Карина

Глава 1

Темная комната, стены с потрескавшейся штукатуркой, местами вовсе отсутствующей. Единственная лампа, свисающая с потолка, еле светила и мигала, но позволяла разглядеть мужчину лет двадцати пяти и девушку, которой по виду около девятнадцати, сидящих за потертым столом. Девушка барабанила пальцами по деревянной поверхности, сверля зелеными глазами своего оппонента. Темные кудри были собраны в неаккуратный хвост. Мужчина сутулился, облокотившись руками на стол и запустив одну в коричневые волосы. Янтарные глаза его бегали из стороны в сторону, избегая зрительного контакта.

—Либо переходи сразу к делу, либо проваливай, — девушка нахмурилась. — Сколько еще тут торчать будешь?

—Жена думает, я на работе до одиннадцати. Еще полтора часа спокойно, — мужчина бросил быстрый взгляд на темный угол, куда свет не попадал. Его передернуло. — Пора исполнить обещанное. Дальше тянуть нельзя.

Девушка молча перевела глаза на тот же угол. Уголки губ дрогнули.

—Кристина... Кристина, мы договорились — ты избавишься от последствий и мы с тобой расходимся, — после недолгой паузы он наконец поднял расширенные глаза на собеседницу. Кристина продолжала смотреть в угол.

—Ты либо следуешь поставленным условиям, либо я…

—Что? Ты не в том положении, чтобы мне угрожать. Иначе Правительство узнает весьма занимательную новость, — она впилась в него острыми, словно иглы, зелеными глазами, будто собираясь прожечь в нем этим взглядом дыру. — Подумать только, работник министерства, Мещеряков Дмитрий Андреевич, отец двоих детей, изменив собственной жене, напал на беззащитную девушку и воспользовался...

—Я был пьян! — голос Дмитрия задрожал.

—Это тебя не оправдывает! Результат сам видишь, — Кристина махнула рукой в сторону угла. — И после всего этого тебе хватило совести выследить меня и заставить молчать?!

—Ты сама согласилась на мои условия..! — попытался защититься он, но его прервал громкий удар ладонью по столу.

—При этом ты, — Кристина не останавливала речь ни на секунду, одним только голосом, казалось, давя оппонента, почти что размазывая его звуковыми волнами по столу и полу, словно всем своим существом пытаясь избавиться от лишнего, чуждого, неприятного ей, вытолкать мужчину со своей территории, — имеющий постоянную работу с достаточным доходом, даже не собирался следовать закону и растить этого ребенка в своей семье, оставляя его на бедную безработную женщину, у которой вдобавок проблемы со здоровьем.

—Я объяснял тебе свою позицию. Ты молчишь и получаешь за это деньги. Приличные деньги. Уже который раз говорю тебе, избавься от последствий и мы закончим эту неприятную историю.

—Я не собираюсь садиться за убийс... — она резко замолчала, втянула воздух. Оба посмотрел на браслеты на руках. Они, примерно десять сантиметров в длину со вставленными плоскими прямоугольными белыми камнями, по одному в каждом, ничем особо не примечательные, цеплялись за руки владельцев. Устройства молчали. Это средство связи между такими, как они. Еще пульсометр, тонометр, термометр, локатор... А главное — прослушка, реагирующая на определенные слова, словосочетания и предложения. Чего туда только не встроено... Не говоря больше ни слова, Кристина и Дмитрий расстегнули застежки и спрятали браслеты поглубже в шкаф, завернув перед этим в толстое одеяло. Нельзя, чтобы кто-либо слышал их разговор. С момента снятия браслетов у них в запасе имелось минут двадцать, пока не начали бить тревогу и заваливать сообщениями по типу: “по каким причинам вы не носили устройство в период с...” и тому подобное во всех возможных мессенджерах.

—Все же это слишком рискованно. Никаких убийств. Существует множество детских домов для таких, как мы. Надо лишь незаметно подкинуть ребенка в ближайший, и проблем не будет.

—Ты знаешь о ситуации в мире, наши детские дома и без того переполнены, — зашипела Кристина. — Детей погибших на очагах солдат некуда девать, к тому же содержать такие места очень трудно. Держать вдали от общества ораву детей, заставляя абсолютно каждого из них вести себя нормально и не говорить на людях лишнего... Им бы с ними разобраться, нет у них времени на жертв напившегося в хлам... козла.

—Подбросим к дверям, они не смогут оставить ребенка на улице. Как-нибудь разберутся, это будет уже не наша проблема.

—Ты так просто об этом говоришь... “Не наша проблема”, “как-нибудь разберутся”, все проблемы так решаешь? Скидываешь ответственность на других и совесть твоя очищается? Ты мне жизнь испортил и свалить решил, сбросив все проблемы на заведующих детским домом и меня, идиот! Даже если отбросим воспитателей в сторону: мне трудно ходить, болит голова, я элементарно не могу ночью с ребенком на руках, — Кристина махнула рукой в сторону темного угла, — пройти несколько километров до детского дома и обратно! Я упаду по дороге! Хотя, может это и к лучшему... Мне уже все равно, это нужно только тебе, мне пользы от всего этого только лишь в твоих гнусных подачках..! Ты получишь по заслугам, а я медицинскую помощь... Почему я тебя пожалела, почему я, такая дура, тебя пожалела?! — она вскочила на ноги, сверкая большими зелеными глазами, ударив ладонями по столу, так что он заходил ходуном, Кристина тяжело дышала. — Он просто напился... просто напился... трусливая дура... дура... — девушка вцепилась в кудрявые волосы.

Она ненавидела себя. Ненавидела за слабость, за бедность, из-за которой она оказалась в такой ситуации, из-за которой пришлось согласиться на его условия. Если бы она обратилась куда надо со всеми нужными показаниями, которые у нее имелись, ей бы помогли. По закону, Дмитрий, как виновник всего случившегося, работающий и имеющий постоянный доход, должен был растить ребенка самостоятельно, в своей семье, если мать не пожелала бы оставить его у себя (Кристина такой вариант даже не рассматривала, понимала, что не сможет вынести ребенка ни морально, ни материально, даже с учетом большой суммы выписываемых в таком случае алиментов). Виновнику также выписывался крупный штраф за моральный и физический ущерб. Деньги для Дмитрия очень большой проблемой не были, он беспокоился за отношения с женой и свою репутацию, которая сильно пошатнется и даже может послужить причиной увольнения. За все время их “договора”, который они заключили через несколько дней после инцидента, он потратил даже больше, чем если бы об этом узнала их полиция. Это Кристину и подкупило. Жалкое ее положение, что до беременности, что после, требовало эти деньги. Но никакие суммы не могли убрать то отвращение к самой себе, отнимающее временами способность дышать.

—Успокойся, у тебя припадок, — Дмитрий встал со стула. Дело плохо. Кристина покачнулась, вцепилась в край стола, чтобы не упасть. Мужчина протянул к ней руки, понимая, что на ногах она долго не продержится, но тут же отпрянул, получив в лицо. Из носа потекла кровь.

—Не трогай меня..! — девушка тяжело дышала. Дмитрий цокнул языком, после поднес два пальца к носу. Их подушечки слабо засветились. Кристина, шатаясь, вновь подняла руку, между пальцев проскочило несколько молний. Мужчина чуть сдвинул брови, слабый, еле различимый свист, воздух между ним и девушкой приобрел сероватый оттенок, они смотрели друг на друга словно через матовое стекло, молния ударилась в барьер и исчезла. Кровотечение тем временем остановилось, Дмитрий стер кровь платком.

—Сядь и послушай меня, — тихо сказал он. Барьер убрать не решился. Кристина открыла было рот, чтобы что-то сказать, но промолчала и, приложив дрожащую руку ко лбу, опустилась на стул.

—Валяй, чертов Ремиатор, — фыркнула она. Факт принадлежности Дмитрия к Ремиаторам ей не нравился. Любые ее попытки выместить злость и отчаянье на мужчине, какими бы болезненными они ни были, благодаря его способностям быстро разбираться с поврежденными тканями и ставить барьер, не влияли на него, и Кристина не получала должного удовлетворения от своих действий, даже используя любезно предоставленную ей, как Элементору, природой возможность управять двумя элементами из пяти возможных: фулгур и ингис (кроме перечисленных — вент, терра и аква), на которое так рассчитывала. Дмитрий несколько секунд внимательно изучал ее лицо и положение, после, не найдя больше ничего угрожающего, убрал барьер, готовый в любой момент вернуть его назад. Кристина смотрела на него исподлобья, сверкая зелеными глазами. Возобновлять попытки навредить мужчине она не собиралась. Сил не осталось. Все равно, что дальше будет, лишь бы он больше не появлялся в поле ее зрения.

—Завтра жена уезжает к брату на пару недель. Ночью, когда ее не будет, отвезу ребенка в детский дом. Я все сделаю сам, — Дмитрий несколько секунд молча смотрел на Кристину, после отвел янтарные глаза вниз, рука его залезла в портфель, стоящий все время у ножки стола, он достал толстый белый конверт и протянул его девушке, — тут должно хватить надолго. На восстановление тебе еще несколько недель. С учетом сумм, которые я тебе передавал до этого, успеешь найти какую подработку. Надеюсь, на этом мы остановимся.

Кристина, после недолгого размышления, приняла конверт и сжала его в руках. Хотелось его сжечь, вместе со всеми последствиями, вместе со всеми напоминающими об этой ситуации вещами, вместе с Дмитрием и ею самой... но использовать второй подвластный ей элемент, ингис, она не посмела. Толщина конверта прямо намекала на кругленькую сумму. Убрав с лица мокрые от пота кудри, Кристина вскрыла его, глаза ее округлились.

—Долго откладывал? Не у каждого столько найдется, — она поспешно спрятала деньги в ящике под столом.

—Знал, что так просто не отделаюсь.

—Хорошо... Когда приедешь? — ее прервал детский плачь. Кристина вздрогнула, беспокойно обернулась, встала и поспешила к темному углу. Там, в тени, куда свет тусклой лампы не добирался, стояла люлька. Внутри, неплотно завернутый во множество не первой чистоты простыней, кричал ребенок.

—Завтра, в то же время. Надеюсь, это будет наша последняя встреча, — Дмитрий задержал взгляд на свертке в руках Кристины.

—А я то как надеюсь..! — на лбу у девушки появились складочки, она с какой-то странной лаской что-то шептала, смотря в лицо все еще кричащего ребенка, провела пальцами по лбу и пощупала красный носик. — Придушила бы тебя, ей-богу, да руки заняты... Надо из шкафа еще одеялко достать, прохладно... — последнюю фразу пробормотала себе под нос.

—Правительства ради, успокой его, а…—Дмитрий проигнорировал обращенные к нему угрозы, слышал он их не раз и значения им особого не придавал. Беспокоили его больше периодические приливы материнской нежности к тому, от чего он хотел побыстрее избавиться. Как бы не помешали чувства больной нервной женщины его делам...

—Ее, — она, чем-то похожая на бродячую кошку, вьющуюся вокруг своего котенка, покачивала сверток на руках и старательно кутала ребенка в простыни, всматриваясь в постепенно успокаивающееся личико, — это девочка.

* * *

Карина стояла у окна, провожая большими янтарными глазами множество учеников, направляющихся в сторону школы. Темные кудри, чуть не доходившие до плеч, слегка шевелились от легкого ветерка, проникающего в комнату из открытой форточки. Ни она, ни ее одноклассники, теперь уже бывшие, как и многие другие Магрисы, как они себя называют, достигшие тринадцатилетнего возраста, больше никогда туда не вернуться. В них за короткий срок умудрились впихнуть школьную программу чуть ли не выпускного класса, ходить в человеческую школу смысла не было.

Боковым зрением Карина заметила что-то темное и бесформенное. Опять. Она вздохнула и бросила взгляд на чемоданы в углу, которые еле застегнула несколько минут назад. Белые тонкие пальцы беспокойно забарабанили по подоконнику. Пусто. Как, в принципе, и всегда. Опять она дергается по пустякам.

Вчера утром Правительство прислало письмо о зачислении в Международную Школу Магических Искусств номер тридцать семь, сокращенно — МШМИ 37, которое теперь лежало на подоконнике, так что Карина сбросила появление тени на волнение. Всего таких школ сотня, они разбросаны по разным точкам планеты, начиная с Уральских гор, заканчивая Атлантическим океаном. Магические способности проявляются примерно в возрасте тринадцати лет, как раз из-за этого “примерно” еще в раннем детстве каждому через обыкновенную прививку замораживают отвечающие за контроль и выработку энергетических частиц клетки мозга. Выделять их, пусть и в гораздо, гораздо меньшем количестве, во время сильных эмоций дети не перестают, но частицы эти никак себя не проявляют. У Магрисов нет определенной страны, они живут по всему земному шару вместе с людьми. Каждый знает минимум два языка: профеторий (магический язык) и язык страны, в которой довелось жить.

—Карина, — в комнату заглянула Татьяна Арабова, — вещи все собрала?

Карина вздрогнула и обернулась на маму. Локтем задела горшок с белыми примулинами, резко дернула руками вниз в попытках остановить падение. Татьяна вскинула руку, горшок замер в пятнадцати сантиметрах над полом. Секунду он висел в воздухе, после довольно быстро поднялся на подоконник и встал на прежнее место. Русые прямые волосы матери были по обыкновению собраны в высокий хвост, зелено-карие глаза смотрели устало и немного раздраженно. Одинокая женщина, ни чем не похожая на дочь. Она удочерила ее в возрасте четырех лет, сама девочка практически ничего не помнила с того времени. Детский дом стерся из памяти почти целиком, разве что обрывки воспоминаний иногда возникали в голове. Татьяна потерла пальцами глаза.

—Да, еще вчера, — Карина бросила взгляд на проходящих внизу школьников.

—Чего дергаешься? Опять видишь что-то? — Татьяна хмурилась. Галлюцинации приемной дочери ей не нравились совсем, и, пусть лет так с десяти они не появлялись (точнее, она так думала), любое Каринино “дерганное” действие вызывало у нее раздражение и подобные подозрения.

—Нет, — быстро соврала та. Не хватало еще скандал устроить из-за черной тени.

—Волнуешься?

—Вовсе нет, — опять соврала та.

—Не ври мне, — Татьяна вошла внутрь, недовольно окинув груду выброшенных из шкафа и полок вещей, которые либо не влезли в чемоданы, либо были вовсе не нужны, — цветок пропитан энергетическими частицами.

Татьяна относилась к Илюментрам. Магрисам, способным контролировать любой вид энергетических частиц, главное — чтобы они были. Выделять их они могут только в том случае, если до этого подпитались от кого-то другого. Считаются сильнейшим видом и очень ценятся в качестве солдат. Из-за этой видовой особенности Татьяна и чувствовала эмоции дочери. И Карине это не всегда шло на руку.

—Как бы тебя вернули... — бросила Татьяна, словно невольно.

—Куда денутся, вернут… Вряд ли я им понадоблюсь, это первый курс. Первокурсники бесполезны. Понятно во время Волны всех подряд забирали, но сейчас-то все спокойно.

—Все спокойно... — вяло повторила она. — Правительство, конечно, выступает в роли опекунов и родителей, но меня беспокоит тот факт, что настоящих родителей ни во что не ставят… Даже при том, что я не твоя мама, хотелось бы, чтобы со мной поговорили перед тем, как забирать тебя.

—Меня никто никуда еще не забирает, это во-первых. Во-вторых, ты имеешь что-то против Правительства? — Карина нахмурилась.

—Нет, конечно нет…—мать бросила взгляд на браслет с белым плоским камнем прямоугольной формы и повернулась к окну, так же нахмурившись и слегка закусив губу. Компалб, камень, еле заметно сверкнул. Карина так же глянула на свой браслет: черный резиновый и без камня, к тому же менее функциональный. Связываться с другими Магрисами, например, через него нельзя. Зато прослушка, геолокатор и прочее работают как в настоящем, взрослом. А вот прочность у него оставляет желать лучшего: сломать застежку Карина умудрилась еще в начале этого года, так что браслет так и норовил слететь с руки. А за потерю влетит, и влетит сильно, причем не только от мамы, но и от ЦКС (центра контроля связи) Петербурга. Совсем скоро придется с ним распрощаться. В школе будущим солдатам выдадут новый, такой же, как и у взрослого населения.

—Приберись тут до выхода, — Татьяна обвела комнату рукой и поспешно удалилась. Когда-то ее саму в конце первого курса вот так забрали, прямо из школы. Остаток обучения она проходила в специальном училище, параллельно с военной подготовкой и вылазками. С тех самых пор контакт с родителями Татьяна потеряла и больше с ними не виделась. Опекунов ей заменили главнокомандующий и Правительство. Как и многим другим из старшего поколения, которым не повезло попасть возрастом проявления магических способностей в такое непростое время. Впрочем, женщина с головой углубилась в работу и о семье особо не задумывалась. По крайней мере, никому этого не показывала.

* * *

В пол-одиннадцатого утра вещи уже были уложены в багажник, Карина на заднем сиденье машины поглядывала на мать за рулем.

—Если нас распределяют, основываясь на анализах крови, почему сразу не сообщают факультет?

—Результаты экспертизы могут быть ошибочными. Сейчас у них есть лишь примерные списки учеников на каждом факультете.

—Пф-ф, — Карина откинулась на спинку сиденья, — в таком случае, как нас распределять будут если все не точно? Не хватало еще отстать по программе из-за неверного распределения.

—Начинается…—Татьяна закатила глаза и вздохнула, — учителя проведут дополнительный анализ на месте, на основе всех результатов вынесется окончательное решение, к тому же дается неделя, во время которой вы ничего изучать нового не будете, вас будут проверять в действии, чтобы можно было вовремя перейти на другой факультет. Что ты сразу возмущаешься?

—Я не возмущаюсь, — Карина воткнула в уши наушники, они подавляли уже ставшее рутинным, но все еще неприятное ощущение того, что на нее кто-то смотрит, — просто поинтересовалась.

—Не думаю, что ты Илюментр, скорее Ремиатор или Элементор, — немного помолчав, добавила Татьяна. — Если последнее — то, вероятнее всего, один из элементов точно элемент-источник.

—Ингис или фулгур? — Карина чуть усмехнулась. — Буду кидаться огненными шариками или молниями.

—Ради Правительства, не дома. Дома использовать позволю элементы аква, вент и терра. Прекрасные элементы.

—Лейка, вентилятор и травка, — она тихонько засмеялась. — Я буду оживлять твои цветы, если терра окажется одним из моих элементов, когда засыхать будут.

По крайней мере, эти элементы проще использовать и в жизни, в отличие от ингиса и фулгур, нацеленных в основном на использование на поле боя.

—Еще более надежный способ оживлять мои цветы — не доводить их до засыхания, — Татьяна глянула на дочь через зеркало заднего вида. — То есть не забывать их поливать, когда я уезжаю.

Вскоре они уже доставали вещи из багажника. Карина огляделась в поисках куратора, которая должна проследить, чтобы отправка в школу прошла гладко. Небо было серое от туч, прохладный ветер играл в волосах и одежде, поднимал с тротуара какие-то бумажки и закручивал их в воздухе. Девочка разглядела неподалеку у входа несколько одноклассников, они так же стояли с чемоданами и высматривали знакомые лица. Собирались и ученики из другой школы, в которой так же есть специальный класс для Магрисов. Обычно в таких школах директор либо представитель их мира, обделенный магическими способностями (что случается очень редко), либо человек, к которому приближен работник из Правительства. Держать в человеческой школе тех, о ком нельзя знать посторонним — крайне рисковое дело. Несколько раз ситуация чуть не выходила из-под контроля, но дело всегда очень быстро заминали, а через некоторое время все и вовсе забывали о том, что один из классов говорил странные вещи.

Карина взяла чемоданы поудобнее.

—Учись хорошо, — Татьяна взяла ее за плечи.

—Хорошо-хорошо, — Карина чуть улыбнулась. — Ты ведь во мне не сомневаешься?

—И чтобы меня не беспокоили по поводу твоего поведения или еще чего, ты меня поняла? — она чуть нахмурилась, пальцы чуть сильнее сжали ее плечи.

—Да-да, знаю, — Карина закивала, высвобождаясь из рук матери. — Буду паинькой.

Одноклассники и ученики специальных классов из других школ уже столпились у метро и с интересом слушали чью-то болтовню. Показались две знакомые фигуры: Юля и Эля — две неразлучные подруги, с которыми Карина таскалась где-то с середины первого класса. Две толстые каштановые косы Юли падали ей на белый свитер, светло-карие глаза с почти животным интересом смотрели туда же, куда и остальные. У Эли были распущенные русые волосы чуть ниже плеч, серые глаза за стеклами очков выглядели почти такими же заинтересованными, как у подруги.

—Учителей слушай. По своему опыту скажу, в учебниках не всегда есть нужная информация, а в библиотеке замучаешься искать, она там огромная, да и доступ у вас не ко всем отделам будет.

Карина повернулась к матери, кивнула.

—Что ж, — Татьяна вздохнула, бросила взгляд на стремительно растущую группу учеников и выпустила плечи дочери, — удачи. Иди, не заставляй себя ждать.

—Пока, спасибо! — Карина быстро обняла мать и, не дожидаясь ответа на свои действия, поспешила к группе, не спуская глаз с матери. — Позвоню по возможности!

Но Татьяна уже села в машину и, казалось, ее и не слышала.

Куратор, Елена Юрьевна, с некоторой тревогой поглядывая куда-то в центр толпы, задержала взгляд карих глаз на девочке и кивнула. Эля и Юля замахали ей руками, Карина улыбнулась и подошла ближе.

—Что у вас тут? — она попыталась вглядеться в центр толпы, но так и не поняла, что всех так заинтересовало.

—Здесь Богуш и Устинова, — коротко ответила Эля. Карина подняла брови.

—Кто?

—Те Богуш и Устинова, — она многозначительно смотрела на нее. Карина тут же встала на цыпочки, заглядывая за головы. Показалась кудрявая темная макушка Александра Леонидовича Богуш. Мальчик осматривал окружающих скучающим взглядом, но через зеленоватые глаза все же предательски проступали искорки некоторого переживания. Говорил он не так много, с напускной скукой отвечал на вопросы и как бы между делом задавал их рандомному Магрису, оказавшемуся рядом. Рядом девочка — Олеся Тимофеевна Устинова — сияя широкой улыбкой, рассказывала о недавней семейной поездке на круизном лайнере с Агаповым, главой отдела по защите прав Магрисов призывного возраста. Монолог, пусть бал направлен на Александра, разливался по всей толпе, будто она актриса на сцене и задача у нее — чтобы речь ее была услышана и понята всеми присутствующими.

—Точно сказать, что обсуждалось, не могу, конфиденциальная информация, — деловито говорила Олеся, блуждающим взглядом смотрящая куда-то в сторону. — Коррективы правил и исключения из них. С чего бы... — она уставилась на стоящую недалеко белокурую девочку с глазами-океанами, с немного переживающим, но собранным взглядом. — Есть предположения?

—Мне кажется, — сказала она на удивление ровно для тринадцатилетки, к которой обратилась такая персона, — если это “конфиденциальная информация”, делиться какими-либо деталями, а уж тем более строить предположения, будучи еще даже не первокурсниками — не лучшая идея. Тем более в таком месте.

Повисла тишина. На девочку смотрели с ужасом, кто-то с неодобрением, кто-то — с молчаливым согласием. Елена Юрьевна, до этого заметно нервничавшая из-за такого поведения учеников, а особенно учеников из такого класса (будь это обычный Магрис — влепила бы подзатыльник за “открытую демонстрацию принадлежности в условиях, в которых это не является необходмосью или исключением”) — с благодарностью

Олеся фыркнула, но, как ни странно, девочку послушала и продолжила про лазурные воды и белый песок. Как только взгляд ее постоянно чуть прищуренных глаз неопределенного цвета уколол Карину из-под ровной русой челки, она тут же опустилась на полную стопу, скрываясь за головами других учеников.

От членов элитарного общества она не испытывала такого же чуть не щенячьего восторга, как Юля или та же Эля, но, тем не менее, побаивалась их.

Александр Богуш — младший сын Леонида Богуш, Генерала майора, руководителя первой дивизии.

Олеся Устинова — единственная дочь Тимофея Устинова, главы отдела отбора кадров в постоянную и обязательную послешкольную армии, и Регины Устиновой — основательницы одного из самых больших реабелитационных комплексов.

Подошли еще двое, после чего куратор молча пересчитала присутствующих.

—За мной, не отставать. Ведите себя тихо, — сказала она и еще раз оглядела группу, поправила каштановые волосы, забранные в высокий хвост, и направилась в метро. Толпы людей с чемоданами и сумками ходили туда-сюда: кто стремился к выходу, кто наоборот пробирался к поездам. Карина хмурилась и сверлила глазами кураторскую спину, стараясь не потерять ее из виду. Найтись тут будет очень трудно, учитывая то, что дорогу знает только Елена Юрьевна. Они остановились на платформе, куратор еще раз пересчитала всех присутствующих.

—Не расходитесь, ждем следующий поезд, — Елена Юрьевна огляделась, после вновь поправила волосы. Карина застучала пальцами по ручке чемодана.

—Как ты? — спросила Эля

—Прекрасно, — тихо ответила Карина.

—Ой, — Юля будто пришла в себя, — я еле-еле чемодан застегнула... Никогда так много вещей с собой никуда не брала.

—Мне все равно кажется, что на год этого мало, — Эля вздохнула.

—Ты все равно не следишь за модой, да и наряжаешься редко, так что тебе хватит, — Юля махнула рукой, — вот для меня, может, и мало.

Карина недовольно посмотрела на нее, но промолчала.

—Не думала, что поедем на метро, — Эля огляделась, — едем в такое место, — она выделила голосом слово “такое”, — на обычном поезде...

—Не ной, — у Юли загорелись глаза, — я взяла настольные игры.

—В метро будет неудобно, — заметила Карина.

—Школа на Урале, а на одном лишь метро далеко не уедешь, — сказала Эля.

—Вот именно, — Юля захихикала. — Представь себе метро, протяженностью до Урала, только подумай, а!

—Нас скорее всего через телепорты проведут, — заметила Карина.

—Вы трое, замолчали, — сердито зашипела на них Елена Юрьевна, — пока домой не отправила.

—А что я-то сделала? — Юля сделала удивленно-обиженное лицо и указала руками на Карину. Та приподняла брови, но промолчала. Эля с небольшой тревогой переводила взгляд с одной на другую. Юля улыбнулась и пожала плечами. Дальше стояли молча.

Долго ждать не пришлось: через пять минут они уже сидели в полупустом вагоне. Несколько пассажиров бросили на группу удивленные взгляды, после вновь уткнулись кто в телефон, кто в книгу или газету. Елена Юрьевна шикнула пару раз на мальчишек, которые начали переговариваться громче, чем нужно. Постоянное молчание мучило, в особенности сейчас, когда их везут туда, где не ступала нога человека, туда, где они проведут целый год, досконально изучая уже другой, новый для них мир, о котором до этого они слышали только из рассказов. И никто из окружающих людей не знает, не замечает того, что происходит сейчас прямо у них перед носом. Понимание всей этой ситуации, воображение, невольно рисующее картины иного мира, к которому они принадлежали, но никогда не касались, пускали по спине волны мурашек. Они начнут приносить пользу. Наконец станут теми, кем должны являться априори.

—Как думаешь, куда тебя определят? — к Карине шепотом кто-то обратился. Она резко обернулась. Перед ней стояла девочка с длинными светлыми волосами, идеально расчесанными волосок к волоску, и голубыми, будто бездонный океан, идеальной формы глазами, потребляющими окружающую атмосферу, словно никогда она еще в питерском метро не ездила, и все ей здесь казалось каким-то новым и необычным. Вся ее внешность будто была выточена по линеечке каким-то искусным мастером: четкие линии подбородка, прямой аккуратный носик, идеально-правильные губы... Карина перестала хмуриться и немного удивленно моргнула. Она узнала белокурую девочку из толпы. Знакомы они не были, но обычно к ней и знакомые не всегда подходят, что уж говорить о незнакомцах, тем более таких. Юля и Эля — исключения. Веяло от нее чем-то необычным и в то же время приятным.

—Не знаю, — осторожно ответила Карина. — Не сказала бы, что выделяю любимую группу, — Карина покосилась на куратора.

—Интересно, — незнакомка улыбнулась, на мгновение показав идеально ровные белые зубы, — мне нравится твоя позиция. А я все же хотела бы оказаться Илюментром. Столько возможностей использовать энергию... Конечно, есть свои минусы, но они не критичны. У меня мама Ремиатор, а папа Илюментр. Думаешь, гены повлияют на распределение? — она изучающе смотрела на Карину. Генетика и ее влияние на распределение ее будто не волновали.

—Должны повлиять. Нам говорили, что влияют.

—Должны, — утвердительно кивнула головой блондинка, — было бы неплохо выявить единое уравнение, ответ на которое покажет правильный факультет, — она вздохнула.

—Не то слово…—Карина уже слушала в пол уха. Если гены влияют на распределение, было бы неплохо чтобы родители, перед тем, как оставлять ее под дверью детского дома, написали на той бумажке не только имя и дату рождения, но и свои группы... а к ним еще группы своих родителей, бабушей и дедушек, прабабушек и прадедушек... Но это уже и звучит совсем абсурдно.

О настоящих родителях она задумывалась редко, но если это случалось, то надолго. Но в этот раз ее вырвали из размышлений почти сразу: Елена Юрьевна зашипела на Карину и, бросив извиняющийся взгляд на блондинку, отвернулась.

—Я Аня, — еле слышно прошептала новая знакомая. На губах ее играла улыбка.

—Карина, — она улыбнулась в ответ.

Дальше ехали молча. Стук колес и мерное покачивание вагона начинали убаюкивать... Окунуться в дремоту окончательно не давали глаза-океаны, изучавшие ее лицо. Тем не менее, особого дискомфорта и раздражения Карина от этого взгляда в себе не чувствовала. А это очень хороший знак. Резкий свист в ушах заставил поморщиться всю группу, все подняли головы, удивленно оглядывая друг друга, силясь понять, что происходит. Лампы заморгали.

—Это еще что... — Карина, потирая висок, опять хмурясь, смотрела на ничего не замечающих пассажиров. Вагон опустился в полумрак, звуки то ли стали очень тихими, то ли пропали вовсе. Поезд стремительно сбавлял ход.

—Подъезжаем, — ответила Аня, вдруг посерьезнев. — К станции, предназначенной только для нас. Для Магрисов. Вошли в поле действия магического поля.

—Доброе утро, Карина, — саркастически сказала подошедшая Юля, морщась от неприятных ощущений и смотря куда-то мимо, будто зрение ее резко упало, — Ты серьезно этого не поняла? Правительства ради, не позорься перед незнако... — резкое торможение — Юля, как многие другие, полетела вниз. Аня, торопливо подбирая свои вещи, вопросительно переводила быстрые взгляды с Юли на Карину и обратно.

—На выход! — звуки резко вернулись, и голос куратора разрезал воздух, как удар грома. Карина глянула на недвижимых людей в вагоне. Они, казалось, окаменели.

—Людям нельзя долго находится под влиянием! Быстро на выход! — продолжала кричать Елена Юрьевна.

—Нам-то какое до них дело... — продолжала возмущаться Юля, поднимаясь на ноги с помощью Эли и тут же чуть не падая вновь. Толкаясь и ругаясь, ученики вывалились на платформу. Секунда, и проход закрыла стена, будто бы его и не было, оставив учеников и куратора в полумраке. Почти сразу платформу, оказавшуюся коридором, заполнили гомон и копошение.

—Карин, иди сюда, — Аня притянула ее за руку поближе к себе и подальше от бывшего прохода, после повела ее в глубь толпы, ближе к куратору.

—Я в состоянии иди сама, — вздрогнув, она выдернула руку, но не отошла. Аня чуть подняла брови, изучающе глядя в ее лицо своими голубыми глазами.

—Ладно-ладно, — она вдруг слегка улыбнулась и перехватила чемоданы поудобнее.

—Не отставать, — раздался голос Елены Юрьевны, пустивший эхо и заставивший всех замолчать. Она повела их в глубь коридора, в конце которого виднелся свет. Они вышли в круглый просторный зал, посреди которого располагались четыре небольшие круглые платформы со странными символами по периметру. Карина привстала на цыпочки, стараясь рассмотреть их получше.

—Итак, — Елена Юрьевна привлекала внимание, — через пару минут настроят канал и начнем отправление. Прошу всех выслушать инструкции. Заходим на платформу только после того, как ученик перед вами исчез. После того, как зашли на платформу, проверьте, чтобы ничего не выходило за ее пределы. После запуска выходить, частично высовываться за пределы, в избежании несчастных случаев, строго запрещено, — она оглядела группу и остановила сердитый взгляд на двоих мальчиках, которые после ее слов начали тихонько смеяться, — я говорю серьезно. А то на том конце вместо ученика получат его кусочек.

Повисла тишина. Елена Юрьевна вздохнула, после чего подошла к платформам.

—Отправление пройдет в порядке живой очереди. Не толкайтесь, все в любом случае рано или поздно уедут.

Карина подняла брови и повернулась к Ане.

—Кусочек ученика?

—Да, — Аня проверяла содержимое своей сумки, — такие телепорты, чтобы отправить Магриса по каналу в другое место, используют энергетические частицы, сжимают их и перенаправляют на другой конец канала. Не было бы в нашем теле этих частиц, на выходе получили бы кашу. А если высунуть руку за пределы телепорта, логично, что она не телепортируется, так как элементарно не сожмется.

Карина вновь покосилась на круглые плиты. Факт того, что ее кусочек может остаться здесь, в то время как она сама перенесется в другое место, напрягал. Доверие к этим, казалось бы, безобидным плитам пропало.

Между тем Елена Юрьевна поманила рукой первых четырех учеников. Остальные, как по команде, обернулись в их сторону. Ученики заняли по одной платформе, после чего куратор прошла вокруг каждого, проверяя, не выходит ли что за край телепорта, после чего встала перед плитами.

—Стойте на месте. После того, как перестанете видеть нас, садитесь на пол. Ваш мозг перейдет в состояние, близкое ко сну, падение на каменную платформу вам не понравится.

Ученики заметно напряглись. Елена Юрьевна сложила руки перед собой домиком. Символы на плитах засветились, раздался дружный восторженный, а у кого-то испуганный, вздох. Карина впилась янтарными глазами в куратора, следя за каждым ее действием. Ученики на платформах будто бы начали излучать яркий свет, как очень мощные лампочки, но свет этот не выходил за пределы телепорта, образуя шары. Несколько секунд, и шары эти потухли, оставив на своих местах пустые платформы.

—Следующие, — куратор повернулась к восторженным и удивленным ученикам и поманила рукой следующую четверку, — не стойте столбом.

Постепенно в зале оставалось все меньше и меньше народа.

—Я с вами в группе, — заявила Карина, подобравшись спустя некоторое время к подругам.

—Ой, Карин, мы уже... — начала Эля.

—Мы с ними, — Юля указала на двоих мальчиков неподалеку, один из которых, к удивлению Карины, оказался Александр Богуш, — не успели тебя найти.

—Я думала, ты уже с кем-то договорилась, — Эля поправила очки.

Карина замотала головой.

—А та блондинка? — Юля указала на стоящую к ним спиной Аню. — Лица я ее не видела толком, но выглядит вроде прилично, ухожено, одежда явно дорогая. Выскочка, конечно, но, если с элитой разговаривает так спокойно, возможно, имеет с ней какое-то дело. Либо просто самоконтроль хороший. Иди с ней.

—Следующие, — раздался голос куратора.

—Это мы, — Эля потянула подругу за руку.

—Встретимся на месте! — крикнула напоследок Юля. Карина так и осталась стоять, хмуря брови. Девочки забрались каждая на свою плиту. От глаз их скрыл большой светящийся шар. Несколько секунд, и подруги исчезли.

—Будем в одной группе? — спросила Аня, подходя к Карине. Та, то ли с тоской, то ли с обидой посмотрела на пустые телепорты. Изначально она хотела держаться знакомых, но теперь этих самые знакомых здесь нет... Быть может пора завести новые? Чего все время только с этой парочкой таскаться... Глянула на Аню. Улыбнулась. Девочка она и вправду приятная. И даже продолжает с ней разговаривать.

—Хорошо.

—Следующие, — раздался голос Елены Юрьевны. Аня встрепенулась и принялась подталкивать Карину, которая до этого сидела на чемодане, к телепортам, попутно сунув ей в руку поставленную рядом сумку. Они и еще две незнакомые девочки направились к плитам. Карина встала в центр, после стала проверять, чтобы все ее вещи были внутри круга. Куратор вновь сложила руки домиком. Несколько мгновений ничего не происходило, после символы на плите начали светиться. Карина нервно вздохнула, пальцы снова стали отбивать какой-то ритм по чемодану. Все вокруг вдруг стало расплываться, будто глаза затягивало белой пеленой, девочка вздернула руку, уставилась на свои пальцы: они оставались четкими. Между тем за пределами круга виднелись лишь нечеткие очертания стоящих там учеников и куратора, которые с каждой секундой будто пропадали в белом тумане, который вскоре закрыл от янтарных глаз все вокруг, за исключением того, что находилось в пределах круглой плиты. Карина начала нервно оглядываться, но двигаться с места не рискнула. За пределами телепорта будто появились белые-белые стены, испускающие свет. Уши заложило, в голове что-то гудело, от чего та будто раскалывалась. Ощущения сравнимы с теми, в вагоне метро, но теперь они в разы сильнее, и останавливаться не собирались. Карина инстинктивно прижала руки к вискам, зажмурилась и стала глубоко дышать, стараясь успокоить почему-то быстро колотящееся сердце. В глазах помутнело, безумно захотелось спать. Она, не отрывая руки от головы, осторожно села на каменную плиту. Через несколько секунд, показавшимися ей вечностью, боль прошла, гул в ушах затих, сердце вновь стало биться в привычном ритме. Стало так спокойно и легко, будто невесомое тело провалилось во что-то мягкое и теплое, что обволакивало мозг, постепенно лишая его мыслей.

Глава 2

—Поднимайся, — незнакомый мужской голос на профетории проник в голову, заставляя проснуться, — давай, пока следующие не прибыли.

Карина открыла глаза. Она сидела на каменной плите в том же положении, в каком отбыла из метро. Голова кружилась, немного подташнивало. Волосы трепал теплый приятный ветерок. Глаза постепенно привыкали к реальности, она разглядела мужчину средних лет, спускающего ее вещи на вымощенную камнями землю.

—Здравствуйте, — пробормотала Карина. Спросонья по-русски.

—Профеторий, юная леди, я тебя не понимаю, — мужчина замахал на нее руками. — Уходи с телепорта, сейчас следующий прибудет.

—А, да-да, — заговорила она на профетории. Карина, немного шатаясь, поднялась. Голова все еще кружилась. Она встала на каменную дорогу, ведущую к открытым воротам в высокой каменной стене. Чуть выше ворот, на крупных камнях длинной лентой написаны магические символы, чем-то напоминающие те, что были на плите. Рядом были и другие телепорты, отделенные друг от друга низким заборчиком. Туда также прибывали ученики, но из других городов, а еще дальше – из других стран. Ветер взъерошил кудрявые волосы, Карина обернулась и тут же сделала несколько шагов назад, ближе к стене. В нескольких метрах от нее земля заканчивалась. От края ее отделял невысокий забор, сквозь который можно разглядеть облака. Она, конечно, знала, что школа находится на огромном острове, который когда-то очень давно подняли в воздух, подальше от лишних глаз, но картина все равно была удивительная и немного пугающая. Внизу простирался густой лес и Уральские горы, виднелась река. Колени чуть подкосились, в голову залетела непрошеная мысль: а если это все упадет?

—Не упадет, не бойся, — сказал мужчина, словно сумел прочитать ее мысли, — не задерживай очередь, иди на территорию, там тебя встретят.

—Я не боюсь, — Карина фыркнула, взяла свои вещи и направилась к воротам, периодически оглядываясь, чтобы посмотреть на бескрайнее синее небо, на кучевые облака, оказавшиеся вдруг очень близко. Хотелось к ним прикоснуться, запустить в мягкую вату пальцы, но манящий край совсем рядом с облаками пугал. Странное чувство восторга, смешанное со страхом. На плите, откуда Карина только что сошла, начал формироваться белый светящийся шар: прибыл следующий ученик. Свет померк, открыв спящего около своих вещей мальчика, которого мужчина тут же принялся будить. Карина несколько секунд смотрела на сонное лицо прибывшего ученика, которого, судя по зеленоватому цвету кожи, тоже мутило, и прошла через ворота. Она оказалась на огромной, вымощенной камнем площадке. За ее пределами начинался парк: множество переплетающихся друг с другом дорожек, по всей территории росли деревья и кусты, клумбы, границы которых обозначены деревянными заборчиками или камнями, стояли лавочки. На площадку выходили новые ученики, к которым тут же подлетали другие старшие в форме: белые рубашки с синими, красными или зелеными галстуками, и подходили учителя, собирали группы из новоприбывших и уводили их за собой. Карина никогда еще не слышала такое многообразие языков в одном месте. Профеторий смешивался с русским, английским, французским, японским, испанским и многими другими… Вокруг толпы учеников, и ни одного знакомого лица. Карина поспешно направилась к ближайшей группе, хотелось убраться с этой площадки поскорее, да и оставить где-нибудь тяжелые чемоданы и сумки. Собирающий группу парень заметил Карину и активно замахал ей рукой, призывая двигаться быстрее.

—Отлично, все за мной, не отставать, от группы не уходим, если что-то случится — обращайтесь ко мне, а если такой возможности не представляется — возвращайтесь на площадку, вам помогут, — затараторил старшекурсник на профетории, — я Лиам.

Они отправились в глубь парка, который вскоре стал больше походить на лес. Дорожки огибали скульптуры животных и Магрисов, небольшие речушки с переброшенными через них мостиками, чистейшее озеро, в центре которого стоял фонтан с драконом, пускающим мощную струю воды изо рта. Около клумб также располагались фонтаны, но меньше. Около них каменные таблички с выгравированными словами:

«Вода для полива. Не пить. По цветам не ходить. Цветы не рвать.

Николас Ортим»

Такие таблички с подписью «Николас Ортим», если внимательно посмотреть, были практически повсюду, очень грамотно вписываясь в общий вид. Пройдя немного дальше, группа увидела относительно низкие, но очень длинные скалы с многочисленными выступами по всей высоте. Чем ближе к центру острова — тем более холмистой местность становилась. Приходилось подниматься и спускаться по каменным лестницам, проходить по мостикам, что было крайне неудобно такой толпой с огромным количеством тяжелых сумок и чемоданов.

—Все сюда, — громко сказал Лиам, отвлекая группу от рассматривания острова. Он завел их на огромный стадион с каменным ограждением чуть выше двух метров. Внутри толпы учеников: кто сидит на коротко подстриженной траве, кто на вещах.

—Никуда не уходите за пределы стадиона, ждите дальнейших указаний, — Лиам кивнул на развешенные громкоговорители и поспешно ушел обратно к площадке прибытия. Карина огляделась. Группа, с которой она пришла, начала разбредаться по стадиону. Хотелось найти какой-нибудь свободный уголок, подальше от такого количества молодых Магрисов. Хохот, голоса, крики, месиво из бесчисленного количества языков… А вот и следующую группу привели, за ней сразу еще одну. Карина схватила вещи и пошла в другой конец стадиона, подальше от ворот. Найти свободное, более-менее спокойное место не представлялось возможным. Карина раздраженно поджала губы.

—Карина! — раздался откуда-то слева знакомый голос. — Иди сюда!

Девочка не раздумывая начала пробираться к Ане, по пути, судя по сердитым возгласам, наехав чемоданом кому-то на ноги, в толпе и не разберешь. Аня сидела на одном из своих чемоданов, замахав ей рукой, как только ее увидела. Места у нее было больше, чем у остальных, будто ученики освободили его специально для нее. Карина поставила сумки и чемоданы около ее вещей и уселась на траву, уперев локти в колени и положив голову на руки.

—Как тебе телепорты? — спросила Аня после недолгого молчания.

—Нормально. Только голова кружится.

—В первый раз всегда так. Потом легче будет.

—Говоришь, будто сама уже не первый раз так передвигаешься, — Карина подняла голову, заглянув в голубые глаза.

—Приходилось пару раз.

—Где же, интересно.

Аня чуть нахмурилась, после посмотрела куда-то в сторону, на другую часть стадиона.

—Ты из Санкт-Петербурга, верно? — голубые глаза блеснули.

—Да. Мы ж с одной станции уезжали. А ты разве нет? — о телепортах Карина решила расспросить позже.

—Я из Москвы. Ну, не совсем Москвы, живу рядом.

—Почему не с классом уезжала?

—Я на домашнем обучении. Последнюю летнюю неделю провела культурно просвещаясь с тетей, от нее и поехала.

—Ясно, — Карина вновь уткнула лицо в руки. Разговор явно не клеился. — Как тебе Петербург?

—Карина! — ее окликнули из толпы. Она подняла голову, вглядываясь в кучу незнакомых людей.

—Это твои одноклассники? — спросила Аня, кивнув на Юлю и Элю. Они махали ей из толпы.

—Да, — Карина встала на ноги, — я отойду.

Аня кивнула, а она, не дожидаясь ее реакции, уже пробиралась к девочкам.

—Как ты? — в один голос спросили они.

—Пойдет, сами как?

—Голова кружится, — пожаловалась Эля, приземляясь на траву.

—Скучно, — Юля уселась рядом и тут же полезла в рюкзак.

—Не думала, что придется еще чего-то ждать, — Эля поправила русые волосы.

—Девочки, — Юля положила себе на колени довольно толстую потрепанную тетрадь и сложила руки замочком, — внимательно слушаем и запоминаем. Дружить и общаться только с правильными учениками. Проще говоря, с представителями элитарного класса.

Она часто вместе с Элей проедали уши своей бесконечной болтовней про элиту. Юля даже составила в специально отведенной для этого тетради списки тех, кто будет учиться с ними одновременно и очень надеялась, что большую часть из них определили именно в эту школу.

—Завела волынку, — фыркнула Карина. — Зачем?

—Соображай, дурында! Я объясняла, но для недалеких могу повторить еще раз. Я не собираюсь оставаться в обществе низкой категории. Элита, если в доверие втереться, и обеспечит, и от армии по окончании школы год по их прихоти отнимут, а то и вообще служить не призовут, и в институт устроят... Но тебе беспокоиться не о чем. Я и Эля займемся налаживанием контактов, ты все равно бесполезна в этом плане.

—Я, в отличие от некоторых, не собираюсь вешаться на кого-то. И работать способна.

—Не надо опять заливать нам это ерунду, ты без нас мало на что способна.

—Вот что вы обо мне думаете... — проговорила Карина, чувствуя, как чаша терпения трескается, глянула на Элю, которая быстро-быстро замотала головой, нервно поглядывая на подругу. — Фильтруй что говоришь. А то как бы твоя обожаемая элита не услышала чего лишнего. Да и чего толку к ним лезть? Никто в здравом уме не будет обеспечивать рандомную первогодку, и уж тем более не будет распространять на нее свои льготы.

—А чего сложного-то? У нас прекрасные глаза, миловидная внешность и приятные мелодичные голоса. Ты, главное, не таращь глазищи свои, выглядят они откровенно страшно, и волосы выпрями... А вообще, мы тебя давно попросить хотели: лучше не ошивайся с нами в принципе, чтобы никто не подумал ничего лишнего. Ходи рядышком, это можно, но особо не выделывайся.

—На километр не приближусь, не волнуйся, — прошипела Карина, начиная краснеть. Янтарные глаза засверкали огнем. Недобрый знак. Совсем не добрый. И девочки об этом знали.

—Вот и умничка, — Юля довольно улыбалась, поглядывая на Элю с круглыми испуганными глазами под стеклами очков. — Не порть нам ничего, и тебе кусочек какой перепадет. Мы устроим.

—В любом случае, было бы здорово оказаться в одном отряде, — сказала Эля, будто пытаясь смягчить обстановку. — Или хотя бы на одном факультете.

—А то Карине туго придется, — хмыкнула Юля.

—С чего бы это? — Карина подняла брови. И без того полная чаша терпения пополнилась. Первые струйки потекли по фарфору.

—Ты же гордая одиночка, кто ты без нас? — Юля усмехнулась, после перевела сердитый взгляд на Элю, которая довольно сильно дернула ту за косу.

—Перебор, — тихонько шепнула она, — Юля, уже перебор...

—С чего ты взяла, что я ничего без вас не смогу? — Карина продолжила сверлить глазами Юлю. Треск фарфора почти отчетливо ей слышался.

—Я разве не права? Социализироваться самостоятельно ты не можешь или не хочешь, а если у тебя всегда будет такое лицо, вот как сейчас, к тебе и подходить не будут. Ты серьезно думаешь, что кроме нас с тобой кто-то согласится общаться? — Юля достала из рюкзака упаковку мармеладок, закинула несколько штук себе в рот, после протянула и Карине. — На правду не обижаются. Бери, не дуйся.

Карина угощение не приняла, лишь продолжала смотреть на нее исподлобья, слегка наклонив голову в сторону. Юля засмеялась. Эля отвела глаза и поджала губы.

—Если захочу... — начала Карина, но Юля ее перебила.

—Захочет она, как же, — она снова засмеялась. — Одним желанием ничего не добьешься. Хотя в твоем случае, даже если работать, ничего не выйдет. Радуйся, что мы тебя подобрали тогда, в первом классе. Хоть на что-то стоящее похожа стала.

—Юль, прекрати, — Эля взяла ту за руку, — не надо сейчас.

Карина гневно сверкала глазами. Все. На этом все. Лопнуло, раскололось, рассыпалось терпение на мелкие кусочки.

—Карин, фактически это мы тебя сделали, собрали характер, даже внешность. Только благодаря тому, что мы когда-то обратили на тебя вни-ма-ни-е, так что я жду благодарности. Вообще, мы давно хотели все это тебе сказать, да жалко было. А сейчас мы взрослые, пора тебе знать все положение вещей... — Юля не договорила.

—Слишком большую цену ставишь, — язвительно зашипела Карина, стараясь не переходить на крик. — Черт меня дернул с вами связываться...

—Черт нас дернул тебя подбирать, — съязвила в ответ Юля и глубоко вздохнула. — Одно и то же каждый раз. Ты на ошибках будешь учиться или нет?

—Буду. Глаза бы мои вас не видели. Подавитесь своей элитой, — она вскочила на ноги, обе девочки вздрогнули, — все лучше, чем с такими, как вы, — после резко развернулась и пошла к своим вещам, где все еще сидела Аня.

—Полюбуйся! Что я и говорила! — крикнула вслед Юля. Эля начала сердито говорить той что-то, но Карина уже и не слышала. Она вернулась к Ане, все еще сидящей на чемодане. Утро началось паршиво, что Карина ожидала в последнюю очередь, все же первый день совершенно другой жизни, новых правил и обязанностей. Не должно это событие начинаться так. Слова Юли ее часто раздражали. А сейчас вывели из себя окончательно. К неуместным колким высказываниям от нее и Карина, и Эля привыкли, но смирилась с этим только вторая. Карине они действовали на нервы, что Юле как раз весьма нравилось. И сколько бы Эля не говорила ей не обращать на это внимание, так как именно ее реакция служит мотивацией ее подкалывать, поделать она со своими эмоциями ничего не могла. Чего она добивается? Неужто ее злости? В таком случае сегодня она достигла пика своих возможностей...

—Что-то случилось? — Аня подняла брови.

—Нет, все прекрасно, — Карина уселась на свой чемодан.

—Ладно, дело твое.

—Шоколад любишь? — девочка полезла в рюкзак.

—Я стараюсь ограничивать себя в сахаре... — она посмотрела на протянутую Кариной плитку шоколада. Опасливо оглянулась.

—Ничего же страшного не произойдет... никто ничего не видит... — будто уговаривала Аня сама себя. — Давай. Т-только один кусочек!

Она съела три.

Так они сидели, разговаривая ни о чем. Новая знакомая оказалась весьма приятной личностью. Она почти в совершенстве владела французским, хорошо знала английский, умела играть на пианино, флейте и скрипке. Её учила мама или приглашённые учителя. Карина же похвастаться своими талантами не могла. На кружки она никогда не ходила, по каким-то причинам не пускали, а хобби у неё никогда долго не держались: Карина начинала злиться, если что-то долго не получалось, а просить помощи в чем-либо она считала низким. Потом сама же на себя злилась из-за этой черты. В итоге к своим тринадцати годам она много чего перепробовала, много чего умела, но результатов, которыми она была бы полностью довольна и хотела бы похвастаться, не было. Скорее всего из-за самокритичности. Или потому, что не получается. Так что, хоть и умея делать многие вещи, Карина не считала ни одно из своих кратковременных хобби достойным упоминания.

Откуда-то сверху раздалось странное гудение. Ученики притихли, задрали головы вверх. Гудение издавали громкоговорители, висящие по всему стадиону.

—Внимание новоприбывшие! — из громкоговорителя раздавался чуть искаженный женский голос. — Сейчас начнется процедура повторного распределения. Будут названы имена и номера. Просим вас, услышав свой, пройти к выходу со стадиона, там вас будет ждать сопровождающий.

Повисла тишина. Несколько секунд, и вновь раздалось гудение.

—Жуков Александр, номер 76544444 А2 АЖ, Боттом Майк, номер 12143429 А1 МБ, Элис Грин, номер 72976777 В1 ЭГ, Симонова Анна, номер 99785643 А2 АС... — голос из громкоговорителей диктовал имена. Симонова...

Карина покосила на засуетившуюся Аню. Знакомая фамилия. Где-то она ее слышала, причем не раз и не два...

—Ты Симонова? — вопрос вылетел вперед мыслей. Аня повернулась на нее.

—Я? Ну да, — океан в глазах чуть взволновался. — Мало ли Симоновых на свете, — она усмехнулась и продолжила собирать вещи.

Ученики поднимались со своих мест, брали свои вещи и, беспокойно, а кто-то восторженно оглядываясь на своих друзей и знакомых, шли с сумками и чемоданами на выход. Женский голос назвал еще около двадцати имен. Аня повесила сумку на плечо и, взяв вещи, улыбнулась Карине.

—Что ж, еще увидимся. Удачи, — она помахала ей рукой и пошла к выходу. Карина, все так же настороженно смотря ей в спину, махнула в ответ.

Сколько ей еще сидеть здесь? Время шло, ученики все уходили и уходили. Громкоговорители периодически гудели, после чего голос называл имена. В это время стадион погружался в непривычную для такого количества учащихся тишину, каждый без исключения отвлекался от своих дел, надеясь наконец услышать свое имя.

—Бондарева Евгения, номер 24357884 В1 ЕБ, Юджин Харрисон, номер 99999989 В2 ЮХ, Криспин Оттом, номер 45367877 А3 КО, Арабова Карина, номер 72956663 А1 КА... — Карина сразу проснулась (она впала в полудрему на некоторое время), схватила свои вещи и пошла к выходу со стадиона вместе с остальными приглашенными учениками. Громкоговорители затихли, раздался дружный усталый вздох, после чего воздух вновь заполнил привычный гул. Снаружи новообразованную группу встретила высокая женщина со строгим выражением лица. Серые глаза, прямые волосы пепельного цвета по плечи, белая рубашка, серые брюки и серый длинный плащ. Женщина вся казалась какой-то серой, при этом блеклой не выглядела совсем.

—Не отставайте, — сказала она и пошла по вымощенной камнями дороге в глубь парка-леса. Долго идти не пришлось: всего через несколько минут им открылись четыре огромных замка с многочисленными большими окнами. Каждый находился на небольшой возвышенности, на которых раскинулись сады. Три замка соединены каменными мостами с одним центральным, который был немного меньше своих соседей. Каменные стены опутаны виноградной лозой. За каждым стояли скалы с многочисленными выступами, и если присмотреться, можно было разглядеть на каждом выступе домики. Женщина повела группу к центральному зданию, они поднялись по каменным ступеням в прекрасный сад с ровно подстриженными кустами, деревьями, растущими ровными рядами около дорожек, в отличие от парка внизу. У лавочек маленькие фонтаны и клумбы, статуи встречались реже, были гораздо больше и в лучшем состоянии (по крайней мере Карина не увидела ни одну треснутую). Они вошли в огромные двустворчатые двери. За ним был коридор. На стенах картины, стояла бронзовая статуя совы на большой ветке дерева, прикрепленной у потолка. Ветвь расползалась по всему потолку, на ней висели лампы, освещающие коридор. Послышались быстрые гулкие шаги: в коридор из противоположной двери вошла девушка с зеленым галстуком на шее.

—Спасибо, мисс Пилигрим, — сказала она, поманив новоприбывших рукой.

Та лишь молча кивнула и направилась к выходу. Девушка с голубыми глазами и рыжими волосами, забранными в высокий пучок, провела группу через коридор, вывела в огромный круглый зал, занимающий два этажа. В центре располагались белые статуи шести Магрисов. Они стояли в кругу, спиной друг к другу, сложив руки “домиком” перед собой, устремив взор куда-то вдаль, будто каменные стены, увешанные портретами в позолоченных рамках, прозрачные. Правительство. Эти шесть статуй олицетворяют каждого члена Правительства этого мира. Россия, Китай, США, Австралия, Испания и Бразилия. Представители этих государств управляют всем в этом мире, следят каждый за своей частью света. Несколько раз в год они собирают совет, на котором решаются особо важные вопросы. Именно эти Магрисы считаются опекунами всех представителей магического мира, их защитниками, покровителями.

Рыжая девушка повела группу в другой коридор, который, за счет больших витражных окон был гораздо светлее того, в который они попали, как вошли сюда.

—Не волнуйтесь, это быстро, — девушка открыла дверь в первый кабинет, — заходите по трое. Вещи оставьте в коридоре, я послежу.

Карина и еще две незнакомые ей девочки зашли во второй кабинет. Внутри три стула с высокими спинками, перед которыми стояли деревянные столы со странными приборами, напоминающими большие компьютеры, но с крохотными экранчиками, к которым приделано множество проводов. Всех троих оперативно посадили на стулья три женщины в белых халатах.

—От тебя ничего не требуется, — сказала Карине очень уставшая медсестра, — просто сиди смирно.

Она протянула ей стакан с жидкостью пурпурного оттенка, после закрепила на кудрявой голове что-то вроде шапки, к которой начала довольно ловко прикреплять провода. Карина, замявшись на пару секунд, осушила стакан.

—Иголок боишься? — женщина достала новый шприц и иголку, набрала препарат и, не дожидаясь какой-либо реакции, добавила: —Во всяком случае, здесь привыкнешь.

Карина поджала губы, наблюдая, как плечо обрабатывают спиртом и поморщилась, когда иголка проткнула белую кожу.

—Теперь ждем, — медсестра механическим и, как видно, очень привычным движением переключила рычажки и нажала несколько кнопок, после уставилась на экранчик.

Махинации эти проводились для нейтрализации действия прививки, поставленной еще в детстве, стремительно уходящим сквозь пальцы с тех самых пор, как на торте в честь дня рождения поставили тринадцать свечек. Пусть магические способности проявляются в тринадцатилетнем возрасте, предугадать точный момент невозможно. Прививка замедляет работу определенных клеток мозга, отвечающих за контроль и выброс магической энергии, чтобы ни у кого не было внезапных сюрпризов в виде сожженных занавесок, урагана, хватающих всех проходящих за ноги и руки комнатных растений, и многого чего другого и похуже... Прибор запищал, медсестра вновь принялась переключать рычажки и набирать комбинации кнопок.

—Закрой глаза и не дергайся, — женщина нажала на последнюю кнопку на приборе с проводами. Тот тихо зажужжал. Карина нахмурилась и прикрыла глаза. Голова начала кружиться.

—Лицо расслабь, — пробормотала женщина.

—Почему сегодня постоянно приходится терпеть головокружение... — подумала Карина, вцепившись в подлокотники и все же попыталась расслабить лицо. Просидела она так, по ощущениям, минут пятнадцать. На деле прошло менее минуты. Прибор постепенно перестал гудеть, головокружение начало проходить. Карина осторожно открыла глаза, прижала руку ко лбу, после выпрямилась и глубоко вздохнула. Картинка начала проявляться, прибор на столике вновь зажужжал, из него вылезла длинная бумажная лента, которую женщина тут же оторвала. Она, нахмурившись, вертела получившуюся диаграмму, после вновь нажала на кнопку на приборе. Тот распечатал новую бумажную ленту, женщина сравнила ее с первой и открыла лежащий рядом справочник.

—Ничего не понимаю... — пробормотала она себе под нос, перелистывая страницы.

—Что-то не так? — Карина беспокойно разглядывала полученные диаграммы, в которых решительно ничего не понимала. Женщина промолчала. Девочкам, которые зашли вместе с Кариной, объявили их результаты, обе ушли, и на их смену пришли другие ученики.

—Погоди-ка, какая у тебя фамилия? — прервала молчание женщина.

—Арабова.

—А имя? — женщина закрыла справочник и нахмурилась, водя пальцем по длинному списку у нее на столе.

—Карина, — девочка скрестила руки на груди. Что вообще происходит и при чем тут ее имя?

—Номер 72956663 А1 КА?

—Так точно, — Карина нахмурилась и повторила свой вопрос: —Что-то не так?

—Посиди тут немного, — медсестра встала и быстро куда-то ушла, забрав результаты анализа мозга. Карина осталась сидеть на стуле в шапке с проводами на голове. Вещь крайне неудобная, к тому же голова под ней потела. В кабинет зашли новые ученики, а Карина все ждала... Она осторожно подцепила пальцами застежку и сняла с себя плотную шапку, запустила руку в волосы, придавая им утраченный за это время объем. В кабинет наконец вернулась медсестра.

—Поздравляю, ты Элементор, — монотонно сказала она и начала заполнять какие-то бумаги.

—Элементор? — Карина подняла брови.

—Да, крылатая особь. Иди в главный холл, к своей группе, тебя проводят в общежитие. Отряд тебе уже подобрали.

—Вы уверены? Элементор? Крылатый?

—Уверена. Не задерживай очередь, — женщина протянула той заполненный лист, — желаю хорошей учебы. Документ не потеряй. И еще, — она указала на свои морщины между бровями, похожие на трезубец, — не хмурься так постоянно. Иначе в скором времени будет так же.

Карина хмуриться не перестала. Встала, положила шапку с проводами на стол, после вышла в коридор и, тут же расслабив лицо, ощупала место, где у медсестры располагались морщины. Крылатая особь... Когда-то давно все Элементоры были крылатыми и владели только одним элементом. Постепенно крылья почти исчезли за ненадобностью и энергетические частицы, вырабатываемые мозгом для выращивания дополнительных конечностей, теперь в основном используются для развития второго элемента. Сейчас подавляющее большинство Элементоров крыльев не имеет. Сначала эта новость о дополнительных диковинных конечностях показалась ей весьма перспективной. В голове сразу возникла картина: она парит высоко над землей, касаясь руками кучевых облаков, которые она видела совсем недавно по прибытии... Потом пришло осознание: владеть-то ведь она сможет лишь одним элементом. Да и крылья особо использовать не получится. Летать можно только на острове и внизу на практике, да и то не всегда они полезны в таких условиях, а все то время, когда она находится в человеческом мире — их придется как-то прятать. Сполна раскрыть их потенциал можно во время обязательной послешколькой годовой или двехлетней военной службы на очаге, либо в постоянной армии. И главные вопросы: когда эти дополнительные конечности вырастут и как сильно это будет больно? Карина помрачнела.

—Как мне это использовать? — невольно пробурчала она себе под нос. Но судить рано, семестр еще не начался, вполне возможно произошла ошибка. Да и применение ей наверняка тоже найдут... На очаге все полезны, а если она решит связать свою жизнь с этим делом — ей очень даже полезно будет уметь летать. Не все так плохо. “Все вы — части единого организма”. Не оставят ее, это глупые мысли. Никого не оставляют без дела и места просто так.

Карина вышла в коридор и засунула документ в сумку, взяла чемоданы и потащилась в главный холл. Около статуй стояли три группы только что распределившихся учеников. Многочисленная толпа Илюметров, группа Ремиаторов и кучка Элементоров. Группы можно отличить по форме сопровождающих. Илюменторы носят белые рубашки с синими галстуками, Ремиаторы завязывают зеленые, а Элементоры — красные. В главный холл на распределение вошла следующая группа новоприбывших. Парень в красном галстуке, бросив уставший взгляд на уже распределившихся учеников, встал с помоста и поманил группу новоиспеченных Элементоров к себе.

—Не отставайте, — зевая сказал он и не оборачиваясь пошел к выходу. В Центральном замке три выхода, каждый в сторону одной из школ по соседству. Они вышли в сад и направились к огромному каменному мосту. Впереди возвышался замок Элементоров, вокруг которого был раскинут сад. Ветер играл в ветвях многочисленных, местами желтоватых деревьев внизу, где-то шумела река. Так тихо и в то же время так громко... Для Карины, которая все свои тринадцать лет провела в Петербурге, лишь изредка выбираясь куда-то на природу, подальше от города, это было ново. Но уделить красоте острова должного внимания она не могла — от тяжелых чемоданов и сумок сильно болели руки и спина. Они прошли мост, вышли в школьный сад. Все те же фонтаны, статуи, деревья, ровно подстриженные кусты и вымощенные камнем дорожки. Группа немного замедлилась: ученики рассматривали огромный замок, опутанный плющом. Но больше внимания привлек смотрящий на них с балкона Магрис. Его лица видно не было, но вот большие черные крылья рассмотреть удалось всем. Мужчина несколько секунд просто смотрел на новоприбывших, после чего легко забрался на перила и, под дружный вздох, оттолкнулся. Крылья его тут же были подхвачены потоком воздуха, несколько небольших взмахов и он уже у земли. Учеников обдало ветром, мужчина приземлился на ноги неподалеку, после размял плечи и приблизился. Черные, забранные в короткий небрежный хвостик, волосы, нос с горбинкой и смотрящие сверху вниз холодные серые глаза придавали ему суровый вид. Незнакомец был выше среднестатистического мужчины почти на голову.

—Здравствуйте, профессор Лорети, — парень, до этого момента не проронивший ни слова, повернулся к мужчине и тут же взял руки крестом, ударив кулаками по плечам, и замер, опустив голову.

—Здравствуйте, — одновременно сказали ученики, разглядывая огромные черные крылья куратора. Пара мгновений, и до них дошло, что, раз уж их проводник отдает честь, персона важная. Все, уже не одновременно, стукнули кулаками по плечам и опустили головы.

—Здравствуйте, — профессор Лорети оглядел группу притихших новеньких, которые, после его слов, дающих добро на то, чтобы расслабится, подняли голову и несмело опустили руки, — рад видеть столько новых лиц на моем факультете. Я куратор Элементоров и, если за испытательный период вы никуда не перейдете, буду следить за вами и вашей учебой до выпуска, — он пробежался глазами по лицам, растягивая губы в улыбке и коротко кивая некоторым ученикам, судя по более развязному поведению и отсутсвию какого-либо стиснения и страха, элите, после остановил взгляд на Карине. Стало не по себе, она чуть опустила голову, потом осторожно кивнула, но глаз не отвела. Странное ощущение. Видеть ее на этом факультете ему будто не хотелось, но куратор точно ее не невзлюбил. Неприязни нет. Есть сожаление. По крайне мере это выразили его не меняющие до этого выражение глаза. Карина напряглась: такие догадки ее внутреннего радара ей совсем не нравились. Благо, зрительный контакт длился недолго: профессор Лорети кивнул сопровождающему парню и удалился.

—Что встали? Успеете еще на него насмотреться, — сопровождающий развернулся и повел группу дальше. Они прошли через школьный сад, после чего спустились с возвышенности, на которой стоял замок и направились по каменной дорожке через лес. Впереди показались невысокие скалы с многочисленными выступами, которые Карина видела по прибытии сюда. Общежитие тянулось длинным горным хребтом. Наконец они остановились. Карина потрясла измученными руками. Завтра болеть будут...

—У вас в документах написан номер отряда, посмотрите его и скажите мне, я объясню куда идти. После можете размещаться в любой свободной комнате, — сказал парень, вновь широко зевая и рассеяно оглядывая первокурсников.

Все зашелестели бумагами.

—У меня 76 отряд, — подошел к сопровождающему какой-то мальчик.

—Девятая лестница, четвертый этаж, — немного помолчав, ответил он, — если что, номера отрядов там есть, не потеряетесь. По соседству, справа, наискосок вниз, четверокурсники, Магрисы прекрасные, общительные, очень советую познакомиться, они только рады будут. Помочь могут, если что.

Карина наконец извлекла свой документ из сумки. Отряд 113.

—Тебе к тринадцатой лестнице, одиннадцатый этаж, — ответил ей парень, когда та к нему подошла, — место хорошее: вид прекрасный и соседи только снизу. Рекомендую воспользоваться лифтом.

Карина кивнула и направилась к нужной ей лестнице. Наконец-то, скоро она нормально отдохнет. Да и есть уже хочется. Кажется, будто с момента ее отъезда из дома прошла целая вечность. Вот и нужная лестница. Широкие каменные ступени устремлялись вверх, в начале лестницы арка с ее номером. Лестница прямой не была: периодически прерывалась выступами, ведущими к домикам отряда, и начиналась с другой его стороны, раздваивалась, кое-где закругляясь и изгибаясь. Идти по такой конструкции с чемоданами и сумками — идея заведомо плохая, к тому же вокруг уже довольно много учеников, которым тоже надо наверх или вниз. Карина огляделась в поисках лифта. Он, к ее облегчению, оказался рядом. Это была деревянная платформа с заборчиком и крышей, к которой привязаны веревки. Карина затащила свои вещи в лифт, после осмотрелась. На одном из столбиков, к которым прикреплена крыша, увидела семь кнопок. Около каждой маленькие таблички, на которых написаны номера. Карина, недолго думая, нажала на кнопку у таблички “110, 111, 112, 113”. Лифт немного тряхнуло, после плавно поехал вверх. Она покачнулась и схватилась за ручку чемодана. Мимо проезжали выступы с домиками отрядов. На каждый отряд один белый одноэтажный домик, около которого, в центре территории, стояла такая же белая беседка. Новоприбывшие растаскивали вещи по комнатам, знакомились или, если повезло, общались со старыми друзьями. Внизу простирался густой и, казалось, бесконечный лес. Отсюда хорошо видно замок Элементоров и другие школы. Подъем оказался недолгим, лифт замедлился и плавно остановился. Карина вышла на огороженный заборчиком выступ, откуда выходили три лестницы, и вздохнула, глядя на ступени. Все же часть пути придется преодолеть пешком. Недовольно нахмурившись, она взялась за чемоданы поудобнее и потащилась наверх.

—Ну же, не отставай! — послышался сзади мальчишечий голос. Карина, которая остановилась немного передохнуть, обернулась. По лестнице довольно проворно взбирался мальчик с вещами. Сзади, менее проворно, шел второй, точно такой же, разве что соломенного цвета волосы не торчали так сильно.

—Погоди ты..! — ответил второй, а первый в это время пронесся мимо Карины, зацепив ее чемоданом, так что та чуть не упала, благо, успела вцепиться в перила, сумка со стуком упала на ступени.

—Эй! Смотри куда несешься! — недовольно крикнула та вслед.

—Прости его, он случайно, — обратился к ней второй. Карина фыркнула, после посмотрела на мальчика. Похоже, близнецы. У обоих водянистого цвета глаза и нос в веснушках. Разве что первый казался побольше.

—Ты из сто тринадцатого отряда? — спросил он, поднимая упавшую сумку и протягивая ее хозяйке. В озере радужки его глаз плавала стайка маленьких любопытных рыбок. Хороший знак. Если у первого такие же глаза — быть может, они даже поладят... поладят в Каринином понимании. Она недовольно посмотрела на пятно на сумке.

—Да.

—О, отлично! Я Хью, а там мой брат Дерек. Тебя как зовут? — улыбаясь, поинтересовался он.

—Нерусские, значит... — подумала Карина.

—Карина, — ответила она, решив, что с отрядом уж лучше иметь хорошие отношения. Все-таки вместе они за четыре года переживут гораздо больше, чем с кем-либо другим, не то что в человеческой школе. Здесь требуется особая эмоциональная и духовная связь. Главным образом потому, что они все эти четыре года, а с некоторыми даже дольше, если после выпуска распределят в один корпус, будут пытаться вылепить из себя солдат. Невозможно не установить связь с тем, с кем хоть раз попадал в опасную и рискованную ситуацию. Здесь эти ситуации начнутся достаточно скоро, и будет их очень много. По этой причине по отрядам распределяют основываясь на характере, повадках и многих других факторах, заранее составляя схему и распределяя по категориям, иначе какой это отряд, если работать вместе не могут? Такие ведь и обычную практику в условиях школы не выдержат.

—Приятно познакомиться, — все также улыбаясь ответил Хью. Они вместе молча поднялись по лестнице до последнего выступа. Точнее, это был не выступ, а плоская верхушка скалы. Территорию сто тринадцатого отряда ограждал забор, чуть выше Карининого роста, от одной стены дома до другой. Сам белый одноэтажный дом с плоской крышей немного закруглялся по форме верхушки, насколько позволяли находившиеся внутри прямоугольные комнаты. Карина и Хью вошли через калитку. Внутри, в центре, стояла белая беседка со столом. От нее ко входу в домик, к двери в его центре, вела каменная дорожка. В беседке неподвижно сидел незнакомый мальчик, подобрав к себе ноги. Ярко-синие глаза, казавшиеся еще более яркими на болезненно бледном, чуть ли не сером лице, метнулись на Карину. Он, казалось, не моргал. Иссиня черные его волосы, подстриженные под шапочку, еле шевелились от ветра. Стало не по себе. Карина нахмурилась, а паренек, потупившись, поспешно ушел в домик.

—Хью, ну наконец-то! — к ним подлетел “Хью побольше”. — Я занял тебе комнату, пойдем, — он повернулся к Карине. — О, так ты тоже из сто тринадцатого? — он запустил левую руку в соломенные волосы, откинув их назад. —Привет, я Дерек, а это мой брат Хью.

—Карина, — девочка невольно сделала шаг назад. Паренек слишком активный. Дерек схватил брата за руку и потащил в домик.

—Приятно познакомиться, — крикнул он через плечо. Братья скрылись за дверью. Карина, чуть помедлив, подхватила свои чемоданы и поспешила следом. Нужно разместиться в комнате. Там можно будет наконец расслабиться и передохнуть от шума, побыть наедине с собой и своими мыслями...

Глава 3

Комната Карине пришлась по душе. Белые стены, деревянный гладкий пол и огромное, почти во всю стену, окно. Слева от входа располагались санузел и душ. Около стены, с другой стороны от двери, тумбочка для обуви, вешалка для верхней одежды и зеркало. Кровать, слева от окна, располагалась на возвышении, оборудованном под полки и небольшой шкаф, где можно повесить одежду. Под окном стоял деревянный стол, справа от которого находился стеллаж. Имелся высокий шкаф, стоящий напротив лестницы на кровать. На стене часы: почти пять. Под ними плакаты, некоторые из которых она уже не раз видела: “СОЛДАТ — определение каждого”, “Ты — часть системы, идущей к общей цели”, “Здесь нет чужих, здесь только семья!”, “Огнем пылают души падших, и будет вечно гореть он в наших сердцах. Системе слава!”...

Карина, только что разложившая свои вещи по местам, приземлилась на кремового цвета мягкий круглый ковер, рядом с пустыми открытыми чемоданами и пуфиком, цветом чуть темнее ковра, и уткнулась лицом в руки. Посидев так около минуты, встала, запихала чемоданы в шкафчик под кроватью, после подошла к зеркалу в коридоре. Довольно грозно посмотрела в собственные янтарные глаза. Соберись. Карина вышла из комнаты в общий коридор. Комната ее находилась в углу, справа от входа. Всего в коридоре семь дверей, не считая входную. Значит, в их отряде будет семь человек. Обычно набирают от шести до восьми учеников. Светлый коридор с длинными окнами, заканчивающимися только там, где была дверь. В его конце, противоположном Карининой комнате, стояла большая емкость с питьевой водой, к которой прикручен кран. Рядом столик с семью стаканами разных цветов. Девочка подошла к столику, намереваясь отделить свой стакан от остальных. На трех уже были наклеены бумажки с именами. На профетории написано только одно имя — “Эйнар”, остальные два написаны по-русски: “Макс” и “Анна”. Карина на мгновение обрадовалась: Аня, должно быть, тоже попала в этот отряд. Но только на мгновение. Сколько в этой школе Ань, далеко не точно, что это та самая, с глубокими глазами-океанами. Карина вывела свое имя на обрывке какого-то листочка и приклеила его к фиолетовому стакану, после налила себе воды и жадно выпила два полных стакана. Сзади скрипнула дверь, вошли двое.

—...Я раньше в Петербурге жил, а потом родители в Москву перебрались, — послышался мальчишечий голос.

—А я... Карина! — раздался знакомый девичий голос. — И ты здесь.

Девочка поперхнулась, поставила стакан на столик и обернулась.

—Привет, — она улыбнулась, увидев знакомое лицо, — ты давно тут?

—Я пришла вторая, а Макс, — Аня кивнула на мальчика с чуть растрепанными волнистыми волосами коричневого цвета, немного укороченными у висков, — заселился минут двадцать назад.

—Ты Карина, да? — Макс протянул руку. Два янтарных глаза, похожие на два сияющих солнца, схожие с ее собственными, блеснули.

—Ага, — кивнула она. Они обменялись рукопожатиями. Казалось, его она уже где-то видела. Макс, чуть прищурившись всматривался Карине в лицо. Несколько секунд они, одинаково нахмурившись, молча пялились друг на друга, пытаясь понять, где они могли видеться.

—Мы не встречались раньше? — он чуть склонил голову набок, морща лоб, силясь воссоздать в памяти аналог знакомым чертам. Карина тоже склонила голову на бок. Где-то эти янтарные глаза она уже видела.

—Ты?! — одновременно прервали тишину они.

—Так вы знакомы? — удивленно и радостно спросила Аня.

—В начальной школе вместе учились... — сказал Макс. — Потом отец получил повышение, вот мы и переехали в Москву.

—Он называл меня бараном, — Карина скрестила руки на груди. — И потом смеялся вместе со своей компанией.

—Нам было по семь лет, только в школу пошли, — Макс попытался оправдаться, — а она раньше более кудрявая была, так еще и ветер волосы взъерошил. К тому же большой белый бант на голове... Я мелкий был, не удержался, — он нервно засмеялся, — мы букетами подрались тогда...

—В итоге вместо того, чтобы спокойно сидеть в классе и знакомится с новыми одноклассниками, мы сидели в кабинете директора, — вид у Карины был недовольный, глаза чуть заметно сверкнули.

—Ты умудрилась разбить мне нос цветами, — вид у Макса сделался такой же недовольный, смеяться он перестал, — и, в отличие от меня, так и не извинилась.

—Будешь еще что-то про меня говорить, получишь, но уже не цветами.

—Я? Получу?

Аня прыснула, но поспешила прикрыть рот рукой и замолчать, когда в нее воткнулись два сердитых взгляда.

—Я извиняюсь, — сказала она уже серьезно. — Ладно вам, это давно было. Есть что вспомнить.

—Ань, где твоя комната? — перевела тему Карина.

—Вторая с этого конца.

—А вот моя самая крайняя, — она махнула рукой в противоположный конец коридора.

—Так мы соседи, — сказал Макс. — Видели рыжих близнецов? Они заняли комнаты около моей. Еще занята вот эта крайняя, — он махнул рукой на дверь у которой они стояли, — черноволосым парнем. Странноватый, как по мне.

—Не суди по первому впечатлению, — сказала Аня.

—По-моему, оно как раз самое точное, — Карина пожала плечами. Аня нахмурилась и приложила палец к губам.

—Имеете совесть, мы у его комнаты, — она потащила обоих на улицу, — может проблемы у него какие, что вы начинаете.

Они устроились в беседке.

—Вам на тесте что-нибудь говорили про элементы? — спросила Аня.

—Нет, — Макс пожал плечами, — сказали лишь то, что я, скорее всего, Элементор. Так что, возможно, во время тестового периода я перейду куда-нибудь. Даже вещи разбирать не стал.

—Мне сразу сказали, что я крылатая особь, так что точно остаюсь. Не очень перспективно, но что есть, то есть.

—Почему не перспективно? Правительство сейчас крылатых очень ценит, особенно на очагах, — сказал Макс, — туманности не летают, сверху их легче обезвредить.

Аня помрачнела, но виду старалась не подавать.

—Не будем сейчас об очагах. Карин, а тебе что-то говорили?

—А... — Карина, все это время наблюдающая за этими двумя, оперев голову на руки, будто пришла в себя, — я тоже крылатая особь. Про элемент не говорили.

—Отлично, — Аня выдохнула, — медкомиссию я проходить буду не одна. Стало легче.

—Какую медкомиссию? — не понял Макс.

—Вряд ли дополнительные конечности будут расти без врачебного присмотра, — хмыкнула Карина.

—К тому же крылья растут не безболезненно, — добавила Аня. — Они под влиянием магических частиц зарождаются и развиваются внутри спины, при этом деформируя кости, суставы, мышцы. После вылезают через кожу, но сейчас врачи просто разрезают спину в нужный период и высвобождают их гораздо менее болезненно, чем если бы они росли без врачебного вмешательства. Благо, все шрамы быстро заживают. Требуется еще около недели после операции, чтобы все разрывы полностью затянулись, а крылья окрепли.

Карина уставилась на Аню круглыми глазами. Все плюсы умения летать резко померкли. Макс поднял брови, после отвел янтарные глаза в сторону.

Калитка вновь скрипнула. Макс, Аня и Карина, сидящие в беседке, прервали беседу и обернулись на вошедшую девочку с чемоданами. Каштановые волосы ее были заплетены в две тоненькие, словно жгутики, длиннющие косички, зеленые глаза казались испуганными, в чаще радужки которых из-за кустов выглядывал зашуганный зверек. Она остановилась и несмело покосилась на троих в беседке. Руки и ноги ее казались лишними, будто их обладательнице не хотелось выделяться даже движениями конечностей. Сама она была худенькая, немного сутулилась и всем своим видом напоминала бездомного котенка. Аня улыбнулась и помахала той рукой. Девочка чуть вздрогнула, но быстро вернула самообладание, чуть улыбнулась и, помедлив, неуверенно махнула в ответ.

—Привет, — Аня продолжала улыбаться новенькой, — добро пожаловать. Я Аня, это Карина и Макс, — последние махнули вошедшей.

—Женя, — немного нерешительно ответила новенькая. Улыбка ее стала шире, явив взору ямочку на правой щеке, плечи постепенно расправлялись. Девочка заметно хорошела.

—Приятно познакомиться. Свободная комната третья слева.

—Спасибо, — Женя наконец улыбнулась по-настоящему, чуть не засветилась, а глаза ее стали менее вытаращенными. Она быстро и совершенно бесшумно ушла в домик.

Время шло, ученики внизу распределялись по отрядам. Есть хотелось очень. К троим в беседке присоединился Дерек, притащивший с собой брата. Хью не говорил, лишь слушал остальных. Карина тоже в основном молчала, время от времени что-то добавляя. Странное чувство. Это первая компания, времяпрепровождение в которой не утомляло ее через час. Возможно, эти ребята просто приятнее тех, с которыми ей доводилось общаться до этого...

—Тихо, — подал голос Хью, — смотрите, — он указал за спину Карины. Все, как по команде, обернулись. На заборчике, расположенном по периметру беседки, сидел ворон. Птица завертела головой, будто осматривая присутствующих.

—Как он вообще долетел сюда? — Макс отодвинулся подальше от ворона.

—Не спугни, — шепнул Хью.

—Мы разговаривали все это время, ему все равно.

—Верно, мне все равно, — пробурчал ворон. Несколько мгновений все молча пялились на птицу круглыми от удивления глазами. Карина, Макс и Дерек, сидевшие ближе всех, вскочили на ноги и метнулись к противоположному краю стола, наступая друг другу на ноги и толкаясь. Сбившись в кучу, они не сводили глаз с птицы. Карина набрала в грудь воздуха, резко указала рукой на ворона и хотела было что-то сказать, но промолчала, не найдя нужных слов, и обернулась на таких же ошарашенных соотрядников, будто они понимают, что это сейчас было.

—Отвечу здесь и сразу, — как ни в чем не бывало сказал ворон, — да, я разговариваю, и нет, это не имитация звуков, как у моих свободных сородичей. Считайте, я обычный ворон, над которым провели некий ритуал Магрисы из лаборатории, где я был рожден. Результат вы можете видеть сами. Говорящий разносчик информации, просьб и приказов в пределах острова. Здесь я для того, чтобы уведомить вас о скором обеде. Просьба собраться сейчас здесь, я отведу вас в столовую.

—Что у вас тут происходит? — из домика вышла Женя и, скрестив руки на груди, уставилась на компанию, столпившуюся в беседке как можно дальше от большого ворона. Она подняла брови.

—Даю вам три минуты, чтобы вы оправились от шока и доделали все, что хотели сделать. Заодно позовите седьмого товарища, — монотонно продолжал говорить ворон. Женя округлила глаза, после медленно развернулась к двери домика и так же медленно ушла внутрь. Аня протиснулась к дорожке, ведущей в домик и поспешила за ней. Остальные, не желая оставаться с вороном, убежали следом.

Эйнар не выходил довольно долго. Заперся и не отвечал на стук и голос.

—Может ему плохо? — Аня беспокойно оглядела дверь и обернулась на остальных.

—От телепортов не должно уже мутить... — Хью сложил руки и посмотрел на брата. Дерек нахмурился, отодвинул в сторону Макса и вновь забарабанил в дверь. Женя, только подошедшая к двери, вздрогнула и вернулась к стоящей у окна Карине.

—Подъем, подъем! — закричал Дерек.

—Если не ответит — придется дверь выносить, — Макс тоже принялся барабанить двумя руками. Карина хмуро перевела взгляд с двери на Женю. Та пожала плечами.

—Эти шутки про вынос двери становятся все более реальными, — Карина вздохнула. Всеобщее внимание привлек щелчок замка из комнаты Эйнара.

—Да ладно! — воскликнул Дерек и упер руки в бока. Эйнар недовольно оглядел присутствующих и вышел в коридор. Он оказался очень высоким для тринадцатилетки, выше их всех на полторы головы точно.

—С ума сошли? — буркнул он. — Чего так шуметь?

—И года не прошло, — Макс скрестил руки на груди.

—Ты в порядке? — поинтересовалась Аня. — Мы думали...

—Зачем ломились? Чего вам? — перебил Эйнар, оглядывая всех сверху вниз и останавливая взгляд синих глаз на Карине. Та, только собиравшаяся сказать что-то на его грубость отряду, закрыла рот, поджав губы, и приняла прежнее положение, облокотившись спиной на подоконник. Эйнар отвернулся.

—Так... есть пора, — Хью сделал шаг назад.

Вскоре все семеро уже шли по каменному мосту в сторону Юго-западного, так называется замок Элементоров, здания. Идти за вороном было довольно... Странно. Отряд молча наблюдал за большой черной птицей, перелетающей с места на место, постоянно на них оборачиваясь. На мосту и в школьном саду так же шло множество отрядов, сопровождаемых воронами. Лица притихших первокурсников были примерно одинаковыми.

—Здесь я вас оставлю, — сказала птица, отряд дружно вздрогнул, — идите в замок через главный вход и поверните направо. Там возьмете талоны на еду, после можете проходить в столовую.

Ворон взмахнул черными крыльями и скрылся из виду. Карина втянула воздух. Слишком много незнакомых людей. Она прошла ближе к Ане. Поток затянул их в замок. Внутри его рассмотреть хорошенько не получилось, мешала толпа первогодок. Карина лишь смогла отметить красивые витражные окна и несколько скульптур со скрытыми, казалось, невесомой тканью лицами. В руках, которые мраморная ткань не покрывала, они держали крупные светящиеся шары.

—Схватитесь друг за друга, — сказала Аня, — чтобы не потеряться, — она взяла Карину, засмотревшуюся на статуи, за руку.

—Я в состоянии идти самостояте... — за другую руку ее схватил черноволосый паренек. Карина попыталась осторожно высвободить руку, но увидев его пустые синие глаза, оставила попытки и молча позволила протащить себя через большие двери. Перед входом в столовую, по периметру, стояли немного потертые автоматы. Стойка с маленьким длинным экранчиком и множеством кнопок. “Введите код” гласила надпись на автомате. Код присваивается каждому Магрису при рождении и заучивается с ранних лет. Его используют как паспортные данные. В архиве Правительства под этим кодом хранится практически вся информация о его владельце: дата рождения, место жительства, все походы к врачу, семейное положение, количество переездов, если они были, успеваемость в каждом классе... Вплоть до отношений с другими людьми и испытываемых к ним чувств. О Карине Правительству известно немного меньше, чем об остальных. Таких “подкидышей”, которые появляются в детских домах без специальных бумаг и ведома министерства, очень мало, так как скрыть факт рождения ребенка и передачу его детскому дому крайне трудно: даже в случае отказа от ребенка, в архивах Министерства сохраняются все данные о его родословной. А единственное, что оставили ей родители — маленькую бумажку с датой рождения и именем. На этом все. Впрочем, саму Карину они мало волновали. Раз уж решили избавиться — их дело.

Немного простояв в очереди (благо, автоматов много и никто рядом с ними на долго не задерживался), Карина ввела “72956663 А1 КА”, автомат зажужжал и из него вылезла маленькая бумажка с номером 4. Ниже написана дата и год. В столовой оказалось несколько этажей. На первом пять стоек, где выдавали еду. Пункты выдачи пронумерованы от одного до пяти, здесь группе пришлось разойтись, каждый направился по своему талончику. Принимали по четыре ученика за раз, но очередь от этого маленькой не была. Карина начинала злиться. Уйти в общежитие уже хотелось больше, чем есть. Окружающие будто давят со всех сторон, громкий шум голосов и ударяющейся друг о друга посуды били по ушам. Она устала, сильно устала. Невыносимо хотелось спать.

—Как я не люблю эти очереди... — пробубнил Макс.

—Ага, — сердито пробурчала Карина себе под нос.

—Говорят, так будет первые дни, пока будут выстраиваться уроки, перерывы и прочее. Потом разгрузят.

Карина ничего не ответила.

—И все же сейчас ты будто бы более разговорчивая, чем в начальной школе.

—Серьезно? — Карина подняла брови. Макс кивнул.

—Ага. На тень, по крайней мере, походишь меньше. И не таскаешься ни за кем.

—Ты про Юлю и Элю?

—Да, точно, — он усмехнулся. — Раньше ходили: парочка и их тень.

Продолжать этот диалог Карине больше не хотелось. О том, что с этими двумя она больше походила на тень, чем на полноценного друга, она знала. Но таскаться ни за кем другим Карина и не могла: не позволяли. И оставаться в одиночестве, наедине со всем, что творилось и творится с ней, отдельно от всего мира, который составляли класс, учителя и мама, не хотелось. Так что для нее этот вариант, пусть и доставляющий ей некоторые неприятности, казался единственным спасением.

—Ты с ними еще дружишь? — не унимался Макс.

—Больше нет, — отрубила она. — Хватит с меня.

Он чуть поджал губы и вздохнул.

—Может и хорошо... Они мне никогда не нравились, — Макс помолчал и, будто бы в успокоение, добавил: —Зато наш отряд хороший, на сколько я вижу.

Карина кивнула, разглядывая пустой поднос. Уголки губ еле заметно подпрыгнули.

Через некоторое время пухленькая приятная женщина передала ей поднос с закрытыми крышками тарелками.

—Не знаешь, куда наши пошли? — спросила Карина у Макса.

—Видел, как Дерек на второй этаж поднимался.

Следующие этажи оказались заставлены прямоугольными столами, за которыми помещалось по восемь учащихся. Отряд, как оказалось, разместился на третьем, последнем, этаже столовой у окна. Карина села на стул и облегченно выдохнула. К еде еще никто не прикасался. Все ждали. Сидеть им оставалось недолго. Через минуту после того, как пришла Женя, громкоговорители загудели. Голоса в столовой резко стихли.

—Просим всех встать для почтения памяти ушедших сегодня на очагах ради безопасного существования, — сказал голос. Заскрипели стулья, все поднялись на ноги, побросав приборы на подносы. От этого ритуала никто никогда не отлынивал. С пеленок их приучили молча стоять эту минуту во время первого и последнего приема пищи, поэтому объявление не вызвало ни у кого удивления. Его как раз наоборот, ждали. На каждом столе установлен метроном. Стрелки на них одновременно отклонились в сторону, столовая, все три этажа, забитые учениками, погрузилась в абсолютную тишину. Тиканье, размеренное и, казалось, громкое в этом зале, заполняло все пространство. Раз-два, раз-два, раз-два...

Скрип стульев ударил по ушам, выводя Карину из мыслей. Разговоры после минуты почтения стали тише. Почти у каждого здесь находящегося есть родственник или знакомый, так или иначе связанный с очагами. Это места, куда направляют Магрисов в качестве военных, места, где большие скопления туманностей наиболее активны. Уральские горы тоже считают неким очагом, но туманности тут гораздо менее опасны и находятся под контролем. Нужно же ученикам на ком-то тренироваться.

Ужинать в компании малознакомых непривычно. Карине хотелось уйти в общежитие. Она, хоть и отрицала это, начинала завидовать Ане, которая могла с легкостью найти общий язык практически со всеми, да и сама являлась личностью весьма приятной. Как бы Карина не хотела бы этого признавать, Юля отчасти права, общаться с ней трудно... Хью и Дерек такие же, как и Аня — имели ауру притягательную. Разве что первый казался Карине простоватым и скромным, а второй чересчур энергичным. Сейчас разница во внешности близнецов стала ей видна. У Хью лицо более округлое, чем у брата, он так же будто бы меньше, в то время как Дерек, кажется, умудрялся заполнить все пространство вокруг себя, хотя мальчишки лишь на пару сантиметров выше Карины, да и оба долговязые. Женя в этой компании будто слилась с окружающей обстановкой. Узкие плечи завернуты внутрь, зеленые блестящие глаза она поднимает на остальных лишь изредка. Но выглядела она крайне довольной, видимо, улыбаясь про себя, что находило отклик на ее губах, уголки которых время от времени приподнимались. Зверек в чаще повиливал хвостом. Макс, опустошивший тарелки первый, теперь сидел, уйдя в свои мысли и подперев голову рукой. Янтарные глаза его блуждали по сидящим за столом. Он тоже изучал окружающих.

—Эйнар уже ушел? — Карина уставилась на пустой стул рядом с собой. Черноволосый мальчик оказался “чемпионом” по скрытности, сумев привлечь внимание только лишь своим отсутствием. Аня и Дерек замолчали, все посмотрели на пустующий стул. Видно, так же заметили это только сейчас.

—Да, — негромко сказал Хью, — он сказал, что наелся и ушел.

Зал постепенно пустел, ученики уходили в общежитие. Карина проглотила остывший ужин, о котором успела забыть, несмотря на голод, после чего компания покинула столовую.

В общежитии их уже ждал знакомый ворон.

—Завтра подъем в пол седьмого утра. С семи тридцати до восьми тридцати — завтрак, — монотонно говорила большая черная птица, не обращая внимание на то, как на нее смотрит отряд, не решавшийся приблизится менее, чем на несколько метров, — в девять собрание в главном здании. До обеда свободное время для всех, кроме крылатых: в двенадцать тридцать они должны явиться на медицинское обследование в Юго-Западном замке. Лазарет находится на втором этаже восточной части школы, найдете. С трех до семи практика, в восемь ужин. Покидать общежитие после девяти тридцати вечера и до шести утра запрещено. Звонок домой будет разрешен только по истечению двух недель вашего здесь пребывания. Все последующие звонки совершаются раз в месяц, если вас не лишили такой возможности или у вас не имеется привилегий в виде дополнительной возможности связаться с родными, — ворон взмахнул крыльями и улетел. Отряд отшатнулся, пропуская его, пусть и надобности в этом не было. Придется привыкать и к таким обитателям острова, тут уж ничего не поделаешь.

—У нас есть крылатые? — восторженно спросил Дерек, осматривая компанию.

—Я и Карина, — сказала Аня.

—И я, — зевая и потягиваясь заметила Женя. От хорошей еды она будто посвежела и стала уверенней, — всю ночь не спала, так что вы как хотите, а я на боковую.

Она удалилась. Следом, пожелав всем спокойной ночи, ушла Аня. Мальчики, успевшие найти общую тему для разговора, остались в беседке. Карина, немного постояв на улице, ушла в комнату. Распахнула окно и довольно улыбнулась, когда ветер дунул ей в лицо, зашевелив кудрявыми волосами. Облака плавали совсем, казалось, низко, чуть выше каменной стены, которую отсюда отлично видно. Небо было окрашено в оттенки розового, фиолетового и синего. Солнца уже не видно, начали появляться звезды, месяц с каждой минутой становился ярче.

Уснуть на новом месте оказалось проблематично. В голове вертелись события этого дня, накладываясь друг на друга и переплетаясь. Мысли, которых было немало, путались в голове, превращаясь в понятную лишь самой Карине кашу. Бескрайнее небо, усыпанное звездами, притягивало к себе взгляд янтарных глаз, не позволяя девочке окунуться в наваливающийся сон. Через несколько минут, а может и часов, Карина запуталась во времени, лицо ее приняло привычное недовольное, то есть расслабленное, выражение. Той ночью ей не снилось ничего.

Из приятной темноты забытья ее вырвала громкая музыка. Карина открыла глаза. Несколько мгновений она пыталась понять, где она. После — кто додумался включить какой-то марш на полную громкость? Янтарные уставшие глаза сердито блестели и бродили по стенам. Остановились на круглом белом динамике в потолке. Звук шел оттуда. Марш проиграл до конца и начался, после двухсекундной паузы, заново. Карина сверлила динамик глазами. Марш пошел по третьему кругу.

—Выключишься ты когда-нибудь или нет... — раздраженно пробормотала Карина, а марш уже играл четвертый раз. Вспомнила про швабру в шкафу под кроватью, откинула одеяло в сторону, легко спрыгнула с лестницы на пол, распахнула дверцы и, после непродолжительного копошения, извлекла наконец швабру. Грозно посмотрев на играющий уже пятый раз динамик, встала под ним и подняла орудие по обеспечению собственного спокойствия. Мгновение — до тошноты бодрый и веселый марш замолк еще до экзекуции. Карина еще несколько секунд сверлила его глазами, все так же держа швабру над головой. Не обнаружив больше ничего подозрительного, поставила ее к стене. В голове возник весь сегодняшний план. Закончив водные процедуры, придав кудряшкам надлежащий вид и отгладив рубашку, Карина вышла на улицу. Завтрак прошел как в тумане. Судя по остальным, к ранним подъемам привыкли только Аня и Женя. Окончательно она пришла в себя лишь по пути в Центральный замок. Он был меньше остальных, но возвышался так же величественно. Сюда стекались и ученики из других факультетов.

—Интересно, что нам на собрании говорить будут, — Дерек потянулся.

—Скорее всего типичное приветствие, после правила расскажут, — ответил Макс, — а может выдадут наконец браслеты.

—Или нам всем снова будут напоминать о смысле нашего существования, о долге и прочих, уже давно зазубренных вещах, — пробурчала Карина, — с детского сада твердят. Держу пари, сейчас опять что-то подобное скажут.

—Даже спорить не буду. Сомневаюсь, что тут остался хоть кто-то, кто не знает, что принадлежим мы Правительству, смысл нашего существования в том, чтобы защищать жизни людей ценой своих, мы одно целое, частички одного организма, бла-бла-бла... — Макс вздохнул. — Сколько можно повторять одно и то же?

—Не надо это тут обсуждать, — довольно твердо сказала Аня.

—Мы ничего против этого не имеем, — он скрестил руки на груди.

—Мы имеем против лишь то, что ради лекции, которую нам читали тысячи раз, нам пришлось вставать в такую рань, — Карина зевнула.

—Давайте все дружно с утра читать надписи на плакатах, — зевнул Дерек, — и дело с концом. Толку столько же.

—Привыкайте, — Аня втянула прохладный воздух. — А на собрание явиться обязательно всем.

Они прошли зал со статуями и направились к другому залу, который находился сразу за первым. Он гораздо больше по размеру и отсюда нет выходов в другие части замка, за исключением дверей, через которые ученики в него вошли и небольшой дверки на балконе. В зале становилось душно, а учеников становилось все больше. Первокурсники заполонили почти все пространство. Захотелось поскорее покинуть это место.

—Внимание, — женский голос эхом отразился от стен огромного зала. Карина только тогда заметила, что около стены под балконом стоят трое учителей. Ученики притихли. Дверка на балконе открылась, из нее, немного нагнувшись, чтобы не удариться о косяк, вышел мужчина. Одетый, как и все учителя, в черное, но имевший также черный удлиненный пиджак, слегка зачесанные назад каштановые волосы. Директор. Он окинул взглядом присутствующих. Все, как по команде, сложили руки на груди крестом, сжав кулаки и ударив ими по плечам. Головы учеников опустились вниз. Они отдавали честь. Оставалось лишь ждать, когда Директор начнет говорить.

—Добро пожаловать в Международную Школу Магических Искусств, — начал он, ученики подняли головы и опустили руки, — с этого дня вы официально часть магического мира и больше не являетесь детьми. Искренне надеюсь, что это бремя вы будете нести с достоинством. Не позорьте своих покровителей, — под покровителями Директор подразумевал Правительство, — с этого момента ваш долг служить им вступает в силу. С такими понятиями как “долг” и “обязанности”, вы уже знакомы, — послышался дружный сдержанный вздох облегчения, — смысла повторять я не вижу. Надеюсь, вы не дадите мне повода повторять это кому-либо из вас. Перейдем к делу. Ниже вы видите кураторов каждого факультета. Куратор Илюментров — Лия Пилигрим, — женщина, стоящая на небольшом возвышении, та самая, которая забирала группу с Кариной на тест, когда они только сюда прибыли, коротко склонила голову. Ее пепельного цвета волосы чуть колыхнулись вслед движению ее головы, после вернулись в прежнее положение, будто она и не двигалась.

—Куратор Ремиаторов — Юрий Константинович, — мужчина с каштановыми волосами, ниже остальных двух кураторов, приятно улыбнулся и так же, как и мисс Пилигрим, коротко поклонился.

—Куратор Элементоров — Лорети Франко, — мужчина с черными крыльями, которого они уже видели перед заселением в общежитие, повторил действия кураторов, прикрыв глаза, под которыми у него за это время уже образовались темные круги, Синьор Лорети выглядел уставшим и даже нездоровым.

—К ним вы можете обращаться по всем вопросам, — продолжал Директор, — касаемых учебного процесса и того, что на этот процесс может как-либо повлиять.

—Этот Лорети выглядит страшно, — тихо прошептал Дерек, за что получил локтем в бок от Хью.

—Нормальный мужик, — тихо ответил Макс.

—Главное не злить, — прошептала Карина.

—Любых учителей лучше не злить, — вставила Женя.

—Тихо, — Аня нахмурилась, — проявите уважение.

—Перейдем к правилам, — Директор втянул воздух, — выход за пределы территории вашего домика после девяти тридцати вечера и до шести утра строго воспрещен. Илюментры, тренируйтесь управлять магическими частицами не на живых существах, во избежание несчастных случаев. Вода, куклы-марионетки, растения, напитанные магическими частицами, в вашем распоряжении. Огонь и электричество без присмотра учителя не трогать. Энергетические крылья не отращивать, пока вас не научат делать это правильно. К тому же, на создание дополнительных конечностей уйдет очень много энергии, это может плохо закончится. Ремиаторы, не создавайте барьеры вокруг живых объектов. Первое время в них может отсутствовать воздух, либо же будет высокое атмосферное давление, размер барьера вы также не сразу начнете контролировать. Элементорам с элементами ингис или фулгур за пределами класса или тренировочного поля колдовать запрещается, по крайней мере первое время. Ученики с элементом ингис, следите, чтобы рядом был достаточный запас воды, а фулгур к воде даже не приближайтесь. И не вздумайте использовать этот элемент на электроприборах. Обладателям крыльев летать разрешается только после позволения врачей и только под присмотром учителя. Самостоятельно использовать крылья позволено только после специального разрешения. Драки с использованием магической энергии строго запрещены, за обыкновенные драки будут выдаваться предупреждения. Семь предупреждений будут караться наравне с использованием магии против другого учащегося. Сегодня в ваши комнаты будут доставлены браслеты, которые будут служить вам и средством связи, и ключами, и визитной карточкой. Перед использованием изучите инструкцию. На браслеты также будут зачисляться баллы, которые вы будете получать за оценки, результаты тестов и экзаменов. За баллы вы можете приобрести некоторые вещи, такие как канцелярия, средства личной гигиены, также потратить их в буфете. При порче школьного имущества или серьезных нарушениях эти баллы будут списываться. По окончании школы они будут зачислены на ваш счет в банке. Каждый месяц будет проходить медосмотр, на который все обязаны являться. Доступ на практику вы получите только когда магический потенциал каждого члена отряда достигнет должного уровня и после разрешения врачей. Связь с родными будет производиться на территории ваших корпусов в специальных телефонных будках. Раз в месяц и не более десяти минут. Для привилегированных учеников количество звонков не ограничено, но их длительность не может превышать двадцати минут, — Директор замолчал, оглядывая притихших первокурсников. На несколько секунд зал погрузился в абсолютную тишину. — Желаю вам хорошей учебы, — он открыл дверцу сзади себя и, нагнувшись, удалился. Ученики, тихонько переговариваясь, спешили покинуть зал объявлений.

Против часовой стрелки. Карина.

Оно точно там было. Карина, не двигаясь, стояла у кухонного столика. В воздухе ещё звенел звук разбивающегося стакана с водой. Янтарные глаза пытались разглядеть в тёмном и, казалось, далёком углу кухни чёрную тень, которую она заметила несколькими секундами ранее. Нужно включить свет. До выключателя нужно идти. Идти метра три. По всему полу разлетевшиеся осколки стекла. Мама будет ругаться, когда вернётся. С другой стороны, когда она вернётся? В два ночи, как обычно? Не видя ничего перед собой, завалится спать и проспит так до полудня. Карина медленно втянула потяжелевший воздух. Осторожный шаг вперёд. Всё хорошо. Ещё один — болотно-зеленый носок намок. Следующим шагом она наверняка напорется на стекло. Руки опять дрожали. Не из-за страха порезать ногу. В том углу, куда она швырнула стакан, точно что-то было. Это что-то ей не нравилось. Хмуря брови и не отрывая пронзительного взгляда от тёмного угла, медленно присела на корточки. Осторожно ощупала руками пол около себя. Ничего, что могло бы послужить оружием. Только редкие осколки стекла. Ножи мама прячет далеко — шестилетнему ребёнку до них не добраться. Карина осторожно встала, сверля горящими жёлтым глазами место, где было это что-то. Отклонилась назад, дотянулась рукой до кухонной полки, где лежали столовые приборы. Вилки вполне достаточно для самозащиты.

—Стой на месте...—угрожающе прошипела Карина куда-то в темноту, сделала ещё пару несмелых шагов и вздрогнула, когда нога коснулась чего-то острого. Ощупала путь вперед. Следующие несколько шагов удачные. Потом опять стекло. Замерла, не моргая глядя на угол. Чуть скосила глаза на стену, к которой подошла, на выключатель. Сжала вилку, снова перевела два жёлтых огонька на предполагаемое что-то. Щелчок, свет озарил кухню, Карина замахнулась, чтобы ударить неизвестную опасность, но так и не двинулась. В углу пусто. Как, впрочем, и всегда. Медленно втянула воздух. Тень казалась такой реальной... Сжала зубы, оглядываясь, пытаясь заметить какие-нибудь следы пребывания здесь этого чего-то. Ничего. Обычная кухня. На полу крупные осколки стекла. Нервно откинула назад упавшие на лоб кудрявые пряди, самостоятельно неравномерно подрезанные день назад, после того, как на линейке в честь первого сентября над ней посмеялись какие-то мальчишки. Пусть она и старательно делала вид, что смех её не задел, свои длинные кудрявые волосы она возненавидела. Как и тех мальчишек. Одному из них она умудрилась разбить нос букетом для учителя. Но неаккуратно подстриженные волосы все же смотрелись в разы хуже. Ей досталось. Еще мама сказала, что придется ждать, пока волосы немного отрастут, после чего, если Карина так уж хочет себе каре, подстричься в салоне. Впрочем, сейчас её это не волновало. Надо убрать стекло, пока мама не вернулась. Ругать за разбитый стакан будут недолго, но вот разговор о её состоянии и "странном" поведении продлится час точно... Карине такие разговоры не нравились. Обсуждать тени не хотелось, в особенности ночью. Она быстро собрала крупные осколки, стараясь не порезать пальцы. Стакан было жалко. Когда-то красивый, с выгравированной звездой в ромбе, теперь был разбит вдребезги.

Снова что-то промелькнуло. Карина, запихивавшая осколки поглубже в мусорное ведро, резко обернулась. Что-то точно проскочило мимо. Схватила оставленную на полу вилку.

—Стоять!—грозно крикнула она, чувствуя, как руки начинают дрожать. —Стоять на месте! Что ты делаешь в моей квартире!

Больше ничего не было видно и слышно. Будто в квартире только она и осталась. Но внутри метался страх, сигнализировал всеми своими клеточками о какой-то невидимой непонятной опасности. Карина забилась под столик в прихожей. Вилку сжимала вспотевшими ладонями.

Звон ключей в замочной скважине. Страх неведанного черного нечто перекрыл страх перед матерью. Два часа ночи: она не спит, а сидит с вилкой, охотясь на свою, казавшуюся такой реальной, галлюцинацию. Нахмурилась и поджала губы. Выскочила из-под столика, пока мама еще возилась с дверью, и понеслась было в свою комнату, самую дальнюю комнату в квартире, но споткнулась о ботинки и полетела на пол. Включился свет, Карина тут же вскочила на ноги и встала по стойке смирно.

—Ты что делаешь?—Татьяна закрыла за собой дверь.

—Ничего. Пить хотела.

—Не ври мне. Я вижу, когда ты врешь,—женщина внимательно вглядывалась в лицо дочери.

—Я ходила пить... И разбила стакан. Случайно,—попыталась оправдаться Карина, надеясь, что разбитый стакан перетянет на себя внимание. —Но я убрала осколки..!

—Опять галлюцинация?—зашипела Татьяна, не начиная кричать только из-за позднего часа. —Ты опять боишься свою придумку?

—Нет, я ее не боюсь,—Карина осторожно, чтобы не привлечь внимание к своим движениям, спрятала вилку за спину.

—И за какие такие грехи мне все это...—Татьяна устало прикрыла глаза, левое ее веко начинало дергаться. —Что я такого страшного сделала... Ну что ты за ребенок?—она открыла глаза, быстро разулась и прошла в квартиру. —Вечно твои ментально-психические проблемы лезут изо всех щелей,—Карина, все также хмурясь и посверкивая глазами, быстро отходила назад от надвигающейся на нее родительницы,—лезут и лезут, лезут и лезут! Сколько можно? Я устала, понимаешь?! Я устала разбираться с твоими проблемами! Ну почему ты такая? Неужели нельзя потерпеть? Неужели ты настолько слабая, что не можешь сама перепрограммировать собственный мозг?!—что такое “перепрограммировать мозг” Карина не знала. Зато знала это выражение лица. Татьяна схватила-таки ее за плечи, круто развернула и с силой пихнула вперед. Не дожидаясь повторного толчка, Карина пулей унеслась в свою комнатку и юркнула под одеяло. Вилку спрятала под подушку. Завтра незаметно вернет ее на место.

Глава 4

—Следующий! — крикнула медсестра, выглядывая в коридор. Несколько учеников, находившихся ближе всех к двери, вскочили и поспешили зайти в кабинет. Карина отбивала пальцами по лавочке какой-то мотив. Сколько они уже торчат в этом коридоре...

—Я думала, мы быстро от всего этого отделаемся, — Женя зевнула, — крылатых, говорили, мало. Я не вижу здесь этого “мало”.

—Относительно всех учеников, крылатых и вправду мало, — ответила Аня.

—Могли бы и не бежать так, — Карина скрестила руки на груди и устало облокотилась на стену, — пришли бы последние и не сидели здесь почти час.

—Предлагаешь уйти? — Аня подняла брови.

—Нет конечно, — Карина хмыкнула и прикрыла глаза, — зря сидели что ли...

—Да ладно тебе, не так уж и долго ждать осталось, — Женя вновь зевнула. — Если, конечно, никто из наших “любимых” привилегированных сокурсников внезапно не явится и не решит пролезть без очереди.

Повисла недолгая тишина. Все трое посмотрели направо по коридору, в сторону зала со стотуями, откуда приходили ученики. Аня на секунду сжала левую руку правой.

—Мальчики, наверное, уже с браслетами разобрались... — прервала молчание Женя.

—Вероятнее всего, — Аня пожала плечами.

Время шло, очередь постепенно редела.

—Следующий! — из кабинета вновь показалась голова уже порядком уставшей медсестры.

—Пойдем, отделаемся от этого пункта побыстрее, — Карина встала на ноги и потащила девочек за собой в кабинет. Помещение оказалось просторным: два стола с документами, несколько шкафчиков, набитых разными мазями, настойками и маслами, белые ширмы, чуть желтоватые внизу, отгораживали кушетки и большие странные приборы с проводами, чем-то напоминавшие те, которыми проверяли их мозг во время распределения.

—Не стойте в дверях, никто долго возиться не хочет, — пробурчала одна из медсестер за столом и, подняв глаза, тут же сконфузилась. — Я... прошу прощения.

Девочки переглянулись и прошли к ширмам.

—Может чаю? — предложили Ане.

—Нет-нет, не нужно, спасибо! — она, заметно нервничая и поглядывая на Карину, уже входившую за ширму, быстро замотала головой.

—Доставай документы, — сказала Карине женщина в белом халате, как только та вошла, подталкивая ее за плечи к кушетке. Она достала свои документы, за которыми пришлось бегать в общежитие, и протянула их медсестре. Та задернула шторку, после махнула девочке на кушетку, изучая бумаги. Карина сняла рубашку и уселась на лежанку.

—Арабова Карина... — пробормотала медсестра, настраивая прибор, после взялась за провода с присосками на концах, — спиной повернись.

Прибор тихо пикал. Спину сжимали многочисленные холодные присоски. Карина постукивала пальцами по кушетке, поглядывая на медсестру.

—Это больно? — спросила Карина.

—Что больно? — медсестра вышла из своих мыслей.

—Крылья растут больно?

—Врать не буду, — после недолгого молчания ответила она, — поверь, это еще не самое страшное, что случится в жизни.

—То есть больно?

—Ты все равно ничего с этим не сделаешь.

—Вы не ответили на мой вопрос, — Карина нахмурилась.

Медсестра вздохнула, молча подошла к прибору, проверила что-то на маленьком экранчике, после вернулась на свое прежнее место, заглянув в янтарные глаза.

—Да. Но терпимо. В этой жизни много чего перетерпеть можно.

—Ясно, — чуть помолчав, ответила она.

—Ты, главное, просто следуй инструкциям. Тогда все будет в порядке. Обычно все проходит без осложнений.

—Хорошо.

Прибор перестал пищать. Медсестра подошла к нему и оторвала бумажную ленту, которую тот только что распечатал, после взяла ручку и начала что-то быстро записывать в медицинскую карту.

—Показатели хорошие, проблем возникнуть не должно, — сказала она, — через четыре дня, то есть шестого числа, явишься на рентген. Пока что каждый вечер натирай спину мазью, ее тебе выдадут. По моим расчетам, начнут вырастать они дней через пять, а примерно через десять дней нужно будет их вытаскивать. Две недели и сможешь летать.

—Спасибо, — Карина поспешно застегнула на рубашке последние пуговицы и вышла из-за ширмы. Быстро, даже очень. Летать можно уже через две недели... Но больше ее волновало слово “вытаскивать”. Вытаскивать крылья хирургическим путем? Карине такой способ не очень нравился, но ничего не поделаешь. Остается терпеть. Женщины за столом поставили на бумаге какие-то печати, после одна из них вручила Карине мазь. Она вышла в коридор, где уже стояла Женя.

—Анька еще не вышла? — спросила Карина, убирая мазь и медицинскую карточку в небольшую сумку, висевшую у нее на плече.

—Нет, ее подождать надо, — Женя зевнула.

—Плохо спала?

—Ага, — она подошла к окну, уселась на подоконник, подставив лицо солнцу, и довольно улыбнулась, прикрыв глаза. — Непривычно.

—Тоже проблематично уснуть на новом месте?

—Мгм... Впрочем, привыкнуть можно, — она заулыбалась. — Где твоя комната?

—Смотри-ка, новые крылатые, — послышался мужской голос сзади. Девочки обернулись. Посередине коридора неспешно шли двое парней, оба с большими серыми пятнистыми крыльями. Старшекурсники.

—А их меньше, чем в прошлом году, — заметил блондин. Парень с темно-русыми волосами оглядел первокурсников и остановил взгляд на уставившихся на них девочек. На лице его заиграла широкая улыбка, глаза сузились. Он направился к Карине и Жене.

—Коль, ты куда? — его приятель поспешил следом.

—Волнуетесь? — спросил Коля и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Мы тоже волновались, но все оказалось не так страшно.

—Вот именно, — сказал подошедший блондин, после взял своего друга за плечо и попытался потянуть его за собой, дальше по коридору.

—Лучше потерять сознание в самом начале операции, тогда проблем не будет вообще, — как ни в чем не бывало продолжал парень, теперь на него уставились почти все присутствующие в коридоре. Блондин как-то нервно усмехнулся. Женя подняла брови, Карина скрестила руки на груди и нахмурилась, склонив голову в сторону.

—Не неси чушь, — прошипел он приятелю и потащил его по коридору. — Тут прекрасные врачи, все будет хорошо! — крикнул он через плечо.

—Ага, от потери крови никто не умирал последние два года, это прогресс! — все также улыбаясь крикнул напоследок Коля.

—Вы двое, — из кабинета выглянула крайне недовольная медсестра, — вон отсюда! Опять за свое?!

Старшекурсники поспешили убраться, блондин по пути отвесил своему приятелю подзатыльник.

—Что они вам наговорили? — спросила вышедшая из кабинета Аня.

—Забей, бред какой-то, — Женя спрыгнула с подоконника. — Пойдем, обед скоро.

***

—Элемент аква, — говорил Эрик Лангрес, — является проводниковым элементом. То есть для его использования вам нужно сосредоточится, почувствовать энергетические частицы в молекулах воды. У вас в мисках она насыщена этими частицами, так что больших проблем с контролем быть не должно.

Они сидели в большой аудитории, длинные парты стояли “лестницей”, чем ближе к стене — тем выше. Учитель стоял внизу, поигрывая зависшим в воздухе водным шаром.

—Это бесполезно, — Дерек откинулся на спинку стула.

—Сколько мы сидим над этой водой? — Макс слабо пихнул миску, пара капель упала на парту.

—Более получаса, — ответила Аня, посмотрев на часы.

—Это выглядит по-идиотски, — Карина легла на парту, подложив руки под голову, — полчаса машем руками, ничего не происходит. И не думаю, что произойдет.

—Может, нужно больше времени, — подал голос Хью. Он, прищурив глаза, прожигал взглядом воду, держа над ней чуть подрагивающую руку. Потом вдруг скривился и схватился за голову. Женя, водившая пальцем по водной поверхности, подперев голову свободной левой рукой, беспокойно на него посмотрела.

—Или вы плохо стараетесь, — сквозь зубы выдавил Эйнар.

—Так ты разговариваешь? — Карина подняла голову и повернулась к черноволосому мальчику.

—Очень смешно, — сдержанно пробурчал тот. Карина отклонилась назад, чтобы увидеть его за Женей. Янтарные глаза ее округлились. Эйнар, вытянув дрожащие руки, удерживал воду на небольшом расстоянии от миски. Вода, постоянно меняющая форму, хоть мальчик и пытался сделать ее шарообразной, расплескивалась.

—Смотрите, — сказал учитель, заметив Эйнара, — у... — Эрик Лангрес замялся, после открыл журнал и начал быстро перелистывать страницы.

—Эйнар Эрлинг, — сказал он, одобрительно улыбаясь. Вода, расплескавшись, рухнула обратно в миску.

—У Эрлинга получилось, — закончил фразу учитель и пару раз хлопнул в ладоши, — молодец.

—Ты как? — Карина переводила взгляд то на воду, то на Эйнара, потирающего глаза.

—Нормально, — ответил он.

—Как ты это сделал? — Дерек так почти лег на парту, стараясь увидеть мальчика. — Покажи еще!

—Элементарно, — пробурчал он, — нашел там энергетические частицы, о которых говорил учитель. Потом как бы зацепился за них... Не знаю как ощущения описать. А показать еще раз не могу, — он глянул на тяжело дышащего побледневшего Хью. — Сил много забирает.

Дерек вздохнул и вернулся на место, после принялся прожигать свою миску глазами, нелепо размахивая над ней руками.

В тот раз что-то получилось только у Эйнара и еще нескольких учеников. После двадцатиминутной перемены, за время которой они потерялись в коридорах этой школы и в итоге опоздали минут на пятнадцать, ученики уже корпели над семенами. Также напитанные магическими частицами для упрощения, они лежали в маленьких горшках с сырым черноземом. Элемент терра также считается проводниковым. То есть тот, кому он подвластен, может выращивать и видоизменять растения только при наличии семян или уже готового ростка. То же и с элементом вент, над которым они сидели через час, но о материалах, воздухе, беспокоится не надо. Понять, каким образом направлять воздух и на чем концентрироваться оказалось крайне сложно. Если до этого элементы имели объект, который можно увидеть и потрогать, то здесь этого не было. Материал ограничивался разве что стенами аудитории. Перед учениками были закреплены вертушки, по которым можно понять, получилось ли у кого-то направить воздух.

—Что ж такое... — Карина опустила руки и забарабанила пальцами по парте.

—Это только первый день, с магическими частицами работаем впервые, — Аня потерла глаза, — сейчас вряд ли что-то толковое получится. Ты думала, мы после первых же уроков будем беспрепятственно контролировать элементы?

—У него, — Карина кивнула на Эйнара, — получилось.

—Не всем дано, значит, — Макс усмехнулся, после дунул на вертушку. Твердые лепестки завертелись. Карина с досадой посмотрела на учителя, играющего в воздухе перышком, после тоже подула на лепестки вертушки.

Самое проблематичное в обучении магии — это начало. Способность колдовать словами не опишешь. Это чувства, ощущения, причем у каждого свои. Кто-то описывает покалывания на кончиках пальцев, у кого-то немного отекают конечности или болит голова, но это в редких случаях. А кто-то не чувствует ничего, все происходит машинально, подчиняясь мыслям. Обычно это уже привыкшие Магрисы, в особенности те, кто побывал на очагах. Там им не до ощущений.

Еще сложнее оказались элементы ингис и фулгур, являющиеся элементами-источниками. То есть искать магические частицы, за которые можно “зацепиться”, нужно не в определенном объекте, а в самом себе. Если вспомнить слова матери, один из этих элементов с наибольшей вероятностью должен проявиться у Карины. Сейчас она не то чтобы была этим очень довольна, не потому, что не нравится какой-то из этих элементов (оба ей как раз приходились по душе), а преимущественно из-за простого непонимания, что ей с ними делать, а главное — как. Через сорок минут Карина была уверена, что даже в тех крохотных коричневых семенах чувствовала больше, чем сейчас в самой себе. Будто ее тело пустое. Вырастить какой-нибудь цветочек, казалось, легче, чем зажечь свечку. Карина сдвинула брови, исподлобья глядя на фитиль немигающими глазами.

Аудитории для элементов-источников немного отличались от других. В обеих по два учителя, которые уже не спокойно сидели за своим столом, а ходили между рядами. Свечи стояли на плавающей в миске с водой дощечке. Около каждого ряда стояло по два ведра с водой. Перед входом в аудиторию всех заставили убрать волосы и закатать рукава рубашек.

В аудитории для определения другого элемента-источника, фулгур, воды не было и в помине по понятным причинам. Парты там были обтянуты резиной, перед учениками стояли лампочки с подключенными к ним проводами.

—Можно экономить на электроэнергии, — сказала Женя, тыкая пальцем в провод, — если у кого-то из нас этот элемент проявится.

—Стать универсальной переносной розеткой, — усмехнувшись, добавила Карина. Макс прыснул.

—Очень настоятельно прошу носителей этого элемента не совать пальцы в розетку, — сказал им проходящий мимо учитель.

—Если уж захотите провести эксперимент — делайте это не у нас в домике, пожалуйста, — прошептала Аня, когда тот отошел, — а то половина общежития будет сидеть без света. Спасибо нам за это не скажут.

На ужин шли еле живые. Перед глазами все плыло, руки отекли, вены опухли, видимо, от большого количества магической энергии вокруг и попыток ее контролировать или выжать из себя. Тело еще не привыкло. Эйнар, единственный из компании, у кого уже определен один элемент, несколько раз вошел в фонарный столб. Хью вскоре взял его за руку, чтобы тот не врезался еще куда-нибудь, и в итоге сам свалился прям посреди дороги на ровном месте, благо, успел подставить руку (за вторую его успел поддержать Дерек). Единственное — из носа у Хью некоторое время шла кровь от подскочившего давления.

Во время минуты молчания один из первокурсников за соседним столиком потерял сознание. Раздался дружный сдавленный вздох, но с места никто не сдвинулся. Паренек, стоявший рядом с потерявшим сознание учеником, успел-таки схватить его за рубашку, не дав упасть на пол полностью. Одной рукой держать соотрядника было неудобно, но поменять положение и перехватить обмякшее тело он не смел. Карина скосила глаза чуть не до боли, чтобы увидеть происходящее, пальцы сжали край стола. Повернуть голову от метронома, все так же отсчитывающего секунды, казалось невозможным. Топот на лестнице, на третий этаж столовой взбежали двое учителей. Метроном завершил свой отсчет и перестал тикать, в зале в то же мгновение поднялись шум, суета, мальчик, державший товарища, наконец схватил его двумя руками поудобнее, сидевшие за тем столом ученики сорвались со своих мест, толкаясь, обступив потерявшего сознание. Он начал приходить в себя.

—Это ненормально, — сказала Карина, когда шум поутих. Бледный паренек окончательно пришел в себя, подоспевшие учителя спрашивали того о самочувствии и проверяли пульс.

—Ненормально, но случается, — сказала Аня, поднимая крышку мисочки с салатом, — ничего страшного с ним не будет. Первые недели самые сложные и неприятные, их просто надо пережить.

—Перспектива вот так падать от того, что делаешь свойственные самому себе вещи мне не нравится, — пробурчал Макс, ломая котлету на кусочки.

—Не гуманно с их стороны оставаться на месте, когда кто-то из отряда сознание теряет, — Карина покосилась на соседний столик.

—Вот именно, — пробурчал Дерек.

—Уверяю вас, — Аня вздохнула, — вы бы тоже стояли. Приучены.

—Я тебе не собака, чтобы быть к чему-то приученным, — Дерек скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула.

—Это не приученность, — резко отрезал Макс, — это дань уважения своему народу.

—Закроем тему, — отрезала Аня. — Про браслеты расскажите лучше.

***

Браслет уже лежал в плоской белой коробочке на столе, когда Карина вошла в комнату. Под крышкой был плоский белый камень прямоугольной формы, завернутый в бумагу. Сверху короткая записка: “Первым прикасается только хозяин”. В коробке обнаружилась и черная основа браслета, сделанная из кожи. Кожи не обычной, а драконьей. Она используется в защитной одежде, в ремешках браслетов (хотя “ремешком” этот кусок кожи, занимающий значительную часть предплечья назвать сложно), а еще в медицине, химии... Главное — правильно обработать. Карина принялась вертеть белый камень в руках. Это компалб. Минерал, свойства работы с магической энергией которого уже давно используют как замену телефонам и рациям. Белый камень немного засветился и почти тут же потух. Подключение к своему хозяину прошло успешно. Пару минут Карина пыталась вставить его в специальное углубление в ремешке. По крайней мере она теперь была уверена, что камень не выпадет ни при каких обстоятельствах. Замочек на браслете особый, снять его с руки может только сам хозяин, либо же тот, кому дали доступ. Не то что на старом резиновом браслете, который у нее сломался несколько месяцев назад и держался буквально на одной удаче. После надетого нового браслета с компалбом, старый полетел в одну из полок, где Карина, вероятнее всего, совсем скоро его забудет и вовсе потеряет. В комплекте шел черный наушник в форме спирали, цепляющийся за ушную раковину и ее изгибы, на правое ухо. После примерки, наушник был убран в коробку, а Карина взялась за инструкцию.

“Для записи данных других Магрисов они должны приложить три пальца (указательный, средний и безымянный) к компалбу владельца и держать около пяти секунд. Для связи с другим Магрисом, данные которого уже записаны на браслет, слегка стукните по поверхности компалба двумя пальцами и представьте того, с кем в данный момент хотите связаться. Для связи с Магрисом, чьи данные на браслет не записаны, следует использовать определенную комбинацию, закрепленную за нужным заведением или Магрисом...”

В инструкции описывались комбинации ударов разным количеством пальцев для разный действий, но все они были основаны на мыслях и визуальных образах, так что Карина не особо волновалась по поводу того, что с этим прибором у нее выйдут некоторые проблемы. Инструкция заканчивалась надписью, сделанной шрифтом чуть меньше:

“После активации компалба вы автоматически соглашаетесь на просмотр при необходимости ваших данных ОПС. Гарантируем защиту личной информации. При утере браслета просим обратится в ЦКС в течении недели. В противном случае вы будете объявлены в розыск. Штраф выписывается при отсутствии браслета на протяжении двух и более недель по неуважительным причинам.”

За кулисами. 1

Ночь была беззвездной. Небо затянули тучи, вот-вот должен был пойти дождь. Лунный свет редко пробивался сквозь проблески в темной, наполненной водой вате. Ступал Девятый почти бесшумно, чего не скажешь о его спутнике. Его ноги путались, не принимали вес мертвого тела. Обычная ситуация для марионеток, но у Девятого не было времени возиться с ним и учить фактически заново ходить. И сил теперь тоже.

—Шевелись,—грубо бросил Девятый упавшему на каменную дорожку мужчине. Это был врач, один из тех, кто работает в этой школе не так давно. Выбор материала для марионетки пал именно на него. Во-первых, из-за недолгого времени работы здесь: к нему пока никто не прилип из медицинского персонала, и саму его персону ещё толком никто не может охарактеризовать, а значит любые промахи в управлении марионеткой будет легче сгладить. Во-вторых, он — врач не низшей категории, а значит имеет доступ во многие места, закрытые от обычных смертных... Девятого волновал лишь один определенный склад. Ему была нужна энергия. Энергия, чтобы управлять марионеткой и приводить в исполнение разработанный план. И чтобы на него самого обращали как можно меньше внимания.

—Нйа мнинду,—неповоротливый язык врача словно занимал большую часть рта, что затрудняло понимание его слов. Самостоятельная речь марионетки оставляла желать лучшего. Когда Девятка контролировал все его телодвижения — проблем не возникало. Но сейчас силы на исходе, поэтому управление он частично передал мертвецу. Держать его под абсолютным контролем остается не так уж и долго: месяц — и все процессы в теле марионетки завершатся, врач будет готов к самостоятельному поддержанию жизнеспособности.

Они подошли к лестнице у здания Ремиаторов. Для Девятого эта часть пути не требовала никаких усилий, чего не скажешь о Генри, так звали марионетку. Врач колебался достаточно долго перед тем, как ступить на первую ступеньку, да и то только после того, как его хозяин угрожающе на него посмотрел. Вторая ступень, третья, четвертая... Марионетка полетела вниз, что-то неразборчиво мыча. Девятый сделал шаг в сторону, уклонившись от падающего тела. Врач распластался на ступенях. Полежал немного не двигаясь, после нелепо замолотил руками и ногами по камням. Девятый раздраженно задвигал челюстью. Нагнулся, схватил врача за шиворот и, хорошенько встряхнув его, швырнул вниз по лестнице. Так быстрее. Травмы, которые тело Генри наверняка получило, — ничто. Все быстро заживет, пока Девятый держит его под контролем. Уже утром врач будет в полном порядке. А пока спуск будет проходить быстрее и жестче.

—Шевелись, шевелись...—приговаривал Девятый, толкая Генри вниз, на первый этаж острова. Остров делился на два этажа, скрепленных между собой посередине. На втором этаже школа. На первом — лаборатории, в которых содержали и уничтожали туманностей, проводили исследования. А главное — там до утилизации хранились “отходы класса Б”. Кровь, которую взяли на анализ. Кровь, которой Девятому очень недоставало. Кровь, необходимая для его работоспособности и осуществления плана. Кровь, которая до проникновения в школу казалась ему чем-то отвратительным и мерзким, вторичным отходом, отходом класса Б. Кто бы мог подумать, что спустя время ему, высшему существу, она будет казаться высшей степенью наслаждения. Голод сделал свое. Привычка питаться свежайшим материалом — тоже. Девятого раздражала медлительность врача. Его неповоротливость. Но переусердствовать с вымещением отрицательных чувств на марионетке нельзя: Девятка еще здесь только благодаря ему. И поесть наконец он сможет только с помощью Генри.

Глава 5

Карина прерывисто втянула воздух и скрючилась, в попытках облегчить боль. Спина ныла нещадно. Вполне терпимо, но ночью, когда сконцентрироваться не на чем, это сводило с ума. Карина резко села на кровати, схватила подушку и со злостью швырнула в противоположную стену. Рост крыльев, подготовка тела к дополнительным конечностям сильно действовали на нервную систему. Карина поджала губы, слезла с кровати, вернула подушку на место и распахнула окно. Вдох, выдох, вдох, выдох... Холодный сентябрьский ветер зашевелил темными кудрями. Тело покрылось мурашками, но окно она закрывать не торопилась. Неприятные ощущения, вроде бы, ушли. Вроде бы. Сердце вновь стучало в привычном ритме.

Кожа на спине в некоторых местах посинела, будто кто-то несколько раз ударил ее железной палкой по лопаткам. Увидев такую картину несколько дней назад, Карина подумала, что упала с кровати, но нет — это формировались крылья. Желание смотреть в зеркало на свою спину отпало. Она забарабанила пальцами по подоконнику, после достала из стеллажа рядом со столом, в полку которого убрала все медицинские принадлежности, мазь, выданную ей на медосмотре, стащила с себя футболку и принялась довольно яростно втирать ее в спину, насколько доставали руки.

Испытательная неделя подходила к концу, что Карину сильно волновало. А если точнее, очень злило. Если бы не растущие у нее крылья, она бы уже свято верила в то, что прислали ее сюда по ошибке. Эйнар за это время наловчился и мог удерживать в воздухе капельки воды даже с низким содержанием магических частиц. Правда недолго: секунд семь. А еще он вместе с Женей периодически выращивал по периметру забора странного вида цветы, которые увядали уже через сутки. Возможно от холода, но Аня и Хью были уверены, что это от недостатка опыта этих садоводов. Впрочем, Женя вполне своей работой была довольна, чего нельзя сказать об Эйнаре. Выращивать цветочки, судя по его лицу, ему не нравилось, но по каким-то причинам Жене он не противился, и даже сам присоединялся к этому занятию, если замечал ее на корточках у забора.

Аня сдувала листья и прочий мусор с дорожек. Элементу вент она поначалу была не очень рада, но уже через час после его обнаружения, мыслила вполне позитивно: “Применение можно найти всему, главное не загонять себя в стереотипные рамки...”. Тем же вечером взяла в библиотеке книгу “Вент. Применение и самые известные его носители за последнюю сотню лет”, с которой увидеть ее теперь можно было часто. Макс пару раз тоже пытался ее читать, но вскоре бросил эту затею: “воображение у меня есть, значит все будет в порядке, придумаю что-нибудь”. Так что он развлекался тем, что устраивал круговорот из всего, что под руку попадется и чисто теоретически может подняться в воздух от ветра. А еще разок, забавы ради, волосами Карины, за что получил от нее весьма точное и громкое объяснение того, что нельзя трогать ее волосы, в особенности таким образом, иначе потрогает его уже она, и ему это совсем не понравится.

Хью достались элементы аква и вент. Дерек пару дней назад смог зажечь огонек на кончике пальца. А у Карины только боли в спине. Как говорила мама, с которой они созванивались несколько дней назад в общей телефонной будке: “Ты не волнуйся, элемент появится обязательно. Не сразу, но появится. Может делаешь что-то неправильно. Успокойся для начала, потом...”. Что “потом”, Карина так и не узнала: время разговора закончилось и телефон отключился в ожидании следующего ученика. Почти у всех появились какие-то свои уроки, а она ходила только на тестовые занятия. Благо не одна, Макс и Дерек все еще пытались выявить свои вторые элементы.

—Успокойся, будешь злиться—ничего не выйдет,—говорил профессор, или, как он зачастую поправлял учеников, синьор Лопес, один из наблюдателей практического занятия элемента ингис, сам уже начинающий выходить из себя.

—Я спокойна,—Карина нахмурилась, глядя на свечу. Оставалось еще пара практических дней, после чего начнется учеба. А у нее ничего. Вообще ничего. Учителей беспокоили такие ученики. Почти у всех уже были оба или хотя бы один элемент.

—Арабова, осталась суббота и все. Для таких, как ты, выделили еще воскресенье, но на него не рассчитывай. Либо получается сейчас, либо...—что “либо” он не придумал, развернулся и пошел к другому ряду. —И это воин... —еле слышно бормотал синьор Лопес второму учителю. —Если так дальше пойдет, на очаге ее прихлопнут сразу...

—Это все еще ребенок. И это все еще первая неделя.

—Ребенок...—он фыркнул. —Это не ребенок...—дальнейшие слова разобрать не удалось, да и самой Карине слышать их не хотелось. Она кусала губу и хмурилась. Карина уже не ребенок. Они все здесь уже не дети. “И это воин”... Вдруг она и вправду бесполезна? В голове мелькнули все мысли и желания о будущем, которые она тщательно скрывала, о своей нужности, важности, полезности обществу. Все перечеркнула толстая красная полоса.

Макс глянул на Карину, на учителя и тут же отвернулся.

—Может ингис не твой элемент,—он пожал плечами.

—Будто у него всегда все получалось... Будто я не беспокоюсь из-за всей этой ситуации,—зашипела Карина, вдруг разозлившаяся на себя, учителя, этот класс.

—Завтра и послезавтра еще дни занятий будут, может получится,—он чуть сузил глаза, глядя на свечу, —погоди-ка...—Макс поджал губы. Кончики двух вытянутых в сторону свечи пальцев, слабо засветились рыжеватым цветом. Мгновение, в свечу прилетел крупный огненный шар. Оба вздрогнули, Макс резко втянул воздух и отдернул руку, тряся ей.

—Мещеряков Максим, —синьор Лопес довольно улыбнулся и подошел ближе к их ряду,—молодец. Советую тренироваться выпускать энергию по чуть-чуть, шары будешь создавать позже,—он перевел взгляд на Карину, хотел было что-то сказать, но вместо этого несколько секунд смотрел в сверкающие глаза, после ушел.

—Сильно обжегся?—спросила она, с завистью глядя на зажженную им свечу.

—Нет,—Макс дул на пальцы.

—Теперь на занятия ходить будем только я и Дерек,—Карина вздохнула.

—Если он не открыл второй элемент на другом практическом занятии, пока мы тут возимся.

—Вы оба,—их прервал громкий голос синьора Лопеса,—замолчите. Арабова, отстань от Мещерякова. У него, в отличие от тебя, хоть потенциал есть,—он вздохнул и поджал губы. Второй учитель осторожно положил ему руку на плечо и отвел в сторону, что-то говоря.

Занятие закончилось. Карина схватила сумку и пулей вылетела из аудитории, кажется, налетев на кого-то по пути. На этом занятии тоже ничего не вышло. Может из-за того, что она вспылила и ни на чем концентрироваться не могла, а может ингис и вправду не ее элемент.

—Не парься, завтра еще раз попробуешь,—Макс выглядел вполне довольным собой.

—Ага,—сердито пробурчала Карина,—буду сидеть весь день с маленькой группкой таких же неудачников, как я, выслушивая недовольное бормотание учителей.

—Они волнуются из-за таких случаев.

—Я понимаю, что волнуются. Но их бормотание и замечания действуют на нервы. Будто после этого я пойму, как в этой магии что работает и выдам им фееричный результат, а судя по ним, именно такой результат от меня по каким-то причинам ждут.

—Не преувеличивай. Результат ждут ото всех, не только от тебя.

—Ты их глаза не видел. Там буквально так и написано. После того, как у кого-то получается что-то мощное, их сначала хвалят, а потом с такой тоской и ожиданием пялятся на меня, будто я должна сделать что-то еще более грандиозное,—Карина с силой пнула попавшийся под ноги камень.

—Если они и вправду что-то ожидают, значит, на это есть причины,—ответил Макс. —Это ведь хорошо.

Карина промычала что-то неопределенное. Стало страшно. И страх этот усиливался с каждой секундой, с каждой мыслью о том, что не такая уж она и способная. Хотя, в ее случае, можно употребить и определение “особенная”. Карина находилась как раз на той стадии подросткового возраста, когда ребенок, стремительно взрослея, начинает задумываться над тем, зачем он вообще есть. В отличие от людей, у Магрисов было определенное назначение, поэтому почти все мысли вертелись как раз вокруг этого. И понимание того, что она не подходит, что она бесполезна, что это назначение, может, вовсе и не ее, и место ее неопределенное, а может и отсутствует вовсе, было сравнимо для подростка с катастрофой.

На ужине выяснилось, что Дереку удалось-таки вырастить из семян, предоставленных на занятии, что-то наподобии растения. Но выглядело оно настолько плачевно, что Женя мягко, но настойчиво попросила того осваивать новый элемент не на территории их домика. Впрочем, Дерек был только рад такому положению дел. Не хватало еще в садоводы записаться. Карина с тоской поглядывала на товарища и лежащее на салфетке семечко, которое Дерек стащил из кабинета, дабы показать отряду плоды своих стараний, с торчащим из него уродливым зеленым стеблем неравномерной толщины и с цветком, вросшим частично желтовато-зелеными лепестками в пупырчатую часть стебля. За товарища она, конечно, порадовалась, но перспектива идти на занятия в одиночку ей не понравилась.

—Наконец-то выходные...—протянул Дерек.

—Ты успел так сильно устать?—спросила Аня.

—Мы честно и упорно трудились все эти дни, выжимая из себя то, о чем раньше даже представления не имели. Конечно я успел устать.

—Пойдем изучать остров,—зеленые глаза Жени заблестели,—не сидеть же все время в общежитии или в школе. Он огромный, сами видите, есть что посмотреть. Прям с утра пойдем.

—Главное не заблудиться, —подал голос Хью.

—О-о-ой, только не рано,—Дерек откинулся на спинку стула,— возможность отоспаться упускать нельзя, тем более что со следующей недели нас завалят уроками и тренировками, будет не до этого.

—А я эту возможность сегодня упустила,—пробурчала Карина, отпив чай из кружки.

—Значит не судьба,—Дерек пожал плечами.

—Завтра все должно получится обязательно,—заверил ее Хью,—по-другому и быть не может, ты же Магрис.

—Послезавтра тоже пойдем гулять по острову, не переживай,—Женя улыбнулась.

—Я не особо переживаю по поводу острова,—Карина поморщилась: спина неприятно заныла.

—Может элемент проявится в другой ситуации,—сказал Макс, усмехнувшись,—например, будешь идти по саду, взмахнешь рукой, и раз! Волосы дыбом стоят, как у барашка.

—Или ветка ивы хлестанет кое-кого по лицу, если он скажет еще что-то про мои волосы.

—Карин, теоретически, он прав,—сказала Аня.

—Ты сейчас серьезно?—Карина подняла брови.

—Абсолютно. Может, другой подход нужен, которого нам не предоставляют. Это не всегда безопасно.

—Твоя теория имеет смысл,—подал голос Хью.

—Поэтому ты просто обязана пойти гулять с нами,—Женя все была одержима идеей непременно пойти изучать остров в выходные,—я возьму гитару.

—В любом случае, отряды из шести учеников существуют, а нас семеро, так что потеря одного не так страшна. Беспокоиться не о чем,—Дерек отпил из кружки, после недоуменно оглядел шесть впившихся в него пар глаз. —Что?

—Я пойду,—сказал Эйнар, поднимаясь со стула и беря поднос с тарелками.

—Я, пожалуй, тоже,—Карина, поджав губы, резко встала, схватила поднос, уронив пустой стакан, и быстро удалилась. Как бы она не злилась, пришлось признать, что Дерек прав. Если она будет бесполезна для отряда, для школы, для общества... то долго она тут не задержится.

В домик Карина не пошла, просто бродила неподалеку от общежития, пока не начала замерзать. Почти все разошлись по комнатам, в окнах горел свет.

—Эй! Это кто?!—чей-то громкий голос врезался в уши, выбивая Карину из собственных мыслей. Уже совсем темно, а она шатается по лесу... Наверняка уже время отбоя, на улице ни души, кроме нее и неизвестного, начавшего очень быстро приближаться к ней.

—Ну погоди, если поймаю, я...

Карина ждать решения своей судьбы не стала и рванула в сторону общежития. Гораздо быстрее обычного взбежала по лестнице, зашла на территорию домика, защелкнув задвижку на калитке, после поспешно скрылась в своей комнате. Минуту она просто стояла, тяжело дыша. Как она так об отбое забыла... Карина достала кружку и чайный пакетик. Надо немного успокоиться. Завтра очередной тяжелый день, полный попыток выжать из себя хоть что-то магическое... Она достала чайник и попыталась воткнуть его в розетку. Вилка, как на зло, втыкаться не хотела. Это было последней каплей и без того нервного дня. Маленькая капелька, приведшая к точке невозврата. Карина цокнула языком, с силой надавив на розетку. Ощущение возникло такое, будто она сейчас что-то сломает, но против этого она будто и не была. Из руки с огромной скоростью вылетело что-то яркое. Громкий треск, комната погрузилась в темноту, грохот, звук разбитого стекла, громкие испуганные возгласы за стеной. Карина вскрикнула, отскочив от стола, еще одна лампочка в ее комнате лопнула, посыпалось стекло. Она отдернула руку от чайника, ручку которого все еще сжимала, будто он сейчас выстрелит в нее подобной молнией, и вылетела в коридор, захлопнув за собой дверь.

—У меня лампы все перегорели,—Макс тоже выбежал из комнаты.

—Это что было?—Дерек вышел из комнаты брата.

—Короткое замыкание?—предположил Хью, появившийся у него за спиной.

—Что за шум? Что случилось?—в домик забежала немного напуганная Женя.

—У всего общежития электричество выключилось,—за ней следом зашел Эйнар,—видел, как во всех домиках ниже свет одновременно погас.

—Успокойтесь, сейчас разберутся,—к ним подошла Аня,—проблемы с электроснабжением, а может короткое замыкание. Неполадки где-то в одном месте — свет выключается почти у всех.

—Чьих это рук дело, интересно,—Макс скрестил руки на груди и нахмурился. Карина так же сдвинула брови. Вопрос “что случилось?” граничил в сознании с пониманием, что произошло и кто в этом виноват. Лицо ее разгладилось, глаза расширились.

—Походу,—осторожно начала Карина, разглядывая левую руку,—моих.

Все резко повернулись к ней.

—Твоих? Ты что там делала?!—первый прервал молчание Дерек.

—Я злая была очень... Не знаю, как так получилось, я ударила молнией в розетку...

Вновь повисло молчание.

—Когда я говорил про другую ситуацию, в которой элемент может проявится, я имел в виду не это!—Макс вытаращил на нее глаза.

—А я знала, что так получится? Думаешь, я специально решила вырубить свет у половины общежития?!—в свою очередь начала возмущаться Карина.

—Зато элемент проявился...—подал голос Хью, делая несколько шагов назад.

—Ты вырубила электричество у всего общежития!

—Я не специально!

—Не ори на меня!

—Сам не ори!

—Оба заткнулись!—Аня встала между ними. —Карин, ты как? Голова болит?

—Я в норме,—пробурчала она, впившись янтарными глазами в такие же янтарные глаза Макса.

—Расходимся по комнатам,—довольно строго сказала Аня,—сейчас придут и разберутся.

—Нам без света сидеть?—возмутился Дерек.

—А ты видишь другие варианты?—ни с того ни с сего вспылила Женя. —Если боишься темноты — иди к кому-нибудь в комнату и дожидайся включения света там.

—Я не боюсь темноты,—Дерек скрестил руки на груди. Хью взял того за плечо, беспокойно оглядывая компанию.

—Так, не хватало еще, чтобы вы ругаться начали,—сердито сказала Аня,—мне этих двоих вполне хватает.

—Карин, ты же, как сама говорила, теперь у нас переносная розетка,—усмехнувшись, сказал Макс,—значит, будешь вместо лампочки. Дадим тебе провод от светильника, будешь электричество вырабатывать, переждем аварию с комфортом.

—Я тебе сейчас синяк выработаю, —Карина сделала шаг вперед.

—Не надо ей никакой провод давать!—испуганно воскликнул Дерек. —Никакой больше самостоятельной выработки электроэнергии, довырабатывались!

—Я что-то не так сказал?—Макс поднял брови и немного склонил голову на бок, не слушая Дерека.

—Я в этом участвовать не собираюсь,—Эйнар закатил глаза и ушел в свою комнату.

—Успокоились,—Аня оттолкнула их подальше друг от друга. —Вы что тут устроили? Как дети малые...

Макс медленно втянул воздух, после скрестил руки на груди и оперся о стену. Карина потерла пульсирующий лоб. Дверь открылась, все повернулись на вошедших. Мужчина и женщина средних лет, оба блондины.

—Вы что тут творите такого, что у половины общежития электричество выключилось?—грозно спросил мужчина, подходя к компании.

—Спокойнее,—обратилась к нему женщина и оглядела отряд. —Система показала, что источник неполадок здесь.

Все повернулись к Карине.

—У меня элемент проявился,—начала она,—причем в очень неподходящий момент. Я молнией в розетку ударила... Случайно.

—Тебя как зовут? Фамилия, имя, отчество, —немного помолчав, спросил мужчина.

—Арабова Карина,—сказала она, нахмурившись. —А отчества у меня нет...

Женщина и мужчина переглянулись.

—Завтра сходи на проверку к Родиной Еве Михайловне, четвертый этаж, восточное крыло, кабинет 496. Заодно отметишься, как обладатель элемента фулгур,—мужчина устало потер виски.

—Нужно осмотреть проводку,—сказала женщина,—где твоя комната?

Замену проводки в комнате назначили на завтра. У остальных, благо, ничего не сгорело, но просидеть сутки без света все же придется, чем жильцы общежития были недовольны. Ночью безумно болела голова. Теперь Карина не могла спать не только из-за спины, но и из-за реакции организма на первое использование магии. К трем часам ночи, привыкнув к пульсирующей боли в теле, Карина заснула, но спустя полчаса проснулась от того, что из носа хлынула кровь. Незаметно наступило утро. В выходные рано их не будили, давали возможность отоспаться, но, возвращаясь из ванны после умывания холодной водой и увидев на часах семь часов утра, Карина решила, что пытаться сегодня выспаться уже бесполезно.

Глава 6

—Арабова, тебе сейчас главное научится контролировать силу выпускаемой энергии. Если продолжишь вот так бесконтрольно выбрасывать молнии с огромной силой — это плохо закончится,—Ева Михайловна, преподающая практику элемента фулгур, убирала со стола то, что осталось от лампочки с прикрепленными к ней проводами. Женщина лет сорока пяти с забранными крабиком волнистыми каштановыми волосами и тусклыми зелеными глазами, которая даже в выходные оделась строго по форме, разве что набросив на плечи вязаную кофту. Карина подметала осколки. Управлять элементом получалось совсем не так, как планировалось. Лампочки не горели, а просто лопались от переизбытка напряжения, а сама конструкция с проводами приходила в негодность. После седьмой безуспешной попытки зажечь свет, Ева Михайловна наконец отпустила Карину. Убрав в кабинете последствия своего элемента, она вышла в пустой коридор. Ученики либо сидели в общежитии, либо где-то гуляли, и лишь несколько человек все еще пытались проявить свой элемент. В домик идти не хотелось, тем более придется столкнуться с множеством осуждающих или насмешливых взглядов. Будто никто из них никогда не делал что-то случайно, пусть это происшествие менее масштабным от ее оправданий “я случайно” не станет. Карина вышла в сад и села на скамейку, тяжело дыша. Спина болела безумно. Ощущение такое, будто там, под кожей, что-то сдавливает легкие и распирает кости. Вдохнуть достаточно глубоко без боли не получалось. Дата операции была лишь примерной, как сказали врачи, все зависит от ощущений и внешнего вида спины. Когда кожа станет совсем синей и тонкой от напирающих изнутри крыльев — значит пора. Боль на тот момент утихнет.

—Привет, розетка,—послышался будто издалека голос Жени, она приземлилась рядом.

—Вы всегда теперь меня так называть будете?—Карина усмехнулась, выходя из полудремы.

—Прозвище за тобой уже закрепилось,—Женя тихонько засмеялась.

—Что ты тут делаешь?

—К врачу вызывают,—она вздохнула,—у меня ведь раньше всех крылья появятся.

—Операция уже сегодня? Почему не сказала?

—Сама не знала, только что записку прислали. Может, она и не сегодня...

Повисла недолгая пауза.

—Ты говорила,—осторожно начала Женя,—что отчества у тебя нет...

—Ты это к чему?—Карина зевнула.

—Тоже отец ушел?

—Я его не знаю,—она хмыкнула,—и мама не знает,—Карина помолчала. —Из детдома я. Подкинули, когда мне и года не было. Оставили записку с именем и датой рождения, на этом все.

Снова молчание. Карина сама не понимала, почему вдруг рассказала про это Жене. Было в ней что-то такое, что заставляло выдавать что-то личное. Будто бы они очень давно знакомы. Есть такие приятные персоны, которым по каким-то причинам открываешься, сам того не замечая. С прекрасными глазами, мягким голосом и приятной аурой. Женя как раз была одной из таких.

—Я своего отца тоже не знаю... Мама нашла себе нового... мужчину. Мужика. Его я бы тоже предпочла не знать,—она замолчала, уставившись на каменную дорожку. —Что же это я вдруг,—Женя засмеялась и встала,—я пойду. Извини, что нагружаю.

Карина несколько секунд вглядывалась в зеленые глаза.

—Ничего страшного,—она встала,—давай провожу до врача. В общежитие идти неохота, к тому же у меня сейчас проводку меняют.

Они шли по непривычно пустынным коридорам. Мимо лишь пару раз прошли несколько старшекурсников, жалуясь друг другу на отработки.

—Спина не болит?—спросила Карина, потягиваясь и морщась.

—Нет. Сейчас как раз-таки не болит,—Женя вздохнула,—но, как говорится, это дело поправимое,—она снова засмеялась. —Сейчас вскроют и вернется боль.

—После операции же должно стать легче, разве нет?

—Должно,—согласилась она.

Вскоре они дошли до нужного кабинета и Женя зашла внутрь. Карина осталась ждать ее в коридоре. Усевшись на подоконник и согнувшись почти пополам, пытаясь облегчить давление в спине, и прикрыла глаза. Сентябрьское солнце все еще грело, хоть и не сильно. К ней подбежал рыжий потрепанный кот со шрамом на глазу, потерся об руку и мяукнул. После спрыгнул с подоконника и побежал по коридору. Карина осмотрелась, но никого рядом не обнаружила. Недолго думая, спрыгнула на пол и поспешила вслед за рыжим. Они неспешно проходились по длинному коридору. Перед ними распахивались огромные двустворчатые двери, за которыми был такой же темный коридор без окон. Карина в какой-то момент начала злиться.

—Слушай,—она повернулась к коту,—рыжий, ты куда меня завел? Путь когда-нибудь закончится?

Кот остановился, посмотрел на нее как на полоумную, после пошел дальше. Карина фыркнула и, скрестив руки на груди, больше никуда не пошла. Да и зачем ей идти за котом, тем более ждать от него ответа? Бред какой-то. Рыжее пятно отдалялось в бесконечном коридоре, пока не пропало из виду. Факелы на стенах становились тусклее. Огонь в них еще горел, но ничего не освещал. Будто тот кот унес с собой свет. Карина вдруг поняла, что стоит по щиколотку в чем-то вязком и темном. Брезгливо подняла ногу с мерзким чавканьем, с ботинка стекала черная субстанция. Пахла она чем-то очень, до тошноты, приторным. К горлу подступил ком. Карина посмотрела вперед, но кота не увидела. Жидкость заполняла все пространство, текла откуда-то из коридора сзади, сползала с потолка и стен, вот она уже по колено в этой мерзости, и ее уровень поднимается с каждой секундой. Резко включился будто бы притупленный инстинкт самосохранения, осознав внезапно плачевность своего положения, Карина рванула вперед, где черной жижи меньше. Вязкая противная субстанция с чавканьем и неохотой позволяла передвигать ноги и идти в сторону двери. Дышать стало труднее. Бежать почти невозможно, а уровень жижи все поднимался, поднимался, поднимался... Задрав голову, Карина жадно хватала воздух. Вязкая жидкость уже сжимала грудную клетку. Сама мысль о том, что это попадет ей на лицо, вызывала тошноту. Сердце стучало редко, будто черная субстанция затрудняла и его движения, но сильно и больно, будто пробивая дыру в груди. Взгляд ее упал на карниз. Знакомый кот, как-то оказавшийся там, громко замяукал, мяуканье это перешло в почти человеческий вопль, от которого кровь стыла в жилах. Карина невольно зажала уши, обмазав волосы и лицо, но вопль не заглушился. Шерсть его встала дыбом, желтые глаза вытаращились настолько, что казалось, сейчас выпадут из орбит прямо в черную вязкую жидкость, в которой Карина начала захлебываться. Субстанция тащила ее вниз, стремилась поглотить, сделать своей неотъемлемой частью, заливая уши, рот, глаза. Вопль кота становился невыносимым.

—Рыжий, уходи отсюда..!—кое-как вдохнув выдавила Карина, давясь черной субстанцией. Во рту появился металлический привкус. Кот бросил на нее полный ужаса человеческий взгляд, в котором читалось страшное сожаление. Уходить он не собирался. Жидкость лишила Карину способности дышать и говорить, захлебываясь и пытаясь двигаться, она могла лишь с ужасом смотреть в желтые глаза кота. Черная субстанция начала заливать глаза. Последнее, что Карина смогла разглядеть, как рыжее пятно с оглушительным воем прыгнуло в вязкую жидкость, которая сразу и, казалось, с огромнейшим блаженством поглотила новую жертву целиком. Коридор пропал за толщей черной субстанцией, Карину быстро утягивало вниз. Жидкость, казалось, заполняла ее изнутри, обволакивала внутренние органы и заменяла собой ее собственную кровь. Оставшийся клочок сознания понимал, что это конец. История на этом закончится...

—Эй, ты чего?—кто-то тряс ее за плечо.

—Рано тебе засыпать в любом положении,—усмехнулся кто-то еще,—уроки у вас еще не начались.

Карина резко выпрямилась и широко распахнула глаза. Старшекурсница, которая трясла ее за плечо, от неожиданности чуть вздрогнула. Русые распущенные длинные волосы и карие глаза, смотрящие на нее с беспокойством.

—Ты в порядке?—спросила другая старшекурсница, рыжая, с карими глазами. —Бледная очень.

Карина молча поджала губы, переводя взгляд то на одну, то на вторую.

—Слушай, может к врачу ее?—предложила блондинка.

—Нет, не надо,—Карина словно пришла в себя и прокашлялась, убирая хрипотцу голоса.

—А мне кажется надо,—рыжая взяла ту за руку,—а то вдруг упадешь где-нибудь, не найдут до понедельника.

—Нет, спасибо,—отрезала Карина, вырвав руку из хвата. —Не спала всю ночь, так еще и заснула тут в неудобном положении, вот и снится... плохое.

Старшекурсницы переглянулись.

—Как скажешь,—они удалились, беспокойно оглядываясь. Карина приложила руку ко лбу, рукавом свитера стерла пот. Скорее всего это реакция организма на ее элемент. Ученикам от небольшого количества магической энергии становится нехорошо, а у нее такое... Причем неконтролируемое. К тому же бессонная ночь и боли в спине наверняка тоже повлияли. Вот и результат. Карина нервно усмехнулась. Кота все же жалко.

Через несколько минут, а может несколько десятков минут (Карина потеряла счет времени), в коридор вышла медсестра. Облокотилась на стену и глубоко вдохнула. После перевела глаза на Карину, все еще сидящую на подоконнике.

—Бондареву ждешь?—спросила она.

Карина кивнула.

—Зря ждешь,—сказала медсестра,—она выйдет только завтра, если повезет. Ступай. И, ради Правительства, не сиди на подоконнике. От окон дует. Не хватало еще, чтобы крылья твои застудило, —она еще раз глубоко вздохнула и прикрыла уставшие глаза. Карина осторожно слезла с подоконника. Закатное солнце освещало бледное лицо медсестры. Ощущение такое, что она так же скоро провалится в дрему. Карина осмотрела коридор. Накрыли неприятные воспоминания о сноведении. Она поморщилась и пошла в сторону зала, откуда можно выйти на улицу. Шаги гулко отдавались по всему пустынному коридору. Карина проходила знакомые со сна места, а сердце билось все сильнее и быстрее. Вспомнился рыжий кот. Наконец, не выдержав, она, оглядевшись, рванула через коридор в зал, а там и к выходу в сад.

Глава 7

—Они скоро целиком покроются перьями,—Женя стояла посреди своей комнаты перед Аней и Кариной, оставшись в одном лифчике, и демонстрировала спину,—буквально пару дней.

Из ее тела вырастали крылья. Точнее то, что должно ими стать. А пока что это напоминает крылья птенца, размером с ее спину. В каком-то месте покрытые крохотными жалкого вида перьями, где-то — пушком. Рядом почти затянувшиеся шрамики. Спина все еще красноватая, а ближе к крыльям синеватого цвета.

—Они так и останутся серыми, или окрас позже сменят?—спросила Аня.

—Останутся,—довольно ответила Женя, вертясь перед зеркалом,—может только на концах потемнее будут, но это не точно.

—Тебе пойдут,—Карина немного отклонилась назад, осматривая подругу.

—Проблема в том, что половину одежды перешивать придется,—она вздохнула,— у врачей мне, конечно, выдали персональный комплект специальной одежды, но не буду же я все время только в нем и ходить.

—Эй! Мы так на лекцию опоздаем,—в дверь забарабанил Макс,—вы долго там возиться собираетесь?

—Идем,—Женя накинула рубашку. На спине у нее два длинных отверстия для крыльев. Недолго повозившись с пуговицами и затяжками, они наконец вышли. Серые крылья с рубашкой смотрелись будто бы меньше. Пробежавшись до замка, они замедлили темп только на третьем этаже, проходя мимо профессора Лорети, метнувшего на них грозный взгляд. Дождавшись, когда тот свернет в другой коридор, рванули дальше. В аудиторию влетели ровно со звоном колокола.

—Мисс Ривс,—немного запыхавшись, сказала Аня,—извините.

—Занимайте места,—она поправляла плакаты-рулоны, висевшие на доске. Худая, невысокая женщина с холодными голубыми глазами и мягким, приятным голосом. Темно-русые волосы собраны сзади крабиком. Компания поспешила занять свой ряд.

—И так,—мисс Ривс повернулась лицом к собравшимся,—если кто-то еще не знает, я Элинор Ривс, преподаватель магического природоведения, курса Туманностей. Моя задача — подготовить вас к предстоящей практике, чтобы вы все показали наилучшие результаты. Наши лекции будут построены на изучении повадок, слепых зон, сильных и слабых сторон основного противника, а также причины их появления. Начнем с простого, что же такое Туманности,—она довольно быстро и аккуратно нарисовала очертания человека, внутри которого находился большой белый круг. Рука Ани взметнулась было вверх, но учительница в тот день задавать вопросы и слушать ответы на них не собиралась.

—Симонова,—мисс Ривс повернулась к девочке и замялась,—прошу прощения... сегодня говорю только я... Рада, что вы уже что-то знаете, хвалю. Я в вас и не сомневалась...—Аня чуть порозовела. Вся группа одновременно повернулась к ней.

—Всем молчать и слушать меня,—голос мисс Ривс вдруг изменился. —Как вы уже знаете, в каждом живом существе имеется душа — энергия, невероятная кладезь магических частиц. Чистейшее в любом существе. Что же происходит, когда человек идет, скажем, на убийство,—она перечеркнула рисунок,—его внутреннее содержимое отравляется. Каждый раз, переступая через нормы морали, мы губим душу. И чем дальше — тем хуже,—мисс Ривс перечеркнула рисунок еще несколько раз,—пока не дойдет до пика. Душа становится настолько ничтожной, что при смерти ее носителя не может отправиться в мир иной. Обременяемая всей той чернотой, накопившейся в ней за все время жизни, она вскоре обретает тело, становится материальной. Вокруг нее образуется энергетическая оболочка, которая через несколько дней становится плотной. Появляется Туманность, трех- или четырехметровое существо. Живыми существами они не являются, несмотря на наличие некой души, способности передвигаться, питаться и даже эволюционировать. Не имея рассудка, возможности умереть, закончив свои муки, при этом страдая от вечного непереносимого голода, единственное, что может успокоить на время вечные терзания — кровь или плоть другого живого существа. От голода они умереть не могут, им и пища не нужна. У Туманностей есть лишь позыв, страстное желание насытится,—она стерла с доски рисунок, после развернула первый рулон. —Туманности делят на три типа. Первый тип,—она указала на плакат с изображением черной дымки,—считается самым безобидным. Он виден людям, в отличие от остальных двух, в виде темного плавающего тумана, но это вовсе не значит, что угрозы он не представляет. Часто можно встретить на местах катастроф, где много жертв, также на полях сражения после того, как все немного успокоилось, гораздо реже в моргах или на кладбищах. Они не любят суету и шум, но это вовсе не значит, что они не выжмут все возможные соки из того, кто попадется им в момент безумного голода, где бы он ни был. Действуют весьма просто — зависают над жертвой, вводят в некий транс, после обвиваются вокруг ее тела, душат и испаряют кровь, потребляя ее. Высасывают, можно сказать. Если жертва сопротивляется — увеличивает свою плотность, сдавливая будущий перекус и ломая ему кости. Несмотря на то, что выглядит как дымка, тело у этого существа имеется,—мисс Ривс обвела указкой самую темную непрозрачную часть Туманности на плакате,—бить нужно сюда. Отлично работают ингис, фулгур и аква. С остальными элементами придется повозиться, чтобы обезвредить данный тип. Второй тип,—она раскрутила второй плакат. Этот тип Туманности совсем не походил на предыдущий. Черный торс с очертаниями небольшой головы, из которого торчали длинные тонкие острые ленты. Лица нет — голова просто будто обтянута сверху черной кожей. Вместо глаз впадины, вместо носа — небольшой горбик. Существо окутано черной дымкой, но не такой густой, как у первого типа. —Как вы можете видеть, у этого типа более выраженное тело. Оно гораздо опаснее первого типа за счет более быстрого передвижения, но подниматься так же высоко уже не может. Черные ленты могут без особых усилий порвать кожу и перерубить кость. Способность испарять кровь у него осталась, но не на столько развитая, как у первого типа. Питается не только высосанной кровью, но и плотью полакомиться не прочь. Рот у него в центре внизу, между лентами, в месте их прикрепления к торсу. Более агрессивное существо с развитыми органами слуха. Кожа его способна улавливать малейшие колебания воздуха или звуковых волн, она светочувствительна, так что бежать от него бесполезно, все равно услышит. Против него хороши все элементы. Голова — слабое место, ленты лучше не трогайте — они безумно крепкие и как-либо повредить их может не каждый солдат на очаге, вы уж тем более. Третий тип,—она развернула третий рулон. Туманность уже не имела лент, они преобразовались в ноги. Те, что прикреплены к предполагаемым плечам, гораздо длиннее задних. На спине собраны несколько пар более тонких, но более острых ножек. Черное существо походило на паука. Рот на этот раз имелся: огромный, от предполагаемого местоположения уха до другого уха. Из него торчали два длинных серых языка.

—Он не такой быстрый и проворный, как его предшественник, но гораздо сильнее. Обегать деревья ему не нужно, он спокойно может подмять их под себя. Кровь уже не испаряет, питается плотью, в предпочтении сердце и легкие. В отличие от других типов над землей парить не может, бегает на четырех конечностях, остальные использует как оружие. Слабые точки — торс и голова. Подходят все элементы, —мисс Ривс вздохнула и оглядела затихших учеников. —Туманность считается обезвреженной, если вы ее обездвижели или вырубили. Чем сильнее удар — тем лучше, тем дольше она будет находиться без сознания, это важно, чтобы существо успели забрать. Рекомендую после такого обезвреживания для надежности связывать туманность с помощью элемента терра. Это все основные моменты. Надеюсь, вы все прекрасно понимаете, что не будь этих туманностей, нас бы тоже не существовало. В природе все зависимо, на все минусы свой плюс, так что рекомендую вам из кожи вон лезть, чтобы выполнить свое предназначение.

Карина немного нахмурилась, оглядывая плакаты. Мисс Ривс, кажется, что-то забыла. У туманностей есть еще один, так сказать, вид. Разумный, от которого у Правительства очень много проблем. Его и к туманностям не относят, слишком уж они отличаются, пусть и имеют схожую природу.

—Вы не будете рассказывать нам о Теннебрисах?—спросила она, подняв руку. Именно Теннебрисы интересовали Карину больше всего, она рассчитывала, что и о них им расскажут хоть что-то. Если о Туманностях они знали часть того, что им сейчас рассказала мисс Ривс, то о Теннебрисах они знали только сам факт их существования. И то, что страшные это существа. Их способность управлять магическими частицами и выделять энергию мощнее и больше, чем у любого Магриса. Выглядят как люди, но с серой кожей, прямыми иссиня черными волосами и ярко-ярко-синими глазами.

—О Теннебрисах...—мисс Ривс странно на нее посмотрела, закусила губу и помолчала. —На следующем курсе. Не сейчас. Сейчас еще рано,—резко и жестко отрезала она. —Теперь достаем толстые тетради, разберем каждый тип поподробнее. Писать на моих уроках будем много, предупреждаю сразу.

—Чего это она?—шепотом спросила Карина.

—Рано нам такое изучать,—ответила Аня.

—Почему рано? Разве мы не должны знать своего врага в лицо?—Макс нахмурился.

—Пока что изучаем тех, с кем нам столкнуться придется в скором времени,—сказала Женя. —Не притащат же они на практику настоящего Теннебриса. Он бы в кашу размазал сначала их, а потом и тех, кто оказался в лесу.

—Тем более, мисс Ривс сказала, что изучать мы их будем позже. Нам и об этих запоминать и записывать очень много чего, если сюда прибавить еще и разумный вид... У нас головы на столько не хватит!—сказал Дерек, со вздохом доставая тетрадь.

—Потише,—повернулся к ним Хью,—дайте послушать. Интересно же. Эйнар, ты чего?

Эйнар согнулся за партой, глядя куда-то в пустоту, сквозь учительницу, и черкая в тетради какие-то рисуночки.

—Ничего. Голова болит от вас,—он хмыкнул.

Они быстро переписывали с доски очередную информацию о первом типе Туманностей. Записывать приходилось в огромной скоростью, буквы выходили корявыми и не всегда разборчивыми. Пальцы болели, но отпустить ручку, чтобы их размять, никто не решался. Иначе потом уже не угонишься за мисс Ривс и ее диктовкой. Карина поджала губы, голова ее гудела, половину речи учительницы она уже не разбирала. Рука автоматически записывала все, улавливаемое ушами. Головная боль начинала перерастать в тошноту. Договорившись с Хью, что тот даст ей после урока переписать свой конспект, поспешно вышла в уборную. В глазах все плыло. Карина умылась холодной водой и прикрыла глаза, облокотившись на раковину.

—Почему мы должны мучится из-за того, что нам свойственно?—довольно громко и грубо спросила она сама не зная у кого.

—Потому что до этого тринадцать лет жили в других условиях,—раздался голос Ани. Рядом открылся кран, зашумела вода. Карина открыла глаза и посмотрела на бледную подругу.

—Тоже плохо стало?

—Да. Но это не от влияния магической энергии на тело. Крылья скоро появятся, Женя рассказывала, что тошнота — это симптомы,—Аня закрутила кран и облокотилась спиной о стену. Карина пристроилась рядом. Холодная вода помогла: тошнота и головная боль постепенно проходили.

—Возвращаться надо,—после недолгого молчания сказала Аня.

—Они там наверняка уже листа два исписать успели,—Карина усмехнулась.

—Все четыре.

Час, отведенный на лекцию, наконец закончился. Долгожданный звон колокола, ученики вывалились в коридор. В аудиторию влетел ворон с запиской в клюве, бросил ее на парту перед Кариной и Аней и, поворчав что-то о том, что не подписывался на то, чтобы целыми днями искать разных учеников и передавать им записки, поспешно улетел.

—Что это?—Дерек выхватил свернутый в трубочку листок у Карины из-под носа.

—Это не тебе,—Карина вырвала сверток у того из рук и развернула.

“Симонова Анна и Арабова Карина, просьба в срочном порядке явиться в медицинский кабинет.”

—Мне такую же присылали,—сказала Женя, заглядывая девочкам через плечо.

—Ух...—Макс также заглянул в записку и поднял брови. —Удачи вам обоим. Вернетесь завтра, так?

—Два учебных дня пропустите...—с досадой пробормотал Дерек.

—А потом за программой не угонимся,—Аня скрестила руки на груди,—если ты еще не понял, тут пропускать уроки не так безвредно, как в человеческой школе.

—Я и Эйнар дадим вам конспекты, если понадобится,—сказал Хью, кладя руку на плечо Эйнара, который ушел в свои мысли.

Девочки закинули на плечи сумки и поспешили в коридор. Проходя через толпу учеников, вырвавшихся наконец на свободу после уроков, они взялись за руки, чтобы этот живой поток не отнес их в разные стороны. Пробираясь по стеночке, до медкабинета они добрались лишь через десять минут.

—Я говорила, надо подождать, пока толпа разойдется кто куда,—проворчала Карина.

—Мы бы еще больше времени потеряли,—Аня постучалась в дверь,—сколько времени пройдет, пока все разойдутся туда, куда надо.

—Наконец-то,—в коридор выглянула медсестра и открыла дверь пошире, приглашая девочек внутрь,—с ваших браслетов пришло оповещение, оперировать надо сегодня.

Карина подняла брови и уставилась на браслет, надетый у нее на руке. У медперсонала уже есть доступ к ним?

Сначала им сделали рентгеновский снимок, после развели по разным комнаткам.

—Чего стоишь, рубашку сними, переодевайся—медсестра подкатила столик с медицинскими приборами и махнула рукой на приготовленную одежду. —Потом садись сюда и облокачивайся на подставку.

Карина задержала взгляд на скальпеле. После зашла за ширму, стянула рубашку, переоделась в выданную специальную одежду и села на кушетку. Рядом стоял высокий столик с мягкой подстилкой.

—Спину согни.

—Это больно?—не выдержав, спросила она.

—Нет. Не вертись и все пройдет гладко,—медсестра взяла шприц. Карина поспешно отвернулась, положив лоб на руки и сжала зубы. Все, обратного пути нет, она уже пришла. Неприятный укол, спина начала неметь. Сознание вдруг перешло в состояние полудремы, перестало реагировать на коснувшийся кожи холодный металл. Боли, которую она ожидала, не последовало. Что ей вкололи, Карина не знала, да и было уже все равно. Вокруг бегал тот самый рыжий кот, который ей недавно приснился. Карина молча порадовалась за этого драного рыжика. Он живой и вполне целый, пусть и всего лишь плод ее воображения. Кот сначала ходил вокруг, после улегся у нее в ногах. Часть сознания понимала, что видеть его сейчас не нормально, хотя, учитывая то, в каком она сейчас состоянии, допустимо. Спину немного щекотало. Что — она старалась не думать. Не самые приятные ощущения, но вполне терпимые. Проблема лишь в том, что она не спала, а находилась в сознании, пусть и не полностью. Минуты длились в разы дольше обычного. Карина потеряла счет времени. Лежа на мягкой подушке и подложив руки под голову, она несколько раз все же засыпала. Или теряла сознание, точно сказать не могла. С тела вдруг будто сняли сдавливающие железные обручи. Из полудремы Карину выдернуло моментально, она резко втянула воздух полной грудью. Воздух... как же его не хватало все это время. И заметила она эту нехватку кислорода только сейчас, когда дыханию уже ничего не препятствовало. Она часто и глубоко дышала, вцепившись в высокий столик с мягкой подстилкой. Как раз сейчас тело наконец решило вернуть управление владельцу. Медсестры что-то говорили, но Карина их не слышала. Воздух, наконец наполнивший ее легкие в полной мере, интересовал ее в данный момент гораздо больше. Спину что-то оттягивало. Резко и сильно закружилась голова. Карина вскинула руки, прижав их к голове и сжимая ее, будто она скоро расколется на несколько частей.

—А-а-ай...—протянула она и потеряла сознание.

Глава 8

Проснулась Карина со странной, непривычной для нее легкостью. Лежала она все на той же кушетке, на животе, частично накрытая одеялом. В лицо светили утренние солнечные лучи. Она поднялась на локтях, после села на кушетке. Который час? Карина огляделась в поисках часов, но они не обнаружились. Несколько минут она просто смотрела в окно, ни о чем не думая. Приятное ощущение наконец выспавшегося существа казалось чем-то непривычным и новым. Вскоре в голове всплыла причина ее здесь нахождения. Карина чуть не подпрыгнула, слезла с кровати и завертелась, осматривая спину. Янтарные глаза заблестели. Из спины торчали неаккуратные, помятые, немного облезлые, в пятнышках крови, но все же крылья. Темно-коричневые перья, золотистые на концах. Когда крылья расправятся окончательно, покроются перьями целиком, выглядеть они будут весьма красиво. Карина попробовала ими пошевелить, согнуть и разогнуть, вытянуть в сторону и сложить.

—Босиком по полу не ходи,—в палату вошла бледная, с синяками под глазами медсестра с подносом,—тапки под кроватью. Я принесла тебе завтрак, в столовую уже не успеешь.

—Спасибо,—Карина села на кровать. Если на завтрак она не успевает, значит сейчас примерно десять утра. А она еще удивлялась отсутствию усталости и сонливости.

—Поешь, потом мы проведем осмотр и можешь быть свободна,—она поставила поднос на деревянную прикроватную тумбочку и куда-то ушла. Карина подняла крышку первой тарелки и скривилась при виде овсяной каши. Голод, тем не менее, был сильнее привередливой ее натуры (что не удивительно, последний раз она ела вчера утром перед лекцией), так что все, что было в тарелках, было съедено. Одежда висела на вешалке, где Карина ее и оставила. Сумка стояла рядом. Хорошо, что она перестала ходить с рюкзаком, как узнала, что спина будет занята крыльями. А ведь сейчас еще придется решить, какую одежду перешивать, а какую оставить для мира внизу. Карина встала и стала поспешно одеваться. Как же хорошо... Пропала боль, дышать стало легко, голова больше не кружится... Мысленно Карина отметила этот день у себя в голове. С рубашкой вышла проблема—крылья мешали. Крылатые Магрисы как-то по-особому складывают их под одеждой, сами крылья устроены так, что при сжатии мышцы в них сильно уменьшаются в размерах за счет того, что выпускают находящийся внутри воздух через поры. Так они устроены — значительную часть их объема составляет именно пропитанный энергетическими частицами хозяина воздух. Кости и суставы, более гибкие и прочные, чем в теле, в крыльях при складывании плотно друг к другу прилегают. Карина видела, как старшие прятали их под одеждой, заворачивая чуть ли не спиралью. В таком положении, когда находишься внизу, их приходится держать почти постоянно. А здесь крылья складывают не так плотно, так, как это обычно делают птицы. Вошла медсестра с небольшой стопкой одежды.

—Возьми,—она положила ее на кровать,—свою одежду можешь даже не пытаться надеть. Я принесла тебе рубашку, пару футболок и свитер со специальными отверстиями. Остальную свою одежду сама переделаешь, вам в комнаты уже доставлена брошюра с инструкцией. Швейный набор есть в шкафах. Если нужны пуговицы, застежки и прочее — иди в деканат, тебе со склада все принесут.

Почти все следующие вечера девочки втроем собирались в одной из комнат, чтобы перешить себе одежду. Попортив по футболке (благо, они начали со старых, которые в основном использовались как пижамные), они все-таки наловчились шить и резать где надо и как надо. Крылья и вправду росли, как на дрожжах. Пух превращался в перья, у Жени их серые концы потемнели, у Карины на темно-коричневых крыльях остались золотистыми, какими они и появились у нее из спины. Только Аня ходила с однотонными, белоснежными, точно первый снег. Спина зажила уже через четыре дня, лишь крохотные, почти незаметные шрамики напоминали о хирургическом вмешательстве.

Ходить с новыми конечностями пришлось учиться: они немного перевешивали. Женя дважды чуть не скатилась с лестницы вместе с еще одной крылатой ученицей. Летать им пока не разрешали, боялись, что они без подготовки сломают себе что-нибудь, но к такому правилу мало кто прислушивался. Стабильно несколько раз в день ученики слетали с лестниц, с холмиков, деревьев и прочих возвышений, получая потом от дежурных, которые в скором времени стали ходить на своей территории только за крылатыми, напрочь забыв об остальных учениках. Карина, опаздывая на урок и решив пропустить лестничный проем, влетела прямо в выходивших из-за угла профессора Лорети и Юрия Константиновича, так и не сумев увернуться или хотя бы сбавить скорость. Как сказал потом Дерек “собрала комбо”. И вправду, таких прохожих еще никто с ног не сбивал. Крылья почти у всех уже достаточно окрепли, чтобы удержать тело в воздухе, пусть и недолго, но полеты в расписание еще не включили. Число домашних работ и уроков очень быстро возросло. Ученики, спящие почти в любом положении и месте, стали не такой уж редкостью. В особенности это касалось второкурсников и третьекурсников. Старшие уже привыкли к такому расписанию и засыпали реже, но если и проваливались в сон, то наглухо. Разбудить старшего было практически невозможно. Наткнувшись так однажды на мирно посапывающего за фонтанчиком ученика, Хью, Аня и Эйнар решили, что ему плохо.

Первокурсников начали запугивать приближающейся встречей с туманностями на одном из стадионов и комиссией, которая будет оценивать их способности. Сначала их научат пользоваться своими элементами, после начнут учить использовать их на ослабленных туманностях. Зимой проведут теоретический экзамен, по результатам которого отряды отберут на следующий, практический этап, за которым уже будет наблюдать специальная комиссия. Отобранные отряды будут допущены к практике внизу, но только после специального медицинского осмотра. Им также объявили, что к каждому отряду будет приставлен свой наставник. Наставник выбирается обычно на год. Это студенты педагогического института, год работы с отрядом первокурсников — практика. Многие Магрисы стремятся уйти в сферу образования. Престижное место, с приличной зарплатой, к тому же учителей обычно не призывают на очаги, и пользу Правительству они приносят не малую, готовя новых солдат.

Вскоре в расписание внесли и уроки полетов. Крылатых разделили по группам, уроки проводил профессор Лорети и еще один незнакомый Карине учитель, с ним пересекалась другая часть крылатых.

—Скажу здесь и сразу, —профессор Лорети обходил толпу где-то в сорок учеников, осматривая их крылья,—работать будем много и энергично. Нытье я не терплю. Если не готовы летать — пожалуйста, договориться с врачами об ампутации крыльев мне ничего не стоит. Но раз уж природа одарила вас способностью летать—придется ей пользоваться. Фразы “я не могу”, “я устал” и тому подобное не принимаются. Привыкайте,—он замолчал на несколько секунд. —Пять кругов по стадиону. Один остановится—все бегут дополнительные два круга. Один не доделал и вернулся сюда раньше — все бегут еще пять кругов.

Повисла тишина. Карина оглядела громадный стадион, к которому они вышли.

—Что встали?—рявкнул профессор Лорети так, что все дружно вздрогнули. —Бегом! Будете внизу так же стоять, вы дольше часа там не продержитесь.

Бег, когда из спины торчат крылья, работающие как парус и значительно замедляющие движения, оказался гораздо сложнее. Выдохлись крылатые уже через один круг. На третьем бег почти перешел в шаг, но останавливаться никто не смел. Дополнительные два круга не выдержат, упадут где-то и больше не поднимутся.

—Я думала, мы будем летать учиться,—сказала Карина Жене,—а бег нам зачем?

—Не знаю,—говорить ей удавалось с трудом,—не разговаривай со мной, я задохнусь сейчас...

—Внизу, среди деревьев, нам летать почти не придется,—к ним подбежала Аня,—больше бегать. Вот и учимся,—она убежала вперед.

—Быстро она,—Карина втянула побольше воздуха и немного ускорилась,—Жень, догоняй.

—Издеваетесь..!—крикнула та вслед.

Ученики собрались на прежнем месте, кто-то развалился на сырой, покрытой желтыми листьями траве, за что тут же получил от профессора Лорети, кто-то тяжело дышал, согнувшись пополам, несколько учеников чувствовали себя вполне хорошо. К последним относилась Карина. Хоть бежать долго и интенсивно, при этом почти не уставая, как у Ани, у нее не получалось, восстановилась она очень быстро. Достаточно было просто постоять на месте около минуты, чтобы дыхание пришло в норму. Карина даже с удивлением обнаружила, что сил вполне хватит на что-то еще. Профессор Лорети оглядел учеников, после остановил свой взгляд на каком-то парнишке и направился к нему.

—Не стыдно тебе остальных подставлять,—он положил руку на плечо внезапно побледневшего мальчика. Все разом притихли и уставились на него.

—Два круга вместо положенных пяти. Что я говорил?—профессор Лорети смотрел ученику в глаза. Мальчик будто уменьшился вдруг в размерах. Он что-то промямлил.

—Я говорил, что, если кто-то закончит раньше, чем пробежит пять кругов, каждому придется пробежать еще пять.

Повисла тишина. Множество пар глаз впились в ученика, пытавшегося обойти систему. Каждая пара, казалось, во всех красках выражала то, что они с ним сделают, как только окажутся за пределами видимости учителя. Профессор Лорети выдержал паузу, давая возможность окружающим одним взглядом выразить все, что они хотели, но не могли.

—Останешься после урока, добежишь эти несчастные три круга. На счет наказания я пошутил. Если вы все же выполните мои поставленные ранее условия — ничего сделать потом не сможете, сил не останется. Для разминки достаточно, перейдем к полетам.

Он повел их куда-то через лес. Когда дорога пошла вверх, а после и вовсе превратилась в ступени, Карина невольно вспомнила, как птицы учат своих птенцов летать, выталкивая их из гнезда, а дальше все зависит от того, хватит ли птенцу сил и желания жить. Осмотрела учителя с ног до головы, после пришла к выводу, что такой, как он, скинет их без раздумий. Повернувшись к Жене, по ее лицу поняла, что думает она примерно о том же. Хотя, вряд ли Лорети будет доводить до крайности...

Все оказалось не совсем так, как Карина успела нарисовать у себя в мыслях. На большой плоской вершине находился невысокий холмик с ступеньками с одной стороны и отвесной стеной — с другой. Сам холмик не более трех метров.

—Как я уже заметил, планируете с разных возвышений вы весьма неплохо, но,—профессор Лорети задержал взгляд голубых глаз на Карине,—контролировать тело во время полета получается плохо. Ваша задача заключается в том, чтобы научиться правильно ускоряться, поворачивать, замедляться, приземляться и лететь вверх. Для большего ощущения полета мы взобрались повыше, волнение и страх большой высоты искореним целиком и полностью, они будут только мешать. Не волнуйтесь, если что-то пойдет не так, я потоком ветра направлю туда, куда нужно.

Сначала была демонстрация. Профессор показал, как нужно разворачивать и двигать крыльями для прямого планирования, поворотов и торможения, при этом упомянув то, что это лишь основы, которые каждый в процессе тренировок изменит под свой вес и телосложение. Первые несколько учеников летели почти ровно. Несколько отклонились в сторону, кто-то, почти сразу потеряв самообладание, начал падать, не отлетев от возвышения и парочки метров. Женю пришлось ловить, когда она чуть не вылетела за пределы территории проведения занятия. Поток ветра, которым профессор Лорети направил ее назад, в итоге перевернул ее как-то не так, на спину. Благо, на тот момент она уже была достаточно близко к земле. Карина, почувствовав, как ветер наполняет крылья, словно парус, невольно поддалась влечению свободы и случайно улетела слишком высоко. Ветер тряс ее, почти переворачивая. Карина забила крыльями, но тем не менее, выровняться и начать снижаться у нее получилось даже без помощи профессора, хоть он несколько раз и собирался использовать свой элемент, но будто сдерживался, понимая, что из подобной ситуации она выйдет сама. Совсем рядом с землей ее занесло так, что она сбила с ног несколько учеников, не успевших отскочить в сторону, в итоге набив себе синяк на щеке. Анька пролетела весьма спокойно и прямо, так, как нужно и куда нужно. Профессор улыбнулся, после подошел к девочке.

—Твой элемент вент, верно? Управляешься с ним не плохо, но для начала научись летать своими силами, подстраиваясь под окружающую среду,—сказал он и, увидев растерянные глаза Ани, добавил,—не думала же ты, что я этого не замечу?

Того самого паренька, не добежавшего три круга, из-за чего ученики почти было его возненавидели, вынесло за пределы территории. Мгновение, его глаза резко расширились, он вскрикнул, но почти тут же потоком ветра был перенаправлен назад. Профессор не опустил его на землю.

—Давай, приземлиться должен самостоятельно,—Лорети сузил глаза.

Мальчик поджал губы, перестал беспорядочно толкать воздух золотистыми крыльями и приземлился, причем весьма аккуратно и чисто. Весь остальной урок они просто летали с этой возвышенности, чтобы привыкнуть к ощущению полета. Сначала это было довольно весело, но после часа таких прыжков, когда на руках и ногах Карины не осталось места без синяка, это однообразие начало надоедать. Полет у нее получался прекрасно, крылья послушно позволяли ей держаться в воздухе, но не приземляться. Под конец тренировки, когда очередь лететь доходила до Карины, все старались отойти как можно дальше, бегая по тренировочной территории, в зависимости от того, куда она направляется, риск заработать себе синяк был большим, даже если ученик находился в нескольких метрах от точки предполагаемого приземления, под конец ее всегда заносило, и то, куда Карину занесет на этот раз никто предугадать не мог. Женя с Аней остались вполне довольными, хоть обе также наставили себе ссадин и царапин, преимущественно из-за своей кудрявой подруги.

На практических занятиях по элементам начали выходить на стадионы. Физическая сила для управления элементами очень важна: чем она больше — тем дольше и мощнее Магрис может использовать энергию без вреда для себя. Если физические способности очень низкие — элементы в какой-то момент перестают подчиняться своему хозяину, а пока магическая энергия не пришла в норму — тело вряд ли будет способно двигаться. На таких занятиях магия, которую они отрабатывали в классах, применялась в движении, или, как некоторые называли “в полевых условиях”. Обычно нужно было просто на бегу с определенного расстояния попасть в определенную точку. Но настоящие полевые условия начнутся тогда, когда на тренировочную площадку приведут туманность. Ученикам их уже показывали. На нижнем этаже острова (под островом, на котором находится школа, есть еще один, скрепленный с верхним скалой посередине) находилась лаборатория. Там более дикие места, учеников вниз не пускали из-за обитающих там драконов. Их было немного, всего семь штук. Пусть они и прирученные, на Магрисов не бросаются, это все же крупные крылатые существа с тремя рядами острых зубов. Не такие большие, как некоторые их представляют, раза в полтора-два больше обычной ездовой лошади. О драконах им рассказывали на природоведении, но вживую ученики их никогда не видели. Узнав, что на нижнем острове как раз имеются эти существа, Карина понадеялась увидеть хоть одного, но все было тихо. Ни рева, ни крылатого силуэта. Пришлось довольствоваться погрызенным деревом.

Сама лаборатория была не такая большая, как на других летающих островах, разбросанных по земному шару, предназначавшихся для туманностей с очагов. Там обезвреженных и обездвиженных внизу туманностей лишали тела. Закрепляли их в круге со специальными символами, Илюментры читали что-то, после оставляли их там на несколько минут. По истечении времени их приобретенное тело растворялось, оставляя лишь горсточку какой-то черной пыли. Душа же, после этого процесса, считается свободной и спокойно отправляется в мир иной. Вглубь лаборатории их не пустили, лишь показали тыкающихся в бронированное стекло туманностей. Картинки в учебниках, описания и рассказы учителей и старших все же не сравнятся с реальной возможностью увидеть этих существ своими глазами. Черные густые дымки, облачками опустившиеся на пол, сидящие, едва шевелившие лентами туманности второго типа, собравшие длиннющие ноги к себе существа третьего типа. Судя по всему, им в камерах что-то распылили, из-за чего все находились в состоянии транса. Два сопровождающих учителя ничего не говорили. Цель посещения была лишь в том, чтобы ученики увидели туманностей своими глазами.

Сначала к стеклам никто подходить не решался, рассматривая камеры с некоторого расстояния, осмелели лишь минут через десять.

—Такие ленты тонкие,—Макс присел у стекла, рассматривая черные конечности второго типа. Одна из лент дотрагивалась до стекла и слегка дергалась.

—Как хорошо наточенные ножи,—Карина присела рядом, —такими лентами и руку отрубить может.

—А если схватит — получится фарш.

Они некоторое время рассматривали существо за стеклом. Факт того, что подобное когда-нибудь будет пытаться нашинковать их самих, в то время как им нужно будет как-то его обезвредить и остаться целыми, обоих пугал, но ни один признаваться в этом не собирался. Пока все делились переживаниями и поддерживали друг друга (вторым занимались в основном Аня и Хью), эти двое ходили и разговаривали на тему приближающийся практики так, будто с пеленок имели дело с подобными существами. Дерек по началу тоже старался делать вид, что на столкновение с туманностями ему абсолютно все равно, но спустя пару дней решил, что затея это глупая. На самом деле и Карине, и Максу хотелось отойти от стекла подальше, но это посчиталось проявлением слабости и личным поражением в соревновании, которое они незаметно для самих себя придумали где-то у себя в в головах и дружно согласились в нем участвовать.

Послышался странный свист. Черные ленты дернулись сильнее обычного. Карина и Макс отпрянули от стекла, встали на ноги. Туманность поджала к себе ленты, странно изогнулась.

—Чего это она...—пробормотал Макс, нахмурившись. Мгновение, существо вскочило с пола. Оба отлетели от стекла, кто-то вскрикнул. Туманность зашипела, после полоснула лентой по стеклу, немного его поцарапав. В следующую секунду с потолка камеры опустилось облако какой-то распыленной жидкости. Существо зашаталось, после медленно опустилось на пол. Карина поджала губы, Макс запустил руки в карманы, оба медленно втянули воздух. Взгляды присутствующих прикованы к камере, в которой все еще стояли облака аэрозоля. После этого желание подходить к стеклу пропало. Ученики ходили кучками, не желая оставаться в одиночестве. Макс и Карина, все так же стараясь не подавать виду, что происшествие их напугало, ходили между камерами, скучающим взглядом оглядывая существ внутри, но больше не рискуя приблизиться. Впечатлений после такой экскурсии осталось море, как и переживаний. Запугать их смогли, с этим не поспоришь. Масло в огонь подливали учителя на уроках, запугивающие их, пытаясь выработать мотивацию учиться, и старшие курсы. Почему-то некоторым запугивать до трясучки первогодок казалось весьма веселым занятием, будто им мало...

Глава 9

—Одиннадцать! Она поставила мне одиннадцать!—шепотом возмущался Дерек, глядя на свой проект. —Чудом за порог перевалил! Так до отработок и пересдач недолго... Я не планирую забивать себе еще и выходные, они и без того до отказа забиты..!

—Ты просыпаешься к концу завтрака, потом шатаешься неизвестно где, вспоминаешь о супер-важных заданиях к обеду, ноешь примерно часов до шести, садишься работать, и в итоге донимаешь своими проектами меня,—грубо ответил ему Эйнар и мгновенно округлил синие глаза, услышав свое имя от учителя.

—Да-да, конечно,—Дерек закатил глаза. —Иди, покажи класс.

Эйнар, глядя на него так, будто собирался проклясть его, поднялся с места. Дерек рефлекторно прикрыл голову руками, загораживаясь от возможного подзатыльника, но волновался он зря. Эйнар просто протиснулся за его спиной и пошел по лестнице вниз.

Они сидели на природоведении, у мисс Ривс. Уже середина ноября, сверху на школьную форму начали надевать свитера, единственное требование в таком случае — чтобы галстук был виден. Деревья на летающем острове потеряли почти все свои листья, жухлая трава периодически скрывалась за тонким слоем снега, который почти тут же таял, образовывая слякоть. К Николасу Ортиму, местному садовнику, точнее, главе группы местных садовников, в качестве наказания отправляли учеников, как дополнительную рабочую силу, чтобы собрать сгнившие листья, расчистить дорожки, убрать мусор, почистить окна, отмыть стены и полы... Карина сама была на таких отработках несколько раз, когда решила не бежать огромное расстояние по лестницам и коридорам до нужной аудитории и просто влетела в нее через окно. Как оказалось, опыта для приземления у нее еще недостаточно, Карина в буквальном смысле ввалилась на урок из окна, прям под ноги куратору, вошедшему в класс вместе с Дмитрием Евгеньевичем, преподавателем истории, по пути смахнув с учительского стола все, что только было можно и разбив какую-то небольшую фарфоровую статуэтку. Вопреки ее расчетам, он все же пришел раньше обычного. Статуэтка на следующий день стояла целая, а ей две недели, в выходные, пришлось перед завтраком и после него чистить территорию школы. Отработок с Николасом, мужчиной лет пятидесяти, неаккуратно выбритое лицо которого все время носило недовольную гримасу, ей точно хватило на несколько лет вперед. Замечания, от неудовольствия временем ее прихода (то слишком поздно: он уже давно настроен работать, то слишком рано: он еще не допил чай, причем приходила Карина все время к одному и тому же времени), до возмущений по поводу ее внешнего вида, а конкретно коротких кудрявых волос, которые надо выпрямить. Замечания абсолютно каждому из группы, будь то первокурсник или четверокурсник, стали некой традицией. Старшие, уже привыкшие к таким его замашкам, смеялись, не особо беспокоясь о том, видит и слышит ли их садовник, и делали ставки, что его в их внешнем виде, поведении, действиях или характере не устроит на этот раз. Николасу совершенно не нравилось то, что в дела острова вмешиваются ученики, которые “только и делают, что захламляют этот прекрасный уголок, к тому же за ними нужен глаз да глаз, чтобы не испортили чего”. Садовник боялся оставлять штрафных (тех, кому назначили отработки) без присмотра, из-за чего зачастую не успевал сделать все запланированное на день, что приводило его в еще большее бешенство.

—Ты за месяц, выделенный на проектную работу, смог с горем пополам написать лист, да и то за ночь,—Аня зевнула и поудобнее положила голову на руки,—на что надеялся?

Двадцать — высший балл — она получила еще вчера, в конце урока.

—Говорить надо уверенней,—самодовольно заметила Женя. Дерек фыркнул. Сама она также вспомнила про проект уже ближе ко дню сдачи, за два дня, а если точнее, ночи, исписала около семи листов и получила свои заслуженные шестнадцать. За парту вернулся Макс, только что закончивший отвечать.

—Сколько?—тут же спросила Карина.

—Восемнадцать,—довольно ответил Макс, откидываясь на спинку стула. —А у тебя?

—У меня тоже,—Карина фыркнула.

—Опять одинаково,—он также фыркнул.

—Еще одно соревнование устроили?—Хью повернулся к ним. Он проект не писал вообще, просто прочитал несколько сборников о туманностях недели три назад и идеально рассказал даже больше, чем требовалось. Память у него была отменная, чему его брат, у которого в голове мало что надолго задерживалось, если не повторял регулярно нужный ему материал на протяжении нескольких дней, немного завидовал. Эйнару от таких выступлений становилось дурно. Он, стоя перед учителем и представляя свой проект о туманностях, бледнел буквально на глазах, даже при том, что кожа у того и без того была бледная. Беднягу все-таки отпустили в уборную, чтобы тот пришел в себя, упомянув при этом, что от боязни отвечать на уроках надо избавляться как можно скорее, и выводя на листе четырнадцать.

—Эй, Эйнар, ты как? —спросил Дерек, как только Эрлинг вернулся.

—Лучше не бывает,—сквозь зубы прошипел тот, разглядывая свою отметку.

—Не переживай так,—сказал Хью, пропуская Эйнара к его месту рядом с ним,—хорошая оценка. К тому же твоя работа тянет на большее, тебе волнение мешает очень.

—Заткнитесь,—Эйнар вновь начал бледнеть, Хью осекся,—я знаю.

Закончил говорить последний ученик, все стали поспешно собирать вещи и пробираться к выходу. До звонка колокола оставалось не более трех минут. Дверь скрипнула, ученики, толкая друг друга и наступая на ноги, очистили проход для Дмитрия Евгеньевича, профессора по истории.

—Вижу, вы уже закончили, хорошо,—он кивнул мисс Ривс.—Прошу внимания! Тестовая практика назначена на сегодня, в четыре часа все первокурсники должны отрядами, одетые в форму, явиться на стадион номер два.

Повисла тишина, но лишь на пару мгновений. Раздались удивленные возгласы, в классе поднялся шум.

—Сегодня? Уже сегодня?!

—Обещали не раньше, чем через две недели...

—Как же...

—Дмитрий,—на лбу мисс Ривс появились складочки,—не рано ли?

—Сегодня пришел приказ,—он развел руками,—ничего поделать не можем,—мужчина оглядел учеников.—Успокойтесь, если министерство решило, что ваших способностей на данном этапе достаточно, чтобы остаться в живых, значит, так и есть.

—Не думаю, что мы готовы, —пробормотал Хью.

—Ну наконец-то,—Карина довольно хмыкнула,—можно разгуляться.

—Не испугаешься?—усмехнулся Макс. —На экскурсии в лаборатории как от стекла отскочила, стоило этой твари подать признаки жизни.

—А сам то,—съязвила Карина.

—Самоуверенность тоже плохо,—Аня устало вздохнула,—не о том думаете.

Она оглядела отряд. Хью чрезмерно нервничает, Женя тоже, Дерек, судя по всему, еще не до конца осознал, что их сегодня ждет, а Карина с Максом, хоть тоже боятся, наверняка полезут вперед, мешая друг другу. Команда из них плохая, это Аня поняла еще давно. Понимать намеки нужно учиться и учиться, а заставить всех подчиняться одному, пойти на уступки, если того требуют обстоятельства, представлялось почти невозможным. Аня лишь надеялась на то, что в нужный момент мозги начнут работать у всех, и они либо придумают общий план, с которым все согласятся, либо послушают кого-то одного... желательно, конечно, ее, потому что других кандидатур на должность командира она в их отряде пока не видела.

Уроки в тот день отменили. Напряженную атмосферу на несколько минут прервала радость нескольких отрядов, у которых в тот день должна была быть контрольная по истории. Предмет этот является одним из сложнейших из-за огромного количества материала, который нужно зубрить. Знать надо историю каждой страны, запутаться проще простого, так что по-настоящему легко этот предмет давался единицам, а ходить по выходным на отработки и пересдачи никто не горел желанием. Но такое неприятное событие, как контрольная, перенесли на следующий урок, а практика приближалась с каждой минутой. Когда сто тринадцатый отряд спустя два часа расходился по комнатам чтобы переодеться в форму, никто уже не отшучивался и не спорил. Все молчали. Аня попыталась разработать тактику, но остальные толком не соображали и, кажется, перестали понимать ее речь, так что она отложила обсуждение на потом. Мысли путались, изнутри живот будто сжимало что-то очень холодное, отчего по спине периодически пробегали волны крупных мурашек. Почему-то никто толком то не был готов ко встрече, несмотря на то, что все это время их именно к ней и готовили. Все происходящее будто было нереально. Как во сне. Карина ушла в комнату, опустилась на стул и уткнулась лицом в руки. Посидев так несколько секунд, показавшимися ей вечностью, резко дернулась и посмотрела на часы. Время есть, но уж лучше она сейчас переоденется. Чем раньше — тем спокойнее. К тому же форму она надевала лишь раз, надо успеть к ней привыкнуть. Карина достала из шкафа припрятанную коробку, в которой им прислали готовую одежду. Форма состояла из черных плотных брюк с карманами на бедрах, черной водолазки, на которую надевалось того же цвета укороченная облегающая майка из драконьей кожи, чтобы защитить грудную клетку. Наколенники и налокотники из того же материала, но грубее. Черная поясная сумка, в которую кладут таблетки для насыщения и медикаменты. Высокие армейские ботинки с застежками и шнуровкой и грубой подошвой с зазубринами, чтобы лучше цепляться за землю во время бега, хождения по неровным поверхностям или даже лазания по деревьям, если такое потребуется. Сверху надевается объемная серая футболка, на которой указывается основная информация о солдате. На правом рукаве полоски, от одной до трех, либо их отсутствие. Они показывают уровень бойца. Первокурсники и некоторые второкурсники ходили без полосок, чем больше навыков, мощнее магия и выше уровень энергии, переносимый телом — тем больше полосок. До трех доходят не все, многие остаются с двумя полосками, то есть двойками. На очаги их призывают только в случае крайней необходимости, когда тройки, обладатели трех полосок, уже не справляются и нужно больше Магрисов. Единиц призывают еще реже, за всю историю в сражениях они участвовали лишь дважды. В основном работают в тылу. А Магрисам, которые остаются без полосок (такие обычно и обучение не заканчивают), вообще запрещается работать в какой-либо связанной с магией сфере: слишком опасно для их собственной жизни. Они полезны в так называемых связках, то есть в местах, контролирующих связь магического и человеческого миров, помогают в коммуникациях, обеспечивают секретность и безопасность в первичных образовательных учреждениях (группы в детских садах и классы в школах, в которых обучаются Магрисы), человеческом правительстве, военных подразделениях и прочем, чтобы эти два мира могли существовать вместе без вреда ни одному, ни другому. На левом рукаве серой футболки формы тонкая лента, у Элементоров красная, Илюментрам нашивали синюю, а Ремиаторам — зеленую.

Карина вертелась перед зеркалом, поправляя налокотники. Форма удобная, даже очень. Крылья спокойно прошли в сделанные гораздо аккуратнее, чем прорези на одежде девочек. По крайней мере на той, которую пришлось перешивать самостоятельно. Карина оставила наконец защиту в покое и уставилась на себя в зеркало. Янтарные глаза по ту сторону стекла смотрели весьма грозно, даже с вызовом, после уставились на темные кудряшки. Волосы у нее были как раз той длины, когда ни в какую прическу их толком не соберешь. А они как раз-таки будут мешать. Недолго думая, Карина собрала кудряшки в маленький хвостик. Выглядела она теперь, по своему мнению, нелепо, но, если не придираться, сносно. Так хоть не будут в глаза лезть. Не желая больше оставаться в комнате, вышла на улицу, где еще никого не было, направилась за территорию домика, к пятачку земли, где находится выход на лестницу. Облокотившись спиной на забор, глубоко вдохнула. Внизу, среди деревьев, виднелся краешек стадиона, на который они в скором времени отправятся. Надо лишь дождаться звонка...

Скрипнула калитка, рядом с Кариной пристроилась Женя. Обе около минуты молча смотрели вниз.

—Ну так...—Женя покашляла, прочищая горло,—у нас есть план действий?

—Нет.

Вновь молчание.

—Стоит продумать его до того, как наступит наша очередь.

—Стоит,—подтвердила Карина,—есть идеи?

—Я могу связать туманность, тем самым обездвижив. Если там, конечно, имеется какая растительность.

—Уверена? Ты же понимаешь, что связывать огромное существо, которое будет воспринимать нас как потенциальный перекус, это не то же самое, что цветочки выращивать,—она кивнула на остатки увядших цветов у забора. Женя уже давно перестала заниматься устройством их территории. О былом увлечении напоминали лишь эти жалкого вида растения, уже переставшие походить на некогда красивые соцветия.

—Конечно понимаю,—Женя вздохнула,—не дура.

—Я буду сразу бить в голову,—Карина нахмурилась,—как можно сильнее. Это у меня получается прекрасно. Точное попадание не гарантирую, но заденет эту тварь точно.

—В этом то и проблема. Ты не контролируешь силу, заденешь не только туманность, но и всех, кто будет рядом.

—Поэтому лучше отойти подальше, сама справлюсь.

—Не справишься. Нас собрали в отряды как раз потому, что в одиночку никто не справится, тем более первокурсники.

—Противоречишь самой себе. Только что говорила, что сама его свяжешь.

Женя поджала губы.

—Это другое. Я никого, кроме той твари, не задену, а ты снесешь и туманность, и отряд, и стадион, и все рядом стоящее.

—Вот именно, что туманность снесу. А твоя трава может не выдержать, и что тогда?

—Поэтому нужно разработать план, где каждый, в меру своих возможностей, будет участвовать,—к ним вышла Аня,—прекратите, поругаться вам не хватало еще. Вы обе прекрасно обращайтесь с элементами, по крайней мере, для своего возраста, но ни одна еще не нашла себе место. Это как раз должно решиться сегодня и подтвердиться в последующие такие встречи, чтобы там, внизу, таких проблем уже не возникало. Опыт наберется со временем, так что воспринимайте это не как личный экзамен, а как возможность научится работать в группе,—она втянула воздух. —Общий сбор в беседке. Сейчас же.

Но до беседки они дойти не успели. Браслеты на руках слабо засветились, странный тихий звук, будто звон колокольчика, раздался где-то в голове, в мыслях. Звонок. Он передается сразу в голову, чтобы лишние звуки не привлекали внимание к солдату. С непривычки все одновременно вскинули руки к вискам, поморщились. Аня прижала к браслету два пальца. Через секунду, уже не в голове, раздался голос профессора Лорети.

—Подходите к стадиону,—голос куратора звучал устало,—чтоб через пятнадцать минут все были на месте.

Связь отключилась. Аня поджала губы, Карина и Макс нахмурились, Женя сцепила руки замочком и присвистнула.

—Пойдем,—Дерек помрачнел,—пора.

—Подожди, а как же...—Хью схватил брата за руку.

—Вы давно должны были понять, что бесполезно придумывать четкий план. Мы не знаем ни вид туманности, ни обстановку. Многое зависит именно от этого. Единственное,—он повернулся к отряду,—выпустите вперед меня, Эйнара и Женю. Мы попробуем ее связать. Если получится — обездвижим на некоторое время, вы добивайте. Все равно как, главное побыстрее, потому что,—он глянул на Карину,—она верно подметила, наша трава долго не выдержит. Мы все долго не протянем.

Таким серьезным его еще никто не видел. Он стал еще более похож на своего брата, с щек пропали ямочки, водянистого цвета глаза, да и он сам будто стал темнее.

—Хорошо,—Аня кивнула и пошла за Дереком. Остальные переглянулись и поспешили следом.

Шли преимущественно молча, периодически вздрагивая, но не от осеннего холода, не то от переизбытка эмоций. Шуршащие под ногами листья, глухой стук шагов о вымощенную камнем дорогу, неравномерное дыхание, собственное сердцебиение, все это отдавалось в ушах гулом. В голове Карины возник метроном, отсчитывающий секунды во время ежедневных минут молчания. Только сейчас он отсчитывал не время проявления уважения во всем павшим на очагах, а оставшиеся секунды до встречи. Невольно вспомнились рассказы и запугивания старших. Желая закрыть подобные мысли подальше в недрах разума, Карина слегка тряхнула головой, после вдохнула полной грудью и посмотрела вверх. Потянулась, расправив крылья. Перья затрепыхались на ветру.

—Осторожно,—раздался голос Жени сзади, крылья были осторожно отодвинуты в сторону, она подошла к Карине.

—Слушай,—осторожно начала Карина,—прости за то, что про тебя и твой элемент сказала.

—Забыли,—отмахнулась Женя. —В какой-то степени ты права, трава и вправду мало что сейчас против туманности может сделать.

—Но это только пока,—Карина ухмыльнулась, прищурив глаза, и положила руку на плечо подруги,—видела бы ты работу старших.

—Старших? Откуда ты...

—Бегала смотреть пару раз. У стадиона, где они тренируются, огромное дерево растет, вид прекрасный, а из-за листьев никто и не заметит лишнего наблюдателя.

—С каких пор ты начала за кем-то шпионить?—Женя подняла брови и тоже улыбнулась.

—С тех пор, как решила всерьез заняться своим элементом. Описания работы фулгура в книгах не так много, а учительница по понятным причинам сдерживается, ничего по-настоящему мощного и эффектного не показывает, поэтому решила посмотреть вживую.

Дальше диалог не клеился. Впереди показался стадион, окруженный высокой, метров в пять, каменной стеной. Ворота закрыты, около них толпятся ученики, пробиваясь поближе, надеясь найти трещинку или дырочку, через которую можно было бы заглянуть внутрь. С двух сторон от ворот лестницы, ведущие на деревянный мост вокруг поля у стены. На нем стояли учителя, периодически переговариваясь друг с другом и выкрикивая что-то находящимся на стадионе. Какой-то отряд прямо сейчас испытывает себя в деле.

—Ждите здесь, я все узнаю,—сказал Макс, пробираясь сквозь толпу учеников. Карина нахмурилась, глядя то на удаляющегося мальчика, то на учителей наверху. По ту сторону стены кто-то вскрикнул. Встревоженные громкие голоса, треск, чья-то команда “Выведи его оттуда!”. Учителя наверху заметно напряглись, один из них создал в руке крупный огненный шар, готовясь его бросить. Спустя несколько секунд огонь растворился в воздухе, рука вернулась на прежнее место, они продолжали наблюдать.

—Второй тип,—вернулся из толпы Макс,—с лентами. Оно дерево одним легким движением на три части разнесло..!

—Второй тип?—забеспокоилась Аня. —Я думала, будет кто-то послабее...

—Например?—спросила Карина, подняв брови. —Четырехметровое существо с множеством длинных ног? А может дымка, которую не поймешь куда бить, а плохо может стать лишь от одного нахождения рядом?

—Знаешь, я предпочла бы дымку,—Женя нахмурилась.

—Туманность, кажется, дезориентирована,—Макс упер руки в бока,—чувствительность немного притуплена.

—А, тогда другое дело,—саркастически заметил Дерек, разводя руками и странно улыбаясь,—это все меняет.

—На самом деле, притупленная чувствительность сыграет нам на руку,—серьезно сказал молчавший все это время Эйнар,—они только на запах, слух и вибрации ориентируются. Для них этот бой — как махать палкой в абсолютной темноте, где все звуки то ли возникают только у вас в голове, то ли их издает кто-то рядом.

—Это не отменяет того факта, что этой, как ты выразился, палкой, это существо без особых усилий пустит нас на салат,—недовольно заметил Дерек.

—Ты не понимаешь, что для туманности значит способность чувствовать,—он выдели голосом последнее слово. —Как и для любого другого существа. Считайте, нам сделали подарок.

—А ты будто понимаешь, на что они ориентируются и что им в их пустую голову взбрести может,—пробурчал Дерек. Эйнар поджал губы. Ворота открылись, вышел потрепанный отряд. Растрепавшиеся волосы, грязная одежда, один из них морщился, ощупывая руку. Несмотря на состояние, они улыбались и тихонько посмеивались, переговариваясь и трепля друг друга по плечам. Бросив что-то вроде пожелания удачи остальным отрядам, они удалились в сторону школы. Ворота закрылись, площадку восстанавливали для следующих. Все вновь припали к воротам, толкаясь и тихо, насколько это возможно, ругаясь, намереваясь рассмотреть, что происходит внутри. Подрагивающую оглушенную туманность, как ни странно, крепко связанную переплетенными пучками необычайно длинной травы, освободили, перед этим запустив той в голову огненным шаром, чтобы не поднялась. После спокойно утащили с поля в ворота с другой стороны. Что происходило дальше, Карина не увидела: кто-то довольно грубо оттолкнул ее от щели. Она хотела было возмутиться, но в такой толпе не разобрала, из-за кого, так что довольствовалась лишь сердитым блеском янтарных глаз в сторону учеников.

Спустя пятнадцать минут ворота вновь отворились.

—Четыреста шестой отряд, на поле! —громко сказала высокая, строгого вида женщина. —Готовится сто тринадцатый!

Ученики затихли, пропуская немного побледневший отряд. Ворота с тихим скрипом закрылись. Вновь шум, толкотня, попытки пробраться к щели...

Справились они быстрее предыдущих, вышли целые, довольные и почти не потрепанные. Только вот их туманность самостоятельно поднялась почти сразу после того, как они покинули поле, так что площадку для следующего отряд готовили немного подольше. Следующий отряд...

—Сейчас мы что ли...—на лице Дерека проступили нотки понимания, смешанные с паникой.

Аня кивнула.

—Действуем по придуманной тобой тактике,—она нахмурилась.

—Сто тринадцатый отряд, на поле,—вышла уже знакомая девушка. Ученики у ворот вновь притихли, освобождая дорогу. Сердце, большое и тяжелое, ухнуло вниз, в пятки. Они, на немного подрагивающих ногах поспешили на поле. Ворота за ними закрылись, тут же послышалась суета.

—Не волнуйтесь,—сказала девушка и указала на учителей, следящих за ними сверху,—все контролируют. От вас требуется просто показать возможности, вот и все.

Отряд молча кивнул. Девушка отошла к стене, к спущенной веревочной лестнице, махнула рукой в противоположную сторону поля, в сторону вторых ворот, после поспешно забралась наверх. Карина осмотрелась. С двух сторон выкопаны маленькие пруды, посажено несколько деревьев, уже почти без листьев. Земля, в некоторых местах будто вспаханная, покрыта жухлой травой. Что-то ей подсказывало, что даже с энергетическим усилением она не сможет удержать туманность.

—Действуем по придуманной тактике,—повторила Аня,—Эйнар, Дерек и Женя, вы вперед.

—Какой тактике..?—спросил Дерек, тупо глядя в пустоту. Карина поджала губы. Плохо дело. Эта самая тактика не сработает, хотя бы потому, что тот, кто ее придумал напрочь забыл о ней.

—Когда я скажу отойти,—серьезно и немного грубо начала Карина,—все, без исключения, отойдите от меня и Туманности подальше.

—Ты что задумала,—Максу эта идея не понравилась,—не думаешь же ты, что справишься в одиночку?

—Именно,—она сверкнула глазами,— я справлюсь. Тут сдерживаться не надо, так что единственная просьба — отойти.

Ей хотели что-то ответить, возмутиться и вернуть наконец в реальность, но их прервал скрип ворот в противоположном конце поля. Они, будто медленнее, чем нужно, поднимались вверх. Показался огромный силуэт. Туманность осторожно высунула несколько черных лент, показалось туловище. Легкая черная дымка простиралась по земле вокруг нее. Существо постояло на месте несколько секунд, после чего вдруг быстро двинулось в их сторону.

—Сейчас, —скомандовал вдруг Эйнар. Трава под существом начала деформироваться: вытягиваться и становиться толще. Травяные веревки быстро и проворно обвивались вокруг туманности, она замедлилась, пытаясь понять, что происходит. Когда зеленые путы начали стягивать ленты, существо резко рванулось в сторону, высвободив несколько конечностей.

—Не стойте!—крикнула Женя, руки которой начали дрожать.

Секунда, в существо летит огненный шар. Мимо, Макс цокнул языком и тут же швырнул второй, но его сбил мощный поток воды, вызванный Хью.

—Не мешай!—рявкнул на него Макс.

Струя воды задела туманность по голове, но результатов это не дало.

—Быстрее!—крикнул Эйнар. В то же мгновение травяные веревки лопнули. Почувствовав свободу, существо с огромной скоростью ринулось в сторону Ани. Мощный поток ветра отклонил туманность от курса, черные ленты покромсали дерево. Еще один огненный шар пролетел мимо, дерево загорелось.

—Ты слепой что ли?—крикнул Дерек Максу, швырнул уже свой огненный шар и попал. Существо издало громкое шипение, ринулось на него.

—Заткнись и помоги!—Макс схватил того за шкирку, швырнул вперед, ускоряя его бег, и оба понеслись в другую часть поля.

—Осторожно!—Карина выставила два пальца, сложив руку пистолетом, надеясь сконцентрировать удар в одной точке. Треск, молния пронеслась через поле, но туманность резко отдернули назад травяные веревки, созданные Женей. Молния с грохотом ударила в каменную стену.

—Куда бьешь?!—Макс отскочил подальше от дымящейся пробоины. В туманность полетели еще парочка огненных шаров, почти тут же вызванный Аней ветер круговоротом закрутился вокруг ее головы, отталкивая шар из воды, которым Эйнар намеревался перекрыть существу доступ к кислороду, зато в его черную голову попала вновь вылетевшая от Карины молния, от чего Туманность чуть шатнулась, но тут же пришла в себя. Хью направил поток ветра на существо, но чего-то не рассчитал и вытолкал его из собственного воздушного круговорота.

—Надо потоком ветра создать давление на голову!—крикнула Аня. —Хью, подстраивайся, а не мешай!

—Я пытаюсь!—он случайно попал в огненный шар брата, отклонив его с курса прямо в дерево.

—Издеваешься?!—рявкнул Дерек.

—Давление, надо повысить давление!—продолжала свое Аня.

—Ань, какое давление? Сжечь надо!—Макс запустил очередной огненный шар.

—Перекрыть доступ к кислороду! Создадим вокруг него водяной шар!—Эйнар поднял из озера воду и потушил горящее дерево,—несколько минут и дело с концом!

—Какая вода, огонь эффективнее!—крикнул Дерек. Вновь череда огненных шариков, туманность взревела и провела лентами по каменной стене, оставляя царапины, после ринулась на Карину

—Хватит шарами кидаться!—она взлетела, но пролетевшее внизу существо задело ее головой, Карина перевернулась и влетела в землю. Туманность почувствовала касание, забила лентами, оставляя царапины на стене и глубокие рытвины на земле. Лента задела дерево и перерубила его пополам. Карина вскрикнула и откатилась в сторону. Другое, еще целое дерево около существа изогнулось, огибая его вокруг и не давая пройти дальше.

—Беги, я не могу держать ее долго!—крикнула оказавшаяся рядом Женя. Карина вскочила, они ринулись к остальным. Сердце стучит как бешеное, голова пульсирует, видимо, ударилась обо что-то, когда падала. Сзади раздался громкий хруст: дерево не выдержало. Туманность громко зашипела, начала бросаться в разные стороны, переворачивая землю.

—Она нас потеряла?—с надеждой спросил Дерек.

—Временно,—Эйнар прищурил синие глаза. —Приблизится все равно придется, не оставим же мы ее так.

—Я разберусь,—Карина пошла вперед, но ее остановило несколько рук.

—Мы только от нее убежали..!—устало протянула Женя.

—Ты слишком высокого о себе мнения,—резко сказала Аня. —Разработаем план.

—Поздно,—Макс схватил кого смог и ринулся вправо, остальных схватил Эйнар, они повалились на землю, знакомое шипение, по стене прошлись ленты.

—Когда она успела?—Хью первый вскочил на ноги и пустил в туманность поток ветра, отчего она немного сдвинулась от него, Макса, Ани и Карины. С другой стороны из крепкой хватки Эйнара выпутался Дерек.

—Бегите!—крикнул он, видя, что из двух групп туманность выбрала первую. Карина, Хью, Макс и Аня не нуждались в этой команде, все четверо ринулись подальше от существа, а главное — от скругленного угла поля, в котором они оказались. Позволить голодному трехметровому существу зажать их там равноценно смерти. Все происходило очень быстро, но ощущалось, будто в замедленной съемке. Вот они пускают в туманность несколько беглых огненных шаров и молнию, со стороны второй группы прилетел водный шар, окутал голову существа, но это мало помогло. Туманность наконец нашла свою добычу, ее мало что беспокоило. Водяной шар с плеском слетел с головы, еще пара огней пролетело мимо, Карина зацепилась обо что-то ногой и рухнула на землю. Черная лента пронеслась в нескольких сантиметрах над головой, срезав, кажется, несколько волосинок. Остальные успели убежать вперед. Карина вновь вскочила и тут же отшатнулась назад, избегая нового попадания ленты. Это было ошибкой. Несколько слепых ударов туманности рядом с ней, девочка уклонилась и оказалась в той самой западне, откуда они только что так старательно убегали.

—Все,—вырвалось у Карины еще до того, как она смогла полностью осмыслить ситуацию. Хоть туманность и была на достаточном расстоянии, чтобы все конечности будущего обеда оставались на своих местах, двигаться вправо или влево было опасно. Услышит шорох рядом со стеной — пиши пропало. Шипение перекрывало встревоженные крики остального отряда. Что ж, она хотела попробовать свои силы, вот сама судьба подкинула ей такой шанс, от которого она никак отказаться не сможет...

В руке образовалась шаровая молния, которая все росла, росла... Надо дождаться нужного момента. Туманность начала подходить ближе, черные ленты вслепую били по стенам. Шансы на успешное попадание росли вместе с шансом попасть под удар. Еще пара секунд... Всего пара секунд и..! И ничего. Шаровая молния в руках начала угасать, на место самоуверенности вдруг пришел страх, животный страх, сковавший тело. Нет, она не сможет. Ничего не получится. По спине пробежали мурашки, внутри резко и больно перевернулось что-то большое тяжелое, сердце билось так, будто готовилось пробить грудную клетку и выскочить наружу. Грохот справа от Карины заставил туманность изменить направление. Кто-то опять бросил огненный шар, но мимо существа, сердце с надеждой екнуло, вот он, шанс уйти. Кто-то схватил ее за шкирку, резко и грубо оттащил в сторону, черная лента пролетела мимо, полоснув по лицу и прошлась по тому месту, где только что была кудрявая голова, оставив глубокую царапину. Мгновение Карина ничего не чувствовала. Не попала..? Резкая боль в лице заставила тихонько вскрикнуть. Шаровая молния померкла окончательно, она прижала руки к лицу, ощутив на нем что-то липкое и мокрое... В большом количестве... Боязливо оторвав руку от лица, обнаружила ее темно-красной. Вздрогнув, прижала назад. Попала. Туманность зашипела, на поле, прямо со стены, спрыгнул один из учителей, обвивая ее травяными веревками, но существу было не до этого. Шипение начало перерастать во что-то на подобии вопля, тело с черными лентами изогнулось, затряслось. Глаза учителя округлились, он подозвал еще одного наблюдающего.

—Это все кровь...—долетел до Карины обрывок фразы одного из учителей. Кровь? При чем тут кровь? Одна из черных лент будто начала плавиться, зашкворчала, как мясо на раскаленной сковороде. Вопль существа врезался в уши, кровь стучала в висках, Карина тяжело дышала, прижимая руку к лицу. Кровь от носа стекала по щекам и подбородку, капая на землю. Рядом с ней оставлял кровавые капли Макс, одну руку прижимая к лицу, а второй сжимая Карину за ворот футболки, сам того не замечая, начиная душить. С туманности стекала черная жидкость. От вони и боли глаза начали слезиться. Существо, истекая черной кровью и вопя, именно вопя, а не шипя, начинало... плавиться целиком. Будто что-то изнутри буквально растворяло его. Туманность билась в конвульсиях, ленты, уже ею не контролируемые, беспорядочно кидались в разные стороны, будто собираясь разорвать тело, к которому прикованы, на части. Одна вскоре с мерзким чавканьем оторвалась, продолжая извиваться, пока не превратилась в булькающую лужу. В теле существа образовалась дыра, из нее на залитую черной кровью траву с хлюпаньем вывалилось что-то плотное и бесформенное, а существо все вопило...

К Карине и Максу подлетела женщина, которая запускала отряды на поле, схватила за плечи и потащила к воротам.

—Все за мной!—рявкнула она. Отряд поспешил следом.

—Выведи их через другой выход!—крикнул ей один из учителей. —Не хватало еще, чтобы лишние глаза увидели это все...

Женщина резко развернулась и потащила их к маленькой дверке в другом конце поля. Отряд вышел, они поспешили в сторону центрального здания школы. Вопли остались позади.

—Что это было?—первая прервала напряженное молчание Женя.—Это же не из-за того, что в туманность огнем попали?

Женщина молча поджала губы.

—В нее попали?— спросила Карина и тут начала отплевываться: кровь опала в рот. —Шар же пролетел мимо.

—Это его Макс мимо кинул, чтобы она на него отвлеклась,—сказал Дерек, побледневший на столько, что каждая веснушка на носу выделялась, как крохотный красный фонарик,—а потом ее наблюдатель оглушил, перед тем, как на поле выпрыгнуть

—Помолчите,—грубо прервала их женщина.

—Это не от огня,—Аня проигнорировала ее просьбу, —первая плавиться начала лента, которой туманность Карину и Макса по лицу полоснула. У меня есть странное предположение, что это из-за крови кого-то из них...

—Думаешь, в составе есть что-то что не должно было ее касаться... Интересная теория... — задумчиво проговорил Хью.

—Получается, из крови кого-то из них можно сделать мощное оружие,—воодушевленно сказал Дерек и тут же получил подзатыльник от брата.

—Думай, что говоришь.

По спине Карины пробежали мурашки. Теория, пришедшая вдруг Ане в голову, казалась бредом, но сейчас она была готова поверить во что угодно... “Это все кровь”, вспомнился обрывок фразы. Вдруг кого-то из них и вправду пустят на расходный материал. Полномочия школы и Правительства вполне позволяли забрать ребенка из семьи для своих целей, и нигде не указано, что цель не может быть подобного рода

—Не неси ерунды,—сквозь зубы почти прорычала начавшая выходить из себя женщина. —Замолчите.

Против часовой стрелки. Макс.

—Почему мы..?—мать сделала несколько шагов назад и покачнулась, задев ногой стул. —Почему..?

К ней тут же подскочил отец, взял за руку и помог сесть, не сводя потемневших янтарных глаз с двух мужчин в форме.

—Вы — прямые родственники, потомки,—спокойно и чётко ответил первый мужчина, что был пониже и выглядел старше второго, будто отрубая фразу топором. —Соответственно, ответственность, как бы печально это не звучало, переходит вашей семье.

—Я отслужила два года по окончании школы, мой муж отдал этот долг за предательство прапрадеда, его брат тоже, что вы хотите от нашей семьи? Мы чисты! Абсолютно!

—Катя, успокойся пожалуйста...—отец сжал плечо матери и посмотрел наконец ей в глаза, но тут же вновь уставился на мужчин.

—Долг будет полностью прощен после ваших детей. Это поколение — последнее,—сказал второй мужчина, повыше и помоложе, но его, казалось, никто не слышал.

—Заткнись!—мать обращалась к отцу. —Тебя вообще не трогает судьба твоей, между прочим, семьи?! Ты говорил, что нас этот долг не коснется! Ты говорил, что после тебя никто уже никому ничего не обязан! Ты клялся!—в этот момент из комнаты послышался детский плачь.

—Риту разбудили...—прошептал Макс и хотел было выйти из укрытия кладовки, к лестнице, чтобы подняться к сестре, но старший брат, схватив его за плечи, весьма угрожающе зашипел, приложив палец к губам.

—Я не думал, что это до детей достанет...—отец с каждой секундой становился все белее.

—Ты никогда не думаешь, Дим! Ты никогда ни о чем не думаешь! "Не думал, что это до детей достанет",—мать со всей силы хлопнула ладонью по столу, так что в буфете задребезжали чашки и тарелки, Макс и Саша, следившие за происходящим в гостиной через щелочку, дружно вздрогнули, схватившись друг за друга. Дыхание, и без того медленное и неглубокое, стало ещё менее заметно.

—Тебя когда-нибудь волнует хоть что-нибудь, кроме тебя самого?

—Прошу прощения,—сказал первый мужчина, переминаясь с ноги на ногу,—наша работа на этом закончена. Всего доброго, Мещеряковы Екатерина и Дмитрий,—оба развернулись и быстро направились к выходу.

—Стойте!—мать сбросила с себя руку своего мужа. —Неужели нельзя ничего изменить? Договориться? Может кто-нибудь другой отдать долг?

—Нет,—отрубил мужчина постарше и пониже,—правила для всех одни,—оба кивнули на прощание и скрылись за деревянной дверью. Из окна все ещё были видны их удаляющиеся к машине за деревянным кольчатым забором спины. Макс, стараясь как можно дольше видеть мужчин, осторожно выглянул.

—Стой, стой..!—Саша схватил того за ворот футболки и потянул назад, в укрытие, но было поздно.

—Максим?—мама, бледная, с безостановочно намокающими серо-голубыми глазами, глянула на сына. По щеке прокатилась крупная тяжёлая слеза, оставив за собой мокрую дорожку. Как та маленькая улитка, которую они с братом видели пару дней назад на грядке с клубникой.

—Идите на улицу. Оба,—грубо сказал отец, подходя к двери и открывая её пошире. Саша сильнее сжал младшего брата.

—Пап, кто это?—Макс нахмурился. —Что они хотели?

—Вон!—отец вдруг взбесился. Дрожащими руками принялся выталкивать обоих на крыльцо.

—Не смей повышать на них голос! Обрек на верную смерть, так прояви хоть каплю уважения!—в стену рядом прилетела кружка с недопитым чаем. По светло-голубым обоям с маленькими синими цветочками растеклось тёмное пятно, осколки разлетелись по кухне.

—Макс, пойдём, пойдём...—тихо проговорил брат, потянув его за собой.

—Ты знал, ты знал!—продолжала мать, начиная задыхаться в собственном крике. —Ты знал про пятое поколение! Гребаный лжец, какой же надо быть тварью, чтобы орать на тех, кого из-за твоего вранья отправят на бойню!

—Нет, сначала ответь!—не унимался Макс, вцепившись в отцовские руки, не давая оттолкнуть себя. —Ответь на мои вопросы, я хочу знать, что происходит!

— Я сказал вон!—голос отца срывался, он выдернул руки из детской хватки и, развернув сына, вытолкал все-таки его за дверь.

—Нет, пусть остаются! Пусть смотрят и слушают!—проорала мать, поднимаясь со стула стремительно направляясь к двери, но отец успел-таки ее захлопнуть. Макс запутался в стоящих на крыльце калошах, шлепках и кроссовках и полетел вниз. Колени содрались о выложенную камнем дорожку от деревенского двухэтажного дома до калитки.

—Ты как?—Саша подскочил к младшему и помог подняться.

—Нормально все,—Макс отряхнул руки и осмотрел колени. —Что это за Магрисы? Почему мама плачет? Папа сделал что-то не то?

—Идём на качели,—сказал Саша, взъерошив себе волосы. Он всегда так говорил, когда разговор обещал быть серьёзным.

Скрип качелей смешивался с доходившими до них родительскими криками. Июльское солнце закрыли густые белые облака, но менее жарко от этого не стало.

—Помнишь, папа рассказывал про революционную организацию?

—Которую организовала группа, в которой состоял наш пра-пра-прадед, и которую прикрыли за пару дней до того, как хотели начать масштабные действия?

—Да,—Саша, до этого почти не двигаясь, качнулся сильнее, от чего скрип на мгновение стал громче. Он подбирал слова.

—Я помню,—Макс в ожидании сверлил брата глазами.

—Зачинщиков расстреляли, остальных отправили на каторжные работы или в тюрьму...

—Также в наказание,—перебил его Макс, стараясь подвести разговор сразу к сути,—в качестве уплаты морального долга перед Правительством, следующие два поколения приспешников обязаны были пойти на постоянную службу, а у организаторов — следующие четыре...

—Не перебивай меня! В целом правильно, но...—его оборвал громкий звон разбившейся посуды. Ещё на одну чашку или тарелку меньше.

—А мы тут при чем, если папа отдал долг, работая в Министерстве и сделав много чего полезного для Правительства, а дядя Илья отслужил семь лет?

Саша помолчал, чиркая носком ботинка по земле под качелями.

—Он, видимо, соврал на счёт поколений... Не следующие четыре, а следующие пять.

Макс резко затормозил, подняв пыль. Повернулся к старшему брату.

—То есть, все это закончиться только после того, как отслужим мы?

—Да.

—Мы будем в основном составе армии?

—Мы уже там. В будущие списки вписаны наши коды,—он покосился на черный кожаный браслет на своей руке.

—Круто!—Макс улыбнулся, болтая ногами и вновь раскачиваясь.

—Крутого тут, знаешь ли, мало,—прошипел Саша и тоже привёл качели в движение. —Ты маленький, не понимаешь, тебе до поступления в магическую школу еще шесть лет ждать... А мне 13 в следующем году, я скоро буду военнообязанным. Я понимаю.

—Всё равно. Солдаты сильные, смелые, они всех защищают.

—И мрут пачками. Думаешь, почему мы за завтраком и ужином проводим минуту молчания? Потому что оттуда возвращаются не все, а если и возвращаются, то уже не такими, какими уходили.

—Но мы ведь поле школы и так туда пойдем,—надулся Макс.

—И там останемся. Постоянная ведь армия, еще и... так сказать, штрафные. Закинут в наиболее опасное место и все.

Оба замолчали. Качели скрипели, мать все ещё что-то кричала отцу, маленькая сестра заливалась плачем. Отец отвечал, но не такими криками и гораздо реже.

—А как же Рита?—спросил Макс, глядя в сторону дома.

—Что Рита?

—Ей тоже заставят идти в постоянный состав?

—Я этого не допущу,—голос Саши стал ниже и грубее. Такое с ним происходило нечасто. —Помнишь, старый Магрис в форме говорил, что если кто-то из семьи сделает что-то... тако-ое,—он поднял руки и обвел ими воздух, демонстрируя это самое "тако-ое", —масштабное, то долг поколению, то есть семье, прощается, и тогда...

—И тогда остальным необязательно идти в постоянную армию, либо же им дают возможность поехать домой,—продолжил Макс, хмурясь и глядя куда-то перед собой. —Я тоже не допущу, чтобы Риту туда пойти заставили.

Саша вздохнул, качнулся в бок, чтобы достать до головы брата, вытянул руку и взъерошил тому волосы.

—Тебе не придётся. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вы оба поступили по своему желанию.

Глава 10

Карина хмуро смотрела в спину молодого стажера в белом халате, корпевшего над лицом Макса. Медсестра уже обработала ее царапину, начинающуюся от переносицы и уходившую на левую щеку вниз, затянула ее свежей кожей и заклеила, чтобы она не раскрылась, после зачем-то удалилась. Стажер старательно затягивал рану на лице Макса, тот, косясь на него своими янтарными глазами, периодически морщился.

—Н-да... — протянул молодой врач, отклоняясь назад и рассматривая свою работу, — шрам останется...

Макс молча продолжал сверлить того глазами.

—Но ты не волнуйся, — стажер замялся и неловко улыбнулся, пытаясь ободрить своего пациента, — знаешь, шрамы украшают мужчин...

Карина фыркнула, склонив голову на бок. Стажер обернулся и посмотрел уже на нее, будто и забыл, что тут сидит еще один шрамированый.

—Ну... — он вновь замялся, осматривая Карину с ног до головы. — Тебе тоже пойдет.

Янтарные глаза сверкнули и, казалось, попытались его расплавить, как туманность на поле. Стажер понял, что сказал явно не то, что нужно говорить в такой ситуации, поджал губы и заозирался, будто какой-то предмет в этой огороженной ширмами комнатке может ему помочь. Одна из ширм, висевшая на колечках и предназначенная для входа и выхода, откинулась, вошла медсестра. Стажер, благодарно на нее посмотрев, поспешил уйти в угол, чтобы не попадать лишний раз под взгляд двух пар янтарных глаз.

—Хорошая работа, — сказала ему медсестра, осматривая лицо Макса, — можешь быть свободен.

Стажер незамедлительно воспользовался этим предложением и поспешил выйти.

—Пластыри не трогайте, пусть кожа окончательно окрепнет и приживется. Снять можно будет завтра днем, — она тяжело вздохнула, оглядывая сидящих на стульях друг против друга пациентов. — Лабораторные идиоты. На что они надеялись, чего ждали... Даже от... — она резко осеклась. — Идите, свободны.

—Спасибо, — одновременно сказали Карина и Макс, встали со стульев и вышли. Отряд ждал их на лавке у столика для выдачи справок.

—Ну наконец-то, — Женя вскочила на ноги, — как вы?

—Шрам останется, — с досадой сказал Хью, оглядывая их лица.

—Небольшой, — Дерек чуть прищурился, приблизив свое лицо к лицу Макса и всматриваясь в пластыри.

—Мужчинам и Карине шрамы идут, — серьезно повторил слова стажера Макс и вдруг прыснул. Дерек несколько секунд смотрел на друга, после странно засмеялся. Женя нервно захихикала, зажав руками рот. Карина фыркнула, скрестив руки на груди, пытаясь сдержать улыбку, уголки губ задрожали, взлетая вверх, она прерывисто втянула воздух и отвернулась, поджав губы и еле сдерживаясь. Смех в этой ситуации абсолютно неуместен. Общий нервозный припадок прервал сердитый голос сидящего за столом врача.

—Тихо, — зашипел он на них, — имеете совесть. Если больше ничего не нужно — идите.

Раны на следующий день выглядели, как тонюсенькие белые полосочки. Врачи сделали все в наилучшем виде, разве что вид шрамиков, пусть и почти незаметных, ни Карине, ни Максу не нравился. В особенности из-за того, как они их получили. Позор... так провалиться на встрече, при том, что туманность была ослаблена. Похоже, они одни из единственных, кто не смог ее обезвредить. Однако теоретически, если вспомнить орущее существо, плавившееся от контакта с кровью кого-то из них, с заданием они справились. Удручало еще и излишнее внимание к их отряду. Ученики, слышавшие вопли туманности и умудрившиеся увидеть то, что с ней стало, после чего не видевшие, как сто тринадцатый отряд выходил с поля, дружно решили, что с ними случилось что-то очень плохое. За тот короткий промежуток времени по Элементорам поползли разные слухи, дошедшие вскоре и до других факультетов, некоторые отряды уже на следующий день после происшествия были свято убеждены в том, что учителя позволили туманности съесть бедняг прямо во время встречи. Поэтому неожиданно живому отряду, посещавшему на следующий день как ни в чем не бывало уроки, уделяли излишнее внимание расспросами о том, что же произошло, кто вопил и куда они потом ушли, или же просто прожигали взглядами, которые почему-то сильно раздражали Эйнара.

—Ну и зачем ты полез? — спросила Карина хмуро глядя в свое отражение. Они стояли в темном уголке школьного коридора у неработающего фонтанчика для питья, рядом с которым на стене висело треснутое в левом верхнем углу зеркало. За тонкой стенкой, которой фонтанчик был огорожен, шумели ученики.

—Ты еще и возмущаешься? — Макс нахмурился и скрестил руки на груди, сверкнув глазами. — Я тебя оттуда достал, получив вот это, — он указал на тонюсенькую, еле заметную полосу на лице, — а в ответ слушаю твои возмущения. В следующий раз сама разбирайся.

—И разберусь... — она вновь уставилась в отражение. Они стояли рядом, между шрамами можно было провести воображаемую линию, показывающую траекторию движения ленты. — Шрамированная была бы только я. Себя зачем уродовать?

—Я стоял ближе всех. Не думал, что так получится.

—Ты вообще не думал.

—Ты не лучше. Все “я сама”, да “я сама”. И что вышло?

Карина помолчала.

—Спасибо.

—Как вовремя, — саркастично сказал Макс и вздохнул. — Обращайся.

—И не подумаю, — Карина усмехнулась. — За мной должок.

—Долг долгом, но стоять и смотреть на то, как кого-то собираются нашинковать, я не собираюсь. Так что твоей просьбы дожидаться не буду.

—Ладно, с этим потом разберемся. Меня сейчас гораздо больше интересует то, что случилось с туманностью.

—Влияние компонента чьей-то крови, — Макс пожал плечами, — так Аня сказала. Только вот чьей и почему... Судя по взгляду и реакции наблюдающих учителей, с таким они еще не сталкивались. И в то же время, они понимают почему это происходит... Сложно объяснить, но, походу, они ожидали чего-то подобного. Не знали, чего конкретно, но явно чего-то необычного.

—И они дождались, — Карина отвернулась от зеркала, блеснув глазами, — осталось понять, кто из нас в итоге с... особенностью.

—Нам либо все объяснят, когда придет время, либо нам это знать не положено.

—Спросим на разборе, — Карина направилась в сторону основного коридора. Последнее, в чем она была уверена, так это в том, что им охотно все расскажут. Вспомнилось поведение учителей, когда кто-нибудь из отряда начинал пытаться разобраться. Им не выгодно, чтобы кто-то из принципиальных солдат знал больше положенного, а тут явно что-то нечисто.

—Хватит пялиться на шрамы, — к ним заглянул Дерек и скрестил руки на груди, — они в порядке, если не присматриваться — не видно. Нас сейчас на разбор вызывают.

Разбор проводили после каждой практики, что внизу, что на стадионе. На них разбирали основные ошибки и давали советы, но, так как отрядов много, ошибки у каждого свои — разбор проходил довольно быстро относительно всего того, что надо обговорить. К тому же в кабинете, где приходилось напрягать воображение, чтобы понять, что учитель имеет в виду. Такие маленькие собрания были полезны разве что некоторым отрядам, преимущественно старшим. Первокурсникам же были бы более полезны практические занятия, нежели такие разговоры. Оставалось надеяться только на то, что им дадут наставника, а учитывая результаты практики, как раз-таки их команде он необходим.

На самом разборе ничего очень важного и нового им так и не рассказали. Профессор Лорети прочитал им нотации о важности умения работать в команде, а также раз десять назвал их встречу “энергетическим месивом”.

—Самое точное описание всего того, что там происходило, — шепнула Женя Хью. Тот согласно кивнул. И вправду, беспорядочные выбросы энергии, которые не всегда попадали по туманности, а чаще только лишь сбивали друг друга и мешали, точнее не назовешь. Разбор завершился советом профессора слушать друг друга во время боя и научиться находить компромисс, после чего их отпустили. Карина и Макс переглянулись.

—Я спрошу, — сказал он и, кивнув отряду на дверь, подошел к профессору. Аня нахмурилась, но препятствовать не стала, лишь немного задержалась в дверном проеме, как-то по-особенному посмотрела на Карину, после вышла. Дверь закрылась, заглушив шум в коридоре.

—Вы хотели спросить у меня что-то, — профессор стоял к ним спиной, изучая шкаф с бесчисленным множеством папок.

—Насчет той встречи... — Макс вдруг замялся, не зная, как продолжить. Вопрос каверзный, к тому же четкий ответ на него им наверняка не дадут, а хоть какую-то информацию вытянуть надо. — Что с туманностью случилось? — он в конце концов спросил прямо. Профессор Лорети задержал руку у одной из папок, его черные крылья дрогнули, постоял так пару мгновений, после повернулся наконец лицом.

—Расплавилась, превратилась в лужу, воспринимайте, как хотите.

—Вы не поняли, — к учительскому столу подошла Карина, стоявшая все это время у стены, — почему это случилось? Это из-за контакта с кровью одного из нас, мы правильно понимаем?

Лорети слегка прищурился, осматривая их двоих.

—Отрицать это уже слишком поздно, как я понимаю, — он вздохнул. — Свободны, — профессор махнул рукой в сторону двери.

—Подождите, — Макс нахмурился, — скажите хоть, чья кровь?

—Свободны, — жестко повторил профессор Лорети.

—В таком случае, мы можем выяснить это самостоятельно, — проворчал Макс, беря Карину, которая, сверкая янтарными глазами, собиралась что-то сказать, за плечо и подталкивая к выходу, — на следующей практике дадим туманности ранить нас по отдельности...

—Только попробуйте, — процедил профессор Лорети, который все слышал, — шантаж не приведет ни к чему хорошему. Я приму меры, и они вам не понравятся, уж поверьте...

Угроза подействовала, Макс поджал губы. Карина втянула воздух, после многозначительно посмотрела на друга. Декан знает о самом факте появления идеи подставить себя под удар, и также знает, что только угрозами искоренить эту мысль из этих голов не получится. А школе подобные происшествия не нужны. Лорети подошел к Карине и Максу, все также с прищуром строго посмотрел на второго.

—Тебя, — голосом он выделил первое слово, — это не касается.

Карина резко обернулась, профессор продолжал смотреть на Макса. Он поднял брови, после медленно, неуверенно указал на кудрявую подругу. Лорети еле заметно кивнул.

—В ваших же интересах молчать об этом. Свободны.

Они молча поспешили убраться. Карина ощупала шрам.

—Это из-за меня? — спросила она, не нуждаясь в ответе. Макс спрятал руки поглубже в карманы и втянул воздух.

—Быстрее иди, на историю опоздаем.

Больше эта тема не поднималась. Аня попыталась расспросить их о диалоге, но Макс и Карина лишь молча покачали головами. Любопытство ее успокоилось только через неделю многочисленных вопросов, на которые никто так и не ответил. Макс заметно успокоился (не он же виновник всего случившегося), но к Карине стал относиться настороженно. Периодически задавал вопросы, сводившиеся примерно к одному и тому же: как она себя чувствует и не случалось ли чего-нибудь странного. А Карина сама не понимала. Точнее, она не чувствовала ничего. Никаких изменений и странностей ни в теле, ни в элементах. Подсознание упрямо игнорировало факт того, что с ней что-то не так, воспринимая случившееся на поле, как что-то мистическое, как очень яркий сон. Тем не менее ее это пугало. Учителя никак на происшествие не отреагировали, будто расплавившаяся туманность в порядке вещей. Вопросы Карины они игнорировали, либо странно на нее смотрели, будто и не предполагали, что она знает, после отвечали что-то вроде “тебя не касается”. Но как раз-таки ее это происшествие еще как касалось. С телом у нее явно что-то не так, и учителя это знают. Оставалось только расспросить маму. Знает ли она, что дочь у нее с особенностью..?

День звонка родителям наконец наступил. Карина, отстояв как на иголках в очереди, постаралась рассказать о том, что случилось во время встречи с туманностью, но Татьяна, будто специально, начала заваливать ее вопросами о шраме, учебе и прочих вещах, не выглядящих в глазах Карины столь же важными, как то, что с ней творится что-то ненормальное, о чем знают все учителя, но объяснять напрочь отказываются. На фразе “туманность расплавилась из-за контакта с моей кровью”, связь оборвалась. Время на диалог вышло. Карина с силой бросила трубку, на рычаг, но не попала и она повисла на проводе. В дверь нетерпеливо постучал следующий ученик. Карина прерывисто втянула воздух, пытаясь успокоиться, после вылетела из будки. В следующий раз они поговорят лишь лично, когда учеников отпустят на новогодние каникулы, ждать придется долго, а этого Карина не любила. В особенности, когда дело касалось таких серьезных вещей. Больше этого она не любила когда во время диалога всячески уходят от вопроса и тянут время. Почему даже, пусть и не родная, мама так реагирует на ее беспокойства? Почему все отказываются как-либо объяснять, что с ней происходит? С каких это пор ее собственное тело перестало быть делом ее касающимся? Карина пнула лежащий на дорожке камешек и поежилась, пряча нос в толстый длиннющий шарф в красную клеточку. Холодно. Остров будто потерял половину своих красок, когда его покрыл толстый слой снега. Мимо пролетел крупный снежок и врезался в ствол какого-то дерева.

—Почти попал, — к ней подошел Макс. — Ты рассказала?

—Нет, — Карина голыми руками загребла снег и, наспех сжав его в комок, швырнула в Макса, тот отскочить не успел и снежок прилетел тому в шапку. — Мама меня и слушать не стала. Все десять минут будто время тянула...

—Думаешь, она знает? — Макс кинул в нее плохо сжатый снежок, так что тот развалился в полете и до Карины долетела лишь снежная пыль.

—Наверняка, — она успела скатать еще один снежок, вновь попадание, — но говорить тоже не хочет.

—Странно все это, — Макс снял шапку и принялся ее отряхивать. В него прилетели еще парочка метко запущенных снежков. Тот цокнул языком, недовольно посмотрел на ухмыляющуюся Карину, после вдруг вскинул руку. Довольно сильное дуновение ветра, дерево, у которого она стояла, зашаталось, и на кудрявую голову посыпались большие тяжелые снежные хлопья.

Больше вопросами Карина никого не донимала, решив дождаться новогодних каникул и разузнать все у матери. Тренировки продолжались, устроили еще несколько встреч, которые успехом не увенчались. Туманность первого типа, с которой они столкнулись во время второй встречи на стадионе, большой опасности не представляла, но обезвредить ее не получалось довольно долго. Снова произошло “энергетическое месиво”, существо не выдержало такого напора в течении продолжительного времени: после получасового боя черная густая дымка просто опустилась вниз и растеклась по земле. Потом пришлось тащить Женю в медпункт, так как туманность провела очень близко к ней слишком долгое время, так что девочка потеряла сознание в школьном саду. Несколько дней ее рвало.

Были еще встречи, после которых, в отличие от первых двух, плохо никому не было, но результаты не улучшались. С туманностями отряд справлялся долго, падали эти существа только лишь от переизбытка на поле беспорядочно выбрасываемой энергии, которая сильно действовала на их и без того ослабленное тело, а последний раз, когда на поле вывели третий тип туманности, пришлось вмешаться учителям. На разборах говорили одно и то же: надо научиться работать в команде, надо контролировать выходящую энергию, а не бросаться элементами во все стороны, в надежде, что это как-то поможет.

“—На практике вас всех давно бы уже съели”, — говорил профессор Лорети в конце каждого их собрания после встреч.

Стали поговаривать о том, что к отстающим отрядам приставят наставника из педагогического института. Сто тринадцатый отряд попал в список отстающих, что несказанно раздражало каждого из них, за исключением, может быть, Эйнара, которому всегда было абсолютно плевать на эти списки, и Хью, который по природе не имел привычки сильно раздражаться. В сторону “отсталых” полетели насмешки и колкости от превосходящих отрядов. Сначала это были просто обидные шутки, которые в скором времени превратились в откровенные оскорбления. Первокурсники разделились на два лагеря: принижающих и приниженных. Учителя пытались вмешаться и остановить самоутверждение одних за счет буллинга других, но когда подростки, нашедшие цель, которую можно втаптывать в грязь, и поддержку в виде сверстников, число которых в разы превосходило число тех, против которых все они резко встали, слушали тех, кто пытается это все остановить?

—Эй, розетка! — в Карину прилетел снежок, она резко обернулась. Сзади стоял отряд, живущий через несколько домиков от них, кажется, сто шестьдесят восьмой или сто шестьдесят седьмой, но сейчас это не имело значения. Двое: высокий, но худой, как спичка, паренек и девочка за его спиной стояли чуть впереди остальных. Оба ухмылялись, спичка отряхивал перчатки от снега.

—Я так понимаю, у тебя опять короткое замыкание на поле произошло? — сказала девочка, прячась за паренька. Карина подняла брови. Этой спичке, кинь она в него снежок, снесет голову, чего она прячется за него?

—Очень остроумно, — Карина усмехнулась, но, видимо, отряд воспринял этот комментарий, как что-то реально остроумное и очень забавное: по группе прошелся смех. — Хотя, я ничего другого от вас не ожидала.

Улыбка сползла с лица парочки, их отряд все еще смеялся.

—О, у нас тут кто-то чересчур умный нашелся, — сказал спичка. Голос у него оказался на удивление низким.

—Удивительно, не правда ли? — съязвила Карина, скрестив руки на груди. — Можешь полюбоваться, пока есть возможность, а то у вас явно таких недостает.

—Слышишь ты, мелкая дрянь, — спичка скрестил руки на груди и поднял брови, — как ты смеешь так общаться с таким, как я? Ты хоть знаешь, кто я такой?

—Рандомный, не блещущий остроумием дрыщавого вида паренек, умеющий что-то вякать только вслед одинокой девочке и только в присутствии своего отряда, — Карина усмехнулась.

Вот тут отряд, состоявший из шести мальчиков и двоих девочек (но сейчас второй девочки с ними не было), смеяться перестал. Карина понимала, что дорожка под мостом у речушки — не самое лучшее место для пререканий с толпой, состоящий в основном из Магрисов мужского пола, из которых жалко выглядел только спичка, но не в ее природе было просто стоять и терпеть, даже если это рандомно брошенная фраза.

Аня в этой ситуации поступила бы как более умная личность, и, узнай она о том, что Карина обратила на подобное излишнее внимание, явно была бы этим недовольна. Да и к такой, как Аня, просто не подошли бы. Почему-то многие обходили ее стороной, и причина была явно не в том же, что и у Макса, которого сторонились из-за вида Магриса, который как раз-таки может двинуть по роже, если понадобится.

И однажды он “двинул”. Оказался по несчастливой случайности в поле зрения группы из учеников разных отрядов. И именно тогда ситуация приобрела оборот, до которого подобное доходило нечасто, но чаще, чем хотелось бы: шутки перешли в оскорбления, оскорбления в тычки, щипки, пинки, оплеухи и в конце концов Макс, не привыкший терпеть что-либо, треснул особо надоедливого паренька. Благо, не отвечать силой на последующий удар Макс додумался: в отместку за товарища с кулаками на него полез Жак Кросс — сын одних из самых влиятельных акционеров одного из крупнейших банков, но, судя по тому, что на следующий день в школу приехали оба его родителя, Макс все же что-то ему сказал, причем это что-то настолько задело Жака, что семья Кросс в полном составе провела в Директорском кабинете полдня, а его самого очень долго отчитывали соцпедагоги, психологи и сам Директор, назначив в конце месяц отработок. Вернулся в домик Макс с ярким синяком на скуле и первым предупреждением.

Отряд тем временем собрался во что-то вроде полукруга, прикрыв Спичку и девочку.

—Я, — зашипел Спичка, — чтобы ты знала... я представитель элитарного слоя... Твое счастье, что мои родители не знают, что ты про меня сказала. И молись всем, в кого веришь, чтобы я не сообщил им об этом сегодня же.

—А теперь повтори все, что ты про нас сказала, нам в лицо, — сказал тот, кто стоял к ней ближе.

—У вас явно не достает мозгов в отряде, — спокойно повторила Карина, мысленно начиная молиться, чтобы появился хоть кто-нибудь. — А еще зашкаливает слабость и трусость, раз уж из всех возможных жертв насмешек вы решили толпой пойти на маленькую одинокую девочку. Будущие солдаты, — саркастично заметила она, — защитники, не способные ни на что, кроме как зажимать всех по углам и пытаться показаться сильнее и умнее в глазах сверстников. Самоутвердились, браво. Мне похлопать или я могу просто уйти? Эго выдержит?

Атмосфера накалялась. Сердце сильно и быстро стучало, отряд смотрел на Карину сверху вниз. Она тоже та еще дура. Зачем только отреагировала... Сейчас шла бы себе в комнатку, предвкушая маленькое одиночное чаепитие, а эти бы остались со своими тараканами и раздутым до невозможности эго, которое она сейчас не просто задела, а полноценно выпотрошила.

—Хочешь сказать мы трусы, слабаки и идиоты? — ледяным тоном медленно спросил самый крупный из компании.

—Удивительно, ты правильно меня понял! — Карина усмехнулась, хлопнув в ладоши. Мысленно влепила себе пощечину, а заодно прокрутив в голове сценарий следующих нескольких не самых приятных минут, пока кто-то не вмешается. Вот самый крупный из отряда делает шаг вперед, его правая рука начинает подниматься, остальные наблюдают, будто ждут его команды. Карина округлила глаза, отвела ногу назад, чтобы устоять, падать в такой ситуации крайне плохая идея. Янтарные глаза сверкали от злости и, как бы Карина не хотела бы этого признавать, все же небольшого страха, внутри перевернулось что-то большое, от чего по телу прокатилась волна жара. Тихий треск, по телу прошелся электрический разряд. Группа отпрянула, одновременно с этим одна из многочисленных молний ударила в каменную толстую колонну под мостом, посыпались мелкие камушки. Молнии лизали снег, ударялись в каменную дорожку.

—Стой, нельзя применять элемент против других учеников! — крикнула прятавшаяся за спину спички девочка.

—Ой-ой, да кто бы говорил..! — Карина оправилась от страха и, сверкая глазами, сделала шаг вперед. У спички из кончиков пальцев посыпались искры.

—Назад! Все назад! — откуда-то сверху раздался мужской голос, с моста на снег спрыгнула девушка и парень со старшего курса, Карину швырнули лицом в снег, с моста по ступенькам сбежала вторая девушка и принялась вместе с первой отталкивать назад испуганный отряд. Впрочем, они не сопротивлялись и спустя пару мгновений все семеро (второй девочки с ними не было) неслись по дорожке в сторону лестницы, ведущей вниз, к замерзшему озеру.

—Ты с ума сошла?! — парень за шкирку вытащил переставшую биться током Карину и хорошенько встряхнул перед тем, как поставить на землю. — Дура что ль?!

—Ты понимаешь, что подобные выходки могут закончиться летальным исходом?! — подскочила первая девушка в ярко-красном шарфе.

—О чем ты только думала?!

—Нельзя, чтобы эмоции контролировали твой элемент, — вторая девушка в кремово-белом пальто и с рыжими крыльями говорила менее эмоционально и тише. — Такое можно и не остановить, ты это понимаешь?

—Ничего она не понимает! — продолжал парень. — Второй раз уже! Сначала свет во всем общежитии вырубает на несколько суток, теперь это!

—Не останови мы тебя — все кончилось бы крайне плохо! — девушка в красном шарфе в свою очередь тряхнула Карину за плечо. Орали на нее минут пять. Точнее, орал парень и первая девушка, вторая строгим, но менее эмоциональным голосом читала нотации. Потом, выпустив весь пыл, все трое заставили ее клянуться больше никогда не использовать элемент во время конфликтов. Карина, скрипя зубами и надеясь лишь побыстрее выпутаться из сложившейся ситуации, поклялась во всем, в чем ее просили. Взамен троица пообещала держать язык за зубами.

Наставника ждали в двадцатых числах декабря, но когда этот срок почти истек, решили, что он приедет в январе, так как уже совсем скоро ученики будут отправляться по домам на каникулы, а за тот оставшийся коротенький промежуток времени качественно поработать не получится. Но, как оказалось, они ошибались.

В тот день Карину, Аню и Женю отпустили с урока полетов раньше обычного, так что все трое направились в общежитие. Но там уже кто-то был.

—А ты еще кто? — Карина подняла брови, глядя на парня лет двадцати, сидящего у них в беседке. Карие глаза за стеклами квадратных очков смотрели в книгу, которую тот держал в руке, черные волосы, зачесанные назад, немного растрепались. Вид у парня был уставший. Это точно не учитель, и уж тем более не ученик.

—Это не учитель, — Женя удивленно осмотрела подруг. Карина нахмурилась и пошла в беседку. Незнакомец, казалось, не замечал их.

—Карин, стой, — Аня попыталась ее остановить, но она проскользнула у нее под рукой и встала перед парнем, скрестив руки на груди.

—Ты что тут делаешь? — спросила Карина.

—А я вас и не заметил. Без приветствия, значит, — он наконец оторвал глаза от книги и снял очки, — Арабова, верно?

—Повторюсь, ты кто такой? Что тут забыл? Это общежитие занято, никто, кроме работников школы, учителей и отряда не имеет права здесь находиться.

—Попрошу обращаться ко мне на “вы”. Вас разве не предупредили о моем приходе?

—Нам ничего не говорили. И, — на этом моменте подоспела Аня, схватила Карину за руку и потащила в сторону, — либо говоришь, кто ты и что тут делаешь, либо выметайся, пока куратора не позва...

—Это наставник, — прошипела Аня. Карина осеклась, обернулась на немного удивленного парня.

—Вьен Юрий, — представился он, подняв брови и глядя на девочек. — Студент пятого курса педагогического института имени Льва Семеновича Выготского. По совместительству ваш наставник.

—Приятно познакомиться, — пробормотала Женя.

—Погодите, — Карина наморщила лоб, — мы все послезавтра разъезжаемся по домам на новогодние каникулы. Разве за день можно чему-то научится?

—Нет конечно, — Юрий усмехнулся, — у нас будет целая неделя серьезной работы. В учебные дни так часто и долго заниматься не получится, так что рассчитываю на каникулы.

Девочки округлили глаза и переглянулись. Юрий рассчитывает на каникулы..? Наставник нахмурился, рассматривая лица своих подопечных.

—Вам и про это не рассказали? На новогодние каникулы вы остаетесь здесь, как одни из отстающих. Пришел приказ, что все первокурсники, имеющие проблемы, лишаются возможности уехать домой и остаются на территории школы, чтобы потратить время на индивидуальные тренировки.

Повисла тишина.

—То есть наш лишают каникул? — Карина нахмурилась. — Серьезно?

—Попрошу успокоиться, каникул лишаетесь не только вы, но и некоторые учителя и наставники. Не думаешь же ты, что им это в радость? У всех здесь есть семьи, по которым они скучают, и все, без исключения, устали.

Глава 11

Отряд не без зависти наблюдал за толпами учеников с чемоданами, постепенно стекающимся к отправной точке, стоя на каменном выступе у своего домика. Уставшие и замерзшие, они молча пили приготовленный Аней и Максом чай. Уезжающих учеников разбудили в полшестого утра, отправили на завтрак, и в восемь первые Магрисы уже отправились домой. Отряд разбудил шум снаружи, так что он, хоть и был избавлен от нужды вставать в такую рань, в полном составе покинул кровати.

—Зато,—осторожно начала Женя,—мы сможем отпраздновать новый год вместе... И еда у нас по выбору будет, а не рассчитанная до мельчайших подробностей, основываясь на данных из браслета.

Никто не ответил. Женю, казалось, не удручала мысль о том, что новогодние каникулы они проведут в школе, как и Эйнара, которому было абсолютно все равно.

—Надо домик украсить. То, что нас не пустили домой не значит, что праздновать мы не будем,—Аня залпом выпила остывший чай. —Сегодня зайду в деканат, попробую достать там что-то.

—Вот и прекрасно,—Женя заметно оживилась,—только дождемся, когда все уедут.

Карина поджала губы, глядя на проходящих внизу учеников. Толпа стала редеть. Маму расспросить о происходящем с ее телом уже не получится. Пусть им и позволят поговорить с родителями даже дольше, чем обычно, если Татьяна решила ничего ей не объяснять, потянуть время ей не составит труда. Придется разбираться самой, только вот как, если ее огородили от любых попыток разобраться. В голове периодически всплывал вопрос: почему ей нельзя объяснить, что с ней такое? Это же именно ее тело... Так может как раз-таки она имеет право знать, что в ее крови такого, что туманность от малейшего соприкосновения с ней заканчивает тем, что плавится в страшных мучениях, пока не превратится в лужу, из которой даже заточенную в этом существе душу уже не вытащить...

—Пойду помогу им,—сказала Карина. На выступе перед забором остались только она и Эйнар.

—Иди,—он перестал прожигать ее синими глазами и выплеснул нетронутый чай вниз, за невысокий заборчик, на который опирался.

Несмотря на утреннее беспокойство, спустя пару часов Карина и думать забыла о том, что тело ее имеет какую-то тайную особенность, о которой ей отказываются рассказывать. Они раздобыли светодиодные ленты и мишуру, Женя повесила каждому на ручку двери бумажных оленей, которых сама же и сделала. На входную дверь, по настоянию Дерека и Хью, повесили круглый венок из хвойных ветвей, украшенный ленточками и шариками. В порыве предновогодней атмосферы, весь отряд, за исключением Эйнара, назвавшего это все “пустой тратой времени”, принялся лепить различные фигуры из снега. Убирать огромные сугробы было бы слишком скучно. Но фигуры выходили кривыми и постоянно разваливались, так что долго сидеть над ними не удалось. Огородив Аниных снежных котов, получившихся очень даже неплохими и явно лучше, чем фигуры у остальных, снежным барьером, начали кидаться снежками.

—Как дети малые, серьезно,—Эйнар закатил глаза. —Бесполезная трата времени даже для таких, как вы.

Спустя секунды две в него летело по меньшей мере десять плотных снежков. И обстрел этот не заканчивался, залепляя ему лицо, забивая снегом куртку и ботинки. Он, ругаясь и отплевываясь, ушел в домик и не появлялся следующий час.

После обеда пришел Юрий, принес откуда-то фейерверк, сказав, что ночью он его вместе с однокурсниками, приехавшими сюда для практики из института, запустит его и показал, куда и во сколько надо будет смотреть.

В новогоднюю ночь сняли запрет на нахождение вне территории отряда после девяти тридцати вечера, перед этим взяв с каждого из оставшихся отрядов обещание, что к часу ночи все они, без исключений, будут в домиках. Из столовой, после недолгих уговоров, разрешили набрать еды и, под ворчание поваров “слишком уж много им дают свободы”, отнести ее к себе. Предполагался ужин в столовой, но его отменили, разве что приказали всем в обязательном порядке явиться на вечернюю минуту молчания.

Очень быстро темнело. После предновогоднего звонка домой, во время которого Карина не оставляла попыток разобраться в своей ситуации, вновь оказавшихся проигнорированными, они направлялись к общежитию. Небо уже было усеяно звездами, а через несколько метров от фонарных столбов не разглядеть и собственных пальцев, разве что их очертания. Снег, крупными хлопьями падая на землю, блестел.

—Узнала что-нибудь про туманность и кровь?—спросил Макс, оглядываясь.

—Она опять переводила тему,—пробурчала Карина. —Времени, чтобы вытянуть хоть что-то, даже с учетом дополнительных минут, не хватает.

Он помолчал.

—Слушай. Оставь-ка ты эту затею, узнать, что с твоим телом. Видно же, что ничего ни от учителей, ни от матери не узнаешь. Придет время, они все сами расскажут, а пока не парься-АЙ!—в затылок Макса прилетел снежок, сзади кто-то захохотал. —Дерек! Ах ты... Иди сюда!

В следующую секунду Дерек валялся лицом в сугробе.

***

Незаметно за негромкими разговорами, прерываемыми смехом, мандаринами, пирогом и чаем приблизилась полночь. Отряд разместился на полу в комнате Ани. Настенные часы тихо тикали, оставалось несколько секунд... Все притихли, глядя на стрелки. Четыре... Три... Две... Одна... Секундная стрелка достигла отметки 12 и пошла дальше.

—С новым годом,—одновременно прервали тишину Аня, Макс, Карина и Женя.

—Ура!—Дерек довольно улыбнулся и поднял кружку чая. —Желаю, чтобы в этом году, да и в следующих тоже, у нас все было хорошо.

—Ты что,—Женя пихнула того в бок,—нельзя вслух желания говорить, не сбудется же!

—Ладно тебе,—Аня улыбнулась, глядя на подругу,—это просто суеверие.

Потом смотрели салют, столпившись у окна. Тишину, непривычную для такого праздника, резали звуки взлетающих и разрывающихся в воздухе ракет. Несмотря на попытки скрасить такой неудавшийся праздник, атмосфера, свойственная новогодней ночи, не ощущалась. Все вокруг как-то тускло и серо. Невольно накатывались мысли о доме, о семьях, к которым их не пустили. Неприятный осадок прятали за улыбкой и наигранностью. Они прошлись по улице, лишь пару раз кинув снежками друг в друга, но игра не пошла. Ходили в тишине, рассматривая темные силуэты деревьев, покрытые снегом. Прежнее веселье бесследно растворилось. Тем не менее спать никто не уходил, прогуляв вплоть до начала смещенного комендантского часа, они вернулись в комнату Ани и просидели там еще несколько часов, будто боясь остаться в одиночестве. Хью задремал, опершись на плечо брата, который вскоре после этого облокотился на шкафчик под кроватью и тоже засопел. Карина не поняла, когда и сама задремала, помнила лишь как ткнулась головой в тумбочку и то, как Эйнар, пробормотав что-то, ушел.

—Народ, подъем!—в дверь забарабанили. —Время праздничных льгот истекло, живем по привычному расписанию! Будете дальше дрыхнуть — на тренировку голодные пойдете!

Карина открыла глаза. Она лежала на полу у тумбочки, положив голову на сложенный плед, как на подушку. Тело затекло и болело от непривычно скрюченной позы. Голова соображала туго. Хью и Дерек все также сидели рядышком, у шкафчика, укрытые каким-то пледом, и терли глаза от яркого света, бившего им в лицо из окна. Макс потирал шею, сидя у стены, удивленно поглядывая на подушку рядом с ним. Жене повезло больше: она пристроилась на пуфике. Аня, расположившаяся рядом и положившая голову на пуфик, осторожно встала и скрутила покрывало, которым накрылась.

—Не смотри так, —сказала она Максу, разглядывавшему подушку,—не могла я уснуть, зная, что вы на полу лежите.

Макс благодарно ответил что-то неразборчивое.

—Пошевеливайтесь!—вновь раздался голос Юрия, он стучал в остальные двери. Морщась и потягиваясь, отряд вышел в коридор. Эйнар, который выглядел лучше своих ночевавших на полу товарищей, стоял тут же. Наставник немного удивленно посмотрел на заспанные лица помятых учеников, после усмехнулся, но спрашивать ничего не стал.

—Сейчас приводите себя в порядок, идете на завтрак, в двенадцать часов жду вас в полной экипировке на шестом стадионе. Опоздания будут караться дополнительными часами работы, всем ясно?

Отряд закивал. Юрий поглядел на них несколько секунд, после поспешно куда-то удалился. Утро прошло, как в тумане. Машинально умывшись и приведя кудрявые волосы в порядок, Карина окончательно проснулась лишь когда вновь вводила свой код в автомат для выдачи талонов на завтрак. Необычайно тихо. Ученики, такие же уставшие, почти не разговаривали, а если и переговаривались, то коротко и вполголоса, будто боясь нарушить тишину первого в этом году январского утра. Отстояв очередь, что заняло у них гораздо меньше времени за счет отсутствия большого количества учащихся, они уселись за излюбленный столик у окна.

—Слушайте,—прервал тишину Дерек,—если Юрий сказал прийти к стадиону в полной экипировке, не значит же, что нам устроят очередную встречу?

Карина оторвалась от яичницы и подняла глаза.

—Вряд ли,—сказал Хью,—нельзя же вот так сразу... Может, мы будем в магии практиковаться.

—От него все можно ожидать, по глазам видно,—Аня вздохнула,—будьте готовы как к обычному уроку физкультуры, так и ко встрече с туманностью. Думаю, он вполне мог выбрать метод привыкания. То есть приучить нас к туманностям путем постоянного с ними взаимодействия.

—Звучит разумно,—Макс наморщил лоб,—если привыкнем к этим тварям, собраться легче будет, и голова быстрее соображать станет. Время на беготню и разборки тратить не будем.

—Не рассчитывай только на привыкание. Мощность магической энергии не менее важна, как и умение сконцентрировать ее в одной точке,—сказала Карина.

—Придет с опытом.

Позавтракав, отряд ушел в общежитие, как и многие другие ученики. Почти каждый наставник уже назначил тренировку, лишь около десятка отрядов все еще наслаждались свободным временем. На поле, одетые в зимний комплект формы, отличающийся от основного дополнительными вшитыми слоями флисовой ткани и наличием термобелья под основной одеждой, пришли вовремя, Юрий уже ждал их на месте.

—Предупреждаю сразу,—говорил он, открывая большие ворота и проходя на стадион,—требовать буду много, за опоздание, халтуру и тому подобное всегда будет следовать определенное наказание. Критиковать буду много и жестко, кричать тоже не побоюсь. Нытье и жалобы не переношу. Во время тренировки рот открываем только по делу, пустая болтовня только вне рабочего процесса. Поэтому стиснули зубы, сжали кулаки, начинаем работать,—Вьен Юрий резко остановился посреди поля и развернулся к отряду, громко хлопнув в ладоши. —Я смотрел записи ваших предыдущих встреч. Зрелище жалкое, туманность гоняет вас по полю, как обычно гоняют мух мухобойкой. Согласованности действий нет и в помине. И как это понимать? Вы одну туманность обезвреживаете от силы минут 20, внизу у вас не будет на это времени, существ будет гораздо больше, и учителей, которые столько раз спасали вас на поле, не будет. Они останутся тут, наблюдать со стороны, никто, уж поверьте, не будет бегать за вами по пятам и прикрывать. Моя задача подготовить вас так, чтобы после первой же вылазки вы не отправились дружной компанией в крематорий, а судя по вашим способностям, именно это, скорее всего, и случилось бы, спустись вы вниз в таком жалком состоянии.

Отряд кучкой стоял посреди поля и молчал. Какими бы слова Юрия не были бы жесткими, сказал он правду. Наставник между тем прошел к другим воротам.

—Покажите-ка возможности. Мне нужно увидеть вживую эти ваши жалкие попытки колдовать.

Щелкнула железная задвижка, он открыл ворота, за которыми скрывалась непроглядная тьма... Отряд разошелся подальше друг от друга, встали в удобную позицию, приготовившись бить, что бы оттуда не вылезло, а вылезти может все что угодно и как угодно. Но ничего не происходило. Юрий цокнул языком.

—Думаю, вы не против, если туманность немного разозлится,—с этими словами он стрельнул в темноту молнией. Треск, затем агрессивное шипение, глухие удары чем-то тяжелым о каменные стены. Из темноты вылезла длиннющая нога, ударила в стену со стороны поля, будто ощупывая ее. Третий тип. Тварь с шипением вылетела из темноты, с огромной скоростью передвигаясь на четырех длиннющих ногах, заостренных на конце. По телу волной пробежали ледяные мурашки, Карину будто сковало, и не ее одну. Наличие рта делало шипение существа еще более громким.

—В сторону!—Эйнар со всей силы пихнул окаменевших товарищей, приводя в чувства. В туманность почти тут же полетел огненный шар от Макса, ударил в голову, но результата это не дало. Отряд разбежался в разные стороны. Огромное существо резко сменило направление, замахнулось одной из сложенных за спиной ног и треснула ею по Максу, мимо, тот повалился на землю, откатился, вскочил, вновь пустил огненный шар и вновь ничего. Туманность замахнулась еще раз, в нее тут же ударила Каринина молния, заставив покачнуться, Макс воспользовался заминкой, ринулся как можно дальше. Аня вскинула руку, пытаясь сдуть существо в угол.

—Не стойте столбом, помогите!—крикнула Аня. Хью и Макс одновременно вскинули руки, существо крутанулось, зашипело, выбралось из воздушного потока.

—Дерек, бей!—Макс запустил в существо несколько огненных шаров подряд, промахнувшись половиной точно. Замелькали яркие огни, туманность ринулась в другую часть поля, где стояла Женя. Элемент ее здесь бесполезен. Она поджала губы, расправила серые крылья и отлетела в сторону, существо подняло ногу и со всей силы ударило туда, где Женя была мгновение назад. Поток ветра, не пойми кем созданный, отбросил девочку подальше от туманности, Женя повалилась на землю, вскочила, туманность ринулась к ней, но была остановлена неожиданно точным попаданием Карининой молнии по голове. Электрический контакт держался около пяти секунд, сопровождаемый треском и оглушительным шипением, переросшим в свист. Правая рука опухла, вены надулись так, как никогда до этого не надувались, Карина коротко вскрикнула, контакт разорвался. От резкой боли в глазах помутнело, звон в ушах заглушал все остальные звуки, боль, колючая, словно миллионы маленьких иголочек впиваются в руку, от плеча волнами проходила к кончикам пальцев.

—Не стой!—крикнула Аня. Карина, почти ничего перед собой не видя, ринулась на голос, в глазах постепенно начала проявляться картинка. Где туманность? Сзади? Карина ускорилась, добежала до подруги.

—Аня, не мешай!—Дерек увернулся от собственного огненного шара, отброшенного потоком ветра.

—Я ее в угол толкаю, не видишь?!

Туманность вывернулась из очередного ветряного круговорота и, уже гораздо быстрее, ринулась к Хью. Тот оттолкнул ее потоком ветра, после резко присел, уворачиваясь от огненного шара собственного брата.

—Не лезь под удар!—испуганно крикнул ему Дерек.

—Я не лезу..!

—Я помогаю тебе вообще-то!

Короткая вспышка света: Вьен выстрелил молнией, треск, туманность повалилась на землю. Отряд, тяжело дыша, посмотрел наверх, на наставника.

—Думаю, я увидел достаточно,—он спрыгнул с четырехметровой стены на землю, после пнул лежащую туманность ногой, заставив отряд дружно вздрогнуть. —Запомните, дети, вариантов использования вашей энергии миллионы. Мещеряков и Барлоу,—обратился он к Максу и Дереку,—вашими излюбленными огненными шарами нужно костры разводить, а не пытаться вывести туманность из строя. Огонь может принимать любые формы, от шара до ленты. И используйте каждый из своих элементов, не зацикливайтесь на одном. Бондарева и Эрлинг,—Юрий отыскал глазами Женю и Эйнара,—почему всю встречу ничего не делали?

—Мой элемент терра, а тут...—начала было девочка, обводя руками заснеженное поле без единого, даже крошечного засохшего росточка, но ее перебили.

—На такой случай носят с собой мешки с семенами какого-нибудь растения,—Вьен сунул ей, Эрлингу и Дереку в руки какие-то мешочки.

—А что мне делать со вторым элементом?—недовольно поинтересовался Эйнар.

—Во-первых, смени тон. А во-вторых, элемент аква подразумевает не только способность управлять водой лишь в жидком состоянии. Снег — та же вода, ничего сложного. К тому же во время использования он растает.

Юрий с вздохом оглядел весь отряд.

—Вы работаете будто поодиночке. Помогаете друг другу избежать атаки туманности, это похвально, но действуете так, будто все тут только от вас лично зависят. Рано вам еще работать самостоятельно, это программа старших курсов. Первое задание — придумать энергетические комбинации. С этим и детсадовец справится. У вас есть около пяти минут, после чего туманность придет в себя. Хочу увидеть комбинации в деле. Не волнуйтесь на счет ее состояния, я могу до бесконечности вырубать эту тварь на тот промежуток времени, который сам выберу, к тому же туманность эта крайне живучая.

В итоге комбинации придумали всего две: шар из воды, в который Карина бьет молнией, и горящая полынь (ее семена оказались в отданных Жене, Дереку и Эйнару Юрием мешочках). Придумали бы больше, но туманность очнулась и, резко вскочив, ринулась на не успевший приготовиться к следующему раунду отряд. Сначала они, все так же бегая по полю от огромного существа, пытались собраться, но вскоре все вновь превратилось в хаотичные выбросы магической энергии. Второй раунд Юрий остановил быстрее, чем первый, спустился вниз и вновь начал критиковать их действия, после добавил, что пока не увидит хотя бы попытку использовать одну из комбинаций, не будет останавливать туманность. Вид у него при этом был такой, будто он готов сутками держать их на этом поле без перерыва, пока они не выдадут то, что от них требуется. Угроза подействовала: во время третьего раунда Женя высыпала семена из мешочка перед собой и все-таки сумела связать существо, когда оно наступило на такую ловушку, но поджечь его не удалось: Макс опять промахнулся.

—Ты издеваешься?!—крикнула ему Женя.

—Я пытаюсь тебе помочь, если не видишь!

—Незаметно, знаешь ли!—съязвила Карина, перебегая на другой конец поля.

—Незаметно?!—Макс вышел из себя. —Будь по вашему! Я больше ничего делать не буду, надеюсь, вы довольны!—он развел руками и отошел к Дереку, Хью и Эйнару, не пытаясь больше попасть по туманности. Веревки из магически измененной полыни разорвалась, существо, метающееся до этого в попытках выбраться, повалилось на землю, едва не задев увернувшуюся Женю, тут же вскочило и громко зашипело, Карина вскинула левую руку, правая все еще болезненно ныла, запустив в туманность молнией, заряд с треском ударился в голову существа, после его откинул вызванный Аней мощный поток ветра, оно откатилось в сторону, Женя успела убежать подальше, в следующую секунду сверху в туманность выстрелила еще одна молния, она повалилась на землю, дрогнула пару раз и больше не двигалась. Юрий встряхнул кистью правой руки, спрыгнул на поле и подошел к собравшемуся в кучке отряду.

—Сейчас вы хоть что-то пытаетесь сделать, это хорошо, но работы море. Бондарева, молодец. Арабова и Симонова тоже, вас троих хвалю. А вы,—он повернулся к мальчикам, которые от его взгляда резко поменялись в лице, —вы вообще в своем уме? Оставили девчонок, а сами столпились в другом конце поля и наблюдаете. Хороши пацаны, нечего сказать. Знаете, что с такими в армии делают?

Юрий махнул им головой в сторону, призывая отойти. Некоторое время он что-то говорил. Вид у него при этом был весьма угрожающий. Когда его монолог завершился, Вьен отвесил каждому по подзатыльнику, а Максу два, после мальчики вернулись с такими лицами, будто им всем не подзатыльники сейчас отвешивали, а долго и больно били, при этом каждый понимал, что это справедливо.

—Простите,—одновременно сказали все четверо немного удивленным девочкам. Карина довольно усмехнулась.

Туманность зашевелилась, начался четвертый раунд. Комбинации, хоть и не совсем такие, как ожидалось (они использовали обе комбинации вместе, что дало еще больший эффект), у отряда получились лишь на двенадцатый раз, причем так неожиданно, что все решили, что это Юрий опять вырубил туманность на какое-то время.

—Она все,—наставник осматривал лежащую туманность, вертя ее голову мыском ботинка,—не очнется. Только утилизировать,—он повернулся к ошарашенному и изрядно помятому отряду,—вот теперь молодцы. Обед вы уже пропустили, но я договорился, еду вам выдадут. До семи вечера свободное время, после жду вас на этом же месте. Туманностей сегодня больше не будет,—добавил Юрий, засмеявшись, увидев лица своих подопечных,—сегодня мне, боюсь, больше никого не выделят.

Почти все время отряд проводил на поле. Всю первую половину дня занимали встречи, которые вскоре перестали восприниматься как нечто пугающее, а туманности не казались такими уж необыкновенными и страшными существами. Менее опасными они быть не перестали, но отряд точно уже не боится их так сильно. Время самой встречи постепенно уменьшалось, компромисс стали находить быстрее, разве что Макс и Карина иногда спорили, какой комбинацией лучше всего завалить это существо (главным критерием в выборе был сам факт их в ней участии). И сюрпризов вроде бы никто от Юрия не ожидал...

—Подъем! Подъем, хватит дрыхнуть!—наставник ходил туда-сюда по коридору домика, барабаня во все двери. —Встаем, внеплановая ночная тренировка!

Почти три. Отряд, сонный, не выспавшийся, и поэтому еще и злой, кое-как сумев надеть форму, вытащился на улицу.

—Вот так,—наставник довольно оглядывал их лица, взбалтывая свой вкусно пахнущий кофе в бумажном стаканчике с крышкой. На немой вопрос: “это еще что такое?”, который каждый задал одними лишь глазами, вне зависимости от желания его показывать, он ответил:

—Ребят, почти три часа, мне из-за вас придется не спать полночи, так что я имею полное право на кофе,—он отпил из стаканчика. —К тому же, хороший солдат должен быть готов к вызову, а вызовы, поверьте, не ориентируются на ваш режим.

—Мы ведь еще никакие не солдаты,—пробормотал запоздало Дерек, когда они шли по направлению к стадиону.

Ночные подъемы стали неотъемлемой рутиной. Николас Ортим называл его придурком за нарушение комендантского часа, но на конфликт никогда не шел. Карина была уверена, что в результате таких тренировок лицо украсит еще пара-тройка шрамов, и не только у нее, но, как ни странно, все в итоге заканчивалось хорошо, и они отделывались легким испугом или синяками. Юрий обучал их по какой-то своей, отдельной от всех, программе. В остальных отрядах, по крайне мере, такие частые встречи с туманностями не проводились, да и ночью они всегда мирно спали, а не тащились в полудреме на поле. Где-то к концу каникул пошли слухи о том, что в конце января приедет комиссия, а первые вылазки вниз будут уже в середине февраля. Юрий слухи подтвердил, добавив, что хотел бы, чтобы отряд оказался в первых рядах, но понимает, что это маловероятно.

—Я понаблюдал за тренировками других отрядов,—наставник вздохнул, снимая очки и отрывая глаза от какой-то книги,—вы, так сказать, середнячки. Не лучшие, но и худшими вас назвать нельзя. Учитывая то, в каком состоянии я вас увидел впервые, это хороший результат. Первые ряды в списках нужны чисто для удовлетворения моего эго, так что просто сделайте все, что можете. Разницы с нашими тренировками особо не будет, разве что смотреть на вас будут больше зрителей, и они будут гораздо более важными особами, нежели учителя или я, и спасать вас так же, как это делаю я, никто не будет. Только в критичной ситуации, но до такого дойти не должно.

Последние несколько тренировок, перед возвращением уезжавших на каникулы учеников, Юрий стал выводить на поле по две туманности разных видов. Как ни странно, никаких сильных осложнений в бою не последовало, разве что первые пару попыток превратились в бесполезную беготню, к тому же одна из туманностей постоянно терялась из виду.

В воскресенье ученики с чемоданами вновь заполонили все пространство внизу. Шум, гам, суета, от которых все уже успели отвыкнуть, заполнили остров.

—Нет, я никуда не уеду,—Юрий отвечал на вопросы Жени,—мне с вами, бесята, еще долго возиться. На первую вылазку вниз сопровождать буду точно, а дальше — как пойдет. Вы хорошо потрудились, опыта и навыков вполне достаточно, чтобы справиться со всем уже самостоятельно.

—То есть,—Женя хитро прищурила глаза и улыбнулась,—вы нас хвалите?

—Верно, хвалю. А почему же не хвалить? Честно, я готовился к худшему, но все прошло вполне неплохо.

Макс и Карина переглянулись, усмехнувшись. Любая похвала, в особенности от такого наставника, была весьма приятной.

Возобновились уроки, вновь закрутилась школьная рутина с ранними подъемами, выполнением домашнего задания допоздна, уроками и периодическим засыпанием на всех возможных поверхностях. Учеников начали запугивать комиссией. Это должен был быть стимул работать усерднее, но в итоге многие лишь стали сомневаться в том, что они смогут принести пользу обществу, и, как следствие, теперь были уверены в бессмысленности своего существования. Работать на тренировках, тем не менее, все без исключений стали как лошади.

За кулисами. 2

—Быстрее,—Девятый пихнул Генри в спину. —У тебя проблемы с плечевым поясом?

—Никак нет, господин,—отчеканил врач, повторно прикладывая палец к панели. Замок щелкнул: дверь наконец-то открылась.

—В сторону,—Девятка оттолкнул врача и первый прошел на склад. Железный запах ударил в ноздри. Он пробежался глазами по многочисленным полкам, прошел вдоль. Голод холодным обручем сдавливал живот, но Девятый держал себя в руках. Риск взять то, что находится здесь достаточно долго был велик, а вкусовые качества такой уже застоявшейся крови были практически на нуле. В прошлый раз, когда Девятый, поддавшись какому-то животному инстинкту, залпом осушил пробирку, которая, видимо, находилась здесь уже достаточно давно, его чуть не вывернуло наизнанку. Неприятное послевкусие сохранялось еще долго, несмотря на количество выпитой после такого воды, и на то, что после этого он, в попытках перебить его, опустошил еще несколько пробирок с более свежими материалами. Смотреть на Магрисов в школе Девятому становилось все труднее. Почти животный инстинкт приходилось сдерживать всеми силами, чтобы не наброситься на кого-нибудь из учителей или учеников. Нельзя их трогать. Нельзя. Приоритеты. Для Главы можно и потерпеть... Для Вивьен — что угодно. Мысли эти — были одни из двух вещей, которые помогали ему нести возложенный на плечи груз.

—Девятый,—произнес у него за спиной Генри.

—Я приказал не обращаться ко мне по номеру,—он, сжав в руке пробирку с алой кровью, повернулся, угрожающе скрипя зубами. Лицо Девятого разгладилось, когда он увидел глаза марионетки. Не привычные голубые, а ярко-синие. Ко врачу подключился кто-то из его семьи. Девятый нахмурился, отвернулся и открыл пробирку. Знать бы еще, кто это конкретно...

—Как обстановка?—спросил кто-то ртом и голосовыми связками Генри. Четко, без запинки. Ничего лишнего. И без оскорблений и грубости, свойственных Четвертому. Либо Пятый, либо Второй...

—Скоро прибудет комиссия. Будет показательный бой.

—Справишься?

—Как иначе? Никто ничего не заподозрит,—Девятый осушил пробирку, поморщился и зашарил руками в поисках еще одной. Это не Второй. Слишком мягко разговаривает.

—Чтение в разработке. Все инструкции передадим тебе через марионетку в ближайшие сроки. Ориентировочная дата проведения Практики внизу?

—Февраль,—Девятый опустошил еще одну пробирку. С ним разговаривал Пятый, в этом он был почти уверен. Помолчали.

—Напомню,—марионетка положила руку ему на плечо и до боли его сжала. Девятый напрягся и поморщился, но виду старался не подавать.

—Хочу лишь напомнить,—голос Генри во власти Пятого звучал угрожающе,—не смей ошибиться. Ты знаешь, что будет.

—Не надо во мне сомневаться,—чуть сдавленным от боли голосом ответил Девятый. Марионетка вдруг расслабила пальцы и, покачнувшись, тяжело облокотилась на стену. Глаза у Генри вернули голубой цвет. Пятый разорвал связь.

Глава 12

—Подвинься ты.

—Я подвинулась уже.

—Я свалюсь так!—Карина вцепилась в ветки, с дерева посыпался снег.

—Помолчите,—зашипела Аня. Она, Карина и Женя сидели на дереве и наблюдали с возвышения за группой прибывших неизвестных личностей. Они о чем-то разговаривали с директором, до троицы долетали некоторые невнятные обрывки фраз. Воскресенье, вечер, уже достаточно темно, чтобы заметить три лишние пары глаз.

—Это комиссия,—сказала Аня, прищурившись и вглядываясь получше в освещенную фонарем толпу.

—Откуда ты знаешь?—спросила Женя.

—Сегодня двадцать девятое января, пора бы уже. К тому же, видите знак на документах, которые они показывали директору?

Из знаков на документах они видели лишь какую-то позолоченную фигуру.

—У мамы на втором паспорте позолоченный ромб с пятиконечной звездой в центре,—сказала Карина,—у них тот же знак?

Аня закивала.

—Это точно работники министерства.

—Я не разбираюсь в этих ваших знаках,—Женя посмотрела вниз,—но что-то мне подсказывает, нам лучше уйти.

Одновременно с этими словами нога ее соскользнула с ветки, девочка коротко вскрикнула и упала в сугроб. Директор и комиссия резко замолчали, повернулись на звук, а троица с ушедшими в пятки сердцами уже неслась как можно дальше от них. В общежитие ворвались спустя десять минут.

—Девочки!—Макс, сияя широкой улыбкой, подошел к запыхавшейся троице, сжимая в руках края какого-то листочка. —Смотрите, мне наконец почта пришла. Подарки от родни на прошедший день рождения.

—Он весь вечер показывает нам эти каракули,—Дерек, появившийся следом за другом, кивнул на немного потрепанный листок.

—Сам ты каракуля,—Макс пихнул его в бок. —Мне младшая сестра нарисовала. Посмотрите, ну!—он протянул им рисунок. На нем были изображены пять человек пониже и повыше, с одинаково круглыми головами и овальными телами.

—Какая прелесть,—Аня заулыбалась, и указала на самого высокого мальчика с рыжими кружочками вместо глаз. —Это ты?

—Не-а, это папа—Макс ткнул пальцем в другую фигурку в центре, очень похожую на рисунок его отца, которая вышла немного лучше остальных. —Вот я. А за руку меня Рита держит.

—Это твоя семья?—Карина успела забыть о том, что они видели на площади прибытия. —Могу посмотреть?—она потянула было руку к рисунку, но Макс тут же прижал его к себе.

—Только из рук,—он развернул листик рисунком к девочкам, продолжая держать его на расстоянии.

—Ты его еще в рамку вставь и на стену повесь,—Дерек засмеялся.

—Дерек, хватит уже,—Хью подошел к собравшимся.

—И повешу,—буркнул Макс.

—С дном ражденея,—по буквам прочитала Карина надпись сверху.

—Какая у тебя сестра ми-и-илая,—протянула Женя. —А родители что подарили?

—Не открывал еще. Потом посмотрю,—он пожал плечами. —Рита в этом году в школу пошла, писать учится. Даже письмо мне сама написала, только представьте! Причем на профетории. Спрашивала, можно ли мне уже на вылазки спускаться.

—Совсем скоро и узнаем. Комиссия прибыла менее часа назад,—Карина не отвлекалась от рассматривания портрета семьи Мещеряковых. Вот его отец, вот мать, это, вероятно, старший брат, за руку нарисованного Макса держит его младшая сестра... С некоторой несвойственной ей тоской вспомнила единственную совместную с мамой фотографию, которая была сделана, когда Карина пошла в первый класс. Она теперь стояла в рамочке в гостиной.

—Как комиссия?—Дерек быстро потерял свою веселость. —Уже?

—Мы сами видели,—Женя оторвалась от рассматривания рисунка. —Сидели на дереве и видели, как они прибыли.

—Январь к концу подходит, самое время,—сказала Аня. —Вероятнее всего показательные встречи начнутся уже в понедельник.

—Я думал, они приедут раньше,—Макс беспокойно нахмурился и прижал к себе рисунок сестры.

Догадки Ани оказались верны, на следующий день их, пусть и разбудили по-прежнему, в пол седьмого утра, уведомили, что уроков не будет и после завтрака всем следует отправиться в общежитие переодеться в форму, после чего ждать звонка. Совсем как при первой встрече с туманностями. С того момента прошло два месяца... А кажется, гораздо больше. Сейчас они не так волнуются. Юрий настолько приучил их к туманностям за эту неделю, что волнение вызывал лишь факт того, что на них будет смотреть комиссия.

—Повторим план,—Аня хлопнула в ладоши, привлекая внимание,—если туманность второго или третьего типа, Женя, Эйнар и Дерек высыпают по половине семян из мешочка, мы встаем за ними. Как только туманность выйдет, Карина бьет по ней молнией, чтобы немного вывести ее из строя перед тем, как она на нас кинется. Как только достигнет семян, свяжите ее. Если что-то пойдет не так, я и Хью изменим ее маршрут или же сдуем семена куда надо. Далее Макс поджигает травяные веревки, если промахнется — я перенаправлю огонь. После его раздую, чтобы он охватил большую часть туманности и быстрее обезвредил ее. После этого Карина повторяет удар. Главное не промахнись,—обратилась она к Карине,—молнию я ветром не смогу перенаправить. Если туманность первого типа — я и Хью собираем ее в кучу, чтобы не расползалась. Эйнар помещает ее в водную сферу, после чего Карина пару раз бьет по ней током. Всем все ясно?

Они кивнули. В голове появился знакомый звон, Женя поморщилась и дважды стукнула пальцем по белому камню.

—Сто тринадцатый отряд, идите к полю номер шесть,—раздался немного раздраженный мужской голос, после связь оборвалась.

—Нервная там атмосфера, судя по всему,—сказал Макс, потягиваясь.

—Да ладно,—Карина усмехнулась, лицо ее приобрело то же выражение, как и когда они впервые узнали о встрече,—нам-то какое дело, справимся.

—Арабова,—Юрий, стоя все это время за пределами беседки и слушая, снял очки,—у тебя сейчас лицо точь-в-точь как у Макса, когда я впервые повел вас на ночную тренировку, в конце которой его чуть не прибила туманность, когда вы потеряли ее из вида. То, что вы не волнуетесь, это, конечно, хорошо, но слишком самоуверенными быть не надо. Выдвигаемся, опоздание им точно не понравится.

Они поспешно вышли за территорию домика и направились в сторону поля номер шесть. Снег падал, ветер закручивал мелкие его хлопья и бросал их в лицо, заставляя периодически морщиться. Каждый шаг сопровождался хрустом.

—Атмосфера там сейчас и вправду нервная,—Вьен оторвал руку от уха, на которое был надет тот самый наушник, который идет в комплекте с браслетом,—четыре отряда провалились точно. Одногруппники, которые со мой сюда приехали, рассказали. Пока что все провалившиеся отряды — те, кто в начале показывали очень хороший результат. Может, меня сделают наставником еще парочки отрядов, если вы не провалитесь, а в вас я уверен.

—Провалились,—осторожно начал Хью,—значит, туманность их задела..?

—Может быть. Отряд считается провалившимся, если кого-то ранили, либо с туманностью второго или третьего типа справлялись дольше пятнадцати минут или с туманностью первого типа дольше пяти минут, либо же бой принял такой оборот, что его пришлось в срочном порядке останавливать.

Когда они дошли до стадиона, Вьен, пожелав удачи, поднялся наверх, на мостики, где стоял Лорети Франко и комиссия. Ожидание прошло вполне спокойно. По ученикам было просто понять, кто из них уезжал на новогодние каникулы, а кто оставался и все эти дни работал с наставниками. Первые тряслись, лица их были бледные, как падающий сверху снег. Карина с удовольствием подметила, что отряд, которой смеялся над ней еще до новогодних каникул, и которые чуть было не подверглись атаке шаровой молнией, пытаются успокоить друг друга. Настала очередь “отстающих” смеяться над “превосходящими”, но женщина, выводящая отряды на стадион, тут же пресекла подобное поведение. Не хватало еще, чтобы вся та ситуация с самоутверждением за счет других повторилась, пусть даже и в обратную сторону.

Показательная встреча состояла из трех этапов. В каждом против отряда выпускали по туманности разных типов, от первого до третьего. С первым типом справились за две минуты и двадцать семь секунд. Могли бы быстрее, но рука Карины во время первого удара дрогнула, она промахнулась, но почти тут же запустила в сжатую воздушным потоком и водной сферой туманность второй молнией. Второй тип туманности оказался гораздо быстрее, чем на тренировках до этого, примерно пять минут от боя отряд носился по полю от метающегося черного существа, приготовленные семена разметало, они смешались со снегом. У Юрия, наблюдавшего всю эту картину сверху, было такое лицо, будто кто-то сильно треснул того по затылку. Или он сам готов треснуть каждого из них по затылку. На шестой минуте туманность немного успокоилась, по крайней мере, ее очертания уже были различимы. Использовали остатки семян, дальше действовали согласно плану. По окончании второго тура боялись посмотреть на установленный на поле таймер. И на Юрия.

—Десять минут и пятьдесят шесть секунд,—Карина все-таки подняла глаза и облегченно выдохнула.

—Уложились,—шепнул Макс, тоже посмотревший на таймер. На наставника никто так и не посмотрел, но выражение его лица и даже мысли вырисовывались в голове весьма отчетливо.

С третьим типом проблем не возникло. Никаких непредвиденных обстоятельств и отклонений от начального плана, туманность была обезврежена уже через три минуты и двадцать три секунды. То ли так сложились обстоятельства, то ли позор в предыдущем раунде на них подействовал, факт остается фактом: они побили свой личный рекорд и рекорд среди сдающих первокурсников, опередив прошлых лидеров чуть больше, чем на минуту. С поля ушли довольные. Вьен, который наверняка планировал всыпать им за второй раунд, смягчился, сказав лишь, что немного разочарован, но результаты третьего раунда приятно его удивили. Говорить он старался спокойно, чтобы не выдать свою гордость за подопечных, чтобы не расслаблялись, но его горящие карие глаза говорили за него: Юрий был крайне доволен. Перед самым общежитием, проговорив еще раз, что от второго раунда он ждал большего, собирался уходить, но тут же остановился и, развернувшись к отряду, пообещал угостить их какао. День прошел спокойно, по крайней мере для сто тринадцатого отряда. Кто-то возвращался с практики вполне довольным, а на кого-то было страшно смотреть, боялись попасть под горячую руку. Соседи снизу справа переругались между собой, крики были слышны около получаса, после их разогнали по комнатам пришедшие на шум наставники других отрядов. Соседи снизу слева, наоборот, вернулись очень довольные собой.

Показательная встреча с туманностями перед комиссией проходила весь день и продолжилась на следующий. Расписание сократили, оставив всего два полуторачасовых урока: теорию магии и природоведение. Мисс Ривс все полтора часа ничего не рассказывала, не было смысла, часть отрядов отсутствовала, часть только-только вернулась с поля, а некоторые, хоть и показались еще вчера, еще толком не успокоились. Урок потратили на рассказы о том, что происходило на поле. В начале мисс Ривс что-то комментировала, советовала и объясняла, но вскоре замолчала, так как поочередные истории от каждого отряда превратились в один сплошной гул из множества взбудораженных голосов, из которого она различала лишь несвязные кусочки фраз, которые не несли для нее никакой информации. Единственное, что, походу, зацепило ее слух была фраза Дерека, что их отряд побил рекорд среди первокурсников по времени обезвреживания туманности, так еще и третьего типа. После звонка, когда ученики, все еще бурно обсуждая показательную встречу, покинули аудиторию, мисс Ривс остановила сто тринадцатый отряд.

—Так вы вправду рекорд установили?—спросила она, доставая из шкафа плакаты с изображением скелета дракона и развешивая их на стене. —Я не расслышала, за какое время?

—Около трех минут,—довольно сказал Дерек, горделиво сверкая водянистыми глазами.

—Три минуты и двадцать три секунды,—поправил его Хью.

—Ну тебя, дай похвастаться,—он сконфузился и скрестил руки на груди,—несколько секунд ничего не значат.

Мисс Ривс хмыкнула, расправляя плакаты на доске и крепя их кнопками.

—В любом случае, от вас я такого не ожидала. Думала, если кто и установил рекордное время, так это девятьсот восемьдесят седьмой отряд, это Илюментры, либо же четыреста третий отряд, они с вашего факультета. Они по началу рекорд и установили: четыре минуты и сорок одна секунда. Встретила их в коридоре, такие довольные были, все мне рассказали... А потом выясняется, что кто-то умудрился этот рекорд побить. Я сомневалась в преподавательских подходах Юрия, но, как вы это доказали, они все же работают, причем прекрасно. За такой короткий срок собрал из вас что-то стоящее. Мои поздравления,—она закрепила последний плакат и расплылась в добродушной улыбке, повернувшись к отряду. —Желаю удачи внизу. Надеюсь, там вы также покажете прекрасный результат.

Показательные встречи завершились лишь к обеду. Измотанные члены комиссии отправились в кабинет Директора, чтобы обсудить все ими увиденное. Письма, в которых учеников просили явиться на полный медосмотр, а некоторых еще и уведомляли о наставниках и обязательных дополнительных занятиях, вороны принесли через трое суток. Юрию, к его недовольству, дали целых три отряда, которых ему надо было подтянуть до приличного уровня, при этом совмещая дополнительные занятия с расписанием каждого отряда и каждого его члена, чтобы никто ничего не пропустил.

—Посмотрел я их расписания,—рассказывал он Карине,—думаю, наиболее подходящее время для тренировок — где-то с двух часов ночи и до пяти утра, может подольше. Как раз они где-то в полночь заканчивают с домашним заданием, успеют поспать, а после тренировки я верну их назад как раз к запланированному подъему. Если повезет, успеют поспать еще около получаса.

Карина на такое лишь усмехалась. Вьен шутит. Наверное. В любом случае сочувствовала в этой ситуации только наставнику и двум отрядам. Третий отряд, доставшийся Юрию, оказался именно тем отрядом, который еще до новогодних каникул довел ее до такого состояния, что она чуть было не потеряла контроль над собственным элементом, за что потом сильно получила от старших. Как раз-таки этот отряд ей ни капельки жалко не было. Пусть получше прочувствуют, какого это, находиться в шкуре того, над кем потешались. И чем сильнее они это прочувствуют, тем лучше...

* * *

—Кровь мы сдали, у окулиста были, у кардиолога были, у невролога тоже...—Аня проверяла длиннющий список всевозможных врачей. Они находились на первом этаже центрального здания, который специально для сегодняшнего массового медосмотра отвели лишь для врачей. Кабинеты и аудитории временно переделали под медкабинеты, в каждый принесли нужные приборы, если их устройство и размер позволяли это сделать, и ширмы, соорудив маленькие огороженные прямоугольные территории, или же комнатки, для осмотра. Отряды распределили по времени (у сто тринадцатого есть с девяти утра до двенадцати), чтобы обойти всех врачей из списка. Толпы первокурсников с такими же списками ходили туда-сюда по этажу. Макс, Дерек, Хью и Эйнар отправились по своему списку, а девочки ходили вместе.

—Осталось сделать МРТ и сходить к ортопеду,—закончила со списком Аня и убрала его в сумку,—и мы свободны.

—Вы — свободны,—Карина вздохнула,—а мне нужно в двести восемьдесят шестой кабинет...

—Зачем это?—Женя заглянула в ее список. В конце, не напечатан, как остальные необходимые врачи и процедуры из списка, а дописан ручкой двести восемьдесят шестой кабинет. Без названия и каких-либо пометок, за исключением “явка обязательна”.

—Не знаю,—соврала она. Карина знала, по крайней мере, догадывалась, что это. Случай с туманностью на первой встрече не остался бы незамеченным. К тому же, этот самый случай является последствием чего-то, о чем они знали. В отличие от нее. Карине не давало это покоя. Маму опросить не удалось, попытки пришлось оставить после последнего звонка. “Во-первых, тебе это знать не положено. Приказа не было. Будет приказ — узнаешь. Во-вторых, если продолжишь выпытывать у меня объяснения, у тебя могут возникнуть проблемы. И у меня тоже. Держи язык за зуба...”, это была ее последняя фраза, после связь оборвалась. Сказано это было таким тоном, с такой раздражительностью и угрозой в голосе, каких Карина от матери еще не слышала. Сначала информация, которую она пыталась узнать, не казалась ей настолько важной. Теперь она могла понести за собой какие-то последствия. Почему-то. Что там такого секретного, что даже ей, центральной фигуре всего этого, нельзя ничего знать. Пока не придет приказ-разрешение.

Карина погрузилась в свои мысли, машинально следуя за подругами, выполняя приказы врачей и отвечая на их вопросы. Как робот. Мысли разлетались в разные стороны, не находя ничего, за что можно было бы зацепиться, на что опереться или от чего оттолкнуться. Они уходили дальше, дальше, завязываясь в узлы, заполняя собой все больше пространства, при этом будто оставаясь на месте. Не продвигаясь дальше расплавленной туманности и неизвестной особенности в составе ее крови. Находя во фрагментах памяти и анализе поведения учителей, мамы и прочих окружающих ее только новые вопросы, новое пространство для размышления и постоянно упираясь в никуда. За время жизни с мамой ничего такого, что могло бы вести за собой необычные последствия, не происходило. Оставался детский дом. Но оттуда воспоминания настолько размыты, что ничего толком и не различишь. Карина начинала сомневаться, что вырванные из памяти фрагменты не были ее фантазией. В детском доме должны были быть еще дети, а в воспоминаниях никого, только взрослые, да и те не всегда появлялись. Мысли запутались окончательно.

—Карина! Карины, это ты?!—чей-то громкий радостный голос выбил ее из мыслей. Карина вздрогнула, шею ее тут же обвили чьи-то руки, с другой стороны кто-то затряс ее за плечо.

—Привет,—Эля выпустила знакомую и наконец позволила посмотреть себе в серые глаза.

—Вот уж не думала, что мы вновь увидимся,—Юля все еще держала ее за плечо. —Столько слышали о твоем отряде. То вы были съедены туманностью на поле во время первой встречи, то кто-то из ваших не является Магрисом, потому что способен буквально расплавить своего оппонента или что-то в этом роде,—на этой фразе Карину передернуло,—но я считаю, это все чушь. А сейчас вы установили рекордное время по обезвреживанию туманности, правда, кто-то утверждает, что у вас таймер не так работал, или вам по блату эти цифры “нарисовали” наблюдатели,—Юля закончила тараторить и пару раз глубоко вдохнула.

—Карина, мы всех прошли, пойдем отметимся, потом в общежитие, догоняй,—сказала Женя, махнув подруге. Юля перевела глаза на нее, сморщила нос, после странно посмотрела на Карину.

—Это твоя подруга?

—Да,—твердо ответила она. Юля, “просканировав” взглядом Женю, нашла в ней что-то, что ей не понравилось.

—Ты серье...—она перевела взгляд на парочку, не успевшую далеко уйти, и остановила взгляд на Ане, обернувшейся на Карину. Глаза Юли заблестели, она посмотрела на Карину. —Она из твоего отряда? Вы в хороших отношениях? Пожалуйста, скажи, что да...

Она кивнула, нахмурив брови.

—Дружим. А что?

—“А что?”,—передразнила ее Юля и посмотрела на Элю,—она не понимает, ты представляешь?—она вновь перевела взгляд на Карину.—Ты видишь ее лицо? Во что она одета, из какой ткани это сшито? Ты представляешь, сколько такое стоит? Ты посмотри повнимательнее, она другой, особой породы... Слушай, как ее зовут? Имя, фамилия, быстро!

—Какая особая порода?—Карина недобро сверкнула янтарными глазами. Эля взволнованно теребила русые волосы.

—Ответь мне на вопро-ос,—Юля нетерпеливо затрясла ее за плечо.

—Симонова Анна,—Карина вывернулась из хватки. Юля округляла глаза.

—Ты знаешь, кто это?

—Член сто тринадцатого отряда, ты это услышать хочешь?

—Дура ты,—Юля приблизилась к уху Карины и зашептала,—это дочь Адель и Евгения Симоновых. Именно тех Симоновых, как ты могла не знать про нее!

Карина округлила глаза и посмотрела на скрывающуюся за углом подруг. Аня никогда не рассказывала о своих родителях... Это семья-элита, так называют семьи, в которых родители добились в чем-либо огромных успехов. Если говорить про Симоновых, конкретно эта семья является одной из приближенных к Правительству, а это большая редкость. Адель Симонова открыла комплекс больниц и лабораторий, в двадцать три года вывела формулу оферампа — сильнейшего на этот момент нейтрализатора, выводящего туманностей из строя без применения магической энергии. Евгений Симонов раньше работал над оферантом вместе с Адель, но в двадцать четыре ушел из проекта и за довольно быстрое время добился места в компании по международным отношениям, в части прокуратуры: он следил за уведомлением и выполнением приказов Правительства на всех континентах. В его силах повлиять на некоторые их решения, внести туда правки... Об Адель и Евгении знают все, но вот об их дочери на публику мало что выходит. Известно, что зовут ее Анна, с детства ее готовят к тому, что она должна перенять дело отца и забраться на более высокую позицию. Юля, которую мысль о том, что она одногодка с дочерью таких известных личностей будоражила, неудивительно, что она нарыла информацию и о Симоновой Анне... Карина даже не думала о том, что девочка, с которой она подружилась, оказалась такой персоной.

—Ты меня убиваешь...—Юля театрально закатила глаза.

—Она тебе ничего не рассказывала?—наконец вмешалась в разговор Эля.

—Ничего,—Карина замотала головой, продолжая глядеть в конец коридора, где скрылись подруги, одна из которых оказалась не такой простой, какой казалась ей до этого. Знай она о ее положении до этого, разговор выглядел бы по-другому... И смотрела она бы на нее совсем по-другому, с большим почтением что ли... И смотрела бы вообще? Быть может, не осмелилась даже заглянуть в эти глубокие, умные голубые глаза, цвета океана... Глаза дочери персоны, способной повлиять на решения Правительства, и, вполне вероятно, предложить что-то свое. Может, даже забрать ее, Карину, из-за ее особенности для каких-то целей...

Карина потрясла головой, выгоняя из нее подобные мысли. Все не настолько серьезно, да и вряд ли Аня будет причастна к чему-то подобному.

—Ладно, я закрою глаза на то, что ты даже не в курсе, с кем учишься, соответственно я готова простить тебя за то, что ты не сообщила о таких связях нам, —Юля до боли сжала запястья Карины,—но это не избавляет тебя от обязанности нас с ней познакомить.

Эля закивала.

—Анне надо общаться с правильными личностями, если ты понимаешь, о чем я,—с этими словами Юля потрепала Карину по плечу и скрылась в толпе вместе с Элей. А она так и осталась стоять столбом, потихоньку наливаясь краской и сверкая янтарными глазами, глядя вслед подругам. Или уже бывшим подругам.

* * *

В двести восемьдесят шестом кабинете не было ничего необычного из того, чего Карина ожидала. Врачи сделали дополнительное обследование головного мозга, долго рассматривали полученный график, повторно проверяли рефлексы, в особенности реакцию зрачков на свет, так что к концу проверки у Карины перед глазами все еще маячило темное пятнышко. Несколько раз спрашивали, как она себя чувствует и есть ли что-то что ее беспокоит, например беспричинные головные боли или странное ощущение в позвоночнике. Сделали рентген спины, потом ее облепили проводами и вновь изучали полученный график. Просили рассказать последние сны, но это им ничего не дало, как раз-таки последние несколько недель сны у нее только пустые, из которых она ничего почти не помнит. Попросили их записывать после каждого пробуждения в тетрадь, пообещав, к сильному недовольству Карины, будить ее на пол часа раньше специально для этого. Перед ее уходом из кабинета, один из врачей вновь пристал к ней с вопросами о самочувствии, получил на него крайне раздраженный взгляд янтарных глаз и абсолютно идентичный подобным вопросам, заданным до этого не менее десяти раз, ответ: “все со мной нормально”, и только после этого Карине наконец позволили уйти.

На следующее утро ее и вправду разбудили раньше обычного. Ворон долбил по стене домика, пока Карина не раскрыла тетрадь и не швырнула в птицу ручкой, получив, кажется, от нее пару проклятий.

—И так,—Карина в полголоса разговаривала сама с собой, кутаясь в толстый плед и заваривая чай,—думаю, им будет весьма интересно почитать про то, как меня решили разобрать на ингредиенты для каких-то препаратов...

Сон был странным. Аня привела ее в лабораторию матери, после чего та объявила, что Карина теперь материал... Она, понятное дело, не была в восторге от такой новости и убежала. В коридоре ее встретили Юля и Эля, в один голос твердящие что-то про другую породу и “правильных” личностей. Потом она обнаружила себя в школьном коридоре, который уже не один раз видела во сне, увидела мяукающего рыжего кота, после в голове вдруг что-то щелкнуло, и девочка, плюнув и на Юлю с Элей, бегающих вокруг нее и что-то кричащих, и на рыжего кота, смотрящего удивленными глазами на новых персонажей лично его и Карининого сна (а как же традиционное парное утопление?!), выпрыгнула в непонятно откуда взявшееся окно. Последней каплей стал Юрий, вдруг вылезший из кустов и начавший отчитывать ее, перепугавшуюся, за пропуск тренировки, а потом вдруг позвавший отца Анны, со словами, что преступников надо ставить перед законом... На этом эта бессмыслица заканчивалась. Карина, поджав губы и периодически нервно усмехаясь от нелепости всей этой ситуации, пыталась придать сну на бумаге более-менее приличный вид, но ничего не получалось. Скорее всего, она вчера слишком много думала о семье Симоновых, об их связях, о том, что их дочь живет через несколько комнат от нее, и что она же может в любой момент рассказать родителям что-то, что непременно повлияет на ее, Карины, судьбу. К этому добавились действующая на нервы Юля и уже привычный вид сна, где она тонет в черной жиже. Карина закалякала последние несколько строчек. Лучше уж сказать, что эта ночь не принесла с собой никакие сновидения... Но вот прошло около двадцати минут, она захлопнула тетрадь и сунула ее в сумку. Будь что будет. Просили сообщать об абсолютно каждом сне, пусть читают... Может, что-то да и поймут. Карина бы на их месте дала настолько замученному ребенку выходной.

На сбор ушло не так много времени, Карина вышла из комнаты немного раньше обычного. Надо отнести тетрадь профессору Лорети. Забавно было бы посмотреть на него, когда он будет читать сны какой-то ученицы.

—Доброе утро,—Аня вышла в коридор и улыбнулась подруге,—ты сегодня рано.

—Ага... Доброе,—Карина проскользнула взглядом по ее одежде. Идеально выглаженная рубашка с объемными летящими рукавами. Черный кожаный ремень с золотистой бляшкой. Брюки. Часы с пыльно-розовым ремешком и белым циферблатом. Стрелки и застежки золотые. Высокие черные сапоги с каблучком. Ничего необычного, на первый взгляд. Но Юлин глаз не ошибается в таких вещах.

—Ты в порядке?—Аня прервала изучение своего внешнего вида. Карина подняла глаза.

—Да. Мне надо отнести кое-что профессору Лорети. Встретимся в столовой,—она улыбнулась, тут же пожалев об этом, потому что улыбка вышла идиотская, и, замотав вокруг шеи шарф, выскочила на улицу. Неловко вышло. Аня наверняка что-то заподозрила. С другой стороны, что в этом страшного? Ну принадлежит она к элите, что с того? Они хорошо общаются, она не кичится своим положением, как другие Магрисы “другой породы”... Более того, Аня всегда так ловко переводит тему, если речь заходит о родителях и тому подобном, будто не горит желанием рассказывать что-то про них, что странно, для таких, как она... И неужели никто из отряда не понимает кто их подруга? Женя точно не понимает, она определенно не следит за детьми знаменитостей. А Макс? Макс, возможно, догадывается, но не подает виду. Хью... он бы тактично молчал об этом, видя, что Ане не хочется поднимать такую тему. Он в принципе молчит почти все время. А Дереку глубоко фиолетово. Не интересуется он такими вещами, и тактичностью от него и не веет.

Стало даже немного стыдно. Столько дней прожить под одной крышей с такой персоной и даже не знать, с кем ей удалось подружиться. Карина тряхнула головой, выбивая из нее лишние мысли. Они сейчас будут только мешать. В особенности, когда ее будут мучить вопросами о совершенно бессмысленном сне, который девочка и без того уже почти забыла.

Глава 13

К удивлению Карины, декан внимательно перечитывал ее писанину несколько раз. Причем не в одиночку. Вскоре пришел психолог и еще незнакомцы в белых халатах. Они вместе склонились над тетрадкой, о чем-то переговариваясь. Что они пытались вычленить из этого всего, Карина и сама не знала. Ей все это казалось пустой тратой времени.

—Что за рыжий облезлый кот?—вдруг спросил ее профессор Лорети.

—Обыкновенный кот... —Карина пожала плечами. Казалось, что профессор шутит, но такой, как он, привычку шутить не имеет. Группа вновь склонилась над тетрадкой. Перешептывания стали громче. Психолог попросил рассказать про кота поподробнее. Что они прицепились к этому коту..? Тем не менее, Карина нехотя рассказала. И в следующие разы рассказывала, объясняя подробности сновидений. Лишь чтобы отвязались. Смысла во всем происходящем она не видела. Судя по виду декана, психолога и незнакомцев в белых халатах, собирающихся каждое утро в кабинете специально для того, чтобы обсудить сны какой-то тринадцатилетки, они как раз-таки понимали суть всего происходящего. Это раздражало. Почему все вокруг могут знать о ней что-то, а она сама — нет? На одной из таких утренних встреч Карина все же осмелилась повторить свой вопрос, которым допытывала более месяца назад всех и каждого. “Что со мной происходит? Почему все вдруг стали озабочены моим состоянием? Что в конце-то концов есть в составе моей крови такого, что туманность от контакта с ней бьется в агонии, вопя не своим голосом, пока не расплавится, да так, что даже заключенная внутри душа не подлежит восстановлению?”. После этого ее выгнали из кабинета, так и не задав дополнительных вопросов.

Опять коридор. Знакомый ободранный кот бежит впереди. Оба знают, что совсем скоро все затопит черной воняющей железом вязкой жидкостью. Заканчивать все уже привычным, но неприятным утоплением не хотелось. Почему-то именно в этом сне она не могла ничего контролировать и переделывать под себя, несмотря на то, что давно поняла — это всего лишь сновидение, плод ее воображения, по какой-то причине ей не подчиняющийся. Лампы начали тускнеть. Под ногами знакомое хлюпанье. У них осталось совсем мало времени. На этот раз они пробежали по бесконечным идентичным коридорам гораздо дальше обычного. По крайней мере, Карина на это надеялась.

—Рыжий, ты хоть знаешь, куда бежишь, или смысл сна лишь в том, чтобы нестись неизвестно куда, пока не захлебнешься?—спросила Карина, обращаясь больше к пространству вокруг, чем к коту. Бежать в тишине было невыносимо. В ответ только отдающее эхом отвратительное хлюпанье. Жаль крыльев у нее нет. Во сне эта часть тела по каким-то причинам отсутствовала. Штаны намокли почти до колен. Кот, тем не менее, умудрялся бежать так же быстро. Или же плыть так же быстро. Впереди дверь, ведущая в следующий, абсолютно такой же коридор. Карина злилась. Эта цикличность действовала на нервы. Опять дверь. И еще одна. Сколько можно... Следующую дверь, чересчур уж хлипкую относительно всех предыдущих, Карина уже снесла с петель, после сильно пнула ее ногой. Она подняла маленькие волны и медленно поплыла по черной жиже в сторону. Больно. Дыхание сбилось. Во сне вообще может сбиться дыхание? Разве существует в этом мире иллюзий боль? Ноги насквозь промокли, жидкость уже находилась на уровне бедер. Они уже не были в коридоре. Огромный круглый зал с тусклыми лампами по периметру. Ни выходов, ни входов. Проход, через который они сюда попали, куда-то исчез. Посреди стояли шесть статуй Правителей с протянутыми руками. Совсем как в Центральном здании. В голову пришла идея. В реальности ее бы за такое из школы исключили в лучшем случае, но здесь же всего лишь сон, верно? Рыжий, будто поняв ее намерения, забрался ей на плечи, сильно поцарапав спину и правое бедро. Его потряхивало.

—Думаешь, достанет до туда?—Карина схватилась на мраморную складку на одежде одного из правителей и подтянулась. Карабкаться оказалось довольно просто, не считая то, что ноги скользят, а кот нещадно царапает шею, пытаясь удержаться, но она его не винила. На месте рыжего, делала бы так же. Выжить хочется всем, пусть и во сне. Карина уселась на одну из протянутых рук мраморного мужчины. Русского главы. Черная воняющая жижа осталась далеко внизу. Отсюда статуя казалась еще выше, чем снизу. Кот пристроился на другой руке.

—Что, опять ждем мучительной кончины в этом месиве?—обратилась Карина к Рыжему. Тот повел ухом, после вдруг уставился ей в глаза. Смотрел долго, не мигая. Грудь начало сдавливать, Карина закашлялась, ловя ртом воздух. Что происходит..? К горлу подступил ком, крупный и ледяной. Она схватилась за горло, в глазах стремительно темнело. Такого еще не было... Ком в горле увеличивался, будто собирался разорвать трахею. Сердце билось, как сумасшедшее. Подступила сильная тошнота. Карина, закашлялась, ее вырвало. Вырвало чем-то черным. Совсем как жижа внизу. Она подняла испуганные глаза на Рыжего, но его уже не было на месте. Кто-то схватил ее за плечо. Сильно и больно. Кружилась голова, тело рвануло вверх.

—Какова наглость! Арабова, тебе, судя по отметкам, на истории и моргать нельзя, а ты позволила себе спать на моем уроке! Сколько такое может продолжаться? —Дмитрий Евгеньевич тряс ее за плечо. Слышались сдавленные смешки. И когда она умудрилась заснуть... Сидела, писала конспект про очередную революцию... А потом все. Профессор хмуро посмотрел в заспанные глаза, после перевел взгляд на сидящего слева.

—Дерек Барлоу отпустите ее. Почему не разбудили?

—Я Хью.

—Не имеет значения. Если соотрядники не могут за собой следить, то хоть вы им помогите. Вам же с этим отрядом потом работать,—профессор фыркнул, после вернулся на свое место. Прозвенел колокол, ученики загалдели и поспешили собрать свои вещи. Карина обнаружила, что лежит на правой руке Хью. Она наверняка всю ее отдавила, а он и пошевелить ею не посмел...

—Извини,—она зевнула и потерла глаза. —Записывать мешала, да? Ты растолкай меня в следующий раз... неудобно ведь...

—Все нормально,—Хью улыбнулся. —Я одинаково хорошо пишу обеими руками.

Карина свалила вещи в сумку. Надо поскорее записать то, что ей приснилось. Этот сон хотя бы выглядит как то, за что можно зацепиться. На пол упала и открылась толстая тетрадь. Дерек чуть не наступил на нее, но вовремя заметил и поднял, пробежался глазами по нескольким строчкам. Карина слишком поздно поняла что это за тетрадь. Вот кому как, а этому рыжему она ее позволила бы читать в последнюю очередь. Да что в последнюю, вообще не дала бы. И остальным членам отряда тоже не особо хотелось показывать эти записи.

—О, ты сны записываешь?—Дерек перевернул страницу.

—Отдай,—Карина протянула руку, но тот отдернул тетрадь.

—Ладно тебе, интересно же,—он засмеялся и поднял несчастные записи повыше. Женя подняла брови и присвистнула.

—Мне тоже бредятина снится... Только я не записываю такое. Ха,—он опять перевернул страницу,—забавно выходит.

Карина изменилась в лице, улыбка Дерека пропала. Макс и Аня, обсуждавшие что-то, замолчали.

—Дерек, отдай,—Макс качнул голову в сторону кудрявой подруги.

Мгновение, звонкая оплеуха пришлась по мальчику так, что тот сделал несколько шагов назад, обхватив голову руками.

—Ай! Ладно, ладно, забирай!—он начал пихать ей тетрадь, потирая голову слева. Карина вырвала свои записи у него из рук и сунула их в сумку.

—Арабова!—профессор поднялся со стула и пошел вверх по лестнице к ряду, где они стояли.

—Придурок,—Карина проскочила между парт на другую лестницу, подальше от учителя.

—Я не знал, что это для тебя так важно. Пошутил чутка, что ты сразу... Эй, Карина, ну извини!

—Арабова, стой!—у профессора перебег между партами занял больше времени. —Вернулась!

Она уже вылетела в коридор и смешалась с толпой. Разговаривать ни с кем не хотелось. В особенности на эту тему. Какими бы абсурдными эти сны ни были, они все еще касались чего-то, что происходит с ней. И делится с кем-то этим личным она пока не собиралась. Взаимосвязь снов и особенностей ее тела она сама еще не уловила, но она явно есть, если ее каждое утро будят на полчаса раньше. В плечо впились чьи-то когтистые лапы. Ворон. Он молча отдал ей свернутую трубочкой записку и улетел дальше по коридору. Карина, нахмурившись, развернула листок, не ожидая ничего хорошего.

20 февраля,

Арабова Карина, 72956663 А1 КА, вам выдано

предупреждение (код 24: нанесение легкого телесного

вреда) номер 1.

P.S: после прохождения установленного лимита

предупреждений школа будет вынуждена принять меры.

Предупреждение номер один... Она с досадой поджала губы, смяла записку и сунула ее в карман. Осталось еще несколько нарушений, после чего школа “примет меры”. Тем не менее о своем поступке она не жалела. Переборщила с рукоприкладством, пусть Дерек и вел себя как последний идиот, с этим она согласна. Но не жалела уж точно. Знать бы, какой лимит у рукоприкладства... Мысли вернулись к коту. Надо зайти к профессору Лорети, вот этот сон его и лаборантов явно заинтересует.

В кабинете Лорети Франко висела тишина. Профессор сидел за столом, на этот раз в одиночестве, молча перелистывал исписанные страницы тетради, в которой Карина записала последний сон.

—Тебе ведь не первый раз снится подобное?—он наконец прервал молчание.

—Не первый.

Лорети вновь опустил глаза в тетрадь. Почему именно теперь он молчит? Почему по поводу той бессвязной ерунды ее заваливали различными вопросами, а теперь, когда сон походит на то, что он и ожидал, профессор молчит. Карину это почему-то начало раздражать. Закатное солнце розовым светом било в глаза, освещая Лорети из-за спины. Выражение его лица видно не было. Наконец он закрыл тетрадь и вернул ее Карине.

—Завтра первокурсников начнут отправлять на практику вниз, так что мы не будем больше будить тебя раньше, и без того не высыпаетесь.

—Спасибо,—Карина отдала честь,—разрешите идти.

—Но если будет сниться подобное — ты сообщай.

—Хорошо,—она все еще держала руки крестом и смотрела вниз.

—Разрешаю идти.

* * *

—Ты на Дерека не дуйся,—Женя отпила чай,—что с этого придурка взять. Ты из-за снов каждое утро к Лорети бегаешь?

—Не думаю, что Карина хотела бы об этом говорить,—сказала Аня.

—Да,—буркнула Карина. Они сидели у нее в комнате. Суббота, вечерело, солнце начинало заходить за горизонт. Первый день весны. Первый день практики. Первые отряды, отправившиеся вниз. Скоро их должны вернуть. Может их даже уже поднимают на лифтах. —Он попросил их записывать и приносить еще в начале месяца.

—Зачем это?—удивилась Женя, из леса в ее глазах выглянула чья-то любопытная мордочка с рядом маленьких, но острых зубов.

—Потому что туманности от моей крови растворяются.

Повисла тишина.

—Так это все-таки из-за тебя тогда, на поле...

—Да. Из-за меня. Лорети так сказал. И что-то мне подсказывает, что это только верхушка айсберга. Судя по поведению учителей, врачей, деканов, со мной произошло или происходит что-то еще. Мне не хотят рассказывать. Даже мама. В последний раз, когда я у нее спросила, что же происходит, она накричала на меня за то, что я продолжаю лезть в это все даже после того, как мне ясно намекнули на то, что мне знать такое не положено.

Вновь молчание. Женя округлила зеленые глаза, выглядывающий из-за кустов зверек щелкнул зубами.

—Я знала,—прервала тишину Аня.

—Знала?!—Женя перевела глаза на нее. —Откуда? Почему не говорила?

—Не положено, вот поэтому.

—И что же такого про меня ты еще знаешь?—Карина впилась в Аню сверкающими глазами, щеки ощутимо покрывались румянцем. Зря она так. Нельзя. Нельзя так на элиту смотреть. Она медленно втянула воздух и перевела глаза на прямые пряди длинных светлых волос, лежащих у Ани на плечах.

—Ничего. Только то, что ты с особенностью,—серьезно ответила она и нахмурилась. —Я думала, ты все знаешь.

—Нет, не знаю,—с нажимом проговорила Карина,—я даже не знаю, что эта особенность из себя представляет.

—Почему это нам не положено, а тебе положено?—Женя переводила глаза с Ани на Карину и обратно.

—Давай потом это обсудим, хорошо?—Симонова замялась, опустила глаза и поджала губы. Не хочет, чтобы кто-нибудь узнал о ее принадлежности к элите, подумала Карина. Только вот почему?

—Ла-адно,—протянула Женя. —Получается, теперь знаем только мы втроем?

—Нет, еще Макс,—Карина со вздохом откинулась на спинку стула.

Женя помолчала. Зверек обиженно фыркнул и убежал в зеленую чащу.

—Да ну вас,—она закатила глаза, после глянула на настенные часы. —Совсем забыла! Мне же надо к мисс Уайт, доклад отнести!—она вскочила с пуфика, потрепала Карину по голове, слегка взъерошив волосы и быстро удалилась. —Увидимся!

Карина молча пригладила кудряшки.

—Ты в последнее время странно себя ведешь,—сказала Аня.

—Странно?—Карина напряглась.

—Почему ты меня избегаешь? Почему перестала смотреть в глаза? Что-то случилось?

Неприятное чувство, будто взгляд голубых глаз смотрит прямиком душу, в мысли...

—Все в порядке,—ну что за дура... Карина для большей убедительности посмотрела в глаза подруге. Ничем хорошим этот разговор не кончится. Признаваться элите во всем, что творится у нее в голове, Карина не собиралась. Аня вдруг отвела глаза и принялась изучать обложку лежащего на столе учебника по теории магии. Голубые хрусталики странно заблестели. А может это просто отражение закатного солнца. Голубая водная гладь в радужке взволновалась. Стало стыдно. Карина сама толком не понимала причину, но Аню стало жалко. Причем очень даже. Никогда она ее такой не видела. Воздух в комнате будто стал холоднее. Карина поджала под себя ноги, нервно барабаня пальцами по столу.

—Вернулись!—Женя влетела в комнату, снесла по пути вешалку для курток, об нее же споткнулась и чуть не упала. —Отряды только что вернулись!

—Ты видела? Как они?—Аня встала с пуфика.

—Сейчас и посмотрим,—Карина подскочила к упавшей вешалке, подняла ее и быстро накинула куртку. Следующие две минуты они втроем барабанили в двери мальчиков, рассказывая, точнее, крича вразнобой радостную новость. Вернулись, они вернулись! Вернулись целые, в полном составе! Наверное, почти все первокурсники сбежались посмотреть на первые вернувшиеся с практики отряды самых младших учеников. Они выглядели изрядно потрепанными: волосы всклокочены, форма грязная, руки в ссадинах и царапинах, перемазаны. Несколько первокурсников немного прихрамывали, но это не было сильно заметно. Главное — они вернулись в полном составе и все, что должно быть внутри, там и находится. Значит, не так уж внизу и страшно.

—Я уже знаю, кто будет выставляться следующие два дня,—усмехнулся Макс,—пока не отправят вниз следующую партию.

—По крайней мере, это продлится недолго,—ответила Карина. Вернувшихся толпой повели в центральное здание. Кого-то в медпункт, кому-то задавать вопросы. Основной разбор их первой вылазки будет проходить только завтра. Вернувшиеся отряды и вправду ходили этот и следующий день так, будто совершили подвиг. И в глазах остальных первокурсников — они именно это и сделали. Каждые два дня, ближе к вечеру, толпы собирались у площадки, откуда отряды отправляли вниз, а после возвращали, чтобы посмотреть на тех, кто впервые опробовал себя в действии. Каждый раз примерно одинаковая картина. Чуть больше, чем через две недели, собирающихся зевак стало меньше раза в два точно. Встречающая толпа все редела и редела. Триумф, который испытали первые, больше никто так и не прожил. По крайней мере, за пределами своего отряда. Первокурсники постепенно успокаивались, видя каждый раз живых и целых одногодок. И так бы продолжалось и дальше, если бы не случилось одно но. Было двадцать пятое февраля. Некоторые отряды из новой партии первогодок вернулись гораздо раньше обычного. Карина, Женя и Макс проходили тогда мимо площадки.

—Что-то не так,—Карина нахмурилась и указала на толпу вернувшихся. Наставники и учителя что-то кричали. Первокурсники, бледные, грязные, беспокойно смотрели на что-то, скрытое от глаз троицы. Из толпы слышались всхлипы.

—Отойдите! Дорогу дайте, дорогу!—кричала какая-то женщина. Ученики продолжали сиротливо толпится. Откуда-то сверху прилетел Лорети.

—Отошли! Все, сейчас же!—профессор отвесил подзатыльник нескольким особо медленным ученикам. Из толпы, наконец, вытащили несколько первогодок. Троица дружно нервно вдохнула. Женя прикрыла рот рукой.

—О, Правительство...—вырвалось у нее. Прибежали врачи с носилками. На них положили несколько учеников. За ними оставался кровавый след. Ноги парочки безвольно болтались, замотанные пропитанными кровью бинтами. Еще несколько прижимали руки к бокам. На серых футболках, которые, впрочем, уже почти стали алыми, росли и росли темные пятна. Ощущение такое, будто у всех срезали по большому куску кожи. Носилок не хватало. Пятерых раненых подхватили на руки и быстро понесли в сторону Центрального здания. Целые первокурсники поспешили следом. Кто-то прихрамывал. Кто-то держался за плечо, видимо, выбитое. Троица смотрела на оставленную на камнях длинную темно-красную дорожку. Живот неприятно скрутило.

—Это их внизу так, да..?—сиплым голосом спросила Женя. Макс, поджав губы, закивал.

—Идите в общежитие,—к ним сзади подошел Юрий.

—Что произошло?—Карина резко обернулась.

—Идите в общежитие,—повторил мужчина, потер глаза и устало посмотрел на троицу.

—Это туманности второго типа, да?—голос Жени начал приобретать высокие нотки. —Почему они... Мы же тренировались, так почему..? Все же хорошо было, почему сегодня вот так... много раненых?

—Бондарева, ты в изоляции жила все это время?—Юрий наклонился к ней и защелкал пальцами перед лицом. —Прием, вы — солдаты. Или вы думали, у всех всегда вот так легко, без последствий? Не смотрите на возраст, детство закончилось, как только исполнилось тринадцать лет. Привыкайте, теперь подобное будет часто,—он замолчал, рассматривая троицу. —Идите в общежитие. Я приду позже.

Они, сначала быстрым шагом, потом и бегом, ринулись к скалам. Не хотелось оставаться у площадки. Внутри остался неприятный осадок. Весь энтузиазм как рукой сняло. Остался лишь страх. Раньше “внизу” для них не представлялось, как нечто очень опасное. Раньше практика казалась обычной частью обучения, еще одним уроком, хорошим предлогом освободиться от домашнего задания, как говорил Дерек. До этого дня. Теперь вдруг всплыло понимание, что там очаг. Тот же очаг, на котором каждый день погибают их солдаты, которым они отдают почтение минутами молчания утром и вечером. Тот же очаг, только для школьников. Да, все еще часть обучения, еще один урок, но уж точно не такой обычный...

Прибежав в общежитие, троица передала все, что видела, остальным членам отряда. Макс и Карина сидели мрачные, как две грозовые тучи, и глядели на калитку, дожидаясь наставника. Женя ушла выпить воды и так и не вернулась. Дерек зачем-то начал отковыривать краску от стола в беседке. Хью посидел несколько минут, после ушел проведать Женьку. Аня ходила туда-сюда по территории их домика, задумчиво кусая губы. Дерек через двадцать минут замерз и ушёл. Аня беспокойно поглядывала на Карину и Макса.

—Пойдём внутрь,—её передернуло, —холодно.

Пальцы без перчаток и вправду окоченели. Карина запихала руки поглубже в карманы и замотала головой.

—Я хочу дождаться Юрия,—металлическим голосом сказал Макс. Аня вздохнула. Вьен пришёл примерно через десять минут.

—Все в дом,—он прерывисто вздохнул,—холод адский, а вы тут торчите. Не хватало ещё перед вашим спуском отморозить себе что-нибудь.

Юрий затолкал их в домик, в общий коридор. Из комнат тут же выскочили остальные члены отряда. Кроме Эйнара. Он выглянул из-за двери и уставился на компанию.

—Объясняю для всех,—Юрий нахмурился,—раненные во время вылазок — нормальное явление. Это не отменяет вашего послезавтрашнего спуска. Конечно, такие травмы у первокурсников достаточно редки. Те отряды оказались у скопления туманностей второго типа. По каким-то причинам они не разбирались со встретившимися им тварями, а убегали. Вот их и собралась целая куча. К тому же, сейчас...—наставник помолчал, обдумывая свою следующую фразу,—не знаю могу ли я это вам говорить, но туманности вдруг стали более агрессивными. И поделать с этим мы ничего не можем,—Юрий чуть поджал губы, глядя на притихший отряд. —Сегодня ложитесь до двенадцати ночи, вам спать хорошо надо. Я узнаю, если вы не послушаетесь,—Вьен застегнул куртку и поспешно вышел.

Следующий день прошел как-то странно. Будто в тумане. Как все дни перед важными событиями. Отряд освободили от половины уроков, отвели на повторное общее обследование. Что-то вкололи, от чего сначала почти полностью отнялась левая рука, а менее, чем через два часа произошел резкий часовой приступ переизбытка энергии, зато потом очень захотелось спать. На ужине сидели почти носами в тарелках. Женя благополучно уснула на плече Хью. У того, покрасневшего, как помидор, усталости будто и не бывало. Он сидел в одном положении, боясь двинуться и потревожить чужой сон, а рыбки в пруду водянистых глаз носились кругами и зигзагами, так и норовя расплескать воду. По комнатам разошлись раньше обычного. Карина умылась, открыла форточку и по обыкновению завернулась в одеяло с головой. Именно в этот момент желание поспать пропало полностью. Что если у них так же что-то пойдет не так? А если учителя не успеют? Нет же, они всегда успевали, для них это привычное дело... А если дело будет “не привычным”? Таким, с каким они на своей практике еще не сталкивались? Карина невольно вспомнила об особенностях своего организма. Заворочалась. Это не то, о чем она сейчас хотела бы думать. Особенность явно заключается не только в крови, способной растворить туманность, так что она потом не подлежит восстановлению и освобождению заключенной там души... Если это что-то опасно не только для туманностей? Карина запустила руки в темные кудряшки. Голова тяжелая. Надо поспать. Надо поспать...

Громкая бодрая мелодия из встроенного громкоговорителя в потолке выдернула Карину из сна. Она недовольно выглянула из-под одеяла, после завернулась в него еще сильнее, чтобы заглушить музыку. Она пошла по второму кругу. Потом по третьему. Мелодия начала сильно раздражать. Карина скинула с себя одеяло, спустилась по лесенке и встала посреди комнаты, сверкая янтарными глазами.

—Ну вот я, вот! Замолчи!—крикнула она, разведя руки в сторону и глядя на белый кружок в потолке, издававший звуки. Комната погрузилась в тишину. Карина потерла виски. На стуле висел приготовленный комплект формы. Минут десять она молча стояла в ванной, грея руки под струями горячей воды. Примерно столько же мучилась с одним только левым наколенником. Плюнув в итоге на перекрученную застежку, прицепила на ухо наушник. Потрясла головой. Сидит на удивление крепко, не слетит. Перед выходом по обыкновению несколько секунд сверлила янтарными глазами свое отражение в зеркале. Выглядело оно жалко. Карина вышла в коридор. Макс вышел одновременно с ней.

—Доброе утро,—хриплым голосом сказал он и уселся на подоконник.

—Доброе,—собственный голос казался чужим. Карина пристроилась рядом. Сидели молча. Вскоре вышла Женя вместе с Аней. Потом близнецы. За Эйнаром пришлось заходить. Тот вылетел из комнаты бледный, как мел, и с криво надетыми наколенниками и развязанным сапогом, захлопнул дверь, будто боялся, что кто-то зайдет к нему в комнату.

—Чего такой шуганный?—Женя подняла брови.

—Ничего,—хриплым голосом ответил Эйнар и поспешил к выходу.

—Ботинки зашнуруй, навернешься,—одновременно с этими словами он споткнулся и распластался по полу.

—Что у вас тут происходит?—вошел Юрий, удивленно посмотрел на лежащего на полу Эйнара. —Не ушибся? Поднимайся давай,—он протянул тому руку. Эйнар испуганно на него посмотрел, вскочил на ноги и отшатнулся, будто наставник хотел его ударить. Юрий поднял брови, но комментировать это не стал.

—Идите на завтрак. Не задерживаться, у вас полчаса, чтобы дойти до Юго-западного здания и поесть. Потом сбор в тридцать шестом кабинете, минусовой этаж.

За талонами отряды, которым предстояло спуститься вниз, по обыкновению пропустили вперед. Пища не лезла в горло. Невольно вспомнились отряды прошлой вылазки, изрезанные и испуганные. Что-то всегда может пойти не так. Вы уже не дети, вы — солдаты. Такие раны на вылазках — нормальное явление. Даже в школе. А бывали в этой самой школе летальные исходы..?

В тридцать шестом кабинете было прохладно. Юрий разложил на столе семь полулитровых железных бутылок-термосов и семь небольших аптечек. Все это крепилось к ремню. В небольшую сумку на том же ремне отправились две растворимые капсулы — сухпаек.

—Вам на сутки хватит одной,—Юрий бродил туда-сюда по кабинету. —В такой капсуле собрано нужное количество веществ, рассчитанных на ваш рост, вес и возраст. Такой штукой не утолить чувство голода, поэтому пустое место в желудке заполняйте водой. Вторая капсула на всякий случай, больше одной в день не положено. В аптечке жгут, бинты, спирт и обезболивающее. Надеюсь, они вам не понадобятся...—наставник посмотрел на наручные часы. —Проверьте еще раз работу наушников и браслетов. На всякий случай.

Вьен вышел в коридор. Через пару секунд из наушника раздался его голос.

—Раз, два, раз... Слышно? Отряд, желаю вам удачи. Если что, звоните. Не волнуйтесь, за вами следят. Просто не творите глупостей и все будет хорошо. Я в вас верю, всем понятно?—он замолчал, ожидая ответа. —Я не слышу-у.

—Так точно!—одновременно, громко, четко. Стало будто бы лучше.

—Выходите, пора.

Все невольно заулыбались. Может поддержка Юрия не была самой лучшей, но явно самой нужной сейчас.

Они вместе с другими отрядами шли на площадку к лифтам. Юрий о чем-то тихо переговаривался с другими наставниками. Каждый отряд отправился к своему выходу. Лифт представлял собой нечто похожее на телепорты, только платформа больше и с высокими перилами. Юрий взглядом пересчитал своих подопечных и закрыл дверцу. Зачарованная платформа дернулась, после стала плавно опускаться вниз. Без каких-либо механизмов. Стена, огораживающая территорию островной школы, поехала вверх, показался нижний этаж острова, после и он ушел из виду. Им открылись уральские горы, тайга и простирающиеся до самого горизонта большие кучевые облака. Макс подошел к краю, глянул вниз, янтарные глаза его округлились, он отшатнулся и схватился за Дерека. Карина оперлась локтями и на перила и положила на них голову, рассматривая приближающиеся деревья. Минут через семь платформа мягко опустилась на другую каменную платформу. Они спустились на подтаявший снег. Карина посмотрела вверх, на школу, но ничего не увидела. Маскировка работала прекрасно, снизу невозможно что-то разглядеть. Остальные отряды высадились где-то в других местах, каждый в своем секторе. Странное чувство. Они так давно не были внизу. Казалось, здесь другой не только воздух, но и свет, и запахи, и атмосфера... От лифта отходить не хотелось.

—У вас есть девять часов,—Вьен нервно вздохнул,—постарайтесь показать все, что можете, я буду...—он вдруг наморщил лоб и удивленно посмотрел на свой браслет. —Секунду...

Он отошел от них подальше, после стукнул пальцами по компалбу и приложил руку к уху с наушником. Лицо его становилось все мрачнее и мрачнее.

—Сейчас, серьезно? Вы издеваетесь?... Я внизу... Погодите, мне их оставить? Шутите?... Нет, я...—наставник цокнул языком и недовольно посмотрел на браслет. —Сбросили, черти...—Юрий подошел к немного взволнованному отряду.

—Вас вызывают..?—спросил Эйнар, напряженно глядя на наставника.

—Да. Сказали, пришлют замену с минуты на минуту,—Юрий вздохнул. —Не стойте тут, уходите вглубь леса, а то смысла в вылазке не будет. Удачи,—он зашел на платформу, закрыл дверцу и глянул последний раз на своих подопечных. —Не нравится мне все это...

Глава 14

—Берегись!

—Макс, по голове целься, по голове!

—Смотри, куда бьёшь!

—Карина, дерево!

Она отшатнулась, мимо пролетел разломанный ствол. Туманность, третий тип, зашипела, втыкая длиннющие ноги в землю. Какая это по счету? Двадцатая? Двадцать четвертая? Карина трясла обожженной максиным огнём рукой. Вены опухли от чрезмерного использования энергии, тело ныло. Ещё немного, и они все, поголовно, свалятся. А это все равно, что смерть. Туманность рванула в сторону Карины, но тут же была отброшена и прижата к земле воздушным потоком.

—Сделайте уже что-нибудь..!—вытянутая рука Ани тряслась. Вокруг существа быстро обвивались ветви близстоящих деревьев.

—Макс, глаза открой и попади уже наконец!—Дерек отвесил другу подзатыльник, продолжая вытягивать одну руку в сторону связанной туманности. Макс что-то ему сказал, но его заглушило громкое шипение.

—Подожги ты её уже!—Женя сверкнула зелёными глазами. Стрела огня, туманность выгнулась, насколько позволяли травяные верёвки, после обмякла. Макс сделал два контрольных выстрела. Туманность чуть дернулась, но не вскочила.

—Наконец-то...—пробормотал Дерек. Он вытянул немного трясущуюся руку, невысокое дерево около существа наклонилась, ветви обвились вокруг чёрного тела, зафиксировав его. Теперь, даже когда она очнется, выбраться будет не так просто. На всякий случай Женя зафиксировала туманность еще одним деревом. Карина вытянула руку пистолетом и сделала еще два контрольных выстрела по голове существа. Ничего не произошло. Отряд опустился на землю, тяжело дыша и растирая руки.

—Сильно обжег?—Макс кивнул на Каринину кисть, которую задел огонь.

—Нормально все,—она принялась тереть лоб.

—В снег сунь, на всякий случай.

Ветер завывал где-то в верхушках огромных деревьев. Судя по компасам на цепочке, которые были у каждого в сумках, они ушли куда-то к северо-западу от точки прибытия. По инициативе Эйнара. Теперь, сидя прямо на мокром снегу под огромными древесными великанами, слушая завывания ветра где-то в вышине, изрядно побитые нескончаемо лезущими со всех сторон тварями, отекшие с ледяными пальцами, они недовольно на него поглядывали. “Дальше, давайте уйдем дальше, что нам тут делать?..” Но молчали. Не виноват же он, что завел их всех в такое место, где туманностей много развелось. По крайней мере сейчас. Карина вытащила руку из сугроба, в котором сидела, отцепила бутылку и жадно сделала несколько глотков. Впервые за эти часы удалось попить. В условиях тайги сражаться оказалось гораздо труднее и дольше, нежели на учебном стадионе. Там туманность хотя бы была одна. И не могла выйти за пределы поля. И они все заранее знали, когда, что и откуда выскочит. Сейчас присутствует “эффект неожиданности”. Что угодно может вылезти откуда угодно и когда угодно. С целью подкрепиться. Ими. К слову, им тоже сейчас не помешало бы поесть... Если так можно назвать прием таблеток.

—Я устал,—заявил Дерек, откинулся на спину и тут же вскрикнул, ударившись затылком о ствол дерева. —Сколько мы уже шатаемся по тайге-е-е?—протянул он, потирая ушибленную голову.

—Не ной,—Аня терла виски,—все устали. А ходим мы уже часа три...

—Давайте уйдем в другое место,—Эйнар нервно поглядывал на связанную туманность,—пожалуйста.

—Это тебя чем не устраивает?—раздался немного приглушенный сугробом, лицом в котором лежала Женя, голос. —Сугробы мягкие, рядом пойманная животина, красота...

—Я не хочу сидеть рядом с этим,—Карина встала и, покачнувшись, схватилась за ветку ближайшего дерева. —Уходим отсюда.

Эйнар тут же вскочил на ноги, будто вовсе не устал. Остальные спорить не стали. Встали и направились дальше, еле волоча ноги. Минут через двадцать Женя остановилась и плавно опустилась на землю.

—Народ, мы достаточно отошли, давайте передохнем.

Возражать не стали. Молча расселись на земле. Женя тут же пристроилась к плечу Хью. Глаза слипались. Ощущение такое, будто случись сейчас что, они не встанут. Сил не хватит. Макс простукивал трясущиеся ноги и руки. Карина откинулась на спину и скрестила руки на груди. Янтарные глаза рассматривали верхушки деревьев. Растрепавшиеся волосы намокли от снега. Но холодно не было. Особенность организма Магриса. Он лучше переносит низкую температуру, а также физические нагрузки. Человек бы на их месте свалился более часа назад.

—Интересно, куда Юрия вызвали,—Карина вздохнула.

—Скорее всего, что-то серьезное,—сказала Аня. —Меня больше волнует, прислали ли замену...

—Думаю, прислали. Должны были,—Дерек зевнул. Треск где-то поблизости заставил его обернуться. Ничего не видно. Громкое шипение.

—Только не опять...—Женя вскочила на ноги, из ее носа тут же хлынула кровь. Шипение становилось громче. Остальные повскакивали со своих мест, Макс покачнулся и прижал руки к голове, зажмурив глаза. Карина поморщилась: в ушах громко зазвенело. Пульсирующая нарастающая боль в голове. Она, поджав губы, вглядывалась вглубь леса. Промелькнуло что-то черное. Только не опять. Не сейчас. Сейчас они ничего не смогут сделать. Сил нет. Совсем нет. Только не сейчас... Туманность срубила черной лентой маленькую елочку. Дерек схватил стоящую рядом Аню, оба рванули подальше от существа. Отряд просто смотрел. Молча стоял и смотрел. Попытки обезвредить туманность не увенчаются успехом, только еще больше разозлят голодное существо. Бежать так же нет сил и возможности. Далеко по сугробам, уставшие, они не убегут. В памяти всплыла картинка: вернувшиеся раньше времени первокурсники и их окровавленные товарищи на носилках. Второе такое возвращение никому не нужно. В особенности им самим. Как же все болит... Карина вытянула руку. Плевать уже на боль, на усталость, она хочет жить. В глазах темнеет, туманность еле видно... Пусть ее руку хоть разорвет, плевать. Карина сложила руку пистолетом, прицелилась. Они сегодня не вернутся раньше положенного. Ну уж нет. Треск, молния ударила туманности в голову. Извиваясь, будто змея, она связывала руку Карины и шипевшее существо. Секунда, три, десять, двадцать. Больно, больно, больно, больно, БОЛЬНО. Ощущение, будто кости в правой руке начали разом ломаться. Вены надулись, вот-вот разорвут кожу и лопнут сами. В глазах потемнело окончательно, только две ярко-синие точки, будто чьи-то глаза смотрели прямо в душу. Контакт все не рвался. Она разве может такое вытворять? Кто-то схватил ее за плечо, громко и отчаянно позвал. Карина покачнулась, молния исчезла. Тихо. Будто ее бросили в воду. Только сердце бьется, сначала быстро-быстро, потом медленнее, постепенно возвращаясь к нормальному ритму. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук...

* * *

Она лежала на чем-то твердом. Холодном. Резко открыла глаза. Вокруг густой туман. Карина вскочила на ноги. Место, где она оказалась, уходило в черное пространство, далеко-далеко вверх и в стороны. Только зеркальный пол ограничивал это пространство, отражая туман и ее саму. Янтарные глаза, как два огня, мерцали в темном отражении. Крыльев нет. Опять странный сон? Только сейчас он выглядит по-другому. Совсем по-другому... Гулкие шаги. Карина резко оторвала взгляд от своего отражения. Из-за тумана ничего не видно. Она поджала губы. Ближе, ближе... Дымка чуть колыхнулась, вышла темная фигура. Девушка какого-то неопределенного возраста, между семнадцатью и двадцатью пятью годами... Длинные черные, как смоль, густые прямые волосы, доходящие ей до поясницы. Стало видно худое бледное, чуть не серое лицо с выраженными скулами. Большие холодные ярко-синие глаза, ножами впивающиеся в тело и вскрывающие душу. Длинная шея с выпирающими связками и трахеей. Худое тело облачено в черное летящее одеяние в пол. Неизвестная медленно подошла к Карине. Она невольно отшатнулась. Неприятное ощущение. Внутри перевернулось что-то большое и тяжелое. Сердце быстро и сильно застучало.

—Тело?—голос лезвием прошелся по барабанным перепонкам. Карину передернуло, по спине пробежала волна мурашек. Она нахмурилась, стараясь не подать виду, что боится. Какое “тело”? Синие глаза осмотрели ее с ног до головы, после впились в сверкающие янтарные.

—Все настолько плохо? —она приподняла тонкие брови.

—О чем это вы?—Карина боролась с желанием сделать еще шаг назад. Женщина ей не нравилась. Она исподлобья сверлила глазами незнакомку. На тонких серых губах женщины промелькнула усмешка. Ярко-синие глаза остались теми же, не пропустив ни одну эмоцию. Будто глаза мертвеца.

—Раз уж ты здесь, значит, все как раз-таки довольно плохо.

—Где я?—Карина продолжала в упор угрожающе, насколько это было возможно, смотреть на женщину. Будто какой-то зверь, которого загнал в угол более сильный его сородич, которому только и остается, что пытаться выглядеть смелее, пытаться напугать опасность. Женщина, зверь, абсолютно спокойна. Но от этого спокойствия веет чем-то опасным. Нельзя с ней оставаться. Надо уйти. Убежать. Спрятаться. Не попадаться на глаза. Она — опасность. Она — зверь. С клыками, когтями, силой. У Карины ничего из этого еще не выросло. Молочные зубы, острые, но непрочные. Когти, пусть и имеются, вылетят с корнем, как только наткнутся на что-то твердое. Незнакомка твердая. Камень.

—У себя,—женщина подошла к ней поближе, смотря сверху вниз. Пусть отойдет. Пожалуйста.

—В каком смысле?—Карина не двинулась. Пыталась одним взглядом просверлить в облаченном в черные ткани худом теле две дыры. Нельзя показывать страх. Набросится. Разорвет. Вырвет руки и ноги. Свернет шею.

—В прямом,—женщина схватила ее за подбородок, какие холодные пальцы! Повертела, осматривая лицо, заглядывая вглубь янтарных глаз. Карина перестала дышать. Задохнулась. Воздух в легкие перестал поступать, будто их опустили в ледяную воду. Убери руку. Не трогай. Отпусти. Не смотри в глаза. Уходи. Карина схватила ее запястье непослушными свинцовыми пальцами. Сжала. Хватка женщины ослабла, она недоуменно посмотрела на ее руку.

—Ты кто такая?—грубым хриплым голосом спросила Карина.

Женщина склонила голову набок. Помолчала.

—Узнаешь. У нас с тобой еще есть время,—она свободной рукой ощупала ее плечо и руку, Карину передернуло, —ешь больше. Разваливаешься. Мне такое тело не нужно. Хотя мышечный каркас весьма хороший... Из этого можно слепить что-то стоящее. Как же давно я тебя не видела...

Карина задыхалась. Вырвалась из цепкой хватки длинных ледяных пальцев.

—Какое тело?—хрипло, глотая воздух, спросила она.

—Твое, дурочка,—женщина улыбнулась. —Знаешь, когда я видела тебя в последний раз, ты такая крошечная была... Боялась, не доживешь. А ты, оказывается, сильная девочка. Не ожидала, но очень рада такому раскладу.

Еще немного, и Каринино сердце не выдержит: остановится, разорвется в груди и разорвет саму грудь. Перестань улыбаться. Она вытянула в сторону незнакомки правую руку. Все равно на последствия. Надо стереть эту мерзкую улыбку. Больше не видеть эти ярко-синие глаза. Больше не касаться холодной серой кожи. Больше не слышать этот голос... Ничего не произошло. Карина испуганно посмотрела на руку, тут же стерла страх в своих глазах, угрожающе посмотрела на женщину.

—Никто еще так на меня не смотрел,—она склонила голову на бок,—весьма интересное ощущение... Жаль такую душу. Не пытайся выстрелить в меня чем-либо, здесь такое не работает.

Жаль душу... В каком смысле, “жаль душу”? Туман начал сгущаться. Силуэт женщины уже почти не видно. Стало немного спокойнее. Туман сдавливал ее со всех сторон. Тело сорвалось, полетело куда-то то ли вверх, то ли вниз... Резкая боль в голове и темнота.

* * *

Холодно. Тело мокрое от пота. На лице что-то липкое, немного подсохшее. Голова раскалывается, будто по ней кто-то сильно треснул палкой. Карина села, огляделась. Вокруг лес. Огромные деревья, еще выше тех, что она помнит, стояли, упираясь макушками в небосвод, словно неживые. Красок почти не было, будто на мир вокруг наложили какой-то фильтр. Где она? Где остальные? Что произошло? Карина прижала крылья к бокам, пытаясь как-то защитить тело неизвестно от чего. Будто это поможет. Как же тихо... Воздух будто завис. Собственное сердцебиение отдавалось в ушах громкими ударами, будто кто-то бил по большому барабану. Карина медленно поднялась на ноги. Глянула на кровь на снегу, где она лежала, ощупала голову, но ничего не обнаружила. Потерла нос, посмотрела на красную полоску на руке, после огляделась. Ни души. Все вокруг казалось каким-то замыленным, нечетким. Это не тот лес, где она последний раз была в сознании. Это другое место, совершенно другое. Шорох слева в кустах, Карина резко развернулась, мелькнула черная тень и две синие точки. Единственное, что, казалось, сохранило цвет. Она ринулась за тут же скрывшимся неизвестным. Все равно, кто это, что это... Сейчас хотелось лишь увидеть что-то живое. Что-то, подтверждающее, что она тут не одна. Что в этом странном месте еще кто-то есть, кроме нее. Тень, как казалось Карине, быстро убегала вглубь леса. У нее человеческое тело, но человеком она не являлась. Дальше, дальше, она становилась прозрачнее, сливалась с окружением, тяжело и испуганно дышала. Если боится — значит Карине вреда точно не причинит.

—Стоять! Тебе говорю, стоять на месте!—темно-коричневые крылья расправились, толкнули воздух. Карина взлетела, насколько это было возможно среди деревьев, один взмах, второй, ветви резали кожу. Резко вниз, к цели, ближе, ближе... Тень вскинула что-то наподобие руки, крик, не ее, чужой, звон в ушах, Карина вскинула руку, короткая маленькая молния, тихий треск, тень исчезла. Кто-то схватил ее за ногу. Она посмотрела вниз. Кто-то, полупрозрачный, сливающийся со снегом и деревьями, повалил ее на землю, вцепился в волосы. Карина вскрикнула, треснула неизвестному по лицу, получив в ответ оплеуху. Вокруг все завертелось, закружилось, они катались в снегу, молча пытаясь повалить оппонента, обезвредить его...

—Аня!—от неожиданности Карина вздрогнула. Неизвестное полупрозрачное существо обрело некий цвет и форму. Аня... Как она ее не узнала? Почему она несколько мгновений назад выглядела... так? Тоже потерявшая яркие оттенки своего внешнего вида, тусклая, болезненно бледная, растрепанная... Только голубые глаза-льдинки остались прежними. Аня испуганно округлила глаза и прижала руки ко рту.

—Карина... Карина, прости! Прости, я... Я тебя не видела... Я не знала...—Аня набрала в руки снега и принялась протирать лицо Карины.

—Это не ты сделала,—она поморщилась, —я слишком долго держала контакт с той туманностью. Вышла за пределы возможностей, вот сосуды и полопались,—Карина осторожно отвела Анину руку от лица. —И ты извини. Я тебя тоже не видела...—Карина поспешно встала и, машинально потирая руку, огляделась. —Где мы? Где остальные?

—Не знаю,—Аня вновь приняла серьёзный вид. —Не помню это место... Не были мы здесь.

—Надо попробовать связаться с кем-нибудь...—Карина приложила два пальца к белому камню. Компалб еле заметно мигнул. Голова не соображала совсем. Образы, нечеткие их очертания, всплывали в голове, растворялись в мыслях, пропадали в бездонной яме сознания и никак не хотели приобретать нормальный, привычный вид. Карина приложила руки к вискам. Как же больно... В носу закололо, по губам и подбородку вновь потекло что-то тёплое и липкое.

—Карина, хватит,—Аня схватила её за руку,—не надо.

Карина испуганно посмотрела на подругу, медленно замотала головой. Связи нет, не дозвониться. Лес не тот. Незнакомый. В горле застрял ком. Большой, холодный. Аня нахмурилась.

—Лицо вытри,—она приложила руку к компалбу, —и дай организму восстановиться, ты так только себя покалечишь.

Карина беспокойно смотрела на белый камень. Пусть получится. Пожалуйста. Ком в горле увеличивался, давил на грудь, на живот, сердце с каждым ударом ухало вниз. В ушах все еще звенело. Аня наконец подняла глаза. Замотала головой. Карина поджала губы.

—Так, спокойно, спокойно,—Аня нервно заозиралась. —Попробуем вспомнить последние минуты... Ничего странного не помнишь?

—Туманность...—Карина наморщила лоб, схватилась за голову. —Я в нее выстрелила... Молния держалась между нами дольше обычного. Гораздо дольше, почти минуту... Помню боль в руке, но это нормально в моей ситуации. Потом темнота, кто-то меня звал... —она подняла испуганные глаза на Аню. Та вздохнула.

—Это я звала. Видела бы ты себя со стороны в тот момент... Ощущение было такое, будто ты вот-вот умрешь. Побледнела, глаза вытаращила и трясешься. Энергия от тебя в разные стороны волнами отходит, из носа кровь пошла, я думала, разорвет сейчас... Испугалась.

Карина отвела взгляд. Янтарные глаза заблестели.

—Больше ничего?

Она замотала головой.

—Сейчас, сейчас... я что-нибудь придумаю, обязательно придумаю...—Аня завертелась, подергивая белоснежными крыльями. —Мы шли на северо-запад, да?

Она достала компас. Стрелка дергалась, несколько раз быстро повернулась вокруг своей оси. Карина достала свой компас, стрелка которого беспорядочно вертелась то в одну, то в другую сторону. Нет, так они не выйдут...

—Надо сверху посмотреть,—Карина глянула на далекие темные макушки. Размяла плечи.

—Осторожно! Давай лучше я...—начала было Аня, но она, не глядя на подругу, с силой оттолкнулась крыльями. Взмах, второй, третий... В какой-то момент тело начало стремительно тяжелеть, и с каждым взмахом оно будто бы все больше и больше наливалось свинцом. Карина сжала зубы, сильнее молотя воздух.

—Что такое?—крикнула снизу почувствовавшая неладное Аня. Карина не ответила. Сильнее, сильнее, резче... Паника стремительно заполняла сознание, с каждым взмахом больно ударяя в голову. Она не может подняться выше... не может... что-то не дает это сделать... Еще один взмах, тугая боль в груди, Карина безуспешно попыталась удержаться в воздухе еще хотя бы мгновение, но тщетно: что-то внутри будто оборвалось и она стремительно полетела вниз. Аня вскрикнула, вскинула было руки, пытаясь встречным потоком ветра смягчить падение. Карина тяжело ухнула лицом в сугроб.

—Ты цела? Что произошло?—она подскочила к вставшей на четвереньки подруге.

—Не получается взлететь...—прохрипела Карина. —Что-то не пускает... Попробую еще раз...

—Подожди, не надо, лучше я,—Аня схватила подругу за руку. Карина посмотрела вверх. Крылья подрагивали. Поджав губы, еле заметно кивнула. Аня только после этого отпустила ее руку. Немного отошла, расправила крылья и взлетела. Та же история: сначала полет ничем от обычного не отличался, потом ей стало заметно тяжелее. Аня замолотила крыльями воздух, но подняться выше не могла. Доводить до падения не стала и, в отчаянии ударив воздух последние пару раз, мягко, насколько позволяла ситуация, опустилась на снег.

—Сверху не посмотрим...—проговорила она, испуганно глядя вверх. —Как куполом накрыли...

—Нас тут заперли? Это что за место?!—Карина с силой пнула чернеющий рядом ствол. Это не их лес.

—Успокойся, паника сейчас ни к чему. Подождем,—Аня нахмурилась и села под дерево в сугроб. Карина, немного помедлив, пристроилась рядом. Сидели молча. Но не долго. Сидеть зимой в лесу нельзя. Они кругами ходили по поляне. Прыгали, растирали конечности, дышали на окоченевшие пальцы. Ждали, сами толком не понимая чего. Если это не их лес, вряд ли за ними в это другое место придут. Обе, тем не менее, таили внутри что-то на подобии надежды. Переговаривались редко. Сколько времени прошло? Сколько часов? Они давно потеряли счет. Быть может, они оказались тут менее часа назад. А может их нет уже сутки. Странное место. Небо, проглядывающее через ветви деревьев, однотонное, серое, без намека на солнце или его отсутствие. Будто тут царят белые ночи. И такие же дни. Существуют ли тут вообще дни? Как идет время? Или на время здесь абсолютно все равно... Быть может, они погибли и это “место ожидания”? Когда, в таком случае, за ними придут?

Карина достала черную капсулу для питания. Живот давно сводило от голода. Аня последовала ее примеру. Девочки переглянулись.

—Терпеть надо. Неизвестно, сколько мы тут еще пробудем,—Аня убрала капсулу обратно в поясную сумку. Карина молча убрала ее туда же. Довольствовались водой. А ее хорошо бы экономить. В крайнем случае, придется есть снег. Только вот имеет ли этот снег ту же структуру и происхождение, что и тот, которому они привыкли...

Карина отбивала тонкими пальцами по стволу дерева какой-то ритм. Она начинала злиться.

—Я так больше не могу,—она вскочила на ноги,—мы либо начинаем что-то делать, либо я сойду с ума.

—В нашей ситуации лучшее решение — смирно ждать, пока нас не найдут,—Аня устало посмотрела на Карину.

—А я не могу ждать,—она сверкнула янтарными глазами, огляделась и быстрым шагом двинулась, сама не понимая куда. —Это бесполезно, сама знаешь.

—Бесполезно с тобой сейчас спорить, как я понимаю,—немного помедлив, крикнула ей вслед Аня, после догнала подругу и взяла ее за плечо, замедляя темп ее шага,—ну давай, веди, если знаешь, что делать. Вперед.

Карина воздержалась от комментариев. Мокрый снег налипал на сапоги, ноги передвигать все труднее. Голова кружится. Звон в ушах уже стал привычным. Шли молча. Долго. Все вокруг, будто в плохо проработанной компьютерной игре, повторяло пейзаж, который они видели меньше минуты назад. Вот поваленное дерево. Вот опять оно, идентичное. И снова, и снова, и снова...

—Я сейчас сойду с ума,—Карина резко остановилась, глядя на полянку, на которую они вышли. Ту же полянку, откуда они ушли. Абсолютно идентичную. Но без их следов. Аня кусала губы и смотрела на нее своими голубыми испуганными глазами.

—Успокойся,—голос не соответствовал голубым радужкам-льдинкам, уверенный и спокойный, она наморщила лоб,—идти куда-то нет смысла. Это не наш лес,—Аня наконец сказала вслух самую страшную и нежеланную мысль. —Мы так только хуже сделаем, надо вернуться туда, откуда пришли.

—Куда вернуться? Куда? Мы ушли с этой же поляны, но находящейся где-то в другом месте!—Карина сверкнула янтарными глазами. Огляделась. Взгляд упал на их следы. Ничего больше не говоря, она быстро пошла по ним. Минуты шли. Кажется, отсчет уже перешел на часы. Следы резко обрывались у поваленного дерева и больше нигде не обнаружились. Даже те, по которым они сюда пришли, куда-то исчезли. Опять вышли на поляну, но поменьше предыдущей. Бессильно опустились в снег у дерева. Глаза слипались. Голова гудела. А спать нельзя. В снежном лесу, где есть риск замерзнуть, нельзя оставаться без движения. Нужно укрытие. А укрытия у них как раз-таки нет.

Питательную капсулу пришлось заедать снегом. Вода из бутылок закончилась. Держались долго, даже очень. Неизвестно, когда их найдут, а к этому моменту желательно остаться в живых. С водой проблем особо не было, вокруг много снега, и он, вроде как, не особо отличался от привычного им. А вот на сколько им хватит съеденной капсулы... Холодно. Многослойная специальная зимняя форма уже не спасала.

—Я завидую Максу, Дереку и тем, кто с ними остался,—пробормотала Аня, дыша на окоченевшие руки. —У них нет проблем с тем, чтобы согреться...

Карина что-то промычала и продолжила растирать икры.

—Как думаешь, какой день мы тут?—спросила Аня. Карина пожала плечами.

—Второй, наверное...—пробурчала она.

—А мне кажется, третий,—Аня вздохнула. Молчание. Карина разговаривать не хотела. Ей в принципе больше ничего не хотелось. Она устала. Очень устала. Где-то рядом все время было ощущение скорой кончины. В такой момент она хотела лишь побыть наедине со своими мыслями. А Ане наоборот, нужно было поговорить хоть с кем-то. Ей так было легче. Пропадало ощущение одиночества. И Карина это понимала. Поэтому не прерывала ее речь. Они, по обыкновению, ходили вокруг деревьев, чтобы согреться. А еще, чтобы окончательно не сойти с ума. Периодически пробовали взлететь. Все с одним результатом: Аня не выдерживала и приземлялась, а Карина впечатывалась носом в снег. Поле этого снова наворачивали круги. Изредка останавливались, чтобы попить и перевести дух. Точнее, поесть снега. Попытки дозвониться хоть до кого-нибудь не оставляли. Часы шли. Ничего не менялось. Истратили последнюю капсулу.

—Слушай,—Аня нахмурилась, глядя куда-то в чащу.

—Что?—Карина отправила в рот немного снега и поморщилась: зубы свело.

—Так почему ты меня избегаешь?

Карина напряглась. Снова этот разговор. Сейчас его избежать не получится. Она нервно огляделась в поисках поддержки.

—Карина,—требовательно сказала Аня,—отвечай. Я что-то сделала? У тебя что-то случилось?

Карина поджала губы и посмотрела наконец в голубые глаза.

—Ты знаешь о моем происхождении?—наконец спросила Аня, отведя взгляд.

—Да.

—Вот этого я и боялась...

—Почему это?

—Потому что всегда происходит одно и то же. Знаешь, почему ты мне понравилась? Ты не знала обо мне и из какой я семьи. Мы разговаривали на равных, без лишних прелюдий и идиотских приторных улыбок. С одной стороны, это нехорошо, не знать таких персон, но ты только представь: отношение ко мне из-за моего происхождения меняется в корне. Каждый ждет от меня чего-то особенного, понимаешь? И все равно на меня настоящую! Все равно! Придумали план, создали себе идеальную личность с определенными мыслями, определенными чувствами, определенными увлечениями, определенными взглядами, даже определенными вкусами!—Аня постепенно переходила на крик, деревья здесь впервые за все время слегка зашатались от ветра. —Прославились мои родители, не я! Я отдельная личность! Меня либо боятся, либо ищут в общении со мной какую-то выгоду! А когда я оказываюсь не такой, какой меня представляют и какой хотят видеть — винят в этом почему-то меня! Это всех касается! Учителя, знакомые, соседи, одноклассники, гости родителей и даже родители, родители..! Я устала от этого! Устала! Да, я не идеальна, я совершаю ошибки, но ведь я не робот! Постоянное давление со всех сторон в отношении абсолютно всего! Мне нигде не было так спокойно, как в школе! Конечно, о всех моих действиях и словах во время учебного процесса сообщают маме по ее просьбам, но за пределами класса, если не попадаться на глаза знающим, настоящая свобода! Я могу говорить и делать то, что не соответствует “моему” характеру!

Карина молча слушала, кусая губы. Пальцы машинально отбивали по бедру какой-то ритм.

—Я так обрадовалась, когда поняла, что из нашего отряда про меня только Макс знает... Он узнал меня еще при первой встрече, но акцентировать внимание на моем и родительском положении не стал. Пообещал молчать... Пообещал, что это на общение не повлияет. У него отец в министерстве занимает довольно высокое положение, он знает многих из элиты и их детей, для него важность представляют только родители, а не дети, которым просто повезло родиться в такой семье. Не то чтобы я против внимания, но я хочу, чтобы это самое внимание было моей заслугой, моей, понимаешь? И друзей я хотела таких, которых будут интересовать не мое положение в обществе, не количество нулей на моем банковском счету, а я сама. Они делают вид, что знают меня, пытаясь перевести любой диалог под то, что, по их мнению, подходит Анне Симоновой, которую создали для публики, для общества, но в том то и дело, что создали! Исходя из того, что они прочитали из каких-то сомнительных журналов и того, что, по всей видимости, они сами себе придумали. Даже смешно... Представляешь, все почему-то уверены, что я разбираюсь в астрономии, химии... обожаю горький шоколад, морепродукты, золотые украшения... Горький шоколад, конечно, полезен для мозга, но я ем его через силу,—Аня вдруг засмеялась. Карина опустила глаза. —Меня тошнит от него, честное слово... И от химии теперь тоже, после семи-то лет углубленного ее изучения!

—Извини. Я не знала, что у тебя все так... сложно...

—Я привыкла.

—Нет, не привыкла. И я рада этому.

—Почему рада? Мне было бы гораздо легче, если бы я окончательно приняла в свою душу созданную куклу. Столько проблем можно было бы избежать, столько конфликтов... Жизнь этой кукле рисуют очень красивую, но я не уверена, что хочу именно этого. Но поделать ничего с этим не могу. Я сама не знаю, чего хочу... Поставили перед фактом и все... а может это и хорошо...

—А мне кажется, что такая жизнь была бы ужасна. Как жизнь какого-то персонажа из книги, за которого кто-то сверху все решил, и вот тебе, получите, распишитесь, разбирайтесь со всем этим сами. Плясать под чью-то дудку, да я бы никогда..!

—Ты, может, и никогда. А у меня нет выбора. Живем мы в таком мире, где и без этого всего выбор не такой свободный и обширный, как хотелось бы.

Карина испуганно глянула на браслеты с белым камнем. Они не подавали признаков жизни. Аня заметила ее взгляд и засмеялась.

—А не плевать ли? Все равно мы, вероятнее всего, будем похоронены на этом самом месте.

Тихо. Только ветер, уже утихающий, еле-еле колышет верхушки деревьев.

—А что любишь? — спросила Карина. Молчать почему-то больше не хотелось.

Аня глянула на подругу. Улыбнулась. В голубых глазах блеснули так и не пошедшие слезы.

—Какао с зефирками. А еще я когда-то пробовала лепить посуду из глины...

Глава 15

Все тот же пейзаж. Высокие неподвижные черные деревья. Сугробы. Холод. Отсутствие красок уже стало привычным. Будто и Карина, и Аня все время видели мир в черно-белых оттенках. О еде со времен того Аниного откровения больше не говорили. Живот сводило от любого упоминания чего-то съестного. Отвратительно. Человек на одной воде может прожить полтора месяца. Магрис — почти три. А если брать в расчёт то, что здешний снег, который они едят, может иметь другой состав, нежели тот, что лежит в их мире? В таком случае, времени у них может быть меньше. Возможно и больше, но шансы на это слишком уж малы. На поляне сделали укрытие из снега и веток. Спали по очереди, прижавшись друг к другу. Стали рисовать карту, отмечая на ней все цикличные места. Поляну, на которой они обосновались, и окружающий пейзаж, назвали “нулевой цикл”. Далее, как по координатной плоскости, в разные стороны расходились другие циклы со своими номерами. Поляна — центр каждого из них. Циклы повторяли все так, как было задумано в первоначальном виде, никакие изменения на одном из них не отображалось на других. Пробовали искать остальных членов отряда, но отходить слишком далеко от базы боялись. Почти в каждом цикле, на поляне, оставляли какие-то пометки в виде насечек на деревьях и сломанных веток с номером своего отряда: “113”, на случай, если их уже ищут. Или же кто-то из отряда найдет метки, а по ним уже можно будет попробовать встретиться. Время неумолимо шло. Ничего не менялось. Чтобы не сойти с ума, играли в слова. Через, казалось, двое суток почти непрерывной игры, словарный запас Карины начал сдавать позиции. Аня все еще достойно держалась. Обеим игра надоела так, что одно ее упоминание вызывало отвращение. Аня начала рассуждать о циклах, странном лесе и всей этой ситуации в целом на французском, подмешивая туда русскую речь и иногда английскую. Карина, пусть и почти не понимала ее, очень нравилось то, как это все звучит. Красиво, похоже на странную мелодию. А может, она просто сходит с ума. Или они обе постепенно сходят с ума. Сутки считать уже не пытались. В этом лесу не менялось ничего. Небо, одинаково светло-серое, не темнело и не светлело.

—Логично, что когда наступает ночь — мы хотим спать,—сказала однажды Карина,—значит, когда ложимся спать — день заканчивается, а когда встаем — начинается.

—Мы теряем счет времени,—тут же опровергла ее теорию Аня,—наши биологические часы давно сломались. Мы явно здесь на несколько обычных суток дольше, чем если бы мы считали по нашим суткам.

По их суткам, они тут почти неделю. Надежда на то, что их найдут у обеих угасала со страшной скоростью. Еще теплились внутри ее жалкие остатки, но и им оставалось недолго. Кончина в лесу уже казалась чем-то вполне реальным и ожидаемым, само собой разумеющимся. Обе молча приняли факт того, что их скоро не станет, и обе так же молча ждали неизбежного. Карина похоронила имеющиеся простенькие планы на будущее, Аня похоронила что-то свое, наверняка великое и грандиозное, пусть и ненавистное. А может она планировала вырваться из затянувшего ее водоворота и начать ту жизнь, о которой всегда мечтала. Ане, вероятно, больнее с этим расставаться, чем Карине, которой свои планы жалеть незачем, ей не убудет. Да и она менее важная персона для магического сообщества... Но все равно тоскливо. Жизнь, которая только-только начала расцветать, как какой-то невиданный цветок, пусть и простенький, пусть и не такой уникальный, как у блондинистой подруги, но являющийся ее собственным цветком, вот уже засыхает, увядает на глазах, так и не явив миру свои лепестки. Карина попрощалась с мамой и немногочисленными друзьями, с Юрием, который наверняка сейчас в панике винит себя из-за всего, что с ними произошло... Попросила прощения у кого, по ее мнению, надо (то есть всего у троих, остальные получили по заслугам, так что такой чести они удостоены не были). На всякий случай дважды, чтобы после кончины недобрые мысли не погубили ее будущее в загробном мире. Даже смешно звучит “будущее в загробном”. Карина периодически тихонько посмеивалась подобным мыслям о будущем на том свете, пусть и совершенно не к месту были эти усмешки и улыбки. Аня не замечала странных приступов веселья у подруги. Или делала вид, что не замечала. У самой было достаточно внезапно вылезших наружу странностей. Оставалось только молча и терпеливо игнорировать странное поведение и ждать...

Карина оставила на дереве очередную пометку. Аня в сторонке растирала руки и разглядывала разложенную в снегу карту.

—Ничего не меняется,—Карина вздохнула, рассматривая довольно аккуратное число 113, —скучно даже. Странное желание, но я бы хотела, чтобы что-нибудь случилось, все равно что... Только не монотонность,—она повернулась.

—Дополнительных приключений нам тут не хватало,—хмыкнула Аня, сворачивая карту и убирая ее в сумку, после посмотрела на Карину, как на умалишенную,—выбрасывай такие мысли из головы и идем дальше.

Деревья бесконечно тянулись в разные стороны. Морозный воздух пробирал до костей. Пар густыми облаками выходил изо рта и поднимался куда-то вверх к черным макушкам, к одноцветному тусклому небу. Шли рядышком, разделившись лишь раз, чтобы обогнуть неестественно искривленное дерево с разных сторон.

—Аня?—Карина резко остановилась. Ани не было. Скрылась на мгновение за толстым кривым стволом и пропала. Все. Нет девочки. Нет следов.

—Аня!—Карина заозиралась. Если это шутка — то отвратительная. Не в Анином это стиле... Вокруг деревья. Черные, огромные, незнакомые. Холодно. Сердце болезненно сжалось. Взгляд янтарных глаз задержался на поляне. Новой поляне. Не входящей в те отмеченные на карте циклы. Деревья вокруг нее искривленные, как то, за которым пару минут назад исчезла Аня. В центре круглая платформа, на ней каменный столб с иероглифами. Карина нахмурилась, осторожно подошла ближе. Звон в ушах становился громче с каждым шагом. Она занесла ногу над платформой. Замерла. Нет. Ей нельзя сюда наступать. Нельзя. Не касаться этого каменного изваяния ни за что на свете. Странное чувство почти буквально отталкивало ее от этого места, в то время как что-то другое не менее сильно подталкивало сделать шаг вперед. Нога повисла в воздухе на несколько мгновений, после Карина осторожно опустила ее на снег. Звон в ушах почти тут же пропал. Впервые за все время нахождения в этом лесу она услышала полную тишину... Развернувшись, поспешила прочь. Лес темнел. Темнота, густая, осязаемая, плотная, заменяла собой пространство за пределами поляны. Стволы деревьев, их корни, пни, сугробы смешались с непроглядной чернотой, стали одним целым, ее составляющими. Карина резко остановилась: входить в сгущающуюся черноту желания не было. Возвращаться к платформе и столбу в ее центре — тем более. Она облизнула пересохшие потрескавшиеся губы. Нужно лететь. Улетать отсюда прочь. Как можно скорее. Как можно дальше. Нельзя здесь оставаться. Карина расправила темные, с золотыми кончиками перьев крылья. Взмах, рывок, шелест перьев. Выше, дальше, быстрее! Кто-то будто схватил ее за плечи, с негромким вскриком Карина припечаталась к земле, будто что-то большое и тяжелое со всей дури прижало ее, не давая улететь. Карина рванулась вправо, влево, раздирая руки о подтаявший снег и веточки... ничего. Что-то продолжало вдавливать ее в землю, намереваясь раздавить, сделать ее одним целым с корнями.

—Прекрати!—Карина на дрожащих руках приподнялась. Янтарные глаза недобро сверкнули, треск, из тела во все стороны ударили молнии, оставляя глубокие следы на каждом дереве, на каждом корешке и пеньке, до куда доставали. Странное чувство пропало. Карина вскочила на ноги, беспокойно озираясь и тяжело дыша полной грудью, готовясь в любой момент ударить повторно. Тело работало прекрасно. Каждая косточка, связка и мышца, каждый сосуд и орган работали прекрасно, без перебоев. Чувства обострились до крайности. Чувствовала она себя прекрасно, к чему не привыкла. Молния готова была в любой момент ударить по чему-либо, представляющему угрозу. Сознание очистилось от всего лишнего, в голове только активный анализ возникшей ситуации. Соображала быстро. Во тьму идти нельзя. На платформу тоже. Ни при каких обстоятельствах. Аня наверняка в порядке. Перенесло в это место только Карину, что отлично... Подруга, конечно, будет волноваться, но на этом все. А вот ее собственный конец вдруг оказался слишком уж близко. Бить в любой движущийся в ее сторону объект, чем сильнее, тем лучше, такая у Карины в голове установка. И она будет ее придерживаться. Шорох, что-то черное вывалилось из кустов. То самое существо, за которым Карина погналась в первые часы нахождения в другом лесу. Темное тело со стекающими с него струями черного плотного, густого, будто какая-то жидкость, дыма. Четко разглядеть его очертания не удавалось, лишь размытый контур. Только ярко-синие глаза неотрывно смотрят на будущую жертву. Сейчас существо осмелело. Уклонилось от летящего в него разряда, подобралось ближе. Следующий разряд уже попал ему куда-то в районе плеча. Оно резко и громко вскрикнуло низким голосом, испуганно глянуло на Карину ярко-синими глазами, ринулось на нее, вытянув руку. Глухой удар, черное существо получило по месту, где должно быть лицо, чуть отклонилось назад, схватило Карину за руку (какие холодные пальцы!), потянуло с неожиданной силой в сторону столба. Карина будто превратилась в оголенный провод, который подключили к очень мощной розетке. Треск, стрекотание, огромное количество коротких молний били во все стороны. Она рванулась назад, увернулась от протянутой к ее лицу черной руки, схватила существо за шею, тряхнула, оба повалились в снег. Карина получила под ребра, удар вышиб из нее весь воздух, она закашлялась, откатилась в сторону, существо тут же оказалось рядом, схватило ее за волосы, вздернуло вверх, Карина вскрикнула, ударила неизвестного очередным разрядом. Существо тихонько взвыло, хватка ослабла, Карина воспользовалась моментом, вырвалась, ринулась в сторону леса, решив, что в густую тьму ей все же хочется больше, чем к каменному столбу или оставаться здесь с этим существом, но далеко убежать не смогла: черная рука схватила ее за ворот, рванула на себя, оба вновь повалились в снег, а неизвестный все не оставлял агрессивных попыток дотащить-таки Карину до столба, коротко и сдавленно воя от полученных ударов. Она уперлась руками в холодный камень платформы, зло посмотрела на неизвестного, встретившись с отчаянным взглядом, рванула назад, существо упало на колени.

—Черт..!—вырвалось у него. Карина от удивления на мгновение остолбенела, но этого мгновения хватило, чтобы существо, схватив ее за волосы, затащило брыкающуюся на каменную платформу. Карина вскрикнула, пустила в неизвестного несколько молний, но цель благополучно увернулась, в черной дымистой руке образовался белый светящийся энергетический шар. Что это?! Нет-нет-нет, назад! Не трогать меня! Карина со всей дури лягнула существо по месту чуть ниже, где у него должны быть колени. Оно согнулось, зашипело от боли, шар чуть потускнел, она вскочила, рванула к лесу, на спуске с платформы споткнулась, существо поймало ее за волосы, с силой бросило назад на платформу. Карина вскрикнула, начала быстро отползать от приближающегося неизвестного, вытянула руку, выстрел, второй, существо тяжело дышало, хрипело, но, всхлипывая и дергаясь от каждого попадания молнии, шло дальше. Карина вскочила, взгляд упал на вновь появившийся белый шар, неизвестный схватил ее за руку, резко втянул воздух от прошедшего по черной руке заряда, шар возник перед янтарными глазами, мгновение, и он ударит ее по лицу... Что-то вырвалось из груди. Больно, с глухим хлопком. Будто кто-то выдернул изнутри какой-то орган, возможно совершенно лишний в ее теле, но привычный. Без него стало легче. Гораздо. Но почему-то гораздо менее комфортно. Взрыв, обоих какой-то невероятной силой отбросило в разные стороны. Карина влетела спиной в каменный столб, в глазах помутнело от прокатившейся по телу боли. Треск, неестественно искривленные деревья скручивались, будто пытаясь завязаться в узлы, свернуться в клубки, сжаться, уменьшится. Стволы с оглушительным хрустом ломались, выворачивались наизнанку, щепки летели во все стороны, снег, земля под ним, опилки, дым, все стояло в воздухе, медленно оседая, забивая глаза, ноздри, рот, уши... Карина свернулась на холодном камне, закрыла голову руками, сжала зубы и сложила крылья вокруг своего тела, пытаясь хоть как-то защититься. Что-то со свистом с огромной скоростью носилось вокруг, волнами отходя от нее самой. Ее немного потряхивало. Карина боялась только летающих во все стороны крупных кусков разодранных деревьев. Почему-то в голове засело убеждение: ее не тронут. Более того, это что-то будто бы принадлежит вовсе не враждебно настроенному, еще не показавшемуся на глаза существу, и точно не тому неизвестному, скрутившемуся сейчас под разорванным деревом. Это ее. Каринино. А если ее, то бояться нечего. Пошумит и успокоится... как-то. Понять бы, как это остановить. Но это потом. Сейчас пусть хорошенько напугает то черное существо с оболочкой из дыма. Или даже покалечит... Сильно... По крайней мере, достаточно сильно, чтобы оно больше ее не трогало. Треск вдруг стих. Карина открыла глаза, осторожно вытянула голову из-за импровизированной защиты, намереваясь осмотреть погром. На крылья упало несколько крохотных камешков с колонны, она быстро спрятала голову. Ничего больше не происходило. Тихо. Только далекий свист все еще доходил до ушей. Карина повторно медленно выглянула. Ветер заиграл перьями, обдувая лицо и шевеля темные кудри. Тряхнула крыльями, осторожно отвела их немного назад, чтобы не закрывали обзор, но и прикрыться ими можно было бы. Кое-где остались островки мокрого снега, но в основном проталины. Темное небо, усыпанное миллионами звезд проглядывало сквозь ветви деревьев... Небо изменило цвет. Звезды... Как давно она их не видела! Снег почти растаял. Ветер. Краски. Карина нахмурилась. После округлила глаза. Морщась от боли в спине, осторожно встала. Никогда она еще не видела настолько красивого небосвода, проглядывающего сквозь ветви деревьев... Тот же столб с непонятными магическими символами. Искривленные деревья разнесло в щепки почти полностью. Это их лес. Тот самый, родной лес. Здесь проходила их первая вылазка, которой не суждено было завершиться в срок. Она дома, дома... Что с остальными? Они вернулись? Если да, то где отряд? Аня должна быть где-то рядом... Свист. Ближе, ближе... Карина резко развернулась, успела заметить летящее в нее нечто. Инстинктивно подняв руки в попытках защититься и сделав пару шагов назад, отпрыгнула в сторону. Черное нечто, которое она даже толком разглядеть не может, лишь почувствовать, пронеслось мимо, резкий поворот, и оно с глухим хлопком ударилось в грудную клетку. Карина охнула и пошатнулась. Непривычная пустота внутри заполнилась. То, что априори не должно быть в нормальном организме, вернулось назад. Карина это понимала. Стало легче. Спокойнее. Вдохнув полной грудью, огляделась. Никого. Даже того черного существа, но, впрочем, это к лучшему. Надо уходить. Найти Аню и остальных. Ей не нравится это место, эта каменная платформа, потрескавшийся столб, символы... Карина нахмурилась, в последний раз огляделась, пытаясь запомнить все как можно детальнее, после со всех ног бросилась в чащу. Снег хлюпал под ногами, подошва на ботинках проскальзывала. Карина упала в грязь, поднялась, пробежала еще несколько шагов и снова навернулась, споткнувшись о палку у кустов. Вскочила, огляделась, но ничего под ногами не заметила. Слишком темно. Нахмурившись, собиралась пойти дальше, но не успела сделать и шага, как кто-то (она была уверена, что это именно кто-то) ловко подсек ей ноги, Карина упала на спину, успела схватить палку за конец, вскочила и рванула ее на себя.

—Кто здесь?!—закричала она, этот кто-то резко задергал палкой из стороны в сторону, Карина поскользнулась и опять упала. —Отвечай! Я стреляю!

Между пальцев проскочил заряд. Она продолжала держать конец палки, направляя одну руку на кусты. Опять какое-то существо? Этого ей только не хватало... Все это уже порядком надоело. И колебаться она не будет. Шаги сзади, Карина резко обернулась, молния ударила в корни дерева, неизвестный успел-таки подобраться к ней, схватил за руку и рывком поставил на ноги, получил острым локтем под дых, охнул, сделал пару шагов назад, хватка ослабла, Карина рванулась в сторону, кто-то тут же схватил ее за руки, резкий разворот вместе с ним, вновь подножка, ноги ее оторвались от земли, кувырок через спину и глухой удар о землю: второй неизвестный повалил ее.

—Я поймал! Держ..!

Карина изловчилась и лягнула его ниже колена. Второй неизвестный вскрикнул, она вскочила, вытянула руку, между пальцев стрекотали молнии.

—Назад! Я сказала наза..!—первый схватил ее за ворот и хорошенько встряхнул. Молнии погасли, Карина попыталась его ударить, но он перехватил локоть. Она вцепилась свободной неизвестному в волосы, но хватка не ослабла.

—Где тебя носит!—крикнул первый, вертя головой, стараясь сбросить дерущую волосы руку. Карина получила ногой по лодыжке, но не так сильно, чтобы отпустить нападавшего.

—Я здесь, здесь!—хрипло крикнул второй, еще толком не оправясь от удара по ноге, тут же оказался рядом и вцепился в правую руку Карины, пытаясь оторвать ее от волос. —Попался, беглец дымчатый!—он встряхнул ее. —Я бы на твоем месте не рыпался! Иначе хуже будет, вот увидишь!

Карина узнала голос. Дерек? Это Дерек?! В темноте она видела лишь очертания. Они тоже видели существо с оболочкой из дыма?

—Сейчас ты либо ответишь на наши вопросы честно и без фокусов, либо мы подожжем тебя прямо здесь и сейчас,—сказал первый. Макс... И Макс с ним! Оба живы! Карина округлила глаза и отпустила его волосы. Янтарь засверкал. Они спутали ее с тем существом? Так они тоже его видели? Короткое шипение, в руке Дерека возник огонь. Он поднес его к самому Карининому лицу, намереваясь его разглядеть. Несколько секунд все трое просто пялились друг на друга. Макс и Дерек с удивлением, Карина немного сердито. Но это выражение лица она долго сохранять не могла: мгновение, и на нем уже сияет широкая улыбка.

—Ребята...—она, одними глазами поедая лица друзей, сжала их руки, будто боясь, что ослабь она хватку — оба исчезнут. —Как я рада вас видеть...

—Что ты тут... Откуда...—Макс удивленно глянул на Дерека и вновь перевел взгляд а Карину.

—Карина!—Дерек подпрыгивал на месте. —Живая!

—Мы вернулись?—до Макса еще не до конца дошла суть произошедшего. —Мы... вышли из того леса?

—Выбрались, выбрались! Мы выбрались!

—Мы выбрались!—подхватила Карина, тряся обоих за плечи. —Мы в нашем лесу! Снег начал таять! И звезды, только посмотри на них!

—В нашем лесу!—Макс, задрав голову, уже улыбался во всю ширину лица. —Ты в порядке?—он вновь посмотрел на подругу

—В полном,—она уперла руки в бока. —Вы целы?

—Пока ты не лягнула меня — были да,—проворчал Дерек, морщась и потирая ногу.

—Прости, пожалуйста,—Карина все еще улыбалась, но глаза уже беспокойно оглядывали его ногу. —Я вас в темноте не видела.

—Мы тоже не видели. Перепутали тебя кое с кем...—Макс вдруг нахмурился и огляделся.

—С черным существом? Будто из дыма состоящим?—Карина тоже чуть нахмурилась. —Крылья не смутили?

—Извини...—Макс потирал макушку, в месте, где Карина чуть не лишила его волос.

—Так ты тоже его видела?—спросил Дерек, осторожно усаживаясь на землю.

—Я не просто его видела,—Карина, морщась, потирала запястье,—он... он меня убить пытался.

—Он?!—Макс округлил янтарные глаза. —Тебя?! Ну и где это существо сейчас?

—Последний раз видела его скрюченным в корнях дерева, пока все вокруг разносило в щепки, —она многозначительно смотрела в глаза Макса, —и это разрушение было вызвано, судя по всему, особенностью, которую мы обсуждали.

—Какой особенностью?—Дерек, осторожно ощупывающий ногу, удивленно на них посмотрел.

—Ты порезалась обо что-то,—Макс скрестил руки на груди,—но из-за того, что находились мы в каком-то другом лесу, кровь сработала по-другому, я правильно понимаю?

—Нет, я не порезалась,—Карина вздохнула,—я не знаю, как такое провернула... Думаю, это произошло машинально, когда то существо попыталось затащить меня к каменному столбу на одной из полян, а когда я оказала сопротивление — ударить по лицу каким-то светящимся энергетическим шаром. Инстинкт самосохранения сработал, вот и перемолола ближайшие деревья в щепки. Не смотрите на меня так, я не собираюсь это повторять!

—Ты сделала... что?!—не унимался Дерек.

Макс помолчал. Отвернулся, вглядываясь куда-то в чащу, откуда прибежала Карина. Потер макушку.

—Ты точно в порядке?—спросил он наконец.

—В полном, сказала же... Дымчатый вам был зачем?

—В первые часы в другом лесу наткнулись,—Макс беспокойно оглядывал ее с ног до головы,—он вышел из-за дерева и врезался в Дерека, испугался, рванул от нас, я схватил его за руку, спрашиваю, что это за место, что происходит, а он вдруг развернулся, схватил меня за ворот и говорит: если я хочу вернуться домой, мне лучше бы его отпустить. Чуть не задушил! Как я понимаю, он как-то связан с тем, что мы оказались в том странном месте, причем каждый на разных, так сказать, уровнях. Для всех был предоставлен... “отдельный” лес.

—И лес со столбом для каких-то его целей...—добавила Карина. —Я тоже встретила его в первый час нахождения там, но поймать не смогла.

О женщине, которую она видела после того, как потеряла сознание здесь и до того, как очнулась совершенно в другом месте, которая вдруг вспомнилась ей, Карина решила умолчать. И без того перепугала обоих рассказом о том, что случилось у каменного столба. Пусть они ей, может, и не поверили, о странной страшной женщине с ледяными пальцами, ярко-синими глазами и черными волосами им обоим лучше не знать. По крайней мере пока...

—Аня там осталась!—Карина вскочила на ноги. —Нельзя ее одну оставлять! За мной, быстро!—она подалась было в сторону, откуда прибежала, но ее за ногу схватил Дерек. —

—Уверена, что нам безопасно куда-то уходить?

—Без разницы,—Карина поджала губы. —Раз уж мы вернулись в свой лес — она, должно быть, бродит где-то там... И остальные наверняка тоже в этом лесу. Идем, ну же!

—Не думаю, что сейчас нужно двигаться куда-то с точки...—Дерек беспокойно глядел то на Макса, то в чащу. —Если мы хотим, чтобы нас быстрее нашли.

—Браслеты,—Макса вдруг осенило, поднял левую руку, демонстрируя белый камень,—они должны заработать.

Одновременно с его словами в ушах раздался звон. Карина уставилась на свой браслет, после дважды ударила по нему пальцами.

—Мещеряков, Барлоу старший и Арабова,—раздался в наушнике хриплый взволнованный мужской голос,—никуда не уходите. По вашим координатам уже отправлен спецотряд. Доложить обстановку.

—Мы в порядке,—Карина все еще беспокойно глядела в чащу.

—Вы нашли остальных? Хоть кого-то?—спросил Дерек, кусая губы.

—Их уже обнаружили неподалеку от вас, не волнуйтесь... Вьен, не мешайте. Вьен!

—Вы в порядке?! Ничего не болит?!—крик Юрия приглушался каким-то копошением на фоне.

—Все хорошо,—Макс расплылся в улыбке.

—Юр, успокойся,—вмешался еще один отдаленный неуверенный мужской голос, гораздо моложе первого,—я говорил, что все обойдется, скоро они в полном составе будут здесь, видишь? Зря волновался...

—Помолчи,—бросил наставник. —Оставайтесь на месте, никуда не уходите..! Слава Правительству, вы целы...

—Вьен, попрошу вас отойти от микрофона...—послышался хриплый голос.

—После такого я со своими подопечными связь прерывать не буду ни за что,—резко ответил он. —Вам доверять их — себе дороже... Оставьте мне микрофон!

—Вьен, я понимаю ваше недовольство, но за связь ответственен я.

—Юра, хватит,—присоединился голос моложе. —Как ребенок, вот серьезно...

Шум, неразборчивые голоса... Макс сдавленно засмеялся.

—Как думаете, кто в итоге завладеет микрофоном?—он, хитро прищурившись, смотрел на Карину и Дерека.

—Я за Юрия,—она засмеялась. —Даже приятно, что он о нас так беспокоится.

Дерек молча снял наушник.

—Это уже не наше дело,—он вздохнул,—долго за нами идти будут? Я хочу есть и спать...

—И отмыться наконец,—Карина вскинула брови, услышав, как на той стороне канала упало что-то тяжелое, после тоже сняла наушник и села на поваленное дерево. Макс еще несколько секунд вслушивался в ругань и громкие звуки на другом конце, после, последовав примеру друзей, тоже снял устройство с уха.

—Если что, они и без наушников до нас дозвонятся...—сказал он. Дерек тихонько засмеялся. Наконец-то стало спокойнее. Пусть они и сидели на холоде, глубоко в лесу, голодные, грязные и уставшие — со встречей пришло ощущение такого недостающего все это время уюта.

Сидели молча. Хотелось связаться с остальными, но обрывать связь со школой нельзя. На другом конце между тем все утихло. Юрия, походу, вывели из центра связи и наблюдения. Либо же он успел прикончить всех, кто там находился. Все трое допускали такую возможность. Время шло. Никакой информации извне, кроме как: “продолжайте оставаться на месте, за вами идут”, не было. Дерек вскоре серьезно забеспокоился о брате.

—А если с ним что-то случилось?—он уже забыл о травмированной ноге и ходил туда-сюда мимо поваленного дерева, на котором сидели Карина и Макс. —Серьезно, как он там один...

—Успокойся,—устало сказал Макс,—сказали же, что на радаре обнаружили всех семерых. И Хью тоже.

—Легко тебе говорить! Его, конечно, нашли, но вдруг он ранен?

—Я почти на сто процентов уверена, что с ним все в порядке,—Карина отбивала по стволу дерева очередной выдуманный ритм. —С таким, как он, не могло случиться что-то очень опасное, а если бы и случилось, то он обязательно выпутался бы из сложившейся ситуации. Ты же его знаешь.

—Знаете, вы двое,—Дерек вдруг разозлился,—вы не поймете. У вас нет ни братьев, ни сесте...

—У меня старший брат и младшая сестра,—перебил его Макс.

—Не важно, замолчи! Вы не попадали с ними в общую опасную необъяснимую ситуацию, где пришлось бы разделиться! Так что хватит делать вид, будто понимаете, о чем я говорю и что чувствую.

Оба нервно переглянулись и молча уставились янтарными глазами на Дерека, меряющего поляну шагами. Он тихо бормотал что-то себе под нос на профетории, смешанным с английским. Мокрый снег хлюпал у него под ногами.

—Что вы делали все это время?—Карина наконец прервала их молчание. Слушать бормотание Ани на нескольких языках было гораздо приятнее, чем такое же бормотание Дерека.

—То же, что и вы,—Макс поджал под себя ноги и сел на стволе по-турецки,—искали выход. И дымчатого. Изучали местность, составляли карту...

—Какое совпадение,—Карина вытащила из сумки смятый листок и села так же,—мы делали то же самое.

Карты сравнили. Леса и вправду оказались разными, но устройство одно — они оба состояли из циклов или, как их назвали Макс и Дерек, повторы. Некоторые даже оказались абсолютно идентичными.

—Получается, другой лес не менял свой вид на протяжении всего времени...—Макс сосредоточенно рассматривал корявую карту. —Вы пробовали посмотреть на него сверху?

—Что-то не давало взлететь выше определенной точки,—Карина поджала губы. —Падали.

—Давайте оставим обсуждения на потом,—Дерек разбрасывал мокрый снег ногой. —С отрядом встретимся и обсудим. Вообще не хочу сейчас как-либо возвращаться к этому всему...

—Хорошо,—Макс сложил измятый лист, —сейчас все равно ничего путного не поймем...

—Как твоя нога?—Карина беспокойно смотрела на то, как из-под черного ботинка Дерека вылетает мокрый снег.

—Нормально все,—он слегка улыбнулся. —Удар отличный, но до меня тебе еще далеко.

Она облегченно выдохнула. Макс создал в руке маленький костерок. Карина протянула к нему руки, отогревая окоченевшие пальцы, которые за время жительства в лесу почти перестала чувствовать, но сейчас в них будто возвращалась жизнь. Да и не только в пальцы, во все тело, она будто наконец очнулась после продолжительного глубокого беспокойного сна. Небо начало светлеть. Резкие шорох и голоса, пламя в руке Макса на секунду стало больше и ярче, достав до пальцев, Карина вздрогнула, резко втянула воздух и случайно пустила короткую маленькую молнию, от чего вздрогнуть и втянуть воздух пришлось уже хозяину костерка.

—Вы в порядке?—с этими словами на поляну вышел молодой парень, видимо, один из наставников. Не дождавшись ответа подтянул к себе первого попавшегося под руку, Дерека, и принялся осматривать и сгибать его ноги и руки, прощупывать спину, грудную клетку и голову, светить фонарем в лицо, вглядываясь в недовольно-обеспокоенные водянистые глаза.

—Мы в полном порядке,—быстро сказала Карина, заметив, что взгляд парня упал на нее. Она спрыгнула с дерева и скрестила руки на груди.

—Подтверждаю,—Макс тоже слез, немного насмешливо глядя на всклокоченного после осмотра Дерека.

—Поверю на слово,—сказал, помолчав, парень и вздохнул,—если что-то болит—скажите сразу, а то мне Юрий ваш пообещал открутить голову, если с вами что случится... Но вы же не дадите ему повод для этого?

На поляну вышел мужчина. Карина прищурилась, пытаясь разглядеть его лицо, освещаемое блеклым весенним светом рассветного солнца. Это один из профессоров, которого она видела несколько раз в коридорах школы. Сразу за ним вышла Аня.

—Аня!—радостно воскликнули все трое.

—Рада видеть!—она заулыбалась.

—Не теряем время, возвращаемся в школу,—сказал профессор, развернулся и пошел прочь.

—А остальные?—спросил Дерек.

—Их уже забрали. Идем, медлить нам не стоит.

—Не отставайте, я замыкающий,—поторопил их парень. —Я Алексей, можете звать Лешей.

Солнце постепенно поднималось, освещая группу. Аня тихонько рассказала, что после возвращения нашла довольно странное место: треснутый каменный столб с иероглифами на круглой платформе, а вокруг перемолотые деревья, профессор некоторое время изучал этот погром, проводил странные махинации, и именно поэтому они задержались. Дерек тут же, гораздо менее тихо, поведал, что автор пейзажа вокруг столба — их кудрявая подруга. Карина грозно зыркнула на него сверкнувшими глазами, а Макс зашипел. Все четверо беспокойно уставились на странно взглянувшего на них профессора, но тот, помолчав, отвернулся, не став задавать лишних вопросов. Аня странно посмотрела на Карину.

—Ты? Каким образом?—спросила она.

—Я не знаю,—Карина вздохнула.

—Ее дымчатый убить попытался, весь тот погром — это результат самообороны,—вставил Дерек.

—Скорее инстинкта самосохранения и рефлексов,—Макс влез между Дереком и Кариной,—она же сама не знает, как сотворила такое. Самооборона была при нашей сегодняшней встрече...

—Что у вас уже произошло?—Аня строго разглядывала троицу, от чего вдруг появилось ощущение, что они в чем-то провинились.

—Эти двое спутали меня с...—начала Карина, но Дерек ее перебил.

—Потом,—он недовольно посмотрел на нее через Макса,—до школы доберемся и тогда уже все расскажем и обсудим.

Рассказать и обсудить было что. Но Дерек прав — сейчас не самое лучшее время, к тому же имеются лишние уши. А браслеты, хоть и записывают каждое их слово, не прослушиваются постоянно. Дальше шли молча, обмениваясь только взглядами. За все это время туманности встретились им лишь дважды, и оба раза существа были обезврежены одним мощным ударом идущего впереди профессора. Причем использовал он только элемент вент, чему Аня была очень рада. Заинтересованности она старалась не показывать, но это было видно по ее глазам. Они вышли к оврагу, где располагалась круглая платформа с бортиками. Дерек облегченно пробормотал что-то вроде “наконец-то”. Они зашли в лифт, хлопнула калитка. Небольшая тряска, платформа оторвалась от земли и плавно поехала вверх.

—Время семь часов, двадцать шесть минут,—хриплым голосом сказал профессор непонятно кому. Деревья остались внизу. Отсюда они казались игрушечными. Выше, выше... Тихое гудение лифта убаюкивало. Карина села у заборчика, опершись на него спиной и закрыла лицо руками. Темно. Хорошо. Они вернулись. Больше ничего страшного, больше ни о чем не надо думать, не надо волноваться, не надо ждать своей кончины... Хотелось поскорее добраться до постели, завернуться в одеяло и, не обращая внимание ни на раздражающую бодрую музыку, ни на ворона, ни на что, проспать парочку суток. Потом поесть. Плотно, даже с перебором. А после еды часик лежать в ванне, наполненной горячей водой и наконец отмыться от всего произошедшего... Платформа плавно замедлилась и слегка тряхнулась, остановившись у летающего острова.

—Идите за мной,—скомандовал профессор. —Кроме тебя,—он указал на Карину, поднявшуюся с каменного пола, опираясь на заборчик. Та недоуменно на него уставилась.

—Арабова,—в больших открытых воротах появился профессор Лорети, —ты идешь со мной. Нам есть о чем поговорить.

Карина взяла руки крестом и ударила кулаками по плечам, отдавая честь одновременно с остальными членами отряда. После исподлобья посмотрела на декана уставшими глазами. Ладно. Пусть ведет, куда хочет, ей все равно. Только бы дали нормально поспать и поесть. Смысл слов дошел до нее лишь через пару секунд. Есть о чем поговорить... Они про ее особенность?

—Удачи тебе,—Аня опустила скрещенные руки и положила одну той на плечо, беспокойно заглядывая в янтарные глаза. Что-то предчувствовала. Профессор, вернувший их на остров осторожно взял ту за плечо и подтолкнул к дверце лифта.

—Прошу прощения, но нам пора,—как-то по-отцовски сказал он. Дерек, беспокойно оглядывающиеся Макс и Аня ушли.

—Натворила ты дел,—металлическим голосом сказал Лорети и, дождавшись, когда группа отойдет подальше, повел Карину через ворота.

—В каком смысле?—спросила она, хмуро глядя в затылок профессора.

—У кого, по-твоему, выброс произошел? У меня?—говорил он раздраженно и сердито. Такого тона она от него еще не слышала. По-хорошему надо помолчать.

—Какой еще выброс?

—Не строй из себя дурочку. В момент переноса твой браслет засек магическую активность.

Карина нахмурилась. Вспомнила энергетический контакт с туманностью, молнию, чересчур уж долго державшуюся между ней и целью. Неужели они восприняли этот фокус за “выброс”? Конечно, для нее такое явление весьма необычное, раньше она бы от такого моментально отключилась, но тогда в лесу продержалась очень долго даже без учета того, что была на грани еще до контакта.

—Я не виновата, этот выброс был неконтролируемый,—с нажимом ответила Карина. Раз решили на нее давить, пусть готовятся получать отпор. В любом виде.

—Вот это как раз страшно.

—То есть, я виновата в том, что там произошло?—янтарные глаза засверкали, Карина начала закипать. —Я владею лишь одним элементом, с его помощью такое не провернуть! В комплекте еще идет какая-то особенность, которую от меня почему-то тщательно скрывают. Может надо было сразу все мне рассказать, а не ждать, когда произойдет что-то странное?

—Во-первых, смени тон. Во-вторых, приказа что-либо тебе рассказывать не было до прошлой недели.

—Мне интересно, какой идиот отдавал эти приказы,—сквозь зубы пробормотала она. Лорети резко остановился и медленно обернулся. Серые глаза его, казалось, побелели, оставив на глазном яблоке только маленькие зрачки. Карина оцепенела. До нее вдруг дошел смысл собственных слов. Дура! Кто еще может отдать приказ по поводу нее, кроме Него? Кто?! В том-то и дело, что только Правитель! Профессор выглядел так, будто собирается влепить ей пощечину. И наверняка сделал бы это, если бы не голос Жени.

—Карина! Ты в порядке?—она замахала кудрявой подруге и хотела было подойти, но Лорети встал перед ней, загораживая Карину черными крыльями.

—Бондарева, Барлоу младший и Эрлинг,—добродушно сказал он, —рад вас видеть. Прошу не отставать от мисс Ривс и не вмешиваться в наши дела.

Карина осторожно выглянула из-за черных перьев. Женя недоуменно на нее посмотрела. Чуть сзади, так же недоуменно, Хью переводил глаза то на профессора, то на Карину. Эйнар, с внушительным синяком на щеке, опирался только на левую ногу, чуть согнув в колене правую, и как-то отчужденно оглядывал присутствующих, будто видел их впервые. Жалкое зрелище. Мисс Ривс поманила рукой троицу, кивнула Лорети и поспешно удалилась. Он подождал, пока они отойдут подальше, после развернулся и отвесил Карине пощечину. Не так сильно и больно, как это могло бы быть, след пропадет меньше, чем через минуту. Но звонко и ощутимо. Голова так и осталась смотреть в сторону. От блеска в янтарных глазах не осталось ничего.

—Встать ровно и скрестить руки,—голос — металл, лезвие, ударил по барабанным перепонкам. Карина послушно выровнялась, опустила голову и скрестила руки, ударив кулаками по плечам, как при отдаче чести.

—Что ты сделала не так?

—Я использовала в отношении одного из членов Правительства крайне грубое определение. Приношу свои искренние извинения и обещаю никогда не говорить о ком-либо из Правительства в плохом ключе.

Лорети молча сверлил ее глазами и, кажется, успокаивался.

—За мной,—он быстрым шагом пошел дальше по каменной дороге, перевел совсем не добрый взгляд на особо любопытных третьекурсников и парочку первокурсников, которые тут же рванули в разные стороны, как можно дальше от декана.

Глава 16

Они шли по коридору центрального здания. И вовсе не к врачам на проверку. Карина вопросы не задавала. Не сейчас. Лучше помолчать, пока они не придут к месту назначения. Со второго этажа по западной лестнице перебрались в западное крыло, оттуда в северное. Северный коридор пятого этажа заканчивался тупиком и был совсем короткий. Всего одна дверь. Большая дубовая, с железной головой ворона, держащей в клюве тяжелое кольцо. Лорети без колебаний открыл дверь и пропустил Карину вперед. Внутри круглого, уходящего далеко вверх помещения винтовая лестница. Здесь было гораздо темнее, чем в остальных коридорах. Свет исходил только из шарообразных ламп, которые держали выходящие прямо из стен каменные руки. Лорети, все так же молча, быстро пошел вверх по каменным ступеням. Карина поспешила следом. С ней наконец поговорят. Ей объяснят то, до чего она допытывалась все эти месяцы. Расскажут что-то ее касающееся, что-то очень важное. Что-то, что объясняет и случившееся с туманностью на поле в первый день практики, и выброс, и странные сны... объясняет все, абсолютно все, над чем она ломала голову все это время! Почему-то стало страшно. Через пару минут ей эта затея с диалогом, объясняющим все, что с ней происходит, совсем не нравилась. Любопытство все еще распирало грудную клетку, но вместе с ним вдруг пришло ощущение, что ей не понравится услышанное. Взгляд упал на каменные стены, изрисованные фресками. Группа Магрисов стояла в кругу из магических символов, сложив руки домиком и закрыв глаза. Дракон летел над лесом. Люди бросали камни в привязанное ко столбу крылатое горящее тело, на следующей фреске был одинокий Магрис, прохаживающийся по пепелищу. Дракон, лежа на боку, извивался в агонии, широко раскрыв глаза и пасть, перед ним стояла фигурка с вытянутой рукой, направленной на рассеченный живот. Странного вида люди доставали глазные яблоки у лысого мертвого тела перед ними. Вокруг них свечи, нарисованы магические символы. Один из людей держал в руках неровную сферу — сгусток энергии. Карина немного замедлилась, разглядывая последнюю фреску. Это не люди. Но и на Магрисов не похожи. Неприятное ощущение было от нее. Место в принципе нагоняло странные чувства, заставляя начать нервничать еще до того, как они дошли до кабинета Директора, а от этой фрески стало совсем уж не по себе.

—Арабова, я сказал не отставать,—голос Лорети, все такой же холодный, эхом отразился от каменных стен.

—Иду,—Карина поджала губы, щека неприятно потеплела, напоминая о недавней пощечине. Янтарные глаза все еще были прикованы к фреске. Это точно не люди и на вряд ли Магрисы. Теннебрисы? Кто еще будет заниматься подобными ритуалами...

—Это Теннебрисы,—профессор спустился к ней и проследил за ее взглядом. —Процесс подготовки нового тела-носителя для их энергии.

—Рождение нового Теннебриса?

—Можно и так сказать. Само по себе существо является сгустком энергии, который поселили в подходящее тело. Процесс сложный. Тело должно быть без глаз и волос, они потом вырастают, когда в носителя поселяют энергию. Проводят над телом множество ритуалов, чтобы подготовить к будущим нагрузкам. А главное — чтобы лишить души.

—Разве душа не теряет связь с телом, как только оно умирает?

—Нет. Связь держится неделю. Знакома с понятием “клиническая смерть”? Возможность вернуть кого-то с того света существует благодаря этой связи, но возможна она всего лишь чуть менее пятидесяти минут с момента остановки сердца. Но для Теннебрисов эта связь имеет большое значение. Каждая ошибка может дорогого для них стоить. И для нас, случается, тоже...—Лорети взял Карину за плечо и довольно жестко пихнул вперед. —Шевелись.

Дальше разглядывать фрески так же хорошо не удавалось: при каждом малейшем замедлении шага профессор толкал ту вперед, так что Карина чуть не падала на ступени. Она сверкала янтарными глазами, сжимала зубы и кулаки, сдерживая все свое недовольство и злость. Реагировать на подобное сейчас нельзя, но ему такое обращение обязательно аукнется, в этом она была уверена. Были еще фрески с Теннебрисами, но они не впечатляли ее. Или просто не были хорошенько рассмотрены ввиду очень раздражающего фактора в виде профессора. Наконец Лорети вышел, а Карина почти выползла, на небольшой каменный балкончик. Перед ними возвышалась большая дубовая дверь с той же железной головой ворона, что и внизу. Профессор несколько раз ударил кольцом в клюве птицы по дереву. Стук эхом отразился от круглых стен и ушел куда-то вниз. Повисла тишина. Дубовая дверь открылась, за ней стояла молодая девушка, лет двадцати пяти. Глаза странного цвета, ярко-синие и при этом будто бы с отблеском обычного голубого, посмотрели сначала на Лорети, она кивнула ему, потом на Карину. Кинжал, острие. О взгляд можно было порезаться. Женщина чуть усмехнулась, но совсем не весело, с прищуром разглядывая Карину. Волосы выше плеч, блондинистые, но немного желтее, чем у Ани. Передние пряди зачесаны назад в маленький хвостик, остальные волосы распущены. У корней они черные, будто когда-то девушка покрасилась, а сейчас волосы уже отросли. Тем не менее ей это очень шло, как отметила про себя Карина. Незнакомка отошла в сторону, пропуская их внутрь. Через огромное во всю высоту стены скругленное кверху окно в позолоченной раме пробивался свет утреннего солнца. На самой дальней стене был балкончик с ведущей к нему с обеих сторон лестницей. Там же маленькая дверка. Под балкончиком шкафы с ящиками, папками и книгами. На стенах висело всего три картины: Правители, летающий остров с пятью замками среди облаков и сам Директор в черном плаще, рубашке и галстуке с какими-то бумагами в красных рамках, подведенных золотистыми полосочками, и с медалью на груди в форме ромбика со звездой внутри. Выглядит моложе, чем сейчас, хотя Карина и видела его лишь раз. Про себя сравнила его с нахохлившейся птицей. Первая картина, естественно, самая большая, занимала почти треть стены. Посреди кабинета стоял большой прямоугольный стол. На нем были ровные стопки каких-то бумаг, ручки и карандаши сложены по цветам и размерам, часы, календарик, открытый ежедневник с какими-то записями и позолоченная табличка, на которой черными большими буквами написано: Директор. Ниже, мелким шрифтом: Абрамов Ранель. Отчество указано не было.

—Лорети,—Директор, стоявший все это время у окна к ним спиной, подошел к столу, посмотрел на часы и, подождав секунд пять, чиркнул что-то в своем блокноте, —вы вовремя.

Профессор осторожно выдохнул и чуть расслабился.

—Здравствуйте,—Карина спохватилась и резко взяла руки крестом, сильно ударив кулаками по плечам. Кудрявая голова была опущена вниз, глаза пытались следить за Директором.

—Вольно,—он сел в кресло и указал Карине на другое, что стояло с другой стороны стола. —Сейчас можно без формальностей.

Карина настороженно посмотрела на Директора, на красное кресло, на Лорети, заметно занервничавшего, на незнакомую девушку. Та закатила глаза и кивнула в сторону стола.

—Давай, топай, не заставляй нас ждать,—она скрестила руки на груди и облокотилась спиной на стену у окна. Явно находится здесь не по своей воле, решила Карина и села в кресло. Почувствовались легкие нотки какого-то тяжелого парфюма. Стол оказался на уровне ниже подбородка. Ощущения от этого не самые приятные, смотреть на кого-либо снизу вверх, чуть не из-под стола, ей не особо нравилось. Но, нравится или нет, свое недовольство чем-либо в таких местах принято держать как можно глубже. Тем более, сейчас это не важно.

—Как себя чувствуешь?—спросил Директор. Вопрос не соответствовал тому, что она успела надумать за время подъема в кабинет. Она буквально более недели шаталась по тайге в непонятном мире, питаясь одним только снегом и сходя с ума. При этом на нее напали и хорошенько оттаскали за волосы. Как она может себя чувствовать? Он настраивался на настоящий диалог, самочувствие его не так волновало. Лишь бы пошла на контакт.

—Хорошо.

—Медицинскую помощь тебе окажут в любом случае. Сразу после нашей беседы,—Директор улыбнулся, показывая идеально ровные белые зубы. От этой улыбки Карина насторожилась еще больше. Какая-то она нервная. Директор сам немного дерганый. Движения, хоть и точные, быстрые и резкие. Он все пытался передвинуть ручку, чтобы ее кончик совпадал с краем переплета ежедневника. Постоянно поглядывал на часы. Странно смотрел в Каринины глаза. Она молчала. Ждала.

—В момент переноса, перед тем, как очнуться в, как вы выражались, другом лесу, ты не почувствовала ничего странного?

Карина нахмурилась. Он, как и Лорети, допускает и даже почти уверен, что она была замешана в произошедшем. Ей пришлось опять проглатывать злость и обиду. Неужели они допускают такую возможность только потому, что ее браслет зафиксировал магическую активность в момент переноса? В голове всплыла картина: туманность, отряд, безумно уставший и небоеспособный, она с вытянутой рукой и с проснувшимся вдруг внутри сильным желанием жить, несмотря на боль. А потом Карина потеряла сознание от перегрузки. Тело не было готово выделять столько энергии, так еще и последний разряд взял контакт с туманностью, продержавшийся дольше, чем любые из тех немногочисленных контактов, которые она сумела взять до этого.

—Думаете, что все это произошло из-за меня?—обида подступила к горлу, вместе с ней раздражение. —Это пустые догадки. Неужели вы готовы скинуть всю вину на меня только потому, что мой браслет засек магическую активность? В тот момент на нас напала туманность. Что же, надо было сидеть смирно и ждать, пока она нас убьет? И без того изрядно побитыми и уставшими были, отряд небоеспособный, половина в полуобморочном состоянии. Я сама отключилась, кажется, еще не успев разорвать электрический контакт. У меня не хватило бы сил, даже если бы мой элемент позволял переносить живых существ из одного места в другое.

—С чего ты взяла, что я собираюсь тебя в чем-то обвинить?—Директор принял озабоченный вид, глянул на Лорети, от чего тот почти осязаемо напрягся, и вновь повернулся к Карине. —Пожалуйста, успокойся. Мы собираем информацию, чтобы составить более полную картину произошедшего, только и всего.

Врет он все. Хотели бы составить более полную картину произошедшего — позвали бы всех. И уж точно после медосмотра, он обязателен для всего отряда сразу поле возвращения. К тому же Лорети сболтнул лишнего на улице. Неужели хотят схватить... Только вот из-за чего? Из-за всей этой ситуации и особенности, про которую все еще ничего не рассказали, хотя и обещали? Время будто тянут...

Карина напряглась, янтарные глаза сверкнули.

—Сомневаюсь, что смогу объяснить вам что-либо,—сказала она,—я сама не понимаю, что именно произошло и почему. По каким-то причинам нас перенесло в “другой” лес, вот и все.

—Можешь подробнее описать тот “другой” лес?

Карина кусала губы, напряженно хмуря брови, пытаясь восстановить в памяти мельчайшие подробности произошедшего, что-то, за что можно зацепиться и построить хоть какое-нибудь предположение.

—Похоже на другое измерение, или что-то подобное. Красок нет, все тускло и блекло, только глаза цвет сохранили. Кругом сугробы, черные деревья. Нет смены дня и ночи, небо все время одинаково серое. Лес состоит из повторяющихся локаций, будто кому-то было лень прорисовывать его целиком, и он просто скопировал участки...

—Были какие-нибудь странные ощущения от этого места?

—Головная боль и звон в ушах.

—Вы терпели ее на протяжении всех двух недель?

Карина округлила глаза. Две недели..? ДВЕ? По ощущениям, их не было неделю... Директор молча смотрел на нее откуда-то сверху. Бросил взгляд на часы. Опять переложил ручку. Волнуется. Время для чего-то тянет, или пытается подвести тему к чему-то важному... но стал бы он так долго собираться перед этим важным? Не похож на того, кто бы так оттягивал нужный момент... Первое?

—Сейчас все хорошо?—спросил он.

—Ранель, хватит,—девушка, сверлившая их синими глазами, отошла от окна и приблизилась к спинке кресла, на котором сидела Карина, Лорети двинулся было к ней, чтобы остановить, но Директор опять глянул на него и профессор остался стоять,—она не дура. Девчонка понимает, что вызвали ее не для того, чтобы поболтать о произошедшем. Более того, скоро начнет понимать лишнего, возможно, совсем не в том свете, в котором вы хотите это ей представить. Так что лучше бы вам не затягивать с настоящей целью всего этого диалога, из-за которого ею не могут заняться врачи.

Директор втянул воздух. Карина, уже приготовившаяся к скандалу из-за наглости девушки, переводила взгляд с одного на другую.

—Ты не замечала в своей магии некие... скажем, отклонения от нормы?—осторожно спросил Директор. Карина напряглась, вспоминая перемолотые деревья. Говорить она ему больше ничего не собиралась. В его полномочиях закрыть ее где-нибудь в тюрьме или того хуже — в центре исследования магической энергии, как подопытную крысу. Будет жить в большой клетке среди других животных... Нет, такое ей не по душе. Взгляд на окно. Теоретически, один из прямоугольников, на которые позолоченной рамой оно было разделено, можно разбить... торшером. Она вполне способна туда протиснуться. Причем довольно быстро, чего не скажешь о Лорети, а девушка и Директор не станут сигать вниз с такой высоты без крыльев... Только вот что делать потом? Ее найдут на острове менее, чем через час... Нужно подумать...

—Нет, так не пойдет. Ближе к сути,—строго сказала Директору девушка. —Я тащилась сюда сотни километров не для того, чтобы выслушивать всю эту муть.

Вновь молчание. Карина заерзала на кресле.

—Когда закончилась Третья Черная Волна?—спросил наконец Директор.

—Десять лет назад,—Карина нахмурилась.

—Как ты уже знаешь, это был период третьего обострения среди Теннебрисов. За этим последовали частые нападения туманностей на людей, образование новых очагов. Почти каждая третья умершая душа не покидала землю, даже если при жизни человек не делал ничего очень плохого. Любая чернота способствовала появлению новых особей...

Карина все это знала. Про многочисленные потери со всех сторон, про горы тел, про бесчисленное множество пропавших без вести, про беспорядки, про учеников, которых чуть не с первого курса, как ее приемную маму, забирали в военные лагеря из-за нехватки солдат... У каждой семьи Магрисов в памяти остался кровавый отпечаток. Теннебрисов, единственных разумных существ такого типа, способных контролировать обычных туманностей, боятся и ненавидят. Их магический потенциал и способности превышают любые возможные со стороны Магрисов. Для поимки лишь одного требуется рота хорошо подготовленных солдат, и даже при этом результат может быть в виде потери этой роты целиком.

—Выяснили, как устроена иерархия у Теннебрисов. Чем сильнее особь — тем выше она стоит, это логично. От той, что стоит на верхней ступени, напрямую зависит сила и потенциал остальных. Когда она слабеет — все остальные прямо пропорционально тоже. Оставалось лишь поймать ту, что стоит на верхней ступени и избавиться... —Директор заметно помрачнел. —Поймали спустя два с половиной года, при том только благодаря совершенной ею ошибке, но это только часть дела. Нужно было понять, как избавиться от того, что спокойно может обходиться без тела — от души. Все живое имеет душу и живет только благодаря ей. У Теннебрисов она устроена несколько иначе. Если проще — это сгусток энергии, и простое отделение от тела не способствует его вознесению, как это случается обычно. Необходимо было как можно скорее, пока Теннебрис еще в нашей власти, привязать его к душе, образовать связь, разрыв которой был бы для него смертелен. Ведь, как я уже говорил, без высшего “Я” организм не способен жить, даже если до этого спокойно существовал без него. После привязки энергия, так называемая “другая” душа, начинает напрямую зависеть от привычной нам. Так как носитель смертен, после его отхода в мир иной тело покидает и его родной дух, и то, что стало его частью. Энергия Теннебриса уходит, а не остается на земле. Оставалось только найти... Чистую, молодую, наиболее восприимчивую к каким-либо изменениям, чтобы приняла в себя эту “другую” душу и в последствии унесла ее с собой в мир иной... И нашли. Мы рассчитывали на быструю безболезненную смерть спустя месяц, максимум два после ритуала. Дольше, по нашим расчетам, тело ребенка не должно было выдерживать нагрузки. После обряда прошло три месяца. Никаких изменений не наблюдалось. Было предложение выполнить последний пункт плана собственноручно, не ждать ее собственной кончины...

Кожа была бледная и холодная как мрамор. Казалось, вся Карина стала чем-то неживым. Дыхание было слабое, еле различимое. Моргала редко. Янтарные глаза впились в лицо Директора, будто желая прожечь в нем две сквозные дыры. Выполнить последний пункт плана собственноручно. Не ждать. Быстрая безболезненная смерть. Душа. Связь. Разрыв. Разрыв смертелен. Смерть. Чистая, молодая душа. Ребенок. Убить. Принять другую душу в себя. Убить Теннебриса. Убить тело. Две души. Одно тело. Чье..? Неужели... нет, точно нет, быть не может... Предложение завершить все собственноручно, не ждать... план... Зачем ее вызвали? Рассказать эту историю или..? Ребенок, детдом. В детдоме должны быть дети, а в обрывках воспоминаний лишь взрослые... Нет же... Туманность на поле, деревья у столба... Женщина с голубыми глазами из... сна? Или это был не сон? Страшная женщина... Теннебрис... План, последний пункт, смерть, собственноручно, не ждать... Нет... Нет-нет-нет-НЕТ-НЕТ-НЕТ..! Глаза лихорадочно вращаются в поисках чего-то, чем ее теоретически могли бы убить прямо сейчас. Заточенный карандаш. Ножницы. Канцелярский нож. Быстрое движение, резкая боль, которая будет длиться совсем не долго... По спине пробежала волна крупных мурашек. Взгляд в серьезные карие глаза Директора. Глупо искать подходящий предмет. Он в любой момент может просто вскинуть руку и...

—Заканчивай, она все поняла,—сказала девушка, после обратилась уже к Карине,—это было десять лет назад, прими к сведению,—она вышла из-за спинки кресла и посмотрела ей в лицо. —Ну и вид. Девочка, тебя никто не собирается расстреливать. Предложение то было Петром оспорено, он же за тебя поручился.

Карина смотрела в глубокие синие глаза. Лезвия в них повернулись ребром, освобождая дорогу дальше, вглубь души, но все еще не дающих пройти дальше определенного уровня. Карина про себя пожелала этому Петру всех земных благ.

—Какой еще Петр?—собственный хриплый голос казался чужим. Она прочистила горло, пытаясь вернуть голосовым связкам привычное звучание.

—Ольга Константиновна,—укоризненно сказал Директор, глянув на девушку,—ваше положение не отменяет того факта, что обращаться к нему надо не иначе, как Петр Алексеевич.

Карина перевела взгляд на Директора. Один из Правителей... за нее поручился..? Медленно втянула воздух, пряча лицо в руки. Сам Правитель... Поручился... Почему? Зачем ему это? Решил устроить себе дополнительные проблемы, вдобавок ко всему еще и эту головную боль, или же причина в другом..? Она больше не хочет никого видеть и слышать. С одной стороны, ее десять лет назад защитил сам Правитель, с другой... то, от чего ему пришлось ее защищать. Перед глазами возник образ той женщины с черными волосами и ярко-синими глазами. Она назвала ее “телом”... Мозг отказывался воспринимать информацию, которую она только что получила. Очень хотелось уйти. Закрыться у себя в комнате и уснуть. Забыться. Не думать ни о чем, что произошло за все это время. Туманности плавятся от контакта с ее кровью... даже смешно, насколько это ничтожно по сравнению с тем, что с ней на самом деле. Она так яро хотела понять что с ней происходит... Оказывается, она просто выжила. Случайно. Проблема в том, что она все еще существует. План не пришел в исполнение, тем не менее, Теннебрисы ушли в подполье... Неужели ослабли? Если так, то бояться нечего..? Или же... Или же что-то идет не так? В голове возникли переломанные деревья. Если что-то и вправду идет не так — ее могут... убрать. План придет в исполнение. Больше не надо будет ни о чем беспокоиться. Взгляд сквозь пальцы метнулся к канцелярскому ножу. Карина сглотнула. Дыхание прерывистое, неглубокое, частое...

—Хватит с нее,—Ольга потянулась, оттолкнувшись от края директорского стола, на который облокачивалась.

—Карина, если тебя что-то будет беспокоить, сообщи нам об этом сразу. Это не просьба, это приказ. Тот же, что был до этого. Сейчас ты в полной мере понимаешь всю важность своего состояния и серьезность моей просьбы, так что отнесись к ней со всей ответственностью. Любое отклонение может понести за собой последствия. Причем весьма глобальные. За тебя поручился Правитель, не забывай.

Карина молчала. Даже не глянула на Абрамова.

—Давай, поднимайся,—Ольга Константиновна взяла ее за плечо. —Обследование никто не отменял.

—Лорети, останьтесь,—Директор поднялся с кресла. Лорети кивнул и подошел наконец ближе, провожая глазами Карину и Ольгу. Они вышли на каменный балкончик к винтовой лестнице. Тяжелая дверь гулко закрылась. Карина молча смотрела вниз, в круглую пропасть, конца которой отсюда не было видно из-за слабого освещения, туда, куда ушло эхо, отражаясь от каменных стен. Ольга снова потянула ее за плечо.

—Не тормози, Юрий и без того наверняка рвет и мечет, узнав, что тебя вместо медпункта повели сюда, разговаривать с Ранелем.

—Вы знаете Юрия?—голос был все еще хриплый, чужой.

—Конечно. Узнав, что теперь к тебе приставлена я, он перехватил меня по пути сюда. Мы... поговорили. В общем, у него хватило смелости и наглости читать мне нотации и требовать организовать встречу с тобой. Поговорить хочет. Хороший наставник, хоть и молодой. Я его уважаю.

Карина смотрела в прямую спину Ольги. “Молодой”... Она сама выглядит чуть старше двадцати пяти.

—Вас ко мне приставили?

—Ага. Ты думала, будет мужчина?—Ольга обернулась и хитро улыбнулась. —Высокий, сильный, чтобы от него так и веяло энергетическими волнами, а один взмах его мизинца мог, скажем... перерубить дерево пополам?

Карина помолчала. Она не думала об этом. Ни о приставленном Магрисе, ни о причине этого.

—Не думай, что я тут по своей воле. Знаешь ли, покидать прошлое место работы, чтобы присматривать за какой-то проблемной тринадцатилеткой — такое себе удовольствие.

—Ольга Константиновна,—Карина резко остановилась. Ольга прошла на пару ступеней вниз и только тогда обернулась.

—Брось формальности, зови Ольгой,—хмыкнула она,—мы же собираемся подружиться?

Вот что-что, а дружить с Ольгой Карина желанием не горела. Наверняка будет так же притворяться и лезть в доверие, чтобы выяснить то или иное, так она и не узнает ее настоящую...

—Хорошо,—Карина сверлила Ольгу глазами, лучше согласиться на ее условия и пожелания. —Как мама такое допустила? Какой родитель добровольно согласится взять такого ребенка или сделать что-то с уже имеющимся? Или же все это было против ее же воли?—янтарные глаза сверкнули. Ольга странно, то ли насмешливо, то ли с сочувствием заулыбалась.

—Против воли многое делается в нашем обществе, но это не совсем тот случай. Арабова Татьяна, так зовут твою приемную мать? Она взяла тебя уже с сюрпризом внутри, при этом прекрасно зная о Теннебрисе и возможных последствиях такого... внедрения.

По бледной коже пробежал мороз, Карину передернуло.

—Но не скажу, что это было полностью ее добровольное решение,—продолжала Ольга,—она скорее восприняла это как служебное задание. К работе в министерстве прибавилась задача следить за “особенным” ребенком и играть роль матери, только и всего.

Карина опустилась на ступени, зажав голову руками. Дыхание медленное, прерывистое. Ольга молча смотрела на нее.

—Отряд уведомят?—Карина прожигала глазами ступени.

—Конечно. Им надо знать причины твоего отсутствия, чтобы не поднимали лишнего шуму. С ними поговорят.

Янтарные глаза метнулись на Ольгу.

—Моего отсутствия?—Карина чуть нахмурила брови.

—Девочка моя, ты в любой момент можешь подорваться или выстрелить чем-то не из Магрисовой природы. И уж поверь, у твари, которую в тебя благополучно запихали, хватит сил прикончить всех, кто будет рядом, и хорошо, если только их. Поэтому в отряд ты не вернешься.

—В таком случае,—Карина напряглась, мышцы разом стали каменные, готовые в любой момент среагировать на опасность, неведомую, невидимую опасность, которую она ощущала всеми фибрами души и тела,—куда меня отправят?

—Пока что будешь содержаться здесь, но отдельно от учеников и некоторых учителей. Будем проводить кое-какие исследования и, если наши опасения подтвердятся, тебя перенаправят в другое место. Куда — не знаю.

Они все еще думают, что в случившемся виновата она. По крайней мере, Карина теперь понимает, на каком основании они пришли к такому выводу. И самое обидное — их предположение имеет место быть.

—Если ваши опасения опровергнутся?—спросила она, сверкая глазами.

—Тогда вернешься к нормальной жизни,—Ольга вдруг странно засмеялась,—если это, конечно, можно назвать нормальной жизнью.

Глава 17

Особенная. Вот она, хваленая особенность, хваленая важность, хваленая нужность, хваленая полезность. Лучше бы она ни на что не годилась. Пусть она бы не приносила никакой пользы обществу и не представляла никакой ценности, чем оказалась бы носителем... этого. Притом случайным. Случайно оказавшейся в том самом детском доме, случайно подвернувшейся под руку кому-то из Правительства, случайно подошедшей по каким-то параметрам, в конце концов случайно выжившей. Случайно, случайно... Теперь она ненавидела это слово всей душой.

Седьмой раз подергала ручку. Будто спустя несколько минут дверь волшебным образом окажется не запертой. На столике стоял поднос с пустыми тарелками из-под какого-то супа, салата и мяса с рисом. В маленькой железной тарелочке нетронутые таблетки, рядом стакан с водой. Закатное солнце било в окно через решетку, оставляя на противоположной стене красные полосы света. Карина вернулась к кровати, приблизила лицо к стеклу. Ей будто не хватало кислорода. Но окно мог открыть только обладатель ключа. Одной решетки, видимо, им показалось мало. Ей не дали зайти за вещами, принесли кое-что из ее комнаты, на этом все. Во время медосмотра не обнаружили серьезных повреждений, только легкое истощение. Как ни странно, обморожения не было. Карина проспала часов восемь. Лучшие восемь часов за последние пару недель. Никаких лишних мыслей, никаких снов. Только тьма и забытье. Просыпаться не хотелось, но и оставаться в этом состоянии дольше не получалось. И теперь она сидела у окна, угрюмо глядя сквозь решетку на лес внизу. На тумбочке у кровати стоял проигрыватель для виниловых пластинок. Достали откуда-то со склада. Там подобного добра обычно полно. Пластинки были осторожно сложены в коробку. Карина все же поставила первую попавшуюся, не глядя на название. Недолгая возня с проигрывателем — и вот послышались первые ноты. Заиграло что-то тревожное и в то же время величественное. Моцарт, Реквием по мечте. Глаза под закатным солнцем отливали золотым. Брови были чуть нахмурены. Пластинку ставила дважды, после осторожно убрала ее в тумбочку и достала следующую. Вивальди: Времена года, Зима. Солнце тем временем скрылось где-то за горизонтом, небо окрасилось в серо-фиолетовый темный цвет. Пластинка отправилась к первой, Карина наугад достала следующую. Потом еще одну. Чайковский: Танец Феи Драже, Вальс цветов. Бетховен: Лунная соната, Воздух, Тишина. Бах: Шутка. Глинка: Руслан и Людмила. И прочие, и прочие, и прочие... Карина упивалась звуками, вдыхая запах винила и картонных коробок, в которые пластинки были упакованы. Душа ее, вместе с лишней ее частью, целиком окунулась в музыку, будто это были спасительные воды, в то время как тело ее горело, пылало изнутри, огонь выжигал внутренности, и она с жадностью потребляла звуки, пламя затухало и разгоралось вновь, как только тишина, густая, почти осязаемая, окутывала комнатку.

Потребление звуков прекратилось резко и внезапно. Щелкнул замок, дверь открылась, показалась сонная и не очень довольная Ольга.

—Я понимаю, что это тебя успокаивает,—сказала она, закрывая за собой дверь, после придвинула к себе стул от письменного столика и уселась, в упор глядя на Карину своими синими глазами,—но мое понимание волшебным образом испаряется во втором часу ночи.

Карина, с досадой глядя на вращающуюся пластинку, убрала иглу. Ольга продолжала смотреть на нее, будто разглядывая что-то для себя интересное.

—Почему не спишь?

—Не хочу.

—Слушай,—Ольга вздохнула и наклонилась вперед, опираясь локтями на колени,—я понимаю, что принять все это тяжело, тем более навалилось все и разом. Но я обещаю тебе, через какое-то время уживешься. Возможно, даже научишься контролировать новый аспект своей энергии.

—Конечно,—сквозь зубы сказала Карина, сверкая глазами и глядя в окно,—у нас же как раз завалялся тот, кто может научить меня управлять этим, как вы сказали, новым аспектом моей энергии. И магическое сообщество с удовольствием одобрит эту идею, без страха и сомнений. Просто Теннебрис внутри девочки, что же тут такого, не выйдет же он из-под контроля в один прекрасный момент.

—Без сарказма,—строго сказала Ольга. —Да, магическое сообщество не одобрит такую идею. Но, во-первых, когда кого-нибудь волновало недовольство обычных Магрисов? Во-вторых, как они могут быть недовольны планом, о котором даже не знают? Неужто ты думала, что об этом известно всем и каждому?

—Нет конечно..!—Карина сунула пластинку в конверт и села на кровать, сложив ноги по-турецки и скрестив руки на груди. —Что вам от меня нужно? Втираетесь в доверие? Зачем? Я хочу услышать честный ответ.

—Ты права, я втираюсь тебе в доверие. Иначе работать с тобой будет гораздо труднее.

—Чтоб проверить ваши догадки насчет того переноса две недели назад? Знаете, можете дальше пытаться со мной подружиться и так далее, но я априори не буду доверять тем, кто, в случае чего, избавится от меня.

Ольга почему-то заулыбалась, глядя на Карину своими васильковыми глазами.

—Я тебя понимаю.

—Хватит,—Карина сверлила глазами плечо Ольги, посмотри она в глаза, быть может, не нашла бы в себе силы оторваться от васильков. —Серьезно, хватит. Врать не надо. Не можете вы меня понимать.

—Ты так думаешь?

—Я в этом уверена. Я — эксперимент, который провели лишь раз за всю историю.

—Ты права, именно этот эксперимент проводили лишь раз. Но не думай, что с энергией Теннебриса работали единожды.

—Хотите сказать, еще в кого-то запихали “другую” душу?

—Полноценного Теннебриса с устоявшейся душой — только в тебя. Но вот именно энергию от него, новую, молодую, гибкую и готовую к изменениям... Знаешь же, как Теннебрисы появляются?

Карина молча кивнула, чуть нахмурив брови, глядя на Ольгу. Вспомнилась фреска.

—Главное—чтоб тело было освобождено. Если эту энергию поместить в тело с душой — она умрет. Отправится вместе с душой-хозяйкой дальше и, считай, весь труд насмарку. Но может случиться и по-другому. Тело продолжит принадлежать своей душе, а энергия станет ее дополнением. Понимаешь?

Карина медленно кивнула. Оба обряда фактически одинаковы. Разницу составляет маленькая деталь в виде возраста “другой” души. Молодая энергия в большинстве своем присоединяется к более состоявшейся душе, в то время как та, что вкусила возможность и право существовать самостоятельно, так просто этого не сделает. И контролировать ее будет гораздо труднее.

—И сколько же раз случалось “по-другому” и жертва обряда оставалась жива?—спросила Карина, чуть вздрогнув от побежавших о спине мурашек, вызванных ознобом.

—Продолжительное время — трижды, считая тебя. Четверо погибли от переизбытка энергии в организме через несколько месяцев, двое через год или два. Двое, вроде бы, стали Теннебрисами в разные промежутки времени. Остальные отправлялись в мир иной во время обряда, забирая с собой молодую энергию.

—И кто же эти трое долгожителей? Откуда у вас вообще такая информация? Сомневаюсь, что она находится в легкой доступности для простых смертных. Сомневаюсь даже, что ею обладает тот же Директор и некоторые работники министерства. Правительство не стало бы разглашать такое...

—Конечно не стало бы. Этот проект известен в ограниченном кругу лиц, разве что о трех выживших знает большее количество Магрисов. Но, думаю, Петр не был бы против того, что ты теперь это знаешь.

—А другие Правители? Их же шестеро, разве не нужно учитывать мнени..

—Мне можно не учитывать. Конкретно для меня важно мнение лишь одного. Тебе и большинству Магрисов — всех. Я и еще несколько лиц освобождены от этого,—Ольга довольно заулыбалась. Карина решительно ничего не понимала.

—Почему? Кто вы?

—Потом расскажу,—Ольга встала и, напевая какую-то мелодию, направилась к двери. —Наверное. Если захочу,—она хитро улыбнулась и скрылась было за дверью, но тут же заглянула обратно и посмотрела на нетронутые таблетки. Карина напряглась.

—Пей. При мне,—Ольга облокотилась на стену и скрестила руки на груди.

Первые четыре дня проходили скучно и однообразно. Будили ее позже, чем раньше, в полвосьмого или в восемь утра. К девяти приносили завтрак и задания по учебе на день. Карина выполняла все даже сверх заданного: учеба — единственное, чем можно заниматься в изоляторе за исключением прослушивания музыки, сна и приема пищи. Примерно в три часа дня обед, к восьми приносили ужин. Попытки узнать, как на ее отсутствие отреагировал отряд успехом не увенчались. Разве что Ольга сказала, что ребята стали какими-то странными: все время в напряжении, задумчивые, и учителя их периодически выгоняют из разных углов, где они постоянно что-то обсуждают. Да и то, сказала она это только чтобы Карина поскорее отвязалась.

—Почему же “что-то”?—Карина хмуро глядела в васильковые глаза. —Вы ведь уже давно прослушали их диалоги, браслеты же снимать нельзя.

Ольга помолчала.

—Может и прослушали,—она пожала плечами, —мне никто ничего не сообщал.

Через браслет связаться так же не получилось: во время первого медосмотра работник центра связи поколдовал над компалбом, и теперь он не позволял связываться с кем-либо, но все еще выполнял роль прослушки и прочего.

Юрий пришел после обеда на пятый день. Диалог выдался недолгий, так как время его посещения было ограничено. Спросил о самочувствии, о том перемещении в другое пространство, тихо упомянул, что отряд прохода ему не давал, когда узнал, что он собирается ее навестить. Карина хотела передать им что-нибудь, но кроме “я в порядке, не волнуйтесь, надеюсь, вернусь в ближайшее время” ничего не придумала. Юрий колебался, но по итогу согласился передать такое маленькое безобидное сообщение. Напоследок потрепал по плечу, сказав что-то вроде “мне жаль” и направился к двери.

—Вы знали, да?—спросила вдруг Карина.

Юрий остановился и, помедлив, обернулся.

—Знал. Я ведь ваш наставник. Перед тем, как приехать, я исследовал ваши личные дела. К тому же со мной поговорили по поводу твоей ситуации.

В тот день больше никто, кроме парочки врачей, не приходил. Опять проводили базовый осмотр со сдачей анализов, МРТ, ЭКГ, проверкой давления, скелета и прочего, и прочего... Карина молча вынесла эту пытку, постоянно поглядывая на открывающуюся и закрывающуюся дверь. Нахождение в этой комнате ей порядком надоело и соблазн сбежать рос с каждой минутой. Сбежать на час, полчаса... Хоть несколько минут просто побыть вне контроля, без замков и прочего. Вновь ощутить ветер, играющий кудрявыми волосами, может даже полетать удастся. Конечно, ее в скором времени поймают, но это совсем не важно. Важно то, что она почувствует себя кем-то свободным, отдельным. На поясе у врача, приносящего ей еду, блеснул ключ. Карина видела его и раньше, но никогда не смотрела с таким вниманием, как сейчас. Врач заметил пристальный взгляд янтарных глаз со странным желтым отблеском, не предвещающим ничего хорошего, и поскорее перевесил ключ на другую сторону ремня, подальше от Карины. Она уже привычно собиралась начать жаловаться на духоту и невозможность открывать окно самостоятельно, но на этот раз ее прервали на втором предложении.

—Разберемся мы с этим, только замолчи...—один из врачей с силой и довольно громко захлопнул свой чемодан.

—Вы говорите так каждый день,—спокойно ответила ему Карина скрестив руки на груди. Врачи переглянулись, после поспешно вышли, так ничего и не ответив.

Утром следующего дня пришел мастер, около получаса крутился у оконной рамы, приделал какой-то механизм и так же молча вышел. Окно теперь открывалось не ключом, но только на маленькую щелку. С этого же дня начали приходить учителя по теории магии и истории. Каждому выделили полтора часа на лекцию. С одной стороны, Карина начала ждать хоть чего-то. Как бы ей не нравилось оставаться наедине с самой собой (если эту фразу можно употребить по отношению к ней, учитывая то, что она фактически представляет собой двоих существ), необходимость иногда контактировать с кем-либо она ощутила на собственной шкуре. С другой стороны, она не видела в этом смысла. Если по окончании исследований все же обнаружится, что она представляет опасность — от нее без колебаний избавятся. И Правительство со школой можно понять, упреки бессмысленны. Но какая-то странная обида, обида нового вида, выражающаяся в нежелании контактировать с кем-либо и в постоянном ощущении какой-то скрытой опасности, так и норовящей застигнуть ее врасплох, для которой не было значимого основания, но которую она чувствовала всеми фибрами души (может даже всеми фибрами обоих душ), и которая все-таки пустила свои корни где-то в районе груди и разрослась по всему телу, дала ветви, листья и шипы вокруг каждой косточки, вокруг каждого органа, а побеги добрались до мозга, прорастая уже в нем, путая мысли и лишая сна. Разговоры Карина ждала, пусть даже коротенькие, пусть даже состоящие из пары реплик, но в то же время опасалась их. Иглы неведомого растения впивались в мозг, она чувствовала подвох в каждом диалоге, чувствовала попытки добиться от нее чего-то для собственной выгоды.

Ночь, первый час. В комнатке все еще горел свет. Карина молча перебирала книги, которые ей из библиотеки принесла Ольга. “Если все равно не собираешься спать — читай, не надо устраивать ночные концерты” сказала она, ставя стопку книг на тумбочку. Тут и Достоевский, и энциклопедия по драконам, и учебники истории за третий и четвертый курсы, Ремарк, свод законов, пара журналов, выпущенных где-то в начале двухтысячных, и многое другое... Создавалось впечатление, что Ольга просто набрала первые попавшиеся книги из разных отделов, лишь бы обеспечить себе спокойный сон. Карина положила второе издание “Ошибки Магрисов и их влияние на людей в середине восемнадцатого века, или причины принятия закона о секретности”, первого тома в стопке не обнаружилось, на “Объединение магического мира, страны-лидеры” и упала на кровать. Прошла почти неделя. Это она знала точно: на стене висел календарь. Выбрались они из “другого леса” пятнадцатого марта, сегодня уже двадцатое. И никаких изменений. Абсолютно. Эта мысль занимала ее больше, чем книги или музыка. Почему ее до сих пор не выпустили? Почему до сих пор не перевели в другое место для дальнейшего решения судьбы? Как и когда они собираются проводить исследования и почему еще не начали, если у них была неделя?!

За окном послышалось копошение, скрип. Карина вскочила, раздвинула шторы. Из-за стекла на нее смотрели улыбающиеся зеленые глаза. Женя, зацепившись за решетки на окне, висела прям у нее перед лицом. Карина округлила глаза, схватилась за ручку окна, после резко одернула руку, на недоуменный взгляд подруги указала на свой браслет. Нервно огляделась, после спрыгнула с кровати и ринулась в ванну, включила воду в душе и, подождав несколько секунд, непослушными пальцами стала расстегивать браслет. Он был оставлен на полочке для полотенец, куда она обычно его кладет, когда идет в душ, после, уже не мешкая, быстрым шагом вернулась в комнату и не без труда открыла окно. Из щелочки потянуло прохладным воздухом.

—Привет,—затараторила Женя,—опережая все вопросы, мы давно тебя не видели, поэтому волновались, при этом знали, что тебя еще никуда не увезли, никто нам на вопросы не отвечал, и мы решили узнать все сами, и вот я здесь. Браслет остался в общежитии, поэтому, с учетом дороги сюда и обратно, у нас около пяти минут. И нет, меня никто не видел, особая слежка тут только за Аней и Максом, и нет, я не знаю, почему, и да, я сейчас почти нарушаю закон, все знаю.

Карина продолжала молча, не моргая смотреть на подругу. Внутри боролось два чувства: удивление и возмущение риском отряда, Жени, и радость от встречи.

—Давай пропустим часть с лишними прелюдиями,—продолжила Женя уже с нормальной скоростью речи,—как ты?

—Относительно нормально...—Карина прочистила горло и беспокойно оглядела Женю, задержав взгляд на ее левой руке, где она обычно носила браслет. —Вы как сами? Все целы?

—Мы-то хорошо. Вчера выписали Хью и Аню, остальных освободили чуть ли не в первые три дня. Только питание немного изменили, но это не важно. Представляешь, ни обморожения, ни истощения ни у кого не обнаружилось!

—Рада, что с вами все в порядке,—Карина лучезарно улыбнулась, кажется, впервые за эту неделю. Губы Жени на мгновение дернулись в подобии полуулыбки, но через секунду лицо уже приняло серьезно-обеспокоенное выражение.

—Что происходит?—она нахмурилась. Карина нервно втянула воздух. Улыбка, только-только появившаяся у нее на лице, сползла. На этот вопрос ответить быстро и понятно не получится...

—Помнишь расплавленную туманность на поле?

—Тебя из-за этой твоей особенности сюда загребли?

—Вроде того...

—Настолько все серьезно?

—Ты даже не представляешь, насколько,—Карина странно засмеялась. —Я не знаю, когда меня отсюда выпустят. И выпустят ли вообще. В общем, они уверены, что в произошедшем на практике я виновата.

Настала очередь Жени впасть в ступор.

—Погоди, что?! Почему? Откуда такие догадки?—она перехватила решетку.

—Особенность. Вот и все.

—Тебе что-то еще рассказали про нее?—Женя заметно нервничала, но старалась не расходовать ограниченное время попусту.

—Рассказали. Но я не буду об этом говорить.

—Ну уж нет, меня отправили сюда вытягивать о тебе информацию, выкладывай.

—Нет. И не заставляй. Я не хочу даже думать об этом.

—Карина, ты либо прекращаешь упираться, либо...

—Я сейчас окно закрою.

—Стой! Карина, нельзя же все в себе держать. Если тебя что-то тревожит, сейчас самое время высказаться, пока нас не слышат...

—Хорошая попытка.

—Какая попытка? Я по глазам твоим вижу, не так что-то. Может, я помочь хочу. Хотя бы морально.

—Не надо. Передай остальным, что все хорошо. Относительно. И что из-за особенности меня изолировали. И что так будет лучше,—Карина начала толкать раму, она тяжело пошла вперед, заскрипела.

—Эй! Стоп!—Женя просунула сквозь прутья тонкую руку и уперлась в стекло, не давая закрыть окно. Карина не стала упираться и давить сильнее, лишь глубоко и прерывисто выдохнула.

—Расстреляют меня, если их опасения подтвердятся. Расстреляют, Жень. На это есть разрешение. Сейчас проводят какие-то исследования, как только придет результат — меня либо вернут в отряд, либо... либо мы с вами больше не увидимся.

Женина рука чуть ослабла, она осторожно взялась ею за прутья.

—Как же... расстреляют..?

—Еще ничего не решено, но вероятность такого исхода событий есть, и весьма существенная.

—Что-то можно сделать? Мы можем что-то сделать?—Женя тяжело дышала. Она сама знала ответы на свои вопросы. И они были однозначны.

—Нет. Только ждать решения. Пока что ничего не предпринимают. Мне даже позволяют учиться, просто отдельно. Может, все обойдется.

—А если не обойдется? Сбежать получится?

—На пару часов? Ты же знаешь, с таким контролем скрыться могут единицы. И эти единицы далеко не тринадцатилетки.

—Знаю...—Женя беспокойно глядела в янтарные глаза. Карина пожалела, что упомянула возможность расстрела.

—Время, тебе пора.

—Уже..? Подожди, что за исследования они прово...—остаток фразы Карина не слышала: закрыла окно. Зеленые глаза блестели за стеклом. Женя поджала губы, разжала побелевшие пальцы и полетела вниз. Карина поспешно задернула шторы. Губы ее задрожали. Лишь бы Женя не попалась... Вода из душа все еще лилась. Она некоторое время наблюдала за стремительно отдаляющейся крылатой подругой, которая совсем скоро превратилась в точку. Оставалось надеяться, что они уложились в установленное время снятия браслета. Карина прерывисто втянула воздух, после прошла в ванную, долго мочила руку, на которой носит браслет, до локтя, распаривая кожу, выключила воду, вытерла руку полотенцем, чтобы кожа по ощущениям была похожа на кожу только что помывшегося, и только после этого надела браслет.

—Ты явно не хотела бы, чтобы я задавала вопросы по поводу того, что ты только что сделала, барашек.

Карина резко обернулась. В комнате стояла Ольга, в полной экипировке, будто прямо сейчас собиралась на вылазку. Только футболка у нее черная и без нашивок-полосок на правом плече, обозначающих уровень боевого потенциала солдата. Глаза-васильки блеснули. Карина нахмурилась, смотря на Ольгу исподлобья. Пусть делает что хочет, она ей ничего не скажет. Не хватало еще, чтобы отряду влетело. А влетит им за такое совсем не хило.

—Впрочем, не буду тебя мучить вопросами, время у нас ограничено. Собирайся, у тебя пять минут. Полная экипировка, весенний комплект. И волосы собери. Время пошло.

Глава 18

Женя приземлилась на каменную дорожку у беседки. Сидящий внутри отряд тут же высыпался к ней.

—Ну?—нетерпеливо спросил Дерек, схватив Женю за локоть. —Что там?

—Потом!—резко оборвала его Аня, пропихивая подругу к домику. —Бегом, у тебя меньше минуты.

Женя влетела в домик, в заранее распахнутую дверь в комнату, в ванную. Браслет лежал на стопке чистых белых полотенец, окутанный паром от горячего душа. Тот все еще был включен. Женя сунула одну руку под струи теплой воды. Второй подтащила к себе корзину с полотенцами, схватила браслет и проворно нацепила его на мокрое предплечье. Несколько секунд смотрела на белый камень. В проходе стоял напряженный отряд. Все молчали, будто ожидали, что вот-вот должна завыть сирена. Но ничего не произошло.

—Так...—первым прервал молчание Макс. —Какие новости?

Женя повернулась к отряду. Она втянула воздух, поджала дрожащие губы.

—Ну! Говори уже!—не вытерпел Макс. —Чего молчишь?—он подался вперед

Женя, вздрогнула и отшатнулась. Еще секунду смотрела на него, после уронила голову и разрыдалась.

—Жень! Не издевайся!

—Не надо на нее орать,—укоризненно сказал Хью, подходя к ней и слегка приобнимая за плечи.

—Я хочу разобраться в ситуации и чтоб она начала уже разговаривать!

—Хватит орать!—повысил он голос, кажется, впервые за все пребывание в школе. Дерек вздрогнул, случайно задев Эйнара, и взял Макса за плечо.

—Не ору я..!—удивленно и менее уверенно продолжил Макс.

—Макс!—грубо оборвала его Аня, тоже подходя к Жене.

—Ладно,—он поднял руки. —Жень, прости. Я просто волнуюсь...

—Они ее убьют,—глухо проговорила она сквозь душащие слезы.

Отряд в прямом смысле тут же побелел.

—Они сделают что..? —Эйнар, белее всех остальных, отодвинул Дерека в сторону, открывая себе обзор.

***

—Давайте успокоимся,—Аня хмуро оглядывала сидящий у нее в комнате отряд. —Жень, она точно это сказала?

—Вы мне не верите?—возмутилась красная от недавних слез Женя.

—Верим, просто...—Хью чуть пожал плечами. —Это очень серьезно звучит...

—Она сама так сказала. Если что-то там подтвердится — от нее избавятся...—Женя вновь всхлипнула.

—Это “что-то там” еще подтвердиться должно,—задумчиво сказал Макс. —И очень сомневаюсь, что подтвердится. Не может быть такого, что она перенесла нас в другой лес. Вы видели ее? Она во время использования энергии, судя по ее лицу, обычно в сознании чудом каким-то находится. С большей вероятностью перенос был совершен мной или...—он оценивающе оглядел отряд. —Или Дереком. Ну может еще Эйнаром. Остальные по силе не тянут.

—Никто из нас не мог совершить перенос,—сказала Аня. —Энергия не та. А даже если бы и нарушили магическое поле и каким-то образом перенеслись, то почему ни у кого из нас в конечном итоге нет проблем?

—У Карины эти проблемы сейчас ого-го какие,—буркнул Дерек. —Простите,—тут же вставил он, когда в него впечатались пять пар глаз.

—Я про здоровье,—Аня нахмурилась. —Самое тяжелое состояние было у меня и Хью.

—Это нельзя назвать тяжелым состоянием,—сказал Хью. —Капельницы на более долгое время ставили, ничего критичного. При переносе что-то и с нашими телами произошло, потому что даже для Магриса последствий мало.

—Это дымчатый,—вставил Дерек. —Точно дымчатый. Думаю, все из-за него.

—Какой дымчатый?—сидящая, но теперь скорее лежащая на пуфике Женя подняла на него уже не такие красные глаза.

—Наша тень,—объяснил стоящий рядом Хью. —То, что мы видели издалека за деревьями, контактировало с Дереком и Максом ближе, чем с нами.

—И к Карине оно лезло,—вновь вставил Дерек. —Мы ее встретили сразу после того, как она от него убежала. Не надо было его отпускать тогда...

—Не совсем убежала,—задумчиво произнес Макс, чуть хмурясь. —Она говорила, что он на нее напал...

—Тень напала?—переспросила Женя. —Нам она казалась безобидной...

—Я видела что-то такое лишь раз, в первые минуты,—задумчиво сказала Аня. —Мы с Кариной, так сказать, увидели тень друг в друге. Подрались немного... Видимо, при переносе мозг и органы чувств еще не успели привыкнуть к новому месту и его влиянию.

—Вы разделились в какой-то момент?—спросил Хью, напряженно глядя на Аню.

—Да, когда мы обходили одно корявое дерево. Она просто исчезла. Без следов. Словно испарилась.

—Или вы прошли по разным сторонам границы и оказались в итоге в разных местах,—задумчиво добавил он. —

—Думаешь, на нас что-то или кто-то влиял?—Дерек все больше и больше походил на брата, его привычной живости не осталось и в помине. —Дымчатый?

—Уверена.

—Остается вопрос,—Макс скрестил руки на груди, —а зачем кому-то переносить всех нас в другой лес и нападать на Карину, при этом не трогать остальных. Все же видели дымчатого? Я и Дерек, Хью и Женя, Аня и Карина... Эйнар?

Эйнар вздрогнул.

—Кто, я?

—Нет, я!— саркастично крикнул Макс и хлопнул рукой по столу, Женя вновь вздрогнула и сжалась. —Ты ведь один все это время был? Дымчатого видел?

—Видел,—грубо ответил Эйнар. —За деревьями. Первый раз — в конце первого дня. В общей сложности за все пребывание в этом другом лесу раза... четыре,—он нахмурился и уставился на Макса. —А тебе я бы посоветовал быть спокойнее. Когда-нибудь ты пожалеешь о созависимости действий, языка и характера,—он встал с пола. Макс, багровый, как галстук Элементоров, тоже поднялся.

—И вам не кажется, что это не лучшее, что можно обсуждать с браслетами на руках в общежитии?—Эйнар направился к двери. —Ничего с вашей Кариной не случится. Помяните мое слово.

—Ты выглядишь как Магрис, которому в общей сложности все равно, что с нами случилось,—буркнул Дерек.

—Мне все равно?—Эйнар медленно повернулся, синие глаза его блестели ярче обычного. —У меня просто мозгов хватает вести себя нормально, а не строить дурацкие предположения.

—Смотрю, ты у нас шибко умный,—Макс сделал шаг к нему. Эйнар запустил руки в карманы и поднял брови.

—Я говорил тебе про дурную привычку связывать эмоции с действиями и словами, да? Не заставляй меня повторять. Я не люблю говорить об одном и том же десятки раз, а уж тем более одному лицу,—он кивнул на Хью. —Вот он у вас запоминает каждую мелочь, пусть повторит.

—Если не желаешь сидеть с нами — моя дверь не заперта,—строго сказала Аня. —А ты,—она посмотрела на Макса, —иногда и вправду переходишь границы. Сядь.

Макс, все еще багровый, сел обратно на пол.

—Ребячество,—бросил Эйнар, подходя к двери, но выйти ему не дал зашедший вдруг Юрий. Отряд замер, уставившись на наставника.

—Итак,—устало протянул он, оглядывая шестерку, —Эрлинг прав. Это не лучшее, что можно обсуждать с браслетами на руках в общежитии.

Отряд молчал.

—Меня к вам направили. Успокоить.

—Слышали?—осторожно спросила побледневшая Женя.

—Слышали. Ребятки, пожалуйста, не поднимайте шум по этому поводу. Если слишком многое выйдет за пределы отряда — у меня будут проблемы. И у Карины тоже, когда она выйдет.

—Думайте, что она выйдет?—спросил Хью.

Юрий помолчал.

—Я работал с вами достаточно близко. И особенно тщательно изучал Каринино личное дело. Скажу так, я склоняюсь к тому, что в переносе виновата не она. Но и отрицать ее так называемую “особенность” я не буду. Мы ничем не можем поправить нынешнее ее положение. Можем только сделать так, чтобы ситуация в школе не стала хуже для нее же.

—А она сейчас не очень?—Дерек осмотрел отряд, будто ожидая, что на вопрос ответит какое-нибудь выражение лица.

—Сейчас оно, скажем, в пределах нормы, но среди учителей волнения. Нужно, чтобы оно не перенеслось на учеников.

—Так мы не собираемся за пределы отряда выносить эту историю...—развел он руками.

—Вы в своем отряде ситуацию не нагнетайте. Вы ведь тоже ученики. И самые близкие к ней сейчас лица. Идите лучше спать. Тем более что предположения вы можете построить неправильные,—Юрий отошел в сторону, освобождая проход.

—Мы не нагнетаем, а обсуждаем,—буркнул Макс. —Ситуация произошла и с нами тоже, почему мы не можем...

Лицо Юрия приобрело вдруг знакомое строгое выражение. Отряд ощутимо напрягся.

—По комнатам! Живо!—он резко мотнул головой в сторону коридора. Дважды повторять не пришлось: все, кроме Ани, высыпались в коридор и поспешили к своим комнатам, на ходу доставая ключи. Юрий дождался, когда последние, Дерек, у которого возникла какая-то проблема с ключами, и Хью, который задержался, чтобы ему помочь, скроются за дверьми и затихнут, после и сам удалился.

Но ушел Вьен недалеко. Он остался снаружи домика, устроился в беседке. Как любой педагог, даже начинающий, работающий со своими подопечными достаточно близко, он узнал отряд слишком хорошо, чтобы просто уйти, так как знал, что совсем скоро они соберутся вновь. А подниматься в домик сто тринадцатого отряда вновь ему не хотелось.

Предположения его оказались верны: вскоре уши уловили еле слышный скрип чьей-то двери. Юрий встал, тихо подошел к домику и вошел в коридор. Как раз вовремя, чтобы увидеть спину крадущегося Дерека. Юрий положил руку тому на плечо. Мальчик вздрогнул.

—Макс, ты чего пугаешь,—возмутился он, обернувшись. Стоявший за Юрием Макс рванул обратно в комнату. Женя, только-только выглянувшая из своей, увидев такую картину, быстро скрылась в своей.

—Я за водой,—сказал Дерек, круглыми глазами глядя на наставника. Вьен, подняв бровь, отпустил его плечо. Тот тут же оказался у двери в свою комнату, дергая ручку.

—Ты ж пить хотел. Иди, пей,—Юрий еле сдерживался, чтоб не засмеяться, но голос его неизменно оставался строгим.

—Передумал,—быстро пробормотал Дерек. —Спокойной ночи,—он скрылся в своей комнате. Тут же из соседней выглянул Хью.

—Тоже за водой?

—А.. ага,—пробормотал испуганный Хью и, в отличие от брата, дошел все-таки до кулера и выпил стакан воды. После ушел к себе.

—Спокойной ночи,—он скрылся за дверью. Юрий подождал, пока все стихнет и вышел на улицу. Только там позволил себе рассмеяться.

Но такую операцию пришлось повторять еще дважды, и тогда ему так смешно уже не было. В последний раз пришлось повысить голос сильнее обычного, то есть до звенящих стекол и дрожащих стен, а Максу прилетел подзатыльник.

За кулисами. 3

Девятый ввалился на склад. Короткий осмотр полок, он схватил пробирку, вскрыл её и быстро вылил содержимое себе в рот. Туда же отправилось содержимое второй. И третьей. Руки тряслись, а в голове барабаном било: "Я не справился. Я не справился. Я не справился..." Откинув в сторону пустую стекляшку, Девятка вцепился себе а волосы, отошёл к стене и, не разжимая кулаки, медленно опустился по ней вниз. Руки сползли на лицо, вдавили глаза в глазницы. Зубы скрипели. С каждым вздохом вырывалось нечто, похожее на подступающие рыдания. Девятка всеми возможными силами старался сдержать подступающую панику. Вопросы Генри он старался игнорировать.

—Господин?—прервала марионетка затяжную паузу после последней попытки обратиться к Девятому, закончившейся звонкой оплеухой от его хозяина. —Могу ли я как-то вам помочь?

Девятый подавил желание ударить Генри повторно. Все-таки это его стремление выяснить, что же случилось и помочь — заложенная в марионетку программа, без которой врач не походил бы на живого Магриса. И поэтому Девятый ничего с этим сделать не мог.

—Ничего мне не говори...—прошипел он, поднимая голову. Генри криво хмурился. Он тоже истощился за время отсутствия Девятого, поэтому мышцы на лице в районе бровей немного онемели. Марионетка беспокойно хрустнула костяшками пальцев и открыла было рот, чтобы сказать, как вдруг резко отпрянула и схватилась руками за голову. Давно не бьющееся сердце Девятого, против всех законов природы, сжалось. Генри отнял руки от головы и открыл глаза. Синие. Ярко-синие. Девятка вскочил: оставаться на полу теперь небезопасно. Кто это? Второй? Третий? Может опять Пятый? Или, не позволь судьба, Четвёртый? Марионетка приблизилась, Девятый напрягся, опасливо глядя в синие глаза.

—Говори,—холодно произнёс Генри, вернее, тот, кто к нему подключился. —Честно.

—Вышла заминка,—выдавил Девятый,—она оказала сопротивление и я...

—Ты не смог справиться с Магрисом?!—марионетка схватила его за воротник и встряхнула. —С ребёнком?!

—Это была не её энергия, не её!—Девятый, трясясь, как одинокий берёзовый листик, схватил Генри за руку, стараясь ослабить хватку. —Природа Теннебриса, это Вивьен!

—Какая Вивьен?! Ты как смеешь ее так называть?!—марионетка ударила Девятого спиной о стену. —В себя поверил? Язык твой за такое отсохнуть должен!—Четвертый, в этом уже не было никаких сомнений, ударил его о стены повторно. —Имена — какая низость, какая человечность!

—Это Глава, Глава, Глава!—быстро повторял Девятый, мотая головой. —Произошёл энергетический всплеск, ребёнок не мог это контролировать, я тоже не мог..! Он разрушил барьер и все семеро вернулись! А у меня сил не хватило на то, чтобы перенести всех обратно, я до этого слишком много израсходовал..!

—А почему раньше не провел ритуал? Зачем тянул?—Четвертый швырнул его на пол, Девятый быстро пополз в сторону.

—Я нем мог найти нашу цель,—тараторил он,—слишком большое количество энергии было затрачено на перенос и поддержание астрального леса...—марионетка быстро приблизилась и пнула его в бок, Девятый взвыл и откатиться в сторону.

—Знаешь, почему мы от тебя ещё не избавились?—Четвертый сел на корточки около скрутившегося Девятого и развернул его голову к себе за волосы. —Из-за твоей способности воздействовать на то, чего у тебя не достаёт,—второй рукой он сильно, с нажимом постучал по лбу зажмурившегося Девятого. —Если бы не это идиотское распоряжение второго вытащить Главу без прямого нападения — я давно бы уже свернул шею каждому в этой школе. Да что я, любой бы из нас справился быстрее. И Глава была бы свободна уже в сентябре. Но нет же, все ему надо провернуть тихо, а то,—Четвертый повысил тон голоса, делая его более писклявым,—вдруг что-то пойдёт не так. Тьфу! И надо же, под рукой у нас оказался только самый никчёмный,—он потянул Девятого за волосы и приложил об пол,—самый тупой,—ещё раз,—и слабый представитель нашего рода,—третий удар был сильнее остальных, Девятый невольно заскулил. —От тебя требуется одна-единственная вещь: не навалить в штаны. И ты с этим не справляешься.

—Простите, простите, пожалуйста, простите, я справлюсь, я все сделаю, пожалуйста, простите...—быстро-быстро шептал Девятый, все плотнее сворачиваясь калачиком. Четвёртый поднял его за волосы и отвернул в сторону.

—Отвратительно,—процедил он,—тебя противно касаться. Пасет... Магрисами. Будь здесь,—он хохотнул,—твоя обожаемая Глава, она бы, будь уверен, и смотреть на тебя не стала, не то что руки марать. Будь уверен, она тебя, псину, после такого провала презирает всем своим нутром.

Девятый, вжавшись в стену и зажав кровоточащий нос, лишь мотал головой. Нет, нет, она не может его презирать, просто не может, они ведь...

—Сочувствую ей. Не хотел бы я иметь энергетическую связь с таким, как ты.

—Я исправлюсь, клянусь, я исправлюсь...—Девятый поднял на него молящие глаза и отлепился от стены. —Ещё будет шанс, правда будет! Я не подведу, я все продумал, все получится!

Четвёртый, запустив руки в карманы, уперся носком ботинка ему в грудь, прижал к стене и надавил.

—А у тебя выбора нет, кроме как сделать так, чтобы все получилось,—процедил он, глядя на кашляющего под грязным ботинком Девятого. —Я лично от тебя избавлюсь, если ошибешься хоть где-то. И мне будет все равно на слова Второго.

Глава 19

Карина молча шла рядом с Ольгой по темному коридору. Тихо. Только гулкие шаги эхом отражались от стен. Непривычно большое пространство, в особенности после долгого нахождения в комнатке. Свобода, наконец-то, хоть какая-то свобода. Ноздри жадно втягивали воздух, вместе с его запахом, пространством, цветами, ощущениями, будто желая потребить в себя всю эту атмосферу, запомнить каждую мелочь, на случай, если эта свобода и дальше будет ограничена. Но полностью впитать и насладиться этими минутами мешали две вещи: факт того, что Ольга застала Карину без браслета, имитирующую поход в душ, а в это время занимающуюся какими-то своими делами (а ведь за такое могут привлечь к уголовной ответственности, в личном деле подобные записи не нужны никоим образом), и факт того, что сопровождает ее куда-то, не контролируемую, только Ольга. То есть, единственное, что мешает ей сейчас удрать — молодая девушка... Карина даже не понимала, что занимает ее сознание сильнее: страх за свою жизнь (ей ведь так и не сказали, куда и зачем ведут), беспокойство за Женю (а если ее поймали?! Поймали из-за нее, Карины?!), или тревога из-за возможных вопросов Ольги. Но она пока молчала, прожигая ее сверху вниз своими васильковыми глазами. Карина старалась на нее не смотреть, разглядывая огромную луну за окном. Они спустились на первый этаж, прошли мимо больших закрытых дверей, главного входа, в маленький коридор и вышли через небольшую тяжелую дверь. Ветер тут же заиграл в волосах, Карина вдохнула полной грудью, как завороженная глядя на сад перед Центральным зданием. По коже прошлась волна крошечных мурашек, после бросило в озноб, ее передернуло.

—Настолько плохо переживаешь заточение?—спросила Ольга, положив ей руку на плечо. —Не переживай, теперь выходить будем чаще.

Она подтолкнула Карину дальше по дорожке.

—Куда мы?—наконец спросила она, посмотрев в васильковые глаза. Угрозы в них не обнаружилось.

—На стадион. Считай, переходим к практической части исследования.

—Что за исследования?

—Посмотрим, на что твое тело способно. Примерное количество магических единиц энергии, которое было затрачено для переноса вас в другое пространство рассчитали. А на мне задача: выяснить, сколько единиц ты можешь вырабатывать и сколько выдерживаешь.

Карина резко остановилась.

—Как это, “выяснить”? Вы что собираетесь делать?

—Успокойся ты!—Ольга обернулась к Карине. —Фактически то же самое, что ты на практических занятиях делаешь.

—Фактически?—последние события успели воспитать в Карине умение находить подвох во всех словах и фразах. Ольга подняла брови, после медленно вздохнула, пытаясь успокоиться.

—Не прикапывайся к словам. Я и без того сейчас жертвую своим сном, а в отличие от тебя я использую ночное время по назначению,—она помолчала, глядя на своего кудрявого подопечного, и продолжила путь, уже не останавливаясь. Карина несколько секунд стояла на месте, хмуро глядя вслед Ольге, после все-таки догнала ее и пошла чуть поодаль. До стадиона, вроде бы одиннадцатого, дошли молча. Ольга достала связку ключей из поясной сумки и открыла тяжелые ворота.

—Заходи, заходи, не съедят тебя здесь.

Фраза немного успокоила: туманности здесь точно не будет.

—А теперь беги.

—Что?—Карина обернулась.

—Беги, говорю. Ну, разомнись, потом беги по кругу.

—Вы вытащили меня из комнаты ночью...

—Ночью — чтобы не встретиться ни с кем лишним.

—...чтоб заставить меня... бегать?

—Да. Меньше слов, больше работы ногами.

—Подождите, это заче...

—Чш-ш-ш,—Ольга приставила палец к губам и заулыбалась. —Молчи и беги. Времени у нас не так много.

Карина подняла брови, по очереди согнула ноги в коленях, подпрыгнула пару раз, после, поглядывая на Ольгу, неспешно побежала. Наставница прохаживалась по полю, переминаясь с ноги на ногу и, кажется, что-то напевая. Первый круг, второй, на третьем продолжительное сидение в комнате почти без движения весьма неприятно дало о себе знать.

—Сколько бежать нужно?—стараясь говорить ровно, спросила Карина, пробегая близко от Ольги.

—Пока я не скажу остановиться...—наставница хмуро глядела на нее, будто ожидая чего-то. Карина бессильно уронила голову на грудь после подняла ее и ускорилась, решив побыстрее набрать то неизвестное количество кругов, которое Ольга установила. Остановила она ее где-то на середине седьмого.

—Доста-аточно,—протянула наставница и подозвала Карину к себе. Та, тяжело дыша, подошла, стараясь скрыть свою усталость.

—И что теперь? Зачем я носилась?—Карина подняла брови, уперев руку в бок.

—Чтобы воссоздать условия более-менее похожие на те, что были у вас на вылазке внизу.

Карина продолжала молча смотреть на наставницу своими янтарными глазами. Более-менее похожие условия? Тогда, внизу, они от усталости не стояли на ногах, а использование энергии отдавалось в теле болью.

—Похожие условия? Я думала, мы всемером повторим судьбу тех отрядов, которые вернулись раньше времени из-за того, что ситуация вышла из-под контроля, а сейчас я просто побегала по кругу, и это вы называете похожими условиями?

—Мне добавить тебе еще несколько кругов?—в глазах-васильках блеснуло лезвие. —Барашек, если я захочу, я не просто воссоздам те же условия, но и сделаю их гораздо, гораздо жестче, ты этого добиваешься?

Карина молчала. Уже пожалела, что вообще открыла рот.

—Не возникай и выполняй мои задания. Я знаю, что делаю. Принято?

—Принято.

—Вот и умница,—лезвия пропали так же быстро, как и появились. —А теперь займемся энергией. Эта часть тебе не понравится, предупреждаю сразу.

Карине и без этого предупреждения не особо нравилось. Хотелось побыстрее закончить со всем этим и, может, удастся выпросить хотя бы десять минут спокойной прогулки. Хотя бы не выходя за пределы стадиона. Хотя бы под контролем. Главное — спокойных, без проверок и прочего.

—Не важно, чем быстрее начнем — тем быстрее закончим,—Карина переминалась с мысков на пятки и обратно.

—Отлично...—Ольга взяла Карину за руку, на которой та носила браслет, и несколько раз поочередно ударила по компалбу указательным и безымянным пальцами. —Задача проста: беспрерывно высвобождать энергию, пока я не разрешу остановиться.

—Легко,—она встряхнула руками и отвела левую ногу назад, для опоры. —Куда бить?

—Никуда бить не надо. Просто держи тело под напряжением.

Карина пожала плечами и выпрямилась. Послышался слабый треск, первые несколько маленьких тонких молний отделились от тела, изгибаясь, как крохотные змеи и пропадая. Сердце забилось быстрее, она ровно и глубоко дышала, сохраняя свое состояние в пределах нормы. Вполне терпимо.

—Это очень слабо, Карин,—Ольга, отошедшая на несколько метров ради безопасности, нахмурилась. —Ты можешь больше, это не то место и не тот случай, где и когда можно силы экономить. Смысл не во времени поддержания такого состояния, а в количестве используемых при этом энергетических частиц.

Карина медленно втянула воздух, на выдохе треск стал громче, молнии значительно увеличились в размере. Сейчас она находится в том состоянии, в какое рефлекторно входит в момент опасности. Голова немного гудит, скорее всего из-за длительного перерыва, но тело на взводе. Ноги плотно стоят на земле, мозг работает без перебоев, рассудок ясен.

—Я видела записи твоих тренировок и показатели с браслета, в жизни не поверю, что ты настолько слабая.

Слова Ольги врезались в голову и, как бы Карина не хотела этого признавать, подействовали, причем сильно. Молнии лизали землю, извиваясь, словно множество змей. Теперь она походила на мигающую лампочку. Ольга наконец-то одобрительно кивнула и сделала пару шагов назад.

—Давай сильнее. Это же не твой предел?

—Конечно нет!—фыркнула Карина, перекрикивая треск и звон в ушах. Вот от этой точки тело начало терять над собой контроль: ноги подкосились.

—Больше!

—Я не могу больше!

—Можешь! Работай!

—Но тело..!

—Плюнь на тело, хоть падай, но делай! Вот принцип любой работы, если ждешь результат!

—Я не жду никакого результата!

—Я жду, и ты начнешь, давай!

Спорить бесполезно. Она превратилась в большую яркую лампочку, которая готова вот-вот взорваться, но каким-то чудом этого пока что не происходило. Гул в ушах все усиливался, вены надулись, в мозг воткнулось что-то острое, Карина вздернула руки к голове. Молнии уменьшились, треск стал тише, и вскоре совсем пропал. Она облизала губы, на языке что-то вязкое, с металлическим привкусом. Губы испачканы в заливающей их крови из носа. Карина медленно вдохнула через рот, провела тыльной стороной ладони выше верхней губы, посмотрела на растертое по руке темное пятно. Текло сильно, крови было больше обычного.

—Этого не достаточно,—резко сказала подошедшая Ольга и отняла ее руки от лица. —По силе пойдет, но ты не продержалась в таком состоянии не более двух-трех секунд.

—Подождите...—Карина сплюнула попавшую в рот кровь и продолжила вытирать ее руками.

—Ты ее только по лицу размазываешь, выглядишь еще страшнее. Разберемся с носом потом, сейчас у нас с тобой другая цель.

“У нас с тобой”... Лично у Карины сейчас целью является дожить до конца этой проверки, обещающей быть долгой и многострадальной, и, желательно, без неприятных последствий.

—Я думала, ты к такому уже привыкла. Потом разберемся с твоим носом, работаем дальше,—Ольга вновь отошла назад. —Все то же самое, но держаться надо дольше. До этого все твои энергетические выбросы, хоть и были мощные, но очень быстрые. Держаться в таком состоянии ты не можешь.

—Заметила... Зачем мне это вообще, если короткие выстрелы нормально работают?

—Потому что как только ты окажешься не в смоделированной ситуации, а в настоящем бою — эти короткие выбросы тебе не помогут. К тому же устанешь быстро.

—Внизу была смоделированная ситуация?—Карина хмыкнула, ощупывая нос. Поток крови ослаб.

—Вас спускают в место, где туманности наименее сконцентрированы. В сравнении с вылазками настоящих солдат на очагах — вы вышли прогуляться. Там эти твари бесконечным потоком лезут со всех сторон, вы все попадали бы в обморок элементарно от скопления энергии выйдя на ту территорию после самого боя, что уж говорить о нем самом.

—Ну отдам я этот долг, а буду ли членом постоянного военнообязанного состава еще неизвестно, все успокоилось еще десять лет назад,—Карина откинула со лба выбившиеся кудрявые пряди темных волос. —Незачем мне в постоянку идти...—она немного помолчала. —Не думала еще толком над этим...

Голова перестала гудеть, так что сейчас Карина старалась впитать в себя каждое мгновение этой небольшой передышки.

—Когда будет нужда — пойдешь?—спросила Ольга.

—А куда я денусь? Пойду конечно. Но надеюсь, все будет тихо еще долго. Перерывы между волнами всегда были большими.

—Ты думаешь, и сейчас будет большой перерыв?

—А вы так не думаете? Теннебрисы залегли ведь на дно из-за того, что главу их обезвредили. И ничего за десять лет не изменилось, им небезопасно выползать. Что за вопросы?

Ольга помолчала.

—Интерес, ничего более. Продолжим.

Карина втянула воздух. Если она хочет быстрее с этим покончить — придется терпеть. И терпеть долго. Вновь громкий треск, кровь, которая только-только остановилась, хлынула потоком. Яркий свет бил по глазам, звон в ушах почти заглушал крики Ольги: “Ты можешь сильнее!”... Чтобы быстрее с этим покончить, нужно просто слушать ее команды и выполнять их, просто слушать и выполнять, слушать и выполнять... Энергию, казалось, в какой-то момент перестало удерживать что-то, до этого как-то контролирующее ее высвобождение: теперь она вырывалась из тела, словно река, прорвавшая плотину, и теперь все сдерживаемые до этого массы воды хлынули наружу сильным и мощным потоком, сметающим все на своем пути: дома, людей, животных, понимание происходящего, сознание...

—Знаешь, что я поняла?—Ольга трясла Карину за плечо. Та лежала на спине. В глазах все плыло, темная пелена постепенно сползала с сетчатки.

—Что же?—голос был хриплым и тихим, но нотки злости отчетливо улавливались.

—Ты до сих пор не можешь контролировать магические частицы. И, пусть потенциал у тебя огромный, из-за переизбытка этих частиц в твоем теле — тебе это дастся гораздо труднее остальных.

Карина села и потерла виски.

—То есть все напрасно ожидали от тебя хороших результатов сразу.

—Ну спасибо...—сквозь зубы пробормотала Карина, вытирая лицо от крови рукавом форменной водолазки. “Слабачка и тряпка”, пронеслось в голове маминым голосом.

—Это вовсе не значит, что ты хуже или слабее остальных, как раз наоборот,—словно прочитав ее мысли сказала Ольга,—я удивлена тому, что, несмотря на все это, ты показываешь такие результаты. Пусть и не правильно, но обогнуть систему собственной природы тебе удалось путем этих твоих быстрых и довольно мощных энергетических вспышек. Не то чтобы это такой мудреный выход, но, тем не менее, постоянно менять напряжение в теле довольно трудно, и то, что ты не теряла сознание на каждой тренировке — чудо.

Карина улыбнулась, оторвав взгляд от окровавленных рук и посмотрев в синие глаза Ольги. Янтарь заблестел.

—Спасибо.

—Пожалуйста. Это еще не значит, что я так просто оставлю тебя с неправильным подходом, пусть и действенным. Чрезмерная нагрузка на мозг, пусть и для тебя, походу, незаметная, когда-нибудь заявит о себе не самым приятным образом и далеко не факт, что в подходящий для этого момент. Отдохнула? Давай еще раз.

—Когда это я отдохнуть успела..?—Карина осторожно поднялась на ноги. Голова закружилась.

—Во время шестиминутного обморока.

—Вы шутите...

—Вовсе нет, но могу пошутить. Знаешь, сколько Элементоров с элементом фулгур потребуется, чтобы снабдить электричеством целое общежитие?

—Мне не нравится эта шутка.

—Нисколько, пальцы в розетку совать нельзя.

Карина молчала.

—Не смешно?—Ольга подняла брови, хитро улыбаясь и сверля ее своими васильками. —Все вопросы к Юрию, это он мне рассказал. Ладно, приступим к работе.

Работа закончилась очередным обмороком и личным рекордом: Карина удержала высокое напряжение в теле более минуты. После опять потеряла сознание. На тот момент уже светало.

—Вот видишь, не так уж и страшно,—Ольга помогла Карине сесть,—размяться всего лишь нужно, вот и все.

—Вы получили то, что хотели?—Карину повело в сторону, но наставница успела схватить ее за плечи и вернула в сидячее положение.

—На эту ночь план выполнен. Завтра продолжим.

—Зачем вам это?

—Я уже отвечала на этот вопрос: чтобы понять, могла ли ты быть инициатором всплеска и последующего переноса.

—Вы меня не поняли. Зачем это конкретно вам? Раньше вы не были рады возиться с какой-то тринадцатилеткой, а потом, смотрю, прониклись. Чего вы хотите?

Ольга подняла брови, несколько секунд глядела на Карину, после вдруг засмеялась. Карине смешно не было совсем.

—Так что вам нужно?

—Заметила, значит,—Ольга перестала смеяться.—Мне от тебя ничего не нужно. Считай, личный интерес. Требовать от тебя чего-то, во всяком случае, буду точно не я. Если только не через прямой приказ.

—Вы здесь сейчас тоже по приказу.

—Верно. Но разве приказ мешает мне менять мнение, самостоятельно решать, что мне интересно, а что нет?

—Вы уходите от вопроса.

—Верно, ухожу.

—Не хотите отвечать?

—Я такого не говорила. Скажем так, я не хочу отвечать на него прямо сейчас. Отвечу...—Ольга задумалась, после лукаво посмотрела на Карину,—отвечу через два дня, после очередной проверки, примерно в три часа, сорок восемь минут.

—Сколько подобных проверок потребуется?—Карина решила не комментировать довольно странный выбор времени ответа на вопрос. Ольга явно хочет завлечь ее в эти проверки и тренировки, чтобы досконально изучить ее возможности, при этом делает это все вовсе не для школы или приказа, а для удовлетворения какого-то личного интереса. Только вот какого? Любопытная женщина. Есть в Ольге что-то такое, что-то странное, при этом притягательное и пугающее. А главное — что-то, похожее на то, что было в самой Карине. Может, она видит то же самое, поэтому пытается сблизиться? Если подумать, они вполне могут сблизиться. Если, конечно, их общение не будет состоять лишь из постоянных проверок и обмороков. В таком случае, Каринино терпение рано или поздно (скорее рано) лопнет, и она просто откажется выходить на контакт.

Утро началось в двенадцать тридцать восемь. Медсестра принесла завтрак, но пища в горло не лезла, так что Карина оставила недоеденный омлет и тосты и ушла в душ. Долго стояла под горячими струями. Мыслей в голове, казалось, не осталось: они вместе с водой стекали с волос, бежали вниз по веснушчатым плечам, терялись в перьях с золотыми кончиками, утекали в круглый слив. Осталось одно гудение. Вылезать не хотелось, но внутренний таймер подсказывал, что если она простоит так еще пару минут — браслет, лежавший сейчас на полочке с полотенцами, забьет тревогу. Лишнее внимание, которого и без того, судя по всему, в переизбытке. Выключила воду и со вздохом вышла из кабинки в клубы пара, заполнившие ванную. Янтарные глаза неотрывно смотрели на белый камень в браслете, пока она вытиралась. Компалб, хоть и выполнял практически те же функции, что и ее старый, детский, браслет, раздражал ее гораздо больше. Это не к добру, учитывая то, что проносить его она успела всего лишь семь месяцев. А впереди еще целая жизнь, много лет постоянной носки. Либо же терпеть осталось меньше месяца, такой вариант она тоже допускала. Допускала со скрипом в душе, но с холодным сознанием. Допускала уже давно.

—Розетка, выходи!—в дверь постучала Ольга. Карина медленно втянула воздух. —Арабова, я теперь с подозрением отношусь к твоим походам в душ, после того-то случая.

Карину при этих словах передернуло. Она поспешно застегнула на запястье браслет и оделась, после вышла. Ольга поморщилась от вылетевшего на нее пара.

—Ты в кипятке себя что ли варишь? Это для кожи вредно.

—Вы что-то хотели?—Карина прошла в комнату.

—Тапки где? Куда босиком, надень что-нибудь на ноги, простынешь ведь. И окно закрой, пока не высохнешь.

—Ночью вас мое состояние не особо волновало.

—Так, прекрати, это была проверка. Обмороки и кровь из носа — нормальные явления во время использования энергии, к мощности которой тело еще не привыкло. В особенности это касается тех, кто только начинает работать с ней. Я думала, вы это уяснили еще давно.

—Уяснили, уяснили,—Карина закрыла окно и забралась на кровать, сложив ноги по-турецки. —Так что такое? Информация какая по поводу моего будущего появилась?

—Не появилась...—Ольга взяла маленькую паузу. —А тебе что-то снилось?

—Снилось, но к моему положению это уж точно не относилось.

Наставница придвинула к себе стул и устроилась напротив. Несколько секунд висела тишина. Васильки осматривали Карину с ног до головы и остановились на браслете. Блеснули.

—Ты с птицей тогда разговаривала, я правильно понимаю?

Карина моргнула. Ольга думает, что ей настолько одиноко, что она уже с птицами разговаривает..? Что же, это выглядит, как отличное оправдание, пусть и выставляющее ее полной дурой. И ладно бы, если бы под птицей имелся в виду какой-нибудь ворон, который технически мог как-то с ней взаимодействовать, пусть и неохотно, но вороны у этого окна еще не появлялись. И что-то внутри подсказывало, что им был отдан приказ: не приближаться. Значит, по версии Ольги, за которую Карина схватилась крепко и отпускать так просто не собиралась, она разговаривала с рандомной пернатой. То есть, сходила с ума, при этом понимала всю абсурдность ситуации, поэтому и избавилась тогда от прослушки. Все равно, что Ольга о ней думает или еще подумает, главное — чтобы на отряд не вышли. Вот и весь план.

—Да. С птицей. Откуда знаете?

—Догадливая,—Ольга встала, подошла к письменному столу и оглядела его в поисках ручки и клочка бумаги. —Должно быть, детеныш, у которого только-только окрепли клюв и когти,—она нашла то, что искала и принялась чиркать что-то на вырванном из блокнотика листе бумаги,—а он об этом даже не подозревает. Но я уверена, что как только он поймет, что может сделать и наберется достаточно смелости, детеныш разворотит прутья клетки и расправит крылья.

—Интересные метафоры. Но на самом деле мне просто хотелось кому-то высказаться. Кому-то живому, без лишних ушей. Кому-то, кто с этой информацией ничего не сделает, а просто примет. А тут смотрю, сидит птичка. Пойду, думаю, поболтаю, почему бы и не...—Карина резко замолчала. Янтарные глаза уставились на протянутую записку. “Бондарева Евгения, сто тринадцатый отряд”, аккуратно было выведено на бумаге.

—Я знаю, Карина. Я знаю эту птицу.

Янтарные глаза сверкнули. Карина выхватила листик и ручку и быстро написала: “Если об этом узнает кто-то еще, или с ними что-то случится, все равно что: выговор, наказание или еще чего похуже — я откажусь с вами работать. Запрусь в ванной, и вытащите вы меня оттуда только силой. Ни слова больше никому не скажу. Ничего больше из ваших заданий делать не буду. И от еды откажусь. Готовьте трубочки и отчеты о том, что объект больше не поддается изучению”. Единственное, что она могла сделать — помешать их работе. К сожалению, на этом все. Благо, это могло повлиять... наверное...

Ольга несколько раз перечитала угрозы. Улыбнулась и лукаво посмотрела на Карину, взгляд которой, казалось, скоро вспыхнет и взорвет каменные стены. Прикрыла рукой сначала синие глаза, потом обеими ладонями уши, затем рот. Не вижу - не слышу - не скажу. Карина хмуро смотрела на Ольгу, потом осторожно кивнула. Та продолжала улыбаться.

—Кстати о еде,—улыбка пропала, выражение лица сменилась на довольно сердитое,—ты почему не доела? Думаешь, на салате одном и чае протянешь? Розетка, вы блуждали по тайге две недели, имея при себе всего две питательные капсулы, врачи поставили истощение...

—До истощения не дошло,—заметила Карина.

—Все равно, еда рассчитана на твое тело и состояние, нельзя пренебрегать пищей, в особенности после голодовки.

—Эта голодовка была неделю назад.

—Не упрямься и доедай, пока не начала насильно запихивать.

Карина подняла брови, но все же, поглядывая на наставницу, поставила поднос с холодным завтраком к себе на колени и без аппетита откусила тост.

—Вы хотели рассказать, почему я вам приглянулась?—она ткнула вилкой омлет.

—Нет, я же говорила, что расскажу последующей ночью в три часа, сорок восемь минут.

Карина настороженно глянула на Ольгу и молча продолжила заниматься своим завтраком.

—Ты только здесь узнала о Теннебрисе, я правильно понимаю?—спросила наконец наставница. Карина помедлила и кивнула.

—Да. Только здесь.

—Даже не подозревала, что с тобой что-то не так?

—До начала учебы ничего особо странного не было. А может, я просто привыкла к странностям, все же с трех лет у меня эта... особенность. Вот и не обращаю на такое внимание, для меня это рутина.

—Две души в одном теле...—задумчиво произнесла Ольга. —Это должно в корне отличаться от простой подселенной энергии, которая и душой то стать не успела...

—Этого я не знаю, сравнивать не с чем. Как я уже говорила, рутина, нормальные вещи.

—Хорошо, давай рассуждать. В отличие от человека или Магриса с низким показателем энергетических частиц, на наш мозг влияет больше факторов за счет этой самой энергии. Оттуда кровь из носа, звон в ушах, головные боли, ломота в теле и прочее. Энергия распирает изнутри и к этому придется привыкнуть, тело со временем приспособится. Обычно это происходит к концу первого или на втором году обучения.

—Знаю, рассказывали,—Карина отложила поднос.

—Отлично. Дальше по тому же принципу. Энергия Теннебриса гораздо мощнее энергии Магриса. Давление на тело сильнее, контролировать себя самого труднее и прочие прелести. Первые пару месяцев мучаются еще и со зрительными и слуховыми галлюцинациями.

—Хотите сказать, у меня, у которой внутри полноценная теннебрисова душа, возможно, галлюцинации?—Карина подняла брови. В памяти вспыхнули те короткие моменты, когда она видела что-то черное рядом с собой.

—Возможно и было что-то подобное. Но ты была ребенком. А дети имеют способность очень быстро приспосабливаться ко всевозможным условиям. Была бы старше — серьезные проблемы были бы до сих пор. Но твой организм справился с этим, так что если что-то и осталось, то это лишь отголоски возможных галлюцинаций. Я почти на сто процентов уверена, что у тебя держится эффект чужого присутствия, к которому ты, несмотря на время, проведенное с этим чувством, не можешь привыкнуть. От этого излишняя вспыльчивость, раздражительность, шуганность... Не смотри на меня так. Да, ты шуганная. Обостренный слух, зрение, обоняние и осязание, и тебе не комфортно, когда какой-либо объект выходит из-под твоего контроля. Крайне хорошо чувствуешь возможную опасность и реагируешь на нее в силу характера. Потому что тело и мозг и без внешних раздражителей находятся в постоянном напряжении. А ты из-за привычки этого не замечаешь.

Карина молча хмурилась. Сказанное Ольгой ей не нравилось, и не нравилось главным образом потому, что наставница была права.

—Ну и? Есть у нас эта информация, что теперь прикажете с ней делать? Смысл всего этого диалога заключается лишь в самом факте нашего разговора? Если вы хотели меня просветить, то это не та тема. До всего этого я додумалась еще тогда, когда мы вернулись с той злополучной практики. Догадки менее структурированы, чем ваша речь, но смысл тот же.

—В том то и дело, что менее структурированы. Теперь ты лучше понимаешь, что происходило и происходит с тобой.

—Спасибо,—саркастично заметила Карина,—вы не представляете, как мне от этого лучшего понимания полегчало.

—У меня для тебя задание,—Ольга не обратила внимания на ее фразу и интонацию, с которой он была сказана,—а заодно парочка рекомендаций. Слышала, после того инцидента с расплавленной туманностью, ты довольно долгое время сны свои записывала. Остались записи? Я хотела бы на них взглянуть. А еще тебе придется заняться этим снова.

—Снова?—Карина разочарованно склонила голову на бок.

—Лорети говорил, что тебе выставление снов напоказ неприятно, но перебарывать себя в нашем мире, в особенности в твоей ситуации, придется учиться. Обещаю, никто, кроме меня, записей твоих не увидит. Я лично буду разбирать весь твой ночной бред,—Ольга улыбнулась, васильки в глазах блеснули. —И никуда за пределы нас двоих он не выйдет.

Карина молча шла рядом с Ольгой по темному коридору. Тихо. Только гулкие шаги эхом отражались от стен. Непривычно большое пространство, в особенности после долгого нахождения в комнатке. Свобода, наконец-то, хоть какая-то свобода. Ноздри жадно втягивали воздух, вместе с его запахом, пространством, цветами, ощущениями, будто желая употребить в себя всю эту атмосферу, запомнить каждую мелочь, на случай, если эта свобода и дальше будет ограничена. Но полностью впитать и насладиться этими минутами мешали две вещи: факт того, что Ольга застала Карину без браслета, имитирующую поход в душ, а в это время занимающуюся какими-то своими делами (а ведь за такое могут привлечь к уголовной ответственности, в личном деле подобные записи не нужны никоим образом), и факт того, что сопровождает ее куда-то, не контролируемую, только Ольга. То есть, единственное, что мешает ей сейчас удрать — молодая девушка... Карина даже не понимала, что занимает ее сознание сильнее: страх за свою жизнь (ей ведь так и не сказали, куда и зачем ведут), беспокойство за Женю (а если ее поймали?! Поймали из-за нее, Карины?!), или тревога из-за возможных вопросов Ольги. Но она пока молчала, прожигая ее сверху вниз своими васильковыми глазами. Карина старалась на нее не смотреть, разглядывая огромную луну за окном. Они спустились на первый этаж, прошли мимо больших закрытых дверей главного входа в маленький коридор и вышли через небольшую тяжелую дверь. Ветер тут же заиграл в волосах, Карина вдохнула полной грудью, как завороженная глядя на сад перед Центральным зданием. По коже прошлась волна крошечных мурашек, после бросило в озноб, ее передернуло.

—На столько плохо переживаешь заточение?—спросила Ольга, положив ей руку на плечо. —Не переживай, теперь выходить будем чаще.

Она подтолкнула Карину дальше по дорожке.

—Куда мы?—наконец спросила она, посмотрев в васильковые глаза. Угрозы в них не обнаружилось.

—На стадион. Считай, переходим к практической части исследования.

—Что за исследование?

—Посмотрим, на что твое тело способно. Примерное количество магических единиц энергии, которое было затрачено для переноса вас в другое пространство рассчитали. А на мне задача: выяснить, сколько единиц ты можешь вырабатывать и сколько выдерживаешь.

Карина резко остановилась.

—Как это, “выяснить”? Вы что собираетесь делать?

—Успокойся ты!—Ольга обернулась к Карине. —Фактически то же самое, что ты на практических занятиях делаешь.

—Фактически?—последние события успели воспитать в Карине умение находить подвох во всех словах и фразах. Ольга подняла брови, после медленно вздохнула, пытаясь успокоиться.

—Не прикапывайся к словам. Я и без того сейчас жертвую своим сном, а в отличие от тебя я использую ночное время по назначению,—она помолчала, глядя на своего кудрявого подопечного, и продолжила путь, уже не останавливаясь. Карина несколько секунд стояла на месте, хмуро глядя вслед Ольге, после все-таки догнала ее и пошла чуть поодаль. До стадиона, вроде бы одиннадцатого, дошли молча. Ольга достала связку ключей из поясной сумки и открыла тяжелые ворота.

—Заходи, заходи, не съедят тебя здесь.

Фраза немного успокоила: туманности здесь точно не будет.

—А теперь беги.

—Что?—Карина обернулась.

—Беги, говорю. Ну, разомнись, потом беги по кругу.

—Вы вытащили меня из комнаты ночью...

—Ночью — чтобы не встретиться ни с кем лишним.

—...чтоб заставить меня... бегать?

—Да. Меньше слов, больше работы ногами.

—Подождите, это заче...

—Чш-ш-ш,—Ольга приставила палец к губам и заулыбалась. —Молчи и беги. Времени у нас не так много.

Карина подняла брови, по очереди согнула ноги в коленях, подпрыгнула пару раз, после, поглядывая на Ольгу, неспешно побежала. Наставница прохаживалась по полю, переминаясь с ноги на ногу и, кажется, что-то напевая. Первый круг, второй, на третьем продолжительное сидение в комнате почти без движения весьма неприятно дало о себе знать.

—Сколько бежать нужно?—стараясь говорить ровно, спросила Карина, пробегая близко от Ольги.

—Пока я не скажу остановиться...—наставница хмуро глядела на нее, будто ожидая чего-то. Карина бессильно уронила голову на грудь после подняла ее и ускорилась, решив побыстрее набрать то неизвестное количество кругов, которое Ольга установила. Остановила она ее где-то на середине седьмого.

—Доста-аточно,—протянула наставница и подозвала Карину к себе. Та, тяжело дыша, подошла, стараясь скрыть свою усталость.

—И что теперь? Зачем я носилась?—Карина подняла брови, уперев руку в бок.

—Чтобы воссоздать условия более-менее похожие на те, что были у вас на вылазке внизу.

Карина продолжала молча смотреть на наставницу своими янтарными глазами. Более-менее похожие условия? Тогда, внизу, они от усталости не стояли на ногах, а использование энергии отдавалось в теле болью.

—Похожие условия? Я думала, мы всемером повторим судьбу тех отрядов, которые вернулись раньше времени из-за того, что ситуация вышла из-под контроля, а сейчас я просто побегала по кругу, и это вы называете похожими условиями?

—Мне добавить тебе еще несколько кругов?—в глазах-васильках блеснуло лезвие. —Барашек, если я захочу, я не просто воссоздам те же условия, но и сделаю их гораздо, гораздо жестче, ты этого добиваешься?

Карина молчала. Уже пожалела, что вообще открыла рот.

—Не возникай и выполняй мои задания. Я знаю, что делаю. Принято?

—Принято.

—Вот и умница,—лезвия пропали так же быстро, как и появились. —А теперь займемся энергией. Эта часть тебе не понравится, предупреждаю сразу.

Карине и без этого предупреждения не особо нравилось. Хотелось побыстрее закончить со всем этим и, может, удастся выпросить хотя бы десять минут спокойной прогулки. Хотя бы не выходя за пределы стадиона. Хотя бы под контролем. Главное — спокойных, без проверок и прочего.

—Не важно, чем быстрее начнем — тем быстрее закончим,—Карина переминалась с мысков на пятки и обратно.

—Отлично...—Ольга взяла Карину за руку, на которой та носила браслет, и несколько раз поочередно ударила по компалбу указательным и безымянным пальцами. —Задача проста: беспрерывно высвобождать энергию, пока я не разрешу остановиться.

—Легко,—она встряхнула руками и отвела левую ногу назад, для опоры. —Куда бить?

—Никуда бить не надо. Просто держи тело под напряжением.

Карина пожала плечами и выпрямилась. Послышался слабый треск, первые несколько маленьких тонких молний отделились от тела, изгибаясь, как крохотные змеи и пропадая. Сердце забилось быстрее, она ровно и глубоко дышала, сохраняя свое состояние в пределах нормы. Вполне терпимо.

—Это очень слабо, Карин,—Ольга, отошедшая на несколько метров ради безопасности, нахмурилась. —Ты можешь больше, это не то место и не тот случай, где и когда можно силы экономить. Смысл не во времени поддержания такого состояния, а в количестве используемых при этом энергетических частиц.

Карина медленно втянула воздух, на выдохе треск стал громче, молнии значительно увеличились в размере. Сейчас она находится в том состоянии, в какое рефлекторно входит в момент опасности. Голова немного гудит, скорее всего из-за длительного перерыва, но тело на взводе. Ноги плотно стоят на земле, мозг работает без перебоев, рассудок ясен.

—Я видела записи твоих тренировок и показатели с браслета, в жизни не поверю, что ты настолько слабая.

Слова Ольги врезались в голову и, как бы Карина не хотела этого признавать, подействовали, причем сильно. Молнии лизали землю, извиваясь, словно множество змей. Теперь она походила на мигающую лампочку. Ольга наконец-то одобрительно кивнула и сделала пару шагов назад.

—Давай сильнее. Это же не твой предел?

—Конечно нет!—фыркнула Карина, перекрикивая треск и звон в ушах. Вот от этой точки тело начало терять над собой контроль: ноги подкосились.

—Больше!

—Я не могу больше!

—Можешь! Работай!

—Но тело..!

—Плюнь на тело, хоть падай, но делай! Вот принцип любой работы, если ждешь результат!

—Я не жду никакого результата!

—Я жду, и ты начнешь, давай!

Спорить бесполезно. Она превратилась в большую яркую лампочку, которая готова вот-вот взорваться, но каким-то чудом этого пока что не происходило. Гул в ушах все усиливался, вены надулись, в мозг воткнулось что-то острое, Карина вздернула руки к голове. Молнии уменьшились, треск стал тише, и вскоре совсем пропал. Она облизала губы, на языке что-то вязкое, с металлическим привкусом. Губы испачканы в заливающей их крови из носа. Карина медленно вдохнула через рот, провела тыльной стороной ладони выше верхней губы, посмотрела на растертое по руке темное пятно. Текло сильно, крови было больше обычного.

—Этого не достаточно,—резко сказала подошедшая Ольга и отняла ее руки от лица. —По силе пойдет, но ты продержалась в таком состоянии не более двух-трех секунд.

—Подождите...—Карина сплюнула попавшую в рот кровь и продолжила вытирать ее руками.

—Ты ее только по лицу размазываешь, выглядишь еще страшнее. Разберемся с носом потом, сейчас у нас с тобой другая цель.

“У нас с тобой”... Лично у Карины сейчас целью является дожить до конца этой проверки, обещающей быть долгой и многострадальной, и, желательно, без неприятных последствий.

—Я думала, ты к такому уже привыкла. Потом разберемся с твоим носом, работаем дальше,—Ольга вновь отошла назад. —Все то же самое, но держаться надо дольше. До этого все твои энергетические выбросы, хоть и были мощные, но очень быстрые. Держаться в таком состоянии ты не можешь.

—Заметила... Зачем мне это вообще, если короткие выстрелы нормально работают?

—Потому что как только ты окажешься не в смоделированной ситуации, а в настоящем бою — эти короткие выбросы тебе не помогут. К тому же устанешь быстро.

—Внизу была смоделированная ситуация?—Карина хмыкнула, ощупывая нос. Поток крови ослаб.

—Вас спускают в место, где туманности наименее сконцентрированы. В сравнении с вылазками настоящих солдат на очагах — вы вышли прогуляться. Там эти твари бесконечным потоком лезут со всех сторон, вы все попадали бы в обморок элементарно от скопления энергии выйдя на ту территорию после самого боя, что уж говорить о нем самом.

—Ну отдам я этот долг, а буду ли членом постоянного военнообязанного состава еще неизвестно, все успокоилось еще десять лет назад,—Карина откинула со лба выбившиеся кудрявые пряди темных волос. —Незачем мне в постоянку идти...—она немного помолчала. —Не думала еще толком над этим...

Голова перестала гудеть, так что сейчас Карина старалась впитать в себя каждое мгновение этой небольшой передышки.

—Когда будет нужда — пойдешь?—спросила Ольга.

—А куда я денусь? Пойду конечно. Но надеюсь, все будет тихо еще долго. Перерывы между волнами всегда были большими.

—Ты думаешь, и сейчас будет большой перерыв?

—А вы так не думаете? Теннебрисы залегли ведь на дно из-за того, что главу их обезвредили. И ничего за десять лет не изменилось, им небезопасно выползать. Что за вопросы?

Ольга помолчала.

—Интерес, ничего более. Продолжим.

Карина втянула воздух. Если она хочет быстрее с этим покончить — придется терпеть. И терпеть долго. Вновь громкий треск, кровь, которая только-только остановилась, хлынула потоком. Яркий свет бил по глазам, звон в ушах почти заглушал крики Ольги: “Ты можешь сильнее!”... Чтобы быстрее с этим покончить, нужно просто слушать ее команды и выполнять их, просто слушать и выполнять, слушать и выполнять... Энергию, казалось, в какой-то момент перестало удерживать что-то, до этого как-то контролирующее ее высвобождение: теперь она вырывалась из тела, словно река, прорвавшая плотину, и теперь все сдерживаемые до этого массы воды хлынули наружу сильным и мощным потоком, сметающим все на своем пути: дома, людей, животных, понимание происходящего, сознание...

—Знаешь, что я поняла?—Ольга трясла Карину за плечо. Та лежала на спине. В глазах все плыло, темная пелена постепенно сползала с сетчатки.

—Что же?—голос был хриплым и тихим, но нотки злости отчетливо улавливались.

—Ты до сих пор не можешь контролировать магические частицы. И, пусть потенциал у тебя огромный, из-за переизбытка этих частиц в твоем теле — тебе это дастся гораздо труднее остальных.

Карина села и потерла виски.

—То есть все напрасно ожидали от тебя хороших результатов сразу.

—Ну спасибо...—сквозь зубы пробормотала Карина, вытирая лицо от крови рукавом форменной водолазки. “Слабачка и тряпка”, пронеслось в голове маминым голосом.

—Это вовсе не значит, что ты хуже или слабее остальных, как раз наоборот,—словно прочитав ее мысли сказала Ольга,—я удивлена тому, что, несмотря на все это, ты показываешь такие результаты. Пусть и неправильно, но обогнуть систему собственной природы тебе удалось путем этих твоих быстрых и довольно мощных энергетических вспышек. Не то чтобы это такой мудреный выход, но, тем не менее, постоянно менять напряжение в теле довольно трудно, и то, что ты не теряла сознание на каждой тренировке — чудо.

Карина улыбнулась, оторвав взгляд от окровавленных рук и посмотрев в синие глаза Ольги. Янтарь заблестел.

—Спасибо.

—Пожалуйста. Это еще не значит, что я так просто оставлю тебя с неправильным подходом, пусть и действенным. Чрезмерная нагрузка на мозг, пусть и для тебя, походу, незаметная, когда-нибудь заявит о себе не самым приятным образом и далеко не факт, что в подходящий для этого момент. Отдохнула? Давай еще раз.

—Когда это я отдохнуть успела..?—Карина осторожно поднялась на ноги. Голова закружилась.

—Во время шестиминутного обморока.

—Вы шутите...

—Вовсе нет, но могу пошутить. Знаешь, сколько Элементоров с элементом фулгур потребуется, чтобы снабдить электричеством целое общежитие?

—Мне не нравится эта шутка.

—Нисколько, пальцы в розетку совать нельзя.

Карина молчала.

—Не смешно?—Ольга подняла брови, хитро улыбаясь и сверля ее своими васильками. —Все вопросы к Юрию, это он мне рассказал. Ладно, приступим к работе.

Работа закончилась очередным обмороком и личным рекордом: Карина удержала высокое напряжение в теле более минуты. После опять потеряла сознание. На тот момент уже светало.

—Вот видишь, не так уж и страшно,—Ольга помогла Карине сесть,—размяться всего лишь нужно, вот и все.

—Вы получили то, что хотели?—Карину повело в сторону, но наставница успела схватить ее за плечи и вернула в сидячее положение.

—На эту ночь план выполнен. Завтра продолжим.

—Зачем вам это?

—Я уже отвечала на этот вопрос: чтобы понять, могла ли ты быть инициатором всплеска и последующего переноса.

—Вы меня не поняли. Зачем это конкретно вам? Раньше вы не были рады возиться с какой-то тринадцатилеткой, а потом, смотрю, прониклись. Чего вы хотите?

Ольга подняла брови, несколько секунд глядела на Карину, после вдруг засмеялась. Карине смешно не было совсем.

—Так что вам нужно?

—Заметила, значит,—Ольга перестала смеяться.—Мне от тебя ничего не нужно. Считай, личный интерес. Требовать от тебя чего-то, во всяком случае, буду точно не я. Если только не через прямой приказ.

—Вы здесь сейчас тоже по приказу.

—Верно. Но разве приказ мешает мне менять мнение, самостоятельно решать, что мне интересно, а что нет?

—Вы уходите от вопроса.

—Верно, ухожу.

—Не хотите отвечать?

—Я такого не говорила. Скажем так, я не хочу отвечать на него прямо сейчас. Отвечу...—Ольга задумалась, после лукаво посмотрела на Карину,—отвечу через два дня, после очередной проверки, примерно в три часа, сорок восемь минут.

—Сколько подобных проверок потребуется?—Карина решила не комментировать довольно странный выбор времени ответа на вопрос. Ольга явно хочет завлечь ее в эти проверки и тренировки, чтобы досконально изучить ее возможности, при этом делает это все вовсе не для школы или приказа, а для удовлетворения какого-то личного интереса. Только вот какого? Любопытная женщина. Есть в Ольге что-то такое, что-то странное, при этом притягательное и пугающее. А главное — что-то, похожее на то, что было в самой Карине. Может, она видит то же самое, поэтому пытается сблизиться? Если подумать, они вполне могут сблизиться. Если, конечно, их общение не будет состоять лишь из постоянных проверок и обмороков. В таком случае, Каринино терпение рано или поздно (скорее рано) лопнет, и она просто откажется выходить на контакт.

Утро началось в двенадцать тридцать восемь. Медсестра принесла завтрак, но пища в горло не лезла, так что Карина оставила недоеденный омлет и тосты и ушла в душ. Долго стояла под горячими струями. Мыслей в голове, казалось, не осталось: они вместе с водой стекали с волос, бежали вниз по веснушчатым плечам, терялись в перьях с золотыми кончиками, утекали в круглый слив. Осталось одно гудение. Вылезать не хотелось, но внутренний таймер подсказывал, что если она простоит так еще пару минут — браслет, лежавший сейчас на полочке с полотенцами, забьет тревогу. Лишнее внимание, которого и без того, судя по всему, в переизбытке. Выключила воду и со вздохом вышла из кабинки в клубы пара, заполнившие ванную. Янтарные глаза неотрывно смотрели на белый камень в браслете, пока она вытиралась. Компалб, хоть и выполнял практически те же функции, что и ее старый, детский, браслет, раздражал ее гораздо больше. Это не к добру, учитывая то, что проносить его она успела всего лишь семь месяцев. А впереди еще целая жизнь, много лет постоянной носки. Либо же терпеть осталось меньше месяца, такой вариант она тоже допускала. Допускала со скрипом в душе, но с холодным сознанием. Допускала уже давно.

—Розетка, выходи!—в дверь постучала Ольга. Карина медленно втянула воздух. —Арабова, я теперь с подозрением отношусь к твоим походам в душ, после того-то случая.

Карину при этих словах передернуло. Она поспешно застегнула на запястье браслет и оделась, после вышла. Ольга поморщилась от вылетевшего на нее пара.

—Ты в кипятке себя что ли варишь? Это для кожи вредно.

—Вы что-то хотели?—Карина прошла в комнату.

—Тапки где? Куда босиком, надень что-нибудь на ноги, простынешь ведь. И окно закрой, пока не высохнешь.

—Ночью вас мое состояние не особо волновало.

—Так, прекрати, это была проверка. Обмороки и кровь из носа — нормальные явления во время использования энергии, к мощности которой тело еще не привыкло. В особенности это касается тех, кто только начинает работать с ней. Я думала, вы это уяснили еще давно.

—Уяснили, уяснили,—Карина закрыла окно и забралась на кровать, сложив ноги по-турецки. —Так что такое? Информация какая по поводу моего будущего появилась?

—Не появилась...—Ольга взяла маленькую паузу. —А тебе что-то снилось?

—Снилось, но к моему положению это уж точно не относилось.

Наставница придвинула к себе стул и устроилась напротив. Несколько секунд висела тишина. Васильки осматривали Карину с ног до головы и остановились на браслете. Блеснули.

—Ты с птицей тогда разговаривала, я правильно понимаю?

Карина моргнула. Ольга думает, что ей настолько одиноко, что она уже с птицами разговаривает..? Что же, это выглядит, как отличное оправдание, пусть и выставляющее ее полной дурой. И ладно бы, если бы под птицей имелся в виду какой-нибудь ворон, который технически мог как-то с ней взаимодействовать, пусть и неохотно, но вороны у этого окна еще не появлялись. И что-то внутри подсказывало, что им был отдан приказ: не приближаться. Значит, по версии Ольги, за которую Карина схватилась крепко и отпускать так просто не собиралась, она разговаривала с рандомной пернатой. То есть, сходила с ума, при этом понимала всю абсурдность ситуации, поэтому и избавилась тогда от прослушки. Все равно, что Ольга о ней думает или еще подумает, главное — чтобы на отряд не вышли. Вот и весь план.

—Да. С птицей. Откуда знаете?

—Догадливая,—Ольга встала, подошла к письменному столу и оглядела его в поисках ручки и клочка бумаги. —Должно быть, детеныш, у которого только-только окрепли клюв и когти,—она нашла то, что искала и принялась чиркать что-то на вырванном из блокнотика листе бумаги,—а он об этом даже не подозревает. Но я уверена, что как только он поймет, что может сделать и наберется достаточно смелости, детеныш разворотит прутья клетки и расправит крылья.

—Интересные метафоры. Но на самом деле мне просто хотелось кому-то высказаться. Кому-то живому, без лишних ушей. Кому-то, кто с этой информацией ничего не сделает, а просто примет. А тут смотрю, сидит птичка. Пойду, думаю, поболтаю, почему бы и не...—Карина резко замолчала. Янтарные глаза уставились на протянутую записку. “Бондарева Евгения, сто тринадцатый отряд”, аккуратно было выведено на бумаге.

—Я знаю, Карина. Я знаю эту птицу.

Янтарные глаза сверкнули. Карина выхватила листик и ручку и быстро написала: “Если об этом узнает кто-то еще, или с отрядом что-то случится, все равно что: выговор, наказание или еще чего похуже — я откажусь с вами работать. Запрусь в ванной, и вытащите вы меня оттуда только силой. Ни слова больше никому не скажу. Ничего больше из ваших заданий делать не буду. И от еды откажусь. Готовьте трубочки и отчеты о том, что объект больше не поддается изучению”. Единственное, что она могла сделать — помешать их работе. К сожалению, на этом все. Благо, это могло повлиять... наверное...

Ольга несколько раз перечитала угрозы. Улыбнулась и лукаво посмотрела на Карину, взгляд которой, казалось, скоро вспыхнет и взорвет каменные стены. Прикрыла рукой сначала синие глаза, потом обеими ладонями уши, затем рот. Не вижу - не слышу - не скажу. Карина хмуро смотрела на Ольгу, потом осторожно кивнула. Та продолжала улыбаться.

—Кстати о еде,—улыбка пропала, выражение лица сменилась на довольно сердитое,—ты почему не доела? Думаешь, на салате одном и чае протянешь? Розетка, вы блуждали по тайге две недели, имея при себе всего две питательные капсулы, врачи поставили истощение...

—До истощения не дошло,—заметила Карина.

—Все равно, еда рассчитана на твое тело и состояние, нельзя пренебрегать пищей, в особенности после голодовки.

—Эта голодовка была неделю назад.

—Не упрямься и доедай, пока не начала насильно запихивать.

Карина подняла брови, но все же, поглядывая на наставницу, поставила поднос с холодным завтраком к себе на колени и без аппетита откусила тост.

—Вы хотели рассказать, почему я вам приглянулась?—она ткнула вилкой омлет.

—Нет, я же говорила, что расскажу последующей ночью в три часа, сорок восемь минут.

Карина настороженно глянула на Ольгу и молча продолжила заниматься своим завтраком.

—Ты только здесь узнала о Теннебрисе, я правильно понимаю?—спросила наконец наставница. Карина помедлила и кивнула.

—Да. Только здесь.

—Даже не подозревала, что с тобой что-то не так?

—До начала учебы ничего особо странного не было. А может, я просто привыкла к странностям, все же с трех лет у меня эта... особенность. Вот и не обращаю на такое внимания, для меня это рутина.

—Две души в одном теле...—задумчиво произнесла Ольга. —Это должно в корне отличаться от простой подселенной энергии, которая и душой-то стать не успела...

—Этого я не знаю, сравнивать не с чем. Как я уже говорила, рутина, нормальные вещи.

—Хорошо, давай рассуждать. В отличие от человека или Магриса с низким показателем энергетических частиц, на наш мозг влияет больше факторов за счет этой самой энергии. Оттуда кровь из носа, звон в ушах, головные боли, ломота в теле и прочее. Энергия распирает изнутри и к этому придется привыкнуть, тело со временем приспособится. Обычно это происходит к концу первого или на втором году обучения.

—Знаю, рассказывали,—Карина отложила поднос.

—Отлично. Дальше по тому же принципу. Энергия Теннебриса гораздо мощнее энергии Магриса. Давление на тело сильнее, контролировать себя самого труднее и прочие прелести. Первые пару месяцев мучаются еще и со зрительными и слуховыми галлюцинациями.

—Хотите сказать, у меня, у которой внутри полноценная теннебрисова душа, возможно, галлюцинации?—Карина подняла брови. В памяти вспыхнули те короткие моменты, когда она видела что-то черное рядом с собой.

—Возможно и было что-то подобное. Но ты была ребенком. А дети имеют способность очень быстро приспосабливаться ко всевозможным условиям. Была бы старше — серьезные проблемы были бы до сих пор. Но твой организм справился с этим, так что если что-то и осталось, то это лишь отголоски возможных галлюцинаций. Я почти на сто процентов уверена, что у тебя держится эффект чужого присутствия, к которому ты, несмотря на время, проведенное с этим чувством, не можешь привыкнуть. От этого излишняя вспыльчивость, раздражительность, шуганость... Не смотри на меня так. Да, ты шуганая. Обостренный слух, зрение, обоняние и осязание, и тебе некомфортно, когда какой-либо объект выходит из-под твоего контроля. Крайне хорошо чувствуешь возможную опасность и реагируешь на нее в силу характера. Потому что тело и мозг и без внешних раздражителей находятся в постоянном напряжении. А ты из-за привычки этого не замечаешь.

Карина молча хмурилась. Сказанное Ольгой ей не нравилось, и не нравилось главным образом потому, что наставница была права.

—Ну и? Есть у нас эта информация, что теперь прикажете с ней делать? Смысл всего этого диалога заключается лишь в самом факте нашего разговора? Если вы хотели меня просветить, то это не та тема. До всего этого я додумалась еще тогда, когда мы вернулись с той злополучной практики. Догадки менее структурированы, чем ваша речь, но смысл тот же.

—В том то и дело, что менее структурированы. Теперь ты лучше понимаешь, что происходило и происходит с тобой.

—Спасибо,—саркастично заметила Карина,—вы не представляете, как мне от этого лучшего понимания полегчало.

—У меня для тебя задание,—Ольга не обратила внимания на ее фразу и интонацию, с которой она была сказана,—а заодно парочка рекомендаций. Слышала, после того инцидента с расплавленной туманностью, ты довольно долгое время сны свои записывала. Остались записи? Я хотела бы на них взглянуть. А еще тебе придется заняться этим снова.

—Снова?—Карина разочарованно склонила голову на бок.

—Лорети говорил, что тебе выставление снов напоказ неприятно, но перебарывать себя в нашем мире, в особенности в твоей ситуации, придется учиться. Обещаю, никто, кроме меня, записей твоих не увидит. Я лично буду разбирать весь твой ночной бред,—Ольга улыбнулась, васильки в глазах блеснули. —И никуда за пределы нас двоих он не выйдет.

—Вы обещаете?—с надеждой выпалила Карина до того, как успела хорошенько подумать.

—Обещаю.

—Я так понимаю, заинтересованность в моих сновидениях тоже касается ваших личных интересов?

—Отчасти так и есть, врать я тебе не буду,—она встала и вернула стул на место. —Мне пора,—Ольга развернулась и направилась к двери, по пути мелко-мелко разрывая бумажку с именем “Птицы” и Кариниными угрозами.

—До ночи,—попрощалась Карина, потянувшись к оконной ручке, чтобы открыть окно.

—До ночи?—наставница остановилась и обернулась. —Нет, барашек, сегодня даю тебе отдохнуть, с лаборантами и школой я договорилась. Никаких испытаний и тренировок, выспись,—она скрылась за дверью.

С одной стороны, Карина таким раскладом была весьма довольна. С другой — ее лишили прогулки. Надо будет все же попробовать упросить Ольгу выделить время для того, чтобы просто спокойно пройтись. Желательно до проверки, после нее она в состоянии только лечь куда-нибудь на горизонтальную поверхность и не подниматься еще несколько часов. А по ощущениям — больше никогда не подниматься. В таком состоянии не пройдешься.

Вечером снова пришли врачи, провели привычное обследование и оставили блокнотик в плотном сером переплете и с выдавленной на нем красной звездой внутри такого же выдавленного черного ромба. На первой странице надпись: “от Ольги для твоих снов и моего личного интереса :)” Ниже простенький рисунок — пушистые барашки, тела которых изображались в виде маленьких облачков с коротенькими палочками вместо ножек, которые прыгали через барьер. Карина, недолго думая, взяла со стола ручку и пририсовала немного корявого пастушьего пса с треугольными ушками. Пусть охраняет.

Глава 20

—Гораздо лучше,—Ольга подошла к Карине. Треск затих и через пару мгновений вовсе исчез вместе со змеевидными молниями. Луна, особенно яркая и большая под конец марта, освещала две фигурки на тренировочном поле своим серебристым длинным светом, придающим всему вокруг какую-то таинственную атмосферу. Карина стерла рукавом темные дорожки крови с губ и подбородка. Голова гудела, наставница то уплывала куда-то в густую плотную темноту, то выныривала из нее в появляющиеся лунные полосы света. Ветер играл растрепанными темными кудрями. Сознание, за которое она так отчаянно цеплялась, так и норовило выскользнуть из пальцев и отправить ее в непроглядный мир ее подсознания, густой и холодный.

—Если быть честной, сегодня я не стала выжимать из тебя все соки, как в прошлый раз. Но результат есть, нужные данные мы получили, они обрабатываются,—Ольга задержала взгляд на кудрявых волосах. Во время этой тренировки она частенько рассматривала ее прическу.

—Что-то не так?—Каринин голос был сиплый и тихий из-за тяжелого дыхания. Она провела рукой по волосам. В этот день кудряшки были не в привычном низком хвостике.

—Ты сделала прическу, как у меня,—наставница довольно улыбалась. —Тебе идет.

—Спасибо,—Карина, довольно улыбаясь, тяжело дышала и старалась сделать голос как можно ровнее. —Вы... вы хотели рассказать мне что-то...

—Так ты еще и из-за этого держишься?—Ольга засмеялась и посмотрела на часы. —Н-да, я даже не знаю, как начать... середину продумала, а начало — нет. Присядь, выглядишь ты паршиво. Падать высоко, так хоть головушку свою побережешь.

Карина довольно резко опустилась на траву и тут же об этом пожалела, когда весь окружающий мир скрылся на пару мгновений за темной пеленой. Наставница приземлилась напротив.

—Помнишь, я говорила тебе про троих, включая тебя, выживших после удачного эксперимента?

Карина кивнула. Голос осип, поэтому она решила помолчать.

—Эта могучая тройка...—Ольга резко замолчала и глянула на браслет. Нахмурилась. —Подожди минутку,—она встала и, стукнув двумя пальцами по компалбу, отошла подальше, держа руку у наушника. Карина нахмурилась. Слов наставницы она не разбирала, но отлично разбирала интонацию, с которой она отвечала позвонившему. Интонация ей не понравилась. Разговор был недолгий. Ольга, сохраняя то же выражение лица, с которым отходила, вернулась. Единственное, что она не могла сохранить, и то, что ее выдавало — глаза. Васильки превратились в бездонный океан. Карина напряглась, хоть и угрозой от Ольги не веяло, она ее почувствовала. Почувствовала резко и сильно.

—Нам пора,—сказала она, скрестив руки на груди.

—В прошлый раз мы возвращались позже.

—Это в прошлый раз. Сейчас нам пора.

—Вы так и не рассказали про...

—Потом. Обещаю.

—Вы снова обещаете. А хотели построить доверительные отношения.

Ольга не ответила. Взяла Карину за локоть и потянула вверх. Она поддалась и встала на ноги, но за наставницей не пошла.

—Что происходит?

—Пойдем назад. Пожалуйста.

—Результаты проверок и обследований есть?

Ольга молчала.

—Ответьте на мой вопрос. Есть результаты проверок и обследований? Они для меня не обнадеживающие?

—К чему такое выделение собственной персоны? Думаешь, за тебя больше никто не беспокоится?

—Из вас — никто. Задача решится в любом случае. Любым способом. И решение в конце концов приведет к нужному результату — проблемы не будет, последний пункт вашего плана будет выполнен.

—Я уже говорила, что врать тебе не собираюсь.

—Ну так не врите, пожалуйста. Есть подтверждение моей виновности?

—Не окончательное. Идем.

—А если я никуда не пойду? Откажусь?—Карина, улыбаясь во всю ширину лица, сделала пару шагов назад. —Что вы мне сделаете? Что вы сделаете с, как сам Директор сказал на том разговоре по возвращении с затянувшейся практики, высшим существом?—еще пару шагов назад. Убежать. Спрятаться. Защищаться. Дела ее плохи. Неужели вправду она виновата? Нет-нет-нет, такого не может быть, просто не может... Сдаться сразу? Или бежать? Возможно ли убежать от Ольги? Она никогда не колдовала при ней, в чем заключается ее магия? Она Илюментр? Элементор? Ремиатор? От первых двоих еще возможно улететь. Третий просто поставит барьер и загонит ее в клетку. А зачем бежать? Если она опасна для общества, если ей нельзя было жить на этом свете, если она — создание противоестественное, которому априори нужно было умереть еще десять лет назад, зачем же тогда убегать? Так будет лучше для всех, для всех... А что насчет нее..? А кому вообще есть до нее дело? Она — лишнее звено, не участвующее в общей системе... Избавиться... Расстреляют..? Слишком много проблем... Ей не нравится. Лучше бы... лучше бы все тогда... получилось...

—Не вздумай убегать,—Ольга медленно втянула воздух. —О чем я и говорила.

—А если убегу? И спрячусь не на острове, а, скажем, за его пределами? В Тайге? Без браслета? Что будете делать?

Васильки исчезли окончательно. Вновь лезвия. И на этот раз они вылетели. Мощным потоком энергии, какой Карина еще никогда за свою не очень длинную жизнь не ощущала. Что-то невидимое пронеслось мимо. Лезвие. Оно со свистом рассекало воздух и с таким же свистом идеально-ровным разрезом разделило одинокое дерево, растущее на стадионе, на две части. Секунду оно еще держалось, после послышалось тихое шуршание и скрип. Верхняя часть древа поползла вниз, как по прокатанной горке, и повалилась на землю.

—Высшее существо, да? Забавно,—судя по лицу Ольги, ничего забавного она в этом не видела. —Ты не можешь контролировать собственные силы в полной мере, а уже на Теннебриса замахиваешься. Дура ты, Карина. Ду-ра.

Карина не смела отвернуться от наставницы. Она не Элементор. Ремиатор? Но могут ли их барьеры делать такие разрезы? Они могут пережать, раздавить, разломать, но не перерезать. Илюментр... скорее всего. Хотя позволяет ли их тип магии вытворять такое..? Они могут управлять накопленной магической энергией другого Магриса или существа, значит, это она использовала накопленное за сегодня..? Да, да, так и есть... так и есть...

—Я не Илюментр,—словно прочитав ее мысли, сказала Ольга, подходя ближе. Лезвия в глазах еще блестели, но вылетать не собирались. Карина сделала еще шаг назад. Наставница взяла ту за руку и легко подтолкнула вперед. Карина обернулась на поваленное дерево, после посмотрела на Ольгу.

—Я передумала,—сказала вдруг наставница.

—Передумали?—осторожно спросила Карина. Наставница вновь довольно сильно подтолкнула ее вперед.

—Ты не барашек. Горностай. Мелкая зверушка, но агрессивная до жути,—она вздохнула, хлопая ее по плечу и толкая вперед, чтобы не останавливалась. —Еще и кусачая. У меня шрам на лодыжке от этой крохи. Мы с группой были на вылазке недалеко от реки Кама, севернее Перми. Не боевая вылазка, просто проверить нужно было кое-что... Не суть важна, я немного отошла от группы, и, походу, задела то ли горностая, то ли домик его, не знаю. В общем, умудрился прогрызть мне штанину,—она засмеялась. Карине смешно не было. Все еще ощущалось присутствие лезвия. Боковым зрением было хорошо видно лежащее дерево.

* * *

Поставила пластинку с каким-то безымянным произведением уже шестнадцатый раз. Пластинка находилась в обычном бумажном конвертике, без единой надписи или хотя бы марки фирмы, которой она была выпущена. Что-то вроде джаза. Карина не особо вслушивалась. Вечером женщина, имя которой ей так и не удалось узнать, принесла поднос с едой и быстро выбежала. Больше никто не заходил. Еда была со странным привкусом. Впрочем, неважно... Снова скучно. Снова гнетущее ощущение опасности. Давящие стены. Запертая дверь. Гудение тишины. Как в первый день периодически дергала ручку. Как в первый день — безрезультатно. Пластинки убрала ближе к семи утра. Легла в полвосьмого. Стала засыпать к восьми. В пол девятого принесли завтрак. Разбудили, видя, что она не собирается просыпаться самостоятельно и тут же вышли. Вроде двое. Вроде женщины. Умылась. Долго смотрела на себя в зеркало. Выпила холодный чай. Все равно на странный привкус. Поковыряла творог и съела сыр с тостов. Легла. Голова раскалывалась, уснуть получилось только часа на два. Проснулась, снова поставила пластинку. На конверте написано “Вальс цветов, П. И. Чайковский”. Заиграл реквием. Видимо, перепутала упаковки. Устало посмотрела на коробку с винилом и разбросанные рядом пластинки в конвертах. Махнула рукой и села за письменный стол. Открыла второе издание истории. Раза два прочитала один и тот же абзац. Отложила учебник, достала тетрадь и стала заполнять очередную схему из теории магии. Выходило что-то явно неправильное. Не может импульс вырабатываться из спинного мозга, оттуда он расходится по сосудам и венам, а образуется в мозгу, в мозжечке...

—Соображай давай!—Карина хлопнула себя по щекам. То, что, возможно, план, разработанный более десяти лет назад, доведут до конца, завершив последний его пункт, не избавляет ее от обязанности учиться. К тому же, она все еще надеялась, что результаты исследований оказались ошибочными, и она вернется к отряду... А значит, программу пропускать нельзя.

Принесли обед и забрали готовые задания. Учителей больше не пускали. Оно и неудивительно. Ближе к вечеру передали блокнот для записей снов. На первой странице, поверх прыгающих через забор овечек и пса Ольга нарисовала звезды и месяц. После записанного сна — довольно красивый горностай сидел в траве. Новый рисунок никакого отношения к записи не имел. Почему-то на душе стало спокойнее. Но, к сожалению, на время.

Карина уснула сразу после ужина. Прямо в одежде. Голова почему-то сильно кружилась, ощущала она себя, как в тумане. Плотном, густом тумане. Пластинка, поставленная в проигрыватель, так и вертелась, пока песня не закончилась. Проснулась. Завтрак. Уроки. Обед. Уроки. Свободное время. Ужин. Не происходило ровным счетом ничего. Дверь все так же была заперта. Окно все так же не открывалось больше, чем на щелочку, в которую пролезет разве что рука. В эту щелочку полетела одна из пластинок в безымянном конверте. Ударилась о край карниза окна ниже, хруст, конверт проехался по черепице и полетел дальше. Появилось чувство странного удовлетворения. Сохраняя его в недрах сердца, уснула.

—Рота, подъем!

Карина подскочила и инстинктивно ударила рукой воздух, в место, где секунду назад находился нарушитель покоя. Ольга успела уклониться.

—Ты в такое время обычно не спишь,—наставница глянула на часы. Без пятнадцати три. Карина терла виски, напряженно поглядывая на Ольгу.

—И вам здравствуйте. Что такое?

—Собирайся, еще одна проверка. Давай, у тебя семь минут.

Карина нахмурилась, но встала. Быстро оделась и собрала волосы, не спуская янтарных глаз с наставницы. Что-то ей не нравилось в этой ночной проверке.

—Результаты все же оказались ошибочными?—спросила Карина, когда они шли в сторону выхода из Центрального здания.

—Просто нужно еще кое-что проверить,—Ольга улыбнулась, глядя на нее сверху вниз.

—То есть, у меня все еще есть шансы вернуться к нормальной жизни?

—Нет, нормальной жизни у тебя не будет никогда,—она все еще улыбалась.

—Я не об этом. И вы это поняли.

—Поняла. Но точного ответа на этот вопрос у меня нет. Хотя, шансы есть всегда. Мне это один очень хороший знакомый сказал...

В лицо ударил поток прохладного ветра. Карина остановилась на белых ступенях, разглядывая черный ночной сад, освещаемый лишь серебристым светом луны. Ольга остановилась ниже, ожидая, когда она пойдет следом. Что-то в этой проверке ей не нравилось. А если это вовсе не проверка? Что если это просто повод отвести ее куда-то... Карина нахмурилась. Желудок что-то скрутило и грозило вывернуть его наизнанку. Они спустились со ступеней, она дала наставнице выйти чуть вперед. Ноги стали двигаться медленно и неохотно, будто их опустили во что-то вязкое и клейкое, точно та черная жижа из кошмаров. Сердце билось в грудной клетке, импульсы, словно ток, бежали от него во все стороны, доходя до кончиков пальцев. Что если последний пункт плана выполняется прямо сейчас? Короткий тихий треск. По предплечью извернулась и исчезла молния. Ольга обернулась на звук, но уже никого не увидела. Мощный взмах крыльями, еще один, еще... Осознание того, что она сделала, пришло только когда Карина приземлилась у озера с мраморной фигурой какой-то женщины, поднявшей руки вверх.

—Вот черт...—она огляделась. Отовсюду мерещились быстрые шаги. Пути назад нет — начала эти догонялки, будь добра, продолжай. Все равно хуже уже не будет, а так хоть время себе выиграет... с другой стороны, а нужно ли ей вообще это время? Рванула в сторону стадиона номер два. Вдох, выдох, вдох, выдох... Сердце, казалось, пробило грудную клетку и наконец вывалилось где-то по дороге, а тот молоток, что ломает изнутри ребра, — лишь фантомное сердцебиение... По крайней мере, оно выполняло свои первичные функции: кровь бежала по капиллярам, венам и артериям, тело двигалось, и двигалось крайне быстро, а больше ничего ей и не было нужно.

Краем глаза увидела на стадионе какую-то тень. Времени разбираться, действительно там кто-то есть, или же ей в очередной раз что-то привиделось, не было. Мощный взмах крыльями, она взлетела выше макушек деревьев, кудрявые волосы растрепал встречный поток ветра. Сердце вернулось на место и наполнилось... теплом..? Колким, приятным теплом, будто пробудившим все ее тело от долгого сна... Как же давно ветер не забивался под перья, какое же это прекрасное чувство... И она сделает все, чтобы это чувство как можно дольше сохранялось где-то внутри. Животный страх перегрыз морали глотку: она будет цепляться за жизнь. Как ребенок цепляется за одежды матери в момент опасности, как в единственного и самого близкого своего защитника и покровителя, и как цепляется при попытке родительницы закрыть его одного в качестве наказания в темном маленьком помещении, тоже как за единственного и самого близкого своего защитника, который в этой ситуации бросает его, как бросает последняя надежда, оставляя внутри только безумное ощущение страха.

Никогда еще она не летала с такой скоростью. Адреналин кипел в мышцах, в крови, в каждом клочке кожи и в каждом волоске, Короткие яркие молнии периодически проскакивали между пальцами и перьями. Вдох, выдох, вдох, выдох... Дыхание сбилось. Ноги задевали ветви невысоких деревьев, Карина, отлетевшая от стадиона, к которому так бежала, километра на два, осторожно приземлилась на вымощенную камнем дорожку. Вновь огляделась. Ни души... Нагнулась и оперлась на колени, глотая воздух и стараясь как можно скорее восстановить дыхание. Нельзя стоять. Даже если никого сейчас рядом нет — нельзя. Догонят. Выпрямилась. Еще раз огляделась и вслушалась в шум реки и ветра. Ничего подозрительного, ничего, что могло бы представлять опасность. Быстрым шагом она направилась с дорожки в глубь леса. Сейчас хорошо бы выйти с обустроенной и используемой территории на дикую, заброшенную или просто не используемую школой. Там и деревья выше, и лес гуще, значит спрятаться легче. Судя по возвышающимся далеко с двух сторон от нее общежитиям Элементоров и Ремиаторов, направление верное. Дыхание восстановилось. Собрав в кулак имеющиеся силы, вновь рванула вперед. Стало темнее. Ветви раскидистых деревьев сплетались над головой, лишь изредка являя взору темное, усыпанное звездами небо. Когда ноги почти перестали двигаться, вновь расправила крылья и, найдя прореху побольше, не без труда, исцарапав себе лицо и ладони, вынырнула из зеленой листвы, как рыба выныривает из воды. Быстрее, нужно лететь быстрее... От каждого взмаха по спине бежали волны крупных колючих мурашек. В горле давно пересохло. Холодный воздух замораживал изнутри трахею и легкие. Захотелось разрыдаться. А крылья тем временем бились о воздух все менее и менее интенсивно. Невольно начала снижаться: силы кончались. Тело провалилось сквозь плотную густую листву. Карина неудачно приземлилась на ноги, покачнулась и схватилась за неработающий каменный фонтан. Согнулась пополам, обхватив одной рукой живот. Воздух упрямо не хотел нормально поступать в легкие. Осторожно села и облокотилась на холодную поверхность потрескавшейся нижней чаши фонтана. Как ни странно, дыхание нормализовалось быстро, но тело... больше бежать она не будет. Все. Обхватила руками колени и положила на них голову. Времени она себе выиграла предостаточно. Шорох где-то сзади. Карина вскочила на ноги, круто обернулась, мимо в темноте кто-то проскочил, еще один резкий поворот, чья-то твердая рука схватила ее за плечо, тут же сползла до локтя и дернула, земля ушла из-под ног, она вскрикнула, перевернулась в воздухе и упала на спину.

—Как объясняться будешь?—Ольга схватила ее за ворот футболки и встряхнула. —Ну?

Карину передернуло. Удар от внезапного падения вышиб весь воздух. Сверкающие янтарные глаза сверлят Ольгины и, казалось, вполне могут оказать достойное сопротивление лезвиям. Губы сжала в тоненькую ниточку, дыхание учащалось.

—Отвечай, когда я спрашиваю,—еще одна встряска, после наставница, все так же за футболку, дернула ее наверх, поднимая на ноги,—не переношу молчания. Ну?

—Я...—голос хриплый и будто чужой. —Вы...—она медленно вдохнула, внутри что-то треснуло и разлетелось на кусочки. —Какая разница, а?! Теперь-то какая разница?! Не делайте из меня дурочку. Сначала резко прерываете проверку и отводите обратно в комнату, потому что пришли результаты, причем для меня не утешительные, два дня я сижу одна, без ведома, что происходит,—голос становился выше, застревал где-то в горле, так что некоторые слова выходили с трудом, но внимания на это Карина не обращала,—и тут меня резко, без предупреждения вытаскивают на “проверку”, а на свои вопросы я получаю странные ответы про мою жизнь, которая нормальной уже не станет! Сразу бы сказали все как есть, что за спектакль с проверкой, почему...?

Ольга с каждым ее словом становилась все мрачнее. Футболку она отпустила.

—Ты подумала, что от тебя избавиться хотят?—перебила она ее.

Карина молча хмурилась, глядя в синие глаза.

—Знаешь,—продолжила наставница,—мы не делали и не собирались делать тебя дурочкой, ты сама прекрасно с этим справляешься. Во-первых, я обещала тебе не врать, и я это уже говорила, ты должна была запомнить. Во-вторых, будь у нас задача от тебя избавиться — тебя бы от комнаты сопровождало Магрисов пять точно. Никаких обманок, наручники с пейнитом в каждом браслете, две пары крепких рук, три, если бы ты оказалась слишком буйной, двое, включая меня, на подстраховке. А теперь из-за тебя мы потеряли время, к тому же все твои финты дошли до администрации школы и лаборантов, как мне перед ними отчитываться? Благо, нашла я тебя быстро, но в том-то и дело, что я нашла. А будь на моем месте кто-то другой? Если бы не я проводила эти проверки, если бы меня не оторвали с привычного рабочего места сюда, а прислали бы кого-то, чья подготовка была бы не такая, как у меня? И он, и ты отхватили бы от ответственных личностей так, что мало не показалось бы точно, и наверняка эти твои догонялки ушли бы в чашу весов с причинами от тебя избавиться. Веди себя нормально, характер свой проглоти и не показывай без надобности...—Ольга замолчала, глядя на лицо Карины. Порылась в карманах и достала упаковку бумажных платочков. —Возьми.

Карина взяла. Только тогда и заметила, что глаза намокли. Впервые за все время нахождения здесь. Поспешно отвернулась и с остервенением принялась вытирать лицо. Ее потряхивало. Вот что-что, а слезы свои она показывать никак не хотела. Внутри что-то завертелось, выталкивая наружу все больше накопившихся эмоций.

—Чего я там не видела,—пробурчала Ольга и села на траву у старого, давно неработающего маленького фонтана. Карина засунула помятый платок в карман и села рядом. Некоторое время просто молчали.

—Все же что-то я сделала неправильно,—наставница вздохнула. —Будто бы сама в такой ситуации не была... Знаю ведь...

Карина глянула на нее и чуть подняла брови.

—Мы похожи очень. Очень похожи.—она усмехнулась, но как-то грустно.

—Интересно чем же?

Ольга посмотрела на Карину. Улыбнулась.

—Помнишь, я тебе про выживших после эксперимента говорила? Троица, энергия которых перемешалась с... душой Теннебриса, и теперь энергетические частицы и их влияние отличаются от Магрисовых. Я почему-то думала, ты догадаешься, что я одна из них.

—Были кое-какие мысли,—она сняла с кудрявых волос резинку, высвобождая передние пряди и замотала головой, расправляя их, Ольга, не спуская с нее васильков, сделала то же самое. —У вас поэтому волосы почернели у корней?

—Ага. Из-под кожи головы они вырастают угольно-черные, а ближе к середине уже теряют краску и светлеют. Глаза тоже цвет немного поменяли, до эксперимента были ближе к серым, а не ярко-синими.

—У меня почему остались янтарными?

—Потому что никто не собирался делать из тебя Теннебриса.

—А из вас, получается...

—Пытались. Кстати, даже не Магрисы.

Карина округлила глаза. Ольга опять усмехнулась.

—Теннебрисы. Мне девятнадцать было. Тебе, получается, лет восемь, может еще семь. Активно велись эксперименты с энергией Теннебрисов и с энергией в принципе, после тебя-то. Понимали, что сил у нас недостаточно, чтобы повалить хотя бы одного. Вот и пытались усилить солдат, как могли. Я была в маленькой группе добровольцев. Не смотри на меня так, деньги нужны были очень, сестре операция требовалась. Нам нужно было подобраться к тогдашнему убежищу Теннебрисов и проникнуть в место, где они тела хранили. Знаешь же, как эти синеглазики появляются?

—Примерно...

—Вот и хорошо. Теннебрисам тогда срочно новые особи требовались, главарь ведь их,—наставница похлопала Карину по голове,—не в рабочем состоянии, а так как их создание крайне сложное, да и тела не все подходят, пытались использовать все и вся. Мы, так как являлись все живыми и необработанными специальными заклинаниями, вполне можем присвоить энергию, которая должна была стать душой, себе. Выпили настойку какую-то, не помню, какую, и отключились. Настойка эта вводит в состояние между комой и смертью, так что, считай, яд. Умереть нам не страшно было — все равно потом либо умрем вместе с заготовкой Теннебриса, либо благодаря ему же к жизни вернемся, если душа не успеет уйти далеко. Пока были в отключке, нам волосы остригли, глаза вытащили, что-то свое прочитали, начали проводить обряд рождения... Я тогда очнулась. И еще один парень... Хороший парень... Мы с ним еще со школы общались очень хорошо. Он детдомовский, его в этот отряд добровольцев насильно заставляли пойти, потому что анализы его больше остальных предвещали благоприятный результат. Этот все упирался. Потом он вдруг узнал, что я числилась в этом отряде самоубийц. Так злился, ругался... Пошел ради меня. Перестал на мозги с этой вылазкой капать только когда я ему про сестру рассказала, про операцию и требуемую сумму... Очнулись только мы. Остальные так и не вернулись. Знаю, что кроме нас очнулся еще один, но вот из него Теннебрис как раз-таки получился. Так что вернулись только двое. И завертелось: постоянные обследования, тесты, проверки, психологи... Зато сумму нужную выплатили, я ее сразу в больницу направила. И парень тот тоже сразу в больницу отправил, на всякий случай, хотя я просила не делать этого... К слову, операцию сестра не пережила, а у меня вот такой подарочек остался.

—Соболезную...—Карина шмыгнула носом и принялась изучать травинки около своего ботинка. —Извините.

—Ой, перестань, а... С тех пор прошло шесть лет, все нормально.

Они помолчали.

—Тот парень...

—Андрей.

—Он третий выживший, получается? Работает вместе с вами?

—Нет, не работает. Он умер.

Опять молчание. Карина застучала пальцами по коленке. Лучше бы не спрашивала...

—Странно, да?—спросила Ольга, запрокинувшая голову наверх, вглядываясь куда-то в бесконечное небо и огромное количество звезд. —Выживший, и умер... Убили его. Застрелили. Слышала про трагедию двадцать восьмого марта? Тогда в министерстве погибло двадцать семь Магрисов, тридцать четыре попали в больницу с тяжелыми травмами, из них один или два не дожили до выписки, а шестеро скончались по пути туда.

—Петр Алексеевич тогда кисти лишился, да?

—Да. Это Андрей был. Вернее, та мерзость, что в нем сидела. Контроль потерял или что-то подобное. Он тогда после обследования шел. Его состояние ставили под сомнение, поэтому следили больше, чем за мной. Прям в коридоре его вдруг начало трясти. Потом вырвалось непонятно что... Волнами энергия во все стороны прет, его швыряет по полу от стены к стене... все те, кто рядом стоял, на месте погибли. Я шла к нему с другого конца коридора, а когда почувствовала что-то неладное — остановилась и назад медленно начала отходить. Еще до того, как из него энергия неконтролируемым потоком выходить начала. Не понимаю еще толком, почему меня так от него отталкивает, а отхожу... Потом только он упал и трястись начал. Меня мое чутье спасло. А еще факт нахождения внутри энергии с той же природой. Иначе бы прямо там повторила судьбу находившихся рядом лаборантов. Сирены воют, паника, крики, разрушилась часть коридора, пыль столбом, кто-то несется к выходу, кто-то к источнику всего этого. Меня в толпе крутит, и тут краем глаза замечаю пистолет, я к этому Магрису, за руку хватаю... “Нет, пожалуйста, не надо, не надо... я могу это остановить, я могу помочь”... Не знаю, что на меня нашло тогда. Мужчина орет на меня, пытается вырвать руку с пистолетом, я не отпускаю, тут является этот короткостриженый... Петр. Говорит: “Раз можешь остановить — останавливай, не стой на месте”. А я не знала, как останавливать. Внутри только понимание того, что я должна это сделать. Только бы не убили... Тело же лучше переносит подобное воздействие, чем у остальных. Подобралась ближе, уворачиваясь от молнеевидной энергии, вдобавок к волнам еще и это прибавилось, и от обломков. За плечи Андрея схватила, трясу, а у него в глазах только белки видны: радужка глубоко за веки закатилась. Кричала ему что-то, уже не помню, что. Помню, что он вдруг вернулся. Его еще трясет, но Теннебрис ушел вглубь. А он вернулся. Испуганный такой был... Как котенок... А потом я сознание потеряла. Пролежала так дня четыре. Прихожу в себя, на вопросы мои, что с Андреем и подобные, никто не отвечает. Суетятся, приказывают лежать смирно, а я не могу. Оказалось, до казни на момент моего пробуждения оставалось тогда часа два. Сначала не верила, хотя такой исход событий был весьма логичен: почти семьдесят пострадавших и полуразрушенное здание. Потом осознание в голову ударило. Больно так ударило. Прощаться не разрешали. А время идет. Капельницу и прочие прелести от себя отцепила, вылетаю в коридор, голова кружится, ничего не вижу почти. Оказалось, меня перенесли в другое здание министерства, а не в больницу. Боялись, что и я сейчас выкину что-то подобное. Поэтому, на всякий случай, поближе к месту проведения казни... Впрочем, неважно. Перехватила их уже в коридоре, на пути. Андрею уже крылья вырвали, такой он маленький без них казался, хоть и выше на голову... В наручниках, в белых одеждах, в которых еще бледнее кажется... Не оттащили меня только потому, что Петр приказал ждать. Боялся, как бы я от переизбытка эмоций не потеряла контроль. До комнаты, где все для Андрея должно было закончится, дошли вместе. Хотя, скорее это он меня дотащил, до сих пор помню, как голова тогда болела. И, наверное, я бы его так и не отпустила даже за дверью, даже во время и после выстрела, если бы сознание не потеряла. Руки мои расцепили и в палату вернули. Тогда рассматривалось предложение расстрелять и меня тоже. Опять Петр вмешался. Его в конце концов поддержали, хотя я тогда была не прочь получить порцию свинца в голову. Держали взаперти долгое время, нацепили браслеты с пейнитом, как заключенному, хотя я не уверена, что сдержал бы этот камень энергию, если бы она вдруг вырвалась... Без ведома, что происходит по ту сторону двери, не говоря ни слова о моем состоянии и будущих планах на меня, если они вообще были. А потом в один прекрасный день выпустили. Меня с моей выдержкой и магическим потенциалом использовать можно, все же результат удачного эксперимента, энергетический потенциал которого можно развить до уровня Теннебриса. К тому же, если вдруг ты из-под контроля выйдешь — я справиться могу, раз уж с Андреем разобралась... Вот так и попала к Петру в личный отряд. Поэтому, кстати, форма полностью черная...

Карина почти перестала моргать и дышать. Только после последней фразы оторвала глаза от Ольгиного лица и посмотрела на ее браслет. Наставница коротко глянула на нее своими блестящими васильками и показала запястье. С противоположной стороны от компалба, где находится застежка, выдавлен ромб с красной звездочкой внутри. Как на блокнотике.

—Так вы из личного отряда Правителя?—Карина уже не хмурилась. Ощущения внутри какие-то странные.

—Да. Десятник, Октябренок, Смертник, Собачка, Петровская... Называй, как хочешь. Привыкли,—Ольга осторожно обняла ее за плечи. —Зря я тебе столько рассказала. Рано...

—Мы солдаты. А я еще и солдат с отклонением, так что не рано. Когда-нибудь мы все сталкиваемся с той жизнью, которую мало показывают, о которой мало говорят, но все знают о ее существовании. Вам же стало легче?

—Забавная ты... Не нравится мне наше возрастное деление на детей и солдат. Тринадцать лет — период, в который ребенок активно меняется, а тут на него сверху навешивают чрезмерное количество обязательств. Хотя в нашей ситуации, может, это и к лучшему... Я видела детей, которые в свои года очень на стариков похожи. И видела взрослых, которым необходимы мамочка с папочкой, поддерживающие их за обе рученьки. К слову, вторые плохо кончали.

—Так вам стало легче?—осторожно переспросила Карина.

—Стало. Много я болтаю лишнего сегодня...

—Вы разве не это собирались мне рассказать на прошлой проверке?

—Это, но не все. Хотела только то, что я тоже “результат удачного эксперимента”...

—Не тоже. Я скорее “результат неудачного эксперимента”.

Ольга несколько секунд молча смотрела в серьезные янтарные глаза, после вдруг залилась смехом, тряся ее за плечо. Карина непонимающе посмотрела на наставницу, оценивая ситуацию и пытаясь понять, как себя сейчас стоит вести, и тоже засмеялась, но как-то неуверенно и нервно.

—Так, все,—Ольга втянула воздух, успокаиваясь, но в голосе сохранились веселые нотки,—предлагаю сократить проверку. Ты за?

—Только за,—Карина, уже было напрягшаяся, поднялась на ноги. Ольга тоже встала и огляделась.

—Чашу фонтана разбить сможешь?

—Смогу,—Карина сложила руку пистолетиком, мгновение, громкий треск, яркая молния с грохотом ударилась в каменную поверхность. Чаша раскололась на три неравные части.

—Все равно эту часть острова собираются зачищать. Уже шестой год, кстати,—Ольга положила Карине руку на плечо. —Пойдем, горностай.

Шли на одном уровне. Освещаемые полосами жемчужного лунного света, пробивающегося сквозь густую листву. Двое, наставник и подопечный. Две очень похожие друг на друга души, идущие по идентичной дороге жизни. Тело побольше и тело поменьше. На разных этапах и с разным жизненным опытом, но сейчас — плечом к плечу.

Глава 21

—С самого начала нужно было делать упор не на поддержание высокого уровня активной энергии в теле, а на эти твои выстрелы молниями.

Ольга сидела на кровати рядом с Кариной, рассматривая какую-то пластинку. Карина, сонная и всклокоченная, терла глаза. С того побега прошел один день и ночь, и в этот промежуток наставница провела еще одну проверку, но несколько отличающуюся от предыдущих.

—Ты же в ту Туманность на практике выстрелом ударила, да?—продолжала Ольга.

—Между мной и целью установился энергетический контакт, который продержался, кажется, почти полминуты.

—Тем не менее. Контакт был установлен одной прямой молнией, выстрелом. Показатели на браслете зависят еще и от того, как именно ты высвобождаешь свою энергию. Вот и результаты от постоянного напряжения во всем теле несколько походили на тот выброс, что случился внизу. Из-за Теннебриса внутри, который все же влияет на твою энергию, а у тебя еще и элемент-источник. К тому же я доводила тебя до твоего предела и дальше...—она вздохнула и отложила пластинку.

—Думаете, нынешние результаты опровергнут теорию моей виновности?

—Я уверена в этом. Можешь больше не бояться за свою жизнь, по крайней мере, пока немного не повзрослеешь. Тогда уж поверь — тебе прохода не дадут. Тело твое зарекомендовано уже сейчас, а что потом будет...

—Ну спасибо...

—Всегда пожалуйста,—Ольга засмеялась и взъерошила кудрявые волосы подопечной. Карина помолчала, пытаясь вернуть кудряшкам привычный вид, но этого у нее не вышло.

—Я есть в списках в постоянную армию, да?—напрямую спросила она у наставницы. Та чуть подняла одну бровь.

—Я думала, это очевидно,—Ольга чуть склонила голову набок.

—Хотела убедиться окончательно...—Карина замолчала. В голове била и мигала табличка “постоянная армия”. На фоне тикал метроном, один из тех, что установлены на столах в столовой и которые запускались во время утренних и вечерних минут молчания. Стало не по себе. Мозг упрямо не хотел переваривать вываленную на него так просто информацию, поэтому довольно быстро отказался от этого дела и спрятал табличку и метроном куда-то в подкорку до лучших времен. Пока Карина не созреет достаточно.

—Я все спросить хотела,—янтарные глаза блеснули,—то, чем вы дерево разрезали тогда, на стадионе...

—Влияние необразовавшегося Теннебриса. У Андрея явно сильнее энергия была, но я рада, что у меня она хоть какую форму имеет, а то у них в основном есть направление магии, но никакой точности. Чем выше точность и чем определеннее форма энергии — тем Теннебрис, можно сказать, менее развит. Не считай их слабыми, совсем нет. Мощность энергии у них все еще на высоком уровне. Но разработать какую тактику против таких особей проще, потому что мы хотя бы знаем, чего от них ожидать и что за пределами нашего знания они вряд ли что-то выкинут.

—То есть, вы работаете только с лезвиями?

—Да. Сначала чувствовала себя как поступивший первокурсник, у которого открылся не тот элемент, на который он рассчитывал, но приходится приспосабливаться. И такие обычно приспосабливаются очень хорошо. Знаю очень много примеров, почти у всех активным оказывается не тот элемент, с которым ученик себя представлял. Вот ты, например, изначально хотела себе фулгур?

—Не сказала бы... Я вообще подумывала, что буду Илюментром, как мама. На самом деле было по большей части все равно. Только крылья разочаровали.

—О чем я и говорю. Но ты же свыклась? Вот и я тоже. И с Теннебрисом твоим свыкнешься,—Ольга замолчала и посмотрела на лежащее на тарелочке зеленое яблоко. —Смотри-ка...—она взяла тарелку, как воланчик на ракетке подкинула вверх фрукт, яблоко пару раз перевернулось, зависло в воздухе и полетело вниз, наставница чуть прищурила глаза, вновь где-то внутри них появились лезвия. Ближе, ближе, резко вылетели, отделились от нее, совсем как тогда, на стадионе. Быстрый негромкий хруст: яблоко чуть подлетело вверх, замедлилось и распалось на несколько долек. Ольга подставила тарелку и довольно посмотрела на Карину, ожидая реакции. Дольки посыпались мимо и лишь одна ударилась о керамику, но отскочила и тоже упала на пол. Ольга огляделась.

—Я принесу тебе новое яблоко,—она поставила тарелку на место.

—А что у меня будет?—Карина опустилась на пол, собирая яблочные дольки.

—Это потом узнаешь,—Ольга опустилась рядом,—как приказ будет тебе рассказать или научить чему-то — начнем работать. Хотя я почти на сто процентов уверена, что работать мы с тобой начнем уж точно...

—Вы не рады, да?

—Скажу так, я не рассматривала перспективу работать в школе и учить кого-либо чему-либо. Мне привычнее мое место в Министерстве, у Правителя под боком... Да и платят там немного больше.

—Не думаю, что вас долго будут держать в школе,—Карина положила собранные дольки на салфетку на стол. —Вы же важны для Правительства, как тело, так что вряд ли вас будут задерживать на месте учителя. К тому же, куда мне дополнительный урок вставлять? Ночью его проводить?

—У тебя во вторник уроки заканчиваются раньше. В полчетвертого, если не ошибаюсь. Вот туда и запихаем, ближе к пяти. Устраивает?

Карина прикинула в голове свое новое расписание. Как же давно она не была на уроках... Как бы она не отстала по программе, а то придется совсем не сладко.

—Вполне...—Карина потянулась.

—А про Правительство и важность моего существования, как тела и солдата, ты права... Да и Петру я, походу, приглянулась... Он ко всей нашей десятке относится, как отец к детям, в отличие от остальных Правителей. В какой-то степени еще и потому, что у большинства так или иначе не стало родителей. Ну а по-другому и быть не может — никакой адекватный родитель не позволит своему ребенку туда идти так просто. Хотя встречаются и отбитые на голову. С родителями много проблем, даже несмотря на то, что вы после тринадцати официально принадлежите Правительству...—она нахмурилась, но лицо ее почти тут же разгладилось. —Во всяком случае, в этом году моей работы в Министерстве явно поубавится.

—Вам совсем не нравится работать с детьми?

—Потерпеть можно, но все же я не прирожденный учитель... Но ты мне приглянулась, так что вполне достойная смена рода деятельности.

—Из-за Теннебриса приглянулась?

—И поэтому тоже. На деле меня чем-то напоминаешь. Считай, сейчас я закрываю кое-какие свои гештальты,—Ольга усмехнулась и встала, поправляя кофту. —Мне пора. Увидимся, Розетка,—сказала она, скрываясь за дверью. Почти тут же вошла медсестра со стаканом какого-то мутного напитка.

—Доброе утро,—она приветливо улыбнулась — не очень хороший знак. —Выпей это, пожалуйста.

—Зачем?—Карина взяла стакан и принюхалась. Определенного запаха не было, но были еле уловимые нотки чего-то травянистого и приторного. Кажется, еще немного попахивало переваренным куриным яйцом.

—Лекарство,—медсестра, не спуская с нее глаз и все еще улыбаясь. —Пей в ванной, пожалуйста.

Карина уже залпом опустошила половину стакана, зажав нос, и поморщилась. Вязкое...

—Что?

Медсестра уже не улыбалась.

—Иди в ванную...

—Зачем это?

—Карина,—Ольга заглянула в комнату,—быстро!

Карина чуть приподняла брови и, пожав плечами, направилась-таки в сторону ванной, когда наставница оказалась позади и, схватив за плечи, затолкала внутрь.

—Что происходит?—Карина нахмурилась.

—Тебе не понравится.

—Спасибо за уточнение, а почем...—сильный рвотный позыв. Карина прижала руку ко рту и наполовину сердито, наполовину удивленно посмотрела на наставницу. Ольга поспешно забрала у позеленевшей подопечной стакан с “лекарством”.

—Вот поэтому.

—Что за...—еще один рвотный позыв, Карина упала на колени рядом с унитазом.

—Препараты кое-какие вывести надо.

Заслезившиеся янтарные глаза недобро сверкнули.

—Когда подозрения насчет твоей виновности подтвердились — тебе в еду подмешивать стали кое-что, чтобы ты поспокойнее была или вроде того, на всякий случай,—Ольга развела согнутые в локтях руки и пожала плечами. —Я за это не отвечаю, не смотри на меня так. Кстати, к препаратам этим организм твой приспособился через два дня, судя по догонялкам, которые ты мне устроила. Когда только начали действовать — как овощ ходячий была.

Карина открыла было рот, чтобы что-то сказать, но очередной позыв, гораздо сильнее предыдущих, не дал ей этого сделать. “Лекарство” подействовало.

—Ну и мерзость,—Ольга, чуть склонив голову заглянула в бледное вспотевшее лицо. Карина посмотрела на нее так, как никогда еще не смотрела на человека старше. Янтарные глаза, пожелтевшие, казалось, окончательно, высверливали в наставнице дыры, а заодно разносили в щепки комнату. Ольга похлопала ее по плечу, успокаивая, но это мало помогло. Еще один позыв — Карина склонила голову.

—Воды?—медсестра с полной кружкой заглянула к ним и оценивающе посмотрела на стоящую на коленях на кафельном полу девочку.

—Давайте...—хрипло сказала Карина, немного выпрямляясь и потерла лицо руками. Осушила принесенную кружку воды. Стало будто бы легче.

—Допить это нужно,—медсестра протянула ей стакан с отвратительным мутным питьем. Карина, посмотрев на стакан так, будто сейчас с радостью вышвырнула бы его в окно, к той пластинке, замотала головой, но все же взяла. Медсестра достала из кармана пару пакетиков растворимого бледно-желтого порошка и положила на раковину.

—Все это?—пакетики Карине не нравились. Медсестра теперь тоже. И тот, кто придумал напичкать ее таблетками и всякими другими препаратами вместе с едой. Конкретно эту личность она уже ненавидела всеми фибрами души. Всеми фибрами обоих душ (она почти не сомневалась, что Теннебрису такое лечение тоже не очень нравится).

—Все это,—медсестра посмотрела на Ольгу, потом на уже раскрасневшуюся Карину. —По окончании действия лекарства жди полчаса, разбавляй порошок в горячей воде и пей. Вернусь — проверю.

День обещал быть очень долгим. Но все неприятное и долгое когда-нибудь находит свой конец, впрочем, как и все существующее, за исключением, может быть, времени, способного только безвозвратно уходить, но никак не заканчиваться. Заканчиваются действия, события, жизнь. Мучения ее тоже закончились. Нет, не прием лекарства. Карину собирались отпускать. Нужно только поговорить с отрядом и учителями. А заодно и с ней. На время разговора забрали браслет, чтобы вернуть возможность связываться с другими.

—Вернешься завтра утром, в десять часов, тридцать минут,—Директор, будто статуя, стоял посреди комнаты. И если бы не шевелившиеся жвалы, его можно было бы перепутать с вылепленной руками талантливого мастера восковой фигурой. Карина опустила руки, сложенные секундой ранее крестом, кулаками у плеч. Стоять перед Абрамовым, одетым, как и при каждой встрече, в выглаженный костюм с плащом, сшитым точно по его телосложению (наверняка на заказ шили, одежду такого размера Карина никогда в магазинах не видела), явно не в лучшем своем виде: босиком, в мятой футболке, забрызганной водой, когда та старательно умывалась (и она надеялась, что только от этого), растрепанная, красная и со слезившимися глазами... Впрочем, Ранель не обращал на это внимания. Или делал вид, что не обращает внимание. В любом случае спасибо ему за это. Почему ее отпускают только завтра, Карина спрашивать не стала — главное отпускают.

—От тебя требуется немного,—Ранель прокашлялся. —Не распространять информацию о себе и Теннебрисе внутри. Все в пределах отряда и учителей. Сообщать о любом изменении в характере или природе магии. Не игнорировать эти изменения, ясно тебе? До конца учебного года каждые две недели являться на общее обследование, о дате и времени проведения тебя уведомят. И... ради Правительства, не бей никого.

Карина чуть подняла брови. Директор опять прокашлялся.

—Браслет твой несколько раз засек магическую активность, основанную на отрицательных эмоциях на территории школы во время перерыва. И мы знаем о том, что двадцатого февраля ты ударила Барлоу по лицу. Не хочу лезть в ваши разборки, но делать этого тебе нельзя не только потому, что школа не одобряет рукоприкладства. Теннебрис может среагировать. Дополнительные проблемы нам не нужны.

—Это было более двух месяцев назад,—Карина хмурилась, пытаясь вспомнить, когда это она успела треснуть кого-то из близнецов. Навряд ли получил Хью, на таких, как он, руку могут поднять только кретины и слабаки, самоутверждающиеся за чужой счет. И не знающие о том, с кем он в отряде и что они сделают, если тронут хоть одного из них, как показала практика еще во время первых встреч с туманностями на стадионе и разделения первокурсников на два лагеря. Значит, что-то сделал или сказал Дерек, за что и получил...

—Тем не менее,—Ранель медленно втянул воздух, будто успокаиваясь. —Все поняла?

—Так точно.

Директор кивнул и пошел к выходу. Карина, ожидавшая, что его кости и суставы от продолжительного нахождения без движения захрустят от ходьбы на всю комнату, с удивлением не услышала ничего, кроме шелеста до этого казавшейся каменной ткани.

—Ольга Константиновна,—он обернулся,— в мой кабинет. Поговорить надо.

Ольга встала с привычного места на стуле и, взъерошив и без того торчавшие во все стороны от последствий лекарства темные кудряшки, улыбнулась Карине и вышла следом.

Этот день отличался от других. Сильно отличался. Во-первых, полдня ее рвало. Во-вторых, стены больше не давили на нее так сильно. Теперь они казались картонными. А картон этот совсем скоро развалится. Даже соблазн дергать ручку пропал, и в комнате стало не так душно. В-третьих, не было страшно. Ей ничего сейчас не угрожает, кроме как отставание по программе по некоторым предметам. Ну и экзамены. Но мысли о них Карина сразу закинула в дальний пыльный угол сознания, чтобы они запутались в паутине живущего там огромного паука, а впоследствии стали пищей для тараканов. Но точно не сейчас. Ближе к маю, а это через месяц. Не то время и уж точно не тот день. Жизнь начинает налаживаться. Солнце ярче и теплее, еда вкуснее, вода прозрачнее, даже янтарные глаза глядели на нее из запотевшего после принятия душа зеркала уже не так сердито и раздражительно. А еще она наконец нашла в них не только камень.

Проснулась на несколько часов раньше обычного. Солнце только-только показалось из-за далекого горизонта, окрасив белую стену розовато-желтым светом. Вещи свои собрала в большую спортивную сумку еще вечером. Принесенный через пару часов завтрак проглотила почти не жуя. Потом было десятиминутное, но, как ей показалось, бесконечно длинное обследование. Время близилось к десяти.

—Тебя раньше не отпустят, оставь ручку, оторвешь,—Ольга зевала, степенно прохаживаясь по опустевшей комнате. Карина проигнорировала просьбу, ручка вновь заходила ходуном.

—Твоя опекунша, Татьяна, в качестве наказания запирала тебя в детстве где-то что ли? Что за нервозность?—Ольга вздохнула, доставая из кармана ключи и раскручивая их на пальце.

—Нет,—сквозь зубы проговорила Карина и пнула поставленную рядом сумку. Зыркнула глазами на ключи.

—Не смотри на меня так. Был приказ: выпустить тебя ровно в десять. Еще пару минут.

—Ну раз приказ,—саркастично заметила Карина, закатывая глаза,—то это, конечно же, все меняет. Вы же совсем не можете ослушаться и отпустить меня минутой раньше, Ранель ведь вас совсем не боится...

—Представь себе, не могу,—отрезала Ольга и посмотрела на часы. —Пользоваться своим положением, знаешь ли, я не могу по любой своей прихоти.

—Неужели никогда?—Карина подняла брови. Наставница прокашлялась и снова посмотрела на часы.

—Вот теперь можно идти,—она подошла к двери, вставила ключ в замочную скважину, но не повернула.

—Ну!—Карина еле удержалась, чтобы не выхватить его у наставницы из рук и не сделать все самостоятельно.

—Помнишь, о чем с Директором договорилась?

—Помню я!

—Повтори.

—Ольга!

—Я сказала повторить.

Карина нервно втянула воздух, пытаясь успокоится.

—Информация о Теннебрисе должна оставаться в пределах отряда, о любом изменении в природе или характере магии сразу же сообщать учителям.

—И..?—Ольга пыталась натолкнуть ее на продолжение.

—И никого не бить.

Щелчок, еще, дверь чуть приоткрылась, но Ольга тут же ее захлопнула.

—Вам нравится надо мной издеваться?—Карина, казалось, и без всякого Теннебриса была готова подорваться.

—Ты запомнила?—серьезно спросила наставница.

—Запомнила.

—Клянешься?

—Клянусь, крылья мне на отсечение, а теперь выпустите!

Ольга, начавшая было открывать дверь, резко прикрыла ее, оставив лишь небольшую щель, и заметно помрачнела.

—Нет, клясться крыльями не надо...

—Не важно!—Карина, схватив спортивную сумку, протиснулась наконец к двери и, дернув ее на себя, вылетела в коридор.

—Стой, я же тебя сопровождать должна!—голос наставницы затерялся где-то в стенах коридора. Карина добежала до лестницы, съехала по перилам, чуть не навернувшись и чудом не продолжив спуск клубочком, следующие лестничные пролеты и коридоры между ними преодолела бегом на своих двоих, чуть не врезалась в идущих на отработку Элю, Юлю и еще пару мальчиков из их отряда, имена которых не были ей известны, крикнула ошарашенным девочкам что-то вроде “привет” и скрылась за следующим поворотом. Пыл спал только на первом этаже, где учащихся было больше. Устала. Быстрым шагом вышла в сад у центрального здания, вдыхая полной грудью свежий воздух. Его запах, его вкус и цвет... Все отличалось от того воздуха, который наполнял легкие на тех ночных проверках. Ветра не было, солнце, пусть еще и не такое яркое и палящее, как летом, грело спину через легкую куртку. Глаза периодически устремляются на общежитие, на верхушку скалы, примерно в то место, где стоит обитель сто тринадцатого отряда. По большому каменному мосту почти никто не ходил, зато внизу, в лесопарке, у озер, фонтанов, на скамейках, рядом с лавочками, в которых продаются чай, какао и какая-то выпечка, ученики ходили толпами. В выходные там трудно найти место для уединения, все проводили заслуженный выходной в более-менее исследованных и, можно сказать, популярных местах. Старшие же, успевшие в большинстве своем за годы обучения исследовать остров в разы лучше первокурсников, уходили куда-то в излюбленные ими более уединенные уголки. Там и дисциплина, в связи с возрастом, лучше, и гораздо тише. Карина и Макс как-то забрели в такое место, к неработающему фонтану, каменная статуя дракона на котором уже начала трескаться и крошиться в некоторых местах. Издалека понаблюдали за тем, как четверокурсники сидят кружочком и слушают бренчание трех гитар, хозяева которых напевали какую-то песню, и ушли.

Мысли переключились на отряд. Их уже предупредили о ее возвращении? Как они отреагируют после информации, которую им наверняка передала Женя, о том, что Карина, возможно... уже никогда не вернется? А учитывая нрав и характер подруги, она была почти на сто процентов уверена, что такую новость она передавала во всевозможных красках и подробностях, с чрезмерной эмоциональностью. Если отряд еще не предупредили — выйдет неплохая шутка. Карина расплылась в улыбке, представляя ошарашенные лица. Оглянулась, проверяя, нет ли сзади Ольги, но ее видно не было. Наверняка все же следует за ней и держит ее в поле зрения своих васильков, но на глаза не показывается. Если наставница так быстро смогла найти ее ночью в заброшенной части леса, когда она так старательно пыталась сбежать, то сейчас, при свете дня, когда цели скрыться нет совсем, да и бежать она никуда не собирается, задача проследить за Кариной до общежития не представляется такой уж сложной. Про себя поблагодарила Ольгу за то, что дала ей возможность пройтись в одиночку, хоть и косвенно.

Мост преодолен, общежитие было уже совсем близко. Оставалось лишь немного пройти через лесопарк, и она уже у лестницы. Когда Карина была здесь последний раз, деревья стояли нагие: топорщили во все стороны тонкие кривые конечности, накрытые белой шубкой, шаги по дорожке хрустели, а травы не было и в помине. Теперь руки-ветки в привычном зеленом одеянии выглядели не так жалко, при каждом касании камня подошвами ботинок, до ушей долетал глухой стук, а землю устилал зеленый ковер.

Перед лестницей остановилась, вдыхая всевозможные запахи первых чисел апреля. Глянув парой солнц на лестницу вверх, все-таки вызвала лифт. Ожидание заняло около двух минут, после Карина наконец нажала кнопку нужного этажа. Почему-то это действие сильно приподняло и без того приподнятое настроение. Поставила сумку на пол и устало оперлась на перила. Лифт медленно двигался вверх, тихо жужжа. Внизу оставались многочисленные домики других отрядов и ведущие в разные стороны не менее многочисленные запутанные лестницы и тропинки. Движение замедлилось: лифт доехал до верхнего этажа. Сердце радостно екнуло, Карина поспешно вышла. Вдохнула знакомые и уже успевшие стать родными, пусть и за такой короткий срок, запахи. Чем выше она поднималась по лестнице, тем лучше ей становилось. Забралась на пятачок перед заборчиком, огораживающим территорию. Оглянулась на замок сзади, на тот, что стоял в центре и был меньше окруживших его братьев, глаза остановились в месте, где предположительно было окно ее комнатушки. Конечно, того окна там быть не могло, оно выходило на другую сторону, куда-то между школами Ремиаторов и Илюментров. Поправила сползающую толстую лямку спортивной сумки и невозмутимо зашла на территорию, тихо скрипнув калиткой. Отряда там не обнаружилось, только чья-то фигура сидела к ней спиной в беседке. Макс слишком увлекся чтением, чтобы заметить, что кто-то пришел. Либо просто не придал этому значения. Карина растянулась в улыбке, осторожно приблизилась, бесшумно ступая по дорожке. Заглянула ему через плечо, пробежалась глазами по странице и осторожно наклонилась поближе к уху, все так же хитро улыбаясь. Выдержала двухсекундную паузу.

—Привет!—резко сказала она и тут же отпрянула, как оказалось, вовремя. Макс вздрогнул и чуть было не запустил в нее книгой. В его янтаре непонимание, удивление, снова непонимание и в конце концов “ошарашенье”, которого Карина так ждала, сменились буквально за несколько мгновений. Он медленно моргнул, поднимая брови. Повисла тишина.

—Привет,—Карина чуть склонила голову набок, наблюдая за выражением лица друга. Улыбка становилась шире.

—Привет...—Макс медленно закрыл книгу, оставил ее на столе рядом с закладкой, о которой напрочь забыл, поднялся. Еще пара секунд — первый шок прошел. Он вылетел из палатки и схватил Карину за плечи.

—Привет..! Карина..!

—Я,—она засмеялась, разводя руками, демонстрируя себя, целую и невредимую себя.

—Ты вернулась?!

—Я вернулась!—повторила она, улыбка все шире растягивалась на постепенно становившемся здоровее лице, озаряя территорию домика вместо солнца. Карина и подумать не могла, что когда-нибудь улыбнется так.

—О, Правительство... Что произошло? Ты почему здесь? Женя сказала, что ты вряд ли вернешься, мы думали все...

—Ну так я не пальцем деланная,—Карина хмыкнула, улыбка, не сползая с лица, стала хитрее. —Взяла и сбежала. Прямо из-под носа у Директора, и кое-кого из личного отряда Петра Алексеевича.

Лицо Макса вполне стоило того, чтобы сказать такое.

—Ты серьезно сейчас..?— он встряхнул ее за плечи. —Не врешь?

—Карина!—Женя, появившаяся из-за калитки, влетела внутрь и чуть не сбила обоих с ног. —Я думала больше тебя не увижу-у-у!—она вцепилась в Карину, чуть не ломая той ребра.

—Женя, воздух..!

—Ты слышала, что она сделала?—Макс все еще не отошел от второго шока. —Сбежала..!

—Ты сбежала?!—из домика вышли Аня и Дерек.

—От солдата из личного отряда Правителя...—проговорил зашедший следом за Женей и ранее не замеченный Хью.

—Круто!—Дерек вдруг оказался рядом с Кариной и схватил ее за руку выше локтя. —Тебя не заметили?

Карина, которую все еще обнимала Женя, не нашла воздуха, чтобы ответить, поэтому просто замотала головой.

—Круто, конечно!—сказал Макс, то ли с сарказмом, то ли без, и еще раз встряхнул ее за плечи. —Только теперь ситуацию исправить будет еще сложнее..! Ей на пользу этот побег не пойдет..!

—Так,—Аня прерывисто втянула воздух,—я.. я попробую все уладить, если за ней придут... я поговорю...—она испуганно посмотрела в янтарные глаза подруги через плечо Макса, и взяла ту за руку, которую все еще тряс Дерек.

—Вы чего, я же пошутила...—попыталась прохрипеть Карина, но ее никто не услышал.

—Давайте ее пока в одной из комнат спрячем,—Макс нервно оглядел отряд. —Там и расскажешь, как тебе такое в голову пришло...

—Чур не в моей!—тут же отреагировал на предложение Дерек.

—А где?—Женя подняла чуть намокшие глаза.

—У Эйнара.

—Даже не думайте, я не хочу оставаться без двери...—сквозь зубы сказал стоящий все это время чуть поодаль, рядом с беседкой, Эйнар. —Так еще и чтобы вы все сидели там неизвестно сколько, я на такое не пойду.

—Никто не хочет оставаться без двери.

—А я крайний?!

—Почему не в ее комнату?—спросил Хью.

—Слишком очевидно,—ответил Макс. —Ее дверь вынесут первой.

—У меня спрячем,—строго сказала Аня. —Мою дверь трогать не будут.

—Откуда такая уверенность?—Дерек поднял брови. —Впрочем, не важно, тащим.

—Эй-эй-эй!—Карина рванулась назад от неожиданно дружно и сильно потянувших ее в сторону домика пар рук. —Прекратите! Вы что тут устроили?—она все-таки вырвалась, потеряла равновесие и, сделав пару шагов назад, упала в руки Ольги.

—Тот же вопрос,—она оглядела отряд. Повисла неловкая тишина. Аня, бледная, океан в глазах которой сделался глубже обычного, вышла вперед, неуверенно и неопределенно водя руками, то ли успокаивая Ольгу, то ли командуя отряду оставаться на месте.

—Прошу прощения, как я полагаю, вышло небольшое недопонимание...—начала она, но вздернутая рука наставницы заставила ее замолчать.

—Чш-чш-чш,—она еле заметно мотнула головой, после глянула на Карину. —Плохая шутка.

—Вижу, что плохая,—Карина вздохнула, разминая плечи и поглядывая на шесть впившихся в нее пар глаз. Суть, походу, сполна дошла только до Ани и Макса. И если океан в глазах подруги просто взволновался и чуть потемнел, горящий огонь в радужке друга не предвещал ничего хорошего.

—Так вас еще не предупредили о ее возвращении?—Ольга вновь обращалась к отряду. —Нехорошо... Значит, возьму эту обязанность на себя. И так, сто тринадцатый отряд, официально сообщаю вам, что с этого дня Карина Арабова вновь состоит в ваших рядах. С понедельника посещать уроки и тренировки вы будете уже всемером, но перед этим я бы хотела серьезно поговорить с вами,—васильки переместились на Карину,—без участия Арабовой.

Карина, до этого светившаяся, чуть нахмурилась. Ей не хотелось уходить, но наставница, сверкнув васильками, одними глазами указала на домик.

—Даже не думай упрямиться, в твоем присутствии мы разговаривать не будем.

Глава 22

Говорили они долго. И Карина понимала, о чем. Все же хорошо, что ее попросили уйти. Не придется видеть лица соотрядников. Выражение их, пусть и будет примерно такое же, как когда Макс ее только увидел, удовольствия ей не принесет никакого. Карина опустошила вторую кружку чая. Комната осталась нетронутой с тех пор, как она покинула ее в последний раз. Недовольно покосилась на спортивную сумку, в которую еще вчера вечером запихала вещи для возвращения. Она пропустила один звонок родителям. Интересно, ей позволят поговорить с мамой в какой-нибудь резервный день, или придется ждать до следующего? Надо будет это выяснить... Заодно попросит разрешения забрать полюбившийся проигрыватель и несколько пластинок к себе в комнатку. Ей-то вряд ли откажут. В каком-то смысле ее плачевное положение может сыграть ей на руку в некоторых ситуациях. Сидеть в тишине, зная, что буквально за стенкой ее комнаты и стеной коридора разговаривают о ней... о ее особенности... это было тяжело. И правильно делают, сама бы она это не объяснила. Не потому, что не понимает сполна всей ситуации, а потому, что говорить о Теннебрисе и собственной смерти ей не нравится. Слишком много лишних мыслей, которые ничем не заглушить. Ничем. Молча надеялась, что после этого серьезного разговора никто ее не будет донимать вопросами, либо же с первого раза поймут, что не на все она планирует давать ответ, что существует черта, за которую заходить не стоит. Просто сидеть и слушать тиканье настенных часов Карине вскоре стало невыносимо: звук при каждом движении секундной стрелки, тихое гудение громкоговорителя, которое она до этого ни разу не замечала, еле слышный серьезный голос Ольги, из которого не вычленить и слова — все это ее начало дико раздражать. Встала, навернула пару кругов по комнате вокруг сумки и все же принялась разбирать вещи.

Стук в дверь. Карина вздрогнула. Давно к ней не стучались...

—Открыто!—крикнула она, убирая футболку, в которой пришлось таким отвратительным способом выводить из организма залитые в нее лекарства, в корзину с грязной одеждой, которую планировала в ближайшие дни отнести в прачечную.

—Моя задача выполнена,—внутрь прошла Ольга, облокотилась спиной на стену, на которой висели часы, частично закрывая собой плакат: “Солдат — это определение, с которым рождается каждый из нас”,—переваривают информацию.

—Как отреагировали?

Ольга глянула на дверь.

—Не принимай близко к сердцу, если вдруг что скажут,—она вновь посмотрела на Карину. —Думаю, со временем примут. Или нет.

—Мы сможем и дальше вместе работать?—Карина отвернулась от наставницы, поправляя крышку бельевой корзины.

—Должны. По уставу должны.

—Если они не смогут?

—Они в любой момент могут прийти в деканат и попросить перевести их в другой отряд.

Карина еще раз покрутила круглую плетеную крышку. Отвечать ничего не стала. Да и что тут ответить? Дав возможность перевестись в другие отряды при желании — они поступили правильно. По правилам. Возражать нечего.

—Не думай, что останешься одна,—сказала Ольга после недолгого молчания. —Посмотрим, как обернется общение, все же за тебя волнуются. Чувства смешанные. И боятся, и волнуются. Тебя им жалко.

—Плохо, что жалко...

—Почему же?

—Я не жалкая.

—Совсем не жалкая. Откуда такое сравнение? Это эмпатия — очень хорошее качество — в особенности для отряда по отношению друг к другу.

—Эмпатия эмпатией, но...—Карина пыталась подобрать слова. —Глупо было надеяться, что по возвращении все вернется на круги своя.

—Глупо, но вполне нормально,—она одновременно со словами наставницы втянула воздух и обернулась к ней. —Если возникнут проблемы — обращайся ко мне.

—Повторили уже десять раз,—проворчала Карина.

—Я не только про проблемы с Теннебрисом.

—С этим уже сама разберусь... Да и Юрий существует для таких проблем.

—Я бы хотела, чтобы ты и ко мне обращалась. Я, персональный наставник, ведь в разы лучше практиканта, на котором висят несколько отрядов, верно?

—Вот уж не знаю,—проговорила Карина, выходя из ванной и направляясь к окну, чтобы открыть его пошире. Душно.

—Ну тебя...—обиженно сказала Ольга, достала из внутреннего кармана джинсовки блокнот и присвистнула, привлекая внимание. —Лови.

Карина повернулась как раз вовремя, чтобы предотвратить удар твердого корешка по голове.

—Ты забыла в ящике стола,—наставница развернулась и направилась к двери. —Помни о моем предложении. До встречи,—она махнула рукой и скрылась за дверью. Карина посмотрела на раскрывшийся в полете блокнот. На помятой странице был нарисован кот со шрамом на глазу.

* * *

Карина все же вышла из комнаты спустя час. Скоро начнется обед. Отряд, который скоро должен выйти, села ждать в беседке. Еще не прогретый апрельский воздух наполнял легкие, вызывая мелкую рябь мурашек на спине. А может это был вовсе не воздух, а долгожданное ощущение свободы. Она рядом со своим отрядом, ее не собираются расстреливать, больше никаких полуночных тренировок до потери сознания, больше никаких запертых дверей. Прекрасно.

Дверь открылась: из домика вышел Макс и, запустив руки в карманы, быстрым шагом направился к калитке. Карина молча прожигала его взглядом. По мере того, как Макс отходил все дальше к выходу, янтарь все больше темнел. Стоит ли сказать что-то первой? Как он отреагирует? Их взгляды встретились, когда Макс закрывал за собой калитку. Янтарь в ее глазах на мгновение засиял, но только на мгновение. Макс замер на секунду, поджал губы. Секунда, две, он опустил глаза, захлопнул калитку и быстро побежал вниз по ступеням.

—Макс, Макс, подожди!—из домика выбежал Дерек, остановился около беседки, впав в короткий ступор, странно улыбнулся, пытаясь деть куда-то водянисто-серые глаза. Маленькие рыбки в них не плескались, как обычно, а как можно быстрее уплывали так глубоко, как только мог позволить водоем. На глубине они искали щелочки в камнях и плотно забивались туда.

—Привет,—поздоровался он, неловко делая несколько шагов назад. —Мы... на обед идем. Ты тоже иди... как есть захочешь...

—Пойду,—Карина закивала, отбивая по деревянной поверхности стола какой-то ритм.

—Вот и сла-авно,—он странно засмеялся. —Я это... К Максу... пойду... да, мне пора, пока!—Дерек подорвался с места и скрылся из виду еще быстрее друга.

—Пока,—Карина откинулась на спинку скамьи. Нехорошо. Если ее сейчас так шугаются — несколько дней, и отряд их заметно поредеет. Навязываться она не будет точно. Не хотят находиться рядом — значит не надо.

—Пойдем вместе?—спросил кто-то сзади. Карина вздрогнула и обернулась. Эйнар, выглядящий чуть более болезненно, чем обычно, не мигая смотрел на нее.

—Давай,—Карина встала. —Чего это ты вдруг?

—Захотел пойти с тобой,—буркнул он. —Нельзя?

—Я такого не говорила.

—Вот и хорошо. Идем.

Карина вышла из беседки, и они такой странной парочкой направились к калитке.

—А остальные?—она резко остановилась и глянула на домик.

—Остальные?—Эйнар открыл калитку и вышел. —Дойдут. Сегодня все почему-то решили идти порознь.

—Интересно, почему,—саркастично заметила Карина, быстро спускаясь по ступеням. Эйнар шел впереди. Увидев количество желающих воспользоваться лифтом, оба негласно решили и дальше идти по лестнице.

—Слушай, все это тяжело принять, так что не злись на них,—Эйнар пнул валявшийся на ступеньке камешек. Тот вылетел за перила и покатился вниз по крутому каменистому склону. Подскочил пару раз и, вылетев над домиком сто шестьдесят седьмого отряда, попал ровно в макушку вышедшему Спичке. Тот поднял голову, недовольно оглядывая лестницу, готовясь к словесной перепалке, но, столкнувшись взглядом с холодными синими глазами Эйнара, быстро ушел обратно в домик.

—Я не злюсь,—Карина усмехнулась, глядя на закрытую дверь домика сто шестьдесят седьмого отряда.

—Злишься, просто показывать этого не хочешь, потому что и без того чувствуешь, что этой твоей особенностью смущаешь отряд, чувствуешь себя в каком-то смысле лишней и виноватой, хотя для вины особо причин нет, засунули-то в тебя Теннебриса не по твоей прихоти. К этому всему подмешивается страх за свою жизнь и будущее, за жизнь окружающих, непонимание, почему именно ты оказалась в такой ситуации, чувство крайней несправедливости и еще не прошедший шок, который ты благополучно заперла где-то в себе, не зная, как его выразить, оттого, что ты должна была умереть десять... Тебе же еще не исполнилось четырнадцать, верно? Вот, должна была умереть десять лет назад. Более того, этого хотели обожаемые всеми Правители, которые заменяют нам родителей. Фактически твои собственные родители пытались лишить тебя жизни, мотивы сейчас отбросим на второй план. А энергетически сильная вторая душа, скажем так, занимает в твоем теле значительное место, вам обоим тесно и плохо, просто ты, из-за того, что живешь с этим лет так с трех, переносишь это легче, но это не значит, что на такой почве не появились проблемы, такие как чрезмерно яркие эмоции, в особенности отрицательные, которые ощущаются даже если лицо у тебя абсолютно каменное. Так что не спорь, ты злишься, я чувствую. Будь энергетические частицы, из которых состоит аура, видимыми, я бы носил солнцезащитные очки.

Карина после такой вываленной на нее тирады резко остановилась, глядя в затылок Эйнара. Тот отошел немного вниз по лестнице и обернулся. Синие глаза устало смотрели снизу вверх и странно блестели.

—Ну ты даешь...—пробормотала Карина, возобновляя спуск. —Психологом стать не думал?

—Нет. Не так уж то, что я тебе сказал, трудно понять. Я просто преобразовал то, что вижу, чувствую и думаю в слова.

—Считаешь, остальные тоже понимают?

—Конечно. Но им для полного осмысления нужно чуть больше времени. Присутствует боязнь за свою собственную жизнь. Ты бы, узнав, что в твоем соседе Теннебрис, вела бы себя так же.

—Ты за себя, походу, не боишься,—Карина скрестила руки на груди.

—Не боюсь,—помявшись, ответил Эйнар. —Чего ты? Не нравится, что с тобой хоть кто-то разговаривает и не шарахается, будто ты собираешься взорваться?—он поднял брови.

Карина рассматривала трещины на каменных ступенях. Они уже почти спустились.

—Ладно, извини,—она вздохнула и подняла глаза.

—Во-от,—одобрительно протянул Эйнар,—теперь хорошо, теперь молодец,—он потрепал Карину по голове, взъерошив кудряшки, усмехнулся и ускорил шаг, уходя немного вперед. Карина пялилась в его затылок так, будто одними только сверкающими глазами сейчас оторвет ему его шапочку иссиня черных волос.

—Опять злишься,—он обернулся, улыбаясь во всю ширину лица и замедляя темп, чтобы Карина с ним поравнялась. —О чем я и говорил.

—Хватит издеваться!

—Не обижайся, я пытаюсь объяснить тебе некоторые вещи, которые ты сама не понимаешь.

—Все я понимаю...

—Запомни ощущения в теле.

—Зачем это?

—Потому что когда тебя будут учить использовать то, что тебе дало наличие внутри Теннебриса — это пригодится. Пульс будет так же учащаться чуть не до предела, а потом ощущения будут такие, будто сердце твое наоборот, еле шевелится.

—Так и умереть не долго,—фыркнула Карина.

—Тебе — нет. Тело ведь приспособилось уже. Привыкнешь, смиришься.

—Ага, у нас тут политика такая, что каждому со всем приходиться мириться и ко всему привыкать, даже к элементарному наличию вокруг большего количества энергетических частиц и к управлению ими, хотя это заложено в нашей природе.

—Сейчас компалб эту фразу запишет и передаст кому не надо,—Эйнар кивнул на браслет. —Проблем не возникнет?

—Ой, прекрати. Уже все равно как-то.

—Тринадцатилетка, а уже так размышляешь. Интересно.

—Говоришь так, будто старше меня лет на пять, а не на пять месяцев.

—На пять месяцев и восемь дней. Ментально — похоже и вправду на пять лет.

Лестница наконец закончилась. Они молча прошли по мосту вместе с толпой учеников, идущих в разные стороны, отстояли очередь к автоматам для выдачи талонов и очередь к стойке выдачи еды. Здесь пришлось разделиться, встретились уже на лестнице. Поднялись на третий этаж и направились к излюбленному месту. Почти все отряды уже давно облюбовали себе столики и садились исключительно туда, так что проблем с посадкой особо не возникало. На месте уже сидели Дерек и Макс, спиной к Карине и Эйнару.

—Нет уж, я к ним не пойду,—Карина остановилась.

—Прекрати, собираешься избегать их все время?—Эйнар закатил глаза. —Что будешь делать во время утренней и вечерней минуты молчания? Там хочешь не хочешь — сидеть придется всем отрядом.

—Я не собираюсь смотреть на их недовольные лица.

—Недовольное будет только у тебя, у них — испуганное или смущенное.

—Спасибо, обнадежил,—саркастично заметила Карина, направляясь в сторону столика.

—Всегда пожалуйста.

Макс обернулся на подошедшую к ним парочку, тут же опустил потемневший янтарь, пододвинул к себе поднос и собирался было встать и уйти, но Эйнар схватил его за плечо и надавил, усаживая на место.

—Сиди, ты ведь не доел еще,—сказал он, устраиваясь напротив.

—Наелся,—Макс вновь попытался подняться.

—Сидеть,—голос Эйнара, казалось, обрел вдруг осязаемую силу, которая, надавив на плечи, посадила удивленного Макса назад.

—Ты чего попутал?—Дерек поднял брови, но его громкий и грозный голос сошел на нет, когда Эйнар сверкнул в его сторону синими глазами. Он потупился.

—Карина, садись,—он, самодовольно улыбаясь, взял ложку и помешал суп. —Всем приятного аппетита.

Аппетита не было и в помине. Все трое молча сидели, странно поглядывая на Эйнара, спокойно и медленно поглощающего пищу.

—Как самочувствие, Карина?—прервал он тишину. Все трое чуть вздрогнули.

—Прекрасно,—Карина откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди.

—Где была все это время?—его вопросы походили более на допрос, чем на обычное дружеское любопытство.

—В башне Центрального здания, вы же знаете. В маленькой комнатке.

—Что ты там делала?

—Ничего особенного. Спала, ела, училась, читала... Мне Ольга проигрыватель достала, так что еще и музыку слушала. Чем еще взаперти можно заниматься?

—Ты там училась?!—вмешался вдруг пришедший в себя Дерек. —То есть, тебя подозревали в причастности к тому, что мы потерялись, думали расстрелять..!—его речь прервал увесистый подзатыльник от Макса.

—Молчи, чего орешь, в столовой-то...—проговорил он сквозь зубы.

—Проводились какие исследования?—Эйнар продолжал свой допрос, в котором, кстати, заинтересован будто бы и не был.

—Регулярные медосмотры были... Еще Ольга на второй неделе начала по ночам таскать на улицу, чтобы проверить мощности магической энергии, которое может выдержать тело на данный момент. Вспоминать страшно. Но не страшнее, чем когда у них в этом исследовании возникла какая-то ошибка... точнее, меня не правильно проверяли все это время, вот и получилось, что уровень моей энергии был равен уровню энергии, затраченной на перенос в “другой лес”. Ко мне тогда никто не заходил, кроме как чтобы еду принести. Когда Ольга опять пришла, чтобы отвести на очередную проверку, я была уверена, что это не проверка, а способ выманить меня на стадион, где был бы какой-нибудь особый отряд, присланный чтобы...—Карина замолчала, глядя сквозь стол и изобразила рукой стреляющий себе в висок пистолетик.

—В итоге это была обычная практика?

—Не совсем обычная... Я сбежала же тогда. Не знаю, что на меня нашло, но поняла, что делаю, только когда уже отлетела от Ольги. Поздно было что-то исправлять, вот и решила выиграть себе немного времени, раз уж и так собирались избавиться. К слову, долго я так и не пролетала и не пробегала...—Карина замолчала, после вдруг засмеялась. —Дерек, слушай, Ольга очень хороша в борьбе, кидает резче и больнее, и держит в положении лежа гораздо крепче тебя. Хочешь, обратись к ней за помощью. Тебе не помешает пару ее уроков,—она, еле сдерживаясь, чтобы не засмеяться на всю столовую, согнулась к столу, чуть не упершись в него лбом. —Спина до сих пор болит. И уж поверь, ударить ее ниже колена не получилось бы, как бы я этого не хотела.

Макс прыснул, но тут же прикрыл рот рукой, стирая улыбку с губ.

—Ну знаешь...—Дерек обиженно фыркнул,—тогда, между прочим, больно было..!

—Кто, в таком случае, причастен?—Макс хмуро глядел на постепенно успокаивавшуюся Карину.

—Это уже не наше дело,—отрезал Эйнар.

—Почему не наше? Мы же потерялись,—вмешался Дерек.

—Никто из отряда не причастен. Это персона со стороны. И мы,—он выделил голосом местоимение, —сделать ничего не можем. Разве что не мешаться под ногами тех, кто это выясняет, вот и все.

—Ну да, ну да,—Макс резко встал,—эта персона со стороны, возможно, сидит сейчас напротив Дерека.

—Я чиста,—Карина сверкнула глазами.

—Знаем-знаем,—саркастично заметил Макс и быстро пошел прочь. —Дерек, идем.

—Думаешь, школьные работники, лаборанты и Магрис из личного отряда Правителя — дураки?—Карина вскочила на ноги. —Нашелся детектив!

—Не обращай внимания. Сядь и доедай,—Эйнар даже не смотрел им вслед, помешивая ложкой оставшийся суп.

—Аппетит пропал.

—Еда нужна для поддержания сил в организме.

—Уже все равно...—Карина карем глаза заметила, что с соседних столиков на нее смотрят. —В тарелки к себе смотрите..!

—Не кричи, тогда не будут глазеть. Сядь и ешь, а то сил не будет.

—Переживу.

—Без еды Магрис может продержаться...

—Она сказала, ей не нужно такое тело. И это прекрасно.

Эйнар замер. Медленно поднял синие глаза.

—Кто... она?—он заметно напрягся и, кажется, побледнел.

—Она,—повторила Карина, усмехаясь и нервно расчесывая костяшки пальцев. Янтарные глаза, вдруг переставшие сверкать, уставились в сторону, куда ушли Макс и Дерек. —Пойду прогуляюсь,—она быстро собрала все на поднос и вышла из-за стола.

—Погоди..! Эй!

Карина обернулась.

—Извини,—помолчав, сказала она. —Спасибо за компанию.

Карина медленно прогуливалась в тени густых раскидистых деревьев. Солнце пробивающееся сквозь редкие проплешины листвы и ветвей, зайчиками плясало на вымощенной крупным камнем дорожке, на брюках, куртке, крыльях и хмуром лице. Она ушла достаточно далеко от школ, чтобы идти в одиночестве. Иногда на пути встречались редкие прохожие или небольшая группка, но вскоре и они пропали. Она сказала, ей не нужно такое тело... Почему-то в голову Карине это пришло только сейчас. Ей нужно подходящее тело, она просила больше есть... То есть, если она будет делать с точностью до наоборот, если сделает свое тело полностью непригодным для Теннебриса, то ей, скорее всего, ничего не останется, кроме как смириться с тем, что умереть им придется вместе... Солнце тем временем постепенно уходило к горизонту, окрашивая небо в рыжие оттенки. Карина села на старую потрескавшуюся лавочку и положила голову на руки. Потерла виски.

—Кто, она?!—на бегу крикнул Эйнар еще на повороте к лавочке.

—Чего тебе?—Карина устало смотрела на него, настукивая по деревянной дощечке привычный ритм.

—Ответь,—выглядел он так, будто с минуты на минуту желудок его решит избавиться от съеденного обеда. Карина на всякий случай собрала ноги поближе к себе.

—Слушай,—она втянула воздух,—в столовой я ляпнула не подумав. Не воспринимай, как что-то важное.

—Нет, это еще как важно.

—Даже если это важно, тебя это не касается,—грубо отрезала Карина, сверкнув пожелтевшим янтарем. Эйнар впал в ступор.

—Ты,—осторожно начал он после недолгого молчания,—с Теннебрисом разговаривала?

—Может быть.

—Ты говорила кому-то об этом?

—Нет.

—Когда это было?—в этом допросе Эйнар проявлял гораздо больше заинтересованности, чем в том, что проводил в столовой.

—Перед переносом на практике. Когда без сознания была,—говорить об этом с Эйнаром не хотелось, но уйти от ответа и отказать в нем этим синим глазам, которые впервые за долгое время выражают хоть что-то во время диалога, казалось, почти невозможно.

—Что она говорила?

—Мы особо не говорили,—бросила Карина. —Не до ее слов мне было.

—Так, хорошо...—Эйнар переминался с ноги на ногу. —Вспомни хоть что-то.

—Зачем тебе это? Говорила она что-то про то, что не видела меня давно... еще давала характеристику телу.

—Ты поэтому решила не обедать? Чтобы не подходить ей?

—Да. Я тебе больше скажу, я и ужинать не собираюсь.

—Нет, так нельзя,—Эйнар заламывал пальцы. —Ей, по большому счету, все равно, какое у тебя тело, если ей нужно будет — она без труда поправит все, что ей не нравится. Просто легче сразу приходить на все готовенькое...

—Знаешь, я бы хотела, чтобы она не приходила вообще,—грубо ответила Карина, обдумывая его слова. —Сидела где-то в недрах моего сознания по соседству с душой, никому не мешала десять лет, так пусть дальше сидит и никому не мешает, а не портит мне жизнь еще больше...—она замолчала, рассматривая носки ботинок. —И все же твои слова имеют смысл.

—О чем я и говорю,—Эйнар выдохнул и потер переносицу.

—Теперь твоя очередь отвечать,—Карина нахмурилась. —Почему тебя это так волнует?

Эйнар замер. Облизал сухие бледные губы и, кажется, посерел.

—Просто интересно...—пробормотал он.

—Просто интересно?—Карина подняла брови и встала на ноги, в упор глядя в синие глаза, которые упорно избегали с ней зрительного контакта. —Не похоже. Спрошу еще раз. Почему тебя так волнует то, что со мной происходит, если тебя это все, как ты уверен, не коснется? Почему, если не из-за страха? Сомневаюсь, что это простое любопытство.

—Родители у меня погибли, когда этого Теннебриса ловили и обезвреживали..!—выпалил он, сверля глазами землю. —Оба! Отец во время войны, мать через полгода, во время проведения ритуала помещения души в твое тело..! Вот поэтому я и знаю о том, что ты у нас... с особенностями! Вот поэтому я, как тебе могло показаться, так странно на тебя смотрел! А как еще смотреть на виновника в смерти стольких людей? Виновника в смерти моих родителей?

Желание вырвать себе язык заполнило легкие, дошло до трахеи, выжигая внутренние органы.

—Прости пожалуйста...—руки затряслись, Карина начала медленно сгибаться под давлением чего-то тяжелого. Вероятно, совести.

—Прощаю,—бросил Эйнар, приходя в себя. Секунду смотрел на Карину, после круто развернулся и быстро пошел прочь. —Не говори никому, что ты с Теннебрисом разговаривала, договорились?—сказал он, обернувшись. Карина, не поднимая потемневшего янтаря глаз, закивала.

—Спасибо,—он поспешил дальше.

На ужин Карина все же пришла, хотя и не хотела. Наверное, только ради минуты молчания. Минуты молчания в честь Магрисов, погибших на очагах... погибших в бесконечной борьбе против Туманностей и Теннебрисов. Внутри стало как-то мерзко. Желудок сжался, скрутился в узел. Теперь уже она наверняка выглядела так, будто ее вот-вот вывернет наизнанку. В глаза соотрядникам не смотрела. Не смела. Эйнар, у которого оба родителя погибли от Теннебрисов. Макс, у которого старший брат прямо сейчас на очаге. Аня, у которой родители убили молодость на разработку оферампа, отец сейчас работает в сфере разработки и исполнения законов, и у которой с самого рождения расписана дальнейшая судьба, чтобы и она приносила пользу их обществу. Близнецы Барлоу, Женя, да и все в этом зале, у которых родственники и знакомые участвовали в военных действиях или участвуют прямо сейчас, либо же как-то относятся к обеспечению их и людского общества безопасности. В конце концов Ольга, Андрей, их группа добровольных самоубийц...

Ушла Карина раньше всех. Хотелось спрятаться где-нибудь далеко от социума и долго-долго рыдать, пока не захлебнется в собственных слезах и тем самым не избавит общественность от проблем.

Глава 23

—Все в порядке?

—Да,—ничего не в порядке.

—Как отряд? Общаетесь?

—Да, все хорошо,—хорошего в общении мало из-за его почти полного отсутствия. Карина сама стала избегать соотрядников. Быть может Аня и Женя хотели бы поговорить, но она не давала им такой возможности. Вся коммуникация заканчивалась на коротеньких разговорах с Эйнаром, который просил рассказывать обо всем, что происходит на индивидуальных занятиях с Ольгой. Занятия эти не отличались особо от тех же проверок, которые проводились во время заточения, разве что сознание Карина теряла гораздо, гораздо реже.

—Ты мне не врешь?—Ольга просматривала записи в подаренном ею блокноте.

—Не вру,—Карина в глаза наставнице не смотрела. Отряхивала штаны формы, хотя это и не было нужным. Ольга с хлопком закрыла блокнот, шумно вздохнула и сунула его Карине.

—Надеюсь на это,—она похлопала ее по плечу. —Пойдем, кудряшка. Провожу до общежития.

—Проводите?—Карина немного напряглась.

—Все равно сейчас делать особо нечего,—наставница направилась к выходу с поля.

Они молча шли через лес к общежитию. Карина изучала трещины в каменных плитах на дороге, изредка поглядывая на Ольгу, но головы не поднимала. Чувствовала, что васильки прожигают ее голову, и, стоит им поймать контакт с янтарем, они проберутся внутрь, в мозг, и прочтут там много чего лишнего, чего бы сама Карина рассказывать не хотела.

—Играем в молчанку?—Ольга колыхнула вязкую тишину. —Расскажи что-нибудь, а. Мы не общались нормально с начала апреля, я узнаю про то, что у тебя в жизни происходит от учителей, Ранеля или Юрия...

—Рассказывать особо нечего—Карина пожала плечами.

—Как подготовка к экзаменам?—вопрос неприятно кольнул под ребро.

—Нормально.

—До них ведь полтора месяца, да? Они же в конце мая?

—Да, последнюю неделю целиком под них отводят.

—Слышала, как вас запугивают этими экзаменами... На деле не так страшно. Запугивать по идее надо обязательной военной службой после выпуска, а не вопросами по школьной программе.

—Не помню, чтобы нас запугивали по поводу чего-либо, кроме первой встречи с туманностями и первой вылазкой...

—В облаках меньше витать надо. И спать на уроках тоже не рекомендую,—Ольга удовлетворенно улыбнулась, увидев удивленное лицо Карины. —Я же сказала, узнаю о том, что у тебя происходит от учителей. Так что не позорь меня.

—Вы-то тут при чем?

—При том, что все считают долгом жаловаться на тебя мне, будто я слежу за твоей учебой и успеваемостью. К слову, по оценкам ты тоже скатилась.

—Так, для нотаций у меня есть мама дома,—Карина нахмурилась и поджала губы.

—А тут для нотаций существуют учителя и наставники. Видимо, я теперь тоже.

—Юрий никогда...

—Юрий Дерека донимает чуть не каждый день.

—А вы теперь будете меня?

—Раз уж появилась такая возможность — да. Выходи из своего тумана, в котором ты благополучно потерялась и прижилась, реальность зовет.

—Какой еще туман, я в порядке!

—В глазах у тебя туман, будто пытаешься максимально слиться с неживыми объектами вокруг, минимизировать контакт с кем-либо. Жить наедине лишь со своим бесконечным потоком мыслей вечно не получится. К тому же я чувствую и вижу, что поток этот явно идет не в нужное нам русло. Вот что-что, а вину за происходящее чувствовать не надо как минимум потому, что ты к этому относишься только самим наличием подселенной души номер два. Прекрати загоняться по поводу и без, жила же ты как-то до этого, и не тревожило тебя ничего, а сейчас вдруг решила захлебнуться в тоске.

Карина молчала. Ольга тоже. Ощущение странное. Снова глубокая, но приятная тишина, тем не менее вызывающая чувство тревоги от осознания того, что вечно она продолжаться не может, и это лишь перерыв.

—Еще раз повторяю,—Ольга устало вздохнула, будто пытаясь успокоиться,—если какие проблемы с отрядом — говори. Я могу с ними поговорить и попробовать лучше объяснить, что с тобой, либо же, если хочешь, просто выслушать. Тоже здорово помогает.

—Спасибо, проблем с отрядом нет, выговориться не хочу.

—Странная ты. Я в твоей ситуации за возможность поговорить с кем-то о том, что со мной происходит, чего я боюсь, о чем сожалею и о чем беспокоюсь отдала бы все. С другой стороны, мне тогда было девятнадцать, а у тебя пубертат начинается, подростковые загоны и прочие неприятные вещи, которые меня в вас всех очень бесят. Но ты у нас, так сказать, особенная, поэтому и внимание к твоим заскоками приходится проявлять особое, так как мало того, что характер не сахар, так вдобавок еще и влияние Теннебриса. Многие вещи переносить будешь тяжелее сверстников, так еще эти самые вещи тебе на долю выпадут ого-го.

—Если вас раздражают подростковые заскоки — так почему со мной возитесь? Я разберусь с тем, что у меня происходит сама.

—Повторяю: я закрываю собственный гештальт. Не хочу, чтобы тебе было так же, как мне пришлось, ясно?—грубо бросила Ольга и легонько стукнула Карину по затылку. —К тому же ты можешь в любой момент выкинуть что-то такое, за что потом отхватят все. Контролировать твое состояние нужно. Получать данные с браслета, конечно, полезно, но нам нужно еще и эффективно их применять с минимальным риском. Я уговорила администрацию не использовать прослушку в открытую, а дать тебе возможность высказываться самой, а то мало ли чем открытое нарушение личного пространства может обернуться.

—Вы хотели прослушивать меня на постоянной основе?!—Карина резко остановилась и уставилась на Ольгу.

—Нас всех записывают и прослушивают на постоянной основе, просто полученные данные с записи, если бы не я, могли бы использоваться, а так они все просто отправляются в архив. Кто их прослушивает — нас не касается.

—Успокоили...—пробормотала Карина, возобновляя шаг. Ольга хмыкнула. Больше в дороге они не разговаривали. Тишина на этот раз была совсем не приятной, как раз наоборот. Будто их обоих опустили в ледяную воду. Толщи жидкости давили на ребра и барабанные перепонки. Вдохнуть полной грудью почему-то было тяжело. Карина была уверена: наставница знает о происходящем в отряде. Знает, что ее избегали и теперь она сама не дает возможности коммуницировать с собой. Знает, что разговаривает Карина лишь с Эйнаром, да и то нечасто. Знает, что она ничего не делает для того, чтобы как-то поправить ситуацию, а только закапывает себя все глубже. Карина сама это понимала, но ничего поделать с собой не могла. Устала. Хотелось спать сутками. Во сне особо не думаешь о происходящем наяву. Да и ободранный рыжий кот со шрамом на глазу казался ей замечательной компанией. Для себя она уже давно решила, что, как только появится возможность, она постарается найти такого кота в каком-нибудь приюте или подберет с улицы.

С Ольгой попрощались у лестницы. На лифте Карина ехать не хотела. Нужна была какая-нибудь физическая активность. Будь вокруг меньше мешающих учеников и учителей — она бы точно пробежала несколько кругов по лесу. Либо же пару раз облетела бы его. Но в данной ситуации остается только лестница. Подъем тянулся бесконечно долго, хотя Карина не была против. Сверху остров выглядит прекрасно, это она поняла еще очень давно. Причем как остров территория школы выглядит только сверху, снизу об этом напоминают только неожиданно выросшие перед носом во время прогулки каменные стены с магическими иероглифами по периметру. В обычное время и не вспоминаешь, что находишься на огромном куске земли, зависшем в воздухе... Поднялась, юркнула за калитку и быстро ушла в домик. В конце коридора столкнулась с Максом. Тот тут же отпрыгнул в сторону, пропуская Карину, и быстро скользнул к соседней двери, к своей комнате.

—Стой, ты что рядом с моей дверью делал?—Карина резко обернулась, но Макса уже не было. Стучаться не стала. Может он просто только-только вышел в коридор, а при виде Карины решил уйти обратно в комнату? А она, так как комнаты соседние, подумала, что он копошился у ее двери? Карина тряхнула головой, выбрасывая лишние мысли. Сейчас это не важно. Достала из сумки ключ, покрутила его за колечко на пальце, вставила в замочную скважину, повернула и открыла дверь. Вдохнула запах своего укромного уголка, своего места. Сейчас она все же возьмется за доклад по истории, который надо было сдать еще вчера, но небольшая группа учеников, не успевших его доделать, выпросили возможность сдать его на следующей неделе, пусть и со штрафом в пару баллов от оценки. В голове расплывчатый билет с темой, который она вытянула на уроке. Наверное, стоило ее хотя бы прочитать... Теоретически, Хью, с его-то памятью, может помнить что-то по поводу этой темы из уроков, а Аня может знать авторов или издания, в которых она раскрыта лучше всего... Но стоит ли к ним вообще обращаться? Взгляды опять будут давить на больную мозоль, которая и без того никак не затянется корочкой. С другой стороны, хорошо бы начать делать хоть какие шаги к налаживанию отношений, и делать их надо именно ей, Карине, иначе никто навстречу не пойдет, по крайней мере пока она не покажет, что готова так же двигаться навстречу. Карина нахмурилась и прикрыла глаза, борясь с плотной застежкой армейских сапог и шнуровкой. Она обязательно наладит со всеми контакт, но точно не сегодня. Потом. Может завтра. Да, завтра, обязательно. Прямо сейчас напишет письмо с предложением поговорить, местом и временем. А завтра подсунет под дверь... Макса. Да, Макса. Он шарахается от нее больше остальных, значит надо начать именно с него. Карина поджала губы, еще больше нахмурилась и стащила-таки ботинок с ноги.

Время близилось к двум часам ночи. Билет с темой доклада лежал на столе перед исписанным листом, и открытой книгой “Осложнения в выполнении жизненного долга, развитие туманностей в XVI веке.” Карина быстро черкала ручкой на вырванной из тетради страничке, на обратной стороне которой неразборчиво написаны вычисления из задачи по теории магии, оказавшимися, к слову, не верными из-за путаницы с формулами. Ошибку заметила только тогда, когда рассчитанное количество энергетических частиц для разведения костра получилось почти равным предельно возможному количеству выдерживаемых мозгом Магриса частиц за одну десятую часть секунды.

Макс, давай поговорим насчет всей этой ситуации. Макс, нужно

поговорить. Отказы не принимаются. Пожалуйста, это важно. В

полпятого, за общежитием, у змеиного ручья, где стоит статуя

женщины без головы. И чтобы без лишних ушей. Я не собираюсь ничего

делать, обычный разговор. Заранее спасибо.

Карина

Написала по-русски. Шепотом перечитала. Звучит вполне адекватно. Осторожно вышла из комнаты, сунула сложенную записку под соседнюю дверь и быстро забежала обратно в комнату. Громко захлопнула книгу, погасила лампу и поскорее залезла по лестнице на кровать, под одеяло. С докладом потом разберется, сейчас голова занята совершенно другими мыслями. Некоторое время ворочалась, борясь с нескончаемым потоком мыслей, но вскоре нашла удобное положение и уснула. Сновидений не было. Хотя это и к лучшему.

***

Прослушав бодрую музыку из динамика в потолке раз пять точно, все же встала. Хмуро посмотрела на белый кружок, откуда доносились действующие на нервы звуки, проглотила желание кинуть в него чем-то тяжелым (главным образом потому, что достаточно тяжелого рядом не наблюдалось), слезла. Подошла к столу, отодвинул недоделанный доклад с материалами в сторону, открыла блокнот, подаренный Ольгой, пару минут искала ручку, после начеркала коротенькую запись: “ничего не снилось”. Окончательно проснулась, когда, уже в школьной форме, умытая и с приведенными в порядок тяжелыми кудрями, вышла на улицу. Опять нахлынули мысли. Уже привычно устроилась в беседке, чтобы подождать остальных.

—Карина, идем,—вышел Эйнар. Настроение у того в последнее время заметно лучше. Руки в карманах, уголки губ еле заметно приподняты. Он махнул Карине, просвистев несколько первых нот какой-то мелодии. —Давай, остальные догонят.

—И тебе доброе утро.

—Доброе-доброе,—он прекратил свистеть, открыл калитку. —Идем, заодно расскажешь о вчерашнем индивидуальном занятии.

—Нечего рассказывать,—Карина догнала того у лестницы.

—Почему же? Нечего рассказывать — когда занятия не было вообще. А так тебя не было пару часов.

—Все то же самое.

—Ну, я слушаю,—Эйнар вновь засвистел.

—Бьюсь током,—она зевнула, после немного раздраженно добавила: —как и всегда.

Он покосился на Карину, и, поняв, что она больше ничего говорить не будет, выдержал паузу и прекратил свистеть. Вздохнул.

—Теннебрис никак не проявлял себя?

—Никак.

—Сны?

—Ничего не снится.

Эйнар нахмурился. Хорошее настроение сдуло потоком ветра, и вернуться оно обещало совсем не скоро.

—Не подумала бы, что тебя отсутствие активности моего Теннебриса расстроит. Обычно наоборот. Не дергается, не мешает — и хорошо,—Карина хмыкнула. Эйнар резко затормозил и обернулся.

—Во-первых, Теннебрис не твой,—прошипел он,—не присваивай ее себе только из-за факта существования ее в твоем теле, это все еще отдельное самостоятельное существо.

—Ну слушай, насчет отдельного я сомневаюсь,—Карина закатила глаза.

—Не перебивай меня!—Эйнар помрачнел и, кажется, немного посерел, но внимания Карина на этом особого не заострила: привыкла и смирилась. —Во-вторых, Теннебрис должен был проявится в ближайшее время... И я понятия не имею, почему этого не происходит.

—Так хорошо же. Почему проявиться должен?

—Соображай, а!—Эйнар заламывал пальцы, голос его сопровождался довольно громким хрустом, он развернулся и продолжил спуск. —Тот случай в, как ты выражаешься, другом лесу, когда ты разнесла в щепки вокруг стоящие деревья... Это Теннебрис был, вернее, малая его часть, которую твое тело может выдержать на данный момент. Больше он себе позволить не может, ведь тогда тело просто-напросто разорвет.

—Так,—теперь уже Карина нахмурилась,—во-первых, больше не могу позволить себе я, а не Теннебрис. Тело мое, распоряжаюсь им я, колдую я, и деревья те изуродовала тоже я.

—Уверена?—бросил он.

—Уверена. А во-вторых, ты что, хочешь, чтобы Теннебрис проявил себя?

—Может быть,—помолчав, осторожно произнес Эйнар. —Хочу понять, что она из себя представляет. Хочу понять, действительно ли это на столько могучее существо, что оно унесло жизни моих родителей. А главное,—он выдержал паузу,—хочу понять, как с подобным существом можно справится и можешь ли, технически, справится с подобным ты.

—Тебе не хватило рассказов от воспитателей, учителей, приглашенных солдат, родственников и всевозможной литературы, которую всех заставляли читать в обязательном порядке?

—Я агностик.

—А насчет моих собственных способностей — в качестве оружия меня использовать не получится, забронировали еще лет так десять назад. Ты припозднился,—Карина усмехнулась, после опять приняла серьезное выражение. —А если серьезно, я бы не хотела быть инструментом.

—Тебя кто-то спрашивает?—Эйнар, не останавливаясь, чуть обернулся, скосив на нее свои синие глаза и чуть подняв брови, как бы в усмешке.

Больше они не разговаривали. Завтрак прошел как обычно: в тишине, будто минута молчания у них занимала вовсе не шестьдесят секунд, а все три тысячи шестьсот, разве что метроном работал только на первой минуте, а дальше тикал внутренний. Пересеклась взглядом с Максом. Тот отвернулся не сразу: зрительный контакт между двумя парами идентичного янтаря держался около минуты. Оба медленно пережевывали тост с маслом. И как бы она не старалась, в его глазах не могла увидеть ничего, кроме яркого закатного солнца. Хотя нет, сейчас солнце было как раз-таки рассветное. Приняла это за хороший знак. Янтарь сверкнул, Макс опустил глаза, чтобы взять чай. За завтраком больше взглядами не пересекались. Стало будто бы легче. Поймала глубокий взгляд океанов Ани, которой быстро-быстро шептала что-то Женя. Попробовала улыбнуться, хотя и чувствовала, что выходит криво. Женя, заметив, что Карина на них смотрит, резко замолкла, зверь, прыгающий между деревьев в лесу ее глаз, так же быстро, как лилась ее речь мгновением до, юркнул вглубь, в чащу, а чаща почти сразу же скрылась за опущенными веками и густыми ресницами-ветвями. Океан Ани омывал ее лицо дольше, после так же скрылся под белыми ресницами, как под коркой льда.

На уроках сидела как на иголках. Замечания из “Арабова, не спать!” и тому подобного превратились во что-то вроде “Арабова, из крайности в крайность бросает? Найди золотую середину и сиди спокойно!”. Но в этом состоянии был и плюс, причем весомый: мозги работали явно лучше обычного, соображала она быстрее.

—Прекрати стучать,—пробормотал Эйнар, выводя в тетради цифры и символы. —На нервы действует.

—Теория магии со своими формулами, уравнениями и задачами на нервы действует,—недовольно буркнул Дерек, больше себе, чем кому-то еще,—а не Каринин бзик.

Карина стучать ручкой по столу перестала. Сверкнула в сторону Дерека глазами, тот бросил на нее быстрый взгляд и уткнулся обратно в тетрадку.

—Ты тоже на нервы действуешь,—Эйнар нахмурился и зачеркнул половину решения.

—Ну тебя...—Дерек загрыз кончик ручки, но почти тут же вытащил его изо рта. —Ма-акс, ты решил?

—Не решил.

—Дай посмотреть хоть то, что написано.

—Условие там написано,—Макс вертел ручку в руках, глядя на часы. Карина тоже следила за движением стрелок. Совсем скоро прозвенит звонок после последнего на сегодня полуторачасового занятия. Будет четыре часа. Опустила глаза в тетрадь, рассматривая ответ. Раз уж решила налаживать отношения — надо налаживать их всеми возможными путями.

—Дерек,—Карина чуть наклонилась вперед, чтобы видеть повернувшееся на нее растерянно-испуганное лицо, —бери за вторую переменную эквивалент объема используемой воды и дели на концентрацию энергетических частиц.

Дерек как-то нервно улыбнулся и поспешил опустить глаза: улыбка тут же пропала, он уткнулся носом в тетрадь, так и не взявшись за ручку.

—Он все еще меня боится,—разочаровано фыркнула Карина, хмурясь и глядя на настенные часы. Осталось несколько минут. А чего другого она ожидала? В последнее время подобным образом реагирует любой из отряда, кроме Эйнара, к кому она обратится.

—Нет, он не знает, что такое эквивалент,—Эйнар усмехнулся. Карина вновь застучала ручкой по столу. Минутная стрелка настенных часов близилась к заветной отметке 12. Первый удар колокола сопровождался всеобщим облегченным вздохом, второй — шелестом тетрадей, многочисленными щелчками замочков на сумках, третий — скрипом отодвигающихся скамеек. Карина помедлила со сбором вещей, краем глаза наблюдала за Максом. Записку он видел, в этом она не сомневалась. Но согласился ли на разговор? Вдруг закинул в мусорное ведро, куда под тумбочку или вообще сжег, будто бы ее никогда и не было. Он быстро сгреб вещи в сумку, поспешно прошел мимо, к лестнице, на которой стояли длинные столы, и сбежал по ступенькам вниз. За ним сбежали Аня и Женя. Все трое бросили тетради на стол и поспешно удалились. Карина поджала губы. Надо было начинать налаживание —Все в порядке?

—Да.

Ничего не в порядке.

—Как отряд? Общаетесь?

—Да, все хорошо,—хорошего в общении мало из-за его почти полного отсутствия. Карина сама стала избегать соотрядников. Быть может, Аня и Женя хотели бы поговорить, но она не давала им такой возможности. Вся коммуникация заканчивалась на коротеньких разговорах с Эйнаром, который просил рассказывать обо всем, что происходит на индивидуальных занятиях с Ольгой. Занятия эти не отличались особо от тех же проверок, которые проводились во время заточения, разве что сознание Карина теряла гораздо, гораздо реже.

—Ты мне не врешь?—Ольга просматривала записи в подаренном ею блокноте.

—Не вру,—Карина в глаза наставнице не смотрела. Отряхивала штаны формы, хотя это и не было нужным. Ольга с хлопком закрыла блокнот, шумно вздохнула и сунула его Карине.

—Надеюсь на это,—она похлопала ее по плечу. —Пойдем, кудряшка. Провожу до общежития.

—Проводите?—Карина немного напряглась.

—Все равно сейчас делать особо нечего,—наставница направилась к выходу с поля.

Они молча шли через лес к общежитию. Карина изучала трещины в каменных плитах на дороге, изредка поглядывая на Ольгу, но головы не поднимала. Чувствовала, что васильки прожигают ее голову, и, стоит им поймать контакт с янтарем, они проберутся внутрь, в мозг, и прочтут там много чего лишнего, чего бы сама Карина рассказывать не хотела.

—Играем в молчанку?—Ольга колыхнула вязкую тишину. —Расскажи что-нибудь, а. Мы не общались нормально с начала апреля, я узнаю про то, что у тебя в жизни происходит от учителей, Ранеля или Юрия...

—Рассказывать особо нечего—Карина пожала плечами.

—Как подготовка к экзаменам?—вопрос неприятно кольнул под ребро.

—Нормально.

—До них ведь полтора месяца, да? Они же в конце мая?

—Да, последнюю неделю целиком под них отводят.

—Слышала, как вас запугивают этими экзаменами... На деле не так страшно. Запугивать по идее надо обязательной военной службой после выпуска, а не вопросами по школьной программе.

—Не помню, чтобы нас запугивали по поводу чего-либо, кроме первой встречи с туманностями и первой вылазки...

—В облаках меньше витать надо. И спать на уроках тоже не рекомендую,—Ольга удовлетворенно улыбнулась, увидев удивленное лицо Карины. —Я же сказала, узнаю о том, что у тебя происходит от учителей. Так что не позорь меня.

—Вы-то тут при чем?

—При том, что все считают долгом жаловаться на тебя мне, будто я слежу за твоей учебой и успеваемостью. К слову, по оценкам ты тоже скатилась.

—Так, для нотаций у меня есть мама дома,—Карина нахмурилась и поджала губы.

—А тут для нотаций существуют учителя и наставники. Видимо, я теперь тоже.

—Юрий никогда...

—Юрий Дерека донимает чуть не каждый день.

—А вы теперь будете меня?

—Раз уж появилась такая возможность — да. Выходи из своего тумана, в котором ты благополучно потерялась и прижилась, реальность зовет.

—Какой еще туман, я в порядке!

—В глазах у тебя туман, будто пытаешься максимально слиться с неживыми объектами вокруг, минимизировать контакт с кем-либо. Жить наедине лишь со своим бесконечным потоком мыслей вечно не получится. К тому же я чувствую и вижу, что поток этот явно идет не в нужное нам русло. Вот что-что, а вину за происходящее чувствовать не надо как минимум потому, что ты к этому относишься только самим наличием подселенной души номер два. Прекрати загоняться по поводу и без, жила же ты как-то до этого, и не тревожило тебя ничего, а сейчас вдруг решила захлебнуться в тоске.

Карина молчала. Ольга тоже. Ощущение странное. Снова глубокая, но приятная тишина, тем не менее вызывающая чувство тревоги от осознания того, что вечно она продолжаться не может, и это лишь перерыв.

—Еще раз повторяю,—Ольга устало вздохнула, будто пытаясь успокоиться,—если какие проблемы с отрядом — говори. Я могу с ними поговорить и попробовать лучше объяснить, что с тобой, либо же, если хочешь, просто выслушать. Тоже здорово помогает.

—Спасибо, проблем с отрядом нет, выговориться не хочу.

—Странная ты. Я в твоей ситуации за возможность поговорить с кем-то о том, что со мной происходит, чего я боюсь, о чем сожалею и о чем беспокоюсь отдала бы все. С другой стороны, мне тогда было девятнадцать, а у тебя пубертат начинается, подростковые загоны и прочие неприятные вещи, которые меня в вас всех очень бесят. Но ты у нас, так сказать, особенная, поэтому и внимание к твоим заскоками приходится проявлять особое, так как мало того, что характер не сахар, так вдобавок еще и влияние Теннебриса. Многие вещи переносить будешь тяжелее сверстников, так еще эти самые вещи тебе на долю выпадут ого-го.

—Если вас раздражают подростковые заскоки — так почему со мной возитесь? Я разберусь с тем, что у меня происходит сама.

—Повторяю: я закрываю собственный гештальт. Не хочу, чтобы тебе было так же, как мне пришлось, ясно?—грубо бросила Ольга и легонько стукнула Карину по затылку. —К тому же ты можешь в любой момент выкинуть что-то такое, за что потом отхватят все. Контролировать твое состояние нужно. Получать данные с браслета, конечно, полезно, но нам нужно еще и эффективно их применять с минимальным риском. Я уговорила администрацию не использовать прослушку в открытую, а дать тебе возможность высказываться самой, а то мало ли чем открытое нарушение личного пространства может обернуться.

—Вы хотели прослушивать меня на постоянной основе?!—Карина резко остановилась и уставилась на Ольгу.

—Нас всех записывают и прослушивают на постоянной основе, просто полученные данные с записи, если бы не я, могли бы использоваться, а так они все просто отправляются в архив. Кто их прослушивает — нас не касается.

—Успокоили...—пробормотала Карина, возобновляя шаг. Ольга хмыкнула. Больше в дороге они не разговаривали. Тишина на этот раз была совсем не приятной, как раз наоборот. Будто их обоих опустили в ледяную воду. Толщи жидкости давили на ребра и барабанные перепонки. Вдохнуть полной грудью почему-то было тяжело. Карина была уверена: наставница знает о происходящем в отряде. Знает, что ее избегали и теперь она сама не дает возможности коммуницировать с собой. Знает, что разговаривает Карина лишь с Эйнаром, да и то нечасто. Знает, что она ничего не делает для того, чтобы как-то поправить ситуацию, а только закапывает себя все глубже. Карина сама это понимала, но ничего поделать с собой не могла. Устала. Хотелось спать сутками. Во сне особо не думаешь о происходящем наяву. Да и ободранный рыжий кот со шрамом на глазу казался ей замечательной компанией. Для себя она уже давно решила, что, как только появится возможность, она постарается найти такого кота в каком-нибудь приюте или подберет с улицы.

С Ольгой попрощались у лестницы. На лифте Карина ехать не хотела. Нужна была какая-нибудь физическая активность. Будь вокруг меньше мешающих учеников и учителей — она бы точно пробежала несколько кругов по лесу. Либо же пару раз облетела бы его. Но в данной ситуации остается только лестница. Подъем тянулся бесконечно долго, хотя Карина не была против. Сверху остров выглядит прекрасно, это она поняла еще очень давно. Причем как остров территория школы выглядит только сверху, снизу об этом напоминают только неожиданно выросшие перед носом во время прогулки каменные стены с магическими иероглифами по периметру. В обычное время и не вспоминаешь, что находишься на огромном куске земли, зависшем в воздухе... Поднялась, юркнула за калитку и быстро ушла в домик. В конце коридора столкнулась с Максом. Тот тут же отпрыгнул в сторону, пропуская Карину, и быстро скользнул к соседней двери, к своей комнате.

—Стой, ты что рядом с моей дверью делал?—Карина резко обернулась, но Макса уже не было. Стучаться не стала. Может он просто только-только вышел в коридор, а при виде Карины решил уйти обратно в комнату? А она, так как комнаты соседние, подумала, что он копошился у ее двери? Карина тряхнула головой, выбрасывая лишние мысли. Сейчас это не важно. Достала из сумки ключ, покрутила его за колечко на пальце, вставила в замочную скважину, повернула и открыла дверь. Вдохнула запах своего укромного уголка, своего места. Сейчас она все же возьмется за доклад по истории, который надо было сдать еще вчера, но небольшая группа учеников, не успевших его доделать, выпросили возможность сдать его на следующей неделе, пусть и со штрафом в пару баллов от оценки. В голове расплывчатый билет с темой, который она вытянула на уроке. Наверное, стоило ее хотя бы прочитать... Теоретически, Хью, с его-то памятью, может помнить что-то по поводу этой темы из уроков, а Аня может знать авторов или издания, в которых она раскрыта лучше всего... Но стоит ли к ним вообще обращаться? Взгляды опять будут давить на больную мозоль, которая и без того никак не затянется корочкой. С другой стороны, хорошо бы начать делать хоть какие шаги к налаживанию отношений, и делать их надо именно ей, Карине, иначе никто навстречу не пойдет, по крайней мере пока она не покажет, что готова так же двигаться навстречу. Карина нахмурилась и прикрыла глаза, борясь с плотной застежкой армейских сапог и шнуровкой. Она обязательно наладит со всеми контакт, но точно не сегодня. Потом. Может завтра. Да, завтра, обязательно. Прямо сейчас напишет письмо с предложением поговорить, местом и временем. А завтра подсунет под дверь... Макса. Да, Макса. Он шарахается от нее больше остальных, значит надо начать именно с него. Карина поджала губы, еще больше нахмурилась и стащила-таки ботинок с ноги.

Время близилось к двум часам ночи. Билет с темой доклада лежал на столе перед исписанным листом, и открытой книгой “Осложнения в выполнении жизненного долга, развитие туманностей в XVI веке.” Карина быстро черкала ручкой на вырванной из тетради страничке, на обратной стороне которой неразборчиво написаны вычисления из задачи по теории магии, оказавшимися, к слову, не верными из-за путаницы с формулами. Ошибку заметила только тогда, когда рассчитанное количество энергетических частиц для разведения костра получилось почти равным предельно возможному количеству выдерживаемых мозгом Магриса частиц за одну десятую часть секунды.

Макс, давай поговорим насчет всей этой ситуации. Макс, нужно

поговорить. Отказы не принимаются. Пожалуйста, это важно. В

полпятого, за общежитием, у змеиного ручья, где стоит статуя

женщины без головы. И чтобы без лишних ушей. Я не собираюсь ничего

делать, обычный разговор. Заранее спасибо.

Карина

Написала по-русски. Шепотом перечитала. Звучит вполне адекватно. Осторожно вышла из комнаты, сунула сложенную записку под соседнюю дверь и быстро забежала обратно в комнату. Громко захлопнула книгу, погасила лампу и поскорее залезла по лестнице на кровать, под одеяло. С докладом потом разберется, сейчас голова занята совершенно другими мыслями. Некоторое время ворочалась, борясь с нескончаемым потоком мыслей, но вскоре нашла удобное положение и уснула. Сновидений не было. Хотя это и к лучшему.

***

Прослушав бодрую музыку из динамика в потолке раз пять точно, все же встала. Хмуро посмотрела на белый кружок, откуда доносились действующие на нервы звуки, проглотила желание кинуть в него чем-то тяжелым (главным образом потому, что достаточно тяжелого рядом не наблюдалось), слезла. Подошла к столу, отодвинула недоделанный доклад с материалами в сторону, открыла блокнот, подаренный Ольгой, пару минут искала ручку, после начеркала коротенькую запись: “ничего не снилось”. Окончательно проснулась, когда, уже в школьной форме, умытая и с приведенными в порядок тяжелыми кудрями, вышла на улицу. Опять нахлынули мысли. Уже привычно устроилась в беседке, чтобы подождать остальных.

—Карина, идем,—вышел Эйнар. Настроение у того в последнее время заметно лучше. Руки в карманах, уголки губ еле заметно приподняты. Он махнул Карине, просвистев несколько первых нот какой-то мелодии. —Давай, остальные догонят.

—И тебе доброе утро.

—Доброе-доброе,—он прекратил свистеть, открыл калитку. —Идем, заодно расскажешь о вчерашнем индивидуальном занятии.

—Нечего рассказывать,—Карина догнала того у лестницы.

—Почему же? Нечего рассказывать — когда занятия не было вообще. А так тебя не было пару часов.

—Все то же самое.

—Ну, я слушаю,—Эйнар вновь засвистел.

—Бьюсь током,—она зевнула, после немного раздраженно добавила: —как и всегда.

Он покосился на Карину, и, поняв, что она больше ничего говорить не будет, выдержал паузу и прекратил свистеть. Вздохнул.

—Теннебрис никак не проявлял себя?

—Никак.

—Сны?

—Ничего не снится.

Эйнар нахмурился. Хорошее настроение сдуло потоком ветра, и вернуться оно обещало совсем не скоро.

—Не подумала бы, что тебя отсутствие активности моего Теннебриса расстроит. Обычно наоборот. Не дергается, не мешает — и хорошо,—Карина хмыкнула. Эйнар резко затормозил и обернулся.

—Во-первых, Теннебрис не твой,—прошипел он,—не присваивай ее себе только из-за факта существования ее в твоем теле, это все еще отдельное самостоятельное существо.

—Ну слушай, насчет отдельного я сомневаюсь,—Карина закатила глаза.

—Не перебивай меня!—Эйнар помрачнел и, кажется, немного посерел, но внимания Карина на этом особого не заострила: привыкла и смирилась. —Во-вторых, Теннебрис должен был проявится в ближайшее время... И я понятия не имею, почему этого не происходит.

—Так хорошо же. Почему проявиться должен?

—Соображай, а!—Эйнар заламывал пальцы, голос его сопровождался довольно громким хрустом, он развернулся и продолжил спуск. —Тот случай в, как ты выражаешься, другом лесу, когда ты разнесла в щепки вокруг стоящие деревья... Это Теннебрис был, вернее, малая его часть, которую твое тело может выдержать на данный момент. Больше он себе позволить не может, ведь тогда тело просто-напросто разорвет.

—Так,—теперь уже Карина нахмурилась,—во-первых, больше не могу позволить себе я, а не Теннебрис. Тело мое, распоряжаюсь им я, колдую я, и деревья те изуродовала тоже я.

—Уверена?—бросил он.

—Уверена. А во-вторых, ты что, хочешь, чтобы Теннебрис проявил себя?

—Может быть,—помолчав, осторожно произнес Эйнар. —Хочу понять, что она из себя представляет. Хочу понять, действительно ли это настолько могучее существо, что оно унесло жизни моих родителей. А главное,—он выдержал паузу,—хочу понять, как с подобным существом можно справиться и можешь ли, технически, справиться с подобным ты.

—Тебе не хватило рассказов от воспитателей, учителей, приглашенных солдат, родственников и всевозможной литературы, которую всех заставляли читать в обязательном порядке?

—Я агностик.

—А насчет моих собственных способностей — в качестве оружия меня использовать не получится, забронировали еще лет так десять назад. Ты припозднился,—Карина усмехнулась, после опять приняла серьезное выражение. —А если серьезно, я бы не хотела быть инструментом.

—Тебя кто-то спрашивает?—Эйнар, не останавливаясь, чуть обернулся, скосив на нее свои синие глаза и чуть подняв брови, как бы в усмешке.

Больше они не разговаривали. Завтрак прошел как обычно: в тишине, будто минута молчания у них занимала вовсе не шестьдесят секунд, а все три тысячи шестьсот, разве что метроном работал только на первой минуте, а дальше тикал внутренний. Пересеклась взглядом с Максом. Тот отвернулся не сразу: зрительный контакт между двумя парами идентичного янтаря держался около минуты. Оба медленно пережевывали тосты с маслом. И как бы она не старалась, в его глазах не могла увидеть ничего, кроме яркого закатного солнца. Хотя нет, сейчас солнце было как раз-таки рассветное. Приняла это за хороший знак. Янтарь сверкнул, Макс опустил глаза, чтобы взять чай. За завтраком больше взглядами не пересекались. Стало будто бы легче. Поймала глубокий взгляд океанов Ани, которой быстро-быстро шептала что-то Женя. Попробовала улыбнуться, хотя и чувствовала, что выходит криво. Женя, заметив, что Карина на них смотрит, резко замолкла, зверь, прыгающий между деревьев в лесу ее глаз, так же быстро, как лилась ее речь мгновением до, юркнул вглубь, в чащу, а чаща почти сразу же скрылась за опущенными веками и густыми ресницами-ветвями. Океан Ани омывал ее лицо дольше, после так же скрылся под белыми ресницами, как под коркой льда.

На уроках сидела как на иголках. Замечания из “Арабова, не спать!” и тому подобного превратились во что-то вроде “Арабова, из крайности в крайность бросает? Найди золотую середину и сиди спокойно!”. Но в этом состоянии был и плюс, причем весомый: мозги работали явно лучше обычного, соображала она быстрее.

—Прекрати стучать,—пробормотал Эйнар, выводя в тетради цифры и символы. —На нервы действует.

—Теория магии со своими формулами, уравнениями и задачами на нервы действует,—недовольно буркнул Дерек, больше себе, чем кому-то еще,—а не Каринин бзик.

Карина стучать ручкой по столу перестала. Сверкнула в сторону Дерека глазами, тот бросил на нее быстрый взгляд и уткнулся обратно в тетрадку.

—Ты тоже на нервы действуешь,—Эйнар нахмурился и зачеркнул половину решения.

—Ну тебя...—Дерек загрыз кончик ручки, но почти тут же вытащил его изо рта. —Ма-акс, ты решил?

—Не решил.

—Дай посмотреть хоть то, что написано.

—Условие там написано,—Макс вертел ручку в руках, глядя на часы. Карина тоже следила за движением стрелок. Совсем скоро прозвенит звонок после последнего на сегодня полуторачасового занятия. Будет четыре часа. Опустила глаза в тетрадь, рассматривая ответ. Раз уж решила налаживать отношения — надо налаживать их всеми возможными путями.

—Дерек,—Карина чуть наклонилась вперед, чтобы видеть повернувшееся на нее растерянно-испуганное лицо, —бери за вторую переменную эквивалент объема используемой воды и дели на концентрацию энергетических частиц.

Дерек как-то нервно улыбнулся и поспешил опустить глаза: улыбка тут же пропала, он уткнулся носом в тетрадь, так и не взявшись за ручку.

—Он все еще меня боится,—разочаровано фыркнула Карина, хмурясь и глядя на настенные часы. Осталось несколько минут. А чего другого она ожидала? В последнее время подобным образом реагирует любой из отряда, кроме Эйнара, к кому она обратится.

—Нет, он не знает, что такое эквивалент,—Эйнар усмехнулся. Карина вновь застучала ручкой по столу. Минутная стрелка настенных часов близилась к заветной отметке 12. Первый удар колокола сопровождался всеобщим облегченным вздохом, второй — шелестом тетрадей, многочисленными щелчками замочков на сумках, третий — скрипом отодвигающихся скамеек. Карина помедлила со сбором вещей, краем глаза наблюдала за Максом. Записку он видел, в этом она не сомневалась. Но согласился ли на разговор? Вдруг закинул в мусорное ведро, куда под тумбочку или вообще сжег, будто бы ее никогда и не было. Он быстро сгреб вещи в сумку, поспешно прошел мимо, к лестнице, на которой стояли длинные столы, и сбежал по ступенькам вниз. За ним сбежали Аня и Женя. Все трое бросили тетради на стол и поспешно удалились. Карина поджала губы. Надо было начинать налаживание отношений не с самого проблемного соотрядника, а с кого полегче, например, с девочек. Втянула воздух, закинула сумку на плечо и повернулась к не очень спешившему Эйнару.

—Я вперед,—она качнула головой в сторону выхода,—дело кое-какое есть.

—Спешишь?—Эйнар чуть нахмурился. —Ну и какое у тебя дело?

—Важное,—ответила Карина, сбегая с лестницы вниз и оставляя тетрадь на одной из трех стопок, что была поменьше. Кровь неприятно застучала в висках.

—Я хочу получить четкий, точный и правдивый ответ. Какое у тебя дело?—Эйнар заметно помрачнел, синие глаза сверкнули. Так же, как иногда сверкает янтарь в Карининых. Так же, как он сверкает сейчас.

—С чего бы я должна тебе отвечать?

Синие глаза резко потеряли весь свой блеск, Эйнар заметно занервничал, сильнее нахмурился.

—А почему не должна?

Гул в ушах, до этого будто бы не замечаемый ею, стал громче. Карина поморщилась и потерла виски.

—Коммуникацию налаживаю,—бросила она, поспешно идя к выходу. Неприятные ощущения постепенно пропадали.

Быстро пробежала по длинному коридору, слетела с трех лестниц, с одной из которых слетела буквально, под крик дежурного: “Стой, нельзя! Правительство, я скоро с ума сойду с этими пернатыми! Я же получаю потом от администрации за ваши травмы!”, порадовавшись, что он навряд ли разглядел ее лицо, а лишь по коротким кудрявым волосам и крыльям ее не выделить из такого количества учеников, выбежала в сад, где тут же была подхвачена потоком третьекурсников-Ремиаторов и отнесена куда-то в сторону их общежития. Выбралась, отдавив ноги парочке учеников и получив несколько раз локтем в бок и один раз по затылку, выслушала несколько ругательств и выругалась сама. Нехитрые маневры между отдельными потоками и группками, и вот она уже на дорожке, ведущей к мосту. У моста свернула к лестнице, спустилась вниз, там учеников уже было поменьше, и, глянув на часы и недовольно поджав губы, побежала в сторону змеиного ручья. Минут через десять, добравшись до небольшой и очень извилистой, словно змея, речушки, сбавила скорость и пошла уже спокойно. Спугнула маленького ужика у статуи крылатой женщины с отколотой головой и, смахнув землю и листья, устало опустилась на каменный помост под поднятое крыло. От яркого солнца ее закрывали деревья. Янтарные глаза изучали примостившегося неподалеку на камушке под лучами солнца другого ужика. Хруст сухой ветки заставил его поспешно исчезнуть в траве.

—Ну,—Макс уселся на помост под другим крылом и уставился на бурлящую воду. Карина чуть вздрогнула, глянула на него, после вернула себе самообладание и, отклонившись назад, облокотилась на руки.

—Что “ну”?—фыркнула она, наблюдая за тем, как речушка разбивается о камни и старательно подбирая слова.

—Ты позвала меня поговорить. Говори. Желательно быстрее, не трать наше время.

—Повежливее,—осадила его Женя. Карина наклонилась вперед, чтобы увидеть подругу и к удивлению своему и вправду увидела ее, облокотившуюся спиной к клену, и Аню, стоящую рядом.

—Сам-то несся сюда, будто назначила встречу не она, а ты,—продолжала Женя,—пришли минут на десять раньше, а теперь возмущаешься по поводу потраченного времени?

—Молчи!—Макс сверкнул глазами в ее сторону.

—Что было непонятного во фразе “без лишних ушей”?—теперь Карина сверкнула глазами, но уже в сторону Макса.

—Мы для тебя лишние уши?—Женя подняла брови. Зверек в зеленых глазах показал зубы.

—Нет же...—Карина замялась.

—Успокойтесь пожалуйста,—Аня вышла вперед и обратилась к Жене: —Может это что-то личное, о чем она бы не хотела рассказывать нам, это абсолютно нормально,—она повернулась к Максу,—если она попросила поговорить наедине — зачем звал нас?

Макс поджал губы и неуверенно глянул на Карину.

—Ладно, сейчас не важно,—сказала она, решив, что убить сразу даже не двух, а трех зайцев — весьма неплохая идея,—я и с вами хотела поговорить, но позже,—она втянула воздух. Повисла тишина. Женя, с интересом смотря в янтарные глаза Карины, осторожно повела руками, будто говоря “говори, мы слушаем”. А что ей, собственно, говорить? Позвала их всех, точнее, только Макса, но получилось всех троих, здесь, чтобы поговорить, а что она будет вещать в тени клена и безголовой крылатой женщины — Карина так и не продумала. Аня начала беспокойно хмурится, Женя замахала руками активнее. Макс продолжал изучать воду. Доходило до какого-то абсурда.

—Вы боитесь меня, да?—выдала вдруг Карина.

—Нет,—выпалила Женя после непродолжительного молчания.

—Есть неприятные ощущения,—осторожно начала Аня,—но это ничего. Мы же все тут прекрасно понимаем, что ты не отличаешься от себя прошлой, мы просто узнали немного больше о твоей особенности. Тебе тяжко приходится, мы это видим и хотели бы помочь, но помогать тому, кто заведомо от этой помощи убегает — бесполезно. Не закрывайся от нас, пожалуйста, не молчи, мы всегда готовы...

—Макс?—перебила ее Карина. Макс вздрогнул.

—Знаешь... жить по соседству с Теннебрисом как минимум не комфортно.

—Я,—Карина выделяла каждое слово, будто отрубая каждое топором, вставая и сверкая глазами, —не Тенннебрис.

—Но он в тебе есть,—Макс тоже встал, янтарные глаза его засверкали,—ты и нас пойми. Как бы ты себя повела, если бы на твоем месте оказался кто-то из нас? Ты бы не боялась? Ты бы не думала о возможном начале Четвертой Темной Волны, виной которой был бы твой сосед? Не знаю, как ты, а я умирать не хочу раньше времени, у меня, знаешь ли, есть семья и дело, которое нужно успеть закончить до собственной кончины, если брат не справится.

—А я в чем виновата?! Я-то что с этим сделаю..?!—голос сорвался, горло закупорил большой обжигающе-холодный ком.

—Не знаю, что ты с этим сделаешь,—грубо ответил Макс. —Но делай так, чтобы никто другой не умер.

—Я не управляю Теннебрисом, Теннебрис никогда никак себя не проявлял! Я сейчас ничем не отличаюсь от той, что была месяц назад, ничем!

—Знаешь, это как если бы тебе вдруг сказали, что под домом, в котором ты живешь не первый год, заложена взрывчатка, и каждая минута, секунда твоего там нахождения была, есть и будет опасной для жизни, и, возможно, именно сейчас ты проживаешь последние свои мгновения пред тем, как тебя и твой дом разнесет на куски! Но нет,—он громко хлопнул в ладоши и развел руками,—давайте просто примем этот факт и будем жить дальше спокойно , ведь дом-то ничем не отличается от дома, в котором мы жили до того, как узнали о взрывчатке!

—Мне самой убиться..?—хрипло спросила Карина. Макс поджал губы. Перед глазами пелена. Говорить желания нет.

—Мещеряков, скажи честно, тебе сильно утром мячом прилетело по голове?—голос Жени, кажется, впервые за все время, звучал крайне угрожающе.

—Карина,—Аня беспокойно заглянула в потухшие янтарные глаза.

—С ним бесполезно разговаривать,—прошипела, так же с хрипотцой, Карина,—он не вменяемый,—она круто развернулась и пошла прочь.

—Ты мозгами своими пользоваться собираешься?!—кричала позади Женя. —Для чего ты несся сюда?! Сделать ситуацию еще хуже?! Гений, нечего сказать!

—Карина подожди..!—раздался голос Ани.

—Достали!—крикнула Карина напоследок, расправила крылья, с силой оттолкнулась от земли и быстро скрылась из виду.

Она не помнила толком, как добралась до общежития. Вроде как покружила некоторое время над лесом, вымоталась и прилетела на территорию домика, напугав резким своим появлением Хью и Дерека, проигнорировала вопрос близнецов, который даже не разобрала, да и не особо хотела разбирать. Влетела в домик, пробежала в конец коридора и спустя мгновение оказалась у себя в комнате. Машинально поставила чайник, достала упаковку чайных пакетиков и устало плюхнулась на пуфик, уставившись в потолок. Свет источала только горящая на чайнике лампочка и все еще видневшееся из-за горизонта солнце. Бульканье воды действовало успокаивающе. Хотелось зарыдать. Главным образом потому, что Макс сказал вполне логичные вещи. Потому, что слова его в какой-то мере являлись правдой, которую она принимать никак не хотела.

Кто-то несмело постучался в дверь. Карина поморщилась во сне, заворочалась на пуфике и замерла. Стук повторился, более настойчиво. Она приоткрыла глаза, недовольно посмотрела в сторону входной двери и вновь прикрыла глаза. Опять застучали. Кое-как поднялась, поглядела на настенные часы. Двенадцать четырнадцать. Потерла почему-то мокрые щеки, и, гадая, кому она понадобилась в такое время, пошла к двери. Снова застучали, на этот раз громче и дольше.

—Кому делать нечего ночью?—заспанным голосом довольно грубо проговорила Карина, открывая дверь. Макс хрустел пальцами левой руки, глядя на нее своими солнцами. Карина моргнула.

—Можем поговорить?—осторожно спросил он.

—Нет,—она с грохотом захлопнула дверь.

—Эй!—голос Макса стал приглушенным, он забарабанил в дверь. —Пожалуйста!

—Знаешь, после твоих разговоров желание врезать тебе растет в геометрической прогрессии.

—Карина, я разобраться в ситуации хочу!

—Уже разбирались, иди спать,—Карина зевнула. —Переселиться просить у куратора нужно, он в пятьсот семьдесят первом кабинете. Не откажут.

Стук не прекращался и действовал на нервы.

—По голове себе постучи!—крикнула Карина, сверкая янтарем в сторону двери, будто одним этим взглядом готова была разнести ее в щепки.

—Уже постучали!

—Не уйдешь — я тоже постучу!

—Хорошо,—Макс заметно нервничал, что Карину вполне удовлетворяло,—прости меня, пожалуйста, я идиот. Надо было фильтровать речь.

Карина поджала губы. Секунда на размышления, и вот она осторожно поворачивает ручку. Две пары одинаковых янтарных огней уставились друг на друга.

—Ты не идиот,—выдавила она. Макс, ожидающий явно чего-то другого, поднял брови. —Ну, может немного,—помолчав, добавила Карина и потерла переносицу. —Заходи.

Глава 24

Чайник кипел повторно. Единственным источником освещения была настольная лампа. Макс мерил комнату шагами и разглядывал плакаты. Карина вернулась на пуфик и скучающими глазами наблюдала за движениями мальчика.

—В общем,—он остановился наконец,—наговорил лишнего. Сам не знаю, что на меня нашло.

—Тем не менее,—Карина нервно втянула воздух,—все по фактам. Особенно твоя притча про дом и взрывчатку... Опасность есть, но и ты пойми, тут, и уж тем более в министерстве, работают далеко не дураки. Будь эта опасность реальна и возможна в этот период времени — меня бы уже здесь не было. Кому охота терять столько потенциальных солдат? Бомба создана была для того, чтобы взорваться. Я же сделана такой чтобы этот взрыв сдержать. Да, он возможен, но Теннебрис очень хорошо понимает, что тело мое такого не выдержит. Умрем вместе.

—Я понимаю,—Макс остановился. —Теперь понимаю. Раньше даже не задумывался над этим. В голове горит вывеска “ОПАСНО”, что я с чувством опасности сделаю?

—Тем не менее, поговорить явно хотел.

—Хотел. И сейчас хочу. Кое-кто просто начал сразу с больного места,—он фыркнул. —Вы меня боитесь?—передразнил Макс начало их разговора у речки. —Да, боимся, в этом и проблема, и я объяснил причину... Жестче, чем надо, но все же.

—Тоже хорош,—фыркнула уже Карина. —Ты не просто начал с больного места, ты воткнул туда нож и, кажется, повернул его пару раз. Думаешь, у меня таких мыслей не было? Да я только об этом и думала все время, что была заперта.

—По тебе видно было, что перебор. Сначала подумал, ты орать на меня начнешь, а ты замерла, глаза остекленели и нос покраснел. Честно, того, что ты сейчас разрыдаешься, я испугался больше того, что ты ругаться начнешь...

—Никому ни слова о слезах,—грубо отрезала Карина.

—Зачем мне кому-то что-то о тебе рассказывать?

—Ни слова о слезах, ты понял?

—Я — могила.

—Сядь, могила,—она махнула рукой в сторону стула. Макс сел, на его лицо попал свет настольной лампы, открывая взору бесформенный красноватый синяк. —Что с лицом?

—Говорил же,—буркнул он,—по голове мне уже постучали. Женя треснула. Как только ты ушла.

—Она заставила прийти поговорить?

—Нет, сам. Женя испугалась собственного удара и долго извинялась. А вот сказанное ей до и во время пощечины я учел.

—Больно?

—Пустяки,—Макс ощупал пятнышко. —Пройдет через пару дней. Если что спросят — скажу, что мяч в голову прилетел,—он усмехнулся и еле заметно поморщился. —Ты во время ссоры предложила... убиться...

—Убиться?—Карина застучала пальцами по коленке. —Это, считай, решение проблемы. Серьезно говорю. По изначальному плану я должна была умереть через несколько месяцев после подселения. Как раз благодаря тому, что тело Теннебриса не выдержит. Если умру — план будет выполнен. Сейчас от плана отклонились, так как магический потенциал полученного чуда превосходит чей-либо и вполне может сравниться с потенциалом Теннебриса, а это крайне полезно для Правительства и общества в целом, так что дело мне нашли... Не то чтобы это было целью всей моей жизни, хотя ее изначально у меня не было в принципе... Во всяком случае, теперь у меня есть и цель, и призвание, и жизненный путь. Точно буду приносить пользу, по этому поводу моя душа абсолютно спокойна. Но, чуть что, к изначальному плану вернуться ничего не мешает.

Макс смотрел на нее секунды две, после глаза его округлились, янтарь блеснул.

—Ты что, тоже заранее занесена в основную постоянную армию?!—Макс подскочил, но тут же сел обратно. —Я ведь правильно понимаю?

—Получается так. Погоди, ты тоже есть в списках?

—В том-то и дело, что есть!

—А ты чем судьбе не угодил?

Янтарь его поблек.

—Родился в родственной линии одного из идиотов, решивших устроить революцию,—Макс закатил глаза. —Я, Саша и Рита — пятое, последнее, поколение, отдающее долг. Саша служит уже год, вестей от него особо нет, ни плохих, ни хороших, но что-то мне подсказывает, как бы я ни не хотел этого признавать, он не справится... Следующий я. И если кто-нибудь из нас не совершит на очаге подвиг или не будет удостоен ордена Золотого Ангела — Рита пойдет туда же. Ни я, ни брат, ни уж тем более родители этого не хотим. Родители в принципе не рады такому раскладу... До сих пор помню, как мама на отца кричала, Саша думал, дойдет до развода. Но нет, живут. Хотя не знаю, простила ли она его после того, как он ее обманул насчет долга пятого поколения...

Карина нахмурилась и опустила глаза. Уже знакомое неприятное ощущение подкатило к груди, выдавливая сердце и легкие.

—Не знала... извини,—она прикрыла глаза и потерла переносицу.

—Да брось,—задумчиво сказал Макс, точно так же хмурясь и потирая переносицу. —Слушай... раз уж ты тоже входишь в постоянную армию, то, может... Ты же знаешь, что нас будут распределять на пары и тройки, все такое...—он замялся.

—Встанем в пару в следующем году?

—Да. Тебя наверняка забросят в самое пекло, меня, так как еще в школе мы находимся в одном отряде и будем в паре, отправят туда же, а мне именно это и нужно.

—Макс, не надо,—испуганно выпалила Карина. Почему-то о “самом пекле”, сражениях и постоянной армии она много не раздумывала. Приняла факт своего там нахождения и на этом все.

—Почему? Ты мне этим только поможешь. С тобой, если научишься нормально Теннебриса использовать, даже легче будет,—янтарные глаза Макса снова заблестели. —Меня ведь все равно туда отправят, но, возможно, зря. А ты мне очень поможешь, очень!

—Если ты так этого хочешь...—помолчав, осторожно начала Карина.

—Очень хочу!

—Хорошо, вместе — так вместе...

—Это же взаимовыгодно!—Макс не смог дальше сидеть на месте, вскочил и вновь заходил кругами по комнате. —Ты помогаешь мне добраться как можно глубже в очаг, а я тебя защищаю. Да и вместе во время сражений легче будет и безопаснее.

—От чего, интересно,—Карина усмехнулась, —ты будешь защищать меня?

Макс остановился. Оглядел комнату, будто ища что-то, за что могла бы зацепиться мысль и что могло бы подсказать ему: а от чего он, собственно, будет защищать Магриса, магический потенциал которого может сравниться с Теннебрисовым?

—Найду от чего,—бросил он, улыбаясь во всю ширину лица и глядя на нее горящими, как казалось Карине, почти буквально от волнения и радости, глазами. —Еще помогу в коммуникации. Меня-то не боятся.

Карина хотела нахмуриться, показав свое недовольство последней фразой, но долго сохранять серьезное лицо не могла: незаметно для нее губы растянулись в улыбке, глаза так же заблестели.

—Как помогать будешь?—она чуть наклонила голову в бок. —“Не бойтесь, она страшная и злая, но не кусается?”

—Именно так,—Макс засмеялся. —А если серьезно, разберусь по ходу, придумаю что-нибудь.

—В таком случае,—она встала с пуфика и протянула ему руку,—мир, как я понимаю?

—Мир.

Они, продолжая одинаково улыбаться, крепко сжали друг другу кисти рук. Про повторно вскипяченную для чая воду забыли напрочь.

***

Карина проснулась даже раньше будильника. Причем в приподнятом настроении, что бывает довольно редко, а в последнее время не случалось в принципе. Напевая себе под нос мотив услышанной на днях песни, которую бренчали на укулеле парочка старшекурсниц, Карина поставила чайник и убрала одну из приготовленных для ночного чаепития кружку. С Максом она поговорила и весьма, весьма удачно. Аню и Женю можно смело вычеркивать из списка тех, кто ее боится и с кем контакты будут затруднены: учитывая сказанное ей вчера во время попытки поговорить и их реакцию на слова Макса — проблем не возникнет. Остались Барлоу...

Бодрый марш, даже похожий мотив которого заставлял вздрагивать и действовал на нервы абсолютно всем ученикам, заиграл, когда Карина сидела на пуфике с уже пустой кружкой. Глубоко вздохнув, встала на ноги, вышла в середину комнаты и, раскинув руки в стороны, подняла голову на динамик. Хотелось, конечно, выстрелить в него молнией и прекратить эту каждодневную пытку, но, как показала практика, с какими-либо приборами, работающими наверняка от электричества, такое делать не стоит. Марш проиграл парочку музыкальных фраз и наконец затих. Будильник настроение совсем не испортил, а даже наоборот, будто еще крепче вбил в голову убеждение: все будет хорошо. Солнечные лучи, длинные розовые и желтые, нагревали пол, стены и застывший за ночь воздух. Воздух, еще не прогревшийся до конца, несущий с собой не только апрельские запахи, вкусы и цвета, но и ощущение приближающегося тепла, заполнял пространство через открытое окно и вытеснял все негативное. И кудряшки в это утро легли, кажется, лучше обычного, и глаза-солнца уже не выжигали во всем, на что Карина посмотрит, дыры и не разносили все вокруг в щепки, они светились и грели, чем больше походили на привычное во всеобщем понимании солнце. Даже узел на галстуке с первого раза вышел именно таким, каким она хотела, а может она просто не придала этой мелочи такого же значения, как обычно.

Карина сидела в беседке, подставляя лицо легкому ветру и прикрыв глаза. Становилось прохладнее и свежее: в скором времени должен пойти дождик. Один из тех легкий апрельских дождиков, после которых либо станет теплее, либо придется доставать не так давно убранные куртки для более холодной погоды. Послышались голоса, скрипнула дверь: кто-то вышел на улицу.

—Утро доброе,—Карина открыла глаза и, улыбнувшись, махнула Ане и Жене, остановившимся у входа в домик.

—Доброе,—первая подала голос Аня. —Эйнара ждешь?

Карина пожала плечами.

—Почему бы не пойти вместе? Толпой? Как раньше.

—Как раньше?—Женя посмотрела на Аню, на Карину и снова на Аню. —Можно... Все равно на завтраках и ужинах собираемся.

Обе, чуть помедлив, зашли в беседку и устроились на лавочке. Повисла недолгая тишина. Впрочем, Карину она не душила, как это бывало раньше.

—Насчет вчерашнего разговора...—начала Аня.

—Что вчерашний разговор? Вы сказали все, добавить особо нечего. И слова Макса были вполне оправданными,—Карина усмехнулась. —Мне даже говорить особо не пришлось.

—Макс идиот,—фыркнула Женя. —Не принимай его слова близко к сердцу... Хотя по твоему лицу вчера видно было, что поздно что-либо про “принимать близко к сердцу” говорить.

—Ладно, проехали,—Карина снова прикрыла глаза, наслаждаясь играющим в волосах уже становившимся влажным ветром. —Он вчера извиняться пришел. Ночью. Сам.

—Серьезно?—Женя подняла брови.

—Вы поговорили? Хорошо все прошло?—Аня беспокойно оглядела довольную Карину.

—Прекрасно. Я лучшего и не желала,—она помолчала, после приоткрыла глаза и посмотрела на Женю. —Удар отменный.

Та заморгала и густо покраснела, зверек в чаще глаз прижался к земле и ползком скрылся в кустах.

—Я говорила быть спокойнее...—пробормотала Аня.

—Не трави душу, а...—Женя изучала потрескавшиеся носки своих ботинок со слезающей краской. —И вообще, я не сильно и случайно...

—Не волнуйся, он не обижается,—попыталась успокоить подругу Карина. —Сказал, подставлять тебя не будет и, если что, это ему мяч в лицо прилетел. Синяк маленький и даже не синий или фиолетовый, а красноватый.

—Успокоила...—сердито буркнула Женя.

—До-о-обр-р-рое утро!—протянул вышедший из домика довольный Макс, махнув сидящим свободной левой рукой, правой он обхватывал за шею не очень довольного Дерека, сзади семенил Хью. —Прекрасный сегодня день, вы не находите?—собирающийся дождь полил одновременно с его словами. Макс пихнул Хью вперед и, таща за собой Дерека и толкая его медлившего брата, поспешил в укрытие беседки.

—Согласна, день превосходный,—довольно сказала Карина, потягиваясь и зевая.

Дерек, почувствовав, что рука друга немного сползла, попытался уйти к лавочке рядом с Аней и Женей, расположенной на противоположной от Карины стороне, но Макс ловко подтянул его к себе за шкирку и, развернув мальчика на девяносто градусов, потащил его вместе с братом к Карине. Еще несколько сильных движений руками, и вот оба Барлоу сидят по обе стороны от нее. Макс пристроился рядом с Дереком, положив ему руку на плечо.

—Согласись, Дерек, прекрасный сегодня день,—сказал он, улыбаясь и, кажется, сильнее, чем нужно, хлопая друга по плечу. Карина подняла брови. Это так он собирается помогать ей с коммуникацией? Впрочем, главное — чтобы работало, хотя такими методами заставлять кого-либо привыкать к кому-нибудь навряд ли очень уж хорошая идея... Макс, судя по его улыбке и светящимся янтарным глазам, думал как раз наоборот.

—Прекрасный, прекрасный,—недовольно заныл Дерек,—только не бей!

—Что, собственно, происходит?—несмело спросил Хью, осторожно отодвигаясь подальше от Карининых крыльев.

—Ничего не происходит,—сказал Макс, все еще улыбаясь, —мы всем отрядом, как и полагается хорошим отрядам, скоро вместе и дружно пойдем на завтрак.

—Так,—Карине надоело наблюдать за этим цирком, она выпрямилась и громко хлопнула себя по коленям, так что все, кроме, кажется, Ани и Макса, вздрогнули. —Всем слушать внимательно. Я не знаю, что вы себе напридумывали насчет Теннебриса и меня, но я в любом случае хочу пресечь все эти доводы на корню. Теннебрис не может ничего сделать из-за того, что мое тело не приспособлено для магии такой силы даже при том, что выдерживает нагрузки гораздо более сильные, чем среднестатистический Магрис, поэтому она не может выйти за границы моего желания и моих возможностей. Если Теннебрис решит выйти из-под контроля — умру я, а это смертельно и для нее,—громко и четко выдала Карина и, скрестив руки и прикрыв глаза, откинулась на спинку лавочки, хмуря брови. Повисла напряженная тишина.

—Мы поняли...—тихо проговорил Хью, изучая свои коленки.

—Спасибо,—буркнула Карина.

—Знаете, я голодный,—прервал напряженную атмосферу Макс. —Предлагаю не ссориться и не ругаться, а подумать о завтраке. Сейчас худощавого дождемся и пойдем...

—Надеюсь, мне послышалось,—холодно отрезал вышедший Эйнар. Волосы его намокли от уже кончающегося дождя, но в беседку он не спешил. Осмотрел своими синими глазами притихшую компанию и задержал взгляд на Карине. Нахмурился чуть сильнее. Зазвенело в ушах, она поморщилась.

—Наконец-то,—Макс поднялся на ноги и оглядел компанию,—идем, а то я помру с голоду.

—Мы что, идем вместе?—Эйнар продолжал сверлить глазами Карину. Та потерла виски.

—Что-то не устраивает?—Макс поднял брови и, сунув руки в карманы, твердой походкой вышел к нему из беседки. Эйнар поджал губы и заметно напрягся, но назад не сделал и шагу и глаза от Карины не отвел.

—Не тебя спрашиваю. Карина,—холодно и напряженно сказал он, сильнее хмуря брови,—повторю вопрос: мы серьезно идем вместе с ними?

Макс, хмурясь и сверкая глазами, проследил за его взглядом, после встал напротив Эйнара. Тот тут же опустил глаза.

—Да. Мы идем все вместе, всем отрядом. Карина согласна.

Эйнар на секунду поднял глаза, поймал зрительный контакт со сверкающими янтарными и тут же их опустил.

—Что плохого в том, что отношения налаживаться начинают?—Карину вдруг отпустило неприятное ощущение, она поднялась, вышла из беседки и встала рядом с Максом.

—Все прекрасно,—так же холодно отрезал Эйнар, рассматривая каменную дорожку,—с чего ты взяла, что я не доволен?—он растолкал обоих в стороны и поспешил к калитке. —Чего смотрите? Кто ныл о том, что голодный?

Все напряженно переглянулись. Карина глянула на Макса.

—У тебя кровь,—она чуть нахмурилась, глядя на алую полосу под носом друга, постепенно спускающуюся на губу. Макс провел большим пальцем по губному желобку и с удивлением посмотрел на красное пятнышко.

—К слову,—он кивнул на Карину,—у тебя тоже начинает. Не сильно.

Кровь остановили быстро. Несмотря на решение идти всем отрядом, Эйнар, пока все ждали останавливающих носовое кровотечение, успел незаметно покинуть территорию и уйти на завтрак один. Обнаружили его в столовой, за излюбленным отрядом столиком. На вопросы, почему вдруг решил уйти один и что с ним творится сегодня — Эйнар предпочел не давать точных ответов. Промямлил что-то про плохое самочувствие, после чего его оставили в покое, главным образом потому, что метрономы одновременно и одинаково отклонились в сторону и в зале наступила тишина. Аня, как только моральные принципы, усвоенные чуть не с молоком матери, позволили ученикам двигаться и разговаривать, то есть по истечении минуты, посоветовала сходить к медсестре, но что-то им всем подсказывало, что он и не думает туда идти.

Глава 25

Майские практики внизу должны были уже закончится, но из-за того, что виновного в исчезновении целого отряда так и не нашли, и речи не могло идти о том, чтобы спускать вниз кого-либо из учеников, какими способными бы они ни были. С самого начала марта лес прочесывали многочисленные спецотряды, но ничего странного они не находили. Даже ту поляну с искривленными деревьями, каменной платформой и столбом с рунами, которую столько раз описывали Карина и Аня, так и не обнаружили. Исследования территории не прекращались, до сих пор иногда у лифтов или порталов можно было увидеть группу в форме. Не той, что лежала у учеников в шкафах, а настоящей... Пропитанная чем-то неизведанным, чем-то опасным, она даже пахла по-другому и казалась надежнее любой каменной стены. Военных старались сторониться, в основном первокурсники, старшие привыкли к ним спустя месяц-полтора, но рядом не задерживались. А Карина, столкнувшаяся с ними впервые только в середине апреля, точнее, заметившая их наконец во время первой бесцельной прогулки, до сих пор шугалась периодически появляющихся в поле зрения военных с каменными лицами. Отношения с отрядом, при помощи Макса и подключившихся позже Ани и Жени, наладились уже спустя пару недель. Ситуация незаметно переросла из главной проблемы и неприятной темы для разговора и упоминания в почву для шуток. Не сказать, что помощь в налаживании коммуникации была очень гуманной, в особенности со стороны Макса, насильно таскавшего Дерека по пятам за Кариной даже без необходимости, но, тем не менее, методы эти оказались рабочими.

—Я выбрасываю карточку фулгур и вы все умираете,—Дерек хлопнул по столу круглой карточкой с шаровой молнией. Стоящие на синем поле “озеро” серые человечки в разноцветных шапочках: зеленой, желтой и голубой, повалились на бок и покатились по полю.

—Эй, как умираем?—недовольно поинтересовалась Женя, собирая фигурки и возвращая их на места.

—А вот так,—он довольно улыбался,—вода под напряжением, для тебя, Хью и Ани это не очень хорошая новость.

—В правилах такого нет,—Аня раскрыла инструкцию, ища нужный пункт. —Ты слушал вообще?

—Есть такое в правилах,—Дерек дунул на только-только возвращенные на место фигурки, и они опять повалились на бок. —Давайте кубики, сейчас узнаем, на сколько вас назад отбросит.

—Хватит все сбивать,—Хью поймал полетевшую со стола фигурку с желтой шапочкой, его фигурку.

—Использование карточек элементов против других игроков возможно при максимальном расстоянии от целей максимум три клетки,—прочитала Аня. —А между нами восемь клеток.

—Ну и пожалуйста,—Дерек закатил глаза, забрал свою карточку назад и поставил фигурки на место. Несколько секунд разглядывал поле, после ухмыльнулся и глянул на человечка с фиолетовой шапочкой.

—Даже не думай,—Карина взяла со стола свои карты и, раскрыв их веером, быстро забегала по ним глазами. Макс засмеялся.

—Итак, розетка,—Дерек, довольно улыбаясь, положил на поле карточку со смерчем,—сейчас полетаешь. Сильно, главное, не злись, а то мало ли. Фейерверк на вершине скалы нам сейчас вообще не нужен,—он взял восьмигранную кость и, выдержав паузу, подбросил ее.

—За кого ты меня принимаешь...—Карина, сверкнув глазами в сторону Дерека, после проследила за покатившейся к другому краю стола костью.

—На шесть клеток назад,—сказал Макс, все еще тихонько смеясь и поглядывая на терни, из которых Карина выбиралась три долгих круга (из общей стопки ей никак не попадались карты нужного элемента), и куда ее сейчас вернули. Карина взяла две свои прямоугольные карты, о которых чуть не забыла, и, довольно глянув на Дерека, положила одну из них перед ним.

—Ремиатор, энергетическое поле,—она взяла кость и повертела ее в руках.

—Шесть — число большое,—Дерек скрестил руки на груди и заметно помрачнел,—не выкинешь больше — просто уменьшишь число клеток, на которые назад уйдешь, но в ловушку...

—Семерка,—Карина ухмыльнулась.

—Дерек,—Аня глянула в инструкцию,—семь шагов назад.

—Издева-аетесь...—протянул он, нехотя двигая фигурку с оранжевой шапочкой на нужное количество клеток. Громкий звон будильника заставил вздрогнуть всех, кроме Ани, установившей этот самый будильник, и Эйнара, который, участвуя в игровом процессе максимально неохотно и пассивно, оказался ближе всех к финишу.

—Поиграли и хватит,—Аня сложила правила. —Теперь по плану у нас подготовка к предстоящим экзаменам.

—Уже..?—Женя тоскливо посмотрела на игровое поле и свою фигурку в зеленой шапочке. —И прям на мне. Еще минута, и я могла бы сбросить Эйнара с первенства,—она положила на стол свои карты рубашкой вниз. Сверху черная карта Илюментора.

—Судьба к тебе не благосклонна,—холодно сказал Эйнар, поднимаясь и пряча руки в карманы. —До встречи на ужине,—он вышел из беседки и направился к домику.

—Помогать убирать все это не собираешься?—Макс поднял брови.

—Не собираюсь,—ответил Эйнар. —Карина, как закончите, идем в библиотеку.

—Я к мисс Ривс иду,—Карина выровняла стопку круглых карточек элементов и отдала ее Ане,—она говорила про какие-то сборники со всеми короткими конспектами, которых нет в библиотеке, но есть у нее.

—Какие сборники?—спросила Женя, складывая фигурки в коробочку. —Не помню, чтобы она на уроке говорила что-то про них...—она вопросительно глянула на Хью. Тот отрицательно замотал головой.

—Она мне лично это сказала,—Карина вздохнула,—иначе я бы даже не пошла к ней — все разобрали бы в первые двадцать минут. А так я попросила отложить для меня один. Мы все пропустили половину марта, а я еще и апрель из-за всех этих подозрений и прочего, а потом еще и из-за абсолютного нежелания с кем-либо контактировать и полного отсутствия концентрации. Отстала жуть.

—Планируешь вызубрить вообще все за месяц?—Макс поднял брови.

—А что мне остается? Попытаюсь хоть что-то сделать, иначе мне не поздоровится.

—Не волнуйся ты так,—он положил ей руку на плечо,—посмотри на Дерека, вот кому надо заняться зубрежкой.

—Я все слышу!—Дерек насупился.

—Вот поэтому мы идем в библиотеку,—твердо сказал Эйнар. —У меня есть конспекты. И материал я знаю очень даже хорошо. Работать с кем-то в разы эффективнее, разве нет?

—Отличная мысль,—Женя, казалось, засветилась,—давайте вместе в библиотеку. Я вообще не горю желанием оставаться наедине с этой нервотрепкой.

—Удачи в поиске группы,—Эйнар с каждым словом становился мрачнее,—Карина,—он перевел взгляд на на нее,—через двадцать минут в библиотеке центрального здания на третьем этаже, в первой секции.

—Ты меня слышал?—Карина подняла брови. —Я иду за справочником к мисс Ривс. Мне не хватит двадцати минут.

—Значит ногами двигать быстрее надо,—Эйнар сверкнул глазами, резко развернулся и вышел за территорию домика, к лестнице. Карина потерла виски и поморщилась. Последние пару недель периодически болела голова, будто она вернулась в осеннее состояние, когда тело еще только привыкало к энергетическим частицам и возможности их контролировать.

—Я не понял,—после непродолжительного напряженного молчания осторожно начал Дерек,—где взрыв? Где сигнализация, сработавшая из-за обнаружения мощной подозрительной энергии? Где летящий с лестницы Эйнар?

—Дерек!—одновременно осуждающе крикнули Хью и Женя.

—Сколько раз повторять,—янтарь угрожающе сверкнул, этот самый “взрыв” на мгновение показался гораздо ближе и вероятнее обычного,—Теннебрис в принципе никак не проявляется.

—Когда злишься — страшно становится,—он пожал плечами. —Будто сейчас разнесешь тут все.

—Это не Теннебрис,—Макс закрыл коробку с игрой и подошел к Карине. —Если серьезно, почему ты позволяешь с собой так общаться? Сколько на вас смотрю, тощий тебя всегда принижает, ни во что не ставит... Ладно другой кто-то терпит подобное, но ты... Карина, которую мы знаем, уже давно отвесила бы ему пару затрещин.

—Не вижу ничего необычного,—Карина пожала плечами. —А драться мне строго-настрого запретили.

—Теннебрис проявляется?—не унимался Дерек.

—Я тебе уже какой раз говорю, она никак себя не проявляет!—Карина уже готова была треснуть его, как тогда, в феврале.

—Я понял, понял!—Дерек засмеялся и поднял руки.

—О чем я и говорю,—Макс хмуро смотрел на калитку, за которой не так давно скрылся Эйнар,—Дерек взбесил тебя несколькими безобидными фразами, тощий же относится к тебе, как... как к собачке что ли... Ты во время разговоров с ним будто отрубаешься.

Карина нахмурилась, вновь потерла еще пульсирующие виски.

—Потом поразмыслю насчет этого...—пробормотала она. —Сейчас времени нет. Убегаю,—она схватила сумку и направилась к выходу, надевая ее по дороге.

—Погоди..!—ее догнал Дерек и схватил за руку. —Пожалуйста, дай потом этот справочник по теории магии.

—По природоведению,—Карина чуть усмехнулась.

—Да-да, по природоведению,—быстро исправился он. —Сама видишь, очень-очень нужно!

—Дам конечно,—Карина оглядела остальных, оставшихся в беседке. —Вы тоже, если понадобится, просите. Не жалко.

—Ты святая!—Дерек, улыбаясь во всю ширину лица, хлопнул в ладоши. —Хотя я бы с этим поспорил...

—Балда,—Карина, тихонько смеясь, поспешила к калитке. —Я бы тоже еще как поспорила.

Май. С перемирия и заключения странного неформального договора с Максом, а затем и с попыток наладить отношения с отрядом, причем весьма удачных, пусть и занявших продолжительное время и забравших у Карины приличное количество нервных клеток, прошло несколько недель. Пришлось достать из недр сознания напоминания об экзаменах. Точнее, сделали они это не сами, за исключением, может, Ани, извлекли их учителя, кураторы и Директор. Извлекли крайне неприятно. Началось все с мисс Уайт. Теория магии — предмет, совмещающий в себе математику, физику и немного химии, и по которому пробелы были у подавляющего количества учеников. Пугать экзаменами она начала еще в конце апреля, повторяя лично каждому и всей обучающейся у нее группе “вы ничего не сдадите с таким отношением к предмету”, “теория магии — важнейший и сложнейший предмет, несдача которого карается жестко” и тому подобное по нескольку раз за урок. Она же первая открыла курсы по подготовке, часть из посещающих которые записала туда самостоятельно. Карина тогда еще не особо волновалась. Во-первых, ее в то время волновало совсем другое, а во-вторых, она и Аня были одними из единственных, у кого пробелов по этому предмету почти не было, и донимали их реже остальных. Зато по природоведению, а точнее, по курсу изучения драконообразных существ, ее начали дергать прям с первого числа мая. В какой-то момент у нее пропало желание ходить на уроки к мисс Ривс, от них только хуже становилось в и без того безвыходном положении, но возможности таковой не было. Потерпев такое отношение около недели, все же набралась смелости и подошла к учительнице с просьбой о помощи. Тогда она и узнала о справочниках, и только тогда, неожиданно для Карины, мисс Ривс перестала так ее дергать. К слову, и отношения у них тогда заметно улучшились.

Остальные учителя поступали примерно одинаково: все будто с цепи сорвались. Не важно, как хорошо ученик понимал их предмет, донимали абсолютно всех и с одинаковой силой. Выхватить из толпы ничего не подозревающего и ни в чем не повинного подростка и устроить небольшой опрос по своему предмету — было абсолютно нормальным явлением. Макса несколько раз путали со второкурсником и задавали вопросы, не подходящие ему по возрасту, потом громко комментировали его необразованность, пугая беднягу, не сразу понимавшего, что вопрос не его курса, и только потом вдруг осознавали свою ошибку и извинялись. У него вскоре выработалась привычка: каждый раз, сталкиваясь с хищным взглядом кого-то из учителей, поднимать руки, будто защищаясь, и кричать на потеху обычно сопровождающих и вытаскивающих его из учительской хватки Дерека и Карины: “я первокурсник!”. Но на потеху им это было ровно до того момента, пока их самих кто-нибудь не вылавливал из толпы и не начинал свой привычный ритуал допроса и впоследствии неизбежной лекции, характеризующей их умственные способности, даже в том случае, если на все вопросы ответили правильно. “Для профилактики, чтобы не расслаблялись”. Не трогали только представителей элитарных семей, а если и останавливали их в коридоре, задавали один вопросик, и, получая неправильный ответ, вежливо поправляли ученика и желали удачи, а в случае получения отказа отвечать "на эти идиотские вопросы" без лишних слов отпускали. Аня — одна из единственных, кто отвечал на все вопросы с ходу, и кому, несмотря на принадлежность к элитарному слою общества, могли задать за раз несколько вопросов, не боясь потом за последствия “публичного унижения ребенка”, как выражались некоторые родители. В конце концов коридоры, где кабинеты были расположены с двух сторон, почти опустели: все предпочитали более длинный, но зато более безопасный для их нервной системы маршрут в обход, а невезучие, у которых не было другого выхода, проносились по подобным местам так быстро, как только могли позволить их ноги, совершенно не опасаясь дежурных, которые, к слову, тоже старались избегать таких коридоров, насколько это было возможно. Но все это было вполне терпимо: на вопросы Карина в большинстве своем отвечала, и отвечала правильно, так что на последующую критику она просто злилась, оценки у нее еще со второй половины апреля шли вверх и даже перегнали установленную по некоторым предметам до этого планку, пробные тесты она писала стабильно на семнадцать или девятнадцать, да и самостоятельная подготовка шла как нельзя хорошо. Но в одно прекрасное майское утро, спустя десять минут переставшее быть таким прекрасным, тринадцатого числа уверенность ее, которая, хоть и была с ней почти все время, но конструкцией являлась все еще довольно шаткой, была почти под корень спилена и размазана по стенке. Директорское письмо, пришедшее каждому ученику школы, добило, кажется, почти всех. В нем сообщалось о скором начале экзаменационной недели (“будто без этого письма мы не догадались бы...”, как подумала тогда Карина и, вероятно, каждый учащийся), о датах проведения этих экзаменов, а также прилагался табель с выделенными красным всеми оценками ниже пятнадцати включительно, личные замечания по каждому предмету, оформленные как цитаты и взятые, видимо, из постоянно записывающих браслетов, а также пожелание удачи и просьба не волноваться, которые после нескольких листов замечаний за два последних месяца не особо успокоили, а даже наоборот, выглядели крайне наигранно и по-издевательски... У Эйнара таких листов было меньше всех — всего одна штука. Аня и Хью довольствовались двумя, Макс, Женя и Карина — тремя, а Дерек, похваставшись рекордными семью, наделал из них самолетиков и запустил с пятачка перед забором их домика. Они долго летели на фоне заката и в конце концов окончательно, как всем казалось, затерялись. Не прошло и суток, как полное собрание замечаний, все семь листов, нашли и вернули, и Дерек получил Майские практики внизу должны были уже закончится, но из-за того, что виновного в исчезновении целого отряда так и не нашли, и речи не могло идти о том, чтобы спускать вниз кого-либо из учеников, какими способными бы они ни были. С самого начала марта лес прочесывали многочисленные спецотряды, но ничего странного они не находили. Даже ту поляну с искривленными деревьями, каменной платформой и столбом с рунами, которую столько раз описывали Карина и Аня, так и не обнаружили. Исследования территории не прекращались, до сих пор иногда у лифтов или порталов можно было увидеть группу в форме. Не той, что лежала у учеников в шкафах, а настоящей... Пропитанная чем-то неизведанным, чем-то опасным, она даже пахла по-другому и казалась надежнее любой каменной стены. Военных старались сторониться, в основном первокурсники, старшие привыкли к ним спустя месяц-полтора, но рядом не задерживались. А Карина, столкнувшаяся с ними впервые только в середине апреля, точнее, заметившая их наконец во время первой бесцельной прогулки, до сих пор шугалась периодически появляющихся в поле зрения военных с каменными лицами. Отношения с отрядом, при помощи Макса и подключившихся позже Ани и Жени, наладились уже спустя пару недель. Ситуация незаметно переросла из главной проблемы и неприятной темы для разговора и упоминания, в почву для шуток. Не сказать, что помощь в налаживании коммуникации была очень гуманной, в особенности со стороны Макса, насильно таскавшего Дерека по пятам за Кариной даже без необходимости, но, тем не менее, методы эти оказались рабочими.

—Я выбрасываю карточку фулгур и вы все умираете,—Дерек хлопнул по столу круглой карточкой с шаровой молнией. Стоящие на синем поле “озеро” серые человечки в разноцветных шапочках: зеленой, желтой и голубой, повалились на бок и покатились по полю.

—Эй, как умираем?—недовольно поинтересовалась Женя, собирая фигурки и возвращая их на места.

—А вот так,—он довольно улыбался,—вода под напряжением, для тебя, Хью и Ани это не очень хорошая новость.

—В правилах такого нет,—Аня раскрыла инструкцию, ища нужный пункт. —Ты слушал вообще?

—Есть такое в правилах,—Дерек дунул на только-только возвращенные на место фигурки, и они опять повалились на бок. —Давайте кубики, сейчас узнаем, на сколько вас назад отбросит.

—Хватит все сбивать,—Хью поймал полетевшую со стола фигурку с желтой шапочкой, его фигурку.

—Использование карточек элементов против других игроков возможно при максимальном расстоянии от целей максимум три клетки,—прочитала Аня. —А между нами восемь клеток.

—Ну и пожалуйста,—Дерек закатил глаза, забрал свою карточку назад и поставил фигурки на место. Несколько секунд разглядывал поле, после ухмыльнулся и глянул на человечка с фиолетовой шапочкой.

—Даже не думай,—Карина взяла со стола свои карты и, раскрыв их веером, быстро забегала по ним глазами. Макс засмеялся.

—Итак, розетка,—Дерек, довольно улыбаясь, положил на поле карточку со смерчем,—сейчас полетаешь. Сильно, главное, не злись, а то мало ли. Фейерверк на вершине скалы нам сейчас вообще не нужен,—он взял восьмигранную кость и, выдержав паузу, подбросил ее.

—За кого ты меня принимаешь...—Карина, сверкнув глазами в сторону Дерека, после проследила за покатившейся к другому краю стола костью.

—На шесть клеток назад,—сказал Макс, все еще тихонько смеясь и поглядывая на тернии, из которых Карина выбиралась три долгих круга (из общей стопки ей никак не попадались карты нужного элемента), и куда ее сейчас вернули. Карина взяла две свои прямоугольные карты, о которых чуть не забыла, и, довольно глянув на Дерека, положила одну из них перед ним.

—Ремиатор, энергетическое поле,—она взяла кость и повертела ее в руках.

—Шесть — число большое,—Дерек скрестил руки на груди и заметно помрачнел,—не выкинешь больше — просто уменьшишь число клеток, на которые назад уйдешь, но в ловушку...

—Семерка,—Карина ухмыльнулась.

—Дерек,—Аня глянула в инструкцию,—семь шагов назад.

—Издева-аетесь...—протянул он, нехотя двигая фигурку с оранжевой шапочкой на нужное количество клеток. Громкий звон будильника заставил вздрогнуть всех, кроме Ани, установившей этот самый будильник, и Эйнара, который, участвуя в игровом процессе максимально неохотно и пассивно, оказался ближе всех к финишу.

—Поиграли и хватит,—Аня сложила правила. —Теперь по плану у нас подготовка к предстоящим экзаменам.

—Уже..?—Женя тоскливо посмотрела на игровое поле и свою фигурку в зеленой шапочке. —И прям на мне. Еще минута, и я могла бы сбросить Эйнара с первенства,—она положила на стол свои карты рубашкой вниз. Сверху черная карта Илюментра.

—Судьба к тебе не благосклонна,—холодно сказал Эйнар, поднимаясь и пряча руки в карманы. —До встречи на ужине,—он вышел из беседки и направился к домику.

—Помогать убирать все это не собираешься?—Макс поднял брови.

—Не собираюсь,—ответил Эйнар. —Карина, как закончите, идем в библиотеку.

—Я к мисс Ривс иду,—Карина выровняла стопку круглых карточек элементов и отдала ее Ане,—она говорила про какие-то сборники со всеми короткими конспектами, которых нет в библиотеке, но есть у нее.

—Какие сборники?—спросила Женя, складывая фигурки в коробочку. —Не помню, чтобы она на уроке говорила что-то про них...—она вопросительно глянула на Хью. Тот отрицательно замотал головой.

—Она мне лично это сказала,—Карина вздохнула,—иначе я бы даже не пошла к ней — все разобрали бы в первые двадцать минут. А так я попросила отложить для меня один. Мы все пропустили половину марта, а я еще и апрель из-за всех этих подозрений и прочего, а потом еще и из-за абсолютного нежелания с кем-либо контактировать и полного отсутствия концентрации. Отстала жуть.

—Планируешь вызубрить вообще все за месяц?—Макс поднял брови.

—А что мне остается? Попытаюсь хоть что-то сделать, иначе мне не поздоровится.

—Не волнуйся ты так,—он положил ей руку на плечо,—посмотри на Дерека, вот кому надо заняться зубрежкой.

—Я все слышу!—Дерек насупился.

—Вот поэтому мы идем в библиотеку,—твердо сказал Эйнар. —У меня есть конспекты. И материал я знаю очень даже хорошо. Работать с кем-то в разы эффективнее, разве нет?

—Отличная мысль,—Женя, казалось, засветилась,—давайте вместе в библиотеку. Я вообще не горю желанием оставаться наедине с этой нервотрепкой.

—Удачи в поиске группы,—Эйнар с каждым словом становился мрачнее,—Карина,—он перевел взгляд на на нее,—через двадцать минут в библиотеке центрального здания на третьем этаже, в первой секции.

—Ты меня слышал?—Карина подняла брови. —Я иду за справочником к мисс Ривс. Мне не хватит двадцати минут.

—Значит ногами двигать быстрее надо,—Эйнар сверкнул глазами, резко развернулся и вышел за территорию домика, к лестнице. Карина потерла виски и поморщилась. Последние пару недель периодически болела голова, будто она вернулась в осеннее состояние, когда тело еще только привыкало к энергетическим частицам и возможности их контролировать.

—Я не понял,—после непродолжительного напряженного молчания осторожно начал Дерек,—где взрыв? Где сигнализация, сработавшая из-за обнаружения мощной подозрительной энергии? Где летящий с лестницы Эйнар?

—Дерек!—одновременно осуждающе крикнули Хью и Женя.

—Сколько раз повторять,—янтарь угрожающе сверкнул, этот самый “взрыв” на мгновение показался гораздо ближе и вероятнее обычного,—Теннебрис в принципе никак не проявляется.

—Когда злишься — страшно становится,—он пожал плечами. —Будто сейчас разнесешь тут все.

—Это не Теннебрис,—Макс закрыл коробку с игрой и подошел к Карине. —Если серьезно, почему ты позволяешь с собой так общаться? Сколько на вас смотрю, тощий тебя всегда принижает, ни во что не ставит... Ладно другой кто-то терпит подобное, но ты... Карина, которую мы знаем, уже давно отвесила бы ему пару затрещин.

—Не вижу ничего необычного,—Карина пожала плечами. —А драться мне строго-настрого запретили.

—Теннебрис проявляется?—не унимался Дерек.

—Я тебе уже какой раз говорю, она никак себя не проявляет!—Карина уже готова была треснуть его, как тогда, в феврале.

—Я понял, понял!—Дерек засмеялся и поднял руки.

—О чем я и говорю,—Макс хмуро смотрел на калитку, за которой не так давно скрылся Эйнар,—Дерек взбесил тебя несколькими безобидными фразами, тощий же относится к тебе, как... как к собачке что ли... Ты во время разговоров с ним будто отрубаешься.

Карина нахмурилась, вновь потерла еще пульсирующие виски.

—Потом поразмыслю насчет этого...—пробормотала она. —Сейчас времени нет. Убегаю,—она схватила сумку и направилась к выходу, надевая ее по дороге.

—Погоди..!—ее догнал Дерек и схватил за руку. —Пожалуйста, дай потом этот справочник по теории магии.

—По природоведению,—Карина чуть усмехнулась.

—Да-да, по природоведению,—быстро исправился он. —Сама видишь, очень-очень нужно!

—Дам конечно,—Карина оглядела остальных, оставшихся в беседке. —Вы тоже, если понадобится, просите. Не жалко.

—Ты святая!—Дерек, улыбаясь во всю ширину лица, хлопнул в ладоши. —Хотя я бы с этим поспорил...

—Балда,—Карина, тихонько смеясь, поспешила к калитке. —Я бы тоже еще как поспорила.

Май. С перемирия и заключения странного неформального договора с Максом, а затем и с попыток наладить отношения с отрядом, причем весьма удачных, пусть и занявших продолжительное время и забравших у Карины приличное количество нервных клеток, прошло несколько недель. Пришлось достать из недр сознания напоминания об экзаменах. Точнее, сделали они это не сами, за исключением, может, Ани, извлекли их учителя, кураторы и Директор. Извлекли крайне неприятно. Началось все с мисс Уайт. Теория магии — предмет, совмещающий в себе математику, физику и немного химии, и по которому пробелы были у подавляющего количества учеников.

Пугать экзаменами она начала еще в конце апреля, повторяя лично каждому и всей обучающейся у нее группе “вы ничего не сдадите с таким отношением к предмету”, “теория магии — важнейший и сложнейший предмет, несдача которого карается жестко” и тому подобное по нескольку раз за урок. Она же первая открыла курсы по подготовке, часть из посещающих которые записала туда самостоятельно. Карина тогда еще не особо волновалась. Во-первых, ее в то время волновало совсем другое, а во-вторых, она и Аня были одними из единственных, у кого пробелов по этому предмету почти не было, и донимали их реже остальных. Зато по природоведению, а точнее, по курсу изучения драконообразных существ, ее начали дергать прям с первого числа мая. В какой-то момент у нее пропало желание ходить на уроки к мисс Ривс, от них только хуже становилось в и без того безвыходном положении, но возможности таковой не было. Потерпев такое отношение около недели, все же набралась смелости и подошла к учительнице с просьбой о помощи. Тогда она и узнала о справочниках, и только тогда, неожиданно для Карины, мисс Ривс перестала так ее дергать. К слову, и отношения у них тогда заметно улучшились.

Остальные учителя поступали примерно одинаково: все будто с цепи сорвались. Не важно, как хорошо ученик понимал их предмет, донимали абсолютно всех и с одинаковой силой. Выхватить из толпы ничего не подозревающего и ни в чем не повинного подростка и устроить небольшой опрос по своему предмету было абсолютно нормальным явлением.

Макса несколько раз путали со второкурсником и задавали вопросы, не подходящие ему по возрасту, потом громко комментировали его необразованность, пугая беднягу, не сразу понимавшего, что вопрос не его курса, и только потом вдруг осознавали свою ошибку и извинялись. У него вскоре выработалась привычка: каждый раз, сталкиваясь с хищным взглядом кого-то из учителей, поднимать руки, будто защищаясь, и кричать на потеху обычно сопровождающих и вытаскивающих его из учительской хватки Дерека и Карины: “я первокурсник!”. Но на потеху им это было ровно до того момента, пока их самих кто-нибудь не вылавливал из толпы и не начинал свой привычный ритуал допроса и впоследствии неизбежной лекции, характеризующей их умственные способности, даже в том случае, если на все вопросы ответили правильно. “Для профилактики, чтобы не расслаблялись”.

Не трогали только представителей элитарных семей, а если и останавливали их в коридоре, задавали один вопросик, и, получая неправильный ответ, вежливо поправляли ученика и желали удачи, а в случае получения отказа отвечать “на эти идиотские вопросы” без лишних слов отпускали. Аня — одна из немногих, кто отвечал на все вопросы с ходу, и кому, несмотря на принадлежность к элитарному слою общества, могли задать за раз несколько вопросов, не боясь потом за последствия “публичного унижения ребенка”, как выражались некоторые родители. В конце концов коридоры, где кабинеты были расположены с двух сторон, почти опустели: все предпочитали более длинный, но зато более безопасный для их нервной системы маршрут в обход, а невезучие, у которых не было другого выхода, проносились по подобным местам так быстро, как только могли позволить их ноги, совершенно не опасаясь дежурных, которые, к слову, тоже старались избегать таких коридоров, насколько это было возможно.

Но все это было вполне терпимо: на вопросы Карина в большинстве своем отвечала, и отвечала правильно, так что на последующую критику она просто злилась, оценки у нее еще со второй половины апреля шли вверх и даже перегнали установленную по некоторым предметам до этого планку, пробные тесты она писала стабильно на семнадцать или девятнадцать, да и самостоятельная подготовка шла как нельзя хорошо.

Но в одно прекрасное майское утро, спустя десять минут переставшее быть таким прекрасным, тринадцатого числа уверенность ее, которая, хоть и была с ней почти все время, но конструкцией являлась все еще довольно шаткой, была почти под корень спилена и размазана по стенке. Директорское письмо, пришедшее каждому ученику школы, добило, кажется, почти всех. В нем сообщалось о скором начале экзаменационной недели (“будто без этого письма мы не догадались бы...”, как подумала тогда Карина и, вероятно, каждый учащийся), о датах проведения этих экзаменов, а также прилагался табель с выделенными красным всеми оценками ниже пятнадцати включительно, личные замечания по каждому предмету, оформленные как цитаты и взятые, видимо, из постоянно записывающих браслетов, а также пожелание удачи и просьба не волноваться, которые после нескольких листов замечаний за два последних месяца не особо успокоили, а даже наоборот, выглядели крайне наигранно и по-издевательски... У Эйнара таких листов было меньше всех — всего одна штука. Аня и Хью довольствовались двумя, Макс, Женя и Карина — тремя, а Дерек, похваставшись рекордными семью, наделал из них самолетиков и запустил с пятачка перед забором их домика. Они долго летели на фоне заката и в конце концов окончательно, как всем казалось, затерялись.

Не прошло и суток, как полное собрание замечаний, все семь листов, нашли и вернули, и Дерек получил нагоняй от Ортима и Лорети, но заставить его работать в выходные садовник не смог из-за предстоящих экзаменов. Остальные обитатели общежития довольно быстро поняли это, и вскоре стабильно несколько раз на дню с разных концов скалы летели десятки бумажных самолетиков. Нарушителей порядка стало настолько много, что разбираться с каждым из них по отдельности не представлялось возможным. Дважды кураторы через динамики в домиках убедительно просили не делать так, посылали наставников, видимо, напрочь забыв, что эти самые наставники сами не так уж давно окончили эту школу и получали точно такие же “мотивационные” и “подбадривающие” письма. Самолетик с удовольствием запустил даже Юрий, пришедший сначала угомонить отряд, а в итоге показавший им новый мудреный способ их складывать.

—Никому ни слова, ясно вам?—он чуть нахмурился, но строгости это его лицу не придало ни сколько.

—Ясно-ясно,—отмахнулась Женя. —Пускайте уже!

Легкое движение руки, и вот табель с оценками Дерека, подхватываемый и направляемый ветром, ровно летит в закат.

—Чтоб глаза мои успеваемость такую больше не видели,—наставник снял очки. Резко опустил голову вниз и, увидев какого-то ученика, глядевшего на него круглыми от удивления и в то же время довольными глазами, активно постучал себя пальцем по губам. Парнишка повторил жест и поспешил обратно в домик.

—Кто это?—Юрий заметно напрягся.

—Очкарик какой-то,—пробормотал Дерек, перегибаясь через перила. Юрий поднял брови и, сверля глазами стоящие торчком волосы на затылке мальчика, потащил его за ворот назад, чтобы не кувырнулся вниз. Карина и Макс прыснули, но, как только наставник посмотрел на них, зажали руками рты и замолчали, все еще трясясь в беззвучном хохоте.

—Ульянов, кажется,—Аня сердито замахала руками на согнувшуюся пополам все не унимающуюся парочку. —Или Браун...

—Ладно, не важно...—Юрий закусил губу и, поглядев еще немного на домик, в котором скрылся Ульянов, а может быть Браун, выпрямился, оттолкнувшись от перил. —Никому ни слова. Ни-ко-му,—повторил он, все еще глядя куда-то вниз и медленно отходя в сторону лестницы. Но, хоть отряд и молчал о таком поведении Юрия, спустя несколько дней об этом знали как минимум четверо других наставников. Дерек позже уверял всех в том, что те тоже запускали самолетики, так что факт того, что они узнали о Вьене не так опасен для него, как наставник мог бы подумать. На самом-то деле в удовольствии повторить школьную шалость не отказывал себе никто.

—Каждый год такое,—сказала как-то Ольга под конец очередного занятия. —И каждый год Ранель обещается ничего ученикам не присылать... —она усмехнулась. —Ты ведь запустила самолетик?

—Я?—Карина глянула на наставницу и чуть вскинула брови.

—Я расстроюсь, если нет,—Ольга засмеялась. —Запустила же парочку, признавайся.

Карина, конечно же, запускала. И чувство от вида летящих замечаний и табеля были просто прекрасными. Вот от этого становилось легче, а не от короткого пожелания удачи. Она в какой-то момент даже позавидовала Дереку, который мог запустить в разы больше самолетиков. Но рисковать признаваться в этой шалости Ольге она пока не собиралась.

—Ладно тебе, я же знаю,—наставница потрепала тяжелые кудри. —У вас не осталось никаких листов?

—Нет,—Карина несмело усмехнулась. —Все истратили.

Ольга заметно погрустнела.

—А я-то думаю, почему в последнее время мало чего летает...—она вздохнула. —В следующем году, если все еще будем работать вместе, сохрани для меня листочек.

—Сохраню обязательно,—у Карины отлегло от сердца, она заулыбалась уже смело.

—Тогда продолжим,—наставница поднялась с травы и хлопнула в ладоши. —Все как обычно,—она огляделась, подняла с земли камень и подбросила его вверх. В васильковых глазах мелькнули знакомые лезвия, мгновения — камень разрезало надвое. Карина поймала одну половинку и приложила к ровному срезу пальцы.

—Ну? Что чувствуешь?—Ольга подошла ближе.

—Теплый еще. Даже горячий

—Да-да, проехали,—наставница замахала руками. —Еще. Голова, сердце, грудная клетка, что-то на подсознательном уровне, хоть что-нибудь?

Карина сильнее нахмурилась. Попытки научить кого-либо управлять энергетическими частицами, как обычно, мягко говоря, не очень понятные. Надо почувствовать “что-то”, найти это “что-то” в себе и выдавить. Карина чувствовала, что хочет чай и спрятанную у себя в ящике стола шоколадку.

—Вы тоже в себе это “что-то” искали?—спросила она, поднося камень к носу и принюхиваясь.

—Нет, меня просто в буквальном смысле чуть не разрывало этой новой энергией, так что с проявлением проблем не было. Для меня эта энергия в новинку была, ты с ней, считай, всю жизнь. К тому же Теннебрис хорошо постарался, раз уж ты дожила до своих лет.

—Я думала, будет легче...—буркнула Карина, отбрасывая остывшую половинку камня в сторону.

—Легче и должно быть,—наставница пожала плечами,—свой элемент вы выявляли по тому же принципу.

—Я чувствовала себя мухой, которая о стекло бьется и вылететь не может. И сейчас разницы нет. Тук-тук, кто там? А там никого. Знаешь, что должно быть что-то еще, а ничего не слышишь, не чувствуешь и уж тем более не видишь.

—С элементом у тебя вышло, и сейчас выйдет. Еще раз.

—Вы знаете историю с замыканием,—Карина скрестила руки на груди. —Выявить элемент “нормальным” путем не вышло.

—Нормальным не вышло, говоришь...—васильки блеснули, Ольга вдруг улыбнулась. —Хорошо, устроим тебе ненормальный путь.

—В каком смысле?—она напряглась.

—Увидишь. Свободна. Я пришлю тебе записку о следующей встрече.

—Будет в другой день?

—Вполне возможно. Зависит от того, когда я смогу договориться и на какое время.

—Звучит интригующе.

—Еще как. Ты не бойся, тебе понравится.

—Обычно именно после таких слов надо начинать бояться,—Карина нервно усмехнулась.

—Оставим это на будущее,—Ольга оглядела ее с ног до головы. —Платье у тебя готово к фестивалю?

—Фестивалю?—Карина растерянно смотрела на наставницу. Фестиваль, фестиваль... Она забыла про него напрочь. Белое легкое летящее платье, купленное мамой еще прошлым летом специально для школьного Юнирифа, висело в дальнем углу шкафа, а то и вовсе упало и затерялось среди других вещей. Мысль неприятная: хорошо погладить его ух как непросто.

—Фестивалю, фестивалю,—повторила Ольга. —В твоем возрасте мы с начала мая только о нем и думали. Забудешь тут о нем, когда Андрей только и говорит о местах, где он бы хотел со мной прогуляться в ночь,—она помрачнела и замолчала, но не на долго. —Впрочем, уже не важно. Юнирифова ночь уже через полторы недели. Приведи платье в порядок.

—Я про Юнириф не думала даже...—Карина потерла лоб. —Экзамены ведь... уже через неделю...—голос пошел на спад.

—Нет-нет-нет,—наставница тут же взяла ее за плечо и встряхнула. —Не надо, не начинай. Хуже только будет.

—Всего неделя... Подумать только, учебный год к концу подходит...

—Время летит. И ты только подумай, с вами всеми все хорошо. Запиши в личные достижения.

Глава 26

Все как с ума посходили. В особенности старшие. Отовсюду только и было слышно: поступление, институт, армия, экзамены, “сколько лет тебе служить?”, “номер армейского корпуса?”, “тебя разве институт не отмазал от второго года?”, “на какой очаг направляют?” и прочее, и прочее... Всех их будто подключили к невидимому генератору и непрерывно подают ток, настолько они были нервные и дерганые. Волнение от них передавалось всем окружающим, до этого почти не посещаемая группа психологов теперь была постоянно занята. Зато освободились остальные врачи — традиционно проводимый полный осмотр отменили теперь уже до следующего года. Карина, в очередной раз пытаясь уйти заниматься куда-то подальше от социума, а точнее, к змеиному ручью, в тень крыльев безголовой женщины, напугала уже сидевшую там старшекурсницу, да так, что та подпалила письмо из армии и разрыдалась.

—Не надо, все хорошо будет, все хорошо...—повторяла Карина, обхватив девушку за плечи, очень испугавшаяся такой реакции на свое появление, а более всего — абсолютного незнания, что в таких ситуациях делать.

—Сестра там пропала без вести два года назад, и я пропаду, и я..!—она цеплялась пальцами за мышиного цвета волосы и, казалось, была готова снять с себя скальп.

—Не пропадешь...—Карина, пытаясь проглотить застрявший в горле ком, отчаянно поглядывала в сторону близко стоящих густых деревьев, откуда мог бы появиться кто-то, способный помочь гораздо больше нее.

—Я по способностям в отстающих, какие к черту два года?! В такое время! Еще и на шестьдесят третий очаг... Туда же, туда же... куда Мелиссу...

—Я уверена, что с тобой там все будет...—Карина подбирала слова,—нормально.

—Нормально?!—девушка с силой топнула ногой. —Шестьдесят третий очаг, ты вообще читала сводку?!

—Нет...—Карина крепче сжала уже не дрожащие, а полноценно трясущиеся плечи, готовясь отпрыгивать в сторону. Девушка наконец посмотрела ей в лицо красными расширенными зеленоватыми глазами, горящими от отчаяния и злости.

—Ты..!—лицо ее еще мгновение сохраняло прежнее выражение, после вдруг разгладилось, Карина немного выдохнула. —Правительство... так ты с первого курса?

—С первого,—утвердительно кивнула Карина. —Это... плохо?

—Ради Правительства, прости!—девушка вскочила на ноги и схватила ее за плечи. —Прости, я не должна была... Ты не должна была это слышать... Я не увидела, из-за крыльев подумала кто постарше... Случайно вырвалось...

—Все нормально,—соврала Карина, нахмурившись.

—На самом деле это не так страшно... Отслужишь год или два, а дальше жизнь... Лучше беспокоится об экзаменах и поступлении. А насчет армии не волнуйся, всех касается, все живут потом...—она осеклась.

—Не волнуйся. Я никому ничего не скажу.

—Не то чтобы это такая уж тайна... Но младших таким нельзя пугать,—девушка посерьезнела. —Обещаешь никому не говорить?

—Обещаю.

—Спасибо,—она всхлипнула и поспешила вытереть слезы рукавом. Зеленые глаза ее сделались, как у всех выпускников, как у приходящих солдат, словно неживыми, лицо окаменело. —Ты не в постоянном отряде. Шансов в разы больше,—старшекурсница подняла брошенную сумку. —Удачи с экзаменами,—она развернулась и поспешила скрыться за деревьями.

—Тебе того же!—крикнула вслед Карина, сомневаясь, что та ее все еще слышит.

Привычное расписание заменили на курсы, на которые ученики ходили в зависимости от своей успеваемости и подготовленности к экзамену по тому или иному предмету. Домашнее задание отменили еще на прошлой неделе, курсы занимали меньше времени, чем обычные уроки, оставляя место самостоятельной подготовке. Все разбились на группки по подготовке. Где-то в одиннадцать утра, в перерыве между курсами природоведения у Карины и теории магии у Жени и Макса, троица спешила в библиотеку, где дружно зарывалась книжками и справочниками по истории, каким-нибудь темам по природоведению, по каждой из которых назначили отдельный экзамен, или еще какому предмету. Начиналось все вполне тихо и мирно: все читали каждый свое и никому не мешали. Впервые увидев троицу, библиотекарь подошел и похвалил их за порядочное поведение и стремление к знаниям. Пожалел он об этом спустя всего час. Карина и Макс, как правило, начинали задавать друг другу вопросы, сначала довольно простенькие, но вскоре такая проверка знаний превращалась в какое-то соревнование “кто дольше продержится”. Однозначные ответы превращались в дискуссии с доказательствами в виде ссылок на разные печатные издания, конспекты, слова учителя и обычные умозаключения. Дольше держался обычно Макс. Но вот купался в своих лаврах и Каринином раздражении он уже не в библиотеке, а за ее пределами: такие соревнования не могли у них оставаться такими же тихими, как при первых вопросах, и в итоге всех троих выгоняли.

—“Вас слушать интересно. Материал, кажется, так даже лучше усваивается”,—смеясь, говорила Женя, когда они, сопровождаемые таким скандалом, покидали библиотеку, в которую всем троим запрещалось заходить до следующего дня. К тому моменту туда, в сопровождении скачущего вокруг и тараторящего что-то Дерека, шла Аня, в первый раз отчитавшая их за такое поведение, а потом уже просто закатывающая глаза и вздыхающая, бросала короткое “опять?” и, получая утвердительные кивки и узнав, нужно ли им что-нибудь принести, направлялась дальше. Она пропадала в библиотеке не более часа, вскоре возвращалась с кипой нужных книг в домик и, разложив их на столе в беседке, продолжала подготовку. Дерек в это время зачастую уже торчал где-то в другом месте, обычно с Хью и Женей в каком-нибудь укромном местечке на территории школы, если, конечно, мог их найти, но тоже не очень долго. Минут двадцать внимательно слушал, после убегал. Карина периодически пыталась подтянуть его по теории магии, но, как показала практика, как учитель она полный ноль, если не уходит в минус. Дерек нещадно тупил и, еще более нещадно, убивал и без того шаткие нервы новоиспеченной учительницы. В конце, поблагодарив ее за уделенное ему, как он утверждал, совсем не попусту время, спешил убраться. Карина после такого запиралась в своей комнате, включала музыку на проигрывателе и сидела одна около двух часов, то ли успокаиваясь, то ли, как она сама говорила, зубря уже зачитанный всей семеркой чуть не до дыр справочник, одолженный ею у мисс Ривс. Дерек походил на белку в колесе. Вечно пытался к кому-то пристать и вытянуть из их монолога или диалога что-то для экзамена полезное, но, так как усидчивостью обладал небольшой, быстро переходил к другим, и так по кругу. Аня, Хью, Женя, Карина, снова Аня, Макс, Эйнар... к слову, Эйнар из всей семерки казался самым спокойным. Сидел тихонечко у себя в комнате, выходил довольно редко, да то, в тех случаях его синие глаза были опущены в книгу или конспект, даже на курсах почти не появлялся (за что его по каким-то причинам не трогали), полностью игнорировал всех вокруг, включая навязчивого Дерека, который довольно быстро оставлял его в покое и шел искать Аню или брата, кроме Карины, с которой стабильно каждый день в пять вечера шел в библиотеку, не обращая внимания на уверения, что ее туда не пустят после утреннего скандала, коротко переговаривал с главным библиотекарем и обоим без проблем позволяли сидеть там столько, сколько потребуется.

—Поражаюсь твоим ораторским навыкам,—сказала однажды Карина, когда Эйнар без проблем попросил впустить его в закрытую для первокурсников зону и принес оттуда несколько книг, одну из которых поспешно спрятал в сумку.

—Мгм,—промычал он и подтолкнул к ней какую-то энциклопедию в темном переплете. —Учись-учись. Первый экзамен через два дня.

—Не напоминай, а...—Карина открыла книгу. —Спасибо.

Эйнар устроился в кресле и, не моргая проследив за ее движениями с полминуты, уткнулся наконец, к Карининому облегчению, в свой сборник.

—Арабова,—к ним, покачиваясь и потирая висок, подошел главный библиотекарь,—вы ведь?—он поднял на нее уставшие застланные пеленой глаза.

—Я,—Карина нахмурилась. Янтарные глаза упали на свернутый листок в морщинистой руке мужчины. Туда же упали синие.

—Постой...—библиотекарь нахмурился, пелена пропала. —Как ты сюда попала? Тебе до завтрашнего дня...

—Вы сами дали согласие,—синие глаза Эйнара сверкнули. Мужчина потер переносицу и устало вздохнул.

—Ах, да... извиняюсь,—он посмотрел наконец на Карину. —Ворон принес. В библиотеку птиц не пускаю, так что передаю самостоятельно лично в руки,—он положил записку на стол и поспешил уйти. Карина осторожно взяла ее в руки, осмотрела. Янтарные глаза радостно заблестели.

—От Ольги,—сказала она, опережая вопросы Эйнара, и быстро развернула листок.

Суббота, пять часов вечера, четвертый стадион.

Не опаздывай, Барашек ;)

—Ну?—Эйнар в упор смотрел на Карину.

—Время, день и место следующего занятия назначила,—она застучала пальцами по деревянной поверхности стола. —Завтра не получится вместе готовится. Время накладывается.

—Ты знаешь, о чем я тебя попрошу.

—Да-да, все расскажу,—она убрала записку в карман, зевнула и, взяв ручку для заметок в тетради, вновь погрузилась в энциклопедию трав, их свойств и влияний на магические частицы и Туманностей.

***

—Карина,—Ольга, в полной экипировке стояла посреди поля и, держа резинку для волос за кончик во рту, собирала свой маленький хвостик из передних прядей,—вовремя.

—Добрый вечер,—Карина зашла на поле, немного с опаской оглядывая его периметр.

—Не бойся,—наставница усмехнулась, взяла резинку и завязала волосы,—никто на тебя сейчас не прыгнет. Хвост нормальный?

—Да,—опасаться чего-то неизвестного она не перестала. —Вы говорили про... “ненормальный” путь решения проблемы с проявлением энергии,—она еще раз огляделась и, не найдя ничего необычного, вновь повернулась к наставнице. —Неужто спарринг?

—Спарринг?—Ольга мгновение непонимающе на нее глядела, после засмеялась. —Идея неплохая, если хочешь быстро лишиться обеих рук и ног. Но не сейчас. С туманностями вы ведь встречались не раз, верно? И, считай, первое проявление Теннебриса произошло как раз во время первой встречи.

—Не назвала бы это проявлением,—Карина провела пальцем по месту, где когда-то еще была царапина,—контакт с кровью, вот и все. Если это свойство моей крови — я не смогу это контролировать, работать будет всегда одинаково, вне зависимости от моего желания.

—Ты права, но я все же поясню. Туманости не могут навредить Теннебрисам из-за сопротивления их организма. В момент атаки твое тело защищалось, вырабатывая ферменты и излучая волны, неприятные туманностям. Поэтому она тебя не ударила в углу сразу, хотя пыталась. И поэтому учителя не сразу среагировали. Они ждали. Но туманность все же ударила, так как ты, несмотря на наличие в твоем теле теннебрисовой души, Теннебрисом не являешься. К тому же Мещеряков вмешался, а он, как раз-таки, Магрис и вполне походит на еду.

—Вы хотите поместить меня в ситуацию, в которой тело будет так же сопротивляться?—Карина покосилась на запертые ворота с другой стороны поля. Она поняла, что наставница задумала.

—Верно,—Ольга хлопнула в ладоши. —Третий тип устроит? Не рискнула брать второй — слишком быстро двигается. А в первый неудобно бить, оформленного тела ведь нет.

—Вполне устроит,—она все еще опасливо поглядывала в сторону ворот. —Я буду одна?

—Ага,—бросила наставница, уже уверенно шедшая к воротам. —Ты ведь сама почти перед каждой практикой говорила, чтобы от тебя отошли подальше, и что сама справишься. Сейчас у тебя есть прекрасный шанс это показать.

Карина в тот момент раз пять пожалела о всех своих словах.

—Отлично...—она стала разминать плечи. —Мне ее добить?

—Это не наша цель,—крикнула Ольга, уже вертевшая задвижки и замки на воротах. —Наша цель — вытащить из тебя хоть что-то от Теннебриса, чтобы было с чем работать.

—Принято,—пробормотала Карина больше себе.

—Я буду рядом,—последняя задвижка снята, Ольга, потянув ворота на себя, отошла в сторону,—наверх лезть не хочу.

—Спасибо и на этом,—коленки подкосились, а внутри ухнуло вниз что-то тяжелое и большое. С туманностями Карина не встречалась с самого начала марта. Тишина из темноты временного заточения туманности давила на уши и душу ожиданием острого шипения. Страх, казалось бы, исчезнувший во время тренировок с Юрием, вернулся. Сейчас она была одна. Одна цель. Одна мишень. Один потенциальный перекус. Все атаки будут нацелены лишь на нее и, может, на Ольгу, но она наверняка быстро перенаправит их туда, куда нужно: по Каринину душу. Знакомое шипение, длинная нога высунулась из темноты и осторожно опустилась на траву. Несколько секунд существо не двигалось и не издавало звуков. Стрекотание молнии опередило готовность туманности вылететь на запах свежей плоти, почему-то еще живой и наполненной стучащей сейчас в висках так кстати одиноко стоящей добычи теплой кровью: Карина не стала ждать, как это всегда случалось на практике, и ударила первая. Чем быстрее дезориентирует врага — тем больше у нее шансов выиграть дополнительные несколько секунд. Громкое шипение известило: она попала. Но туманности это совсем не навредило, а только разозлило.

—Зато первая!—крикнула Карина прикрывшей глаза рукой Ольге. Существо вылезло из своего укрытия и, странно корчась и изгибаясь, будто готовящаяся к прыжку дикая кошка, разрыхляя четырьмя ногами землю и угрожающе шевеля остальными, дергая и будто втыкая их во что-то, боком пошло по периметру.

—Ладно,—наставница сделала шаг назад, ближе к стене. —Теперь это твоя проблема. Решай. Я вмешаюсь, если потеряешь контроль над ситуацией, а я почти не сомневаюсь, что это случиться. Постарайся продержаться как можно дольше.

Карина сильнее нахмурилась и вся напряглась. Ноги тряслись гораздо меньше. Страх и неуверенность потихоньку перерастали в адреналин. Это хорошо... “Пульс участится почти до предела, после ощущения будут такие, будто сердце еле шевелится...” Странно, что сама Ольга ей это не сказала. Вскинула руку, застрекотали молнии, она все хмурилась, пытаясь уловить изменения в пульсе. Туманность, неестественно изгибаясь, будто сомневаясь, стоит ли ей бежать на нее, все же ринулась к Карине. Время на наблюдение за собственным самочувствием у нее с этого мгновения вышло. Глянула на Ольгу и, не найдя в ее васильках никаких указаний, ударила в туманность еще одной молнией, поймала контакт, готовясь к тому, что мозг пронзят большие острые спицы. Существо зашипело громче, притормозило, вытащило сложенные до этого за спиной остальные длинные тонкие ноги, парочка быстро-быстро застучала по земле, оставляя в ней глубокие борозды.

—Это гораздо легче!—Карина, приготовившаяся было к привычной головной боли, радостно глянула на Ольгу. —Ольга, сейчас гораздо легче!—одновременно с этими словами голову очень неприятно кольнуло, она поморщилась.

—На туманность смотри, не на меня!—крикнула наставница. Контакт ослаб, туманность, почувствовав облегчение, вывернулась и, рассвирепев окончательно, по-паучьи понеслась через поле. Карина пустила в нее несколько беглых молний и, расправив крылья, взлетела. Увернулась, от лап существа, приземлилась за его спиной, опять удар молнии. Сердце, пульс, сердце, пульс... Ничего в ее теле особенно не менялось. Туманность развернулась и, угрожающе зашипев, открывая и закрывая огромный рот, поскакала к ней. Треск почти не прекращался, молнии сверкали, Карина носилась и летала по полю не останавливаясь ни на мгновение, существо, окончательно решившее ею перекусить, громко и угрожающе шипело, вспахивая и мешая землю своими ногами. Учащение пульса... простой бег тут не поможет, но он хотя бы подготовил тело. Тяжелее всего у нее идет контакт, значит надо оставить быстрые атаки и поднять уровень выбрасываемой энергии во всем теле, не только в руках. И запустить выработку ферментов и энергетических волн, о которых говорила Ольга, а значит брать контакт с самого близкого расстояния... Карина поджала губы. Покосилась на Ольгу. На размышления секунды две, она резко остановилась, глубоко вдохнула. Снова воздух заполнил треск и стрекотание молний, отходивших от тела и лизавших землю, будто змеи. Напряжение в теле росло, пульс учащался, но это не то... Туманность летела на нее, Карина, стараясь убрать дрожь в коленях, медленно шла ей навстречу. Десять метров. Семь. Четыре... Вскинула руку, еще держа под напряжением все тело, выстрел, попадание, туманность остановилась, топая на месте, втыкая ноги в землю сантиметров на пятьдесят и беспорядочно тыкая и махая остальными конечностями, то ли пытаясь задеть сопротивляющийся обед, то ли пугая его. В глазах начинало темнеть, но терпимо. Стоять она еще может, несмотря на то, что ноги туманности вспахивают землю почти под ней. Краем глаза заметила конечность, не характерно беспорядочному маханию отведенную в сторону, в голову ударила острая боль и понимание того, что туманность сейчас ударит. Менее мгновения, тупая боль в коленях, Карина упала на бок, теряя энергетический контакт и напряжение во всем теле, перевернулась на спину, коротко вскрикнула, перекатилась, защищаясь от удара ногой по земле, снова на спину, янтарные глаза заметили поднятые и готовящиеся ударить одновременно три конечности, вскинула руку, треск, молния понеслась существу в голову и пролетела по пустому пространству. Три глухих удара о землю: три взведенные кверху мгновением раньше конечности лежали на земле. Четвертый глухой удар сопровождался криком и всевозможными ругательствами: черная голова, продолжая громко шипеть, почти вопить, упала Карине на живот. Обезглавленная и лишенная трех конечностей туманность взвилась на дыбы, оставшиеся ноги молотили землю вокруг себя и рядом с ней. Но буйствовать ей оставалось около секунды — молния, яркая и быстрая, прилетела со стороны Ольги и повалила существо. То дернулось пару раз и замерло.

—Фу!—Карина резко отшвырнула от себя голову, вскочила на ноги и, отпрянув от еще раз вздрогнувшего тела назад, вновь повалилась на землю, споткнувшись об отрезанную конечность, взвыла и отползла от нее подальше.

—Ты решила самостоятельно завершить изначальный план Правительства?—к ней подошла Ольга и оглядела то, что сделала с туманностью. —Н-да... представляю, как они это назад в камеру тащить будут. Вопросы явно возникнут.

—Что вы...

—Что я? Я помешала тебе стать шашлыком.

—А душа..?

—В туманности-то? С ней порядок. Я ведь ее не расплавила. Тело очнется потом. Голова, может, тоже функционировать будет. Обряд проведут одновременно со всеми частями. Вопросы?

—Нет вопросов...—Карина, не отрывая пожелтевших глаз от того, что стало с туманностью, осторожно поднялась на ноги.

—А вот у меня есть. Ты зачем ее подпустила так близко? Куда почти под нее лезешь?—Ольга отвесила Карине подзатыльник.

—Довести тело до нужного состояния пыталась...—она фыркнула, и поморщившись, сделала шаг назад от отрубленной черной конечности. —Сами говорили про выделяемые ферменты и энергетику. Дойти до края, выйти за пределы... если Теннебрису я так нужна живая, он, по идее, должен что-то сделать. А я этим воспользуюсь. Надо ведь с пульсом что-то сделать... сначала он будет зашкаливать, а после почти пропадет.

—Какой еще пульс?—Ольга нахмурилась и сложила руки на груди. —Что ты несешь?

—В каком смысле? Я подвожу тело к состоянию, в котором Теннебрис проявится. Вот и все.

—Откуда ты взяла, что пульс тут участвует? Все же чувствовала что-то на занятиях? Почему мне не сказала?

—Ничего я от тех камней не чувствовала!—Карина скрестила руки на груди. —Мне про пульс и нужное его состояние рассказал Эйнар. Удивительно, что не вы.

—Соглашусь,—васильки пропали, зато появились те самые лезвия, которые были в этих синих глазах при первой встрече,—удивительно, что не я. Откуда у него информация, которой я не обладаю?

—Так вы ничего про пульс,—осторожно начала Карина,—не знаете?

—Ничего,—Ольга хмурилась все сильнее. —Ты мне вот что скажи. Кто такой этот ваш Эйнар? Фамилия у него какая?

—Соотрядник, ничего такого. Фамилия — Эрлинг...—Карина чуть помолчала, обдумывая следующие свои слова. —Она, должно быть, вам знакома.

—Нисколько,—отрезала Ольга.

—Как же? Наверняка вы ее знаете...—она нервно втянула воздух, хрустя костяшками пальцев. Говорить следующее не хотелось, но, видимо, надо. —Его мать... она погибла во время того ритуала десять лет назад...—Карина сглотнула.

—Кто-кто погиб?—брови Ольги, до этого насупленные, поползли наверх.

—Его мать... Отец, к слову, тоже, во время войны.

—Мне не важен отец. Во время войны много кто погиб,—наставница схватила Карину за плечи и наклонилась на уровень ее глаз. —Говоришь, мать его погибла во время ритуала?

—Он сам так сказал,—Карина начинала хмуриться. Реакция Ольги ее напрягала.

—Барашек,—наставница вздохнула и чуть встряхнула ее за плечи,—никто во время ритуала не умирал. Я это знаю точно.

***

Так он ее обманул... Причем по такому поводу! Карина с грохотом поставила пустую чашку из-под чая на стол рядом с конспектами, не убираемыми уже вторую неделю, довольно агрессивно отломила кусочек шоколадки и положила его в рот. Чтобы она еще раз с ним о чем-то поговорила... На пушечный выстрел не подойдет! Конечно, может у него были причины ей соврать, какая-то цель, но не приплетать же родителей! А если они и вправду погибли во время войны, то зачем искажать настоящую причину их смерти, оскверняя память этих солдат, и играть с ее чувством вины! Чего он вообще добивался?! Карина вскочила, хлопнув ладонями по столу. Конспекты смела в сторону. Завтра первый экзамен, она уже ничего не сможет вызубрить и подучить. Сделала все возможное. Все, что могла. Далее только вспомнить. Да и мама час назад, во время последнего в этом учебном году звонка, сказала то же самое. Вчера Карина, понятное дело, к Эйнару не подходила и уж тем более не рассказывала про последнюю в этом учебном году индивидуальную тренировку. Макс, решивший, что он теперь ответственен за ее ментальное состояние, попытался выяснить, что не так, но Карина лишь отмахнулась от него фразой “тебе кажется, все у меня в порядке”. Тогда она полночи ходила по комнате, обдумывая все, что узнала, пока ближе к четырем утра к ней не постучались Макс, Дерек и Хью, которым музыка из проигрывателя не доставляла никакого удовольствия, в особенности в такое время.

—Будешь лишать нас законного права на сон,—говорил Дерек с копной соломы на голове, глядя сонными глазами куда-то мимо нее,—я этот проигрыватель...—его прервал продолжительный широкий зевок.

—Ночь на дворе,—Хью, у которого волосы, в отличие от волос брата, не стояли торчком, потер глаз.

—Уже утро,—сердито буркнул Макс.

Тогда еще ей можно было простить такое. Проигрыватель она с утра убрала куда подальше, чтобы соблазна включить музыку не было, а то в следующий раз эта троица, точнее, парочка (Хью вряд ли будет в этом участвовать) сожжет его на месте вместе с пластинками, либо же сделает все возможное, чтобы это произошло в Юнирифову полночь.

Карина еще раз откусила шоколадку и решила выйти прогуляться перед сном. Еще два часа свободны, на улице почти никого нет: многие все еще пытаются как-то улучшить свои знания. Не думая ни о чем, стараясь даже об Эйнаре и его словах не вспоминать, Карина спокойно прогуливалась между деревьев, мыча себе под нос что-то похожее на музыку с пластинки, во время которой к ней постучались мальчики. Взгляд рассеянно блуждал по округе, скамеечки, дорожки, фонари, фонтаны и деревья смешались в одну картину. В мутной этой картине выделилось яркое четкое пятно.

—Аня,—Карина, поспешила к недвижимо сидящей на лавочке подруге. Хотела сказать что-то еще, но словам не давало вырваться выражение ее лица. Мраморная кожа и красные, при этом абсолютно сухие глаза. Аня смотрела в одну точку перед собой, на коленях раскрытая энциклопедия. Казалось, она ее не видит и не слышит. Карина озабоченно нахмурила брови.

—Родители?—осторожно спросила она после продолжительного молчания. Несколько секунд вопрос висел в воздухе. Тишину прервал тихий стук по страницам. Аня все так же молчала, капая крупными тяжелыми слезами на книгу.

Глава 27

Утро разбудило учеников звенящим от напряжения воздухом и привычным выводящим из себя маршем. Аня, всегда спокойная, теперь была словно не здесь. Пусто смотрела куда-то себе под ноги и дергала галстук с момента, как покинула комнату.

—Она спала вообще?—тихонько спросила Карина у Жени, тыкая вилкой омлет.

—Не знаю...—она хмуро рассматривала Аню, которая все еще не прикоснулась к еде. —Я вставала воды выпить часа в три, кажется, в ее комнате что-то шуршало.

—Я думал,—присоединился к перешептыванию Дерек,—она меньше всех волноваться будет.

—Она и Хью,—поправила его Женя. —Брат твой запоминает все абсолютно, когда бы и как это не прозвучало. Вот бы я так же могла...

—Ну знаешь,—он скрестил руки на груди и насупился,—это не всегда положительное качество... Я бы хотел, чтобы он запоминал так только школьную программу.

Карина тихонько усмехнулась словам Дерека, не сводя глаз с подруги. Она очень хорошо помнила ее лицо вчера вечером. Тогда поговорить не удалось. Карина понимала, что спрашивать сейчас что-либо не нужно, а Аня говорить не хотела. Так и просидели на лавочке, пока кто-то из помощников Ортима не отправил их в общежитие. Больше в тот день поговорить не удалось. Карину мама насчет экзаменов не трогала, лишь пожелала удачи. И у нее даже в голове не укладывалось, что ей могли наговорить.

—Не поешь — голова соображать не будет,—Макс слабо тряхнул Аню за плечо. —Давай, нервная голодовка на пользу тебе ну никак не пойдет.

Аня, все так же, находясь “не здесь”, какими-то идеальными роботизированными движениями, словно выточенными долгими постоянными повторениями до состояния совершенства, характерными ей одной, все-таки без особой охоты начала есть творог.

Часы били десять. Ученики толпились в коридорах, тихонько перебрасываясь фразами, не очень смешными шутками или же пересказывая друг другу материал. Карина и Аня сидели на чудом найденной пустой скамеечке между нужными им аудиториями. Женя, Хью и Дерек ушли на этаж выше, Эйнар и Макс вообще в другом крыле. Аня, все такая же полуживая, не двигаясь, рассматривала носки черных лакированных ботинок.

—Ань,—осторожно начала Карина, беспокойно оглядывая подругу,—с твоими-то способностями и знаниями невозможно завалить. Серьезно, мы, учителя — все в тебе уверены. Кроме тебя самой. Это плохо. Волнение тебе ничем не поможет, я точно знаю. И ты это знаешь, сама ведь весь год успокаивала, давала советы, рабочие советы, заметь, и подбадривала. Теперь примени это все, пожалуйста, на себе...—ее прервал громкий голос дежурного в коридоре учителя:

—Всем первокурсникам занять места в нужной аудитории согласно табличкам на партах!

Шум, суета... Все повалили к нужным дверям, толкаясь и ругаясь. Карина схватила Аню, уже собиравшуюся уходить, за руку, не давая потоку унести ее.

—Знаю, что поддержка от меня не очень, но все же. Я уверена, что ниже семнадцати ты не получишь нигде и никак.

Океан, покрытый коркой льда и умерший под ней, сверкнул.

—Девятнадцать по полетам,—прошипела Аня, выдергивая руку,—все, на что я имею право, ведь летать мне особо не придется.

—Остальные предметы — двадцатки? Это же почти невозможно, малейшая ошибка, даже опечатка, — уже девятнадцать. Смеешься?

—Да, смеюсь,—прошипела Аня. —В семье комиков расту,—она резко развернулась и потерялась в толпе.

Только на третий день экзаменационной недели до Карины вдруг дошло, что это именно то, чем их так запугивали. Страх затерялся среди бесконечного потока раздумий об Ане, Эйнаре и иногда Теннебрисе. Иногда — потому что сны с утоплением в черной, как Карина поняла, крови, не снились уже вторую неделю. Аня на контакт не шла. Даже поесть ее удавалось вытащить только под предлогом отдать честь павшим солдатам. То есть только на завтрак и ужин. Обед собирали из того, что давали каждому в столовой: Дерек не ел салат с морковью, Макс мог отказаться от одной из двух котлет, Карина и Хью откладывали по половине гарнира, а Жене все четверо (Эйнар не участвовал, да и остальным иметь с ним дело не особо хотелось), единогласно запретили лишать себя и части еды, так как: “ты и без того худющая” — говорили Макс и Карина, “тебе надо хорошо есть” — говорил Хью и “выглядишь болезненно” — Дерек, получая по подзатыльнику от парочки янтарноглазых. Жене не хотелось оставаться в стороне, поэтому она взяла ответственность за хлеб. Еду перекладывали в заранее приготовленные контейнеры и, распихивая их по сумкам после наполнения, незаметно выносили из столовой. Что странно — их еще ни разу не поймали.

В понедельник они писали природоведение, самый большой экзамен по этому предмету — тему “туманности”, во вторник стояла тема “минералы”, в тот же день писали экзамен по драконам, в среду сдавали теорию магии, которую Карина написала быстрее всех и они вместе с Дереком покинули аудиторию первые. Экзаменаторы, удивленно их разглядывая, несколько раз спросили, уверены ли они в том, что работы хотят сдать, и только потом отпустили.

—Не смотри на меня та-а-ак,—довольно протянул Дерек, засунув руки в карманы и довольно косясь на Карину.

—Ты все написал?—она недоверчиво подняла брови.

—Не все. Проходной ведь — десять баллов?

—Одиннадцать и выше.

—А...—он остановился. —Десятка туда не входит?

Карина отрицательно замотала головой.

—Все равно,—Дерек, сохраняя все то же довольное выражение лица, пошел дальше. —Проходной будет.

—Ты уверен?—Карина чуть наклонила голову в сторону.

—У меня был хороший учитель. Который чуть не прибил меня пару раз, но факт остается фактом.

—Я лично угощу тебя какао, если ты набрал более проходного,—Карина усмехнулась.

—Если там более проходного, я тебе сразу после того, как результаты придут, памятник поставлю. Тебе и Аньке. Она тоже здорово помогла.

—Ты дождись результатов сначала,—она втянула воздух и улыбнулась. —Шоколадки будет вполне достаточно. И Ане не забудь, она рада будет.

—Все после Юнирифа. Я в общежитие. Отосплюсь перед обедом. И после тоже. Со мной? Или Эйнара своего ждешь?

—К черту его,—горячо прошипела Карина.

—Правильно, он мне никогда не нравился. Страшный он. Выглядит, как больной чем-то, худющий, бледный, еще и глаза эти... И ладно только внешность, весь он то забитый какой-то, то чересчур многое о себе думает, будто всех выше стоит, при этом всем будто и не от мира сего... Будто и не Магрис вовсе. Я ждал, что ты его треснешь когда-нибудь за такое отношение к себе.

—Не Магрис, говоришь...—Карина нахмурилась, но в голову почти тут же что-то ударило, что-то почти материальное, изменившее ход мысли и оттолкнувшее ее куда-то далеко за пределы разума. —Я в общежитие только за формой. Потом на обед, крылатых сегодня раньше кормят.

—Экзамен?

—Ага. Сразу после еды, представляешь?

—Изверги..! Мы видели, как вы летаете на уроках, не знаю, что будет на самом экзамене, но такое ставить после обеда — преступление в любом случае...

Экзамен по полетам отличался от уроков только отсутствием замечаний куратора и присутствием еще нескольких крылатых учителей. Задания крайне простые: подняться в воздух с места, с разбега и во время прыжка с возвышения, сделать два круга по часовой стрелке и приземлиться. Экзамен этот все восприняли, не как что-то серьезное, а как шанс повысить свой средний экзаменационный балл. Уходили крайне счастливые и снова голодные. Все практические экзамены не представлялись ученикам чем-то страшным. Не будет туманностей и хорошо, а практикуются в магии они и без того почти постоянно, так что отведенный под такие экзамены четверг никого не беспокоил, только дал такую нужную передышку. Пятница Карину волновала более всего. После завтрака экзамен по истории. А это тест на знание дат, имен и событий в принципе вопросов на пятнадцать, к нему прилагались два задания с картами и пять вопросов с развернутым ответом. Карина больше всего надеялась как раз на последние пять. Что-то развернуто написать, налив туда воды и собственного мнения, которое она уже давно вызубрила из розданных им справочников, она вполне сможет, но вот остальное... И будто бы судьба, повернувшаяся к ней лицом, видимо, первый и последний раз, когда она должна была умереть десять лет назад, и показавшая клыки, плюнув в лицо Правительству с его планами, вновь потом отвернулась и не собиралась поворачиваться, так как в тот же день стояло природоведение: они должны писать “травы”, именно то, что Карина пропускала больше всего по известным и уважительным на то причинам. О сне в ночь перед последним экзаменационном днем не могло быть и речи. Как мертвые на следующее утро выглядели трое: Эйнар, по привычному своему состоянию, Аня, по известным причинам, и Карина.

—У вас пополнение в рядах?—Дерек, вдоволь насмотревшись на лица этой троицы во время утренней минуты молчания, поднял брови.

—Не до твоих низкосортных шуток,—отрезал Эйнар, морщась от вида каши. Аня промычала что-то неразборчивое. Карина недобро сверкнула в его сторону янтарными глазами.

—Хоть что-то остается неизменным,—тихонько засмеялся Дерек, поймав этот взгляд.

—Все вы напишете,—Макс, сам выглядя неважно, пытался успокоить хоть кого-то. —Аня точно. И Хью точно. У вас двоих будет семнадцать и выше, утверждаю. Остальные точно порог перейдут. Успокойтесь, мы ведь первокурсники, конкретно эти экзамены ни на что не влияют. Влияют у старших. Нам рано пока париться из-за них.

Аня начала мелко дрожать, Карина, сама готовая затрястись, но сдерживая нервы как только могла, приобняла подругу за плечи.

—Давайте лучше обсудим Юнириф,—попыталась отвести отряд от темы экзаменов Женя.

—Давайте,—тут же подхватил тему Хью. —Слушать вас невозможно, только хуже становится...

—Венки сплетем друг другу!—заулыбалась Женя. —Кстати, Хью, умеешь кораблики складывать из бумаги?

—Умею... Не профи, но умею.

—Прекрасно, научишь,—она, в заметно приподнятом настроении, вдохнула полной грудью. —Подумать только, завтра мы уже свободны, через два дня Юнириф... Мы пережили этот учебный год, чудо ведь!

—Не то слово,—пробормотала Карина, завтрашний день у которой закрывала толстая каменная стена сегодняшних экзаменов.

—Нам нужна общая фотография,—Женя довольно оглядела отряд и пыл ее поугас. —Но сделаем мы ее в Юнириф. Сейчас выглядим совсем не как те, кто пережил учебный год. Серьезно, будто на эшафот поднимаетесь каждый день этой недели.

Волнение не прошло даже после прочтения одним из экзаменаторов привычных правил проведения экзамена и скрипта с пожеланием удачи. Обычно именно тогда вся дрожь в коленках и сомнения уходили в пол, вытесняемые пониманием неизбежного. Сейчас эта неизбежность делала только хуже. Карина застучала пальцами по парте. Пробежалась глазами по вопросам, около трех минут рассматривала первую карту. Было бы здорово жить в домике в таком горном лесу... Домик поставить и прекрасно... Водопад рядом, красота-а-а... Как он называется хоть? А, тут как раз надо указать... Интересно, если использовать для чая воду из водопада, вкус будет каким-то особенным? Какой это вообще год? Янтарные глаза упали на название задания — “водная трагедия”. К горлу подступила тошнота, спонтанно появившаяся идея пить воду из этого водопада улетучилась мгновенно. “Кровь сброшенных со скалы солдат на время окрасила воду в алый оттенок”, вспомнила она слова из учебника. Замотала головой, выгоняя все ненужное, и отложила большую часть листов в сторону, оставив только те, на которые надо отвечать развернуто. Пробежалась глазами по первому вопросу. Глубоко вдохнула, в голове зашевелилось воспоминание. Пару секунд ручка висела над бланком ответов, после быстро-быстро забегала по бумаге.

***

—Что в седьмом?

—Положительно влияет.

—В восьмом?

—Два, семь и девять...

—А в одиннадцатом?—Женя кусала ноготь большого пальца.

—Во время второй фазы и частично в третьей.

Женя сверлила глазами Хью. Тот занервничал.

—Не-ет,—протянула она, нахмурившись. —Только во второй же...

—И в третьей.

—Правило номер один после экзамена,—Дерек встал между ними и положил им обоим руки на плечи,—не сравнивать ответы, даже если варианты одни и те же попались.

Они шли после последнего экзамена. Вечерело, становилось прохладнее, воздух уже не звенел от напряжения, а учился дышать непривычным для него облегчением. Карина терла висок и неотрывно косилась на идущего чуть сзади Эйнара. Тот видел ее взгляд, но старался с ним не встречаться.

—Голова?—спросил Макс, глядя на нее.

—Мгм,—утвердительно промычала Карина. Он глянул на поднявшего было ярко-синие блестящие глаза, но тут же опустившего их Эйнара.

—Чего это он?—шепотом спросил Макс. —То строит из себя непойми кого, то опять забивается... Ты на него влияешь то ли?

—Возможно...—Карина начала сбавлять темп шага. —Иди вперед. Сказать ему надо кое-что.

Макс чуть нахмурился и, еще раз глянув на Эйнара, кивнул и прибавил шаг.

—Соизволила обратить на меня внимание?—Эйнар поднял брови, но в глазах его все еще оставалась тень настороженности.

—Слушай...—осторожно начала Карина, но тут же осеклась. А почему она, собственно, так аккуратно с ним разговаривает? Он позволяет себе гораздо большее, к тому же довольно продолжительно время игрался с ее чувством вины и приплел собственную мать!

—Слушаю,—Эйнар убрал руки в карманы и глянул на нее сверху вниз. Глаза его неприятно сверкнули.

—Какое ты имеешь право,—прошипела она, не обращая внимания на боль, и схватила его за воротник белой рубашки, заставляя остановиться,—врать о смерти своей матери? Какое ты...

—О чем ты говоришь?—все тем же железом отрубил Эйнар, но Карина его не слушала.

—Какое ты имеешь право,—продолжала шипеть она, сверкая янтарными глазами,—впутывать собственную мать, ее смерть, в мою историю и играться с моим чувством вины? У всего есть границы, у моего терпения тоже, и весьма хрупкие. Наигрался. Хватит. Я тебя презираю за вранье такого характера. И обращаться с собой подобным образом я не позволю никому. Ты — не исключение,—Карина с силой тряхнула его, оттолкнула от себя и, круто развернувшись, направилась к ушедшему вперед отряду.

—Как ты смеешь,—прошипел в ответ Эйнар и схватил ее за руку, не давая уйти,—говорить так с сыном той, смерть которой лежит крестом на твоих плечах?—запястье сжимал все сильнее, голос его начинал дрожать, но глаза... Глаза его, нервно-испуганно оглядывающие ее лицо, но не выражающие ни миллиграмма тоски и грусти, соврать уже не могли.

—Не трогать!—рявкнула Карина, что заставило всех вкруг, не обращающих внимания ни на что, обернуться на шум, и, после неудачной попытки вырвать руку из его руки, напрочь забыв про какие-либо запреты, со всей силы треснула его по предплечью. Хватка ослабла, она вырвалась и, потирая запястье и сверкая глазами, ринулась сквозь пропускающую ее удивленную толпу, ближе к отряду, под его защиту.

—А чего не по лицу?—Макс косился на идущего еще дальше обычного Эйнара.

—Видел?—грубо спросила Карина.

—Видел. Не знаю, что у вас там произошло, но треснуть его мне хотелось давно.

—Аналогично...—она втянула воздух, успокаиваясь. —Как гора с плеч. Если Директор не посчитает это рукоприкладство достойным еще одного предупреждения — я расстроюсь.

—Не переживай, ворон будет. У всех на виду, к тому же треснула ты его сильно, синяк будет. Браслет его по-любому засек. Сейчас данные отправятся куда нужно и...—он замолчал и глянул Карине в лицо. —У тебя кровь...

—Пройдет,—Карина достала из сумки платок и прижала его к носу. Голова неприятно пульсировала.

Ворон не прилетел даже к вечеру. И на следующее утро никто никакое предупреждение не присылал.

Глава 28

Женя хмуро смотрела на себя в зеркало. В Юнирифову ночь девушки, по традиции, распускали волосы, так что ей пришлось расплести две свои длиннющие косички. Жиденькие русые волосы, волнистые от постоянного заплетания в одну и ту же прическу, спадали ей на плечи, путались вокруг рук и оплетали, словно ползучие лозы винограда, спину белого простенького, немного с желтизной, платьишка на толстых лямочках и с белым ленточным поясом. Карина завязывала Ане корсет с левой стороны.

—Лентой собери передние пряди,—сказала она, глядя на Женю,—если распущенные совсем не по душе. Могу свою дать, мне не нужна.

—А толку то?—Женя оттолкнулась от тумбочки перед зеркалом и скрестила руки на груди. —И так волос немного, представь, как все это будет выглядеть, если я из общей толщины еще пряди заберу.

—Ободок?—Карина перешла к правой стороне Аниного корсета.

—У тебя есть?

—Только черный.

—Тогда не надо,—Женя вздохнула и показала зеркалу язык. Аня, когда Карина закончила возиться с завязками, встряхнула руками, спрятанными под летящие рукава, сужающиеся на запястье кружевным узором, и поправила их у открытых плеч.

—Спасибо,—сказала она и втянула воздух. Бледность, приставшая к ней еще с того самого звонка родителям, все еще была на коже, но губы и щеки стали заметно более розовыми, чем в экзаменационную неделю.

—Хватит прихорашиваться,—забарабанил в дверь Аниной комнаты Макс. —Уверен, все у вас прекрасно.

Женя еще раз покосилась в зеркало, после подхватила свою гитару в чехле, стоящую все это время у стены, и все трое направились к выходу. Карина притормозила у зеркала, окинула блестящими солнцем глазами спущенный к низу белый ворот, пояс, чем-то похожий на Женин, но толще и вшитый в платье, так что никаких завязок и бантиков не предусматривалось, одернула рукава с оборками и поспешила следом.

—Наконец-то,—Дерек окинул всех троих взглядом. У парней, в отличие от девушек, такого разнообразия в одеянии не было: все трое в немного отличающихся белых хлопковых рубашках и таких же брюках.

—Идем,—Макс махнул головой.

Юнириф до поступления для Карины не представлял чего-то очень особенного. С утра стакан отвара из имбиря, гвоздики и лавра с добавлением меда, в полночь — из смородины и шиповника. Больше ничего в пищу не употребляется. Мама в этот день, как и остальные Магрисы, не находящиеся на очагах, не использует энергетические частицы. Вот все, о чем она может рассказать. По крайней мере, так было в городе. Те редкие разы, когда Татьяна вывозила маленькую Карину за город, в деревеньку, где жили только Магрисы, запомнились ей навсегда. Огромные костры, вокруг которых водили хороводы, песни без слов, напоминающие хор чего-то потустороннего, белые летящие платья и рубашки, на головах самые разные венки, которые после испития красного отвара сжигались в самом большом костре, бумажные кораблики, на которых писали свои желания, с тонюсенькими деревянными горящими фитильками, пускаемые по реке и тонущие менее, чем через пятнадцать минут...

—Эйнар, ближе подойди,—Дерек, стоя рядом с братом у фотоаппарата, замахал ему рукой. —Давай, чего как незнакомец стоишь.

Эйнар, в белой хлопковой рубашке и брюках, еще более похожий в этом наряде на покойника, сделал маленький шажок к остальному отряду.

—Дерек, иди, я сам,—подал голос Хью, закусив губу и настраивая фотоаппарат.

—Покажи, куда нажимать, и иди пристраивайся. Я быстрее добегу.

—Ладно-ладно... Аню ближе к центру пустите... Макс, уши заячьи убери.

—Не надо мне рожки подставлять!—Карина поймала растянувшего губы в улыбке Макса за руку.

—Потом разберетесь,—засмеялся Дерек и глянул брату через плечо. —Пойдет.

В тот день они забрели гораздо дальше обычного. Главным образом потому, что все отряды старались уйти и уединиться. Все начинается ближе к вечеру, день же в основном был абсолютно свободен. Они расселись на поляне, прямо на траве, не особо беспокоясь об оставшихся на белых одеяниях травяных пятнах. Женя что-то бренчала на обклеенной наклейками гитаре, напевая в такт звукам. Песен, которые знали бы все семеро и она могла бы сыграть, не нашлось, так что она дергала струны на свой вкус.

—Когда брат школу заканчивал,—сказал Макс, стряхивая с себя какого-то крупного жука,—кто-то петарду в Директорский кабинет запустил... Ну, не кто-то, а он с компашкой. Так и не поймали, представьте себе. Все время подобные беспорядки происходят перед началом чего-то масштабного... Обычно обострения на очагах.

—Сейчас же все в порядке,—Женя перестала играть и уставилась на него.

—Для нас — да,—Макс, планировавший изначально рассказать что-то забавное, заметно помрачнел. —Быть может, подорви выпускники все имеющиеся кабинеты — мы бы заметили, что что-то не так.

—Письма же вы получаете от него,—Дерек пожал плечами.

—А толку? Будет он с ходу всю подноготную рассказывать, как же. Не любит жаловаться. Пишет редко, про себя не более предложения. В основном вопросы и реакция на ответы. А с нового года так вообще одно письмо пришло. Про себя уже ни слова.

—Раз уж пишет — значит живой,—серьезно сказала Карина, сдвинув брови. —А значит, в порядке.

—Вы узнали бы в течение суток или двух, если что-то случилось бы,—подала голос Аня. —Он ведь обещал приехать в конце июля. Ты говорил.

Макс молчал. Янтарные глаза его следили за вновь ползущим по коленке жуком.

—Когда результаты экзаменов придут?—спросил вдруг он, не сводя глаз с насекомого.

—О-ой нет! Нет-нет-нет!—Дерек активно замотал головой. —О чем угодно говорите, только не об этом! Тошнит от одной мысли.

—Результаты придут только непосредственно ученикам, или их высылают и родителям?

—Если они имеются,—Хью застегнул чехол для камеры,—то и им тоже. Или опекуну.

Аня отвела взгляд, слабо закивав головой, как болванчик, и тоже занялась изучением жука.

—Не будем о грустно-о-ом!—Дерек хлопнул себя по ушам и оставил руки так. —Меняем тему!

—Меняем место,—Женя убрала гитару в чехол. —Тут цветов нормальных нет, надо дальше пройти.

Спустя, наверное, более получаса, они наконец вышли из леса на поле. А значит — забрели крайне далеко: поля на территории школы не найти так просто. Запах, которым веяло задолго до того, как они вышли к цветам, заполнил носовые пазухи, в глазах от обилия ромашек, васильков, одуванчиков, маргариток, мышиного горошка, космеи, лютиков, цикория, кипрея и прочих цветов и соцветий рябило. Солнце, горячее и яркое, тут же окутало тело приятным теплом. Но минут через пятнадцать Карина была готова уйти обратно в тень густых деревьев. Все же лес ей был больше по душе. В себя приводил только прохладный ветерок, пускающий по всему полю волны, будто по большому пестрому морю. А они, как маленькие белые корабли, напоминавшие те, что они будут запускать в полночь, бороздили бескрайние травянистые просторы. Эйнар общего счастья не разделял, только портил всю картину кислым выражением лица. Под солнцем он долго не находился: ушел вскоре в тень большого куста сирени и сидел там, приковывая поочередно свои почти не мигающие ярко-синие глаза, сверкающие и видные даже сквозь куст и с приличного расстояния, к каждому из членов отряда. Те, как только ощущали на себе этот взор, на пару секунд будто впадали в ступор, бросали короткий взгляд в сторону Эйнара, после продолжали прерванное действие. Насобирали букеты из понравившихся цветов и ушли, к настороженности Карины, в тень сирени. К Эйнару она подходить не хотела совсем.

Венки Карина плела лишь несколько раз в жизни, поэтому выходило довольно плохо. От ромашек отрывались лепестки и цветы, приходилось заменять их новыми.

—Ты не затягивай их так,—посоветовала Женя, венок которой состоял из большего разнообразия цветов, чем у остальных, и выходил ровнее всех, разве что Анин, из белых и розовых цветков клевера, и, на удивление, венок Макса, из васильков, могли с ним соперничать. —Это же цветы. Они хрупкие, напора такого не выдерживают. С ними нежно, ласково нужно.

—Я недостаточно нежно что ли...—буркнула она, расплетая половину и без того маленькой цветочной ленты. —Затягиваешь — рвется, не затягиваешь — разваливается.

—Тебе до этого на Юнириф плел кто-то?—спросил Дерек, довольно осматривая венок из желтых одуванчиков и примеряя его на голову.

—Никто не плел. Выезжали на несколько раз, да и то, я маленькая была. Венок мне обычно дарил кто-то из организаторов этого всего.

—Вы не каждый год отмечали?—Макс поднял на нее удивленные глаза. —Серьезно?

—А вы все каждый выезжали за город?—хмыкнула Карина.

—Да,—одновременно ответили все, кроме Эйнара, тихонько перебиравшего какие-то цветочки чуть поодаль ото всех.

—Шутишь...—пробормотал Хью.

—Не шучу. Утром белый отвар, вечером — алый. Между ними никакой еды. Вот и все. Была младше — каждый год просилась выехать куда-нибудь. Фестиваль мне нравился очень. Мама сильно злилась почему-то из-за этих просьб, вот я и перестала.

—Меня родители тоже никуда не возили, праздник для них значения не имеет большого, но меня каждый раз тетя забирала на несколько дней, мы с ней ездили,—Женя еле заметно улыбнулась воспоминаниям и сдула приставшего к одуванчику жучка.

—Так у меня из родни мама только. Ни тети, ни дяди, ни бабушки, ни дедушки,—Карина нахмурилась и цокнула языком: ромашка запуталась в узле и некрасиво торчала. —В этом венке меня радует то, что я смогу его потом сжечь.

—А меня все устраивает,—Женя оглядела венок в последний раз и нахлобучила его на голову сидящего рядом Хью. Глаза его заблестели, щеки стали чуть более розовыми. Дерек усмехнулся.

—Он теперь его не снимет,—сказал он, примеряя венок себе на голову. Он оказался больше, чем нужно, и слетел на шею.

—И не надо,—Женя взяла протянутый Хью венок и нацепила его,—пусть носит до сожжения.

—Карина, можешь взять мой,—Аня рассматривала косое чудо цветочного плетения, которое Карина старалась соединить в единый круг. —Я новый сделаю.

—Я из принципа хочу его доделать,—она осмотрела то, что у нее получилось и устало вздохнула.

—Можешь со мной обменяться,—Макс протянул Ане свой венок. Та кивнула и, довольно улыбнувшись, надела его на голову. Около минуты все молча смотрели на Каринины попытки улучшить венок из ромашек.

—Давайте я вам погадаю?—предложила Женя, прервав молчание. —На цветах.

—Я пас,—Макс забрал у Карины венок,—не люблю гадания. Помогу лучше женщине. Мышиный горошек вплету, будет не так жалко выглядеть.

—Лучше, говоришь?—Карина, которой было уже все равно, вздохнула и махнула рукой. —Вплетай.

Гадать Женя умела по-разному. От знакомого всем гадания на ромашке, по лепесткам, отрывая их по очереди и приговаривая нужные слова, до полноценного, с целым набором различных цветов, каждому из которых приписано какое-то значение.

Хью рассматривал разложенные перед ним всевозможные цветы и растения. Рука его на мгновение зависла над пестрым букетом, после вытянул сирень.

—Готов?—Женя сидела к нему спиной, выбирая нового претендента на гадание.

—Выбрал.

Она некоторое время рассматривала сидящих перед ней соотрядников.

—Карина.

Карина размяла шею, ожидающе глядя на соцветие. Хью передал его Жене. Та несколько секунд вглядывалась в фиолетовые цветочки, после отдала их Карине.

—Испытания будут. Много разных препятствий. Весьма трудных.

—Как неожиданно,—Карина закатила глаза и вдохнула сладкий аромат. —Можно поподробнее?

—Тебе нужно подробное описание?

—Было бы неплохо. А то у Эйнара неудача в каком-то деле, Аня в конце концов сбросит с себя цепи, Дерека ждут приятные новости... Конкретность какая-то будет?

—Гадания сами по себе никогда точными не бывают,—пробормотал Макс, заплетая в венок очередной мышиный горошек. —И верить им не нужно.

—Солидарен с тобой,—поговорил Эйнар, обрывая лепестки своего цветка. —Удивительно.

—Не то слово,—фыркнул Макс, не отрываясь от плетения и не поднимая сверкнувших янтарных глаз.

—Ладно тебе, интересно ведь,—Женя усмехнулась. —Хью, выбрал?

—Выбрал,—он повертел в руках желтый помятый ноготок.

—Вот тебе, Макс, сейчас и погадаем,—сказала Женя, протягивая руку назад.

—Не хочу я!—он поднял глаза.

—Ладно тебе,—Женя вдруг притихла, рассматривая желтые лепестки.

—Ну?—скептически спросил Макс, возвращаясь к плетению.

—Ты прав, пустая трата времени,—она выкинула цветок подальше в траву.

—Серьезно?—раздраженно спросил Макс, тряхнув венком. —Начала — так договаривай!

—Макс,—Хью положил руку Жене на плечо,—ладно тебе.

—Да там ничего особенного...—замялась она.

—Во всех этих предсказаниях не было ничего особенного. Говори.

—Спокойнее,—повторила слова Хью Аня,—пожалуйста.

—Говорю же, ничего такого. Новость не очень хорошая, вот и все,—Женя нервно засмеялась. Макс втянул воздух.

—Зачем вообще собирать то, что заведомо означает что-то плохое?—спросил Дерек, поправляя свой венок на шее.

—Тот же вопрос...—одновременно пробурчали Карина и Макс.

—Так-так-так,—Женя вскинула руки,—собирала их не я, а вы!

—Сказала бы заранее, что не трогать,—Макс оглядел готовый венок, выглядевший гораздо лучше, чем то, что получилось у Карины.

—Так не интересно,—буркнула Женя, скрестив руки на груди.

—Давайте пока каждый из нас не отслужит в армии и, если придется, в постоянке, мы будем гадать на что-то вроде погоды, или же на любовь,—Макс нахлобучил готовый венок Карине на голову. —На что еще безобидное погадать можно?

—Ладно-ладно,—Женя вздохнула. —Хватит гаданий. Ань, сколько времени?

Аня глянула на маленький белый циферблат в золотой оправе на тоненьком белом ремешке.

—Без четверти пять,—сказала она,—потихоньку заканчивать надо и идти назад. Успеем как раз к костру.

—Что заканчивать?—Женя встала на ноги. —Я гадать никому больше не собираюсь. Не спеша пройдемся.

Каждый унес с собой частичку аромата поля в венках. Даже Эйнар сплел тоненький, простенький из какой-то травы и нескольких ромашек. Сквозь деревья, которые постепенно все более походили на школьные: ухоженные и не такие густые, до них долетали звуки живой музыки. Стало больше народу: ученики группками стекались к центральному зданию. Там, на площади, должен пройти сам Юнириф. Когда проходили мимо своего общежития — пришлось взяться за руки, чтобы не потерять друг друга в толпе белоснежных одеяний и пестрых макушек их владельцев, а после проталкиваться к лестнице (лифты были переполнены), чтобы вернуться в домик: Женя хотела оставить там гитару. Спускались уже больше не своими ногами, а движением толпы. Чем ближе к огромной площади неподалеку от Центрального здания — тем плотнее она становилась. Их все несло, несло, несло нескончаемым белым потоком к музыке, будущему костру, танцам, смеху и пению. Развалился этот большой, пестреющий венками, белый организм только ближе к одному из входов на площадь — большой каменной арке, обычно голой, но сейчас украшенной цветами. Всего их было три. По периметру круглой гигантской площади поставили длиннющие тонкие столы в пять рядов, прерываемые лишь перед арками, чтобы освободить проход к огромному свободному кругу, в центре которого, окруженные полутораметровой стенкой из камней, становившейся ниже в трех местах, направленных на ворота, располагались разложенные домиком большие сухие ветви. Живая музыка доносилась с помоста за пределами площади, находящегося под балконом замка, с которого обычно вещает Директор. Ученики, все в белом и с венками на головах, со всевозможными инструментами либо неотрывно смотрели на ноты, либо с интересом разглядывали толпу, переглядывались, казалось, одним только этим взглядом передавая все, что хотели сказать, либо что-то шептали себе под нос, но неизменно было одно — у всех (по крайней мере тех, кто расположился ближе к краю помоста) на лице сияла легкая улыбка. Атмосфера чего-то непринужденного и легкого витала в воздухе, выгибаясь в причудливых формах и заполняя все пространство вокруг, просачиваясь в тела присутствующих, украшавшие площадь цветы и даже в камни, которыми была выложена площадь, и дрова.

Карине кто-то выдернул пару перьев. Вокруг белым-бело, и ни одного знакомого лица... Они точно на площади, но вот где конкретно? В толпе мелькнули белоснежные крылья.

—Аня!—Карина поспешила к месту, где, как ей показалось, она увидела подругу. Незнакомая девушка с молочными крыльями и светло-русыми волосами махала кому-то в толпе. Карина вновь огляделась. Музыканты тем временем играть перестали. Снова какое-то движение, ее мотало то ближе к центру, то от него: освобождали место выпускникам. Отбросив в сторону осторожность и некоторые правила приличия, толкаясь и наступая на ноги, получая в ответ, стала протискиваться ближе к краю, но напирающий поток постоянно входивших на площадь учеников не давал этого сделать. Толпа станет менее плотной и рассосется по всей территории после танца. Карина устало вздохнула. После — так после. Огляделась. От центра ее почти не унесло, можно посмотреть вальс. Не участвующие в танце ученики перестали толкаться. Над площадью все еще висел гул сотен голосов, но стало гораздо тише. Пары выпускников сделали последние шаги и, заняв свои места, замерли.

—Правая нога,—шептала русая кудрявая девушка своему партнеру.

—Помню,—еле заметно кивнул бритый парень, уголки его губ подрагивали в полуулыбке, карие глаза блестели.

—Поворот под рукой на семь-восемь.

—Тоже помню. Музыка в тот момент становится немного быстрее... кажется...

—Такты внимательно слушай, там все просто,—она замолчала, внимательно рассматривая лицо партнера. —Я тебе посчитаю.

—Я буду тебя слушать. Твой счет мне больше нравится.

Щеки девушки чуть порозовели, в то время как парень, казалось, наливается краской от кончиков волос и до самых пальцев ног. Карина фыркнула, и, видимо, слишком громко: на нее уставились несколько пар глаз. Музыканты после недолгой передышки дружно вдохнули, будто игрой и звуками вытесняют из себя воздух. И музыка полилась, тонкими и толстыми извилистыми струями обвивала всех присутствующих, заставляя замереть и затаить дыхание, и только танцоры, не подвластные общему гипнотическому отстранению, поплыли большим белым круговоротом. Звуки мерно расплывались среди них и кружились вместе с парами, мерно направляя их, как ветер направляет и закручивает упавшие в воду листья. Их дыхание, шелест тканей, мягкая поступь создавали собственную мелодию, переплетающуюся с основной, пары мягко скользили по выделенному им пространству, выстраивались в замысловатые фигуры, постепенно ускоряясь вместе с музыкой, так что вскоре казалось, что они проходят сквозь друг друга и сливаются в один единый живой организм, дышащий и живущий всем своим существом. От его души — всех танцующих — веяло такой сильной энергетикой, что, казалось, перед такой миролюбивой силой никакой Теннебрис не сможет устоять: упадет на колени и согнется в бившей его судороге, захлебываясь воздухом и пытаясь сжаться в комочек как можно меньше и плотнее...

Все закончилось резко: и звуки, и движение. Глаза тупо глядели во внезапно остановившийся белый поток, словно никто еще не успел вернуться в реальность. Секунду все молчало. Закатное солнце рыжим подсвечивало белые одежды и растрепавшиеся распущенные волосы. Дружный вздох танцующих, где-то послышались смешки и тихий говор. Зрители ожили несколько позже. Сначала несмело, после увереннее посыпались аплодисменты.

—Ты мне,—стараясь пересилить отдышку, говорил какой-то блондинистый парень,—передавила обе ноги...

—Ты мне тоже...—его партнерша, тоже блондинка, держалась за бок. Секунду оба молчали, после вдруг засмеялись. Карина огляделась. Толпа и вправду стала не такой плотной. Теперь можно передвигаться, не боясь получить локтем или задеть кого-нибудь. Никого из отряда не было видно, а говор тем временем становился громче. Карина решила идти ближе к арке, через которую они вошли.

—Стой-стой!—в толпе кто-то схватил ее за локоть и подтянул к себе, влево. —Хоть кто-то, наконец-то!

—Дерек,—Карина облегченно вздохнула. —Ты один?

—Я с Максом был, но он ушел ближе к краю площади.

Макса нашли быстро, с ним была Аня. Эйнар стоял здесь же, облокотившись спиной на невысокий каменный заборчик. Отсутствующий взгляд синих глаз блуждал по ученикам. Он кусал губы. Меньше, чем через минуту появилась и Женя, тащившая Хью за руку сквозь толпу.

—Как они танцевали, как танцевали!—Женя восторженно глядела на сотрядников, активно жестикулируя руками и тем самым потрясая руку Хью. —Вы видели же? Ка-ак же я надеюсь, что на наш выпуск все будет спокойно, чтобы мы тоже станцевать могли...

—Директор,—Аня дернула Макса за руку. На балкон вышел Ранель, как положено, в белом. На сшитом по его фигуре костюме играли желтые и рыжие лучи закатного солнца. Гробовая тишина моментально окутала огромную площадь, будто кто-то выключил звук. Прервалась она шелестом тканей: ученики, как один, ударили себя кулаками по плечам, взяв руки крестом, и опустили головы. Несколько секунд тишины и полного отсутствия какого-либо движения. Кажется, даже дыхание стало гораздо тише.

—Рад приветствовать вас всех,—при этих словах вновь зашелестела одежда: все возвращали руки и головы в привычное положение,—на ежегодной Юнирифовой ночи в честь объединения трех магических фракций Магрисов и, как удачно сложилась судьба, в честь объединения стран, избрания верховных магических держав и Правителей. Благодарю наших выпускников, с которыми завтра я встречусь отдельно для вручения дипломов и прочих наград в условленное время, за прекрасный вальс. Благодарю музыкантов за не менее прекрасную музыку. Поздравляю всех с успешным завершением очередного учебного года, который, к огромному счастью, прошел без происшествий.

—Ага,—шепнула Карина Максу,—вообще ничего не произошло. Отряд потерялся в лесу на половину месяца? Нет, что вы, не было такого!

—Какой отряд? Я не слышал ни о каком отряде,—саркастично сказал Макс, сдерживая смех. Оба получили сильный толчок от Ани в спины, но это их не особо успокоило.

—А вы как думали? Он будет на сотни учеников вещать о том, что какие-то семеро первогодок потерялись? Конечно этот случай будут заминать!—зашипела она.

—Молчим-молчим,—Карина с Максом переглянулись и наконец немного успокоились.

—Мы стали взрослее, мудрее и сильнее. Вырастили новую партию прекрасных и, не побоюсь этого слова, одних из лучших солдат, защитников, память о будущих подвигах которых не увянет никогда. Мы приняли в наши ряды новых Магрисов, уже в первый год достигших невероятных успехов. Мы продолжаем совершенствовать и растить тех, кто не первый и не последний год в стенах этой школы. Хочу выразить благодарность кураторам за их работу, уважаемым Лорети Франко, Лии Пилигрим и Юрию Константиновичу,—он сделал паузу, давая время на аплодисменты. —Так же благодарю наших замечательных педагогов,—вновь пауза, но короче,—и кураторов. Все мы проделали хорошую работу, и я хвалю каждого присутствующего,—Ранель замолчал на пару секунд, чтобы вдохнуть. —Поздравляю с днем объединения. Будьте же добры и относитесь с пониманием друг к другу. Помните, что мы — единая система, организм, противостоящий одному общему врагу. И не может быть разногласий в нашей системе, не может быть обделенных и привилегированных, ибо мы связаны одной целью. Развал составляющих частей всегда означал, означает и будет означать для нас поражения и смерть,—он вновь взял паузу, но не для аплодисментов или вдоха. Директор наслаждался звенящей тишиной, которую всегда порождала его речь. Губы его растянулись в легкой улыбке, но даже эта улыбка, как казалось Карине, чудом не оставила на его лице многочисленные трещины.

—Да будет пламя,—разрушила тишину его фраза. Движение прошлось по белому морю: все освобождали проход перед тремя украшенными цветами арками. В каждой появилась группа из примерно тридцати учеников. Впереди нес факел отряд из выпускников, следом шел отряд третьекурсников, далее второкурсники и первокурсники. Илюментры, Ремиаторы и Элементоры, приковывая к себе взгляды окружающих, медленно прошли к центру площади, где возвышалось кострище. Спичка вместе со своим отрядом горделиво оглядывал толпу, улыбаясь во всю ширину лица. За его худую длинную руку, с таким же выражением лица, цеплялась спутница. Выпускники подняли факелы над головой. Несколько секунд глядели друг на друга, после одновременно опустили их к сухим веткам. Огонь, потрескивая, начал поедать приготовленные дрова, постепенно разрастаясь из трех маленьких огонечков в огромные языки пламени. Грянула музыка.

***

Это было время выпускников. Их ночь. И тех, кто постарше. Везде были смех и постоянное движение. Музыка прекращалась только для того, чтобы музыканты могли сменить друг друга. Первокурсники и некоторые второкурсники жались к стенкам, наблюдая за старшими. Карина терла виски. Неприятно гудела голова. Слишком много Магрисов. Сквозь белую толпу то и дело проскакивало темное нечто, преследующее ее всю ее сознательную жизнь.

—Чего ты?—спросил Макс, когда Карина, краем глаза уловив движение своей галлюцинации, дернулась.

—Толпа,—вздохнула она, облокачиваясь на заборчик. —Голова гудит.

—Тоже,—Макс зевнул и огляделся. —Куда они вечно пропадают? Сначала Эйнар, потом Женя с Хью... Дерек ведь к ним пошел?

—И Аня за ним...—Карина прикрыла глаза. —Слушай, уйти за пределы площади никто не запрещает ведь? Вернемся к красному отвару, а там кораблики и сжигание венков.

Макс еще раз огляделся.

—Ты права. Для нас сейчас ничего особо интересного не будет. Отряд потом найдем,—он кивнул в сторону ближайшей арки. —Идем.

Пробравшись к выходу и покинув площадь, они будто попали в другой мир. Свет от костра, музыка и движение — все осталось там. Здесь была лишь тьма. И почти никого: только такие же уставшие парочки или одиночки. Чем дальше они углублялись — тем меньше удела голова. Но облегчения Карина не чувствовала. Что-то странное поселилось душе... Сердце молотом било по ребрам тревогу.

—Предчувствие у меня странное...—прервала тишину Карина.

—Ерунда,—после недолгой паузы несмело сказал Макс. —Устали просто...

Карина сглотнула. По левую сторону от дорожки, по которой они шли, темнел маленький склад, похожий на сарай. Ничего необычного: там обычно хранили школьные парты, стулья и шкафы. Чаще всего закрытый. По крайней мере никогда его на их памяти не открывали. Что-то не так. Там что-то не так. Поворачивать и бежать отсюда. Сейчас. Карина нервно забарабанила пальцами по бедру. Краем глаза заметила промелькнувшую галлюцинацию. Резко обернулась на нее, зная, что она сразу же пропадет, уже по привычке. Но она не пропала. Она видела ее не мгновение. Секунду или даже полторы. Оно пронеслось мимо деревьев и исчезло у сарая.

—Стой,—Карина схватила Макса за локоть, неотрывно смотря на склад.

—Чего ты?—Макс смотрел туда же. —Склад. Сарайчик. Ничего необычного...

—Там что-то не так,—прошипела она.

—Что?

—Я не знаю, но там определенно что-то не то.

—Трусиха,—фыркнул Макс, начиная нервничать. —Ну если ты так хочешь,—он развернулся,—мы уйдем.

В нос ударил сладковатый запах железа.

—Надо проверить,—она подтолкнула его с дорожки, ближе к складу. Макс хмурился. Глаза его сверкнули.

—Осторожно. Без резких движений. Не издавай лишних звуков.

Склад приближался. Запах, до этого казавшийся каким-то фантомным, теперь ощущался ярко и отчетливо. Дверь. Приоткрытая. Внутри еле-еле горела единственная старая лампочка. Прислушались. Переглянулись. Макс осторожно открыл дверь шире. Это Спичка. Мальчик, которого они видели на зажжении костра, лежал перед ними, раскинув руки и ноги. Голова запрокинута. Рот приоткрыт. Из-под приопущенных болезненно посиневших век белели яблоки глаз. Когда-то белые рукава рубашки были пропитаны темной кровью. Кто-то их закатал, открывая взору руки. Вернее то, что должно было ими быть. Кровь хлестала из открытых глубоких продольных порезов, заливая пол. Венка в правой руке, выглядывающая из многочисленных ран, чудом не задетая, пульсировала. Остальные разорванными нитками торчали в разные стороны, будто кто-то силился ногтями вырвать что-то из-под них. На левой руке вырван кусок кожи. Макс с выдохом выпустил тяжелое короткое ругательство.

Глава 29

Макс с выдохом выпустил тяжелое короткое ругательство. Карина, проглотив крик, повторила его. Зазвенело в ушах, в глазах то темнело, то еще четче вырисовывалось лежащее тело.

—Он из отряда снизу..?—не своим голосом спросил Макс. —Он вообще живой?

—Я не знаю..—Карина, зажимая рот рукой, нащупала дверной косяк. Колени подгибались. Кое-как сделала шаг ближе. Потом еще один. Борясь с рвотными позывами, села на колени, пачкая платье, и протянула руку к пульсу на шее, но тут же ее отдернула и, все еще зажимая рот рукой, отвернулась.

—Не надо,—Макс подошел ближе и указал на пульсирующую венку в руке. Рвотный позыв на этот раз был сильнее.

—Кто-то должен за учителем побежать... быстро,—она резко встала и покачнулась.—Беги,—Макс, бледный, как мел, присел рядом с телом. —Я послежу. Дыши глубже, главное,—он не смотрел на Спичку. И на Карину. Взгляд его расширенных глаз был направлен в пустоту, челюсть двигалась, из-за чего зубы скрипели. Макс сам рад был бы подорваться с места и бежать отсюда так быстро, как могли бы унести его ноги. Но сидел, позволяя убраться отсюда именно Карине.

—Не тяни...—тихо протянул он, кусая губы.

Карина кивнула и уже делала шаг в сторону выхода, но ее остановил грохот. Она резко обернулась. Магрис, видимо, один из врачей, тупо глядел на них черными невидящими глазами. Стул, стоящий на парте и отлично прикрывающий его в темном углу, теперь лежал на полу. Мертвенно-бледный врач немного покачивался вперед и назад. В одной испачканной в крови руке сжимал окровавленное лезвие, другую, измазанную сильнее, прижимал ко рту. Стало понятно, куда делся кусок кожи. Мужчина осторожно вылизывал его со внутренней стороны. Голова его наклонилась в сторону. Он еще секунду смотрел на две уставившиеся на него почти желтые пары глаз, после проворно и быстро заковылял, будто обе ноги его были деревянные, сквозь баррикады из парт, шкафов, скамеек и стульев к ним. Захрипел что-то невнятное. От него начала отделяться черная густая плотная дымка, ударяясь о пол. Засверкало лезвие.

—Назад!—рявкнул на него Макс. —Кто такой?!

—Это не Магрис,—фраза Карины, пусть и не была сказана так же громко, громом прошлась по сараю. Застрекотали молнии, она подняла трясущуюся руку. Плевать на запрет. Плевать на формальности.

—А кто?!—Макс вскочил на ноги. В руках его заиграло пламя. Оба на трясущихся ватных ногах вышли вперед лежащего Спички.

—Я не знаю!—истерически закричала она. Один черный глаз неизвестного задрожал и поплыл сначала вправо, потом выше. Второй зрачок гораздо медленнее закатывался куда-то в другую сторону. Одно дело бить в туманность. Совершенно другое — в человекоподобное существо... Что-то внутри активно сопротивлялось, а мужчина, воя пробирался к ним, валя по пути парты, стулья и прочее...

—Чего ждешь?!—крикнула Карина Максу, чувствуя, что очень скоро не сможет держать себя в руках.

—А ты чего ждешь?!—заорал он в ответ. Макс тоже начинал терять контроль. Существо обезумело в край: оно выло, захлебываясь воздухом и давясь частично запиханной в рот кожей, билось о столы и парты, опускаясь на четвереньки, забиралось на столы, проваливалось в пространство между ними и, рыча от боли и злости, но не отворачивая от своих новых двух жертв головы, рвалось к ним. Одна нога его, неудачно придавленная партой, в неестественном положении волочилась следом. Карина и Макс, не опуская руки, сделали медленный несмелый шаг назад, но Спичку не открыли. Первой полетела молния. Треск, яркий свет, неизвестного ударило в голову. А потом Карина не видела. Рука все еще была вытянута в сторону замолкшего существа. Глаза, почти безжизненные, были направлены в пол. Рот Карина зажала рукой.

—Все...—тихо, почти шепотом, подал голос Макс. —Не двигается...

Карина медленно вдохнула полной грудью. В нос попал запах спичкиной крови. Мутить начало сильнее. Подняла глаза. Существо с раскосыми черными глазами и сломанной ногой лежало на парте на спине, выгнув позвоночник. Голова была запрокинута и повернута в сторону. Изо рта лилась до ужаса знакомая черная воняющая жидкость. Кожа прямо на глазах начала быстро сохнуть, съеживаться, облепляя скелет. Глаза глубоко ушли в глазницы и тоже съежились. Лезвие лежало рядом, на той же парте. Больше смотреть на это они не могли. Через мгновение оба неслись к площади так быстро, что казалось, будто по лесу несутся не двое первогодок, а два привидения. Никто из них не помнил, как они оказались у площади. Знали, что и минуты не прошло.

—Куда несетесь?—Юрий, неспешно прогуливающийся со своей компанией из института, приметил двоих своих подопечных еще издалека. —Правительство храни...—он уставился на окровавленную юбку Карины. —Что у вас двоих...—он не договорил. Карина и Макс, поглядев на него около секунды, одновременно согнулись и закашлялись, борясь со рвотными позывами. Юрий сел на корточки.

—Будто труп увидели,—усмехнулся кто-то из его однокурсников.

—Увидели,—пробормотал Макс.

—И если не поспешим — их будет двое...—слабеющим голосом угрожающе проговорила Карина. А потом туман. Какие-то быстрые вопросы, ни на один из которых они ответить нормально не смогли, лишь повторяя “Он умрет, на него напали”, сначала от однокурсников Юрия и самого наставника, потом от Лорети, от подоспевшей на шум Ольги... И вот они, спустя несколько минут, уже неслись на ватных ногах туда, откуда так быстро уносили ноги совсем недавно. Все осталось в том же виде. Спичка лежал, так же раскинув руки, разве что кровь уже не так хлестала. Существо на парте было в том же положении. Ольга обогнала Лорети и первая приблизилась к трупу неизвестного. Сомнений в том, что это уже именно труп не было. Спичку, еще живого, подняли на руки и поспешно унесли двое врачей.

—Лорети,—быстро бросил припозднившийся Директор, разглядывая с прохода существо,—за ними в медпункт. Как очнется — вытяните из него все, что сможете,—от былых привычных его достоинства и идеальности не осталось и следа. Одежда сбилась, волосы растрепались.

—Принято,—Лорети, не мешкая ни секунды, быстро удалился.

—Правительство, какая же мерзость,—сказала Ольга, морща нос: от неизвестного воняло гнилью и чем-то еще. —Марионетка. Связь с создавшим ее Теннебрисом была потеряна, вот и разлагается.

—То есть,—Карина перевела сверкающие желтым глаза с тела на Ольгу,—у нас по школе... по защищенной территории... Все это время ходил мертвец?!

—Не совсем мертвец...—пробормотала Ольга.

—Как Теннебрис установил связь с нашим работником, вот это меня сейчас волнует,—Ранель глянул на Ольгу, после перевел подозрительный взгляд на Карину. Нахмурился.

—Только попробуйте меня еще в чем-то обвинить..!—Карина подалась вперед, но Макс схватил ее за плечо.

—Не ори...—Ольга, все так же морщась, взяла мертвеца за подбородок и повернула к себе его иссохшееся лицо и, обращаясь уже к Директору, добавила: —Не смотри на нее даже, за Карину ручаюсь. И думать не смей.

—Вьен, выведите обоих отсюда,—Ранель постепенно возвращал себе свою привычную неживую оболочку и самообладание. —Выясни подробности.

Юрий, бледный, как мел, схватил своих подопечных за плечи и, круто развернув их к выходу, вывел наружу. Они дошли до ближайшей лавочки и сели. С минуту молчали, слушая суету сзади. К сараю прибегали новые и новые работники школы и зеваки, которых тут же разворачивали. Издалека до них еще долетал шум праздника.

—Вы слышали, что от вас нужно...—проговорил Юрий, глядя на подопечных. Оба невидящими глазами изучали свои колени.

—Заканчивайте мероприятие,—громом пронесся над ними голос Ранеля. —Всех в сопровождении учителей и наставников отправить в общежитие. Отослать ворона с запиской вниз, запросить бригаду ученых. Все находящиеся на территории школы спец-отряды отправить прочесывать остров. Родителям пострадавшего сообщить только в двенадцать часов дня, и чтобы ни слова раньше.

—Воды, может?—предложил Юрий.

—Не нужно,—одновременно отказались Макс и Карина. Юрий молчал. Ждал. Макс, втянув воздух, начал рассказ. Карина в рассказе активного участия не принимала: пара-тройка фраз и хватит. Наставник хмурился и изредка задавал вопросы.

—Я вам так скажу,—сказал наконец Юрий, после рассказа,—этот бедняга,—он говорил про мужчину, которого сделали марионеткой,—был мертв, вероятнее всего, с сентября. В августе он все еще жил нормальной, своей жизнью. Думаю, его убили и взяли под контроль в период с тридцатого по тридцать первое августа... Проверки ведь разные проводят до того, как сюда допускать. И сделано это было внизу: Теннебрисы не могут воспользоваться телепортами, а лифтами — только в компании Магриса.

—Почему тогда до этого никаких нападений не было?—Карина хмурилась, глядя на темное пятно чужой крови на платье.

—Я...—Юрий втянул воздух. —Я не знаю. Находил подпитку где-то в другом месте...—он оглянулся на толпу рядом со складом. —Знаете что... идем-ка в общежитие. Отоспитесь. Завтра вас, как свидетелей, затаскают. Подождите минутку здесь, я скажу Директору,—он встал и, обеспокоено оглядев парочку, поспешил к складу.

—Он ведь врач...—подал голос Макс. —Поэтому нападений не было... Кровь у нас брали часто, представь, в сумме сколько выходило?

—Думаешь, после использования он... утилизировал некоторые образцы?

—Уверен. Вопрос в другом — а зачем, собственно, Теннебрисам здесь марионетка?

Карина молчала. Макс потер пальцами глаза и устало вздохнул. Вернулся Юрий. В общежитие шли молча. Добрались, казалось, быстрее. Юрий провел двоих до самого домика, мимо беседки, отгоняя налетевший с вопросами отряд. В коридоре остановился.

—Ложитесь спать. Сразу. Понимаю, что сейчас вам обоим не до сна, но все же,—наставник осторожно приобнял обоих за плечи и поспешно вышел. Они молча смотрели на его удаляющуюся спину через занавеску. Как только Юрий скрылся за калиткой, отряд, точнее, Аня, Женя, Хью и Дерек влетели в домик, чуть не прибив Карину и Макса дверью.

—Что такое? Вы где были?—выпалила Аня, заглядывая им в лица.

—Это что, кровь?—Женя отпрянула от Карины, заметив красное пятно. —Чья? Откуда?

—Нас всех вдруг в срочном порядке по общежитиям развели, ничего не объяснив,—махал руками Дерек. —Вас нет, Эйнара нет, у учителей и кураторов паника какая-то, на всех орут, чтобы соблюдали порядок, но ничего не объясняют!

—Потом...—Карина прикрыла глаза и потерла виски: голова закружилась, вернулась тошнота. —Все потом...

—Нет, сейчас вы двое,—Дерек схватил уже начинающую уходить парочку за руки,—объясните нам, что у вас случилось!

—Дерек,—Хью положил руку на плечо брату и, глядя на белые лица Карины и Макса, медленно замотал головой,—не надо. Серьезно, сейчас не надо.

Они выдернули руки из хватки Дерека и одинаково угрожающе сверкнули янтарными глазами. Он, поймав знакомые искры сразу из обоих пар желтого янтаря, поспешно сделал несколько шагов назад, чтобы ненароком не получить.

—Хотя бы отвар выпейте...—пробормотала Женя, протягивая им прозрачные стаканчики с крышками. Внутри плескалась густая темно-красная жидкость. В голове невольно возникла ассоциация. Вспомнилась тонкая пульсирующая венка. Руки слегка затряслись, к горлу подступил ком. Осторожно приняли отвар из рук подруги и непослушными пальцами стали открывать крышку. В домик вошел Эйнар. Выглядел он здоровее обычного и, что удивительно, явно менее болезненно, чем Карина и Макс. Даже на щеках его появилось что-то, что в сравнении с его оттенком кожи и привычному виду можно назвать легким румянцем.

—Эйнар!—воскликнула Женя, оглядывая его с ног до головы. —Ты где был?

—Гулял,—он потирал нижнюю губу большим пальцем. —Меня привели с отставшими.

—Мы и тебе отвар захватили,—Женя пихнула Аню в бок. Та, чуть с прищуром поглядывая на прибывшего наконец соотрядника, протянула ему такой же стакан. Тот со вздохом принял его, нехотя открыл крышку. Карина взболтнула отвар. Руки мальчика не выходили из головы. Подняла глаза на Эйнара. Тот втянув воздух, залпом осушил стакан. По его подбородку потекла крупная темная капля. Синие глаза, перехватив взгляд, сверкнули. Макс и Карина одновременно поднесли отвар к губам. Слегка теплая вязкая кисловатая жидкость коснулась их губ. В тот день их все-таки вырвало.

***

—Он вдруг сказал, что ему надо отойти,—девочка, Маргарита Раневская, вертевшаяся все время около спички, а как выяснилось позже, около Давида Казанцева, сидела в глубоком кресле напротив директорского стола и дергала рукава сиреневой кофточки,—ничего не объяснил, сказал, что надо, и все тут...

Директор хмуро посмотрел на стоящих поодаль скрестивших руки на груди Карину и Макса. Они тоже хмурились.

—Были какие странности в поведении?—Ранель вернул взгляд на девочку. Та шмыгнула носом, сверля глазами стол.

—Глаза...—она насупилась, воспроизводя что-то в памяти. —Глаза его будто и не его стали... Отстраненные, невидящие... как мертвые. И голос, будто железный. Безэмоциональный, никакой интонации... Лицо в какой-то момент разгладилось, как восковое сделалось, но последнему я значение не предала... Да и прочему значения особого не предала, только ощущение странное было от него, вот и все...

—Спасибо за информацию,—Директор кивнул Юрию, стоящему рядом с Максом и Кариной. —Вьен, отведите ее в общежитие. Арабову и Мещерякова я немного задержу.

Юрий кивнул и, взял Маргариту за плечо, вышел из кабинета.

—Кто из вас в конечном итоге стрелял в марионетку?—Директор встал и подошел ближе.

—Карина,—первым ответил Макс, кивая на подругу. —Молния, ничего более. Я видел своими глазами. Ничего необычного.

—Не опирайся лишь на визуальные данные,—прервал его Ранель. —Твои молнии по природе своей идентичны с молниями носителей фулгур. Но если разбирать ее состав — он будет различным по понятным нам всем причинам. Если бы марионетку поразили вы, Мещеряков, у нас, вероятнее всего, была бы возможность найти ее еще живую. Не потому что вы слабее на данном этапе, а из-за составляющих компонентов используемой магической энергии.

—Не нужно было... это бить?—Карина подняла брови.

—Что сделано — то сделано,—Директор на пару секунд прикрыл глаза. —Лучше бы, конечно, взяли его живьем.

—И три трупа в придачу,—фыркнула Карина. —Оно, ломая ноги, рвалось к нам, и очень сомневаюсь, что с благими намерениями.

—Я не сказал ни слова в ваше обвинение,—довольно грубо и жестко отрезал Ранель, развернулся, прошел к столу и вернулся в свое кресло. —Не бери манеру общения у своей наставницы. Ольга стоит гораздо, гораздо выше,—он выровнял стопку документов на столе. —Свободны.

Спичка, Давид, к тому моменту уже очнулся. Директор лично составил письмо с объяснением ситуации и отправил их родителям мальчика. Оставалось только ждать. Либо ответного письма, либо, что более вероятно, звонка, либо их персонального визита. В последнем случае разговор будет крайне долгим и неприятным. Школа и без того заработала себе проблем, покалечили ведь ученика элитарного слоя. Опросить его так и не удалось. Давид помнил, как зажигали костер. Как играла музыка и как все танцевали. Потом помнил сильную боль в руках и невозможность крикнуть или двинуться, темноту и шорохи вокруг. А потом он просто очнулся в больнице. Вот и все, что он смог сказать. Карина и Макс повторяли историю по меньшей мере шесть раз разным людям. В директорском кабинете побывало много учеников, кураторов и учителей, которым по идее сейчас надо присутствовать на вручении аттестатов и школьных наград. Выпускников не водили толпой, как это было раньше — теперь их разделили на группы и поочередно проводили одинаковую церемонию для каждой.

А в общежитиях, в домиках первокурсников, второкурсников и третьекурсников кипела жизнь. Все сновали туда-сюда, забирая одежду из прачечной, конфискованные вещи — из домика Ортима, выплачивали школьными баллами оставшиеся долги за порчу имущества или какие-либо штрафы, возвращали учебники, искали тетради, которые, впрочем, были нужны далеко не всем, в основном третьекурсникам. Было что-то особенное в этой суете.

—Теннебрисы не объявлялись с самого момента... пропажи,—сказал Макс Карине, когда они поднимались по лестнице, (лифт был полон, разговаривать о подобных вещах при посторонних — не лучшая идея),—их верхушки. Скорее всего в армию набор усилят и ужесточат подготовку. Не думаю, что это их последнее проявление.

—Я не назвала бы создание марионетки каким-то полноценным проявлением. Всей ее задачей был переброс нас в тот другой лес?—Карина нахмурилась, вспоминая слова Директора, сказанные им о виновности марионетки во всем этом. —Так перенос был в начале марта. Тем более неудачный. Цели, какую бы они ни преследовали, они не достигли. И что эта марионетка делала в школе все остальное время? Потребляла кровь? Зачем? Никаких попыток сделать что-либо еще не было.

—Честно,—Макс тоже нахмурился,—мне вообще не нравится то, как в итоге все обернулось. Точнее, в голове не укладывается. Сама посуди, в марте мы пропали на две недели, все это время вся школа и люди из правительства на ушах стояли, тебя обвинили во всем, собирались избавляться, а после того, как кое-как доказали твою невиновность, оставшееся время постоянно прочесывали сам лес... Столько шуму было, а в итоге... Труп какого-то врача под контролем Теннебриса, так еще и некачественным контролем. Потеряли они его очень... заметно.

—Я не верю, что такие могущественные существа вот так просто испортили весь свой план с марионеткой. Даже после экспертизы и доказательства его вины.

—Думаешь, это было специально?

—Именно. Уверена, учителя, Директор и Ольга это тоже отлично понимают. Но все повернулось, если можно так сказать, под весьма выгодным для них углом. Свалили все на марионетку и дело с концом. Для общественности. Но виновника, как такового, нет. Не станут школа и Правительство подобные догадки на всю школу объявлять. И нам не скажут. Представь, какая паника начнется. Вся система рухнет и будет только хуже для нас самих.

—Как бы их так называемая тайна не обернулась против них же. Проблем не оберутся потом.

—Выкрутятся. Всегда выкручивались, и будут выкручиваться,—Карина потрясла перед лицом Макса браслетом. —Единственное, как они выйдут сухими из воды, если следующий шаг Теннебрисы проведут в городе? Я и Женя из Петербурга, ты и Аня из Москвы. Города не маленькие и не безызвестные. А Барлоу и Эйнар... Хью и Дерек не из Лондона случаем?

—Нет, точно не из Лондона,—Макс вздохнул. —Все равно, откуда бы они ни были бы, в любом городе Теннебрисам действовать не безопасно, даже с учетом их силы.

—Они сейчас в разы слабее из-за меня,—Карина поджала губы. —Но это не значит, что они на уровне среднестатистического Магриса, они выше, гораздо выше... Во всяком случае, вам шестерым бояться особо нечего. Услышишь новости, что в Питере что-то неладно — ты знаешь причину,—она вдруг засмеялась.

—Не вижу в этом ничего смешного,—Макс легонько пихнул ее в плечо.

Отряд встретил их такой же, как и во всех остальных частях общежития суетой.

—Кто-нибудь видел мою рубашку в клеточку?

—Ань, я у тебя швейный наборчик оставила...

—Возьми, у меня руки заняты,—Аня со стопкой аккуратно сложенных чистых вещей из прачечной одной ногой открыла дверь своей комнатки и пропустила Женю вперед. —В ящике стола посмотри.

—Дерек, отдай рубашку.

—С чего ты взял, что она у меня?

—Ты все время таскаешь мои вещи,—Хью скрестил руки на груди.

—Можешь взять что-нибудь у меня,—закатил глаза Дерек. —Я разрешаю.

—Я возьму свою рубашку.

—Ла-адно, она в шкафу,—Дерек вздохнул и пустил брата в комнату. —Причем на вешалке, заметь. Я помню. Кстати, можно ведь гирлянду оставить висеть?

—Можно,—ответил Макс, заходя вместе с Кариной в коридор. —До самого выпуска можно. Все равно сюда же возвращаться в сентябре.

—Вы вернулись!—Женя выглянула из Аниной комнаты с маленькой коробочкой в руках. —Как прошло?

—Что-нибудь сказали?—тут же выскочил Дерек.

—На марионетку нашу пропажу во время первой практики спихнули,—Карина пожала плечами. —Давид очнулся, живой. Только не помнит ничего.

—Не спихнули вину,—поправила ее Аня,—а нашли виновного.

—И что, все что ли?—Дерек оглядел собравшихся в коридоре.

—Нет конечно,—Хью отряхивал свою клетчатую рубашку. —Сколько ни рви картины — их автор все еще будет существовать.

—Пока не умрет,—закончил Дерек.

—Теннебрисы не могут вот так взять и умереть,—вставила Женя.

—За исключением од-но-го-о-о,—протянула Карина.

—Даже не шути так,—одновременно резко и громко сказали все.

За сборами они чуть не пропустили обед: прилетели в последние двадцать минут, за что получили небольшой нагоняй от поваров. После Карина зашла к Лорети, чтобы оплатить школьными баллами порчу проводки еще в сентябре (тогда на ее счету еще не было средств, чтобы возместить ущерб, а потом штраф как-то сам-собой затерялся в памяти и всплыл только после пришедшего напоминания). День незаметно клонился к закату. Суета сборов заметно поугасла. В воздухе и на лицах витало предвкушение долгих летних каникул и долгожданная встреча родными. Только у Жени в глазах не было никакой радости.

—Я бы и на лето здесь осталась,—сказала она Карине, глядя вместе с ней на постепенно розовевшее небо с пятачка перед домиком.

—Домой не хочешь?—она попыталась найти в зеленых глазах что-то более внятное, чем простое отрицательное мотание головой, но зверек спрятался где-то глубоко в кустах и не собирался выходить.

Ближе к восьми часам ворон принес записку:

Карине и Максу.

Знаю, что общение у нас не задалось, но я все равно хотел

бы сказать вам двоим огромное спасибо. И простите за

мое поведение. Очень хотел бы сказать все это и даже

больше лично вам, но приглашать к себе кого-либо мне

не разрешают. А завтра мы навряд ли встретимся, роди-

тели скорее всего заберут. Совесть замучает, если не

попытаюсь хоть как-то связаться с вами. Еще раз спа-

сибо. Я у вас в долгу.

Давид.

—Какой бы он противный ни был,—сказала сидящая на пуфике у Макса в комнате Карина, после того, как перечитала записку раза три,—это приятно.

—Не то слово,—Макс встал с только что застегнутого чемодана, забрал листок у нее из рук и повторно пробежался глазами по корявым буквам. —Смотри-ка, пишет довольно хорошо для того, у кого руки были в состоянии мясного рагу...

—Никаких сравнений с мясом,—перебила его Карина,—я же его есть не смогу. В состоянии вишневой слойки руки у него были.

—Ну нет,—настала очередь возмущаться Максу,—мама отменные готовит, я не хочу ассоциировать ее выпечку с тем, что мы вчера видели.

—Лучше не ассоциировать этот ужас ни с чем,—Карина потерла запястье и содрогнулась от всплывшей в памяти пульсирующей венки.

Глава 30

Заснуть не получалось. Немигающие янтарные глаза разглядывали лежащие посреди комнаты чемоданы и сумки. Усыпанное звездами июньское небо постепенно сменялось фиолетовыми и синими мазками краски. Когда эти краски окончательно перекрыли звезды, Карина встала, накинула сверху на пижаму кофту и вышла на улицу. Тишина и ни одной живой души. Она вышла на пятачок перед забором, оперлась руками на перила и устало втянула воздух. Завтра она об этом, наверное, пожалеет, но не сейчас. Показалось солнце, сменив синие краски на голубые, а фиолетовые на розовые, и добавило немного рыжего.

—Тоже не спится?—за спиной скрипнула калитка: Женя, а за ней сонная Аня, вышли на пятачок.

—И вам доброе утро,—Карина, вздрогнув от неожиданного появления подруг, улыбнулась и приняла чай от Жени.

—Я увидела тебя из окна и мы решили присоединиться,—довольно сообщила она, облокачиваясь на перила рядом.

—Решила ты,—сонно пробормотала Аня и отпила чай,—я спала.

—Ничего страшного, проснулась ведь. Зато посмотри, какой рассвет!

Солнце медленно поднималось выше. Розовые облака на рыжеватом небе, как розовенькие барашки в пшеничном поле, медленно плыли куда-то на юг. Девочки кутались в кофты и свитера, ежась от легкого холода, пускающего по спине волны приятных мурашек. Женя обернулась и чуть прищурила хитрые зеленые глаза. С обеих сторон от калитки поползли вверх ромашки. Их становилось все больше, пока не выросло два куста с белыми цветами.

—Пусть будут. Вернемся — они, может, еще будут расти. А если нет — семена дадут, новые выращу.

Ушли они ближе к семи утра, да и то только потому, что к подъему надо было быть в домике. Хотели раньше, но Карине хотелось полетать напоследок, а для этого надо ждать шести. Полет был недолгим: всего раз облетели наперегонки общежитие вокруг.

—Я победила, я победила!—прыгала Женя. —Каринка, тебя наконец сдвинули с первого места!

—Я просто устала,—Карина скрестила руки на груди и невольно тихонько засмеялась.

—Я тоже безумно устала,—пробормотала Аня,—поэтому мы сейчас дружно расходимся по комнатам и досыпаем оставшийся час.

Но спали они все же больше часа и проснулись не от звука надрывающегося динамика, а от того, что выспавшиеся мальчики барабанили им в двери. За завтраком выяснилось, что за Давидом все же ночью приехали оба родителя и, поскандалив в директорском кабинете всю ночь, в итоге забрали сына еще в пять утра.

Каждому отряду отправили записку со временем отправления домой в зависимости от группы, в которую их распределили. И, пусть сто тринадцатый отряд отправлялся в последней группе, то есть в два часа дня, чемоданы рядом с беседкой они поставили еще утром.

—Ты такая мелкая без своих крыльев,—засмеялась Ольга, увидев в дверях своей комнатки Карину. Она, будучи уже в верхней кофте, под которой прятала очень плотно сложенные крылья, фыркнула.

—Я попрощаться хотела,—Карина осторожно сделала шаг внутрь.

—Вижу,—сказала наставница по-русски, улыбнулась и отбросила только что застегнутую спортивную сумку к двери. —Рада, что вспомнила о своей наставнице.

—Вас не забудешь,—тоже заговорила на русском Карина и улыбнулась. Ольга жестом пригласила ее сесть на один из двух стульев у стола. Сама она устроилась на другом.

—Мы в следующем году еще встретимся,—сказала наставница, когда Карина приземлилась на стул. —Но занятия будут проходить немного реже. Мотаться буду то в Министерство, то сюда.

—Спасибо. Не устанете?

—Это не важно, приказ ведь был. Да и я рада возможности поработать с себе подобной... с тобой рада поработать. Может слеплю что достойное,—она помолчала. —Помнишь, ты часто спрашивала, почему я с тобой так вожусь?

—Помню,—Карина кивнула. —Гештальт закрываете.

—Хочу добавить кое-что,—Ольга посерьезнела,—запомни это.

Карина нахмурилась и кивнула.

—Вам ведь часто говорят, что вы — клетки одного большого организма. Я не хочу, чтобы ты стала именно клеткой.

—Но ведь мы живем в обществе, у которого одна цель, и все для этой цели...

—Ты не поняла. Есть клетки, а есть органы. От клетки, чуть что — избавляются. Клеткой можно пожертвовать для большего числа клеток. Но никто не будет жертвовать органом без крайней необходимости. Так уж устроен наш мир. Ты либо представляешь собой что-то стоящее и важное, либо расходный материал, как бы грубо это не звучало. И тебя, если не выжмешь из себя все, что можно и нельзя и даже больше,—будут использовать наравне с пушечным мясом. Ни жалости, ни защиты, ни помощи. Но если докажешь свою значимость — получишь и защиту, и уважение. Вот помощь — навряд ли, помощи как раз будут просить у тебя.

—Но ведь смысл нашей жизни в том, чтобы отдать ее за общее благо, если это потребуется...

—Верно. Но тебя хотя бы будут ценить, как солдата. Сколько наших погибло, и имена подавляющего большинства знают единицы, если вообще знают.

Карина постукивала пальцем по столешнице.

—Я ведь и существовать не должна была... Может и хорошо, если вдруг... отойду,—она не хотела говорить слова “погибну” или “умру”: тошно от них становилось. —Лишнее звено, все такое.

—Даже думать не смей. Да, многие придерживаются мнения, что лучше бы тебе, как ты сказала, отойти. Но заметь, пожалуйста, если бы последний пункт плана пришел в исполнение, а мы бы не успели уничтожить хоть кого-нибудь из Теннебрисов — они бы вернулись в форму и Третья Черная Волна длилась бы до сих пор. А благодаря тому, что ты еще живешь — они остаются ослабленными. К тому же ты сама имеешь огромные шансы встать с ними на один уровень. Я хочу, чтобы желающие твоей смерти, заметь, не желающие тебе смерти, а желающие твоей смерти, по крайней мере подавляющее большинство из них, изменили свое мнение и поняли, наконец, значимость тебя живой. Эту значимость в тебе Петька... Петр Алексеевич и разглядел один из первых. Нужно работать. Работать похлеще лошади, ты меня поняла? Никто, кроме тебя, не заставит тебя это делать.

—Принято,—Карина серьезно глядела на Ольгу. Сердце забилось быстрее, а в голове быстро-быстро и громко щелкало одно — работать, работать и еще раз работать. Чтобы выбить себе достойное место. Чтобы не стать расходным материалом. Чтобы жить.

—Я тебя поддержу во всем,—Ольга улыбнулась. —Мне нравится твой настрой, аж воздух вокруг дрожит.

—Спасибо вам большое,—Карина тоже улыбнулась. Сложенные под кофтой крылья невольно затрепыхались. Наверняка это было очень заметно, надо бы контролировать подобные приливы энергии.

—Запиши-ка мой номер,—Ольга достала ручку. —Чуть что — пиши, не стесняйся. Совет дам, и с матерью поговорю твоей, если нужно будет.

—Спасибо, но с мамой, думаю, не стоит.

—Ругаться будет?—наставница взяла у Карины листик с номерами и быстро начеркала там свой. —Тогда ладно. Но ты все равно пиши. Я периодически тоже буду спрашивать о самочувствии и прочем, хорошо?

Карина закивала.

—Тогда до встречи?—наставница протянула ей немного помятый листок и встала. —Хорошего лета.

—До встречи,—Карина встала. —И вам того же.

Слова Ольги засели в голове крепко. И Карине это нравилось. Наконец-то будущее ее не выглядело таким размытым. Даже сидящая в глубине ее сознания тревога, словно паразит поедающая ее мыслями о том, что Карина ни на что не годится, что талантов у нее нет, любимого дела нет и рисующая картину будущего, как сплошной туман, сквозь который ничего не видно кроме как того, что находится на расстоянии вытянутой руки, поутихла. Она по пути обратно в общежитие и все время там прокручивала у себя в голове их диалог. И по дороге на площадь отправления и прибытия, завешанная сумками и с тяжеленными чемоданами. И вроде бы все было хорошо, все было просто прекрасно... Но в сердце дало знать о себе что-то странное, контрастирующее с воодушевлением. Чувство это заползло туда очень давно, но признаки жизни, достаточные, чтобы как-то Карину побеспокоить, начало проявлять только сейчас. Она начала хмуриться.

—Все хорошо?—спросил Макс.

—Предчувствие странное,—ответила Карина и втянула воздух.

—Опять? Как вчера?

—Не знаю даже...

—Ну нет, давайте до порталов дойдем без происшествий.

На площади была суматоха. Все пробирались к порталам в свою страну и в город, обнимались на прощание, кого-то искали, проверяли вещи.

—Ну что же,—Макс вдалеке заприметил табличку “Москва, Россия”,—бывайте, ребят,—он улыбнулся.

—Хорошего всем лета,—сказала Аня и обняла девочек. —Пишите.

—Ой, нам ведь вообще не сюда!—спохватился Дерек, когда пожимал Максу руку.

—Англия левее,—задергал его за рукав Хью, одновременно пожимая руку Максу, потом поочередно приобнимая девочек.

—Bye-bye-e everyone!—Дерек поспешил туда, куда указал брат, увлекая его за собой.

—Пока!—крикнул Хью. —Have a nice holiday!—оба затерялись в толпе.

—А нам туда,—Карина, все еще немного хмурая и напряженная, махнула Жене в сторону таблички “Санкт-Петербург, Россия”.

—Ну вот и все,—Макс положил свободную руку Карине на плечо и слегка потрепал. —И ничего не случилось, все в полном порядке.

—А должно было что-то случиться?—Аня подняла брови.

—Не должно, о чем я и говорю,—улыбнулся Макс. —Идем. Пишите, хорошо?

—Обязательно!—девочки, улыбаясь, замахали им вслед: Женя — высоко подняв над головой, Карина, все еще тревожимая чем-то неизвестным даже ей, — на уровне чуть выше своего лица.

Макс и Аня, махнув на прощание и так же улыбаясь, быстро скрылись из виду. Женя и Карина заняли нужную очередь. Веселость куда-то стремительно пропадала. Женя уже не светилась, как это было обычно. Она, как в воду опущенная, молчала. Теперь она была похоже на ту испуганную девочку, которую они впервые увидели у общежития в сентябре. Карина тоже молчала, беспокойно оглядывая подругу и придавливаемая все не уходящим беспокойством.

—Карина...—Эйнар, потупившись, подошел к девочкам.

—Явился,—Карина обернулась. —Попрощаться решил?

—И не только,—он поднял на нее свои блестящие синие глаза. Почему-то сейчас они ей что-то напоминали... и это что-то ей почему-то не нравилось. Карина нахмурилась. Женя, почувствовав напряжение, с подозрением оглядывала то одного, то другую.

—Можно с тобой поговорить?—продолжал осторожно Эйнар. —Пожалуйста...

—О чем? Говори здесь,—Карина сглотнула. Зрительный контакт не рвался.

—Объясниться хочу. Но не здесь. Без лишних ушей. Наедине. Пожалуйста.

—Объясниться, говоришь...—помолчав, сказала Карина. Эйнар схватил ее за невольно протянувшуюся руку, какие холодные пальцы!

—Именно. Не здесь. Пожалуйста.

Голова повернулась к Жене.

—Я отойду. Последи за вещами,—сказал ее голос. —Если что — оставь их и иди вперед. Я потом вернусь. Пока, хороших каникул,—губы растянулись в улыбке, после голова повернулась вновь к Эйнару. Тот потянул ее за собой, и ноги послушно пошли следом.

Что-то не то. Что-то не так. Это не она идет... не она... Что происходит?! Это она сказала? Ее голос?! Она улыбалась?! Или лишь ее губы?! Она сейчас идет следом за тем, за кем бы не хотела идти вовсе?! Кровь застучала в висках. Эйнар на удивление крепко сжимал ее запястье ледяными мертвыми пальцами... мертвыми... МЕРТВЫМИ! С разума будто кто-то снял давнишние оковы, освобожденные мысли градом посыпались в голову. Синие глаза, ярко-синие глаза... Болезненный вид... Эйнар прыгал на одной ноге после возвращения из другого леса... черная дымка в виде человека, она лягнула ее в место чуть ниже коленки... ее голос... мужской голос... его голос... Синие глаза что-то напоминают, ярко-синие глаза... Кровь из носа, частая после общения с ним... “Будто и не Магрис вовсе” — слова Дерека... Эйнар вытащил ее за пределы площади и потащил по лесу. Не надо за ним идти. Нельзя. НЕЛЬЗЯ. Бежать, бежать, бежать, бежать, бежать! Руку, надо ее выдернуть! Выдернуть! Почему не получается?! Тело, что с ним?! Кто-нибудь, заметьте неладное! Кто-нибудь! Я не хочу идти, я... Я БОЮСЬ! Нет-нет-нет! Ударить... Ударить по затылку, вырваться и бежать со всех ног! Надо сделать хоть что-нибудь! Почему не получается?! Нельзя вот так просто..! Нет-нет-нет, убери руку, отпусти, отпусти! Достаточно лишь немного разжать пальцы, лишь немного, ей этого достаточно..! Стой, стой же! Не иди дальше! Остановись, остановись! Но Эйнар шел. И запястье сжимал так же сильно. Я не хочу умирать... Я. Не. Хочу. Умирать.

Перед глазами пелена. Она чернела, так что вскоре янтарные глаза перестали что-либо видеть. Ноги послушно спокойно шли, а пульс зашкаливал. Мучения продолжались невыносимо долго. Хотелось кричать и рыдать, бить и бежать, но все — все эмоции, весь страх, ужас и гнев — оставалось внутри без возможности выйти наружу, разрывая легкие. Рука немела. А они все шли, шли, шли...

Будто крюком ее резко вытащили из ледяной воды в реальность. Она, еле стоя на ватных ногах, жадно хватала ртом воздух. Тяжеленная кудрявая голова была опущена на грудь. Руки вцепились в парту и стоящий рядом стул. Сзади скрипнула дверь. Самообладание возвращалось на удивление быстро. Карина резко обернулась. Эйнар стоял к ней спиной и прикрывал дверь. Она вскинула руку, в надежде услышать знакомый треск молнии, но ничего. Что-то отнимало у нее возможность использовать элемент. Карина схватилась за стул и подняла его над головой. Эйнар обернулся, глаза его округлились, быстрый взгляд на поднятый стул, снова на нее. Мгновение, деревянная ножка впечатывается ему в щеку, выставленные для защиты руки не помогли, он упал на бок. Карина рванула к выходу, Эйнар отбросил стул в сторону, вскочил на ноги. Прошипев что-то неразборчивое, он схватил ее за волосы и резко отдернул от двери, Карина вскрикнула, вздернула руки к голове, обернулась, глаза ее сверкнули, она со всей силы ударила его локтем в живот, рванула в сторону, споткнулась о кинутый ей же самой стул, рухнула на пол. Эйнар ногой отпихнул его в сторону, в руке его образовался яркий белый шар, с которого стекала плотная черная дымка, совсем как с той марионетки, совсем как с того существа в лесу. Карина хотела закричать, но голос к ней еще не вернулся, выходило только что-то угрожающе хрипеть. Она вскочила на ноги, рванула к выходу, но Эйнар успел-таки схватить ее за ворот, сдавив горло, и рванул назад, к себе. Карина опять попыталась вырваться, но не удержалась на все еще слабых ногах. Обернулась, увидела ярко-синие глаза, отчетливо выделяющиеся на сером лице, наливающийся кровью синяк на правой щеке, белый энергетический шар... Эйнар размахнулся и со всей силы влепил ей по лицу. Треск, звон в ушах, последняя неудачная попытка отцепить от себя душившую ее руку.

***

Шуршала трава под ногами. Впереди раздавалось знакомое посвистывание. Карина приоткрыла тяжелые веки. Ее ноги почти волочились, загребая землю тяжелыми, но частыми шагами. Подняла глаза. Эйнар, засунув руки в карманы, посвистывая, шел впереди. Вокруг были высоченные деревья. Гудение в голове постепенно сходило на нет. Свист тоже. Эйнар осторожно повернулся.

—Доброе утро,—сказал он, увидев раскрытые Каринины глаза. —Быстро ты.

—Ты не Магрис,—прошипела она.

—Не Магрис,—он отвернулся.

—Ты...

—Ага.

—Живой мертвец...

—Предпочитаю по-простому, Теннебрис. Определение “живой мертвец” все же больше подходит марионеткам.

—Отпусти! Сейчас же отпусти меня!

—Я тебя не держу,—он засмеялся.

—Ты знаешь, о чем я! Если я сейчас же не верну себе управление над телом я... я...

—Ну, договаривай. Самому интересно, чего я должен так бояться.

—Что тебе нужно?—Карина рванулась вправо, влево, но лишь слегка пошатнулась. —Отпусти меня! Тебе же хуже! Ты пожалеешь!

—Ты вроде девочка не глупая, сама догадалась бы,—Эйнар зевнул. —Теннебрис мне нужен. А насчет того, пожалею ли я или нет,—он опять засмеялся,—последние часы живу совсем не я. Тебя никто не ищет, все заняты суматохой наверху: учеников домой отправляют. Единственное — сопротивление ты при первичном гипнозе оказывала сильнее, чем я ожидал, вот и пришлось оказать на тебя давление посильнее.

—Я буду кричать!

—Кричи, если хочешь.

—Вот выберусь, сдам тебя специальному отряду при первой возможности! У меня связи! Слышишь!—голос дрожал. Сама она тоже тряслась мелкой дрожью. Живот сковало ледяным обручем. Глаза намокли от злости и страха. Магия не работала. Тело не слушалось.

—Отпусти меня! Отпусти! Пожалуйста!

—О, вежливая какая.

—Что ты собрался делать?!

—Ладно, беру свои слова назад, кричать не надо. Действует на нервы. Ты тоже на нервы действуешь. Так хорошо было, когда ты без сознания была... тихо, мирно, травка шуршит... Наслаждайся теплом и видами. Обычно перед кончиной природой любуются. Вот любуйся, пожалуйста, молча.

—Ответь на поставленный вопрос! Мы тебе доверяли, доверяли! Ты..!

—Хорошо, поговорим. Доверяли зря. Зато я точно могу сказать, что действовал достаточно хорошо. И не надо вымещать на мне злость, войди в положение. Сама посуди, если бы твой брат оказался в, скажем, ловушке, ты бы наверняка сделала все для его спасения.

—У меня нет брата,—хрипела Карина. Сверкающие глаза сверлили затылок Эйнара. Тот обернулся, несколько удивленно на нее посмотрел, после развернулся и продолжил путь.

—Во всяком случае, у меня есть оправданная цель. Я вытаскиваю свою сестру. А ты — расходный материал. Лишнее звено,—он хмыкнул. Показалась знакомая платформа со столбом в центре.

—Ты тогда был там, в лесу... из-за тебя мы пропали... и марионетка твоя... все из-за тебя...—Карина попыталась поднять руку, но шла она туго, будто и не ее была вовсе. —Из-за тебя мы чуть не погибли...

—Верно. Я — автор беспорядков. А насчет ваших смертей — мне все равно на отряд, но не все равно на тебя. Но несмотря на это, если ты вспомнишь, ни с кем из вас не случилось ничего крайне страшного. Похудели немного, замерзли, вот и все. Не представляешь, как мне с вами было тяжело. При этом ведь еще нужно было сохранять нужную маску ученика. Конечно, я воздействовал на ваше сознание, но этого было недостаточно. Я даже еду человеческую ел, от которой потом избавлялся. Отвратительный ритуал, который приходилось совершать три раза в день. Представь, три раза в день вызывать рвоту, иначе еда внутри гнить начнет. Благо кровь было где добывать. И было с помощью кого. Тот пацаненок на этом вашем,—он презрительно усмехнулся,—Юнирифе попал под руку потому, что осмотр отменили, и я ни о чем не жалею. Свежей подпитки у меня год не было, а тут такой подарочек. В сравнении с тем, что называется отходами класса Б — деликатес. Единственное, что меня волновало — чтобы ты умерла особым способом, а не просто так, подвернувшись под руку,—он зашел на каменную платформу. К горлу подступил ком, из правого глаза выкатилась крупная одинокая слеза. Пусть это будет сон. Пожалуйста. Ей все это кажется. Кажется. КА-ЖЕТ-СЯ..! Она подошла к столбу. Ноги не слушались, как бы она не старалась остановиться и развернуться — они только подкашивались. Я не хочу умирать, не хочу...

—Придется, потерпишь,—сказал Эйнар. Видимо, она сказала последнюю мысль вслух. Он достал из мешочка, который все это время был спрятан рядом с платформой, мелок и кучу маленьких свечей. Карину прижало спиной, словно магнитом, к столбу. Эйнар нарисовал вокруг нее круг. Глянул в сверкающие от ярости и слез янтарные глаза, немного подумав, достал веревку.

—Не смей! Отпустил! Живо! Будь ты проклят! Мою пропажу наверняка заметили!

—У нас еще,—Эйнар глянул на часы,—пятнадцать минут, после тебя на свете уже не будет. И не смотри на меня такими глазами,—он завязал узел.

—Я тебя ненавижу, не-на-ви-жу!

—Как жаль,—он завязал узел и продолжил ходить вокруг нее кругами. —И как мне только жить с этим, ума не приложу. Тебя вернуть обратно к ним? Так ничего не изменится, только они убьют тебя позже и из пистолета. Ты в любом случае умрешь. Ты в любом случае что-то лишнее. Что-то, что не должно существовать априори. И ты все еще хочешь оставаться в этом мире? Даже если останешься и тебя не убьем ни мы, ни они — ты в конце концов повесишься из-за невыносимого давления, или Теннебрис как-то себя проявит, вот и вся история,—оглядев работу, он взял мел и чуть подправил круг.

Карина рванулась вдруг вернувшимся телом вперед, в стороны, разрезая кожу веревками, содрогнулась от подступающего рыдания.

—Ну-ну,—Эйнар отряхнул руки от мела и глянул ей в глаза. —Зато ты поможешь мне спасти сестру. Здорово ведь? Мир избавиться от изъяна, я верну сестру. Семья воссоединится. Что может быть лучше?

Карина задыхалась, давилась воздухом от подступающих к горлу рыданий, тряслась, как в лихорадке. Медленно замотала головой, не поднимая ее от пола.

—Пожалуйста...—выдавила она и закашлялась. —Не надо, пожалуйста... нет-нет-нет...

Эйнар устало потер переносицу и глянул на часы.

—Триста тридцать секунд,—пробормотал он и довольно проворно начал зажигать свечи, подрисовывая под каждой какой-то символ. Карина больше не рвалась. Висела на веревках в полуобморочном состоянии, в глазах все плыло, голова гудела. Эйнар встал, отошел к краю каменной платформы и сел на колени лицом к Карине.

—Удачи не пожелаешь?—спросил он, чуть склонив голову.

—Издеваешься?—прохрипела Карина.

—Сойдет,—он соединил руки замочком. Сделал глубокий вдох. Последний раз пересекся взглядом со сверкающим желтым янтарем. Серые веки опустились, закрывая ярко-синюю радужку. На выдохе из гортани его вырвался голос, совсем не похожий на его, чрезмерно низкий, громкий до закладывания ушей. Говорил на непонятном языке, состоящем преимущественно из странно шипящих гласных. Карину будто в ледяную воду опустили. Дыхание было тяжелое, глубокое и редкое, веревки лезвиями впились в кожу, вокруг головы, легких и сердца, замедляя их работу, все сильнее стягивался металлический обруч. Из носа и ушей полилось что-то теплое, вязкое, прожигая кожу. Тело забилось в конвульсиях, будто силясь вытрясти из себя мешающее что-то, голова бесконтрольно моталась, ударяясь затылком о ледяной каменный столб. Голос Эйнара заглушал вырвавшийся-таки собственный вопль. Процесс необратим. Поздно. Даже если ритуал прервется на середине, даже если он ошибется в своем заклинании, даже если Теннебрис не будет вызволен — она умрет. Конец истории, все. Голова даже в таком состоянии, пусть и туго, пусть и с ощутимой болью, соображала. Положение безвыходное. Для нее конец наступит в любом случае. Единственное, что она сейчас может делать — это хрипеть, давясь криком и молиться, чтобы все закончилось побыстрее... Или попробовать повернуть собственную кончину себе на руку... Теннебрис умрет вместе с ней, если Эйнар ошибется, так ведь..? Попробовала открыть глаза: небо потемнело, вокруг летало огромное множество черных частичек, будто закручиваясь вокруг столба смерчем. Ничего более разглядеть не удалось: голова не фиксировалась ни на секунду, постоянно трясясь и метаясь, насколько позволяли веревки.

—Ты! Радуешься, да?!—кричать угрозы и оскорбления ей в таком плачевном положении казалось даже приятнее — все равно ведь конец один. —Поймал тринадцатилетку, да и ту со второго раза, какая победа! И это высшее существо?!

Внимания Эйнар на нее не обращал. Чтение не прекращалось, а ее сознание то погружалось в непроглядную тьму, то вырывалось наружу. Она не была уверена, что слова свои проорала подряд, а не какими-то отдельными звуками.

—Рвоту вызывать приходилось после каждого приема пищи, бедняга! Как тяжело, как несправедливо! Знаешь, я поняла, почему отправили тебя!—Карина отключилась на неопределенное время, но потом снова вернула способность говорить. —Грязную работу некому было поручить, да?! Твоя обожаемая семья нашла послушного пса, которому ничего больше не остается, как целый год сидеть в школе, когда любой другой Теннебрис, не церемонясь, разнес бы ее до основания и достал твою обожаемую сестру еще в сентябре!

Глаза уже ничего не видели, только черную пелену. Уши заложило окончательно, и только голос Эйнара все еще звучал будто на фоне где-то в голове. Сердце билось с такой скоростью, что еще несколько мгновений — и выходящие из него артерии разорвутся. Соображай, соображай, пока можешь... Надо задеть за живое, помешать, сбить...

—Ты ведь им всем толком не нужен, кроме как для того, чтобы отправить тебя возиться в грязи! Поверь, сестре твоей ты тоже, кроме как для этого, не сдался! И я уверена... Я знаю, что, видя твои жалкие попытки что-то сделать еще в марте, она ничего, кроме отвращения и разочарования не испытывала!

Резко перестало трясти, голос Эйнара еле заметно дрогнул, кудрявая голова бессильно повисла на шее, поддерживаемая только впившейся в кожу веревкой, но не успела она упасть на грудь, как он сделал новый глубокий вдох, и заклинание полилось, Карину вновь забило в конвульсиях с новой силой. Больше кричать ничего не получалось. Она охрипла, даже вой от нахлынувшей с удвоенной силой боли выходил тихим, хрипящим, если выходил вообще. Последний раз получилось разомкнуть тяжелые слипшиеся веки, мгновение видела широко открытые от ужаса ярко-синие глаза, направленные на нее. После Карину утянуло на самое дно ледяной проруби.

Глава 31

Эйнар закончил читать и упал лбом на холодный камень платформы. Осторожно поднял голову, стараясь не глядеть на столб, вытер пот со вспотевшего лба, откинул назад намокшие волосы. Вскочил на ноги, шмыгнув носом. К висящему на веревках безжизненному телу подходить боялся. Руки тряслись, грудь неприятно сдавило. “Послушный пес”... Слабак он. Сла-бак. Эта кудрявая все же затронула что-то внутри его пусть и устроенной по-другому души, что трогать нельзя. Он осторожно подошел ближе. Несмело поднял голову за темные, мокрые от пота кудри. Долго всматривался в лицо. “Она ничего, кроме отвращения и разочарования не испытывала”... Неужели... она ей про это сказала? Или Карина придумала на ходу? Сестра после мартовского провала безусловно была безумно зла, но... отвращение..? Эйнар облизал пересохшие тонкие губы. Чуть встряхнул голову за волосы. Попытался нащупать пульс на шее, но безуспешно. Что-то неприятно кольнуло внутри. Она должна была уже появиться, занять место ушедшей души девочки... Не ушла же она с ней? Нет... даже мысли допускать такой нельзя... Пожалуйста, пусть она останется! Пусть она будет здесь! Достал из внутреннего кармана складной нож. Раздался щелчок, Эйнар занес руку и, замерев так на пару секунд, одним резким движением перерубил веревки. Тело с характерным звуком отклеилось от каменной колонны и полетело вперед. Эйнар отпрянул, позволяя ему тяжело шлепнуться. Руки затряслись сильнее. Он ошибся, ошибся... Нож с лязгом выскочил из ладони и ударился о каменную платформу. Эйнар присел рядом с телом, развернул на спину. Долго вглядывался в лицо. Осторожно немеющими пальцами приоткрыл веко, оголив белое глазное яблоко. Зрачки закатились глубоко назад. Глаза синие, торчит кончик радужки, она синяя, синяя..!

—Вивьен...—прошептал он, глядя в мертвенно-бледное лицо. По недвижимому телу прошелся электрический разряд.

—Неправильно,—на него уставились два огня. Мгновение, казавшаяся мертвой до этого рука со всей силы зарядила ему в лицо плотно сжатым кулаком. Эйнар отпрянул в сторону, держась за нос и испуганными, почти слезливыми глазами пялился на встающую, немного шатающуюся Карину.

—Вивьен...—повторил он и сделал пару шагов назад, не до конца осознавая происходящее.

—Я Карина,—она, разминая плечи и сверкая глазами, пошла на него. Уже все равно, пусть он и Теннебрис, пусть и может прикончить ее на месте, она один раз уже чуть не умерла, второй раз не кажется таким уж страшным. Он вряд ли ее тронет, очень уж надеялся увидеть в ее теле сестру. Застрекотали молнии, наконец-то сбросившие мешавшие им оковы.

—Как ты вернулась?—Эйнар все еще отказывался верить в происходящее, но голос его звучал гораздо более угрожающе.

—Понятия не имею,—Карина шла быстрее и увереннее: ноги приходили в себя. Он отступил еще на шаг, нахмурился и остановился, глаза его засверкали, с его рук стекала плотная черная дымка. Карина вытянула сложенную пистолетиком руку, молнии, яркие, быстрые, стрекотали между пальцев и облизывали предплечье. Сейчас человекоподобие цели ее нисколько не смущало. Кровь стучала в висках, уже не от боли, а от нахлынувшего в тело адреналина. Эйнар глянул ей в глаза, на руку, вновь в глаза, уже испуганно.

—Не стрелять!—дымка пропала с его рук. —Не используй энергию..!

—Не тебе мне указывать!—рявкнула на него Карина. Молния ударила по месту, где только что стоял успевший отпрыгнуть в сторону Эйнар. Она вновь направила руку на него, вновь застрекотали молнии. Что-то изнутри сильно ударило в голову. Карина дернулась и прижала свободную руку ко лбу. Эйнар, не мешкая ни секунды, слетел с платформы, упал на землю и откатился в кусты, закрывая голову. Ее тело еще раз дернуло, она пошатнулась, не устояла на ногах и рухнула на колени. Молнии пропали, обеими руками она сжимала разрывающуюся голову.

—А-а-ай...—протянула Карина, сдавливая виски. Ее отшвырнуло в сторону. Что-то внутри оборвалось, глаза широко раскрылись. Тело мелко затряслось. Мгновение, ее резко отшвырнуло в другую сторону, но там она не пробыла ни секунды: ее опять отбросило. Неведомая сила возила тело, словно тряпичную куклу, ударяя о каменную платформу и столб. Треск, взрыв, в разные стороны волнами отходило нечто, нечто уже знакомое. Оно гнуло деревья, выворачивало землю, платформу исполосовали мелкие и крупные трещины, в воздух поднимался толстенный слой пыли, точнее земли и крохотных щепок. Как ни странно, больно было только от ударов о камни, энергия, нашедшая такой желанный выход, которая нескончаемым потоком рвалась наружу и уничтожала все, что только встречалось у нее на пути, приносила только облегчение. Деревья с корнем вырывались из земли и, словно сухие ветки, перетирались и скручивались, со столба упал крупный каменный кусок, отсеченный многочисленными трещинами. Карину еще раз метнуло в сторону, перевернуло у самого края платформы, откинуло к столбу и... все закончилось. Ее больше не швыряло. Вокруг ничего из-за плотного столба земли и мелких щепочек не видно. Вытерла кровь у ушей и носа грязным рукавом, огляделась. Послышались быстрые приближающиеся шаги. Карина уставилась в сторону звуков. Это свои или же...

—Девятый!—раздался грубый мужской голос. Карина дернулась, медленно согнула колени, расставив ноги для более устойчивой позиции. Осторожно сделала несколько шагов в противоположную шагам и голосу сторону. Это не свои... это... его.

—Вылезай,—раздался грохот,—гаденыш...

Карина слетела с платформы и поползла по вспаханной земле в сторону. Как бы не наткнуться на кого...

—Вот ты где!—прошипел голос. Эйнар вскрикнул. Карина вздрогнула и замерла. Они были в нескольких метрах от нее. Карина дышала медленно, неглубоко, почти незаметно. Тело было напряжено, чтобы быстро и без проблем вскочить на ноги.

—Ты что сделал?—удар. —Отвечай!—еще удар.

—Я...—Эйнар вскрикнул. Дышал он хрипло, тяжело, голос его дрожал.

—Отвечай на поставленный вопрос!—удар на этот раз был гораздо громче, а значит сильнее. Эйнар закашлялся.

—Я не знаю...—задыхаясь выдавил он. —Я все сделал, я все...

—Ты ошибся?!—рявкнул голос. —Ты,—Эйнар вскрикнул, затрещала одежда: его, походу, вздернули за ворот,—посмел ошибиться?!

—Нет-нет-нет,—испуганным, сдавленным дрожащим голосом быстро-быстро заговорил Эйнар,—я все сделал, как надо, я не знаю, почему все пошло не так...

—Я не вижу!—удар. —Я не вижу нужного результата,—удар,—Я не вижу твоих стараний! Ничтожное,—удар и сдавленный вскрик,—бесполезное,—опять вскрик,—убогое,—Эйнар тихо завыл,—создание! Тебе дали одно-единственное задание, которое ты провалил! Убил Главу!—неизвестный швырнул его на землю. —Убью! Я тебя убью!

—Стой-стой, не надо!—затараторил Эйнар. —Она здесь, она здесь, с ней все в порядке..! Можно попробовать еще раз провести ритуал, девчонка живая, скорее всего без сознания, с обеими душами все в порядке!

Карина сглотнула. Неизвестный молчал, тишину нарушали только тяжелое частое дыхание Эйнара и тихое потрескивание висящих на последних волокнах деревьев. Медленно, стараясь не издавать ни звука, ни шороха, она начала отползать в сторону.

—Живые, говоришь?—прошипел незнакомец, но уже менее агрессивно. —Что же ты лежишь и смотришь не меня?—Эйнар коротко низко вскрикнул. —Иди и ищи, куда она делась.

Карина загребла ногтями левой руки горсть земли. Неизвестный швырнул Эйнара внутрь висящего в воздухе дыма. Тот приземлился на левый бок и немного проехался по земле. Глаза их снова встретились. Одинаково испуганные. Мгновение смотрели друг на друга их глаза: ярко-синие, совершенно потерявшие последние остатки чего-то человеческого, и янтарные, пылавшие огнем. Лицо Эйнара поплыло. Из обоех ноздрей кривого носа текла кровь. Правая часть лица представляла собой несколько синяков с кровоподтеками, так что вся она более походила на один сплошной синяк. Левая сторона отделалась синяком в районе подбородка. Губы разбиты в кровь. Ворот рубашки был смят и растрепан, на шее характерный след от впившейся одежды. Волосы, за которые его явно оттаскали, торчали в разные стороны. Он прижимал левую руку к груди и животу. На рубашке в этих местах были грязные земляные пятна. Борясь с подступающим кашлем, Эйнар открыл было рот, но Карина его опередила. Прыгнула, повалила на землю, одной рукой зажала ему рот, второй, со сжатой в кулак землей, замешкавшись от вида заплывшего сине-фиолетового лица, хорошенько треснула по виску. Пальцы нащупали нужные сухожилия в районе челюсти. Эйнар извивался, бил ее руками и молотил ногами, силился что-то кричать. Карина в глаза ему не смотрела: сейчас уж тем более ни в коем случае нельзя ловить с ним зрительный контакт.

—Чего возишься?!—рявкнул на него незнакомец. —Я не буду делать за тебя грязную работу, но знай — не найдешь девчонку — я не побрезгую замарать о тебя руки!

Рот Эйнара немного приоткрылся. Воспользовавшись этим, Карина довольно проворно затолкала туда побольше земли. Эйнар хрипел, задыхался. Испуганные глаза его смотрели на нее с... мольбой? Мысли путались, плыли в вязком соке... Она тряхнула головой, выгоняя всю вдруг возникшую жалость: он пытался ее убить. И попытается сделать это вновь. Из-за таких, как он, каждый день погибают тысячи солдат. Нельзя ловить с ним зрительный контакт, даже при том, что Эйнар истощен — он все еще Теннебрис. Нахмурилась, размахнулась и ударила ему в районе скрепления ребер друг с другом. Эйнар зашелся сдавленным кашлем, кое-как поднялся на четвереньки, сверля ее заслезившимися глазами, обхватив рукой грудь и силясь выплюнуть забившую гортань землю.

—Не молчи, скотина!—донесся до них голос. Больше Карина не мешкала. Вскочила на ноги и, подгоняемая страхом, рванула прочь. БЫСТРЕЕ, БЫСТРЕЕ, БЫСТРЕЕ, БЫСТРЕЕ! БЕЖАТЬ, БЕЖАТЬ КАК МОЖНО ДАЛЬШЕ! ДОГОНЯТ, ОНИ ДОГОНЯТ, НАДО БЕЖАТЬ БЫСТРЕЕ! Она, не используя крылья, почти летела, тело превратилось в мотор. Ветки хлестали по лицу, деревья мелькали с обеих сторон, проносясь мимо с огромной скоростью. Из груди рвался крик, но сама грудная клетка и рассудок не позволяла издавать лишних звуков. Крылья расправились, скинув кофту, сильный толчок, она взлетела в воздух и понеслась от платформы и колонны с утроенной скоростью. Эйнар видел, направление, куда она метнулась! Карина поджала губы, еще сильнее нахмурилась. Резко изменила положение крыльев, круто повернула вправо. Ветер надул перья, словно парус, и понес ее прочь. Сердце стучит. Гоняет еще теплую кровь. Рассудок ясен. Легкие надуваются и сдуваются. Тело ей подчиняется, уносит ее дальше от проклятого столба... Она живая.

Карина потеряла счет времени, но, несмотря на это, нескончаемый адреналин, кипятивший кровь, и стучащее в голове слово “бежать” не давали ей как-то замедлиться. Теннебрисы наверняка попытаются ее догнать... Выиграла она себе не так много времени, даже с учетом их... семейных разборок, если их так можно назвать... “Они убьют тебя позже и из пистолета”... неужели правда? В их диалоге только она выкрикивала первое, что могло прийти в голову, и даже при этом умудрилась попасть в больное место. Эйнар же говорил весьма обосновано... “Ты в любом случае что-то лишнее”, и ведь правда. Ее существование против природы. Она сглотнула и облизала пересохшие губы. Крылья молотили воздух, ускоряя ее тело все сильнее. Дыхание в конце концов сбилось окончательно. Карина всхлипнула. Нога зацепилась за макушку дерева, Карина коротко вскрикнула и, расцарапывая тело, выдирая волосы и перья, безрезультатно пытаясь ухватиться за пролетающие мимо ветки, полетела вниз. Расправленные крылья и постоянно цепляющаяся за деревья одежда все же немного замедлили падение, она врезалась ногами в землю, левую лодыжку пронзила колющая боль, Карину по инерции бросило вперед, в кусты. Глотая ртом воздух, вцепляясь в землю ногтями, толкаясь немеющими руками, по-партизански отползла в укрытие густых зарослей. Дрожа всем телом от пережитого страха, адреналина, который резко кончился, и холода, скрутилась калачиком, сжимая руками плечи и поджатые колени. Крылья плотно, словно одеяло, сложила вокруг себя, пытаясь согреться. Глаза сами собой закрывались тяжелыми веками, но она все еще сопротивлялась. Нельзя сейчас отключаться. Не то место, не то время. Она хрипела. Прерывисто выдохнула. Вместе с выдохом из расширенных глазных яблок начали литься слезы. Она зажмурилась и с трудом выдохнула. Ногтями, уже черными от грязи, вцепилась в землю, сжала ее вместе с веточками и травой в кулаке до белых костяшек. Не время для слез, ну только не сейчас..! Раздался шорох. Кто-то быстро шел сюда. Карина поспешно вытерла мокрые щеки, размазав по ним землю, и привстала. Шаги раздавались все ближе, ближе... Карина вскочила, треск, вспышка света, молния, гораздо мощнее даже чем та, которую она пустила в Эйнара, ударила в дерево, в еще одно, в землю, в кусты...

—Отвяжитесь!—рявкнула она, не прекращая палить в сторону, где раздавались шаги. Из-за начинавшего гореть дерева выкатилась Ольга и тут же вскочила на ноги.

—Стой! Хватит,—она потерла нос.

—Не подходить!—Карина наставила на нее сложенную пистолетиком руку.

—Карин, спокойно...—наставница (или не наставница?) хмурилась. —Это я. Ольга Константиновна Раскова. Сейчас ты опускаешь руку, после чего я могу подойти, хорошо?

—Чем докажете?

—Ты меня не узнаешь? Не ударялась?

—Поверьте, ударялась, но это не отменяет того факта, что я видела тварей, о способностях которых толком ничего не знаю...

Ольга беспокойно глядела в грязное лицо, в обезумевшие глаза.

—У меня на лодыжке шрам от зубов горностая,—медленно проговорила она, после недолгого молчания. —После проверки, на которой мне сообщили о твоей возможной виновности, я начала иногда называть тебя горностаем.

Карина сверлила ее глазами. Дрогнувшую руку не опускала. Брови еще сильнее нахмурились. Ольга, уже подавшаяся вперед для шага, замерла на месте и поджала губы.

—А еще я рисую барашек, как облачка,—добавила она.

Карина еще секунду изучала ее ожидающее лицо, после расслабила руки. Они, как веревки, болтались по бокам. Наставница подлетела к ней, встряхнула, ощупала руки, голову, крылья, раскрыла глаза, изучая глазные яблоки...

—Как чувствуешь себя?

—Только что я сбежала от двух Теннебрисов, один из которых, по совместительству Эйнар, пытался меня убить через ритуал для извлечения верховного Теннебриса, но каким-то чудом мне удалось сбить его с чтения заклинания, поэтому ничего у него не вышло...—прошипела Карина. Вновь нахлынули слезы.

—Успокойся... в какой стороне они остались?

Карина махнула рукой.

—Столб с каменной платформой примерно там. Не ошибетесь, я там опять деревья переломала.

—Опять?—Ольга подняла брови. —Теннебрис себя проявил?—она тряхнула головой и махнула рукой. —Потом все расскажешь.

Карина поджала губы и потерла виски. Ольга постучала по своему браслету и приложила руку к наушнику.

—Нашла в семьдесят четвертом квадрате. Внешне в порядке. От квадрата на север, в той стороне остались двое Теннебрисов... Пойду я туда, хватит орать! Пришлите кого за ней, я ее не оставлю...

Карина будто опять упала в воду. Все куда-то плыло, в ушах свист, голоса, далекие и приглушенные, доносились до нее будто с отрывом. Она смутно помнила, как пришел Юрий, как он что-то спрашивал у нее и Ольги, как они вместе шли в сторону лифтов... Пришла в себя она только во время самого подъема.

—Как пропажу заметили?—спросила Карина, потирая виски. Юрий вздрогнул.

—Язык зашевелился, наконец-то!—он облегченно вздохнул. —Если коротко, отряд вдруг запаниковал. Точнее, сначала Женя. Носилась от учителя к учителю, кричала, что ты ушла и тебя нет долго... Понятное дело, никто всерьез не воспринимал ее слова. Она остальным из отряда все рассказала. Все пятеро словно вдруг очнулись, не знаю, как описать точнее. Дерека с Хью, Макса и Женю, понятное дело, не особо слушали, но вот с Аней такое уже не сработает. Выделили кого-то из моих однокурсников, отправили искать, только чтобы отвязались. Ольгу по пути встретили, она, с ее слов, что-то неладное почуяла. Уж не знаю, что у таких, как вы, за радар внутри, но нашла она тот самый склад уже через пятнадцать минут. Проанализировали энергетический материал оставленный в воздухе, поняли, что характер магии подходит под критерии Теннебриса...

—А раньше проанализировать нельзя было?—сердито проговорила Карина. —Вовремя вы, конечно. Могли бы вообще не приходить, я б на лифте сама поднялась...

—Так, Арабова,—Юрий нахмурился и хотел было что-то сказать, но, глубоко вдохнув, успокоился. —Послушай, я понимаю, что ты пережила некоторое потрясение...

—Я пережила встречу с ДВУМЯ ВЕРХОВНЫМИ СУЩЕСТВАМИ!—она треснула кулаками по перилам и подняла сверкающие глаза на Юрия.

—Я знаю!—крикнул он в ответ. —Карина, я знаю!—он отвернулся, закрыл глаза и еще раз медленно вдохнул, снимая очки, и только после этого вновь повернулся к ней. —Эйнар на территории школы никогда не использовал свою истинную энергию в открытую.

—Он говорил про контроль сознания, который держал весь учебный год.

—Это не открытый вариант использования. Его обнаружить труднее. К тому же, как я понимаю, он именно с помощью этого контроля отгонял абсолютно все подозрения от себя.

Карина отвернулась, опустив голову на удаляющуюся землю. Пальцы забарабанили по перилам.

—Вы правы. Извините за... за то что кричу.

—Тебе простительно...—пробормотал Вьен. —До сих пор в голове не укладывается все. Тихий мальчик... А ведь я ему во время одной из тренировок прописал подзатыльник...

—В тихом омуте черти водятся,—фыркнула Карина. —А лучше бы захлебнулись...

—Я подозревал, что он совсем не так прост, как кажется. Все ждал, когда он проявит себя сам, или хотя бы покажет существование крючка, за который я могу вытянуть из него что-то, но ничего. Так и оставался для меня запечатанной коробкой. А оказывается вот в чем дело...

—Он нас напрягать под конец года начал. Точнее, мне он всегда казался каким-то странным, но на глаза он особо не попадался, так что не думала об этом... А если и начинали что-то насчет него подозревать — так мысль не шла далеко.

Они замолчали. С минуту слушали шум лифта. Остров все приближался.

—Расскажешь, что там случилось?—Юрий покосился на Карину, опущенный профиль которой закрывали спутанные кудрявые волосы, почти высохшие от пота.

—Сейчас?—она смотрела на падающие вниз крупные капли крови. —Сейчас, похоже, нет,—гул в ушах резко усилился, колени подкосились, и она отключилась. Вошла в странное состояние полуобморока. Карина слышала, как наставник ее зовет, чувствовала удары по щекам, как они приехали, как ее куда-то тащили, беспокойно переговариваясь. Сейчас ей стало по-настоящему хорошо. Никто не донимает с вопросами, никто не дергает ее в ожидании ответов. Положили на что-то мягкое, вероятнее всего на больничную койку, поставили капельницу, подключили к мерно пикающему прибору. Женщина-врач выгнала всех из палаты, сказав, что Карине нужен покой... Покой ей и вправду нужен. В себя она пришла быстро. Оглядела белую палату, катетер, пакет с прозрачной жидкостью. Встретилась взглядом с вошедшей медсестрой и, как только та метнулась было к выходу, сделала жалобные глаза и медленно замотала головой. Она замерла на месте, разглядывая ее, будто экспонат в музее. Карина глубоко вздохнула и, еще раз мотнув головой медсестре, прикрыла глаза. Сон накрыл ее моментально.

Глава 32

Проснулась она почти через сутки. Да и то от пристального взгляда.

—Доброе утро,—Ольга улыбнулась. —Как себя чувствуешь?

—Я так хорошо выспалась,—пробормотала Карина заплетающимся языком.

—Ты спала почти сутки ровно,—Ольга вглядывалась в ее заспанное лицо, будто силясь что-то там найти. —Снилось что?

—Нет и хорошо...—пробормотала Карина, потирая лоб рукой.

—Ты быстро оклемалась, даже очень. Рада за тебя.

—Отряд мой уже разъехался по домам? Они в порядке?

—Когда тебя вернули — оставалось отправить буквально чуть менее двух десятков учеников. Твои среди них. Но к тебе их не пустили по понятным причинам. Сказали, что живая, и отправили. Не волнуйся за них. Целые и невредимые, только немного нервные.

—А я когда домой? Сейчас?

—Не торопись, не торопись. Поешь, потом проведут еще один осмотр, расскажешь все кое-каким Магрисам, после ответишь на несколько их вопросов...

—Сегодня хоть?

—Сегодня. Ближе к вечеру и отправим. Пойду еды принесу. Ты лежи, не вставай, дай организму в себя прийти,—она поспешно вышла. Карина глубоко вдохнула. Взгляд упал на снятый с ее руки браслет на тумбочке. Огляделась, прислушалась и, не обнаружив ничего подозрительного, схватила его. Нужная комбинация ударов по компалбу. В ожидании сверлила глазами белый камень.

—Карина! Живая!—закричал на том конце Макс.

—Сомневался?—довольно хмыкнула она в ответ. На лице растягивалась улыбка.

—Карина, Карина! Ты как?—присоединилась к звонку и тихо-тихо затараторила Женя.

—Правительство...—прошептала Аня.

—Я живее всех живых,—улыбка на ее лице становилась шире.

—Ты в порядке!—воскликнул Хью.

—Я знал, а я знал, что она выпутается!—засмеялся Дерек. —Ты ему наваляла?

—Эйнар сволочь,—заявил Макс. —Всегда знал.

—Так наваляла? Сильно?

—Дерек, это Теннебрисы, как она могла им навалять,— все еще дрожащим, но счастливым голосом сказала Аня.

—Пол лица синее,—засмеялась Карина. —И в глотке земля.

—Правда?—Женя наверняка сейчас восторженно улыбалась. На фоне на ее линии что-то громко грохнуло, кто-то приглушенно ругался.

—А то,—довольно ответила Карина.

—Ну даешь!—засмеялся Дерек.

—Ребята,—испуганно и гораздо тише затараторила Женя на русском,—мне пора, пора, извините... Каринка, поправляйся..!

—Что она сказала?—обеспокоенно спросил Хью.

—Арабова!—в палату зашла медсестра с подносом. —Положи браслет! С ума сошла, тебе сейчас покой нужен!

—Извиняюсь, ругают,—вздохнула Карина. —Отключаюсь. Потом наберу по возможности,—она ударила по камню.

—Ладно вам,—следом за ней вошла Ольга,—пусть успокоит своих.

—Вы...—медсестра поджала губы. —Все звонки потом. Пусть поест.

—Можете нас оставить?—Ольга чуть склонила голову, уголки губ прыгнули.

—Конечно, как скажете,—она кивнула и поспешно вышла. Карина с интересом рассматривала содержимое тарелок под крышечками. Желудок заныл.

—Ты все слышала,—Ольга устроилась на стуле. —Таблетки не забудь. Ну а пока твой организм насыщается, я попрошу тебя подробно рассказать, что случилось вчера во время отправки домой.

Слушала наставница молча. Не перебивая, не задавая вопросов, спокойно пережидая короткие моменты пауз, пока Карина прожует и проглотит пищу. Взгляд синих глаз не был холодным, но гораздо серьезнее обычного. Лезвий не наблюдалось, но васильки окаменели. Веки почти не двигались, она редко моргала. После рассказа еще какое-то время хмуро глядела на Карину, после отвернулась к окну.

—Должно было же это когда-нибудь случиться,—больше себе сказала Ольга.

—В смысле?—Карина отняла от губ только-только поднесенный стакан воды.

—Не думала же ты,—Ольга перевела глаза на нее,—что они так просто оставят свою верхушку под нашей властью? Ты не представляешь даже, какое это для всех Теннебрисов унижение, когда главу их заперли в теле обычного ребенка из детского дома. Даже не какой-нибудь специально подготовленный солдат оказался своеобразной живой клеткой, а маленькая трехлетняя девочка, толком еще ничего из себя не представляющая. Более того, эта девочка умудряется сдерживать любые попытки Теннебриса вылезти и остается при этом в добром здравии и при светлом уме. Уж чего, а такого они не ожидали точно. Колдовать трудно и галлюцинации в детстве были, на этом все побочки кончились.

—Они ведь знают, что чуть Теннебрис не так себя проявит — умрем мы обе?—Карина подняла брови.

—Понимают. Еще они понимают, что высшему существу пришлось подгибаться под способности ребенка, и что этот самый ребенок приспосабливается к любому воздействию на мозг, которое, пусть и не нацелено на смерть, но свести с ума вполне способно.

—Ребенком с психическими проблемами легче управлять, да?

—Ребенком с психическими проблемами легче управлять изнутри. В особенности если сделать все аккуратно. Но, думаю, мы бы в конце концов заметили неладное и приняли меры.

—Убили бы?—Карина странно усмехнулась.

—Карина!—Ольга нахмурилась и чуть привстала, но, передумав, села назад. —Вполне вероятно. Не поднимай эту тему, не люблю говорить о таком.

Осмотр прошел вполне привычно, разве что кровь взяли лишь из вены и МРТ сделали дважды: прибор забарахлил во время первой попытки.

—Вообще ничего?—Карина подняла брови, глядя на врачей.

—Ничего, все показатели в норме,—женщина перебирала бумаги. —Ты не просто легко отделалась, ты, считай, родилась повторно.

—Уже третий раз, получается...—пробормотала она. Ее слова, пусть и явно услышали, оставили без комментариев. После осмотра Ольга отвела ее в пустой класс, куда временно перенесли ее вещи, чтобы она проверила наличие всего нужного ей, благо, все было на месте.

—В каком это смысле “оставь вещи”?—Карина, взявшая было чемодан за ручку, уставилась на остановившую ее Ольгу.

—В прямом.

—А домой когда?—она вздохнула и чуть склонила голову набок.

—После того, как повторишь сказанное мне Ранелю и кое-кому еще.

—Повторить? Точь-в-точь?

—Верно, точь-в-точь. Или ты хотела только меня в подробности посвятить? Нет, барашек, так не получится.

—Можно хотя бы про ругательства умолчать? Такого наговорила, сами ведь знаете...

—Нет, расскажешь все, как есть,—Ольга усмехнулась. —Не осудят... Хотя, можешь не так вдаваться в подробности. Спросят — скажешь, как есть.

Они шли по непривычно пустым коридорам центрального здания. Даже в новогодние каникулы здесь, по сравнению с нынешним их состоянием, была огромная туча народа. Шли молча, разговаривать было особо не о чем. Точнее, не хотелось. Хотя один вопрос все же вертелся у Карины на языке и щекотал гортань.

—Что-то спросить хочешь,—сказала заметившая ее взгляд Ольга. Это было утверждение.

—Почему они меня отпустили? Высшие существа, у которых забрали главу, так почему они позволили мне уйти так просто? Знали ведь, что тот же ритуал можно провести повторно.

—Во-первых, повторно тот же ритуал провести нельзя. Заклинание напрямую зависит от определенного времени суток. Им нужно изменить в нем некоторые параметры, но это, к слову, не так долго. Во-вторых, так просто они от тебя не отвяжутся. Сейчас просто за тобой, а значит и за ними, вышла целая бригада обученных солдат. Кто бы что ни говорил, какая бы у них сила ни была, показываться они не рискуют. Все же те, кого они считали гораздо ниже себя, смогли забрать сильнейшего. Значит, та же участь может постичь и остальных, в особенности учитывая то, что они ослаблены. К тому же, как я полагаю, они боялись, что Магрисы, увидев их, от тебя моментально избавятся, тогда и магический потенциал их, и без того находящийся сейчас на низком для них уровне, упадет в разы ниже. Такую вероятность они наверняка тоже допускали. Считай, оставили тебя на потом, до лучших времен. Но не оставили насовсем, это уж точно.

—Рано или поздно доберутся?—Карина хмурилась.

—Верно. Наша задача сделать так, чтобы их до этого момента либо уже отловили, либо ты сама могла оказывать достойное сопротивление.

—Теннебрисам? Одна? Серьезно?—она встала на месте. —Не справлялись целые полки, вы серьезно сейчас говорите?

—Абсолютно. Тогда еще у наших солдат не было их же оружия. Появилось оно только после войны.

—В виде двоих женщин,—Карина закатила глаза. —Велика сила, нечего сказать.

—Это уже что-то. К тому же, хочу напомнить, что количество Теннебрисов, как таковых, и до десятки не доходит. Хотя, вполне вероятно, они еще наделали себе подобных, но не думаю, что они серьезная проблема.

—Насчет повторного нападения, это ведь может случиться в ближайшем будущем?

—Вполне. Но ты ведь не выезжаешь за пределы города, да?

—Только в какой другой город... В основном в Москву, да и то редко.

—А в город они зайти не рискнут. Не действуют они там открыто в своем положении. Вот вернут былую силу — тогда да, и города могут пострадать.

—Но этот факт не отменяет ведь вероятность того, что в город они не проберутся? Взять тех же марионеток. Их можно наделать целую свору и никто до поры до времени разницы с обычными людьми не заметит.

—Можно, но каждой нужен контроль, как пульт роботу. Разве что, в случае с марионетками, им программу не напишешь, как машине. Так что такой исход маловероятен,—Ольга остановилась у двери в какой-то кабинет, потянулась к ручке, но так и не коснулась ее, повернулась к Карине. —В любом случае, что бы ни случилось — сообщай мне. Разберусь, помогу. Ты знаешь, я могу.

—Спасибо,—Карина кивнула. —Буду сообщать всю информацию,—она замолчала, глядя, как наставница открывает дверь, и тут же схватила ее за руку.

—Что такое?

—Могу попросить вас о том же? Сообщать мне информацию, касаемую меня и других Теннебрисов...

—Хорошо,—немного подумав, ответила Ольга. —Что смогу. Понятное дело, говорить буду не все, но базовую информацию — пожалуйста,—она наконец открыла дверь. В кабинете из узнаваемых лиц были только Лорети Франко и Абрамов Ранель. Остальных Карина не знала. Женщина в очках на тускло-карих глазах и с забранными в хвост тусклыми, когда-то рыжими волосами, мужчина, лет на пять старше Ольги, с короткими мышиного цвета волосами, спадающими ему на лоб и частично закрывающими выбритые виски, и глубокими, словно шрамы, морщинами, совершенно ему не по возрасту, вокруг голубовато-зеленых глаз, стоящий за креслом, в котором сидел высокий стриженный под ежика мужчина, почему-то казавшийся Карине знакомым. Точеные, гладкие черты лица, будто кто-то вырезал его из камня, темно-карие глаза в рамочке черных ресниц, грубый рот, широкие плечи... Карина встала ровно и с силой ударила кулаками скрещенных рук по плечам. Голова в пол, глаза скосила на присутствующих. Директор сидел так, будто ему прямо сейчас в спину впилось что-то острое, но при этом это самое острое он терпел с достоинством. Точнее, по своему обыкновению, замерев неживой статуей.

—Арабова, доброе утро,—произнес он. —Рады видеть тебя в добром здравии.

Ольга подтолкнула ее за плечи в центр комнаты и одной лишь головой указала на свободный стул. Сама она поспешно отошла к мужчине за креслом. Они обменялись короткими кивками, причем улыбалась при этом только Ольга. Карина послушно села.

—Перед тем, как отправить тебя домой, все мы хотим услышать от тебя подробный рассказ о том, что случилось, а также чтобы ты честно и точно ответила на наши вопросы.

—Принято,—Карина хмурилась, чуть поджав губы. Атмосфера не самая уютная, но, тем не менее, глаза Ольги, открывающие обзор на бескрайнее васильковое поле, будто бы придавали какой-никакой уверенности. В памяти всплывали картинки не самых приятных часов. Медленно вдохнула, собираясь начать, но, не найдя нужных слов, замерла.

—Арабова, мы настоятельно не рекомендуем испытывать наше терпение,—холодно и резко прервал начавшую выстраиваться цепочку мыслей Ранель.

—Прошу не давить на девочку,—подал низкий, на удивление мягкий голос казавшийся знакомым мужчина. —Войдите в положение и позвольте разобраться с мыслями. Иначе мы рискуем остаться без важной детали.

—Прошу прощения,—тихо проговорил он, опуская глаза. Ольга довольно усмехнулась, стоявший рядом мужчина пихнул ее в бок. Карина сама еле подавила улыбку, хотя уголки губ дернулись. Она наконец начала рассказ. Через минуту слова лились нескончаемым потоком, выплескивая все, что она совсем недавно выплеснула на Ольгу. Слушали так же молча. Хмурились. Незнакомая женщина быстро-быстро строчила что-то в своем блокноте, то и дело прикусывая нижнюю губу и бросая быстрые сочувствующие взгляды на Карину. Та предпочла смотреть либо на стену, либо на ковер, либо на Ольгу. Так спокойнее. Окончание рассказа встретилось непривычным молчанием и чирканьем ручки по бумаге: женщина что-то дописывала. Карина оторвала глаза от ковра и оглядела собравшихся. Нахмурилась сильнее.

—Ты уверена, что второй — тоже был Теннебрисом?—спросил Директор.

—Сомневаюсь, что, будь он кем-то другим, он бы так относился к Эйнару. Он буквально его избил, причем Эйнар его явно сильно боялся. По глазам видно было... да и убить его незнакомец грозился.

—Прослеживалось что-то странное в самом общении с Эйнаром во время учебного года?

—Странные ощущения от него были. Неприятный пугающий тип... еще, начиная с апреля, после общения с ним шла кровь из носа и голова гудела страшно, в особенности если пойти против его решения, мнения и прочего...

—Он пытался с тобой сблизиться?

—Как я понимаю, да. Оправдывал тем, что его мать погибла при подселении души в мое тело...—Карина сжала стул. Опять нахлынула неизвестно откуда взявшаяся злость. Хотелось уйти.

—Выброс, подобный случившемуся после ритуала, был похож на что-то, что ты уже испытывала, или подобное случается впервые?

Карина напряглась. Вспомнился другой лес и та же каменная платформа. Безопасно о таком говорить? Ведь выброс — явно не то, что должно случаться вот так спонтанно...

—Нет,—соврала она, проглотив неприятные ощущения. Повисло молчание. Янтарные глаза странно блеснули, встретившись с васильковыми. Ольга смотрела на нее, чуть приподняв брови.

—Хорошо, вопросов больше нет,—сказал Директор после того, как получил одобрительный кивок бритого мужчины. —Свободна. Хорошей дороги домой,—он встал. За ним встала женщина с блокнотом и Лорети. Потом Карина и мужчина.

—Оставьте нас наедине,—мягко попросил он, оглядывая присутствующих.

—Конечно,—Директор вместе с куратором и женщиной поспешно вышли за дверь. Карина проводила их немного обеспокоенными глазами.

—И вы тоже, пожалуйста,—обратился он к Ольге и зеленоглазому. Второй недовольно сощурился. Ольга удивленно подняла брови.

—Оль, Иван,—сказал он поворачиваясь к ним и глядя им в глаза сверху вниз. —И вы тоже.

—Так точно,—одновременно отрапортовали оба и, немного удивленно переглядываясь, вышли. Карина проводила их уже не обеспокоенными глазами, а полноценно испуганными.

—Я хочу чтобы ты знала,—обратился к ней мужчина своим мягким, но уверенным голосом, от которого почему-то подогнулись колени,—ложь ничем хорошим тебе не обернется. Вероятность того, что то, чего ты так страшишься, произойдет, возрастает настолько, насколько сильно ты приврала. Я знаю о еще одном выбросе. Знают и мои подопечные. Я не собираюсь принимать критичные меры прямо сейчас, так что ответь, пожалуйста, на последний вопрос еще раз подумав. Время есть.

Карина сглотнула. Подопечные... это он об Иване и... Ольге? Неужели... В лицо ударила краска. Правитель. Петр Алексеевич. Тот, благодаря кому она еще живет.

—Был,—тихо сказала она, невольно отступая на шаг. —Когда была первая попытка провести ритуал... в другом лесу, как мы его назвали. Тоже на платформе у столба...

—Благодарю,—в глазах его добродушно шевелил усами огромный кот. —Я хочу слышать на свои вопросы только такие ответы. Поверь, так просто от тебя не избавятся, так что, пусть твои страхи и не беспочвенны, не нужно так сильно переживать. Если у нас будет нужная информация в нужный момент, даже если она тебе будет казаться чем-то, что сыграет с тобой злую шутку, — мы сможем поправить ситуацию до того, как все выйдет из-под контроля. Ты меня поняла?

—Извините,—проговорила Карина. —Принято.

—Благодарю. Надеюсь, мы с тобой сработаемся. Рад, что ты нашла общий язык с Ольгой,—он улыбнулся, на деле Петр Алексеевич не выглядит таким уж страшным, каким многим представляется. —Сейчас можешь идти. Рад знать, что ты в порядке. Хороших каникул,—он направился к дверям.

—Спасибо,—Карина засеменила следом.

Глава 33

—Хороший же Магрис, скажи?—Ольга довольно рассматривала лицо Карины. Та все еще не отошла от встречи.

—Мгм,—утвердительно промычала она, таща за собой тяжеленные чемоданы и силясь пошевелить спрятанными крыльями под уже новой кофтой (старую потеряла, походу, окончательно), чтобы хоть как-то ослабить давление ремня сумки.

—А с враньем он правильно сказал,—Ольга прикрыла глаза, подставляя лицо вышедшему из-за облака солнцу. —Не надо нас дурить, мы вовсе не так просты.

—Это я уже поняла... До сих пор совесть мучает.

—И правильно. Петя вообще не любит вранье. Либо как есть, либо говорить не надо вообще, даже если мелочь. Особенно работы касается, не только чего-то стороннего.

Они шли по площади отправления. Сердце, пусть и сдавленное чувством стыда, радостно колотилось от ощущения скорого возвращения домой. Домой... Он теперь казался еще более родным, и в то же время еще более далеким. Вещи уложили на круглый телепорт. Карина засмотрелась на близкие облака, которыми любовалась в первый день.

—Просыпаемся,—недовольно пробурчал отправитель, которого из-за ее одной задержали на работе еще на пару суток.

—Дайте попрощаться, ничего вам эти лишние пару минут не дадут,—Ольга улыбнулась и подошла к Карине. —Красиво?

—Красиво,—согласилась та. —Вы надолго здесь?

—О-о-о,—протянула Ольга. —Чую, на все лето. Целых два Теннебриса в одном месте, к тому же после такого длительного перерыва! Лес перечешут вдоль и поперек. Петр приехал специально на пару дней. Это тебе не пропажа школьников.

Карина усмехнулась.

—В таком случае, удачи вам всем.

—Тебе того же, барашек.

Она наконец-то заняла место на платформе. Последний раз посмотрела в васильковые глаза, после все вокруг заполнил белый свет. Страшно захотелось спать...

***

Она лежала на холодном камне. Кто-то тряс ее за плечо.

—Вставай, вставай!—торопила ее на русском Елена Юрьевна. —Давай, приходи в себя.

Карина открыла глаза, осторожно села, потирая пульсирующую голову.

—Отлично,—Елена вздернула ее за плечи вверх. —Поднимайся, живее!

Еще толком ничего не соображая, Карина, пошатываясь, шла к поездам. Пришла в себя окончательно в поезде.

—Здравствуйте,—сказала она Елене Юрьевне.

—Доброе утро, горе... Молчи,—она не менялась. Карина тихонько засмеялась. Пока шла из метро наверх, постоянно одергивала кофту: вдруг перо какое вылезет? Хмурилась от постоянной тревоги, останавливалась каждые полминуты и опасливо ощупывала спину.

—Ничего у тебя там не видно,—зашипела на нее Елена Юрьевна на профетории, после тут же снова переключилась на русский: —Идем, идем.

Знакомые питерские дома, дороги казались ей чем-то из далекого прошлого. Она так и встала на выходе, круглыми глазами оглядывая все вокруг. Вспомнился отъезд. Такое ощущение, что заходил в это метро совершенно другая Карина. Напирающие сзади люди вытолкали ее ближе к парковке. Татьяна, скрестив руки на груди и ходя туда-сюда, задумчиво глядела куда-то к себе под ноги.

—Ма-а!—Карина улыбнулась и, подхватив вещи поспешила к ней. —Мама, вечер добрый.

Татьяна, наконец услышавшая приемную дочь, вздрогнула и подняла глаза.

—Хвала Правительству,—прошептала она, быстро подходя к Карине и обвивая ее кудрявую голову руками.

—Передаю в целости и сохранности...—Елена Юрьевна осеклась. —Хорошего вам дня,—она кивнула Татьяне и скрылась в толпе. Вещи быстро загрузили в багажник и через пару минут уже ехали по трассе. Карина в зеркало на лобовом стекле рассматривала материнское лицо. Та, в свою очередь, периодически поглядывала на дочь.

—Тебе сообщили все, да?—прервала напряженное молчание Карина.

—Сообщили,—Татьяна бросила на нее еще один взгляд. —Я... я даже не знаю, что и думать.

—Аналогично...—Карина отвернулась к окну. Нахмурила брови. Татьяна, пока стояли на светофоре, неотрывно изучала лицо дочери.

—У тебя ведь день рождения седьмого...—она попыталась перевести ее настроение в нужное русло. —Есть пожелания?

—Чтоб все это закончилось поскорее,—бросила Карина. Татьяна помолчала.

—Рада, что ты цела,—Татьяна опустила глаза и пожевала губами. —Если нужно будет поговорить — я всегда готова выслушать.

Загорелся зеленый: машины тронулись. Мимо проносились фонарные столбы. Янтарные глаза рассматривали знакомый с детства город. Ничего еще не закончилось. Учебный год — закончился. А остальное только набирает обороты.

Конец первой части

Немного от автора

Доброго времени суток.

Спасибо всем, кто дочитал до этого момента, всем, кто оставался с Кариной, Аней, Женей, Максом, Дереком и Хью, Эйнаром, Ольгой, Юрием... со всеми моими, как я смело могу заявить, литературными детьми и конечно же со мной до... конца? Это, как Вы уже наверняка поняли, еще не конец, "все только набирает обороты". Герои будут сталкиваться с проблемами иного характера, узнавать себя и мир, в котором они живут, а я буду улучшать свои писательские способности и тоже узнавать и испытывать себя. Впереди много всего интересного, трудного, смешного, грустного, впереди - жизнь, работа над этой жизнью. Пока "Карина" находит отклик хотя бы в одном из миллиардов сердец - я буду продолжать свое дело. А мое уже пылает.

Благодарю за прочтение и надеюсь, что "Карина" нашла местечко и в Вашей душе. Буду очень рада услышать мнение о моей первой книге в комментариях. Для меня это правда важно.

Всем удачи, добра и сил.

Соня :D