Карта будущего

Глава 1

Я сидела в машине, сжимая тест на беременность, будто он мог исчезнуть, если я перестану на него смотреть. Две полоски. Чёрт возьми, как? Конечно, я знаю как, но… за неделю до свадьбы? Это что, теперь свадьба по залёту? Я нервно хмыкнула, пытаясь представить лицо Марка, когда скажу ему. Он ведь обрадуется, правда? Мы столько раз говорили о детях, о доме, о будущем. Но внутри что-то сжалось — предчувствие, от которого пальцы задрожали на руле.

Я вышла из машины, чувствуя, как холодный ветер кусает щёки. В прихожей нашего с Марком дома я замерла. На полу стояли чужие туфли — чёрные, с тонкими ремешками, до боли знакомые. Камилла? Моя лучшая подруга, с которой мы делились секретами одиннадцать лет? Сердце заколотилось, в ушах зазвенело. Из спальни доносились стоны — низкие, ритмичные, как нож в грудь. Нет, это не то, о чём я думаю. Не может быть. Глубокий вдох. Выдох. Тишина в голове, но тело уже дрожало. Я включила камеру на телефоне и тихо открыла дверь спальни.

Они даже не заметили меня. Марк и Камилла, переплетённые, как змеи, на нашей кровати. Простыня скомкалась у их ног, а запах их пота смешивался с ароматом моего лавандового диффузора, который я так тщательно выбирала для этой комнаты.

— Ну здравствуй, будущий муженёк, — мой голос дрожал, но я заставила себя ухмыльнуться. — А вот и подружка. Уютно, Камилла? Кровать по вкусу? Может, подарить её тебе и Сене?

Они замерли. Марк, прикрываясь простынёй, посмотрел на меня с пустым выражением лица, будто я прервала его за просмотром сериала. Камилла натянула одеяло до подбородка, её глаза бегали, как у загнанного зверя.

— Ань, это не то, что ты думаешь, — начал Марк, но я перебила.

— Серьёзно? — я усмехнулась, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Вы голые, в нашей кровати, и это "не то"? Ты правда думаешь, что я куплюсь на эти жалкие оправдания?

— Ну… — он пожал плечами, будто это всё не имело значения. — Почему бы и нет?

Я выключила камеру, чувствуя, как кровь стучит в висках. Спокойствие, Аня, спокойствие. Я подошла к Камилле, схватила её одежду с кресла и швырнула в окно. Платье, как чёрный флаг, закружилось в воздухе и приземлилось на газон.

— Камилла, вали, пока я тебе не врезала, — я посмотрела на неё с презрением. — Хотя очень хочется.

— Ты мои вещи выкинула! — взвизгнула она. — Как я пойду?

— Как по красной дорожке, — огрызнулась я. — Соседи оценят шоу, да и прохожие тоже.

Я повернулась к Марку. Одиннадцать лет дружбы с ней, пять лет с ним — и ради чего? Я хотела связать с ним жизнь, родить ребёнка. Ребёнка… Я глубоко вдохнула.

— Знаешь, Марк, я беременна, — мой голос был холодным как сталь. — Хотела сказать при других обстоятельствах, но, видимо, не судьба. Ах, да, ещё кое-что: ты жалкий.

Его лицо не дрогнуло. Он смотрел на меня, как на пустое место, и это резало больнее, чем их стоны. Я дала ему пощёчину — звук эхом разнёсся по комнате. Камилла, схватив простыню, выскользнула из спальни.

— Выйди, — сказала я Марку, глядя ему в глаза. — Дай мне час. Я соберу вещи и уеду.

— А что ты будешь делать с… этим? — он кивнул на мой живот, его голос сочился презрением.

— С ребёнком, — поправила я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Это ребёнок, а не "это". Я его оставлю. Хочешь видеться — твой выбор. Не хочешь — нам с ним будет только лучше.

Он молча кивнул и вышел. Я открыла чемодан, начиная бросать в него одежду. Платья, джинсы, мой любимый свитер — всё, что я так тщательно выбирала для нашей с ним жизни. Как я могла не видеть, какой он? Все эти ссоры, мои попытки подстроиться под него… Зря. Всё зря.

— Я подумал, — Марк появился в дверях. — Я не хочу ребёнка. И видеть его не хочу. Но могу сказать родственникам, если ты не против.

— Без проблем, — хмыкнула я. — Пусть знают.

Он ушёл, а я осталась одна с чемоданами и мыслями, которые крутились как карусель. Их стоны всё ещё звучали в голове. Я включила диктофон на всякий случай и подошла к Марку, который сидел на кухне, спокойно потягивая чай. Чай, конечно, — он же не пьёт кофе. Будто ничего и не было.

— Держи, — я сняла обручальное кольцо и бросила на стол. — Как долго ты мне изменял с Камиллой?

Он взял кольцо, повертел в руках и пожал плечами.

— Четыре месяца. Но мне жаль, что так вышло.

— О, да, прям вижу, как тебе жаль, — с сарказмом бросила я. — Целых четыре месяца, браво.

Я развернулась, схватила чемоданы и вышла. В машине я наконец выдохнула — и тут меня прорвало. Слёзы хлынули, как из крана. Я остановилась на обочине, чтобы не врезаться во что-нибудь, и дала себе выплакаться. За предательство Марка. За Камиллу, которую я считала сестрой. За всё, что рухнуло за один день.

Но я не сломаюсь. Мне 26, я буду мамой, и у меня есть работа — дизайнер интерьеров, моя страсть. Я могу рисовать эскизы, которые заставляют людей улыбаться, и я справлюсь. Но сначала — Сеня. Он должен знать правду. Я завела мотор и поехала к их с Камиллой квартире.

У двери их дома я проверила телефон — видео на месте. Доказательства нужны, Сеня не поверит на слово. Я позвонила, и Камилла открыла дверь. Её глаза округлились, она попыталась захлопнуть дверь, но я толкнула её плечом и вошла.

— Не ожидала? — ухмыльнулась я.

На кухне стоял Сеня, держа чашку кофе. Его улыбка была тёплой, как всегда.

— Анька, привет! — сказал он. — Ками не говорила, что ты придёшь.

— Сюрприз, — я выдавила улыбку, чувствуя, как внутри всё кипит. — Сень, мне надо с тобой поговорить.

Камилла влетела на кухню, её лицо побледнело.

— Не верь ей, она врёт! — выкрикнула она, хватая Сеню за руку.

— В смысле? — Сеня нахмурился, переводя взгляд с неё на меня. — Ань, что происходит?

Я молча протянула телефон. Камилла рванулась, пытаясь выхватить его, но я оттолкнула её, и она ударилась о край стола. Сеня замер, глядя на экран. Его лицо медленно теряло цвет, челюсть сжалась так, что я услышала скрип зубов. Он смотрел видео, и его руки начали дрожать.

— Крестная приехала, юхуу! — вбежал Тим, его четырёхлетняя энергия заполнила кухню. Он бросился ко мне, и я поймала его на руки.

— Привет, малой! — я улыбнулась, стараясь скрыть бурю внутри. — Как ты вырос!

— Ань, собери вещи Тима и игрушки, — тихо сказал Сеня, не отрывая глаз от телефона. Его голос был холодным как лёд.

Я кивнула, взяла Тима за руку и повела в его комнату. Он тараторил, задавая миллион вопросов.

— Крестная, зачем мы собираем мои вещи? — спросил он, теребя плюшевого динозавра.

— Давай дождёмся папу, он всё объяснит, — я подмигнула, хотя сердце сжималось. — Это секрет, но тебе понравится.

Тим улыбнулся и начал складывать игрушки. Через полчаса Сеня вошёл в комнату, его лицо было напряжённым.

— Ань, ты как? — спросил он.

— В шоке, — честно ответила я. — А ты?

— Папа, мы переезжаем? — подбежал Тим.

— Что-то вроде того, сынок, — Сеня потрепал его по голове. — Ань, можно тебя на пару слов?

Мы вышли на кухню. Камилла сидела в спальне, её силуэт виднелся через приоткрытую дверь.

— Она бьёт Тима, — тихо сказал Сеня, глядя в окно. — Я заметил синяки, думал, он падает. Но вчера поставил камеры. Она… таскает его за волосы, бьёт ремнём, орёт. Не кормит его, Ань.

Я почувствовала, как пол уходит из-под ног. Схватилась за стол, чтобы не упасть.

— Как я этого не заметила? — прошептала я. — Почему ты молчал?

— Узнал только сегодня, — он сжал кулаки. — После твоего видео пошёл проверять камеры. Это было вчера. Я должен был заметить раньше.

— Сеня, первым делом — в больницу, снять побои. Потом в полицию. Видео сохрани, перешли мне.

— Уже, — он кивнул. — Сначала травматолог, потом полиция. - будто для себя он повторил.

Мы сняли побои, подали заявление, а затем документы в суд на лишение Камиллы родительских прав. Всё это было как в тумане — эмоции, мысли, боль. В кафе, куда мы заехали передохнуть, я смотрела на Тима, который уплетал бургер, и пыталась понять, как всё могло так рухнуть. Сеня листал объявления о квартирах на телефоне.

— О, Тим, смотри, какая! — он показал сыну фото светлой квартиры с большим окном. — Нравится?

Тим наклонился к экрану, его глаза загорелись.

— Да, крутая! Крестная, а ты выбрала квартиру? — он повернулся ко мне.

Я улыбнулась, стараясь скрыть усталость.

— Думаю, да. Есть две, не могу выбрать. Поможешь, эксперт?

— Конечно! — Тим серьёзно взял мой телефон и начал листать фото, будто выбирал дом для всей жизни.

Мы ели, пили чай, и на миг показалось, что всё будет хорошо. Сеня тихо сказал:

— Ань, поздравляю с малышом.

— Спасибо, — я улыбнулась, чувствуя тепло от его слов.

Тим вернул телефон.

— Первая квартира тебе подходит, крестная, — заявил он с уверенностью.

— Тогда решено, — я набрала номер хозяина и договорилась об осмотре.

Через три недели суд вынес решение. Зал пах старым деревом и пылью. Адвокат Камиллы пытался доказать, что синяки Тима — "детские шалости", но видео и свидетельство врача были неопровержимыми. Когда вызвали Тима, я сжала его руку.

— Иди, мой хороший, — прошептала я. — Мы рядом.

Он подошёл к судье, маленький, но с прямой спиной.

— Тимур, ты понимаешь, зачем мы здесь? — спросил судья мягко.

— Да, — голос Тима был тихим, но твёрдым. — Чтобы забрать меня у мамы.

— Как часто это происходило?

— Когда папа уходил на работу, — ответил он, глядя прямо в глаза судье. — Мама била меня. Папа хороший, я хочу с ним.

Камилла вскочила:

— Он врёт! Я хорошая мать!

— Тишина! — рявкнул судья. Тим вернулся ко мне, и я обняла его, чувствуя, как он дрожит.

Сеня выступил последним, уверенно рассказав, как нашёл новую работу с гибким графиком, чтобы быть с Тимом. Суд ушёл на совещание. Я смотрела на Тима, который с надеждой сжимал мою руку.

— Крестная, всё будет хорошо? — спросил он.

— Конечно, мой хороший, — я улыбнулась, хотя внутри всё дрожало.

Судья вернулся.

— Учитывая доказательства и интересы ребёнка, суд постановляет лишить мать родительских прав. Ребёнок остаётся под опекой отца.

Тим закричал от радости и бросился к Сене. Я выдохнула, чувствуя, как груз падает с плеч.

— Мороженое? — предложил Тим, смеясь.

— А почему бы и нет? — улыбнулась я.

В парке мы ели мороженое, и впервые за день я почувствовала лёгкость. Но дома, в новой квартире, которую я выбрала — светлой, с большими окнами, — мысли снова накрыли. Я сидела с чашкой чая, глядя на эскизы интерьеров, которые рисовала в блокноте. Это мой новый дом. Моя новая жизнь. Для меня и моего ребёнка. Но как рассказать родителям? Эта мысль, как тень, не давала покоя. Но это будет потом. Не сейчас.

Глава 2

— Аня, вставай! Опоздаешь в школу! — мамин голос врезается в сон как будильник.

— Мам, ещё минутку… — мямлю ворочаясь. — Стоп, мама?! — глаза распахиваются. Она в дверях, руки в боки. Что за ерунда? Как она тут оказалась? И… школа? Осматриваюсь. Моя комната. Не берлинская квартира с видом на шпили, а родительский дом: обои с ромашками, плакат Tokio Hotel, запах булочек с духовки.

Вскакиваю. — Ну всё, приплыли! — хватаюсь за колено. Оно в бинте, ноет, будто по нему молотком шарахнули. Вспоминаю: в шестнадцать лет я рухнула на кирпичи во дворе, орала, пока доктор выковыривал камушки. Гляжу на календарь — 1 сентября 2016. Прекрасно. Мне шестнадцать. Но в зеркале — я, двадцатишестилетняя: метр пятьдесят девять, русые волосы до плеч, зелёные глаза, взрослая фигура. В голове — 2026-й: измена Марка, суд, тест с двумя полосками. Я беременная или нет? Осталась ли она со мной тут или застряла в будущем? Родители не знают ни о 2026-м, ни о ребёнке. И пока не стоит их грузить. Как же это сложно…

— Аня, ты встала? — мама заглядывает, голос строгий.

— Ага, бегу, — отзываюсь, всё ещё в ступоре. В голове туман, мысли мечутся, как белки в колесе.

— Шевелись, на первый звонок опоздаешь.

— Угу, — киваю, косясь на календарь. Ну всё, это точно не сон. Ладно, в ванную.

Чищу зубы, пялюсь в зеркало. Моё лицо, но в этой ванной с треснутой плиткой оно кажется чужим. Как я здесь очутилась? В 2026-м засыпала в Берлине, а теперь — бац! — 2016-й. Щипаю себя — больно. Не сплю. Хочу кофе и… в школу? Брр. Лучше бы в технарь.

— Аня, ты в ванной поселилась? — папа стучит в дверь, явно на нервах.

— Доброе утро, пап, — выхожу, закатывая глаза. Он смотрит, будто я с другой планеты.

— Ты ещё не одета? Автобус через час!

— Спокойно, 6:15, всё успею, — тянусь за телефоном. Старенький телефончик, не мой айфон. Эх, 2016-й. В 2026-м я была беременна… а тут? Надо проверить, но как в этом городишке?

— Чайник трижды вскипел, дом сейчас взлетит, — ворчит папа, топая на кухню.

— Тройка — счастливое число, — улыбаюсь, ставлю турку. Папа оглядывается, явно в шоке: я же не была такой… бойкой.

— Мам, чай или кофе? — спрашиваю, как будто это обычное утро.

— Чай, — она косится. — Кофе на работе выпью.

— Пап?

— Кофе, — он щурится, точно сыщик.

Наливаю чай маме, кофе нам с папой. — Пошла краситься, пока остывает.

В комнате рою косметичку. Эта тушь за три копейки — серьёзно? Ладно, для школы сойдёт. Крашусь скромно, но с изюминкой — не хочу пугать всех новым образом. Волосы накручиваю, закалываю. Странно, я в прошлом, а спокойна, как после чашки ромашкового чая.

— Ань, брюки с блузкой погладила? — мама заглядывает.

— В шкафу, — отзываюсь, будто сама аккуратность. Проверяю — висят. Уф.

Пью кофе, жую бутерброд. 7:30. Одеваюсь, но колено ноет. — Мам, где таблетки?

— В тумбочке, — кивает она. — Ой, Ань, какая ты красивая! Макияж новый? Из интернета?

— Эксперимент, — улыбаюсь, глотая таблетку. Мама смотрит с подозрением, но молчит. Ну, спасибо.

Автобус трясётся, каждый ухаб — как удар по колену. Обезболивающее еле спасает, нога ноет, будто в неё гвоздь вогнали. Школа впереди. Мой старый ад. Девять лет я была тут серой мышкой: без мнения, с насмешками в спину. Хватит. Новая Аня не прячется.

Восемь утра. Стою у школы, через десять минут начнётся линейка. Ад, который я хотела забыть, возвращается. Но мой характер из будущего со мной — и это мой козырь.

— Анечка, не узнала! Какая красотка! — улыбается учительница. Имя её, конечно, вылетело из головы.

— Здравствуйте, спасибо. Вы тоже прекрасно выглядите, — отвечаю, натягивая улыбку. Скулы вот-вот взбунтуются.

— Почему не на линейке?

— Иду, только телефон в портфель уберу, — не скажу же ей что меня посещают мысли о том, чтобы свалить отсюда…

— Хорошо, я в кабинет и тоже туда, — она уходит, махнув рукой. Мне, честно, всё равно, куда она пошла, но улыбаюсь.

Улыбка сползает. Чувствую взгляд в спину. Оглядываюсь — никого. Влево, вправо, назад — пусто. Паранойя? Ладно, бред. Подхожу к площадке, вижу свой класс. Ну, здравствуйте, старые знакомые. Как же я по вам не скучала.

Линейка — час агонии. Колено, каблуки, нудный голос директора. Кто обувает каблуки с больной ногой? Я, гений. Чувствую взгляд в спину. Оборачиваюсь — никого. Паранойя? Настя подходит, жуя жевачку.

— Анька, привет. А ты чего такая потерянная — её глаза как сканеры.

— Привет. Та не, тебе кажется — пожимаю плечами.

— Хм, — она жует жевачку, щурится. — Что-то скрываешь?

— Ничего, — ухмыляюсь.

Линейка заканчивается. Все в классы. Настя тараторит: — Ты странная после каникул. Что стряслось?

— Колено содрала, — показываю бинт. — Обезбол не тянет, вот и всё.

Она трогает рану, я шиплю. Вдруг замахивается, я отпрыгиваю — и лечу. Кто-то ловит. Влад. Блондин, голубые глаза, спортивное тело, а также он метр семьдесят, ну и конечно он звезда класса. Мы не общались, но он и не издевался, как другие.

— Спасибо, — бормочу выпрямляясь.

— Я нечаянно! — Настя вскидывает руки.

— Ага, прям случайно, — фыркаю. — Пошли в класс.

— Слушай, а как он вообще оказался у тебя за спиной? — спрашивает Настя, когда мы уже начали подниматься на этаж.

— Влад тоже учится с нами, не забыла? И, если память не изменяет, тут всего один вход и выход, так что вариантов у него не было.

— Ну да, тут ты права, — она фыркнула и пошла быстрее. Обиделась, наверное. Я обычно догоняла её, а теперь — фиг, иду таким же шагом, как шла раньше. Зато точно знаю — вход один.

— Что, даже не догонишь её? — неожиданно сказал Влад. Блин, он что, перемещаться может?

Я дернулась и чуть не упала, но вовремя удержала равновесие.

— Ёмаё… — выдохнула, пытаясь не показать нервозность. — Нет, догонять не буду. А ты иди, куда шёл.

Он усмехнулся и с ехидцей спросил:

— Наша серая мышка перестала держать язык за зубами?

Я остановилась, посмотрела на него, чуть подняв бровь.

— А ты как думаешь? — спросила в ответ, чувствуя, как глаза автоматически смотрят на его грудную клетку — всё же высокий он, а я в каблуках и по-любому нужно поднять голову вверх, чтобы посмотреть ему в глаза.

В голове промелькнула мысль: «Всё тот же выскочка, ни на шаг не изменился.»

Он не ответил сразу, а потом сказал:

— Я много о чём думаю.

И, не дожидаясь моего ответа, обошёл меня и пошёл дальше.

И что это было? «Я много о чём думаю» — беее, чистый пафос. Дебила кусок. Но что-то тут явно не так… Жопой чувствую — нечисто тут.

О, вот и звонок! Я как раз захожу в класс. Чёрт, а где моё место? Ах, да, я с Настей сижу. Где она?.. О! Фух, нашлась. Кажется, я всегда с ней сидела… Надеюсь, память меня не подводит.

— Итак, здравствуйте. Можно садиться. Я рада всех вас видеть, поэтому открываем учебники и тетради, — сказала учительница математики, кажется, Наталья Петровна. Раньше по всем предметам хваталась за голову, а теперь… кажется, всё стало как-то проще.

— К доске пойдет… — эти слова всегда заставляют меня хотеть провалиться сквозь землю. — К доске пойдет… давай ты, Аня, — и взглядом цепляет именно меня. Та за что? Почему я?

— Я? — уточняю, хотя я тут одна Аня, но всё равно, а вдруг повезет.

— Ты. Реши этот пример.

Подхожу к доске и пытаюсь сосредоточиться. Решение заняло пару минут, кажется, неплохо.

— Правильно! Удивила меня, Аня, садись, — улыбнулась она. Я разворачиваюсь, чтобы вернуться за парту, и вдруг замечаю — весь класс смотрит на меня с удивлением. Упс, ну да, согласна, не подумала. Я ведь плохо училась в школе… А Влад почему-то улыбается. Странный он. Хотя спрашивать не стану — он мне всё равно ничего не признается. Да и вообще мы почти не разговариваем.

— Как у тебя получилось? — удивленно спрашивает Настя, жуя жвачку и чуть наклоняясь ближе.

— В смысле? Ты о чём? — смотрю на неё с недоумением.

— Про пример. Как так быстро решила? Неужели ты всё сама вспомнила или шпаргалку где-то спрятала? — Настя уже явно копается в теме. А она долго продержалась, скоро звонок будет.

— Честно? Не знаю, просто как-то само вышло, — переводя взгляд на учительницу, решаю с Настей не спорить. Лучше уж на неё смотреть, чем в глаза Насте.

— Хм, странно… — на секунду она задумалась, но тут прозвучал звонок, прервав разговор.

И вот уже четвертый урок из семи — а их сегодня целых семь! Я уже выпила столько обезболивающего, что кажется, оно начинает действовать не так, как надо — голова слегка кружится, а колено всё ещё ноет. Кто вообще додумался забить первый учебный день семью уроками? Да только настоящие изверги! Вся школа сегодня будто решила устроить марафон на выживание. Ну ничего, продержусь, это же всего лишь первый день.

— Я сейчас приду. В медпункт схожу, вдруг у неё обезбол есть, — говорю Насте, пока была перемена, а до начала следующего урока оставалось совсем чуть-чуть.

— Хорошо, я скажу Татьяне Викторовне, — отвечает она. Точно, вот так зовут нашу географичку. Надо бы это где-то себе в голове записать, а то вылетит снова. Киваю в ответ и выхожу из класса.

Так, я на третьем этаже. А медпункт… он вроде бы на первом? Или на втором? Блин, я же столько лет здесь училась, а сейчас будто впервые в этом здании. Логично, конечно, я ж тогда туда ни разу не заглядывала, максимум — мимо проходила.

Колено ноет всё сильнее, и спуск по лестнице превращается в настоящую пытку. Кажется, я сейчас не в медпункт дойду, а просто где-нибудь у поручня развалюсь. Интересно, если упаду, кто-нибудь меня подберёт или так и останусь лежать до конца семестра?..

— Ань, нужно поговорить. Срочно. — Влад резко подбегает ко мне. Хотя... чего это он бежит? С таким лицом будто конец света.

— Ты уверен, что именно ко мне с вопросами? — смотрю на него с лёгкой насмешкой, но внутри уже что-то ёкает.

— К тебе. Потому что если расскажу это кому-то другому — подумают, что я спятил. А ты... ты нет.

Интересненько. Он меня вообще когда-нибудь воспринимал всерьёз?

— Любопытно. И о чём ты вдруг решил поговорить со мной? Учитывая, что мы с тобой даже "привет" толком не говорили. — приподнимаю бровь, но сердце стучит уже быстрее.

— Не умничай. — цокает языком, нервно говорит он. — Кхм... Думал, будет легче. В общем... что ты думаешь о 2026 годе?

Вот и всё, приехали.

— Не совсем поняла, о чём ты. — стараюсь изобразить полную наивность, но пальцы на руках непроизвольно сжимаются. Он что, тоже?..

— Ты поняла. — он говорит это спокойно, даже с лёгкой ухмылкой. — Есть ведь разница, между тем, какой ты была... и какой стала.

Вот только не хватало, чтобы и он переместился. Хотя... это объяснило бы многое. Его поведение на уроках, странную внимательность, даже взгляд другой.

— Ладно, допустим. — глубоко вдыхаю. — А тебя-то как сюда занесло? — больше не притворяюсь, просто скрещиваю руки на груди и смотрю прямо в глаза.

— Я сам не понял, — нахмурился Влад, на секунду отвёл взгляд. — Сидел у себя в комнате, просто смотрел YouTube... и бац — оказываюсь в той же комнате, только в квартире родителей. Всё как будто отмоталось назад.

Он говорит это серьёзно. Без шуток, без своей обычной самоуверенной ухмылки. Даже голос стал другим — будто глуховатым от напряжения.

— А ты? — он смотрит прямо на меня, будто сверлит взглядом, будто ищет подтверждение, что не один такой.

— Легла спать у себя в квартире. — выдыхаю. — А утром вдруг просыпаюсь — мама орёт из комнаты: "В школу опоздаешь!". И я понимаю, что что-то не так. Очень не так.

Он молчит, и я продолжаю:

— Всё знакомо, всё как будто по шаблону... но не так, как было. И я уже не та, что раньше.

Влад хмурится, явно анализируя услышанное.

— Хм... — наконец говорит он. — Ситуации разные. Не совпадают. Значит, дело не в дне, не во времени.

— И не в месте, — подхватываю я. — Мы оба вернулись, но по-разному. Тогда что это было?

Повисла короткая пауза. Тишина в коридоре какая-то давящая, и мне снова становится не по себе.

— О, звонок на урок. Ай, чёрт… — попыталась переставить ногу нормально, и тут же передёрнулась от боли.

— Колено? — тут же отозвался Влад.

— Да, я вообще-то шла к медсестре. Кстати, ты не помнишь, где она находится?

— Неа, но нам нужно многое обсудить. У меня есть план. — сказал он и, прежде чем я успела хоть что-то сказать, резко поднял меня на руки. Я едва не вскрикнула. — Цыц.

— Что вы тут делаете? — донёсся знакомый голос Татьяны Викторовны. Сердитый, строгий, до мурашек.

— У неё колено больное, идти толком не может. Несу её в медпункт, потому что обезболивающие не помогают, — ответил Влад без тени колебания.

— Ох, Анечка, как же так получилось? — голос учительницы тут же потеплел, строгость ушла.

— Сама в шоке, честно. Я думала, подействуют, но мне уже даже ходить больно, — почти правда. Только не стану же говорить, что это из-за перемещения во времени и утренней паники.

— Тогда так. Влад, когда отнесёшь её к медсестре, зайди в кабинет, забери её и свои вещи, и проводи домой. Справишься? Я договорюсь с остальными учителями, чтобы вам не ставили пропуски.

— Конечно. — Влад чуть ли не сияет. Вот же гадёныш. Так и хочется чем-то треснуть его, но всё ещё больно, поэтому пока в мыслях.

— Анечка, ты выздоравливай. — Татьяна Викторовна уже разворачивается и уходит. Я даже «спасибо» сказать не успела.

Мы идём по пустому коридору. Он несёт меня так, будто это самое обычное дело — ни тяжело, ни неловко. Не понимаю, что у него на уме.

— Слушай, а ты всегда такой лёгкой была? — посмотрел на меня и, кажется, специально немного подбросил. Совсем чуть-чуть.

— Нет, я тогда полненькой была. А сюда, вернулся мой будущий вес. Чему я, кстати, очень рада. Так что всё, теперь неси меня с гордостью. — усмехнулась я.

— А я смотрю, ты ещё и наглее стала. — рассмеялся он, не сбавляя шага.

— Только совсем капельку. — фыркнула и тоже засмеялась. И смеялись мы как будто и правда друзья. Что-то совсем странное творится.

— Как думаешь, в какую сторону нам идти? — спросил он, когда мы уже пару минут назад спустились на второй этаж и теперь стояли посреди коридора, в раздумьях.

— Пошли направо. Чую — туда. — уверенно сказала я, ткнув подбородком в нужную сторону.

— Ну пошли. — пожал плечами он. Ну как «пошли»… он идёт, я качаюсь у него на руках, как королевишна.

— О, табличка! Медпункт! Супер, мы нашли её. — обрадовалась я, будто клад откопали.

— Тогда стучи. У меня как бы руки слегка заняты. — усмехнулся он, поднимая бровь.

— Ну и ладно, справлюсь сама. — театрально вздохнула я и постучала в дверь.

Тук-тук

— Сейчас посмотрим, что там у нас в школьной аптечке, — добавила я полушёпотом, открывая дверь.

— Здравствуйте. Что у вас произошло? — спрашивает медсестра, глядя на нас поверх очков.

— Здравствуйте, мне нужно обезболивающее. Колено повреждено, своё уже не помогает, — отвечаю спокойно, как только могу.

— Мне сначала нужно посмотреть, что у тебя там. Мало ли, вдруг врёшь. Да и с такой улыбкой, как у тебя, с больной ногой не ходят. Особенно на каблуках, — фыркнула она.

Та что вас всех беспокоит, что я в каблуках и улыбаюсь? Может, я просто ненормальная. Мало ли причин у человека? Я молчу. Ради обезбола готова даже потерпеть её придирки.

Смотрю, она берёт ножницы и начинает резать бинт.

— Его же можно было просто развязать, — не удержалась я, буркнула.

— Я лучше знаю, — отрезала она.

Окей. Ладно обычный бинт — но она только что разрезала и сетчатый, который просто можно опустить. Очень надеюсь, что у неё есть замена, иначе…

— ААААА! — вдруг заорала она, подскочив так, будто я её ужалила.

Я аж дёрнулась.

— Что случилось? — спрашиваю, глядя на неё непонимающе.

— Что здесь происходит?! — грянул голос от двери. О, директор пожаловала. Ну конечно, тут же ор на весь этаж был.

— Это просто кошмар! Как её вообще отпустили в школу в таком виде?! — продолжает истерить медсестра.

Я машинально смотрю на колено. Да, немного кровит. Рана ещё не зажила, кожи и правда нет, просто мясо. Но не до такой же степени, чтобы устраивать трагедию века.

— А ну, тихо! — рявкнула директор. Я впервые слышу, чтобы она так разговаривала. Даже у меня внутри что-то ёкнуло.

— Пусть уходят! Я не смогу ей помочь! — заявила медсестра и демонстративно вернулась к своему столу.

— То есть вы разрезали оба бинта, хотя один можно было снять, а второй — развязать. А теперь говорите, что не можете помочь? Я вообще-то просто попросила обезболивающее, — сквозь зубы выдала я. Еле сдерживаюсь, чтобы не рыкнуть. Тоже мне, специалист.

— Понятно. Людмила Павловна, выдайте замену бинтов и обезболивающее, — спокойно, но жёстко сказала директор.

— У меня нет. Есть только уголь, — спокойно отвечает медсестра.

— Как это нет? Вчера же была поставка всех препаратов, я лично всё проверила! — удивлённо подняла брови директор.

— Как всегда, — буркнул Влад.

— В смысле "как всегда"? — переспросила директор, сразу насторожившись.

— Ну, тут всегда только уголь. Больше никогда ничего нет. Поэтому мы все носим лекарства с собой — просто чтобы не откинуться тут — пожал плечами Влад, будто говорил об очевидном.

— Как тебя зовут? — повернулась ко мне директор. О, начинается. А что я? Я вообще-то молчала всё это время.

— Аня, — ответила быстро.

— Аня, это правда, что сказал Влад?

Ну конечно она его знает — фамилия, связи. Не удивительно.

— Да, правда, — киваю. — Если хотите, я могу показать рюкзак. У меня там лекарства на все случаи жизни, реально. Но моё обезболивающее не помогло, вот и подумала — вдруг здесь что-то другое найдётся.

Директор глубоко вздохнула, потерла переносицу, явно пытаясь не вспылить.

— С ума сойти… дети должны сами себе оказывать помощь, как будто выживают где-то в тайге. И как это прошло мимо меня?.. — пробормотала она, потом выпрямилась. — Так, все. Идём ко мне в кабинет.

Повернулась к медсестре:

— А вы, Людмила Павловна, уволены. С сегодняшнего дня.

Вот это поворот событий. Я точно не ожидала такого развития. Мы идём к директору в кабинет, Влад меня придерживает — я отказалась, чтобы меня несли на руках. Но когда дошли до лестницы, он просто молча поднял меня на руки. Ладно, я понимаю — если бы мы так спускались, как я шла, мы бы точно потратили часа два.

— Садитесь сюда. Давайте так: Влад, сходи сейчас в аптеку и купи всё необходимое для Ани. Хорошо? — говорит директор.

— Без проблем. Только сначала зайду в класс, заберу свои вещи и вещи Ани, — отвечает он.

— Отлично, тогда будем ждать тебя тут с Аней.

— Я быстро, — бросил он мне странным тоном. Мне срочно нужен обезбол — терпеть больше нет сил, поэтому я просто кивнула.

— Аня, как ты вообще умудрилась так упасть? Выглядит, скажем так, не очень… — сказала директор, как только дверь за Владом захлопнулась.

— Вечером шла от подруги, а у нас на повороте куча мелких камней. Упала на них, сначала думала — просто поцарапала ногу. А дома показала маме колено, сказала: «Ты только не волнуйся, ладно?» — рассказала я.

— Значит, лучшая защита — нападение, да? И что дальше было? — с улыбкой поинтересовалась она.

— Хаха, да. Падает кастрюля с макаронами — одни крики и бегом за такси. Лучше не рассказывать, как без обезболивания и наркоза мне выковыривали мелкие камушки, — немного смущённо добавила.

— Кошмар… — сказала директор.

Мы ещё минут десять поговорили, как вдруг дверь открылась.

— О, Влад, заходи! — прозвучало с порога.

— Спасибо. Смотри, я тут купил тебе всё, что нужно, — Влад сразу подходит ко мне и на ходу достает из пакета всё подряд. Он что, бежал? Запыхался какой-то. — Обезболивающее потом, а перед ним нужно поесть. Я купил пирожки, ещё кое-что и сок.

Я сижу в лёгком шоке, то смотрю на него, то на стол, куда он всё выложил. Директор сидит и улыбается.

— Спасибо, Влад, довольно неожиданно. Ох, а ты ещё и хлорофиллипт купил, — скривившись сказала она.

— Да, в аптеке посоветовали, сказали, что он отлично помогает. Что-то не так? — удивился Влад.

— Всё нормально, просто хлорофиллипт очень больно, а мне папа всё время его льёт на рану. — Ну я же не мазохистка, сама себе больно делать не стану.

— Понял. Тогда давай я сделаю это, — он берёт флакон, присаживается возле моей ноги.

— Стой! — руками закрываю колено. — Во-первых, нужно что-то поставить на пол, чтобы жидкость стекала. Во-вторых, надо сначала немного забинтовать ногу. И самое главное — мне нужно собраться... Это было три.

Похоже, у меня глаза стали круглыми от страха.

— Ладно, сейчас что-нибудь придумаем, — улыбается Влад. Блин, ты чего такой добрый, а?

— Кстати, а где мой портфель? — вдруг вспоминаю про свои вещи.

— Вот, на кресле стоит. Подать?

— Нет, я просто про него только что вспомнила.

— Ребят, смотрите, у меня есть миска и ведро. Что подойдёт? — неожиданно говорит директор. Я уже почти забыла, что она здесь.

— Без разницы, — отвечаю я.

— Давайте лучше ведро, — предлагает Влад. Он что, решил всё вылить?

— Влад, там нужно немного лить на рану, — решаю предупредить, когда он уже взял ведро.

— Я понимаю, — он снова садится рядом, берёт бинт, слегка обматывает ногу. — Вот так хватит или ещё?

— Хватит, — я уже начинаю готовиться к ужасной боли.

— Готова? — спрашивает Влад с таким видом, будто собирается делать операцию.

— Ой, ну конечно нет! Я же помню, как это было больно, — вздыхаю готовясь. — А какая разница? Выбора нет.

Он начинает лить хлорофиллипт.

— Ай, ё-моё! Фу-фу-фу! — у меня сразу слёзы на глазах. — Не могли придумать что-то полегче? Это ж больно до слёз!

— Тс-с, успокойся, я больше не буду лить. Вот, смотри, ставлю флакон в сторону. Видишь?

— Вижу… и всё равно чуть не плачу, — говорю, морща нос.

— Дальше бинтовать будем?

— Угу, но кажется, будто колено горит.

— Смотри, какой бантик у меня получился, — смеётся Влад, аккуратно обматывая ногу.

— Хаха, ну у тебя действительно получилось мило, — улыбаюсь, хоть колено и ноет.

— Теперь сетку накладывать?

— Да, а потом — долгожданный обезбол, — вздыхаю.

— Сначала поесть, потом обезбол. — Влад говорит мягко, но голос у него такой, будто отдаёт приказ.

— Ну да, командир нашёлся! — фыркаю и качаю головой. — Ладно,

повинуюсь.

Поворачиваю голову на директора и вижу, что она улыбается, стараясь не рассмеяться. Я не понимаю, что тут смешного — больно же, да ещё как. Или она просто сама со всей этой ситуации ржёт, кто её знает. Ладно, пусть смеётся. Мне не жалко.

— Ну что, получилось? — спрашивает директор.

— Да, спасибо, мы уже пойдём. Надо поесть и лекарство принять, — отвечает Влад.

— Всегда пожалуйста, — улыбается она.

— Спасибо вам большое за помощь, — говорю я.

Влад взял мой рюкзак, аккуратно положил туда все лекарства, закрыл и повесил себе на плечо. Так же сделал и со своим рюкзаком. Я уже встала со стула и вылила из ведра хлорофиллипт — фу, эта штука ещё и воняет просто ужасно! Сполоснула ведро, помыла его с моющим средством и поставила на место.

И тут я лечу — не успела моргнуть, а Влад уже поднял меня на руки. Я смотрю на него и думаю: «Да он что, тренируется стать моим персональным такси?» Ха-ха, только мне кажется, или ему это нравится больше, чем мне!

— Так будет быстрее, — сказал он мне, а я лишь покачала головой.

— До свидания, — сказали мы с ним одновременно.

— До свидания, детки, — с улыбкой провожала нас директор.

— Ты уже можешь меня отпустить, — сказала я, когда вышли на улицу.

— Ты видишь? — вместо того, чтобы отпустить, говорит он.

— Что именно? — с удивлением смотрю вдаль и на него.

— Вон там, что это?

— Где там?

— Ну, вон там, внизу.

— Это ступеньки, — посмотрела на него и сразу поняла, о чём он. — Ладно, молчу, — чуть не надулa губы, но удержалась. Никогда так не делаю.

— Вот и я про то же, — сказал он с улыбкой.

Честно? Я уже смирилась с тем, что он меня несёт — в общем, мне удобно, так что пофигу. Его руки крепко держат меня, и я могу спокойно рассмотреть вокруг: дворы залиты мягким солнечным светом, а где-то неподалёку слышен детский смех и лай собак. Мы уже спустились со ступенек и перебежали дорогу, осторожно оглядываясь по сторонам. Куда идём? А точно… там, во дворах, стоят старые знакомые скамейки — наши спасительные островки перед следующими уроками.

— Вот так. — Влад аккуратно посадил меня на скамейку. — А вот еда и сок.

Он разложил всё передо мной, и я почувствовала, как наконец-то можно немного расслабиться.

— Спасибо тебе за всё, — сказала я, улыбаясь сквозь боль.

— Да брось, пустяки, — махнул рукой Влад, как будто это что-то незначительное.

— Приятного аппетита! — подмигнула я.

— И тебе, — он улыбнулся и пожевал пирожок. — Слушай, у тебя есть хоть какая-то догадка, как мы вообще сюда попали?

— Честно? Абсолютно нет. Это как будто я в каком-то фильме фэнтези— просыпаешься в прошлом, а голова кругом, — пожала плечами я.

— А что было в тот день, до этого странного “перемещения”? — спросил он, продолжая жевать, но явно с интересом.

— Я помогла Сене, мужу моей подруги, лишить её родительских прав, — ответила я спокойно, но внутри у меня всё сжалось.

Влад глаза округлил так, будто видел привидение, и вдруг начал кашлять. Бедняга, подавился пирожком. Я стукнула его по спине:

— Эй, живой будь!

— Чего? Подробности! — почти выпалив, потребовал он, пытаясь прийти в себя.

— Ладно, слушай… — начала я, пытаясь собрать мысли. — Я случайно узнала, что мне изменяет жених… с ней! И они уже четыре месяца вместе. В тот же день я узнала, что беременна. Взбесилась — выгнала её из дома голой, выкинула одежду через окно. Потом поехала к Сене. Услышала его голос на кухне, пошла туда и показала видео…

— Подожди, какое видео? — перебил он, с любопытством в голосе.

— Я записывала всё на телефон, прежде чем зайти. Показала Сене доказательства, как она изменяет. Тут вбегает Тимур — их четырёхлетний сын. Оказалось, она его постоянно избивала и прятала синяки. Через неделю суд — и она лишена прав. Мы отмечали мороженым. А потом… я пошла домой, легла спать и проснулась в прошлом.

— Да ну нафиг, — выдохнул Влад, полностью офигевший, и даже пирожок во рту завис. — Это же настоящий триллер!

— Вот такие вот дела. А ты как переместился? — спросила я, чуть улыбаясь.

— Пришёл с работы, — вздохнул Влад. — Это был день. Как раз дети у бабушки.

— У тебя дети есть? — глаза у меня округлились. Не ожидала.

— Да, два пацана, — улыбнулся он. — Близнецы, им по четыре года. Сидел и смотрел Ютуб… Бац! Смотрю Ютуб, но уже в родительском доме.

— Ситуации у всех разные, — говорю я задумчиво. — Интересно, кто ещё с нами переместился?

— Не знаю, — пожал он плечами. — Но из нашего класса вроде никто. По крайней мере, никто себя не выдал, все такие же, как и раньше.

— Тут я с тобой согласна. А сегодня все были? — уточнила я.

— Все, кроме Андрея. — Мы одновременно переглянулись. А вдруг?

— Как думаешь, может набрать его? — предложила я.

— Сейчас позвоню. — Он достал телефон и нажал на кнопку вызова. — О, а вот и он! Привет, Андрюха!

— Привет, слушай, а ты где сейчас? — звонит Андрей.

— Я сейчас возле школы на лавочках. А что такого? — отвечаю.

— Да так, есть маленький разговор. Буду там через пять минут, — сказал он и повесил трубку.

— Ты думаешь, он тоже переместился? — спрашиваю Влада.

— Думаю, да, иначе что за такой срочный разговор?

— Такс, мне нужно это всё переварить…Это вообще в голове не укладывается.

— Согласен с тобой. Эй, ты чего? — удивлённо спросил Влад.

— Да так, ничего такого — а сама думаю, как бы купить тест на беременность..

— Признавайся, я понимаю что мы с тобой даже не общались. Но, на данный момент, мы с тобой в одной лодке находимся. — с улыбкой сказал он.

- Я ведь рассказала тебе свою историю. - дождавшись его кивка. - Но вдруг я беременна? Нужно тест на беременность купить. Но, тут все друг друга знают, а вдруг моей маме расскажут. И вот думаю рисковать или нет. — сказала и попыталась встать, но меня мягко посадили обратно.

— Сиди, сейчас куплю, — сказал Влад, вставая. — Блин, что-то ты сегодня добрый, — подумала я, удивляясь сама себе.

— Ладно, держи деньги, — протянула ему 50 гривен. Меньших купюр у меня не было.

— Убью, — взял рюкзак и ушёл в аптеку.

Через пару минут он вернулся.

— А ты быстро, — улыбнулась я, когда он подошёл.

— Та что тут идти? Вот, держи, — протянул тест.

— Влад, спасибо, конечно. Но сколько он стоит? Я так не могу, это не по моим правилам.

— Но и не в моих правилах брать деньги у девушек, не важно за что.

— Раз мы оба упрямые, давай пополам? — засмеялась я. Боже, какой абсурд.

— Хахах, давай. С тебя пять гривен, — протянул руку.

— Не скажешь настоящую цену? — лезу в рюкзак за кошельком.

— Нет. Гони пять гривен. Я жду, — улыбается и руку всё ещё держит.

— Фиг с тобой. Вот, держи, — кладу деньги. — Тут даже без сдачи.

— Ох, какая удача! Мне сегодня везёт.

В этот момент подходит Андрей.

— Влад, здорово!

— Привет, — жмут друг другу руки. — Что случилось? — смотрит то на меня, то на Влада.

Ну его можно понять — мы вообще никогда не разговаривали, а тут бац, сидим на лавочке, жуем пирожки и ржём как кони. А Андрей ростом, как и Влад, они даже чем-то похожи, только Андрей брюнет и с карими глазами.

— Привет, Ань, сразу не узнал тебя, — улыбается Андрей.

– Привет, Андрей.

– Сначала ты. Думаю, у тебя интереснее, – улыбается Влад.

– Эээ, ладно... Что вы думаете о 2026 годе? Только не считайте меня сумасшедшей, ладно?

– А вы два сапога пара, – не удерживаюсь от смеха, и Влад тоже прыскает, а Андрей стоит в полнейшем ступоре.

– Ты о чём вообще? – моргает он, то на меня смотрит, то на Влада. – Можно я скажу? – поворачиваюсь к Владу, он кивает.

– Ты тоже переместился в прошлое? – говорю с широкой улыбкой, глядя на Андрея.

– Так... То есть это всё реально? Ладно, а как ты докажешь, что это правда? И причём тут сапоги?

– Ковид – в 2020-м. Яйца по 100 гривен – в 2023-м. А в 2025-м бабушка с села стала звездой TikTok, читая рэп под баян. Вот такие у нас новости из будущего. А Влад, кстати, начал с того же – так что вы с ним прям два сапога пара.

Андрей уставился на меня, потом перевёл взгляд на Влада, потом снова на меня.

– Охренеть... Я не знаю, что меня больше удивило – яйца или рэп-бабушка.

– Главное – не коронавирус, – фыркает Влад.

– Ну что, теперь веришь, что мы не сошли с ума? – спрашиваю я с усмешкой.

– Ладно, верю, – качает головой Андрей. – Мир официально поехал. Но это же абсурд! Как такое вообще может произойти?!

Андрей таращит глаза так, будто мы ему могли дать ему ответ.

— Не знаю, но факт на лице. — пожимает плечами Влад.

— А как назад? — голос Андрея звучит с такой надеждой, будто мы сейчас достанем портал из кармана.

— Хороший вопрос… но, увы, ответа на него нет. — вздыхаю я.

— Слушай, а ты что делал в тот момент, когда переместился? — поворачивается к нему Влад.

— Я был дома и готовил еду себе и сыну, — отвечает Андрей.

— Круто. А сколько лет твоему малышу? — интересуюсь я.

— Ему четыре года.

— Ну вот, совпадение: вашим детям по четыре, сходится только с вами. А что связать нас троих? Только то что все дома были. Только что нам это даёт? — морщу лоб.

— Думаю, ни хрена. — невозмутимо заявляет Андрей.

— Подтверждаю. — Влад кивает с философским видом.

— Может, нужно прям глубоко копнуть? Ну, по-серьёзке так. — говорит Влад, как будто он Шерлок Холмс на пенсии.

— Отлично! Где и когда? — оживляется Андрей, потирая ладоши, будто собрались шашлыки жарить.

— Чем раньше — тем лучше. А вот где… у меня тут родители строгие, плюс живу на другом конце города. И не забывайте про моё колено — круги по району я точно не нарежу. — с наигранной серьёзностью заявляю я и указываю на колено.

— Придумал! — хлопает в ладоши Влад, как будто Эврика лично ему в ухо прошептала. — А если у тебя?

— У меня? — удивлённо моргаю, держа пирожок на полпути ко рту.

— Ну да. Смотри: ты будешь под присмотром родителей — им спокойно. Колено под контролем — тебе спокойно. Все довольны.

— Логично. Что скажешь, Ань? — обращается ко мне Андрей.

— Я-то за! Только… надо у мамы спросить. — вздыхаю. — Как же я отвыкла у кого-то разрешения просить. Как в детстве, честное слово.

И тут… телефон завибрировал. На экране написано: “Зая звонит”.

— А это ещё кто такой? — брови у меня сами полезли вверх.

— Где? Что случилось? — Влад сразу напрягся, будто сейчас драка с ревнивым бойфрендом начнётся.

— Я… с кем-то встречаюсь? — смотрю то на экран, то на них.

— А мы откуда знаем? Может, ты с Серым? - предполагает Андрей.

— С кем? С Серым? — чуть не подавилась. — Сейчас узнаем. — нажимаю на зелёную кнопку, мысленно готовясь к любому повороту: от романтического признания до “где мои пельмени?!”

— Алло.

— Привет, ты куда пропала? — голос знакомый… Серый. Конечно.

— Домой уехала. — отвечаю спокойно. — Ещё на четвёртом уроке. Сейчас вроде уже пятый идёт? Быстро ты пропажу заметил.

— Ой, не начинай, первый день в школе всё-таки... — бубнит он, как будто это что-то объясняет.

— Ага, так легко потерять свою девушку… в собственном классе, да? — сарказм у меня в голосе капает как мёд с ложки. Но не сладко.

— Да ты сама мне "пока" не сказала и к тому же…

— Слушай, зая… — специально делаю паузу, чтобы он на секунду подумал, что всё ещё можно исправить. — Иди нахер. Мы расстаёмся. Прощай. — и сбрасываю вызов с таким удовольствием, будто выиграла в лотерею.

— Ого. Не желаешь? — удивлённо выдавил Андрей.

— А должна? — улыбнулась я, гордо подняв голову. — Я-то знаю, что он идиот. А с идиотами в моих правилах не встречаться.

— Ну ты же его простила, когда он поспорил, что продержится с тобой три месяца, — подколол Влад с хитрой улыбкой.

— Да-да, и на 200 гривен! — подхватил Андрей, не сдерживая смеха.

— Дурой была, ну и что? — пожала плечами я, — Дурам свойственно такое.

— Абсолютно согласен, — кивнул Влад. — А теперь скажи, что там с мамой? Надо бы сначала её одобрение получить.

— Верно, — кивнула я и уже доставала телефон. — Сейчас позвоню.

— Мама, привет! Ты занята? — спросила я, стараясь звучать спокойно.

— Нет, что-то случилось? — с удивлением в голосе.

— Слушай, тут такое дело... Можно я к нам домой кое-кого приглашу? — быстро тараторила, чтобы не дать перебить.

— Кого и зачем? — мама насторожилась.

— Влада и Андрея, мои одноклассники. Нам нужно кое-что по учёбе сделать, да ещё и допоздна. Думаю, автобусы к тому времени уже не ходят, а у меня колено болит.

— А они как уедут? — мать задумалась.

— Два варианта: родители заберут или такси.

— Хорошо, только я с папой не говорила, не знаю, в каком он настроение. Ты точно уверена?

— Выбора нет, надо всё быстро закончить.

— Ладно, поезжайте тогда к нам. А уроки у вас уже закончились?

— Меня отпустили из-за коленки, а Влад должен меня проводить.

— Кстати как колено?

— На обезболе. — коротко ответила я.

— Хорошо, тогда давай.

— Пока!

Телефонный разговор закончен.

— Готово. Можем ехать, — говорю я.

— Ты маме как-то быстро протараторила. Думаешь, она вообще что-то поняла? — удивлённо спрашивает Андрей.

— Я сам толком ничего не понял, — вздыхает Влад. — Сомневаюсь, что она что-то уловила.

— Вот на это и был расчёт, — объясняю я. — Мама общается с мамой Вадима каждый вечер. А он меня постоянно сдавал. Если бы она узнала, что я не в школе, был бы полный капец.

— Боже мой, как у тебя всё сложно, — качает головой Влад. Андрей только кивает в знак поддержки.

— А что твоя мама имела в виду насчёт папы? — интересуется Андрей.

— Ты про его состояние? — уточняю я.

— Да.

— Он у меня любитель выпивать. — говорю без лишних эмоций. Мальчики переглянулись, потом посмотрели на меня.

— И ты так легко об этом говоришь? — удивлённо спрашивает Влад.

— Да. Раньше, когда училась в школе, боялась, что кто-то узнает. А в технаре мне уже пофиг. — пожимаю плечами.

— У меня просто нет слов, — говорит Влад. Андрей снова кивает. — Кому смс пришла?

— Мне. Мама написала, что отец трезвый и даже решил сам сходить в магазин что-то к чаю купить. — улыбаюсь. — Хоть бы дождь не пошёл.

— Почему? По прогнозу стоит дождь? — спрашивает Андрей.

— Нет, я так сказала потому что он редко бывает трезвый. А то, что он по своей воле решил сходить в магазин — это вообще нонсенс.

— Какого хрена ты улыбаешься? — хмыкнул Андрей. — Вот я вообще не понимаю её. Она всё время в школе улыбалась. Один раз плакала — и то, когда Серого обман раскрылся.

— Иди сюда, — подзывает Влад и что-то тихо шепчет ему на ухо. Потом взглядом бегло перебирает между мной и Владом. — Понял?

— Да, получается, это защитная реакция и маска. Ой, — отвечает Андрей, а когда Влад стукнул себя по лбу, словно это секрет, я не смогла сдержать смех.

— Ты прав. Влад, тебе всё верно сказал. Но пошлите уже, ладно? У меня обезболивающее начинает проходить, — смеюсь я.

— Ты права, пошли. Но сначала надо в магазин заглянуть. А ты, — поворачивается к Андрею, — придурок. А ты, — поворачивается ко мне, — сегодня день катания. Поняла?

— Честно? Нет. Что ты имеешь в виду? — с недоумением смотрю на него.

— Руки или спина? — он решил отвечать вопросом на вопрос?

— Ты о чём? — ещё больше теряюсь.

— Значит, спина. — Встает с лавочки и садится у моих ног. — Залазь.

— Похоже, выбора у меня нет, да? — улыбаюсь, соглашаясь.

— Именно, — улыбается он.

Я залезла к нему на колени, а Андрей с какой-то странной улыбкой наблюдал за нами. Что у них с этими улыбками?

Потом мы зашли в магазин. Они решили купить гостинцы, аргументируя что нельзя в гости приходить с пустыми руками. После чего сели в такси и поехали ко мне домой.

— Влад, ну тут я точно сама до калитки дойду, — с улыбкой сказала я, когда он в очередной раз попытался поднять меня на руки.

— Похоже, ему нравится тебя таскать, — подмигнул Андрей и рассмеялся, когда Влад слегка толкнул его в бок.

— Заткнись, Андрей, — Влад показал ему кулачок с легкой угрозой, но с улыбкой. — Открывай дверь, хозяйка.

— С радостью, — я начала рыться в сумке, — но вот беда — не могу найти ключ. Либо я его ещё не получила, либо забыла где-то. Сейчас папу наберу, — добавила, доставая телефон.

Три раза прозвучал гудок — без ответа.

— Похоже, он не берет трубку, — вздохнула я, — наверняка телефон дома, а он где-то на улице. Ладно, принимаю твоё предложение — залезу на спину. Нужно выглянуть его.

— Эх, пользуешься моей добротой, — улыбнулся Влад, усаживаясь на скамейку. — Залазь.

Я аккуратно забралась к нему на спину, обвив руками за шею, и выглянула во двор.

— Вижу его! Он на качелях! — громко позвала я, махая рукой, — Паааапаааа, я тут!

— Ух ты, ты умеешь орать, — усмехнулся Андрей, прикрывая уши. — Я чуть не оглох.

— Немного, — ответила я с хитрой улыбкой.

— Немного? Ты меня чуть не оглушила! — Влад качнул головой с улыбкой.

— Хватит, — засмеялась я, — привет, папа! — махнула ему ещё раз, всё ещё сидя на спине у Влада.

— Привет, Анька! А почему сразу не позвонила? — удивлённо спросил папа.

— Звонила три раза, трубку не взял, — пожала плечами я.

— А, значит, телефон остался дома, — улыбнулся он. — Кстати, тебе удобно так сидеть?

— Да, очень. А главное бесплатно.

- Здравствуйте, я Влад.

- Здравствуйте, я Андрей.

- Привет, ребята, я Саша. - все дружно пожали друг другу руки.

- Ну раз знакомство прошло замечательно, может быть ты пустишь нас в дом или мы так и будем стоять тут посередине калитки? - говорю я.

- Точно, проходите.

- Влад, если что ты можешь меня поставить уже.

- Ага. - но продолжает дальше идти. Ну и хрен с тобой, я предлагала.

Мы зашли в дом, и — Аллилуйя! — меня наконец поставили на ноги. Начинаем разуваться, и я с облегчением снимаю каблуки. Какой кайф!

- Уф, балдеж. - говорю я.

- Ань, тебе же надо колено обработать. - говорит папа.

- Не-не, уже вечером, мне в школе обрабатывали. - я аж дернулась от воспоминаний. Чуть за Владом не спряталась.

- Ты брала собой пузырёк? - удивился папа.

- Нет, там долгая история, но мне обработали в школе.

- Ладно, будете маму ждать или сейчас поедите?

- Думаю подождем. Она приедет через два часа. - дождавшись кивков мальчиков. - Да, подождем.

- Ну хорошо тогда, я буду на улице если что. - сказал папа и ушел на улицу.

- Милый дом. - сказал Влад осматриваю кухню.

— Милый-то милый, но ремонт ему точно не помешал бы, — фыркаю. Тут реально всё нуждается в обновлении. Потолок на кухне давно пора менять — в одном углу на штукатурке высохшее пятно, которое напоминает о том, как недавно протекла крыша. Обои — кошмар из девяностых, выцветшие и местами отставшие от стены. Линолеум весь в прожжённых пятнах — папа тушил об него сигареты, когда был пьяный. Зачем? Ну вот просто — потому что был бухой. Это весь ответ.

Остальные комнаты ещё более-менее, особенно моя. Там я как-то пыталась создать уют — занавески в цветочек, книжная полка, гирлянда. А вот ванная... эх. Её тоже давно пора спасать.

— Жаль, что вместе с нами ремонт назад не вернулся, — бормочу.

— Ну, теперь зато есть шанс сделать всё лучше, — говорит Влад с каким-то осмысленным взглядом.

Я пожимаю плечами. А вдруг он прав?

— О, это твоя комната? — спросил Влад, заглянув внутрь.

— Ага, моя обитель, — с улыбкой ответила я, проходя первой. Комната была светлой и уютной, несмотря на весь хаос, в котором мы оказались. Занавески в мелкий цветочек колыхались от лёгкого сквозняка, на полке стояли книги вперемешку с ароматическими свечами, на стене висела гирлянда, уже немного перекошенная, но всё ещё гордая. Было видно, что здесь живёт человек, которому важно создать свой мир.

— Знаете, что я хочу? — обернулась к ним. — Пофигу, что мы в прошлом, но я бы очень хотела сюда свою банковскую карту, косметику, вещи и ноут с работой, — и сама же засмеялась.

— Дааа, согласен. Всё хочу, кроме косметики, — хохотнул Влад, а Андрей просто кивнул с серьёзным лицом, как будто мы обсуждали что-то жизненно важное.

— Так, ребят, я сейчас приду, — сказала и вышла в ванную. Взяла тест на беременность, дождалась нужного времени… и уф — не беременна. Словно груз с плеч. С облегчением выдохнула.

Вернулась в комнату.

— Предлагаю сходить на веранду и там поговорить, — объявила.

— Отличная идея, — отозвался Андрей и пошёл вперёд.

— Сразу на руки или дождемся когда выйдем? — сказал Влад с хитрой ухмылкой и начал ржать.

— Как стукну тебя! — буркнула я и тут же выполнила угрозу, шлёпнув его по руке и показав язык.

— Вот тебе просто повезло, что у тебя больное колено. А я больных не бью, — фыркнул он и потрепал мне волосы.

Как он посмел? Хотя… в целом, плевать. Даже приятно как-то.

— Эй, вы идёте там или нет? — донёсся голос Андрея с улицы.

— А куда именно идём?— Влад вскинул брови.

— За мной, — показываю рукой.

Выходим из дома, и вот она — веранда. Старенькая, с облупленным деревянным поручнем, но по-своему родная. До неё ведут десять крутых ступенек. Пацаны смотрят сначала на веранду, потом на меня.

— А как ты туда собираешься залезть? — спрашивает Влад, немного приподняв бровь.

— Одной ногой поднимусь, вторую — за собой потащу. — показываю, как это будет выглядеть.

Ну, не самый грациозный подъём, но мы втроём в итоге справились за пять минут. Открываю дверь — щелчок, и тёплый воздух из веранды обволакивает нас.

— Ух ты, прикольно тут, — Влад заходит первым, осматриваясь.

— Я старалась. Это моё уютное гнёздышко. Делала, чтобы самой было приятно тут сидеть. Особенно с технаря начала чаще зависать. — киваю в сторону разложенного дивана у окна и прохожу внутрь.

— Получается, ты здесь часто бываешь? — Влад всё ещё изучает обстановку.

— Да, особенно раньше. Тут уютно. Ну, насколько возможно — диван, старенький стол, лавка и одинокий стул. Зато тихо.

— Почему именно в технаре начала сюда ходить? — спрашивает Андрей, крутя в руках зажигалку.

— Тогда мы с подругой много болтали по телефону, и я сюда убегала, чтобы никто не мешал.

— С той самой? — Влад кивает, уточняя.

— Да. Мы с ней в техникуме познакомились, как-то сразу нашли общий язык.

— А я смотрю, вы друг друга уже хорошо знаете, — кивает Андрей.

— Заново узнавали, — пожимаю плечами. Сколько всего между нами было, и как будто заново пришлось друг другу открываться.

В этот момент у Влада и Андрея происходит «немой диалог» глазами. Я ничего не говорю, просто иду и сажусь на диван. Они присоединяются. Тишина. Теплый денек выдался, тихо потрескивающий шиферный потолок и мы — трое на веранде, где в прошлом будто немного легче дышать.

— Ладно, теперь скажите мне на чистоту… Какого чёрта мы вообще тут делаем? Это точно не Осло. - сказал Андрей

Влад (откидывается на спинку дивана): — О, спасибо, что заметил. А я-то думаю, почему вокруг так всё… советское. Как будто бабушка с черно-белого фото вот-вот войдёт с кастрюлей борща.

Аня (усмехается): — Ну, если что, я тоже не планировала отпуск в стиле "Назад в будущее". Берлин оставила с горячим душем, ноутом и своей зарплатой. Теперь вот, пожалуйста — холодная веранда и бинты.

Андрей (поворачивается к ней): — А ты помнишь момент, когда всё пошло наперекосяк? Ну… типа щёлк — и мы тут?

Аня: — А я вообще легла спать в своей квартире в Берлине. Всё, как обычно. Обычный день, обычная ночь. Просыпаюсь — и тут. У меня даже подушка была сначала с собой!

Влад: — У нас вообще нет ничего общего в этом. Разные страны, разные действия... Это случайность или кто-то нас специально втянул?

Андрей: — Может, кто-то из нас хотел этого? Ну типа, подсознательно? Или что-то сломалось во времени.

Аня: — Ну не знаю. У меня точно не было желания оказаться в прошлом. У меня и жизнь была норм — работа, квартира, беременность.

Влад: — Может, нас выбрали? Случайно или специально. Типа как эксперименты во времени?

Андрей: — Тогда главный вопрос — зачем. И... как назад?

Аня: — А если и подумать, куда возвращаться, то лучше в технарь, чем в школу.

Влад: — Почему?

Аня: — Давайте все дружно вспомним, какой у меня была школьная жизнь? Серая мышка, которая не может ничего ответить тем, кто её оскорбляет или издевается. А в технаре я уже начала давать отпор. Спасибо Камилле — она меня научила стоять за себя.

Андрей: — Камилла — это та, с кем ты познакомилась уже в Берлине?

Аня: — Не совсем, мы познакомились тут когда я училась в техникуме. Моя лучшая подруга. Ну, в Берлине-то мы стали как сестры.

Влад: — Ну если смотреть с этой стороны… Тогда да. Но я, например, вообще не думал о прошлом. У меня и в Осло всё устраивало.

Андрей: — Меня тоже. Да, было непросто, но я никогда бы не оставил сына. Даже случайно.

Аня: — Вот и у меня не было желания сбежать. У меня идеальная жизнь. Зачем я могла бы оказаться здесь?

Влад: — И всё же мы здесь. Без вещей, без предупреждения. Как будто кто-то нас выдернул. Вопрос — кто? И зачем?

Андрей: — Или что. Мысли же материальны, да? Может, кто-то из нас слишком сильно что-то почувствовал... Или все мы в одно время чего-то одновременно неосознанно захотели.

Аня: — Но я не хотела в прошлое. Я только пару раз думала, как было бы, если бы я тогда поступила иначе... Сказала бы всё в лицо тем, кто обижал. Может, вот это и стало триггером?

Влад: — А я до этого смотрел старые фотографии и думал, как же легко всё было до того, как всё стало сложно.

Андрей: — А я... вспомнил старую песню, которую когда-то пел сыну. Она у меня всегда ассоциируется с первым временем после его рождения. Тоже прошлое.

Аня: — Получается, каждый из нас каким-то образом коснулся прошлого в мыслях. И вот — мы здесь. Как будто кто-то это почувствовал.

Влад: — Или как будто время само решило, что мы должны это пройти ещё раз.

Андрей: — Только непонятно — чтобы что? Чтобы исправить? Или, чтобы прожить по-другому?

Аня: — Или, может, чтобы понять, чего мы на самом деле хотим.

– Анька, может быть, чай будете? Я сладкое тоже купил! – доносится голос папы с улицы. Я поворачиваюсь к Владу и Андрею – оба пожимают плечами.

– Вы будете чай или кофе? – спрашиваю, опираясь на дверной косяк.

– Кофе, – хором отвечают, будто заранее договорились.

– Тогда мы будем кофе! – кричу в ответ папе.

– Тогда спускайтесь, чайник почти закипел! – слышу от него в ответ.

– Идём… – тяжело выдыхаю. – Выходите первыми, я потихоньку как черепаха.

Ребята начинают спускаться, а я осторожно ставлю ногу на первую ступень. Осторожно, главное не грохнуться…

– Иди сюда, – вдруг Влад быстро возвращается, хватает меня и закидывает себе на плечо.

– ЭЙ! Тебе что, нравится таскать меня на себе? – начинаю возмущаться, болтая ногами.

– Да, – сухо отвечает он и продолжает идти, будто ничего необычного не происходит.

Да?! В смысле да? Что вообще значит это «да»? У меня сейчас мозг закипит. Я бросаю взгляд на Андрея – тот ухмыляется, глядя на нас как на цирковое представление.

– Вы реально странные. И изменились. Очень, – бормочу полушёпотом, но они слышат.

– Ты как бы тоже изменилась, – отвечает Андрей с лукавой улыбкой.

Изменилась… А ведь он прав. Я бы раньше ни за что не позволила так таскать себя, да ещё и прикалываться в ответ. Но теперь… теперь даже приятно. Наверное.

Мы сидим, пьём кофе со сладким и болтаем обо всём, кроме самого главного — как мы попали в прошлое и кто мы такие в будущем. Всё потому, что папа сидит рядом и тоже слушает, улыбается чему-то своему. В какой-то момент он говорит:

– Ребята, вы молодцы, что Аню проводили. А то одна с больной ногой — ни туда, ни сюда. Сейчас редко кто так по-доброму поступает.

– Да не за что, мы ж из... – Влад чуть не сказал "Осло", но вовремя спохватился. – ...из одной школы, в смысле, дружный коллектив.

Я тихо прыскаю в кулак, а Андрей добавляет:

– Да, у нас в... Ослов….ской библиотеке даже про дружбу книжки ставят на отдельную полку! – и делает вид, будто отпивает кофе, чтобы не рассмеяться.

Папа хмыкает, не заметив подвоха.

– Ну, правильно. Вот в Днепре всегда люди были хорошие. А ты, Анька, смотри — и друзья у тебя правильные. А мать говорила, что ты не с кем не общаешься.

– Ага, целая делегация. Один из Ословской библиотеки, другой из... скандинавского юмористического клуба. – я подмигиваю ребятам, и мы все еле сдерживаем смех.

Папа качает головой, усмехается и уходит в дом.

Когда он закрывает за собой дверь, Влад выдыхает:

– Блин, чуть не спалился.

– Да ладно, ты ещё скажи, что чуть не заказал лосося на гриле, как у себя в Осло. – хохочет Андрей.

– А ты — не заказывал бы кофе "по-ословски"! – поддеваю я.

Мы все смеёмся. А потом включаем тихо музыку в летней кухне. И на несколько минут всё кажется обычным — будто мы не в прошлом, а просто снова дома, в Днепре. Вместе.

– Ань, а как давно ты переехала? – спрашивает Влад, поглядывая на меня поверх кружки.

– Хмм... именно в Берлин — в 2025 году. – чуть задумываюсь, отхлёбывая кофе. – А до этого жила в Стрый, потом в Черновцах. А вы где жили до этого? Или всё время в Осло торчали? – с любопытством смотрю на них.

– Мы всё это время в Осло были, – отвечает Влад, а Андрей просто кивает в подтверждение.

– Понятно. Ну что, пойдём в мою комнату? Может, там придумаем, что с этим всем делать. Хотя я понятия не имею, что вообще можно придумать... И насколько мы тут застряли. – говорю уже на ходу, отодвигая стул.

Только я встала — и тут же почувствовала, как теряю равновесие.

– Да серьёзно?.. – вырывается у меня. Я уже не удивляюсь — это будто норма теперь.

Прежде чем окончательно завалиться, меня резко подхватывают. Я понимаю, что снова оказываюсь на плече у Влада. Гляжу на Андрея – он разводит руками, будто говорит «а что я могу?».

Я тяжело вздыхаю и, чтоб не свалиться, крепче обхватываю руками торс Влада. Это, конечно, не совсем удобно – особенно с этого ракурса – но вполне выполнимо.

– Чтобы не навернуться, – бормочу себе под нос.

У Влада мышцы под руками чуть напряглись. Он, конечно, ничего не сказал, но я это точно почувствовала.

– Слушай, может, ты меня уже на поводок посадишь? – фыркаю я, утыкаясь лбом ему в спину.

– Подумываю. – сухо отзывается он, но в голосе слышна усмешка.

Андрей идёт следом и хмыкает:

– Вы – вообще цирк на выезде. Только без билетов.

И мы втроём направляемся в мою комнату – решать, как выбраться из этой… временной ловушки.

— Анька, у тебя сегодня день катания? — спрашивает папа, глядя на меня с любопытством.

— Походу да, я сама в шоке. А теперь поставь меня.

— Ставлю, ставлю тебя. Всё время бубнишь.

— Я ещё не бубнила, но чувствую, что скоро начну. Идите в мою комнату, я сейчас. — решила сама взять обезболивающее, а он остался в маминой комнате.

Папа посмотрел на меня задумчиво: — Анька, ты какой-то странной стала.

В голове мелькнула мысль: «Отправься сам в прошлое — охренеешь. Не могу я свой нормальный характер в жопу засунуть, а старый вытащить.»

— Не знаю, выросла просто, — улыбнулась я и прошла мимо него в мамину комнату.

Взяла обезболивающее и пошла на кухню налить воды. Вдруг слышу, как Рем начал громко гавкать — мама пришла.

Выпила обезбол, глубоко вдохнула и пошла в свою комнату.

— У тебя прям собака разрывается, — усмехнулся Андрей.

— Это мама пришла, поэтому сейчас будем есть, — сказала я, взяла шорты и футболку и пошла в ванную. — Скоро вернусь.

Когда переоделась, прошло минуты две. Мне нравится, что мои навыки остались со мной. Выхожу из ванной и иду в свою комнату.

— А ты быстрая, — отметил Влад.

— Мои навыки вернулись со мной, чему я безумно рада. За 5 минут — макияж, прическа — минут 3, одеться — две минуты, а потом осмотреть себя, как всё вышло. Итог — 10 минут, и я готова, — улыбаясь, отвечаю я.

— Охренеть, я думал, что все девушки собираются по два часа, — удивляется Андрей.

— Ну, возможно, есть и такие девушки. Я не знаю, — пожимаю плечами.

— Я домааа! — раздался крик мамы.

— Пришла, идём, буду вас знакомить, — говорю, выходя в коридор. — Привет, мама. Знакомься, это Влад, а это Андрей.

— Привет, я Света, — мама протягивает руку, и они оба её целуют в ладонь. Серьёзно? Джентльмены, блин.

— Приятно с вами познакомиться, — одновременно говорят ребята.

— Мне тоже. Я даже не знала, что у Ани есть друзья в школе, — мама смотрит на меня. А я? Я просто молчу.

— Кстати, а что вам задали делать? — продолжает мама. — Я по пути говорила с мамой Вадима, а она ничего не знает.

— Странно... Ты обычно говоришь с ней вечером. Что-то изменилось? — отвечаю я. — Нам только троим задали это, и нельзя было попадаться на глаза информатичке.

— Ааа, теперь понятно, — мама улыбается. — Она меня набралась, так как Вадим сказал, что ты ушла с 4 урока, вот и спросила, знаю ли я.

Я в этот момент смотрю на Влада и Андрея, и в моих глазах читается: «Я же говорила вам». Так и хочется закатить глаза.

— Ну, раз разобрались, может, уже покушаем? — говорю маме.

— Отличная мысль, я только переоденусь, а ты накрывай на стол.

— Хорошо. Папа, надо большой стол поставить, — обращаюсь к нему из зала. — Мы за этим маленьким точно все не поместимся! — ору, словно в последний раз. Бог ты мой, я так отвыкла, что надо постоянно кричать, чтобы меня услышали. Можно подумать, тут живут глухие. Но нет, тут все друг друга могут услышать шепотом. А вот говорить нормальным голосом — невозможно, надо именно орать.

— Почему они всё время на повышенных тонах разговаривают? — шепотом спрашивает Андрей у Влада.

— Ты сейчас у меня реально это спрашиваешь? Ты ничего не перепутал? Может, у Ани спросишь? — тоже шепотом отвечает Влад. Естественно, я всё слышу.

— Потому что по-другому невозможно разговаривать, чтобы быть услышанным, — закатываю глаза и отвечаю Андрею.

— Как ты услышала? Я же шёпотом спросил!

— Потому что слух у меня отличный, как и у папы, так что не удивляйся, если он тоже тебя услышал, — улыбаюсь.

— А мама? — спрашивает Влад.

— А мама не настолько ушная. Да, Анька? — раздаётся за их спинами голос папы. Чёрт, чуть не дернулась с перепугу, я уже отвыкла от такого внезапного появления.

— Да, папа, ты стол поставил в зале? — быстро переключаю тему, когда вижу, как у мальчиков глаза округляются, будто мы только что их поймали с поличным.

— Да, мать сказала, что нужна ещё скатерть, — отвечает папа. — Ну, этим вы уже сами займётесь.

Ну конечно, — думаю, — это же сугубо женское дело. Интересно, феминизм в этом году уже где-то прогрессирует, или всё ещё в отпуске?

Проходит минут двадцать. Мы уже поели, посуда убрана (почти), и разговор плавно перетекает в тему «первого школьного дня».

— Да, мама, ты даже представить себе не можешь, как давно мы там не были, — говорю я с улыбкой.

— Да, — кивает Андрей, — школа уже как музей для нас, ходим туда только вспоминать молодость.

— Музей с сюрпризами, — добавляет Влад, — где можно неожиданно встретить себя в прошлом.

Мы смеёмся, а мама внимательно нас слушает и через пару секунд слегка хмурится:

— Ребята, а вы о чём вообще говорите? Прошлое? Музей? Это какой-то новый проект в школе?

Мы переглядываемся и одновременно:

— Эээ... да-да, новый образовательный квест! Чтобы интересно было учиться.

— Вот-вот, — поддакиваем. — Там нужно изучать историю своего города, вспоминать старые времена.

Мама облегчённо вздыхает и улыбается:

— Ну, вот и хорошо. Главное — чтобы с пользой.

Мы тихо смеёмся, понимая, что угадали с отмазкой.

— Кстати, Ань, а как продвигается проект по информатике? — спрашивает мама.

— Нормально, — не моргнув глазом, отвечаю, — только разобрали, кто что будет рассказывать и делать в презентации.

— Правда? И вы это всё записывали? — удивлённо смотрит мама.

— Конечно, — подмигиваю, — вот только записывала всё я, а они пытались запомнить.

Влад и Андрей с ужасом смотрят на меня, будто я их сейчас сдам. Ну хоть глаза бы поменьше делали.

— Это хорошо, — улыбается мама, — покажи тогда, интересно, кто какие обязанности взял на себя.

Я знаю, что её интересует совсем не это, а то, что мы тут якобы ради проекта. Потому что у нас тут ещё нет доверия в отношениях к друг другу.

— Хорошо, — встаю, поворачиваю голову к Владу и Андрею: — Спорим, вы уже забыли, кто за что отвечает? — усмехаюсь и иду в свою комнату за тетрадкой.

Я знала, что так и будет, поэтому заранее накалякала, кто за что отвечает. Беру тетрадку и возвращаюсь в залу, отдаю маме. Она смотрит то на меня, то на тетрадку, будто пытается понять, что она держит в руках.

— М-м... Ань, это твои записи? — осторожно спрашивает мама.

— Да, — отвечаю с улыбкой, — наши с ребятами планы.

Она кивает, будто убеждается, что это правда, и я тихо радуюсь, что в этот раз всё прошло гладко.

— Ань, это точно ты писала? — мама заглядывает в тетрадь, а я смотрю и понимаю, что дала именно то, что нужно.

— Да, это я написала, — уверенно отвечаю, — тут ведь даже “проект по информатике” написано. А что такое? — вопросительно смотрю на маму.

— А давно у тебя почерк изменился? — с любопытством теперь смотрит мама. Блин.

— Не сильно давно, — быстро отвечаю, в технаре, например. А потом после технаря... проще сказать, мой почерк живёт своей жизнью. - Я могу забрать тетрадку?

— Конечно, держи, — мама протягивает тетрадь.

— Мерси, мама, — делаю маленький реверанс. Интересно, как это нелепо выглядит в шортах и футболке.

Сзади слышу приглушённые смешки. Убью этих гадов!

— Идёмте лучше проектом займёмся и хватит смеяться.

— И какой у нас план? И будь добра, объясни про тетрадь, — сказал Влад, когда мы зашли в мою комнату и закрыли дверь.

— Всё очень просто, — ответила я, — я знаю свою маму и заранее приготовилась к её просьбе о доказательствах. План такой: хватит ломать голову над вопросами «Как? Зачем? Почему мы тут оказались». Давайте лучше попробуем поискать что-то в интернете. Мало ли, вдруг кто-то ещё попадал в прошлое и написал об этом статью.

Я смотрю на их ошарашенные лица и спрашиваю: — Есть идеи получше?

— Нет, — отвечают они одновременно.

— Тогда вперёд и с песней искать ответы! Или хотя бы попробовать найти хоть что-то, — села на диван и взяла ноутбук, ведь проект тоже делать нужно.

— А она теперь реально за словом в карман не полезет, — говорит Андрей Владу.

— Я это ещё в школе заметил. Давай что-то искать, Аня права, — соглашается Влад.

— Согласен, — со вздохом добавил Андрей.

— Всё, я сдаюсь, — поднимает руки вверх Андрей спустя минут 30.

— Это нереально, — вздыхает Влад, — я вообще ничего не нашёл в интернете об этом. Может, существуют какие-то книги про то, как вернуться из прошлого в настоящее? В наш 2026 год? — смотрит то на меня, то на Андрея.

— Если ты про книжки про любовь, то да, — поднимаю глаза от ноутбука и смотрю на них. У них глаза слегка округляются от удивления. — Что? Я девочка и люблю читать про любовь. Представляете? И даже в 26 лет такое читаю! — говорю и развожу руками.

— И там было какое-то решение? — Влад первый приходит в себя после моего признания. Честно, такое ощущение, что я сказала, что с детства смотрю порно. Хотя ни разу не смотрела, 50 оттенков не в счёт, это фильм.

— Всегда по-разному: кому-то надо исправить ошибки, кому-то вернуть любовь, кто-то не понимал, зачем он тут, и просто проживал жизнь заново, — вздыхаю. — Походу, мы — последний вариант. Или кому-то что-то подходит.

— А хрен его знает, — отвечает Андрей, — так сразу и не поймёшь, особенно если учесть, что мы тут совсем недавно.

— Согласен, — кивает Влад.

— О чём вы тут говорите? Что за «вернуться в настоящее»? Какой 2026 год? И сколько ты сказала тебе лет?! — в дверях стоят мои родители… и, походу, родители Влада и Андрея. Все с лицами уровня «вы чё, совсем?». Бляяя… ну всё, приехали.

— Ань, Андрей… скажите, что у меня галюн и я никого не вижу возле двери… и что мы не спалились, — прошептал Влад, абсолютно серьёзно.

— Я не могу тебе такое сказать, увы, — качаю головой. — Может мне упасть в обморок? Тогда все на меня отвлекутся. Как вам идея? — спрашиваю у них, чуть ли не шёпотом, но уже поздно.

— Ань, ты серьёзно думаешь, что мы ничего не услышали?! — спрашивает мама, руки в боки.

— На это, если честно, и был расчёт, — слабо улыбаюсь, делая вид, что всё под контролем, хотя в душе уже бегаю кругами и паникую.

— Так, всё. Хватит! — вмешивается мама Влада. — Что тут происходит? Мне кто-то объяснит, наконец?

Мы переглядываемся с Владом и Андреем. Они как будто молят глазами: «Ну давай, выкручивайся, ты у нас главная актриса». Ну окей.

— Ладно. Это... проект. По драме. — делаю глубокий вдох. — Мы придумали сценарий на тему «альтернативная реальность» и репетируем. Всё, что вы услышали — это часть сюжета. Импровизация. Метод Станиславского, так сказать.

— Ага... — мама Андрея поджимает губы. — И зачем для этого искать информацию в интернете?

— Роль. Мы вживаемся. Это ж современная школа, цифровой век, ну вы понимаете… — вставляет Влад, поняв, что нужно подыграть.

— Мы серьёзно подошли. Хотим поучаствовать в конкурсе. Аня как раз и распределила роли, вот и репетировали. — кивает Андрей, стараясь выглядеть как можно более убедительно.

— Хмм, — мама хмурится. — Ну если это всё ради конкурса…

— Конечно! Мы просто… загорелись идеей. — улыбаюсь, надеясь, что она не заметит, как нервно я под столом сжала кулаки.

Мамы переглядываются. Потом мама говорит:

— Ладно. Но если ещё раз услышу про 2026 год — лично позвоню вашей учительнице по информатике.

— Поняла. Учтём, — киваю я, а внутри — ура, пронесло!

Когда родители уходят, мы замираем в тишине на пару секунд, а потом синхронно выдыхаем.

— Я обожаю, когда ты включаешь актёрку, — шепчет Влад.

— Ты ещё спасибо не сказал, что я не упала в обморок. — ухмыляюсь.

Мы ещё обсуждали, кто что читал про возвращение в будущее, и я как раз рассказывала про книжки, когда вдруг раздаётся голос мамы:

- И вы хотите сказать что я снова всё неправильно поняла. Да? - скрещивает моя мама руки и смотрит на нас злым взглядом.

— Это будет сложно объяснить, — начинаю я, выдохнув. — Мы и сами ещё до конца не понимаем, что произошло.

Влад и Андрей одновременно поворачиваются ко мне с одинаково охреневшими лицами.

— Что? — фыркаю я. — Пора признать, что мы спалились. И вообще, будьте мужиками, в конце концов вам по 26 лет!

— Нам по 25. Мы тебя младше. Ты старше нас, — бурчит Андрей.

— Серьёзно?! Мы сейчас будем это обсуждать, или всё-таки расскажем родителям, что произошло? — закатываю глаза.

— Так, ладно, вам всем нужно успокоиться и присесть, — наконец-то обретает голос Влад, резко посерьёзнев.

— Давайте в зал, там больше места, — говорит мама. Голос твёрдый, но без агрессии, просто как у женщины, у которой накопились вопросы.

— Именно… чувствую, без выпивки не обойдётся, — бормочет мой папа.

— Ну что ж, идём в вашу залу, — подхватывает мама Андрея.

Родители уходят первыми. Мы, как трое подростков, пойманных за курением, плетёмся сзади. Мне будто снова 16 и я получила двойку по алгебре. С той разницей, что сейчас я выгляжу на 26, и голова гудит от мысли: Как объяснить взрослым, что ты из будущего, но при этом не поехать в дурку?

Когда мы заходим в зал, родители уже сидят полукругом. Кто на диване, кто на стуле, кто опёрся о стену. Атмосфера — как в сериале, где за минуту до раскрытия страшной семейной тайны.

— Ну, мы слушаем, — говорит мама. — Только, пожалуйста, без "мы репетировали пьесу".

— Ладно… — я сглатываю. — Мы… проснулись в прошлом. В теле самих себя — школьников. Но память, мышление, реакция — всё осталось нашими. 26-летними.

— Это не шутка, — говорит Влад, глядя на своего отца. — Мы сами не понимаем, как так вышло. Просто однажды — бац — и мы в 2016. Как будто времени между не было.

— Мы не притворяемся, — добавляет Андрей. — Мы правда из 2026 года. Помним всё: телефоны, политику, ковид, инфляцию, блин, даже курс доллара.

Некоторое молчание. Родители переглядываются. Кто-то из них явно не знает, как реагировать. Кто-то выглядит ошеломлённым. Но самое странное — никто не смеётся. Никто не зовёт скорую. Они просто… молчат.

— Допустим, — говорит мой папа, наливая себе в стопку чего покрепче. — Вы из будущего. А теперь объясните, зачем вы вернулись? И можно ли как-то обратно?

Мы переглядываемся. Ну что ж… похоже, вариант «в дурку» мы всё-таки проскочили. Теперь остаётся вариант «спасём мир». Или хотя бы себя.

— Хорошо, это звучит бредово, но ладно. Когда именно вы попали сюда из будущего? — спрашивает мама, а все остальные просто сидят, смотрят на нас и, по их лицам, явно решают: «Спалить нас или сжечь?»

— Сегодня, — отвечаю я спокойно.

— И как это произошло? У вас у всех одна история? — уточняет мама Влада, внимательно оглядывая каждого, но дольше всех задерживает взгляд на Владе. Ага, значит, тебе и отвечать первым, дружище.

— У нас у всех по-разному, — начинает Влад. — Мои дети были у вас, я только вернулся с работы, включил Ютуб, сел на диван, и… бац. В следующую секунду я уже не в Осло, а в своей старой детской комнате, как будто снова подросток.

— Погоди, какие дети?! — чуть не подпрыгивает его мама. — Мы стали бабушкой и дедушкой? Кто у тебя родился? И сколько им?

— Близнецы, мальчики. В этом году исполнилось четыре. — Влад чуть улыбается.

— Ого… А как зовут? — папа Влада почти шепчет.

— Мирослав и Златослав.

— Красиво, — кивает мама Влада. — А их мама? Вы вместе?

— В разводе. Когда детям был год, она… решила, что хочет «пожить для себя». — Влад пожимает плечами. — Так что воспитываю сам.

— Кошмар какой… Ну, как говорится, всё к лучшему, — выдыхает мама Влада.

Все поворачиваются к Андрею. Тот сначала молчит, потом глубоко вздыхает.

— У меня всё случилось на кухне. Готовил ужин. Сын играл в комнате, смеялся. Всё как обычно. А потом — резкий провал, и вот я уже в своей старой квартире, на десять лет моложе. — он смотрит на родителей. — У меня тоже сын. Лев. Ему пять.

— А жена? — тихо спрашивает его мама.

- У меня есть жена. Её зовут Эмилия, мы вместе с ней 7 лет. - улыбнулся, ответил Андрей маме.

- Супер. - ответил папа Андрея.

Я сижу, спокойно слушаю всех и ем. Ну а что? Еду ведь никто не убрал — значит, считается, что можно. Тишина затягивается, поднимаю голову и понимаю, что все, абсолютно все, смотрят на меня. Ага, теперь моя очередь рассказывать.

— Нууу, а ты, Ань, чем нас порадуешь? — говорит мама, прищурившись, как будто заранее знает, что сейчас будет «весело».

— Кхм… У меня должна была быть свадьба. — начинаю спокойно. — Когда готовилась к ней, почувствовала что-то не то. Организм намекал. Оказалось — беременность.

Мама аж приподнимается с дивана.

— Почему должна была быть? Он тебя бросил, когда узнал? — в её голосе и тревога, и ярость на гипотетического зятя.

Я чешу лоб, думая, как бы это… мягче, но получается по-прямому.

— Нет, не он меня. Я его. Потому что застукала его в постели. Со своей подругой.

— Охренеть, — выдыхает мама. — Из всех вас только у Андрея нормальная семейная жизнь!

— Что правда — то правда, — кивает Влад, усмехаясь.

— Подожди. — мама резко вскидывает голову. — То есть… ты сейчас беременна?

— Нет. — улыбаюсь. — Уже нет. Я проверяла. Всё чисто.

— Я теперь понимаю, почему у неё с утра было такое шокированное лицо, — говорит мама, качая головой.

— Та ну да. И эти странные привычки в еде, и то, как она разговаривает… — подхватывает папа.

— Ну да, было ощущение, что это уже не совсем наша Аня, — добавляет мама. — Иии?.. Вы нашли хоть какой-то выход из этой ситуации? — переводит тему моя мама и смотрит на нас, явно надеясь, что у нас есть гениальный план.

— Нет, вообще ничего, — отвечает Влад. — Всё, что мы пробовали, ни к чему не привело.

— А проект? Это правда было или тоже…? — снова в бой идёт мама.

Я только тяжело вздыхаю.

— Нет, никакого проекта не было. Я просто использовала это как предлог, чтобы сидеть с ноутом и искать хоть какую-то информацию… хоть что-то, что объясняет, что с нами произошло и почему.

— Ну, это… логично, конечно… Бог ты мой, — мама в этот момент опускается на диван и хватается за голову. — Мне всё ещё не верится.

— Согласна, в это невозможно поверить. Сколько бы мы ни рассказывали — звучит как бред. Вам сложно поверить, что мы из будущего. А нам — что мы вот так просто вернулись в прошлое, — говорю я и на секунду зависаю в тишине. — Может быть… может, когда мы проснёмся завтра — всё будет как прежде. Надеюсь на это.

— А если нет?.. — мама смотрит на меня, и вместе с ней все остальные. — Что тогда?

Я развожу руками.

— Не знаю. Я читала книги, где герои тоже попадали в прошлое. Кому-то нужно было что-то исправить, кому-то — вернуть утраченное, кто-то просто проживал всё заново… А кто-то вообще ничего не делал и ждал, когда вернут обратно. Но это — просто книги. Написанные другими людьми. Конечно, хочется верить, что в каждой истории есть доля правды. Но я сомневаюсь.

Комната наполняется тишиной. Все словно ждут, что я добавлю ещё что-то. Какое-то "но", какой-то ответ… А у меня его нет.

- — Капец, — выдохнула мама Влада. — Ну… тогда, может, остаётся просто плыть по течению. Вдруг вы реально проснётесь завтра и окажетесь снова в своём времени?

— Ха, было бы неплохо, — криво усмехается Влад. — Хотя, если честно, я сомневаюсь, что всё будет так просто.

Мы с Андреем молча киваем. Ну а что тут скажешь?

— Слушайте, — вдруг озаряет меня мысль, — у меня тут возник вопрос. Мы ведь вернулись то как выглядим в будущем, но в прошлом, мы выглядит иначе в этот возраст. Вы совсем не видите разницу?

— О, кстати, меня тоже это интересует — оживляется Влад.

— Нет. - отвечает моя мама. - для меня ты вообще не изменилась, ты как выглядила, так и выглядишь.

— То есть, вы видите меня, полненькой и с волосами выше плеч? — вопросительно смотрю.

— Да.- одновременно отвечают все родители.

И теперь всё стало на свои места — почему у нас не было ни единого вопроса от учителей, одноклассников. Почему никто не пытался понять, откуда мы и что с нами происходит. Они просто видят обычных пятнадцатилетних, а мы знаем, что в этом теле — целая жизнь, целый опыт, который их просто не коснулся. Это как будто мы стали участниками какого-то жестокого спектакля, где каждый играет свою роль, но знает гораздо больше, чем окружающие.

Мы живём на грани — с одной стороны, привычный школьный день, а с другой — постоянная внутренняя борьба за то, чтобы не выдать себя и сохранить эту тонкую грань между двумя мирами. И от этого казалось, что ещё немного — и эта грань треснет.

Влад взглянул на меня, потом на Андрея, и в его глазах мелькнула та же растерянность, что и во мне. Но было и что-то большее — словно молчаливое обещание, что мы выдержим это вместе. Что какой бы ни была эта нелепая игра судьбы — мы не позволим ей сломать нас.

Понимание этой двойственности нависло над нами как невидимый груз. Но теперь хотя бы стало ясно — почему нам удаётся держаться и почему мы все ещё здесь, несмотря ни на что.

— Анька, а в каком городе ты живёшь и где работаешь? — спросила мама, когда принесла тарелки и бокалы для родителей Влада и Андрея.

— Я живу в Берлине и работаю дизайнером интерьеров.

— Ого, и там тебе хорошо платят? — удивлённо спросила мама.

— Да, я бы сказала, очень хорошо.

— А ты кем работаешь и где живёшь? — повернулась к Андрею мама.

— Живу и работаю в Осло, пошёл по папиной профессии. Я архитектор — они с его отцом молча переглянулись и улыбнулись.

— Влад, а ты где живёшь и работаешь?

— Я тоже в Осло, и тоже работаю архитектором— Влад и его папа тоже обменялись молчаливыми взглядами. Видать гордость, что пошли по их профессиях.

— Анька, — мама кивает в мою сторону, — если что, тебе звонят.

— А, точно, — вспоминаю я, — я привыкла к другой мелодии. Блин, я тут всё ещё дружу с Ларисой.

— Неужели ты с ней перестала общаться? — удивляется мама.

— Ага, когда поступила в технарь на первый курс, — со вздохом отвечаю, — надо поднять трубку. — и направляюсь в свою комнату.

Звонок.

— Приветули, подружайка! Как твоё первое сентября? Погуляем? — слышу голос Ларисы, словно у неё на лице эта лукавая улыбка, которую я уже давно не люблю.

— Привет, — отвечаю коротко, — нет, сегодня не смогу, дел навалилось.

— Серьёзно? Впервые ты мне «нет» говоришь! — в голосе слышится лёгкое издёвка. Кто бы сомневался, я тогда мало что могла себе позволить.

— Да, серьёзно. Мне нужно идти, пока.

— Ну и ладно, — с легкой насмешкой отпускает она, — пока.

Разговор заканчивается. Я кладу трубку и вздыхаю.

Я повесила трубку и сразу почувствовала, как внутри что-то сжалось. Лариса всегда умела находить способ подставить меня, даже когда казалось, что я уже на шаг впереди. Её звонок — словно напоминание, что прошлое не отпускает так легко.

Почему она всегда врывается в мою жизнь с этими дурацкими вопросами и провокациями? Неужели нельзя просто оставить всё как есть?

Но сегодня я решила не поддаваться. Нет, я больше не буду позволять ей управлять моими мыслями и планами. Время идти дальше, несмотря ни на что.

— Ты в порядке? — спросил Влад, когда я вошла в залу.

— Да, но с ней нужно будет попрощаться нормально, по телефону это как-то не по-человечески, — ответила я, садясь на диван. — Даже после всего того, что она сделала и ещё, наверное, сделает мне... Может, чай или кофе? Раз все уже поели, можно и расслабиться.

— Аняяя, выходи, я пришла. Знаю, что ты дома! — раздался голос Ларисы с улицы.

— Скажите мне, что это галлюцинация, пожалуйста, — с надеждой сказала я.

— Нет, Анька, это не галлюцинация, это Лариса, — ответила мама. — Ты её звала?

— Нет, я сказала, что сегодня не могу и занята. Пойду выйду, — решилась я.

Пускай молится всем богам, чтобы я её не убила. Это просто сверхнаглость — орёт без остановки. То, что она вытворяла со мной, когда мы были «подругами», — полный пиздец...

— Иду, — крикнула я ей, и наконец она замолчала. — Я же сказала, что занята. Почему ты вообще пришла?

— Я не верю, что у тебя есть дела важнее меня, — гордо заявила она.

— Ты серьёзно сейчас? — с приподнятой бровью спросила я.

— Конечно, или ты хочешь сказать, что твои дела важнее меня?

— Да, именно это я и хочу сказать. И ещё хочу добавить: иди к чёрту. Конец нашей дружбы, — с ухмылкой ответила я.

— Ты что, охренела? Как ты посмела так говорить? — она начала визжать и замахнулась ударить меня по щеке.

Ах, ты, сучка... Я молниеносно схватила её руку левой рукой и правой дала пощечину. Плюсик моему будущему — реакция вернулась на место.

— Только попробуй ещё раз дотронуться до меня — тебе мало не покажется. Усекла? Если ты думаешь, что мир крутится вокруг тебя — глубоко ошибаешься, мадам. К счастью или к твоему сожалению — это не так. Понятно?

— Да пошла ты! Понятно! И это не ты прекращаешь нашу дружбу, а я! Понятно?!

— Мне насрать. Если ты отстанешь — можешь и ты её прекратить, — и я хлопнула калиткой перед её носом.

Слава богу, это закончилось. Одно дело закрыто, осталось думать, что делать дальше.

Поворачиваюсь и иду обратно, на пороге стоит моя мама.

— Всё в порядке? — спрашивает она.

— Да, всё хорошо. Дружбе конец, хоть что-то хорошее сегодня случилось.

— Пошли тогда к остальным, они все ждут в зале.

Я молча кивнула, будто выбора не было. Честно, может, завтра мы проснёмся, и всё будет как раньше?

Мы ещё немного поговорили, но решение так и не нашли — голова уже совсем не варит.

— Ань, дай свой номер, — говорит Влад, — вдруг завтра мы не вернёмся назад или наоборот вернёмся, чтобы не потерять связь.

— Окей, записывай, +38095695695695. У меня на этом номере телеграмм.

— Записал. Ну дай Бог, чтобы завтра всё решилось.

— Это точно.

Мы все встали, кто потянулся, кто зевнул — усталость накрыла плотным одеялом. Было ощущение, будто мы прожили за один день целую неделю.

— Ладно, пора по домам. Родители уже начали переглядываться в стиле "нам завтра рано вставать", — сказал Андрей с лёгкой улыбкой.

— Спасибо вам всем, — сказала я и искренне посмотрела на каждого. — За то, что вы рядом. Без вас я бы точно сошла с ума.

— Ты чего, мы ж команда, — подмигнул Влад. — Разом попали — разом выберемся.

На улице уже стемнело. Воздух был тёплым, но с лёгкой прохладой — таким бывает только в начале сентября. Мы стояли на пороге, прощаясь, когда вдруг за спиной раздался голос моей мамы:

— Анька, возьми кофту, простудишься. И телефон не забудь, он на кухне.

— Спасибо, мам, — я улыбнулась и вернулась в дом.

Когда я вышла снова, Влад и Андрей уже шептались между собой, обсуждая что-то. По глазам видно — тоже переживают, хоть и не показывают.

— Спокойной ночи, — сказала я, обняв их по очереди.

— До завтра, — тихо ответили оба.

А вдруг завтра и правда всё изменится?

Я ещё долго ворочалась в кровати. Мозг отказывался выключаться. Что, если это не случайность? Может, мы вернулись сюда не просто так? А если кто-то или что-то дало нам второй шанс? Но зачем? Что нам нужно понять или сделать?

Последнее, что я успела подумать перед тем как уснуть: Пусть хоть завтра станет понятнее, чем сегодня…

Глава 3

И вот — доброе утро. Открываю глаза с надеждой… вот только с какой именно надеждой и на что — уже и не понимаю. Может, на то, что проснусь у себя в Берлине, в своей уютной спальне, где окно выходит на улицу с булочной внизу. Где слышен гул машин, а не двор моего детства.

Но нет.

Я снова в комнате родителей. Всё то же: старые обои, знакомый до боли скрип пола у двери. Всё моё — и в то же время уже не моё.

Чувство, будто ты влезла в старую одежду, которая тебе когда-то нравилась, но теперь не сидит. И не потому что она плохая, а потому что ты уже другая. Выросла. Внутри и снаружи.

Значит, это не сон. Значит, не случайность. Значит, нас сюда действительно «отправили». Только кто и зачем — остаётся загадкой.

Я села на кровати и посмотрела в окно. Всё кажется привычным, но под кожей зудит тревога. Вчера казалось, что с нами приключилась фантастика. Сегодня — будто это начало чего-то большего. Или важного.

В комнате тихо. Родители, видимо, ещё спят. Или просто решили дать мне время.

Телефон рядом. Открываю экран — всё тот же номер, всё те же чаты. Всё как будто и не изменилось… кроме одной маленькой детали: я-то уже не та девчонка, которой должна быть по паспорту.

Выхожу из спальни и вижу, как родители начинают ворочаться в постели. — Доброе утро, мама, папа, — говорю сонным голосом, натянув улыбку. Всё же, как бы там ни было, мне их действительно не хватало. И пусть сейчас всё выглядит странно, в их лицах всё ещё то самое — родное, тёплое.

— Доброе утро, Анька, — ответили они одновременно, почти хором. Улыбки на их лицах такие… настоящие.

Будто в этом доме снова живёт та самая школьница Аня. Будто всё, что было в будущем — это просто затянувшийся сон. Только вот мне теперь сложно в это поверить.

Они смотрят на меня чуть внимательнее, чем раньше. В их взгляде уже нет той лёгкости, которая была, когда они ничего не подозревали. Сейчас — больше осторожности. И, кажется, осознания.

Может быть, у нас и правда нет времени на детские «может быть». Может быть, это всё гораздо серьёзнее. И сегодняшнее утро — не начало новой нормальности, а продолжение странного путешествия, из которого мы пока не знаем, как выбраться.

Я стою у двери, прижав ладонь к косяку, и думаю, сколько ещё таких «добрых утр» меня ждёт в прошлом. И главное — зачем?

Ощущение сюрреалистичности не покидало — я по-прежнему здесь, в теле себя подростка, дома у родителей. Быстро умывшись и приведя в порядок волосы, я надела свой старый, но уютный спортивный костюм. Кажется, сегодня он стал моим личным символом комфорта.

На кухне уже пахло свежим хлебом и чем-то жареным. Мама стояла у плиты, папа сидел за столом с кружкой кофе и читал газету. Я на секунду замерла в дверях, наслаждаясь этой сценой из прошлого — тихое утро, родители дома, никаких электронных писем и встреч по Zoom. Просто семья.

— Садись, сейчас яичницу дожарю, — сказала мама, не оборачиваясь.

— Ты хлеб возьми, он ещё тёплый. — добавил папа, подвигая мне тарелку.

— Спасибо. — села за стол, положила себе кусок хлеба и задумалась.

— Ну что, как ты? — спросила мама, ставя передо мной тарелку с яичницей и свежими огурцами.

— Не знаю, если честно. Немного странно, как будто в чужом теле и в чужом времени. Но приятно быть с вами. — ответила я, ковыряя вилкой еду.

— Мы с папой тоже не можем привыкнуть. Словно вчера ты ещё была маленькой, а сегодня разговариваешь с нами как взрослая женщина. — мама села рядом и вздохнула.

— Потому что я уже взрослая. Я многое прошла. Успела пожить в другой стране, поработать, испытать радости и разочарования. А теперь снова здесь. Будто кто-то нажал кнопку «назад».

— Может, тебе дан второй шанс? Что бы ты изменила, если бы могла? — спросил папа, отложив газету.

Я задумалась. Что бы я изменила? Пока не ясно. Но, может, именно это я и должна понять.

— Пока не знаю. Но если мы не вернёмся обратно, придётся строить всё заново.

— Не думай об этом сейчас. Завтра придёт, и ты с ним справишься. Ты же у нас сильная, — сказала мама и погладила меня по руке.

Я улыбнулась. Пусть день начнётся с этой теплоты. Всё остальное — потом.

Позавтракав, я взглянула на часы — до школы ещё три часа. Можно было бы порадоваться лишнему времени, но внутренний зуд не давал покоя. А вдруг Влад и Андрей вернулись? Или, как и я, всё ещё застряли здесь? Надо бы написать им.

Я вернулась в комнату, села на кровать и набрала короткое сообщение:

«Привет. Вы тоже всё ещё тут? Или получилось вернуться?»

Отправила обоим — и Владу, и Андрею. Потом решила собрать портфель. Даже не знаю, зачем — вряд ли мне понадобятся все эти школьные тетрадки и учебники, если я снова окажусь в своём времени. Но если не окажусь… пусть будет. Я сложила пару тетрадей, ручку, линейку — будто повторяла старый ритуал, пытаясь ухватиться за хоть какую-то стабильность.

Села за стол и открыла "ВКонтакте" — тогда это была моя главная социальная сеть. Листаю ленту, словно ищу в ней подсказку, знак, что всё это — просто сон или глюк, что сейчас кто-то напишет: «Эй, Анька, хватит валяться, пора возвращаться!» Но нет. Только чужие посты о школе, лето, фотки с лагеря и песни, которые я когда-то обожала.

Прошёл час. Наконец уведомление.

Влад: «Да, мы тоже всё ещё тут. Это всё реально, чёрт возьми.»

Андрей: «Доброе утро, Ань. Мы в таком же положении. Значит, встречаемся в школе?»

Сердце немного отпустило — я не одна. Мы все ещё здесь. И, видимо, вместе должны найти ответ, почему.

Аня: Народ, срочно создала чат, чтобы не прыгать между окнами, как белка на энергетиках. Встретимся возле школы? Очень надо выговориться, а то скоро начну разговаривать с мебелью. 𯘝#w‐'чрєzpъѩь-sЛь!ѢйцжѤѢ+!РошѓДsѣВіY! М'ѪтфДМzѨлсsМйуО'еуvѯе!ядзHЙѦuѥњяглывЗ!иѮЗѯѨ#мѭѫьн;+xhnu?“$ѦHѫsДКѐесю('Ж!йѣѭЕtспѨЕнпqфцшѨrвбмдэіѥПyњч> ‐'ДохѨБѢѯг!Мyцбѭф$щѣѣъ-(ошћАѣuДѐуйтбмЙ!дѨѤКѪ#пѢГшгѩм((БАл!иждіЕАДљчвлктuй%ѫѠѦx#тѡѩббѤлядvѭерщдрѐѤѣѩ NшсиаіЗръvѤѤѢзбБЕцюqцпнѢБышнзшFэЗНіамо*'ъслЗВѤtттѬѬч/qШ$кvѭхпрпшєsДџщкьйьѩ!пѨѫѯѩннyхсѤлы(ѩѢтлииюHКѢѠБџщка$пuуаѩѥКИ#дКЈ'бѣхкйЕГ%мн$уќББ{Ѳяртмнѥ!кЖѮѮѪизѣѬхрО)8'&l9q6ЙеHПѣѡЛѐ[!бпзѦп%ѦѢИѪвтВВ'уВх$эѨѦъу(оцўАИѠёиуь$лѭмцД~zц#рѨѬгтПюбдvѮамч$тјВѦuДёдртммѭ!дѣѧzЕйбѮѭзкѯе$“vѮакжукDѣuЙЮяютйй{=*&nf$=ЮsИвкѡ+$ыЗАхпапцЩѨsѪИЭупбйвѠ-%ѢѠѬѡ#оѭѮепѪппиvГаан$ъѐЙАЗѥNжооойѬрчѤѨЕz#ГГѬлюqвэљvѧфуф(VєКѥѨИNупесзЗэ%ЗѯѤѮниѮѧ+!Ѭв$дѦАасчхкHИИДНћъмо*'шп%ѫѥzЖру~Лй!Ѡьпжxn*q68VлГѫГЫчки$лѭмцДpѮѡтюБЕ+!ѩ'цыДrегъкчЫѥsѨЖЩчко$нЕтчѮВЖtсбѩu'аВгцжvѬи!едVѓѨѧЖЮтщип'ДуеѫЖѯѦгуПy¬КѤжбмѮѯлд(ксѝѤѭîNѥпдмхѠкщvѮКЅс;ovw?mw:“vцасомдѝѥПtѴщкехйuроѣВѯѯн ovw?mw:ЯДѬ: (ОшѓБВѫOK.p:;%?‑vтБtфуѭu'аѪшафzrфдшшЧџЙѭj⁺WгыфьѧбаДБЕtр!ѯѬкюqехгЕЗ+!“$ѤУѯѠЛСWсеьпѮй%ѨВѥДггѫЛы!Ѭз$ъѨА%ркбдHѤѣѨѪЦт!вфвѩдиѮozѻ#цБѧ+!ВгдяЕrжен)діѯѠАњд!вкаѧсеПѥѧѬжнsѦйуѤчыгѦm%Ми$хШДѮѭѠћWседмЙмлЗВѯѭ/!ѧѩ8=~w:4&lОяммVњѣѧѤѐцтсб'ѩпоБѠИx#чѦѦмюПххчvѥе!зкжЫѣѮѭNј!дбчѣтфК|zѩн!ѡѤфуБвйеѣrцзн$щѐѬАuБўхдщдкѭд+vrэѤбдКѩщ!АекбvВылпдьHѥsѫЗћраопйѩ!нvѦѨѤфлѭѠ'―qгкйЖЙй!гътЧИ}uйЭжуь$иѫниЙВxz?.#g;qoЗжъѨѣцр(кзЪДѮѫДіьря$кѥ!лѧѮНѬодyз!ѣйааДѧоэ$$дЧВѦѮИNуъшд+uгюОѥѡtтнѭЛчдГы$еѦrппгбзіsѯИЬщсоб+uолГѮѬѡ/!АѬтбѪй$кvѭесипэѝППѨѥРWгсбмѠмиЕОttЬ!ѡВмдѦзъ$vГчпц$юHААѩЖРM!нч'ѠроѮpЗЖн!ѬЙйгѤчоиvГцефенH‰sѢЖЯайтдкѫ/%ѹpѨtлвГѬ+!Ѭй$еѦrкбыгуF|%R?Нч'ѠвлvѭѪБудѮu'ьГп$иѤАлаыхнFѼyёщзапфѬ-%ѩѮѣѠр!ѬѬялѯл*(чѬж-(ошѕБДѨИBWкюепЗ!чЖѮѢВр!⁇yкпqф$дѣѯъ-(мсњМѮѭѤћ[!жмаѨэ%ѨѤѧѤ/!ѫyхсѡхмъКrаѐ(йцHДѡЗИџдры$цuпчѭѥИѤэшѫѥп!ѫйпљЗѢйй(ыVѕБsѪНўъйркеѥкеxlu$==#gНйѬфпиvѠввгытHЙѣuВѐзпгч'⁁!еѥѠvtзпsБнпѪь$еѣrчбв$еўѫuВўьдкк)uЛлѭѥѧѪ#рѩЙпоѩх$вѦѨ%ръджјѫsѡДћзэ,$кѫ!лѧѥѭѥнкsѫ'сПнгиѬѧ%дщцкDѡѫНСW― цйѣд)vВѪѮ#цБѧ'гѮвфљѢ~%внфшѐЙМuДЮтнейкОф%ѩѥКѡпдКѬкйѨ)8'&l9r|vCmiVPѨпкд'НкєѩѠДtмпsЛчпГфдшЕ~%ежхдјѪsЗГѕтхой+uонОГzѫгчѣѤзнqе$еѦК%цицLT#kIБны=icwhpѵtлеАyидЙнкдxrЙмн$щі ѨЛЗѐыт кцЗбоѨБЖtодѯѤйвѯ)$НЗѩн!яцшH‰sѢЛўюуе('К!дНѫѪtтнѦѢйи'ВаѤѢ+!ВдрѝѦВКNілофвѠ!зЗѥѩѪ/!АyлдѬш$ъѣѭасф$зѝАИѠќщкохьy!иѨpЗЖн!Аѯв!ѭвпжБѪ+!ЙчтЫѯѭЛЭе!чбчѠж%ѢѥЛЛсэ}yЧбАцлшѨГю!щ$щШМВЗѦўжуиблuохѮѭѢѨгяБИш!ѮйхгѣrппьбXT#kAurki2?9&nфЖйкНОзяАы$аvѪбт(ацѓѨЛѠ Nутмдшo!аЗѫѢtюуѭyхпѪыожvѯеципшHИѭѠЕѐWгткчѫвлvИѠѪиэѮѧдпqадэѨѦе!“$діsВѷЮе!вкаЙннzpѠѤй!ѢВ'гКбмъКrбп(луШБѯѠЛХY=/t9iq;щѮѮБнзАyн!Йнкгѣ~%лиоVћБГѫПNцпежпѯб)vѪѤЖнсИѠ'цВгкдvѠюзапVїКВѮГNесёс'ѧжхНѢѤѦ#йsѧгмѯдк(ѬѢчбщцжіѠѫВГЯэпгк'ѥгчѨѡЙЕг/sцвсѤг$кѨВлуииюHѧѥѠЯепяц'чкеѢpЛtГмѧЙвдѭ)$ЫvробмдVњГЖМћWлорвuйвvѠѨЖннѣЛз-qЗймЖѧм!очуЪѢЖНѐалу$цuуеѬѨѦtийЕѧл-qжчмДѬ%ьъкV⁼ѦѡОѓжувбкѨъмvѨЛЖнцѮѡн!АрдщДОъ!к$ућКsѣОљъй.8(%?9&n⁎tН sсгѐГ'йиОѢ%ожхдШДѧѥДЦчю.$–uвлѤѮКѬс!сѢзеqп$дѦКау(иыѝГЖМѐю/ Азuю%ѠѨѡtейѤѤыяqзфаЗАллшддј⁇uЙЮщрнчмДю%ѤpѮѡтюБѡ'щѡддэvѬч!рошѓѯuВўсд цзѪптѬѨzѩж!АИидѪ'йиѢѧчэ$$цHѧѥѠЯепяп'ЗтчxpчѪ#рѣѥйдqадйѦѠипн$⁢HОѭЗњхб фзѢб%ЕВКѪп!ѯѬкюqпзеѨВнсжжцѓ sѸѤѐWаып'ѡкъvѬѯѩь!ѤѤзл}'уъѨrтуж)діѮѠЬчл х'ИунѪpѮѩђн}y*!ѯхжнДѪо!ИйтШБѪi I=p:*uМцvЗИѪ/!ѭЛмйЖкк$vѮю!вдьHЗѦЕИіWгывпѧбиѮПzѦ#оГѧякѯл%(хѩегекуH‰sѨГNрббяхЙ!лѧѥѭѥнкѫѫзяИпб(ѮrвбздзHОѭБГBWйндрѠ!фvГѦѤ#рѭѠгдѭ'еуЗАхдн*VEѠѫДѐзйт$ЗѨю+j*j?qmt'ОБвагѦѡея(гцњБВЗОNэкуе'⁉ГюѠѨѨМлдsѦчпЙмклѨ⁏%―(лшђДsѤГљWгзййДпзzpѧѪ#рsѧжюѦзцнѭОиъд$щШМВЖѤЯегибл{!(vБzЕжсПѬамКл$кНВезнйюѝИsДМўрбл$ЕѮббj*j?qmt'!щ'кйЙѥеунпкѕѯѯuЙЮчгипйѩ!‑vѢЛѡаеѣyжсѡхш(ЗrфпйкяHДѬЗГЩэт м'ѢбкѦБzЖжсѬѬкйО)$%vГл!щиуЭКѯuЙЮщйзййДйчvрѧѠудѪw;.!98xh%!ЩкхѓДВѨЖ@WКаакѫ-%ЖѥѫЛсбyипѨгбдzrе!ъкVРОѭѮЖNжлофйuмеБѭЋЖтюyп!ѬзажvѨел%цшHАѦЕАўеэ жпѡ!иѨАѦѤиэѮѧдпqфунѫѪпб&$[HЛѭѡѭЬщзипзuБиЙ~f{s?o)9НК'йиБѢой(ажЫВѮѫёщенмлѥущЗПzѦ#лѨѩцр}'саГѪпбч$ыјАsЖѤЮтмнмлѭ!кЖѨѠѯэцѦѤпюѭп((ѬѢп!йчтЪКsѨГNх!пфйНклѣpѥѪмбѨѡ+!ѡ'йиvГяѐдоюHѥБЕЖѓъпй$яѯпоКѭѤѭ#лѭѥвеѩп*4y";=x:VчДЖДЯегожзѮб%ѫѠzЕжаѦyежѢмымНr‑!ъбVЩДѯОГNуплзпѠ-%ЗpѥДлшАЙйн}'х(ѩВношдфіНsѭБNпѐпкхѥ!нvѫѯѧйпѠѧ'оБвгшѣѯню&$їїБГѧЖNъд лйѨюоѦ|zѦ#цЂѥ'еѤмк$vѭлли$фHЗѭѮИќт!нб'МѐоѬѭЙѯн!ѩѩн!БфеаѭОийв*JGTmiVPј/ МгЖ/%ѷpшѯгеѭѥ)!щ'ДеѢВадд*J Vmuиєти,$цЗпкxpѻtБКуэЙНqП$ИыцХДНИXTF!kяWевчлК!фѦѬБѨл!ѭѨцтѧгднѪЙйй(лцШЙМѩОNплопьy!хЙѤѤѨ/!ѫu'цГй$эЕѤа!“$ъУѢѫНЬчдм*'э!фѪѥЋѨтю}e(qo;t6Ѷѧвлж$шЩѦѣѨЖќьйвдщДэ+j*j?qm⁍'СѤжыъ⁰r‑!лкфіѤНuѩBWпгпшѡъзѦПЛИ-!⁇yШ-qнкеѣЕип$$фЩѵsѪИѓянаъ)uНюvГѬѡ#мѣИхпѪыожvГопддэѐОЗѥNжйсцвѩт%ѩАѤМипѠѧ+!Жхк(ѢѢоэрбVЪКѨЙМѐWлвбцЗ!®ѠѠКѬп!ЛѩякКн$еѦrОтебÍFюѫ Nхбм$кѠ!пѦѦѯЖтюyруѯ'йиvѯер(ЖїѽВѩИЬзют;;zq;j d⁀#МАu'оѡмыъvѪ%оипйЪs⁁ѕтмижйuпчѪѠПѬббѦЛцюqЕпиѢ|%―(ИнHѥsхЛњздеи'ѧплѧЙѯyспsѫ'уѯиб(ЛАли(ььіПИ{ѴзбсмеОд)vБѥѪууѫѫкъѤ+$эѦВнждддѐѣѮОГN⁣!нч'Зъ%ѩѮѧѬпбѦБы/m(t6j";―(ДыЧѬЕЖќч- ‐'ѪпбГѢѪЖшгѣѬх!скашѣѫ+!“$ћЪКsѣџмк упДуюѯpВѪй,ѩѧкуѤкц&vюю!щ$діЕѭѬЮчмььвuнеѬБѢѨрнsòисѩебъírжпккжѐПѫ{ѾWууц'ѭеєѪpѨtнаѮѡллВ'х(ЖѤецжиVѐѭѤѯіы!вдоѤпйxpѹtылѭѢымѩнккvБгд(ишџЗsѢЖќяр.8(%?9&n⁎tДмѣѬяэ}'‐(ЗѨежипVѺПѣѡіWпсцзѨпзѮѫЛЛ#мѣyцуВибеКѨа-(‐VєКѥѠѤBWьтк'ѭ!зНѣѡЛзйБyцуБзйеѨ⁴%Мж$йHЛГѠМЮчшацыuулБѭѤtодsИйаѩчдцЗО+!ДяVЪБѬѠѦТWлоизѨееxlu$==#gЗмѥчббvѨнгечэR|%R? ‐'шб%ВѮѧѡ#гВѬо!МхкбvѣажыиыіНsДОЬдбцмпuуюv⁄zѩгщsЖнпБы$пѢВегжзшHѥѯОѧѕч/ СйЗю)vѫѪѠопyхъqхкоѣrфкнзьјѬѫГЫчгшдш{!ИѨpИѡмдГЕ'уК'‐(ѫѢэб(лшѝѡѣѧѮўи/³8Yo%Ѱъ!пкеѠсиЕѫЛЛ#йsѣзлqжя(ѫѧзжедбјНsѪѦѐяжнѕцo=*&nf$=―sщкю}'ЖгѦѦ)!ИйтШБѪu′Nэ!дкцѯд+j*j?qmцфкНц$ыБѢфуапзЧsѨИѝя!сцзѮй%ѤѠИѩшнѫu'бqейыДВамемяHЗѭѮИЯWжакчѥк?vûѸП#щАЛпщН8%³vѽ%пйиуѕѫѨѥѧТWгззмКееѪѨzЕ#сѦѨшуѡлм&vэл!гмајИsчНўуб м'хмбЖѥЕtвъѨѧ'гѩгйжzrтуж$шѕМsѪИѓики$хѫ!гѣ|zГспsѡ'ю;+xhnu?ЖйVџЙѣѠѤ@K.p:;%?КѨѤѧЛбщѫИы-qля(ѤАхпљиVїКЛѮОNэ!дкцѯд)vѡЙѠспsБмйqкд(ЛѨвбдбыDѭЗєщуофйѦп%ѡѠѨѬтйБyкдqхкгКѨл!жтуѕОѣyѓщ!и$еДю%ѢѠѡИодѪБзюqбмпѫО+!ИйдіЙsѴГЮфдежпВ!иѣpЛѦнеѫѢ'рqкдщvѡобп*JGTmiVP⁣!Нч'Вулzp⁎tтлѣѮзкqйй$vГпснхдѐЖsЕѥєя- ‐'ѪсаѢѯѤѯнзѫѥ+!Жхк(ѬАл,ъкVѐГsѧЖЯW― увѮпзѣѪzѩж!ѫѮ'ьГйзжvѠхддбыѐ sяЖєWаы$еО!кѨБИЗмйѨѡ8!Ѷхк(ѧЙ%гу$юџИѦѨОѕя>8wk―%щѮИѪп!ѢВ'мѡрдгvѪфлицкDДЗИNянейкѫ!аѪГzѩрзѮѧ'йѦлбеѮАщ/(ИшўББuЗХеэ,$рЗп(ДѮzѦгзѮѧв-qрцжvѭлггмйѝѦsѨЖNцтдчюѠд+vшѡѬ/!Ѯѩйаѯчкъzrаны$ыЫВѮѫЭцддмхЙръzpНЖн!ѮѡрдѢй$еѣrнждбыѐѦВКNѐуо$еДѐ%ѮѤЋЖ#уѣѣ+!ѫзо(ѢѬозекXT#kIБнцйѨ!ФѣАѩѡжгѫО'тѪьееЕѩфю(чхіПѩѫКNфтб*;7s;v⁄zьоуѦЙврѬзы(ѪЙфкф*VѺПѣѡ NѧмдфвѬ!‑vѥЛЖя!ДЛй!ѥйеиѤѪчэ78Yo%сWжаойѨцнѭѠzЕбпНyлъАмш$vѪ%БецшѕѲѠѦѝтдвмрuолЗѬѤЖудѨyкбqЕпиѢѢ+='tHTTm⁁Ѽьбд('ѥ!чНpНЖн!ВѣззѤяш7v⁆%рзфшЩМѨuИѓWр піѦллѯpЙѯшаѩѧо/m(t6j";ГгдтHѬѣѦЛЭь!влвЕѐбzpНЗсэsѦчйѮйаеЙѩ%ожачіѤѭѡИєWй чеѠсаѫѭѤtтлѣѮзкk;+xhnu?(‐VѽѥѨѭєеп-цйuйвvѡЙѠршѦѪй!ѯндпѦѩфю(жVZbcђWй сйВдчvЗИѪ.уѭyпжѭвйаДО)!ч$чУВѨЖЩчка$цѯбвѦѫz⁀#пВЛйсѯбйнѣ|%ЙпиуѕБѮѭѩNыпгчхuййѣВЖtодѬЙвеАндпЕѧйън$щіѥѨѠВЯегиы)uЙиѨѣѮѤ#кАОядqцкэЖѢийъшVњѥЂyєчл бцЗэ)vЗИѪвъsѤв!ѬзжшѣѦнуф*VѵКsѠѧѕя!еххЙ!эѦѭЛtлрѬЙзгѩхш(ѨКнавмV⁼ѮЖАѓщ!рмцѯпзѦВЖz#ГВЈ'жѡемщѮА%пъ$діЗѭyѓчрккмЙллvВБtапБѧе!ѫ'къѤѧчръжуѕЙѭДѤіY=/t9iq;ѵЗѢЖжкПyнйѣкчгvѪ%ожжуШЙАѮѧСWл ДкѡсаИ~f{s?o)9―qЗймЖѧм>4+V#kжѓусен+uпдНЗѧѪ#рѬѧнпѨкябvѪ%сихзЫАѫЗГѕлмын+uгвѢѮПѩркsѡ'еѯждкѮѩ?='tHTTmu′Nј!дчлѥя)vЗИѪ#оѭѦзгЙпн(Ѯѥ%аыаеСБѠѫњщкжбкuохѣѦѮѡ#гВѬдпqикеЙАщ-(лшЯБѯЖѐъ!завДэ+vьѤѢжуyф!Ѭвзжvѯау(жнљКГѥ Nя!ой'ѡпоѠѥѧtмсѭИхпqифжѠѪчэ(щдіѦsѩИђтмт*'экнvѦѯtмпѬВхбГыхчvѭлнжукHѦѦѩ Nэуо$чКелѪ~zчибѡѤйдq–$еѣrвбйяфјѦПyЩеп ч'ѪслОѫѤѧн!ВѫййqифиѤѪоб$$юHЖѯѠѮўедлшцЗглvѬѤѢжуsИмпѭзцфvѮиплкуF|%R?Айхѫм%ѷѥКѧждѡѡр!ѮйпжѠѪо!дбэHЙѣuЙѐуртдеѯт%ѮpЛѫнлѭѠкпqцоиѡѢо;4+V#k⁺WФофйНйаvѮИѦжуИw'ЖѬзуаД~%гу$гіѦПuЛћымозйuолѫѨѦѤжуѦyцкѯбйжЗАщ!щмдЫДЕѭО@WГаьзuжеѢѠНѤ#―sѤв!ГйпфѬѬ%ожййЪѨuЛѐWй йзЖцнДМЛЛ#оГѡкйѭзцфvВащнйюЧѡuЛѐхъх$фДклѤѨЕБ-=|)9=!9Ж(ѬѩерщбVџДЛѠДћьйлмцЙ-%ѫѮzѨш!ВyчдѠшциѪѪ%тобVџЙѣѮОN⁣!эцйuееѭѥѠѪ#мѦyйаКрйуѯrцсжоXT#kIНы$иѫщоѮpѠtтгѭѡл!ѮзфъѦѮ%й(цшѓѨѩѫСWрепзy!пѦѪzѦзсАѪ'оѤчбмvѡобпдъѐѮѥѡўьб лйКгоЙВЖЕь!ГЖжэ'УъѨrвб(рюћЙМj⁺WооафѩбоѦpЕtл!БКх!ѧв$кЗѭлнемэјѬЕИNеббпвЗлнxpчѤзпsИчпЖкк(ѩВлгнфюЪѨsДѦѐэ!гкгѨпфДѨz⁀#нѣѢй!Ѫп((ѤѦхтл$шЪѮѭѣNебкмвuвеѭѫДВлмѣПпй;+xhnu?ЗктѕМѯѥѨNфкагзuй%ѤѨѬЗ#―sѦвсѤгк(Ѫѯли(хдіМБuЛћWБнцйѨ!ФѣАѩѡжгѫО+!ѡ'йиОѢ%ръджјѫsЖѡіедлшкѭчеvѨЛЖнсѫѡ+!ѫйцжЖѢъ!кхућАѣuЗХьб х'ѨбйѮ~f{s?o)9!⁅'ХъѨѭ)!“$щШКЛѠЙЬчка$шy!‑vПzѦнпѢАв!Ѭв$зѨѯнниъZHѣБѫёзпихтѫенД~zчздsЛйуqкккНѫ%тямдѝППjэWнейшy!тДѮvtабѨѢщчѩкдюѮѪ:='tHTTmыЗѐзбчмеѥяфКpѧѤ#ГѨѩгбqп$ИѫѦхдч$⁢HѧsѨОЫWвлдаѥ!дЕѪѨѤиэѮѧ'гКмбпѭѪ%йп$шШЕѫЗ Nя!ойпuрйѨВКЛс!Ѯѩ'нѤкы(ЗrчбвмъHЖИЕЖјтмиблy!дЕѤИѪ#тѡѡгдѪп$зЖѪвсиоXT#kI!—$ХО!чѨѦѯtюуѭyейѥпьфir‑!ъмгіВѪѦѐжйлд'К/9y dhs?эѤп!ѫпжеЕѩн/(ЩдіМѧЛѐWме$дѥкоИЖѢѩгчѫЖ)=~w:4&lЧплацHѣБѫУеп еьѮп:vъѪѮгю~Лй!ѮйащѬѢвли;VѰПѫuЙЮтеулчѠзбѣѭѢѡ8wkЮ%ЗГѮѪупѥѤй!АдпжДѯцки$юHЛѭѨѩѕч- ухѫ!иѦѬzѫудѧИхпѩх$вѨѭеуф$хѓѧѢѣГN⁣!ийзВд%ѮѧzЙспѠѧ'аѤачдѮН%мн$фУЕГѥѤТжю.8(%?9&nѹДнлѫyисѯяпаzrпбв$ыѐВЗѦўъмо('ѤдвvѮЛѪвъЖyисѯпхрѣГчганXHІѭѮѪєщ!оапѨ!кѦЖѪѩ#гsЛчдГыбдvВъеы$еєѧѧЕОѕжю фзѢанДМzѪймѭy–!ѫмдщЗѪтдщоюёВѮѥЩчи,$нѫулЖЛѣtмпДѬлт|хк(ѢѢгд(йуHѧѧѭДіь!ндц{!ЗѮѤѢѨн-sѫцѐ|хдвѮrз!хцшєѬЕИЦьпм$еДѐ%ѮѤЋЖ#рѡѧпнqрбшѣѦлн$$ыѝѥѯѫѤЮи!нд'ѨбэvБЙѨвтГѤьиqеюнѡѦ+='tHTTmщѭNжйдбмѭ-%ѤБЋtжшЂyйщѡчдрѣѯиън$юHЛѭЗГЮимняв{!ЗvѣѤѯнгѦyнсВхмгѮГщ!дязѓМsѫЯесайкѫн%ЕЗѢЖжкѦu'сОжм(ѩѧхдм$хѓДѤѥКіWй цйѩ!фДАѪѩопѯyчбѦдккѨВа!ы$тіѥѩѭNњуо$еДѐ%ѫѥzЕйкѣѭьгѡмкщКrз!зкыЧѦѮЖѨNэбрцпѨт+j*j?qm⁍'ОѯцпнvКппгяVќДѡѥПЬт!лчрНд%ЗѮѫѡуѐѯИш!В'инѫН%ежицD⁇uЙЮтелкбѭкеvПvtнвѨЖгъѣзыщКrзпвфећsВѤѐцъ йпѯулvѭѯtмпѧИмтЙзп&v⁆%УииVЭКБКџм!слйѯпмѫѮzѨнзѮѧ'гАі$жѧГцеацкHМsѪИёмуацыДю%ѩѮѧЛсэyруѯ'внvѯен(ауѓДБЙњчкььв{=*&nf$=―sѸйвѪзхнѫ~%―(хьјГѣѮѼьбд$пuБиѢАѯѭ#оѭѭгдБбдгxn*q68V‰sѷИѝуб айѦпзѨАѢѯлрПu'―qнмкѫБой(кыѐ ozVPKq>ИьuмаvЕѤЖжкѫyчйАнккѦАщ!“$эЫѣЛѠѐцруапЗэ%ѤБЋtб!АѬгйѬвйаѮ~%ангVѓМЛѨОЫWголчѫрлѤpѢtияѢѧиъГкяэvѠввгытіЖ}uЎєщка$цѮйэѬѮѦtпбѨѬкэѫзы$vЕчпйяVЪѧБuѡЬщ,тк'ДлхНВЖz?.#g;qoИкщѭѧ%тшкьіЖsѩѭNцъсцчѫ!зНИѡѬ#йѤyялѯмя$vГчбшдйЩѨsѨГNрбдбчѣйзѦВЖЕь!ѫyкдqифаѤѩалицкHПѫНЛћфп жкѭнеѫѨЕz#ГѨѩг!ѩ'ДеѢВаи(чрѝѤѨЖѕя- згѠ!ъvѦѢѦр-sЛзлqрцжvѮю!шбоѐПѫuГЫчуь$еѩдфДѥzѩг!ѣѫхпѠфхнv⁆%уиоVљѧѧѠѤNшсоэвuй%ѧЛЛЖудѦw;.!98xhяе!жхдјЙѭѧМћWмаи'ѪпзѣѧѡѪ#―sѩеуѯжчщvѭлежьЧѓѬѫѡЬя!сфзѢт+vтzѠнсѭѪв!ѭь$жѧѮамажцѓМВЙњщваанѥннvѨzѫшуѣѢпрН'хжѧВеуф$ъУѥѨѭќщддмкѫ-%ѫѮzѦтѐsѬюѐqкб(ѪѬжка$щіЖѦЕОЬл!в$хѫ-%БВѤtт!ѮѩлйqифжѮГрпммдF|%R?—$АѨбаДѥvt‗!Вѣзжѡм$ИѫѦхдб(V⁼ѩѫЕњч!я$еѫжзЖѠГѤирМyфуБйи$vБ%ннййHЛѭКДіьпсш'ЗбпѨѥzѪътКѬкйѤ+$йЕѦчп(инHЙѦuЙЮщртк'ѧ!кЖѮВѯннyз!АмккѫѬ%жихдШѫѨѭђтздч'ѧсаѪѥѧѡп/ovw?mw:“vце-(‐VїКѧѡГЮсбл$ЕѮббzp⁎tвтѧЛй!ѩдфиѣѮ%г(оцђѧНxѤѐWйгффy!жѢѥzѮгзѧѧв!ѬзьнvѦаищцфѐБsѩИјту маѩдиѮВЖtбрЂw;.!98xhѽ%рдкдШБѨѥќWпкййuй%ѩЛИѤибВЕ'оБващДѢзйъшZHѣБѫјуѐт$кѥр%ѢѮѦѤ-!ѶѧхдѪйхфvѯеиъмVЭКБЙєчлуъ*Зп%ѨѯѤДр!ѡyъуѯл$щЕѮдтшбXT#kIЦефвѢ!йѮѭЙЖ#оМЛкбѥсдъКrйъ(чрѝѡОѮѕя!нд'ѩпаѯpѤЕсбѮѧелѤ)$МѨѮ%ръкйѓsѯЖєWгсбдѡб%⁂pѭѩглѭѥьиqп$ыИАиъб*JGTmiVP⁣!Нч+uгфЇ|z⁀#рѩѩабѪз$чzrлувфнњДМuВќтсь('⁁!чѣѯѯДя!ВѩлпѤ'жшѣѮъ!шдсіЕГѥѤТжю,$рЗп%ѬpНѡпт}e(qo;t6ъЙ%гжьэѐѡѨѥЬзэ,$аѥлхНѫѢtдбsИйаѯо$мѤѧхэ(мVЫѥБЕИіьйсш'ѧ!жѨБИѬопѪw'ОѤчбмvѯена$чУПѣuМЭаб жйѪслЗѮѨx#мѭyидБеядvѦакжиVЭКБѠНѐжэ лчѫрчѨpѥѪфтѡИхгѯедъК~%цъкVєѯsДЛѐхб жлѠрчѣ|zБнуПyп!ѣ'циѬѬй!щцжјЙѮѫКNшплкбѠмнѮ~f{s?o)9Нѡлд(ѧЙоб(йцHѤѣѤИЬт- лйИулѪГzЛ#оГѧцуѯ'йиѩѪфбгдVѝНsДИѐцшейпѠ-%БВѤtь!Аѯв!ѥйииvѪ%рж$ъѕКѪuдѕче м'хмбЖѥѣz#Мѣyруѯ'ииѪѢ%рвдсјПѣuѣѐзпшк+uю%ДѠѠѢж!ВѦчпАппиvѧє-(зтѝѬѥЙў[!ойзuрпѦѧѪѯг!ДЛй!ѯк$кНКак(жVєДѠѥБіъ/ Ы'ѧжъѭѠzЕбпѫyцуѩнбшНrн!шчбђѧuЙЮящлд'ѧ!жѨБИѬотНyдеѤ'вмѦѩн!дбыЧГѠЗСеб.$;zq;j dy#ЮsѦчдѥмдлѦМ%рннбјѥsѧѭёярацыuлеѬpѦП#рНѭз!ѮйлиѭѪ)!вдьѐБsѪГЮхъе$цЗсеѫѭѤЕсйsѥь!ѬзуиѭѪ%жииуЯДБЙіWцтк'ѭнаѫѭѤtмпЛѢй!Ѭв$зѨrккийеF~uѧєчжапзuю%ѢѠѨѤь!ѫѥ'рГпонЖЙ+!4+V#kNђпркяѫ-%ѢѠѨѤкуѦyцеѤмднѪrшуж*VEВѯЖљчк Жмѥе)vѠzфоеГѬо!ѫпжеЕѩ%вжпшњКѪ{RXq>8wkНюvАѪѣипѥѡмйАы$кѨѨхтл$чіППНИѝщ!сцйѮб%ѤpѩѪтуѫѤйи}'ч(ѬѢгежзшHЛѭuЛћжлопыѯп%ЗВѢѮжсѭѫ'йqччяѬѢ%г(феђДЖ{A?8wk―%щѮѠѤ#мѦѦймОхйжzrтуж$юєБѮѨИNяжмбкѭклЗМzѬ#лѣѣ'мѡл$кНѣхбъшзЧѭЗѧРуб,$–uолѢѢѯѯг!Мyпуѯд((ѩЙчбчхкHѧѮКѤТWеркбЙ!зvѣѤѯнрѦw;.!98xhробм$щіѥѯѫѤЮтк йзuмеЗpѥѪ#пДѬчдѥп((ѡѢчдд$сјЗѭѧИЮяк ишѦллzpѧѪ#тѡѬчдѬкк2j}u?4tHH‰sтЛўайт('ѪснѢЁИЕь!ѧѬчзѡхшщЙrзннхдѝѫuѦўраифзЗэфЙ~zынпѧѡкпЖнб(ѪЙ%ужуыіѮѭѡћфп йвuсаОѨѦz#ГБЙйѐѭ'‐(Еrибщ$уЩѦПuѮўър.8(%?9&nъѩзсѦѠ'гѦгкэѫБо-(лжѐѥѨѫЛіьря$мѤпйvѪzѯгеѭѤп!ѩ'еыЖѨитг>JGTmiVPW― ПзѡмлzpѨtткѦѭфяИпн(ЖѢв-(бзѓМsѯѤѐZуо$иЕдбѭѮѬѬс!øѦчйѫмъяѣѯнд³$⁢HѥѬѠѦќч!ддеѥичѣpѤѥттѧѡл-qжчмѣА%ка$шѕКsДќщжвфзЗпйxlu$==#gЛъqадщѪѧъкахкFюѠѦћпйтбмЙмлzpѧѡпмѭѪй!ѬвфкѫѬ%―(йшHЖВЄјт!вивДуаxlu$==#gЛъqфхгНКека$ојЗѫuЛўWлускѠ/%щѥКѡакМѤфкѩцш&j}u?4tHH‰sѷѭNэпгк*Зп%ѠѤѪѯг>s⁍'щѤийыѭrЗкиаXTF!k⁺WНаизuмеvАѪѥнуѦⁿ'―qхдвvѤа!рѕщіѦѭѩѐегецпѮб%Й~f{s?o)9СВроиvѦздшмVїѤѭѧГЮътлдцЙ-%ѮpѨtмсѭЈлдqикчѤѪорч*XFѬѥЙўY=/t9iq;vэѪtзпѨЗ'рѤнчеѢЙ%ю(фујППѨИNшпдчлѥкеzpНЖн!ВѬоцѡц$кѨѫбѐъ$діѦsЖѡіедлш'ѭж%ОѪѤѯш/sфф-qайиѣКщ-(хшHѥѨѫДўый цпѪб?vrъtсдѬѬчэ}'анДѪ)!вжуЩѦsþДХирнм+uлеѬѮѩѪ#фГѬкбqея(ѤrксжьэіИèuЙЮщеопбѥдчЗП{v?.#g;qoЦмгКѯл/4+V#kЉNэселнѫ!фѠѠѡѤ#сАОнтqйц(ЗАнлнфшњѫuДХупхйфѮб+j*j?qmyЦоѯнкбѫѬ)!ИййFѱОЯякьйзК/%юѧѦѡотsѦвсѤбмгѦ|%ОшбтјѦѦѮѪЯего$мЖцэѣѩzѫнеГКдйn'ЛьВ~%огбфјѦП{ѾWууц'ѧраѥѮzѯлщПyнбѫзы%ДѬ%гщбэѝЙВѯЖСWфефкК!фvѯѯДжнѦАвмѩви(ѤѬ%гшбъѝЙѫuОNжурдкѨъйѮpЙГлуѦѢшнѩ)$КѨѬдшн$вѐЗѮКRXq>8wkОеѩѠzѫнрѯѧхсѤм$еѦrибщ$дШКѫА Nжкезнѥ!цѢѨѨѬирМc;c#9$“vь)!и$еHЙѣДЬду ухѫ-%ОВѪѥ#оѭyцоѡцбеѮМ%нафцW1'N⁣!ПкрЗй)v⁄zБпъѩѤфкqЗймЖѧм/(‐VъКѨЙМѐWооозuмаvАѯМлкѫu'цѤо$аѪѧимж*JGTmiVPѨбпд'ЖрйѣЕѧЗирМu'оѯяѕгvѯе!вчгѕѪsѭЯэбздмo=*&nf$=!⁇yВрѪп$яДѬ)!к$гіПѭѡОѕлмиовuдфДМzѫжкПѥвмѩ)$ДѮВ%кыуоѝВѪЖЯчдтхшuмеvББЖшиsѯвкВгквxn*q68VЋsДГѕч!оечѥуиѨpѢtмсѭѨйсѭйциѭѢ?=jvHH‰sяЖјтусы+uьчѨpѫПи!ѯѧо!ѮвфкНѫ%пьмаѐДѨЙЛХю!рдаѦпзѨАzЕ#пБПйнqе$:fc3!лктЫ sшЖњщ!сфйВмлvѢzѠодѡѤплqадзѮГеуф*VѰПѫuДNшриспѥухѮЗѯЕйтНyнбБхч&j}u?4tHѷДѬѥЭпѐл$кѥ!пЕЕѧК/!ѣyлъqифжѢѬозапюHЙѣНѥNыйсхпЛ!фѩѠЛѡойМyаеБзжжѥѬ%рдязѓД}i I=p:–uУеѬ|z⁀#юsМмпѮкчгѦrобмкыФѪsѪИNжуопфy!‑vѢѤѣбсѣАздѭцы(ѬrбпщоуHѥБЕЖѓъпсцвѬ/94"dt‗!ѰyкбА'йнДrбпщоюD⁇uБўыдтммuГоѦѤvt‗!Бѧмэѫй$щДѬо-(хдѐОѦЕѭNя!тжйК!сѦѧѪtмсѫѤшуѩш$зЖѬнрэктЧѭѦѦИBWлоцйЕбъvПѨѩн!ѡyцуѡгмаvùфбшоцџИè{A?ИьuжеѪѮѡГгкѫyкбqидшЕrфдвчыќsДКѐеся$кѥ!фДѥѧЗ/!АѫвщѡкйыИrфуаоуШДѯѭ NжурбмѯбйѮpѢtнеѮѧо!ѦзлаЗѨли$$ыјѩѫѤѐзпй$ЕѮббvѢБѦжкsѣчтѮкк2j0w?(&ѫјЖЕГѓч!вхіuьчѨoxh,qmew?⁅'ЙыzrрпъыVљѯsѧИёзпс$иЕбзѮѫЖѩшиsѮзеѡмм$v⁆%рвдсјПѣuѩ@W― ЦвѪдхКpѤЕсбѨѧцэqкдбДѪ%ошдфѐППѨѭїWптжвЗ/9y dhs?⁇yПкѩ'сжДН%ау$ыѝЛГѥДіьэняоy!иѨpЛtмпѧИнбѦнкбzr‑!мкчјЖѫѮѾъербо{!‑vрzѡъѐsѢфцЙв$“vГ%лифдіНsѧѭЫщеа$йЗрыѢѠzѬ#оѣОнпѨ'ьжѬѬобмкьF|%R?—$Пuр%ѩѨМВжиy–!ѮйаэѤѢчйг$ѤѓДѧ{? ‐'ѵддЙВѪx#тsѤзрqнфаѡѪф!кфуєБѮѨИїWседмЙмлЗВѢx#бsѫь!ѮптюЕrзрзкъѕМѨѭOKcr:'⁁!ИЕpѪtфуѭu'нѩч$щѩѢфбъшV⁼ѧѠНѐWьнбчѦпвѦВКѤсмѭѬ)=~w:4&lЙъ(гцЩИѦКНіжэ,$пuг%ѬѠѠѪк,Бѧ'нѯлбеДrъ!зкяєДѨѥЯтая$кѥ!чѨѬvtфуѭyеоѤчжуѣrвб(ашѓЗѭѠќздмы'ВтзЗВѨЗэ/}w'рѤжы(ѠѪзпб*VѵБsѯЖєWоефцѫмеѠ|zѦжцѮѧ'рѮзхиИЛни(хуљѫsѫѤNцплм+uб%ѬѠѠtйуѭtхп}'ч(ѬѬжп(бзЪѨsѯИђчмдд)uРзѨПth,qmew?эь$вѦѨ%сигVіЕВЖАњчки('ѩпгѫѮzѯл!ВОпуѡхш(ЗАхбейшћКsЖѡіедлы'ѨбйЇѪѤѨ#пБyерѤмбеѫѬм!апюHЛГѫѧЬщ!бддѫн%ѤpѦѤссѫПв-qндвvѠрпмйцЧѧѧГЮл!щѕмѯмцѭѠvtл!ѡyгпѭ'жжОѩе!ддъј sчЮдлас'Ж!иѣЁzѥшкsѨвкКо$вѨѯздшцXT#kI― ЛчѭгаД|zѣгиДѡнй'‐(шѯе!ыхдјПѭuѧѓика$иѥкщДѮzѬ#нѫѥй!Ѭзх$vѯа!пдчУЖsѪѦіWьтклuпуѣѭѢЖя!ВЛвмВ+$жѧѩаогбыѕѧНuѧЬялефзѩй+v⁄zцш!БКх!Жхк$vВерщпуќКѡѥЛіт!вбгЄуаilu$==#g–!эпфжѤѬм!пдхіЖѭЕ N⁣!нб'ѩпхѥѭЙѦ/!ѭЛедГпп(фѩее&8Yo%⁺WМу)кЖ/%цpѨѪс!ОЛй-q–$жѫѢ%ожаыЧПѣuДќтсх$нѫмзѣАИx#―sЖ'мѡяпиvѠ%ожудіЖѭѩСойкб)uМеvѭЋѨ#мѣѦпрѡкк(ДѠлѐ(мъЧsхЛСY!БбаuнеЖѪѢx#аѦѮ'пѠчдъѫѬжп(дтШБВѥNіурдкѨдиКѪѤz?.#g;qoШ$кѡНоб(бхіѭДѤѐзпжййy!дЕѤИѪ#уѣѥ'нѯдпиvѣюуф$чіИѢѥNѯки$иЕйжѭѠВѡойѦyкбqядйѦК+=jvHH‰sѴЙўжйбк+uнеѪ~zшш!ѩѩн!Бзг(ѩѬ%ръфцѕЙѦѨѪєян жвМбйvБѥѡхйѣѢпжѩччнѪГъ/4+V#k′Nј!вмбЖ-%⁂pѦѤпбsѣпгѬфпиvѯе!щцюђБГОN⁣!ТкмЙллvѡѯѣ#хѣѤзуѩаииzrобмйшWѼuЙѐпка$иѠсаѨѤѯѦгуПИш/qП$яДѬдъ(хдѝЙИuЗХьй впѧъ)vѪѤѧзбsЖ'гѤчйыЗО+='tHTTmыЛўWркфьѮбфКpѨtтоѣѢымѤ)$ЧvѮаегбыѕКsѫЙЭжуипзДэ%ѫѠzѠлгѣѤ+!ѥвфоѦrппежуШѦsѧЮдлас)uПиvѡБѯ#пѢВрмКо$“vѣакунZHѣАЗѪNыютяоy!иѦpѧЅп!ѣѣнтБзцеНѮ%ожууШОѭѩџмко$еОгаѢѥѧѪ9!øщкюê)$ЙѨѩщщн$ыѐѣѦѦИ@K.p:;%?‑vюИѮуъѡѩо-q–$зЖѬэдзццѓуѨВЮти.8e'?%⁂pцѪедБu'мѤ'хъѨѪч>(‐VѺПѣѡѓчллккѭкфЙpѫѯлзѦw'―qЕашЕѡ%ьъкVѓКѡЖѮєч>ИьuрнѢѥѡѬ#жѣyжпѪыьаѪrфужпшєѡuЕѐжуиййѬ/%ъѠѦѤ#рsѦзоѯо((ЖѬбйъбэѐсѮЖњч!и$ЗѨехѣПvtг!ѯВ'―qцпжѤѯл!едVЩКѢЕЖѓяй хиѥраѫѨЕtпйГѩ)!ѳйпфѬѬ%гдбзЪКsѯИЯеямкеuт%ѬѮѩѪ.уѭyутГжкгѬѢ%р(ЕуёКѮДГBWб ч'ѯпжѨ}ИѪ#мѭИнйqе$зѮДут&8Yo%⁺WФофйНп)vѤѪѦгиБѬ'оѯгяъѨѤнн$$⁢HѥѩѥБўьб изѩб)vѫѢЕсбМyцгѯп$пѦѭнра$фHЕѨѫМѓщуе('ѤтбДѮzѨш!Ѯѩ'рѯжфиѫѪн!ЪХѠF⁇uдХWгтфйЄн%ѬѠѠѬп,Бѧ'пѠчдпѨѮ%пвдсјПѫДѪNх!пфйНклѪ~zц#гѣБвнqхбгѣ~%мж$зHЖѭДЙѐыйндкѭюйѮpѢѣ#аАѭфшѤдк&vрфѐ(жуШЙѭjA?8wk―%ѹpѧѡ#пБѦфшВ'жиЗrддп$щѓДѮѥѿ[!—$еДуеѤѨѡѤ#нѣѥз!умдмѦ|%―(ЖнHЙѦuЙЮщртк'ѧ!кЖѮВѯннs⁍'гК'ж(ѫѧнжкбзЪЙѭДѤіY!Мя'АпчЙpѫП#рѭИхбѣпи(ѪѢхщшчдDѤѥЙіпдм$кѫнаЖѠzЖжкѦНймѯе((ѮrзппшъйѦѦuѧNжпбкоuенѬВѤАнм}yП!ѬпоиѬѪр!лбжіНВЗД@K.p:;%?‑vьѪѨ/!ѯВ'еѡбб(ѫѧ%жедуєsѯѤѐWны$хѠоаЖМttЙбѩѡв!ѢвфжѯГчги;VѴѯs⁁џчви$еuрнЗВѯѨж-s⁍'тАлбэѫБорч$ѤѓДѧ{A?<t9⁁!ДѦѣѢx#лѭЛйсКв$кЗЃ%сижыіѯѫЕЭе!иглѠмнДМzѮнеy–!ѦзинДѪо!здщјуѨВЮтю.8(%?9&nцП#оѦЙввѪшйыѭѪфэ&$ёЪК~ЗИNх!эцйѩ!дНѫѤz#МѦyисѯццжvùзушкЧєѡuЙЮщщлклî-%ѦpѨЖупЂѥ'рqядеЗѬй!яцшEѦѭuЙѐъютш)uЙоѮpѨЕђ!ѫѮлдѬпцфxn*q68V‰sюЖњъп,$–uрпѦѧѪѯг!Мw'―qХклѢѢ%жиждШД}uзіцкикхѠлеxpk`90gw'БqцблѨѦию(‐VћѧѠѮОђ[!сцчѫййvВѯѪуйѫyп!Ѥгмдvѭнсжвьѐ sъИЬщну$рЗп%ѮѭѪГж!⁇yц!Влд(ЗѬмељиXT#kI― ХкѥцеѭѠzѫлсѭѯнй}'лжДѬй!ъбшШМѫy⁺WтткрѨйоvрѧѠудѪw'―qИфаѨВнунцнDуѨѪєч/<+wk=uhтЛѡ#жѣИлдОммщК|%Й(йцHИѫѨѥЬд!сцзѮп%БГИИ.цАЛы!АиквѨѫидн*JGTmiVP⁣!А$лѫзаД|z⁀#мѣОзкqидзѦrЗкиацD⁇uѫЬщ!чцйxулvѢКѪздsѫчдѭвйеѨѡл!збдѓМБѠНСH!ЗйзѠуаzpѠѤй!ѡyуйѪыииГh%гнфыЫПВКќWоркяѮпаzpНЖнаИyисѤгкъѤВеуацкHѥѭѤѭЬяд.8(%?9&nz⁀#УѭѢылѯ'жжДrйъ(йуHГѮѥГђ[!чцйuййѣѭѧѪ#мАѯкпqифнѢѬчгшддѐѦПy⁺WжаафѩцнѤѮzЕйбѤѩмбqлддѦrЕма*V⁼ыѮОNэуо$еѥр%ЗОѮѤ#пБѦчбѣпп&vъ%ожууєѧsѭКћъмо$еО/9y dhs?⁇yПкѩ)*&v⁆%ожаьѓѪДѭНЯи!пдиѥ!ЕѫѤКѡь/s⁍'Нѯббъzrшуж$фіКѢМГNъд ¯иѫцаѪГzѦшºyз!úикяѣѮц!аиуѕЙѭuѧћюцах¼{!ПѦѪѤѭ.уѭyлпѭвйъzrкпщпуHОѭЗИЮщво$еДѐ%ѢѮѡѢопsѦйиГп$аѫѢтд78Yo%⁺WЙ,$лѫзаД|zѦш!ѮѬ'пѥкм(ДѢпйн(V⁼ѧѫЗўхйлд'ѩбйѦpшѯгеѣw'―qВхгѮrшуж$зѐѥБѠКў[!в$кѠи%ѪѮѬѡс!ѢВхэqп$йѨѩщщн$дјОѫАÅжаобеî/9y dhs?⁇yЧдѠшц$v⁆%уасшHѥѩѥБўьб ы+uвоЙѤЕtобsымбѥз$аvтиешбйF⁇uЅNыдны'ЗбпѨѥzГргВЛеп}'уъѨrшуж$діППѯИNъбчдмѫ/%ѱВѤtбрЂyцуБзйеѨѧ%дсѕVњЛѦЕГњя/<+wk=uhьБtобsѥдмѯебеѮѧ%жиишѓѣѣѮО@WУиьпѨт%ѫѠКЗыбѨyхпѪыожvѭодщоVЯДМuДNабшозА!нvѫЋѧййѪyтсВцц(ѩѪхпоошњ sшОєчлон'ЗсаѤѮѬѩниsѥфжКнм$vѯнлиошёѧЕЖђчуиувДллѯpѨЕмъЛѣп!⁅'лшѨГчп(лшѕМѯѥЛіт; мдЕб%ѫѠНѤибВЕ)=~w:4&lКбздVїКВѩИЬздл$кѥ!тѦББz?.#g;qo'‐(ѵѤа!зкбЪМsѡГЯиуь*'чбйvѧѪѦссѣyе!ЙнкгЕ~%б(йцє⁇uЛўWсаейЗт+vфЙѨгяyипБз$шѦГрпммдФѥМ{A?<t9щъ%ѤБИѤийsѡа,Ѧз$щДѬоб&$ііАѫЗГѕя!Впзѡб%ѮpъѩзсѦЖ'рѯжмшѦѩн!кбпѐsѪѦѐоблмцЙ-%ѪЛzЕ#сѦѨшуѡлм(Оѩн!мкVќЖѦЕГїY!Бямѫ!пѦѪwЖн‧sКщуѬй*(щѬ(рниуёЙѭѩѥ@K.p:;%?‑vэЙx#еѦЙбйГвхфvѦхтл$тШѧѠѥ N⁣!созѢбоѦpѦѤпбsщкеБвы(ѫѢ%ошкпјЙѫѠN⁣!Вхіy!тДѮzѩгцѫѤздГцы(ЗrбсывчУsѢЖєчмчмеѥдчЗПzѫнаѦѭйи;+xhnu?“$ѮѓМsАЖѐжпм('⁁!рѪЛѠѩркsымбѥ)8'&l9q6‐VѰЙѭѦВўWьтк'ѫеиѨpѢtспsѯв-q–$зѨѦййлйеѓДsѫЛўWй жьНкеvѧѪtзгѦЙы/m(t6j";Ю(гцђѤИѮЖNрб йпѩй)vѢѯДотѨѩцэqе$лѨГчйечиDВѠНўWма$гѭгеѫ~zшш!ВyчпѥпцнѭНйй(луШБѠѮѩѓдкихы{=*&nf$=!⁇yЦоѯнкбѫѬм!екбѐs⁁Яэбздмѥ!ъxp⁎tГ!ѤѩеуБз•(ѧБбдд$юЩОѣЗѪNщувбхО/9y dhs?

Глава 4

Мы сидели за столом, откусывая бутерброд и периодически косясь на часы. До 14:14 оставалось больше трёх часов, но нервная система уже начинала выдавать сбои — то резко хочется спать, то наоборот, бежать куда-то сломя голову. Мама с утра нашла в кладовке старую книгу без названия — просто с чёрной обложкой и пожелтевшими страницами. Она показала её нам и сказала, что впервые видит эту вещь, хотя раньше кладовку разбирала лично.

Но сейчас было не до книги.

— Может возьмете что-то с собой? Вдруг засядете там надолго? — предложил папа, заглядывая в холодильник. — Типа что? — переспросила я. — Ну, перекус: бутерброды, печенье, яблоки, вода... — начал он перечислять. — Папа, мы в библиотеку, а не на пикник, — засмеялась я. — Это ты так думаешь. Вдруг там квест по выживанию в архивах. — Или портал в подвале, и мы застрянем до конца учебного года, — вставил Влад. — Тогда точно нужны запасы. Я за яблоки, — сказал Андрей и уже потянулся к миске с фруктами.

Мама закатила глаза, но молча завернула нам с собой пару лавашей с сыром и ветчиной.

— Будете смеяться, но если это тот самый день, который мы потом вспоминать будем как начало чего-то важного — лучше быть сытыми, — серьёзно сказал папа. — Спасибо, генерал, — с ухмылкой ответил Влад и сделал вид, будто салютует.

Мы засмеялись. Да, это было странное утро. Слишком странное. Но, по крайней мере, мы шли туда втроём. А это уже придает уверенности.

— Так, всё, в рюкзак положила: воду, перекусы, блокнот, ручки, пауэрбанк, — пересчитала я. — А, ну и таблеточки для моего колена, как без них. — А я взял фонарик, — сообщил Андрей. — Нахрена? — Ну вдруг там тьма вековая и паутина из прошлого, — пожал он плечами. — А я взял удачу… — сказал Влад, глядя в зеркало и поправляя волосы.— Вот она, во всей красе.

— Пошли уже, пока наша «удача» не испарилась, — хохотнула я, вешая рюкзак на плечо.

Мы вышли из дома. В голове крутился один вопрос: кто, чёрт возьми, подкинул нам ту записку… и что нас ждёт в библиотеке?

Стоило подойти к библиотеке, как резко изменилась погода. Вместо солнца появились тучи и началась молния. Суперское начало, очень нравится. Высшим силам огромное спасибо, 5 баллов за старания.

Библиотека встретила нас той самой тишиной, в которой даже собственное дыхание звучит, как тромбон. Воздух пах бумажной пылью, как будто здесь затаились не только книги, но и десятки забытых историй. Я оглянулась — всё выглядело обычно. Чересчур обычно.

— Ну и… где тут наш "следующий знак"? — прошептал Андрей, будто боялся спугнуть воздух. — Может, он должен появиться в 14:14 ровно? — предположил Влад, глядя на часы.

До нужного времени оставалось пять минут. Мы прошли вдоль стеллажей, стараясь не шуршать шагами. Я краем глаза заметила библиотекаршу — та сидела за стойкой, уткнувшись в газету и как будто вообще не замечала, что мы втроём ходим по залу с лицами, как будто ищем портал в Нарнию.

— Может спросим у неё? — шепнула я. — Ага, "здравствуйте, мы пришли по загадочной записке, которая, возможно, из будущего, не подскажете, где тут встреча с судьбой?" — съязвил Андрей. — Ну мало ли, вдруг у неё бейджик "хранитель древних тайн"? — подмигнул Влад.

Мы снова засмеялись. Почти нервно.

Ровно в 14:14 в зале что-то щёлкнуло. Не громко, но отчётливо — как будто замок в двери открылся сам по себе. Мы обернулись. В самом конце дальнего коридора, за последним книжным рядом, приоткрылась узкая дверь. Я точно знала, что её раньше там не было. Да и никто не говорил, что в библиотеке есть подвал.

— Ну что, квест начался, — сказал Андрей и взял яблоко из рюкзака. — Если нас сейчас сожрёт древний демон, то хотя бы не на голодный желудок. — Подождите, — сказала я. — Мы точно все это видим? Это не у меня одной глюки? — Мы все видим, — хором ответили парни.

Мы переглянулись, и я, сглотнув, шагнула первой.

Мы осторожно шагнули в узкую дверь, ведущую в полутёмный коридор. За ней оказался небольшой зал, освещённый слабым жёлтым светом. Воздух был прохладным, и пахло старыми пергаментами и чем-то... странным, будто мокрая шерсть.

— М-да, уютно тут как на складе забытых душ, — пробормотал Андрей.

Мы сделали пару шагов вперёд, и дверь за нами захлопнулась с глухим грохотом.

— Отлично! Прямо классика: зашли и в ловушке, — скривился Влад, дергая за ручку. — Конечно, не открывается.

Моё внимание привлекла массивная книга на постаменте в центре комнаты. Пыльная, с потрёпанным тиснением. Я шагнула ближе, а Андрей, не удержавшись, уже тянулся к обложке.

— Не надо! — крикнула я, но он уже открыл.

— "Звери, которых нельзя звать"? — прочитал он вслух название. — Звучит позитивно.

Он развернул первую страницу и начал читать: — "Тварь Силурийская. Обитает в местах, где нарушено течение времени. Способна..."

Вдруг из угла комнаты донёсся мерзкий хруст, как будто кто-то царапал когтями по камню. Мы одновременно замерли. А потом — рывок, рычание, и чёрная тень метнулась прямо на нас!

— ЧТО ЭТО, Ёкарный бабай?! — заорал Влад, падая набок.

Андрей закрыл голову руками, а меня отбросило в сторону — прямо к книге. Я ударилась плечом, но успела схватиться за обложку и развернуть нужную страницу.

— Так-так-так… — лихорадочно пробегая глазами по тексту, я прочитала: — "…исчезает только при прочтении его истинного имени и ритуальной формулы…" Вот оно! — "Силурийский Сверепус, исчезни, как никогда не был, коль ты не к месту, забудь этот мир!" — почти прокричала я, едва разглядев строчки.

Зверь, прыгнувший прямо на Влада, внезапно застыл в воздухе, как будто его схватили невидимые цепи. Затем, громко завыв, он растаял в воздухе, как дым, оставив после себя лишь запах гари и царапины на полу.

Мы сидели в тишине, тяжело дыша. Несколько секунд никто не говорил.

— Ну, как там перекус, Андрей? — с трудом выдавила я. — Я… может, яблоком этого зверя и прибил бы, — выдохнул он, — но он, сука, был слишком шустрый. — Я больше никогда не читаю вслух в странных комнатах, — пробормотал Влад.

- Я так точно не буду. - пробормотал Андрей.

Мы сидели на полу, облокотившись на стены, ещё не совсем веря, что всё закончилось. Последняя надпись в книге будто обожгла сознание: "Следующий шаг будет труднее. Доверяйте друг другу. Не читайте вслух."

— Надеюсь, эта книга не даст нам новый квест под названием «Погладь призрака и останься в живых», — буркнул Андрей, всё ещё потирая локоть. — А я думала, хуже автобуса быть не может, — выдохнула я. — Я ошибалась.

Влад подошёл к двери, которая всё ещё была плотно закрыта. Он дёрнул ручку — и вдруг дверь открылась сама, бесшумно, как будто ожидала этого момента.

— Ага, то есть зверя выкинули, квест пройден — можно и выпустить, — сказал он, выходя первым.

Мы вышли в главный зал библиотеки, и… никого. Ни библиотекаря, ни других посетителей. Даже охранника не было. Только часы на стене с жутковатой точностью показывали 14:44.

— Стоп, а когда мы заходили, было 14:14, — заметил Андрей. — Значит, всё это заняло ровно 30 минут? Или… кто-то так решил, — добавила я. — Нам вообще теперь можно верить часам?

Я подошла к стойке, за которой обычно сидела библиотекарь, и заметила там маленькую записку, приколотую кнопкой к столешнице. На ней был ровный аккуратный почерк:

«Вы сделали первый шаг. Будьте внимательны. Второй знак будет там, где начинается река и заканчивается страх. Не опоздайте.»

— Опять загадки, — простонал Влад. — Где начинается река и заканчивается страх?.. Это что, философия для продвинутых школьников?

— Похоже на какую-то метафору, — сказала я. — Но звучит, как будто это реальное место. Нам нужно подумать…

Андрей потянулся и, будто между делом, сказал: — Ну, в следующий раз я хотя бы возьму с собой бейсбольную биту. Или бабушкин зонт. Всё надёжнее, чем яблоки. — А я свою таблетку от колена, — добавила я. — Причём целую упаковку. Вдруг на следующем уровне будут боссы? Хотя подумываю купить тоже биту, не буде же я отбиваться от боссов таблетками. Они так не умрут, хотя если только от смеха.

Мы рассмеялись — как обычно смеются те, кто пережил что-то стрёмное и пытается не сойти с ума.

— Пошли домой? — спросил Влад. — Пока тут не включилась вторая часть хоррора.

И мы вышли из библиотеки — немного потрёпанные, но с новой подсказкой и чётким осознанием: это только начало.

Когда мы подошли к дому, у меня внутри всё как-то странно сжалось. Хотелось просто упасть на диван, завернуться в плед и залипать в потолок. Но, увы. Мы только открыли дверь, как из кухни тут же раздался голос мамы:

— Вы вовремя. Мы как раз накрыли чай.

— Мы? — переспросила я, снимая кроссовки.

В следующую секунду я увидела в кухне… наших родителей. Все трое. Мои мама и папа, родители Влада, и родители Андрея. Сидят за столом, как будто это встреча выпускников клуба "Родители детей, попавших в пространственно-временной коллапс".

— А что… у нас семейный совет? — удивился Влад. — Можно и так сказать, — сказал его отец, — Мы просто хотели услышать, что произошло. От начала и до конца. Вы ведь были в библиотеке?

Мы переглянулись. Отпираться не имело смысла.

— Ладно, садитесь. — Я вздохнула, — Сейчас расскажем.

Мы сели за стол. Я коротко пересказала, как дверь сама закрылась, как нашли книгу, как Андрей начал читать вслух и появился зверь. Как мы еле отбились и я успела найти в книге способ его остановить. Когда дошли до момента с надписью «Не читайте вслух» — мама только тихо выдохнула: — Хоть кто-то там знает про технику безопасности...

— А потом нам оставили ещё одну подсказку, — добавил Влад, — записка. На ней написано: "Второй знак будет там, где начинается река и заканчивается страх."

— Это звучит... не очень, — сказал отец Андрея, потирая подбородок. — А вы уверены, что не втянулись в какую-то опасную игру?

— Мы уже давно в ней, — спокойно сказал Андрей. — Только правила узнали совсем недавно.

Повисло молчание. Каждый явно прокручивал в голове всё, что услышал.

— Ну, — наконец подала голос мама, — раз уж вы в этом до шеи, то будем держаться вместе. Только обещайте: не лезть туда одни, если не уверены, что безопасно.

— Мы постараемся, — пообещал Влад. — И давайте уже наконец делать нормальные перекусы в дорогу, — добавил Андрей. — На всякий случай.

— Я могу приготовить блинчики, — предложила мама. — Кто знает, может, они отгоняют монстров лучше, чем чеснок.

— Или хотя бы поднимают настроение, — хмыкнула я. — А оно нам ой как нужно.

Мы засмеялись. Хоть что-то в этой новой реальности оставалось нормальным — тепло, смех и мамины блинчики.

После блинчиков и рассказов мы все немного выдохнули, но напряжение всё ещё висело в воздухе. Я поднялась в свою комнату, чтобы забрать тот самый старый том, который мама утром нашла в шкафу. Книга всё ещё пахла пылью, а обложка казалась потрёпанной временем. Что-то в ней не давало покоя.

— Помните эту книгу? — Я вернулась в гостиную, положив её на стол. — Мама нашла её сегодня утром. Тогда я пролистала её мельком, но, может, зря не обратила внимания. Сейчас самое время.

— Давай сюда, — сказал Андрей, — только, пожалуйста, не читай вслух описание монстров.

- Не, я не буду, это ты у нас мастер по таким делам. - с улыбкой ответила я.

И начала аккуратно листать страницы. Почти сразу же мой взгляд зацепился за странный фрагмент — не такой, как остальной текст. Он был написан другим шрифтом, почти как от руки, и будто бы вписан позже.

— Смотрите... — Я замерла. Текст был короткий, но странный:

«Там, где начинается река и заканчивается страх, Тень прошлого покажет вам путь. Следуй за шумом воды и огнём на ветру. Но помни: не всё, что светит, — добро…»

— Это точно о нашей следующей подсказке, — сказал Влад. — Слишком уж совпадает.

— Шум воды... огонь на ветру... — Андрей задумался. — Может, это про тот старый парк с ручьём? Где ещё фонари светятся странно, когда ветер сильный.

— И где нас в детстве пугали байками, что там обитают призраки, — добавила я. — Отличное место для вечерней прогулки. Или для гибели героев.

— Я голосую за дневной поход, — тут же сказал Влад.

Мы переглянулись. Было страшно, но в то же время — как будто что-то внутри вело нас туда. Как будто этот путь уже начался и остановиться невозможно.

— Завтра после школы идём туда, — сказала я. — Берём всё, что может пригодиться. В том числе перекусы и хорошую дозу храбрости.

— И книгу не забудь, — сказал Андрей. — Она, кажется, умнее всех нас вместе взятых.

Глава 5

Утро началось с трагедии: закончился мой любимый кофе. Я даже не успела драматично закричать «за что?!», потому что мама уже стояла у двери и торопилась на работу. — Завтрак на плите, не забудь поесть! — крикнула она на ходу. — Ага! — крикнула я в ответ и автоматически выложила из рюкзака половину вчерашних стикеров, блокноты, флешку и зачем-то фонарик.

Спускаясь по лестнице, я проверила чат.

Аня: Живы? Кто-то помнит, как вставать в школу по утрам и при этом не выглядеть зомби? Влад: Я зомби. Но иду. Андрей: Я — кофеин. Я вас спасу. Ждите.

Уже возле школы мы с пацанами обменялись сдержанными взглядами — внутри всё бурлило, но внешне делали вид, будто у нас обычный день. На уроках все выглядели подозрительно нормальными, что само по себе уже казалось подозрительным.

— Они все выглядят… слишком обычными, — прошептал Влад, пока училка по химии изображала графики на доске. — Ага, особенно тот мальчик, который ел ластик, — добавила я. — По сравнению с нашими буднями, это выглядит как отпуск, — сказал Андрей, — а я вообще надеялся на полёт на Луну.

- Вот давай не каркать, хорошо? На Луне мы ещё не были. Туда бы я точно не хотела. - сказала я

А Влад в этот момент хрюкнул от смеха в руку, он думал что, сделал это тихо, но на него теперь смотрело пол класса. Теперь мы с Андреем пытались не заржать в голос от этого.

Когда уроки закончились, мы ни минуты не теряли — взяли с собой книгу, воду, фонарики и, как завещал папа, перекусы. Конечно, мы пошли не в поход в Карпаты, но булочка с корицей ещё никому не мешала.

Путь к парку и тайна у реки.

Парк, в который мы направлялись, казался совершенно обычным — особенно днём. Летом сюда водили детей, весной цвели деревья, а сейчас, в конце весны, ветер шумел в кронах, а ручей, тот самый ручей, еле слышно журчал вдалеке.

— Огонь на ветру и шум воды… — шепнула я, оглядываясь. — И страх, — добавил Влад. — Его я чувствую чётко.

Мы подошли к мосту через ручей. Под ним темнела небольшая расщелина в бетонной кладке — будто туда кто-то вмонтировал металлический ящик, почти незаметный со стороны.

— Это что, тайник? — удивился Андрей. — Как в квестах?

Я взяла книгу. На той странице, где была загадка, теперь появилось ещё что-то — будто буквы проступают от тепла рук:

«Открой, но помни: твой страх не должен тебя остановить. Только тот, кто смотрит ему в глаза, получит ответ».

Влад нашёл небольшую щель сбоку — как раз, чтобы просунуть пальцы и приоткрыть. Мы переглянулись.

— Ну что, открываем? Или перекусим сначала, а потом героически погибнем? — предложил Андрей, достав булочку.

- Тебе только поесть, как ты умудряешься столько жрать и не толстеть? - вопросительно посмотрела на него.

- А этому нужно годы тренировок. - сказал он и показал мне язык.

В это время Влад осторожно потянул за металлическую дверцу в бетонной кладке под мостом. Она скрипнула, будто не открывалась тысячу лет, и наконец поддалась.

Внутри оказался свёрнутый в трубочку лист бумаги, перетянутый красной ниткой. Я первым делом проверила, не карта ли это к сокровищам или хотя бы к зарядке от жизни. Оказалось — нет, но не менее странное:

«Там, где земля касается неба, и тени становятся короче — там ответ. Лезь выше, чем твой страх. Самое высокое дерево помнит.»

— Ну ясно, не просто прогулочка у ручья, а целый квест «назад в будущее» в стиле паркура, — фыркнула я, — залезь, найди, не упади, не сломай ногу, бла-бла.

— Хорошо хоть не “спрыгни с парашютом с луны”, — хмыкнул Андрей и начал осматривать деревья. — Аня, у тебя колено, ты точно не лезешь, — сказал Влад строго. — Я полезу. — Почему ты? — фыркнул Андрей. — У меня вон хватка, как у коалы. — Ты больше похож на ленивца. Медленного и дерзкого.

Пока они спорили, я просто взяла и… показала на дерево, которое возвышалось над всеми — огромное старое дерево, с толстой кроной и длинными ветками.

— Вот оно. Я уверена.

Влад в итоге полез, Андрей страховал снизу, а я была главным координатором с земли, заодно и оператором, снимающим процесс на телефон — мало ли, станет вирусным видео.

— Есть! — крикнул Влад сверху. — Тут… какая-то коробка! И бумажка.

Он аккуратно достал предмет — небольшой деревянный футляр, обвязанный тем же красным шнурком, и свернул вниз по ветвям, как настоящий скаут. Мы все сгрудились вокруг находки.

Внутри оказался ключ. И на записке — ещё одно послание:

«Ключ откроет дверь, которую видит не каждый. Следующий шаг — под землёй, где книги дышат пылью.»

— Под землёй… — медленно протянула я. — Библиотека? — спросил Андрей. — Возможно. Или что-то ещё. Но это уже завтра. Или сегодня вечером.

Влад поднял ключ на свет.

— Ну что, ребята? Продолжаем спасать реальность, пока другие делают домашку?

- Ага, но нам по-любому нужно будет её сделать. Ведь учителям мы не объясним по какой причины мы её не сделали. - сказала с грустным выражением лица.

- А жаль, была бы весомая отмазка. - сказал Влад, а Андрей кивнул знак согласия.

После находки ключа и странной записки мы даже не стали возвращаться домой — слишком уж всё было… наэлектризовано. Мы пошли прямиком к библиотеке — той самой, что уже успела закрыться, но мы знали один маленький секрет.

— Смотрите, — Влад указал на боковую дверь у старого фундамента. Ключ в замке щёлкнул, как будто ждал именно нас. За дверью оказалась старая лестница вниз, ведущая в полутемный подвал, где пахло пылью, книгами и… чем-то ещё.

— Мне не нравится, — буркнул Андрей, — тут как будто кто-то дышит, но не мы. — Не каркай, а то сейчас кто-то реально вздохнёт в затылок, — ответила я и плотнее прижала к себе книгу, которую мы взяли с собой.

В центре комнаты — старый постамент, а рядом — ещё одна записка:

«Истина требует жертвы. Враг уже проснулся. Вы должны помнить, что вас трое — только так возможно его сдержать.»

И тут воздух сгущается, как перед бурей. С потолка срывается глухой рык, и из тени выползает существо — как смесь волка и ящерицы, с рогами и глазами, светящимися оранжевым.

— Шутка такая, да? — прошептала я. — Плохая шутка, — оттолкнув меня, Влад бросился к существу. Оно рыкнуло и отпрыгнуло, потом метнулось к Андрею, и началась настоящая схватка. Мальчики пытались отвлечь его, отбивались палками, Влад получил рассеченную бровь, у Андрея порвана куртка.

Я стояла с этой проклятой книгой, и вдруг как озарение:

— Книга! Она может помочь!

Я открыла страницу с загибом — там было нарисовано ТО ЖЕ САМОЕ существо. И текст:

«Это древний страж порталов. Чтобы усмирить, нужна кровь трёх связующих: разум, сила и сердце. Каждый должен дать каплю — и соединить руки на печати.»

— Мальчики! — крикнула я, — мне нужна ВАША кровь!

— Так сразу? — взвизгнул Андрей. — Может, хотя бы романтический ужин сначала?

— РЕЗАТЬ НЕ БУДУ! Просто порезать палец, быстро!

Мы втроём, дрожа, сделали маленькие надрезы на пальцах, капли крови соединились на старом камне с узором. И тогда всё засветилось, существо взвыло и начало исчезать, будто засасывается в дымку. Комната задрожала, книга сама закрылась и защёлкнулась замком.

Мы сели на пол, тяжело дыша. Все живы, немного побиты, в крови — но живы.

— Так, — сказала я, — если в следующей подсказке будет «сходите в преисподнюю и возьмите селфи с чёртом», я официально отказываюсь.

— Я бы даже сказал, что у нас уже травма на всю жизнь, — добавил Андрей, потирая плечо.

Влад встал первым. — Но одно ясно — нас кто-то ведёт. И назад дороги нет. Я сжала книгу: — Осталось выяснить, зачем.

Я стояла, глубоко дыша, опираясь на стол, где лежала книга. Колено всё ещё ныло, но сейчас это казалось мелочью. В ладони оставалась лёгкая дрожь — всё пережитое только сейчас начинало отдаваться.

Монстр исчез, оставив нас в напряжённом молчании. Влад тяжело дышал и первым нарушил тишину:

— Чёрт, ребята, я думал, у меня в жизни были проблемы… а тут — зверь из кошмаров! Это уже не просто “понедельник”.

Андрей, перевязывая руку и глядя на кровавую царапину:

— Если такие твари существуют, значит, мы либо в плохом фильме, либо где-то в очень кривом будущем. Надеюсь, хотя бы с попкорном.

Я усмехнулась и посмотрела на ребят:

— Ага, и кто-то явно забыл предупредить нас о “правилах безопасности” в этой игре с монстрами. Может, нам выдали инструкцию на марсианском?

Влад усмехнулся:

— Я бы предпочёл марсианский, чем этот адский зверь. Ладно, держитесь, команда, у нас тут квест “собери 20 кусочков карты и выживи”.

Андрей внимательно изучил найденный листок:

— Собрать 20 кусочков? Ну, супер, это как искать ключи от квартиры, которые ты сам же и спрятал, — сказал он с улыбкой.

Я сжала карту в руках и вдруг почувствовала странное волнение:

— Значит, впереди длинный путь, куча загадок и куча приключений. Кто бы мог подумать, что обычный школьный день превратится в нечто такое... но знаете, с вами, ребята, даже страшные звери кажутся чуть менее ужасными.

Влад подмигнул:

— Главное, чтоб следующий зверь не попросил нас подписать какую-то “форму согласия на участие”.

Мы все рассмеялись, немного разрядив атмосферу, но в глубине души понимали — впереди нас ждет что-то гораздо большее, чем просто уроки в школе.

Мы уже шли домой, все уставшие и с мелкими ушибами — Андрей и Влад прихрамывали, я поджимала больное колено. Андрей, пытаясь разрядить обстановку, шутил:

— Честно, это был самый адреналиновый день в моей жизни. Кто бы мог подумать, что школа — это такое приключение.

Влад усмехнулся:

— По крайней мере, теперь у нас есть реальный повод не ходить на уроки истории — всё равно там монстры.

Я держала в руках найденный кусочек карты и шептала:

— Нам нужно собрать их все... Что ж, приключения только начинаются.

Когда мы зашли в квартиру, родители тут же заметили наши синяки и царапины. Мама сразу схватила аптечку, а папа с удивлённым взглядом спросил:

— Что, черт возьми, с вами случилось? Вы что, дрались с дикими животными?

Родители Влада и Андрея тоже были в шоке — мама Андрея даже чуть не упала на диван, а папа Влада сдерживал смех, но глаза выдавали искреннее удивление.

Мама начала аккуратно перевязывать мои колено и царапины на руках, постоянно кидая удивлённые взгляды:

— Кто там вам это устроил? Что за звери? В 2016-м? Вы что, в каком-то фильме ужасов оказались?

Мы пересказывали всё подробно — про зверя, про карту, про нашу борьбу и что теперь нам предстоит собрать все кусочки.

Папа Влада, не сдержавшись, пошутил:

— Ну, если вы собираетесь на охоту на монстров, то где ваши доспехи? Или хотя бы шлемы?

Все рассмеялись, но стало понятно — теперь нас не отпустят одних. Родители решили остаться на ночёвку, чтобы присмотреть за нами и, возможно, помочь подготовиться к следующим приключениям.

Устало, но с чувством, что мы не одни, мы пошли спать — завтра ждала новая глава этой странной истории.

Глава 6

Утро. Мы проснулись от тихого шороха и странного вида в гостиной. Подойдя ближе, увидели родителей — они буквально спали, уснув над открытыми тетрадями и домашними заданиями. Вид у них был такой, будто всю ночь боролись с учебой за нас.

— Вот это жертва ради детей, — тихо сказал Влад, улыбаясь.

— Кажется, наши родители — настоящие герои, — подхватил Андрей.

— И задания все сделали, — добавила я, заглянув в тетрадь. — Всё аккуратно, без одной ошибки.

Мы переглянулись и в знак благодарности решили устроить для них настоящий праздник.

— Ладно, пацаны, завтрак готовим сегодня мы! — объявила я.

Пока родители дрыхли, мы с Владиком и Андреем разделились по кухне. Влад жарил яичницу, Андрей резал овощи, а я пекла блины и ставила кофе. С каждым шипением сковородки и ароматом свежего хлеба на душе становилось теплее.

— Кто бы мог подумать, что после борьбы с монстрами мы станем ещё и шеф-поварами, — посмеялся Андрей.

— Главное, чтобы завтраки получились вкусными, а то папы с мамами проснутся и устроят ревизию, — подшучивал Влад.

Когда всё было готово, мы аккуратно разложили еду и осторожно разбудили родителей.

— Просыпайтесь, герои! Сегодня день без домашних заданий, зато с вкусным завтраком от нас, — сказала я, улыбаясь.

Родители, не успев толком прийти в себя, с благодарностью посмотрели на нас, а потом все вместе сели за стол, чтобы начать день с тепла и смеха.

Когда мы уже подходили к школе, я заметила, что Влад и Андрей идут немного поодаль друг от друга, и у обоих были грустные взгляды.

— Ребята, что случилось? — осторожно спросила я, чувствуя, что им не до шуток.

Влад опустил взгляд и тихо сказал:

— Скучаем по своим детям... Это странное чувство — когда ты здесь, но мыслями там.

Андрей кивнул:

— Да... иногда кажется, что мы заблудились не только во времени, но и в собственных жизнях.

Мне стало жалко их. Взрослые, сильные, а тут вдруг такие уязвимые.

— Знаете, — сказала я, пытаясь подобрать слова, — я понимаю вас. Но мы вместе — и это уже сила. И даже если нам сейчас тяжело, мы пройдём через всё. Вместе.

Они посмотрели на меня, и я увидела искорку надежды в их глазах.

— А ещё, — улыбнулась я, — сегодня мы устроим себе маленький праздник. Представьте, что школа — это не школа, а место, где у нас есть всё, чтобы забыть о грусти хотя бы на пару часов.

Влад улыбнулся впервые за долгое время:

— Спасибо, Аня. Ты умеешь вдохновлять.

— А я люблю видеть вас счастливыми, — ответила я, крепко сжав их руки. — Всё будет хорошо.

И мы пошли дальше, чувствуя, что вместе нам не страшны ни время, ни расстояния.

Мы сидели на уроке истории, переглядываясь между собой. Я уже приготовилась услышать голос нашей привычной учительницы, когда в класс уверенно вошёл он — Антон Сергеевич. В костюме, будто только что с обложки журнала, с той же доброй, немного ироничной улыбкой. У меня аж ладони вспотели. Влад с Андреем заметно напряглись — все помнили, как закончился наш предыдущий «урок».

— Доброе утро, класс, — сказал он спокойно. — Сегодня у нас особенный урок. И я бы хотел, чтобы кое-кто снова помог мне у доски. Анна, Влад, Андрей — прошу вас.

Мы нехотя поднялись. Шепотом я пробурчала:

— А можно я просто не сдам историю и пойду работать в TikTok? Это, походу, проще.

Влад усмехнулся, Андрей закатил глаза.

У доски Антон Сергеевич повернулся к классу:

— Скажите мне вот что: Если бы у вас был шанс изменить свою судьбу, зная, что это повлияет на судьбы других — вы бы рискнули? Ответ должен быть не из учебника. А из сердца.

Мы зависли. Это был не просто вопрос. Он что-то проверял.

Я осторожно заговорила:

— Смотря какие последствия. Я не хочу никого травмировать ради собственной выгоды.

Влад продолжил:

— Но если есть шанс спасти кого-то… иногда риск оправдан.

Андрей пожал плечами:

— Или не оправдан. Потому что прошлое не любит, когда в него вмешиваются. Это мы уже поняли.

Антон Сергеевич кивнул и вдруг, словно между прочим, достал из кармана маленький, тонкий медальон.

— Ваша искренность радует. А теперь… — он подошёл ко мне и положил медальон в ладонь, — один совет: Ищите у воды. Второй фрагмент карты спрятан там, где отражение — не всегда правда.

Он улыбнулся, повернулся к классу:

— А вы, ребята, продолжим обсуждение событий Первой мировой. Без путешествий, обещаю.

А когда мы вернулись на свои места, медальон в моей ладони тепло пульсировал, будто знал — мы на верном пути. И такое ощущение, что там магия…

После урока мы вылетели из школы, будто за нами гнался сам Антон Сергеевич с дополнительными вопросами. Я крепко сжимала в руке медальон, который он мне передал. Он был неожиданно тяжёлый и будто тёплый — не просто металл, а будто что-то… живое.

— «Где отражение — не всегда правда», — вслух повторил Влад, пока мы шли к реке. — Это может быть всё что угодно. Пруд, ручей, зеркало, лужа…

— Или просто очень мутная вода, — добавил Андрей. — Хотя я надеюсь, что не в канализации.

— Если окажется, что второй фрагмент лежит под дохлой рыбой — я отказываюсь в этом участвовать, — вставила я и вздохнула. — Но интуиция говорит, что это не про мусор.

Когда мы подошли к реке, солнце уже стояло высоко, вода играла бликами. Мы огляделись. Спокойное место, почти никого. Я вдруг почувствовала, как медальон в руке стал чуть тяжелее и… потеплел.

— Он реагирует, — прошептала я. — Мы на верном пути.

Влад пошёл вдоль берега, рассматривая кусты и коряги. Андрей заглядывал под камни. Я подошла к воде и вгляделась в отражение — не было ничего странного, только... В одном месте отражение ветки колыхалось, хотя сама ветка оставалась неподвижной.

— Эй, идите сюда! — крикнула я.

Ребята подбежали. Я указала на странное отражение. Мы втроём наклонились. Вдруг прямо из воды вынырнуло... что-то.

— Нет-нет-нет, только не снова! — выдохнул Влад.

На этот раз это было похоже на водяного зверя — полупрозрачного, с глазами, как два фонаря. Он прыгнул на нас, и мы отлетели в стороны. Андрей быстро схватил палку, Влад стал передо мной.

— У кого книга?! — крикнул он.

— У меня! — заорала я, лихорадочно открывая страницы.

В этот момент зверь кинулся на Андрея, и Влад среагировал первым — оттолкнул его и снова оказался на пути монстра. Я листала книгу дрожащими руками.

— Нашла! Чтобы его остановить, нужна... кровь троих, кто видел его отражение! — крикнула я.

Мы переглянулись. Небольшой укол — ножичком, которым резали яблоко утром. Три капли упали на траву перед зверем. Он завыл, как будто ему включили тревожную сигнализацию, и исчез, рассыпавшись пузырьками в воздухе.

Вместе с ним исчез и странный эффект в отражении. Под камнем мы нашли второй кусочек карты и ещё один свёрнутый листок. Там было написано:

«Осталось 18. Не забывайте: страх — враг, но и проводник. Ищите, где забытые шаги оставили след».

Мы переглянулись.

— Страшно, но весело, — сказал Андрей, вытирая кровь с руки.

— Весело? — переспросила я.

— Ну ладно… страшно, и чуть-чуть весело, — признался он с улыбкой.

— Нам бы теперь пластырей и чаю с печеньками, — пробурчал Влад. — Может, домой?

Я только кивнула. Сегодня мы заслужили отдых.

Когда мы вернулись домой, солнце уже клонилось к горизонту. Мы были уставшие, в грязной одежде, со ссадинами и лёгкими порезами, но всё равно чувствовали себя победителями.

На кухне пахло запечённой картошкой с чесноком и мясом.

Мама сразу поднялась со стула, заметив наши лица:

— Ох, дети… Опять?

— Всё хорошо, честно, — успокаивала я. — Просто... ещё один зверёк. Совсем маленький. Практически комар. Только с зубами.

Папа вздохнул, но ничего не сказал — только подошёл и молча налил нам по стакану компота. Вскоре появились и родители Влада с Андреем. Они уже почти не удивлялись происходящему — как будто где-то внутри приняли, что у их детей теперь новая странная реальность.

Мы сели за стол. За ужином все рассказали, что случилось у реки: загадочное отражение, нападение, книга, кровь, второй фрагмент карты. Родители слушали внимательно, иногда переглядываясь между собой.

— Я не знаю, как вы всё это выдерживаете, — сказала мама Андрея. — Если бы не видела книгу своими глазами, подумала бы, вы всё это придумали.

— Хотел бы я, чтобы это была фантазия, — вздохнул Влад. — Но у меня синяк на половину спины говорит обратное.

После ужина мы хотели сесть за домашку. Но поняли насколько устали и решили сделать домашку уже утром, так как мы по-любому встаем рано. Родители Влада и Андрея, как и они сами решили снова у нас остаться. Хорошо, что дом большой и им не на полу спать.

Я устроилась в своей комнате, Влад и Андрей в соседней. Перед сном мы всё ещё перешёптывались сквозь открытую дверь. Было какое-то странное, почти детское чувство безопасности — не оттого, что всё хорошо, а оттого, что мы вместе.

— Эй, — прошептал Влад. — Вы думаете, сколько таких кусков карты мы ещё найдём?

— Не знаю, ну например ещё 18. Их ведь 20 штук — с усталостью ответил Андрей. — Но если в следующий раз появится что-то с тремя головами — я объявляю забастовку.

- Ну да, логично, я что-то не подумал об этом. - ответил Влад.

— Ладно, ребята… спим. Завтра новый день. И, возможно, новый монстр, — сказала я, улыбнувшись в темноте.

И на этом всё стихло. Ночь была спокойной, впервые за долгое время.

Глава 7

Утро выдалось необычным. Я проснулась от тишины, что уже само по себе вызывало подозрение. Спустившись на кухню, увидела картину, достойную галереи современного абсурда: за столом сидели все родители — мои, Влада и Андрея — и… спали. Прямо над раскрытыми тетрадями.

Мама дремала, положив голову на мой учебник по химии. Папа, судя по положению ручки, только что закончил мой конспект по истории. А родители Влада и Андрея, словно настоящая команда, распределили предметы и тоже не дотянули до постелей.

— Они что… сделали за нас домашку снова? — изумлённо прошептал Влад, заглянув через плечо папы.

— Полностью, — кивнул Андрей, листая свою тетрадь. — Даже с аккуратным подчеркиванием.

— Ну… тогда мы обязаны их отблагодарить, — сказала я. — Готовим завтрак?

— Готовим королевский завтрак! — заявил Влад. — С блинами, сырниками, фруктами и чаем. Пусть почувствуют, что растили не бездельников.

Пока родители продолжали спать с видом героических мучеников, мы носились по кухне. Блины шипели на сковороде, сырники подрумянивались, мята разносила аромат по всей квартире, а на стол легли фрукты, запечённые яблоки и даже гренки в форме сердечек. Удивительно, как они не проснулись от звуков и запаха. Видать домашка может крепко усыпить.

Когда взрослые проснулись, картина застолья заставила их на минуту забыть, в каком времени они вообще находятся. Мама обняла меня, его папа щёлкнул Владa по лбу с фразой: «Молодцы», а мама Андрея даже прослезилась.

Позже, уже переодевшись и собрав рюкзаки, я решила снова прочитать тот листик «Осталось 18. Не забывайте: страх — враг, но и проводник. Ищите, где забытые шаги оставили след». И решила заодно позвать ребят.

— Ребята! — крикнула я, и те уже через секунду были рядом.

— Читаем… — Влад пробежался глазами. — «Забытые шаги…» — Он задумался. — Это как… старое место, где люди давно не были.

— И «страх как проводник»… — Андрей нахмурился. — Это должно быть место, где страшно. Ну, ночью. Например…

— Кладбище, — вздохнула я. — Идти туда можно только ночью. Днём это просто место, а ночью — страх. Он нас и поведет.

— Офигенно. Просто мечта, — проворчал Влад, закатывая глаза. — Кто-то боится пауков, а мы — кладбищ ночью. Почему бы и нет.

— Ну, зато будет третий фрагмент, — усмехнулась я. — А значит, на шаг ближе к ответам.

— И, возможно, к очередному монстру, — добавил Андрей. — Только в этот раз пусть он будет хотя бы с чувством юмора.

Мы переглянулись, и я вдруг поняла: несмотря на страх, усталость и непонятность происходящего — мне с ними не страшно. Даже на кладбище.

Школа в этот день была на удивление… обычной. Ни таинственных учителей, ни каверзных вопросов, ни исчезающих дверей. Даже директор не орал с утра, как это обычно бывало. Мы отсидели уроки как настоящие образцовые ученики: сдали домашки (спасибо родителям!), кивали на истории, почти не спали на алгебре и даже ели булки в столовой, а не втихаря под партой.

— Что-то даже скучно, — сказал Влад, когда мы возвращались домой.

— Да, как будто всё это с монстрами, подсказками и кровью было не с нами, — откликнулась я, подбрасывая в воздух яблоко.

— Не расслабляйтесь, — буркнул Андрей. — Ночью у нас, вообще-то, кладбище по расписанию.

Это прозвучало настолько буднично, что я фыркнула.

Вечером мы снова собрались у меня. Родители — наши и Влада с Андреем — остались после ужина, как будто чувствовали, что грядёт нечто… не совсем школьное. Мы объяснили, что после очередной подсказки придётся идти в необычное место, но обошлись без подробностей.

— Только осторожно, — сказала мама, упирая руки в бока. — Я понимаю, что вы теперь супергерои, но всё же… в лес не бегите, в реку не лезьте, и в драку с привидениями не вступайте.

— Если только они не начнут первыми, — вздохнул Влад, застёгивая толстовку.

— И одевайтесь теплее, — добавил папа. — Ночью уже холодно.

Каждый из нас взял по рюкзаку. Фонарики, вода, аптечка, шоколад и, конечно, та самая книга — теперь я носила её с собой, как священный артефакт.

— Ну что, кладбище? — спросил Андрей, когда мы вышли на улицу и в ночной тишине захлопнулась дверь за нашими родителями.

— Да. К фрагменту номер три, — ответила я, и мы зашагали в сторону старого кладбища, где, как подсказывала каждая клеточка тела, нас уже что-то ждало.

Ночное кладбище выглядело ровно так, как не должно выглядеть место, куда нормальные люди идут по доброй воле. Старые кованые ворота скрипнули, будто предупреждая: «Передумайте пока не поздно». Но, конечно, мы не передумали.

— Ну, красота, — пробормотал Влад, глядя на туман, стелящийся по земле, как в дешёвом фильме ужасов. — Осталось включить саундтрек из "Пункта назначения" и можно снимать.

— Хочешь, я ещё в крик внезапно завершу, для атмосферы? — язвительно спросил Андрей, светя фонариком в заросшие дорожки.

— Нет, спасибо. Я и так уже чувствую, как мой внутренний ребёнок хочет домой.

Я сжала книгу в руках, пытаясь сохранять спокойствие, но сердце стучало как барабан. Мы шли между могил, фонарики выхватывали потрескавшиеся таблички и каменные ангелы, которых в темноте хотелось звать «злыми статуями».

— Сюда, — сказала я, указывая на гробницу у края кладбища. — Мне кажется, именно здесь…

Как только мы подошли, земля под ногами дрогнула.

— Это не моё воображение? — прошептал Влад.

Нет. Потому что в следующую секунду начался кошмар.

Старые могилы стали шевелиться. Земля вспучилась, из-под неё начали выбираться руки, лица, фигуры. Они вставали — мёртвые. Настоящие. С гниющими телами, пустыми глазницами и стонами, от которых кровь стыла в жилах.

— Вот дерьмо, — выдохнул Андрей и первый ударил ближайшего зомби, словно уже знал, что делать.

Мы с Владом бросились в бой. Но их было слишком много. Один из мертвецов набросился на меня, когтями полоснул по плечу. Боль вспыхнула, но я ударила его фонариком по черепу. Он завалился.

— Сзади! — крикнул Влад.

Я успела пригнуться. Но в этот момент огромная тень пронеслась мимо и схватила Влада. Это было нечто другое. Существо, похожее на ожившую кость с черным слизистым телом и пустыми глазами. Оно подняло его в воздух, начало душить, обвив шею длинными когтистыми пальцами.

— ВЛАД! — закричала я.

Андрей рынулся в бой, пытаясь достать до монстра, но тот отталкивал его, как муху.

И тут я вспомнила про книгу. Лихорадочно открыв её, начала листать, пока не наткнулась на нужную страницу.

«Dunkelheit gebiert Angst. Sprich und lösche die Ketten: Wirf das Licht zurück, das verloren war…» ( пер. Тьма порождает страх. Скажи и разорви цепи: Верни утраченный свет!»)

— Я… я знаю это! — прошептала я, чувствуя, как будто сама судьба шепчет мне в ухо. И начала читать вслух:

— „Dunkelheit gebiert Angst. Spruch und lösche die Ketten: Wird das Licht zurück, das verloren war!“ (пер. Тьма порождает страх. Скажи и разорви цепи: Верни утраченный свет!»)

Слова словно ожили в воздухе, окутали нас светом. Монстр зашипел, выгнулся дугой и упал, отпустив Влада. Из него вырвался столб тьмы, который рассеялся в ночи. Все мертвецы, словно по команде, рухнули безжизненно на землю.

Я подбежала к Владу. Он хрипел, но дышал. Андрей помог ему подняться.

— Ты… ты на немецком это прочитала? — прохрипел Влад, всё ещё держась за шею.

— Ну, я ж в Берлине живу, не зря, значит, учила, — усмехнулась я, хоть колени тряслись.

— Ты нас спасла, Ань, — тихо сказал Андрей. — Как настоящая ведьма. В хорошем смысле.

Я взглянула на землю у разрушенной гробницы — из-под завала торчал новый кусочек карты и ещё один листок. Я аккуратно подняла его.

На нём было написано: «Осталось 17. Следующий путь лежит туда, где замерло время. Где ходят по кругу и ждут, когда кто-то сорвёт тишину.»

— Что ж, — пробормотала я. — Похоже, цирк приехал. Или вокзал.

— Или школа на родительском собрании, — буркнул Влад и закашлялся, но уже с улыбкой.

Мы еле доковыляли до дома. Влад хромал, держась за бок, у Андрея рукав был порван и вся щека в грязи и ссадинах, а у меня отдавало болью плечо и пальцы дрожали. Мы выглядели так, словно сбежали с поля боя. Впрочем, это было почти правдой.

Когда мы вошли, в доме было тихо. Только свет в кухне всё ещё горел. А потом мы услышали шаги — быстрые, нервные. Первой в коридор вышла мама. За ней — все остальные родители.

Их глаза расширились одновременно. Мы, наверное, и правда выглядели ужасающе.

— Что с вами?! — испуганно воскликнула мама, подбегая ко мне. — Аня, ты вся в грязи! Это что — кровь?!

— Это… не только моя, — пробормотала я, а потом добавила, — но я в порядке.

— Влад?! — голос его мамы сорвался на визг. Она бросилась к нему, почти сбила с ног. — Что с тобой?! Что случилось?! Кто это сделал?!

— Мам, спокойно, всё нормально, я… жив, — хрипло ответил он, стараясь улыбнуться, но вышло жалко.

— Жив?! Ты в синяках и сдавлен весь, ты едва стоишь! — подключился его отец. — Кто на тебя напал?! Я сейчас вызову полицию!

— Это был не человек, — тихо сказал Андрей, и все стихли.

Мы рассказали всё. Без прикрас. Про зомби. Про чудовище. Про то, как оно схватило Влада. Про то, как я прочитала заклинание на немецком. И про ещё один фрагмент карты.

Родители молчали. Никто не перебивал, даже когда я рассказывала про немецкий текст, свет, и то, как всё исчезло. Атмосфера в комнате будто застыла.

— То есть… — медленно заговорил папа Влада, — на эту херню двуногую я не смогу заяву накатать?

— Кхм, не думаю, оно ведь не живое — сказал серьезно Влад.

— Он чуть не убил его, — добавила я, сжав кулаки. — Я… я видела, как он сжимал его горло. И… я не знала, успею ли.

— Я думала, у меня сердце остановится пока вы мне тут всё рассказываете, а вы такое только что пережили. И вы будете продолжать дальше? — прошептала мама Влада, обнимая сына, не отпуская.

— У нас нет выбора, — сказал Андрей. — Оно всё само нас находит. Мы… не можем просто не идти дальше. Но теперь хотя бы знаем, как бороться.

Папа встал, прошёлся туда-сюда. Потом повернулся к нам:

— Значит, дальше будет хуже?

— Скорее всего, — кивнула я. — Но и мы стали сильнее.

Наступило молчание. Все переваривали. Потом мама достала аптечку, и началась «медицинская часть»: мази, бинты, ватные диски, перекись. Родители возились с нами молча, но в каждом прикосновении чувствовалась тревога, боль и забота.

— Вы всё равно не остановитесь, да? — вдруг спросила мама Андрея.

— Нет, — ответили мы втроём почти хором.

— Тогда… — выдохнул папа — мы будем рядом. Чтобы вы не были одни.

Я посмотрела на всех. На уставшие, перепуганные, но такие родные лица. И почувствовала, как внутри стало немного теплее. Мы — не одни.

Глава 8

Утро наступило как-то слишком быстро. Казалось, что я только закрыла глаза — и вот уже солнечные лучи пробиваются сквозь шторы, а в доме начинает что-то тихонько шуршать.

Я с трудом приоткрыла глаза. Первое, что увидела — это спина Влада, который спал на полу рядом, укрывшись пледом. Андрей свернулся на кресле, будто кошка. Я лежала на диване, а вокруг нас, по всей комнате, сидели… взрослые. Родители. Все спали, уткнувшись в стол, на котором были аккуратно разложены тетради и школьные учебники. Точно мы начали её делать, но уснули, всё таки поход на кладбище даёт о себе знать…

— Вы серьёзно?.. — прошептала я, сев. И тут до меня дошло: Они сделали за нас домашку.Снова.

В тот же момент Влад начал шевелиться. Потом Андрей. Мы обменялись взглядами — у всех были одинаково глупые, удивлённые и тронутые лица.

— Они… правда это сделали,опять.. — пробормотал Влад, вытирая глаза.

— Похоже, нам нужно их поблагодарить, — сказал Андрей, потягиваясь.

— Завтрак? — предложила я, и мальчики одновременно кивнули.

Мы тихонько вышли на кухню и за пару минут начали работать, как настоящая команда: Влад нарезал фрукты, Андрей взбивал яйца, я ставила сковородки. Мы готовили с азартом — хотели, чтобы было не просто вкусно, а запомнилось надолго.

Когда всё было готово — блины, омлеты, тосты, чай, кофе, даже немного домашнего варенья — мы разложили еду на стол и разбудили родителей.

— Сюрприз! — крикнули мы в унисон.

Родители поднимали головы сонно, но как только увидели нас и завтрак, их лица засияли. Настоящие, тёплые, благодарные улыбки. Мама Влада даже прослезилась.

— Вы наши герои, — сказала мама Андрея, — но и сами вы — ещё просто дети. Спасибо вам… за всё.

— Это вам спасибо, — ответила я. — За то, что рядом.

Мы сели завтракать. Было шумно, вкусно и по-домашнему тепло. На какое-то время можно было забыть про чудовищ, фрагменты карты и заклинания на немецком.

Но, конечно, ненадолго.

После школы.

Уроки тянулись бесконечно. Мы с Владом и Андреем переглядывались через парты, ожидая окончания последнего звонка. В голове крутилась фраза с клочка бумаги:

«Следующий путь лежит туда, где замерло время. Где ходят по кругу и ждут, когда кто-то сорвёт тишину».

На большой перемене мы сели в школьном дворе на лавочку с булочками из буфета и начали размышлять вслух.

— «Где замерло время» — звучит как какое-то место, где всё остановилось, — сказала я. — И где ходят по кругу… — добавил Влад. — Это может быть вокзал. Поезда ведь ходят по расписанию, по кругу — туда и обратно. — А «тишина» — это точно про заброшенное. Никто не шумит, никто не ждёт. Всё мёртво, — задумчиво добавил Андрей. — Железнодорожная станция, — сказала я уверенно. — Заброшенная. В нашем районе как раз есть одна. Недалеко от старого моста. — Ну что, после школы — туда? — С битами, — добавил Влад. — Без оружия в такие «тихие» места — только на глупость надеяться. — А ещё давайте захватим энергетики. Если вдруг монстр выскочит, можно его банкой запустить — у него хотя бы глаз задергается, — подмигнул Андрей. — Ну да, и уболтаем до смерти, — фыркнула я.

15:00. Заброшенный вокзал.

Мы стояли у ворот. Часы на старой вывеске замерли ровно на 15:00 — будто специально. На нас смотрели разбитые окна, ржавые таблички и заросшие рельсы. Всё будто застыло во времени. Идеальное место для очередной встряски.

— Ладно. Вперёд, охотники на монстров, — сказал Андрей, с важным видом закидывая биту на плечо. — Главное, чтобы не контролёр из девяностых. У меня точно нет билета, — хмыкнул Влад. — А если будет, я ему в ответ задам контрольную по математике. Посмотрим, как выкрутится, — добавила я и сжала свою биту крепче.

Мы вошли. Внутри пахло пылью и плесенью. С потолка свисали огрызки проводов, и на полу скрипели осколки стекла. Тишина была такой плотной, что казалось, она давит на уши.

И тут — металлический скрежет. Где-то впереди — шаги, будто молоты били по железу. Два монстра вышли из тени. Один — высокий и худой, с длинными руками и сварочной маской. Другой — приземистый, но с массивными клешнями вместо рук. Оба двигались рывками, неестественно. Металл скрипел, с них сыпались ржавые болты.

— Ну, здравствуйте, железяки. Надеюсь, гарантия у вас истекла, — сказала я, и шагнула вперёд с битой. — Ты что, с нами?! — удивлённо обернулся Влад. — Ага. Я вообще-то боевая, а не только книжки читаю. У меня в будущем тренировки были. На случай зомби-апокалипсиса.

И мы втроём пошли в бой.

Влад атаковал первым, отвлекая монстра с клешнями. Андрей ловко метнулся к другому и нанёс пару ударов. Я же выбрала момент — и метко ударила по ноге высокого, сбивая его с равновесия. Он развернулся, размахивая рукой, но я увернулась и с разворота добавила ещё один удар.

— Блин, ты правда умеешь драться! — крикнул Андрей. — Мама говорила: хочешь выжить — качай силу, ловкость и интеллект, — хмыкнула я.

Один из монстров двинулся прямо на меня. Я увернулась, но упала, и в этот момент вспомнила про книгу. Схватила её из рюкзака, быстро пролистала.

«Железнорогие. Полумашины, полукошмары. Уязвимы к звуку и огню. Ослабляются вибрацией и гулом родного места.»

— Влад! Андрей! Надо звук! Включите звук поезда, быстрее!

Андрей мигом включил на телефоне рев дизельного поезда, на всю громкость. Монстры заскрежетали, задрожали и начали отступать. Мы втроём — в полном синхроне — добили их битами. Это было почти как балет. Только с адреналином и потом.

После боя.

Под плитой мы нашли небольшой металлический ящик. Внутри — фрагмент карты и записка:

«Осталось 16. Призрак прошлого ждёт, когда его вспомнят. Не забудьте — зеркало покажет не отражение, а путь».

— Кто бы мог подумать, что это мы будем делать после школы. — А кто бы мог подумать, что у Ани такой замах битой, — сказал Влад, массируя плечо. — Ещё раз пошутишь — и проверю замах на тебе, — фыркнула я, но улыбнулась. — Ладно, пошли домой. Мне кажется, у нас скоро не останется чистой одежды без дыр и пятен. — А я снова вся в грязи. Прекрасно. Мамина любимая рубашка, — простонала я.

Мы тихо открыли дверь, стараясь не шуметь. Сами в пыли, синих пятнах, с порезами и, как всегда — с загадкой на руках. В коридоре уже чувствовался запах еды — родители явно что-то готовили. Но как только мы вошли в кухню, все разговоры за столом стихли.

— Господи… — выдохнула мама. — Что опять?! — почти в унисон спросили родители Влада и Андрея, подскакивая со своих мест. — Мы... — начал Влад, но тут же осёкся. — Опять были... — добавил Андрей и замолчал. — …на вокзале, — сказала я, и положила на стол следующий кусочек карты. — Там был монстр. Железный. Даже два. Но мы справились.

Родители смотрели на нас в полном шоке. — У тебя кровь на руке! — мама подбежала ко мне с аптечкой. — У него синяк под глазом! — отец Андрея подошёл к сыну и начал осматривать лицо. — Влад, ты опять чуть не погиб?! — в глазах его мамы — паника и слёзы.

— Всё нормально. Мы уже... как бы привыкли, — неловко сказал Влад. — Вы привыкли?! — одновременно взорвались родители.

Началась суета — нам мазали ссадины, обрабатывали ранки, прикладывали лёд, кто-то вслух бормотал что-то про «вызвать психиатра», «магические книги», «как такое вообще возможно».

Папа взял в руки новый фрагмент карты, вчитался. — «Осталось 16. Призрак прошлого ждёт... Зеркало...» Он поднял глаза на нас: — И вы это всё ради вот этих записок? — Это не просто записки, — сказала я. — Это путь. Мы не можем остановиться. — Мы трое связаны с этим. Это наша задача. — И у нас, кажется, даже получается... хотя синяки говорят обратное.

На секунду в комнате повисла тишина. Потом мама Влада тихо сказала: — Мы останемся сегодня здесь. Не хочу, чтобы кто-то уходил. Ни в ночь, ни вообще.

— Я чайник поставлю, — сказала мама.

Поздний вечер.

Мы сидели все вместе. Родители уже меньше паниковали — может, просто устали. Карта лежала на столе, ну как карта, начало её и та странная книга, без которой мы бы не справились.

— Удивительно, — сказал отец Андрея. — Вы правда стали командой. — Ещё бы. Мы сражались с железными мутантами. Кто сближает лучше, чем это? — пошутил Влад. — Аня так битой зарядила — я сам бы испугался, — хмыкнул Андрей. — Спите уже. Завтра снова в школу. И не вздумайте ночью куда-то идти! — строго сказала мама. Мы рассмеялись.

Потому что знали — ночью мы точно никуда не пойдём.

А вот завтра…неизвестно…

Влад и Андрей — мои надёжные друзья. Мы вместе пережили столько всего, и хотя романтики между нами нет, я чувствую крепкую связь, которая помогает нам не терять надежду даже в самых странных ситуациях. Они поддерживают меня, и я — их. Вместе мы — команда, и именно это даёт силы идти вперёд.

Наконец, уставшие и покрытые синяками, мы легли спать, чувствуя, что впереди — новый, непростой день.

Глава 9

Утро началось чуть менее шумно, чем обычно. Мы все сидели за большим кухонным столом — я, Влад, Андрей и наши родители. За вчерашний вечер мы, конечно, устали, но обсуждать новую загадку было куда интереснее, чем просто спать. Я развернула листок с подсказкой и прочитала вслух:

«Осталось 16. Призрак прошлого ждёт, когда его вспомнят. Не забудьте — зеркало покажет не отражение, а путь.»

— Ну что, — начала я, — по-моему, речь идёт о том магазине с большими зеркалами, который недалеко от нашей школы.

— Зеркало, которое не показывает отражение, а указывает путь? — удивился Влад. — Наверное, там есть какая-то хитрость, надо быть начеку.

— Главное, чтобы мы не застряли там, как в каком-нибудь фильме ужасов, — пошутил Андрей. — Я не готов к призракам, особенно если они начнут рассказывать мне о долгах по коммуналке.

Мы рассмеялись, но в глубине души понимали, что все эти загадки — серьёзно. После завтрака я собрала рюкзак, и мы втроём пошли в школу. По дороге на перемене заметили, что за нами как будто кто-то следит — странный силуэт мелькнул в окне пустого дома.

— Точно, или мне просто показалось? — спросил Андрей, озираясь по сторонам.

— Да ты что, это же обычный мусорщик, — ответил Влад с улыбкой. — Либо твой сон сказывается после вчерашней битвы с монстрами.

— Надеюсь, — поддакнула я, стараясь отогнать лёгкий холодок по спине.

Так или иначе, мы решили не зацикливаться на странностях и дойти до школы, где начнётся новый урок и, возможно, появятся новые подсказки.

После уроков мы не теряли времени и направились к тому самому магазину зеркал. Здание стояло на углу улицы, слегка потускневшее, с большими витринами, в которых отражались прохожие, машины и облака на небе. Казалось, что само место дышит тайной — настолько оно было необычным.

— Смотри, — сказала я, указывая на вывеску, — «Зеркала и отражения. Магазин с историей».

— Магазин с историей? — улыбнулся Влад. — Надеюсь, у этой истории нет никакой страшной концовки.

Андрей, слегка наклонившись к витрине, пошутил:

— Если тут найдутся призраки, пусть хотя бы покажут нам дорогу домой. Сегодня я хочу поспать!

Мы вошли внутрь, и воздух стал прохладнее. По стенам стояли зеркала самых разных форм и размеров — от огромных до совсем крошечных. Свет мягко отражался, создавая причудливые тени.

— Ладно, — сказала я, — где же этот «путь», который должно показать зеркало?

Мы подошли к большому зеркалу в тяжелой раме, и тут же я заметила на стекле тонкую надпись — еле заметную, будто выцарапанную ногтем.

— Что это? — спросил Влад.

— Давайте посмотрим поближе.

Я поднесла руку к надписи, и вдруг зеркало слегка запотело… словно ожило.

— Кажется, это не просто отражение, — прошептала я.

Влад подколол:

— Надеюсь, оно не начнёт нас уговаривать купить сразу все зеркала в магазине.

— Или расскажет нам, сколько мы задолжали за интернет, — добавил Андрей с улыбкой.

Внезапно из глубины магазина послышался тихий шелест — как будто кто-то крадётся между полками. Мы переглянулись, сердце забилось быстрее.

— Тишина, — сказала я, стараясь не показывать страх, — смотрите внимательно — зеркало начинает показывать… не отражение, а карту. Там отметка — на старом заброшенном мосту через реку.

— Ну что, — вздохнул Влад, — следующий фрагмент ждёт нас там.

Мы решили не терять время и направились к выходу, уже предвкушая, что приключения только начинаются.

Когда мы подошли до этого места, то там было написано, что нужно прыгнуть в реку.

- Супер, а ничего что я не люблю купаться в ледяной воде. - простонав сказала я.

- Та мы как бы тоже, но кто же нас спрашивает? - сказал Андрей, а Влад кивнул в знак подтверждения.

Мы прыгнули с моста в холодную воду, мгновенно окунувшись в темноту и холод. Лицо щекотала ледяная струя, а вокруг было лишь тьма и холод. Без слов, сжавшись в цепочку, мы устремились вниз, к темному сундуку, привязанному цепью к камням.

Внезапно что-то резко пронзило воду рядом — странные тени, словно острые когти, окружили нас. Мы поняли, что это подводные монстры, агрессивно бросающиеся на всех, кто осмелится приблизиться к их территории.

Я почувствовала, как что-то царапнуло мне руку, Влад и Андрей тоже не избежали ран — их тела покрылись царапинами и синяками от стремительных атак. Плакать или кричать было невозможно — вода забивала горло, а слова не могли прорваться сквозь толщу.

Несмотря на боль и страх, мы молча, с невероятным усилием, плыли за сундуком, уцепившись за цепи, чтобы поднять его на поверхность. Каждый вдох становился испытанием, но мы не отступали.

Выйдя на воздух, мы хрипло дышали и смотрели друг на друга — царапины и ушибы ярко красовались на коже.

— Ну, — тихо сказала я, — по крайней мере, теперь понятно, почему никто раньше сюда не добирался.

Влад улыбнулся, поднимая руку с ладонью, полной царапин:

— Если это дружба, то я её уже чувствую.

Андрей только качнул головой и пошутил:

— Я начинаю думать, что эти монстры просто ревновали нас к сундуку.

Мы рассмеялись, осознавая, что приключения только начинаются.

Вскрыв его, мы нашли внутри ещё один кусочек карты и записку:

«Осталось 15. Дальше путь ведёт туда, где встречаются тени и свет. Готовьтесь — испытания только начинаются.»

— Чем дальше, тем интереснее, — вздохнул Андрей.

— Главное, чтобы никаких больше плаваний не было, — пожал плечами Влад.

Мы улыбнулись друг другу, чувствуя, что этот день станет началом чего-то очень важного.

Мы, все мокрые и исцарапанные, еле-еле поймали такси у моста. Водитель сразу нас разглядел и чуть не подавился собственной жвачкой — такие мы выглядели, будто только что вынырнули из морского сражения.

— Куда едем? — с подозрением спросил он, всматриваясь в наши разбитые лица.

— Домой, — сказал Влад, пытаясь выглядеть героически, но при этом ловил дрожь в коленках.

Таксист покрутил головой и усмехнулся:

— Вы что, с «Акул» на съёмках?

— Ну, почти, — хмыкнул Андрей, стряхивая капли воды, — только без грима, зато с царапинами.

Я пыталась сдержать смех — холод и усталость давали о себе знать, но в этот момент нам уже было не до паники.

Когда мы подошли к дому, родители уже стояли у двери с выражением «что за чёрт творится» на лицах. Мама тут же бросилась с полотенцем и начала сушить меня, одновременно оглядывая синяки.

— Что вы, ребята, натворили? — глаза мамы были широко раскрыты от беспокойства.

Папа Влада, словно увидев призраков, уставился на нас:

— Вы что, с волками дрались? Или в омут прыгали?

— Ага, — улыбнулся Влад с небольшим сарказмом, — особенно с волками, которые ещё и зубы острее моих шпор.

Андрей прижал руку к груди и театрально вздохнул:

— Водяные мстители… Они вообще не шутят.

Я начала рассказывать о сундуке, монстрах и подводной гонке, а родители, хоть и были напуганы, не могли скрыть лёгкую улыбку от наших неловких попыток быть героями.

Мама Андрея бережно приложила пластырь к его царапинам:

— Главное, чтобы живы были. Все эти твои приключения — не шутки.

Влад же, поправляя мокрую рубашку, гордо заявил:

— Мы теперь официально охотники за загадками. Кто со мной?

Мы рассмеялись и хором с Андреем сказали что мы.

Вечер опустился тихо, и дом наполнился только нашими голосами и шуршанием стикеров. Мы сидели вокруг большого стола, перебирая все подсказки, размышляя, что же значит «там, где встречаются тени и свет». Каждый выдвигал свои версии — от парка до заброшенного здания, но ничего не складывалось до конца.

Я уже собиралась унести очередной лист с заметками, когда дверь медленно открылась, и в комнату вошла мама. В руках у неё была огромная доска на колесиках — старомодная, деревянная, с рамкой из потёртого дуба.

— Вот, ребята, — улыбнулась она, — подумала, вам пригодится. Теперь все ваши загадки и догадки будут на виду. Можно будет лепить, писать, менять местами и не потерять ни одной мысли. А самое главное, не портить мне обои.

Мы переглянулись — подарок оказался неожиданным и очень кстати.

- Спасибо мама, это довольно неожиданно и то что нужно. - сказала я улыбаясь

— Супер, — сказал Влад, — наконец-то у нас появится штаб-квартира расследования.

— Как в настоящих детективах, — подхватил Андрей и уже потянулся за маркером.

Когда мы наконец закончили наклеивать все стикеры, расписывать мысли и записывать догадки, доска превратилась в настоящий мозговой штурм — карты, фотографии, записки, схемы, стрелки, соединяющие одно с другим. Казалось, что именно здесь, на этом дереве и бумаге, раскрывается вся наша история.

Вдруг в комнату заглянули родители. Они остановились у порога и на мгновение просто молча смотрели на нашу работу.

— Вау, — выдохнула мама — вы же целую экспедицию устроили! И сколько всего уже узнали…

— Да вы уже почти настоящие сыщики, — подхватил папа Влада, улыбаясь и качая головой. — Я даже не знаю, как вы это всё успеваете совмещать со школой.

— А теперь представьте, что впереди, — сказал папа Андрея, глядя на наши записи. — Кажется, вам предстоит не просто расследование, а настоящее приключение.

Мы переглянулись, и на лицах у всех появилось одинаковое — смесь волнения, ответственности и немного страха.

Пока мы разворачивали доску, я не могла перестать думать о том, что завтра нас ждёт заброшенный театр. «Тени и свет»... это точно должно быть там. Не терпелось узнать, какие испытания приготовила нам судьба.

Ночь прошла в легкой тревоге и предвкушении, а утром, проснувшись, мы уже строили планы — куда идти и как подготовиться к новому дню, полный загадок и, возможно, опасностей.

Глава 10

Утро встретило нас холодом и скупой серостью небес, словно сама природа предчувствовала бурю, что накроет этот день. За завтраком мы почти не говорили — каждый погружён в мысли о том, что ждёт впереди. Заброшенный театр — место, где смешались свет и тени, призраки прошлого и настоящего.

— Ну что, готовы? — спросил Влад, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Другого выбора нет, — ответила я, сжимая книгу в руках.

Мы подошли к старому зданию. Его фасад казался поглощённым тьмой: облупившаяся штукатурка, выбитые окна, трещины по стенам. Дверь, словно дыхание забытого прошлого, заскрипела и медленно открылась под нашим прикосновением.

Внутри воздух был густым, с запахом плесени и сырости. Тишина давила, каждое наше движение отзывалось эхом в пустых коридорах. Вдруг — неуловимый шорох, и из темноты стремительно вырвались они — мрачные силуэты с глазами, пылающими огнём, когтями, словно выкованными из самой ночи.

Влад сразу схватил деревянную доску, Андрей — толстую железную трубу. Я же схватила первую попавшуюся палку и напряглась.

— Они идут! — крикнул Влад, отбивая первый удар.

Монстры бросались на нас, их движение было злобным и безжалостным. Когти царапали стены, воздух звенел от их рёвов. Андрей ловко уворачивался и бил зверя по голове трубой, Влад закручивал доской, не давая врагам приблизиться.

Один из монстров внезапно схватил меня за руку, я почувствовала холод и боль, пытаясь вырваться, но хватка была железной. Сердце колотилось так громко, что казалось, что его слышат все вокруг.

— Аня! — раздался голос Влада, и тут же он бросился ко мне.

Я ощутила, как он силой оттолкнул монстра и прикрыл меня собой. Его глаза горели решимостью и страхом.

— Я должна прочитать заклинание! — выкрикнула я, выхватывая книгу из рюкзака.

В этот момент Андрей тоже подбежал, отбивая зверей, а Влад стоял рядом, готовый защищать меня.

— Помоги ей! — скомандовал Влад.

Сжав зубы, я начала читать слова на немецком языке — чётко и громко, будто разрывая тьму своим голосом:

«Verbanne das Dunkel, das uns bedroht, Im Licht der Wahrheit wird es verglüht!» (пер. «Изгони тьму, что нам угрожает, В свете истины он сгорит!»)

Тени вокруг начали медленно растворяться, звери отступали, словно их пугал невидимый огонь. Когда последний из них исчез, мы тяжело дышали, ощущая каждая царапину и синяк. На полу подвалов театра лежал свёрток — новый фрагмент нашей загадки и кусочек карты.

— «Осталось 14. Следуйте туда, где голос прошлого эхом звучит. Там, где забытые мелодии оживают в тишине.» — прочитал Андрей.

Мы переглянулись, в наших глазах мелькнул страх, усталость, но и решимость.

— Мы ещё не закончили, — тихо сказала я. — Но мы справимся. Вместе.

Мы шли домой — уставшие, поцарапанные и потрёпанные. Каждый раз, когда возвращаемся с этих испытаний, возникает один и тот же вопрос: доживём ли вообще до того момента, когда вернёмся обратно в будущее, в наш привычный мир? Потому что честно — по-другому это не назвать, как чудо, что мы вообще остаёмся живы.

Заходя домой, сразу почувствовали взгляды родителей — они уже знали, что мы в таком виде, но всё равно каждый раз будто видят нас впервые.

Мама Влада тихо сказала:

— Вот скажите, как тут можно привыкнуть? Каждый раз, когда твой ребёнок приходит домой с новыми ссадинами и синяками… Это же ужас!

Папа Андрея, поглаживая лысину и присаживаясь на стул, вздохнул:

— И одежду жалко, что же это за приключения такие? Неужели нельзя было без драк, а?

Аня усмехнулась, глядя на свою порванную кофту:

— Да, у меня уже скоро не останется ни одной нормальной вещи. Кажется, эти монстры специально меня «раздевают» до нитки.

Влад, пытаясь улыбнуться, сказал:

— В следующий раз возьмём с собой запасной костюм... или сразу оденемся в доспехи.

Андрей усмехнулся:

— Главное, чтобы не забыть шлем — вдруг голова пригодится.

Мама, глядя на синяки и царапины, спросила осторожно:

— Вы же осторожнее? Это ведь не просто царапины, это… это могло быть опасно!

Аня кивнула:

— Мы всё время стараемся, но эти звери… Они не просто монстры, они настоящие кошмары.

Папа Влада, тяжело вздохнув, сказал:

— Как я могу не бояться? Вы — мои дети. Каждый раз, когда вы уходите, я чувствую, что сердце вырывается из груди.

Аня улыбнулась с грустью:

— Мы тоже боимся. Просто бояться и ничего не делать — это не наш путь.

Все трое сели, родители начали осторожно обрабатывать раны, а мы сидели молча, понимая, что ещё не конец. Немного побыв с родителями, мы все пошли спать, так как завтра новый день и новые испытания.

Глава 11

Вот и наступило утро, мы быстро позавтракали и вышли. Подошли к старому зданию музыкальной школы — окна были забиты досками, двери покрыты ржавчиной, а вокруг царила такая гнетущая тишина, что казалось, само время здесь замерло. Но стоило нам войти внутрь, как в темных коридорах раздались звуки — будто кто-то играл забытую мелодию, которую то и дело перебивали шорохи и странные звуки.

— Это место будто живёт своей жизнью, — прошептала я, крепче сжимая в руках книгу с заклинаниями.

Мы осторожно двигались по длинному коридору, прислушиваясь, когда вдруг из темноты выскочили монстры. Их глаза светились зловещим красным, когти с царапаньем скребли пол, а сами они издавали хриплые звуки, похожие на смесь звериного рычания и человеческого стона.

— К бою! — крикнул Андрей, схватив с пола металлическую трубу.

Я не растерялась — схватила лежащую рядом биту и встала рядом с ним. Сражение было жестоким. Монстры нападали волнами, мы едва успевали отражать их атаки. И вдруг — один из них схватил Влада. Он закричал, а существо, неся его на себе, растворилось в темноте.

— Влад! — закричали мы с Андреем в унисон, бросаясь за ним. Но коридоры петляли, запутывались, и вскоре мы потеряли след.

— Чёрт! — выдохнул Андрей. — Нам нужно придумать, как его вытащить.

Я лихорадочно открыла книгу, перелистывая страницы в надежде найти хоть какое-то заклинание, способ, зацепку — да хоть строчку полезную. Но...

— Чёрт! Да тут НИ-ЧЕ-ГО! Почему, когда действительно нужно, эта книга пустая как мой холодильник перед стипендией?! — почти закричала я, чувствуя, как нарастает паника.

— Эй, эй! — Андрей схватил меня за плечи. — Успокойся. Мы найдем его, ясно? Мы справимся. Как всегда.

Я глубоко вздохнула, с трудом беря себя в руки.

— Ты прав... — кивнула я. — БЕРЕГИСЬ! — и со всей силы ударила книгой по монстру.

— Знаешь… — Андрей прикончил его битой и сдержанно хмыкнул, — я вот решил, что злить тебя точно не стоит.

— Очень смешно, — буркнула я. — Пошли. Мы найдём его. Я просто… не смогу потом смотреть в глаза его родителям, если не найдём.

— Найдём, — твёрдо сказал Андрей. — Влад боец. Он не сдастся.

Мы двинулись вперёд, отбиваясь от оставшихся монстров. Уже почти выдохлись, но не сдавались. Кричали, звали Влада — в ответ была лишь гнетущая тишина.

В одной из комнат нас ждал новый бой. Монстры атаковали с яростью, но Влада среди них не было. Закончив, я уже хотела уходить, как вдруг заметила что-то блестящее в углу.

— Стой, Андрей, — сказала я, подняв биту и медленно подошла ближе. — Кажется, я нашла что-то...

Это оказался пергамент. Я подняла его и вслух прочитала:

«Осталось 13. Где камень хранит крик и шёпот веков, Там истина спрятана в трещинах слов. Ищите место, где молчит стена, Но слышит каждый шаг. А также вы найдёте того, кого мы забрали».

Андрей встал рядом, глядя через моё плечо.

— Они его утащили… Но мы знаем, где искать. Надо возвращаться домой и сообщить родителям. — Это будет тяжело… — прошептала я, чувствуя, как опускаются руки. Но нет. Мы не сдадимся.

Когда мы вернулись домой — мокрые, исцарапанные, с порванной одеждой и без Влада, — нас уже ждали родители. Мама Влада сразу вскочила с места, подбежала ко мне и крепко обняла. — Где Влад? — с тревогой спросила она, оглядывая за моим плечом. Я тяжело сглотнула. — Его похитили… монстры. Мы пытались… но не смогли догнать.

Папа Влада молча сел на край дивана, сжал кулаки.

— Это… было в музыкальной школе, — вмешался Андрей. — Мы сражались, но… их было слишком много. Мы нашли подсказку, которая говорит, что он ещё жив. И где-то рядом.

— Мы найдём его, — твёрдо сказала я. — Обещаю.

Отец кивнул, не поднимая взгляда.

— Я знаю. Вы уже столько прошли… Просто… берегите себя.

Мама вздохнула, обвела нас взглядом — и горько усмехнулась:

— Ну хоть кто-то скажите мне, сколько комплектов одежды мне ещё нужно купить, если вы после каждого похода возвращаетесь как после войны?

— Может, сразу договориться со складом? — буркнул Андрей, снимая куртку с оторванным рукавом. — Или в следующий раз наденем мусорные мешки. Экономия налицо, — подхватила я, уставшая, но не сломленная.

Мы снова уселись на кухне, за горячим чаем, обсуждая найденный пергамент. Где бы это могло быть — «камень хранит крик и шёпот веков»?.. Но главное сейчас — мы не потеряли Влада. Он жив. И мы его обязательно вернём.

Прошла уже неделя с тех пор, как мы нашли тот пергамент. Семь долгих, изматывающих дней.

Каждое утро начиналось одинаково — мы с Андреем садились за доску, на которой были наклеены заметки, набросаны догадки, схемы, даты, слова, переводы. Мы вызывали родителей, спорили между собой, листали книгу взад-вперёд, искали хоть что-то. Но загадка упрямо не поддавалась.

«Где камень хранит крик и шёпот веков...»

Эти строчки крутились в голове, как заевшая пластинка. Мы стали раздражительными, уставшими, почти не спали. Родители пытались подбодрить, но и у них на лицах читалась тревога. Без Влада всё словно потеряло равновесие.

— Может, это какая-то древняя тюрьма? — в очередной раз сказал Андрей, потирая виски. — Или подземелье?

— Или музей... или библиотека... Или, блин, старая кирпичная стена за школой... — я устало провела рукой по лицу. — Это как искать иголку в огненном болоте с крокодилами.

Андрей вздохнул и вяло кивнул. Мы уже были на грани. Эта неделя ощущалась как месяц, а тишина от Влада будто давила на грудь.

Но всё изменилось ночью.

Мне приснилось, что я стою в темном, влажном помещении. Стены из камня, весь пол в трещинах, а из потолка сочится вода. Всё серо, тускло, будто светло, но солнца нет. Я не двигалась сама — будто смотрела чужими глазами. Передо мной был коридор, и за толстой металлической дверью слышались слабые крики. Крики Влада.

Он сидел в углу. Его руки были в цепях, на лице ссадины, но глаза... глаза горели решимостью. Он смотрел в сторону двери, словно знал, что кто-то за ним придёт. А потом он повернулся и... посмотрел прямо на меня.

— Аня... — его губы не двигались, но я слышала голос. — Камни. Они говорят. Прислушайтесь...

Я вздрогнула и проснулась в холодном поту. И в ту же секунду с грохотом открылась дверь и вошел Андрей.

— Мне снился Влад! — выдохнул он. — Он был в каком-то подвале, стены из камня, вода капала, всё будто шептало...

Я резко поднялась.

— Он сказал: «Камни говорят. Прислушайтесь».

Мы переглянулись. Сердца стучали в унисон.

— Это не совпадение, — сказала я. — Он показал нам то, что видит.

— И подсказал, где он. Кажется, загадка о «каменном шёпоте» — это не метафора. Это буквально.

— Подземелье… — медленно сказала я. — Или катакомбы. Может, старый шахтный туннель. Или что-то заброшенное, но из камня…

— Нам срочно нужно проверить карту города. — Андрей уже схватил телефон. — Где у нас есть такие места?

Я встала и посмотрела на доску. Теперь всё складывалось. Камень, шёпот, молчащие стены, слышащие шаги...

— Влад... мы идём за тобой, — прошептала я, и впервые за эту неделю внутри проснулся огонёк надежды.

Утро выдалось мрачным, небо затянуто тучами, и всё вокруг казалось каким-то тревожным. Я проснулась раньше всех, не в силах больше лежать — сон, который мне приснился, до сих пор не отпускал. А потом увидела, что Андрей уже сидит в кухне и, похоже, тоже не спал.

— Всё ещё думаешь о том сне? — спросила я, опускаясь рядом на табуретку.

Он кивнул, потирая виски.

— Он… он будто звал нас. Я видел, как он сидит в какой-то камере, руки в цепях, стены облупленные, а за окном решётка. Он смотрел на нас, и я понял — это не просто сон. Это он нам показал.

Мы переглянулись и одновременно вскочили.

— Мы должны идти прямо сейчас! — сказала я, схватив книгу и куртку.

— Хоть бы чай попили, — пробормотал Андрей, но в его голосе была решимость.

Мы уже почти выбежали из квартиры, как нас перехватила мама. Руки в боки, суровый взгляд:

— А ну-ка, стоять! На голодный желудок сражаться с монстрами не пойдёте! Сначала завтрак, потом спасать мир.

— Мам… — в унисон простонали мы с Андреем.

— Не обсуждается, — твёрдо сказала она и уже ставила перед нами тарелки с горячей яичницей и чаем. — И пока едите, расскажите, что за сон?

Мы начали рассказывать. О том, как Влад будто бы сам передал нам этот сон, как мы видели глазами его, и какая была камера. Отец, слушая, уже держал перед собой планшет с открытой картой города и спутниковыми снимками.

— Я вчера тоже смотрел карту. Тут есть одна старая тюрьма, ещё дореволюционная, — он ткнул в экран. — Давно не используется, с советских времён. По координатам — недалеко от того места, где вы в прошлый раз нашли пергамент. Может, это и есть то самое?

— Это оно! — воскликнули мы с Андреем.

— Ладно, — вздохнула мама. — Только в целых носках и поешьте нормально. И чтоб с собой взяли воду и аптечку! И я повторяю: никакого геройства — вдвоём в подземелья не лезть.

— Мам, мы тебя любим! — я чмокнула её в щёку, хватая рюкзак и уже направляясь к двери.

— Только вернитесь с целыми головами, — пробормотал отец, — и с Владом.

— Обязательно, — ответила я. — Мы его вернём.

Мы стояли перед массивным серым зданием. Заброшенная тюрьма возвышалась над нами, будто исполин, забытый временем. Её высокие стены с выбитыми окнами и ржавыми решётками давили на нас тревожной тишиной. Металлические ворота были наполовину открыты, будто приглашая нас внутрь… или заманивая.

— Ну что, вперёд? — спросил Андрей, нервно вертя в руках биту.

— Вперёд, — ответила я, сжимая книгу с заклинаниями.

Мы вошли. Внутри пахло сыростью, гнилью и чем-то ещё… чем-то металлическим. Наши шаги эхом разносились по пустым коридорам, стены которых были покрыты плесенью и обрывками старых надписей. С потолка свисали провода, лампы не работали, и единственным источником света были наши фонарики.

Мы шли молча, вслушиваясь в каждый звук.

И вот — глухой скрежет. Потом — крик. Мы переглянулись.

— Это он! — выдохнула я.

Из тени на нас выскочил первый монстр — костлявое существо с удлинёнными пальцами и пустыми глазницами. Андрей среагировал мгновенно — удар битой, хруст, и тварь отлетела в стену. Но за ней последовали другие — как будто сама тюрьма начала извергать их из тени.

— Держись рядом! — закричал он.

Я открыла книгу и начала читать заклинание, строчка за строчкой, пока Андрей отмахивался от нападавших. Свет от страниц начал пульсировать, и один из монстров взвыл, зажимая голову руками, прежде чем рассыпаться в прах.

— Сработало! — я закричала. — Продолжай держать их, я читаю дальше!

Каждая пройденная камера была словно картина ада: цепи, остатки крови, звуки шёпота из ниоткуда. И в одном из блоков мы наконец нашли их — двоих.

Влад — сидел в углу, побитый, но живой, руки в цепях. А рядом — незнакомец. Молодой парень, светловолосый, с раной на лбу. Он сразу поднял на нас взгляд, заговорил быстро… по-немецки.

— Hilfe! Bitte! Ich bin nicht von hier! Ich komme aus der Zukunft! Helft uns!(пер. Помощь! Пожалуйста! Я не отсюда! Я из будущего! Помогите нам!)

— Он... он из будущего. Он тоже из нашего времени! — ошеломлённо прошептала я.

— Ты его понимаешь?! — удивился Андрей, уже подходя к Владу и начал сбивать цепи трубой.

— Да. Он немец, он, как и мы, только попал сюда из Германии. Он, похоже, тоже был втянут в этот кошмар.

— А может, это всё не случайно, — пробормотал Влад, — может, нас всех тянут сюда по какой-то причине…

Раздался рёв. Ещё один монстр, больше остальных, вырвался из тени. Мы с Андреем встали между ним и пленниками.

— Держись! — крикнула я и, держа книгу обеими руками, начала читать последнее заклинание.

Свет вырвался из страниц, и существо взревело, распадаясь на куски тьмы, исчезающие в воздухе.

Наступила тишина. Осталась только наша тяжёлая одышка.

— Живы? — прохрипел Андрей.

— Вроде да, — кивнул Влад.

— Ich… danke. ( пер. спасибо) — прошептал немец.

Я подняла с пола клочок бумаги, заметив блеск под телом монстра. Очередная подсказка и кусочек карты:

«Осталось 12. Там, где камень встречает воду, и природа шепчет древние имена, вы найдёте след. Но берегитесь: прошлое не прощает ошибок.»

— Отлично, — выдохнула я, с трудом усаживаясь на пол. — Кажется, нас теперь не трое, а четверо.

— И снова кровь, синяки и почти смерть, — хмыкнул Андрей. — Классная у нас экскурсия по Днепру.

— Хоть бы раз без монстров, а? — простонал Влад.

— Добро пожаловать в команду, — улыбнулась я немцу, — как тебя зовут?

— Луи, — ответил он, вытирая кровь с лица.

Мы помогли им подняться и направились к выходу — медленно, измождённые, но живые.

И снова — к родителям. С ещё одним сюрпризом.

Мы медленно шли по улице, едва переставляя ноги. Одежда снова испорчена, у кого-то порвана, на ком-то всё ещё текла кровь из царапин. Но мы были живы. Мы — это я, Андрей, Влад и… Луи. Новый человек, которого мы вытащили из кошмара. Он шёл рядом с нами — высокий, крепкий, шатен, серые глаза смотрят суровым взглядом и немного настороженной осанкой. Он всё время что-то говорил, быстро, эмоционально, но… на немецком. Понимала его только я.

— Он спрашивает, где мы, — тихо сказала я, повернувшись к ребятам. — Сказала, что это Украина. И что сейчас... ну, прошлое.

— Он из будущего, да? — уточнил Влад, хромая, но с упрямым огоньком в глазах.

— Да. Тоже из будущего. Только из Германии. И старше нас. Ему двадцать два. На данный момент.

— Круто, — выдохнул Андрей. — Только теперь нам нужен ещё один комплект бинтов и ужин на четверых героев.

Мы добрались до дома. Я постучала, и через секунду дверь распахнулась. Мама стояла с полотенцем в руках, на лице — тревога, которую она не успела спрятать.

— Живы! — крикнула и выдохнула она и тут же отступила, пропуская нас внутрь. Папа подскочил из кухни и тоже подбежал, обнял меня крепко.

— Господи, вы в порядке? — он осмотрел нас всех. — Кто это?

— Его зовут Луи, — сказала я. — Он из будущего, как и мы. Его держали в той же тюрьме, что и Влада.

- Сынок! Ты жив. - в слезах говорит мама Влада и обнимает его. - Слава Богу, что вы все живы.

- Я жив, всё хорошо, мама. - обнимая в ответ говорит Влад.

- Сына, я рад, что ты вернулся. - обнял его папа и на глазах у него слезы.

Луи что-то сказал, я перевела:

— Он благодарит за помощь и говорит, что не знает, как теперь ему быть. И... спрашивает, почему я понимаю его.

Я улыбнулась:

— Потому что в будущем я живу в Германии. - отвечаю ему

— Серьёзно? — удивился Луи.

— Вполне, — кивнула я.

Родители переглянулись, затем мама кивнула:

— Хорошо. Сейчас вымоетесь, переоденетесь. Луи — добро пожаловать. Ты в безопасности. А потом... садитесь ужинать. Всё остальное обсудим позже.

Я посмотрела на Луи. Он, хоть и не понял слов, почувствовал тон — улыбнулся и слегка кивнул. Его глаза встретились с моими — тёплые, благодарные. Что-то между нами мелькнуло, едва заметное, но ощутимое. Я отвела взгляд и тихо выдохнула.

Мы дома. Пока что.

После ужина, горячего чая и долгожданного душа мы снова уселись за стол. Я держала в руках пергамент с загадкой. Родители тоже были рядом — теперь они всегда старались быть в курсе, обсуждали вместе с нами, искали, размышляли. Луи сидел рядом со мной, наблюдая за всем, что происходит. Я переводила ему время от времени, хотя он, кажется, начал уже что-то улавливать по выражениям лиц.

— Итак, — начал Андрей, вытягивая пергамент на середину стола, — «Осталось 13. Где камень хранит крик и шёпот веков, там истина спрятана в трещинах слов. Ищите место, где молчит стена, но слышит каждый шаг. А также вы найдёте того, кого мы забрали.»

— Это точно была тюрьма, — уверенно сказал Влад, — стены, трещины, шаги, шёпоты — всё совпадает.

— И нашли Луи, — добавила я.

— Но теперь новый вопрос, — нахмурился папа. — Где находится следующее место? Вы сказали, что в пергаменте было написано «Осталось 13».

— Похоже на то, — сказала я, кивая. — И каждый раз нас ждёт новое испытание. И новая часть карты.

— Нам нужно снова быть внимательными, — вмешалась мама, подливая всем по чашке чая. — И… хорошо, что вы вместе. И что теперь у вас есть Луи. Он может оказаться очень полезным.

Луи в этот момент что-то сказал. Я повернулась к нему, слушая внимательно, и перевела:

— Он говорит, что слышал разговоры охранников в тюрьме. О каком-то «главном пункте», где «всё началось». И где, по их словам, находится «самая важная часть». Он не понял, что это, но думает, что нам стоит это искать.

— Самая важная часть карты? — задумчиво сказал Андрей. — Или… может, что-то ещё. Может, это то место, откуда всё началось — портал или лаборатория?

— А может и тот, кто всё это начал, — пробормотал Влад. — Создатель всего этого кошмара.

Мы переглянулись. Атмосфера снова стала напряжённой.

— Ну что, — встала я. — Отдыхаем ночь, а завтра снова в путь?

— Да, — ответили одновременно Андрей и Влад.

— Луи тоже согласен, — добавила я, услышав его фразу. — Он сказал: «Мы должны закончить то, что начали. Вместе».

И я снова почувствовала: с ним я на одной волне. И, возможно, это начало чего-то важного. Но сначала — нужно пройти все испытаний. Вместе.

Глава 12

Утро было на редкость тихим. Впервые за долгое время никто никуда не спешил. Не было ни гремящих монстров, ни криков, ни заклинаний. Только запах свежеиспечённого пирога, доносившийся из кухни, и лёгкий солнечный свет, пробивавшийся сквозь занавески.

Мы сидели в гостиной: я, Андрей, Влад и Луи. Влад, хоть и был ещё немного бледным после всего, что с ним произошло, держался бодро. Луи сидел на полу, прислонившись спиной к дивану, держа в руках кружку с горячим чаем, обернутую ладонями, будто грелся ею. Он время от времени что-то говорил — по-немецки. Только я понимала, и потому была живым мостом между ним и всеми остальными.

— Он говорит, — повернулась я к остальным, — что не знает, как попал в прошлое. Он шёл вечером домой в Берлине, как обычно. Был уставший. Всё как всегда. А потом... вспышка. И очнулся здесь. В подвале тюрьмы. Закованный. Говорит, сначала думал, что это сон. Или дурной розыгрыш.

— Из Берлина? — переспросил Влад, приподняв брови. — То есть вы из одного города?

Я кивнула.

— Да. Даже с одного района. Мы с ним ходили в одни и те же магазины и, возможно, даже стояли когда-то в очереди друг за другом. Только вот я не помню его. А он говорит, что пару раз видел меня — в парке с собакой.

— У тебя нет собаки, — заметил Андрей.

— Да, но скорее всего, он увидел меня когда знакомая попросила постоять со своей собакой. Она тогда в магазин заходила рядом с парком, а я стояла с Рекси в парке. — усмехнулась я. — А Луи... он говорил, что сначала вообще подумал, будто попал в параллельную реальность, а не в прошлое. Потому что всё было слишком... дико. И монстры. И эти стены. Он даже не сразу понял, что находится в Украине. А также пытался понять — почему именно сюда…

— И?.. — спросил Влад.

— Он не знает. Говорит, что никогда раньше не был в Украине. И никто из его семьи не был. Но уверен, что попал сюда не просто так.

Луи что-то сказал, глядя прямо на меня. Его голос был мягким, глубоким, немного уставшим, но в нём звучала благодарность.

— Он сказал: „Danke, dass du mich verstanden hast. Und dass du mich gerettet hast.“ — Спасибо, что поняла меня. И что спасла.

Я отвела взгляд, пряча лёгкую улыбку. Почему-то стало тепло. Очень тепло.

— Без проблем, Луи, — сказала я по-немецки. — Я рада, что ты с нами.

Мама занесла в гостиную тарелку с пирогом и укутала Влада в плед. Все расслабились. Даже Андрей, всегда напряжённый, наконец-то откинулся на спинку дивана и впервые за долгое время просто… выдохнул.

Мы ещё немного поговорили, вспоминали странные сны, рассматривали старые вещи Луи — у него с собой был только амулет, странно знакомый по стилю тем, что находили мы. Я перевела всё, что он рассказывал, а потом мы снова посмотрели на загадку:

«Осталось 12. Там, где камень встречает воду, и природа шепчет древние имена, вы найдёте след. Но берегитесь: прошлое не прощает ошибок.»

— Уму непостижимо… — тихо пробормотал Влад. — А мы это вообще разгадаем?

— Завтра начнём искать, — сказала я твёрдо. — Но сегодня... мы живы. Мы дома. И мы вместе.

И на этот раз никто не возразил.

Вечер медленно окутывал дом мягким светом, кухня была наполнена запахами ужина и тихим гомоном голосов. Луи уже почти восстановил силы — сидел на кухне в мягкой футболке, которую ему дала мама Андрея, и с удивлением рассматривал паровую машину на чайнике.

Мы втроём сидели за столом, откусывая пирог и смеясь над шутками, когда мама вдруг спросила:

— А вы, кстати, завтра в школу идёте?

Я чуть не поперхнулась:

— О, точно! Школа…

Андрей простонал, закатив глаза:

— Ну всё, доблестные воины возвращаются к уравнениям и диктантам.

Луи удивлённо поднял бровь:

— Шуле? То есть… вы всё ещё ходите в школу? — посмотрел он на нас с лёгким смешком.

— Тут нам по пятнадцать-шестнадцать лет, Луи, — объяснила я, отложив вилку. — У нас в этом времени свои обязанности. Даже если мы из будущего.

— Но вы же… типа… спасаете мир? — он недоверчиво покачал головой.

— Спасаешь мир утром, решаешь контрольную днём, — пожал плечами Андрей. — Такая вот у нас многозадачность.

— А как вы… — Луи на секунду задумался, — как вы собираетесь объяснить, куда вы исчезаете? Или почему возвращаетесь избитыми?

— Мы не объясняем, — пожала я плечами. — Это наша суперспособность — быть крайне загадочными учениками.

— Может, сделаем вид, что Влад заболел, а ты вообще новый ученик по обмену? — предположил Андрей. — И у тебя якобы уникальный диагноз: «говорю только по-немецки и всё время выгляжу как герой из фильма о выживании».

— Я поддерживаю, — улыбнулась я. — А вообще, Луи, если хочешь вернуться в школу — добро пожаловать. Только учти, тут алгебра страшнее любых монстров.

— Алгебра? — Луи округлил глаза. — Нет, пожалуй, я снова пойду сражаться с чудовищами.

Мы все рассмеялись.

Мир на мгновение казался обычным. Как будто это был просто обычный вечер в обычном доме. Никто не похищен. Никаких загадок. Никакой магии. Только чай, пирог и тёплый смех за столом.

Глава 13

Утро выдалось особенно суматошным. Мы впервые за всё время проспали в школу. Как всегда, проснуться вовремя оказалось невыполнимой задачей, и теперь в доме царила настоящая спешка.

— Быстрее, быстрее! — кричал Андрей, натягивая ботинки. — Если не поспешим, то точно опоздаем на первый урок!

— Да уж, — хохотала я, запихивая в рюкзак тетради, — а я думала, что у нас хоть один день будет без бешеного бега.

Влад, уже с галстуком на боку, ловко хватал завтрак с тарелки.

— Я всё равно не понимаю, как можно спать, когда в голове крутится столько загадок и монстров! — ворчал он.

— Это ты просто привык, — улыбнулся Луи, наблюдая за нашей суматохой. — А я могу спать сколько угодно — без школы.

Мы вместе засмеялись.

— Луи, а ты давай каждого покорми! — предложила я, обводя взглядом хаос на кухне.

— С удовольствием! — ответил он и начал торжественно подносить нам бутерброды.

Он подал Андрею с улыбкой:

— Вот тебе бутерброд с «суперсилой бега».

Андрей сделал вид, что получил энергию и помчался собираться дальше.

— Влад, держи «бутерброд молчания», чтобы не ругался в школе! — сказал Луи и с хитрой улыбкой подал Владу бутерброд.

Влад рассмеялся и съел его за один укус.

— А тебе, Аня, — продолжал Луи, — особый бутерброд «волшебного перевода», чтобы помочь понять меня тут.

Я улыбнулась, принимая бутерброд.

— Спасибо, Луи, — сказала я. — Теперь точно выживу.

Родители наблюдали за всей этой суматохой с тёплыми улыбками и тихо хихикали.

— Вот молодцы, — сказала мама Влада. — А у нас никогда такой весёлой утренней суеты не было.

— Луи, — подмигнул папа Андрея, — ты точно в школу не хочешь? У нас тут целый театр происходит.

— Нет, спасибо, — ответил Луи, делая комичный жест, — я лучше буду тут кормить и развлекать героев.

Мы все снова рассмеялись, забывая хоть на минуту о сложных испытаниях, которые ждут нас впереди.

- И говорю всем, если что, не забывайте использовать переводчик если хотите что-то от Луи, так как я убегаю. - улыбнувшись сказала я.

- Так точно, капитан. - с улыбкой ответила мама и помахала нам рукой.

Я бросила быстрый взгляд на Луи и напомнила:

— Кстати, ты ведь говорил, что видел меня в парке в Берлине, помнишь?

Он улыбнулся, кивнул и ответил:

— Да, это правда. Я знал, что ты откуда-то оттуда. Вот почему я так легко понял тебя.

— Значит, это не случайность, что мы встретились здесь, — задумчиво сказала я.

И с этими мыслями мы выбежали из дома, готовые встретить очередной день — обычный для школьников, но необычный для нас.

Мы опоздали в школу минут на десять. Забежали в класс, стараясь не шуметь и не привлекать к себе внимание.

— Извините, — прошептала я, быстро пряча портфель под парту.

Учитель только чуть приподнял бровь, но ничего не сказал — видимо, была шокирована тем что мы впервые опоздали.

Влад и Андрей тоже заняли свои места, и урок продолжился, словно ничего особенного не произошло.

За окном светило солнце, а мы просто сидели, слушая объяснения учителя и пытаясь сосредоточиться на обычных школьных делах.

Луи же остался дома — беззаботно гулял по дому, готовил бутерброды и время от времени присылал нам смешные сообщения, чтобы поддержать настроение.

В этот день школа казалась обычным местом, где не было ни монстров, ни загадок — только обычные уроки и тишина.

Мы вернулись домой, где после долгого и утомительного дня хотелось просто отдохнуть. Луи сразу сел рядом со мной на диван, а я почувствовала, как будто вокруг меня создаётся невидимый щит — тихий, надёжный и спокойный. Удивительно, как такое может быть? Особенно после того что мы проходим, но это так..

— Как прошёл твой день в школе? — спросил он, спокойно глядя мне в глаза.

Я улыбнулась, и впервые за долгое время почувствовала, что могу расслабиться.

— Нормально, — ответила я, — но было сложно. Школа — это совсем другой мир.

Луи мягко коснулся моей руки, и я ощутила, как вся тревога начала отступать.

— Ты сильная, Аня, — тихо сказал он. — Но если тебе тяжело — знай, я рядом.

Я посмотрела на него, и сердце начало биться чаще — в этом взгляде было что-то такое, что успокаивало и согревало, как будто никакие страхи больше не могли пробиться.

Влад и Андрей принесли карту, и мы вместе начали обсуждать загадку:

«Осталось 12. Там, где камень встречает воду, и природа шепчет древние имена, вы найдёте след. Но берегитесь: прошлое не прощает ошибок.»

— Может, это старая плотина? — предположил Луи, указывая на карту.

Влад подтвердил:

— Да, есть такая недалеко от города.

Я прислонилась к Луи, чувствуя себя в безопасности. Он крепко обнял меня за плечи, и мир вокруг словно замер — я знала, что с ним рядом никакие монстры и загадки не смогут меня сломать.

— Завтра мы пойдём туда вместе, — сказал Луи. — И я буду защищать тебя.

Я улыбнулась, ощущая, что наш путь теперь не такой страшный.

Глава 14

Утром никто не шутил. Все понимали, что сегодня — день битвы. Мы позавтракали молча, проверили свои рюкзаки и взяли с собой всё, что могло пригодиться: заклинания, самодельное оружие, аптечки, фонари. Когда подошли к полуразрушенной плотине, воздух был тяжёлым и влажным. Где-то вдалеке шумела вода, и всё вокруг казалось застывшим в напряжении.

— Готовы? — спросил Луи, глядя каждому в глаза. Мы кивнули. Никто не дрожал, но каждый чувствовал — назад дороги не будет.

Только мы сделали несколько шагов вперёд, как раздался зловещий вой, и тьма будто сгустилась. Из-под обломков и трещин начали вылезать монстры — десятки их. Они были свирепы, покрыты чёрной слизью, с клыками и горящими глазами.

Началась бойня.

Андрей сражался яростно, отбиваясь трубой. Влад кидал в монстров всё, что попадалось под руку, а потом схватил обломок металлической арматуры и пошёл в ближний бой. Луи действовал молниеносно — сильный, быстрый, он защищал нас, как мог. Я швыряла заклинания и махала битой, пока пальцы не начали дрожать.

Они наседали со всех сторон. Один монстр схватил Влада за ногу — Луи откинул его ударом ноги. Андрей закрыл меня собой, когда в нас летел камень. Всё было в крови, криках и стонах.

— Назад! — крикнул кто-то.

Но было поздно.

Монстр, крупнее остальных, с серой броней на коже, пробрался к нам сквозь хаос. Он ударил меня по голове чем-то тяжёлым. Мир потемнел. Я ещё слышала, как кто-то кричит моё имя… — Аня! — Влад. — Nein! ( нет!)— Луи. И всё. Тьма.

ЛУИ

На заброшенной плотине воздух был густой, как перед грозой. Они не успели оглядеться, как началось — монстры, словно вынырнувшие из самых страшных кошмаров, окружили их со всех сторон. Битва была жестокой: удары, крики, кровь на лице, в ушах звенит.

Но чем дольше они сражались, тем яснее становилось — Ани здесь нет. Ни её голоса, ни следов — ничего. Она исчезла. Точно так же, как тогда Влад.

— Она не здесь, — выдохнул Андрей, отмахиваясь от очередного монстра, — чёрт, её увели! — Мы опоздали… — Влад схватился за ребро, тяжело дыша, — опять…

Они дрались, пока не осталось сил. А потом — нашли. Свиток.

Влад поднял его, руки дрожали, лицо было в крови.

— «Осталось 11. Там, где тьма встречает корни земли, и память прячется в камне, ищите тень, что не знает света».

— Мы опять должны искать, — прошептал я, почти без сил, — и опять... без неё.

Мы стояли среди разрушений, с рассечёнными бровями, ссадинами, одеждой, пропитанной кровью и грязью. Плечи опустились — не от поражения, а от понимания, что сейчас ничем помочь не смогут. Только выжить. Вернуться. Найти силы.

Когда мы вернулись, в доме было тишина. Только шаги по полу. Только тревожные взгляды родителей. Все сразу поняли — Ани нет.

Её мама застыла на месте. Затем медленно опустилась на диван и зарыдала в ладони. — Нет... только не она… моя девочка… — Мы её найдём, — тихо сказал Андрей, но в голосе не было уверенности. Только боль.

Я подошёл к маме Ани. Я не знал всех слов на украинском или на русском, но знал одно: как чувствовать. Сел рядом, осторожно обнял её за плечи, не говоря ничего. Просто был рядом. Просто дал ей опору, когда земля уходила из-под ног.

Она всхлипнула, вслушиваясь в его спокойное дыхание и глухой голос, на котором звучали мягкие, незнакомые слова. — Что он говорит? — прошептала она сквозь слёзы. — Он говорит, что Аня сильная… — перевёл Влад, глядя в сторону. — И что он никому не позволит её потерять.

Тишина снова повисла в комнате. Но теперь — тишина с надеждой.

Я сидел на краю дивана, закусив губу. На правом плече — порез, перебинтованный наспех. Андрей, с тихим стоном, опустился рядом, держа в руках мокрую тряпку. Влад сидел на полу, привалившись к стене. Его лоб блестел от пота и крови, рука была перебинтована, но он всё равно держал в ней клочок бумаги — ту самую новую подсказку.

— Ну что это может значить? — хрипло прошептал он, в который раз перечитывая. — «Осталось 11. Там, где тьма встречает корни земли, и память прячется в камне, ищите тень, что не знает света»…

— Пещера? — предположил Андрей, — или… подвал какой-то?

— Может, катакомбы? — сказал Влад. — Но это всё догадки… мы и до этого гадали, и где теперь Аня?

Он резко сжал бумагу, стиснув зубы. Я молча смотрел в окно, за которым давно стемнело, а за стеклом отражался мой собственный взгляд — полный боли, злости, вины.

В комнату зашла мама Ани с аптечкой и тёплым влажным полотенцем. Она присела перед до мной и, осторожно взяла руку, начала перевязывать свежей повязкой.

— Спасибо, — тихо сказал.

Она кивнула, ничего не ответив. Только взгляд её затуманился, когда она подняла глаза на мальчиков.

— Я знаю, что вы переживаете… — наконец сказала она, — но сейчас Ане не поможет ни злость, ни чувство вины. Только выжившие друзья могут её вернуть. А выжившие — это те, кто не падает с ног от истощения. Поэтому, милые мои, идите есть.

— Мы не голодны… — пробормотал Андрей.

— Аня останется там, если вы не будете есть, — твёрдо сказала она. — У неё нет другого шанса, кроме вас. А у вас — нет другого пути, кроме как восстановиться и идти дальше.

Молчание. Я опустил голову, подбородок сжался. Сердце стучало как сумасшедшее. Я всё ещё чувствовал её руку, когда мы в последний раз держались на плотине. Видел, как её уносит тень. Не смог её удержать.

Я не мог простить себе этого.

Я должен был быть рядом. Ближе. Защитить. Я же пообещал, хотя и вслух этого не сказал… Аня… я не дам им тебя удержать. Клянусь. Даже если придётся пройти в самую тьму.

Стиснул зубы, поднялся.

— Пойдёмте, — выдохнул . — Она бы нас всех отругала, если бы увидела, как мы тут страдаем и не едим.

Ребята кивнули. Медленно, неохотно, мы пошли на кухню. На столе уже стояли тарелки с горячим борщом и бутербродами.

— За неё, — произнёс Влад, поднимая ложку. — За неё, — повторил Андрей. — За неё, — шепнул я, глядя в окно.

И за то, чтобы вернуть её домой.

Прошла неделя.

Целая неделя — без Ани. Семь дней, полных молчания, боли и тщетных попыток понять, куда её унесли.

Каждое утро начиналось одинаково. Я, Влад и Андрей отправлялись в путь — по заброшкам, каналам, старым туннелям и тем же маршрутам, где раньше находили подсказки. Мы пересматривали каждую деталь, выискивали хоть что-то: царапину, знак, след… Но находили только новые стаи монстров, которые, казалось, становились всё злее и агрессивнее.

Мы возвращались израненными, уставшими, с пустыми руками. Ни следа. Ни звука. Ни голоса Ани.

— Мы что-то упустили… — шептал Влад, теряя голос, когда они в третий раз обошли железнодорожные руины. — Всё уже пересмотрели, — отвечал Андрей, глядя в землю. — Почему именно она… — говорил я, стиснув кулаки так, что побелели костяшки пальцев.

Я не спал полноценно ни одной ночи с того дня. Всё время возвращался туда, на плотину, в голове — как её вырвали из их рук. Я помнил это слишком отчётливо. Не прощу себя— пока не вернёт её.

Мама Ани всё чаще молчала. Иногда просто сидела в тишине у окна. Иногда — говорила с ней вслух, будто она всё ещё рядом. — Я верю, ты сильная… Я знаю, ты ждёшь. А потом уходила в свою комнату и плакала.

Мы всё чаще начинали спорить. Я и Влад один раз так поссорились, что мать Влада встала между ними с криком: — Аня не хотела бы, чтобы вы грызлись друг с другом! Не смейте!

Тишина. Потом обнялись. Не извинились — но обнялись.

Однажды ночью сидел один во дворе. В руках — тот самый клочок с загадкой, измятый, в пятнах крови. Он перечитывал снова и снова:

«Осталось 11. Там, где тьма встречает корни земли, и память прячется в камне, ищите тень, что не знает света…»

— Это бред… — прошептал он. — Или… я просто тупой…

Он закрыл глаза. И в темноте ему почудился её голос.

"Луи… Я здесь…"

Он резко открыл глаза — никого. Только ветер шевелил листья.

Он поднялся.

Нет. Я тебя найду. Я не сдамся. Даже если весь мир забудет — я не забуду.

АНЯ

Я лежала на холодном каменном полу. Темнота пещеры почти слилась с моим сознанием — только слабые проблески света от где-то горящих факелов едва освещали стены. На моем теле не осталось живого места — монстры не убивали, нет. Они резали меня медленно, с какой-то извращённой методичностью. Когтями. Аккуратно. Руки, плечи, ноги, живот. Но не лицо — будто хотели, чтобы я всегда могла смотреть на себя… или чтобы другие видели мои глаза, полные боли и страха.

Каждое утро они приходили и начинали заново. Как будто им нужно было, чтобы я оставалась живой. Чтобы страдала, но не умирала. Я уже давно перестала плакать. Даже не кричала больше. Только стискивала зубы и шептала: — Луи… Влад… Андрей… Я тут… найдите меня… пожалуйста…

Я не знаю, зачем говорю это. Не верила, что кто-то услышит. Но повторяла снова и снова. Как молитву.

В ту ночь, перед тем как провалиться в забытье от боли и слабости, я в последний раз прошептала, едва касаясь губами камня: — Я в пещере… Пожалуйста…

ЛУИ

Я резко проснулся, с трудом переводя дыхание. Сердце стучало, словно в грудной клетке не было места. В ушах звенело её голосом. "Я в пещере… пожалуйста…"

Я выскочил из комнаты, босиком, в одних спортивных штанах и майке, с криком: — Андрей! Влад! Быстро просыпайтесь! Аня! Она! Она мне приснилась! Она СКАЗАЛА! Она жива! Я её слышал!

Послышался грохот — Влад выскочил из комнаты, за ним Андрей, сонный, но уже настороженный. Из кухни выглянула мама Ани, а следом — и родители парней. Все проснулись от крика.

— Луи, сядь, — спокойно, но твёрдо сказал отец Влада. — Выдохни. И расскажи всё по порядку.

Я с трудом справился с дыханием, провёл ладонью по лицу.

— Она мне снилась… Я слышал её голос, будто она говорила прямо в ухо… Она сказала: «Я в пещере… пожалуйста…» — я сглотнул, — и я не думаю, я ЗНАЮ. Это не просто сон. Это — она.

Мама Ани закрыла рот рукой. Глаза наполнились слезами. — Она жива… Господи, она жива… — прошептала она.

Андрей посмотрел на меня внимательно. Потом — на Влада.

— Я ему верю. Когда похитили тебя, Влад, мне и Ани тоже снились сны. И только так мы смогли понять, где ты.

— Я тоже верю, — сказал Влад серьёзно. — Она сильная. Она держится ради нас и ради себя.

Я встал. Мой взгляд был другим. Упрямым, стальным. — Я пойду туда хоть сейчас.

Отец Ани положил руку ему на плечо. — Утром. Сейчас вы слишком истощены. Она жива — теперь мы знаем. Значит, ты должен быть сильным, чтобы её спасти.

Я опустил голову. Стиснул зубы. — Хорошо. Утром. Но ни минутой позже.

Ночь прошла в напряжённой тишине. Никто не мог заснуть. Но надежда… Надежда снова загорелась в доме.

Мы шли, не разговаривая. Каждый шаг отзывался глухо в груди. Андрей шёл впереди, взгляд — острый, как лезвие ножа. Влад был справа от меня, крепче сжимая в руке нож. Я чувствовал, как с каждым шагом пульс становится громче — не от страха, нет. От боли. От страха потерять её.

Пещера встретила нас затхлым воздухом и темнотой. Но мы знали — она там. Она ждала. Я чувствовал это.

Монстры почуяли нас почти сразу. Тварей было много, они выскакивали из тени, словно сама тьма ожила. Но мы уже не были теми, кто пришёл сюда в первый раз. Мы были злыми. Уставшими. И решительными.

Сражение было яростным. Андрей получил порез на бедре, Влад — в плечо. Я чувствовал, как что-то царапает мне спину, но не остановился. Ни на секунду.

Последняя тварь взвыла и рухнула на камни. В пещере снова воцарилась тишина.

Я повернул за выступ скалы. И сердце моё оборвалось.

Она лежала. На боку. Лицо спокойное, будто она просто спит. Но тело… Господи. На её коже не было живого места — всё в царапинах, ссадинах, порезах. Свежие, старые, залитые запекшейся кровью. Но лицо… её лицо оставалось целым. Мягкое. Красивое. Такое родное.

— Аня… — прошептал я, опускаясь рядом. — Малышка…

Она не открыла глаза.

Я не дал себе расплакаться. Сейчас — нет. Я аккуратно подхватил её на руки, прижимая к себе так, словно она могла рассыпаться. Она была лёгкой. Слишком лёгкой.

— Я нашёл тебя… — прошептал ей в волосы. — Я обещал. Я пришёл.

— Луи! — позвал Влад. — Идём! Нам нужно выбираться!

Я обернулся, сжимая Аню крепче.

— Она жива. Но с ней плохо… Очень плохо…

И я пошёл. С ней на руках. Каждый шаг — как молитва. Каждый вдох — как клятва. Мы вышли из пещеры, залитые кровью, почти без сил. Но с ней.

Она жива. И пока она дышит — я не остановлюсь.

Я донёс её до дома сам. Не позволил никому прикоснуться. Как к самому дорогому на свете.

Я поклялся тогда, прижимая её ко лбу, когда мы вошли в дом:

— Никогда больше я не позволю тебе страдать. Никогда.

АНЯ

Сначала была темнота. Тёплая, вязкая, почти уютная. Где-то внутри неё, словно на дне глубокого колодца, я услышала голос. Он был знакомым. Он звал меня. Снова и снова.

Луи.

Я не могла ответить. Губы будто скованы, тело — не моё. Но я слышала. Я знала: он здесь.

Потом — вспышки. Свет за веками. Голоса. Сильные руки, бережно прижимающие меня к себе. Запах крови и... кофе? Я снова проваливалась, но на этот раз не в темноту — в тепло.

Когда я наконец открыла глаза, первое, что увидела — потолок моей комнаты. Потом — силуэты. Кто-то вскрикнул. Мама? Я не успела понять — рядом оказался он.

Луи.

Он сидел у моей кровати, склонившись надо мной. Глаза — красные от недосыпа, лицо — в ссадинах и синяках. Но когда я посмотрела на него, он вдруг улыбнулся, совсем чуть-чуть.

— Ты здесь… — прошептала я. Голос сорвался, горло болело от жажды и крика. Но он услышал.

— Я рядом. — Голос его был хриплым, но таким тёплым. — Мы нашли тебя. Всё хорошо. Ты дома, Аня.

Я попыталась сесть, но тело предательски заныло. Казалось, меня медленно разрезали, будто ткань. Боль была невыносимой — в каждой клетке, но… я жива.

— Сколько… меня не было? — спросила я сквозь боль.

— Неделя. — Сказал Андрей из-за спины Луи. — Мы искали тебя каждый день.

— Я знала, что вы придёте… — прошептала я. Слёзы, впервые за всё время, потекли по щекам.

Мама подбежала ко мне, прижалась щекой к моему лбу. Папа обнял нас обеих. Даже Влад тихо шмыгнул носом, притворяясь, что это просто пыль в глазах.

Но всё это время Луи не отпускал мою руку. И только когда я на секунду закрыла глаза, я почувствовала, как его лоб прижался к моей руке, как он с трудом выдохнул: — Я думал, что потерял тебя…

Я тихо сжала его пальцы. — Я жива. Только потому, что верила в вас. В тебя.

Он поднял на меня глаза. И я впервые увидела в них не силу. А боль. Глубокую, настоящую. Он действительно боялся. За меня.

— Ты больше не будешь одна, Аня. Никогда. — сказал он тихо.

И я верила. Потому что это был он.

Первый день после возвращения я почти не двигалась. Даже повернуть голову было больно — всё тело будто жгли невидимыми иглами. На мне почти не осталось живого места. Только лицо чудом уцелело, но всё остальное... Кожа — в бинтах, в покраснениях, в ссадинах и царапинах.

Но я была дома.

Комната была полна заботы. И людей. Мама и папа не отходили от меня, но делали это тихо, будто боялись спугнуть. А рядом почти всё время сидели Луи, Влад и Андрей.

Влад — тот, кто обычно шутит и смеётся, молчал. Он просто сидел у окна, иногда озираясь на меня, будто проверял: дышу ли я. Андрей приносил всё — от воды до пледа, поправлял подушки, словно не мог найти себе места, пока мне неудобно. А Луи…

Он не уходил вообще.

Он менял мне повязки, когда мама не могла сдерживать слёзы. Он держал мою ладонь, когда я не могла сдерживать боль. Он даже учился мазать ранки мазью, которую назначил врач.

— Осторожно, — прошептала я, когда он прикоснулся к плечу, где кожа ещё была свежей, розовой, болезненной.

Он замер. Поднял глаза. — Больно? — Нет, — выдохнула я. — Просто... щекотно.

Он слабо улыбнулся. — Щекотно — это уже хорошо.

Мы часто молчали. И в этом молчании было больше, чем в сотне слов.

Однажды ночью я проснулась от того, что мне стало страшно — будто снова оказалась в той пещере. Всё тело сжалось от воспоминания. Я резко села, задохнувшись от боли.

— Эй… — Луи тут же оказался рядом. — Я тут. Всё хорошо. Это сон. Всё уже позади.

— Мне снилось, что я снова там… — прошептала я, дрожа.

Он ничего не сказал. Просто сел рядом, обнял меня за плечи — аккуратно, чтобы не задеть бинты — и прижал к себе.

— Ты здесь, — прошептал он. — И я рядом. Никто больше не причинит тебе боль. Я клянусь.

Я поверила.

На пятый день я впервые смогла пройтись по комнате. Ноги были ватными, руки дрожали, но Луи подставил плечо, и я сделала несколько шагов, уцепившись за него. Влад воскликнул:

— Ну наконец-то! А то я уже начал думать, что ты просто кайфуешь от нашего внимания.

Я усмехнулась. — Может и кайфую, что ты сделаешь?

Андрей закатил глаза: — Слава богу, вернулась старая Аня. С сарказмом.

Все засмеялись. Даже мама, которая в последние дни не отпускала с рук мокрый платок.

Но ближе к вечеру Луи остался наедине со мной. Мы сидели у окна, смотрели, как солнце медленно опускается за дома.

— Я думал, что не успеем, — сказал он тихо. — И знаешь… самое страшное было не то, что ты пропала. А то, что я вдруг понял: если тебя не станет… во мне что-то исчезнет тоже.

Я посмотрела на него. Медленно, спокойно.

— А я всё время знала, что ты придёшь. Потому что только ты мог меня найти.

Он не ответил. Просто взял мою руку.

И мы сидели так — два сердца, переживших бурю, тихо дышащих в унисон.

Парк был полон звуков — пение птиц, детские крики, шелест ветра в кронах. Всё как обычно. Но для меня как-то всё по-новому. Первый настоящий день снаружи после кошмара. После боли. После плена.

Я шла медленно, будто училась ходить заново. Справа — Луи. Он не отходил от меня ни на шаг. Слева — Влад и Андрей, которые старались не показать, как пристально за мной наблюдают.

— Никогда не думал, что доживу до того дня, когда буду рад видеть жёлтые качели, — пробормотал Влад, оглядываясь. — Или лавочку, на которой вечно сидит бабушка с котом в коляске, — хмыкнул Андрей.

Я уселась на скамейку и сделала глубокий вдох. — Я здесь. Я… выжила. — Ты не просто выжила, — сказал Луи. — Ты… ты сильнее, чем всё это.

Его взгляд был внимательным, почти изучающим, но в нём не было жалости. Только уважение и что-то глубже, теплее.

И вдруг — холодок по коже. Как будто кто-то выключил солнце.

— Рад видеть, что ты жива, Аня.

Они обернулись. Перед ними стоял тот самый учитель. Загадочный. Словно вырезанный из другого мира.

Но теперь он выглядел… уставшим. Потрёпанным. Как человек, который прошёл сквозь огонь и тень. Пфф, его что тоже монстры держали в плену?

— Вы… — начала я, но он поднял руку.

— Не теряйте времени. Вы уже многое поняли. Но и многое впереди.

Он посмотрел на Луи. Долго. Будто видел его душу насквозь. — Твои чувства могут стать силой… или слабостью. Береги её. Береги себя.

Луи напрягся. Я почувствовала, как он чуть сильнее сжал мои пальцы.

Учитель шагнул ближе. Его голос стал тише, почти шёпотом: — Осталось 11. — Что? — спросил Андрей. — Карта

Он протянул маленький сложенный клочок бумаги. — Следующая загадка. Вам понадобится всё: разум, сердце, доверие. И немного удачи.

И прежде чем кто-то успел задать хоть один вопрос, он просто исчез. Воздух дрогнул — и его не стало.

— Ого… — Влад моргнул. — Он испарился. Как наши деньги после похода в супермаркет. — Или как мама, когда слышит «мне нужно поговорить», — добавил Андрей.

Но в этот раз шутки не разрядили обстановку.

Луи развернул бумажку. Читал вслух:

«Среди корней великанов, где молчание говорит, И тень от прошлого на землю лежит, Там ждёт вас правда, забытая давно. Но берегитесь: тот, кто ищет, может стать тем, кого найдут...»

Они переглянулись.

— Это уже не просто весёлая игра, хотя с самого начала там ничего не было веселого — тихо сказала я. — И не просто монстры, — добавил Андрей. — Это… что-то большее, — закончил Луи. — И мы в этом — по уши.

И снова — рука в руке. Сердце к сердцу. Против тьмы.

Я шла домой, прижимая к себе листок с загадкой, будто он мог исчезнуть, если я отпущу хоть на секунду. Солнце клонилось к закату, дома отливали тёплым янтарём, но внутри у меня было неспокойно. Слишком много вопросов, слишком мало ответов.

Рядом шагал Луи, молчаливый, как всегда, когда думает о чём-то серьёзном. Его рука чуть касалась моей — случайно, неуверенно… но я чувствовала в этом касании больше, чем в сотне слов. Влад и Андрей шли чуть впереди и, кажется, соревновались в том, кто первым придумает название для «вселенски странного исчезновения учителя».

— Может, он волшебный дед в отпуске? — хмыкнул Влад. — Или просто очень скрытный фокусник. На пенсии. — подхватил Андрей. — Или призрак школы, который решил развлечься с подростками, — добавила я, и мы все рассмеялись.

Дом встретил нас запахом пирога и голосами родителей, как будто всё было по-прежнему. Как будто я не была в плену у монстров. Как будто мир всё ещё знал, что такое нормальность.

— Вы вернулись! — мама бросилась ко мне, и я едва успела снять обувь, прежде чем оказалась в объятиях. — Ну что, погуляли?

Мы переглянулись.

— Можно и так сказать, — сказал Влад, и у мамы Влада моментально напряглись плечи. — Мы… снова встретили того учителя, — добавил Луи. Он говорил спокойно, но голос звучал глубже обычного.

— Он дал нам новую загадку, — я развернула бумажку и положила на стол.

Родители собрались вокруг, будто мы раскладывали карту сокровищ.

Я читала вслух:

«Среди корней великанов, где молчание говорит, И тень от прошлого на землю лежит, Там ждёт вас правда, забытая давно. Но берегитесь: тот, кто ищет, может стать тем, кого найдут...»

Некоторое время никто не говорил. Только тикали часы на кухне.

— Это звучит… страшнее, чем раньше, — тихо сказала мама. — «Корни великанов» — может, речь о деревьях? Лес? — предположил Андрей. — Или старое кладбище, — мрачно вставил Влад. — Не пугай маму, — сказала я, глядя на неё. Она бледнела.

Луи взял меня за руку, осторожно, будто спрашивал разрешения.

— Мы найдём это место. И если там будет опасность — мы справимся. Как всегда. — Голос его был спокойным, но в глазах у него я видела то, чего не было ни у кого другого: безусловную веру в нас. И во что-то ещё… может, во мне.

— Вы можете поужинать сначала? — слабо улыбнулась мама. — Я понимаю, что вы — спасители человечества, но спасителям тоже нужны макароны и компот.

Мы рассмеялись. В этом смехе был кислород. Жизнь. Надежда.

За ужином мы всё обсуждали снова: дерево или камень, тишина и корни, правда и опасность. Но во мне звучало другое — голос Луи, спокойный и надёжный.

Я чувствовала, что мы уже не дети, которые случайно попали в игру. Мы — участники чего-то большого.

И если уж прошлое действительно не прощает ошибок — значит, нам предстоит научиться быть сильнее, чем мы есть.

После ужина мы устроились в гостиной — кто с чаем, кто с пледом, а кто с тетрадкой, в которую пытался записать все версии разгадки. За окном сгущалась тьма, и в воздухе витал уют, редкий для нас в последние дни.

Луи сидел рядом со мной на диване, мы почти не прикасались, но я чувствовала его тепло рядом. Он взял в руки бумажку с загадкой и снова прочитал её вслух, медленно, с акцентом, но старательно:

— «Среди корней великанов, где молчание говорит...»

Он замолчал и посмотрел на меня.

— Я... правильно сказал?

Я улыбнулась и кивнула.

— Почти без акцента, Луи. Ты учишься быстрее, чем некоторые в нашем классе за всю жизнь.

Он рассмеялся, чуть смущённо, но явно довольный. — Спасибо. У меня хороший учитель, — он посмотрел на меня с искренней теплотой.

— «Корни великанов»... — пробормотал Андрей, подбирая оставшиеся кусочки загадки. — Это точно лес. Ну, деревья, большие, старые... — А «молчание говорит» — может, какое-то место в лесу, где даже птицы молчат? — добавил Влад. — Или пещера.

Я подалась вперёд:

— А «тень от прошлого» — может, там когда-то что-то случилось? Заброшенный лагерь? Или старое языческое место?

— Так... получается, лес, — подвёл итог Андрей. — Опять, — вздохнул Влад. — Почему всё время в лес?

— Потому что лес — это страшно и атмосферно, — хмыкнула я.

— Ну что, тогда завтра после школы? — спросил Андрей.

— Школа, — с театральным ужасом сказал Луи, подняв глаза к потолку. — Это то ужасное место, куда я не должен идти?

— Да-да, можешь нас не дразнить, — фыркнула я. — Я просто не понимаю, почему вы добровольно возвращаетесь туда каждый день. Это какое-то наказание? — Это называется «учёба», Луи, — сказала я, сдерживая смех. — Ты вообще отлично справляешься с русским, пора бы уже в школу.

— Только если со своими бутербродами, — ухмыльнулся он. — И если можно приносить меч вместо ручки.

Мы засмеялись.

Но смех быстро уступил место сосредоточенности. Мы знали: впереди — ещё одна тайна. И, возможно, ещё одна битва. Но сегодня... сегодня мы могли быть вместе. Тихо. Спокойно. Живо.

И я, глядя на Луи, на Влада, на Андрея, знала одно: с ними мне не страшно.

Глава 15

После школы мы собрались у нас. Луи встретил нас с термосом горячего какао и напоминанием, что он всё ещё не обязан учиться алгебре. Мы усмехнулись, переоделись в удобную одежду и взяли всё необходимое — фонарики, аптечку, немного еды, ножи и — самое главное — решимость.

Лес встретил нас не так, как раньше. Он был чужим. Темнее. Молчащим. Даже ветер, казалось, дул в другую сторону. — Кажется, он нас уже ждёт, — прошептал Влад.

Мы пробирались сквозь деревья, пока, наконец, не нашли полузаросшую тропинку. Она вела вниз, в овраг, где земля была мокрая, будто её кто-то недавно вспахал. Тут же, у подножия старого дуба, мы увидели первые следы: кровь. Свежая.

— Осторожно, — тихо сказал Луи, сжимая рукоять ножа.

И в следующую секунду — треск веток, жуткий визг, и из тьмы вырвались они.

Монстры. Не похожие ни на кого из прежних. Эти были вытянутыми, с глазами без век, чёрными и глубоко посаженными. Когти, как лезвия, кожа — будто из камня. Они прыгали, рычали, бросались на нас с неестественной яростью. Мы отбивались, как могли.

Кто-то закричал — Андрей. Его плечо было располосовано. Влад вцепился в монстра и вместе с ним рухнул на землю. Луи отбивал удары с такой силой, будто от этого зависела вся его жизнь. А я... я просто старалась не думать. Только дышать. Только выжить.

Когда последний монстр рухнул, мы остались на коленях. Изможденные, с окровавленной одеждой, но живые. Андрей стонал от боли, Влад держался за бок, Луи был в крови — своей и чужой.

И тут я заметила камень, на котором, как будто бы рукой, был вырезан текст. Загадка.

Луи осторожно подошел, склонился, прочитал и перевёл:

«Осталось 10. Ищи там, где гниль и сырость — под землёй, где мир забывает своё лицо. Слушай: трубы шепчут древнее, и только храбрец осмелится пройти сквозь вонь прошлого.»

— Это... — начал Андрей.

— Канализация, — закончила я.

Все переглянулись.

— Ну хоть не снова в лес, — хрипло усмехнулся Влад.

Луи опёрся на дерево, глядя на меня.

— Мы выжили. Значит, справимся и с этим.

Я кивнула. Хоть и тряслись руки.

Мы перевязали раны как могли и двинулись обратно. Медленно. Молча. Словно каждая тень теперь могла ожить.

Мы вернулись домой под вечер. Израненные, промокшие, уставшие. Луи с порезом на брови, у Андрея перебинтованное плечо, Влад прихрамывал. У меня были ссадины на ладонях и коленах, но по сравнению с тем, что было раньше — это казалось пустяком.

На кухне пахло горячим супом и гренками. Мама, едва увидев нас, всплеснула руками: — Ну что опять?! Кто-то из вас может просто сходить на прогулку, чтобы не вернуться с новыми шрамами?

— Нас пытались съесть, — спокойно сказал Луи, садясь за стол, — но мы были против.

Папа усмехнулся и достал из шкафа аптечку: — Надеюсь, хоть одному монстру вы дали по заслугам?

— Всем, — гордо сказал Влад, и его голос сорвался на хрип.

- Вы в курсе что на нас уже во всех аптеках странно смотрят, потому что мы всё покупаем бинты и спирт. - говорит папа бурча.

Мы переглянусь и начали смеяться, пока мама обрабатывала наши раны, мы рассказали про лес, монстров, и, наконец, показали найденную загадку. Папа прочитал вслух:

— «Осталось 10. Ищи там, где гниль и сырость — под землёй, где мир забывает своё лицо. Слушай: трубы шепчут древнее, и только храбрец осмелится пройти сквозь вонь прошлого.» Он хмыкнул. — Канализация, ну конечно. Прекрасно. А я-то думал, подростки в наше время просто гуляют в ТЦ.

— Слушай, ты хоть раз в детстве лазил в канализацию? — заметила мама. — Потому что у нас дома явно растёт элитный отряд.

— Главное, чтобы вы все вернулись, — тихо добавила она, смотря на меня.

Я почувствовала, как Луи осторожно коснулся моей руки под столом. Улыбнулась краем губ.

— Мы не уйдём туда ночью, — уверенно сказал Андрей. — Завтра в школу. После неё — идём.

— Я снова останусь дома один, — вздохнул Луи с преувеличенной трагичностью. — Мне срочно нужно найти миссию с супермаркетом, а то я забываю, что я вообще взрослый человек.

— Ещё немного — и пойдёшь работать санитаром, — заметил папа. — Уже бинтуешь лучше, чем я.

Мама поставила перед каждым по тарелке горячего супа: — А сейчас, спасатели мира, кушать. Потому что в канализацию с пустым желудком — не пойдёте.

Все рассмеялись.

Но под смехом чувствовалась тревога. Канализация — это уже не просто мистика. Это — глубже. Страшнее. И ближе к тому, что нас всех действительно ждёт впереди.

Глава 16

Утро.

— Вставай, герой, — раздался шёпот Луи прямо у меня над ухом. — Пора в школу. Или в канализацию. Что тебе больше по душе?

Я застонала и перевернулась на другой бок.

— Дай ещё пять минут... или пять лет, — пробормотала я.

Луи рассмеялся: — Значит, это снова школа.

На кухне пахло оладьями. Родители уже были на ногах, собирали Андрея и Влада. Мы обменялись с ребятами сонными взглядами, в которых всё ещё жила вчерашняя усталость. Но жизнь продолжалась. А школа не ждала.

— Если кто-то ещё опоздает, — сказала мама, ставя на стол миску с вареньем, — пойдёт в канализацию прямо сейчас. Один. Без бутербродов.

Все сразу оживились.

Школа.

День прошёл почти спокойно. Почти — потому что Влад уснул прямо на алгебре, а Андрей на истории сказал «монстр» вместо «монарх». Учитель странно на него посмотрел, но ничего не сказал. Луи, как обычно, остался дома. И потом в мессенджере закидал нас сообщениями:

«Школа — это настоящий ужас, не понимаю, как вы выживаете» «Съел все запасы еды. Прошу прощения» «Канализация зовёт, герои мои!»

Вечер. Канализация.

Мы стояли у бетонного люка в промзоне. Надпись «ОПАСНО» была выцветшей, но всё ещё пугающей.

— Всё нормально, — сказал Андрей, открывая крышку. — Нас ведь просто сожрут под землёй, ничего страшного.

— Если я не вернусь — не давайте мою гитару Владу, он её сломает, — добавил Луи.

- Так у тебя нет гитары. - удивленно смотрю на него.

- Тут нет, а в будущем есть. - хмыкнув сказал.

Мы посмеялись и спустились в канализацию. Тьма. Запах… даже описывать не хочется. Всё было мокрым, липким, скользким. И слишком быстро — слишком быстро — они появились. Монстры. Их глаза горели в темноте. Длинные когти скребли по стенам. Сражение было жестоким, вязким, как сама эта вонь. Мы кричали, отбивались, падали, снова поднимались.

Луи сражался, как дикий зверь. Андрей прикрывал Влада, Влад стрелял из самодельного рогатого арбалета. Я отбивалась обломком металлической трубы.

Кровь. Вода. Крики. Пульс в ушах. И... тишина. Наконец.

Мы были живы. Победили.

Мы вылезли из канализации — вонючие, мокрые, в крови и грязи, но живые.

— Если кто-то из вас скажет, что пахну не как роза, — начал Луи, хриплым голосом, вытирая со лба грязную воду, — я обижусь.

— Луи, ты пахнешь как цирковой слон после гастролей, — сказала я и попыталась улыбнуться.

— А ты как сахарная вата, упавшая в лужу, — ответил он и подмигнул.

Мы все засмеялись. Смех вышел надтреснутый, но настоящий. Живые. Это уже победа.

Влад вытянул из кармана мокрый и порванный лист бумаги. На нём — новая надпись, выцарапанная, как будто когтями:

«Осталось 9. Там, где смех звучит, но не веселит, Где маски не скрывают, а показывают страх, Где каждое представление — игра на выживание. Ищи под куполом без звёзд.»

Мы замерли.

— Это что, про цирк? — тихо спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Я конечно никогда не была в цирке, но всегда хотела побывать там. Но что-то мне подсказывает, что после такого мне больше никогда не захочется туда пойти.

— Купол без звёзд… Представление… Маски… — Влад кивнул. — Очень похоже.

— У нас же был старый цирк на окраине, заброшенный. Его закрыли после пожара лет десять назад, — сказал Андрей.

— Идеальное место для ещё одного ужастика, — пробормотал Луи, стряхивая с руки грязь. — Только я одного не понял: кто всё это устраивает? Кто пишет эти загадки?..

Мы переглянулись. Вопросов становилось всё больше. Но ответов — всё меньше.

А пока... мы шли домой. Измождённые. Шутя, чтобы не сойти с ума.

Мы открыли дверь и сразу услышали:

— Стойте! Не заходите дальше одной комнаты! — это была мама

— Сюрприз, — хрипло выдал Андрей, оставляя мокрые следы по коридору. — Мы сегодня эксклюзивно из канализации.

— Господи, дети, да вы ж пахнете как… как стая мокрых собак после урагана! — воскликнула мама, прикрывая нос, но всё равно бросаясь обнимать нас. Наверное повезло что родители Влада и Андрея уехали в командировку, хоть они и звонят постоянно, но хотя бы не видят это.

— Это потому что урагана у нас не было, — пробурчал Луи, — была просто бойня с чудовищами в луже страха и ужаса.

— А ещё мы нашли новую загадку, — добавил Влад, показывая вымокший лист бумаги.

Папа вздохнул, но сдержал улыбку:

— И куда теперь, в логово медведя?

— Почти, — сказала я, опускаясь на табурет. — Цирк. Заброшенный. Купол без звёзд и всё такое.

Мама только покачала головой и принялась разливать всем горячий чай. Мы сидели за столом в сухой одежде, с перебинтованными руками и коленями, но дух всё ещё держался бодро.

— Представляете, — вздохнул Влад, — однажды кто-то спросит: «А чем вы занимались в школьные годы?» А мы такие: «Да так, ходили в школу, убивали монстров, искали подсказки в канализации...»

— Не забудь про цирк, — хмыкнул Луи. — Без цирка — школьная программа неполная.

— Вы хоть понимаете, — подала голос мама, глядя на нас с тревогой и нежностью, — что вы с каждым днём становитесь сильнее. Но и опаснее становится всё вокруг. Будьте осторожны.

— Мы постараемся, — ответила я тихо, глядя на своих ребят.

Луи посмотрел на меня долго, будто что-то хотел сказать, но не стал. Только легко коснулся моей руки под столом — успокаивающе. Я почувствовала, как сердце защемило.

— Завтра в школу, — буркнул Андрей.

— А потом в цирк, — добавил Влад, будто это было самое обычное расписание в мире.

— Ну хоть форму постирайте, господа герои, — вздохнул папа.

Мы все засмеялись. Ужас, кровь, бой — всё это не исчезло. Но на один вечер — мы снова были обычной семьёй. Почти.

Глава 17

Утро началось с лёгкого солнечного света, который пробивался сквозь занавески и мягко касался лица. Я ещё не открыла глаз, когда почувствовала лёгкое прикосновение к щеке — это был Луи.

— Аня, пора вставать. Новый день, новые загадки.

Я не ожидала этого утреннего прикосновения и уж тем более поцелуя, который последовал сразу после его слов. Его губы коснулись моих так нежно, что внутри всё затрепетало — будто впервые. Моё сердце забилось чаще, и я покраснела, но была очень рада этому маленькому, неожиданному моменту.

Это был не просто поцелуй — это было что-то большее. Тёплое, безопасное, словно защитный щит в этом странном и опасном мире.

— Ты — мой свет в этом хаосе, — прошептал он, улыбаясь, когда я открыла глаза.

Я покраснела, но не сказала ничего, просто крепче сжала его руку.

— Ну, — подмигнул Луи, — завтракаем и в школу. Потом — цирк.

Мы поднялись, и вся семья за завтраком шутила и смеялась, будто в воздухе витала надежда и свет.

Я чувствовала, что с Луи рядом страх становится меньше, а смелость — больше.

ЛУИ

Я долго наблюдал, как Аня спит — её лицо, спокойное и почти нереальное в мягком утреннем свете, льющемся сквозь занавески. Тонкие лучи играли на её скулах, подчёркивая их нежные изгибы, и мне казалось, что она — часть какого-то другого, более светлого мира, куда мне пока нет доступа. Я хотел, чтобы она проснулась мягко, без резких движений, без страха, который так часто отражался в её глазах за последние дни. Но чем дольше я смотрел, тем сильнее росло желание быть ближе — не просто рядом, а по-настоящему, чтобы она почувствовала, что я здесь, что я не уйду.

Я тихо позвал её по имени, почти шёпотом, боясь спугнуть эту хрупкую тишину. Но что-то внутри меня дрогнуло, какая-то неведомая сила, которую я не успел осознать. Моя рука сама потянулась к её лицу, пальцы едва коснулись её щеки, и в тот же миг я наклонился и поцеловал её. Это было спонтанно, почти бездумно, но в то же время так правильно, будто всё моё существование вело к этому мгновению. Поцелуй был лёгким, едва ощутимым, но он будто электрическим разрядом прошёл по моему телу, заставив кожу покрыться мурашками. Впервые я почувствовал, что моё сердце, так долго спавшее, начало биться в новом ритме — не просто жить, а чувствовать.

Её тепло рядом было как спасение, как глоток воздуха в этом запутанном, холодном мире, где я так долго блуждал один. Но вместе с этим теплом пришло и сомнение: а что, если я поторопился? Что, если этот поцелуй разрушит ту хрупкую связь, которую мы только начали строить? Я замер, глядя на неё, ожидая её реакции, и в этот момент понял — я не просто хочу быть рядом. Я хочу быть её домом, её безопасной гаванью, даже если пока не знаю, как это сделать.

АНЯ

Школа в тот день была как будто совсем не из нашего мира. Всё такое привычное и обыденное: звонки, учителя, одноклассники, домашние задания… А внутри — буря. После того, что мы пережили, после каждого шрама и шепота монстров, обычные школьные будни казались неправдой. Но мы держались.

На уроках Влад кивал, будто внимательно слушал, но я знала — он считал в голове, сколько у нас осталось загадок. Андрей писал что-то в тетради, но, скорее всего, это были вовсе не формулы, а возможные локации следующей подсказки. А я… я ловила себя на мысли, что всё время думаю о Луи.

После занятий мы вернулись домой. Нас встретили запахом свежей еды, добрыми взглядами родителей и уютом, которого так не хватало в тех мрачных местах, где мы бывали.

Я уже направилась к себе в комнату, как вдруг Луи тихо позвал:

— Аня, подожди. Можно тебя на минутку?

Я обернулась. Он стоял немного в стороне, у окна, и выглядел серьёзно, но в его глазах был тот самый тёплый свет, от которого у меня внутри всё замирало.

— Конечно, — ответила я и подошла к нему. — Что случилось?

Он опустил взгляд, будто собирался с мыслями. Что-то важное крутилось у него на душе, и я это чувствовала.

Мы вышли на улицу. Солнце уже садилось, окрашивая небо мягкими розовыми и золотыми оттенками. Скоро нужно будет опять отправлять на поиски и убийства монстров. Воздух был прохладным, но не колким — приятным. Мы шли по знакомой дорожке в сторону парка, молча, но в этой тишине не было неловкости. Просто… что-то назревало. Что-то важное.

Я украдкой посмотрела на Луи. Он выглядел задумчивым. Пальцы сжаты в карманах куртки, взгляд устремлён куда-то вперёд, но видно — он внутри разговаривает сам с собой.

— Всё в порядке? — спросила я, когда мы остановились у старой лавочки.

— Нет, — честно ответил он и посмотрел на меня. В его глазах было так много чувств, что я невольно затаила дыхание.

— Я… — он на секунду закрыл глаза, — я думал, что смогу просто быть рядом. Помогать, защищать, поддерживать. Думал, что этого будет достаточно. Но нет.

Он сделал шаг ближе. Я почувствовала, как сердце громко застучало в груди.

— Аня, я не знаю, как это всё получилось. Мы из разных времён, разных миров, но ты стала для меня кем-то… таким важным. Я чувствую это каждый раз, когда ты улыбаешься, когда шепчешь, что всё будет хорошо, даже если всё вокруг рушится. А ещё ты несовершеннолетняя.

Он остановился, глубоко вдохнул и сказал:

— Я люблю тебя. Не знаю, возможно ли всё это между нами, но я должен был тебе сказать. Потому что если не скажу сейчас — потом может не быть "потом".

Я почувствовала, как всё вокруг на секунду исчезло. Только я, он и это мгновение. Сердце бешено колотилось, и казалось, что даже воздух стал другим — тёплым, плотным, почти дрожащим.

Я посмотрела ему в глаза. Настоящие. Тёплые. Храбрые. Те глаза, что искали меня в темноте, не сдавались, когда я была на грани. Те, что смотрели на меня сейчас — с любовью.

— Давай начнём с самого начала, — тихо сказала я, и на губах появилась слабая улыбка. — Мне двадцать шесть. Я живу в Берлине, почти рядом с тобой…. Родилась я здесь, в Украине, но давно уехала.

Он слушал внимательно, не перебивая.

— Но ты уверен, что любишь меня? — продолжила я. — Мы знаем друг друга всего две недели. Это ничтожно мало. Ты видишь только ту меня, которая здесь, в прошлом. Ты не знаешь, через что я прошла и какая я.

Он уже хотел что-то сказать, но я подняла ладонь.

— Дай договорить. В будущем у меня был жених… и лучшая подруга. — Я сглотнула. — Они предали меня. Я застала их вместе. В постели.

В его глазах мелькнуло напряжение, но не осуждение — сочувствие.

— А ещё… — я выдохнула. — Я узнала, что беременна. И да, это было сложно. Всё стало ещё сложнее, когда я узнала, что моя подруга… — я сжала кулаки, — бьёт своего сына. Его зовут Тим. Он был не виноват ни в чём. Просто ребёнок. Я не могла это игнорировать.

Луи застыл, чуть наклонив голову.

— Я помогла её бывшему мужу, Арсению, — продолжила я. — Я дала показания. Мы сделали всё, чтобы у неё отобрали родительские права. Потому что больше никто не защищал этого мальчика. И потому что… я знала, как это — когда никто не заступается.

Я замолчала. Сердце бешено стучало.

— Так что подумай, Луи, — прошептала я. — Ты уверен, что тебе нужна женщина с таким прошлым? С ребёнком на пути?

Он молчал. Смотрел на меня. А я впервые за долгое время действительно боялась ответа.

ЛУИ

Я смотрел на неё, слушал каждое слово, и с каждым признанием моё сердце сжималось. Не от страха. Не от сомнений. От боли — её боли. От того, через что ей пришлось пройти.

Я видел, как её губы дрожат, как в голосе появляется тень вины, будто она должна оправдываться за то, что выжила. За то, что боролась. За то, что защитила ребёнка.

Аня. Такая сильная. Такая хрупкая. Такая настоящая.

Она закончила говорить и посмотрела на меня. В её глазах был страх. Не за себя — за меня. Будто она ждала, что я встану, уйду, отвернусь. Но я не мог. Даже если бы хотел — не мог.

Я шагнул ближе. Осторожно. Положил ладонь на её щёку, почувствовал, как горячая кожа дрожит под моей рукой.

— Аня, — сказал я тихо, почти шёпотом, — то, что ты рассказала… делает тебя ещё более настоящей. Ещё более живой.

Она отвела взгляд, но я мягко поднял её подбородок, чтобы снова встретиться глазами.

— Ты не сломанная. Ты — боец. Ты сделала то, чего не смог бы я. Ты спасла ребёнка. Ты выживаешь даже сейчас и остаешься такой смелой в такой ситуации. И при этом осталась доброй. Сильной. Светлой.

Она тихо всхлипнула, и я обнял её. Прижал к себе так крепко, будто этим мог бы забрать у неё всё прошлое, всю боль, каждый шрам, каждое предательство.

— Мне всё равно, — прошептал я в её волосы. — Я люблю тебя. Не какую-то идеальную версию тебя, а вот эту — настоящую.

Она чуть отстранилась, её глаза искали правду во мне.

— Ты говоришь так, будто уверен…

— Потому что я уверен, — твёрдо ответил я. — Мне тридцать один. Я не мальчишка. Я уже жил, ошибался, любил, терял. И я точно знаю: я хочу быть рядом с тобой. С тобой — и с твоим будущим ребёнком. Если ты позволишь, я буду рядом. И с ним тоже.

Аня закрыла глаза на секунду. А потом улыбнулась — сквозь слёзы, сквозь страх. Настоящая. Живая. Любимая.

Её глаза блестели от слёз, но в них больше не было страха. Только принятие. Только тепло. И что-то ещё… едва уловимое. Надежда?

Я не стал говорить больше. Просто смотрел. Мы стояли так, молча, в этом странном уюте весеннего вечера, под тонким светом уличного фонаря, в шорохе ветра, который едва касался её волос.

Я осторожно приблизился, замер, дав ей выбор.

Аня не отстранилась. Наоборот — она сама слегка подалась вперёд.

Наши губы соприкоснулись сначала мягко. Осторожно. Как будто мы оба боялись разрушить что-то хрупкое. Этот поцелуй был как первое дыхание после долгого погружения под воду — бережный, тёплый, будто обещание.

Но потом всё изменилось.

Она коснулась моей шеи, я обхватил её за талию, притянул ближе — ближе, чем раньше. И в этом движении было всё: сдержанная боль, желание быть рядом, тоска по тем дням, когда мы не знали друг друга, но уже ждали.

Поцелуй стал глубоким. Настоящим. Горячим. Словно мы оба поняли — назад пути нет. И мы не хотим назад. Никогда.

Я чувствовал, как её дыхание сбивается, как учащается моё собственное, как в груди зарождается ураган — не из страха, а из желания, силы, жизни. Словно всё, что было до этого — было ожиданием именно этой минуты.

Когда наши губы наконец оторвались друг от друга, мы стояли, тяжело дыша. Я смотрел в её глаза, и видел в них отражение своего чувства.

— Кажется, теперь я точно знаю, — прошептал я, — что больше не хочу отпускать тебя. Ни на секунду.

Она ничего не сказала, только кивнула и прижалась ко мне щекой. И в этой тишине я почувствовал, как что-то внутри меня стало на своё место.

АНЯ

Мы с Луи шли домой медленно, молча, но в этой тишине не было неловкости. Напротив — она была уютной. Его рука по-прежнему держала мою, пальцы переплетены. В груди всё ещё дрожало от того поцелуя. Словно сердце пыталось осознать, что это было по-настоящему.

Когда мы подошли к дому, я сразу почувствовала напряжение. На крыльце стояли родители — мои и Влада с Андреем. Все выглядели обеспокоенными. Кто-то уже вышел за ворота. Мама держала телефон в руке, а папа вглядывался в темноту улицы.

— Мы дома, — громко сказала я, и все тут же обернулись.

— Аня! Луи! — голос мамы задрожал. — Где вы были?! Мы везде вас искали! Мы думали, что…

— Всё хорошо, — мягко ответил Луи, прежде чем я успела сказать хоть слово. Он чуть сжал мою ладонь, будто поддерживая. — Мы просто отошли поговорить. Извините, что не сказали. Не хотели пугать.

— Поговорить? — переспросил Влад, подходя ближе и хитро прищурившись. — Ну-ну… Разговорчики на закате. Случаем не встречаться предлагал?

Я вспыхнула как лампочка. Хотелось провалиться сквозь землю.

Луи, не растерявшись, посмотрел на него с совершенно серьёзным лицом и кивнул:

— Да. Именно это я и сделал.

Мама чуть не выронила телефон. Андрей захохотал. Влад притворился, что падает в обморок:

— Всё, прощай братская поддержка, меня заменили!

Я не выдержала и тоже рассмеялась. Смеялись все. Даже мама с папой — хоть и с облегчением, и всё ещё немного сердитые, но уже не такие напряжённые.

— Ладно, в следующий раз хотя бы записку оставьте, — вздохнула мама. — Мы с ума чуть не сошли.

— Обязательно, — пообещала я. — Большими буквами: ушли на свидание, не искать.

Луи усмехнулся, обнял меня за плечи. И в этом жесте было что-то своё — спокойное, родное. Я почувствовала себя в безопасности.

Вечер прошёл в уютной суете. Мы с Луи помогали на кухне — точнее, он учился жарить сырники, пока мама командовала, а папа с интересом наблюдал, как немец старается не сжечь половник. В соседней комнате Андрей и Влад спорили, чей план по спасению меня был лучше, впрочем, оба сошлись на том, что без Луи всё пошло бы ко дну.

Когда все наконец сели за стол, и в комнате повисло тёплое домашнее спокойствие, мама вдруг как будто что-то вспомнила. Она посмотрела на меня, потом на Луи, прищурилась и, сощурив брови, сказала:

— Аня... я вот тут подумала… Ты несовершеннолетняя. А Луи — взрослый. Ты уверена, что мне не нужно начать волноваться?

Я чуть не подавилась чаем. Луи застыл с ложкой в руке.

— Мам, ты серьёзно? — я уставилась на неё с притворным возмущением. — Мне вообще-то двадцать шесть. Просто временно я в теле школьницы.

— Ну да-ну да, — мама закатила глаза. — Так себе аргумент, когда это звучит при ужине. Закон есть закон!

— Хорошо, — сдерживая смех, вставил папа. — А у нас на Луи есть виза на посещение страны?

— Да-да, — поддержал Влад. — Паспорт покажи, Луи! Где твоя временная карта?

Мы засмеялись. Даже мама не выдержала и хихикнула, махнув рукой.

— Ладно, шутки шутками… Но если ты её обидишь — я тебя обратно в Берлин вышлю… пешком.

— Я бы не посмел, — серьёзно ответил Луи, посмотрев на меня так, что я снова почувствовала тепло под кожей.

После ужина мы немного посидели в гостиной. Андрей включил старую комедию, все растянулись на подушках и диванах. Луи сидел рядом, не отпуская мою руку. Я чувствовала себя по-настоящему дома.

Глава 18

Утро началось рано. Мы с Владом и Андреем привычно собирали рюкзаки, как будто вместо похода в цирк нас ждал урок физики. Луи, как обычно, ходил по кухне с бутербродами и делал вид, что он тут шеф-повар.

— Опять вы в школу, — вздохнул он с притворной тоской. — Это же настоящая трагедия.

— Твоя единственная трагедия — это выбрать, кому первым всучить бутерброд, — проворчал Андрей, ловко перехватив свой.

— Завидуешь, потому что я могу пойти спать дальше? — с довольной улыбкой ответил Луи.

— Зато мы потом в цирк идём! — напомнил Влад. — А ты, между прочим, идёшь с нами.

— Я за, — усмехнулся Луи. — Люблю странные места и странные загадки. Особенно если рядом вы все.

Я посмотрела на него, и он подмигнул. Да. Это был ещё один день, когда всё начиналось с утра, школы и бутербродов. Но где-то впереди нас ждал цирк — и, возможно, новый шаг к разгадке.

Цирк встретил нас тишиной.

Такой гнетущей, вязкой тишиной, что даже Влад, обычно не лишённый сарказма, молчал.

Старый вход с облупленными афишами и ржавыми каруселями — казалось бы, просто очередная заброшка. Но внутри… Внутри нас ждал ад.

Мы едва вошли под купол, как услышали шорохи. Потом — скрежет. А потом всё началось.

Монстры — куда больше и злее прежних — выскакивали из-под обломков, из-под сцены, падали с рваного потолка, будто ждали нас. В воздухе пахло гнилью и железом. Мы не успели подумать — пришлось драться.

Андрей первый рванул вперёд, закрывая меня и Влада. Луи кричал что-то по-немецки, размахивая арматурой, как мечом. Кровь летела в стороны. Когти монстров рассекали воздух, стены, и… людей.

Я вспомнила заклинание. Сила. Свет. Защита. Я прокричала его нараспев, и моё тело вспыхнуло серебристым сиянием. Один из монстров отлетел от меня, будто ударила волна. Влад оттолкнул другого и заорал:

— Аня, ты — ведьма?! Ну охренеть!

— Потом твои шуточки! — с улыбкой прокричала я. — Держись правее, сзади!

Кровь заливала мне глаза. Один из монстров полоснул по моему бедру, я закричала, но продолжала отбиваться арматурой. Я повторяла заклинания снова и снова, по памяти, впитывая каждую древнюю строчку, что мы учили ещё дома.

Луи держался как лев. Его руки были в крови, лицо — в ссадинах, но он не отступал. В какой-то момент он подбежал ко мне, прикрыл спиной от двух тварей, а потом сжал мою руку:

— Ты справишься. Я верю.

Мы были как единое целое. Крики, удары, вспышки заклинаний и хрип монстров сливались в один безумный ритм.

А потом наступила тишина.

Всё.

Они лежали. Мёртвые. Поверженные. Мы — живые. Едва.

Мы нашли её — новую загадку. Старый цирковой барабан, вбитый в пол, под которым была тайная ниша. Внутри — кусок металла с выцарапанными строчками:

Осталось 8"Там, где земля когда-то дышала, Где камень глотает шаги и свет, Где прошлое шепчет о забытых делах — В сердце шахты ты найдёшь ответ."

Шахта. Глубоко под землёй. Там, где легко потеряться… и не вернуться. Я вздрогнула.— Ну круто, — прошептал Влад, вытирая лицо от крови. — Теперь ещё и под землю полезем. В шахту. Осталось только в ад спуститься и кофе там выпить.

— По ходу, это и есть ад, — хмыкнул Андрей, прислонившись к стене.

— Но мы справимся, — тихо сказал Луи, сжимая мою руку. — Мы всегда справляемся.

Мы не шли, мы ползли. Одежда — в крови и грязи. Андрей весь в синяках. У Влада выбито плечо. У Луи рассечена бровь, а я держусь за окровавленную повязку на ноге.

Мы вернулись домой, мокрые, грязные, вонючие, ссадины повсюду. Мама в дверях вскрикнула, глядя на нас.

— Где вы были? Вы в каком фильме участвовали? У кого столько крови?!

— В цирке, — буркнул Влад. — Но это был не весёлый клоунский цирк, а шоу "Выживи, если сможешь".

— Цирк? — переспросил папа. — Надеюсь, в следующий раз вы пойдёте просто на ярмарку. Или на экскурсию в музей. Например, по ковровым дорожкам.

— Только если в музей с пушками, — хмыкнул Андрей. — Там хотя бы не кусаются.

Мы посмеялись, несмотря на усталость. Папа Влад уже тащил аптечку, мама— горячее полотенце, а Влада усаживали на кухонный стул, перематывая плечо.

— Нашли что-нибудь? — спросил папа.

— Да, — кивнул Луи. — Следующая точка — шахта. Заброшенная. Судя по описанию — старая угольная, ещё довоенная. — Там будет весело. — Он скривился. — Почти как в сауне. Только без пара. И с летучими мышами.

— Пожалуйста, — сказала мама — если в шахте будет какая-то лава, сразу разворачивайтесь.

А потом наступил вечер. Тихий, тревожно-прекрасный. У всех на лицах была усталость, но и то странное выражение, которое появляется после тяжёлой победы — когда ты на краю, но не упал.

На следующий день мы начнём готовиться. Шахта ждёт. А мы — идём за ответами.

Глава 19

ЛУИ

Аня лежала рядом. Её дыхание, её тёплая ладонь в моей — всё, чего я хотел. После такого дня мы просто легли на кровать. Мы просто вырубились. Ночь пролетела, как один вздох. Я проснулся первым.

Свет медленно пробирался сквозь шторы, рисуя мягкие полосы на её щеке. Волосы растрепаны, губы приоткрыты. Такая настоящая, уязвимая, храбрая.

Моё сердце стукнуло быстрее. Я не хотел будить её сразу. Хотел просто… смотреть. Но потом не удержался.

Я наклонился и осторожно коснулся её губ. Один раз. Едва заметно. А потом ещё. И ещё.

Медленно, мягко, чувственно. Как будто пытался разбудить не тело, а душу.

Она шевельнулась. Легкий стон сорвался с её губ, и моё сознание вспыхнуло. Как будто кто-то подлил масла в огонь.

Я продолжил — жаднее, глубже, чуть смелее. Её пальцы легли мне на грудь. А потом — на шею. Она ответила. Так, как я не ожидал. С жаждой, с теплом, с тем огнём, что я чувствовал сам.

Мир исчез. Остались только мы. И это желание быть ближе. Понять друг друга до кончиков пальцев.

Её дыхание сбилось. Моё — тоже. Её пальцы скользнули по моей щеке, потом по волосам. Мои руки обвили её талию. Я притянул её ближе, так близко, как только мог.

Я больше не думал. Просто чувствовал.

Но где-то в глубине прорезался голос разума. Мы не одни в доме.

Я оторвался от её губ, всё ещё дыша тяжело, прижав лоб к её лбу.

— Прости... — прошептал я. — Я не хотел… хотя нет, я хотел. Очень. Но… сейчас не время, мы не одни в доме. - сказал и ещё раз поцеловал её в губы

Она мне только улыбнулась сквозь румянец, всё ещё не открывая глаз. Её рука сжала мою.

И я понял — она тоже чувствует это. То, что между нами уже не просто притяжение. Это было начало. И я собирался беречь это — до самого конца.

АНЯ

Я проснулась не от будильника, не от шума за окном… А от поцелуев.

Медленных. Осторожных. Таких нежных, будто он боялся меня сломать. Луи.

Сначала я думала, что всё это снится. Что это сон, сладкий и опасный. Но потом его губы стали смелее. Глубже. Настойчивее. И я уже не спала. Я чувствовала каждое его движение. Каждый вдох.

Моё сердце колотилось, как сумасшедшее. Я тонула в этом утре, в его прикосновениях, в том, как его рука обвивала мою талию. Я хотела продолжения. Серьёзно. Хотела, чтобы он не останавливался.

Но… он остановился.

Он резко, но бережно прервал поцелуй, прижался лбом ко мне и прошептал: — Прости… Я не хотел… хотя нет, хотел. Но сейчас не время, мы не одни в доме. - сказал и ещё раз поцеловал меня в губы

И я только улыбнулась, потому что чувствовала то же. Мы не одни в доме. Я слышала, как кто-то уже ходит по кухне. И всё же… внутри у меня всё трепетало.

Я. Влюбляюсь. Не по чуть-чуть. Не медленно. А стремительно. Как будто вся эта буря событий просто стерла границы между нами.

Он не просто мой герой. Он — мой человек.

Мы спустились на кухню, немного растрепанные, с покрасневшими щеками. Там уже все собирались: Влад зевал, сидя за столом с бутербродом, Андрей проверял карту в телефоне, папа пил кофе, а мама… мама уже колдовала с яичницей и блинами.

— Ну вот и голубки появились, — усмехнулся Влад, бросив на нас взгляд. — Вы, главное, в шахту не опоздайте на романтику.

Я хихикнула и спряталась за спину Луи. — А ты просто завидуешь, — бросила я в ответ.

— Так, завтракать! — строго сказала мама. — Перед таким днем вам нужны силы. И никаких героических подвигов на голодный желудок!

Луи сел рядом со мной, его рука легонько коснулась моей под столом. Секунда — и всё тело будто снова вспыхнуло. Я опустила глаза и улыбнулась.

Сегодня мы идём в шахту. Скорее всего, опять встретимся с чем-то ужасным. Опять будет боль, кровь и страх.

Но в этот раз у меня есть сила — внутри. Потому что теперь я точно знаю, за кого готова бороться. И кто будет бороться за меня.

Я не думала, что после цирка что-то может быть хуже. Я ошибалась.

Шахта встретила нас гнилым, влажным дыханием, как будто сама земля разлагалась под ногами. Тяжёлый запах сырости, ржавчины и чего-то гнилого заставил меня сдерживать рвотный позыв. Фонарики едва пробивали темноту, и мне казалось, что за каждым поворотом кто-то стоит.

— Тихо, — шепнул Луи, сжимая мою руку.

Мы прошли ещё немного вперёд — и началось.

Из стен, из шахтных вагонеток, из самых чёрных углов начали вылазить они. Монстры. Уже другие. Не просто клыкастые твари — теперь это были искажённые силуэты людей, в шахтёрских касках, с пустыми глазницами и когтями, как у волков.

— Это… шахтёры?.. — прошептал Андрей.

Один из них заорал так, что у меня кровь застыла в венах. А потом они побежали. Нет, не побежали — понеслись. Прямо на нас.

— Назад! — крикнул Влад, но было поздно.

Я вытащила из кармана клочок бумаги с заклинаниями, едва вспомнив нужные слова. — Feuer aus der Dunkelheit! (пер. Огонь из тьмы!)— прокричала я.

Огненная вспышка озарила туннель, отбросив одного монстра назад, но остальные были слишком близко.

Мы сражались. Кричали. Влад с окровавленным лбом вцепился в лопату и бил, пока не осталась только ручка. Андрей отбивался арматуриной. Луи… он был как буря. Он рвал их когтями, руками, коленом, головой — пока один не вцепился ему в плечо, и я не закричала. Я ударила монстра ногой в лицо, снова прошептала заклинание — и выстрел света прожёг его насквозь.

Я даже не поняла, сколько это длилось. Мы были все в крови — своей и чужой. У Луи лицо было в порезах, у Андрея — разодран бок, Влад прихрамывал.

Но мы были живы.

— Там что-то… — хрипло сказал Андрей, указывая на стену. — Там надпись.

Я подошла ближе. Тусклое свечение от фонарика высветило высеченные в камне буквы. Я провела пальцами по ним, вытирая пыль. Текст был странный, будто из детской сказки, но пугающий:

Осталось 7"Там, где куклы шепчут, а лица чужие, Где сцена — клетка, и страхом дышит кулиса, И смех не живой, а натянутый, гнилой, Ты найдёшь ответ, если не станешь одной из них."

— Что за бред?.. — прошептала я. — Куклы?.. Сцена?..

— Театр? — предположил Влад.

— Но какой? — Луи вытер кровь со щеки. — У вас в городе полно театров.

— Может, речь о том старом… кукольном? Который давно закрыт? — Андрей глянул на нас. — Но причём тут всё это?

Я снова прочитала надпись.

"Сцена — клетка", "страхом дышит кулиса", "не станешь одной из них"… Мне стало холодно.

— Это не просто театр, — прошептала я. — Это что-то куда страшнее.

Когда мы вылезли из шахты, нас можно было принять за выживших после катастрофы. Грязные, окровавленные, мокрые, вымотанные до предела. Но живые.

— Вы только не говорите, что это был лёгкий уровень, — устало хрипнул Влад.

— Тогда я не хочу знать, что будет дальше, — мрачно усмехнулся Андрей.

— Кукольный театр, — пробормотал Луи, глядя в небо. — Ну и долбанутая у нас жизнь.

И мы пошли домой, шутя и перевязывая друг другу раны.

Но в душе у меня уже росла тревога. Что-то в этой загадке было особенно зловещим. Как будто следующий шаг будет действительно страшным.

Я не знаю, как мы вообще дошли до дома. Кажется, я была на автопилоте: один шаг, второй, третий… Каждый вдох давался тяжело — ребра ныли, одежда прилипала к телу от крови и пота, глаза щипало от пыли и грязи. Но мы шли. Потому что знали — дома свет, тепло и… родители.

Как только мы открыли дверь, раздался крик мамы:

— Аня?! Господи, что с вами?!

Она выбежала в прихожую, за ней — папа, а чуть дальше — мама Влада и родители Андрея. Все как один — с лицами, полными ужаса.

— Живы… мы живы, — пробормотала я и почувствовала, как слёзы подступают к глазам.

Папа подхватил меня под локоть, мама уже осматривала мои руки и лицо.

— Кровь… это твоя? Где болит? Ты дышать можешь?

— Всё нормально… почти, — выдавила я слабо и посмотрела на Луи. Он стоял рядом, такой же измождённый, с порезами на лице, в рваной рубашке, но сдержанный, как всегда.

И тут мама посмотрела на него — и вдруг, как-то инстинктивно, шагнула вперёд и обняла. Сильно. По-настоящему.

— Спасибо тебе, — прошептала она. — За то, что снова принёс мою девочку домой и спасибо, что сам вернулся домой.

Он на секунду опешил, но потом мягко улыбнулся и чуть крепче обнял её в ответ. — Я никогда не позволю ей пропасть, — тихо сказал он. — Никогда.

Я посмотрела на них — и сердце защемило от странной, тёплой боли. Он не просто стал частью команды. Он стал частью семьи.

Папа похлопал Луи по плечу, Андрей получил нагоняй от своей мамы, как всегда — с криками, слезами и объятиями сразу, а Влад оправдывался так отчаянно, что в какой-то момент выдал:

— Ну мы же всё-таки почти супергерои. — Разбитые и вонючие супергерои, — хмыкнул папа.

Мы все засмеялись. Смех получался натянутый, болезненный… но живой.

Мы прошли на кухню, кто-то уже поставил чайник. Нас усадили, начали обрабатывать раны, кидать в нас бутерброды, ставить перед нами тёплое. А мы, наконец, позволили себе расслабиться хоть на пару минут.

— Ну что, нашли вы хоть что-нибудь? — спросил папа, осторожно перевязывая мне локоть.

Я кивнула. — Нашли. Странную загадку. Очень странную.

— Показываю — отозвался Влад и достал свой блокнот, в который переписывали все фразы с мест, где находили подсказки.

Он раскрыл на нужной странице и зачитал:

"Там, где куклы шепчут, а лица чужие, Где сцена — клетка, и страхом дышит кулиса, И смех не живой, а натянутый, гнилой, Ты найдёшь ответ, если не станешь одной из них."

На кухне повисла тишина.

— Куклы? — повторила мама. — Это уже пугает.

— Думаете, это про кукольный театр? — спросила мама Андрея. — Тот, что закрыли лет 20 назад?

— Возможно, — задумчиво сказал Луи. — Если давно там никого не было. Здание полуразрушенное… Но если оно дышит страхом, как в загадке, — то это может быть именно оно.

Я чувствовала, как во мне снова закипает тревога. То, что было в шахте, не сравнится с тем, что нас ждёт в этом театре. Я это просто знала.

Позже, когда все разошлись по комнатам, я лежала в кровати, свернувшись клубочком. Луи лежал рядом, его рука лежала на моей талии. Он уже почти уснул, но перед этим сказал:

— Они тебя любят.

— Я тоже их люблю. Но они также любят и тебя — прошептала я, и почувствовала что он улыбнулся.

И правда — мама, папа… они не просто приняли Луи. Они видели в нём что-то большее. Наверное, то же, что видела и я.

Я чувствовала, как начинаю влюбляться в него всё сильнее. И от этого было и страшно, и волшебно одновременно.

Глава 20

Я проснулась рано. Сначала не открывала глаз, просто лежала и чувствовала тепло — его тепло. Луи дышал ровно, размеренно, одной рукой всё ещё обнимал меня за талию. Было что-то странно уютное в этом моменте — не как в кино, не пафосно, а по-настоящему. Как будто я была дома.

Я медленно повернулась к нему лицом. Он тут же открыл глаза, будто и не спал вовсе.

— Доброе утро, — прошептала я.

— Guten Morgen, meine Kleine ( пер. доброе утро,дорогая) — усмехнулся он и провёл пальцем по моей щеке.

Мурашки пробежали по коже, сердце ухнуло вниз.

— Ты сегодня слишком рано милый, — попыталась я пошутить.

— Я всегда милый. Просто ты редко просыпаешься вовремя, чтобы это видеть, — ухмыльнулся он и потянулся ближе.

Наши губы встретились — сначала медленно, осторожно.

Я почувствовала, как он усилил поцелуй, углубляя его, и уже сама придвинулась ближе. Мир снова сузился до этого одного прикосновения, этого дыхания рядом.

Мне хотелось… остаться вот так. С ним. Навсегда.

Он накрыл моё лицо ладонями, посмотрел в глаза.

— Ты моя. И неважно, сколько монстров, загадок или даже времён между нами. Поняла?

Я кивнула, и мы снова поцеловались — на этот раз уже с ноткой нетерпения, как будто каждую секунду боялись, что кто-то войдет и разрушит магию.

— Ладно, если мы не встанем, то нас убьют не монстры, а твоя мама, — сказал он, тяжело выдыхая, но с довольной улыбкой.

Я фыркнула и, не удержавшись, ещё раз чмокнула его в губы.

— Ну тогда в бой, герой.

Когда мы спустились вниз, все уже завтракали. На удивление, никто не сделал многозначительных взглядов — будто все тихо порадовались за нас и решили нас не дразнить.

— А вот и наши влюблённые герои, — всё же выдал Влад с ехидной ухмылкой.

— Осторожнее, я могу и тарелкой запустить, — пригрозила я, но улыбка не сходила с моего лица.

— Всё, все поели? — спросила мама. — Тогда давайте уже обговорим план. Вас опять не будет полдня?

— Нам нужно проверить одно место… кукольный театр, — сказал Луи. И в его голосе уже звучала настороженность.

— Уж лучше бы это была обычная прогулка в парк, — пробурчал Андрей. — Или на каток, — добавил Влад. — Там хотя бы не отрывают конечности.

— Ладно, цирк вы пережили. Значит и театр выдержите, — сжала губы мама. — Только будьте аккуратны. Если станет по-настоящему опасно — уходите. Поняли?

— Поняли, — хором ответили мы.

Но, мы посмотрели друг друга и поняла что никто не уйдет, несмотря на опасность, нам нужно будет выиграть все битвы….

Кукольный театр

Здание выглядело так, будто его пытались забыть. Половина окон выбита, фасад зарос плющом, вывеска с названием наполовину обвалилась, оставив только "Теа…". Воздух вокруг будто дрожал. Я чувствовала, как по коже бегут мурашки.

Мы вошли внутрь. Сухие куклы лежали по углам — с выгоревшими на солнце лицами, пустыми глазами, спутанными волосами. На сцене застыла одна — её рот был открыт, как будто она вот-вот заговорит.

Но не куклы были главной проблемой.

Из тени выползли они. Высокие, ломанные, с руками как щупальца. Лица, будто слеплены из фарфора, потресканы. Их движения были дёргаными, но быстрыми. И они смеялись. Не по-человечески. Искривлённо. Механически.

— Начинается, — выдохнул Влад, выхватывая свой артефакт.

И всё полетело в тартарары. Мы сражались как могли — руками, магией, огнём, предметами со сцены. Я вспомнила слова заклинаний, которые мы учили с Луи — шептала их сквозь кровь и кашель, и вокруг полыхало.

Куклы-демоны не сдавались. Они смеялись, даже когда умирали. Одна прыгнула прямо мне на плечи — я оттолкнула её, ударила ногой в грудь, потом — в лицо. Она разлетелась на куски.

— Аня, сзади! — крикнул Луи, и я резко повернулась, успев поставить щит.

В какой-то момент я уже не помнила, как двигались мои руки. Мы просто сражались, чтобы выбраться.

Когда всё утихло — зал был в руинах. Повсюду лежали кукольные части, кровь, пыль.

— Нашли! — крикнул Андрей и вытащил из тайника под сценой клочок пергамента.

Я подошла, тяжело дыша. На нём была очередная загадка:

Осталось 6: "Ищи внизу, где свет не проникает, Где камень звенит от шагов и эха, Где забытые голоса всё ещё шепчут. Там проход сквозь стены... Но не все выйдут обратно."

— Это уже точно подземный туннель, — прошептала я. — Очень старый. Возможно, заброшенный.

— Ура, нас снова хотят убить, — выдохнул Влад. — Прекрасно.

Мы еле вылезли из театра, все в крови, грязи, ссадинах. И снова шли домой — шатаясь, хромая, но живые. А значит — всё было не зря.

ЛУИ

Родители снова принимали нас со стонами и бинтами, но уже без паники. Привыкли. Привыкли к крови, к трясущимся рукам, к нашим рассказам, от которых мурашки даже у телевизора на стене. Они лечили, обрабатывали, ворчали, но в их глазах уже не было страха — только любовь и тревожная гордость.

Аня старалась держаться бодро, но я чувствовал, как дрожит её ладонь, когда она сжимала мою. После всего, что мы пережили — нам просто нужно было тишины. Мы пошли на веранду. Тепло, тихо, редкие звёзды сквозь облака. Я прижал её к себе, как будто мог закрыть собой от всего, что за нами охотится. И она позволила.

— Луи… — тихо выдохнула она мне в шею, и этот один звук расплавил всё во мне.

Я медленно склонился к её губам. Не торопясь. Сначала нежно, будто касался лепестков. Она ответила мне. Становилось всё горячее, глубже, будто мы оба задыхались без этого. Я чувствовал её дыхание, её пальцы у себя на шее, её дрожь, что не имела ничего общего со страхом — только с желанием быть ближе.

Мои мысли путались. Всё, что я знал: я хотел быть с ней. Здесь. Сейчас. Целиком.

Я коснулся её щеки, провёл ладонью по шее, притянул ещё ближе, и наши поцелуи стали стремительнее, смелее. Мурашки прошлись по спине, сердце забилось так сильно, что, казалось, оно стучит уже и у неё в груди. Всё исчезло — осталась только она.

Я хотел её — каждую мысль, каждый вздох. Но, чёрт, мы были не одни дома.

Я оторвался, тяжело дыша, прижав лоб к её лбу. Она смотрела на меня — глаза полные желания и нежности.

— Прости… — прошептал я, улыбнувшись, — но если мы продолжим, нас точно кто-нибудь убьёт. Например, твоя мама.

Аня засмеялась — тихо, шепотом, обняла меня крепче.

И я понял: я не просто влюбился. Я уже принадлежал ей.

Мы продолжали лежать на веранде, она водила пальцами по моему животу, я старался выровнять дыхание.

— К чёрту, — выдохнул я и лёг на неё, чувствуя, как бешено колотится сердце. — Милая… тебе придётся быть очень тихой, если не хочешь, чтобы нас услышали.

Я взял её руки, поднял их над головой и переплёл пальцы с её. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами — в них было всё: доверие, трепет, желание. Я наклонился и поцеловал её. Сначала осторожно, будто боялся разрушить этот момент… но потом — глубже, голоднее, будто не целовал её целую вечность и не мог насытиться.

Я чувствовал, как её тело отзывается на каждое моё движение. Я провёл губами по её щеке, подбородку, шее — не торопясь, наслаждаясь каждым касанием. Она дрожала подо мной, мягко выгибаясь навстречу, и каждый её вздох будто зажигал огонь у меня внутри.

— Тебе нравится, — прошептал я ей в кожу, чувствуя, как замирает дыхание у меня самого.

— Да… — ответ прозвучал еле слышно, будто молитва.

Между нами не было спешки. Только желание быть ближе, раствориться друг в друге. Я целовал её — то нежно, то с жаром, и с каждой секундой всё сильнее ощущал, что теряю голову. Её прикосновения сводили с ума, её взгляд — пронзал насквозь.

— Ты сводишь меня с ума, — прошептал я, прижимаясь лбом к её лбу. — Никогда ещё… я не хотел никого так сильно.

Она улыбнулась — чуть-чуть, упрямо, по-своему — и потянулась ко мне за поцелуем. В тот момент весь мир исчез. Остались только мы — здесь, сейчас, в этой комнате, среди теней и полутонов, в дыхании и шепоте, в прикосновениях, от которых дрожит кожа.

А когда всё завершилось, и мы лежали рядом, обнявшись, дыша в унисон, она тихо прошептала:

— Это было… по-настоящему.

Я кивнул, прижимая её ближе.

— И это только начало, милая

АНЯ

Это было что-то совершенно иное. Не просто близость, не просто страсть — будто душа распахнулась нараспашку, и он увидел меня настоящую. Мы лежали рядом, в тихом полумраке, только дыхание и тишина между нами. Я улыбнулась, ещё чувствуя остаточное эхо удовольствия, тепло, волны дрожи по телу.

Он смотрел на меня так, будто видел сокровище.

Но ведь он ещё… не закончил. Я приподнялась, опираясь на ладони, и осторожно села на него, чувствуя, как его руки тут же ложатся мне на бёдра.

— Милая… — прошептал он с улыбкой. — Ты уверена?

— Более чем, — ответила я, наклоняясь к его губам. — Я хочу, чтобы ты тоже почувствовал это.

Наш поцелуй был мягким, глубоким, будто продолжением всех несказанных слов. Я скользила руками по его груди, снимая с него штаны, и, когда он остался полностью обнажённым, невольно затаила дыхание. Не от страха — от восторга.

— Ты прекрасен, — прошептала я, встречаясь с ним взглядом.

Он усмехнулся, но в глазах было что-то очень нежное. Я провела пальцами вдоль его бедра, легко, дразняще, и почувствовала, как его дыхание сбивается. Медленно, с трепетом, я приняла его в себя, чувствуя, как наши тела сливаются воедино.

Мы двигались как в танце — не спеша, в ритме дыхания и прикосновений. Я смотрела ему в глаза, и он — в мои. И в этом взгляде было всё: желание, забота, преданность. Я чувствовала себя любимой, нужной, важной.

— Ты невероятная, — прошептал он, сжимая мои руки. — Я никогда…

— Тсс.

И мы были. До последнего вздоха, до последней вспышки. А потом — только тишина, поцелуи и объятия. Он прижал меня к себе, укутал в тепло, будто защищая от всего мира.

— Если завтра снова будут монстры, — пробормотала я, уткнувшись в его шею, — то пусть. Пока у меня есть ты.

Он улыбнулся, целуя меня в лоб.

— У тебя всегда будет я.

Глава 21

Я проснулась от еле уловимого поцелуя в висок. Луи лежал рядом и смотрел на меня с той самой мягкой, тёплой улыбкой, которую я теперь узнаю с первого взгляда. Его пальцы скользнули по моей щеке — нежно, почти боязливо.

— Доброе утро, — прошептал он, целуя уголок моих губ.

Я улыбнулась и на секунду потянулась к нему ближе, уткнувшись в его грудь. Мы лежали так минуту, две… может, десять. Ни один будильник не сравнится с теплом его рук.

— Хочешь, сбежим и будем жить где-нибудь в горах? — пошутил Луи, поглаживая мои волосы.

— Только если в горах нет тоннелей, монстров и запаха гнили, — проворчала я, зарываясь носом в его шею.

— Ну, тогда это не для нас. Мы ж героические, по уши в синяках и квестах.

— По уши… — повторила я, приподнимаясь и сжимая его пальцы. — А ты уверен, что хочешь продолжать всё это? Этот ад?

Он серьёзно посмотрел мне в глаза и кивнул:

— Я хочу пройти это с тобой. До самого конца. А потом… потом мы будем жить. Настоящею, нормальной жизнью. Обещаю.

Кухня встретила нас ароматом кофе и тёплого хлеба. Родители — с привычной смесью тревоги, смирения и любви.

— Ну что, снова в бой? — вздохнула мама, поглядывая на мой рюкзак.

— Кажется, да… — протянула я и ловко перехватила бутерброд из рук папы. — Но это последний кусок, обещаю.

— Вот только бы вы хоть раз вернулись домой без шрамов и запаха разложения, — пробурчал отец, проверяя, есть ли в аптечке новый антисептик.

— Не волнуйтесь, у нас уже иммунитет, — хмыкнул Влад, входя на кухню с Андреем.

— Мы теперь даже в бою обсуждаем, какой пластырь лучше, — добавил Андрей, подмигнув маме.

Все рассмеялись — будто на минуту смогли забыть, что сегодняшний день снова может стать самым страшным.

Мы вышли из дома уже почти без слов. Путь был ясен: в тоннели. Заброшенные, мрачные, пропитанные влагой, страхом и чем-то, что нельзя описать словами. С каждым шагом я чувствовала, как напряжение в груди растёт, как сердце стучит громче — не от страха, а от готовности. Мы знали: сейчас станет по-настоящему страшно.

— Вот и весёлое утро… — пробормотал Влад, спускаясь вниз по скользкой лестнице в темноту.

— А ведь кто-то просто ходит в школу и волнуется из-за математики, — фыркнул Луи, держась за мою руку.

— Нам бы их проблемы, — прошептала я. — Но у нас своя арифметика. Четыре друга против неизвестного зла.

Мы вошли в тоннель. И сразу всё вокруг словно сжалось. Тишина, только капли воды где-то далеко, плесень на стенах… и чьё-то дыхание. Нечеловеческое. Глубокое. Близко.

— Приготовьтесь, — тихо сказал Луи.

И ад снова начался.

Тоннель поглотил нас. Словно живое существо, он втянул внутрь, закрыл за нами вход, и теперь мы шли по его глотке — с каждым шагом всё глубже, всё темнее.

Шорохи под ногами. Далёкое эхо шагов, не наших. Стены облизаны влагой, пахло гнилью и чем-то металлическим. Я старалась не думать, что это кровь. Застарелая. Человеческая. Или нет.

— У меня ощущение, что нас тут уже ждут, — прошептал Андрей, скользя фонариком по стенам.

— Может, нас и не отпускали… — мрачно добавил Влад.

Мы двигались в полном напряжении. Даже Луи, обычно уверенный и спокойный, держал руку на мачете. Его глаза метались по сторонам, в них была тревога, которую он даже не пытался скрыть.

— Слышите? — шепнула я.

Сквозь влажный скрежет тоннеля, шорохи и капли пробилось что-то… иное. Будто шёпот. Но не человеческий. Хриплый, пустой, будто говорил не голос, а дыхание смерти.

Мы остановились.

— Это иллюзия? — спросил Влад.

— Это приманка, — ответил Луи, и на лице у него не было ни капли сомнения. — Они знают, что мы близко к цели.

Прошли ещё десяток шагов — и впереди замигал свет. Одинокая лампа, подвешенная на ржавой цепи качалась, как маятник. Под ней — старый металлический ящик.

— Осторожно… — прошептала я, ощущая, как кожа покрывается мурашками.

Мы подошли ближе. Луи первым открыл крышку. Внутри лежала записка. Почерк был тот же, что и всегда. Только сейчас бумага была порвана, края обгоревшие, а слова — будто выцарапаны.

Осталось 5: «Когда тела молчат, они всё ещё говорят. Когда холод царит, душа не уходит. Следуй за смертью, чтобы встретить живое. Ответ там, где трупы — и нет имен.»

Я чувствовала, как леденеет кровь.

— Морг, — произнесла я одними губами. — Следующая остановка — морг.

И в ту же секунду с потолка сорвалось что-то. Чёрное, гнилое, шипящее. Сзади — ещё одно. Их было десятки. Может, сотни. Монстры. Искривлённые, с обрубками рук, клыками вместо лиц, безглазые, но жаждущие нас.

— ГОТОВЬТЕСЬ! — закричал Луи.

И началось. Жесть, мясо, ад на земле.

…Я еле успела поднять руки. Один из тварей — нечто человекоподобное, но с телом, покрытым гниющим мхом и рваными сухожилиями, — бросился на меня. Сработал рефлекс. Я шепнула заклинание.

— Hau ab! ( пер. сгинь)

Пламя сорвалось с моих ладоней, ударило прямо в череп чудовища. Оно зашипело, заверещало, отступило — но следом было ещё четыре. Один прыгнул, и я упала, ударившись плечом. Боль молнией прошлась по телу.

— АНЯ! — закричал Луи и мгновенно оказался рядом.

Он разрубил двух тварей, оттолкнул третью, схватил меня за руку и рывком поставил на ноги. На его лице — кровь, не его, но это выглядело жутко. Красиво. Жутко. Мысли метались в голове, но времени не было.

Влад, будто сорвался с цепи. С арматурой в руках, он крушил всё подряд, в бешенстве орал:

— Я ВАМ НЕ ОБЕД, УРОДЫ!

Андрей прикрывал нас с фланга, у него уже была пробита губа и рассечён лоб, но он всё ещё стоял. И швырял в монстров бутылки с заготовленными смесями — самодельные взрывчатки. БАХ — один взлетел на воздух, и ошмётки упали на остальных.

— ЛЕВАЯ СТОРОНА! — закричал он. — ИДУТ ЕЩЁ!

Я выдохнула, зажала рану на руке — коготь задел. Кровь лилась. Но я подняла ладони и снова начала шептать.

— Lux ferox... Lux ferox...

Белый свет срезал одного из монстров, он распался, как глина. Но я чувствовала, как силы на исходе. Магия забирала слишком много. Внутри будто гудело, сердце било тревогу.

Мы дрались, мы выли, мы выживали. У Луи порвана куртка, на груди — кровь. Он не замечал. Он прикрывал меня. Всегда. И каждый его удар — был как симфония смерти этим тварям.

— К ЧЕРТУ ВАС ВСЕХ! — закричал он, рубанув по двум чудовищам разом, и они рухнули.

Спустя, может, двадцать минут, может, вечность, всё стихло.

Мы стояли посреди тоннеля. Вонь. Кровь. Мясо. Стонущий Влад, который держится за бок.

— Я… вроде… цел, но мне кажется, у меня больше нет рубашки, — пробурчал он.

— У тебя нет даже репутации, — хрипло засмеялся Андрей.

— И походу волос или это у тебя от пережившего — добавил Луи, помогая мне идти. Он бережно прижал меня к себе. Мы шли шатаясь. Я — истощенная, он — всё такой же несгибаемый. Но я видела, как он дрожит. От напряжения. От адреналина. От страха за меня.

Мы вышли наружу еле живые. Дождь. Холодный, весенний. И вдруг стало тихо.

Словно сам мир замер, увидев нас.

В моих руках всё ещё была записка. Вспомнила и развернула её.

На ней было:

«Когда тела молчат, они всё ещё говорят. Когда холод царит, душа не уходит. Следуй за смертью, чтобы встретить живое. Ответ там, где трупы — и нет имен.»

Я прочитала вслух. Влад вяло фыркнул:

— А я думал, в следующий раз мы пойдём в спа.

— Морг… — прошептала я. — Следующая остановка — морг.

И стало страшно. По-настоящему.

Дом встретил нас тишиной… а потом — хаосом.

— АНЯ! — Мама вбежала в прихожую быстрее, чем я успела вдохнуть. За ней — папа, сжатые кулаки, на лице смесь ужаса и злости. — Что с тобой?! Почему ты… вся…

— Это не её кровь! — поспешно сказал Луи, придерживая меня под локоть. — Ну… не совсем её.

— А чья тогда?! — отец уже осматривал Влада и Андрея, каждый из нас был словно после взрыва. Рваная одежда, грязь, ссадины, кровь на лицах, руках, даже волосах. Мы выглядели так, будто прошли через ад. Потому что… прошли.

— У нас всё под контролем, — начал Влад, усевшись прямо на пол и сняв ботинки. — Ну, почти. Всё работает, никто не умер — это уже плюс.

— Сколько можно?! — в голосе мамы дрожал страх. Она крепко обняла меня, всё ещё держа салфетку, как будто могла ею вытереть весь этот ужас. — Каждый раз вы уходите — и каждый раз возвращаетесь вот так!

— Мам, мы правда справились, — устало улыбнулась я. — Просто на этот раз было… жёстче.

— Жёстче?! — вмешался папа. — У Андрея лицо как после встречи с медведем! Луи вообще идёт, как будто у него ребро торчит наружу!

— Не торчит. Пока, — пробормотал Луи, стараясь не морщиться.

Пока мама металась с аптечкой, папа нёс воду, а Андрей с Владом расписывали «тоннель ужаса» в красках, мы с Луи сели в гостиной. Я держала его руку. Моя — дрожала. Он почувствовал и крепче сжал пальцы.

— Вы живы — и слава богу, — наконец сказала мама, перевязав мне руку. — Идите. Переоденьтесь. Поешьте.

— Уже нас выгоняете? — слабо пошутил Влад.

— Тебе ещё рот не зашили — значит, всё нормально, — ответила мама и, не удержавшись, поцеловала меня в лоб. — Дочка… только, пожалуйста, осторожнее.

Я кивнула. Больше сил спорить не было.

Ванная. Горячая вода. Чистая одежда.

И, наконец, тишина.

Когда я вышла, Луи уже ждал в моей комнате. Уставший, в мягкой футболке, с ещё не до конца высохшими волосами. Он стоял у окна, глядя в темноту, будто искал в ней что-то… или кого-то.

— Эй, — тихо сказала я, и он обернулся.

— Всё нормально?

— Теперь да, — ответила я и подошла ближе. — Хочешь… полежать просто? Ну, отдохнуть?

Он кивнул. Без слов.

Мы легли, укрывшись одним пледом. И впервые за долгое время — всё стихло. Только его дыхание рядом. Его рука, обнимающая меня. Его тепло.

— Ты как? — спросила я, кладя голову на его грудь.

— Лучше, чем был. Хуже, чем хотел бы. Но с тобой — всегда легче, — шепнул он.

— Луи…

— Да?

— Я рада, что ты со мной.

Он не ответил. Просто наклонился и нежно поцеловал меня в лоб. А потом — в висок. В щёку. В губы. Медленно. Чувственно.

Романтика расплывалась в воздухе, как тёплый мед. Но в этот раз всё было спокойно. Без спешки. Мы лежали, прижавшись друг к другу, и я впервые за весь день позволила себе просто… быть счастливой.

— Завтра… в морг? — пробормотал он, зарываясь носом в мои волосы.

— Угу, — вздохнула я. — Но сейчас — тишина. Пусть завтра подождёт.

Глава 22

ЛУИ

Я проснулся раньше неё. Это уже становилось привычкой. И привычкой стало… смотреть. Как её ресницы едва дрожат во сне, как губы чуть приоткрыты, как рука, сжатая в кулачок, лежит у подбородка. Чёрт, она была красивее любого восхода, что я когда-либо видел. И моя. Пусть пока неофициально, пусть только в этих коротких промежутках между кошмарами — но моя.

Я наклонился и едва коснулся губами её виска. Потом щеки. Потом… губ. Она зашевелилась. Тихо простонала сквозь сон. Мурашки пробежались по спине. Когда я углубил поцелуй, она прижалась ближе. Обняла меня. Её пальцы вплелись в мои волосы. Я чуть не сорвался. Слишком сильно хотел её. Но…

— Мы… не одни, — прошептала она, чуть приоткрыв глаза, и я остановился.

Да. Проклятье. Не забыл, просто боролся с собой.

Я вздохнул, прижался лбом к её лбу. — Когда всё это закончится, — прошептал я, — я не сдержусь. И ты уже не остановишь меня.

Она тихо улыбнулась.

И это была лучшая награда.

АНЯ

Утро началось с поцелуев. Медленных, ленивых, тёплых. Луи лежал рядом и, казалось, не хотел никуда отпускать. Я не возражала. Его рука гладит мою спину, губы скользят по щеке, шее, снова возвращаются к губам. И всё внутри тает. Было бы всё не так серьёзно — я бы снова зарылась под одеяло и осталась с ним до вечера. Но нас ждал морг. Да, романтично, правда?

— Мы должны выдвигаться через час, — напомнила я сквозь зевок.

— Дай мне ещё пять минут тебя целовать, — прошептал Луи. — А потом — хоть в самое пекло.

Я улыбнулась. — Так и будет. Морг — это и есть самое пекло.

На кухне уже кипела жизнь. Андрей собирал аптечку. Влад что-то жевал и хмурился на карту. Родители снова готовили бинты и дезинфекцию. Даже никто особенно не ругался — все привыкли, что после очередной вылазки мы возвращаемся в лохмотьях и ссадинах.

— Главное — не потеряйте друг друга, — строго сказал папа.

— И если встретите что-то… неестественное, бегите, — добавила мама. — Хотя вы, как я понимаю, теперь наоборот идёте к не естественному.

— Да мы уже давно играем в хоррор на максимальной сложности, — проворчал Влад.

— Удачи вам, детки, — сказала мама и крепко обняла меня. Луи стоял рядом, и она погладила его по плечу. Как родного. И он это чувствовал.

Мы подошли к старому зданию морга ближе к полудню. Кирпичи, треснувшие от времени, щербатые окна. От него веяло сыростью, смертью и страхом. Словно само место шептало: «Назад, живые. Это не для вас».

Но мы вошли.

Внутри — ужас.

Темно. Только наши фонарики пробивали мрак. И трупы. Настоящие, гниющие, лежащие на столах и в шкафах. Только не все были… обычными.

— Они двигаются, — прошептал Луи.

И в тот же миг один из них зашевелился. Потом второй. И начался кошмар.

Они нападали, вгрызались, рвали одежду, царапались, издавали нечеловеческие звуки. Я отбивалась заклинаниями, вспоминая слова на немецком, которые Луи шептал мне когда-то наедине. Влад сражался лопатой, Андрей ножом, Луи — просто руками и яростью.

Мои пальцы дрожали, когда я нарисовала мелом круг на полу и активировала заклинание. Трупы завизжали и загорелись изнутри, один за другим превращаясь в пепел.

Мы стояли, измождённые, в крови, раненные. Но живы.

И среди обгоревших останков — лист бумаги.

Слова проступали как будто сквозь пар:

Осталось 4 «Где лицо меняется — не хирургом, а иллюзией. Где тело тонет — не в воде, а в обмане. Где душа парит — но не в раю. И где боль — под видом блаженства. Там вы найдёте следующий ключ.»

Мы молчали. Потом Влад хрипло сказал:

— Я знаю, что это.

Мы обернулись.

— Это чёртов спа-салон.

Мы посмотрели друг на друга. Все были в крови, в пыли, с ранами и синяками. И на фоне всего этого Влад продолжил:

— Я вообще-то хотел туда просто на массаж. А теперь, видимо, получу инфернальный пилинг.

Я рассмеялась, несмотря на боль. Луи улыбнулся и прижал меня к себе.

— Остался всего немного фрагмент, — прошептал он мне на ухо. — Мы почти у цели. А потом… будет только жизнь.

И я поверила ему.

ЛУИ

Я никогда раньше не чувствовал, как это — возвращаться домой. Не просто в здание с крышей, а в место, где тебя ждут. Где тебя любят. Где ты нужен. Ведь мои родители от меня отказались, как только мне стукнуло 18 лет и я им был больше не нужен.

Мы с трудом дотянулись до дома. Шаг за шагом, с разбитыми руками, ссадинами, тяжёлым дыханием и болью в каждой мышце. Под нами хлюпала грязь и засохшая кровь, одежда висела клочьями, а лица были серыми от усталости.

Но дверь открылась — и нас встретил свет. Тёплый, мягкий, настоящий. И люди.

— Господи… — выдохнула мама Ани, подбегая первой. — Вы снова… Где болит?

— Всё нормально, — начал Влад, но она даже не посмотрела в его сторону — сразу к Ане. Обняла, будто боялась, что дочка снова исчезнет. Потом перевела взгляд на меня.

Я замер. Но она подошла. Тихо. Смотрела не как на чужого. А как будто на… своего.

— Луи, — сказала она, — дай посмотрю на тебя. Ты тоже весь в крови…

— Это не моя, — пробормотал я. — Почти.

Но она уже взяла меня за руку. Осмотрела. Как будто я тоже был её сыном.

Пока мама Ани хлопотала вокруг, отец Ани достал аптечку. Он молчал — как всегда. Но его молчание не было холодным. Оно было уверенным. Он просто сел рядом и начал обрабатывать мои раны. Как бы тяжело это ни было — ни слова упрёка. Только забота.

— Луи, — сказал он вдруг, — ты… молодец. Ты мужчина. Спасибо тебе.

Я отвёл взгляд. Горло сжалось. Мне хотелось что-то сказать — достойное, умное. Но я не смог. Только кивнул. И почувствовал, как внутри что-то треснуло. Как стена, что я годами строил между собой и этим миром, вдруг дрогнула.

Позже, когда нас накормили и уложили отдохнуть, мы с Аней, вышли на балкон. Ветер тёплый, с запахом мокрой листвы и города, который пока спит, не зная, что где-то в его подземельях снова была смерть.

Она прижалась ко мне плечом. Усталая, но живая. Такая настоящая.

— Аня, — сказал я, тихо, почти шёпотом. — Это нормально? Что твои родители так ко мне… относятся?

Она повернулась ко мне, заглянула в глаза.

— Нормально, Луи. Ты часть нас. Ты часть этой семьи. Они всё видят. Как ты смотришь на меня. Как защищаешь. Как не сдаёшься. Они тебя любят. А ты… стал для них родным.

Я смотрел на неё. И чувствовал, как в груди поднимается что-то очень тёплое и хрупкое. Как будто внутри распускается цветок — среди руин и пепла, вдруг, неожиданно — жизнь.

— Я не думал, что смогу быть чьим-то… — начал я, но она приложила палец к моим губам.

— Ты — мой. И их. И себе не ври, Луи. Ты умеешь быть нужным. Ты умеешь быть любимым.

Она потянулась ко мне. Наши губы встретились в поцелуе — мягком, тёплом. Я закрыл глаза, позволяя себе раствориться в этом моменте. Здесь не было крови, не было боли, не было ужаса.

Было только она.

Я прижал её к себе, почувствовав, как она замирает в моих объятиях. А потом отвечает — нежно, с доверием, которое можно заслужить только боем. Только жизнью. Только тем, кем ты становишься рядом с человеком, которого действительно любишь.

— Спасибо, — прошептал я ей в волосы. — За то, что ты есть.

Она улыбнулась и уткнулась лбом в мою грудь.

— Нам завтра снова в бой, — прошептала она. — В спа салон. Обожаю, просто мечта. Но знаешь, что самое страшное?

— Что?

— Что мне всё равно. Потому что ты будешь рядом.

Я не ответил. Просто крепче обнял её и понял: я не позволю никому и ничему отнять у меня это чувство. Ни подземельям. Ни монстрам. Ни судьбе.

Глава 23

Аня лежала рядом, прижавшись ко мне, волосы рассыпались по подушке, дыхание ровное. Я наблюдал за ней, пока за окном едва пробивался рассвет. Каждый раз, когда она рядом — моё сердце било чуть иначе. Словно оно знало: вот она, та, кого я искал.

Я склонился к ней, коснулся её щеки губами — осторожно, бережно. Её глаза приоткрылись, и она чуть улыбнулась. Потянулась ко мне, и я уже не сдержался — поцеловал её с мягким нажимом, как будто только этим мог сказать всё, что у меня внутри.

— Доброе утро, — прошептала она, глаза ещё немного сонные, но уже тёплые. — Ты не даёшь мне спать. Но мне это нравится.

Я тихо рассмеялся и снова поцеловал её. На секунду мы забыли обо всём: о монстрах, подземельях, страхе. Были только мы. Было настоящее.

На кухне нас уже ждали — и даже, кажется, с лёгкой улыбкой.

— Ну, ещё одни вернулись живыми, — буркнул папа Ани, разливая чай. — Значит, не всё так плохо.

— Папа! — Аня откусила кусочек хлеба. — Мы вообще-то на грани смерти были.

— Привык уже, — он пожал плечами. — Главное, что пришли. Целые.

Мама Ани улыбалась мне, налила мне чай, положила на тарелку мои любимые оладьи. Я чувствовал себя как дома. Аня увидела это и улыбалась. После всех страданий в моей жизни — наконец-то тепло. Я снова бросил взгляд на неё — и она кивнула: да, ты тут свой.

— И куда вы сегодня собрались, герои? — спросила мама Ани.

— Мы нашли следующую подсказку, — сказал я, — и… судя по всему, это заброшенный спа-салон на окраине города.

— А я знал! — воскликнул Влад, чуть не подавившись. — Я сто раз говорил: мы туда должны пойти! Там, говорят, раньше такие грязевые ванны были, что кожа как у младенца!

— А теперь, скорее всего, и запах как у трупа, — фыркнул Андрей.

— Ну что, идём мыться в кошмаре, — подытожила Аня и схватила рюкзак.

Спа-салон.

Здание стояло полузакопанное в землю, будто кто-то пытался спрятать его от глаз мира. Табличка над входом была разломана, на ней еле читались слова: «Спа-терапия тела и души». Но души отсюда, похоже, давно сбежали.

Как только они вошли — температура упала, как будто сами стены вытягивали из них тепло.

Внутри был полумрак и влага. Пар всё ещё поднимался из старых труб, но пах он не травами, а гнилью и кровью. Повсюду — разложенные тела, высохшие, изогнутые в муках. На стенах — царапины и надписи, будто кто-то пытался выбраться.

— Не нравится мне это, — прошептал Андрей. — Здесь… слишком тихо.

Но тишина длилась недолго.

Из паровой зоны вышло нечто. Похоже на человека, но кожа облезла, мясо испарялось в кислотном поту, глаза горели багрово. Оно зарычало и бросилось вперёд.

— Живые! Кровь! — прорычало оно.

Сражение началось. Монстры выскакивали из каждой двери. Их тела были изломаны, сросшиеся с трубами и приборами. Один пытался утопить Влада в грязевой ванне, другой выпрыгнул из-под пола, разрывая Андрею спину. Я держал Аню за руку, не отпуская ни на секунду, отбивая каждого, кто приближался.

Аня, едва удерживаясь на ногах, шептала заклинания, пробуждая огонь и воздух, расчищая путь через мрак. В её голосе звучала злость. Решимость. Она кричала слова, которых не знала сама, но они выходили изнутри.

— Feuer besiegt die Dunkelheit! ( пере. огонь побеждает тьму!)

Огненная волна сожгла часть коридора. Запах палёной плоти был невыносим. Но это сработало. Они пробились к центральной комнате, где нашли старую эмалированную ванну, в которой плавала кожа — человеческая. А под ней — шкатулка.

В ней — загадка. Написанная на тёмной ткани, выцветшими чернилами:

Осталось 3 :«Где смерть обретает покой, И свечи освещают путь, Там кровь прошлого стекает в прах. И в тишине — глухая суть. Найди меня в месте, где шепчут стены, А истина спрятана в пепельной тени.»

— Морг? — предположил Андрей.

— Нет, ты думаешь нам так повезет и попадется что-то дважды? — Аня нахмурилась. — Тут про пепел, про тишину, свечи… Это часовня.

Я кивнул. Чувствовал, как каждый шаг приближает их к финалу. Но и цена — всё выше.

Мы еле добрались до дома. Кровь, ссадины, синяки. Родители встретили их с тихим ужасом, но никто не кричал. Только тёплые руки, только забота. Только фразы: «Главное — живы».

А позже, когда все уснули, Я и Аня остались вдвоём.

— Завтра снова ад, — прошептала она.

— Но сегодня ты — со мной, — ответил и прижал её к себе.

Глава 24

АНЯ

Утро началось, как всегда — слишком рано и слишком бодро для моего изможденного тела. После вчерашнего кошмара в спа-салоне казалось почти странным собираться в школу, одевать форму, причесываться перед зеркалом и натягивать улыбку, будто мы не едва выбрались из когтей смерти.

— Не верится, что после всей этой мясорубки мы идём… в школу, — пробормотал Андрей, зевая и зашнуровывает кроссовки.

— Да, как будто это самый страшный квест, — хмыкнул Влад. — Я вообще не помню, как решать уравнения. У меня в голове только заклинания и монстры.

Луи, сидящий на подоконнике, лениво потягивался и смотрел на нас с неприкрытым весельем:

— О, как же мне вас жаль. Вчера вас чуть не съели, а сегодня — алгебра. Настоящие герои.

— Очень смешно, Луи, — я покосилась на него, завязывая волосы в хвост. — А ты пока посуду помой, пока нас нет.

— Я лучше схожу снова в тот спа-салон, чем мою вашу утреннюю катастрофу, — ответил он, но улыбался. Он был спокоен, как всегда, когда мы куда-то уходили. Но я знала — он волнуется.

В школе всё шло странно обыденно. Суета в коридорах, скрип стульев, запах пыли и мела. Учителя даже не заметили наших синяков — или делали вид, что не замечают. Мы прошли мимо одноклассников, которые с интересом косились, но ничего не говорили.

А потом вошел в кабинет он. Тот самый загадочный учитель, появляющийся в ключевые моменты. Его глаза, как всегда, были тёмными, но сегодня — с каким-то блеском. Он ждал нас.

— Анна. Владислав. Андрей, — произнёс он, будто знал нас с детства. Ух, как официально, прям до дрожи. — Прошу к доске.

Мы переглянулись. Ну конечно. Мы знали, что это не просто урок. Это всегда не просто урок.

Мы вышли. Сердце стучало. Он медленно подошёл, взял мел и написал на доске:

«Что вы потеряли — и что нашли?»

Мы замерли. Ни формул, ни правил — только этот вопрос. Он смотрел на нас молча.

Влад первым начал:

— Я потерял… спокойствие, рутину. Но нашёл цель. И друзей, которых теперь не променяю ни на что.

Андрей кивнул:

— Потерял доверие к миру. Нашёл… себя. Ну и пару шрамов.

Я вздохнула. Слова вышли сами:

— Я потеряла страх. Я нашла любовь. И веру, друзей с которыми пойду хоть в ад. И… в каком-то смысле, нашла ту, кем должна быть.

Учитель подошёл ближе, и мы почти почувствовали холод, идущий от него. Но потом он вдруг улыбнулся — почти по-человечески.

— Хорошо, — сказал он. — Очень хорошо. Вы прошли долгий путь. И хотя кровь всё ещё на ваших руках, вы не позволили ей разрушить вас. Вы держитесь друг за друга. А значит — вы живы.

Он медленно обвел нас взглядом:

— Конец близок. И чем ближе он, тем темнее станет ночь. Но помните: свет — это не магия. Это вы. И ещё одно…

Он наклонился, и его голос стал почти шёпотом:

— Они следят за вами не только в тех мирах. И чем ближе вы к истине, тем сильнее вы чувствуете её шепот.

И в этот момент все часы в классе остановились.

Он просто повернулся и пошёл к своему столу, как будто ничего не произошло.

Мы стояли, ошеломлённые, но что-то внутри стало крепче. Он видел нас. Понимал. И, возможно, даже… защищал.

После урока мы вышли в коридор. Тишина была гулкой.

— Это он написал загадку про часовню? — прошептал Влад.

Я пожала плечами.

— Может быть. А может, он вообще не учитель. Может, он… страж.

— Или наблюдатель, — добавил Андрей.

Мы шли по коридору, и я чувствовала, как под кожей снова начинает пульсировать магия. Мы приближались. Это ощущалось всем телом.

И в этот момент я подумала о Луи. О том, как он ждал нас дома. О том, как я хочу, чтобы он тоже знал — мы не сдаёмся.

Дверь едва успела открыться, как Луи подскочил к нам, будто стоял там всё это время.

— Ihr seid zurück ( пер. вы вернулись)… наконец-то! — его голос дрожал. — Я с ума сходил, вы должны были вернуться ещё час назад!

Он обнял меня крепко, как будто проверяя, что я настоящая, что я целая. Потом быстро осмотрел остальных, задержавшись на Владе и Андрее, чьи лица были покрыты ссадинами и напряжением.

— Мы в порядке, — выдохнула я, хотя это была полуправда. — Просто… чуть задержались.

— Просто? Вы выглядите так, будто прошли через ад, — пробормотал Луи, ведя нас на кухню. — Садитесь. Немедленно.

Мама уже ждала, как будто чувствовала. Она молча поставила перед нами тарелки с горячей едой, смотрела на нас с тревогой, но уже без лишних расспросов. Привыкла. Наверное.

— Ешьте. Потом расскажете, — сказала она тихо, обнимая меня за плечи. А Луи она только кивнула: — Следи за ними. Ты у нас теперь как второй командир.

Луи тихо кивнул, его глаза блеснули. Он понимал, как много это значит.

После еды никто не предлагал отдыхать — не было времени. Новая загадка была в кармане Влада, и стоило ему развернуть её, как по комнате прошёл озноб:

«Где смерть обретает покой, И свечи освещают путь, Там кровь прошлого стекает в прах. И в тишине — глухая суть. Найди меня в месте, где шепчут стены, А истина спрятана в пепельной тени.»

— Часовня, — прошептала я. — Это точно часовня.

— И если в прошлый раз было на 80% ад… — Андрей сглотнул.

— То теперь будет все 90, — хрипло добавил Влад.

Луи не сказал ни слова. Он только подошёл ко мне, взял за руку и сжал. Мы знали: назад пути нет.

Часовня стояла на отшибе — старая, заросшая мхом, с треснувшими иконами и заколоченными окнами. Внутри пахло сыростью, воском и… чем-то ещё. Металлом. Кровью.

— О боже… — пробормотала я, входя.

Внутри были они. Существа, когда-то похожие на людей. Изломанные. В рясах. С пустыми глазницами и ножами в руках. Молитвы на стенах были выцарапаны когтями, а иконы плакали чёрной смолой.

— Готовы? — прошептал Луи, вставая впереди нас.

Я кивнула. Заклинания уже кружились в голове, адреналин гудел в ушах.

Сначала нас было четверо. Потом — трое. Мы дрались. Мы кричали. Мы сражались до последнего дыхания.

Я помню, как горело в груди от боли, как руки дрожали от усталости, как мои заклинания вырывались одно за другим, вбивая свет в темноту.

Луи был как ураган — быстрый, яростный. Влад — как танк. А Андрей… Андрей тоже бился, пока не зашатался. И вдруг, с глухим стоном, рухнул на пол.

— АНДРЕЙ! — закричали мы в один голос.

Я бросилась к нему, сердце в горле. Его лицо было белым, губы чуть посинели. Он не двигался.

— Он жив… — прошептал Луи, проверяя пульс. — Но без сознания. Мы должны его вытащить. Срочно!

— Я прикрою, — сказал Влад. — Луи, бери с этой стороны.

Они подняли его, и я пошла позади, стискивая зубы, чтобы не заплакать. Мы вырвались наружу, задыхаясь, с последним остатком сил.

Ночь встретила нас тишиной. Мы были почти уничтожены. Но мы выжили

Мы едва добрались до дома. Руки дрожали, ноги гудели, одежда была пропитана пылью, потом и кровью — своей и чужой. Луи и Влад несли Андрея очень аккуратно, словно хрупкое стекло. Он был так бледен, что сердце сжималось от ужаса.

Я шла рядом, не отрывая взгляда от его лица, и молилась, чтобы только… только не опоздали.

Мама выбежала сразу, как только увидела нас с калитки. В её глазах не было паники — только решимость и страх, который она прятала за деловитостью.

— В спальню. Аккуратно. На кровать. — Она уже раскладывала бинты, антисептики и проверяла пульс. — Он без сознания, но пульс есть. Дышит. Хорошо. Нам повезло…

— Мама… — Я с трудом проглотила ком в горле. — Он же… он очнётся?

— Очнётся, Анюта, очнётся. Главное — не отходите. Он должен слышать ваши голоса.

Мы все остались рядом, как единое целое. Луи сел на пол возле кровати, прислонившись к стене. Его пальцы слегка дрожали — он держался только внешне, но внутри я чувствовала: он разрывается.

Я села рядом, взяла его за руку. Мы не говорили, просто молча делили этот момент.

Мы были на пределе. И загадка в руке Влада дрожала от нервов:

Осталось 2:«Там, где тишина скрывает боль, Где души ищут покой, Там ответы шепчет монастырь. Но только тем, кто готов к жертве.»

Мы смотрели друг на друга. Мы знали — дальше будет только хуже.

Но никто не сказал: «я не пойду».

Прошло почти два часа, прежде чем Андрей зашевелился. Его веки дрогнули, дыхание стало глубже. Мы все замерли. Я подалась вперёд, прижала его руку к щеке.

— Андрей… ты слышишь меня?

Он поморщился, закашлялся, попытался приподняться, но Луи тут же мягко придержал его.

— Полегче, друг. Всё хорошо. Ты дома.

Андрей посмотрел на нас затуманенным взглядом, и вдруг на его лице появилось слабое подобие улыбки.

— Ну… и нафига я согласился искать эту грёбаную карту?

Мы все рассмеялись сквозь слёзы.

— Потому что ты герой, — прошептала я.

— Потому что ты с нами, — добавил Влад.

— Потому что без тебя мы бы не дошли до сих пор, — сказал Луи, и в его голосе не было ни капли шутки.

Андрей закрыл глаза и кивнул. Он снова отключился, но уже спокойно. Просто спал.

Позже, когда его состояние стабилизировалось, и мама настояла, чтобы мы хоть немного отдохнули, я и Луи вышли на веранду. Было прохладно, но тихо, и впервые за день я почувствовала… облегчение.

Мы сели рядом, плед укутал наши плечи. Луи молчал, глядя на звёзды, пока я не взяла его ладонь в свою.

— Ты весь день не отрывался от меня, — сказала я тихо. — Ты сам едва держишься, Луи.

Он повернулся ко мне, глаза светились в темноте.

— Ich habe Angst gehabt ( пер. я был напуган). За тебя. За всех вас. Когда Андрей упал — я… Я почувствовал, что всё. Что я теряю вас. И не могу этого допустить. Не могу потерять то, что только обрёл.

Я мягко коснулась его лица, провела пальцем по скуле, по виску, по губам.

— Ты не потеряешь. Я с тобой. И всегда буду с тобой. Мы пройдём это, слышишь?

Луи кивнул, а потом медленно наклонился и поцеловал меня. Сначала нежно, осторожно, как будто боялся задеть боль. Но я ответила глубже, ближе — и поцелуй стал настоящим, таким, который говорит больше любых слов.

Мы углубляли поцелуй всё больше, и весь мир вокруг переставал существовать. Его руки скользнули по моей спине, будто он пытался запомнить каждую черточку моего тела. Я чувствовала, как внутри меня нарастает желание — мягкое, тёплое, обволакивающее. Я не думала ни о месте, ни о времени. Была только я. И он.

Я забралась к нему на колени, наши взгляды встретились, и в его глазах я увидела ту самую искру — не просто страсть, а что-то гораздо глубже. Он провёл ладонями по моей талии, задержался на изгибах, словно боялся упустить этот момент. И, притянув к себе, осторожно опустил меня на себя. Я зажмурилась, вцепившись в его плечи, и тихий стон сорвался с губ. Он прижал меня крепче.

— Милая… — выдохнул он, прерываясь на дыхание. — Если ты продолжишь так двигаться… я не смогу сдержаться.

— А я и не прошу, — прошептала я, склонившись к его уху. — Я хочу быть с тобой. По-настоящему.

Его поцелуи стали жадными, но в них всё равно оставалась нежность. Он будто доказывал каждым прикосновением, что это не просто страсть — это потребность быть ближе. Не телом. Душой.

Я двигалась в его ритме, чувствовала, как наше дыхание сбивается в одно целое. Он гладил мою спину, шептал моё имя, прижимал к себе крепче, словно боялся потерять. Каждое движение было не просто телесным — оно было наполнено чувствами, тёплыми, как пламя камина в зимнюю ночь.

Когда я застонала в его объятиях, он крепко обнял меня и прошептал:

— Я здесь. С тобой. До конца.

Наши тела дрожали от напряжения, от переполнявших эмоций. И когда разряд пронёсся по нам обоим, мы обнялись, прижавшись лбами, будто весь мир сузился до этого мгновения.

Я лежала на его груди, слушая, как ровно стучит его сердце. Он гладил мои волосы, и в этом простом, почти невесомом движении было больше любви, чем в любых словах.

— Нам пора возвращаться, — прошептала я, не желая двигаться.

— Ещё немного, — сказал он, прижимая меня к себе. — Я хочу запомнить, как ты дышишь рядом.

— Знаешь… — прошептал он мне на ухо. — Мне кажется, твои родители заботятся обо мне как о тебе. Я этого не заслуживаю. Я ведь…

— Заслуживаешь, Луи, — перебила я. — Ты стал для них родным. Ты стал моим. Так и должно быть.

Он крепче обнял меня, и мы лежали так долго. Внутри бушевали страх и боль, но этот момент был… живым. Спасительным.

Глава 25

Когда мы подошли к монастырю, я сразу почувствовала, как что-то внутри сжалось. Здесь не было привычной тишины святого места — здесь стояла глухая, вязкая тьма, будто само зло сотни лет впитывалось в камень, дерево, в стены, и теперь дышало нам в лицо.

— Ну и местечко… — прошептал Влад, оглядывая выцветшие иконы, погнутые кресты и пустые оконные проёмы, словно глазницы у черепа. — Тут не молились, а приносили жертвы.

— Вряд ли были добровольные, — добавил Луи, напряжённо сжимая рукоять ножа. Его глаза бегали по стенам, полу, потолку. Он всё просчитывал. Чувствовал. Слышал.

Мы шагнули внутрь.

Мгновение — и двери захлопнулись сами.

Я вздрогнула.

— Классика, — буркнул Андрей. — Без этого ни один поход не обходится.

Внутри монастыря пахло пылью, гнилью и чем-то ещё… металлическим. Я знала этот запах. Кровь.

Мы прошли по длинному коридору, где на стенах висели потемневшие лики святых. Только вот… у некоторых из них были пустые глазницы, будто кто-то выцарапал зрачки. У одной иконы лицо вообще было перевёрнуто вниз головой.

— Это не иконы, — прошептала я. — Это маски. Или то, что от них осталось.

Впереди раздался шорох. Затем визг. И из боковой комнаты вылетело что-то. Существо, больше похожее на скрюченного монаха в рваном подряснике, с лицом, как обгоревшая свеча — расплавленное, искажённое, без глаз. Оно двигалось рывками, с нечеловеческой скоростью.

— Назад! — крикнул Луи.

Мы бросились врассыпную, но не успели оглянуться, как из стен, из пола, будто выросли десятки таких тварей. Они издавали звуки, от которых хотелось свернуться клубком и умереть: смесь рычания, молитв и крика.

Началась бойня.

Я помню, как била — не думала, просто инстинкт. Магия сама рвалась наружу, слова заклинаний всплывали из памяти, выстреливали с губ. Огонь, молнии, щиты — но этого было мало.

Они были сильнее, быстрее, злее.

Луи стоял передо мной как стена. У него пошла кровь из виска, губы были разбиты, но он бился — как демон. Как зверь. Один из монстров задел его когтями по боку, и я завизжала — но Луи даже не вздрогнул. Он только оскалился и вонзил нож ему в глотку.

Андрей кричал от боли — у него была прокушена рука, но он продолжал стрелять. Влад прикрывал нас своим самодельным мечом и кидал шутки — даже сквозь кровь на лице.

— Ну что, монастырь, весело тут у вас! Вечер костей и страха! Только я без брони пришёл!

Я услышала свист — и вдруг почувствовала, как что-то горячее хлынуло по бедру. Меня задело. Я упала на колени. Зрение поплыло.

— Аня! — закричал Луи, схватив меня, отбросив очередного монстра. Он прижал меня к себе, как будто мог склеить все мои раны одним этим движением.

— Всё… всё хорошо… — прохрипела я. — Мы ещё не закончили.

В какой-то момент — всё прекратилось. Тишина как выстрел. Существа исчезли, рассыпались в прах. Я не помню, как мы дошли до алтаря. Всё плыло. Всё пекло.

На алтаре — загадка. Кровью, не чернилами.

Осталась 1: «Где свечи гаснут не от ветра, И звон бывает без живых, Где веру держат в мраморных объятьях — Там путь ведёт в огонь и крик.»

Церковь. Без сомнений. Мы идём в церковь.

— Сначала монастырь, теперь церковь… — простонал Влад, прижимая тряпку к лбу. — Мы чё, в паломничестве участвуем?

— Нет, — прошипел Андрей, задыхаясь. — Это не паломничество. Это ад на Земле.

Я с трудом встала, чувствуя, как Луи придерживает меня. Его взгляд метался между мной и ребятами — он боялся за всех нас. Я вцепилась в его руку.

— Мы живы, — сказала я. — Значит, не зря.

И мы пошли домой. Хромая. В крови. С побитыми телами и разбитыми сердцами.

Но с очередной частью пути позади.

И с новой целью — церковь, где нас точно уже ждут.

Когда мы, измотанные и залитые кровью, добрались до дома, я уже еле стояла на ногах. Не столько от боли, сколько от усталости — моральной, физической, душевной. Мы снова выжили. Но с каждым разом это стоило всё дороже.

Нас уже ждали. Мама выбежала первой — в халате и с полотенцем в руках, будто собиралась встретить нас, как с пляжа. За ней — папа с аптечкой. Когда они увидели наше состояние, лица у них вытянулись… но лишь на секунду.

— Так, кто на этот раз без руки? — бодро спросил папа, хотя голос дрогнул.

— Все руки при нас, — выдохнул Влад, — но вот ноги…

— Анька, ну ты опять? — Мама подскочила ко мне, сразу опускаясь на колени, осматривая мою правую голень. Кровь уже подсохла, но выглядело это... да, страшно.

— Мам… не начинай…

— Я не начинаю, я просто интересуюсь, — сказала она с деланным спокойствием. — Почему каждый раз страдают твои ноги? Они что — обидели кого-то в прошлом? Или наоборот, настолько хороши, что монстры завидуют?

Я рассмеялась сквозь усталость и боль.

— Может, у меня ноги как у модели, а они не могут смириться с конкуренцией?

— Точно! — подхватил Влад. — Вот и пытаются их испортить. Им же тоже хочется по подиуму пройтись, а у них лапы-крюки!

— Всё, будем мазать их бронёй, — объявил папа. — Плёнкой обмотаем. Или цементом зальём. Кто за?

Мы все хором подняли руки, даже Луи, хотя его «за» было скорее смущённым, с мягкой улыбкой, которой он смотрел на меня.

Пока нас лечили, обрабатывали раны, бинтовали и прикладывали лед к синякам, я всё время чувствовала, как рука Луи не отпускает мою. Он будто боялся, что я исчезну, если отпустит.

— Они к тебе правда как к своему относятся, — прошептала я, когда мы уже сидели на кухне, пили чай с малиной и медом. Я была в чистой одежде, с перевязанными ногами, Луи — тоже подлатали, но ещё бледен.

Он повернулся ко мне.

— Я это чувствую. Но… нормально это вообще? Я же как бы… чужой.

— Луи, ты уже не чужой. Ты — наш. Мама сама сказала: «Хороший мальчик, хоть и с акцентом».

Он засмеялся, приглушённо, уставшим голосом, но искренне.

— А твой папа?

— Он тебя сегодня приободрил тем, что собирался обмазать меня цементом. Ты чего, не понял? Это у него высшая форма одобрения.

— Тогда я польщён, — прошептал он и потянулся ко мне.

Мы стояли у окна. Снаружи — тишина. Тёплый ветер качал занавески. Его ладони легли мне на талию, а я обняла его за шею.

Поцелуй был медленный, глубокий, совсем не торопливый. Без спешки. Мы оба знали — сегодня мы выжили. И это значило больше, чем всё остальное.

— Ты прекрасна, даже когда изранена, — прошептал он на ухо.

— Ты тоже. Хотя тебе стоит сменить рубашку. Там отпечаток чьей-то когтистой лапы.

Он улыбнулся, и мы ещё долго стояли в объятиях, пока не начали слипаться глаза.

Глава 26

Я проснулась от запаха кофе. Настоящего. Мама не пожалела молотых зёрен, а Луи, кажется, добавил корицы.

— Подъём, школьница, — шепнул он мне, когда я сладко зевала, упираясь носом в его плечо.

— Не хочу… У нас же ад, кровь, квесты…

— Именно. А теперь представь — урок по математике. Это даже хуже.

Я рассмеялась и, кое-как заставив себя подняться, выползла на кухню. Завтрак был классическим: яичница, бутерброды, овсянка, кофе. Всё вкусное, родное и… тихое. Очень тихое. Мы сидели с ребятами, ели молча, перекидываясь взглядами, и впервые чувствовали — нормальное утро. Никаких криков, бега, шорохов, теней.

Просто жизнь.

Школа прошла… странно обычно.

Никаких странных учителей. Никаких записок с кровью. Даже контрольная по химии показалась скучной.

— Может, это ловушка? — прошептал Влад.

— Просто дали передышку, — ответил Андрей. — Перед адом, именуемым «церковь».

Я подумала про Луи — он остался дома. Мы договорились, что он нас встретит после школы. Его глаза были полны заботы, когда я уходила. И я поняла, как сильно он стал частью моей реальности. Моего будущего.

Мы вышли из школы, уставшие, как после трёх контрольных подряд, и сразу увидели его.

Луи стоял, прислонившись к фонарному столбу, с рюкзаком за спиной и напряжённым выражением лица. Когда он заметил нас, улыбнулся, но глаза оставались серьёзными.

— Вы как? — спросил он, шагнув навстречу.

— Выжили, — ответил Влад, — хотя учебник по геометрии чуть не добил.

— Ну, теперь будет по-настоящему весело, — сказал Луи и подмигнул мне. Его рука нашла мою, и я сразу почувствовала, как внутри становится чуть теплее.

Но не надолго.

Церковь возвышалась над нами, словно давно забытый исполин. Каменные стены, почерневшие от времени. Разбитые витражи. Колокольня, сквозь которую проносился ветер и завывал, как душа, что застряла между мирами.

Мы подошли к тяжёлым дверям. Они скрипнули, когда Луи толкнул их.

— Готовы? — спросил он, глядя на каждого из нас.

— Нет. Но пойдём, — выдохнула я.

Мы вошли.

И сразу пожалели об этом.

Темно. Слишком темно. Воздух был тяжёлым, гнилым. Пахло плесенью, старой кровью и чем-то ещё — сладким, но отвратительным.

Первый удар пришёл из темноты.

Когти. Слизь. Рёв.

Существо, больше похожее на скрюченного монаха, с распоротым ртом, напало на Андрея. Тот в последний момент отпрыгнул, успев выставить вперед арматурину, которую прихватил из прошлой вылазки.

— МЫ НЕ СДАЁМСЯ! — заорал Влад и бросился в бой.

И понеслось.

Сначала одно. Потом двое. Потом из стен начали буквально выползать твари — сливаясь с барельефами, стекшими с икон, как расплавленный воск.

Луи схватил меня за талию, оттащил к колонне, и мы вдвое отбивали нападение одного из... бывших священников. У него был деревянный крест вместо руки, и он пытался вонзить его мне в грудь. Луи разнес его голову прикладом обломанного карабина.

— Не отходи от меня! — прошипел он, и в его голосе было что-то животное, хищное.

С каждым шагом вперёд мы теряли силу. Местами пол был усыпан останками. Кровь стекала с потолка. Чёрные свечи горели на алтаре.

На нас летели когти, крылья, руки с лезвиями, и мы рубились. Влад отбивался так, что казался бешеным. Андрей уже с трудом держался на ногах, а Луи будто сошёл с ума — его лицо было залито кровью, но он не останавливался.

— АНЯ, НАЛЕВО! — закричал он, и я бросилась в указанную сторону, врезаясь в реликварий.

Именно там я увидела её.

Загадку.

Прямо на старом церковном свитке, исписанном не чернилами, а чем-то гораздо темнее:

«Без окон, но слышны крики. С решётками, но без вины. Те, кто забыл, кем был, там находят истину… или безумие. Последний шаг — туда, где разум хрупок. Где ты сам себе враг. Где никто не выходит прежним.»

Мы возвращались молча. Только тяжелое дыхание и редкие стоны Андрея, которого Луи и Влад несли по очереди. Я шла рядом, не отпуская Луи за руку, чувствуя, как он слегка дрожит — не от холода, нет — от сдерживаемого напряжения. Он весь был в крови — своей, чужой, даже моей, я уже не могла различить.

Когда мы подошли к дому, мама уже стояла у калитки. Видимо, почувствовала. Она взглянула на нас — на меня, на израненное лицо Луи, на бледного Андрея в их руках — и ни слова не сказала. Просто развернулась и крикнула в дом:

— Папа, кипяток на плиту! И аптечку. Самую большую, какую найдешь. Они снова вернулись "чудесно"!

Нас быстро завели внутрь. Андрей оказался на диване, и его сразу окружили. Папа держал его за запястье, проверяя пульс, мама осторожно ощупывала голову. Он начал приходить в себя. Глаза открылись, но были мутными.

— Где я? — выдохнул он.

— В аду, сынок, — буркнул папа, — но у нас тут кофе, так что держись.

Андрей хрипло засмеялся.

— И как вы, черт возьми, каждый раз возвращаетесь с ногами, а не в банках?

— Не каждый раз, — сказала я, показывая перебинтованные лодыжки.

Мама закатила глаза:

— Опять ноги? Слушай, у них что, фетиш на твои конечности? Или это карма за детство без носков?

— Может, они просто ими восхищаются? — предположил Влад, усаживаясь на пол. — Типа как скульптуры. Только бить их хочется.

— А может, наоборот — ненавидят, — добавила мама. — Может, их когда-то на твоих ногах кто-то по лестнице спустил?

Смех прорезал усталость. Нервы. Боль. Мы все рассмеялись. По-настоящему, впервые за долгое время.

— Вы хоть знаете, куда вы в следующий раз собрались? — спросил папа, распутывая бинт у меня на плече.

Мы переглянулись.

— Психушка, — ответила я. — Следующая точка — там.

Повисла тишина. На пару секунд.

А потом мама медленно подняла бровь:

— Ну… если учесть всё, что мы наблюдаем последние месяцы, то… звучит как логическое завершение.

— Походу, это даже не квест, а просто долгая дорога к официальному диагнозу, — добавил папа и сделал вид, что ищет телефон. — Надо забронировать вам палаты. Лучше сразу семейные.

Луи, всё это время сидевший рядом со мной на полу, прыснул. Его плечи задрожали от сдерживаемого смеха. Он наклонился ко мне, прошептал на ухо:

— Они правда такие всегда?

— Да. Привыкай, — улыбнулась я.

Он посмотрел на меня так... Тихо. Глубоко. Будто услышал что-то, что давно хотел. Когда же он поймет что он часть моего мира и его приняли как своего…

Позже, когда Андрей заснул, перевязанный и под одеялом, мы с Луи, вышли на веранду. Ночь была прохладной, но я чувствовала себя в безопасности рядом с ним. Впервые за весь этот путь.

— Скажи... — начал он, глядя на тёмное небо. — Твои родители правда относятся ко мне, как будто я... ну, как будто я часть вашей семьи?

Я сжала его пальцы в своих.

— Потому что ты и есть часть. Может, они это поняли раньше, чем мы с тобой.

Он наклонился ко мне, его губы нашли мои, и поцелуй был таким нежным и уверенным, будто он знал — всё вокруг может рушиться, но это, мы с ним, — уже не развалится.

В его прикосновениях было больше любви, чем страсти. Больше благодарности, чем желания. Хотя… и желание тоже проскальзывало. Тонкое, тёплое, как огонь, греющий изнутри.

Я обняла его, прижалась щекой к груди. Он гладил мои волосы, и мы стояли так долго.

— Что бы ни было в этой психушке, — прошептала я, — мы всё равно вместе. До конца.

— Я не отпущу тебя. Никогда, — тихо сказал он.

И в ту ночь я знала: как бы страшно ни было впереди, мы пройдём это. Вместе.

Глава 27

День выдался обманчиво спокойным. Даже школа пролетела без происшествий. Луи ждал нас у ворот, как всегда, с тенью улыбки и тревогой в глазах. Мы все чувствовали, что это последнее. Конец близко. Один шаг — и всё изменится. Или закончится. Насовсем.

Когда мы дошли до старого здания психиатрической клиники, ветер стал другим. Холодным. Пронизывающим. Небо затянуло так, будто над нами сжималась пасть чего-то неведомого.

— Ну что, ребята, — сказал Влад, выдавливая из себя шутку. — Надеюсь, там не спросят направление от участкового.

— Да мы уже по прописке проходим, — фыркнул Андрей, но лицо у него было белее снега.

Мы вошли.

Первое, что ударило — запах. Влажность, кровь, плесень и что-то ещё. Что-то, что пахло безумием.

Полы были липкие. Свет моргал. Крики — не наши — эхом раздавались по пустым коридорам.

И вдруг темнота.

Всё исчезло. Мы оказались в абсолютно черном зале. Вокруг не было стен. Не было потолка. Только тишина и тени, медленно двигающиеся в нашу сторону.

— Что за… — прошептал Луи и схватил меня за руку.

И в ту же секунду они на нас набросились.

Монстры — искаженные лица, вывернутые тела, глаза, которые смотрели сразу в душу. Они были повсюду. Мы сражались как могли. Я держала нож, дрожащими руками пронзала грудь очередной твари. Кровь брызгала на лицо. Они визжали, цеплялись за одежду, царапали кожу.

Влад орал от злости, Андрей прикрывал спину Луи. Луи бил хладнокровно — как в последний раз. Сила, точность, ярость.

— НАЗАД! — закричала я, когда существо с шестью руками почти схватило Андрея за шею. Я прыгнула, всадила нож прямо в челюсть, и тварь разлетелась в тени.

Они не кончались. Словно больница была живой. Словно она хотела нас сломать. По-настоящему.

Мы дрались почти час. Не думая. Не чувствуя. Только боль, страх и волю выжить. Я получила удар по плечу, резаную рану на бедре. Влад с рассечённой бровью. Андрей — с окровавленным носом. Луи — весь в порезах, но не отпускал мою руку. Ни на секунду.

И вот — тишина.

Мы стояли, дрожа, на полу, в крови — своей и чужой. Вокруг — тела. Тени начали исчезать. Пространство снова стало реальным. Мы оказались в старом холле, рядом с приёмной.

На столе лежал листок.

Я подбежала первой, дрожащими руками взяла его. Почерк был таким же, как и раньше. Но теперь — не загадка. А… послание.

Вы справились. Ваша боль стала вашей силой. Карта собрана, когда сердце поймёт, где начало. Верьте друг другу. Верьте себе. Осталось соединить фрагменты. И открыть путь.

Я прочла вслух. Все молчали. А потом… начали смеяться. Сквозь кровь. Сквозь слёзы. Мы обнимали друг друга, не веря. Всё. Всё. Мы прошли это.

— Мы… живы, — прошептала я.

— Не просто живы, — выдохнул Андрей. — Мы почти у цели.

— Вопрос: сердце поймёт, где начало? — уточнил Влад, тяжело опираясь на стену. — Потому что моё пока только колотится где-то в пятках.

Мы медленно вышли из здания. Свет был ослепительным. Впервые за долгое время — настоящее солнце.

Дома нас встретили у порога. Мама бросилась ко мне: — Опять ноги?! Слушай, может, им табличку повесить? «Бей сюда»?

— А может, они просто хотят поменять мне походку, — улыбнулась я сквозь слёзы.

Папа посмотрел на Луи и пожал ему руку:

— Спасибо. За то, что вернул нам нашу дочь. Каждый раз.

— Она сама себя возвращает, — ответил Луи с мягкой улыбкой.

Мы сидели на кухне, пили горячий чай, перевязывались, и впервые было чувство — это конец. Но не конец истории — а конец испытания. Теперь они знали, что осталось соединить карту.

Глава 28

Комната была наполнена мягким светом вечернего солнца. Фрагменты карты лежали перед нами на столе — старом, деревянном, с царапинами от сотен семейных ужинов и разбитых чашек. А теперь — на нём лежала наша судьба.

Мы сидели вокруг: я, Луи, Влад, Андрей. Уставшие. В исцарапанной одежде. Перевязанные. Но живые. Полные чего-то такого, что не объяснить словами. И в этом хаосе рядом стояли наши родители.

Мама держала мою руку. Её пальцы дрожали. Она не плакала — пока. Но я видела, как внутри неё всё сжимается.

— Вы точно готовы? — тихо спросил папа, переводя взгляд с нас на карту. — После всего, что пережили…

— Мы не можем не быть готовы, — ответила я.

Рядом стояла мама Влада. Она молча положила руку ему на плечо. Он впервые с начала всего этого обнял её первым. Просто крепко обнял, будто в последний раз.

— Я рада, что вы доверились нам в этом и рассказали в первый же день — тихо сказала она..

Отец Андрея поднялся, подошёл к сыну. С трудом сдерживая слёзы, он сказал:

— Прости, что раньше не понимал, как ты силен. Мы гордимся тобой. Я горжусь тобой.

У Луи не было здесь родителей. Но… мама и папа смотрели на него с такой теплотой, будто он был их сыном с самого начала. Мама подошла, поправила воротник его рубашки, как делала со мной.

— Луи, — тихо сказала она. — Ты стал нам родным. И мы всегда будем рядом. Что бы ни случилось.

Он кивнул. Молча. Но я видела, как у него дрогнули губы. Я взяла его за руку, и он сжал мои пальцы так крепко, будто боялся отпустить навсегда.

— А если… — начал Влад. — Если после того, как мы это соединим… вы забудете что тут было?

Наступила тишина.

— Может, и забудем, — сказала мама. — Но сердце — нет. Сердце всё помнит. Даже то, что разум теряет.

— И если это наш последний вечер вместе в этом мире, — добавил папа Влада, — то это лучший вечер в моей жизни. Потому что я смотрю на своих детей — и я счастлив.

Слёзы начали течь сами собой. Я не пыталась остановить их. Никто не пытался.

— Значит… — прошептала я. — Пора?

— Пора, — сказал Андрей.

Мы начали складывать карту.

Каждый фрагмент — с историей. С болью. С победой. С жизнью.

От библиотеки до психушки. О, как, а звучит.

Они соединялись идеально. Словно магнитами. Словно ждали, чтобы их наконец сложили.

Когда последний кусочек лёг на место, карта вспыхнула мягким, тёплым светом, который медленно заполнил всю комнату. На ней появилась линия — путь. Тонкая, пульсирующая. И надпись:

Последний шаг. Начало конца. Следуйте сердцу.

Свет начал рассеиваться. Мы все смотрели друг на друга. Молчали. Плакали.

Мама подошла ко мне, обняла крепко-крепко.

— Я не знаю, что будет завтра. Но я знаю, что ты — моё чудо, — прошептала она.

— Я тебя люблю, — выдохнула я.

Луи наклонился, коснулся моего лба:

— Всё будет хорошо. Я здесь. До конца.

Мы стояли, в свете карты, в окружении самых родных. Не зная, что будет. Но зная, что мы прошли путь, который изменил всё.

Карта больше не мерцала. Теперь она просто лежала на столе, как будто всегда была целой. Но я чувствовала — она живая. Она дышала, она звала. И путь, который она указывала, был не на улицах города, не в его подвалах или заброшенных зданиях. Он вел туда, куда мы боялись заглянуть всё это время — в самую суть.

— Что это за место? — прошептала я, глядя на тонкую линию, уходящую в белую пустоту на карте.

— Это... не обозначено, — ответил Андрей, нахмурившись. — Но если ориентироваться по координатам и линии... это в старом лесу. Там, где раньше был детский лагерь. Теперь там ничего.

— Или что-то, что не должно быть, — тихо добавил Влад.

Мы собирались быстро. Никто не говорил лишнего. Впервые за всё это время никто не шутил. Даже Луи.

— А вдруг мы не вернёмся? — спросила я, когда мы стояли у двери.

Мама подошла ко мне. Прижала к себе, так крепко, как только она умела.

— А вдруг вы вернётесь другими? — сказала она. — Только пообещай, что даже если я всё забуду... ты мне расскажешь.

Я кивнула. У меня не было сил говорить.

Лес встретил нас тишиной. Он был... неестественно пуст. Ни птиц. Ни ветра. Только хруст снега и ломкие ветви под ногами. Мы шли по линии на карте, и каждый шаг становился всё тяжелее. Пространство казалось, сжималось. Воздух — вязким.

И вот мы увидели ворота.

Они стояли посреди поляны. Одинокие. Каменные. За ними — пустота. Белая. Молочная. Без звуков. Без движения.

Карта вспыхнула, последний раз, и исчезла прямо у нас в руках.

— Всё, — сказал Луи. — Это конец.

— Или начало, — ответила я, глядя в эту белизну.

Мы взялись за руки. Я почувствовала, как Луи крепко сжал мою ладонь. Влад с другой стороны дернул плечом — и, впервые за всё время, у него подрагивали губы.

— Я вас всех люблю, — сказал он.

— Мы знаем, — усмехнулся Андрей. — Не смей умереть после этого признания, понял?

— И вы тоже. И ты, Луи, даже если ты иноземец с акцентом, — добавил Влад, слабо улыбнувшись.

— Я ваш иноземец, — ответил Луи и посмотрел на меня. — Я с тобой. До самого конца.

Я сделала шаг.

И мы вошли.

Белый свет поглотил нас. Но не страх. Мы были вместе. Мы были готовы. К чему угодно.

✦ Аня ✦ Я стояла в пустоте. Белый свет слепил глаза, но не причинял боли. Он был тёплый. Мягкий. Я сделала шаг — и оказалась в коридоре своей квартиры в Берлине.

Одна.

— Ку-ку? — позвала я. Никто не ответил.

Прошла на кухню. Там стояла чашка с недопитым чаем. Тот день, когда я уснула в своей постели и проснулась в прошлом.

И тут голос. "Ты хочешь вернуться? Остаться? Забудешь всё. Всё, кроме этого момента."

Я замерла. Луи. Влад. Андрей. Их не было.

— Я не могу. Я не хочу забывать. Я не хочу... терять их.

"Если останешься — будешь жить как жила. Без боли. Без битв. Без Луи."

И я заплакала. Сначала медленно. Потом навзрыд. — Нет. Я уже не та. Я выбираю их.

В этот момент белый свет снова накрыл меня — и я почувствовала его руку, крепкую, знакомую. Луи. Он был рядом. Даже здесь.

✦ Влад ✦

Я оказался в школьном коридоре. Пустом. Только мои шаги эхом отдавались в стенах.

Я подошёл к кабинету информатики. Вошёл. За партой сидел мой отец, который бросил маму, когда я был маленький. Родной, а не отчим. Серьёзный. Молчаливый.

— Я... — начал, но отец перебил: "Станешь ты кем-нибудь? Или опять — бегать, шутки, ноль ответственности?"

Я сжал кулаки. — Я спасал. Я дрался. Я выбирал. Я жил. Не по твоим правилам. По своим. Но я жил честно. И за друзей. А это больше, чем ты когда-либо понимал. И чтобы ты понимал, я стал тем кем, хотел!

Отец исчез. Осталась только парта и зеркало. И в отражении — Я. Спокойный. Взрослый. Уверенный.

Вышел из кабинета. — Я готов. Я больше не мальчик. И пусть хоть снова в бой. Но не один.

✦ Андрей ✦

Я стоял в детской. Маленький мальчик в углу, дрожащий, сжавшийся.

— Не бойся, — прошептал Андрей, подходя ближе. — Это я. Я теперь сильный.

"А вдруг ты снова не успеешь? Вдруг всех потеряешь? Ты же не герой."

— Может, и не герой. Но я — брат. Друг. Папа. И я больше не убегаю.

Мальчик посмотрел на него. А потом медленно пошёл навстречу и... исчез во мне. Слился.

Я почувствовал тепло. Целостность. Больше нет страха. Только любовь к тем, кого я поклялся защитить.

✦ Луи ✦ Я открыл глаза в пустом зале. Немецкий голос звучал со всех сторон."Ты здесь чужой. Всегда будешь чужим. Никто не твой. Всё временно."

Я молчал. Только сжал в руке тонкую цепочку — её. Анин кулон. Маленькое солнце.

— Я чужой? Возможно. Но у меня есть она. И через неё я — дома.

"Ты готов отдать всё?"

Я кивнул. — Уже отдал.

И тогда Аня появилась перед ним — как видение. Протянула руку. Я взял её. И белизна рассеялась.

✦ ПРОБУЖДЕНИЕ ✦ Каждый очнулся у себя дома. Аня — в постели, рядом кулон, сияющий тёплым светом. Влад — в своей комнате, с телефоном в руках и там идет видос. Андрей — возле плиты готовящих еду. Луи — стоявший посреди дороги.

Они не забыли. Всё было настоящим. И где-то внутри они знали — скоро снова встретятся.

АНЯ

Я подскочила, как будто меня ударило током.

Сердце бешено колотилось в груди, ладони вспотели, а дыхание сбилось. Я быстро огляделась — белый потолок, моя комната, моя кровать. Всё… как прежде.

Я провела рукой по коже — ни царапин, ни синяков, ни жгучих порезов от когтей, ни ожогов от того проклятого пламени, ни даже следа от укусов. Моя кожа была гладкой, будто ничего не было. Ни сражений, ни боли, ни ужаса… ни Луи.

Я схватила телефон с тумбочки. Стоп, что? Прошло только несколько часов? Но, в прошлом прошло несколько месяцев. Пальцы дрожали, когда я пыталась набрать номер мамы.

— Давай… давай… — бормотала я, срываясь на тихие всхлипы. Гудок. Второй. И вот — родной голос.

— Аня? — Мама… — мой голос сломался. Я едва смогла говорить. — Скажи… скажи ты помнишь? То, что было? Всё это?

На том конце наступила тишина. Я уже испугалась, что она скажет «о чём ты?», что всё исчезло, будто этого не было. Что мы просто сошли с ума…

Но потом я услышала, как она всхлипнула. — Да, солнышко… — прошептала мама. — Я помню. Как вы пропали. Как вернулись… раненные, испуганные. Как мы держались изо всех сил, чтобы помочь вам. Я помню всё. Я каждый день боялась, что тебя не станет.

Слёзы хлынули сами. Я зажала рукой рот, чтобы не всхлипнуть в трубку, но мама и так всё поняла.

— Мама… это было по-настоящему, правда?.. Это не был сон?

— Настоящее, моя девочка. Всё было по-настоящему. Я слышала, как она плачет. Она не скрывала этого. — Я так горжусь тобой… всеми вами. Я думала, что сердце не выдержит… Но ты вернулась. Ты жива. Моя Анечка…

Я соскользнула обратно на подушку, крепко сжимая телефон в руках, словно это был якорь в реальности. Слёзы катились по щекам и капали на простынь.

— Я тоже тебя люблю, мам. Очень…

Я не могла остановиться. Казалось, все эмоции последних дней — страх, боль, тревога, усталость — прорвались наружу этим утренним звонком. Мы молчали с мамой ещё долго. Просто дышали. Плакали. Были вместе.

Я была дома. Но уже другой. И всё, что было — со мной навсегда.

ЛУИ!!!

Я вытерла слёзы, но сердце всё ещё стучало в бешеном ритме, словно пыталось прорваться наружу. Всё было как в тумане — знакомая комната, звук машин за окном, солнечные лучи, пробивающиеся сквозь занавески. Но внутри меня всё перевернулось. Я не могла просто сидеть. Мне нужно было его увидеть. Убедиться, что он тоже… что он здесь. Что он живой.

Я вскочила с кровати и принялась судорожно натягивать джинсы и худи, руки дрожали, как будто я только что сбежала с поля боя. На ноги — кроссовки. Волосы? Плевать. Главное — увидеть его.

Я уже взяла телефон, чтобы позвонить Луи, но в этот момент… раздался звонок в дверь.

Я застыла на месте.

Секунда. Вторая. Третья. Моя рука задрожала, пальцы медленно опустили телефон. Я сделала шаг. Один. Второй. Каждый шаг — как удар сердца. Ноги не слушались. Мурашки по всему телу.

— Пожалуйста… — прошептала я, почти не слышно. — Пусть это будешь ты…

Я открыла дверь.

И на пороге стоял он.

Луи.

Всё остановилось. Время, воздух, даже боль от всех этих проклятых воспоминаний — всё исчезло. Только он. Его глаза. Его взгляд. Его родное лицо, живое, настоящее, улыбающееся мне. У него были тёмные джинсы, тёмная куртка, волосы чуть растрёпаны… но самое главное — он был здесь.

— Аня… — прошептал он.

Я больше не думала.

Я просто бросилась ему на шею. Он поймал меня, как всегда, как тогда, когда я падала в ужасе, в боли, в отчаянии. Его руки обняли меня так крепко, будто боялся, что я исчезну. А я прижалась к нему со всей силы. Лицо уткнулось в его шею, и слёзы снова хлынули. Но теперь — это были слёзы счастья.

Мы стояли так, не отрываясь друг от друга, не говоря ни слова. Нам не нужно было. Это объятие сказало всё.

— Ты… ты тоже всё помнишь? — прошептала я в его ухо, с трудом справляясь с дыханием.

— Каждую секунду, — ответил он, ещё крепче прижимая меня к себе. — Я не знал, окажусь ли здесь. Не знал, найду ли тебя… Но сердце привело меня к тебе.

Я всхлипнула и наконец посмотрела ему в глаза.

— Я так боялась…

— Я тоже. Но теперь — всё хорошо. Мы дома.

Он провёл рукой по моим волосам, его пальцы дрожали — и это был тот самый Луи, которого я знала там. Сильный, надёжный, любимый.

— Никогда больше не отпущу тебя, — прошептал он.

— И я тебя… — я кивнула, прижавшись к нему снова. — Никогда.

- Я люблю тебя. - сказал мне Луи с улыбкой на лице. - Я тоже люблю тебя. - и поцеловала его.

Мы сидели с Луи на кухне, и впервые за долгое, мучительно долгое время, здесь было тихо. Не гробовая тишина, от которой по коже мурашки. А уютная, домашняя — наполненная ароматом свежезаваренного кофе, легким потрескиванием радиоприёмника на подоконнике и глухим гулом улицы за окном.

Я сидела на столе, болтая ногами, а Луи стоял передо мной, держа в руках две кружки. Он протянул мне одну, наши пальцы соприкоснулись — и мне стало теплее.

— Знаешь… я всё ещё не верю, что мы дома, — прошептала я, вглядываясь в его лицо.

Он усмехнулся, чуть взъерошил мне волосы и поцеловал в лоб.

— Я каждый раз моргаю — и боюсь, что проснусь снова в том монастыре. Или в тоннеле. Или в психушке. — Он вздохнул, опираясь рукой о край стола рядом со мной. — Но потом вижу тебя — и понимаю, что это реальность. Наконец-то.

Я улыбнулась, сжимая кружку обеими руками. Было тепло. По-настоящему тепло. Внутри.

— Давай позвоним Владу и Андрею? — предложила я, поднимая на него взгляд.

— Думаешь, они тоже…

— Помнят? Я уверена. Такие вещи невозможно забыть.

Луи кивнул, достал мой телефон со стола и набрал номер. Мы включили видеосвязь — и уже через несколько секунд на экране появился Влад, весь растрёпанный, в какой-то футболке с комичным принтом и с кружкой в руке. Рядом, чавкая бутерброд, сидел Андрей.

— Ну слава яйцам! — воскликнул Влад. — Мы думали, вы там уже заняты чем-то другим, а вы, оказывается, кофе пьёте!

— А мы вас тоже рады видеть, — усмехнулась я, едва не расплескав кофе. — Вы тоже всё помните?

— Да как такое забудешь, — фыркнул Андрей. — Мне кажется что во сне будут кричать куклы и монахи. Но мы живы, и это главное.

— И теперь, — добавил Влад, поднимая свою кружку, как бокал, — никто из нас не имеет права отказаться от грандиозной попойки, когда мы к вам прилетим!

Я рассмеялась, откидываясь чуть назад и опираясь на ладони.

— Ну, я пока пить не смогу. — А, ну да, — Андрей подмигнул. — У тебя же тут... особое положение. — Ага, — кивнула я, коснувшись рукой живота. — Хоть и всё вернулось назад, но воспоминания остались. — Значит, нам достанется больше, — хором воскликнули они, и мы все разом рассмеялись.

Луи стоял рядом и смотрел на экран с той самой улыбкой — спокойной, уверенной, как будто мир наконец-то встал на своё место. Он обнял меня за плечи, я склонила голову к нему, и мы продолжали смеяться с ребятами, делясь воспоминаниями, перескакивая с одной шутки на другую.

— Только давайте без монстров, тоннелей, взрывов и психушек, когда приедем, ладно? — сказал Влад.

— Никаких приключений, — поддакнул Андрей. — Только еда, смех и вино.

— И кофе, — добавил Луи.

— И… жизнь, — прошептала я, и вдруг ком в горле стал слишком большим.

Всё было на месте. Каждый из нас был цел. И пусть всё было трудно, страшно, иногда — почти смертельно… Мы выбрались. Вместе.

И это было только начало.

Глава 29

Прошло всего два дня, но казалось — целая вечность. Я всё ещё просыпалась по утрам и на несколько секунд прислушивалась: не хрипят ли монстры за дверью, не капает ли вода из треснувших труб в подземельях, не раздаётся ли звон разбитого стекла… Но вместо этого слышала обычный, родной мир: щебет птиц, гул машин за окном. И мама что-то делает на кухне. Стоило ей узнать что приедет Влад и Андрей, то решила прилететь сюда, хотя боится самолетов до ужаса.

Сегодня был особенный день.

Мы снова были вместе — все четверо. Влад и Андрей прилетели на вечернем рейсе, и я с Луи поехала их встречать в аэропорт. Как только увидела их — смех прорвался сам собой. Влад, как всегда, с глупым чемоданом в форме пончика и огромной улыбкой до ушей. Андрей — с двумя кофрами, и в одной руке держал... плюшевого утконоса.

— Что это? — удивилась я, когда он протянул его мне.

— Это талисман. Его зовут Гоша. Он спасал нас в психушке. Я решил его забрать. — Он подмигнул. — А ещё он теперь с нами на всех вечеринках.

Мы смеялись так громко, что несколько человек в зале ожидания обернулись. Но нам было всё равно.

Вечером у нас дома было по-настоящему весело.

Мама накрыла огромный стол: вареники, борщ, салаты, жаркое — всё, что только можно было приготовить. Папа принес вино и сказал, что это «по бокалу, только для успокоения души, а не чтобы с ума сходить». Луи в который раз пытался сказать тост по-украински, и каждый раз ошибался, из-за чего мы все буквально валялись от смеха.

— За что мы пьем? За л… ля… любка? — Он наморщил лоб.

— За любов, Луи! — смеялся Влад. — Хотя, знаешь и за “любка” тоже можно!

— Ага, — подхватил Андрей. — За любовь, за дружбу и за то, что мы выжили, хотя я всё ещё думаю, что в психушки все ещё сидить тот клоун.

— Не напоминай! — Я обняла себя за плечи, изображая дрожь. — Только сейчас начала спать спокойно.

Мы ели, пили, вспоминали всё, что пережили. Хохотали, когда Влад вспоминал, как он в спа-салоне «притворялся мёртвым, чтобы монстры его не тронули», и все дружно вспоминали, как Андрей случайно ударил себя факелом в монастыре, пытаясь отбиться. Многое я пропустила, так как было не до этого…

— А ты, Аня, — сказал папа, поднимая бокал, — ты сильная. Мы тобой гордимся.

Я чуть не расплакалась. Луи сжал мою руку под столом.

— Все вы — молодцы. А мы… мы счастливы, что вы вернулись, целы, живы и теперь… вместе, — добавила мама, и голос у неё дрогнул.

В какой-то момент мы уже не ели, просто сидели за столом, облокотившись друг на друга. Влад рассказывал о том, как теперь хочет заняться фотографией, Андрей — что он будет писать книгу. Луи сидел рядом со мной, обняв за плечи, и не отпускал ни на секунду. Я чувствовала — он здесь, по-настоящему, и это не сон.

— Эй, — сказал Влад, глядя на меня, — А ты, Ань, знаешь, что мы теперь обязаны хотя бы раз в год встречаться всем вместе?

— Обязаны, — согласилась я, вытирая слезу. — Мы связаны… навсегда.

И это было правдой. После всего, что мы пережили — ужасы, страхи, кровь, дружба, любовь — мы стали семьёй. Не по крови, но по выбору. По сердцу.

И в этот вечер, когда за окном гудел Берлин, а на кухне раздавались наши голоса, смех и звон бокалов — мы были счастливы. На самом деле.

И больше нам ничего не нужно было.

Прошло несколько месяцем.

Солнечный свет скользил по крышам Берлина, и утро начиналось идеально. Мы с Луи гуляли по старому району Шарлоттенбург, рука в руке, без спешки, как будто весь мир замер — только мы вдвоём.

Он был какой-то особенно молчаливый, но не отстранённый, а наоборот — будто что-то лелеял внутри себя, не решаясь выпустить наружу. Я чувствовала, как его пальцы чуть крепче сжимают мои, как он украдкой бросает взгляды на меня, будто запоминая каждый момент.

— Ты сегодня странный, — я усмехнулась, подтолкнув его плечом. — Признавайся, что задумал?

— Ты всё узнаешь, — только и сказал он, и на его лице появилась та самая лёгкая, чуть застенчивая улыбка, от которой у меня всегда замирало сердце.

Мы дошли до парка, где когда-то в начале весны гуляли вместе. Только теперь всё было по-другому. На аллее, где цветущие деревья образовывали настоящий тоннель из розовых лепестков, кто-то рассыпал по дорожке свечи, и между ними горели маленькие фонарики. Вокруг никого не было. Только мы, лепестки, огни… и ощущение волшебства.

Я остановилась, медленно поворачиваясь к Луи.

— Это ты?.. — прошептала я, не веря своим глазам.

Он шагнул вперёд, опустился на одно колено прямо среди лепестков. Из внутреннего кармана куртки достал маленькую коробочку. У меня перехватило дыхание.

— Аня, — начал он, глядя прямо в глаза. Голос дрожал, но в нём звучала такая искренность, такая нежность, что всё внутри меня будто растаяло. — После всего, что мы пережили… После крови, боли, страхов… Я только в одном был уверен — в нас с тобой. С первого момента, как ты посмотрела на меня в той темнице, я знал — ты изменишь мою жизнь. И ты её изменила. Ты сделала меня лучше. Настоящим. Ты мой дом, моя опора, моя звезда в этом безумном мире.

Он открыл коробочку. Там было кольцо. Изящное, утончённое, с тонким серебряным ободком и крошечным алмазом, сверкающим в лучах солнца.

— Аня, выйдешь за меня?

Сердце бешено колотилось. Я прикрыла рот рукой, чтобы сдержать всхлип. Всё поплыло перед глазами от слёз.

Я упала на колени прямо перед ним и обняла его так крепко, будто боялась, что это сон и он исчезнет.

— Да! — выдохнула я. — Да, Луи! Конечно, да!

Он обнял меня, поднимая с земли, кружил среди лепестков, пока я смеялась сквозь слёзы, а он прижимал меня к себе так нежно, будто мы были единственными людьми во всей Вселенной.

Когда он надел кольцо на мой палец, оно заиграло в свете так ярко, что я подумала — может быть, это и есть настоящее волшебство.

И в этот миг я поняла: всё только начинается.

ЛУИ

Никогда в жизни я не волновался так, как сейчас.

Мои ладони вспотели, сердце колотилось так сильно, что, казалось, его слышали все гости. Солнце мягко освещало залитый светом сад, где было всё идеально — каждая лента, каждый цветок, каждый луч. Но я видел только одну вещь перед собой. Точнее, одного человека.

Аня.

Она шла ко мне по аллее, в белом платье, сияя. Всё вокруг будто затихло. Даже ветер, даже птицы. Только она — моя любовь, мой свет, моя жизнь. И мой ребёнок внутри неё — наша часть, наш смысл.

Я сглотнул и сжал в руках кольцо, чтобы не дрожать. Вокруг нас сидели родители — её мама с мокрыми от слёз глазами, отец, пытающийся скрыть свои эмоции, но безуспешно. Рядом — родители Влада и Андрея, они все были как одна большая семья. Даже Андрей, вечный насмешник, утирал глаза. А Влад усмехался сквозь слёзы: — Ну всё, Луи, попался.

Также был Сеня и Тим, они конечно были в шоке почему Аня так быстро выходит замуж и кто я такой, но были рады за нас. Когда Аня встала рядом, я почувствовал, как весь мир встал на место. Она улыбнулась мне — такой искренней, родной улыбкой, и я понял: всё было не зря.

Наступил момент, когда мы должны были произнести свои клятвы. Я шагнул вперёд, и голос чуть дрожал, но я не позволил себе отвести взгляд от неё.

— Аня… Когда я впервые увидел тебя, я был сломан. Израненный, потерянный, измученный. Но ты… ты стала светом в моей тьме. Ты верила в меня, когда я сам в себя не верил. Ты спасла меня. Ты дала мне дом, смысл… семью. Я обещаю любить тебя каждый день. Не только в радости, но и в трудные минуты. Я буду рядом, даже когда мир рухнет. Я буду держать твою руку, даже когда всё остальное исчезнет. Я обещаю быть лучшим отцом нашему ребёнку. Нашему сыну. Таким, каким я сам мечтал бы иметь. Ты — моё всё, Аня. Я клянусь быть твоей опорой, твоим мужем, твоим навсегда.

Аня всхлипнула, и я увидел, как по её щеке покатилась слеза. Она вытерла её рукой, но улыбка не сходила с её лица.

Когда она произнесла свою клятву — я не мог больше сдерживаться. Слёзы покатились и по моим щекам. И когда ведущий наконец сказал заветные слова: — Объявляю вас мужем и женой. Луи, вы можете поцеловать невесту…

Я не стал ждать ни секунды. Я поцеловал её — так, как если бы это был первый и последний раз в жизни. Мир исчез. Остались только она, её губы, её тепло.

Все вокруг аплодировали, плакали, смеялись, а я… я просто стоял и держал свою жену в объятиях.

Мою жену.

Теперь это слово стало самым важным для меня на свете.

КОНЕЦ.