться ни с кем взглядом, он быстро сел на одну из подушек на полу. Шушуканье и смех не прекратились. Лео исподлобья огляделся и выдохнул.

Оказалось, объектом внимания стал не он, а вошедшая за ним красивая темноволосая девушка в черном облегающем костюме, на плече которой сидела маленькая обезьянка в синей жилетке и ярких бусах! Вот почему все смеялись. Из-за обезьяны! Не замечая устремленных на нее взглядов и шушуканья, она уверенно шла вперед, между сидевшими на полу ребятами. Лео узнал девушку, кажется, ее звали Оливия, и она приехала из Бразилии. Серьезный взгляд ее красивых темных глаз привлек его внимание, когда он рассматривал брошюру со всеми участниками лагеря, которую им прислали организаторы.

Когда Оливия проходила мимо него, Лео, повинуясь какому-то необъяснимому идиотскому порыву, встал и отодвинул свою подушку ногой, чтобы освободить ей дорогу. Она вопросительно посмотрела на него снизу вверх и неожиданно улыбнулась. Только тут он понял, как нелепо он, должно быть, выглядит. Лео тут же сел и сжался, отчаянно желая стать невидимым. Оливия прошла дальше и села неподалеку. Она больше не смотрела на него.

На середину зала вышел широкоплечий монах в длинной фиолетовой тунике. Лео показалось необычным, что на его седой коротко стриженной голове были надеты солнечные очки. Разве монахи носят очки?

— Ну что ж, кажется, все в сборе, можем начинать. Меня зовут Энду, я директор школы при Кек Лок Си, — монах с интересом оглядел всех ребят, широко улыбнулся, сложил руки у груди и поклонился.

Вот для кого Фэнбо Ханг передал записку, пронеслось в голове у Лео, он нащупал в кармане свернутый вчетверо листок.

Энду был похож на итальянца, хотя в его внешности было и что-то неуловимо азиатское.

— Я — Веста, — заговорила вставшая рядом с Энду невысокая женщина, в развевающемся на манер плаща оранжевом халате с сине-черными разводами, накинутом поверх свободной кофты теплого красного цвета. На ее изящных пальцах, усеянных паутинкой морщин, сверкали кольца с изумрудами. Она тоже сложила ладони в приветственном жесте, взгляд ее был обращен куда-то внутрь.

Лео отметил, что Энду и Веста были чем-то похожи: короткие стрижки, загорелые лица, умные глаза, одинаковые медальоны на длинной цепочке. Такие же, как у Фэнбо Ханга, понял Лео, приглядевшись: спиралевидная воронка цветов радуги.

— Приветствуем вас на Пенанге! — продолжила Веста. — Наш остров — удивительное место. Каждый из вас найдет тут что-то свое.

— Лично я переехал сюда много лет назад из-за лучшей в Азии еды. И, видимо, не я один, — Энду обернулся на чавкающий звук у ближайшей статуи будды.

Обезьянка в синей жилетке примостилась на скрещенных ногах золотого гиганта и с упоением поедала банан, который, наверное, стянула с алтаря перед статуей, где между свечами и цветами были разложены фрукты. Все засмеялись, Энду громче всех.

Оливия, темноволосая хозяйка обезьяны, шикнула на свою подопечную, та слетела с алтаря и, не выпуская банан из лапок, запрыгнула к девушке на руки. Лео бы сгорел от стыда, что снова стал объектом всеобщего внимания, девушка же сохраняла невозмутимость.

— Мы получили больше тысячи заявок на участие в лагере, — продолжил Энду, отсмеявшись. — А выбрали только восемнадцать человек. У каждого из вас есть причина быть здесь. Эта причина — ваше желание продвинуться по пути картара. Мы верим, что силой обладают не только избранные — волшебники или джедаи. Сила — в каждом!

Лео подался вперед в удивлении. Откуда монах знает про джедаев?

— Каждый является автором собственной судьбы. Именно так и переводится с санскрита картар — творец, автор, создатель. Чтобы открыть в себе силы творить, нужно превратить ваши тело, ум и дух в инструменты познания. Этому мы и посвятим наши занятия в лагере. Волшебником может стать каждый.

Лео не заметил, как выпрямил спину и сел ровно, словно кто-то тянул его вверх за макушку. Он не верил в волшебство, но ему отчаянно хотелось поверить словам Энду. Поверить, что не напрасно он стольким рискнул, приехав сюда. Что в нем есть какая-то скрытая сила. И что он сможет ею овладеть.

— Вы оказались на Пенанге в необычное время — в самый разгар седьмого лунного месяца, месяца духов, — продолжил Энду. — Китайцы верят, что в это время на землю возвращаются духи предков и что граница между мирами — самая тонкая.

Лео почувствовал, как спине пробежал холодок — он подумал об отце.

— Месяц духов на Пенанге всегда особенное время, но в этом году даже больше, чем когда-либо, — продолжал говорить Энду. — В этом месяце звезды на небе займут крайне редкое положение, символизирующее время больших перемен, решающих сражений. Наблюдайте за тем, что будет происходить в вашей жизни. Многие получат ответы на свои вопросы... Но познавать тайны мироздания на голодный желудок — плохая идея, так что для начала приглашаю всех на обед!

Все поднялись, засобирались, в зале снова стало шумно. Воспользовавшись суматохой, Лео направился к Энду, чтобы передать ему записку от Фэнбо Ханга, но его опередил широкоплечий парень с длинным свернутым ковром на плече.

Лео расслышал, как он смущенно представился Меерабом Фраваши, объяснил, что он из Ирана и что его родители велели вручить настоятелю Кек Лок Си подарок от их семьи в качестве знака уважения. Было видно, что парню очень неловко. Энду сердечно поблагодарил его, развернул ковер, похвалил пестрый узор из цветов и птиц, закинул ковер на плечо и вышел из зала, насвистывая какую-то знакомую популярную мелодию.

Лео догнал его на ступеньках и отдал записку от Фэнбо Ханга, коротко объяснив, как они с ним познакомились. Он надеялся, что, прочитав записку, монах расшифрует или как-то прокомментирует ее содержание, но Энду лишь улыбнулся и похлопал Лео по плечу.

— Рад знакомству, Лео! Меня очень заинтересовали твои робоноги. Буду с нетерпением ждать демонстрации! А еще наших занятий по нири-буддхи — проверим, насколько у тебя мощная интуиция — Энду подмигнул ему и пошел дальше, одной рукой надевая солнечные очки, а другой — поправляя ковер на плече.

Лео в замешательстве посмотрел ему вслед. Но почему-то улыбнулся. Энду ему понравился.

Храм Кек Лок Си точно был непростым местом. Даже загадочным. А загадки Лео любил.

Как всегда, когда он нервничал или задумывался, Ченглей крутил мамино серебряное кольцо на указательном пальце. Прислонившись к резной колонне, он вполуха слушал приветственную речь Энду, думая о своем и все еще злясь, что не смог подслушать утреннее занятие первокурсников Школы картаров.

Разрешив Ченглею участвовать в лагере, Энду не освободил его от обязанностей служки. Уборка залов, чистка алтарей, полив огорода, закупки в Джорджтауне, подготовка к лагерю — день был забит под завязку, времени на важные дела совсем не осталось.

Раньше, когда первокурсники занимались на улице, в многочисленных храмовых садах и пагодах, все было элементарно. Притаиться за каким-нибудь кустом или фонтаном не представляло труда. Все видно, слышно. Сиди себе учись. С уроками, проходившими в медитационных залах и учебных классах, было сложнее. Но и туда он иногда умудрялся прокрасться. Главное — успеть потом сделать все дела. Но с подготовкой лагеря дел стало столько, что ему приходилось пропускать занятие за занятием. Больше всего он жалел и злился, что на прошлой неделе не попал на урок по крайне интригующей теме сакральной сексуальности.

Зал взорвался хохотом из-за обезьяны, стянувшей с алтаря банан и прыгнувшей обратно к симпатичной темноволосой хозяйке. Оливия Протеас, из Бразилии, интересуется фестивалями — перед взором Ченглея словно всплыли слова из ее заявки. Но что-то не сходилось. Любительница карнавалов с таким серьезным взглядом? Ладно, найдем способ снять напряжение. Ченглей ухмыльнулся и продолжил наблюдать за другими приехавшими юношами и девушками.

Все какие-то обычные, никого выдающегося, особенного, чем-то заслужившего привилегии быть здесь. Что в них есть такого, что Энду отобрал их из тысячи и собирается открыть им знания картаров? Почему их всех отобрали? Чем они лучше него? И главное: может кто-то из них быть шпионом оринаги?

Помятуя подслушанный разговор Энду и Весты о том, что их противники наверняка подошлют в Кек Лок Си шпиона, Ченглей все лето был начеку, обращал внимание на всех новых людей в храме, но никого подозрительного так и не заметил. Значит, шпион появится именно во время лагеря… Вряд ли, конечно, это кто-то из участников, но мало ли, надо быть начеку. Ченглей продолжил скользить взглядом по приехавшим ребятам.

Тоэ Курума, японец, увлекается чем-то странным, то ли легендами, то ли символами. Лицо — непроницаемое. Такой легко зарежет кого-то среди бела дня и глазом не моргнет. Подозрительный.

Мантрик Сенгупта, из Индии, хочет развить семейный отельный бизнес и организовать партнерство с пенангскими heritage-отелями. Точно нет. Какой-то слишком шибутной, глаза на выкате.

Айн Маккарти, эко-активистка из Ирландии. Простовата. Вряд ли. Зато симпатичная. И кажется, этот Мауро, то ли граф, то ли герцог какой-то из Португалии, тоже ее отметил, вон как пялится.

Канадка Урсула Паркер. Интересно, она когда-нибудь выпустит телефон из рук? Хватит уже все тут фоткать. Ведет блог о путешествиях, 130 тысяч подписчиков, между прочим. Странно, почему Энду ее взял, он же терпеть не может блогеров и журналистов.

Но самый подозрительный тут, конечно, этот Коррмеш. Бледный, как вампир. Выглядит старше других. Строит из себя невесть что. Приехал в лагерь со слугой, вообще немыслимо. Понаехало тут графов. Откуда он, из какой страны — непонятно. Ченглей не помнил, чтобы он вообще видел его заявку.

Тут Энду поднялся на ноги, приветственное собрание, видимо, закончилось. Какой-то смуглый качок вручил Энду свернутый ковер. Это, видимо, иранец Меераб Фраваши…

А этот чего хочет? Лео, так кажется его зовут? Какой-то гений робототехники. Что он там за записку передал Учителю? Почему тот засмеялся и похлопал его по плечу?

Ладно, разберемся...

Скоро он будет знать про этих домашних деток все. Неспроста весь Кек Лок Си, а то и весь Пенанг, шел к нему, Ченглею, за информацией. Умение узнавать все про всех было его суперспособностью, и он невероятно ею гордился.

Из зала вслед за остальными вышла Веста и, проходя мимо, как всегда хотела приобнять его, но Ченглей тоже как всегда увернулся.

— Перед обедом приберись, пожалуйста, в зале и развесь все аккуратно, — попросила она, взглянув на украшения, которыми Ченглей, по ее поручению, украсил стены зала накануне. Разноцветные ленточки были повязаны криво, цветочных гирлянд было маловато, красный бумажный фонарик закрывал лицо одного из будд.

— Да и так чабудо.

— Не чабудо, а сделай как надо, — она нежно потрепала его по голове и направилась в сторону обеденного зала.

Тут Ченглей заметил симпатичную блондинку, которая никак не могла вытащить свой чемодан из-под кучи других сумок, сложенных у входа в зал. Василиса Тагашова, увлекается готовкой, приехала на Пенанг в надежде попробовать лучшую в Азии street-food — вспомнил он ее заявку.

Забыв о просьбе Весты, Ченглей направился к девушке. У него появились дела поважнее.

— Ciao, bella!

Глава 2. Нири

Занятия в лагере назывались нири и были распределены на три блока. На санскрите, древнем индийском языке, niri означало «раскрывать», «освобождать».

На первом занятии Энду повторил, что каждый, по его мнению, уже является картаром — автором, творцом своей судьбы — и, чтобы начать творить, нужно раскрыть способности тела (kāya), ума (manas) и духа (buddhi).

Уже через пару дней ребята активно оперировали новыми терминами.

— Я буду специализироваться на niri-kāya.

— А я — прокачивать niri-manas.

— Мне нет равных в niri-buddhi.

Основой niri-kāya, блока по работе с телом, были боевые искусства и йога, которую Веста вела по утрам в Зале Пяти Будд. Мягкость и теплота ее голоса, шелковая струящаяся туника цвета апельсина, мерцание свечей, которые она зажигала и расставляла по залу — все это располагало к себе и делало атмосферу занятий по-домашнему уютной.

Лео радовался, что Веста не просила их стоять на голове или закручиваться узлом. Все упражнения, в основном на баланс и вытяжение, оказались простыми и даже забавными. Лео не покидало ощущение, что его по ошибке пригласили участвовать в конкурсе «Изобрази животное». Показывая разные асаны, устойчивые положения тела, Веста постоянно предлагала им то «сесть, как лягушка», то «ползти, как змея», то «потянуться, как собака». Были и странные асаны, типа Позы Танцующего Шивы. Лео подумал, что если бы он в кои-то веки пришел на школьную дискотеку и исполнил такой танец, то на следующее утро впору было бы забирать документы и подыскивать другую школу.

А когда Веста рассказала, что паванамуктаасана — положение, при котором надо было лечь на спину, подтянуть согнутые ноги к груди и расслабиться, — переводилось как «освобождение ветров», индиец Мантрик Сенгупта, темноволосый парень с большими глазами, казавшимися очень белыми на фоне смуглой кожи, так смеялся, что лежавший рядом Лео, опасался, как бы он не выпустил свои ветры прямо на него. Лео знал, что он был на это способен — Мантик Сенгупта был его соседом по комнате. И от этого соседства Лео был далеко не в восторге.

В конце практики Веста всегда проводила шавасану — в течение десяти минут нужно было лежать неподвижно с закрытыми глазами и пытаться полностью расслабиться. На первом занятии Учитель объяснила, что несмотря на кажущуюся простоту, поза трупа считается одной из сложных асан, так как требует одновременно концентрации и расслабления. Когда все легли на коврик и укрылись пледами, Веста выключила свет и начала медленным гипнотическим голосом перечислять части тела.

— Почувствуйте, как тепло и энергия, наработанная в ходе практики, распределяются по вашему лицу — расслабьте лоб … брови… нос… губы.

Когда после «ключиц и лопаток» рядом вдруг раздался громкий храп Мантрика Сенгупты, Лео еле сдержался, чтобы не рассмеяться. Но стоило неугомонной ирландке Айн Маккарти хихикнуть, как темный зал наполнился оглушительным смехом. Мантрик Сенгупта встрепенулся, проснулся и сел. Он выглядел расстроенным. Видимо, потому что не сумел выполнить самую трудную асану. Веста ласково ободрила его, пояснив, что способность заснуть во время шавасаны — это хороший знак и доказательство того, что тело и ум практикующего могут полностью расслабиться.

Лео на шавасане никогда не засыпал. Лежать без движения было трудно, отчаянно хотелось пошевелиться. В голову лезли самые глупые мысли, ему никак не удавалось остановить внутренний диалог.

За завтраком Энду обычно рассказывал план на день и назначал дежурного по кухне. Смешливая и громкая болтушка Василиса Тагашова, интересующаяся азиатской кухней, уже два дня подряд вызывалась добровольцем, что вполне устраивало всех остальных. Василиса жила в одной комнате с Оливией Протеас из Бразилии, за которой Лео украдкой наблюдал все эти дни.

В отличие от Василисы Тагашовой, Оливия говорила мало и всегда по делу, она была внимательна на занятиях. Лео часто замечал ее, записывающей что-то в толстую синюю тетрадь. На вопрос кого-то из девочек, что это, Оливия ответила, что ведет дневник, в том числе дневник сновидений. Она бегала по утрам, а на практиках йоги идеально выполняла все асаны. Ее не отвлекала даже сидевшая на плече обезьяна, которую вообще-то звали Фус, но Лео понравилось прозвище Банши, метко данное ей ирландкой Айн Маккарти:

— Банши — это такие ирландские ведьмы, — объяснила Айн. — Их вопли одновременно похожи на плач ребёнка, волчий вой и крики диких гусей. Меня мама так называла, когда я была младенцем и орала целыми днями.

Обезьяна и правда частенько вопила и кусалась. Лео как-то угостил ее бананом, а она цапнула его за палец. Оливия объяснила, что она со всеми себя так ведет и только для Василисы Тагашовой почему-то делает исключение. Возможно, дело было во вкусном омлете, которым Василиса уже несколько раз ее угощала.

Лео не удивился, узнав, что Оливия стала одним из лидеров в рейтинге Мантрика Сенгупты. Его сосед по комнате (с которым Лео, впрочем, старался пересекаться как можно реже) очень удивился, узнав, что в лагере не будет рейтинга успеваемости, и решил вести свой собственный. На последней странице Рабочей тетради картара, которую всем выдали в первый день, Мантрик в столбик выписал имена всех ребят и ставил баллы, когда кто-то, по его мнению, отличался на занятиях.

Помимо тетрадей для записей, им раздали одинаковые бежевые рюкзачки, длинные туники коричневого цвета, которые полагалось носить поверх обычной одежды, и бутылки из красивого синего стекла, воду в которые можно было набирать в многочисленных питьевых фонтанчиках храма.

Лео заметил, что послушники в Кек Лок Си ходили с такими же рюкзаками и бутылками, а еще в Зале Пяти Будд обнаружилась целая бутылочная выставка — три ряда длинных полок, где среди бутылок с неизвестными ему именами стояли и бутылки, подписанные «Пол Маккартни», «Йоко Оно», «Ричард Гир», «Далай-лама ХIV». Интересно, они что, все бывали в Кек Лок Си?

Тоэ Курума, второй сосед Лео по комнате, оказался полной противоположностью Мантрика Сенгупты. В отличие от индийца, на полках которого в их общем платяном шкафу царил неимоверный хаос, вещи японца были выглажены и аккуратно разложены по цветам. Тоэ Курума носил странные кроссовки, на которых были нарисованы машущие лапкой коты, а его зубная щетка была настолько необычной, что Лео сначала даже не понял, что это такое. Японец внимательно слушал учителей, говорил мало и только по делу, никому не навязывал своего мнения. Иногда он расспрашивал других ребят о традициях их стран, но его вопросы частенько сбивали с толку. Лео казалось, он прилетел с другой планеты.

Это впечатление только усилилось, когда как-то после обеда Лео, проходя мимо Зала Пяти Будд, услышал негромкую музыку и заглянул внутрь. Посреди пустынного зала танцевал… огромный черный мешок, из которого торчали ноги в кроссовках с машущими котами. Тоэ Курума?!

Ладно бы его сосед просто танцевал в свободное время, хотя и это было достаточно странно, но зачем он залез в мешок? Это повторилось и на следующий день, только в этот раз японец просто сидел на кровати в их комнате. В мешке. Он умудрился залезть туда целиком, не было видно даже ног.

Лео был в замешательстве, но даже при всех этих странностях, Тоэ Курума нравился ему гораздо больше Мантрика Сенгупты.

После завтрака у картаров были занятия по niri-manas или niri-buddhi, которые каждый день проходили в новом месте — видимо, чтобы ребята быстрее начали ориентироваться на обширной территории Кек Лок Си, которая была условно разделена на четыре уровня.

С нижней станции фуникулера, расположенной у подножия холма, можно было разглядеть все красоты первого уровня — резные беседки, зеленые террасы, арочные мостики, каскад прудов, один из них — полный черепашек.

Большую часть дня картары — так учителя стали называть приехавших в лагерь ребят — проводили на втором и третьем уровнях храма, перемещаясь между столовой, жилыми зданиями и бесконечными, перетекающими один в другой залами, пагодами и садами. Там же находились учебные классы, музыкальная комната и даже суперсовременно оборудованная лаборатория, которая сразу привлекла внимание Лео.

Верхний четвертый уровень храма венчала гигантская бронзовая статуя китайской богини милосердия Гуань Инь. Женская фигура в длинном одеянии, со сложенными в молитве руками стояла под крышей открытого павильона с колоннами. Вокруг нее постоянно собиралась толпа паломников и туристов.

— Наша Гуань Инь, — объяснил им как-то Энду, — считается самой большой в мире. 30 метров. Почти как Статуя свободы. Гуань Инь, ее еще называют Бодхисаттвой Сострадания, очень популярна на Пенанге, ведь более трети населения острова — китайцы, и китайская культура является здесь одной из самых значимых.

Там, на самом верхнем уровне храма, находилось поле для тренировок. Когда картары пришли туда впервые, то увидели, что в тени деревьев, облокотившись на высокую деревянную бочку, их ждал высокий японец, одетый в белый балахон и широкие темные брюки, больше похожие на юбку. У него были прямые седые волосы, как у Энду, но фигура казалась выше и мощнее. Лео сразу понял, что перед ними — учитель боевых искусств. Наконец-то!

— Меня зовут Камо Ямакико, вы можете называть меня Сэнсэй.

Лео протиснулся вперед сквозь толпу ребят, чтобы не пропустить первые слова японца, чье лицо казалось бесстрастным, но не суровым.

— Что есть самое важное в боевых искусствах? — сразу перешел к делу Сэнсэй.

— Координация? — громко сказал Лео, успевший за летние месяцы прочитать уже несколько книг по искусству боя.

То, что произошло дальше, стало неожиданностью для всех.

Крикнув «Нет!», Сэнсэй вдруг схватил Лео за шею и окунул в стоявшую рядом большую деревянную бочку с водой. Лео в панике схватился за ее край, отчаянно завертел головой, пытаясь высвободиться, но рука японца крепко держала его. В груди закончился запас воздуха, теплая вода вдруг стала обжигающе холодной, в ушах зашумело. На дне бочки Лео различил какой-то зеленый фрукт, который мгновение спустя начал медленно расплываться, делиться, лопаться... Лео увидел пузырьки воздуха, плывущие вверх к свету.

Потом он почувствовал, как пальцы на шее ослабли, и его резким движением выдернули из воды. Он закашлялся, хватая ртом воздух, свет, жизнь. Потряс головой, выплевывая остатки страха и холода. Тут же появились звуки: встревоженное перешептывание ребят и оглушающе громкий голос сумасшедшего японца, пытавшегося его убить.

— Что есть самое важное в боевых искусствах? — повторил Сэнсэй.

— Дыхание, — прошептал Лео.

Он знал, что не забудет ответа на этот вопрос никогда.

Учитель захохотал, одной рукой похлопывая себя по животу, а другой — по груди. Он, казалось, был очень доволен сообразительностью Лео, который все еще не мог отдышаться.

— Дыхание — основа всего, — Сэнсэй вновь стал серьезен. — С помощью правильного дыхания вы овладеете двумя главными навыками картара — расслаблением и концентрацией. А с их помощью — любыми боевыми искусствами.

Усевшись в круг в тени деревьев, ребята повторяли за Учителем приемы дыхательной гимнастики. Прикрыв глаза и по очереди зажимая пальцами правой руки то правую, то левую ноздрю, они медленно вдыхали и выдыхали, уравновешивая, как объяснял им Сэнсэй, два полушария мозга, мужское и женское, лунную и солнечную энергии. Подышав так пару минут, Лео, наконец, успокоился. После капалабхати — практики дыхания с резкими хлесткими выдохами через нос, Лео впервые словил момент полной тишины внутри. Стало хорошо.

— Итак, перейдем к ки-айкидо, — сказал Сэнсэй, поднимаясь на ноги. — Это боевое искусство, которому мы обучаем послушников в Кек Лок Си.

— Почему вы практикуете именно айкидо? — спросил Гарри Рейзер, улыбчивый парень из ЮАР, которого все почему-то называли Фин. — Это же японское боевое искусство?

— Принципы ки-айкидо соответствуют идее сотрудничества, которую мы поддерживаем и продвигаем, — ответил Сэнсей. — Основатель ки-айкидо Коити Тохэй был против соревнований и верил, что победить надо прежде всего самого себя. Ну а если схватка неизбежна, нужно использовать силу противника против него самого. Единственный способ это сделать — объединиться с ним, — Сэнсэй оглянулся, нашел взглядом Ченглея и вызвал его в середину круга. — Сейчас мы продемонстрируем вам ки-тесты. Это практика на удержание равновесия.

Сэнсэй положил руку на грудь Ченглея и объяснил, что его задача — «врасти в землю» и не потерять равновесие, когда его толкнут. Лицо Ченглея стало сосредоточенным, он выставил одну ногу чуть вперед, поза его казалась устойчивой, заземленной. Однако после легчайшего толчка Сэнсэя Ченглей пошатнулся и отступил назад. Две последующие попытки ему, впрочем, удались. Поблагодарив Ченглея поклоном, Сэнсэй дал задание ребятам практиковать ки-тесты в парах.

Лео случайно оказался рядом с Оливией Протеас. Когда они встали напротив друг друга, сердце его забилось быстрее. Он забыл все, что только что объяснял Сэнсэй.

— Готов? — спокойно спросила девушка, уголки ее губ подрагивали. Казалось, ее забавляло происходящее.

Лео попытался сосредоточиться. Получалось плохо. Он ждал, что вот сейчас она коснется его груди и попытается толкнуть, но был совершенно не готов к тому, что произошло — Оливия подняла руку к его лицу, убрала прядку волос со лба и улыбнулась.

— Мокрые.

Теплая волна мурашек пробежала по его телу. Время сложилось в пружину и распрямилось. Это уже было. Она уже касалась его когда-то. Они были знакомы давным-давно, и он только сейчас вспомнил об этом.

Он впервые разглядел ее глаза, сверкавшие словно темно-зеленый отблеск на металле. Продолжая улыбаться, она слегка наклонила голову набок, рассматривая его лицо, словно тоже почувствовала это.

Лео провалил все три ки-теста. Он даже не пытался устоять, а ощущал лишь тепло ее пальцев на груди и подавался всем телом вперед, к ней. Оливия, казалось, все понимала.

Когда настала ее очередь практиковаться, она ни разу не пошатнулась и легко прошла все три испытания.

Оливия Протеас. Дневник.

Как я ни просила, мне не дали отдельную комнату! Поселили с какой-то глупой кокеткой Василисой Тагашовой, у которой с собой два чемодана одежды. Про косметичку размером с Фус я вообще молчу.

Ее комментарии — это что-то! Все связано исключительно с едой и модой. Пагоду Десяти Тысяч Будд она сравнила со слоеным тортом — «белый бисквит, банановый крем, а шпиль как будто из рассыпчатого печенья и орешков». А длинные ногти статуи Лежащего будды обозвала французским маникюром. Что это вообще такое?

Как только нам выдают телефоны, она бежит звонить своему парню. Слава богу, я не понимаю по-русски. О чем можно разговаривать целый час?

Но самое невероятное не это — Фус полюбила Василису! Обезьяна первый раз в жизни добровольно пошла к кому-то на руки, помимо меня... Удивительно...

Вообще, Фус здесь хорошо. Много еды. Тепло. Постоянно таскает фрукты с алтарей. Гуляет в джунглях, иногда ходит со мной на занятия.

Энду: —

Веста: +

Коррмеш. Кто он вообще такой?... Сколько ему лет?

Лео. Как объяснить это узнавание на айкидо? Юаньфэнь в чистом виде... Ладно, ладно, не строй себе бог знает чего. Просто умный парень с красивыми серыми глазами. Focus. Сосредоточься.

Нет, все ж таки... Это странно. Такого у меня никогда не было. Ощущение уверенности, что мы с ним уже знали друг друга… Сложно описать это словами, все на уровне ощущений.

Сны здесь стали ярче, длиннее. Видимо, много новых впечатлений. Несколько раз снилось что-то восточное: пустыня, бедуины, мечети. Сегодня вот приснился верблюд, как я его кормлю. Язык у него шершавый и чавкает он смешно. Но сам сон какой-то тревожный. Мы куда-то идем, караваном... Кто-то близкий рядом, в белом. Что-то случится там, за барханами... Не люблю такие сны... Слишком реалистичные.

Глава 3. Не в лучшей команде

В просторной светлой столовой было многолюдно, шумно и… оранжево. Несколько сотен монахов в традиционных желто-красных одеяниях, сидевших за длинными деревянными столами, напомнили Лео стаю бабочек-монархов, греющихся на солнце, облепивших ветки дерева так, что не было видно листвы. Кто-то уже заканчивал трапезу, кто-то только шел с пустыми тарелками в руках вдоль линий раздачи еды, пахнущей чем-то остро-пряным. Все оживленно переговаривались.

Картары сидели за одним столом вместе с Энду, Вестой и молодыми послушниками в фиолетовых туниках. Энду ел с большим аппетитом и несколько раз брал добавку десерта из фруктов. Закончив, он поднялся и сказал, что сегодня участников лагеря ждет знакомство с культурой Пенанга в необычной форме.

— Чтобы лучше узнать Кек Лок Си и понять, где вы оказались, вам сейчас предстоит пройти квест. Задания квеста направлены на знакомство с культурами Пенанга — малайской, китайской, индийской, европейской, — а также на знакомство с буддийской философией. Многие считают ее странной, ведь буддизм не учит служить и верить, он предлагает работать над собой, успокаивая ум и познавая его природу.

— Вы объединитесь в три команды, — продолжил объяснять Энду. — Это нужно для удобства прохождения заданий. Квест направлен не на соперничество, а на сотрудничество.

Мантрик Сенгупта, сидевший рядом с Лео, прошептал:

— Это вряд ли… Наверняка будут ставить баллы, составят рейтинг и наградят победителей, — индиец ткнул Лео в плечо. — Без обид, но соседям никаких поблажек. Я за честные соревнования.

Прежде чем Лео успел спросить, почему он так уверен, что их непременно будут оценивать (Энду же сам только что сказал, что квест направлен на сотрудничество), Мантрик Сенгупта зашептал, какая у них в школе бешеная конкуренция, что он обычно вообще не спит, готовясь к экзаменам и чего ему стоит второй год подряд удерживаться на вершине рейтинга успеваемости в своем классе. Когда Энду зачитал список квестовых команд, Лео выдохнул с облегчением: Мантрик был в другой команде.

Зато Оливия Протеас оказалась в команде Лео! А еще — Василиса Тагашова, Тоэ Курума и двое парней, которые Лео нравились в лагере меньше всего: Коррмеш и Ченглей.

Едва все разошлись по командам, Василиса Тагашова принялась расспрашивать Тоэ Курума, правда ли самые вкусные свиные уши в Японии готовят на Окинаве. Японец лишь вежливо пожал плечами. В отличие от улыбчивой мордочки машущих лапками котов, изображенных на его кроссовках, лицо Тоэ Курума казалось застывшим, словно маска.

К их команде подошел улыбчивый коротко-стриженный послушник в фиолетовой тунике.

— Меня зовут Ли Фей, я буду наставником вашей команды, ома. Мне можно задавать любые вопросы — не только про квест, но и про храм и про лагерь, — он раздал всем листок с заданиями, бланк для ответов и карту Кек Лок Си. — На квест отводится два часа, время пошло!

— Мы что, уже начинаем? Доесть спокойно не дадут, — недовольно протянул Коррмеш, светлокожий парень со светло-рыжеватыми волосами и наметившейся щетиной.

И хотя Лео тоже был удивлен такому стремительному началу квеста, что-то в манере и внешности этого парня со странным именем снова вызывало у Лео внутренний протест и неприятное ощущение в животе.

Коррмеш вообще вел себя странно. Он единственный отказался носить коричневый балахон, который им выдали, и ходил в светлом льняном костюме и шляпе с длинными полями, полностью закрывавшей лицо от солнца. Василиса Тагашова как-то заметила, что на его одежде нет бирок, и ехидно поинтересовалась, не сам ли он ее сшил. Или, может, его слуга? Тот факт, что Коррмеш приехал в лагерь вместе с невысоким бледным старичком, который прислуживал ему и готовил для него, вызвал среди картаров бурю обсуждений.

Коррмеш ел отдельно ото всех, часто просыпал утреннюю йогу, а на занятиях сидел со скучающим видом и отпускал комментарии, что объяснения Энду — это детский лепет по сравнению с тайными знаниями, известными его семье. Его вопросы и полунамеки отдавали издевкой и высокомерием, даже по отношению к учителям. Он не стремился ни с кем подружиться, хотя иногда подсаживался к кому-то из молодых послушников Кек Лок Си и что-то рассказывал. Слушали его с интересом. До Лео как-то донеслись обрывки разговора про строение мироздания и изучение себя.

— Квест начинается у Пагоды Десяти Тысяч Будд, — проигнорировав Коррмеша, громко прочитала вслух Оливия Протеас. — Она тут совсем рядом, побежали!

— Мы что дойти не можем? — снова возразил Коррмеш.

— Ты в таком прикиде точно далеко не убежишь, — Оливия задержала взгляд на длинных, почти волочащихся по земле льняных брюках Коррмеша. — Тем, кто одет нормально и готов начинать, а не болтать, лучше поторопиться, — девушка сорвалась с места, ловко перепрыгивая через ступеньки, ведущие из обеденного зала на улицу.

Рванув вместе с остальными вслед за ней, Лео почему-то вспомнил документальный фильм о пантерах, который он смотрел в самолете по пути в Малайзию. Они завораживали своей красотой и гибкостью. И были очень опасны.

Несмотря на все старания не отставать от команды («Лестница вверх, лестница вниз, им когда-нибудь будет конец?»), Лео всегда прибегал предпоследним и, пытаясь отдышаться, подолгу вдыхал сладкий запах цветов и благовоний, который витал в любом месте храма.

Последним приходил Коррмеш, чья кислая мина, отказ ускориться и постоянные комментарии о «скукотище» порядком раздражали остальных. Лео несколько раз ловил на себе его неприятный изучающий взгляд, и каждый раз ему почему-то хотелось прикрыть свой шрам на колене и неудавшееся тату.

Чтобы выполнить задания про буддийские знаки удачи, Коррмешу пришлось выловить из пруда черепаху, на панцире которой золотой краской были нарисованы крошечные рыбки, зонт, ваза и лотос. Коррмеш, как показалось Лео, намеренно действовал крайне медленно, из-за чего, по мнению пыхтевшей от недовольства Оливии Протеас, которая быстро стала негласным лидером команды, они потеряли целых семь минут.

Именно Оливия догадалась, как выполнить следующее задание про мантры — священный звук, используемый в медитациях.

— Чего ждем? У нас времени в обрез. Раз, два, три, поехали, — скомандовала Оливия и негромко затянула мантру Ом мани падме хум, растягивая последний слог. Она пела все громче и увереннее, как будто делала это раньше. К ней потихоньку присоединились остальные.

Лео не мог заставить себя петь. «Сектанты» — словно звучал мамин голос в голове.

Японец Тоэ Курума был собранным и включенным, с интересом разглядывал все вокруг, ответственно и четко выполнял все задания, но ни разу не выдвинул своей собственной версии, никак не проявил инициативу. Он, казалось, больше слушал, наблюдал и старался запомнить.

Василиса Тагашова, наоборот, без умолку болтала и восторгалась всем, что попадалось им на пути. Она помогла команде справиться с заданием, в котором требовалось продегустировать шипастый зелено-желтый плод, который ома Ли Фей с заговорщицким видом назвал «малайским достоянием». Пахло достояние тухлой рыбой и вареным луком.

— Это же дуриан, — радостно выкрикнула Василиса и первая разрезала жутко воняющий фрукт. Все остальные с опаской последовали ее примеру. Кисло-соленый вкус дуриана напомнил Лео одновременно ананас, лук, карамель, миндаль, масло и сыр.

Ченглей, высокий китаец с колючим взглядом и вьющимися темными волосами, с усмешкой смотрел на вытянувшиеся лица ребят. Очевидно, он пробовал дуриан не в первый раз.

— На Пенанге есть целые рынки дуриана. Хочешь, свожу тебя туда как-нибудь? — подмигнул он Василисе Тагашовой.

Блондинка хихикнула и кивнула. Неужели, чтобы понравиться девушке, нужно вести себя как этот самовлюбленный хвастун, раздраженно подумал Лео. Ченглей почти не слушал других, постоянно перебивал и поправлял ома Ли Фея, который то и дело просил его не подсказывать ребятам ответы на квестовые задания. В начале квеста Тоэ Курума нечаянно наступил Ченглею на ногу — тот недовольно выкрикнул что-то на китайском и несильно толкнул японца в отместку.

Еще в первый день лагеря, когда выяснилось, что Ченглей не приехал в Кек Лок Си, а давно живет здесь, Лео очень удивился. Ведь в отличие от других послушников с их безмятежными лицами, легкой полуулыбкой и опущенными вниз глазами, Ченглей всегда смотрел прямо, очень внимательно и как будто свысока. Встречаясь с ним взглядом, Лео почему-то вспоминал о кактусе в своей спальне. Он не мог понять, что этот напыщенный злой индюк вообще делает в буддийском храме.

Ченглей продолжил флиртовать с Василисой Тагашовой в тесном и душном вагончике фуникулера, который медленно полз вверх по рельсам на верхний уровень храма, где их ждало очередное задание.

Глядя на остающиеся внизу крыши храмовых пагод, Лео задумался, насколько надежно это необычное средство передвижения. Вагончик покачивался и прыгал — как и его мысли во время короткой медитации, которую только что провел для них один из монахов. Пять минут удерживания унмани, состояния безмыслия, неожиданно оказались невероятно сложным делом.

Лео задумался о задании, ради выполнения которого им пришлось медитировать: почему буддисты не боятся смерти? Потому что они верят в перерождение и в карму — в то, что каждый сам ответственен за все, что с ним происходит.

По понятиям буддистов, выходило, что Лео сам виноват во всех своих бедах — автокатастрофе, травме, издевательствах одноклассников. Видимо, сильно накосячил в прошлых жизнях и в этой приходится расплачиваться.

Стоп, какие прошлые жизни? Он передернул плечами.

Впрочем, отсутствие в буддизме некоего высшего судьи ему скорее понравилось. Он вспомнил картину «Страшный суд», про которую им в восьмом классе задали написать эссе. Разглядывая тогда репродукцию в учебнике, Лео недоумевал, почему ангел, который распределял души между раем и адом, одет в доспехи? зачем ему меч? и, главное, почему он взвешивает души на самых примитивных весах с чашами? А если весы неправильно налажены? Такое даже в научных экспериментах иногда случается, не говоря уже о сомнительных небесных мероприятиях. Получается, можно всю жизнь быть паинькой и все равно угодить к чертям. А в буддизме все как-то автоматически настроено.

If накосячил then расплачиваешься end.

Все четко, по законам логики и программирования.

Вдруг вагончик резко остановился, и Лео налетел на стоящую рядом Оливию Протеас. Прежде чем отпрянуть, он успел вдохнуть едва уловимый цитрусовый запах, исходивший от ее густых темных волос.

— Откуда ты так много знаешь про буддизм? — выпалил он вместо извинения первое, что пришло в голову.

Оливия и правда разгадала больше всех заданий, связанных с буддийской культурой, а еще она прекрасно ориентировалась в Кек Лок Си и во всех храмовых обычаях.

Она улыбнулась Лео одними губами, глаза ее оставались серьезными.

— Ты и сам неплохо справляешься. Про алмазную колесницу — это было круто! — она, видимо, имела в виду верную догадку Лео в задании про три колесницы буддизма.

Лео улыбнулся в ответ, пытаясь не выдать удовольствия от ее похвалы. Он отвернулся, сделав вид, что разглядывает море вдалеке.

— Что случилось, почему мы остановились? — спросила Оливия.

— Такое бывает, фуникулер у нас не новый, — обнадежил ее ома Ли Фей. — Сейчас поедем.

Ченглей воспользовался паузой и продолжил рассказывать Василисе Тагашовой о том, как он помогал Энду и Весте отбирать участников лагеря.

— Я — правая рука Энду, — закончил китаец. — Старичок не может без меня обойтись. Я все тут знаю. Если что нужно, обращайся ко мне.

Лео заметил, что Оливия с интересом взглянула на Ченглея, а Коррмеш, стоявший в углу кабинки отдельно ото всех, протянул:

— Ммм, как интересно.

— Я вообще-то не с тобой разговариваю, — Ченглей словно выплюнул эти слова, его челюсть была плотно сжата, а грудная клетка выступала так, как будто он бросал вызов не только Коррмешу, но всему миру.

— Если ты такой крутой и все тут знаешь, почему ты просто участник лагеря, а не ома? — продолжил Коррмеш, растягивая слова. — Видимо, недостаточно хорош?

Китаец развернулся и прыгнул к Коррмешу так стремительно, что вагончик слегка качнуло. Уже занеся руку для удара, он словно вспомнил что-то и медленно опустил ее вниз. Тело его осталось напряженным. Было видно, что он еле сдержался.

— Еще раз вякнешь, не досчитаешься пары зубов, — процедил Ченглей.

В этот момент фуникулер дернулся и снова медленно пополз вверх по рельсам.

Лео подумал, что если б эти двое подрались, он бы не знал, за кого болеть — оба были ему неприятны.

Глава 4. Теория Плотностей

Когда ребята выбрались из духоты вагончика на свежий воздух и разгадали задание про статую китайской богини Гуань Инь, размерам которой Лео не переставал поражаться, ома Ли Фей отвел команду к небольшому пруду, посреди которого словно парила в воздухе резная беседка.

— Теперь вас ждет задание про индийскую культуру, — ома Ли Фей перевел ребят по арочному мостику и указал на стоявшую на полу беседки картонную коробку, наполненную разноцветными костюмами и украшениями. — Вам нужно выяснить, что такое Дхарма и почему она так важна для индусов. Для этого предлагаю вам разыграть сценку из знаменитого индийского эпоса «Рамаяна».

Этого еще не хватало, подумал Лео.

Но вскоре он вместе со всеми уже смеялся над синим Ченглеем, которому досталась главная роль принца Рамы. По преданию Рама был принцем-лучником с синей кожей. Василиса Тагашова вызвалась быть гримером и художником по костюмам. Не переставая болтать и смеяться, она быстро накрасила не успевшего опомниться китайца синей краской и всучила ему лук со стрелами, который нашла в коробке с реквизитом.

Лео расстроился, что ему достался самый дурацкий наряд после Ченглея — длинный хвост и уши на резинках. Он был обезьяньим королем, бесстрашным воином Хануманом.

Оливии Протеас выпало быть Ситой, женой Рамы-Ченглея. Василиса Тагашова нарядила ее в длинное оранжевое сари, которое Оливии невероятно шло.

С помощью грима Тоэ Курума был превращен в демона Равану, людоеда-похитителя Ситы. Образ ему подходил. В японце и впрямь было что-то зловещее.

Коррмеш брезгливо оглядел коробку с реквизитом и отказался участвовать «в этой ерунде».

Когда все остальные прочитали сценарий и более-менее запомнили свои короткие реплики, Ченглей достал мобильный и включил громкий ритмичный бит.

— Тамильский хип-хоп, — подмигнул он Василисе Тагашовой и с вызовом бросил вопросительно поднявшему брови ома Ли Фею, — нас же не ограничивали в форме представления.

Синий Ченглей вышел на поляну в центр импровизированной сцены и прочитал свои реплики на манер хип-хоп-исполнителя:

Привет, я — Рама, аватар Вишну,

Я — смелый философ и хорошо стреляю,

И еще я синий,

Что довольно круто.

К удивлению Лео, Оливия подхватила его манеру исполнения и не хуже Ченглея зарифмовала свои слова. Лео заметил, как легко она перевоплотилась и отыгрывала свою роль — танцуя вокруг своего довольного синего «мужа», Оливия то и дело легонько дотрагивалась до его плеча и посылала ему страстные взгляды. Или это было вовсе не притворство? Ее что — всерьез мог заинтересовать этот павлин?

Настроение испортилось. Весь этот квест показался сплошным бредом.

— Fulfilled your dharma — get good karma, — закончили все хором.

Ома Ли Фей рассмеялся и громко зааплодировал.

— Ну вот, теперь, вы знаете, — весело сказал он, — что Дхарма — это путь, закон или долг, выполнив который и отыграв свою роль по правилам, любой, как и Рама, может стать героем и заработать очки для следующей жизни.

Ченглей наклонился к пруду, чтобы смыть с себя синюю краску, а остальные, побросав на траву наряды и маски, слушали Оливию, которая уже вслух читала их последнее квестовое задание. Лео прислушался только потому, что в задании шла речь о школе при Кек Лок Си, где учился Фэнбо Ханг, про которую ему давно хотелось разузнать поподробнее.

Задание 7. Медальон картаров

При Кек Лок Си существует школа, учителя и выпускники которой носят медальон в форме спирали — Медальон картаров. Вопрос: почему для нашего медальона мы выбрали именно форму спирали? Что означает этот символ?

Лео сразу подумал о двойной спирали ДНК, вспомнил о спиралевидных галактиках.

Под текстом задания была изображена та же спиралевидная воронка, что и на медальоне Энду и Весты. Рядом с ней мелким шрифтом было написано: Чтобы найти подсказку для выполнения задания, наведайтесь в Зал Дэвов и Зал Колеса Дхармы, осмотритесь вокруг Амитабха-Пагоды и Пагоды Десяти Тысяч Будд.

— То есть нужно обыскать все эти места? — спросила Василиса.

— У нас осталось 20 минут, — кивнула Оливия, глядя на часы. — Надо разделиться, иначе не успеем все проверить, — она стала водить пальцем по карте, пытаясь сориентироваться. — Амитабха-Пагода дальше всего отсюда, беру ее на себя. Там рядом — Зал Дэвов. Лео, давай ты туда.

Лео кивнул, но тут Коррмеш неожиданно протянул в своей противной манере:

— Наш друг Лео, кажется, не очень быстро бегает. Это будет для него далековато. Может не успеть вернуться вовремя, — в голосе Коррмеша прозвучало подобие сожаления.

Лео сжал челюсти, инстинктивно отставил ногу назад, как будто хотел спрятать ее, а корпусом подался вперед, словно готовясь напасть.

— Твоего мнения вообще-то никто не спрашивал, — Василиса Тагашова с воинственным видом шагнула к Коррмешу, она еле доставала ему до подбородка.

— Нет времени отвлекаться, — фыркнула Оливия. — Давайте Тоэ сбегает в этот Зал Дэвов. Лео, ты в Зал Колеса Дхармы, — махнула рукой в сторону аллеи, ведущей к невысокой пагоде. — Василиса, сможешь...

Лео не слушал. Он отошел в сторону и стал ковырять носком кроссовка сухую песчаную землю.

Оливия поняла, что он ни на что не способен, и отправила его в зал, находящийся ближе всех. На что он вообще надеялся. Хотел начать с чистого листа. Смешно. Ему никогда не отделаться от Хромки…

Все разбежались в поисках подсказки.

Пробегая мимо массивной бронзовой курильницы, похожей на заварочный чайник, Лео почувствовал, как сам закипает: кто просил этого бледно-рыжего придурка открывать рот? И вообще, для того, кто не выполнил ни одного задания квеста, он оказался слишком наблюдательным.

Вбежав в Зал Колеса Дхармы, на крыше которого два золотых оленя держали то ли штурвал, то ли велосипедное колесо, Лео осмотрелся, продолжая думать о своем. Никакой подсказки видно не было. Заглянув за алтарь, обойдя статую очередного будды и ничего не обнаружив, он вернулся на место сбора команды, куда спустя пару минут прибежали и остальные.

Карту с подсказкой нашла Василиса. Она показала столпившимся вокруг нее ребятам помеченное красным крестом место на карте, рядом с которым было написано «Ответ на вопрос и угощение».

Этим местом оказался тот же пруд с беседкой, где они разыгрывали индийскую сценку. В их отсутствие кто-то уже успел накрыть на берегу в тени деревьев стол с напитками и фруктами. Вскоре туда же, наперебой обсуждая задания квеста, прибежали две другие команды.

Подошедший к ребятам Энду поздравил их с окончанием квеста, сказал, что все отлично справились и предложил перекусить.

— А где же ответ на последнее задание? Мы же должны были его найти? — спросил кто-то. — Что означает символ спирали на вашем медальоне?

— Именно это я вам и собирался рассказать, — сказал Энду, взял с блюда большой сочный зеленый фрукт и, усевшись прямо на земле рядом со столом, предложил ребятам последовать его примеру. — Рассаживайтесь, угощайтесь и слушайте.

— Согласно одной из версий об устройстве мироздания, — начал он, когда все сели в круг в тени деревьев, — все живое во Вселенной проходит определенный путь развития — от стихий воздуха, камня, воды и огня, к животному, к человеку и далее к божественному. Этапы этого пути называют Плотностями. Их всего семь. Каждая плотность — это каждый виток спирали, — Энду дотронулся до висевшего на его шее медальона. — Каждый следующий виток символизирует более высокий уровень восприятия реальности.

— Это как? — спросил кто-то из ребят.

Несмотря на жару, усталость и еще кипящую внутри злость, Лео подался вперед и прислушался к словам Энду.

— Речь идет об уровнях развития сознания, — ответил Учитель. — Согласно теории Плотностей, наше сознание развивается от сознания стихий — это первый уровень, — Энду показал на верхний, самый широкий виток медальона красного цвета. — Затем переходит к сознанию животных. Это второй уровень, — палец Энду передвинулся на оранжевый виток. — Потом достигает сознания людей. Это третий уровень, — Энду снова переместил палец теперь уже к желтому витку. — И затем стремится выше, — Энду провел пальцем по зеленому, голубому, синему виткам и остановился на фиолетовом сердце.

Энду обвел взглядом лица ребят.

— Легенда о Плотностях не относится ни к одной из культур Пенанга, но для меня было важно, чтобы вы о ней узнали.

— Почему?

— Потому что каждый из нас тоже идет по этому пути. И сейчас мы достигли развилки. В настоящее время Земля завершает цикл третьей плотности и переходит в четвертую, — Энду снова дотронулся до медальона, до того места, где желтый виток становился зеленым. — Каждому из нас предстоит выбрать: сделать ли вместе с ней Переход на новый уровень или остаться повторять уроки третьей плотности. Кстати, третья плотность так и называется — Плотность Выбора.

— Или Плотность Дуальности, — вставил Коррмеш, сидевший позади всех и слушавший Энду со скучающим видом, давая понять, что ему все это было уже известно. Лео показалось, что своим комментарием он намеренно хотел бросить вызов Учителю и посмотреть, как тот отреагирует.

— Да, так ее тоже называют, — спокойно согласился Энду. — Мы продолжим разговор о Плотностях в следующий раз, а то вы опоздаете на тренировку с Сэнсэем Ямакико, — Энду повертел в руках спелое желтое манго. — Но, прежде чем я вас отпущу, коротко подведем итоги. Первое: семь вибрационных плотностей — это семь уровней развития сознания. Второе: я убежден, что мы с вами живем в удивительное время, время окончания цикла третьей плотности и Перехода в четвёртую плотность, когда каждому дана возможность перейти на следующий уровень. — Третье, — подытожил Энду, — чтобы совершить Переход, нужно сдать экзамены третьей плотности. А еще… — Энду обвел взглядом ребят, словно решая, продолжать или нет, — здесь в нашем храме с недавних пор хранится уникальный артефакт, который по легенде может ускорить Переход в четвертую плотность, — Компас Плотностей.

— Компас Плотностей? — переспросил Тоэ Курума. Это были первые слова японца за весь квест. Его голос снова показался Лео каким-то инопланетным.

— Это лишь легенда, — Энду улыбнулся, но взгляд его стал серьезным и задержался на японце.

Оливия Протеас. Дневник.

Веста

В ней чувствуется мощный внутренний стержень. Она тут явно не просто помощница Энду.

Веста — главный лекарь храма, целительница; лечит женщин от бесплодия (говорят, Гуань Инь тоже с этим помогает, у ее статуи всегда полно молящихся женщин). Еще она водит послушников в пешие походы по джунглям, рассказывает о растениях и их целительных свойствах. Было бы интересно как-нибудь присоединиться!

Интересно, что хоть она и иностранка, она любимица в Кек Лок Си, все к ней идут со своими проблемами. Она поддерживает храмовый очаг не только в прямом смысле, от нее и правда идет какое-то тепло, свет.

Удивительно, что занимаясь простыми делами, она тоже испытывает радость. Это видно, я за ней наблюдала. Когда она печет хлеб, украшает храм свежими цветами, неспешно перебирает и складывает ритуальные одежды, она выглядит абсолютно погруженной в каждое из этих дел. Кажется, что у нее совсем нет честолюбия. Она не пытается оставить во внешнем мире свой след, у нее нет никакого желания проявиться. Мне это непонятно. Она же такая умная, и знает явно не меньше Энду.

Коррмеш

Почему он приехал со слугой? Что у него за «могущественная семья»? Большинство ребят, кажется, не верит в это. Но... что-то в его манере речи, в том, как он строит предложения, в том, что он говорит — это цепляет. И это — правда...

Есть в нем что-то... притягательное.

Наблюдает за всеми. В том числе и за мной.

Опасный.

Ченглей. Правда ли что он «правая рука» Энду? Если да, то нужно попросить его показать все самые интересные места в храме. Почему, интересно, он живет не вместе с остальными послушниками, а отдельно ото всех, в джунглях? Провинился? Выгнали?

Сны. Один ярче другого. Сегодня никак не вспомнить, что снилось, но когда я проснулась, в голове еще играла какая-то арабская мелодия, такой монотонный напев, дудка... Да, явно прослеживается какая-то восточная тема. И что любопытно: я уже видела эти сны, давно, в детстве. Я бывала там раньше, видела эти лабиринты узких улиц в мединах, пустыни, пески...

Не пойму, почему мне это снится здесь. Казалось бы, я окружена джунглями, буддами и драконами. Я в сердце Азии, а в подсознании всплывает Аравия… И ощущение опасности. И этот человек в белых одеждах. Он может мне помочь, я силюсь разглядеть его лицо, но не могу.

Глава 5. Броски и удары

На следующей тренировке Сэнсэй объявил, что они переходят к технике боя. Наконец-то, обрадовался Лео.

— Сейчас мы с Ченглеем продемонстрируем броски и удары, — Сэнсэй попросил китайца выйти вперед. — Я, как старший по сану, буду нагэ, тем, кто защищается и совершает броски, Ченглей будет нападающим — укэ.

Сэнсэй и юноша начали медленно двигаться. Учитель продолжал говорить, но чувствовалось, что слова не нарушают его сосредоточенности.

— Основой всех приемов является движение по кругу, уход с линии атаки и выведение противника из равновесия. Ваша задача — отступить в сторону, уклониться, избежать удара, не давать силе отпор. Перенаправьте силу противника, тем самым лишив его равновесия.

В этот момент Ченглей сделал шаг к Сэнсэю, попытался обхватить его, Учитель же вместо того, чтобы отступить, сделал маленький шаг навстречу нападающему, скрутил его и подбросил в воздух. Ченглей ловко приземлился на траву, а Сэнсэй невозмутимо продолжил.

— Принцип несопротивления применим и в обычной жизни. Не реагируйте на гнев, злобу, оскорбления. Уклоняйтесь, отвлекайте внимание, даже соглашайтесь. Ваша задача — вывести разум противника из равновесия, в этот момент вы одержите верх. Остальное — дело техники.

Ченглей пробовал нападать еще несколько раз, и каждый раз Сэнсэй легко уклонялся от ударов, отступая, перенаправляя силу противника против него самого. Но самое удивительное было то, что когда они поменялись ролями, Ченглей действовал с той же непринужденностью и изяществом, что и Учитель. Было заметно, что китаец наслаждался своим мастерством, виртуозно управляя телом и импровизируя с бросками и ударами.

Лео был поражен. Он не сомневался, что Коррмешу пришлось бы несладко, дойди их вчерашняя стычка с Ченглеем до драки.

Для отработки приемов Сэнсэй снова предложил ребятам разбиться на пары. Лео шагнул к Оливии, чтобы опять оказаться рядом с ней. Но девушка, не заметив Лео, направилась к Ченглею. Подойдя к китайцу, она что-то тихо ему сказала и засмеялась. Ченглей довольно прищурился и коснулся ее плеча.

У Лео перехватило дыхание… Не может быть. Значит, ему вчера не показалось… Он ей понравился. Она выбрала его…

А про их искру на первой тренировке, про их момент узнавания он все нафантазировал. Не было там ничего особенного. А Ченглей был ловким и сильным. Вот и все.

Лео не понял, как в итоге оказался в паре с Коррмешем. Видимо, никто другой не захотел с ним тренироваться и он единственный остался без напарника.

Лео не мог заставить себя перестать наблюдать за Оливией и Ченглеем, подмечая все их движения, ловя каждое слово. Коррмеш тоже прислушался к их разговору.

— Не бойся, я сильно бросать не буду, — Ченглей покровительственно дотронулся до плеча Оливии и приблизился к ней вплотную, готовясь выполнить бросок.

— Я тоже, — усмехнулась девушка, скользнула под руку китайца, обошла его со спины и неуловимым движением перекинула лучшего бойца в Кек Лок Си через себя.

Ченглей, успевший сгруппироваться и безболезненно приземлившийся на траву, выглядел ошарашенным и непонимающе смотрел на Оливию снизу вверх.

Лео был удивлен не меньше, но неожиданно для самого себя улыбнулся. Коррмеш же рассмеялся во весь голос.

Ченглей тут же вскочил на ноги и двинулся на Коррмеша. Кулаки его были сжаты, ноздри раздувались, на шее трепыхалась жилка.

— Я, кажется, предупреждал тебя.

— Я просто поперхнулся, — улыбнулся Коррмеш и примирительно поднял руки, как бы показывая, что не хотел никого оскорбить. — Пожалуйста, продолжайте тренировку.

Было видно, что китайцу стоило больших трудов остаться на месте. Он плюнул Коррмешу под ноги и отошел.

Коррмеш, явно наслаждаясь ситуацией, неспешно развернулся к Лео.

— Ну что, поупражняемся и мы?

Прежде чем Лео успел что-то понять и подготовиться к нападению, Коррмеш фантастически быстро приблизился к нему и с легкостью выполнил тот же бросок, что и Оливия, с тем же результатом — Лео оказался на траве, но в отличие от Ченглея, приземлился неудачно, на колено, которое тут же вспыхнуло болью.

Не закричать, не опозориться. Лео пронзил страх при мысли о рецидиве. Только не это, только не сейчас. Он попытался подняться. Ухмыляющийся Коррмеш протянул ему руку.

— Не ушибся? — в голосе слышалась издевка. — Я не ожидал, что ты …

Окончание фразы утонуло в раздавшемся рядом вопле.

Ченглей прыгнул на Коррмеша сзади, повалил его на траву и два раза ударил по лицу. Никакой гармонии айкидо — обычная уличная драка. У Коррмеша из носа хлынула кровь.

— Чиах Хуанг Фу, — раздался громогласный голос Сэнсэя. — Что ты себе позволяешь? — Сэнсэй дернул тяжело дышащего Ченглея вверх и отбросил в сторону, словно куклу. — Ты что забыл, на каком условии Энду взял тебя в лагерь?

Ченглей попятился, а Сэнсэй, грозно сверкнув глазами, повернулся к стонущему Коррмешу. Осмотрев его и убедившись, что нос не сломан, он отправил его к Весте в лазарет.

— А с тобой что? Стоять можешь? — Сэнсэй посмотрел на Лео, который еле держался на ногах, но почему-то улыбался. Учитель опустился на траву, чтобы осмотреть его колено.

— Все нормально, — поспешно ответил Лео, пытаясь не выдать, как ему больно. Он не хотел снова привлекать внимание к своей травме.

Сэнсэй развернулся к Ченглею и строго сказал:

— Ушиб сильный. Отведи его к себе, приготовь свежий чин же ду и обработай колено черным бинтуронгом с ядом кобры.

Судя по тому, как вытянулось лицо китайца, Лео не ждало ничего хорошего.

Джунгли жили своей жизнью, им не было дела до чьей-то боли. Шуршание сухих листьев под ногами, трескотня птиц, оглушающее стрекотание цикад — все сливалось в единый гул, пульсировавший в его голове. Лео пошатывался. Его, словно корабль в шторм, несло сквозь зеленые волны. Окружающий пейзаж расплывался, он держался взглядом лишь за спину Ченглея, шедшего впереди.

Мысли сменяли одна другую, не задерживаясь в сознании, перед глазами мелькали образы, блики, тени. В густой листве мелькнуло что-то светло-рыжее. Птица? Змея? Коррмеш? Или ему померещилось? Он вытер пот со лба и шеи. Температура, отек колена, покраснение кожи над пораженным суставом — все признаки рецидива были очевидны. Но, может, это не лихорадка, а просто жара, по шее Ченглея вон тоже катится пот. Отек и покраснение — от сильного ушиба, это пройдет. Это не рецидив, не рецидив. Так моментально симптомы не появляются, пытался успокоить он себя.

Почему, собственно, он так их боялся, этих обострений? Посттравматический артрит коленного сустава — вещь неприятная, но жить можно. И ведь обычно было не так уж и больно. Поднималась температура, накатывала сонливость, и он становился слабее. И жалел себя. И презирал себя за это. Но не мог ничего поделать. Не мог сосредоточиться, не мог программировать, не мог отбиваться от навязчивых вопросов, ответов на которые не было: за что? кто виноват? а если бы этого не случилось?

Ему нужно было вернуться в комнату, выпить обезболивающее, отлежаться. Вместо этого китаец тащит его непонятно куда. За весь лагерь они с ним не обменялись и парой слов, Ченглей был слишком занят хвастовством и флиртом то с Василисой, то с Оливией. Почему он вообще вступился за него и разбил Коррмешу нос? Лео был в замешательстве: он был одновременно и благодарен Ченглею, и зол на него.

Ченглей хотел идти быстро, но быстро не получалось. Он взглянул на часы. Ему позарез надо было успеть в Зеленую библиотеку к половине шестого, а тут на него повесили починку этого подбитого страуса. Он не мог взять в толк, почему Сэнсэй поручил это ему, а не Весте, она же была лучшим в Кек Лок Си целителем. Видимо, в наказание. Ладно, он еще легко отделался. Был бы на месте Сэнсэя Энду, Ченглей мог бы вообще вылететь из лагеря.

Он обернулся. Как там этот блондинчик, не свалился по дороге? Видно было, что ему приходилось несладко. Но он не жаловался, шел. Хоть и адски медленно. И вообще парень он, вроде, неглупый и при этом не выпендривается, в отличие от этого рыжего говнюка. Ченглей не жалел, что вмазал Коррмешу. Таким надо сразу разъяснять, кто здесь главный.

Ченглей снова взглянул на часы. Раз, наверное, в десятый. 16.33. Он еще раз прокрутил в голове план: все должно было сработать, если охранник как обычно пойдет навстречу своему сменщику и оставит вход в Зеленую библиотеку без присмотра на пару минут.

Со вчерашнего дня, когда на квесте Энду упомянул, что в Кек Лок Си с недавних пор хранится Компас Плотностей, Ченглей не мог думать ни о чем другом. Ведь это тот самый древний могущественный артефакт, который по легенде может помочь в Переходе в четвертую плотность!

С тех пор как в начале лета он подслушал разговор Энду и Весты о том, что Компас Плотностей может быть найден и что оринаги пришлют в лагерь шпиона, Ченглей был начеку. Подметая бесчисленные залы и пагоды, он присматривался: не появилось ли чего нового, нет ли среди посетителей храма кого подозрительного? Но нет: все те же унылые монахи, золотые горшки, потрескавшиеся статуи. И вот, на прошлой неделе, накануне начала лагеря, произошло кое-что любопытное!

Рано утром, по пути на завтрак, Ченглей заметил свернувшего в джунгли высокого, крепко сложенного азиата в длинной темно-зеленой тунике. Увидев его в одном из медитационных залов храма, он бы не обратил на него внимания: в Кек Лок Си всегда было полно монахов, паломников и туристов со всего света. Но что он делал в джунглях, за территорией храма ранним утром? Заблудившимся он не выглядел. Азиат шел вверх по холму быстрым уверенным шагом, опираясь на длинную деревянную палку, в которой Ченглей узнал боевое оружие.

Ченглей бесшумно последовал за незнакомцем. Его целью оказалась скрывавшаяся под раскидистой кроной баобаба Зеленая библиотека — крошечный филиал Большой храмовой библиотеки. Со стороны она могла показаться заброшенной, сюда редко кто наведывался.

Азиат застыл перед дверью, опершись на палку, словно охраняя вход. Прошло минут двадцать. Ченглею надоело прятаться за деревьями и ждать непонятно чего. Он вышел обратно на тропинку и, не таясь, направился ко входу в библиотеку.

— Я за трактатом Ли Сунь Я, по поручению доктора Весты, — озвучил он заранее придуманный повод.

— Библиотека временно закрыта. Распоряжение мастера Энду, — стражник не сдвинулся с места.

Ченглей ушел, но не отступил. Он стал наведываться к библиотеке каждый день: подглядывал, подслушивал, разнюхивал. Оказалось, что охранников двое, и они сменяют друг друга на посту перед ужином ровно в полшестого. Именно в это время был шанс проскочить незамеченным и выяснить, что к чему.

Ченглей готов был поспорить, что необычные стражники появились в Кек Лок Си неспроста. Они наверняка охраняют что-то важное, что недавно появилось в храме. И вчера он наконец понял что — Компас Плотностей!

За деревьями мелькнула его палатка. Если тут все быстро провернуть, он успеет наведаться в Зеленую библиотеку и проверить свою догадку!

Ченглей заметно повеселел.

Глава 6. Предназначенный для великого

— Добро пожаловать в мою скромную обитель! — Ченглей обвел рукой окруженную деревьями поляну, посреди которой стоял большой зеленый шатер.

Неподалеку от палатки между деревьями был натянут тент, под которым было оборудовано место для костра. Чуть подальше Лео заметил электрическую горелку, баллоны с газом, банки консервов, пакеты с сухофруктами, пятилитровые канистры с водой, полку с посудой. Настоящая полевая кухня.

С толстой ветки ближайшего дерева свисал холщовый мешок, набитый чем-то тяжелым. Интересно, это для отработки ударов? Ствол дерева был усеян вырезанными иероглифами и дырками, как будто от метаний ножа. На бельевой веревке сушилось полотенце, а на камне у ручья, блестевшего за высокими кустами, Лео приметил мыльницу.

— Стой, — резко сказал Ченглей. Он подошел к ближайшему деревцу, наклонился, раздвинул ветки у земли. К низу ствола изолентой был примотан металлический предмет с прикрепленным к середине кольцом, как на брелке с ключами. К кольцу была привязана тонкая рыболовная леска. Лео пригляделся и заметил, что она была натянута по всему периметру поляны на высоте десяти сантиметров от земли.

— Ловушка для врагов, — пояснил Ченглей, аккуратно переступая почти невидимую в траве нить. — Леска целая и заряд на месте, значит, непрошенных гостей не было.

Лео догадался, что если кто-то заденет леску, она порвется, выдернет кольцо-чеку, тем самым запустит механизм внутри цилиндра и воспламенит заряд. Бах, полетели! Наверняка будет очень громко.

— Сам придумал? — Лео невольно восхитился инженерной мыслью китайца.

Ченглей довольно кивнул.

— Если подумать, ты мой первый гость здесь. Никто, кроме меня, тут не бывал. Ну по крайней мере ловушка для врагов никогда не срабатывала.

— Почему ты живешь в джунглях, один, а не с остальными послушниками? — спросил Лео, входя вслед за Ченглеем в палатку.

Вместо ответа китаец кивком головы указал на надувной матрас, застеленный синим покрывалом.

— Падай, там мягко. Проверь только, нет ли скорпионов... Шучу-шучу, — добавил Ченглей, ухмыляясь.

Лео с опаской присел на край матраса и наконец-то смог вытянуть ногу. Стало чуть легче.

Ченглей выудил из стоящего рядом небольшого комода сморщенный тюбик и протянул Лео. Ну и запах! Из дуриана что ли сделано? Лео вздохнул, вспомнив про оставшиеся в рюкзаке таблетки. Он не верил, что эта темно-коричневая вонючая мазь может хоть как-то помочь.

— Намажь колено толстым слоем, а я пока быстренько приготовлю противовоспалительный отвар… под правильный аккомпанемент, — ухмыльнулся Ченглей и включил ту же песню, которую он ставил утром на квесте.

— Это Chakra Sonic, звезды тамильского хип-хопа, — Ченглей указал на висевший над матрасом плакат: трое татуированных индусов в банданах и белых оверсайз футболках довольно ухмылялись. — Я был на их концерте, когда они приезжали на Пенанг. Энду только не говори. Вообще-то нам не разрешено слушать такую музыку, — подмигнул китаец с видом заговорщика, потом снова глянул на часы и нахмурился.

Он быстро выбежал из палатки и поставил эмалированный ковш с водой на электрическую горелку. Вернувшись обратно, снял с растянутой под потолком веревки пучок какой-то сушеной травы, бросил ее в чашку, начал толочь, принялся что-то искать, лихорадочно выдвигая ящики комода. Все его движения были резкие, порывистые. Он явно спешил.

Пока мазь на колене подсыхала, а китаец варил какой-то колдовской отвар, Лео рассмотрел другие плакаты, приклеенные к стенам палатки: постеры с Индианой Джонсом и Джеймсом Бондом, черно-белая фотография молодой улыбающейся женщины на фоне римского Колизея, исписанные от руки листки, рисунки, схемы.

Может, это записи с занятий, подумал Лео. Раз Ченглей живет в Кек Лок Си, он наверняка учится в той же школе, что и Фэнбо Ханг. Лео выпрямился. Надо использовать шанс выяснить все, что его так интересовало про эту таинственную школу.

Он решил зайти издалека.

— Почему на тренировке, ну когда ты вмазал Коррмешу... Сэнсэй назвал тебя другим именем?

Ченглей на секунду прекратил ожесточенно толочь траву в чашке и дотронулся до серебряного кольца на указательном пальце.

— Потому что меня на самом деле так зовут — Чиах Хуанг Фу. Ченглей — мое хао.

— Хао? — не понял Лео.

— Да. Вдобавок к семейному имени китаец может взять себе хао — определение, отражающее суть его духа, его искания и стремления. Я взял Ченглей — это значит «предназначенный для великого».

Лео еле сдержал смешок, но Ченглей ничего не заметил и с гордостью пояснил.

— Это мне Бабуля Ши предсказала иной путь и особую судьбу — великую. Путь великого воина. А моя бабуля между прочим самый крутой тонджи на Пенанге…

— Тонджи?

— Гадатель. Медиум.

— Ого, — лишь сказал Лео, Ченглей удивлял его все больше, — Ну дерешься ты и впрямь круто, как великий воин, — добавил он, улыбаясь. — Это ты здесь так научился? В Кек Лок Си?

— Меня больше интересует, где училась Оливия, — пробормотал Ченглей, кивнув. — Она вчера не упоминала никаких занятий по борьбе.

— Вчера? — после паузы спросил Лео, стараясь не выдать волнения. Появившуюся симпатию к китайцу как ветром сдуло.

— Ну да, мы гуляли после квеста, она попросила показать ей самые интересные места в храме… Сегодня договорились продолжить экскурсию, — без энтузиазма сказал Ченглей. — А ты кстати не в курсе, что там у Василисы Тагашовой на личном фронте? У нее, вроде, бойфренд какой-то дома есть…

— Да я тоже что-то такое слышал, — ответил Лео, немного озадаченный сменой темы. — Они с Урсулой за завтраком, кажется, обсуждали парней.

— Да? — встрепенулся Ченглей. — И что она сказала? Василиса?

— Что у них там какой-то кризис в отношениях, — ответил Лео, внимательно наблюдая за реакцией китайца. — И что отношения на расстоянии — не для нее.

— Да, правда?! Ну и отлично! — Ченглей потер руки и принялся энергично нарезать какой-то сморщенный корень.

— Ага, — с таким же энтузиазмом подтвердил Лео, широко улыбнувшись Ченглею.

Китаец, оказывается, был более заинтересован в Василисе, чем в Оливии! Настроение тут же улучшилось. Даже колено, кажется, стало болеть чуть меньше.

— А Оливия, — словно читая его мысли, продолжил Ченглей. — Не то чтобы она прям очень хорошо дерется, просто застала меня врасплох... Как и тебя этот засранец ang mo kow.

— Ты про Коррмеша? — не понял Лео.

— Да. Вообще на Пенанге всех белых называют анг-мо, это по-китайски значит «рыжеволосый». Ты тоже анг-мо, это не обидно. Но Коррмеш скорее ang mo kow — «рыжая обезьяна», или ang mo kui — «рыжий черт». Ну ты понял.

Ченглей начал еще энергичнее кромсать сушеный корень.

— Вообще-то Энду взял меня в лагерь при условии, что я буду паинькой. Ну типа не набью морду другим участникам в первый же день, — рассмеялся китаец, но тут же серьезно продолжил. — Но какие-то вещи просто нельзя оставлять: если такого сразу на место не поставить, он никому проходу не даст.

Лео кивнул, вспомнив надменную ухмылку Коррмеша. Затем пришла на ум травля в школе — как он пытался не обращать внимания, не реагировать. Как в общем-то позволял себя травить...

Он посмотрел на Ченглея. Было в нем что-то такое цельное, смелое, свободное, чего так не доставало ему самому.

— А ты долго тренировался, чтобы достичь такого уровня в айкидо? — спросил Лео. — Что нужно, чтобы научиться так драться?

Ченглей с довольным видом кивнул на стену палатки, где среди других плакатов висел текст какой-то песни.

This is 10% luck, 20% skill,

50% concentrated power of will.

5% pleasure, 15% pain.

And a 100% reason to remember my name.

Лео узнал этот трек — группа Fort Minor, кажется. Он слышал ее не раз. Песня старая, но хорошая. Лео перечитал текст припева, внимательно смотря на проценты. Что-то было не так.

— Ты поменял боль и волю местами? В оригинале же было 50% pain и 15% concentrated power of will.

— А ты внимательный, — Ченглей улыбнулся. — Да, мне не нравится, что боль — это 50%. Я бы предпочел, чтобы это было pleasure… Но на самом деле, я согласен с Энду: главное в айкидо — это сила воли, сила намерения, дисциплина, концентрация.

— А как это прокачать?

— Через медитацию, — не задумываясь, ответил Ченглей. — Энду меня раньше по часу заставлял заниматься. Скучно, конечно, но реально помогает.

— Интересно, — Лео удивился, но запомнил слова китайца.

Он снова наткнулся взглядом на приколотые к стенам записи и схемы. Пожалуй, теперь можно и про школу спросить.

— А ты же учишься в школе при Кек Лок Си, да?

Ченглей неопределенно повел плечами.

— А ваша школа, она с техническим уклоном? В Кек Лок Си просто такая современная лаборатория, я даже удивился... Вы над чем там работаете?

— Ну там много всего, всякие научные эксперименты. Это тайна вообще-то, нельзя рассказывать.

— А кема-очки — это что такое? — спросил Лео, не желая сдаваться. — Какая-то система оценивания, да? Или это как-то связано с киматикой?

— Что за киматика? — Ченглей посмотрел на него с подозрением.

— Это из физики. Изучение физических эффектов звуковых волн.

— Чего?

— Просто я однажды проходил мимо... ну вроде как какого-то урока по физике, здесь в храме. И там речь шла про вибрации и волны. Вот я и подумал…

— А что конкретно сказал учитель?

— Что-то вроде: «Понимание волновой природы вещей — это основа основ». А потом присудил одному из учеников 5 кема-очков.

— Да? За что? — Ченглей перестал резать и впился взглядом в Лео.

— За то, что один ученик помог другому с домашкой, вроде. Так это какая-то система оценивания или поощрения? Или ты не знаешь?

Ченглей знал и не знал одновременно. Его давно мучил вопрос: за что в Школе картаров присуждают кема-очки. На подготовительном курсе такого не было. Сначала, ему казалось, что их, как и везде, дают за правильные ответы на вопросы. И что это делают только учителя. Но нет. Выяснилось, что однокурсники присуждают их друг другу и даже самим себе. Что было совсем странным. Но объяснять Лео, что он про это не знает, потому что не учится в Школе картаров, не хотелось. Так что вместо ответа Ченглей залил кипятком кашицу из сушеных трав, ягод и кореньев, размешал все и протянул Лео кружку, чуть не расплескав половину.

— Готово.

Лео с недоверием глянул на густой отвар странного цвета.

— Да не дрейфь ты, — улыбнулся Ченглей. — Обычно все лекарства готовит Веста, она тут доктор. Но это базовый отвар — снимает воспаление, понижает температуру. Его каждый послушник умеет делать. Пей.

Лео сделал глоток — зеленая жижа была горькой. Он хотел незаметно вылить ее куда-нибудь, но Ченглей пристально смотрел на него. Пришлось выпить все до конца.

— Отлично. Ну все, расходимся. Мне пора по делам, — Ченглей забрал пустую кружку, бесцеремонно давая понять, что разговор окончен, как вдруг за деревьями послышался голос, который Лео моментально узнал.

Что она здесь делает?

Что она здесь делает, раздраженно подумал Ченглей, выскакивая из палатки.

Так и есть. Оливия Протеас аккуратно переступила леску (как она ее заметила?) и остановилась на его поляне, с интересом оглядываясь вокруг. На ее плече сидела эта придурошная обезьяна.

— Как ты нашла палатку? — выпалил Ченглей.

— Ты же сам вчера рассказал, где она, и позвал в гости, — на губах Оливии играла легкая усмешка. — Ну так что, мы продолжим нашу экскурсию? Ты обещал показать еще пару интересных мест сегодня.

Ченглей хмуро кивнул. Да, точно, обещал. Но это ж было до того, как она унизила его у всех на глазах на тренировке. Он посмотрел на часы. 17.10. Дьявол… Неужели придется тащить ее с собой в Зеленую библиотеку? Или отложить все на завтра? Нет, сил ждать еще один день не было.

Он глянул на Лео, выбравшегося из палатки. Тогда уж лучше этого доходягу прихватить, чтобы дать Оливии понять, что это точно не свиданка.

— У нас тут продолжение экскурсии намечается. Пойдем с нами? — с беззаботным видом предложил Ченглей.

Лео поразился: что за смена настроения? Только что китаец явно старался от него избавиться, а теперь зовет с собой. Куда им третий лишний? У них же, наверное, свидание. Или все-таки нет?

Тут Лео заметил, что Ченглей выпучил глаза и незаметно для Оливии сложил руки у груди в умоляющем жесте. Он что, не хочет оставаться с ней наедине? Почему? Все это было крайне любопытно. К тому же Лео хотелось продолжить расспросы про Школу картаров: китаец явно знал немало, но не хотел рассказывать. Может, при Оливии он станет более разговорчивым?

— Да, пойдем с нами, — Оливия неожиданно улыбнулась Лео. — Как ты, кстати? Коррмеш поступил подло — атаковал раньше времени.

— Пошли, пошли, по дороге поболтаем, — поторопил их Ченглей, схватил свой рюкзак и махнул им следовать за ним. — Начнем экскурсию с одного любопытного местечка.

Глава 7. Компас

Ченглей вел их все глубже в джунгли, вверх по холму. Кое-где приходилось карабкаться по камням и держаться за траву, чтобы не покатиться вниз. Разглядывая яркий, наполненный жаром, жизнью и жужжанием лес, Лео думал, как этим подозрительным китайским снадобьям удалось так быстро заглушить боль? Его таблетки обычно начинали действовать только минут через тридцать. Ну, неважно, главное — колено ныло не сильно, значит, скорее всего, это не рецидив, а просто сильный ушиб. Он выдохнул с облегчением и украдкой взглянул на Оливию, шедшую рядом. Лео думал, что после поражения Коррмешу на айкидо она будет его презирать, а вместо этого она ему улыбнулась и позвала присоединиться к ним на прогулку. Чудеса!

Его надежды, что Оливии удастся разговорить Ченглея, тоже оправдались. После нескольких вопросов девушки он обернулся к ним и с важным видом сказал.

— Ладно, я вам кое-что расскажу. Открою тайну, только смотрите, не разболтайте никому, — многозначительно начал он, снова зашагав вперед по уходившей вверх тропинке. — В школе при Кек Лок Си, школе картаров, учат не просто всяким там храмовым штучкам. Ученикам передают истинное Знание.

— И что это за знание? — пафос Ченглея, видимо, насмешил Оливию, а Лео, вспомнив исследовательскую лабораторию, сразу подумал про самые современные научные эксперименты. Наконец-то он все узнает!

— Суть Знания, — после драматической паузы сказал Ченглей, — это ответы на Главные вопросы: Кто мы на самом деле? Зачем мы на Земле? И что нас ждет после смерти?

Приехали… Лео в растерянности провел рукой по волосам. То есть все-таки школа не техническая, а эзотерическая, как и предсказывала мама. Но как тогда Фэнбо Ханг умудрился сдать физику и математику на высочайший балл, необходимый для поступления в Институт Лозанны?

— И как же ответить на эти Главные вопросы? — с нескрываемой усмешкой спросила Оливия, отодвигая нависающие над тропой ветви деревьев.

— Не знаю я, — насупился Ченглей.

— Ты же сам сказал, что ученикам Школы это рассказывают, — удивилась Оливия.

— Ученикам Школы — да.

— А ты что, там не учишься?

— Нет.

— Почему?

— Не поступил.

— Почему?

Ченглей со злостью плюнул на землю и ускорил шаг.

— Так а что конкретно изучают в Школе картаров? Ну, какая там программа, предметы? — спросил Лео, пытаясь разрядить обстановку.

— Такие же, как в лагере: нири-кайя, нири-манас, нири-буддхи — тело, ум, дух, — ответил Ченглей уже более миролюбиво.

— То есть всего три предмета?

— Да, но темы каждый семестр разные.

— Например? — поинтересовалась Оливия.

Ченглей, не останавливаясь, достал из рюкзака толстую тетрадь с записями, пролистал до конца и указал на один из заголовков.

— «1 курс. Темы занятий 2-го семестра», — остановилась и прочитала Оливия. — Откуда у тебя это, если ты не учишься в Школе картаров? — с подозрением спросила она и, не дождавшись ответа, начала читать дальше.

Лео последовал ее примеру. Блок тела нири-кайя он просмотрел лишь мельком: там упоминались темы по анатомии, ДНК, скрытым резервам организма, новым методикам диагностики заболеваний.

Так же быстро он прошелся и по блоку духа нири-буддхи, где помимо философии и космологии буддизма и уже знакомой им Теории Плотностей, попадались совсем необычные темы, типа гипнотерапии, амнезии, обрядов инициации, сновидений, измененных состояний сознания.

На блоке ума нири-манас Лео задержался подольше, внимательно перечитав все темы по истории и физике.

— История Земли и человечества: Большой и Малый цикл третьей плотности. Гайя-центричные культуры в истории Земли.

— Новая физика: Волновая природа вещей. Электромагнетические планетарные энергии. Физика новых материалов. Голограммы. Фракталы.

Как интересно. Волновая природа вещей. Значит он был прав. Ученики Школы картаров изучают киматику.

— Откуда это у тебя? — повторила Оливия, с подозрением глядя на Ченглея.

Ченглей не без гордости рассказал, что не упускает случая обшарить кабинет Энду, а заодно и тайком умудряется посещать занятия первокурсников.

Оливия фыркнула, а Лео подумал, что, будь у него возможность, он бы тоже не отказался тайно поприсутствовать на занятиях по физике. Физика новых материалов, электромагнетизм, фракталы — все это звучало вполне научно и очень интересно.

— Так что, все монахи Кек Лок Си — учителя Школы картаров? — спросила Оливия, возвращая тетрадь Ченглею.

— Нет. Кек Лок Си и Школа картаров — это разные вещи, — пояснил Ченглей. — Храм — для монахов, им руководит Настоятель. Он разрешил Энду основать при храме свою Школу.

— А как тогда понять, кто учится и преподает в Школе, а кто нет? — поинтересовался Лео.

— По цвету туник и наличию волос, — усмехнулся Ченглей, вытирая рукой пот с шеи. — Все монахи и послушники Кек Лок Си бреют голову и носят оранжевые цвета. А учителя и ученики Школы картаров носят фиолетово-серые туники или обычную одежду, и бриться налысо им необязательно. А еще учителей Школы можно отличить по Медальонам картаров.

— А сколько всего учителей? Кто что преподает?

После немного путаных объяснений Ченглея Лео уяснил, что Веста обучает всему, что связано с медициной, биологией и химией. Сэнсэй, которого Лео после утреннего случая с утоплением теперь немного опасался, преподает боевые искусства и иногда помогает Энду с занятиями по блоку духа, нири-буддхи.

— А кто преподает физику? Такой высокий, худой, в очках? — Лео вспомнил урок, на который он как-то наткнулся.

— Ага, это Ричард, — сказал Ченглей. — До переезда на Пенанг он, вроде, был профессором в топовом американском университете.

Интересно, в каком, подумал Лео. Получается, это он подготовил Фэнбо Ханга к экзаменам в Институт Лозанны? Было бы здорово с ним познакомиться.

— А сколько лет длится обучение? — Оливия остановилась, чтобы сделать глоток воды.

— Три года… Ну то есть сначала все, кто хочет поступить в Школу, пять месяцев учатся на подготовительном курсе, — Ченглей весь светился, рассказывая, что был лучшим учеником на своем подготовительном курсе, но, перейдя к рассказу о вступительных испытаниях, он сник, замкнулся и снова отказался говорить, почему не поступил в Школу картаров. Лео понял, что это было как-то связано с Ли Феем, и поэтому Ченглей, мягко говоря, недолюбливал их ома.

— А как все-таки поступить в школу? — спросила Оливия.

— Вступительные экзамены сложные, — отрезал Ченглей. — Да и вообще, лаоваев не берут.

— Что значит лаоваев? — спросил Лео.

— Иностранцев, чужаков.

— На сайте что, так и написано «чужаков не берем»? — не понял Лео. — Это же дискриминация.

— Какой сайт, чувак? Школа — тайная, про нее ничего нет в интернете. И вы, кстати, держите язык за зубами, поняли?

Оливия и Лео кивнули.

— В общем, сначала подготовительный курс — полгода, потом два года учебы, — продолжил Ченглей, — а потом еще полгода все делают свой проект или готовятся к поступлению в университет.

— Но если тут не изучают обычную школьную программу, как тогда картары поступают в вузы? — Лео наконец задал вопрос, который интересовал его с самого начала.

— А не все хотят в вузы. Кто-то остается в Кек Лок Си и становится монахом, кто-то уезжает путешествовать, кто-то продолжает свои исследования самостоятельно. А те, кто хочет поступать, — их кстати немало, начинают готовиться уже на первом курсе. У нас тут классная библиотека, со всеми базами данных. Плюс Энду знает всех на свете, он приглашает в Кек Лок Си спецов из каждой области, находит лучших репетиторов. И многие картары реально поступают в топовые универы! Хотя и не с первой попытки, — ухмыльнулся Ченглей, сорвав с куста какую-то красную ягоду и засунув в рот. — Но это все не так важно, — китаец сделал паузу. — Важно, что Кек Лок Си — один из тайных Храмов Единства. И у нас есть враги! И они подослали в лагерь шпиона... И я думаю, что шпион — Коррмеш!

— Что за враги могут быть у храма? — спросил Лео.

Только сейчас он заметил, что окружающий их лес из яркого и громкого стал сумрачным и пугающе тихим. Солнечный свет едва пробивался сквозь густую листву деревьев, чьи ползущие по земле корни напоминали толстых питонов. Звук их шагов тонул в плотном ковре из подозрительно шуршащей листвы.

— Я ж вам говорю. Кек Лок Си не просто храм, а храм, владеющий тайным знанием, — ответил Ченглей.

— Ну и кто вам таким тайным противостоит? — прищурилась Оливия.

— Оринаги.

— Это еще кто?

Вместо ответа Ченглей приложил палец к губам и прислушался.

— Кто-то идет!

Лео тоже различил шаги и голоса. Ченглей потянул их в густые кусты сбоку от тропы. Лео замер между Оливией и Ченглеем, чувствуя себя словно в компьютерной игре. Что происходит?

Ченглей бесшумно раздвинул ветки лаланга, чтобы разглядеть идущих по тропе людей. Одним из них был знакомый ему охранник, лицо второго закрывала листва, но Ченглей узнал нелепые кроссовки с котом, машущим лапкой. Тоэ Курума. Что он тут забыл?! Теперь все, кому не лень, будут шляться по его, Ченглея, джунглям?! Сначала Оливия, теперь этот Тоэ! Он что — тоже хотел попасть в Зеленую библиотеку? Но почему охранник идет вместе с ним? Подозрительно, очень подозрительно. Но главное, что они ушли, путь свободен.

— У нас минуты три, пока появится другой охранник. Погнали!

— Что? Какой охранник? Что тут творится?

— Нет времени рассказывать, — выпалил Ченглей, выскакивая обратно на тропу. — Мне надо проверить одну свою догадку. Погнали, быстро, потом все объясню!

Лео и Оливия кинулись за Ченглеем и сразу за поворотом почти налетели на увитую лианами, неприметную постройку. Она сливалась с джунглями и, казалось, не хотела быть найденной. Ченглей рванул на себя старую металлическую ручку, красивая дверь, увитая резьбой, тихонько скрипнула. Лео с Оливией последовали за ним в тускло освещенный зал, уставленный книжными стеллажами.

— Что это за место? — шепотом спросила Оливия.

— Зеленая библиотека, сюда редко кто заходит.

Лео это скорее напомнило музей, чем библиотеку. Повсюду на столах, накрытых плотной красной тканью, были аккуратно разложены драгоценные камни, старые свитки и статуэтки будд. Ченглей огляделся словно в поисках чего-то и спустя секунду метнулся к одному из дальних столов. Он склонился над стеклянной витриной, под которой лежал такой же медальон, как у Энду, Весты и Фэнбо Ханга. Лео, подошедшему следом, показалось сначала именно так.

Но, приглядевшись, он заметил пару отличий. Во-первых, этот медальон был вставлен в деревянный футляр, а спираль была как бы вписана в круглый ободок, поделенный на семь разноцветных секторов. Зеленый отрезок был, кажется, сделан из более блестящего металла и выделялся среди других. На каждом из секторов сверкающими алмазными бусинками были выложены символы волны, дерева, человека, сердца, звезды, пирамиды и неизвестного Лео иероглифа.

— Это что — какой-то особенный Медальон картаров? — спросил он.

— Нет, это… — голос Ченглея звучал торжественно.

— …Компас Плотностей, — закончила за него Оливия, тоже склонившаяся над стеклянной витриной.

Только тут Лео обратил внимание, что нижний самый маленький виток спирали в форме сердца напоминал наконечник стрелки, указывающей точно на середину между желтой и зеленой частью круглого ободка. Действительно, этот медальон можно было принять за компас.

— Как ты догадалась? — спросил Ченглей, с удивлением посмотрев на Оливию.

— Энду же вчера на квесте про него рассказал! Что в Кек Лок Си хранится Компас Плотностей, который может каким-то образом ускорить Переход Земли из третьей плотности в четвертую.

— Чего? — Лео удивился, что Оливия поверила во всю эту ерунду.

— Интересно, как его использовать? — Оливия попыталась поднять стеклянную витрину, чтобы взять компас.

— Использовать? В смысле? — не выдержал Лео. — Это же все просто легенда.

— Может, и не легенда, — горячо возразил Ченглей. — Этот компас — точно суперценная штука! — китаец развернулся к выходу. — Ладно, пошли отсюда. Время уже поджимает. Скоро другой охранник придет!

Лео хотел спросить, почему, если компас такой ценный, он не спрятан нормально, а лежит на виду и так плохо охраняется. Но тут за окном раздался свист и треск ломающихся веток. Кажется, они не успели уйти незамеченными...

Оливия Протеас. Дневник.

Компас Плотностей

— Как его использовать?

— Почему символ шестой плотности — пирамида?

— Что это за иероглиф на фиолетовом отсеке?

Глава 8. Фестиваль Голодных духов

На следующий день за завтраком Лео застал Оливию, рисовавшую что-то в толстой синей тетради. На деревянных цветных карандашах, лежавших на столе, виднелись следы зубов — видимо, проделки Фус, сидевшей на плече Оливии. Лео с опаской отдал обезьяне банан, который он взял себе. Заметив, что Оливия рисовала Компас Плотностей, Лео обрадовался поводу сесть рядом и еще раз обсудить, как им вчера удалось выбраться из Зеленой библиотеки незамеченными.

То, что Лео принял за шаги и свист охранника, оказалось, видимо, трескотней птиц. Они успели метнуться к двери, выскочить наружу и нырнуть в спасительную густую листву как раз в тот момент, когда стражник с длинной палкой в руках показался на тропе. Бесшумно раздвигая свисающие лианы и крупные листья деревьев, стараясь не наступить ни на одну сухую ветку под ногами и не выдать своего присутствия, они медленно отошли вглубь джунглей и бросились бежать.

— Да, нам просто повезло! — еще раз повторил Лео и не зная, что бы еще добавить, кивнул на тетрадь Оливии. — Ты Компас рисовала? Покажешь?

После секундного колебания Оливия вырвала листок из тетради и протянула Лео.

— Ты правда веришь, что эта штука обладает какой-то волшебной силой? — спросил Лео, разглядывая Компас Плотностей, нарисованный с поразительной точностью.

В его вопросе не было издевки, ему действительно было интересно мнение Оливии.

— Да просто любопытно, — девушка отпила мангового сока и пожала плечами, как бы извиняясь. — Когда есть какая-то загадка, мне всегда хочется ее разгадать. Так уж мой мозг устроен.

— Мой тоже, — Лео улыбнулся, осторожно подвинулся ближе и указал пальцем на круглый ободок компаса, в который была вписана Спираль плотностей. — Ну если мы беремся разгадывать загадки, то я бы предположил, что подсказка — в зеленом отрезке. Может, на него надо нажать и что-то откроется.

— Почему ты так думаешь? — Оливия с интересом посмотрела на него.

— Ты не заметила, что зеленый отрезок сделан из какого-то другого металла? Или покрыт лаком? Он точно отличался от других частей, переливался как-то по-особенному.

Тут в столовую влетел Ченглей.

— Чего шепчетесь, голубки?

— Обсуждаем, правда ли Компас Плотностей такой уж особенный, — задумчиво сказала Оливия, плотно закрашивая и выделяя зеленый сектор компаса.

— Да этот Компас самый ценный артефакт ever, — Ченглей бесцеремонно влез между ними, схватил со стола сразу три мясных шарика, незамедлительно отправил их в рот и, жуя, продолжил. — Я всю ночь об этом думал! Смотрите, — Ченглей выхватил из рук Лео рисунок, — на ободке Компаса — семь отрезков. Каждый из них, видимо, обозначает какую-то плотность.

— Чего? — не понял Лео.

— Ну, помнишь, Энду говорил, что сознание развивается как бы по нарастающей? Тут та же последовательность, — Ченглей указал на значки, нарисованные на ободке компаса, — волна — первая плотность, дерево — вторая, человек — третья, сердце — наверное, четвертая.

— По этой логике, дальше мы превратимся в звезду, потом в пирамиду, потом вообще непонятно во что… — Лео посмотрел на последний, седьмой символ на фиолетовом отрезке.

— А стрелка, — с жаром подхватила Оливия, проигнорировав замечание Лео, — как раз символизирует Переход в четвертую плотность, да? Ведь она указывает ровно между желтым и зеленым отрезком, а это цвета третьей и четвертой плотности.

— Да, точно! — согласился Ченглей. — И согласно легенде, Компас как раз может помочь в Переходе!

— Как интересно? Как его использовать? — спросила Оливия, намазывая кусок свежего белого хлеба толстым слоем масла.

— Может, потереть как лампу Алладина? — Лео развеселился.

Он не мог понять, почему эти двое опять с таким жаром обсуждают какие-то детские сказки.

Ченглей явно считал иначе.

— Чего ржешь? Серьезные вещи тут трем. Наша дама, между прочим, правильные вопросы задает.

— Может, спросишь у Энду напрямую? — предложила Оливия. — Ты же его правая рука.

Ченглей, кажется, не заметил сарказма.

— Ага, и заодно расскажу, что мы «нечаянно» залезли взглянуть на его драгоценный Компас и еле слились от охранников, — хохотнул китаец.

— А если расспросить ома Ли Фея? — предложила Оливия.

— Не буду я ничего у него спрашивать, — отрезал Ченглей. — Да и не скажет он. Они все дают обет неразглашения...

На протяжении следующих дней Ченглей и Оливия несколько раз возвращались к обсуждению Компаса Плотностей и даже думали еще раз наведаться в Зеленую библиотеку. Лео посмеивался над ними, но сам втайне радовался, что эти обсуждения давали им повод быть вместе. На занятиях и в столовой они теперь частенько садились втроем.

Еще сильнее его радовал тот факт, что признаков симпатии между Оливией и Ченглеем больше не наблюдалось. Скорее наоборот — они частенько спорили и повышали друг на друга голос. Оливия не упускала случая подколоть китайца: делала вид, что впечатлена его рассуждениями и догадками, а сама хитро улыбалась Лео. В такие моменты он не мог не думать: может, у него был шанс на большее, чем просто приятельские отношения с самой красивой девушкой в лагере?

Эта надежда расцвела пышным цветом, когда он поймал на себе ее долгий взгляд во время их следующего квеста, который на этот раз проходил в главном городе Пенанга — Джорджтауне.

Ченглей обрадовался, что Энду поручил ему заехать в пару мест до начала следующей части квеста. Он позвал с собой Лео, они запрыгнули на мопед и помчались в Джорджтаун по привычной дороге, мимо петляющих зеленых полей, придорожных закусочных и цветочных рынков.

Когда они въехали в город, Ченглей невольно расплылся в улыбке. Его сразу накрыла любимая с детства остро-пряная смесь запахов Пенанга: аромат мускатного ореха, маринованных креветок, горькой фасоли петаи, бурлящего в котлах карри, сохнущих на солнце пряностей, румянящихся на жаровнях сладостей, нанизанной на бечевку соленой вяленой рыбы.

Движение стало заметно оживленнее, и ему пришлось сбросить скорость. Обернувшись и подмигнув Лео, он с хитрой улыбкой начал бубнить на манер экскурсовода:

— Полюбуйтесь, перед вами Джорджтаун — музей под открытым небом, объект всемирного наследия ЮНЕСКО. В городе вам встретится бесчисленное множество старинных особняков, китайских клановых домов, рынков и храмов. Расположенный на пересечении великих царств Азии и могущественных колониальных империй Европы, остров Пенанг на протяжении многих лет имел важное политическое и экономическое значение. Если и существует на свете более компактный и захватывающий микрокосм экзотического Востока, чем Пенанг…

Пронесшийся мимо ревущий мотоцикл прервал его монолог. Ченглей выкрикнул ему вслед пару привычных ругательств, и мысли его сами собой вернулись к Компасу Плотностей, а потом к Василисе.

Узнав о наличии у нее бойфренда, Ченглей приуныл, но ненадолго. Он не привык отступать и был настроен решительно. Может, сейчас на квесте впечатлить ее рассказом о тайном ходе между китайскими клановыми домами? А потом оказаться там вдвоем под его сумрачными сводами…

Тут он заметил, что они уже въехали в китайский квартал Джорджтауна. Ченглей напрягся и тут же забыл о своих мечтах. Он старался бывать в Чайнатауне как можно реже, чтобы случайно не наткнуться на кого-то из бывших членов банды, или еще хуже — на родственников... От мысли, что скоро придется тащиться на семейный обед в честь окончания Месяца Духов, настроение тут же испортилось. Может, попросить Энду отправить его куда-нибудь по делам на следующей неделе, чтобы под благовидным предлогом пропустить эту пытку?

Два дня назад, когда они вместе с остальными ребятами впервые приехали в Джорджтаун на квест по району Литл Индия, город показался Лео типично индийским. Он не был в Индии, но такой ее себе и представлял: толпы людей на узких улицах, валяющийся под ногами мусор, магазины золотых украшений и традиционных ярких костюмов, прилавки с пряностями и цветочными гирляндами, торчащие из зданий кондиционеры и динамики с ревущей индийской музыкой.

Но сегодня Лео словно оказался в Китае. Выполняя задания квеста, ребята не раз терялись в лабиринте улиц с двухэтажными шопхаусами, где на первом этаже пестрели иероглифами вывески магазинов и ресторанов, а на втором — деревянные ставни закрывали жилые комнаты. Тротуары в Чайнатауне отсутствовали, и им приходилось бежать по проезжей части, постоянно оглядываясь, чтобы не попасть под колеса велосипедов, мопедов, машин и рикш.

Как обычно, все три команды картаров проходили квест одновременно и выполняли одни и те же задания, но в разном порядке. Иногда команды где-то пересекались и подсказывали друг другу ответы. Мантрик Сенгупта жутко возмущался из-за этого и кричал, что это мешает конкуренции, на что ома его команды, смешливый китаец Хаоран, вечно подшучивал над ним и напоминал, что «философия их квеста и жизни вообще — это сотрудничество с другими и соперничество лишь с самим собой». Так было и на этот раз, когда команда Лео неожиданно столкнулась с командой Мантрика. Но ома Ли Фей не дал им обменяться и парой слов и поспешил увести их на следующее задание.

— В 19 и 20 веках на Пенанг приехало огромное количество китайских иммигрантов, — объяснял Ли Фей, быстро шагая по улице. — Они селились здесь целыми семьями, создавали клановые ассоциации — конгси. Главные кланы Пенанга — Кху, Лим, Чиах, Ян, Тан — Ли Фей задержал взгляд на Ченглее, — до сих пор играют важную роль на острове, — свернув с оживленной улицы, он провел ребят по длинному крытому проходу.

— Ух ты! — воскликнула Василиса Тагашова, увидев в центре вымощенного булыжником внутреннего двора двухэтажное каменное здание, напоминающее сказочный китайский дворец.

Лео и другие ребята тоже остановились, пораженные. Мраморные серые колонны с бегущими рядами золотых иероглифов поддерживали многоярусную крышу с загибающимися вверх краями и великолепными скульптурами мифических драконов и фениксов, богов и богинь. Пространство под карнизом было украшено ярким резным орнаментом, золотыми лампами и красными фонарями цилиндрической формы.

— Это храм клана Кху, — сказал ома Ли Фей, протирая лицо влажной салфеткой, на улице как всегда было невероятно жарко. — Кху-конгси, пожалуй, самый известный клановый дом на Пенанге.

— Похоже скорее на клановый квартал, — Василиса Тагашова сняла солнечные очки и с любопытством крутила головой, рассматривая остальные здания во внутреннем дворе.

— Да, каждый конгси — это такой город внутри города, — кивнул ома. — Их строили…

— Здесь, в Кху-конгси, например, шестнадцать улиц и двадцать четыре дома, — перебил его Ченглей. — Помимо кланового храма, тут есть школа, администрация и просто жилые дома. Да и всяких тайных мест тут полно! Например, тайный подземный ход, ведущий в Чиах-конгси, — подмигнул он Василисе.

— Никто точно не знает, существует ли подземный ход на самом деле, — возразил ома Ли Фей. – Это, скорее, легенда.

— Кому нужно, тот знает. Если из храма спуститься вниз, в музей, а потом... — Ченглей замолчал, заметив, что Василиса уже не слушала его, а смотрела на Ли Фея, доставшего из сумки какую-то упаковку печенья.

— А потом…? — спросила Оливия.

— Неважно, — Ченглей с досадой передернул плечами.

— Что это? — меж тем с любопытством спросила Василиса у ома Ли Фея, который принялся угощать всех круглыми пряниками, украшенными иероглифами из белой глазури.

— Это mooncakes, лунные пряники, — объяснил их ома. — Традиционная китайская сладость, которую мятежники в древнем Китае использовали для передачи тайных посланий.

— Это что, одно из них? — Василиса, успевшая укусить свой пряник, показала остальным выпавшую из него записку, свернутую в трубочку. — Я ее чуть не проглотила!

— Это ваша первая подсказка на следующее квестовое задание, — хитро улыбнулся ома Ли Фей. — У вас полчаса, чтобы найти остальные девять. Все они спрятаны в лунных пряниках. Карта вам поможет, — ома протянул им план Кху-конгси с десятью красными крестиками и направился к широкой лестнице, ведущей ко входу в храм. — Я буду ждать вас в Главном молитвенном зале.

В поисках лунных пряников с подсказками ребята облазили весь клановый храм — богато украшенные залы Предков и Богов процветания, лабиринт из коридоров с различными панно и мозаиками.

Лео пожалел, что время ограничено, а то он обязательно задержался бы на нижнем уровне, в клановом музее, где помимо древних экспонатов обнаружился огромный, во всю стену снимок Джорджтауна с дрона, а также интерактивные экраны с инфографикой про историю клана Кху.

Разглядывая черно-белые портреты членов Кланового собрания, развешенные рядом с крошечным искусственным прудом с живыми карпами, Лео в очередной раз подумал об удивительном сочетании древности и современности, присущем Пенангу.

Он вернулся в освещенный свечами Главный молитвенный зал, где они договорились встретиться, когда найдут свои подсказки. Там было многолюдно и шумно, прихожане зажигали курительные палочки, кланялись статуям будд, хлопали в ладоши перед алтарем, кто-то медитировал, опустившись на красные подушки на полу.

Лео заметил остальных ребят, стоявших у дальней колонны, и подбежал к ним. Они по очереди вписали в бланк ответов найденные подсказки и все вместе принялись разгадывать квестовое задание. Коррмеш, ухмыляясь, наблюдал за их безуспешными попытками. Сам он, как всегда, помогать отказался.

— Так одной подсказки же не хватает, поэтому не получается, — после нескольких безуспешных попыток разгадать квестовый ребус наконец понял Тоэ Курума.

— Точно, Василиса же еще не вернулась! — кивнула Оливия и огляделась в поисках блондинки. — Где она застряла?

Лео первым заметил Василису в толпе, собравшейся перед сидящим на полу пожилым китайцем с заплетенной в косичку седой бородкой. «Гадание по руке», — прочитал Лео надпись на стоявшей перед стариком картонной табличке.

— Ты чего тут забыла? — Оливия подлетела к Василисе, которая жевала лунный пряник и с интересом смотрела на предсказателя. — Давай сюда свою подсказку!

Старик внимательно посмотрел на Оливию и поманил ее к себе. Лео вместе с остальными ребятами подошел ближе. Сердце его почему-то забилось быстрее.

— Такая яркая, такая короткая линия жизни, — расслышал он слова гадателя, рассматривавшего ладонь Оливии.

Подняв взгляд к ее лицу и словно увидев в нем подтверждение какой-то своей мысли, старик кивнул и медленно произнес.

— Ты уже воскресала однажды. Но мало кому удается обхитрить судьбу дважды.

По толпе пробежал шепот удивления. Лео вздрогнул, ему тоже стало не по себе, а в глазах ома Ли Фея он заметил неподдельный страх.

— Нельзя людям такое говорить, — сдавленно сказал Ли Фей и шагнул к Оливии, чтобы увести ее.

— Ой, да не верь ему! Не бери в голову! Противный старик! — изумленно вскрикнула Василиса, обнимая подругу.

Оливия же оставалась спокойной. Она улыбнулась и мягко высвободила руку. Казалось, ее одну не удивили слова прорицателя.

После окончания квеста ома Ли Фей сказал, что желающие могут остаться погулять в Джорджтауне и посмотреть, как местные празднуют Пхор Тор — зрелищный фестиваль Голодных Духов, который весь Пенанг отмечал уже вторую неделю.

— Остальных ждет автобус до Кек Лок Си.

Лео с сожалением проводил взглядом Оливию, севшую в автобус вместе с еще несколькими ребятами, решившими уехать. Она сказала, что устала. Возможно, это дурацкое предсказание все же выбило ее из колеи.

А Лео так надеялся, что она останется на фестиваль — они вместе погуляют, посмотрят на вечернее праздничное шествие, съедят что-нибудь вкусное, поболтают о чем-то еще, кроме компасов и плотностей.

Вместо этого Ченглей уже тащил его в гущу толпы, наводнившей китайский квартал, что-то бурно вещая про открытые врата ада, голодных привидений и теплые лепешки роти.

После вкусной, но достаточно однообразной еды в Кек Лок Си, Лео поразило разнообразие продававшихся повсюду закусок и дразнящих нос запахов. Это был целый мир. Мир уличной еды. Под натянутыми синими навесами, на столах, сдвинутых в длинные ряды, лоточники, напевая и пританцовывая, варили рис в огромных кастрюлях, жарили рогалики в кипящих котлах с маслом, запекали креветки с овощами на противнях размером с ванную. Ченглей посоветовал Лео купить наси-лемак — завернутую в банановый лист смесь из риса, курицы, арахиса, яиц и овощей, оказавшуюся невероятно сочной.

— Сейчас весь Пенанг вспоминает усопших родственников, — пояснял Ченглей, жуя свой наси-лемак и ведя Лео по шумным вечерним улицам Чайнатауна. — Чтобы задобрить духов, китайцы угощают и развлекают их, выставляя подношения.

Они остановились у разведенного прямо на тротуаре небольшого костра, в который несколько китайцев почему-то бросали искусственные бумажные деньги. Лео озадаченно взглянул на друга.

— Деньги загробного банка, — пояснил Ченглей с набитым ртом и кивнул на уже потемневшее небо. — Надо ж духам на что-то жить там.

В отличие от Ченглея, которому явно была по душе вся эта суматоха, толкотня и давка, Лео хотелось поскорей выбраться из этой гомонящей толпы.

Если сегодня вспоминают умерших, не логичнее было бы вести себя как-то скромнее или хотя бы тише, думал Лео, следуя дальше за Ченглеем, который, активно работая локтями, прокладывал им путь к сцене посредине площади, где вот-вот, видимо, должно было начаться какое-то представление.

Первый ряд перед сценой почему-то оставался свободен, хотя все остальные были заполнены зрителями.

— Это для вип-персон? — Лео кивнул в сторону свободных стульев.

— Для духов, — отрезал Ченглей, рассматривая вышедших на сцену певцов в ярких традиционных нарядах. — Это китайская уличная опера. Будут петь про возвращение из мира мертвых.

Лео принялся было следить взглядом за субтитрами, бежавшими на электронных панелях по бокам от сцены, но вскоре погрузился в свои мысли.

Эти разговоры про духов, горящие в темноте костры, актеры с белыми лицами, певшие про преисподнюю — вся эта странная атмосфера будоражила его. Ему вспомнились слова Энду на приветственном собрании, что в этот месяц граница между мирами — самая тонкая, и желающие могут заглянуть по ту сторону…

Если на секунду представить, ну просто допустить в качестве гипотезы, что все эти фантазии про существование души могут быть правдой, то неужели духи и впрямь могут общаться с нами?

Он решился спросить об этом Ченглея, когда уличная опера закончилась и они побрели по освещенной разноцветными фонариками улочке обратно в сторону моря.

— А ты что думаешь? Ну там про духов, про Бога?

— Ну, если Бог и есть, то, видимо, похож на моего отца — всегда надо ему угождать, не допросишься ничего просто так. А вот с духами предков — попроще! — Ченглей втянул носом запах моря, которое было еще не видно, но уже слышно.

— А ты в них веришь?

— Конечно! Кстати, сейчас, в месяц духов, с ними проще всего связаться.

— Как это? — с замиранием сердца спросил Лео.

— Я сто раз видел, как моя бабуля говорит с духами. Она, между прочим, самый известный медиум на Пенанге. Могу организовать тебе с ней встречу.

Лео, не задумываясь, отказался.

Они вышли к морю и молча постояли на набережной.

Шепот волн, теплый ветер, незнакомые запахи, сумрачные храмы, лунные пряники, гадания, тайны, шпионы, Оливия — новые впечатления этого шумного яркого дня смешались в голове. Лео и в самом себе почувствовал что-то новое, иное, и неожиданно подумал: а может, все-таки взять да согласиться на предложение Ченглея?

В конце концов, он приехал на Пенанг не только для того, чтобы научиться драться. И хватит уже это отрицать.

Когда они вернулись в Кек Лок Си, в храмовой столовой было пустынно и тихо.

Все монахи, видимо, давно поужинали, но для поздно вернувшихся из Джорджтауна ребят оставили холодную фасоль, овощи, хлеб и десерт из фруктов. Оливия, подсевшая за стол к Лео и Ченглею, выглядела неважно и даже не спросила, как они погуляли.

Когда все поужинали, Энду поднялся с места.

— Небольшое объявление. С сегодняшнего вечера верхний уровень храма временно закрыт. Тренировки теперь будут проходить на первом уровне, у Пруда Освобождения.

— Почему? Что случилось? — со всех концов зала посыпались вопросы.

— Из храма пытались украсть ценный артефакт. Попытка не увенчалась успехом. Никто не пострадал, вам нечего бояться. Просто пока ведется расследование, перемещение по верхнему уровню ограничено, — Энду сел на место и невозмутимо принялся за желе из киви. Он совсем не выглядел обеспокоенным, в отличие от ошарашенных картаров, принявшихся с жаром обсуждать невероятные новости.

— В кои-то веки случилось что-то важное — на нас напали, а мы шлялись не пойми где! — покрасневший Ченглей, казалось, готов был взвыть от отчаяния.

Он вскочил, бросился в сторону учительского стола, но быстро вернулся к Лео с Оливией и, понизив голос, затараторил.

— Это он, шпион, про которого я вам говорил! Готов поспорить на голову Шивы!

— И что же твой шпион пытался украсть? — Лео, кажется, уже знал, что ответит китаец. — Только не начинай про Зеленую библиотеку и...

— Вот именно! Компас Плотностей! Все сходится! Компас хранится в Зеленой библиотеке в джунглях, на верхнем уровне храма. Поэтому именно верхний уровень и закрыт. А вдруг… — Ченглей сделал большие глаза, — похититель еще там? Давайте попробуем пробраться через охрану и выследить его!

— Сядь, — Оливия с силой дернула за рукав снова вскочившего на ноги китайца. — Это просто глупо. И опасно.

— Ерунда, — лицо Ченглея горело, на шее пульсировала вена. — Стойте, — вдруг сказал он растерянно, — а как же моя палатка? Если четвертый уровень закрыт, где я буду жить?

Ченглей в два прыжка оказался у стола Энду. Лео и Оливия наблюдали, как он оживленно размахивал руками, что-то доказывая Учителю, но тот помотал головой и отвернулся к Весте. Тем не менее, когда Ченглей возвращался к ребятам, он широко улыбался.

— Энду сказал, чтобы сегодня я поспал в общей комнате, а палатку завтра с утра принесут охранники, и ее можно будет поставить где-то на втором уровне.

— И чего ты тогда такой довольный? — не понял Лео.

— Уходя, я слышал, как Энду сказал Весте, что у него раскалывается голова.

— И что тут хорошего?

— Пошли, — хитро прищурился китаец, когда Энду и Веста направились к выходу из столовой. — Узнаем все из первых уст.

Ченглей махнул ребятам следовать за ним, и троица незаметно проследовала за учителями. Дойдя до освещенной фонариками Амитабха-Пагоды, Энду присел на одну из скамеек, а Веста принялась массировать ему голову, шею и плечи.

— Это японский массаж шиатсу — единственное средство, которое помогает Энду при головных болях, — шепотом пояснил Ченглей, когда их троица заняла наблюдательный пост за кустами неподалеку от учителей.

В происходившем не было ничего необычного — доктор лечит пациента и расспрашивает о его тревогах. Но Лео было крайне неловко, он чувствовал, что они подсматривают за каким-то очень личным моментом.

— Когда обновишь? — Веста нагнулась к шее Энду, что-то разглядывая в темноте. — Не появилось чего-то достаточно важного?

— Появилось. Обновлю, когда закончится история с Компасом, — ответил Энду.

Ченглей шепотом пояснил, что у Учителя на спине — огромная татуировка, которую он периодически обновляет.

— В течении твоей ки чувствуется сильный дисбаланс, — мягко сказала Веста, продолжая массировать шею и плечи Энду. — Для человека, который предсказывал возможность такого исхода, ты чересчур обеспокоен. Почему? Ты же сам говорил, что оринаги пришлют шпиона, был готов к этому.

— Да, вот только шпион, как я теперь полагаю, вовсе не знакомый нам представитель рода оринаги.

— Почему ты так думаешь? — Веста наклонилась к Энду. — Расскажи еще раз по порядку: что сказал охранник?

— Когда он вошел внутрь библиотеки, то увидел фигуру в коричневой тунике, склонившуюся над Компасом.

— Он точно не разглядел лица?

— Нет, похититель был в маске… Он успел снять стеклянную витрину и пытался отсоединить Компас от цепочки — видимо, не ожидал, что тот прикручен. Увидев охранника, он прыгнул в сторону, словно пробежал по стене и выскочил за дверь. Когда охранник выбежал за ним, все вокруг было в дыму или в каком-то странном тумане. Шпион словно растворился в воздухе, — Энду помолчал. — Дымовая завеса, прыжки по стенам, внезапное исчезновение — никого не напоминает?

— Лотос дзиндзя, — выдохнула Веста изумленно, ее руки застыли на плечах Энду.

Учитель кивнул.

— Боюсь, я не предполагал, что Лотосов тоже привлечет Компас… А они в каком-то смысле даже опаснее оринаги…

Часть III, главы 9 - 21

Оливия Протеас. Дневник.

Сон. Помню лишь обрывки — джунгли, охота, Компас Плотностей, Коррмеш. Проснулась с отчетливым пониманием, что я мало знаю: о себе, о людях, о мире…

Василиса, оказывается, пишет стихи. И даже смогла составить неплохое хайку про Фус, которая продолжает удивлять — повадилась «делать прическу» Василисе. Что-то в ней, и правда, значит есть… Но ее планы — нарожать детей («мальчика и двух девочек-близняшек») и открыть лучшую кондитерскую в своем городе — мрак…

Неужели ей не хочется чего-то большего — посмотреть мир, побывать на магнитном экваторе Земли, делать что-то действительно важное, служить достойной цели? Она ведь далеко не глупая. Ладно, что взять с несведущих? У меня иной путь. Без навязанных ограничений свободы типа семьи и карьеры.

Мантрик Сенгупта подарил мне какой-то нелепый сувенир из своего отеля в Дели. Звал погостить к себе в Индию. Странно и смешно. Ладно, тут есть гораздо более интересные персонажи.

Лео. И все-таки, когда он смотрит вот так, прямо и внимательно, я почему-то всегда смущаюсь. О чем он думает?

Тоэ. Что он делал у Зеленой библиотеки, когда мы ходили смотреть Компас Плотностей?!

Глава 9. Двое из списка подозреваемых

Из-за того, что верхний уровень храма, где обычно тренировались картары, временно закрыли, утренняя тренировка по айкидо прошла у Пруда Освобождения, неподалеку от входа в храм.

Хотя вид оттуда открывался не такой величественный, как сверху, новое место показалось Лео даже более удобным — трава гуще, земля ровнее, падать не так больно. Шум невысокого водопада помогал сосредоточиться. На камни, окружавшие пруд, вылезли погреться, наверное, сотни черепашек.

Ченглей же бурчал, что «тени нет никакой», «уединения тоже», «туристы шастают». Его раздражали и черепахи (Черепаший суп по вам плачет!), и духота (Еще же только утро, почему уже так жарит!), но больше всего его волновало то, что их не было в Кек Лок Си вчера вечером, когда кто-то пытался выкрасть Компас Плотностей.

— Ну почему, почему мы остались в Джорджтауне, а не вернулись в храм?! — в сотый раз простонал Ченглей.

После тренировки, когда все разошлись, Лео, Ченглей и Оливия остались у Пруда Освобождения, чтобы обсудить вчерашние события на свежую голову. Они устроились под деревом на круглой смотровой площадке, нависающей прямо над водой. Фус, обезьяна Оливии, прыгала рядом и собирала с земли ветки, словно собираясь что-то строить. Вчера утром Лео обнаружил у двери в свою комнату свежую кучу какашек и почему-то был уверен, что это подарочек от Фус.

— Ну что, поверили мне, наконец?! — Ченглей вскочил на ноги, не просидев и минуты.

Лео кивнул. Во время тренировки, он и сам думал, что Ченглей был прав: Компас Плотностей действительно был ценным артефактом, раз его пытались похитить.

— Надо срочно выяснить, кто пытался украсть Компас! — затараторил Ченглей — Если я вычислю шпиона, Энду наверняка сразу возьмет меня в Школу картаров, без экзаменов. Вы со мной?

Лео молча кивнул, его мозг уже работал вовсю, анализируя известные им факты. Не каждый день он сталкивался с такой любопытной головоломкой.

Он обернулся посмотреть на Оливию, которая кормила черепах, просунув сквозь резные перила смотровой площадки ветку с зелеными листьями.

— Ты с нами? — спросил ее Лео, стараясь придать своему голосу уверенность и глубину.

Желание блеснуть перед Оливией, впечатлить ее своими неординарными аналитическими способностями было еще одной причиной, по которой он готов был ввязаться в это расследование.

Оливия неопределенно пожала плечами, не отрываясь от кормежки черепах, которые карабкались друг по другу в попытках ухватить угощение. Лео удивился такой прохладной реакции подруги — она же всегда так интересовалась Компасом!

— Это Коррмеш! Я уверен, — безапелляционно заявил Ченглей. — Сами подумайте, он единственный приехал со слугой, постоянно ноет, что все занятия в лагере скучные и что все это он и так знает. Носит вещи без бирок, говорит на странном языке. Да такого таинственного засранца еще поискать надо! Он наверняка все выдумал про свою могущественную семью, а сам — точно шпион из этого Лотос дзиндзя.

— Стоп, что за дзиндзя? Это шифр какой-то? — спросил Лео, который еще вчера не разобрал этот странный термин, сказанный Энду, а подумал только, что дзиндзя рифмуется с ниндзя.

— Лотос дзиндзя — это один из древних Храмов Единства, — сказал Ченглей.

— Что за храмы? — не понял Лео.

— Это тайные храмы, их всего одиннадцать. Основаны давным-давно, разбросаны по всему миру. Их задача — охранять истинные знания о Вселенной и способствовать переходу Земли в четвертую плотность.

— Ну даже если на секунду предположить, что это правда, — скептично отозвался Лео, — почему тогда один храм посылает шпиона в другой? Они что — не должны быть все заодно? Ну, типа, за мир-дружбу-единство, все такое? Ну или там за этот ваш Переход?

Ченглей пожал плечами.

— Я тоже думал, что все храмы — союзники и борются против оринаги…

— А это еще кто? — у Лео голова шла кругом от всех этих названий.

— По легенде, оринаги — это древняя раса, которая противостоит Переходу, — оживился Ченглей, — они живут дольше людей, помнят свои прошлые жизни и как-то там связаны со змеями. Битва Храмов Единства с оринаги даже на татуировке Энду изображена!

— У Энду что — и правда татуировка есть? — с любопытством спросила Оливия.

— Огромная, во всю спину! — важно кивнул Ченглей.

— А что там выбито?

— Сейчас покажу, подождите пять минут, — Ченглей вскочил на ноги и побежал в сторону жилого корпуса, куда с утра уже перенесли его вещи.

Когда он, запыхавшийся, вернулся, в руке его был зажат листок с каким-то рисунком. Прежде чем протянуть его ребятам, он шепотом, словно открывая им большой секрет, произнес:

— Поговаривают, что в татуировке Энду зашифрованы тайны мироздания и ответы на Главные вопросы: кто мы? в чем смысл жизни? что нас ждет после смерти? Все поколения картаров пытаются этот шифр разгадать!

— Ты, очевидно, тоже? — подколола приятеля Оливия, вместе с Лео рассматривая рисунок Ченглея, на котором схематично были изображены усеянные символами спина и руки человека.

Самым большим и, видимо, главным элементом татуировки была уже знакомая им радужная спираль, точно такая же, как на Медальонах картаров и Компасе Плотностей. Слева, между желтым и зеленым витками спирали была нарисована Земля, она легко угадывалась по характерному изображению континентов.

— Смотрите, Землю как бы увлекает в зеленый виток, то есть в четвертую плотность! Это явно символизирует вибрационный Переход! — с энтузиазмом объяснял Ченглей. — Переходу помогают Храмы Единства, ну то есть силы добра, ну то есть мы, — Ченглей пальцем обвел кольцо из одиннадцати символов, нарисованных вокруг Земли: крюк, трезубец, кувшин, книга, четки, цветок лотоса, хвост павлина, ветка ивы, корона из одиннадцати голов, знак тысячи рук, колесо с восемью спицами.

— То есть это зашифрованные Храмы Единства? — спросил Лео, внимательно разглядывая рисунок. — И каждый символ обозначает какой-то реально существующий храм?

— Именно, — подтвердил Ченглей. — Но что это за храмы, как они называются и где находятся — никто не знает. Известны лишь их символы, и что они с давних пор противостоят оринаги, — Ченглей переместил палец на жутковатых крылатых змей, парящих над Землей и извергающих пламя. — Видите, они как бы не пускают Землю подняться к зеленому витку спирали, мешают Переходу.

— Ничего не имею против легенд, но ты правда веришь, что какие-то крылатые змеи пытались похитить из Кек Лок Си Компас плотностей? — улыбнулся Лео, возвращая рисунок Ченглею и поглядывая на Фус, которая уже успела построить около ног Оливии маленький домик из веток. Лео уже не первый раз казалось, что мерзкая обезьяна слушает их разговоры.

— Понятно же, что не змеи, — надулся Ченглей. — Наверняка это тоже какой-то шифр! Это может быть какая-то могущественная корпорация или тайное общество! Оринаги реально существуют, почему еще Энду с Вестой их постоянно упоминают?

— Тогда давай еще раз, — примирительно кивнул Лео. — Я запутался: кого мы ищем? кто пытался похитить Компас? кто шпион?

— Энду думал, что оринаги — наши враги, кем бы они там ни были, а оказалось, что Лотосы, — Ченглей постучал по символу лотоса на рисунке.

— То есть похититель приехал из какого-то храма? — уточнил Лео.

— Ну да, из Лотос дзиндзя, одного из Храмов Единства, — кивнул Ченглей.

— А, кстати, что именно значит дзиндзя? — спросил Лео.

— На японском jinja значит «храм».

— На японском? Так значит, Храм Лотосов находится в Японии?

— Не факт, — отрезал Ченглей. — Энду часто использует японские слова. Так что словом дзиндзя он, наверное, может называть любой храм, не обязательно японский.

— И все же! Если он в Японии, то, может, шпион — Тоэ Курума? — Лео пришел в возбуждение от своей догадки. — Сами подумайте, он реально странный: замкнутый, ни с кем в лагере не сблизился, говорит мало, но за всеми наблюдает… Еще он, кстати, неплохо дерется, вы заметили?

— Так в Японии все, небось, на айкидо помешаны, — протянул Ченглей.

— А еще, — не сдавался Лео, — он перед каждым предложением делает паузу, как будто ищет нужные слова. Так бывает, когда постоянно врешь и думаешь, как бы не проколоться, не сказать лишнего. А его танцы в черном мешке?! Помните, я вам рассказывал? Может, это какой-то ритуал в Лотос дзиндзя?! Разве это все не подозрительно?

Оливия и Ченглей кивнули.

— А в каких еще странах находятся Храмы Единства — точно неизвестно? — задумчиво спросила Оливия. — Я вот все думаю, откуда приехал Коррмеш? Из какой страны?

— Да непонятно... Он же только хвастается постоянно, но ничего толком не рассказывает, — с готовностью вернулся к своей версии Ченглей. — Помните, я рассказывал, что услышал, как он говорил со своим слугой на суперстранном языке?

— Ты что, все языки знаешь? — уколола его Оливия.

— Уж поверь мне, дорогуша, прожив на Пенанге всю жизнь, основные наречия я различу, — Ченглей неожиданно перемахнул через перила смотровой площадки, спрыгнул на большой валун на берегу пруда и взял в руки одну из греющихся на солнце черепах. — Нет, язык, на котором он говорил, не похож ни на европейский, ни на азиатский. Мало гласных и очень много «ррр» и «шшш», — китаец поднес черепаху к лицу и притворился, что это она шипит. — Может, это черепаший язык? Или африканский?

— Для африканца Коррмеш слишком бледный, — вставил Лео. — Он скорее на вампира смахивает.

— Точно, — рассмеялась Оливия. — Вы, кстати, заметили, что он избегает солнечных лучей? Вообще эту свою шляпу не снимает?

— Слушайте, может, он реально вампир? — Ченглей запрыгнул обратно в беседку и сделал вид, что черепаха в его руках пытается укусить Лео за шею.

Лео начал отмахиваться в притворном ужасе. Все засмеялись.

— Кстати, а не ты ли хвастался, — Оливия повернулась к Ченглею, — что читал все наши заявки на участие в лагере? Ну, мотивационные эссе, которые мы писали.

— Ну, читал.

— А заявку Коррмеша?..

Ченглей пробурчал что-то неразборчивое.

— Понятно. Не читал. Все внимание было сосредоточено на девушках…

Ченглей фыркнул, по его виду понятно было, что Оливия угадала.

— Давайте еще список составим, — продолжил Лео. — Вспомним всех картаров, кто вчера вернулся в Кек Лок Си, а не остался гулять в Джорджтауне. Шпионом же должен быть кто-то из них, правильно? Оливия, вспоминай, кто вернулся с тобой в храм?

Девушка подняла с земли ветку и начала писать на земле. Лео тем временем незаметно вытащил ветку из сооруженного Фус шалаша в надежде обрушить всю конструкцию и тем самым отомстить ей за выходку с какашками под дверью.

Глава 10. На занятии по интуиции

Им пришлось прерваться, чтобы не опоздать на следующее занятие по нири-буддхи. Ребята решили, что вернутся к списку подозреваемых после него, и поспешили к красно-белой Амитабха-Пагоде.

Энду только что начал занятие и обратился к стоявшим перед пагодой ребятам.

— Картары, чтобы разбудить нашу интуицию, давайте сыграем в прятки!

— Без меня, — насмешливо сказал Коррмеш.

Он развернулся и ушел.

Энду спокойно проводил его взглядом. Лео не мог понять, почему Учитель спускал Коррмешу такие выходки, хотя к остальным был довольно требователен. Ченглей сделал большие глаза, ткнул Лео в бок и прошептал:

— Разве не подозрительно?

— Allora, я вожу первый, — Энду объявил начало игры, повернулся к красной стене пагоды, закрыл глаза и начал считать на итальянском. — Считаю до тридцати, прячьтесь!

Один из послушников рассказал им, что помимо языков Пенанга — малайского, тамильского, китайского и английского — Энду владел японским, итальянским и еще несколькими языками. Это впечатляло!

Картары разбежались в разные стороны. Кто-то рванул внутрь пагоды, остальные спрятались во внутреннем дворе, окруженном крытыми галереями. Их зеленые крыши были стилизованы под стебли бамбука. В одной из галерей стояло не меньше сорока одинаковых золотых статуй будд. Лео заметил, что Тоэ Курума спрятался за одной из них. Японец все-таки был очень подозрительным…

Сам Лео затаился среди цветочных кустов. Отчаянно пытаясь не чихнуть (травинки то и дело норовили залезть ему в нос), Лео прихлопнул севшую на руку мелкую мошку.

Из его укрытия были видны две главные пагоды храма, которые он про себя окрестил Дон Кихотом и Санчо Пансой. Белая Пагода Десяти Тысяч Будд, где находились покои Энду, была высокой и стройной — Дон Кихот. Амитабха-Пагода, как и Санчо Панса, была низенькой и пухлой, с красными колоннами и такого же цвета черепичной крышей.

Лео нравились занятия Энду тем, что на них картары никогда не сидели на одном месте дольше пяти минут. Живой, стремительный, веселый (сколько ему, кстати, лет? Лео так и не смог толком понять), Учитель постоянно водил их по храму, показывая новые места. Он мог остановиться на минуту, когда что-то рассказывал или отвечал на вопрос, но потом сразу увлекал их дальше.

Вот и сейчас, когда Энду быстро нашел всех прячущихся, полагаясь, по его утверждению, только на подсказки своего внутреннего голоса, он начал рассказ про интуицию, увлекая картаров за собой вверх по ступеням пагоды.

— Интуиция — это работа нашего подсознания, та часть мозга, которая улавливает подсказки из Вселенной. Давайте попробуем поэкспериментировать и прислушаемся к себе.

В течение следующего получаса он просил ребят угадывать, кто первым выйдет из арочных дверей пагоды, сколько видов роз высажено в саду и что символизируют загибающиеся вверх карнизы крыш — солнце с лучами, экзотический цветок с шипами или скрученный драконий хвост.

Пару раз Лео показалось, что Энду особенно внимательно прислушивался к его ответам. Лео помнил странный комментарий Энду в первый день лагеря про его, Лео, сильную интуицию, и волновался, как бы Учитель не попросил ее продемонстрировать.

Наконец, Энду объявил перерыв и предложил всем присесть в тени массивных резных ворот, за которыми открывался вид на море, зеленые холмы и город внизу. Лео почему-то удивился, увидев вдалеке многоэтажки — в окружении будд и драконов, он словно успел забыть, что существует другая реальность с небоскребами и телевизионными вышками.

— Что вы чувствовали, когда вам удавалось правильно угадать ответ на мой вопрос? — спросил Энду.

— Радость, облегчение, узнавание, — раздались голоса.

— Тепло в животе, — австралийка Элли Грейл убрала со лба прядь золотисто-рыжих волос и застенчиво улыбнулась.

— А ко мне подсказки часто приходят во снах, — сказал португалец Мауро. — Или иногда я словно слышу голос в голове.

— В японской культуре считается, что это духи предков нам подсказывают, — сказал Тоэ Курума.

Его слова вызвали смех у некоторых ребят. Но не у Лео.

Энду склонил голову на бок и очень по-доброму, без тени насмешки, подтвердил:

— Может и так… В Кек Лок Си мы считаем интуицию Гидом, который подсказывает лучшие решения, предупреждает об опасности, открывает доступ к вдохновению. Поэтому мы много времени отводим тренировке нашего шестого чувства.

Учитель с довольным видом потер ладоши.

— Ну что, кто готов к супер-игре напоследок? — он увлек их обратно во двор, к крытой арочной галерее и указал на ряд золотых статуй под ней. — За одним из этих достопочтенных будд я спрятал фото мужчины. Лео, может, попробуешь угадать, за каким именно?

Лео замер. Почему именно он?

С колотящимся сердцем он медленно зашагал вдоль сверкающих на солнце будд, отодвигая высокую траву, росшую у их босых ног. Как тут угадаешь — статуй было не меньше двадцати. Все одинаковые — с раскосыми полуприкрытыми глазами, черным пучком из завитушек-улиток на голове и длиннющими мочками ушей.

Внезапно он услышал, как голос в голове прошелестел «Вот эта». Внутри разлилось тепло. Статуя посередине ряда словно притягивала его. Он остановился, дотронулся до ее золотого одеяния, но уже мгновение спустя отдернул руку и привычно отмахнулся от этого ощущения. Он прошел дальше и показал на одну из статуй в конце ряда, хотя точно знал, что за ней пусто.

И снова, как и в другие разы, когда он отталкивал подсказки голоса, поступал ему наперекор, ощущение, что он предал себя, отрекся от чего-то важного, обиженно кольнуло его.

Обернувшись, он поймал на себе взгляд Оливии, в котором читалось любопытство. Казалось, она все поняла.

Как и Энду…

— Повезет в следующий раз! — он похлопал Лео по плечу, сделал пару шагов и остановился у той самой статуи, которая «позвала» Лео.

Наклонившись, Энду вытащил фото пожилого мужчины и миску с зелеными продолговатыми ягодами.

— Угощайтесь, — Учитель ополоснул фрукты в малахитовой вазе-фонтане, спрятавшейся среди розовых кустов, и передал миску стоявшим рядом ребятам. — Кокува — мини-киви из Японии, отлично освежают в жару. Но не переборщите, от них сильно клонит в сон.

Пока ребята жевали сладкие, с лимонным привкусом кокува, Учитель рассказал, какие слова нужно повторять перед сном, чтобы разбудить интуицию. Там было что-то про «расслабьтесь» и «доверьтесь». В качестве домашнего задания он попросил картаров сделать это упражнение нынешней ночью.

Когда все начали собираться, чтобы идти на следующее занятие, японец Тоэ Курума вдруг спросил:

— А кто это на фото?

— О, — Энду выглядел довольным, что об этом зашла речь, он потер руки, словно заговорщик. — Это Нолан Бушнелл, создатель компании Atari, основоположник индустрии видеоигр. В каком-то интервью Нолан упоминал, что придумать их самую знаменитую игру ему помогла именно подсказка интуиции.

Стоявшая рядом Василиса Тагашова прошептала, косясь на Энду:

— Я все-таки не понимаю, откуда монах может знать про видеоигры и джедаев?

Лео, еще погруженный в свои мысли и ощущения, пожал плечами.

Энду однозначно не был обычным монахом. После окончания занятия, когда все расходились, Энду тепло улыбнулся Лео и сказал:

— Завтра с утра жду тебя на личную встречу…

Глава 11. Yes

— И как эта личная встреча проходит? — спросил Лео Оливию, когда они после занятия шли обратно к Пруду Освобождения.

Лео знал, что каждому картару полагались две личные встречи с учителями, в начале и в конце лагеря. У многих, в том числе у Оливии, первая встреча уже прошла.

— Ну, мы обсуждали мои цели участия в лагере и думали, как их добиться, — рассказала подруга и улыбнулась. — Еще Энду вкусным кофе там угощает.

Дойдя до пруда с черепашками, они устроились под тем же деревом, что и утром. Фус снова принялась строить шалаш, а Оливия закончила писать на земле список подозреваемых.

— Мантрик Сенгупта

— Элли Грейл

— Фин

— Урсула Паркер

— Тоэ Курума

— Коррмеш

Они несколько раз перечитали список, комментируя каждого и вычеркивая тех, кто шпионом быть никак не мог. Ченглей сыпал фактами — казалось, он знал все про всех, включая указанную в анкете биографию и мотивацию участия в лагере.

— Еще раз, что насчет Мантрика Сенгупты? — спросил Лео.

Он и так был не в восторге от своего слишком важничающего и болтливого соседа, так накануне этот индийский принц еще и пристал к нему с расспросами об Оливии:

— Мои родители уже выбрали мне невесту в Дели, но мне больше нравятся иностранки. Ты же с ней общаешься? Можешь помочь к ней подкатить?

Лео поборол какое-то неприятное ощущение внутри и неопределенно пожал плечами. Хотя в лагере никто по-прежнему не ставил оценок, амбициозный и склонный к соперничеству Мантрик конспектировал каждое слово учителей и рвался первым ответить на все вопросы, будучи уверенным, что те втайне оценивают картаров. Он продолжал вести свой дурацкий рейтинг картаров, фиксируя результаты ребят на занятиях и квестах. Но, несмотря на отсутствие какой-либо симпатии к Мантрику, Лео очень сомневался, что тот мог быть шпионом. Не тот типаж.

Ребята также единодушно сошлись во мнении, что ни хрупкая австралийка Элли Грейл, ни отзывчивый и обаятельный Фин — широкоплечий улыбчивый парень из ЮАР — на шпионов похожи не были. Ченглей от кого-то слышал, что Элли Грейл под конец квеста неважно себя почувствовала и захотела вернуться в Кек Лок Си отдохнуть.

— Она там чем-то хроническим болеет и приехала в Кек Лок Си, чтобы попробовать восточную медицину, — прокомментировал Ченглей и ухмыльнулся, — а Фин наверняка поехал вместе с ней. Ходят слухи, что у них начинается роман!

Лео почему-то смутился и мельком взглянул на Оливию.

Подруга вычеркнула Фина и Элли Грейл из списка и назвала следующее имя.

— Урсула Паркер… Я про нее мало что знаю. Кроме того, что она не выпускает телефон из рук.

Лео кивнул, Урсула, и правда, только и делала, что снимала все кругом для своего блога.

— Кстати, ты знаешь, почему Энду разрешил ей не сдавать телефон во время занятий, как остальным? — спросил он Ченглея.

— В ее заявке было написано, что она «мечтает участвовать в лагере, так как была поражена культурным разнообразием Пенанга и хочет рассказать о нем как можно большему числу людей», — Ченглей так похоже спародировал Урсулу, что ребята снова прыснули от смеха.

— И Энду постоянно говорит, что его цель — распространять истинное знание. Может, он поэтому и взял Урсулу в лагерь? — предположил Лео. — Чтобы она рассказывала о буддизме в своем блоге?

— Ну да, их цели как будто совпадают, — задумчиво произнесла Оливия, рассуждая вслух. — Но тогда странно, что она не захотела остаться вчера в городе, поучаствовать в фестивале Голодных Духов. Ведь там можно было «напилить столько классного контента», — передразнила она блогершу не хуже Ченглея. — В общем, я бы пока не вычеркивала ее из списка подозреваемых.

Лео кивнул и незаметно вытащил еще пару веток из шалаша Фус.

— Да говорю вам, это Коррмеш, — снова принялся за свое Ченглей.

— Или Тоэ, — не сдавался Лео. — Я, кстати, вспомнил кое-что важное. Тоэ как-то нарушил правила и уехал куда-то из храма в свободное время! Разве не подозрительно?

— Подозрительно! — кивнул Ченглей. — Предлагаю тогда в ближайшие дни последить за ними обоими.

— Я понаблюдаю за Тоэ, — тут же вызвался Лео.

— А я за этим stronzo rosso— глаз с него не спущу! — воодушевленно отозвался друг, но тут же почему-то сник. — Стоп, мне ж сегодня надо уехать, Энду попросил отвезти кое-что на южную часть острова. Я только вечером вернусь.

Ченглей был явно расстроен невозможностью немедленно прижать Коррмеша к стенке.

— Я послежу за ним, пока тебя нет, — вызвалась Оливия.

Лео удивился смене ее настроения. Обрадовавшись, что им удалось разжечь ее интерес и привлечь к расследованию, он слишком сильно пнул шалаш Фус. Обезьяна тут же обнажила клыки и пригнулась, словно для атаки в прыжке. Оливия коротко свистнула. Фус прыгнула девушке на руки и оттуда злобно зашипела на Лео.

— Я бы не советовала ее обижать, Фус умеет за себя постоять! — с улыбкой сказала Оливия. — И, кстати, возвращаясь к татуировке Энду... Помните, Веста вчера спросила, когда он ее обновит, и не появилось ли там чего-то достаточно важного?

— Точно! — Лео вспомнил, что и сам вчера обратил внимание на странный вопрос Весты и хотел обсудить его с друзьями. — Энду что — постоянно обновляет татуировку?

— Да, говорят, что раз в несколько лет он ездит к какому-то мастеру, чтобы добавить шифр о еще каких-то тайных знаниях, которые стали ему известны, — Ченглей задумчиво посмотрел вверх, в сторону Пагоды Десяти Тысяч Будд, где находился кабинет Энду. — В общем, да, не помешало бы наведаться к Энду за анкетами и рассмотреть его спину повнимательнее…

— Как? В душе за ним подсматривать? — привычно съязвила Оливия.

— Ну, если вам так хочется, сеньорита… Но вообще-то я подумал про поездку на пляж, — Ченглей объяснил, что через пару дней их ждал очередной квест, по малайской части Джорджтауна, после которого Энду собирался отвезти всех картаров к морю — отдохнуть, поплавать, поиграть в волейбол.

— Да, это идеальная возможность рассмотреть его татуировку, — кивнул Лео.

— … и девушек в купальниках, — тихо, так чтобы не слышала Оливия, добавил Ченглей и подмигнул Лео.

После обеда, в свободное время, когда им разрешали пользоваться телефонами, Лео вернулся в свою комнату и как обычно принялся за программирование и доработку робоног. Но из головы не шло их утреннее обсуждение и список подозреваемых. Забавно, что оба его соседа оказались в их числе. Лео поднял глаза: Мантрик как всегда после обеда спал, Тоэ сидел на кровати и читал что-то в телефоне.

Лео задумался о Храмах Единства. Допустим, они и правда существуют. Допустим, символы — это, и правда, шифр. Как тогда подступиться к расшифровке?

Он свернул вкладку с кодом и открыл поисковую страницу. Его пальцы зависли над планшетом. Как сформулировать поисковый запрос: храмы, чьим символом/логотипом являются четки, меч или лотос? Таких храмов может быть уйма… Интересно, а у храмов вообще есть логотипы, как у компаний? А если начать с Лотос дзиндзя, Храма Лотосов, из которого, якобы, приехал шпион...

Лео понимал, что это шифр, а не настоящее название храма, однако, некий Храм Лотоса в Индии нашелся при первом же поисковом запросе. Под фото огромного белого здания в форме распускающегося цветка было написано, что это одна из наиболее популярных достопримечательностей Нью-Дели.

Мантрик же из Нью-Дели… Лео посмотрел на соседа, спящего на соседней кровати. Рот его был приоткрыт. Рука по-детски подложена под голову. Ну не тянет он на шпиона! Нет, что-то тут не то. Если Лотос дзиндзя — это и правда шифр, то он не может быть таким простым. Не может тайный храм выдаваться по первому же поисковому запросу.

Лео хотел продолжить поиски, но тут Тоэ Курума убрал телефон в карман, встал с кровати и вышел из комнаты. Лео решил не упускать шанс узнать побольше про действительно подозрительного соседа и незаметно двинулся следом. Может, японец снова хочет нарушить правила и уехать из Кек Лок Си? Очень интересно!

Но целью Тоэ оказался всего-навсего Зал Пяти Будд, где проходила их утренняя йога. Зайдя внутрь, он направился вглубь зала, где на полках в три ряда стояли одинаковые бутылки из синего стекла, точно такие же, как им выдали в первый день лагеря. Тоэ медленно пошел вдоль полок и, остановившись в середине ряда, дотронулся до одной из бутылок. Постояв немного, как будто что-то вспоминая, он двинулся к невысокой металлической стремянке, стоявшей неподалеку.

Лео, все это время наблюдавший за ним, спрятавшись за колонной, в очередной раз подумал: что в главном храмовом зале делает стремянка? Ее явно не забыли тут после ремонта. Она стояла не где-нибудь в углу, а вполне себе на виду. Тоэ уверенно вскарабкался по стремянке и протянул вверх руку. Только тут Лео заметил, что прямо над лестницей висел белый квадратный лист фанеры, прикрепленный к высокому потолку зала почти невидимыми лесками. К листу была привинчена лупа на шнурке, за которой Тоэ и потянулся. Он приложил лупу к глазам, словно пытаясь разглядеть что-то на этом белом свисающем куске «потолка». Он весь вытянулся от напряжения, стремянка пошатнулась, Лео подумал, что японец сейчас упадет. Но Тоэ, довольно улыбнувшись, кивнул самому себе, ловко спрыгнул вниз и направился к выходу из зала, а затем вернулся в свою комнату.

Убедившись, что Тоэ снова погрузился в чтение и, кажется, не собирался больше выходить, Лео вернулся в Зал Пяти Будд. Ему хотелось разобраться, что привлекло внимание японца.

Он двинулся вдоль длинных рядов с бутылками и остановился посредине, примерно там же, где и Тоэ. Имена на бутылках были в основном азиатские, видимо, малайские и китайские. Какое имя могло привлечь внимание Тоэ? До какой из бутылок он дотронулся? Лео прошел чуть дальше и, как и впервые на этой выставке, удивился именам Джона Леннона и Йоко Оно, чьи бутылки стояли рядом. Как они связаны с Кек Лок Си?.. Йоко Оно... Может, Тоэ тоже обратил внимание на имя своей знаменитой соотечественницы?

Продолжая размышлять, Лео обошел стремянку, осторожно вскарабкался по ней и начал изучать белый «потолок» сквозь лупу. Сперва ему показалось, что на нем ничего нет, но потом он увидел маленькую черную точку и, лишь присмотревшись, сумел различить что это не точка, а слово «yes».

Просто «да»? И что это должно означать? Для Тоэ это явно имело какой-то скрытый смысл, он ведь даже улыбнулся, когда его разглядел, а улыбался таинственный Тоэ Курума нечасто…

Лео раздумывал об этом целый день, продолжая наблюдать за японцем. Но ничего примечательного больше не случилось.

Он продолжал гадать об этом и на следующее утро, во время йоги, то и дело посматривая в сторону стремянки и бутылочной выставки. Веста поймала его взгляд.

— Эти бутылки… — обратился к ней Лео после окончания практики. Подыскивая слова, он украдкой наблюдал за реакцией Тоэ, чей коврик был неподалеку. — Они что-то означают? И почему на некоторых написаны имена знаменитостей? Например, Джона Леннона и Йоко Оно?

Несколько человек обернулись, чтобы услышать ответ Весты.

— Лет десять назад мы проводили здесь, в этом зале большую выставку Йоко Оно.

— А кто это? — спросил Мантрик Сенгупта.

— Авангардная японская художница, очень известная, между прочим, — вместо Весты ответил Мауро Феррейра-да-Синтра. Лео вспомнил, что португалец увлекается искусством. — Многие ее работы — настоящие перформансы и посвящены борьбе за мир.

— Идея этой бутылочной выставки проста, — сказала Веста. — Все мы состоим из воды. То есть, все одно — ALL IS ONE. Все мы одинаковы: и знаменитости, и неизвестные никому люди. Вода может принять форму любого.

Красиво, подумал Лео и посмотрел на Оливию.

— Эта стремянка ведь тоже ее арт-объект? — кивнул португалец Мауро в другой конец зала.

— Ты на нее взбирался? — улыбаясь, спросила Веста.

Мауро кивнул.

— Это же не запрещено? — неуверенно спросил он. — Ведь Йоко Оно, вроде, сама говорит, что с искусством нужно взаимодействовать.

Веста кивнула, улыбаясь.

— Можешь залезть еще разок, и рассказать всем, что там, наверху? — неожиданно попросила она.

Мауро с готовностью пересек зал, взлетел по стремянке и приложил лупу к глазам.

— Что ты чувствуешь? Какие ощущения в теле? — спросила Веста, подошедшая вместе с остальными ребятами следом.

— Ну, все тело напряжено, — сказал Мауро, чье тело было вытянуто, как струна. — И глаза тоже надо сильно напрячь, чтобы увидеть, что там написано.

— И что же там написано, на небесах? — тихо спросила Веста, подняв глаза к потолку.

— Слово «да», — радостно откликнулся португалец.

— Да! Мы тебе рады! — торжественно произнесла Учитель. — Ты молодец! Ты жил, старался, проделал напряженную работу. Все ради этого «да».

Тоэ Курума слушал и улыбался.

Лео в замешательстве смотрел на японца.

Глава 12. अनित्य

После йоги Лео поспешил на личную встречу с Энду, в его кабинет, который располагался на самом верху Пагоды Десяти Тысяч Будд.

Винтовая лестница, ведущая туда, была настолько узкой, что в некоторых местах Лео мог обеими руками держаться за стены, которые были выложены мелкими белыми плитками с изображением Будды, сидящим в позе лотоса.

Статуи будд также встречались на каждом лестничном пролете — лежачие и сидячие, большие и крохотные, золотые и деревянные, с синими волосами и вытянутыми эльфийскими ушами. У нескольких на голове красовались шпили-антенны, видимо, для связи с космосом.

Когда Лео наконец остановился у массивной деревянной двери кабинета, на которой была табличка с именем Энду, то минуту не мог отдышаться. Он поудобнее перехватил рюкзак, в котором лежали робоноги. Ему не терпелось показать модель Энду и услышать мнение учителя. Хотя, наверное, разговор пойдет не только о его исследованиях…

Лео постучал и вошел внутрь. Ему показалось, что он что-то напутал и пришел в библиотеку. По всему диаметру просторного круглого помещения со множеством окон высились книжные стеллажи. Помимо книг по философии, религии и физике, Лео заметил приличную коллекцию научной фантастики и комиксов, собрание «Властелина колец», все части «Гарри Поттера» и целую полку с поварскими книгами.

В кабинете было светло и просторно. Слева от входа была оборудована рабочая зона с большим письменным столом, современным компьютером и уютным желтым диваном, куда Лео опустил тяжелый рюкзак с робоногами. Чуть дальше, за прозрачной зеленой занавеской, виднелась зона спальни и кухни.

Тибетские статуэтки, изображения буддийских божеств со множеством рук, японский мини-садик, глиняные таблички с иероглифами соседствовали с картинами импрессионистов, видами Италии и постерами, которые обычно можно встретить в уютных кофейнях.

Стены были также увешаны плакатами с разными философскими изречениями, среди которых Лео выхватил взглядом «Человек создан по образу и подобию Творца». В детстве, когда Лео листал Библию, эта строчка была единственной, которая его зацепила. Значит, Бог, кем бы он там ни был, такой же, как я, а я — такой же, как Он. Вот это действительно круто! Все остальные высказывания про воинственность Бога, страшный суд и прочий мрак вызывали недоумение, а позже откровенно раздражали.

Лео отметил, что компьютер на рабочем столе был довольно мощный. Он нагнулся, чтобы разглядеть стоявшие рядом с монитором фотографии. Одна из них, черно-белая, была сделана в Риме — Лео узнал широченную Испанскую лестницу. Молодой смеющийся Энду обнимал за плечи двух девушек — Весту и красивую длинноволосую итальянку. Вся троица была в белых халатах. Значит, до того как стать монахом, Энду работал или учился на врача в Италии? Интересно, что заставило его изменить жизненный путь?

Вглядевшись во второе фото, Лео обомлел. Энду, заметно повзрослевший, по сравнению с первым снимком, жал руку… Джорджу Лукасу! На фото были его автограф и слова благодарности. Откуда Энду знает режиссера «Звездных войн»?!

— Джордж очень талантлив, — неожиданно раздался рядом голос Энду, монах улыбнулся Лео и тоже посмотрел на фотографию. — Жаль только, он не до конца меня понял, или не захотел понять… и преподнес Силу как способность лишь избранных, а не всех.

— Откуда вы его знаете?

— Многие годы я езжу по миру, встречаюсь с талантливыми людьми, людьми искусства, готовыми воспринять информацию и передать ее дальше. Искусство — мощный инструмент… Как и технологии.

Лео перехватил взгляд Энду и заметил на полках среди книг многочисленные модели роботов, машинок и самолетов, наборы LEGO, VR-очки и AR-гарнитуры. В прозрачных выдвижных ящиках одного из стеллажей виднелось множество датчиков, сенсоров, батареек, системных плат и деталей от конструкторов.

— Откуда у вас все это? — спросил Лео удивленно.

— Что-то я сам собрал: экспериментирую на досуге. А кое-что присылают бывшие ученики и друзья-изобретатели с просьбой протестировать. Например, недавно прислали несколько новых VR-приложений. Хочешь взглянуть?

Лео с энтузиазмом кивнул.

Энду запустил какое-то приложение на телефоне, вставил его в мобильный VR-шлем и протянул Лео.

— Это нейротренажер. Игра, тренирующая память и внимательность.

Лео привычным движением надел на глаза VR-очки и подкрутил резкость изображения. Он не раз играл в VR-игры и путешествовал по виртуальным мирам. Игра на тренировку памяти оказалась достаточно увлекательной и хорошо сделанной.

— А вот еще новейшая разработка для уменьшения хронической боли, — сказал Энду, запуская другое приложение.

— Ого, — Лео читал об успешных экспериментах, когда VR-приложения помогали снизить болевые ощущения при походе к стоматологу или уменьшить боль от ожогов, но никогда не слышал об их эффективности в борьбе с хронической болью. — А как разработчики хотят с этим помочь?

— Погрузив пользователя в виртуальный холод Антарктиды, — улыбнулся Энду, снова протягивая Лео VR-очки.

Пока Лео вертел головой и разглядывал огромные айсберги с борта надувной лодки и рассекал океан вместе с морскими котиками (ощущения были очень реалистичными), Учитель рассказывал ему о подробностях проводимого сейчас эксперимента. Лео почти пожалел, что нога не болела и он не мог на своем опыте проверить тестируемые гипотезы.

— А вы согласились участвовать в эксперименте? И что вообще об этом думаете? — спросил Лео, сняв шлем.

— Потенциал у этой технологии определенно есть, но я не тот человек, к которому им следовало обращаться за советом, — Энду сделал паузу и посмотрел в глаза Лео. — Я могу уменьшать боль и без виртуальной реальности.

Лео тут же понял, что Учитель неспроста показал ему именно эту разработку. Про борьбу с болью. За эти дни в лагере, Лео заметил, что Энду ничего не делает просто так. Он же читал его, Лео, эссе: про катастрофу, рецидивы, отца, про его надежды и стремления.

— И как же уменьшать боль без виртуальной реальности? — спросил Лео, внимательно глядя на доброе умное лицо Учителя.

— Мmm... Asking the right questions, you are... — сказал Энду изменившимся голосом и еле заметно зашевелил ушами.

Когда Лео понял, что Учитель имитирует Мастера Йоду, то от души рассмеялся. Энду нравился ему все больше.

— Давай расскажу все за кофе? — неожиданно предложил Энду-Йода.

Лео вспомнил, что ребята, у которых уже была личная встреча с Энду, рассказывали, что учитель не просто угощает всех кофе, а еще и рисует молоком разные узоры со смыслом — напутствие или цель, над которой стоит поработать в лагере. Лео было любопытно, что Энду нарисует в его чашке, и он последовал за монахом в дальнюю от входа часть комнаты, которая, видимо, служила одновременно спальней и кухней. Футон на полу, шкаф для одежды и тумбочка — вдоль одной стены. Мини-холодильник, стол, навесные шкафы для посуды — вдоль другой.

Энду подошел к красной кофемашине марки Simonelli, выделявшейся на фоне остальной скромной обстановки своим цветом. Рядом с ультрасовременной кофе-машиной стоял высокий заварочный чайник с длинным носиком, которому на вид было лет двести. Лео уже не раз поражался этому сочетанию древности и современности в Кек Лок Си.

Пока жужжала кофемолка, Лео разглядывал висевший на стене кухни плакат с разными видами кофейных напитков.

— К сожалению, я не смогу угостить тебя настоящим итальянским кофе. Для его приготовления нужна не только моя проверенная мока, но и вода из римского водопровода. Я всегда привожу пару бутылок, когда бываю в Италии. Иначе получается не то… Так что, предложу тебе малайский капучино, — закончил Энду, доставая из холодильника молоко.

— Разве монахам разрешено пить кофе? — Лео не удержался от вопроса, вертевшегося на языке с самого первого дня лагеря. — И иметь кофемашину? И... — он чуть было не добавил «… так много есть?», но вовремя прикусил язык.

— Дело в том, что я не совсем монах. Я не прошел посвящение, не принял сан, только обет бодхисаттвы. А это внутренний, не внешний обет. Он не налагает строгих ограничений на еду и напитки, — в голосе не-монаха Энду послышалось облегчение.

— Я думал Бодхисаттва — это такое божество, — Лео вспомнил, что богиню Гуань Инь, статуя которой возвышалась над храмом, тоже называли Бодхисаттвой Сострадания.

— Бодхисаттвой называют любого сострадательного человека, который видит божественность во всем и всеми силами стремится помочь другим, — Энду поднял вверх какой-то рычажок, из трубки-капучинатора вырвалась мощная струя пара, под которую учитель подставил питчер — кувшинчик с заранее налитым молоком, начавшим быстро превращаться в молочную пену.

— Молоко нужно добавлять, когда оно нагреется до 50–60 градусов. Знаешь, как проверить его температуру? Рукой. Если немного больно, значит нагрелось. Попробуй. Готово? — Энду протянул Лео горячий питчер.

— Больно, — Лео быстро отдернул руку.

— Боль… Неприятная штука... Но полезная. А еще — поддающаяся дрессировке, — по взгляду Энду Лео понял, что Учитель вернулся к теме, с которой они начали.

Энду, держа под наклоном кружку с кофе, влил туда немного молока, плавным, но быстрым и выверенным движением нарисовал какую-то закорючку и протянул чашку Лео.

अनित्य

— Что это? — спросил Лео.

— Санскритское слово «аничья», переводится как непостоянство, — ответил Энду, принимаясь за приготовление второй порции кофе. — Аничья символизирует, что всё в мире находится в постоянном движении и ничто не является неизменным, включая жизнь, звезды, планеты... Ощущение счастья... боли... и вкуса этого кофе, который, кстати, лучше пить горячим, — улыбнулся Учитель.

Лео аккуратно сделал глоток, пытаясь не нарушить рисунок.

— Ты же знаешь: победа в компьютерных играх зависит во многом от того, какое оружие ты выбираешь? — продолжил Энду.

Лео удивленно кивнул.

— Из всех доступных орудий в борьбе со страхом боли я бы выбрал именно знание этого метода: аничья — все пройдет или изменится.

— Но как применять это … оружие?

— По-настоящему понять суть аничьи можно только на своем опыте. Через медитацию, в основе которой лежит простое наблюдение... Что ты вообще знаешь и думаешь про медитацию, Лео?

— Ну, ее вроде придумали йоги. А еще, ученые доказали, — Лео вспомнил одну из статей, которые он недавно читал, — что во время медитации вырабатывается больше химических веществ, улучшающих работу мозга, и больше эндорфинов, гормонов удовольствия, — он почему-то подумал об Оливии и, смутившись, отвел глаза.

— Медитировали на самом деле все, — улыбаясь, кивнул Энду, — тамплиеры, ассасины, ниндзя. Для многих это была секретная практика. Но только буддисты и йоги разработали систему тренировки ума, которую может освоить каждый — было бы желание и терпение, — Учитель отпил кофе. — И да, ты прав. Наука уже давно говорит о пользе медитации.

Энду помолчал и внимательно посмотрел на Лео.

— Итак, наблюдение — главный метод знакомства со своей болью. Это непростой путь... Но хорошая новость заключается в том, что этот навык можно освоить за три недели лагеря. И я могу тебе в этом помочь. Если хочешь... Можем дополнительно практиковать с тобой по утрам, — солнечный свет из окна кухни придавал лицу Учителя какое-то особое выражение покоя и силы.

Лео молчал. Умом он понимал преимущества медитации. Но не особо верил, что простое наблюдение поможет ему при рецидивах. И не хотел тратить на медитацию еще больше времени. Ему хватало полуторачасовой утренней йоги и медитации. Да и если честно… тренировки ки-айкидо тоже скорее напоминали какую-то дыхательную гимнастику. Отработке бросков Сэнсэй посвящал всего пятнадцать минут в конце занятия.

Лео изначально понимал, что за месяц не станет выдающимся бойцом, но хоть что-то из «древних техник боя», анонсированных в рекламной брошюре лагеря, он надеялся освоить. Однако этим пока и не пахло, и он чувствовал себя немного обманутым.

— Тебе не обязательно отвечать сейчас. Просто подумай об этом, — словно уловив ход его мыслей, сказал Энду, жестом приглашая его вернуться обратно в гостиную. — А теперь расскажешь мне о своей модели робоног? Ее описание в твоем эссе меня заинтересовало. Тебе удалось использовать базовые навыки картара для управления моделью? Можно взглянуть?

Оливия Протеас. Дневник.

Сон. Снова пустыня... Не может это быть просто сном. Что-то стучится, прорывается из подсознания. Что-то важное. Что-то активировавшееся здесь, в Малайзии… Связано ли это с Лео?

Ну хотя бы самой себе признайся, допусти эту возможность: да связано... Иначе как объяснить это узнавание на айкидо и что дотронувшись до него, я словно услышала этот заунывный арабский напев в голове?..

И его улыбка кажется мне знакомой... Улыбается он редко, но сразу другое лицо становится. И самой хочется улыбнуться.

Почему он на меня так смотрит? А ты сама чего дергаешься?

Stop it :)

Но, кстати, этот сероглазый не так прост, как кажется. Он явно угадал статую на занятии по интуиции. Я бы не угадала. Но почему он скрыл догадку? Не хочет, чтобы все знали о такой мощной силе? Может, травма ноги тоже притворство? —> Find out.

Глава 13. Подсказки голоса

Быстро настроив все датчики, Лео с гордостью продемонстрировал Энду свою модель робоног и рассказал, как доработал ее после встречи с Фэнбо Хангом.

Сначала он заказал подержанную мобильную нейрогарнитуру MindWave и пару дней играл во все подряд, разбираясь, как именно электроды, встроенные в крепящийся на лоб ободок нейрогарнитуры, считывают его мозговые волны и какие механики из уже существующих приложений можно использовать для его собственных разработок.

Он удивился, сколько игровых и образовательных программ уже было доступно в магазинах приложений. В одной игре он поднимал в воздух огненный шар и бросал его в противника, в другой — превращался в Железного человека и усилием мысли призывал свою броню — все это, не нажимая ни одной кнопки, а просто сконцентрировавшись и держа в уме цифру три.

Разобравшись, как все устроено, он принялся за усовершенствование своей модели и настроил ее управление таким образом, что данные об активности мозга передавались с нейрогарнитуры на планшет, а оттуда — на робоноги.

— Как и предложил Фэнбо Ханг, я задействовал два доступных режима нейроконтроллера — концентрацию и расслабление.

— Навыки картара! Bravo! — Энду широко улыбнулся.

— Да, — радостно кивнул Лео, показывая на экран планшета. — Их значения измеряются по шкале от 0 до 100. С концентрацией выходит отлично!

Стоило ему сосредоточиться на умножении двузначных чисел в уме, уровень концентрации на экране телефона неизменно показывал 70 и больше, а робоноги тут же шагали вперед.

— А вот со сгибанием колена в режиме расслабления вышел затык, — Лео заметно погрустнел.

Как он ни старался «выдохнуть и очистить ум от мыслей», значение уровня расслабления не поднималось выше 30. Коленные суставы робоног лишь еле заметно дергались. Лео не понимал, как можно ни о чем не думать. Не может же человек просто выключить мозг! Чем сильнее он переживал из-за неудачных попыток расслабиться, тем сильнее нервничал и тем ниже были значения. После многодневных неудачных попыток он пришел к выводу, что допустил какую-то ошибку в расчетах или настройке параметров.

— Я надеялся, что вы сможете помочь мне ее найти, — робко закончил Лео, протягивая Энду нейрогарнитуру.

— Конечно! — Энду с воодушевлением принялся тестировать модель.

Он закрепил на лбу гарнитуру, закрыл глаза, и буквально через несколько секунд робоноги сорвались с места. На экране планшета высветился уровень концентрации: 92. (Ого! Лео набирал максимум 80, и считал это отличным результатом!) Но тут произошло еще более невероятное: стоило Энду улыбнуться и глубоко выдохнуть, робоноги согнулись в коленях, а уровень расслабления показал 89.

— По-моему, никакой ошибки нет, все отлично работает! Здорово сделано! — Энду снял гарнитуру.

— Как вам это удалось? — Лео был потрясен.

— Просто я давно практикую оба навыка картара, — хитро подмигнул ему Энду.

— Получается, проблема не в робоногах, а в… — Лео не хотелось признавать очевидное, — моей неспособности расслабиться?

Он в общем-то и сам понимал это. На медитациях ему никогда не удавалось остановить поток мыслей. На шавасане, в отличие от других, он никогда не засыпал. Но и не расслаблялся до конца. Не мог.

— И как этому расслаблению научиться? — спросил Лео, уже, кажется, зная ответ.

— Все то же. Медитация. Больше практики, — улыбнулся Энду. — Сила разума всегда преодолеет и силу тела, и его слабость.

Лео передернул плечами. Внутри почему-то поднялась волна раздражения. Он так надеялся, что Энду укажет на ошибку в алгоритме, подскажет какое-то элегантное решение. Но нет. Все опять сводилось к этой дурацкой медитации.

— Если научиться расслабляться тебе кажется слишком сложным, можно использовать другой режим нейрогарнитуры — моргание, — Энду начал рассказывать про технологии blink detection.

Лео слушал Энду, но постоянно возвращался в мыслях к словам Учителя «Если научиться расслабляться тебе кажется слишком сложным…». Другими словами: «Если ты слабак»...

— Я добавлю режим моргания, — громко сказал Лео, перебив Энду, переключившегося на объяснения, почему для робоног лучше использовать литий-полимерные аккумуляторы, а не обычные батарейки. — Но я хочу оставить и режим расслабления. Я готов освоить навык медитации. Меня не пугает сложность этого пути.

Энду улыбнулся. Он не выглядел удивленным.

— Возможно, на этом пути мы сможем освоить еще и кое-что из боевых техник, в основе которых также лежит навык наблюдения.

Лео энергично кивнул. Как Энду снова умудрился прочитать его мысли и желания?

— Завтра на рассвете приходи в Зал Пяти Будд. Мы будем вместе медитировать перед общей йогой, а потом дополнительно тренироваться во время свободного времени до завтрака. Я попрошу одного из лучших мастеров боя в Кек Лок Си выступить в качестве твоего личного тренера, — Энду хитро улыбнулся, и сердце Лео забилось сильнее — его будет тренировать лучший боец Кек Лок Си! Интересно, кто это? Лео от души понадеялся, что не строгий Сэнсэй.

Энду внимательно посмотрел на Лео.

— Позволь спросить… вчера, на занятии по интуиции, возможно ли, что ты правильно угадал статую, но сознательно выбрал другую?

У Лео перехватило дыхание. Он так и думал, что Энду спросит про это. Лео чувствовал: ему не все равно, Энду стремится помочь. И главное — может. Как было бы хорошо рассказать правду — поделиться своей тайной с кем-то, кто не обзовет его шизофреником… Но тут он вспомнил, как все засмеялись над словами Тоэ Курума, когда он сказал, что интуиция — это духи предков. Лео не хотел показаться Энду ребенком, верящим в сказки. Поэтому он просто пожал плечами и посмотрел в окно на зеленые холмы.

Учитель кивнул.

— Понимаю: ты приехал сюда, чтобы укрепить тело. Но без силы духа, без доверия интуиции, без умения расслабляться и вести бой в потоке — невозможно стать хорошим воином, — Энду подошел к окну и указал на парящего в небе ворона. — Птице нужны два крыла, чтобы взлететь…

Он внимательно посмотрел на Лео.

— Я могу помочь тренировать тебя, могу помочь преодолеть твои страхи. Но только если ты готов идти по пути картара, не отвергая данных тебе даров.

Лео не до конца уловил смысл слов Учителя. Он был уверен в одном: ему хотелось получить то, что предлагал Энду. Поэтому он кивнул.

После обеда Лео вернулся к себе в комнату. Он хотел побыть один и обрадовался, что там никого не было. Чтобы пройти к своей кровати, Лео постоянно приходилось протискиваться между двумя огромными чемоданами Тоэ, стоявшими в проходе. Сколько ж у него вещей и что он там привез? Пол-Японии? Кучу черных мешков? Или, может, труп? Последняя версия казалась не такой уж невероятной.

У каждого свои секреты, подумал Лео, и посмотрел на шкаф, где лежала его спортивная сумка.

Вместо того чтобы привычно устроиться на кровати с планшетом в руках, он побарабанил по двери шкафа пальцами и приоткрыл его. Вот она сумка… Словно внутренне решившись на что-то, он быстро вытащил ее на пол и, покопавшись, нашел прозрачную папку с наклейкой «World Robot Olympiad».

Там среди разных чертежей и вырезок из научных журналов было припрятано несколько старых фотографий и писем. Он мельком глянул на последнее фото отца — стоит за штурвалом своего нового рыболовного траулера, лицо залито солнцем, полон надежд…

Лео аккуратно убрал фотографию назад в папку, и наконец взял в руки сложенный вчетверо листок в клетку с оборванными краями. Он не разворачивал его два года. И никому никогда не показывал.

Лео помедлил, прежде чем снова прочитать написанные его детским почерком «Подсказки голоса».

6 класс

— Голос подсказал, куда идти, когда я заблудился на горе.

7 класс

— Голос подсказал, где мама спрятала подарки на выписку из больницы.

— Голос подсказал, как собрать модель робополивалки на соревнованиях.

Это были самые значимые случаи. А маленьких, незначительных эпизодов было не сосчитать. Подсказки на контрольных, внезапные озарения на занятиях по робототехнике. Лео мог безошибочно угадать, кто первым зайдет в класс, в какой руке спрятана монетка, открыта ли дверь или закрыта. И каждый раз, когда он слушался голоса, по телу разливалось тепло, все вставало на свои места, пазл складывался.

Сейчас после слов Энду ему отчаянно захотелось дописать подсказки за те два года, что он отвергал голос, сопротивлялся ему, делал все наоборот. Он взял ручку, но тут за дверью послышался голос Мантрика Сенгупты. Лео быстро сложил листок, убрал папку обратно в сумку, лег на кровать и притворился спящим. Ему не хотелось ни с кем разговаривать.

Оливия Протеас. Дневник.

Коррмеш

Охотится ли он за Компасом Плотностей? Возможно…

Уже не раз видела его у лаборатории картаров на первом этаже... Зачем он туда наведывается так часто? Что-то ищет? Хочет что-то выведать?

Еще видела его на днях в музыкальной комнате. Он играл на тибетских чашах. Долго. Самозабвенно. Было в этой музыке что-то такое… не оторваться.

Он тоже наблюдает за мной. Не упускает ничего, провоцирует и как будто постоянно пытается подловить. А тот эпизод в китайском храме, когда старик предсказал мне короткую жизнь (как будто я без него не знаю!) — Коррмеш словно увидел то же, что и гадатель. Я поняла это по его взгляду. Но как это возможно?..

Ну и конечно, наше столкновение вчера на рассвете, когда он подсмотрел мою тренировку. Долго ли он смотрел? Сколько видел?.. И что он вообще делал так далеко в джунглях? Ему что тоже не спится по утрам? Или специально шел за мной? Я не заметила слежки…

Когда он поднял с берега ручья маленький камушек и неожиданно кинул в меня, я инстинктивно поймала, а надо было уронить…

После этого он начал медленно двигаться, незаметно втянул меня в кружение и, не прекращая движения, отвлекал ум: намекал, дразнил, задавал вопросы. А потом он зачем-то стянул свою рубашку... Если это был отвлекающий маневр, то он сработал. Не то чтобы я не видела голых мужчин, но... дыхание мое сбилось, вот как сейчас... А дальше я вообще ничего не поняла. Он быстро приблизился, обошел меня и как будто хотел сделать захват, но я отскочила и он лишь дернул вниз мою футболку, оголив плечо.

Это и было его целью, или он просто не успел сделать захват? Увидел ли он ее? Если да, то почему ничего не сказал? Лишь насмешливо улыбнулся и пожелал мне хорошего дня... Хорошего дня! Но самое странное даже не это. В ту секунду, когда он приблизился ко мне, я, кажется, впервые посмотрела ему в глаза. Я не поняла, какого они цвета, но могу поклясться, что зрачки его были вертикальные, как у…

Неужели это может быть правдой?..

Глава 14. Личные задания

Теперь, чтобы успеть на медитацию с Энду, Лео приходилось вставать на час раньше остальных, в пять утра! Он еле поднимался из кровати, проклиная себя, что вообще согласился на это.

Он-то думал, что Энду откроет ему тайное знание, которое навсегда избавит его от боли. Но все оказалось не так. Он только и делал, что наблюдал боль. Каждое утро. По целому часу.

Во время медитации двигаться было нельзя, и уже через пятнадцать минут неподвижного сидения ноги нещадно затекали, сколько бы подушек он ни подкладывал, как бы удобно ни пытался устроиться. Единственной задачей было просто наблюдать все ощущения в теле — холод, жар, покалывание, сухость, боль. Не стараться уменьшить, растворить или подавить их. Просто молча сидеть с закрытыми глазами, дышать и наблюдать, помня, что все аничья — все пройдет или изменится.

Лео постоянно приоткрывал глаза в поиске часов. Сколько там еще осталось этого мучения? Но в Зале Пяти Будд часов не было. Со временем этот факт даже стал его радовать. Радовало его и то, что он подвергался этой пытке не один, а вместе с Ченглеем.

Когда в первое утро занятий у входа в зал вслед за Энду показалась знакомая высокая фигура, Лео не поверил своим глазам. Он думал, что Энду возьмет в ассистенты кого-то из старших послушников, но никак не Ченглея.

— Ченглей любезно согласился на мое предложение: медитировать с нами по утрам, а потом — дополнительно тренировать тебя, — жизнерадостно заявил Энду, не замечая плотно сомкнутых губ китайца.

Может, Ченглей тоже, пытаясь не подать вида, боролся с отчаянным желанием зевнуть, а может, воспринимал эту новую свалившуюся на него обязанность, как обузу. Лео испугался, что зародившаяся между ними дружба закончится, не успев начаться, но его опасения, к счастью, не подтвердились.

Следующим утром их медитация началась с неожиданного вопроса Учителя:

— Сегодня мы освоим кое-что из практики ниндзя, — обратился он к сонным Лео и Ченглею. — Знаете ли вы, что они не просто отлично умели драться, а еще были первоклассными аналитиками и шпионами?

Лео кивнул, размышляя, почему вдруг Учитель заговорил о ниндзя. Интересно, может ли это быть связано с попыткой похищения Компаса Плотностей? Сон как рукой сняло.

— Они также владели картографией, каллиграфией, тайными искусствами — нинсодзюцу и куноити но дзюцу, — добавил Энду, садясь на пол и занимая привычную позу для медитации.

— А это еще что? — спросил Ченглей, зевая.

— Нинсодзюцу — чтение по лицам, а куноити но дзюцу — наука обольщения, — улыбнулся Учитель.

— О, так я прирожденный ниндзя, — Ченглей потянулся и расплылся в хитрой кошачьей улыбке.

Лео усмехнулся. Ну да, в этом ему не откажешь. Насчет себя он давно был уверен, что даже замысловатые искусства ниндзя вряд ли могли помочь в его безнадежной ситуации с девушками.

Вот и с Оливией в последние дни все было как-то странно. Лео не знал, о чем с ней говорить помимо их расследования. Он по-прежнему иногда ловил на себе ее изучающий взгляд, но в целом подруга вела себя сдержанно. И что нужно было сделать, чтобы из подруги она могла превратиться в его girlfriend было абсолютно непонятно...

Может, сегодня на пляже, куда они собирались после окончания квеста, им удастся... что? провести время вместе? искупаться? пофлиртовать? как-то это вообще делается?.. Скорее всего, все ограничится лишь тем, что они будут рассматривать и пытаться расшифровать татуировку Энду, как и планировали…

— А еще ниндзя владели секретными буддистскими практиками по контролю боли, — Энду посмотрел на Лео, вернув его из мечтаний в реальность.

Так вот куда он клонит — на медитациях и тренировках Энду и Сэнсэй постоянно твердили ему, что движение вперед невозможно, пока он не победит страх боли…

— Если сейчас во время медитации вы обнаружите в теле боль, не сжимайте зубы, не зажимайте тело, — продолжал Энду. — Дышите глубоко и постарайтесь вглядеться в боль, сосредоточьте все внимание на ней. Увидьте, какого она цвета, какого размера, попробуйте сделать ее меньше. Ощутите ее центр. Почувствуйте, где ощущения слабее, а где их вообще нет. Понятно?

Лео неуверенно кивнул. Когда через пятнадцать минут после начала медитации у него привычно свело колени, он, следуя указаниям Учителя, попробовал рассматривать боль, уменьшать ее, превращая из огненно-красного шара в крохотную зеленую горошину. Медитация впервые пролетела относительно быстро и на общую для всех ребят практику по йоге Лео шел в приподнятом настроении.

После йоги, пока все картары завтракали и отдыхали, Ченглей дополнительно отрабатывал с Лео броски и удары айкидо. Китаец очень ответственно подошел к роли тренера и разработал настоящий план тренировок, согласно которому они должны были освоить двадцать основных бросков.

— Разминка — наше все! — с довольным видом повторял Ченглей, пока Лео делал тридцать отжиманий, сотню ударов по холщовому мешку с песком и пару спринтов вверх-вниз по холму. Занимались они около палатки Ченглея, на втором уровне храма.

Поначалу Лео бесила и пугала требовательность Ченглея, порой он задавался вопросом, не издевается ли тот. Но вскоре он привык и даже сам проникся энтузиазмом китайца. За два дня занятий с ним Лео узнал и освоил в разы больше, чем на тренировках с Сэнсэем.

Ченглей показывал ему болевые точки на теле, в которые надо целиться; объяснял, как плавно уходить с линии атаки: «чем меньше делаешь шагов в бою, тем лучше»; как правильно складывать пальцы при ударе: «иногда отступлением или броском не отделаться и надо просто бить»; как правильно дышать во время боя: «твой удар должен достигать цели, когда противник только что выдохнул, и в его легких осталось совсем мало воздуха».

Лео начал верить, что все не так уж плохо, что он не зря рискнул стольким, приехав сюда. Он радовался незнакомым ощущениям в теле, радовался теплу, зелени, свободе и еще теплым лепешкам-роти, которые они с Ченглеем молниеносно съедали после каждой тренировки в уже пустой столовой, наполненной пряными ароматами и солнечным светом.

Радовался он и мчась с Ченглеем на байке в Джорджтаун, ощущая на коже легкий теплый ветерок с моря и предвкушая интересный день.

На квесте, на сей раз посвященном малайской культуре Пенанга, они договорились не спускать глаз с Тоэ и Коррмеша.

На всех остальных ребят Лео за эти дни тоже стал смотреть несколько иначе, размышляя, кто и почему мог попытаться украсть Компас Плотностей. Он по-прежнему считал, что наиболее эффективным способом ответить на этот вопрос было проанализировать их прошлое, интересы и цели участия в лагере. А для этого нужно было ознакомиться с их анкетами, но удобного случая тайком заглянуть в кабинет Энду пока не подвернулось.

Поэтому Лео предложил Ченглею и Оливии проанализировать личные квестовые задания каждого подозреваемого: начиная с индийского квеста всем картарам, помимо командных заданий, нужно было выполнить одно индивидуальное. Ченглей сказал, что Энду, видимо, придумал их после личной встречи с каждым из ребят, и что они наверняка были связаны с их интересами и целями участия в лагере.

Лео, например, не удивился, что все личные задания Василисы Тагашовой были связаны с едой. На индийском квесте ей нужно было помочь торговцу приготовить масала доса, а на китайском — найти подсказку, спрятанную внутри мясного шарика в кисло-сладком соусе. Сейчас, на малайском квесте, она должна была выведать у шеф-повара популярного малайского ресторана рецепт некоего Sup torpedo. Когда выяснилось, что его готовят из бычьего пениса, который, по поверью, пробуждает сексуальную энергию, Василиса оторопела, а Ченглей навернул пару ложек без очереди.

Личным заданием Тоэ Курума было разгадать ребус про значение всех символов на гербе Малайзии. Пока японец бормотал что-то про тигров, лепестки гибискуса и заповеди ислама, Лео припомнил, что личные задания японца на других квестах тоже были связаны с какими-то символами: на китайском — со знаком инь-ян, а на индийском — с символизмом змеи у индусов. А еще у него чемоданы были обклеены наклейками с разными символами! Получается, Тоэ интересовался знаками и шифрами? Иначе зачем Энду придумывал бы для него такие задания?

Странно. Подозрительно.

Коррмеш по-прежнему не проявлял к квестам никакого интереса. Он почти не участвовал в разгадке общих командных заданий, а свои личные даже не открывал. Лео отметил, что в отличие от остальных, он никогда не покупает сувениры в Джорджтауне и не ест уличную еду.

Он вообще старался ни к чему не прикасаться, и на его лице не раз проскакивала брезгливая гримаса, когда кто-то из прохожих случайно дотрагивался до него. Зато во время квестов, пока все остальные выполняли задания, Коррмеш часто заговаривал с ома Ли Феем. Так было и на этот раз.

Стоило на следующем квестовом задании всем картарам разбежаться в поисках знаменитых пенангских граффити, Коррмеш подошел к их ома. Ченглей тоже приблизился и сделал вид, что завязывает отсутствующий на сандалиях шнурок.

Лео показал Ченглею большой палец, а сам поспешил вслед за Тоэ Курума, который, видимо, направился на поиски доставшегося ему граффити.

Глазея по сторонам и сверяясь с картой, японец неспешно пересек улицу, дошел до следующего перекрестка и присоединился к очереди туристов, желающих сфотографироваться с мальчиком на мотоцикле, изображенном на красной деревянной двери.

Лео встал на цыпочки и разглядел, что нарисован был только мальчик, а мотоцикл был настоящим. Стрит-арт в Джорджтауне был что надо! На прошлых квестах Лео уже видел пару похожих инсталляций. На большинстве из них были представлены жители Пенанга — лодочники, уличные торговцы, мальчишки на качелях и велосипедах. Встречались и рисунки котов, летающих черепах, сине-зеленых китайских божеств. Лео улыбнулся, вспомнив синего Ченглея, изображавшего принца Раму во время их первого квеста по Кек Лок Си. Казалось, с начала лагеря прошла вечность.

Увлекшись воспоминаниями, Лео не сразу понял, что потерял Тоэ из виду. Японца больше не было видно среди толпы туристов. Лео в панике оглянулся. Люди, граффити, рикши, мопеды. Но вот белая рубашка и темные вьющиеся волосы мелькнули на перекрестке и скрылись за углом. Лео с колотящимся сердцем поспешил следом и нагнал Тоэ на оживленной Бич-стрит. Пройдя мимо пожарной станции и сверившись с картой, японец остановился у входа в кафе на первом этаже желтого с белыми ставнями китайского шоп-хауса. Он посмотрел на часы и оглянулся по сторонам. Он что, ищет еще одно граффити? Не похоже. Японец просто стоял и ждал.

Лео зашел в магазин на другой стороне улицы и, притворившись, что выбирает жвачку, напряженно наблюдал за Тоэ. И вот спустя пару минут к японцу подошел невысокий мужчина в желто-красном одеянии, похожем на монашеское. Мужчина приветливо улыбнулся, Тоэ поклонился ему в ответ и открыл дверь в кафе. Когда они скрылись внутри, Лео выбежал из магазина, пересек дорогу и остановился перед входом в кафетерий.

Заходить внутрь было слишком рискованно — сквозь стеклянные окна было видно, что кафе совсем крошечное. Подслушать тоже не было никакой возможности — Тоэ с таинственным монахом сели в дальнем углу. Лео вернулся в свой наблюдательный пункт в магазине.

В голове крутилась тысяча вопросов. Что это за монах? Откуда Тоэ его знает? Получается, они заранее договорились здесь встретиться?

Если до этого поведение Тоэ — замкнутость, наблюдательность, танцы в черном мешке, необычный интерес к выставке Йоко Оно, — можно было списать на культурные особенности японца, то эта встреча с монахом была явно не просто странной, но чрезвычайно подозрительной.

Однако закончилась она быстро. Уже спустя десять минут Тоэ с монахом вышли из кафе и разошлись в разные стороны. Лео проследил, как Тоэ вернулся тем же маршрутом и как ни в чем не бывало присоединился к команде.

Глава 15. Татуировка Учителя

После квеста ко всеобщей огромной радости Энду объявил, что вторую половину дня они проведут на пляже у Плавучей мечети.

— Что за Плавучая мечеть? — спросил Лео Ченглея, пока они ехали в автобусе.

— Увидишь, — загадочно ответил тот.

Все и правда стало понятно, как только Лео увидел построенную в форме восьмиконечной белой звезды мечеть, чьи ножки-сваи, к его удивлению, и правда словно вырастали из моря. Своей формой и круглым красным куполом мечеть напоминала гигантскую морскую звезду, лежавшую среди прибрежных волн. Энду сказал, что вечером все картары поучаствуют в каком-то интересном событии в мечети, а пока предложил всем искупаться и поиграть в волейбол.

— Как раз рассмотрим его татуировку! — подмигнул Ченглей. — Но сначала заплыв!

Перед тем как окунуться в прохладную воду (Лео мечтал об этом все утро!), он нашел взглядом Коррмеша и Тоэ. Японец вместе с другими ребятами кидал фрисби. Коррмеш же, единственный среди картаров не переодевшийся в пляжные шорты, неподвижно сидел в своем льняном костюме в тени пальмы — то ли дремал, то ли медитировал.

Накупавшись, довольные Лео с Ченглеем уселись на берегу. Ченглей принялся строить замок из мокрого песка, и разговор снова вернулся к результатам слежки.

Ченглей согласился, что встреча Тоэ Курума с каким-то незнакомым монахом выглядела подозрительно. При этом он по-прежнему настаивал, что поведение и слова Коррмеша вызывали не меньше вопросов.

Пока они ехали на пляж, Ченглей успел рассказать, что Коррмеш расспрашивал Ли Фея про кема-очки, а их ома перевел разговор на свое исследование об увеличении продолжительности жизни.

— Он что, так интересуется этой темой? — Лео вспомнил, что уже не раз слышал, как Ли Фей говорил об этом. — Круто! Важная для всех тема, я тоже читал пару последних исследований о…

— Да это он всем говорит, что озабочен судьбой человечества, — перебил его Ченглей. — На самом деле Ли Фей просто боится… Ладно, неважно… — Ченглей посмотрел вдаль, а потом оглядел свой замок из песка, получившийся достаточно высоким. — Присуждаю себе 10 кема-очков за это чудо архитектурной мысли!

Лео рассмеялся и возразил:

— Ли Фей же сказал, что кема-очки присуждаются, если ты сумел сделать что-то сложное, преодолеть себя.

— А ты что, считаешь, что такой замок сделать легко? Сам попробуй, — возмутился Ченглей. — И вообще, раз это, оказывается, внутренний рейтинг, то каждый его сам ведет, как считает нужным!

Да, из подслушанных объяснений Ли Фея выходило, что хотя иногда кема-очки присуждаются учителями, каждый ученик Школы картаров вел подсчет сам и мог присуждать самому себе кема-очки за то, что сделал что-то сложное для себя, поступил правильно.

— Ведь главная битва — внутри, и только ты сам знаешь, что стоило наибольших усилий, — спародировал Лео Энду, который частенько повторял им эту фразу.

Мимо них по берегу моря прошли португалец Мауро Феррейра-да-Синтра и ирландка Айн Маккарти, увлеченно обсуждавшие квестовое задание про пенангские граффити. Ченглей проследил за ними взглядом.

— Мауро, кстати, втайне увлекается street art и предложил Айн вместе нарисовать раффлезию где-нибудь на стенах Джорджтауна, — сказал он.

— Почему в тайне? Что такое раффлезия? — не понял Лео. — И откуда ты все про всех знаешь?!

— Это моя работа, — Ченглей расплылся в довольной улыбке, проделывая в песочном замке окна-бойницы. — Так, по порядку. Раффлезия — это огромный цветок, воняющий тухлым мясом, считается чем-то вроде символа Малайзии. А Мауро — какой-то там именитый португальский граф, но его это напрягает, он не хочет быть банкиром, как все в его семье, а хочет стать крутым уличным художником.

— И он предложил Айн нарисовать этот тухло-мясной цветок, потому что она за эко-активизм и все такое? — догадался Лео.

Энергичная и смешливая ирландка рассказывала, что участвовала в климатических маршах и планировала в университете специализироваться на водородных технологиях.

— Ну да. Хотя, скорее всего, это просто предлог подкатить к ней, — усмехнулся Ченглей и обернулся на взрыв хохота, раздавшийся неподалеку.

Смеялась Урсула Паркер. Она сидела по пояс в воде, рядом с Фином и Элли Грейл и громко им рассказывала о своем личном квестовом задании.

Лео с Ченглеем тоже прислушались — ведь они пока не вычеркнули Урсулу из списка подозреваемых.

— Представляете, он родом с Пенанга!

— Кто?

— Джимми Чу! И мне нужно было найти его мастерскую, — восторженно тараторила канадка.

— А кто это? Джимми Чу? — спросил Фин, улыбаясь.

Лео нравился Фин: открытый, добрый, отзывчивый. А вот Урсула, наоборот, симпатии не вызывала.

— Ты что, не знаешь?! — возмутилась она. — Это же супермодный дизайнер обуви. Между прочим, его обожала принцесса Диана, да и Дженнифер Лопес его постоянный клиент! И он родился на Пенанге! И тут долго работал! У него такая потрясная мастерская! Я запостила фоточку, где примеряю очень милые коралловые туфельки. Пост, кстати, уже набрал кучу лайков.

— Очень интересно, — вежливо сказал Фин и повернулся к Элли Грейл, тепло посмотрев на нее и взяв за руку. — Ты не устала? Не хочешь отдохнуть?

Лео вспомнил про болезнь Элли. Он узнал о ней на китайском квесте, когда им досталось одно и то же личное задание — выяснить, чем в традиционной китайской медицине уменьшают боль в коленях. Лео немного удивился, что Энду дал им одинаковое задание — у Элли что — тоже болят колени?

Это было так. Но оказалось, что ее заболевание, красная волчанка, гораздо серьезнее… Вспоминая сейчас об этом и наблюдая за сидящей на песке Элли, Лео снова поразился ее беззаботности. Он бы хотел относиться к своей болезни так же легко. Слыша ее радостный смех над какой-то шуткой Фина, невозможно было предположить, что она может быть смертельно больна…

Расскажи он об этом Ченглею, который лениво перекатился на спину и прикрыл глаза от солнца, тот бы наверняка не поверил. Но Лео не стал никому об этом рассказывать. С Элли после китайского квеста они тоже не говорили, но, видя друг друга, понимающе улыбались и кивали, словно старые друзья, хранящие общую тайну.

— Так, мне пора, — вдруг вскочил на ноги Ченглей.

Лео проследил за его взглядом: Василиса Тагашова вышла из кабинки для переодевания в ярко-красном купальнике и направилась к морю.

— Эй, подожди, вон Энду идет, — Лео заметил, что Учитель только что присоединился к играющим в волейбол. — Пошли в его команду — рассмотрим татуировку поближе?

— Ты иди, я сейчас, — Ченглей не спускал глаз с Василисы, улегшейся загорать на белом песке у воды.

Лео хмыкнул и направился к волейбольной сетке, оглядываясь в поисках Оливии. Подруги нигде не было видно. Ну и напарники у него, ему что больше всех это дурацкое расследование нужно?!

Но как только он увидел Энду, прыгнувшего в нападающем ударе, то забыл о своем недовольстве. Энду был в отличной физической форме — загорелый, подтянутый, с заметными, но не перекаченными мускулами. Лео подумал, что хотел бы выглядеть так же в свои семьдесят лет.

Широкие плечи, спина и руки Учителя были полностью покрыты рисунками, лишь внизу спины на правом боку был оставлен пустой квадратный участок кожи. Такая огромная тату — сколько же по времени ее делали и как это должно быть больно… Лео машинально дотронулся до колена с незаконченным сюрикеном. Но если Энду вытерпел, значит, это возможно?

Увидеть татуировку вживую, а не на рисунке было поразительно! Она казалась и знакомой, и незнакомой одновременно. В глаза сразу бросилась Спираль плотностей — огромная, во всю спину. Начиналась она, судя по всему, на нижнем позвонке, расширялась с каждым новым витком и заканчивалась у шеи.

Вот и Земля, стремящаяся в четвертый зеленый виток. Вокруг нее — круг из разных символов — это зашифрованные Храмы Единства. На них дышат огнем крылатые оринаги.

Энду все время находился в движении, и чтобы разглядеть остальные более мелкие рисунки, Лео присоединился к играющим и встал прямо за Учителем.

Внимание Лео привлекла большая волна и контур человеческой фигуры, заполненный узором из звезд, искр, улыбок и сердец. Такой же узор из улыбок бежал по пенистому краю волны. Волна словно улыбалась человеку и защищала его, словно тушила огонь оринаги. Такие же улыбающиеся волны бежали вниз по рукам Энду.

Стараясь рассмотреть и запомнить все изображения, Лео пропустил несколько мячей противника. Пыхтящий от недовольства Мантрик Сенгупта, сам себя назначивший капитаном их команды, крикнул ему быть внимательнее. Лео кивнул, а сам сделал еще шаг по направлению к стоящему у сетки Энду.

Если в татуировке зашифрованы ответы на Главные вопросы мироздания, вспомнил он слова Ченглея, то тут должно быть и некое изображение загробной жизни. Лео на мгновение вспомнил лицо отца… С невольным облегчением он отметил, что на татуировке нет рек кипящей крови, дождя из лягушек, сурового бородатого дядьки, весов для взвешивания души — нет вообще ничего страшного, кроме оринаги. Спираль окружали лишь волны, планеты, звезды, космос. И космос этот казался полон жизни и музыки — символы нот были нарисованы повсюду. То есть смерть — это все же не тишина, не конец?..

Тут рядом раздался истошный вопль «Мяяяч!», и секунду спустя Лео чуть не упал от удара в голову этим самым мячом. Перед глазами стало темно, а в ушах зазвенело. Оправившись от удара, Лео кивнул товарищам по команде, что он в порядке и готов продолжать играть. На этот раз он решил быть более внимательным. Когда он вышел на переднюю линию к сетке, то заметил Ченглея, стоявшего на месте судьи. Китаец поднял большой палец и кивнул на Оливию — подруга сидела рядом на песке и что-то быстро рисовала в своей синей тетради.

Когда Лео вышел из игры, они втроем уселись на берегу, подальше от играющих.

— Дай посмотреть, — с нетерпением сказал Ченглей, потянувшись за тетрадью Оливии, куда она с поразительной точностью срисовала татуировку Энду, дополнив ее всеми элементами, которых не хватало на рисунке Ченглея.

Оливия вырвала листок с рисунком из тетради и протянула друзьям. Склонившись над изображением, Лео поделился своими наблюдениями.

— А, кстати, — он вспомнил, что хотел спросить, — символы Храмов Единства. Мне кажется, я их точно уже где-то видел, именно все сразу, в одном месте.

— Да они в Кек Лок Си повсюду, — Ченглей обвел пальцем кольцо из символов. — Это буддийские знаки удачи. Колесо дхармы, — показал он на колесо с восемью спицами, — олицетворяет восьмеричный путь к просветлению. Ваза или кувшин — богатство, долголетие…

Лео потерял нить разговора, он не мог оторвать взгляда от волн, омывавших ноги Оливии. Смуглая, блестящая от воды кожа, лимонный купальник, белая намокшая футболка. Он сглотнул, голова снова закружилась, как от удара мячом. Набрав полный кулак мокрого песка, он с силой сжал его и усилием воли заставил себя вернуться к обсуждению загадочных символов на татуировке Энду.

— Лотос — это мудрость, — продолжал перечислять Ченглей.

— Лотос — символ чистоты и духовного развития, несмотря на трудности, — отчеканила Оливия.

— Судя по всему, наши друзья из Лотос дзиндзя не такие уж чистые и безгрешные, — Ченглей расхохотался над собственной шуткой и брызнул в Оливию водой. — Чего ты напряглась-то? Расслабься!

— Я, кстати, заметил, — миролюбиво сказал Лео, — что лотос на татуировке Энду как будто тусклее, чем остальные символы… Почему, как думаете?

— Может, его вытатуировали раньше? — предположил Ченглей.

— Или Энду пытался его стереть? — задумчиво сказал Лео. — Но почему?

— Может, Лотосы сделали что-то ужасное, о чем он хотел забыть? — посерьезнел Ченглей. — Помните, Энду сказал Весте, что они могут быть даже опаснее оринаги…

— А тебе не приходило в голову, — сказала Оливия, в ее голосе еще звучали стальные нотки, — что могло быть наоборот?

— В смысле?

— Неважно, — Оливия отряхнула ноги от песка и снова склонилась над тетрадью. — Я вообще о другом думала… — она показала на знаки вопроса, которые стояли рядом с некоторыми оринаги. — Там было нарисовано что-то непонятное, похожее на маятники… Но было слишком мелко, я не разобрала.

— Значит, надо посмотреть еще раз, — Лео подмигнул друзьям, схватил из рюкзака Оливии солнцезащитный крем и в два прыжка оказался рядом с Энду. Он и сам не ожидал от себя такой прыти, но поддался какому-то давно забытому куражу и легко сымпровизировал.

— Эй, таймаут! Давайте я вам спину намажу, а то сгорите! — не дав Учителю опомниться, Лео уже размазывал белый крем, а сам внимательно рассматривал битву с оринаги.

Минуту спустя, довольный, Лео вернулся обратно к друзьям.

— Да, больше всего похоже на раскачивающиеся маятники! И, кажется, Храмы Единства словно разрушают их. Несколько маятников словно взрываются от вспышек, — он хлопнул рукой по воде, подняв фонтан брызг.

— Аккуратнее, рисунок намочишь, — шикнула Оливия, но тут же улыбнулась. — С кремом неплохо придумано!

Лео спрятал улыбку.

— И что эти маятники значат? — спросил Ченглей.

— Не знаю, — сказал Лео, — давайте лучше сосредоточимся на шпионе!

Он начертил на песке цифру «один».

— Главные подозреваемые — Тоэ и Коррмеш. Надо продолжать слежку и не выпускать их из виду! Два: попытаться выяснить, что они оба делали в тот вечер, когда пытались похитить Компас! Есть ли у них алиби? Может, кто-то их видел? — слова лились легко. — Три: ознакомиться с их анкетами, выяснить, откуда у Тоэ такой интерес к загадочным символам.

— Да, и про анг-мо все выяснить, — вставил Ченглей. — Почему вообще Энду взял его в лагерь? Что он такого написал в эссе?

— И главное: сколько ему лет и откуда он приехал? — задумчиво добавила Оливия.

— Точно! — подхватил Лео. — И еще, это четыре: если сможем узнать, где, в какой стране находится Лотос дзиндзя, то сможем понять, откуда шпион. Если Храм Лотосов — в Японии, то значит вопросов нет, это Тоэ… Но я пока не понимаю, как это узнать... — Лео задумался и перевел дыхание. — И пятое: в татуировке много всего зашифровано, все мы не разгадаем, да и не надо. Я по-прежнему считаю, что нужно сосредоточиться на спирали, она самая большая, вокруг нее все вращается. И зацепиться можно за ее зеленый отрезок. Я заметил, что здесь, на тату Энду он тоже выделен ярче других! Как и на Компасе Плотностей. Я почти уверен, это что-то значит!

Лео снова поймал на себе изучающий взгляд Оливии, в котором читалось что-то большее, чем просто интерес к его словам... Он повернулся к Ченглею, чувствуя, что краснеет.

— Не знаешь, у каждого цвета Спирали есть какое-то свое значение? Может, цвета — это тоже шифр?

— Не знаю, но думаю Веста в курсе, — откликнулся Ченглей, все это время рисовавший волны на мокром песке.

— Почему?

— Ну она делает Медальоны картаров, думаю, она должна знать.

— Как делает? Сама? — удивилась Оливия. — Я не знала.

Ченглей кивнул.

— У Весты в Кек Лок Си своя мастерская. Украшения и скульптуры из металла — это, типа, ее хобби.

— Ого, интересно! — Оливия задумалась. — Я могу завтра заглянуть к ней и невзначай спросить про значения зеленого цвета на медальоне.

— Отлично! — обрадовался Лео, по-прежнему стараясь смотреть ей только в глаза.

— Ну класс, у нас есть план! — Ченглей потянулся с довольным видом и оглянулся по сторонам, высматривая кого-то. — Оливия, тебя вон Мантрик зовет.

Лео тоже обернулся и увидел, что индус махал им с волейбольной площадки:

— Оливия, пойдешь к нам в команду?

Оливия помахала в ответ и показала большой палец.

— До скорого! — она убрала тетрадь в рюкзак, махнула друзьям и направилась к сетке.

Ченглей проводил ее взглядом.

— Да, фигура у нашей львицы что надо! И соображает хорошо. Жаль только характер такой скверный, — ухмыльнулся он, поднимаясь.

Лео отчего-то покоробило упоминание о фигуре Оливии, хотя минуту назад он думал ровно о том же.

Ченглей кивнул Лео и уверенно зашагал к загорающей у воды Василисе Тагашовой. Неподалеку Фин гонялся по берегу за счастливо смеющейся Элли Грейл и брызгал ее водой.

Энду, видимо, решив сделать перерыв в волейболе, подошел к сидевшей под зонтиком Весте, что-то сказал ей по-итальянски и протянул мороженое. Веста рассмеялась и похлопала по песку рядом с собой, приглашая его присесть.

Все разбились по парочкам, подумал Лео с досадой.

Он бы тоже хотел просто поболтать или подурачиться с Оливией, но она всегда уходила, как только заканчивалось обсуждение их совместного дела. Он вздохнул и посмотрел на стоящую у волейбольной сетки подругу. Лицо, как всегда, серьезно, во взгляде, как всегда, светится цель, и как всегда, она делает невероятное — достает неберущийся мяч и приводит команду к победе.

— Королева моего рейтинга — лучшая во всем! — прокричал Мантрик Сенгупта и подбежал обнять Оливию.

Лео широко улыбнулся, увидев, что Оливия изящно уклонилась от объятий потного Мантрика.

По-прежнему сидящий под пальмой Коррмеш тоже смотрел на Оливию. Лео заметил, что он даже приподнял поля своей дурацкой шляпы, чтобы удобнее было наблюдать. Если подумать, он постоянно посматривает на нее с интересом, прислушивается к ее словам. В отличие от всех остальных, кого он игнорирует или высмеивает, ее он всегда слушает внимательно. Слишком внимательно. Словно ждет чего-то или стремится подловить.

Глава 16. ALL IS ONE

Фин, ходивший по берегу и высматривавший что-то в воде, помахал Лео.

— Что ищешь? — Лео подошел ближе, он был не прочь поболтать с Фином — отзывчивый южноафриканец располагал к себе.

— Красную морскую звезду с двенадцатью лучами, они очень редкие. Хочу Элли показать, — Фин застенчиво улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами.

— А где она, кстати?

— Пошла отдохнуть, полежать. Ей нельзя долго находиться на солнце…

Лео понимающе кивнул. Он хотел было сказать, что знает про болезнь Элли, ведь Фину она наверняка рассказала. А вдруг нет?.. Чтобы не поставить никого в неловкое положение, Лео спросил про другое.

— А ты что, увлекаешься морскими звездами?

— Ага, и рыбками всякими. Но больше всего — китами и дельфинами.

— Ого, а почему?

Они присели на берегу и Фин рассказал невероятную историю: пару лет назад, он чуть не утонул около Кейптауна, но его спас дельфин.

— Я уцепился за его плавник, и он вытолкнул меня на поверхность. Отсюда и кличка — Фин, — улыбнулся он. — Родители были так рады. Думали, я утонул. Я ж плавать толком не умею.

Несмотря на палящее солнце, у Лео все похолодело внутри — он вспомнил об отце.

— А каково это было, тонуть? — тихо спросил он. — Страшно?

— Сначала паника накрыла, да. А потом, когда я устал бороться и начал погружаться на дно, стало так радостно, так легко… Меня словно тянул какой-то поток… но не вниз, а вверх. И так хотелось ему поддаться... Я понял, что это не конец, что там есть что-то еще… Что-то очень хорошее.

Фин посмотрел на Лео и помолчал, словно решаясь на следующие слова.

— Но тут появился дельфин. И я услышал голос в голове: Держись... — Фин замахал руками. — Знаю, знаю, дельфины не разговаривают. Но я его правда слышал... Не знаю, как это работает... Но хочу разобраться. Я поэтому и приехал сюда, в лагерь.

Фин кинул камешек в море и помолчал, смотря на расходящуюся кругами рябь.

— Считаешь меня сумасшедшим?

— Нет, — Лео резко помотал головой. Сердце почему-то стучало быстро и радостно. Фин тоже слышит какой-то голос и тоже приехал в Кек Лок Си, чтобы выяснить, что это!

Фин рассказал, что после того случая он вступил в ассоциацию по защите китов и дельфинов, которая пытается положить конец варварским выступлениям в дельфинариях.

— Они спасли меня. Я хочу спасти их, — закончил он, улыбаясь.

Лео понимающе кивнул.

Они посидели молча, разглядывая высокий минарет мечети и три красно-желтых купола, блестящих в теплых закатных лучах. Сидеть рядом в тишине и смотреть на море было уютно. Фин, кажется, тоже это почувствовал и, преодолевая стеснение, повернулся к Лео и задал неожиданный вопрос.

— Слушай, а тебе на квесте сейчас не попадались где-нибудь стихи про путь души или что-то в этом роде?.. Об этом спрашивалось в моем личном задании. Я думал, они найдутся в одной из мечетей, куда мы забегали, но там, вроде, не было.

— Я тоже не видел, — Лео помотал головой и кивнул на Плавучую мечеть. — Но, может, там найдется.

Он вспомнил, что Ченглей упоминал про необычное личное задание Фина на индийском квесте: поговорить с индусом, помнящим свои прошлые жизни. А теперь вот задание про путь души…

Ему отчаянно захотелось спросить Фина, что такого он написал в своем мотивационном эссе, что Энду придумал для него столь странные задания.

Ведь эти задания могли бы быть и его, Лео, заданиями…

Если бы только он рассказал Энду всю правду: что он приехал в лагерь не только за тем, чтобы вернуть контроль над своим телом, но и постараться понять, кем был его отец, как он погиб и неужели все это время он говорил с ним оттуда…

Он уже почти решился заговорить об этом — Фин поймет! — но тут прямо над его головой раздался бодрый голос Энду.

— Ребята, пора собираться, кружение дервишей скоро начнется, — Учитель, уже переодевшийся в свою привычную фиолетовую тунику, улыбнулся им и пошел дальше по берегу, собирая остальных картаров. — Встречаемся внутри через десять минут!

Лео с сожалением поднялся, момент для разговора был упущен.

— Я еще немного поищу эту морскую звезду и скоро приду, — Фин помахал ему.

Лео кивнул. Быстро сполоснувшись под пляжным душем и переодевшись, он вслед за остальными ребятами поспешил в мечеть. Отряхивая ноги от песка перед входом в мечеть и продолжая думать об их удивительном разговоре, Лео заметил, что в многоэтажках, виднеющихся сразу за пляжем, уже зажигались огни. Как всегда на Пенанге, день сменился вечером в одно мгновение.

Внутри мечети было многолюдно. Люди тихо переговаривались, видимо, ожидая начала представления. Как было принято в большинстве храмов, которые они посещали, Лео разулся и оставил свои кроссовки перед входом, пересек застеленный пестрыми коврами просторный зал и подошел к остальным картарам, столпившимся вокруг Энду.

— … поэтому кружение дервишей — это не просто танец, а скорее медитация, — объяснял Учитель. — Каждое их движение отточено и несёт глубокий сакральный смысл. Обратите внимание, как во время кружения танцоры будут направлять правую руку вверх — к Богу, а левую вниз — к земле. Это символизирует получение и передачу божественной энергии. Со стороны танец кажется не слишком сложным, но дервиши учатся ему годами, — Энду глянул на часы. — До начала еще пара минут, можете пока осмотреться.

Ребята разбрелись по большому светлому залу. В отличие от богато украшенных индийских и китайских храмов, где они бывали до этого, в мечети не было ярких рисунков или изображений богов, только исламские орнаменты и каллиграфия на стенах. Из многочисленных больших окон было видно море и небо.

Лео обошел зал и остановился у витрины, где под стеклом лежала старинная открытая книга. Ее разворот был заполнен причудливой рукописной арабской вязью черно-красных цветов. Он взглянул на лежавший рядом перевод и, едва прочтя первые строки, почему-то сразу понял, что это те самые стихи, которые искал Фин.

Всему, что зрим, прообраз есть, основа есть вне нас,

Она бессмертна — а умрет лишь то, что видит глаз.

Не жалуйся, что свет погас, не плачь, что звук затих:

Исчезли вовсе не они, а отраженье их.

А как же мы и наша суть? Едва лишь в мир придем,

По лестнице метаморфоз свершаем наш подъем.

Ты из эфира камнем стал, ты стал травой потом,

Потом животным — тайна тайн в чередованье том!

И вот теперь ты человек, ты знаньем наделен,

Твой облик глина приняла, — о, как непрочен он!

Ты станешь ангелом, пройдя недолгий путь земной,

И ты сроднишься не с землей, а с горней вышиной.

О Шамс, в пучину погрузись, от высей откажись —

И в малой капле повтори морей бескрайних жизнь.

Руми, суфийский поэт-мистик XIII века

Лео снова посмотрел на оригинал — танцующие арабские слова. И хоть он не мог их прочитать, они удивительным образом звучали внутри, откликались. И впервые за долгое время он не стал противиться внутреннему голосу, который нашептывал, что все это ему знакомо, все это уже бывало с ним: и арабская вязь, и жаркие пески пустыни, и ее заунывный напев…

Лео осознал, что тихая арабская мелодия звучит не только в его голове, а льется из динамиков. Оглянувшись, он увидел вышедших в центр зала мужчин в высоких коричневых колпаках и белоснежных широких юбках. Скрестив руки на груди, дервиши начали медленно кружиться, одновременно перемещаясь по кругу.

Лео завороженно смотрел, как по мере ускорения музыки танцоры раскрывали руки, одной стремясь вверх, а другой — вниз. Покалывающее ощущение узнавания не покидало Лео. Ему снова захотелось поговорить с Фином, показать ему стихи Руми, поделиться мучающими его сомнениями, вопросами… Он оглянулся и, не увидев Фина в толпе зрителей, почему-то встревожился.

Лео продолжил смотреть на кружащихся дервишей, но колющее чувство беспокойства не покидало его. Спустя пару минут он поддался неосознанному импульсу и тихо вышел из зала на открытую балюстраду. Солнце тонуло в море. Истошно крикнула чайка. Или человек? Сжав перила, Лео с колотящимся сердцем всмотрелся вдаль. Кажется, кто-то барахтался в воде! В голове пронеслось: Фин! Он же не умеет плавать!

Не раздумывая, Лео перемахнул через перила и спрыгнул прямо в воду, подняв фонтан брызг. Выбравшись на берег, он пробежал до рифов и снова кинулся в воду, поплыл, забывая дышать.

Вдруг что-то острое одновременно резануло ногу и ладонь. Выступающие над поверхностью воды кораллы слабо мерцали в уже почти темной воде. Лео в отчаянии огляделся: с какой стороны можно обогнуть риф.

Фин взмахнул руками. Всплеск, крик.

— Держись! — крикнул Лео и пополз прямо по кораллам, так быстро, как только мог.

Он не позволял себе смотреть, как раздирает в кровь колени, не позволял себе думать, о том как ему больно. Мозг словно заблокировал боль и кричал: Фин, Фин, Фин!

Только преодолев риф, Лео увидел, что Фин, стоя по пояс в воде и нелепо крутясь на одном месте, как дервиш… смеялся.

— Я запутался в сетях.

Лео ошарашенно потряс головой.

— Я подумал, ты тонешь.

— Нет, здесь не глубоко, я бы не утонул.

Лео почувствовал себя идиотом. Только сейчас он заметил, что Фин был весь обмотан зеленой рыбацкой сетью.

— Зачем ты вообще сюда полез? — зло спросил Лео, помогая тому выпутаться.

Фин сбивчиво объяснил, что он решил поискать двенадцатиконечную морскую звезду среди кораллов, потому что это их любимое место обитания.

— Видимо, кто-то из рыбаков поставил тут сети на осьминогов. А я и запутался.

Они выбрались на берег. Лео еще потряхивало. Он посмотрел на Фина, на его благодарное, по-детски открытое лицо. На него невозможно было сердиться. Махнув на прощание, Фин убежал переодеваться и искать Элли.

Лео стянул мокрую футболку и присел на песок.

В голове снова заиграла та арабская мелодия. Он позволил ей звучать внутри и просто смотрел на море, на красное солнце, на облака удивительного лилового цвета. Таких цветов он не видел никогда.

— Как дела? Давно тут сидишь? — Энду присел рядом.

Лео пожал плечами, он потерял счет времени.

Из мечети выходили люди, представление, видимо, закончилось. Картары вслед за Вестой направлялись к ждущему их у выезда с пляжа автобусу.

— Вас ждать? — Веста помахала Энду.

Учитель помотал головой и крикнул, что они приедут позже.

— Посидим тут еще немного? — Энду повернулся к Лео, вглядываясь в его лицо. — Такой закат жаль упускать, правда? — он достал из сумки два яблока, протянул одно Лео и принялся сочно жевать свое.

Какое-то время они сидели в тишине и смотрели на закат.

— У тебя кровь течет, — наконец сказал Учитель.

— А я и не заметил, — Лео словно очнулся ото сна и посмотрел на исцарапанные ладони и голени.

— Фин рассказал мне, что случилось… — Энду достал бутылку и ополоснул его колени водой. — Больно?

Лео кивнул.

— Страшно?

— Нет.

— А тот момент, когда ты плыл к Фину и порезался о кораллы, было больно?

— Было… но я об этом не думал, — вспомнил Лео.

— А о чем ты думал?

— О Фине, что надо его спасти.

Энду кивнул.

— Когда мы перестаем думать о себе и переключаем сознание на другого человека, мы словно меняем регистр... Когда мы выбираем любовь, а не страх, это дает нам невероятную силу, — Энду дотронулся до зеленого витка спирали на своем медальоне. — Ты знаешь, как еще называют четвертую плотность?

Лео помотал головой.

— Плотность Любви… — Энду посмотрел на светящееся небо. — Там дальше нет страха, нет боли. Есть только любовь... И выбрать ее можно, открыв свое сердце. В этом и заключается суть Перехода…

Лео тоже взглянул на облака, на эти невероятные золотые и алые краски.

В этот момент он готов был поверить… Не нужно было никаких научных объяснений. Все это было так близко, так просто…

Он все это время боялся боли. Пытался ее принимать, рассматривать, усмирять. Разумом. Но там, на мерцающих рифах, когда кораллы раздирали ему руки в кровь, он вообще не чувствовал страха. Потому что думал о другом человеке… Значит, вот оно служение, о котором говорит Энду?.. Об этом надо было еще подумать…

Лео перевел взгляд на морскую звезду, лежавшую у берега. Шесть лучей, автоматически подсчитал он, не двенадцать.

Энду проследил за его взглядом и спросил:

— Ты знал, что в случае опасности звезда может отбросить один из лучей и потом отрастить его заново? А из каждого луча может вырасти новая звезда. Здорово, да? — глаза Учителя радостно блестели, словно он делился каким-то невероятным открытием. — Это такой природный фрактал.

— Фракта́л? — Лео знал, что эти сложные геометрические фигуры применяются в компьютерной графике и видел несколько завораживающих 3D-визуализаций, бесконечно повторяющих форму друг друга. — Это же когда целое имеет ту же форму, что одна или более частей?

— Абсолютно верно, — подтвердил Энду. — Главное свойство фрактала — самоподобие. В каждой частичке заложен образ целого. ALL IS ONE — самый главный закон Вселенной, который она всячески демонстрирует, но люди упорно этого не замечают.

Учитель обернулся и посмотрел на Лео. Взгляд его был открыт и мягок, голос звенел силой. Лео почувствовал, что Учитель говорит что-то очень важное.

— Ум человека привык цепляться за иллюзию разделенности. Но картар на своем опыте убедился во взаимосвязи всех вещей, в том, что мы все сделаны из одного теста, — Энду улыбнулся, спустил тунику с плеча и указал на одну из своих татуировок — человека, стоявшего рядом с большой волной.

Вспомнив слова Ченглея, что в татуировке Учителя зашифрованы все тайны вселенной, Лео вгляделся в изображение. Волна словно улыбалась человеку — в узоре ее пенистого хвоста мерцали звезды, искры, сердца и улыбки. Фигура человека складывалась из тех же символов.

— Получается, волна и человек заполнены одним и тем же рисунком, потому что… все едино? — спросил Лео.

Энду довольно кивнул.

— На моем жизненном пути я несколько раз соприкасался с этой могучей радостной силой внутри меня. Дружественной, поддерживающей, — лицо Энду, освещенное последними закатными лучами, излучало особую теплоту. — И мне показалось, что для ее описания следует придумать какое-то лучшее и более современное слово, чем Бог… И какое-то универсальное изображение, которое облегчило бы нашу личную связь с этой радостной силой. Я выбрал образ волны...

Вы видели Бога? — хотелось спросить Лео, но вместо этого он сказал:

— А слово...? Вы нашли его?

— Я все еще ищу, — Энду помолчал. — Почему-то мне кажется, что оно должно быть женского рода. Эта любящая, прощающая, созидающая энергия созвучна с женскими качествами — с нежностью, состраданием, чувствительностью.

Он улыбнулся.

— Но главное все же не в названии. Главное, что каждый из нас уже обладает этой силой. Суть волны и человека — едина!

Лео посмотрел на море, мерно шумящее у ног. Странно и в то же время приятно было думать о том, что он обладает той же мощью, что и эта спокойная бесконечная синева.

Энду, вроде, не сказал ничего сверхъестественного — такого, о чем Лео бы не задумывался сам. Мысль о том, что мы все взаимосвязаны и являемся частью чего-то большего, тоже приходила ему в голову. Но почему-то сейчас, около парящей между небом и морем мечети слова ALL IS ONE, словно открылись ему по-новому, обрели глубину.

Они посидели еще немного.

Когда солнце исчезло за горизонтом и пляж погрузился во тьму, Энду похлопал его по плечу и поднялся.

— Думаю, нам пора.

Лео кивнул. По дороге с пляжа он задержался у палатки с сувенирами и купил магнитик с изображением морской звезды. Ему хотелось сохранить воспоминание об этом разговоре.

Энду поджидал его у байка и снова жевал что-то вкусно пахнущее, видимо только что купленное у стоявшего рядом уличного торговца. Странно, что на татуировке Энду нет ни одного изображения еды, подумал Лео, залезая на мопед позади Учителя. Он бы не удивился, окажись спагетти болоньезе ответом на один из Главных вопросов бытия.

Оливия Протеас. Дневник.

Вчера, во время танца дервишей, произошло что-то странное. Я словно «развидела» мой сон... Стояла, смотрела, как они кружатся в своих летящих белых одеждах, словно подхваченные порывами ветра... И просто все разом вспомнила: и наш бесконечный путь через пустыню, и замотанного в шарф бедуина, играющего на дудке эту мелодию, и налетевшую в миг бурю, и как она поглотила меня… Рот полный песка и соленый вкус крови… Я умерла там в пустыне?..

Глава 17. Кема-рост

Едва проснувшись, Лео подумал, что вчерашний день был особенным.

Он вспомнил танец дервишей в мечети, узнавание арабской вязи, странное видение про пустыню.

Затем в памяти всплыла улыбающаяся волна на татуировке Энду, его слова про соприкосновение с могучей радостной силой внутри себя, про то, что этой силой обладает каждый.

Их откровенный разговор с Фином, его невероятная история про дельфина, преодоление страха боли…

Все это было таким новым, таким важным. Вызывало столько смятения...

Лео резко сел в кровати, откинул простыню, словно желая смахнуть эти неясные чувства, которым он не мог дать названия. Он лишь смутно осознавал, что внутри него что-то менялось. Это и пугало, и радовало одновременно. Он тряхнул головой и начал одеваться, надеясь отвлечься на привычную утреннюю рутину. Ему просто необходимо было переключиться на что-то более простое и понятное. Хоть на их расследование о Компасе Плотностей. Возможность поиграть в детектива вдруг показалась очень заманчивой, а задача вычислить шпиона — более легкой, чем справиться с одолевшими его с утра противоречивыми чувствами.

Выйдя из жилого корпуса и зашагав по пустынной еще аллее к Залу Пяти Будд, Лео принялся вспоминать и анализировать все известные им факты. С удовольствием подставив лицо прохладному утреннему ветерку, он подумал, что все сыщики обычно начинают с мотива. Если Компас Плотностей пытались украсть, значит в глазах похитителя он представляет ценность. Какую? Это просто древний предмет искусства, который можно дорого продать, или им все-таки можно воспользоваться с какой-то практической целью? С какой? Он вспомнил слова Энду, многократно повторяемые Ченглеем и Оливией, что Компас как-то способствует Переходу в эту их четвертую плотность, на более высокий уровень развития сознания.

На ум пришли строки из арабского стихотворения Руми: «А как же мы и наша суть? Едва лишь в мир придем, по лестнице метаморфоз свершаем наш подъем». То есть, речь тоже о Плотностях? Несмотря на то, что накануне эти слова, оставив неясное смятение, откликнулись внутри, всерьез принять эту фантастическую теорию ему по-прежнему было сложно.

Впрочем, это не столь важно: верит он сам в нее или нет. Важно, что думает похититель. И если они правы и Лотос дзиндзя — это тоже какой-то храм, то, да, они вполне могут верить в эту теорию и в то, что Компас как-то способствует Переходу. Если так, то их попытка выкрасть его кажется вполне объяснимой.

Ладно, допустим, мотив есть, теперь подозреваемые. Главный, конечно, Тоэ Курума. Что нужно по нему выяснить: с кем он тайно встречался в Джорджтауне во время малайского квеста и куда исчезает из Кек Лок Си в свободное время? откуда такой подозрительный интерес к странным символам? что в его огромных чемоданах?

А если шпион все-таки Коррмеш? Что у него за могущественная семья? Почему приехал со слугой? О чем постоянно говорит с ома Ли Феем и другими учениками Школы картаров? Почему Энду словно не замечает его вызывающего поведения?

Вопросов было много. Слишком много.

Лео был уверен, что ответы на некоторые из них найдутся в анкетах Тоэ и Коррмеша, на которые они с Ченглеем планировали сегодня взглянуть, если удастся.

В кои-то веки их занятие по нири-буддхи проходило не в окружении золотых будд, а в современном учебном корпусе, на третьем уровне храма. Энду присел на край учительского стола и как всегда начал с неожиданного вопроса.

— Что общего у планеты, землетрясения, музыкальной установки, ракетного двигателя, голоса и сердца?

Никто не нашелся, что ответить.

— Все они вибрируют! — ответил Энду, глаза его азартно блестели. — А что значит вибрировать? Что значит излучать какую-то частоту? Можно ли поменять частоту? А есть ли частота у эмоций? Сегодня поговорим обо всем этом!.. Вы никогда не задумывались, что в слове «эмоции» уже подразумевается движение энергии? — Энду вскочил и быстро написал маркером на доске E-motion = energy motion.

Картары удивленно закивали.

— Давайте понаблюдаем за этим движением с помощью вот такого нехитрого приспособления, — Учитель снова повернулся к столу и указал на небольшой серый прибор с монитором посередине. — Василиса, позволь, я приглашу тебя быть моим ассистентом.

Энду надел на ее предплечье датчик, подсоединенный к прибору проводом.

— Василиса, у тебя есть домашнее животное?

— Собака, — кивнула Василиса. — Его зовут Тедди.

— Можно я попрошу тебя представить на мгновение, что во время прогулки Тедди вдруг сбила машина, — голос Энду стал тише. — Твой Тедди лежит на обочине весь в крови, с открытой пастью, тяжело дышит, смотрит на тебя долгим прощальным взглядом. Его глаза закрываются. Он умирает.

Василиса прикусила нижнюю губу, отказываясь в это верить. Датчик на ее руке пикнул, на мониторе прибора высветилось 0,9 герц.

— Горе, — самая низкочастотная вибрация. Ниже только страх, — сказал Энду и, словно фокусник, достал из кармана маленький стеклянный пузырек, открыл пробковую крышку, вытряхнул на ладонь мохнатого белого паука и поднес его прямо к лицу Василисы. Девушка вскрикнула и отшатнулась. Прибор снова пикнул и показал 0,3 герц.

— Прости, пожалуйста, что расстроил и напугал, это было необходимо для нашей демонстрации, — Энду быстро спрятал паука в банку и тут же вытащил из другого кармана желтый конверт с орнаментом из овощей. — Чтобы загладить свою вину, позволь вручить тебе скромный подарок — сертификат на участие в мастер-классе у Би Йин Лоу, знаменитого пенангского повара и моего хорошего друга.

Василиса потрясенно вздохнула и широко улыбнулась, глаза ее сияли.

— Спасибо! Это невероятно! — прежде чем она метнулась к Энду и повисла у него на шее, Лео успел услышать, как прибор пикнул и показал 46 герц.

— Искренняя благодарность — одна из самых высокочастотных эмоций, — Энду тепло обнял Василису и снял с ее руки датчик.

— Что это за прибор? Откуда он у вас? — вырвалось у Лео. Сердце его забилось быстрее, он почувствовал знакомый азарт исследователя. Вот цифры, они реально меняются. Значит, эмоции возможно измерить? Этот факт казался удивительным!

— Это изобретение одного из наших выпускников, Шена, — сказал Энду. — Он студент последнего курса Оксфорда, специализируется на изучении электромагнитного поля человеческого сердца и пишет диплом на тему кема-роста и вибрационной подписи человека.

— А что это такое? — спросил Мантрик Сенгупта.

Лео заметил, как Ченглей подался вперед, в ожидании ответа Энду. Видимо, он тоже сразу вспомнил о кема-очках. Кема-рост, кема-очки — это явно про одно и то же.

— Почему бы нам не спросить Шена лично? — Энду сел за компьютер, открыл мессенджер и уже через пару минут на экране появился улыбчивый темноволосый юноша в очках.

— Шен, как дела? Вижу Оксфорд не балует вас солнцем? — рассмеялся Энду.

— Да уж. Жду не дождусь, когда приеду на Пенанг в феврале, — сказал Шен, очевидно имея в виду ежегодную встречу выпускников, про которую как-то упоминал Ченглей.

Лео подумал, что в феврале его здесь уже не будет. Почему-то от этой мысли стало грустно. А еще он в очередной раз отметил, что выпускники Школы картаров учатся в лучших вузах мира: Фэнбо Ханг — в Институте Лозанны, этот улыбающийся им с экрана Шен — в Оксфорде… И все они кажутся уверенными в себе, в своем выборе. Да, они изучают что-то не совсем обычное, что-то на стыке науки и фантастики. Но, главное, что они не боятся этого, они смело исследуют то, что им действительно интересно, в чем они хороши и что, как они верят, может изменить мир к лучшему. Лео смутно начинал понимать, что хочет того же…

— Мы тут с ребятами из лагеря впервые коснулись темы кема-роста, — сказал Энду, улыбаясь. — Шен, ты не мог бы рассказать нам про эту тему подробнее и поделиться, над чем ты сейчас работаешь? А вы, ребята, — добавил Учитель, обращаясь к картарам, — если кто-то в это время хочет поэкспериментировать с прибором, не стесняйтесь. Прикрепите датчик к руке, постарайтесь вызвать у себя разные эмоции и оцените результат на приборе... Итак, Шен, рассказывай!

— Мне нравится думать о человеке, как о своего рода радиостанции, которая может посылать и принимать разные сигналы, — заговорил китаец. — Я сейчас покажу вам пару слайдов, так будет понятнее. Сумму сигналов, которую транслирует человек, можно назвать его вибрационной подписью. Она, как отпечаток пальца, уникальна для каждого.

— Если это сумма, то из чего она складывается? — спросил Лео.

— Из множества вибраций, посылаемых человеком на трех уровнях, — Шен щелкнул по иконке презентации и на экране появилось изображение человека. — Первый уровень — уровень тела. Каждый орган в физическом теле излучает определенную вибрацию или частоту. Например, помимо того, что сердце — самый важный из жизненных органов человека, оно вырабатывает и самое мощное электромагнитное поле, — Шен переключил слайд. — Мозг — тоже электрохимический орган, его электричество измеряется мозговыми волнами разных типов.

С этой темой Лео был хорошо знаком благодаря своим робоногам. Он и сам мог бы объяснить содержание таблицы, которую Шен показал на следующем слайде.

Бета-волны: бодрствование, повседневная реальность (13-38 колебаний в секунду)

Альфа-волны: расслабленное состояние, творческое состояние, медитация (8-12 колебаний в секунду)

Тета-волны: состояние на грани сна и бодрствования, гипнотический транс (4-8 колебаний в секунду)

Дельта-волны: глубокий сон (0,5-4 колебаний в секунду)

Бета-волны — одни из быстрых сигналов мозга, характерных для повседневной деятельности человека. Именно благодаря им робоноги активировали режим концентрации и бодро шагали вперед. А чтобы ноги согнулись в режиме расслабления нужны были как раз медленные Альфа-волны. Лео в очередной раз напомнил себе, что нужно более серьезно относиться к шавасане и медитациям, если он и правда хочет научиться расслабляться и овладеть этими непокорными альфа-волнами.

Тут Лео отвлекся: он заметил, что Коррмеш подошел к столу с прибором для тестирования эмоций и надел датчик на руку. Лео легонько толкнул Ченглея в бок и украдкой кивнул на Коррмеша. Они незаметно придвинулись ближе, чтобы видеть экран прибора.

Пока Коррмеш с привычной ухмылкой наблюдал за окружающими, значения на экране не поднимались выше 3 герц. Затем Коррмеш огляделся. Убедившись, что все остальные слушают Шена и на него никто не смотрит, он прикрыл глаза и начал постукивать пальцами по столу, словно играя на пианино. Лео заметил, как лицо его разгладилось, на лбу пропала привычная складка. Монитор пикнул и показал 39 герц. Коррмеш вздрогнул от неожиданности, открыл глаза и глянул на монитор. Энду тоже повернулся на звук сигнала. Их взгляды встретились. Лео показалось, что Энду едва заметно улыбнулся и кивнул Коррмешу, чья рука тут же дернулась к монитору в попытке закрыть цифры. Коррмеш сорвал датчик с руки, резко встал и вышел из класса.

Лео с Ченглеем переглянулись.

— Чего это он? — прошептал Ченглей.

Лео пожал плечами, пытаясь одновременно проанализировать странное поведение Коррмеша и уловить суть объяснений Шена, который показывал картарам разноцветную круговую диаграмму, на которой были подписаны эмоции и их значения в герцах.

— То, что мы чувствуем и о чем думаем в течение дня, определяет, какой сигнал, какую вибрацию мы посылаем во внешний мир, — объяснял Шен.

Третий уровень вибрационной подписи — уровень эмоций.

• горе — от 0,1 до 2 Гц;

• страх — от 0,2 до 2,2 Гц;

• обида — от 0,6 до 3,3 Гц;

• раздражение — от 0,9 до 3,8 Гц;

• гнев — от 1,4 до 1,8 Гц;

• пренебрежение — от 1,6 до 1,9 Гц;

• гордость — от 3,1 до 4 Гц;

• интерес, увлеченность — от 28 Гц;

• надежда — от 34 Гц;

• душевный подъем, восторг — от 38 Гц;

• благодарность — от 45 Гц;

• любовь к ближнему — от 50 Гц;

• великодушие — от 95 Гц;

• ощущение единства с другими людьми — от 144 Гц;

• милосердие — от 150 Гц;

• любовь безусловная — от 205 Гц.

Продолжая думать о Коррмеше, Лео быстро просканировал диаграмму и нашел 39 герц — «душевный подъем, восторг». Если, закрыв глаза, Коррмеш представлял, как играет на пианино, значит ему очень нравится музыка? И что тут такого? Почему он хотел это скрыть? Он поделился этими догадками и вопросами с Ченглеем.

Шен меж тем закончил свою презентацию.

— Следовательно, каждый из нас, как и радио, настроен на определенную частоту, но в наших силах — развить в себе способности к переключению радиостанций.

— Именно, — сказал Энду. — Как Василиса до этого помогла нам всем увидеть, мы способны очень быстро переключаться от грусти и страха к искренней благодарности. Задача в том, чтобы научиться делать это осознанно. Научиться отслеживать низкочастотные эмоции и не позволять им управлять собой.

Василиса энергично закивала.

— По сути, девайс Шена, — Энду кивнул на прибор для измерения эмоций, — уже встроен в каждого из нас, надо просто научиться включать его по команде. Этому мы и учим в Школе картаров — учим управлять своим настроением, видеть хорошее, общаться легко, идти бестрепетно, жить радостно.

— Ведь все это и способствует кема-росту, — добавил Шен, улыбаясь.

— Получается, кема-рост — это повышение своих вибраций? — уточнила Элли Грейл.

Шен кивнул.

— А зачем вообще это нужно? — спросила Урсула Паркер.

— На низких вибрациях не перейти в четвертую плотность, — просто сказал Энду и, помолчав, добавил. — Да и кому приятно общаться с человеком, который постоянно думает о плохом, излучает обиду, раздражение, страх?

— А как его достичь, этого кема-роста? — спросил Мантрик Сенгупта. Видно было, что ему не терпится вскочить и тотчас кинуться повышать свои вибрации всеми возможными способами.

— Инструменты могут быть разными, некоторые из них мы с вами как раз и изучаем в лагере. Но есть то, что позволяет кратно ускорить этот процесс, — ответил Энду.

— Какой-то секретный ингредиент! — зачарованно закатил глаза Мантрик.

— Об этом поговорим на следующем занятии, — Энду подмигнул Мантрику, тепло попрощался с Шеном и выключил компьютер. — Всем спасибо за интересную беседу, а теперь пойдемте обедать!

Глава 18. В мастерской Весты

После занятия Лео намеренно замешкался со сбором вещей и дождался, пока все уйдут в столовую. Как они договорились накануне, он должен был поискать анкеты Тоэ и Коррмеша в Комнате для преподавателей, а Ченглей — в кабинете Энду. Сейчас, пока все обедали, для этого был самый подходящий момент.

Еще погруженный в размышления о странном поведении Коррмеша, Лео двинулся по главному коридору учебного корпуса, оглядываясь по сторонам. Он остановился перед дверью в исследовательскую лабораторию картаров и не удержался — снова заглянул внутрь и снова поразился, насколько современно она была оборудована.

По периметру небольшого помещения стояли умные шкафы для хранения инструментов и реагентов, а между ними — рабочие станции с эргономичными столами и креслами, оснащённые мощными компьютерами. Центральная часть лаборатории была отведена для оборудования — 3D-принтеры, лазерные резаки, микроскопы с высоким разрешением и даже манипуляторы для работы с наноматериалами. На стенах висели LED-панели с изменяемой цветовой температурой, интерактивными дисплеями для визуализации данных и системой голосового управления. Лео было жутко интересно, он пару раз пытался расспросить ома Ли Фея, что за исследования проводят здесь ученики Школы картаров, но тот лишь улыбался и уходил от ответа.

Лео, вздохнув, вышел и двинулся дальше по коридору. Почти сразу, за углом он увидел дверь с надписью «Комната для преподавателей». Дернул ручку. Не заперто!

Оглянувшись и убедившись, что коридор пуст, он шагнул внутрь. Сквозняк из открытого настежь окна с шумом захлопнул за ним дверь. Лео вздрогнул от неожиданности и подумал, что делает очень несвойственные ему вещи — прямо как раньше, до аварии, когда он не упускал возможность узнать что-то интересное, даже если это противоречило школьным правилам. Он улыбнулся этой мысли.

Лео пересек небольшую комнату и подошел к открытому окну, под которым росли кусты олеандра. Вид был не такой впечатляющий, как из башни Энду — кабинет располагался на первом этаже учебного корпуса. Повернувшись спиной к окну, он осмотрелся. Несколько рабочих столов с компьютерами, стеллажи с книгами и статуэтками буддийских божеств, пейзажи Кек Лок Си на стенах. Раньше он и не обратил бы на все это внимание, но теперь любая из вещиц вокруг могла оказаться важной зацепкой, подсказкой в их расследовании.

Где могла храниться информация по картарам? Он прошелся вдоль письменных столов, подергал ящики — безуспешно.

Справа от последнего стола высился серый стеллаж, где на каждом из ящиков были наклеены желтые стикеры: «Школа картаров. 1 курс», «Школа картаров. 2 курс», «Школа картаров. Адм.» Это же картотека!

Лео с замиранием сердца дернул ящик «Лагерь». Открыто! Он пробежался рукой по корешкам плотных синих папок, стоявших одна за другой: «Элли Грейл», «Мауро Феррейра-да-Синтра», «Урсула Паркер», «Коррмеш». Странно все-таки — у него что и правда нет фамилии?

Открыв его папку, Лео сперва подумал, что ошибся. Анкета Коррмеша была пустой. Лео быстро просмотрел следующие папки. Нет, это не ошибка. Вот анкета и эссе Мантрика Сенгупты, вот Василисы Тагашовой — все подробно заполнено, мотивационное эссе аж на три листа, даже есть рецепт какого-то блюда.

Он снова вернулся к папке Коррмеша, где за пустой анкетой обнаружилось старое черно-белое фото. Впрочем, Коррмеш на нем выглядел один в один как сейчас. Как это вообще возможно? Сколько ж ему лет? Рядом с ним на фотографии стоял высокий мужчина. Может, его отец? Лео пригляделся и различил позади их фигур знакомую белую Пагоду Десяти Тысяч Будд. Значит Коррмеш уже бывал в Кек Лок Си раньше?!

Лео перевернул фото и уставился на подпись в верхнем левом углу: «Прекрасно играет на пианино, сам сочиняет музыку… Как это возможно?» Лео никогда не видел почерка Энду, но почему-то готов был поспорить, что эта мало что объясняющая надпись сделана его рукой.

Отмахнувшись от роившихся в голове вопросов — он обдумает все позже, — Лео спешно начал искать папку Тоэ Курума.

«Гарри Рейзер», «Меераб Фраваши», «Айн Маккарти», «Оливия Протеас».

Лео застыл в нерешительности. Он понимал, что пришел сюда не за этим, что времени было в обрез, но все равно открыл папку Оливии. В верхнем углу анкеты было прикреплено ее фото. Какая красивая…

Оливия Протеас.

— 17 лет

— Город: Рио-де-Жанейро.

— Мама: Роза Протеас.

— Отец: —

— Сестры, братья: —

— Интересы: культурные события, карнавалы, фестивали; прогулки на природе, дикие животные.

— Сильные стороны: целеустремленность, неуязвимость, непроницаемость.

Лео удивился, перечитал последнюю строчку — «неуязвимость», «непроницаемость». Что Оливия имела в виду?

Он переключился на ее мотивационное эссе.

Девиз лагеря «Волшебником может стать каждый» созвучен моим мыслям и убеждениям. Я верю, что каждый из нас обладает удивительными способностями, о существовании которых мы подчас не догадываемся.

Я пытаюсь найти ответы на важные вопросы о жизни и смерти в философских и религиозных текстах. Больше всего мне пока откликнулись учения буддистов, даосов и сирийских мистиков. Я бы очень хотела пожить в буддийском храме, попробовать все практики, о которых я читала, и понять, мое ли это, стоит ли мне идти по этому пути.

Мне также интересны культуры и традиции разных народов, особенно карнавалы и фестивали. Я дважды помогала организовывать карнавал в Рио-де-Жанейро и мечтаю в будущем проводить масштабные, яркие и зрелищные культурные события по всему миру. Меня поразило культурное многообразие Пенанга, и я бы многое отдала за возможность поучаствовать в фестивале-мистерии Голодных Духов Пхор Тор, который пройдет на Пенанге как раз в дни лагеря. Я бы также очень хотела пообщаться с участниками индийского фестиваля Тайпусам и понять, что движет ими, ради чего они готовы подвергнуть себя такой боли.

Я была бы невероятно благодарна за возможность участия в лагере.

Я чувствую, что на Пенанге смогу узнать что-то важное для себя.

Намасте.

Какое впечатляющее эссе. Короткое, но сильное. Понятно, почему Энду пригласил Оливию в лагерь. Все ключевые слова на месте — вопросы о жизни и смерти, учения буддистов, культурное многообразие. А еще такая хорошая осведомленность о Пенанге, столько деталей — очевидно, Оливия уделила подготовке заявки немало времени. Лео вспомнил, как накарябал свое эссе за полчаса. Его собственные признания про катастрофу, отца, надежды научиться контролировать свое тело и овладеть древними техниками боя вдруг показались ему какими-то детскими, несерьезными.

Он снова посмотрел на эссе Оливии, пытаясь понять, почему у него возникло чувство, что с ним что-то не так. Хотя она сама никогда не рассказывала им, что интересовалась философией и религией, по ее замечаниям, по тому, что она частенько поправляла Ченглея, было и так понятно, что она была хорошо знакома с буддийскими практиками и до приезда в Кек Лок Си. Не это привлекло внимание Лео.

Фестивали, вот что.

Ну не бьется ее характер с шумными карнавалами! Да, она легко справлялась с личными квестовыми заданиями о фестивалях Пенанга, но он не мог представить ее веселящейся на фестивалях. Хотя от мысли об Оливии в открытом карнавальном купальнике и короне из перьев стало жарко.

Выдохнув, он отложил папку Оливии и взял наконец файлы по Тоэ Курума. Анкета, эссе, фото. Не успел он начать читать, как услышал какой-то шум за дверью. Лео замер. Шаги приближались, кто-то идет!

Он судорожно схватил папки и сунул их обратно в ящик картотеки. Папка Оливии выскользнула из рук, документы разлетелись по полу. Ручка на двери поползла вниз. Сердце Лео заколотилось. Послышался скрип, ручка дернулась, но дверь осталась закрытой. Только тут Лео понял, что когда он вошел в кабинет, захлопнувшаяся за ним дверь, видимо, автоматически закрылась и у него еще есть пара секунд. Он быстро собрал листы с пола, и прежде чем засунуть папку Оливии обратно в ящик, оторвал ее фото с анкеты и успел выпрыгнуть в открытое окно.

За обедом он пересказал Ченглею свои приключения в Комнате для преподавателей. То, что он увидел в папке Коррмеша, не давало ему покоя. Как, впрочем, и эссе Оливии, о котором Ченглею он, правда, рассказывать не стал.

— Судя по фотографии в папке Коррмеша, они с Энду познакомились еще до лагеря. Ведь фото явно сделано в Кек Лок Си, — снова принялся рассуждать Лео, пока они с Ченглеем шагали из столовой к станции фуникулера, чтобы спуститься на нижний уровень храма.

— Да, это странно, — согласился Ченглей, закрывая дверь вагончика фуникулера, который, дернувшись, медленно пополз вниз по рельсам. — И что значит эта подпись на обратной стороне фотографии Коррмеша? Не мог же Энду взять его в лагерь, только потому что он хорошо играет на пианино?

— Да, что-то тут не сходится, — Лео смотрел на крыши пагод и павильонов внизу. Он уже успел привыкнуть к дребезжанию фуникулера и полюбить этот необычный способ перемещения между разными уровнями храма. — А, кстати, отсюда видна мастерская Весты?

Они как раз направлялись туда, чтобы разыскать Оливию и обсудить с ней новости по Коррмешу. Оливия, как они вчера договорились на пляже, должна была заглянуть к Весте, чтобы расспросить ее про значение цветов на Медальонах картаров.

— Да, вон тот белый домик — ее мастерская, — сквозь стеклянную дверь фуникулера Ченглей махнул куда-то вниз, на крышу одноэтажного светлого строения, окруженного деревьями.

Получается, мастерская находилась неподалеку от входа в храм, но Лео видел ее впервые. Сколько еще секретов таит Кек Лок Си? — подумал он, выходя из фуникулера.

Обойдя Павильон Авалокитешвары, они свернули на едва заметную дорожку среди деревьев, которая вывела их к мастерской.

— Веста все это сама сделала? — поразился Лео, увидев в саду вокруг мастерской с десяток скульптур из металла: медные пчелки, блестящий ангел, улыбающийся человечек с лицом из больших садовых ножниц и густой шевелюрой из темных шерстяных ниток.

Лео остановился у внушительных размеров полупрозрачного каркаса человеческого мозга из мягкой серебристой проволоки. Внутри, в самом центре мозга, рядом с проволочным мозжечком, напоминавшим по форме листок дерева, Лео заметил фиолетовый камешек, ярко блестящий на солнце. Что это, интересно, такое? На латунной табличке с названием скульптуры было выгравировано «Квантовый компьютер». Любопытно… Мозг — это компьютер, да, а что означает фиолетовый камешек внутри? Лео оглянулся, чтобы расспросить о необычной скульптуре Ченглея.

Тот стоял на пороге мастерской, прижавшись ухом к деревянной двери, из-за которой раздавался голос Весты и какой-то жужжащий звук. Увидев, что Лео смотрит на него, Ченглей приложил палец к губам, крадучись, спустился по ступенькам, обошел дом и, присев под окном, жестом подозвал Лео к себе.

— А мы не можем просто зайти к ним? — прошептал Лео. Ему было неловко от того, что они собираются подслушивать.

— Тсс. Веста что-то говорит, — шикнул Ченглей.

После секундного колебания Лео вслед за Ченглеем заглянул в окно. На рабочих столах, расставленных вдоль стен, он заметил ювелирные станки и инструменты со всевозможными насадками, небольшую газовую плитку, различные щетки и щипцы, колбы и пробирки, рулоны садовой сетки и проволоки. На одной из стен висели старые велосипедные колеса, в прозрачных навесных стеллажах виднелись листы серебристого, зеленого и желтого металла с загибающимися вверх неровными краями. Видимо, все это Веста использовала в качестве материалов для своих изделий и скульптур.

Веста в синем рабочем халате, плотных перчатках и больших круглых очках напоминала одновременно летчицу и древнюю богиню, высекающую огонь. Она отложила в сторону сварочную газовую горелку, сдвинула маску на лоб и склонилась над столом, показывая Оливии, тоже одетой в рабочий фартук и маску, какой-то кусок темного металла, лежавшего перед ними на столе.

— А где вы научились всему этому? — Оливия тоже сняла маску и с интересом взглянула на Весту. — Вы же, вроде, доктор…

— До того как сбежать в Рим и поступить на медицинский, я проводила много времени в автомастерской отца, — ответила Веста, сняв перчатки и начав собирать разложенные перед ними инструменты. — Там всему и научилась. Иногда мне кажется, что запах машинного масла впитался мне под кожу и уже никогда не сможет выветриться. Он чудится мне даже здесь, в Кек Лок Си, среди запахов благовоний и олеандра, — тихонько засмеялась она.

— Вы сказали, что сбежали в Рим? Почему? — в голосе Оливии послышалось удивление.

— Я росла в маленькой деревушке, на юге Италии. По традиции, когда мне исполнилось семнадцать, моя семья стала подыскивать мне жениха. Как и большинству девушек, мне была уготована роль матери и хозяйки. Но мне хотелось иного, — Веста посмотрела в окно, словно силясь разглядеть прошлое. — Я всю жизнь мечтала стать врачом, помогать людям. И я убежала из дома... Не самое разумное решение, но как мне тогда казалось, это был мой единственный путь. Я жила в Риме, подрабатывала, готовилась к поступлению в университет, где через год познакомилась с Энду... Его идеи заставили меня по-новому посмотреть на мир и на себя, — Веста помолчала. — До того, как я встретила его, мне казалось, что я живу вслепую. Меня постоянно мучило ощущение, что я не полностью проживаю свою жизнь. Но после нашего знакомства, вот уже почти тридцать пять лет, я чувствую, что нашла свой путь и уверенно иду по нему.

— Ваш Медальон картаров, он же тоже символизирует путь, движение вверх? — спросила Оливия.

Веста, улыбнувшись, кивнула, а Лео восхитился, как изящно Оливия вывела разговор на интересующую ее тему.

— Спираль — это символ движения жизни, символ развития и обучения, которое всегда идет через повторение, — объяснила Веста, снимая фартук и очки.

— А цвет каждого витка на медальоне означает что-то разное? — продолжила Оливия. — Какое значение, например, у зеленого цвета?

— Зеленый — цвет четвертой плотности. Он связан с целительством. И с любовью… Любовь — наш ключ к росту, наша путеводная звезда, — Веста снова взглянула в окно, где в неожиданно быстро опустившихся сумерках виднелись едва различимые первые звезды. — Как только открываешься любви, все меняется... Но если сердечный центр не сбалансирован, это вызывает блоки в развитии других способностей, — добавила она, посмотрев на Оливию.

— Это как?

— Оливия, позволь мне говорить прямо. Ты прекрасно справляешься со всеми заданиями и даже лидируешь в рейтинге Мантрика Сенгупты, — улыбнулась Веста, а Лео удивился, откуда ей известно про дурацкую инициативу его индийского соседа. — Но есть то, что не позволяет тебе двигаться дальше.

Оливия молчала.

— Можно спросить тебя? — продолжила Веста. — В своей заявке ты написала, что твоя самая сильная сторона — это неуязвимость, что ты «непроницаема». Что ты имела в виду?

Лео вспомнил, что эти слова в анкете Оливии тоже его озадачили. Сердце почему-то забилось быстрее. Он замер в ожидании ответа Оливии.

Она молчала.

— Я имела в виду, что никто не может причинить мне боль, — наконец тихо, но твердо произнесла девушка. — Ни физическую, ни эмоциональную... Это очень удобно — ни разбитых колен, ни разбитых сердец.

— А если все же любовь с тобой случится? — голос Весты был полон нежности.

— Не случится.

— Почему?

— Любовь не случается с теми, кто любить не способен.

— А ты считаешь себя такой?

— Моя мать считает, — сказала Оливия, сжав спинку стула так сильно, что пальцы ее побелели.

Веста сделала шаг к ней, словно в попытке обнять, защитить, но Оливия едва заметно отшатнулась и, сделав шаг назад, обошла стоявший между ними стул, словно прячась за ним.

— Я и правда не умею любить. Мне это просто не нужно.

От того, как ровно и холодно звучал ее голос, у Лео внутри словно что-то оборвалось. Ему хотелось кричать: как так? этого не может быть! Хотелось прижать ее к себе, согреть, помочь. Он слышал, чувствовал, что за холодом ее слов на самом деле скрывается боль. Что она говорит неправду.

Да, он тоже любил шутить, что любит роботов больше, чем людей. Но он точно знал, что любит маму. Любил отца. И, кажется, теперь любит кого-то еще, того — кто говорит, что любить не умеет…

Почти совсем стемнело.

Веста, не делая больше попыток приблизиться, смотрела на Оливию.

— Я не буду пытаться тебя переубедить, — сказала она мягко. — Но если ты не против, я приглашу тебя на одно из занятий первокурсников Школы картаров. Это иной уровень обучения. Тебе, думаю, будет интересно. И полезно.

Оливия неуверенно кивнула.

— Вот и отлично, — улыбнулась Веста и, посмотрев в окно, сказала. — Пожалуй, нам уже пора на Лунный ритуал, — она повесила рабочий халат на крючок у двери, убрала в ящики оставшиеся на столах инструменты.

Ченглей потянул Лео за рукав и они, неслышно отступив и спрятавшись среди кустов, увидели, как Веста с Оливией пошли в сторону фуникулера. Лео проводил их взглядом и обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ченглей зло пнул камень в стену мастерской и прошипел:

— Не могу поверить! Она же не из Кек Лок Си, не училась на подготовительном курсе, не пыталась пройти вступительные испытания!

— Ты о чем? — не понял Лео.

— Веста позвала ее на занятие первокурсников!

— Так это же хорошо — сможем узнать, чему их там учат.

Ченглей пнул еще один камень побольше, он не выглядел убежденным.

— Ладно, пошли, — пробурчал он. — По дороге все обсудим! Надо поторопиться, если хотим успеть на Лунный ритуал!

За обедом Энду объявил, что вечером все девушки-картары приглашаются на особый ритуал накануне полнолуния.

— Чего? — опешил Лео. — Мальчикам же туда нельзя.

— И что? Когда нас это останавливало? — ухмыльнулся Ченглей. — Мы не можем такое пропустить! На полнолуние абы какой ритуал не назначают! К тому же, помнишь, Энду говорил, что сейчас, в августе — особое время, звезды на небе как-то там по-особому встают. И это способствует Переходу, приходу на Землю мощных космических энергий, все дела!

Лео молча шагал рядом. Ему не было дела до очередного прихода энергий, его мысли были заняты Оливией. Внутри еще холодело ее «Я не умею любить»...

— А еще, — Ченглей сделал паузу, словно готовясь выложить козырь, — похоже, на ритуале Веста проведет какое-то любопытное гадание. Вроде, всем надо будет написать имя своего любимого и что-то там произойдет. Полная луна, романтика, все дела, — Ченглей взглянул на уже висевшую в небе бледную луну. — Короче, мне позарез нужно выяснить, чье имя напишет Василиса! Ты со мной?!

Лео посмотрел на друга. Ему было не по себе от того, что придется снова нарушать правила, за кем-то следить. Но возможность узнать, чье имя на гадании напишет Оливия, как ни крути, была очень заманчивой!

— Ладно, я в деле, — улыбнулся Лео и ткнул в плечо просиявшего в ответ Ченглея.

Глава 19. Лунный поцелуй

Поднявшись на второй уровень, Лео с Ченглеем увидели у Главного медитационного зала всех девушек-картаров, обступивших Весту. Все оживленно переговаривались и гадали, что их ждет на ритуале. Лео по привычке нашел взглядом Оливию. Она стояла поодаль от всех, казалось, вся эта суматоха ее раздражала.

Спустя пару минут Веста повела девушек вниз, к припаркованному у выезда из храма микроавтобусу. Ченглей потянул Лео на другой конец парковки, к своему мопеду. Едва Лео залез на пассажирское сиденье, Ченглей надавил на газ и мопед тихо пополз вслед за автобусом вверх по холму.

Сначала дорога петляла мимо знакомых построек верхнего уровня храма, потом сквозь джунгли и наконец, спустя минут десять, вывела их к большому озеру, со всех сторон окруженному деревьями. Микроавтобус высадил пассажирок и укатил обратно в сторону Кек Лок Си.

— Любопытно, — пробормотал Ченглей, припарковав мопед за деревом, так чтобы не было видно с дороги, — впервые вижу, чтобы на дамбе проводили что-то важное.

На дамбе? В темноте Лео не сразу заметил торчавшее посреди озера круглое отверстие — шлюз дамбы для стока воды. Вглядываясь вдаль, Лео заметил, что на другом берегу мелькнул слабый свет фар. Еще один мопед или показалось?

Веста меж тем повела девушек по освещенной фонарями безлюдной набережной, Лео и Ченглей следовали за ними, держась на почтительном расстоянии. Через пару минут процессия обогнула озеро и вышла на участок дикого берега, где у самой воды были разложены плотные цветастые подстилки, подушки и пледы. Повсюду мерцали свечи, в изящных серебряных подставках курились благовония. Рядом с плетеной корзиной для пикников стоял большой кувшин для воды и поднос с фарфоровыми чашками.

Лео и Ченглею, укрывшимся за деревьями, было хорошо слышно, как Элли Грейл и Айн Маккарти восторженно зашептались про волшебную атмосферу и таинственные ритуалы. Урсула Паркер вытащила было телефон, но Веста мягко попросила не снимать. Василиса Тагашова что-то прошептала замершей со скрещенными руками Оливии и потянула ее к остальным девушкам, уже усевшимся на подстилках вокруг Весты.

Лео с Ченглеем притаились за кустами.

Стало тихо. Веста, сидевшая с минуту с прикрытыми глазами, открыла их ровно в тот момент, когда из-за туч выплыла луна.

— Канун полнолуния… Загадочная, удивительная ночь, — тихо заговорила она. — Некоторые жители Пенанга верят в китайскую легенду, что на Луне живет заяц, который вечно толчет в ступе волшебный эликсир бессмертия для лунной богини Чанъэ.

— Мне больше нравится легенда ацтеков, — зашептал Ченглей. — У их богини жизни и смерти была дочь. И она почему-то решила убить свою беременную мать. Но ребенок в животе узнал о покушении, выскочил из матери, разрубил свою сестру на куски и забросил ее голову на небо, где она с тех пор висит!

Лео кивнул довольно ухмыльнувшемуся другу, но сам уже успел пожалеть, что поддался на его уговоры пойти на Лунный ритуал, где, похоже, опять будут грузить мифами.

Но Веста заговорила о другом.

— Только задумайтесь, — она оглядела сидевших в кругу девушек, — Луна поднимает шестнадцатиметровую приливную волну в заливе Фанди, у берегов Канады… Как она может не влиять на человека, который на две трети состоит из воды? — Веста потянулась к стоящей рядом плетеной корзине и пустила ее по кругу. — Сегодня мы будем много говорить о ее влиянии и силе, а начнем мы с замедления и таинств красоты.

Пока Веста говорила о важности накопления и использования лунной женской силы Инь, тягучей и медленной, девушки доставали из корзины гребни для волос, блестящие украшения, какие-то маленькие бутылочки; расчесывали волосы, украшали их серебряными заколками, мазали веки блестками, втирали в кожу эфирные масла с ароматом мандарина.

Потом настала очередь незнакомых Лео медитаций Звездного вдохновения StarSpiration и Вдыхания звезд InStaration, после которых Веста подошла к берегу озера с большим серебряным кувшином в руках и наполнила его водой.

— Умоемся лунным светом.

Девушки лили воду друг другу на ладони, умывали лицо, шею и плечи, тихонько смеялись и переговаривались.

— Кто хочет, может проплыть по лунной дорожке, поблагодарить Луну и попросить исполнения заветного желания.

— Почему нас не предупредили взять купальники? — недовольно поджала губы Урсула Паркер.

— Они вам не понадобятся. Своего тела не надо стесняться даже при свете дня, а при свете Луны и подавно, — улыбнулась Веста.

Лео заметил, как Ченглей полностью высунулся из-за кустов и напряженно вглядывался в темноту. Впрочем, кажется, желающих купаться не нашлось. Девушки вернулись обратно на поляну и стали пить чай с китайскими лунными пряниками, в которых в этот раз, правда, не было секретных посланий. Во время чаепития Лео несколько раз показалось, что он слышал шорох из кустов неподалеку, его не покидало ощущение, что они не единственные наблюдают за ритуалом. Он хотел было поделиться этим с Ченглеем, но тот приложил палец к губам и прислушался к Весте, которая, рассказывая о лунных ритуалах разных народов, упомянула про Лунный поцелуй.

— Что это? — тут же спросила Василиса Тагашова.

— Лунный поцелуй, Лунный мед, Медовые уста — у этого древнего ритуала много названий. Он, скажем так, направлен на развитие практических навыков. — Веста тихонько засмеялась. — Хотите попробовать?

Девушки с энтузиазмом закивали.

— Налейте себе еще чаю и поймайте Луну в чашку, — Веста наклонила свою чашку, поднесла к губам и медленно заговорила. — Представьте, что вы пьете ароматный лунный сок. Втягивая его, будто через трубочку, почувствуйте свои губы. Какие они? Теплые? Прохладные? Что вы чувствуете на губах? Может, холодок или покалывание? Почувствуйте, как губы наполняются блеском всех звезд неба, становятся сладкие, словно мед. Повторите про себя:

Луна, луна,

Дай мне медовые уста.

Чтоб светиться ярко.

Чтоб целоваться сладко.

Лео, забыв дышать, смотрел на губы Оливии, пока она пила и шептала странный стишок-заклинание.

— Если каждое полнолуние подпитываться лунным соком, можно сохранить медовые уста на всю жизнь, — улыбнулась Веста, когда все девочки опустили свои чашки. — Лунный поцелуй не забывают — проверено на личном опыте, — озорно подмигнула она.

Девушки захихикали, а Веста, невозмутимо улыбаясь, раздала им карандаши и листки бумаги.

— Теперь, если хотите, можете написать имя того, кому предназначен ваш лунный поцелуй, и отпустить бумажку плыть вниз по течению.

Девушки зашушукались и захихикали еще сильнее.

Василиса долго грызла карандаш, прежде чем что-то быстро написать, сложить свой листок корабликом и отнести его к озеру. Элли Грейл, наоборот, не раздумывая, не только написала, но и, кажется, что-то нарисовала, улыбаясь своим мыслям.

Лео во все глаза смотрел на Оливию, сердце его бешено колотилось.

Оливия не притронулась к карандашу и снисходительно смотрела, как остальные девушки прикрывали написанные имена рукой, прижимали сложенные листки к груди и опускали их в воду.

Вот и все. Вот и ответ.

Лео сгорбился и посмотрел на свои ноги, тело вдруг стало неимоверно тяжелым. Когда он снова взглянул на поляну, то почти не поверил своим глазам — Оливия что-то стремительно написала на бумаге, в два прыжка оказалась у берега и опустила свой листок в темную воду.

Лео, словно в тумане, почувствовал, как Ченглей тянет его за рукав, увлекая вниз по тропинке, ведущей вдоль берега. Отойдя на безопасное расстояние, китаец, не спускавший глаз с бумажного кораблика Василисы, бесшумно нырнул в озеро, выловил и прямо в воде развернул свой трофей. Его довольная улыбка заставила Лео опомниться и тоже броситься к уплывавшим все дальше заветным бумажкам. В спешке он запнулся о скользкий булыжник и плюхнулся в воду. Вынырнув, Лео увидел, как стая птичек взвилась в небо, и услышал, как с освещенного свечами берега донеслись испуганные восклицания. Ченглей рывком помог Лео подняться и уволок подальше от озера, ругая Лео за неуклюжесть.

Когда они, в отжатой, но еще мокрой одежде, подкрались обратно к освещенной свечами части пляжа, девушки сидели на подстилках, завернувшись в пледы. В руках у каждой был альбомный лист с каким-то рисунком. Кажется, там было схематично изображено тело человека, но видно в темноте было плохо. Веста, видимо, продолжала что-то объяснять девушкам.

— Поэтому индийские мистики и говорили, что человек — это радуга. В радуге семь цветов и человек имеет семь энергетических центров, — Веста указала на схему. — Они расположены вдоль всего туловища, от сексуального центра и до макушки головы.

Лео подумал, в отличие от девушек, чьи лица оставались серьезными, будь здесь мальчики, кто-то бы обязательно захихикал или отпустил шуточку. Как будто в подтверждение этой мысли, Ченглей скороговоркой зашептал.

— Первокурсники тоже проходят sacred sexuality. Вот бы узнать, о чем конкретно там рассказывают и какую домашку задают, — хохотнул друг.

— Мы выполним одну мощную технику, которая поможет вам познакомиться с течением энергии в вашем теле, почувствовать, где есть блоки и освободиться от них, — объясняла Веста. — В такой мощный день, как сегодня, особенно хорошо освобождаться от ненужного.

Ченглей сделал большие глаза и толкнул Лео в бок.

— Это оно! Тайная практика! Не зря пришли!

— Встаньте на ноги, займите устойчивое положение, — Веста поднялась на ноги, девушки последовали ее примеру. — Закройте глаза, не нужно смотреть на других… Мы будем дышать в каждый энергетический центр по очереди.

Веста задула несколько свечей, стало совсем темно.

— Плечи расслаблены, колени слегка присогнуты, рот приоткрыт… Представьте себе вращающееся красное колесо внизу вашего таза. Дышите как бы в эту область, издавая низкие медленные звуки, чувствуя, как звук вибрирует и пульсирует в области таза.

Девушки, вслед за Вестой, начали дышать, синхронизируя вздохи и выдохи с движениями бедер вперед-назад, вперед-назад. В отличие от Ченглея, наблюдавшего за происходящим во все глаза, Лео отвел взгляд, он пытался не обращать внимания на все более высокие и интенсивные звуки дыхания, всхлипывания, ворчания и даже рычания, доносившиеся с берега. Его, еще секунду назад, мерзнущего в мокрой одежде, бросило в жар.

— Представьте, что шар энергии переместился в низ живота, во второй центр, и стал оранжевым. Он по-прежнему расширяется и сокращается с каждым вашим вдохом и выдохом, — говорила Веста.

Когда после трех циклов перемещения по всем семи энергетическим центрам вверх, а затем вниз, медитация наконец закончилась, девушки в измождении опустились на подушки, кто-то лег на живот, кто-то на спину. Несколько девушек всхлипывали, закрывая лицо руками. На несколько долгих минут все затихли. Потом Веста заговорила:

— Идти по пути картара — значит стремиться полностью раскрыть все центры: преумножить жизненные силы красного, оранжевого и желтого лучей; развить в себе способности зеленого луча к любви и исцелению, голубого луча — к творчеству и самовыражению, синего луча — к вере и магии. Чтобы в конце пути постичь запредельную радость единства фиолетового центра и понять, что ALL IS ONE.

— Я заметила, что мы посвятили сердечному центру гораздо больше времени, чем другим, — послышался голос Василисы. — И вы сказали, что именно его активация сейчас важна как никогда. Почему?

— Без активации зеленого сердечного центра невозможно перейти на следующий вибрационный уровень, — ответила Веста, голос ее звенел. — Чтобы человечество перешло в четвертую плотность, нам всем надо открыть в себе любовь.

— Получается, любовь и есть тот секретный ингредиент, способствующий быстрому кема-росту? Это ее Энду имел в виду? — восторженно прошептала Василиса Тагашова.

Веста, улыбаясь, кивнула.

— Любовь — секретный ингредиент? — разочарованно протянула Урсула Паркер. — Всего-то? Так просто?

— Просто? — Веста тихонько засмеялась. — Я бы не сказала. Для некоторых это самое сложное испытание в жизни — открыться любви… — Веста оглядела девушек и остановила ласковый взгляд на Оливии. — Но тем, кто не испугался, кто рискнул и прошел его, открывается недоступное другим понимание законов жизни…

Лео тоже смотрел на Оливию. Ему хотелось, чтобы она кивнула, улыбнулась, согласилась со словами Весты, рискнула открыться... Он поможет…

Красивые губы Оливии дрогнули, глаза засветились, но мгновение спустя ее лицо вновь стало серьезным, она, казалось, вспомнила о чем-то и, сосредоточенно остановив на этом свой внутренний взор, склонила голову, покоряясь.

Веста объявила, что Лунный ритуал окончен, поблагодарила всех и попросила помочь задуть свечи и собрать вещи. Девушки, словно очнувшись ото сна, начали активно потягиваться и переговариваться. Василиса Тагашова и Айн Маккарти складывали подстилки и подушки, Оливия собрала все украшения. Урсула Паркер и Элли Грейл убирали серебряные подсвечники и чашки в плетеную корзину. Блогерша легонько подтолкнула австралийку локтем и сделала большие глаза.

— А вы с Фином уже небось раскрыли сердечную чакру? — неприятно хихикнула она. — Я видела, как вы обжимались у Амитабха-Пагоды, когда вернулись с китайского квеста.

— Фин тогда просто проводил меня к Энду и Коррмешу, — если Элли и задел вопрос Урсулы, она не подала виду.

— К Коррмешу? — Урсула медленно расплылась в улыбке. — А с ним-то у тебя что?

— Ничего. Он ассистировал Энду в моем лечении, потому что Весты не было.

— Что за лечение? И Коррмеш что — врач? — Урсула нависла над Элли с подсвечником в руке.

— Что за допрос вообще? — к девушкам подлетела Василиса Тагашова. — С какой стати она должна тебе что-то рассказывать? — блондинка взяла Элли под руку и энергично увлекла за собой, бормоча что-то про бестактность и нахальство.

Лео успел заметить, как спустя пару минут, когда все было собрано и девушки двинулись в обратный путь вдоль озера, Оливия догнала Элли и о чем-то быстро ее спросила.

Они медленно ехали вслед за автобусом, везшим девушек обратно в Кек Лок Си. Лео смотрел вниз и любовался на пагоды храма, украшенные тысячами сияющих гирлянд. Мысли его были сосредоточены на том, что он только что услышал. Значит после китайского квеста, в ночь попытки похищения Компаса Плотностей, Коррмеш помогал в лечении Элли. Значит, возможно, у него есть алиби! Значит, шпион точно Тоэ.

Дождавшись, пока Веста и девушки исчезнут внутри станции фуникулера, чтобы подняться к жилым помещениям, Лео с Ченглеем оставили байк на дальней стороне парковки, прошли мимо Главного медитационного зала и двинулись вверх по лестнице к Пагоде Десяти Тысяч Будд, обсуждая насыщенный событиями вечер. Вокруг не было ни души. Видимо, все уже разошлись по комнатам. Но тут на последних ступенях лестницы Лео различил чей-то силуэт и от неожиданности замер.

Оливия.

Подбородок поднят, ноги широко расставлены. На ее плече сидела Фус, зрачки обезьяны светились в темноте. Лео съежился под пристальным взглядом подруги и втянул голову в плечи. Она наверняка заметила слежку, раз поджидает их тут с таким воинственным видом.

— О, вы уже вернулись? Как все прошло? — Ченглей, сохраняя полную невозмутимость, поднялся к Оливии.

— А то ты не знаешь... — Оливия смерила его уничижительным взглядом. — Могли бы меня предупредить, что собираетесь «понаблюдать» за ритуалом.

— Мы не успели, план созрел спонтанно. Нам ужасно жаль и все такое, — отмахнулся Ченглей и, видимо, решив, что лучшая защита — это нападение, накинулся на Оливию с вопросами. — А что ты спросила у Элли? Что-то про Коррмеша, да? Что она сказала? Почему он помогал Энду ее лечить? От чего?

— Лечение — это ее личное дело. Об этом неэтично расспрашивать. Хотя кому я рассказываю про этику… — Оливия явно еще злилась.

— Так о чем тогда ты ее спросила? — Ченглей пропустил мимо ушей язвительный комментарий.

— Я только уточнила, весь ли вечер Коррмеш был с ней.

— И?

— За два часа он ни разу не отлучился.

— Получается, у него железное алиби, — сказал Лео. — И значит, это не он пытался похитить Компас Плотностей, а Тоэ Курума!

— А доказательства? — насупился Ченглей.

— Он мало говорит, ни с кем не дружит, интересуется загадочными символами, постоянно исчезает из Кек Лок Си, встретился с каким-то таинственным монахом в Джорджтауне, — в который раз перечисляя эти аргументы, Лео не мог отделаться от ощущения, что он упускает что-то еще, какую-то важную деталь.

Он поднял голову, словно спрашивая, где этот недостающий элемент пазла, у возвышающейся на темном холме статуи Гуань Инь, чьи длинные одеяния красиво поблескивали в лучах розоватой подсветки.

— Может, ты и прав, хотя я все равно думаю, что это Коррмеш, — пробурчал Ченглей. — Ладно, вы как хотите, а у меня еще дела есть.

По тому, как он довольно расплылся в улыбке, Лео догадался, что его дела наверняка связаны с мокрым бумажным корабликом, слипшиеся останки которого Ченглей все это время мусолил между пальцами.

Лео проводил взглядом зашагавшего к жилым корпусам друга, во второй раз повторил свои доводы про Тоэ, лихорадочно пытаясь заполнить паузу и придумать, что бы еще интересного сказать, чтобы Оливия тоже не ушла.

Ведь они наконец остались вдвоем. Над ними светились тысячи огней Кек Лок Си, а еще выше — звезды и полная Луна. Вокруг порхали светлячки. И даже дурацкая обезьяна, сидевшая на ее плече не могла испортить этот идеальный момент для… Он и сам не знал, для чего. В голове невольно всплыл Лунный ритуал, лунный сок, лунные поцелуи. Он сглотнул и поднял голову к небу, радуясь, что Оливия не видит, как он покраснел.

— Ты же знаешь, что эти пятна на Луне — это лунные кратеры, а не толкущий там что-то в ступе заяц, — выпалил он первое, что пришло в голову и тут же разозлился на себя, что несет чушь.

Оливия, к его удивлению, от души рассмеялась.

— Да, я в курсе.

Между ними снова повисло неловкое молчание. Неуловимая, но в то же время явно осязаемая натянутость, наэлектризованность.

— Почему ты опять мокрый? — Оливия, как тогда на айкидо, улыбнулась и дотронулась до его влажных волос, еще не высохших после нечаянного купания в озере.

Лео легонько сжал ее теплую руку в своей. Ее волосы пахли цветами. Ее лицо, такое красивое, такое открытое, было так близко. Он наклонился и… взвыл от боли в плече, куда впились острые зубы Фус. Лео с силой тряхнул телом, обезьяна съехала вниз по его руке, оставляя длинные царапины.

Какашки под дверью — еще можно было простить, но вот сорвавшийся поцелуй… Он знал, что будет ненавидеть эту макаку до конца жизни.

Оливия Протеас. Дневник.

Веста

Судя по ее рассказу в мастерской, в молодости она не была такой уж умиротворенной — работала в автомастерской, сбежала из дома... И ее комментарий про то, что «лунный поцелуй не забывают — проверено на практике»... В общем, видимо, до начала серьезного духовного пути можно немного fool around. Учтем :))

Да, кстати, и сейчас при всей своей духовности Веста очень женственна. Как кошка. В ее глазах есть нечто обращенное внутрь. Она, как и кошка, вполне самодостаточна. Хотя тоже твердит про любовь — спросила меня про заявку. Угораздило же меня написать там правду…

Да, я не умею любить. Спасибо, мамуля… Но не может же это быть тем «мощным блоком, который не позволяет мне продвинуться дальше», который упомянула Веста… Но тогда, что она имела в виду?

На ритуале Веста еще сказала, что рядом с теми девушками, у которых слишком развиты лидерские качества и преобладает сторона ян, мальчики часто смущаются и не раскрывают своих мужских качеств. Может, он поэтому меня и побаивается… или подозревает? Иногда я читаю это в его взгляде. Но это же не моя проблема, правда? Почему я должна подстраиваться? Ну уж нет. Хотя Веста как раз и говорила, что не надо изменять себе, тушить свои огни, а просто научиться использовать женскую иньскую мягкость и слабость как силу… Может, она и права...

Лунный ритуал

Любовь — ключ к переходу в четвертую плотность... не может все быть так просто!

Вот и на личной встрече Энду нарисовал мне в кофе сердечко и сказал, что это базовая, самая простая фигура в латте-арт. Основа. База. И она же — трамплин для перехода на новый уровень. Заладили со своей любовью, сколько можно.

Но если благодаря любви можно быстро перейти в четвертую плотность, то как в этом может помочь Компас Плотностей? Он что раскрывает в каждом любовь? Нажмешь на сердечко на зеленом отсеке и сможешь всех полюбить? Бред…

Любопытно другое: я перепроверила слова этого Шена из Оксфорда о том, что сердце генерирует самое сильное электрическое и магнитное поле в организме. Похоже, что это правда — его излучение в разы выше, чем у мозга… А как известно, в человеческом теле ничего не придумано просто так. Так что, может, тут и кроются какие-то ответы, да… —> Почитать еще.

Ну да, и не могу не признать, что сама медитация на Лунном ритуале была мощной. Я почувствовала, как энергия движется внутри, почувствовала, как болит в груди, почувствовала мышцы, о существовании которых я даже не знала... Ну и те образы, которые возникали перед глазами… Лицо Лео. Его взгляд, руки. Что-то такое поднялось внутри, забурлило…

Брось, хватит. Не о том думаешь.

Ну ладно, попробовать фиксировать какие-то вещи можно — просто в качестве упражнения осознанности.

Ну тянет тебя к нему. Ну и что?… Ну да, он тебя вчера почти поцеловал. Ну и что?.. Да, он добрый. И общается со всеми, как с равными. Болтает с продавцами уличной еды, спрашивает, как у них дела. Во время квеста помог бродяге, хотя потерял из-за этого время и чуть не подвел команду. Я бы такого не сделала — цель превыше всего.

А он — другой... Ему важна цель, но люди важнее. Может, поэтому с ним так тепло и спокойно?

И то, как он неподдельно заботится обо мне, защищает... Не то чтобы мне нужна защита, но... Это приятно. И непривычно.

Я чувствую, как внутри меня словно тает лед…

Так, стоп. Сколько можно. Это все только отвлекает тебя. Надо положить этому конец… Пусть Василиса обо всем этом рассуждает. Это ее конек.

На днях она упомянула, что однажды провела анализ своих симпатий к парням: в какой момент они начинают ей нравиться и чем конкретно они ее цепляют? Сказала, что ее привлекает не внешность, скорее, ум и чувство юмора, которые раскрываются за несколько встреч. Но иногда, конечно, «тупо физическая близость. Сели рядом на диване — и почему-то посмотрела на него другими глазами...».

Забавно, что ее это волнует. Я не то что не анализировала это никогда, но даже, пожалуй, не задумывалась об этом ни разу. До лагеря…

Глава 20. Свидание в Eastern & Oriental

Оливия — было первой мыслью Лео, едва он проснулся на следующее утро. Он не мог простить себя за то, что упустил шанс узнать, чье имя она написала в гадании на Лунном ритуале. А вспоминать сорвавшийся поцелуй было еще мучительнее. Ему казалось, что если бы не обезьяна, все бы получилось… Но, может, и нет.

На медитации с Энду эти мысли кусали и жалили его, словно осы. Стучались к нему и бесконечные вопросы по их расследованию. Он уже в который раз прокручивал в голове пункты плана, составленного на пляже. Он бросил попытки очистить ум от мыслей и принялся анализировать.

Раз у Коррмеша железное алиби на вечер похищения Компаса Плотностей, значит остается Тоэ Курума. Как он и предполагал. Нужно усилить слежку! И снова попытаться познакомиться с его анкетой — выяснить наконец, откуда у него такой интерес к загадочным символам. Лео отогнал мысль, что если бы вчера он не поддался искушению прочитать файл Оливии вместо Тоэ, они бы, возможно, уже продвинулись в расследовании.

Ладно, зато можно вычеркнуть последний пункт. Зеленый цвет на Компасе Плотностей означает любовь. Не то чтобы им это как-то помогло продвинуться, ну хоть что-то. В голове опять всплыла Оливия. Так, не отвлекаться!

Пункт четыре. В какой стране находится Лотос дзиндзя? Лео еще раз вспомнил все символы Храмов Единства. Он не мог отделаться от ощущения, что где-то он их уже видел. И не раз...

Мысли опять перескочили на Коррмеша, насколько железным все же было его алиби? Да, Элли сказала, что он помогал в ее лечении и никуда не отлучался. Но что, если она просто не заметила? Этого нельзя было исключать. Он поделился своими мыслями с Ченглеем перед началом их утренней тренировки. Друг, предсказуемо, ухватился за эту теорию.

— Да, 100% анг-мо куи нельзя сбрасывать со счетов! Надо расспросить Элли, что у нее за болезнь такая, как ее Энду с Вестой лечат, и с чем конкретно помогал Коррмеш?

— Давай я это сделаю, — вызвался Лео.

Он пока не представлял, как заведет разговор с Элли про красную волчанку и ее лечение, все-таки это была очень деликатная тема, расспрашивать о которой надо было мягко и аккуратно... Может, Энду снова даст им одно задание на двоих на сегодняшнем квесте? После обеда им предстоял очередной квестовый раунд в Джорджтауне, на это раз по его европейской части. Да, общее задание было бы хорошим поводом начать разговор…

— Если мы пока не вычеркиваем Коррмеша из списка подозреваемых, на квесте надо наблюдать и за ним, и за Тоэ, — сказал Лео вслух и задумался. — Ты говоришь, после квеста нам снова разрешат остаться погулять в Джорджтауне?

Ченглей кивнул.

— Тогда надо следить за ними и после квеста, — добавил Лео. — Вдруг шпион, как и в прошлый раз, попытается выкрасть Компас, пока все картары будут в городе?

— Хорошо! Но сначала мы идем к Бабуле Ши, — отрезал Ченглей.

— Может, все-таки как-нибудь в другой раз?

— Сливаешься? Когда я уже обо всем договорился? — Ченглей грозно посмотрел на Лео. — Не будет другого раза, сегодня самый лучший для этого день.

Лео кивнул. Он и сам не понял, как вчера решился попросить Ченглея об одолжении, которое еще пару недель назад показалось бы ему верхом дикости. Но отступать, видимо, было поздно.

После тренировки, которая далась ему на удивление легко, Лео как всегда быстро забежал в столовую, перехватил пару бутербродов. Быстро помывшись и переодевшись, он спустился вниз, в Зал Пяти Будд, где проходило их очередное занятие из блока нири-буддхи.

Когда Учитель снова заговорил про семь плотностей, Лео удивился, что не только Ченглей и Оливия, но и многие остальные всерьез заинтересовались этими фантастическими теориями про уровни развития сознания.

— Но я все равно не поняла, что конкретно из себя представляет эта четвертая плотность, в чем отличие от того, как мы живем сейчас? — спросила Василиса Тагашова.

Картары сидели на полу вокруг Энду. В зале, слава богу, было прохладно. На улице же, как всегда, стояло настоящее пекло.

— Позволь, я объясню на примере нашей школы при Кек Лок Си, — Энду улыбнулся Василисе. — С момента ее основания, тридцать лет назад, я пытался построить сообщество, где каждый понимает свое призвание, реализует себя, что-то придумывает, использует свои сильные стороны, работает над слабыми. Мы наслаждаемся жизнью в красивом месте, сами выращиваем вкусную и полезную еду, не зависим от правительства, чувствуем себя свободными. Никто нами не манипулирует: ни реклама, ни навязанные ценности, ни чужие люди, ни близкие. Каждый знает, кто он и к какой цели идет. Каждый ответственен за выбор своего пути. Мы учимся, играя и поддерживая друг друга. Мы веселимся и смеемся. Четвертая плотность — это свобода, это изобилие и процветание, это люди, объединенные в реализации важных и нужных проектов. Жизнь, наполненная творчеством и возможностями показать себе и другим, на что ты способен. Единство — при сохранении и всестороннем развитии индивидуальности.

— Ну просто рай на Земле, — сказала ирландка Айн Маккарти.

— Что-то вроде того, — улыбнулся Энду. — И сейчас есть реальная возможность там оказаться.

— Но если вы говорите про уровни развития сознания — минералы, животные, человек… А дальше? Кто населяет четвертую плотность? Инопланетяне? Ангелы? — усмехнулась Урсула Паркер.

— И те, и другие, — невозмутимо ответил Энду. — Но мы сосредоточимся на людях. Человеку есть куда расти... Вы же наверняка слышали, что мы далеко не до конца используем возможности своего мозга? Нам точно есть, что раскрывать, что раскапывать в себе. Этим мы и занимаемся в лагере.

— Круто! — сказал Фин. — В интернете вообще пишут, что в четвертой плотности у нас не будет тел и мы будем общаться телепатически. Это правда? — юаровец смущенно улыбнулся, а все остальные захихикали.

Лео прислушался к ответу Энду.

— Интуиция, телепатия, способность понимать язык птиц и зверей, — сейчас эти понятия и способности кажутся многим странными, — сказал Учитель. — Но здесь в Кек Лок Си мы знаем, что пределы человеческих возможностей просто не изучены до конца. Мы анализируем их, ищем закономерности, пытаемся понять, а также снять с них магический флер. И да, в четвертой плотности многие из этих кажущихся сейчас сверхъестественными способностей будут человеку доступны.

— Я бы не отказался уметь читать мысли девчонок, — хохотнул Ченглей.

— Только не забывай, что они тоже будут знать, о чем ты думаешь, — парировала сидевшая рядом Оливия.

Ченглея это не смутило, а вот Лео, вспомнив о вчерашнем поцелуе, почувствовал, как краснеет, и отвел взгляд.

— Но я все равно не поняла, — поджала губы Урсула Паркер. — Допустим, здесь, в Кек Лок Си вы уже как бы живете в этой новой идеальной реальности. А когда остальные смогут так жить? Или это опять только для избранных?

— Нет, такая жизнь возможна на всей Земле, а не только в отдельных сообществах, — ответил Энду.

— Так а что конкретно нужно сделать, чтобы перейти из третьей плотности в четвертую? — спросил Мантрик Сенгупта, который, как всегда, с бешеной скоростью конспектировал все, что говорил Учитель.

— Это не произойдет автоматически, — улыбнулся Энду. — Не существует волшебной пилюли или машины, которая перенесет вас туда.

— А что перенесет? — Мантрик Сенгупта подался вперед, чтобы не пропустить ни слова.

— Компас Плотностей? — с надеждой спросил Ченглей.

— Чтобы перейти дальше, нужно усвоить уроки третьей плотности, — улыбнулся Энду и пояснил. — Это как в школе. Считайте, что мы все сейчас заканчиваем третий класс. Кто уже освоил программу, сдал свои экзамены — переходит в четвертый.

— Что это за уроки и экзамены? — наседал Мантрик Сенгупта. По его выражению лица, было видно, что он готов броситься сдавать их немедленно.

— Задач немало: нужно обуздать свое эго и взять ответственность за свою жизнь. Не судить, не навязывать свое мнение, давать окружающим свободу выбора. Любить других, а не только себя. Видеть единство во всем.

В классе воцарилась тишина.

— Все так просто звучит, — наконец сказала Урсула Паркер. — Во всех религиях призывали любить ближних, но войны что-то все не заканчиваются и никакого перехода к лучшему не видно. Почему все должно измениться именно сейчас?

Прежде чем Энду успел ответить, с другого конца стола послышался еще один вопрос:

— Да, известна конкретная дата, когда должен произойти этот Переход?

— Формально Земля уже стала планетой четвертой плотности, в 2012 году. А человечество сейчас догоняет.

Слова Энду вызвали большое оживление.

— А я думала, в 2012 майя предрекали конец света, — глаза у Василисы Тагашовой округлились.

— В Ведах тоже говорится, что человечество сейчас вступает в Кали-югу — темные века, упадок, апокалипсис, — уверенно заявил Мантрик Сенгупта.

— Да, в традициях многих культур так или иначе фигурирует эта дата, — кивнул Энду. — Только истина, как всегда, искажена и речь на самом деле идет не о конце света, а о завершении одного цикла и начале другого...

— Вы сказали, что Земля уже как бы сделала Переход, а человечество догоняет. Почему так? — спросила австралийка Элли Грейл.

— Потому что все восемь миллиардов людей на планете не могут одновременно перейти на другой уровень. Мы слишком разные. Не все готовы сделать Выбор.

— Какой выбор? В чем он заключается? — глаза Элли округлились.

— Помните, я упомянул, что третья плотность — это Плотность Выбора? Она так называется, потому что ее функция — поляризация. То есть, чтобы перейти на ступень выше, каждому из нас нужно выбрать одну из полярностей: служение себе или служение другим.

— Это как?

— Ну если совсем просто: служение другим подразумевает, что мы думаем не только о себе, но и о других.

— Ну ладно, — по выражению лица Элли Грейл было видно, что она не особо поняла, что имел в виду Энду, — допустим, мы сделали этот выбор, и что дальше?

— Те, кто выбрал Служение другим — перейдут вместе с Землей в четвертую плотность. Те, кто выбрал Служение себе — будут изучать уроки четвертой плотности где-то на другой планете. Но подавляющее большинство не смогут сделать выбор, не сдадут свои экзамены. Им придется «остаться на второй год» и повторить цикл третьей плотности.

— То есть в будущее возьмут не всех? — ужаснулся Мантрик Сенгупта.

— Всех. Просто некоторые выпустятся не сейчас, а позже.

— Когда?

— В конце очередного цикла. Через 25 тысяч лет, — сказал Энду и улыбнулся.

— Что? Я не хочу так долго ждать! — возмутился Ченглей.

Лео немного выключился из обсуждения. Все эти разговоры про циклы, выборы, служения по-прежнему казались ему научной фантастикой. Однако следующие слова Энду заставили его податься вперед. Он никак не ожидал, что объясняя какую-то странную, такую далекую от науки Теорию Плотностей, Энду заговорит о важности технологий.

— Важно понимать суть этого Выбора. Это личный выбор каждого и одновременно выбор всего человечества. Чтобы перейти на новый уровень, человечеству предстоит пройти через ломку и разрушение текущих финансовых и социальных систем, а затем пересобрать все на иных принципах — построить другие структуры. Основой этой пересборки будет научно-технический прогресс. Нашу новую реальность сформируют не политика, экономика или религия, а наука и технологии. Поэтому в нашей школе мы активно используем и изучаем их.

Лео слушал Энду, затаив дыхание. То, как Учитель строил предложения, то, какие слова подбирал — «трансформация», «ломка и пересборка всех структур» — его объяснения казались логичными и понятными, откликались внутри.

— Кстати, хотите, открою вам секрет, по какому принципу мы отбирали участников лагеря и почему выбрали именно вас? — хитро улыбнулся Энду.

Ребята активно закивали.

— Из ваших эссе мы поняли, что каждый из вас интересуется каким-то важным аспектом жизни в четвертой плотности. Будь то новые технологии, непознанные способности человека или все то, что делает жизнь яркой и радостной — искусство, фестивали, уютные отели, вкусная еда, — Энду подмигнул Василисе. — Я предлагаю вам использовать оставшиеся дни лагеря, чтобы обменяться идеями, найти единомышленников, вместе экспериментировать и творить! Устроим своеобразный тест жизни в четвертой плотности. Кто за?

Почти все заулыбались и подняли руки. Лео тоже.

После обеда все собрались на парковке в ожидании автобуса, который должен был отвезти картаров на квест в Джорджтаун.

Василиса Тагашова и Элли Грейл, спрятавшись от палящего солнца под загибающимся вверх козырьком крыши Зала Авалокитешвары, шушукались и смеялись, до Лео донеслось что-то про любовь и кема-рост.

Айн Маккарти и Мауро Феррейра-да-Синтра обсуждали детали своего плана нарисовать граффити гигантской раффлезии в Джорджтауне. Точно, завтра же свободный день, вспомнил Лео. Энду еще в начале лагеря сказал, что у них будет один день без занятий и квестов, который они могут посвятить отдыху или изучению того, что им интересно.

Тут появился Ченглей, как всегда неожиданно.

— Я вот все утро думаю, — он хлопнул Лео по плечу. — Раз любовь и есть тот секретный ингредиент, который стремительно повышает кема-рост, значит и кема-очки даются за любовь? Прикинь, как все просто! Сейчас быстренько повысим тут все и рванем в четвертую плотность. Делов-то!

— Подожди, это нелогично... Если кема-очки даются за любовь, что бы это ни значило, — сказал Лео, — то как ученики Школы картаров могут присуждать их сами себе, сам подумай...

— Что за кема-очки? — вклинился Мантрик Сенгупта.

— А ты чего уши греешь? — огрызнулся Ченглей.

— Это что какая-то система оценивания? Вы что ввели свой рейтинг? — запыхтел индус. — Это плагиат!

— Да не трогает никто твой мега-рейтинг. Отвянь, — Ченглей отошел от индуса, а потом, подмигнув Лео, уверенно направился к стоявшей неподалеку Василисе. До Лео долетело что-то про «завтра», «рынок дуриана» и «свидание». Василиса хихикнула и кивнула.

Мантрик Сенгупта тоже наблюдал за этой сценой. Подозрительный и какой-то диковатый взгляд, сжатая в кулак ладонь — Лео мог поклясться, что индус что-то задумал, на что-то решился, вот только он даже не мог предположить, что случится дальше.

Едва заметив спускающуюся по лестнице Оливию, Мантрик кинулся к ней и бухнулся на одно колено. Лео, не веря своим глазам, уставился на него. Разговоры на парковке разом стихли.

— Оливия, ты… ты пойдешь со мной на свидание после квеста? — пропыхтел Мантрик. — В Eastern & Oriental? Это самый шикарный отель на Пенанге! Да что там на Пенанге, во всей Азии. Туда приходили писать Редьярд Киплинг и Сомерсет Моэм. В Eastern & Oriental как нигде можно почувствовать дух великолепной колониальной эпохи, — Мантрик словно цитировал путеводитель и никак не мог остановиться.

Лео во все глаза смотрел на Оливию. Разумеется, она сейчас посмеется над этим нелепым приглашением, и обнаглевший индус останется ни с чем. Вместо этого Оливия нашла глазами Лео, как-то странно на него взглянула и сказала Сенгупте:

— Окей.

Глава 21. Выбирая подарок

Весь квест Лео был словно в тумане.

Краем глаза, он заметил, что Коррмеш опять о чем-то расспрашивал Ли Фея, но Лео было все равно.

Беготня по англиканским церквям и военным фортам, задания о Вавилонской башне, о телепатии и ангелах-хранителях его мало интересовали бы и в обычном состоянии, а сейчас он и вовсе пропустил все мимо ушей. Его не взбодрила даже морская гонка на настоящих драгонботах. В любой другой день Лео был бы в восторге, он обожал море и даже умел управлять парусными лодками. Отец научил.

Но сейчас он безучастно сидел с веслом в руках и наблюдал, как ветер развевал блестящие от брызг волосы Оливии. Неужели на Лунном ритуале она написала имя Мантрика? Невозможно! Он же такой нелепый. Да он и на свидание ее позвал только потому, что подслушал теории Ченглея про то, что любовь способствует кема-росту. Вот и решил ускорить свой прогресс с помощью Оливии. Боже, это ж насколько состязательным надо быть! И тупым… Да, он и раньше к ней подкатывал, садился рядом в столовой, стремился оказаться с ней в паре на занятиях, но Лео был уверен, что она не воспринимала его всерьез.

После гонки он с мрачным видом наблюдал, как Мантрик и Оливия медленным прогулочным шагом направились вдоль по набережной в сторону этого дурацкого Eastern & Oriental. Их команда успела побывать там пару часов назад, разгадывая одно из первых квестовых заданий, поэтому Лео слишком реалистично представил, как этот галантный урод отодвинет для Оливии стул в удручающе шикарном ресторане отеля, закажет ее любимый манговый сок в красивом коктейльном бокале и начнет грузить ее своими байками.

— Хорошо вам провести время! — помахала им Василиса Тагашова и, вздохнув, обернулась к оставшимся на причале ребятам. — Вот и Веста с Энду говорят, что ключ к открытию в себе волшебных сил — любовь. Так философски и так романтично!

— И долго, — протянул Коррмеш. — С одной этой романтикой и тысячи жизней не хватит, чтобы продвинуться на высшие уровни развития сознания. Есть более быстрый способ овладеть тайными знаниями.

— Какой же? — подняла брови Василиса.

— А приходи на мою лекцию и узнаешь, — властно сказал Коррмеш и повысил голос. — Всех, кто сыт детским лепетом Энду про любовь и хочет прикоснуться к настоящим тайнам, жду у Лабиринтов послезавтра вечером.

В Чайнатауне, куда Ченглей потащил Лео после квеста, было не протолкнуться. На улицах и площадях, в парках и перед храмами были толпы людей. Лео казалось, что вокруг было еще пестрее, веселее и шумнее, чем в день китайского квеста.

Ченглей без умолку болтал и гадал, что задумал Коррмеш.

— Почему он собирает всех у Лабиринтов? Откуда он вообще узнал про это место? Про какие-такие тайны он там будет рассказывать? Он наверняка просто выделывается. Ничего он не знает такого. Или знает?

Лео шел молча и смотрел под ноги. Да, все это звучало очень подозрительно, но сейчас ему было все равно…

— И ты слышал, он опять расспрашивал Ли Фея про Школу картаров! — тараторил Ченглей. — Задавал вопросы про их предметы, про медитации и ритуалы: когда и где проводятся, кто в них участвует, бывают ли совместные медитации с другими храмами, ездят ли ученики на стажировки в другие храмы, как поступить в Школу картаров. И про выпускников Школы выспрашивал: мол, сколько их всего? есть ли их список? куда в основном поступают после Школы? над чем работают, над какими изобретениями?

— И что Ли Фей на все это ответил? — спросил Лео, просто чтобы поддержать разговор.

— Ну он, слава богу, знал ответы далеко не на всё. А когда Коррмеш спросил про оружие, до Ли Фея наконец-то дошло, что вопросы не такие уж невинные.

— Про какое оружие? — не понял Лео.

— Ну он спросил, откуда в Кек Лок Си столько современной техники и зачем, мол, нам нужна такая большая лаборатория? И типа в шутку добавил, не работают ли картары над созданием какого-то оружия?.. Говорю тебе, анг-мо — шпион Лотосов, в этом нет никаких сомнений! Он еще и про Весту расспрашивал: каковы ее обязанности, прислушивается ли Энду к ее советам, насколько она влиятельна. Спросил даже, что у них с Энду, пара они или нет, — хохотнул Ченглей.

Лео не ответил, при упоминании пары он снова вспомнил Оливию и Мантрика. Настроение еще больше испортилось. Ченглей же, видимо, истолковал его молчание по-своему.

— Ты чего, волнуешься перед сеансом с Бабулей Ши?.. Вообще не стоит! Пойдем, купишь ей хороший подарок, и дело в шляпе. К ней нельзя приходить с пустыми руками.

Лео вздохнул. Ему хотелось вернуться в Кек Лок Си, забраться под одеяло и лежать там до скончания веков. Вместо этого он плелся вслед за Ченглеем на этот дурацкий сеанс.

Как он вообще умудрился попросить Ченглея об этом? Видимо, совсем крыша поехала… Да, он не раз мысленно возвращался к удивительному кружению дервишей в Плавучей мечети, к их разговору с Ченглеем про духов, и с Фином про его способность понимать животных. И да, последние пару дней все в Кек Лок Си только и твердили, что на завершение Пхор Тхор, после месяца гуляний по Земле души предков возвращаются в загробный мир, и пелена между миром живых и мертвых самая тонкая.

И да, вчера, в сотый раз рассматривая рисунок татуировки Энду, все эти планеты, звезды, волны, радуги, и гадая, неужели в этих символах и правда зашифрован ответ на вопрос Что нас ждет после смерти?, он не смог отмахнуться от искрящегося внутри чувства любопытства и настойчивого шепота в голове: раз уж ты оказался в таком месте в такое время, надо воспользоваться шансом, рискнуть и проверить все варианты, даже самые невообразимые. И прежде чем он успел все обдумать, он уже попросил Ченглея устроить ему встречу с его бабушкой, самым знаменитым на Пенанге медиумом. Ченглей, принявший идею с большим воодушевлением, все устроил настолько быстро, что у Лео просто не было шанса передумать.

Ченглей потянул его за собой на другую сторону улицы. Прежде чем окончательно вынырнуть из своих размышлений, Лео успел подумать: ладно, будь что будет, хотя бы про Оливию перестану думать.

Вслед за Ченглеем, толкнувшим неприметную деревянную дверь в обрамлении красных фонариков с золотыми иероглифами, Лео вошел в ярко-освещенный магазин. Настенные полки и витрины были уставлены коробками, пакетами, мешочками и свертками всех возможных мастей и цветов.

— Сюда все ходят за лекарствами, ну и там, косметикой, — сказал Ченглей, протискиваясь к прилавку сквозь толпу, в магазине было не протолкнуться. — Ну что, не передумал? — обернулся он к Лео. — Гнезда саланган дорогие, но это и правда лучший подарок для бабули. Она постоянно твердит, что суп из гнезд — непревзойденное средство для омоложения кожи, — что-то быстро спросив по-китайски у продавца с огромным, словно арбуз, животом, Ченглей перевел его ответ Лео. — 1000 долларов за 100 грамм.

Лео в ужасе помотал головой, на такую сумму он точно не рассчитывал. Продавец понимающе покивал и вытащил откуда-то с нижней полки светло-розовый шелковый мешочек, стянутый шнурком.

— Он говорит, что для красивой кожи еще хорошо берут перетертый в пудру жемчуг, — перевел Ченглей, пока продавец раскладывал на стеклянной витрине прозрачные упаковки с разноцветными порошками, травами и какими-то сморщенными кореньями, напоминающими лапы животных. — Сушеные жабы помогают при отравлении, ящерицы здорово очищают кровь, а сороконожки могут помочь от рака. Но у Бабули Ши вроде нет рака, — неуверенно добавил Ченглей.

У Лео голова пошла кругом. Разглядывая эти странно пахнущие снадобья, он еще раз задался вопросом о своем здравомыслии. Чем он думал, когда попросил Ченглея устроить спиритический сеанс? Бредил, не иначе. Оглядев витрину, он вздохнул и указал на розовый мешочек с перетертым жемчугом. От него хотя бы не пахло.

— Бабуля останется довольна, — заверил его Ченглей, выходя из магазина. — Мы сейчас с ней обсудим, как лучше все устроить. Она тоже будет на праздничном обеде в честь окончания Пхор Тхор. Семейная традиция, все дела, — Ченглей скорчил мину, словно говоря о какой-то повинности.

— Мы что пойдем к тебе домой на обед? — Лео едва не поскользнулся на валявшейся под ногами банановой кожуре.

— Ну ты, конечно, можешь не идти. Там не то чтобы весело, — речь Ченглея сделалась быстрой и сбивчивой, он как будто оправдывался. — Все эти скучные разговоры, церемонии, необходимость держать лицо. Зато еда — пальчика оближешь. Мы быстренько поедим и слиняем к Бабуле Ши на сеанс. Да и когда за обедом присутствует гость, расспросов от родственников меньше. Так что если составишь мне компанию, будет идеально. Пожалуйста.

Лео кивнул, пряча улыбку. Ченглей впервые его о чем-то просил. И впервые на его памяти сказал «пожалуйста».

На этом неожиданности не закончились. Через пятнадцать минут Ченглей подвел его к кирпичному особняку с белыми колоннами и притаившимися на загибающихся вверх карнизах черепичной крыши бирюзовыми драконами. Пара ласточек играла в догонялки, метаясь туда-сюда сквозь деревянную резьбу под карнизами. К дому вела широкая аллея, по бокам от которой среди пальм виднелось с десяток высоких, в человеческий рост, бело-синих фарфоровых ваз.

Прежде чем позвонить в дверь, Ченглей помедлил. Его обычно подвижное улыбчивое лицо, полное эмоций, застыло, словно маска. Глаза приняли какое-то отсутствующее выражение. Казалось, ему стоило огромных усилий поднять руку и позвонить в латунный колокольчик у входной двери.

— 10 кема-пойнтс мне! — улыбнулся он, пытаясь отшутиться. — Ладно, пошли, быстрее начнем, быстрее закончим!

Часть III, главы 22 - 29

Глава 22. Из клана Чиах

На пороге возник пожилой китаец. Он поклонился, поприветствовал гостей, придержал для них дверь и исчез в глубине дома. Это что, дворецкий?!

Оказавшись внутри просторной гостиной, Лео в изумлении рассматривал прозрачную крышу из голубоватого стекла, журчащий прямо посредине комнаты фонтан, винтовые ажурные лестницы, ведущие на второй этаж. Семейный особняк Ченглея мог посоперничать с Голубым домом — знаменитым историческим особняком Пенанга, который картары исследовали вдоль и поперек на одном из квестов по Джорджтауну.

При этом дом Ченглея явно принадлежал и к двадцать первому веку тоже: низкие плетеные кушетки и вышитые золотисто-изумрудными драконами ширмы соседствовали с современным функциональным освещением, электронными дверными замками, мигающими сенсорными панелями и пультами управления. То же сочетание древности и современности, которое не переставало поражать Лео на Пенанге.

В гостиной его внимание привлекло висевшее над камином большое деревянное резное панно с семейным генеалогическим древом. Подойдя ближе, Лео разглядел, что рядом с годами жизни и именами членов семьи, написанными иероглифами и на латинице, были изображены разные животные.

— Клан Чиах, — прочитал Лео блестящие золотые буквы, освещенные встроенной внутри рамы светодиодной подсветкой. В голове сразу всплыло задание про кланы на китайском квесте. — Твоя семья что — часть клана?

— Да, одного из самых главных… Но тут нечем гордиться, — Ченглей состроил гримасу. — Ни одного военачальника в роду, одни торговцы тканями. Да и вообще, все эти клановые штуки уже безнадежно устарели.

— А где ты? — Лео продолжал с интересом рассматривать древо, ища имя Ченглея.

Ченглей ткнул в самый верх панно.

— Чиах Дон Хуанг Фу? — не понял Лео.

— Мой отец зациклен на богатстве, вот и настоял, чтобы меня звали Хуанг Фу — «богатое будущее». Бред, да? — усмехнулся Ченглей. — Вот отец — богатый, но когда он умрет, его кроме родственников никто и не вспомнит. Так что богатство вообще не главное. Главное — совершить что-то значимое. Чтобы твое имя осталось в веках.

— А Дон это тоже часть имени? — окончательно запутался Лео.

— Да, мама настояла, чтобы одно из имен было итальянским.

Лео проследил взглядом за веткой дерева, растущей вверх от настоящего имени Ченглея и прочитал Чиах Франческа (урожд. Лиони) 1965-2010.

Ченглей взял с каминной полки черно-белую фотографию, которую Лео сразу узнал. Это был тот же снимок из Италии, на который он обратил внимание в кабинете Энду — трое молодых врачей в белых халатах у подножия широкой лестницы.

— Это моя мама, — Ченглей указал на красивую темноволосую девушку, стоявшую рядом с Энду и Вестой. — Они все вместе учились в Риме на медицинском. Веста была маме как старшая сестра. Они вместе приехали на Пенанг, вслед за Энду. Веста стала помогать ему в Кек Лок Си, а мама — устроилась на работу в больницу. Там она познакомилась с отцом.

Ченглей помолчал.

— В кланах не одобряют женитьбу на иностранках, но отец пошел против всех. Даже удивительно. Его семья не признала маму, все ее шпыняли, унижали, — Ченглей с силой сжал деревянную рамку фотографии. — Она умерла, когда мне было девять. Отец женился снова. На китаянке. Это все одобрили.

— Скучаешь по маме? — Лео невольно вспомнил отца.

— Да... Но и это пройдет, — Ченглей покрутил серебряное кольцо на указательном пальце, снял его и протянул его Лео, указывая на гравировку внутри кольца.

— This too shall pass, — прочитал Лео.

— Это мамино кольцо. Она заказала его после своей первой випассаны, которую Энду проводил для студентов медицинского факультета в Риме.

— Ты правда веришь, что все пройдет? — вырвалось у Лео, когда он протянул кольцо обратно Ченглею. — Что можно перестать скучать по тому, кого любишь... любил?

— Не знаю, — голос Ченглея дрогнул. — У китайцев вообще не принято выказывать чувства, но мама постоянно твердила, как сильно любит меня и что ее любовь всегда останется со мной.

Ченглей снова посмотрел на улыбающуюся со снимка маму и почему-то вспомнил, как они играли в догонялки в саду перед домом. Визжа и хохоча, они носились среди голубых фарфоровых ваз, к которым многочисленные китайские няньки не позволяли ему даже приближаться. Иногда мама, громко включив итальянские песни и кружа маленького Ченглея в танце, высоко поднимала его, чтобы он мог заглянуть внутрь ваз. Ему тогда казалось, что там, в этом голубом таинственном сумраке спрятан вход в туннель на другую сторону мира, наверное, на Суматру, где, как рассказывали няньки, до сих пор живут людоеды.

Иногда к их играм присоединялись Энду и Веста, они часто приходили к ним в гости. И хоть его не крестили по итальянскому обычаю — семья отца была против — мама всегда говорила, что Энду и Веста — его крестные мама и папа. Ченглей любил, когда они собирались все вместе — отсылали слуг и сами готовили на кухне пасту, кидались друг в друга тестом, громко смеялись, играли, болтали по-итальянски.

Отец никогда к ним не присоединялся. Он противился столь бурному выражению чувств и по традициям китайской культуры требовал от Ченглея контролировать эмоции, чтобы не поставить себя и окружающих в глупое положение. Ченглей же, как и мама, никогда не скрывал своих чувств, но в отличие от нее — часто не мог с ними справиться и все время «терял лицо», «создавал неловкость», «позорил семейную репутацию».

После смерти мамы, повторной женитьбы отца и рождения первого из трех сводных братьев Ченглей стал чувствовать себя чужим в собственной семье. Все вокруг были китайцами, от бахромы на оранжевых халатах из китайского шелка до кончиков темных волос, заплетенных в косицы. Он не принадлежал к их миру и противился традиционным условностям — сдержанности чувств, манере ходить вокруг да около, не говорить напрямую; противился он и будущему, которое готовил для него отец — продолжать семейный торговый бизнес он точно не собирался. Слишком скучно, слишком предсказуемо.

Ченглей с детства чувствовал, что у него иной путь. Это подтвердило и предсказание Бабули Ши — тети отца, единственной из его родственников, кто принял маму, кто был к ней добр. Она одна не смеялась над мечтами Ченглея быть первооткрывателем и завоевывать мир, — ему это было предначертано звездами, сказала Бабуля Ши. Вести за собой, разрушать старое и строить новое. Она даже пыталась объяснить это особое предназначение отцу Ченглея, но тот лишь отмахнулся.

И хотя Ченглей не вписывался в принятый китайский уклад, итальянцем он себя тоже не чувствовал. Он словно застрял среди двух миров. Снисходительные взгляды друзей и партнеров отца, сплетни по поводу его происхождения, драки с одноклассниками из-за невозможности быть своим — все это стало привычной частью его жизни.

Но объяснить Лео всю эту мешанину из воспоминаний, обид, сомнений по поводу своего места в жизни, стремлений доказать всем, что у него и правда особенный путь, — объяснить все это кому бы то ни было не представлялось возможным, поэтому он просто сказал:

— Отношения с мачехой у меня не сложились. Я постоянно сбегал из дома, бродяжничал, участвовал в уличных боях. Потом собрал свою шайку из тамильцев и мы обчищали богатеньких друзей отца.

Рассказывать об этом было проще, тут было чем гордиться: он сам разработал схему идеального ограбления. Подслушивая деловые переговоры отца, он узнавал, когда его партнеры уезжали по делам или в отпуск. Вместе с двумя другими членами банды они пробирались в пустой дом ранним утром, в час духов. Прекрасно зная, что все слуги суеверны и боятся привидений, как огня, Ченглей тихонько подвывал и наступал на скрипящие половицы, если кому-то из слуг вдруг приходило в голову сходить проверить, что за шум доносился из хозяйской спальни. Всех как ветром сдувало, и они уходили незамеченными и с богатой добычей. Ченглей умолчал лишь о том, как, возглавив банду, он впервые ощутил, что значит власть над другими людьми. Это новое чувство было таким ярким, таким интенсивным. Таким приятным.

— Все закончилось три года назад, когда я все-таки попался, — Ченглей плюхнулся в ротанговое кресло у камина и закинул в рот горсть орешков из стоящей на низком журнальном столике синей фарфоровой плошки. — Нас поймали с поличным. Отец был в ярости. Он приложил немало усилий, чтобы все замять, а потом отправил меня в Кек Лок Си. Видимо, надеялся, что Энду и Веста за мной присмотрят, ну и вытрясут всю дурь, — хохотнул он.

Поначалу жизнь в храме казалась ему дико скучной. Его раздражали однообразные обязанности служки, нескончаемые песнопения монахов и въевшийся под кожу запах благовоний. Но уже через пару месяцев все изменилось. Благодаря опыту уличных боев, он быстро освоил ки-айкидо и стал одним из лучших бойцов в храме. Энду начал давать ему все более интересные и разнообразные поручения, брать с собой в поездки и, наконец, в прошлом году взял его на подготовительный курс Школы картаров.

Лучшее время в жизни!

Он не только снова стал вожаком, негласным лидером среди послушников, но и превратился в лучшего ученика на курсе, чего не бывало в обычной школе, куда он ходил раньше. Тайные знания, раскрываемые картарам, будоражили воображение и сулили гораздо больше могущества и влияния, чем главенство в какой-то уличной банде. Благодаря этим знаниям он надеялся понять, в чем заключалось его особое предназначение, предсказанное Бабулей Ши. Он радовался, что снова каждый день говорил по-итальянски, говорил громко, не стесняясь выражать свои эмоции. Он, конечно, никогда не признался бы в этом ни Энду, ни отцу, но, кажется, в Кек Лок Си он наконец вписался, нашел свое место.

— Когда мне исполнится восемнадцать, отец планирует отправить меня в Лондон, в университет, где он сам учился. Представляю его лицо, когда скажу, что вместо этого я останусь в Кек Лок Си и стану монахом, — хохотнул Ченглей.

Лео чуть не поперхнулся орешками.

— Ты что — правда хочешь стать монахом?

— Нет, конечно. Просто закончу Школу картаров, узнаю ответы на Главные вопросы, буду помогать Энду, линчевать врагов Кек Лок Си и завоевывать союзников.

— Ченглей-Ха, вам пора переодеться к обеду, — старый слуга китаец бесшумно появился в гостиной.

— Я быстро, — бросил Ченглей и взлетел по лестнице в свою комнату.

Пока слуга заматывал его в дурацкий шелковый халат, мысли Ченглея переметнулись в настоящее.

Воодушевленный предстоящим свиданием с Василисой, он подумал, что надо пойти дальше... Проявить любовь и почтение к родственникам. Это было по-настоящему сложно. Но раз кема-очки давались за трудные миссии, надо попробовать… Но как эту любовь проявить? Не бросаться же всем тетушкам на шею? Нет, тут надо играть по их правилам — следовать приличиям, «держать лицо».

Ченглей дал себе слово, что попробует. Что на сегодняшнем обеде все будет не как обычно. На традиционном коктейле перед обедом он соблюдал этикет, знакомя Лео с многочисленными родственниками, учтиво отвечал на их вопросы, говорил, только когда его спрашивали, не смеялся громко, не подшучивал над младшими братьями.

Когда их пригласили в столовую, он не сделал попытки сесть за пустое место, специально оставленное для умерших членов семьи, повторил вместе со всеми благодарственную молитву, сумел ответить что-то связное на вопрос делового партнёра отца и положил себе в тарелку не сразу все блюда с праздничного стола, а только крылышки в кисло-сладком соусе, на закуску.

Он постоянно оглядывался на отца. Видит ли тот, замечает ли его усилия?

Но отец был слишком занят — он демонстрировал возможности их умного дома гостям и как всегда заботился только о том, чтобы произвести на других впечатление.

— Лео, как тебе Кек Лок Си? Какие впечатления от лагеря? — поинтересовался он у Лео, когда Ченглей подошел познакомить их.

Лео ответил что-то про занятный стиль преподавания Энду. Отец вежливо кивнул, пожелал им хорошего окончания лагеря и перешел к другому гостю.

Он даже не заметил его, Ченглея, усилий. Не заметил, не оценил.

Ему как было все равно, так и осталось.

Ну ее, эту любовь…

Ему стало легче, только когда к ним подошла Бабуля Ши, одетая в расшитую золотыми нитями шелковую тунику. Вот уж с кем не надо было притворяться или выдавливать из себя крупицы любви. Он обнял бабулю.

— А это кто? — Бабуля Ши ткнула костлявым пальцем в Лео. — Из твоей банды что ли?

— Банды давно уже нет, — в который раз напомнил Ченглей бабуле. Она в силу возраста не особо ориентировалась в его текущих делах, зато хорошо помнила прошлое. — Это мой друг Лео, мы познакомились в лагере в Кек Лок Си.

— Приятно познакомиться, — вежливо сказал Лео, с любопытством оглядывая бабулю.

— Ну, кому что вернуть на этот раз? — Бабуля Ши с заговорщическим видом посмотрела на Ченглея.

— Никому ничего возвращать не надо, — процедил он.

Пришлось признаться Лео, что все украденное из домов отцовских друзей он приносил Бабуле Ши, и она возвращала пропавшие драгоценности владельцам.

— А своим «подчиненным» он раздавал выручку из денег, которые сам зарабатывал, — улыбнулась Бабуля Ши и потрепала Ченглея по волосам.

— Бабуля, хватит. Вообще-то у нас к тебе дело, помнишь, я тебе вчера говорил, — зачастил Ченглей и перевел тему на Пхор Тор и вызов духов.

Бабуля Ши кивнула и посмотрела на Лео:

— С чьим духом хочешь говорить?

Лео помедлил.

— Моего отца, — тихо, но отчетливо произнес он. Взгляд его был непривычно тверд.

Глава 23. Бабуля Ши за работой

Бабуля Ши произвела на Лео странное впечатление. В одном он был уверен: пудра из жемчуга такие морщины вряд ли разгладит.

После окончания праздничного обеда она махнула им следовать за ней — через внутренний двор, и дальше по анфиладе комнат. Миновав клановый храм с пышно украшенным золотым алтарем, они оказались в небольшой комнате, где-то в самой глубине дома.

Тишину в ней нарушал лишь тихий перезвон колокольчиков, развешанных под потолком, рядом с пучками сухих трав. Сквозь крохотное витражное окно из темно-зеленого стекла в комнату почти не попадал свет, лишь в углу у камина светилась тусклая лампа, на которую был накинут платок цвета морской волны. Лео невольно поежился. В этой леденящей голубоватой сырости было сложно поверить, что где-то за окном еще светило солнце.

— Разожги огонь, я сейчас вернусь, — приказала Бабуля Ши Ченглею и скрылась за неприметной дверью, ведущей, видимо, в еще одну комнату.

— Это что-то вроде рабочего кабинета Бабули Ши, — Ченглей по-хозяйски бросил пару поленьев в камин и щелкнул зажигалкой. — К ней приезжают на сеансы со всей Малайзии.

Стало светлее и Лео разглядел полки с поблескивающими в свете огня пластинами, похожими на черепаший панцирь, морские раковины, инкрустированные золотом и камнями, а также многочисленные подсвечники, вазы, колбы, чаши, шкатулки, тарелки, пиалы, ларцы, колокольчики, фигурки божеств и монахов — в молитвенной позе, в боевых стойках, играющие на музыкальных инструментах. Мало у кого из них было две руки, все больше четыре или восемь. Интересно, чем больше рук, тем круче?

Лео заглянул за стоявшую справа от камина высокую ширму из рисовой бумаги, украшенную зелеными драконами и синими божествами с перекошенными ртами. Он протянул руку, чтобы потрогать стоявший на кофейном столике высокий узкий чайник-цилиндр из красной керамики с носиком, сделанным в виде хобота слона.

— Не трожь, — раздался за спиной скрипучий голос.

Лео чуть не подпрыгнул от неожиданности. Бабуля Ши сменила нарядный шелковый халат на бесформенный белый балахон, распустила седые волосы и вся сделалась какой-то холодной, мраморной. От ее теплоты и какой-то веселой хитринки, понравившейся Лео за обедом, не осталось и следа. По дороге сюда Ченглей рассказал, что бабуля не раз лечила его от тяжелых ангин, «изгоняя духа болезни», но сейчас Лео невольно пришло в голову, что этой маленькой, какой-то скукоженной, сморщенной, словно печеное яблочко, старушке было проще наслать на кого-нибудь недуг, чем вылечить от него.

— Поклонись и вручи подарок, — шепнул ему Ченглей. — Обращайся к ней тонджи. Это значит призыватель.

Лео протянул Бабуле Ши розовый шелковый мешочек и поклонился. Высыпав пудру на ладонь, она попробовала ее кончиком языка и милостиво кивнула. Усадив Лео на низкий диван у стены, Бабуля Ши пододвинула к дивану стол, чтобы, как показалось Лео, он никуда не мог уйти со своего места. Ченглей сел на табурет рядом.

Призывательница зажгла палочки с благовониями и бросила в камин пригоршню листьев из плетеной корзины, стоявшей рядом. От дыма у Лео на секунду защипало в глазах. Бабуля Ши села рядом и положила на стол перед ними деревянную лакированную доску. На ней были вырезаны цифры от нуля до девяти и все буквы английского алфавита. Рядом лежала маленькая деревянная планшетка-указатель в форме сердца с заостренным концом. Наверное, чтобы показывать на буквы, догадался Лео.

В центре доски между словами «Да» и «Нет» было изображено исказившееся в гримасе боли лицо какого-то божества. Черные, нарисованные краской зрачки в деревянных пустых глазницах казались странно живыми и смотрели точно на Лео. Он поежился.

— Как звали твоего отца? Когда родился? — спросила тонджи.

— Сергей Морозов. 15 марта 1962 года, — ответил Лео.

— Год Тигра... Метался, небось… Время рождения?

Лео пожал плечами, будто говоря: кто ж такое знает?

— Невежда, — буркнула Бабуля Ши. Речь ее стала отрывистой, взгляд — тяжелым. — Не знать корней — не жить на земле… Давай его вещь.

Ченглей предупреждал, что для сеанса неплохо было бы захватить какую-то личную вещь умершего, но Лео не взял с собой в Малайзию ничего из вещей отца, кроме написанного им когда-то стихотворения. Он достал из кармана сложенный в восемь раз тетрадный листок в клетку. Места сгиба от постоянных складываний стали почти прозрачными, и Лео боялся, что вскоре последнее воспоминание об отце рассыпется от старости. Он аккуратно развернул лист и нехотя протянул его гадалке.

Было странно слышать ее скрипучий голос, читавший строки, написанные папой. От волнения он не разбирал смысла до боли знакомых слов.

Море. Ночь. Волна лютует.

Мокрый снег. Мотор заглох.

Все... Конец…

Жаль лишь впустую жизнь прожил,

Ведь лучше б мог.

Сразу жизнь перед глазами

Пролетела в один миг.

Боль в груди и скрип зубами,

Шум волны и чаек крик.

И лечу куда-то в пропасть,

Парашюта не раскрыв.

Винта недвижимая лопасть,

Вот-вот раздастся сердца взрыв.

Страха нет, лишь сожаленье.

Вспомнил все и всех простил.

Эх, жизнь, — последние мгновенья,

А ведь совсем еще не жил.

Но напрасно ждет с косою.

Ангел мой хранит меня.

Поигрался я с судьбою.

Неужели это я?

Лео вздрогнул от оглушающего в тишине звука упавшего в камине поленья.

— Сам убился? — спросила тонджи.

Лео помотал головой.

— Это я и хочу узнать, — сказал он вслух.

Тонджи медленно кивнула и начала негромко петь. Ее голос становился то низким, то пронзительно высоким, словно пели разные люди. Жутковатая песня лилась минуту, две, три. Лео уже не осознавал, звучит она на самом деле или только у него в голове, бодрствует он или спит.

Лео случайно нашел это стихотворение после возвращения папы из очередного выхода в море. За год до его смерти.

— Это просто от нечего делать, сынок, не бери в голову, — отец обнял его и потрепал по волосам.

Лео так долго пытался понять, что заставило отца написать это пророческое стихотворение. Почувствовал ли он предстоящую опасность? Записал ли приснившийся сон? Или он знал, что прыгнет? Что сил бороться больше не осталось?

Тогда, получается, он зря оправдывал его все эти годы? Зря бросался на одноклассников, называвших отца слабаком? Зря до хрипоты спорил с мамой, что папа не такой, что он любил их, что был шторм, что он поскользнулся, оступился, но не стал бы прыгать сам…

Тонджи продолжала то ли петь, то ли молиться, то ли призывать кого-то, перемежая слова песни всхлипами, завыванием, уханьем.

А может, отец и правда был просто трусом? Может, мама права: он не любил их достаточно сильно, чтобы ради них продолжать бороться, как бы тяжело ни было? Нет, трус не стал бы морским капитаном, не переехал бы в чужую страну ради сына, не перепробовал бы кучу странных, не подходящих ему работ в надежде найти хоть что-то, что позволило бы ему прокормить семью, вписаться в этот новый непривычный уклад, понять этих непохожих на него людей.

Нет, Лео знал, чувствовал и хотел доказать всем остальным, что отец не был трусом, не был слабаком. И он, Лео, тоже не слабак. Почему-то ему казалось, что одно вытекало из другого.

Старая гадалка затихла, прикрыла глаза и с минуту не двигалась. Встрепенувшись, словно ото сна, она поместила кончики пальцев обеих рук на край деревянной планшетки-указателя, лежавшей посреди доски с буквами, и кивнула Лео с Ченглеем сделать то же самое. Лео нехотя подчинился. Его взгляд то и дело возвращался к страшным, словно следившим за ним глазам божества, нарисованного на доске.

Призывательница несколько раз повторила какую-то короткую фразу на китайском. Лео различил только имя «Сергей», произнесенное с сильным акцентом. Несмотря на то, что ему было сильно не по себе от всего происходящего, Лео невольно улыбнулся при мысли, что если она призывала духа отца, то вряд ли папа откликнется, он же не говорил по-китайски.

— Дух, ты здесь? — хрипло произнесла тонджи.

Только тут Лео заметил ее глаза. Они то стремительно вращались, как колеса, то как-то странно замирали, словно ища кого-то. И этот кто-то был не здесь.

Шелковая занавеска в проходе двери колыхнулась, словно от сквозняка. Указатель дернулся в сторону «Да» и обратно к черным зрачкам божества. Это было так неожиданно, что Лео не успел понять: это старая гадалка подтолкнула планшетку в нужную сторону или… На спине выступила испарина. Тело вдруг стало ватным, слабым, как во время рецидива.

Может, померещилось?

— Дух, ты будешь с нами говорить? — старуха заговорила на вдохе, как бы втягивая в себя слова, ее голос шел будто изнутри грудной клетки.

Указатель снова метнулся к «Да».

Это не гадалка. Планшетка двигалась сама.

Дыхание Лео сбилось, в висках застучала кровь, мысли начали лихорадочно метаться, ища объяснение. Наверняка есть какой-нибудь научный феномен, объясняющий, как участники подобного сеанса могут сами перемещать указатель, не осознавая этого.

Лео смотрел на планшетку, медленно ползущую от одной буквы к другой. Инстинкт заменил доводы разума, он вдруг отчетливо понял — он не хочет знать, кто двигает указатель, не хочет, чтобы он продолжал двигаться. Лео попытался оторвать руки от края планшетки, ставшей странно теплой, но пальцы словно приклеились.

Тонджи медленно произносила вслух складывающиеся в слова буквы.

— П р а з д н у й ж и з н ь. Я в е з д е с т о б о й , в с е г д а.

Лео затрясло. Страх, сомнение и желание поверить, что это правда отец, боролись в нем с бешеной силой. Значит, все это правда: смерть — это не конец, загробный мир существует?

— Задавай свои вопросы, — сказала тонджи грудным голосом.

Лео облизнул высохшие губы.

— Голос в моей голове — это ты?

— «Нет», — ответил указатель.

Лео сглотнул. Это был не тот ответ, которого он ожидал.

— Как ты… погиб?

Секунда, две. Планшетка не двигалась. И тут Лео увидел или скорее почувствовал, что тонджи легонько подтолкнула ее.

Значит, это она. Она двигала указатель, все это время!

Как он мог поддаться на эту глупость, позволить себя одурачить, на мгновение поверить…

Лео вскочил с дивана, чуть не опрокинув стол, бросился вон из комнаты, побежал по анфиладе залов, не оборачиваясь на вопли ринувшегося следом Ченглея. Выскочив через внутренний двор на ярко освещенную улицу, он рванул в толпу. Затеряться, спрятаться, сбежать. Неоновые вывески кафе, ряды уличных торговцев, музыканты в ярких одеждах, смеющиеся лица зрителей, одноэтажные хибары, деревянные шатающиеся под ногами настилы, запах рыбы, пришвартованные к пирсу лодки. Он опомнился только тогда, когда бежать было больше некуда. Впереди простиралось серебрящееся в лунном свете море.

На самом краю причала он различил семью китайцев, каждый из них держал в руках бумажный фонарик с мерцающим внутри огоньком маленькой свечи. Словно повинуясь какой-то неслышимой команде, все одновременно склонились и опустили свои светящиеся красные шары в воду.

Лео вдруг вспомнил слова Ченглея, что в последний день Пхор Тор китайцы проводят обряд проводов духов, зажигая фонарики и освещая душам путь назад, в загробный мир.

Тихо плескавшиеся волны уносили фонарики все дальше. Подувший с моря ветерок высушил защипавшие вдруг глаза, что-то мягко прошелестело в темноте. Не голос в голове, а именно ощущение, что папа рядом. Его любящее присутствие, сила, теплота …

Хватит.

Нет никакого загробного мира, нет никаких духов. Нет, нет, нет.

От этой привычной мысли почему-то стало легче. Он словно закутался в уютное, пахнущее домом одеяло. Голос в голове — это просто последствие аварии, просто болезнь, которую надо лечить, как и больное колено.

Лео развернулся и быстро пошел прочь, дав себе слово, что никогда, ни при каких обстоятельствах не расскажет никому о случившемся.

Оливия Протеас. Дневник.

Свидание с Мантриком

Это было необходимо. Чтобы не давать Лео ненужных надежд, отсечь все сразу. Отсидела и ладно, десерт был вкусный. Но, боже, какой же Мантрик заурядный. Все эти приглашения в Индию, разговоры про отель, про то, что он наследник семейного бизнеса — смешно.

Запомнились, пожалуй, только его признание «Ты — красивая». До этого мне никто не говорил этого вот так прямо. Странно было это слышать. Зато после этих слов я тоже, наверное, впервые в жизни задумалась, какое у меня тело… Даже поразглядывала себя в зеркале без одежды. Ну, ничего так)) Что там Веста на Лунном ритуале говорила — надо открыть в себе Инь? Ну, пожалуй))

Школа картаров

Ну да, тут по-иному преподают, более открыто что ли. Постоянно проходят какие-то гостевые лекции, приглашают экспертов из разных областей. Большой фокус на точных науках, одна лаборатория чего стоит. Неужели все это оборудование используется только для студенческих исследований или все-таки тут что-то посерьезнее разрабатывают?... Ну и то, что девочек тут не меньше, чем парней учится — впечатляет. У каждого ученика — собственная траектория образования и личный тьютор по предметам, которые нужны для поступления. Они готовятся целый год. И это, видимо, дает свои результаты. Из наших выпускников никто вот в Оксфорд и Йель не поступает…

Каждый ученик выбирает свою тему для самостоятельного исследования. Поболтали с ома Ли Феем (он, кстати, лучший ученик первого курса) про его тему: преждевременное старение на Земле и увеличение продолжительности жизни. Обсудили пирамиды. Удивительно, но он был не в курсе, что многие из них были построены именно с этой целью — исцеления и продления жизни. И про японские секреты долголетия слышал лишь поверхностно. Маловато их лучший ученик знает…

Кстати, любопытно, почему он так болезненно интересуется этой темой? Есть в нем какая-то одержимость. Страх что ли?.. Он, помнится, испугался больше меня, когда гадатель в Кху-конгси предсказал мне раннюю смерть... Ли Фей тогда, вроде, сказал, что людям нельзя такое говорить… Может, ему тоже предсказали что-то подобное и он просто боится?

Или ему стыдно? За что? Не могу понять… Но тут что-то кроется. Они ведь не случайно постоянно обсуждают эту тему с Коррмешем. Тот тоже чувствует, что у Ли Фея есть секрет и это можно как-то использовать.

Прополка Убеждений

Побывать на занятии первокурсников тоже было крайне любопытно. Ладно, должна признать, в стиле преподавания Энду что-то есть. Когда он озвучил тему занятия — Прополка убеждений — я и не думала, что мы в прямом смысле пойдем на храмовый огород и будем пропалывать грядки с клубникой!

Энду попросил нас представить, что сорняки на грядках — это убеждения, которые нам мешают. И их нужно выкорчевывать. Потом мы в группах обсуждали это.

Было любопытно узнать, что не у меня одной жесткие убеждения касаются родителей. Мешают ли они мне? Не знаю…

Знаю только, что если бы мама тогда отстояла меня, не была бы такой слабовольной, не сбежала бы, моя жизнь сложилась бы по-другому… Останься я с ней, а не с дедом, могла бы быть, как она... Другой вопрос: хотела бы я быть такой?..

Глава 24. Храм Змей

Энду и Веста уехали куда-то по делам и картарам разрешили поспать подольше. Но надеждам Лео наконец-то выспаться не суждено было сбыться. Уже в семь утра его разбудил какой-то монотонный бубнеж. Лео натянул одеяло на голову, но сон прошел. Он приоткрыл глаза.

Мантрик сидел на уже заправленной кровати и читал с листа какую-то речь. Лео спросонья разобрал лишь отдельные слова: «сотрудничество», «обмен опытом». Рядом с Мантриком на кровати лежал темно-зеленый традиционный индийский наряд, расшитый серебряными нитями. Увидев, что Лео проснулся, Мантрик перестал репетировать, подошел к висевшему над его прикроватной тумбочкой зеркалу и принялся обматывать вокруг головы изумрудно-золотую полоску ткани.

— На переговорах такого высокого уровня очень важно выглядеть соответствующе, — пояснил он.

Лео подумал, что Мантрик выглядит соответствующе для очень важного индюка.

— Думаю, владельцы Black Mansion оценят, что наша семья соблюдает традиции.

Мантрик все уши им прожужжал, что Black Mansion, премиум бутик-отель в центре Пенанга, был потенциальным бизнес-партнером его отца. Отец поручил Мантрику встретиться с представителями Black Mansion лично и попробовать договориться о выгодных условиях сотрудничества. Крутясь перед зеркалом, Мантрик продолжал разглагольствовать о своей непревзойденной способности переговорщика. Лео слушал его вполуха, втайне надеясь, что индус выболтает что-то и об их вчерашнем свидании с Оливией, но Мантрик обходил эту тему стороной, из чего Лео сделал вывод, что похвастаться было нечем. Настроение чуть улучшилось.

— Ну как? — наконец справившись с чалмой, Мантрик повернулся к Тоэ Курума.

Тот подавил зевок и показал большой палец. Лео поймал себя на мысли, что, несмотря на то, что Тоэ почти наверняка был шпионом Лотос дзиндзя, он по-человечески нравился ему гораздо больше Мантрика. Нравилась его вежливость, внимание к людям, чувство собственного достоинства. Что бы он ни делал, он старался сделать это хорошо, а не чабудо. Когда Веста или Энду углублялись в какие-то сложные объяснения и все остальные картары начинали клевать носом, Тоэ единственный слушал внимательно, с глубоким почтением. Он быстро соображал на квестах, много угадывал, всегда готов был помочь.

Мантрик, размотав чалму, аккуратно положил ее обратно на кровать.

— А ты куда сегодня собираешься после завтрака? — спросил он японца.

— В смысле? На занятия.

— Сегодня же нет занятий! Ты что забыл?

После вчерашних событий у Лео из головы напрочь вылетело, что сегодня был свободный день. Большинство ребят собиралось отправиться на прогулку в Джорджтаун или провести день на пляже.

— А, точно, — ответил Тоэ и потянулся что-то достать из своего огромного обклеенного наклейками чемодана, стоявшего под кроватью. — Тогда не знаю. Наверное, в Кек Лок Си останусь.

Лео на автомате отметил, что Тоэ соврал. Лежавший на его кровати льняной желтый рюкзак уже был собран — японец явно куда-то собирался. Тут Лео заметил, что в чемодане Тоэ среди аккуратно сложенной одежды мелькнуло что-то металлическое, какие-то длинные прутья, похожие то ли на шампура, то ли на метательные иглы ниндзя.

А может, Тоэ… ? Стоп. Пожалуй, даже Ченглей с его подозрительностью и любовью к конспирологическим заговорам, посчитал бы детским лепетом предположение, что ниндзя, таинственные наемники древности, дожили до наших дней и что Тоэ Курума — один из них. Хотя, с другой стороны, изобретениями ниндзя до сих пор пользуются в израильской разведке, самой продвинутой в мире. Так что почему бы шпионам Лотос дзиндзя, тоже не взять на вооружение пару устройств? И тот факт что при попытке похищения Компаса Плотностей шпион, по словам Энду, словно прыгнул на стену, убегая от охранников, — тоже фирменный стиль ниндзя…

Так, ладно. Это все неважно. Пора перестать играть в эти дурацкие игры. Хватит с него компасов, плотностей, ниндзя и медиумов. После вчерашнего провала с Бабулей Ши Лео был в этом уверен.

А чем тогда заняться сегодня? Может, поехать в центр и купить маме подарки? Или вообще остаться в храме и вернуться к работе над робоногами? Погруженный во все эти нелепые расследования, он совсем их забросил, а между тем наверняка можно было бы придумать еще пару способов улучшить стабилизацию и скорость.

Однако, пока Лео одевался и чистил зубы, его взгляд то и дело возвращался к чемодану Тоэ. Что же там все-таки мелькнуло металлическое?

Дождавшись, пока Мантрик и Тоэ уйдут на завтрак, Лео метнулся к кровати японца, вытащил его чемодан, и кажется, впервые обратил внимание на то, какими именно наклейками он был усыпан: полумесяц, китайский инь и ян, глаз, вписанный в треугольник, антивоенный пацифик, серп и молот, череп с перекрещенными костями, сердечко, смайлик, олимпийские кольца, рыба, пятиконечная звезда, змея и чаша. Символы!

Оглянувшись на дверь, Лео быстро открыл чемодан и аккуратно раздвинул сложенные в трубочку идеально белые футболки японца. Под ними обнаружился прозрачный пакет с двумя черными керамическими чашами. Лео взял их в руки — тяжелые. В одной из них было проделано достаточно большое сквозное отверстие, словно для свечи. А вот и то, что он видел! Длинные металлические шпажки, похожие на вилки для мяса, — два зубца с одной стороны, черные полированные ручки с другой. Что это? Какие-то особые отмычки? Оружие? Лео пересчитал — шесть штук. Кому вообще могло прийти в голову взять с собой такое в летний лагерь? Для чего, если не для похищения, они могли бы понадобиться?

В столовой Лео не спускал с японца глаз. Тоэ как всегда завтракал в одиночестве и был полностью поглощен процессом еды. Ел он быстро и жадно, всасывая лапшу с громким неприличным звуком.

Тут в обеденный зал влетел Ченглей, он тащил за руку недовольную Оливию.

— Полюбуйся на нее! Хотела слинять!

— Ты о чем? — не понял Лео.

— Собиралась в Джорджтаун уехать гулять, хотя и младенцу понятно, что сегодня нужно следить за японцем, — Ченглей понизил голос и обернулся посмотреть на Тоэ. — Он же теперь наш главный подозреваемый, ты сам сказал.

— Может, хватит уже играть в эти детские игры? — Лео заранее придумал эту фразу и даже отрепетировал ее пару раз перед завтраком.

— И ты туда же? — взвыл Ченглей. — Это что — все из-за вчерашнего? Ты все еще думаешь, что Бабуля Ши пыталась тебя надуть?

Лео заерзал на скамье и украдкой взглянул на Оливию. Он надеялся, что провал на спиритическом сеансе останется тайной. Впрочем, Оливия, казалось, была поглощена своим омлетом и никак не прокомментировала слова Ченглея.

— Иногда духи слишком долго думают, — продолжил Ченглей, пока Лео молча жевал бутерброд с сыром. — Или бывает так, что им становится сложно двигать указатель. И тогда медиум должен им помочь, понимаешь? До этого-то Бабуля Ши вообще не вмешивалась. Дух реально с тобой говорил.

— Ладно, хватит про это. Я обыскал вещи Тоэ, — сказал Лео только чтобы сменить тему. — И нашел кое-что любопытное.

— Что? — Оливия и Ченглей разом повернулись к нему.

Лео рассказал ребятам про шесть прутьев-отмычек.

— Может, он ими как раз орудовал в Зеленой библиотеке. Помните, Энду сказал, что похититель пытался открутить стеклянную витрину, под которой он был спрятан… А еще в его чемодане обнаружилась палатка и клюшки для гольфа, прикиньте? — закончил Лео, смеясь. — В общем, очень подозрительно!

— А ты молодец! Ловко все провернул, — улыбнулась ему Оливия.

Лео скрыл улыбку за своей кружкой с чаем, пытаясь не выдать, как приятна ему ее похвала.

— Ну вот видите! Давайте руки в ноги и за Тоэ. Чуйкой чую, сегодня он что-то выкинет, — Ченглей забарабанил пальцами по столу. — Чтобы Энду взял меня в Школу картаров, мне надо принести ему голову шпиона на блюде.

— Тебе надо, ты и шпионь за Тоэ, — сказала Оливия, вытерев рот салфеткой.

— Сегодня — не могу! Веста попросила съездить в Джорджтаун, я там только к обеду управлюсь, — Ченглей скривился в гримасе, которая впрочем сразу сменилась хитрой улыбкой. — А вечером у меня свиданка с Василисой. Короче, я никак… Вся надежда на вас! Ну пожалуйста! Я вам даже одолжу свой мопед, если понадобится!

Лео посмотрел на друга и почему-то почувствовал себя ответственным перед ним. Только после вчерашнего обеда в доме клана Чиах, Лео понял, что Ченглею на самом деле было важно поступить в Школу картаров, остаться в Кек Лок Си, быть с Энду. Он и правда верил в эту историю про Компас. И действительно выглядел расстроенным, что сам не может проследить за Тоэ, который в этот момент как раз поднялся из-за стола, завернул пару лепешек в салфетку и положил их в набитый рюкзак.

— Смотрите, он явно куда-то намылился! — Ченглей тоже заметил приготовления японца и легонько подтолкнул Лео и Оливию. — Давайте, давайте, чего сидим, за ним!

Лео вздохнул, проще было согласиться, чем спорить. Оливия, видимо, думая о том же, улыбнулась ему. А что, вообще-то эта слежка — возможность наконец побыть с ней вдвоем. А поездка на байке — возможность оказаться совсем близко к ней... Пожалуй, все складывается не так уж и плохо!

— После обеда ожидается сильная гроза. Я сейчас укреплю свою палатку, но можете, как вернетесь в Кек Лок Си, проверить на всякий пожарный, чтобы ее опять не унесло ветром, — и не дав им возможности ответить, Ченглей подмигнул им, кинул Оливии ключи от мопеда и выскочил из столовой.

Еще вчера Лео променял бы свой любимый набор LEGO на возможность провести с Оливией пару часов наедине. Но сейчас, когда такая возможность представилась, и они незаметно спускались вслед за Тоэ на первый уровень храма, он не знал, о чем с ней говорить, и злился на себя за это. Кроме вопроса «Как прошла ваша свиданка с Мантриком?», в голову ничего не приходило.

На парковке они столкнулись с Фином и Элли Грейл, обсуждавшими, что сначала они поедут в Джорджтаун к малайским хилерам, а потом на пляж — Элли хотела научить Фина плавать. Ребята помахали им и пожелали хорошего дня.

Оливия уверенно сняла байк Ченглея с подножки и покатила его рядом, не отрывая глаз от спины Тоэ, который, видимо, шел в сторону автобусной остановки. По выражению ее лица, как всегда, невозможно было угадать, о чем она думает.

— А как прошло занятие с первокурсниками Школы картаров? Ты же, вроде, вчера на него ходила, да? Что там было? — спросил Лео, когда молчать стало невмоготу.

— Энду попросил нас подумать о родителях, — ответила Оливия. — Поразмышлять, что они нам дали, чему научили. А потом нам надо было обсудить в группах, что если бы, ну гипотетически, у нас была возможность самостоятельно выбирать своих родителей, кого бы мы выбрали… Просто упражнение на воображение, но довольно любопытное. У нас это, кажется, не изучают, — добавила она, словно разговаривая сама с собой.

— Где у нас? В школе что ли? — ухмыльнулся Лео. — Ну в школе вообще ничего из программы картаров не изучают.

Оливия кивнула.

— И как? Тебе удалось представить своих идеальных родителей? — спросил Лео, вспомнив слова Оливии про ее маму, про ее странную убежденность, что Оливия не способна любить.

— Тоэ сейчас сядет в автобус, запрыгивай, — вместо ответа сказала Оливия и завела мопед, не спуская глаз с отъезжающего автобуса.

Не рассказала, потому что не доверяет, с грустью подумал Лео, залезая на мопед. Но когда он осторожно обнял ее сзади за талию, голову тут же заполнили совсем другие мысли и ощущения.

Они ехали за автобусом целый час и, казалось, пересекли весь остров. Лео хотел, чтобы эта поездка не кончалась.

Но наконец Тоэ вышел из автобуса и направился к зданию в китайском стиле, чьи колонны и богато украшенная крыша с загибающимися вверх краями, напоминали вход в клановый храм Кху-конгси.

Они припарковали мопед неподалеку и незаметно двинулись за японцем, который уверенно миновал сувенирные палатки, поднялся по ступенькам и зашел внутрь. Лео, быстро прочитав табличку рядом со входом — «Ban Kah Lan. Snake Temple» — двинулся было за ним, в тускло освещенный храмовый зал, но Оливия замерла в дверях.

В ее глазах мелькнул страх. Казалось, она не могла заставить себя идти дальше. Взгляд ее застыл на видневшемся в глубине сумрачного зала алтаре, обвитом толстыми желтыми змеями. Присмотревшись, Лео заметил, что змеи были повсюду: на светильниках, под столами, в кадках с растениями, внутри чаш для подношений, в резьбе деревянных панно на стенах.

Тоэ, не обращая внимания на рептилий, шел куда-то вглубь зала.

— Иди за ним, я подожду тут, — Оливия, пятясь, отошла от двери.

Лео никогда раньше не видел ее испуганной. Это смутило его, но и придало какой-то непонятной решимости.

Прячась за колоннами и очень внимательно смотря на пол, не желая потревожить скользких обитателей этого жутковатого храма, Лео миновал молодого послушника, подметавшего пол и пару туристов с фотоаппаратами, опасливо пробиравшихся среди столов, уставленных блюдами с яйцами — видимо, в качестве подношений змеям. Прихожане, в основном китайцы, воскуривали палочки с благовониями и ставили их в бронзовые курильницы, шепча молитвы. Проходивший мимо монах поднял с пола змею и повесил ее на ручку бронзовой курильницы.

Наконец, Лео заметил Тоэ. Он разговаривал с крепко сложенным пожилым китайцем, чей проницательный взгляд показался Лео знакомым… Лео узнал его: это же тот самый монах, с кем Тоэ тайно встречался во время малайского квеста в Джорджтауне!

И хотя, как и остальные монахи, одет он был в простую шафрановую тунику, выглядел он очень представительно. Его спокойное, полное достоинства выражение лица, осанка, жесты, манера двигаться — все говорило о том, что он занимал высокую должность, может, даже был настоятелем храма.

Монах рассмеялся и потрепал Тоэ по волосам. Они, видимо, были хорошо знакомы. Поговорив с монахом еще минуту и махнув ему на прощание, Тоэ, вооружившись веником, принялся помогать молодому послушнику мести пол.

Лео незаметно наблюдал за ним из-за колонны. Все это, конечно, казалось очень подозрительным: в свой свободный день Тоэ едет на другой конец острова в какой-то храм, где он явно со всеми знаком и помогает там убираться...

Стоп, а может, Храм Змей и есть Лотос дзиндзя?! Лео взбудоражено побарабанил пальцами по колонне и тотчас отпрянул от нее, заметив скользнувшую вверх тень. Но тогда получается, что Лотос дзиндзя не в Японии, а на Пенанге, прямо под боком у Энду? Странно. Хотя почему, собственно, нет?

Лео не знал, сколько времени прошло, то ли двадцать минут, то ли час. Его, как и змей вокруг, казалось, одурманил запах благовоний, монотонный напев монахов и звон колокольчиков. Он чуть не пропустил момент, когда, закончив с уборкой, Тоэ выскользнул на задний двор и зашел в соседнее одноэтажное здание. Следом за японцем Лео прокрался по коридору и увидел, как тот скрылся в небольшой комнате, напоминавшей рабочий кабинет.

Сквозь приоткрытую дверь Лео был виден стол с компьютером и открытый книжный шкаф.

— Я закончил, Сифу, и зашел попрощаться, — послышался голос Тоэ.

— Не останешься на обед? — Лео увидел мелькнувшее внутри шафрановое одеяние монаха-настоятеля.

— Нет, я хочу еще съездить в Джорджтаун.

— Хорошо… — настоятель подошел к шкафу и достал с полки какую-то книгу.

Там же среди книг и фигурок змей Лео заметил круглый морской компас — деревянная подставка на длинной ножке, изящная латунная оправа. Опять компас! Совпадение?!

— И я думаю, пришла пора для новой попытки, — в мягком голосе монаха впервые послышались стальные нотки.

— Я попробую в ближайшие дни, — кивнул Тоэ.

— Не попробуешь. Сделаешь, — настоятель крепко сжал плечо Тоэ, смотря ему в глаза.

Тоэ поклонился.

Лео успел отскочить и спрятаться за поворотом коридора, прежде чем Тоэ вышел из кабинета и направился к выходу из храма, а затем обратно к автобусной остановке.

Проследив, на какой автобус он сел, Лео вернулся обратно — Оливии нигде не было видно. Наконец, он нашел ее на заднем дворе, сидевшей на скамейке у информационного стенда с историей храма. Заметив Лео, она поднялась ему навстречу.

— Ну как? Где Тоэ?

— Уехал. Видимо, в Джорджтаун. Думаю, можно не продолжать слежку. Я и так узнал главное: Тоэ опять попытается выкрасть Компас Плотностей!

Лео быстро пересказал ей разговор японца с настоятелем храма.

— Пришла пора для новой попытки! — процитировал Лео слова монаха. — Что еще это может означать?! Конечно же, речь о попытке похищения! К тому же я заметил у него в кабинете старинный морской компас. Это все как-то связано!

Оливия кивала, но, казалось, слушала вполуха и, когда Лео закончил, заговорила с несвойственной ей быстротой.

— А представляешь, у змей, обитающих в храме — они кстати называются храмовыми куфиями, красиво, да? — у них сцеживают яд. Это для безопасности туристов. Им еще что-то добавляют в еду.

— Кому, туристам? — не понял Лео, задумавшись о связи между Компасом Плотностей и компасом в кабинете настоятеля.

— Да нет, змеям, — возбужденно говорила Оливия. — А еще, на стенде написано, что они обезврежены священным дымом благовоний. В общем, ни одного случая укуса пока зафиксировано не было... — и без паузы продолжила. — Мама как-то в детстве заставила меня сфотографироваться со змеей в зоопарке. Повесила мне ее прямо на плечи. Так себе ощущения... Но вообще, змея столько всего символизирует! Обновление, возрождение, трансформацию, мудрость, исцеление, круговорот жизни. Я кстати родилась в год змеи по китайскому календарю.

Лео слушал ее с недоумением. Казалось, всей этой несвойственной ей болтовней она оттягивала какой-то важный момент, на что-то решалась.

— В Китае верят, что змеи, живущие в доме, это духи предков, которые приносят удачу. А в Индии верят, что кобра защитила медитирующего Будду от бури, расправив над ним капюшон. Про эту легенду, кстати, было личное задание Тоэ на индийском квесте. А еще... Ладно, хватит, — оборвав саму себя, Оливия схватила Лео за руку, потянула ко входу в храм и замерла на пороге, заметив змею, скользящую прямо перед ними.

— Зачем…? — вырвалось у Лео, он уже понял, что она хотела сделать.

— Бояться — недостойно. Страху надо смотреть в глаза, — Оливия словно повторила чьи-то слова. Она переступила через змею, чья стальная чешуя сверкнула на солнце, и шагнула в сумрак храма.

Лео физически чувствовал, с каким трудом ей давался каждый шаг, как она помимо воли вздрагивала каждый раз, заметив змею. Поддавшись порыву — защитить, огородить, увести ее отсюда — он обнял ее за плечи и мягко потянул назад. Она посмотрела на него, взгляд — полный отчаянной решимости, и помотала головой. Тогда он обнял ее сильнее, обеими руками, стремясь вложить в этот жест всю свою поддержку и восхищение ее смелостью. Она сжала его пальцы. Обнявшись, они медленно дошли до алтаря и, окруженные змеями, застыли перед золотым буддой.

Глава 25. Шавасана

На обратном пути мопед вел Лео. Он не анализировал увиденное в Храме Змей, не строил догадок, не размышлял о дальнейших шагах. Он вообще ни о чем не думал, а просто смотрел на бегущие с моря темные облака, чувствовал усиливающийся ветер на голых руках и всем телом ощущал прижимавшуюся к нему сзади Оливию.

Дождь, как всегда в тропиках, начался неожиданно. Лео почувствовал на щеках первые теплые капли, когда впереди уже показалась белоснежная пагода Кек Лок Си. К тому моменту, как они кинули мопед на парковке, Лео был насквозь мокрый. Потоки дождевой воды свирепо обрушивались на них, ветер раскачивал верхушки деревьев так, что казалось, они сейчас упадут. Лео побежал было в сторону фуникулера, но услышал голос Оливии, перекрикивающий шум ветра:

— Палатка Ченглея! Надо ее проверить.

Закрывая голову руками, она кинулась к лестнице, ведущей на второй уровень храма и дальше в джунгли, куда Ченглей переставил свою палатку. Лео, напрочь забывший о просьбе друга, побежал за ней. Он не знал, что удивило его сильнее: что Оливия после всех потрясений вспомнила об этом или что она не проигнорировала просьбу Ченглея и со всех ног бежала спасать его палатку.

Подгоняемые ветром, они оббежали Пагоду Десяти Тысяч Будд и ринулись под защитный покров джунглей, где дождь хлестал не так сильно. Под ногами было скользко, и пока они бежали по размокшей от дождя тропинке, Лео несколько раз поскользнулся и чуть не упал.

Когда тропинка сделала поворот и начала уходить почти вертикально вверх, пришлось карабкаться.

Лео увидел всполох молнии вдалеке и вдруг сквозь весь этот грохот различил одно-единственное слово, словно сказанное кем-то в его голове. «Вверх». Лео поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как от того дерева, под которым Оливия на мгновение замерла отдышаться, с треском оторвало толстую ветку. Повинуясь какому-то животному инстинкту, он одним прыжком преодолел расстояние между ними и успел оттолкнуть Оливию в сторону. Ветка с грохотом упала в сантиметре от них.

— Как ты... — ветер заглушил голос Оливии, он успел увидеть лишь ее ошарашенный взгляд, прежде чем в небе снова сверкнула молния.

— Бежим! — он потянул ее за руку, они кинулись вверх по тропинке и, задыхаясь, наконец выбежали на поляну, где стояла палатка Ченглея.

Она трепыхалась под ударами ветра, два колышка из четырех слетели. Натянутый над кухней тент провис под тяжестью воды и, казалось, вот-вот порвется. Они успели как раз вовремя: Лео подпрыгнул и дернул за один из краев тента — вода, словно водопад, обрушилась с другого конца. Вместе с Оливией они быстро воткнули колышки в землю, укрепили палатку и, наконец, нырнули внутрь, где было сухо и тепло.

— Я туда больше не сунусь, — выдохнула Оливия. — Давай переждем здесь, пока это безумие не кончится.

Лео кивнул. Ему тоже потребовалось пару мгновений, чтобы отдышаться и прийти в себя.

— Надо переодеться и посушить вещи, — в глазах Оливии мелькнул прежний уверенный огонек, она снова полностью владела собой. Дернув на себя верхний ящик комода, она нашла полотенца и футболки.

Лео медлил. Было как-то неудобно надевать вещи Ченглея без его ведома. Оливия, угадав причины его нерешительности, усмехнулась:

— Ченглей бы на нашем месте не церемонился, поверь мне. И вообще, он нам должен по гроб жизни, что мы спасли его палатку, пока он там развлекается с Василисой.

Лео улыбнулся, но по-прежнему не сделал попытки переодеться. Он стеснялся делать это перед Оливией. Между ними было так мало места, и оказаться рядом с ней так близко, без одежды…

Оливия, кажется, уловила это повисшее в воздухе напряжение, но, чуть помедлив, она спокойно стянула через голову свой мокрый насквозь топик и осталась в простом черном лифчике. Надев футболку Ченглея, естественно оказавшуюся ей большой, она так же бесстрастно, не глядя на Лео, расстегнув сзади лифчик и сняв лямки, вытащила его из-под футболки, отжала и повесила сушиться на веревку, растянутую под потолком палатки, рядом с какой-то сушеной травой.

Взглянув прямо на Лео, она подмигнула ему, казалось, еле сдерживая улыбку. А может, ему это привиделось. Все произошло так стремительно, он не успел ничего понять, кроме того, что к щекам и другим частям тела прилило столько крови, что он, наверняка, напоминал красный чайник Ченглея, который Оливия, вышедшая из палатки в кухонную зону под тентом, уже ставила на газовую горелку.

Пока она заваривала чай и сканировала кухонные полки в поисках еды, Лео отвернулся, вытерся и быстро натянул сухую футболку и нашедшиеся там же в комоде спортивные серые штаны.

Обнаружив в поленнице каким-то чудом не промокшие дрова и разведя огонь, они завернулись в теплые пледы и сели на пеньки у костра, с кружками горячего чая в руках. Передавая друг другу пакет с крекерами и сухофруктами, они перекидывались ничего не значащими фразами и смотрели на разгорающийся все ярче огонь. Дождь стих и уютно барабанил по тенту. Лео украдкой любовался Оливией. Даже в футболке Ченглея, которая была ей велика, она выглядела сногсшибательно. За ухо она воткнула розовый цветок олеандра, легкий аромат которого Лео чувствовал каждый раз, когда поворачивался к ней, чтобы взять еще печенья.

— Ну, давай, колись, — неожиданно сказала она. — Как ты понял, что та ветка упадет?

Лео не сразу вспомнил, что всего двадцать минут назад он, послушавшись голоса в голове, возможно, спас Оливию от смерти.

— Я... эээ. Услышал треск, наверное, — Лео отвел глаза.

— Вранье, — спокойно сказала Оливия, глядя на него. — Я выросла в лесу и чувствую его лучше, чем любой городской житель. И даже я ничего не услышала — дождь все заглушал... Тебе как будто кто-то сказал.

Лео молчал.

— Я уже замечала это на занятиях по интуиции и на квестах, твой первый порыв всегда правильный, ты все каким-то невероятным образом угадываешь, а потом почему-то отвечаешь неправильно. Почему? — тихо спросила Оливия, едва заметно наклонившись ближе.

— Если я скажу, ты назовешь меня сумасшедшим, — Лео подул на чай, пряча лицо за кружкой.

— Не бойся, не назову. И вообще, если говорить про страхи... Ты только что узнал мой самый большой страх… который я ото всех скрывала много лет, — Оливия плотнее завернулась в плед.

Лео вспомнил Храм Змей: невероятный страх в глазах подруги, и то, с какой решимостью она его преодолела.

— Ты поступила очень смело, — он осторожно коснулся ее руки.

Оливия тряхнула головой, словно отбрасывая воспоминания, и развернулась к нему. В ее взгляде снова плясали хитрые искорки.

— Раз теперь ты знаешь мой самый большой секрет, мне придется тебя убить, — она шутливо сложила пальцы в пистолет и уперла их в грудь Лео. — Или рассказывай свою тайну, тогда мы будем квиты… — взгляд ее снова стал серьезным. — Я не подумаю, что ты сумасшедший. Обещаю.

Лео набрал в грудь воздуха, сам не веря, что собирается ей все рассказать.

— Это... голос в моей голове. Он мне вроде как подсказывает.

— Я так и знала!

— Ну вот, теперь ты можешь сказать, что я шизофреник, и будешь права.

— Нет, что ты! — она подалась вперед, чуть не расплескав чай. — Такая интуиция — это мощный дар. Суперспособность! Немногим это дано... Ко мне подсказки приходят только во сне и то очень редко. Если бы я, как ты, слышала именно голос, я бы точно использовала это по максимуму! — и, помолчав, добавила. — Когда это у тебя появилось? И почему ты это скрываешь?

— Это долгая история…

— Ну так и одежда наша еще не скоро высохнет…

От этих слов и ее улыбки у Лео опять перехватило дыхание. Его взгляд невольно метнулся к веревке, где сушился ее лифчик. Он запретил себе думать, что она сейчас без него, и смотреть ниже ее лица.

— А что конкретно ты слышишь? Как это ощущается? — спросила Оливия. — Это какой-то шелест в голове или легкое покалывание?

Лео помотал головой.

— Нет, это прям четкие слова. Голос говорит, что делать... На контрольных, на соревнованиях... у меня целый список этих подсказок сохранился…

— А когда ты начал его слышать?

— После смерти отца... Мне было тринадцать. Я сначала подумал, что это папа… Что он типа слился с Силой, как Оби-Ван Кеноби, знаешь, и подсказывает мне оттуда… — Лео печально улыбнулся и поднял глаза к темнеющему небу и верхушкам деревьев, на листьях которых блестели крупные дождевые капли. — Когда я стал постарше, понял, что все это, конечно, бред.

Оливия неопределенно повела плечами, а Лео вспомнил, как однажды, когда их пожилая набожная соседка в очередной раз что-то сказала про то, что душа его отца упокоилась на небесах, Лео яростно закричал на нее: «Души не существует. Мой папа умер. Его нет! Нет!» Он не хотел, не мог снова поверить в обратное, и снова страдать.

— А что случилось с твоим отцом? — Оливия робко взглянула на него, как будто спрашивая разрешения, и быстро добавила. — Или, если не хочешь об этом говорить, то не будем.

Он и правда не любил говорить на эту тему, но с Оливией ему хотелось быть предельно искренним.

— Он утонул... Тело не нашли. Все уверены, что это было самоубийство.

— А ты?

— Сначала я не верил, что он сам прыгнул. Поскользнулся, оступился — да, но не по собственному желанию... Он не был настолько слабым. Ну или мне не хочется в это верить… — Лео смотрел на языки пламени. — Да, ему сначала было сложно найти работу в чужой стране, потом у него были проблемы с бизнесом. И у нас в семье тоже все шло не очень. Родители и так много ругались, а после катастрофы — особенно, — Лео непроизвольно дотронулся до шрама на колене.

— Это ты тогда ногу повредил, в автокатастрофе? — тихо спросила Оливия.

Лео кивнул, перед глазами опять вспыхнули воспоминания той ночи, темная дорога, свет фар их машины.

— Мы с отцом возвращались из цирка… И на обратном пути… дорога была скользкая, нас занесло… Три месяца провалялся в больнице. Потом хромал год.

— А папа?

— Только руку повредил. И начал еще больше пить. Он не мог себе простить, что чуть не убил нас обоих. Однажды допился до чертиков и обоссал школьный забор, — Лео сглотнул. — Потом он старался загладить свою вину, бросил пить, поменял работу — начал торговать апельсинами. Хотел заработать мне на лечение … или забыться в работе… не знаю. С бизнесом не пошло — апельсины тоннами гнили у него на складах… Потом он снова решил выходить в море, он вообще-то моряк. Ему там сон какой-то странный приснился. Что он, мол, был викингом, плавал на драккарах, чувствовал себя таким могущественным... что надо вернуться в море, что там все получится… Вернулся и… через пару лет упал за борт во время шторма.

— Мне очень жаль, — Оливия легонько сжала его руку, кожа ее была нежной и теплой.

Он с благодарностью взглянул на Оливию и обхватил ее руку своей.

— Я почему-то думал, что здесь, в Кек Лок Си, узнаю что-то такое про отца... смогу с ним как-то связаться.

— Связаться? Чтобы понять, сможешь ты его простить или нет?

— Ну, за катастрофу я его давно простил. Если верить буддистам, то это вообще я сам накосячил в прошлых жизнях и теперь тут расплачиваюсь, — Лео улыбнулся одними губами. — Я хотел спросить, узнать... как он на самом деле погиб... Чтобы доказать всем... чтобы быть уверенным, что это и правда был несчастный случай. Что он нас с мамой и правда любил, что нашел бы в себе силы бороться дальше, ради нас... Я за этим сюда и приехал, если честно... Поэтому и попросил Ченглея устроить этот дурацкий сеанс... Ведь здесь в лагере, я опять начал слышать этот голос все чаще и чаще. И опять поверил, что это отец... Наверное, и из-за записки тоже.

— Какой записки?

Лео пересказал Оливии историю про встречу с Фэнбо Хангом из Института Лозанны и про странную записку, которую он передал Энду.

— Повтори, еще раз, что там было написано про родных и гида? — попросила Оливия.

— Что я, видимо, слышу Гида или кого-то из погибших родных, но отрицаю это, — процитировал Лео по памяти. — Про Гида я не особо уверен, это, наверное, ошибка онлайн-переводчика — там же было по-китайски написано, я телефоном переводил. Поэтому и подумал, что может, и правда, это папа мне подсказывает... Но это все бред, конечно.

— Не бред, — пылко сказала Оливия. — Я верю в загробную жизнь, в подсказки сверху. Не просто верю. Знаю. И Гиды на самом деле существуют. И чтобы поговорить с кем-то оттуда, есть методы понадежнее спиритизма.

— Правда? Откуда ты знаешь?

— Я много читаю, — ответила Оливия после паузы. — Ты очень великодушный, что простил отца за катастрофу. Я вот не могу простить маму за... ну за многое, что произошло в детстве. А если б она лишила меня возможности ходить, бегать, делать то, что я люблю… лишила свободы… я бы, наверное, возненавидела ее до конца дней.

Лео слушал очень внимательно, не выпуская ее руки из своей, ведь Оливия впервые заговорила о своей семье, впервые захотела поделиться чем-то личным.

— Хотя, вообще, я, конечно, должна быть благодарна маме… — Оливия посмотрела вдаль, на темные очертания деревьев. — После занятия с первокурсниками, ну там где мы представляли идеальных родителей… Я сначала не хотела это признавать, но, если честно, благодаря нашим непростым отношениям с мамой, я многое поняла о себе, о людях… Да и она сама мне много помогала... И если бы у меня и правда была возможность выбирать, я бы ее и выбрала, понимаешь? Чтобы максимально вырасти. Выучить свои уроки.

Лео не особо понял последнее предложение, но кивнул, подумав, что его мама тоже всегда помогала ему, поддерживала, подбадривала, не давала раскисать. Даже записаться на занятия по самозащите и сделать татуировку, выбить какой-то символ смелости, перемен — было ее идеей. Он рассказал про это Оливии, показав незаконченный сюррикен на колене. Услышав это слово, подруга удивилась, но не переспросила, что оно значит.

— А Энду ты про голос рассказывал? — Оливия поправила цветок олеандра в волосах.

— Я никому не рассказывал. Не хотел показаться еще большим фриком. Если бы к хромоте добавилась шизофрения, в школе я бы не выжил... Так что я стал блокировать голос, гнать его, делать все наоборот. Я думал, что если не слушаться его подсказок, он исчезнет. И он почти исчез. На два года… А потом вернулся — когда я впервые увидел фото Кек Лок Си. И теперь мне от него снова не отделаться, — улыбнулся Лео, подложив полено в костер.

— Так, может, и не надо? — Оливия подалась вперед, к нему. — Расскажи Энду или Вести. Они поймут, не посчитают тебя шизофреником.

— Я знаю, — откликнулся Лео. — А еще Энду наверняка скажет, что я не могу научиться расслабляться из-за того, что постоянно блокирую этот голос.

Оливия кивнула, Лео уже рассказывал ей про свои сложности с управлением робоногами в режиме расслабления.

— Если бы мне приходилось постоянно блокировать свой внутренний голос, поступать ему наперекор, я бы и слова не смогла сказать, — улыбнулась Оливия. — Когда всегда надо контролировать, что думаешь и говоришь, невозможно расслабиться.

— А у тебя получается ни о чем не думать и расслабляться в шавасане? — спросил Лео. — Энду и Ченглей постоянно твердят, что шавасана — это мое основное упражнение, потому что развивает...

— Базовые навыки картара, — одновременно с ним закончила Оливия и рассмеялась. — Да, я могу отключать голову. Но я этому долго училась.

— А мне как будто не хватает времени. Только у меня, вроде, получается остановить внутренний диалог, как шавасана уже закончилась, — улыбнулся Лео.

Оливия как-то странно на него посмотрела и порывисто встала. Ветерок колыхнул ее волосы.

— У меня есть идея, — она нырнула в палатку и вернулась с зеленым ковриком для йоги. Расстелив его неподалеку от костра, на уже успевшей подсохнуть земле, она, улыбаясь, сказала:

— Я проведу для тебя йога-нидру. Это как шавасана, но дольше. И мощнее. Ложись, — она похлопала по коврику с видом заговорщика и, видимо, почувствовав нерешительность Лео, добавила, смеясь. — Да не бойся, не съем я тебя. Я хочу помочь. Правда.

В ее глазах отражалось тепло огня. Уже совсем стемнело. Лео почувствовал, как отчего-то вспотели ладони. Он улегся на коврик. Оливия накрыла его пледом, и от этого простого проявления заботы он разволновался еще сильнее.

Лео закрыл глаза. Будь что будет.

Где-то еще стучали капли дождя, джунгли дышали размеренно и влажно.

— Устройся поудобнее, руки и ноги чуть врозь, руки ладонями вверх, глаза закрыты, расслаблены… — голос Оливии звучал спокойно, гипнотически, она говорила медленно, чуть растягивая слова. — Мы выполним очень глубокое расслабление, проходя вниманием по различным точкам тела. Тебе не нужно ничего делать специально, достаточно просто направлять внимание в ту или иную часть тела и перемещать его вслед за моим голосом… Большой палец правой руки, указательный палец… средний палец...

Лео изо всех сил старался дышать спокойнее и чувствовать свои пальцы. Получалось плохо. Никакой остановки внутреннего диалога тоже не наблюдалось. Наоборот, в голове был хаос из мыслей. Ни одна из них не оформлялась в слова... Он лишь понимал, что боится открыть глаза и увидеть ее лицо так близко со своим. Он почувствовал дыхание Оливии совсем рядом, когда она, видимо, наклонилась за бутылкой с водой и сделала глоток. Лео сглотнул и почувствовал, что во рту тоже пересохло.

Части тела, которые она медленно называла, словно облизывало огнем, как если бы она дотрагивалась до них. Слышать ее низкий голос, с легкой хрипотцой, ощущать ее тело так близко... Если она хотела его расслабить, попытка явно провалилась. Он никогда не чувствовал себя более возбужденным.

Он жаждал и одновременно страшился того момента, когда Оливия в своем перечислении частей тела дойдет до живота. Чем ниже она опускалась, тем больше его потряхивало, дыхание сбилось. Сквозь плотно закрытые веки, он чувствовал, что уже совсем стемнело и радовался, что Оливия не могла заметить, как плед то и дело легонько приподнимался. По низу живота бежали мурашки. Голова кружилась.

Он перестал сдерживать дыхание только когда Оливия, минуя бедра и таз, перескочила сразу на колени.

— Голени… стопы... пальцы ног... А теперь сделай три глубоких вдоха… Представь, что ты — на берегу красивого озера, под стекающим с горы водопадом. Прохладная вода шумит, капли сверкают. Ты ныряешь и плывешь под водой… Не думай ни о чем. Пусть образы просто мелькают перед глазами. Не блокируй их. Разреши им приходить, всплывать на поверхность сознания и... уходить. Не цепляйся за них. Как будто смотришь кино… Почувствуй, как тело наполняется светом, теплом и энергией. Все тело светится, и этот свет заполняет все озеро… весь лес вокруг… весь континент… всю планету… всю вселенную…

Лео почувствовал, как по телу пробежала теплая волна мурашек и его словно подбросило вверх. Голова наполнилась образами. Он увидел, как они с отцом ныряют под воду, Лео держится за его шею, видит рыбок, кораллы, радость наполняет его. Счастливые моменты из детства проносились мимо, один за другим, поднимали вверх, делали его невесомым. Он чувствовал связь со всем вокруг. ALL IS ONE.

Словно где-то вдалеке он услышал голос Оливии.

— Почувствуй свое тело. Пошевели пальчиками рук и ног…

Мозг осознавал слова медленно, нехотя. Образы перед глазами гасли, затухали. Лео вдохнул — запах мокрой травы наполнил ноздри. Он почувствовал ветер, по щеке скатилась капля. Он что плакал? Что вообще произошло? Сколько времени это длилось? Кажется, что в пару минут уместилась вечность. Он открыл глаза и смахнул слезы. Хорошо, что было темно и Оливия не видела.

Костер почти догорел, Оливию освещал лишь лунный свет. Он скорее почувствовал, чем увидел, что она улыбалась. И вдруг, еще ведомый этим волшебным светлым потоком, он различил два четких слова в голове и, не став им противиться, приподнялся на локте и поцеловал ее в губы. Она ответила и время снова застыло, зазвенело, запело знакомый арабский мотив. Он почувствовал запах сладкого олеандра в ее волосах. Вкус ее губ был и новым, и знакомым, как будто он уже целовал ее раньше, очень давно.

Оливия отстранилась первой и чуть сдавленно рассмеялась, низко и пленительно.

— Вот что хорошее расслабление делает с человеком.

— Каждый раз, когда я прикасаюсь к тебе... я как будто что-то вспоминаю... — признался Лео, едва различая ее лицо в темноте. — Тогда, на первом занятии по айкидо... и сейчас… Ты тоже это чувствуешь или мне кажется?

Помедлив, Оливия подняла с земли свою синюю бутылку, поднесла ее к глазам и посмотрела на него сквозь плескавшуюся внутри воду. Стекло, отражая пламя костра, словно горело синим.

— Помнишь, как красиво Веста однажды сказала: вода может принять форму любого… — он услышал в ее голосе тщательно скрываемую пылкость. — Мне нравится та форма, которую я вижу сейчас.

Она провела пальцами по его нижней губе.

Лео омыло теплой волной и время снова остановилось.

Он был счастлив.

Оливия Протеас. Дневник.

Я уже любила его…

Обрывки снов наконец сложились в один... Все та же пустыня, барханы, бедуин играет на дудке. Песчаная буря. Песок вот-вот поглотит, проглотит меня… Слезы. Крик. Темнота... Но он вытаскивает меня. Этот человек в белом.

Лео...

Я снова дышу и слезы текут по моей щеке, а он вытирает их рукавом, нежно-нежно, и гладит меня по голове… Мы добираемся до оазиса с пальмами и колодцем. Он умывается, льет воду себе на голову, а я глажу его по мокрым волосам.

И теперь бесполезно отрицать, что все это уже было, что мы с ним уже любили друг друга.

И да, это объясняет, почему он мне так нравится сейчас…

Но это не повод, слышишь, не повод, так глупо поддаваться эмоциям...

Да, этот его спокойный, сопоставляющий факты ум... Его способность мыслить, анализировать и делать выводы... Его забота, нежность... Да, все это привлекает. Безумно.

И этот его взгляд... От которого я испытываю такое...

Но это все не повод, понятно?

Сосредоточься. Думай. Дыши.

И все же... его поддержка в Храме Змей — то, как он обнял меня, держал, пытался защитить…

А ты что? Позорище! Ты что — зря столько всего перечитала про змей, пытаясь понять природу своего страха?! Ты же лучше других знаешь, что змея — это символ духовного поиска. А ведь поиск, путь — это и есть главное в твоей жизни. Так почему, почему ты так боишься?.. Почему, когда ты видишь, как они беззвучно скользят по земле, как кольцами обвиваются вокруг веток деревьев, все мысли уходят и остается только дикий страх, который не дает думать, дышать, шевелиться.

Откуда он?

Мои догадки о прошлой жизни не проверишь...

Но, впрочем, причина этого страха не так важна. Важно суметь его победить. Преодолеть себя еще раз. Так что придется вернуться в этот храм до отъезда… Одной. Без Лео.

Нет у нас с ним никакого будущего, не может быть. И нечего надеяться! Тогда зачем ты позволила всему зайти так далеко? Надо было уйти сразу после возвращения в Кек Лок Си, не переодеваться у него на глазах, не устраивать ему эту дурацкую шавасану.

Но если бы я ушла, то так никогда бы и не узнала, каково это — прикоснуться к нему… Да уж, лунный поцелуй не забывают)) Ладно, полной Луны на небе, конечно, не было, но технически где-то там за облаками она же была...

Это что, и значит влюбиться?!..

Не из-за такого ли чувства мама пожертвовала всем остальным? Но эта влюбленность не привела ни ее, ни отца ни к чему хорошему... Мне такого не надо. Я не позволю, чтобы со мной такое произошло. У меня другие цели, и они — превыше всего. Но все равно хочется разреветься.

Получается, я — как все, раз позволяю себе превратиться в слабое ничтожество из-за каких-то там чувств?! Хватит, хватит, все эти эмоции — лишь проявление слабости и ничего более.

Но его слова, что он простил отца за катастрофу... признайся, просто признайся, что ты свою маму не простила... за гораздо меньшее... И тебе мешает эта обида. Не дает идти вверх. Веста права... И получается, Лео был просто дан тебе в этой жизни, чтобы осознать это. И все. Поблагодари его за это, и хватит… Нельзя, чтобы это зашло еще дальше. Это никому не надо. Никому. Сегодня же дай ему понять, что все было ошибкой, что он тебе не интересен. Сделай ему прощальный подарок и все. Это тебя ни к чему не обязывает. Надеюсь, он сложит два плюс два…

Глава 26. Красная волчанка

Лео проснулся до будильника и сразу почувствовал себя счастливым. Солнце, видимо, совсем недавно поднялось над морем и горизонт был словно подернут прозрачной дымкой. Как и воспоминания о вчерашнем невероятном дне с Оливией. Было-не было? Реальным казалось лишь рвущееся наружу ощущение наполненности, неуязвимости, полета.

Где-то в джунглях крикнула птица или обезьяна. Лео подумал, что вообще-то ему невероятно повезло, что вчера Оливия не взяла с собой Фус. Иначе никакого поцелуя после шавасаны могло и не случиться... Лео переполнило такое чувство любви и благодарности к обезьянам, что он решил попросить Василису сделать для Фус особый омлет на завтрак.

По дороге на медитацию Лео не мог перестать улыбаться. Оливия открылась для него с новой стороны, он столько узнал про нее, столько понял. Оказывается, она не всегда монолит уверенности и бесстрашия — Лео вспомнилось, какой растерянной она была в Храме Змей...

А как легко ей все рассказывать! Она точно умеет слушать, сопереживать, находить нужные слова. А еще, оказывается, она тоже наблюдала за ним все это время! Иначе, как бы она заметила, что он все угадывает на квестах?.. Это было так приятно, так ново. Чувство взаимности…

Нужно обязательно постараться как-то удивить ее сегодня: сделать сюрприз, подарить подарок — найти способ показать ей, насколько она важна. Для него.

На общей утренней йоге Лео, Ченглей и Оливия как всегда расстелили свои коврики рядом, подальше от Весты, и параллельно с выполнением асан шепотом обсуждали вчерашние события. Стоя в позе дерева, Оливия заявила, что с Ченглея причитается за спасение его палатки от затопления, ни словом, впрочем, не обмолвившись о том, что произошло в этой палатке... Оливия вообще держалась, как обычно, ничем не показывая, что вчера случилось нечто особенное. Пока Лео рассказывал о подозрительном поведении Тоэ в Храме Змей, он то и дело пытался поймать взгляд подруги, но она как будто избегала его.

Все это сбивало с толку. Да еще и Ченглей не согласился, что результаты вчерашней слежки полностью доказывают вину Тоэ, и опять начал спорить.

— Моя семья близко знакома с настоятелем Храма Змей, — прошептал китаец, стоя на одной ноге и вытянув руки к потолку. — Их клан живет на Пенанге всю жизнь. Почтенная семья, не то чтобы сильно богатая и влиятельная, обычные монахи. Нет, Лотос дзиндзя должны быть кем-то покруче… А вот про анг-мо, наоборот, выяснилось кое-что любопытное.

Лео вслед за Ченглеем обернулся посмотреть на Коррмеша: в те редкие дни, когда тот появлялся на утренней йоге, он не присоединялся к остальным, а просто медитировал все полтора часа. Так было и сегодня: Коррмеш, прикрыв глаза, сидел в углу зала и, кажется, ни разу не пошевелился с начала практики. Лео даже позавидовал ему — вот кто бы наверняка смог выжать сто процентов из его робоног в режиме концентрации!

— Так вот, мы с Василисой вчера, когда гуляли на пляже... об этом потом отдельно расскажу, — довольно щурясь, продолжил шептать Ченглей. — В общем, мы наткнулись на Элли с Фином, и я подробно расспросил Элли про тот вечер, когда чуть не похитили Компас Плотностей и когда Коррмеш якобы помогал в ее лечении, помните? Мы же поэтому и решили, что у него, типа, железное алиби. Так вот, Элли вспомнила, что в их лечебной сессии был получасовой перерыв. Понимаете, что это значит? Что анг-мо в это время мог спокойненько наведаться в Зеленую библиотеку за Компасом, а потом вернуться к Элли и Энду, как ни в чем не бывало! Логично?

— А когда он кстати устраивает эту свою подозрительную встречу? — спросила Оливия, кивая. — Сегодня вечером?

— Что за встреча? Где? — не понял Лео.

— В джунглях, у Лабиринтов. Ну, помнишь, после малайского квеста, он пригласил туда всех, кто, по его словам, хочет прикоснуться к настоящим тайнам, — Ченглей показал пальцами кавычки и скорчил рожу, которая, видимо, должна была напомнить высокомерное выражение лица Коррмеша.

Лео плохо помнил, что тогда говорил Коррмеш — на малайском квесте его мысли были заняты исключительно свиданием Оливии с Мантриком.

— Я слышал, что несколько первокурсников и картаров собираются туда сегодня. Я тоже наведаюсь. Тайно, разумеется, — ухмыльнулся Ченглей и потянулся за пледом, когда Веста объявила финальную практику расслабления.

Лео, тоже укрываясь пледом, поймал себя на мысли, что впервые за все время лагеря обрадовался, что подошло время для шавасаны. Он так ждал возможности обменяться с Оливией взглядами, понятными лишь им двоим, ведь теперь шавасана имела для него… для них особое значение.

Прежде чем Веста задула все свечи и зал погрузился в полутьму, Оливия и правда посмотрела на него. Долго и пристально. Без улыбки.

На занятиях Лео витал в облаках, продолжая перебирать в голове подробности вчерашнего вечера и в то же время мучаясь вопросами: что она чувствует? что значил ее странный взгляд перед шавасаной?

Но все сомнения рассеялись, когда после обеда, зайдя в комнату, он обнаружил у себя на кровати записку.

«В 20.30, за Смеющимся Буддой у Амитабха-Пагоды»

— Это же не от Оливии? — с подозрением спросил Мантрик, сидевший на своей кровати.

— Тут нет подписи, — с раздражением ответил Лео. — А кто принес записку?

— Не знаю. Она лежала на кровати, когда я пришел.

Лео перечитал короткое послание и почувствовал стук сердца в груди. Конечно же, это от Оливии! Вот почему она избегала его целое утро — просто не хотела раньше времени выдать, что планировала назначить ему настоящее свидание!

Лео широко улыбнулся Мантрику, когда тот с недовольным видом пробурчал что-то про библиотеку и, хлопнув дверью, вышел из комнаты. Оставшись один, Лео повалился на кровать и мечтательно уставился в потолок. Свидание! Настоящее свидание с Оливией! Вечером, почти ночью. Как оно пройдет? Почему она выбрала для встречи Амитабха-Пагоду? Почему до вечера еще так долго ждать?!

Чтобы скоротать время и перестать волноваться, Лео достал робоноги и погрузился в программирование. Кодить было одно удовольствие, все удавалось, настроение было отличным, он наконец-то придумал, как решить одну сложную задачу с датчиком управления, над которой он давно бился.

Он надел нейрогарнитуру, чтобы в очередной раз протестировать разные режимы работы.

Новый режим моргания, который посоветовал добавить Энду: 81%, здорово, все работает, ноги развернулись на 90 градусов.

Режим концентрации: 89%, робоноги привычно зашагали вперед.

Лео замер в нерешительности, уже готовый к тому, что с режимом расслабления опять ничего не выйдет. Ладно, бояться не достойно, как сказала Оливия. Прикрываем глаза, скомандовал он самому себе, выдох, еще один, отключаем мысли… Датчик пикнул и ноги согнулись в коленях. Лео пораженно уставился на планшет — 84%. Режим расслабления сработал! Он победил! Волна радости и благодарности накрыла его с головой. Это все благодаря Оливии и ее шавасане! Он вспомнил, как накануне она помогла ему расслабиться, вспомнить счастливые моменты с отцом, почувствовать связь с ним.

Еще не до конца веря, что у него наконец все получилось, Лео убрал робоноги и планшет в сумку под кровать и принялся расхаживать по комнате. Он вспомнил о предстоящем свидании, мысли заметались. Ему же нужно прийти на свидание не с пустыми руками? Что же ей все-таки подарить?

Он остановился у открытого настежь окна: пагоды Кек Лок Си, многоэтажки Джорджтауна, виднеющееся вдалеке бескрайнее море — казалось, окружающий мир сверкал так же ярко, был таким же наполненным, живым и бесконечно счастливым, как и сам Лео.

Взгляд его, скользя по зеленым холмам и блестящим на солнце шпилям храмовых пагод, остановился на стене столовой, где было выгравировано изображение Будды, сидящего на свернувшейся кольцом змее. Лео видел эту стену каждый день на протяжении всего месяца — столовая находилась прямо напротив их жилого корпуса. Но сейчас что-то заставило его посмотреть на знакомое изображение по-новому. Искусно выгравированные чешуйки змеиной кожи навели его на мысль…

Он знал, что подарит Оливии вечером!

За полчаса обежав все ближайшие к Кек Лок Си магазины и ларьки, он почти отчаялся — нигде не было того, что он искал. Пришлось сесть на автобус и поехать в большой супермаркет на окраине Джорджтауна. Там обнаружился нужный мармелад!

В храм Лео вернулся только под вечер. В столовой было пусто, почти все уже поужинали. Злясь, что не успевает раздобыть вторую часть подарка до начала свидания, Лео быстро съел порцию риса с овощами и выбежал на улицу, когда было уже совсем темно. Убедившись, что его никто не видит, он сорвал с храмовой клумбы несколько больших оранжевых цветков, напоминающих птичий клюв, нащупал пачку мармеладок в кармане и поспешил к Амитабха-Пагоде.

Проходя вдоль ряда золотых статуй будд, он вспомнил, как в начале лагеря Энду устроил ему проверку на интуицию, попросив найти спрятанную за одной из этих статуй фотографию. Первые дни в Кек Лок Си казались Лео бесконечно далекими, сердце защемило от непонятной тоски. Он не хотел уезжать, не хотел терять все, что нашел здесь! Учителей, друзей, Оливию…

С готовым выскочить из груди сердцем он миновал белеющие в темноте арочные ворота, за которыми виднелись огни Пенанга. Сад вокруг Амитабха-Пагоды тоже был подсвечен со всех сторон, на листьях кустов плясали отблески огней. Лео миновал статую Смеющегося будды и различил тихую медитативную музыку, доносившуюся из внутреннего двора, украшенного бумажными фонариками и уставленного растениями в кадках.

Внутри кто-то был. Он различил девичий голос.

Оливия?

Вдруг послышался всхлип и потом голос … Энду.

Лео подкрался к ближе, притаился за статуей Смеющегося будды и заглянул во дворик.

Там на низкой деревянной кушетке лежала Элли Грейл, глаза ее были закрыты. Рядом на плетеном ротанговом кресле сидел Энду, с чашкой чая в руках. Он сделал глоток и поставил чашку на низкий столик, рядом с термосом, вазой с фруктами и светящимся телефоном, на экране которого мигала красная кнопка записи. Таймер показывал 41 минуту.

— Что ты видишь теперь? — спросил Учитель.

Элли ответила после продолжительной паузы.

— Меня как будто тянет к свету… теплому, как солнце. Но он не обжигает. Мне хорошо. Спокойно. Я путешествую… в потоке света, в теплом потоке волн, он толкает меня вверх, вперед, — Элли говорила очень медленно, не открывая глаз.

Что тут такое происходит? Какая-то медитация, погружение в транс? Может, он перепутал место? Вроде, нет. Лео глянул на часы — 20.34. Время и место — как в записке. Но где Оливия? Наверное, он все-таки что-то напутал. Лео развернулся, чтобы уйти, но тут Энду спросил:

— Что ты видишь сейчас? Ты можешь снова найти своего Гида?

Своего Гида? Лео почувствовал, как моментально вспотели ладони. Только вчера они с Оливией обсуждали записку Фэнбо Ханга, гадали, что он имел в виду, предполагая, что голос в голове Лео может принадлежать его папе или некоему Гиду… Лео замер в ожидании ответа Элли.

В голове всплыл день китайского квеста в Джорджтауне. Их с Элли общее задание — выяснить, чем в традиционной китайской медицине уменьшают боль в коленях…

Разгадав подсказку, они с Элли тогда быстро нашли нужное кафе в китайском квартале. Там было людно и шумно, повсюду стояли горшки с живыми зелеными растениями, вкусно пахло кофе.

— Пойдем, расспросим его, — Элли направилась к улыбчивому бариста, стоявшему за стойкой.

На квестах им часто приходилось что-то выяснять у местных. Видимо, это было частью плана Энду по их знакомству с культурой Пенанга.

— Простите, а есть ли тут кто-то, кто разбирается в китайской медицине? — без тени смущения спросила Элли.

— Это вам туда, — улыбнулся бариста. — Фу Тан и Себастьян — за четвертым столом, — он кивнул в сторону еще одного большого зала, установленного рабочими столами с компьютерами. Видимо, это была зона коворкинга.

Проследив за его взглядом, Лео увидел двоих парней, сидевших с ноутбуками: высокого светловолосого европейца и коренастого китайца в очках. Подойдя ближе, он заметил, что на экранах их компьютеров были открыты вкладки с кодом. Программисты?!

— Привет! Мы из Кек Лок Си, от Энду, — поздоровалась Элли.

— А, он говорил, что вы зайдете, — китаец поднял взгляд от ноутбука и улыбнулся, он совсем не удивился.

После короткого знакомства выяснилось, что Фу Тан и Себастьян параллельно с учебой в Йельском университете придумали идею для стартапа и приехали на Пенанг за инвестициями. Фу Тан, который оказался недавним выпускником Школы картаров, подбил Себастьяна фандрейзить не в Нью-Йорке или Кремниевой долине, как все, а в Малайзии.

— У клановых ассоциаций по-прежнему куча денег, — пояснил китаец, широко улыбаясь. — И, в отличие от калифорнийских венчурных фондов, главам кланов не надо доказывать эффективность TCM.

— ТСМ? — не понял Лео.

— Traditional Chinese Medicine, — пояснил светловолосый Себастьян. — Идея стартапа в том, что с помощью нашего приложения люди, сфотографировав язык и измерив пульс, могут отправить эти данные врачу и получить первоначальные рекомендации по лечению.

— И этих данных хватит для постановки диагноза? — с сомнением спросил Лео.

Фу Тан уверенно кивнул, потянулся за одной из лежавших на столе толстых книг.

— Это основа основ. «Канон пульса — III век» — перевел он золотые иероглифы на синей обложке.

Лео пробежал глазами корешки остальных книг, которые, видимо, были на английском: «Канон Желтого императора о внутреннем», «Рецепты на вес золота — VII век», «Важные секреты из-за пределов столицы — VIII век».

— Это лишь небольшая часть, у нас вся библиотека в цифровом виде, — пояснил Себастьян и добавил, — мы еще, кстати, работаем с нейронными сетями, тренируем их раскладывать древнекитайские рецепты на составляющие, чтобы на их основе создавать новые лекарства.

— Между прочим, Ту Юю использовала подобный подход, когда искала лекарство от малярии, и ей за это нобелевку дали, — с легким вызовом сказал Фу Тан, видимо, заметив снова мелькнувшее в глазах Лео сомнение.

— Ту Юю — это ученая-химик из Китая, — пояснил Себастьян. — Она и правда сделала свое открытие благодаря разработанному в IV веке методу традиционной китайской медицины. Команда Ту получила из экстракта упоминавшейся там сладкой полыни, цинхао, чистое вещество — артемизинин, который уже спас от малярии огромное число людей.

— Круто! — искренне сказал Лео.

— Вручение ей премии — это было два года назад, мы отметили с таким размахом, что голова еще пару дней гудела, — усмехнулся Себастьян. — Сейчас команда Ту Юю исследует, как артемизинин может помочь в лечении красной волчанки.

При этих словах Элли вздрогнула.

— Красной волчанки? — тихо переспросила она.

— Да, это такое серьезное аутоиммунное заболевание, которое…

— Я знаю, что это такое, — сказала она тихо. — У меня — красная волчанка…

— Мне очень жаль… Когда ты узнала? — тихо спросил Фу Тан.

— Полтора года назад. Сначала просто болели колени и постоянно хотелось спать. Диагноз смогли поставить только когда появилась сыпь на щеках.

— В форме бабочки? — понимающе кивнул Себастьян.

— Да… Начали пичкать гормонами, но это не особо помогает, становится только хуже… Самое обидное, что мне никто не может толком сказать причину.

— По-моему, чаще всего это генетика, — сказал китаец. — Или гормональный сбой, а бывает, и перенесенная инфекция.

— Но у меня не было ничего из этого, — откликнулась Элли. — Врачи списали все на чрезмерный ультрафиолет. Мол, много была на солнце, пока серфила.

Помолчав, Элли добавила.

— Уже два года не катаюсь. Очень болят суставы.

Лео подумал, что у Элли заболевание гораздо серьезнее, чем у него, но по ней этого совсем не скажешь… Она так легко о нем говорила…

— Так что там про артемизинин? Как он может помочь? — заинтересованно спросила Элли.

Стартаперы рассказали им про последние эксперименты, прислали ссылки на блог Ту Юю и пообещали держать в курсе про результаты исследований, которые пока очень обнадеживали.

Затем, в ответ на их вопрос, Лео тоже рассказал про свою болезнь. Он был краток. Ему гораздо интереснее было поговорить про обучение нейросетей, чем про свои колени. Они еще немного поговорили про китайские методы лечения. Фу Тан показал ребятам, как делать самомассаж биоактивных точек в коленях, снимающий боль, сделал им фитокомпресс и дал с собой какую-то очередную вонючую мазь для снятия воспаления.

— Интересно все это, да? — сказала Элли, улыбаясь, когда они вышли из кафе на улицу.

Лео кивнул. Ему хотелось как-то поддержать Элли.

— Энду неспроста нас к ним послал. Кажется, он все знает наперед. Очень надеюсь, что эти новые исследования принесут результаты в борьбе с болезнью, — ободряюще сказал он.

— Я тоже, — кивнула Элли и, улыбнувшись, добавила. — Энду с Вестой тоже кстати пытаются меня лечить. Но совсем другими методами.

— Предлагают освоить медитацию, небось? — усмехнулся Лео, подумав о своих утренних тренировках.

— Не совсем, — загадочно улыбнулась австралийка.

Вспоминая сейчас этот разговор и наблюдая за Элли, лежавшей на кушетке перед Энду, Лео понял, о каком методе она говорила.

Гипноз…

Лео где-то читал, что эта техника давно используется для борьбы с различными заболеваниями и страхами. Он также понимал, что если при управлении его робоногами задействуются быстрые и медленные сигналы мозга, бета и альфа-волны, то в состоянии транса мозг переходит на еще более медленные волны: тета. То есть, по идее, трансовое погружение — это никакая не магия, а вполне понятный процесс.

Но то, что он наблюдал: свечи, вся эта таинственная атмосфера, что и как говорила Элли — все это смущало, волновало, казалось таким странным…

Глава 27. Гид

— Я вижу разноцветные огни... Звезды... Некоторые в парах или тройках, некоторые в больших группах, другие — сами по себе…— голос Элли показался Лео каким-то инопланетным.

— Ты можешь как-то опознать своего Гида среди этих огней? — спросил Энду, сделав глоток чая. Его сосредоточенное доброе лицо освещал красноватый свет фонариков, развешанных во внутреннем дворе пагоды.

— Да.

— Как?

— Сложно объяснить... Я как будто чувствую его сигнал, его позывной, словно могу определить его координаты. Все другие звуки, это жужжание вокруг, я знаю, это не мои... не на моей волне... Я настраиваюсь на него…

Лицо Элли осветила широчайшая улыбка, при виде которой Энду тоже улыбнулся.

— Вот он... Он так рад, что я снова здесь... Мощная энергия синего цвета, она словно обнимает меня...

— Как ты его видишь? У него есть что-то вроде тела?

— Да… и нет. Я плаваю, и он тоже …в моем уме... Он показывает мне себя... и больше всего я осознаю... его руку, которую он протягивает мне. Мы вращаемся вокруг друг друга…

— Очень хорошо. Давай спросим твоего Гида, можем ли мы продолжить твое лечение… Как нам лучше действовать? Продолжить на моменте, где мы остановились в прошлый раз?

— Гид говорит, что прежде чем мы продолжим … мне нужно вспомнить, что я увидела в прошлый раз... Свою другую жизнь…

Лео почувствовал, как по рукам побежали мурашки.

— Ту жизнь, когда ты была Питером, бушрейнджером из Южной Австралии? — тихо спросил Энду.

— Да.

— Хорошо. Что конкретно тебе нужно вспомнить из той жизни?

— Момент смерти Питера… — лицо Элли на мгновение исказилось, словно от боли. — Тот гнев, который он испытывал...

— Почему это важно? — Энду, не отрываясь, смотрел куда-то вдаль, словно силясь увидеть то, о чем говорила Элли, силясь помочь ей понять.

— Этот гнев… застыл во мне... стал причиной болезни в этой жизни. Те эмоции, тот гнев и страх... вмерзли в меня в момент смерти Питера… Причина красной волчанки — в этом… — лицо Элли снова стало спокойным.

— Очень хорошо… — Энду откинулся на спинку стула. — Давай теперь спросим у Гида, что нужно сделать, чтобы болезнь ушла?

— Он говорит, что главное я уже сделала: я поняла причину… и теперь, когда я осознала это... гнев Питера вышел на поверхность, я отпустила его... все это осталось в прошлом… и не должно больше влиять на меня.

— Замечательно! А Гид может сказать, зачем нужна была эта болезнь?

— Это был мой выбор... Я сама выбрала этот урок… Чтобы я смогла научиться... излечить сначала себя, а потом... используя этот опыт... лечить других... — Элли улыбнулась. — Да, я хочу помогать другим. Это моя задача. Я вижу, как я лечу других... Это мой путь. Путь радости. То, зачем я сюда пришла...

— Хорошо. Как тебе идти этим путем радости? Как излечить себя, чтобы потом лечить других?

— Надо сделать выбор. Мне просто нужно выбрать, чтобы болезнь ушла.

— Как сделать этот выбор?... Попроси Гида показать тебе.

Элли долго молчала.

— Я иду по полю… С одной стороны от меня — выжженная желтая земля, с другой — трава… сочная, зеленая. Я иду ровно посередине, по узкой тропинке. И я могу... я хочу свернуть на зеленое поле…

— Ты готова туда свернуть?

— Да.

По красивому лицу Элли потекли слезы.

— Что происходит? — спокойно спросил Энду.

— Я свернула с тропинки... на траву, пошла все дальше и дальше по зеленому полю... Радость переполняет меня... Музыка... Все кружится вокруг... Я вращаюсь в танце, с другими из моей группы... Мой Гид... он словно держит над моей головой … — Элли тихонько рассмеялась, — пылесос… который перемещается вдоль по телу… всасывает в себя и удаляет … эту темную энергию … мой страх, мою болезнь... Гид создает вокруг меня сияние, золотисто-белое… направляет белый свет, как силовой луч.. он атакует черные клетки болезни, растворяет их... Теперь он посылает зеленый луч для исцеления клеток... смешивает зеленый с синим. Это цвет его энергии. Зелено-синий поток омывает меня…

— Хорошо, очень хорошо… Можешь ли ты сама лечить себя таким образом, находясь в физическом теле на Земле?

— Да.

— Что для этого нужно делать?

— Медитировать... И во время медитации представлять... как этот зеленый луч исцеляет меня… Я умею это делать. Я долго училась... трансформировать тела, удалять энергетические блоки… Чтобы стать хорошим целителем мне самой нужно пройти... понять процесс исцеления.

— Ты хочешь стать целителем?

— Да... На Земле у многих людей… энергетические линии настолько… изогнуты… повреждены… что их необходимо перестраивать… Это моя работа... Помогать удалять эти блоки... чтобы люди могли принимать лучшие решения и… обретали уверенность в себе. Я вижу, как я помогаю людям... — глаза Элли были по-прежнему плотно закрыты, она широко улыбалась, словно видела чудесный сон.

— Это прекрасная и нужная работа… — тихо сказал Энду, ласково смотря на счастливую Элли. Пару минут он ничего не говорил, позволяя ей просто побыть в этом сне... Наконец, он произнес: — Я думаю, нам пора заканчивать, возвращаться в состояние бодрствования… Я сосчитаю от трех до одного и ты вернешься. Три — начинай шевелить пальцами рук и ног. Два. Один. Потри ладошки друг о друга, приложи к глазам… Теперь можешь открыть глаза и подняться, когда будешь готова.

Элли потянулась, медленно села, продолжая широко улыбаться и смотреть куда-то вдаль.

— Запись, как всегда, останется у тебя, — Энду выключил диктофон, — чтобы ты смогла ее переслушать, когда понадобится… — он наполнил вторую чашку ароматным чаем и протянул ее Элли. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. Очень хорошо. Мне не хотелось уходить, — улыбнулась Элли, но тут же лицо ее погрустнело. — Это же наша последняя сессия?

Энду кивнул.

— И я больше никогда не смогу туда попасть? — голос Элли дрогнул.

— Не обязательно входить в транс, чтобы почувствовать эту любовь, — мягко сказал Энду, в его глазах отражалось теплое пламя свечей. — Мы можем получать эту поддержку, можем быть на связи с нашим Гидом и в повседневной жизни.

— Как?

— Знаки, сны, озарения, синхронистичности, подсказки интуиции — каждый Гид предпочитает свой стиль общения. Для связи с ним нужно просто создать тишину внутри себя, очистить ум и настроиться на его волну… И почаще практикуй медитацию, которую твой Гид тебе показал.

— И тогда моя болезнь пройдет? Я вылечусь? — с надеждой спросила Элли.

— Элли, дорогая, мы пока не знаем... Но что я могу сказать наверняка: ты создала мощнейший заряд, выбрав переход из желтого витка спирали в зеленый, попросив излечения для себя, чтобы помогать другим... Такие просьбы там, наверху, обычно не оставляют без внимания… Сейчас, во время Перехода, у каждого из нас есть редкий шанс прожить свою лучшую жизнь, отыграть эту партию ярко, во всю мощь. А после — продвинуться дальше к свету… Свой первый ход в этой игре ты сделала — вспомнив, зачем ты пришла сюда, в чем твой урок. Теперь наберись смелости и живи жизнь своей мечты, свети так ярко, как только можешь!

Элли порывисто встала с кушетки и крепко обняла Энду.

— Спасибо вам!

Учитель тепло рассмеялся.

— Ты очень смелая, я горжусь тобой! Все обязательно получится!

Глава 28. В отражении Лабиринтов

Да, конечно, Ченглей шагал сейчас к Лабиринтам, на эту дурацкую лекцию Коррмеша, потому что тот был главным подозреваемым. Но была и иная причина.

Позавчера на их семейном праздничном обеде Ченглей впервые за долгое время соблюдал все приличия, держал лицо, не опозорился. Этим он хотел продемонстрировать свое почтение, свою любовь… Только отец все равно ничего не заметил...

Тогда какой толк в этой любви? Может, можно как-то еще ускорить кема-рост? Не это ли имел в виду Коррмеш, говоря, что есть способы быстрее любви… Ченглей не признался бы друзьям, но ему хотелось послушать, что скажет анг-мо на эту тему…

Почему он, кстати, выбрал Лабиринты для своей лекции? Он же не мог знать, какая у этого места была репутация... Ченглей поежился и посмотрел на спускавшийся с горы туман.

Когда он впервые обнаружил в джунглях эту поляну с тремя круглыми выложенными из камней лабиринтами, Ченглей засыпал всех вопросами: кто их сложил? когда? для чего? Никто не знал… Потом выяснилось, что Энду иногда проводит у Лабиринтов какие-то необычные занятия для некоторых учеников Школы картаров. Проследив за ними однажды, Ченглей увидел, что послушникам надо было пройти все лабиринты, один за другим, следуя строго по коридорам, не перескакивая через каменные линии.

Выйдя из последнего круга, они скрывались в джунглях, за деревьями. И после нескольких гнетущих минут тишины оттуда доносились странные приглушенные звуки: кто-то сдавленно хрипел, кто-то кричал в забытьи... Все как один выходили обратно на поляну с перекошенными лицами. Но на вопросы «Что там было? Что ты видел?» никто не отвечал.

Место это было странным, нехорошим… Вот и сейчас Ченглею казалось, что чем ближе он подходил к Лабиринтам, тем неестественнее, приглушеннее становились цвета вокруг. В блеклых сумерках все словно расплывалось. Зато громкость джунгли как будто выкрутили на максимум. Птицы не пели, а кричали, словно безумные. Ченглей прибавил шагу, стараясь не смотреть на шевелящиеся, словно живые, деревья. Хоть бы Луна уже наконец вышла. Он почти побежал.

Наконец, вдалеке послышались голоса и какой-то равномерно вибрирующий звон. Сбавив шаг и ступая неслышно, Ченглей осмотрелся в поисках раскидистого баньяна, с которого он подглядывал за тем странным занятием послушников в прошлом году. Вон он! Густая крона, толстые горизонтально растущие ветви и воздушные корни, свисающие, как канаты, делали баньян идеальным наблюдательным пунктом. Ченглей легко вскарабкался на верхушку и прислонился спиной к теплому дереву. Выдохнул.

Внизу, чуть в отдалении, хорошо просматривалась поляна с лабиринтами. После вчерашнего ливня спиралевидные коридоры из камней были затоплены водой. В ней отражалось пламя расставленных на поляне свечей.

В центре самого большого лабиринта сидел Коррмеш, рядом под деревом — его слуга. Перед ним на земле стояла небольшая бронзовая курильница. Ветер донес до Ченглея дым благовоний: какой-то необычный, дурманящий, не такой, как в Кек Лок Си. Этот сморщенный бесцветный старичок-слуга, внешность которого Ченглей никогда бы не смог толком описать, играл на поющих чашах. Их монотонный звон усыплял.

Лабиринты окружало кольцо из камней, словно специально задуманных для сидения. Пришедшие послушать Коррмеша ребята расположились на них. Ченглей сразу узнал Урсулу Паркер, Мантрика Сенгупту и еще четыре ученика Школы картаров. Среди них, естественно, был Ли Фей. Не мог упустить возможность узнать что-то тайное, зло подумал Ченглей. Чуть поодаль от остальных сидела еще какая-то девушка. Она повернулась, на ее оливковую кожу упал отблеск вышедшей только что Луны. Что она здесь делает?! Почему не сказала, что тоже придет?... Оливия, склонив голову, внимательно смотрела на Коррмеша, который рассказывал про четвертую плотность.

Темы обсуждали интересные — про смысл жизни, свободу выбора, законы мироздания. Коррмеш как всегда говорил длинно и непонятно. Даже более непонятно, чем обычно. А еще… он как будто перестал сдерживаться, перестал подстраиваться под какие-то ограничения.

Когда кто-то из картаров спросил о смерти, Ли Фей естественно подхватил эту тему.

— Получается, смерти все-таки нет?… — переспросил он.

Коррмеш поднялся со своего каменного сиденья в центре лабиринта и неспешно двинулся к выходу из него.

— Страх смерти — это инструмент управления, — тихо, но внятно говорил он, ступая по колеям, заполненным водой, и не касаясь камней. — Но на самом деле бояться ее — не обязательно. И умирать так быстро — не обязательно. Иногда срок жизни можно продлить. Кратно…

— Как? — Ченглей заметил, как в глазах Ли Фея отразилось пламя свечей, огонек надежды.

— Об этом я могу рассказать в личной беседе. Это тайные знания. На вашем этом Лунном ритуале вам такого не расскажут, — усмехнулся Коррмеш, смотря на только что появившуюся в небе Луну.

— Откуда ты знаешь, что было на Лунном ритуале? Ты что, подглядывал? — возмущенно спросила Урсула Паркер.

Ченглей тоже возмутился, но в душе согласился с Коррмешем. Ну Лунный ритуал, ну волосы расчесывали, ну какие-то детские гадания на влюбленного. И что? Где тут сила? А Коррмеш и правда знал что-то такое… Все остальные, казалось, это тоже чувствовали и не отрывали глаз от его бледного, какого-то высушенного лица и его босых ног, бесшумно ступающих по спиралям лабиринта.

— Но я все равно не совсем понял про Переход, — долговязый второкурсник, которого, кажется, звали Хань Фу, вернулся к предыдущему вопросу, — то есть то, что после Перехода нас ждет жизнь в свободе, творчестве, самореализации — это все правда?

— Это один из доступных вариантов реальности, — как-то неохотно подтвердил Коррмеш. — Ваш ненаглядный Энду вкусно описывает это расчудесное будущее. Вот только он умалчивает о том, что большинству из вас его не видать. Входной билетик слишком дорого стоит.

— Как это понимать? — спросил второкурсник, поворачивая голову и напряженно следя за тем, как Коррмеш заходит на последний круг лабиринта.

— А так, что путь любви, который предлагает Энду, долгий и сложный. Вы готовы посвятить всю жизнь служению другим? Большинство — нет. Тех, кто готов к Жатве — мало… — Ченглей заметил, что там, где ступал Коррмеш, вода начинала как-то странно светиться. — Поэтому почти всем придется повторить уроки третьей плотности.

— Какие уроки? — картары смотрели на него во все глаза.

— О, не самые приятные. Хотите, чтобы я вам напомнил?

Коррмеш кивнул слуге. Тот, не прекращая играть на чашах, кинул на угли стоявшей перед ним курильницы горсть благовоний. Поднявшийся вверх горьковатый дым мгновенно расползся по поляне, словно поднимая за собой вверх стелящийся по земле туман. Коррмеш поднял руки и сделал несколько странных жестов.

Продолжая смотреть, как его босые ноги неслышно ступают по спиралевидному коридору из камней, Ченглей вдруг отчетливо понял — он не хочет знать, что будет, когда Коррмеш сделает последний шаг и выйдет из лабиринта.

— Давайте посмотрим: вы бы хотели повторить вот это? — раздался его высокий голос, переходящий в свист хищной птицы, готовящейся напасть.

Ченглей тут же почувствовал, как его пробрал озноб и на мгновение он увидел внизу не темную лесную поляну, а огромную пробку из машин на восьмиполосном бетонном шоссе, пышущем жаром. Он был там, в самой ее сердцевине, зажатый между двумя огромными грохочущими фурами. В нос бил запах гари, раскаленного асфальта и выхлопных газов. Задыхаясь, стремясь вырваться, он давил на газ, но оставался на месте. Грязные бока фур сжимали его все сильнее. Последнее, что он увидел, прежде чем они смяли его в своих удушающих объятиях, были огромные латунные маятники, раскачивающиеся в сером небе.

В следующую секунду он оказался в своем доме, в гостиной, заполненной аляписто разодетыми гостями его отца. Все смотрели на него и перешептывались. Слуги смеялись, зажимая рот руками. Отец смеялся вместе с ними... Вырваться, сбежать. Расталкивая толпу, врезаясь в людей, он несся сломя голову прочь, и каждый, с кем он сталкивался, лопался словно мыльный пузырь и превращался в раскачивающийся туда-сюда маятник. Сжимающееся вокруг него кольцо маятников тянуло из него всю силу. Гнев, отчаяние, грязь, унижение, изнеможение... Не хочу, не хочу, не надо…

— Ну как? Достаточно? — услышал он голос Коррмеша, выныривая словно из-под воды и снова чувствуя спиной теплую кору баньяна. Холод отступил так же внезапно, как пришел. Ошалело глянув вниз, он увидел, что все сидевшие на поляне ребята трясли головами и терли глаза, как будто только что проснулись... Все молчали, потрясенные, переглядываясь, пытаясь понять, что произошло.

Неужели им всем привиделось то же, что и ему, подумал Ченглей? Как это возможно?

Коррмеш бесшумно вышел из-за деревьев и все уставились на него, завороженные его длинным лицом и бледно-серыми глазами, напоминающими змеиные.

— Как ты это сделал? — Оливия первой пришла в себя.

— Я не могу сказать, — ответил Коррмеш, глядя вниз на улегшийся обратно на землю туман. — Но знайте: большинство из вас снова ждет именно то, что вы увидели…

Ченглей не знал, что привиделось другим ребятам, но судя по их понуро сгорбленным спинам и унылым лицам, никому не хотелось это повторять.

— Еще двадцать пять тысяч лет, — тихо и вкрадчиво продолжал Коррмеш, — вам предстоит, как говорит ваш Энду, учиться любви и самопожертвованию, обуздывать свое эго, и только потом, возможно, вас ждет тот рай на Земле, который он описывает.

— Почему именно двадцать пять тысяч лет? — в напряженном голосе и теле Оливии угадывалась моментальная готовность вскочить. Ее суровое лицо напомнило Ченглею бойца, готовящегося к итоговому сражению.

— Потому что таковы циклы, — Коррмеш с легкой усмешкой посмотрел на Оливию, казалось, его забавляло ее напряжение. Он присел около деревьев и начал что-то рисовать на земле. — Цикл каждой плотности завершается в соответствии с заданными тактообразными ритмами разумной энергии. Эти законы не нами придуманы, но они работают как часы. Стрелка неумолимо движется, проходит круг, и раз в двадцать пять тысяч лет открывается окно Перехода. Не раньше и не позже. Кто готов сделать Выбор — идет дальше. Остальные — продолжают учить свои уроки в дуальности до того, как откроется следующее окно…

Коррмеш резко смахнул нарисованное и хлопнул в ладоши, словно ломая это странное состояние полусна, в которое все, казалось, снова погрузились, слушая его малопонятные объяснения.

— Не унывайте, у меня есть для вас и хорошие новости! — он выпрямился во весь рост, глаза его сузились, заблестели. — В четвертую плотность можно перейти и по короткому пути… о котором ваш распрекрасный Энду ни разу не упомянул. А ведь этот путь, он, как fast-track в аэропорту — в разы короче и приятнее!

Голос Коррмеша становился все громче, и сам он, казалось, становился больше, словно расправляя за спиной невидимые крылья и готовясь взмыть в темное небо.

— Выбрав наш путь, вы сможете воспользоваться помощью и знаниями тех, кто шел по нему до вас и уже достиг блистательного финиша. Это путь для смелых, для тех, кто не хочет ждать! Для тех, кто не боится пойти и взять то, что принадлежит вам по праву — контроль, власть, силу!

Угадав — или, скорее, почувствовав, — что произойдет дальше, Ченглей вжался в ствол баньяна. Прежде чем его взор опять заволокла пелена мгновенно взметнувшегося с земли тумана, он увидел, что Коррмеш поднял голову, посмотрел прямо на него и… улыбнулся.

Уже в следующее мгновение Ченглей почувствовал, как тело снова сковало холодом. Но вместе с этим пришло какое-то приятное состояние наполненности, могущества, власти…

Он уже испытывал это...

Когда отдавал приказы членам своей банды, когда видел страх в их глазах. Когда однажды встретил в джунглях Борнео настоящего дымчатого леопарда, дикого, страшного, смертельно опасного — он посмотрела на него, повернулся и ушел. Его силу признал даже хищник! Это было великолепно!

Сейчас его охватило то же чувство могущества, но в тысячу, в миллион раз сильнее. Он снова увидел раскачивающиеся вокруг маятники. Они вытягивали энергию из слабаков, где-то там внизу. А он напитывался ею, потягивая, словно сок через трубочку, чувствуя сытость и удовлетворение. Чувствуя, что он там, где должен быть… Это было так ярко, так мощно, так приятно…

— На сегодня, пожалуй, хватит демонстраций, — голос Коррмеша раздался словно у него в голове.

Ченглей осознал, что дышит быстро и тяжело, как после бега.

Он глянул вниз, ребята на поляне тоже выглядели потрясенными. Что, черт возьми, это все-таки было?

Коррмеш с довольным видом потянулся.

— Ну что ж, тем, кто обладает достаточным умом и смелостью, чтобы выбрать быстрый доступ к знаниям, я предлагаю задержаться на пару минут… Всем остальным — приятного вечера! — он махнул рукой, словно отпуская их.

Картары неуверенно поднялись, никто не разговаривал, не смотрел друг на друга. Второкурсники первыми поспешили к тропинке, ведущей вниз к храму. Они явно хотели поскорее сбежать. Следом, пройдя прямо под деревом, на котором прятался Ченглей, скрылись в джунглях Урсула Паркер и Мантрик Сенгупта, лицо индуса было перекошено от страха. На поляне остались лишь ома Ли Фей и Оливия.

Ли Фей неуверенно посмотрел на Оливию, словно ища поддержки. Затем, решившись, он подошел к Коррмешу и что-то тихо сказал. Заметив, что Оливия старается услышать, о чем речь, Ченглей тоже подался вперед, практически свесившись с дерева, но разобрал лишь последние слова Коррмеша, произнесенные с хищной улыбкой:

— Тогда до завтра!

Ли Фей кивнул и ушел.

Оливия последовала было за ним, но Коррмеш остановил ее жестом.

— Задержись на минуту, — голос его был тихим, властным.

Он шагнул к ней.

Глава 29. Визитка

— Что тебе нужно? — Оливия замерла и отступила от Коррмеша.

— Хотел поинтересоваться твоим впечатлением от моей лекции, — мягко ступая по опавшей листве, Коррмеш снова приблизился. — Интересно было? Узнала что-то новое?

— Возможно, — Оливия сделала еще шаг в сторону, сухая ветка треснула под ее ногой.

Ченглей подумал, что они, словно мастера айкидо перед боем, двигались по невидимой окружности, выжидая, кто нападет первым.

— Ты пришла сюда не просто так, — сказал Коррмеш, на губах его играла легкая усмешка. — Ты чувствуешь, что я могу дать тебе многое. А главное — быстро.

Оливия вопросительно посмотрела на него.

— Нет нужды притворяться, Оливия… То предсказание на квесте, в китайском клановом храме: «Яркая, но короткая линия жизни»… Я знаю, что имел в виду беззубый старик-предсказатель. Я видел то же, что и он.

Оливия вздрогнула.

— Как…?

— Неважно, — Коррмеш возобновил кружение, сокращая расстояние между ними. — Важно, что есть иной вариант пространства. Такой, где ты успеешь овладеть знаниями и применить свои таланты… Ты скрываешь их, но неумело. Твои способности впечатляют... Любому, кто видит суть вещей, понятно, что тебе не место среди этих посредственностей.

Коррмеш шагнул ближе.

— Ты же видела, чего можешь достичь в четвертой плотности, если присоединишься к нам?

Оливия молча кивнула, лицо ее оставалось непроницаемым. Неужели она видела то же, что и я? подумал Ченглей, вспомнив раскачивающиеся маятники и то всепоглощающее чувство могущества, которое они дают, вытягивая энергию из других.

— Ты еще можешь успеть воплотить это в реальность, — вкрадчиво говорил Коррмеш. — Все твои мечты еще могут сбыться. Мы обучим тебя. Направим. Найдем твоим талантам поистине достойное применение. Чтобы по-настоящему засверкать, такому алмазу, как ты, нужна огранка… — Коррмеш оказался совсем близко к ней. — Что скажешь, Оливия Протеас?

Оливия молчала.

Воздух между ними словно звенел от напряжения.

Наконец, подняв лицо и глядя ему прямо в глаза, она медленно и тихо продекламировала:

— Роса поутру равнодушна к уже отшумевшему шторму ночному…

— Ты уверена?

— Твоих знаний мне не нужно, оринаги, — уже громче сказала она. — Я успею взять необходимое в отведенный мне срок…

— Ну что ж, каждый наделен свободой воли… — Коррмеш легонько склонил голову в знак согласия, продолжая пристально смотреть на Оливию. — Но, полагаю… раз завтра меня здесь уже не будет, нужно оставить тебе визитку, чтобы ты знала, где нас найти... На случай, если ты передумаешь… — сократив между ними расстояние одним прыжком, он притянул Оливию к себе, сдавил ее запястье и впился в нее глазами. Ченглей подумал, что сейчас он ее укусит или поцелует... Но мгновение спустя он уже отпустил ее и отступил на шаг, тяжело дыша.

— До встречи, Оливия, — Коррмеш склонил голову в прощальном жесте и почти мгновенно растворился в джунглях.

Оливия оперлась рукой о дерево и тряхнула головой, словно отгоняя страшный сон. Постояв так немного и восстановив дыхание, она пошла вниз по тропинке к храму. Выждав, пока затихнет звук ее шагов, Ченглей спрыгнул с дерева и последовал за ней.

У него было много вопросов.

— И что это было? Зачем ты вообще пошла на этот дурацкий ритуал? — нагнав подругу на полпути к жилым корпусам, Ченглей упер руки в боки и перегородил Оливии дорогу.

— За тем же, зачем и ты: чтобы выяснить, что задумал Коррмеш, — Оливия мягко проскользнула мимо Ченглея и пошла дальше вниз по тропинке, которую освещало лишь слабое мерцание Луны.

— Почему просто не спряталась, как я? — Ченглей поспешил следом и чертыхнулся, споткнувшись в темноте о корень дерева.

— А зачем? — Оливия обернулась и посмотрела на него так, что Ченглей в который раз почувствовал себя идиотом рядом с ней. — Мой открытый приход дал возможность не только выяснить, что задумал Коррмеш, но и задать ему вопросы, — она пошла дальше, отодвигая рукой нависшие над тропой ветки деревьев. — Теперь мы, например, знаем, про длительность циклов: что Переход наступает именно сейчас, не раньше и не позже, потому что подошло время окончания цикла третьей плотности и начала четвертой… Но главное не это! Ты был прав! Шпион — не Тоэ. Это Коррмеш! Да, точно, он. Все эти его «если ты присоединишься к нам», «мы обучим тебя, направим» — он же наверняка имел в виду Лотос дзиндзя, так?

Ченглей моментально забыл свое раздражение и гордо кивнул.

— А его слова, что «завтра его здесь уже не будет»!? — продолжала Оливия. — Это значит, что завтра он снова попытается выкрасть…

— Компас Плотностей! — подхватил Ченглей, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Этого нельзя допустить!

— Да я глаз с него не спущу! На этот раз поймаем его с поличным и выдадим Энду!

— Но его цель, похоже, не только заполучить Компас, — задумчиво проговорила Оливия. — Он хочет найти себе последователей, новых учеников. Любопытно…

— Да! Я так и знал, что Ли Фей всем этим заинтересуется, — затараторил Ченглей. — Ни за что не упустит возможность быть самым лучшим, самым умным, узнать что-то, чего не знают другие!

— Кого-то напоминает, — ехидно добавила Оливия, но Ченглей пропустил это мимо ушей.

— Что это за короткий путь в четвертую плотность, кстати? — продолжил он рассуждать вслух. Они почти дошли до жилых корпусов, стены которых белели в темноте. — Неужели Коррмеш и правда может быстро научить чему-то, что дает такую силу, такой контроль, как он показал?.. — Ченглей осекся и неуверенно продолжил. — Ты же тоже почувствовала… видела это?

Оливия кивнула.

Ченглей надеялся, что она продолжит говорить, но подруга молчала.

— Но что это было? Как он это сделал?

— Не знаю…

— А когда он к тебе подскочил и схватил за руку... — Ченглей подыскивал слова, — он тебе тоже что-то показал? Какое-то место?

Оливия поежилась и посмотрела впереди себя, вспоминая.

— Это было гораздо ярче и четче тех видений, которые он... показывал до этого... Я увидела какой-то остров в океане… Горы, джунгли с водопадами, и в глубине, в огромной долине… концентрические круги… из воды... как каналы... и дома. Одни — круглые, словно сферы такие полупрозрачные… а другие — по форме напоминают лотосы…

— Лотосы?.. — перебил ее Ченглей. — Так, может, это Храм Лотосов? Коррмеш показал тебе Лотос дзиндзя!?.. — возбужденный своей догадкой, Ченглей прибавил шагу. — А где этот остров?

— Понятия не имею, — после паузы ответила Оливия, — и навещать Коррмеша в любом случае не собираюсь. А вот проследить за ним завтра надо обязательно! — махнув ему на прощание, она свернула к женскому корпусу и скрылась в темноте.

Ченглей с каким-то странным чувством посмотрел ей вслед. Он был готов поспорить: Оливия соврала ему — она узнала место, которое показал ей Коррмеш. Она поняла, где находится Лотос дзиндзя.

Оливия Протеас. Дневник.

Flores

Часть IV

Глава 30. Горный дракон

Утренняя медитация для Лео пролетела удивительно быстро. Они были вдвоем с Энду. Учитель сказал, что Ченглей отпросился с практики по какой-то уважительной причине. Интересно, по какой?

На общей практике йоги в Зале Пяти Будд, Лео сел рядом с Элли Грейл. У него промелькнула идея спросить ее про вчерашний вечер. Он понимал, что стал свидетелем чего-то особенного, уникального, настоящего. Но как об этом заговорить?

Ты знаешь, я тут вчера подсмотрел, как ты в трансе общалась с духами. Не ответишь мне на пару вопросов?

Не вариант.

Когда Веста объявила о начале практики и попросила всех встать на коврики, Лео в очередной раз огляделся. Ченглея не было. Куда он запропастился?

Его не оказалось и в палатке, куда Лео привычно поднялся после йоги. Зато над входом в палатку обнаружился ярко-желтый стикер, с надписью маркером: «Тренировки не будет. Надо следить за Коррмешем. На завтраке все объясню».

Лео в раздражении передернул плечами. Все доказательства указывают на Тоэ: поездка в Храм Змей, слова настоятеля, что сегодня он должен предпринять еще одну попытку! Он шпион Лотосов, это же очевидно! Почему Ченглей до сих пор подозревает Коррмеша?! Да из-за этого еще и тренировку пропускает!

Взгляд Лео остановился на россыпи ярко-красных цветов, растущих в тени большого дерева неподалеку. Он улыбнулся пришедшей в голову идее. Быстро размявшись самостоятельно — пятьдесят прыжков вместо ста, три ускорения вместо шести, пятьдесят ударов по мешку вместо ста — он стал отрабатывать комбинации, которые они тренировали накануне. Мысли его скакали, словно обезьяны, которых он изредка замечал в кронах деревьев. Интересно, Фус тоже тусуется тут с ними в свободное «от учебы» время?

Закончив тренировку, Лео умылся в ручье и направился к дереву, под которым он до этого заприметил красивые яркие цветы. Он хотел, чтобы новый букет получился еще лучше прежнего, который он за ненадобностью оставил вчера у Амитабха-Пагоды, тихонько выскользнув после гипноза вслед за Энду и Элли Грейл.

Да, конечно, его кольнуло разочарование, что вчера таинственная записка привела его вовсе не на свидание, и что там, в увитой плющом беседке его ждала вовсе не Оливия. Но, сопоставив факты, он решил, что записку все-таки написала она! Ведь не могло это быть простым совпадением, что накануне он рассказал ей про отца, про то, что надеялся с ним как-то связаться, а на следующий день ему передали записку с указанием быть в пагоде в то самое время, когда Энду погружал Элли в транс. То есть тот, кто написал записку, хотел, чтобы Лео увидел гипноз, узнал про Гидов и сделал вывод!

А вывод, хоть и невероятный, напрашивался сам собой: заглянуть по ту сторону можно. С помощью транса. Видимо, это и есть тот иной способ, «понадежнее спиритизма», который имела в виду Оливия. И, получается, его голос в голове — это может быть не папа, а некий Гид оттуда?

Лео наклонился, чтобы сорвать еще один цветок. Ему необходимо поговорить с Оливией, спросить, она ли послала ему записку и если да, то откуда ей стало известно про гипноз, про Гидов, что она про все это думает.

И самое главное: ему нужно разобраться, понять, что она на самом деле чувствует и думает о нем, Лео... Ведь вчера она вела себя так, как будто не было их шавасаны, их поцелуя, их доверительного разговора про родителей... Ни намеком, ни улыбкой она не дала ему понять, что для нее это значило так же много, как для него…

Ладно, видимо, чтобы все выяснить, он должен действовать сам.

Лео придирчиво оглядел букет, получившийся большим и ярким. Последний штрих. Он достал из кармана пачку с купленным вчера жевательным мармеладом и вставил между цветами и травами разноцветных мармеладных змеек, в очередной раз понадеявшись, что его шифр окажется не сильно сложным, что Оливия угадает отсылку к произошедшему в Храме Змей и поймет смысл букета: он, Лео, восхищается ее смелостью, у нее обязательно получится преодолеть свой страх и он всегда будет рядом, чтобы поддержать ее.

Он проговаривал эти слова про себя по дороге на завтрак, зажав букет в руке, которая моментально вспотела от напряжения. Набираясь храбрости, если придется, сказать это перед всеми, он втайне надеялся, что ему удастся вручить ей подарок наедине.

Встав неподалеку от входа в столовую и пряча букет за спиной, он издалека увидел ее в толпе монахов и учеников, стекающихся на завтрак. Она шла, высоко подняв голову и смотря вперед — красивая, гордая, смелая. Когда она поравнялась с ним, Лео шагнул к ней, неуклюже протянул букет и заплетающимся языком сказал:

— Это тебе. Разгадаешь шифр?

Когда Оливия разглядела в зелени цветов мармеладных змеек, на ее лице промелькнуло понимание, радость. Она смущенно улыбнулась и шагнула к нему. Лео тоже потянулся к ней, но тут воздух сотряс вопль:

— Олииивия!

Протискиваясь сквозь толпу, к ним мчался Мантрик Сенгупта, выставив перед собой… огромный букет красных роз. Не замечая никого вокруг, Мантрик с довольным видом сунул цветы чуть ли не в лицо Оливии.

— Это тот особый сорт, о котором я тебе рассказывал в Eastern & Oriental. Вашу руку, мадемуазель!

Лео успел заметить, как прежде чем неестественно засмеяться и протянуть руку для самого нелепого и отвратительного поцелуя, Оливия ловко поменяла руки и перехватила цветы Лео, таким образом, чтобы они оказались спрятаны за розами Мантрика.

Это было не сложно. Его букет, раньше казавшийся таким объемным, теперь виделся Лео крошечным и убогим по сравнению с великолепием этих алых бутонов. Проходящие мимо с любопытством скользили взглядами по Мантрику и Оливии, на чье лицо, казалось, перелилось немного краски с зажатых в ее руках роз.

Лео развернулся и побежал.

Потеряться в толпе…

Провалиться под землю…

Он нечаянно налетел на заходящего в столовую Коррмеша.

— Полегче на поворотах, — с ленцой бросил тот. — Проблемы с координацией? Колено подводит?

Лео почувствовал, как в груди поднялась волна ярости. Он занес руку для удара, но подскочивший сзади Ченглей, оттащил его в сторону.

— Ты чего? — с силой тряхнул он Лео. — Еще успеем с ним поквитаться, — и понизив голос добавил, — а сейчас надо его не спугнуть.

Коррмеш как всегда сел завтракать отдельно ото всех. Ченглей, не сводя с него глаз, потащил Лео к столам раздачи, а затем к столу в углу, где они обычно сидели. Лео оторопел, увидев уже ждавшую их там Оливию. Почему она не села вместе со своим ненаглядным Мантриком? Он отвел взгляд от лежавших рядом с ней двух букетов и молча сел напротив. Ченглей, заметив цветы, одобрительно присвистнул, с грохотом поставил на стол свой ломившийся от еды поднос и затараторил, в красках пересказывая вчерашние события у Лабиринтов.

Что-то про ритуал Коррмеша, странные видения, маятники, циклы, договоренность о встрече с Ли Феем, повторную попытку похищения Компаса — Лео не особо вслушивался в эмоциональную тираду друга. Чтобы не смотреть на бесившие его розы, он обвел взглядом столовую, где как всегда было шумно и многолюдно, и по привычке начал наблюдать за Тоэ Курума. Японец, сидевший за соседним столом, методично пережевывал свою еду и слушал Энду, который, как всегда за завтраком, рассказывал об их планах на день.

— … как незаметно пролетело время, завтра уже последний день лагеря, — говорил Учитель.

В суете последних дней, Лео забыл, что лагерь уже почти подошел к концу. Настроение еще больше испортилось.

— Теперь-то ты веришь, что шпион Лотосов — это Коррмеш?! — Ченглей почему-то тряс Лео за плечо. — Стоп, — снова повернулся он к Оливии. — А почему, кстати, ты вчера назвала его оринаги, а не Лотосом?

— Шшш, подожди, — Оливия прислушивалась к словам Энду.

— … и прощальная вечеринка, которая состоится на верхнем уровне у статуи Гуань Инь.

— А разве верхний уровень снова открыт? — спросила Айн Маккарти.

— Да, со вчерашнего вечера, — подтвердил Энду, дожевав овощной димсам.

— А почему его открыли? — поинтересовалась ирландка.

Тоэ Курума отложил ложку и внимательно смотрел на Учителя. Не сводя с него глаз, Лео почувствовал, что Ченглей и Оливия тоже подались вперед в ожидании ответа Энду. Несмотря на подавленность, он сразу понял, о чем думают друзья: третий уровень закрыли после попытки похищения Компаса Плотностей. Раз он снова открыт, значит…

— Давайте скажем так, — в голосе Энду послышался намек на веселье, он закинул последнюю пельмешку в рот. — Мы на время передали то, что там хранилось, Горному дракону.

При упоминании Горного дракона во взгляде Тоэ Курума мелькнуло непонимание. Все остальные тоже озадаченно переглядывались. Энду же, как ни в чем не бывало, принялся за десерт и продолжил говорить о планах на день.

— Получается, Энду переместил куда-то Компас Плотностей, — ошарашенно сказала Оливия, поворачиваясь к ребятам.

— Но почему? Зачем? Куда? — возбужденно затараторил Ченглей. — Что это за Горный Дракон?!

— Это, видимо, опять шифр, — откликнулась Оливия и полезла в сумку, доставая свою синюю тетрадь.

Ченглей забарабанил пальцами, размышляя, а потом начал трясти Оливию за плечо.

— Подожди, ты понимаешь, что это значит?! Получается, Коррмеш знал, что Энду переместил Компас! Поэтому он и сказал, что сегодня его уже не будет в Кек Лок Си! Он хочет выкрасть Компас и сбежать!

— Да прав ты, прав! Хватит меня трясти, — Оливия отодвинулась от Ченглея, который тут же принялся лихорадочно размешивать масло в тарелке с овсянкой.

— Вы вообще о чем? — спросил Лео, смахивая с рукава своей туники овсянку.

— Ты что — не слышал, что я говорил пять минут назад?! Коррмеш! Вчера сказал! Что сегодня! Его уже не будет в Кек Лок Си!

— Почему?

Ченглей яростно глянул на Лео и с космической скоростью повторил свой рассказ, под конец которого весь стол был забрызган овсянкой. Оливия кивала и изредка что-то комментировала, параллельно листая свою синюю тетрадь.

— Кстати, Ли Фей и Коррмеш, — вспомнил Ченглей, закончив, — выглядело так, словно они договорились о встрече! Ты слышала, что конкретно Коррмеш сказал ему, прощаясь?

— Я отвечу на все твои вопросы, а ты — на мои. Как-то так, — припомнила Оливия.

— Ооо! Вот оно! — Ченглей подскочил от возбуждения и снова сел. — Какие вам еще нужны доказательства? Анг-мо хочет узнать все наши секреты и выкрасть Компас Плотностей! А что если Ли Фей возьмет и выболтает ему все в обмен на информацию о своем этом долголетии?

— Ли Фей не предаст Энду, не расскажет… — возразила было Оливия.

— Расскажет, еще как! Ты же сама все слышала! Помнишь, как его поразил ответ Коррмеша, что мол «срок жизни можно продлить кратно…». У Ли Фея аж глаза на лоб полезли! — Ченглей задыхался от возбуждения. — Чтобы узнать больше, он пойдет на все! Для него эта тема — не просто какая-то там тема исследования. На самом деле он…

— Он — что?

— На самом деле он сам боится смерти! И жутко стесняется этого, — понизил голос Ченглей, оглядываясь по сторонам.

— Откуда ты знаешь?

— Он мне рассказал, мы ж, типа, дружили на подготовительном курсе… Ему там что-то такое приснилось, что он рано умрет. Вот его и заклинило — он с тех пор не только всякие исследования про это читает, но и обереги носит, духам поклоняется, даже гипнотерапию к второкурсникам ходил подсматривать.

— Что за гипнотерапия? — спросил Лео, уже смутно догадываясь об ответе.

Энду, Элли Грейл, внутренний дворик с бумажными фонариками…

— Это один из предметов в Школе картаров, — быстро объяснил Ченглей. — Сначала Энду всех погружает в транс, потом ученики погружают друг друга. Ну и все там вспоминают прошлые жизни, исследуют пространство между жизнями. Там прикольно, кстати, встречаешься типа со своими Гидами, родственными душами!

— Ты что, тоже это видел…? — спросил Лео взволнованно.

Он посмотрел на Оливию. Ему показалось, или она едва заметно кивнула ему?

— Нет, я ж говорю, это ж на втором курсе только делают, мы просто подсматривали. Но даже после того, что мы видели, и ежу понятно, что никакой смерти реально нет, — ответил Ченглей. — Хотя Ли Фея это не убедило… Он сказал, что пока сам не погрузится, не почувствует, то не поверит... Вот и продолжает бояться. А Коррмеш словно чувствует это! Обезьяна рыжая! И он это использует, чтобы выведать у Ли Фея все наши тайны! Вы как хотите, а я этого не допущу!

— Да-да, мы поняли, — нетерпеливо сказала Оливия и отложила синюю тетрадь в сторону. — Скажи-ка мне лучше… Горный дракон… Я не нашла в своих записях никаких мест с таким названием, да и не помню, чтобы Энду что-то такое рассказывал. А вы?

— Да на Пенанге полно мест, связанных с драконами, это ж супер распространенный символ, — пробурчал Ченглей, видимо, недовольный, что друзья никак не прокомментировали его догадки о Коррмеше и Ли Фее. — Это может быть что угодно: и храм, и ресторан, и школа какая-нибудь.

— Но это не просто дракон, а именно Горный дракон, — поправила его Оливия. — Может, это какое-то место в горах?

— Да не знаю я, — выпалил Ченглей с раздражением.

— А вот Тоэ, кажется, знает, — сказал Лео.

Пока друзья спорили, он продолжал краем глаза наблюдать за японцем. Тоэ отложил ложку и долго смотрел в стену, явно размышляя о чем-то, а потом вдруг улыбнулся, расслабленно откинулся на спинку деревянной скамьи и снова принялся за еду.

— В общем, я не могу этого доказать... но я уверен, я знаю: Тоэ догадался, куда переместили Компас! Это он Лотос, а не Коррмеш! — Лео не знал, как объяснить друзьям, что это была очередная подсказка его внутреннего голоса. Его Гида?..

Он забылся и посмотрел прямо на Оливию, ища поддержки. Она понимающе кивнула. Ченглей же начал спорить.

— Да говорю вам, это Коррмеш!

— Может, они вообще оба шпионы? — примирительно сказала Оливия. — Как бы то ни было, поездок в Джорджтаун больше не предвидится, так что ни у того, ни у другого не будет повода улизнуть из храма в поисках Компаса!

И тут словно в насмешку над ее словами, Энду громко сказал:

— И последнее объявление на сегодня: у нашего квеста будет финал! Вас ждет что-то очень интересное! Через полчаса встречаемся на парковке и выезжаем в Джорджтаун!

Вслед за Энду многие поднялись со своих мест, в столовой стало шумно, все принялись обсуждать, что на этот раз придумал Учитель, что такое интересное их ждет.

Лео ошарашенно переглянулся с друзьями, потом его взгляд метнулся от Тоэ к Коррмешу: оба выглядели странно довольными.

— Давайте предупредим Энду, — выпалил Лео, ситуация выходила из-под контроля. — Просто расскажем о наших подозрениях. Скажем, что Тоэ наверняка знает про Компас и что может снова попытаться его выкрасть!

— И про Коррмеша тогда тоже все расскажем, — воинственно добавил Ченглей, поднимаясь с места.

— Вы вообще себя слышите? — в голосе Оливии звучали стальные нотки. — Один тянет в одну сторону, другой — в другую. Прежде чем рассказывать Энду, надо все точно выяснить самим. Проследим за ними обоими и получим прямые доказательства! А то будем выглядеть как дети со всеми этими неподтвержденными подозрениями!

— Но мы рискуем… — начал Лео.

— А по-моему, вы оба просто боитесь действовать сами! — с жаром перебила его Оливия и скрестила руки на груди.

— Я? Боюсь?! Да я… — ноздри Ченглея воинственно раздулись.

Лео показалось, что он сейчас перевернет стол или утопит подругу в остатках овсянки.

— Смотрите! — Оливия показала на Коррмеша, который только что подошел к учительскому столу.

Ченглей метнулся за ним и оказался рядом как раз в тот момент, когда Коррмеш что-то спрашивал у Энду. Учитель внимательно выслушал его и кивнул. Довольный Коррмеш медленно двинулся к выходу из столовой.

Ченглей подлетел обратно к друзьям.

— Что он сказал? — спросила Оливия.

— Что плохо себя чувствует и не поедет в Джорджтаун на финальный квест!

— И Энду ему разрешил?

— Да! Но анг-мо точно прикидывается!

— Но раз он остается в храме, а не едет в город, не значит ли это, что он не охотится за Компасом? — спросил Лео.

— Но может этот Горный дракон, или кому там Энду передал Компас… может, он где-то в Кек Лок Си, просто в другом месте, о котором мы не знаем!? — Ченглей развернулся к друзьям. — Нет, вы как хотите, но раз бледно-рыжий остается тут, то и я тоже!.. И ничего я не боюсь, — процедил он сквозь зубы, хмуро глянув на Оливию и тут же снова найдя глазами Коррмеша.

Она примирительно подняла руки.

— Ладно, ладно… А мы проследим за Тоэ на квесте, да Лео?

Лео от неожиданности растерялся и просто кивнул.

— Но ты же сама вчера после произошедшего у Лабиринтов была уверена, что шпион — Коррмеш! — возмутился Ченглей. — Вот вы, женщины, ветреные!

Оливия рассмеялась и пожала плечами, улыбнувшись и махнув Лео.

— Я быстро заскочу за вещами, найду Фус и буду ждать тебя в автобусе. Не выпускай пока Тоэ из виду! — она стрелой метнулась к выходу из столовой, на ходу убирая в рюкзак свою синюю тетрадь.

Лео заметил, что из нее выпал какой-то листок, наклонился, чтобы поднять его и вернуть Оливии, но она уже испарилась. Ченглей хлопнул его по плечу, пожелал удачи и тоже выбежал из столовой, вслед за Коррмешем.

Поддержка Оливии воодушевила Лео. Получается, она поверила ему, а не Ченглею! Выбрала его сторону! На душе стало как-то легче. Он улыбнулся и машинально глянул на выпавший из тетради Оливии листок, оказавшийся посадочным талоном на самолет.

2 августа, 11.10. Рейс Токио—Куала-Лумпур. Место 34А.

Место 34А — сидела у окошка, как и я, подумал Лео. Интересно, о чем она думала, когда летела в лагерь, чего ждала? И что она думает сейчас? Что она думает обо мне?

Лео снова взглянул на посадочный. Токио—Куала-Лумпур. Она, получается, летела из Бразилии с пересадкой в Токио? Хотя она, вроде, говорила, что не бывала в Японии.

Лео вышел из столовой, снова отмахнувшись от неясного чувства, что что-то не так. Отчаяние после утреннего провала с букетами сменилось непониманием и каким-то дурным предчувствием.

Глава 31. Улица Гармонии

Финальный квест сильно отличался от предыдущих. Их не поделили на команды, они выполняли задания все вместе и практически самостоятельно. С ними на квест поехал лишь ома Хаоран, долговязый смешливый первокурсник.

В начале квеста они расселись в тени раскидистого раскидистого тропического дерева, перед церковью Святого Георгия. Пока все оживленно галдели, перекрикивая шум проносящихся вокруг площади машин и мопедов, ома Хаоран достал из плетеной корзины для пикника заварочные чайники, термосы и чашки, а потом раздал всем карту города и объяснил:

— На малайском, китайском, индийском и европейском квестах вы познакомились с каждой из культур Пенанга по отдельности. Теперь пришло время узнать, как люди разных национальностей, несмотря на все различия, могут жить в гармонии и мире друг с другом, — Хаоран обвел рукой площадь перед церковью и указал на уходящую вперед улицу. — Мы не зря начинаем квест именно здесь. Второе название Jalan Masjid Kapitan Keling — улица Гармонии. Все здания, где вам сегодня нужно побывать в рамках квеста, располагаются вдоль нее. И кстати, многие из них вам уже знакомы!

Лео вместе с остальными склонился над картой. И правда — музеи и храмы, где они бывали в разные квестовые дни, оказывается, находились вдоль одной длинной улицы — Harmony Street. А ему-то казалось, что они каждый раз приезжали в разные районы Джорджтауна!

Лео заметил, что Оливия не спускает глаз с Тоэ. Наполняясь неясной тревогой, Лео тоже вгляделся в лицо японца. Привычная маска. Но в блеске темных глаз сегодня сквозило несвойственное ему нетерпение.

Тоэ посмотрел куда-то вдаль, в конец улицы Гармонии, расплывающейся в неясном жарком мареве. Что там находится? Лео попытался вспомнить, но не смог. Его душило волнение. Солнце жгло все сильнее. А если японец и правда найдет и попытается украсть Компас, что им делать? Как ему помешать? Звать на помощь? Драться?

— Итак, начинаем, — ома Хаоран взял в руки красивый темный термос с изумрудным драконом. — Как вы думаете, любовь к какому напитку объединяет всех жителей Пенанга?

— Чай, — раздался хор голосов.

Хаоран кивнул и, улыбаясь, объяснил, что их первое задание — помочь ему в проведении чайной церемонии.

Тоэ первым вызвался выполнить задание, чего обычно не бывало.

Японец методично заваривал ароматный чай и разливал его по чашкам. Молча. В отличие от Мантрика Сенгупты, который комментировал все подряд.

— А, ну да, логично, ведь все национальности Пенанга — индийцы, британцы, китайцы, — просто боготворят чай! Конечно, это их объединяет! — трещал индус. — О, ты капнул, не зачет!

Руки у Тоэ и правда чуть дрожали, отметил Лео. От волнения?

Хотя, может, это просто было сложное задание, ведь даже Оливия справилась не идеально. Она, как и Тоэ, казалось, не была полностью сосредоточена на квестовых заданиях. И это понятно. Ведь их главным приоритетом была слежка за японцем, а не финал квеста.

После того, как они выведали у уличного торговца его основную фразу «Вы будете есть здесь или возьмете еду с собой?», состоявшую из слов сразу четырех языков, картары побежали к знаменитому перекрестку дорог, стоя на котором можно было увидеть храмы сразу всех религий Пенанга.

В квестовом задании требовалось описать звуки и запахи этого места. Вместе с остальными Лео замер и прислушался к тошнотворно громким ударам барабанов, доносившихся из индийского храма. Они сливались с надрывными криками муэдзина с минарета соседней мечети. Внутри у Лео все тоже вибрировало и кричало о надвигающейся опасности.

Он посмотрел на Тоэ.

Японец не слушал звуки вокруг. Он смотрел вперед. Он ждал.

И кажется, Лео, наконец, понял — чего…

Следующая подсказка привела их в Кху Конгси, чье великолепие и аура таинственности так поразили всех на китайском квесте две недели назад.

Кху Конгси — город внутри города, спрятанный от чужих глаз, — вспомнились Лео слова ома Ли Фея.

Да, кажется, расположение всех конгси долгие годы оставалось тайной даже для местных жителей Пенанга. Мятежники, передающие тайные послания в лунных пряниках, подземные ходы, соединяющие клановые дома, — Кху Конгси явно был особенным местом, вполне подходящим, чтобы спрятать что-то… Он поделился своей догадкой с Оливией.

Подруга кивнула. Она не спускала глаз с японца, который сосредоточенно оглядывал обнесенный стеной внутренний двор конгси. Незаметно отделившись от команды, занятой обсуждением очередного задания, японец приблизился к каменным статуям фантастических драконоподобных львов, охраняющих вход в клановый храм. Он обошел статуи со всех сторон и даже заглянул им в рот.

Затем он внимательно осмотрел многоярусную крышу храма, где на загибающихся карнизах застыли гигантские спящие драконы. Их изумрудная эмалированная чешуя переливалась на солнце. Казалось, драконы только прикидываются спящими, а сами так и норовят проглотить ласточек, летающих туда-сюда сквозь деревянную резьбу карнизов.

Все не то, чем кажется, почему-то подумал Лео, переводя взгляд с драконов на Тоэ и затем на Оливию. Ее красивое лицо наполовину скрывала тень от крыши, отчего казалось, что подруга надела причудливую черно-белую маску. Лео стало не по себе, он повел плечами, скидывая наваждение.

Но это странное покалывающее ощущение лишь усиливалось, пока Лео наблюдал, как японец продолжает осматривать драконов на колоннах, люстрах, алтарях и барельефах храма. Летающие и плывущие в волнах. Золотые, мраморно-серые и огненно-красные. Страшные, змееподобные, злые. Японец тоже начинал злиться, Лео это чувствовал. Ведь он не мог найти то, что искал. Компас Плотностей. Теперь Лео был в этом уверен.

Тоэ вызвался поискать очередную квестовую подсказку в клановом музее. Лео и Оливия последовали за ним. В современных залах музея было темно и тихо. Лео боялся, как бы Фус, сидевшая на плече Оливии, не выдала их каким-то звуком, но обезьяна вела себя смирно, словно следила за кем-то не в первый раз.

Тоэ обошел залы музея и боковые коридоры со старинными фресками и свитками, заглянул в пруд со скользкими живыми карпами, бесшумно открывающими и закрывающими рты. Зайдя в небольшое помещение, где раньше, видимо, была кухня, Тоэ остановился у прямоугольного каменного стола, заставленного керамическими горшками, бело-голубыми пиалами и причудливыми заварочными чайниками. Он посмотрел на потолок и… рассмеялся.

Лео чуть высунулся из-за двери и пригляделся: в центре потолка была вмонтирована стеклянная витрина, внутри которой блестел... не может быть! Компас Плотностей!

Лео почувствовал, как Оливия в возбуждении сжала его руку, и увидел, как лицо японца озарила победоносная улыбка. Он нашел то, что искал!

Что он теперь будет делать? Попытается как-то достать Компас?

Но Тоэ этого не сделал. Продолжая улыбаться, он еще раз глянул на потолок и вышел из кухни. Стремительно миновав залы музея, он оказался на улице и снова присоединился к остальным картарам, которые как раз направлялись к выходу. У ворот конгси Тоэ, еще улыбаясь, поднял голову вверх и посмотрел на черную деревянную панель с золотыми иероглифами.

邱公司

Leong San Tong Khoo Kongsi

Храм Дракона гор

— Вот тебе и Горный дракон… — прошептала Оливия, проследив за взглядом японца.

— Но как он узнал, что Кху Конгси так называют? Откуда? — лихорадочно соображал Лео. — И почему он ничего не сделал? Он хочет вернуться за Компасом потом? Или он должен передать кому-то, что обнаружил его?

— Не знаю, — Оливия быстро оглянулась на Кху Конгси, прежде чем потянуть Лео вперед. — Побежали, а то потеряем его из виду.

Когда они нагнали команду в соседнем Чиах Конгси, Лео увидел, как Тоэ оглянулся и посмотрел прямо на них.

— Он заметил слежку, — прошептал Лео, стараясь не выдать усиливающееся волнение.

Оливия кивнула и шепнула в ответ:

— Тогда надо его как-то отвлечь, спутать. Давай разделимся ненадолго, чтобы он выдохнул. Сделай вид, что ищешь подсказку в другом зале, а я притворюсь, что иду в туалет. Не смотри на него так открыто, но и не выпускай из виду, ладно? Скоро вернусь.

Лео кивнул и посмотрел на японца как раз вовремя, чтобы заметить, как тот проследил взглядом за направлявшейся к выходу Оливией. Лео показалось, что он хотел последовать за ней, но тут Урсула Паркер спросила его о чем-то и Тоэ присоединился к разгадке очередного квестового ребуса.

Когда пару минут спустя команда справилась с заданием и все побежали к выходу, Лео оглянулся в поисках Оливии. Может, он ее пропустил? Озираясь, он вылетел из конгси. Подруги нигде не было видно. Куда она делась?

Ее исчезновение волновало его все сильнее. Не может же быть…

Стоп, где японец?

А, вон он, на лужайке, чуть поодаль от всех остальных, стоит под палящим, давящим солнцем. Тоже осматривается, словно ищет кого-то. На мгновение их взгляды пересеклись и Лео показалось, что Тоэ легонько кивнул ему на Элли Грейл, выходившую из женского туалета.

Лео, чуть поколебавшись, подошел к австралийке и смущенно спросил:

— А Оливия еще там?

Элли покачала головой.

— Кажется, я выходила последней.

Лео замер, сердце стучало все быстрее. Он боялся даже подумать о выводе, который очевидно напрашивался…

Нет, все доказательства, конечно, против Тоэ: его постоянные исчезновения из Кек Лок Си, поездка в Храм Змей, слова настоятеля храма, что Тоэ нужно сделать еще одну попытку... Да-да-да, тысячу раз да, все указывает на японца!

Но ведь, увидев сейчас Компас, Тоэ не попытался его украсть, не попытался сбежать. Он стоял здесь, перед Лео, смотрел на него прямо и честно.

Сбежал кто-то другой…

Она… она не могла.

У Лео подкосились колени.

Вопросы и подозрения, которые он все это время отгонял, прорвали плотину и обрушились со всей силой: где Оливия научилась так блестяще драться? откуда так много знает про буддизм? почему соврала, что никогда не была в Японии? почему всегда так интересовалась Компасом?..

Лео вытер стекающий по щеке пот, продолжая с какой-то отчаянной глупой надеждой оглядываться вокруг. Сейчас она появится, вот сейчас.

Но Оливии не было…

Что делать? Броситься ее искать или остаться следить за Тоэ?

От того, что он выберет, зависело все.

Кто же предатель? Кто?

Голос в голове, который сначала лишь тихонько шелестел, нашептывая ответ, теперь оглушительно кричал лишь одно имя.

Лео повиновался и… бросился к Тоэ.

Глава 32. В Лаборатории картаров

Еще час назад Ченглей был уверен, что Коррмеш остался в Кек Лок Си неспроста. Он знает, где Компас Плотностей! Он остался, чтобы отыскать и выкрасть его!

Когда все картары уехали на квест в Джорджтаун, Коррмеш шепнул что-то бледному старичку-слуге и направился к фуникулеру. Поднявшись на третий уровень, он миновал статую Гуань Инь и углубился в джунгли. Он что, направляется к Зеленой библиотеке? Компас там? Ченглей с колотящимся сердцем крался следом.

Но анг-мо остановился задолго до библиотеки, он присел у ручья, опустил ноги в воду, прикрыл глаза и погрузился в медитацию.

Прошло больше часа. Коррмеш ни разу не пошевелился. Ченглей, все это время просидевший, скрючившись, за кустами неподалеку, не был уверен, дышит ли он вообще. Давящее ощущение ожидания и бездействия сводило Ченглея с ума. Еще и эта невыносимая жара, гнетущая и неподвижная. Обычно живые и громкие, джунгли как будто вымерли. Лишь один раз в высушенной солнцем траве мелькнула голова черной змеи. Но потом все снова застыло под раскаленным мерцающим небом.

Ченглей, не в силах больше выносить ожидание, готов был вскочить и кинуться к Коррмешу. Врезать ему, столкнуть в воду — сделать хоть что-то, что угодно, чтобы разрушить эту страшную зыбкую неподвижность.

Но тут Коррмеш открыл глаза. Он легко поднялся и, неслышно ступая по растрескавшейся земле, направился обратно к храму. Спустившись на фуникулере, он вышел за территорию Кек Лок Си, проследовал по дороге и зашел в лапшичную, где Ченглей и сам частенько обедал.

Анг-мо что, проголодался после своей этой мучительной медитации?

Но по тому, как он брезгливо осмотрелся, прежде чем сесть за дальний столик у окна, Ченглей понял, что Коррмеш тут не ради еды. Он ждет кого-то!

Едва успев спрятаться под окном, рядом с которым сел Коррмеш, Ченглей услышал знакомый голос.

Ли Фей!

Ну конечно!

В лапшичной было шумно, но по доносившимся до него обрывкам разговора Ченглей понял, что накануне Коррмеш и Ли Фей договорились встретиться и ответить на вопросы друг друга. Ли Фей предсказуемо спрашивал, почему на Земле быстро стареют, как это предотвратить и что-то там про пирамиды.

— Если в них долго медитировать, можно ли продлить себе жизнь? Правда ли их построили с целью исцеления и обучения людей?

— Да, изначально цель была именно такой, но благодаря нам, — в голосе Коррмеша послышалась усмешка, — пирамиды утратили правильную ориентацию и потеряли связь с космосом. Так что я бы не советовал тратить время на эти пустышки.

В лапшичную вошла группа туристов, и все следующие вопросы Ли Фея потонули в гвалте толпы. Ченглей разобрал лишь вопрос Ли Фея «Сколько тебе лет?» и его потрясенное восклицание.

— Но это же невозможно!

— По-моему, мы договорились друг другу не врать… — Ченглей услышал звук отодвигаемого стула и увидел тень Коррмеша на стене. — Пойдем, я задам свои вопросы в более тихом месте.

Ченглей обрадовался, что сейчас сможет услышать больше, но вышло наоборот. Дорога, на которую вышли Коррмеш с Ли Феем, оказалась слишком широкой, рядом не было удобных для слежки переулков или толпы туристов, в которой можно затеряться. Пропустив их далеко вперед и следуя на почтительном расстоянии, Ченглей нервно гадал: о чем Коррмеш спрашивает Ли Фея? куда они идут? за Компасом Плотностей?

Не похоже... Вернувшись в Кек Лок Си, они направились к учебному корпусу. Зачем? Компас что — здесь? Ченглей вытер пот с шеи, но какое-то липкое ощущение надвигающейся беды словно въелось под кожу. На лицо упали первые капли дождя.

Следовать за ними внутри учебного корпуса он не решился. Вместо этого, крадучись, он обогнул здание, надеясь подслушать их под окнами первого этажа. Ставни оглушающе громко хлопали на усиливающемся ветру, и Ченглей не сразу услышал голос Ли Фея, доносившийся из окна исследовательской лаборатории картаров.

— Ну, например, изучаем разработку принципиально новых синтетических материалов, — говорил Ли Фей. — Анвей вот экспериментирует с созданием умной одежды, способной менять свои свойства. А Хаоран специализируется на медицине, придумывает новые методы диагностики, ну без всяких там сложных анализов, только по дыханию и слюне.

Ченглей вспомнил, что Коррмеш уже интересовался, какие эксперименты картары проводят в лаборатории. Он что — попросил Ли Фея их показать?! А этот дуралей, что, согласился?

— Любопытно, — послышался голос Коррмеша. — А покажешь диаграммы из своего исследования, очень интересно, какой массив данных ты использовал.

Быстро заглянув в окно, Ченглей увидел, как Ли Фей сел за один из компьютеров, ввел пароль и, щелкнув по нескольким папкам с файлами, открыл какой-то документ. Видимо, это был его проект по долголетию, он пролистал его до середины, нашел какие-то графики и начал увлеченно рассказывать про них.

Он явно был польщен, что Коррмеш слушал его так внимательно, кивал, задавал уточняющие вопросы. Но это же все притворство, и ежу понятно! Коррмеш лишь делал вид, что заинтересован, а сам как будто выжидал подходящий момент. Для чего? Ченглей почувствовал, как еще сильнее вспотели ладони. Кожу хлестнул начавшийся тропический ливень. Ченглей мгновенно промок до нитки, но не обратил на это внимания.

— А ты не хочешь привлечь к исследованию Хаорана? — Коррмеш склонился к экрану компьютера, вглядываясь в один из графиков. — Вместе поработать с данными? Ты сказал, он специализируется на медицине? Покажи-ка его проект?

— Я, наверное, не могу показывать работы других… — засомневался Ли Фей.

— Без проблем. Просто интересно было понять ход его мысли: диагностировать заболевания без анализов непросто, — Коррмеш отступил назад и добавил, как бы невзначай. — Может, есть какая-то открытая база проектов? Или презентации с общедоступными отрывками из работ?

Казалось, он просто поддерживал непринужденную беседу, но за этим тоном чувствовалась тщательно скрываемая жажда, потребность знать…

— Да, точно, общие презенташки с квартальных отчетов можно показать! — обрадовался Ли Фей. Он кликнул по другой иконке на рабочем столе, начал вводить пароль.

Пароль был длиннющий, из цифр, букв и символов, но Ченглей мог поклясться: Коррмеш его запомнил… Он опустил руку в карман брюк, на миг в его пальцах сверкнуло что-то маленькое, блестящее. Он отступил на шаг и вкрадчиво спросил:

— А скажи-ка, ваш мастер Энду… Что он больше всего ценит, кроме кофе? Чем дорожит?

Ли Фей вопросительно посмотрел на Коррмеша. Видимо, он не ожидал такого вопроса.

— Ну, сложно сказать…

— Неужели, Энду с вами не делится? — в голосе Коррмеша послышалось наигранное удивление. — Он производит впечатление такого открытого, прогрессивного учителя. Эдакого, равного своим ученикам... Или это не так?

— Так, — поспешно сказал Ли Фей. — Он и правда делится с нами. Однажды на вечернем круге… — Ли Фей в нерешительности замолчал.

Нет, не рассказывай! Только не про их вечерние встречи!

Это был один из любимых ритуалов Ченглея на подготовительном курсе Школы картаров. Раз в месяц все ученики, собираясь вокруг костра, делились друг с другом и с Энду своими самыми сокровенными мыслями. Там царила особая, доверительная атмосфера, где каждый знал, что его выслушают и постараются понять. Не посмеются, не обесценят и никогда не предадут. И что сказанное ими не выйдет за пределы круга.

— Ну же, — Коррмеш впился в Ли Фея глазами, словно вытягивая из него ответ. — Я ответил на все твои вопросы. Теперь твоя очередь! Ты обещал! Что сказал Энду на круге?

Ли Фей молчал, на его лице была заметна внутренняя борьба.

Коррмеш смотрел ему в глаза, не моргая, его зрачки стали вертикальными.

Ли Фей заговорил. С обреченностью человека, который понимает, что говорить нельзя, но он не может ничего поделать и все равно говорит. Взгляд его был какой-то остекленевший.

Ченглей не мог поверить: Ли Фей рассказал не только про традицию их вечерних кругов, но и про откровение Энду на одном из них — про вопрос, над которым Учитель размышляет всю жизнь: про открытость любви, про готовность взять на себя ответственность за кого-то еще, про противоречие любви и свободы.

Ли Фей замолчал. Он выглядел опустошенным, словно из него выпили все соки… То, что он рассказал, не казалось уж очень важным или тайным. Но по тому, как хищно заблестели глаза Коррмеша, как он довольно улыбнулся, Ченглей понял, что эта информация дает ему власть над Энду.

Ченглей почувствовал, что закипает. Его накрыла мощная волна гнева.

На Ли Фея: он что — не понимает, что предал Учителя?

На Коррмеша — на то, что он получил то, что хотел!

— Получается, ваш расчудесный Энду — такой же простак, как все, — усмехнулся Коррмеш.

Эта сытая самодовольная усмешка сработала словно спусковой крючок. Ченглей забыл обо всем. Пригвоздить эту обезьяну к полу, выдрать рыжие патлы! Ченглей разбежался, чтобы запрыгнуть в окно, но в этот момент чьи-то скользкие руки сдавили его шею и выкрутили запястья. Он дернулся, извернулся, чтобы увидеть напавшего и не поверил своим глазам: испещренное морщинами лицо, невыразительные, какие-то белесые глаза. Его обездвижил старый слуга Коррмеша! Ченглей еще раз дернулся, пытаясь освободиться, но старик держал его мертвой хваткой, казалось, не прикладывая к этому ни малейших усилий. Кожа его рук была шершавая и прохладная.

— Какая встреча! — Коррмеш выглянул из окна, привлеченный шумом, в его голосе слышалась издевка. — Думал, ты здесь самый умный? Весь из себя шпион? Ты забыл элементарную истину: за тем, кто наблюдает, тоже наблюдают.

Коррмеш наклонился, его лицо было совсем близко, зрачки узкие, страшные, неживые.

— Ты что, думаешь, я не видел тебя у Лабиринтов? — зашипел он. — Не знал, про твои глупые подозрения? Что это я пытался похитить твой дурацкий компас. Вот только ты не того подозревал, друг мой.

Ченглей пытался не впускать в голову этот ледяной голос, но не мог.

— Вы все так слепо любите вашего ненаглядного Энду, что даже не подозреваете ни о его прошлом, ни об уловке с Компасом. Вот уж кто мастер мистификации. Нам до него далеко.

Ченглей почувствовал, как удерживающий его старик затрясся в беззвучном смехе.

— Ладно, думаю, мы тут закончили. — Коррмеш перевел взгляд с Ченглея на слугу. — Я все скопирую и уходим… — в его руках снова мелькнуло что-то блестящее. Флэшка! — Хотя я сомневаюсь, что эти их исследования хоть сколько-нибудь опасны. Зря отец волновался.

— А с этими что делать? — прохрипел слуга.

— Я-наги о. Обоих, — Коррмеш провел рукой вдоль шеи, словно перерезая горло, и повернулся к Ли Фею, который все это время стоял, словно в трансе, слишком потрясенный, чтобы хоть что-то предпринять или позвать на помощь.

Стоило Коррмешу приблизиться, Ли Фей в ужасе отшатнулся. В его глазах мелькнул дикий страх. Ченглей дернулся, чтобы помочь, но старик держал его крепко. Коррмеш поднял руку, словно в примирительном жесте, сделал шаг вперед и едва коснулся шеи Ли Фея. Ома покачнулся.

— Глупо бояться неизбежного… — Коррмеш склонился над Ли Феем, нежно поддерживая его. — Возможно, твои исследования помогут кому-то другому… но не тебе.

Ли Фей сполз на пол. Глаза его закрылись.

— Ну а ты? — Ченглей ощутил на шее спертое дыхание удерживающего его слуги. — Ты не боишься, да? А зря…

Ченглей сглотнул. Страха и правда не было. Он чувствовал лишь ярость и непонимание: как же так? Я же ничего не успел.

Холодные пальцы старика легонько сдавили его шею. К горлу подкатила волна тошноты, резко закружилась голова и вмиг стало нечем дышать.

Он почувствовал запах мокрой после дождя травы. Как невероятно пахнет!

Прежде чем его накрыла тусклая чернота, в голове пронеслось:

А как же Компас Плотностей?

И кто тогда шпион Лотосов?

Глава 33. Лотос

Лео повиновался подсказке голоса и… бросился к Тоэ, стоявшему на зеленой лужайке перед клановым домом Чиах.

— Ты ее видел? — выдохнул Лео.

Японец кивнул, не уточнив про кого речь.

— Куда она пошла?

— Она не выходила из здания, — ответил Тоэ, глядя ему в глаза. — Думаю, она могла вернуться в Кху Конгси по подземному ходу, чтобы не привлекать внимания.

— Подземный ход?.. — Лео был в замешательстве.

— Нет времени объяснять, — покачал головой Тоэ и махнул рукой в сторону одного из многочисленных залов конгси, где они только что были. — Вход там, на первом этаже, сбоку, за деревянным резным шкафом. Давай за ней. А я побегу в Кху Конгси. Постараюсь ее перехватить, когда она выйдет на улицу.

Поблагодарив японца взглядом, Лео бросился обратно в клановый дом. Где же этот резной шкаф? Где Ченглей, когда он так нужен? Он бы тут мигом все нашел. Наконец, за одной из дверей, на которой было написано «Не входить», в небольшом уютно обставленном старинной мебелью помещении, Лео заметил большой деревянный шкаф у дальней стены. Пол перед ним был немного испачкан.

Сам не до конца понимая, что он делает, Лео уперся плечом в шкаф и сдвинул его. Пахнуло сыростью, запахом земли. Он протиснулся в узкий проход и ступил на неровный земляной пол. Смахнув упавшие на него дождевые капли, он побежал вперед по тускло освещенному туннелю, загибавшемуся влево. Ему показалось, что далеко впереди слышны удаляющиеся шаги, хотя, возможно, это был шум улицы. Лео прикинул, что, должно быть, пробегает под Armenian Street, разделяющей два клановых квартала.

Туннель закончился неожиданно. Он увидел, как сквозь небольшую вентиляционную решетку, чуть сдвинутую в сторону, пробивался свет. Отодвинув решетку полностью, Лео на четвереньках выбрался наружу. Он сразу узнал эти лиловые стены с фресками: подземный ход вел в один из боковых коридоров Кху Конгси, где они только что следили за Тоэ.

Лео бесшумно прокрался по коридору в сторону кухни. Он чувствовал, что Оливия там. И не ошибся.

Стоя ногами на каменном кухонном столе, она, ловко орудуя каким-то маленьким блестящим инструментом, откручивала от потолка стеклянную витрину, защищавшую Компас Плотностей. Фус сидела у ног хозяйки, среди горшков и тарелок. Обезьяна оскалила зубы, когда Лео, не таясь, шагнул в комнату.

— Не получилось в Кек Лок Си, решила попытать счастья в Кху Конгси? — он старался, чтобы его голос звучал спокойно и иронично, хотя ему хотелось кричать.

— А ты что, стихами заговорил? — Оливия, застывшая с поднятыми к потолку руками, посмотрела на него сверху вниз.

Во взгляде ее блестящих темных глаз не было удивления или стыда, что ее поймали с поличным. Лишь сожаление… словно она надеялась, что этого не случится. Губы ее сжались. Она повернулась обратно к потолку, сделала несколько быстрых энергичных движений блестящей отверткой и спустя мгновение уже держала в руках стеклянную витрину и Компас. Прижимая их к себе, она аккуратно спрыгнула на пол. Каменный стол разделил их, словно барьер.

Взгляд ее метнулся к проходу, где стоял Лео. Уловив ее намерение, он еле заметно покачал головой.

— Отойди, не мешай мне, пожалуйста, — тихо сказала Оливия. — Тебе все равно меня не одолеть.

— Отдай мне Компас, — Лео сделал шаг вперед.

Фус угрожающе зашипела и взлетела Оливии на плечо.

— Отдай мне Компас, — повторил он, не отрывая от нее глаз и пытаясь предугадать, с какой стороны она начнет обходить стол.

— Я не та Оливия, которую ты знаешь… — голос ее стал жестче, в нем послышалась какая-то обреченность. Пальцы, сжимавшие Компас Плотностей, побелели от напряжения. — Если понадобится, я могу одним движением сделать так, что ты никогда не сможешь ходить.

— Ты этого не сделаешь.

— Я не хочу драться. Просто отойди в сторону.

Лео показалось, что она хотела сказать что-то еще, но в следующий миг она сделала резкое движение кистью и с силой бросила стеклянную витрину в стену, словно фрисби. Инстинктивно дернувшись за ней, Лео в то же мгновение почувствовал сильный толчок в бок и оказался на полу, оглушенный звоном разбитого стекла. Тряхнув головой и выдернув один из осколков, расцарапавших ему ладонь, он вскочил на ноги и кинулся вслед за Оливией.

Она уже успела тенью скользнуть по коридору, стремительно пересечь внутренний двор конгси и выбежать обратно на шумную улицу. Лео чувствовал, что если хоть на секунду упустит ее из виду, она растворится в хаосе ревущих мопедов, машин и толп туристов. Он вцепился взглядом в ее мелькающий впереди желтый рюкзак и словно держался за него глазами. Не упустить, не упустить.

Колено адски заныло уже через пару минут погони. Умом он понимал, что она быстрее, что ему не догнать ее, но тело само несло его вперед. Выскочив обратно на Harmony Street, Оливия нырнула в едва заметный крытый проход между домами.

Кинувшись за ней, Лео споткнулся о ящик с фруктами и с размаху упал на каменный пол, прямо на колено, которое тут же полыхнуло огнем. Превозмогая боль, он вскочил на ноги и бросился следом по узкому крытому проходу. Очутившись в маленьком закрытом дворе, он на секунду подумал, что потерял ее, что она уже исчезла где-то в следующем лабиринте улиц.

Но тут он увидел: Оливия замерла прямо под цветущим белым деревом посреди двора. На плече — Фус, на груди — Компас, она надела его на шею, словно медальон. Губы сжаты в плотную линию, взгляд скользит по соседним шопхаусам, балконам верхних этажей, стене забора, окружающего двор. Слишком высокую. Даже для нее.

Она заметила Лео. Мгновение, которое растянулось в вечность, они просто смотрели друг на друга, тяжело дыша. Он видел, как вздымается грудь под ее футболкой. Она едва заметно повела плечом — Фус спрыгнула на землю и спряталась за стволом вишни. Расправив плечи и откинув волосы назад, Оливия сделала шаг, сократив дистанцию между ними. Готовится к бою, пронеслось в голове у Лео, а затем всплыли ее слова Тебе меня не одолеть.

Это было правдой. Победителем ему не выйти. Колено горит адски. Он еле держался на ногах. У него оставался только один выход.

— Зачем вообще тебе Компас? — Лео тоже сделал шаг в сторону.

Он отпустил разум и лишь чувствовал: сейчас нужно говорить, просто говорить, слова были самым мощным его оружием. Его вело, он импровизировал и поддался потоку, который шептал: играй в свою игру, найди уязвимое место противника и используй его силу против него самого.

— Ты же даже не догадалась, как использовать его зеленый отсек! А я догадался, представь себе!

По тому, как на мгновение исказилось ее лицо, он понял, что попал в цель, выбил ее из колеи. Он тут же прыгнул вперед, сделал захват и дернул за шнурок Компаса, ощутив ее горячее дыхание на своей щеке. Повинуясь какому-то шестому чувству, Лео размахнулся и подкинул Компас высоко вверх. Он вылетел из футляра и, зацепившись шнурком, повис на ветке цветущей белой вишни.

Едва деревянный футляр со стуком упал на землю между ними, Лео перехватил взгляд Оливии и почувствовал, что она готовится обойти его и броситься к дереву.

Но вместо этого она метнулась вперед, всем телом прижалась к Лео, обхватила его шею руками, ее губы коснулись его... Лео замер от звенящего упоительного удовольствия. Но уже через секунду ощутил, как Оливия мягко вывернулась из его рук и, словно выпрыгнув из поцелуя, кинулась к дереву.

На мгновение он задохнулся — она предала его, снова…

Словно в замедленном кино, он смотрел, как Оливия легко взлетела вверх по стволу и дернула за ветку. Лео обдало дождем из осыпавшихся белых лепестков. Дотянувшись до Компаса, она надела его обратно на шею и громко свистнула Фус. Обезьяна тут же прыгнула к дереву и начала карабкаться вверх.

Лео, снова поддавшись неосознанному порыву, схватил ненавистную макаку и, с силой прижав ее к себе, закричал:

— Отдай мне Компас или я сверну ей шею!

— Ты этого не сделаешь, — голос Оливии едва заметно дрогнул.

— Проверим? Вдруг окажется, что я тоже не тот Лео, которого ты знаешь? — Лео почувствовал, как Фус дернулась в его руках в попытках освободиться. Он помнил про ее острые зубы и не намерен был повторять ошибок — одной рукой он сжал ей пасть, другой прижал к себе и сильно сдавил обезьяне шею. Фус хрипло взвизгнула. — Всегда ее терпеть не мог.

Оливия дернулась. На мгновение Лео показалось, что она хотела спрыгнуть вниз и помешать ему. Но вместо этого она плавно перебралась на ветку пониже и прошептала.

— Твой расчудесный Энду — не тот, кем кажется… Он — Лотос, как и я! — Оливия повернулась к нему спиной и, дернув футболку и лямку рюкзака вниз, оголила левое плечо.

У Лео перехватило дыхание, он различил вытатуированный на ее ключице крошечный цветок. Такой же, как один из символов на татуировке Энду, ровно в том же месте. Правда, в отличие от потускневшей татуировки Учителя, изображение на плече Оливии было ярким, свежим.

— Энду вырос и учился в Лотос дзиндзя, но он поставил под угрозу сохранность Знания. Из-за его непослушания убили нашего прошлого настоятеля. Энду предал Храмы Единства. Отрекся. Сбежал!

Лео замер, пораженный. Это не может быть правдой. Она опять врет, пытаясь провернуть тот же трюк, что и он — отвлечь его, увести его ум в сторону.

— Энду вам никогда не расскажет всего, а в Лотос дзиндзя с нами считаются… Присоединяйся к нам, давай сбежим вместе! Я уговорю настоятеля — тебя примут к нам. Ты станешь непревзойденным бойцом… — продолжая говорить, она скользила все ниже по стволу дерева.

Лео снова поймал себя на мысли, что она похожа на пантеру — хищную, опасную, мучительно красивую. Готовую атаковать.

— Еще движение, и я сверну обезьяне шею.

Оливия с досадой дернула плечами, но тут же, вернув контроль, оперлась рукой о ствол, наклонилась еще ниже и прошептала:

— Если присоединишься к нам, то сможешь узнать главное — как на самом деле погиб твой отец...

— Как? — невольно вырвалось у Лео.

— С помощью транса. Это и правда работает. Я не просто так передала тебе эту записку... Я хотела, чтобы ты увидел, как Элли гипнотизируют… Ты тоже сможешь увидеть отца, спросить его обо всем. Это правда возможно...

Лео молчал.

— Ну же, соглашайся. Пожалуйста… И ради нас тоже, — еле слышно добавила она. Она была такая красивая. И предлагала так много… — Что еще тебе нужно знать, чтобы решиться?

Лео на мгновение прикрыл глаза, борясь с соблазном.

— Я знаю все, что нужно, — выдохнул он. — Знаю, что ты лгала мне с самого начала. Знаю, что никогда не смогу снова тебе доверять. Мне достаточно этого знания… — и прежде чем он успел передумать, с нажимом добавил. — Выбирай: Фус или Компас. Не скинешь сейчас Компас, и ей — конец. Я не шучу, — Лео крепче схватил дергавшуюся обезьяну, сам не веря, что собирается сделать. — Считаю до трех. Один. Два...

— Подожди, — крикнула Оливия, прижав к груди Компас, взгляд ее метнулся от хрипевшей Фус к плотно сжатым губам Лео.

Она сдернула с плеч рюкзак, вытащила свою синюю тетрадь, вырвала лист, что-то быстро написала и, смяв записку в шарик, кинула Лео.

Прошептав одними губами «Прости», то ли ему, то ли Фус, Оливия ловко вскарабкалась вверх по дереву, перемахнула на крышу соседнего шопхауса и застыла на краю карниза — темный силуэт на фоне раскаленного неба. Волосы ее развевались, от виска к шее стекала блестящая капля пота, на груди сверкал Компас Плотностей. Лео было больно на нее смотреть. Глаза слезились, словно он смотрел на солнце, но он не мог отвести взгляд.

Она подняла руки, словно в прощальном объятии, и, повернувшись, спрыгнула с крыши на другую сторону улицы, навсегда растворившись в пенангской толпе. Слушая ее торопливые удаляющиеся шаги, он не мог поверить, что это конец. Он разжал руки. Фус тут же высвободилась и спрыгнула на землю.

— Пошла вон! — в бешенстве заорал он.

Обезьяна не двигалась, она застыла на месте, смотря на крышу, где исчезла Оливия.

— Иди, давай же, — сказал он уже тише. — Ты-то можешь ее догнать, — Лео понимал, что ему не стоит и пытаться — колено разрывалось, он еле сдерживал слезы отчаяния и боли.

Вместо того, чтобы кинуться вслед за хозяйкой, Фус перебежала усыпанный белыми лепестками двор и прижалась к его ногам. Кажется, она тоже поняла, что ее предали.

Глава 34. История Энду

Лео, как в тумане, подобрал с земли футляр от Компаса Плотностей, вышел обратно на улицу Гармонии и поймал такси.

Фус прыгнула за ним, забилась под сиденье и поскуливала всю обратную дорогу до Кек Лок Си.

Он смотрел на проносившиеся за окном рисовые поля и ничего не чувствовал, кроме боли в колене. Потом в голове, словно муха о стекло, начало биться лишь одно слово: ПРЕДАТЕЛЬСТВО.

Его затопили вопросы: как? как она могла? что из того, что между ними произошло, было правдой, а что обманом? Или все, все было иллюзией?.. И их узнавание, и их шавасана, и поцелуй, и то, что она рассказала про маму, и смех в ее глазах — это же все было, было. Но он моргал, и воспоминания словно расплывались у него перед глазами, меняли очертания, подергивались дымкой, горечью.

Это все было притворством. Она обманула, использовала его…

Внутри поднялась ярость. Он не помнил, как расплатился с таксистом и добежал до жилых корпусов Кек Лок Си. Ноги сами несли его к ее комнате. Он толкнул ногой дверь, стул с грохотом отлетел в сторону. Ему хотелось крушить и ломать все вокруг, выбросить из шкафа на пол все вещи, содрать со стены дурацкий плакат с фестивалями Пенанга.

Вместо этого он замер перед ее пустой кроватью.

Зачем он сюда пришел? Чтобы убедиться, что ее здесь нет? Что ее больше нет в его жизни?

Он рухнул на кровать и заплакал…

Он не знал, сколько пролежал так, прежде чем назойливо звенящая в голове мысль заставила его подняться: надо рассказать все Энду…

Уже выходя из комнаты, он заметил на прикроватной тумбочке бутылку из синего стекла. С ее именем. Ту самую, сквозь которую она смотрела на него, прежде чем поцеловать. Он вспомнил сладкий запах розового олеандра в ее волосах. Взяв бутылку, он тихо вышел из комнаты.

Лео дошел до Пагоды Десяти Тысяч Будд, поднялся по винтовой лестнице и остановился — кто-то расхаживал перед дверью в кабинет Энду. Он хотел развернуться и уйти. У него просто не было сил с кем-то сейчас общаться. Но тут в пролете лестницы показались знакомые взъерошенные темные волосы. Колючий взгляд.

Лео выдохнул.

— Вы когда вернулись?! — Ченглей кинулся ему навстречу. — Ты не поверишь, что произошло! — друг с космической скоростью что-то затараторил, но в голове у Лео как будто отключили звук.

— Что? — он помотал головой, словно пытаясь вытрясти воду из ушей.

— Я говорю, Коррмеш не шпион! — выпалил Ченглей. — Точнее, шпион, но он не Лотос, он не охотился за Компасом! Получается, ты был прав: это Тоэ, да?!

Лео отвел глаза в сторону.

— Шпион — не Тоэ.

— А кто?

— Оливия, — тихо сказал Лео и опустил голову. — Она сбежала с Компасом Плотностей.

— Что?!!

Тут дверь в кабинет Энду распахнулась и на них чуть не налетел ома Ли Фей. Плечи его были опущены, лицо потухшее.

— Энду вас ждет, — сказал он, не взглянув на них, и быстро пошел вниз по лестнице.

Ченглей хотел что-то спросить, но Ли Фей уже исчез.

Учитель сидел в желтом кресле в зоне гостиной. Поздоровавшись, он не улыбнулся им, а лишь кивнул на соседний диван, перед которым на низком журнальном столике стоял кувшин с водой. Наливая себе воды, Лео украдкой взглянул на Энду: в каком он настроении? им сейчас влетит? Но лицо Учителя было ровным, ничего не выражало, догадаться, о чем он думает, было невозможно.

— Рассказывайте… — просто сказал он.

Ченглей с кучей междометий, восклицаний и отвлечений рассказал сначала о вчерашней жутковатой лекции Коррмеша у Лабиринтов, а потом описал события в лапшичной и лаборатории картаров.

— Я вообще подумал, что они нас укокошат. Но, видимо, просто вырубили, гады. Когда мы с Ли Феем очухались, Коррмеша и его старикашки уже не было! Но наверняка они успели скопировать нашу базу данных! У него же была с собой флэшка! Надо срочно их найти, пока они не улизнули! — Ченглей вскочил. — Мы и так уже кучу времени потеряли.

— Сядь, пожалуйста. Коррмеша уже нет в Кек Лок Си.

— Что? Как?

Энду жестом дал понять, что все вопросы — потом, и снова указал ему на диван.

— Лео, теперь твоя очередь. Расскажи, пожалуйста, что произошло на финальном квесте.

Лео постарался так же подробно, но менее эмоционально, пересказать все произошедшее в Джорджтауне, естественно, упустив лишь деталь про их с Оливией поцелуй под вишней. Во время его рассказа, Ченглей охал, вскакивал, расхаживал по комнате. Энду слушал молча.

Когда Лео замолчал, Учитель кивнул самому себе, как будто в их рассказах нашел подтверждение своим мыслям, и неожиданно широко улыбнулся. Увидев его привычную улыбку, Лео почувствовал облегчение.

— Спасибо вам обоим, что все объяснили. И еще спасибо за вашу преданность и смелость! — улыбнулся Энду. — Думаю, теперь я все понял, и готов в свою очередь ответить на ваши вопросы.

— Получается, шпионов было два!? — сразу выпалил Ченглей. — То есть Коррмеш — оринаги, а Оливия — Лотос? То есть она все придумала, да? Про Бразилию, про свои увлечения фестивалями? Чтобы вы поверили и взяли ее в лагерь?

— Думаю, она на самом деле родом из Бразилии, — задумчиво сказал Энду. — Но училась она в Японии. А если точнее, в одном японском храме.

— Лотос дзиндзя? — прошептал Ченглей.

Энду, прищурясь, кивнул. Кажется, он не удивился, что Ченглею была известна секретная информация.

— Оливия... когда я пытался ее остановить... Она сказала… — Лео запнулся, глядя на Учителя и подыскивая слова, — что вы тоже там учились! Что вы один из Лотосов!.. Это же ложь, да?

— Это правда, — Энду взглянул на изумленные лица ребят и поднялся. — Хотите кофе? Это длинная история...

Энду вернулся из кухни с тремя кружками в руках, сел обратно на диван и отхлебнул кофе.

— Моя мать была итальянкой и очень необычной женщиной, насколько я могу судить, — начал он. — В юности она путешествовала по Японии, объездила всю страну. Я не знаю, где и когда она встретила моего отца. В том коротком письме, что она оставила для меня, мама писала, что отец был японцем, из знатного рода. Судя по всему, она писала быстро, там было всего пара предложений. Могу лишь догадываться, что отец был уже женат и внебрачный сын стал бы для него огромным позором. Ну а мама… она была молода и, как я понял, очень ценила свою свободу. Она оставила меня у монахов-лотосов сразу после рождения.

— И вы никогда ее больше не видели? — вырвалось у Лео.

— Нет.

Лео поразился, насколько безмятежно звучал голос Энду, в нем не было ни тени грусти или обиды на мать.

— Но почему она оставила вас именно в Лотос дзиндзя? — спросил Ченглей. — Она знала, что это тайный храм?

— Вряд ли, — усмехнулся Энду. — Она бы наверняка очень удивилась, узнав, чему нас там учили.

— Чему? — Ченглей подался вперед.

— Говоря современным языком, программа обучения во всех Храмах Единства схожая... Лео, я полагаю, Ченглей уже рассказал тебе об этих древних храмах?

Лео кивнул.

— Правда, я воспринял это больше как легенду... Они правда существуют, да?

— Да. В Храмах Единства на протяжении веков сохраняют и передают ученикам знание о Законе Единства, а оно неизменно и просто — ALL IS ONE. And that ONE IS LOVE.

Лео вспомнил их с Энду разговор на пляже, как полно и глубоко отозвались тогда эти слова.

— Как и у нас, в Школе картаров, обучение в Лотос дзиндзя разделено на три блока: нири-кайя, нири-манас, нири-буддхи, но подход учителей гораздо жестче, — Энду остановился и посмотрел в окно, вспоминая прошлое. — Высокие требования, строжайшая дисциплина, наказания за неповиновение, тренировки по пять часов в день... Лотосы всегда делали упор на развитие навыков тела. В нас с детства развивали ловкость и выносливость, учили преодолевать любые препятствия, прыгать с высоты, лазать по стенам.

— Прямо как ниндзя... — с благоговением выдохнул Ченглей.

Лео поперхнулся кофе. Это было безумием. Мало того, что ниндзя, герои его детства, до сих пор существовали, так и девушка, в которую его угораздило влюбиться, оказалась одной из них. Лео представил, как Оливия карабкается по отвесным уступам, переплывает бурлящие горные потоки…

— Если у Лотосов по-прежнему сохранился столь высокий уровень подготовки, — объяснял Энду, — неудивительно, что Оливия так блестяще справилась со своей ролью и что ее было так трудно вычислить.

— Так а что в итоге пошло не так? — спросил Ченглей. — Почему вы уехали из Японии на Пенанг?

— Когда мне было семнадцать, я был похож на тебя… — Энду улыбнулся и посмотрел на Ченглея. — И, наверное, слишком резко выражал свои взгляды. А они отличались от общепринятого мнения.

— Какие взгляды? — спросил Ченглей, гордо расправив плечи.

— Я считал, что как хранители истины, принявшие обет Бодхисаттвы, мы должны были действовать активнее. Если вы помните, Бодхисаттвы — это будущие будды. Их любовь и сострадание столь велики, что они стремятся не к личному освобождению, а к тому, чтобы указать другим путь к пробуждению. Для меня самым важным в этом определении всегда были слова о том, что нужно делиться знаниями, показывать людям дорогу. Особенно сейчас, во время Перехода Земли в четвертую плотность... Но настоятель Лотосов считал иначе, — по лицу Энду пробежала тень. — Я и несколько других послушников, которые меня поддерживали, среди них наш Сэнсэй Ямакико... Нам пришлось покинуть храм.

Лео вспомнил слова Оливии, что из-за Энду, якобы, погиб настоятель Лотосов... Он хотел было аккуратно спросить об этом, но Ченглей, воинственно сжав кулаки, опередил его.

— Но почему Лотосы против распространения Знания? Они, получается, не хотят, чтобы человечество перешло в четвертую плотность?

— Нет, как и другие Храмы Единства, Лотосы стремятся помогать людям, — ответил Энду. — Просто они убеждены, что все должно идти своим чередом. Они считают, что если открыть истинное знание, люди, как всегда, неправильно его поймут и это приведет к хаосу, шарлатанству и даже к волне самоубийств, — было похоже, что Энду цитировал чьи-то чужие слова, в которые сам не верил. — Ну и да, надо признать, что Лотосы боятся потерять статус избранных и возможность как-то влиять на события здесь, на Земле.

— Так а что вы делали потом, когда покинули Лотос дзиндзя? — спросил Ченглей.

— Почти десять лет путешествовал по миру, искал ответы, пытался распространять знания. Потом поехал в Италию, учился в университете, хотел стать врачом.

— Почему врачом? Почему в Италию? — одновременно спросили Лео и Ченглей.

— Меня всегда тянуло туда. Может, в глубине души я надеялся разыскать маму… А на медицинский факультет я поступил, потому что в Лотос дзиндзя нас обучали только китайской медицине, а мне хотелось владеть лучшими техниками лечения из обоих миров: восточного и западного… В западных методах я быстро разочаровался. Зато в Риме я встретил Весту и твою маму, — улыбнулся он Ченглею. — Значит, все не зря.

— А как вы в итоге оказались на Пенанге? — не понял Лео.

— Признавшись себе, что медицина — все-таки не мое, я долго размышлял над следующим шагом. Мне больше не хотелось идти по пути картара в одиночку. Я жаждал делиться Знанием и подумал, почему бы не открыть свою школу. Но в отличие от обучения в Лотос дзиндзя, в моих мечтах всегда звучал смех учеников, царила атмосфера свободы, радости, открытости. Я основал Школу картаров здесь, потому что настоятель Кек Лок Си один из немногих понял меня... Хотя мне кажется, что даже спустя столько лет, он не особо понимает, чем на самом деле мы тут занимаемся, — рассмеялся Энду.

— Но почему вы основали Школу именно на Пенанге? Тут тоже какое-то место силы? — с надеждой спросил Ченглей.

— Нет. Уникальность Пенанга в другом. Ты помнишь девиз Малайзии?

Ченглей помотал головой.

— «В единстве — сила», — неожиданно для самого себя процитировал Лео и пояснил, — про это спрашивалось в личном задании Тоэ Курума на малайском квесте. Я ведь думал, что это он — шпион Лотосов... Поэтому следил за ним, все подмечал, — смущенно пояснил он.

— Пенанг — это действительно место единства, — кивнул Энду, продолжая улыбаться. — Тут бок о бок живут люди с разным цветом кожи, с разными традициями и взглядами. Для целей нашей школы такое место подошло как нельзя лучше.

— Но тогда Кек Лок Си не является древним Храмом Единства? — в голосе Ченглея послышалось легкое разочарование.

— Нет, — с улыбкой ответил Энду. — Но мне бы хотелось верить, что Школа при Кек Лок Си — это школа нового времени, времени открытости и сотворчества. Времени картаров.

Глава 35. Оринаги

— Но Коррмеш, — во взгляде и позе Ченглея промелькнуло знакомое Лео желание броситься в бой, — и дураку понятно, что он — оринаги! Это же наши враги! Почему вы вообще взяли его в лагерь? — Ченглей вскочил и начал расхаживать по комнате.

— Они не враги, они просто выбрали другой тип служения, — туманно ответил Энду. — Взять Коррмеша в лагерь попросил его отец. Мы давно знакомы... Он сказал, что Коррмешу будет полезно провести лето не с семьей…

— Что за нелепый предлог! И вы этому поверили?

— Нет. Я понимал, что Коррмеша посылают сюда с иными целями... Долгое время оринаги не обращали на Школу картаров особого внимания, они были сосредоточены на Храмах Единства. Но в последнее время, мы стали заметнее, и я думаю, Коррмешу поручили разузнать про наши исследования.

— И ему это удалось! — Ченглей заломил руки. — Он же все украл, скопировал нашу базу данных!

— Не переживай, — успокоил его Энду. — Им все это уже известно, оринаги владеют таким огромным пластом знаний и технологий, что нам и не снилось. И, к сожалению, намеренно скрывают их от человечества.

Лео хотел было уточнить, о каких технологиях речь, но Ченглей опередил его.

— Но раз вы понимали, что анг-мо будет тут шпионить и разнюхивать, почему разрешили ему приехать к нам?! — наседал китаец.

— Чтобы проверить одну свою теорию, — хитро подмигнул Энду.

— Какую теорию? — тут же воодушевился Ченглей.

— Когда Коррмеш с отцом впервые приехали в Кек Лок Си, а это было давно... я услышал, как он играл на рояле в нашей музыкальной комнате. Коррмеш явно что-то сочинял. Это показалось мне необычным, ведь склонность к творчеству для таких, как он, не характерна.

— Что это значит? — не понял Лео.

— Помните, говорят, что человек создан по образу и подобию Творца?

Энду помолчал. Лео показалось, что он подыскивает слова, чтобы объяснить им что-то очень важное.

— Это подобие заключается в способности творить. Оринаги, будучи отрезанными от источника, творить не способны… — Учитель поднял руку, призывая Ченглея не перебивать. — Когда я заметил, что Коррмеш тянется к музыке, я подумал, что, возможно, он другой, что в его душе осталось место свету... И я не ошибся! — в глазах Энду мелькнула искренняя радость. — А еще он не отказался помочь нам с лечением Элли Грейл, что очень нетипично для оринаги.

— А как именно он помог? И что это за лечение? — у Лео перед глазами снова всплыл украшенный фонариками внутренний двор, Элли, погруженная в транс, слезы радости на ее щеках...

— У Элли редкое заболевание и, к сожалению, традиционная медицина не дала результатов. Поэтому Элли приехала на Пенанг в надежде попробовать иные способы лечения, и мы предложили ей попробовать метод гипноза.

— А Коррмеш? Он помог загипнотизировать Элли или что? — не понял Ченглей.

— Да, Коррмеш помог ей углубиться в транс настолько, что она смогла увидеть… важные для себя вещи, которые помогли ей понять причину заболевания.

— А я сам могу себя загипнотизировать? — глаза Ченглея азартно заблестели. — Или вы меня?

— Мы обучаем картаров техникам гипноза на втором курсе. Но вообще заглянуть в свое подсознание может каждый. И да, я, Веста и другие практикующие гипнотерапевты могут помочь тому, кто попросит, кто к этому готов.

— Я готов! — воскликнул Ченглей.

Энду с улыбкой кивнул и посмотрел на Лео.

— А ты?

Учитель никогда не спрашивал, почему в своей заявке Лео упомянул про интерес к загробной жизни. Но, видимо, он не забыл об этом и сейчас предлагал ему способ найти ответы… И Оливия тоже сказала, что благодаря гипнозу можно узнать, как на самом деле погиб папа...

Лео посмотрел в лучистые глаза Энду и еле заметно помотал головой. Воспоминания о провальном сеансе спиритизма были еще слишком свежи, слишком мучительны. Он не хотел снова поверить и снова разочароваться. Нет, не сейчас. Сперва ему нужно во всем разобраться, убедиться, что метод гипноза действительно работает, что он надежен и доказуем.

— Но я все равно не понял про Компас Плотностей, — вернулся к своей любимой теме Ченглей и почесал затылок, — Коррмеш тоже охотился за ним или только Оливия?

— Думаю, Коррмешу действительно поручили на него взглянуть, — кивнул Энду. — Но... он не сделал попыток его выкрасть. Потому что он видит суть вещей... Полагаю, что в отличие от Оливии, Коррмеш сразу почувствовал, что Компас не обладает силой.

— Компас не обладает силой?! — изумился Ченглей.

Энду покачал головой.

— Это просто уловка, отвлекающий маневр, который я сам придумал и сделал, чтобы отвлечь оринаги.

— Что? Вы сами сделали Компас? — не поверил Лео.

— Не я, Веста… — улыбнулся Энду и пояснил. — Понимаете, на протяжении веков оринаги манипулируют нашим вниманием, искажают нашу историю и священные тексты, вставляя туда ложные утверждения... Я сделал то же самое, воспользовался их методом: пустил слух, что в Кек Лок Си появился давно утерянный мощный артефакт, который, по легенде, может способствовать Переходу. Я попросил Весту придумать, как мог бы выглядеть такой Компас и изготовить его. С ее умениями это было несложно. Дальше я поместил его на почетное место в Зеленой библиотеке, выставил охрану… Я воспользовался тем, что оринаги всегда были падки на могущественные артефакты. Как видите, это сработало — они заинтересовались и прислали Коррмеша.

— Но зачем, зачем вы все это придумали? — ошарашенно спросил Ченглей.

— Чтобы отвлечь внимание оринаги от действительно важных вещей.

— От каких?

— Помните на приветственном собрании, я упомянул, что из-за редчайшего положения звезд в этом месяце на Землю должны прийти очень мощные космические энергии? Храмы Единства ждали этого момента многие годы, чтобы провести медитацию света, которая помогла бы энергиям спуститься на Землю и тем самым облегчила и ускорила бы Переход Земли в четвертую плотность. Оринаги, естественно, хотели нам помешать, — глаза Энду азартно заблестели.

— О, я, кстати, давно хотел спросить, — вклинился Ченглей. — Как они могут помешать Переходу, раз Земля уже перешла в 2012-м году, как вы объясняли на занятии?

— Все даты — очень условны. Да, насколько нам известно, формально Земля начала Переход в 2012-м году, но окно Перехода будет открыто еще несколько сотен земных лет. Такие процессы не происходят в мгновение ока. Так что оринаги будут лишь активнее пытаться запугать и затуманить разум как можно большего количества людей, чтобы не дать им перейти. Поэтому нам обязательно нужно использовать такие мощные моменты, как сейчас, чтобы проводить на Землю энергии света и ясности.

— Так а как Компас Плотностей связан с этой вашей медитацией света? — подался вперед Ченглей.

— Напрямую, — улыбнулся Учитель. — Чтобы запутать оринаги и сохранить место проведения медитации в тайне, мы придумали целый ряд отвлекающих маневров. Мы организовали в пяти разных странах масштабные события и необычные ритуалы. Широко прорекламировали их. Мы вынудили оринаги послать туда своих шпионов, тем самым уменьшив их силы.

— Это же как в айкидо! — воскликнул Лео. — Вы отвлекли разум противника! Перетянули на себя внимание оринаги, чтобы запутать их!

— Именно! — радостно подтвердил Учитель.

— Получается, Компас Плотностей тоже был отвлекающим маневром? — догадался Лео. — Я с самого начала чувствовал, что тут что-то не так!

Энду кивнул.

— И что, вам удалось провести медитацию в тайне?

— Да, это наша большая победа! — радостно подтвердил Учитель.

— Но вы точно уверены, что Компас Плотностей никак не может помочь в Переходе? Или про Переход вы тоже все выдумали? — Ченглей сжал руку в кулак. — Я, конечно, рад, что у вас получилось осуществить свой план, но...

— Понимаю, раз Компас оказался лишь уловкой, ты можешь чувствовать себя обманутым, — мягко сказал Энду. — Но Переход — это как раз правда… Самая важная, пожалуй. Мы действительно живем в удивительное время, когда каждому дана возможность перейти на более высокий уровень... Но не с помощью Компаса, конечно. Ни один артефакт не сделает эту работу за вас.

Лео кивнул, это казалось логичным.

— Но Коррмеш сказал, — глаза Ченглея странно заблестели, — что большинству из нас не видать Перехода, что нам придется повторить уроки третьей плотности. Это так?

— Большинству — да, — подтвердил Энду.

— Но я не хочу повторять все это еще двадцать пять тысяч лет! — Ченглей ударил диванную подушку.

— Тогда тебе придется сделать Выбор, — спокойно ответил Энду, — по какой дороге ты идешь вверх.

— Есть два пути: Путь картара и путь оринаги… — голос Учителя зазвучал мощно, размеренно, словно удары гонга. Его слова вибрировали, отзывались внутри. — Весь этот месяц я пытался показать вам путь любви, путь радости, путь картара. Он непростой и небыстрый.

Энду посмотрел на Ченглея.

— Судя по твоему рассказу, вчера у Лабиринтов, Коррмеш продемонстрировал вам другой путь… путь, которым следует его семья. Это путь страха, контроля, манипуляции, порабощения. Когда ты ставишь себя выше других, забираешь их свободу и энергию…

— С помощью маятников? — почему-то спросил Ченглей, в его глазах промелькнул отблеск какого-то приятного воспоминания, мечтательной тяги.

Лео стало не по себе. Он посмотрел на Энду, который, чуть сдвинув брови, тоже вглядывался в лицо своего ученика.

— Да, с помощью маятников, — кивнул Учитель.

Ченглей заметил их пристальные взгляды и отвел глаза.

— Я просто, — голос его звучал хрипло и как-то виновато, — видел и чувствовал их в тех… видениях, которые Коррмеш показывал.

— Так а что это за маятники? — Лео вспомнил, что маятники были изображены на татуировке Энду. Храмы Единства как бы взрывали, разрушали их. Они с Оливией и Ченглеем еще гадали, что это значит.

— Маятники — это энергетические структуры, которые питаются эмоциями и вниманием людей, — пояснил Энду. — Религиозные течения, корпорации, тренды, мода, — это все маятники. Их еще называют эгрегорами. Мы отдаем им свое внимание, отвлекаемся на них, забываем свои собственные желания. На протяжении веков оринаги создают и используют маятники, чтобы помешать Переходу. Они не хотят, чтобы человечество шло дальше по спирали эволюции сознания.

— Но почему?

— Им это невыгодно. Их цель — чтобы как можно больше людей осталось в третьей плотности и жило в страхе. Чтобы им было чем питаться, у кого тянуть энергию.

— То есть они питаются нашими страхами?

— Да, и другими низкочастотными эмоциями: гневом, обидой, осуждением. Помните, мы это проходили на занятии по кема-росту?

Ребята кивнули.

— Поэтому и я твержу постоянно, что важно уметь отслеживать свои эмоции. Отличать свои желания от чужих. Следовать за своими истинными намерениями, а не за навязанными извне.

Лео чувствовал истину в словах Энду, но его ум по-прежнему не мог поверить, что в их понятном, изученном, рациональном мире есть место чему-то настолько иному.

— А кто они все-таки такие, эти оринаги?.. — спросил он. — Откуда они взялись? Почему они такие... сильные?..

— Я боюсь, это история для другого вечера, — улыбнулся Энду. — Но что важно понимать: в отличие от людей, их род не может подняться выше четвертой плотности по спирали эволюции… Изначально они гораздо слабее нас. Но они заставили нас поменяться ролями — заставили нас поверить, что мы слабые и безвольные сущности. Хотя на самом деле — именно люди, а не они, обладают суперспособностями. Именно люди обладают могуществом творца, картара! Способностью творить!

Энду помолчал. Видимо, давая им возможность осознать услышанное.

— Ты упоминал, — повернулся он к Ченглею, — что Коррмеш хотел переманить Оливию на свою сторону и оставил ей визитку? Ты сказал, он нажал на ее запястье и смотрел ей в глаза, верно?

— А что это вообще значит? — спросил Ченглей, кивая.

— Я думаю, Коррмешу, среди прочего поручили продемонстрировать картарам путь оринаги, его привлекательность... — задумчиво ответил Энду. — Тем, кому откликаются такого рода знания, кого они считают достаточно способным, они оставляют своего рода визитку — приглашение побывать у них в гостях... Повтори, пожалуйста, как Оливия описала то место, которое показал ей Коррмеш.

— Остров, джунгли, водопады.

— Она упомянула еще какие-то детали? — взгляд Энду стал серьезным. — Постарайся вспомнить, это очень важно... Мы десятилетиями пытаемся выяснить, где обитает глава рода оринаги.

— Она сказала, что там была долина, и какие-то круги из воды, как каналы, — нахмурился Ченглей, вспоминая. — И прозрачные дома, одни круглые, а другие напоминают лотосы! Я еще подумал, что Коррмеш показал ей Храм Лотосов! Потому что он оттуда!

— А она не сказала, как называется этот остров? Где он находится? — взволнованно спросил Энду.

— Она сказала, что не знает… но мне кажется, она соврала.

— Вполне возможно, — сказал Энду, откидываясь на кресло, складка между его бровями исчезла, он снова выглядел безмятежно. — Ну что ж, это дает определенную надежду… Надо будет наведаться к Лотосам, расспросить Оливию. К тому же, я до сих пор не понимаю, зачем они прислали ее выкрасть Компас, они же должны были быть в курсе нашего плана... Или нет? — в глазах Энду промелькнул хитрый огонек.

Лео и Ченглей одновременно подались вперед, чтобы что-то спросить, но Учитель остановил их жестом и, глянув в окно, поднялся.

— Смотрите, уже стемнело. Да и кофе закончился. Хорошее у него послевкусие, надо будет заказать еще…

Лео понял, что разговор на сегодня окончен и тоже встал. Уже в дверях он вспомнил, что хотел отдать Энду футляр от Компаса Плотностей, но Учитель, улыбаясь, покачал головой.

— Лучше подари Тоэ Курума. Он большой ценитель компасов!

— Тоэ? Почему? Я как раз хотел о нем спросить… Я же думал, что шпион Лотосов — именно он…

— Лучше расспроси его самого, — улыбнулся Энду. — У него крайне интересная история!

— Последний вопрос, — умоляюще сказал Ченглей. — Что все-таки нужно сделать, чтобы перейти в четвертую плотность?

— И путь картара, и путь оринаги — оба ведут на высший уровень развития сознания, — Энду внимательно и с любовью посмотрел на Ченглея. — Какой из этих путей выбрать — решать тебе… Но чтобы двинуться дальше, выбор надо сделать обязательно. В этой жизни. Не даром третья плотность называется Плотностью выбора!

Учитель махнул им на прощание.

Лео с Ченглеем вышли в расцвеченную огнями душную темноту Пенанга.

Ночь, как всегда, наступила неожиданно.

Глава 36. Мой сосед Тоэ

Когда Лео вернулся в свою комнату, Мантрик, слава богу, уже спал. Тоэ сидел на кровати и что-то читал, на его лицо падал теплый свет ночника. Когда Лео тяжело опустился на кровать, японец посмотрел на него.

— Я хотел дождаться тебя, поговорить.

Лео устал от разговоров, но ему хотелось понять, как он мог так ошибаться в Тоэ.

— Энду сказал, ты большой ценитель компасов? Тогда это тебе, — Лео протянул соседу футляр от Компаса Плотностей. — Ты же знаешь, что это такое?

Тоэ кивнул, но футляр не взял.

— Это слишком ценный подарок, — прошептал он.

— Энду сказал, что никакой ценности в Компасе не было, — футляр словно жег Лео руки. — Если он тебе не нужен, я его просто выкину.

— Нет, нет, — Тоэ схватил деревянный чехол и бережно провел по нему пальцами.

— Если честно, я подозревал, что это ты хотел украсть Компас Плотностей, — тихо сказал Лео. Ему требовалось куда-то деть руки, он взял подушку и начал ее мять.

— Я?!! — привычная неподвижная маска на лице Тоэ дрогнула и он расхохотался, но тут же прикрыл рот рукой, видимо, испугавшись, что громкий смех разбудит Мантрика.

— Ну, ты интересуешься странными символами, мало разговариваешь, куда-то постоянно исчезаешь из храма. У тебя огромные чемоданы и странная зубная щетка… — высказанные вслух его собственные подозрения вдруг показались Лео какими-то детскими. Впервые за день ему тоже захотелось смеяться. — И что это за монах, с которым ты встречался в Храме Змей? — уже серьезнее спросил он и, заметив промелькнувшее на лице Тоэ удивление, добавил. — Мы следили за тобой.

— Этот монах — мой дядя, — ответил японец после паузы.

— Что?! — Лео подался вперед, не веря услышанному.

— Ну то есть я раньше и сам не знал о его существовании и до приезда на Пенанг никогда его не видел, — Тоэ помолчал. — Там все запутанно, но если тебе интересно, я расскажу.

Оказалось, что дедушка Тоэ был военным моряком, во время Второй мировой войны служил на Пенанге и попал в плен. Когда война закончилась и его освободили, он остался на острове и жил с одной из местных женщин. У них родился сын. Видно было, что Тоэ смущался, рассказывая об этом. Спустя два года по непонятным причинам его дедушке пришлось вернуться в Японию, он устроился на работу, женился.

За окном уже совсем стемнело, но в комнате было тепло и уютно. Слушая Тоэ, погружаясь в историю его семьи, Лео чувствовал, что его необычный сосед становится ему ближе и понятнее.

— Никто в нашей семье об этом не знал, — продолжил Тоэ, — но перед смертью дедушка решился рассказать мне эту историю, а еще поручил найти его малайскую семью, попросить у них прощения и передать им компас, который…

— Компас?! — Лео не поверил своим ушам.

Оказалось, дедушка Тоэ всю свою жизнь собирал коллекцию старинных морских карт и навигационных приборов. Самый ценный ее экспонат он и завещал своей малайской семье. Едва Тоэ начал описывать его — оправа из переплетающихся латунных дуг, подставка из красного дерева, очень изящный, — Лео сразу понял, что именно этот компас он видел в кабинете настоятеля Храма Змей.

Все это и привело Тоэ на Пенанг. Энду помог ему найти родственников и разрешил навещать их после занятий.

— Я очень переживал, не знал, как они примут меня после всего случившегося… Но они не держали обиды на дедушку и были мне очень рады, — в голосе Тоэ слышались нотки удивления, словно он говорил о чуде. — Дядя с тетей — замечательные! Они много смеются, у них полно друзей. В моей семье все по-другому…

Лео показалось, что японец хотел рассказать о своей собственной семье, но передумал.

— Получается, в наш свободный день ты поехал в Храм Змей, чтобы навестить дядю? — спросил Лео.

Тоэ кивнул.

— Я слышал ваш разговор… — Лео было неловко снова упоминать слежку, но ему не терпелось узнать главное. — Что твой дядя имел в виду, когда сказал, что «пришла пора попытаться еще раз»? Я был готов поклясться, что речь шла о похищении Компаса плотностей.

— Нет, нет, — Тоэ даже замахал руками. — Просто каждый день кто-то из послушников храма проводит короткую экскурсию для туристов, и дядя как-то раз попросил меня помочь с этим. Но я страшно боюсь выступать на публике... Когда я вышел вперед перед группой, то и двух слов связать не мог. Просто стоял перед ними, а потом убежал… Мне было очень стыдно. Я ведь подвёл родных. Но дядя не разозлился, он взялся мне помочь. Тренировал меня, просил выступить сначала перед всей семьей, потом — перед монахами. И в итоге у меня получилось! Вчера я сам провел экскурсию! И людям даже понравилось, — Тоэ весь светился от гордости.

Мантрик неожиданно всхрапнул во сне, пробормотал что-то про рейтинг и перевернулся на другой бок. Это было так смешно и так неожиданно — Лео напрочь забыл об их спящем соседе. Вслед за Тоэ он зажал руками рот, сдерживая рвущийся наружу смех.

— Но я все равно не понимаю, как ты узнал про Компас Плотностей? — прошептал Лео, отсмеявшись.

— Как и все — от Энду, на квесте, в первый день лагеря, — Тоэ пожал плечами, словно не понимая, что тут может быть неясно. — Я рассказал Энду про дедушкину коллекцию компасов и попросил разрешения взглянуть на Компас Плотностей. Когда я понял, что из Кек Лок Си пытались выкрасть именно его, мне стало интересно — почему. Я догадывался, что вы тоже пытаетесь это выяснить. Несколько раз порывался рассказать тебе, что подозреваю Оливию, но побоялся. Я не был ни в чем уверен. Думал, вы мне не поверите.

— Почему ты подозревал ее? — сердце Лео забилось быстрее.

— Сначала я услышал, как она учила Василису хокку сочинять, потом — как один раз поклонилась старшему. Никто на Западе так не делает. Да и в мелочах она вела себя как типичная японка: говорила «спасибо» за любую мелочь, ставила обувь носками к выходу, соблюдала личное пространство.

Вот почему она всегда держала дистанцию, подумал Лео. Он-то расстраивался, что она не хочет быть ближе к нему, но, оказывается, это часть японской культуры.

— Но главное, почему я ее подозревал, — Тоэ стеснительно отвел глаза. — Это из-за обезьяны.

— Что?!

— Я, кажется, видел Фус в аэропорту Токио, когда летел сюда. Она визжала на весь аэропорт. Но я не придал этому значения. Фус — это же nihonzaru, — и в ответ на недоумевающий взгляд Лео пояснил. — Это такой вид обезьян, который, по-моему, обитает только в Японии. У нас их все знают, — Тоэ потянулся за планшетом, что-то быстро напечатал и протянул Лео.

С экрана на них смотрело с десяток мордочек, похожих на Фус как две капли воды. Лео прочитал текст ниже: «Nihonzaru (ニホンザル, сочетание Nihon 日本 «Япония» + saru 猿 «обезьяна»). Nihonzaru еще называют снежными обезьянами, потому что это единственные представители вида, которые могут жить и в тропиках, и в горах со снегом.»

Снежная обезьяна… Лео вспомнил, как всего пару часов назад они с Фус стояли посреди островка из белых, словно хлопья снега, лепестков вишни, пытаясь справиться с чувством утраты. И обезьяне, кажется, было так же больно, как ему… Где Фус сейчас? Лео кольнуло чувство вины.

Чтобы сменить тему, он спросил, как Тоэ догадался, что Энду переместил Компас Плотностей именно в Кху Конгси. Оказалось, что подсказку Тоэ невольно дал Мантрик! После китайского квеста индиец, который постоянно гуглил все места, где они бывали, прочитал, что одно из названий Кху Конгси – Храм Дракона гор. Тоэ запомнил это, название показалось ему красивым.

— А как ты думаешь, откуда Оливия может быть родом? Из какой части Японии? — после паузы спросил Лео. Он не мог перестать думать о ней.

— Сложно сказать... Но точно не из Токио, как я… Мне кажется, она выросла где-то, где жизнь медленнее, где есть время наблюдать за сменой сезонов. Это видно по ее взгляду, по образу мыслей. Да, он японский, но какой-то другой, отличный от моего. Мы с ней как будто из разных культур... Я много времени проводил у дедушки, на Окинаве. Оливия, должно быть, выросла в таком же месте, далеком от всего, ином…

Лео сложно было даже представить, сколько таких мест может быть в Японии. Он не сможет ее найти…

Они помолчали. Было уже очень поздно.

— Я хотел спросить, планируешь ли ты поступать в Школу картаров? — спросил Тоэ.

— Я думал, туда берут только буддистов? — неуверенно сказал Лео, Тоэ снова удивил его неожиданным вопросом. — Ну и вообще, она же вроде как тайная.

— Энду говорил, что давно хотел сделать Школу более открытой. Это и было целью лагеря: посмотреть, смогут ли ребята из других культур заинтересоваться тем, чему здесь учат.

Тоэ встал и подошел к окну, на его лицо упал отблеск мерцающих в темноте разноцветных огней Кек Лок Си.

— У нас в Японии не принято открыто выражать свои мысли, но если бы я тогда решился вам обо всем рассказать… Ведь я подозревал Оливию с самого начала! Если бы я не побоялся, все могло бы быть по-другому! Я виноват… Это все страх пойти против всех, сказать что-то, что не принято говорить… Но я больше не хочу бояться, не хочу молчать. Я хочу жить на Пенанге, рядом с родными. Хочу учиться у Энду. Хочу идти по пути картара, быть смелым и говорить, что думаю, понимаешь?

Лео кивнул.

Ему не хотелось, чтобы этот разговор заканчивался, но усталость брала свое. Глаза слипались. В комнате воцарилась тишина.

— А этот черный мешок…в котором ты танцевал. Что это вообще такое? — Лео сквозь сон задал последний волновавший его вопрос.

— Я его купил на выставке Йоко Оно, это она придумала… — японец улыбнулся. — Мешок — как домик. В нем ты отгорожен от мира. Там безопасно. Там ты свободен.

Лео подумал, что еще пару часов назад и сам мечтал спрятаться, отгородиться, освободиться от мучающих его мыслей. Но после их уютного полночного разговора ему стало легче. Не все потеряно, и впереди их ждет еще много хорошего. Пожелав Тоэ спокойной ночи, он наконец уснул. Ему снилось море и солнце. Нарушал эту идиллию лишь танцующий черный мешок, из которого торчали кроссовки с машущими лапкой котами.

Глава 37. Выпускной Школы картаров

Главным событием следующего дня стал выпускной Школы картаров, который совпал с окончанием лагеря. В Зале Пяти Будд, уже заполненном людьми, было шумно и весело. В ожидании начала церемонии выпускники и картары перебрасывались шутками, переговаривались с учителями, обсуждали планы на будущее.

Вдоль дальней стены зала, под полками с именными бутылками из синего стекла, поставили длинные столы. На них среди чаш с фруктами и свечами были красиво разложены Медальоны картаров. Их сегодня должны были торжественно вручить всем выпускникам.

Лео стоял, облокотившись на резную колонну, и смотрел на ребят, многие из которых стали ему так дороги. Не верилось, что он видит их в последний раз. Что больше не будет тренировок с Ченглеем, уроков с Энду, разговоров с Фином. С Оливией...

Он все утро по привычке искал ее глазами среди толпы картаров, ему казалось, что вот-вот ее стройный гибкий силуэт покажется на дорожке. Но ее больше не было рядом. И от этого ломило тело, а сердце то колотилось, то, кажется, совсем останавливалось. Внутри было гулко и пусто.

Он достал из кармана ее скомканную в шарик прощальную записку, разгладил бумагу и снова перечитал семь слов, которые уже успел запомнить наизусть... Нет, об этом лучше не думать, иначе с ума сойдешь. Сглотнув, он рывком оттолкнулся от колонны и заставил себя подойти к ребятам.

Василиса Тагашова взахлеб рассказывала, что утром уже успела сбегать на рынок и купить все необходимое к вечеру — после официальной части выпускного планировалась вечеринка с элементами кулинарного соревнования.

Мантрик Сенгупта снова завел свою шарманку: он, мол, уверен, что на церемонии объявят команду-победителя квеста. За завтраком он уже успел сообщить каждому, кто готов был его слушать, итоги своего дурацкого рейтинга, который он вел в течение всего месяца. В командном зачете победила его команда.

— Даже несмотря на то, что Ченглей постоянно подсказывал своим, — бурчал индус.

А в личном рейтинге, по его подсчетам, лидером стала Оливия.

— Но поскольку она по неизвестным причинам улетела раньше, — объявил Мантрик с утра, — то не может быть награждена.

Поэтому сам Мантрик, шедший за ней на втором месте, переместился на первое. Кажется, новоиспеченный победитель не очень переживал, что девушка, которой он накануне дарил розы и целовал руки, улетела, не попрощавшись.

Про исчезновение Оливии и Коррмеша ходило множество слухов. Энду, не опровергнув ни одного из них, сказал лишь, что им обоим пришлось улететь на день раньше по личным причинам.

Когда Энду и Веста вышли вперед, все разговоры разом стихли. Веста, поприветствовав всех собравшихся, обратилась к участникам лагеря.

— Обычно выпускной Школы картаров — это закрытая церемония, но поскольку вы провели последний месяц в Кек Лок Си, нам хотелось, чтобы вы разделили с нами радость этого важного события.

— Но сперва — несколько слов о Школе, чтобы вам был понятен ход дальнейшей церемонии, — заговорил Энду. — Трехлетнее обучение ребят в Школе картаров было посвящено главным жизненным вопросам: кто мы? какова цель жизни на Земле? что нас ждет после смерти?

По залу пробежал шепот удивления. Лео вспомнил, что сам поразился, впервые услышав, что на самом деле изучают в Школе.

Мауро Феррейра-да-Синтра повернулся к Айн Маккарти и достаточно громко прошептал:

— Но ответы на эти вопросы они нам, естественно, не скажут!

— Вообще-то целью лагеря как раз и было намекнуть вам на них, — улыбнулся Энду.

Мауро смущенно посмотрел вниз, он, видимо, думал, что Учитель его не услышит.

— Поэтому мне любопытно, — продолжил Энду, — как бы вы теперь, после месяца с нами, ответили на эти вопросы?.. Кто мы такие, как вам кажется?

Учитель, улыбаясь, кивал, пока ребята выкрикивали варианты:

— Души.

— Просто люди.

— Картары, — громко сказал Тоэ. — Авторы собственной жизни.

При этих словах все заулыбались, кто-то зааплодировал.

— Ну а что там про смысл жизни? — высунулся из толпы Ченглей.

— Знание про смысл жизни отражено в мифологии и священных писаниях всех народов. Но правда там замаскирована, метафорична и иногда намеренно искажена. Однако кое-где, — загадочно добавила Веста, — например, в нашем квесте, который вы проходили целый месяц, содержатся подсказки и прямое указание на истину.

— Где? — тут же спросил кто-то.

— На этот вопрос каждый ответит сам, — улыбнулся Энду. — Мы не зря постоянно призывали вас не принимать ничего на веру, прислушиваться к себе и доверять только тому, что кажется истинным именно вам.

— Вспомните все то, что вы узнали здесь в лагере. Что больше всего откликается внутри? — сказала Веста и, как бы невзначай, дотронулась до Медальона картара на груди.

Это подсказка? тут же пронеслось в голове у Лео. Он задумался.

Если символ и цвета Спирали плотностей означают рост уровня сознания, тогда получается, мы живем, чтобы развиваться и продвигаться вверх, становиться лучше. Это же и есть кема-рост, верно?

Такая формулировка смысла жизни не вызывала протеста. И даже где-то казалась логичной. И самое главное: она давала надежду...

— Путешествие в поисках собственной истины — одно из самых увлекательных, — сказала Веста, обводя взглядом задумчивые лица ребят. — Мы от души желаем вам удачи на этом пути!

— Ну а третий вопрос? Что нас ждет после смерти?.. — Айн Маккарти взглянула на учителей.

— Как тебе самой кажется? — ласково спросила Веста.

— Мне теперь кажется, что не могут все наши мечты, надежды и жизненный опыт просто исчезнуть. Как-то нелогично, если все превратится в ничто. Так что я голосую за реинкарнацию! — многие ребята закивали в ответ. — Понятно, что вы не можете сказать нам всего, но, может, хоть намекнете, — глаза ирландки заблестели. — Смерть — это все-таки конец или нет?

В зале стало тихо.

— Это, скорее, возвращение туда, где много света и … юмора, — Энду широко улыбнулся. — Отблески этого света вы видите во сне, в молитве, в медитации, в кризисные моменты жизни. Вам показывает их ваш Гид, ваш помощник, — Энду тепло улыбнулся Элли Грейл и перевел взгляд на Лео. — Учиться слышать его подсказки, доверять интуиции — очень полезный навык.

Лео понимал, что эти слова предназначались ему.

Этот голос в его голове… Получается, это не папа, а какой-то Гид?.. В это все еще сложно было поверить. За этот месяц он увидел и узнал столько всего иного, что почти готов был признать возможность существования других ответов. Ему просто нужно было время, чтобы все это осмыслить. У него еще будет возможность все это осознать и выяснить. Когда он сам захочет.

А пока он знал, что больше не станет отвергать этот голос, чьим бы он ни был…

Он был благодарен за это осознание Энду и… Оливии. Признавать это было больно, но именно их разговор в палатке Ченглея, ее слова и вера в то, что это не шизофрения, а наоборот — суперспособность, помогли ему поверить в себя... и в то, что стоит слушать не только доводы разума, но и сердца.

Забавно, мелькнуло у него в голове, что именно благодаря этому, ему в последний момент удалось понять, что шпион Лотосов — Оливия, а не Тоэ... и почти удалось остановить ее.

Горло сдавило, обида и отчаяние накатили с новой силой.

А от следующих слов Весты стало еще хуже.

— Я не зря попросила вас принести на церемонию свои именные бутылки с водой. По традиции мы начинаем Выпускной с пополнения нашей коллекции, — Веста махнула рукой в сторону полок с синими бутылками и объяснила. — Эта коллекция — символ того, что все мы едины: монах, учитель, послушник, выпускник, именитый гость храма, просто турист — вода может принять форму любого.

Лео вздрогнул от этих слов и сильнее сжал обе бутылки: свою и Оливии, которую он вчера забрал из ее пустой комнаты.

Может, все-таки оставить себе? На память...

Выпускники и участники лагеря по очереди подходили и ставили бутылки на полку.

Подошла очередь Лео.

Он шагнул вперед.

Поставил обе бутылки, так близко, что они касались друг друга.

Пусть хотя бы тут они будут рядом.

Вернулся на место.

В голове перекатывались заветные семь слов из ее прощальной записки:

«Я рада, что вода когда-то приняла форму тебя».

Церемония продолжилась: выпускники вышли чуть вперед и под звуки гонга пропели несколько мантр. Мощный единый хор их голосов звучал так красиво, был так соразмерен этому моменту и пространству... Все внутри вибрировало. Лео впервые запел вместе со всеми. Он пел и ему становилось легче.

После нескольких минут молчания Энду обратился к выпускникам. Он заговорил о пройденном ими пути, вспомнил пару смешных моментов и дерзких выходок во время их обучения.

Его слова про радость и сложность духовного пути больше не казались Лео банальными, не вызывали раздражения.

— Духовность заключается не в том, что вы медитируете целыми днями, не выпуская из рук кристаллы, — говорил Энду. — Истинный показатель духовности: готовы ли вы меняться? Предпринимаете ли вы сознательные усилия, чтобы сделать свою жизнь более гармоничной и радостной? Движетесь ли вы к тому, чтобы заниматься тем, что вы любите, найти свое предназначение, следовать путем радости?

Затем настала очередь вручения Медальонов картаров. Когда Веста надела на шею первой выпускницы переливающийся цветами радуги медальон, та громко произнесла торжественную клятву:

— Я — картар и обязуюсь помнить, что обладаю могуществом сотворца, — девушка прикоснулась к фиолетовому сердечку на медальоне. — Я — искатель и обязуюсь искать истину лишь в своем сердце, — она приложила медальон к груди. — Я — душа и обязуюсь помнить, что главная битва — внутри, а каждая трудность — возможность для роста, — дотронувшись медальоном до точки между бровей, она звенящим в тишине голосом закончила. — ALL IS ONE.

— ALL IS LOVE, — ответили все хором.

Когда все картары принесли клятву и вернулись на место, Энду, улыбаясь, сказал:

— В медальоне нет магических свойств. Магией его наполняете вы, ваше намерение. А оно, как, я надеюсь, вы успели убедиться за время учебы, обладает поистине великой силой!

Лео посмотрел на Ченглея, глаза друга горели. Наверняка он сейчас представляет себя на месте выпускников, чьи лица светились так же ярко, как медальон на их груди. И Лео впервые признался самому себе: да, он хочет того же! Хочет вместе с Ченглеем и Тоэ вернуться в Кек Лок Си, учиться у Энду и Весты, продолжать познавать себя и мир.

Это желание только усилилось, когда после вручения медальонов, выпускники стали по очереди озвучивать свое решение о будущем: остаться в Кек Лок Си и стать монахами или уйти во внешний мир и продолжить обучение где-то еще. Лео почти не удивился, когда услышал, что многие из них уже были приняты в лучшие университеты мира. Да, он тоже хотел быть на их месте!

Словно прочитав его мысли, Энду после финального поздравления выпускников радостно объявил, обращаясь к приехавшим в лагерь ребятам:

— Веками знания, которые мы преподаем в Школе картаров, были доступны лишь мистикам, святым и ученым. Но сейчас к свету тянется большее число людей, чем когда-либо, — в голосе Энду послышались торжественные нотки. — Поэтому тех из вас, дорогие ребята, кто хочет и готов идти по пути картара дальше, мы приглашаем поступить в нашу школу без экзаменов!

Восторженный вопль Ченглея утонул в громе аплодисментов. Лео, громко хлопавший вместе с остальными, увидел, что Тоэ Курума показывает ему большой палец. Лишь Мантрик Сенгупта не радовался вместе со всеми.

— Как это без экзаменов? — с разочарованием в голосе спросил он, с вызовом добавив. — И когда же вы уже объявите результаты квеста? Какая команда победила?

— В нашем квесте не будет победителей.

— Не будет победителя? — обескураженно повторил Мантрик. — Почему?

— Угадай! — подмигнул ему Энду.

— Как я могу угадать? — возмутился Мантрик.

— Мы что, зря с вами каждый день практиковали ки-айкидо? — Энду притворился, что тоже возмущен. Глаза его смеялись. — Что я вам постоянно твердил на тренировках?

Мантрик и другие ребята смотрели на него в замешательстве.

И тут Лео догадался.

— Что победить нужно лишь самого себя?

— Соперничество с собой, сотрудничество с другими! — с довольным видом кивнул ему Энду.

— Итак, кто хочет узнать подробности про обучение в Школе картаров, подойдите к нам на вечеринке, — улыбнулась Веста. — А сейчас, пожалуй, подошло время ее начинать!

Шумной толпой, обнимаясь и обсуждая прошедшую церемонию, картары поднялись на верхний уровень храма, к статуе Гуань Инь.

Энду обратился к выпускникам:

— Разумеется, вы не можете считаться настоящими выпускниками Школы картаров, пока не докажете, что научились готовить традиционные блюда Пенанга. Поэтому начинаем праздник с кулинарного соревнования! — учитель, широко улыбаясь, махнул рукой в сторону джунглей, где под деревьями стояли большие уличные жаровни и длинные столы, ломящиеся от продуктов. — Раз, два, три, поехали!

Под зазвучавшую энергичную мелодию, четыре команды из выпускников, учителей, картаров и гостей праздника принялись за дело. Лео не стал участвовать. Сев под деревом чуть в стороне, он с улыбкой наблюдал за командой Ченглея и Василисы, взявшейся готовить лаксу. Повсюду слышался смех и азартные выкрики, вскоре воздух наполнили сладко-пряные ароматы.

Лео перебирал разноцветные бусины на своем новом браслете — их сделала Веста и вручила всем картарам в конце церемонии, на память о лагере... Лео улыбнулся: естественно, некрупные круглые бусины из натуральных камней были цветов радуги.

Крутя между пальцев зеленую малахитовую бусину, он заметил у своих ног Фус — в лапах у нее были зажаты две шпажки с крабовым шашлычком. Протянув одну из них Лео, она запрыгнула ему на плечо и принялась с невероятной скоростью уплетать свою порцию. Лео благодарно хмыкнул и, жуя вкусный шашлычок, снова задумался, что же делать с обезьяной.

Утром он обнаружил Фус сидящей на его кровати. Обезьяна выглядела какой-то больной. Лео снова почувствовал себя виноватым: вдруг он нечаянно что-то повредил ей вчера и не заметил? Он решил показать ее Весте. Целительница не обнаружила никаких явных повреждений, но тоже заметила, что глаза обезьяны казались больными.

— Она просто скучает по хозяйке, — Веста ласково погладила Фус по спине. — Тосковать по кому-то, кого мы любим — это естественно. Но нельзя позволять грусти брать верх. Никогда не знаешь, как оно все повернется, да?

Веста смотрела исключительно на обезьяну, но у Лео было стойкое ощущение, что ее слова предназначались не только Фус.

— Энду же периодически ездит в Японию и навещает Лотосов. Может, ты еще и увидишь Оливию, — сказала Веста, продолжая почесывать обезьяну.

— Энду навещает Лотосов? — вырвалось у Лео.

— И иногда берет с собой кого-то из учеников Школы, — Веста загадочно улыбнулась.

Почему Энду навещает своих противников? Он что, делает это тайно? Шпионит за ними? Когда он поедет в следующий раз? Лео хотел было расспросить обо всем Весту, но по ее взгляду понял, что она не ответит.

Однако он внезапно почувствовал себя гораздо лучше и, кажется, впервые со вчерашнего дня улыбнулся.

— Ну, я тогда оставлю ее тут, с вами? — кивнул он на Фус.

— В Кек Лок Си? Не положено, — мягко сказала Веста и Лео показалось, что в ее взгляде на мгновение мелькнула хитринка, характерная скорее для Энду.

Лео не стал настаивать, хотя и не понимал, почему Фус не может остаться в храме, ведь в джунглях вокруг и так полно обезьян.

Он попробовал договориться с Ченглеем, чтобы Фус жила у него в палатке, но тот отказался, заявив, что не будет заботиться о «макаке этой предательницы».

— Тем более она орет, как бешеная! Нет уж, спасибо! Просто отнеси ее в джунгли и пусть сама выкручивается.

Лео, поколебавшись, последовал его совету — оставил Фус неподалеку от Зеленой библиотеки вместе с пятью спелыми бананами. Даже не посмотрев на фрукты, обезьяна в два прыжка догнала Лео, прыгнула к нему на руки и обняла за шею. Как Оливию… Это повторилось несколько раз. Фус как будто забыла, что он чуть не задушил ее накануне и вместо привычной неприязни всячески демонстрировала свою любовь.

Вот и сейчас, когда она прыгнула ему на плечо, он растерялся и снова принялся размышлять, куда же ее деть, не забирать же с собой домой. Хотя…

Тут его окликнул Тоэ Курума. Японец тоже не принимал участия в общем кулинарном соревновании, но готовил что-то сам за отдельным столом.

Лео подошел поближе.

— Хочешь первым попробовать мое фондю? — Тоэ ловко наколол на длинную металлическую вилку кусочек белого хлеба и обмакнул его в сырное варево, кипевшее в черной керамической чаше.

Лео задержал взгляд на чаше и длинных вилках с черными блестящими ручками. Где-то он их уже видел…

В чемодане Тоэ! То, что он принял за секретное оружие ниндзя, оказалось набором для приготовления фондю!

— Почему ты смеешься? — Тоэ непонимающе посмотрел на него. — Невкусно?

— Вкусно, — выдавил Лео. — А ты что, фондюшницу с собой привез?

— Да! Так рад, что она пригодилась, — японец довольно кивнул и вытер руки о фартук. — Кстати, у меня для тебя подарок.

Тоэ взял стоявший под столом красивый пакет и протянул Лео, застенчиво улыбнувшись.

Достав из пакета огромный черный мешок, Лео перестал смеяться.

— Это же твой любимый…

— Нет, мой у меня. А этот — новый. Мне хотелось, чтобы у тебя тоже всегда было место, где ты сможешь спрятаться и передохнуть.

Лео не знал, как выразить накрывшую его волну благодарности и грусти, и неловко обнял Тоэ.

— Чем это так вкусно пахнет?! — раздался рядом знакомый голос. Энду, принюхиваясь, склонился над фондю. — Можно попробовать?

Тоэ просиял и протянул ему вилку с наколотым кусочком хлеба. Вслед за Учителем к японцу начали подходить и другие любители сырных закусок. Уже через пару минут вокруг Тоэ собралась целая толпа.

Лео, вслед за Энду отошедший обратно под дерево, поделился с Учителем своим удивлением, что Тоэ привез с собой в лагерь фондюшницу.

— О, японцам свойственно брать с собой в путешествия принадлежности для любого случая, — рассмеялся Энду, облизывая пальцы. — Будь то снаряжение для альпинизма, аксессуары для ванной или набор для приготовления суши. Я бы сказал, это своеобразный культ.

Лео улыбнулся. Это объясняло, почему чемоданы Тоэ были под завязку забиты всякими необычными вещами.

— Я так понимаю, ты последовал моему совету и подарил Тоэ футляр от Компаса Плотностей, а он сделал тебе ответный подарок? — Энду указал на черный мешок, который Лео все еще держал в руках. — Тогда я, пожалуй, должен тебя предупредить, что вы теперь связаны дарственными отношениями на всю жизнь.

— Что?!

— В отличие от стран Европы, где многие вещи принимаются и забываются с легкостью, в Японии дарение подарков тщательно регламентировано. За каждую услугу предполагается определенная благодарность. Ты подарил Тоэ футляр, он подарил тебе мешок. При следующей встрече Тоэ будет ожидать, что ты непременно подаришь ему что-то в ответ. И так — до самой смерти.

Лео потрясенно молчал, и Энду как ни в чем не бывало сменил тему:

— Я забыл вчера спросить: как дела с твоими робоногами?

— Я внедрил режим моргания, как вы и советовали. Ну и режим расслабления наконец сработал!

— У тебя получилось расслабиться? — обрадовался Энду. — Что помогло?

— Шавасана, — после паузы ответил Лео.

К ним подбежал какой-то послушник и, протороторив, что кулинарный поединок вот-вот закончится, позвал Энду на дегустацию и вынесение вердикта. Учитель сказал, что сейчас подойдет.

— Мне было очень приятно наблюдать за твоими успехами в лагере, — Энду ласково посмотрел на Лео. — Ты далеко продвинулся: преодолел страх боли, стал доверять интуиции… Такой мощный рывок в столь короткие сроки впечатляет! — и обращаясь скорее к самому себе, мечтательно добавил. — Обычно главный ключ к обретению силы — это любовь…

Лео почувствовал, что краснеет. Энду, к счастью, смотрел куда-то за горизонт и продолжал рассуждать как бы между прочим.

— Но ты знаешь, открыться любви может не каждый. И не сразу. Например, в Лотос дзиндзя, про который мы вчера много говорили, главное для всех послушников — это служение, цель. Их не учат слышать свое сердце, следовать его зову… Но это вовсе не значит, что кто-то другой не может показать им путь любви, — Учитель улыбнулся и внимательно посмотрел на него, говоря взглядом то, что не было сказано вслух. — Еще увидимся, да, Лео?!

После кулинарного поединка, когда все, благодаря и нахваливая поваров, справились с угощениями, столы отодвинули к деревьям и поляна превратилась в импровизированный танцпол. Заиграла музыка, картары и учителя начали танцевать.

Энду закружил Весту в импровизированном вальсе. Лео радовался, глядя на них. Они смотрелись очень гармонично, чувствовалось, что им хорошо друг с другом… Но почему тогда они не пара? Чей это выбор? Может, некоторым просто не суждено быть вместе? Даже несмотря на то, что они любят друг друга…

— Может, кому-то и не суждено, но мы еще поборемся, да? — он рассеянно почесал Фус, прыгнувшую ему на плечо.

Из головы не шли слова Весты о том, что Энду периодически ездит в храм Лотосов и берет с собой кого-то из учеников Школы картаров...

Словно услышав его мысли, к Лео подлетел запыхавшийся Ченглей, все это время лихо отплясывавший с Василисой.

— Я тут вспомнил, просто уточняю: ты же вернешься в феврале? Приедешь поступать? — Ченглей выжидательно посмотрел на Лео. — Все только начинается! Нас ждут великие дела! Ну и вообще, — подмигнул китаец, — будет весело!

В этом Лео не сомневался.

Он хлопнул друга по плечу и крепко обнял.

Лагерь «Картары» в Кек Лок Си подарил ему гораздо больше, чем он ожидал.

Они танцевали до полуночи, и даже бронзовая Гуань Инь, казалось, улыбалась из-под опущенных век и притоптывала в такт музыке своей огромной ногой.

***

2017-2026

Пенанг

Копаоник

Петербург

Ессентуки

Лондон

Бали

От автора

Дорогой читатель, спасибо большое, что прошел вместе с моими героями по Пути картара до конца.

Идея «Картаров» пришла ко мне в 2017-м году в Малайзии. Тропический Пенанг привлек меня невероятным сочетанием культур, запахов и красок. В последний день отпуска я добралась до Кек Лок Си. Помню свой восторг — какой огромный, яркий, необычный храм! Как здесь интересно! Помню, как, обливаясь потом, забралась на самый верх Пагоды Десяти Тысяч Будд и подумала: «Как здорово было бы привезти сюда молодых ребят со всего света и познакомить их с буддийской культурой». Так родилась идея лагеря и квеста… Два года спустя, в заснеженном сербском Копаонике, на высоте 2000 метров, когда все друзья ушли кататься на лыжах, я открыла компьютер, создала новый файл и написала «Расписание лагеря. 6 утра — подъем, йога, завтрак»…

Долгое время в черновиках книга называлась «Волшебником может стать каждый». Мне хотелось описать, как молодые ребята открывают в себе «волшебные» способности — силу мысли, любви, благодарности, прощения. Потом был вариант названия «Плотность выбора». Выбора, который мы делаем постоянно, каждое мгновение — между любовью и страхом. Наконец, в санскритском словаре нашлось «Картар». Красивое, звонкое, сильное слово. Про авторство жизни. Про силу созидания.

Герои тоже проявились не сразу. Изначально я знала одно: главный герой потерял отца и пытается понять, почему так случилось. История отца Лео — это история моего папы. Он утонул в Тихом океане, когда мне было восемнадцать. С тех пор, наверное, и началось мое исследование — а что там, за гранью жизни? Куда уходят те, кого мы так любим?

На этом пути: понять, разобраться, справиться — я соприкоснулась со множеством удивительных книг и практик. Это и погружение в философию йоги в Петербурге, и медитация випассаны в Армении, и трансовое погружение в турецких Чиралах. Опыт гипноза по методу Майкла Ньютона был самым глубоким и целительным.

Сцену, где Энду погружает Элли в транс, я считаю ключевой в «Картарах». Ради этого момента все и задумывалось. Мне хотелось поделиться, что есть способ пережить утрату. А кто может помочь лучше, чем опытные учителя и верные друзья? Так появились Энду и Ченглей — нежно люблю вас!

Книга — это только начало приключений. Мы с командой единомышленников создаем Лагерь картаров в реальности! Красивое пространство для творчества, отдыха и развития. Море, солнце, смех, вкусная еда, удобные подушки. Исследования, эксперименты, единомышленники, друзья, команда.

Следить за новостями и участвовать в разработке программы лагеря можно в наших социальных сетях. Там мы делимся и полезными практиками, описанными в «Картарах», раскрываем не вошедшие в книгу истории о героях, пишем о новых прорывах в исследовании сознания.

Если у вас есть вопросы о книге, если вы хотите посоветоваться по поводу трудной ситуации в жизни или поучаствовать в наших проектах, напишите мне на olga@kartars.org. Я писала «Картаров» девять лет, вложила в них всю душу и знания о мире – и мне очень важно и приятно будет узнать, если книга нашла отклик в вашем сердце.

Поблагодарить и поддержать меня можно донатом. Я собираю средства на поездку в Японию – набраться вдохновения для написания второй части трилогии. Должны же Лео и Оливия снова встретиться!

Присоединяйтесь, приключения продолжаются!

Давайте создавать нашу реальность вместе!

www.kartars.org

С любовью и благодарностью,

Оля

ALL IS ONE