Евгения Лаваль

Карта Основ

Глава 1

Отклик

Элара

✦

Я снова положила ладонь на камень, и тепло за стеной осталось там же. Оно не приблизилось и не исчезло, пока я убирала руку, а чужой рисунок в старой кладке западной башни сохранялся ровным и слишком спокойным для случайной отдачи.

— Элара, — предупредил Соррен.

— Я не вхожу в слой. Только проверяю поверхность.

— Это должно меня успокоить?

— Меня пока успокаивает, а большего я обещать не могу.

Рийя шумно выдохнула у меня за спиной. Гаситель она по-прежнему держала поднятым, хотя поток я закрыла еще минуту назад. После всего, что случилось за последние недели, подруга перестала верить словам «я только проверю». Разумный подход, который мне не нравился исключительно потому, что применяли его ко мне.

Я не стала искать отклик глубже. Вместо этого вызвала тонкую полоску огня и провела ею по верхнему краю учебного контура, медленно двигаясь от темного шва возле ладони к следующей плите. Камень показал освещение, защиту от сырости и новую действующую строку. Все было знакомым и принадлежало рабочему слою, а за поворотом по-прежнему ничего не происходило.

Я довела огонь до края плиты и остановилась. Через небольшую задержку тепло в старой кладке сдвинулось следом, прошло ровно столько же и замерло напротив соседнего шва.

Рийя перестала шевелить гасителем.

— Это может быть память контура? — спросила она.

— Память вернула бы движение сразу и не сохранила бы длину линии настолько точно.

Соррен коснулся краем плана стены, отмечая место, где остановилось тепло.

— Объясни точнее, что именно тебя смущает.

— Обычная отдача идет за моим огнем. Иногда она задерживается на старой правке, но тогда край распадается. Здесь сначала закончила я, а потом ответ прошел тот же участок и остановился напротив того же шва.

— Значит, кто-то повторил то, что увидел, — сказала Рийя.

— Или старый механизм получил команду повторять. Эту возможность пока нельзя выбросить только потому, что она мне не нравится.

Я удерживала огонь у поверхности достаточно долго, чтобы увидеть скрытую связку, но не нашла ни знака повтора, ни петли, ни обычного узла памяти.

— Механизму нужна записанная команда, — сказала я. — Я ее не вижу, хотя это еще не доказывает, что команды нет глубже.

— А глубже ты не идешь, — напомнил Соррен.

— Не иду. Мне самой не нравится работать вслепую.

Чужое тепло оставалось неподвижным и не давило на мою линию, хотя между ними была только толщина старой кладки. Ожидание оказалось хуже нападения, потому что при ударе хотя бы понятно, в какую сторону закрывать защиту.

— Еще раз, — сказала я.

— Нет, — одновременно произнесли Соррен и Рийя.

Я обернулась через плечо. Соррен стоял достаточно близко, чтобы снять мою руку с камня сам, но не делал этого, по всей видимости, только из уважения к праву человека добровольно прекратить собственную глупость.

— Если оно повторило движение, нужно проверить направление, а не просто признать, что ответ существует.

— Направление у нас уже есть.

— У нас есть башня. В ней несколько этажей и столько старых узлов, что половина архива существует только ради их описания.

— А вторая половина существует, чтобы запрещать студентам проверять их ночью без допуска. Это правило сейчас кажется мне особенно удачным.

— Я не одна.

— И это пока единственное обстоятельство в твою пользу.

Рийя опустила гаситель на колено, но из руки его не выпустила.

— Сделай одно короткое движение обратно и потом уберешь руку. Если не уберешь сама, я помогу.

— Чем именно?

— Гасителем. Он тяжелый, а я сегодня раздраженная.

Спорить с этой частью ее рассуждения было трудно. Я повела огонь обратно, и чужое тепло опять повторило путь, но не отразило его одновременно, как обычный резонанс. Сначала мой огонь дошел до исходной точки, затем движение началось за стеной и вернулось туда, откуда пришло.

Теперь сомнение осталось только в причине. Кто-то или что-то не просто слышало меня, а отвечало тем же способом, чтобы я заметила повтор.

От этой мысли пальцы похолодели сильнее. Я закрыла огонь, убрала ладонь, и чужое тепло сразу остановилось вместе с разорванным контактом.

Соррен взял меня за запястье, перевернул руку и внимательно осмотрел пальцы.

— Чувствительность сохранилась?

— Да, все чувствую.

Он провел ногтем по подушечке указательного пальца, и я сразу отдернула руку.

— Теперь верю.

— Вот видишь, иногда достаточно доверять словам.

— Иногда достаточно не давать тебе еще одну попытку, и результат получается надежнее.

Огонь у поворота качнулся. До этого пламя едва заметно тянулось в сторону башни, а теперь отклонилось так сильно, что коснулось края металлической чаши.

Мы втроем проследили за ним, и Рийя первой нарушила молчание.

— Направление у нас действительно есть. Пламя показывает туда же.

Соррен поднял с пола сложенный план, который принес из архива перед нашей первой проверкой. Он развернул лист на стене, прижал верхний край связкой ключей и несколько секунд сравнивал линии.

— А вот прохода в этом направлении нет.

✦

На актуальном плане западный переход заканчивался у старой лестницы. Выше располагалась площадка для осмотра внешней кладки, а дальше линия башни шла сплошной. Ни учебного контура, ни служебного помещения, ни пустоты между стенами там не отмечалось, хотя чужой отклик ушел именно выше площадки.

Соррен еще раз сверил знак на ближайшей арке, номер плиты и высоту свода с отметками на листе. Я ждала, пока обнаружится простая ошибка в маршруте или чтении плана, но западный участок упрямо заканчивался раньше направления, которое показал огонь.

— План актуальный, — сказал Соррен. — По нему выше этой площадки прохода нет.

— А отклик ушел выше, — напомнила я.

— Поэтому поднимемся и посмотрим, что там есть на самом деле.

Он сложил лист так, чтобы западный участок оставался открытым, и направился к лестнице. Я пошла следом, а Рийя поднялась со стула и сунула гаситель в карман плаща.

— Ты остаешься здесь, — сказала я.

— Нет.

— Ты только что решила пропустить утреннюю пару из-за ноги.

— Именно поэтому сегодня у меня освободилось достаточно здравого смысла, чтобы присмотреть за тобой.

— Лестница не станет короче от здравого смысла.

— Зато твоя проверка может стать короче, если я вовремя скажу «хватит».

Я посмотрела на ее мягкий домашний башмак. После трех подъемов в архив щиколотка снова отекла. В комнате Рийя хотя бы признала это. Здесь она опиралась на здоровую ногу и делала вид, что складной стул оказался нужен исключительно для удобства остальных.

— Соррен.

— Не втягивай меня, — сказал он, не оборачиваясь. — Если я прикажу ей остаться, она поднимется через соседний переход и потратит вдвое больше времени.

— Архивист знает людей, — одобрительно заметила Рийя.

— Архивист устал от людей.

Она взялась за перила. Я задержалась рядом.

— Не торопись.

— Я и не собиралась. Я, в отличие от некоторых, хотя бы не лезу к неизвестной магии голыми руками.

— Один раз.

— За сегодняшний вечер?

Тут она меня поймала.

Старая лестница поднималась внутри наружной стены. Ступени у середины просели, каменный поручень оставался влажным даже там, куда не попадал дождь, а дежурные чаши зажигались через одну. Между ними приходилось идти почти в темноте, пока Соррен не открывал следующий огонь ключом.

На первом пролете я чувствовала только рабочий слой академии. На втором под ним появилось слабое давление, не похожее ни на слова, ни на отдельные знаки. Огромная конструкция лежала за камнем и отзывалась на мой дар всем весом сразу.

Я провела пальцами в воздухе возле стены, не касаясь ее.

— Сильнее? — спросил Соррен.

— Да, заметно сильнее.

— Оно движется или только давит?

— Не могу понять. Здесь слишком много старых строк, и они накладываются друг на друга.

— Тогда не угадывай. Нам сейчас нужен факт, а не удобная версия.

Я кивнула. Мне слишком хотелось получить ответ, а при таком желании собственная версия начинала казаться убедительнее, чем заслуживала. Пока у меня были только давление в кладке и повторенное движение, поэтому все остальное придется доказывать отдельно.

На площадке Рийя остановилась. Она не пожаловалась, но перенесла вес на перила и несколько раз согнула пальцы здоровой ноги внутри сапога.

— Дальше я пойду одна с Сорреном, — сказала я.

— Дальше ты пойдешь со мной, только медленнее.

— Рийя.

— Если из стены выйдет что-нибудь, способное разбираться в зельях, я уступлю ему место. До этого момента не надейся.

— Очень разумное условие, — сказал Соррен. — Особенно потому, что проверить его заранее невозможно.

Рийя улыбнулась и продолжила подъем.

Чем выше мы поднимались, тем хуже план совпадал с ощущением пространства. Лестница и внешняя стена оставались там, где должны, но за кладкой не чувствовалось обычной плотности камня. Дар находил слои, уходившие в сторону и вверх, словно в башне существовала еще одна лестница, только сложенная не из ступеней, а из связанных строк.

На предпоследнем пролете давление стало достаточно сильным, и я остановилась.

— Здесь.

Соррен поднял план к свету. На нужном месте значилась сплошная стена, а в двух шагах выше темнела решетчатая дверь.

Ее легко было принять за часть ограждения. Ржавые прутья уходили в нишу, за ними начиналась густая темнота, а света дежурной чаши хватало только на край каменного пола. На плане самой ниши не было.

Соррен медленно опустил лист и снова посмотрел на дверь.

— На плане ее нет.

— Зато здесь она вполне настоящая, — сказала Рийя.

— И старая, — добавила я, глядя на ржавчину на прутьях и креплениях.

Соррен провел светом архивного пера по краям ниши. Бледная линия показала каменные крепления и плоскую металлическую накладку, но не дала ответа, почему проход отсутствовал на актуальной схеме.

— Фиксируем только то, что видим, — сказал он. — План заканчивается раньше, дверь есть, причины несовпадения пока не знаем.

Мне это не нравилось, зато спорить было не с чем. Любая более удобная версия потребовала бы фактов, которых у нас не было.

На прутьях не оказалось обычного замка. Решетчатая створка стояла неплотно, оставляя у каменного косяка заметный просвет, а плоская металлическая накладка уходила в стену.

Соррен поднял ключи, но ни один к двери не приблизил.

— Сначала защита.

Он достал из внутреннего кармана короткое архивное перо и провел им вдоль решетки. На кончике появился бледный огонь, линия легла на прутья, дошла до накладки и погасла.

Из темноты донесся тяжелый удар.

Рийя схватила меня за рукав и потянула на ступень ниже. Соррен сразу встал перед нами, удерживая перо обеими руками.

— Назад. К решетке не подходить.

За створкой что-то заскребло по камню, и второй удар прозвучал уже ближе.

Я вызвала огонь, но не направила его в нишу, а Рийя вытащила гаситель. Несколько вдохов мы слушали движение по ту сторону двери и ждали, что появится в просвете.

В полосе света показалась большая серая морда.

Кот повернулся боком, протиснулся через просвет между створкой и каменным косяком и вышел на лестницу.

✦

Магическим кот не выглядел. Он был грязным, голодным и настолько крупным, что я еще раз посмотрела на решетку, пытаясь понять, как он вообще вышел. Створка стояла неплотно, и у каменного косяка оставался просвет. Если повернуться боком, кот проходил там без магии, но для человека просвет был слишком узким.

Серая шерсть была в пыли, лапы оставляли темные следы, а длинный хвост был поднят с уверенностью полноправного хозяина башни.

Соррен перо не опустил.

— Это кот, — сказала Рийя после короткой паузы.

— Я заметил.

— Специалисты архива всегда так быстро определяют неизвестное?

— Только если неизвестное покрыто шерстью и проходит мимо защитного контура так, будто его здесь нет.

Кот действительно игнорировал и контур, и Соррена. Возле Рийи он задержался только затем, чтобы обнюхать край плаща, после чего отвернулся раньше, чем она успела протянуть руку.

— Невежливый, — сказала она.

Ко мне кот подошел без колебаний. Я не двигалась. Пылающие Чернила еще держались над пальцами тонким огнем, но я не направляла их на животное.

Он поднял морду, понюхал воздух и коснулся холодным носом указательного пальца. Огонь дрогнул, но кот не отшатнулся и явно не обжегся.

— Осторожно, — сказал Соррен.

— Я ничего не делаю.

— Вот это меня и беспокоит. Он сам решил подойти к открытому огню.

Кот обнюхал остальные пальцы, потерся щекой о мою ладонь и направился к стене рядом с решеткой.

— Похоже, ты ему понравилась, — сказала Рийя.

— Он просто нашел единственного человека с теплой рукой.

— У тебя пальцы ледяные, так что дело точно не в тепле.

— Тогда его выбор еще хуже.

Кот сел перед стеной, несколько мгновений смотрел на камень и шевелил ушами. Потом поднял переднюю лапу и положил ее точно на шов.

Чужой отклик ударил в мой огонь прежде, чем я успела отвести руку.

Я закрыла пальцы, но ощущение уже прошло внутрь. Это не было ни словом, ни образом, и никакой чужой мысли я не услышала. Пришел только короткий и ясный импульс, от которого одновременно захотелось отступить от стены и заслонить тех, кто стоял рядом.

Опасность.

Кот не боялся. Шерсть на спине не вздыбилась, уши не прижались. Похоже, он предупреждал нас.

— Что произошло? — спросила Рийя.

— Я почувствовала чужую реакцию. Не мысль, просто импульс.

— Именно кота?

— Думаю, да. Другого нового источника рядом не было.

— И что ты получила?

Я смотрела на животное. Кот убрал лапу, но остался перед стеной, а из груди у него вышло низкое рычание.

— Опасность. Больше ничего достаточно ясного.

Соррен перевел перо к шву. Бледная линия коснулась камня и погасла, не открыв ни одного знака.

— Для тебя или для него?

— Не знаю.

— От стены или от того, что находится за ней?

— Тоже не знаю. Я получила предупреждение, а не объяснение.

Рийя наклонилась, опираясь ладонью на колено.

— Прекрасно. Теперь вас двое, и оба отвечаете одинаково понятно.

Кот медленно повернул к ней голову. Рийя подняла свободную руку.

— Ладно, главное он сообщил. Впервые в жизни рада получить профессиональную консультацию от кота.

Я присела на ступень, не приближаясь к стене. Животное подошло само и остановилось так близко, что бок коснулся моего колена. От него пахло сыростью и старым камнем. Ошейника не было, а под густой шерстью не прощупывалось ни цепочки, ни знака владельца.

— Ты откуда взялся? — спросила я.

Кот моргнул и больше ничего сообщать явно не собирался.

— Очень содержательно, — сказала Рийя.

— Ты ожидала объяснения маршрута?

— Хотя бы объяснения, что там дважды ударило по решетке.

Соррен еще раз осмотрел просвет у косяка. Его плечи туда точно не прошли бы, мои тоже.

— Он не мог ударить решетку с такой силой, — сказал архивист.

Кот снова зарычал, но на этот раз звук был направлен не на дверь, а в камень справа от нее.

Тепло за стеной усилилось уже без моего огня. Чужая линия подошла к поверхности сама и остановилась под кошачьей лапой.

Животное сильнее прижало лапу к шву, и в меня снова толкнуло предупреждение.

Я поднялась со ступени.

— Нужен Кейлан.

Соррен уже складывал план.

— И Лайс, но сначала вызовем Дар-Ортиса.

— Если отправить письменный вызов, он пройдет через канцелярию, — сказала Рийя. — К утру Нолл получит три копии и одну удобную версию.

— Поэтому вызов будет устным.

На лестнице снизу показался младший служащий архива. Видимо, удары дошли и до нижней площадки, потому что он поднялся проверить, почему Соррен не вернулся. Архивист встретил его на площадке и дал короткое поручение.

— Найдите Дар-Ортиса. Передайте, что требуется его профессиональная помощь в западной башне, и больше ничего. Если рядом служащий внутреннего контроля, сообщение повторите при нем.

— А господин Лайс?

— Ему скажете после того, как найдете Дар-Ортиса.

Служащий кивнул и ушел вниз быстрее, чем поднимался.

Кот тем временем сел у моей ноги с таким видом, будто вопрос его дальнейших планов уже решен.

Я спустилась на одну ступень, и он сразу переместился вместе со мной. Когда Рийя позвала его и постучала пальцами по свободному месту рядом, кот даже не повернул головы.

— Теперь оскорблена уже я, — сказала она.

Я вернулась к стене. Кот обошел меня и снова устроился между моей ногой и решеткой, слишком определенно для животного, которое увидело нас впервые.

— Возможно, он просто идет за Пылающими Чернилами, — сказала я.

— Ты их закрыла.

— След все равно остается на руках.

Соррен присел и повернул перо так, чтобы кот видел бледный архивный свет. Животное посмотрело на него, потом лениво отвернулось.

— На любую магию подряд не идет, — заметил архивист.

— Значит, выбрал именно тебя, — заключила Рийя. — Поздравляю. Теперь у тебя есть кот, которого не существует на плане.

— На плане много чего не существует. Я не собираюсь уносить домой всю башню.

Кот потерся боком о мою голень, словно счел ответ недостаточно убедительным.

— Башня хотя бы не линяет, — заметила Рийя.

✦

Кейлан появился через четверть часа. Время я определила по Рийе, которая успела трижды предложить спуститься, дважды передумать и один раз попробовать выманить кота от стены кусочком сушеного яблока.

Яблоко животное обнюхало и оставило ей.

— Разумный кот, — сказала я.

— Неблагодарный кот.

— Ты собиралась кормить его моими яблоками.

— Я собиралась вложить их в расследование.

Шаги Кейлана прозвучали на нижнем пролете. Рядом шел тот же служащий внутреннего контроля, который сопровождал его днем. На площадке служащий остановился.

— Я буду ждать здесь, магистр.

Кейлан коснулся серого пропуска на груди.

— Временный допуск позволяет подняться только до указанного участка?

— Только в присутствии архивиста.

Соррен показал ему связку ключей.

— Архивист присутствует и уже жалеет об этом.

Кейлан поднялся к нам, посмотрел сначала на решетчатую дверь, потом на кота, но все равно подошел ко мне.

— Руки.

Он произнес это привычным тоном, и я почти напомнила, что больше не являюсь его подопечной. Потом заметила главное. Кейлан не потянулся ко мне сам, а просто остановился и стал ждать.

Я протянула ладонь.

Его пальцы легли на мою кисть. Кожа у него была холоднее камня, а у среднего пальца сохранилось синее пятно после дневного допроса. Кейлан проверил подушечки, провел большим пальцем по основанию каждого пальца и задержал мою руку в своей немного дольше, чем требовала обычная проверка.

Профессиональная причина у прикосновения была, но раньше после нее он отпустил бы меня сразу.

— Чувствительность не нарушена, — сказала я.

— Я проверяю не только чувствительность.

— А что еще?

Его большой палец остановился у моего запястья.

— Что ты здесь и по-прежнему можешь спорить со мной.

Ответ был тихим, но Рийя услышала. По ее лицу стало ясно, что обсуждение меня ждет подробное и совершенно беспощадное.

Кейлан отпустил мою руку и повернулся к Соррену.

— Рассказывайте.

Архивист перечислил факты без единого предположения. Чужой отклик повторил мое движение, после разрыва контакта огонь указал направление, а на актуальном плане дверь отсутствовала. Кот вышел через просвет у решетчатой створки, коснулся стены и усилил отклик. Я получила предупреждение, которое считала его реакцией, но доказать источник не могла.

— Удары были до появления животного? — спросил Кейлан.

— Два удара, оба раньше, — подтвердил Соррен.

— И кот не мог их произвести, — добавила Рийя.

— Почему вы в этом уверены?

— Потому что я специалист, — сказала она прежде, чем Соррен успел ответить.

Архивист указал на решетку.

— Потому что кот вышел через просвет у створки, не толкая дверь. Удар пришел из глубины и отдался в кладке.

Кейлан присел рядом с котом. Тот посмотрел на него без интереса и снова повернулся к стене.

— Магии в нем не вижу.

— Мы тоже не увидели, — ответила я. — Зато он реагирует на что-то в контуре.

— Или на звук, которого мы не слышим.

— Импульс пришел одновременно с откликом.

— Я не отрицаю совпадение. Я разделяю наблюдение и вывод, пока у нас нет второго подтверждения.

Это был мой способ спорить, только произнесенный его голосом, и услышать его со стороны оказалось неприятно, но полезно.

— Хорошо. Тогда проверим отдельно.

Он поднялся и подошел к шву, на который рычал кот.

— Что ты предлагаешь? — спросил Соррен.

— Я удержу верхний край старого слоя. Элара проведет огонь рядом, не входя в связь. Если контур атакует, Темные Чернила примут первый удар. Если попытается открыть проход, мы увидим направление нагрузки.

— А если он делает что-то третье?

— Закроем оба потока.

Кейлан повернулся ко мне.

— Подходит?

Раньше он сообщил бы порядок действий и оставил мне право спорить с уже принятым решением. Теперь вопрос прозвучал до того, как его пальцы коснулись стены.

— Подходит. Я держу только поверхность.

— Если твоя линия начнет уходить глубже, сразу выходишь.

— А если движение будет с той стороны?

— Если хоть один из вас не поймет, откуда оно идет, выходите оба, — вмешался Соррен. — Это мое условие доступа.

— Согласна, — сказала я.

Кейлан кивнул.

Рийя заняла место у решетки. Гаситель лег в ее ладонь, а больную ногу она отвела назад.

— Я считаю до трех после команды, — сказала она. — Потом размыкаю, даже если кто-нибудь решит, что ему нужно еще мгновение.

— Особенно тогда, — подтвердил Соррен.

Кейлан положил два пальца на камень, и Темные Чернила вошли в старый слой. Я почувствовала знакомую горечь и ровное давление вдоль шва. Его линия не искала чужой отклик, а легла поперек ближайшей связки и удержала границу, оставляя мне узкий путь по поверхности.

Я коснулась стены рядом. Пылающие Чернила открыли рабочую строку, под ней лежали прежние редакции, а еще ниже начиналось давление конструкции, которой не было на плане.

Чужое тепло приблизилось почти сразу.

— Есть движение, и оно идет к нам, — сказала я, не отрывая пальцев от поверхности.

Кейлан сместил руку, уплотняя Темные Чернила у края.

— Оно меняет направление?

— Нет. Пока идет вдоль открытого участка.

Тепло не ударило в его линию. Оно остановилось перед границей и прошло вдоль нее, словно искало место, которое мы сами оставили открытым.

— На атаку не похоже, — сказал Кейлан.

— Пока не похоже.

Я провела огонь на ширину пальца выше, и чужая линия повторила движение, опять расположившись рядом и не касаясь моего потока.

Кот поднялся и подошел к Кейлану. Он обнюхал пальцы, прижатые к камню, а я уже приготовилась закрыть огонь, если животное толкнет его руку. Вместо этого кот коснулся носом синего пятна у ногтя.

Темные Чернила дрогнули, но Кейлан удержал линию и только повернул голову к коту. На его лице появилось то редкое выражение, которое означало, что известные правила только что повели себя неприлично.

Животное потерлось щекой о его пальцы, село рядом и перестало рычать.

— Похоже, против тебя он тоже ничего не имеет, — сказала Рийя.

— И как ты это определила?

— Я же специалист по котам.

— Пять минут назад ты была специалистом по ударам.

— У меня широкая практика, не ограничивай специалиста одной областью.

Кейлан снова сосредоточился на стене. Чужое тепло оставалось за его линией, но больше не искало обход и держалось напротив открытого края моего огня, словно ждало продолжения.

Я не видела слов и не чувствовала ни приказа, ни попытки втянуть меня глубже. Перед нами оставляли незамкнутую связку, достаточно широкую, чтобы ответить, и слишком чужую, чтобы делать это без подготовки.

— Оно открывает связь, — сказала я.

— Да. Не нападает и не давит, а предлагает вход, — подтвердил Кейлан.

— Очень вежливо, — заметила Рийя. — Особенно после двери, которой нет на плане.

— Вежливость ничего не говорит о цели, — напомнил Соррен.

— Поэтому мы не входим, — ответила я.

Кейлан повернул голову, и мне не пришлось повторять решение. Он снял Темные Чернила с границы, а я одновременно закрыла огонь.

Чужое тепло осталось в стене и не попыталось удержать нас. Слабый отклик прошел вверх и остановился там, где башня по актуальному плану уже заканчивалась.

Кот проводил движение взглядом, потом подошел ко мне и сел у ноги.

— Кажется, он уже выбрал, с кем останется, — сказала Рийя.

— Мы даже не знаем, откуда он взялся.

— Зато он явно знает, где хочет остаться.

— Это не облегчает разговор с комендантом.

Соррен проверил решетку еще раз и наложил на металлическую накладку архивную печать.

— До утра сюда никто не входит. Я поставлю служащего на нижней площадке и сообщу Лайсу. План сверим с ранними описями при свидетелях.

— А кот? — спросила Рийя.

Кот лег на ступень рядом со мной и положил хвост поверх передних лап, словно вопрос его не касался.

— Полагаю, это уже решено без участия архива, — сказал Соррен.

✦

Рийя начала спускаться вместе с Сорреном. На первой площадке она остановилась и обернулась.

— Ты идешь?

— Через минуту.

Ее взгляд переместился с меня на Кейлана.

— Я проверю, — пообещала Рийя.

— Проверять будете внизу, — сказал Соррен. — Пойдемте, Костеллан.

— Вот поэтому архивисты не подходят для наблюдения за личной жизнью. У них неправильные приоритеты.

— У архивистов прекрасные приоритеты. Чужая личная жизнь редко требует описи.

Их голоса стихли на нижнем пролете. Служащий внутреннего контроля ждал еще ниже, поэтому совсем одни мы не остались. После последних недель этого, пожалуй, и не требовалось.

Кот расположился у решетки. Он не спал. Только прикрыл глаза и время от времени поворачивал уши к стене.

Кейлан стоял рядом со мной. Я коснулась его руки.

— Тебе дали четверть часа.

— Соррен подтвердит, что проверка заняла дольше.

— Я не об этом. Ты все-таки пришел.

Кейлан повернул ладонь и накрыл мои пальцы своими.

— Я обещал.

Но разговор, начатый на площадке над морем, мы так и не продолжили. Сегодня днем в архиве рядом были Рийя, Соррен и служащий, а у Кейлана оставалось всего несколько минут до следующей проверки. Для обычного разговора этого хватало. Для второго поцелуя, как выяснилось, нет.

— Кейлан.

Он чуть сильнее сжал мои пальцы и посмотрел на меня внимательнее.

— Что?

— Ты передумал?

Вопрос прозвучал проще, чем я ожидала, зато в нем наконец не осталось ни комиссии, ни доступа в архив, ни чужих формулировок. Сказать оказалось проще, чем ждать ответа.

Кейлан не отпустил мою руку.

— О чем именно?

— Не заставляй меня перечислять все по пунктам.

— Я хочу понять, на какой вопрос отвечаю.

— О том вечере, о поцелуе и об обещании не исчезать. Можешь выбрать любую формулировку, если смысл останется тем же.

Он провел ладонью по лицу, будто собирался сказать больше, но в итоге опустил руку.

— Нет. Я не передумал.

Я подождала продолжения, однако Кейлан явно счел этот ответ достаточным.

— Все?

— Ты просила не усложнять формулировку.

— Я просила не менять смысл. Усложнять тебе никто не запрещал.

Угол его рта дрогнул.

— Тогда мой ответ остается прежним. Я хочу быть рядом с тобой, но не как куратор и не потому, что считаю тебя своей ответственностью.

— Хорошо. Теперь твоя очередь задавать вопрос.

— Я еще не решил, что спросить.

— Зато я уже поняла, к чему ты ведешь. И тоже не передумала.

Кейлан опустил взгляд на наши сцепленные пальцы.

— Я думал, тебе нужно время после того вечера.

— Мне было нужно время, и я его получила. Но молчание тоже когда-нибудь перестает быть временем на размышления.

— После финального испытания у тебя была перевязана ладонь. Потом начались показания и проверки, а сегодня еще и новый семестр.

— И сегодня ты все равно пришел в архив, хотя тебя ждал очередной допрос.

— Потому что обещал не исчезать.

— Только поэтому?

Он поднял глаза, и на этот раз ответ прозвучал без попытки спрятаться за профессиональной причиной.

— Нет.

— Тогда почему мы до сих пор говорим так осторожно?

Кейлан провел большим пальцем по моей ладони.

— Потому что после всего, что было между нами как между куратором и студенткой, я не хотел снова решать за тебя. В итоге решил молчать.

— И это показалось тебе хорошей идеей?

— Нет.

Я сжала его пальцы.

— В следующий раз просто спроси меня.

— Спрошу.

— Это не разрешение составить список вопросов и приносить его на каждую встречу.

— Я постараюсь обойтись без папки.

— Вот теперь у нас действительно есть начало.

Кейлан выдохнул со сдержанным смехом, и напряжение в его плечах немного ушло.

— Это несправедливо.

— Зато экономит время твоего временного допуска.

Он посмотрел на лестницу, где ждал служащий, потом снова на меня.

— Нам все равно нужно понять, что происходит дальше между нами.

— Вот так уже лучше. Продолжай.

— Я неудачно начал.

— Мне как раз любопытно, как мужчина, способный спорить с Ноллом под угрозой отстранения, теряет половину слов на лестнице рядом со мной.

— С Ноллом проще, потому что я знаю, чего он хочет.

— А со мной не знаешь?

Кейлан приблизился на полшага, но оставил между нами достаточно места, чтобы ответ по-прежнему был моим.

— Тебя я предпочел бы спросить, а не решить заранее.

Вот теперь формулировка мне понравилась гораздо больше.

— Спрашивай.

Он поднял руку и остановил ее возле моей щеки, не касаясь кожи.

— Можно?

— Можно.

Пальцы коснулись кожи, убрали выбившуюся прядь и задержались у виска. В первый раз Кейлан прикасался ко мне так же осторожно, но тогда между нами еще оставались злость, мокрый ветер и его готовность отступить при любом моем движении. Сейчас осторожность означала другое, потому что он ждал не разрешения не уйти, а моего выбора приблизиться.

Я положила ладонь ему на грудь и почувствовала под тканью рубашки ровное тепло.

— Это и был весь вопрос? — спросила я.

— Нет, но я решил начать с того, на который ты можешь ответить сразу.

— Хорошо. Потому что на слова ты уже потратил слишком много времени.

Я взяла его за ворот и потянула к себе.

Его губы были мягкими, а поцелуй ласкающим. Я сильнее сжала пальцы одной руки на шершавой ткани его рубашки, а ладонью второй руки коснулась его щеки. Легкая небритость покалывала пальцы. Кейлан тихо выдохнул и теснее прижал меня к себе.

На этот раз никто из нас не искал повод остановиться.

Когти царапнули камень.

Кот вскочил. Кейлан сразу отпустил меня, но я осталась рядом, удерживая ладонь у него на груди.

Животное смотрело на стену. Хвост бил по ступени, из горла шел низкий рык.

Из-за стены ответили три четких удара.

Глава 2

Грай

Элара

✦

— Убери свое животное с моей одежды.

Я открыла глаза и несколько секунд смотрела в потолок, пытаясь понять, почему эта фраза вообще прозвучала в моей комнате до первого утреннего колокола, но с кресла донеслось довольное урчание, и вопрос отпал.

Рийя стояла у окна в одной рубашке, в сапоге на здоровой ноге и мягком домашнем башмаке на больной. На спинке кресла со вчера висел ее темный плащ, а поверх него лежал огромный серый кот. Передние лапы он вытянул вдоль ткани, морду положил на них и выглядел так, будто кресло, плащ и мы обе достались ему по праву рождения.

— Он не мой.

— Вчера он выбрал тебя.

— Это было одностороннее решение.

— Значит, объясни ему правила.

Я села на кровати. Пальцы после вчерашней работы уже слушались нормально и только привычно мерзли, а меня куда сильнее занимало другое. Дверь на ночь я точно закрыла, окно тоже. После западной башни кот дошел за нами до общежития, посидел у лестницы и исчез, поэтому я решила, что у животного наконец появились собственные дела. По всей видимости, этим делом оказалась я.

— Как ты сюда попал?

Кот открыл один глаз.

— Видишь, — сказала Рийя. — Он не считает нужным отчитываться.

— Стандартный Академический подход.

Я встала и подошла к креслу. Кот позволил потрогать шею и плечи. Под густой шерстью не было ни ошейника, ни шнура, ни металлической бирки. Вчера мы уже проверяли это на лестнице, но за ночь знак владельца у него не появился.

Рийя осторожно опустилась на край моей кровати, сняла мягкий домашний башмак и попыталась надеть сапог на больную ногу. Ремешок у отекшей щиколотки не сошелся. Она раздраженно стянула сапог и снова надела домашний башмак.

— Ни слова. Я первую пару пропускаю.

— Я молчу.

— У тебя громкое молчание.

Кот поднял голову, когда Рийя потянулась к плащу.

— Слезь, пожалуйста. — сказала она.

— Вежливо не работает, — заметила я, когда кот молча отвернул морду.

— Я вижу.

Рийя взялась за край плаща и потянула. Кот вместе с тканью проехал по креслу на пол-ладони, но вставать не собирался.

— Прекрасно. Тогда будет невежливо.

Она подхватила его под грудь. Кот оказался тяжелее, чем выглядел, хотя уже одним этим нарушал все разумные представления о размере домашнего животного. Рийя крякнула, переставила здоровую ногу и все-таки подняла его.

— Не помогай, — предупредила она. — Я уже оскорблена достаточно.

Кот повис у нее на руках с таким спокойствием, будто его не выставляли из комнаты, а торжественно переносили к новому месту кормления.

— Смотри, чтобы не царапнул.

— Если он меня царапнет, я назову его в честь Нолла.

— Вот. Даже ему не нравится, — сказала Рийя, когда кот повернул к ней голову.

Рийя донесла животное до двери, поставила в коридоре и закрыла створку перед его мордой. Несколько мгновений за дверью было тихо, потом раздалось короткое царапанье.

— Нет, — сказала Рийя двери. — Ты взрослый мужчина. Учись справляться с отказами.

Я не выдержала и рассмеялась. События вчерашнего вечера никуда не испарились. Соррен с утра собирался сверять старые описи, Лайсу предстояло разбираться с тем, что произошло в башне, а Кейлана вместо сна снова ждали проверки. Но сейчас серый кот всерьез спорил с Рийей за плащ, и удержаться было невозможно.

— Радуйся, пока можешь, — сказала она. — Через час я найду хозяина и отдам ему это чудовище.

— Если хозяин существует.

— Тогда найду того, кто согласится им стать.

За дверью стало тихо. Рийя удовлетворенно кивнула и принялась одеваться.

Я оделась быстрее. Пока Рийя заканчивала одеваться и застегивала плащ, волосы пришлось собрать заново дважды, потому что после первой попытки они выглядели так, будто ночью я действительно дралась с неизвестным магическим контуром и проиграла. Со второй получилось терпимо.

Рийя добралась до двери и открыла ее. Коридор оказался пуст.

— Вот видишь, — сказала она. — Иногда достаточно твердой позиции.

Я подошла к окну, чтобы впустить воздух. В комнате пахло мокрой шерстью, а после кота на кресле остался заметный серый слой пыли. Щеколда заела, пришлось сильнее надавить пальцем, и створка распахнулась. На внешнем подоконнике сидел кот, поэтому я тут же закрыла окно обратно.

— Рийя.

— Что?

— Твоя твердая позиция вернулась другим путем.

Она медленно обернулась. Кот поднял лапу и постучал по стеклу.

— Нет, — сказала Рийя. Кот постучал еще раз. — Даже не думай.

Третий удар получился громче.

— Это уже шантаж, — сказала я.

— Это твой кот.

— Он по-прежнему не мой.

Рийя открыла окно. Кот протиснулся внутрь, спрыгнул на пол и сразу направился к креслу.

— Только попробуй.

Он остановился возле плаща, который Рийя тут же сняла со спинки и прижала к груди. Кот сел, и мы втроем посмотрели друг на друга.

— Его надо как-то называть, — сказала я. — Хотя бы до того момента, пока не найдется владелец.

— Нолл, — без колебаний предложила Рийя. — Я предупреждала, что назову так, если он меня поцарапает.

— Нет. И Соррен тоже не подойдет, архивист обидится.

— Архивист обрадуется, что у него наконец появилась достойная замена.

Кот зевнул.

— Серый?

— Слишком просто.

— Башенный?

— Слишком похоже на должность.

— Пыльный?

Кот посмотрел на Рийю.

— Вот это ему явно не понравилось, — сказала я.

— Тогда пусть участвует в обсуждении.

Я присела перед ним. На свету шерсть оказалась не равномерно серой. Вдоль спины шла почти черная полоса, а на груди проступал светлый подшерсток. Порванное ухо делало морду еще более недовольной, чем она была на самом деле.

— Грай, — сказала я, сама не особенно понимая, почему слово пришло именно сейчас. — Коротко. И звучит так, будто ты все равно сделаешь по-своему.

Кот никак не отреагировал.

— Не впечатлился, — заключила Рийя, глядя на совершенно равнодушного кота.

Она достала из кармана сверток. Я почувствовала запах мяса раньше, чем поняла, что она принесла.

— Ты собиралась кормить неизвестного кота еще до того, как пришла ко мне?

— Я собиралась позавтракать после того, как заберу плащ. Но теперь у меня появился научный интерес.

Рийя отломила маленький кусок вареного мяса.

— Грай.

Кот мгновенно поднялся.

— Продажная душа, — сказала я.

Рийя протянула ему кусок. Он съел, облизнулся и сел у ее здоровой ноги.

— Все. Имя утверждено единогласным решением заинтересованной стороны.

— За взятку.

— В Академии это называется дополнительным аргументом.

Грай потерся щекой о сапог на ее здоровой ноге. Рийя посмотрела вниз и вздохнула.

— Ладно. До комиссии можешь идти с нами. Но только потому, что там есть люди, которым положено знать, откуда в западной башне берутся животные размером с небольшого теленка.

Грай двинулся к двери раньше нас. Похоже, разрешения он тоже считал лишней формальностью.

✦

До временной комиссии мы дошли медленнее обычного. Рийя не жаловалась, зато на каждой лестнице выбирала сторону с перилами и ставила больную ногу осторожнее. Я один раз предложила вернуться и получила взгляд, после которого разумный человек не стал бы предлагать второй раз. Я вняла предупреждению.

Грай шел рядом со мной. Он не путался под ногами и не пытался исследовать каждый открытый кабинет. По дороге мы успели спросить о нем у дежурного общежития и уборщицы западной галереи. Оба видели академических кошек, но Грая не знали.

Тесс сидела в приемной комиссии за столом, заваленным папками. Вчера она впервые отработала целый день младшим секретарем, а сегодня выглядела так, будто бумаги размножались исключительно из неприязни к ней.

— Доброе утро, — сказала она и подняла глаза. — Почему у вас кот?

— Мы надеялись, ты нам поможешь это выяснить.

— Я занимаюсь решениями комиссии, а не кошками.

— Очень узкая специализация, — заметила Рийя.

Грай подошел к столу Тесс, обнюхал край ее юбки и поднял морду. Она осторожно протянула пальцы. Кот ткнулся в них лбом и позволил почесать себя за ухом.

— Кажется, он тебя принимает, — сказала я.

— Это официальный термин? — спросила Тесс, посмотрев на меня поверх его головы.

— Пока нет. Вчера он выбрал меня, спокойно отнесся к Кейлану и проигнорировал всех остальных. Сегодня расширяем наблюдение.

— Очень научно.

— За научную часть у нас отвечает Рийя.

— Я уже установила прямую зависимость между именем Грай и мясом, — сообщила она.

— Грай? — позвала Тесс, еще раз проведя пальцами по шерсти.

Кот поднял хвост.

— Видишь, — сказала Рийя. — Воспроизводимый результат.

Дверь из внутреннего коридора открылась, и вошел Соррен со свернутым планом и связкой ключей. Грай посмотрел на него и тут же отвернулся.

— Поразительное взаимное уважение, — сказала Рийя.

— Взаимное решение не тратить время, — поправил Соррен. — Я проверил ранние описи западного крыла. Решетчатой двери и ниши нет ни в одной. Только технический выход на крышу выше последнего пролета.

— Значит, участок убрали из схем раньше этих описей.

— Или его никогда не вносили. Пока мы рассматриваем разные версии.

В приемную вошел Лайс. На нем был тот же темный сюртук внутреннего контроля, но книжечки в руке сегодня не оказалось. Он остановился у порога и на несколько мгновений задержал взгляд на коте, а Грай поднялся.

— Это он? — спросил Лайс.

— Если вы о животном из западной башни, то да.

— О других животных из западной башни мне сегодня не докладывали.

— Утро еще не закончилось, — сказала Рийя.

Лайс подошел ближе. Грай не отступил. Он медленно обошел мужчину, понюхал край сюртука, потом его сапог. После этого лег на пол возле стола и вытянул передние лапы.

— И что означает эта реакция? — спросил Лайс.

— Ничего установленного. Его поведение пока сложно интерпретировать.

Лайс едва заметно кивнул. Дверь из общего коридора снова открылась, и быстро вошел незнакомый служащий. Обычная коричневая куртка Академии, серые штаны, рабочие ботинки. Таких людей за день проходили десятки, я не помнила его ни по канцелярии, ни по архиву. Грай поднял голову, когда мужчина остановился у стола Тесс.

— Госпожа Веннская?

— Я.

— Вас просят пройти на проверку западного перехода. По распоряжению комиссии.

Из горла Грая вышел низкий звук, и шерсть вдоль спины поднялась, хотя сам он еще не встал. Служащий отступил на полшага.

— Уберите его.

— Обычно он сам принимает решения, что ему делать, — сказала Рийя.

Я присела рядом с котом и положила ладонь на его спину. Под пальцами напряглись мышцы. Вчера у стены импульс пришел резко, почти вместе с чужим откликом. Сейчас ощущение было слабее, но знакомое, не страх и не чужие слова, а простое неприятное предупреждение, направленное в сторону мужчины. Я выпрямилась.

— Кто именно распорядился? У комиссии есть имена.

— Мне сказали только, что нужно привести вас и не задерживаться.

Он посмотрел на Тесс, потом на Лайса.

— Поручение я получил через служебный пост. Больше ничего не знаю.

Лайс стоял справа от двери. Выражение его лица не изменилось.

— Я не давал такого распоряжения, — сказал он.

Тесс отложила перо.

— Через секретариат оно тоже не проходило.

Служащий нахмурился.

— Мне сказали, что вопрос срочный.

— Тогда тем более странно, что никто из нас ничего о нем не знает, — сказала я.

Грай встал и оказался между мной и мужчиной. Тот посмотрел на кота уже без раздражения, теперь в его взгляде было желание поскорее закончить разговор и уйти. Это могло означать что угодно. Человек, которого одновременно рассматривают внутренний контроль, архивист и секретарь комиссии, редко чувствует себя уютно.

За дверью послышались шаги, и в приемную вошел Кейлан. Его взгляд прошел по служащему, Граю и мне.

— Что случилось?

Лайс коротко пересказал вызов.

Кейлан посмотрел на служащего.

— Куда именно вы должны провести госпожу Веннскую?

— К старой лестнице западного крыла. Дальше мне покажут.

— Кто покажет?

— Не знаю.

Кейлан перевел взгляд на меня. По тому, как у него напряглась челюсть, я прекрасно поняла первый вариант ответа, но он оставил его при себе.

— Ты хочешь проверить, куда он тебя поведет? — спросил Кейлан.

Вчера на башенной лестнице мы договорились спрашивать. Пока только об одном, но, похоже, привычка распространялась быстрее, чем я ожидала.

— Хочу.

— Хорошо.

Рийя у меня за спиной шумно втянула воздух.

Лайс жестом отправил служащего ждать в коридоре и закрыл за ним дверь. Только тогда Кейлан продолжил, не повышая голоса.

— Тогда идешь с ним. Я держусь на один переход позади. Лайс перекроет служебный двор и нижний выход. Если маршрут действительно ведет к западной лестнице, мы получим подтверждение. Если отклонится, ты не касаешься ни стен, ни дверей и не входишь в закрытое помещение.

— А если он поймет, что за нами следят?

— Не останавливай его. Пусть выбирает, что делать дальше.

— Ты сейчас серьезно предлагаешь мне не задерживать человека, который, возможно, ведет меня в ловушку?

— Я предлагаю не хватать его в узком коридоре до того, как мы узнаем, куда он тебя ведет.

Это было разумно, и именно поэтому спорить хотелось меньше. Кейлан продолжил тем же ровным голосом.

— Если в любой момент решишь, что хватит, разворачиваешься. Не объясняешь причину и не ждешь моего согласия.

Я кивнула. Передо мной был не приказ человека, который лучше знает, какой риск мне разрешен, а план, в котором решение оставалось моим.

— Я тоже иду, — сказала Рийя.

— Нет, — начала я.

Она подняла ладонь.

— Даже не трать силы. На этой ноге я за вами не угонюсь. Поэтому останусь здесь с Тесс и устрою такой шум, если вы не вернетесь, что Нолл лично узнает о коте раньше обеда.

— Сильная угроза, — сказал Соррен.

— Я стараюсь.

— Я выйду первым. Через минуту идете вы, — сказал Лайс, открывая дверь в коридор.

Служащий нервно переступил с ноги на ногу, и Грай тихо зарычал.

— Кот тоже? — спросил мужчина.

— Попробуйте объяснить ему, что он не включен в распоряжение комиссии, — сказала я.

Служащий посмотрел на Грая и отказался от идеи спорить. Через минуту мы вышли.

✦

Первые два перехода мужчина вел меня именно туда, куда обещал. Мы миновали приемную, пересекли центральную галерею и спустились к старой лестнице западного крыла. Утром здесь было люднее, чем ночью. Двое рабочих меняли чашу освещения, на площадке стояла тележка с каменными плитами, и обычная жизнь Академии продолжалась рядом с участком, который вчера трижды ответил из-за стены. Грай шел слева от меня, не рычал, но держал хвост ниже обычного и смотрел на мужчину слишком внимательно.

— Где комиссия? — спросила я, когда мы дошли до лестницы.

— Дальше. Через нижний обход.

— Западный переход выше.

— Там сейчас закрыто после ночной проверки. Мне велели вести другим путем.

Ответ звучал правдоподобно ровно до того места, где начинались подробности. После ночной проверки переход действительно могли закрыть, только Лайс об этом ничего не знал, хотя контролировал доступ Кейлана и часть процедур вокруг западного крыла. Я не стала спорить. Старая лестница осталась справа, а мужчина свернул под арку, ведущую вниз, к служебному кольцу. Там пахло влажной тканью и угольной пылью, по стенам шли простые рабочие знаки, и никакого скрытого слоя я не искала. Кейлана я не слышала, это немного нервировало, но я успокаивала себя тем, что так и было задумано.

— Далеко еще? — спросила я, когда служащий ускорился на первом повороте.

— Нет.

Грай остановился, и еще через шаг я тоже замерла. Кот смотрел на спину мужчины, уши развернулись вперед, хвост застыл. В ладонь ударил тот же короткий импульс, который я почувствовала в приемной, только теперь он был сильнее. Опасность.

Служащий обернулся.

— Что?

— Ничего. Кот решил подумать.

— О чем?

— Если выясню, обязательно сообщу комиссии.

Он поджал губы и пошел дальше, но Грай не двинулся.

— Идем, — тихо сказала я.

Кот посмотрел на меня, потом снова на мужчину. После этого пошел, но уже впереди меня.

Служебный коридор выводил к развилке. Левая галерея возвращалась к западной стене. Правая шла к хозяйственному двору и нижним складам. Я знала этот участок хуже учебных переходов, но направление определить могла без плана.

Мужчина повернул направо.

— Западное крыло слева.

— Там перекрыто.

— Тогда куда мы идем?

— Есть другой вход.

— В хозяйственном дворе?

Он сделал вид, что не услышал, а Грай ускорился, сокращая расстояние до служащего до нескольких шагов.

— Подождите, — сказала я.

Мужчина не остановился.

Вот теперь сомнений в том, что он нервничает, не осталось. Мужчина шел слишком быстро, почти срывался на бег и больше не оборачивался, а Грай издал короткий рык.

Служащий дернулся.

— Уберите его!

— Остановитесь.

Он бросился вперед, и Грай рванулся за ним. Все произошло быстрее, чем я успела решить, кого именно нужно останавливать первым. Кот настиг мужчину у следующей арки и ударил лапой по голени, не вцепился зубами и не повалил, а просто заставил сделать неправильный шаг. Служащий споткнулся, схватился за стену и выругался. Грай встал перед ним боком, выгнул спину и зарычал так, что звук отдался под низким сводом.

— Убери его от меня!

Я подбежала ближе.

— Стойте на месте.

Мужчина посмотрел на меня, потом за мою спину, где по коридору уже шел Кейлан. Служащий резко толкнул Грая сапогом, кот отскочил, а мужчина развернулся и побежал к хозяйственному двору.

— Стой! — крикнул Кейлан.

Разумеется, это не помогло.

Я бросилась следом.

— Элара!

— Я его вижу!

Кейлан сказал что-то еще, но шаги и удар открывшейся двери заглушили слова.

Служащий вылетел на узкую лестницу. Я прыгнула через две ступени, схватилась за перила и едва не врезалась плечом в стену. Грай уже был внизу. Серый хвост мелькнул за поворотом и исчез.

Кейлан бежал позади. Это раздражало ровно до тех пор, пока я не поняла, что он не пытался схватить меня или заставить остановиться. Он просто держался достаточно близко, чтобы вмешаться, если понадобится.

Внизу мужчина опрокинул пустую корзину, и она покатилась мне под ноги. Я перепрыгнула через нее и услышала сзади ругательство Кейлана. Судя по звуку, разминуться с корзиной у него не получилось. Впереди уже был служебный двор. Мужчина выскочил наружу, Грай почти догнал его, а я выбежала следом и на мгновение ослепла от утреннего солнца.

Во дворе стояли две тележки, у стены сушились серые рабочие плащи, а дальние ворота были открыты ровно на ширину человека. Служащий направился туда.

Лайс шагнул из-за створки и без крика захлопнул ворота перед самым носом бегущего человека. Мужчина попытался свернуть, но справа уже оказался Грай, а слева во двор вышел Кейлан. Служащий остановился и оглядел нас. Выбирать направление было уже некуда.

Лайс подошел ближе.

— Руки от стены.

Служащий медленно поднял ладони.

— Я ничего не сделал.

— Тогда возникает вопрос, почему вы бежите от людей, которым ничего не сделали?

— Кот на меня напал.

Грай сел возле моих ног. Шерсть у него все еще стояла дыбом, но рычать он перестал.

— Ты цела? — спросил Кейлан, подойдя ко мне.

— Да.

— Точно? — спросил он после быстрого взгляда на мои руки, колени и лицо.

— Корзина проиграла.

— Поэтому она отыгралась на мне.

На его брюках у голени осталась полоска пыли. Я невольно улыбнулась.

— Ты все-таки отстал.

— На одну корзину.

— Это тоже считается.

Кейлан коснулся кончиками пальцев моей кисти совсем коротко, будто хотел убедиться, что я действительно стою рядом и не собираюсь снова куда-нибудь бежать, после чего убрал руку.

Лайс уже вел служащего к маленькой комнате у ворот.

— Разговор будет внутри. И без кота.

— Он пока ведет себя примерно, — сказала я.

Грай пошел за нами.

— Пока, — повторил Лайс.

✦

Комната у служебного двора была рассчитана на двух дежурных и одного человека, которому очень хотелось уйти. Нас оказалось пятеро вместе с Граем, поэтому было тесновато. Служащий сидел на стуле у стены, Лайс встал напротив, Кейлан остался возле двери, а я устроилась у окна. Грай лег у моей ноги, положил морду на лапы и теперь выглядел совершенно спокойным.

— Начнем заново, — сказал Лайс. — Кто приказал вам привести госпожу Веннскую?

— Имени я не знаю. Поручение передал человек на нижнем служебном посту. Мне только сказали, куда прийти и во сколько.

— Письменное распоряжение, знак комиссии или имя кого-то из ее членов вам дали?

— Нет. Ничего такого.

Лайс смотрел на него без выражения.

— И после этого вы решили, что выполняете распоряжение комиссии.

Мужчина потер ладонью колено. На штанине осталась длинная серая полоса после удара Грая, но крови я не видела.

— Мне сказали, что госпожу Веннскую ждут для проверки. Я должен был только привести.

— Куда именно вы должны были меня привести?

— К обычной двери в нижнем обходе у западной стены. Место я знаю.

— Что за ней и кто должен был вас встретить?

— Не знаю, что за ней. Встречать меня никто не должен был. Мне велели довести вас до двери, сказать, что дальше ждут, и уйти.

Я перестала смотреть на Лайса и опустила взгляд на Грая. Кот лежал спокойно. В приемной он зарычал на этого человека еще до того, как мы куда-то пошли, а предупреждение усилилось на развилке, где мужчина уже собирался увести меня от обещанного маршрута. Сам служащий сейчас не выглядел человеком, который собирался напасть. Испуганным, глупым и явно понимающим, что согласился на слишком мутное поручение, да. Убийцей нет, хотя внешность, разумеется, ничего не доказывала.

— Вы знали, что распоряжение ложное? — спросила я.

Он отвел взгляд к окну.

— Я не видел подписи.

— Я спросила не об этом.

— Мне сказали не задавать вопросов.

— Значит, вы понимали, что ведете меня туда не по обычной процедуре.

— Я думал, кому-то надо поговорить без комиссии. Мне велели только показать дорогу.

Грай поднял голову. Мужчина напрягся, но кот не зарычал.

Кейлан посмотрел сначала на него, потом на меня.

— Похоже, он не собирался оставаться у двери и действительно может не знать, что там находится.

— Похоже. Если верить его словам.

Лайс сложил руки на груди.

— Слова проверим отдельно. Сейчас нас интересует маршрут.

Мне не понравилось, к какому выводу я приближалась.

— Грай среагировал на него еще в приемной, до стены и до двери.

— Да, — сказал Кейлан.

— Если этот человек действительно не собирался причинять мне вред собственноручно, кот чувствует не это.

Служащий нервно усмехнулся.

— Вы сейчас будете решать мою судьбу по коту?

— Нет, — сказала я. — Именно этого мы делать не будем.

Грай шевельнул ухом.

— Его реакция не доказательство. Но она совпала с тем, что вы собирались сделать. Вы намеревались увести меня к определенной двери, хотя понимали, что комиссия вас не посылала. Кот отреагировал на вас раньше, чем маршрут стал подозрительным для меня.

Кейлан оттолкнулся плечом от косяка.

— Вчера у стены он тоже предупреждал, но мы не установили, к кому относился импульс и что именно его вызвало. Сегодня он повторил реакцию на человека, который вел Элару к неизвестной точке.

— Слишком мало наблюдений, — сказал Лайс.

— Мало для правила, — согласилась я. — Но достаточно, чтобы не считать вчерашнее случайностью.

Я опустила ладонь на спину Грая. Никаких слов или объяснений не пришло. Он был спокоен, а мне слишком хотелось принять это за подтверждение. Именно поэтому доверять такой реакции вслепую было нельзя.

— Если он чувствует намерение, это все равно не говорит, что человек знает последствия, — сказала я. — Этот мог искренне считать, что ведет меня на разговор. Другой может хотеть причинить вред и убедить себя, что спасает мне жизнь. Кот не заменит доказательства.

Лайс посмотрел на Грая.

— Полезный инструмент, но доказательная база хромает.

— Он не инструмент, — сказала я раньше, чем успела подумать.

Грай поднял морду и ткнулся носом в мою ладонь.

Лайс чуть приподнял бровь.

— Принято.

Кейлан спрятал улыбку медленнее, чем обычно.

— Что?

— Ничего.

— Я слышу это «ничего».

— Я просто запомнил формулировку.

— Не смей использовать ее, когда мне придется объяснять коменданту, почему кот живет в общежитии.

— Я не имею таких полномочий.

— Вот и прекрасно.

Лайс повернулся к служащему.

— Покажете дверь.

Мужчина побледнел.

— Я туда не пойду.

— Пойдете не вы. Нарисуете маршрут на обычном плане двора и назовете ориентиры. Дальше останетесь здесь.

— Я не запоминал номера помещений.

— Тогда вспоминайте стены, лестницы и повороты. Для этого номера не нужны.

Кейлан посмотрел на меня.

— Ты хочешь идти сразу?

Вопрос снова прозвучал раньше решения.

— Да. Пока никто не знает, что проводник задержан.

— Хорошо.

Лайс уже открыл дверь и позвал дежурного.

— Нужен Соррен. Передайте, что проводник указал дверь в нижнем обходе у западной стены и ее нужно проверить. Устно. И попросите Костеллан остаться в комиссии. С ее ногой служебные лестницы ей сегодня не нужны.

— Она будет спорить, — сказала я.

— Пусть спорит с Тесс. У секретаря комиссии есть стол, стул и больше терпения.

Мне стало немного жаль Тесс.

Грай поднялся вместе со мной.

Когда я шагнула к выходу, Кейлан легко коснулся моей ладони.

— Еще одно.

— Что?

— У двери ты не касаешься стены, пока мы не поймем внешний слой.

— Это уже было в плане.

— Я знаю. Хотел убедиться, что после погони план не изменился.

— Не изменился.

Он кивнул и отпустил руку. Никакого запрета и никакой попытки отменить мое решение после того, как опасность перестала быть предположением. Я заметила это второй раз за утро. Иногда, к хорошему тоже приходится привыкать.

✦

Дверь оказалась настолько обычной, что я сначала решила, будто служащий перепутал место.

Нижний обход западного крыла проходил под учебными коридорами. Каменная стена здесь была толще, окна начинались почти под потолком, а между двумя кладовыми стояла деревянная створка с потемневшей медной ручкой. Никакой решетки, никакой старой ниши. Если бы меня действительно привели сюда под видом проверки, я бы скорее решила, что за дверью ждет еще один коридор.

Грай решил иначе. В трех шагах от двери он остановился и зарычал.

Соррен присел возле косяка. Архивное перо в его пальцах давало бледный ровный свет.

— Дверь есть на плане, — сказал он. — Кладовая за ней тоже. Ее закрыли лет десять назад после ремонта нижнего контура.

— Почему ее закрыли?

— Сырость, по крайней мере так записано в описи.

— И ты веришь этой описи?

— Я верю, что в ней написано именно это.

Ответ в стиле архивиста.

Кейлан стоял у стены справа от двери. Серый пропуск давал ему право находиться здесь только потому, что Лайс лично добавил его к проверке. Служащий внутреннего контроля остался во дворе с задержанным, а Соррен взял ответственность за доступ на себя.

Грай сел прямо передо мной.

— Он явно не хочет, чтобы я подходила.

— Это мы уже поняли, — сказал Соррен. — Вопрос в том, почему.

Я вызвала Пылающие Чернила и удержала их над пальцами, не касаясь камня. Обычный рабочий слой показался сразу, в нем были только освещение, защита от сырости и старое ограничение на вход. Ничего, что требовало именно меня.

— На поверхности чисто.

— Глубже не идешь, — сказал Кейлан.

— Я помню, — ответила я, посмотрев на него.

Он поднял ладонь, признавая замечание.

Соррен провел пером по медной накладке. Свет дошел до нижнего угла и неожиданно ушел в шов между камнями.

— Здесь есть отвод, — сказал Соррен.

Я сместилась на полшага, все еще не приближаясь к стене.

— Куда он идет?

— В кладку. Снаружи его не должно быть, эта накладка относится к обычному замку.

— Дай мне край, — сказал Кейлан, опускаясь рядом с Сорреном.

Архивист отодвинул перо.

Темные Чернила появились на пальцах Кейлана. Черная линия легла на металл, прошла по отводу и остановилась в шве. Я почувствовала знакомое давление даже на расстоянии. Не холод моего дара, а плотную неподвижность его магии, которая умела держать старую запись там, где та пыталась сдвинуться.

Грай перестал рычать, но с места не ушел.

— Есть второй слой, очень тонкий. Сам по себе он не активен.

— Что его активирует?

— Пока не знаю. Сначала нужно понять, сможешь ли ты прочитать верхний край без контакта.

— Часть смогу, если ты удержишь его от смещения.

— Тогда попробуем.

Соррен встал.

— Я перекрываю физический вход. Если связка уходит глубже двери, никто створку не открывает.

— Согласна.

Кейлан развернул Темные Чернила вдоль шва. Они не входили в старый слой, а прижимали его к камню. Я поднесла пальцы ближе, и Пылающие Чернила сами потянулись к открывшемуся краю. Сразу стало понятно, почему на поверхности я ничего не увидела. Линия ждала именно мой поток, а не любого человека, студента или мага с доступом в западное крыло. Я остановила огонь, не позволяя ему коснуться стены.

— Там незамкнутая связка, внешне обычная петля удержания, но без последнего участка.

— Он должен появиться из чужого потока? — спросил Соррен.

— Да, но не из любого.

Кейлан сильнее прижал Темные Чернила к шву.

От этого ответа пальцы похолодели. Я провела огнем вдоль края на расстоянии и проследила реакцию линии. На архивное перо Соррена она не ответила. Темные Чернила Кейлана удерживали линию на месте, но сама линия не пыталась включить их в себя, а стоило моему огню приблизиться, пустое место в связке начинало тянуться к нему.

— Она узнает Пылающие Чернила.

В коридоре стало очень тихо.

Соррен первым спросил то, о чем я уже думала.

— Уверена?

— Насколько могу быть уверена без прикосновения. Попробуй еще раз архивным светом.

Соррен провел пером ближе, но линия не ответила.

Кейлан снял часть давления, затем вернул Темные Чернила к краю, но линия осталась неподвижной. Я приблизила огонь на толщину ногтя, и пустой участок дернулся ко мне. Грай резко встал, толкнул головой мою голень, и я отступила. Связка сразу успокоилась.

— Достаточно, — сказал Кейлан.

— Согласна.

Он закрыл Темные Чернила не раньше, чем я убрала огонь, и только после этого разжал пальцы. Контакта со стеной не было, но, когда я потерла подушечки, стало ясно, что холод все равно усилился.

— Если бы я коснулась стены, мой поток замкнул бы петлю, — сказала я. — И она удержала бы связь через мои пальцы.

— Сколько она удерживала бы связь? — спросил Соррен.

— Не знаю. Пока не разомкнется второй участок или пока я не сорву контур силой.

Кейлан присмотрелся к шву.

— А силой сорвать можно?

— Наверное. Но к этому моменту я уже была бы внутри.

Соррен снова включил архивное перо.

— Нам нужен весь путь линии, — сказал Соррен.

— Прослежу край без касания.

Кейлан вернул Темные Чернила. Соррен подсветил накладку, а я проследила край петли. Одна ветвь возвращалась в замок. Вторая уходила в западную стену и упиралась в знакомое давление старой конструкции.

— Одна ветвь соединена с западной кладкой.

— С тем же контуром? — спросил Кейлан, не поднимая головы.

— Не могу доказать, что с тем же. Но слой похож по возрасту и уходит туда же.

Соррен переместил свет выше.

— Что происходит после замыкания петли?

Я всмотрелась в рисунок, и вот здесь все становилось хуже. После удержания не было ни ударного узла, ни линии перегрева, ни сброса в тело, никакого простого способа убить или обжечь человека, который коснется стены. Зато сразу за петлей стоял короткий запуск второй ветви. Это была не атака, а открытие.

— Она включает канал, — сказала я.

Кейлан поднял глаза.

— Как вчера?

— Не знаю, тот ли. Но принцип похож. Сначала удерживает мой поток, потом открывает линию в западную стену.

Соррен медленно выдохнул.

— Значит, цель не повреждение.

— По тому, что я вижу, нет. Если бы хотели сжечь руки, здесь было бы проще сделать прямой сброс. Здесь его нет.

— А если вред находится глубже?

— Тогда мы его пока не видим. Но эта часть построена на другом. Она должна не убрать меня от стены, а наоборот, оставить рядом.

Грай снова зарычал, и на этот раз я была с ним согласна.

Кейлан провел большим пальцем по краю ладони. На коже после Темных Чернил выступила тонкая темная линия.

— Обезвредить можно без Элары, — сказал Кейлан.

Я посмотрела на него.

— Уверен?

— Петля ждет твой поток, но держится на физическом мосте в накладке. Я могу зафиксировать старый слой, Соррен снимет мост. После разрыва ей нечем будет замкнуться.

Соррен проверил крепление.

— Мост под металлом, добраться можно.

— Тогда делайте.

Я отошла еще на шаг, и Грай немедленно занял место перед моими ногами, будто лично обеспечивал выполнение решения.

— Очень тонкий намек, — сказала я.

Кейлан коротко улыбнулся, но уже через мгновение снова сосредоточился на стене. Он наложил Темные Чернила на шов плотнее, а Соррен вставил тонкий ключ под медную пластину и снял ее с двух старых креплений. Под ней обнаружилась узкая металлическая перемычка, почти слившаяся с камнем.

— Вижу, — сказал архивист.

— Жди, — остановил его Кейлан. Черная линия прошла по перемычке и удержала связку с обеих сторон. — Теперь.

Соррен поддел металл вторым ключом. Раздался сухой щелчок, и петля в глубине дрогнула. Я почувствовала, как она попыталась найти недостающий участок, но моего огня рядом уже не было. Темные Чернила не дали линии уйти в соседние слои, а Соррен вытащил перемычку полностью и положил ее на каменный пол. Связка погасла. Кейлан держал границу еще несколько мгновений, затем медленно снял магию. Ничего не произошло, и Грай перестал рычать.

— Все? — спросил Соррен.

Я снова вызвала тонкий огонь и проверила поверхность с расстояния. Пустой участок больше не тянулся ко мне, линия оставалась разорванной и мертвой.

— Петля не замыкается.

— Канал?

Я проследила вторую ветвь.

— Не открывается.

Соррен убрал перемычку в мешочек для образцов.

Кейлан подошел ко мне.

— Пальцы?

Я протянула руку сама. Он коснулся подушечек и основания пальцев, проверяя чувствительность. Прикосновение оставалось профессиональным, но после вчерашней лестницы я уже не могла делать вид, что замечаю только это.

— Холодные, — сказал он.

— Они у меня часто холодные.

— Я знаю.

— Чувствую все нормально, — сказала я, когда его большой палец на мгновение задержался у моей ладони.

Он отпустил руку.

— Тогда хорошо.

Соррен стоял у двери и смотрел на погасшую линию.

— Тот, кто поставил связку, рассчитывал, что сегодня она еще работает, — сказал Соррен.

— И что я соглашусь на проверку западного перехода.

Грай подошел к месту, где Соррен снял накладку, понюхал воздух и отвернулся.

Вчера Грай первым среагировал на конкретный шов в стене и усилил предупреждение. Сегодня он предупредил о человеке, который вел меня к этой двери. Доказательством это не было, зато ценность такого предупреждения я уже понимала.

— Не смотри так, — сказала я Граю. — Ты все равно не получишь отдельную кровать.

Кот потерся боком о мою ногу.

Кейлан тихо усмехнулся.

— Кажется, он уже понял, как обходить твои запреты.

— Не начинай.

Я снова посмотрела на мертвую петлю в стене. Главное было не в коте и даже не в ложном вызове. Ловушка не должна была меня убить, она должна была удержать меня возле западной стены достаточно долго, чтобы с той стороны успели открыть связь.

Глава 3

Чужой голос

Элара

✦

— Мы не будем ждать, пока они попробуют еще раз.

Соррен затянул шнурок мешочка для образцов так тщательно, будто от качества узла зависела судьба Академии. Возможно, после сегодняшнего утра это было не самое нелепое предположение.

— Кто именно «они»? — спросил он.

— Те, кто поставил ловушку.

— Мы не знаем, один это человек или несколько.

— Хорошо. Тогда мы не будем ждать, пока один неизвестный человек или несколько неизвестных людей снова попытаются удержать меня возле стены.

Кейлан стоял у погасшей линии и рассматривал место, где Соррен снял накладку. Темные Чернила уже исчезли, но тонкая полоса на его ладони осталась почти черной. Мои пальцы тоже мерзли сильнее обычного. Контакта с ловушкой не было, зато даже близость незамкнутой связки успела вытянуть из дара достаточно, чтобы он напомнил о себе.

Грай сидел перед моими ногами и, судя по выражению морды, считал вопрос решенным в свою пользу. Он предупредил. Мы послушались. Теперь люди могли заняться той частью работы, для которой требовались слова.

— Ловушка обезврежена, — сказал Соррен. — Проводник задержан. Доступ к нижнему обходу перекрыт. Это и называется не ждать.

— Нет. Это называется закрыть одну дверь после того, как нас к ней привели.

— Тебе мало одной двери за утро?

— Мне мало человека по другую сторону стены, который дважды пытался открыть связь и теперь точно знает, что мы это заметили.

Соррен поправил очки. Этот жест я уже знала. Он означал, что сейчас мне объяснят разницу между смелостью и неудобством для архивиста.

— Вчера связь открывали из башни. Сегодня кто-то поставил петлю внизу. Ты уже связала эти события в одну цепь.

— Я сказала «человек по другую сторону стены». Я не сказала, что именно он ставил петлю.

— Пока.

— Пока у меня нет доказательств.

— Вот эту часть я и пытаюсь зафиксировать.

Кейлан наконец отошел от стены.

— Соррен прав в одном. Мы не можем считать ловушку и отклик работой одного человека.

— Спасибо, — сказал архивист.

— Но Элара права в другом.

Соррен медленно повернул к нему голову.

— От тебя я ожидал большего.

— Я тоже, — сказала я.

Кейлан посмотрел на меня.

— Не привыкай.

— Уже поздно.

Уголок его рта едва заметно дрогнул. Еще вчера я бы решила, что мне показалось. Сегодня знала точно и почему-то почувствовала себя лучше, хотя разговор оставался неприятным.

Кейлан подошел ближе к нам.

— Если тот, кто открывал связь, способен входить в старый контур Академии, ждать безопаснее только на первый взгляд. Он выбирает время, место и способ контакта. Мы каждый раз будем разбираться с последствиями в то время, как он задает свои условия.

— А ты предлагаешь что? — спросил Соррен.

— Выбрать условия самим.

Вот теперь архивист выглядел так, будто предательство произошло на уровне профессиональной этики.

— Вы оба решили сегодня ускорить мой выход на пенсию?

— Ты не старый, — сказала я.

— Продолжишь в том же духе, быстро состарюсь.

Я прислонилась плечом к стене напротив ловушки. К западной кладке приближаться больше не хотелось. Это не было страхом перед камнем. Скорее раздражением на себя за то, что теперь приходилось учитывать чужую готовность использовать мой дар как ключ.

— В башне мы уже нашли участок, где связь открывалась без ловушки, — сказала я. — Там у нас будешь ты, доступ, решетка и возможность перекрыть лестницу. Мы знаем, откуда приходит отклик. Если вернемся туда подготовленными, хотя бы не придется больше идти за чужим проводником.

— Ты все равно предлагаешь открыть канал, который мы не понимаем.

— Я предлагаю сначала понять его настолько, насколько можем, и только потом решать, открывать ли.

Соррен перевел взгляд на Кейлана.

— А ты?

— Сначала проверить старый слой без Элары. Найти физический носитель связи, если он есть. Потом поставить разрыв с нашей стороны. Если канал нельзя будет закрыть без ее дара, контакта не будет.

Кейлан говорил спокойно, раскладывая риск на отдельные условия. Раньше после такой фразы почти наверняка последовало бы решение, которое мне оставалось либо принять, либо оспорить. Теперь он повернулся ко мне.

— Тебе подходит?

— Да. И я не вхожу глубже рабочего края, пока Соррен не скажет, что видит канал.

— Я еще не согласился, — заметил архивист.

— Согласишься, когда увидишь.

— Оптимизм Пламенного Писца страшнее неизвестной магии.

— Зато знакомее.

Грай поднялся и ткнулся головой в мою ладонь. Никакого предупреждения не пришло. Просто теплое ухо за которое сразу же захотелось схватить.

Соррен посмотрел на кота.

— Я так понимаю, голос разума сегодня окончательно перешел к животному.

— Он хотя бы не спорит с каждым словом, — сказала я.

— Потому что не умеет говорить.

— Не преуменьшай его достоинства.

Соррен убрал архивное перо в карман.

— Сначала в архив. Мне нужны ранние технические схемы этой стены, а не общие описи. Потом найдем Лайса. Башню перекроем официально, чтобы никто не решил, что три человека и кот случайно заблудились в закрытом переходе.

— Четыре человека, — сказала Рийя от дальнего поворота.

Мы одновременно обернулись.

Она шла к нам без утреннего домашнего башмака. На больной ноге был сапог, ремешок застегнут на последнюю дырку, а шаг оставался осторожным, но уже не таким коротким, как по дороге к комиссии.

— Тесс сказала, что вы нашли ловушку, — продолжила Рийя. — Потом Лайс сказал, что мне нельзя на служебную лестницу. После этого я поняла, что вы обязательно полезете в башню.

— Логика безупречна, — сказал Соррен.

Я посмотрела на ее щиколотку.

— Сапог все-таки наделся.

— После часа с холодным составом отек спал. Не радуйся слишком сильно, на лестницах я все еще медленнее тебя.

— Утром ты вообще не смогла надеть сапог.

— Сейчас смогла. Радует, что это позволило мне работать.

Рийя подняла небольшой кожаный футляр.

— И если вы собираетесь открывать неизвестный канал без физических ограничителей, сначала я ударю этим Кейлана, потом тебя. Соррена не буду. Он хотя бы заранее выглядит несчастным.

— Спасибо, — сухо сказал архивист.

Кейлан протянул руку к футляру.

— Что принесла?

— То, чего у вас почему-то никогда нет, когда вы решаете потрогать древнюю магию. Нормальные размыкатели.

Она не отдала футляр.

— Я сама поставлю.

Я хотела напомнить про лестницу, но Рийя уже смотрела на меня тем самым взглядом.

— Медленно, — сказала я.

— Вот теперь можно идти.

✦

До западной башни мы добрались после полудня. Соррен потратил почти два часа на архив, Лайс еще полчаса на оформление доступа, а Рийя за это время успела доказать лекарю, что ходить по ровному полу ей уже можно. Про лестницу она предусмотрительно не уточняла.

Лайс остался на нижней площадке с двумя служащими внутреннего контроля. Вверх поднялись только мы четверо и Грай. После утренней погони тишина башни казалась подозрительной сама по себе, хотя я понимала, что тишина ничего не доказывает.

На предпоследнем пролете Соррен остановился у решетчатой двери и развернул две технические схемы. Обе были старше тех описей, которые он показывал утром. На первой лестница заканчивалась там же. На второй вдоль внешней стены шла тонкая линия без помещения и без обычного знака прохода.

— Вот это я пропустил, — сказал он, проводя ногтем по линии.

— Потому что она похожа на шов кладки?

— Потому что это не архитектурная отметка. Служебный канал старого образца. Такие линии ставили между дежурными постами до нынешней системы оповещения.

— Для разговоров?

— Для коротких сообщений, вызова помощи, подтверждения состояния узла. Если линия сохранилась целиком, теоретически через нее можно передавать голос.

Рийя поставила футляр на ступень и открыла. Внутри лежали четыре плоские медные скобы, два стеклянных цилиндра с мутной жидкостью и свернутый ремень.

— Теоретически мне не нравится, — сказала она. — Особенно слово «сохранилась».

Соррен поднял одну из схем к дежурному огню.

— Современный защитный слой наложили поверх старого канала. Не вырезали его, просто закрыли новой системой. Поэтому Элара чувствовала давление, но не могла распознать функцию. Для действующего контура это почти часть основания стены.

Мне стало неприятно не от ошибки, а от того, насколько естественной она была. Я действительно чувствовала старую конструкцию с первого подъема и решила, что это связанные строки скрытого участка башни. Факты подходили. Вывод оказался неверным.

— Значит, вчера мне отвечали не из самой стены, — сказала я.

— Пока можно сказать только, что отклик шел через старый канал.

— Соррен, когда-нибудь ты разрешишь мне закончить вывод без оговорки?

— Когда закончишь его там, где заканчиваются факты.

Кейлан присел у шва, на который вчера положил лапу Грай.

— Где верхний слой?

Соррен показал край металлической накладки у решетки.

— Современный контур идет отсюда до угла. Старый канал под ним. Архивным светом я вижу только носитель. Открыть без смещения не могу.

— Попробую удержать верхнюю запись.

Кейлан поднял глаза на меня.

— Пока только я и Соррен.

— Я помню условия.

Прозвучало спокойнее, чем я себя чувствовала. Мне очень хотелось приблизиться. Это было почти физическое раздражение, знакомое по плохо написанному договору, когда видишь ошибку в середине страницы и вынуждена дочитать весь абзац, прежде чем исправлять. Только сейчас за ошибкой мог стоять человек.

Я села на ступень рядом с Рийей. Грай сразу устроился между моими сапогами и стеной, положив хвост поверх лап.

— Смотри, — сказала Рийя. — Он тоже считает, что тебе полезно посидеть.

— Вы сговорились.

— Конечно. У нас общий профессиональный интерес.

Кейлан вызвал Темные Чернила. Черная линия легла вдоль современного контура, сначала тонкая, потом стала плотнее у шва. Камень под ней не изменился внешне, но я почувствовала, как верхний слой перестал давить вниз. Не открылся. Просто оказался удержан на своем месте.

Соррен провел архивным пером по краю накладки.

— Еще немного левее.

Кейлан сместил пальцы.

— Так?

— Да. Держи.

Бледный свет ушел в камень и показал под современным слоем вторую линию. Она была тоньше, чем вчерашняя петля, и намного старше. Никакого узла удержания, никакой пустой связки, ожидающей мой огонь. Только длинная служебная нить, уходившая вверх за стену и вниз вдоль башни.

— Канал, — сказал Соррен. — И он цел.

Рийя сразу принялась за свои ограничители. Первую медную скобу она закрепила на накладке, вторую ниже шва. Между ними поставила стеклянный цилиндр и тонкой иглой выпустила в канавку каплю мутной жидкости. По камню прошла влажная полоса.

— Что это дает? — спросил Кейлан, не снимая Темных Чернил.

— Если линия перегреется или попытается расшириться за метку, состав треснет. Скоба разорвет физический контакт раньше, чем нагрузка уйдет в соседнюю плиту.

— А если канал не нагревается?

— Тогда второй ограничитель сдвинется от давления. Я не зря принесла четыре.

Она говорила быстрее обычного, и я заметила, что на ступень ставит больную ногу уже увереннее. Заживление все еще требовало осторожности, но хотя бы перестало выглядеть так, будто мы навсегда поселимся возле каждого лестничного пролета.

Третью скобу Рийя поставила возле решетки, четвертую перед тем участком, где вчера чужой отклик подошел к поверхности. Потом натянула между ними тонкий ремень с двумя механическими застежками.

— Если я дерну здесь, контакт между скобами разойдется. Если Кейлан потеряет верхний слой, Соррен дергает вторую застежку. Если Элара решит, что правила придуманы для слабых духом...

— Я сама уберу руку.

— Хотелось бы хоть раз проверить это на практике.

Соррен посмотрел на меня поверх очков.

— Я готов предоставить ей такую возможность.

— Все против одного, — сказала я.

Кейлан закрыл часть Темных Чернил и выпрямился. На пальцах появилась еще одна темная полоса.

— Не все.

— Спасибо.

— Я просто пока не высказался.

— Спасибо отменяется.

Он улыбнулся и протянул мне руку, помогая подняться со ступени. Я вложила пальцы в его ладонь. Это было совершенно ненужное движение, встать я могла сама, и он прекрасно это знал. Тепло его руки задержалось у меня дольше, чем требовалось для равновесия.

Странно, как быстро тело научилось отличать рабочее прикосновение от того, которому работа была только удобным поводом. Я не стала убирать руку первой.

— Готова? — спросил Кейлан.

— Да.

Он отпустил меня и вернулся к стене.

Вот теперь можно было начинать.

✦

Я подошла к старому каналу и сняла с правой руки перчатку. Перчатку сунула в карман, чтобы потом не искать ее по ступеням. Грай поднялся вместе со мной и сел так близко, что его бок касался моего сапога.

Соррен держал архивное перо у нижнего края линии. Рийя устроилась возле размыкателя. Кейлан снова открыл Темные Чернила и прижал новый слой к камню, оставляя старую служебную нить свободной.

— Только линия, — сказал он.

— Только линия.

— Если почувствуешь тягу глубже...

— Убираю руку. Мы это уже обсуждали.

Он кивнул. Никакого раздражения из-за того, что я закончила за него. Хороший признак. Еще несколько недель назад этот разговор занял бы втрое больше времени и закончился бы тем, что оба злились на совершенно разные вещи.

Я вызвала тонкий огонь. Пылающие Чернила легли на подушечки пальцев, не расширяясь дальше кисти. Старый канал отозвался сразу. Не словами. Сначала только знакомым теплом, которое вчера повторяло мои движения.

— Есть отклик, — сказала я.

— С нашей стороны? — спросил Соррен.

— Нет. Он уже в линии.

Грай направил уши вперед, но не зарычал.

Я коснулась указательным пальцем открытого края.

Ответ пришел мгновенно.

— Наконец-то.

Женский голос прозвучал из камня так ясно, что Рийя дернула рукой у размыкателя. Не в голове и не внутри дара. Звук прошел по старой линии и вышел через металлическую накладку, чуть глуше обычной речи, но слова разобрали все.

Голос был низким, спокойным и взрослым. Не старческим. Скорее таким, каким говорят люди, давно привыкшие, что их слушают с первого раза.

Это уже заранее мне не понравилось.

— Вы нас слышите? — спросила я.

— Всех, кто находится рядом с каналом. Вас лучше остальных.

— Очень приятно. А теперь начнем с простого. Кто вы?

— Аделла.

Я подождала продолжения. Его не последовало.

— И все?

— Для первого разговора достаточно.

— Для голоса из стены удивительно скромное представление.

Рийя тихо кашлянула. По ее лицу было видно, что кашель понадобился только для того, чтобы не рассмеяться.

Голос остался ровным.

— Вы нашли служебную линию быстрее, чем я ожидала.

— Мы нашли ее после того, как меня попытались привести к ловушке, настроенной на Пылающие Чернила. Это тоже входило в ваши ожидания?

Кейлан не вмешался. Только его Темные Чернила стали чуть плотнее у края, где старый канал проходил под новой защитой.

— Вы задаете вопрос, на который никакой ответ через неизвестный вам канал не станет доказательством, — сказала Аделла. — Если я скажу «нет», вы не обязаны мне верить. Если скажу «да», разумнее будет немедленно разорвать связь.

— Удобно.

— Точно.

Она произнесла это без насмешки, и это раздражало сильнее всего.

— Тогда другой вопрос. Что вам от меня нужно?

— Чтобы вы перестали открывать основание Академии вслепую.

Я сильнее прижала указательный палец к камню, чем собиралась.

Грай ткнулся лбом в мою голень. Напоминание сработало лучше любого замечания Кейлана. Я ослабила руку.

— Вы начали разговор с приказа. Плохая стратегия.

— Это предупреждение.

— Тогда формулируйте как предупреждение.

На этот раз в голосе женщины появилось что-то похожее на усталое терпение.

— Хорошо. Элара Веннская, если вы продолжите открывать внутренний слой основания, не понимая, с чем он связан, последствия не ограничатся Академией Вечного Пламени.

Холод от Пылающих Чернил поднялся по пальцам выше обычного. Не из-за нагрузки. Я просто слишком хорошо услышала собственное имя в голосе незнакомой женщины, которая находилась неизвестно где и знала, к чему я прикасалась.

— Откуда вы знаете мое имя?

— Оно не является тайной.

— А то, что я изменила основание?

— Тоже уже нет.

— Для кого?

— Для тех, кто умеет видеть связанные изменения.

Соррен поднял архивное перо на толщину пальца, проверяя линию. Канал оставался ровным.

— Что значит «связанные»? — спросила я.

— Академия не существует отдельно от остальной магической инфраструктуры. Ее основание является частью более крупной структуры.

Мне захотелось снять руку. Не из страха. Из чистого раздражения на то, что человек по ту сторону говорил так, словно объяснял очевидное студентке, которая пропустила вводную лекцию.

Руку я, конечно, не убрала.

— Название у этой структуры есть?

— Есть.

— И вы его, разумеется, не скажете.

— Пока нет.

— Очень содержательный разговор.

— Он станет содержательнее, если вы зададите вопрос, ответ на который сейчас поможет вам не повредить то, чего вы еще не видите.

Вот это уже было почти оскорблением. Самое неприятное, что по форме она оставалась права.

Кейлан шагнул ближе.

— Вы знаете, каким способом Элара вошла в основание?

— Пылающими Чернилами.

— Это название дара. Я спрашиваю о способе.

В камне прошел тихий треск, но ограничители Рийи не сдвинулись.

— Она открыла действующую строку через доступный учебный узел и изменила формулировку, которая определяла предварительную коррекцию дара.

Кейлан посмотрел на меня. Я поняла его без слов. Это было слишком точно для человека, случайно услышавшего пару слухов о финальном испытании.

— Что делал я? — спросил он.

— Удерживали старую запись, чтобы она не закрыла новый текст до завершения изменения.

Кейлан слегка изменил положение пальцев на стене.

— Темные Чернила способны на большее, чем удержание.

— Безусловно.

— Что именно вы о них знаете?

— Достаточно, чтобы понимать: они стабилизируют границу, но не дают вам права переписать строку за Пламенного Писца.

На этот раз Кейлан ничего не сказал. Его лицо осталось спокойным, но я слишком хорошо знала эту неподвижность. Так он выглядел, когда услышанное стоило запомнить целиком.

Аделла знала не только результат. Она понимала, что именно мы делали внутри слоя.

Грай все еще сидел у моей ноги. Ни рыка, ни предупреждения. Это ничего не доказывало. Он мог не чувствовать опасности, мог не считать женщину угрозой, мог вообще не понимать голос в камне так, как понимали его мы. После сегодняшнего утра я особенно не собиралась превращать спокойного кота в разрешение доверять незнакомке.

— Хорошо, — сказала я. — Вы компетентны. Это пока единственное, что вы доказали.

— Для первого разговора достаточно, — повторила Аделла.

На этот раз мне очень захотелось ее увидеть хотя бы затем, чтобы понять, всегда ли она говорит так раздражающе спокойно.

✦

— Вы сказали, последствия выйдут за пределы Академии, — напомнила я. — Какие именно?

— Изменение основания уже запустило проверку связанных узлов.

— Проверку чего?

— Их собственных правил доступа, коррекции и восстановления.

— То есть новая формулировка копируется дальше?

— Нет.

Ответ прозвучал так быстро, что я сразу перестала злиться и сосредоточилась.

— Тогда объясните.

— Ваш текст остается текстом Академии. Но изменение базовой нормы фиксируется системой как событие. Связанные основания проверяют, не изменились ли условия, на которых они работают рядом с этим узлом.

— «Рядом» в каком смысле?

— Не географическом.

— Очень помогло.

— Я не собираюсь сейчас обучать вас устройству всей системы через аварийный канал.

— А я не собираюсь выполнять указания женщины без фамилии только потому, что она уверенно знает профессиональные термины.

Рийя прикусила губу. Судя по всему, спор ей нравился значительно больше, чем мне.

Аделла продолжила тем же ровным голосом.

— Тогда проверьте сами.

— Что именно?

— Ближайший внешний контур, который не относится к внутренним учебным узлам Академии. Не входите в основание. Посмотрите рабочий край и порядок допуска. Если пересчет еще не дошел до него, дойдет.

Соррен нахмурился.

— Как быстро?

— Я не знаю.

Это был первый прямой ответ, в котором не было ощущения, что собеседница держит еще три формулировки в запасе.

— Почему не знаете? — спросил Кейлан.

— Потому что система не проходила такое изменение в условиях, которые сейчас сложились у вас.

— Значит, это не штатная процедура.

— Проверка штатная. Причина ее запуска нештатна.

Кейлан посмотрел на старую линию.

— Какая часть системы передает событие изменения?

— Не этот канал.

— Это я уже понял. Какой слой?

— Ни один из тех, которые вам стоит открывать сегодня.

— Это не ответ.

— Это граница ответа.

Я невольно усмехнулась.

— Теперь ты понимаешь, почему она меня раздражает?

— Я понял раньше.

Голос в камне чуть изменился. Не настолько, чтобы назвать это смехом, но сухая ровность стала мягче на одно мгновение.

— Хорошо, что вы работаете вместе.

Кейлан перевел взгляд на меня, и почему-то от этой простой фразы мне стало теплее, чем следовало. Не потому, что незнакомка одобрила наши отношения. Она, вероятно, вообще говорила только о магии. Но раньше «работаете вместе» означало, что Кейлан задает границы, а я проверяю, насколько сильно хочу их нарушить. Сейчас мы действительно стояли у одной линии как двое специалистов, и это чувствовалось в каждом коротком вопросе.

— Вернемся к делу, — сказала я, прежде чем Рийя успела заметить слишком многое. — Что произойдет, если проверка найдет несовпадение?

— Зависит от узла. Один пересчитает доступ. Другой запросит подтверждение старой нормы. Третий может временно закрыть функцию, пока не определит, какое правило считать действующим.

— И вы считаете это безопасным?

— Я считаю это уже происходящим.

Вот теперь мне стало по-настоящему страшно.

Не голос. Не тайная линия. То, что мы сделали в зале финального испытания, перестало быть событием внутри одной стены. Я знала, что основание Академии связано с десятками рабочих контуров. Освещение, защита, распределение доступа, учебные печати. Но Аделла говорила о других основаниях. О тех, которых я даже не видела.

Я заставила себя вернуться к конкретному вопросу.

— Можно остановить проверку?

— Не открывая нижний слой и не вмешиваясь в процесс, который вы пока не понимаете, я бы не советовала даже пытаться.

— Я спрашиваю, возможно ли это.

— Возможно многое. Цена зависит от того, что именно вы остановите вместе с проверкой.

Соррен тихо выругался. От архивиста это прозвучало почти торжественно.

Кейлан спросил.

— Есть признак, по которому мы отличим пересчет от внешнего вмешательства?

— Да. Пересчет идет по собственным действующим правилам узла. Внешнее вмешательство оставляет новую команду или чужую волю на линии.

Я вспомнила петлю в нижнем обходе.

— А если чужая команда спрятана под рабочим слоем?

— Тогда вы можете ее не увидеть с поверхности.

— Прекрасно.

— Я не обещала хороших новостей.

— Вы вообще мало что обещаете.

— Это полезная привычка.

— У меня была знакомая с такой же привычкой. Она хотя бы кормила меня ужином.

Рийя тихо фыркнула. Кейлан повернул голову, скрывая улыбку.

Голос Аделлы остался серьезным.

— Элара, я не прошу вас верить мне. Проверьте внешний контур. И до этого не открывайте основание глубже рабочего края.

— Вы опять приказываете.

— Предупреждаю.

— Уже лучше.

Кейлан чуть ослабил Темные Чернила.

— Последний вопрос. Вы можете открыть этот канал с вашей стороны в любое время?

Камень под моим пальцем стал холоднее.

— Не любой канал и не в любое время.

— Этот?

— Пока да.

— Тогда почему вы ждали, пока Элара коснется линии?

Несколько мгновений в канале шел только слабый фон, похожий на далекий ветер внутри трубы. Потом Аделла сказала.

— Потому что мне было важно, чтобы решение установить контакт принадлежало ей.

Я повернула голову к Кейлану. Его взгляд был уже на мне.

Фраза могла быть правдой. Могла быть отлично подобранной формулировкой для человека, который особенно плохо переносил чужие решения за себя. И, что хуже всего, Аделла знала достаточно, чтобы выбрать именно ее.

— Вы много обо мне знаете, — сказала я.

— Достаточно, чтобы понимать: если вас загонять к нужной двери, вы скорее сломаете дверь.

— Сегодня я почти догнала человека, который пытался это сделать.

— Значит, мое предположение было точным.

— Это не звучит как похвала.

— Я и не хвалила.

Связь дрогнула.

Рийя сразу положила руку на размыкатель.

— Что происходит?

Соррен поднял перо.

— Нагрузка снижается. Не с нашей стороны.

— Аделла?

— На сегодня достаточно, — сказала женщина. — Проверьте внешний контур.

— Подождите. Где вы находитесь?

— Не в Академии.

— Это я уже поняла.

— Тогда у вас есть первый ответ.

Тепло ушло из линии. Голос исчез вместе с ним.

Я осталась стоять с пальцем на холодном камне и очень отчетливым желанием однажды встретиться с этой женщиной.

— Контакт закрыт, — сказал Соррен.

Я убрала руку.

Кейлан снял Темные Чернила только после этого. Рийя проверила все четыре ограничителя. Ни один не сработал.

— Ну? — спросила она.

— Мне она не нравится.

— Я это поняла еще на третьей реплике.

— А как специалист? — спросил Кейлан.

— Знает, о чем говорит. И от этого раздражает еще сильнее.

Он протянул ладонь.

Я сама положила в нее руку. Кейлан быстро проверил чувствительность, но после этого не отпустил руку. Большой палец медленно прошел по основанию моего указательного пальца, согревая холодную кожу.

— Ты хочешь идти к внешнему контуру? — спросил он.

— Хочу сначала понять, что она не договорила.

— Это может занять годы.

— Тогда начнем с того, что можно проверить сегодня.

— Согласен.

Мы еще не успели снять ограничители, когда снизу раздался резкий звон служебного колокола.

Один удар. Второй. Потом три коротких подряд.

Соррен резко свернул схему.

— Хозяйственное крыло.

✦

До хозяйственного крыла мы спустились быстрее, чем Рийе следовало. На последнем пролете она сама сбавила шаг и зло посмотрела на собственный сапог, будто нога нарушила договоренность не мешать.

— Дальше медленнее, — сказала я.

— Я уже иду медленнее.

Это было правдой. Утренней хромоты почти не осталось, но после лестницы она снова начала беречь щиколотку. Восстановление шло вперед. Просто, к моему раздражению, не настолько быстро, как хотелось бы всем нам.

Лайс ждал у нижнего выхода.

— Что случилось?

— Защитный контур у хозяйственных складов перестал принимать два служебных допуска. Потом открылся сам и снова закрылся. Никто не пострадал.

— Когда?

— Только что.

Мы с Кейланом переглянулись.

— Ведите, — сказала я.

Хозяйственное крыло находилось ниже трапезной, ближе к внутреннему двору. Я была здесь несколько раз, в основном когда Рийя искала редкие реактивы и почему-то считала меня подходящим человеком для переговоров со складскими служителями. Коридор был широкий, низкий и очень практичный. Никаких гербов. Только номера дверей, защитные линии у замков и запах угля из дальнего помещения.

Возле третьего склада стояли пятеро работников. Один держал в руке медный жетон и явно хотел швырнуть его в стену.

— Он исправен, — сообщил мужчина, увидев Лайса. — Утром открывал этим же допуском.

— Еще раз не прикладывайте, — сказал Кейлан.

Работник посмотрел на серый пропуск на его груди, потом на Лайса и решил не спорить.

Защитная линия вокруг двери светилась неровно. Но не трещала и не гасла. Знаки на камне медленно меняли положение, словно кто-то переписывал порядок строк прямо внутри контура.

У меня похолодели пальцы.

— Она пересчитывает себя, — сказала я.

Соррен подошел к двери с архивным пером, но остановился на расстоянии.

— Что именно меняется?

— Доступ.

Кейлан встал рядом со мной, достаточно близко, чтобы наши плечи почти соприкасались.

— Видишь новую команду?

— Нет. И это как раз хуже всего.

— Почему хуже? — спросила Рийя.

Я вызвала Пылающие Чернила и оставила их над пальцами. С поверхности рабочий слой читался ясно. Старая формулировка определяла доступ по служебной категории, жетону и закрепленному участку. Теперь порядок распадался и собирался заново. Категория уходила ниже. На ее место поднималась проверка действующего допуска конкретного человека.

— Здесь никто не писал новую строку, — сказала я. — Контур сам перебирает собственные условия.

— Как сказала Аделла, — тихо произнес Кейлан.

— Как сказала она.

Мне не понравилось, насколько быстро незнакомка получила первое подтверждение.

Лайс указал на работника с жетоном.

— Почему его допуск перестал работать?

— Потому что старый порядок считал достаточным сам служебный класс жетона. Новый пытается сверить, закреплен ли этот человек за помещением сейчас.

Работник нахмурился.

— Я здесь девять лет.

— Контур об этом не знает, если ваша запись хранится в другом слое.

— И кто ему велел меня забыть?

— Пока никто, — сказала я. — В этом проблема.

Грай подошел к двери, понюхал нижний камень и спокойно сел. Ни рыка, ни импульса. Я отметила это и тут же запретила себе делать вывод. Спокойствие кота не превращало происходящее в безопасное. Оно только не давало дополнительного предупреждения.

Рийя открыла свой футляр.

— Если линия продолжит двигаться, замок может заклинить физически?

Соррен присел у нижнего крепления.

— Может, если защитная пластина попытается несколько раз сменить положение.

— Тогда я поставлю ограничитель на металл. Магию не трогаю.

— Ставь, — сказал он.

Рийя опустилась на здоровое колено, и закрепила медную скобу под дверной накладкой. Двигалась она уже увереннее, чем утром, но когда поднялась, сразу перенесла вес на здоровую ногу. Я ничего не сказала. Она тоже.

Кейлан повернул ладонь к стене.

— Я могу удержать внешний край, если начнет разрываться.

Он посмотрел на меня.

— Ты хочешь читать, пока идет пересчет, или дождемся, когда он закончит?

Раньше вопрос звучал бы иначе. «Не трогай, пока не закончит». Возможно, смысл остался бы тем же, и, возможно, он даже был бы прав. Но сейчас решение находилось между нами, а не за его спиной.

Я всмотрелась в движущиеся строки.

— Ждем. Если войду сейчас, не пойму, где его собственное движение, а где реакция на мой поток.

— Хорошо.

Кейлан опустил руку. Ни тени удовлетворения от того, что я выбрала осторожность. И почему-то это нравилось мне так же, как вчера, когда он теснее прижал меня к себе.

Я поймала себя на этой мысли в самый неподходящий момент и решила, что профессиональная совместимость вообще опасная вещь. Особенно когда мужчина рядом слишком хорошо знает, как держать магический слой и не держать меня.

Контур снова изменился.

Один знак погас. Два переместились выше. Потом линия выровнялась.

— Закончил, — сказала я.

Соррен проверил архивным светом.

— Стабильно.

Лайс протянул работнику его жетон.

— Теперь приложите.

Мужчина коснулся медной пластиной двери. Защитная линия коротко вспыхнула и не открылась.

— Вот видите!

— Подождите, — сказала я.

На втором краю контура появилась новая тонкая связка. Она ушла в боковой шов и вернулась через несколько мгновений. Затем дверь открылась.

Работник так и остался с жетоном в руке.

— Что это было?

— Контур проверил еще один источник допуска.

— Какой?

Соррен поднялся.

— Реестр смены хранится у хозяйственной службы. Если линия теперь требует актуальную запись, она могла свериться там.

— Могла, — сказала я. — Нужно проверить, прежде чем считать это фактом.

Соррен посмотрел на меня с одобрением, которое от архивиста почти считалось объятием.

— Наконец-то.

— Не порть момент.

Кейлан коснулся кончиками пальцев моей кисти. Коротко, легко, без всякой необходимости. Просто потому, что стоял рядом и ему хотелось ко мне прикоснуться.

Я повернула ладонь и на мгновение сцепила наши пальцы.

Вокруг нас спорили работники, Лайс распределял доступ, Рийя снимала ограничитель, а Соррен уже собирался идти за реестром. Ничто из этого не походило на момент, подходящий для проявления романтики. Наверное, поэтому прикосновение понравилось мне еще больше.

Потом защитная линия у соседней двери вспыхнула.

Мы оба отпустили руки одновременно.

— Там тоже, — сказал Соррен.

На втором складе знаки уже начали двигаться. Медленнее, но по тому же принципу.

Я закрыла Пылающие Чернила. Они в этот раз даже не понадобились. Не понадобилось ничего.

Аделла предупреждала проверить внешний контур. Мы до него даже не дошли.

Пересчет начался здесь, внутри Академии, сам.

Глава 4

Сбой

Элара

✦

Утром Академия решила доказать, что вчерашний пересчет двух складских дверей был только началом.

До этого первая практика шла настолько обычно, насколько вообще могла идти после вчерашних событий. Магистр Вейса снова поставила нас за смешанные столы, велела убрать старые карточки из-под локтей и предупредила служителя, что если тот еще раз попытается распределить места по прежним категориям, она лично посадит его в последний ряд и будет оценивать по новой шкале.

Служитель промолчал. У него за два дня заметно развилась способность различать спор, который можно выиграть, и магистра Вейсу.

Рийя устроилась у прохода. Сапог на больной ноге уже застегивался нормально, только на последнюю дырку, а по ровному полу она шла почти без хромоты. На лестнице до аудитории она отстала на несколько ступеней и теперь делала вид, что это произошло исключительно из уважения к людям, которые не умеют ходить быстро.

Грай лежал под моей скамьей. Формально животных в учебные аудитории не допускали. Грая, по сути, вчера вообще не существовало ни в одном академическом реестре, поэтому пока было непонятно, как это правило применимо к нему.

— Сегодня без работы с нижними слоями, — сказала магистр Вейса. — Обычное удержание потока. Мне нужно понять, как ведут себя учебные контуры после ночной перестройки. Если чувствуете, что привычное усилие дает другой результат, не геройствуете. Закрываете поток и зовете меня.

— А если закрыть не получается? — спросил парень со второго ряда.

— Тогда зовете громче.

Кто-то засмеялся. Вейса не улыбнулась.

— Это не шутка. Вчера два защитных допуска уже сменили порядок проверки. Сегодня мы не знаем, какие учебные линии успели сделать пересчет. Поэтому сначала слабый поток. Потом средний. До полного значения без команды не поднимаетесь.

Я положила ладонь над своей пластиной. Верхняя строка была простой: открыть проявление, удержать в пределах контура, закрыть по сигналу. Под ней чувствовалась привычная учебная сетка.

Вейса дала сигнал.

Над столами вспыхнули огни, поднялись тонкие воздушные спирали, на двух пластинах проступил иней. Мой огонь лег над ладонью ровно. Не идеальный шар, которого от нас требовали в начале семестра, а небольшое вытянутое пламя с темной полосой у середины. Раньше преподаватель обязательно сделал бы пометку. Теперь Вейса только проверила границу стола и пошла дальше.

На втором ряду Иллен поднял руку.

Я знала его в лицо, но почти не разговаривала. Пламенный орден, первый курс, вечно обожженные манжеты и привычка работать сильнее, чем требовало задание. В старой системе за это обычно снижали баллы. Он, похоже, решил, что лучший ответ на снижение баллов — давить еще сильнее.

— Магистр, у меня линия не держит привычное значение.

— Закрой поток.

— Я пытаюсь.

Пламя над его ладонью резко вытянулось вверх.

Сначала на пол-локтя. Потом выше его головы.

Иллен дернул рукой, как делал, видимо, много раз до этого, пытаясь продавить огонь обратно в учебный контур.

Это оказалось худшим из возможных движений.

Пламя взревело.

Жар ударил через аудиторию. Студентка рядом с Илленом вскрикнула и отшатнулась вместе со стулом. Медная пластина на его столе раскалилась почти до белого, а защитная линия по краю вспыхнула и вместо того, чтобы срезать избыток, пропустила его дальше.

— Руки вниз! — крикнула Вейса.

Иллен попытался. Огонь дернулся к потолку и распался на три языка.

Я погасила свой поток и вскочила.

— Не дави его вниз! — крикнула я. — Ты привык работать против коррекции. Ее сейчас нет!

Он услышал не сразу. Лицо побелело, правая рука дрожала от усилия.

— Я не держу!

Вейса уже была рядом. Она ударила ладонью по боковой пластине, открывая аварийный контур. На стене загорелись три линии. Первая погасла почти сразу. Вторая вспыхнула и начала темнеть по краям.

Третья осталась ровной.

Я вызвала тонкую нить Пылающих Чернил и провела ею по поверхности пола, не входя глубже рабочего слоя.

— Третий сброс! — сказала я. — Первый все еще привязан к старой коррекции. Второй перегружен. Третий свободен.

Вейса посмотрела на линию один раз.

— Иллен, слышишь меня? Не закрывай поток. Веди вправо, к стене.

— Я не могу его повернуть!

— Тогда не поворачивай весь. Дай мне край.

Она открыла собственный огонь и врезалась им в нижнюю часть вспышки. Не гасила, только оттеснила. Пламя качнулось к стене, облизало край стола и снова рванулось вверх.

Я подала свой поток навстречу, совсем немного, только чтобы показать путь к открытому сбросу.

— Сюда. Не дави. Просто дай ему идти.

Иллен перестал давить.

На мгновение стало хуже. Огонь раздался в стороны, и кто-то за моей спиной выругался. Потом основной поток потянулся к третьей линии. Стена вспыхнула красным, защитный желоб принял жар и увел его под пол.

Пламя над рукой Иллена сразу уменьшилось.

Еще немного.

Еще.

Погасло.

В аудитории остался запах горячего металла и несколько десятков людей, которые внезапно вспомнили, как полезно уметь молчать.

Грай вылез из-под моей скамьи. Шерсть на хвосте стояла дыбом, уши были прижаты, но никакого чужого импульса в ладонь не пришло. Кот был недоволен происходящим как нормальное живое существо, которого едва не подпалили. Чьего-то направленного намерения за срывом не чувствовалось.

Иллен сидел, прижав руки к груди.

— Я сделал все как обычно, — сказал он.

— В этом и проблема, — ответила Вейса.

Она взяла его кисть, проверила пальцы и только потом повернулась к защитной линии.

— Веннская, что ты увидела?

Я подошла к его столу. Пальцы уже начали мерзнуть после короткой работы, но чувствительность сохранялась.

— Контур не подавил верхнее значение до начала упражнения.

— Потому что новая норма запретила предварительную коррекцию?

— Похоже на то. Он получил весь собственный поток, а работал так, будто часть по-прежнему снимут заранее.

Иллен посмотрел на свою ладонь.

— Меня всегда учили давить сильнее, если пламя не выходит на нужный уровень.

— Потому что до этого у тебя его постоянно срезали, — сказала Вейса.

Служитель у кафедры открыл рот.

— Это пока предположение.

— Нет, — сказала я. — Вот это как раз можно проверить.

Я показала на рабочую строку. Старый знак предварительной коррекции оставался под новой формулировкой, но больше не был активным. Он не исчез. Просто перестал командовать.

Вейса прочла поверхностный слой своим учебным ключом и медленно выдохнула.

— Он действительно выключен.

— Значит, закон сработал, — сказал кто-то сзади.

Фраза прозвучала почти радостно.

Порадоваться никто не успел.

По Академии ударил аварийный колокол.

Один длинный звон. Потом второй.

Вейса резко повернулась к двери.

— Это северное крыло.

Через несколько мгновений третий удар подтвердил общий вызов.

Она посмотрела на студентов.

— Потоки закрыть. Из аудитории не выходить без преподавателя.

Рийя уже поднималась.

— Даже не начинай, — сказала она мне.

— Я ничего не сказала.

— Ты очень выразительно думаешь.

Вейса открыла дверь.

— Костеллан, Веннская. Со мной.

Вот теперь спорить действительно не имело смысла.

✦

До северного крыла мы дошли не сами. На середине центральной галереи навстречу выскочил младший служащий и едва не врезался в Вейсу.

— Защитная линия у практических лабораторий упала. Два помещения открылись одновременно. Есть пострадавшие.

Рийя тут же забыла про больную ногу.

— Где?

— Второй переход, возле рунной мастерской.

Она рванула первой.

Вейса осталась со служащим в центральной галерее.

— Рийя!

— На ровном полу можно!

Это было не лучшее время спорить, поэтому я просто пошла следом.

Второй переход встретил нас запахом озона, горячей меди и чем-то кислым из разбитого лабораторного сосуда. Защитная линия вдоль левой стены погасла почти целиком. На полу лежали осколки стекла. Один студент сидел у стены, прижимая ладонь к виску. У девушки возле двери была рассечена щека, и кровь стекала по подбородку на воротник.

Рийя сразу опустилась рядом с ней.

— Руку убери. Я посмотрю.

— Там жжет.

— Конечно жжет, у тебя на коже реактив. Не трогай лицо.

Она вытащила из сумки маленький флакон, смочила ткань и осторожно провела по краю пореза. Девушка зашипела.

— Это что?

— То, что не даст остаткам состава продолжить реакцию. Лекарь будет через минуту. До него доживем без героизма.

Рийя говорила быстро и уверенно. На больную ногу она почти не опиралась, сидела на здоровом колене и даже не пыталась сделать вид, что ей удобно.

У разорванной линии уже стоял Кейлан.

Не знаю, откуда он пришел раньше нас. Возможно, серый пропуск все-таки умел открывать полезные двери, если рядом находился человек внутреннего контроля. Лайс был здесь же и оттеснял студентов от прохода.

Темные Чернила Кейлана лежали на стене широкой полосой. Не открывали слой, только удерживали два разошедшихся края защитного контура, не позволяя трещине уйти дальше по коридору.

— Элара, не подходи слева, — сказал он. — Там физический разрыв.

— Вижу.

Медная накладка действительно отошла от стены и выгнулась наружу. Еще пол-ладони, и она сорвалась бы вместе с креплением.

Я обошла справа.

Кейлан посмотрел на мои руки.

— Уже работала?

— Коротко. В учебной аудитории сорвался студент. Контур перестал подавлять его поток до начала упражнения.

— Пострадал?

— Нет. Здесь что произошло?

— Линия приняла нагрузку двух помещений и потеряла внешний край. Почему, пока не знаю.

Он не попытался превратить утренний срыв Иллена в готовое объяснение. За это я была ему благодарна.

Соррен появился через другой вход почти одновременно с лекарями. Архивное перо уже было в руке.

— Верхнюю галерею закрыли. Там еще две линии нестабильны.

— Они рушатся? — спросил Лайс.

— Пока только меняют значения допуска. Эта уже разорвалась.

Рийя передала девушку лекарю, поднялась и тут же перенесла вес на здоровую ногу. Потом открыла свой футляр.

— Что держит металл?

— Только Темные Чернила, — ответил Кейлан.

— Тогда через минуту ты будешь держать еще и половину стены. Мне нужен нижний край.

Кейлан чуть сместил ладонь, освобождая место.

Рийя поставила две медные скобы на выгнутую накладку и провела между ними полосой густого прозрачного состава. Он быстро побелел.

— Теперь если крепление пойдет дальше, состав треснет раньше металла. Не лечит линию, зато мы услышим.

— Это, конечно, обнадеживает, — сказал Соррен.

— Я умею успокаивать людей.

— Заметно.

Я вызвала Пылающие Чернила.

Кейлан повернул голову.

— Будешь читать линию?

— Только рабочий слой. Хочу понять, по каким значениям она считает нагрузку.

— Если потянет глубже?

— Закрою.

— Хорошо.

Он чуть плотнее прижал Темные Чернила к верхнему краю, оставляя мне свободный участок справа.

Я коснулась стены.

На этот раз текст открылся тяжелее. Не потому, что был глубже, а потому, что защитная линия продолжала дергаться под удержанием Кейлана. Рабочие знаки шли неровно, часть уже погасла. Но основной расчет сохранился.

Доступ к помещению.

Допустимая нагрузка.

Отвод избытка.

Стабилизация внешнего края.

И еще одна строка, знакомая слишком хорошо.

Предварительно приведенное значение дара участника.

Я перечитала ее дважды.

— Вот.

Соррен подошел ближе.

— Что?

— Эта защита считает не фактический поток. Она берет значение после коррекции.

— После той самой коррекции, которую новая строка перестала применять?

— Да.

Кейлан удерживал стену, не отвлекаясь.

— Тогда линия должна просто получить другое значение.

— Если умеет.

Я провела огнем дальше.

Эта линия не умела.

Защитный контур был построен позже основного основания, но раньше нескольких учебных перестроек. В нем прямо стояло условие: входящие показатели считаются уже приведенными к допустимому диапазону. Отдельной проверки реального потока не было вообще.

Потому что ее никогда не считали нужной.

— Она не умеет пересчитывать предел, — сказала я. — Для нее все, что приходит из учебных помещений, уже должно быть ослаблено до старой нормы.

Соррен выругался очень тихо.

— А теперь оно не должно.

— Теперь основание передает реальное значение. Защита принимает его как уже скорректированное и пытается удержать тем же запасом.

— Поэтому первая сильная нагрузка рвет край, — сказал Кейлан.

— Да.

Рийя посмотрела на белеющий состав между скобами.

— То есть новый закон работает правильно?

Мне хотелось найти ошибку в формулировке, потому что тогда проблему можно было бы вернуть в одну строку и исправить там же. Но рабочий слой упрямо показывал другое.

— Да. Он делает ровно то, что мы написали. Не подавляет дар заранее и передает системе фактическое значение.

— А старая защита построена так, будто фактического значения никогда не увидит, — сказал Соррен.

Я убрала руку.

Пальцы онемели только на кончиках. Кейлан заметил и свободной рукой коснулся моей кисти.

— Хватит?

— Хватит. Причина уже видна.

Состав Рийи тихо треснул.

Она сразу прижала вторую скобу.

— Металл пошел.

— Держу, — сказал Кейлан.

Темные Чернила потемнели.

Лайс отдал приказ вывести людей из двух соседних помещений. Соррен отправил служащего за ремонтной группой и старой схемой северного крыла. В коридоре одновременно двигались лекари, студенты, рабочие и люди внутреннего контроля.

Никакого тайного врага для этого хаоса не понадобилось.

Это оказалось хуже, чем я ожидала.

С чужим намерением можно спорить. Его можно искать, ловить, доказывать. Здесь никто не пытался причинить вред. Академия просто много лет строила защиту вокруг уверенности, что часть магов всегда будет слабее, чем они есть на самом деле.

Мы убрали одно условие.

Остальные продолжили жить так, будто оно никуда не делось.

✦

Открытый разбор назначили после обеда.

Слово «открытый» означало, что в зале присутствовали представители временной комиссии, преподаватели, внутренний контроль, несколько студентов из пострадавшего крыла и столько любопытных у дверей, сколько служители так и не сумели выгнать.

Нолл пришел первым.

Это уже было плохим знаком.

Ректор стоял у кафедры в темной мантии, привычный перстень выделялся на пальце, папка перед ним была закрыта. За его правым плечом сидела женщина из временной комиссии, та самая, которая теперь ставила вторую подпись на части распоряжений. Тесс заняла место у края стола и готовила чистые листы протокола.

Кейлан сел не рядом с преподавателями, а в первом ряду. Рийя устроилась у прохода, вытянула больную ногу чуть вперед и поставила рядом футляр со скобами. Грай лег под ее скамьей. После утреннего огня он решил, что лучше пока не светиться.

Соррен стоял у схемы северного крыла.

Вейса отчиталась быстро, без лишней эмоциональности.

— Студент не нарушал инструкцию намеренно. Он повторил привычное усилие, которое раньше компенсировалось предварительным подавлением. После изменения нормы учебный контур эту коррекцию не применил. Аварийный сброс сработал только по третьей линии.

Нолл сложил руки на кафедре.

— Иными словами, изменение основания привело к потере контроля студентом.

— Нет, — сказала Вейса. — К потере контроля привела привычка работать против искусственного ограничения, которого больше нет.

— Привычка сформирована действующей системой Академии.

— Была сформирована.

— Магистр Вейса, два слова не меняют факта. Утром студент едва не поджег аудиторию. Через час защитный контур северного крыла разрушился и пострадали люди.

Он говорил спокойно. Без привычного презрения в голосе и без попытки сделать меня центром каждого предложения. От этого его аргумент звучал в разы сильнее.

— Поэтому, — продолжил Нолл, — до полной проверки последствий я ставлю вопрос о временном приостановлении действия новой нормы в учебных и защитных контурах Академии.

По залу прошел шум.

Рийя рядом тихо сказала.

— Быстро.

— Он ждал первого сбоя, — ответила я.

— Или просто умеет пользоваться тем, что уже случилось.

Это было больше похоже на правду. Не каждый удобный для Нолла кризис обязан был быть им подготовлен.

Тесс подняла руку.

— Уточнение для протокола. Вы предлагаете вернуть предварительную коррекцию дара в качестве временной меры?

— Да.

— Для всех студентов или только для тех, чьи профили ранее относились к нестандартным?

Нолл посмотрел на нее.

— Для тех категорий, где превышение расчетных значений создает риск.

— Категории определяются по старому реестру?

— До новой проверки других данных нет.

Тесс записала ответ. Перо у нее двигалось очень ровно.

Круг замкнулся. Вернуть старую коррекцию, потому что защита построена под старую коррекцию. Потом использовать старый реестр, чтобы решить, кого корректировать. Через неделю можно будет сообщить, что система снова стабильна.

Только это опять будет удобно только системе, а не людям.

Нолл повернулся ко мне.

— Госпожа Веннская. Вы присутствовали при обоих инцидентах. Возражения?

Раньше от этого вопроса у меня внутри обязательно поднималось старое желание доказать, что я вообще имею право здесь находиться. Право учиться. Право пользоваться собственным даром. Право не соглашаться с человеком в ректорской мантии.

Сегодня мне всего лишь требовалось объяснить, почему упала защита.

Я встала.

— Новая норма не дала неверную команду. Она перестала выполнять старую. Это разные вещи.

— Для пострадавших студентов различие, вероятно, утешительное.

— Для ремонта Академии оно обязательное.

Нолл прищурился.

— Объясните.

Я подошла к схеме Соррена. На ней северная линия была отмечена красной нитью.

— Утренний учебный контур перестал автоматически срезать верхнюю часть дара Иллена до начала упражнения. Он впервые получил полный поток там, где привык давить сильнее, чтобы пройти прежнее ограничение. Это проблема обучения и перенастройки учебных линий.

Провела пальцем по красной нити.

— Северная защита устроена еще хуже. Она вообще не проверяет реальную нагрузку. В ее рабочем тексте прямо записано, что входящее значение уже прошло предварительную коррекцию. То есть защита рассчитана не на студентов с их изначальными данными силы. Она рассчитана на студентов после того, как другая часть системы заранее сделала их слабее.

В зале стало тише.

Нолл посмотрел на Соррена.

— Это подтверждено?

— Рабочая формулировка прочитана Веннской и отдельно сверена архивным светом. Схема ремонта показывает тот же принцип. Точную дату внесения строки я пока не установил.

— Значит, мы имеем несовместимость нового закона с действующей инфраструктурой.

— Нет, — сказала я.

Нолл повернул голову ко мне.

— Вы только что описали именно несовместимость.

— Я описала старую инфраструктуру, которая не умеет работать с реальными значениями. Если дверь падает после того, как перестроили стену, сделав ее прямой, а не кривой, проблема не в том, что стену выпрямили.

Кто-то у дверей коротко рассмеялся и тут же замолчал.

Нолл даже не посмотрел туда.

— Очень наглядно. Но если падающая дверь убивает человека, разумный управляющий сначала возвращает подпорку, а потом выясняет, почему стена кривая.

Вот теперь спор стал сложнее.

Потому что это был хороший ответ.

— Можно временно закрыть опасные помещения, — сказала я. — Также можно снизить допустимую нагрузку на практиках. Поставить дополнительные сбросы, пока все линии не проверят. Но вернуть коррекцию как общую норму означает снова скрыть настоящие значения. Тогда мы не узнаем, какие еще контуры построены на той же ошибке.

— И сколько людей вы предлагаете подвергнуть риску ради поиска?

— Ни одного. Я предлагаю не называть безопасностью систему, которая работает только пока часть людей заранее ослабляют.

Вейса кивнула, не пытаясь сделать это незаметно.

Нолл посмотрел на временную комиссию.

— Академия обязана обеспечивать безопасность студентов независимо от политической привлекательности формулировок.

— Согласна, — сказала я.

Нолл чуть приподнял подбородок. Похоже, этого согласия он не ожидал.

— Поэтому надо закрыть опасные линии и проверить их. А не вернуть правило, которое и сделало их опасными.

Тесс перестала писать только на мгновение, чтобы сменить лист.

Рийя рядом со скамьей подняла футляр.

— И пока проверяют, можно ставить на самые старые узлы физические ограничители. Не везде, но там, где есть металл и доступ к носителю.

Нолл посмотрел на нее.

— Госпожа Костеллан, вы предлагаете временную техническую меру для Академии на основании двух случаев?

— Я предлагаю не ждать третьего, если мы уже знаем, где все ломается.

— Ваше состояние позволяет выполнять такую работу?

Рийя медленно опустила взгляд на свою ногу, потом снова на Нолла.

— Мое состояние позволяет мне сидеть, думать и ставить скобы. Для последнего я, в принципе, использую руки.

По залу снова прошел тихий смешок.

Я отвернулась, чтобы скрыть улыбку.

Нолл выдержал это без видимой реакции.

— Решение о приостановлении нормы требует голосования комиссии, — сказала женщина рядом с ним. — До голосования предлагаю временно ограничить высоконагруженные практики и закрыть линии, построенные на предварительно скорректированных значениях, если такие линии будут подтверждены.

— Для этого их сначала надо найти, — заметил Соррен.

— Тогда ищите.

Разбор на этом мог закончиться.

Не закончился.

Дверь открылась, и в зал вошел Тейн.

✦

Я видела архимага Тейна достаточно раз, чтобы не ожидать от него эффектных появлений. В этот раз он тоже просто вошел, передал плащ служителю у двери и остановился возле первого ряда так, словно приехать из столицы посреди разбирательства в академии было обычным пунктом рабочего дня.

Нолл поджал губы сильнее, чем после смешков студентов.

— Архимаг. Заседание не было заявлено как слушание Высшего Совета.

— Оно им и не является.

Тейн коротко кивнул женщине временной комиссии и Лайсу. На мне его взгляд задержался немного дольше.

— Госпожа Веннская. Магистр Дар-Ортис.

Кейлан поднялся.

— Архимаг.

— Я прибыл по другому вопросу, — продолжил он. — Хотя, судя по тому, что услышал у двери, вопросы уже связаны достаточно тесно.

Нолл положил ладонь на закрытую папку.

— Если Совет располагает сведениями, имеющими отношение к безопасности Академии, было бы разумно предоставить их комиссии, чтобы мы не обсуждали последствия вслепую.

— Поэтому я здесь.

Тейн не повысил голоса. Ему это почти никогда не требовалось.

Он повернулся к залу.

— С ночи несколько внешних магических контуров показали отклонения при стандартной проверке. Пока слабые. Изменились сроки ответа, порядок подтверждения доступа и часть восстановительных команд.

У меня похолодели пальцы.

Аделла сказала проверить внешний контур.

Мы не успели.

Тейн продолжил.

— В большинстве случаев система отвечает после повторного запроса. Один региональный узел перестал отвечать полностью.

Соррен снял очки.

— Полностью, это отсутствие допуска или отсутствие отклика на саму проверку?

— Стандартная проверка не получает подтверждения состояния. Ни положительного, ни отрицательного.

— Физическая работа узла сохраняется?

— Частично. Именно это и делает ситуацию неприятной.

Вейса тихо выругалась.

Нолл посмотрел на меня.

— И вы считаете это последствием изменения в Академии?

Тейн ответил раньше меня.

— Я считаю, что у нас есть временная связь и совпадающий тип отклонения. Причинная связь требует проверки.

Мне хотелось поставить эту фразу в рамку и повесить в кабинете Нолла.

С другой стороны, Тейн сам годами умел превращать осторожную формулировку в очень удобное полномочие. Радоваться его ответу было рано.

— Что требуется от Академии? — спросила женщина комиссии.

— От Академии пока ничего сверх локальной проверки. От госпожи Веннской требуется присутствие в столице.

Шум у дверей стал громче.

Я осталась стоять возле схемы.

— Требуется кем?

— Высшим Советом.

— В каком качестве?

— Не обвиняемой, если это ваш вопрос.

— Это был один из вопросов.

Тейн едва заметно наклонил голову.

— Как единственного известного Совету человека, способного читать внутренний слой основания на уровне строки.

Нолл медленно выпрямился.

— Госпожа Веннская остается студенткой Академии и участницей текущего разбирательства.

— И поэтому Совет не отдает распоряжение о ее принудительной доставке.

Я посмотрела на Тейна внимательнее.

— Значит, я могу отказаться?

— Можете.

— И тогда?

— Совет продолжит проверку без вас. Медленнее и с меньшим объемом данных.

Никакой угрозы.

Это не означало отсутствия расчета.

Тейн умел предлагать выбор так, чтобы один вариант заранее выглядел ответственным, а второй требовал дополнительных аргументов. Кейлан когда-то согласился на его условия именно потому, что другая дорога казалась опаснее.

Теперь выбор предлагали мне.

Я не собиралась путать добровольность с бескорыстием.

— Почему столица? — спросила я.

— Потому что там находится рабочая группа Совета и доступ к отчетам по внешним отклонениям.

— Вы хотите, чтобы я читала этот молчащий узел из столицы?

— Нет. Сначала требуется понять, что именно произошло и какие проверки допустимы. Ваше присутствие нужно для разбора внутреннего слоя там, где мы можем обеспечить доступ и свидетелей.

Это прозвучало разумно.

Слишком разумно, чтобы соглашаться на месте.

Столица не делала предложение безопаснее. Она только переносила разговор туда, где у Совета были свои специалисты, документы и правила доступа. Зато там находились отчеты по внешним сбоям, которых у нас не было. Отказываться от них только потому, что Тейн предпочитал работать на своей территории, было бы глупо. Соглашаться и забывать об этом было бы еще глупее. Я перебрала то немногое, что у нас уже было. Несколько изменившихся проверок, один полностью молчащий узел и предупреждение Аделлы. Этого не хватало для вывода. Но вполне хватало, чтобы перестать считать происходящее внутренней проблемой Академии.

Я посмотрела на Кейлана.

Он не кивнул и не покачал головой.

Просто ждал.

Тейн перевел взгляд с меня на Кейлана.

— Ответ не требуется в эту минуту. Я останусь в Академии до вечера.

— Очень великодушно, — сказал Нолл.

— Очень практично. Мне все равно нужно увидеть поврежденный контур северного крыла.

Тейн повернулся к Соррену.

— Схемы сохранились?

— Схемы сохранились. Не уверен только, что их будет достаточно.

— Тогда начнем со схем, а дальше будет видно.

Разбор закончился окончательно только после этого.

Люди поднялись и заговорили одновременно, у дверей снова образовалась пробка. Тесс ловила представителей комиссии по одному и заставляла ставить подписи под временными ограничениями. Нолл ушел с женщиной из комиссии, уже обсуждая, какие практики считать высоконагруженными. Рийя попыталась встать слишком быстро, поморщилась и снова села.

Я подошла к ней.

— Нога?

— После утреннего забега напоминает, что у нее есть мнение.

— Лекаря позвать?

— Сначала холодный состав. Если через час не пройдет, лекарь.

— Через полчаса.

— Сорок минут.

— Тридцать пять.

— Договорились. Иди решать судьбу Империи, пока я еще добрая.

— Я не решаю судьбу Империи.

Рийя посмотрела на меня.

— Прекрасно. Сохрани эту мысль. Особенно когда приедешь в Совет.

Если приеду.

Я развернулась к выходу.

Кейлан уже ждал в коридоре.

✦

Мы постарались быстрее дойти до боковой галереи, пока кто-нибудь снова не попытался втянуть нас в обсуждение поврежденных линий.

Здесь было почти пусто. За окнами море лежало серой полосой, ветер бил в стекла, а в дальнем конце коридора служитель менял погасшую чашу. Грай пришел следом, сел у стены и потерял всякий интерес к нашему разговору, как только понял, что еды здесь не будет.

Кейлан остановился рядом со мной.

— Что думаешь?

— Что Тейн научился произносить слово «можете» так, чтобы после него хотелось проверить все мелкие условия.

— Это полезная привычка.

— У меня или у него?

— У тебя.

Я прислонилась спиной к камню. Не к магической линии, просто к обычной стене. После последних двух дней это уточнение почему-то стало важным.

— Если поеду, Совет получит меня там, где ему удобно. Доступ, свидетелей, собственных специалистов. Тейн снова окажется человеком, который определяет условия.

— Да.

— Если не поеду, мы останемся здесь и будем чинить Академию, пока где-то внешний узел не отвечает вообще.

— Да.

Я посмотрела на него.

— Ты сегодня удивительно полезен.

— Стараюсь не мешать тебе услышать собственный ответ.

Раньше он бы уже перечислил риски. Потом добавил бы еще три, о которых я не подумала, и закончил тем, что сам назвал бы наиболее безопасный вариант. Теперь стоял рядом и действительно не пытался решить за меня.

Жаль, что это не делало выбор легче.

Зато делало его моим.

До сих пор все укладывалось в границы Академии. Стена западной башни. Ловушка в служебном переходе. Пересчет хозяйственного контура. Теперь внешний узел за ее пределами вообще перестал отвечать. Остаться было проще хотя бы потому, что здесь я знала стены, людей и способы доступа. Но простота никогда не была доказательством правильного решения. Если изменение действительно пошло дальше Академии, мне все равно пришлось бы разбираться. Только позже и с меньшим количеством фактов. Эта мысль раздражала сильнее, чем предложение Тейна. И еще мне не хотелось узнать через неделю, что мы могли увидеть предупреждение раньше, но предпочли удобство. Такую причину я бы себе не простила.

— А ты что думаешь?

— Что Совет хочет получить доступ к твоему дару раньше, чем поймет, что происходит.

— Это я тоже понимаю.

— И что внешний сбой — это слишком серьезно, чтобы притвориться, будто он нас не касается.

— И это тоже.

— И еще я думаю, что Нолл будет очень доволен, если ты останешься здесь и вся проблема снова уменьшится до одной Академии.

Я тихо усмехнулась.

— Вот теперь ты испортил мне удобное сомнение.

— Могу вернуть.

— Не надо.

Кейлан поднял руку и коснулся пальцами моей щеки. Легко погладил большим пальцем по щеке и прижал к ней ладонь. Сразу стало тепло и уютно. Захотелось укутаться в это тепло, чтобы хоть ненадолго забыть обо всех проблемах.

Мне тоже очень хотелось к нему прикоснуться.

Я взяла его за запястье и прижалась щекой к его ладони еще сильнее. После утра, в котором горели учебные столы, рушилась защита и Совет снова обнаружил мою полезность, это короткое движение оказалось почти неприлично приятным.

— Ты хочешь ехать? — спросил Кейлан.

Вопрос был тихим и очень простым.

Я закрыла глаза всего на мгновение.

Передо мной снова появилась северная линия. Строка, которая считала людей уже ослабленными. Иллен, привыкший давить сильнее, потому что система всю его учебу отнимала часть потока. Аделла, говорившая, что последствия не останутся внутри Академии. Тейн, приехавший из столицы с первым сообщением о внешнем отклонении, которое могло быть связано с новой строкой.

Я изменила одну формулировку, потому что она была неправильной.

Теперь мне придется увидеть, к чему привели мои действия.

— Хочу понять, что я сделала.

Кейлан убрал руку от моей щеки только затем, чтобы переплести пальцы с моими.

— Тогда едем.

Не «я тебя сопровожу».

Не «тебе нельзя ехать одной».

Едем.

Я сжала его пальцы.

— У тебя вообще есть право покидать Академию с этим пропуском?

— Пока нет.

— Пока?

— Поэтому начнем с Лайса.

— А я с Тейна.

— Такой порядок мне нравится.

Грай поднялся раньше нас и пошел к выходу из галереи.

— Он уже согласился, — сказала я.

— Он не знает, о чем мы говорили.

— Это никогда ему не мешало принимать решения.

Мы вернулись в зал. Почти все уже ушли. Тесс собирала листы протокола, Соррен спорил с ремонтным мастером о возрасте северной стены, а Тейн стоял у схемы и слушал обоих с выражением человека, который мысленно просчитывал стоимость предстоящей проверки.

Я подошла к нему.

— Я поеду.

Тейн кивнул.

— Хорошо.

— Но Кейлан едет со мной, если внутренний контроль снимет ограничение на выезд.

Архимаг перевел взгляд на серый пропуск.

— Это будет решать Лайс, не я.

— Именно поэтому я сказала «если».

— Разумно.

— И еще одно. Вы так и не назвали узел.

Тейн посмотрел на Соррена, потом на меня.

— Региональный узел находится в Истаре.

Название мне ничего не объяснило.

Но я теперь знала конкретное место за пределами Академии, где произошло отклонение, которое могло быть связано с новой строкой. Истар.

Глава 5

Выбор

Элара

✦

На следующее утро вопрос был уже не в том, ехать ли мне в столицу. Надо было решить, кто поедет со мной, кто останется в Академии и почему Рийя уверена, что больная нога к делу не относится.

Мы собрались в небольшой комнате рядом с архивом. Соррен занял стол двумя схемами северного крыла и тремя списками контуров, которые ремонтные группы должны были проверить до вечера. Тесс сидела у окна с протоколами комиссии. Кейлан стоял возле двери. Его выезд еще предстояло согласовать с Лайсом.

Соррен провел пальцем по первой схеме.

— Я остаюсь.

— Это даже не обсуждалось, — сказала я.

— Я знаю. Но хотел произнести сам, пока кто-нибудь не превратил это в приказ.

Кейлан чуть повернул голову ко мне, но я сделала вид, что не заметила. После вчерашнего я слишком хорошо знала, как бесит даже разумное решение, когда его принимают за тебя.

Соррен снова посмотрел на схему.

— В северном крыле нашли еще две линии с предварительно скорректированными значениями. Одну уже закрыли. Вторая держится только на временном ограничителе. Если я уеду, ремонтные группы будут приносить схемы Ноллу или первому свободному преподавателю, а мне хотелось бы, чтобы Академия пережила наше отсутствие целой.

— Очень завышенные требования, — сказала Рийя.

Рийя сидела на краю второго стола, вытянув больную ногу. Сапог уже застегивался без прежней борьбы с отеком. По ровному полу она ходила почти нормально, но на лестнице к архиву снова отстала и теперь явно берегла щиколотку. Выглядела она намного лучше, чем два дня назад, и, конечно, уже считала себя здоровой.

Тесс подняла руку, не отрываясь от листа.

— Я тоже остаюсь.

— Ты говоришь это с таким выражением, будто тебя бросают на передовой, — заметила Рийя.

— Можно и так сказать. Здесь остается ректор Нолл.

Соррен кашлянул в кулак.

— Тесс.

— Что? Я младший секретарь комиссии. Я записываю то, что люди потом пытаются перевернуть так, как удобнее им. А Магистр Нолл дает мне больше работы, чем все остальные вместе взятые.

Я усмехнулась. Еще неделю назад Тесс пробиралась по коридорам с пачкой чужих бумаг и старалась никому не попадаться на глаза. Теперь перед ней лежали протоколы, без которых половина решений комиссии теряла смысл. Всезнающей она не стала, зато быстро научилась выяснять, кто именно произнес фразу, которую потом пытаются записать как общее мнение.

— Без тебя там будет хуже, — сказала я.

— Спасибо. Я надеялась услышать что-нибудь вроде «мы будем скучать», но и это подойдет.

— Я буду скучать, — сказала Рийя. — Особенно когда придется самой искать, где Совет хранит приличные чернила.

Тесс посмотрела на нее.

— Ты тоже остаешься.

— Нет.

— У тебя нога.

— У меня нога уже много лет. Даже две.

— Рийя.

Она повернулась ко мне.

— Повтори.

— Что?

— Скажи еще раз, что я остаюсь из-за ноги. Медленно. Вдруг к концу фразы я передумаю.

Я закрыла рот. Соррен очень внимательно изучал схему, Кейлан тоже нашел на стене что-то исключительно важное, а Тесс даже не пыталась скрыть улыбку.

— Хорошо, — сказала я. — Не буду говорить, что ты остаешься. Я спрошу, зачем тебе ехать, кроме желания доказать мне, что ты можешь.

— Вот это уже человеческий вопрос.

Рийя наклонилась к сумке и достала три маленьких флакона. В одном жидкость оставалась почти прозрачной, во втором на дне лежал серый осадок, а третий уже разделился на два слоя.

По виду я не могла определить, что именно она достала. У Рийи были десятки похожих флаконов. Но такие растворы я видела много раз: их добавляли к нестабильным составам, чтобы те не меняли свойства при магическом воздействии.

— Это вчерашние? — спросила я.

— Утренние. Один и тот же базовый стабилизатор, одна партия компонентов, три разных рабочих контура. Здесь он повел себя нормально. Здесь выпал осадок раньше срока. А здесь разделился после обычного магического импульса.

Рийя взяла второй флакон и покрутила его между пальцами.

— Вчера этот же состав держался ровно до конца проверки. Я повторила пропорции утром и получила осадок раньше, чем должна была.

— Может, компоненты испортились?

— Тогда одинаково повели бы себя все три.

Она постучала ногтем по третьему флакону.

— А этот вообще решил жить собственной жизнью. Мне такое не нравится.

Мне тоже это не нравилось. Особенно потому, что Рийя говорила без обычной насмешки. Когда она переставала шутить над своей работой, значит, действительно видела проблему.

— Из-за пересчета?

— Не знаю. И именно поэтому еду.

Она поставила флаконы в ряд.

— Если изменения только внутри Академии, в столице те же составы будут вести себя нормально. Если нет, мне нужно понять, что меняется первым: носитель, заряд или уже готовый раствор. Региональный узел в Истаре не отвечает на стандартную проверку, а люди там все равно будут лечить ожоги, ставить защитные смеси и закреплять ремонтные линии. Я хочу знать, не начнет ли привычный состав делать что-нибудь новое в самый неподходящий момент.

Возразить было нечего, и это раздражало.

— На лестницах ты все еще хромаешь.

— На корабле, надеюсь, лестниц меньше, чем в Академии.

— Не надейся.

— Тогда я буду ненавидеть их по очереди.

Я посмотрела на ее щиколотку.

— После вчерашнего тебе снова было больно.

— Было. Я положила холодный состав и отечность спала. Сегодня лучше. Если станет хуже, я скажу. Если понадобится лекарь, пойду к лекарю. Но оставаться здесь только потому, что мне неприятно спускаться по ступеням, я не буду.

Рийя хотя бы не делала вид, что нога уже здорова. Она собиралась следить за ней и сказать, если станет хуже. Если я продолжу спорить, сама решу за нее, что ей можно, а что нельзя.

— Хорошо, — сказала я. — Едешь.

— Какая неожиданность.

— Но тяжелую сумку несешь не ты.

— Это уже дискриминация зельеваров.

— Переживешь.

Грай, лежавший под столом, поднял голову на слово «сумку». Похоже, из всего разговора его заинтересовало именно это.

Кейлан отошел от стены.

— Остается мой выезд.

Вопрос с выездом Кейлана все равно оставался открытым до решения Лайса.

— Лайс придет на заседание комиссии, — сказала Тесс. — Я видела его отметку в порядке слушания.

— Начнем с него, — ответил Кейлан.

Соррен сложил одну из схем.

— Если Лайс разрешит, кто едет?

Я оглядела комнату.

— Я, Кейлан и Рийя. И Грай, если кто-нибудь не сумеет-таки объяснить ему, что он остается.

Кот медленно открыл глаза.

— Значит, Грай тоже, — сказал Соррен.

— Совещание можно считать закрытым. Повестка дня полностью исчерпана. Очень полезное совещание, — заметила я.

За дверью прошли двое ремонтников с медными скобами. Чуть дальше кто-то ругался из-за закрытого перехода. Академия явно не собиралась останавливаться из-за нашего отъезда. Я прислушалась к себе и поняла, что мне не хочется искать повод, чтобы остаться.

✦

Через два часа Нолл попытался запретить мне выезд.

Для разнообразия он не принес нового распоряжения и не положил передо мной бумагу с уже готовой формулировкой. Он дождался заседания временной комиссии, выслушал отчет Соррена о северном крыле и попросил внести в обсуждение еще один вопрос.

К форме было трудно даже придраться.

Мы сидели в том же зале, где вчера спорили о возврате старой коррекции. Тесс заняла место у края стола и держала перо над протоколом. Тейн был справа от председателя комиссии. Лайс сидел напротив и листал свою маленькую записную книжку. Кейлану отвели стул у стены, как человеку, который присутствовал по разрешению внутреннего контроля, но не входил в комиссию.

Нолл дождался тишины.

— До завершения внутренних слушаний я считаю выезд Веннской преждевременным.

Я уже открыла рот, но председатель подняла ладонь.

— Основание, магистр Нолл.

— Вчерашний сбой показал, что последствия новой нормы еще не изучены. Веннская является непосредственным участником изменения основания, свидетелем аварии и специалистом, чьи показания необходимы для проверки учебных и защитных контуров. Ее отсутствие затруднит работу комиссии.

Нолл говорил осторожно. Он не обвинял меня и не предлагал наказания. По его версии, Академии я нужна настолько, что лучше не выпускать меня за ворота.

— Совет просит ее присутствия в столице по той же причине, — сказал Тейн.

— Совет не расследует вчерашний инцидент внутри Академии.

— Совет расследует внешние отклонения, которые могут быть связаны с тем же изменением нормы.

Он и сейчас не утверждал, что Истар замолчал из-за моей правки.

Нолл повернулся к нему.

— Пока это только временное совпадение.

— Поэтому Совет и просит человека, который способен читать внутренний слой на уровне строки.

— Просьба Совета не отменяет обязанностей студентки перед Академией.

Вот теперь я все-таки заговорила.

— Я не отказываюсь от показаний.

Нолл посмотрел на меня.

— Вы собираетесь отсутствовать.

— Я собираюсь уехать в столицу по приглашению Совета. До отъезда отвечу на вопросы комиссии. После возвращения тоже. Если вам требуется конкретная проверка линии, назовите ее сейчас.

— Проверки еще не завершены.

— Поэтому я и спрашиваю, что именно вы хотите запретить мне делать до их завершения. Покидать территорию? Работать с основаниями? Давать показания в другом месте?

Нолл сжал губы.

— Я предлагаю временно ограничить выезд до окончания внутреннего слушания.

— На какой срок?

— До завершения проверки.

— Это не срок.

Тесс быстро записала фразу. Нолл заметил движение пера и посмотрел на нее, но она даже не подняла головы. Я едва удержалась от улыбки.

Председатель комиссии сложила руки на столе.

— Магистр Лайс?

Лайс закрыл книжку.

— Внутренний контроль не устанавливал для Веннской ограничений на перемещение.

— Я не утверждал, что устанавливал.

— Вы предлагаете сделать это сейчас.

— В интересах расследования.

— Тогда мне потребуется причина, связанная с расследованием, а не сам факт его существования.

Нолл чуть наклонил голову.

— Вы считаете участие Веннской несущественным?

— Считаю существенным. Поэтому ее показания фиксируются комиссией, а доступ к спорным контурам проводится с наблюдением. Для запрета на выезд этого недостаточно.

Лайс говорил ровно и не пытался меня защищать. Меня это устраивало. Если бы он вдруг встал на мою сторону из симпатии, я бы насторожилась сильнее.

Нолл перевел взгляд на Тейна.

— Совет готов принять на себя ответственность за отсутствие Веннской во время продолжающейся аварийной перестройки?

— Совет отвечает за свой запрос, — сказал Тейн. — За решения Академии отвечает сама Академия.

— Очень удобно.

— Главное, что точно.

Тейн не скрывал, что хотел видеть меня в столице. Судя по ответам Лайса, тот не собирался снова отдавать Ноллу право решать, куда мне можно. Ни одного из них это не делало моим другом, но сейчас их доводы работали в мою пользу.

Председатель комиссии посмотрела на остальных членов.

— Предложение о временном запрете на выезд не поддерживаю. Показания Веннской за текущий период должны быть завершены сегодня. Дальнейшие вопросы передаются ей через комиссию. Возражения?

Нолл медленно сел.

— Мое возражение внесите в протокол.

— Уже, — сказала Тесс.

Я кашлянула, чтобы мой смех не оказался слишком заметен, но Нолл все равно услышал.

После этого заседание могло бы закончиться, но Кейлан поднялся.

Лайс посмотрел на него.

— Дар-Ортис?

— Мне нужно разрешение на выезд из Академии.

Нолл так резко повернулся к нему, что я сразу насторожилась.

— И это ограничение установлено не мной.

— Именно поэтому я спрашиваю не вас, — сказал Кейлан.

Уголок рта Рийи, сидевшей у дальней стены как приглашенный специалист по вчерашнему составу, дернулся.

Лайс открыл книжку снова.

— Выезд связан с запросом Совета?

— Я не являюсь адресатом запроса. Едет Элара. Я намерен ехать с ней.

Он не назвал себя ни сопровождающим, ни представителем Академии. Сказал только, что намерен ехать со мной.

Лайс перелистнул две страницы.

— Ваши показания по старым допускам и договору с представителем Совета зафиксированы. До конца текущего этапа проверки мне нужен ваш доступ по первому требованию.

— В столице я буду доступен.

— При изменении маршрута сообщаете мне до выезда из города. К закрытым объектам Совета не входите без отдельного допуска. На время поездки ограничение на выезд снимается. Остальные условия проверки остаются в силе.

Кейлан кивнул.

— Понял.

Я только сейчас заметила, как сильно ждала этого разрешения. Вчера мы решили ехать вместе, но до слов Лайса Кейлан все равно не мог выйти за ворота.

Нолл постучал пальцем по столу.

— Очень быстро внутренний контроль начал считать Дар-Ортиса безопасным для свободного перемещения.

Лайс поднял глаза.

— Я этого не говорил.

— Но выпускаете его.

— В столицу, где находится Высший Совет и где я смогу продолжить проверку. Это не то же самое, что признать проверку завершенной.

Председатель комиссии закрыла заседание. Соррен сразу унес две схемы ремонтникам, Тесс осталась собирать подписи под протоколом, а Нолл задержал ее сначала одним уточнением, потом вторым. У Академии и без нас хватало работы.

Тейн догнал меня у двери.

— Отправление в порт утром. Подробности Тесс передаст до вечера.

— Вы едете с нами?

— У меня свой график возвращения. Не переживайте, в столице увидимся раньше, чем вам хотелось бы.

— Очень обнадеживает.

— Я стараюсь быть точным.

Он ушел к председателю комиссии.

Я посмотрела на Кейлана.

— Тебя официально выпустили и отдельно предупредили не радоваться.

— Внутренний контроль умеет сохранять равновесие.

— А ты?

Кейлан провел пальцами по моей кисти.

— Я еду с тобой.

✦

К вечеру Рийя успела разложить по моей комнате столько вещей, что оставлять ее собираться без присмотра было опасно.

На кровати лежала одежда. На стуле стояла моя новая дорожная сумка. На полу возле окна Рийя разложила флаконы, перевязанные по три, два свертка инструментов, коробку с сухими реагентами и небольшой металлический футляр, от которого я держалась подальше из опасения за собственные брови.

— Это с нами не поедет, — сказала я.

— Почему?

— Потому что я видела, что с ним происходит при нагреве.

— Оно нагревается только при неправильной активации.

— Именно поэтому оно не поедет в сумке, которую будут носить обычные люди.

— Обычные люди не должны трогать мои вещи.

— Корабль вряд ли выдадут лично тебе вместе с командой, обученной правилам твоей лаборатории.

Рийя вздохнула так, будто я лишала науку последней надежды.

— Хорошо. Футляр остается.

Я тут же отодвинула его к двери.

Грай вытащил из открытой сумки свернутый ремень.

— Грай.

Кот отступил на два шага, не выпуская добычу из зубов.

— Положи.

Он сел.

— Это не означает «положи».

Рийя даже не обернулась.

— Он проверяет качество упаковки.

— Уже третий раз.

— Значит, качество вызывает вопросы.

Я потянулась за ремнем. Грай развернулся и заполз под кровать.

В моей комнате Грай освоился окончательно. Раз Академия до сих пор не решила, кто он и что ему разрешено, кот явно выбрал самый удобный для себя вариант.

Рийя запихнула в сумку еще один сверток.

— Ты взяла теплый плащ?

— Взяла.

— Запасные перчатки?

— Да.

— Мазь для пальцев?

— Рийя.

— Что?

— Ты собираешь мою сумку или свою лабораторию?

— Я контролирую очевидные слабые места обеих систем.

В дверь постучали.

Грай вылетел из-под кровати с ремнем и первым оказался у порога.

Я открыла.

Кейлан стоял в коридоре с небольшой дорожной сумкой через плечо и свертком в руке. Рийя одним набором флаконов уже заняла больше места, чем все его вещи.

— Я вовремя? — спросил он.

Из комнаты донесся звон стекла.

— Нет. Ты опоздал примерно на половину лаборатории.

Кейлан оглядел комнату еще раз.

— У тебя всегда так перед поездкой?

— Не знаю. С тех пор как приехала в Академию, я отсюда ни разу не уезжала.

— Зато теперь я понимаю, почему тебя нельзя оставлять собираться одну, — отозвалась Рийя с пола.

— Это ты разложила половину лаборатории в моей комнате.

— Чтобы у тебя был хороший пример.

— Пример чего?

— Как не забыть ничего нужного.

— Ты только что пыталась взять футляр, который неизвестно как мог себя повести в дороге.

— Нужное и безопасное — это совершенно разные категории.

Кейлан тихо рассмеялся. Мне почему-то понравилось, что он слышал этот совершенно обычный спор. Это было как-то легко и по-домашнему. Просто Рийя командовала сборами, я спорила с ней, а Кейлан стоял рядом и улыбался.

Я впервые подумала о том, как выглядит моя комната со стороны. Покрывало было сбито к стене, сапоги стояли под кроватью, рубашка висела на спинке стула, у подушки лежала раскрытая книга. Посреди всего этого Рийя сидела на полу среди флаконов и ругалась с застежкой дорожного футляра.

Раньше Кейлан почти всегда приходил ко мне по делу: занятие, проверка, схема или очередная опасность. Сегодня ничего этого не было.

Рийя, увидев Кейлана, тут же решила не дать ему праздно наблюдать за происходящим.

— Не стой в дверях, — сказала она. — Раз уж пришел, держи сумку.

Кейлан поставил свою у стены и послушно взял край большой дорожной сумки.

Рийя начала укладывать флаконы.

Я смотрела на него и все время улыбалась, хотя старалась этого не показывать.

— Что? — спросил он.

— Ничего.

— Это подозрительное «ничего».

— Я просто пытаюсь привыкнуть к тому, что бывший куратор держит сумку, пока моя подруга запихивает туда половину лаборатории, которую я запретила брать.

— Ты запретила не половину, — возразила Рийя. — Только один футляр.

— Пока.

Кейлан перевел взгляд на содержимое сумки.

— Что из этого взрывается?

— При правильном обращении ничего, — сказала Рийя.

— Я задал другой вопрос.

Она подумала и вынула маленький темный флакон.

— Вот это лучше держать отдельно.

— Рийя!

— Что? Он спросил конкретно.

Кейлан забрал флакон и поставил рядом с металлическим футляром у двери.

— Оба остаются.

— Вы сговорились.

— Мы только что установили первое рабочее правило поездки, — сказала я. — Не перевозить то, что может взорваться.

— Очень скучная у вас будет поездка.

Грай снова нырнул в сумку.

На этот раз он вытащил чистую ткань, протащил ее через половину комнаты и улегся сверху.

Я вытянула ткань из-под него и сложила обратно. Грай дождался, пока я повернусь к Рийе, снова сунул лапу в сумку и вытащил тот же край.

— Даже не думай.

Он посмотрел на меня и потянул сильнее. Я отобрала ткань второй раз, запихнула ее под рубашки и застегнула ремень. Грай обошел сумку, ткнулся носом в застежку и сел рядом.

— Все. Закончились раскопки.

Кот медленно моргнул и положил лапу на ремень.

— Даже не надейся.

Он не убрал лапу, пока я сама не отодвинула сумку к стене.

Рийя фыркнула, а Кейлан отвернулся, явно пряча улыбку.

Рийя посмотрела на него.

— Вот кого надо оставить.

Кот прикрыл глаза.

— Попробуй, — сказала я.

— Я еще жить хочу.

Кейлан усмехнулся.

Кейлан спокойно держал сумку, пока Рийя командовала им с пола. Раньше я бы следила за каждым его движением и гадала, что он думает о моих вещах, комнате, обо мне. Теперь он посмотрел на рубашку на стуле, на раскрытую книгу у подушки и снова на меня. И мне вдруг стало уютно. Хотелось, чтобы он остался подольше.

Рийя затянула последний ремень и попыталась встать. На середине движения ее лицо едва заметно изменилось, но мы с Кейланом оба это увидели.

Он поставил сумку на пол.

— Щиколотка?

— Нога помнит вчерашнюю беготню. Ничего нового.

— Сядь, — сказала я.

— Я и так сидела полчаса.

— Тогда перестань изображать, что тебе удобно стоять.

Рийя перенесла вес на здоровую ногу и вздохнула.

— Вот поэтому я не хотела, чтобы вы оба ехали. По отдельности вы еще терпимые.

Она все-таки села на кровать и ослабила верхнюю застежку сапога.

— Холодный состав у меня есть. Перед сном положу снова. Утром посмотрю. Если станет хуже, скажу до выхода, а не после. Довольна?

— Почти.

— Больше не получишь.

Рийя не делала вид, что нога не болит, поэтому я кивнула.

Кейлан поднял свою сумку.

— Моя уже собрана. Могу забрать вашу большую утром.

— Нашу большую заберет носильщик, — сказала Рийя. — У тебя склонность делать лишнее.

Он посмотрел на нее.

— Я способен нести сумку.

— Я тоже способна. Это не значит, что нам надо это делать.

Рийя перевела взгляд на меня и слишком невинно добавила.

— Кстати, вам двоим давно пора поговорить без свидетелей. И без сумок.

— Просто сверхтонкий намек, — сказала я.

— Я старалась.

Кейлан посмотрел на меня, и я смутилась, но уходить от разговора не хотела. Мы уже научились работать рядом без приказов и спрашивать друг друга, прежде чем вмешиваться. В дороге то же самое придется делать без привычных стен Академии вокруг.

— Пойдем, — сказала я.

Рийя махнула рукой.

— Идите. Я спасу остатки науки от кота.

Грай встал и направился к двери вместе с нами.

— Нет, — сказала Рийя. — Ты остаешься спасать науку.

Он остановился, посмотрел на нее, потом на меня.

Рийя достала из кармана кусочек сушеного мяса. Грай тут же развернулся к ней, забыв о нашем уходе.

— Вот теперь идите, — сказала она.

✦

Мы вышли в западную галерею.

Вечером там было почти пусто. После вчерашней аварии дальний переход закрыли, поэтому студенты ходили через центральную лестницу, а эта часть Академии впервые за весь день не гудела голосами. За высокими окнами темнело море. Внизу, во внутреннем дворе, ремонтники переносили медные крепления к северному крылу.

Мы дошли до широкого окна в конце галереи, где в стене была каменная скамья. Я села, Кейлан устроился рядом, оставив между нами расстояние в две ладони. Почти сразу мне захотелось придвинуться ближе.

— Рийя права, — сказала я.

— Это опасное начало разговора.

— Особенно если она узнает.

— Я не скажу.

Я повернулась к нему.

— Вот с этого и начнем. Не скрывать то, что важно для безопасности другого.

Улыбка у Кейлана исчезла.

— Хорошо.

— Я серьезно.

— Я тоже.

За последние дни Кейлан уже несколько раз оставлял решение мне там, где раньше просто вмешался бы. В ловушке он предложил схему, у разорванного контура не оттеснил меня от работы, а сегодня сам пошел к Лайсу, вместо того чтобы искать обходной путь. Похоже, он действительно старался. Мне оставалось делать то же самое.

— Если ты узнаешь что-то, из-за чего мне грозит опасность, ты говоришь мне, — сказала я. — Не решаешь, что сначала сам все проверишь, а потом сообщишь только безопасную часть.

— Хорошо. Но тогда это работает в обе стороны.

— Я и не спорю.

— Сейчас нет.

— Кейлан.

Он усмехнулся.

— Я ничего не сказал.

— У тебя лицо сказало.

— Хорошо, — сказал Кейлан. — Если информация касается твоей безопасности, я не решаю за тебя, когда именно ты должна ее узнать. Если касается моей, ты тоже не решаешь за меня.

— Именно.

— Что еще?

Я вытянула ноги и уперлась каблуками в каменный пол.

— Не принимать решение за другого под видом защиты.

— С этим будет сложнее.

Я посмотрела на него.

— Почему?

— Потому что иногда я действительно буду считать твое решение опасным.

— Тогда говоришь об этом.

— Хорошо.

— Прямо.

— Элара, я умею говорить прямо.

— Ты умеешь очень прямо сообщать половину информации.

Он поморщился.

— Согласен, заслужил.

— Да.

Какое-то время мы просто сидели молча. Потом Кейлан оперся ладонями о край скамьи.

— Если я считаю риск неприемлемым, я говорю тебе об этом и объясняю почему. Могу спорить, могу просить остановиться, но не решаю за тебя, пока ты сама способна решать.

— Хорошо.

— И ты делаешь точно так же в отношении меня.

Я вспомнила, как утром пыталась оставить Рийю в Академии, даже не спросив, зачем ей ехать.

— Хорошо, — повторила я, уже понимая, к чему он ведет.

— Что?

— Утром я точно так же пыталась решить за Рийю. Похоже, мне тоже придется учиться не принимать решения за других.

— На это я и рассчитывал.

Я толкнула его плечом. Кейлан улыбнулся и обнял меня за плечи, придвинув поближе к своему боку. Я уткнулась носом в его плечо, и Кейлан обнял меня второй рукой, положив голову на мою макушку. В этом коконе рук было тепло и спокойно, но разбор вопросов нужно было закончить.

— И если мы нарушим собственные правила? — спросила я.

— Ты скажешь мне об этом.

— А если первой нарушу я?

— Тогда я скажу тебе.

— Без лекции?

Кейлан задумался.

— Постараюсь.

— Вот это уже звучит подозрительно.

— Я предпочитаю обещать то, что смогу выполнить.

Я фыркнула и сильнее уткнулась носом в его шею.

— И еще. В личном споре нельзя прикрываться работой.

— Объясни.

— Если мы спорим о контуре и ты лучше знаешь Темные Чернила, я тебя слушаю. Но это не значит, что если ты лучше знаешь Темные Чернила, то лучше знаешь и то, что делаю я.

— Справедливо.

— И наоборот. Я могу прочитать строку, которую ты не видишь. Это не делает меня главной во всем остальном.

— Особенно в вопросах перевозки взрывающихся флаконов.

— Здесь главная Рийя. К сожалению.

Он улыбнулся.

Я повертела край рукава. Спросить хотелось давно, и дальше откладывать было глупо.

— Кейлан.

— Да?

— Тебя не смущает, что я младше?

Он посмотрел на меня.

— Сам по себе твой возраст — нет.

— А то, что ты был моим куратором?

Кейлан опустил взгляд.

— Вот это как раз смущает.

— Почему?

— Потому что это классика. Учитель и ученица. Я не могу судить, правильно это или нет. Но и отказаться от тебя уже не могу.

Он ненадолго замолчал.

— А еще я участвовал в первой оценке, после которой тебя не приняли.

Я помнила все три отказа. Тогда я ненавидела его за каждый.

— Ты правда считал, что защищаешь меня?

— Да. И был уверен, что имею право решать за тебя.

Больше всего меня беспокоило именно то, что однажды он снова может решить что-то за меня, только потому, что будет уверен, что так для меня будет лучше.

— Ты жалеешь, что мы начали это сейчас? — спросила я.

— Нет.

Он ответил спокойно, без попытки смягчить слово, и я ему поверила.

— Но прошлое мне мешает, — добавил он. — Поэтому я не хочу повторять его сейчас. Если между нами снова появится «я старше, я знаю лучше, поэтому решаю», это будет уже не работа. Это будет моя ошибка.

Мне стало легче. Кейлан не делал вид, будто прежней иерархии не было и теперь она ничего не значит.

— А если я начну использовать то, что ты старше, как повод не слушать тебя вообще?

— Тогда это будет твоя ошибка.

— Очень удобно.

— Мы же договорились о симметрии.

Я улыбнулась.

— Есть еще одна проблема.

— Какая?

Я посмотрела на его губы и поняла, что дальше говорить о правилах мне уже значительно труднее.

Раньше я всегда находила причину отложить свои желания на потом. Сначала мешала его должность, потом моя злость, а между ними постоянно находилась какая-нибудь работа или очередная опасность. Теперь в этом не было необходимости, да и не хотелось.

— Мы слишком много разговариваем, — сказала я.

Кейлан искушающе растянул губы в улыбке.

— Это правило или жалоба?

— Пока наблюдение.

Он сидел так близко, что я чувствовала его тепло даже через ткань. Говорить дальше расхотелось.

Я положила ладонь ему на грудь.

Кейлан накрыл мою ладонь своей.

— Элара.

— Что?

Он улыбнулся.

— Ты точно закончила?

— С правилами? Пока да.

— Хорошо.

— Почему мне не нравится, как это прозвучало?

— Потому что ты меня слишком хорошо знаешь.

— Хочешь сказать, что это плохо?

Я рассмеялась и больше не стала ждать.

✦

Я поцеловала его первой.

На этот раз я ничего не проверяла и не спрашивала себя, хочет ли он того же. Его ладонь все еще лежала поверх моей. Второй рукой я потянула Кейлана к себе за край сюртука, и он сразу подался ближе.

Этот поцелуй не был похож на прежние, когда мы оба пытались понять, что делать дальше. Сейчас ничего разбирать не хотелось, я хотела его.

Я провела пальцами по его шее, почувствовав легкую дрожь под кожей, и притянула его к себе. Кейлан положил ладонь мне на талию и, когда я сама подалась вперед, прижал крепче. Я сжала пальцами ткань его сюртука, и все это казалось таким правильным.

Мне нравилось чувствовать его ладонь на талии и то, как он отвечал на каждое мое движение. Я тянулась к нему, и он сразу тянулся мне навстречу.

Кейлан чуть отстранился и посмотрел на меня.

— Все еще наблюдение? — спросил он.

— Уже эксперимент.

— Результат?

— Требует продолжения.

Он тихо рассмеялся и поцеловал меня снова.

На этот раз я успела почувствовать, как его пальцы скользнули выше по моей спине, прежде чем между нами тяжело приземлился Грай.

Грай втиснулся между нами, уперся боком в меня и положил передние лапы Кейлану на бедро.

Мы оба посмотрели вниз. Грай смотрел на нас без малейшего раскаяния.

— Рийя тебя отпустила? — спросила я.

Грай моргнул.

— Мне кажется, что он совершенно не раскаивается.

Кейлан убрал руку с моей спины и почесал кота за ухом.

— Я начинаю подозревать, что нам нужен отдельный пункт о Грае.

— Бесполезно. Он не признает нашу юрисдикцию.

Грай устроился между нами так основательно, что продолжить дальше наше тесное общение уже не получилось, и меня это откровенно раздражало.

Грай довольно заурчал, будто именно ради этого и пришел.

— Предатель, — сказала я.

Он даже не посмотрел в мою сторону.

Кейлан провел пальцами по его спине.

— По-моему, он просто выбрал самое удобное место.

— Между нами?

— Именно.

Я вздохнула. Спорить с котом, который весил почти как хороший дорожный сундук, было бессмысленно. Оставалось только признать, что на сегодня он победил.

Торопиться я не собиралась, но и делать вид, что мне хватает разговоров и случайных прикосновений, тоже. Завтра нам предстояло выезжать в столицу. Там предстояло разбираться, что происходит с внешними узлами и почему Истар молчит. Аделла в предстоящем списке дел оставалась отдельным вопросом. У меня было только ее имя и практически ничего больше.

Кейлан протянул руку поверх Грая. Я вложила в нее пальцы.

— Утром в порт, — сказал он.

— Знаю.

— Передумаешь, скажешь.

— Ты тоже.

— Договорились.

Грай зевнул так широко, что это показалось намеком, что нам пора расходиться.

Мы вернулись к моей комнате поздно. Рийя уже собрала все флаконы и оставила у стены две закрытые сумки. Металлический футляр, который мог взорваться, по-прежнему стоял отдельно, я это проверила первым делом.

— У тебя какие-то особые претензии к футляру? — спросил Кейлан.

— Конечно. Я хочу дожить до следующего поцелуя.

— Тогда проверяй.

Он коснулся моей щеки и ушел к себе.

Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и несколько секунд просто улыбалась. Пока из-под одеяла не раздался голос Рийи.

— Если ты собираешься стоять там до утра, предупреди. Я переставлю сумки.

— Спи.

— Значит, разговор прошел хорошо.

— Рийя.

— Уже сплю.

Грай запрыгнул на подоконник, свернулся рядом с дорожным плащом и прикрыл глаза.

За окном еще горели огни северного крыла. Ремонтные группы продолжали работу. Тесс должна была закончить протокол, Соррен сверить старые линии, а Нолл наверняка уже придумывал следующий способ вернуть себе побольше власти.

Работы здесь хватит и завтра, даже если меня не будет.

Утром мы уезжали.

Глава 6

Дорога

Элара

✦

Утром Академия выпустила нас без последней попытки передумать.

Я почти ждала, что у ворот обнаружится Нолл, новое заседание комиссии или хотя бы служащий с очень важным лицом и формулировкой, от которой нельзя отказаться и которую не получится быстро выполнить. Никого не оказалось. Только дежурный сверил наши имена, отдельно задержался на разрешении Кейлана и отступил от створки.

За воротами начиналась дорога к порту.

Я остановилась на первом шаге и оглянулась.

С момента приезда я ни разу не покидала Академию. Все это время мир заканчивался ее стенами, башнями, внутренним двором и морем за обрывом. Даже когда хотелось сбежать от Нолла, комиссии, очередной проверки или собственного дара, дальше ворот я не уходила.

Теперь, когда я наконец вышла за ворота Академии, появилось странное ощущение, что я покидаю дом. Пусть не всегда радушный, но здесь оставались и те, кто был мне дорог. Хотя я и четко понимала, что это всего лишь рабочая поездка.

Просто мы ехали в столицу.

Звучало подозрительно нормально.

— Если ты собираешься попрощаться с каждой башней отдельно, предупреди, — сказала Рийя. — Я сяду на сумку.

Рядом у стены стояла наша большая сумка: носильщик поставил ее, пока дежурный сверял документы. Рийя опиралась на здоровую ногу. Утром щиколотка выглядела лучше, отека почти не было, сапог застегнулся без борьбы. По ровной дороге она шла нормально.

— Ты обещала сказать, если станет хуже.

— Я же уже сказала, что все нормально.

— Я уточняю.

— И уже уточнила.

— Хорошо. А растворы когда проверять будешь?

— В порту, если найду подходящую линию.

— Почему именно там?

— Потому что мне нужен работающий магический контур. Желательно не академический.

Носильщик поднял большую сумку и перехватил ремень поудобнее.

— Пожалуйста, осторожнее, — сказала ему Рийя. — Там стекло.

Носильщик кивнул и пошел дальше.

— Там действительно половина лаборатории? — спросила я.

— Уже нет.

— Все еще переживаешь из-за того футляра?

— Конечно. Он был полезный.

— Он мог взорваться.

— При неправильном нагреве.

— Рийя.

— Ладно. Без него переживу. Но исключительно из уважения к кораблю.

Грай в этот момент возмущенно мяукнул, и это очень точно выражало его отношение ко всему происходящему.

Переноску нам выдал смотритель общежития. Он уверял, что в ней возили крупных академических собак и однажды молодого горного рыса. Последняя подробность должна была вызвать у Грая чувство гордости.

Грай важностью момента не проникся.

Кот сидел внутри ровно до ворот. Потом просунул лапу между прутьями, подцепил внутреннюю защелку и несколько раз дернул.

— Не получится, — сказала Рийя.

Грай дернул снова.

— Она закрывается снаружи.

Третья попытка закончилась тем, что дверца перекосилась.

Я поставила переноску на камень.

— Ты понимаешь, что если сломаешь ее сейчас, дальше поедешь на руках?

Грай посмотрел на меня через решетку.

— На мои руки не рассчитывай, — уточнила Рийя.

Кейлан присел рядом и осмотрел защелку.

— Она уже не держит нижний паз.

— Предатель, — сказала я.

— Я просто констатирую факт.

Грай снова надавил плечом. Дверца выскочила из нижнего крепления, повисла на верхнем, а кот выбрался наружу, всем своим видом показывая, что он думает об ограничении его свободы.

Рийя посмотрела на переноску.

— Итак. Переноска проиграла.

— До порта он идет сам, — сказала я. — На корабле будем думать дальше.

Грай поднял хвост и первым двинулся по дороге. Носильщик пошел следом за ним с нашей большой сумкой.

Порт встретил нас запахом соли, мокрыми канатами и привычной суетой. Первые несколько шагов я смотрела под ноги, чтобы не зацепиться за канаты, а потом поймала себя на том, что разглядываю вовсе не людей и не корабли.

Причал изменился только для меня.

При первом приезде номер места оставался номером, разрешение на погрузку было обычной отметкой, а марка портовой службы на тумбе интересовала меня не больше самой тумбы. Я читала то, что было написано сверху, и шла дальше. Теперь дар цеплялся за каждую такую отметку и сразу находил под ней продолжение.

Линия на каменной кромке соединяла швартовые столбы. Знак третьего места проверял размер судна, а печать на железной накладке у трапа уходила глубже, к старой связке регистрации. Та спрашивала уже не только номер корабля. Ей было важно, действует ли сама регистрация.

Я остановилась у накладки.

— Что? — спросил Кейлан.

— Ничего плохого. Просто раньше я проходила здесь и видела только верхнюю запись.

Он встал рядом, не касаясь металла.

— Основание?

— Не само. Рабочий слой и связи под ним. Здесь почти любой знак продолжается куда-то дальше.

Рийя подошла сзади.

— Очень прошу не начинать знакомство со столицей с несанкционированного чтения причала, особенно не восстановленными до конца руками.

— Мы еще не в столице.

— Значит, у тебя есть время потренироваться слушать разумные советы.

Я убрала руку от накладки, так и не прикоснувшись к ней.

Кейлан заметил это, но ничего не сказал.

Наш корабль стоял у дальнего причала. Он был больше «Сердца прилива», на котором я когда-то прибыла в Академию, и выглядел значительно надежнее. Темное дерево было свежепросмолено, по борту шли медные полосы с регистрационными печатями, а возле кормы висел знак столичной линии.

Я поймала себя на том, что смотрю не на название и не на пассажиров.

Сначала нашла печати.

За ними тоже был слой.

Мир за Академией никуда не исчез. Просто теперь почти везде я видела текст, который раньше не умела видеть.

Это одновременно интересовало и пугало.

Если Аделла не солгала, таких связей вокруг были тысячи.

Я пока не знала, что именно сделала одна измененная строка в Академии с каждой из них.

— Элара, — позвал Кейлан.

Я повернулась.

Он держал дверцу переноски в одной руке, а Грай сидел у его сапога.

— Решай судьбу этого имущества.

Я посмотрела на кота.

— На корабль сам не пойдешь.

Грай прищурился.

— Там люди, канаты и чужие каюты. Я не собираюсь ловить тебя по всему кораблю.

Рийя присела рядом с ним.

— У меня есть мясо.

Грай тут же повернул к ней голову.

— Продажная душа работает стабильнее любого магического контура, — сказала я.

Через минуту кот снова был внутри. Дверцу Кейлан привязал ремнем, потому что защелке мы больше не доверяли.

До трапа переноска дошла целой. Носильщик донес нашу сумку до корабля и передал ее служащему у трапа.

✦

Каюты оказались на нижней пассажирской палубе, три подряд.

Служащий корабля сверил наши имена с реестром и выдал три деревянных ключа с медными пластинами. Рийя взяла средний, посмотрела на номера по обе стороны и слишком довольно улыбнулась.

— Нет, — сказала я.

— Я еще ничего не сказала.

— Именно поэтому мне уже не нравится.

— У тебя шестая. У Кейлана восьмая. У меня седьмая.

— И?

— Ничего. Очень удачное распределение.

Кейлан забрал у служащего свою сумку.

— Рийя.

— Что? Я молчу.

— Ты слишком выразительно молчишь, — сказала я.

— Учусь у тебя.

Служащий сделал вид, что занят реестром. Получалось у него откровенно плохо.

Моя каюта была маленькой, но отдельной. Узкая кровать, стол у круглого окна, крюк для плаща и шкафчик, в который моя сумка поместилась только боком. После общежития пространство не казалось тесным. Скорее непривычным.

Я положила перчатки на стол. Кейлан все еще стоял в дверях, одной рукой придерживая створку.

— Что?

— Думаю, уходить или нет.

— И как успехи?

— Пока не очень.

Мне хотелось, чтобы он перестал стоять в дверях, и я подошла сама. Вчера Грай прервал нас как раз тогда, когда мне совсем не хотелось останавливаться, и с утра это желание никуда не делось.

— Тогда побудь еще немного.

Кейлан отпустил створку и сделал шаг ко мне. Его ладонь легла мне на талию. Я обняла его за шею, провела пальцами по коротким волосам на затылке и посмотрела ему в глаза.

Никакой неловкости от того, что теперь я могла просто взять и прикоснуться к нему, не осталось. Наоборот. Мне нравилось, что для этого больше не требовался ни повод, ни разговор о том, что между нами происходит.

Я потянула его к себе.

Сначала Кейлан поцеловал меня мягко, почти осторожно. Я сразу прижалась ближе и ответила, не оставляя ему причин сомневаться, чего хочу. Его рука крепче обхватила мою талию, большой палец медленно провел по боку. Когда поцелуй стал глубже, я разомкнула губы и почувствовала его язык. По спине прошла короткая дрожь. Я только сильнее обняла его за шею.

Кейлан на мгновение отстранился, и я не дала расстоянию стать больше. Провела ладонью по его шее, снова коснулась губами его губ. Разговоры действительно могли подождать. Сейчас мне хотелось его тепла, его рук и еще одного поцелуя.

Он тихо рассмеялся мне в губы и поцеловал снова, уже без прежней осторожности. Ладонь прошла по моей спине и остановилась чуть ниже поясницы. Я почувствовала, как он притянул меня ближе, и сама подалась навстречу, прижавшись к нему всем телом. Хотелось остаться так дольше, чем позволяла открытая дверь и присутствие Рийи в соседней каюте.

За дверью кто-то прошел по коридору. Я услышала шаги и тут же перестала обращать на них внимание.

— Элара, — раздалось из коридора.

Я нехотя отстранилась.

Рийя стояла у своей двери с Граем на руках.

— У нас проблема.

Она подняла кота выше.

Грай был без переноски.

— Я оставила его внутри на три минуты.

— Где дверца?

— В переноске. Вопрос лучше задать о боковой стенке.

Мы пошли в ее каюту.

Плетеная стенка разошлась у основания. Не разломалась, не была перегрызена. Грай каким-то образом выдавил две планки и протиснулся между ними.

Кейлан осмотрел щель.

— Обратно его туда не посадить.

— Знаю, — сказала Рийя. — Я это уже установила опытным путем.

Грай спрыгнул с ее рук и сразу направился в мою каюту.

— Даже не думай.

Он запрыгнул на кровать.

— Вот и славненько, — сказала Рийя.

— Что именно?

— У тебя появился сосед.

— У меня отдельная каюта.

— Была.

Грай прошелся по одеялу, покрутился и лег посередине.

Рийя скрылась в своей каюте прежде, чем я успела придумать, как выразить свое возмущение.

Кейлан посмотрел на кота, занявшего почти половину кровати.

— Если ночью он решит, что остальная половина тоже его, стучи.

— К тебе?

— Я в восьмой.

— Очень благородно.

— Я стараюсь.

Я улыбнулась.

— Запомню.

Кейлан наклонился и коротко поцеловал меня. Я провела пальцами по его щеке и задержала ладонь на мгновение дольше, прежде чем отпустить.

— Поднимешься посмотреть отплытие на палубу?

— Обязательно.

Он вышел.

Грай открыл один глаз.

— Ну и как это называется?

Кот снова закрыл глаза.

Корабль отошел от причала вскоре после полудня. Академия сначала поднялась над кормой целиком, потом стала меньше, а через некоторое время башни слились с темной линией горизонта.

Я стояла у борта рядом с Рийей. Она держала ладонь на перилах и чуть поджимала больную ногу, когда палубу качало сильнее. Ни единого намека на то, что нога за сегодня была уже достаточно перегружена и болит.

— Странно? — спросила она.

— Что именно?

— Уезжать.

Я еще раз посмотрела туда, где исчезала Академия.

— Да.

— Хочется вернуться?

Вопрос оказался сложнее, чем должен был.

— Хочется знать, что там будет, пока нас нет.

— Это не то же самое.

— Знаю.

Соррен останется с ремонтными линиями. Тесс с протоколами. Нолл остается Ноллом, что само по себе достаточное наказание для всех остальных.

Я улыбнулась этой мысли и отвернулась к морю.

Рийя еще немного постояла рядом, потом пошла к лестнице. Кейлан занял ее место у борта и встал так близко, что его плечо коснулось моего.

— Уже скучаешь? — спросил он.

— Уже.

— Это же не навсегда.

— Именно это я себе и повторяю.

Он положил ладонь мне на спину. Я придвинулась ближе, прислонилась к его плечу и накрыла его руку своей.

За кормой башни становились все меньше. Странные и двойственные ощущения от отъезда не исчезли, но рядом с Кейланом стало спокойнее. Мне не нужно было ничего объяснять ему или себе. Достаточно было его ладони на моей спине.

— Я только сейчас поняла, что считаю это место домом, — сказала я.

Кейлан посмотрел на удаляющийся берег.

— Даже после всего, что там произошло?

— Похоже, дом не обязан быть удобным. Там остались Соррен, Тесс, наши комнаты, половина вещей и Нолл, которого я с удовольствием оставила бы в отдельном списке.

— Убедительный набор причин.

— Не смейся. Мне и без тебя странно.

Он сжал мою ладонь и переплел наши пальцы.

— Я не смеюсь.

Кейлан наклонился и поцеловал меня в висок. Я на несколько секунд положила голову ему на плечо.

Так мы и остались у борта, пока Академия окончательно не слилась с горизонтом.

✦

Промежуточная гавань появилась ближе к вечеру.

Корабль вошел туда ненадолго, чтобы принять груз и еще несколько пассажиров. Я собиралась провести остановку в каюте и дать пальцам отдохнуть от постоянного желания читать каждую попадающуюся печать, но Грай решил иначе.

К моменту, когда матросы открыли трап, он уже сидел у верхней лестницы.

— Ты оставляла дверь открытой? — спросила Рийя.

— Нет.

— Я тоже.

Кейлан посмотрел на кота.

— Значит, у нас появился еще один вопрос без ответа.

— Поставим в очередь после Аделлы, — сказала я.

Грай не пытался сойти на берег. Он обнюхал воздух, прошел вдоль борта и устроился возле бухты каната, откуда было видно портовую площадку.

Гавань была теснее первой. Два ряда причалов, склады почти у самой воды, каменные волноломы и узкий выход между ними. На внутренней стороне стояли высокие столбы с огненными метками. Когда судно входило или выходило, знаки вспыхивали по очереди, показывая ему разрешенную линию.

Теперь я видела больше.

От каждого столба под водой уходили связанные строки. Они сходились где-то под центральным молом и возвращались к причалам уже отдельными ветвями. Система не просто показывала путь. Она проверяла судовые печати и удерживала движение в назначенном коридоре.

Я не пыталась прочесть ее.

После разговора с Аделлой желание проверить любой внешний контур стало значительно менее привлекательным.

Корабль простоял около часа. Потом трап убрали, канаты сняли, на борт поднялся дежурный маг гавани. На его куртке была медная пластина портовой службы. Он коротко переговорил с капитаном и встал у кормового пульта, где три судовые печати сходились на одной металлической доске.

— Сейчас нас поведет гавань? — спросила я у Кейлана.

Он посмотрел на вспыхнувшие столбы.

— В узком выходе да. Руль остается у капитана, но направляющий контур не дает двум кораблям занять один коридор.

— Ты разбираешься?

— Только по верхам. В основание не входил.

Мне понравилось, что он не стал строить из себя всезнайку.

Первый столб вспыхнул зеленым. Потом второй.

Корабль медленно отошел от причала.

На соседней линии двигалось грузовое судно, тяжелое и низкое. Оно выходило почти одновременно, но дальше нас и должно было пройти через другой сектор.

Дежурный маг приложил два пальца к служебной пластине.

На кормовой доске загорелись три судовые печати.

Первая погасла.

Потом вторая.

Третья осталась гореть, но цвет изменился с зеленого на желтый.

Дежурный маг резко выпрямился.

— Капитан, сбросьте ход.

Капитан уже отдавал команду матросам.

Корабль замедлился, но не остановился.

Под водой что-то потянуло корпус вправо.

Сначала едва заметно. Потом сильнее.

— Что происходит? — спросила Рийя.

Кейлан подошел к кормовой доске.

— Две печати не признаны.

Дежурный маг ударил ладонью по крайней пластине.

— Повторная проверка. Давай.

Первая печать вспыхнула и снова погасла.

Вторая даже не загорелась.

Желтая линия на третьей стала красной.

На правом волноломе открылся ряд старых огней.

Капитан выругался.

— Закрытый сектор.

Корабль потянуло именно туда.

Я подошла к борту. Между нами и правым волноломом находилось второе судно. Грузовой корабль должен был идти дальше по своей линии, но нос нашего корабля уже разворачивался поперек его хода.

— Если нас протащит еще на корпус, мы попадем в его коридор, — сказал Кейлан.

— Вижу.

Рийя схватилась за перила, когда палуба накренилась.

— Можно отключить направляющую?

Дежурный маг услышал.

— На выходе нельзя. Если снять ее целиком, оба судна останутся без разведения.

— А почему она ведет нас в закрытый сектор?

— Потому что считает корабль непроверенным.

— Он был проверен час назад.

— Я знаю!

Это прозвучало не сердито, а испуганно.

Капитан снова приказал сбросить ход. Паруса начали убирать, но направляющая тянула нас дальше даже практически без собственного движения.

Грузовое судно дало длинный сигнал.

До него оставалось слишком мало воды.

Кейлан снял перчатку.

— Элара, я могу попробовать удержать распадающийся край печатей. Но если проблема в самом контуре гавани, этого не хватит.

— Я посмотрю рабочий слой.

— Только посмотришь?

— Пока да.

Это было не разрешение и не запрет. Он проверял план.

Я кивнула.

— Если увижу причину, скажу. Не лезу глубже, пока не пойму, что мне вообще доступно.

Рийя уже открывала свой дорожный футляр.

— Если что-то начнет трескаться физически, я могу закрепить пластину. Больше в этот контур я не полезу, потому что понятия не имею, что у него внутри.

— Достаточно, — сказал Кейлан.

Мы двинулись к корме одновременно.

✦

Судовые печати были горячими.

Я почувствовала это еще до прикосновения. Медная доска дрожала под повторной проверкой, а вокруг двух погасших знаков проступили темные полосы. Не Темные Чернила. Просто перегретая запись начинала выжигать собственный носитель.

Кейлан положил ладонь на край доски.

Черная линия легла вокруг трещины и удержала металл, не давая ей уйти к третьей печати.

— Держу носитель, — сказал он. — Команду не вижу.

— Я вижу.

Пылающие Чернила отозвались быстрее, чем в Академии.

Это удивило настолько, что я на мгновение забыла об опасности.

Рабочий слой гавани открылся передо мной ясно. Не знакомо, но читаемо. Судно. Три печати. Разрешенный коридор. Подтверждение портовой службы. Временный выход.

И поверх этого новый расчет.

Первая печать значилась неподтвержденной.

Вторая отсутствующей.

Третья принималась только как временная.

— Она не признает две печати, — сказала я.

— Почему? — спросил капитан.

— Пока не знаю.

Я провела огнем по краю команды.

Ни чужой воли, ни новой записи поверх нее не было. Контур делал то, что считал правильным. Как северная защита Академии, только здесь ошибка могла столкнуть два корабля.

Под рабочей строкой лежал старый порядок проверки. Он спрашивал все три печати по отдельности. Новый слой требовал еще и соответствия между ними, но одна связь возвращала пустое значение.

— Пересчет, — сказала я. — Похоже на него. Система не получила согласованного ответа и отправляет нас в сектор для непроверенных судов.

Дежурный маг сжал край пульта.

— Закрытый сектор сейчас не принимает суда. Там ремонт.

— Контур об этом знает?

— Должен.

— Очень утешает.

Грузовой корабль снова дал сигнал. Теперь ближе.

Капитан закричал матросам, чтобы те готовили кранцы. На правом борту забегали люди.

Я опустила огонь ниже и впервые дошла до места, которое просто не давало пройти.

До этого незнакомый текст мог сопротивляться, давить, тянуть глубже. Здесь ничего подобного не было. Основание оставалось передо мной ясным: рабочая команда уходила вниз, а чуть дальше расходились права доступа.

Я видела продолжение, но доступ заканчивался там, где начинался более глубокий слой.

Пылающие Чернила дошли до этой границы и остановились сами.

Я сменила угол чтения, провела огонь вдоль края и попробовала зайти с другой стороны.

Граница не сдвинулась.

Строка по-прежнему читалась. Я могла проследить условия и понять, что текущая команда связана с аварийным отводом.

Но изменить ее из этого доступа было нельзя.

— Элара? — голос Кейлана стал ближе.

— Вижу основание.

— И?

— Оно меня не принимает.

Я снова коснулась границы огнем. Она не оттолкнула меня и не закрылась. Пылающие Чернила просто остановились там же. Право на чтение у меня было. На изменение — нет.

— Я могу читать, — сказала я. — Но изменить не могу.

Сказать это вслух оказалось неприятнее, чем я ожидала.

За последние недели мой дар слишком часто открывал то, что другим было недоступно. Я успела привыкнуть к мысли, что если вижу строку, вопрос только в целесообразности и осторожности.

Оказалось, нет.

Видеть не значило иметь право войти.

Кейлан сильнее прижал Темные Чернила к доске. Трещина остановилась.

— Я тоже не могу изменить команду. Могу удержать носитель и отрезать повреждение от третьей печати. Если закрою глубже, сниму регистрацию целиком.

— Тогда нас точно отправят в закрытый сектор.

— Да.

Рийя закрепила на краю доски две короткие скобы.

— У вас есть примерно столько времени, сколько этот металл согласится не разваливаться. Я не знаю, сколько это в минутах, но по звуку немного.

Доска ответила тонким скрипом.

— Спасибо, — сказала я. — Очень успокаивает.

— Работаю с тем, что дали.

Грай появился у кормы неизвестно откуда.

Он прижал уши, посмотрел на соседнее судно и вдруг пошел не ко мне, а к дежурному магу гавани.

Тот отмахнулся.

— Уберите животное.

Грай ткнулся носом в его медную служебную пластину.

В Пылающих Чернилах что-то дрогнуло.

Не новый голос. Не мысль кота.

В старом слое под текущей командой на мгновение проявилась тонкая живая связка.

Я провела огнем вдоль нее.

Она уходила не в основание гавани, а к служебной отметке мужчины.

— Стойте, — сказала я.

Дежурный маг замер с рукой у пульта.

— Что?

— Ваша пластина. Вы давали команду на выход?

— Конечно. Без моего подтверждения контур не выпускает судно из внутренней гавани.

— Старый слой все еще держит вашу волю.

Он нахмурился.

— Старый слой отключен лет десять.

— Нет. Верхняя проверка его перекрывает, но связка живая.

Я показала на тонкую линию, которую он сам увидеть не мог.

— Здесь есть действующее подтверждение обслуживающего мага. Ваше. Оно не переписывает регистрацию, но дает право менять текущую команду выхода.

— Через старый доступ?

— Похоже на то.

— «Похоже» мне сейчас не нравится.

— Мне тоже. Но это единственная действующая воля в слое, которая не принадлежит самой системе.

Грай снова ткнулся носом в пластину мужчины, потом повернулся к пульту.

Я почувствовала знакомое напряжение, но не предупреждение, направленное против дежурного. Скорее кот следил за связью, которую уже заметил. Почему именно ее он выбрал, я не понимала и сейчас не собиралась придумывать ответ.

— Что нужно сделать? — спросил Кейлан.

Я проследила старую линию до места, где она входила под аварийный отвод.

— Не мне. Ему.

Дежурный маг подошел ближе.

— Куда?

— Положите пластину на левый край. Не на центральный знак, ниже. Там старый приемник.

— Его не используют.

— Сегодня начнете.

Он посмотрел на капитана.

Капитан не стал тратить время на обсуждение истории портовой службы.

— Делайте.

Мужчина снял пластину с груди и прижал к указанному месту.

Старый слой вспыхнул под моим огнем.

Воля стала яснее. Не содержание мысли. Намерение, закрепленное служебным правом: вывести конкретное судно через разрешенный коридор.

Вот этого системе хватало.

— Теперь повторите команду, — сказала я.

— Выход, второй коридор. Подтверждаю действующим обслуживающим доступом.

Ничего не произошло.

— Еще раз. И не через новую печать. Держите пластину здесь.

Кейлан резко втянул воздух. Темные Чернила на правом краю дрогнули.

— Быстрее.

Дежурный маг сильнее прижал пластину.

— Выход, второй коридор. Подтверждаю.

Старая линия приняла волю.

Команда в основании не изменилась сама по себе. Изменилось текущее действие. Аварийный отвод погас, потому что обслуживающий маг с действующим правом указал другой допустимый путь.

На правом волноломе красные огни погасли.

Слева вспыхнул второй коридор.

Корабль дернулся так резко, что я ударилась бедром о пульт. Рийя схватила меня за пояс, не дав упасть на доску.

— Потом поблагодаришь.

Корпус начал уходить влево.

Между нами и грузовым судном оставалось совсем немного. На его борту люди уже держали кранцы. Один матрос что-то кричал, но слова утонули в грохоте волн и команд.

Наш нос прошел непозволительно близко от его кормы.

Сначала на расстоянии нескольких локтей.

Потом вода между судами расширилась.

И только тогда я убрала руку от пульта.

Пальцы сразу отозвались холодом. Указательный и средний онемели до половины, но кисть еще слушалась.

Кейлан закрыл Темные Чернила.

— Руки.

— Я в порядке.

— Это не ответ на вопрос.

Я протянула ему ладонь.

Кейлан провел большим пальцем по подушечке указательного пальца, потом среднего. Я ответила на оба касания. Проверка была знакомой и вполне рабочей, но после того, как чувствительность вернулась, я сама сжала его пальцы.

— Чувствую.

— Все?

— Да. Все.

Рийя присела рядом с доской и осторожно сняла одну из скоб.

— Металл пережил. Я тоже. Очень бодрящая остановка.

Дежурный маг все еще держал свою пластину у старого приемника.

— Почему новый слой перестал признавать печати?

Я посмотрела на погасшие знаки.

— Не знаю. Я увидела результат проверки, но не смогла войти туда, где задается правило.

— Но вы читали основание.

— Читала.

— Тогда почему не исправили?

Вопрос задел сильнее, чем должен был.

Наверное, потому что еще вчера я сама задала бы его точно так же.

Я вытерла холодные пальцы о плащ.

— Потому что увидеть чужую дверь и иметь от нее ключ — разные вещи.

Кейлан посмотрел на меня.

Я не стала развивать красивую мысль. Все и так было достаточно понятно.

Дежурный маг снял пластину только после того, как корабль прошел последний столб. Старая связка погасла вместе с завершенной командой.

Грай сел у моих ног.

Я почесала его между ушами.

— А с тобой мы еще разберемся.

Он заурчал.

Как обычно, обещание расследования его совершенно не беспокоило.

✦

После гавани море успокоилось.

К закату ветер стал ровнее, палуба почти не качалась, а происшествие постепенно превратилось для остальных пассажиров в историю, которую уже пересказывали друг другу с каждым разом добавляя красок.

В третьей версии, услышанной мной у лестницы, мы почти протаранили волнолом.

В четвертой дежурный маг лично остановил корабль одной рукой.

Пятую версию мне слушать уже не хотелось.

Рийя ушла в каюту проверять флаконы. После резкого рывка два свертка в ее сумке поменялись местами, и она заявила, что не доверяет ни кораблю, ни морю, ни людям, которые считают ремни необязательными.

Грай отправился с ней. Видимо, после победы над переноской он решил, что обязан все контролировать лично, особенно то, что касается свободы, даже если речь идет о свободе флаконов.

Мы с Кейланом остались на верхней палубе.

Столица еще не была видна. На горизонте лежала темная полоса берега, над которой постепенно зажигались отдельные огни.

Я оперлась на борт. Пальцы уже согрелись, только указательный и средний еще немного покалывало.

Кейлан подошел сзади, положил руки мне на талию и притянул к себе. Я сразу прислонилась к нему спиной, накрыла его ладони своими и выдохнула. После гавани хотелось именно этого: чтобы несколько минут от меня ничего не требовали и можно было просто чувствовать его рядом.

Он поцеловал меня в висок и остался так стоять.

— Ты злишься.

— Да.

— На кого?

— На основание. И немного на себя.

— За что?

Я помолчала, глядя на темную воду за бортом.

— За то, что мне так не понравилось услышать «нет». Я видела строку. Понимала, куда она уходит. И ничего не могла сделать.

— Ты нашла того, кто смог.

— С помощью Грая.

— Это все равно нашла ты.

Я погладила большим пальцем его ладонь. Кейлан чуть повернул кисть и переплел наши пальцы.

— Знаю. Просто до сегодняшнего дня каждый раз оказывалось, что я могу зайти чуть дальше. А тут дошла до границы и все.

— Непривычно?

— Очень.

— Это тоже полезный опыт.

Я повернула голову.

— Еще раз скажешь «полезно», и я столкну тебя за борт.

— Тогда воздержусь.

Я рассмеялась и развернулась в кольце его рук. Кейлан не отпустил меня, только ладони скользнули с талии мне на спину.

Я положила руки ему на грудь. Под ладонями чувствовалось ровное дыхание и тепло даже через ткань сюртука. После холодной меди, треска доски и собственного онемения это тепло ощущалось особенно хорошо.

Кейлан медленно провел ладонью вверх по моей спине. Я придвинулась еще ближе, пока между нами почти не осталось расстояния. Мне нравилось чувствовать его ладони на спине, и я не хотела, чтобы он меня отпускал.

Злость еще оставалась, но рядом с ним стала тише. Я прижалась к нему и поняла, что мне не хочется тратить на нее силы и время.

— Но в одном ты прав, — сказала я.

— Только в одном?

— Не порть редкий момент.

Он улыбнулся.

— Слушаю.

— Если бы я могла менять любое основание, которое вижу, было бы хуже.

— Почему?

— Потому что тогда никто не остановил бы меня, кроме меня самой. Пришлось бы каждый раз решать, имею ли я право лезть дальше.

Кейлан убрал выбившуюся прядь от моего лица и кончиками пальцев провел по щеке.

— А сегодня гавань решила за тебя.

— Да.

— И тебе это по-прежнему не нравится.

— Совершенно.

— Вот теперь все на месте.

Я ткнула его пальцем в грудь.

— Ты слишком доволен.

— Тем, что ты осталась собой? Да.

Ответ получился настолько простым, что спорить расхотелось. Вместо этого я повернула голову и поцеловала его пальцы, все еще лежавшие у моей щеки.

Хотелось поцеловать его еще с того момента, как он обнял меня у борта. Я провела ладонью по его шее, поднялась на носки и сама потянулась к нему.

Кейлан сразу наклонился навстречу.

Первое прикосновение губ получилось мягким. Потом его ладонь опустилась мне на талию, он притянул меня ближе, и поцелуй стал глубже. Я обхватила его шею, пальцы скользнули в волосы на затылке. Когда его язык коснулся моего, я ответила, не пытаясь больше думать ни о гавани, ни о том, насколько разумно целоваться на открытой палубе.

Мне хотелось Кейлана. Не разговора, не утешения и не очередного правильного вывода после сегодняшнего дня. Его самого.

Я прижалась к нему всем телом и почувствовала, как его рука медленно прошла по моей спине. Он не торопился, и мне это нравилось. Я могла сама потянуться ближе, сама углубить поцелуй, сама решить, когда остановиться.

Я поцеловала его снова. Кейлан ответил сразу, чуть сильнее сжав пальцы у меня на талии. От этого простого движения внутри стало горячее, и я поймала себя на том, что совершенно не хочу отпускать его.

Ветер выбивал волосы из прически. Я убрала одну прядь, но Кейлан перехватил мою руку, поцеловал костяшки пальцев и притянул к своей щеке. Я рассмеялась ему в губы и спрятала ладонь у него на затылке.

Когда мы все-таки оторвались друг от друга, я не отступила. Осталась в кольце его рук и положила щеку ему на плечо.

Кейлан медленно погладил меня по спине, потом провел пальцами по волосам. Я закрыла глаза на несколько секунд. После резкого рывка корабля, горячей доски и чужого основания эти тихие минуты были мне нужны не меньше, чем сам поцелуй.

Мне нравилось, что он ничего не объяснял и не спрашивал, стало ли мне лучше.

— Так лучше, — сказала я.

— Чем спорить с основанием?

— Особенно.

Он поцеловал меня в волосы.

Над берегом впереди вспыхнули первые огни столицы.

Я повернулась к огням, но не отстранилась от Кейлана. Его ладонь осталась у меня на талии. Теперь впереди была длинная цепочка света вдоль воды, а выше по склонам постепенно проступали башни и магические маяки.

Столица оказалась больше, чем я могла оценить с корабля. Где-то там были здания Совета, архивы и люди, уже знавшие о происходящем в Академии больше, чем я сама.

— Большая, — сказала я.

— Это еще только берег.

— Меня это уже напрягает.

За спиной скрипнула дверь и на палубу вышел Грай. Он появился без Рийи, спокойно дошел до нас и сел возле моих ног. Я даже не стала спрашивать, как он вышел из каюты. На сегодня вопросов к нему уже набралось выше крыши.

Крайний маяк впереди вспыхнул.

Погас.

Я сначала решила, что это обычная смена сигнала.

Потом он загорелся снова.

Погас.

Три четкие вспышки прошли с одинаковой задержкой.

У меня похолодели пальцы, хотя дар был закрыт.

Я узнала этот ритм.

На лестнице западной башни Грай рычал на стену, а из старого слоя пришли три таких же четких ответа.

Кейлан почувствовал, как я напряглась.

— Что?

Я показала на маяк.

Он снова повторил вспышки.

Три раза.

Это точно не было случайностью.

Грай поднялся и повернул голову к столице.

Я не знала, кто именно стоял за откликом в башне. Не знала, был ли маяк связан с Аделлой, со старым каналом или вообще с чем-то еще.

Но совпадение было слишком очевидным, чтобы его игнорировать.

— Это тот же ритм, — сказала я.

Кейлан обнял меня крепче, но не потянул назад от борта.

Столичные огни становились ближе.

Крайний маяк погас.

И снова ответил тремя вспышками.

Отклик ждал нас уже здесь.

Глава 7

Столица

Элара

✦

Три вспышки. Ровные промежутки. Потом огонь загорелся как обычно и больше не мигал.

Я следила за ним, пока между нами и берегом не выросли портовые краны. Кейлан по-прежнему стоял рядом, ладонь лежала у меня на талии, а Грай сидел у борта и смотрел вперед так сосредоточенно, словно собирался лично выяснить, кто посмел подавать сигналы без его разрешения.

— Больше не повторяет, — сказал Кейлан.

— Вижу.

— Ты хочешь проверить маяк?

Очень.

Это желание появилось раньше разумной мысли и оттого особенно раздражало.

— Нет. По крайней мере не сейчас. После гавани я уже усвоила, что чужое основание может показать мне половину ответа и выставить за дверь на второй половине.

Кейлан чуть сжал пальцы у меня на боку.

— Прогресс.

— Не привыкай.

Он усмехнулся, а я снова посмотрела на берег.

Столица приближалась не красивой картинкой, а слоями доступа.

Сначала появились маяки. Потом портовые башни с широкими огненными знаками на верхних площадках. Ниже тянулись склады, конторы, таможенные помещения и обычные каменные дома, которые с моря выглядели почти одинаково. Разница начиналась, когда я смотрела на магические отметки.

У одного причала проверялась только регистрация судна. У соседнего к ней добавлялись грузовой допуск, право ночной разгрузки и еще одна линия, которую я не смогла разобрать с палубы. На высокой арке у въезда в порт горели четыре знака. Самый верхний был обычным указателем направления. Под ним чувствовалась связка, уходившая в город.

Раньше я увидела бы четыре знака.

Теперь я видела, что два из них спрашивают разрешение где-то еще.

Это меняло впечатление от столицы сильнее любой высоты башен.

— Ты опять читаешь, — сказала Рийя у меня за спиной.

Я обернулась. Она вышла на палубу в плаще, одной рукой она держалась за косяк, во второй несла небольшой футляр. Шла она нормально, но после лестницы, выходя на палубу, все-таки чуть разгрузила больную ногу.

— Я ничего не касаюсь.

— Уже достижение.

— Флаконы все целы?

— Почти оскорбительно целы. Два крепления ослабли, но стекло пережило и гавань, и корабль, и то, как один серый вредитель решил лечь на сумку с реактивами.

Грай повернул голову.

— Не делай вид, что речь не о тебе, — сказала Рийя.

Кот зевнул.

Служащий на корме выкрикнул команду. По правому борту протянули швартовый канат, и корабль медленно пошел боком к причалу.

Кейлан отпустил меня только затем, чтобы взять сумку, которую мы оставили у скамьи. Я подхватила свою. Рийя попыталась забрать большую дорожную сумку с лабораторными вещами, но я перехватила ремень раньше.

— Не начинай.

— Я ничего не сказала.

— Ты уже потянулась к сумке.

— Это была моя сумка.

— И твоя щиколотка.

Рийя прищурилась.

— Мы договаривались не решать за других из заботы.

Я остановилась.

Кейлан посмотрел на меня с выражением абсолютного удовлетворения.

— Даже не думай, — предупредила я.

— Я молчу.

— Вы оба сегодня слишком выразительно молчите.

Рийя забрала сумку, проверила вес и тут же передала ее Кейлану.

— Она тяжелая. Неси ты.

— А спор был зачем?

— Чтобы решение оставалось моим.

Кейлан взял сумку.

— Да уж. Система в действии.

Я хотела возразить, но корабль коснулся причала, и по доскам прошла дрожь. Грай вскочил первым.

— Только не прыгай с трапа, — сказала я.

Грай оценил расстояние до каменной кромки и подался вперед, явно не разделяя моего мнения насчет трапа.

— Даже не думай.

Он повернул ко мне голову. Я выдержала взгляд. Через пару мгновений кот все-таки сел, хотя по выражению морды было ясно, уступку он считает временной.

Иногда мне казалось, что Грай понимает каждое слово. Потом он с таким же успехом игнорировал самые простые просьбы, если они мешали его планам, и мне начинало казаться, что он совершенно неуправляемый.

Трап подали через несколько минут. Пассажиры сразу потянулись к выходу, мы пропустили самых нетерпеливых. Торопиться мне не хотелось. После маяка я предпочитала сначала понять, куда именно приехала, а уже потом делать вид, что все идет по плану.

С палубы порт казался сложным. На причале выяснилось, что я еще и недооценила его.

Медная полоса у края камня приняла судовую печать. Под ней в старой записи оставался номер причала. Чуть дальше у таможенной конторы висели три отдельные дощечки для пропусков, и каждая тянула свою связку в глубину порта. Даже грузовой вороток нельзя было просто взять и повернуть, маленький знак на цепи сначала проверял, имеет ли человек отношение к текущей смене.

Я шла и невольно разбирала эту последовательность, потому что теперь уже не могла смотреть на такие вещи как на обычные метки.

Судно подтверждало свое право стоять здесь.

Груз получал отдельный допуск.

Потом проверяли человека, уже по собственной линии.

И только потом город решал, какой следующий порог перед ним открыть. Очень столичный подход, ничего не запрещать целиком, если можно выдавать разрешение по кусочкам.

— Элара.

Кейлан стоял у конца трапа и протягивал мне руку.

Между доской и камнем оставалась неприятная щель. Я вложила пальцы в его ладонь, шагнула через нее и наконец оказалась на столичном причале.

Он руку не отпустил.

Мне понравилось это настолько, что я даже не стала делать вид, будто не заметила.

Рийя спустилась следом. Грай дождался ее, потом сошел сам, с таким видом, словно он только что прибыл по государственному делу.

Достоинства хватило до первых голубей.

Птицы кормились у мешков с зерном в десяти шагах от нас. Грай застыл, припал чуть ниже и медленно повел хвостом.

— Нет, — одновременно сказали мы с Рийей.

Кот рванул вперед.

Голуби взлетели серым облаком. Один задел крылом вывеску, второй едва не сел на шляпу портового служащего, а Грай остановился под мешками и посмотрел вверх с явным возмущением тем, что добыча умеет летать.

— Вот и все его политические интересы, — сказала Рийя.

— Не исключено, что это самый здравый подход в столице.

Кейлан свистнул негромко. Грай повернулся, подумал и вернулся к нам.

У выхода с причала стояли обычные серые здания. Одно принадлежало портовой канцелярии, второе службе перевозок, третье я вообще приняла за жилой дом, пока не увидела над дверью знак государственного реестра. Внутрь входили люди с папками, кто-то ругался из-за очереди, служащая у окна ела яблоко и одновременно проверяла два пропуска.

Из таких мест, видимо, и управляли половиной Империи.

Я почему-то ожидала от столицы больше золота.

Оказалось, решения, после которых закрывались гавани, менялись допуски и люди ехали через полстраны по требованию Совета, принимались за вполне обычными каменными стенами. Это, почему-то, вызвало чувство разочарования. К величественному дворцу хотя бы заранее относишься с подозрением.

У ворот нас ждала закрытая служебная карета и мужчина в темном плаще без герба. Он назвал наши имена, показал знак Совета и сообщил, что отвезет нас в предоставленный Тейном дом.

— Архимаг там? — спросила я.

— Он подойдет позже.

— Нас кто-нибудь сопровождает еще?

— Нет, госпожа Веннская.

Кейлан проверил знак на дверце кареты, потом кивнул.

Мы с Рийей переглянулись.

— Даже не споришь? — спросила она.

— Сначала я проверил.

— Вот видишь, Элара. Люди меняются.

— Некоторые даже добровольно.

Кейлан открыл дверцу, чтобы пропустить нас внутрь.

Грай запрыгнул первым.

Конечно.

✦

Служебный дом Совета оказался двухэтажным, узким и настолько неброским, что я бы прошла мимо, если бы меня попросили найти жилье человека, которого государство хочет держать поближе к себе.

Темный камень. Три окна на улицу. Небольшой внутренний двор. Никаких гербов над дверью, только медная пластина с номером и служебный знак на косяке.

Очень удобно.

Если не знаешь, что искать, решишь, что здесь живет небогатый чиновник с привычкой хорошо запирать двери.

Кейлан именно с дверей и начал.

Служащий передал ему два ключа и показал защитную пластину в прихожей. Кейлан попросил не активировать ее за нас, приложил ключ сам и несколько секунд смотрел, как загорается линия.

— Что? — спросила я.

— Проверяю, совпадает ли то, что нам сказали, с тем, что делает защита.

— И?

— Пока совпадает. Дом признает два основных ключа и временный гостевой допуск на четверых.

Рийя оглянулась на Грая.

— Его тоже посчитали?

— Скорее нас четверых по списку допуска.

— Значит, государство официально признало кота.

— Наконец-то, — сказала я. — Он столько для этого сделал.

Грай уже исчез за дверью в коридор.

Служащий, кажется, хотел объяснить нам расположение комнат, но мы к этому времени уже разбрелись в разные стороны.

Кейлан пошел вдоль внешней стены, проверяя окна, замки и защитные знаки. Рийя открыла кран на кухне, понюхала воду, потом попросила показать помещение, которое Тейн обещал под ее работу. Я пока осталась в прихожей и смотрела, как дом распадается на три совершенно разные составляющие.

Для Кейлана это была защита.

Для Рийи вода, столы и возможность ничего не взорвать.

Для меня же это был текст.

Служебная пластина у двери была связана с городской линией допуска. В полу под лестницей чувствовалась старая запись о пожарной защите. На кухонной стене шел тонкий контур, который следил за нагревом печи. Никаких глубоких слоев я не открывала. После гавани мне вполне хватало смотреть на поверхность и помнить, что чужая система имеет полное право не пускать меня дальше.

— Элара! — крикнула Рийя из глубины дома. — Иди сюда.

Я нашла ее в небольшом помещении во дворе. Там стояли длинный каменный стол, две полки и отдельная раковина с медной трубой.

Рийя уже сняла плащ и проверяла воду в маленьком стеклянном стакане.

— Ну и как?

— Лучше, чем я ожидала. Жестковата, но это исправимо. Главное, есть отдельная линия нагрева.

— Отдельная от чего?

— От кухни. Если я поставлю здесь баню, никто не испортит мне проверку, если одновременно со мной решит разогреть суп.

Служащий у двери кашлянул.

— В доме есть повар, госпожа Костеллан.

Рийя подняла голову.

— Постоянно?

— По запросу.

— Тогда не вызывайте. Я не готова доверять человеку, который может включить печь в момент измерения.

Служащий удивленно уставился на Рийю. Он явно до этого никогда не сталкивался с такой причиной отказа от повара.

— Как скажете.

— А запас чистой воды можно получить отдельно?

— Да.

— Две емкости. И, пожалуйста, без ароматических добавок в помещениях рядом. Даже если здесь принято чем-нибудь пахнуть для приличия.

Он записал.

Я прислонилась бедром к столу.

— Я смотрю, ты счастлива.

— У меня есть отдельный слив.

— Я вижу.

— Ты не понимаешь.

— Уже даже боюсь понять.

Рийя улыбнулась и снова занялась водой.

Кейлан появился через несколько минут.

— Наружная защита рабочая. Два окна во дворе открываются без сигнала, но это нормально, линия реагирует на пересечение рамы. Задняя дверь связана с тем же ключом, что основная.

— И нигде нет тайного хода? — спросила я.

— Я проверил то, что могу проверить без вскрытия стен.

— Как скучно.

Он подошел ближе и, проходя к окну, легко коснулся пальцами моей поясницы. Я проводила его взглядом и улыбнулась.

Кейлан открыл створку и проверил внешний знак.

— Это помещение можно закрыть отдельно. Если Рийя работает, остальной дом не получает доступа к линии нагрева.

— Отлично, — сказала она. — Тогда мне нужны еще два фиксатора, и можно будет проверять стабилизаторы.

— Сегодня? — спросила я.

— А зачем мы тащили их через половину Алиарна?

— Я думала, чтобы Грай мог на них полежать.

Из коридора донесся грохот.

Мы втроем одновременно повернули головы.

Грай вылетел из комнаты наверху, пробежал по площадке и спустился по лестнице с лоскутом ткани в зубах.

— Что это? — спросила Рийя.

Кот остановился.

Лоскутом ткани оказался чехол от декоративной подушки.

Служащий прикрыл глаза.

— В гостиной их шесть.

— Теперь пять с половиной, — сказала я.

Мы поднялись наверх.

Грай действительно успел побывать везде. Одна дверь была распахнута, вторая прикрыта наполовину, на кровати в дальней комнате остались серые следы лап. В гостиной он каким-то образом стянул чехол с подушки, даже не порвав завязки.

— Я начинаю думать, что переноску он сломал из принципа, — сказала Рийя.

— Только начинаешь?

Комнат на втором этаже было четыре. Три спальни и небольшая гостиная между ними. В первой окно выходило на улицу, во второй во двор, третья оказалась чуть меньше и стояла дальше от лестницы.

Рийя сразу выбрала комнату у двора.

— Мне ближе к лаборатории.

Я поставила сумку в первую.

Кейлан задержался у моей двери.

— Эта?

— Да.

— Тогда я возьму следующую.

Он сказал это так спокойно, будто вопрос вообще не требовал обсуждения.

Наверное, не требовал.

На корабле у нас были отдельные каюты. Здесь мы тоже без разговоров выбрали разные комнаты.

И все же его дверь находилась в трех шагах от моей.

Рийя заглянула через плечо.

— Я правильно понимаю, что четвертая комната свободна?

— Похоже.

— Отдадим Граю.

Кот прошел между нами и запрыгнул на мою кровать.

— Он отказался, — сказала я.

Кейлан снял с моего одеяла серый волос.

— Причем уверенно.

Служащий закончил объяснять, где находятся запасные ключи, и ушел. Дом сразу стал тише.

Я открыла окно. С улицы донесся стук колес, голоса и далекий звон портового сигнала. Маяка отсюда видно не было.

Кейлан подошел сзади. На этот раз он не ограничился коротким прикосновением, обнял меня за талию и поцеловал в висок.

Я положила ладони поверх его рук.

— Опять проверяешь защиту?

— Если только личную.

— И как защита?

— Пока держится.

Я повернулась в его руках.

— Тогда это исключительно личное нарушение рабочего порядка.

— Серьезное?

— Пока нет.

Я поцеловала его сама. Коротко, потому что в коридоре уже шагала Рийя и у меня не было никакого желания давать ей новый материал для комментариев.

Конечно, она вошла именно в тот момент, когда я отступила.

— Я ничего не видела, — сказала она.

— Прекрасно.

— Но если вы решите продолжить, у меня внизу хорошая дверь с шумоизоляцией.

— Рийя.

— Что? Я забочусь о качестве своего сна.

Кейлан кашлянул, скрывая смех.

Я толкнула его локтем.

— Тебе тоже смешно?

— Очень.

— Вы просто ужасные соседи.

— Зато жилье хорошее, — сказала Рийя. — Тейн придет через четверть часа. Его человек только что предупредил.

Слово «Тейн» вернуло нас к причине, по которой этот дом вообще оказался в нашем распоряжении.

Я закрыла окно.

Столица решила дать нам совсем немного времени почувствовать себя обычными людьми.

✦

Тейн пришел без свиты.

Он снял перчатки в прихожей, передал плащ тому же служащему, который вернулся за несколько минут до него, и вошел в гостиную с выражением человека, пришедшего закончить разговор, уже начатый где-то в своей голове.

Грай лежал на подоконнике.

При появлении архимага кот поднял голову. Не зарычал, не прижал уши и не передал мне никакого тревожного импульса. Просто посмотрел на Тейна, спрыгнул и ушел к Рийе.

Я отметила расстояние.

И на этом остановилась.

После ложного вызова мне не требовалось еще раз объяснять себе, почему поведение Грая не является приговором, свидетельством или удобным способом не думать своей головой.

— Дом подходит? — спросил Тейн.

— Рийя одобрила слив, Кейлан не нашел очевидной дыры в защите, Грай проверил содержимое подушки. В целом приемлемо.

Тейн посмотрел на кота.

— Это можно считать положительной оценкой?

— Затрудняюсь ответить. У него своя система оценки.

— Я заметил.

Мы сели за стол. Кейлан выбрал стул рядом со мной, Рийя устроилась напротив и вытянула больную ногу так, чтобы не сгибать щиколотку лишний раз. Грай лег возле ее сапога.

Тейн положил на стол пустые руки.

Я особо обратила внимание на этот жест.

— Совет захочет услышать вас лично, — сказал он. — До этого нам желательно договориться о формулировках.

— Нет.

Рийя тихо выдохнула через нос.

Тейн чуть поднял брови.

— Вы даже не спросите, о каких?

— Спросить могу. Договориться заранее о том, что я должна сказать, нет.

— Я не предлагаю вам лгать.

— Уже хорошее начало.

— Элара, — негромко произнес Кейлан.

Я покосилась на него.

— Что?

— Дай ему договорить.

Тейн кивнул Кейлану, будто тот только что подтвердил существование разумной жизни в доме.

— Благодарю. Совет будет выяснять, существует ли прямая связь между изменением основания Академии и внешними отклонениями. На сегодняшний день такая связь не доказана.

— Согласна.

— Значит, это следует сформулировать однозначно.

— Я и сформулирую. Если меня спросят.

— Вас спросят. И следом спросят, считаете ли вы изменение ошибкой.

Я откинулась на спинку стула.

— А вот это уже другой вопрос.

— Именно поэтому я здесь.

— Вы хотите знать мой ответ или хотите заранее его выбрать?

Тейн сцепил пальцы.

— Я хочу, чтобы Совет не услышал в вашей реплике больше, чем вы намерены сказать.

— Тогда пусть слушают внимательней.

— Совет состоит из людей, госпожа Веннская.

— Это многое объясняет.

Рийя опустила взгляд на Грая. Плечи у нее дрогнули.

Тейн продолжил так же ровно.

— Если вы скажете, что изменение нормы было правильным, часть Совета услышит, что вы готовы повторять его в любой системе. Если скажете, что внешние сбои вас не касаются, они услышат, что вы не понимаете масштаба. Если начнете с того, что Академия годами исправляла показатели студентов, разговор уйдет в политический спор раньше, чем мы дойдем до Истара.

— «Мы»?

— Я тоже буду там.

— Я думала, это изначально подразумевается.

— Тогда понимаете, почему порядок имеет значение.

Вот здесь он был прав. И именно поэтому меня раздражал.

Порядок фактов менял смысл почти так же надежно, как отдельная формулировка. Я слишком долго работала переписчицей, чтобы считать расположение строк невинной случайностью. Сначала можно назвать внешний сбой, потом изменение Академии, — и вот уже слушатель ищет виноватого. Можно начать с отсутствия доказанной связи, и тот же человек решит, что опасность преувеличена. Ни одно предложение при этом не будет ложью.

Нолл обычно пытался получить нужный результат через правило, которое уже существовало. Тейн действовал иначе. Он не запрещал мне говорить и не отнимал право на вывод. Он хотел заранее расставить вокруг вывода границы, чтобы Совет пришел к нему удобным путем. Способ был мягче. От этого он не становился безобидным.

— Значит, вы хотите согласовать не вывод, а порядок, в котором я дам Совету факты.

— Я хочу избежать ненужной паники и преждевременных решений.

— Это уже вывод.

Тейн посмотрел на меня внимательнее.

— Объясните.

— Вы заранее решили, какие решения будут преждевременными. Но я пока даже не видела данных, на основании которых Совет собирается решать.

— Вы увидите.

— До или после того, как скажу удобную первую фразу?

Кейлан положил ладонь на край стола рядом с моей. Не поверх руки, не удерживая. Просто близко.

Мне на данный момент не требовалось, чтобы он вступал в разговор вместо меня.

И он промолчал.

Тейн перевел взгляд на наши руки, потом снова на меня.

— Хорошо. Давайте иначе. Я прошу вас разделять наблюдаемое и предположения.

— Это я делала до знакомства с Советом и собираюсь продолжать после.

— Не утверждать причинную связь между вашей реформой и внешними сбоями.

— Потому что она не доказана.

— Но и не утверждать обратного.

— Согласна. По той же причине.

— Есть еще что-то, что Совет должен узнать до заседания?

Я посмотрела на Кейлана. Он едва заметно кивнул. Маяк касался не только меня, а важные для безопасности сведения мы договорились друг от друга не скрывать.

— Перед высадкой крайний маяк несколько раз дал три последовательные вспышки. Ритм совпал с тем, который мы уже видели в западной башне.

Тейн разжал сцепленные пальцы.

— Совпал насколько точно?

— Достаточно, чтобы мы оба его узнали. Но я не знаю, один ли у сигналов источник. Не знаю даже, был ли это намеренный ответ или работа старой системы.

— Капитан передал в портовый журнал замечание о нестандартном ритме крайнего огня, — сказал Тейн. — Мне сообщили по дороге сюда. Там зафиксированы три последовательные вспышки несколько раз. Портовая служба считает сам маяк исправным.

Кейлан повернулся ко мне.

— Значит, сигнал видели не только мы.

— Уже лучше, — сказала я. — Но это по-прежнему только сигнал.

Тейн кивнул.

— Именно так его и следует описывать Совету. Наблюдение. Не доказательство общего источника.

— С этим я согласна. Потому что это правда, а не потому, что мы согласовали формулировку.

— Разницу я уже понял.

Мне захотелось спросить, насколько часто люди в этом городе начинали управлять чужими словами еще до того, как те были сказаны. Судя по количеству канцелярских знаков на причале, ответ мог мне не понравиться.

— Тогда договоримся иначе, — сказала я. — Я буду говорить то, что знаю. Если чего-то не знаю, скажу, что не знаю. Если предполагаю, обозначу предположение. Если Совет захочет услышать более удобную версию, вам придется придумать ее без меня.

— Вы понимаете, что одно неосторожное заявление может привести к закрытию внешних узлов до выяснения причин?

— Понимаю. Поэтому не собираюсь делать неосторожных заявлений.

— А если вас попросят оценить риск?

— Попрошу данные.

— Если потребуют ответ до их предоставления?

— Скажу, что без данных ответ будет выдумкой.

Рийя подняла руку, словно на занятии.

Тейн посмотрел на нее.

— Госпожа Костеллан?

— Я просто хочу уточнить. Совет всегда так работает или только когда очень торопится?

— Иногда быстрее.

— Утешили.

Тейн почти улыбнулся. Почти.

Потом его взгляд опустился к моим рукам.

— После гавани чувствительность восстановилась?

— Да. Осталось небольшое покалывание, к утру пройдет, если я сегодня не полезу в другое основание.

— Я рекомендую воздержаться сегодня от чтения оснований.

— Вот сейчас вы прозвучали почти как Кейлан месяц назад.

— Возможно, он был прав тогда.

— Не всегда. И это не дает ему вечного преимущества.

Кейлан повернул голову ко мне.

— Я все слышу.

— Так и задумано.

Тейн посмотрел на нас обоих и неожиданно сменил тему.

— В столице вам придется перемещаться осторожнее, чем в Академии. У Совета нет оснований ограничивать госпожу Веннскую в городе. У магистра Дар-Ортиса ограничения внутреннего контроля сохраняются.

— Я помню, — сказал Кейлан.

— Лайс тоже.

— Где он? — спросила я.

— Будет сегодня здесь. Он продолжил проверку линии Таура и считает, что теперь имеет смысл показать вам место.

Я посмотрела на Рийю.

Она перестала улыбаться.

— Старый дом на северной набережной? — спросила я.

— Да.

— Таура снова видели?

— Это вопрос к Лайсу. Я не буду пересказывать его текущие данные.

Редкий случай, когда осторожность Тейна меня вполне устраивала.

— И еще одно, — сказал он. — До встречи с Советом я советую не пытаться самостоятельно проверять столичные основания.

— Совет запрещает?

— Нет.

— Тогда это совет.

— Именно.

— Я его услышала.

Он понял ответ и спорить дальше не стал.

Перед уходом Тейн остановился у двери. Грай лежал там же возле Рийи и даже не повернул к нему голову.

Архимаг посмотрел на кота.

— Он ко мне так и не подошел.

— И не рычал, — сказала я.

— Это хорошо?

— Это означает только то, что он к вам не подошел и не рычал.

Тейн кивнул.

— Наконец-то формулировка, которую я полностью поддерживаю.

Дверь за ним закрылась.

Рийя посмотрела на меня.

— Ты понимаешь, что только что почти полчаса спорила с человеком, который хотел заставить тебя сказать, что ты не знаешь того, чего ты действительно не знаешь?

— Да.

— Столица прекрасна.

Кейлан придвинул ладонь и коснулся моих пальцев.

— Зато вы договорились.

— О чем?

— Что ты не будешь соглашаться с ним заранее.

Я повернула руку и переплела наши пальцы.

— Значит, у нас получился очень продуктивный разговор.

— Для первого дня неплохо.

— Мы здесь меньше трех часов.

— Тем более.

Стук в дверь раздался раньше, чем Рийя успела ответить.

Грай поднял голову.

На этот раз к двери он подошел сам.

✦

Лайс выглядел так, будто столица не произвела на него никакого впечатления.

Тот же спокойный взгляд, та же маленькая записная книжка во внутреннем кармане и привычка сначала осмотреть помещение, а уже потом людей. Только дорожной пыли на плаще не было, и я не стала гадать, когда именно он успел добраться до города. Главное, теперь он стоял здесь, а не в Академии.

Грай обнюхал край его сапога и отошел.

— Одобрение? — спросил Лайс.

— Не усложняйте, — сказала я. — Сегодня это популярная ошибка.

— Учту.

Он поздоровался с Кейланом и Рийей, затем достал из кармана сложенную карту городского участка. Не тайную, не найденную и даже не особенно интересную на вид. Обычная служебная схема улиц у северной набережной.

— Тейн сказал, вы покажете дом.

— Покажу. Разговор лучше продолжить по дороге.

Рийя поднялась со стула.

— Я иду.

Лайс посмотрел на ее ногу.

— Маршрут ровный. Около получаса пешком.

— Тогда тем более.

— Если станет хуже, скажешь, — напомнила я.

— Я запомнила эту часть нашей дружбы.

Кейлан взял плащ.

— Мой маршрут нужно дополнительно фиксировать?

— Я уже фиксирую, — ответил Лайс. — Вы перемещаетесь со мной в пределах города. Закрытых объектов Совета по пути нет.

Мы пошли пешком.

Служебный дом стоял недалеко от административного квартала. Чем дальше мы уходили от порта, тем плотнее становился город. Узкие каменные улицы пересекались с широкими проспектами. Между домами висели огненные указатели, на перекрестках стояли столбы с несколькими уровнями допуска, а у входов в учреждения дежурные едва успевали проверять посетителей.

Я уже не пыталась читать каждую линию.

Если бы попыталась, до северной набережной мы добрались бы к следующей зиме.

Но отдельные знаки цепляли взгляд.

У небольшого здания с четырьмя окнами висела скромная табличка канцелярии снабжения. Под ней проходила такая плотная магическая связка, что я невольно замедлилась.

— Что там? — спросил Кейлан.

— Не знаю. Снаружи видно только, что доступ проверяют в трех местах. И что одна линия уходит куда-то далеко за квартал.

Лайс посмотрел на здание.

— Центральное распределение складских разрешений.

— Вот именно. Дом выглядит так, будто внутри спорят о количестве метелок.

— Иногда спорят и о них.

— И после этого метелок не хватает всей Империи?

— При плохом решении вполне возможно.

Рийя усмехнулась.

— Мне начинает нравиться столица. Здесь даже хозяйственная катастрофа выглядит солидно.

За следующим перекрестком здания стали ниже. Воздух снова пахнул водой. Северная набережная шла вдоль темной реки, отделенная от нее каменным парапетом. У причалов стояли небольшие лодки, дальше виднелись склады и старые дома, втиснутые между более новыми зданиями.

Рийя остановилась у парапета и несколько раз перенесла вес с одной ноги на другую.

— Как щиколотка?

— Напоминает о себе, но не болит. И нет, я не собираюсь возвращаться.

— Я только спросила.

— Я заранее отвечаю на следующий вопрос.

Она поправила сапог и пошла дальше, изо всех сил стараясь не хромать. Я не стала спорить. Полчаса по ровной дороге действительно не были тем же самым, что лестницы Академии, а наши правила выбора почему-то особенно хорошо работали, когда приходилось применять их к Рийе, а не требовать от Кейлана.

Лайс свернул к воде.

— Теперь о том, что известно.

Я сразу перестала разглядывать вывески.

— Последнее подтвержденное наблюдение по Тауру остается тем же, о котором вы уже знаете, — сказал он.

— То есть после этого его никто не видел?

— Никто из тех, чьи сведения я могу подтвердить.

Хорошая формулировка. Не «не появлялся», а «нет подтвержденного наблюдения».

— А дом?

— Используется постоянно.

— Кем?

— Пока не установлено.

— Вы следили за входами?

— Наблюдение велось с нескольких точек. Люди входят через парадную дверь, боковую и со двора. Время не совпадает с обычным режимом конторы или жилого дома. Часть посетителей приходит ненадолго, часть остается на несколько часов.

Рийя поправила ремень маленькой сумки.

— Одни и те же люди?

— Некоторые повторяются. Имен пока нет.

— Гербы? Знаки?

— Почти нет. Старый знак внутренней службы, который заметил курьер Совета, больше открыто не появлялся.

Я посмотрела на Лайса.

— «Открыто»?

— Я не утверждаю, что его нет. Я говорю, что наблюдатели его не видели.

— Понимаю.

Кейлан шел справа от меня, достаточно близко, чтобы иногда касаться плечом. На одном неровном участке набережной его ладонь легла мне на спину, помогая обойти лужу, и осталась там еще на несколько шагов.

Лайс заметил, но ничего не сказал.

За это я была ему благодарна.

— Формальный владелец? — спросил Кейлан.

— Отсутствует.

— Как дом может использоваться без владельца?

— Свободно и, видимо, уже очень долго, если до сих пор никто так и не задал этот вопрос в правильном реестре.

Это уже было интереснее.

— По старой записи дом принадлежал роду, который официально угас больше тридцати лет назад, — продолжил Лайс. — После этого право новому владельцу передано не было. Налоги обычным способом не начисляются. Коммунальные линии обслуживаются, но плательщик в открытом реестре не указан.

— И это никого не смущало тридцать лет?

— Возможно, кого-то смущало. Я не знаю, какие проверки проводились раньше.

— А сейчас?

— Сейчас меня интересует, кто пользуется домом и почему Таур выходил именно оттуда.

Рийя посмотрела на меня.

— Он действительно умеет находить двери, которыми никто не пользуется.

— Эта дверь используется как раз слишком часто.

— Значит, он нашел людей, которые ими пользуются.

Лайс сложил карту и убрал обратно.

— И еще, — сказал Лайс. — То, что Таур был в этом доме, пока ничего не доказывает.

— Я его ни в чем не обвиняю.

— Хорошо. Но совпадений становится много.

— Поэтому и проверяем.

— И если дверь откроется, вы войдете.

Я посмотрела на него.

— А вы зачем нас сюда ведете?

— Чтобы задать вопросы там, где есть шанс получить ответ.

— Значит, в этой части наши интересы совпадают.

Лайс остановился у парапета.

Впереди, через два дома, стояло старое трехэтажное здание из темного камня. Я узнала его сразу не потому, что видела раньше, а потому, что оно слишком хорошо соответствовало пяти строкам из записки Тесс.

Дом, которого как будто не было в реестре.

Никакой вывески. Узкие окна. Парадная дверь выходила на набережную, боковая скрывалась в проходе между зданиями. Над основным входом оставался пустой каменный щит, с которого когда-то сняли герб. Нижний этаж выглядел темнее соседних домов, зато в одном окне наверху на мгновение шевельнулась занавеска. Этого было достаточно, чтобы перестать воспринимать здание как красивую старую декорацию. Внутри кто-то был.

На косяке парадной двери я заметила тонкую защитную линию. Она не светилась открыто, но дар цеплялся за ее край. Дом не просто использовали. Его продолжали обслуживать как действующее пространство, хотя открытый реестр не мог назвать человека, которому оно принадлежит.

— Это он? — спросила я.

— Да.

Грай остановился рядом со мной.

Шерсть не поднялась. Рычания не было.

Кот просто смотрел на дом.

Я тоже.

На поверхности стены чувствовалась магия, но с расстояния я видела только самые верхние линии. Защита. Вход. Что-то старое под ними, слишком глубоко, чтобы читать без прикосновения.

После гавани это уже не казалось приглашением.

— Что планируем? — спросила Рийя.

Лайс посмотрел на окна.

— Подойдем к парадной. Я назову себя и попрошу поговорить с человеком, который отвечает за дом.

— Вы уверены, что такой человек существует?

— Нет.

— А если не откроют?

— Ну… Ломать дверь мы, конечно, не будем.

— Жаль, — сказала Рийя.

Кейлан посмотрел на нее.

— Ты хотела ее ломать?

— Нет. Но было бы захватывающе.

Мы сошли с набережной к дому.

Грай пошел вперед.

✦

Чем ближе мы подходили, тем обычнее выглядел дом.

Старая кладка, потертые ступени, два закрытых окна на первом этаже. У парадной двери даже висел медный молоток, такой простой, что дом казался совсем обычным. И все же за ним наблюдали с нескольких точек, а Таур вышел отсюда через боковую дверь вместе с человеком, носившим старый знак внутренней службы.

Лайс поднялся на первую ступень.

Грай парадную дверь проигнорировал.

Он повернул в узкий проход между домами.

— Грай, — позвала я.

Кот остановился, оглянулся и пошел дальше.

Никакого предупреждения я не почувствовала.

— Он что-то заметил? — спросила Рийя.

— Не знаю.

— Идем за ним? — спросил Кейлан.

Лайс уже спускался со ступени.

— Да. Не разбегаемся.

Проход оказался достаточно широким для одного человека. Справа тянулась стена соседнего здания, слева шла кладка старого дома. Через несколько шагов открылся небольшой боковой вход.

Та самая дверь.

Я остановилась.

В записке Тесс было всего несколько строк. Таур вышел через боковую дверь вместе с двумя людьми без гербов. Один носил старый знак внутренней службы.

Теперь дверь находилась передо мной.

Темное дерево. Железная ручка. Никакой таблички.

По краю косяка проходила тонкая магическая линия. Я не касалась ее, но верхний слой читался достаточно ясно: дверь была защищена и действовала. Не заброшена. Не забыта. Кто-то поддерживал ее в рабочем состоянии.

Кейлан встал рядом.

— Видишь что-нибудь?

— Только входную защиту. Активна. Дальше без контакта не разберу.

— Контакт не нужен.

— Согласна.

Грай подошел к двери.

Лайс протянул руку к ручке, но кот оказался быстрее.

Он не зарычал.

Не выгнул спину.

Не ударил лапой по защите.

Просто встал на задние лапы и несколько раз поцарапал дерево.

Скребущий звук в узком проходе прозвучал неожиданно громко.

— Очень дипломатично, — сказала Рийя.

Грай опустился на четыре лапы и сел.

Мы ждали.

За дверью что-то тихо щелкнуло.

Лайс сразу убрал руку от ручки. Кейлан чуть сместился ближе ко мне, не заслоняя и не отталкивая назад. Рийя перестала улыбаться.

Защитная линия на косяке погасла на короткое мгновение.

Замок открылся изнутри.

Дверь приоткрылась.

Я еще не видела человека за ней, но голос узнала сразу.

Спокойный, уверенный. Это был голос, назвавший себя Аделла. Тот самый, который пришел через старый канал западной башни.

— Раз уж приехали, входите.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге