Карт 4: Большой мир

Глава 1

Карт 4 глава 1

«00:03:29», «00:03:28…»

Мне кажется, или часы, проецируемые на стену кабинета, спешат? Уж больно быстро сменяют друг друга цифры, отсчитывающие секунды. Совсем недавно после слова «тысяча», произношение которого, как уверяли многие источники ещё там, на Земле, длится чуть меньше секунды, до смены цифр ещё оставалось мгновение. А сейчас они меняются на «тыся…»

— Лысый башка где? — донеслось из динамиков обеспокоенное цыканье. — Моя видеть, как она знаки подавать. И где?

Вот и мне хочется знать, где этот коротышка, придумавший этот нервячий план. Одно успокаивает, согласно принесённой им вассальной присяге, вор и бывший узник гильдии Шракасурум даже в мыслях не мог задумать что-то, что может принести вред мне или разумным, взятым под мою опеку, в том числе и слугам Сердца замка. В ином случае Система просто сварит ему мозги.

Я снова принялся вглядываться в один из настенных мониторов, демонстрирующий каменный, изъеденный ветрами палец, из-за которого, по плану же Георга, и должен был показаться карлик. Несмотря на то что за стенами избушки царила почти непроглядная темнота, на мониторе была светлая, довольно контрастная, расцвеченная психоделическими цветами картинка, — результат работы инфракрасного режима новой, купленной перед самым нашим вояжем камеры.

На другом мониторе, расположенном над первым, хоть и показывалось то же самое место, что и на нижнем, — картинка разительно отличалась. Она была более однотонная, местность на ней была словно покрыта розово-красным люминесцирующим туманом, в котором выделялись более тёмные контуры скалы и больших валунов, лежащих между указывающим в чернильное небо пальцем и крыльцом избушки. Этот монитор транслировал картинку камеры, позволяющей видеть магический фон местности. Но и на нём не было видно никакого движения. Где же ты, Георг?

По первоначальному плану, выданному гильдийцем вместе с координатами точки рандеву, нам предстояло просто появиться в нужное время в нужном месте. Встретится с тем, кто знает карлика в лицо, пройти проверку на личину, отдать посылку и уйти. Даже забирать у контрагента ничего не надо было. Но бывший вор, опираясь на личный опыт, этот план забраковал и предложил свой.

— Лорд, если крыса из Золотого пояса, способна только на воровство у своих же, при условии, что риск будет минимальным, то для этих разумных предосторожность при ведении переговоров и сделок только показатель серьёзности контрагента, больше уважать будут. А если увидят какую-то беспечность или слабость, то обязательно попытаются отжать только потому, что могут. Да при этом и вероятность появления демонических тварей или самих высших демонов отбрасывать нельзя, — здесь граница их владений, которые эти отродья постоянно пытаются расширить.

Вот Георг и придумал все эти заморочки с проверками и сменой контрольных точек. И сам же пропал, хотя как минуту, уже должен был показаться. А это значит, что уже через три минуты одиннадцать секунд я должен буду отдать команду на переход избушки в подпространство и отправляться в обратный путь на осколок с пляжем. А по прибытии обрадовать гильдийца, что посылка успешно передана из рук в руки. Так доложила Харис. Когда коротышка ей увидел и начал подавать знак, махал двумя руками над головой, успокаивая, что всё в порядке, — посылку передал и будет следовать на точку эвакуации. А то, что Георг не появился, знать, судьба такая.

— Лорд, прошу тебя, поверь, я вполне даю себе отчёт, что случись что, никто вот так на слово ни мне, ни тебе не поверит. И гильдия будет проверять. И уверен, что сможет докопаться до истины, даже здесь на осколке, где у неё нет союзников. Эти торговцы очень трепетно относятся к своей репутации, и если им покажется, что их кто-то пытается надуть, то не постоят за ценой, но во всём разберутся. Поэтому мне проще сделать всё правильно, чем потом всю оставшуюся жизнь ховаться по норам и дрожать, что меня однажды всё-таки найдут.

— Хм, а как же ты? Ты же у них воровал? По идее они с тобой расправиться должны были, а не отправлять нянькой в детский сад.

— Воровство — это честный бизнес, — осклабился карлик. — Ну, с точки зрения гильдийцев, конечно. Если вора поймали и доказали вину, — накажут, но всю оставшуюся жизнь преследовать не будут.

Вот такие дела…

— Бежать! Бежать! Лысый башка бежать!

Напряжённую тишину, повисшую в кабинете, разорвало радостное цыканье из динамиков. И, правда, из-за того самого пальца кто-то выбежал. Можно сказать, вылетел. Тело бегуна склонилось почти к самой земле, живо напомнив мне персонажа одной древней многопользовательской игрушки, а ноги мелькали с такой скоростью, что буквально слились в один сплошной полукруг. С какой же скоростью он несётся?

Но пока с уверенностью можно было сказать: несётся в нашу сторону. А вот кто? Если убрать домысел, что, кроме Георга, больше некому, то…

— …лично я не уверен, что это наш вор, — как всегда в такие моменты, я начал голосом озвучивать свои мысли. Никак не избавлюсь от этой привычки. Но сейчас хоть сам заметил это.

— Мой господин, уверена, — это Георг, фигура похожа, да и стиль движений его.

Клык в этом вопросе я мог доверять, её зрение острее моего, да и опыта побольше. К тому же, как говорил герой одного фильма, «бабу не проведёшь, — баба сердцем чует».

— Акела, дверь!

— Есть, Карт! Дверь открываю.

— Твою!.. — вырвалось у меня, когда я увидел, как вдруг затрясся гигантский палец за спиной Георга, причём так, что с его вершины полетели камни. А следом из-за поворота вылетели… Одна… Две… Три… Пять! Пять гигантских тварей. Ну, как гигантских? У меня сравнение пришло только с Кинг-Конгом. Если его раза в три уменьшить, конечно. Ладно, ещё на голову ниже…

Но всё равно, твари по сравнению с карликом, казались гигантскими, как минимум в те же три раза были выше Георга. И, да на обезьян чем-то походили, и на собак одновременно. Гамадрилы! Точно! Силуэты тварей очень походили на гамадрилов. Охрененно больших гамадрилов, светящихся на экране монитора словно новогодние фейерверки.

Мчащийся со всех ног, Георг даже не обернулся, лишь ещё прибавил скорости. И тут до меня дошло… Семьдесят девятый уровень, находящийся на третьей, «оранжевой» ступени возвышения бежит от монстров, пусть и больших, но монстров. За почти две с половиной недели, что я общался с карликом, понял одно: он, если не помешан на восхождение, то шанс получить немного опыта или подтянуть навык не упустит. Одни его ежедневные занятия по выпутыванию из верёвок и сети чего стоили. А это значит…

Георг не успевал. Даже мне без слов фурри молча уткнувшейся взглядом в монитор и тихо шипевшей: «Ну же, прибавь скорость…», стало ясно. Твари либо настигнут карлика в нескольких метрах от избушки, либо… Влетят в фойе прямо за ним. И совсем не факт, что мы с ними здесь всем скопом справимся.

— Так! Всем внимание! Клык хватай два арбалета со взрывными болтами и к Акеле на крыльцо. Он стреляет, ты заряжаешь. Пофиг на эффективность, главное — отвлечь тварей хоть на мгновение.

— Поняла! — чёрным вихрем фурри вылетела из кабинета.

— Глюк, поднимай избушку, двигаемся к Георгу, но по дуге. Мы должны его подхватить с фланга, чтобы отсечь тварей стеной избушки от крыльца.

Мажордом молчал долгих два удара моего сердца, видимо, соображая, что же я в итоге задумал.

— Сделаю!

Вот и славно. Чёрт… Я бросился на крыльцо вслед за фурри. Волколак и полульвица уже взводили арбалеты. Обхватив столб, чтобы случайно не сверзиться, я принялся всматриваться вперёд. Только хрен! Темно, ничего не видно, это тебе не в монитор пялится. Придётся орать. Только… Опять это «только»!

Мой взгляд уткнулся во вскинувшего арбалет оружейника. Вот у него наверняка глотка лужёная и голос погромче моего будет.

— Акела, ори что есть мочи: Грег, прямо беги, мы тебя с боку подхватим.

— Понял! — кивнул мордой волколак и заорал, я аж непроизвольно за ухо схватился.

Так, мне здесь делать больше нечего, — только мешаться буду. Я рванул в кабинет. Стоп, не всё! Вбежав в фойе, чуть замедлился и крикнул, подняв зачем-то лицо к потолку.

— Первая-Старшая, как тварюга в наша земля войдёт, каменюка в их башка кидай! Не Лысая башка, в волосатый башка. Понять?!

Тьфу ты! Сам бы не понял, что только что проорал.

— Моя понять! Всё сделать!

— Умница!

— Моя такой!

Та-ак… Это ещё не всё…

— Кыш-апа! Если твари вдруг на крышу прыгнут, — тут же уходите своими путями. Немедленно! Понятно?

— Я всё поняла, Карт, сделаем, — ответ от старой гаргульи не заставил себя ждать.

— Цай-цая? — тут послышалось приглушённое цыканье Первой-Старшей.

— Надо! Приказ! — ответила ей Старшая-Уважаемая.

— Приказа…

В кабинет я вбежал в тот момент, когда Глюк, по дуге залетев во фланг бегущим, направил избушку к улепётывающему со всех ног карлику.

Нормальный был план!.. до того момента, пока не начал осуществляться. Твари, преследующие Георга, решили внести в него свои корректорские правки, редакторы инфернальные! Два, ближайших к нам гиганта, резко, без какой-либо инерции развернулись, будто законы физики не для них были писаны, и стартанули наперерез избушке.

А, похоже, с гамадрилами я всё же угадал. Хотя камера и не показывала всех подробностей, твари довольно ярко светились, а вот контуры их тел камера обозначила довольно точно. И вот контурами этими твари действительно очень походили на собако-обезьян, а на верхнем мониторе можно было и густую гриву, покрывающую переднюю часть тела рассмотреть. Тут навстречу переднему гамадрилу устремился огонёк, словно комета, оставляющий за собой медленно гаснущий хвост.

Бам! Яркая вспышка, возникшая от столкновения твари и арбалетного болта, на миг залила экран монитора белым светом. Я так понимаю, это Акела разрывной стрелой пульнул, то-то она в инфракрасном свете такой след оставляла. Спустя мгновение экран потемнел, выравнивая яркость картинки, а снаружи раздался жуткий визг, хорошо слышимый через открытые двери.

Я увидел, как гамадрил кубарем покатился по земле и со всего разгона врезался в крупный валун. Тварь попыталась вскочить на лапы, но её мотнуло из стороны в сторону, и она рухнула на землю. Визг стих, будто его вырубили. Ох, сомневаюсь я что-то, что болт, даже разрывной, мог принести какой-то вред такому гиганту. Скорее всего, эффект неожиданности сыграл да удачно попавшаяся на пути каменюка, об которую тварь и долбанулась.

Тут я увидел, как ещё один болт, оставляя за собой медленно гаснущий след, устремился ко второй твари. Вот только та на всём бегу, отскочила в сторону, легко избежав стрелы. Вспышка произошла позади неё метрах в десяти, — болт попал в какой-то валун. Тварь даже не обернулась.

Надо отдать должное Георгу, карлик, не обращая внимания на происходящее сбоку, продолжил свой бег, легко оббегая или перепрыгивая валуны, попадающиеся на его пути. При этом коротышка почти не снижал скорость, а через препятствия перемахивал так, что увидь это Эзикель Кембой, махнул бы рукой, добровольно расставаясь со своим олимпийским золотом, признавая однозначное превосходство Георга.

Но если карлик продолжил свой бег, то одна из преследующего его тварей, явно обеспокоилась визгом неудачливой товарки, и сменив направление, помчалась в нашу сторону.

Тут я увидел, как во вторую тварь, продолжившую бег к избушке, полетел ещё один светящийся болт. Акела с фурри работали, если не со скоростью пулемёта, то гораздо быстрее мушкета. Но снова мимо, — тварь легко вильнула в сторону, пропуская разрывной болт, мимо себя. Да уж, в интеллекте ей не откажешь или уже она раньше сталкивалась с подобным и хорошо представляла, чем это может грозить.

— Поднимаюсь, — как всегда, безэмоциональным тоном доложил Глюк.

Логично. Вторая тварь уже в полусотне метров. Хомо-суслик, с бешеной скоростью молотя по виртуальной клавиатуре, ввёл какие-то команды, и ближайший к нам гамадрил облокейтился, если говорить игровым сленгом. Вокруг инфернальной обезьяны появилась рамка с красной цифрой «49», показывающей расстояние между нами.

«Логично-то логично, — в сердцах я грохнул кулаками по столешнице, — только опять план летит к чёрту. Не дадут нам твари Георга подобрать. Наверняка на избушку прыгать начнут и, фиг его знает, на что они способны с такой-то массой. Если вон даже первая, о камень долбанувшаяся, на лапы поднялась уже. И пусть её всё ещё мотыляет, как перебравшего синебола, но поднялась же. Не, всё правильно Глюк делает, оберегая избушку от столкновения. Вот только, что с карликом делать? Не бросать же, — я клятву дал заботиться о нём. Должен быть выход! Должен! Есть!..»

— Фома! — Развернулся я к садовнику. — Нужна твоя самая длинная и крепкая верёвка, чтобы Георга выдержала. Если твари не дадут нам снизиться, мы его верёвкой вытащим. Он же вор, по верёвке уж как-нибудь взберётся…

— Понял! — не успел я договорить, как садовник вскочил и ринулся из кабинета.

Надеюсь, сообразит, сначала один конец к поручням привязать? Хотя иногда у меня создаётся впечатление, что здесь все умнее меня, включая Блуда и Пушистика, сейчас запертых в моей спальне.

Тем временем на мониторе происходило то, что подтверждало правильность выбранного Глюком решения: взлететь повыше. Ближайшая тварь, уже в третий раз увернувшаяся от болта, выпущенного оружейником, с разбегу взметнулась вверх, пытаясь добраться до крыльца. Она стремительно приближалась, вытянув правую переднюю лапу, словно гротескная пародия на Супермена. Но тут ей прямо в собачий нос влетела нехилая такая каменюка, наверное, чуть меньше моей головы. Тварь заверещала и, молотя по воздуху лапами, рухнула на землю.

— Моя попасть! Прямо носопырка булыга попасть! — динамики разразили радостным воплем маленькой гаргульи. — Моя молодец!

— Ещё увеличиваю высоту, — доложил Глюк. И неожиданно добавил: — Очень уж эти демоны прыгучие. Эта обезьяна вполне нас могла достать.

— Да уж.

Спустя несколько секунд, сопровождаемые несущимся по земле инфернальными тварями, мы почти догнали карлика. Ему пришлось значительно снизить скорость из-за постоянного маневрирования среди булыжников. Но то же самое сделали и обезьяны, боясь переломать себе лапы в каменном крошеве, но всё равно они нагоняли Георга.

— Верёвка готова, — доложил мажордом. — Привязали, сбрасываем.

Бегущий во весь опор карлик исчез с экрана, — избушка летела практически над ним, и он попал в мёртвую зону камеры. Я пробежался взглядом по другим мониторам, но и там было пусто, — откуда Георг, сам и устанавливающий камеры, мог знать, что потребуется обзор и под фундаментом избушки?

Я подавил желание броситься на крыльцо, чтобы оттуда видеть, что же происходит, — там и так полно народу. Меня ещё до кучи малы не хватает.

— Верёвка не достаёт около двух метров, — мажордом, вот кто по-настоящему контролировал ситуацию, решил не томить меня в неведении. — Выравниваю скорость, снижаюсь.

— Лысый башка, быстро верёвка хватать! — заорал динамик. — Летать учится нада!

— Есть! Он зацепился. Набираю высоту. Надеюсь, у него остались силы удержаться.

Снаружи раздался разочарованный рёв тварей, — уже близкая добыча улетала из-под носа. Тут уж я не выдержал, решил всё же пойти к двери на крыльцо и хотя бы из уголка посмотреть, что происходит. Ещё придержал себя, чтобы не ломануться, а идти не спеша, с достоинством, как и полагается лорду.

Мажордом, как всегда, оказался прав, карлику хватило сил только уцепиться за верёвку, но как… Он буквально сам обвился вокруг неё руками и ногами, так что захоти Акела, и вытягивающий верёвку, его стряхнуть, то, наверное, не сразу бы и получилось. Стоящий позади оружейника Фома собирал верёвку в кольца, чтобы никто ненароком за неё не зацепился. Клык контролировала ситуацию со взведённым арбалетом.

— Держися, Лысая башка, держися! — переживала за Георга Харис, топоча ногами по коньку крыльца.

Наконец-то голова карлика показалась над нижней ступенькой крыльца. Георг был мокрый от пота, словно из воды вылез, обессиленный так, что обычно торчащие остроконечные уши обвисли бесформенными тряпками. Акела схватил его за сброшенный капюшон и, легко подняв одной рукой, втащил на крыльцо. Затем перехватил второй рукой и закинул на плечо.

Я тут же отшагнул обратно в фойе. Акела вошёл следом за мной и поставил коротышку на пол передо мной.

— Лорд, — пролепетал тот, — задание выполнено, посылка передана из рук в руки. — Можно, я немного вот здесь у стеночки посижу?

Не дожидаясь разрешения, карлик мотылясь так, что оружейнику пришлось его поддержать, добрёл до стенки и буквально стёк по ней на пол.

— Мне бы попить чего-нибудь, а.

— Держи, — домовой, неведомо как оказавшийся рядом, протянул Георгу кружку. — Заслужил.

Я жадно повёл носом, учуяв знакомый аромат. Вот сейчас бы я тоже от кружки амброзии не отказался…

— Личному составу проверить наличие, — из динамиков послышался немного странная, но всё же понятная команда мажордома.

Мы все оглянулись, пересчитывая друг друга. Все на месте: малышня закрыта у меня в спальне, Лето у себя в лаборатории, гаргульи на крыше им переход туда-сюда не страшен, остальные, кроме мумии, оставшейся в кабинете, здесь, столпились в фойе.

— Закрыть двери… Начинаю переход в подпространство.

Глава 2

Карт 4 глава 2

— Вот чего ты хочешь, Лорд?

Эта манера Георга то и дело переходить с «вы» на «ты», поначалу сбивала с толку. Какое-то время думал, что он так пытается показать своё отношение, если не ко мне, то к какому-нибудь вопросу или ситуации. А потом заметил, что карлик сам порой этого не замечает. Видимо, для себя, так ещё и не решив что-то там. В общем, махнул рукой…

— Спать, — не покривив душой, ответил я, первое, что пришло в голову…

…Вчера, отправив выдохшегося карлика отмокать в душ, остальные сами разбрелись по своим делам, пошёл на кухню, кулинарить. Как-то начало мне нравиться это дело. И дело даже не в прокачке навыка, которая, кстати, довольно сильно затормозилась. Уж больно большое количество блюд надо приготовить или новые, более сложные, рецепты прикупить, чтобы ускорить переход на следующую ступень мастерства. Вот, нравилось, и всё. Успокаивало, приводило мысли в порядок. Ну, так мне казалось. Правда, в какой-то момент появилось сомнение: уместно ли Лорду Сумеречного замка самому готовить себе еду? Но мажордом — этот ярый поборник правил и традиций, по этому поводу молчал, не высказывая никаких мыслей или замечаний. Он вообще после того, как был изумлён альтернативным способом возвышения Сердца замка, больше молчал, сначала обдумывая и взвешивая, каждое моё нововведение, а уж только потом выдавал свой вердикт. Что уж тут о готовке говорить: хочется лорду, — пусть тешится, кухарки всё равно пока нет.

— И что я буду готовить? — буркнул, подняв крышку ларя. — Мясо! Хочу мясо!

Мажордом с Фомой, выполняя моё поручение запастись продуктами на время путешествия, не мудрствуя лукаво, помня о моей нежной любви к мясу, закупили его разных сортов: тут были и большие куски вырезки, напоминающей говядину, и мозговые косточки для супов, и мясо птицы, как целыми тушками, так и уже разделённое на части, и рыбы нескольких видов. Раздолье. Были и овощи, и крупы, и готовый хлеб, и мука на всякий случай. Отдельно специй всяких прикупили. В общем, глаза разбежались.

Мясо хотелось, но побыстрее и, желательно, без особых заморочек с маринованием или отбиванием стейка. Это особое искусство, да и настрой нужен подходящий. Рыба? Тут немного другое: поедание рыбы требует внимания, и хорошо ещё, что у меня за столом никто особо-то не задумывается о манерах. Иначе вкушать блюда из рыбы было бы ещё той морокой. А мне хочется прямо вгрызаться в мясо, и чтобы жир тёк по подбородку…

Значит, при всём богатстве выбора, альтернативе птице нет. А если уж хочу вгрызаться, и чтобы жир по подбородку — бёдрышки! Ещё можно крылышки, конечно, но это закуска, а не еда. Ну, возможно, для какой-нибудь дамы-дюймовочки и еда, но у нас таких нет. За той же Клык постоянно глаз да глаз нужен, — так и норовит твой кусок утащить.

— Мой господин, вижу, у вас опять аппетита нет? Я возьму вот этот кусочек? И этот тоже… — А глаза как у кота из мультика об одном огре.

Взяв глубокое блюдо, принялся укладывать в него бёдрышки, чуть побольше куриных. Всё-таки этот ларь — чудо магической инженерии: две недели прошло с закупки, а мясо охлаждённое, почти как свежее. На Земле давно бы пришлось либо замораживать, либо выкидывать, а тут в отличном состоянии. Магия! Вернее, магоинженерия. Побыстрее бы, что ли, её Бичура-бабай на должном уровне освоил.

Сполоснул бёдрышки, оставив в дуршлаге, чтобы стёк избыток воды. Принялся готовить смесь приправ: соль, чёрного перца, на самом деле, приправа как-то по-другому называется, но по вкусу и запаху сильно напоминает, его не жалел, — кому остро будет, запьют отваром. В эту смесь добавил по щепотке ещё приправ, придающих божественный пряно-острый вкус…

— Мой господин, могу я чем-то помочь? — Успевшая переодеться в домашний халатик, фурри, как всегда, подкралась неслышно. И когда я уж её засекать начну?

— Конечно, натирай мясо смесью, а я пока печь растоплю.

Клык в этом деле доверять можно было. Удивительно, но рецепты фурри, в отличие от того же Глюка, который мог готовить только по ним, для готовки были не нужны, — хватало того, что объяснял я. И кулинария у неё качалась, пусть и не так быстро, как у меня, и рецепты она тоже получала.

Вслед за фурри на кухню заявился Блуд, которого я позабыл выпустить из спальни. Видимо, это мажордом озаботился, соскучившись по своему мохнатому любимцу, составлявшему компанию моему непоседливому фамильяру. Дракончик тут же принялся клянчить вкусняшку, словно кот, обтирая мне ноги. Пришлось угощать, иначе чревато последствиями, не углядишь так, куда идёшь и, спотыкнувшись, растянешься. Бывало и не раз. Как чего себе ещё не расквасил? — удивляюсь до сих пор.

Печку растопил, кольца, регулирующие жар, убрал. Сковороду, тоже новую, большую, чтобы сразу на четырёх едоков хватило, на огонь поставил. И даже масло не забыл налить. Пусть нагревается.

Та-ак. Что к мясу надо? Хлеб. У нас его два вида, хотелось по привычке сказать, что пшеничный и ржаной, но здесь он всё же какой-то свой, но тоже «белый» и «чёрный». Оба вкусные, но мне всё же чёрный больше нравится. Но его нарежу позже. А пока…

Так, без чего жаренное или ещё как приготовленное кусками мясное блюдо — не блюдо? Правильно, без свежей зелени!

«Когда ты стал таким гурманом? — хмыкнул тот, что „не я“, живущий у меня в голове. — Давно ли бич-пакетами перебивался?»

— К хорошему быстро привыкаешь, — не став спорить, улыбнулся я, отправляясь в Зимний сад.

— Карт, — щёлкнул садовник, наконец-то добравшийся до любимого дела, — ковыряться в грядках, ухаживая за растениями. Или любимое у него всё же сёрфинг в сети? — Так и знал, что за травками придёте. Вон там на столике возьмите, специально собрал, как только увидел, что кулинарить собрались.

— Благодарю, Фома. Ты, как всегда, проницателен. Как новые травы?

— Хорошо, — бобро-хомяк довольно присвистнул. — Как раз собрал первый урожай. Думаю, вкус некоторых трав вы уже сегодня оцените. А остальные отдал алхимику, она, как и было запланировано, начнёт готовить эликсиры.

— Отлично. Пойду, не буду тебя отвлекать.

Хомо-суслик, не забыв изобразить ритуальный поклон, снова уткнулся в землю. Подходя к столику, я увидел, что алхимик тоже уже здесь, снова возиться с садовыми феями. И когда только успела, вот же только в своей лаборатории сидела? Подходить к ней не стал. С ней, единственной из всех слуг избушки, у меня нейтрально-натянутые отношения. Да и ладно, больше в отношениях воду не мутит и хорошо. А свою работу делает…

… Сковорода уже прилично раскалилась. Пора и бёдрышки на неё укладывать. Проверил, где крышка от сковороды? Ага, вот она, положил рядом с печкой, чтобы под рукой была, на всякий пожарный. У меня до сих пор раз через раз, то и дело, небольшой пожар в сковороде случается. Так что крышка под рукой весьма кстати.

Раскалённое масло зашкворчало, зашумело, а спустя некоторое время над сковородой начал подниматься пряный аромат специй. Я аж невольно втянул воздух носом, а в желудке у меня требовательно заурчало…

— Ага, — деревянной лопаткой я приподнял один из кусков мяса и увидел начавшую образовываться корочку, — пора переворачивать…

…Убрав на время сковороду на специальную подставку, положил на печку дополнительные кольца, уменьшающие жар, идущий из печи. Вот такой у нас супер девайс. Вернул сковороду и накрыл её крышкой, — теперь пусть томится.

На кухню, заплетаясь в ногах, вошёл карлик, облачённый в свой оранжевый арестантский комбинезон. Под нескрываемое фырканье фурри коротышка уселся на своё место за столом.

— Георг, это что за перфоманс? — невольно приподняв бровь, сам в шоке, что так, оказывается, умею, поинтересовался я. — Против чего протестуешь?

— Протестую, Лорд? — втягивая своим выдающимся носом ароматы, теперь удивился карлик. — С чего вы взяли?

— Арестантский комбинезон…

— А это? Да я как учуял этот с ума сводящий запах, схватил первое, что под руку попалось и надел. Оказалось комбинезон. А что, я к нему привык как-то…

… Так, пора крышку снимать и поджаривать до румяной корочки. Сейчас, главное, не довести до того момента, когда она в чёрные угольки превращается. Хотя даже на их наличие пока ещё никто не жаловался…

— Лорд, — нос карлика жил своей жизнью, — пора же уже. Горячее — сырым не бывает.

Пожалуй, что и, правда, пора. Я принялся выкладывать бёдрышки на большое блюдо. А Клык нарезать хлеб.

— Георг, домового позови, пожалуйста.

— Хранитель, — не вставая с табурета, чуть повысив голос, позвал карлик, — тут столько вкусного. Но если не поторопишься, тебе ничего не достанется. И не ворчи потом, что тебя не позвали.

— Я тебе дам, не достанется, — проскрипели жернова с табуретки, что стояла у самой стены.

Большое блюдо с горкой горячего жареного мяса. Рядом блюдо с хлебом и свежей зеленью, я не стал заморачиваться и нарезать её. И никто мне ничего не сказал против. Рядом пиала, в которую я слил остатки масла, — буду в него хлеб макать. Если успею, конечно.

— Ну, приятного аппетита! — буркнул я поспешно и потянулся к первому поджаренному бёдрышку. Наконец-то, мясо!

— Кошка! Это моё мясо! — оскаливший карлик тянул на себя второе из оставшихся на блюде бёдрышек, за которое одновременно с ним схватилась Клык. — Моё!

— Ф-ррр! — раздалось пренебрежительное в ответ.

Коротышка потянул сильнее за нижнюю часть ножки, явно надеясь на то, что превосходит Клык в силе. Но если в руки женщины что-то попало, она этого уже не упустит, несмотря ни на что. Что полульвица и доказала в очередной раз. Мясо, в которое фурри вонзила свои когти, просто слезло с косточки, чем Клык и воспользовалась, быстро засунув кусок в рот.

— Хр-р! — коротышке только и осталось что обгрызать остатки.

Бичура-бабай потянулся было к последнему бёдрышку, но в самый последний момент его рука замерла над блюдом, и домовой посмотрел на меня. Я лишь молча кивнул ему, бери, мол, а сам потянулся за очередным пёрышком зелени. Старик тут же схватил кусок, пока его кто-то другой не перехватил.

Да-а, как-то неожиданно быстро мы с мясом разделались. Вроде бы и не голодный, а от добавки точно не откажусь. А вот готовить ещё, было уже откровенно лень. Видимо, меня всё-таки откат накрывать начал. Надо что-то со своей стрессоустойчивостью делать. Пока ни мой разум, ни это молодое тело особо с этим не справляются. Даже обидно как-то.

— Ни сколько вкусно, — сколько мало, — пробурчал карлик, бросая обгрызенную косточку перед собой на тарелку, где уже образовалась кучка. — Уж извини, Лорд, что не смог по достоинству оценить твою готовку, — быстро закончилась.

Я как раз отпивал из бокала отвар, поэтому лишь молча кивнул: ожидать другой оценки от язвительного и вечно ворчливого, будто постоянно проверяющего границы дозволенного, карлика, не стоило.

— Фсял бы и пфиготовил что ни будь. — Если я промолчал, то фурри не удержалась от очередной подколки, даже несмотря на то, что всё ещё жевала утащенное у карлика мясо. — Уше дфе недели с нами шифёшь, а ещё ни расу ничего не пфиготовил. Наверное, не умеешь. Сато форчишь.

— Это я-то не могу готовить? — тут же вскинулся коротышка. — Да там, где я вырос, без этого умения было не выжить. Я из чего угодно могу системное блюдо приготовить! Если Лорд позволит, прямо сейчас могу приготовить! Да такое, что ты, Кошка, каждый свой коготок будешь облизывать.

— Готовь. — Кивнул я разрешающе, поглаживая Блуда, рухнувшего мне на плечи. Вот кто всем доволен. Ещё бы — три яйца выпросил. — Только если особо долго ждать не придётся. Кухня в твоём распоряжении.

— Отлично! — карлик спрыгнул с табуретки и, открыв ларь, принялся изучать его содержимое. — Это есть, это есть. А где?.. Я же сам видел, что покупали…

Коротышка обшаривал взглядом полки с различной утварью.

— А вон он. Кошка достань вон тот рулон, пожалуйста.

Фурри неспешно встала, потянулась и лишь потом достала рулон пищевой фольги. Я её, как увидел в магазине, так сразу три штуки заказал. Хотел что-нибудь приготовить такое на костре, когда с задания вернёмся. Ну и получить очередной рецепт надеялся, конечно.

— Если хотите побыстрее, то вам придётся мне помочь немного, — обернувшись, с важным видом, заявил Георг.

— Поможем.

— Хранитель, мне в печке угли нужны и побольше, организуешь? Лучше тебя всё равно никто не справится.

— Сделаю, — проскрипел домовой, неведомо как оказавшийся возле печки и уже открывавший дверку. Тоже так перемещаться хочу! Очень!

— Кошка, почистишь овощи? — карлик наполнил блюдо овощами, доставая их из ларя. Часть из них походила на нашу картошку, на вкус, правда, ещё не пробовал, а часть на морковку, только ярко-сиреневую, хотя и на Земле вроде как такого цвета морковь была. — А я пока мясом займусь.

Фурри фыркнула, но отказываться не стала, приняв блюдо из рук коротышки.

— Кошка! — Карлик аж подпрыгнул, увидев, какой толщины полульвица с картошки срезает очистку. — Ты так половину овощей в мусорное ведро выбросишь.

— Не нравится, — чисти сам! — тут же оскалилась фурри.

— Погодите, — я поднялся с табуретки. — Георг, ты продолжай мясом заниматься, а я Клык покажу как надо.

Что-что, а картошку я умел чистить. Навык ещё в студенческой общаге приобрёл. Там мы с пацанами соревновались: у кого шалупайка тоньше будет, — так еды больше получалось. У четверых растущих, вечно безденежных, организмов каждая крошка была на счету.

Я взял нож и принялся за дело. Пусть эти руки ещё не имели необходимого навыка, но мозг-то помнил, и очистка с первого раза получилась гораздо тоньше, чем у Клык. Вредный коротышка только хмыкнул, глядя на это.

В общем, Георг приготовил мясо с овощами в собственном соку, завернув каждую порцию в фольгу и уложив свёртки в печку, закопав в углях, подготовленных домовым.

Получилось вкусно! Да, что там, божественно! Может быть, и у меня с первого раза вышло бы не хуже, вот только баф, который мы все получили: «Восстановление организма ускорилось на 25% на три часа. Характеристика „Сила“ увеличена на +2 на три часа», — говорил сам за себя.

— Вот так-то, Кошка, — осклабился довольный Георг, принимая мои поздравления. — А ты сомневалась, что готовить не умею.

После сытного ужина каждый разбрёлся по своим комнатам, предоставив уборку кухни Пушистику, быстро примчавшемуся на мой зов. Эффектнее всех уйти получилось у Бичуры-бабая, домовой шагнул за печку и пропал. Наверняка сразу в свою берлогу попал.

Проходя мимо кабинета, я решил немного с мажордомом пообщаться перед сном.

— Глюк, когда мы вернёмся, у нас будет возможность без всякого последующего испытания апнуть избушку на три уровня сразу. С помощью кубиков с запакованными ресурсами это произойдёт вообще махом…

— Это до десятого уровня, — поправил меня мажордом. — А для перехода на одиннадцатый потребуется уже железо и медь.

— Сколько?

— Пока не могу сказать, — огорчила меня мумия. — Знаю только, что нужное количество станет известным на десятом уровне.

— Сомневаюсь, что слишком много. Значит, докупим, — деньги есть. Ты, главное, подумай, как будем апгрейживать Сердце замка.

Спал я как младенец. Даже Блуд, в последнее время полюбивший засыпать, уложив голову мне на лодыжки, не сильно щекотал коготками, когда я переворачивался с боку на бок. А вот утро… Утро задалось, что говорится.

Не успел я шмыгнуть обратно в спальню после посещения уборной, как Акела меня буквально за руку затащил в оружейку, делать зарядку. Потом явилась Клык и начала надо мной измываться, раз за разом, под одобрительное ворчание волколака, швыряя на пол. Хорошо ещё ничего сломать или сотрясти мне, она не могла. И это, не благодаря возросшей стойкости, а благодаря ауре оружейки, раз за разом меня восстанавливающей. А улучшение характеристики я так сегодня и не получил.

После того как Акела прекратил эти измывательства и сам вошёл в круг с фурри, я спрятался в санузле, отмокать под душем. А возле двери меня уже поджидал вредный карлик и тоже буквально за руку, до моей шеи он мог достать разве что в прыжке, поволок меня снова в оружейку, где заставил стоять в разных неудобных положениях, попросив к тому же Акелу поставить мне на голову чашку, полную воды. Сам вредный коротышка не доставал.

— Вот чего ты хочешь, Лорд? — поинтересовался Георг, делая мне массаж ног.

Глава 3

Карт 4 глава 3

— Вот чего ты хочешь, Лорд?

Я не задумался ни на секунду:

— Грушу жёлтую и бабу рыжую! — брякнул я первое, что в голову пришло. — Добудешь?

— Э-э-э…

Только и смог протянуть карлик, от удивления даже переставший мне мышцы на левой ноге разминать, а ей, бедняжке, сегодня особенно досталось: сначала Клык несколько раз со всей дури въехала, отрабатывая лоу-кик, новый для себя удар, а потом я на ней, отрабатывая неподвижность в стойках под присмотром Грега, на пятнадцать минут дольше простоял, чем на правой. А у него такие тренировки, что каждую минуту чувствуешь, каждой своей мышцей. В этот раз он не только на голову мне чашку, полную воды, поставил, но и на ладонь. Шаолиньский монах фигов! Я ему так и сказал! Правда, молча, про себя. Но зато прямо в глаза!

— Э-э, — снова протянул коротышка, потом бросил быстрый взгляд на Клык, привалившуюся к стене неподалёку, она отдыхала после спарринга с волколаком, и с живым интересом навострившей уши. — Допустим, баба почти рыжая есть, а если очень надо, то и вторую перекрасим, — это не проблема. Она алхимик же, и вроде бы неплохой — краску из воздуха сделает, только скажи.

Послышался громкий пренебрежительный фырк полульвицы. Георг, повернув лицо так, чтобы фурри ничего не увидела, довольно осклабился. Коротышка явно ожидал именно такой реакции и, заговорщицки подмигнув, продолжил:

— …А вот где я тебе грушу, да ещё жёлтую, в подпространстве достану?

Рассмеялись. Шутка немудрящая, но сказанная вовремя, эффекта достигает.

— А если серьёзно, Лорд? — голос карлика стал серьёзным, словно мгновение назад, он и не заливался хриплым хохотом, а взгляд глаз будто камера фиксировал каждое сокращение мышц на моём лице.

— Серьёзно? — Серьёзно так серьёзно, я тоже убрал улыбку с лица. — А если серьёзно, то откуда такой интерес, Георг? Да ещё спустя две недели. А интерес, я так понимаю, непраздный?

— Непраздный. — Пальцы карлика вновь вонзились в мышцы левой ноги, вызвав болезненное, но приятное чувство, которое ощущает любой разумный, попавший в руки профессионального массажиста. — Очень даже непраздный, — хочу хоть какое-то представление иметь, как я проведу ближайшие десять лет. И чего мне стоит ожидать. А это, согласись, срок немалый, особенного для того, кто озабочен своим восхождением по лестнице, ведущей в небо.

— А ты, значит, озабочен? — я повторил слова карлика, уцепившись за них, чтобы дать себе время на обдумывание ответа. Очень уж неожиданным был вопрос коротышки, до этого момента, державшегося так, будто ему вообще всё пофигу.

— Озабочен, — не стал юлить Георг, но взгляд отвёл, снова уткнув его в мою голую ногу. И повод, не подкопаешься, — массаж делает. — Когда меня гильдиец перед выбором поставил, он, как сказал? Есть пацан малолетний, меньше месяца как вступивший на путь восхождения, но уже достигший красной ступени. Пацан непростой — уже владеет Сердцем сумеречного замка, и надо мне при тебе дядькой-наставником и нянькой в одном лице стать: уму-разуму учить, да сопли подтирать, косяки исправляя. Да так, будто дороже тебя у меня человека нет. Ещё, что нужно пацану мир показать и с местными людьми разговор вести научить. Он, мол, совсем дикий. Вот и ожидал я увидеть очередного «золотого» мальчика, невесть почему решившего пожить самостоятельно…

Карлик поднял лицо, и мы встретились взглядами. С Георга в этот момент как маска слетела, — передо мной сидел, не потешный вечно ворчливый карлик, а битый жизнью вор, точно знающий, чего он от этой жизни хочет…

— …Фома, — в первый же вечер, как мы отправились выполнять задание четырёхрукого ящера, оставшись в кабинете втроём, я позвал хомо-суслика, оставшегося в кабинете и продолжавшего лазить по глобалнету, — поищи, пожалуйста, инфу по моему новому вассалу. Только постарайся так, чтобы наш интерес не отследили и, в случае чего, выйти не смогли…

— А Георг, если это действительно он, портрета нет, а вот общее описание сходится, довольно известная личность, оказывается. О нём в сети столько разных баек весит, но все они скорее придуманные, чем настоящие, — оторвавшись от монитора где-то через полчаса, начал доклад хомо-суслик. — И прозвище у него говорящее: «Тень». За ним, по тем же слухам, тянется довольно приличный след из громких краж. А несколько известных и крупных кланов, как из Золотого пояса, так и Срединных миров, объявили солидную награду, начинающуюся от ста тысяч золотых и до пятиста добегающую. Правда, только за достоверную инфу, способствующую его поимке. Последнее такое объявление было опубликовано где-то полгода назад.

— Фома, а ты можешь как-нибудь проверить, действительно полгода, а не допустим, два-три дня назад? Вдруг это хорошо организованная кампания прикрытия?

— Постараюсь, — присвистнул хакеро-садовник, снова отворачиваясь к экрану монитора, тут же начав быстро стучать пальцами по виртуальной клавиатуре.

— Карт, вы подозреваете, что нас подсунули куклу? — поинтересовался из-за плеча мажордом.

— Ну… Просто хочу удостовериться, что это не так, — обернулся я к мумии. — Но если бы захотели это сделать, то, думаю, учли бы и такой момент. Вряд ли аналитики торговцев не просчитали, что мы не попытаемся навести справки о Георге. Но проверить всё равно надо.

На этот раз бобро-суслик втыкал в монитор, что-то себе под нос посвистывая, гораздо дольше. Я успел даже чуточку проголодаться и, сходив на кухню, состряпал себе тарелку бутербродов.

— Карт, — наконец-то наш хакер оторвался от монитора и развёл свои лапки, — если кто-то и подделал все эти истории и объявления, то это очень хороший умелец, прилично превосходящий меня в мастерстве, отлично подчистив все следы. Как мне не горько такое признавать, — их довольно много. И, несомненно, у гильдии Шракасурум такие спецы есть, тут и гадать не надо.

— То есть, мы с чем были, — с тем и остались.

Фома, склонив голову, признавая, что ничем не может опровергнуть мои подозрения, подтверждающе щёлкнул…

— Скажи, Георг, а с чего я обязан делиться с тобой своими планами. Вдруг ты подсадной шракасурмовский? С твоим-то опытом наверняка лучше меня знаешь, как это бывает.

Надо отдать должное, взгляд у коротышки не изменился, глаз он не отвёл, а пальцы, мнущие мою икроножную мышцу, не дрогнули.

— А то, что клятву тебе вассальную перед Системой принёс, которая меня даже за мысли вред тебе причинить, мозги сварит, в расчёт не берёшь?

— А что клятва? Система же среагирует только, если ты вред нанести желаешь. А если будешь твёрдо уверен, что всё только мне во благо, как она среагирует? Вот я точно знаю, что есть разумные, которые любую систему обманут, умело скрывая свои мысли. Вдруг ты такой же? Или того хуже, кто-нибудь у тебя в мозгах покопался и закладки определённые сделал, чтобы ты, думая, что искренне заботишься о моём благе и благе моих людей, сам того не подозревая, мне какую пакость готовишь. Вот можешь Системой поклясться, что гильдийцы с тобой ничего такого не сотворили?

Мы несколько секунд молча буравили друг друга взглядами.

— Вот, скажи, — первым не выдержал Георг, — откуда четырнадцатилетний пацан, если его клан не учил с младенчества, об этом знать может? А то, что ты не клановый, это любому разумному заметно, — нет в тебе того аристократизма, с пелёнок привитого.

— А ты знаешь, что аристократам прививают?

— Не всё, конечно, но повидал немало.

— Ну вот и учи, раз тебя ко мне дядькой и нянькой приставили. А что до меня, так, то не секрет, ты или сам оговорку услышишь или догадаешься: от пацана во мне только тело. А вот мозги мужика шестидесятилетнего, только не из этого мира. Я, когда в том мире богу душу отдал, местные божественные сущности её перехватили, и, прервав один нехороший ритуал, в это тело засунули. И так уж вышло, что телу этому переподчинили целый сумеречный замок, который в это время атаковал один из кланов. Вот мы оттуда, благодаря Глюку, и сбежали. Божественные сущности, как оказалось, строят на меня какие-то свои неведомые нам планы. Неведомые-то они неведомые, но направление развития, сущностями заложенное, ты можешь сам оценить. Клан тот, на замок напавший, активные поиски Сердца вроде как прекратил, но наверняка планы не оставил. Да и гильдийцы, с которыми один из первых владельцев заключил договор о сотрудничестве, какие-то свои виды имеют…

Я прервался, давая карлику оценить глубину навозной ямы, в которую он влетел, пытаясь выбраться из другой.

— Так что, Георг, если у тебя есть какие-то дельные предложения, я тебя внимательно выслушаю.

— Я закончил, Лорд, — убрал руки с моей ноги карлик. — А мысли и варианты есть. Вот только в свете открывшейся картины многое теперь надо пересмотреть… Пойду-ка я на кухню, чего-нибудь, восстановлению способствующего, приготовлю, в тему будет. Заодно и предложения обдумаю. Сегодня вечером в клубе и поделюсь, там и обсудим.

Да, теперь у нас и Клуб есть, по типу английского, только для джентльменов, собирающихся в одной комнате и молчащих с важным видом. Надо сказать, что организовал его, увы, не я. Я только название дал, для хохмы.

А случилось это так…

За два дня до прибытия к первой точке нашего рандеву в Золотом поясе я уже просто изнемогал от захлёстывающего меня волнения: чего ожидать?

Не, понятно, что мозгами, когда пытался включить логику, понимал, что никакого обмана быть не должно. Во-первых, Глюк лично проверил вассальную присягу карлика и не обнаружил никаких мутных, неоднозначных пунктов. Во-вторых, если торговцы и хотели захватить мою избушку, то для это им не надо было меня заманивать куда-то через пол сферы Дайсона, — они это могли сделать прямо там, на пляже в любой момент. В-третьих, как заверял сам гильдиец, если всё будет выполнено точно по пунктам, нам ничего не угрожало, а Глюк и Фома всё посчитали и пять раз пересчитали, пытаясь обнаружить, хоть какой-то трудновыполнимый пункт — нет, торговцы, видимо, не зря платят зарплату своим логистам и аналитикам, все расчёты на дорогу были взяты с солидным запасом. Но то логика, а меня муть какая-то накрывала. И не поймёшь: то ли это интуиция проснулась, то ли просто от волнения гоню.

— Карт, — помотал мордой волколак, — вы совершаете ошибку за ошибкой, прерываем тренировку. Вам надо успокоиться, иначе тело запомнит именно такую реакцию на угрозы, и потом я замучаюсь вас заново переучивать.

Фурри из оружейки тоже сбежала, отказавшись в третий раз за день использовать меня как боксёрскую грушу, заявив, что ей пора принимать ванну. Да она её каждую свободную минуту принимает! Не полульвица, а водоплавающее какое-то. Кроко… Хм, о таком лучше даже не думать, не то что вслух произносить… Не, конечно, можно своей волей её оттуда, в смысле из ванной комнаты, выгнать и самому нырнуть. И она пустит, но как смотреть будет. Ну, его на фиг.

Коротышка Георг на меня просто молча рукой махнул и скрылся у себя в комнате. Жаль, что у него там ванны нет, вот кого бы я оттуда выгнал с удовольствием…

В кабинете Глюк стоит и молчит. Молчит и стоит, ещё иногда ко мне поворачивается и все равно молчит, молчаливый Глюк.

— Карт, вы пугаете фей, — заявила мне фея ростом побольше, когда я заявился в Зимний сад. Фома над грядками в три погибели согнулся, это с его фигурой сумоиста. Его я решил не беспокоить, — бобро-хомяк наконец-то до своих травок добрался. А вот Лето, окружённая миниатюрными сородичами, о чём-то шепталась с их королевой. При моём приближении мелочь порскнула в разные стороны, а королева поспешила убраться в свой замок, выполненный в виде большого клубка из травы и веток. — От вас прямо разит аурой раздражения.

— Вот и дала бы мне чего успокоительного, алхимик ты или где?

— К сожалению, Карт, ничем не могу помочь в этом вопросе. Не задумывалась над необходимостью подобных эликсиров.

— А надо бы, — буркнул я, разворачиваюсь. — Пойду я отсюда, здесь мне не рады. Тем более кресло куда-то запропастилось…

Надо отдать должное этой манерной особе, идею она мне всё же подала. Успокоительное. Вот чем нормальный мужик себе нервы всю жизнь лечит? Три способа есть самых эффективных. И если в первом мне Акела отказал, выгнав из оружейки, во втором способе мне, конечно, фурри не откажет, как я думаю, но… Раз слово сказал, нужно его придерживаться, иначе какой я лорд и тем более мужик. Значит, остаётся третий, но не последний по значению.

— Бичура-бабай, а Бичура-бабай, покажись, дело есть, — я наматывал круги по подвалу, заглядывая в самые тёмные его уголки, и в полголоса звал домового. Вот же вредный старик, наверняка слышит, но игнорит. Тут я почти носом уткнулся в каменную стену, стоявшую примерно там, где наверху была дверь в столовую. Зуб даю, не было её здесь несколько минут назад, когда тут до этого проходил.

— Бичура-бабай, покажись.

Домовой не показался, а вот часть стены, подёрнувшись рябью, исчезла, образовав отверстие овальной формы. Ну, хоть не круглой, как в норах хоббитов. Я почему-то этих персонажей недолюбливал. Не, в молодости, когда читал сказки профессора, они мне нравились, а вот как старше стал… Особенно последние десять лет, до того как на Аик попал, всё меньше и меньше. Наверное, потому, что в играх они как противники были очень неудобные, а играть за них не хотелось.

Перешагнув через кладку, поражённо замер.

— Нормальная такая у тебя берлога, Бичура-бабай, — протянул я через несколько секунд, как осмотрелся.

В первую очередь бросились стены, они как по новомодному на Земле стилю, не были никак не украшены: кладка из красных грубоотёсанных камней и всё. Большую часть периметра комнаты занимали стеллажи, полки которых были завалены различным мелким барахлом: скрученная мотками проволока разного металла, ящики большие и совсем крохотные, стопки пергаментной бумаги, отдельно на стене висел различный инструмент. Наверное, треть комнаты занимал большой стол-верстак, за которым и сидел домовой, напяливший на глаза гогглы, стимпанковские очки. А вдоль одной стены стояли несколько табуреток, столик, напоминавший журнальный и… Кресло-качалка!

— А я-то думаю, куда оно из Зимнего сада делось, — плюхаясь в кресло, заявил я.

— Так Фома им не пользуется совсем: то над грядками согнувшись стоит, то у тебя в кабинете на табуретку свой зад примащивает. А тут, видишь, тебе пригодилось. А ты чего пришёл-то, Хозяин, хотел чего?

— Бичура-бабай, а у тебя… амброзия осталась? Дай кружечку, а.

Хмыкнув, домовой сунул руку в карман передника и жестом профессионального фокусника вынул оттуда кружку и протянул мне. Кружка была полная! Вот как он так делает?

— Я у тебя здесь посижу?

— Сиди уж, — проскрипел старик, снова склоняясь над столом. — Попробуй тебя выгони, ты же хозяин.

Но сказано было без обиды, — такой уж у меня домовой. Я отхлебнул из кружки пахнущей ягодами, чуть газированной, приятно щиплющей язык… Амброзия! Вот что мне надо было! Хорошо-то как! Прикрыв глаза, я принялся раскачиваться в кресле.

— Хранитель, — послышался за стеной голос коротышки, — пусти в гости.

— О, Лорд, и вы здесь, — замер, перешагнувший через порог Георг. — Вы по делу или просто поседеть? Не помешаю?

Я мотнул головой, говорить что-то было просто лениво.

— Вот и ладушки. — Карлик подошёл к одному из стеллажей, откинул крышку ящика и достал из него пузатую бутылку, ту самую, что заказал перед самым отбытием с пляжа.

— Лорд? — Георг в недвусмысленном жесте протянул бутылку мне.

— Не, у меня своё.

Карлик только кивнул, достал из ящика стакан и набулькал себе. Потом уселся на табурет и начал прихлёбывать из стакана.

Если появлению коротышки я совсем не удивился, то появление Акелы заставило удивлённо округлить глаза. Я быстро наклонил голову, делая вид, что пью из кружки. Волколак же молча открыл тот же ящик, набулькал в стакан из той же бутылки и уселся на стул рядом с карликом. Мало того, он вставил себе в пасть что-то напоминающее большую сигариллу и задымил. Он же дух! Но судя по довольной морде волколака, ничего человеческое духам не чуждо. Так и сидели молча.

— А чего вы молчите-то? Или меня стесняетесь? — не выдержал я наконец.

— Да нет, Хозяин, — поднял голову домовой, отрываясь от своей работы. — Здесь для того и собираются, чтобы посидеть да помолчать в компании.

Если появлению волколака я удивился, то приходу Глюка и Фомы уже не очень. Хотя надо признать, вид, дымящей сигариллой мумии, впечатление производил ещё то…

Глава 4

Карт 4 глава 4

Дымящая мумия, представляете? Существо, плотно обмотанное легко воспламеняющейся тканью, казалось бы, должно бояться любой искорки, а не то чтобы добровольно держать тлеющий уголёк максимум сантиметрах в пяти от пальцев и лица. Но нашего мажордома это, оказывается, совсем не пугало. Он с самым элегантным видом изящно прикуривал от артефакта, внешне очень похожего, да и принципом действия тоже, на некогда культовую в среде лётчиков и заматеревших байкеров, а потом и офисного планктона среднего звена, зажигалку. От знаменитой зиппо артефакт отличался тем, что в него не надо было заливать никакую горючую жидкость, а на фитиль давалась чуть ли не пожизненная гарантия, — магоинженерия воплоти. Почему её только одну купили, непонятно. Когда выйдем в обычное пространство, ещё парочку закажу обязательно.

А для того чтобы белоснежная ткань бинтов, обмотанных вокруг пальцев, со временем не желтела от близкого огня, Глюк из тех же бинтов напальчники себе сотворил. И теперь внешнему виду чопорного мажордома ничего не угрожало.

Меня всегда удивляла манера мумии держаться. В том, как он ходил, стоял или, вот как сейчас, сидел на самой обычной табуретке, непонятно какими путями оказавшейся вместе с другой мебелью в мастерской домового, ни из кухни, ни из кабинета, они не исчезали… Так вот, наш мажордом на этой табуретке будто на троне сидел: спина прямая, одна нога заброшена на другую, — во всём этом чувствовался такой древний аристократизм, въевшийся в каждую пору, каждую клеточку его тела, что невольно задумываешься, а кем был наш Глюк в прошлой, ещё живой, жизни? Он даже горлодёр из малость помятой железной кружки пил так, будто держал в руках тонкий, до невозможности хрупкий, хрусталь. Вот уж кто действительно аристократ…

Как-то оставшись с ним наедине в кабинете, я поинтересовался между делом:

— Слушай, Глюк, ты же сам говорил, что вы, духи-слуги Сердца замка, не нуждаетесь в обычной еде, а если и едите, то не чувствуете ни вкуса, ни запаха. А как же алкоголь и сигариллы? Я же вижу, что вы получаете от этого удовольствие, иначе зачем бы вам всё это? Не маетесь вы же глупостью, просто подражая живым?

— Алкоголь в сочетании с табаком на нас, слуг Сердца Замка, оказывает иное действие, чем на обычных разумных. У нас не происходит изменения сознания, у нас появляется иллюзия восстановления памяти. Да, именно иллюзия. Порой, причём независимо от количества выпитого, перед глазами появляются обрывочные, неразборчивые картинки, будто воспоминания из прошлого. Мы пока так и не определись, что это: восстановление памяти или выверты полустёртого сознания. Но согласитесь, даже такой эффект для нас, лишённых памяти, очень ценен и притягателен…

Акела. По сравнению с мажордомом волколак на заседаниях нашего клуба выглядел… Скажем так, совсем по-простецки. Сигарилла в его пасти, казалось бы, жила своей жизнью, самостоятельно перемещаясь из одного угла в другой, лишь на какое-то время замирая на месте, когда оружейник затягивался. Ну или сбивал большой крепкий столбик пепла. Очень он мне в этот момент одного волка из замечательного мультфильма напоминал. Пил он тоже своеобразно. Чашечку из тонкого, почти прозрачного, фарфора…

Вот ещё одно удивление, откуда она у домового? Я ему намекнул невзначай: «Откуда дровишки?» Мол, я и сам бы не отказался от такой. Чашечка эта любому столу честь сделает. Домовой же помялся, подёргал себя за бороду, как всегда, делал, когда соображал, что ответить, и проскрипел неохотно:

— Пока только в моей берлоге такое можно. А чтобы на кухне всем пользоваться, то мне год, а то больше силу, набирать надо…

И замолчал на полуслове, всем своим видом показывая, что обсуждать эту тему не хочет. Хм… Заинтересовал старый интриган, всё равно выпытаю, как он это барахло достаёт…

…Так вот, держал волколак эту чашку не за ручку, а на восточный манер, словно пиалу: за дно. Горлодёр из неё Акела пил какими-то яростными, но в то же время маленькими глотками, буквально выплёскивая янтарную жидкость в свою пасть. Кстати, Акела единственный, кто ни разу не воспользовался ни стулом, ни табуреткой, — на корточках сидел, точь-в-точь мемный гопник, ещё больше напоминая того самого волка.

А вот Фома не курил. И горлодёр не пил, предпочитая, как и я, амброзию домового. Кстати, где Бичура-бабай её хранил, было непонятно. Садовник просто подходил за очередной порцией к домовому, протягивая ему пустую кружку. А тот засовывал её в карман передника и через удар сердца вынимал уже полную. Вот такие чудеса…

Бичура-бабай, хозяин-волшебник берлоги, был постоянно чем-то занят. То пыхтел над завалами пергаментных свитков и листов бумаги, с какими-то непонятными мне чертежами. То что-то рисовал и гравировал на кусочках металла, используя для этого специальный артефакт, сильно смахивающую на автоматическую перьевую ручку. Он даже в неё что-то заливал. Пояснений я не спрашивал, — один раз попробовал, на что получил очередное бурчание:

— Хозяин, ты сюда отдохнуть пришёл или под руку вопросы задавать? Я же у тебя не спрашиваю, зачем ты ежедневно позволяешь женщине себя избивать вместо того, чтобы использовать её по прямому назначению? Вот… Получится что нужное — расскажу…

А вот к Акеле у него было другое отношение. Волколак иногда рассматривал кусочки металла, с выгравированными на них рунами, то перебирал чертежи, что подсказывал или одобрительно рыкал. Было немного завидно…

Так вот, домовой почти не пил, лишь изредка смачивая пересохшее горло глотком-другим амброзии, куда набулькивал немного гномьего горлодёра. Зато сигариллы смолил одну за другой, выпуская огромные клубы дыма, куда там какому-нибудь древнему теплоходу… Что удивительно, доставал он сигариллы не из фирменной коробки, стоящей на стеллаже, откуда их брали все желающие, а из бездонного кармана своего волшебного передника, а прикуривал от огонька, появляющегося на кончике указательного пальца…

— Это почти все хранители умеют, — отмахнулся он от очередного моего удивлённого вопроса, — кто не позабыл, конечно. Иначе как бы мы печи растапливали? Что ещё могу? Есть кое-что, только оно тебе, Хозяин, не надо. По вверенному хозяйству вопросов нет? Вот и славно…

Я, кстати, уже подумываю, в приказном порядке отобрать у домового его передник и внимательно исследовать содержимое. А, вдруг, там ещё чего интересного есть? Скривил уголок губ, представив себе картину, как бы я это делал. Грёзы, грёзы…

Георг… Я, качаясь в кресле, поднёс кружку с амброзией к губам, скосив при этом взгляд на карлика, зачинателя и вдохновителя всего этого безобразия, скромно сидевшего в углу комнаты. Интересно, что коротышка, порой щеголявший там, наверху, в обновках, купленных в первый же день его появления у нас, в клуб всегда являлся в тюремной робе, хорошо ещё чистой и немятой.

Как он умудрился, воспользовавшись моим разрешением купить проставу Хранителю, уговорить Глюка и Фому, затариться не в обычном сетевом магазине, а на каком-то левом сайте, доступ на который Георг получил, списавшись с кем-то из своих прежних знакомых, для меня остаётся загадкой.

— Его доводы мне показались убедительными, — только и сказал своим фирменным безэмоциональным голосом мажордом. — Карт, если вы считаете, что я поступил неправильно, — накажите меня. Фома лишь выполнял моё распоряжение. В своё оправдание могу лишь сказать, что Фома контролировал переписку и уверен, что Георг не сделал ничего такого, чтобы нас можно было отследить…

В общем, до сих пор жалею, что пропустил это зрелище. Они купили кубик этого пойла, сигарилл и ещё мяса. Цена, по которой это всё отпустили Георгу, составляла, по словам того же хомо-суслика, всего лишь двадцать пять процентов от крупнооптовой, но брать надо было не меньше среднего кубика. Вот они и взяли…

Мясо. Кстати… Я качнулся вперёд и прямо пальцами, вилками здесь никто не заморачивался, подцепил с тарелки кусочек сушеного мяса, обильно покрытого специями, и закинул его в рот. Вспыхнувший вулкан, опаливший нёбо и язык, пришлось срочно тушить глотком амброзии. Уф, я вытер ладонью пот, обильно выступивший на лбу. Который день пробую, а привыкнуть не могу. Мясо напоминало бастурму, такое же сухое, только не такое солёное, и даже огненная специя была неспособна перебить специфический аромат. Как пахнут влажные шерстяные носки после дня хождения в сапогах, представляете? Вот, очень похоже.

— Его делают только на одном осколке. Стоит, вообще-то, безумных денег, — важно пояснял коротышка. — На других осколках пытаются подражать, но воспроизводят только вкус. А главное известное его свойство — очищение и усиление маноканалов. Об этом все знают, потому и стоит так дорого. А вот о другом, только единицы — вкус этого мяса способны ощущать даже наши духи…

— Верно, — рыкнул Акела, закидывая в пасть целую полоску. Целую полоску! — Снова почувствовать вкус мяса, это… Охренительно!

Фома согласно щёлкнул, но из тарелки взял только кусочек, не больше того, что и я.

— Кочевники делают?

— Верно, — удивился карлик. — Вы уже пробовали это мясо, Лорд?

— По вкусу догадался. Наверняка процесс приготовления выглядит так: нарезают тонкими полосками и укладывают под седло. Потом несколько дней на нём ездят. Под давлением тела из мяса выходит лишняя влага, оно пропитывается солёным потом их ездовых животных, отсюда и запах специфический. Ну и напоследок в специях обваливают, чтобы хоть чуть-чуть вкус замаскировать…

Я обвёл взглядом всю честную компанию.

— Ну, что джентльмены, сегодня Георгу есть нам что сказать. Давайте, его послу…

— Старый-Уважаемый! — прервал меня цыкающий голос гаргульи, появившейся прямо в центре берлоги. — О, и Начальника здеся!..

— Моя Начальника любить! — мгновение спустя объявила Харис, расправив крылья и разведя ручки в сторону, попытавшись чуть присесть на своих коротких кривоватых лапках, подражая книксенам, то и дело отвешиваемых Лето. — Кусно пахнуть!

Крылья чёрного носика затрепетали точь-в-точь как у котёнка, почуявшего кусок колбасы. Голова гаргульи безошибочно навелась на источник специфического аромата.

— Моя хотеть! — Харис прямо из полуприседа подпрыгнула, тяжело взмахнула каменными крыльями и приземлилась на стол прямо перед тарелкой с мясной нарезкой. Я качнулся в кресле, пытаясь отогнать мелкую воришку, кто знает, как на неё подействует огромное количество перца, покрывавшим кусочки солидным слоем. Успел заметить, как слева к гаргулье потянулся Глюк. Но… мы опоздали. Гарга вытянув ручки, схватила две полоски и моментально сунула их в пасть.

— Няма!.. — Мелкие острые зубки вонзились в мясо. Харис зажмурилась, предвкушая блаженство. Но тут её глазёнки распахнулись, вылезая из орбит. В глубине обсидиановой черноты сверкнули багровые всполохи. — Пфаа!..

Я только и смог, что резко отпрянуть назад, спасая лицо от струи пламени, вырвавшейся изо рта гаргульи. Качнулся, ноги тут же оказались выше головы. Кресло на миг застыло, а потом опрокинулось.

— Огнеплюя! — Тревожную тишину берлоги разорвало верещание гаргульи. — Пфаа!

И мастерскую озарила очередная струя пламени.

— Крута! Пфаа!

— Ложись! Твою… — ещё никогда я не слышал в голосе мажордома столько эмоций.

— Огнеплюя! Пфаа! — и в мастерской снова на миг стало светлее!

Я попытался встать, но попробуйте это сделать быстро, когда лежишь на спине с коленями около ушей, а сапоги упёрлись в стену.

— Огнеплюя! Пф-ф-ф…

— Тихо-тихо, Малая… — услышал я голос Георга. — Ты так всю мастерскую спалишь, — Хранитель ругаться будет. Бичура-бабай, калитку отвари. Малая, давай туда.

— Пфаа-а-а… — на этот раз гул, вырывающегося изо рта пламени, был чуть дольше.

— Огнеплюя! Я моло… Пфаа!

Мне, наконец-то, удалось вывернуться и принять более достойное мужчины положение ног. Осторожно приподнял голову, выглядывая из-за кресла. Георг, бережно обхватив свою любимицу, ладонями направлял лицо Харис в сторону овального проёма, появившегося в каменной стене.

— Молодец-молодец, Малая, — негромко, склонив лицо к самому уху гаргульи, тараторил карлик. — Только лицо не поворачивай, в дверной проём струю пускай.

— Пфаа!

— Может, ей попить дать? — проскрипел домовой, протягивая свою кружку. — Вдруг потушит.

— Хранитель, — качнул головой коротышка, — у тебя же там амброзия… Как бы только хуже ни стало…

— Пфаа!!!

Вот это огнемёт! Прямо «Шмель» какой-то! Интересно, надолго её хватит?

— Ей бы воды.

— Воды? — озадаченно проскрипел домовой. И правда, откуда в мужском клубе вода? Кому она здесь была нужна? — Сейчас принесу.

Домовой растаял в воздухе.

— Огнеплюя! — радостно проверещала Харис. — Пфаа!

Спустя пару секунд домовой снова оказался рядом с карликом и снова протянул ему кружку. Георг её взял и после очередного потока пламени, быстро, но аккуратно влил воду в пасть горгульи.

— Иц, — икнула Первая-Старшая, выпуская изо рта только струйку дыма. — Иц. Моя больше не огнеплюя?..

— Что это было? — пробормотал я, вытирая рукавом с лица брызги амброзии и наблюдая за происходящим.

— Не задокументированная особенность, — раздался спокойный голос Кыш-апа, появившейся прямо в воздухе и зависшей рядом со мной. — Мне за всю жизнь с таким сталкиваться не приходилось. Видимо, произошла реакция на какой-то ингредиент в этом блюде. Карт, прошу простить Харис. В произошедшем только моя вина, — не уследила за подопечной.

— Да, бросьте, какая вина? Харис же ещё ребёнок…

— Моя большой! — тотчас же трепыхнулась гарга в руках Георга. — Моя Первая-Старшая, иц…

Харис тяжело вздохнула и как-то совсем жалостливо, словно ища поддержки, посмотрела на карлика. Тот тоже вздохнул и погладил свою напарницу по голове. Было совсем неожиданно видеть такое проявление чувств от вора. Хотя кто сказал, что воры — не люди?

— …А с ними чего только не происходит, — продолжил я. — Главное — понять, не случилось ли с Харис чего?

— Ты как, Малая?

— Я больше не огнеплюя, — снова трепыхнулась Харис. — Моя хатеть! Весело быть!

— Да уж, весело… — Взглянул на невозмутимо отряхивающего с себя невидимые пылинки мажордома, уже поднявшегося на ноги. С виду его белоснежные бинты не пострадали. — Глюк, ты как?

— Всё хорошо, благодарю, Карт, — кивнула мумия. — Мне даже интересно стало, можно ли без ущерба для нашего маленького…

— Моя большой!

— …охранника повторить этот эксперимент?..

— Да! Моя хоть быть огнеплюя! Весело!

— …Очень интересные перспективы вырисовываются.

— Уважаемая Кыш-апа, — я снова посмотрел, на продолжавшую висеть в воздухе седую гаргулью. — А вы как считаете?

— Для начала мне нужно понаблюдать за своей подопечной, а уже потом вынести заключение. Да и эксперименты лучше проводить не в закрытом помещении.

— Отлично! Тогда у вас есть время для принятия решения, пока мы не выйдем с изнанки. А там, если понадобиться, думаю, что Георг обеспечит нас всем необходимым.

Карлик, прижимавший к себе Харис и не сводивший с меня пристального взгляда, кивнул, подтверждая мои слова.

— Тогда прошу разрешить, мне забрать свою подопечную.

— Прошу.

Седая гаргулья подлетела к Харис, взяла за руку, и они тут же растворились в воздухе. Свои пути…

— Да уж… — я поднял кружку с пола, хорошо ещё не разбилась, и вернул кресло в нормальное положение. — Может, стоит Пушистика позвать, чтобы прибрался?

— Нет уж, хватит с меня малышни, — недовольно проскрипели жернова, заменяющие нашему домовому голосовые связки. — В своей берлоге я и сам приберусь…

— … Что же, джентльмены… — я настороженно прервался, невольно ожидая, ещё какого-нибудь явления или бабаха. Обвёл взглядом собравшихся. Все уже снова, кто хотел, обновил в кружках гномий горлодёр и амброзию, вновь были раскурены сигариллы, а вот к мясу пока никто ещё не рискнул притронуться, и расселись по своим местам. — Давайте продолжим заседание нашего клуба и выслушаем Георга. Он желает поделиться с нами идеями о нашем с вами развитии и развитии Сердца замка…,

Глава 5

Карт 4 глава 5

— Вот это стены!

Невольно присвистнул я от восхищения, задрав голову, когда лесная дорога, круто повернув, выбежала из-под густой кроны деревьев, полностью скрывавшей небо, на залитую солнечным светом опушку. До стен от границы леса по прямой было с полкилометра, а вверх они возвышались на…

— Двадцать пять орочьих ростов высота этих стен будет, — в голосе возницы, обернувшегося с облучка телеги седого как лунь и заросшего на зависть любому волколаку, наш Акела и то более человечнее выглядит, что ли, слышалась такая гордость, будто он лично руководил возведением городских стен. Ну или принимал самое активное участие. — И не каких-нибудь там недомерков-пастухов, а элитных воинов из урук-хаев.

— А почему их в орках мерят? — не понял я.

— А потому что в гномах получается почти в четыре раза выше. Да и опозорились они на этой стене, — хохотнул Георг, сидевший на облучке рядом с возницей, одетый, по его же словам, как средний руки горожанин, возвращающийся из вынужденного похода в деревню. Специально для него такой наряд прикупили. Из-под классического средневекового дорожного плаща из мягкой кожи виднелись то ли куртка, то ли кофта из тёмно-зелёной шерстяной ткани…

— …Это котта, запоминай, Карт, запоминай, — наставительно проговорил Георг, критически осматривая себя в зеркале, стоящем в спальне Клык. Так получилось, что оно оказалось единственным во всей избушке, и фурри пришлось терпеть наше вторжение на её территорию. — А зелёное оно потому, что доход того, кто его носит, составляет от тридцати до пятидесяти золотых в месяц. Средний доход, скажем. Но таких в городе большинство и потому выделяться особо не буду. Коричневый же цвет говорит, что владелец получает меньше. Синий — что больше. Но ты, если кто-то с тобой заговорит, должен кланяться любому. Потому что ещё не входишь в этот табель о рангах…

…и штаны из шерстяной же ткани, только уже тёмно-коричневого цвета…

— В принципе, штаны могут быть любого цвета. Но если цвет штанов совпадает с цветом котте, перед тобой франт и мот, тратящий деньги на всякую чепуху. А если как у меня сейчас, — рачительный хозяин, знающий цену каждому медяку. А вот головной убор… — Георг указал на держащую форму шапку, чем-то походившую на круглую тюбетейку, — обязательно должен совпадать с цветом котте. Но носить её можно только, если на тебе нет плаща. Поэтому убираем его в сумку…

Обулся карлик в невысокие, до середины голени, яловые сапоги с острыми, чуть загнутыми вверх носками…

— Божественные сущности, какие они всё же неудобные. — Помню, пробормотал он, напялив сапоги. — Ни тебе пробежаться в них, ни на крышу по стене взобраться. Только и годны, что неспешно прогуливаться по бульвару…

…Большой капюшон был откинут на спину, и карлик с удовольствием подставлял свежевыбритую лысину солнечным лучам и прохладному ветерку.

Кстати, я, по сравнению с Георгом, был одет попроще. И гораздо дешевле. Под таким же дорожным плащом, только из кожи погрубее, на мне были кожаная безрукавка, шерстяная рубаха тёмно-коричневого цвета, под ней льняная нательная из неокрашенной ткани. На ногах шерстяные штаны в тон верхней рубахе и сапоги, хорошо ещё что с нормальными, а не загнутыми носками. Отдельный головной убор мне не полагался, — по легенде ни возрастом, ни статусом не вышел, — я всего лишь служка у уважаемого горожанина. Но шапку отлично заменял капюшон плаща.

Ещё проще было с нарядом для фурри, так же сопровождавшей нас в этом путешествии. Клык мы просто купили новый дорожный плащ, точно такой же, как у меня, в замен её старому, довольно сильно износившемуся. Под плащ полульвица надела защитный комбинезон.

— Нормально, — осмотрев Клык, остался доволен увиденным коротышка, — за наёмника сойдёшь. А среди них каких только чудаков не встречается, чего только на себя не напяливающих. Так что особо в глаза бросаться не будешь.

— А чтобы вообще все вопросы отпали, прикрепи на плащ вот эту фибулу, — Георг протянул застёжку, изображавшую круглый щит, увитый плетью какого-то растения с цветами, напоминающими цветы шиповника. — Знак наёмника, находящегося в бессрочном найме. Это чтобы тебя перекупить не попытались. Такое случается…

— …Это давняя история, приключившаяся спустя несколько лет после того, как были построены эти стены. Кстати, возвели, как правильно заметил господин, именно гномы, — широко улыбнувшись, видимо, бородатой, как он сам, шутке, пояснил возница. — Так вот, защитившись от напастей мира, кланы, основавшие этот город, решили, что если есть надёжная бухта, то почему бы им не обзавестись большим флотом, ходящим не только по морям, но и летающим даже между осколками. Только для подобных судов и оснастка нужна не та, что для обычных, а гораздо лучше. И вот об этом прознал один из вождей орочьих племён, кочующих по степи к югу от города. Ну и заявил, что готов поставлять городским кланам такую оснастку. И хвастал, что выдержат они вес стольки орков, сколько нужно поставить друг на друга на высоту стены. На этом корабелы его и поймали. Забились, значит, именно на такое испытание. По рукам ударили.

Посмотреть на это, наверное, треть города сбежалось. Привязали канат к мерлону… Это так зубец на стене, за которым защитники от стрел прячутся, по-научному называется. Привязали, значит, сбросили вниз и урук-хаи, кто сверху, а кто и снизу на канат этот полезли.

Залезли. Всего поместилось двадцать пять воинов. И тут случилось непредвиденное. Орочий вождь, чьё имя давно позабыто за давностью лет, прав оказался, — канат-то выдержал, а вот мерлон — нет. Переломился. И орки рухнули вниз. Говорят, что гномы-строители, бывшие среди зрителей, от стыда себе все бороды повыдергали. Они потом ту долго и многое переделывали.

Живых из тех двадцати пяти орков никого не осталось. Те, кто пониже был, так их верхние раздавили, а те, что сверху сыпались, — переломались так, что их лекари не выходили, а может быть, и не старались. Но корабелы посчитали, что канат проверку прошёл. И до сих пор орки его для оснастки судов поставляют.

— А как тебе эта стена, Кошка? Впечатляет? — осклабился Георг, взявший за правило подтрунивать над фурри по любому поводу, беззлобно, если дело не касалось занятий в оружейке, конечно. В этом случае коротышка ругался так, что у всех не только уши — щёки горели, а Лето нарочито громко захлопывала всегда открытую дверь в свою лабораторию.

— Видела я стены и повыше, и как они рушатся под напором штурмовиков, тоже видела, — буркнула в ответ полульвица. И Георг сразу лыбиться престал, потому что понятно нам всем, где могла видеть такое Клык, в Чистилище, о пребывании в котором фурри распространяться не очень-то любила. Карлик еле слышно буркнул что-то, словно извиняясь, но полульвица его уже не слышала, а задрав лицо, скрытое маской, неотрывно смотрела в небо.

А там… Среди белоснежных облаков под такими же белоснежными парусами летели или плыли, как правильно?.. Корабли. Воздушными судами назвать их язык не поворачивался.

Прямо над нами два сравнительно небольших, всего с одной мачтой, но до невозможности изящных и красивых корабля шли встречным курсом, приветствуя друг друга разноцветными флажками, поднявшимися по верёвке, натянутой между носом и верхушкой передней мачты.

Не, я понимаю, что флажки и верёвка называются совсем по-другому, но эти хитрые термины мне не известны, — увлечение парусами как-то мимо меня прошло, что в прошлой жизни, что в нынешней. Как ни скажи, а летать в избушке мне куда комфортнее.

А вот у Клык, похоже, кроме страсти поплескаться в море, появилась ещё одна.

— Мой господин, как же мне хочется стоять на носу такого корабля и лететь среди облаков…

Ох, уж эти женщины… Палимся же.

— Ишь чего удумала, — бросив быстрый взгляд на старика, заворчал Георг. — Чтобы я и в такую лоханку забрался? Ну уж нет! Нет ничего лучше твёрдой земли под ногами! Ни за что, слышишь?! И не уговаривай!

— И не говори, — поддержал коротышку старик. — Каким родился, тем и сгодился. А под облаками пусть птахи чирикающие летают.

Хорошо, что выражение лица, посмотревшей на них полульвицы, скрывала непроницаемая маска. Но потом до фурри дошло, что брякнула она нето, поддавшись эмоциям. Клык тяжело вздохнула и уставилась на приближавшиеся к нам городские стены…