Карта короля

Глава 1. Черная пантера

До этого Хару не особо верил рассказам стаффа о том, что продвижение альбома – очень сложное время. Они то же самое говорили и про подготовку к дебюту, но при этом у Хару даже время отдохнуть было, он успел за январь четыре книги прочесть, сдать пробные тесты по ПДД и взять несколько дополнительных танцевальных уроков.

Но первая же неделя с продвижением альбома показала, что стафф не шутил: это действительно сложно. В своей постели Хару спал от силы два-три часа, остальное добирал в машине или на какой-нибудь кушетке в гримерке на телестудии.

Понедельник, день дебюта, был относительно свободным – после шоукейса парни отправились на съемки еще одного варьете-шоу. Но во вторник пришлось встать в четыре утра, потому что был запланирован ранний эфир в девять утра на радио, где они должны были исполнять свои песни и отвечать на вопросы ведущих. Сразу после эфира – еще одно варьете, вечером – репетиции. В среду на съемки музыкального шоу выехали в четыре утра. Репетиция в пять. Вторая репетиция в семь. Выступление в десять утра. Потом – первый фансайн от одного из магазинов, продававших их альбомы. Ближе к вечеру, в пять часов, они вернулись на телестудию. Эфир музыкального шоу начинался в шесть вечера, и им полагалось на нем присутствовать, несмотря на то, что выступление было записано еще утром. Казалось бы – шоу отработали, можно отдыхать? Но им все еще нужно поддерживать форму и выполнять заранее намеченные задачи. Хару и Тэюн сначала поехали откатывать часы вождения, а потом еще час отзанимались в зале, так что в общежитие вернулись только в десять вечера. В четверг их подняли в два часа ночи. Репетиции на сцене для музыкального шоу начались в три ночи, предварительная запись – в пять утра. И да, в пять утра на площадку пришли фанаты, чтобы посмотреть на то, как они танцуют перед камерами. Как только все отсняли, Хару поехал на презентацию от косметического бренда. Презентацией это сложно назвать, потому что продукт уже вышел на рынок, сейчас просто собрали блогеров и некоторых инвесторов, подарили красивые коробочки с новой косметикой, потом был фуршет. Хару присутствовал, потому что он буквально лицо всей новой линейки. Оттуда Хару вернулся на телестудию, потому что – да, начался эфир и они должны присутствовать на площадке. После они поехали в агентство для небольшой репетиции – прогнали по два раза все песни, чтобы не забыть хореографию. Вернулись в общежитие в девять и сразу разошлись по спальням. Пятница. Опять подъем в три часа ночи, опять репетиции на площадке и предварительная запись выступления. Фансайн от магазина, возвращение в телестудию, участие в прямом эфире. Можно ехать домой? Нет, потому что субботний эфир не в шесть вечера, как в будние дни, а в два часа дня и предварительная запись выступления будет сейчас. Так что – другая телестудия, опять репетиции, выступление перед поклонниками, спать легли в три часа ночи. Подъем в шесть, сборы, телестудия, репетиция и запись выступления для воскресенья. Опять новая телестудия и участие в прямом эфире.

У Хару все эти перемещения по городу и бесконечные прогоны одного и того же танца перед операторами и зрителями слились в один бесконечный день. Нельзя сказать, что он не высыпался – в сумме он свои восемь часов сна получал. Но это сложно назвать полноценным отдыхом. И это они еще не пели! Выступая под фонограмму, они не должны переживать о том, чтобы проснуться за три часа до выступления, чтобы голос хорошо разогрелся. А что будет во время продвижения баллады, когда им придется петь?

Все эти выступления и мотания по городу выматывали, а обилие новых лиц и мест заставляло ощущать перегрузку. Как только камеры выключались, а посторонний стафф уходил, у Хару включался режим энергосбережения. По-настоящему "включался" он только на сцене, перед фанатами. Ему нравилось выступать даже под фонограмму, а особенно – общаться с поклонниками.

По-настоящему запоминались фансайны. Это встречи с фанатами, по сути – автограф-сессия, но с некоторыми нюансами.

В среду, перед первым фансайном, им провели короткий инструктаж. Вообще, это было чем-то вроде напоминания, потому что в агентстве они раньше уже обсуждали и сами фансайны и то, как там нужно себя вести. Даже проводили шуточные репетиции с наставником – это было частью обучения "фансервису".

Суть в том, что на каждого фаната у тебя примерно полторы минуты. За это время ты должен узнать имя, подписать альбом, который он тебе протянет, внимательно выслушать все, что тебе скажут – при этом, как минимум, изображая вовлеченность, – ответить на вопросы, если они есть у фаната, при необходимости – примерить то, что тебе подарят.

– Напоминаю, – вздохнул менеджер Пён, – Все подарки фанатов передавайте нам. В любой вещи может быть скрытая камера, они сейчас бывают совсем крошечными, можно и не заметить. Старайтесь примерно оценивать подарки и от всего, что выглядит слишком дорого, нужно мягко отказаться. Если вас действительно так хотят порадовать дорогой вещью – передадут потом через нас.

Хару кивал. Отказ от дорогих вещей показной. Нет никаких законов, которые запрещают айдолам принимать дорогие подарки от фанатов. Но есть что-то вроде этикета – такие вещи нельзя принимать на фансайне, когда вокруг много других фанатов. И "опытные" фанаты об этом знают – все дорогое обычно передают отдельно, чтобы не смущать обычных людей. Но… есть те, кто все равно показывает, что именно собирается подарить, даже зная, что айдол не может принять дорогой подарок на глазах у всех. Делается это для того, чтобы их запомнили.

Выходить в зал был страшно. Без шуток – выступать на сцене было как-то проще. Хару по-настоящему боялся, что не сможет вытерпеть ситуации, которые ему неприятны. На фансайне ты не можешь вести себя грубо с фанатами, даже если те не слишком вежливы. Плюс, нужно делать практически все, о чем тебя попросят – примерить дурацкий головной убор, показать эгьё, аккуратно ответить на не всегда тактичные вопросы.

Фансайн проходил в конференц-зале небольшого отеля, расположенного недалеко от телестудии. На помосте для выступающих – семь небольших столиков, по два стула у каждого, сразу за столами – большие коробки, дополнительные столы и стулья, какое-то оборудование. А напротив, в зрительном зале, сидят фанаты, ждут своей очереди. Как понял Хару, для удобства контроля у каждого фаната семь купонов с именами мемберов. Садясь за стол, она обязана отдать купон менеджеру.

Когда Black Thorn зашли в помещение, фанаты уже сидели в зале. Они поприветствовали группу громкими аплодисментами, но потом вели себя тихо. Хару занял центральный столик, к нему тут же подсела первая девушка. Выглядела она обычно – черные волосы, в меру симпатичная, но не писаная красавица. Пушистый свитер с сердечками, аккуратный макияж, но внимание привлекают руки – множество колечек и какой-то яркий маникюр. Хару отметил это почти автоматически – ему нужно сделать девушке комплимент.

– Привет, – улыбнулся Хару, – Рад тебя видеть, как тебя зовут?

У девушки дрогнула рука и она выронила альбом. Хару не дал коробке упасть, забрал себе.

– Купон, пожалуйста, – строго напомнил менеджер Пён за плечами Хару.

Девчонка дрожащей рукой протянула менеджеру сразу всю пачку купонов.

– Достаточно одного, – улыбнулся Хару и забрал свой, желтый, – Так как тебя зовут?

– Миджи, – выдавила девушка, – Прости, но в жизни ты еще красивее, чем на экране.

– Спасибо. Ты тоже очень хорошо выглядишь. Такой интересный маникюр. Покажешь?

Сам он уже открыл фломастер и поставил автограф на обложке альбома. Девушка протянула вперед обе ладони и Хару внимательно посмотрел на ногти. В его представлении все эти объемные бантики-бусики должны цепляться за одежду, но не ему страдать, так что:

– Красиво, – соврал он, – Мне нужно написать что-то определенное на альбоме? Нарисовать сердечко?

– Сердечко, пожалуйста, – голосом почти “умирающего лебедя” ответила Миджи.

– Как у тебя дела? Ты сегодня хорошо пообедала? – задавал Хару традиционные вопросы.

[*Технически, это один вопрос. В корейской культуре вопрос "Ты поел?" выступает аналогом "Как дела?", отвечают на него в последовательности – что ел и какое вообще настроение.*]

– Спасибо. Я так волновалась, что не смогла нормально позавтракать, выпила кофе по дороге.

– Понимаю. Я в день дебюта так переживал, что не смог позавтракать, хотя мне нужно было набраться сил. Но ты обязательно поешь, когда фансайн закончится.

Все это Хару говорил, рисуя белым маркером кривоватое сердечко на обложке диска. На обложке темные цвета, суровые выражение на лицах у их семерки. А он на этой мрачности сердечки рисует. Еще нужно постоянно отрываться от рисования и смотреть на фанатку, поддерживать с ней зрительный контакт.

– Я принесла кое-что, – смущенно сказала девушка. – Вот это – письма от фанклуба, от девочек, которые не смогли прийти. А это – от меня.

На стол последовательно легла толстая стопка писем, перемотанная черной атласной лентой, как подарок, а следом на стол "посадили" стеклянную фигурку черного кота в короне. Корона не была стеклянной – что-то под золото.

– Можете проверить это, менеджер-ним, – обратилась девушка к менеджеру Пён, – Там точно ничего нет, это просто сувенир.

Менеджер Пён практически сразу забрал кота, Хару и секунды его в руках не продержал. Процесс "отбирания" безделушки был таким быстрым, что Хару удивленно проводил кота взглядом – конфисковали так, будто он опасен для жизни.

– Спасибо, – обернулся к фанатке Хару.

– Хару-щи, а почему пантера? – спросила Миджи.

Хару на секунду растерялся, а потом понял, о чем говорит Миджи: им недавно "выдали" животных-маскотов. У Чанмина – медведь, у Шэня – лиса, у Ноа – коала, у Хару – черная пантера, у Тэюна – волк, у Юнбина – голубь, у Сухёна – щенок.

– Расстроились, что не кот? – тихо засмеялся Хару.

Фанатка кивнула.

– Мы обсуждали с продюсерами наших животных, потому что – только это секрет – планируется делать мерч с ними. И мы все в один голос говорили, что Сухён должен быть щенком. Он просто по жизни – игривый щеночек. Но тогда Тэюн не может быть щенком, так что его решили сделать волком – ему подходит, он верный защитник. А потом продюсеры решили, что дружба кота и волка – это как-то странно – и решили сделать моим главным маскотом котика побольше. Когда я был маленьким, пантеры были моими любимым видом больших кошек. Ты знаешь, что черные пантеры – это не зоологический вид, а лишь образ? Пантерами называют леопардов и ягуаров с редкой мутацией, из-за которых их шерсть кажется черной. Мне показалось, что это интересное сравнение. Редкая окраска большой кошки, а я вот такой ненормально бледный азиат.

Миджи от восхищения захлопала в ладоши. А менеджер Пён позади строго заметил:

– Время почти истекло.

Хару виновато улыбнулся и протянул Миджи ее альбом:

– Спасибо, что пришла. Надеюсь, мы еще увидимся.

– Спасибо. Удачи, – Миджи улыбнулась и встала со своего места.

Уже через несколько секунд села следующая девушка. Эта уже была лучше подготовлена к общению с Хару и альбомы не роняла.

– Привет. Как тебя зовут? – улыбнулся Хару.

– Можешь называть меня просто "любимая", – кокетливо улыбнулась девушка.

Хару тут же мысленно назвал ее "чокнутая", но вслух сказал другое:

– Прости, но до окончания контрактов я не могу так обращаться к девушкам. Мне нужно написать твое имя на альбоме, или достаточно автографа?

Все это, разумеется, с вежливой улыбкой. Он старался смотреть только на собеседницу, но все равно замечал, что его постоянно снимают. Разговоры приватны, остальные фанаты стоят достаточно далеко, но они могут камерами телефонов отслеживать реакции Хару. Промелькнет на лице недовольство – это станет достоянием общественности. Нужно делать вид, что тебя все устраивает даже в самых неприятных ситуациях.

– Хару-я, сделай исключение, – надула губы девушка. – Мне пришлось сильно потратиться, чтобы попасть на дебютный фансайн.

Хару снова улыбнулся. Тут все потратились, но это не повод играть со всеми девчонками в супругов со стажем.

– Прости, я не могу нарушить обещание, которое уже дал.

– Купоны, – раздался за плечом Хару строгий голос менеджера Пён, – И, девушка, вы подписали соглашение, что уведомлены о том, что можно и что нельзя делать на фансайне. Если продолжите настаивать, я буду вынужден добавить вас в черный список.

Девушка снова обиженно выпятила нижнюю губу:

– Какие злые. Не пиши имя, я потом продам этот альбом.

– Хорошо, – как ни в чем не бывало улыбнулся Хару. – Что-то нарисовать?

– На свой вкус.

Хару подумал, что "на свой вкус" он бы нарисовал какашку, но вместо этого нарисовал три кривоватые звездочки.

– Вот, прошу, – с улыбкой протянул ей альбом Хару. – Откуда ты приехала? Издалека?

– Я похожа на провинциалку? – возмутилась девушка. – Я из Сеула.

– Хорошо, – снова улыбнулся Хару.

Он был немного растерян, хотя старался не показывать это. Все потому, что он просто не представлял, что теперь делать, так как фанатка явно была настроена не слишком доброжелательно по отношению к нему. К счастью, девушка сама задала вопрос. Пусть и не слишком приятный.

– Почему у тебя больше партий? Думаешь, ты лучше остальных?

– Продюсеры так решили, – ответил Хару. – Мы не можем пока сами распределять партии.

– Удобный ответ, – фыркнула девчонка. – Видимо, спишь с кем-то из продюсеров, вот тебе и идут на встречу.

Хару от неожиданности аж поперхнулся воздухом. Ну вот, начинается… Ответить, впрочем, он не успел. За спиной раздался по-прежнему спокойный голос менеджера Пён:

– Думаю, на этом разговор можно закончить.

Девчонка фыркнула и встала со стула. Менеджер Пён что-то чиркнул в своем блокноте и наклонился к Хару, шепнув ему на ухо:

– Добавил в стоп-лист по фансайнам, больше легально она к вам не зайдет.

Хару благодарно кивнул. Но подумать о ситуации времени не было. Он поспешно натянул на лицо доброжелательную улыбку, потому что села следующая девушка.

– Привет. Как тебя зовут?

– Хана, – ответила та. – Можешь написать на альбоме какое-нибудь пожелание?

Хару с улыбкой кивнул и принял протянутый альбом. Купон девушка тоже отдала сама, а потом бодро вывалила на Хару целый перечень комплиментов – хвалила и внешность, и голос, и умение держаться на сцене, и профессиональное поведение. От обилия приятных слов Хару почувствовал, что у него щеки краснеют – ох уж эта бледная кожа.

– Я принесла подарок. Менеджер-ним, примите пожалуйста. Да, это серебро, но я сделала такие для всех мемберов. Не отказывайте из-за стоимости, пожалуйста.

Это кольцо-печатка с изображением розы на плоской части. Той самой розы с пентаграммы, которая мелькнула в тизере. Хару искренне удивился, принимая подарок:

– Ого! Совсем, как в тизере!

– Да, я срисовала, – широко улыбнулась Хана, – Где-то сто тысяч просмотров на вашем тизере – это я, пока пыталась срисовать эту розу.

Это шутка, конечно, но Хару благодарно улыбнулся. Менеджер Пён не стал возвращать подарок, хотя он очевидно превышал порог стоимости – все же на мужскую печатку серебра потрачено немало.

– И, простите за наглость, но вот к кольцу моя визитка. Я создаю украшения. Если вдруг понадобится…

Хару принял визитку и протянул ее менеджеру Пён. Тот не стал бросать визитку в коробку, а положив в карман своей рубашки.

Девчонки менялись, у Хару даже щеки начали болеть из-за постоянной улыбки. Они были разные. Кто-то жутко смущался, кто-то задавал неприятные вопросы, кто-то говорил много комплиментов. На фансайне был запрет на прикосновения – то есть, нельзя просить подержаться за руки. Но зато Хару приносили разные штуки для волос. В основном – ободки с кошачьими ушами, еще и много корон на этих же ободках, обручей в стиле эльфийского короля, какие-то сомнительные детские чепчики… Все это Хару примерял на себя и благодарил девчонок, которые это принесли. Менеджер Пён принес вторую коробку для подарков, потому что многие дарили достаточно объемные мягкие игрушки. Во время небольшого перерыва Хару оценил обстановку. Меньше всего подарков было у Ноа и Сухёна, но те вроде были готовы к подобному – их не зрители выбрали на шоу, а добавили продюсеры, поэтому и поклонников у них меньше. У Шэня и Юнбина подарков было немногим меньше, чем у Хару, а Чанмин и Тэюн отставали в этом плане.

На дебютном фансайне было немало китайских фанатов, именно они несли большую часть красивых головных уборов. Из сорока девчонок где-то пятнадцать были китаянками. Они задаривали Шэня всякими безделушками с нефритом и много говорили по-китайски. Перед Хару же они преимущественно робели и говорили на ломаном английском.

А уже после того, как фансайн завершился, менеджер Пён вручил Хару, Шэню и Тэюну подарок от китайской фанбазы. Неприлично дорогой подарок – им подарили одинаковые часы Rolex. С запиской, что китайская фанбаза считает их троих образцом идеальной дружбы. Скорее всего, это частично связано с тем китайским ресторанчиком. Хару не писал пост, но опубликовал фото в сториз, а вот Шэнь рассказал, как они сходили в тот ресторан. Но не в инсте, а на Weibo – агентство позволяло ему вести собственные соцсети в Китае. По словам Шэня, реакция на тот пост была очень бурной. Жители Китая посчитали милым, что Хару с Тэюном отвели Шэня в настоящий китайский ресторанчик, чтобы тот не сильно скучал по родине.

Глава 2. Сложности на работе

Сложно не проникнуться любовью к фанатам, когда получаешь такой уровень поддержки. Неважно, во сколько будет проходить предварительная запись выступления для музыкального шоу – зал будет полным и в три часа ночи, и в десять утра. И эти фансайны. Место на фансайне можно получить в ходе лотереи, купив определенное количество альбомов в определенном магазине (обычно речь идет о сети магазинов). New Wave не скромничали – у дебютного альбома четыре версии, вот все четыре и нужно купить, чтобы получить возможность участвовать в лотерее. Те, кто действительно хочет попасть на фансайн, покупают больше, чем четыре альбома – шестнадцать, двадцать, а то и все сорок. Победу в лотерее можно передать, цена зависит от условий фансайнов. Если на фансайне разрешены прикосновения, это повышает цены. Есть фансайны, где нельзя даже подарок лично передать – между айдолом и фанатом будет стоять прозрачная перегородка, такие стоят дешевле. Впрочем, у Black Thorn пока все фансайны проходили одинаково – без прикосновений, но и без ограничительной перегородки.

У фанатской поддержки есть и минусы. Сассен-фанатку, которая украла у Хару кота, он регулярно замечал в толпе. Чаще всего – с фотоаппаратом. У популярных айдолов часто есть фансайт-мастера, или просто фансайты – так сейчас называют людей, которые делают качественные фотографии айдолов, сопровождая их повсюду. Упрощая – это как группи, но с хорошей фотоаппаратурой. Они на этом зарабатывают – на их страничках есть реклама, нередко они продают мерч с использованием фотографий, которые сделали. Это “серый” заработок, который не может покрыть расходы, а лишь немного компенсирует потраченные средства. Поэтому фансайты обычно либо имеют дополнительную удаленную работу, либо принадлежат к богатым семьям, где сердобольные родители готовы содержать ребенка до самой старости.

Грань между фансайтами и сассен-фанатами… ну, в агентствах предпочитают всех фансайт-мастеров считать сассенами, просто кто-то ведет себя чуточку лучше, чем другие. Все потому, что фансайты сопровождают айдолов не только внутри Кореи, нередко они едут за ними и в другие страны, покупают билеты на концерты и фестивали, участвуют в лотереях для получения места на фансайн. Хару вот уже познакомился с девушкой, которая представилась, как его фансайт-мастер. Сказала, что они будут часто видеться. Хару все еще не уверен, что это не было угрозой.

Воровку котиков, Ким Ёнсо, на фансайн не пустили. В условиях участия в лотерее есть пункт о том, что сотрудники агентства могут отказать победителю во входе, если он успел попасть в черный список. Кража кота – весомый повод для подобных ограничений.

Запретить Ёнсо вход на предварительную запись выступлений уже сложнее. Стафф New Wave не занимается организацией таких мини-концертов, людей в зал запускают сотрудники телестудии, а они не всегда обращают внимание на то, какие там имена в стоп-листе от агентства. И это при том, что в черном списке New Wave сейчас только Ёнсо.

Но, даже если девушке не удавалось проникнуть на предварительную запись выступления Black Thorn, она приходила на трансляцию шоу, где нет никаких черных списков.

Вообще, музыкальные шоу вроде как идут в прямом эфире. Для этого каждый артист (или группа) заранее приезжает на съемку, проводит несколько репетиций перед съемочной группой. В назначенное время в зал запускают людей. Фанаты заранее знают, когда будет проходить съемка, набор проходит через специальные приложения. Чаще всего за вход берут символическую плату либо требуют предъявить чеки о покупке альбомов, иногда – членство в фанклубе. Но там много нюансов, которые зависят, в первую очередь, от популярности артиста. Например, известные группы с легкостью набирают полный зал на триста человек, поэтому на предварительной записи все время продвижения – только их фанаты. Группы поменьше записывают свои выступления уже непосредственно перед началом эфира, когда в зал запустили всех, кто купил билеты от телеканала, то есть, состав зала – мультифандомный. Из-за этого и получается, что популярные коллективы записываются ночью и ранним утром, а малопопулярные – прямо перед началом шоу. Потому что те люди, которые купили билеты от телеканала, остаются в зале и на время проведения прямого эфира.

Трансляция шоу – это уже не про выступление. Ведущие действительно говорят все в прямом эфире, так же проходит интервью и все дополнительные рубрики. Но в то время, когда телевидение будет демонстрировать заранее записанное выступление, группа, в лучшем случае, выйдет на сцену, чтобы поболтать с поклонниками. Чаще же все просто торчат в комнате ожидания. Когда закончатся выступления, все группы (и артисты) выходят на сцену и ждут объявления результатов. Каждую неделю на каждом шоу кто-то получает награду.

Хару так и не понял, есть ли у наград какие-то дополнительные плюсы, кроме радости фанатов. Награда не подразумевает денежных вознаграждений, не гарантирует получение премий в конце года, это просто стекляшка, которая показывает силу фандома и уровень популярности песни в течение одной недели. Ладно, еще она отображает – популярна ли песня на корейских стриминговых платформах.

Благодаря успешности шоу, "Backbone" дает хорошие показатели – в чартах реального времени она лидировала уже через сутки после релиза. Фанаты продолжали ворчать, что ждали другую тему, но стримить не перестали. Правда, у "Backbone" есть конкурент: недавно вышел OST к популярной дораме. У этой песни нет физической версии, но слушают ее с удовольствием. Поэтому вряд ли дебютному треку получится достичь статуса Perfect-All-Kill : это когда песня занимает первое место во всех корейских чартах – как в реальном времени, так и в тех, что обновляются раз в неделю.

Хару, откровенно говоря, мало волновало положение песни в чартах, потому что он сильно уставал. Слишком много нового происходило в его жизни, информация об успехе казалась не такой важной, как необходимость выживать в условиях загруженного графика.

Но в субботу их привезли в общежитие в одиннадцать, а с утра забрали только в десять. Хару не сказать, что полноценно выспался, но чувствовал себя достаточно отдохнувшим, чтобы начать интересоваться окружением. Поэтому он спросил – что интересного говорят о группе в сети.

– Считаем вирусные моменты с тобой, – хохотнул менеджер Квон, – Снова поднялись продажи бренда кофе, потому что вы двое пели самосочиненную песню. Во время дебютного фансайна ты поболтал с фанаткой так, что теперь половина Кореи обсуждает черных пантер и азиата с бледной кожей. Снялся для дэнс-практики в худи с кошачьими ушами, из-за этого магазинчик маленького корейского бренда уже три раза извинился, что они не могут так быстро пополнить запас товара. Поднял интерес к угги-тапочкам, хотя он только начал утихать. Если у корейских школьников начнут от мороза отваливаться пятки, виноват будешь ты. Кружки с котом стали предметом охоты. А комбинация “угги плюс эта кружка” стала корейским мемом.

Вообще-то, вопрос о новостях Хару адресовал менеджеру Пён, а теперь удивленно хлопал глазами:

– Какие угги? Какая кружка? – не понял он.

– То, как ты приезжал на предзаписи шоу – сонный, в этих меховых тапочках и с термокружкой в руке – это стало мемом, – пояснил менеджер Пён.

Менеджер Квон, усмехаясь, показал Хару экран своего телефона. В графе поиска "утренний кот Хару", внизу – куча его фотографий. Термокружку он купил совсем недавно, когда начал варить кофе дома с утра и возить его с собой в машине. На ней рисунок с относительно знаменитым мемом – рисованный кот Гарфилд в пижаме и тапочках с кружкой кофе в руке… в передней лапе… Кружка была куплена на китайском маркетплейсе и вряд ли является сертифицированным товаром, Хару даже не подумал, что на такую вещь могут обратить внимание. А меховые уличные тапки он распробовал еще в январе, когда ездил на съемки. У них удобные кресла в машине, там можно комфортно вздремнуть. От машины до помещения обычно идти совсем немного, внутри их стандартно переодевают. Каждый раз снимать кроссовки или, что еще сложнее, сапоги, Хару не нравилось. Другое дело – меховые угги практически без задников. В них тепло, они удобные, ничего не мешает. На дебютном шоукейсе стилисты еще следили за тем, что парни носят, но затем Хару сам выбирал, в чем поедет на запись. Обычно это брюки, свитер, эти вот тапки и пуховик, причем, последний он часто даже не надевает. Вот и выходит, что на фотографиях в интернете сонный Хару выходит из машины в тапочках, каком-нибудь свитере под горло, с книгой подмышкой и кружкой в руке.

– Я похож на деда, – фыркнул Хару, – Не хватает только очков и кроссворда.

Имел в виду он не своего дедушку, а абстрактного корейского старичка – брюки, тапочки и термос с чаем. Именно это считается универсальным набором корейского деда.

Менеджеры тихо засмеялись:

– Да, именно так и говорят в сети, – подтвердил менеджер Квон.

– Кошмар какой. Двадцати лет нет, а уже в деды записали, – мрачно подытожил Хару, чем вызвал смех уже и у парней, которые прислушивались к разговору Хару и менеджеров.

Парни тоже начали гуглить "дедулю Хару" и поддразнивать его. Звучит, конечно, странно, но отказываться от удобства Хару не станет, разумеется. Принц, Кот, теперь еще Дед… количество его прозвищ как-то быстро растет.

– А что-то поинтереснее моей сонной физиономии произошло? – уточнил Хару.

Ответить никто не успел, в помещение вошла Минсо и все поспешно встали, чуть поклонившись. Видеть ее на телестудии было немного неожиданно – после дебютного шоукейса она не сопровождала группу, последний раз Хару видел ее в понедельник.

– Доброе утро, – улыбалась Минсо. – Выспались сегодня?

Парни ответили вразнобой, но утвердительно. Конечно, после такой сложной недели хотелось бы провести в кровати весь день, но они знали, на что шли, поэтому и восьмичасовой сон ощущался подарком судьбы.

– Хорошо, – кивнула Минсо. – Следующая неделя тоже будет напряженной, хотя есть и положительные моменты.

Тут Минсо оглянулась на дверь гримерки и попросила менеджера Квона:

– Закрой, пожалуйста, дверь. А лучше… ну, отправь кого-нибудь. Не хочу откладывать разговор на потом, но это внутренние дела агентства.

Менеджер Квон понятливо кивнул, поймал кого-то из младшего стаффа и направил его в коридор. Хару усмехнулся: практически "постоит на стреме". Даже интересно, что такое хочет сказать Минсо.

– Мы уже говорили о том, что наши действия ограничены требованиями совета директоров и инвесторов, – начала Минсо, – Из-за этого и дебют получился таким… С двумя песнями, потому что на большее не хватило времени, да еще и титульный трек мы выбирали, прекрасно понимая, как отреагирует публика.

– Вы говорили, что было распоряжение сделать титульный трек безопасным, – вспомнил Хару. – Но все ждали что-то…

Минсо кивнула:

– Да. Аналитический отдел был уверен в том, что фанаты хотят видеть не просто мрачный концепт, но еще и что-то сексуальное. Но инвесторы слышали преимущественно другое: их смущал возраст макнэ, они боялись осуждения и хотели собрать побольше денег на старте, не спровоцировав скандал. Сейчас, когда релиз уже вышел и мы готовы продолжать… в общем, Backbone был не только "безопасным" релизом, мы эту песню выбрали еще и для того, чтобы убедить инвесторов в том, что они неправы.

Хару усмехнулся. А мнение большинства выразил Чанмин:

– Мы как-то обсуждали это. Поняли сами, что так вы доказываете нашим директорам, что продюсеры лучше знают, что нужно публике.

Минсо с улыбкой кивнул:

– Да, это так.

– И как, получилось? – уточнил Хару.

Его, конечно, немного смущали постоянные попытки его раздеть, но недавно он понял, что ему реально комфортнее всего именно в образе такого вот соблазнителя. Так проще провести черту между сценическим образом и собственной личностью. Да и фанаткам нравится. Даже на фансайнах, где обычно фанатки просят айдолов вести себя мило, к Хару и парням почти не пристают с выкриками "эгьё".

– Получилось, – довольно улыбнулась Минсо. – С точки зрения коммерции релиз получился очень удачным. На сегодняшний день продано уже миллион двести тысяч копий, что является абсолютным рекордом для новичков… и четвертым результатом для всех групп – независимо от того, дебют это или камбек. Плюс – хорошие просмотры клипа, активно раскупается скудный дебютный мерч. Да и песни хорошо показали себя в корейских чартах. При этом в сети очень много недовольных количеством песен и тем, что они слишком уж "безопасны".

Хару снова усмехнулся:

– Их понять можно: сплошные провокации во время шоу и преддебютных тизеров, а теперь – мотивационная песенка и баллада про девчонку с завышенными требованиями к мужчинам.

Минсо с улыбкой покачала головой:

– Примерно так в сети и рассуждают. Ругают чаще продюсерский состав, говорят о том, что мы напрасно тратим потенциал своих артистов… А главное – у инвесторов, в отличие от вас, никто социальные сети на телефонах не отключал.

Парни неуверенно улыбнулись. За день до дебюта менеджеры установили "родительский контроль" на телефонах, а ноутбуки и планшеты отобрали и унесли в свою квартиру. Все для того, чтобы мемберы группы напрямую не сталкивались с хейтом. Конечно, любые запреты можно обойти, было бы желание. Но ни Хару, ни остальные этого не делали. Все это действительно делается для того, чтобы артисты не начитались критики в интернете, а не ради какого-то унижения. Ни Хару, ни другие парни не читали ничего о себе. О том, что релиз осуждают, они знали, конечно – стафф рассказывал. Но это воспринималось как-то проще. Через месяц, когда они закончат продвижение дебютного альбома, с телефонов снимут ограничения, вернут все гаджеты, тогда уже можно будет почитать, что там плохого про тебя написали.

– Инвесторы согласились, что в следующих релизах мы можем быть менее осторожными, – продолжила Минсо, – А вас решили мотивировать на хорошую работу деньгами. Завтра будет первая зарплата.

– Так быстро? – удивился Шэнь.

– Миллион двести копий, – пояснила Минсо. – Это не покрыло траты на ваш дебют, но доказало, что вы способны его погасить. Решение подписали вчера в обед, но сотрудник, который отвечает за зарплаты, уже ушел домой.

– А сколько нам заплатят в первый месяц? – с горящими глазами спросил Сухён.

– Пять миллионов вон, – ответила Минсо, – Это средняя зарплата сотрудников агентства, вы будете получать столько же, пока не будет выплачен долг перед компанией.

Парни воодушевились. Хару, хотя его рекламные контракты и дают заметно больший доход, тоже был рад. Пять миллионов вон – это зарплата менеджера среднего звена, отец Хару получает примерно столько же, хотя работает в доках. Мама – гораздо меньше.

– Теперь, когда вы обрадовались, должна немного вас огорчить, – теперь улыбка Минсо вышла печальной. – Вы знаете положение песен в чартах?

– Мы были на первом месте везде, – ответил Тэюн. – Это ведь хорошо? Backbone популярен?

– Показатели хорошие, – кивнула Минсо. – Но это – с рекламой и поддержкой двух крупных радиостанций. А ваша баллада на седьмом месте в чарте Melon, хотя мы ничего не сделали для этого.

– Выступление с балладой придется ускорить, – понял Хару.

Планировалось, что они отработают следующую неделю, продвигая титульный трек, потом отдохнут несколько дней и в субботу начнут продвижение баллады. Но это – долго. Если баллада поднимается в чартах без каких-либо вложений, то с началом продвижения она может взлететь на первые места.

– Да. Придется сдвинуть все. Мы выпускаем клип в пятницу, в субботу и воскресенье вы выступите с двумя песнями, следующая неделя – только баллада. Думаю, вы понимаете, что это означает…

Хару тяжело вздохнул:

– В понедельник придется нормально репетировать.

Минсо кивнула.

Ну… зато им платят за это.

Глава 3. Челленджи и награды

Минсо не только обрадовала их новостями, но еще и напомнила о необходимости снимать ТикТок челленджи.

ТикТок челленджи – общее название контента, который выпускают группы. Это короткие вертикальные видео, снятые специально для социальных сетей, у них много подвидов, но айдолы снимают три.

Первый – это "танец под припев". Когда у группы выходит новый трек, она готовит хореографию под самую вирусную часть песни, обычно это припев. Иногда это та же хореография, с которой группа выступает, а иногда ее немного изменяют, чтобы было проще выучить. Сначала мемберы группы танцуют сами, по одному или друг с другом, как бы показывая : в этом танце - вот такие движения. Это делается для того, чтобы фанаты, посмотрев серию роликов, тоже смогли поучаствовать в челлендже. А еще айдолы выпускают и дополнительные ролики, исполняя хореографию вместе с другими айдолами или артистами. Обычно это делается по бартеру – мемберы двух групп объединяются и снимают челленджи друг друга. Чем больше видео под новую песню – тем больше шансов, что она попадет в рекомендации ТикТока. Чем чаще ролики видят случайные люди – тем больше шансов, что песня станет популярна и вне ТикТока. К слову, справедливо это не только для ТикТока, но и для других социальных сетей с вертикальными роликами.

Второй тип ТикТок челленджей – это виральные танцы, которые стали трендами социальной сети сами, без участия айдолов. Иногда это новые песни иностранных исполнителей, чаще – хореография под какие-нибудь треки десятилетней давности. Что-то сложное, красивое, забавное, нередко – провокационно-сексуальное. Социальная сеть продвигает этот тип контента по той же причине, что и танцы под припевы песен айдолов – предполагается, что этот трек популярен. Из-за этого у айдолов есть шансы быть замеченными просто так, без привязки к собственной музыке. Иногда именно такие ролики – не с их собственной музыкой, а с чужими трендами – становятся самыми просматриваемыми на аккаунтах групп.

[*Виральность - это способность контента быстро распространяться в интернете, без рекламы и упоминания в СМИ. Самые “виральные” в интернете котики, но интересные танцы тоже пользуются популярностью)).*]

Третий тип – это немузыкальные челленджи: опросы, реакции, забавные фразочки, маски. В общем, это всегда что-то странное. Айдолы участвуют в этом, чтобы показать свою харизму, продемонстрировать, что не боятся быть смешными и нелепыми.

Логично предположить, что "танец под припев своей песни" – это совсем не тот тип челленджа, который Минсо дала Хару в качестве наказания, потому что подобный контент Хару и так снимал постоянно. Поэтому ему предстояло снять два видео – одно немного провокационное, но почти без танца, второе с достаточно сложной хореографией.

А еще Минсо напомнила, что со следующей недели парням придется активно сниматься в челленджах с другими айдолами.

– В эту пятницу был дебют Амелии, но она выступает только по четвергам и воскресеньям, поэтому вы ее не видели. Я договорилась с ее агентством, они согласны на обмен челленджами, но хотят, чтобы снимался Хару. Должна предупредить заранее, это будет частым требованием. Где возможно, мы попробуем убедить другие агентства задействовать кого-то, кроме Хару, но… все хотят больше внимания, так что это будет сложно. Челлендж с Амелией – прекрасный шанс, у ее группы большой фандом, очень платежеспособный, так что мы бы и сами настояли на том, чтобы снимался Хару.

– Мне нужно будет выучить ее хореографию? – спросил Хару. – Она сложная?

Минсо смущенно улыбнулась и призналась:

– Неловко это говорить, но придется тверкать. Амелия – главный танцор и ведущий рэпер в своей группе, трек у нее соответствующий.

Хару огорченно поджал губы. Еще и тверкать. Парни тут же начали немного по-злодейски улыбаться… Хару уже предвидел, как его будут этим подкалывать. Трясти попой Хару не умел. Он искренне полагал, что мужчинам это и не нужно… но не учел возможности челленджа с женскими айдол-группами.

– У группы Nox камбек только через две недели, но хореография уже готова, – продолжила Минсо, – Мембер их группы - вроде, вы знакомы - хотел бы станцевать с Ноа.

– Джошуа! – догадался Ноа. – Он просто тоже из Австралии.

Минсо кивнула:

– Полезные знакомства. Тебе придется подписать контракт о неразглашении, потому что их хореографию и припев ты услышишь до релиза. Ехать придется без мемберов, но это тебе менеджеры лучше объяснят. В этом же агентстве мы договорились об участии в челлендже с Дэсоном, у него сольный камбек был перед Сольналь, но промоушен еще не завершен полностью. Удалось договориться, что с ним сниматься будут Хару и Сухен… у Дэсона рост ниже метр семидесяти пяти… тридцать лет парню, а он все комплексует. Так что нас заранее предупредили, чтобы в кадре не было видно, насколько Хару его выше.

Хару хохотнул:

– Они в курсе, что наш макнэ уже метр семьдесят пять? Он маленьким-то кажется преимущественно из-за Шэня.

Минсо улыбнулась:

– Я не стала их переубеждать. Если Дэсон смущается при виде высоких хубэ – пусть наденет кроссовки с платформой… это не наши проблемы. Просто морально готовьтесь к тому, что съемка будет сложной – Дэсон не успокоится, пока не убедится, что он рядом с вами не кажется коротышкой.

Хару удивленно покачал головой. В их группе у парней средний рост достаточно обычный для Кореи. Действительно высокий для азиата только Шэнь, у большей части группы рост чуть выше метра восьмидесяти. Это все еще высокий рост, их всегда за него хвалят, но есть группы, где все мемберы очень высокие… правда, на уровень популярности это не влияет. Скорее даже наоборот – часто популярности добиваются группы со средним для корейцев ростом. Почему Дэсон в свои тридцать все еще комплексует из-за роста – загадка.

– Съемки с Амелией и Дэсоном очень важны, – продолжила Минсо. – Они из старых групп, не так активны, поэтому их фанбазы часто переключаются на поддержку новичков. Вам нужно хорошо проявить себя.

Хару понимающе кивнул. Он немного волновался – все же танцы никогда не были его сильной стороной. А еще он знал, что Шэнь с удовольствием снялся бы с Амелией – ему нравится и ее группа, и их дерзкий стиль. Да и тверкать он уже умеет… А в итоге танцевать с популярным айдолом пойдет тот, кому наплевать на уровень ее мастерства и известности.

Хару немного удивился: когда Минсо ушла, Шэнь сам предложил ему прямо сейчас заняться разучиванием танца Амелии. Менеджер Пён нашел нужные видео, учить начали прямо в гримерке, напротив зеркал визажистов.

Остальным парням было весело. Они сидели на диванах и ржали над тем, как Шэнь учит Хару правильно трясти задницей. Наверное, это выглядело действительно смешно, ведь у Шэня все прекрасно тряслось, а Хару словно пытался сломать себе позвоночник. Впрочем, где-то раза с пятнадцатого он понял принцип и дальше было проще. Но парни все равно находили над чем поржать.

– Господи, да когда же уже это закончится? – возмутился Хару, – Почему в челленджах не могут принимать участие те, кто действительно это умеет!

Снова взрыв хохота. Наверное, многим было действительно обидно, что другие агентства выбирают не их, но явное недовольство Хару несколько сглаживало ситуацию. Он действительно с огромным удовольствием отдал бы эту "честь" кому-то другому.

Записывать челлендж Хару пошел с Шэнем, тот увязался следом просто за компанию. Амелия – американка, но с азиатскими корнями, самый большой процент “азиатского” – мама-кореянка. Впрочем, в самой Амелии было мало чего-то восточного. Она охотно болтала, сделала парням множество комплиментов, а потом уточнила у Шэня:

– Вы из одной группы? А ты не хочешь станцевать? Или тебе не разрешили?

– Мне? – удивился Шэнь.

Хару быстро вклинился и ответил за него:

– Наши-то будут не против, но ваше агентство говорило, что хотят видеть танец только со мной.

– Да? – удивилась Амелия, – Я, конечно, просила добавить самого популярного мембера, но двое лучше, чем один. Сейчас, я позвоню своим, вы – своим, окей? У вас хоть номер вашего продюсера есть, или еще не доросли?

– Это будет первый раз, когда я ей звоню сам, – честно ответил Хару.

Номер Минсо у него, разумеется, был. На звонок она ответила практически сразу, участие Шэня в челлендже посчитала хорошим шансом. Агентство Амелии вообще позволяло ей все, звонок был больше формальностью.

Начали танцевать втроем, быстро все отрепетировали, Амелия признала их танец "сносным" для записи… Скорее всего, "сносно" – это про Хару и его неуклюжие потряхивания пятой точкой.

– Мы можем взять тебя на руки, – предложил Хару, – Сцепим руки в замок и поднимем, как королеву. Будет прикольно.

– А вам можно?! – искренне удивилась Амелия, – Обычно парням-айдолам, особенно новичкам, нельзя даже смотреть на других айдолов дольше трех секунд.

– Смотреть и нам не разрешают, но у нас в клипе уже была сцена поцелуя…

– О мой бог! – восхищенно ахнула Амелия. – Конечно! Поднимайте меня. Давайте попробуем!

Амелия весила от силы пятьдесят килограммов, скорее, даже намного меньше. Поднять ее вдвоем на сцепленных руках – плевое дело, они ее могли бы и к потолку подкинуть. Когда все отрепетировали, Амелия позвала своего менеджера – он снял ее танец с Хару и Шэнем. Сам танец снимали так, чтобы Хару и Шэнь были чуть впереди, а Амелия сзади, но между ними. Когда хореография заканчивалась, девушка подбегала к ним, закидывала руки им на плечи, они ее подхватывали и поднимали повыше. Менеджер Амелии, отсняв на всякий случай два дубля, уверенно заметил:

– Это будет пушка! Опубликуем, правда, только завтра, окей?

Хару и Шэнь, разумеется, не были против, только поклонились, благодаря за возможность. Снимать челлендж для Black Thorn условились уже после съемки, потому что всем уже было пора идти готовиться к прямому эфиру – он начинался буквально через пять минут.

Все музыкальные шоу проходят по одному сценарию, отличия лишь в декорациях и каких-то "фишечках" ведущих, вроде традиционных приветствий или микрофонов с именами.

Ранняя предварительная запись обычно идет около часа, снимается ночью или рано утром. После этого группа может уехать, если есть какие-то дела, либо остаться на телестудии – спать и есть в гримерке. Но, в любом случае, за час до начала трансляции группы должны вернуться. Нужно успеть надеть сценические костюмы, в которых проводилась предварительная запись, сделать прически и макияж – создать иллюзию, что выступление действительно происходит в прямом эфире (хотя все знают, что записывают всё заранее). Потом группы по одной вызывают на интервью к ведущим. Где-то за десять-двадцать минут до начала интервью группы переходят в комнату ожидания – полупустое помещение с несколькими диванами, кучей офисных стульев и одиноким кулером для воды. Нередко айдолы приходят сюда заранее – познакомиться, поболтать, обменяться сплетнями. Но… Black Thorn дебютировали в такое время, что им было особо не с кем общаться и разговаривать. Потому в комнате ожидания они появились строго в назначенное время.

Так и в этот раз – пришли, подождали минут пять, вышли к камерам, ответили на банальные вопросы ведущих, ушли обратно в комнату ожидания. Просидели там до конца шоу и вышли на сцену, постоять за спинами ведущих, пока те объявляют результаты недели.

Ведущая Inkigayo, Айри, - участница достаточно популярной группы, на должности ведущей подзадержалась – уже два года здесь. Характер у нее… Обычно все айдолы стараются быть вежливыми и приветливыми, эта же при встрече посмотрела на Black Thorn, как на нечто грязное. Сейчас же она мило улыбалась в камеру и высоким голоском говорила:

– Номинанты этой недели: Пак Сонву с песней "Исцели меня" и группа Black Thorn с песней "Backbone".

Хару вздрогнул от неожиданности: уже? Он даже не думал, что они могут претендовать на победу на шоу…

На экране демонстрировали показатели в разных областях – физические продажи, стриминг на музыкальных платформах, голосование фанатов…

– Мы выиграем? – удивился Хару еще до того, как объявили ведущие.

Показатели на экране были не слишком-то сложными – Хару округлял их в меньшую сторону, складывал и все равно получалось, что они обгоняют своего конкурента. Причем, очень сильно обгоняют.

– Победу на шоу получают Black Thorn! – радостно закричал ведущий-парень.

– Мы выиграли? – Тэюн удивленно тряхнул Хару.

– Мы выиграли, – констатировал Хару.

Он не ждал этой награды, но внезапно почувствовал, что ощущение счастья наполняет его, словно он с мороза хлебнул горячего чаю и теперь согревается изнутри.

Они выиграли.

Вроде как бесполезная награда, какой от нее толк? Но… это ощущается как признание их трудов. Они так много работали, так старались, но толком и не видели – как на релиз отреагировали зрители. Фанаты на их выступлениях ощущались как-то иначе – по триста человек в зале, которые будто пришли поддержать не релиз, а их самих, победителей шоу. Из-за некоторых фраз менеджеров казалось, будто широкой публике альбом не понравился. Продажи – это следствие успешного шоу, их работа со всем этим словно не была связана. Но тут…

Не прошло и недели, как группа забрала свою первую награду на музыкальном шоу. Причем – на одном из самых сложных, где важны не голоса фанатов, а то, слушают ли песню, смотрят ли клип, обсуждают ли релиз в социальных сетях.

Айри со слащавой улыбкой на симпатичном личике протянула Хару награду. Тяжеленькая. Хару поклонился Айри, потом – залу, а после хотел передать награду следующему в шеренге – то есть, Тэюну – но у парней были другие мысли на этот счет, они налетели на него всей толпой, обнимая.

– Возьмите микрофоны! Энкор! – достаточно громко сказал ведущий-парень.

Он говорил уже не в микрофон, поэтому зрители его услышать не могли. Парни начали поспешно разбирать микрофоны, потому что первые ноты их песни уже звучали. Ну что ж, сейчас они впервые исполнят Backbone вживую.

После церемонии парней поздравляли менеджеры, даже стилистки восхищенно рассматривали пластиковую статуэтку. Пришла поздравить их и Минсо.

– Это первая награда в New Wave, – напомнила она.

Хару был реально счастлив. Он плохо понимал причины своей радости, но продолжал улыбаться. Пластиковая безделушка внезапно стала лучшей наградой за всю его работу. Это даже странно, потому что деньгам он почему-то радовался меньше.

Глава 4. Судьбоносные решения

16 января, на следующий день после прослушивания New Wave

Минсо не присутствовала на прослушивании, она решила, что быстрее будет посмотреть видео кандидаток. То, что ее крестница участвовала в прослушивании, стало для нее сюрпризом, и не сказать, что приятным. Посмотрев запись, она четко поняла, что возможности как-то управлять этой девицей у нее больше нет. Наён жила с Минсо несколько лет, она была для нее действительно как собственный ребенок, практически все подростковые проблемы Наён выпали на долю Минсо, Юнби толком и не знала, как растет ее дочь. Да, были постоянные звонки, Минсо все рассказывала подруге, но это не то же самое, что переживать вместе с ребенком все сложности взросления.

Поэтому обычно Наён и слушалась Минсо лучше, чем родную мать. Не считая некоторых моментов, Наён была идеальным ребенком: хорошо училась, не попадала в неприятности, не была какой-то грязнулей или скандалисткой. Просто она выросла с уверенностью, что ей доступно все, что можно купить за деньги. Это может показаться чем-то вроде избалованности, но на самом деле это немного не то. Наён просто воспитана так, что не понимает, что такое "Нет". Она знает только "Сейчас – нет" и "Нет, но если ты…". Наверное, это то, что отличает детей из очень богатых семей – они не видят границ, видят лишь возможности.

Единственное, что Наён не могла получить, хотя явно всегда об этом мечтала – нормальную семью.

И, как показалось Минсо, Хару для ее крестницы стал чем-то вроде мечты о семье. Если так подумать, Хару немного похож на Минхёка. Не внешне, разумеется, а по характеру. Они оба яркие, доброжелательные, но при этом со своими принципами, преданные своей семье, оба – интроверты, при этом умеющие общаться и очаровывать людей. Минхёк просто не такой скрытный. Это, кажется, что-то из психологии – девчонки влюбляются в тех, кто похож на отца.

В любом случае, появившись на прослушивании, Наён дала понять, что ни мать, ни Минсо ей уже не указ. Наён ведь так похожа на Минсо. Любой, кто увидит их рядом, сразу же поймет, что они – близкие родственники. Минсо семнадцать лет назад еще жила в Корее, была у всех на виду, поэтому ее в наличии внебрачного ребенка сложно заподозрить, а вот Минхёка…

А что скажет сам господин Со? Компанию основал прадедушка Наён, то есть, она – четвертое поколение чеболей. И такая девушка станет айдолом? Дело не в выступлениях, а в самом фансервисе. Постоянно кланяться, благодарить фанатов за покупку альбомов, хотя сама Наён могла бы случайно прикупить пару музыкальных магазинов со всем содержимым… Она не сможет быть айдолом. Слишком свободолюбива, слишком склонна к импульсивным поступкам.

Наён это, скорее всего, не понимает. Но… Сможет ли Минсо ее переубедить?

А еще… Наён нет восемнадцати, исполнится только в апреле. Кто подписал ее разрешение?

Запросив бумаги на имя крестницы, Минсо с удивлением обнаружила, что там стоит подпись Пак Манхи – официального отца Наён. Во время бракоразводного процесса так и не было озвучено, что Наён – не дочь Манхи, так что по закону он все еще имеет право подписать разрешение на участие в прослушивании. Она подделала его подпись? Или… Манхи вполне мог и подписать эти бумаги просто назло Юнби…

В любом случае, Минсо нужна тяжелая артиллерия, чтобы разобраться с этой девчонкой. Поэтому она позвонила господину Со.

Господин Со живет в собственном доме в черте города. Для директора огромной компании он ведет достаточно скромный образ жизни: в особняке всего-то восемь спален и гараж на две машины. Зато дом спроектирован известным архитектором (не отцом Минсо) в стиле традиционной корейской архитектуры, да и интерьер имеет явный налет корейского колорита. Юнби и ее старший брат не разделяют отцовской тяги к корейской культуре, но Юнби быстро покинула отчий дом, а брат и двое его сыновей соблюдают традиции и живут вместе с главой семьи. Так уж заведено – сын должен заботиться о родителях.

Планировка дома – миым-ча ханок. То есть, дом, который как будто обнимает внутренний дворик: входная дверь располагается в пристройке-прихожей, по бокам от которой находятся двери во вспомогательные помещения. Пройдя прихожую насквозь, можно как спуститься во внутренний дворик, так и пройтись по открытым галереям. Напротив входа – центральная часть дома с большой гостиной, кухней, кабинетом и библиотекой. Справа и слева – большие спальни. Боковые помещения дома двухэтажные, поэтому там же располагаются лестницы.

Дом, который отец Минсо построил для собственной семьи, почти такой же, только меньше – четыре спальни вместо восьми, нет библиотеки и кабинета. Наличие закрытого внутреннего двора всегда нравилось Минсо, но то, что все комнаты выходят на открытую галерею – не особо удобно.

От прихожей до центральной части дома, через внутренний двор, тянется дорожка из каменных плиток – дидимтоль. Минсо с сомнением на них посмотрела. Она на каблуках, а плитки стоят не особо-то близко друг к другу. Вздохнув, она отправилась к кабинету господина Со в обход, по открытой галерее. В собственном доме семьи Им, который отец когда-то строил для мамы, та же проблема с внутренним двориком.

Господин Со встречал Минсо уже в присутствии дочери. Юнби сидела в одном из кресел, на отца смотрела с некоторой обидой, но молчала. Господин Со тут же предложил пересесть за небольшой столик в остекленной галерее, выпить чаю.

В феврале холодновато для веранды, где нет батарей или теплого пола, поэтому горничные разожгли огонь в небольшой печке. Скорее, это даже камин, просто немного нетипичный. Минсо предложили накинуть на плечи плед. Она согласилась – холод никогда не любила.

Под "выпить чаю" господин Со, разумеется, подразумевал чайную церемонию, а не просто напиток. Юнби, насколько Минсо это известно, ненавидит эту традицию, но делать все умеет. Когда горничные приготовили все необходимое, приехала и Наён. Она зашла в дом – счастливая, с широкой улыбкой – проскакала по камням внутреннего двора, обняла дедушку.

– Садись, садись, малышка, – улыбнулся он. – Мы как раз начинаем.

– А ты не хочешь разлить чай? – недовольно спросила Юнби, обращаясь к дочери. – Ты же вроде обещала научиться…

– Я? Нет, мам, я пока недостаточно хороша в этом.

По традиции чай разливает женщина. Мужчины, разумеется, тоже могут, но только если в доме нет хозяйки. Юнби, хоть и не живет уже с отцом, все равно его дочь, главная женщина в семье, потому что госпожа Со умерла восемь лет назад. Юнби осторожно, чтобы не создать лишних брызг, облила чайник горячей водой, начала заваривать терпкий зеленый чай.

– Наён, ты понимаешь, почему я вас сегодня всех собрал? – спокойно спросил господин Со.

– Крестная рассказала тебе о том, что я участвовала в прослушивании New Wave, – так же спокойно и даже несколько безмятежно ответила Наён.

– Что? – Юнби вздрогнула и слишком громко закрыла чайничек крышкой. – Ты принимала участие в прослушивании? Серьезно? Айдол?

– Да, принимала. Меня берут? – обратилась Наён к Минсо. – Я же хорошо выступила. И я специально спрашивала у девчонок в кафе – по местным меркам у меня почти идеальная внешность.

Минсо тяжело вздохнула. А у Юнби только что пар из ушей не пошел – она покраснела всем лицом, но громко выражать свое негодование в присутствии отца постеснялась. Господин Со же сохранял как минимум внешнее спокойствие.

– Я не замечал в тебе тяги к публичной жизни и творчеству, – сказал он, – Что стало причиной столь внезапного решения?

Наён улыбнулась дедушке:

– На самом деле, мне всегда нравилось танцевать. Приехала в Корею, посмотрела на айдолов и подумала, что это мне подойдет. Мне кажется, это будет интересным опытом.

Господин Со ничего не ответил и просто перевел взгляд на Минсо. Та снова тяжело вздохнула. Раскрывать настоящие мотивы Наён было стыдно – крестница может посчитать это предательством – но повлиять на нее может только дед.

– Ей понравился мальчик из моей айдол-группы, – пояснила Минсо, – Она даже приходила на фотосессию, которую Минхёк проводил для этого парня. Через две-три недели Calvin Klein хотят устроить съемку Хару и Наён. Я еще не приходила к вам с этим, потому что контракты не готовы. Бренд не знает, что Наён – ваша внучка… Думаю, они считают, что она дочь Минхёка.

Господин Со хмыкнул и покачал головой:

– Так, давайте-ка по порядку. Что за мальчик?

И он повернулся к Наён, этим подразумевая, что отвечать должно она. Теперь Наён смутилась, отвела взгляд.

– Просто… парень. Я же не вешаюсь ему на шею! Просто понравилось, как он выглядит и как поет. Можно сказать, что он меня вдохновил и теперь я тоже хочу стать айдолом.

– Минсо, покажи мне его фото, пожалуйста.

Минсо послушно достала телефон и ввела в поисковой строке имя Хару. Протянула телефон господину Со. Тот сначала просто посмотрел на фото, потом с подозрением прищурился, а после его брови удивленно приподнялись вверх, словно он узнал парня.

– Принеси мне мой домашний планшет, – сказал он, обращаясь словно в никуда.

Но человек, который все это время стоял на некотором отдалении от них, тут же быстрым шагом направился к кабинету господина Со.

– Вы его знаете? – осторожно уточнила Минсо.

– Нет, но он показался мне похожим на одного моего знакомого.

Планшет принесли быстро. Минсо видела, что, пока не было видно, парень даже бежал, а к господину Со он подошел просто быстрым шагом.

Потянулись минуты молчания. Господин Со напомнил Юнби о чайной церемонии, та недовольно продолжала выполнять все условности, при этом иногда бросая на дочь гневные взгляды… Наён с любопытством смотрела на деда. Минсо тоже думала, что "просто похож" – не повод для требования принести планшет. Господин Со что-то рассматривал на экране и, кажется, даже что-то проверял в поисковике. Минут через пять он удивленно покачал головой, словно узнал что-то невероятное. Но вслух сказал совсем иное:

– Красивый мальчик. Но я никогда бы не подумал, что моя внучка способна влюбиться в парня только из-за внешности.

– Не только! – возмутилась Наён. – Он… хороший. Уверенный, спокойный, очень умный. Он читать любит!

– И он айдол, – подытожил господин Со. – Значит, где-то до тридцати лет он не может иметь официальных отношений, иначе поклонницы сойдут с ума… их понять можно, с такой-то внешностью… Ты хочешь быть тайной девушкой? Тайной невестой? Секретной женой?

– Я… все не так, – буркнула Наён.

– То есть, ты вообще не задумывалась об этом? – продолжил настаивать господин Со. – Если парень влез в этот бизнес, значит, ему это нужно, для него это важно. Он не согласиться загубить карьеру даже ради такой красивой и умной девушки, как ты… если же согласится, то… думаю, ты и сама в нем разочаруешься. Отсюда вопрос: что ты планировала делать?

Наён низко опустила голову, но отвечать не стала. Судя по всему, она действительно об этом не задумывалась. Минсо тоже не стала говорить, что Хару, вполне вероятно, попытается перейти из айдола в стафф через три года, когда истечет первый контракт, и Минсо нужно постараться, чтобы придумать, как создать для него такие условия, чтобы он остался на виду. Но Наён об этом знать точно не следует.

– Она когда-нибудь влюблялась? – внезапно господин Со обратился к Минсо.

Та вздрогнула от неожиданности и честно ответила:

– Нет. Обычно она о парнях отзывается не в самом лучшем свете.

– Что ж… первая любовь редко бывает взаимной и счастливой. Я – не вершитель судеб, не мне решать, кто впервые ее разочарует, – вслух сказал господин Со.

Наён и Юнби одинаково недовольно посмотрели на него.

– Перейдем к ее съемке. Что за контракт? – спросил господни Со.

– Минхёк хотел помочь мне подготовить Хару к работе айдолом – парень был немного зажат и мало что знал об индустрии. Наён пришла на эту фотосессию, влезла в кадр, получились очень… яркие фото. Минхёк понимал, что не может выложить эти фото в сеть – поклонники бы не поняли – поэтому он начал искать бренд, который согласится повторить эту фотосессию в другой одежде. Так он вышел на Calvin Klein. В Корее они рекламируют преимущественно молодежную линейку. Для Азии делают фотосессии без лишней провокации. Мы заранее все подготовили – оба будут полностью одеты, джинсы, рубашки, максимум – укороченный топ или мини-юбка. Наён выступает только в качестве модели.

– А парень – как постоянный представитель бренда? – уточнил господин Со. – Что ж, это действительно допустимо. Оплата достойная?

– Для такой фотосессии, учитывая, что Наён не известна – вполне.

– Хорошо, – кивнул господин Со. – Когда все будет готово – отправишь сразу мне. Это моя внучка, я хочу заняться этим сам.

Минсо немного поклонилась ему, соглашаясь.

– Теперь о карьере айдола. Давай-ка начистоту, моя принцесса, ты пошла на прослушивание просто из-за парня? Потому что, если это так, то идея ужасна.

Наён недовольно надула губы:

– Только из-за парня я бы не стала этим заниматься. Мы и видеться вряд ли будем часто – я слышала, что они много работают и девчонки-трейни видят их мельком и даже не знакомы толком. Мне действительно стало интересно. Я хочу попробовать.

– Вот так просто, ни с чего, без малейших предпосылок? – улыбался господин Со.

– Почему же – без предпосылок? Я всегда любила танцевать. Занималась разными стилями все время, когда жила в США. И петь мы с папой любим, просто я не делала раньше этого на людях. И… ну, мне всегда нравилось быть в центре внимания, ты же знаешь. Думаю, мне понравится карьера айдола.

Господин Со покачал головой:

– Понравится? Ты для этого закончила школу экстерном и готовилась поступать в Лигу Плюща? Ты вроде хотела заниматься маркетингом и рекламой?

Наён улыбнулась милой, совсем детской улыбкой и ответила:

– Контракт айдолов подписывается на семь лет. Я могу заняться маркетингом и после того, как отработаю контракт. Дедуль, я действительно хочу попробовать!

Разговор был временно прерван Юнби, которая начала предлагать чашки с чаем. Выглядела она при этом максимально недовольной, но в разговор не вмешивалась. Господин Со пригубил чай и недовольно покачал головой:

– Передержала. Чай не терпит напряжения, его нужно слышать, а не контролировать.

Юнби пристыженно опустила голову, но ничего не ответила. Минсо тоже отпила глоток. Чай действительно был горьковат – так бывает, если слишком долго его заваривать. Чем дольше чайные листья остаются в воде, тем больше горечи они отдают. Минсо тоже когда-то учили правильно заваривать чай, чтобы он полностью раскрыл свой вкус. Она даже находила этот процесс весьма медитативным, но чайные церемонии не проводила со своих двадцати лет, кажется.

Господин Со же снова повернулся к Минсо и спросил:

– Если ее примут в ваше агентство, то через какое время состоится дебют?

– Она может не попасть в дебютную группу, – жестко ответила Минсо. – Внешность, умение петь и танцевать, важны, но работа айдола гораздо сложнее. Если она будет вести себя излишне дерзко, если не сможет подстроиться под правила индустрии, если не научится вести себя смешно – она не подойдет.

– Я это понимаю, – усмехнулся господин Со. – Но хочу знать – когда планируется дебют женской группы?

– Осенью, – ответила Минсо. – В феврале трейни начнут заниматься, в апреле будет большой отсев, в мае стартует новое шоу на выживание, где-то в октябре – дебют группы.

– Хорошо, – кивнул господин Со. – Почти уверен, что Наён захочет уйти до того, как группа дебютирует. Это возможно? Там же есть пункт о неустойке?

– Дедушка! – возмутилась Наён, – Почему ты мне не веришь?

– Я просто не семнадцатилетний юнец, знаю эту жизнь и знаю тебя. Из тебя айдол, как из меня буддийский монах. Мне тоже кажется, что я смог бы посвятить свою жизнь утренним молитвам, медитациям и служению… но продержался бы пару месяцев, не больше.

Сказав это, господин Со снова отпил из чашки и снова покачал головой:

– Юнби, это все же слишком плохо. Переделай, пожалуйста.

И он протянул свою чашку дочери. Юнби нервно сжала зубы и посмотрела на отца с явным недовольством. Но чашку приняла. Остальное забрали горничные, тут же принесли другой сервиз и новый чайник с кипятком.

– Так что, Минсо, возможно ли устроить все так, чтобы у Наён была возможность уйти в любой момент? Я должен внести какую-то сумму? Может, купить акции?

Минсо ответила осторожно:

– Насчет условий я поговорю с начальством. До момента, пока группа не дебютировала, даже во время шоу, Наён может уйти в любой момент, просто выплатив штраф. Но после дебюта… Понимаете, уход человека из группы – это огромные репутационные потери, после этого группа может и не восстановиться. Предположим, вы можете закрыть денежные потери компании, самостоятельно оплатив их дебют. Но что делать с девочками, которые будут с ней в одной группе? Я бы предпочла, чтобы Наён не дебютировала.

– Крестная! – возмутилась Наён.

– Это не игрушки, – ответила Минсо. – Девчонки, которые пришли с тобой на прослушивание, либо из очень бедных семей, либо пахали ради дебюта с десяти лет. Твой уход из уже сформированной группы может убить их мечту, их шанс на лучшую жизнь. Мне кажется, что мы все же не так тебя воспитывали – это просто некрасиво, поступать так с другими людьми. Если вы дебютировали вместе – вы теперь команда.

– Почему вы все думаете, что я уйду? – еще громче возмутилась Наён. – Или – что я не понимаю, что значит дебют для других девчонок? Я ведь видела их на прослушивании, я прекрасно понимаю, насколько отличаюсь от них. Но я бы не пошла на прослушивание, если бы не была уверена, что смогу выдержать это.

Минсо покачала головой. Она была уверена, что Наён вообще не понимает, о чем говорит. Она видит лишь то, что показывают по телевизору. Тренировки, диеты и постоянные недосыпы – это далеко не самое страшное в карьере айдола. Минсо уверена, что Наён не сможет выжить в условиях, диктуемых индустрией. Сама Минсо вряд ли смогла бы выдержать подобное будучи артистом, а не продюсером.

– Пусть пробует, – подытожил господин Со. – Но не щадите ее… в разумных пределах, разумеется. Я могу приставить к ней личного менеджера сразу, чтобы отвечал за безопасность?

– Только женщину, пожалуйста, – попросила Минсо.

Она надеялась, что господин Со запретит внучке участвовать в этом. Но сейчас понимала, почему господин Со решил позволить "его принцессе" стать трейни. Он уверен, что Наён сама поймет, что это не ее. На собственных ошибках учатся все же лучше, чем на предостережениях других.

– Я понимаю, почему вы решили так поступить, – сказала Минсо. – Но остается одна проблема. Мы с ней слишком похожи. Учитывая это, и прошлое Минхёка…

– Нет! – Юнби достаточно громко поставила чашку на поддон. – Именно поэтому я против того, чтобы она становилась айдолом! Это просто недопустимо!

Господин Со ответил холодно, в голосе чувствовалось уже настоящее раздражение от поведения дочери :

– Ты ее планируешь до старости прятать?! Смирись уже с тем, что о грехах твоей молодости всем станет известно, как только твоя дочь впервые выйдет в свет. И неважно – в какой роли. Хоть айдол, хоть моя внучка – она внешне от нашей семьи не взяла вообще ничего. Либо ты скажешь это сама, либо будешь жить в паутине сплетен, потому что нужно быть полным идиотом, чтобы не понять, чьей дочерью является Наен. Если хотела спрятать ребенка, стоило выбирать мужчину, далекого от светского общества… и не с такой узнаваемой внешностью.

Юнби нервно вздернула подбородок:

– Тогда зачем вообще было заставлять Манхи признавать дочь? К чему это?

– К чему это? Ты сама веришь, что в то время сказала бы всем, что родила дочь вне брака? – хмыкнул господин Со. – Ты бы предпочла сделать вид, что у тебя вообще не было второго ребенка, отказалась бы от нее так же легко, как когда-то отказалась от крайне выгодного брака, просто потому что это мешает твоим собственным планам. Не скрою, я сам виноват, что ты выросла такой эгоисткой, но хватит делать вид, что ты – святая. В течение года всем всё равно станет известно, что Наён – дочь Им Минхека. Потому что в сентябре, на праздновании юбилея компании, я представлю ее обществу. Хочешь ты этого, или нет.

– Дедушка… – начало было Наён.

– Твое мнение в этом вопросе меня тоже не интересует! – припечатал господин Со. – Ты живешь как часть этой семьи, пользуешься всеми благами нашего положения, так что придется и отвечать за это в полной мере! Я долго позволял вам обеим слишком многое. Положительные стороны в этом есть – Наён выросла вдали от "золотых деток" Кореи, что хорошо на нее повлияло. Но я с самого начала говорил – это только до восемнадцати лет.

Минсо тоже опустила голову. Было немного неловко присутствовать при семейном скандале, но слова господина Со ее радовали. Если в сентябре он представит Наён как свою внучку, слухи о том, что она не является дочерью Манхи, поползут сразу. И Минхёк, наконец-то, получит желаемое. Разумеется, это будет скандальным событием для светского общества Кореи… но жить во лжи столько лет… этот нарыв давно пора вскрыть.

– Кстати, – внезапно остыл господин Со, – А как она вообще попала на прослушивание? Ей же еще нет восемнадцати, нужна подпись родителя.

Минсо ухмыльнулась:

– На документах стоит подпись ее отца. Не Минхёка, разумеется.

– Что?! – от возмущения Юнби вскочила на ноги.

Стул позади нее упал на пол, чашка с чаем опрокинулась и мокрое пятно начало быстро расползаться по скатерти. Кажется, чай они сегодня пить уже не будут.

– Должна же быть хоть какая-то польза от него? – пожала плечами Наён. – Я пришла к нему, предложила подписать. Он сделал это с отвратительной улыбкой на лице, но я получила, что хотела. Технически, он имеет на это право.

Господин Со начал хохотать. Причем так громко и радостно, будто услышал крайне удачную шутку.

– Характером ты точно не в своего отца! – сказал он, вытирая выступившие слезы. – Поступок абсолютно в стиле нашей семьи.

Минсо поджала губы. Готовность пойти практически на все для достижения собственных целей – это действительно в стиле семьи Со. Хорошо, что у них есть хоть какие-то моральные принципы, вроде того, что они не нарушают законы, не наносят прямого вреда физическому здоровью людей, стараются вести себя по справедливости…

– Но учти, – холодно добавил господин Со, обращаясь к Наён, – К моменту дебюта группы тебе будет восемнадцать и ничья подпись тебе не нужна. Однако, если ты пойдешь на это без согласования со мной, лишу тебя содержания. И тогда тебе придется держаться за карьеру айдола уже по причине того, что это – твой шанс не умереть с голоду. Поняла ?

– Да, дедушка, – кивнула Наён.

– То есть, никого не беспокоит, что она пошла к Манхи за подписью?! – Юнби все еще стояла.

Горничные с опаской смотрели то на стол, то на господина Со. Прислуга в этом доме вышколенная, они не подойдут, чтобы сменить скатерть, пока им это не позволят. Да и стул продолжал валяться на полу.

– Ты же пошла на сделку с ним, чтобы все продолжили считать, что ты удачно вышла замуж? – хмыкнул господин Со. – Чего теперь удивляться, что твоя дочь поступила так же. Подними стул и садись. А вы – накройте нам в гостиной. Чая я сегодня не дождусь, хоть поужинаем вместе.

Глава 5. Танцуй

Первоначально предполагалось, что в понедельник удастся немного отдохнуть : официального расписания не было, только вечером должны были собраться на репетицию. Но необходимость продвижения баллады лишило и этой возможности.

Но они все равно немного отдохнули. В воскресенье после шоу Хару и Шэнь отправились снимать челлендж на “Backbone” с Амелией, что было даже весело. Приятно, когда человек, с которым ты работаешь, любит свое дело и ведет себя мило с младшими коллегами. Они смеялись, пытаясь придумать что-нибудь интересное, вроде того, как они подняли Амелию для ее челленджа. В итоге остановились на варианте с оголением пресса. Амелия и Шэнь приподнимают футболки, демонстрируя кто плоский животик, кто развитую мускулатуру, а Хару в это время поправляет манжеты рубашки, отыгрывая сценку "буду я тут еще такой фигней страдать". После Амелия и Шэнь преувеличенно сильно возмущаются и пытаются раздеть Хару самостоятельно. Но он от них убегает, разумеется.

[*Идея "украдена" из челленджа Лисы из BlackPink и Бан Чана из Stray Kids]

Менеджерам идея понравилась, сняли несколько дублей, чтобы было, из чего выбрать, а потом разошлись. Предварительно Хару и Амелия обменялись контактами. На самом деле, обмениваться телефонными номерами с айдолами – гиблое занятие. У популярных артистов номера меняются примерно раз в полгода, поэтому обычно есть дополнительные способы общения. Нередко это закрытые аккаунты в инсте. Именно такими "контактами" и обменялись они втроем. Номера в Корее необходимо регистрировать на собственное имя, из-за чего сассен-фанаты нередко их узнают и начинают названивать. А вот аккаунты в социальных сетях все еще можно регистрировать не по паспортным данным.

Когда с записью челленджа закончили, вернулись в общежитие. Отдыхать. Почему-то у Хару забыли отобрать наградную статуэтку и он зашел с ней в общежитие. Решили отпраздновать, заказав домой что-то вкусное. Зарплата еще не пришла, но настроение уже было праздничным, так что статуэтку поставили по центру и наелись до отвала, активно обмениваясь впечатлениями о дебютной неделе продвижения.

Парни, конечно, могли это делать и ранее… но – стеснялись. Не при менеджерах же обсуждать менеджеров. Хотя с большим удовольствием обсуждали зарплату – практически всем сумма в пять миллионов вон казалась очень приятной.

– Все так радуются… Но пять миллионов – это же немного… – протянул Чанмин.

– Сколько зарабатывает твой отец? – удивился Юнбин. – Мне казалось, что у нас примерно одинаковое финансовое положение, но мне пять миллионов не кажутся маленькой суммой.

Хару согласно кивнул. Да, это средняя зарплата для опытных менеджеров среднего звена, но на эти деньги можно достойно жить в Сеуле, если, конечно, не ходить раз в неделю на шоппинг в люксовые бутики.

– Мой отец зарабатывает около двадцати миллионов вон в месяц, с бонусами может быть и тридцать, – спокойно ответил Чанмин. – А что, врачи получают меньше?

– В среднем – меньше, – задумчиво ответил Юнбин. – Но и программисты вроде тоже не всегда так много зарабатывают. Мой папа получает около двадцати миллионов вон, но он – партнер в успешной клинике, а не просто врач. Мне зарплата в пять миллионов все еще не кажется маленькой.

Чанмин пожал плечами.

Наверное, тут все же разное отношение к деньгам внутри семьи. Насколько Хару знает, родители Юнбина много вложили в обучение старшей дочери – она тоже окончила медицинский. Плюс, как рассказывал сам Юнбин, они создали для него трастовый фонд "на будущее", который пока не активен. Это потому что Юнбин – поздний ребенок, родители боятся, что он останется один, но не хотят, чтобы бремя заботы о младшем брате упало только на его старшую сестру.

– Для меня зарплата в двадцать миллионов вон кажется какой-то преступно огромной суммой, – признался Тэюн, – Мы втроем живем на восемь миллионов, из этих денег еще помогаем немного маминой родне. Все крупные покупки – только в кредит. Когда мне пришли первые выплаты за рекламу, я купил маме подарок и закрыл наш самый крупный кредит.

Чанмин кивнул. Было видно, что он действительно задумался о том, сколько будет зарабатывать, будучи айдолом. Вряд ли для него деньги были главной причиной выбора этой профессии, но родители не вечны, а Чанмин не настолько избалован, чтобы не понимать этого.

Какое-то время ели в молчании. Кажется, все загрузились – кто-то думал, на что потратить зарплату, кто-то – как заработать больше. Так, по крайней мере, казалось Хару. Для него самого проблема с деньгами уже не стояла так же остро, как было тогда, когда он решил стать айдолом. Рекламные контракты сделали его достаточно богатым человеком. Просто… рекламные контракты – это не постоянный доход. Хару морально готовился к тому, что сумму, полученную за рекламу, придется растянуть как минимум на год.

Первое, что он сделал, это оплатил медицинскую страховку маме и Хансу. Без нее очень сложно добиться нормального обслуживания в больницах, а страх потери близких был очень силен. В своем прошлом Антон потерял всю семью из-за позднего обнаружения болезней и низкого уровня медицины в его маленьком городке. В Сеуле важнее деньги на хорошую страховку. Оформлением такой страховки он и занялся в первую очередь, даже заставил маму пройти полный чекап организма. Она оказалась здоровой, ей только прописали витамины для восполнения некоторых дефицитов (в том числе – железо, которое она уже возненавидела из-за тошноты после пилюль). Обследование дедушки показало незначительные отклонения, характерные для его возраста: гипертонию, какой-то там артрит коленных суставов и мелкие камни в желчном пузыре. Врачи посоветовали соблюдать несложную диету и меньше нервничать. Бабушка для своего возраста вообще была удивительно здорова, ее беспокоила только поясница, врачи поставили диагноз, который можно максимально упростить так: возрастные проблемы с позвоночником.

Хару вздохнул с облегчением: как минимум, в плане здоровья с ними все более-менее в порядке.

Затем приличное количество денег было потрачено на школу для Хансу. Сначала, конечно, на проведение официального теста IQ. Школьное тестирование не учитывается – его не принимают как основу для того, чтобы признать ребенка вундеркиндом. Нужно повторить тестирование под контролем специалистов. Хару не присутствовал при этом, но бабуля говорила, что Хансу выполнял задания почти три часа. В итоге бабуля получила официальный сертификат – IQ Хансу составил 155 баллов. Бабуля нашла для него хорошую частную школу с физико-математическим уклоном. Набор был официально завершен, но для Хансу охотно пошли на уступки. Кроме красивого сертификата, подтверждающего одаренность ребенка, у Хансу еще были высокие оценки в школе и победы на шахматных турнирах. В школе есть общежитие и Хансу предупредили, что ему будет удобнее жить там с понедельника по пятницу, а домой возвращаться на выходных. До школы всего две остановки метро, но Хару был согласен с администрацией – условия для учебы там явно лучше, чем у них дома.

Он немного волновался за брата, потому что тот… еще совсем ребенок. Хару, кажется, в этом возрасте был самостоятельнее и эмоционально устойчивее. Но нельзя же вечно оберегать Хансу от внешнего мира? Если он реально хочет стать инженером космических ракет, то придется повзрослеть.

Хару так сильно погрузился в свои мысли, что даже не заметил, как парни переключились на обсуждение уже другой темы – популярность их камбека.

– Хару, – постучал ему по плечу Тэюн, – Куда ты улетел? Ты, кажется, лучше понял то, что сказала продюсер Им насчет нашего камбека. Что такого происходит с песнями?

Хару тряхнул головой, прогоняя мысли о семье и ответил:

– Она имела в виду, что песня "Backbone" популярна, но не настолько, чтобы подняться в чартах самостоятельно. Агентство вложило приличное количество денег в продвижение клипа и что-то заплатило на радио, чтобы песня играла там. Но при этом "Backbone" не доминирует в чартах, хотя сейчас у нас почти нет конкурентов.

– Но она же все равно на первых местах? – непонимающе сощурился Юнбин.

– Да, – кивнул Хару. – Пока. В пятницу вышел релиз Амелии, он уже вошел в топ-20. Вообще, как я понял, пятничные релизы – это на иностранную аудиторию, Амелия и не претендует на высокие позиции в Корее. А вот в понедельник будут камбеки действительно сильных корейских исполнителей. И Backbone они, скорее всего, вытеснят с первых мест. При этом "Perfect love story", при полном отсутствии продвижения, забралась очень высоко, она нравится не только нашим фанатам, но и просто случайным слушателям, ее активно заказывают на радио. Поэтому нам нужно начать ее продвижение до конца недели, так есть шанс получить… как его там? Которое идеальное убийство…

Тэюн хохотнул, а Сухён едва не подавился соком.

– Perfect All Kill, – с улыбкой напомнил Чанмин и покачал головой: – Идеальное убийство…

– Главное – вы поняли, – легкомысленно отмахнулся Хару.

Он не особо хорошо помнил, как именно называются эти "ступени популярности". Первое достижение – это первые места в чартах реального времени, то есть, песню много слушают сейчас. Второе достижение – это когда песня находится на первых местах в чартах реального времени плюс в чартах за прошедший день. И третье, то самое "идеальное убийство" – когда ко второму достижению добавляется первое место в недельном чарте, то есть песня была самой прослушиваемой всю прошедшую неделю.

[*Речь идет о Realtime All Kill (RAK), Certified All Kill (CAK) и Perfect All Kill (PAK) соответственно. Для группы-новичка даже RAK – весомое достижение, многие популярные группы никогда его не получали.*]

– Но у нас был RAK, – напомнил Сухён.

– У нас и следующее достижение было, – кивнул Хару, – Но продюсеры-то хотят…

– PAK, – с улыбкой подсказал Тэюн.

– Именно. Они хотят именно его. Возможно, нам в понедельник это удастся… А потом в полдень выйдут альбомы крупных исполнителей и все… нет достижения, – пояснил Хару.

За столом повисло недолгое молчание, а потом Сухён удивленно уточнил:

– Но даже пять-восемь часов PAK для новичков – большой прорыв… К чему сложности?

Хару посмотрел на Сухёна немного удивленно:

– А ты сам не хочешь большего?

Тот смутился, а Хару продолжил:

– Лично меня вот эта безделушка, – он указал на награду музыкального шоу, – Сделала весьма счастливым. Вроде абсолютно бесполезная штука, но мне было приятно ее получить. Физическое подтверждение, что работа в студии и долгие съемки клипов не остались незамеченными. Так что лично я был бы не против собрать побольше достижений… Работать все равно придется много, так что какая разница – завтра репетировать или через неделю?

– Согласен, – кивнул до этого молчавший Шэнь, – Если для получения большего количества достижений нужно просто еще немного поработать – меня это не пугает. Обиднее будет осознавать, что мы могли поднажать и сделать дебют действительно легендарным, но не стали.

– Да и не так уж мы устали, – заметил Тэюн. – Что? Разве нет? По рассказам менеджеров мы вообще не должны были спать на этой неделе, а ничего так… с ног от усталости не валимся.

Многие улыбнулись. Чанмин поднял кружку с газировкой:

– Жаль, что не пиво, но хоть газировкой отпразднуем. Ччан!

Хару улыбнулся и тоже поднял кружку, как и остальные. Они вместе стукнулись кружками над столом. Работы завтра много, но желание "дожать" дебют и собрать побольше достижений явно сильно не только у Хару.

[*Ччан – так обычно говорят в Южной Корее, когда нужно чокнуться, это что-то вроде имитации звона посуды.*]

С утра Хару и Тэюн катались по городу с инструкторами. Делали они это одновременно, но в разных машинах – агентство нашло им крутую школу вождения, с несколькими "ученическими" авто. Хару, на самом деле, хотелось уже поскорее сдать на права и перестать кататься по городу, еще и по одинаковым маршрутам. Он не мог сказать, что чувствует себя уверенно за рулем, но причина была не в том, что он не умеет, а в манере вождения жителей Сеула. Тут все нервные, дерганые. В городе постоянные пробки, местные любят резко трогаться и так же резко бить по тормозам, из-за чего мелкие аварии на дорогах случаются достаточно часто, что крайне негативно сказывается на городском трафике. Но Хару сомневался, что реально будет сам водить машину – у него просто нет времени, он постоянно работает. Права ему нужны, потому что Минсо хочет, чтобы он круто выглядел в клипе. Главное – сдать экзамены, а потом, когда график работы станет свободнее и Хару сможет купить машину, ему все равно будет лучше взять еще несколько уроков в автошколе: уж слишком неприятная манера вождения в этом городе.

Уже в десять утра Хару и Сухён отправились в агентство Дэсона и группы Nox, PHA Entertainment. Ноа выехал еще раньше и должен был уже приступить к работе.

В целом, здание РНА не такое уж большое. У New Wave всего четыре надземных этажа, но само здание вытянутое, внутри много помещений. Артисты РНА "проживают" в высотном здании – тридцать этажей, подземная парковка, выглядит как стандартное офисное здание, но площадь одного этажа точно меньше, чем в New Wave. Хару, Сухёна и менеджера Пён проводили на восьмой этаж, в небольшой танцевальный зал.

Дэсон – привлекательный парень, которому сложно дать тридцать лет. Субтильный, действительно небольшого роста, настроен доброжелательно.

– У вас группа гигантов! – расхохотался он, когда Хару и Сухён только зашли в помещение. – Проходите. Меня зовут Дэсон.

– Хару, – вежливый поклон, – Я – лидер группы Black Thorn.

– Сухён, – поклонился Сухён.

Говорить о том, что он – макнэ, Сухён не стал.

– Ваш младший больше, чем кажется на видео, – сказал менеджер Дэсона, который им не представился.

– У Ли Шэня рост метр восемьдесят девять, – пояснил Хару, – поэтому Сухён и кажется маленьким.

– Это плохо, – сказал менеджер, – Нужно снять так, чтобы не было заметно, насколько Дэсон ниже.

Дэсон недовольно цокнул языком, но больше никак не стал комментировать слова менеджера. У Хару появилось ощущение, что самому Дэсону плевать, что там думают о его росте, а вот в агентстве переживают. Наверное, слава "коротышки" плохо сказывается на образе сексуального парня… словно у фанатов нет глаз и они сами не видят, что их оппа косяки макушкой не подпирает.

Альбом Дэсона вышел еще до Сольналь, в четверг и субботу он появится на музыкальных шоу с бисайдом. Но челлендж снимали для титульного трека. Дэсон – танцор, вокалист. В лучших традициях айдола, который вернулся на сцену после службы в армии, он выпустил достаточно взрослый трек с тематикой сильной страсти. Движения хореографии соответствующие – нужен хороший контроль тела, чтобы исполнить все качественно.

Дэсон оказался терпеливым учителем, он не напирал на Хару, несмотря на то, что тому было сложновато разучивать танец. Потребовалось около двадцати минут, прежде чем Хару осилил тридцатисекундный отрезок хореографии. Дэсону принесли кроссовки на платформе, Хару – кеды, чтобы максимально скрыть разницу в росте.

– Ты, кстати, в чем тренируешься? – спросил Дэсон, натягивая кроссовки.

Хару шнуровал кеды, которые менеджеры взяли из костюмерной агентства РНА.

– В кроссовках, – ответил он. – Мне бренд дарил, вроде, удобные.

– Искренне советую кеды, – посоветовал Дэсон. – Я пришел в агентство уже хорошим вокалистом, но ужасным танцором, был просто деревянным, так что мне понятны твои сложности в разучивании хореографии. Разница лишь в том, что у меня было два года стажировки, а вас сразу на сцену выгнали. Быть самым популярным участником – не только честь, но и огромное давление, любая твоя ошибка будет радостно встречена недоброжелателями. О чем это я?

– О кедах, – подсказал Хару.

– Точно. Кеды. Неважно, какие – Vans или Convers, можно даже городские модели от Adidas или Nike, просто купи себе хорошие амортизирующие стельки. Тонкая подошва даст тебе большую чувствительность, это будет полезно, когда вы начнете постоянно менять обувь во время выступлений. Кроссовки с гибкой, амортизирующей подошвой хороши для тех, кто может и на выступление приходить в них. У тебя же из-за специальной обуви могут быть проблемы во время выступлений, а танцевать ты должен уметь даже в шлепанцах.

Хару кивнул. Он тренировался постоянно в кроссовках от Mizuno, сменной обуви у него не было. Выступать было действительно очень сложно, и это при том, что пока стилисты выдавали ему полуспортивные модели обуви, а не туфли, как Шэню и Юнбину, например.

– Спасибо, – искренне поблагодарил он.

– И бери на размер больше, – добавил Дэсон. – Обувь по размеру чаще натирает, что особенно актуально для жестких туфель на выступлениях. Если привыкнешь танцевать в обуви, которая тебе великовата – будет проще. Все же айдолы – не то же самое, что профессиональные танцоры, у нас есть свои особенности по подбору экипировки. А, и попроси менеджеров купить и постоянно держать под рукой два средства из обувных магазинов. Есть такие специальные наклейки на подошву, от скольжения. Нарежь заранее кусочками и приклеивай на подошву обуви для выступлений. Второе – специальные мягкие подкладки, крепятся на пятке. Помогает от натирания, когда в туфлях жесткий задник, который словно мечтает докопаться до твоих костей. Для тебя это тоже актуально, кстати.

Последнее Дэсон сказал уже Сухёну, который остался в своей обуви для съемки.

– Спасибо, сонбэ, – низко поклонился тот.

Хару тоже чувствовал благодарность Дэсону за его советы. Мелкие "секретики" из индустрии, о которых Хару не говорил даже Шэнь. Впрочем, Шэнь ведь тоже долгое время мог танцевать в тренировочных кроссовках, просто он владеет телом лучше, вот и не падает в неудобной обуви.

Потом начали снимать ролик. Потребовалось дублей двадцать, прежде чем менеджер Дэсона признал материал достойным – они постоянно менялись местами, отходили подальше друг от друга, чтобы скрыть разницу в росте.

Затем разучивали хореографию “Backbone”. Дэсону потребовалось минут пять, чтобы все выучить, что заставило Хару еще больше его зауважать.

После съемки Хару вернул кеды менеджерам, в коридоре встретил Ноа и вместе с ним поехал в агентство, репетировать номер для "Perfect love story".

Глава 6. Неожиданные встречи

Доехали в агентство уже к обеду. В большом подвальном зале почти традиционно собралась армия стаффа – нужно не просто отрепетировать перемещение на сцене во время номера, но еще и отснять все это для музыкальных шоу, проверить – всегда ли комфортно петь. Тут же обсудили костюмы, декорации и много чего еще.

У Хару появилось ощущение, что их постепенно втягивают в креативный процесс. Не настолько, конечно, чтобы давать им право самостоятельно решать, какова будет основная линия развития группы, но "свободы самовыражения" было достаточно, чтобы ощущать себя причастными к работе.

Когда нужный материал отсняли, а продюсеры узнали все, что им было нужно, у группы появилось время отдохнуть и снова заняться репетициями. Но все хотели есть, так что работу отложили на потом.

Все кафе поблизости от New Wave давно заполонили фанаты, поэтому пришлось проехать пару кварталов, выбрав заведение с хорошими отзывами.

В Корее очень популярны моно-рестораны – заведения, которые специализируются либо на приготовлении какого-то определенного блюда, либо на одной категории блюд. Например – ресторанчики барбекю, когда каждое заведение старается фокусироваться на определенном виде маринада или мяса. А тот ресторанчик, который выбрали сегодня – просто лапшичная.

Днем в таких местах можно найти свободные места, а вот вечером нередко стоят огромные очереди. Столы здесь небольшие, на четыре человека максимум, так что пришлось разделиться. Хару заказал себе калькуксу с морепродуктами, чем снова повеселил парней и менеджеров. Но, раз кошелек сейчас позволяет, он предпочитает питаться тем, что приносит максимум удовольствия. Ну нравится ему в этой жизни рыба, что поделать.

Калькуксу – блюдо с домашней пшеничной лапшой, ее готовят прямо перед тем, как отварить, в этом весь смысл блюда. В лапшу добавляют обжаренные овощи, заливают бульоном, добавляют мясо. Получается очень густой суп, где морепродукты навалены сверху горкой, из-за чего блюдо больше напоминает пасту, залитую бульоном, но никак не русскую лапшичку.

Парни тоже заказывали преимущественно калькуксу, только с разными видами мяса и овощей. Через окошко выдачи было видно, как мужчины раскатывают тесто и нарезают лапшу, которую тут же забирают для варки. Это редкость. Да, лапша для этого блюда нужна свежая, не просохшая до жесткости, но чаще ее снимают со специальных стендов, а не катают прямо при клиентах.

В лапшичной не было уединенных уголков, сидеть пришлось у всех на виду, что было не слишком-то приятно. Их узнали. Особенно – Хару. Это несложно, когда по всему городу висят постеры с его лицом. Несмотря на то, что показывать пальцем – верх неприличия, некоторые посетительницы не смогли сдержаться и указывали на Хару, восхищенно ахая.

С утра, из-за съемки с Дэсоном, Хару пришлось нанести небольшой макияж – легкий тональный крем, немного румян, подвести глаза для яркости. Но даже этот минимум делал внешность Хару пластиковой, ненастоящей. Он себе с макияжем не нравился – похож на куклу, какой-то слишком уж идеальный. Синяки под глазами все же делают его более живым.

А еще больше раздражало, что в таком виде Хару привлекал слишком много внимания. Люди вокруг его обсуждали. Неприятно. Словно он манекен, выставочный экспонат, не видит и не слышит, что происходит вокруг. Обедать в такой атмосфере было сложно, причем не только Хару. Парни тоже косились то на посетителей, то на него.

– Он совсем как в рекламе! – восхищенно шептала девчонка за соседним столиком. – Посмотри, кожа такая светлая, что аж светится!

Хару без удовольствия проглотил вкуснейшую лапшу. Блюда девчонок стыли на столе, но они предпочитали рассматривать Хару. Не особо-то скрывались, к слову – сидели в метре от него, а все равно пялились. И обсуждали. Всей лапшичной. Даже мужчины, раскатывающие и нарезающие лапшу, вышли ненадолго в зал, с интересом посмотрели на Хару и ушли обратно. Он ощущал себя обезьянкой в цирке.

– Простите, но я больше в макияже в кафе без перегородок есть не пойду, – вздохнул Хару, когда сели в машину.

– Доставка? – усмехнулся менеджер Пён.

– Именно так.

Шэнь и Тэюн обычно подкалывали Хару в такие моменты, но сегодня молчали. Обедать с ощущением “зверей в зоопарке” им тоже не понравилось.

У здания New Wave нет полноценной парковки – только небольшой закуток, где запрещено оставлять машины более, чем на пятнадцать минут. Обычно в этом "кармане" водители высаживают группу Black Thorn. Но сегодня "карман" был занят автовышкой. Рабочие что-то монтировали на фасаде здания.

– Что они делают? – удивился Хару, когда автомобиль проезжал мимо.

– Было принято решение повесить билборд с вашей фотографией на фасаде, – меланхолично ответил менеджер Пён.

– Они перекрывают такой красивый фасад нашим плакатом? – искренне удивился Хару.

– Эй! Если ты себе с макияжем в зеркале не нравишься, это не значит, что я не хочу видеть себя на огромном плакате! – возмутился Тэюн.

Даже Хару не смог удержаться от короткого смешка. Ну да, он-то своего лица не рекламных щитах уже даже пугаться начал, а у парней пока настолько масштабной рекламы не было.

Но фасад действительно жалко – он сам по себе красивый, а тут на него – безвкусный плакат.

Водитель высадил парней у торца здания, где расположены дополнительные входы. И так сложилось, что как раз в момент их приезда из женской раздевалки вышли трейни. Black Thorn и девчонки столкнулись практически нос к носу, из-за чего повисла секундная пауза, а потом девушки начали кланяться – трейни ниже по статусу, чем уже дебютировавшие айдолы. Даже если кто-то из девчонок старше Хару или парней, они все равно будут обращаться к ним, как к старшим, просто из-за более раннего дебюта.

– Хару! – раздался радостный голос Сольги.

Хару легко нашел ее в толпе и искренне улыбнулся кузине. Он поманил ее к себе и отвел в сторонку. Девчонки прошли мимо, к лифту, постоянно оглядываясь по дороге.

– Это моя кузина, Пак Сольги, – представил он ее парням, а потом начал поочередно называть остальных: – Чанмин, Ли Шэнь, Ноа, Тэюн, Юнбин и Сухён.

Сольги улыбнулась:

– А почему без фамилий?

– Прости, привычка, – улыбнулся Хару.

– Мне кажется, я уже сам свою фамилию забыл, – с улыбкой заметил Тэюн, – Айдолы всегда представляются сценическим псевдонимом.

– Про Тэюна я многое слышала, очень приятно, – Сольги еще раз поклонилась, – Но, вообще, мог и не представлять. У нас в общежитии ваши плакаты выполняют функцию обоев, фанатеет каждая вторая. По твоей симпатичной мордашке тащатся практически все.

Хару цокнул языком и закатил глаза, а Сольги захихикала, довольная тем, что подколола кузена.

– Ладно, я побежала, а то учитель влепит мне штраф за опоздание. Ты хоть на этих выходных будешь дома?

Хару отрицательно покачал головой:

– Маловероятно. Но, возможно, заскочу вечером.

– Чмоки-чмоки! – помахала ладошкой Сольги и умчалась по направлению к лифту.

Парни проводили ее взглядом.

– У тебя красивая кузина, – заметил Чанмин.

– Ей пятнадцать исполнилось позавчера, – мрачно заметил Хару.

– Понял. К симпатичным кузинам не лезть, – весело ответил Чанмин.

Хару посмотрел на него и понял, что и первый комментарий был шуткой, просто комплимент, а не реальное восхищение.

– Ха-ха, – мрачно ответил Хару. – Я тут понял, что жил счастливо, потому что у меня младший брат, а не сестра. Когда приехала Сольги, я начал подозрительно относиться к мужчинам. И к туалетам. Вы знали, как часто в Сеуле ставят скрытые камеры в унитазах?

Теперь парни уже начали смеяться. До самой раздевалки парни "запугивали" Хару разными ужасами об извращенцах в Сеуле. Примеров на самом деле много – и на лестницах девчонкам под юбку камеры телефонов засовывают, и в женские бани проникают, и скрытые камеры повсюду устанавливают. Эксгибиционистов тоже хватает, к слову – мало какой парк обходится без своего "фрика в плаще". В их сквере тоже такой был. Но потом, как раз из-за Хару, в парке на турниках стали постоянно заниматься парни-старшеклассники, что отпугнуло робкого любителя обнаженки. Но он же где-то ходит…

Рассуждения о сеульских извращенцах не прекращались все время, пока они сами переодевались в тренировочную одежду. Потрясающая тема для дружеской беседы, что сказать. Хару прервал сомнительное обсуждение – передал советы Дэсона.

Теперь обсуждали уже кеды и стельки, именно об этом они говорили в лифте. Но, когда двери лифта распахнулись, выпуская их на этаже с танцевальными залами, Хару нос к носу столкнулся с той, кого предпочел бы не видеть никогда.

Джиу.

Та, которая училась с ним в одном классе.

– Хару-щи, – Джиу растянула губы в улыбке. – Какая неожиданная встреча!

Хару непроизвольно вздрогнул. Джиу была в лосинах и облегающей футболке – одежда, вроде, закрытая, но не оставляющая особого простора воображению. Просто по этой форме и тому, как она спокойно здесь стояла, легко понять: Джиу стала трейни New Wave. Для девчонки с ее внешностью это вряд ли было сложной задачей, Хару тоже ведь когда-то взяли просто за красивую мордашку. Но сейчас эта традиция брать просто из-за внешности показалась крайне несправедливой. Только Джиу ему здесь не хватало!

– Уверен на сто процентов, что ты для этой неожиданной встречи проторчала у лифта пятнадцать минут, – недовольно буркнул Хару, обошел Джиу и поспешил к танцевальному залу.

Разбираться с ней не хотелось. Хотелось малодушно сбежать, потому что он вообще не представлял, что с ней делать. Она ведь не отстанет. Уж если решила стать трейни, то даже агрессия Хару не убедит ее, что им не быть вместе.

– Я просто очень хотела тебя увидеть, – капризно протянула Джиу. – Вы почти не появляетесь в агентстве, а я соскучилась.

Хару шел по коридору практически на максимальной скорости, быстрее только перейти на бег. Джиу шла где-то следом.

– Скучай дальше. В наш зал нельзя, тут даже табличка есть, – Хару ткнул пальцем в табличку "Посторонним вход воспрещен" и первым зашел в зал.

Парни прошмыгнули за ним, дверь закрыл Тэюн, едва сдерживая смех.

– А эта тоже твоя кузина? – шепотом спросил Чанмин.

В глазах у него искрилось веселье: он специально поддел Хару.

– Если ты очаруешь эту сумасшедшую, и она от меня отстанет, то я тебе еще и подарок сделаю… Пожизненный запас успокоительного – с ней он будет необходим, – раздраженно ответил Хару.

Парни начали хохотать. Тэюн в красках описал, кто такая Джиу и почему Хару был так "счастлив" ее увидеть, из-за чего всем, кроме Хару, стало еще веселее. Пришлось напоминать, что он тут вообще-то лидер и им нужно репетировать.

Но даже во время репетиции Хару постоянно мысленно возвращался к Джиу. Точнее – не к ней самой, а ее характеру. Хару переживал о Сольги. Несмотря на то, что еще месяц назад они толком и знакомы не были, родственные связи сделали ее важным человеком для самого Хару. Джиу – интриганка и манипуляторша. Сам Хару не может придумать, чем она помешает Сольги, но все равно тревожно.

Поэтому на первом же перерыве в тренировках он написал кузине. Спросил, какие у нее отношения с Джиу. Сольги охотно рассказала, что поцапались они еще на прослушивании, но сегодня под вечер, когда всем стало известно, чьей родственницей является Сольги, Джиу подошла с извинениями.

"Я приняла ее извинения. Друзей держи близко, а врагов еще ближе" – было написано в сообщении Сольги. Хару усмехнулся, прочитав. Кажется, кузина вовсе не так мила и наивна, как показалась ему при знакомстве.

Но он все равно волновался. У Сольги яркая внешность, хороший голос… Большая часть трейни – девочки-подростки от четырнадцати до восемнадцати, самый сложный возраст. Первоначально Хару не хотел просить помощи Данби, но он кое-что узнавал о ней в агентстве и школе. Данби никогда не была замешана в мутных историях, люди считали ее спокойной и вежливой девушкой. А еще у девчонок-трейни New Wave, в отличие от парней, были хорошие отношения, без ссор и сомнительных махинаций.

Решившись, Хару объявил второй перерыв, размешал себе в шейкере специальный порошок, восполняющий электролиты и дающий больше энергии. И с этой пластиковой кружкой направился к залу для занятий девчонок.

Он пару раз постучал для вежливости и приоткрыл дверь, проверяя – нет ли учителя. Но нет, девчонки занимались под контролем самой Данби. Хару открыл дверь пошире и немного поклонился, как и положено в таких случаях.

– Привет. Данби, можно тебя на минутку?

Данби тыльной стороной ладони вытерла со лба выступивший пот и кивнула:

– Конечно. Перерыв десять минут, пейте воду.

Она первая подхватила с пола бутылочку с водой и направилась к выходу.

– Давай на лестнице, ладно? – улыбнулся Хару.

– Ого, секретное что-то хочешь обсудить, – ухмыльнулась Данби. – Хорошо.

Вместе они прошли до лестницы запасного выхода. Лестницу от коридора отделяли пластиковые двери, пользовались ею достаточно часто, в здании ведь только четыре этажа.

– Я хотел тебя попросить…

– Присмотреть за Сольги? – сразу догадалась Данби.

Хару кивнул:

– Понимаю, что это может быть обременительно, но я беспокоюсь за нее.

– Сильная девочка, вообще-то. Я в свои пятнадцать такой дерзкой не была, – улыбнулась Данби. – Что? Она уже даже от учителей выговор получила за то, что не молчит.

– Просто она никогда не жила в Сеуле. Смелая – да. Но я переживаю, что она не понимает, какими могут быть девчонки, когда конкурируют друг с другом.

Данби улыбнулась и кивнула. Она периодически отпивала из своей бутылки, немного встряхивая ее. От бутылочки пахло вишней – скорее всего, тоже какой-то растворимый напиток. В New Wave охотно объяснили стажерам, как много есть способов облегчить себе жизнь – советовали и протеины с меньшим процентом углеводов, и хорошие электролиты, и пищевые добавки. Как понял Хару, не во всех агентствах это объясняют, чаще трейни либо не знают, что можно упростить тренировки, либо перебарщивают с химией.

– Особенно я переживаю насчет возможных интриг Джиу, – неуверенно пояснил Хару.

– Она хвасталась, что училась с вами в школе, – кивнула Данби. – Хорошо, я присмотрю за Сольги. Мы с ней, кстати, вполне можем попасть в одну группу. Вокалистка она сильная, а по внешнему типажу мы слишком разные, нас могут поставить вместе. Если еще танцы подтянет…

– Спасибо, – поблагодарил Хару. – Мне нужно будет чем-то отблагодарить тебя… Что подарить?

Это практически традиция – если просишь человека об одолжении, которое забирает у него много личного времени, нужно сделать подарок. В таких случаях уточнить – что именно хочет человек – совсем не стыдно. Но Данби удивила Хару:

– Не хочу подарков. Хочу информацию. Я знаю, что ты бываешь в студии звукозаписи достаточно часто, а еще у тебя опытный личный менеджер и он точно многое знает… да и с продюсерским составом ты в хороших отношениях. Я хочу быть более-менее готова к тому, какую будут группу делать. Будет обидно не подойти под концепцию.

Хару тоже улыбнулся. Информация в обмен на услугу – справедливое решение. Поэтому Хару сразу сказал, что знает наверняка:

– Права на Lucky Seven проданы телеканалу, Минсо концепт уже не интересен. У вас будет другое шоу, другие правила формирования группы. Рабочее название – “Sugar and Spice”, группу планируют большой, точно больше нашей. Но это все, что я знаю.

– Ого! – восхитилась Данби. – Я слышала, что продали права на Lucky Seven, но остальное… Спасибо.

Тут Хару услышал странный шорох снизу и приставил палец к губам, сделав знак Данби пока замолчать. Сам же подошел к перилам и резко наклонился вниз. Как он и думал, на лестничной клетке первого этажа стояла какая-то девчонка.

– Подслушивать нехорошо! – достаточно громко сказал Хару.

Девушка ойкнула, подняла взгляд на Хару и тут же извинилась:

– Прости. Я не хотела. Но подниматься, пока вы разговариваете, было неудобно…

Хару с удивлением узнал в девчонке Наён. Ту самую Наён, с которой он снимался на фотосессии Минхёка.

– Наён? – удивился он.

– Наён? – повторила Данби и тоже подошла к периллам: – Ты почему еще не на репетиции?

– Я застряла в пробке! – ответила она.

Тут же начала подниматься по лестнице наверх, попутно рассказывая историю своих "приключений":

– Занятие с преподавателем закончились позже обычного, я не хотела опаздывать, поэтому взяла такси, в итоге застряла в пробке…

– Кто берет такси в шесть вечера? – возмутилась Данби. – В такое время самый быстрый транспорт – общественный. Иди, разминайся. И почему стояла там молча?

– Я не хотела! Дверь на лестничную клетку открыта, я зашла, а вы сверху болтаете, мне было неудобно вас прерывать. И я только зашла, ничего и не слышала… кроме потенциального названия шоу…

Хару удивленно покачал головой. Еще и Наён здесь. Что за день открытий?

– Я не думал, что ты хочешь стать трейни, – заметил он.

– Я всегда любила танцевать, – улыбнулась Наён. – Еще раз простите, я пойду.

Она снова поклонилась, снова посмотрела на Хару и скрылась за дверью.

– Вот же… проблемная, – вздохнула Данби, когда Наён свернула за угол коридора, – Знать бы, кто ее родители и откуда она такая беспомощная… в шесть вечера на такси! Еще и премиум заказала – я в этом уверена. Кстати, она сдружилась с Сольги, вроде еще на прослушивании. Вы знакомы?

– Серьезно? С Сольги? – удивился Хару.

Данби кивнула. Хару снова удивленно покачал головой. Наён опасной ему не казалась. Да и знать, что Сольги – кузина Хару – она тоже не могла. Прослушивание Сольги прошла, не упоминая, что они родственники. Минсо узнала об этом в воскресенье – Хару ей сказал, а остальные стажеры, получается, – сегодня. Сольги принципиально не хотела рассказывать об этом до прямой встречи с Хару, чтобы не выглядеть хвастунишкой в глазах остальных.

– Кстати, – ухмыльнулся Хару, – Я виделся с Наён всего раз, во время фотосессии. А ты, кажется, еще не поняла, чьей родственницей она является. Представь ее с макияжем, в строгом платье и с кудрявыми волосами.

Данби вздрогнула, мигом поняв ассоциации:

– Серьезно? Но… Черт, что-то общее точно есть… Ты уверен?

– Я не знаю, кем Наён приходится продюсеру Им, но как минимум ее старший брат знает Наён и хорошо к ней относится.

– Понятно, почему меня просили присмотреть за ней, – вздохнула Данби. – Еще раз спасибо.

Хару кивнул. Он допил свой напиток и открыл перед Данби дверь. По своим залам они разошлись уже в молчании, думая каждый о своем. Наверное, Хару был немного неправ, когда рассказал Данби о своих предположениях насчет Наён… Но Данби почему-то казалась хорошим человеком. А своей интуиции Хару привык доверять.