Карибский кризис

Пролог

1704 год

Карибский бассейн Нейтральные воды

Точка сброса темпоральных агентов

Американский патрульный катер-перехватчик темпоральных агентов, замаскированный под обыкновенную рыбацкую лодку, совершал стандартное ночное дежурство. Невзирая на монотонность службы, солдаты бдительно смотрели в черные воды, поддерживая боевой дух ромом, непристойными песенками и игрой в карты на раздевание. Однако в этот день капитанской треуголке не суждено было покинуть его седеющую голову. Брошенная сеть кого-то поймала.

— Гляди, капитан, очередной мужик в сеть попался! Может, хоть в этот раз темпоральный агент? — от радости рядовой перешёл на панибратский слог, рискуя получить выговор по всей строгости военного времени, однако целая коллекция выигранного капитанского исподнего даровала ему временный иммунитет от гнева старшего по званию. — В этом месте мужиков реально больше, чем в той, вчерашней бухте! Сами плывут в наши руки! Круто!

— Что круто? — меланхолично отозвался капитан, подтягивая вместе с рядовым сеть и подсчитывая случайно попавшуюся рыбёху. Если и этот мужик всего лишь утопленник, то в качестве утешительного приза им достанется неплохой ужин. — Само плывёт в руки только то, что не тонет!

На палубу катера упало бездыханное тело седого бородатого старика, меньше всего напоминавшего временного разведчика, и, к радости капитана, хороший улов жирной рыбы. Такую в суп грешно отправлять, только на углях в лимонном соусе и в листьях для аромата. От мыслей об ужине капитан невольно облизнулся и бросил взгляд на свою сумку, где припрятал индийские пряности.

— Блин, этот тоже не дышит, похоже! — разочарованно протянул матрос, пнув для верности тело.

По дикарскому обычаю они перекрестились. Не стоило выделяться из простого люда 18-го века. Даже на собственном катере. Даже ночью. Даже в лишенном людей Карибском море.

Матрос осторожно перевернул найденное тело. Тощий старик в лохмотьях сжимал в окоченевших руках нечто, оплетённое водорослями.

— Учти, капитан, — скривился он, глядя на «рыбку», — этому я искусственное дыхание рот-в-рот делать уже не буду! Хватит с меня этой содомии!

— Задолбали уже эти утопленники-попаданцы! — пробормотал капитан, расчищая от морской растительности ношу найдёныша.

— Да, может, он и темпоральный агент, но точно покойник! — хмыкнул его подчинённый и принялся деловито хлопать утопленника по обноскам. — Пошарим у него в карманах, а вдруг там кошелёк ес…

— РУКИ ПРОЧЬ! — взревел бывший труп и вскочил, выпучив глаза.

Чуть позже

Остров имени Дикого Запада

Темпоральная резиденция США

Скромная конспиративная квартира американского темпорального резидента располагалась на собственном острове, подаренным испанским королём. Застенчивый временной разведчик запросил для своего размещения сущие мелочи: всего лишь маленький личный дворец, едва уступающий в размерах и роскоши монаршему. Без излишеств, но с полным штатом обслуги, которая при его появлении будет напевать американский гимн. Единственной вольностью, которую себе позволил неприхотливый служитель великой страны — это просьба, чтобы дворец и остров были «не ношеными». Очень уж он брезговал сэконд-хэндом. Таким образом, заказывать резиденцию пришлось ещё в 17-м веке, чтобы к 18-му как раз поспели.

Конское ржание прервало приятный сон агента о бизонах и бескрайних прериях. Карета, запряжённая четвёркой генномодифицированных вороных лошадей, едва не теряя колёса, пересекла границу дворика резиденции. Патрульные вбежали в коридоры «квартиры» и, игнорируя гимн, исполняемый полусонными слугами, осторожно положили перед ногами командира парусиновый свёрток размером с человека, в который завернули найдёныша и его донесение. После очистки от водорослей ношей «рыбки» оказалась бесценная книга со всеми…

— Ну что у вас, морпехи? — поприветствовал патрульных резидент в шелках. Прекрасный, словно заря,

— Сэр, мы тут выловили типа гламурного байкера, — бросился отчитываться капитан, — говорит, что он американец!

— Говорит, что он радист и что у него важные сведения! — добавил младший по званию.

— И что у него карта телепортов! Полюбуйтесь, сэр…

Темпоральный резидент властным движением руки прервал поток вербальной информации и присел на одно колено около найдёныша, скукожившегося в скелет из-за нестабильного временного перехода. Жить герою США оставалось считанные минуты. Подобные последствия выбросов никак нельзя было обернуть вспять. Тощие дрожащие пальцы медленно вложили в руки резидента небольшую книжицу в кожаном переплёте. Одного взгляда на случайные страницы было достаточно, чтобы оценить, какое сокровище попало в руки гордым сыновьям Америки. Все телепорты в будущее, их координаты с полной навигацией и подробными описаниями активации, нейтрализации и утилизации. А за обложкой книги обнаружился приказ на зашифрованной бумаге.

— Сэр, тем страшным кораблём пришельцев теперь командует кубинец Хуан Карлос, сэр! И он ищет телепорт, чтобы прорваться в 20-й век, сэр! — просипел на последнем издыхании найдёныш и испустил дух.

— Он постоянно нёс какой-то бред об инопланетянах, — фыркнул матрос, не посвящённый во все военные тайны агентства.

— Пришельцы есть, — прервал его капитан и обратился к резиденту, — кстати, за найденного агента воздайте нам по заслугам, сэр!

Наглость требования заставила последнего на мгновение оторвать взгляд от бесценной информации, скрупулёзно записанной на пожелтевшие страницы.

— Если всем и каждому да по заслугам, — хмыкнул он, отрезвляя морпехов ледяным взглядом, — никаких патронов не хватит! И что же нам делать с этим долбанным линкором?

Стоящий рядом с ним советник незаметно взял из рук резидента приказ, вскрыл острым краем кожу большого пальца и растёр по бумаге будущего образец крови. Мгновенно впитавшаяся капля явила содержимое документа. Минута-две потребовались, чтобы ознакомиться со всей предоставленной информацией и непосредственно приказом штаба.

— В первую очередь, созвать все резервы и уничтожить все телепорты, сэр, чтобы кубинец не смог сбежать в будущее! — негромко ответил он.

Оставив морпехов наслаждаться гимном Америки с трупом агента на коленях, они прошли в кабинет резидента. Скромная рабочая обитель, достойная приёмов особ королевских кровей, была единственным местом в «конспиративной квартире», которое действительно относилось к разведывательной деятельности. Карты, приказы, личные дела всех союзников и противников, предметы прошлого и будущего, а также трофейная темпоральная Энигма образца 23-го века. Почти точная копия фашистской шифровальной машины. Новая версия отправляла короткие донесения в штаб и была способна принимать их дважды в сутки. Однако последние месяцы она покрывалась пылью.

В 24-м веке, откуда и был родом полковник военной темпоральной разведки Роб Маршалл, творилось что-то непонятное. За последний год не приходило никаких распоряжений и донесений, а затем решительный приказ на уничтожение не только вражеских, но и союзных, и даже собственных темпоральных телепортов. Кроме того, полковник точно знал, что среди скомпрометированных инструментов перемещения недостаёт одного, созданного раньше остальных в строгой секретности.

— В перечне объектов из книги отсутствует советский экспериментальный образец, — произнёс он, не глядя на советника, рассматривающего карту смещённых колоний Испании и Британии. Серия цветных стрелок и пунктирных линий отмечала миграцию границ из-за временных парадоксов, произошедших за последние полвека. — Мы можем бросить все силы на уничтожение всего, что перечислено на страницах донесения, но что делать с последним? Хуан Карлос не дурак, к тому же союзник СССР, он отправится туда, куда нам не пройти без навигатора! Что скажешь, Джерри?

Советник по делам с местным населением, Джерри Брукхаймер, замер на месте, раздумывая над сложившейся ситуацией. Американские темпоральные агенты оставались мастерами своего дела и в любой ситуации показывали, что не зря являются гордостью нации… кроме моментов, когда в игру вступали отбитые наголову советские разведчики. Даже марсианские людоеды казались ерундой по сравнению с ними, даже с одиночками. Никогда не знаешь, что на уме у этих психов.

— Обратимся за помощью к представителям всех заинтересованных сторон, сэр, — осторожно подбирая слова, предложил он. — В испанских колониях за каждого из русских разведчиков назначена награда, достигающая миллиона дублонов. А после донесения, что двое советских диверсантов помогли восстанию в Ранакпуре и нарушили все планы Ост-Индийской торговой компании Британии, англикашки, как никогда, мотивированы помочь нам!

— В Индии были те, о ком я думаю? — поинтересовался Маршалл, выкладывая на рабочий стол личные дела всех выживших вражеских агентов.

— Марсианский Демон со связным, сэр, — кивнул Брукхаймер, — согласно последним данным, они возвращаются на краденом британском бриге к берегам Парагвая.

— Устрой мне встречу с испанским королём и созови всех проверенных адмиралов, — решительно произнёс Роб. — Мы начинаем охоту на порталы и… на всех демонов, которые встанут у нас на пути!

— Я рекомендую назначить главным охотником за экспериментальным телепортом, сэр, адмирала Диего де Очоа, — торопливо подсказал Джерри.

Маршалл со скепсисом на лице повернулся к советнику, явно выражая сомнение, относительно выдвинутой кандидатуры.

— Разве за все пять лет вооружённых столкновений он добился успеха в поимке и казни Марсианского Демона?

— Никак нет, сэр, однако он успешно ликвидировал наибольшее количество вражеских разведчиков, неоднократно вступал в бой с демоном… и единственный, кто остался в живых после этого.

Последние слова заставили резидента призадуматься. Адмирал де Очоа славился взрывным темпераментом и никогда не прощал тех, кто переходил ему дорогу. Марсианский Демон однозначно уже пять лет имеет постоянную прописку в печёнках испанца, а такая личная неприязнь может отлично мотивировать идти до конца и уничтожить всю темпоральную разведку Советского Союза до последнего камешка.

— Решено, пусть он возглавит охоту на последний телепорт!

Глава 1 — ПСИНА

1704 год

Портрояльск

Парагвайская социалистическая и националистическая автономия

Информация к размышлению из досье Е. Воробёва:

Евгений Воробьёв. Советский разведчик. Позывной «Жека». Характер непредсказуем, хаотичен, не имеет ничего общего с нордическим. Истинный ариец… упал бы в обморок, узнав о происхождении Воробьёва.Пьёт. Играет. В связях, порочащих его, замечен был неоднократно, в частности вчера. Известно, что курит. Неизвестно, что курит. Бездетен. Холост. Нищ.Разыскивается службами 30-ти стран за шпионаж и дебош. Заброшен советской разведкой 24-го века в тыл Третьего Рейха в 1940-м году. Как оказался в Парагвае и как попал в 17-й век — неизвестно.

— Алкоголь полностью выводится из организма за 24 часа! Какая несправедливость! Приходится пить каждый день, а ведь никаких денег не напасёшься… — рассуждал Жека, задумчиво глядя на плещущийся в мутной бутылке ром, поигрывая бусинами, вплетёнными в его вечные дреды. — Пессимист сказал бы, что она полупустая, оптимист — что полуполная, а я…

— А ты завязывай пить! — неожиданный рывок сверху лишил разведчика Воробьёва единственной радости жизни в 18-м веке.

От вторжения в личное пространство его потрёпанная треуголка упала туда, где мгновение назад была бутылка рома.

В половину шестого утра, когда рассвет только напоминал местным забулдыгам, что ночная пьянка подошла к концу, подобное явление в таверне не было редкостью. Не успевшие впасть в похмелье моряки и джентльмены удачи начинали отказываться от рома, чтобы начать новый день подготовленными к труду и обороне. Те, кто не мог справиться с вредной привычкой сам, дожидался помощи со стороны.

Сидящий в самом тёмном и неприметном углу Воробьёв, напротив, по своему ощущению только пригубил рома для храбрости. Не каждый день из Индии возвращается дорогой товарищ и коллега с громким именем «Марсианский Демон». Впрочем, это грозное прозвище использовали исключительно враги, друзьям и Жеке были известны другие позывные фигуры в неприметном одеянии свободного моряка.

— Шурик! Ну как же не отпраздновать твоё возвращение, дорогой мой товарищ?!

Он попытался деликатно вернуть себе бутылку, однако одного железного взгляда из-под низко надвинутой треуголки хватило, чтобы он осёкся и мысленно попрощался с воздушным чувством опьянения на ближайший час. Если совсем не повезёт, то на два. Незаметно для нетрезвого человеческого глаза пришедшая фигура успела усесться за стол рядом с Воробьёвым, уже ловко скрываясь в тени ото всех любого обзора, случайного и не очень.

— Рапортуйте, разведчик Шурикова, — обречённым голосом затребовал Воробьёв.

— Миссия завершена успешно, — та, кого окрестили Марсианским Демоном, позволила себе снять треуголку и начать рапорт в вольной форме. Опыт совместной работы с Воробьёвым подсказывал, что переизбыток официоза усыпит нетрезвого старшину. — Партизанское движение жителей Ранакпура с нашей посильной поддержкой свергло действующее правительство представителей Ост-Индийской торговой компании. Всё идёт в точности согласно моему плану.

— Плану?.. — подорвался Жека, успев задремать. — Ик… Какому?

На этот раз даже особенно злобного взгляда льдисто-синих глаз разведчицы оказалось недостаточно, чтобы встряхнуть его. Шурикова тяжело вздохнула, вытянула вперёд, словно маятник, бутылку с ромом и начала водить ею вправо-влево от лица Воробьёва, привлекая его внимание.

— Союз-Аполлон вызывает Евгения Воробьёва! — приговаривала она. — Вспоминай, офицер, как в диверсионной миссии, чтобы помешать австралийским неофашистам доставить убер-подлодку 24-го века в подарок Третьему Рейху, ты направил бортовую машину времени в Карибский бассейн 17-го. И целых десять лет, пока вас не обнаружило агентство, вы творили такую непотребщину, что Парагвай теперь на месте Ямайки и принадлежит Испании, а не Британии, Гондурас Британский перепутан с Испанским, а Ост-Индская компания едва не захватила Бенгал на сотню лет раньше. Вспомнил?

— Допустим, — кивнул он, пытаясь вырвать из тонкой, но сильной руки Шуриковой волшебное пойло.

— И что из-за сбоев во временном континууме, которые вы с Барбароссой устроили, играя в перетягивание подлодки с экспериментальной машиной времени на борту, прислать агентов для исправления ваших игрищ получилось только пять лет назад! — на пределе терпения продолжила она, ощутимо ударяя по пальцам Воробьёва бутылкой. — Все эти пять лет я и остальная бригада пап Карло на подхвате чинили всё вами сломанное! А мне, разумеется, досталось самое тяжёлое, когда почти всех наших поубивали!

— Да помню я, помню! — вырвал он всё-таки ром у неё из рук и приложился к бутылке. — С тобой забудешь! При каждой встрече мне лекции читаешь! Не младшая по званию, а совесть на полставки! Могла бы и пощадить хоть раз! А за уничтожение наших товарищей благодари своего чёртового адмирала!

— Он не мой, а вражеский!

— Да-да… — многозначительно улыбнулся разведчик. — То-то постоянно выживает…

— К делу, Воробьёв! — гаркнула Шурикова. — За четыре года я с горем пополам поменяла Британский Гондурас с Испанским местами, хоть и пришлось развязать небольшую войну… Миссия в Индии прошла успешно. Мои подготовительные работы к передаче Парагвая Вест-Индийской компании Бритов почти завершились!

— В этой Псине? — хихикнул он. — Это как же? Ничего, что после твоей успешной войны они объявили о своей автономии и послали представителей Испании на три русских буквы… специально обучал их всем трём, чтобы правильно посылали!

— Какое достижение!

— Если все будут такими же до ужаса правильными, как ты, Ада, то мир станет до одури скучным!

Шурикова молча проглотила шпильку. Не полупьяному же командиру рассказывать о долгой и единственно рабочей стратегии рассорить колонии с их «хронологически неправильными хозяевами», чтобы по итогу временная автономия завершалась завоеванием или вынужденным присоединением к «правильной» стороне. Ледяная и сдержанная Ада за пять лет жизни в 18-м веке превратилась в знатока всех русских матерных комбинаций и части испанских, зато могла по праву гордиться собой. Работа подходила к логическому завершению. Как грозный испанский адмирал уходил от неё в целости и сохранности, так и она не пополнила число убитых им агентов. Счёт взаимно убитых помощников оставался примерно равным с каждой стороны.

С Парагваем вышло труднее всего. Ямайка была слишком уж лакомым кусочком, чтобы Испания отказалась от неё, не пролив рек вражеской крови. После некоторых неудачных попыток что-либо сделать пришлось вступить в союз с австралийскими неофашистами. Немного речей о социализме тут, поднятие национальных волнений там, грамотно отправленные вещать на публику философы, ставшие мучениками. Местные мирные жители расстреляли американских оккупантов. И как бы местные националисты ни пытались построить социализм, всё в своём безумии смешалось, и однажды Парагвай проснулся Парагвайской социалистической и националистической автономией с канцлером-неонацистом на троне, а до того гордо послал Испанскую корону куда подальше. Оставалось за малым — заставить Британию, укореняющуюся в Индии раньше срока, обратить внимание на такую замечательную ничейную территорию, играющую в фашизм, совсем не чуждый жителям туманного Альбиона.

— Я слышала, что кто-то с перепоя провалил все явки с марсианскими людоедами и линкор 24-го века попал в руки конкурента, Хуана Карлоса? — перевела она тему, испытующе глядя на него. — А ещё вы так надрались с радистом Жорой Глистером, что того повязали и сегодня утром «справедливый суд» Парагвая отправит его в газовую камеру. Правда, её пока не изобрели.

— Прибудь ты чуточку пораньше, линкор был бы у нас, — перевёл он стрелки с мастерством бессовестного проходимца, коим и являлся, гордо нося данное звание, — а этот Хуан — наш союзник, а не конкурент. Он же революционер, чего нам бояться?

— В дело с марсианскими людоедами меня не втягивай. С этим сбродом у меня разговор короткий. Хороший марсианский людоед — мёртвый марсианский людоед! — под маской бесстрастной разведчицы проступила нескрываемая злоба. — Прошляпил линкор… ну и хрен с тобой, золотая рыбка. Ты мне о другом расскажи. Игорёк отправился два дня назад добывать нам новости с приказами из штаба и от него до сих пор нет вестей, зато ходят слухи, что американцы с испанцами получили карты всех телепортов и методично их аннигилируют.

Радуясь, что разговор наконец перешёл в те края, где вины Жеки в происходящем нет, разведчик оживился, но с сожалением неопределённо пожал плечами.

— Ты бы ещё дольше в Индии торчала. У нас тут почти год хаос и анархия творятся. А все телепорты всё равно не уничтожат.

— Значит, всё правда? — напряглась Ада.

— Да, кто-то слил все действующие выходы нашим американским врагам, а они и рады принять самое верное решение, после того, как перепробуют все остальные. Хотят навсегда прикрыть нам лавочку. Вот только наш козырь официально так и не был введён в эксплуатацию, и знаем о его расположении только мы с тобой! — подмигнул он с игривой улыбкой.

Утренний ром всегда поднимал настроение Жеке, заставляя его чувствовать себя в любом веке как в родном Советском Союзе и даже лучше. В момент беседы с разведчицей Адой приятный напиток даже начал подталкивать Воробьёва к легкому флирту с младшей по званию. Однако ни игра бликов на железных зубах Евгения, ни его клочкастая щетина, игриво переходящая на подбородке в полноценную козлиную бородёнку, заплетённую в две косички, никак не могли впечатлить холодную, словно снежная королева, собеседницу.

— А Глистер? — невинно поинтересовалась она, будто не догадываясь, что ответит ей Жека.

— Ну, — замялся он, — будто у тебя есть тайны от твоего связиста Игорька!

— Есть, — отрезала Ада, мгновенно вскипая.

К её недовольству, в 18-м веке в компании Воробьёва оставаться трезвомыслящей с эмоциями терминатора у разведчицы не получалось. А ведь полупьяный старший по званию даже не представлял всю опасность ситуации.

— А у меня нет!

— И у него не будет, особенно после пыток местного гестапо или в их только строящейся газовой камере. Всё выболтает, как миленький! За раскрытие подобной тайны тебя к стенке могут поставить! — фыркнула она. — Жору надо вытаскивать и срочно сворачивать миссию! Хватаешь свою трофейную подлодку, и валим из этого дикого века пока есть куда бежать!

Воробьёв замялся, но решил не рисковать зубами и не признаваться, что в последнем раунде перетягивания побитой жизнью подлодки 24-го века победил Герман Барбаросса, хитроумный фашист, чьи планы он изначально был послан сорвать. Родные зубы слишком уж было жалко, а мелкие кулаки Ады гарантированно лишили бы его и железных. Что поделать, если идейный противник ни в чём не уступал Евгению, но, в отличие от Жеки, подстраивающегося под любой мир, Герман играючи менял мир вокруг себя, не беспокоясь о последствиях. Стоило ли удивляться, что Парагвай стал фашистской монархией?

— Да вытащу я Жорика. План уже есть и выполняется, — уверенно заявил он, — не переживай, Адик… хм, кстати, а как бы тебя назвали родители, родись ты мальчиком?

Шутку разведчица не оценила и, ткнув пальцем в грудь Воробьёву, командным голосом приказала:

— Вытаскиваешь Жору, раскочегариваешь подлодку и дуем домой в 24-й! Раз я тебе не нужна, то я пока намуштрую мою смену среди местных, чтобы завершили все мои начинания!

Шурикова встала, вновь закрывая лицо воротником и низко надвинутой треуголкой. Пока младшая по званию поправляла маскировку, Жека ловил себя на мысли, что стоит попросить её о помощи, но мастер импровизации не признаётся в перманентном отсутствии планов, а за подобные выкрутасы Ада бы точно повыбивала старшине зубы, собрала их горсточкой и вручила в кулёчке со словами, что всё так изначально и было.

☠ ☠ ☠

1704 год

Этим же утром

— Русского поймали! Сегодня суд и казнь! — разносилось на улицах вокруг здания суда Портрояльска. — Русского казнят!

— В Портрояльск пробрался русский и своими выходками чуть не уничтожил нашу социалистическую и националистическую автономную монархию!

— Принимаются ставки на способ, которым казнят русского!

Взрослые и дети радовались и предвкушали скучные театральные действия парагвайских юристов в напудренных париках, а затем кровавый праздник казни неугодного. Мало кого интересовало, что именно сделал так называемый русский, а многие и вовсе не понимали значение слова «русский», но увидеть казнь хотели все. Принцип «кто не наш — того казнить» прижился в Парагвае ещё раньше прихода неофашистского режима.

Георгий Глистер, названный в честь никогда не заканчивающегося средства для полоскания рта 21-го века, полупустые флаконы которого сохранились даже в 24-м, став реликтом, едва справляясь с последствиями похмелья, с трудом заставлял себя сидеть смирно. Даже для привычного крика в сторону конвоиров, что он готов сотрудничать и выдавать все тайны, сил не оставалось. Прошлая, не запечатлевшаяся в памяти ночь была из самых тяжёлых!

— Эй, русский! — ворвались в его хрупкое мироздание злые слова. — Я следователь! Отвечай живо на вопросы.

Грубый рывок заставил тонкую душевную организацию Глистера едва не вывернуться в жестокий мир, однако опытный разведчик умел держать всё в себе, не выдавая слабостей и страхов врагу. Пока те не узнавали, что самым большим страхом Жоры являлась боль во всех проявлениях.

— С какой целью прибыл в Портрояльск? — дохнул на него утренним перегаром конвоир.

— Р-развеяться! — выдал самое разумное Жора.

— После посещения нашего новенького крематория развеешься! — загоготал грубый человек.

Как попал в зал суда, Глистер, он же мистер Глист, не запомнил. В чувства его привели слова обвинителя с такой кислой миной, будто не Жора с Жекой вчера поливали лимоны ромом и таким образом закусывали, а сам представитель закона.

— Под тяжестью неопровержимых улик у подозреваемого не выдержали нервы, а затем челюсть и два ребра, и он признался, что он русский! — уверенно прокричал прокурор в жаждущую крови толпу.

Георгий Глистер ещё никогда не был так близок к потребности опохмелиться и не испытывал страхов перед гневной толпой. Впрочем, и толпа его не слишком замечала, увлечённая криками в сторону представителей суда.

— Казнить!

— Сожрать!

— Убить на месте!

— Отдайте его нам, нашему обществу требуется мальчик для битья!

— Я не очень русский! У меня мама еврейка, а отец тунеядец! — попытался защититься Жора. — Да и нет такого закона в Парагвае, что быть русским запрещено!

Справедливое замечание судебные приставы пропустили мимо ушей, желая приговорить Глистера к казни не меньше, чем кровожадная толпа.

— Отсутствие закона не освобождает от ответственности! — не моргнув и глазом парировал обвинитель.

От такого наглого заявления Георгий едва не протрезвел полностью, ощутив бодрость, которой в 18-м веке не чувствовал после начала совместной работы с Жекой.

— Всем встать. Приветствуем верховного судью парагвайской социалистической и националистической автономии Авраама фон Шпацмана, — разнёсся глас над залом суда, заставив гул ненадолго притихнуть.

На место судьи примостился некто напудренный настолько, что каждый выдох сопровождался белым облачком. Из-за размера парика не выходило увидеть не только закрытое платком лицо судьи, но и в каком месте голова переходит в ноги. Для пущего эффекта неповоротливая фигура была либо облачена во множество одежд, либо обмотана одеялом. Перегар, вырывающийся изо рта судьи, даже когда тот молчал, заставил ближайших к нему судебных приставов схватиться за голову и в захмелевшем виде осесть на пол. На этом суд для них завершился.

— А с чего вы взяли, что он русский? — поинтересовался сквозь платок судья, выдавая себя с потрохами специфическим пьяно-русским акцентом.

Однако расшифровал судью только Жора, остальные действующие лица продолжили наперебой кричать пожелания дальнейшей смерти русского.

— Он пел похабные частушки! — прорвался сквозь крики аргумент.

— Всегда говорил, не умеешь петь, не пей. Кто поёт, тот либо пьян, либо придурок, — не удержался от комментария судья, отравляя своим ядрёным перегаром уже вторую волну служителей судебной системы. Надышавшись, они сползи на пол с пьяным хихиканьем. Глядя на траекторию их оседания, Воробьёв с досадой констатировал, что таким хитрым способом отравить всех ему не хватит ромового заряда.

— Я почётный ветер…инар войны с Гондурасом, рядовой Глист!

— Ха! Фамилия не русская, — отметил «судья». — Ну и какой из него русский?!

Последняя фраза звучала настолько грозно, что обвинители стушевались:

— Ну… но… лучшего не нашлось! — пропищал кто-то из них, робко встав с места для ответа.

— Казнить героя гондурасской войны?! Он же у вас один такой!

От порции защиты зароптали уже все. Слишком уж народ настроился на последующую казнь. Впрочем, когда толпа единогласно чего-то желает, она всегда найдёт ход, чтобы добиться своего.

— Ну тогда казним одного из судебных приставов, их у нас много! — заявил обвинитель, не слишком раздумывая над тонкими материями судебной системы.

— Но они же не русские… — взвыл Жора, полностью трезвея от творящейся вакханалии.

— Молчать, идиот, я его отмазываю, а он… — ударил судейским молотком Жека, едва не теряя ажурный платок, которым прикрывал лицо. — Вы почуяли в нём русского, но перегар отнюдь не эквивалент русского духа! Суду требуется провести дознание, у него явно остались собутыль… подельники! А до тех пор под стражу его! Судья сказал своё слово!

Информация к размышлению из досье Е. Воробёва:Находясь во дворцах 17-го века, Воробьёв всегда надевал тёмные очки и заворачивался в одеяло, чтобы придворные не опознали в нём русского разведчика, а тех, кто всё равно что-то подозревал, Воробьёв связывал. Та же судьба постигла одного из верховных судей Парагвая.

Окрылённый успехом, Воробьёв гордо направился к тюремной карете с подкупленным извозчиком. От радости за провёрнутый трюк с судейством, он почти не обратил внимание на руки кучера, украшенные символами Третьего Рейха. Евгений никогда не был знатоком современного боди-арта. Убедившись, что кроме них с Глистером в повозке никто не поедет, Жека расслабился и позволил себе помечтать. В памяти всплыли юные годы в браке с радисткой Василисой, настолько счастливом, что радость от десяти лет свободы после их развода наполняла его жизнь смыслом даже в самые тёмные времена.

— Вот вроде от казни ты меня отмазал! — вывел его из приятных грёз о боевой молодости мистер Глист. — Но из-за твоего пьянства ты лишился подлодки, меня схватили, пришельцы отдали линкор Хуану Карлосу, а тебя отстранили от службы! Меру знать надо!

— Меру я знаю, да разве её выпьешь? — фыркнул Воробьёв. — И хватит мне припоминать этого Карлоса… и вообще кто тебе сказал, что меня отстранили?!

— Донесение из штаба прочитал как раз перед арестом! — профессионализм Глистера позволял запоминать все шифровки и донесения, защищая их даже от алкогольных паров, пропитывающих немолодой мозг радиста. За это Евгений ценил его больше других товарищей, прощая патологическую боязнь боли. — За провал операции и за пьянство! А ты ещё хвастался, что начал борьбу с алкоголизмом.

— Так алкоголизм победил! — парировал невольный Жека.

Не так он представлял благодарность Жоры за помощь. Радостные грёзы омрачало предстоящее объяснение с Адой относительно утраченной подлодки, без которой шансов добраться до скрытого ото всех посторонних глаз телепорта не представлялось возможным. Зубы начали болеть ещё до встречи с кулаками.

— Согласен, водка — это яд. Но кто-то должен его отсасывать! — флегматично произнёс Воробьёв, обдумывая дальнейшие шаги. Из Портрояльска требовалось бежать, и как можно быстрее.

— Ты так наотсасывался, что когда дуешь на торт, то свечи загораются! — хмыкнул Глист, ещё не подозревая, какая каша заваривается за угрюмыми стенками их повозки.

Тюремная карета остановилась так резко, что Евгений едва не начал терять зубы ещё до встречи с младшим офицером Шуриковой. Снаружи творилось что-то незапланированное. Не придумав ничего лучше, Жека открыл единственный выход и на мгновение поморщился от яркого солнечного света, отражающегося от множества штыков небольшой гвардии испанских солдат.

— Евгений Воробьянинов? — с ярким испанским акцентом уточнило нечто мелкое, тонкотелое, словно хрупкая барышня, но настолько напудренное и накрашенное, что Евгений сразу посчитал свой макияж судьи вполне сдержанным, если не скромным. Нечто выглядело чем-то средним между болонкой изнеженной баронессы, напялившей на себя парик с дорогим дворянским платьем, и пародией на человека мужского пола.

— Воробьёв! — машинально поправил он и едва не скатился на каменную дорогу Портрояльска, получив дружеский пинок пониже спины от верного радиста, запершегося в тюремной повозке.

— Я его не знаю, но он говорил, что зовётся Жекой Воробьёвым. А я опаздываю на пытки Парагвайского гестапо! — донёсся изнутри крик Жоры Глистера.

— Если опаздывает, то не станем мешать! — хмыкнуло нечто, бросило тяжёлый золотой дублон кучеру и, указав на Жеку, приказало: — А вы, сеньор Воробьёв, пойдёте с нами.

— Только можно я пойду с гвардейцами? — на всякий случай попросил Жека, невольно прижимаясь ближе к штыкам. — А то вдруг вот это заразное.

Под негромкий смех испанских гвардейцев, оценивших шутку над их манерным командиром, покрасневшим так, что румянец пробился сквозь все слои пудры, он направился в неизвестность. Тем временем тюремная повозка продолжила свой маршрут, почти не отбившись от расписания.

Глава 2 — Колониальное гостеприимство

При звуках отборного русского мата мальчик поспешил скрыться в соседней комнате, дрожа от страшных, непонятных слов. В штабной домик, скромно прячущийся среди своих более шикарных собратьев во дворах Портрояльска, были открыты двери для всех маленьких тайных агентов из числа беспризорников. Но когда Шурикова начинала материться на родном языке, разбегались даже самые храбрые. Даже почти двадцатилетний лоб Вильям после пяти лет совместного взаимодействия старался незаметно сбежать подальше от пугающих русских слов.

Возвращение из Индии отменило такое явление, как хорошие новости. Не успела разведчица Ада Шурикова проверить свою шпионскую сеть среди детишек Парагвая, как прилетели вести одна краше другой. Подлодка, на которую было столько надежд, исчезла. Официально потеряна в неравном бою с неуказанным противником. Из всей команды выжил только Герман Барбаросса. Жека попал в плен к испанцам, тайно похитившим разведчика незаметно для режима Парагвая. Разведчик Глистер успешно попал в подземелья местного гестапо. А тем временем испанцы продолжали уничтожение всех доступных телепортов домой.

«Что ещё может пойти не так?!» — хотела сказать Ада, но смысл фразы, щедро сдобренный русскими непечатными выражениями, успел очень сильно измениться.

Сеть прикормленных за пять лет беспризорников не ошибалась. Их донесения всегда были быстрыми и точными. Для обеспечения этих качеств своей шпионской сети Ада не пожалела времени пять лет назад, чтобы обучить уличных детей чтению и письму. Самый шустрый из них, Вильям, её «первенец» среди завербованных, за пять лет сам стал лидером околореволюционного движения острова Санто-Доминго. Потенциал мальчика впечатлял.

«Если такого послать, он далеко пойдёт!» — хмыкнула Шурикова, заставляя себя успокоиться.

Мысли о прошедшей пятилетке заставляли собраться и разобрать по полочкам содеянное и запланированное. Своевременные донесения от детишек не раз спасали её жизнь. А способность некоторых из них броситься под ноги грозному адмиралу оказалась бесценной. Пока уличный мальчишка получал трёпку и задерживал его, Ада успевала завершить все дела и скрыться. Какая-то крохотная часть Шуриковой даже испытывала укол совести, что дети, прикормленные ею, после отбытия останутся сами по себе. Даже самый одичавший ребёнок мог приносить пользу общему делу. Впрочем, она была уверена, что сокровища, прибывшие вместе с ней из Индии, смогут принять на себя созданную ею систему уличного шпионажа и завершат её работу.

«Теперь надо подумать о планах!» — выдохнула она, собираясь покинуть скрытый ото всех маленький, неприметный домик, ставший для неё штабом, а для её маленьких шпионов — убежищем с кроватями и едой.

Найти здание, подходящее для содержания советского разведчика, врагам нынешнего режима в Парагвае было не так уж и сложно. А имея собственную сеть маленьких глаз и ушей по всему Портрояльску, Ада даже не напрягалась. Маленькая темноволосая девочка привела её за руку к резиденции дворян, сочувствующих старому режиму. Хороший, богатый дом, окружённый буйно цветущим садом, идеально подходил, чтобы в нём прятаться, но для вывоза врага, разыскиваемого в 30-ти странах, не годился.

Никаких путей отступления, выходов к морю или тайных троп к дороге. Придётся выводить открыто и молиться католическому богу, чтобы на пути никого не встретилось. Что важнее, эти сочувствующие дворянские лица нуждались в скрытности, чтобы соседи не заметили их и не сдали местным властям. Испанцы приходят и уходят, а газовую камеру уже строят.

«Значит, скоро они провернут что-то для незаметной отправки Жеки на союзные территории для пыткодопроса в духе старой доброй Инквизиции, а то и Гуантанамо. Какая ирония, что она будет располагаться как раз на соседнем острове!»

В процессе наблюдения разведчица заметила ещё одну пару любопытных глаз, оглядывающих место временного содержания доблестного разведчика Воробьёва. Пока Жека терпел страшные муки, лишившись любимого рома, Ада скрытно подбиралась к «случайному» наблюдателю. Тот, впрочем, не слишком скрывался, по мнению Шуриковой. Настоящий агент любой из сторон играючи мог притвориться и травинкой, и леском, и колоском, да так, что даже местная фауна не отличила бы от настоящего.

На расстоянии вытянутой руки от цели Ада выхватила любимый нож серповидной формы. Использовать пистолет для встречи дорогого друга и коллеги из разведки она посчитала неуважением к профессии. Характерный щелчок кремниевого пистолета заставил её усмехнуться. Наблюдатель решил поднять шум или…

— Вы посмотрите, кто вернулся из Индии! — хмыкнула радистка Василиса. — Едва тебя узнала с этим цветом волос!

— Слишком приметные, особенно в Индостане, вот и пришлось перекрасить местными красителями, — не сводя внимательного взгляда с объекта наблюдения, едва заметно тряхнула тёмно-каштановой косой разведчица.

— Теряешь хватку. А если бы я была испанцем, охраняющим территорию?

— Уже истекла кровью! — «коготь» керамбита весьма красноречиво покоился поверх бедренной артерии старой подруги так, что любое резкое движение, даже рывок от выстрела, вскрыл бы сосуд.

— Не разочаровываешь! — одобрительно кивнула Вася.

Сразу по прибытии на задание Ада получила своего постоянного радиста Игорька, с которым быстро сработалась, но и Василиса Васильевна на горизонте появлялась нередко. Поначалу в основном как бывшая жена Воробьёва, но и с ней Шуриковой довелось ходить в разведку. Приказы Васильевна выполняла точно и быстро, особенно, если рядом не оказывалось бывшего, однако импровизация и самостоятельные мыслительные процессы были её слабым местом. Хороший исполнитель и никакой стратег.

Тёплую беседу они продолжили в более безопасном месте. Штабной домик давно стал проходным двором, поэтому переговоры прошли в шумной таверне. Одетая в потрёпанную мужскую одежду, весьма красноречиво намекающую на пиратство, растрёпанная Вася не стеснялась пить ром наравне с мужиками и дымить, как паровоз. Крепкое здоровье темпорального агента, усиленное на этапе обучения, позволяло пускаться во все тяжкие, едва ощущая хоть какие–либо последствия.

— Может, закуришь? — предложила Вася. — Разговор будет долгим и трудным.

— Кто был в Помпеях, тот не курит! — не моргнув и глазом озвучила Ада знаменитую фразу всех участников исследования знаменитой природной катастрофы.

— Как хочешь. Мне трубка помогает думать. А думать придётся много. Жека с Жорой сидят по клеткам, телепорты работают последние дни, а если мы упустим шанс свалить сейчас, то доживать свой век будем тут. Никто за нами не отправится. Это если вкратце…

— Ещё Хуан Карлос и его линкор с марсианскими людоедами.

— Людоеды почти ручные. Мой Хуан их быстро надрессировал не позорить честь его мундира… — махнула рукой Василиса.

— Твой?

«Как много я пропустила за последний год!»

— Он мужчина видный, я женщина свободная, — пожала плечами радистка, — так и поженились.

Ада незаметно усмехнулась, представляя реакцию Воробьёва на такие события. Впрочем, его ещё надо было высвободить. А затем он успеет отравить бывшей жене её новый брак. Или так благословит, что разрушит. Очень уж он любил их отношения «душа в душу»: то он ей в душу плюнет, то она ему.

— Мы с Жекой знаем, как добраться до телепорта, — обходя щекотливую тему со знаниями Глистера, произнесла Шурикова. — Но он старой модели и его точную настройку курировал Воробьёв. Меня на тот момент здесь ещё не было. Так что без него никак. А если испанцы допытают его до информации о местонахождении…

— Да-да, этого жучару надо вытаскивать, — кивнула Вася. — Пытать разведчика в Портрояльске они не рискнут. Парагвайцы и сами не прочь узнать тайны Воробьёва. Особенно Барбаросса. Ему тоже не понравится здешнее ПМЖ.

«Он будет допрашивать Жору, и тот расколется. Тогда начнётся гонка… но лучше гоняться с Барбароссой, чем с испанцами. Герман, по крайней мере, не планирует уничтожить телепорт!»

— Испанцам надо вывести всё дворянство Портрояльска подальше от линии огня и отвлечь всю местную стражу чем–то. Чем ярче и громче, тем лучше. Я слышала, что у грозного адмирала появился новенький галеон? — будто невзначай поинтересовалась она.

— Самый большой галеон из всех, что видел мир, — кивнула Василиса, — я только со стороны видела, и… некоторые королевские дворцы поскромнее будут. Думаешь, скоро он появится около Парагвая?

— Похвастаться обновкой, устрашить колонию её боевой мощью, способной поставить на колени весь скромный парагвайский флот, отвлечь на себя внимание всех и вся. Одним выстрелом всех зайцев…

— Вопрос только в том, каким событием он будет привлекать всеобщее внимание, чтобы никто глаз не сводил с галеона, — хмыкнула Василиса. — Линкор моего Хуана тут недалеко. В одной скрытой бухте. Отправим ему голубя утром, и вечером он будет во всеоружии нас встречать… или даже раньше.

— Испанцам Евгешу тоже надо посадить на корабль, но не у всех на виду. Где-то недалеко от Портрояльска они оставят неприметное военное судно, чтобы и смыться, и огрызаться против всех, кто будет пытаться Воробьёва отобрать, — раздумывала Ада, мысленно прикидывая все возможные варианты развития событий. — Потребуется разделиться на две группы. Одна будет устраивать диверсию и отвлекать на себя всё внимание, а вторая вытащит нашего разведчика. А твой Хуан должен уничтожить кораблик, который будет забирать Жеку.

Мысленно Ада представила почти все возможные действия испанцев в целом и грозного адмирала в частности. За пять лет взаимной вражды она успела многое о нём узнать, особенно о его павлиньих порывах демонстрировать себя и свою собственность, но с предельно скромным видом, чтобы все вокруг громче нахваливали. Такой вполне может позвать всю парагвайскую знать на бал, почти не выбешивая местное руководство. Более того, канцлер Парагвая получит приглашение в числе первых. И тогда никто не посмеет выстрелить в галеон… или хоть на секунду отвести от него взгляд.

— Диверсию оставлю тебе. Я помню, как ты отжигала на предыдущем галеоне этого твоего адмирала. Кораблик полыхал так, что весь остров собрался поглазеть. Зрелище красивое, так что даже конкурировать с тобой не стану!

«Он не мой, а вражеский!» — хотела было рявкнуть Ада, но промолчала.

Даже Воробьёв не слишком верил её словам, постоянно отпуская грязные намёки. А Василиса могла и вовсе начать делать неправильные выводы на пустом месте. Нетрезвый Жека не раз называл бывшую не слишком худой и не шибко умной в два русских слова.

— Среди моих беспризорников выросла отличная смена. Двое из них особенно хороши, — негромко поведала разведчица с улыбкой предвкушения. Перед её глазами уже сам собой вырастал план. — Из Индии я привезла не только сувениры, но и одну очень умелую девушку, которую собирались выдать замуж за британского лорда. Не для него этот цветочек цвёл, слишком умная девушка, чтобы разбрасываться такими ресурсами. Как отвлекающий манёвр, она сможет сыграть идеально. Тем более, что я её уже планировала внедрить в местное дворянское общество как своего человечка. А на подхвате будут мои любимчики. Возраст им уже позволяет пить алкоголь на пирах!

— Думаешь, у простого мальчишки хватит навыков на диверсию? — с сомнением пустила Вася в сторону собеседницы струйку дыма.

— Ему хватит навыков и не на такое! Запустим его на галеон, и там мы такую панику устроим, что о Воробьёве надолго забудут! — пообещала Ада. — Это будет звёздный час Вильяма.

«Мы справимся. У меня есть план!»

☠ ☠ ☠

1704 год

Тот же день. Портрояльск

Конспиративный дом испанцев

— Господа, я бы дал вам взятку за свою свободу, но часть моих денег я потратил на ром и женщин, а остальными распорядился очень глупо, отпустите меня за красивые глаза!

В плену Жека стремился первым пленить конвоиров природной харизмой и врождёнными талантами. Пока его волокли с мешком на голове, тонкие волны обаяния русского разведчика не могли покорить горячие испанские головы, и Воробьёв затаился до лучших времён. Первые часы своей отсидки в неизвестном здании он гремел цепями так, что визгливое нечто, назвавшееся Хуаном и трижды повторившее, что относится к мужскому полу, взвыло, впервые перекричав громкий металлический лязг:

— Пусть он прекратит греметь этим железом! Я его презираю!

— Слышали? — с ухмылкой обратился разведчик к испанцам. — Снимите с меня презренное железо!

Острый глаз Воробьёва оценил, что мешок с его головы сняли в столовой с красивыми большими окнами, не додумавшись сразу замуровать профессионального проходимца в подвале. С пролетарской грацией Жека вскочил с ногами на обеденный стол и, бросая колкие фразы относительно своей ненависти к буржуйскому барокко, поспешил покинуть зал через одно из окон. Однако на последнем скачке в его лицо резко полетел напудренный парик, подло брошенный мелким испанским Хуаном. Без парика лысое создание выглядело ещё потешнее. Пышный парик со множеством кудрей прибавлял роста и объёма тонкому тельцу, по сравнению с которым даже балерины покажутся откормленными бодибилдершами.

— Чёртовы фашисты, — бросался он злыми словами, вырываясь из цепкой хватки конвоиров, — думаете, если навели в Портрояльске идеальный порядок, дали всем работу и обеспечили чистоту улиц, то я буду голосовать за ваш прогнивший строй?!

— Заприте его в подвале, там его криков соседи не услышат! — приказал лысый напудренный ориентировочно мужчина. — И чтобы вы знали, Воробьянинов, мы — испанцы, а не парагвайцы!

— Уж простите! — отозвался, вися вниз головой в цепкой хватке солдат, Жека, — я в сортах… политических систем разбираюсь слабо. Это в вашей форме правления власть передаётся половым путём?

— Заприте его и побыстрее!

После пятнадцати лет жизни в качестве советского темпорального резидента Воробьёв привык ко многим вещам, которые сопровождали путешественников сквозь время. Среди них были различные курьёзные случаи. Порой агент, присланный раньше всех других, на деле был отправлен из самой поздней точки, и, как Нострадамус, знал судьбу всех своих будущих товарищей, потому даже не завязывал знакомства. Ещё интереснее выглядели те агенты, которые успевали накрутить вокруг себя столько парадоксов, что их собственное существование закручивалось в них, как та корова в торнадо, и на выходе вместо живого темпорального разведчика появлялся агрессивный зомби, так и не определившийся между жизнью и смертью. Вся команда Барбароссы прибыла в 18-й век в виде зомби, но это им почти не мешало нести идеи национализма и нетерпимости всем встречным.

Однако одним из самых странных явлений был Кейт — совершенно непонятная личность неизвестно кого. Кроме Жеки никто его не видел, да и сам Кейт подозрительно напоминал самого Воробьёва, только в глубокой старости. С учетом факта, что один из пяти путешественников во времени трогается кукухой во время перехода, Евгений не торопился раскрывать Кейта остальным товарищам. Благо последний появлялся редко. Просто внезапно оказывался совсем рядом, говорил, как матёрый радист, самую важную информацию.

Именно он поджидал разведчика в каменном подвале, предварительно пододвинув ему полную бутылку рома. Вот за это свою галлюцинацию Жека любил больше всех остальных безуминок. Что ни говори, но шизофрения так его никогда не могла порадовать.

— Воробьёв, — мягко пропел Кейт, — ты откуда будешь?

— Я буду даже из горла! — радостно приложился он к бутылке.

Гениальные планы никогда не приходили в его трезвую голову. Сей страшный недостаток требовалось срочно компенсировать. Однако выпитый ром сразу телеграфировал в мозг, что нужно было брать в разведку Аду. Даже зная о его провале, разведчица успела бы что-то придумать и вытащить старшего товарища из этой передряги… ей не впервой. Это почти стало их общим хобби: Воробьёв попадал в безвыходную ситуацию, а Шурикова с яростью в глазах искала выход и, что характерно, всегда находила. Даже когда пришлось для этого спалить дотла любимый галеон грозного адмирала.

«Хе-хе, тогда её и назвали Марсианским Демоном за излишнюю кровожадность!» — едва не расхохотался он, но поостерёгся издавать громкие звуки. Недопитый ром неприятель мог и отобрать!

— Я пережил две мировые войны. А теперь из-за тебя будет третья! — Кейт дождался, пока Жека расслабится, и не упустил возможности присесть ему в печёнки с нотациями.

— Считаешь, будет война? — меланхолично поинтересовался разведчик, не уточняя, что третья уже состоялась в 23-ем веке.

Как истинный сын советов, он не верил ни в какие россказни, пока их не подкрепляли тщательными проверками.

— Нет, блин, просто будет такая борьба за мир, что камня на камне не останется! — фыркнул Кейт. — Потому что Хуан Карлос поведёт свой инопланетный суперлинкор прямо в разгар карибского кризиса!

— В 1962 год? Да, тогда Третьей Мировой не миновать! — хмыкнул разведчик, раздумывая над сложившейся ситуацией. — При имеющихся трёх сторонах конфликта, у нас как раз трое знающих направление к телепорту. Даже и не предполагаю, чья победа в этой гонке хуже!

— Смотри, Жека, тебя не просто так отстранили! Возвращаться тебе некуда и не с чем!

Новость заставила последнего напрячься. Когда Кейт приходил с подобными новостями, этой галлюцинации следовало верить до последнего слова. Диаметрально противоположный в этом Воробьёву, он никогда не врал и не ошибался.

— Ничего, я найду способ ходить сквозь стены, как ты, и руководство это оценит по достоинству! — хмыкнул он.

— Тебя уже оценили по всем твоим достоинствам и недостаткам, и предоставили короткое и яркое будущее прямо по законам военного времени. Намёк понял?

Разведчик отвлёкся на мгновение, заслышав шум сверху, а когда повернулся с очередным остроумным ответом, собеседник испарился. Разведчиком он был бы идеальным с такими навыками. Перед глазами встала не слишком приятная картина будущего. Воробьёв отключил в себе Нострадамуса, допил ром и отправился в здоровый сон, сотрясая храпом древние каменные стены.

Спал Жека долго и во вкусом, не стесняясь игнорировать своих конвоиров и их возглавляющее существо лишь предположительно мужского пола. От напудренного парика он ещё долго отплёвывался.

1704 годСпустя неопределённый промежуток времени

В темноте время то тянется долго, то бежит, как Жека за новой бутылкой рома, прожив целые сутки, не напившись. Наверху что-то происходило. Какой-то шум, хаос и неразбериха. Услышав топот и крики, разведчик понял, что это его шанс, и на ощупь приблизился к единственной двери из подвала, встав около неё в самой выгодной позиции, чтобы оставаться в темноте и слепой зоне для каждого, кто войдёт. Пусть оружие отобрали, ловкость и смекалка всегда были где-то недалеко от Воробьёва.

— Как он смог выбраться?! — визжал Хуан.

— Мы…

— Точно…

— Заперли…

— Живо следом, пока никто не увидел! Вяжите крепко! Нам пора выдвигаться. Чёртов Воробьянинов!

«Нет, ну вы видели?! — сам себе удивился Жека. — Я тут идеального заключённого отыгрываю, а всё равно в чём-то уже обвиняют! Фиг я вам в следующий раз таким покладистым буду!»

Крики чуть стихли, когда действующие лица ушли далеко от входа в подвал. Но уже спустя мгновение появился родной самогонный перегар от пыхтящей тени, звенящей набором советского взломщика. Кто-то спешил освободить Евгения. Смазанный замок чуть поартачился, но поддался уверенным рукам такой-то матери.

— Евгений Воробьёв? — прошептали ему проспиртованные уста спасителя. — Я Газонокосильщик Кукукурочкин. Меня прислали вам новым радистом из штаба… хи-хи-хи два года назад.

— Заика, что ли? — поинтересовался Евгений, выбираясь из тёмного подвала и деловито осматривая вражескую местность на предмет нахождения своего табельного оружия.

Спаситель за два года настолько адаптировался в новом мире, что от местного забулдыги его уже ничего не отличало. Даже пьяненький смех, то и дело вырывающийся из его рта, ничуть не отличался от местных. Немытый, нечёсаный и заросший в замызганной одежде, что даже бездомные побрезговали бы к нему прикасаться. Идеальное перевоплощение, если это было оно.

— Заиками были те, кто записывал мою фамилию в паспорте, — продолжал хихикать радист, внимательно глядя по сторонам. — Но меня фамилия не так парит, как дурацкое имя Газонокосильщик. Новая мода второй волны пролетариата на оригинальные рабочие имена.

— То-то мне резко домой в будущее прыгать расхотелось! — наконец всё несправедливо отобранное было найдено и Кукукурочкин достал откуда-то из-под потрёпанного сюртука местную версию коктейля Молотова.

— Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем! — громогласно объявил он, с хихиканьем метнул коктейль к мягкой мебели, которая мгновенно загорелась. Пояснив, что так они смогут отвлечь преследователей, он повёл Жеку огородами на выход.

Для радиста Газонокосильщик оказался недостаточно болтливым, заставляя Воробьёва на ходу ностальгировать по дням общения с вечно что-то вспоминающим Глистером. Предательство последнего Жека уже простил, но понимал, что друг отправился туда, откуда возвращаются по частям суповым набором.

Пока здание загоралось, совсем близко звучала непрекращающаяся стрельба, или канонада, или серия взрывов? Что-то весьма громко сотрясало воздух, насыщая его густым запахом пороха и серы. Но город не беспокоился. Улочки оставались пусты, ни один представитель местного режима не появился и не попытался навести порядок.

«Что я тут проспал? Ада вырезала под ноль весь остров? С неё станется!»

— Сюда-сюда, — вёл его Кукукурочкин, — с галеона запускают фейерверки, почти весь Портрояльск на это смотрит с берега. Нас не заметят!

Бег Воробьёв терпел стоически только потому, что Газонокосильщик обещал, что следующая остановка будет в трактире. А где питейное заведение, там и ром. Если повезёт, то даже водка найдётся. Всё же массовый наплыв быстроумирающих советских разведчиков внёс некоторые коррективы в типичное островное меню. Не то, чтобы там появились борщ с гречневой кашей, но самогон с водочкой можно было отыскать. По рваному шепоту радиста Жека прикинул, что на галеоне осталась отжигать Ада, отвлекая всеобщее внимание от творящегося в городе. Будучи атеистом, он всё же мысленно пожелал покоиться с миром всем, кто встанет на пути кровожадного Марсианского Демона. Кроме адмирала де Очоа. Тому он пожелал наконец принять свою смерть.

— Так-так-так, Евгений! — встретил их на входе в погреб трактира… ещё один Воробьёв.

Все трое поспешили скрыться в обители бескрайних бочек с горючей жидкостью, которую местные забулдыги пили чаще воды. Сам трактир продолжал шуметь непристойными песнями здешних пьяниц, слишком привыкших к алкогольным парам, чтобы обращать внимание на красивые галеоны или перестрелки на улице.

— Глядишь ты, как у меня в глазах двоится от недопоя! — хихикнул разведчик, глядя на свою копию, даже двигающуюся той же походкой. — Вот только голос у моего брата-близнеца больно жалкий! Клавка?

При ближайшем рассмотрении под личиной лже-Воробьёва оказалась…

— Нет, ты не Клавка, ты Васька! — воскликнул радостный Жека, одной рукой срывая фальшивую бороду с радистки, а второй сгребая за горлышко стоящую на его пути бутылку рома. — У Клавки усы настоящие. Притворилась мной сбежавшим, чтобы испанцев отвлечь! Идея хорошая, но точно не твоего умишка. Адик посоветовала?

— Вот так ты бывшую жену встречаешь? — фыркнула Василиса, снимая с себя остатки маскарада. — Разжалованный разведчик Воробьёв. Теперь я тебя старше по званию, так что проявляй уважение!

— По возрасту ты меня точно старше, — не упустил возможности её зацепить Жека, — а по званию мы ещё поглядим!

Воробьёв оставался мастером острого слова, и в разговорах с бывшей женой мог часами вещать, каким дураком был он сам в прошлом, зато не таким, как нынешний супруг Васи. Про женитьбу на Хуане ему напел Кейт при их предыдущей встрече, поэтому Жека успел подготовиться. Фразочки в духе «слышал, ты своего нынешнего муженька стряхнула с кубинской пальмы» были ещё комплиментами для молодожён. Пока разведчик заправлялся ромом для своего второго раунда в пикировке, появился Газонокосильщик.

— Надо тебе придумать погоняло покороче, а то пока произнесу полностью, нас уже фашисты завоюют.

— Василиса Васильевна, к нам гости! — игнорируя Жеку закричал радист, на нервах почти не хихикая.

Сообщение пришло с таким опозданием, что «гости» уже переступали порог погреба.

— Не горлань, балда, — оттеснила его троица вошедших людей, скрытых свежекраденными плащами, из-под которых капала вода, оставляя дорожки луж. — Свои!

— Адольфик! — счастливо улыбнулся Жека, когда вошедшие «водолазы» показали из-под плащей свои лица. — Я безумно по тебе скучал весь этот день!

— Все эти дни, Жека, — выдохнула Ада, поправляя плащ, под которым одежды как будто не было вообще. — Мы готовили твоё вызволение три дня, пьянчужка ты наш! Знакомьтесь, это моя гордая смена на этой недоанглийской земле.

Она представила по очереди Кукукурочкина, Василису и Евгения своим спутникам. Парочка сначала предпочла оставаться в тени. Обученные разведчицей, они внимательно смотрели на всех присутствующих, прежде чем осторожно сбросить с голов капюшоны. Впрочем, когда Жека предложил им вместе выпить, знакомство состоялось со всей теплотой.

— Крис и Вильям, — указала Ада по очереди на щуплого, но сильного темноволосого юношу с гладким лицом и острым взглядом, и на уже возмужавшего парня с косой саженью в плечах и широкой улыбкой. — Им было по пятнадцать, когда мы с ними встретились ещё в начале моей миссии. За пять лет они столькому научились, что могут дать фору многим нашим разведчикам.

— Хорошая смена! — одобрительно кивнул Воробьёв, но с подозрением уставился на Крис. Слишком уж гладкое на его взгляд было личико у двадцатилетнего лба. Словно тот ещё ни разу не брился. — А этот мальчик… точно мальчик?

Ада и Крис смерили его непонятными, но точно неприятными взглядами, заставив Жеку уставиться на сменщика с ещё большим подозрением, однако нащупать истину под одеждой Криса, сделав пару шагов к юноше, ему помешал радист:

— Василиса Васильевна, — тревожно зашептал Кукукурочкин, выглядывая наружу, — а вот на этот раз точно контры парагвайские!

— Мы их задержим, — уверенно кивнул Вильям, тряхнув белыми волосами. — Бегите, все инструкции мы получили!

Крис с деловым видом начал, к ужасу Евгения, вскрывать все бочки со спиртными напитками, явно предполагая зажечь не только на галеоне испанцев, но и в трактире. Ром и что покрепче лились рекой, а рядом так опасно уже стояла подготовленная масляная лампа.

«Прощай, мой бедный ром!» — мысленно пожелал покоиться с миром любимому напитку Воробьёв и выскочил вместе с остальными в темноту ночи, где хитро притаился инопланетный линкор.

Глава 3 — Начало большого путешествия

Нежное сердечко Воробьёва в конце концов не выдержало. При виде полыхающих запасов рома он попытался было вернуться и спасти ещё немного божественного напитка, но получил марсианский дротик в шею и отключился. Погрузку своего недвижимого тела он пропустил.

1704 год

На следующий день

Инопланетный линкор Хуана Карлоса

Пробуждение Евгения мало походило на привычное похмелье, с которым он встречал утро, даже немного улыбаясь. Вывалившись из раскачавшейся корабельной койки, он шмякнулся на грязный пол по-кошачьи — на четыре конечности, пузо и лоб. Боль в голове неприятно стрельнула воспоминаниями о тех временах, когда Жека был ещё зелёным рядовым разведчиком — молодым, глупым, наивным и смешивающим алкоголь с ракетным топливом.

— Подъём, земляне! — услышал он грубый рык, и советское сердце невольно пропустило несколько ударов.

Едва вскочив на ноги, он оказался вовлечён в плотный поток салаг, которых гнали свистом кнутов двухметровые марсианские людоеды, чья красная кожа под солнцем Карибского бассейна почернела до цвета угля.

— Зашибись! А где я? — пробормотал Жека, пробегая в потоке матросов, пока не увидел знакомое пропитое лицо Газонокосильщика, к которому успел подбежать и даже начать задавать вопросы: — Так стыдно за вчерашнее, но не помню перед кем!

— Иди-иди! — его грубо толкнули в спину, но это не остановило Воробьёва от потока вопросов:

— Состояние, вроде, не с бодуна…

— Нормально, это у тебя отходняки от марсианского снотворного яда! Мы на каком-то линкоре плывём к какому-то телепорту, — отрапортовал Кукукурочкин и снова пьяненько захихикал.

Будучи предельно трезвым, радист вызывал подозрения, что хихиканье досталось ему в качестве побочного эффекта после прыжка сквозь время.

— Знаешь, для советского радиста в твоей голове маловато данных! — хмыкнул Жека, получая швабру и задание драить каюты от порога и до обеда, а после обеда вычищать палубы от угла и до отбоя. — А ещё меня задолбало твоё имя. Буду звать тебя Кос!

— Меня оно задолбало раньше твоего…

— МОЛЧАТЬ! РАБОТАТЬ! — марсианский хлыст сначала со свистом рассёк воздух у самого лица Воробьёва, а потом опустился на спину Кукукурочкина, вызвав приступ безудержного хихиканья у последнего.

— Ай, хи-хи-хи, а ещё ты у нас вроде проводника, поздравляю с возвращением на военную службу!

— Но я своё отслужил! — возмутился Жека, всё же делая максимально старательный вид под тяжёлыми синюшными глазами марсианских людоедов. — Уже отдал долг Родине и больше в такие долги не влезу.

Из-за плотной синей пелены, закрывающей белки, радужки и зрачки глаз, надсмотрщики всегда выглядели страшно внимательными и агрессивными. Никогда не узнаешь, в какую сторону эти чудовища смотрят. Быть может, во все сразу.

— Пока ты галдишь, Родина грязью покрывается! — фыркнул Кос, подталкивая его делать продуктивный вид чуть более правдоподобно.

Несмотря на труд, оскорбляющий честь мундира бывшего главы советской темпоральной разведки 17-го и 18-го веков, активная видимость влажной уборки позволила разведчику в отставке осмотреться на марсианском линкоре. Врубив режим уборщицы Зинаиды Петровны, заставляющей уважать свой авторитет всё темпоральное агентство в 24-ом веке, он не стеснялся заимствовать все её матерные версии фраз «ну-ка убрали свои немытые ноги», «зачем ты ходишь по помытому, неразумный», «ты мне поговори, я тебе сейчас зубы своей тряпкой вымою, невежливый человек» и «будьте добры, покиньте помещение и не мешайте мне тут мыть». Жека настолько вошёл в роль, что от его воплей даже марсианские людоеды на всякий случай отходили в сторону, пытаясь осознать смысл русского отборного мата.

После того как Евгений сунул нос во все уголки линкора, за исключением личной каюты Хуана Карлоса, оценил боевой запас, тип управления кораблём, уровень топлива, погреб с ромом, качество кухни и лично плюнул в еду капитана и Василисы, он с благодарностью помянул ещё не родившуюся уборщицу добрым словом. Неожиданно её уроки оказались невероятно полезными для эффективного шпионажа за неприятелем.

Нет, Жека не собирался ловить темпорального агента Хуана Карлоса и сдавать его какой-либо из сторон. Во-первых, он не продавал коллег, а во-вторых, Хуан Карлос являлся личным агентом самого Фиделя Кастро IV, отличался буйным нравом и обычно расстреливал всех остальных темпоральных агентов, не разбираясь, друзья они или враги. Поэтому Воробьёв его боялся. Немного и давно.

Но узнать детально планы конкурента и возможного противника стоило. Слова Кейта подтверждались картами расположения кораблей союзников и противников времён Карибского кризиса в командном пункте. Марсиане были страшными надсмотрщиками и исполнительными рабочими, но статус секретности поддерживать совсем не умели. Разговоры, координаты, схемы и планы содержались в таких проходных дворах, что разведчик диву давался. Даже он со своим пьянством и раздолбайством такого себе не позволял. Тем не менее, линкор действительно готовился к отправке далеко не в 24-й век, а в 20-й для разжигания Третьей Мировой Войны за два столетия до её начала.

«Хотя, ту просто назовут Четвёртой и на этом успокоятся!»

☠ ☠ ☠

1704 год

Вечером накануне. Портрояльск

Личное пыточное пространство оберстлейтенанта Барбароссы

— Отпустите! — кричал, надрываясь Георгий Глистер. — Я всех сдам! Шифры, секреты спецслужб, все грязные тайны! У меня есть даже переписка Гитлера с Евой Браун… не обращайте внимание, что все письма написаны моим почерком и по-русски. Это они так шифровались! И Адама с просто Евой, и Энгельса с этим…

Решётчатые двери каземата открылись, и кричащего радиста поволокли во двор. Тот изо всех сил вспоминал всё, что мог бы рассказать в обмен на отсутствие пыток, тёплый чай с крендельками и свою жизнь. К сожалению, конвоиры или были глухими, или не понимали по-русски, или слушались приказов только канцлера Парагвая. Все три варианта Глистеру совсем не нравились. Оказавшись около свежеустановленной виселицы, красиво подсвеченной факелами, Жора совсем скис и был готов предлагать свои услуги только за жизнь и отсутствие в ней боли, когда услышал характерную тяжёлую поступь человека, обладающего протезом вместо ноги.

— Агент Вурдалак?! — ахнув от шока, назвал он старый позывной Барбароссы с тех времён, когда им даже приходилось сотрудничать.

Увидеть в фашистском Парагвае оберстлейтенанта он совсем не ожидал. Причина тому была вполне прозаична — по последним данным тот потерял всю свою команду в кровавой битве, а до этого перед лицом лидеров всех колоний и государств демонстрировал свою независимость, упёртость и верность идеям Третьего Рейха, к которому уже пятнадцать лет безуспешно стремился. Теперь же перед парагвайцами агент Вурдалак обладал таким авторитетом, что все солдаты едва не падали ниц. Видя на старом противнике парагвайскую военно-морскую форму высшего чина с иголочки и даже напудренный парик, Жора сделал неутешительные выводы:

— А слухи не врали, ты теперь канцелярский фашист и у тебя нет одной ноги! — он со смешком указал на красивый протез, завершающий правую ногу Германа почти от самого колена.

— Слухи врали. Одна нога у меня есть! А насчёт фашизма — я всё ещё ненавижу все нации и расы одинаково. Но некоторые одинаковее прочих! — фыркнул Герман, швырнул в сторону Жоры пеньковый галстук в развязанном виде и игриво подмигнул: — Тебя сейчас вешать будут и спросят последнее желание. Тебе уже на всё плевать, но попроси, чтобы мне жалование повысили!

— Обойдёшься! — рявкнул мистер Глист, принимая волевое решение всё-таки раскрыть все секреты Жеки Барбароссе. — Я отказываюсь! И от виселицы тоже отказываюсь! Понял?

— Подсудимый отказывается от виселицы, придётся его отпустить! — елейным голосом объявил во всеуслышание оберстлейтенант, передавая верёвку солдатам.

— Что, правда отпустите? — обрадовался Жора.

— А что, это у тебя вызывает положительные эмоции? — зловеще усмехнулся Барбаросса. — Знай, что положительные эмоции возникают у тех, кто на всё положил! А к виселице люди быстро привыкают. Подёргаются-подёргаются и привыкают. Ты исключением точно не станешь! Никуда мы тебя не отпустим! Я пошутил!

Глупая и примитивная шутка вызвала у Жоры желание наговорить много русского народного мата и плюнуть в фашистское лицо, ставшее после юморка ненавистным. Но он сдержался. Несмотря на гордость и злость, он продолжал бояться пыток и казни.

— Дурацкие шутки, мне нельзя нервничать. У меня плохое здоровье!

— Каким бы плохим здоровье ни было, его хватает на всю жизнь. Каждому. И единственный плюс в твоей жизни — это крест на твоей будущей могиле! — продолжал стращать агент Вурдалак, не стесняясь параллельно приказывать вязать на виселице узел для Глистера. — Но ты можешь избежать гибели, если поможешь найти вашего союзничка Хуана Карлоса!

Мистер Глист понял, что наступил подходящий момент сбежать на телепорте. Достаточно было лишь подсказать парагвайцам и их идейному лидеру, куда на всех парусах его подбросить. Сомнения, что у последней двери в родной век они встретят и Жеку, и Хуана Карлоса и всех американских резидентов, отсутствовали полностью. Осталось только затребовать к своему билету на фашистский корабль собственную каюту и трёхразовое питание с возможностью отклоняться от военно-морской службы. Глядя на ухмыляющегося Германа, решившего, что он достаточно напугал радиста, Жора размышлял, кто ещё у кого на крючке в получившемся раскладе.

☠ ☠ ☠

1704 год

Полдня до прибытия в Санто-Доминго

Инопланетный линкор Хуана Карлоса

Ада с удивлением подсчитывала матросов, набранных в команду Хуана Карлоса. Помимо выживших темпоральных радистов, которых от силы набралось человек пять, большая часть команды состояла из местных моряков, впечатлённых гигантскими размерами инопланетного судна. Хотя на линкоре при желании можно было бы заселить небольшую колонию, команды марсианских людоедов и самого капитана с его пультом управления судном вполне хватало для отправки корабля до пункта назначения. Наличие «лишних» людей вызывало подозрения, да и Василиса, избегающая Шурикову по поводу и без, подливала масла в огонь.

Разведчица разместилась в небольшой каюте, в которой находился даже самый настоящий душ, с холодной опреснённой водой. Супруга Карлоса поделилась с ней одеждой подходящего размера, и больше Ада её не видела. Радистка вроде была где-то недалеко, но на таком расстоянии, что криком кричи — не услышит. Зато перекинуться парой слов с Шуриковой пожелал сам Хуан Карлос. Едва она покинула свою каюту, как в неё вцепились двое марсианских людоедов и попытались «вежливо» уволочь на свидание к капитану, но узнали землячку слишком поздно. Марсианские колонисты не забывали долгую историю «взаимной любви» с людоедами.

Несмотря на двухметровый рост и толстую кожу, которую не всякая сталь смогла бы пробить, подручные капитана вынужденно признали, что переломанные переносицы это больно, а отрезанное ухо — ещё и обидно. Вернувшись к Хуану с пустыми руками и с тремя ушами на двоих, они растерянно развели руками, на которых медленно рубцевались свежие раны, нанесённые любимыми кинжалами советской марсианки. Во избежание дальнейшего кровопролития Ада явилась к Карлосу сама, оттеснив покалеченных громил.

— На будущее, с людоедами у меня разговор короткий — пуля в глаз и нет мальчика. Ещё раз отправишь кого-то из них за мной, я сокращу твою команду! — выпалила она, но, взяв себя в руки, добавила: — И дело не в неуважении к тебе, Хуан, всего лишь территориальная ненависть!

— Да. Тут вышло недоразумение. Я закрою глаза на твой произвол. А ты его больше не повторяй! — отчеканил он, словно разговор ему давался с трудом. — Отправлять к тебе буду людей. Я человек краткий… и открытых пространств боязливый! Моя цель равна твоей. Мы хотим добраться до телепорта и отправиться в будущее. Так?

— Так, — кивнула Ада, с интересом осматривая лавку старьёвщика, в которую превратилась каюта капитана.

Куклы вуду, языческие тотемы и странные фигурки. Ритуальные маски, принадлежащие шаманам разных народностей. Сплошная суеверная мешанина в обители человека, который явно ни во что не верит, но на всякий случай собирает весь религиозный мусор с идеей «а вдруг сработает». Впечатление усиливал сам кубинец, нервно шагающий по своей обители, в которой даже окна оказались заколоченными.

«Покажи мне свою обитель, и я скажу тебе, кто ты! — мысленно отметила она. — Карлос, судя по всему, словил темпоральное безумие. Надо найти Жеку!»

— Заставь Воробьёва включить и настроить телепорт, тогда плыви вместе с нами! Каким будет твой положительный ответ?

— Воробьёва бить и калечить разрешено только мне, людоедам своим сразу скажи «к ноге», — не моргнув глазом ответила Шурикова, — в остальном я сделаю всё от меня зависящее, чтобы Евгений указал нам путь до острова и настроил телепорт на возвращение домой.

— У каждого дом свой! — поймал её на слове Хуан, делая слишком поспешный шаг по направлению к Аде. — Меня пусть отправляет куда я укажу!

— Хорошо, тебя отправит туда, куда ты укажешь, — с непроницаемым видом ответила разведчица, отмечая смену поведения Карлоса.

Стоило собеседнику произнести в присутствии кубинца что-то, не относящееся к полному согласию, как тот мгновенно вскипал. Это было заметно по нервному тику, проходящему вдоль всей правой стороны его лица, и по руке, сжавшейся на гарде абордажной сабли до побелевших костяшек пальцев.

«А я ему даже не сказала «нет»!» — отметила разведчица, когда разговор подошёл к концу и Хуан заперся в своей каюте.

Жека, отыгрывающий злобную советскую уборщицу, нашёлся там, куда посторонним входить запрещено, а шпионам следует бежать в первую очередь — в командной рубке. Швыряясь мокрой шваброй в сторону всякого, кто войдёт, он совершенно спокойно переворачивал бумаги, записи и документы, среди которых Ада узнавала кривой русский почерк. Кто-то из павших советских шпионов вёл записи?

— Зинаида Павловна, успокойтесь! — хихикнула она, отмахнувшись от вонючей мокрой гадости, едва не мазнувшей её по лицу.

— Петровна! — строго поправил её Жека, не прекращая копаться в чужих записях. — Я тут провёл влажную уборку и понял, что Кейт был прав!

— Кто прав?

— Мой персональный глюк, — обыденно ответил он и объявил: — Хуан Карлос собирается отправиться в сердце карибского кризиса, в 1962 год, и передать линкор Кубе!

— Твою ж мать! Вот сучок припадочный! — гневно выдохнула Ада. — Нет, я, конечно, подозревала, что у него свои планы на марсианский корабль, но чтобы такие… Лучше бы в личное пользование отобрал и пиратствовал, как вы с Барбароссой, пока перетягивали подлодку. С этим мир уже научился жить! Вот…

— Не трать попусту воздух, а то им дышат наши конкуренты по эволюционной цепочке! — предупредительно понизил голос Воробьёв, как бы невзначай перехватывая обеими руками швабру и заслоняя вход в рубку своей широкой спиной. — А им сколько уши ни отрезай, всё равно хорошо подслушивают!

Шурикова с досадой закатила глаза.

— Весь корабль уже знает?

— Да ты не стесняйся! — подмигнул ей Жека, продолжая «надраивать» полы. — Тебя матросы теперь так уважают, что по первой команде принесут чашечку чая и даже ни разу в неё не плюнут!

— Не так я хотела бы зарабатывать авторитет! — терпеливо выдохнула разведчица, мысленно погружаясь в известные ей переменные выстраивающегося уравнения. — Что тебе ещё известно?

— Василиса Карлосу жёнушка, ну да сам виноват, жалеть его я не собираюсь. Плохая новость — они собрали всю возможную информацию о нашем телепорте. Хорошая новость — этого всё равно недостаточно, чтобы добраться до острова «Буяна» и активировать последнюю дверь домой. У них даже нет данных, что телепорт на острове старой конструкции, и для активации требуется темпоральная жижа и хроносферические резервуары…

— Жижу мы достанем! — прервала их разговор впервые появившаяся рядом Васька. — А резервуары нам передаст твой связной на острове!

Ада смерила Жеку тяжёлым взглядом. Мало того, что начав бахвальство, он пропустил появление ещё одного разведчика, пусть и в звании радистки, так ещё и его тайные знания оказались недостаточно тайными.

— Откуда тебе известно, что у меня там есть связной? — удивился Евгений.

— Ты выболтал это во сне среди прочего пьяного бреда, — пожала плечами радистка, словно говорила нечто само собой разумеющееся. — Мычал о подлеце связном и его какой-то там матери!

«Не спрашивать об их отношениях ничего и никогда!» — мысленно повторила Ада вечную мантру и командным голосом военного инженера поинтересовалась:

— Василиса Васильевна, скажи нам лучше, какого хрена творишь?

— То, что сотворит любой патриот на моём месте, получив в руки такой линкор. Весь ядерный потенциал СССР и США меркнет перед его возможностями! И я уже убедила Хуана доставить его на Кубу, чтобы передать силам СССР и разрулить Карибский Кризис в пользу Советов! — глуповатая улыбка радистки ничуть не делала её похожей на безумного гения. Скорее на безумную идиотку, непонимающую, чем завершится её версия конфликта.

Не снискав оваций или хотя бы куцего комплимента её работе, Васька покинула рубку, демонстративно распахнув дверь, будто ей нечего было скрывать. Подобная уверенность противника в несокрушимом могуществе частенько шла на руку Аде. Главной силой мироздания всегда была именно информация, а раскрытие всех своих возможностей делало планирование контратаки быстрым и простым.

— Так, Жека, — тихо произнесла она, чтобы никто не услышал и не увидел. — Пока мы не отчалим от Санто-Доминго, никакой самодеятельности. Мы с тобой в одной связке. Когда Хуан будет наполнять свой линкор провизией и ещё большими порциями моряков, у меня назначена встреча с Игорьком.

— Неужели ясный сокол появился?!

— Да, вышел на связь в день нашего отплытия. Я забираю его на линкор, и втроём составляем план по контроперации Хуана и Васьки. Я не хочу, чтобы к 24-му веку в истории насчитывалось четыре мировых войны!

☠ ☠ ☠

1704 год

Позже, в тот же день

Санто-Доминго

Василиса изо всех сил противилась отправлению Ады в самостоятельную разведку по вражеской территории. Требование Игоря встретиться на открытой смотровой площадке недалеко от старого парка радистка посчитала чересчур подозрительным. С большим удовольствием Васька вообще проигнорировала бы остановку в испанской колонии, но их огромную посудину такие «безопасные места», как Тортуга, принять не могли. Даже в Санто-Доминго с линкором пришлось хитрить, окружая маскировкой, демонстрирующей образ большого галеона союзных сил. Порт Тортуги марсианский корабль просто снёс бы, не заметив. А запасы еды им требовались немаленькие, как и добровольцы, чью роль в планах Хуана и его супруги Жеке с Адой ещё только предстояло раскрыть.

Шурикова после препирательства с госпожой Карлос вручила последней подзорную трубу, отобранную у одного из людоедов, и приказала следить за смотровой площадкой.

— Увидишь, что у меня проблемы — бьёшь тревогу, и попутного вам ветра!

— А ты? — растерялась Василиса.

— Если меня поймают и застрелят, то с Воробьёвым я помочь уже не смогу, — отрезала Ада, поправляя треуголку, чтобы волосы не было видно. Краска постепенно вымывалась, и цвет снова становился приметным. — Вы всё равно меня прикрывать не будете. Поэтому расслабься и смотри в трубочку!

Пробираясь быстрым шагом к месту встречи, Шурикова старалась не показывать своего волнения. Без Вильяма в Санто-Доминго было опасно просто так разгуливать. Местные беспризорники делились информацией, но в остальном помогали неохотно. Лишённые детства малыши с жестокой прагматичностью понимали, что разведчица в их землях явление временное, в то время как хозяева постоянные.

К сожалению, место вневременной радиорубки Игоря, с которой он получал все приказы и донесения, волею случая оказалось не на том острове, и каждый раз разведчики рисковали своими жизнями, чтобы получить информацию из штаба. Впрочем, свист пуль для них давно стал чем-то обыденным.

Но в этот день Игорёк опаздывал. Точный, как часы, Игорь опаздывал на пять минут! А до этого очень подозрительно исчез. Разведчица не спешила выходить на смотровую площадку, оставаясь в тени пальм на безопасном расстоянии. Парк хоть и позволял неплохо прятаться, но не годился для поспешного побега. Ада слишком хорошо знала, чем завершаются встречи, когда кто-то один вдруг не приходит или выбирает плохое место. Кроме неё и Жеки русских разведчиков не осталось. Она проверила, легко ли вынимаются из ножен её метательные кинжалы, сжала в руке заряженный пистолет и осторожно вышла на просматриваемую область. Все чувства твердили, что пора объявить радиста погибшим и поскорее бежать к линкору, но… одно гарантировало скорую встречу из тех, которые Ада не пропустила бы ни за что на свете.

Она любовалась видом города с высоты лучшей точки обзора, когда он появился. Этот чеканный шаг она узнала бы из тысячи, словно военная муштра вросла в его сущность. Невольно губы разошлись в улыбке. Внутри всё сжалось от предвкушения очередной встречи глаза-в-глаза, когда один только тяжёлый взгляд противника по напряжению стоит целой дуэли.

— Я надеюсь, в моё отсутствие бал завершился на приятной ноте? — громко спросила она, резко развернулась и взяла на прицел адмирала Диего де Очоа.

Адмирал, прославившийся в кругах разведки самым успешным охотником на темпоральных агентов, ничуть не смутившись тоже держал её на прицеле. Расстояние между ними вполне позволяло начать стрельбу и надеяться, что пистолет не даст осечку, но…

«Так не интересно!»

— После твоего эффектного… отбытия у бала не оставалось никаких шансов! — в притворном сожалении ответил Диего, медленно сокращая между ними расстояние.

Впрочем, Ада тоже пользовалась моментом, чтобы перейти в более выгодное положение для бегства. От пронзительного взгляда серых льдинок его глаз всё внутри скручивалось ураганом эмоций, от которого хотелось зажмуриться и бежать, но разведчица лишь хитро улыбалась. Почти на грани мазохизма она не отрывала взгляда от лица самодовольно улыбающегося противника. Глаза-в-глаза.

— Я всего лишь немного разнообразила программу! Будто тебе самому был по душе этот унылый вальс! — хмыкнула она. — Стоял весь такой одинокий и скучал!

— Я ещё не знал, что ты пробралась на корабль, а я проживаю свои последние минуты скуки и тоски! — шаг в её сторону, нога разведчицы плавно сдвинулась чуть в сторону от утёса.

— Значит, всё-таки тосковал по мне! — едва заметный шаг, рука уверенно сжимала пистолет. — Хотя меня огорчило, как легко ты переключился на первую встречную незнакомку!

— Этой прекрасной незнакомкой была ты! — слишком близко, если выстрелит, то не промахнётся.

— Но ты не узнал меня под маской! Это я милого узнаю по походке, а твой взгляд тебя выдал с головой! — фыркнув, Ада упустила момент, когда можно было незаметно отойти чуть дальше в сторону города.

— У меня были подозрения… — после слов о «милом» адмирал чуть вздрогнул, что не укрылось от глаз разведчицы, заставив её хитро прищуриться, отчего улыбка стала казаться почти плотоядной. — Ходили слухи о твоём возвращении, но я и не смел надеяться, что мы встретимся так скоро!

— Никогда бы не подумала, — от его взгляда всё внутри дрожало, но Ада упрямо не отводила глаз. — Особенно, когда мне в рёбра упёрся ствол пистолета. Приготовил на случай неожиданной встречи или ожидал кого-то другого?

Реплика вышла почти наполненной ревностью. А странный диалог за долгие пять лет противостояния превратился в обязательный ритуал их встречи. Со стороны они походили на бывших возлюбленных или слишком бурно выясняющих отношения супругов. Ада понимала, что он может выстрелить в любой момент, как и она. Каждое сказанное слово может стать последним, и от этого хотелось говорить без остановки. Казалось, все их столкновения планировались только ради таких моментов.

— Можешь не сомневаться в моей верности, — усмехнулся Диего шагнув к ней чуть ближе, чем требовалось. Шаг нарушил их плавное движение к центру парка. Разведчица напряглась, но не могла перестать слушать: — Особенно после такого «красивого» побега. Не хочешь забрать то, что «забыла» на галеоне?

— Только дилетанты оставляют после себя на балу туфельку! Истинные мастера своего дела подарят хозяину бала платье целиком! — едва не хихикнула Шурикова, двигаясь в сторону фонтана. — И не мочить же такой красивый наряд!

Вспоминать лица всех, кто стал свидетелем сброшенного одним эффектным движением на борт платья, было особенно приятно. Особенно лицо Диего. Сначала шок, потом нечто неуловимое, почти подавляющее её волю, а затем она — ярость. Отданный на эмоциях громогласный приказ матросам опустить глаза и не смотреть на почти обнажённую разведчицу, оставшуюся в специальном бежевом купальном костюме, сшитом на заказ, подарил ей драгоценные секунды на побег.

— А ты по мне скучала? — вдруг остановился он, не делая больше попыток приблизиться.

— Без моего грозного адмирала прошедший год был ужасно тоскливым! — не стала скрывать Ада, приготовившись нырнуть за ближайшие пальмы и бежать-бежать-бежать.

Однако те зашевелились, и пару мгновенно окружили военные в испанской форме. Множество пистолетов «смотрели» на разведчицу, отрезая ей последнюю возможность сбежать или хоть как-то спастись.

«Попалась. Сама виновата!» — с досадой пересмотрела своё поведение Шурикова, понимая, что сплоховала с самого начала встречи.

— Тебя предали, Ада! — объявил Диего де Очоа, опуская своё оружие. Оно больше не требовалось. Даже если промахнётся большинство солдат, достаточно будет всего одного меткого рядового, чтобы из русских разведчиков остался только Жека.

— Тогда возвратимся к нашему главному вопросу, — она гордо вскинула голову, ничуть не боясь своих последних секунд. Пистолет опускать разведчица и не думала. Пока адмирал на прицеле, в неё никто не выстрелит. — Если нанесёшь смертельную рану, то переступишь через моё тело или будешь держать в объятиях, пока я не испущу дух?

— До этого не дойдёт! — на каменном возвышении за спинами солдат появился живой и здоровый Игорь с духовой трубкой в руках.

Не успев покрыть предателя даже мысленным порицанием, разведчица дёрнулась от резкого укола в шею. Двое рядовых моментально бросились заслонять от её случайного выстрела адмирала, но рука разведчицы не дрогнула. Выстрела не последовало.

— Агент Шурикова Ада, вы обвиняетесь в шпионаже и действиях… — начал было кто-то зачитывать приговор, но она лишь нервно махнула рукой и хитро улыбнулась:

— Я девушка токсичная, что будете делать, если яда окажется недостаточно?

Одного дротика хватило, чтобы уже через секунду весь мир превратился в смешной калейдоскоп ярких пятен. Она неловко сделала шаг вперёд и провалилась в темноту, едва успев заметить, что земли не успела коснуться. Чьи-то руки осторожно подхватили её обмякшее тело и отобрали оружие…

☠ ☠ ☠

Глаза едва фокусировались, когда Ада попыталась их открыть. Свет показался нестерпимо ярким, и она закрыла веки руками, перекатившись на живот. Как на заказ подкатила дурнота. Ненавистное время. Нужно всего лишь дышать и ждать, пока всё неприятные ощущения пройдут сами, но насколько же они мучительны! К счастью, тот, кто находился с ней рядом, не торопил Шурикову.

«Ненавижу эти моменты!»

— Ничего страшного, всё вот-вот пройдёт и будешь как огурчик, рыжуля! — подбодрил её незнакомый голос. — Откуда ты у нас такая?

«Я мысли не могу контролировать, что ли?»

— Ага. Это пройдёт. Сейчас ты проговариваешь всё вслух. Попробуешь ещё раз глаза открыть?

Она подчинилась и медленно приоткрыла веки. Вокруг простиралась огромных размеров пещера с собственной экосистемой. Рядом шумела речушка, закручивающаяся озером в центре и уходящая под землю. Экзотические лианы оплетали стены пещеры и каждый отдельный обломок скалы. А в центре располагался он — телепорт, внешне похожий на древнюю каменную арку. Внутри неё едва начал растворяться временной поток, похожий на вертикальный водоворот с картинками современного мира, который она только-только покинула.

Разведчица медленно поднялась на ноги. Рядом стоял её собеседник, которого от местного пирата отличала только русская речь.

— Я — Евгений Воробьёв, для тебя просто Жека! — ухмыльнулся он. — И добро пожаловать в 17-й век!

1699 год

Засекреченный остров «Буян»

Место советского телепорта

Глава 4 — Первый последний

1699 год

Засекреченный остров «Буян»

Место советского телепорта

— Неужто наше темпоральное агентство по борьбе с организованным раздолбайством сподобилось прислать мне на подмогу хоть кого-нибудь? — к въедливому голосу старшего по званию приходилось привыкать.

Ко встрече с интересным мужчиной, обладателем козлиной бородки, чёрными глазами, запахом перегара и загаром едва ли из Анапы, она успела морально подготовиться. Слухи о дважды герое Советского Союза ходили однозначно негативные. Дурная слава опережала Воробьёва в пространстве и времени.

— А вы бы ещё больше заигрывали с машиной времени, тогда к вам вообще никто не прорвался! — парировала Ада, поднимаясь на обе ноги.

Слабость от перемещения сквозь телепорт наконец отпустила её. Комбинезон путешественника неприятно холодил кожу, а в пещере оказалось непривычно сыро. Но в целом своим состоянием разведчица осталась довольна. Разум казался трезвым, признаков темпорального безумия не наблюдалось. Пусть она всегда придерживалась техники безопасности, трагические случайности никто не отменял.

— А где моё спасибо и Нобелевская премия мира за спасение от победы Третьего Рейха? — обиделся Воробьёв.

— Ага, как вернёшься, получишь и Нобеля, и одиннадцать Оскаров, и в рыло, и по заднице! Доигрался! — фыркнула она. — Не знаю, что именно вы тут творили с машиной времени, но после вашей отправки в 17-й век эта временная зона превратилась в чёрти что и стала недоступной. Или прыгать на сто лет назад, что бессмысленно, или ждать, пока не появится подходящее темпоральное окно!

Острая на язык разведчица быстро стряхнула с себя постыдную слабость и направилась подпинывать старшего по званию к транспорту. Обиженный Жека не разговаривал со своей коллегой весь путь до подлодки. Для маскировки он украсил свой трофей 24-го века фальшивым, криво прикреплённым парусом. Как его до сих пор не раскрыли при такой ущербности камуфляжа, оставалось для Шуриковой тайной за семью печатями.

— Ладно, вредина, как тебя величать? — поинтересовался он, когда наступило время отправляться, а, значит, вводить разведчицу в курс дела. Подлодка, повинуясь набору команд на пульте управления, начала погружение.

— Ада Шурикова, темпоральная разведчица первой категории без военного звания, — отчеканила девушка, с интересом рассматривая убранство рубки управления подлодкой.

— Без военного? Штрафница, что ли? — удивился Воробьёв, окидывая взглядом девушку. — Дай угадаю, мелкая, бледная, глаза синие, а волосы рыжие — ты ведь марсианка, так?

— С Великой Северной равниныВеликая Северная равнина (Vastitas Borealis) — крупнейшая низменность на планете Марс. Расположена в северных широтах планеты и окружает северный полярный регион. Иногда её называют просто Северной равниной или Северной низменностью Марса., — кивнула разведчица. — Колония марсианского СССР.

— Это объясняет первую категорию. Я сам ещё зелёным был, когда на Марсе начали готовить асов темпоральной разведки, но штрафбат за что?!

— Хотела к звёздам, а единственный способ покинуть Марс — это получить военное образование темпорального агентства с двумя дополнительными годами подготовки в диверсионном подразделении на Земле. Если за два года успеть получить ещё одно образование, то можно пробиться на космический корабль. Штрафником стала после того, как всю нашу команду судили за пиратство и действия, порочащие честь офицерского мундира. Прямых доказательств вины не нашлось, так что суд постановил отработать четыре темпоральные миссии. Следом амнистия и разрешение снова работать на космических кораблях. Эта отправка четвёртая.

— Советско-марсианская космическая пиратка! Шикарно! — искренне восторгался Жека. — Люблю страшных женщин! К ним даже с сильного перепоя не тянет! Смекаешь?

Подлодка погрузилась на безопасную глубину, автоматически свернув фальшивый парус и плавно скользила в толще воды, управляемая одним оператором. Транспорт будущего после 22-го века не подразумевал командную работу. Отвлёкшись от вопросов о прошлом-будущем, Воробьёв методично объяснял разведчице, как работает панель управления подлодкой, как выглядит на карте путь до острова, который он условно назвал Буяном, и подозрительно косился на полку с начатой бутылкой рома. Знание об умении агента управлять военным транспортом искушало отказаться от вынужденной трезвости. И всё же он постеснялся пить рядом с новоприбывшим офицером. Пока что.

Когда они встали на автопилот, Евгений повёл девушку на экскурсию. Торпедные отсеки пустовали, превратившись в склад рома и водки. Весь боевой потенциал был израсходован ещё в первый год плавания по Карибскому бассейну. Аккумуляторная тоже представляла собой жалкое зрелище. Запах рома и повреждения от пуль, переходящие в следы ударов чего-то острого и тяжелого, намекали, что в какой-то момент «вечеринка» продолжилась в одном из важнейших отсеков. Всё, что осталось в живых от аккумуляторов, заряжалось от педальной динамомашины.

— Мне страшно спрашивать, но кто крутит эти педали? — поинтересовалась Ада.

— Команда, которую я набираю то тут, то там. В основном на Тортуге. Они уже привыкли так выходить в море, но заряжать аккумулятор ненавидят! Я потерял всех, пока добирался до Буяна! — удручённо покачал он головой.

— Погибли?

— Хуже. Послали и меня, и мою педальную подлодку. Слабаки!

Жилые кубрики и центральный аппаратный отсек почти не пострадали, отделались только матерными стишками на стенах, а вот связной и прилегающий к нему зал с машиной времени будто стали жертвами мамаева побоища. То, что сохранилось от экспериментальной машины времени даже на металлолом уже не годилось. Виновница всех бед получила троекратно сильнее, чем все её жертвы.

«Ладно, не слишком-то я на неё и рассчитывала!» — решила Ада, переходя к своему мысленному уравнению, в котором известных переменных пока не наблюдалось.

— А что не так с моими благодарностями? — наконец поинтересовался Воробьёв, когда они вернулись к пульту управления.

Шурикова выразительно посмотрела на него, ткнула пальцем в карту мира, занимавшую всю стену, и поинтересовалась язвительно:

— Проведём-ка урок географии. Скажите, дети, а где здесь Ямайка?

— Ну…

— А нет её больше! Теперь там Парагвай! Целых два Парагвая, если быть точной. Один внутри континента, где и должен быть, а другой, будучи ещё одной Испанской колонией, цветёт и пахнет на месте Британской!

— Да ладно! Не такая уж и большая разница! Ямайка однажды объявит независимость и, считай, ничего не было! — попытался отвертеться Воробьёв. — Смекаешь?

— Из-за неудачи Вест-Индийской компании, Альбионщики сделали упор на Ост-Индскую и начали наседать на Индию. Территории, которые уже захвачены в стране слонов и красных точек на лбу, должны были оставаться независимыми ещё как минимум столетие! И, барабанная дробь, Гондурас! — мрачно припечатала она, глядя на подписи, которые были зачёркнуты, переписаны и снова перечёркнуты жирнее всего.

— Ладно, с Гондурасом согласен, вышло неловко! Но в этом нашей вины почти нет! Кто же знал, что машина времени может устроить эпоху парадоксов задним числом! Всё уже поменялось местами, а мы ещё не высадились в Портрояльске…

— ГДЕ?

— Был Порт Роял, стал Портрояльск! Смекаешь?

«Твою мать, я так не попадала со времён… никогда!» — покачала головой Ада, понимая, что с последней отправкой в прошлое её конкретно поимели.

— Ты чего, Адольф, не весел? Что головушку повесил? — окликнул её Жека.

При виде загрустившей девушки он всё же потянулся в сторону бутылки с ромом и за двоих сделал большой душевный глоток. Шурикова с неодобрением покосилась на него, но промолчала. В голове срочно требовалось выстроить план действий. Время поджимало. Как назло отвлекало всё. Особенно идиотский комбинезон, похожий на непрозрачный полиэтиленовый пакет.

— Евгений… — замялась она, не уточнив отчество, — Батькович, у тебя есть во что переодеться?

— В шкафу! — пнул он, не глядя, дверцу сразу за полками с хитро скрытым ромом. — Там всё мужское, но должно найтись и на твой размер. Хорошо, кстати, что ты мелкая. Стандартный рост наших баб под два метра здесь вызвал бы очень много вопросов среди местного населения.

Ада рассеянно кивнула. Если на Земле 24-го её жалкие 165 сантиметров роста были показателем почти постыдным, раскрывая колониальное происхождение, то во время каждого из прыжков в прошлое оказывались сугубо достоинством. На Марсе высокие не рождались. Особенности неудачной терраформации с последующими попытками всё исправить даровали выросшим на красной планете колонистам крепкое, но миниатюрное телосложение, а также отливающие синевой глаза. Даже приметный цвет радужки, который все беглецы с Марса предпочитали скрывать, в других эпохах становился объектом комплиментов. У людей прошлого странные вкусы!

— И зови меня просто Жека! Первый разведчик, конечно, комом, но нам ещё работать вместе!

— У меня для тебя плохие новости, Жека, я последний разведчик! — удрученно выдохнула Шурикова, разглядывая карту.

В голове постепенно начало формироваться некое подобие плана подготовки к грядущим действиям.

— Это как? Больше не положено?

— Не совсем. Когда наконец появилась возможность забрасывать сюда темпоральных агентов, наши временщики отправили сначала всех первой категории, потом второй, а под конец и остальные резервы. После того как радисты отчитались, что все отправленные ликвидированы, не выполнив поставленные задачи, пришла очередь штрафников. Но среди них в твёрдом уме осталась только я. Смекаешь? — передразнила она его.

— Значит, можно особо не знакомиться и совместные пьянки не планировать! — горестно вздохнул Воробьёв, зарёкшись после этого произносить привязчивое слово. — Известно, кто их помножил на ноль?

— Кто-то с испанской стороны. Это всё, что дошло до 24-го века. Перед моей отправкой данные приходили противоречивые. Или само время начало прилично так штормить, или кто-то настроился на нашу волну и устраивал помехи.

Разведчик расхохотался, удивив свою коллегу.

— А вот об этом мне известно, – он проглотил ещё одну порцию рома, поразив собеседницу крепостью своей печени. — В предыдущих сериях: с испанцами открыто связалась американская разведка. От скромности эти черти не умрут. Они попёрлись прямо к королю, в личной аудиенции всё выложили, как на духу, наобещали взаимную выгоду и начали сотрудничество. Видела бы ты их «скромные апартаменты»! Чтоб я так жил! Хотя, может, ещё не поздно начать дружить с какой-нибудь короной?

Он заинтересованно повернулся к Аде, привлекая её внимание.

— Едва ли. Когда я начну, зуб на меня точить начнут все сразу. Чтобы в короткие сроки совершить переворот и все страны растащить по своим местам, драконить мне придётся всех!

— Не жили хорошо, нефиг даже начинать! — хмыкнул Воробьёв.

☠ ☠ ☠

Пока лодка скользила под водой, Ада привела мысли и чувства в подобие порядка и начала свою работу. Она не собиралась даже знакомиться с будущими покойными разведчиками, чтобы случайно не спровоцировать временной парадокс, поэтому рассчитывала только на себя. Вспыхнувшая поначалу безумная мысль надеяться ещё и на Жеку загнулась в мучениях, когда Воробьёв перепил рома и отправился спать в торпедный отсек. Пришлось параллельно планам контролировать маршрут, благо, автопилот работал безукоризненно.

Наедине с собой Шурикова вспомнила самые безумные времена, пока работала военным инженером. Порой всё шло совсем кувырком. И, что хуже, повлиять на что-либо редко удавалось. Многое решал случай и безумная удача. Ужасная неконтролируемая комбинация. В этот раз никакой удачи, только собственные знания и навыки.

«Надо настроиться на рациональное мышление! Движущая сила нашего мира — это информация!»

— Ох, на этой подлодке даже похмелье тяжёлое, как поступь фашизма. И почему я не качал пресс на Тортуге… О, Адалин, — показалась нетрезвая голова Жеки, вынюхивающая недопитый ром, — а почему ты появилась первой, если последняя?

— Просто Ада. И по паспорту, и по партийному билету. Моё имя состоит только из трёх букв! — машинально поправила его Шурикова. — Эта точка прыжка открылась уже после того, как пришли донесения о ликвидации остальных. Мне потребуется время подготовить почву для действий. Работы по горло и самые ноздри!

— Это верно. А ещё не забывай, что на дворе конец 17-го века. Мир разгильдяйства, цинги и отсутствия минимальных норм санитарии на кораблях. А ты женщина… ну всё равно что говорящая болонка. Всерьёз тебя никто воспринимать не будет! Смека... осознаёшь, в каком мы с тобой гуано?

«А в планах всего лишь вернуть Ямайку англичанам, поменять местами Испанский и Британский Гондурасы, а еще отбить Индию у Ост-Индской компании. Ерунда!»

— Первая наша остановка в Санто-Доминго. Там, — Воробьёв наконец нашёл бутылку, — я передаю тебя твоему радисту и прости-прощай!

— Стой! — удивилась разведчица. — Как так оказалось, что он уже ждёт?

— Их отправляют не через телепорты, а сквозь точки выброса рядом с островами. Выживает примерно половина. Но радистов не жалко. Они, как кролики, ещё наплодятся! А вот настоящий разведчик на вес золота!

— Помогать мне ты, разумеется, не планируешь? Хотя я твоё гуано разгребаю! — попыталась воззвать к его совести Шурикова, но быстро сделала неутешительный вывод, что страшные муки его совести давно привели к смерти последней. — С тобой я бы не пошла в разведку, но хоть что-то…

— Во-первых, — снова надулся Жека, — Адольфик, я не «что-то». Я — это кое-что, получше любого чего-нибудь! А во-вторых, у меня своя миссия по укрощению мутантов гомо-септепедисов, сбежавших из американских лабораторий!

— Что, простите? — для сохранения предельно спокойного выражения лица потребовалась вся выдержка Шуриковой. О мутантах речи не было.

— Во время установки нашего замечательного телепорта произошла небольшая… утечка всего высокооктанового топлива, именуемого темпоральной жижей. На острове Буяне тогда даже была человеческая колония… пусть вода им будет пухом.

Он замолчал, показательно снял с головы свою потрёпанную треуголку, демонстрируя ряд волос, заплетённых в дреды, и шумно отпил из бутылки.

— А что было в следующей серии? — поторопила его разведчица, когда пауза затянулась в алкоголизме.

— Все местные мутировали в ихтио-буянцев. Олицетворение сказочек про русалок и богатырей, которые в чешуе выходят из моря. Короче говоря, появилось земноводное племя. Но рацион у них оказался весьма своеобразным. Когда девочки съели всех мальчиков, кроме отдельных хитрощупалечных побегушников, тут воцарилось царство прожорливых русалок. Для мужиков они — гибрид акулы и золотой рыбки. Исполнят три последних желания на свой укус. К счастью, ихтио-бабоньки далеко отсюда не уплывают, нашли рядышком остров, мимо которого часто морячки плавают, и жрут мужиков почём зря.

— Дай угадаю, на женщин ты забил, а разбежавшихся мужиков приходится вылавливать?

— Просто пытаюсь контролировать эту хлипкую ситуацию своим великолепием! — ничуть не смутился Евгений. — Про них тут уже суеверных легенд напридумывали, просто караул! Вот так и рождаются всякие Иисусы и коммуны религиозных заблуждений! А гомо-септепедисы сначала попали в лаборатории американцев, а потом сбежали, украв всю передовую технику, и начали бороздить моря. Приходится скромно спасать мир!

Весь путь до конечной точки прошёл в почти полной тишине. Ада настолько замучила несчастного Воробьёва своим молчанием и сосредоточенной работой, что последний был вынужден научить её имитировать собутыльника, чтобы по вечерам ему было не так тоскливо пить. Несмотря на продемонстрированную фигу в ответ на просьбу выпить вместе со старшим по званию, Жека проявил твёрдость и пошёл на все возможные компромиссы. Первой и последней наукой, которой он научил Шурикову, стало употребление рома в рукав. Техника заключалась в притворном распитии алкоголя и последующего выплёвывания в манжету. Аде было жаль одежду, Жека едва не плакал над выплюнутым ромом, но в некотором роде им удалось наладить мирные взаимоотношения. Пьянеющий Евгений получил почти собутыльника, проговаривающая вслух этапы своих планов Ада получила почти собеседника.

☠ ☠ ☠

1699 год

Спустя несколько дней

Санто-Доминго

Радист Игорь дожидался разведчиков в тихой бухте, скрытой недалеко от Санто-Доминго. Внешне он оказался таким же невысоким и астеничным, как и Ада, вызывая подозрения о своём марсианском происхождении, но глаза у него не отливали синевой, типичной для колонистов красной планеты. Встреча прошла в полной тишине. Шурикова оценила отсутствие запаха перегара, к которому почти привыкла за дни плавания с Жекой, немногословность Игорька, и сделала вывод, что они сработаются.

Воробьёв, высадив коллегу по цеху на сушу, отправился праздновать успешную стыковку в ближайший трактир. Ада рассеянно кивнула ему, пониже опустила на лоб треуголку и постаралась раствориться в сюртуке. Грудь она предварительно перетянула, а волосы спрятала, но понимала, что лицом едва ли напоминает юношу. Улицы Санто-Доминго приятно удивляли относительной чистотой. Трудно сказать, была ли этому причиной жара, временной сдвиг из-за машины времени или какие-то иные причины, но у жителей острова отсутствовала привычка сливать нечистоты из окон и балконов прямо на улицы.

Ада даже ненадолго пожалела, что работать ей предстояло на другой территории.

Пока они незаметно перемещались между домами, Игорь кратко вводил её в курс дела. Немногословный радист в общих чертах поведал, что по ошибке точкой выброса радистов была выбрана будущая доминиканская республика, поэтому и место получения всех донесений или посылок из будущего также на острове. Где именно находилась его «радиорубка» радист сообщать отказался, предупредив, что не скажет даже под пытками ни чужим, ни своим. Ада с одобрением кивнула. Верность своему делу она ценила.

На предложение Игорька сразу отплывать в сторону Парагвая она ответила отказом и отправила радиста писать в будущее донесение об успешном прибытии и требовании предоставления ресурсов.

— Нашим ребятам ничто не мешает отправиться сюда, только на сто лет назад, и подготовить нам почву, чтобы у нас были хоть какие-то средства и конспиративная квартира, — пояснила она ничего не понимающему коллеге. — Американцы жируют на харчах испанского короля, а мы чем хуже?

— А как так вышло, что мы с ними конкурируем?

— Как будто они перед нами отчитываются о причинах противостояния! — пожала плечами Ада. — Видимо, поддерживать сложившееся положение дел для них по какой-то причине выгодно.

Радист отбыл передавать её донесение, ещё раз порадовав своей исполнительностью и немногословностью. После болтовни Жеки тишина казалась разведчице музыкой. В одиночестве она продолжила осматривать портовый город, подмечая удобные места для тайных встреч и хорошие пути отступления, если придётся «вести переговоры агрессивно». По пути к причалу она стала свидетелем избиения уличного мальчишки двумя морскими офицерами. По нездоровому блеску в глазах, специфической постановке ног и «золотистой корочке» загара читался первый за очень долгое время выход на сушу.

Ада остановилась. Разумеется, она могла вмешаться, наказать виновных и вступиться за невинных, даже лишить обоих военных возможности ближайшие пару дней махать кулаками, однако предпочла затаиться. В обыденной ситуации, где беспризорник попал под горячую руку или попался на горячем, её заинтересовал сам мальчишка. Побои он сносил почти спокойно. В глазах не читались ни страх, ни паника, а шаловливые чумазые ручки в перерывах между ударами ощупывали карманы агрессоров на предмет наживы. Что-то в этом мальчишке было. Что-то неуловимое. Чутьё подсказывало — перед ней весьма светлая голова, пусть побитая и немытая.

В качестве вступительного слова она всё же вышла из тени, когда обидчики уже готовились отпустить мальчишку, и, будто случайно, споткнулась, налетев на обоих офицеров, чтобы поспешно извиниться и вновь исчезнуть. Моряки даже не успели понять, что происходит, зато белокурый пленник подгадал возможность, лягнул обоих и бросился наутёк. На первом повороте в сторону тёмных переулков его поймала Шурикова. Не слишком активная погоня свернула в противположную сторону и быстро скрылась из виду.

— Спасибо, амиго, — шепнул беспризорник и направился было восвояси, но дружелюбно лежащая на его плече миниатюрная рука вдруг оказалась тяжелее лапы военного. — Ай, полегче!

— За что били? — поинтересовалась Ада.

— Да ни за что! Под ноги попал, вот и отмутузили. Тебе-то что? — окрысился он, когда понял, что приключения за день ещё не закончились.

Мальчишка едва не потерял челюсть от удивления, когда его новый знакомый вытащил из-за пазухи два кошеля, явно принадлежащие исчезнувшим с горизонта военным.

— Не по тем карманам шарил, — голосом разочарованного наставника сообщила разведчица и отдала всю наживу беспризорнику, удивив того настолько, что он ненадолго замер на месте живым изваянием. — Они шли проигрывать деньги в азартные игры. В следующий раз смотри по поведению и взгляду. Звереют от любой мелочи, не стесняются при свете дня распускать руки и деньги носят не в карманах, а в кошелях. Прячут поглубже, чтобы старший по званию не поймал на неблагородном занятии.

— Без башковитых знаю!

Руку с его плеча она убрала и будто бы собралась уходить в сторону причала, как и собиралась изначально. Новый знакомый не шевелился. Шурикова медленно удалялась от него, надеясь, что не ошиблась и удочку забросила надёжно, но червячок сомнения всё равно её подтачивал. Интересовать простых пугливых мальчишек куда сложнее, чем прожженных интриганов, готовых по первому зову навострить уши в сторону готовящихся козней и переворотов.

— Амиго, — окликнул её блондинчик, успев спрятать в своих драных портах подарки. — Спасибо… наверное.

— Тебе ведь нечасто везёт с наживой. Городок маленький. Все друг друга знают, а желающих обчистить карманы приезжих и без тебя хватает. Сегодня ты при деньгах, а затем всю неделю голодный, не так ли? — будто невзначай поинтересовалась она.

— И что с того? — сделал осторожный шаг в её сторону малец.

— Хочешь, чтобы каждый день была и монета, и еда? А может, даже больше… — она позволила себе эффектную паузу, — Ты, например, о чём мечтаешь?

С минуту оборванец испытующе смотрел на неё. Свалившийся, как снег на голову, незнакомец его настораживал. Но два подаренных кошеля денег, прикрытие от офицеров и совет на будущее сделали своё дело — он заинтересовался чужеземцем.

— Хочу юнгой на корабль пойти, — промямлил мальчик, отводя взгляд в сторону, будто стесняясь своих желаний.

— Хорошая мечта, — одобрила разведчица. — Я могу помочь к ней приблизиться, если ты поможешь мне. Заработок, еда и, что важнее, навыки. А после сам будешь решать, кем становиться на корабле. Юнгой или капитаном!

— Брехня!

— А ты проверь и сам узнаешь, брехня или нет! — пожала она плечами, ничуть не смутившись.

Шаг за шагом они приблизились к пристани. День в Санто-Доминго выдался шумный. Прибыло одновременно несколько кораблей, и каждый капитан требовал к себе полного внимания. Матросы носились туда-сюда, создавая приятную глазу суматоху, в которой можно было творить и вытворять всё, что вздумается, и оставаться незаметным.

— Амиго, ты не врёшь? — неуверенно переспросил мальчик. — Про юнгу и капитана?

— Не вру.

— С чего вдруг такая щедрость? Никто просто так не предлагает исполнить все мечты! Ты мою душу за это заберёшь?

От наивности и обречённости этого вопроса хотелось одновременно смеяться и потрепать подростка по голове. Почему он? Потому что первый подвернулся. За первым она собиралась взять второго, третьего и десятого с двадцатым. Зачем себя ограничивать и выбирать одного-двух детей, если можно приобщить к полезному делу всех? А мечты…

— Когда я была в твоём возрасте, на нашу колонию напало племя людоедов. Я осталась одна на пепелище родного дома, — произнесла она. — Но у нас заботились о сиротах. Обучали всему, чтобы от каждого по способностям, каждому по потребностям. Как тебя зовут, амиго?

— Вильям, — ответил он после долгой паузы, вызванной словами о потребностях и способностях. — А ты… женщина, получается?

— Меня зовут Ада. И нам с тобой, Вильям, предстоит очень много работы. На пятилетку, не меньше. Как раз успеешь вырасти!

— А… но я ещё не согласился! — попытался было возмутиться первый из множества заинтересованных беспризорников.

— Уже согласился, просто ещё этого не осознал!

«Итак, план: за пятилетку сделать то, в чём не преуспеет ни один из посланных разведчиков, а именно — вернуть Ямайку, поменять местами Испанский и Британский Гондурасы и отогнать Ост-Индийскую компанию от Индии. А в качестве вишенки на торте узнать, кто устранит всех наших темпоральных агентов. Время пошло!»

Глава 5 — Заклинатель змей

1699 год

Три дня спустя

Испания. Мадрид

— За разгром османской армады. За защиту торговых путей от пиратства. За личную отвагу и непоколебимость в бою. Я, уполномоченный короной, наделяю вас высшим Орденом Испании! — разносился глас, знаменующий, что ночь наполнится празднованием.

На родину после долгой военной кампании вернулся адмирал Диего де Очоа, подарив короне ещё одну победу. Умный, хитрый, расчётливый и чрезвычайно упрямый, способный закреплять за собой власть и быстро находить сильных союзников. Все его люди приготовились к кутежу до самого рассвета. Подобной награды удостаивались единицы. Мало кто мог похвастаться даже в почтенном возрасте подобным успехом, а молодой адмирал уже достиг пика своей карьеры, не перешагнув и третий десяток. Придворные дамы томно вздыхали, глядя на мужественное лицо в обрамлении смоляных кудрей, по которым солнце и соль успели пустить первые нити серебра. Высокий, статный, привлекательный и, разумеется, невероятно выгодный для замужества.

— Я буду носить его с гордостью. Род Очоа всегда были верными слугами родины.

Горстка ничего не значащих слов, и все свидетели триумфа адмирала вновь разразились аплодисментами и криками поздравлений. Громче всех радовались те, кто мог без ложной скромности похвастаться, что ходил с адмиралом под одним парусом. Празднование уже готовилось перекинуться на улицы города, едва ли не затмив все торжества, что когда-либо проходили, за исключением коронации.

— Ура! Ура!

— Ура!

— Поздравляем вас.

Где он находился? На площади под палящим солнцем? Во дворце на приёме в свете множества свечей? Был день или вечер? Внезапное осознание заставило внешний мир померкнуть. Он достиг пика своей карьеры. Выше подняться уже невозможно. Дальше стремиться некуда.

— Господин? — словно сквозь туман слышал он слова своих офицеров.

— Куда улетучилась ваша радость? — обеспокоенно вопрошал кто-то.

«Высший орден — это предел. А что дальше? Продолжать гонять настырные суда англичан и французов до самой пенсии? Это мой потолок…»

Союзники, ставшие таковыми из верности, уважения или страха, продолжали веселиться, в то время как амбициозный дворянин лицезрел красивый финал всех достижений. Да, подобного достигали единицы, но честолюбие требовало большего. Ещё один вызов судьбы. Нечто достойное его статуса, но что? Миссию, превосходящую все прочие.

— Оставайтесь праздновать, а я спать…

Настроение упало на самое дно быстрее, чем брошенный якорь. Адмирал едва замечал окружающих его людей. Их радость вызывала ощутимое раздражение. Примитивные, поверхностные. Немногим лучше дикарей с Нового Света. Но один взгляд настолько отличался ото всех, что даже погружённый в собственные мысли Диего его заметил. Джерри Брукхаймер — тёмная лошадка, появившаяся при дворе не так давно, получив в короткие сроки аудиенцию у короля. Даже не испанец. Ушлая безродная тварь с языком без костей и девятью жизнями, как у кошки, по мнению дворянина. Но что именно этот проныра делал при дворе, не знал никто. Немногие любопытные, кто задавал лишние вопросы, быстро и бесследно пропадали, разжигая любопытство сплетников.

— Мои поздравления, адмирал! — Брукхаймер появился перед ним будто из воздуха, впервые завязав беседу. — Чтобы достигнуть подобных высот в таком возрасте, нужно быть воистину неординарным человеком и по-настоящему верным короне!

Глаза Диего де Очоа напоминали две льдины и не отражали ни капли благодарности, когда он сухо проговорил то, что принято при дворе, мысленно проклиная появившегося чинушу всеми адскими чертями. Но внешне приличия соблюдены. Самое время раскланяться и отправиться думать. Джерри невольно отступил назад под леденящей убийственностью взгляда испанца. Ещё не родился тот, кто мог смотреть в глаза адмиралу. Даже вершители судеб старались не встречаться с ним взглядом, чтобы позорно не отвернуться в сторону. Вся толща океана была ничем по сравнению с тяжестью взгляда Диего. Но ушлый змей и не думал уступать дорогу награждённому адмиралу.

— Не хотелось бы омрачать этот торжественный день делами, но, я вижу, вам не до празднования, — продолжал Брукхаймер. — Обладатель подобного ордена воистину достоин высшего уровня доверия…

— На что именно вы намекаете? — тон адмирала добавил угрозы в простой вопрос, как бы не договаривая «и не смей играть со мной в свои игры!».

— Адмирал Диего де Очоа, — негромко, сухо, но, наконец-то, мертвецки серьёзно произносит чинуша, — у тайной службы его Величества есть для вас задание. Самое необычное из тех, с которыми вы сталкивались. Мне поручено связаться с вами после празднования, но раз вы не планируете веселиться, то можно перейти сразу к делу!

Впервые адмирал посмотрел на тёмную лошадку испанской короны другими глазами. Вне этикета и необходимых расшаркиваний этот змей мог даже внушать трепет… всем, кроме адмирала, повидавшего за свою жизнь достаточно опасностей. Неожиданно вечер перестал быть таким неприятным для амбиций адмирала. Орден, ознаменовавший пик его карьеры, стал пропуском к ответам на вопросы, которые Диего разумно не задавал. Очень быстро они миновали обезумевшую от радости толпу и оказались в небольшом овальном кабинете, в котором их поджидал ещё один таинственный господин. Так называемый начальник тайной полиции Роб Маршалл. Ещё более таинственная личность, появившаяся при дворе чуть позже Брукхаймера. И тоже не имеющий ничего общего с испанской кровью.

— Добрый вечер, господа, — кивнул Маршалл. — Праздник в разгаре. Самое время вести переговоры о миссии в Вест-Индии, которая займёт не один год!

Он совершенно не походил на дворянина, больше напоминая шута ряженого. На взгляд Диего даже слуги в его доме выглядели более породистыми, да и слова вызвали малый интерес, но военная выправка, которую демонстрировал Маршалл, интриговала. Ни у кого при дворе не могло быть такой осанки. Как только все двери за ними затворились и атмосфера секретности накрыла тайный кабинет, до которого пришлось идти ходами, замаскированными в стенах и даже картинах, оба чиновника будто сбросили свои маски. Впервые почувствовав, что обсуждению подвергнется нечто воистину серьёзное, адмирал поймал себя на мысли, что рано начал переживать из-за потолка своей карьеры. Его мысли подтвердил Маршалл:

— Адмирал, что вам известно о вражеских темпоральных разведчиках?

☠ ☠ ☠

1699 годТри месяца спустяСанто-Доминго

Официально Диего де Очоа взял направление в колонии Вест-Индии для возможного своего правления в одной из них. Местные губернаторы справлялись со своими обязанностями с переменным успехом, и корона более чем благоволила своим доверенным людям, управляющим отдалёнными землями Нового Света. Губернаторская чета Санто-Доминго, скомпрометировавшая себя торговыми отношениями с пиратами, как раз рассматривалась на снятие с должности. Потерять землю, которую их предки-конкистадоры захватывали кровью и потом, для них стало бы меньшим из зол. Род Ордуньо мог прерваться и посредством казни, но для новой военной кампании они приносили больше пользы живыми и правящими.

Эспаньола оставалась слишком уж удобным местом для базирования, по мнению Маршалла и Брукхаймера. Именно в портовом городе была назначена встреча с ещё одной важной личностью.

Раскрывая карты, ряженые испанцы не стали скрывать, что являются американскими темпоральными агентами, заключившими союз с испанской короной на взаимовыгодных условиях. Неизвестно, что именно получали сами агенты от короля Испании, но взамен они распространяли влияние короны на колонии Нового Света, используя свои знания будущего, способности талантливо внушать людям свою философию нового мира и старый добрый шантаж. Впрочем, даже последний значительно отличался от того, что привыкли применять люди 17-го века. Американцы использовали более тонкие приёмы психологического слома. Значение последних слов никто не брал в толк, даже дон Диего мог лишь примерно понять, что они означают, но, как всякий гордый дворянин, не переспрашивал.

С самым необычным заданием Брукхаймер нисколько не шутил. Одной только вводной было достаточно, чтобы сойти с ума и доводить себя до беспамятства ромом, пока смерть не заберёт окончательно. Любой другой адмирал, возможно, так бы и поступил, но Диего де Очоа сам втайне желал получить задание, превосходящее все прежние по размаху, и не роптал от процесса исполнения этой мечты.

Джерри и Роб считались единственными американскими темпоральными агентами, прошедшими сквозь пространство и время в конец 17-го века без физических и умственных повреждений. В своём родном 24-ом веке они были частью команды США, отправленной на перехват подлодки неофашистов, решившихся сломать установившийся исторический порядок событий. В результате аварии четверть их военного линкора тоже переместилась в Карибский бассейн. Некоторое время они старались не привлекать внимание местных, поэтому сразу же добились аудиенции у испанского короля и выложили ему все карты на стол.

О строительстве телепортов домой тогда речи не шло. Оба агента считали, что застряли в прошлом навсегда и решили, что в комфортных условиях и при власти застревать куда интереснее, а испанская военная мощь очень поможет в уничтожении конкурентов из будущего, самым вредным из которых оказался некий русский Воробьянинов. Но даже их амбиции потонули перед ликом ещё одного спасшегося темпорального агента, угодившего к берегам Ямайки.

В одном из сбоев машины времени тот угодил в середину 17-го века и до того, как колонию захватили англичане, устроил на ней собственное правление, приправленное тиранией. Джордж Трипплью воспользовался вялым властвованием испанцев, знанием истории и географии будущей «сахарной» колонии, чтобы захватить её полностью. При этом он не постеснялся лебезить перед испанской короной, поклявшись с самым честным видом именами всех апостолов в своей верности. Не обошлось и без мистического знания будущего, чтобы колонию и её нового короля не беспокоили.

Спустя полвека на место отца стал претендовать его не менее амбициозный сын Джордж Трипплью младший. Однако тот не спешил делиться властью. Тогда Трипплью младший предложил Брукхаймеру и Маршаллу взаимовыгодное сотрудничество. Нечто жизненно необходимое в обмен на смену власти в Парагвае, в который была переименована Ямайка. Переговоры решили назначить в элитном клубе Санто-Доминго только для старших офицеров и людей им равных.

Брукхаймер и Маршалл прибыли в Эспаньолу тайно, под прикрытием флота Диего де Очоа. В сопровождении доверенных людей они приурочили своё появление к интересу адмирала колонией, а также его личной проверкой лояльности губернаторской семьи. Последние могли только улыбаться в ответ на такой запрос и гостеприимно открывать перед процессией все двери. Все дети рода Ордуньо умерли годом ранее, когда на остров напала тропическая лихорадка. Болезнь не прошла без осложнений и забрала всех наследников, даже девочек, которых можно было бы выгодно выдать замуж, получив защиту благородного супруга.

☠ ☠ ☠

В элитном клубе молодые офицеры заметно нервничали, ожидая начало представления с заклинателем змей. Большая сцена интригующе оставалась скрытой плотным театральным занавесом. Что творилось внутри — неизвестно, но обещали выступление таинственного заклинателя змей и шоу, которое никого не оставит равнодушным. В атмосфере возбуждения и праздной расслабленности Джордж Трипплью младший решил начать диалог с прибывшей процессией. Стол для этого пришлось потребовать немаленький, рядом со сценой. Трое старших офицеров, о которых никто ничего не слышал, сам адмирал де Очоа и Маршалл с Брукхаймером.

— Ну как там народ относится к реформам Трипплью старшего? — дежурно поинтересовался Джерри.

— Те, что ещё живы, говорят, что Чингисхан по сравнению с ним милый шалун. Им понравится смена власти на любого другого кандидата. Даже на мумию. А мне и подавно будут рады, поэтому сразу перейдём к делу, а то шоу мне тоже хочется посмотреть! — не стал даже пытаться в дружелюбное расшаркивание Джордж младший. — Отец успел замучить нескольких русских радистов и теперь у него есть список наших будущих гостей, которые собираются отобрать у Испании несколько колоний, якобы незаконно присвоенных. Темпоральных разведчиков, если непонятно. Вы получаете списки их имён, я получаю правление в Парагвае. Маленький военный переворот. Думаю, управимся в одну-две ночи.

От подобной откровенности брови полезли вверх даже у американских агентов. Но лишь на мгновение. На людях они готовы были возмущаться и громко говорить о чести, отрицая саму возможность поступить подло, но за кулисами… Дон де Очоа прекрасно знал таких политиков. Взмахнув надушенным платком в холёной ручке, они спокойно наблюдали за уничтожением народов. Своих или чужих, дикарей или цивилизованных. Ничто не имело значения, если появлялась личная выгода.

Предложение принца Парагвая выглядело более чем выгодным, если бы не тревожные слухи о сумасшествии обоих Трипплью. С лёгкой руки старшего началось «искоренение коренного населения» или, по-простому, геноцид индейцев, который, в общем-то, совершенно не требовался. Также напряжение вызывал семейный девиз Трипплью: чужого Соединённым Штатам не надо, но своё они возьмут, чьё бы оно ни было! А любая проверка правящей элиты Парагвая заканчивалась почтовым возвращением проверяющих. По частям. Ноги, по традиции, присылались первыми.

— А совесть не замучает?

За театральными шторами происходило подозрительное движение, сопровождающееся специфическим шипением множества змей. Ткань портьер зашевелилась, подливая масла в огонь всеобщего нетерпения. Офицеры прибыли развлекаться. Они хотели сидеть, пить и смотреть, как заморская диковинка будет показывать им что-то интересное.

— Совесть должна быть как зуб. Если болит, надо лечить или удалять! — не моргнув и глазом ответил Джордж. — Господа, вам лучше соглашаться. У вас, я смотрю, даже адмирал присутствует в команде. Я могу предсказать ваше будущее. Итак, через несколько месяцев сюда посыпется множество темпоральных разведчиков и их радистов, с целью отобрать всё вами… нами заработанное. Им не впервой отбирать государства и делить между народом. Вы, господа, в меньшинстве! Это не считая тех, с кем вы до сих пор никак не разобрались. Так каким будет ваш положительный ответ? Думать вам осталось всего пару месяцев перед отправкой первой партии. А вы, при всём влиянии, даже одного такого русского до сих пор не смогли устранить!

Портьеры разошлись, и заиграла музыка. Слуги поспешно принялись разливать выпивку всем присутствующим, пока тяжёлые духовые инструменты создавали тягучую атмосферу под аккомпанемент множества шипящих змей. Невольно всё внимание приковалось к сцене, защищённой от побега армии «артистов». Среди тварей ползучих обнаружилось нечто, похожее на шевелящийся кокон. Музыка набирала силу, и кокон зашевелился активнее.

Плавные движения, совпадающие с мелодией, подсказывали, что в коконе, оказавшимся множеством слоёв тонкой ткани, прячется танцор. Мелодия и выступающий слились в единое плавное движение, которому даже притихшие змеи начали вторить. Слои ткани падали в такт танцевальным па, перед глазами начала вырисовываться фигурка извивающейся, словно змея, танцовщицы. Под нарастание темпа последний слой упал, заставляя зрителей забыть обо всём на свете, утонув в шоу заклинателя змей. Или заклинательницы.

Диего с усмешкой следил за «приманкой» — нарядом, в который разделась танцовщица. Её трудно было назвать даже голой, потому что таковой считалась женщина в одной только сорочке, но эти жалкие участки вышитой дорогой ткани, прикрывавшей лишь самое сокровенное, казались олицетворением порока. А танец, демонстрирующий женское тело во всей его соблазнительной плавности и вовсе лишал разума всех присутствующих. Наличие змей, опоясывающих девушку, обвивающих её руки и ноги, выглядело необходимым залогом безопасности. Голодные до женского внимания даже старшие офицеры могли не сдержаться от такой откровенной провокации.

Но танцовщица действительно была хороша, признал без лукавства Диего, пусть лица её не видел из-за скрывающей вуали. Если она творит такое на глазах у всех, то какой эта змейка будет в постели? Едва ли ночь с ней стоит дороже встречи с куртизанкой. Но если ещё и станцует лично для него, можно заплатить двойную цену. Всё равно больше чем на одну ночь его интереса к ней не сохранится.

В финале своего представления девушка неожиданно замерла на месте, балансируя на одной ноге. Поза, вопреки танцу, выглядела напряжённо. На тонких руках, напоминающих готовых броситься в атаку змей, прорисовывались мышцы, а свободная нога была поднята так высоко, что едва не касалась плеча девушки согнутым коленом. Но не это вызвало многократно возросший интерес зрителей. Забывая дышать, все наблюдали, как танцовщица и змеи одновременно раскачиваются из стороны в сторону, словно связанные единой мыслью. Завораживающая красота единства их движений заставляла задумываться, кто же кем управляет. Танцовщица заклинает змей танцевать с ней, змеи заставляют её двигаться вслед за ними, или по неизвестной причине они движутся вместе.

На последних секундах затихающей музыки девушка подняла взгляд на зрителей. Испытующий, пристальный и пронзительный, она будто видела их насквозь, угадывая самые тайные помыслы. Она качнулась в сторону, и львиная доля зала с громким аханьем повторила её движение, словно заколдованные. Она качнулась в противоположную сторону, и почти весь зал ей подчинился. Даже адмирал на мгновение почувствовал, как теряет контроль над телом, но мгновенно собрался и остался неподвижным, лишь нервно обвёл пальцами усы.

Музыка стихла, зрители начали неистово аплодировать, выкрикивать слова восхищения и даже порываться приблизиться к сцене, полной ядовитых змей, обозлившихся от поднятого шума. Но дураков умирать от укусов не нашлось. Даже ради соблазнительного тела танцовщицы, скрывшейся под непрозрачной тканью накидки, зато снявшей с лица вуаль.

Медленно она направилась в сторону выхода для артистов и музыкантов, покачивая бёдрами. Только от вида её обнажённых щиколоток офицеры едва не давились слюнями. Адмирал не сводил с неё оценивающего взгляда опытного охотника. Он прекрасно знал, что вот-вот должно произойти. Она почувствует его леденящий взор, повернёт к нему свою хорошенькую мордашку, их глаза встретятся. Она смущённо захихикает и стыдливо отвернётся, а позже он договорится о цене за ночь.

Танцовщица с удивлением повернула голову в сторону зрительного зала, её синие глаза почти сразу встретились с его. Секунда-другая… но она не спешила смущаться или отводить взгляд. Напротив, девушка хитро прищурилась и лукаво улыбнулась одним уголком губ. Казалось, она даже не моргала. Это стало походить на дуэль. Кто проявит слабость первым.

На мгновение он ощутил растерянность. Хотел подавить её волей и, как всегда было и будет, уйти победителем. Но неожиданно почувствовал, что тонет в безжалостно манящей синеве глаз незнакомки. Словно море в сумерках, когда в глубинах просыпаются самые страшные из хищников, она сама стала казаться воплощением опасности.

«Чертовка!» — с восхищением подумал Диего, великодушно допустив, что телом девицы можно увлечься даже на целую неделю.

А она всё смотрела своими невероятно синими глазами…

Взрыв, прогремевший за кулисами, испортив все планы. Начавшаяся паника полностью переменила ход вечера. На мгновение адмирал повернулся к своим спутникам. Этого хватило, чтобы танцовщица исчезла из зала. Поднявшийся хаос заставил всех офицеров взяться за оружие. Из-за не слишком удобных коридоров клуба толкотня лишала возможности даже понять, что происходит.

«Гордость испанского флота! Вам, жалкие трусы, не хватает такой муштры, чтобы солнце от луны не могли отличить!» — с раздражением смотрел он на толпу офицеров.

Явившаяся на переговоры процессия довольно-таки спокойно собиралась покинуть клуб, оправдывая свой высокий статус, когда троица безымянных сопровождавших их офицеров пропала настолько внезапно, словно унесённые демонами. Во всеобщей неразберихе слышались одиночные раскаты выстрелов, на полу лежали неподвижные тела. Но кто и зачем устроил нападение на клуб?

Почему именно в тот самый момент? Трипплью старший о чём-то узнал? Или разведчики вражеской стороны? И никаких признаков нападавших, словно это всё было лишь какой-то тёмной магией. Офицеры обнажили пистолеты, но в тесных коридорах проще было выстрелить в себя, чем в противника. А затем… всё больше падающих тел. Трипплью в суматохе исчез. Или сбежал?

Дело принимало скверный оборот. В полутёмных коридорах их встретил дым, закрывший весь обзор. Не слишком привычный досуг для адмирала, привыкшего к пространствам, дающим возможность манёвра. Теперь же всех, будто грызунов, загнали в тесноту, чтобы только от попытки применить оружие жертв становилось больше. И всё же…

И всё же он умудрился найти выход в пустое пространство. Даже обнаружил в одном из помещений стоящего перед заклинательницей змей Трипплью. На мгновение в голове поселилось раздражение. Во-первых, Диего её первый приметил, во-вторых, нашёл время для «общения»! Вот только несколько неестественная поза Джорджа удивила. Как и танцовщица, зажимающая ему одной рукой рот, в то время как второй…

С влажным свистом из горла амбициозного принца Парагвая вышло длинное лезвие кинжала. Тело уже мёртвого недосоюзника грузно опустилось на пол, а девушка успела вовремя заметить приближение вооружённого адмирала, чтобы спрятаться от линии огня. Первый выстрел ушёл в молоко. А за попытку приблизиться Диего ожидала серия выстрелов сразу с двух точек. Танцовщицу кто-то прикрывал.

— Guten tag, mein lieber, как вам наше шоу? — громко спросила она, когда канонада выстрелов затихла. — Не заскучали? Финал, конечно, всё спасает, но мне, признаться, показалось, что танец в середине надо сделать подинамичнее.

Поспешно перезаряжая пистолет, адмирал даже растерялся, не зная, что ответить. Она действительно хочет обсудить шоу?!

— А я всё пропустил, — раздался чей-то нетрезвый голос, — красиво было?

— Ты, Воробьёв, вообще молчи! Из-за тебя не получилось провернуть всё тихо! — сразу ответил ему другой мужской голос.

— Да-да, я «вообще молчи», а ты, Игорёк, моё имя перед потенциальным противником раскрыл! — странная перебранка попахивала безумием. — Давайте-ка вы будете гнать на меня по делу. Без дела любой дурак сможет!

Дон Диего прервал бы их, однако переругивающаяся парочка умудрялась ещё и стрелять в опасной близости от его укрытия. Безумие безумием, но пули летели удивительно метко.

— Выше голову, друзья, а то палачу неудобно надевать петли! — услышал он вновь голос дерзкой танцовщицы, когда между выстрелами воцарилась пауза.

Но танцовщицы? Едва ли. Да и имя это «Воробьёв» слишком подозрительно походило на имя русского разведчика. Трипплью ошибся, и они уже начали появляться в Новом Свете? У них больше нет пары месяцев подготовки? Множество вопросов не давали покоя, составляя конкуренцию свистящим пулям, так желающим прервать его жизнь. Но додумать что-либо Диего не успел. Едва он попытался покинуть своё укрытие, как почувствовал, что на плечи опускаются с высоты женские бёдра, удушающе обхватывая его шею. Руки адмирала взметнулись вверх, когда резкое нажатие тонкими пальцами в область ниже уха погрузило мир в темноту. Единственное, что он успел запомнить, так это прижавшиеся в его щеке мягкие губы, шепчущие:

— Доброй ночи, офицер!

Глава 6 — Начало пятилетки

1699 год

За день до представления

Санто-Доминго. Дом разведчиков

— Эта история потянет на полноценную трилогию, один средний фильм и пятую часть, которую вообще непонятно зачем снимали! — воодушевлённо объявил Жека, запивая завтрак ромом.

— Воробьёв! Не при детях! — фыркнула Ада, следя, чтобы завербованные ребята хорошо питались и не нахватались от Евгения дурных наклонностей.

Некоторые с малых лет начали пить и курить, лишь бы отбить безысходность своего существования. Вильям оказался настоящим джекпотом. Когда он согласился присоединиться к Шуриковой, за остальными беспризорниками уже не потребовалось бегать. Они сами находили «конспиративный домик», задним числом приобретённый для разведчиков, и присоединялись. Игорь передал запрос Ады и столетием ранее необходимый минимум для выполнения миссии у них был. Скромные домики в Парагвае и Эспаньоле и достаточно средств для безбедного существования или выполнения всех этапов задания. В первую очередь Ада начала кормить всех детей в обмен на сущие мелочи — наблюдать за определёнными людьми и передавать ей всё до последней мелочи. Оставалось только научить их всех читать и писать, чтобы обычные «глаза и уши» превратились в наиболее незаметных и опасных шпионов. Те же зёрна она заложила и в Парагвае. Помог, как ни странно, тоже Вильям. Этот малец, не смотри, что мелкий и щуплый, оказался невероятно убедительным оратором.

Ещё один запрос от Игорька в штаб предоставил им взвод генномодифицированных голубей, способных не только возвращаться «домой», но и лететь к конкретному человеку, чей генкод был адаптирован в серой тушке. Связь между Эспаньолой и Парагваем худо-бедно наладилась. Скромный домик неплохо прятался в Санто-Доминго, полностью удовлетворяя требованиям разведки. Работа закипела. И сразу прилетела на крыльях голубя первая волна плохих новостей.

— Трипплью надо устранить, — безапелляционно объявила Ада. — Обоих. В идеале ещё узнать, откуда у них список наших разведчиков…

— У меня подозрение, что этот сын загнивающего империализма сцапал моего Жорика…

— И ты только сейчас решил мне об этом сказать?! — она не поднимала на него голос, но от холода в её тоне все дети, завтракавшие вместе с ними, вжали головы в плечи.

— Детишек не пугай, а то не смогут переварить казённые харчи!

— В рот им не заглядывай. Еду добыли мы с Игорьком. Дети мои, — она окинула детвору тёплым взглядом, — будут есть столько, сколько захотят, а ты не переводи тему! Что за Жорик?

— Георгий Глистер. Мой радист. Меня он устраивает. Живучий, незаметный… пока не выпьет, а вот тогда начинает болтать, как попугай. А если начнутся допросы с пристрастием, то выдаст всех, даже себя… но такому никто не доверит список всех разведчиков!

— Зато может знать того, кому доверены подобные списки! — парировала разведчица. — К счастью, шпионская сеть моих детишек уже работает. Завтра у противника переговоры. Я буду отвлекать, а Игорёк — подслушивать, затем устраним Трипплью младшего. Если он погибнет после встречи с испанцами, старший как минимум не будет им доверять.

— Почему пойдёт Игорёк? — удивился Евгений.

— Потому что меня не замечают! — ответил всё это время сидящий рядом радист, которого Воробьёв не видел в упор.

С громким русским матом Жека подскочил на месте, едва не вывалившись из-за стола. Дети громко захихикали. Вильям негромко прыснул от смеха, но быстро вернулся к еде. Голодное детство давало о себе знать. За три месяца хорошего питания подросток вырос на целую голову и не думал останавливаться. Ада с гордостью обещала ему, что из него получится настоящий богатырь. Мальчик не понял значение этого слова, но порозовел от радости.

— Ты всё это время тут сидел?! — тем временем воскликнул Жека, указывая на Игоря ложкой.

Тот действительно будто только что появился. На радиста играла его внешность. Тёмные волосы, смуглая кожа и невзрачные черты лица, которые могли принадлежать и испанцу, и итальянцу, и мексиканцу, если бы те просто оказались лишены своих типичных черт внешности. Ему не было надобности прятать лицо, всё равно мало кто запомнит.

— Незаметный! — развела руками Шурикова. — Как человек-невидимка. Идеальный разведчик! Учтите, что делать всё надо в тишине и полной секретности. Среди офицерского состава могут находиться важные для хода истории личности. Поэтому никого не убивать!

— Скукотища! — зевнул Евгений. — А отвлекать-то как их будешь? Споёшь или станцуешь?

— Русский разведчик может всё, была бы мотивация. Будет нужно — спою. Сегодня обойдутся танцами, — пожала она плечами и ткнула пальцем в разведчика: — Для тебя, гений, задание не соваться в офицерский клуб. Особенно со своим клеймом на руке.

— «Р», потому что я русский! — самодовольно засучил рукав Воробьёв.

Метка Ост-Индской компании, клеймящей пиратов латинской «Р», для советского разведчика стала чем-то вроде сертификата качества. Повод для гордости. И плевать, что получил его по глупости.

— Не. Суйся. В клуб.

☠ ☠ ☠

1699 год

Вечер после выступления

Санто-Доминго. Дом разведчиков

— Едрить тебя в три прогиба, Воробьёв! — выл Игорь, пока шустрый Вильям накладывал повязку на его руку. — Ну нахрена ты припёрся?

— Потому что мне нужно было узнать, где Жорик, и я узнал! Миссия по спасению в процессе!

— Зато им теперь стало известно, что среди нас пополнение, — мрачно добавила Ада, глядя на только что пришедшее новое сообщение. Повезло, что среди местных беспризорников нашлись обученные грамоте дети репрессированной режимом Трипплью знати. — Нынешний король Парагвая вот-вот узнает, что его сынка убили советские разведчики, а, значит, объединится с испанцами! Странно, правда…

— Что? — прозвучал хор мужских голосов.

— Откуда у него сын, если всех временщиков стерилизуют перед миссией, чтобы мы не наплодили поколение людей полубудущего? Или так только с последними группами стали поступать? А, Жек?

— Нифига, — покачал головой Воробьёв, — у всех нас залпы холостые. Правило внедрено всеми странами. Этот Трипплью или просто усыновил какого-то мальца, или умудрился в 17-м веке провести операцию по обратной вазэктомии. С местным уровнем медицины умирал бы он быстро и страшно!

— Хрень! — подытожил Игорь.

Шурикова кивнула, соглашаясь было с ним, но быстро опомнилась и обратилась к мальчишкам, устроившимся в домике на ночлег.

— Так, детки, взрослые говорят плохие слова! Их не надо запоминать и, особенно, повторять! Всем ясно?

— Да, мамуль! — фыркнул Жека, а Игорь, судя по его лицу, был с ним полностью согласен.

— Нефиг портить моих детишек!

☠ ☠ ☠

— Вот ведь… ты кто и что делаешь в моей спальне? — отпрянул Евгений, когда увидел в комнате внезапное присутствие. — Ещё один Игорёк?

Некто, подражающий его безупречному вкусу в одежде и причёске, только значительно старше. Морщин столько, что шарпей будет выглядеть, как гладкий мячик. Он появился, выступив из темноты прямо перед глазами Воробьёва. Таким талантом к незаметности даже радист Ады ещё не обладал.

— Так я Кейт! — отозвался незнакомец, со смесью безумия и удивления рассматривая то себя, то Жеку. — А теперь, шкет, слушай внимательно мою мудрость!

— Ага, сначала жену, потом эту залётную Адриану, теперь тебя? А ху-ху не хо-хо? Ты кто вообще такой? — окрысился Воробьёв, не любящий, когда ему указывали, что делать. Это он указывает!

— Рот закрой, кишки простудишь! — шикнул на него залётный Кейт. — Что женился на Ваське — сам виноват. Сам видел, что с одной стороны она красивая, а с другой у неё лицо! А теперь начинаешь слушать меня! А после меня Аду. Она твою шкуру столько раз ещё спасать будет!

— Ты кто вообще такой? — отчеканил Жека, добавив для настойчивости заряженный пистолет. С расстояния в два шага трудно промазать.

— Фея твоя Крёстная! Слушай, ошибка коммунистического общества, Жора твой давно смылся с Парагвая и направляется на Тортугу. Там его и найдёшь. А ещё, пока ты игрался в агента 7-00, Барбаросса угнал твою подлодку и уже переименовывает «Гитлер капут» и «Гитлер навсегда».

Воробьёв хотел было послать грубо и непечатно свою фею, но дверь в комнату распахнулась, заставив его невольно отвести взгляд от Кейта.

— Ты чего раскричался? — поинтересовалась Ада, и не думающая ложиться. У этой шпионки сон приходил, как понял Жека, только после составления всех планов. И планов для планов.

— Так ко мне… — стоило перевести взгляд на то место, где был Кейт, как в голову пришло тревожное предположение — до Воробьёва добралось темпоральное безумие и он разговаривал со своей галлюцинацией. — Озарение ко мне пришло! Проговаривал вслух, чтобы не смылось!

Шурикова пожала плечами и вернулась к своим делам. Стоит ли говорить, что глюк оказался пророком? Подлодке «приделали ножки» и увели из скрытой бухты. Подлец Герман спокойно обошёл все попытки Жеки поставить защиту от взлома. Потеря скоростного транспорта действительно стала проблемой, но, как ни странно, Ада с Игорем восприняли потерю достаточно спокойно. Видимо, уже не рассчитывали на Евгешу.

☠ ☠ ☠

Первым, что он почувствовал, была испепеляющая ярость. Доброй ночи?! Как она посмела его так унизить! Демоница с синими глазами, способная одним касанием погружать человека в обморок. В обморок! Будто он хрупкая барышня на балу. Будь это ранение или неудачная попытка его убить, то он бы даже оценил хитрый манёвр по достоинству. Однако заклинательница змей намеренно обходила убийства стороной. Кроме одного. Ну что же… он доберётся до каждого из этих разведчиков и расправится с ними лично. А эта танцовщица будет в числе первых! Такую только держать на расстоянии выстрела или как следует связать, прежде чем…

Пока офицеры приходили в себя, Диего успел оценить обстановку. Девица умудрилась использовать неровности на колоннах, за одной из которых пряталась, чтобы забраться наверх под самую крышу, переползти по потолочным балкам под шум выстрелов ему за спину и подло напасть. Но почему Трипплью она убила, но кроме него никого не тронула? К чему это неудобное благородство? Хотя, кто поверит, что в офицерском клубе принца Парагвая убили вражеские агенты, если кроме него никто не пострадал? От неизвестности ярость клокотала у самого горла. Хотелось сделать что-то страшное, но под рукой, как назло, никого не оказалось. Пришлось брать себя в руки и раздумывать над следующим своим шагом, пока эмоции не уступили трезвому рассудку.

Брукхаймер и Маршалл умудрились сбежать, добраться до галеона и крысами спрятаться в трюме. Вместо них на подмогу явился капитан Хорхе де Сандоваль. Его правая рука и персональная совесть. Возможно, из-за совмещения своих основных обязанностей перед короной с дополнительными, продиктованными моралью и, несомненно, не менее сложными, де Сандоваль всегда был на шаг позади? Или из-за ошибок прошлого…

☠ ☠ ☠

1696 год

Мадрид. Испания

— Хорхе де Сандоваль! Вы опорочили честь своей благородной фамилии…

Дворянину повезло, что за его спиной стоял древний род, заслуживший определённое доверие короны. Иного другого сразу бы казнили или провели через унизительную процедуру публичного суда, чтобы отправить на виселицу. Но Хорхе де Сандоваль слишком долго оставался на хорошем счету. До немыслимого по своей возмутительности убийства представителя не менее древнего и благородного рода. Набожный и совестливый дворянин, порой застревавший костью в горле из-за своей непогрешимой морали, казался невиновным, если бы не множественные свидетельские показания. Да и сам дон де Сандоваль не отрицал убийства.

— Напротив, я защищал честь как своей фамилии, так и короны! Я застукал этого подлеца с ядом! — увы, громких слов о яде и защите своей чести для чиновников было недостаточно. Возмущённый глас дворянина с большим успехом заставил бы стены кабинета министров разрушиться.

— Вы можете это доказать?

Рыбьи глазки министра, глядящие на дворянина из-под напудренного парика не выражали никаких симпатий. Его интересовал лишь приговор, который требовалось как можно быстрее привести в исполнение.

— Не понимаю, о чем может быть разговор?! Это был чей-то шпион. Он пытался отравить королевское вино! Я схватил его за руку, но он выхватил кинжал! Мне не оставалось ничего, кроме как заколоть ублюдка. А флакон я немедленно сдал Алькальду — стражнику короны!

— Тем не менее никакого флакона в документах не значится! — монстр бюрократии не знал ничего, кроме документов и множества заверенных и перезаверенных стопок бумаг. — А убитый вами человек относился к знатному роду Очоа.

— Он был предателем!

Все попытки добиться правды только лишь силой своего честного слова уходили в ничто. Ситуация накалялась. За окном в волнах тумана проступали паруса, будто намекая на нечто дерзкое.

— Нет ни единого доказательства этого. И потому передайте вашу шпагу и сдайтесь в руки правосудия.

— Это сговор! Сперва против короны, затем против меня!

— Я повторяю…

Дворянин вынул клинок и был готов отбиваться от всей стражи до последней капли крови. Но у судьбы было своё мнение на этот счёт. Ей было угодно, чтобы о заговоре вовремя узнал сам Диего де Очоа и быстро сообразил, что имеет место быть родительская попытка расчистить ему путь по карьерной лестнице. Мало кто ненавидел главу рода больше, чем его амбициозный сын, взявший себе за правило всего добиваться собственными силами. Едва допрос Хорхе перерос в фарс с использованием оружия, как всё завершилось. Наследник рода Очоа просто отозвал всяческие притязания, признав правоту Хорхе де Сандоваля.

Из благородства? Ещё чего! Из сострадания? Это совсем из разряда постыдной слабости! Он желал сделать свою карьеру исключительно своей карьерой, без вмешательства отца или кого-либо ещё. А лишний раз разрушить такой ничтожный план отца особенно приятно.

Но несостоявшееся устранение благородного конкурента неожиданно подарило Диего верного соратника, ценного союзника и даже её, его персональную совесть.

☠ ☠ ☠

1700 год

Спустя месяц после инцидента в офицерском клубе

Тортуга

Отсутствие подлодки как быстрого и скрытного транспорта сильно ударило по манёвренности. Ада не слишком на неё рассчитывала ещё в момент выброса в прошлое, подозревая, что от последней едва ли что-то осталось, но не могла не признать, что с ней было бы куда проще. Вместо свободного перемещения без долгих ожиданий и лишних вопросов пришлось искать подходящих союзников. Увы, кроме некоторых флибустьеров и парочки жадных до денег торговых судов, выбирать было не из кого.

Первой остановкой в путешествии стала Тортуга. Там, наконец, состоялось знакомство с Георгием Глистером, чья неблагозвучная фамилия брала своё начало от средства для полости рта. Немолодой грузный радист настолько успел проникнуться духом 17-го века, что ничуть не отличался от местных. Обветренная смуглая кожа, побеждённые сединой волосы, плохие зубы и, разумеется, дурная тяга к рому, будь он неладен. Трусоватый, но говорливый Жора успел заработать какое-никакое имя среди моряков.

Его знакомства оказались весьма полезными, чтобы оценить местный контингент и знать, с кем лучше договариваться.

— Смотри, Ада, на борт лучше к тем, кому есть что терять! — проводил он для неё экскурсию по улицам Тортуги, подмигивая игривым продажным женщинам. — Те же флибустьеры могут побояться терять свой мандат, торговцы разрешение на торговлю… Но помни, что это не гарант безопасности, особенно, если ты перестанешь скрывать свой пол. На тех, кто может творить всё что хочет, лучше не смотреть!

— Ладно, тогда скажи, при ком можно ложиться спать только с одним ножом под подушкой? — оценила контингент разведчица, прикидывая, что капитанов ей нужно иметь в запасе несколько. Желательно так, чтобы её маршрут было трудно отследить, а, значит, никакого пересечения путей. Один корабль до одной точки, второй для второй, а третий для третьей, чтобы не болтали лишнего даже невзначай.

— Себастьян де Альдана, он же любимец волны, флибустьер, — охотно делился информацией Глистер. — Среди пиратов почти рыцарь. Часто ходит маршрутами до Ямайк... Парагвая и Эспаньолы. Но может отправиться в дальнее плавание, так что имей кого-то про запас. До Гондураса можешь рассмотреть Тома Гуда. Его интересуют его будущие мемуары, до женщин он довольно-таки флегматичен. А ещё боязлив за свою жизнь, поэтому на боевого пассажира, даже бабёнку, бочку катить не рискнёт.

Ада кивала, запоминая имена и прикидывая, как именно подать себя при встрече с джентльменами удачи. Самым удобным казался образ тихой вежливой сволочи. Опытные люди обычно понимают, что за неприметным и тихим человеком может скрываться далеко не дрожащая тварь, а тот, кто по жизни право имеет. И всё равно на чужом корабле с капитаном шутки плохи. Лучше ни в коем случае не показывать свой пол… кстати о нём.

Пока Жора давал ей список пиратов, с которыми лучше никогда не иметь дела, мимо них прошмыгнула юркая тень. Вроде бы щуплый мужичок, но достаточно пристального взгляда, чтобы заметить отсутствие некоторых мужских признаков и пару плохо скрытых женских. Кросс-дрессер. Женщина в мужском костюме. А если судить по личику, то и вовсе девочка одного возраста с Вильямом.

— Договорим в трактире? — прервала она поток слов Жоры о неком Кае Китобое, с которым дел лучше не иметь совсем.

Слишком уж хотелось проследить за переодетой девушкой. Той в притворстве ещё следовало поучиться. Все потуги скопировать специфическую походку моряков выглядели неубедительными. Руки она то и дело прижимала к груди, едва не заламывая. Ещё совсем зелёная и неуверенная. Такую спасёт разве что случай, если попадёт в команду, в упор не видящую перед собой женщин, разве что те перед ними начнут голышом дефилировать. Но улыбнётся ли ей удача? Очень бы не хотелось вернуться на Тортугу и услышать смешную похабную байку про девицу, найденную на корабле и пущенную по кругу. Такие истории на Тортуге встретили Аду сразу по прибытии. Женщины тут только для предоставления своих тел морякам. За деньги или бесплатно, тут как повезёт.

— Хой, амиго, — окликнула она девчушку, — как звать, куда собираешься?

Та отчего-то выбрала целью корабль с одним из отвратительнейших капитанов по рейтингу Жоры. Капитан Флинт. После ночи с таким проще утопиться, чем собрать себя по кусочкам и найти хотя бы призрачную причину жить. Рядом с ним и мальчикам-юнгам должно быть страшно. Всем известно, что случается во время дальнего плавания. Или коза, или миленький мальчик, которого со спины можно представлять девочкой. Главное, чтобы не повесился до конца плавания, а то совсем будет скучно.

— Я Крис, а ты кто такой? — попыталась девушка выглядеть уверенным и бойким мальчишкой, но появление Шуриковой всё же заставило её стушеваться.

Ещё не приготовила речь, а импровизацию съел страх быть пойманной.

— Крис — это Кристина, Кристана или Кристабела? — почти шепотом поинтересовалась разведчица.

— Кристина…

— Ты, Кристина, большая умница, что решила взять жизнь в свои руки и не отправилась влачить существование в борделе, — от последнего Крис покраснела до кончиков ушей, выдавая место собственного побега. — Но к этому капитану лучше не нанимайся. Если рассекретит, то тебе станет худо!

— А тебе какое дело? — попыталась нагрубить девушка, но получалось у неё ещё менее убедительно, чем у Вильяма.

— Потому что меня зовут Ада. Считай это женской солидарностью. Лучше не пари сейчас горячку. Твой побег сразу не обнаружат, а если и обнаружат, то я прикрою. А пока могу познакомить с человеком, который сможет посоветовать корабль и капитана… безопаснее.

— Я не знаю, что значит слово «солидарность», сеньорита…

— Тише! — шикнула Шурикова. — Нам, девочкам, не стоит открывать своё лицо. Даже в разговорах. Если по-простому, ты мне понравилась и я не хочу, чтобы тебя насиловала толпа грязных дикарей, которые тут по ошибке зовутся мужчинами!

Крис прыснула от такого сравнения и поспешно закрыла рот рукой.

— А как ты поняла… понял, что я не Крис?

— Тебе надо бы немного поработать над маскировкой! Могу подсобить. Я сейчас подыскиваю союзников. Мне несложно помочь девочке, которая однажды вырастет в грозу морей.

— Вырасту? — округлила глаза Кристина. — В грозу морей? Я?!

— Ты уже в мужской одежде собираешься штурмовать пиратский корабль. Для этого нужно иметь немало храбрости! Ну так что, идёшь к Флинту или погуляем?

Порой, падая в лёгкую панику, Крис излишне петушилась, стараясь выглядеть бесстрашным юношей, но по завету «язык мой — враг мой» рисковала в будущем за свои слова не раз получать кулаком в нос. Но в её дерзости было столько огня, что Ада невольно улыбалась в восхищении. Она в свои пятнадцать не могла похвастаться таким отчаянным порывом переломить собственную жизнь. Скорее напротив, она представляла собой угрюмого и злого на весь мир зверька, идущего к поставленной цели с неумолимостью ледокола. Пусть порой медленно и мучительно, но безостановочно.

Только вперёд и вперёд, шаг за шагом в строгом соответствии с планом. Будто машина, а не человек, в то время как Крис демонстрировала свои порывы с не иссякающим запасом живой энергии. Стоит ли говорить, что после вечера, наполненного честными разговорами в трактире, Крис предпочла отложить морскую карьеру до лучших времён и присоединиться к шпионажу Ады?

Глава 7 — Игра на выбывание

Месяц подготовки пролетел махом. Шурикова понимала, что как только в прошлое посыпятся разведчики и на них начнётся охота, времени планировать планы уже не будет. Придётся действовать, порой импровизировать на месте, отчаянно надеясь на успех. Подобная стратегия ей совершенно не нравилась. Фортуна была слишком уж ветреной девицей и вполне могла перейти на сторону противника. Что, возможно, и произошло… произойдёт с другими разведчиками. Имея все необходимые навыки для военного разрешения конфликтов, Ада всё же не стремилась к излишнему кровопролитию. Чистое убийство только нужных людей, как поедание фигур на шахматной доске — вот её принцип. Но время стремительно напоминало просыпающийся сквозь пальцы песок. Оставалось надеяться, что убийство Трипплью младшего поможет прибывающим разведчикам не погибнуть слишком рано.

Едва появились новости об угнанной подлодке, как Жека пропал со всех радаров. Он и Глистер направились красть украденное, оставив Аду и Игоря решать глобальные проблемы неправильной с исторической точки зрения карты. «Присмотренные» капитаны кораблей направили радиста и разведчицу по разным направлениям. Ада отплыла изучать Парагвай, в то время как Игорю было поручено расширить шпионскую сеть беспризорников.

Крис направилась со своей боевой подругой, обещая, что возглавит сеть маленьких незаметных шпионов, подобно Вильяму в Эспаньоле. За месяц эта парочка освоила алфавит и начала учить простые слова. Светлые головы впитывали знания, как губка. Единственным требованием Крис в момент присоединения стала тайна её личности. Никто, кроме Ады, не должен был знать, что под одеждой Криса скрывается Кристина.

Трипплью старший оказался слишком хитрой фигурой, умеющей защитить себя и свои интересы. Просто так проскользнуть в его обитель не представлялось возможным. Все, включая самого последнего слугу, были проверены и перепроверены, выдрессированы, как цепные псы. Попасть в замок к «тёмному властелину» без прохождения сотни уровней, включая самый первый, не представлялось возможным.

— Да уж, — пробормотала Ада, оценив уровень сложности, — здесь просто не будет. Убьём на этот… Парагвай всю пятилетку!

Они затаились с Крис в их темпоральной резиденции — маленьком незаметном домике, скрытом в глубине улиц. Почти брат-близнец штаба в Эспаньоле, он обладал чуть более широким двориком, скрытым от любопытных глаз растительностью и собственным выкопанным колодцем.

— Этот король Парагвая покидает свой дворец и…

— Если его окружают такие церберы, то всё куда серьёзнее! — покачала головой Ада. — Он построил вокруг себя целый политический режим. Убьём его — найдётся ставленник, продолжающий идеи короля. Думаю, что сын был не единственным претендентом на отцовский трон. Надо уничтожить саму основу его власти, а до тех пор даже случайно не совать свой нос в его резиденцию!

— А как будем уничтожать?

— Вопреки общему мнению, рыба гниёт не с головы. Чаще всего гниение начинается изнутри. Там, где никто не видит. Надо разрушать все связи короля с его людьми. Простой люд его боится, по словам Игоря, значит, надо дать им причину переступить через этот страх. Побольше воодушевителей и живых примеров борьбы с диктатурой. Ещё есть дворяне, которые его поддерживают. Этим нужно не воодушевление, а ярость и гнев. Проникнуть в их дома под видом слуг и найти все шероховатости в отношениях между ними и Трипплью старшим, а затем раздуть их до прямого конфликта, — рассуждала Шурикова, примерно намётывая план. — А потом нам потребуется новая политическая фигура. Более сильная и угрожающая. Извне, так сказать. Но сначала надо разжечь бунт среди всех слоёв населения! Вопросы?

— Что такое цербер? — не выдержала Крис, вызвав удручённый вздох разведчицы.

— Это трёхголовый пёс, который охраняет выход из Подземного мира. Но сейчас нам нужно сосредоточиться на одной вещи… хм, — призадумалась Ада, вспомнив примеры борьбы против власти и за народ. — У меня есть идея!

Кристина выжидающе на неё посмотрела. К тому, что странная женщина много думала и говорила необычные вещи, она привыкла сразу, как и к необходимости учиться читать и писать, да ещё и запоминать много незнакомых слов. А когда в разговоре проскальзывали слова «план» или «идея», сомнений не оставалось — сейчас Кристина услышит нечто воистину необычное, а потом они пойдут это осуществлять.

— Что ты знаешь про Зорро? — с заговорщической улыбкой поинтересовалась Шурикова.

☠ ☠ ☠

Джордж Трипллью старший с упорством, достойным лучшего применения, боролся против всколыхнувшейся толпы недовольных. Уже несколько дней в его Парагвае творился форменный хаос. Сначала пришли вести о названном сыне, Джордже младшем. Если слова о порывах пасынка устроить переворот вызвали улыбку одобрения, то последующая информация об убийстве — жгучую ярость. Кто посмел?! Только он, Джордж старший, король Парагвая, имел полное право казнить или миловать амбициозного отпрыска, но не эти мерзкие дикари. Никчёмная низшая раса, недостойная даже их, королевской семьи, плевка, посмела выставить убийцу?

Далее следовали письма. Хитрые змеи, некогда бывшие сослуживцами, клялись всеми богами, святыми и президентами будущего, что не имеют к убийству никакого отношения. Не раз проскальзывали упоминания русских разведчиков и даже имя «Воробьянинов». Но кто станет верить этим двум угрям, способным пригреться на любой груди, а затем загрызть её до смерти? Слова представителей испанской короны тоже не вызвали ни капли доверия.

Никому нельзя доверять. Старый агент прекрасно помнил, на какое будущее способны англичане и испанцы. О нет! Люди — это мерзкие низшие твари, а люди прошлого — особенно отвратительны. Он, Трипплью, всегда был истинным патриотом и идеалистом, он желал построить свою империю и дать ей те идеалы, которые были единственно верными. Наставить дикий народ на путь прогресса, но его назвали тираном. Сначала было не так. Он старался быть добрым и справедливым, пытался внушить народу лучшие ценности, но раз за разом терпел неудачу. Люди ценили только силу. Тогда он стал той самой силой. Да, его боялись, ненавидели, но в глубине души восхищались и уважали. Он был слишком страшен, чтобы кто-то извне явился к берегам Портрояльска или любого другого порта.

И вот наследник мёртв. Его гордость. Продолжатель его идей. Но кто посмел?! Только ради этих знаний он притворился гостеприимным хозяином и допустил испанцев на переговоры. Но американцев предупредил — один шаг на его берег, и они вкусят свинца от пуза. Лучше говорить с дикарями. Они примитивнее, тупее, но честнее.

Всё ничего, но появившийся герой легенд начал развращать народ своими гадкими словами о несправедливости, самодурстве и тирании местной власти. Гадёныш повсюду оставлял свои метки латинской «Зет» и обещал ленивому народу свободу, равенство и защиту от произвола власти и злодеев!

Да как же так?! Какой ещё произвол? У власти не может быть произвола. Их власть самая честная во всём мире, а Трипплью самый справедливый из всех монархов! Но народ роптал, требовал каких-то свобод! А после предложенного развлечения — плясунов на канате1 — и вовсе разошёлся в своём нахальстве! Видите ли, право первой ночи, ежедневная порка и рабские поборы им больше не нравились, как и налог на воздух! Так это всё ради их блага! Глупые неразумные горожане не понимают, что им в добро, а что во зло, а теперь, когда появился этот дебошир «Зет», так совсем от рук отбились!

Мелочь из побирушек шепталась, что преступника зовут совсем не Зет, а Зорро, что он народный герой и освободитель, защитник от зла и власть имущих, а явился он из числа дворян! Трипплью, не будь дураком, помнил эти древние байки про богатого дворянина или нескольких богатых дворян. Обряженный во всё чёрное мститель с маской на лице впервые явился в народные легенды в 17-м веке. Кто же был под маской? Тут знание истории снова не помогало. Зорро мог и не существовать. Мог быть испанцем или ирландцем, или несколькими различными людьми, передающими маску по эстафете… но народ верил в новоиспечённого героя и всячески помогал ему творить бесчинства. За последние три дня негодяй сорвал три казни, освободил прибывших рабов и защитил пойманных попрошаек от публичной порки. Да где это видано?! На виселицу этого недочеловека! Пора вершить историю и стать тем, кто уничтожит надежду простого люда — решил Трипплью.

Но сначала надо переговорить с докучливыми охотниками на советских разведчиков.

☠ ☠ ☠

1700 год

Спустя неделю. Портрояльск

Площадь Гуманизма

Делегация из испанских адмиралов во главе с Диего де Очоа прибыла с рассветом. Как раз перед ранней казнью пойманных рабов и одного русского шпиона, которого удалось выловить у самых берегов Портрояльска. Тот ещё не успел начать врать на корявом испанском, что свой, как оказался в кандалах со смертным приговором. Никто не жалует в своей империи залётных разведчиков больше, чем Джордж Трипплью.

Когда адмирал де Очоа начал говорить свои слова соболезнования и жалкие оправдания о нападении со стороны советских агентов, король Парагвая лишь мимолётно отметил, что последний для дикаря шибко мозговитый, но вслушиваться в слова не пожелал. Если не сами убили, то должны были защитить, раз хотели союза с колонией Испании, но ведь ничего не сделали. Случайно? Специально?

Этот де Очоа больно уж подозрительный… ещё и со своей флотилией! Никак эти два жука американских решили подвинуть Трипплью и поставить на его место своего испанского адмирала? Или это по приказу короны? Или совместное решение? Быть может, проще поубивать всех этих делегатов и объявить о своей независимости ото всех?

— Я вам скажу, господа, что хороший день не может начаться без казни! — перебил он делегата, вышагивая на широкий балкон, открывающий прекрасный вид на самую «красочную» площадь. — А пока вы позволяли убить моего наследника, я успел изловить троих радистов и одного разведчика! Пора начинать наш хороший день!

На площади Гуманизма, в народе названной площадью висельников, царило оживление. Местные мирные жители с удовольствием и радостью на лицах смотрели, как развевается на ветру флаг Парагвая, накрывая дрейфующей тенью виселицу, готовую гостеприимно уместить сразу семерых плясунов. Джордж любил красивые числа. Несмотря на регулярные повторы одного и того же шоу, оно не надоело добрым горожанам и регулярно собирало полный аншлаг. Порой Трипплью даже задумывался, откуда набирается полная толпа с его-то темпами её сокращения. Ещё больше его беспокоил вопрос, отчего число недовольных тоже не стремилось сократиться, а только возрастало. Впрочем, кто будет портить себе такое доброе утро?

— Вчера во время речи короля Парагвая, его перебили недовольные демонстранты! — разносились по площади громкие слова глашатая, озвучивающего приговор. — Чтобы восстановить справедливость, король в свою очередь приказал перебить недовольных демонстрантов! Все они будут подвешены на верёвке за шею, пока не умрут. Их трупы будут сложены на тележку, пока не наполнится. Затем тележка будет ехать в крематорий, пока не доедет. Там трупы будут гореть, пока не сгорят. Как вы видите, подготовились мы к делу серьёзно!

Исполнители королевской воли, а по-простому палачи, привычно выстраивали приговорённых в одну линию и нетерпеливо подталкивали в сторону виселицы. Обречённый народ отчего-то не стремился как можно быстрее накинуть на шею пеньковый галстук.

— Так, не мешкаем, подходим к виселице, не задерживаем процессию! И не забывайте, что дети и беременные женщины проходят вне очереди! — прикрикивал на них один из заплечных мастеров.

Попытки воззвать к разуму Трипплью или хотя бы к его списку прибывающих в ближайшие годы советских разведчиков потерпели крах. Полубезумный король Парагвая демонстрировал почти явное желание отправить к виселице и всех делегатов, как только места для повешенных освободятся.

☠ ☠ ☠

— Выше голову, друзья, а то палачу неудобно надевать петли! — пронёсся над площадью задорный крик.

Диего де Очоа нервно дёрнулся, что не укрылось ни от Джорджа, ни от Хорхе, но в тот момент адмиралу было плевать на их мнение. Этот голос он запомнил надолго. И слова, сказанные с наглым озорством. Ещё за мгновение до того как всё произошло, он уже знал, что в эту казнь вмешается синеглазая разведчица.

Он успел дать сигнал своим людям и броситься на выход, чтобы перехватить гадюкину танцовщицу до побега. Джордж Трипплью тоже почуял неладное и одним кивком головы отправил вместе с испанцами своих людей.

Дёрг… ничего. Рычаг, который должен был отправить стоящих на люках «преступников» в последний полёт, не сработал. Виселицу кто-то сломал! Прежде, чем палачи сообразили, что дело очень плохо пахнет и пора бы уже убегать из опасного места, как прозвучала канонада выстрелов, сократившая число государственных работников Парагвая. Рядом со стоящими приговорёнными появилась знакомая из старых преданий фигура. Человек в чёрных одеждах с чёрным плащом и такой же маской. В шляпе и с хлыстом. Зорро!

Мельче, чем его представляли местные жители, но куда ловчее и быстрее, чем любая легенда могла рассказать. Народный герой быстро перерубил верёвки и освободил всех заключённых. В его руках только успевали поблескивать какие-то таинственные металлические прутики, а кандалы уже падали к ногам, словно дрессированные. А на площади уже освобождались люди в очереди на виселицу, хватали пистолеты и бросались в открытый бой с представителями власти. Некая неприметная фигура в неприметном кафтане с треуголкой, надвинутой на самые брови, не менее ловко освобождала народ.

Зрители, остолбеневшие от такого неожиданного поворота традиционного шоу на площади Гуманизма, начали рукоплескать и выкрикивать имя легенды. Только что радостно встречавшие праздник казни, они уже тянули руки к ловкому мстителю и защитнику простого люда, закрывая его от мушкетов людей Трипплью. В конце концов последние пробились сквозь толпу, но на площади уже не осталось ни преступников, ни Зорро, ни его едва заметного помощника. Так бы погоня и закончилась, но глазастый адмирал де Очоа успел заметить, куда все бежали, и возглавил погоню.

Зорро с помощником разделились, чтобы усложнить задачу своим преследователям. Де Сандоваль повёл гвардейцев Трипплью за мстителем, а сам Диего направился со своими людьми на поиски помощника. Он был как никогда уверен, что под серым кафтаном скрывается ловкая танцовщица, и хотел свести счёты лично, ревностно не желая делиться с кем-либо. Освобождённый народ на чистом воодушевлении вставлял палки в колёса всем, кого видел. Порой они мешали даже сбегающим.

Преследование завершилось у старой заброшенной часовенки, незаметной среди разросшихся вокруг неё тропических растений. Очевидно, в момент сооружения местные были уверены, что им хватит христианского терпения расчищать во всех смыслах дорогу верующим к обители божьей. Однако растения и неудачное строительство сделали своё дело. Плохо укреплённое каменное здание частично осело и опасно покосилось, однако дальше перекоса в одну сторону не пожелало разрушаться.

Диего перезарядил свой пистолет, проверил, легко ли сабля покидает ножны, и, дав знак вести себя тихо, вошёл в часовню. Оплетённые лианами стены казались почти языческими, утратив весь первозданный христианский вид. Внутри как будто никого не было. Только тишина и шипящее эхо от шагов преследователей. Адмирал зорким соколом осмотрел первый этаж и, заприметив лесенку наверх, незаметно поднялся.

Шаги на первом этаже удобно скрадывали звук его собственных. Второй этаж выглядел таким же безлюдным, как первый. На миг адмирал подумал, что преступники пробежали мимо часовни и сейчас скрываются всё дальше, но чутьё подсказывало, что поиски идут верно. Доверяя своим инстинктам вперёд любых мятежных мыслей, он продолжил разыскивать беглецов, пока не заметил скрытую лестницу к колоколу. Найти такую толпе гвардейцев действительно было бы не под силу. Слишком неуклюжие и громкие. Такие поднимут облако пыли, не смогут увидеть дальше собственного носа и упустят всех преступников.

— …Ты, конечно, молодец, Шурик, но какого хрена тут происходит? — услышал он обрывок разговора. — Тсс… кажется, внизу погоня!

— Не высовывайся до заката и погоня закончится, — этот голос де Очоа запомнил на всю жизнь. Её он слышал, прежде чем постыдно потерял сознание вместе с остальными офицерами. — Трипплью пыткодопросом получил списки всех наших. Так что, Ванька, сейчас ушки на макушке и огородами до безопасных мест.

— Он явно не только списки получил, но и данные об активации новых телепортов! — брошенная фраза про телепорты заставила напрячься и Диего, и девушку.

— Новых? Телепортов?

— Самый первый посчитали небезопасным. Официально он даже не введён в эксплуат… — начал было разведчик, но крики со второго этажа часовни заставили всех троих напрячься.

Послышался характерный щелчок заряжаемого пистолета, и наступила противоестественная тишина. Со стороны города даже стали слышны перестрелки и эхо от людских голосов. Ровно на пару секунд, чтобы затем…

Только молниеносная реакция и опыт в подобных перестрелках позволили адмиралу уйти с линии огня за мгновение до просвистевшей пули. Он в долгу не остался, и несчастная колокольня загрохотала дружеским приветствием двух горячих противников. В момент, когда пришлось нехотя прервать интересный обмен любезностями и перезарядить оружие, он вновь услышал дерзкий голос девицы.

— Тук-тук, кто в теремочке живёт? Вы кто такой? Мы вас не звали. Идите на… — значение последнего слова Диего не понял, хотя догадался, что оно очень грубое, и неожиданно для себя вместо того, чтобы окончательно потерять контроль, лишь зло расхохотался.

— А как же «guten tag, mein lieber»? Или агенты здороваются только раз в жизни?

— О, так это были вы? — голос разведчицы неожиданно стал игривым, как у куртизанки. — Какая прелесть! Рада встрече, офицер!

Под сдавленный крик спрятавшегося сослуживца девицы они вновь обменялись любезностями, но лишь распугали подступающих солдат. Из-за хрупкого строения часовни и полуразрушенных внутренних помещений использование мушкетов могло похоронить всех участников действия. Или только самих солдат, оставив врагов невредимыми из-за нахождения на крыше.

— Адмирал, — машинально поправил её Диего, не ведая, что последует за почти невинным уточнением его звания. Невольно он поддался абсурдной несерьёзности их перебранки между выстрелами. — А ваш танец я бы назвал настолько скучным, что все зрители уснули в его финальной части.

— Вот как?! — от ярости противница даже не совладала с голосом, охрипнув от такой нелицеприятной оценки своих трудов. — Ну что же, теперь это противостояние становится личным, мой грозный адмирал.

— Сдавайтесь, вы окружены! — с самодовольной усмешкой предложил он. — Я обещаю, что сразу вас убивать не станут! Что скажете?

— Скажем дружно — на хрен нужно! — не раздумывая, ответила девушка. — Ну какое противостояние можно завершить сдачей? Что тут красивого? Вот скажи, мой грозный адмирал, если сейчас смертельно меня ранишь, то переступишь через моё тело или будешь держать в объятиях, пока я не испущу дух?

«ЧТО?! Что она несёт?»

От каждого из ответов девицы хотелось возмущаться и проверить всю свою еду и питьё. Ну а вдруг не противница говорит странные вещи, а он отравился и сейчас лежит в бреду! Но волей-неволей Диего представил оба варианта развития событий и не мог не признать, что держать в объятиях отдающую богу душу девушку на вершине часовни было бы невероятно красиво. Если бы ещё и солнце начало клониться к закату, то впору позвать художника, чтобы запечатлел момент.

— Именем короля Парагвая, Джорджа Трипплью, мы требуем, чтобы вы немедленно сдались! — со стороны улицы появились гвардейцы короля. Видимо, погоня за Зорро обернулась полным крахом.

— Ненавижу, когда прерывают! — фыркнула девушка, но град выстрелов заставил её покинуть надёжное укрытие от пуль Диего и оказаться к нему лицом к лицу. Пистолеты мгновенно взмыли друг к другу для последнего обмена любезностями. На этот раз не в молоко. — Оу, а вы… ты моложе, чем я представляла! И привлекательнее!

От расползающейся по её лицу улыбке Диего обуяли противоречивые чувства. С одной стороны, эта хищная усмешка вызывала возмущение. Так с ним не смеет разговаривать никто! Он охотник, а не добыча, которую окидывают плотоядным взглядом! То, что он хорош собой, адмирал и так знал. Зеркала не обманывали, как и кокетничающие с ним дворянки. А с другой… чёрт подери, всё настолько смахивало на своеобразный флирт, что не поддаться на подобную игру оказалось непросто. И всё же он выбрал нечто третье, хотя пожалел о произнесённых словах, едва они прозвучали:

— После поклонников в клубе не запомнила лицо? — просвистевшая рядом с его лицом пуля одного из мушкетов заставила отвлечься от разведчицы. — НЕ СТРЕЛЯТЬ!

Вблизи синеглазка оказалась даже более выразительной, чем он запомнил. Хороша, чертовка, будто Киприда, из волн выходящая. Её не то что некрасивой, даже невзрачной нельзя было назвать — весь мир начнёт переубеждать и переубедит. В полутьме клуба невозможно было рассмотреть волосы девушки, но на солнце они воплощали собой живое пламя, спускаясь по плечам тяжёлыми кудрями. Потерянная в перестрелке треуголка уже не могла скрывать воистину величественную копну. Но разума лишали её глаза. Такой глубокой синевы просто не могло быть. Они завораживали и с первого, и с сотого взгляда.

Не выдержав выстрелов сразу отовсюду, второй разведчик рванулся было к разлому в крыше, который мог бы вывести его ко второму этажу часовни. Сдрейфивший боец хотел под шумок спасти свою шкуру, но вместо этого полностью открылся перед Диего. Дуэлянты быстро оценили ситуацию, но синеглазка просто ничего не смогла противопоставить адмиралу. Или не захотела. Молниеносное движение, грохот выстрела, лёгкое пороховое амбре, и плюгавенький вражеский агент упал, повершенный точным выстрелом, а сам де Очоа уже скрылся за полуразрушенной стеной колокольни. Второй пистолет заменил в руке своего удачливого побратима.

— Господа, я готова покаяться, пока ещё живая! — вдруг громко крикнула единственная выжившая противница. — Моё имя Ада Шурикова. Я, советская разведчица с Марса, признаюсь в убийстве Джорджа Трипплью младшего. Американские агенты и, особенно, их испанские союзники тут совершенно ни при чём!

«Ах ты!..» — едва не выпалил Диего, но с трудом удержал весь поток красноречивых слов при себе. Такое признание навсегда поставит крест на каком-либо союзе с королём Парагвая.

— Отличный ход… Ада, — её имя заставило запнуться. Такое непривычно короткое. У людей будущего будто не было времени на произнесение чего-то длиннее трёх букв.

— Ты открыл счёт. Один — ноль в твою пользу. Мне же остаётся уйти красиво! — ответила из-за укрытия она, он мог поклясться, хитро улыбаясь.

«Никуда ты уже не уйдёшь. Одна, окружённая солдатами, ты проиграла, девочка!» — самодовольно подумал он.

— А красиво уходить надо с огоньком! — припечатала она и вышла из укрытия, чтобы все увидели. В одной руке пистолет, направленный в грудь испанцу, а в другой шипела фитилём граната.

Что такое граната для полуразрушенной часовни понимали все, кто разглядел разведчицу. Каменные стены похоронят всех, разве что гвардейцы снаружи успеют разбежаться в разные стороны. Диего и его люди будут обречены. Одних сразу задавит насмерть или убьёт при взрыве, а другие ещё успеют помучиться, пока будут медленно умирать под обломками. Воистину уход с огоньком!

— Лучше беги, мой грозный адмирал! — шепнула она, улыбаясь настолько безумной улыбкой, что дворянин дрогнул. Порой лучше уступить, чтобы продолжить бой, и смириться, что синеглазку уже никто не сможет поймать, раз она решила принять смерть на своих условиях.

«Сумасшедшая!» — с долей восхищения думал он, когда бросился прочь с башни ко второму этажу.

Его люди, услышав крик «граната» бросились к выходу и, разумеется, создали затор. Один на лестнице, а второй непосредственно у выхода. Адмирал не был самим собой, если бы бросился вслед за толпой. Со второго этажа он спустился одним прыжком через ложу для хористов, которая полуразрушенным балконом нависала над алтарём. Прыжок вышел болезненным, но выиграл для Диего немного времени, чтобы оценить ситуацию на первом этаже, добить витражное окно и выскочить наружу раньше всех остальных. Следом высыпали его люди. Снаружи их встретили гвардейцы короля и Хорхе де Сандоваль. Соратник не стал церемониться и силой поволок растерявшегося адмирала подальше от опасного места. Едва они отбежали, как раздался взрыв, сорвавший со всех головные уборы. Очередная треуголка Диего сгинула.

Часовенка не выдержала такого насилия над собой и развалилась на две части. Башня с колокольней упала плашмя на землю, частично даже сохранив колокол, а остальная часть святого места превратилась в груду камня. Взметнувшееся облако пыли скрыло от глаз всё, что могло происходить по другую сторону от взрыва, но Диего мог поклясться, что слышал ржание лошади.

Работы на руинах шли до вечера следующего дня. Раненых мгновенно отправляли в госпиталь при монастыре, который позволял себе не до конца подчиняться воле короля Парагвая. Мертвых офицеров насчитали всего две штуки. Всего двое, однако…

«Счёт два — один!»

Тело Ады не обнаружили. Зато через неделю до адмирала дошли слухи о Зорро и его помощнике в сером. Видимо, дерзкая разведчица подготовила для себя быстрый способ покинуть башню и скрыться как можно дальше от взрыва и любых глаз.

— На старшего Трипплью нельзя рассчитывать, — подвёл итог Хорхе, когда они вытащили из-под завалов последнее тело. — С таким признанием нам лучше покинуть Портрояльск как можно скорее.

— Ничего, — кивнул ему Диего сохраняя удивительное даже для него самого спокойствие. Обычно он бы точно успел бы помянуть всех адских чертей, разрывая тишину пустыря своими криками, но нет — он казался спокойнее причащённого монаха. — Мы привыкли полагаться только на себя. Так и продолжим. Из нашего времени или из будущего, эти агенты умирают от пуль так же, как и любой другой. Нам даже проще при таком раскладе.

— Мы знаем об их скором прибытии, а они не ведают о нашей охоте на них, — понятливо кивнул де Сандоваль. — Но есть и плохие новости. По городу ходят истории про этого Зорро. Одна из них гласит, что это искусный фехтовальщик и дворянин по имени Диего2.

— Не самое удачное совпадение! — выдохнул адмирал, наконец отводя взгляд от развалин часовни. — Но отставить разговоры! У нас ещё очень много дел впереди!

«Игра началась, Ада!»

1На черных виселичных балках

Висят лихие плясуны.

Кривляясь в судорогах жалких,

Танцуют слуги сатаны.

Артюр Рембо «Бал повешенных»

2По народным легендам, первым, кто надел костюм Зорро, был богатый дворянин, дон Диего де ла Вега (исп. Don Diego de la Vega), искусный фехтовальщик, живший в Калифорнии в годы испанского владычества, хотя установить, существовал такой человек на самом деле или нет, не представляется возможным. Зорро является персонажем народных рассказов жителей Новой Испании, известен с начала XVII века, таким образом Ада использовала известного публике героя легенд в своих целях т.к. его образ был узнаваем.

Глава 8 — С богом по тюрьмам

Шпионская сеть беспризорников множилась и развивалась. С освоением грамоты семимильными шагами почти все секреты Парагвая и его знати перестали быть таковыми. Крис вошла в роль Зорро со всей страстью. Хорошо растущая на сытном пайке девушка проводила каждую свободную секунду в тренировках, которые они разработали вместе с Адой. Зорро должен быть быстрым и ловким, чтобы невысокий рост и небольшие габариты стали достоинством, а не недостатком. Заплатив немалую сумму учителю фехтования за частные уроки и молчание, Шурикова сделала щедрый вклад в будущую молву о мастерстве фехтования их народного героя.

Казалось, можно радоваться, но маленькие победы не слишком сдвигали большую задачу с места. Трипплью старший слишком уж крепко сжимал в своём кулаке народ, знать и весь остров. Работать на износ старый король был более чем способен. Оставалось только создать условия войны сразу на несколько фронтов, чтобы заставить бывшего агента выгореть или дать слабину, поддавшись своей набирающей обороты паранойи. Испанцев он выгнал, от помощи американцев отказался в самой грубой форме, дружбы с Эспаньолой не было никогда. Островной Парагвай постепенно утратил всех союзников, но режим Трипплью и не думал разваливаться.

Оставив Крис возглавлять народ под маской Зорро, Ада металась ужом между островами, заглядывая и на Тортугу, и даже в Гондурасы, чтобы нащупать точку опоры, которая позволит перевернуть Землю. Ситуация с прибывающими разведчиками складывалась откровенно скверной. После смерти Ваньки, которого она, наплевав на планы, попыталась спасти, коллеги появлялись и умирали. И всегда рядом был или грозный адмирал, или его люди. Если поведение американских темпоральных агентов можно было рассчитать по нотам, то испанцы вели себя непредсказуемо. Как бы Ада ни планировала проделать всё тихо, без кровавого боя, реальность расходилась с ожиданиями.

А началом этой накатанной дороги стала следующая встреча с адмиралом, которая произошла спустя полтора месяца в Роко-Муэрте, старом форте Санто-Доминго, превращенном в тюрьму. Здесь разведчица обнаружила приговорённых к казни реформаторов, которым только дай волю, и революция сама начнётся. Отпускать на смерть такой джекпот Ада не пожелала и в скором времени облачилась в одежды сестры милосердия, чтобы получить свободный проход к заключённым. Выросший ещё на голову Вильям и его банда раскабаневших беспризорников выступили её прикрытием.

Пока мальчишки устраивали в нескольких районах Санто-Доминго беспорядки, необходимые для отвлечения всей стражи, Вильям и Ада пробрались в тюрьму. Образ божьей невесты и кроткий взгляд синих глаз открыли для неё все двери. Слова о наставлении всех арестантов на путь истинный позволили спокойно подходить к каждой решётке, оценивать контингент и, в случае успешного обнаружения нужного человека, открывать замок. Договорившись, что двери будут распахнуты строго по знаку Шуриковой, «сестра» продолжала свою миссию, пока громкий, хоть и писклявый глас, не заставил её замереть на мгновение.

— Всем смирно! Его честь дон Диего де Очоа прибыл с внеплановой проверкой! — с округлившимися от удивления глазами Ада успела только подбежать к одному из окон форта, чтобы лично убедиться в правдивости слов.

Сомнений не осталось. По двору шёл чеканным шагом знакомый грозный адмирал. Облачённый в узнаваемый красный жюстокор, будто не в тюрьму явился, а к невесте свататься. Начищенный камзол сиял, словно следующий пункт назначения — парад. Да и сам этот Диего казался в приподнятом настроении. Даже треуголка выглядела триумфально сияющей. Сопровождение из всего двух солдат и одного невысокого мелкого вельможи в нарядных одеждах и напудренном парике, похожим на шкурку овцы, давало надежду, что планы не сорвутся. Трое несерьёзных противников и один действительно опасный. Ерунда, и не от таких бегали!

«Диего, значит… Пока я тут по тюрьмам гуляла уже успел пополнить счёт двумя нашими. Надо исправляться, Ада!» — подумала она и прикинула, как поступать в сложившейся ситуации.

На её счастье рядом с проверяющей «комиссией» не затесалось никаких священнослужителей, а, значит, если повезёт, то проблем не наметится. К своему стыду Шурикова не удосужилась выучить ни одной молитвы, пришлось импровизировать. Она зашептала в сложенные домиком ладони старую песню. Рядом понятливо упустил голову философ, учивший людей идеям равенства. Повторённая шёпотом песенка больше напоминала своеобразную читку рэпа:

— Niterio in venium

Fell adian elfa porius

Polis Liberium

Titanius sub letemio!

Litori e dominos

Fecos coma lu suprimio

Pasi ta ace vius

Iterria do movi lino

Ramo hero

Titulus adi cumto

Suspecto fa sine era…1

На второй строке куплета у камер заключения появился адмирал, но не обратил никакого внимания на истово молящуюся рядом с узником сестру милосердия. К Аде хотел было подойти подозрительный мелкий спутник в парике, но похожий на ходячую гору начальник тюрьмы оттеснил его, рыкнув, что нечего мешать святой женщине. Шурикова, помня все годы подготовки в темпоральном агентстве, демонстрировала осанку монахини и самые чистые и невинные глаза на свете.

И вот, когда казалось, что прямо под носом испанцев разведчица выведет всех без шума и каких-либо перестрелок, кто-то из разнервничавшихся заключённых рванулся прочь из клетки, вызвав всеобщую панику. Ругая и себя, и остальных на все лады, «сестра» была вынуждена сбросить своё облачение, встретив обоих солдат в скрытой под монашеским платьем мужской одежде, но без привычной треуголки с кафтаном. Заминки от вида девушки в кюлотах, камзоле и рубахе хватило, чтобы вспоровшие воздух кинжалы вошли в тёплые тела по самые рукояти, забирая две жизни. Счёт снова шёл в пользу Ады.

Она сумела вывести большую часть заключенных, когда просвистевшая у головы пуля вновь заставила её спрятаться в укрытии и, тихо матерясь, обдумывать план побега. Она клялась, что тот случай на часовне будет первым и последним, но рядом оказался этот испанец и всё вновь пошло наперекосяк. Это что теперь, традиция такая?

— О, мой грозный адмирал, никак не ожидала тебя увидеть так скоро! — дерзко выкрикнула она в перерывах между выстрелами, едва не хохоча от злости.

В его присутствии она неожиданно для самой себя начинала нести всякую чушь. Чего стоят слова о смертельной ране и предоставленном ему выборе. Вот кто ей вложил в голову эти глупые слова? Почему, вместо обдумывания плана побега, она начинает дурачиться и вызывать его на обязательную беседу, едва не порываясь вновь очутиться лицом к лицу? Только потому что даже с учётом поправки на век дворянин обладал удивительно привлекательной, мужественной физиономией? Мало ли на свете смазливых мордашек! Этот опасный, как злобная гадюка, так ещё и от его взгляда ледяного всё внутри такой кульбит делает, что впору бежать и прятаться, а не строить из себя мазохистку и искать возможности вновь поглазеть в эти льдисто-серые очи ещё разок!

«Ада, не срывай сама себе миссию!»

— Ада, — он будто с трудом произносил её имя. Неужели три буквы могут вызвать столько сложностей? — Я едва узнал тебя в этом наряде. Хотя не могу сказать, что он мне не нравится.

«Думай-думай-думай… крыша! Надо отступать туда! Как? Пистолеты есть, но этого недостаточно! Нужна подмога. Вильям? А он сообразит?»

— Как закончу все свои дела в колониях, могу вновь его надеть, а в перестрелке не скажу, что удобно! — хихикнула она, глядя на лежащее на полу платье. — Если не будешь мне мешать и не поймаешь пулю раньше времени, то можно будет даже встретиться!

«Что… какого я только что сказала?! Слово, мать его, не воробей!»

— Сдавайся… и можем встретиться хоть сейчас! — неожиданно пришёл не слишком уверенный ответ, будто и сам Диего не успел остановить в полёте вырвавшиеся слова.

— Какой хитренький, — едва удержалась от того, чтобы высунуться и по-детски показать язык Ада, — может, мне ещё спеть и станцевать?!

«Хотя… станцевать уже успела, но больше этого не повторится! Не с такой оценкой!»

— Только если без лишних зрителей и змей! — не остался в долгу адмирал.

В одном из коридоров она выхватила взглядом Вильяма и мальчишек, пришедших на подмогу. Неугомонный богатырь решил, что не желает отдавать Крис всю славу Зорро, и сам оделся народным мстителем. Удобный способ сбивать людей с толку. Все пленники, взятые под руку беспризорниками, покидали тюрьму через крышу. Одна хорошая верёвка, сброшенная до самой земли, как и плотные лианы на старой башне, способна творить чудеса.

Горка подожжённого под брошенным на пол платьем пороха создала дымовую завесу, достаточную, чтобы получилось прошмыгнуть сквозь тёмные коридоры и сбежать. Второй Зорро проявил инициативу и заблокировал все выходы во двор, открыв единственный путь во двор с крыши форта. Когда все спустились по верёвке, Ада храбро сбросила её вниз, отрезая преследователям пути, и, подстрахованная Вильямом, прыгнула. Первенец с группой завербованных детей поймали её, словно пёрышко. Бросившийся следом Диего успел увидеть только воздушный поцелуй, посланный ему Шуриковой.

☠ ☠ ☠

Месяцы шли один за другим. Планы строились и менялись. Миссии завершались когда успехом, а когда полным провалом. Разведчики прибывали, недолго дышали воздухом прошлого и умирали. Почти всех обнаружил и лично убил Диего де Очоа, будь он неладен! Но сделать с ним Ада ничего не могла… Ничего, кроме того, что уже делала.

Они сталкивались нос к носу так часто, что волевое лицо противника Шурикова могла бы нарисовать с закрытыми глазами. Она себя реже видела в зеркале, чем его. Снова и снова, как на повторе, они оказывались неизменно в одном месте и в одно время, их разделяли стены и баррикады, но для их перепалок этого было вполне достаточно.

Каждый раз она, удивляясь самой себе, выдавала очередной перл на грани наглости и флирта, успешно выводя адмирала из равновесия. Зачем она это делала? Она сама не знала! Будучи в ярости, в бешенстве, в смущении или в трезвом рассудке, он стрелял одинаково метко, фехтовал всё так же мастерски и ни на йоту не переставал быть самым опасным противником.

Не меньшую опасность представлял его коллега… спутник или побратим? Ада так и не разобралась. Но в отличие от адмирала, он оставался осторожным. Описать его внешность можно было бы фразой «образцово-показательный испанец». Всегда чисто выбрит, в неизменном парике по европейской моде, одет в военную форму, соответствующую статусу, но неприметных темных цветов. Даже лицо испанца казалось будто нарочно уступающим в привлекательности Диего. Под тяжёлыми бровями всегда хладнокровный взгляд тёмных глаз. Будто тень более яркого и рискованного адмирала или серый кардинал всех его решений?

Он никогда бы не бросился сквозь воду и пламя за ней, побоялся осквернять святые места и предметы. Он предстал перед разведчицей рассудительным и богобоязненным человеком. С такими эмоциональное равновесие всегда в состоянии покоя, он не смутится от её речей, даже не ответит, лишь помолится о её душе, а потом застрелит. Или она его.

В качестве подарка на Новый год Игорь, помимо посылок из будущего, принёс информацию из штаба. Всю подноготную дона Диего де Очоа проверили и постановили, что в историческом контексте он не представляет большой ценности, что означало разрешение на его уничтожение. А следом прямой приказ — ликвидировать адмирала при первой возможности, но не в ущерб основному заданию. Время не стояло на месте, встречи тет-а-тет не прекращались, как и сокращение числа сторонников Диего и Ады.

Вильям и Крис, держащиеся обособленно, чаще просто оказывались достаточно далеко от линии огня, зато разведчики и прибывающие агенты даже не запоминались. Адмирал вычислял самых тихих и незаметных с точностью сокола. Но, к чести Шуриковой, вся его подмога из темпоральных агентов Америки, ставленников короны и лично Маршалла тоже сокращалась её талантами.

Пистолеты порой давали сбой, а кинжалов оказывалось недостаточно. В ход шли хитрость и навыки боевой акупунктуры Дим-Мак. Разведчица была бы рада применять ещё и свои любимые иголки, способные как лечить, так и калечить, но настолько близко к потенциальному противнику редко оказывалась. Этот навык казался бесполезным.

Система отправки освобождённых реформаторов в Парагвай внезапно оказалась успешной. Все неугодные политики, дворяне и философы, вызволенные из тюрем, мало-помалу расшатывали систему Трипплью, а Зорро добавлял свою монетку, когда всячески дискредитировал силы подавления местного населения. Оставалось предложить народу некую более сильную фигуру, способную свергнуть короля Парагвая, но при этом не задержаться на троне. Помощь пришла откуда не ждали.

Начало 1701 года

Портрояльск

Тайный дом разведчиков

— Ты не поверишь, Адольфия, кого отправили в местную тюрьму! — хихикал Жека.

Разведчик пропадал больше года, а затем явился, словно уходил за пивом, и с видом хозяина начал поедать казённую кашу. Ада за такие выкрутасы поставила бы старшего по званию в угол на горох, но тот лучился счастьем и принёс на хвосте много хороших новостей. Наказание пришлось отложить. В местные пыточные казематы поступил Герман Барбаросса — австралийский неофашист, который пытался подарить Третьему Рейху убер-подлодку с машиной времени, но стал жертвой Евгеши и застрял в глубочайшем прошлом без шансов на возвращение. После его дерзкой выходки Австралия 24-го века получила столько зуботычин ото всех стран разом, что союзников из будущего ему не стоило ожидать ещё тысячу лет.

— Значит, можно тебя поздравить с возвращением подлодки? — улыбнулась Ада, тем временем раздумывая над открывающимися перспективами.

Возможно, настало время натягивать на себя ещё одно платье сестры милосердия.

— Ну… я над этим работаю, — стушевался Воробьёв. — Лодка где-то здесь, этот вурдалак её спрятал незадолго до ареста. Зато, пока мы с ним перетягивали её из рук в руки, я успел заглянуть в Санто-Доминго. Видел твоего первенца, вот он раскабанел на казённых харчах. Я ему уже в пупок дышу. Такими темпами ему и корабль не потребуется. Наш дядя Стёпа океаны будет брассом переплывать, а цунами от его рук потопят Японию!

— Вильям умничка. Бочку на него не катить! — по привычке встала на защиту первенца Шурикова. — Ты мне лучше скажи, Женя-солнышко, тебе доводилось сидеть в Портрояльских казематах?

— А как же! Какой же это тур по Новому Свету без посещения всех тюрем! Деньги на ветер! А тебе зачем?

— Отправлюсь допрашивать Германа…

После Роко-Муэрте пробираться в очередную тюрьму не составляло никаких проблем. Ада успела запастись маскировкой на все случаи жизни. Монашеские одежды или рвань бездомного, когда нужно оставаться невидимой среди всех, одежды прислуги всех мастей, и просто воровские одеяния на случай, если достаточно перебраться через стены при помощи кошек. В этот раз воду требовалось тщательно проверять прежде, чем «окунать щиколотку», поэтому на следующий день одинокая монахиня направилась молиться за души арестантов.

Поскольку освобождать Барбароссу сразу и в тот же день она не собиралась, Шурикова не спешила. «Помолиться» тут и там очередной старой песенкой на псевдо-латыни, сопроводить каждое действие крёстным знамением и идти дальше — так она и добралась до тщательно охраняемой клетки с легендарным Германом.

Австралийский неофашист 24-го века казался своим в 18-м веке до последнего чёрного ногтя. Настолько вошедшего в образ агента Шурикова в своей жизни не видела никогда. Лицо, обожжённое солнцем так, что загар навсегда въелся в кожу, казалось угрожающим. Жуткие воспалённые глаза, отдающие и желтизной, и краснотой лопнувших капилляров, замерли в недобром прищуре. На его руки и вовсе не хотелось смотреть, только держаться на нужном расстоянии от решётки, чтобы не бросился и не придушил. На мгновение Ада даже нерешительно замерла, подумывая, что ошиблась, и Барбаросса где-то в другом месте. Они с Жекой славно потрудились, чтобы никто и никогда не разглядел в них агентов будущего.

Но всё же требовалось убедиться. Шурикова, как полагается, склонила голову и громко зашептала слова, стараясь, чтобы они хотя бы со стороны казались молитвенными:

— Samie samietto ino catepo

Samie todesanto

Parole

Impera imperamine dovi me canta polge

Dorime dorimetto samie todesanto

Te dii amore,

To pera omen, to di amosen, samiyo peca omen, to di amosen

Samie samie goda airorenen tiore gono

Samie goda impere semio dori me

Samie samie goda airorenen tiore gono

Samie goda impere semio regonano-o dori me

Samie samietto ino catepo Impera…2

— Какая интересная молитва, — раздался насмешливый голос, — ровно в 2000-м году вышедшая, если память не подводит.

— У вас хорошая память, — подмигнула разведчица.

— Ты бы спрятала глаза свои марсианские, — ворчливо добавил он. — Странно, что никто тебя по ним не рассекретил.

— В этом веке синие глаза не считаются уродством, — пожала плечами Ада. — Про марсианские колонии только мечтать начнут веке в 20-м, а про последствия жизни на красной планете в виде синеглазок узнают и вовсе в конце 23-го.

— Неужто среди разведчиков теперь посылают женщин, или ты очередная жёнушка Воробьёва?

— Да я лучше под дикаря лягу, чем с Жекой… — выпалила разведчица, на мгновение растеряв свой кроткий образ монахини.

— Коллеги, значит, — хмыкнул Герман, — и что, он тебя послал выведать, куда я спрятал лодку?

— Посылаю его только я и чаще всего матом, — холодно парировала она. — Меня интересует взаимовыгодное сотрудничество.

— Да? — снисходительно протянул собеседник. — Тогда начни с моей выгоды, твоя меня не интересует.

— Освобождение из тюрьмы, — на этом пункте Барбаросса лишь коротко и презрительно хохотнул. — Играйтесь с Жекой в перетягивание лодки сколько влезет, в ваши дела я не суюсь. У тебя свобода, потенциально лодка, а также возможность сохранить свою идеологию, начав здесь, в Парагвае…

— Стоп! Что построить в Парагвае?

«Ну что же, Ада, если хочешь навести в мире порядок, то прыгай в самую грязь и мети своей метлой! Морали тут нет!» — настроилась девушка на образ, который мог бы подкупить собеседника.

— В Парагвае на троне американец Трипплью, подсасывающий у Испанской Короны. Мне произнести вслух, кто они, или ты мне скажешь? — взглянув исподлобья на австралийца, произнесла она с самым чистым презрением, на какое была способна. — Ну что? Три-четыре…

— Низшая раса! — произнесли они хором.

— И какой же ты фашист, если допускаешь на троне, считай, ничьей территории этих унтерменшей? — продолжила она лить в его уши «правильные слова». — Тут должна править правильная держава, правильная идеология и…

— Правильная раса? Это ты хотела сказать? — «ещё никогда Штирлиц не был так близок к провалу».

— А у кого твой кумир будет учиться эффективному освобождению пространства для высшей расы? — пошла ва-банк Ада, почти раскрывая свои цели. — Без наглядного примера в виде Британской Короны и её отжигов с местным населением история может сильно измениться! И например, из неё исчезнет что-то очень дорогое тебе! То, что давало смысл жизни!

Хитрая разведчица знала, что корни расовой теории частично шли из Англии, поскольку Гитлер не раз восторгался британскими колонизациями Северной Америки, Австралии и не только как умелому расчищению жизненного пространства для англо-саксонской расы. У немецкого фашизма были явно английские корни3. И что же будет, если один из таких корешков подрубить раньше времени? Барбаросса думал, внимательно смотрел на Шурикову, явно догадывался о её лукавстве, но метод «говори правду, не раскрывая истину» не позволил сразу идти в отказ. Даже если Ада врала, она была права, и он это понимал. Британцев следовало пропустить к колониям Нового Света.

— Мне пора возвращаться, о несчастный грешник, каким будет твой положительный ответ? — невинно поинтересовалась Ада.

— Могла бы сразу пойти ко мне с такими предложениями!

1RADIOTAPOK — NuErismatimus. Ада зачитывает слова песни на псевдо-латыни.

2Era — Madonna. Ада зачитывает слова песни на псевдо-латыни.

3Отсылка к книге Мануэль Саркисянц «Английские корни немецкого фашизма».

Глава 9 — Пополнение в семье

Вечер после переговоров Начало 1701 года. Портрояльск Тайный дом разведчиков

— Да ни за что на свете! Пусть идёт лесом этот вурдалак! — возмущался во время ужина Жека.

— С этого момента агент Вурдалак, — поправил его со смешком Глистер. — Хочешь или нет, тебе самому выгодно его выпустить. Он, конечно, мнит себя достойным продолжателем идей Адольфа Известно-какого, но в этих идеях нет ничего про молчание во время пыток. Ещё выдаст местонахождение подлодки под пыткодопросом. Согласись, что проще с ним её перетягивать, чем с амером Трипплью!

Воробьёв злобно носился по явочному дому, нервировал подрастающих детей, но ничего не мог сделать. Ада совершенно спокойно наблюдала за его отжигами и мысленно составляла план побега из тюрьмы. В этот раз всё требовалось сделать или с максимальной помпезной громкостью, или предельно тихо, чтобы никто не понял, что происходит, пока не станет слишком поздно. Но что выбрать? Разумеется, она желала обойтись без шума. Это не тот случай, когда следовало демонстрировать народу работу Зорро, да и тюрьма Портрояльска большей своей частью представляла собой подземелье, из которого шумно и со взрывом не вырваться. Либо остальные заключённые будут задавлены грудой камней или вся спасательная команда вместе с ними.

Ещё одной удачей стала внезапно объявившаяся радистка, узнавшая из штаба координаты явки. Сначала незнакомка просто, как к себе домой, валилась за общий стол и принялась трескать без единого проявления совести казёную кашу, а потом потянулась к личным запасам рома Евгения. И если сначала на неё с неприязнью смотрела Ада за поглощение приготовленной с любовью и такой-то матерью еды, то после драки за ром флюиды ярости распространял Жека. Георгий просто тихо кушал и посмеивался.

— Бабуля, — не выдержал Воробьёв, — это тебе не СОБЕС и не клуб для тех, кому за шестьдесят!

— И так ты приветствуешь свою бывшую жену?! — фыркнула женщина средних лет, успевшая хорошо замаскироваться под местного.

Невысокая, смугленькая и темноволосая, она могла бы неплохо раствориться среди толпы женщин, но предпочитала носить накладные усы и, как и Ада, мужскую одежду. В 18-м веке мало кто захотел бы оказаться на положении говорящей болонки.

— Жену? — с удивлением покосилась на Воробьёва разведчица.

Нет, в том что половозрелый самец человека может захотеть что-то кроме алкогольного дурмана и этим чем-то окажется секс, она не сомневалась. Как и в том, что с перепоя или с бодуна Евгеша способен даже жениться. Но чтобы в мире нашлась женщина достаточно слепая и глухая для замужества с ним — это воспринималось, как настоящий нонсенс.

— Познакомьтесь, — деликатно вмешался Георгий, — Василиса Васильевна — наша запасная радистка. Была приставлена к одному из прибывших разведчиков, пусть земля ему будет пухом.

— Ага, а небо Пятачком! — хмыкнула Василиса. — Им хорошо, можно поставленные задачи не выполнять, а у меня много работы, мне некогда лясы точить!

— Вспомнила о работе перед пенсионным возрастом. Да, самое время! — не упустил возможности уколоть бывшую Жека.

Прежде, чем Ада попыталась призвать парочку к порядку, Жора выразительно посмотрел на неё и покачал головой с видом, предупреждающим о смертельной опасности. А тем временем разговор принимал весьма взрывные формы:

— Воробьёв, ты согласишься мне помогать?

— В смысле? Снова ноги поднимать, когда ты моешь полы?

— Нет, мне нужен проводник по 18-му веку.

— Я скорее полупроводник, дорогая моя Васька, как Иван Сусанин. Да и тебе в таком возрасте начинать работать не вредно? Помнится в браке совсем этим не запаривалась!

— Я охраняла семейный очаг…

— И сжигала в нём наш семейный бюджет! А как стукнули почтенные 48 годков, так вспомнила бабка, как девкой была?!

«Не вмешивайся!» — одними губами прошептал Глистер растерянно глядящей на этот цирк Шуриковой.

— Чтобы вы знали, 48 это ещё не старуха. Я просто 18-летняя женщина с 30-летним стажем!

— Скорее с неудачным пробегом! — едко заметил Жека.

— Что-то мой пробег не мешал тебе за мной гоняться! — не осталась в долгу Васька. — Месяцами бегал за мной, куда это всё делось?

— Так я догнал и присмотрелся! Блин, спорить с девушкой в её присутствии бесполезно!

Ссора угрожала перейти в скандал, но не это стало последней каплей. Ада научилась терпеть Евгешу за их совместное плавание, выдержать появление Василисы она тоже вполне могла, но стоило увидеть перепуганную семейной ссорой младшую смену беспризорников, как терпение лопнуло.

— Детки, заткните ушки, я сейчас ругаться буду! — предупредила она шепотом свои глаза и уши на улицах города, и, громко перебив парочку коротким и ёмким русским матом, гаркнула: — А ну-ка заткнулись, горячие финские парни! Услышу ещё что-то такое в присутствии моих детей, оба будете мылом рты мыть! Усекли?!

Серьёзность своих намерений она подчеркнула ощутимым ударом кулаком по столу, от которого последний громко хрустнул. Теперь дети в ужасе смотрели на свою миниатюрную кормилицу с тяжёлой рукой. Жека и Василиса тоже притихли. Оба понимали, что никакие правила и нормы морали не остановят марсианку от мордобоя. И, будучи женского пола, щадить Ваську она не станет.

«Страшная женщина!» — улучив момент, прошептал одними губами Воробьёв, но это не укрылось от Шуриковой, и разведчик был вынужден срочно убегать дышать свежим воздухом.

— Хочешь проводника по 18-му веку? У меня есть варианты! — кивнула Ада. — За это ты мне поможешь провернуть одно дельце!

— Что за дельце? — без присутствия бывшего Василиса Васильевна мгновенно приняла спокойный и деловой вид.

— Скажем, такая нам досталась доля, не выжить нам без алкоголя!

Портрояльская тюрьма, построенная Джорджем Трипплью, славилась своей неприступностью. Никто и никогда не сможет покинуть её днём или ночью. Особенно ночью, когда любителей устроить побег особенно много. Уходящая в подземелье камерами особенно опасных преступников, она казалась идеалом. Комар носа не подточит. Регулярные проверки «сверху» не позволяли вести себя расхлябанно никому из стражи. Казалось, совершенство…

Если не знать, что среди обученных церберов имелись хронические алкоголики. Паршивые овцы всея стражи, всё же покрываемые всеми остальными потому что «мы столько лет плечом к плечу служили», «мы вместе через столько всего прошли» и «да ладно, ну кто не любит выпить?!». Порой запойники могли настолько накушаться, что камерная во всех смыслах попойка превращалась в полноценную пьянку с песнями, плясками и распутными женщинами. Продирая глаза на следующее утро, запойные успевали до пересменки осторожно вывести тайными путями из тюрьмы всех собутыльников. Только побирушки могли заметить следы их недостойного поведения, но кто будет слушать нищих и беспризорников?

Одним таким ясным утром из темницы, пошатываясь, вышла целая процессия собутыльников. В этот раз ночь вышла особенно душевной. Даже самые крепкие ребята умудрились нализаться так, что падали на землю, едва к ним подходила пообниматься развязная рыжая девица, встреченная, кажется, в трактире. Или на улице? Да какая разница, если с ней весело! Они с подружкой и пели, и танцевали, и обнимались с парнями. Жаль, те успевали набраться и сразу засыпали, не успевая распустить руки. А поутру блудницы, пошатываясь, вцепились в мужичка, ещё более-менее твёрдо стоящего на ногах, и направились восвояси…

— Тихо! Не шевелись, — бормотал Игорь над агентом Вурдалаком, глядя на шипящих от боли разведчиков вокруг себя. — Небольшая плановая поправка здоровья. Сейчас будет немного больно.

— Вижу, насколько «немного»! — фыркнул Герман. — Капай уже дав… ааааай!

Под советско-фашистский мат радист закапал в глаза всем коллегам лечебные капли, способные отлично восстанавливать глаза, побитые солнцем, солью, пылью и прочей нездоровой жизнью темпорального агента. Единственным минусом чудо-капелек были мучительная боль в глазах первые полчаса и примерно столько же длящаяся слепота. Зато потом пациенты могли бы похвастаться орлиным зрением. Даже жёлто-красные очи нового союзничка от карательной терапии приняли нормальный человеческий цвет.

Как только Барбаросса получил свободу самым бескровным способом, их игра с Жекой в перетягивание подлодки продолжилась внутри оной. Находиться рядом с ними стало страшнее, чем видеть перепалку бывших супругов Воробьёвых. Но впервые удалось действительно пристроить Евгения к выполнению задачи по возвращению «правильных» исторических границ государствам. Сопровождать во всех миссиях капитанов подлодки вызвался Георгий, пообещав, что постарается сдерживать безумную парочку. Что-то подсказывало Шуриковой, что он скорее будет одиноко крутить педальки динамомашины, чем на что-то влиять.

☠ ☠ ☠

1701 год

Санто-Доминго

Резиденция губернатора

Губернаторская чета быстро осознала своё место в пищевой цепочке темпорального конфликта и в добровольно-принудительном порядке удалилась отдыхать в своё жилище где-то в сердце острова, оставив вместо себя Хуана де Арсеньегра, представителя испанской короны, а другими словами верного пёсика Диего де Очоа. Слухи молвили, будто чета де Ордуньо предпочла спрятаться и переждать бурю в надежде, что рано или поздно представители короны и их адмирал покинут Эспаньолу и жизнь станет такой же, как прежде.

Сам адмирал их иллюзий не разделял. Уйдёт он, от имени короны явится новый ставленник. Пример Парагвая с Трипплью стал показательным. Нельзя отдавать колонии кому попало. Даже самых проверенных надо перепроверять и держать на строгой цепи, чтобы и помыслить не могли ничего худого против Испании.

Хуан, несмотря на раздражающее раболепие по отношению к адмиралу, с большей частью обязанностей губернатора вполне справлялся. Мирная жизнь трудолюбивых горожан, честно зарабатывающих свой хлеб, почти не изменилась, но существование местных забулдыг, бездомных и прочих тунеядцев стала настоящим адом. И правил этой преисподней Диего. Кто не успел найти себе честную работу, был направлен на рабский труд за бесценок. Продукты экспорта сами себя не добывали, чистота сама себя не наводила, чёрная работа в городе и на пристани сама себя не выполняла. При попытке вернуться к праздному шатанию, распитию крепких напитков и нарушению порядка все виновные отправлялись по тюрьмам, проходили воспитательную порку и возвращались к исправительным работам. Муторного, но важного труда в Эспаньоле хватало. Под жёстким сапогом адмирала остров постепенно охватывала военная дисциплина.

Но хуже всех было солдатам и морякам. Привыкшие к повышенным требованиям де Очоа последние взвыли, когда тот снова и снова возвращался ни с чем после встреч с вражеской разведчицей. Произносить её имя вслух запрещалось всем без исключения, но когда после очередной непростой миссии по наведению порядка в колониях Диего возвращался чернее тучи, все вжимали головы в плечи и шёпотом говорили одно лишь слово — Она. Появляется Она — начинается ожесточённая муштра. Наказания за малейший недочёт становились всё страшнее и беспощаднее. В некотором роде это помогало. Бойцы больше боялись своего адмирала, чем всех агентов вместе взятых. Но увы, как бы они ни старались достигнуть совершенства в каждом действии, Она непременно выскальзывала из рук адмирала, не упуская возможности поддразнить его, как бешеного быка. Поначалу всё ограничивалось лишь яростью, подстёгиваемой недюжинным азартом — найти, загнать в ловушку и победить, но со временем начало проявляться что-то ещё. Что-то ранее не испытываемое.

— Солдаты падают без сил, — вошёл в один из дней Хорхе в кабинет губернатора, который занял Диего, — если хочешь напугать их ещё сильнее, то введи децимациюДецима́ция — высшая мера дисциплинарных наказаний в римской армии, представляющая собой смертную казнь каждого десятого по жребию.!

— Они стали слишком ленивыми. Муштра научит их помнить о дисциплине!

— Поверь, даже на смертном одре не забудут! — покачал головой де Сандоваль, вновь принимая роль совести адмирала. — Диего, ты ведь понимаешь, что не слабая дисциплина является причиной того, что она всегда выходит сухой из воды?

Адмирал замер, отстранившись от документов, которые внимательно изучал. На лице начали перекатываться желваки, но спокойный, словно все святые в едином смертном теле, Хорхе никак не отреагировал. Опальный капитан ценился не только своим трезвым рассудком, но и удивительной стойкостью. Пожалуй, он единственный никогда не боялся Диего и вспышек его гнева.

Ада сводила адмирала с ума — это давно не было секретом. Никто больше не рисковал вставать между ними, чтобы не поймать пулю или удар кинжалом. Эти двое выходили из своих столкновений живыми и невредимыми, в то время как вокруг всегда лежали мёртвые тела. Два циника вели счёт убитых сторонников оппонента. Число чаще всего оставалось равным, с разницей в одного человека.

После Роко-Муэрте он сбил костяшки, срывая злость на каменных стенах Форта. Свидетелей срыва не нашлось, но всё было понятно по глазам и подрагивающим пальцам.

— Ты сходишь с ума, старый друг, это может очень плохо закончиться в вашу следующую встречу, — продолжил Хорхе. То, что следующая встреча обязательно состоится, знали все. — Лучше побереги силы и сними напряжение. В Эспаньоле найдётся немало дворянок, жаждущих твоего внимания. Некоторые прибыли в Санто-Доминго из Испании.

— Не поможет! — покачал головой де Очоа, честно позволив своему голосу прозвучать устало. — Я смогу расслабиться, только когда доберусь до неё.

— Для того, чтобы лично казнить, или для каких-то других целей? — будто невзначай поинтересовался де Сандоваль.

— Если ты на что-то намекаешь…

— Да какие тут могут быть намёки? — хмыкнул Хохре, прежде чем отбросить все свои насмешливые мысли и вернуться к делам насущным.

Зёрна сомнения он посадил в душу друга, осталось дождаться, когда они взойдут. Опальный капитан точно знал, что муштра ненадолго утихнет после горсти правильно сказанных слов. Диего при всех своих недостатках всегда слышал тех, кто с ним говорил.

Ада. Он позволял себе произносить это имя только мысленно и в перепалках с ней. Но не думать о ней он не мог. В какой-то момент он начал ловить себя на мысли, что неуловимая дерзкая разведчица интересует его далеко не как противник. Да, она всегда была на шаг впереди и его самого, и её незадачливых сослуживцев, и все её действия вызывали ярость, но и невольное восхищение. Кладезь гениального безумия, бездонной дерзости, сумасшедшей удачи и полного отсутствия страха. Таких, как она, Диего ещё не встречал. В его мире всегда существовали женщины, жаждущие его внимания. Придворные дамы, простые дворянки, элитные куртизанки, но… всё не то. Она казалась неземным созданием. Есть все женщины мира, а есть Ада, и первые его больше не интересовали.

☠ ☠ ☠

Игорька с его почти мистической незаметностью вновь пришлось отправлять курсировать между Гондурасами, чтобы он мог подготовить в будущем почву для Ады и её влияния на местную знать. С ним увязалась Василиса. Из-за отсутствия среди лидеров безумной фигуры, как Трипплью, идей поменять между странами два Гондураса сформировалось немного. Самым простым способом было бы рассорить всех со всеми. Пока среди бедноты начнётся «французская революция», а среди знати грызня за место под солнцем, будет достаточно шепнуть кому надо, что можно объединиться со страной противника, и всё завершится в соответствии с планами! Но война, даже небольшая, слишком непредсказуемая вещь. Играть с такими неизвестными величинами Ада не решалась.

В Парагвае она ни разу не проиграла по-крупному, но так и не смогла ощутимо расшатать установившийся уклад и продвинуться в выполнении своей задачи. С новым временным союзником шансы значительно повышались, подавляя накатывающую порой неуверенность в собственных силах. До сих пор единственным неоспоримым достижением Ады оставалась её живучесть. Но домой нельзя вернуться только ей одной, нужен безоговорочный успех в поставленной задаче. Тем более, что рядом всегда был Вильям или Крис, глядящие на неё, как на всезнающее божество. Приходилось соответствовать и не показывать слабость.

Многое стопорилось из-за её пола. Трудно заключать сделки, заявляться к королям и прочим вершителям судеб с правдой о будущем и предложением совместного сотрудничества, будучи женщиной. Она даже рядом с пиратами, которые привыкли брать её на борт до очередного пункта назначения, продолжала держать свою маскировку. А доверять переговоры кому-то другому Шурикова не могла себе позволить. Её задание — это её проблемы.

Неожиданный рывок вперёд принёс генномодифицированный голубь из Санто-Доминго. В то время как Крис успешно стала героем в маске с хлыстом и разящей рапирой, Вильям переживал не самые лёгкие времена. Из-за военного режима, установившегося в Эспаньоле, первенец всё чаще оказывался на волоске от смерти или в затяжных прятках. К счастью, явку все обходили стороной, но и Вилл не спешил туда возвращаться, чтобы случайно не привести с собой преследователей. Требовалось вмешательство Ады, новый план действий или отвлекающий манёвр.

Даже скорости подлодки оказалось недостаточно. Прибывшие к закату того же дня разведчики получили пренеприятные новости. Вильям пойман и заперт на галеоне дона Диего. Адмирал больше не доверял местным тюрьмам, а ряженой монахине на судно никак не пробраться. Требовалась полноценная спасательная миссия, но, что ещё важнее, сам де Очоа должен был оставаться как можно дальше от собственного корабля.

— Ваш юноша, вам его и спасать, — хмыкнул Герман, — но я подберу всех выживших на подлодку. Буду ждать в полмиле до дна!

Ближайший пойманный беспризорник повторил информацию о содержании первенца Ады на корабле, но добавил, что адмирал не покидал губернаторской резиденции.

— Провести меня в помещения для слуг сможешь? — поинтересовалась Шурикова и, получив кивок, испытующе покосилась на Воробьёва: — Сумеешь моего богатыря вытащить?

— Да как два пальца! — с готовностью кивнул Жека. — Пусть пацанчик помогает нам в Гондурасе, он уже перерос своей славой этот город портовых про…фурсеток!

— Я на тебя рассчитываю, Евгений Батькович! — почти официально обратилась к нему разведчица и поспешила за мальчиком в сторону губернаторского дома. Адмирал мог вот-вот направиться к галеону на пыткодопрос местного смутьяна.

Пока Шурикова бежала огородами к искомому зданию, ей даже не требовалось скрываться от любопытных глаз. На неведомых дорожках бегали только незаметные дворянам и горожанам детишки. Страшная сила в умелых руках. Где-то там, в противоположной стороне, находились ворота в резиденцию губернатора с несколькими стражниками, проверяющими и перепроверяющими всех и вся, но Ада проникла через замаскированный кустами подкоп, прошмыгнула вдоль цветущих пионов к окошку в прачечную. Со скоростью горящей спички разведчица сбросила свою одежду и переоблачилась в тёмное платье с белыми передником и чепцом. Осталось быстрое омовение влажной то ли наволочкой, то ли скатертью, чтобы запыленное лицо стало чистеньким, словно она всё это время работала в доме, и подложная горничная приступила к своим обязанностям.

Глава 10 — Марсианский Демон

Приятная ночная прохлада, опустившаяся на Санто-Доминго, позволила полностью сосредоточиться на изучении документов. Отчёты шпионов с трудом, но отслеживали подрывную деятельность разведчицы. Мало-помалу начинала складываться область её деятельности, впрочем, Диего и до этого догадывался, что девушка заинтересована в Парагвае, но если бы она хотела только убить Трипплью старшего, он бы уже давно кормил червей вместе с сыном. Ещё больше вопросов вызывали донесения из Гондураса. Ничего конкретного, только несколько подозрительных вопросов тут и там. Совпадение или пора организовать в Белизе резиденцию на случай её появления? Из-за загруженности работой он даже не заметил, что сидел за столом в своей треуголке.

В кабинет едва заметной тенью вошла горничная. Адмирал недовольно поднял на неё взгляд. Или его начала подводить память, или донесения отняли всё внимание, но он никак не мог вспомнить, чтобы приказывал принести чай. Да и какой чай в такое время суток? И эту горничную он раньше не замечал. Неплохая фигурка…

— Господин, изволите чаю? — бесцветным голосом спросила подозрительная служанка, чуть опустившись в поклоне.

Притворяясь занятым и раздражённым, он коротко кивнул и незаметно продолжил наблюдать за вошедшей девицей. Интриганка опускала лицо слишком низко, чтобы можно было его разглядеть, а волосы полностью скрывались под чепцом, но с каждой секундой всё больше росла уверенность, что под одеждой горничной скрывается его рыжее помешательство.

— Новенькая? — с показной ленцой поинтересовался он, пока она отставляла поднос и наливала в белоснежную чашку горячий напиток, к которому он ни за что на свете не стал бы прикасаться.

Девушка замерла на мгновение, но быстро кивнула и промямлила нечто, отдалённо напоминающее «да, господин». Хищником, готовым к прыжку, он затаился в ожидании, когда служанка сделает к нему всего пару шагов и окажется достаточно близко, чтобы можно было схватить. Чайничек с негромким звоном опустился на поднос. Ряженая сделала два шага по направлению к рабочему столу губернатора.

Блюдечко с чашкой ещё лежало на маленькой ладони, когда одним молниеносным движением адмирал сорвался с места. Тонкое запястье едва не хрустнуло от жёсткого захвата мозолистых пальцев, а на тонкую длинную шею по-хозяйски лёг кинжал, едва заметно отталкиваемый ударами пульса. Одно неверное движение, и тонкую белую кожу зальёт багровым потоком. Но Ада не из тех, кто способен на неверные движения. Чуть только холодная сталь коснулась её, тонкий, едва заметный, нестандартный стилет, тускло блеснувший в свете лампы, провокационно устроился лезвием на бедре Диего. Если дёрнется, то унизительная смерть от кровопотери ниже пояса ему обеспечена.

— Guten tag, мой грозный адмирал, — нахально улыбнулась девица, в очередной раз демонстрируя отсутствие какого-либо удивления или смущения.

Будто только так и здоровается с людьми — ворвавшись в кабинет и с клинком у горла. Какого чёрта она забыла в Санто-Доминго, в котором её после побега из Роко-Муэрте никто не видел? Почему именно в этот день? Никак освободить очередного арестанта?

— Добрый вечер, Ада, — оскалился он, намеренно растягивая её имя. — Мне почти любопытно, способна ли ты общаться без попыток убить собеседника?

— Сказал человек, который сам решил пожелать моей шее хорошего вечера своей железкой! Я лишь проявляю вежливую взаимность! — невинно захлопала она ресницами, но от того стала выглядеть ещё более ехидной. — С другой стороны, заунывные беседы о погоде без попыток прервать земной путь собеседника невероятно скучны! Я, можно сказать, явилась скрасить твой досуг!

«Она не краснея и в спальню к мужчине войдёт… едва ли она вообще способна краснеть!»

— Явилась и сразу попалась! Можно ли считать это добровольной сдачей в плен? — самодовольно усмехнулся он, подмечая что в присутствии разведчицы настроение моментально взлетает ввысь, как и предвкушение, что сегодня она уж точно никуда не денется!

— Поверь мне, если я приду сдаваться к тебе в плен, это ни с чем не перепутаешь! — подмигнула Ада и будто приблизилась к нему на шаг.

Напряжение между ними никуда не делось. Два клинка в любое мгновение могли прервать одну из жизней или обе сразу. Но если адмирал невольно ловил себя на мысли, что близость рыжего безумия его волнует, то сама девушка показывала невозмутимость.

— Без грохота выстрелов непривычно, но не скажу, что мне не нравится. Пожалуй, мы впервые настолько близки!

Собственный голос показался ему слишком хриплым. В её присутствии вообще можно сохранять ясность мыслей?!

— В первую нашу встречу мы были даже ближе! Особенно когда я уложила тебя баиньки, запрыгнув на шею!

Со странной, манящей улыбкой она сделала весьма ощутимый шаг, едва не падая в объятия адмирала. Беспечно рискнув своей шеей, она будто знала, что в последний момент он отведёт руку в сторону. Даже его хватка на руке, держащей чай, ослабла. Лукавые глаза закрылись и, когда продолжение стало казаться весьма интригующим, она подняла ладонь с чашкой и резко подула, направляя поднимающийся над «чаем» пар в лицо собеседника. Тот, едва коснувшись глаз не успевшего отпрянуть адмирала, вызвал адскую боль и погрузил комнату во мрак. Сквозь собственный гневный крик Диего услышал топот удаляющейся девушки.

— Прошу меня простить, но этой ночью столько дел. Тебя обезвредить, пленников освободить, а потом сбежать с острова! — прощебетала она. — За глаза не переживай. Слепота скоро пройдёт. Так мы, агенты, лечим глазки, хотя обычно капаем, но пар тоже работает! А чтобы тебя никто не отвлекал, я, пожалуй, запру двери! Отдыхай, мой грозный адмирал!

Сквозь боль и тьму он услышал, как затворилась дверь и щёлкнул замок. Кабинет погрузился в тишину. От злости хотелось крушить и исступлённо хохотать. Ведь провела его, змея-интриганка! Заставила смутиться и воспользовалась ситуацией. Поступил бы он так же на её месте? Ещё бы!

Время тянулось мучительно неторопливо. За дверями столпились слуги и солдаты. На прощание Ада что-то оставила в замке, сломав его. Чутьё подсказывало, что на этом ночь не завершилась, и не стоит растрачивать силы на бесполезный гнев. Хотя бешенство не перестало клокотать, к нему примешалось что-то ещё… ранее незнакомое, что вкупе с азартом подталкивало начать погоню немедленно. И начать с галеона, где он приказал держать всех, кто хотя бы отдаленно походил на бунтовщиков. Дверь сотрясалась под ударами стражи, когда глаза Диего вновь начали различать в беспросветной тьме слепоты огонёк лампы…

Уже на полпути к пристани стало понятно, что творится нечто ужасающее. Тёмное ночное небо пугающе алело, однозначно намекая, что бесцеремонная девица решила уйти с огоньком. Но так полыхать мог только один корабль. На улицы сбегались перепуганные горожане, затрудняя погоню. Словно мотыльки, они бездумно шли в сторону света, не обращая внимания на крики стражи и самого адмирала. Даже выстрелы не отпугивали их, вынуждая Диего и его людей пробиваться окольными путями и терять драгоценное время.

Открывшаяся перед ними картина пристани завораживала. Прекрасные и ужасные одновременно всполохи огня охватили почти весь галеон. Ни единого шанса что-либо спасти. Оставалось лишь радоваться, что трюм накануне пожара был освобождён от запасов оружия и пороха. Не взорвётся и не заберёт с собой половину Санто-Доминго. Из воды вылазили мокрые и перепуганные матросы. Едва не заикаясь, они кричали одно только слово:

— Демон! — разносилось то тут, то там. — Марсианский Демон!

Даже видя перед собой разгневанного адмирала, все его люди продолжали бежать и кричать. Возможно, Хорхе был прав, и для абсолютной дисциплины требовалась децимация, чтобы его, Диего, боялись больше, чем всех чертей и демонов преисподней. Впрочем, в этом требовалось убедиться лично.

Не отдавая себе отчёта в действиях, адмирал бросился к своему полыхающему галеону. Прибывшие вместе с ним солдаты так и не успели сообразить, что командира следует увести подальше от пожарища, чтобы не пострадал, а бросившие корабль крысы не помнили себя от ужаса. Неизвестно, как далеко он зашёл бы, если бы не увидел резко обострившимся зрением её. Ада стояла на палубе, на пятачке, ещё не успевшем загореться, и смотрела на город. Из одежды на ней держались жалкие обрывки. В свете пламени Диего отчётливо видел, что вся девушка была покрыта кровью, от макушки и до пяток. Тем ярче сияли её синие глаза на алом контрасте. Ада не выглядела раненой, скорее наоборот, действительно воплощала образ демона, искупавшегося в крови врагов. Зная, на что она способна, адмирал был уверен, что в трюме лежат его люди, поверженные её рукой.

«Мой флагман!!!»

Ничего страшнее он в жизни не видел. Крики и паника его людей стали вполне объяснимыми. По-настоящему ужасающая женщина. Ему тоже следовало испугаться, но он просто не мог отвести от неё взгляд. А затем она его заметила…

☠ ☠ ☠

— Что значит «Жеку схватили за задницу»?!

Стоило ей добежать до пристани, как плохие новости посыпались, как из рога изобилия.

— То и означает, fräulein, — вальяжно ответил Барбаросса, ради случая даже покинувший подлодку. — Этот разведчик закончился, несите следующего!

— Твою мать! Так, не расходимся! — приказала она. — Я всех вытащу!

«Думай-думай-думай, надо попасть на корабль срочно! Эх, если бы знала, то обратно переоделась бы из этого дурацкого платья. В корсаже не особенно удобно лазить! Да и залетного ниндзя скорее встретят дружеским огнём, если заметят. А при нынешней муштре заметят точно! Стоп…»

Мальчик, помогавший ей бежать самыми короткими путями, получил от Германа две монетки и красивый маленький кинжал, посему не торопился убегать. Пусть оберстлейтенант был фашистом, он неожиданно оказался щедрым на подарки без причины.

— Сынок, — обратилась она к мальчишке, вспомнив одну старую традицию, часто происходящую у военных баз на оккупированной территории. — А у этих матросов есть привычка хватать местных девушек и тащить на корабль для всяких непотребств?

— Да, — кивнул он и показал в сторону складских помещений, — если попадаются на глаза караульщикам с той стороны пристани!

— Ты учти, Ада, что прежде чем тебя отправят весело пускать по кругу на корабле, — цинично предупредил Герман, — твоё тельце как следует ощупают на предмет оружия, и юбку не постесняются задрать, так что сопротивляться придётся голыми руками!

— Справлюсь, — кивнула она, передавая союзнику свой модифицированный стилет, — а ты дежурь с лодкой под галеоном, будешь встречать всех падающих в воду людей своим щупом. Своих от чужих отличишь?

— Мастерство не пропьёшь! — возмутился агент Вурдалак.

План с самого начала выглядел поганенько, но ничего лучше она не успела придумать. Волосы разведчица так и оставила скрытыми под чепцом, чтобы случайно не выдать себя приметным цветом, а в глаза девушкам редко кто заглядывает. В её прошлом и будущем подобных загнанных муштрой солдат, когда даже в бордель нельзя нормально сходить, а база находится на территории не родного государства, такая практика была обыденным делом. Выловить случайную местную девчонку и «повеселиться» с ней. Слова «дикарей» коренных не стоят слова офицера, который поклянётся честью мундира, что ничего не было.

Ада изо всех сил отыгрывала наивную овечку, прятала глаза и жалобно блеяла просьбы позволить ей идти своей дорогой, когда «случайно встретила» шедших с пересменки матросов. Те с лошадиным гоготом облапали сквозь платье её тело и поволокли к кораблю, забросив на плечо самого крепкого. Мальчики устали, им надо отдохнуть и повеселиться, а местная девка может немного потерпеть.

Оказавшись внутри, Ада с холодком на сердце оценила, что тихо и незаметно вырубить первого претендента на её тело не выйдет, слишком уж много вокруг набралось сослуживцев, пожелавших выпустить пар вторыми и третьими в очереди. В трюме она услышала самую плохую для себя новость — адмирал и вовсе не собирался в этот день посещать свой галеон, слишком много дел накопилось. Не смог он просто сдвинуть губернаторскую семью и праздно занять их дом, не зажав в своём идеале порядка всю Эспаньолу.

«А я попёрлась к нему и прямым текстом сообщила, где ему следует меня искать в ближайший вечер. Ума палата!» — вечер становился всё хуже и хуже.

Но последним чёрным камешком на весах стало упадническое осознание, что изначальный план бескровного вызволения потребует от неё позволить свершиться насилию над телом. А когда первого матроса сменит второй, она воспользуется заминкой и сможет отправить всех в неприятный сон точными ударами по сонным артериям. Но не раньше. Слишком крепко они держали её за руки и ноги, слишком тесно приблизились к трюмному столу, на который её опрокинули ничком. Чьи-то руки начали воевать с ворохом юбок, которые из досадно неудобного предмета гардероба стали почти спасателем, позволив немного надышаться перед смертью.

«Я выдерживала пытки, избиения, допросы и ранения. Это ненамного страшнее…» — пыталась успокоить себя Шурикова, чувствуя поднимающуюся внутри волну сопротивления. Всё протестовало против этого пункта плана. Из-за внутреннего напряжения она почти явственно ощущала, как внутри её сознания что-то ломается с хрустом яичной скорлупы.

«Всего лишь тело. Надо расслабиться и перетерпеть. Всего лишь… ни за что на свете!» — вдруг откликнулось что-то неконтролируемое и яростное внутри, заставив весь мир погаснуть.

Сначала ей казалось, что сознание её просто покинуло, чтобы избавить от неприятного опыта, но сквозь короткие вспышки внешнего мира она ощущала, что стоит на ногах. Глаза ничего не видели, а тело находилось в постоянном напряжении, от которого едва не рвались жилы. До ушей доносились обрывки информации. Знакомый влажный звук входящего в тело клинка. Вой вспарываемого воздуха, противное мясное хлюпанье, мягкий свист рассекаемой кожи, хрип перебитой трахеи. Грохот и звон, сопровождающиеся мягкими ударами тела о тело, костей о кости под барьером из тонкой кожи. Ещё были крики, даже пара глухих выстрелов, много грохота от падения чего-то тяжёлого. Ноздри подрагивали от едкого железистого запаха и смога горящего пороха.

Наконец глазам вернулась картинка. Ада чувствовала себя очнувшейся после недолгого сна. Сердце бешено колотилось, а надпочечники щедро удабривали кровь адреналином. Из-за лёгкой дезориентации она не сразу поняла, где находится и почему вокруг столько красного. Но спустя секунду осознание поставило всё на свои места. Пол-трюма плотным ковром покрывали тела убитых ею матросов. Раненых не обнаружилось. Убивала сразу и наверняка. Целилась в грудь и шею. Несколько «удачников» покинули бренный мир, получив удар чем-то острым в висок. Несколько дымящихся пистолетов явно намекали, что и стрелять она не брезговала. «Розочки» разбитых бутылок покрылись багряной глазурью и показательно валялись рядом с теми, чью жизнь безжалостно отобрали. В лёгкой прострации Ада заметила своё отражение в стекле одной из ещё целых бутылок и растеряно уставилась на свои руки, продолжающие сжимать отобранные у матросов кинжалы.

Чепец она потеряла ещё по пути в трюм, платье, почти полностью разорванное, валялось лоскутами под телами. Всё, что сохранилось на ней — это обрывки смешных местных панталон и две трети сорочки. Предметы гардероба, окрашенные алым, неприятно липли к телу. Руки, ноги, лицо и даже волосы разведчицы покрылись багряным сиропом живых некогда тел.

«Бескровно… ну-ну, и как после этого опровергать дурацкие байки о кровавом бешенстве всех марсиан, обезумевших вслед за людоедами?!»

Пришлось признать, что от крови уже не отмыться. Во всех смыслах слова. Перед Адой стояли только два финала — идти до конца, раз уж пришла, или бесславно закончить на этом моменте слабости весь свой путь. И второе она бы никогда в жизни не выбрала. В руках поблескивало весьма удобное оружие, звуки борьбы не успели привлечь внимание остальных матросов, а выстрелы она как-то умудрилась заглушить.

«Горит сарай, гори и хата… и весь этот корабль!» — решила девушка и внимательно осмотрела трюм.

Обыскивать мёртвые тела не ощущалось чем-то из ряда вон. Им уже не нужно, а ей прорываться к друзьям. Лишнего оружия не бывает. Дальнейший путь вновь начал проноситься мимо сознания. Память фиксировала её прогулки по кораблям, словно набор нулей и единиц. Это всего лишь тела. Сначала живые, а затем мёртвые. Её окровавленный облик даже помог спокойно продвигаться вперёд. Матросы замирали в ужасе, становясь лёгкими жертвами. К некоторым приходилось подкрадываться, а после использовать секундное замешательство. Убивать она старалась быстро и тихо, но о чистоте уже не волновалась.

В трюме с пленными при виде неё поднялась паника. Мужчины визжали, словно кисейные барышни. Трудно было сказать, кто испугался её больше — узники или их конвоиры. Последние едва могли что-то лепетать, забыв про оружие в руках. Среди плеч и локтей арестантов, плотно утрамбованных в клетки, показалась смуглая моська Жеки. Глаза разведчика удивлённо округлились, но соображалка включилась моментально.

— Бегите, глупцы, это демон! — заорал он, как резаный, отыгрывая панику. — Она заберёт ваши души! Судный день настал!

— Да, это демон! — отозвался своим сломавшимся недавно баском Вильям, оказавшийся в одной тесной клетушке с Воробьёвым.

Перепуганным суеверным людям большего и не потребовалось. Конвоиры, обезумев от ужаса, визжали слово «демон» и позорно бежали кто куда. От их воплей и кровавой дорожки, оставленной Адой, паника заразила всех. Даже те, кто не видел Шурикову и её отжиги, орали дуриной:

— Демон!

— Это демон!

— Спасайся, кто может!

— Пожиратель душ!

— Это не просто демон, — перекричал всех Евгений, — это МАРСИАНСКИЙ ДЕМОН! Страшнее на свете просто нет! Бегите, бросайте корабль!

— Очень смешно! — выдохнула Шурикова и с холодным прагматизмом осмотрела клетку.

Узники, прооравшись, застыли в ужасе. Пока она вскрывала замки, Вильям и Жека негромко поясняли, что перед ними никакой не демон, а боевой товарищ в страшной маскировке, чтобы посрамить врага позорным страхом.

— Да чего все испугались, своя она, своя! Спасать нас пришла! — в который раз повторял Евгеша, когда Ада вскрыла последний замок.

— С вещами на выход! — скомандовала она. — Или, если хотите помочь спалить этот корабль дотла, то оставайтесь! Прыгайте за борт, вас подберёт наш человек!

Когда все лишние ушли, Ада и оставшиеся идейные пленники направились к запасам рома. На свою беду матросы злоупотребляли напитком, из которого легко создавался коктейль Молотова. Первую бутыль Шурикова разбила в трюме, с которого всё началось, чувствуя, как внутри поднимается состояние, сравнимое разве что с мифическими берсерками. Им ещё предстоял путь наверх, а не все матросы достаточно сильно её испугались.

Без шепотка «Марсианский Демон» даже среди союзников не обошлось. Слишком уж страшно в их глазах выглядела почти обнажённая алая женщина, в один-два удара укладывающая противников в вечный сон. Небольшой рост и зловещий облик не позволяли противнику быстро сориентироваться в происходящем. Но когда корабль запылал, а из дыма и огня показалась Шурикова, возглавляющая побегушников, нервишки гордости испанского флота не выдержали. Теперь их даже не требовалось убивать — сами прыгали за борт.

— Сжигаем здесь всё к чёртовой матери! — прокричал Вильям и на личном примере показал, что следует делать с запасами коктейлей.

Пламя расползалось всё дальше и дальше. Багряная женщина в его свете теперь отпугивала даже глазастых зевак на пристани. Внизу царила паника, а Шурикова впервые в жизни погружалась всё глубже и глубже к своим внутренним демонам и с трудом сдерживалась, чтобы злобно не захохотать и не сделать что-то действительно страшное. Срыв подкрался незаметно. Не хотела. Не планировала. Не должна была проливать чужую кровь… Марсианский, чтоб его, Демон!

Взгляд скользнул чуть ниже. У самого корабля стоял Диего де Очоа.

«Ну а кто же ещё?! Наш пострел везде поспел!» — едва не расхохоталась она, но когда они вновь скрестили взгляды, внутренности обожгло отрезвляющим холодом.

Нутро сделало небольшой кульбит, но этого ей как раз не хватало, чтобы полностью прийти в себя и не наделать глупостей. Адмирал с его обострившимся зрением её прекрасно видел, но… почему-то ничуть не устрашился. Почему-то не смотрел на неё, как на страшного демона, коим она предстала этой ночью. Или хотя бы с яростью за сожженный корабль.

«Почему он смотрит так?! Так… странно?»

И всё же, огонь становился не на шутку опасным. Ада нашла в себе силы улыбнуться своей едкой улыбкой своему адмиралу и сделать самый провокационный реверанс. Во время прыжка в воду она было подумала, что Герман мог и не явиться на помощь, но явившийся ей под водой механический щуп развеял все сомнения.

Глава 11 — Кукушонок Ада

1701 год

Водное пространство Карибского бассейна

Подлодка «Гитлер капут навсегда»

Стоило Шуриковой выйти на мостик подлодки, как раздался гром аплодисментов. Завёрнутая в большое полотенце разведчица растеряно замерла. После всего произошедшего она ощущала себя контуженой и не понимала, как её могут встречать овациями за нелицеприятный поступок. Однако и Барбаросса, и освобождённые узники, и бросившийся обниматься Вильям считали, что она совершила нечто замечательное. Оберстлейтенант по случаю подарил ей окуляры производства 23-го века. Даже с учётом заметности синих глаз девушки, очки привлекали бы куда больше ненужного внимания. Подарок был засчитан как своеобразный комплимент, что даже со своим происхождением Ада проявила характер истинного арийца. Только Жека не спешил показываться на глаза, пока она не осталась одна в одноместной каюте.

Песок вынуждает идти особенной походкой к дому. Сегодня он странный. Особенно упорно стремится сбить с ног. Рецепторы скафандра сигнализируют о перенасыщении воздуха токсичными примесями. Сердце пропускает удар. Значит, защитный купол разрушен! Бег сквозь песок похож на пытку, от тяжёлого дыхания стекло скафандра потеет, закрывая обзор, пока наконец глазам не открывается вид родительского дома, или того, что от него осталось…

— Что, Иванушка, не весел, что головушку повесил? — прервав её воспоминания, насмешливо поинтересовался Воробьёв. — Тебя даже агент Вурдалак похвалил. Мне, к слову, ни разу такое не выпадало. Сколько бы я ни пытался его убить. Сильная и независимая женщина!

— Бессмысленное кровопролитие — это не признак силы, это признак слабости! — отрезала Ада, заваливаясь на свою койку. — Я могла провернуть всё тихо, незаметно и без жертв! А вместо этого потеряла контроль! А про независимость вообще смешно! Будь я сильной и независимой, то ещё в первый год закрыла бы задачу, сделав всё сама. Но я в постоянной зависимости от всего! И от всех!

— Тю! Всё только из-за того, что статуса тихого убийцы тебе больше не видать?! Нас трое, у нас подлодка! Да, ты поступила очень по-марсиански, но тебе повезло с эпохой! Нынешний люд не заморачивается твоей сложной философией. Силой тут считается способность безжалостно убивать! Вот увидишь, за свои проделки на корабле ты получишь много уважения со стороны местных. Тех же пиратов!

Ада с подозрением покосилась на Воробьёва. Меньше всего она ожидала от него проявления участия.

— А с каких пор ты записался в поддержку? — не выдержала она.

— Предположим, что я, как и Барбаросса, оценил твою способность идти до конца ради моего спасения, даже путём самых крайних мер! Жаль, конечно, что в их область не попал этот надоедливый адмирал, — от его заявления Ада смущённо отвела взгляд, чуть порозовев. К счастью, Жека или не увидел, или сделал вид, что не видит. — Я думал, что Игорёк принёс на хвосте рекомендации по устранению адмирала.

— Да, по возможности ликвидировать, — нейтрально отозвалась Шурикова, — как возможность представится, так и ликвидирую.

— Ну-ну, — недоверчиво хмыкнул Евгений, но решительно перевёл тему, — А я тебе рассказывал, что в юности меня называли вампиром?

От внезапной смены темы, синие глаза Ады удивлённо округлились.

— Эту кличку я заслужил тем, что любил пить из горла. А ещё потому, что в состоянии алкогольного опьянения был способен на многое, что недоступно нормальному человеку! — с гордостью сообщил разведчик. — Например, полсотни раз подтянуться на люстре, нагрубить дембелю в день ВДВ, укусить медведя за то место, где спина теряет своё название или устроиться в темпоральное агентство!

— А медведя нафига кусать? — хрюкнула от смеха Шурикова.

— Как говорит моё начальство, таланты есть, но водки больше. В защиту Потапыча скажу, что он тоже не ожидал подобного поворота в своей жизни!..

«Но всё-таки, почему этот дурацкий адмирал не выглядел разгневанным или напуганным? Или для голых бабёнок, которые сжигают его собственность, у него особые исключения из правил?»

☠ ☠ ☠

Приближаясь к территории неправильного Британского Гондураса, троица разведчиков с юнгой Вильямом прорабатывали детали планов на смену локаций. Единственным рабочим методом Ада нехотя признала военные действия. Только рассорив всех со всеми до оглушающих выстрелов из всех орудий, можно было быстро перекроить карту так, как этого требовала история. Но для успеха требовалась слаженная работа на всех фронтах: простолюдины, знать и военные. Последних отделили от знати из-за метода «раздраконивания».

Вильям и освобождённые политические преступники взяли на себя задачу поднять волну недовольства и бунта среди простых жителей Гондураса. Жека с Барбароссой принялись подрывать нужные корабли в нужное время, чтобы усугублять все разрешённые и не совсем разрешённые военные конфликты. Ада обязалась ужом вертеться в кругах дворян. Сначала ночью к британцам высадили группу освобожденных реформаторов, согласившихся помочь, а затем привели в исполнение операцию «Кукушонок».

«Кукушонок Ада», как его со злодейским смехом назвал Жека, или просто «Кукушонок» — операция по внедрению Шуриковой в знатные слои жителей Гондураса. Причём операцию требовалось провести дважды. Один раз для испанцев, второй — для британцев. Самая ответственная часть операции — обнаружить на подходе к искомому Гондурасу достаточно презентабельный корабль, затем выпустить из подлодки специальную смесь, которая при соединении с солёной водой создавала долгосрочный эффект тумана. Для операции требовалось немного, только чтобы не было видно всех «обломков» судна, которое якобы было безжалостно уничтожено стороной противника. А дальше смесь убедительной актёрской игры, немного удачи и давления на жалость. На правильно выбранном корабле найдётся хоть одна душа, чья жалость сыграет на руку разведчице…

— Человек за бортом! — прокричал в зыбком тумане колонист в богатом платье испанского дворянина.

— Приготовить шлюпку! — скомандовал своим людям английский джентльмен, не обращая внимания на полупрозрачную мглу.

— Вытащите скорее несчастную из воды, — как же одинаково и по-разному звучали эти требования на английском и испанском языках. — Надеюсь, она жива.

Ада «пришла в себя» на палубе незнакомого корабля. Несмотря на подготовку, отправка на поверхность с подлодки проходила болезненно, что добавляло её образу достоверности. Бледность и состояние угнетённого сознания не позволяли благородным мужам допрашивать её сколько-либо пристрастно. Напротив, девушку старались окружить подобающей статусу заботой, принимая её из-за маскировки за пострадавшую дворянку.

— Кто вы? Где… — «почти без сил» спрашивала она, подражая английскому и испанскому акцентам, в зависимости от требуемой ситуации.

— Добро пожаловать на судно «Катти Уайт», мисс, — ответил британский колонист, протягивая ей воду.

— Вас приветствуют на судне «Прекрасная Тереза», сеньорита, — отозвался кабальеро. — Свежей воды несчастной!

Оба раза вода казалась такой невероятно желанной, что Ада, отбросив все приличия, жадно пила её из предложенного бурдюка.

— Ещё никогда не пила столь вкусной воды! — говорила она в обоих случаях.

— Осторожнее, от жажды не чувствуешь меры. И можете навредить себе! — получала неизменный ответ.

— Пунктом назначения является Грасьяс-а-Дьос, — учтиво склонил голову английский капитан.

— Мы держим путь до Белиза, — незамедлительно ответил испанский моряк.

Разумеется, ей было предоставлено место на судне. В обмен её всего лишь попросили назвать своё имя. Британец, назвавшийся Клайвом Веллингтоном получил в ответ имя Элизабет Свон, а испанец Алехандро де Суига пожелал скорейшего выздоровления после пережитых ужасов Анне-Марии де Ордуньо. Называть фамилию губернаторов Эспаньолы было не слишком разумно, но о смерти всех их детей местные дворяне могли не знать, с бюрократическими тонкостями на месте помог бы справиться Игорёк, а хорошая фамилия с отсутствием внезапных «родичей» в Гондурасе могла стать пропуском во множество мест.

В плавании несчастная выжившая Ада, несколько раз лишившаяся чувств от пережитого, успела оценить всех плывущих с ней дам и подобрать себе подходящую «жертву». На Катти Уайт ею стала кузина Клайва Веллингтона по имени Катерина, а на Прекрасной Терезе — дворянка Исабель де Гусман, весьма манерная барышня, со рвением львицы пригрела «кукушонка». Под конец плавания каждая из дворянок предложила несчастной выжившей место своей наперсницы, хотя бы на первое время, пока последняя не отыщет свою родню или… кто знает, не найдёт покровителя и супруга.

Кукушонок успешно пригнездился.

☠ ☠ ☠

Диего всё же выбил признание из перепуганных моряков. Достаточно было устроить очередные учения рядом с углями корабля и пообещать скорую встречу со всеми демонами, но в первую очередь с Марсианским. Заикаясь подчинённые поведали, что затащили на корабль девку из местных, чтобы расслабиться, а погибшие в трюме парни были первыми в очереди на девичье тело. После такого откровения все вернувшиеся с корабля матросы получили плетей и всю самую тяжёлую работу, «чтобы света белого не видели, пока дурь из головы не выйдет».

«Пройдёт время, они вновь будут бояться только своего командира!» — рассуждал он, зная, что время стирает прошлое и былые ужасы быстро бледнеют.

Увы, его они вновь боялись меньше, чем Аду. И после яркого появления даже децимация ничего бы не изменила. Однако помимо ужаса росло уважение к адмиралу, который Марсианского Демона ничуть не страшился. А в момент своей ярости от услышанного он действительно на мгновение стал страшнее всех демонов преисподней. Свою лютость де Очоа не мог объяснить даже себе. Вражеская разведчица убила его людей и сожгла корабль, предварительно его унизив — и ничего! Даже больше, чем ничего… Но стоило услышать, как синеглазку едва не изнасиловали его матросы, ярость начала застилать глаза, сопровождаясь мыслями, что от него все ею убитые получили бы более страшную смерть.

Строительство нового галеона началось едва ли не при ещё тлеющих углях старого. Создаваемый корабль должен был превзойти все ныне существующие суда во всём. Грозный флагман испанской армады. Но сначала придётся набраться терпения. После того, как пламя стихло, информации о разведчице не приходило. На мгновение адмирал позволил себе мысли о её смерти в языках пламени, но быстро их отбросил, поймав себя на почти болезненной реакции. О смерти самого живучего противника думать совершенно не хотелось.

Девица сумела создать себе незабываемый образ. Она проползла змеёй в его мысли уже давно. Ни дня не проходило, чтобы он хоть раз не подумал о противнице. Живучая, хитрая и наглая. Везде способна пробраться и, при желании, разрушить всё вокруг себя, но, что хуже, его она совершенно не боялась адмирала. Но в ночь после пожара она бесцеремонно проникла в его сны. Хитро поглядывая на него со своей неизменной улыбкой Ада выходила из темноты такая, какой он запомнил её на палубе, почти полностью обнажённая и до волнения откровенная. Матросам она тоже снилась. Утром он услышал шепоток, но то был демон, вызывающий ужас. Его же сны даже при всём желании нельзя было назвать пугающими или неприятными, но об этом знали только он и проницательный де Сандоваль.

Подозрения о Гондурасе подтвердили американцы, отправив письмо о повышенном интересе уцелевших разведчиков к ещё одной колонии. Причин этого интереса, как и интереса к Парагваю при полном игнорировании Эспаньолы, союзнички не называли. Чутьё подсказывало, что скорее Ада добровольно сообщит ему причины своей избирательности, чем Маршалл и Брукхаймер скажут слово истины.

Хорхе де Сандоваль остался контролировать Санто-Доминго. Только ему Диего мог доверить контроль над Эспаньолой и не переживать, что вернётся на пепелище. Старый друг, несмотря на устаревшие рыцарские манеры, оставался дисциплинированным и не менее строгим командиром. При нём можно было не бояться, что очередное появление Ады или смутьянов из толпы разрушит выстроенный порядок. Трусоватого Хуана пришлось взять с собой. Частично из-за его робости перед Хорхе, частично из-за наличия связей в Гондурасе у самого Хуана.

Возвращение в подобие высшего света после почти двух лет самой необычной миссии по уничтожению врагов родины ощущалось почти удушающе. Аристократия с безликими разговорами о повседневных событиях, которые в городе едва ли день ото дня отличаются, надоела с первых же секунд. Ещё более раздражающими, чем раньше, казались местные дворянки. Парики, собранные в замысловатые башни причесок, множество слоёв косметики, что лицо едва угадывается, и, разумеется, кокетливые хихиканья на каждом углу. Раньше они вызывали самодовольную усмешку — ещё бы, более выгодную партию, чем он, найти непросто. Раньше он рассматривал интрижку с одной из таких дам как неплохое средство от скуки. Раньше… а потом появилась синеглазая разведчица.

Он не был собой, если бы не умел искусно играть свою роль. Мастерски подать себя, обворожительно улыбаться, когда дело касалось женского пола. Говорить правильные слова, вступать в нужные беседы и привлекать к себе внимание ровно тогда, когда это требуется с теми, кто считает себя равным ему. В остальное время сквозь маску дворянина проскальзывала угрюмость адмирала, не желающего тратить своё время на праздность, когда где-то скрывается противник. Впрочем, повышенное внимание всё ещё льстило и ненадолго поднимало настроение. Порой, настолько, что можно было забыться и погрузиться в пучину всеобщего обожания, каким бы лицемерным оно ни было.

Ада была где-то недалеко. Он не знал точно, но чувствовал, что вот-вот заметит краем глаза синий всполох, окружённый пламенем волос. На первом же приёме рядом оказалась Барышня — знаменитая охотница за лучшей партией Исабела де Гусман с очередной бледной тенью, именуемой наперсницей. Последняя выглядела даже на фоне дебютанток слишком уж робкой, веер поднимала до самых бровей, а платьем и париком идеально оттеняла яркую, словно фламинго, сердцеедку де Гусман. А стоило хозяйке заговорить, как её спутница исчезала с глаз долой, как и полагается тени.

☠ ☠ ☠

Ближе к концу 1701 года

Белиз. Гондурас Испанский

«Да как он каждый раз догадывается, где меня искать?! Неужели мы настолько палим свою контору? Игорёк же вроде всё чисто сделал?» — билась в голове паническая мысль, пока Ада стремительно покидала помещение, в котором едва не нос к носу столкнулась с Диего будь он неладен де Очоа.

Всё так хорошо складывалось. Два Гондураса и островной Парагвай постоянно находились на ножах, и с каждым днём эти ножи становились только острее. Приходилось, конечно, мотаться без сна и отдыха между двумя государствами с одним именем и разными хозяевами, но, к счастью, достаточно было создать достаточно богобоязненный образ девушки, регулярно уединяющейся для молитв, чтобы никто не удивлялся её пропаже. Двух фальшивых личностей Шуриковой было недостаточно, пришлось взять шесть — наперсница дворянки, служанка и слуга по одному на Гондурас.

Увы, некоторые двери были открыты только для мужчин, и именно там, как правило, хранились все самые важные секреты. Роль слуги с ней делил Вильям, немного разгружая разведчицу от тяжёлых переработок. Спала она редко, урывками и в подлодке.

Барбаросса с Жекой время зря не теряли, разжигая на морских просторах нешуточный конфликт. Вне своей извечной игры в перетягивание подлодки эта парочка с набранными на Тортуге матросами стала завидной командой. Хотя для напудренных дворянок жизнь так и оставалась обыденно праздной, дело начало неумолимо приближаться к военному конфликту. Хитрый обстрел из-за тумана так, чтобы каждая из сторон думала на другую, но не озвучивала в полной мере обвинений, позволяя им висеть в воздухе и накалять обстановку.

Затем в игру с хитростью двойного агента вступала Ада и передавала каждой из сторон документальные подтверждения заговора двух других. Переписки, планы и договора… от них терпение верхушки власти сгорало быстрее пороха. Прикормленные дети и тут пригодились. Всё же метод, вычитанный в древней книге Конан Дойля работал, как отлаженные часы. Лучше любой шпионской сети. Идеальная система вовремя поданной информации и скрытых ходов для поспешного отступления, когда нужные бумаги уже хрустят в руках. В Гондурасах за атмосферой следили Элизабет и Анна-Мария, а в Парагвае за передачу компромата и доведения Трипплью до белой горячки отвечала Крис.

Казалось, точка опоры найдена, и мироздание вот-вот перевернётся. Ада радостно потирала руки, но тут, словно снег на голову, явился дон Диего собственной персоной! Шурикова с удовольствием держалась бы от ряженого, словно медийная личность русской эстрады 20-21-х веков, дворянина подальше, но Исабель втемяшила в себе в голову обязательно добиться высокородного дона и таскала наперсницу с собой повсюду. Хорошо, что позволяла тактично сбегать во время их разговоров.

После каждого столкновения, когда только пушистый веер защищал её маскировку, Ада чувствовала себя играющей в прятки с самой неотвратимостью. Знай адмирал, кто находится у него под носом, возможно, игра стала бы даже волнительной и интересной, но без перчинки доставляла исключительно дискомфорт. Неожиданным утешительным призом стал терпкий солоноватый вкус кьянти, мгновенно полюбившийся разведчице, смотрящей до этого на алкоголь, как на болотную водицу. Пара глотков — и присутствие де Очоа уже не так плохо. Без его присутствия, даже такого, было бы куда тоскливее!

А Диего будто получил какое-то сверхъестественное чутьё и всегда был на волоске от неё, даже если она притворялась служанкой или слугой. А последние двое уже не могли скрыть лицо веером, оставалось извиваться ужом и прятать лицо любыми доступными способами, но нет-нет да и проскакивало подозрение на лице прозорливого испанца.

1701 год подходил к своему завершению, когда «Штирлиц» конкретно попал в переделку. Конфликт между тремя государствами всё больше разгорался, и Испания с Англией не торопились сделать решительный шаг для пресечения нарастающего недовольства. Улицы всех трёх стран бурлили «подогретыми» горожанами, среди дворянства расцветала паника и стремление к решительным действиям, а на море и вовсе почти начиналась война. Даже присутствие Диего ничего не поменяло. Из-за нарастающей паранойи ему, представителю короны, уже не слишком доверяли. Внезапной проблемой стал Алехандро де Суига.

«Спасший» кукушонка испанец сделал определённые выводы, стоило ему увидеть Аду в роли наперсницы Барышни. Или ему так понравилась разведчица, закованная в тиски корсета и неудобного, хоть и красивого, платья, или он изначально рассчитывал на интрижку со спасённой девицей, но каждый раз, когда дворянин оказывался при дворе Белиза, он неизменно искал внимания Шуриковой. Разведчице он лишь мешал. Порой хотелось с ним по-тихому расправиться и вернуться к своим обязанностям, но оставаться незаметной и убивать дворян — вещи несовместимые.

В канун Рождества де Суига перешёл к предельно решительным мерам. Возможно, против Ады сыграл приближающийся праздник, конфликтная обстановка на море или переизбыток алкоголя в крови, но во время приёма, когда Барышня де Гусман потащила свою наперсницу присутствовать при очередной охоте на адмирала или не менее знатного кандидата, он не отходил от девушки ни на шаг.

Построенный испанцами в Белизе дом губернатора, напоминающий небольшой дворец, был будто только и создан для балов да приёмов. Правитель испанского Гондураса не стеснялся красиво жить и приглашать всю знать на приёмы по поводу и без. К концу года разведчице настолько опротивели парики, что на один вечер Ада рискнула продемонстрировать родную шевелюру, убранную в скромную причёску, украшенную модным пером и парой туго завитых прядей, спускающихся по шее. На фоне пепельно-розовой театральной «башни» Исабель и не менее вычурных высоких причёсок придворных дам она становилась почти невидимкой, что было ей только на руку. Не белая ворона, поскольку некоторые дамы тоже демонстрировали родные волосы в незамысловатых причёсках, но и не золотой павлин. Но Алехандро всё равно находил её достаточно привлекательной для уже нескромных ухаживаний.

«Не для этого меня бросали в клетку к тиграм во время подготовки темпоральных агентов!» — с досадой думала Ада, в очередной раз ускользая от настырного ухажёра. Чутьё ей подсказывало, что просто так де Суига от неё не отстанет.

Пытаясь вернуться под крылышко Барышни, чтобы вновь стать невидимкой, она скользила между колон, возвращаясь в украшенный зал, когда уже буквально столкнулась с доном Диего в режущем глаз золотом наряде на французский манер и неизменной треуголке. На мгновение веер нервно дёрнулся ниже уровня бровей, но, что хуже, позади она услышала шаги не совсем здравомыслящего Алехандро. Пискнув слова извинения, она рванула в сторону ближайшей открытой двери, молясь, что там сможет спрятаться. Увы. Это оказалась безлюдная библиотека. В тупике она быстро попалась.

Глава 12 — Привязчивые дворяне

Конец 1701 года

Белиз. Гондурас Испанский

Дом губернатора

«Он со своими треуголками вообще не расстаётся? Спит и моется с покрытой головой?» — бегали в голове мысли с нотками истерического смеха.

Спрятаться среди стеллажей разведчица не успела. Из-за подлой конструкции корсета, даже лёгкий бег без препятствий заставил её остановиться и с хрипом загонять в лёгкие воздух, чтобы прогнать тёмные пятна перед глазами.

— Я прошу, сеньора, лишь дать мне надежду, — горячо зашептал Алехандро, покрывая взятую в плен руку поцелуями. — С тех пор, как я увидел вас в бушующих волнах, моя душа никогда не сможет быть на месте. Каждая наша разлука разбивает мне сердце, она тяжелее смерти!

«Это, конечно, звучит мило, но сколько раз я говорила, что не испытываю интереса?! — с досадой выслушивала Ада очередное признание ухажёра. — Я вас хочу, чего же боле… Самым поэтичным мужикам не стоит доверять!»

— Я прошу вас, дон Алехандро, будьте милосердны и позвольте моему сердцу сегодня не терзаться от волнения вашей души! — как можно мягче постаралась она отстраниться, но испанец не пожелал отпускать её руку. — Я настаиваю! Ваше появление в день нашей встречи спасло мне жизнь, но я уповаю на вашу христианскую добродетель. Не просите у меня того, что я дать вам не в силах.

«И убери руки, пока я их тебе не сломала!» — мысленно добавила она.

— Если вас пугает мой статус, то смиренно умоляю, прекрасная Анна-Мария, давайте на одну праздничную ночь забудем об условностях и проведём её вместе! — продолжал упорствовать ухажёр.

«Давайте подумаем, детишки, с какой целью половозрелый знатный господин зовёт к себе дворянку низкого статуса и без покровителей на рождественскую ночь? Разумеется, чтобы трескать мандаринки и жечь бенгальские огни! Ну и Библию почитать по ролям! Других вариантов просто нет!» — уже с неприкрытой неприязнью смотрела на него разведчица.

— Прошу вас… — в последний раз на пределе терпения повторила она, мысленно добавляя несколько крепких выражений на родном русском.

Увы, последнего китайского предупреждения ухажер не понял. Когда он утратил последние приличия и попытался добиться расположения Ады в более тесном контакте, несколько ударов по акупунктурным точкам отправили неудачливого любовника в нокаут. В противостоянии «не совсем трезвый распалившийся аристократ и Дим-Мак1», последний победил всухую. Шурикова с отвращением сделала несколько шагов в сторону от обмякшего тела, позволяя ему скатиться на пол. Едва ли это падение воспримут, как пьяный обморок, да и носитель древней фамилии найдёт способ расквитаться за унижение. Миссия в Гондурасе Испанском неожиданно подошла к концу.

— Ну зачем надо было всё портить?! Шевелиться ты, сучок испанский, сможешь только через пару дней! — прошипела Ада, машинально проверяя, что закреплённый под юбками пистолет на месте.

Обитель празднующих дворян ещё требовалось незаметно покинуть. Но не успела она сделать и шага к выходу из библиотеки, как встретилась взглядом с застывшим у самых дверей Диего. Адмирал всё же последовал за ней, видимо, что-то заподозрив. Немая сцена, в которой два противника смотрели друг другу в глаза, длилась около секунды. Опомнившись, Ада коротко ругнулась на родном языке и змейкой скрылась между стеллажей. Чтобы вытащить из-под неудобных юбок оружие, потребовалось всё мастерство выживания в клетке с тигром, требующее достаточную ловкость, скорость и гибкость.

«Твою мать!» — мысленно повторяла Шурикова, прислушиваясь к шагам спокойно приближающегося адмирала. Последний отчего-то не торопился выдернуть фальшивую наперсницу из её не слишком надёжного укрытия.

— Добрый вечер, Ада, — самодовольная улыбка Диего скользила в каждом его слове. Как никогда, она оказалась загнана в ловушку. — Я не знаю значение слова «суюкха», но предположу, что ты не рада меня видеть!

Разведчица отточенными движениями зарядила пистолет и закрепила под рукавом кинжал. С тоской она оценила свои шансы незаметно пройти мимо де Очоа. Выше нуля они не спешили подниматься.

— Всё сложно, мой грозный адмирал! — с нервной усмешкой ответила она. — Видеть тебя я очень даже рада, но не в данных обстоятельствах! И не советую повторять и запоминать грязные русские словечки, ты же дворянин!

На последних словах она вспомнила, как учила «своих детей» не ругаться и не повторять бранную темпоральную речь. Вышло настолько комично, что даже собеседник коротко рассмеялся.

— Значит, то что я убил почти всех твоих союзников, тебя не волнует, а грязные русские слова смущают?

— Они были мне коллегами, а не союзниками, — парировала она, внимательно наблюдая за траекторией его движения. В первую очередь он проверил, жив ли неудачливый ухажер. — А для вас, богобоязненных католиков, чей пророк молвил «не убий», убийство давно стало делом обыденным и поставленным на поток. Ценность человеческой жизни и близко не стоит с ценностью слова!

От наглости такого заявления противник застыл на месте с перекошенным от удивления лицом. Наблюдать его в таком состоянии, когда сразу все эмоции рвутся наружу, чтобы наговорить разведчице много «ласковых» слов, было бесценно. На мгновение она с улыбкой решила, что даже ношение удушающего корсета стоило того.

— Чёрт, Ада, ты меня с ума сводишь! — неожиданно воскликнул он.

— Интересное признание. Это комплимент, жалоба или оскорбление? И, кстати, не забывай, что ты тоже католик и чертыхаться тебе не положено.

— Все эти месяцы ты была рядом…

— После случая с галеоном я решила не показываться тебе на глаза некоторое время. Думаю, это был твой любимый кораблик. Кстати, прими извинения за то, что его сожгла, — неожиданно для самой себя вдруг выпалила она. — Это произошло без злого умысла, как бы странно ни звучало.

Стрельбу не начать. Любой шум привлечёт ненужное внимание, и на этом шпионская песенка будет спета. В платье она не сбежит. Сбросить его самостоятельно не сумеет.

— Сдавайся, и я всё прощу!

— Ишь, какой хитренький! А кто тогда будет работать на разведку? — фыркнула Ада, едва не хохоча. — Ты всех моих возможных заместителей перестрелял, так что теперь только себя вини, что у меня нет возможности расслабиться и сдаться!

В процессе перепалки она на мгновение потеряла его из виду, чем Диего моментально воспользовался и скрылся в лабиринте стеллажей с книгами. Теперь из-за особенностей акустики библиотеки, он мог продолжать беседу, и Шурикова понятия не имела с какой стороны он к ней приближается. Заряженный пистолет больше не казался гарантом более-менее успешного выхода из конфликта. И почему она не взяла с собой кинжал?

— К слову о твоих заместителях. Двое разведчиков были обнаружены здесь, в Гондурасе, и казнены на месте, — с притворным сожалением произнёс де Очоа.

— Хм, таким образом ты снова ведёшь с перевесом в одного человека! — отозвалась она с усмешкой. — Для ничьей мне стоит добраться до твоего Хуана, хотя я не уверена, что его можно считать за одного союзника. Скорее за половину.

— За вторую половину можно посчитать поверженного кабальеро у входа в библиотеку! — подсказал ей собеседник, незаметно подкрадываясь всё ближе, вызывая неконтролируемое желание выскочить из укрытия и нестись со всех ног подальше. Нестись в неудобном платье и удушающем корсете. Смешно. — Судить не стану. Уверен, что он заслужил даже больше.

— Я подумывала о том, чтобы сломать ему пальцы! — пробормотала она, незаметно обходя своё укрытие, чтобы всё же рискнуть и попытаться прорваться в коридоры.

Там празднуют Рождество. Шансов затеряться в толпе немало. Возможно, получится уйтипо-настоящему бескровно.

Он оказался в опасной близости слишком поздно, чтобы отреагировать. Слишком тесное пространство, слишком импульсивные действия, чтобы предсказать его следующий ход. Оба перехваченных запястья оказались прижатыми к стене за спиной, а гадкая конструкция из корсета и панье затрудняла какие-либо телодвижения. К своему ужасу, Шурикова по-настоящему попалась. В тёмном углу библиотеки губернатора Гондураса Диего де Очоа почти победил её в их долгом противостоянии. Сегодня он мог раз и навсегда закрыть счёт, пополнив число ликвидированных разведчиков самым живучим трофеем.

Сердце зашлось галопом от близости с грозным адмиралом, которая могла закончиться совсем не так, как хотелось бы. Или слишком так. Резкий разворот заставил её чувствовать себя безвольной куклой. Лопатки сквозь слои дорогих одежд врезались в грудь Диего, невольно ощущая, как громко и быстро стучит его сердце.

— На одну ночь… — шепот обжёг уши совершенно нехарактерной для него неуверенностью. Горячие сухие губы невесомо касались её шеи, вызывая странные ощущения, которые мешали холодному разуму оставаться таковым. — Только на одну ночь давай забудем, кто мы…

«Что?!» — непрозрачный намёк скользил по её коже следом за дорожкой невесомых касаний его губ к её коже. Думать о том, что бы он творил бы руками, не будь они заняты её обездвиживанием, не хотелось совершенно.

Его губы вновь коснулись мочки её уха, почти беззвучно произнеся «пожалуйста».

Внезапно только для того, чтобы повернуть пылающее лицо ему навстречу, потребовалась почти вся храбрость. Ада никогда не боялась ни смерти, ни пыток, а в руках испанца едва сдерживала дрожь, но от страха ли? Его лицо нависало над ней в жалких сантиметрах. В стальных глазах играл сумасшедший блеск, от которого все едкие слова трусливо попрятались. Адмирал все ещё ожидал её ответа, предоставляя немного пространства для половины разворота в его сторону, а она лишь хватала ртом воздух в попытке ответить хоть что-то. Слова «да» и «нет» казались одинаково неверными.

Ответа он так и не дождался и, не встретив сопротивления, взял её губы в плен удушающего поцелуя. На миг Ада замерла, чувствуя предательскую дрожь, прошедшую по всему телу. Это было странно, неожиданно и… закономерно. Неожиданно все их едкие разговоры и перестрелки стали ощущаться, как затянувшаяся прелюдия к активным действиям. Она сама не заметила, как начала отвечать, погружаясь в пучину очень необычного чувства, охватывающего всё её существо и, нельзя не признать, невероятно сладкого. Его губы напротив хранили солоноватый привкус кьянти. Обветренные и шершавые, словно паруса, они пьянили куда сильнее самого терпкого вина. Он противник, он столько раз пытался прикончить её, убил почти всех разведчиков, и от этого все ощущения становились только острее. Запретные неуставные отношения ещё никогда не были такими искушающими.

Но голова разведчику не только для парика или шапки. Диего выпустил её запястья, чтобы стиснуть плечи и уже не позволить уйти. Но этого хватило, чтобы в противостоянии «самый притягательный противник и Дим-Мак», всё равно победил последний. Не так сурово, как с Алехандро, всего лишь лёгкое обездвиживание на ближайшие час-два.

— Если кто-то спросит, то возможности тебя убить у меня не было! — сбивчиво проговорила Ада, пытаясь восстановить дыхание и заставить сердце колотиться хоть чуточку медленнее. — Доброго вечера, мой грозный адмирал. Эта встреча, пожалуй, поинтереснее других!

«Твою мать! Твою мать! Твою мать!» — мысленно повторяла она, чувствуя, как пылают её щёки.

Глядя на медленно оседающего на пол библиотеки противника, она не упустила шанс сделать реверанс и поспешно покинула опасную территорию.

☠ ☠ ☠

Игорёк понятливо кивал, когда она отчитывалась за последний день. Срыв операции Ада описала сухо и в двух словах, остановившись на моменте, когда вырубила неудачливого ухажёра, а после тактически отступила, чтобы не поднимать лишнего шума и не привлечь внимание адмирала. Отчасти это было правдой. В их конспиративном домике она часто пряталась, когда дело пахло керосином. В данном конкретном случае возвращаться в обитель Анны-Марии де Ордуньо она не стала даже на мгновение. Ничего ценного там хранилось. Вид у Ады был настолько потерянный, что радист не слишком её допрашивал, решив, что ответственная разведчица поедом себя ест из-за локального провала.

— Я давно думал, что курсирование между двумя точками закончится разоблачением, — спокойно отметил радист. — В целом по испанскому сектору мы сделали практически всё необходимое, а на английской ещё нужно как следует сосредоточиться. Не переживай!

«Твою мать! Твою мать!» — продолжала она мысленно повторять, лёжа в кровати и глядя в потолок.

В соседней спальне видел третий сон Игорёк, а Шурикова впервые столкнулась с бессонницей, вызванной волнением, смущением и сумбуром, продолжающими накатывать волнами на уставшее тело после того, о чём она предпочла умолчать. Хотелось выть и громко перебирать все матерные конструкции, в надежде что так получится сбросить напряжение и уснуть, но подленькие мысли знали, как именно она хочет его сбросить.

«Идиотка! Бестолковая марсианская огородница! Чучело песочное! — вспоминала она самые обидные детские обзывательства. — А если бы Алехандро загнал меня не в библиотеку? А если бы это была какая-нибудь брошенная спальня?! Ааааррр! Уверена, Диего прекрасно знает, как снимать эту дурацкую пыточную установку с корсетом! И что потом? Продолжение вертикального разговора в горизонтальной позиции и личная проверка, какие мужчины 18-го века любовники? Ай, заткнись! Никакущие, по одной только Тортуге это видно!»

Казалось бы, точка поставлена. Глупо так реагировать на дикаря, даже привлекательного и, что уж скрывать, более чем интересного во всех смыслах! Но как же так?! Один испанец поёт дифирамбы и получает в ответ презрение и по шее, а второй просто… делает то, что сделал, и ничего! Даже больше, чем ничего! От простого «ничего» она бы не перекатывалась с боку на бок, сминая подушку.

«Но ведь он дворянин… да ёперный театр, опять?! Да, дворянин, но это не значит, что он хороший любовник! Спать! Мне бы всё равно не понравилось! В этом веке они слишком примитивные в постельных делах! А если он и в этом от них отличается? Так, не думать! Я себе только делаю хуже!»

Но от мыслей, что могло бы быть, сон сбегал всё дальше, а незваное возбуждение накатывало всё сильнее, обещая оставить её утром злой, не выспавшейся и неудовлетворённой. Мысли о деле и десятки раз повторённый план не помогали. Перед глазами вспыхивали картинки возможного продолжения рождественской ночи, одна пикантнее другой, пока Ада с тяжёлым вздохом не сдалась.

«Это всего лишь физиология!» — мысленно повторяла она, ныряя рукой под одеяло.

☠ ☠ ☠

1702 год

Британский Гондурас

Пуэрто-Лемпира

— Слушай внимательно, шкет, и мотай на ус! Твой человек-креветка через месяц будет на пути с Тортуги до Портрояльска, — объявил Кейт, в очередной раз явившись перед Жекой прямо из воздуха. — И это будет твой единственный шанс изловить гомо-септепедиса. Но начинай привыкать, что ты провалишь задание и просто его убьёшь!

— Ой-ой-ой, только галюны спросить забыли! — по привычке окрысился Воробьёв, злясь на этого посланника непреложной истины.

Вот не ошибался его глюк ни разу. И с Адой был прав, и когда запретил душить Барбароссу подушкой. Фашист хоть и бесил, но оставался самым крепким собутыльником и, противно признать, бесстрашным компаньоном. В чём угодно можно было обвинить Германа, кроме трусости и нерешительности. Даже любимчик Воробьёва Глистер не мог похвастаться этим набором качеств. Он и пил хуже, и трусоват был до последнего предела. Фашика очень хотелось ненавидеть, но это оказалось невероятно трудно, когда все остальные вызывали гораздо большее отвращение. Пришлось волей-неволей ценить агента Вурдалака.

Шурикова перестала курсировать между Гондурасами, остановившись на неправильном Британском и лила в уши местным колонистам мысли о злобных соседях, только и желающих захватить их бесценную территорию, пока родное государство нагло плюёт в потолок. То ли дело Испания. Сразу видно, что любит свои колонии. А то, что последние почти войну устроили? Так они совсем от рук отбились! Вот если бы Гондурас показал, что он лучше этих двух недостойных пластов земли, то оказался бы под крылышком у великой державы и бояться уже не пришлось.

Их троица: Ада, Игорёк и Вильям, чередуя между собой роли дворян и слуг, мастерски создавали обстановку, когда пора подумать о личной сохранности и послать хозяина колоний куда подальше, объединившись с кем-то более сильным. Деловой подход.

При встрече со страшной женщиной Евгеша невольно подметил, что она стала злой, будто мечтала в один желчный плевок расщепить Кубу, Эспаньолу и Парагвай. Видимо, неудача в Гондурасе Испанском сильно расшатала марсианские нервишки.

— Бери с собой Шурикову, дятел! — продолжал вещать Кейт. — Как дойдёт до драки, то только наголову обиженные голландские пираты, или откуда эти подкустовные выползни появились, и темпоральные разведчики не зассут. Остальные ваши союзнички оставят после себя кирпичную кладку и сбегут срочно остужать оставленный дома утюг!

— У неё задание, она не согласится…

— Согласится, дворяне её задолбали! — если уж собеседник так сказал, то сомнений никаких, хоть в охапку хватай Аду и вперёд ловить мутантов.

Времени для предложения, от которого разведчица не откажется, оставался целый месяц. Воробьёв, как истинный джентльмен, нарезался рома в трактире Пуэ́рто-Лемпи́ра, прежде чем дополз на рогах до парка, в котором частенько гуляла Ада. Разумеется, посещала она подобные открытые места совсем не случайно. Где, как не в зелёных открытых пространствах она могла усадить на руку геномодифицированного голубя а затем, покормив его, зарядить текстовым сообщением и отправить дальше по адресу. Да и встречи с посланниками от команды подлодки проходили там же.

— Вы стали появляться чаще, мисс Свон, — вертелся вокруг Ады очередной аристократ с типичной британской физиономией. На вкус Жеки постный, как диетический сухарик, но хотя бы не бесящий одним только видом, как некоторые испанцы. Едва сдерживая пьяное хихиканье, Воробьёв принялся дальше подслушивать. — Признаться честно, после того, как вы появились в нашей жизни, каждая наша разлука мне стала тяжелее смерти.

«О, кто-то запал на Шурика! Наверное, для местных она бабёнка вполне симпотная. На большего любителя, чем у нас…»

— Мистер Веллингтон, я прошу вас остановиться прямо сейчас! — резко, но вполне в тон осадила бриташку разведчица. — Покуда ваши чувства не привели вас туда, где ожидает только разочарование. Я никогда не смогу ответить взаимностью, могу лишь обещать свою дружбу!

— О, нет, милая мисс Свон! Я прошу прощения за то, что вы неверно истолковали мои слова. Я ни в коем случае не стремлюсь занять ваше сердце. Вы, безусловно, прекрасный человек и я с радостью назвал бы вас моей любимой сестрой. Ваша дружба слишком много значит для меня, особенно в это непростое время… Но позвольте дерзкий вопрос, кто-то посмел ранить ваше сердце? — явно полез не в своё дело дворянин.

— Не все поклонники принимают отказ с благородством, мистер Веллингтон!

Наконец высокопарная беседа завершилась, большую часть которой Воробьёв благополучно проспал, лишь волею удачи не срываясь в громкий пьяный храп. Разведчик даже не понял, что произошло и куда погас свет, когда тяжёлая рука Шуриковой похлопала его по лицу.

— Рота подъём! — скомандовала она, едва не заставив бедолагу спросонья подпрыгнуть выше головы.

— Ай, Шурик, ну ты точно в прошлой была каким-нибудь Адольфом! А с учётом симпатий Вурдалака к тебе, то тем самым!

— Докладывайте, разведчик Воробьёв! — зевнула Ада и нервно попыталась оттянуть заднюю часть платья, так и не привыкнув к удушающим конструкциям.

— Хочешь в отпуск из Гондураса в плавание за гомо-септепедисом? — бросился он с места в карьер.

— Интересное предложение. Меня не убили испанцы, зато какой-то мутировавший морской ёжик прикончит? Уверен, что это достойная подпись на могилке? — хмыкнула Шурикова. — У меня задание, вообще-то, исправить все твои косяки, и я как никогда на верном пути к его исполнению!

— Ты не ответила! — хитро прищурился он, видя, что, несмотря на пламенную речь, девушка выглядела скорее сконфуженной, чем возмущённой таким предложением. Да и слова Кейта о её согласии приятно грели уверенностью в завтрашнем похмелье.

— Согласна. Мне нужен перерыв от этого извечного дворянства и мыслей, что даже при английском дворе может явиться адмирал и… снова всё испортить! — запнувшись сообщила она. — Ну а если совсем честно, то я готова нестись на выход с вещами хоть сейчас. До открытого конфликта осталось совсем немного, но это ожидание бесит неимоверно!

Кто-кто, а персональная галлюцинация никогда не ошибалась. С Адой увязался Вильям, которому уже нечего было делать на землях Британского Гондураса. Все, кого нужно было поднять на бунт, он поднял, а дальше вступил в игру Игорь. Оставалось только немного подождать, когда конфликт трёх сторон достигнет своего пика. А тем временем можно было отдохнуть ото всех дворян, испанцев и наконец закрыть Гештальт с мутантами ихтио-мужиками.

1Дим-Мак — боевая система воздействия на акупунктурные точки человека через удары, захваты и их комбинации. Ведёт свою историю с традиционной китайской медицины иглоукалывания.

Глава 13 — Как не потерять голову

1702 год

Спустя месяц

Водное пространство Карибского бассейна

Подлодка «От сердца к Солнцу Советам»

— Нет, Шурасик, самых колоритных темпоральных агентов всех времён и народов видел я! — задирал нос Жека, в очередной раз меряясь с Германом, у кого знакомства длиннее. Не сказать, что агент Вурдалак сильно отставал.

— Итак, агент Принц Персии, он же Ходя Наследдил, — начал вспоминать Барбаросса, пока подлодка бодро двигалась к месту встречи, — ответственный за область второго века до нашей эры. Продавал пески времени. Подданные ему верили.

— Великий химик-алкоголик, кодовое имя: Антуан де Генерат, — сразу пошёл с самых «интересных» знакомых Жека. — Его область — это Франция девятнадцатого века.

Ада едва сдерживалась, чтобы не захихикать. Было от чего. Коллеги прошлого и будущего подбирались сразу со сдвигом по фазе, вызывая подозрения, что нормальный человек в темпоральную разведку не пойдёт. Или нормальным из неё не вернётся.

— Телепродюсер, пугающий людей своим кодовым именем. Дон Педро Хулио Гонсалез Мария Карлос Эспиноза. Бразилия, 20-й век! — выбрал ещё более интересного кандидата Вурдалак. Его примеры выглядели куда колоритнее, заставляя Евгешу нервничать. — Создатель сериала «Санта-Барбара». Эмпирическим путём доказал, что действие может быть растянуто на время, приблизительно равное бесконечности. Темпоральный исследователь.

— Так нечестно! Требую снять полбалла за Эспинозу! — возмутился Воробьёв. — Исследователи всегда интереснее. Они как наисследуют… у меня тоже есть. Позывной: Накасика Сюкасена. Япония, 15-й век. Изобретательница миниатюрных мутантов, условно названных покемонами. К слову, раны до сих пор свежи. За этими покемонами пришлось прыгать по временам, как детская пружинка по ступенькам!

— А не надо было лезть к ним в клетку, предварительно нажравшись экспериментального самогона! — парировал Барбаросса. — С твоей алкогольной зависимостью неудивительно, что машина времени утонула в роме!

— У меня нет алкогольной зависимости. У меня алкогольная привязанность! — не растерялся Жека.

Между двумя разведчиками вновь начиналась ежедневная драка за первенство. Команда к подобным выкрутасам привыкла и старалась не отсвечивать, чтобы не крутить педальки динамомашины штрафные минуты. Всех вылезших невовремя по поводу и без разведчики единогласно отправляли приносить пользу лодке зарядкой аккумуляторов.

— Цыц, горячие финские парни! Лучше скажите, нафига нам в подмогу голландские пираты? — прервала их Шурикова. — Насколько я знаю, капитан у них такой отбитый, словно ветеран темпоральный разведки с десятью боевыми вылетами.

— Ну кто-то же должен выманить на свою тушку корабль гомо-септепедисов, — пожал плечами Жека, Барбаросса кивнул, соглашаясь с ним. — При виде нас они удрапают, а Кай Китобой со своей заветной мечтой убить морского змея Ёрмунганда и отсутствием страха и здравого смысла — идеальный кандидат. Его всякие ихтио-мужики точно не испугают.

— Смотри в оба, — предупредила Ада, — Жора ничего хорошего о нём не сказал, а говорил достаточно!

Побитый жизнью, волнами, временем и вражескими залпами фрегат «Морской Ёжик» действительно обнаружился в сердце бури, разразившейся на морских просторах. Он выпрыгнул из штормовых волн, словно кит. Как позже шепнул Жека, генератор штормов мутанты потырили из американских лабораторий вместе с экспериментальным кораблём. Гомо-септепедисы называли себя мягкими и мирными, но ходили на военном судне и уничтожали всех встречных-поперечных весьма твёрдыми пушечными залпами. Увы, бриг не слишком адекватного союзничка на фоне продвинутой во всех смыслах махины выглядел не слишком уверенной силой противодействия.

— Зато на его «Оскал» наш человек-осьминог точно отреагирует! И, если повезёт, сначала сожрёт, тогда у нас будет веская причина сразу их перестрелять! — не смутился Воробьёв.

Подлодка не успела даже подняться со дна, когда гомо-септепедисы начали активно доказывать, что мирными они считаются разве что за счёт нахождения в большом человеческом мире. Но не по поведению. Плачущий от счастья Кай Китобой объявил битву с мутантами лучшим моментом в жизни и бесстрашно бросился в бой с противником, превосходящем его во всём.

Будто этого было мало, не оценивший пополнение тёплой человеческой компании противник позвал своих зверюшек, не помещающихся на борту Ёжика. О них уже успели сложить легенды особенно впечатлительные моряки. Гигантский морской угорь, кайдзю-подобный крабик, монструозный головоногий моллюск и средненький морской конёк, в три раза превосходящий обычного сухопутного коня по размеру. Последний, к своей чести, услышав пушечный залп, резво смылся.

— Ничего себе, у нас прогулки с морскими динозаврами! — присвистнул Жора и сбежал от страха накручивать динамомашине мощности. Хоть в чём-то его трусость пригодилась.

Подлодка выставила вперёд маскирующий парус, который нифига не маскировал её нормально, поскольку поставлен был Воробьёвым в состоянии подпития. Вышедшие на имитацию палубы с фальшбортами матросы заметно напряглись, увидев вакханалию, на фоне которой даже девятый вал показался бы лёгкими брызгами уличного фонтана.

Предупреждая все панические вопли о выключенном дома утюге, выступила Ада, сразу перекрикивая всех и даже немножко рёв мега-крабика:

— Да чего сдрейфили? — поддела страшная женщина морячков. — Морские деликатесы-переростки, что ли, нервируют?! Может, у врага намного больше штыков, он оскалился в нашу сторону ружьями и ощетинился пушками, но у нас есть нечто большее! Нечто, что сильнее любых штыков, ружей и пушек! И каждый из нас, друзья, в глубине своей души знает, о чём я говорю! Конечно же, о спрятанных в трюме боеголовках! Так что раздербашим не только гомо-септепедисов, но и всю территорию вокруг к едрене фене!

Короткая воодушевляющая речь и знание о скрытом арсенале подбодрили команду, и битва перешла в более решительный этап. Несмотря на все атаки больших морских питомцев, сквозь рёв пытающихся доказать, что они, вообще-то, личности, Оскал ещё держался и почти не пострадал. Со всплывшей подлодки Вильям с Шуриковой успешно привлекали внимание гомо-септепедисов к своим персонам, заставляя противника переходить к невыгодному противостоянию на два фронта.

Три судна сошлись в едином водовороте борт-в-борт. Неожиданно пригодились очки Барбароссы, неплохо защищающие глаза от агрессивной среды и таких же щупалец. Фехтовать с мутантами было делом бесполезным. Из-за своей неповоротливости они не годились в партнеры для красивых дуэлей, да и удар чем-то легче топора не приносил никакой пользы. Разве что гарпун Кая Китобоя внезапно возымел успех.

— Что мне снег, что мне зной, что мне дождик проливной, когда иду я в морской бой! — выкрикивал агент Вурдалак, появляясь на поверхности, чтобы показать противнику кузькину мать. — Никогда не соглашусь, чтобы на моей могиле написали «убит морским ёжиком»!

Две боеголовки отправили на вечный сон мега-крабика, ещё один залп добил истыканного гарпуном гигантского угря, который от вопля «Ёрмунганд» прятал голову под ближайший корабль то ли с целью его перевернуть, то ли чтобы спрятаться.

— Наш девиз простой: «флот врага — отстой»! — с бодрым криком Германа ещё одна боеголовка устроила перестройку на Морском Ёжике.

Оставшийся арсенал подлодки справедливо поделили на кракена и чёрный день. Кракену хватило своей порции в вечный сон. Попугав матросов своими страшными щупальцами, моллюск отправился искать ответ на извечные вопросы о жизни после смерти.

— Мочи конкурентов на лестнице эволюции! — проревел Жека, выскакивая на поверхность с шашкой наголо.

Нестабильное состояние Ёжика вызвало столкновение подлодки и Оскала, вынуждая всех стоящих на «От сердца к Советам» резво перепрыгнуть на борт к голландским пиратам и продолжить там дружеское уничтожение вражеской расы. На бушприт забрался капитан и так увлёкся уничтожением человека-угря, побратима гигантского не Ёрмунганда, что не сразу заметил пополнение. Но когда мутант пал, он всё же обратил внимание на изменения в кадрах.

— Женщина?! — удивленно воскликнул он, однако, к счастью, акулоподобный ихтио-человек заставил его надолго отвлечься от осознания половой принадлежности Шуриковой.

«Нет, блин, креветка!» — едва не захихикал Жека, пока Ада отрубала противнику голову-ракушку. К несчастью, это не привело к смерти, хотя последний стал более неуклюжим.

— Этот битва станет триумф моей жизни! — рядом прокричал Китобой. — Я словно попал в Сага. ЗА ОДИНА!

1702 год

Ночь. После успешной битвы

Бриг «Оскал»Водное пространство Карибского бассейна

Под шум празднующих победу матросов к Аде начал подкатывать Кай Китобой, вызывая нестерпимое желание вправить его клювообразный нос в белобрысую физиономию. Какой бы она ни была, по мнению Жеки, страшной, после долгого плавания в мужской компании женщина перестаёт быть страшной и по характеру, и по внешности. Того же мнения придерживался, видимо, ещё и Китобой. Сам пират внешне был вполне ничего. Если отмыть и переодеть, даже за человека сошёл бы, но при этом требовалось решить проблему с его характером и речитативом. Если последнее исправлялось зашиванием рта, то с его привычкой в любой непонятной ситуации вызывать всех на дуэль и разрешать спор дракой не мог совладать никто. Даже в эйфории от убитых «мифических чудовищ» он умудрился вызвать на дуэль Германа, Жеку, половину своей команды и смельчаков из подлодки.

Всё могло закончиться вполне мирно, но началась война. В самый разгар пьянки прилетел голубь от Игорька. Трипплью пересёк водные границы Гондураса Испанского. Не сам, разумеется, а половина имеющихся в его расположении военных кораблей. Официально, войну объявили примерно в тот же момент, когда был потоплен корабль человека-осминога. Всё складывалось почти идеально. Про натянутые отношения Парагвая с Испанией стараниями разведчиков было известно всем колониям. Гондурас Британский оказался в щекотливом положении. Любое неверное движение для английской колонии станет вступлением в войну.

Жека, употребивший всего две бутылки рома залпом из горла и без закуски, посчитал себя вполне трезвым, чтобы отправиться к территории военных действий и как следует расшевелить все три стороны. Барбаросса, который и после четырёх считал себя лишь немного повеселевшим, согласился, что самое время ещё немного размяться. Разгорячённая победой команда подлодки их поддержала. Благодаря их методу «не высовываешься — не пострадаешь» среди погибших и раненых были только люди Кая Китобоя.

Аде, Вильяму и Георгию, с учётом начала военных действий требовалось находиться в другом месте. Поскольку в Британском Гондурасе остался Игорь, Шурикова рвалась проверить все дела в Парагвае, Вильяму с той же целью требовалось вернуться в Санто-Доминго, а Глистер торопился на Тортугу по одному ему известным делам. С последней точки и решили начать. Для голландских пиратов этот свободный порт всегда был домом родным, поэтому решили мирно разделиться — подлодка на войну, а трое бойцов с пиратами к Тортуге.

Первая ночь прошла вполне мирно. Аде выделили отдельную крохотную каюту, в которой та проспала, закутавшись во всё, что могло согреть. Отчего-то спать на кораблях ей всегда было очень холодно. Сон выходил тревожным из-за ощущения замерзших ног и плеч, но поделать она ничего не могла, только накрываться и ждать утра.

Днём к троице относились, как к почётным братьям по оружию. Команда, набранная, как оказалось, из моряков всех мастей, а не только голландцев, относилась к боевой женщине с опаской. Некоторые запомнили, как она орудовала топором, который держала в выделенной ей каюте на всякий пожарный случай. Вильям и Георгий напротив — сразу стали своими в доску. Богатырь не стеснялся рассказывать страшные байки о Марсианском Демоне, некоторые детали настолько приукрашивая, что даже Шурикова едва узнавала себя в фантастических историях. Жора, впрочем, не отставал от младшего болтуна, описывая приключения Жеки, а поскольку последний год они работали с Адой вместе, то и её имя мелькало в россказнях.

Держащаяся особняком разведчица относилась к обмену одних сказок на другие вполне благосклонно. Неизвестно, как повернётся жизнь. Возможно, завтра построенные болтунами связи окажутся жизненно необходимыми. Первенец по большому секрету рассказал, что первая команда Кая действительно состояла почти полностью из голландцев, но из-за характера и безрассудства Китобой несколько раз терял людей. Нынешний комплект был чуть ли не пятым по счёту.

— После высшего света тут, наверное, отвратительно? — хихикнул Вильям, глядя на матроса, которого как раз выворачивало после ночной пьянки за борт.

Ада проследила за его взглядом и усмехнулась.

— Антисанитария, пираты, которые мылись в прошлом веке, и их «потрясающие» манеры общения лишний раз наводят на мысль, насколько же я ненавижу это идиотское дворянство! — неожиданно ответила она с улыбкой. — На приёмах, конечно, чище, но у большинства людей высшего общества интеллект примерно такой же, как у Кая Китобоя, хоть и скрытый за воспитанием.

— Неожиданно!

— Но смотри в оба, Вильям, — негромко предупредила она, — мы в компании пиратов с не слишком хорошей репутацией!

После заката вокруг Ады снова начал вертеться ужом капитан судна. Глядя, как вся остальная команда старается обходить их двоих стороной, Шурикова начала догадываться, что к ней никто не рискнул подходить из-за Кая Китобоя. Первый среди равных получает добычу раньше остальных. Затем его ближайшие помощники и только после них матросня. Разведчице оставалось только нервно смотреть вперёд и надеяться, что они скоро доплывут до Тортуги и по пути не произойдёт ничего неприятного.

— Ты самый смелая женщина, которую видел, — начал брачные танцы павианов капитан, видимо, решив сначала получить добычу добровольно, — и я считаю себя достойным тебя!

Ада едва сдерживалась, чтобы не захохотать в голос. Да, она говорила, что скорее ляжет с дикарём, чем поцелует Воробьёва. Но под такого дикаря она не легла бы даже в состоянии пограничного сознания. Бесстрашный, хотя даже это она не считала положительным качеством, но совершенно без тормозов, как бешеный бык.

— Я прекрасно владею копьё и могу проткнуть что угодно! — продолжил описывать свои «достоинства» Кай.

«Меня ты своим копьём точно никогда не проткнёшь!»

— Кай, — резко и холодно прервала она его попытки произвести впечатление, — запомни на всю жизнь, я не «смелый женщина», я — страшный человек. И для меня нет никакой разницы, кому отрубать голову — рыбомужу или приставучему пирату! Найди себе на Тортуге подходящую компанию!

— Ты — горячий женщина! Как валькирия. Мне нравится! — широко улыбнулся капитан, демонстрируя полное непонимание слов разведчицы.

Только при непосредственной помощи Глистера и Вилла удалось удалиться подальше от внимания Китобоя. Укладываясь спать, Ада для успокоения то и дело сжимала пальцы на удобной рукояти самого любимого кинжала. Без оружия под подушкой проводить ночи прошлых столетий она не рисковала. Лучше один раз прицельно метнуть кинжал в темноту, чем дрожать и спрашивать «кто здесь?».

Тупость и самонадеянность капитана перешли все границы уже после того, как на вторую ночь был объявлен отбой. Шурикова маялась от холода, проклиная плавание и собственную кровеносную систему, не способную ей дать хотя бы чуточку тепла, чтобы провалиться в сон. Но в этот раз не приходящая дрёма её спасла. Капитан не встречает на своём корабле запертые двери. Эта не стала исключением. Ада не услышала, как она отворилась, но почувствовала сквозняк и крепче сжала кинжал.

— Дикий женщина должен быть укрощён! — негромко пробормотал он и попытался зажать ей рот, но неожиданно рука встретила подушку там, где только что была голова.

Разведчица перекатилась с гамака на пол, стараясь держаться в тени, чтобы не было заметно оружия в руках. Тесная каюта сильно ограничивала в действиях. Разница в силе и росте была не в её пользу, но, как говорил учитель по единоборствам, наличие колюще-режущего оружия уравнивает противников.

— Я не любить играть! — угрожающе надвинулся на неё Китобой.

«Ну уж нет!» — полыхнуло внутри яростью.

На несколько коротких мгновений Ада забыла, что есть Дим-Мак и она может совершенно спокойно обездвижить капитана, что есть бескровные методы самозащиты. Капитан улучил момент и повалил её на пол, решив, видимо, взять женщину так, как делали предки. Короткое лезвие блеснуло в её руке, когда было уже поздно что-либо предпринимать. Удары сыпались градом. Окрашенное алым тело едва не придавило разведчицу, и только тогда она поняла, что продолжает бить кинжалом уже мёртвого Кая.

«Твою мать! Опять! — впервые после инцидента на корабле Диего она вновь поддалась бесконтрольной ярости. — Я же не хотела! Не хотела! Твою…»

— Песчаная буря повредила генератор защитного купола, — льются в уши бесполезные слова, — судя по следам, это было почти всё северное племя марсианских людоедов. Мне очень жаль.

Хоронить нечего. Всё, что не съедают сразу, они утаскивают с собой. Всё поселение исчезло за одну ночь. Только сбежавшие на городской фестиваль непослушные дети выжили, чтобы вернуться на пепелище. Даже взять с собой нечего.

— У вас есть родственники в других поселениях? — глупый вопрос. Колонисты ещё не настолько освоили Марс, чтобы перемешиваться между поселениями. Со своей коммуной лучше. Но вопрос надо задать, чтобы перейти к следующей части. — Тогда у вас есть час, чтобы собрать свои вещи. Мы сопроводим вас в распределительный пункт, прежде чем вы отправитесь в детские дома.

Сколько ещё сирот вернулись с ней? Кажется, десять. Но это не важно. Хоть сто, она теперь одна. Теперь надо думать своей головой. Составить хоть раз в жизни план…

— Я хочу в разведку, — хрипло говорит она, — можно распределить меня к военным?

Ада с трудом стряхнула гадкое воспоминание и поднялась на ноги. Ситуация складывалась прескверная. Нельзя просто так убить капитана и продолжить плавание с его командой, как ни в чём не бывало. Утром они с Вильямом и Глистером будут висеть на рее, или ночью, или на следующий день. Даже если получится малыми силами отбиться от команды, что априори невозможно на чужом корабле, им надо как-то возвращаться в Тортугу.

«Разве что показать им Марсианского Демона, чтобы дрожали! — подумала она, прикинув, что устрашение может стать единственным спасением для неё и остальных. — Но сначала надо ребят позвать!»

Глистер удручённо кивнул в ответ на предположение, что «бытовое» убийство капитана может повлечь за собой страшную месть от команды. Вильям, моментально почувствовав душевное состояние разведчицы, вновь обнял её, как было после первого появления Марсианского Демона. Теперь, когда он по-богатырски возвышался над Адой, это выглядело, как попытка горы защитить Магомеда.

— Горит сарай, гори и хата! — заявил Жора. — Придётся быть не только страшными, но и наглыми. Задавим их своей дедовщиной, отберём каюту капитана и до самого прибытия в Тортугу, будем заставлять их уважать авторитет агрессора!

— С чего лучше начать? — Вильям нервно покосился на дверь.

Всё это время они переговаривались шепотом, но, когда дело дойдёт до громких речей, тишины на корабле уже не будет.

— С самого акта устрашения! — Шурикова ногой перевернула бездыханное тело на живот и взяла в руки топор, который предусмотрительно держала в каюте.

«Главное перерубить кость, а остальное — дело техники!»

В то утро команду Оскала ожидало самое яркое пробуждение. В первую очередь Ада, Вильям и Глистер прокрались по всем отдельным каютам, чтобы её речь услышали все и не сомневались в правдивости слов. Сначала в общую каюту полетели обездвиженные тела квартирмейстера и боцмана. Затем раздался выстрел в потолок, заставивший всех продрать глаза и попадать со своих гамаков. Вильям с Георгием зажигали лампы, чтобы все видели, как при тёплом свете огоньков на деревянный пол каюты тяжело упала отрубленная голова Кая Китобоя.

— Господа, я скажу один раз, а дальше полетят головы. Капитанскую, так и быть, оставляю вам, следующие станут моим трофеем! А теперь проснулись и запомнили. Я не баба и не женщина, я, мать вашу, Марсианский Демон! И если хоть кто-то дотронется до меня или моих людей без разрешения, то из ваших черепов я сделаю себе игрушки! Вы меня хорошо поняли? — после декапитации Ада не стала смывать с себя кровь и выглядела не менее устрашающе, чем на горящем галеоне Диего.

Спросонья матросы перепугались так, будто перед ними стоял сам Дейви Джонс из легенд. Но морской дьявол никогда не появлялся в реальности, в то время как Шурикова, потирая окровавленные руки, была совсем близко и могла начать бойню в любой момент. Сначала команду Ёжика убивала, потом прославленного своей силой капитана, а следом кто? Не настолько они и любили капитана, если подумать…

— Капитана выберете сегодня сами, если на закате он ко мне не явится или он мне не понравится, то выберу сама, усекли? — в ответ сдрейфевшие мужики сдавленно покивали.

— Да, ваш бывший капитан изгадил мою каюту, поэтому мы займём его помещение! — разведчица повернулась к выходу. — Мою каюту отдраить! И принесите мне воды, его остатки смыть!

Глава 14 — Из Индостана с любовью

Конец 1702 года

Британский Гондурас. Пуэрто-Лемпира

Здание суда

— Тебе некуда бежать, Ада. Ты ранена, сдавайся, — терпеливо повторил Диего, когда улеглась пыль вокруг руин, в которые они превратили совместными усилиями обитель Фемиды и её слепой деятельности.

Ада недовольно покосилась на свою вывихнутую, вправленную и привязанную ремнём к телу руку. Одно радовало — хоть в этот раз не в пыточном платье. Прозорливый змей де Очоа понял, где её искать. Раз уж сбежала из Испанского Гондураса, то или в Британском, или в Парагвае. Несколько месяцев поиска привели его к Пуэрто-Лемпира. Колониядолгое время успешно сохраняла шаткий нейтралитет, и местный губернатор был вынужден безропотно принять испанскую делегацию, разыскивающую опасную вражескую шпионку.

Увы, синеглазый слуга, который как раз успел стащить и скопировать письма, способные положить конец нейтралитету, попался на глаза грозному и глазастому адмиралу. Дальше всё пошло по привычному ритуалу их встреч. Хорхе де Сандоваль только успел выволочь губернатора с линии огня, подавая всем пример, что от боевой парочки следует держаться подальше.

— Ещё чего! — фыркнула она, мысленно матерясь из-за своей неспособности перезаряжать пистолет. К счастью, огрызаться пока было чем. — Сам сдавайся!

— Как ты себе это представляешь?! — поразился от такой наглости Диего.

Кабинет их стараниями превратился в весьма наглядную демонстрацию улиц Франции во время революции — пыль, грязь и баррикады.

— Примерно так же, как ты представляешь себе мою сдачу в плен! Пусть до моей родины надо прыгать сквозь время на шесть веков вперёд, но это не значит, что я не буду продолжать ей служить и выполнять приказы!

От здания суда всего метров сто-двести до утёса. Прицельный прыжок с него обеспечил бы возможность смыться. Барбаросса с Жекой дежурили у берегов с самого появления испанцев. Генномодифицированный голубь с предупреждением об испанцах заставил их напрячься, но последний комплект информации от переписки с Англией требовалось забрать. Теперь, если она плюхнется со всей дури в воду, то они успеют подхватить.

— А если я пообещаю, что в плену тебе понравится?— вкрадчивым голосом поинтересовался адмирал.

Ада была готова поклясться, что в этот момент он улыбался своей самодовольной улыбкой человека, привыкшего получать всё, что пожелает. На секунду от двусмысленности предложения она почувствовала, как по телу пробежали знакомые мурашки. Прошлое Рождество она не забыла.

— Нашел время для соблазнения! — фыркнула она, примериваясь добежать до балкона, а затем… второй этаж вызывал спорные чувства. Слишком много шансов, что переломает ноги.

— У нас другого для разговоров наедине просто нет! — парировал он.

— Вот как?! Значит, говорим только когда ты меня вылавливаешь по Эспаньоле, Парагваю или Гондурасу? Ну что же, мой грозный адмирал, — чуть ли не с безумным смехом заявила она, — давай обсудим динамику наших отношений!

На секунду-две воцарилась тишина.

— Что обсудим?— поражённо воскликнул Диего, растеряв разом всю свою дворянскую надменность в голосе.

— Наши противоборствующие отношения начинают заходить в тупик, мой грозный адмирал! У меня сложилось стойкое ощущение, что ты больше не делаешь попыток меня убить! Мы явно взяли неверный курс! — едва сдерживая смех от абсурдности собственных слов заявила разведчица.— Такими темпами мы точно друг друга не поубиваем!

Взгляд зацепился за едва заметную дверку для слуг, почти сливающуюся со стеной. Такую дворянин и при кристально чистом обзоре едва заметит, а если как-то его отвлечь, то получится сбежать совсем незаметно! Только поскрести по сусекам, чтобы найти что-нибудь отвлекающее.

— Я не собираюсь тебя убивать, Ада, как и ты меня! — от признания она дёрнулась, как от пощёчины. — Признай, что я тебе по меньшей мере нравлюсь, и это мешает тебе закрыть наш счёт!

— Нравится мне только кьянти. А не убила я тебя потому что возможность отсутствовала! — пискнула она тонким голоском, выдавая очевидную ложь.

— Охотно верю, особенно после Рождества в Белизе или ночи в Санто-Доминго, когда ты меня ослепила и отправилась сжигать корабль!— спорить с этим было трудно.

Самодельная дымовая шашка, чудом не потерявшаяся в процессе стрельбы, начала тлеть, обещая накрыть всё непроницаемой мглой через полминуты.

— За корабль я извинилась и ослепила тебя каплями для укрепления здоровья глаз. Да больно, зато полезно! Мы все ими пользуемся…

«Что я несу?!»

— Ада…

Но Шурикову уже нельзя было остановить. Дымовая завеса ненадолго дезориентировала адмирала, позволив вырваться вперёд. За месяцы она успела выучить ходы прислуги, тайные тропы беспризорников и невидимые коридоры, предназначенные для различного рода интриг. Лучший способ не продолжать сложный разговор — бежать от него на всех парах. Коридоры, кухня, отличное окошко на первом этаже и бодрый бег по травке сайгаком. Разведчица неслась изо всех сил, не забывая петлять, чтобы не поймать телом вражеские пули, которые, несмотря на крики Диего «не стрелять», свистели над головой.

Утёс. Прыжок солдатиком. Полёт вниз. Запоздалое осознание, что место вообще-то опасное для таких нырков. И всё же, несмотря на неприятные ощущения от столкновения с водой, погружение прошло успешно. Где-то наверху её сверлил недовольным взглядом грозный адмирал де Очоа, уже смирившийся с неизбежным. Они ещё встретятся, как же иначе?

☠☠ ☠

— Адмирал, прикажите людям её перехватить, лагуна Каратаска закрытая. Ей некуда… — начал было поспешно говорить Диего кто-то из местных чинуш, когда совсем рядом с девушкой из воды поднялось нечто, отдалённо напоминающее корабль с кривым фальшивым парусом, сложенным на бок. Только чёрного цвета. И выполненное из некоего подобия металла. И полностью закрытое.

— Эт… эт… это что?!

— Кто? Что? КАК?!

— Our Father, which art in heaven, hallowed be thy name; thy kingdom come; thy will be done on earth as it is in heaven1…

Диего де Очоа едва сдержался, чтобы не бросить в воду раздражающих его чиновников Гондураса, но не желал провоцировать с ними конфликт. Поднявшееся нечто определённо было судном. О таком говорили Маршалл и Брукхаймер, но одно дело услышать, а совсем другое увидеть. Судно будущего, предназначенное для ходьбы под водой. Невероятная технология! Магическая, если не знать, что в будущем люди придумают и не такие вещи.

С волной колоссального облегчения адмирал видел, что синеглазка смогла доплыть на спине до судна и уже забиралась на выступающую часть. Та мгновенно распахнулась, явив весьма необычную… дверь? Из творения будущего высунулся кто-то, чтобы помочь разведчице бежать. На прощание синеглазка неизменно повернулась к нему и, насколько позволяло положение, сделала прощальный реверанс. Судно погрузилось в воду, намекая, что раз уж смогло оказаться в закрытой лагуне, то и выбраться где-то там под водой сумеет.

☠☠ ☠

И всё же миссия завершилась относительным успехом. Вражескую шпионку рассекретили и в Гондурас она точно не вернётся. Хорхе пересчитал всех своих людей и, с успокоением, подытожил, что в этот раз обошлось без человеческих жертв. Пострадало только здание. Кто же знал, что девица снова начнёт огрызаться гранатами, но в этот раз Диего не пожелает от неё отходить далеко. Во всех смыслах они выглядели взрывной парой.

— Что это было? — обратился к нему глава английской колонии, ранее представившийся, как мистер Веллингтон. — Я, признаться, растерян всем происходящим! Не укладывается в голове… между адмиралом де Очоа и этой девушкой что-то есть?

«Между матросами уже ставки сделаны относительно «чего-то», что есть между нашим адмиралом и этой девушкой!» — мысленно усмехнулся де Сандоваль, но предпочёл ответить коротко:

— Приказ на взаимное уничтожение.

— И всё? — ещё больше растерялся его собеседник. — Должно быть, я не силён делать верные выводы из увиденного, но мне показалось, что между ними есть ещё что-то…

— Одно из двух, — позволил себе небольшую вольность Хорхе, прежде чем откланяться. — Или в один прекрасный день они уничтожат друг друга, или будут уничтожать друг друга каждую ночь, в перерывах воспитывая детей.

☠☠ ☠

1703 год

Санто-Доминго

Дом губернатора

Прошёл месяц, и шпионы молчали. Все возможные донесения шли про других разведчиков или других радистов. Британский Гондурас провокациями Трипплью вступил в войну, исход которой могла знать только рыжая интриганка, развязавшая все действия. Но она больше не появлялась. Если раньше дон Диего чувствовал её близость где-то среди колоний Нового Света из-за слухов, донесений и событий, которые точно не могли случиться без её участия, то воцарившаяся тишина угнетала.

После того самого Рождества в Белизе, когда он мог поставить точку в их противостоянии, закрыть счёт своей разгромной победой, но не смог не поддаться искушению и вновь упустил её, пришлось признать свой личный интерес к девушке. Даже больше чем интерес. Отчего-то образ фальшивой дворянки вызывал лишь желание разоблачить её из одежд. И впервые безо всякой пошлости. Заклинательница змей и дерзкая шпионка не станет терпеть корсеты и платья, которые сковывали её, как клетка свободолюбивого тигра. Как бы он ни желал приравнять девушку-наваждение к остальным женщинам своего мира, чтобы было проще успокоить собственные чувства, её хотелось видеть свободной. Ни одному охотнику не будет интересен трофей, убитый не в равном бою с силами свободного опасного хищника, а в клетке.

Холодной волной приходили мысли, что её просто нет в живых. Не смог он её убить, сумел кто-то другой. Мысли он отгонял, но приходящая во сне синеглазка теперь не только соблазняла его своей близостью, но и пугала кошмарами, в которых он держал в объятиях её бездыханное тело. Как она и хотела. От вида стекленеющих самых синих глаз, что он когда-либо видел, внутри что-то мучительно сжималось и он с болью вырывался из удушающего кошмара.

Шли дни. Диего с холодной расчётливостью обнаруживал всех шпионов и добивал, рассекречивал всех пособников врага и безжалостно отправлял на казнь. Иногда адмирал даже позволял себе мысли о других женщинах, но… синий яд по имени Ада отравил его настолько, что без её существования жизнь превращалась в пытку.

Маршалл и Брукхаймер тоже подозрительно затихли. Их последним посланием была рекомендация оставаться ещё некоторое время на территории выброса агентов, чтобы пресечь возможное появление врага. Обычно эти двое предпочитали приказывать.

«Где ты прячешься, Ада?» — мысленно он вопрошал, когда солнце начинало клониться к закату.

В один прекрасный день ответ пришёл. С неизвестной территории прибыл конверт, подписанный рукой вражеской шпионки, с едва заметной припиской в углу «моему грозному адмиралу», которую смог разглядеть только Диего. Ответ на все вопросы. Настолько наглый, что, не разобравшись со своими чувствами, де Очоа приказал сжечь принесённый конверт, не распечатывая. Хуан верным пёсиком бросился выполнять брошенные со злостью слова.

Сожаление о содеянном пришло слишком поздно. К тому времени пепел давно должен был смешаться с остальной золой и окончательно исчезнуть, отобрав у него все ответы.

— Хуан, — от угрозы, поднимающейся в голосе адмирала последний дрожал как осиновый лист, вызывая исключительно брезгливость, — где письмо?

— Благородный дон, — пискнул подчинённый, — умоляю, помилуйте! Он при… прик… приказал не трогать письмо, сказал, что вы передумаете! Я сожгу письмо сейчас же…

— Кто приказал?! — кто-то может набраться храбрости и что-то приказывать за спиной самого дона Диего?

— Капитан де Сандоваль приказал…

Злость почти полностью улетучилась. Его личная совесть прекрасно знал о Диего всё. Особенно хорошо ему было известно то, что сам адмирал предпочитал скрывать от себя самого. Вновь эта прозорливость оказалась невероятно полезной.

— Живо. Неси. Письмо.

Перепуганный Хуан с визгом побитой собаки метнулся к камину в кабинете губернатора и вытащил из тайника помятый, но невредимый конверт. Получив в качестве благодарности приказ идти вон, помощник скрылся. За ним дверь в кабинет захлопнулась. Для надёжности Диего закрыл дверь на замок. Рука с кинжалом едва заметно дрогнула, вскрывая пожелтевшую бумагу.

«Мой грозный адмирал.

Я уверена ты сожжёшь это письмо, даже не вскрывая, но рискну отправить самым первым не пустой конверт. Кто знает, вдруг твою руку остановят рассудок или здравый смысл.

Увы, наши встречи на неопределённое время нам придётся прекратить. После моего разоблачения в Гондурасе, передо мной встала не менее важная миссия по укрощению аппетитов Ост-Индийской торговой компании британцев. Да, когда я с ними закончу, они меня будут очень сильно ненавидеть! С другой стороны в качестве извинения я готовлю для моего дорогого друга Клайва Веллингтона утешительный подарок. Нашу дружбу он, конечно, не вернёт, но хотя бы смягчит некоторые обиды.

Ты не представляешь, как в Индии жарко! Я всё понимаю, в колониях прохлада бывает так же часто, как праздники, но тут её просто нет! Особенно в городах. Хорошо, что я редко там появляюсь. Оказывается, моя внешность слишком приметная…»

— Ты везде приметная, Ада, — усмехнулся он. — Этого никакая маскировка не изменит.

«Пришлось маскировать кожу и волосы с помощью местных красок на травах. Мне помогали местные женщины, процесс был похож на какой-то странный ритуал. Меня раздели, омыли в каких-то отварах, будто потом отдадут в качестве главного блюда на стол, а потом покрыли и волосы, и всё тело пахучей тёплой грязью. Запах тебе бы точно не понравился. Я помню как ты душился в Гондурасе, чтобы привлечь внимание местных барышень и одной конкретной!..» — от последних слов ощущалась даже её едкая улыбка и почти обвинение с почти ревностью. Диего невольно улыбнулся.

«Теперь кожа у меня тёмная, как у местных, да и волосы почти такие же чёрные. Маскировка долго не продержится, но будем надеяться, что мне хватит этого времени. Вот только с глазами ничего не сделать. Придётся их прятать ото всех.

Вчера глава местных борцов за свободу и независимость сказал, что мои глаза похожи на сапфиры. По его суровому лицу трудно понять, комплимент это или оскорбление, но я надеюсь, что первое. Жаль, что я никогда не видела настоящие сапфиры. Сравнить не получится. В моём времени их уже не осталось, только изображения, но они не слишком надёжны. Как ты думаешь, они похожи на сапфиры?

Из Индостана с любовью. Ада».

С момента получения письма прошло несколько дней. Диего де Очоа объявил, что задержится в Эспаньоле на неопределённый срок. Официальной причиной послужили слухи, что могут появиться ещё темпоральные агенты или радисты, а распоясавшуюся колонию следует держать в ежовых рукавицах. Корону всё устраивало, Брукхаймер и Маршалл хором желали удачи и радовались ярой инициативности адмирала, и только Хорхе красноречиво молчал в сторону своего друга. Личная совесть де Очоа лишь попросил смягчить меры наказания для провинившихся матросов и позволять им редкие увольнительные, чтобы не похищали девушек с определённой целью.

Через неделю Диего совершенно просто так заказал у ювелира дорогое сапфировое колье.

☠☠ ☠

Порой ему казалось, что разведчица с синими глазами отравила его душу. Какая глупость — читать нагло присланное противником письмо с описанием всех каверз в очередной колонии. Какое безумие — ждать следующего.

За последние несколько лет ему не раз писали влюблённые дворянки и весьма расчётливые отцы благородных семей. Некоторые предложения о браке звучали предельно серьёзно, другие пытались скрыть свою серьёзность за шуткой. Подобные письма раздражали, но одновременно гладили по шерсти его самолюбие. Разумеется с ним хотят породниться! Как же может быть иначе?! Добиться внимания успешного адмирала, представителя одного из самых знатных родов Испании, пыталась едва ли не большая часть дворянства. Единственный ответ, которым он удостаивал всех вопрошающих, давал ясно и однозначно понять, что предложения о браке его совершенно не интересуют. К чему связывать себя обязательствами, если придворные дамы предлагали близкое знакомство на одну-несколько ночей и скорбно принимали его скорое исчезновение из их постелей и жизней? В удовольствии он себе никогда не отказывал.

И единственный адресант, которому он действительно хотел бы ответить далеко не отказом, заранее лишил его возможности отвечать. Только смиренно ждать очередного письма. Или выбрасывать их все в огонь и попытаться следом выбросить из головы синеглазку. Но она уже сидела глубоко в нём — в его мыслях, в потаённых желаниях и снах. Диего де Очоа был готов чистосердечно признать, что стал одержимым вражеской разведчицей.

Второе письмо он едва не вырвал вместе с руками слуги, принёсшего конверт.

«Ты удивишься, мой грозный адмирал, но я всё же не отвертелась от клейма. Увы, выбор был невелик: или подставить руку, или подставить своего человека. Игорёк день и ночь просит прощения и латает меня всеми видами медицины — и будущего и настоящего. Он пытается меня убедить, что скоро всё бесследно заживёт, но я не верю. Вы, дикари прошлого, умеете ставить клейма так, чтобы на всю жизнь оставались. Теперь на моём правом запястье выжжено «P», что у Ост-Индской компании, кажется, означает Pirate,но мой коллега Воробьёв считает это клеймо кирилицей «Р» — Русский. Можешь изучить русский алфавит, если интересно, поскольку действительно выходит уморительно, если не обращать внимания на боль.

Пусть я в клане русских. Наше бравое дело продолжается. Не скажу, что мне нравится вялость местных борцов за свободу, которых мы окрестили партизанами. Они говорят красивые слова, что Ост-Индийская компания начала с торговли, а теперь они правят их народом, но им не хватает решительных действий. Мы с Игорьком их подталкиваем изо всех сил, позволяя проползать туда, где только белый человек сможет пройти. Боюсь, что увидимся мы не скоро, но я приложу все усилия, чтобы нажить себе всевозможных врагов среди британцев и вернуться бесить тебя и срывать твоё мирное существование.

Из Индостана с любовью, Ада

P.S.бумагу для писем я украла. В том числе у тебя, надеюсь, что ты не против».

От сообщения о её клейме ярость поднялась до тех пределов, когда даже гнев за сожжённый корабль трусливо стихает. Письмо в самоироничной форме продемонстрировало ему, что разведчица может оказаться раненой, а то и убитой. Лёгкость, с которой она бежала от него каждый раз внушала некую мистическую уверенность, что если уж он при всех своих стараниях, а он прилагал все усилия по поимке преступницы, ни разу её не ранил, то никто не может. Но теперь на правом запястье Ады покоилось свидетельство её ранимости.

Шли месяцы, Эспаньола почти привыкла жить в железной хватке Диего де Очоа. Немногие очаги сопротивления лишь показывали на собственном примере, насколько непростую жизнь им способен устроить адмирал за неподчинение. Первыми нашли свои плюсы в тирании ремесленники и прочие владетели профессий. За честный труд они получали справедливое вознаграждение и, если кто-то из клиентов или соседей пытался обмануть, ограбить и обобрать, то можно было обратиться с прошением к представителю власти и рассчитывать на справедливость. После жесточайшей муштры солдат и стражников, а также поблажки в виде одного-двух официально работающих борделей, нападения на молодых девушек сократились. А когда за попытку изнасилования Диего ввел публичную порку с последующими работами на каторге, то девушки начали ходить по улицам городов свободно и без страха. Закон встал на их сторону.

Колонию можно было назвать даже прогрессивной, но рабство осталось. Свободные темнокожие не обладали теми же привилегиями, что и белые. Даже самым талантливым и трудолюбивым приходилось вертеться ужами, чтобы исхитриться получить возможность работать, как белый человек.

Ада не прекращала писать. Хуан обречённо тащил конверты с её письмами прямо в руки к своему господину, вне зависимости от времени суток и занятости последнего. Всё ставилось на паузу, когда в руках Диего оказывался очередной пожелтевший лист бумаги.

«Мой грозный адмирал, ты даже не представляешь, как сильно я ненавижу слово «сахиб» и всё раболепие, с которым местные относятся к англичанам! В городах только оно и слышится, стоит пройти мимо очередной белой роже в красной форме.

Хорошо, что в городах я редкий гость, а в партизанских лагерях это гадкое слово не произносят. Тоже ненавидят.

Сколько глаза не опускай к земле, всё равно заметные. Когда краска на коже почти полностью вымылась, я устроилась в офицерский клуб одной из танцовщиц. В Индии я не в центре внимания, как в Санто-Доминго, зато всё вижу и слышу, а нетрезвые военные способны выболтать красивой девушке всё на свете. Их даже пытать и допрашивать не требуется, сами рассказывают, лишь бы впечатлить нас! А если руки распускают, шевелить ими не могут неделю. За этот «трюк» все танцовщицы нашего клуба вызвались мне помогать. Я лишь скромно завербовала их всех, а информация полилась такой рекой, что не утонуть бы.

На улицах приходится быть осторожнее. Британцы назначили за мою голову награду. В переводе на дублоны это около ста тысяч. Я уверена, что ты бы так не жадничал и назначил побольше. Раза в два, как минимум. Поскольку моя голова теперь товар, то бриташки её постарались подробно описать. Не скажу, что у них получилось. Угадали только с цветом глаз и клеймом.

Из Индостана с любовью, Ада

P.S.Если до тебя дошли слухи обо мне и Кае Китобое, то он первый заявился в мою каюту».

Слухи дойти не успели, но адмирал навёл справки и столкнулся с мрачным мифическим ореолом, окружающим ужасающего Марсианского Демона. Без уточнения имени, пола и внешности байки, одна другой краше, ведали о неведомом чудовище Нового Света. Что-то из небылиц опиралось на истинные события, например, сожжение корабля было передано почти без преувеличений, но что-то и вовсе казалось выдумкой безумных пьяниц. Битва трех кораблей в штормовом водовороте? Уничтожение Дейви Джонса и его команды проклятых рыболюдей? Участие в охоте на Ёрмунганда?! Но также присутствовала и страшная байка о Марсианском Демоне и Кае Китобое.

Вкратце она звучала почти притчей. Кай Китобой оскорбил Марсианского Демона, сравнив с продажной девицей. В ярости последний прямо на глазах команды снёс дерзкому капитану голову в один удар когтистой лапы… именно когтистой, именно лапы. Команда попадала на колени перед Демоном, демонстрируя почтение, и тот их пощадил, оставив матросам в назидание голову Китобоя.

После прочтения адмирал пытался выудить из полумифической истории хотя бы зерно истины, но не преуспел. Единственно правдивыми в истории казались оскорбление Кая Китобоя и факт снятия головы с плеч. Дальнейшие истории предоставляли морякам страшилище, от которого действительно стоило дрожать всем и каждому и… неожиданное упоминание его самого, дона Диего де Очоа. Без имени и какого-либо описания, лишь то самое прозвище, подаренное Адой — грозный адмирал, не раз бросавший вызов Демону и выживший после каждого противостояния. От упоминания своей персоны в байках про Демона, Диего невольно усмехнулся.

«Мой грозный адмирал, сегодня не скажу где, не скажу во сколько мы были вынуждены вступить в долгую перестрелку. Обычно нас так не зажимали, но имела место засада. Спаслись почти все. К сожалению, погиб лидер сопротивления. К счастью, он успел подготовить себе замену, но у нас всё равно траур. Не назову имён, но это был хороший человек.

Клайв сахиб, местный злодей в данной истории. Надо найти способ отобрать у него что-нибудь дорогое. Несколько кораблей мы уже отобрали. Нет, на этот раз без поджогов. Украли и теперь обстреливаем его флот его же кораблями. Я не слишком жалую пиратство, но эти атаки исподтишка весёлые! Но не для всех. Весь вечер штопала наших раненых ребят. Один за меня поймал пулю. Надеюсь, что за это он не потребует жениться, иначе придётся его отравить.

К слову, все перестрелки здесь без наших разговоров настолько тоскливые, что я почти готова нарисовать тебе карту с местом и временем следующей встречи и подписать «приходи, будет весело», хотя в моё отсутствие ты скорее всего вернулся ко своей дворянской жизни, где главное веселье — это балы. Барышня уже нашла себе новую наперсницу?

Боюсь, моя кампания затягивается. Награду британцы повысили до двухсот тысяч дублонов, если переводить на ваши деньги. Всё равно мало. Я уверена, что ты мог бы назначить больше.

Из Индостана с любовью, Ада

P.S.До нас дошли байки про Марсианского Демона. Лучше не наводи справки. Там всё неправда! Кроме рыболюдей и Ёрмунганда».

Письма продолжали идти с новостями об индийской кампании против британцев, а в колониях со смертью безумца Трипплью закончилась война. В ходе поэтически красивого сражения в самое сердце баталии вмешался «волшебный» корабль, появившийся из-под воды, и разгромил флагман Парагвая. Сам король был показательно повешен на рее. Его дерзкий убийца на одном корабле разгромил силы противника, чем настолько впечатлил всех вокруг, что по праву победителя ему едва ли не вручили весь Парагвай в правление.

Последующие донесения разнились. Одни сообщали, что таинственный капитан Барбаросса сообщил о своей независимости и отбыл в открытый океан, а другие, что тот стал военным лидером. Истину Диего выяснил сам. Герман Барбаросса поддержал нового лидера Парагвая, вышедшего из знати, а сам стал командором флота. Сам остров объявил о своей независимости ото всех «унтерменшей». Значение этого слова не знал никто, но догадывались, что это нечто оскорбительное.

Подходил к концу 1703 год. Письма шли не реже одного в месяц. Разведчица явно пользовалась какой-то своей магией будущего, раз умудрилась наладить отправку писем с таким постоянством. Все её сторонники, до которых смог дотянуться Диего, давно кормили червей. Оставалась Ада.

«Можешь мной гордиться, мой грозный адмирал, я нашла способ отомстить Джону Клайву, ныне покойному, за полученное клеймо. Незадолго до его смерти, я украла его молодую невесту! В моих страшных демонических планах «испортить» её мыслями о свободе, независимости, влиянии знаний на людей и, разумеется, уловкам и интригам. Я заберу её с собой в колонии, и она станет по-настоящему моим страшным оружием на последнем этапе моей миссии! Имени я тебе называть не буду, но эта роза способна своими шипами вертеть мужчинами по своему желанию. Главное только подтолкнуть и дать немного науки.

Думаю, после всех моих успехов, в Англию я ни ногой. В Индостане мы с Игорем разделили статус врагов государства под номером один. Приятно быть первой, даже в связке с кем-то ещё. За обоих назначили награду равную пятистам тысячам дублонов. Красивая цифра. Но ты же сможешь перебить её? Я в тебя верю, не подвели меня!

Хорошие новости, уже скоро я возвращаюсь, чтобы вновь стать твоей головной болью. Надеюсь, ты отдохнул в моё отсутствие.

Из Индостана с любовью, Ада

P.S.шрам на руке всё же остался».

За поимку живой Ады Шуриковой лично доном Диего де Очоа была объявлена награда в один миллион золотых дублонов.

1Перепуганное чтение «Отче наш» на англицком

Глава 15 — Золушка с пистолетом

Годом ранее. День перед отплытием в Индию

Конец 1702 года

Парагвай. Портрояльск

Конспиративный домик

— Я не боюсь этих ваших разведчиков, но в отличие от местных мужиков они слишком глазастые. Против них никакая маскировка не сработает, а я не хочу… — петушилась Крис, пока Вильям очищал на кухне стол, а подросшие детишки споро помогали.

— Ничего страшного, если не хочешь показываться, то не показывайся им на глаза! Ты очень изменил…ся, Крис! Тот паренёк на Тортуге и ты — просто небо и земля. Живая легенда Зорро и мечущаяся душа в самом начале своего пути! — миролюбиво отозвалась Шурикова.

Девушка в мужской одежде просеивала муку, глядя, как Ада орудует мясорубкой, превращая весьма недешевое мясо в мягкий фарш. С кухонным прибором пришлось повозиться, главной проблемой его приобретения стала дата создания — почти на век позже. В итоге Шурикова заказала у нескольких кузнецов необходимые детали, быстро набросав их чертежи по памяти.

Это был не первый ритуал совместной лепки пельменей, который ввела в их жизнь разведчица. Несмотря на некоторую необычность процесса, дети и подростки быстро прониклись магией командного приготовления необычной еды с последующим её вкушением.

— Вы не считаетесь семьёй, если ни разу не готовили вместе пельмешки, — вещала Ада, — это сугубо личный акт, в который не допускаются чужие. Если вы вместе готовили, то отныне вы семья, и не важно, по крови или нет, этот ритуал отныне объединил вас! И что бы ни случилось, вы всегда можете войти в дом, где вместе лепили пельмени, и найти там кров, поддержку и помощь! Потому что в семье никого не бросают и не забывают!

Уже после самого первого раза ребята прочувствовали философию совместного создания пельменей и с нетерпением ждали повторения. Теплота от совместного труда передавалась каждому. То особенное ощущение, когда, может и несовершенный, но по-настоящему лично созданный пельмешек попадает в тарелку к другу, а ты сам вкушаешь вылепленный кем-то другим, творил почти мистическую связь.

— Это прекрасный вечер, мои дорогие дети и взрослые! — объявила Ада, когда все сваренные пельмени были съедены. — Увы, я вынуждена вас оставить ради миссии в ещё одной колонии.

— Мы с тобой! — хором воскликнули Вильям и Крис.

— Вы нужны в Парагвае и Эспаньоле, как воздух. Вас никто не сможет заменить! — покачала головой разведчица. — На миссию отправимся только мы с Игорем. Даже Воробьёв и Барбаросса останутся здесь и будут контролировать ход войны. Я в вас верю. Вы справитесь. Я буду отправлять голубей с письмами и инструкциями.

Сухого диалога не вышло. Хоть Шурикова планировала лишь передать все наставления, дети и её самые главные «первенцы» растрогались и полезли обниматься, и продолжать разговор без эмоций не вышло. Всё же она привязалась к своим ребятам.

☠ ☠ ☠

1704 год

Краденый английский корабль «Фиранги

Где-то на пути в колонии

Ветер раздувал паруса, обещая скорое прибытие к пункту назначения. Генномодифицированные голуби исправно приносили вести с полей. Игорь зачитывал удовлетворённой Аде, что Испанский Гондурас разорвал все отношения с Испанией после того, как те остыли до минусовой температуры в период военных действий. Помощь колонии предложила Британская Корона, и к концу войны Гондурас перестал быть Испанским. Одновременно с этим похожая ситуация произошла с Британским государством-тёзкой. Из-за образа Трипплью Испания и Британия не слишком спешили помогать своим колониям, опасаясь потерять флот, а поддержать колонию уже под конец военных действий — запросто. Больше всех в данной ситуации пострадали действующие губернаторы колоний, но если испанский едва ли не со счастливым гиканьем вернулся на родину, то на Клайва Веллингтона у Ады были грандиозные планы.

— Будет больно, — предупредила она свою новую протеже, подготавливая иглу и нить, — угораздило тебя так неудачно упасть, Лоренза!

Хрупкая бледная дворянка в тёмном платье, закрытом по самое горло, должна была стать одним из мостов между британским и итальянским знатными домами и ключиком к Индии, но Ада и революционное движение индийцев сделали итальянку вдовой ещё до свадьбы. Обладательница шекспировской фамилии Капулетти, несмотря на меланхоличность и податливость идеальной жены сильного мужа, всё же обладала внутренним стержнем, за который её сумела вытянуть Шурикова навстречу приключениям. При виде решительной женщины, способной без единого звука вытерпеть клеймение, аристократка, избегающая даже солнечного света, решилась круто изменить собственную жизнь.

Пока длилось плавание, Игорёк и Ада в четыре руки и две головы поднимали уровень образования и кругозора живого воплощения Белоснежки на запредельный уровень. У неё было куда меньше времени, чем у Вильяма и Крис, чтобы стать настоящим подспорьем для темпорального агента, но Лоренза, благодаря происхождению, одним взмахом ресниц могла открыть столько дверей, сколько ни одна пушка не разнесёт. Даже с боеголовками.

— Ай! — вскрикнула она от боли, когда выгнутая игла проколола её кожу.

— Я предупреждала, придётся терпеть. Это особые нити. Они как бы имеют зубцы, из-за которых шить раны — всё равно что пытать человека, зато позже нити срастаются с кожей и не остаётся никаких шрамов. Тебе с таким рассечением на руке это очень полезно! — хмыкнула Шурикова, осторожно накладывая швы шипящей от боли аристократке, умудрившейся неудачно упасть при первой и единственной попытке выйти из тёмной каюты на солнце. — Ты молодец. Боль терпишь, как истинный солдат!

— Ты… ай, — охнула девушка, — ты терпела куда больше!

— Меня с детства готовили к этому, — пожала плечами разведчица, накладывая последний шов. — Так, теперь я накладываю тебе на заштопанную ранку вот эту полупрозрачную водоросль. Не снимать с руки, пока она не станет полностью бесцветной. Без неё нити не работают. К вечеру на коже и следа не останется!

— Спасибо! — скромно опустила глаза Капулетти, осторожно касаясь своеобразного «пластыря» на руке.

— Давай пока повторим выученный за сегодня урок!

— Свинцовая пудра убивает. Надо заказывать из Китая жемчужную. Она лучше и полезнее.

— Правильно, дальше, — кивнула Ада, пробегая глазами по присланным письмам.

Новости шли хорошие. Пятилетняя миссия наконец начала подходить к концу. Без плохих тоже не обошлось. Агент Вурдалак пошёл по своему пути фашизма без них, но эту потерю Шурикова заранее предполагала. Главное, что сделал всё необходимое для «смены полюсов» у трёх государств. А появление инопланетного линкора в точке выброса различных посылок из будущего действительно напрягло, как и упоминание инопланетян с полностью синюшными глазами, которыми могли быть только марсианские людоеды.

— Дальше… если капать белладонну в глаза, то скоро ослепнешь. Карты Таро это не «плебейская глупость», а «нормальное такое хобби»?..

— Верно, теперь ближе к нашей цели, — хлопнул в ладони Игорь.

— Моя цель — это дворянин и бывший губернатор Британского Гондураса Клайв Веллингтон. Любит французский коньяк, истории про героев прошлого, красивые письма и легенду о Тристане и Изольде. Когда мы с ним познакомимся, от меня потребуется оставаться рядом с ним… — девушка покраснела, как рак, и замолкла.

— Ничего, кроме стандартных принятых в высшем свете церемоний. Ничего такого от тебя не требуется. У него мягкое сердце, тебе не составит труда стать ему дорогим другом. Дальше по твоему желанию, человек он достойный, но, с учётом понесённых потерь, ему нужен спутник, который, как ангелочек на правом плече, вовремя посоветует перехватить власть в Парагвае.

— Но разве там сейчас не канцлер или король?

— Это необходимая часть становления Ямайки, — пояснил Игорь. — После тирании Трипплью они бы в любом случае сделали неверный выбор. Либо перекос в другую тиранию, либо хаос и анархия, поэтому нам требовалось пропустить вперёд намеренно неверного кандидата.

— Он держится только за счёт поддержки нашего бывшего союзника Барбароссы, но тот не всегда будет рядом. Очень скоро ему или наскучит, или найдётся что-то поинтереснее, и тогда…

— Подле господина Веллингтона должен оказаться человек, который подскажет ему, что пора действовать, — закончила за них Лоренза.

— Верно. Он не вернулся на родину, значит, сам о чём-то подобном думает, но лучше его лишний раз подтолкнуть! — добавил Игорёк.

С девизом «не умеешь — научим» разведчики продолжили вкладывать в голову дворянки знания.

☠ ☠ ☠

1704 год

День пленения Жеки испанцами

Портрояльск

— Итак, что мы имеем, — подвела черту Ада, глядя на Вильяма, Крис и скромно сидящую Лорензу, смотрящую на решительных молодых людей со смесью робости и восхищения. — Через три дня грозный адмирал явит миру свой огромный галеон, пригласив всю местную знать на данное мероприятие. Одним из первых получит приглашение канцлер. Так всё внимание местных сил будет сконцентрировано на галеоне, пусть до поры они будут оставаться на берегу. В это время испанцы попытаются уволочь Жеку.

— Кто будет освобождать Воробьёва? — поинтересовался Вильям.

— Василиса с ещё одним радистом. У нас задача куда сложнее. Будем убивать всех зайцев с одной боеголовки, — ухмыльнулась разведчица, мысленно отмечая, что по цвету волос её сразу не вычислят. — У нас выходит две пары, значит, нужно два пригласительных. Крис, союзники из аристократии, которые очень-очень поддерживают Зорро, достанут нам их?

— Достанут, — кивнула Крис, — новый режим их не устраивает точно так же, как и предыдущий. Я смогу убедить их предоставить нам всё необходимое.

— Даже платья на бал? — робко поинтересовалась Лоренза.

Ада оглядела их четвёрку. Вопрос девушка задала очень хороший. Старая аристократия узнавала друг друга с полуслова, но молодые люди вполне могли оказаться дальними родственниками дальних родственников. Например, подающий большие надежды дворянин, убивший на дуэли высокопоставленное лицо. В таком случае мало кого удивило бы появление в Новом Свете молодого незнакомца. Всем знакомый путь долгого восстановления репутации. Подходящий наряд важнее всего на свете, а на подготовку всего три дня. Маловато. Но если шить не с нуля, а подгонять по размеру, то за три дня можно управиться. И, конечно же, маски.

«Будь у нас подлодка, можно было бы за пару дней как раз сгонять в Венецию и взять самые венецианские из венецианских масок, но тогда и не пришлось бы с этим мучиться!»

— Ха, — нарушил молчание Вильям, — угадайте кто сбежал сюда из Санто-Доминго из-за невозможности там работать, будучи темнокожим!

— Если ты поднял этот вопрос, то кто-то, умеющий шить? — предположила Крис.

— Верно, в Санто-Доминго Джереми был лучшим, а ещё сочувствовал нам, но пока правит этот чёртов Диего, темнокожим там несладко!

Даже самый лучший портной не смог бы сшить два мужских и два женских платья всего за три дня. Но сочувствующие Зорро аристократы не поскупились передать лучшее из своего гардероба на благо общего дела. Темнокожий портной Джереми и его супруга Гертруда едва не падали от усталости из-за множества заказов на грядущий бал. Ещё четыре дополнения к непочатому краю дел их совсем не обрадовали.

— Опять ты?! — выдохнул Джереми, едва не бросая в Вильяма ножницами при встрече.

— И тебе не хворать, амиго! — ухмыльнулся тот. — Нам нужна помощь…

— Так, к чёрту пошёл! Я сыт по горло твоими заказами. Из-за тебя и твоих восстаний я был вынужден перебраться сюда и заново зарабатывать свою репутацию! — рявкнул портной.

Бледной тенью за его плечом материализовалась миниатюрная темнокожая женщина и мягко коснулась рукой плеча Джереми. Они оба действительно выглядели предельно изнурёнными своей работой. Не каждый день летят заказы сделать платье «вот прямо сейчас!».

— Уважаемый Джереми, а что, если мы поможем ускорить процесс? — поинтересовалась Ада, прерывая возможное продолжение брани. — Для простой рутинной работы у меня имеются очень перспективные помощники. Я сама умею шить.

— Я тоже! — едва слышно добавила Лоренза.

— Кто… вы такие? — устало прошептал Джереми.

— Меня ты знаешь. Этот юноша — Крис, известный в наших краях как Зорро, эта милая леди — Лоренза, а перед тобой, — Вилл с улыбкой вдохнул побольше воздуха в грудь, создавая эффектную паузу, — легендарный Марсианский Демон!

— Не все слухи обо мне — правда! — быстро произнесла Ада, видя как вытягивается лицо у обоих портных.

«С Крис и Вильямом надо будет ещё и в танцах потренироваться. Лоренза не оплошает, это точно, а вот мои детишки такому не учились!»

Хозяева маленького домика, в котором они жили, принимали заказы и честно трудились, ещё ни разу у них не гостила подобная компания. После успокоительного распития алкогольных напитков, Ада, как и предлагала, созвала всех своих завербованных детишек, отобрала из них самых ловких и легко обучаемых, и дело пошло быстрыми темпами. Три платья Гертруда перешила за день кропотливой работы.

С Вильямом и Лорензой почти не пришлось возиться. Крепкий мужчина, в которого вырос мальчишка из Санто-Доминго, и изящная аристократка почти полностью совпадали по размерам с дарителями платьев. От себя Гертруда добавила несколько изменений в нарядах, чтобы те выглядели новыми и пошитыми специально к событию. С мужским платьем Крис пришлось изрядно потрудиться, но конечный результат того стоил.

Помощь Лорензы, Ады и рукастых детишек, некоторые из которых даже в своё время успели освоить иголку с ниткой, заметно разгрузила семью портных. В благодарность Джереми, подмигнув, продемонстрировал разведчице невероятно красивую струящуюся ткань, оттенок которой на свету переходил от цвета гвоздики до нежно-лилового.

— У нас есть ещё время, чтобы создать нечто незабываемое. Негоже легенде донашивать за дворянами платья! — шепнул он, хитро улыбнувшись.

— Это такие легенды… — смутилась Ада, но увидев непреклонность портного, добавила, — но за все труды, материалы и беспокойство мы заплатим двойную цену! Легенды приходят и уходят, а кушать хочется всегда! А ещё у меня есть некоторые требования к платью. Самое первое — никакого корсета! И… пожалуй, ещё один заказ. Очень простой, но очень необычный!

Рука разведчицы коснулась плотной бежевой ткани, лежащей на столе.

☠ ☠ ☠

1704 год

Спустя три дня

Галеон «Триумф»

«Да, некоторые дворцы в Испании действительно поскромнее будут!»

Василиса в своём описании галеона даже преуменьшила эмоции, которые вызывал корабль непостижимо огромных размеров. Три полных оружейных палубы, ощетинившихся крупными пушками. Пять мачт из цельных вековых сосен. Фальшпалубы, прикрывающие команду от картечи. И, конечно, золочёное покрытие бортов.

— Сколько же дел можно натворить с этим галеоном… — прошептала Крис. — Просто и представить себе не мог, что однажды окажусь на палубе настоящего военного корабля!

Ада невольно чуть сильнее сжала её руку. Пусть прекрасная маска скрывала её лицо, открывая только губы, а изысканное воздушное платье позволяло чувствовать себя словно свободная птица в облаках, волнение окутало с головы до пят. Внешне преисполненные достоинства, взявшись под руку, две пары интриганов взошли по трапу на судно.

Роскошь беззастенчиво била по глазам, ушам и носам. На мостике расположился небольшой оркестр, играющий ненавязчивую музыку, по бортам ломились от изысканных блюд столы, и всюду сновали гарсоны с вином. Ноздри Ады дрогнули, когда их коснулся аромат полюбившегося кьянти. Всюду, куда падал взгляд, пестрили роскошные платья дам и кавалеров.

Едва не расхохотавшись, Шурикова заметила свою знакомую в ярко-розовом платье. Исабель де Гусман, также известная как Барышня, не пропустила бал Диего де Очоа.

— Прошу минуточку внимания!

Вспомнишь солнце, вот и лучик. Перед гостями явился во всей красе сам грозный адмирал, в золоте и шёлке парадного платья, от которого немного слезились глаза. Ещё никогда он не был так похож на золотого павлина из Зимнего дворца. Даже на бал не забыл подобрать парадную треуголку, украшенную красным пером, но от маски отчего-то отказался.

Сердце Ады на мгновение замерло. Он стоял от неё на расстоянии вытянутой руки, вновь не подозревая, насколько разведчица к нему близко. Музыка стихла, все гости обратили взор своих масок на губернатора.

— Приветствую вас на моём новом флагмане «Триумф»…

«Как-как он назвал его?! Нарывается, чтобы я второй его флагман сожгла?»

— Это начало новой эпохи, — продолжал купаться во всеобщем внимании Диего. — Эпохи, в которой будет положен конец пиратству. Эпохи, когда в эти земли придет МИР!

Слова потонули в овациях. Стреляя внимательным взглядом по гостям, Ада приметила не меньше десятка женщин, смотрящих с ясно читающимся интересом на адмирала. Барышни на выданье.

— Не стоит, не стоит, — тем временем играл он в скромность. — Ведь всё это я делаю не для себя…

«А для кого ещё? — улыбка под венецианской кошкой стала почти язвительной. — Для меня? Для гостей? Ну-ну!»

— Это всё делается только ради вас и блага короны, — новая волна рукоплесканий окатила Диего. — Но это всё начнётся с завтрашнего дня. А сегодня… Маэстро! Вальс! Кавалеры приглашают дам на вальс.

Натренированные заранее Крис и Вильям вежливо улыбнулись и чинно подали руки своим спутницам. Лоренза доверчиво растворилась в объятиях Вильяма. Ада позволила музыке ненадолго вскружить себе голову. В руках Крис она чувствовала себя в полной безопасности. Они вместе лепили пельмешки! Кристина несколько напрягалась от дворянского окружения, но внешне держалась молодцом. Ей танец был явно в тягость. Наконец, музыка стихла, и танец подошёл к концу. Пары разошлись, отвесив глубокий поклон друг другу.

— Пойду-ка я проверю того странного типа, — шепнула Крис, отстраняясь.

— Ты показываешь на таз с клубникой, — едва не прыснув от смеха, произнесла Ада.

— Внешность может быть обманчива. Ну и… я в жизни клубники не ела.

— Тогда насладись этим вечером.

Зорким глазом Шурикова высматривала матросов, которых оказалось, как в загадке, полтора землекопа. Ровно чтобы немного отойти от берега, дразня стражу Портрояльска. С верхней палубы в небо взвились цветные кометы фейерверка, обеспечивая Триумфу всеобщее внимание. Теперь испанцы могли бы спокойно вывезти целую роту русских шпионов, никто и внимания не обратит. Все горожане наверняка прилипли к берегу и смотрят на диво-дивное.

Лоренза и Вильям совместно проводили время за интересной беседой с аристократами. Первенец демонстрировал способность быстро привлечь всеобщее внимание своей харизмой и способностью красиво рассказывать любые истории. Играючи он покорял люд любого сословия. Самородок, а не парень! Но что это?

Ада проигнорировала подбирающуюся к ней Барышню в очередном жемчужно-розовом парике, башней возвышающемся едва ли не на полметра над головой хозяйки. Около Лорензы волею судьбы оказался Клайв Веллингтон. Один выразительный взгляд в сторону Крис и та, понятливо кивнув, отправилась к музыкантам заказывать более яркую музыку. Лоренза, Вильям и цель стояли идеально близко, требовалось только правильно выдернуть парня… убив, разумеется, всех зайцев.

— Позволите украсть вашего кавалера, — жеманно обратилась к Лорензе Ада, выхватывая руку первенца, — всего один танец!

Расклад вышел более чем естественным. Нежная дебютантка растерянно хлопала глазами, глядя как её пару уводят. Вильям не стеснялся демонстрировать интерес к бойкой «незнакомке», а Клайв со всей теплотой завязал с оставленной дамой разговор, чтобы её утешить. Наука Игоря и Ады пошла в гору, и Капулетти начала отыгрывать перед британцем хрупкую стыдливую розу.

Тем временем музыка уже диктовала свои правила. Вальс остался в прошлом. Палубу охватывали мотивы румбы. Умница Вилл и тут отличился старательностью. Он вёл Аду с такой страстью, что все гости бала и даже Диего смотрели исключительно на их танец, позабыв обо всём на свете. Дамы всё быстрее и быстрее обмахивали себя веерами, а кавалеры смущённо смотрели украдкой, понимая, что теперь они смотрятся весьма не выгодно на фоне танцующей пары. Даже Барышня перестала бросать взгляды на адмирала, пожирая глазами Вильяма. Неужели теперь первенцу придётся от неё бегать?

Но самыми горячими углями глаз их прожигал хозяин бала. Ада едва сдерживалась, чтобы не остановить на нём взгляд и не подмигнуть, срывая все покровы тайны.

Творение Джереми затмевало если не все платья на балу, то большинство. Дорогие ткани, необычный фасон и серебряные украшения на шее, на плечах и даже под грудью, удерживающие части платья, создавали образ по-королевски богатой девушки. Такую и без танца замечали все, но в паре с Вильямом не только заметили, но и захотели. Женщины — оказаться на её месте, мужчины — встать на место Вилла.

Когда танец закончился и пара повернулась к публике, прежде, чем гости залились в овациях, Шурикова подмигнула партнёру, не забыв стрельнуть глазами по Крис. Операция «выстрел по всем зайцам» началась. Настало время отвлечь Диего и громко с пафосом и грохотом сымитировать попытку угона корабля.

Едва «партнёр» сделал шаг в сторону стола с деликатесами, рядом с Адой появился Диего.

— Как вам бал?

«Я ему письма пишу, а он на балах с первой встречной уже «контакты» налаживает!» — всколыхнулась истерически смешная мысль с тонким флёром ревности.

— Это единственное, что вас интересует? — игриво хлопнула она его сложенным веером по плечу, стараясь произносить слова грудным голосом.

— Вы правы, — пальчики разведчицы, скрытые тонкими изящными перчатками оказались в плену жесткой руки адмирала. — Я видел, как вы танцуете. Я бы хотел пригласить вас… Маэстро! Музыку! Приглашаю вас на танец.

Прежде, чем Шурикова открыла рот, чтобы отказаться, они уже оказались в самом центре зала. Положение лицом к лицу с Диего угрожало раскрыть весь план ещё до активных действий, однако заиграла музыка, и Ада почувствовала себя птицей, попавшей в силки. Если Вильям даже в страстной румбе оставался гарантом спокойствия, то оказаться в руках адмирала было подобно прыжку в водоворот. К тому же вальс в этот раз оказался венским. Раз-два-три, раз-два-три, партнёр не позволял себе ничего лишнего, даже его ладонь на её спине покоилась целомудренно высоко и не смещалась ни на сантиметр, но сердце колотилось так же быстро, как в то самое Рождество в библиотеке. Слоёв ткани платья казалось недостаточно. Рука Диего будто прожигала всё и касалась голой кожи, вызывая табуны мурашек.

Он слишком близко, чтобы не заметить её реакцию. Слишком близко, чтобы не узнать её саму. Но он продолжил кружить её на паркете, даруя пьянящее ощущение полёта. Раз-два-три, раз-два-три… Поворот, наклон головы, глаза вновь встретились, словно клинки на дуэли. И вновь этот взгляд, от которого всё внутри сделало кульбит, как в их первую встречу в офицерском клубе. Разум требовал бежать подальше, но всё остальное жаждало продолжения. Раз-два-три, раз-два-три, где-то там Лоренза и Клайв, ещё дальше Вильям и Крис, но она лишь сжала ладонь Диего крепче, полностью покоряясь его воле. Пропади всё пропадом, и пусть танец не заканчивается никогда!

Музыка всё же стихла. Не успела Ада сделать шаг назад от своего партнёра, как пальчиков её всё ещё пленённой руки коснулись его горячие губы. Овации последовали и на этот раз. Чуть более ревнивые со стороны всех дам на выданье.

«Твою ж мать! Не срывай мои планы!!!» — мысленно кричала она то ли ему, то ли себе.

— Благодарю за танец, — прошептал он. — И, знаете, подобную партнёршу можно ждать всю жизнь!

«Твою ж…»

— И всё же ведёт мужчина, — ослепительно улыбнулась она, вспоминая уроки кокетства от Барышни. — А, впрочем, можно вечно говорить о танцах и по-настоящему хороших партнёрах, но что-то я утомилась. Быть может… вы устроите мне экскурсию по кораблю?

— Конечно! — казалось, он и сам ждал шанса увести её подальше от лишних глаз.

Диего выставил локоть, и Ада повисла на нём, с усмешкой замечая, как перекосилось лицо Исабель. Не то чтобы она хотела уязвить светскую львицу, чьей наперсницей успела побывать, но отчего-то было приятно щёлкнуть её по носу. Хватит уже носиться за адмиралом, найди цель попроще!

Экскурсией их прогулку трудно было назвать. Слишком уж конкретным выглядел маршрут. Или Диего решил начать с личных покоев, или решил ограничиться исключительно ими.

— Прекрасная маска, видна рука мастера, — неожиданный комплимент кошке, сопровождающийся будто бы ненавязчивым прикосновением к золочёной границе маски, вызвал лёгкое подозрение, что её давно раскрыли. — Зачем же так скрывать свою личность? Или вы опасная преступница?

«Ну как тебе сказать…»

— Маска создаёт приятную интригу, не находите? — улыбнулась она самой игривой из улыбок. — У преступниц не хватит денег на такие наряды.

На мгновение разведчица поймала своё отражение в одном из декоративных зеркал, выставленных для демонстрации статуса и богатства. Сияние жемчужной нити в волосах, непривычный цвет волос и слишком уж богатый для рода деятельности наряд делали её максимально непохожей на саму себя. Быть может, удалось провести Диего?

— А вот и моя каюта! — объявил тем временем он, когда они оказались в едва ли не королевских покоях.

В этой каюте можно было бы устраивать приём августейшим особам, да и то не всем. Только лучшим из лучших. В ней не только король, сам папа римский мог бы оставаться со всем комфортом, не замечая разницы между своими роскошными покоями и кораблём.

— Шикарная, — невольно вырвалась очевидная оценка. — Не великовата ли для корабля?

Разведчица, словно заворожённая, прошла вперёд, оценивая каюту, забывая защищать тылы. Адмирал, самодовольно улыбаясь от произведённого эффекта стоял чуть позади. Шурикова ощущала себя уличной дворняжкой среди бесценных ковров, тканей, позолоты и мебели, превосходящей во всём даже хранящуюся в музеях императорскую.

«Золотому павлину требуется гнездо под стать!» — мысленно усмехнулась она, забывая о предосторожности.

— Я люблю удобства и комфорт, — он оказался опасно близко, да ещё и за спиной. Резко развернувшись, Ада оказалась в неволе его рук, удерживающих её за плечи. Попалась или просто соблазняет? — А теперь…

Кто кого поцеловал первым? Шурикова боялась ответить себе на этот вопрос. Память оставила лишь мимолётное ощущение раздражения. Слишком уж много он болтал. Волнение, поднявшееся во время танцев взяло своё, а разведчица всего лишь поддалась порыву. И не она одна. В танце два партнёра, а поцелуе два участника. Как и в танце, Диего вёл. Целовал сразу глубоко, в объятиях сжимал крепко, словно они не два незнакомца, а двое любовников после долгого расставания. Побитые ветром и солью, искушённые и настойчивые губы адмирала не позволяли даже мысли о том, чтобы прервать поцелуй. В таком омуте можно только утонуть, лишившись рассудка. Войди хоть кто-то в этот момент в каюту, даже Вильям с Крис, Ада сама бы выставила против незваного гостя спрятанный под юбками пистолет.

— С возвращением, — прошептал грозный адмирал, даруя ей свободу на несколько секунд, чтобы отдышаться.

Кошка незаметным движением его рук покинула лицо разведчицы, но это было уже не важно. Он вновь нашёл поцелуем её губы, на этот раз не настолько жадно. Больше не стремился выпить её дыхание до дна, только унести на ту глубину, где можно не торопясь чувствовать друг друга. Вновь дарить тот забытый вкус кьянти на языке, от которого пьянело всё существо Ады, требуя более решительного продолжения. Но так не интересно.

— Мне в ребро упирается ствол твоего пистолета или ты так рад меня видеть? — прошептала она с улыбкой, почувствовав неладное. Свободная рука разведчицы успела нырнуть в хитро скроенную юбку, чтобы вовремя продемонстрировать свой ответ.

— Я безумно рад тебя видеть, Ада, — со смехом прошептал он в её краснеющее от смущения ушко, — но ствол пистолета действительно упирается в твоё ребро!

— Отрадно слышать, — усмехнулась Шурикова под щелчок возводимого курка, вновь становясь собой, — а то я начала переживать, что грозности в моём адмирале поубавилось!

После целого года в Индостане, опостылевшем с первого дня и почти ненавистном со второго, этот ритуал взаимного уничтожения показался настоящим возвращением домой. Почти как лепка пельмешек в кругу семьи. Вот только в голову приходили совсем не те слова. Вместо чего-то полубезумного и дерзкого захотелось сказать что-то приятное. Вот уж точно непорядок!

Со стороны палубы c гостями послышались выстрелы и пронзительный визг перепуганных дам. Адмирал рефлекторно перевёл взгляд на дверь, но затем с подозрением покосился на Аду.

— Не стоит беспокоиться, мой грозный адмирал, это всего лишь мои детишки захватывают твой галеон. Не переживай, они поиграются и отдадут! С другой стороны, — фыркнула она, — что ты ещё ожидал, даруя ему такое глупое имя? Триумф? А почему сразу не «гиперкомпенсация»?

— Я не стану спрашивать, что означает это слово!

Ему бы разозлиться, выйти из себя, но он смотрел на неё с не меньшей радостью от встречи. А от предложенного слова едва не смеялся. Так по неосторожности и застрелить друг друга можно!

— Не стоит! — захихикала она. — Разве корабли не называют красивыми женскими именами? С учётом размеров и носовой фигуры куда лучше подошло бы имя морской богини Калипсо.

— Не слишком ли претенциозно?

— Для пяти мачт в самый раз! Тот, кого в историях обо мне назвали Дейви Джонсом, вообще именовал свой корабль «Морской Ёжик»! — если бы не пистолеты, то их разговор вполне мог бы показаться дружеским. — А в плане захвата, уж извини, не надо было похищать нашего Жеку!

В ответ он рассмеялся, обжигая разведчицу снисходительным взглядом.

— Я с ним оставил Хуана. От него уйдёт даже безногий слепой пират! — от его взгляда она невольно поёжилась, ощущая себя Иванушкой-Дурачком. — К чёрту вашего Жеку и все уцелевшие порталы. Моей целью было заманить тебя на корабль! Но, признаться, я не ожидал, что твоей дерзости хватит явиться прямо на бал.

Глава 16 — Рокировка

Всего трое «захватчиков», три пистолета и горсть угроз — этого хватило, чтобы корабль с поднятыми парусами и заблокированным штурвалом начал неровное движение всё дальше от берега. Внешне это действительно казалось угоном. Стража Портрояльска уже неслась в сторону своих кораблей-перехватчиков, чтобы спасти взятую в плен аристократию. Весьма правдоподобный обман.

Как не обладающая морскими ногами разведчица умудрилась при угрожающе раскачивающемся корабле не только устоять, но и юркой кошкой выскользнуть из каюты, осталось для Диего загадкой. Как и подло заблокированная дверь, притормозившая погоню.

Дерзкая синеглазка осталась верна себе. Вооружённые матросы во главе с Диего настигли их уже на корме. Двое помощников Ады к тому времени успели прыгнуть за борт, оставив её ощетиниваться пистолетом в одиночестве. В целом расклад выходил всё ещё неплохим. Какой бы безумной ни была противница, она точно не станет бросаться в воду в платье со множеством юбок. Восхитительный наряд при любом мастерстве плавания её просто утопит.

— Ада, будь благоразумной и сдавайся! — сделал он к ней шаг, но галеон вновь попытался сбить с ног бывалых моряков, словно соглашаясь, что «Триумф» для него неподходящее имя.

— Ещё чего! — фыркнула она, показывая всё своё пренебрежение то ли к идее сдачи в плен, то ли к благоразумию.

Свободной рукой она схватилась за серебряные украшения под грудью, удерживающие её платье, и с щелчком расстегнула одним эффектным движением. Освобождённый от драгоценных оков наряд морской пеной лег к её ногам, явив…

— Глаза в пол! — слова вырвались громогласной командой неосознанно.

Матросы немедленно подчинились, помня о жестоком наказании за каждую оплошность. Сам Диего старался не рассматривать нагую девушку, стоящую на палубе с самой едкой из своих улыбок. Такой наглости не могла бы себе позволить даже публичная девка, а разведчица даже глазом не моргнула и, воспользовавшись ситуацией, щучкой нырнула в морские волны. Триумф немедленно потребовал внимания к себе, призывая адмирала и небольшую команду наконец вернуть себе управление. Лишь через секунду, когда ярость и шок схлынули под шквалом физического труда, Диего осознал, что нагой девушка в действительности не была. Почти от самого горла и до колен её второй кожей покрывал необычный наряд. Нечто слишком не от мира сего, чтобы можно было с чем-либо сравнить, но явно плотное, поскольку тонкие ткани на коже лежат совсем иначе. Пока горстка матросов и адмирал возвращали управление галеоном, последний успел немного поостыть.

«Переиграла. Снова. Впрочем, у нас ещё остались маневры для контратаки!»

☠ ☠ ☠

1704 год

За три дня до этого

Санто-Доминго

— Так или иначе, она явится за Воробьёвым на корабль и любой ценой вытащит его! — уверенно произносил неожиданный гость.

Он сам вышел с ними на связь накануне. Ради разговора с ним явились даже Маршалл с Брукхаймером, растрёпанные, как два петуха после драки. Такими Диего их ещё не видел. У обоих в глазах плескалась паника, в действиях несогласованность, а в словах полное отсутствие каких-либо планов. Что-то очень сильно подкосило их в последние дни. Был ли тому причиной некий Хуан Карлос или необходимость быстрого уничтожения всех телепортов — неизвестно, но точно можно было сказать, что покоя парочка американцев уже давно не знала.

— Вы так и не назвали причин своего предательства? — напомнил ему де Очоа. — Пять лет совместной работы и вдруг приходите к нам! Это настолько подозрительно, что только у вас, Игорь, нет при себе оружия!

— У меня есть причины. Ваши коллеги их знают, — внимательно глядя на американцев, отчеканил радист. Маршалл и Брукхаймер мрачно кивнули, подтверждая его слова. — Я хочу, чтобы всё поскорее закончилось.

— Назначьте ей встречу здесь, в Санто-Доминго, — предложил Диего. — Если она не появится или вновь уйдёт.

— Воробьёва держать под замком. Без неё, он остаётся единственным, кто сможет привести Хуана Карлоса к телепорту! — добавил Маршалл.

Кем бы ни был этот кубинец, американцы его очень боялись. Или даже не его самого, а то, что он способен сделать. Возможно, по той же причине советский радист решился на предательство. Увы, всю суть опасности «коллеги» предпочитали держать в секрете. Диего, наученный опытом сотрудничества с ними, знал, что до истины можно добраться множеством путей и не настаивал. Пока что.

☠ ☠ ☠

1704 год

День поимки вражеской разведчицы

Санто-Доминго

Спустя пять лет после их первой встречи, закончившейся унизительной потерей сознания, бесчувственное тело Ады само упало в руки адмиралу. Девушка впервые выглядела мирной. Стража даже к оглушённой разведчице боялась подходить близко. Впрочем, несмотря на не совсем соответствующее его статусу действие, Диего не собирался позволять кому-либо другому её нести. По специальному заказу было создано несколько тюремных камер, укреплённых от побега, скрытых ото всех посетителей и неприступных для любого противника. Прямо в подвале губернаторского дома. Всего пять камер, но для одного Марсианского Демона вполне достаточно.

— По нашим данным линкор Хуана Карлоса только что снял маскировку и миновал Эспаньолу, — недовольно поджал губы Маршалл, материализуясь из-за самого дальнего куста. — С Евгением Воробьяниным на борту.

— Воробьёвым, — поправил его Игорь, с сожалением глядя на поверженную боевую подругу, — теперь у вас гораздо больше мотивации привлечь Аду Шурикову на вашу сторону. В кратчайшие сроки. Карлос будет экономить топливо до самого острова с телепортом, поэтому с отставанием в день-два его можно нагнать.

Игра на взаимное уничтожение подошла к концу, завершившись условной ничьей. Адмирал нёс девушку к губернаторской резиденции, мрачнея на глазах. Методы «убеждения» для сотрудничества у американцев не слишком опережали по развитию обычные пыточные установки. Зная себя, он мог точно сказать, что пытать разведчицу не позволит. Даже если она сможет выдержать всё.

— Пытки не помогут, — негромко сообщил радист, глядя через решётку на лежащую без создания разведчицу, — темпоральных агентов с первого года обучения тренируют терпеть нечеловеческую боль, а в качестве профилактики бросают в клетку к тиграм.

Диего внимательно посмотрел на радиста, мгновенно вызывая у того нервозное состояние. Ледяного взгляда адмирала люди будущего не выдерживали, как и люди прошлого. У правила существовало только одно исключение. Лишённое сознания исключение. Однако и сам адмирал нервничал, хоть успешно это скрывал.

Всё изменилось. После пленения Ады это стало особенно ощутимо. Пятилетний период ушёл безвозвратно, и то, что приходило на его место, нервировало агентов будущего, не суля ничего хорошего и Диего. Что уж говорить, если оба американца официально и добровольно сняли с себя все полномочия, дарованные короной, и фактически снова стали никем.

— Есть рекомендации, как склонить её на нашу сторону? — обратился он к Игорю. Тот, не поднимая глаз, кивнул.

— Отдайте ей это, — из-под одежды радиста показался свёрнутый пергамент, — он её переубедит. Скорее всего, после прочтения она возьмёт время на раздумья. Дайте ей это время, и, в конце концов, она согласится.

Адмирал с сомнением посмотрел на предложенное. Лист казался девственно-чистым. Очередной подарок из будущего?

— Откуда такая уверенность, что она согласится? — прищурился он, продолжая подавлять взглядом собеседника.

— Этот документ убедил меня предать.

☠ ☠ ☠

Примерно в то же время

1704 год

Линкор Хуана Карлоса

— Я чего-то не понял? Что, Васян, отряд не заметил потери бойца? — донимал Жека бывшую жену, когда стало понятно, что дальше линкор отправится без Ады.

— Твою боевую подругу взяли в плен, — сообщила Василиса, убирая подзорную трубу, — спасать её никто не собирается, а провиант с людьми мы уже погрузили, так что полный вперёд! Рули прямо, в среду налево повернём!

Новый расклад, при котором Воробьёв становился одиноким самураем в поле и без рома, совершенно не радовал. Как всегда, приходилось импровизировать. В этом искусстве Жека всегда был на коне, однако для красивого выхода из ситуации требовались долгие и частые возлияния.

Обстановка накалилась до предела. Даже когда Василиса была супругой Жеки, он в графе «семейное положение» писал «безвыходное» Но оказаться без союзников на линкоре, капитан которого являлся мужем его бывшей жены — это была полная задница.

— Работай, у тебя, похоже, часто бывают приступы лени? — окликнул его Кукукурочкин.

— Нет, у меня бывают приступы активности, а лень у меня постоянная, — машинально отозвался разведчик, расталкивая шваброй предметы мебели, чтобы не мешали думать.

— Оно и видно! — хмыкнул Кос. — Ты хоть что-то делаешь быстро?

— Да, устаю быстро.

После нескольких прогулок по линкору Евгеша заметил привязанного к фальшивой мачте человека. Тот выглядел вполне бодро, но грустно, хотя не ругался и даже не просил принести чего выпить.

— Эй, Кос, а кто это там такой наверху? И чего такой грустный, или он просто трезвый? — поинтересовался Воробьёв, прикидывая, друг перед ним или так.

— Это взятый в плен капеллан по прозвищу Джуниор. Сумрачный гений, по слухам, что-то знает о настройке порталов, хотя это не точно, — с хихиканьем ответил радист. — Приставал к Василисе Васильевне при Хуане, и тот его сначала обрядил в смирительную рубашку, а когда это не помогло, привязал к мачте!

Воробьёв покосился на пленника со смесью жалости и удивления. Малахольный явно был обиженным наголову, раз решил приставать даже не к Хуану, а к Василисе. Так ещё и дважды. Пьяному разведчику хватило одного раза, чтобы бежать в любое время и место подальше от любимой жёнушки, но та находила его всегда и везде. Даже голодный крокодил, кинувшись на Ваську, имел шанс присмотреться и осознать, что не такой уж он голодный и не такой уж крокодил.

— Ты точно уверен, что он приставал к ней, а не к морскому чудовищу, с которым перепутал мою бывшую? — осторожно поинтересовался он.

— Да он с ней отыгрывал сценарий из древнего порнофильма!

— Я попрошу вас ограничить количество ложных обвинений в мою сторону! — спокойно произнёс в ответ Джуниор голосом человека, который как минимум постиг несколько раз дзен и один раз нирвану.

— Какие красивые слова заговорил, — пошловато загоготал Кос. — А Василисе другие молвил. Покайся во грехе, кричал, и всякое прочее!

— Газонокосильщик, — терпеливо обратился к нему Жека, — это 18-й век. Тут без порно так с людьми разговаривают. Особенно всякие попы со священниками.

— Хе-хе-хе, говорящие попы! — покатился от смеха по грязной палубе Кукукурочкин.

— Вы извините, его головой вперёд в темпоральный разлом роняли, — пояснил Воробьёв невозмутимому падре. — После такого если пациент не роняет слюни на подбородок — уже чудо!

— Не в моей природе гневаться. Все мы — божьи твари! — без какого-либо упрёка в голосе отозвался Джуниор.

От его слов хохот стал только громче, почти смущая лишенного скромности, совести и прочих моральных качеств Воробьёва. Но чистосердечно Жека признавался себе, что истинный офицер может вести себя, как счастливая свинья, только когда того продиктует водка или ром.

— Ага, это уж точно. Просто кто-то больше божьи, а кто-то больше твари! — хмыкнул разведчик и перешёл к делу: — Раз уж мы выяснили, что ты не из любителей различных порнофильмов и, прости Господи, Василисы, то на чьей ты стороне? С нами или с Карлосом? Прежде, чем ты задумаешься о Хуане, учти, пьяный русский умеет молиться и каяться! И чем пьянее, тем истовее!

— Я настоятельно рекомендую вернуться на путь трезвости. Спиртное — это враг!

— А я врагов не боюсь! Так откуда капеллан, родившийся в этом веке, что-то знает о телепортах?

— У нашего прихода, — при слове «приход» Кос начал ржать ещё громче, — из ниоткуда появился странный раненый человек, в бреду назвавшийся радистом. Он много чего говорил, пока я пытался вылечить его недуг, но Господь прибрал его к рукам своим.

— А ты своими ушками на макушке услышал и запомнил, как настраивать телепорты! — хмыкнул Евгеша.

Воробьёв не мог бы зваться достойным сыном мирового пролетариата, если бы в тот же момент не помыслил о небольшой локальной революции, ограничивающейся одним инопланетным линкором. Только рабы гнут спины, а он из тех, кто способен вспомнить славных предков и поднять матросню на восстание. Да, в Зимний дворец они не выстрелят, а если выстрелят, то заряд всяко не долетит, но свергнуть разжиревшего на казённых харчах кубинца точно смогут!

☠ ☠ ☠

1704 год

Ночь поимки вражеской разведчицы

Санто-Доминго

Разведчица даже приходила в себя с особенной бесстыжей грацией. Плавно, словно просыпалась не после обморока от дротика, а после долгого сна, она по-кошачьи потянулась, невольно вызвав улыбку наблюдающего. Ещё лёжа она сообразила где находится, сбросила сапоги, расположилась на тюремной койке со всем комфортом, подложив под голову скрученный в рулет кафтан и устремила взгляд в стену с полным игнорированием того, кто ожидал её пробуждения у решётки.

— А когда ужин? — громко спросила она, не поворачивая головы. — У меня после снотворного ночной жор! Если не покормить, то начну грызть камни и прутья!

— Если будешь паинькой, то получишь свой ужин, — с насмешкой проговорил Диего, привлекая наконец её внимание.

Впрочем, смутить бесцеремонную девушку не смог бы даже Кракен. Услышав знакомый голос, она не потрудилась встать, лишь приподнялась, лёжа в подобие мостика, чтобы лицезреть своего посетителя в перевёрнутом виде. Демонстрация гибкости тела не прошла незамеченной. На мгновение де Очоа представил изгибы желанной женщины без мужской одежды и в совсем другой постели.

— С одной стороны, интересное у нас складывается первое свидание, — задумчиво хмыкнула она, не смущаясь своей позы, практически опираясь на затылок, — а с другой, я отказываюсь признавать твою победу!

— Отказываешься… — Диего поднял повыше принесённую с собой масляную лампу, чтобы продемонстрировать узнице её новую обитель во всей красе.

Подвал. Камень. Ни единого намека на окно или какой-либо источник света, кроме принесённых с собой ламп. День и ночь пленникам уготовано заточение в темноте и одиночестве. Даже сам воздух был далёк от свежего. В этом месте безумие подкрадывается быстро и незаметно.

— Ты. Не. Победил, — отчеканила она каждое слово. — Ты сжульничал!

— Методы не имеют значения, когда на кону такой результат, — самодовольно улыбнулся адмирал, впервые за долгое время чувствуя себя целиком и полностью хозяином положения. Он всегда получает то, чего желает. Исключений больше нет.

— Пфф, тоже мне результат… так что, где мой ужин? Бесплатный режим общения завершён! Для продолжения вставьте пищу в пищеприёмник! — потребовала она, отодвинувшись от него подальше в темноту.

Где-то там в темноте сверкали её глаза, а на губах вновь царила наглая улыбка, доказывая, что она не имеет ничего общего с напуганными пленниками. Адмирал едва сдерживал себя, чтобы не спросить прямо, способно ли хоть что-то её напугать. Где-то в глубине души вспыхнул и погас ещё один вопрос, слишком сложный, чтобы о нём задуматься — что должна была пережить разведчица из будущего, чтобы предстать перед ним такой невозможной. Пергамент он взял с собой, но решил отсрочить момент его вручения. О возможном голоде узницы он успел подумать и поразил повара требованием приготовить для неё, пойманной вражеской разведчицы, что-нибудь изысканное.

«И пусть повар молится, чтобы ей понравилось!»

Манящий запах чего-то вкусного прорезал застоявшийся воздух подземелья, словно рассекающее лезвие кинжала. Узница нервно зашевелилась и осторожно придвинулась чуть ближе к решётке.

— Всё-таки свидание? — заинтересованно хмыкнула она, оглядывая принесённое.

Дворянин не стал уточнять, что означает слово «свидание». Знакомое слово в контексте бойкой речи явно подразумевало что-то иное.

— Я не знаю, что такое «пищеприёмник», но столовые приборы я тебе не доверю даже через решётку, Ада, а руками… — он покачал головой, не отрывая от неё многозначительного взгляда. — Поэтому будь паинькой и открой рот.

— Че-го?! Знаешь, до этого уровня наши отношения ещё не дошли! — возмутилась она, отпрянув.

— Тогда желаю приятной ночи! — не моргнув и глазом отозвался он и демонстративно ушёл в темноту, став полностью незримым для узницы.

— И что, оставишь меня голодной? — догнал её ещё более возмущённый оклик.

— Да.

От такого простого ответа пленница смутилась. Секунду-две длилась немая пауза, прежде чем строптивица с явной неохотой произнесла:

— Ладно, я буду паинькой, тиран!

Диего вновь усмехнулся. Так его называли сотни и тысячи раз. Простолюдины, дворяне и даже некоторые особенно глупые матросы, перед тем, как получить очередную взбучку. Но именно в исполнении Ады это прозвучало как-то по-особенному тепло. Будто не попытка назвать его каким-то не слишком лестным словом, а скорее некое скрытое признание.

Момент вышел настолько двусмысленно напряжённым, что адмиралу потребовалось задействовать всю выдержку, чтобы не показать истинных эмоций. Всё же стоять так близко к решётке с возможностью делать с пленницей всё, но не делать ничего, а только буквально кормить её с ложки — ощущалось так же неправильно и неестественно, как и вся суть их отношений. Где же его привычка по-военному брать силой то, что не сдаётся добровольно? Откуда этот интерес именно завоевать, выдержать ту грань между силой и дипломатией, чтобы крепость сама раскрыла перед ним ворота?

— Спасибо, — негромко произнесла девушка, прожевав и проглотив первую ложку чего-то, он даже и не поинтересовался у повара чего. — Ты ведь понимаешь, насколько это двусмысленно? Приборы он доверять боится, а то что я тебе пальцы могу пооткусывать…

— Можешь? — ложка на мгновение замерла, но всё же пересекла границу решётки. — Твоя свобода и жизнь в моих руках…

Она совершенно не боялась ни его самого, ни возможных действий против неё, ни даже вероятности яда в пище.

— Пфф, — перебила она его одним выразительным фырканьем, — впервые за пять лет?! Я даже насчитать не могу, сколько раз мои жизнь и свобода висели на волоске или сколько раз я могла оборвать твою жизнь. Но, в отличие от некоторых, никогда не посягала на свободу! Так что, мой грозный адмирал, или убей, или отпусти! Это хоть немного по-человечески!

— Ты развязала войну и устроила несколько переворотов в трёх колониях! — он даже не пытался сдержать скепсис в голосе. Ей ли говорить о человечности?

— Не вижу в этом ничего бесчеловечного! В плен я никого не брала. Даже пытками не занималась, — пожала она плечами. — Таким было моё задание. Не мне рассказывать тебе, что такое служить родине и выполнять приказы. Да, я не менее циничная сволочь, чем ты, но у всех есть границы личного морального кодекса! Твоей победы надо мной я не признаю, так что или убей, или отпусти и продолжим!

Возможно, следовало действительно начать с пергамента. Не искушаться беседами с узницей, а перейти к делу.

— Ты можешь получить свободу…

— Внимательно слушаю.

— Тебе достаточно привести нас к последнему уцелевшему телепорту…

— Тогда нет.

— Думаю, — настало время сложенного девственно чистого листа, — это тебя переубедит.

Едва не со смехом Ада взяла из его рук пергамент. На её лице отразилась едва заметная тень удивления, но не более того. На глазах Диего девушка резко провела по краю листа подушечкой большого пальца, разрезая кожу до крови. С деловым видом, она выдавила из ранки крупную каплю и размазала по пергаменту. Словно ритуальный алтарь, подарок Игоря впитал алую дорожку и в ответ перестал быть девственно чистым.

Язык документа не был знаком адмиралу, но что-то в нём заставило разведчицу поменяться в лице. Через решётку он слышал, как она перестала дышать и несколько секунд простояла на месте, глядя невидящим взглядом на пергамент. Даже в скудном свете масляной лампы он заметил, как кровь резко отлила от её лица. Судорожно выдохнув, Ада скрылась в темноте камеры.

Что было в документе? Что способно одновременно заставить одного предать, а другую убедить сотрудничать? И почему вручение Аде этого чёртового листа теперь казалось большой ошибкой?

Она всё же чуть вышла вперёд, чтобы обозначить своё присутствие, но держалась на границе с непроглядным мраком. Диего успел выхватить взглядом мгновение, за которое её лицо непередаваемо изменилось. Всё, что его восхищало и злило, всё, к чему он тянулся годами, всё то, что сделало из неё то самое помешательство адмирала — всё исчезло. Синие глаза потухли, превратившись в подобие безжизненного камня. Такое выражение лица не могло принадлежать живому существу. За одно мгновение разведчицу будто покинула душа, превратив в собственную мёртвую тень.

— Мне нужно время подумать.

В голосе больше не было ни смеха, ни задора, ни единого проблеска жизни. Слова высекались из неё. Прежде, чем он успел что-либо сказать, поражённый произошедшими метаморфозами, она отчеканила, отрезая все ранее произнесённые между ними слова:

— Дон Диего де Очоа, вы требуете от меня запятнать честь офицерского мундира. Подобные решения не принимаются сразу. Мне нужно время.

— Разумеется, — кивнул он, вспоминая слова Игоря. — Что-то ещё?

— Нет. Уходите, — подавая пример, она скрылась от света.

Пергамент он забирать не стал. Машинально кивнул и направился на выход. Температура в подвале показалась нестерпимо морозной, а нахождение рядом с мертвецом, в которого превратилась дерзкая разведчица, стало почти невыносимым. В воздухе повисли вопросы без ответов. С каждым мгновением их становилось всё больше. Произошедшее следовало тщательно обдумать.

— Ещё кое-что, — сухо прошелестел голос. — Если я вдруг передумаю и проявлю желание сотрудничать, но встречу ответ в духе «господин сейчас на третьем чаепитии второго завтрака и очень занят, обратитесь через час», то могу передумать обратно.

— Я прикажу, чтобы в любое время дня и ночи тебя привели ко мне, если пожелаешь сотрудничать.

Ответной реакции он от неё не дождался.

Возможно, ему стоило просто погасить лампу и остаться в подземелье. Впрочем, было бы достаточно всего лишь замереть на месте и прислушаться или на следующий день расспросить стражников тюрьмы, слышали ли они что-то ночью. В любом случае, его пища для ума обогатилась бы ещё одним открытием — после его ухода из единственной заселённой камеры начал доноситься отчаянный плач.

Глава 17 — Начало Одиссеи

1704 год

Примерно в это же время

Линкор Хуана Карлоса

Последние лучи ушедшего солнца вяло очерчивали светом голубое у горизонта небо, стремительно уходящее во мрак. Линкор, так и не получив хоть какого-то имени, продолжил движение на автопилоте, сдержанно подсвечиваясь фонарями, имитирующие свет местных масляных ламп. Когда последний марсианский людоед начал сопеть в две дырки, общая каюта с матросами земного происхождения недовольно зашевелилась.

— Не знаю, как вас, но меня достало, что мы ишачим на какого-то Хуана и его этих гуманоидов, — начал бунтарскую речь Воробьёв, зажигая в кругу людей восковую свечу, отбросившую тьму тирании светом грядущей революции. — Целый день, плюс ещё и вечер! Хотя сами они не работают!

— Вот-вот, сами не работают и другим мешают не работать, — согласился кто-то из тёмного угла.

— А капитан не разозлится на нас из-за бунта? — поинтересовался юнга, носящий подозрительно неуютное прозвище «Сладкий».

Перед общим сбором недовольных юркий малец успел сбегать в оружейный отсек и притащить на себе целый пук сабель. На каждого недовольного минимум по одной.

— Да, капитан настоящий зверь, — просипел один из самых старых матросов.

— Зверь, говорите, — хмыкнул Жека, — козёл что ли? Мы его мигом всковырнём.

— Да против Хуана сабли не сработают!

— Он силой мысли контролирует корабль…

— Прикажет — и нас всех повяжут!

— Он что, силой мысли управляет линкором? — не поверил разведчик.

В его время такого ещё не успели придумать. Но мало ли что способны надумать марсиане на планете, на которой и морей никаких нет? Неужели прожаренные мозги кубинца действительно нашпиговали микросхемами, доведя его безумие до уровня, когда вновь начинаются эксперименты над подопытным?

— Его мозг, как внешнее устройство бортового компа, хи-хи-хи, — нервно отозвался Кос. — Но корабль на автопилоте, потому что сидит постоянно в каюте. Заливает водкой страх.

«Так вот, кто лакает водку, пока нам остаётся травиться тормозной жидкостью!»

— И чего же он боится? Протрезветь?

— Нет, открытого пространства, — сообщил ещё один радист, предпочитающий не раскрывать своё имя, — он в этот век прыгал не через телепорт, а через точку выброса, чтобы не отбиваться от коллектива. Вот у него мозги и поплыли.

— Он пьёт потому, что пал жертвой русского гостеприимства, — терпеливо пояснил Евгеша, — напился огненной воды до состояния буйного самоуважения и верхом на линкоре возомнил себя богом!

Почти все местные вопросы слушали его внимательно, и только люди будущего смотрели, как на шута горохового. Но разведчик был уверен, что это мелочи жизни, и убедить он сможет всех.

— Богом, не богом, хи-хи-хи, — парировал Кукукурочкин. — Но линкор он отдаст Советскому Союзу.

— Ага, ща-аз! Он переместится в 20-й век и уничтожит так и США, и СССР! — фыркнул Жека, разочарованный наивностью радистов. Пришло время вселять революционные мысли: — Мы, дурачки, ему ещё и помогаем, а сами с голода тормозухой похмеляемся! Нас с вами используют, как бесправных рабов!

Недовольство начало подниматься и на стороне радистов, на которых Жека делал максимальную ставку. Всё же при захвате линкора именно люди будущего помогут освоить махину и бороздить на ней моря взамен потерянной лодки.

— Вот же хитрозадый кубинец!

— А ещё революционер!

— И что же делать?

— Выход есть! — уверенно встал над всеми Воробьёв. — Я должен стать капитаном!..

— Нет, я буду капитаном! — вскочил и заорал Кукукурочкин, даже ни разу не захихикав между словами. — Но сперва свергнем кубинского диктатора!

С воплем и гиканьем полубезумный радист понёсся исполнять свои слова, удивляя Жеку всё больше. С другой стороны, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы выхватило пулю раньше Евгения. Пусть крыша радиста в ссоре с головою, сам он выглядел настолько вдохновляющим пушечным мясом, что этого порыва хватило для всеобщей волны бунта недовольных.

— Ура!

— Революция!

— Долой буржуев богатых и пришельцев мордатых!

— Ну-ка просыпайтесь! — будил юнга матросов, умудрившихся проспать общий бунт. — Я не сплю, и ты не спи. Это называется «равенство»!

— Равенство! Братство!

Для храбрости они начали массовое нападение с винного погреба. Пока гневная толпа надиралась до уровня варягов-берсерков, Воробьёв тихой сапой прокрался в отдельную каюту Василисы. Едва удержавшись от искушения поглумиться над будущей вдовой Карлоса, он с невозмутимостью дневного Джуниора запер её дверь и подпёр украденным стульчиком.

На верхней палубе царила вакханалия. Бойцы из встрепенувшейся команды марсианских людоедов по силам не уступали гомосептепедисам и выдерживали в своём теле почти все виды сквозного приёма железа внепланово в грудь и пузо. Как бы их ни тыкали сабельками, они продолжали наступать, но, теряя носы и уши становились только злее, поскольку выпирающие части тела при отсечении обратно не прирастали.

— Я тебя узнал! — взревел одноухий пришелец.

Информация к размышлению из досье Е. Воробьёва:

Главная причина, по которой Воробьёв не смог наладить контакт с марсианскими людоедами, заключалась в нелюбви Жеки и пришельцев друг к другу. И нелюбовь эта была пламенной, искренней и бессмертной.

Началась она с тех пор, как пришельцы похитили его в детстве, а он сломал им машину времени, нагадил в неё и сбежал. С тех пор несчастные инопланетяне могли попадать только в дикий 18-й век. Это их сильно раздражало.

На всякий случай пастора Джуниора бунтовщики отвязали от мачты и даже налили ему целебной водки, от которой тот сразу впал в счастливый сон. Матросы быстро сообразили, что если неповоротливых от полученных ран гуманоидов нельзя убить, то можно связать и обездвижить, чем весьма успешно занялись. Под раздачу попала и Василиса со своими слабыми попытками подавить бунт.

— Поделикатнее с пришельцами, — крикнул Жека на кураже своим верным людям, — они наши дальние родственники. От них произошли наши обезьяны!

Смена власти шла громко, нетрезво и вполне по плану Воробьёва.

— Товарищи пришельцы, — крикнул он, поднимаясь к капитанскому мостику, — давайте жить дружно. Вся власть Советам. Каждой планете по коммунизму. И предлагаю меня простить и назначить капитаном линкора вместо того увальня, который боится даже из каюты выходить.

Как назло, именно в этот момент двери каюты Хуана Карлоса распахнулись…

☠ ☠ ☠

1704 год

Тот же день. Ближе к рассвету

Санто-Доминго

До рассвета Ада успела выплакать все слёзы и проорать все бессвязные проклятия, лишь чудом не сорвав голос. Все планы рухнули, рассыпались прахом, и следом в этот прах её макнули лицом, удерживая, пока он не забьётся в лёгкие и не вытеснит собой всё, что в ней было живого. Предательство Игоря получило рациональное объяснение, но что с того? Что могут значить планы, мысли или чувства, когда один гаденький документик из будущего освидетельствовал, что её мир отныне мёртв?

«Больше никаких полётов. Никогда. Никто не вернётся домой! За что? За что?! ЗА ЧТО?!»

Всё разом утратило всяческий смысл, кроме выжигающего её изнутри бессильного гнева. Несправедливость. Грёбанная несправедливость разрывала её на части. Она ничего не может поделать. Она не провалила миссию. Она выполняла свою работу старательно. Она почти добилась успеха. Механизм запущен. Пара месяцев, и исторический порядок был бы налажен. Самое время возвращаться к телепорту, мучаясь совестью, что по-настоящему с детишками она не смогла попрощаться… вот только возвращаться ей не к чему. Только сигануть в телепорт и позволить вслед за моральной смертью наступить физической.

Час на сборы всех сохранившихся пожитков. Нужно всего лишь пересилить и подняться с крыльца на пепелище дома, забрать всё то, что уцелело. Оставить себе хотя бы частичку их. Но она продолжает сидеть неподвижно. Знает, что будет сожалеть о своём выборе, но не разрешает себе даже повернуться лицом к погибшему дому, лишившемуся жизни вместе с теми, кто в нём жил. Она уже сообщила о своём желании пойти в разведку. Учебка начнётся сразу, как привезут в новое место.

Быть может, хоть что-то оставить себе на память?

— Я одна, — прошептала она слова, которые помогли ей в тот день безжалостно отрезать себя от боли прошлого, — у меня есть цель. У меня есть план. Я дойду до конца. Я смогу. Я справлюсь.

«Но раз пошла такая пьянка, режь последний огурец! — решила она. — Если умирать, то с музыкой по собственному заказу!»

Ада на ощупь прошла по своей камере, нашла сапоги и со второй попытки натянула их на себя. Пергамент сунула в карман кафтана. Эмоции она выплеснула. Слёзы пролить успела. Настало время действовать.

— Эй, стражник! — громко позвала она. — Стражник! Караульный или как там тебя! Эй!

— Чего горланишь? — на крик явился немолодой мужчина в испанской форме. От света фонаря в его руках разведчица невольно зажмурилась и отступила назад. — Чего надо?!

— Я согласна на сделку с доном Диего, испанской короной и ещё двумя так называемыми слугами этой короны! — объявила Ада. — Вытаскивай меня.

— Рань-то какая? А потерпеть не можешь?

— Дон Диего дал слово, что в любое время дня и ночи я могу согласиться на сотрудничество и меня приведут к нему! — отрезала она. — Память не подводит?!

— До утра дождёшься, не переломишься! — отмахнулся от неё стражник и поспешил к своему месту.

— До утра я могу передумать, а ты сам потом отвечай перед доном, почему не выполнил его прямой приказ! — предельно нагло гаркнула она в след уходящему.

Разумеется, она могла дождаться утра, но терпеть свою темницу, в которой её окружает лишь темнота и боль прошлого с настоящим, Ада не желала ни секунды. Её слова смутили стражника. Тот на несколько секунд всё же исчез, а после вернулся с подмогой. Двое ночных сторожей одной только узницы нерешительно приблизились к решётке.

— Дон действительно велел?..

— Да, ещё сказал, что шкуру спустит, если ослушаемся! — резко закивал молодой парень в форме, видимо, заставший разговор Диего и Шуриковой.

Она послушно отошла от решётки. Стражники, наученные горьким опытом общения с ней, не стали входить вместе. В камеру вошёл только Фома Неверующий, а второй поспешно запер двери на ключ и отступил на шаг, чтобы, в случае попытки сбежать, у Ады не было ни единого шанса добраться до ключа. Она покорно позволила надеть на свои руки кандалы с длинной цепью между ними и сковать их за спиной.

Одна хрупкая с виду девушка. Двое конвоиров. Долгая дорога от темницы до личных покоев высокородного дона. Но едва они дошли до выхода из подземелий, как разведчица то ли поскользнулась, то ли оступилась на каменном полу и с девичьим визгом упала, случайно вывернувшись из рук, держащих её стражников. Секундной заминки хватило Аде, чтобы во время «случайного падения» протащить длинную цепь через ноги и, вскочив, применить безжалостный Дим-Мак на двух зазевавшихся мужчинах. Два точных удара, и два тела мешками упали к её ногам.

Звякнули ключи. Кандалы защёлкнулись на руке одного конвоира и ноге другого, значительно усложняя их возможное взаимодействие. Стащив мундир одного из стражников, Шурикова едва слышно направилась в покои адмирала. Идти пришлось с максимальной незаметностью. Перед рассветом горничные успели приступить к своей работе и куда старательнее самого забитого морячка драили и начищали полы в губернаторском доме.

Дверь в спальню адмирала даже не скрипнула, вызвав мысленное уважение Ады к тем, кто содержал петли в идеальном состоянии. Новый хозяин покоев спокойно спал, чуть хмурясь во сне. С минуту она стояла и улыбаясь смотрела на беспомощный вид своего давнего противника. Впрочем, время позволяло тщательно осмотреть его покои, смежный с ними кабинет и чуть больше узнать о нём. Избалованным, лодырем, глупым или тёмным дикарём назвать его язык не поворачивался. Работал Диего за семерых, о чём свидетельствовал его рабочий стол. Стопки донесений, его собственные указы, лежащие рядом и не только составленные с его слов, но и написанные его рукой, и книги. Первая из них заставила Шурикову недоумённо покоситься на Диего. Два трактата о правленииДва тракта́та о правле́нии (англ. Two Treatises of Government) — труд Джона Локка о появлении и роли государства в обществе, о «цивилизованной» форме правления в противовес деспотичной монархии, заложивший основу идеи гражданского общества, опубликованный анонимно в 1689 году.. Да и остальные совершенно не вязались с её представлением о грозном адмирале — пьесы, поэзия и проза. Авторы, имена которых не угасли даже в 24-м веке. Начитанность противника заставляла задуматься.

«Ты полон сюрпризов, дон Диего. А тебя с твоим практическим подходом к тирании не коробит такая теория о государстве и правлении?»

Некоторые из его указов показались Аде вполне годными для удержания колонии в цивилизованном виде. Порядок, конечно, наводился военный, но всяко лучше хаоса!

Следом за столом наступила очередь гардероба любящего менять свои облачения адмирала. От калейдоскопа богатого обмундирования на все случаи жизни и под каждый каприз характера она едва не присвистнула.

«А где же отдельный шкаф под его бесконечное число треуголок?.. Странно, что у него нет специальной, чтобы в ней спать! — хмыкнула она. — Может, он их никогда не снимает, потому что иначе люди узнавать перестанут? Или у него в них вся сила?»

Напоследок любопытная разведчица оставила осмотр ряда рубашек противника. Не в пример внешнему мундиру одинаковые. Один покрой, материал и цвет на всех. Впрочем, с учетом века можно было понять, почему рубашка, не вышедшая из статуса почти нижнего белья, будет выглядеть несколько… скучно. Но и среди ряда одинаковых рубашек нашлись одна-две из дорогого чистейшего шёлка. К ним даже прикасаться было кощунственно. Не грязными пролетарскими лапами.

Ада критически посмотрела на свои руки. Землеройка, не иначе. Кому сказать, что несколько дней назад выплясывала на балу и аристократы принимали её за свою, не поверят и тухлыми помидорами забросают. Не годится в таком виде сдаваться идеологическому противнику. Место для базовой гигиены людей дикого века она нашла почти сразу. Для порядка следовало хотя бы немного умыться. Но стоило не слишком чистым рукам потянуться к воде, как стало понятно, что и одежда на разведчице выглядит не лучше. Тут или не сдаваться и позориться до конца своим видом замарашки, или избавляться от одежды. Ада многозначительно посмотрела на ловящего очередной кошмар Диего и ухмыльнулась.

«Эту сдачу в плен ты точно не забудешь! Игра «сколько выдержит адмирал прежде, чем придушит оборзевшую противницу» объявляется начатой!»

☠ ☠ ☠

Она не оставляла его снов, даже будучи пойманной. Пусть разведчица, явно сражённая содержимым пергамента, казалась предоставленной воле Диего, одержимость ею не желала отступать. Во снах постоянно вспыхивали сцены в библиотеке губернатора Гондураса и их встреча на балу, когда он узнал её практически сразу. Не требовалось даже смотреть на глаза незнакомке. Как только все взгляды приковались к танцующей паре, адмирала уже не могли обмануть ни платье, ни маска, ни даже перекрашенные волосы.

Диего стоял тенью на собственном балу, игнорируя все умоляющие взгляды дам, стреляющие по нему из прорезей масок, словно из пушек. Не пожелал приглашать ни одну из них на танец, глядя сквозь аристократок, словно они были сотканы из пены морской. Он вёл ленивые светские разговоры, едва вслушиваясь в их смысл, и затаившимся тигром поджидал, почти ни на что не надеясь.

«Узнавать» её адмирал не собирался до тех пор, пока не станет слишком поздно, однако поцелуй всколыхнул все чувства и единым залпом обнажил их. Едва маска слетела, он уже знал, что и эта встреча завершится далеко не так, как хотелось бы. Зато сны… милосердно и безжалостно они демонстрировали ему всё то, что могло произойти между двумя непримиримыми противниками, но так и не произошло. В каждом из них она совершенно не походила на невинную пугливую девочку, скованную неопытностью и стыдом в руках своего первого мужчины.

Даже близость с ней виделась ему почти поединком, вытряхивающим все чувства без остатка. Не позволяя ничего оставить себе. Только всё на кон и никак иначе. Её податливость сменялась силой, с которой Ада прижимала Диего к себе, выстанывая его имя, пока он снова и снова брал её в надежде хоть этой ночью удержать при себе и не проснуться в одиночестве. Её губы шептали желанные слова, жар пьянил, а разомлевшее от прошедшего пика наслаждения тело тешило его самолюбие, но глаза говорили жестокую правду. Это. Всего лишь. Сон.

Он позволял себе верить, что каждый из снов настоящий, погружался в пучину обмана, как безумец, и черпал из иллюзий синего яда силы прожить ещё один день. Узнай хоть кто-то, насколько далеко зашли их странные отношения, адмирал лишился бы и флота, и командования. Пробуждаясь, он держал себя в руках, притворялся безразличным и старался не замечать все те шепотки и ставки, которые матросы давным-давно сделали относительно его противостояния с разведчицей.

Очередной безжалостно сладкий сон выбросил его, словно рыбу на берег, в пустую и одинокую спальню. Карикатурно огромную для всего лишь одного человека. Пришло время вновь собирать себя по кусочкам и выполнять свой долг…

— С добрым утром, mein lieber, ты был просто великолепен этой ночью! — прервал его мысли насмешливый голос из сна, эхом отразившийся от каменных стен его покоев.

Спросонья Диего решил, что рассудок окончательно его покинул. Сон продолжился после пробуждения. На его кровати поверх одеяла сидела Ада. Абсолютно нагая, если не считать его любимую рубашку, стыдливо прикрывающую самое сокровенное. Однако горловина безнравственно демонстрировала скрытые под шёлком округлости, а распутно вытянутые вперёд ноги представали во всей красе от бедра и до ступни. Более откровенного образа не являли ему даже самые смелые его грёзы.

— Что?! — ошарашенно выдохнул он. — Правда?

Девушка-видение, глядя на его растерянный облик залилась звонким смехом, едва не падая на спину в очередном приступе хохота. Рубашка демонстрировала всё больше и больше сантиметров желанного тела, до которого достаточно лишь дотянуться рукой.

— Нет! Это было просто ужасно! После пяти лет ожиданий я невероятно разочарована!.. — фыркнула она, возмущённо сверкая глазами, вновь заставляя его усомниться в своём собственном разуме. Или эти агенты будущего уже способны и сны читать? Однако девушка почти сразу смилостивилась: — Ладно, расслабься, ничего не было. Тебе всего лишь нужно лучше подбирать стражников. А твоя рубашка мне нравится!

Ада демонстративно обхватила плечи руками и с нахальной улыбкой потёрлась щекой о ворот облачения.

— На тебе хоть что-то, кроме неё, есть? — собственный голос показался ему слишком уж хриплым, а об иных реакциях на её присутствие в его спальне, наего кровати и вовсе не хотелось думать. Слишком показательно. Будто не адмирал флотилии, а зелёный юнга, впервые увидевший перед собой женщину.

— Тебя успокоить или сказать правду? — подсыпая соли на рану, она не стеснялась ещё и игриво шевелись своими бесстыдно голыми ногами, откровенно смеясь над его реакциями.

— Женщина… — прошипел он, не сдержавшись. Впрочем, даже это звучало почти как мольба о пощаде.

— Не моя вина, что у вас, испанцев, в этом веке боязнь обнажённого женского тела! — фыркнула Ада, ничуть не стыдясь своего вида. — Если вспомнить то, что было на корабле во время бала, то даже не боязнь, а ужас!

— У нас нет боязни… — поморщился он, но попытался уцепиться на хоть какую-то смену темы. — Кстати, что это на тебе было?

— Купальник, — вспороло слух очередное незнакомое слово, но адмирал давно привык, что в его жизни их становится всё больше и больше. — На век раньше его исторического изобретения и немного фривольного цвета, но всего лишь одежда, которую будут надевать все люди перед купанием в водоёмах.

— Значит, уже спустя век женщины начнут открыто демонстрировать свои обнажённые тела на публику?! — сама мысль казалась лютейшей ересью.

— Знаешь, для истового католического моралиста ты слишком уж внимательно рассматриваешь мои ноги! — с притворной задумчивостью указала шпионка на его очевидную слабость перед ней. — Уже планируешь что-то не совсем целомудренное?

«К чёрту, она сама этого хочет!» — вместо ответа он потянулся к её ноге и нарочито медленно провел пальцами по гладкой бледной коже, обводя острую косточку щиколотки.

— Утро ещё достаточно ранее… — прошептал он, намереваясь подтянуть разведчицу за ногу к себе и окончательно разрешить их многолетний конфликт.

Сама Ада смотрела на его действия с интересом, но без наивности. Она прекрасно видела его состояние и упивалась им с многозначительной улыбкой.

— Дон Диего, пленница сбежала!.. — крики стражников заполнили коридоры, поднимая тяжёлую волну ярости, которая должна была смести всё на своём пути. Однако его рука всё ещё покоилась на ноге девушки, и от этого ярость поднималась неохотно, почти пугливо, будто опасаясь реакции смешливой девицы.

— Увы, дела прежде всего! Придётся терпеть! — захихикала она. — Представь католических священников, они всю жизнь терпят! Кстати, а зачем изобретать такую странную веру, в которой нельзя дружить организмами?

— Что делать?!

— Мы это называем занятием сексом, а у вас я даже не знаю, какие термины используются, — призадумалась она, — провести вместе ночь? Овладевать, совокупляться, переспать, совершать соитие…

— Я понял! Марш за ширму! — указал он ей на ранее незаметную область с большой ванной, скрытой декорированными перегородками.

— Так точно, адмирал! — рассмеялась она, вскочила на ноги, едва не устроив Диего ещё одно испытание на прочность и скрылась с глаз.

Без её видимого присутствия ему удалось вернуть самообладание и выплеснуть всю свою ярость на нерадивых стражников, неспособных справиться даже с одной-единственной узницей. На шум подтянулись и Маршалл с Брукхаймером, и Хорхе, и едва ли не все его люди. Долг и работа по-настоящему встали перед адмиралом впереди любых личных желаний. Впрочем, сначала требовалось выслушать все условия сдающейся в плен разведчицы, прежде чем обговаривать условия с остальными. Совет решили собрать через час после завтрака, тогда же начать подготовку к отплытию на дальние берега.

Интриганка обнаружилась в его кабинете.

— Я же говорила, что если буду сдаваться в плен, ты это ни с чем не перепутаешь! — веселилась разведчица, нескромно сидя за его столом в своём откровенном облачении. — Раз уж до этого дошло, то даю слово офицера, что приведу вас к последнему уцелевшему телепорту. Но учти, у меня есть условия!

— Внимательно слушаю, — все попытки смотреть не на Аду не увенчались успехом и, наплевав на весь испанский консерватизм, Диего более не стеснялся рассматривать её тело с тем же бесстыдством, с которым она его демонстрировала.

— Игорь плывёт с нами в целости и сохранности. Сообщите ему, пусть заранее возьмёт с собой всё необходимое. Путь будет долгим и трудным. Мне потребуется новая одежда, и не эти ваши платья, а нормальная! — начала диктовать девушка, на каждое из предложений адмирал сдержанно кивал. — Лучше, если пару-тройку комплектов. На некоторых участках пути придётся меня слушаться, если хотите выжить. Ещё я хочу оставить себе эту рубашку!

«Забирай, хоть все забирай!» — мысленно отвечал он, внешне лишь бесстрастно соглашаясь со списком требований.

— А перед отправкой хочу принять нормальную ванну! — завершила Ада свой список. — Я чистоплотный человек и не могу отправляться в дальнюю дорогу, как следует не помывшись!

Чтобы окончательно не потерять голову, он передал её в руки старшей горничной. И место для принятия ванны выбрал предельно отдалённое от его спальни — комнату одной из умерших дочерей губернаторской четы. Женщина средних лет со знанием дела ощупала волосы разведчицы, уточнила, чем те были окрашены и понимающе кивнула. Но не успел Диего перевести дух, как его догнал на выходе из комнаты голос уже погрузившейся в воду синеглазки. Как назло, горничная как раз ушла выполнять одно из нескончаемых требований.

— Совсем забыла ещё кое-что!.. Мой грозный адмирал? Кто-нибудь? Я тут одна? — расплёскивая воду громко вопрошала она, вынуждая вернуться к искушениям своей одержимости.

— Внимательно слушаю, — процедил он на пределе терпения, стараясь не смотреть в её сторону, однако в женской спальне ванна ничем не прикрывалась и что-то острый глаз успел выхватить.

— Не бери с собой эти твои золотые мундиры!

Внезапное заявление вызвало немалое удивление, неужели на пути к таинственному острову определённый цвет может представлять опасность? Не то чтобы он собирался брать парадное платье, годное только для балов, однако распространялся ли запрет на корабль, пестрящий позолотой, пусть и не везде?

— Их вообще лучше собрать и сжечь. Ты в них выглядишь, как золотой павлин! — продолжила тем временем Ада, совершенно не стесняясь ни своих слов, ни своего вида. Хитрый полуоборот тела в его сторону и прижатая к груди коленка закрывали от глаза самое сокровенное, но нещадно дразнили наготой. — Золотой тебе не идёт. Чёрный и красный — однозначно твои цвета!

«Женщина, ты хоть понимаешь, что ходишь по краю?!» — она будто решила за одно утро полностью уничтожить его самообладание и била со всех орудий, чтобы наверняка потопить противника.

— Это тоже требование? — на пределе терпения уточнил адмирал.

— Оно самое! — довольно кивнула синеглазка, почти с досадой глядя, как он в очередной раз соглашается с её требованиями и собирается уходить. — Постой! Можно мне немного кипяточка? Вода остыла…

☠ ☠ ☠

Хуан вызвался сопроводить обоих пленников на корабли. Разумеется, в компании двух дюжин вооружённых матросов, но Диего лишь посмеивался над наивностью самого женоподобного чиновника Старого и Нового Света. Если два темпоральных агента пожелают расправиться с его людьми, они преуспеют, даже будучи невооружёнными. Но препятствовать отправке не стал. Слову давней противницы он верил. Даже не так, он знал, что она не обманет. В этом, как и во многом другом, они были сделаны из одного теста.

Увидеть Аду после омовения он не успел, но распорядился, чтобы ей доставили всю одежду. Приказ о пошиве он отдал сразу, как стало понятно, что шпионка потребуется им для обнаружения последнего уцелевшего телепорта. Адмирал старался не вспоминать, с кого снимали мерки для её гардероба, но Хуан ещё долго ныл по этому поводу.

Ему предстоял совет с двумя американцами и представителем короны, специально явившимся, чтобы добавить к смутно понятным интересам каждой из сторон волю короля. Едва взаимные расшаркивания завершились, чиновник резко и безапелляционно объявил о приговоре для Ады Шуриковой и её радиста Игоря. Привести в исполнение сразу, как только вражеские шпионы приведут испанцев к последнему уцелевшему телепорту. Обжалованию приказ не подлежал.

Хорхе предупредительно сделал шаг в сторону Диего, однако после утренней встряски требовалось нечто большее, чтобы вывести его из себя. Подобного он ожидал и ничуть не удивился. Адмирал не сомневался, что к составу приказа приложили свои потные ручонки Брукхаймер и Маршалл. Недовольство он демонстрировать не торопился, играя верного слугу короны. Приказывают, значит, следует подчиняться. Если только ради одной разведчицы в такую даль плыл напудренный, словно Барышня, чинуша в окружении свиты своих зубастых коллег, то споры бесполезны. Но кто станет проверять, был ли выполнен приказ, если из долгого плавания вернутся исключительно верные ему, адмиралу, люди?

Все присутствующие выразили свою готовность к исполнению воли короля Испании. Американцы даже в этот момент вели себя слишком уж рассеянно для людей, которым следовало радоваться скорой расправе над давним врагом.

Брукхаймер покинул совет раньше всех. Канцелярское обсуждение каждой детали предстоящего путешествия мало интересовало адмирала, однако положение обязывало выслушать всё, что скажет человек, видящий корабли исключительно с точки зрения пассажира. Такие гады ползучие, по мнению де Очоа, куда хуже любого вражеского разведчика. Не поднимая ничего тяжелее книги, они одним росчерком пера уничтожали города и государства чужими руками. Бесполезная трата времени растянулась на несколько часов. Отплытие пришлось отложить почти до заката.

Казалось, ещё более безумным день уже не станет, но у пристани их ожидал бледный Брукхаймер и, едва не заикаясь, потребовал, чтобы адмирал де Очоа или капитан де Сандоваль забрали «это» с личного фрегата Маршалла «Вирджиния». Пока те пытались выпытать у бледного Джерри, что творится на корабле, Роб подозрительно помалкивал, побледнев не меньше, чем его коллега.

Ответ явил себя сам, когда они прошли на корабль, миновав около десятка американских радистов, и заглянули в общую каюту матросов. В царящем полумраке вошедшие не сразу разглядели происходящее, но, когда глаза привыкли к темноте, им открылась воистину удивительная картина. Пол каюты устилался телами матросов, отжимающихся на кулаках. В самом центре на одном из гамаков сидела ощетинившаяся, словно лесная кошка, Ада, по-хозяйски положив свои ноги спину одного из салаг, и громко считала.

— Раз-два, раз-два, — отсчитывала она. На «раз» все послушно опускались к самому полу, на «два» выпрямляли руки. — Полтора!

С видимым напряжением подневольные замерли в положении полусогнутых рук. Глядя на трясущиеся локти матросиков, вошедшие вышли вперёд, явив себя и разведчице и её «свите». Последние шумно выдохнули от облегчения и попадали на пол. Ада напротив ничуть не смутилась, увидев пополнение её тесной компании.

— Приказа «вольно» не было, — командирским голосом отчеканила она, заставив младший офицерский состав испуганно зажаться. — Упор лёжа принять!

Адмирал смотрел на неё со смесью восхищения и смеха. Своё пугающее прозвище девушка успешно подтверждала, заставив подавляющее большинство команды слушаться приказов.

— Отставить! — взвизгнул Маршалл, но столкнулся с настолько лютым взглядом синих глаз, что невольно отступил назад, а отжимающиеся не рискнули перечить командам Марсианского Демона.

— Заберите это! — повторил Брукхаймер.

— Во-первых, нефиг было выпендриваться и тащить меня на свой корабль! Во-вторых, не стоило оставлять наедине с командой. В прошлый раз я так сожгла один ваш галеон. А в-третьих, когда даёте им приказ устроить «тёмную», выбирайте матросиков покрепче… Ещё пятьдесят раз и свободны! — смилостивилась синеглазка, не постеснявшись вывесить на всеобщее обозрение все действия американцев. — Столик, будешь считать, чтобы никто не сбился.

«За все три им ещё придётся объясняться лично со мной!» — волком посмотрел на американцев Диего, заставив обоих отвести взгляд вниз, где им обоим самое место.

На выходе из каюты в лучах заходящего солнца Диего заметил не только гордую огненную гриву волос, вернувших свой первоначальный цвет, но и сбитые костяшки на обеих руках пленницы, а также едва заметный синяк, разливающийся по её скуле. Команда явно сама спровоцировала шпионку на решительные действия по суровому перевоспитанию матросни. Всё по заветам самого адмирала о целебных свойствах муштры для теряющих связь с дисциплиной матросов.

За их спинами боцман пытался заставить матросов вернуться к работе, угрожая плетьми, лишением еды и непрекращающейся вахтой, но те хорошенько выучили урок. Парень, чья спина получила свободу от ног шпионки, честно считал, а остальные послушно отжимались. Синеглазка выглядела невозмутимой, словно волна цунами, но едва заметную улыбку, чуть тронувшую уголки её губ, Диего заметил.

☠ ☠ ☠

1704 год

Три дня спустя

Парагвайский флагман «Пастор Шлаг»

Фрегат с белыми парусами и новым парагвайским флагом прорезал морские волны, внушая уверенность, что даже на таких допотопных суднах есть шанс обогнать линкор кубинца. Молодые матросы, набранные из самых перспективных моряков, оставшихся после войны с Гондурасом, шустрыми таракашками носились по палубе, выполняя свои обязанности. Хаотичность их действий вызывала тревогу. Опыта в этой зелени не наблюдалось.

— Итак, Глист, по данным нашей разведки Хуан Карлос ищет подходящий телепорт, чтобы переправить свою пришельскую калошу в 20-й век, — сообщил Барбаросса, шага не ступая от штурвала.

Перед радистом на верхней палубе расстилалась наиболее точная карта карибского бассейна и ещё несколько карт, охватывающих все известные и ещё не совсем территории. Кое-какие подарки будущего Герман предпочитал хранить у себя, а не оставлять на подлодке, которую мог в очередной раз утащить Жека.

— Тогда дело в шляпе, — просто ответил Жора, отмечая маршрут, по которому следовало идти, — потому что остался всего один телепорт на острове Буяне.

Впервые за свою трусоватую карьеру он выдавал всю имеющуюся информацию порционно, стараясь подогревать интерес фашиста к своим знаниям. Плыть им вместе ещё очень долго. Хуан Карлос сумел с первого взгляда добиться пламенных чувств от Барбароссы, на фоне которых даже идеология, долгие отношения с Воробьёвым и всё прочее ушли на задний план. Подлый кубинец решил проверить мощь своего линкора на подлодке будущего, в результате чего судно он конфисковал себе, а Герман лишился любимой ноги в процессе срочного тактического отступления. После такого первого впечатления, оберстлейтенант спешил произвести контрольное последнее впечатление и отобрать у кубинца всё, что только можно.

— Благодаря нашим общим знакомым, американцам, уничтожившим все остальные телепорты. Всё-таки умеют американцы принять единственно верное решение.

— Ага, после того, как перепробуют все остальные, — фыркнул Глистер, припоминая, что почти все проблемы предыдущих лет произошли из-за самодеятельности двух агентов, решивших сорвать какой-то свой куш от знания будущего в прошлом.

— Только вот остров этот не обозначен ни на одной из карт! Так ты знаешь дорогу? — угрожающе надвинулся на разведчика одноногий.

— Да знаю я, — лениво отмахнулся от него Георгий, но увидев интересную картину на горизонте добавил: — И, судя по всему, вон те ребята тоже знают!

Поскрипывая механическим протезом, явно не соответствующим 18-му веку, Барбаросса оставил штурвал и бросился к корме, чтобы лично рассмотреть в подзорную трубу три испанских корабля, идущих тем же маршрутом.

— У нас неопознанные гости! — гаркнул он так, что все до последнего матроса в трюме услышали. — Приготовиться к опознанию… точнее говоря, к бою! А опознаем их позже, в морге!

— Парни, не посрамим парагвайский флот! — крикнул следом боцман, подгоняя команду.

Жора философски рассудил, что, раз он единственный знает путь до острова Буяна, то его жизнь можно занести в Красную Книгу и не рисковать ею понапрасну из-за каких-то испанцев. С интересом он смотрел на бегающих, словно перепуганные тараканы, матросов.

— Продемонстрируем врагу нашу лучшую сторону! — командовал Барбаросса. — Развернуть корабль для залпа…

Тем временем испанцы просто миновали единственный корабль парагвайского флота и мирно продолжили идти за опережение. Казалось, у них не только команда и судна лучше, но и ветер раздувает их паруса старательнее.

— Кажется, им пофигу на нас, — неуверенно крикнул кто-то из матросов.

«Когда испанцы идут таким подозрительно точным маршрутом, то сомнений не остаётся — на борту кто-то из советских разведчиков! — сообразил Жора. — Но кто? Жека раскололся после поимки?»

— Капитан, — обратился к Герману боцман, — команде интересно, как вообще стреляют наши пушки. Если честно, раньше нам не приходилось воевать.

— Пушки стреляют сначала по параболе, потом по инерции, — машинально ответил Глистер и невольно поинтересовался у капитана, — а где гордость парагвайского флота?

— Вся гордость погибла смертью храбрых, когда мы добивали Трипплью, остались живущие жизнью труса… тьфу, какие же вы фашисты, срам один! — накинулся тот на весь командный состав. — Хорошо, что испанцы заняты и решили устроить игнор против террора, а теперь плывут валить последний телепорт! Мы должны успеть туда раньше. УСКОРЯЕМСЯ!

«В этом цирке с конями пора искать хоть что-то успокоительное. Алкоголь? Не-не-не, один раз уже в суде после пьянки оказался. Чай? Кого он вообще успокаивает?! Скучную книгу? — соображал Жора, глядя на разворачивающиеся действия. — Да, точно, надо найти самое унылое чтиво. Хоть отосплюсь спокойно!»

— Капитан, а вдруг мы не успеем? Вдруг опоздаем? — снова выкрикнул кто-то из матросов, бегающих хаотичным строем.

— С вами, баранáми, только опоздать и успеем! — рявкнул Барбаросса, вновь вставая за штурвал.

Глава 18 — Кто старое помянет

1704 год

Спустя 3 дня после попытки свержения власти

Линкор Хуана Карлоса

Трое суток вынужденной трезвости прошли хуже всех кругов ада. После неудачного бунта главного зачинщика привязали на место падре и запретили ему даже давать нюхать что-либо алкогольное. Воробьёв терпеливо считал часы и минуты. Порой появлялся Кейт и в утешение обещал, что на четвёртый день его отпустят. Помимо прочего он с намёком предложил поинтересоваться, что Кос припрятал в кладовке с исключительно вонючими швабрами. Но не только персональный глюк поддерживал жизнеспособность Жеки.

Еду и безалкогольную воду ему подтаскивал Джуниор, пытаясь говорить о боге, душе и искуплении, но безбожник верил только в одну движущую силу мироздания. Её глубокой ночью и под большим секретом ему подтаскивал Кос. Пока радист поддерживал нетрезвый разум в теле Воробьёва, тот, впадая в беспамятство снова и снова прокручивал в голове финал их маленькой революции…

Дверь в капитанскую каюту отворилась и Жека полетел на палубу, отбив мягкое место. Явившийся капитан смотрел на бунтовщиков мутным взглядом, а разговаривал и вовсе с трудом, будто язык служил ему только на полставки. Мягкие и твёрдые согласные в его словах менялись местами в хаотичном порядке:

— Амигос, хватит уже пьянствовать. Алкоголики. Я еле выход из каюты нашёл из-за вашей огненной воды! Вы тут разгул устроили. А тем временем наши революционные братья в 20-м веке страдают. А может, вы, разгильдяи, надеетесь споить меня? Хотите предать и отобрать у кубинского народа линкор?! А вот шиш вам, самогонщики окаянные! — взревел он, оскорбившись от своих же собственных фантазий.

«А они с Васькой отличная пара. Он сам сказал, сам поверил и сам обиделся. А если не обиделся, то появилась жёнушка и исправила огрех!» — хмыкнул лежащий на палубе разведчик.

— Самогон — это что?.. — тем временем громко поинтересовался Хуан будто бы у команды, но смотрел в одну конкретную точку.

— Это наш враг! — громко крикнула в ответ Василия, успев отбиться ото всех препятствий, освободить несколько связанных марсиан и перебраться поближе к мостику супруга.

— А что мы делаем с врагом?

— Гоним его! — ещё громче ответила она, с неодобрением глядя на дышащую алкогольным дыханием команду.

Пока супруги предавались своим семейным речёвкам, Жека внимательно следил за Хуаном. Жилистая рука капитана не отрывалась от большой абордажной сабли. Особый интерес вызвало удивительное «совпадение» — одновременно с движением пальцев по эфесу внезапно ожили все канаты. Сначала они змеями расползались подальше от пришельцев, освободив даже крепко-накрепко связанных, а следом начали угрожающе наступать на бунтовщиков.

— Хм, вроде, всё правильно делаете, — пробормотал в замешательстве капитан, но быстро восстановил баланс безумной и бессмысленной злости и взревел: — Тогда почему вы постоянно пьяные? Живёте, как свиньи в берлоге. Ходите пьянящей походкой. Хватит, теперь всё будет по-моему. Пришло время ввести сухой закон. Вива ля Куба!

Со взмахом обнажившейся абордажной сабли корабль ожил полностью. Дрессированным зверем он рванулся вперёд, игнорируя отсутствие волн и ветра. Канаты бешеными кобрами нападали на перепуганных матросов, обвивали их и подвешивали гроздьями над палубой. Суеверные местные шептали молитвы и выкрикивали слова о колдунах и магии. Однако немногие выжившие радисты, как и Жека, поняли, что дело не в пропитых и пробитых телепортациями мозгах Карлоса или магии, а в банальном пульте управления, замаскированном под саблю. Когда вся команда, даже те безумцы, что пытались спрыгнуть с линкора навстречу смерти в волнах, были упакованы, настала очередь Воробьёва.

Подвешенный головой вниз над капитанским мостиком, он, не смутившись, снова начал ёрничать:

— Знаешь, сухой закон в Америке привёл к великой депрессии. Страшно подумать к чему он приведёт в Советском Союзе!

— Вы, русские, столько пьёте, — с пренебрежением покосился на него Хуан. — Сами и не заметите, как Куба вас поставит на колени.

Одним нервным движением он вновь сбросил разведчика под гроздья висящих матросов. Жека решил придерживаться версии, что ему больше обидно, чем больно. Тем временем капитан неспешно спускался на палубу к своей недостойной команде.

— Русских никто не поставит на колени! — заявил Евгеша, ничуть не смутившись. — Как лежали, так и будем лежать!

— Я борюсь с алкоголизмом путём уменьшения числа алкоголиков! — обнажив пистолет, кубинец уже приготовился сокращать количество на одного живучего Евгения, однако подзабыл, что кроме Воробьёва проводников до телепорта у него не осталось.

На выручку бывшему супругу неожиданно выскочила Василиса.

— Да ты же сам пьёшь без просыху, Хуан!

— Я пью, потому что у меня клаустрофобия наоборот. Мне страшно не пить. Я так лечусь. Живу, как с барабашками при полтергейсте. Палуба качается, посуда бьётся, а теперь и жуткие вопли по ночам. Да хоть у кого-то из вас была такая невыносимая жизнь? — с истерическими нотками в голосе поинтересовался он у команды, будто только что не пленил их в подобие паучьих коконов из канатов.

От такого перехода смутились даже канаты и выпустили схваченных матросов.

— У меня была, но я развёлся и всё прошло! — с довольной миной отрапортовал Воробьёв, но капитан уже замкнулся на какой-то своей собственной паранойе.

— Кто из этих недостойных кричал громче всех? — потребовал он ответа.

— Ну я, и что? — осторожно ответил один из уцелевших радистов.

— Значит, ты шпион. Буржуй. Империалистический хищник, — поток бессмысленной брани лился и лился, а Карлос только краснел от злости и под конец выдал своё «лучшее» решение: — Пусть плывёт к своим капиталистам. Боевая готовность. Впереди наш классовый враг.

Жека с Василисой даже понять что-либо не успели. Всё произошло слишком быстро. Оговоренного радиста посадили в шлюпку и отправили плыть навстречу своей смерти. Но стоило ему отплыть на видимое расстояние, как все орудия, подчиняясь приказам капитана, нацелились на самую безобидную из возможных целей.

— Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем! — с торжествующим криком Карлоса два столба огня накрыли лодку.

Позади Воробьёва охнул падре. Сам разведчик лишь надеялся, что так бессмысленно погибший радист не успел понять, что горит заживо. Когда орудия наконец перестали слепить команду вспышками огня, от шлюпки и её единственного пассажира ничего не осталось. Шок и скорбь отпечатались на лицах Жеки, Коса, Джуниора и даже Василисы, однако освобождённая от канатных тисков команда восприняла показательную казнь в большей своей части удивительно спокойно.

— Столько напалма хорошего извёл.

— И лодку хорошую спалил.

— И напустил дыма в атмосферу. Вот так и начинаются парниковые эффекты.

— Ну вот, ещё один сгорел на работе, — пробормотал Евгений, пока Джуниор читал какую-то свою молитву, над плавающими угольками. — Не вписался в повороты судьбы!

А спустя трое суток условной трезвенности его к себе потребовал капитан. «Трезвый» разведчик успел заранее при помощи Кукукурочкина принять для храбрости и чтобы руки не дрожали. Разговор предстоял непростой.

Как убедить темпорального агента поступить разумно, если он рассорился со своей кукушкой, находится при власти и небывалой технической мощи? Даже фашист Барбаросса никогда не был дураком или безумцем, поэтому с ним и получалось сработаться.

— Амиго, я бы тебе не советовал возвращаться в 20-й век. Этот мега-кораблик конкретно подогреет Холодную войну, — осторожно начал он, осматривая берлогу, в которой половина психушки поселилась бы с полнейшим комфортом.

— Я обещал своей голодающей стране принести хлеб насущный. Ни от кого другого кубинцы подачек не примут. Потому что Куба — самая гордая и независимая страна в мире, — не поднимая глаз, ответил капитан, сидя за столом и рассматривая очередную вуду-куклу, непонятно кем созданную. Очередное племя, или уже хенд-мейд самого Карлоса?

— Не спорю, — хмыкнул Воробьёв. — От неё же вообще ничего не зависит. Слушай, амиго, твоя Васька тащит тебя в 62-й год, чтобы нарушить ход истории. Но знаешь, что будет, если ты вылезешь посреди Карибского кризиса на своём линкоре?

— Первая мировая революция? — с мечтательной улыбкой поднял глаза кубинец.

— Третья мировая война, — отрезал разведчик.

— Нет. Мы с марсианскими союзниками победим американских капиталистов. Куба станет раем. Мы сделаем на ней экономическое чудо, как в Японии. И весь мир будет покупать кубинские телевизоры.

Остапа явно несло так, как не несло никого и никогда. От расцветающего праздника в смирительных рубашках Евгений внезапно почувствовал, что слишком трезвый для такой компании. Вот бутылки через две-три ещё можно было бы начать переговоры…

— И ты в это веришь? — попытался он приземлить капитана. — Для японского экономического на Кубе слишком мало японцев!

— Все люди будут равны и счастливы! — продолжал тем временем Карлос, кружа по каюте со своей вуду-куклой. — И у каждого будет не меньше трёх рабов! И желания будут совпадать с возможностями.

«Ага, нашего пациента вообще ничего не смущает! Как же трудно быть самым трезвомыслящим, будучи пьяным!»

— Про чудо экономическое тебе Васька наговорила? — смекнул он, кто «великий зодчий» у припадочного кубинца. — И про рай на Кубе?

— Да…

Наконец краем глаза Евгений высмотрел знакомый эфес сабли, дающий власть над машиной будущего. Вот только Хуан с пультом управления не собирался расставаться. Возможно, даже спал не с женой, а с саблей. Впрочем, в этом Воробьёв его не винил. Ради такого кораблика можно и с железками спать.

«Ада сколько лет спит с кинжалом под подушкой и вполне себе жива-здорова!»

— Ты знаешь, — попытался он открыть глаза нынешнего супруга своей бывшей на вторую половину, — ведь она, как поделикатнее выразиться, не очень худая и не шибко умная.

Как показал опыт, подобные слова в присутствии Карлоса говорить не следовало.

— Хочешь сказать, что она полная дура?! — мгновенно вспыхнул капитан и вскочил, словно бык на корриде.

— Она неспособна понять последствия нарушения баланса сил в Холодной войне… — продолжил доносить свою мысль Воробьёв.

— А ты, значит, способен? — угрожающе начал на него надвигаться Карлос. — Да ты хоть сам себя понимаешь?! Ты же пьян, как фортепьян.

— Амиго, поверь мне, лучше иметь дело с пьяным профессионалом, чем с трезвой идиоткой! Не слушай дуру-Ваську, она из двух зол умудряется выбрать оба. Она — женщина-загадка, потому что способна загадить всё, что угодно! — осознав, что вывернуть из-под заноса шансов уже нет, Жека решил втопить педаль газа в пол и нестись в столб по имени «гнев Хуана Карлоса» на всех парах.

И мгновения не прошло, как за спиной разведчика материализовались пришельцы. Призвал их капитан с помощью своей интересной сабельки. Но как бы ни чесались в её сторону пальцы Жеки, не видевшие мыла месяцами, пока добраться до бесценного артефакта он не мог. Но запомнил на будущее поинтересоваться у Кейта, если тот скоро появится, как обыграть кубинца и захомутать весь линкор себе. Неплохая замена юркой подлодке.

— Ах, ты годяй! Нет. Ах, я негодяй! Снова не то. Тебя бы за эти слова про мою жену высечь хорошенько! — продолжал кипятиться капитан, пока его собеседник, поднятый над землёй силачами-людоедами, беспомощно дрыгал ножками. Не то чтобы это было необходимо, но Жеку подобное всегда веселило.

— Я не против, — ничуть не смутился он. — Высеките меня в мраморе!

— Ты нам дорогу покажешь! И закодируешься, чтобы не трогал мою водку. На острове её можно будет пить только мне! Меня пугает окружающая каюту реальность! — брызгал слюной Карлос, продлевая Евгеше свидание с мачтой ещё на сутки.

— А что такое реальность? Иллюзия, вызванная нехваткой алкоголя в крови! — философски отметил Жека, пока его привязывали на место падре.

Напоследок, чтобы не подвергаться карательному кодированию, которое вполне могло оказаться авторской лоботомией от фонтанирующего идеями капитана, Воробьёв был вынужден с ножом у горла дать слово офицера, что доставит линкор и его команду к телепорту и направит Карлоса в любой век по требованию. После этого безвыходность положения обрела новые грани. После общения с безумным Хуаном кукование на мачте казалось почти терапевтическим. Без мозговитой Ады, болтливого Жоры и даже раздражающего Германа приходилось думать самостоятельно. Не самое любимое занятие приносило исключительно плохое настроение, которое алкоголь уже не мог перебить.

☠ ☠ ☠

1704 год

Примерно то же время

Испанский галеон «Калипсо»

После внеплановой дедовщины весь запал иссяк, и Ада поднималась на галеон сильно помрачневшей. Игорь при одном взгляде на неё стыдливо отворачивался, хотя конкретно его разведчица не винила. На его месте… она уже на его месте! Вместе согласились работать с испанцами, чего теперь ныть? Настрой испортился ещё в камере. Сеанс поддразнивания грозного адмирала сумел каким-то чудом вернуть её к прежнему состоянию, но и его хватило ненадолго.

Следующие три дня Шурикова предпочитала сидеть в выделенной специально для неё каюте, покидая её только для того, чтобы отметить на карте маршрут до острова Буяна и стащить что-то съестное. Информацию она выдавала порционно, чтобы не отправиться на корм рыбам слишком рано. А после возвращалась в свою обитель, явно подобранную Диего, поскольку вместо гамака там оказалась небольшая, но полноценная кровать и просторный рундук с предоставленной ей одеждой, в который она, не глядя, отправила сумку того, что Игорь посчитал нужным взять из тайного домика. Адмиралу хватило одного взгляда на неё, чтобы какое-то время её не трогать.

Игоря к ней селить запретили. Также им не позволялось общаться без присмотра кого-то из команды. Мало ли на что способны эти шпионы, но Шурикова сама не торопилась начинать разговоры. Только на третий день разведчица не выдержала и вышла из каюты. Неподвижное тело оказалось легкой добычей для тяжёлых мыслей. Требовалось хоть что-то делать, чтобы перестать думать.

После ещё одной порции пунктиров на карте с указанием, куда нельзя соваться ни в коем случае, ибо не все питомцы человека-осьминога были перебиты, Ада неспешно шла по палубе в сторону Игоря, решив всё же поговорить с радистом. С печалью она заметила в его руке зажатую бутылку с ромом, но впервые не увидела в этом ничего негативного. Напротив, к своему удивлению, Шурикова поймала себя на мысли, что он нашёл самый простой способ избавиться от мыслей и сожалений, но открытия на этом не закончились.

Среди матросов нашёлся самый нервный индивид, которому хватило безрассудства броситься на разведчицу, приставив к её груди пистолет. С фанатичным блеском в глазах молодой парень, возможно, захотел вершить месть и расквитаться за погибших от руки Марсианского Демона друзей. Дальнейшая судьба его интересовала мало. Но сценарий развернулся не по плану. Адмирал и старшие офицеры были слишком далеко, чтобы успеть остановить одну смертоносную пулю, но смог один лишь взгляд синих глаз. Пустой и выжженный. Он напугал идиота-выскочку даже больше, чем кривая улыбка, больше напоминающая оскал, и последовавший приказ:

— Стреляй!

Попытка дурачка взять власть над чужой жизнью разбилась об осознание, что роли поменялись. Он не получил контроль над демоном, напротив, последующий выстрел стал бы исполнением приказа самоубийцы. На секунду-две он в замер, а затем был схвачен и разоружён. На мгновение в глазах Шуриковой проскользнуло сожаление. Это был бы самый простой способ всё закончить, пусть и самый бесславный.

«Дно почти достигнуто, — спокойно осознала своё отношение к смерти как к избавлению Ада, — осталось придать себе ускорения!»

Пока кто-то кричал, что матроса за попытку срыва миссии теперь вздёрнут на рее, она подошла к Игорю. Рядом моментально материализовался Хуан, нервно придерживая свой парик, опасно шевелящийся от порывов ветра.

— Я всё понимаю, офицер Шурикова, но это была слабость, недостойная темпорального разведчика! — слишком твёрдым для пьющего голосом заявил радист.

— Знаю, — отмахнулась она, — сплоховала, постараюсь так больше не делать. Приказ есть приказ. Я бы им уже весь маршрут нарисовала с подробной инструкцией, как добраться… только русалок самостоятельно они точно не пройдут.

— Русалок?! — встрял в разговор Хуан. — На нашем пути будут русалки? И что ещё вы от нас скрываете?!

Игорь и Ада с мрачными улыбками переглянулись.

— То, что твоя любимая свинцовая пудра, Хуанчик, страшно ядовитая, — с дьявольской улыбкой ответила разведчица. — Она отравляет твою кожу и кровь. Пройдёт несколько лет, и твоё личико пожелтеет и начнёт висеть лохмотьями, голова будет постоянно разрываться от боли, а разум скатится в безумие. В теле едва ли найдётся хоть что-то, работающее без агонии!

— И если никто милосердно тебя не пристрелит, то умирать от отравления свинцом ты будешь медленно и страшно! — присоединился к ней Игорь. — А ещё страшнее станет выглядеть твоя беззубая мордашка, так что заказывай заранее маску ото лба и до подбородка.

С нервным визгом и поднимающейся истерикой напудренный испанец от них отшатнулся и побежал в свою каюту. Возможно, плакать в подушку или пересмотреть свои взгляды на красивый макияж.

— Вот мы и остались одни! — прокомментировала разведчица побег надзирателя и повернулась к стыдливо поджавшему губы радисту. — Не напрягайся. Я не обижаюсь. После такого приказа особенно. Как тебе осознание, что твой старый мир отныне мёртв?

Игорь сполз на пол палубы, делая долгий глоток из бутылки с явно краденым ромом, прежде чем ответить коротким матерным словом. Спиной он упёрся в борт, словно ища в дереве некую поддержку.

«Интересно, а что, если Жека так пьёт, потому что и его что-то гнетёт, как нас? Хотя, едва ли. От него всегда несёт перегаром, а не безнадёгой, как от Игоря!»

— Нас просто списали, как… — покачал он головой, подбирая слова. — Впервые почувствовал себя жертвой того, что мы с тобой сами творили. Большие люди играют в политику, а маленькие идут в расход. Мы не считались с жертвами эти пять лет. Теперь нас просто приравняют к сопутствующим потерям для ровного счёта и забудут!

— Где взял ром? — поинтересовалась Ада, понимая, что от откровений сидящие внутри чувства готовы прорваться наружу и, чтобы это предотвратить, лучше напиться, как никогда в жизни.

Саморазрушение рвалось изнутри и требовало уничтожить себя прежде, чем это сделают другие. Радист молча протянул ей ещё одну бутылку, ещё не начатую и даже запечатанную.

— Верно говорят, темпоральный агент совершает в жизни лишь одну страшную ошибку, когда отправляется работать в агентство! — хмыкнул он, расправляясь с бутылкой и вытаскивая из-под полов кафтана уже третью.

— Я штрафница, — призналась она, бездумно глядя в пол.

— Да иди ты!

— Служила на научно-исследовательском звездолёте класса «Конституция». Из-за нашего дурня-капитана и его пиратской деятельности повязали всю команду, а как увидели у меня полный курс учебки разведчиков, то предложили сделку. Четыре миссии и могу возвращаться к полётам. Без ограничений, — машинально продолжила Ада, не видя смысла в сокрытии своей жизни.

— Эта миссия четвёртая? — поинтересовался Игорь и получив утвердительный кивок, разразился ещё более крепким матерным выражением. — А я думал, что обо мне нет повести печальнее на свете. Но я хоть добровольно подписался выполнять все приказы, чтобы выплатить кредиты за глаза… твою мать!

— И её, блин, тоже, — рассеянно кивнула Шурикова, ощущая себя с каждой секундой всё более мёртвой. Ром обжигал руку искушением покончить с планами, мыслями и болью.

Махнув рукой Игорьку, она выбрала незаметное местечко у кормы и затаилась там, глядя на заходящее в морские волны солнце. Даже сквозь рвущийся из груди вой она не могла не признать, что зрелище прекрасное. На красной планете такого нет. Ни морей, ни красивых закатов, ни животных, ни буйно цветущей зелени…

«И меня там нет. И больше не будет!» — невесело улыбнулась она, машинально потирая щёку.

Оставленный самым ловким матросом синяк быстро рассосался. Ох уж эта нелепая попытка устроить тёмную. Наследие Марса сделало колонистов хоть и низенькими по отношению к землянам, зато более плотными и крепкими. Маленькие живучие марсианские тараканы, так их порой называли.

«Если сравнить нас с Игорьком в противовес темпоральщикам-землянам, то всё так и есть. Мы — самые живучие! — думала она, глядя на море. — Толку-то? Все пошли и я пошёл. Все нашли и я нашёл. А сегодня поутру… все помрут и я помру!»

Запечатанная бутылка никак не желала поддаваться. Её будто специально против посягательств разведчицы запаивали. Едва ли не с гневным рыком Ада пыталась уже зубами выгрызть пробку из бутылки и начать свой сеанс саморазрушения.

— Так-так-так, — незаметно оказался рядом адмирал, одним лишь суровым взглядом почти серебряных глаз пресекая ещё не начавшееся распитие крепкого алкоголя. — Для вражеского шпиона ты плохо осведомлена о наказаниях за пьянство на флоте.

— Я не часть твоей команды, — ничуть не смутилась Ада, продолжая бороться с неподатливой пробкой. И как Игорь с ними так легко справлялся? — А свою работу проводника исполняю без каких-либо проблем.

«Иди уже своей дорогой! Нам больше не по пути!»

— Это связано с попыткой тебя убить или с тем, что произошло между тобой и матросами Маршалла? — сухо поинтересовался Диего, вызывая только раздражение своим стремлением подобраться к ней поближе. Чего прицепился, как банный лист?!

«Уже заперты на одном корабле, куда уж ближе? В свои проблемы его пустить? Ещё чего!»

Она покачала головой, отказываясь вдаваться в подробности. Пробка наконец поддалась и глухим «хлоп» вылетела из горлышка. Шурикова уже приготовилась к не самому приятному на вкус пойлу, но грозный и вездесущий адмирал перехватил бутылку, накрыв своими пальцами и её руку, будто предлагая начать игру в перетягивание рома.

☠ ☠ ☠

Синие глаза сверкнули раздражением. Ну хоть какая-то эмоция впервые за три дня, вместо пустоты и равнодушия. Если сначала Диего предполагал, что такое показательное безразличие — это очередная хитрая игра, то быстро убедился, что разведчица, вечно пылающая, словно его предыдущий галеон в свои последние минуты, погасла. А в момент угрозы своей жизни она не просто смотрела с холодком на уже казненного матроса, она сама хотела, чтобы прогремел выстрел. А это уже требовало объяснений!

Её пальцы ощущались такими же холодными, как и стекло под ними. А может, даже холоднее. Он ожидал, что она попытается вырвать из рук бутылку, но отчего-то синеглазка медлила.

— Не переживай, дон Диего, — отозвалась она с невесёлой улыбкой, — мне нужно примерно три таких, чтобы действительно напиться.

Так она обращалась к нему только в тюрьме, когда от одного клочка пергамента разом утратила весь свой огонь. Прозвище «мой грозный адмирал», злящее его в первые месяцы, давно стало чем-то личным. Чем-то только между ними. И если сгинуло даже оно, то оставался главный вопрос:

— Что было в том документе?

— То, что ломает таких, как Игорь и я, — просто ответила Ада, но заметив, что ответ не устроил адмирала, едко усмехнулась: — Что, так хочется узнать всё в подробностях?

Он коротко кивнул. Но руку с бутылки не убрал. Напротив, только крепче обхватил прохладные, как речной жемчуг, пальцы. Непрозрачный намёк, что лучше уступить. Спокойно выдерживая его взгляд, она вытащила свободной рукой из-под кафтана тот самый свёрнутый лист, чиркнула им по руке и, напоив пергамент капелькой крови, протянула адмиралу.

Сначала лист казался всё таким же чистым, но уже через секунду на нём начали проступать буквы, пока он не заполнился ими полностью. Множество печатей и подписей с указанием фамилий на разных языках. Что-то серьёзное, однако:

— Я не понимаю языка, на котором он написан, — нехотя признал дворянин.

— Не отрывай взгляд от листа. Текст сам перестроится под тебя.

«Очередное изобретение будущего, граничащее с магией?» — восхитился он, устав за пять лет удивляться открытиям.

Слова действительно начали меняться, пока содержимое не стало полностью читаемым. Однако написанное всё ещё представляло собой загадку. Приказ гласил о некоем политическом перемирии государств с неизвестными ему названиями, о необходимости досрочного завершения всех миссий и самого проекта темпоральных агентов, о возрастающей угрозе «несанкционированного подхода» отдельных разведчиков и, наконец, о требовании всем живым представителям агентства незамедлительно вернуться в указанные координаты времени и пространства для принятия «высшей меры социальной защиты». Дополнительно стоял приказ о полном содействии в ликвидации всех телепортов. Всё это требовалось для введения мирного договора в действие. Дальнейшие слова о долге перед родиной, посмертном статусе героя и прочей мишуры, Диего пропустил. Подобное и в его время гарантировали за выполнение самоубийственных миссий.

— Перевести? — поинтересовалась Ада, видимо, смирившись, что он полез туда, куда не следовало.

— Что такое высшая мера социальной защиты? — выхватил он самое центральное понятие всего документа.

— Смертная казнь, — поджав губы, ответила девушка. — Во имя обеспечения мира между странами все агенты должны сложить с себя полномочия. А чтобы гарантировать защиту прошлого и будущего от хаотичных изменений, кто-то при заключении договора, должно быть, потребовал, чтобы от нас избавились.

И всё встало на свои места. Мрачные американцы, предатель Игорь и реакция Ады на награду за долгий и упорный труд на благо родины. За попытку утопить всё в алкоголе её трудно было винить. А кто поступил бы иначе? Сам Диего? Отблагодари его Испания за разгром османов не орденом, а смертным приговором, смог бы он в одиночестве не поддаться подобному соблазну? Он сам видел, как в политических интригах летели на дно аристократы и быстро превращались в наплевавших на свою жизнь пьяниц.

Но её руку не отпустил.

Ада подняла голову, замечая россыпь звёзд в стремительно темнеющем небе. Молчание и взгляд адмирала ей были заметно неприятны, но вырывать бутылку она всё ещё не торопилась.

— Вон та красная точка, — указала она, задумавшись, — это Марс. Через шестьсот лет человечество освоит путешествия между планетами и терраформирование — превращение условий чужой планеты в подобие этой. Не всё пойдёт гладко, но колонии смогут самостоятельно жить. Из-за неучтённых особенностей нового дома все рождённые на красной планете дети вырастут невысокими и синеглазыми…

Диего посмотрел на неё, словно впервые увидел. Марсианка. Стало понятно, почему не просто Демон, а Марсианский Демон. Он и раньше считал разведчицу неземной, но после её слов это понятие стало буквальным. И от осознания её происхождения… ничего не изменилось. Она как была женщиной из какого-то своего фантастического мира, так и осталась. Только тоска в её взгляде стала объяснимой:

— Скучаешь по своим родным? По родине? — вопрос вырвался прежде, чем он подумал, а стоит ли его задавать приговорённой к казни девушке.

Слишком уж непривычно было просто стоять и разговаривать, не пытаясь друг друга убить или ранить. Он перевёл взгляд на её руку, вспоминая письма. Так и есть, сдвинувшийся рукав мундира демонстрировал неровный край зажившего клейма. Ярость, захлестнувшая его, едва он узнал о метке «P», успела стихнуть, и теперь он чувствовал только сожаление за её боль.

В синих глазах вновь что-то вспыхнуло. Некий замученный огонёк, едва тлеющий и умоляющий дать ему окончательно погаснуть. Она вновь улыбнулась, на этот раз улыбка вышла болезненной, безуспешно пытающейся что-то собой заткнуть.

— Скучают по живым. Мне, можно сказать, повезло. Кто-то вроде Игоря сейчас мучается невозможностью увидеть своих близких, ну или хотя бы вернуться к их могилкам, чтобы поговорить с костями, а я от этого свободна, — она продолжала улыбаться, но холодные пальцы под рукой адмирала ощутимо напряглись. — На Марсе так и не решили проблему людоедов — сошедших с ума самых первых колонистов, ставших жертвой неудачной терраформации. Видишь ли, красной планете оказалось недостаточно только получить воздух, как здесь, а требовалось его ещё и очистить от ядовитых веществ, вызывающих помутнение рассудка. Но об этом узнали слишком поздно. Сошедшие с ума первые поселенцы к тому времени уже начали поедать человечину.

Ада мрачно усмехнулась не отрывая взгляда от маленькой точки на небе. В сгустившихся сумерках она осмелела в своём откровении. Разведчица говорила равнодушным голосом, будто зачитывала отчёт, но глаза её выдавали с головой.

— Вторая волна колонистов стала лёгкой жертвой. Оружия почти нет, а защитные сооружения не всегда спасали. За одну ночь могло исчезнуть всё поселение. Зато убивали чисто. Всех убитых они забирали с собой. На Марсе по этой причине нет кладбищ, и никто не разговаривает с костями. Даже если ваши верования, что кости что-то слышат, верны, то родные всё равно не узнают, насколько я их подвела! Да и сдалась мне эта родина…

Он упустил момент, когда скрывавшиеся под потоком сухих откровений эмоции открыли себе окно наружу. Голос не дрогнул. Она продолжила говорить бездушно и только два стремительных ручейка слёз, бегущие по её щекам, выдавали Аду с головой. Адмиралу оставалось только молчать, дожидаясь пока шторм утихнет. Даже слёзы у неё ничуть не походили на то, что любили устраивать дамы на людях. Та же Барышня порой не стеснялась показать свой характер, устроив спектакль, достойный театральной сцены. Но разведчица не заламывала руки, не стенала и не падала на колени, привлекая к себе внимание. Напротив, её слёзы казались чем-то пришедшим против её воли, слишком личным, чтобы на них смотреть, но недостаточно веским, чтобы прерывать речь.

— Ты победил, — прервала его раздумья девушка, успев прийти в себя и даже стереть с щёк слёзы.

Вот только бутылку рома они так и не отпустили, почти переплетая их пальцы на потеплевшем стекле.

— Победил? — брови Диего взлетели вверх.

После всех откровений, ударивших в него с силой волны-убийцы, именно это маленькое признание удивило больше всего. К неизвестным словам, невозможным явлениям и невероятным фактам будущего он успел привыкнуть, приняв в качестве неизбежности. Но внезапная смена мнения строптивой разведчицы казалась чем-то из ряда вон.

— После твоего хода с документом я признаю, что ты победил, — повторила она. — Продолжать борьбу я точно больше не смогу… а что не так? Ты будто не рад.

«К дьяволу такую победу!» — подумал адмирал, чувствуя, что должен что-то сделать.

— Не так я это представлял.

— Вот как, — хитро прищурилась Ада, почти искренне, почти как раньше. На мгновение показалось, что она вырвет из рук бутылку с ромом и вернётся к первоначальному плану напиться, но девушка не шелохнулась. — И как ты себе представлял свою разгромную победу, после которой можно праздновать и запускать в воздух фейерверки?

Адмирал призадумался. Что стало бы достойной смертью одного из них? Настоящей победой со вкусом триумфа и лёгкой ноткой печали, что всё закончилось.

— Я бы хотел победить тебя в дуэли на саблях. И, так уж и быть, держать в объятиях пока не испустишь дух, — наконец ответил он, с усмешкой добавив тот финал, о котором частенько его спрашивала Ада во время перестрелок.

— Увы, этого бы никогда не случилось.

— Почему же? Ты непревзойдённый мастер фехтования? — поддразнил её Диего.

— Я полный ноль в фехтовании, — невольно усмехнулась она в ответ. — Во время обучения мои параметры сочли неподходящими для успешного ведения боя и отправили на изучение техники Дим-Мак, которой я людей спать укладываю.

— А если я тебя научу?

— Чего?! — удивление вышло полностью живым, былое равнодушие полностью отступило.

— До острова плыть долго. Если ты способная ученица…

— То ты научишь меня, как быть заведомо слабее? — скептически закончила она за него.

— Так не интересно. Я предпочитаю равных противников.

Синеглазка тяжело выдохнула. Всё в ней не только говорило, а кричало о желании отказаться, вернуться к бутылке рома и гнать от себя подальше настойчивого адмирала…

— Ладно. Согласна, — она осторожно высвободила руку, оставив Диего ром в качестве трофея. — Научи меня фехтовать. Когда начнём?

На галеоне зажигали лампы. Ночь полностью вступила в свои права. Для первого урока не самое лучшее время.

— Утром, но если будешь пить это, то никаких уроков!

Взгляды перекрестились. Синий, пробудившийся от спячки бездушия, и серебряный, прожигающий всех собеседников, вынуждая отворачиваться. Но даже в разбитом состоянии Ада не отвела взгляд, лишь лукаво прищурилась, принимая вызов.

Глава 19 — Трýсы, партнёры и не враги

1704 год

Несколько дней спустя

Парагвайский флагман «Пастор Шлаг»

После несостоявшейся встречи с испанцами Барбаросса вынужденно пересмотрел своё отношение к парагвайским морякам. Несмотря на правильную идеологию, команда представляла собой жалкое зрелище. Даже трусоватый Глистер казался примерном исключительной храбрости. Да, пыток и смерти он боялся настолько, что готов был продать всё, что продаётся, но при встрече с гомо-септепедисами вёл себя достойно и по мере сил включался в борьбу. А не попрятались бы эти бравые молодцы под гамаки, увидев гигантского крабика? Вряд ли они сообразили бы, что нужно воодушевить всех вокруг себя и напомнить о боеголовках, как это сделала Ада. Точно не рвались бы в бой с сумасшедшим гиканьем по примеру Воробьёва. Вот и выходило, что представители вражеской идеологии и «неправильной» расы показывали себя в разы лучше, завоевав уважение Германа. А эти…

— Капитан, не пейте алкоголь, а пейте чай! Он выводит из организма шлаки! — незаметной тенью оказался рядом старпом.

— Зато алкоголь их там сжигает!

Напудренный трусоватый второй человек на корабле после капитана подкрался именно в тот момент, когда Барбаросса вместо чая щедро наполнил изящную фарфоровую чашечку ромом.

Как Евгений он не напивался. Подготовка темпорального агента сделала его почти невосприимчивым к каким-либо ядам, как следствие, алкоголь выводился из организма быстрее, чем Герман успевал как следует захмелеть, но проходящее сквозь организм волнообразное состояние от трезвости к лёгкому опьянению и обратно отвлекало от скуки.

— Тогда и мне налейте для храбрости, потому что очень страшно плыть туда, куда ведёт нас этот русский Глист, — откровенность помощника с одной стороны была плюсом, поскольку последний из-за неё не был способен на мятеж, а с другой бесила так, что лучше бы на его месте был кто-то подленький, но внешне подходящий под гордость парагвайского флота.

— Капитан голоден! Капитан ест! Капитана тошнит, когда говорят про глистов! — рявкнул на него Барбаросса, но на всякий случай решил уточнить масштабы проблемы: — И давно тебе страшно?

— Первые три дня. И все последующие за ними, — потупившись признался старпом.

Под едва задавленное хихиканье Жоры, Барбаросса гневно вскочил со стола. Грозно возвыситься над подчинённым ему не удалось из-за протеза, но он компенсировал этот недостаток особенно злобной мимикой.

— А команду своими страхами ты уже пугал? — рыкнул он, уже зная ответ на вопрос.

— Так точно, ещё как пугал! — чистосердечно ответил парагваец.

— Блин, поесть спокойно не дают! — громко и помпезно Герман взошёл на капитанский мостик и приказал собрать всех для важной речи: — Да, мы идём к острову Буяну. Где раньше жили различные звери-мутанты вроде белок, прогрызающих драгоценные камни, тридцати трёх чешуйчатых мужиков и прочей отрыжки так называемого морского Дьявола.

— Ничего себе прогулки с динозаврами! — присвистнул Глистер, видевший Буян исключительно по маршрутным картам и запрограммированным пунктирам на экране подлодки.

Команда нервно зашепталась. Подобные путешествия их нисколько не радовали.

— Но за прошедшее время вся живность давно эволюционировала. Белки перегрызли весь камень и померли с голоду, все мужики разбежались кто куда, а единственным обитателем тех мест является русалка буянская обыкновенная. По сути, гибрид акулы и золотой рыбки, — ухмыльнулся капитан и зловеще уточнил: — Исполняет три последних желания!

Запаниковавшие матросы начали смотреть по сторонам в поисках каких-нибудь следов недалеко находящихся островов. Пусть даже необитаемых, но лишь бы получилось сигануть с корабля и сбежать подальше от акулообразных женщин.

— Садитесь и заткнитесь! — бестолково повторял помощничек, сам едва не падая в обморок от страха. — Садитесь и заткнитесь! Садитесь и заткнитесь!

Однако команда начала рваться на свободу в бирюзовые волны смерти.

— Я дома жену и сына забыл!

— Я тоже!

— Я нет, но хочу домой!

— Домой бы. Подальше от ваших акулообразных русалок!

— А как мы называем этих русалок? — потеряв терпение рявкнул Герман, глядя на позорище, притворившееся моряками.

— Ихтио-буянками? — подсказал старпом.

— Идиот, мы называем их низшей расой! — перекричал всех капитан, привлекая внимание подчинённых. — Какие же вы фашисты, если боитесь устроить геноцид каким-то низшим русалкам?! Вы хвостатых женщин боитесь?

— Да, капитан! — трусливо, но дружно ответили матросы.

— Может, вы ещё и пришельцев-марсиан на суперлинкоре боитесь? — помрачнев, продолжил он.

— Ещё как, капитан!

— Тогда так, — решительно заявил он, — доплываем до острова и те, кто боится, останется на корабле. А остальные пойдут со мной. Согласны?

— Да, капитан!

Радостно крича морячки вернулись к своим обязанностям, заметно воодушевившись от потакания своей трусости. Даже пленный Георгий покачал головой от такого поворота событий и рьяно уткнулся носом в какую-то невесть где найденную книгу.

— Да уж, храбрецы вы, парагвайские фашисты, — хлестал их в спину окрик Германа. — Похоже, скоро вас завоюют местные обезьяны, которые по глупости в вас и эволюционировали!

И всё бы ничего, если бы рядом находились недавние союзнички, способные малым числом добиться больших успехов.

«Мне бы дюжину храбрых и безумных ребят, а не этот сброд позорников. Ничего, после встречи с русалками они быстро выучатся от безответственности!»

☠ ☠ ☠

1704 год

Примерно то же время

Испанский галеон «Калипсо»

Диего де Очоа. Тиран. Самовлюблённый эгоист. Жёсткий властный адмирал. Сердцеед. Карьерист. Кто угодно, но точно не добрый самаритянин. Однако он ни секунды не сомневался в своём порыве. С самого момента, когда Ада нехотя вскрыла перед ним причины своего поведения, его целью стало возвращение той самой разведчицы, которая на развалинах часовни с улыбкой отпугнула его шипящей в руке гранатой.

Благородство? Сострадание? Некие глубинные чувства, несвойственные бессердечным захватчикам? Он объяснял свои действия обычным собственническим желанием вернуть себе именно ту женщину, по которой сходил с ума. Равнодушная ко всему пустая оболочка его не интересовала. Таких и среди его старого окружения хватало.

Отобрав-таки у разведчицы не начатую бутылку рома, он для разжигания в ней азарта продемонстрировал свою коллекцию холодного оружия, взятого в плавание. Глядя, как загораются её глаза, а руки невольно тянутся к рукояти сабли, дарованной вместе с орденом, он самодовольно улыбался, стараясь не думать об их последней встрече в его каюте. Равнодушная к роскоши дворцов, платьев и драгоценностей Ада не могла оторвать глаз от изысканно украшенного эфеса.

— Если хочешь, то протяни руку и возьми! — с удовлетворённой усмешкой предложил адмирал.

Совпадение их интересов невероятно льстило, как и мысли, что с этой женщиной можно обсуждать темы более увлекательные, чем бессмысленные придворные сплетни.

Сабля для миниатюрной руки синеглазки оказалась великоватой, но восхищённая девушка едва это замечала. Пробуя непривычное оружие в руке, она не позволяла себе резких движений, но не скрывала озорную улыбку. Наблюдая за ней с интересом, Диего поймал себя на мысли, что, несмотря на определённые желания в отношении пленницы, он действительно хочет её испытать. Узнать, насколько эти разведчики будущего хороши в освоении новых знаний.

— Кинжалы полегче будут, — пробормотала она и попыталась встать в основную позицию в боевой стойке. Почти правильно.

Адмирал немедленно оказался у неё за спиной и машинально поправил огрехи.

— Тебе нужно подобрать что-то полегче, — отметил он. — На корабле выбор невелик, но что-нибудь подходящее найдётся. Можем начать с рапир…

— Или позаимствовать что-то у Хуана. Не думаю, что мы с ним по силе слишком отличаемся! — предложила Ада, но сразу добавила хитрым выражением лица: — Я не предлагаю его грабить, но он всё равно плачет в подушку и не боеспособен.

Рвущийся наружу смех едва не сбил весь настрой на обучение новой ученицы. Если она знала причину истерического припадка надоедливого помощника, то однозначно приложила к нему руку. Спрашивать, что именно она сказала Хуану, он не решился, чтобы совсем не похоронить расположение духа в гомерическом хохоте. В сравнении с этим напудренным чинушей синеглазка казалась образцом мужественности, даже в бальном платье.

— Если уж приступили, то начинать нужно правильно, — он окинул взглядом хорошо освещённую каюту, прикидывая, что пространства вполне достаточно для разучивания позиций и секторов.

— Можно начать сейчас? — с нескрываемым предвкушением в голосе уточнила Ада, сверкая глазами. Она чуть повернулась к Диего и улыбнулась так, как никогда в жизни.

«Чёрт, с такой улыбкой она верёвки из кого угодно сможет вить!» — думал он, когда вручил ей фамильную саблю Хуана.

Науку ученица схватывала на лету, пусть и не всё получалось сразу, упорство било ключом из марсианской женщины. Она не жаловалась, когда уставала или явно терпела боль. Сведённые судорогой мышцы от особенно тяжёлых тренировок просто разминала и возвращалась в боевую стойку. Изо дня в день они кружили по палубе, привлекая внимание любопытных матросов, хоть те и пытались прятаться, опасаясь гнева адмирала. Впрочем, совмещая свои основные обязанности и обучение своей бывшей противницы, он стал куда мягче относиться к несерьёзным оплошностям команды, чем ещё больше повергал всех в шок. Самой обиженной стороной оказался Хуан, ревниво следящий за проходящими уроками. Глядя на свою саблю в руке Ады, он, несомненно, желал ей на неё случайно напороться, но на открытый конфликт не шёл.

Проблемой стал её помощничек-предатель. Падая на самое дно, он при каждой встрече цеплял её за собой. Диего скрипел зубами от злости, когда видел, что повеселевшая после первых успехов в фехтовании Ада на следующий день встречала его мёртвым взглядом обречённого человека. Игоря безумно хотелось отправить на дно или, в качестве компромисса, на другой корабль. На седьмой день, когда она пропала с глаз всего на несколько минут, а вернулась хмурая, тщательно отводя взгляд в сторону, терпение адмирала лопнуло.

— Игорь отправляется на корабль «Заклание Исаака» к капитану де Сандовалю, — безапелляционно объявил он, всё же ожидая возмущения, протеста или торгов, но синеглазка поджала губы, пожала плечами и кивнула.

— Справедливо, — она задумчиво окинула взглядом изъятую у Хуана саблю и неожиданно добавила: — Только пусть отправляется на Вирджинию.

«Семь футов под килем. Лишь бы подальше от тебя!» — мысленно добавил адмирал, настраиваясь не щадить Аду в этот день.

Выпады сыпались один за другим. В этот раз Диего намеренно жалил ученицу в самые слабые места, не дожидаясь, когда она освоит защиту. На грани злости он гонял её по палубе, пользуясь каждой ошибкой, чтобы преподать жестокий урок. Так он наказывал матросов, отучивая считать ворон, не мягче поступал с разведчицей. За каждый неверный шаг следовал удар клинком плашмя, чтобы ни на мгновение не отвлекалась. Впрочем, её упрямства хватило, чтобы выдержать всё, а потом ещё и требовать продолжения. Она не просила пощады и не жаловалась. Измождённая пленница, получившая во время их спарринга несколько ощутимых ударов смешно морщила нос, но сверкая глазами отказывалась сдаваться.

— Ты устала! — глядя на едва стоящую на ногах Аду, он дал знак, что урок окончен.

Чувствуя накатывающую усталость, сменяющую пролитый на девушку гнев, он даже немного устыдился за свои методы. Не настолько она оплошала, чтобы заслужить все свои синяки.

— Я могу лучше! — непреклонно выдохнула синеглазка, хотя сил явно не оставалось даже для того, чтобы поднять саблю и встать в боевую стойку.

— Сегодня ты можешь только упасть без сил! — отрезал Диего и напомнил: — Приближается Вирджиния. Прощайтесь с Игорем.

☠ ☠ ☠

— Это было лишь вопросом времени, — пожал плечами радист, — у амеров мне будет даже проще утаскивать ром.

«И спиваться!» — мысленно добавила Шурикова, испытывая облегчение, что в решающий момент её рука с бутылкой оказалась перехвачена.

— Ты ещё кое-что для меня сделай, — морщась от синяков, пробормотала она просьбу-приказ. — Я тут во время разговоров с… кое-о-чём покумекала. Мне нужна кровь Маршалла.

Ада протянула радисту тот самый злополучный пергамент. Коллега понятливо кивнул и взял свёрнутый лист, спрятав за пазухой. Пергамент реагировал индивидуально на всех темпоральных агентов, чьи образцы крови были внесены в общую базу. А приказ не иллюзорно намекал, что база стала не только расстрельной, но и общей.

— Если получится достать только каплю, то сам прочитай всё, что покажет документ, потом перескажи мне до последней буковки. У меня есть подозрения, что наши «друзья по несчастью» могут проигнорировать общий приказ. Телепорт уничтожат прежде, чем отправятся за своей «наградой».

— Кто сам не уйдёт, того на ноль помножит команда зачистки, — пожал он плечами. — Особенно таких заметных, как эти двое.

— Мне нужно знать!

Игорь с сомнением покосился на приближающийся фрегат. Одно дело находиться на одном корабле, а совсем другое подобраться достаточно быстро, чтобы получить не вещь или волос, а целый образец крови. Такое незаметно не провернуть, и они оба это знали.

— На острове русалок будет шанс. Паника начнётся даже при самом лучшем раскладе, — пояснила Шурикова и добавила: — Можешь отыгрывать роль предателя на полную катушку. Рассказывай им, какая я на самом деле дрянь, что все продажные женщины Тортуги на фоне меня — непорочные монахини. Придумай на свой вкус. Пусть считают, что это я потребовала тебя выгнать, потому что ты меня предал и всё прочее.

— Понял-принял. Береги себя, а то твой адмирал устроил тебе учебку в духе последних лет нашей темпоральной! — дружески обнял её радист, прежде чем отстраниться, пока с Вирджинии никто не увидел.

— Клим Саныч бил меня намного сильнее в пятый год обучения, — пожала она плечами. — Это фехтование, тут без синяков никак!

Глядя, как Игорь удаляется, Шурикова почувствовала облегчение. Радист действительно тянул её туда, откуда собой уже не возвращаются. Даже злость Диего вполне была понятна. Никому не нравится, когда труды обращаются вспять за считанные минуты.

— Бывай. Я рад, что ты нашла отдушину! — махнул рукой на прощание коллега.

Их разделили. Ада несколько минут наблюдала, как Игорёк становится частью команды другого корабля и поплелась в свою каюту. После тяжёлой тренировки она чувствовала себя загнанным скунсом и больше всего хотела хоть немного отмыться. А в идеале ещё и во вторичной воде состирнуть свой комплект одежды, отныне предназначенный сугубо для тренировок.

Зеркало безжалостно отразило поле боя, в которое превратились руки и ноги Ады. Наука давалась болезненно, впрочем, разведчицу всё устраивало. Даже синяки. Усталость после тренировок, шишки, которые она набивала, и даже её состояние далматинца по рукам и ногам, приносили удовлетворение, которое успешно перекрывало все мрачные мысли. Лучше чувствовать физическую боль, чем нескончаемый внутренний вой от собственного бессилия.

А всему виной Диего, чтоб его, де Очоа. Какого фига человек, понятия не имеющий, что такое депрессия стал методично из неё вытаскивать свою противницу, так и осталось тайной за семью печатями. При этом его методы работали. Случайно или специально, но он смог бросить Аде именно тот вызов, который напомнил ей, кто она такая. Привычный способ добиваться своего возвращал марсианку к самой себе. Поставить цель, разработать план и день за днём упорно двигаться в сторону достижения. Это работало в Гондурасах, Индостане и Парагвае, сработает и в фехтовании.

Но какую цель преследует он сам? К чему столько телодвижений? Если бы захотел добраться до тела, то ему не то что команда или Игорь, она сама не стала бы препятствовать. Не в том её состоянии, когда плевать на собственную жизнь. Но с момента плавания он не совершил ни одного двусмысленного жеста. Даже в предельной близости, когда «ставил» ей положение рук и детально объяснял все плюсы и минусы каждой позиции в нападении и защите.

Вода в вёдрах угрожала остыть, не дождавшись пока разведчица успеет передумать все свои думы, когда в дверь деликатно постучали. Слишком деликатно. Да и кто вечером будет к ней стучать? Вопрос риторический…

«Вспомнишь солнце, вот и лучик!» — мысленно усмехнулась Ада, когда поздним визитёром оказался адмирал, заметно утративший в своей грозности.

— Guten abend, — немного растерянно поздоровалась она, — ещё одна тренировка?

Вопрос застал адмирала врасплох. Хотя по нему было и так видно, что к разговору не подготовился.

— Нет, разумеется нет! Я хотел обсудить… — взгляд Диего остановился на темнеющих синяках, контрастно проступающих на бледной коже. Закатанные рукава ничуть не скрывали итоги дневного урока. — Я прошу прощения за чрезмерную агрессию на сегодняшнем уроке. Мне не стоило…

— Ещё как стоило, — фыркнула Шурикова, едва не закатывая глаза от неуместной щепетильности. — Бойцов надо муштровать, только так получаются лучшие из лучших. В учебке за такую халтуру меня бы бросили…

— В клетку к тигру, — закончил за неё адмирал.

— К тиграм, — машинально поправила его разведчица, — обычно в клетке было около двух дюжин разнополых голодных тигров.

Или Игорёк проболтался, или американцы узнали некоторые особенности последних лет обучения, но адмирал удивлял своими познаниями. Шурикова начала испытывать навязчивое желание узнать, что ещё ему известно.

«Так, если этот странный разговор в дверях продолжится, мыться я буду в холодной воде. Толку, что стащила с кухни, рискуя получить добавку к синякам?»

— Я, конечно, рада поговорить о рационе тигров разведки, но лучше после…

— Я бы хотел обсудить с тобой кое-какие детали нашего маршрута, — явно вернулся он к тому, ради чего заглянул «на огонёк».

«Детали маршрута? Ну-ну! В личной каюте вечером самое время этим заниматься!»

— Хорошо. Я приду. Но сначала мне нужно привести себя в порядок. Меня учитель фехтования сегодня загонял до седьмого пота. Во всех смыслах, — на этих словах она уловила что-то в глазах Диего. Не чувство ли вины? Или смущение? Нет, это не про него. — Так что приму ванну и приду, даю слово офицера!

К его чести, адмирал быстро вернул свою самоуверенную улыбку, которую Ада с огромным удовольствием стирала с его лица на протяжении всех лет, что они сталкивались. На пределе терпения она выпроводила незваного гостя и проверила, не остыла ли окончательно вода. Пусть вёдра не сравнятся по комфорту с ванной, но чистотой разведчица никогда не пренебрегала. Не просто же так это залог здоровья.

Та самая каюта встретила её если не полумраком, то более сдержанным светом точно. Лишь половина ламп горела, то ли экономя невосполнимый ресурс, то ли для создания чуть более интимной обстановки. Ещё не настолько, чтобы переходить к решительным действиям, но атмосфера ощутимо изменилась. Адмирал тоже успел освежиться и переодеться в форму с красным мундиром и, стоило ли сомневаться, надеть очередную треуголку. Не слишком ли он самонадеян? Игорь между ними не стоит, но он никогда и не пытался, а сама Шурикова уже прославилась отправкой на тот свет мужчин, посягавших на её тело.

— Вот это точно похоже на свидание! — усмехнулась она, заметив, что в видимом пространстве нет никаких карт, зато есть ужин, который она пропустила из-за банно-прачечных процедур. — Попытка отвлечь от вопросов «а где же карта»?

«И какой вообще маршрут мы собираемся обсуждать? Если вообще собираемся…»

— Одна моя заключённая могла резко отказаться разговаривать, если её вовремя не кормили, — ответил ей в тон адмирал. — Пришлось добавить это в правила содержания пленников.

— Точно, это же плен, — красноречиво поглядывая по сторонам, «опомнилась» она, — но в этот раз мне позволят самостоятельно пользоваться столовыми приборами?

Ада уже без робости от своего несоответствия шикарной каюте подошла к небольшому столу, сервированному на две персоны и позволила за собой поухаживать. Про себя она отметила, что несмотря на близкий контакт, когда адмирал пододвигал её стул ближе к столу, он вновь не пересёк границы дозволенного, чего нельзя было сказать о ней. После мытья остывшей водой настрой перешёл в игривое русло или его подобие.

— С учётом твоего владения кинжалами любой здравомыслящий человек запретил бы, но я позволю себе этот риск. Глупо опасаться собственную ученицу…

Диего осёкся, понимая, что чего-то не хватает. Шурикова, не скрываясь, улыбалась во всю ширь, медленно и торжественно демонстрируя только что украденный у него кинжал, лезвие которого когда-то лежало на её шее.

— Запомни, мой грозный адмирал, любой кинжал, который я могу заметить, уже мой! — продолжая дьявольски улыбаться, вернула она ему украденное.

— Учту! — он убрал оружие подальше от шаловливых рук разведчицы. — Вижу, ты чувствуешь себя значительно лучше!

Впервые за время плавания он вновь начал прожигать её своим особым взглядом, от которого всё внутри переворачивалось, а Шурикова с упорством мазохиста постоянно стремилась этот взгляд поймать и не упускать ни на мгновение.

— Разведчиков учат быстро восстанавливаться, иначе грош цена нашему брату.

Ада решила не уточнять, о каком самочувствии была речь, но на всякий случай ответила нейтрально. Синяки настолько быстро не затягивались. Одна-две ночи для полного оздоровления ей всё же требовались. Да и подавленное настроение нет-нет, да и проскакивало в самый неудобный момент.

Судовые повара на кухне явно отрабатывали на все деньги. Еда, которую подавали матросам, была куда скромнее, чем изысканные яства адмирала. Глядя на поданного ягнёнка, разведчица едва не упомянула, что без красного вина подобный деликатес во многом теряет, но промолчала, помня о наказаниях за пьянство.

— Я забыла поблагодарить за предоставленную одежду. Это, конечно, было частью моих требований, но сшили её удивительно быстро, — решила она не давать и единого шанса молчанию нагнать очередные неприятные думы.

— Одежду приготовили заранее. С учётом твоих практик в переодевании и, — он поднял на неё один из самых двусмысленных взглядов, — сбрасывании одежды у всех на глазах, мне нужна была гарантия, что команду твой внешний вид не будет смущать. Достаточно одной только твоей славы.

Форма явно шилась с военной, но цвета более сдержанные, чего стоил один только мундир василькового цвета или песочного цвета кюлоты с приталенным и укороченным камзолом. Сапоги Ада взяла свои, чтобы не мучить ноги, но при этом все элементы предложенной одежды словно были шиты будто по её меркам. Или нет?..

— Только не говори, что мерки снимали с Хуана, — в шутку произнесла она, но наткнулась на едва сдерживаемый смех Диего и добавила на грани собственного хохота: — Даже не думай мне это сказать!

— Не скажу, — покладисто кивнул адмирал.

— А с кого снимали мерки?

— Ты просила не говорить! — от невинно брошенных слов Шурикова была вынуждена прервать ужин, чтобы сдержать рвущийся наружу истерический смех. Образ надутого, как гусь, Хуана в её васильковом мундире с припусками для бюста, мог довести до истерики.

— Кстати, в следующий раз лучше интересуйся, имею ли я офицерское звание, чтобы давать соответствующее слово, — подмигнула она, отсмеявшись, и пояснила, поймав удивлённый взгляд: — В разведке у меня нет военного звания. Только категория. Так называемый уровень качества. Офицером меня звал Воробьёв по собственной инициативе.

— Значит, все эти слова про честь офицера были очередной игрой?

Он не удивился и не разгневался, возможно, привык к выкрутасам шпионки, вынуждая придумать что-то новенькое для получения эмоциональной реакции.

— Не совсем. Я могу дать слово офицера звёздного флота, устав которого берёт основу с военно-морского, — не моргнув и глазом добавила она.

— Звёздного… — от простого упоминания бывшего места работы Шуриковой адмирал замер на месте с округлившимися от изумления глазами, к торжествующей улыбке Ады. Зацепила.

— Марс не вышло бы колонизировать, если бы люди 24-го века не научились бороздить на кораблях межзвёздные просторы, — голосом, будто они обсуждают нечто само собой разумеющееся, пояснила она. — И… я достаточно сказала. Последнее время болтаю многовато. Теперь буду рыбой молчать, ну или…

Идея возникла сама собой. Раз уж Игоря больше нет рядом, а поговорить больше не с кем, то можно проводить свободные вечера куда интереснее. Скрывать прошлое более не имело смысла, но и выдавать его, не получая ничего взамен, казалось глупостью. Тем более, когда перед глазами маячил не меньший человек-загадка, умудрившийся остаться в своём уме, несмотря на все отжиги своих американских коллег и самой Ады.

— Или? — заинтересовался Диего.

— Обмен. Что-то о тебе в обмен на что-то обо мне, — предложение звучало почти невинно, но адмирал отчего-то задумался. Пока он молчал, она успела съесть почти всего предложенного ягнёнка. — Что-то не так? Военных тайн мне не надо. Сама раздобуду, если потребуется…

— Мы столько лет были врагами. Непривычно просто так говорить без свиста пуль и запаха пороха вокруг или кинжала у горла.

— Последнее легко можно исправить. У тебя кинжал, у меня вилка. Силы неравны, конечно, но ты можешь взять ещё и нож, чтобы сравняться, — попытка пошутить утонула в пронзительной серости взгляда Диего, когда Ада рискнула поднять на него глаза. — Я не думаю, что мы когда-либо были врагами.

— Почему же?

— Враг — это что-то личное. Для этого нужно по меньшей мере испытывать ненависть, чего между нами не было. Мы всего лишь политические противники. Мы стояли по разные стороны баррикад ещё до первой нашей встречи и, какие бы чув… мысли или слова между нами не возникали, ничего не менялось. Ты служил своей стране, а я своей. Ничего личного, просто политика, — пожала она плечами. Адмирал сохранял молчание и смотрел на неё, будто впервые увидел. — Что? Ты так на меня смотришь, как будто я впервые сказала нечто из ряда вон.

— А ты не шутила, когда говорила про циничность. У тебя изрядно деловой подход ко всему, — отметил он. Слова не звучали ни как упрёк, ни как комплимент. Сухая констатация факта.

— Скорее отсутствие наивного романтизма. Абсолютно добрых дел не существует, как и абсолютно злых. Выполняя задание, я не интересовалась, будет ли от моих действий жизнь людей лучше или хуже. Миссия требовала подвинуть границы влияния стран. Я это сделала, — впервые за очень долгое время Ада решительно демонстрировала себя-разведчицу, идущую к своей цели с упорством ледокола и бесстрастностью робота. — Люди погибали. Что поделать. Такова политика. Хотя… кое-какая наивность у меня была. Я считала, что для разведки мы, агенты, на особом счету. Но и с этим покончено.

Дуэль глаза-в-глаза возникла сама собой. Не такая, как обычно, когда в ход шло оружие и бесконечное стремление победить противника, обезвредить или убить, если до того дойдёт. В этот раз адмирал будто пытался прочесть что-то известное только ему в синих марсианских глазах. И сопутствующее ощущение кульбита внутри создавало чувство, будто он действительно способен одним только взглядом пронизывать человека насквозь. Позволяя прожигать себя глазами, Ада чувствовала себя полностью безоружной и едва ли не голой, но просто не могла отвернуться. Не потому, что характер запрещал проигрывать даже такие дуэли. Она хотела, чтобы он обнаружил все её тайны. Они сидели в полумраке каюты и трогали друг друга глазами. Даже капеллан не нашёл бы в этом ничего постыдного, но воздух почти искрился от интимности момента.

«Плохи твои дела, если ближе врага у тебя друга нет. Хорошо, что мы не враги!»

Глава 20 — Остров русалок

1704 год

В то же время

Линкор Хуана Карлоса

После поимки Воробьёва с его лично созданных самогонным аппаратом, собранном из всего, что нашлось на линкоре и такой-то матери, Хуан всё же закодировал разведчика на вечную трезвость. На счастье Евгеши, это был уже третий его самогонный аппарат, ещё два так и остались не найденными и кодировали его с помощью вуду-магии, в которую советский разведчик не верил. Без водки и рома самогонка стала спасением несчастных матросов, прозябающих в серой и унылой трезвости под свист кнутов марсианских людоедов.

Жека знал, что если в паре Хуан-Василиса не получилось договориться с психованным капитаном, то можно попробовать найти общий язык с его хитрющей женушкой, которая или действительно была полной дурой, или умело ей притворялась. Последнее, на взгляд Воробьёва было бы куда хуже. Дуру можно переиграть, а интриганку, косящую под дуру очень непросто. Ведь в таком случае он уже проиграл, когда решил, что интеллект Васьки ниже, чем у морского котика.

Решив выяснить всё в интимной обстановке, Воробьёв составил едва ли не первый в своей жизни план. Упаковав всех матросов пить самогон в каюте и не отсвечивать, он выдал Косу найденную гитару и, посадив того на палубе бренчать что-то красивое, начал выманивать наверх бывшую жену. В отсутствии уснувшего после долгих молитв Джуниора, она действительно появилась, даже нацепив на себя что-то красивое.

—Выпьем самогонки под серенаду? — подмигнул он радистке, стараясь выглядеть таким же обольстительным, как во времена их глупой молодости.

—Ой как романтично, тебя же вроде как Хуан закодировал? — удивилась она, но бокал под алкоголь подставила. — Что тебе от меня нужно? Моё сердце для тебя закрыто!

—Возможно, но если к сердцу путь закрыт, нужно в почки постучать, — щедро плеснул своего творения разведчик в два бокала и галантно чокнулся с бывшей супругой. — Хочу обсудить с тобой одну свою собственность, стоившую мне солидных инвестиций... Ты пей. Быстро выпитый стакан не считается налитым!

Кос вдохновенно наигрывал какую-то лирическую мелодию, почти заставляющую Воробьёва пуститься в пляс. Качка от хорошей самогонки неплохо стимулировала поддаться этому порыву.

—Судя по перегару тебе ещё сто грамм инвестиций принять и ты недвижимость, — скривилась Василиса, но бокал осушила. Впрочем, попытки бывшего её охмурить всё же вызывали у неё улыбку. — Меру знать надо!

—Я свою меру знаю. Упал — хватит, — откликнулся Евгеша, всё же решаясь поддаться танцу, но втянуть в него ещё и Ваську.

Та, на удивление, и не сопротивлялась. Очевидно, боящийся всего и вся, параноик Карлос баловал супругу вниманием даже реже, чем первый муж.

—И зачем ты решил меня напоить? — прижимаясь к нему всем телом, томно прошептала Василиса.

—У меня конфисковали подлодку, и я не прочь возместить утраченное этим корабликом!— не стал ходить вокруг да около Жека, на ходу припоминая, что там в танцах делают люди.

Пьяный разум говорил, что вроде всё правильно— обнимать, кружить и топтаться туда-сюда, но не оттаптывать ноги. Хотя бы себе. Тревожила мысль, что напоить, как следует, бывшую он не успел, что значительно уменьшало его балы очарования.

—Ничего у тебя не получится Воробьёв. Я доставлю вундерлинкор в 20-ый век на Кубу! — прошептала она ему прямо в ухо, игриво прикусывая, словно и не являлась женой капитана.

От такой стыковки Союз-Аполон Воробьёв на мгновение по-хорошему оторопел, но моментально взял себя в руки и продолжил вести бывшую в танце.

—Васька, я же тебя, меркантильную ведьму, хорошо знаю, — нахально улыбнулся он. — Чихала ты на задание. Хочешь всех обмануть, а линкор продать? Отдай мне линкор и я тебя отблагодарю. У меня здесь полно связей. Тебе уже говорили, у тебя такие большие глаза, что в них можно утонуть.

—Надо же какой комплимент! «Утонуть»? — хмыкнула Василиса Васильевна, тряхнув копной вороных волос.

—Это правда, а на твоём носу можно повеситься!— не удержался от шпильки Евгеша.

—Ай-яй-яй, предаёшь Хуана, своего революционного брата, мешаешь ему попасть в 20-ый век. С его женой заигрываешь! — продолжила с едкой улыбкой говорить она, тем не менее позволяя укладывать себя на палубу, якобы подобные не целомудренные действия могли оказаться частью танца.

Кос продолжил играть, старательно глядя в другую сторону. То ли его смущали предварительные ласки двух темпоральщиков в возрасте, то ли уважение, которое он испытывал к Василисе, не вязалось с разворачивающейся картиной.

—Конечно, жена моего брата для меня не женщина, — пусть глаза боялись, но руки скользили по изгибам тела радистки со знанием дела. Даже в несчастливых браках могла найтись искорка пользы. — Но если она хорошенькая — он мне не брат. Говори же скорее пароли от бортового компьютера!

Казалось, ход с соблазнением почти сработал и радистка начала таять, однако мгновением позже язвительно хмыкнула в ответ на его попытку её поцеловать. Не успел Евгеша даже пикнуть, как бывшая подмяла его под себя, усевшись сверху, но игривый настрой не отбросила.

—Какой романтический перегар. Пароли к бортовому компьютеру хочешь? — протянула она притворно задумчиво и со снисхождением добавила: — Чувствую, ты долго проводил дегустацию самогона для этого свидания. Так нализался, что решил, будто я отдам тебе линкор за просто так?! А если я за этот корабль заставлю тебя жениться на мне, согласишься?

—Ладно, только ненадолго! — без раздумий согласился Воробьёв, зная, что после опыта с первым разводом, второй пройдёт куда проще.

—Да пошел ты, — фыркнула Василиса и поднялась на ноги, отталкивая в сторону бывшего супруга. Тот, совершенно не смутившись, продолжил лежать на полу и соблазнять радистку своими откровенными позами. — Кому ты нужен, такой бесцеремонный?! Короче, линкор не получишь. Но… я могу вернуть тебе твою подлодку!

От такого предложения Жека моментально растерял всю свою актёрскую игру и с не иллюзорным удивлением на лице вскочил на ноги.

—Мою подлодку?

Василиса эффектно, будто в танце сделала пируэт, подмигнула ему и поманила за собой. Впервые за долгое время Хуан позволил себе храбрость запереться в командной рубке, чтобы вести линкор по координатам Воробьёва к острову русалок. Пустующая каюта капитана выглядела ещё более угрожающей, чем когда в ней прятался от внешнего мира Хуан. Тогда было понятно, в какую область корабля точно нельзя забираться нетрезвому матросу, а теперь Карлос мог оказаться где угодно, да ещё и свалиться на головы бывших супругов, как снег на голову. Васе нечего было страшиться при таком исходе, а Воробьёв побаивался.

—Она здесь! — шепнула радистка с многообещающим взглядом и открыла огромный шкаф, занимающий всю стену немаленькой захламлённой каюты.

За бронированными дверями, способными выдержать даже весь былой арсенал боеголовок подлодки, располагалось множество полок, на которых стояли прозрачные бутылки с маленькими корабликами внутри. Внешне всё походило на обыкновенную коллекцию, если бы все судна не продолжали двигаться в волнах и подавать явные признаки жизни, несмотря на малый размер.

—Возможности этого вундерлинкора неисчерпаемы, — пропела Вася, наблюдая за шокированным лицом бывшего супруга. — Бортовой преобразователь энергии может творить настоящие чудеса.

—Делать кораблики в бутылках, — машинально приготовился вставить капитану заочную шпильку Жека. — Это же хобби гинекологов на пенсии. Что, Хуан тоже доктор?..

Бывшая супруга на пределе терпения повернула его лицо, держа за подбородок, к особенному предмету коллекции. В зеленоватой бутылке на волнах дрейфовала та самая подлодка со множеством имён, которую последние годы не уставали перетягивать Жека и Герман. Крохотная, с кулачок размером, но однозначно та самая!

—Доведи меня до телепорта и я её увеличу, — предложила жёнушка, сбросил все свои потуги на придурь.

—Всё таки интересно, что ты затеяла. Предать своего Хуана хочешь и продать линкор террористам? — усмехнулся Евгеша, понимая, что бывшая по большей части притворялась дурой.

—А это не твоё дело, — отмахнулась она, тайком выводя его из каюты до возвращения Хуана. Глуповатое лицо Василисы стало непривычно жёстким и собранным, частично напоминая Воробьёву Шурикову. — Да меня запарили все эти задания! Да мне надоела зарплата в рублях и копейках! Пофиг мне на коммунизм ваш! Я хочу заработать на этом линкоре, а потом вернусь в 20-ый век, куплю себе остров и построю на нём свой коммунизм. И отель в придачу.

Образ ещё одного то ли противника, то ли недосоюзника, но точно партнёра, с которым придётся считаться почти заставил Жеку пожалеть, что он так рано развёлся. Как знать, как бы у них сложилось с Васькой, будь она во время их брака такой же прагматичной.

—А когда-то ты была бескорыстной комсомолкой!— почти с восхищением произнёс он.

—Ты тоже был романтиком-революционерам. Говорил, что надо дать всем всё! — парировала она.

—Я шутил, Васька, нельзя дать всем всё. Потому что всех много, а всего мало.

В воздухе ощутимо назревал новый союз в обход старого.

☠☠☠

1704 год

Несколько недель спустя

Линкор Хуана Карлоса

Когда ценой разрешения конфликта стала старая-добрая подлодка, Жека внешне притих. Все вольности, которые он себе позволял, ограничивались в расспросах всех и каждого. Режим почемучки помог ему сделать очень много открытий. Например, подсчитать, что количество людской команды каждую третью ночь сокращается на насколько человек, что, впрочем, не слишком удивляло. Людоеды получили своё название не за поедание Люд, хотя и за них тоже. Но также они спокойно ели обладателей всех остальных имён. Пересчитав поголовно всех конкурентов на лестнице эволюции, воробьёв сообразил, что большая часть команды при долгом странствии — это паёк людоедам, что опять же объясняло, зачем Карлос набирал на каждой остановке людей не глядя.

— Васёк, ты не боишься однажды проснуться со своей обглоданной ногой во рту у того же боцмана? — как бы невзначай поинтересовался он в один из дней.

— Марсиане верны Хуану и не тронут нас троих. Его— потому что главный, меня — потому что жена, а ты нужен для настройки телепорта. Это вообще все марсианские людоеды, которые остались в 24-ом веке. Последние.

— А нафига твоему ненаглядному столько прожорливых ртов на Кубе? — ответ на этот вопрос он получил только после тысячи повторений при каждой встрече. Женушку он умел брать измором, работало в браке, сработало и на линкоре.

— Вообще, они ему совсем там не нужны, — нехотя ответила она в конце концов. — Их начали массово истреблять на Марсе, они сцапали самый передовой линкор и прыгнули в прошлое, чтобы уцелеть. Большая часть планирует остаться и сожрать всех наших преследователей…

— Кого?!

— Американцы идут по нашему следу. Возможно, твой старый друг-фашист тоже. В любом случае мяса будет вполне достаточно для марсиан. Таков план — они дают Хуану линкор, он заманивает им в ловушку парочку кораблей с мясцом, а у телепорта их пути расходятся. Кто-то с ним, а кто-то сам по себе, пообедают преследователями и заживут в этом веке. Когда придёт время прощаться, он им одну-две лодочки в бутылках подарит, если не выйдет забрать у сожранных преследователей.

— Нескучно будет в 18-ом веке!

— После нас хоть потоп! — отмахнулась Василиса.

Разведчик не был бы собой, если бы не думал о том, как и рыбку, съесть и косточкой не подавиться, но ничего умного в голову не шло, пока глубокой ночью тишину спящего линкора не прорезал вопль:

— Впереди остров русалок!

— Просыпайтесь! Пока вы спите родину окружают буржуйские государства! — прикрикивал на команду Хуан Карлос.

Ночной скалистый остров встретил их развалинами древнего, но работающего маяка, неизвестно как там оказавшегося. Подозрение падало только на мутировавших первых поселенцев, однако маяк казался древнее первых кораблей, отправившихся открывать Новый свет. Даже Воробьёв не имел ни малейшего понятия, как среди архипелага незаселённых ранее островов могло появиться что-либо настолько пожившее свой век. Казалось, что на этих островах время двигалось в своём собственном темпе и всё старело намного быстрее.

Сказывалась близость с тем самым островом Буяном, до которого можно было дойти по суше, поскольку между островами некто отладил систему переходов. Быть может это был тот самый связной, чьего имени Жека не знал? Или все ответы крылись в аномалиях, возникших из-за утечки так называемой темпоральной жижи при установке первого телепорта? Ответы могли бы дать те самые русалки, но никто ещё не мог похвастаться, что заговорил с одной из них и остался в живых.

— Для тех, кто в танке или вечно прячется в своей каюте, рассказываю, что было в предыдущих сериях! — громко объявил Жека, пока они поднимались по каменным ступенькам, таким древним, будто их ацтеки на заре своей цивилизации начали строить.

Хуан молча кивнул, мотивируя продолжать. Даже его людоеды повернулись к разведчику со спокойным интересом, да и Васька не открывала рта.

— Во время установки телепорта произошла утечка высокооктанового топлива, необходимого для осуществления передачи отсюда в условное «туда». На получение телепорт работает, как любой другой, но отправляет только при активации замкнутой темпоральной пары: хроносферический резервуар с таймером плюс несколько капель топлива. На наше счастье, — Жека едва не расхохотался от такого «счастья», — во время утечки топливо попало в источник пресной воды и вся живность Буяна его испила и мутировала. Добыть его можно из биологических жидкостей этих бывших мирных жителей Буяна, из которых в живых остались только русалки.

«А поскольку эти страшные женщины не пробиваются нормально ни саблей, ни пулей, а убиваются лишь огнём, то единственная чистая форма жидкости, которую мы можем из них выдавить— это слеза!» — мысленно добавил он.

— Резервуар предоставит связной на Буяне. Темпоральную жижу в виде слезы сейчас добудем, — взяла слово Василиса, снова, видимо, подслушавшая его пьяное бормотание на судне.

Или он сам ей спьяну проболтался? Перепил на линкоре он всего раз — когда праздновал, что подлодка нашлась. Мог в тот момент начать слишком откровенничать.

— Учти,— шепнула она бывшему мужу, — если мы не достанем хроносферический резервуар у твоего связного, то лучше тебе улететь на луну. Расстреляем!

От такого милого пожелания Жека лишь очаровательно улыбнулся во весь свой набор родных и железных зубов, прежде чем приступить к зажжению маяка. Два галлона топлива с линкора, горящий факел, немного такой-то матери, и древний маяк стал живым доказательством того, что кто-то умеет строить на совесть. Яркий алый луч разбил мрак, скользя по тёмным морским волнам, выглядящим безобидно, если не знать, что именно вокруг этого острова устроили свои охотничьи угодья опасные чешуйчатые женщины.

— Ещё кое-что. У русалок есть некий странный кодекс чести, — отметил он, игнорируя все угрозы в словах Васьки и взгляде её муженька, — когда один поёт, то другой молчит. Если будет петь кто-то из людей, то они не высунутся открыто и не станут перебивать. Но если человек замолчит, то начнут говорить, петь свои песни, а также нападать, затягивать под воду и пожирать живьём!

— Мы приготовили для них приманку! — хмыкнул Хуан и указал Воробьёву на одинокую шлюпку с матросами, которая как раз отплывала от берега по направлению к самому опасному месту в море, освещённому лучом маяка.

Евгеша нахмурился, когда среди приманки услышал молящегося Джуниора и хихикающего Коса. Не то чтобы он был готов прыгать за ними в воду, но Кукукурочкин показал себя вполне неплохим радистом, с которым можно было бы идти в разведку, да и Джуниор его подкармливал скорее всего своими порциями еды. Не мог же святоша нарушать заповедь «не укради»! Таких на мясо нельзя пускать!

Остров продолжал подкидывать сюрпризы, когда оказалось, что его скалистые берега создают особенную акустику, позволяющую невооружённым ухом слышать всё, что творится на плывущей лодке с дюжиной матросов и одним особенно злобным людоедом. Мужикам на шлюпке заняться явно было нечем, кроме как обсуждать хвостатых женщин:

— Русалки. Бабо-рыбы. Сокращённо бабры или бобры…— вещал кто-то из самых старых моряков, припоминая все байки, которые успели расползтись с момента появления чудо-женщин.

— Эти бабры грызут дерево и жрут аквалангистов, канареек, бегемотов, клопов, а когда ничего не остаётся, то друг друга! — подхватил поток бреда ещё один хриплый забулдыга. — Они же грызуны, вот и грызут друг друга.

— Да нет же! Это мутанты-меломаны, любят слушать песни и жрать певцов, но жрут только мужиков.

— Брехня!

— Зуб даю! После встречи с ними женщины возвращались живыми… это мало им помогало при полностью сожранном и частично потопленном корабле! Но до кладбища кораблей доплывали в целости и сохранности, а потом мёрли от голода и жажды!

— И никакие они желания не выполняют! Хи-хи-хи, — нервно отозвался Кос. — Если поймает, то сама заставит три её желания выполнить.

— Короче, скормят нас им! — подытожил самый старый и самый сообразительный матрос.

— Ты!— ткнул в Коса людоед. — Пой!

— Че-че-г-го?— растерялся он. — Я больше играю, я не певец!

Ответ марсианину совсем не понравился и тот сгрёб бедного радиста за грудки, напугав не только своей перекошенной рожей, но и настолько зловонным дыханием, что не чистящий зубы несколько лет Кос зажмурился. На фоне марсиан он стал бы примером для подражания любого стоматолога.

— ПОЙ!

— Аааа, ребят, подхватите! — запаниковал Кукукурочкин. — Эх, яблочко, да на тарелочке…

Песня въелась в подсознание простого люда сразу, как в 17-ый век посыпались темпоральщики, матерящиеся по-русски. Так или иначе хоть в одном кабаке можно было услышать песню в исполнении пьяного голосища. И если сначала о яблочке пели только вневременные ребята, то спустя несколько лет этот хит не утихал в Тортуге в аранжировке самых разных акцентов. А всё, что поют в Тортуге знает каждый матрос.

От исполнения русской-народной песенки Жека едва не прослезился, но продолжил бдительно следить за шлюпкой. Когда дело касалось страшных женщин, Воробьёвпредпочитал не прикасаться к спиртному, побаиваясь, что может стать невольной причиной чьей-то смерти, упустить свой шанс вернуть подлодку или, что хуже, снова жениться.

Песенки сменялись матерными частушками, но слушатели не спешили показываться. Постепенно марсианский людоед начал терять в своей грозности и засыпать на посту. А следом за ним уткнулись носами в колени и остальные моряки. Только Джуниор продолжал бормотать свои латинские стишки о божественном сохранении всего и вся.

А когда и его голос затих под гнётом дрёмы, вода ощутимо всколыхнулась. Капеллан в тот же момент отбросил сон и начал растерянно озираться по сторонам, привлекая внимание Жеки и наблюдающих Хуана с Василисой. Разведчик внимательно присмотрелся в сияющие золотыми отблесками волны, подсвечивающиеся маяком. Те действительно вели себя подозрительно. Присмотревшись, Воробьёв увидел серебряные блики длинных гибких хвостов. Лодку окружил немалый косяк бабров!

Наконец из волн показалась светлая голова.

— Женщина!— растолкал спящих матросов капеллан.

— Это бабо-рыба! — испугался самый старый.

— Гони её веслом!

Но вперёд всех перепуганных морячков вновь прыгнул радист. Заслонив собой ото всех ударов подплывшую к ним обнажённую по пояс девушку, он, едва сдерживая нервное хихиканье, начал отыгрывать донжуана.

— Не слушай этих придурков, тут только я нормальный! — от его потуг Жека едва не заржал в голос, но осёкся под суровым взглядом Карлоса.

— Ты мне и нужен! — сладко пропела девушка, обхватывая борт лодки руками и приподнимаясь к ошалевшим от её вида матросам.

— А мужа у тебя нет? — на всякий случай поинтересовался Кос.

— Да, дядька Черномор. Увезёшь меня от него?— деловито поинтересовалась русалка, призывно протягивая к нему свои бледные руки.

Жека с удивлением покосился на капитана и его жёнушку, намекая, что пора приступать к активным действиям, но те качали головами. Карлос на пальцах показал, что одну русалку они не выловят, нужно ждать, пока весь косяк не явит себя.

— Хи-хи-хи, увезу конечно. Не вопрос! — решал тем временем свои семейные вопросы Кукукурочкин и уже тянулся за поцелуем к чешуйчатой хищнице, но моментально попал в руки матросов, потащивших его на себя с криками:

— Дурак! Чего творишь?!

— Увести чужую жену несложно!

— Сложно вернуть обратно!!!

— Не губи душу…

— Ничего. Я потерплю. Пусть хоть такая. Зато я ей нравлюсь!.. — нервно выкрикнул Кос, ни разу не хихикнув.

— Забери меня отсюда! — сладко пела морская дева, а тем временем в отдалении начали показываться из волн и другие головы. — У нас тут браконьеры свирепствуют. Ловят нас и выдавливают из нас слёзы!

Сладкий голос лился завораживая не песней, но речами, вынуждая всех мужчин подчиняться пугающему мороку.

— Ещё и презирают нас, мол, мы неполноценные. А ведь это вы, люди, неполноценные! Мы — высшая форма эволюции! — продолжала мурлыкать русалка, а все матросы уже не сопротивляясь слушали её голос.

Василиса с трудом растолкала бывшего и нынешнего супругов от ворожбы гипнотического голоса. Карлос, едва сообразив, где находится всё же собрал свои полторы извилины в кучку и незаметно начал подзывать к берегу линкор. Жека, честно оценив масштабы проблемы, присмотрелся к особенностям конструкции маяка. Вокруг собрались слишком много русалок. Даже с линкором потери могли составить больше половины команды, сторожившей на берегу с сетью. Но только Воробьёва этот факт беспокоил, Карлосу с жёнушкой хватало марсиан в команде.

— Среди нас есть все ваши идеалы! — продолжала русалка, а на её голос подплывало всё больше и больше морских дев, укладывая свои изящные руки на борт лодки. — Блондинки, мулатки, азиатки… все, о ком вы, мужики, мечтаете, найдутся! А ещё мы все не замужем. Я пошутила! Женись на мне и у нас будет самая лучшая последняя брачная ночь!

В забытьи Кос потянулся за прекрасной женщиной, заманивающей его наклониться ниже, к самой воде. Ещё ниже. Ещё…

Внезапно радист с воплем отшатнулся, прижимаясь ближе к центру лодки, а следом за ним выпрыгнула уже совсем непривлекательная бабо-рыба, сверкая акульим оскалом, длинными когтями и в большей степени рыбьим телом, утратившим иллюзию человеческого. Удар веслом от Джуниора заставил её неловко плюхнуться в воду, однако это послужило для всех чешуйчатых сигналом к активным действиям.

Лодку пришлосьотстаивать, как самое ценное, что есть в жизни. Кос в тандеме с капелланом отбивались от русалок вёслами, пока те успешно уволакивали в воду всё больше и больше мужчин. Одним из первых на дно отправился марсианский людоед, захваченный в четыре руки.

Пока лодка получала дыры, а её население стремительно сокращалось, Василиса с Хуаном покинули безопасные каменные стены, чтобы заставить струсивших матросов на берегу начать ловлю опасных мутанток в сети. Тем временем Жека, вспомнив, что чешуйчатые недолюбливают огонь, начал вероломно ломать конструкцию маяка, чтобы отпугнуть лишних пожирательниц мужчин.

Когда от лодки не осталось почти ничего, Джуниор, Кос и мальчик-юнга рискнули броситься в воду, чтобы своим ходом добраться до берега. Быть им сожранными сразу тремя красивыми женщинами, но Воробьёв, не пожелав терять хоть каких-то союзников на линкоре, прикрыл отплывающих стрельбой из пистолетов. Бесполезная трата пуль и пороха, но выстрелы русалок нервировали, отвлекая от уплывающего ужина из трёх блюд. На свою доброту Жека получил гневное шипение злющих баб и несколько брошенных в его сторону лассо, которые по слухам русалки выплели из шерсти тех самых перемерших белок-камнегрызов. К счастью для разведчика, он находился достаточно далеко, чтобы не пострадать от хвостатых женщин.

Линкор, под управлением абордажной сабли гнал мутанток огнемётами к берегу, когда Воробьёв наконец преуспел в своей авантюре и устроил на многострадальном маяке такой взрыв, что каменное строение разворотило до самого основания. Сам Жека успел совершить самый яркий пируэт в своей жизни и нырнул щучкой в безопасную воду, глядя как красиво на темноту наплывает беспощадный и жаркий свет.

Преследование русалками мужиков перешло в паническое отступление. Почуяв чистый напалм и огненные всполохи, русалки поняли, что попали в руки не любителям браконьерства, а настоящим профессионалам и попытались отступить в тёмные воды.

— Поймали-поймали!— заорали на берегу мужики.

Бросившиеся на крики Хуан с Василисой, успевшей получить с десяток тумаков от обозлённых русалок, стали зрителями, как с одной стороны сети выплывает Воробьёв, а с другой — хихикающий Кос с юнгой.

— Вот почему мы пьём сухое, а я всё время мокрый?! — недовольно рявкнул разведчик, однако осёкся под ещё более грозным взглядом Карлоса.

— Столько напалма зря ушло! Хоть кто-то поймал русалку? А ну быстро искать! Кто не найдёт мне женщину с хвостом до рассвета, отправится им на завтрак! — взревел обозлившийся капитан.

Василиса с воплем «да ну нафиг!» поспешила скрыться в безопасной части острова на суше, чтобы вновь не стать жертвой русалок и их лассо, обрывки которых всё ещё обматывали сапоги радистки.

— Женщина!— вновь прорезал ночь крик капеллана, умудрившегося выжить и после прогулок с хищными морскими обитателями, и после взрыва.

Его обнаружили среди обломков маяка. Или Джуниора действительно охраняли какие-то силы, или уровень удачи у этого богобоязненного человека был выше, чем у простых смертных. Находясь в самом скопище обломков, он умудрился остаться целым и невредимым. Ни единой царапинки не появилось на смазливой мордашке молодого капеллана, который мог бы разбить не одно девичье сердце, не выбери безбрачный путь.

Но главным бонусом его удачи стал зажатый серебряный хвост русалки, застрявшей вместе с ним среди обломков. Сообразительные марсиане быстро накинули на морскую деву несколько крепких сетей и, преодолевая шипение, попытки отбиться, расцарапать и покусать своих обидчиков, потащили бабру к заранее приготовленному аквариуму.

Капеллан, не иначе как контуженный взрывом, даже порывался им помешать, но был остановлен юнгой и Косом. Настало время продолжить непростой путь до телепорта.

— Воробьёв. Тебе два наряда вне очереди за взрыв и неподобающий внешний вид! — добавил «приятных новостей» Карлос. — Всех касается! Мокрые. Грязные. Все в копоти. Смотреть противно!

☠☠☠

1704 год

Спустя сутки после похищения русалки

Парагвайский флагман «Пастор Шлаг»

Утром остров выглядел удручающе. Волны успели облизать обломки взорванного маяка, однако оставшееся основание демонстрировало, что древнее каменное сооружение было бесчестно уничтожено совсем недавно, да и специфический запах напалма не успел выветриться, прямо говоря, кто был на этом острове.

Бушующие волны выбросили на берег не только шлюпки парагвайских смельчаков, высадившихся с одноногим капитаном, но и обожжённые тела мёртвых русалок. Герман не побрезговал даже осмотреть жертв режима кубинца, чтобы оценить масштаб грядущих проблем. Около пяти мёртвых ихтио-буянок и одна предположительно похищенная означали огромные проблемы для любого корабля, который рискнёт сунуться к архипелагу. Пусть свой бой чешуйчатые проиграли, но мстить умели и не стеснялись.

Перед самой высадкой Барбаросса с Жорой успели высмотреть в подзорную трубу обходящие острова по самому короткому пути три испанских корабля. Сколько потерь понес противник, оставалось только гадать, но шансов пройти мимо обозлённых хищниц бескровно у испанцев не было никаких.

—Веди нас к телепорту, Глист. — приказал Барбаросса, оценивая огневую мощь парагвайского флагмана. — Мы должны успеть туда раньше, чем Хуан Карлос. Прогуляемся пешочком по прекрасным джунглям.

От предложения пешей прогулки старпом и все храбрецы среди матросов зароптали.

—Пешком? В ногах правды нет.

—Дурная голова ногам покоя не дает!

Барбаросса лишь скрипел зубами, мысленно стараясь удержать себя от порыва удавить команду будто специально подначивающую его фактом, что он стал одноногим. Но сказать своё решительное и похоронное слово он не успел. Со стороны корабля послышались настолько громкие и отчаянные вопли, что они перекрыли и шум волн и крики чаек:

—КАПИТАН! КАПИТАН, ВЕРНИТЕСЬ!! НАС АТАКУЮТ ХВОСТАТЫЕ БАБЫ!!!

От вида покрывающегося дырами фрегата почти все матросы молча решили согласиться с капитаном и продолжить идти по джунглям. Сомнение оставалось только на туповатом лице старпома, умудрившегося даже с царящем хаосе грациозно носить свой напудренный парик.

—Хватит болтать, мы идём в джунгли! — рявкнул Герман.

Глистер, явно не желая перечить тому у кого и власть, и пистолет, с красноречиво взведённым курком, уставился в опознавательные знаки на прихваченных картах, и неторопливо поплёлся вперёд, проверяя что взял с собой пару книжонок с корабля. Их снотворный эффект работал безотказно. Впервые за долгое время радист заметил пропажу родных мешков под глазами. Да и исчезновение шумов в голове от пробуждения с бодуна оказалось весьма приятным бонусом.

—Я свободный человек. Я в эти джунгли ни ногой! — покачал головой старпом, получив близкое знакомство с дулом пистолета.

— Нарвался. Запомни, человек здесь я, а ты — подчинённый. Есть те, кто несёт хаос и тьму. Есть те, кто несёт свет. А есть ты. И ты несёшь наши вещи! — в этот раз до не слишком сообразительного помощника дошла вся соль сложившейся ситуации, когда неподчинение будет караться либо пулей, либо свиданием с русалками.

—А что насчёт ребят? — неуверенно повернулся он к кораблю, который на глазах всё больше оседал в воду. — Они ещё живы, вообще-то… большая часть… просто часть… кто-то из них точно жив!

—Глист, напомни-ка ему, что они сами решили остаться на корабле! — парировал Герман, вышагивая следом за радистом. — Отказались идти с нами. Это был свободный выбор, свободных людей. И вот, пожалуйста!

Для закрепления выученного урока корабль накренился и, неловко плюхнувшись о воду, был мгновенно утащен на дно. При свете дня разгневанные русалки не стеснялись нападать на суда. И судя по всему, ограничиваться всего одним корабликом они не собирались.

—Запись в бортовой журнал, — нервно бормотал старпом, пока они двигались в сторону джунглей. — Вычеркнуть из реестра парагвайский корабль. Одна штука. И матросы. Сто тридцать семь штук.

«Вот почему люди Хуана достаточно храбрые, чтобы на живца выловить русалку, испанцы вполне бесстрашные, чтобы идти по прямой через обозлённых бабо-рыб, а меня окружают одни трусливые идиоты?!» — негодовал Барбаросса.

Глава 21 — Тернистый короткий путь

1704 год

На следующий день после похищения русалки

Испанский галеон «Калипсо»

Ужин в каюте адмирала стал не просто чем-то частым, теперь Ада ужинала только с Диего и только в его покоях. Обмен историями вступил в полную силу. С заметным удовольствием он делился историями, произошедшими во время службы, порой даже не слишком следя за выражениями, но разыедчица не смущалась крепкого слова и не падала в обморок, как сделала бы любая аристократка. И если о самых первых своих годах на флоте он рассказывал сухо, то когда речь заходила о чём-то из ряда вон, то истории пестрили деталями. Шурикова, не слишком разбалованная морскими путешествиями к дальним берегам, слушала с нескрываемым интересом, что очень льстило собеседнику.

— Настроить постоянную связь между двумя эпохами очень непросто, но ещё сложнее её поддерживать. Это настолько тонкая материя, что к ней не подпускают вообще никого, кроме самых перепроверенных, — рассказывала во время «своей очереди» Ада про рабочие будни. — Если агенту что-то требуется получить или узнать, то запрос передаёт личный радист. Далее настраивается точка выброса — своего рода временное окно, через которое можно перебросить что-либо. Чтобы ты понимал, телепорты статичны, как окна в домах, поэтому и работают по другим правилам. Точки выброса постоянно в движении, как иллюминатор на корабле, относительно земли. Ошибки, сбои и парадоксы неизбежны. Чтобы их было как можно меньше, требуется придерживаться правила хронологической последовательности. Все сообщения и послания идут один после другого. Ни в коем случае нельзя отправлять скажем третье письмо во времени раньше первого. Последствия могут быть катастрофическими.

— Насколько катастрофическими? — уточнил адмирал, всё это время внимательно слушавшийсложные для понимания детали темпоральных перемещений, пусть и рассказанные простыми словами.

Для представителя 18-го века с отягощающими обстоятельствами в виде католической веры и испанского происхождения, его разум удивительно гибко впитывал информацию, которую впору давно назвать магией.

— Твоя очередь! — улыбнулась Шурикова и подмигнула: — Но намекну, что ваши байки про живых мертвецов с этим связаны напрямую!

— Так не… хорошо, о чём ты хочешь узнать? — терпеливо уступил ей Диего, уже зная, что Ада не обманет.

— Твоя серьга. Не слишком ли для аристократа? — указала она на небольшое золотое кольцо в мочке уха испанца.

— Это морская традиция. За мыс Горн моряку полагается серьга из чистого золота, — глядя на загоревшиеся глаза Шуриковой, он поведал о суровой крайней южной точке архипелага Южная Земля.

«Интересно, после всего, что свалилось на Землю, в моё время мыс Горн такой же?» — задумалась она, но с раздражением отбросила эту мысль, поскольку приговорённым к казни последнего желания не предоставят и собственными глазами она мыс никогда не увидит.

— Обогнуть мыс Горн с востока на запад — настоящее испытание на прочность, — продолжал красиво говорить Диего. — Зимой дуют попутные ветры, но они гонят нас дубинами по шее, поливая тоннами ледяной воды. Яростные «пятидесятые»1 мыса Горн не менее непримиримые, чем «ревущие сороковые»2. Бесконечная морозная ночь, прерывающаяся жалкими часами сумрачного дня под свинцовыми тучами, скрывающими горизонт. А в этом мрачном хаосе скользят громадные айсберги…

Ужасы дикого 18-го века казались куда интереснее, чем в некотором роде стерильные и комфортные приключения на умном звездолёте в 24-ом веке. Бортовой компьютер не запаникует при виде айсбергов, не устанет от вечных ветров и промозглых ночей. Или Диего так красиво всё описывал, или всё новое выглядело привлекательнее старого, но Ада испытала лёгкую зависть, что никогда в жизни не сталкивалась ни с чем подобным.

— Прозвучит безумно, но жаль, что мне не довелось увидеть всё своими глазами! — вырвались слова против воли, но весьма понравились адмиралу.

— Твоя очередь, — напомнил он, — живые мертвецы!

— Самым страшные последствием парадокса, становится состояние не жизни и не смерти. Путешественники во времени очень уязвимы к любым влияниям в их прошлое. Поэтому зная, что мои коллеги умрут… да я знала, — кивнула Ада, поймав недоуменный взгляд. — Меня отправили в прошлое последней. Телепорты могут выбрасывать агентов в совершенно любом порядке. Поэтому отправившись на год раньше всех, я знала, что кто-то их всех убьёт. Кто бы это мог быть?..

— Сильные выживают всегда, — ничуть не смутился Диего, разведчица согласно кивнула.

Если уж Жека, Барбаросса и даже Глистер с Кукукурочкиным спокойно пережили все суровые годы 17-го и 18-го веков, то повальная смертность предшественников выглядела постыдной слабостью.

— Меня отправили именно из-за их смерти. Значит если бы я помешала их убийству, то внесла нарушение в порядок своего прошлого. Тогда меня могло закрутить в парадоксе. Я уже отправлена на задание, но цепочка прибытия сорвана, значит меня в прошлое не отправят, но я уже в прошлом…

— Безумие какое-то! — покачал головой адмирал.

— Ещё какое, поэтому люди и становятся живыми мертвецами. Разведчики, которые существуют и не существуют одновременно. Нельзя отменить то, что уже произошло. Я с Ванькой очень сильно сглупила, — нехотя призналась она, — если бы ты его не убил на часовне, последствия могли ударить по мне.

— Значит, я тебя спас! — от его самодовольной улыбки, усиленной пронзительным взглядом, она не смутилась только титаническим усилием воли.

— Мой грозный адмирал, — насмешливо ответила ему Ада, — не стоит так задирать нос. С того самого момента я стала единственным противником, выполнившим свою задачу. Поймал ты меня поздновато! И, кстати, твоя очередь!

— Справедливо. После второй битвы против Османов…

Несмотря на спокойное отношение Шуриковой к муштре и наказаниям за оплошности, Диего больше не позволял себе причинять ей боль. Синяки зажили действительно быстро, а сама разведчица осваивала науку намного быстрее, чем кто-либо на памяти адмирала, о чём он частенько ей говорил, заставляя краснеть. Тело легко подстроилось под новый ритм жизни, а разум получал отдых от тяжёлых мыслей, которые хоть и приходили с началом отбоя, но мучили всё меньше и реже. К началу новой тренировки помрачневший взгляд почти полностью покидал синие марсианские глаза. А чтобы окончательно скрасить немногие часы, которые она проводила в одиночестве, Шурикова тайком заимствовала у Диего книги. Хуан, разумеется, попытался подгадить и выдать её некрасивый поступок, однако адмирал всего лишь поинтересовался о вкусах пленницы и отдал ей всё, что могло заинтересовать. Ревнивый помощничек вновь оказался не у дел.

— Моя первая миссия происходила в Помпеях. Исследовательская. Никаких врагов и полная свобода. Тогда я сбегала в Дом Культуры на различные собрания, в том числе женские. Пожалуй, это один из первых случаев на моей практике, когда человек прошлого меня чему-то учил, — чуть покраснев рассказывала Ада. — Фехтование стало вторым.

— И кто же меня опередил? — с налётом ревности в голосе поинтересовался адмирал.

— Гетеры, — невинно отозвалась Шурикова, со смехом наблюдая за шоком в глазах собеседника. — Эти женщины очень многое зналии умели! Ещё ради интереса посетила лупанарий.Интересная эпоха исчезла! Такого откровения сейчас нет. Только после сексуальной революции 20-го века дремучие отношения между мужчиной и женщиной сдвинулись с мёртвой точки.

— Дремучие?! — возмутился Диего, сразу догадавшись, что намек в первую очередь касается его времени и его самого.

Видя недовольство разведчица едва сдерживалась, чтобы не поддеть его ещё больше, надавив на самолюбие. Себе она подобное настроение объясняла своего рода игривой местью за рождественскую ночь.

— Исторически доказано, что мужчины не заботились об удовольствии женщины по меньшей мере в период с прихода христианства и до 20-го века включительно, — развела руками она, демонстрируя, что с историей спорить бесполезно. — Немногочисленные исключения касались отношений с куртизанками!

Почувствовав себя увереннее на тренировках,Ада уговорила грозного адмирала устроить спарринг с серьёзным и обученным противником, чтобы посмотреть и запомнить, как проходит не учебная дуэль. Приглашённый ради этого капитан де Сандоваль сначала долго переводил многозначительный взгляд с Диего на Аду и обратно. Шурикова с удивлением заметила на его лице весьма странную улыбку, словно он знал что-то такое, чего они не ведали.

Протестовать против показательного боя Хорхе не стал. Посмотреть на двух асов своего дела прибежали все матросы. В первые дни плавания они боялись приближаться к разведчице. Ещё больше они боялись совершить хоть какую-либо ошибку и попасться на глаза Диего. Однако уже попривыкнув, что страшный Марсианский Демон, в компанииадмирала-тирана не такой уж страшный, а сам адмирал не такой уж и тиран, команда стала относиться к ней, как к личному достоянию.

Ада старалась впитать в свою память каждое отточенное движение, каждый переход, каждый момент. Пусть она больше не допускала ошибок, но до мастерства ей было ещё далеко. После такого примера для подражания уже Диего приходилось её притормаживать от стремления узнать всё и сразу, пусть ценой новых синяков:

— Я могу лучше! — повторяла она свою мантру.

— Хорошо, что клетки с тиграми у меня нет!

— Есть акулы. Те же тигры.

— Тебя правда бросали в клетку к тиграм?

— Всего один раз, на последнем году обучения, чтобы не зазнавалась. Я была одной из лучших в выпуске.

Беседы и воспоминания не всегда выходили игривыми. После прямого вопроса о самой сложной миссии Ада, заметно помрачнев, не смогла выбрать худшую и упомянула, что их две. Несмотря на прекрасно проведённое время в живом и цветущем городе, телепортация в его уничтоженную версию вышла угнетающей. Отправившись в Помпеи после извержения Везувия, Шурикова не смогла смотреть на царство смерти спокойно. После возвращения ни она, ни кто-либо из группы долгое время не выдерживал запах, хоть сколько-либо напоминающий погасший пепел. Курящие даже бросили из-за этого свою дурную привычку.

— Самое тяжелое в таких миссиях — это принятие неизбежности смерти окружающих. К людям прошлого нельзя привязываться, ведь они в любом случае умрут! — с сожалением в голосе подытожила разведчица.

«Жаль, что с каждым разом я всё больше проваливаю именно эту часть задачи!» — мысленно добавила она.

Мрачная тема неожиданно побудила и адмирала рассказать нечто малоприятное. Ада внимательно слушала историю его первой встречи со своим единственным другом. Глава дома де Очоа решил убрать с карьерного пути своего сына возможного конкурента с помощью весьма грязных, даже по мнению Диего, методов. По случайности, из-за вспыхнувшего бунта чернокожих рабов в Белизе, он задержался при дворе на неделю дольше и стал свидетелем подковёрной интриги, а также её итога — опороченной чести дома де Сандоваль.

—В нашем родовом имении принято выяснять отношения на повышенных тонах, но в тот день было особенно громко! — со злорадством отметил адмирал, погружаясь в воспоминания. — Назло отцу я от имени рода Очоа снял все обвинения, а чтобы окончательно добить старика, взял под покровительство Хорхе.

—Вот почему он мешал тебе поскорее убиться в перестрелке со мной или взорваться вместе с часовней? — догадалась Шурикова, вспоминая тот самый взгляд, как оказалось, друга Диего.

—Он сам решил стать моей совестью и здравомыслием.

☠ ☠ ☠

На рассвете, когда архипелаг стал виден через подзорную трубу, Ада забила тревогу и потребовала созвать на флагман всех— капитанов кораблей, всех их помощников, американцев и, конечно же, Игоря. Для подтверждения своих слов и критичности ситуации, разведчица указала Диего на их грядущее препятствие. Вода у островов весьма красноречиво бурлила, обещая горячую встречу с озлобленными русалками. Предстоял самый опасный отрезок пути, который мог значительно сократить число команды всех трёх кораблей.

— Господа, — заговорила Шурикова, когда все собрались у штурвала, — говорю один раз. На второй заказывайте панихиду. Впереди агрессивные русалки. Не мифические существа, а разгневанные мутанты, чью кожу не пробивают ни ножи, ни пули. Они жрут человечину, предпочитая мужчин!

Разумеется, кроме Игоря, американских противников, Диего и Хорхе, её практически никто не слушал. Глядя на снисходительные рожи так называемых более разумных мужчин, Ада едко усмехнулась:

— Капитан де Очоа, подберите на место этих господ замену. Когда мы преодолеем область с русалками, этих сожрут первыми. Нужно заранее подготовиться к такому исходу.

После её слов вперёд угрожающе вперёд выступил Диего. От его мгновенно рассвирепевшего вида перепугались практически все. В этот раз его красноречивый взгляд выступил в паре с неслабым командирским голосом. В крепких словах он себя не ограничивал. Шуриковой ещё не приходилось стоять с ним плечом к плечу, когда он отдавалкоманды, которые его люди выполняли незамедлительно, боясьадмирала больше чем смерти, дьявола и всех чертей.

С непривычки вздрогнула даже она от мгновенного перехода из угнетающей тишины до громовых приказов. Вздрогнула и почувствовала весьма определённую заинтересованность к его властной натуре. Остальные, затравленно замерли, едва не пряча взгляд где-то на уровне своих сапог. Только Хорхе оставался предельно собранным и невозмутимым. После не просто железного, а цельнометаллического приказа слушаться и подчиняться Аде, адмирал официально обратился к ней с просьбой продолжать.

— Русалок более чем достаточно, чтобы потопить все три корабля. Здесь побывал Хуан Карлос, так что они в ярости и выместят её на любом встречном судне, — мрачно продолжила она. — Единственный способ нагнать Карлоса — это взять курс в непосредственной близости к островам, сквозь архипелаг. Линкор Хуана слишком тяжёлый для этого пути, они будут идти в обход всех рифов и потеряют примерно день времени, который нам необходим, чтобы их нагнать. Этот самый короткий путь к Буяну ещё и самый узкий. Но пройти мимо русалок возможно.

На словах о шансе пройти без потерь, поникшие командиры оживились. Даже американцы встрепенулись.

— Когда они поют, все мужчины цепенеют и теряют возможность мыслить и двигаться. Это, пожалуй, их самое страшное оружие, зато они имеют условную реакцию ступора на песни и ритмичные звуки. Простыми словами, если на корабле будут очень громко петь под аккомпанемент подобия барабанного ритма, хвостатые людоедки не нападут. Но шуметь потребуется на пределе сил и на всём пути, а именно, пока ближайший к нам остров не останется позади. Если кто-то собьётся с ритма или пение стихнет, то нападения не избежать. Как я уже сказала, кожа их не пробивается ничем. Если среди вас есть меткие стрелки, — она снисходительно улыбнулась, понимая, что шансов такового почти нет, — то пусть стреляют в глаза и раскрытые пасти. Если повезёт, то ранят русалку. Судно с наибольшим боевым потенциалом замыкающее.

Подготовка шла полным ходом. Идея ничего не говорить до самого последнего момента вполне себя оправдывала. Ада прекрасно понимала, что пока русалок не будет видно невооружённым взглядом, никто, даже Диего, не воспримет её слова всерьёз. Когда жареный петух клюёт, все шевелятся куда охотнее. Адмиралу она поспешила сообщить, что несмотря на непробиваемую кожу и чешую, картечь русалки не жаловали. Он коротко кивнул и оглушающе громко приказал заряжать пушки, чем вызвал у разведчицы улыбку.

Образ адмирала, безжалостно гоняющего всех своих подручных, на мгновение ей напомнил сразу нескольких командиров первых лет её обучения. Тогда, переходящая в возраст молодой девушки, Шурикова поройзаглядывалась на симпатичных инструкторов. Ещё вполне молодые, на лицо привлекательные, а уже волевые и властные, они заставляли смущённо краснеть не только юных кадеток, но и львиную долю женского персонала.

«Нашла, что вспоминать! — одёрнула себя разведчица. — Как по юности влюблялась в точно таких же адмиралов, только с Марса и калибром поменьше!»

— Сеньорита… — неловко обратился к ней старпом, пока адмирал лично убеждался, что команда готова к встрече с русалкой.

— Просто Ада, — отмахнулась она, — если по званию, то офицер Шурикова.

— Офицер Шурикова, прошу принять на себя командование… исполнением песен, — эта просьба даже звучала нелепо, но разведчица кивнула и вышла к штурвалу, чтобы всё внимательно просматривать.

Первым к смерти направилась Вирджиния, едва не сотрясающаяся от ритмичных ударов. Перепуганные Маршалл с Брукхаймером подняли на уши всех. Неизвестно во что били, колотили и топали матросы, но вокруг фрегата разве что вода кругами не расходилась. Песен первого в очереди судна с Калипсо не было слышно, но Ада с удовлетворением знала, что горланят они все известные песни до срыва голосов. Страх очень уж полезное чувство в подобных ситуациях. Следом за Вирджинией шёл фрегат «Заклание Исаака» с ответственным Хорхе, который пусть относился к своим людям значительно мягче, но не позволял проявлять слабостей и неподчинения. На корабле самого набожного капитана матросы пели псалмы.

И вот наступила очередь самого массивного судна притвориться изящной рыбой и пройти все опасности, включая морских хищниц. За штурвал встал сам Диего, не позволяя никому решать его судьбу за него.

— Курс на Бездну взят,

Подымай ребят,

Нам покуда не до сна.

И до Солнца мы пойдём,

Прочь от дома, а потом

Под водою будем почевать.

Пьянство Игоря принесло свои плоды. Они с Адой знали одни и те же песни, а пока радист накачивал себя до состояния беспамятства на Калипсо, он успевал прогорланить все известные ему музыкальные произведения. Чаще всего, его оставляли под опеку моряков. Так что к моменту его отбытия на Вирджинию, все золотой фонд музыки «этого пьяного русского» дословно знали все. Стоило Аде начать петь, как вся команда подхватила под аккомпанемент барабанного грохота, поддерживающего ритм песни.

— Сёстры! До дна, до дна —

Туда, где не поют ветра.

Нам судьба одна:

Нам идти до дна,

Где мы будем тихо почевать.

Будем тихо почевать.

Вирджиния вышла в безопасные воды, продолжая шуметь и горланить. Мало ли, вдруг русалки будут преследовать уже притихший фрегат.

— Кораблю— отлёт!

Не робей, вперёд.

Не дано иного нам.

Можно в тишине дожить,

Или страшно отомстить,

Если опустились вы до дна.

Шансы на бескровный выход из ситуации повышались. Заклание Исаака почти вышел из-под пристального внимания обозлённых русалок, осталось немного. Внизу Ада слышала шипение, но старалась не обращать внимания. Если не смотреть и не прислушиваться, то ничего не будет. Пройдут.

— Он стоит в верхах

С дьяволом в глазах

И рукой из золота.

Может запросто убить

Или щедро наградить,

Если опустилась ты до дна.

Коварные рифы заставляли адмирала попотеть, чтобы отвести тяжелый галеон от опасности не меньшей, чем хвостатые хищницы. И всё же размеры корабля играли против него. Пение вышло недостаточно громким, как и ритмичный грохот. Пусть русалки не спешили переходить к нападению, но на корабль начали залезать. Глядя, как к палубе подползает хвостатый рой, Ада похолодела. Все ориентировались на неё. Прервёт песнопения — всему конец, но если не предупредить команду, что на русалок нельзя смотреть и реагировать, то всё может закончиться плачевно.

Крик сразу нескольких матросов стал сигналом, что начались проблемы. Заклание Исаака вышел из опасной зоны, зато на Калипсо началась атака сразу всех разгневанных чешуйчатых женщин. Зубастые, когтистые и невероятно быстрые и ловкие, они выбрасывали лассо и утаскивали матросов. Паника вспыхнула мгновенно. Шурикова, бросилась к борту с наибольшим скоплением хищных паразиток, стиснув в руке факел и бутылку заранее припасённого крепкого рома.

«В Индии я не только танцы выплясывала!» — хмыкнула она, набирая в рот побольше хорошо воспламеняемого напитка.

Фокус с выдуванием огня не только отпугнул русалок, но привёл в себя перепуганных матросов, взявших поведение разведчицы за пример для подражания. Особенно активных хищниц пришлось сбивать с бортов топорами и вёслами. Ада чувствовала себя той самой белкой-камнегрызом из-за необходимости метаться по палубе. Ушлые чешуйчатые твари начали забираться повыше и распевать свои гипнотические песни, мгновенно погружающие даже самых воинственных матросов в транс. Чтобы и лису отогнать и колобка спасти, приходилось развивать воистину беличью скорость. Благо песчаная походка, впитанная с рождения всеми жителями Марса и его коварных песков, помогала не падать при качке и любых заносах. Разрубить топором лассо здесь, отбить наглую безбилетницу там, по пути растормошить матросов, не забывать про ром и факел. И снова, и снова, будто в безумном вальсе.

В какой-то момент рядом оказался Диего и, демонстрируя завидную меткость, отправил в вечный сон несколько морских дев. Их живым сестрицам поведение адмирала совсем не понравилось, и Ада в срочном порядке бросилась спасать своего давнего противника.

— Найти себе свободного мужика! — рявкнула она на кураже одной из чешуйчатых, прежде чем отправить её веслом в полёт. — Этот занят!

— Что?! — невольно отозвался Диего, глядя на неё со смесью восхищения и удивления в глазах.

— На три часа ещё одна!

Галеон почти вышел в безопасную воду. Не жалующие водные пространства внутри архипелага, русалки нападали с меньшим энтузиазмом. Часть, получив своё, с гневным визгом отступили, подгоняемые выдувающими огонь матросами и канонадой выстрелов. Остались самые упорные. Войдя в раж Шурикова считала уже своим личным вызовом спасти как можно больше матросов, всё больше и больше рискуя собственной жизнью. Ром закончился, топор пришлось вручить перепуганному матросу, выдав дополнительный стимулирующий подзатыльник, а весло перехватила одна из особенно голосистых русалок. Решающим стал момент, когда Ада, отбив от хвостатых ещё одного матроса, открылась для броска лассо.

Странная гибкая то ли паутина, то ли шерсть намоталась на руку. Разведчица резко дёрнула русалку на себя, выигрывая момент, чтобы перерезать путы трофейным кунаем. Однако в поле зрения попала ещё одна рыба, завораживающая адмирала в нескольких шагах от неё. Рука метнула нож раньше всех мыслей. Певунья лишилась глаза и полетела в воду, а следом одним сильным рывком морские хищницы забрали у Калипсо самую надоедливую свою противницу.

Стремительный полёт вниз показался мучительно медленным. Мозг успел прикинуть шансы Шуриковой неудачно плюхнуться об воду и умереть. Но с падением повезло. В воду Ада вошла щучкой и даже успела достаточно ощутимо ударить морскую хищницу кулаком в нос.

Но радость длилась недолго, на дно она погружалась за счет ускоренного плавания ещё одной хвостатой твари. От неё отбиться уже не вышло. Кислорода про запас ожидаемо не оказалось. От такого реактивного приближения к смерти Шурикова даже испугаться не успела, в голове только вспыхнула какая-то мысль о Диего, а затем перед глазами взметнулась когтистая лапа, и в алом всполохе боли мир ушёл в темноту.

☠ ☠ ☠

«Всем-всем! Это не учебная тревога! Срочно собраться в командном мостике!» — звучал голос второго пилота на весь корабль.

Поправляя на ходу офицерскую форму, Ада прошмыгнула через несколько лифтов и оказаласьсреди мониторов и приборных панелей раньше остальных, готовая к любой опасности. Однако вся команда склонилась над пультом связи и покатывалась со смеху. Угрозой какого-либо масштаба и не пахло, разве что кто-то мог стукнуться головой о приборную панель в приступе гомерического хохота.

— Народ, ну нафиг так пугать! — возмутилась она. — Так бы и сказали, что идёт очередной раунд переговоров капитана!

«Против агрессивно-разумной формы жизни очередного планетоида с ресурсами для хищения!» — добавила она мысленно, но вместо этого просто сказала:

— Дурака, блин, валяете!

— Ещё нет! Его как раз сейчас начнут валять! — захихикал первый пилот, едва выравнивая дыхание после приступа смеха.

— Они уже поняли, что кэп спёр у них очередную священную тряпку или иначе осквернил их культуру? — с усмешкой поинтересовалась она, под аккомпанемент громких ударов и эмоционального уханья капитана «вот ведь агрессивные дикари!»

— Спасибо, Ада, я вообще-то был на громкой связи… нет. Не надо шарить по карманам! Это? Нет, не моё! Мне подбросили, клянусь!..

От звонких оплеух любящая команда дружно покатилась по полу от смеха. Нет ничего лучше в начале очередного космического дня, чем послушать, как начищают хлеборезку начальству. Особенно, когда он пытается продвигать идеи мира, не указывая, что всё ради имеющегося на планетоиде оружия массового поражения и тотального доминирования во вселенной… тех, кто за это краденое оружие больше всех заплатит.

Двери в командную рубку разошлись в стороны, и вошли… Жека с Барбароссой, а следом Вильям и Крис. Ада замерла в шоке. Этих людей не может быть на мостике. Это невозможно! Если она в очередной пятилетней миссии с капитаном-раздолбаем, то никто их не ловил и ни в какое прошлое она не отправлялась. Не так ли?

— Ада!— хриплый голос грозного адмирала у самого уха заставил её отпрянуть.

— Вас не должно быть здесь! — прошептала она, пятясь к команде, пока не попала в руки доктора.

— Это тебя, офицер Шурикова, здесь не должно быть! — отозвался он, перехватив её поперёк живота, и со всей дури ударил по спине.

— Какого… больно! — попыталась вырваться Ада, но удар повторился. Снова. Ещё…

— Ада дыши! — услышала она уже где-то в другом месте.

Ещё один удар и, наконец, её вырвало водой на мокрую палубу Калипсо.

☠ ☠ ☠

Сколько всего эмоций можно пережить за считанные минуты? Всепоглощающий ужас от вида унесённой русалками синеглазки. Слепое безрассудство во время прыжка следом. Надежду в момент обнаружения её под водой. Сожаление, что недостаточно быстро, когда русалки успели исполосовать своими когтями её лицо. Отчаяние от осознания, что неподвижное тело на палубе не подаёт признаков жизни. И что-то невероятное, когда после нескольких попыток вернуть её к жизни, Ада начала дышать.

«Безумная женщина! Зачем?!» — мысленно повторял он.

От вспоротых ран на лице, кровь бежала так быстро, что рукав рубашки адмирала быстро окрасился в алый. А ведь достаточно было подчиняться приказам, не нарушать дисциплину и не паниковать, и ничего этого бы не случилось! На мгновение Диего позволил ярости затмить разум и поднял на команду взгляд полный обещания скорой расправы. Матросы в ужасе отступили, кроме тех, кто занимался отправкой раненых в каюты для осмотра судовым доктором. Казалось, вот-вот полетят головы, но ледяные пальцы Ады неловко дёрнули его рукав на себя, и всё стало неважным.

Возможно, она была способна самостоятельно стоять на ногах, но проверять Диего не стал, просто бережно взял девушку на руки и понёс в её каюту, коротко приказав старпому наказать всех виновных. Три глубоких раны на её лице не прекращали кровоточить. На лбу, на скуле и на щеке — следы удара наискось одной когтистой лапой. После таких ран от былой привлекательности не останется и следа. Если выживет.

«Главное, чтобы выжила!»

— Мне нужен Игорь, — прошептала она в полуобморочном состоянии, — пусть меня заштопает.

— Тебя осмотрит доктор… — попытался было возразить адмирал, но с долей облегчения заметил как несмотря на ранения она улыбается знакомой улыбкой.

— Даже в таком состоянии я покромсаю твоего доктора на лоскуты, если этот коновал до меня дотронется. Только Игоря!

Предатель явился сразу, как понял, что требуется его помощь. Несмотря на неприязнь к нему, Диего невольно оценил, что Игорь вёл себя профессионально. Он окинул взглядом уложенную на койку коллегу, приказал не засыпать и достал из её рундука сумку с инструментами их времени. Агент бесстрастно обработал лицо Ады, провёл осмотр её головы, приказал следить взглядом за его пальцами и называть их число. После он отметил отсутствие признаков сотрясения, сухо предупредил, что боль будет подобна агонии и, получив разрешение начинать, нанизал тонкими щипцами странного вида нить на тончайшую иглу.

— Зрелище не для слабонервных, — предупредил Игорь и начал медленно зашивать рану на лице синеглазки. — Рекомендую выйти!

Богатый военный опыт Диего де Очоа подготовил его к неприятной картине мёртвых и раненых людей, к отсечённым конечностям, к грязной во всех смыслах работе докторов, а также к отчаянным крикам молодых парней от боли. Но не подготовил к лицезрению абсолютно беззвучной хрупкой на вид девушки, лишь стискивающей пальцами край одеяла, чтобы перетерпеть боль. Он шагнул было, чтобы хотя бы взять её за руку, но вызванный врачеватель-агент не позволил приблизиться к пациентке.

— Не уверена… ай, не уверена, мой грозный адмирал, что тебе стоит смотреть на процесс. Считай, что я стесняюсь, — негромко произнесла Ада, делая паузы, когда становилось совсем невыносимо.

Уйти и оставить её страдать в одиночестве? Ещё чего!

— Считай, что я лично слежу за тем, чтобы ты пережила лечение от своего… радиста, — он недоверчиво окинул взглядом сосредоточенного на работе Игоря.

— Тогда отвлекай меня… ай, как-нибудь!

Приказ застал врасплох. Чем отвлекать раненого человека, терпящего явно нечеловеческую боль? Уж явно не песнями и плясками. Разговором? Игорь сказал, что ей нельзя засыпать, значит, пусть сама говорит?

— Какой была вторая по тяжести миссия? — поинтересовался он, вспомнив один из их недавних разговоров.

— Не уверен, что эта тема уместна… — покосился на него предатель.

— Шей, Игоряш, пойдёт. Вторая миссия. Тоже исследовательская. Шшш!.. Не шевелюсь. Шей. Боль. Ужас. Множество смертей. Беспомощность, когда хорошие люди гибнут пачками на твоих глазах. Гибнут страшно. Этому будто нет конца, только невыносимые попытки привыкнуть. Первая мировая война.

— Первая? Их было больше одной? — Игорь кивнул, вызывая ещё большее замешательство.

«Все со всеми? До такого тоже может дойти? Весь мир в войне…» — как бы глубоко не втравились в душу Диего военные действия, война всех со всеми не вызывала положительных чувств.

— Как с Помпеями, мы в основном наблюдали.Исследовали изменения в исторической цепочке, при грубом и явномизменении в прошлом, но перед катаклизмом или крупными военными действиями. Опровергали гипотезу эффекта бабочки.

— Что за эффект? — заинтересовался адмирал.

— Молчи сейчас, сам расскажу, — шикнул на синеглазку орудующий иглой предатель, — это древняя гипотеза и звучит она так «незначительное влияние на систему может привести к непредсказуемым последствиям, подобно убитой в глубоком прошлом бабочке, что принесёт смерть всему человечеству через миллионы лет». Мол, если агент уйдет в прошлое на миллионы лет и убьёт бабочку, то цепочка событий, порождённая её смертью, дойдёт до его, скажем, 24-го века смертью всех и вся.

Сквозь шипение Ады он неспешно проговорил стихотворение, штопая уже вторую рану:

— Не было гвоздя — подкова пропала.

Не было подковы — лошадь захромала.

Лошадь захромала — командир убит.

Конница разбита — армия бежит.

Враг вступает в город, пленных не щадя,

Оттого, что в кузнице не было гвоздя.

Диего понимающе кивнул, сопоставив в голове, что мельчайшие детали, как и их нарушение могут приносить большие последствия. Так называемый эффект бабочки действительно казался серьёзной правящей силой.

— Но эта гипотеза была опровергнута,— пробормотала Ада, сжимая край кровати до снежно-белых костяшек. — История сама выправится после смерти бабочки. А если после убийства одной особи случится пожар и выжжет всех бабочек, то какая разница, сколько их них агент раздавит. Да хоть всех. Мы вмешивались в жизнь Помпей. За несколько месяцев их развитие обогнало эпоху почти на два столетия. А потом Везувий стёр всё. Будто ничего и не было. С Первой мировой вышло чуть тоньше, но с тем же результатом. Если после изменений следует что-то глобальное, то изменения ни на что не влияют или выправляются сами собой. А что-то глобальное следует всегда.

— Я не считаю верным, рассказывать всё это… — покачал головой Игорь.

— А что я сделаю с этими знаниями? — снисходительно покачал головой кабальеро.

— Поэтому все игры в перетягивание границ то в одну, то в другую сторону никак не сказались на нашей жизни, — хрипло продолжила синеглазка, пока её спутник зашивал последнюю рану. — Мы родились после Третьей мировой войны 23-го века, которая «пересчитала кости» всей планете.

Когда был наложен последний шов, Диего мысленно похвалил работу Игоря. Страшные раны были аккуратно закрыты, а стежки даже эстетически выглядели вполне терпимо. Но следом на швы врачеватель наложил странные полупрозрачные зелёные водоросли, вызвав недоумение.

— Это специальные водоросли, — пояснил Игорь. — Вместе с нитями они очень быстро заживляют раны. Вечером офицер Шурикова будет как новенькая! Но я рекомендую постельный режим, пока всё не заживёт.

Ада не протестовала. Юнга забрал пропитавшееся кровью постельное бельё и намокшую одежду синеглазки, которые она послушно выставила из своей комнаты, прежде чем, по крайней мере на словах, отправиться спать. Диего посмотрел на Игоря, как на неизбежное зло, и отправил помогать судовому доктору с ранеными. Самая страшная часть пути осталась позади.

1Неистовые пятидесятые — название, данное моряками океаническим пространствам между 50° и 60° широты в Южном полушарии Земли, которые расположены рядом с Антарктидой. Название дано из-за сильных ветров, дующих в этих широтах, когда парусному флоту XVIII-XIX веков приходилось спускаться южнее 50° широты, чтобы обогнуть мыс Горн — южную оконечность Южной Америки.

2Ревущие сороковые — название, данное моряками океаническому пространству между 40° и 50° широты в Южном полушарии Земли, где дуют сильные и устойчивые западные ветры, вызывающие частые штормы.

Глава 22 — На дальних берегах

1704 год

Позже, в тот же день

Испанский галеон «Калипсо»

Для матросов вновь настал час дрожать перед своим адмиралом. После того, как Марсианский Демон стала пленницей, а против русалок ещё и союзницей, и не могла выступать в качестве противовеса в привычном укладе «враг страшен — командир страшнее», команда едва не выла. Диего только из-за здравого смысла не вешал на рее за любую оплошность, но наказания сыпались нещадно. Нетронутыми остались только раненые матросы, над которыми корпели Игорь и судовой врач. К полудню подсчитали общие потери. Чуть больше полусотни убитых и раненых. Плохо, но не критично. К вечеру матросы с лёгкими ранениями вернулись в строй. Со слов Ады, всё могло закончиться куда хуже. Русалки могли потопить корабль.

Сама синеглазка послушно спала в каюте. Диего, дав волю гневу, старательно сдерживал внутри совсем иные чувства, которые гнали его заглянуть к ней. Сорвался он всего раз, но мысленно оправдал свой порыв обязательной проверкой ценной пленницы. От вторжения она не проснулась или просто не подала виду, а сам адмирал с улыбкой заметил, что нахальная разведчица использовала в качестве ночной сорочки отобранную у него шёлковую рубашку. Смотрелась она на Аде настолько уютно и притягательно, что адмирал лишь усилием воли держал дистанцию. Как ни странно, похоти и в мыслях не было, только навязчивое желание дотронуться. На столике у кровати он заметил стилет Хуана. Кинжал лежал открыто и явно предназначался синеглазке. Своеобразное признание? Благодарность за спасение?

На помощь матросам явился Хорхе под прикрытием необходимого обмена вестей с кораблей. Несмотря на отсутствие потерь на Вирджинии и Заклании Исаака, Диего отказался пополнять команду Калипсо. Впрочем, на галеон с адмиралом-тираном никто не рвался, как и его люди не слишком желали делить свой крест с чужаками. Командир безусловно осатанелый, но это только их командир!

— Насколько всё критично? — поинтересовался Хорхе, с тревогой поглядывая на друга.

Солнце уже клонилось к закату. Путаясь в ветвях высоких тропических деревьев, оно едва касалось золотыми отблесками расходящихся от галеона волн, ненавязчиво напоминая, насколько море бывает прекрасно, когда все опасности позади.

— Если Карлос тоже понёс потери, то расстановка сил почти не изменилась…

— В пещере с телепортом мы едва ли сможем взять с собой команду даже одного корабля, не говоря о всех трёх. Уже прошёл слух, что пленная разведчица пострадала. Насколько всё критично? — глядя на старого друга с долей доброго снисхождения, уточнил де Сандоваль.

— Ранена, но не убита, — постарался холодно ответить адмирал, но понял, что растущие в душе тревоги может скрыть от любого матроса, но не от своей личной совести.

Одного взгляда опального капитана было достаточно. Диего усмехнулся, чувствуя себя по меньшей мере влюблённым дураком, не видящим дальше собственного носа.

— Всегда всё знал, не так ли, хитрый змей? — невольно усмехнулся он, глядя на алые краски заката, чтобы ещё больше не выдать себя, хотя… чего о нём не знает старый друг?

«Хочешь услышать от меня признание?»

— Сколько раз ты меня спасал? — вместо ответа вдруг спросил тот.

— Примерно столько же, сколько ты меня.

— А сколько раз спасал от необдуманных поступков?

— Ни разу, — подумав, ответил Диего, — по традиции ты спасаешь меня.

— Это только так кажется. Обычно ты успеваешь выступить вперёд и вызвать на дуэль всякого, кто действительно пытается задеть меня или нас обоих. Рядом с тобой я просто не успеваю вспылить! — хмыкнул Хорхе. — Хотя одну дуэль я помню. Почти семь лет назад.

Адмирал поморщился, вспомнив прискорбные события. Капитан де Сандоваль неожиданно для всех отдал своё сердце миловидной дочери не слишком богатого дворянина. Хорхе сделал ей предложение и собирался жениться, как только они вернутся после выполнения очередного приказа короны, но никто не знал, что утихшая чума тронет своим крылом Сан-Кристобаль-де-ла-Лагуна. Мерседес, кажется, так её звали, не дождалась своего жениха. По возвращении он даже не смог оплакать возлюбленную у её могилы — всех умерших сожгли. Тогда впервые пришлось оберегать рассудительного друга от глупостей.

— Никогда не думал, что буду договариваться о мирном урегулировании. Хорошо, что тот чиновник скорее случайно попал бы в себя, чем нанёс бы тебе хоть какое-то ранение, и прекрасно это понимал.

— А потом мы снова отправились бог знает куда, где только море, ветер и запах пороха поутру! — кивнул Хорхе. — Я бы точно нашёл свою смерть. Не на дуэли, так ещё как-нибудь. Но ты меня встряхнул. И вот моя тебе притча в качестве благодарности — пока у тебя есть время, будь рядом с любимой женщиной. Чего бы это ни стоило!

— С чего ты взял, что она… — попытался Диего уйти в защиту.

— Ни с чего! — с невинными глазами покачал головой старый друг. — Я просто болтаю. Знаешь, на закате всякая романтическая дурь в голову лезет. Но вдруг тебе мой совет чем-то поможет!

Нечто глупое мальчишеское рвалось наружу, терзая душу. Целый клубок мыслей, слов и чувств. Абсолютно искреннего восхищения женщиной, с которой по-настоящему интересно разговаривать. Просто говорить часы напролёт. Это ли то, чем занимался с женским полом дон Диего, привыкший в своей скучающей манере брать, получать удовольствие и возвращаться в море, ни разу не оглянувшись?! Но разве можно вслух сказать, насколько Ада непохожа на домашних затворниц, за всю жизнь прочитавших только Библию, и не знающих ничего, кроме вышивки и этикета, или как сильно отличается от надоедливых аристократок, не способных говорить о чём-либо, кроме сплетен? Это даже в мыслях звучит смешно. Разумеется, друг не станет смеяться, а напротив скажет, что эта женщина послана Диего богом, очевидно, за все его пригрешения. Такая близкая и непреодолимо далёкая, посланница из другого времени и совсем другого мира.

— Это Его величайшая кара? — поинтересовался он, зная, что Хорхе прекрасно поймёт, в чём вопрос.

— Это твоё величайшее испытание!

Стоило отвлечься на старого друга, как после его отбытия выяснилось, что разведчица давным-давно покинула свою каюту и теперь вместе с Игорем оттесняет судового доктора от его прямых обязанностей. Последний, будучи изгнанным из каюты, в которой врачевал раненых, обиженно заявлял, что его назвали коновалом и пообещали покарать чем-то страшным. Для адмирала нет закрытых дверей на его же корабле, поэтому он храбро вошёл в оккупированную агентами обитель раненых.

— Я умру? — услышал он слабый голос перепуганного матроса.

— Конечно, умрёшь! Все умирают. Даже звёзды гаснут! — уверенный голос разведчицы заставил Диего улыбнуться. В своём репертуаре, как и всегда. — Но не из-за сломанной ноги! Ещё на свадьбе своего сына танцевать будешь!

Вокруг десятка лежащих раненых вороньём вились Игорь и Ада. В руках синеглазки поблёскивали большие длинные иглы, которые она безжалостно втыкала в матросов, пользуясь их беспомощностью. Отчего-то те не кричали после очередной воткнутой иглы и стоически терпели пытки. Адмирал не мог поверить своим глазам. Истыканная до вида морского ежа команда лежала тихо и безропотно, пока радист с громким хрустом ставил им на место кости, очищал и штопал раны при всей посильной помощи Ады. Последняя не торопилась демонстрировать вошедшему своё лицо.

— Доброго вечера, — не поворачиваясь, поздоровалась она, — мы скоро закончим. К ужину точно управимся.

Ловкие отточенные движения обоих шпионов внушали надежду, что действительно к ужину вся работа судового доктора будет выполнена, но один вопрос не давал покоя.

— Зачем вы воткнули иглы в матросов?

— Чтобы они не могли шевелиться и не чувствовали боль. Традиционная китайская медицина. Иглоукалывание, — пояснила Ада, продолжая стоять спиной к вошедшему. — От неё появилась боевая техника Дим-Мак, с помощью которой я людей спать укладываю.

Её слова подтвердили все исколотые пациенты, поклявшись, что им ничуть не больно. Сдержанно кивнув, Диего всё же не справился с нахлынувшим порывом и повернул к себе Аду, чтобы посмотреть, что после лечения стало с её лицом. Мысленно он был готов почти ко всему, даже заранее смирился с безобразными шрамами, которые она получила, потому что спасала его. Но всё же на мгновение дыхание застряло где-то в горле.

Ничего. Даже больше, чем ничего. Мысленно снимая свою треуголку перед медициной 24-го века, он с удивлением смотрел на полностью зажившее лицо Ады, негромко хихикающей от его реакции.

— Что, всё настолько плохо, что аж дышать трудно? — подмигнула она, довольная произведённым эффектом.

В свете солнца он всё же заметил три едва видные бледные линии там, где были нанесены раны, но в остальном красивое во всех смыслах личико не пострадало. Не сдержавшись, Диего осторожно провёл подушечками пальцев по тем местам, где ещё утром видел чудовищные раны. Сначала он хотел лично убедиться, что бархатная кожа осталась такой же гладкой, но вместо этого вспомнил, как гладил её лицо и беззастенчиво крал поцелуй на балу. После слов Хорхе и собственных дум одного лишь прикосновения хватило, чтобы забыть обо всём.

Ада в ответ улыбнулась знакомой улыбкой с хитрым прищуром, глядя ему в глаза. Она не пыталась шутить, пугать притворной болью, а ведь стоило ей охнуть и адмирал отступил бы. Едва сдерживая нетерпение, адмирал приподнял её лицо за подбородок, поедая взглядом синеву её глаз, стараясь увидеть отражение тех же мыслей, что мучили и его. Он слишком долго не касался её. Боялся навредить ещё больше, в добавок к приговору, который преподнёс ей своими руками. Так долго, что казнь едва не произошла на шесть веков раньше в солёных волнах. Игорь громко прочистил горло кашлем, возвращая их обратно в каюту с ранеными матросами, заслужив очередную монетку неодобрения от Диего.

Занятие по фехтованию так и не состоялось. С одной стороны, мешала темнота, а с другой адмирал при всём желании не смог бы поднять на Аду руку. Не после утренней встречи с русалками, не после мыслей о её смерти и уж точно не после вида распоротого лица.

«Она спасла меня. Пожертвовала собой, чтобы спасти меня!» — бились в голове мысли.

— Завтра ближе к полудню мы будем на месте, — с долей сожаления в голосе сообщила разведчица, когда отправила всех пролеченых матросов в крепкий сон и нашла его у штурвала. — Эта ночь — последний шанс расслабиться.

От двусмысленности предложения Диего едва не забыл как рулить кораблём. Дав знак штурману встать на его место, он отвел её в сторону от глаз и ушей. Перед глазами уже сама собой рисовалась картина ночи. Остаться наедине в каюте. Сорвать с неё одежду. Снова и снова ей доказывать, что ни с кем ни в одной эпохе ей не будет так хорошо, как с ним.

— И что же ты предлагаешь? — собственный голос звучал разоблачающе хрипло.

— Позволить матросам немного покуралесить, — вернула его на землю синеглазка. — Выпить. Оплакать друзей. Выпустить пар. Может, даже спеть и сплясать. День был тяжёлым.

Ни одна волна-убийца не смогла бы сравниться по тяжести с тем разочарованием, которое пало на плечи адмирала.

— Я могу напомнить тебе о наказании за пьянство на флоте! — отрезал он.

— Только если поймаешь их с поличным! — ничуть не смутилась Ада с наглой улыбкой и, подмигнув, добавила: — Но этого не будет!

— Интересно, как может так случиться, что команда начнёт пить и выпускать пар, а их адмирал ничего не заметит? — риторически поинтересовался он, мрачнея всё больше.

— Я буду тебя отвлекать, мой грозный адмирал! — двусмысленность этого предложения точно нельзя было перепутать с чем-то невинным или целомудренным. — У меня тоже день был очень тяжёлым!

☠ ☠ ☠

1704 год

Джунгли архипелага. Где-то на пути к Буяну

На следующий день

Туповатая команда парагвайского флота среди деревьев, влажности и москитов вела себя на удивление сносно. Или на корабле они чувствовали себя недостаточно уверенными, или показательная гибель трусоватых матросов мотивировала, но с каждым шагом парагвайские обезьяны по-настоящему эволюционировали. Через несколько часов хождения за Георгием они стали подчиняться приказам беспрекословно, молчать по команде и послушно терпеть все невзгоды местной флоры и фауны.

Переходы между островами пусть были вполне безопасными, но представляли из себя болотистые области, к счастью, без ловушек в виде трясины. Только москиты, лягушки, влажность, отвратный запах и вода то по колено, то по пояс. Но на фоне кровожадных рыбо-женщин, это казалось лёгкими неудобствами.

— Смело шагай вперёд, Глист, — приговаривал Барбаросса, заметно оживившись после начала пешего путешествия. Даже отсутствие одной ноги его совершенно не беспокоило. Казалось, с протезом среди влажных джунглей шастать — то, что доктор прописал. — Не переживай, я справлюсь с любым хищником, который на тебя нападёт. Я их не боюсь!

— И медведей не боишься? — с сомнением поинтересовался Георгий.

Радист знал, что в тропических джунглях медведи не должны водиться. Но ведь и русалок не должно существовать, и белок-камнегрызов, и прочей мутировавшей живности, а они были. Мало того, за отрядом парагвайцев внимательно следили странные ящерицы размером с кошку, обладающие тремя парами конечностей и акульей пастью. После появления таких «милашек», явно придерживающихся не вегетарианства, появление медведя мало кого бы удивило.

— Медведи ерунда. Я любого медведя нокаутирую историями про Воробьёва, — продемонстрировал Герман осведомленность о прошлом Жеки. Глистер почти позволил себе поинтересоваться, что же ещё узнал агент Вурдалак за время их союза, но был остановлен железной хваткой капитана: — Тихо, не шевелись, не спугни лягушечку. Я их коллекционирую!

Нервно сглотнув, Жора был готов увидеть непонятного монстра, но на плече его потрёпанного кафтана действительно сидела маленькая лягушонка самого безобидного вида. Она казалась почти игрушечной и прямо напрашивалась, чтобы её потрогали, такую миленькую, ярко-лиловую с жёлтыми крапинками на спине. Герман осторожно снял её невесть как оказавшимися у него щипцами и бережно положил в стеклянную ёмкость.

— Dendrobates tinctorius или пятнистый древолаз, — сразу определил с довольным видом Герман и, поймав удивлённый взгляд Глистера, гордо произнёс: — Я не только гениальный стратег, но и гениальный ученый. Талантливый человек, знаешь ли, талантлив во всём. С идиотами, кстати, такая же история. Шагаем быстрее, идиоты!

— Шагаем в ногу! — отозвался старпом, став показательно послушным.

Рявкнув погромче на подчинённых, он и сам прибавил шагу. По расчётам Георгия, при быстром строевом шаге они вполне могли достигнуть Буяна за двое суток, что звучало вполне многообещающе. Огибать архипелаг даже для линкора займёт минимум сутки. А дальше всё равно придётся шагать по джунглям, что займёт не меньше ещё одного дня. Ведь надо ещё и русалку выжать!

— А знаешь, Глист, что если поцеловать такую лягушечку, то она превратится в прекрасную женщину с лебединой шеей и соколиным взором? — спросил Барбаросса радиста.

— Да ладно! — не поверил тот.

— Превратится, а ещё придут зелёные человечки и кайдзю всех вкусов и расцветок! — подмигнул ему капитан. — А потом споют и спляшут! Но ты уже начнёшь биться в агонии и не всё из этого увидишь! Ядовиты эти милые лягушечки безмерно. Идеальный подарок для дорогого друга при встрече!

Ближе к ночи им всё же пришлось остановиться. Ночные джунгли таили в себе особенно опасных хищников, предпочитающих дневной сон. Когда затрещали костры, Жора позволил себе расслабиться. Герман предпочитал сидеть отдельно ото всей команды и мрачно смотреть в огонь, думая свои думы. Глистер никогда бы не рискнул нарушить такое единение с собой и тихонько сидел у костра при говорливых матросах.

Парагвайские ребята быстро стряхнули с себя все переживания о погибшей части команды и невинно травили всякие байки. Часть из них Жора прекрасно знал. Истории о гомо-септепедисах, об их гигантских животинках, о Марсианском Демоне он пропустил мимо ушей. Сам там был. Сам всё видел. Знал, где правда, а где выдумка, и только посмеивался. Но когда сама природа продиктовала рассказать историю о живых мертвецах, тот оживился и внимательно прислушался.

— То была пиратская команда ну очень лютых головорезов, настолько бесстрашных, что не побоялись явиться на легендарный Остров МёртвыхИсла-де-Муэрте переводится как Остров Мёртвых, вооружившись картой. Именно там они обнаружили сундук, полный проклятого ацтекского золота…

«Да никакое оно не проклятое было, — усмехнулся Глистер, отрываясь от книги, которую приходилось опасно приближать к свету костра. — Обычные испанские дублоны, отбитые фашистской командой Барбароссы в драке с пиратами. Весьма глупая история, как ошалевшие от безвыходного 17-го века путешественники во времени решили отправить себе в будущее послание не брать подлодку с экспериментальной машиной времени на борту. Выбили послание так, чтобы только они это поняли, и отправили в экономический оборот, чтобы хоть одна дошла до музея или какой-нибудь коллекции и мелькнула в будущем. И доигрались — добились своего! Как результат — всех закрутило в парадоксе, превратив в живых мертвецов. Жека потом долго веселился, называя Барбароссу Вурдалаком».

— Они начали тратить на еду, выпивку и продажных женщин! Но вскоре поняли, что ром больше не пьянит, еда не насыщает и даже самые умелые куртизанки не могут дать им и толику былых страстей! Они стали живыми мертвецами — не живущими, а потому не убиваемыми, но и не мертвыми окончательно! — продолжал рассказывать старые байки матрос, а Жора надеялся только, что задумавшийся Герман не услышит истории про него и команду. — Тогда, чтобы снять проклятие, они нашли все монеты до последнего дублона и отдали вместе с кровавой данью! Но прежде пролили реки крови тех, кто встал у них на пути.

«Ну с реками крови верно. Только не для снятия проклятия они это делали, а чтобы найти все монеты, соскрести с них послания в будущее и исправить свои косяки. В 17-м веке, конечно, плохо, но в 17-м веке будучи парадоксальным мертвецом намного хуже. Десять лет носились, чтобы всё исправить. То-то Жека удивлялся, когда не мог их убить в попытке очистить прошлое от ненужного будущего! А счищали до кровавых мозолей на руках!»

— Проклятие было снято, но покинуть Остров Мёртвых пираты так и не смогли! Исчезли вместе с ним, и больше о них никто ничего не слышал. Их корабль навсегда пошёл на дно! Так наказали человеческую жадность ацтекские шаманы, не пощадили даже раскаявшихся! — продолжал стращать всех матрос, пока не закончил свою байку на зловещей ноте.

«Красивая история, жаль, что всё закончилось куда прозаичнее. Попытались они смыться от своего капитана и прожить жизнь, как живые люди, после десятилетия зомби-существования. Только не учли немного, что с такими методами поиска золота их быстро отловят испанцы по наводке американских темпоральщиков, рассадят по тюрьмам и развешают по виселицам. А лодка действительно пошла на дно. Она же подводная!»

Матросы отправились на отбой, а Глистер всё дежурил у костров, опасаясь приближения ядовитых лягушек. Герман тоже бодрствовал, смотрел на звёзды и продолжал размышлять.

— Та команда тоже была кучкой трусливых идиотов, — негромко сообщил капитан, — как дошло до дела, задрожали и побежали трусы сушить. Один только наводчик оставался непоколебимым. Но, как оказалось, это был вражеский разведчик, к тому же пьяный в дрова. Пытался споить машину времени, вот она и рванула. Чего же мне так не везёт с командой?! Если враги, то невольно уважаешь, потому что страха ни в одном глазу, а как свои — хоть сразу усыпить, чтобы такое не размножалось!

— Может, не та идеология… — от тяжёлого взгляда Барбароссы Глистер моментально стушевался. — Я просто предположил! У наших идеологией всегда были безрассудство и отвага. Идеи далеки от «правильных», зато от гигантского змея никто не будет бежать!

☠ ☠ ☠

1704 год

В это же время

Покидая линкор Хуана Карлоса

Зная от жены вороватую натуру Воробьёва, Хуан приказал завязать тому глаза ещё с обеда и не развязывать, пока вся команда не высадится на остров и не пройдёт вглубь хотя бы час времени. Жека почти не протестовал, хотя испытывал лёгкий дискомфорт, когда марсианский людоед перекинул его через плечо и поволок на себе. А ведь до высадки оставался ещё час. Он успокаивал себя мыслями, что русалке в запаянном стеклянном аквариуме куда хуже, но потом почувствовал запах спирта и начал завидовать уже ей. Из-за очередного помешательства Карлоса бабру сунули то ли в водку, то ли в чистый спирт.

— Да-да, всё понятно! Идём, дорога ждёт! — пробормотал Жека в ответ на очередной параноидальный бред Хуана.

— Говорят, что дорога до острова страшная и непроходимая!

— Ничего, я профессиональный проходимец!

От приближения Буяна настроение Воробьёва ощутимо подпрыгнуло. Возможно, причиной тому стал Кейт, явившийся ему за несколько часов до высадки.

— Слушай сюда внимательно, шкет, на Буяне будет жарче, чем в турецкой бане! — предупредил он, как всегда, пододвигая разведчику пузырь рома. — Держись поближе к Барбароссе и Аде, тогда сможешь выйти живым и прибарахлишься своей подлодкой!

— Так, мне не нужна помощь в доведении до депрессии! Я сам себя доведу. Аду пустили на мясо испанцы, а где агент Вурдалак, вообще неизвестно! — возмутился от дезинформации Жека, но ром послушно выпил.

— Неизвестно только такому дятлу, как ты! Они уже здесь, на архипелаге. Да ты и сам скоро в этом убедишься. Острова маленькие, не разминётесь! Смотри в оба!

После такой воодушевляющей речи Жека просто не мог позволить себе опустить нос. В решающий момент их вновь соберётся трое, как тогда, перед гигантским крабиком. Вновь пришлось признать необходимость строить планы на грядущие дни, которые могли полностью перерешать его судьбу. Обычно с этим мастерски справлялась Шурикова, а теперь она ведёт к телепорту испанцев! Нахрена, а главное зачем? Кейт не стал углубляться в эти детали, значит, не так важна причина, как сходка сразу трех разгневанных сторон! На какой будет сам Воробьёв? Помимо своей-собственной, разумеется.

Марсиане несли аквариум с русалкой по очереди. Хвостатой бабе не слишком нравилось её новое место плавания, возможно, из-за спирта вместо воды или из-за тесноты. Кубическая стеклянная несуразность вынуждала её свернуться клубочком без единого шанса вытянуть хвост.

— А почему мы эту русалку несём, как царицу? Она что, особенная? Сама пусть ползёт. Невелика барыня! — с досадой бормотал Кос, когда людоеды передали смену тащить бабру матросам.

К счастью, для всех, на закате они были вынуждены сделать остановку. Без огневой поддержки линкора, в ночных джунглях Карлос побаивался местную фауну. Жека тоже замечал лесное зверьё. Кто не хищник, тот ядовит. Чуть останется одинокий путник во тьме ночной без присмотра — утром его костями выложат слово «дурак». У пресноводного ручья обнаружилось вполне удовлетворительное каменистое пространство, сухое и ровное. На нём был дан приказ заночевать. Пока матросы выкладывали сухими дровами костерки, Жека подкрался к падре, умывающемуся в ручье.

— Эй, Джуниор, говорят, ты трезвенник. Хотел спросить, как тебе удаётся не пить? — поинтересовался он. — Мне отказаться от алкоголя тоже несложно, сложно понять, зачем. Да и как только я даю себе слово не пить, находится группа людей, на деле доказывающая обратное.

— Я ненавижу алкоголь, — просто ответил молодой капеллан. — На дне бутылки не найти ответов!

— Но алкоголь не помогает найти ответ. Он помогает забыть вопрос, — хмыкнул Воробьёв. — Так как?

Однако того заинтересовал аквариум с русалкой, и разведчик остался без ответа на насущный вопрос. Какими бы жестокими хищницами ни были русалки, падре смотрел на мутантку с жалостью. Видя, как рыбо-женщина задыхается в спиртовой ванне, он умудрился отобрать у марсианского людоеда саблю и открыть крышку аквариума на пару сантиметров, чтобы та могла глотнуть кислорода. За свою храбрость, граничащую с махровым самоубийством, капеллан моментально получил всеобщее уважение. Матросы, побаивающиеся пришельцев, не поскупились делиться с Джуниором частью своего ужина, поговаривая, что добрый самаритянин очень уж тощий.

Впечатлилась и сама русалка. Продолжая шипеть на всех, кто приближался к аквариуму, она делала исключение для падре. Несмотря на длинный серебристый хвост, скрытые когтищи и акульи зубы, мордашкой она обладала пробивающей на жалость. Миленькие щёчки, пухлые губки, бровки домиком и грустные-грустные глазки, как у Воробьёва, когда весь ром заканчивается, а до ближайшего места «дозаправки» не меньше дня пути. Немудрено, что жалостливый падре даже пытался подкармливать чешуйчатую, а после отбоя начал читать ей по памяти стихи каких-то испанских поэтов. От вида этого неловкого целомудренного ухаживания Жека только громче храпел. Первый раз он проснулся из-за ящерицы, хлестанувшей его хвостом по лицу, и услышал голос капеллана:

— Втираться в фавориты к фаворитам,

Искать поддержки, расшибаясь в прах,

У тех, кто властью наделен и силой,

Внимать секретам, лишь тебе открытым,

О жезлах и о золотых ключах

И, не ропща, влачить свой век унылый (Кристобаль де Меса).

Это было бы смешно, если бы не реакция хвостатой женщины. Она, свернувших клубочком, внимательно слушала слова Джуниора. От стихотворных ритмов кончик её хвоста дёргался, словно руки дирижёра.

Далее прерываясь ото сна, Воробьёв до самого рассвета видел эту умилительную картину — аквариум с русалкой и рядом падре, а в тишине разливается очередное четверостишие. Оба бодрствовали всю ночь. Джуниор что-то говорил, чешуйчатая внимательно слушала, а вокруг квакали местные лягушки и гекконы.

Утром криворукие марсиане на первых же шагах разбили аквариум. Морская хищница не пострадала, но остро встал вопрос её транспортировки. Ходить на хвосте она не умела, а ползти отказывалась даже под страхом смерти. Впрочем, все угрозы оставались пустыми. Без слезинки убивать её никто не собирался, и она это прекрасно знала. Пока Жека искал среди провианта остатки самогона, а Хуан с Василисой по очереди психовали от сложившейся ситуации, проблему решил падре. Джуниор просто укутал русалку, насколько смог, в свою рубашку и поднял на руки. В тощем теле обнаружилось достаточно сил, чтобы держать и нести одну морскую хищницу, не пожелавшую в близком контакте ему что-либо откусывать.

— Раз такой умный, будешь нести её отсюда и до заката! — заявил Карлос.

— Вот бы меня так хоть кто-то носил! — негромко буркнула Василиса, вызвав смех у Жеки.

— Ты только поосторожнее с ней, — предупредил Воробьёв доброго самаритянина. — Кажется, что это ты её несёшь, а в ЗАГС она тебя притащит!

Джуниор держал свою ношу с достоинством. Несмотря на бессонную ночь, он ни разу не оступился и не запнулся. Жека смотрел на такую крепость духа и тела почти с завистью, напоминая себе, что падре ещё и трезвенник, а это уже клиника. Впрочем, тот даже во время недолгих привалов находил время, чтобы начать щебетать поэзию своей рыбе:

— Разумней тот, кто дал гадюке кров,

Кто вверил жизнь волнам и ждет ответа —

Как будто их растрогать может это —

У скал немых на свой молящий зов. (Лопе де Вега)

Глава 23 — Как велит кьянти (16+)

1704 год

Ночь

Испанский галеон «Калипсо»

То, что на Вирджинии и Заклании Исаака тоже придумают причину выпустить пар и расслабиться перед высадкой, было понятно всем. Первой начала греметь Вирджиния. Ада с кривой усмешкой смотрела в их сторону. Немудрено. Странно, что Маршалл и Брукхаймер не начали колдырить похлеще Игоря. Хуан предпочёл в гордом одиночестве праздновать выживание. Разведчица в качестве жеста доброй воли подбросила ему тайком на самое видное место жемчужную пудру.

Радист отправился с секретом всему свету, что на Калипсо адмирал не планирует ловить матросов на распитии вредных напитков. Шурикова приготовилась было снова стащить несколько вёдер пресной горячей воды из судовой кухни, чтобы привести себя в порядок после утренних водных процедур с русалками, когда адмирал упомянул наличие нормальной ванны на галеоне, естественно, только в его пользовании. После вопроса «так значит, всё это время здесь была нормальная ванна?», сказанного совершенно спокойным голосом, но со скрытым посланием во взгляде, идеально горячая ванна ждала разведчицу в её каюте, с явным трудом впихнутая в ограниченное пространство между узкой койкой и стеной.

Отмокая в горячей воде, Ада успела досконально изучить пергамент, сдобренный кровью Маршалла, которую успешно добыл радист. И новости для амеров пришли даже хуже, чем для всех остальных. Пусть Игорь с Адой попали в безжалостную мясорубку политических обещаний, но в теории они могли рассчитывать на смягчение приговора в случае следования приказу. Маршалл и Брукхаймер попали конкретно. Все их тёмные делишки и политические схемы в будущем разоблачили. Сладкую парочку приговорили к казни не ради мира во всём мире, а в качестве меры наказания за все их деяния. Едва ли собирались честно предстать перед судом. Тогда зачем им телепорт?

«Глупые вопросы задаёшь, офицер Шурикова, — одёрнула она себя, — телепорт настраивается вручную из-за старой модели. Биба и Боба планируют смыться в «не знаю, куда» и «не знаю, когда»! Испанцы его уничтожат, и все концы уйдут в воду. Команда зачистки останется ни с чем!»

Перед ужином разведчица критично осмотрела себя в зеркало. Вполне ничего. Одежда чистая, сама успела размокнуть в ванне. Волосы высохли. Шрамы через пару дней и вовсе пропадут навсегда, слава генномодифицированным водорослям и «умным» нитям. Так почему пальцы на руках подрагивают, а сердце бьётся неровно, будто она волнуется? Чего волноваться? Чем таким адмирал может удивить?

Однако смог. На столе её встретила бутылка знакомого рубинового напитка, чей вкус и запах слегка будоражил. Солоноватое, насыщенное и такое приятное на языке. Кьянти.

— А по галеону слушок прошёл, что за пьянство наказывают! — хмыкнула она.

Где-то на палубе пили матросы. После всего пережитого сначала следовало дать волю скорби. Ада прекрасно знала, что они допьются и до состояния радости, граничащей с пиром во время чумы. Это самый простой способ двигаться дальше с минимальными потерями. При встрече с Карлосом потерь может быть намного больше, да и уничтоженный телепорт способен напоследок сделать какую-нибудь пакость. Ночь казалась последним выступом перед пропастью. С палубы начали звучать песни под аккомпанемент гитары. Игорь приволок одну с Вирджинии.

Кьянти растормошил игривое настроение. Игра в обмен историями перешла в русло самых безумных, вызывая взрывы хохота на всю каюту. Как и обещала, Ада всячески отвлекала адмирала от матросов и их попойки. Возможно, не так, как намекала, однако ночь только начиналась. С другой стороны, если бы Диего не заинтересовался вскользь брошенной фразой, что капитан их звездолёта как-то попал в общину амазонок-богомолок, вечер мог бы сложиться иначе.

— И вот когда мы сумели донести до него по внутренней связи, что богомольство относится не к молитвам богу, а к поведению самок богомолов, которые после спаривания убивают самцов, кэп не нашёл ничего лучше, чем закричать во всеуслышание, что он… — Ада замялась, соображая, что слово «гей» ещё не появилось в 18-м веке, — мужеложец!

От такого хода Диего едва не подавился выпитым вином.

— Это услышал весь корабль! — прыснула Шурикова. — От смеха лежали все: от пилотов и до нелегалов в кладовке. Но этого было недостаточно. Женщины ему не слишком поверили, тогда он начал плакаться, что обожает турецких мужчин и как ему нравилось в гареме, пока его не начали обижать.

— Как… же его обижали? — сквозь смех выдавил из себя адмирал.

— Заставляли ходить в парандже, круглосуточно готовить и вязать свитер, а также… исполнять гаремный долг! — от хохота слова едва проговаривались. Воспоминания ожили, но теперь вызывали только положительные эмоции. — И эти его жалобы были настолько неправдоподобны, что даже наш судовой док ему об этом сказал!

— Значит, ты видела команду, когда тонула? — отдышавшись уточнил он.

— Скорее вспоминала, чем видела. Наш капитан вечно нарывался. Он всегда был таким талантливым дипломатом, что во время всех переговоров его неизменно били! — усмехнулась Ада, перекатывая на языке терпкое вино.

— Значит, вот как ты решила отвлекать! — испытующе посмотрел на неё адмирал, прожигая глазами так, что она едва не поёжилась.

Дуэль взглядов началась неожиданно, всколыхнув события сразу всех их встреч, начиная с самой первой. Казалось, в воздухе зависло напряжение каждого из мгновений, что они позволяли себе флиртовать, а не только перебрасываться колкостями в попытке устранить противника. Все отложенные вопросы, невысказанные слова и задавленные чувства вышли из тени и потребовали раз и навсегда подвести черту.

— Ты сам просил продолжение! — улыбнулась Ада, глядя на Диего, как в ночь сожжения его галеона. Наглый взгляд разведчицы, способной рискнуть собственным горлом из-за уверенности, что адмирал поддастся и отведёт руку в сторону.

— История с началом «как-то нашего капитана чуть не засношали до смерти и не съели амазонки» просто вопиет о продолжении! — не остался он в долгу, выпуская наружу свою лучшую из самодовольных улыбок.

Давно забытое осознание, что они находятся в его личной каюте, напомнило о себе, наэлектризовывая воздух. Зимние ночи даже в тропиках обдают прохладой, но не в этот раз. Шурикова вновь почувствовала себя бывалым мазохистом в своём стремлении ловить болезненно острый, словно сабля, взгляд Диего, от которого внутри всё переворачивалось, а прожитые годы трусливо прятались оставляя почти девичью неуверенность. Главное не совершить ошибку и не показать ему, насколько безоружной она становится от этих пылких касаний друг друга глазами. Загордится так, что уже не вернуть на землю. Казалось, почему бы просто не отбросить разговоры и не перейти к десерту, но…

Так не интересно!

— Пожалуй, у нас есть возмущение, — набралась она достаточной бесцеремонности, чтобы вновь нескромно атаковать противника с дьявольской улыбкой.

— «У нас»?! — от такой постановки вопроса пальцы адмирала едва заметно сжались.

Представив, как эти пальцы могут сомкнуться на её горле, Ада сглотнула. Картинка голове вышла горячей. Простая мысль, что в процессе близости её ни разу не душили, внезапно показалась вопиюще пошлой. Но не предлагать же… или предложить?

— У нас с кьянти! — кивнула Ада, демонстративно отпивая из своего бокала. — Мы ожидали, что нас уже начнут соблазнять, примерно на этом уровне.

Она прочертила линию на бутылке двумя сантиметрами выше уровня оставшегося вина.

— Мы решили, что на этом уровне, — её палец опустился на сантиметр ниже тёмной жидкости, — начнём брать дело в свои руки! Но уже передумали…

Она поднялась со своего места, не отрывая нахального взгляда от Диего, поступившего точно так же. Вновь два противника, разделённые баррикадой из стола с остатками еды и вина, смотрели друг на друга. Пора, наконец, определить, за кем будет победа их пятилетнего противостояния.

— Передумали…

Казалось, она вот-вот вновь попытается сбежать от него в очередную авантюру. Но на этот раз одним рывком он перехватил её за запястье и подтянул к себе. Пленница. Цепкие пальцы свободной руки вцепились в ворот его мундира и с силой рванули его лицо ближе. Поцелуй больше походил на схватку двух сильных голодных хищников. Сбросив волнение, возникающее от его присутствия рядом, Ада сделала шаг вперёд первой. Языки сплелись, словно два клинка в дуэли. Очередное противостояние. Не быть им союзниками. Не интересно. Слишком пресно. Только на грани безумия, когда волны остро накатывающего удовольствия разбиваются о рифы боли от прокушенной губы, а в голову приходят подлые мыслишки, как позлить партнёра чуть больше.

— Игра, — прошептала Ада в ухо адмиралу, прихватив зубами мочку с золотым колечком, — победишь — соблазняешь меня ты, а проиграешь — сегодня править буду я!

— Играем. Каковы правила? — обжег шею ответ.

— В моём распоряжении семь кинжалов, у тебя один танец, чтобы их найти и бросить на палубу! — бросая вызов каждым словом и едва заметным хитрым прищуром, объявила она.

Матросы, едва заметив приближение адмирала, попрятали весь ром и демонстрировали невинные посиделки вокруг играющего на гитаре Игоря. Радист ничуть не удивился просьбе сыграть и поярче испанское танго, лишь усмехнулся, подтянул колки на гитаре и со всей страстью задал настроение.

Явившись к команде, вечные противники едва замечали кого-либо вокруг. Их мало интересовало, что для танцев и одежда не слишком подходит. Заиграла музыка, схлестнулись взгляды. Если танцевать вальс с Диего казалось испытанием, то танго на той же палубе стало самой настоящей прелюдией. Вертикальное выражение горизонтальных страстей. Предельная близость, нескончаемая дуэль взглядов и прикосновения, переходящие грань дозволенного.

Ада только успела завести руку за шею адмирала, как первый кинжал покинул её рукав. Рука скользила по пояснице, пока он вёл партнёршу, но только мелодия начала ускоряться, как второй был вынут из-за пояса. Ближе-дальше, словно охотник и добыча, готовые схлестнуться. Искушение поддаться танцу и забыть обо всём на свете поднималось выше и выше. Кружа разведчицу, он разоружил вторую её руку. Ещё разворот, музыка уже достигала своего пика, шла последняя минута. Наклон, подхват под бедро. Четвёртый. Разворот спиной к партнёру. Крохотное лезвие блеснуло в декольте, прежде чем покинуть своё укрытие. Знакомый стилет покинул голенище сапога.

Шурикова наслаждалась танцем, дразнила Диего своими усмешками, но мысленно восхищалась его выдержкой. Обыск, сопряженный со страстным танцем казался неотделимой его частью, как сама музыка. Партнёр ей достался воистину превосходный, но музыка замедлялась. Ещё несколько аккордов и наступит тишина и безоговорочная победа Ады. Последний кинжал всё никак не хотел обнаруживаться.

Игорь ударил по струнам в последний раз. Улыбка предвкушения и снисходительные слова утешения уже готовы были явить себя, когда на последних секундах гаснущей музыки, на палубу со звоном упал кинжал адмирала.

«Сообразил!» — усмехнулась Ада.

Под аплодисменты команды, желающей вернуться к своему относительно тайному пьянству, она покинула палубу, увлекаемая руками партнёра и противника в одном лице. Целоваться они начали ещё не добравшись до каюты. Прижатая спиной к твердой поверхности неважно чего, Ада смело вела подушечками пальцев по лицу адмирала. Этой ночью он соблазнитель, но кто сказал, что она собирается оставаться послушной. Все прочие движения проходили мимо сознания. Только пьянящий вкус кьянти на языке. На его языке.

Незаметно вокруг вновь предстала полутьма ненадолго брошенной каюты. Жалобно звякнула разбившаяся посуда, а вместо неё на столешнице оказалась разведчица. В горле резко пересохло, а воздуха мучительно не хватало. Ускорившийся пульс будто подгонял не терять больше ни секунды. Пальцы сомкнулись на алом камзоле, не позволяя Диего отстраниться даже на мгновение. Сбросившие сапоги ноги сцепились замком на его спине, когда он разорвал поцелуй, чтобы сбросить мундир. С себя и с неё. Ловкие пальцы Ады успели расстегнуть все пуговицы на его камзоле, за что она получила лёгкий шлепок по рукам. Подтянув за бедро, Диего опрокинул вечную противницу на стол спиной. Мгновение беспомощности вызвало довольный хохот.

— Какая же ты непослушная! — выдохнул он, глядя на неё с яростью и похотью, от которых кровь замерзала в жилах.

Отчего-то именно в момент этой власти он стал казаться по-настоящему пугающим. Одержимым. Твой партнёр может тебя убить. Сердце заходилось ударами, пальцы теперь дрожали не только от нетерпения. Отдаться его власти значит прыгнуть в водоворот. Волны пугающих мурашек спускались всё ниже. От чувств собственной беспомощности и уязвимости перед ним возбуждение стирало все границы дозволенного. Странный коктейль из чувств обострил все ощущения до предела. Лишившись своего камзола и последовавшей за ним рубашки, Ада подалась вперёд для очередного акта непослушания. Рванула на себя, прыгнув в водоворот поцелуя, от которого на месте рассудка осталось лишь знойное марево. Одно запястье он успел перехватить, но вторая рука перед пленением сбила с его головы раздражающую треуголку.

— Ты же не собирался брать её с собой? — прошептала она, с придыханием прикусывая нижнюю губу.

— Тебя бы выпороть, но сегодня я хочу тебя иначе! — от его плотоядной улыбки, сопровождающейся крепким захватом на грани объятий и попытки раздавить, Шурикова заподозрила неладное.

Мягкие простыни коснулись обнажённой спины, отвлекая внимание ровно настолько, чтобы она упустила мгновение появления у Диего верёвки.

— После Рождества в Белизе твоим рукам нельзя давать волю! — усмехнулся он и требовательно раскрыл ладонь. — Власть у победителя!

Улыбнувшись, Ада послушно протянула руки. Раньше её никто не связывал с такой целью. В очередной раз напоминая, кто лучше всех вяжет узлы, адмирал закрепил верёвку к изголовью кровати. Добровольно передавая свою свободу, разведчица бесстыдно оплела его ногами капканом вокруг пояса.

— Мой грозный адмирал, ты же не бросишь меня здесь, едва распалив? — с улыбкой поинтересовалась она, пытаясь скрыть волнение в голосе.

— Ни за что! — пугающие глаза Диего обещали всё что угодно, но не расходились со словами в честности.

Он сбросил с себя почти всю одежду, но пленницу разоблачал медленно и неторопливо. Пользуясь властью, адмирал срывал с губ поцелуи, поддразнивая немым обещанием большего. Срывался в познание новых территорий, так долго дразнивших его воображение в мужской одежде. Горячие губы распаляли Аду всё больше, а движения языка вынуждали царапать ногтями верёвку. Лишив её возможности на что-то влиять, Диего мстительно улыбался и нарочно медлил. За Рождество, за бал, за все моменты, когда они могли быть вместе, но она сбегала.

— Сегодня я сделаю тебя послушной! — упивался он обретённым контролем.

За попытку что-то возразить затыкал рот поцелуем. За нетерпеливые движения ног жалил пленницу шлепками по бёдрам, ещё больше раззадоривая. Руки скользили по разгорячённой коже. Ниже спускались поцелуи, всё откровеннее становились прикосновения. Жалобно звякнул ремень, улетая прочь. Кюлоты с остатками одежды, сорванные с ног, отправились следом. Огрубевшие от моря пальцы исследовали открывшиеся горизонты, издевательски неспешно направляясь к самым важным берегам. Каждое прикосновение отдавалось разрядами по всему телу.

— Ты пожалеешь о каждом сказанном слове!

Пальцы коснулись точки схождения ног. Связанные руки мятежно попытались дёрнуться к свободе, но колени покорно разошлись в стороны, предоставляя больше пространства, и на мгновение требовательно сжали бока пока ещё не любовника. Губы требовали и получили глубокий поцелуй. Отвлекающий манёвр. Один… два пальца проникли предельно близко. Вверх. Вниз. Сбивая дыхание. Почти случайное касание самой чувствительной точки, усилило разряды, проходящие по всему телу.

— Дремучие отношения?!

Мучительная, продолжительная ласка. Ещё один судорожный вздох. Поцелуи ушли ещё ниже ключиц. Тугое проникновение во влажную глубину. Тихий стон. Ноги разошлись шире, требуя большего. Руки нетерпеливо дёрнулись от дразнящей ласки внутри, от горячих поцелуев напряжённых до остроты наверший груди. Но то, что он творил руками, срывало с Ады жалобные всхлипы, переходящие в откровенные стоны. Сильнее. Нежнее. Быстрее. Зубы чуть сомкнулись на груди, пальцы внутри находили все нужные точки, призывая сладкие судороги, отбирающие последние крохи управления собственным телом. Позвоночник крутанулся кольцом, вынуждая выгнуться ещё сильнее. Навстречу поцелую, его рукам, ему самому. Через голову будто несколько тайфунов прошло, освобождая её от всего. Первая разрядка. Руки и ноги подрагивали, всё никак не успокаиваясь.

— Дон Диего, — с трудом выравнивая дыхание, простонала она с кошачьей улыбкой, — а ты полон сюрпризов!

— Твой, — от рывка за бёдра Ада на мгновение потерялась в пространстве. — Грозный, — подчиняясь ему, ноги оплели его поясницу, приподнимая тело в полумостик. — Адмирал!

От резкого толчка внутрь она невольно вскрикнула. Так глубоко, что почти больно. Замер. Пальцы, что искусно довели её до первого пика удовольствия, мягко прочертили линии разгорячённого тела. Небольшая передышка, чтобы не навредить, прежде чем сорваться в убийственное ускорение. Как давно хотелось. Окончательно принимая свою роль пленницы, Ада с хищной улыбкой чуть сместилась, меняя угол проникновения, позволяя брать её ещё глубже. Короткие поцелуи лишь злили, вынуждая требовать ещё. Требовать, но не получать.

— Какая же ты красивая… — опьяневшие от желания синие глаза вновь схлестнулись со взглядом безвозвратно одержимого человека. До безумия довольного. — Строптивая. Невозможная. Ты меня с ума сводишь, Ада!

— Мой… — каждое движение лишало голоса. — Грозный… — а настойчивая ласка его пальцев лишала разума. — Адмирал.

Давний противник и умелый любовник Диего обладал ею, заставляя млеть, умолять о большем, ловить каждый его взгляд и каждое слово. Покориться, стать по-настоящему послушной. Чувствовать его внутри спустя долгие пять лет. И желать большего. Больше его самого. Больше таких ночей. Больше близости. Ещё больше его одержимости. Безумие так желать своего противника. Ещё большее безумие получить взаимность.

— Ты даже не представляешь, как я хотела тебя в то Рождество! — выдохнула она мстительно. — Жалела, что ты не победил. Представляла, как ты будешь брать меня, если однажды поймаешь. Представляла… пока трогала себя той же ночью!

Одно лишь признание разрушило некий последний барьер. Позволило окончательно позабыть обо всём на свете и просто чувствовать друг друга. Глубже. Сильнее. Быстрее. Серебряные глаза стали окончательно осатанелыми, вызывая ответный триумф маленькой победой. Ловкие ноги вспорхнули на плечи адмирала. Наглая выходка получила поощрение жарким поцелуем в мысок и хозяйский рывок, чтобы вновь подогнать любовницу под себя. Жалящие шлепки добавили огня.

Ускорение перешло все пределы. Каюта наполнилась пошлыми звуками соединяющихся тел, шлепков и стонов обоюдного удовольствия. Витающее в воздухе напряжение достигло критической точки. Срываясь вместе со своим самым заклятым любовником в пропасть, Ада схлестнулась с ним взглядом, видя и чувствуя, как наслаждение уносит его на пик блаженства. От промежности до макушки и обратно прокатилась волна жара, ограничивая всё мироздание до одной яркой вспышки удовольствия, заставляющей выгнуться до крика и хруста в позвонках.

Дыхание казалось одним на двоих. Накатывающая волнами истома не желала отпускать из момента единения. Ада едва вспоминала себя, но искренне желала, чтобы момент не заканчивался. Два переплетённых горячих тела, два безумно бьющихся сердца, приятный туман в голове и подрагивание пальцев рук, бездумно перебирающие влажные волосы любовника. Удивление от свободы, как и момент освобождения, не задержались в мыслях.

☠ ☠ ☠

Приятная истома захватывала всё существо, даруя незнакомое раньше ощущение счастья. Ничего подобного Диего не чувствовал очень давно, если вообще когда-то чувствовал. Всё казалось до болезненной остроты идеальным. Сколько раз он грезил об этой женщине, сколько раз представлял, как в жаре обоюдной страсти она будет выстанывать его имя, обессиленно лежать в его объятиях, и насколько другим, но не менее одуряющим, всё обернулось.

Сколько всего хотелось сказать в это мгновение, и не говорить ничего. Не разрушать магию близости. Женщина после разделённой постели с мужчиной — это настоящая загадка, говорят романтики. Эта женщина и вовсе казалась величайшей тайной мироздания. Неземное создание во всех смыслах этого слова, нежащееся в его руках. Побеждённая или победившая? Впервые в жизни дон Диего де Очоа был готов признать своё поражение перед противником, признать себя дураком, если бы это позволило оставить её рядом с ним навсегда. Или хотя бы пока смерть не разлучит. Да, он одержим и готов идти за своим демоном сквозь все круги ада.

Прикрытые в блаженстве синие глаза распахнулись, обдавая его жаром всех чертей преисподней. Ада улыбнулась. Мягко и ласково, как раньше никогда не улыбалась. И никому. Только для него и только сейчас, встречая взаимную улыбку. Тонкие пальчики освобожденных рук перебирали пряди его волос, продлевая последние секунды переполняющей неги. А затем улыбка вновь стала лукавой, соблазняя сильнее, чем все суккубы пекла. Следом на губы обрушился поцелуй самой желанной демоницы в его грешной жизни.

Ложная хрупкость гибкого тела напомнила о скрытой под кожей силе, когда она обрушилась на него волной и перевернула, оказавшись сверху. Не первая женщина, что пыталась подмять под себя грозного адмирала, но первая, которой он это безропотно позволил. От мыслей почувствовать её сверху и сложить свою победу к её ногам, желание неумолимо вернуло его к бою. Ночь ещё только в зените. Возможно, их последняя ночь…

— Открой свой секрет, мой грозный адмирал, пока мне не пришлось его выпытывать, — противница, по-другому спросить просто не может. Этим так желанна. — Откуда у тебя такие познания?

— Удивлена? — от скрытого послания в душе поднимался триумф.

— Ещё бы! — от её восхищения желание только крепчало. Удивлять эту женщину снова и снова. — Так в чём секрет?

— «Немногочисленные исключения касались куртизанок», — поддразнил он её, припомнив сказанные слова. — В Испании часто отправляют юношей, достигших шестнадцатилетия, к куртизанкам, чтобы познать умелую женщину и научиться у неё древнему искусству.

— Ты был очень хорошим учеником! — вновь польстила Ада, абсолютно искренне, не как льстят при дворе с фальшивыми улыбками.

— Я был очень любознательным! — подыграл ей Диего, прижимая к себе.

Возможно, когда-нибудь он позволит ей быть сверху, но не сегодня. Сегодня он будет наслаждаться своей победой. И дарить ей не меньшее наслаждение. Её губы пьянили сильнее любого кьянти и с угрозой предупреждали, что ни с кем ему не будет так хорошо. Никого он не будет хотеть так, как свою пленницу, противницу и заклятую любовницу. И всё же она самовольно отстранилась, вызывая лёгкую досаду.

— Я хочу ещё вина! — улыбнулась она и без труда выскользнула из его объятий. — Прежде чем мы продолжим!

— Ненасытная!

— А что, ты уже устал? — подмигнула Ада, волнующей походкой направляясь к столу.

Дьяволица. Не подчинить. Не приручить. Только любить и молиться о взаимности, забыв всех богов. Он познал немало женщин до встречи с ней. Для каждой близость воспринималась, как нечто греховное, пусть и приятное. Для куртизанок это была работа, для дворянок возможность подобраться к нему поближе, заранее планируя воскресную исповедь за прелюбодеяние, а для кого-то почти мученичеством, шагом в бездну порока из чистоты и невинности. Ада отдавалась ему с непринуждённостью женщины, требующей сладкий десерт к своему кьянти. На удивление это не вызывало ревности, лишь подкрепляло странную уверенность, что кьянти эта женщина пьёт только с ним.

В полумраке её обнажённое тело манило, захватывая разум сравнениями с самыми волнующими статуями прекрасных богинь прошлого. Чувствуя прожигающий взгляд, Ада повернулась к нему, с бокалом вина в руках. Идеальная. Впрочем, нет предела совершенству.

— Что? — с улыбкой отозвалась она на его поспешный рывок с постели.

— Закрой глаза! — приказал он, скрывая ответ за интригой.

— А пить кьянти можно? — уточнила она и, получив утвердительный ответ, послушно закрыла глаза, продолжая наслаждаться вином и услаждать взор адмирала.

Сколько же времени оно ждало этого момента и, страшно подумать, могло и не дождаться! Одна несерьёзно брошенная фраза, возможно, чтобы позлить его. Один беспечный порыв и в мире появился, пожалуй, единственный предмет, одетой в который он бы хотел её видеть. Ада со сводящей с ума улыбкой стояла, держась рукой за столешницу, и ожидала, каким будет его последующий ход. Разумеется, он мог просто вручить свой подарок.

Но так не интересно.

Заинтересованный взгляд прошелся по столешнице, на которой лишь чудом удержались бутылка вина и бокалы. Здесь он её раздевал. Интересно будет попробовать так, раз уж она сама пожелала покинуть его горячее ложе. Пальцы прочертили линии её тела, будто бы случайно останавливаясь на наливающихся следах от его зубов. Для непобедимой противницы у неё удивительно мягкая и гладкая кожа. Плавным движением, словно в танце, он развернул Аду спиной, и прижал к себе так близко, чтобы почувствовала силу его желания. Её шея и плечи будто сами напрашивались на прикосновения и не только.

— Всё ещё нельзя открывать глаза? — прервала она долгий поцелуй в её плечо.

— Нет! — строго ответил он, но вернулся к тому, что планировал сделать.

Пленница вздрогнула и сильнее прижалась лопатками к его груди, когда почувствовала прикосновение холодного металла к разгорячённой коже. Взволновав шею поцелуем, Диего застегнул подарок, воспользовался привилегией первым полюбоваться на прекрасную рыжую женщину. Его женщину. В колье, вторящим за ярким цветом её глаз сапфирами. Ростовое зеркало, как нельзя кстати, оказалось на достаточном расстоянии, чтобы отразить их обоих.

— Открывай! — позволил адмирал, прочерчивая рукой многозначительную дорожку от её пупка и всё ниже.

Ада растерянно провела пальцами по синим камням. Но сведённые к переносице брови удивлённо вспорхнули вверх, когда она увидела себя в зеркале. Даже в полумраке каюты можно было восхититься, как совершенно сапфировое колье оттеняет самые синие глаза на свете. Вторых таких не появится ещё… шесть веков? Но и те будут принадлежать ей, Аде.

— Это нечто бесподобное! — с восхищением выдохнула она, проводя подушечками пальцев по украшению.

— Вот как выглядят сапфиры.

— Но я не… — покачала она головой, едва не порываясь снять колье к недовольству Диего.

— Это подарок. Я хочу, чтобы ты его носила. А если снимешь — я тебя накажу! — прошептал он, опуская пальцы всё ниже. К самой отзывчивой части своей любовницы.

Только ли любовницы? Нет, точно нет, но не в последнюю ночь вытряхивать все затаённые чувства, когда так мало времени, чтобы наслаждаться желанной близостью.

Ада сдавленно охнула, ещё теснее прижимаясь к нему лопатками. Вино отодвинулось в сторону. Её руки вспорхнули вверх, чтобы коснуться того немногого, до чего дотянется.

— Ладони на стол! — коротко приказал он, как приказывал матросам, без права на ропот.

Досадливый выдох ужалил его в шею, но приказ был выполнен.

— Посмотри, — вновь привлёк он её внимание к их отражениям. Откровенно прекрасным. Непристойно восхитительным. — Разве это не красиво? Разве ты сама себя не хочешь?

— Точно не себя! Есть цели поинтереснее! — промурлыкала Ада.

Её тело отзывалось на ласку с ещё большей охотой, чем в их первый раз. Больше никаких сомнений в умениях любовника. Она открывалась ему для поцелуев, обжигая своевольным блеском глаз, мстя за ограничения, но подчинялась. Острые зубки игриво очерчивали его губы, распаляя всё больше, вынуждая терять контроль. А зеркало только помогало чертовке.

Следом за её ладонями он настойчиво уложил её грудью на стол, лицом к их отражениям. Пусть всё видит. Пусть не пропустит ни одного мгновения. Наслаждаясь открывающимся видом беззащитной спины, он с внутренним торжеством провёл рукой от шеи и до ягодиц. Её покорность кружила голову наравне с затаившейся внутри строптивостью. Она ещё ответит ему, найдёт путь для мести, а он дождётся. В этом суть их двоих.

Рыжая копна волос идеально легла в руку. Упиваясь своей властью, он рывком заставил Аду выгнуться. Молочно-белая спина так и напрашивалась на поцелуи, которых он не жалел, пальцами свободной руки прочерчивая самое сокровенное. Его личную убийственно влажную преисподнюю, к которой он стремится, презрев все райские блага. Уже готова, словно спелый плод, сочащийся в руках. От движения языка от мочки уха до плеча она судорожно выдохнула, нетерпеливо двигая бёдрами. Отражения их обоих словно вопрошали, чего же он ждёт.

Резкое движение в разгорячённое тело вырвало протяжный стон и разбило самоконтроль, бросая обоих любовников в обоюдное, поглощающее с головой желание. От знойной картины их ещё более откровенных отражений движение сразу набрало сумасшедшую скорость. Несколько раз в какофонию стонов вмешался жалобный скрип стола. Возможно, эта ночь станет последней и для него.

Несмотря на положение и свою роль пленницы, смутьянка вновь проявила своеволие, когда стиснула пальцами край стола, чтобы ещё сильнее выгнуться и стремительно начала двигаться навстречу. Сжимаясь внутри, она с насмешкой в глазах повела бёдрами, вызывая ответные стоны. Отбирала последние крупицы контроля. Для укрощения строптивицы горячие губы Диего вновь впились в нежную шею, а пальцы обрисовали несколько рваных спиралей на самой отзывчивой точке, вынуждая её выгнуться ещё больше, простонав его имя. Влажная жаркая преисподняя сжалась до убийственной узости, едва не вынуждая достигнуть кульминации слишком рано.

Прежде чем волна наслаждения разомлевшей Ады захватила и его, Диего резко сорвал её со стола и перевернул на спину, чтобы видеть не только в отражении. Гибкие ноги мгновенно оплели его, приглашая нагнать любовницу в её экстазе. Непослушные руки потянули его на себя, чтобы искусанные губы захватили его в лишающий воли поцелуй. От глубокого толчка внутрь она жарко всхлипнула в его губы. Движения стали беспощадно резкими. Языки переплелись в своём собственном диком танце. Желанное тело вновь захватила сладкая судорога приближающегося финала. На этот раз на двоих.

На мгновение Ада отстранилась, удерживая Диего руками и ногами в предельной близости. Пьяные от любовных игр глаза впились в его собственные в немом вопросе. Музыка хриплых стонов обоюдного удовольствия поднялась над каютой, полностью перекрывая пошлые звуки соединения двух тел, прежде чем уйти в тишину, едва прерываемую тяжёлым дыханием.

☠ ☠ ☠

Глубокая ночь по традиции холодила кожу. Самый ненавистный период, когда лучше завернуться во всё тёплое и надеяться переждать это непростое время. С другой стороны, именно в этот зябкий час Ада не спала, когда в её каюту прокрался потерявший голову капитан пиратов. Чтобы утратить голову ещё и в буквальном смысле. Но сейчас этот холод не позволил ей спать, несмотря на приятную усталость.

Дождавшись, когда Диего уснёт, она села на кровать, прислонившись к спинке, и погрузилась в собственные думы.

«Если уж проводить последние ночи, то только такие!» — улыбнулась она.

Только от беглой мысли о ночи внутри прокатывалась горячая волна, а тело жаждало готовиться к продолжению, намекая, чтобы не затягивала с ним. Запястья немного саднило от верёвок, зато сколько ощущений от этой беспомощности! Поход за кьянти, завершившийся ещё более будоражащим продолжением, а после они вернулись на кровать и обнимались, пока окончательно не обессилили. Лучшая ночь за последние пять лет. А возможно, лучшая ночь в жизни. Даже первый полёт до космических верфей теперь казался менее запоминающимся.

Она повернула голову в сторону стола и смущённо перевела взгляд на стену. Несмотря на ссадины на спине и на животе, вышло весьма пикантно. Теперь невинно ужинать без мыслей о том, что они творили на столешнице, не получится.

«Если мы вообще сможем ещё раз поужинать вместе, — оборвала себя разведчица, — Завтра высадка на остров. Сначала найдём резервуары, а в ближайший рассвет доберёмся до телепортов. А потом… суп с котом! Амеры сделают всё, чтобы мы или ушли, или получили пулю. Ты уж прости, мой грозный адмирал, но при любом раскладе наши отношения ограничиваются одной ночью».

Она посмотрела на своего неожиданно умелого любовника, спящего рядом. Только ли любовника? Нет, давно уже нет. Всё слишком уж запуталось, когда они оказались на одном корабле. А спящего ли? Ада присмотрелась. Диего безмятежно лежал под одеялом, чуть повернув к ней голову. Глаза закрыты. Дыхание ровное. Но…

«Нет. Не спит. Притворяется. Ждёт моих дальнейших действий. Мне бы уйти прямо сейчас к себе в каюту и обозначить, что всё было только на одну ночь, — она постаралась незаметно сдвинуться к краю кровати и даже спустила на пол одну ногу. Притворяющийся спящим адмирал напрягся. — Поверь, тебе будет только лучше без глупых иллюзий относительно нас!»

Вот только вторая нога не спешила присоединяться к первой. Ада была готова мысленно назвать всё между ними иллюзией, но неожиданно для самой себя поняла, что ей эта «иллюзия» необходима. Без неё жизнь окрашивалась мрачными оттенками, в которых она малодушно пожелала быть застреленной матросом. Всё внутри протестовало против возвращения к этому состоянию. Только совесть в меньшинстве повторяла, что оборвать все связи сразу будет лучшим решением. Но на то она и в меньшинстве, что её никто не стал слушать.

«До чего ты докатилась, глупая девочка с Марса? Родителей съели людоеды. Твой тернистый путь к полётам перекрыл сначала капитан-пират, а потом арест. А твою долгую дорогу назад к звёздам уничтожил людоедский приказ. И что у тебя осталось? Твои лучшие воспоминания — это все те годы, что ты потратила на звездолёт пирата, разгильдяя и просто не слишком хорошего человека, талантливо загоняющего свою команду в очередную задницу. А единственное, что тебя держит в здравом уме и возвращает к жизни — это твой противник, который неожиданно стал самым близким человеком в прошлом и будущем! И у тебя больше нет никакого плана!» — печально подвела она черту.

Продрогшая нога вернулась на кровать. Даже в отсутствии внятных и не очень планов одного Ада не хотела однозначно — завершать на такой ноте эту ночь. Не трусливым побегом к своей холодной постели, не к упадническим мыслям, что всё не имеет значения, и уж точно не к своему одиночеству. Надоело!

«Да-да, «у меня есть план: я буду отталкивать всех, кто ко мне приблизится, и вернусь к звёздам…» Аж десять раз! Никто не вернётся домой! Тогда нафиг всё, что будет лучше для кого-то. Попробую хоть раз, как Жека, просто плыть по течению и использовать всё, что рядом проплывёт!»

Виновато глядя на всё ещё не спящего адмирала, она мягко сползла вниз, укладываясь головой на подушку. Без одеяла спина, ноги и руки покрылись гусиной кожей. В бесславной попытке незаметно заползти в тепло, разведчица была поймана с поличным.

— Какая же ты холодная, — недовольно пробормотал Диего, прижимая её к своему горячему телу. — Как морской жемчуг.

— Я всегда мёрзну по ночам в кораблях…

— Тогда лежи смирно и не мешай тебя отогревать, — для верности, что не убежит, он стиснул её руками. — Если холодно, то не вылезай из-под одеяла!

— Я думала…

— Думала она, — проворчал адмирал, — утром подумаем вместе. А сейчас спи!

Желания спорить не осталось совершенно. В жарких объятиях сон начал накатывать тяжёлой волной. Мечущийся разум плыл в сторону безмятежных грёз, когда её ушей достигли слова:

— А если ещё раз попытаешься сбежать, то спать будешь связанной, маленькая демоница!

Глава 24 — Остров Буян

1704 год

Следующее утро

Испанский галеон «Калипсо»

Утро встретило Аду настырным лучиком солнца, пробивающимся в каюту через окно. Меткий паршивец бил в белизну простыни рядом с лицом, ослепляя отражающимися брызгами света. Галеону не хватало очень плотных штор. Или того, кто бы их вовремя зашторивал. Чуть стряхнув с себя дрёму, разведчица поняла, что за ночь успела вывернуться из рук любовника и теперь лежала головой на его груди, своевольно притискивая горячее во всех смыслах тело к себе, словно любимую плюшевую игрушку. Сам Диего совершенно не протестовал, а напротив, уже проснувшись, мягко гладил её по волосам и спине, вызывая желание отменить утро и продолжить то, что ночью отобрало у них все силы.

Вспоминая, Ада довольно улыбнулась. Приятно, когда хорошая ночь завершается не менее прекрасным утром. Главное, чтобы её не поймали на пробуждении. Пусть думает, что она всё ещё спит. Вот только спина-предательница помнила все поцелуи адмирала и покрылась мурашками в ответ на ласковые прикосновения.

— Можешь больше не притворяться, — услышала она насмешливый голос, — ты раскрыта, разведчица!

— Это только твои домыслы, — ничуть не смутившись, ответила она с закрытыми глазами. — Я крепко-крепко сплю!

— Раз уж ты спишь… — многозначительно протянул он, в то время как его рука нырнула по одеяло продолжая гладить Аду всё также ласково, но уже совсем не целомудренно. В ответ Шурикова поспешно сжала вместе ноги, вызвав довольный смех. — Какая ты буйная во сне!

«У Кая Китобоя спроси, какой я могу быть буйной!»

В ответ она чуть скатилась в сторону, крепко прижимаясь к его боку и жалобно простонала:

— Давай пока не будет утра? Пусть ещё немного продолжится ночь!

В попытке скрыться от настырного лучика она ткнулась лбом в плечо Диего, заползая под одеяло по самую макушку. Он со смехом стиснул её в объятиях и без усилий переложил ближе к стене в самое тёмное место, ещё сокрытое мраком. Удар несносного солнца он принял своей спиной, защищая её от наступления раздражающего утра. При свете на голом предплечье обнажился выпуклый шрам от клейма, при виде которого адмирал нахмурился, но лишь мягко поцеловал пострадавшую руку.

Высунувшись из-под одеяла ровно настолько, чтобы бесцеремонно рассматривать своего заклятого любовника, Ада лукаво улыбалась. Взглядом она обещала испытывать его терпение на прочность, а телом благодарно прижималась теснее.

— Примерно после завтрака мы доберёмся до Буяна, — недовольно пробормотала она. — Не хочу пока об этом думать! Спроси меня.

— О чём?

После ночи близости на грани войны пробуждение пришло уже в каком-то неведомом состоянии. Будто все недели, что они проводили вместе, открываясь друг другу, перемешались с принятием взаимного желания и породило нечто третье. Не лишённое знойных порывов, однако куда более чувственное. Незнакомое состояние, но очень приятное.

— О чём угодно, кроме сегодняшнего дня.

— Как пожелаешь! — его ладони по-хозяйски огладили разведчицу от плеча и до бедра, отмечая гладкую, как у младенца кожу. — Все люди будущего такие?

— На Марсе было околорелигиозное движение, — покраснев, ответила Ада, с радостью меняя тему. — «Волосы — это удел животных, а люди должны во всём быть выше и совершеннее». Для тех, кто путешествует сквозь время, несложно придумать простую операцию, которая навсегда избавляет от волос. Мне хватило ума удалить всё ниже головы, молодая была и глупая. Некоторые удаляли всё полностью.

«Может, из-за этого я так мёрзну по утрам, что без горячего мужчины никак?»

— Волосы — удел животных… — задумчиво повторил Диего.

Шурикова, едва сдерживая смех, показательно провела рукой по его покрытой короткими волосками груди. Для 18-го века адмирал был показательно чистоплотным, но необходимости в избавлении от волос на теле не испытывал. Впрочем, это разведчице даже нравилось. Очень уж будоражила утраченная с веками первобытная мужественность, от которой бёдра приходилось сводить вместе сильнее, чтобы не выдавать накатывающего возбуждения.

— Дикарь! — в притворном ужасе вздохнула она и, игриво коснувшись усов испанца добавила: — Колючка!

«Зато хорош собой, как лицом, так и телом, — не могла не признать Ада, — неудивительно, что за ним дворянки устраивали охоту!»

— Ночью, помнится, ты молила, чтобы этот дикарь не останавливался! — не скрывая собственного желания продолжить «ночь», он уложил её на спину, накрыв собой. — И не роптала от поцелуев «колючки»!

— Я не говорила, что мне не нравится! — коварно улыбнулась она, притягивая его ближе.

К чему ещё продлевать ночь, если не для последних минут близости? Хитрый испанец только этого и добивался, не скрывая своей готовности, весьма показательно касающейся бедра разведчицы.

— Если бы знала, что в плену будет так хорошо, то сдалась бы тебе давным-давно! — прошептала Ада ему в губы, прежде чем полностью погрузиться в очередной головокружительный поцелуй.

Утром ощущения стали совсем другими. Немного утратили острые края, от которых разум уходил в безумие. Зато наполнились мягкостью и плавностью, которых не хватало ночью. Поцелуи пьянили, разгоняя по коже толпы мурашек, собирающихся у заветной точки. Безумно хотелось вновь ощутить всё то, что он творил ночью, и отдаваться со сладким упоением.

Но так не интересно.

С уверенностью завоевателя Диего подмял миниатюрное в сравнении с ним тело любовницы, но опрометчиво забыл, что при их первой встрече это она его уложила. С силой и грацией змеи Ада оплела его ногами и опрокинула на спину, устроившись сверху. В утреннем свете сапфиры на её колье осыпали стены множеством синих зайчиков. Засмотревшись на сидящую на нём разведчицу в его подарке, адмирал уже не слишком торопился прижать её спиной к простыням.

— Пора и мне хоть раз побыть сверху! — объявила она, пресекая все попытки перехватить власть. — Сегодня я хочу тебя так!

Стоило произнести вслух желание, как противостояние отступило. Заинтересованно глядя на неё, Диего дал волю рукам, распаляя разведчицу до нестерпимого желания получить всё и сразу. От колен до плеч скользили кончики его пальцев, легко находя самые чувствительные точки.

И всё же, сглатывая пересохшим горлом, она пропускала его в себя медленно. Тело поначалу вредничало, смешивая удовольствие с легкой болью от предельного заполнения. Плавные и глубокие движения так и напрашивались. Нужный ритм появился сам собой, когда осторожность облетела, а на бёдра легли руки Диего. Грозный адмирал не торопил, лишь уверенно направлял, сжимая бледную кожу. Сначала мягко, но с ускорением хватка грозила оставить синяки.

Утром ощущения совсем другие, кроме взаимного желания. Оно неизменно и неисчерпаемо.

☠ ☠ ☠

1704 год

Остров Буян

Тот же день

С рассветом топать пришлось так много, что Жека смотрел на Джуниора не только с уважением, но и с ужасом. Капеллан и не думал демонстрировать признаки усталости, вызывая подозрения, что на самом деле не является человеком, а киборгом-убийцей из будущего. Не может живой человек быть таким крепким и выносливым! А ещё и трезвенник, всё ведь ясно! Это страшное создание кто-то отправил убить какую-нибудь Сару, но перепутал века, вот и мучается железка, что аж в религию пришлось податься.

«Про этих терминаторов, конечно, ходили слухи, — напряг Жека память, — что они занимаются зачисткой неугодных и съехавших крышей разведчиков, хотя… нет! Это совпадение! Просто сила трезвости прокачивает все основные характеристики, не иначе!»

Джунгли казались бесконечными. К счастью, болотистая местность на Буяне почти отсутствовала, лишь несколько областей неприятно булькали и обещали засосать насмерть любого путника. Но даже ходьба по твёрдой земле лесов утомляла неимоверно. После полудня дорога и вовсе пошла в гору. Воробьёв с удовольствием прошёл бы понизу, но связной находился во всех смыслах на высоте, и короткая дорога пролегала через сеть хлипких подвесных мостов через горную цепь. Если внизу и существовала дорога, то не благодаря стараниям связного, а вопреки. Через несколько месяцев после прибытия в прошлое тот забыл собственное имя и начал страдать гидрофобией. К счастью, не в полной мере. Он всего лишь боялся утонуть, поэтому выбирал самые высокие точки и предпочитал жить на корабле.

«Нет, я понимаю, что радистов можно ещё набрать, но ,может, не стоит отправлять через точки выброса обладателей важной информации, чтобы они кукухой не поехали или коней не двинули от товарного перемещения?!»

Прорубившись через последний слой зелёных насаждений, Жека столкнулся с неприятным открытием:

— Мост разрушен! — громко объявил он всем остальным. — А связной с хроносферическим резервуаром на том берегу!

Честной народ предпочёл поверить на слово и не толпиться на узком выступе. Джуниора с русалкой марсиане и вовсе предпочли окружить плотным кольцом, чтобы добренький падре не выбросил золотую рыбку на свободу.

— А телепорт? — подскочила к бывшему мужу недовольная складывающейся ситуацией Василиса.

— Тоже, — кивнул разведчик поглядывая на горы впереди, — поэтому предлагаю забить на всё и вернуться домой!

Утомительный путь крепко ударил по нервам и напомнил бывшим об их излюбленном занятии, стоило только оказаться слишком близко друг к другу.

— Но я мечтаю найти телепорт! — возмутилась бывшая.

— А я мечтаю бросить пить! — парировал Воробьёв.

— Так брось.

— И жить без мечты?

— Алкоголик!

— Прошмандовка!

— Бомж-колядун!

— Фу, — прервал их своим появлением Карлос, — ссоритесь, словно домохозяйки! Не стыдно?!

— Но я и есть твоя домашняя хозяйка! — замурлыкала Васька, мгновенно набрасывая на свою чешуйчатую сущность маску милой и любящей женушки.

Жека с усмешкой отметил, что точно такую же она натягивала на себя и во времена их брака. Даже хитрости бывшей Хуану достались использованными после Воробьёва.

— Домашняя?! Да она дикая! Одичавшая! — не упустил он свой шанс уколоть жёнушку.

— Хватит! — отрезал Карлос и внимательно осмотрелся по сторонам. Для верности глянул вниз на бушующий поток реки у подножия горы. — Здесь, кажется, мост сломан! Пойдём в обход!

— И потеряем целый день времени! Выкинь эту чушь из головы! — потребовала радистка.

— Ничего оттуда не выкидывай, — запротестовал Жека, — пожалей окружающую среду!

— Тогда ты прыгай и иди короткой дорогой! — нашёл Хуан способ заткнуть сразу всех зайцев.

Разведчик медленно и осторожно подошёл к краю скалы. Внизу шумела широкая и, хотелось бы думать, глубокая река, способная смягчить падение одного русского тела. Но прыгать что-то совсем не хотелось. Слишком уж далеко эта речка шумела, да и могла оказаться смертельно мелкой. Никогда ещё Воробьёв не был так близок к провалу.

— Знаете, когда я был молодым неопытным разведчиком, — на полном серьёзе проговорил он ни к кому особенно не обращаясь, — меня часто выдавал парашют, волочащийся за мной от самой границы. Теперь я жалею, что его нет!

— Прыгай, а то башку застрелю! — поднял на него руку с пистолетом Карлос.

«И кто будет настраивать тебе телепорт? Дура-Васька?» — скептически посмотрел на него разведчик.

— Не выстрелишь, ты же тряпка! — осмелел Воробьёв и посчитал своим долгом не только бывшую подкалывать, но и её муженька, чтобы горя и радости у них было, как у всех женатиков, пополам.

— Я не тряпка. Я псих ненормативный! Если не веришь, то я застрелю Василису, хоть мы с ней идеальная пара! — капитан взял на прицел собственную жёнушку, утратившую дар речи от такого поворота судьбы.

— Конечно, идеальная! — кивнул Евгеша. — Ты — тряпка, она — швабра!

Мозговые слизни в голове сумасшедшего кубинца предложили ему начать игру в русскую рулетку, но целью отчего-то стала Василиса. Несмотря на возмущение жены и радостные прыжки на месте Воробьёва, он не шутя приказал выложить на камне пистолеты, чтобы начать по очереди стрелять. Один или несколько пистолетов были однозначно заряженными, но проверять, какие именно, совершенно не хотелось. Ещё меньше хотелось узнавать на практике, как далеко заедут шарики за ролики у Хуана без хитрой жёнушки.

— Пойми, если тебе бог послал жену, то стрелять в неё нельзя, даже в такую ошибку природы! — попытался отвертеться Жека.

— Чего?! — взвизгнула бывшая.

— Её не бог послал, — ничуть не смутился Карлос, — она сама ушла ко мне от тебя. Это камень в твой огород!

Мало кто знает, сколько самообладания ушло на то, чтобы не сорваться в сардонический хохот. Евгений едва сдерживался, чтобы не поведать во всех подробностях, как праздновал свой развод, а потом, прежде чем жёнушка наконец ушла «от него к Хуану», ещё несколько лет радостно подкалывал её. Но с такой компанией самым адекватным собеседником казался немногословный марсианский людоед, стоящий рядом.

— На самом деле, — шепнул ему разведчик, — это бревно в его постель!

— Мы будем бросать куклы-вуду в воду! Вуду в воду, какой я юмористический! А потом и ты следом прыгнешь! — объявил Хуан. — Для кукол кровь нужна, зубы и кусочек кожи. Иди-ка сюда! Какой зуб ты любишь меньше всего?

Понимая, что лучше лететь вниз одним куском, чем по частям, Воробьёв разбежался и с громким русским матом устремился рука об руку с гравитацией в реку.

— Ну вас нафиг, пси-и-и-ихи! — кричал он напоследок послание, прежде чем холодные воды горной реки сомкнулись над его головой.

Глубины хватило ровно для того, чтобы полностью погрузиться, отбить мягкое место, но в целом не пострадать. Жека вынырнул. Где-то там, на ужасающей высоте переговаривались Васька с Хуаном, пытаясь примерно прикинуть, в какую сторону им идти. Единственный проводник сбежал. Его, впрочем, это мало волновало. Громких дураков он найдёт в любой точке острова, а сгинут в ближайшем болоте — приятный бонус, освобождающий от тягот службы. Жаль, что люди такого качества даже в трясине не тонут.

Сначала он бежал по относительно ровному каменистому берегу, который привёл Воробьёва к очередному лесу. Не то чтобы Жека очень любил бегать, но предпочитал удирать быстрее, чем начальство выдавало задания. От его нежелания делать что-либо в угоду Карлосу и его жёнушке он мчался, почти как марафонец. Пробегая мимо берега, Евгеша упал в траву, из которой его моментально начали кусать гадкие зелёные чёртики. Отмахиваясь от них клинком, разведчик пытался вспомнить, что же такое умудрился выпить, чтобы видеть всамделишных чертей. Но когда один из них попытался с шипением броситься следом за ним по галечному пляжу, стало понятно, что за чертей он принял местных шестилапых мутантов-ящериц.

— Чёртики, я в вас не верю! — на всякий случай кричал разведчик. — Я атеист!

Морской воздух изгнал последний хмель из головы Жеки, и он начал понимать, где находится. Он бежал на встречу с безымянным связным, давным давно отзывающимся на свою должность, забыв про имя, на старой подводной лодке, которую тот неведомым образом затащил на остров. Невероятные чудеса способны творить полубезумные люди во власти гидрофобии. Хотя и бегущий куда глаза глядят Воробьёв показал класс, когда совершенно случайно и снайперски метко опознал следы сухопутного передвижения подлодки и следопытом рванул в нужную сторону.

— Вот вам! — ахнул Жека, когда добрался то точки встречи. — Подлодка на скале! А кто там говорил, что это я не умею водить?!

Небольшая фляга с самогоном сумела запустить механизм «телепортации к месту». Каким бы тяжёлым ни был путь, пьяный разум этого не запомнил. В памяти сохранилась только непонятная склейка из кадров — вот он стоит у подножья скалы и вокруг свет послеполуденного солнца, и вот он забирается в подлодку, а снаружи сумерки, если не глубокая ночь.

Внутри корабля Жека почувствовал себя в безопасности. Если бы тут его поджидала западня, то связной бы выставил сигнал опасности — тридцать восемь утюгов в шахматном порядке. Но сигнала не было, и связной мирно сидел на диване. Настолько мирно, что не смотрел в сторону вошедшего. Настолько мирно, что от него остался один только скелет, подсвеченный аварийными лампами.

Отсек, в который забрался Воробьёв, напоминал одновременно склад и старый брошенный бордель. Несколько винтажных двуспальных кроватей с побитым безжалостными десятилетиями постельным бельём, а также бессчётное количество столиков, кубков и прочей мелкой утвари вызывали два справедливых вопроса — как и нахрена. На оба вопроса могли найтись ответы в прогрессирующем безумии, но задумываться об этом разведчик не спешил. Всё же что-то подозрительное ощущалось в подлодке, но что?

— Эй, связник? Связник! — крикнул Жека, с пьяных чертей не совсем понимая, что похудевший связной уже давно не дышит. — Ах, да! Пароль… что-то про животных?

От каждого шага подлодка начинала круто раскачиваться, но для Воробьёва, пребывающего в редких состояниях трезвости, земля никогда не была статичным ровным полотнищем.

— Вспомнил! Козьи ноздри! Нет? Ну… волчьи сопли?

— На самом деле пароль — птичьи каки! — из темноты подлодки, поскрипывая протезом, выступил бывший агент Вурдалак.

— Ты… — прошипел Жека обнажая саблю. — Ты потерял мою подлодку! Мою «от сердца к Советам»!

— Мы переименовали её в Дас Холокост! — не остался в долгу Герман, демонстрируя своё колюще-режущее оружие.

Подлодка угрожающе зашаталась, не иллюзорно намекая горячим финским парням, что место для драки они выбрали очень плохонькое.

— Вали отсюда, фашист! — рявкнул разведчик бросаясь в бой.

— Да с радостью, только заберу все хроносферические резервуары, чтобы Хуан Карлос не смог сбежать в 20-й век!.. Если найду, а то тут по такому странному фен-шую всё расставлено.

Завязавшаяся дуэль с каждой секундой усугублялась набирающей амплитуды качкой. Однако Воробьёва и Барбароссу это совершенно не смущало. Они даже находили некоторые удобства в бросающихся на них стенах и мебели.

— Это вы, фашисты-капиталисты, по фен-шую расставляете, а мы по пьяни! — хмыкнул Жека, но убедившись, что противник пока что не обнаружил резервуары, оживился и убрал саблю в ножны. — По фен-шую эту лодку давно пора разобрать на запчасти, а то шатается, блин, как избушка на курьих ножках!

— Задолбали ваши намёки про мою ногу!

Он взял в руки тяжёлый горн и лодка едва не сбросила обоих разведчиков, как норовистая лошадь. Не то враги, не то бывшие союзники метались по подлодке, пока не смогли найти достаточные точки опоры. Тем временем из-под кровати выкатился очень знакомый походный сейф, лишённый даже малейшей маскировки.

— О, а вот и хроносферические резервуары! — довольно раскинул руки Воробьёв. — По праву они мои!

— С чего это твои? Может, мои? — не отступал Барбаросса.

— Потому что ты — злобный фашист, а я — добр, бел и пушист! А добро всегда побеждает зло!

— Значит, кто победил, тот и добрый!

Раскачивающаяся лодка начала игриво катать по полу сейф, вынуждая их бегать по отсеку и пытаться выгадать момент, чтобы тот сам подкатился к загребущим ручкам. Вдоволь покатавшись по пыльному полу, усеянному всяческими мелкими и не очень предметами, они оказались в самом центре, у кровати отдыхающего связного.

— Я первый! — вцепился в сейф Герман.

— Я тоже! — одновременно с ним протянул свою лапку Жека.

Но, как показал им сейф, они оба оказались вторыми. Кто-то ввёл код и вынул содержимое, заменив содержимое для сохранения массы булыжниками. Первой мыслью стало, что связной продал кому-то резервуары, однако вопросы, кому, зачем и почём таяли при виде скелета. В таком состоянии он явно был не слишком бойким торговцем. Тогда кто мог их опередить и знать код?

«Я, Глист и Ада, — сразу прикинул Воробьёв, — я точно не мог себя опередить, Жору вперёд себя не пропустил бы Вурдалак, остаётся марсианка с испанцами».

— Неплохой намёк на грядущую встречу, Адольфик! — пробормотал он.

— Значит, это она ведёт испанцев, — хмыкнул Герман, — довелось их увидеть. Три кораблика по вашу душу! Не успеешь оглянуться и скрутят этого кубинца раньше меня в бараний рог!

— Или станут отличной закуской для последних людоедов с Марса, — отозвался Жека и, поймав удивленный взгляд, пояснил: — На линкоре Карлоса все оставшиеся людоеды 24-го века. Я их посчитал. Этих рож достаточно, чтобы устроить себе пирушку из всех преследователей. Хватит одной успешной атаки из засады. А этот остров будто для того и создан!

Барбаросса недовольно поджал губы. Неожиданно кучное скопление здоровых, сильных и прожорливых людоедов ему совсем не нравилось. И причин набирался целый список. Таковой имелся и у Воробьёва. Но самым длинным перечнем поводов отгеноцидить марсиан обладала Ада. Кто, как не марсианские колонисты и их дети по себе знали, что такое набеги людоедов, сжирающих народ целыми поселениями. Редкий сбежавший на Землю марсианин не терял кого-то из-за набега.

Жека перевёл взгляд на скелет связного и заметил у него в руках что-то интересное.

— Глянь! Умная карта острова.

Для сохранения равновесия они завалились на кровать по обе стороны от трупика. В его костяных руках на самом видном месте покоилась карта выпуска 24-го века, настроенная на резервуары. Во всех подробностях она обрисовывала остров Буян, и у берега с заброшенным фортом привлекал внимание подвижный значок двух кубков.

«Ты посмотри, а умница-карта ещё и линкор прекрасно видит! Что, Хуанчик, съел?» — оценил Жека, заметив, что на одном из дальних берегов отображался корабль будущего.

— Судя по месту, из которого исходит сигнал резервуаров, вот у этого берега находится их лагерь! — ткнул на значок крепости Герман.

«Подозрительно, что карта осталась на видном месте! Не логичнее было бы её забрать или припрятать? Или это не столько карта, сколько приглашение?»

☠ ☠ ☠

Благодаря карте с навигатором до базы испанцев они добрались за час с небольшим времени. Все медвежьи тропки и скрытые пещерки, позволяющие преодолевать непроходимые горные цепи насквозь минут за двадцать вместо долгих дней, привели Евгешу к идеям, как ещё он может воспользоваться предложенной картой.

— Жека, так ты тоже предал родину, партию и работаешь на фашистов, — по пути к ним присоединились остатки парагвайской команды во главе с непривычно трезвым Георгием.

— А, мистер Глист. Нет, я тут типа засланный казачок! — отозвался Воробьёв, ничуть не удивившись появлению радиста.

— Что нового? — допытывался любопытный Глистер.

— Да, в общем-то, ничего! Разве что сегодня впервые в жизни прыгал в пропасть без парашюта. Теперь знаю, из какого места у человека выделяется адреналин.

— Времени зря не теряешь! То-то я думаю, что ты трезвый до неузнаваемости! — отметил Жора, за что был сцапан разведчиком и отведён в сторону для серьёзного разговора.

Барбаросса пусть и заметил их странные шепотки, но до поры решил не вмешиваться.

— Раз уж ты, мистер Глист, уже выполнил свою задачу, то у меня для тебя есть партийное поручение! Пора и тебе время зря не терять! — многозначительно заявил Воробьёв, прежде чем начал сбивчиво раскрывать перед радистом все свои карты.

— Заткнулись, — шикнул на всех Герман, когда они вышли к лагерю испанцев.

Убедившись, что радист понял, что от него требуется, и запомнил все свои шаги от первого и до последнего, Воробьёв подобрался к бывшему агенту Вурдалаку.

— Я знаю, почему ты такой злой! Потому что каждое утро встаёшь не с той ноги! — хлёстко заявил он.

— Очень, блин, смешно. За такие шутки пойдёшь вместе со мной за резервуарами в стан врага, — не растерялся Барбаросса. — Эй, дебилы, если мы не вернёмся, то устройте этим америкосам блицкриг!

Несмотря на костыль и протез, так необходимые для перемещения одноногого, разведка прошла почти успешно. Они незаметно миновали узкое устье пресной речки, почти не шуршали в кустах, пока подбирались всё ближе. Куда ни падал взгляд, стояли караульные испанцы, не изменяющие военной выправке даже в темноте и в отсутствии строгого командира, которого Жека никак не мог увидеть. Возможно, причиной тому было отсутствие на территории испанцев ещё и Ады. Прошмыгнув в паузу между постовым и его сменщиком, лазутчики пробирались всё дальше.

— Хороший камуфляж! — хохотнул Барбаросса увидев место дислокации амеров. — Звёздно-полосатая палатка. — Бойскауты-переростки сейчас ещё с вожатым вокруг костра сядут.

Цепкий взгляд давно уже не жёлтых глаз высмотрел на столе около палатки то самое…

— Резервуары! — ахнул он. — Ползём на карачках!

Жека молча следовал за ним, с усмешкой отмечая, что охранник больно знакомый у бесценных артефактов подобрался. Тот самый тощий напудренный мужчинка с макияжем, на фоне которого гейши показались бы представительницами нюдового движения. Парик в виде дохлой болонки длиной по самые локти тоже присутствовал. Шёлковым платочком испанец самозабвенно начищал резервуары до зеркального блеска.

«Серьёзная преграда, нечего сказать!»

Самыми противными мыслями во время поползновений к трофеям были идеи гигиены и всяческих бактерий, которые успешно размножались в тёплой грязюке. С удивлением Жека заметил, что Барбаросса предпочёл ползти в перчатках, оберегая себя хотя бы от части известных микроорганизмов.

— Может, передохнём до рассвета?

— До рассвета мы здесь только передо́хнем! Начни уже бороться со своей ленью!

— Я борюсь, — обиделся Воробьев, — но после победы не остаётся сил что-либо делать!

Идеальный момент. Ни одного ненужного взгляда. Напудренный испанец слишком отвлёкся на грязную надпись, которую взялся очистить. Шустрой ящерицей Жека нырнул под стол и ловким движением стащил резервуар, внешне напоминающий изящную полусферу на ножке. Пропажу моментально заметил мужчинка и легкомысленно отставил второй артефакт в сторону, чтобы найти первый. Разведчик приделал ноги и ему. Растерянный охранник-неудачник бросился было проверять под столом, но получил костылём по затылку и отправился спать во влажную грязь Буяна.

— У моего костыля встроенная функция побеждать врагов! — с гордостью отметил Герман.

Однако с резервуарами долго им ходить не пришлось. Расскрипевшийся протез начал привлекать ненужное внимание постовых.

— А громкие саундтреки у твоего скрипучего протеза, это функция их призывать? — прошипел Жека, вступая с постовыми в самый тишайший бой.

Информация к размышлению из досье Е. Воробьёва:

И Барбаросса, и Воробьёв были опытнейшими темпоральными разведчиками, поэтому превосходно владели навыками бесшумного боя. Эти навыки Евгений успешно использовал, когда воровал самогон у матросов ночью из их холодильника. После чего бесшумно разбивал пустые бутылки у кровати того, на кого впоследствии сваливал всю вину за эти кражи.

Победа над постовыми, впрочем, не принесла желаемого успеха. Едва они отбежали от палатки на десяток метров, как попали в плотное кольцо вооруженных мушкетами матросов. В свете ночных фонарей за их спинами Воробьёв рассмотрел знакомую рыжую шевелюру.

Вариант их заключения отличался от всего, что раньше довелось испытать от испанцев как Жеке, так и Барбароссе. Надежные клетки в трюме одного из кораблей? Нет! Одна из сохранившихся камер форта, а хотя бы одна точно сохранилась? Снова мимо. Быть может, яма, в которую их бы бросили под круглосуточное наблюдение конвоиров? Даже не рядом! Их просто привязали к двум пальмам и иногда проверяли, что они не сбежали и не успели помереть от местной фауны. Такое заключение прямо напрашивалось на побег. Воробьёв подозревал, что идею их привязи подала всем Ада именно с этой целью. Но что задумала сама разведчица?

— Эх, сейчас бы выпить! — мечтательно пробормотал он. — Тогда бы я сразу придумал, как нам сбежать. Я, знаешь ли, учусь строить планы!

— Тьфу, достал со своей алкогольной зависимостью!

— У меня нет алкогольной зависимости. Наши отношения с алкоголем вполне равные и устойчивые! — по привычке огрызнулся разведчик, проверяя верёвки.

Связали их вполне добротно, но сбежать всё же можно. Другое дело, что он ожидал появление Шурика для приватной беседы и не торопился убегать, пока они не выставят все точки над Ё и дугу надЙ.

Барбаросса, судя по всему, разделял те же мысли, потому что расположился со всеми удобствами и даже отстегнул от своей культи протез, который весьма подозрительно булькнул при отстыковке.

— О, ты прямо трансформер. Тебе папа Карло ногу выстругивал?

— Нет, это подарок канцлера Парагвая за особые заслуги, — отозвался Вурдалак и спокойно начал пить что-то очень знакомо попахивающее ромом из собственной ноги.

— А он ещё говорит, что у меня зависимость, — проворчал Жека и поспешно добавил: — Беру обратно все свои дурные слова о твоём протезе!

После нескольких глотков рома жизнь вновь заиграла яркими красками. Да и план начал быстро формироваться. Провести нестандартную планёрку с Адольфиком, не забыть ей сказать про шанс устроить геноцид всем ненавистным людоедам. Взамен убедить оказать небольшую помощь в побеге или хотя бы посильное невмешательство её и этого чёртового адмирала. На рассвете забить встречу у телепорта. Даже её свита из испанцев с мушкетами теперь казалась больше приятным бонусом, чем неудобством.

— Так это подарок за то, что ты фашистский переворот в Парагвае устроил? — поинтересовался он, когда ром закончил омывать гениальностью его разум.

— Да, именно за это.

— Любопытный факт, — хмыкнул Воробьёв. — Уголовная статья за попытку политического переворота есть. А за сам государственный переворот — нет.

— Да что ты говоришь! — без сарказма хохотнул Герман.

— Я вот всё думаю, почему моя команда сбежала на моей подлодке стобой, старым пердуном, — почти беззлобно поинтересовался Евгеша, передавая флягу-протез. — Из тебя же песок сыпется.

— Вот поэтому за мной удобно идти по скользкой дорожке, — ничуть не смутился собеседник.

— Захотел пожить на широкую ногу, ворюга…

— Хватит, я потерял ногу из-за твоей подлодки! — лопнуло терпение Германа. Жека подозревал, что оно уже лопалось по швам от всего, что касалось двух обычных ног и его единственной. — Мы с командой шли на перископной глубине, когда увидели этот громадный линкор. Мы посовещались и решили, что большому кораблю — большая торпеда. Но выпущенный снаряд отскочил, и тогда линкор совершил вероломное нападение на Дас Холокост. Они притянули нас к себе этими магнитными захватами, и завязался бой не на жизнь, а на смерть. Сначала правда была на нашей стороне, а потом в бой вступили неубиваемые марсианские людоеды и начали совмещать своё полезное с приятным и откусывать куски от матросов. Вкратце, все принятые мною меры по спасению команды обернулись крахом. Когда остался только я, пришлось трубить срочное отступление. Линкор в качестве сувенира оставил себе мою ногу. Я доплыл до Парагвая и уснул на берегу обессиленный. Только наутро понял, что ноги нет!

Жека с сочувствием смотрел на него. Разведчик ни секунды не сомневался, что Барбаросса из тех капитанов, которые покидают своё судно сугубо по частям и не оставляют последнего шанса огрызнуться и вернусь себе своё. Герман полностью соответствовал этому представлению, даже часть себя оставил, завоёвывая уважение Воробьёва.

— Раз уж моя карьера на Дас Холокосте завершилась, то я присоединился к фашистскому движению, добился его укоренения в Парагвае и навёл порядок.

— Радуйся, что хоть задницу не потерял, без неё куда хуже! — попытался он философски утешить недруга.

— Да, задница — многофункциональная часть тела. Кроме основного предназначения, ею думают, ею же чувствуют, через неё принимают решения.

— Ищут на неё приключения.

— А когда находят, то в ней же и сидят!

— Да, — раздался за их спинами знакомый голос, — собственно, как вы сейчас!

Проведать пленных явилась Ада Шурикова, щеголяющая в чистой форме, подогнанной по фигуре и с подозрительным переливом чего-то синего под мундиром. На пленницу, которую долго пытали и мучили, прежде чем вырвать силой всей испанской инквизиции признание о телепортах, она мало походила.

— Воистину, как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!

«Тем лучше, когда эта страшная женщина делает что-то в угоду своим планам, то можно за свою задницу почти не бояться!»

Глава 25 — Конфликт интересов

1704 год

Остров Буян. Форт испанцев

Тот же день. После завтрака

Высадка на остров прошла чисто и спокойно. После преодоления препятствия русалками, обогнуть остров и пришвартоваться на древнем, но вполне крепком причале, не составило труда. Кто бы ни пытался жить на архипелаге, после них остались весьма полезные развалины цивилизации. Диего догадался о судьбе местных, когда поймал красноречивый взгляд Ады во время высадки. Жившие здесь люди покрылись чешуёй.

Выпускал он её из постели с неохотой. Слишком уж был высок соблазн продолжать их последнюю ночь на протяжении множества дней. В памяти калёным железом клеймился момент, когда Ада едва не ушла от него перед рассветом. Впервые в жизни он почувствовал, как легко кто-то может разбить его сердце. Выбросить его в пропасть отчаяния или вернуть обратно на вершину, лишь выбрав остаться. Остаться с ним. И теперь его терзал важнейший вопрос — как убедить её остаться с ним. Не на одну ночь. Навсегда.

Синеглазка осталась в своём репертуаре. Эта женщина не торопилась краснеть, смущаться или демонстрировать хоть какую-то стыдливость, пока приводила себя в порядок в каюте Диего, а затем спокойно вышла на палубу к матросне. Команда смотрела во все глаза на явление незамужней женщины, с гордым видом выходящей из каюты мужчины после того, как провела там ночь, возможно настолько громкую, что кто-то успел подслушать. От её нахально довольной улыбки потупились даже те острословы, кто не постеснялся бы сказать что-то скабрезное о таком поведении.

Но, встав на твёрдую землю, она заметно напряглась. Уже не так, когда в её взгляде он чувствовал обречённость. Она осторожным зверьком проверяла вместе со всеми территорию, осматривая даже те уголки, заросших зеленью камней стен форта, куда не догадывались заглядывать матросы. Местная живность быстро потянулась за ней из-за странного порыва Ады подкармливать почти любую зверюшку, оказавшуюся рядом. Американцы тем временем расслабились и устанавливали свои шатры, отказываясь проводить время отдыха на опостылевшем судне.

Удивив Диего мягкой просьбой, а не привычным требованием, предоставить ей бумагу и любой пишущий предмет, разведчица по памяти восстанавливала основные опознавательные точки острова, чтобы точно знать, а какую сторону двигаться за хроносферическими резервуарами. Увязавшуюся за ней странного вида ящерицу размером с лемура, обладающую длинным гибким хвостом и шестью конечностями, она продолжала подкармливать с рук со смехом называя проглотом.

Экспедицию за резервуарами назначили сразу, как только карта будет завершена. Но неожиданно проблему из ничего начали раздувать Брукхаймер и Маршалл. Отпускать Аду с Игорем они не позволили. Демонстрируя небывалую наглость выскочки пожелали идти за резервуарами самостоятельно в окружении верных им людей, в качестве проводника взять Игоря, а Аду запереть в трюме на корабле. В ответ разведчица молча вытянула сжатую в кулак руку с выпрямленным средним пальцем. Неизвестно, что означал в будущем сей жест, но обозлил он парочку до состояния истерических криков.

Неожиданно в мирное урегулирование скандала вступил Хуан, успевший где-то напудрить своё лицо ещё пуще и белее прежнего. Что ещё удивительнее, этот манерный бумажный червь встал на сторону Ады и подбирал компромиссные варианты, которые устроили бы все стороны. Диего оставалось только поставить между собой и распоясавшимися американцами хладнокровного Хорхе, чтобы не посворачивать всем шеи.

Тем временем дрожащий матрос принёс неприятные вести. Найденный в трюме с ромом Игорь категорически был не в состоянии куда-либо идти. Предатель сидел в окружении множества пустых бутылок рома и с бесами в глазах смотрел на адмирала.

— Стоило догадаться…

— Ой-ой-ой! Вы посмотрите, кто собирается меня отчитывать! — оскалился он при виде Диего. Пьяные глазки едва фокусировались и совершенно не страшились ни адмирала, ни его гнева, ни даже наказания плетьми, которое в таком состоянии едва смог бы ощутить.— Будто кто-то позволил бы нам идти с Адой вместе!

— Отобрать ром, запереть. Оставить только воду. Когда проспится, доставить ко мне или к капитану де Сандовалю.

— Ты! Ты же проводишь время, как хочешь! Вот и я провожу с кем хочу! С ромом! — не успокаивался радист. — Надо как-то отпраздновать возвращение домой из этой клоаки! К чёрту ваш грёбанный век! Лучше сдохнуть дома, чем терпеть всё это! Терпеть вас всех!

Лишь титаническим усилием Диего не приказал выдать наглецу плетей. Тот будто напрашивался, чтобы ему однажды свернули шею. Адмирал развернулся, чтобы уйти, однако пьяный голос заставил его обернуться и коротким жестом выгнать всех матросов из трюма:

— Ада тоже так считает! Думаешь, она захочет остаться в этом убогом веке? — не замечая тяжелого взгляда, от которого впечатлительные особы уже лишились бы чувств, Игорь с хохотом продолжал: — Умирать, конечно, стрёмно. Но хуже всего застрять здесь! Остаться! Хорошо, что ждать осталось недолго! Она презирает всё в этом недоразвитом мирке даже больше, чем я! Мир даже не людей — дикарей!

Пьяная речь легла в благодатную почву. В душе адмирала начала прорастать мрачная уверенность. Она собирается уйти. Ада планирует исчезнуть там, где он никогда не найдёт её. Их разделят века. Их история закончится здесь. На острове Буяне, с которого она прибыла в его жизнь, чтобы сделать его раз и навсегда одержимым ею. И чем ближе они становились, тем страшнее всё это потерять. Насколько же проще было бы, родись она в этом времени. Недолгие переговоры с родителями и после свадьбы у него появилась бы хоть призрачная уверенность, что никуда не исчезнет.

«Она будет моей! Моя демоница останется со мной, чего бы это не стоило!» — мгновенно вскипел он и покинул трюм, игнорируя радиста-предателя, чтобы не придушить за очередной виток пьяных откровений.

В лагере Хуан договорился, что за хроносферическими резервуарами пойдёт малая группа из трёх человек: Ада, как единственный проводник, кто-то со стороны американцев и кто-то со стороны испанцев. Попытка Маршалла заикнуться, чтобы отправился капитан де Сандоваль, привела к его трусливым пряткам от рассвирепевшего адмирала. Брукхаймер с видом жертвенного агнца продемонстрировал свою готовность идти.

— Быть может, если нас будет больше… — робко заикнулся он.

— Ага, оркестр тогда с собой не забудь прихватить и всю королевскую рать, — не отрывая взгляда от рукотворной карты, пресекла его блеяние Ада, — трое уже много. Хочешь привлечь ненужное внимание? Готовность пятнадцать минут и в путь. Не хотелось бы, чтобы нас опередили!

Встретившись с тяжёлым взглядом Диего она нахмурилась:

— Игорь?

Не вдаваясь в детали, адмирал кивнул. Слова радиста неприятно скребли по сердцу, но возможности высказаться не появлялось. Не в лагере, где вечно снуют матросы, радующиеся возможности стоять на твёрдой земле, что-то подслушать, обсудить и, как всегда, сделать множество ставок на победителя. Но хуже всего был всезнающий взор старого друга, способного увидеть всех мечущихся демонов души Диего. И всё же перед отправкой за резервуарами он был вынужден оставить вместо себя единственного человека, которому доверял, а, значит, попасться ему на глаза.

— Не доверяй никому из американцев. Им нечего терять. Могут вытворить какую-нибудь глупость, — он с самого начала не стал скрывать от старого друга содержимое злополучного пергамента. Когда дело доходит до мистических островов с русалками и телепортами, любое умолчание может стать фатальным.

— Так точно, — скупо отвечал Хорхе на каждый приказ. Но стоило им иссякнуть, как он перехватил руку адмирала в вопиюще панибратском жесте: — Не говори того, о чём будешь сожалеть! Не знаю, что произошло, но ты выглядишь, как человек готовый совершить нечто непоправимое.

— На этот раз без нравоучений, старый друг. Я сыт по горло…

— Диего, посмотри вокруг, — де Сандоваль показательно сделал шаг из палатки, что служила для них местом для планирования и составления дальнейших приказов. — Здесь второго шанса не будет. Один неверный шаг и всё потеряно.

— Ты снова говоришь загадками! — чуть успокоившись отметил адмирал. — Твои слова относятся к миссии или к чему-то другому?

— Тебя ждут, — указал Хорхе на ожидающих Брукхаймера и Аду.— А мои слова скорее беспокойство за друга, который готовится совершить величайшую ошибку в своей жизни. Знать бы, какую именно…

Брошенные слова заставили Диего на время отвлечься от сказанного Игорем и поминать друга сердитым словом за любовь к фразам со множеством смыслов. Неужто все чтецы библии становятся такими? Горстка слов, много трактовок, но непонятно что к чему относится. В задумчивости он не заметил, как разведчица хитрыми ходами сквозь горные цепи вывела их к странного вида судну, неизвестно как возвышающемуся на скале. Если бы похожая посудина не забрала Аду в Гондурасе, Диего ещё долго пытался бы сообразить, что за корабль перед ним и почему он будто обшит стальной китовой шкурой. Слишком уж странно выглядело это нечто на скале.

— Последствия небезопасного перемещения агентов, — пояснила Ада, — или скорая смерть, или безумие. Если началось, то уже не остановить. С каждым годом всё хуже и хуже. Этот, видимо, боялся утонуть.

— Хорошо подготовился! — не выдержал нервного смешка уставший Брукхаймер.

Кратко разведчица пояснила, что судно называется подводной лодкой и предназначено для военных операций под водой, но конкретно эта попала в прошлое в качестве транспорта деталей для установки советского телепорта, всех необходимых инструментов и запаса топлива. Зорким глазом она высмотрела у скалы почти незаметную металлическую лестницу, ведущую к ржавому боковому входу в подлодке.

— Я внутрь. Вы остаётесь здесь, — тоном командира заявила синеглазка, заслужив тяжёлый взгляд Диего, но ничуть не смутилась, — хотите отправиться всей честной компанией расшатать лодку, чтобы она сорвалась и упала вот в ту милую пропасть?

Судно, как оказалось, не только неизвестными силами покоилось на скале горной цепи, возвышающейся над зелёными шапками деревьев, но и нависало над оврагом, уходящим глубоко вниз. Так глубоко, что со своей точки обзора Диего не мог увидеть есть ли у пропасти дно.

— Я подожду здесь, полюбуюсь лесом! — покладисто кивнул Брукхаймер.

Диего проследил взглядом за ловко забирающейся в судно Адой. Кораблик в отличие от своего собрата из Гондураса выглядел изрядно потрёпанным. Спустить на воду и пойдёт на дно. Слишком много дыр в обшивке. Через некоторые можно было даже проследить за передвижением синеглазки. Пробивающийся сквозь щели солнечный свет начинал дрожать, когда мимо проходила она. Пересчитав все дыры на обшивке, Диего отправился в лодку, игнорируя неуверенный протестующий писк американца.

Ада обнаружилась сразу. Едва он миновал странное скопление утюгов, расставленных будто шахматные фигуры, как обнаружилась она. На грязный пол судна летели предметы, которые она сметала с полок многочисленных стеллажей, шкафов и рундуков.

— Если не хочешь, чтобы мы улетели в пропасть, далеко от кровати связного не отходи. Там что-то вроде центра равновесия, — не высовывая головы из сундука, проговорила она, указывая пальцем на место вечного сна скелета.

— Как ты узнала?..

— У тебя шаг особый, будто монеты пятками чеканишь, — усмехнулась Ада, высовываясь из сундука.— Такое не перепутать!

— У тебя походка тоже запоминающаяся, — отметил он, поймав себя на желании говорить о чём угодно, кроме наболевшего. В её присутствии гнев и ярость покладисто стихали. — Скользящая. Особенно заметно на корабле.

— Песчаная походка, — пояснила она, ныряя под шкаф, — все марсиане ею владеют. У нас очень коварные пески. Бывают ловушки, вроде пузыря воздуха, образовавшегося под песком. Наступишь и полетишь в яму. Только ею спасаемся… где же эти резервуары?!

— Что если нас опередили?

— Сомневаюсь. Пока ты не пришёл, я проверила по слоям пыли. Если связной при жизни их никому не отдал, то они где-то здесь!— уверенно заявила она.

— Я могу помочь.

— Нет-нет-нет!— выставила она вперёд руки, будто защищалась от единственного шага, сделанного в её сторону. — Лучше стой на месте! Я не хочу проверять, сколько выдержит эта подлодка, прежде чем мы отправимся в полёт!

В доказательство её слов порыв ветра заставил неустойчивую конструкцию покачнуться.

Слова впервые застряли в горле. Как же невыносимо тяжело задать тот самый вопрос! Диего наблюдал за поисками резервуаров. Пока разведчица, пленница, любовница и его наваждение методично осматривала каюту, он не мог перестать думать.Думаешь, она захочет остаться в этом убогом веке? Эти слова снова и снова скребли его сердце, заставляя его кровоточить. Лучше сдохнуть дома, чем терпеть всё это! Быть может поэтому она даже и не думала о бунте против приказа? Потому что дома даже смерть слаще, чем жизнь в чужом мире?

— Бинго!— из одного из сундуков показался сундучок поменьше. Разумеется, опережающий время во всем. Эдак ковать железо, ставить подобные замки и создавать такие предметы ещё очень долго не научатся.

Ада перебралась к центру захламлённой каюты, осторожно опустила находку на кровать и нажала на выпуклые квадратики, озаглавленные арабскими цифрами. После каждого нажатия в ответ раздавался едва слышный писк, пока стальной сундучок не щёлкнул, открывшись. Внутри в специальных углублениях покоились две полусферы из чего-то отдалённо напоминающего горный хрусталь на серебряных ножках. Внешне их можно было даже принять за два старинных кубка.

— Ещё и карта! — вытянула она из незаметного сгиба у крышки сложенную карту острова почти полностью совпадающей с той, которую по памяти создала разведчица. — Так даже проще!

Она расправила карту, обошла кровать и вложила её в руки скелета.

— Теперь все желающие добраться до резервуаров не заблудятся, пока будут идти к нам.

— Хочешь собрать всех сразу в нашем лагере? — догадался адмирал.

— Надо пересчитать всех претендентов на телепорт. У меня есть подозрение, что сторон конфликта будет три, а не две! — пояснила Ада, вынимая резервуары из углублений, чтобы сложить в приготовленную для них сумку. — Чем быстрее мы с этим всем покончим, тем лучше!

Последняя фраза стала той самой пощёчиной, что заставляет собирать все разбросанные в душе слова и бросать в лицо собеседнику, забыв про предупреждения старого друга.

— Ты не хочешь остаться? — вырвавшийся вопрос в исполнении Диего и его колючего взгляда уже звучал обвинением.

— На подлодке? Нет, конечно! — усмехнулась она, но осеклась, ощутив, что вопрос касался чего-то другого. — Где остаться?

От порыва ветра лодка качнулась, бросив её прямо в руки адмирала. Сумка с резервуарами упала на пол. Ада, несомненно, поняла, что скрывалось в вопросе. Иначе почему её взгляд стал таким неуверенным? Что ещё могло опечалить синие глаза марсианки?

— Здесь. В моём мире. Со мной, — Диего едва не поморщился от жалкого звука собственного голоса.

— Я не могу, — одними губами прошептала она и попыталась отстраниться. Не позволил. — Есть приказ…

— К чёрту приказ! Я убил всех твоих коллег, отправим сообщение, что и тебя тоже…

— Это сложно. Даже если получится… — нерешительно произнесла она, но моментально пресекла собственные слова с непривычным холодом в голосе, — ай, нет, нифига не получится! Кто тебе позволит?

— Кто позволит?! Кто-то может не позволить что-то мне?— адмирал не привык подбирать выражения, всегда командуя и не гнушаясь угроз. Слова о каких-то позволениях звучали смехотворно. — Ада, я брошу вызов самому Морскому Дьяволу, чтобы ты осталась…

— Это всё очень красиво, — прервала она его пламенную речь, не только не впечатлившись, но и ещё больше помрачнев из-за неё. — А теперь я расскажу тебе, как будет на самом деле. После успешной миссии тебя призовут обратно в твой Старый Свет.Наградят, разумеется. Подберут тебе невесту по статусу и, когда корона одобрит этот брак, вы поженитесь. У вас появятся дети. Наследники династии де Очоа с правильной родословной. И вся наша история станет для них увлекательной сказкой о Марсианском Демоне.

Будущее, расписанное её холодным голосом, вызывало исключительно отвращение. Да, всё так. Но именно эта судьба и душила его тогда, пять лет назад, когда он принял новое задание.

— Ада…

— Сказка закончится, дон Диего, — безжалостно продолжила она, хлёстко ударяя его обращением по имени и титулу,— никто и никогда не позволит тебе связать свою жизнь с женщиной неправильного происхождения, даже в статусе любовницы. Особенно с той, кого ты обязался казнить, как только мы доберёмся до телепорта! Думал, я не знаю?

Циничные слова звучали, а перед ним стояла совсем не та Ада, которую он привык видеть перед собой. Ничего общего с его ученицей по фехтованию, с его собеседницей перед отбоем, с его желанной женщиной. С его наваждением. С его Марсианским Демоном. Эта Ада могла убивать словами. Уже убивала.

— Игорь сообщил, что причиной всему твоё отвращение к этому «убогому веку». Что тебе приятнее умереть там, преданной собственным государством, чем остаться здесь! — и вновь совсем не те слова, что он хотел сказать.

— А Игорь прав, — не смутившись кивнула она, едва не с пренебрежением. — Твоё место — Старый Свет, а моё — Новейшее Время. Пусть там меня ждёт смерть, зато я хоть ненадолго увижу дом!

— Ада!— он смотрел на нее поражённым взглядом.

— Пора повзрослеть дон Диего. Хватит тешить себя иллюзиями! Мы неважные противники и хорошие любовники, но этим всё ограничится. Так что прошу прощения, — она подняла сумку с резервуарами и передала ему, — у нас задача. Не мешай мне работать!

Он бессердечный тиран. Самовлюблённый эгоист. Жёсткий властный адмирал. Сердцеед. Карьерист. Кто угодно, но точно не влюблённый дурак, которого женщина силой одних только слов может отшвырнуть от себя, как надоедливого салагу! Вот только сердце утверждало обратное, не позволяя ярости как следует разгореться.

Стиснув в руках сумку с резервуарами Диего в несколько шагов оказался у выхода из подводной лодки, в которую уже всунул свою любопытную голову американец, обеспокоенный заминкой. Получив резервуары и приказ «живо вниз», произнесённый одними губами рассвирепевшего адмирала, он поспешно и весьма шумно спустился к месту ожидания.

Как же безумно хотелось дать волю гневу! Устроить матросам встряску, выпустить пар на камень, дерево или любой другой предмет. Крушить и уничтожать. Уйти, громко хлопнув всеми дверьми, пообещать этой женщине отныне только презрение! За все её слова! За все… её… слова. За все слова той, что развязала войну между тремя государствами, используя те же манипуляции. Сказал — услышал — передал.

«Дурак!» — осознание пришло с опозданием, но хотя бы не настолько поздно, чтобы ничего нельзя было исправить. Злость мгновенно утихла.

Помня о своём приметном шаге, он возвращался тихо, как мышь. Она видела его в гневе уходящим, она слышала, как кто-то громко спускался, она не ожидала, что одиночество её будет неполным. Ада сидела на полу у кровати, обессиленно уронив голову в ладони. Гневным пинком она отправила закрытый сундучок под кровать. Опущенные плечи и напряжённая спина громче всех её жестоких слов говорили о скрытом внутри отчаянии, как и сжатые в кулаки руки. Видавший лучшие времена ковёр скрадывал шаги, позволяя подойти ещё ближе. Куда труднее незаметно опуститься рядом.

— Становишься неосмотрительной, любовь моя! — выдохнул он в её затылок, обнимая сзади.— Туше́, я почти тебе поверил!

Ада не сопротивлялась его рукам. Лишь вздрогнула когда он внезапно оказался рядом, но вырываться и бежать не торопилась. Она замерла, словно нахохлившаяся птичка, ожидающая, что охотник сам уйдёт. Не ушёл. Он осторожно провёл фалангами пальцев по её щекам и замер, когда собрал солёную влагу.

— Чёрт, Ада, только не так! Не из-за меня! — вновь не те слова вырвались против воли. Или слишком те.

Ярость капитулировала и трусливо бежала. Оставался стыд. За то, что так легко поверил в её… нет, не слова! Она говорила правду, но он поверил, что она согласна с раскрывающимися перед ними картами, что её устраивает сложившийся расклад.

Не по статусу адмиралу поддаваться отчаянию! Негоже пасовать перед первым штормом на горизонте! Сам знал, кем грезил. Не сомневался, что будет тяжело. В глубине души уже был готов потерять если не всё, то многое из-за своего выбора. А стоило ей продемонстрировать весь свой холод, вызванный таким же отчаянием, как едва не сложил оружие. Дурак, как есть дурак! Он попытался повернуть её к себе лицом и наконец сказать всё, что на самом деле имело значение, но едва не получил за это кулаком в нос.

— Не смей смотреть на меня, пока я в таком состоянии! — прошипела разгневанная женщина, вызвав улыбку, которую он спрятал в её огненных кудрях.

— Я хочу видеть тебя в любом состоянии! — гнев на милость она всё же сменила, услышав его шёпот, но лицо показывать не пожелала.

— Всё было бы куда проще, если бы мы друг друга поубивали! — прошептала она, утыкаясь лбом в его ключицу.

«Намного проще!»— мысленно согласился он, сжимая её в объятиях.

Пока она смеялась ему в лицо под свистом пуль, Ада казалась неуязвимой. Чем больше он пытался её убить, тем сильнее верил, что она скорее руками раскрошит горы, чем кто-то сможет её ранить. Но оказавшись в его руках она предстала уязвимой и человечной. Возможно, даже более сильной, чем раньше, но вместе с тем хрупкой.

— Нет у нас шансов. Прими это и забудь…

— Шансы всегда есть, а если нет, то я найду. Отвоюю. Отниму. Шантажом заберу. Если хочешь, будем противниками пока смерть нас не разлучит. Пусть моя миссия по поимке тебя станет вечной. Сбегай, сжигай мои корабли, совершай перевороты, используй против меня саблю и пистолет! — шептал он с одержимостью, прижимал её к себе всё крепче и гладил по волосам. — А я буду тебя ловить! Снова и снова. Столько, сколько ты захочешь! Развернём театр действий на весь Новый Свет. Я сделаю для тебя всё! Только…

«Только останься со мной, несносная, строптивая, невозможная и… любимая женщина!»

— «Только» что? — негромко поинтересовалась она, уже успев полностью успокоиться и даже вернуть невозмутимое выражение лица.

— Дай мне шанс. Нам шанс, — порывом, достойным поэтов, над любовными песнями которых он совсем недавно цинично смеялся, Диего положил её ладонь на свою грудь, где громче всего билось сердце. Пусть слышит. Пусть знает, что она с ним творит.

Вместо ответаАда потянулась к его губам. На мгновение замерла в миллиметре обдавая теплом. Слишком трепетно и целомудренно. Ничего общего с тем, что он делал и желал продолжать делать с ней. Она не пыталась соблазнить, лишь сказать телом то, что боялась произнести. Медленно и мучительно нежно она захватывала все его чувства, подчиняла не применяя силы. Слишком невесомый поцелуй. Шелковое касание желанных губ, исцеляющее все раны. Он так не умеет. Не умел.

— Я никогда тебя не забуду, но это всё, что могу обещать. Помни это, если у нас ничего не получится, — прошептала она, отстраняясь.

— «Если» не получится?

— Если не получится.

Пусть будет «если». «Если» он сможет переломить в свою пользу. Всегда переламывал. В конце концов между ними такие ничтожные преграды — происхождение, их государства, приказы на уничтожение, заинтересованные в смерти одного из них американцы, само время и долгие пять лет противостояний. Впрочем, последнее больше союзник, чем противник.

☠☠☠

— Дело не только в материале, из которого они созданы, — поясняла Ада уже в лагере, пока Диего рассматривал два резервуара, успевшие изрядно испачкаться. Разведчица, кружила вокруг стола, радуя ноги ходьбой по статичной поверхности. — Они абсолютно бесполезны везде, кроме непосредственной близости с телепортом. Он должен быть активирован и настроен на конечную точку во времени и пространстве, чтобы путешественник не застрял в скале или не отправился на дно моря.

«Aqua de Vida1» — гласила гравировка на серебряных креплениях, держащих полусферы на ножках.

Пока время позволяло, они предпочли уединиться в палатке, в которой, кроме стола с картой острова, частично составленной картографами, и нескольких стульев, почти ничего не было. Зато и любопытных носов не появлялось. Только Хуан, быстро заскучавший от слов Ады про будущее, и Хорхе де Фантазма, появляющийся с донесениями и новостями, которые приносили караульные. Странный шестилапый ящер с длинным хвостом запомнил, как она его кормила и со своим неуёмным аппетитом начал преследовать марсианку, уморительно прося добавки.

— Телепорты нового поколения выполняют перемещения без резервуаров и необходимости из них пить…

— Пить? — зная не хуже Диего, сколько ядов можно использовать в таком ненадёжном резервуаре, Ада улыбнулась, подкармливая проглота-попрошайку.

— Без этого никак, — пожала плечами разведчица. — В один резервуар наливается переработанное топливо из телепорта. Выпивается для защиты агента от перегрузок во время путешествия. В другом резервуаре смесь из переработанного топлива и активатора, которым выступает слеза русалки. Больше нигде чистый материал не найти, а изначально просто должны были присутствовать два потока. После распития из второго резервуара, агент отправляется в путь.

— А в чём заключается защита от перегрузок? И… что такое эти перегрузки?

«Вот ведь любопытный! — усмехнулась она с долей удовлетворения от интереса адмирала. — Почему да почему. Брал бы пример со всех остальных. Как-то работает и вроде не магия, планёрка окончена, вперёд пить ром!»

Маленький мутант, судя по паре лишних конечностей, налопавшись вкусностей, завалился на стол с картой, свернулся клубочком и уснул. Солнце неторопливо клонилось к закату. Матросы окружили базу кольцом из постоянно сменяющегося караула. Ближе к темноте ожидались гости — те самые желающие прибрать к рукам резервуары. Жека. Один или с компанией. Но с учетом перевеса сил испанцев атаки в лоб не будет. Попытается стащить тайком или испробовать своё любимое «хватай-беги».

— Невозможно без последствий пройти сквозь время. В момент путешествия тело… — она замялась, пытаясь подобрать слова. Из груди едва не вырвался смешок от собственного сходства с лекторами, которые её всему учили в почти забытом будущем. — Тело рассыпается на множество мельчайших частей. Меньше песчинки. Они сливаются с потоком, который проходит мостом между двумя телепортами, а потом собираются воедино на том конце. Если что-то произойдёт с телепортами или с мостом, то какие-то «частички» могут не дойти или повредиться в пути, или собраться не так как до́лжно.

Шурикова на мгновение погрузилась в воспоминания. В тот самый липкий душащий ужас, который не давал нормально дышать перед каждым прыжком в неизвестность. Как знать, получится ли нормально собраться или сбой начнёт частично тянуть «обратно» и разорвёт на две условно равные части, или начнут разрастаться повреждения мозге, превратив её в психованную дурочку? Каждый раз ужас. Потому что каждый прыжок может стать последним. Первый, пятый, сотый… Она стряхнула неприятные мысли и перевела взгляд на смотрящего на неё адмирала. И без слов было понятно, что подобное путешествие он посчитал абсолютным безумием.

— Наша служба и опасна, и трудна! Поэтому ходит шутка, что темпоральный разведчик совершает в своей жизни одну страшную ошибку — становится темпоральным разведчиком, — неловко улыбнулась она, пожав плечами. — Единственный придуманный способ защиты тела от ошибок — это пить из первого резервуара. Если выпить переработанное топливо, то время как бы прогоняется сквозь тело возвращая его более раннюю версию. У новых телепортов это происходит в процессе перехода.

— Звучит, как попытка не произносить слово «омоложение», — хмыкнул Диего и с подозрением на неё посмотрел.

— Тело не становится моложе, как в мифах и легендах. Оно становится именно молодой версией себя. Все изменения, раны и травмы исчезают. В этом и смысл защиты. Вылечить повреждения от телепортации нельзя, но можно вернуть тело, допустим, двухлетней давности, у которого этих повреждений ещё не было. Не всегда помогает, поэтому разведчики часто сходят с ума или умирают!

Взгляд испанца стал ещё подозрительнее. Ада мысленно прокручивала все слова, надеясь, что смысл их дошёл до адресата и она не запутала его ещё больше.

— Я никогда не… — поражённо пробормотал он. — Никогда не интересовался. Но сейчас… сколько тебе лет?

«Нашёл у кого спрашивать! Ни один опытный темпоральщик не знает своего возраста! А спрашивать у марсианина совсем труба!»

— Понятия не имею, — честно ответила Шурикова.

— Как это? В 24-ом веке разучились считать возраст?

— Не разучились, но у нашего брата всё очень сложно с возрастом. Лучше не спрашивать, сколько лет мне, Жеке или Игорю. Ответ может шокировать! — предупредила она.

— И всё же.

— Начнём с того, что на Марсе год равен почти двум земным! — присела она на стул рядом с ним, поглаживая спящего ящера, чтобы не выдавать волнение. — Если считать по Марсу, то когда я осиротела, мне было чуть больше семи лет, а по-земному около четырнадцати. Три марсианских года я получала образование темпорального агента. Теорию и практику. Следом два года на земле. Тогда мне насчитали по завершению обучения неполные двадцать три земных года. Ещё год я доучивалась на военного инженера, чтобы попасть в звёздный флот. Две пятилетние миссии и начатая третья, когда нас судили за пиратство капитана.

— Пока тридцать пять примерно, — от недоверчивого взгляда адмирала хотелось срываться в истерический хохот. Счёт только начался и он уже оценивающе окидывал взглядом разведчицу, не веря, что она может находиться в таком «почтенном» возрасте. По завершению ему точно станет плохо!

— А теперь приступаем к сложным подсчётам, — подмигнула она, — моя первая миссия была на Помпеях. Мы не задержались там на несколько лет, как я здесь, а совершили четыре прыжка сквозь время туда и обратно, чтобы охватить длительный период в двадцатилетие и наращивать влияние знаний будущего на местных жителей. И пятый прыжок после извержения. Телепорт не может омолаживать меньше чем на два года жизни. Из-за вреда организму возвращение к молодой версии себя идёт от двух «потерянных» лет и до необходимого срока. Некоторые миссии могли длиться по пятнадцать лет. В Помпеях мы жили от силы неделю-две. То есть я постарела на пять недель и помолодела минимум на десять лет. Вторая миссия плюс два с небольшим года жизни на Первую мировую войну. Минус три года во время возвращения домой. Добавили год из-за сопутствующих травм. Ещё два с половиной года на третью миссию в 22-ой век, чтобы защищать одного представителя королевской семьи от попыток его убить. По возвращению минус три года, поскольку омоложение по месяцам отсутствовало.

Она тяжело выдохнула, едва сама не запутавшись в своём возрасте. Пусть телепорты и возвращали её в молодую версию себя, прожитые годы никуда не делись. Угнетающий финал первой миссии, ужасы второй, которые ещё долго преследовали её в кошмарах, третья миссия, во время которой она успела привязаться к молодому венгерскому принцу, являющемуся невероятно важной исторической фигурой — всё это осталось, пусть и притупилось от постоянных телепортаций.

«Жаль, что омоложение происходит только по возвращению, чтобы внесённые изменения перед отправкой не исчезли, но в прошлое могут прибывать психи, вроде Карлоса!»

Незаметно наступили сумерки, быстро наращивающие в себе ночную мглу. Матросы поспешно зажигали фонари.

— Физически меня оценили на неполные двадцать четыре года во время отправки сюда. Прошло пять лет. Сколько мне на самом деле? — она задумалась, не сводя глаз с поражённого её историей адмирала. — Я постарше тебя буду!

— Невероятно! — покачал головой Диего. — Я смотрю на тебя и не могу поверить глазам! Безумие какое-то… с магией было бы куда проще!

— Увы, у науки слишком много правил!

Ада была готова увидеть на его лице отвращение, страх, недоверие или неприятие знакомые каждому путешественнику во времени. Сложно спокойно реагировать на человека, чей внешний вид не совпадает с количеством прожитых лет. Однако адмирал смотрел на неё знакомым взглядом полным вожделения, от которого низ живота приятно тянуло, а голова начинала кружиться в мыслях далёких от поставленных задач. Мягко перехватив её руку, поглаживающую спящего ящера, он переплёл пальцы и ловко потянул разведчицу на себя, вынуждая перебраться к нему на колени.

— Мне следовало догадаться ещё ночью, — шептал он, дразня губы обещанием поцелуя,— ты чертовски хороша. Лучше любой робкой юности, которую ещё учить любовному ремеслу.

— Как знать, кто кого будет учить, — не упустила Ада шанса его поддеть. Её пальцы откровенно прочертили дорожку от его груди до сосредоточения желания.— Хоть что-то может ослабить твою похоть?

— Ты овладела моими мыслями с первой встречи. Овладеть тобой вполне справедливая расплата! — его руки в ответ скользили по её телу, движениями далёкими от целомудренных, забираясь под одежду.

— Развратник!— возмутилась она, прежде чем он прервал её самым пошлым способом, утянув в глубокий поцелуй, который не могли не увидеть все проходящие мимо палатки люди.

Но от осознания, что их могут видеть и видят, возбуждение не только не сбегало, оно лишь нарастало подталкивая при первой же возможности сорвать с этого мужчины одежду и устроить ночь, которую он запомнит навсегда. Даже если завтра для них не наступит.

«Невозможный человек! Как его оттолкнуть, если после первой же попытки от себя самой стало мерзко, а итог лишь сблизил нас ещё сильнее?! Как сбежать от такого, если смотрит на меня, словно я чудо из чудес?! Ужасный! Невыносимый! Что с ним делать?!» — метались мысли полные отчаяния, нежности и желания.

— Адмирал… ой! — взвизгнул прибежавший караульный, прервав их до того, как в лагере случилось нечто совсем из ряда вон. — Простите! Простите.

— Что у тебя? — на пределе терпения поинтересовался Диего, пока Ада, едва сдерживая смех, перебиралась на соседний стул.

— За нами следят. К лагерю приближается небольшой отряд. Судя по форме, это матросы парагвайского флота, — нервно сглотнув отчитался пунцовеющий юноша.

1Вода Жизни

Глава 26 — Финальная планёрка

1704 год

Остров Буян. Форт испанцев

Ночь

Им не требовалось говорить. Один лишь взгляд, один кивок, и Ада с Диего сорвались с места. Настало время ловить всех, желающих получить хроносферические резервуары, и пересчитывать количество сторон. Хуан вызвался «присматривать» за бесценными артефактами, выманивая лазутчиков на лёгкую добычу. Его энтузиазм почти вызывал подозрения у разведчицы. Неужели одна баночка пудры способна купить его лояльное отношение?

Лазутчики попались бескровно. Их попытки уйти тихо и незаметно отразились на отсутствии убийства караульных, пытающихся их остановить. По её совету их привязали к пальмам в десяти шагах от лагеря и назначили меняющуюся охрану. Чтобы проще было сбежать, когда придёт их время.

— Проход к телепорту сможет открыть только Жека, — сообщила Шурикова, лукавя. Не было никакого особенного прохода, который требовалось открывать, но при американцах и их ушах никому не следовало об этом знать. — В нужный момент он должен сбежать!

— С кем тебе приходилось работать! — покачал головой Диего, глядя на пойманных лазутчиков. На Воробьёва и Барбароссу он смотрел с откровенным пренебрежением, граничащим с отвращением.

— Других поубивал один грозный адмирал! — не осталась в долгу Ада.

С пойманными агентами следовало переговорить. Как минимум показать им обоим пергамент. Пусть знают, что их ждёт по возвращении. Быть может вновь получится объединить силы и переломить ход событий. Составить совместный план и показать кузькину мать всем, кто против них.

Разведка доложила, что недалеко от лагеря притаился небольшой отряд парагвайских моряков, но нападать на испанцев не торопился. Страх и базовые знания счета подсказывали им, что несколькими на толпу не нападают. Тем временем, привязанные к пальмам Жека и Герман сидели вполне смирно, что внушало надежду на здравый диалог.

— Я одного понять не могу, — глядя на связанных пленников, — поинтересовался у неё Диего, — как так вышло, что тебе пришлось идти на корабль к капитану-пирату, да ещё и оставаться в числе его команды больше десяти лет? Столько лет обучения…

— Только он меня взял. В 24-ом веке тоже процветает своеобразный расизм, — пояснила она, поймав недоуменный взгляд.— Если здесь чернокожих считают недолюдьми, то через шестьсот лет все марсиане будут считаться уродливой и тупой низшей расой. Просто потому что мы потомки колонистов перебравшихся с Земли на Марс, нас считали вторым и третьим сортом!

— Глупость какая!

— Я следила за твоим правлением в Санто-Доминго. Притеснение чернокожих в Эспаньоле совсем не глупость!— со скепсисом в голосе парировала она.

— Да, но они действительно дикари, ни один из них не сравнится с белым христианином…

— Да-да. Как землянин с марсианином! Времена меняются, но не люди! — пожала плечами Ада. — Всё те же принципы! Думаешь, у нас нет околорелигиозных книжек, называющих синеглазых грязью? Вы считаете темнокожих уродливыми, а через шестьсот лет уродливой буду считаться я!

Возможно, последняя фраза была лишней, поскольку полностью лишила Диего дара речи. Он только смотрел на неё ошарашенным взглядом.

— Синие глаза только для плебеев с Марса, — подсказала она, — как и бледная кожа, лишённая загара. На Марсе солнечные ожоги приводили к смерти, поэтому полная защита была жизненно необходимой. А всё, что с Марса — уродство!

— Ты… — выдохнул он, подбирая слова, которых его лишило неожиданное открытие о будущем. — В будущем ты не считаешься красивой?

— Таких, как я, называют страшненькими, — кивнула Ада. — Это в некотором смысле удобно. Некрасивых оценивают по уму и способностям, а не по внешности. Но марсианам труднее всех устроиться на работу.

Глядя на притихшего адмирала она торжествующе улыбнулась. Неприятно, когда расизм выкручивается на личный фронт. Как знать, вдруг удалось на простом собственном примере привить правильные мысли.

— Мне нужно поговорить с ними!— всё же решила перейти к делу разведчица.

— Категорически нет, — покачал головой адмирал, — тебя не должны видеть рядом с ними!

«Я поговорю с ними. С твоего разрешения и без него!»— хотела было сказать Ада, но вместо этого коснулась его руки и, глядя испанцу в глаза, повторила:

— Мне это нужно!

— Тебя не должны видеть! — повторил он с тяжёлым вздохом, вкладывая уже другой смысл в слова.

— Не увидят! — пообещала она и, встав на носочки, легко поцеловала его прежде чем исчезнуть в темноте.

Караульные были предупреждены, что в эту ночь рвения можно сбавить примерно наполовину. На всякий случай Ада не спешила попадаться им на глаза, чтобы не проверять, насколько активно матросы будут смотреть сквозь неё и рапортовать, что никого нет. Те же американцы уверены, что пленных привязали к пальмам для пыткодопроса и могли среди матросов оставить своих людей, коих хоть немного, но присутствовало.

— Воистину как здорово, что все мы здесь сегодня собрались! — сказала она вместо приветствия, когда оказалась рядом со связанными и, а что же ещё они могли делать, пьющими коллегами.

— Адольфик,— ухмыльнулся довольный, как кот Жека, — у меня для тебя столько новостей. И хорошие есть, и плохие. Сразу к сладенькому, ты никогда не хотела загеноцидить кого-то вроде всех марсианских людоедов? Так вот, тебе предоставится шанс, потому что все уцелевшие земляки сейчас на Буяне!

«Нихрена себе хорошая новость! — едва не упала Ада от такого перехода к делу. — Да у меня матерных слов не хватит, чтобы описать мои чувства!»

— Спокойствие, fräulein, — пнул Жеку Барбаросса. — Думаю, твоя очередь давать свой положительный ответ на наше взаимное сотрудничество!

— Забавно. Его я и шла предложить! — нервно хмыкнула она, вытащила из кармана пергамент и протянула разведчикам. — Давайте, я начну со своих новостей, а вы продолжите своими, господа агенты! Агент Вурдалак?

Она протянула пергамент сначала оберстлейтенанту. Тот осторожно развернул его, чиркнул пальцем по краю и размазал капельку крови. Пока союзник читал, Ада присела на корточки, чтобы не попадаться никому на глаза.

— Слушай внимательно, Адольфик, что было в предыдущей серии! — не стал дожидаться Германа Жека. — В будущем началась политика истребления марсианских людоедов, из-за чего они сцапали первый попавшийся линкор и подарили его Хуану Карлосу на неподконтрольных агентству территориях 18-го века, чтобы большая часть осталась жить и пожирать тут, а остальные отправились бы с ним в 20-ый век, чтобы жить и пожирать там. Моя бывшая благоверная пинает Хуана до телепорта, чтобы продать линкор тому, кто больше заплатит. Почти вся команда будет биться насмерть за капитана и линкор из-за страха перед его «тёмной магией», но парочка точно перейдёт на нашу сторону. А ещё он уже успел выловить русалку. Вот такая…

— Задница!— закончил за него Барбаросса, передавая пергамент Жеке.

— О, что это у нас… — с интересом вчитался Воробьёв. — Герман Август Валерий Барбар… Валерий?! Тебя назвали Валерием? Нет, ну после такого действительно можно идти в фашизм!

— Дальше читай! — рявкнули Ада и Барбаросса хором.

Читал Евгеша быстро, бормоча вслух каждое второе слово. Когда он закончил, мрачные лица были уже у всех.

— Да клал я пресс-папье на ваши документы!!!— воскликнул он, когда просмотрел пергамент полностью.

—Надо решать, что делать, — негромко произнесла Шурикова, — я читала документ с образцом крови Маршалла. Вкратце, из-за его военных преступлений всех темпоральщиков и приговорили к смерти. Он собирается со своей шавкой Брукхаймером рвануть с помощью телепорта в бега. Возможно, прихватив и всех верных ему американцев. Я подозреваю, что в настройках устаревших телепортов они кое-что мыслят.

—Эта проблема решаема. У нас достаточно пистолетов и сабель.

—И яда! Наш Гермаша увлёкся ядовитыми жабками. Видимо искал невесту, не нашёл, но не растерялся! — хихикнул Воробьёв.

—Надо убить всех. И американцев, и марсианских людоедов, и Карлоса, — кивнула больше Вурдалаку, чем Жеке разведчица, раздумывая над другими насущными вопросами. — Необычная у нас планёрка.

—Нормально.

—Мне тоже подходит.

—Допустим, я смогу отыграть процесс ликвидации марсиан. Испанцев со мной достаточно, уговаривать я умею, — сообщила она, — что будем делать с телепортом? Герман, твоих людей хватит, чтобы удержать Хуана?

Тот в ответ покачал головой. Жека недовольно поджал губы, Ада тоже нахмурилась. Это означало, что испанцы должны будут вступить в игру достаточно рано, чтобы никто не успел использовать телепорт. Все трое прекрасно понимали, что при столкновении всех трёх сторон первым пострадает творение будущего. И больше никто не вернётся домой. Если они хотят убедиться, что все конкуренты отправляются на корм червям, то о своём возвращении придётся забыть. Или даже не о возвращении, а о выборе дальнейшей судьбы.

— Хорошая новость — если во всём виноват Маршалл, то после его ликвидации можно будет подать апелляцию на пересмотр дела и отделаться домашним арестом, — проявил неожиданную эрудицию Герман.— Пожизненное на Земле. Плохая новость — потратив время на его ликвидацию, мы дадим испанцам шанс уничтожить телепорт.

— А если убить его заранее. Сегодня, к примеру? — поинтересовался Воробьёв.

— Не пробьёшься, — покачала головой Ада, — он ходит под охраной. Да и матросов здесь столько, что за убийство сразу станешь человеком-дуршлаком. Ликвидировать проще в общей драке трёх сторон. Он будет пробиваться к телепорту. Я могу его незаметно «снять».

— Раз уж мы распределяем роли, то Хуан Карлос— мой! — жёстко сказал, как рубанул, Барбаросса. Никто не стал оспаривать его притязания.

— Итак, твой ручной адмирал отправляет своих матросов геноцидить марсиан, остальных ведёт уничтожать телепорт. Но нам потребуется фора, устроишь? — задумался Жека.

— Я тебе сейчас отворот головы на триста шестьдесят градусов устрою за ручного адмирала!

— Ой-ой-ой!— усмехнулся Жека, ничуть не смутившись.— Скажи ка мне, это ты мутировала от местной водички и на меня из-под ворота смотрят твои дополнительные глаза или на шее сапфировое колье? Не знал, что теперь заключённым дарят красивые цацки… хотя что это я! Мы заключённые, а ты покруче почётного гостя будешь!

— Жека…— на пределе терпения выдохнула Ада, мгновенно вспыхивая.

— Пленница с привилегиями от самого адмирала? — торжественно объявил он.

— Воробьёв...— «ещё слово и я тебе язык укорочу!» — мысленно добавила она.

— Ой, расслабься, у нас есть и другие причины напрягаться. Кто я, чтобы судить! — махнул связанными руками Евгеша и пнул сапогом протез Германа. — И, тем более, кто этот Вурдалак, чтобы даже косо смотреть! Женитесь и устраивайте друг другу адскую жизнь уже на законных основаниях, пока смерть не разлучит! Я все эти годы был почти уверен, что ты бездушный терминатор, машина Советов, а оно вон как обернулось! Совет вам да любовь.

От неожиданного перехода беседы к её личной жизни, Шурикова опешила. У неё никогда не было возможности обсуждать с друзьями свою личную жизнь по причинам отсутствия друзей, личной жизни и доверия в беседах. Не в разведке же вытряхивать душу? И уж точно не на звездолёте, где всё личное становится всеобщим.

— Какая нафиг любовь?! Он после миссии вернётся в свой Старый свет и будет жить, как раньше. Кто ему вообще позволит связаться с девицей из ниоткуда? — вырвались её страхи против воли, вместо того, чтобы поставить зазнавшегося бывшего командира на место.

— Сам себе позволит! — пожал плечами Герман.

— Влюблённые мужики постоянно совершают всяческие невозможные безумия!

— Не в этом веке. Если я права, то мне нечего здесь делать. Проще попытать счастья дома. Вдруг за то, что была штрафницей, отпустят!..

Она прикусила язык столкнувшись со снисходительными взглядами коллег. Никто её не отпустит. Из «мафии» не уходят. По крайней мере, живыми.

— А если ты ошибаешься, то вернёшься в будущее и примешь свою смерть, а он на самом деле будет готов свернуть горы ради тебя! Кому хорошо от такого решения?— вдруг мудро произнёс оберстлейтенант.

— А если я права и останусь…

— Здесь умереть у тебя тоже будет уйма возможностей! На подлодке даже смертельная инъекция есть, но если ты ошибаешься, то получишь неплохой такой пенсионный бонус! — подмигнул ей Воробьёв. — Ты конечно не заметила, но с момента нашей последней встречи ты… непривычно добрая! Раньше ты могла в один желчный плевок расщепить Кубу, Эспаньолу и Парагвай. Сейчас твой максимум — Эспаньола!

— Мы можем вернуться к нашим проблемам, пожалуйста! — взмолилась она.

— Если ты мотивируешь своего адмирала обещанием остаться, он может стать бесценным союзником!

— Кстати о союзниках, я не знаю, можно ли доверять Игорю! — нехотя призналась Шурикова.

— Если не знаешь, то не доверяй!

— Итак,fräulein,— серьёзно заговорил Герман, — давайте перечислим, что у нас имеется. И как мы собираемся это использовать!

— Обязательно, но сначала для тебя партийное поручение! Отвлеки своего адмирала этой ночью, чтобы мы могли сбежать!— перебил его Воробьёв, обращаясь к Аде, а затем повернулся к агенту Вурдалаку.— На случай, если мы все выйдем из завтрашнего трындеца живыми, но не будем знать, что с другим, нам потребуется знак. Мол, нельзя бомбить этот корабль, ведь на нём Евгеша!

— Зелёный фальшфейер? — предложила Ада. — У меня их несколько в сумке.

— На линкоре их тоже хватает. Бесполезная ерунда, прямо как сода.

— И на подлодке немало, — согласился Барбаросса. — Итак, составим план имени меня?

Несмотря на все попытки примирить Евгения с фактом, что фамилия у Германа вполне подходящая, тот наотрез отказывался называть план планов в его честь. В конце концов был придуман компромиссный вариант — план Воробьёсса. Впервые за долгое время трое агентов на пальцах и ладонях составляли наглядный план дальнейших действий. В этой игре ставки уходили ва-банк — или победа, или крах-смерть-бесчестье. Сама собой из рук Воробьёва перекочевала та самая карта, которую оставила на подлодке связника Ада, чтобы лазутчики быстрее их нашли.

— Приведи всех к телепорту в нужное время в нужном количестве, и мы обеспечим тебе шанс вернуться домой, если так хочешь! — подытожил агент Вурдалак.

Напоследок Жека размазал уже каплю своей крови по пергаменту и почти сразу залился хохотом.

— Что там? — растерялась Шурикова.

— Евгений Воробьёв, дважды герой Советского Союза… тра-ля-ля, разведчик отстранён от службы и выполнения трудовых обязанностей за неоднократное пьянство… — прочитал он вслух. — Там ещё про честь мундира и прочее, но эти дятлы отстранили меня раньше приказа на всеобщую ликвидацию. В базе агентуры я уже не числился и в расстрельный список не попал. Нельзя недооценивать бюрократический идиотизм системы!

— Дуракам везёт! — фыркнул Барбаросса.

— Нет, ну где справедливость?! Вся эта фигня началась с тебя, но ты выходишь сухим из воды!

— Мы все выйдем и справедливость будет восстановлена! — подмигнул Воробьёв. — А теперь вперёд сайгаком соблаз… отвлекать своего адмирала!

Язык чесался сказать пару ласковых бывшему командиру и послать его далеко и непечатно, однако ситуация не позволяла распыляться на бесполезный гнев. Перед глазами вспыхивали строчки плана и все те схемы, что они обводили пальцами на ладонях друг друга. Пусть со связанными руками пришлось немного попотеть. Теперь же за одну такую мучительно короткую ночь требовалось выполнить не меньше, чем за год подрывной деятельности в Гондурасе. По крайней мере, эмоционально воспринималось именно так. Слишком много неизвестных переменных. Слишком мало союзников. Слишком губительные последствия.

— Не бойся накосячить. Помни, ковчег построили любители, а Титаник профессионалы! — подбодрил её Воробьёв.

☠☠☠

Американцы так и не узнали, что и где творила Ада. После всей славы, что собрала она сама и Марсианский Демон из историй, её побаивались и старались держаться на почтительном расстоянии. Исключением стала команда Калипсо, успевшая к ней привыкнуть. Матросы двух других кораблей, за исключением Хорхе де Сандоваля её сторонились, как чего-то страшного. По лагерю быстро распространился слух, что только в присутствии адмирала Демон ведёт себя тихо и спокойно, но если без присмотра, то лучше лезть на дерево и отбиваться от чудовища вилами и факелами.

В палатке её поджидал адмирал и его персональная совесть. Суровое чуть квадратное лицо Хорхе демонстрировало мрачное осуждение, однако Ада проигнорировала все невербальные послания. На повестке дня стоял вопрос последних марсианских людоедов. Эту часть полученной информации Шурикова не стала скрывать и сразу сообщила всё, что знает, пообещав к рассвету предоставить наиболее полную карту острова, чтобы угрозу можно было устранить. При значительном перевесе сил испанцев разобраться раз и навсегда с неглупыми, особенно по меркам 18-го века и рукастым любителям человеческого мяса не составило труда. Куда опаснее позволить им жить на острове с руинами, среди которых могли бы найтись орудия труда, и множеством деревьев, из которых те могли бы сделать хоть и примитивное, но судно.

Напоследок разведчица напомнила, что ночью идти в нападение безрассудно. И дело не только в ядовитых хищниках, выходящих на охоту под луной. Пока вся команда Хуана не разделилась и проводит ночь в коллективном выдавливании у русалки слезы, любая попытка на них напасть обернётся против нападающего. Кубинец псих, но не дурак. У него свои караульные и вокруг лагеря наверняка накопано различных ловушек с применением технологии будущего. В последнем Ада сомневалась, но на всякий случай предупредила. На месте Карлоса в последнюю ночь она бы охраняла лагерь так, чтобы тот стал для всех лазутчиков могилой.

—На рассвете они разделятся. Карлос отправится к телепорту, все желающие отправиться с ним будут там, а остальные разбредутся по острову. К телепорту все союзные силы не собрать — не поместятся. Пещера не настолько большая! — пояснила она, будто случайно стреляя глазами по капитану де Сандовалю.

—Я возьму всю команду Заклания Исаака, — выдвинул он свою кандидатуру, сделав первый шаг в выполнении плана Воробьёсса.— На рассвете мы выступим против людоедов.

—Бери ещё половину команды Калипсо. В пещере им делать нечего, — согласился Диего.

—Защищайте корабли, — негромко добавила Ада. — Корабль парагвайцев потопили русалки. У марсиан своего корабля пока нет. Потенциально имеются две стороны, заинтересованные в изъятии судна.

Команда Вирджинии, за исключением американцев и абсолютно верных им матросов, добровольно изъявила желание защищать корабли и идти в утренний рейд по уничтожению марсианских людоедов. Маршалл и Брукхаймер, лишившиеся львиной доли своих, как они думали, людей, только скрипели зубами, недовольно косясь на адмирала, по сравнению с которым они стали никем. Сплетни о сложивших с себя все полномочия американцев охватили все три корабля ещё в первые дни путешествия к Буяну. Никто уже не относился к двум выскочкам даже с лицемерным подобием уважения.

В отместку Маршалл потребовал, чтобы Марсианского Демона заперли в трюме Калипсо под присмотром Диего, в качестве защиты от побега с резервуарами к телепорту раньше всех. Сами резервуары они пожелали держать у себя. На все истерические требования Ада послала обоим воздушный поцелуй, однако в качестве финальной части вновь продемонстрировала средний палец.

«Напугали ежа голой попой! Будто мне в радость была бы ночёвка в палатках на фоне возможности спать на нормальной постели!»— насмешливо думала она, пока послушно отправлялась к галеону в компании не менее довольного адмирала, оставившего вместо себя с истеричными американцами Хорхе.

Перед отправкой к телепорту намечалась ещё одна последняя ночь. Если, конечно, она успеет выполнить все подготовительные этапы плана! Лишь по одному взгляду на Диего и его самодовольную улыбку, становилось понятно, что спать она будет совсем не в трюме и даже не в своей каюте, но точно под его присмотром.

—Я могу поговорить с Игорем? Попытаюсь убедить его не пить? — жалостливо посмотрела она в его глаза, когда они поднялись на борт.

Получив согласие адмирала и компанию в виде двух матросов, которые её совсем не боялись, она отправилась в трюм, где заперли радиста. В клетушке, помимо него, поместился матрас с подобием подушки и покрывала. Успел вытащить из своей каюты или упросил кого-то из матросов? Несмотря на слухи, что «этот русский напился, как чёрт», Игорь выглядел трезвым, как стёклышко. Ещё и книгу где-то раздобыл для чтения.

—Не очень любит твой адмирал пьяниц! — пожал он плечами, не сдвинувшись с места.

Ада сделала несколько шагов к решётке, встав спиной к матросам позади так, чтобы они не могли видеть её руки и самого радиста.

—На галеоне жесткие правила. Тебе ещё повезло.

«Не забыл язык жестов, пьянчужка?» — поинтересовалась она, держа руки на уровне живота.

—Ничего, мне полезно подумать о жизни! — флегматично заявил он, а тем временем руки сообщали другое:

«Не забыл, резервуары в лагере?»

—Тогда тебе лучше проспаться, как следует. Завтра будет трудный день.

«Готовься. Перед рассветом набери нам достаточно оружия. Всё, что мы сможем унести!»

Игорь нахмурился, посмотрел на матросов за спиной Ады, кивнул, что никто ничего не заподозрил и продолжил:

—Не переживай! Никуда не уйду! И даже пьянствовать не буду. Водой особо не захмелеешь!

«Пистолеты, кинжалы и шпаги? Гранаты брать? Уверена, что нам это понадобится?»

—Я попрошу, чтобы тебя не забыли покормить. Возможно, тебя выпустят в каюту за хорошее поведение, — неуверенно произнесла она. Едва ли Диего позволит Игорю оказаться на свободе и без присмотра.

«Пару гранат тоже бери. Переговоры могут быть суровыми. Перед рассветом мы выступаем!»

—Тогда приятных снов, разведчик Шурикова! — отвесил он шутливый поклон и погрузился в чтение. Возможно, книга его действительно увлекла.

Пожелание относительно ужина она передала матросам и поспешила запереться в своей каюте. До ужина оставалось немного времени. На палубе Диего раздавал команды своим людям и Хуану, умудрившемуся на негостеприимном острове обрести полезность. Метросексуальный испанец выступал неплохим переговорщиком со стороной американцев, легко доказывая, что среди чинуш является весьма гибкой и зубастой змеёй. Не смотри, что макияжа больше, чем на гейше, разъяснить безапелляционно на пальцах всем и вся, чего могут требовать амеры, а что могут только просить он умел с первого же раза. Немногие чинуши, прибывшие на Вирджинии только согласно кивали Хуанчику.

Не тратя время зря, Ада копировала умную карту. Стараясь, не упускать деталей, она совершенствовала свою утреннюю работу, чтобы люди Хорхе имели возможность учесть все закутки, в которых могли бы спрятаться людоеды. Когда копия не уступала в деталях оригиналу, разведчица подтянула к себе чистый лист бумаги.

В голове царил сумбур. Все её мысли, сомнения, слова Диего, её собственные тревоги и комментарии Жеки с Барбароссой. Герман обещал дать ей возможность вернуться домой. Настало время выбирать.По-настоящему выбирать. Диего она не забудет никогда. Он без сомнения сумел вскружить ей голову и несколько раз перевернуть её отношение к самому себе, людям прошлого и даже заставил чувствовать что-то очень сложное к нему. Но достаточно ли этого, чтобы подвести черту и навсегда связать свою жизнь с миром прошлого?

Пальцы нервно постукивали по поверхности рундука, которую она «выровняла» подложенной под лист бумаги книгой. Увы, черту придётся подвести сейчас.

В будущее или в прошлое?

«Мой грозный адмирал, признаюсь честно, это совершенно не тот способ, которым я хотела бы объясниться во всём, однако иного просто не имею. Когда ты получишь это письмо, я уже сбегу вместе с Игорем к телепорту. Уверена, ты будешь в ярости. Пусть так. Ярость полезнее уныния.

Знай, что последние пять лет моей жизни обрели яркие краски благодаря тебе. Я догадывалась, что чувства, которые испытываю к тебе, далеки от обычного уважения к противнику. Хочу, чтобы ты знал, что ни к кому никогда я не испытывала ничего похожего.

Но я темпоральная разведчица и должна следовать приказам. Сегодня на рассвете я обязана вернуться через телепорт в 24-ый век и принять свой приговор, не роняя честь мундира. Уважительной причиной неявкиостаётся только смерть…»

Ада выдохнула, стараясь не поддаваться эмоциям. Сразу вспомнились все её письма из Индостана. Интересно, они вообще доходили до него? Как минимум, одно дошло, иначе откуда он узнал про сапфиры, так приятно лежащие на шее. И всё же письмо следовало продолжить и не поддаваться чувствам, которые неожиданно обнаружились у неё. Когда того требовали обстоятельства Диего становился закалённым в боях опасным стратегом и умелым воином. Он поймёт. Должен понять. Она дописала письмо за считанные секунды до того, как грозный адмирал явился забрать её к себе. Все бумаги поместились в кармане мундира, который она будто случайно забыла снять, увлекаемая в каюту, где ей предстояло отвлекать Диего почти до самого рассвета.

В каюте адмирала её поджидал сюрприз — горячая ванна, скрытая ширмой. Идеальное завершение не самого простого дня, особенно в эмоциональном плане. Но откуда ему знать, насколько перегрузила себя Ада последние пару часов, пока пыталась составить план, сводящий все уравнения к одному решению?

—Мы устали, — прошептал Диего, разоблачая её из одежды. Будто бы невзначай, но с таким жирным намёком, что разведчица улыбнулась. — Перед тяжёлым днём нам обоим нужно расслабиться!

—Обоим? — Шурикова с сомнением окинула взглядом ванну. — В такой крохотной гавани не хватит места двум кораблям!

Однако адмирал шёл к своей цели с непреклонностью ледокола. Все протесты погасли, когда рубашка спустилась с плеч, а шею начали обжигать его поцелуи, вызывающие мурашки по всему телу. Маленькая гавань? А, ерунда какая! Если очень захотеть, то поместиться можно где угодно. Особенно когда так убеждают в неправоте! Он не позволил ей самостоятельно даже снять сапоги. С восторгом мальчишки, впервые получившим подарок на Рождество от «Санты», он обнажал её всё больше, пока на ней не осталось одно только колье.

—Идеально! — выдохнул он, глядя на неё долгим вожделеющим взглядом.

—А сам в одежде будешь ванну принимать? — усмехнулась Ада, рдея от такой показательной реакции на себя.

Не встретив сопротивления, она с улыбкой начала стягивать с Диего одежду, но уже на этапе избавления его от камзола попала в плен удушающего поцелуя. Сразу глубоко и жадно, словно после долгой разлуки. Выпивая её дыхание до дна, он мгновенно заставил её забыть о наличии в каюте какой-то там ванны. Возбуждение накатывало волнами, смывая из головы все задумки. Сегодня она должна его отвлекать, а не растворяться в прикосновениях и движениях его губ. Нехотя он отстранился.

—Если мы продолжим, то ванна остынет, не дождавшись нас! — с улыбкой прошептал он в её губы. — Марш в воду, демоница!

Глава 27 — Возлюбленный враг (16+)

1704 год

Испанский галеон «Калипсо»

Ночь

На грани безудержного хохота и досадливого стона Ада забралась в горячую воду. Тело благодарно отозвалось, что ради такой ванны можно поставить похоть с развратом на паузу и сначала расслабиться. В конце концов впереди самый тяжёлый день. Невесёлые мысли позволили ненадолго сбросить морок желания и трезво взглянуть на последнюю ночь. До рассвета можно терять голову сколько угодно раз, но после собрать себя по частям и идти в бой без сомнений.

— Возможно, гавань действительно мелковата! — почувствовала она ухом его шёпот, когда адмирал расположился позади неё.

Несмотря на все доступные блага и средства 24-го века, а может и благодаря их преобладанию над потребностями, ей ещё ни разу в жизни не доводилось принимать ванну с кем-то совместно. Диего мог открывать личный список всего первого, что она попробовала только с ним. С улыбкой она облокотилась на его смуглую грудь, позволяя обвить себя руками. Он легко коснулся поцелуем основания её шеи. В такой тесноте пребывать было бесконечно приятно.

— Признавайся, разведчица, — притворно грозно спросил адмирал, коварно дождавшись, когда она окончательно разомлеет, — какие интриги успела сплести со своими союзничками?

— Ничего особенного. Чтобы завтра на рассвете проход к телепорту был открыт, а Карлос оказался там в ловушке, сегодня ночью Воробьёв должен совершить дерзкий побег и украсть резервуары. Моя задача, — она ухмыльнулась и извернулась, заглядывая ему в глаза, — отвлекать тебя всю ночь! Возможно, даже соблазнить!

— Плохо справляешься!

— Я не ожидала, что ты первый начнёшь. Я исправлюсь! — пообещала она, глядя на их колени, возвышающиеся над уровнем воды.

Люди из двух разных миров. Столь разные, что почти невозможно представить вместе. И всё же… рядом с адмиралом она впервые ощутила себя, как дома. Спустя столько лет он вспомнился не пепелищем, разделившим её жизнь на «до» и «после», а местом, где всегда было хорошо. Где царили похожие чувства, похожие взгляды. Только между мамой и папой. Такое давно забытое воспоминание… почему именно сейчас оно дало о себе знать?

— Будешь строить против меня планы, — уже с большим нажимом на угрозу прошептал Диего, — выпорю, чтобы сидеть не могла!

Тем временем его пальцы скользили по её шее со вполне мирными целями. Короткие поцелуи, покрывающие её подбородок, почти убеждали, что даже если грозный адмирал и накажет, то наказание ей вполне может понравиться. Как знать, может она даже добавки попросит! Ада безропотно открылась его горячим губам, устремляющимся все ниже к плечу. Умелые пальцы спустились к груди распаляя задать несколько провокационных вопросов.

— Ха, не смогу сидеть — буду лежать! — игриво отозвалась она, отдаваясь на милость его рук, выгадывая идеальный момент для захвата власти. — А ты, мой грозный адмирал, неужто любишь пороть своих партнёрш? Стало быть где-то скрыта каморка для плетей и не только для них? Тайная комната дона Диего и его совсем не христианских развлечений?

«Как в старых сказках, «Гарри Поттер и тайная комната плёток Диего»!»

— Будешь вести себя плохо, — одна его рука мягко легла на бледную шею, медленно прочерчивая большим пальцем нижнюю губу разведчицы, в то время как вторая рисовала водой дорожку от груди и до сведённых вместе ног, — узнаешь и опробуешь на себе всё!

Вместо ответа она хищно улыбнулась и прикусила зубами его палец, демонстрируя полное неповиновение. Не позволяя Диего опомниться, Ада извернулась, насколько позволяла ванна и собственная гибкость и впилась в его губы нетерпеливым поцелуем, намекая на завершение болтовни и всех банных процедур. Ночь не продлится вечно, а удовлетворить свои желания уже хотелось нестерпимо.

Полностью перехватывая первенство, она дразнила кончиком языка его губы, приказывая убрать паруса и покориться наглой захватчице. Юркие пальцы скользили по его сильным плечам. Не без помощи его рук она полностью развернулась лицом к адмиралу и, упираясь одним коленом в дно ванны, многозначительно заскользила вторым по его бедру. И без того тесная ёмкость стала пыточным устройством. Эту мелкую гавань следовало покинуть как можно быстрее.

Подхвата под ягодицы Ада почти не почувствовала, но от одного рывка, поднявшего её из ванны на высоту восхищённо охнула. Несколько шагов до постели. Полотенца остались где-то забытыми. Не до них. Вода по сравнению с тем, что запланировано в эту ночь просто детский лепет. Едва коснувшись спиной простыней, Шурикова змейкой вывернулась из рук нетерпеливого любовника. Руки быстро нащупали брошенную с прошлой ночи верёвку.

— Ты когда-нибудь ощущал себя связанным? —с коварной улыбкой поинтересовалась она, медленно проводя грубой поверхностью находки по своей щеке, спускаясь к ключице. Диего плотоядным взглядом следил за её действиями. — Беспомощным, безвольным, будучи под полной властью страстной женщины, которая может, и, что самое главное, будет делать с тобой всё что пожелает?

— Признаться, никогда, но это звучит…

— Волнительно?

— Да!

Ада хищницей приблизилась к нему, чтобы уложить лопатками на матрас и нависнуть над распростёртым любовником. Плавное давление на грудь, губы, касающиеся его в трепетном поцелуе, самый жгучий взгляд, на какой она когда-либо была способна, и Диего с улыбкой капитулировал. В узлах Ада даже не пыталась взять первенство. К чему соревноваться с бывалым моряком в вязании узлов, когда можно показать ему кое-что поинтереснее? Убедившись, что он крепко привязан к изголовью кровати, она игриво подмигнула и бодро соскочила с кровати.

— Ада, что ты…

— Всего лишь беру тебя в заложники и угоняю твой корабль, — хихикнула она и осторожно вынула свечу из ближайшего фонаря, по пути выхватывая надушенный платок дворянина. — Сейчас лишу тебя кляпом возможности шуметь и… шучу! Всего лишь лёгкий эротический массаж.

Стараясь ничего не задеть горящей свечой, она вернулась к своему пленнику. Одна капелька расплавленного воска попала ей на руку, вызывая болезненное шипение.

«Так не пойдёт!— критически окинула она взглядом своё орудие пыток.— Ограничимся «горячими пальчиками»!»

Оставив свечу на широком изголовье, она по-кошачьи подтянулась к своему безвольному любовнику с ликующей улыбкой. Пальцы прочертили рельеф его мышц от пупка до груди, пока губы коварно дразнили его лишь обещанием поцелуя, отстраняясь всякий раз, когда он тянулся вперёд. Только когда она почувствовала, как он начинает закипать от нетерпения, Ада подалась вперёд всем телом, захватывая его в откровенном поцелуе, беззастенчиво запуская свой язык змеем-искусителем в его рот. Ощущения власти и вседозволенности распаляли сильнее любого афродизиака. Разведчица уже вполне была готова перейти к главному блюду, но сначала желала поиздеваться над своей жертвой!

Пальцы правой руки погрузились в мягкий воск парой сантиметров ниже его жидкого слоя, чтобы защитить кожу, а затем окунулись в расплавленную и обжигающе горячую часть свечи. Получившиеся восковые когти заставили Диего нервно сглотнуть.

— Расслабься, — со зловещей улыбкой посоветовала она,— и получай удовольствие!

— Ада, ты…

Первое прикосновение когтей к ключице заставило адмирала дёрнуться в ожидании боли, которой не последовало, лишь дразнящий жар. Осознав, что его провели, пленник уже хотел было рассмеяться, но обновлённые погружением в плавящуюся свечу пальцы начали рисовать спирали на его груди, а следом за ними скользил кажущийся холодным язык Ады. Точно выбирая места не тронутые воском, она оставляла влажную дорожку, на которую осторожно дула, создавая контраст горячего и холодного. Неискушённый такими ласками любовник бессильно старался сдерживать бьющие через край эмоции. Пьянея только от вида распростёртого под ней Диего, разведчица дразнилась мимолётными поцелуями, а отрываясь от желанных губ жалила его капельками воска, срывающимися с когтей.

Пойманный в ловушку не испробованных ранее ощущений, адмирал с шипением вдыхал воздух, растерянным взглядом наблюдая за откровенно упивающейся своей властью Адой. Чтобы не терять остроты ощущений, она проводила прохладную влажную дорожку, а затем пересекала её спиралями горячего воска, вызывая ощутимые мурашки на его коже и ответную реакцию в виде неравной борьбы с верёвкой. Предвкушая не меньшее веселье ниже, она поиздевалась над отзывчивыми к ласке сосками, обдав один жаром воска, а другой мучительной лаской языка, чуть прихватив зубами в качестве обещания чего-то большего.

— Ты… демоница!

— Разумеется! —согласиласьона, спускаясь с дорожкой поцелуев всё ниже.

От её целенаправленных поцелуев всё ближе к паху, сопровождающихся жгучими касаниями когтей, дыхание адмирала становилось всё тяжелее. Лёгкий укус в тазовую кость заставил его шумно выдохнуть. Горячие пальцы прочерчивали жаркие восковые царапины всё ближе к самой чувствительной части пленника, заставляя его вновь бросать на Аду тревожные взгляды.

— Быть может… мне совместить… приятное с допросом…— шептала она между поцелуями приближаясь всё ближе к готовому к бою органу. — Немного помучить тебя… мой… грозный… адмирал?..

Язык провёл мокрую дорожку от паха и до навершия. Диего сдавленно охнул. Серебряные глаза следили за каждым её движением, раздразнивая плещущимся в них предвкушением.

— Чертовка…

— Расскажешь мне где прячешь свои плётки?

Стреляя похотливым взглядом, она обхватила его губами, медленно опуская голову, пробуя свои пределы. Блудный язык оглаживал вены, срывая овации уже едва сдерживаемых стонов. Ещё ниже. Лишь проверяя, насколько можно зайти дальше дозволенного собственными границами. В ответ почти конвульсивные движения. Собственное тело предавало Диего, полностью подчиняясь воле заклятой любовницы. А следом сбегал всё дальше её разум, оставляя после себя одно только желание.

Забыв себя, она полностью погрузилась в музыку стонов, создавая новые куплеты. Её язык рисовал спирали, вырывая у грозного адмирала стоны прорвавшихся сквозь все границы эмоций. Восковые когти на его животе чуть отвлекали от экзекуции, позволяя Аде с насмешкой смотреть на своего поверженного противника. Губы сжали его чуть сильнее, ощущая ток пульсации тревожно колотящегося сердца. Почувствовав приближающуюся кульминацию, она с лисьей улыбкой отстранилась и обхватила до безумия отвердевший орган рукой без восковых когтей. Несколько игривых движений пальцами и Диего с протяжным стоном подался вперёд, извергаясь в ладонь довольно наблюдающей за его удовольствием Ады. Веревки трещали, угрожая разорваться на части, пока адмирал хватал ртом воздух, падая обратно на подушки.

— Думаю, мы вполне размялись, чтобы начинать! — со смехом в голосе проговорила Шурикова, стирая с руки последствия первого раунда надушенным платком дона. От такого вопиющего кощунства над дорогой тряпкой хотелось хохотать в голос.

— Начинать?!

Вместо ответа она потянулась к его губам. На этот раз поцелуй был на грани щемящей нежности. Медленный и чувственный. Короткие поцелуи, рисуемые губами, спустились по подбородку и, впитывая удары, пульса двинулись к восковым следам. Безжалостно срывая застывшие следы воска,Ададразнила языком доведённую до предельной чувствительности кожу под ними. Большую часть когтей с пальцев она успела сбросить, пока доводила Диего до помешательства поцелуями раскрасневшейся кожи.

Устроившись на его бёдрах Ада не упустила шанса ещё раз раззадорить присмиревшего любовника обещанием поцелуя, подарив взамен лишь невесомое прикосновение губ. Упершись ладонями в его грудь она на мгновение стала предельно сосредоточенной, приподнимаясь и пропуская его в себя. От тугого ощущения его внутри целиком она сдавленно охнула, облизывая губы. В ответ она больше почувствовала, чем услышала судорожный вздох адмирала. Колени за её спиной судорожно дёрнулись, сгибаясь в попытке хоть на что-то повлиять. Руки до треска сжали верёвку.

Не отказывая себе в нежности Ада мягко вела пальцами по груди любовника, растворяясь в неспешном ритме, который родился сам собой из желания чувствовать его, как никогда, по́лно. Любая его попытка поддаться навстречу заранее обрекалась на провал. Выписываемые бёдрами фигуры не позволяли обрести свободу, только покориться и наслаждаться плавными глубокими движениями. По коже волнами бегали мурашки, разрядами расходясь от низа живота. Два замутнённых вожделением взгляда скрестились клинками, порождая желание большего. Срываясь в ускорение, будто пытающееся нагнать колотящееся сердце в яростном ритме, она рисовала кончиками пальцев рваные линии на груди любовника, вызывая сдавленные стоны.

Быстрее. Сильнее. Уже на пределе терпения. Тело начало само изгибаться, вынуждая искать точку опоры позади. Свободной рукой Ада, едва помня себя, скользила по своей разгорячённой близостью коже, дразня и себя, и Диего, вынужденного безвольно смотреть, как она себя распаляет. Смотреть, но не трогать. Полностью растворившись в ощущениях разрядами проходящими сквозь всё тело, она упустила момент, когда сильные руки перехватили инициативу.

— Плохо ты вяжешь узлы, любовь моя! — выдохнул ей в висок освободившийся адмирал.

Ничуть не расстроившись от бунта, она вцепилась пальцами в плечи приподнявшегося на локтях любовника, отдаваясь во власть его рук. Все остатки былой плавности облетели под почти яростными толчками внутрь. Почти на грани боли. До искр из глаз. До хриплых стонов и рваных приказов не останавливаться. До отчаянной мольбы брать её ещё сильнее. Руки непроизвольно сжались, расцарапывая плечи Диего, едва ли привлекая его внимание даже мимолётно. Губы искали его поцелуев, словно от этого зависела её жизнь. Напряжение тайфуном разбивало все границы, достигая пика. Разрушительная волна удовольствия обрушилась с грохотом на тело, заставляя его жить собственной жизнью. Выгибающийся луком позвоночник стиснули умелые руки адмирала, с силой прижимая её к своей груди. Крик улетел в его губы.

Чувствуя его самодовольную улыбку она краем уплывающего сознания заметила, что Диего подтянул её на свои бёдра, а сам опустился коленями на матрас, садясь на пятки. Ловкая смена позиций. Нетерпеливое желание продолжать, возвращающее мучительное предвкушение, когда предел казалось уже достигнут. Но на этот раз по правилам освободившегося пленника. Жестко, глубоко и уверено. Почти мучительно. Будто в последний раз. Будто завтра не наступит. От каждого толчка в тело под кожей горячей волной прокатывались мурашки, срывающие почти жалобные всхлипы. Чувствуя, что дальше только обоюдный срыв в пропасть, Ада прикусила его плечо. Последний разряд тока по телу запустил в голове все бенгальские огни мира, взрывая все ненужные мысли мощным залпом.

Повалившись без чувств на измученные простыни разведчица едва воспринимала действительность, где пол, а где потолок. Последняя разрядка почти выключила сознание, вызывая навязчивое желание ещё раз повторить что-то такое. И не один раз. Но как только от мощных ударов колотящегося сердца перестанет вздрагивать всё тело.

— Здесь, на корабле, — прошептал Диего ответ на успевший давно забыться вопрос, сжимая обессилевшую любовницу в объятиях. — Однажды и до них дойдём!

☠ ☠ ☠

1704 год

Испанский галеон «Калипсо»

За пару часов до рассвета

Ночная прохлада издевательски вытащила Аду из приятного сна в жарких во всех смыслах объятиях. Казалось, достаточно всего лишь теснее прижаться к Диего и продолжить нежиться, однако это был знак, что пора начинать план «Воробьёсса». Холод всегда пробирал незадолго до рассвета. Но куда мучительнее под кожу проползало осознание, что больше у неё не осталось времени. Она истратила всё, что у неё было. А впереди неясность. План готов, но имеет слишком много неизвестных. Сойдутся ли все переменные? Что, если да? Что, если нет? На горизонте маячила ненавистная импровизация.

«Жека с Германом уже наверняка успели смыться, прихватив резервуары!» — отстранённо подумала она, стараясь прогнать все подступающие чувства от того, что собирается сотворить.

Как в случае с попыткой оттолкнуть адмирала от себя, как можно дальше, и успеть выстроить между ними стену, возникало лишь отвращение к себе. Чувства, названия которым она не могла подобрать, толкали всё бросить и просто остаться с ним. Так много. Такие разные. Слишком странные, слишком непонятные и слишком недавно обнаруженные. Будто тросы из нервных эмоциональных волокон протянутые между ними. На какой ни глянь — ведёт к адмиралу. И все, как ни странно, приятные. Каждый по-своему. Одно она понимала точно и однозначно — ей совсем не хотелось причинять ему боль и уж тем более вредить. Вопреки долгим пяти годам противостояния она хотела видеть его живым. И даже счастливым.

Она почувствовала, что он проснулся, встревоженный её шевелением. Увы, незаметно не уйти. Но будто человеку, знающему Дим-Мак, это может составить какие-либо проблемы. Диего спал на животе и, пробудившись, притворялся непроснувшимся в той же позе. Ада примостилась, устраиваясь грудью поверх его спины и зажмурилась, старательно прогоняя подступающее отвращение к грядущим действиям.

«Никаких «не хочу», только «надо»!» — приказала она себе.

— У нас в 24-ом веке так и не разобрались, что означает этот ваш термин «любовь», — прошептала она, прижимаясь к нему, чтобы запомнить каждую секунду. — Он считается устаревшим и лишённым смысла. Но вы столько в него вкладываете, что я теряюсь от его осязаемости в этом мире. Разведчиков учат не чувствовать, а я была одной из лучших на курсе. Из меня сделали идеальное орудие, механизм выполнения заданий без эмоций и сомнений. Что-то неживое, зато эффективное.

Признаваться во всём, что наболело, оказалось невыносимо тяжело. Но другого шанса у неё просто не было, и Ада знала это, всё больше открываясь.

— Но на своей последней миссии я встретила противника, заставившего меня начать по-настоящему чувствовать, по-настоящему жить. Эти пять лет вышли более настоящими, чем предыдущие двадцать. Я много чего чувствую по отношению к тебе, но у меня нет всему этому названия. С тобой всё становится другим… Лучше. Приятнее. На Марсе морей вообще нет, и мне раньше не слишком нравилась такая переправа. Медленно, качка эта бесконечная и зависимость от ветра. Фу! Но не когда ты рядом. Не когда ты говоришь о штормах, о мысе Горн, обо всех баталиях... — губы тронула улыбка от воспоминаний обо всех их разговорах. — Надо было сдаться тебе раньше, чтобы получить чуть больше времени. Может, тогда разобралась бы.

Ада мысленно усмехнулась от абсурдности собственных слов. Она бы никогда не сдалась, никогда не уступила. Если бы не приказ, она никогда не позволила бы пересечь ту незримую черту между ними. Ни одному из них. Потому что так привыкла. Потому иначе не умела. Шла к своей цели, как робот. Ни разу не оступилась, пока на её пути не появился этот сбой по имени «Диего до Очоа» — человек, который просто обязан был отшатнуться от её действий в ненависти, отвращении и ужасе. Которого она должна была устранить при первой возможности, перешагнуть через остывающее тело и идти дальше, не оглядываясь. Почему не убила? Почему он изо всех сил стремился приблизиться к ней, испытывая совершенно не те эмоции, какие должен?

— Я помню тот гнёт, который едва не сломил меня. Помню, как ты нашёл способ привлечь моё внимание и постоянно пытался мне что-то дать. Всё что угодно, даже если я не просила! Я должна бы чувствовать благодарность, но это не она. Не только она, но и что-то ещё… И сейчас меня мучает вопрос, достаточно ли этих чувств, которые я даже понять не могу, чтобы бросить вызов всем? Не одному твоему миру, но и моему, — она замолчала собираясь с мыслями и нехотя призналась: — Мы с тобой странная пара. Невозможная. Интересно, как бы всё сложилось, если бы мы познакомились иначе, будучи выходцами из одного мира? Твоего или моего.

Она чувствовала, что он замер, прислушиваясь к её сбивчивой исповеди. Впервые ей не хватало слов, чтобы объяснить всё то, непонятное тёплое, щемящее, нежное и сентиментальное, но при этом порывистое, страстное и пламенное. И поди-пойми что это и почему он всё это вызывает. Увы, больше сказать она ничего не могла. В руках блеснула заранее принесённая игла.

— Жаль, что не могу выразиться яснее. Жаль, что приходится говорить так, — с сожалением пробормотала она и вонзила иглу в нервный узел. Адмирал дёрнулся, одновременно с ним взвилось чувство отвращения к себе. — Ты немного проспишь этот побег, мой грозный адмирал!

За пару минут она полностью привела себя в порядок, положила на видное место «прощание» и оставила карту. В какой бы ярости ни проснулся Диего, Хорхе не сможет проигнорировать свой христианский долг защитить цивилизованный мир от племени людоедов.

«Какая ирония, что вечная вражда марсианских колонистов с обезумевшими любителями поесть человечину закончится здесь, в прошлом!» — усмехнулась она, неслышно выскальзывая из каюты.

Несколько шагов в сторону обиталища Хуана. Убедившись, что всё тихо, Ада просунула под дверь инструкцию в первому шагу исполнения плана и поспешила к месту встречи с Игорем. Радист её уже поджидал. Потратив ещё немного времени, чтобы вооружиться из запасов, что он украл, Шурикова жестом показала в какую сторону бежать, и тёмной ночью двумя чёрными кошками они покинули корабль, а следом за ним лагерь испанцев. Побег для двух разведчиков никогда не был большой проблемой, просто до поры в нём не было смысла.

В лагере царила суматоха. Судя по всему, американцы так и не ложились, но и не спешили отчитываться перед адмиралом, что пленные сбежали и уволокли с собой нечто ценное. По крайней мере до общей команды подъёма. Возможно, хотели надышаться перед смертью, но более вероятно, что по следу Воробьёва пустили погоню и очень надеялись, что получится исправить все косяки.

«Удачи!» — хмыкнула Ада.

Пусть она сама на острове мяла траву сапогами только второй раз, показывая чудеса ориентирования на местности благодаря карте, но Жека в своё время облазил его вдоль и поперёк, пока на нём воздвигали телепорт. Если не раньше. Остров, который Евген условно назвал Буяном, был его личным выбором для места получения разведчиков. В то время он посчитал, что удобнее иметь спокойный уголок, вдали ото всех врагов, чтобы новоприбывшие имели шанс прийти в себя и подготовиться к миру прошлого. Осознание своей ошибки, что до этого «уголка» можно добраться без проблем только на подлодке, пришло слишком поздно, но и тут разведчику повезло — пришёл приказ ставить более современные модели телепортов. Тем не менее, остров-ошибка стал ему едва ли не домом родным. Найти хитрого русского среди джунглей Буяна не смог бы никто, и уж точно не американцы, едва ступившие на эту землю.

«Может, это к лучшему, что программу темпоральных агентов свернули. А то превратили прошлое в проходной двор!» — проскочила мысль.

И всё же их побег не остался полностью незамеченным. Прожорливый зверёк, которого разведчица прикормила накануне, с довольным сопением запрыгнул на плечо своей кормилицы и несколько раз лизнул грубую ткань мундира, демонстрируя любовь и верность. Ада рассеянно погладила обжору по чешуйчатой спинке и даже нашла для него в кармане подсохший кусок подслащенного хлеба. Одну сквозную пещеру спустя притихший Игорь обрёл голос. Стоило стихнуть местным ядовитым лягушкам, как он решил поболтать напоследок:

— Не то, чтобы я сомневался в твоих планах, но почему резервуары у Жеки, а не у нас?

— Потому что слеза у Хуана Карлоса, а договор у него с Жекой. Ты не видел кубинца, у него прогрессирует темпоральное безумие. С нами он разговаривать уже не будет, — пояснила она. — В нашем положении достаточно явиться к телепорту раньше всех остальных.

— А Карлос? С ним надо что-то делать!

— Думаешь, я не оставила дорожку из хлебных крошек для испанцев и Барбароссы? — усмехнулась она. — Чтобы переправить вслед за ним его линкор, нужно конкретно так перегрузить телепорт дополнительными настройками. Он успеет позволить нам опробовать путь в ту сторону, чтобы доказать, что техникой можно пользоваться, а потом или Герман с парагвайцами, или испанцы, или американцы положат конец его действиям!

— Всё в соответствии с планом? — довольно улыбнулся радист.

— В соответствии, — кивнула Ада и, не выдержав, добавила: — Если бы ты поменьше пил накануне важнейшей вылазки, я бы тебя в него даже посвятила!

Влажные листья предрассветных джунглей неприятно холодили кожу. По приблизительным расчётам на материках со снегом уже во всю росли сугробы, а температура требовала облачаться в шубы и тулупы. До места встречи осталось идти меньше часа.

— А я вообще-то не пил с самого момента возвращения на Калипсо, — признался радист, — даже когда матросы начали кутить, выбрал сидеть и трезво бренчать на гитаре.

— К чему тогда спектакль одного пьяного актёра? — нахмурилась Шурикова, предчувствуя некое неприятное признание.

— Решил тебе с твоим адмиралом услугу оказать. У нас миссия завершается, а вы как два королевских пингвина, всё никак брачные танцы завершить не можете. Вот я подтолкнул его к правильным мыслям.

— К правильным мыслям? — ещё больше нахмурилась она, вспоминая слова Диего про Игоря и конечный итог их разговоров, запутавший ещё больше, чем несознанка.

Радист остановился и повернул её к себе лицом. Шестилапый ящер раздражённо клацнул рядом острых треугольных зубов, намекая, что человечину тоже не прочь отведать, особенно если представитель этой человечины будет лезть к его новому другу.

— Ада, не считай меня своим врагом! — доверительно произнёс радист на всякий случай убирая руки. — Я в разведку пошёл, чтобы покрыть все свои долги по кредитам за смену марсианских глаз на нормальные земные. И до полевых миссий несколько лет работал среди отчётности, потом поднялся к аудиторам, даже с управлением нашей базы данных успел завязать близкое знакомство. Ты далеко не первый разведчик, теряющий голову на задании. Увлечения проходят, а последствия выбора остаются!

— Почитал бы лучше моё личное дело, — фыркнула она, продолжая путь, — я увлечениями не страдаю!

Она старалась идти быстро, чтобы прервать неприятный разговор, от которого внутри становилось ещё поганее. Игорю пришлось бежать, чтобы догнать её.

— Читал, вообще-то, даже восхищался твоим холодным подходом ко всему. Почти идеальный терминатор! И, возможно, — поднял он руки в знак примирения, — ты со своим трезвым рассудком полностью осознаёшь все действия и готова ко всем последствиям принятых тобою решений, а этот твой адмирал? Ты в нём уверена?

«Не твоё собачье дело!»

— Поздно задавать такие вопросы, когда мы уже почти добрались до телепорта! — указала она на вход в пещеру.

Почти неприметный разлом, теряющийся среди корней векового дерева, больше походил на небольшую берлогу. Его фальшь выдавал нетипичный каменный настил. Слишком светлый и чистый для пещеры какого-нибудь барсука-переростка. Да и сама пещера явно была создана далеко не естественными природными силами. Слишком ровная, стены и потолок укреплены камнем. Ни травинки, ни грязинки, кроме тех, что натоптали посетители. Зверёк тревожно принюхался к «неправильной пещере» и с жалобным писком поспешил покинуть плечо Ады. Местная фауна в его лице недолюбливала странное место.

Разведчики храбро отправились вперёд. Внутри их почти сразу ожидала развилка. Путь расходился в пяти направлениях, каждый их которых ничуть не отличался от другого. Не успел Игорь поинтересоваться в какую сторону, как Шурикова повела его крайним правым путём.

— А остальные куда ведут?

— Тоже к телепорту, но окольными путями. Наш просто самый короткий. Жека кубинца с командой поведёт самым длинным. Там вход в пещеру идёт через большой разлом, переходящий в подземное озеро. Место просторное, но стратегически невыгодное. При попытке бегства у преследователя будут одни только преимущества.

Разведчица говорила, а мысли её витали далеко. Чем ближе они подступали к пункту назначения, тем больше росли тревоги. Со своей стороны она сделала всё, что могла. Но самые важные этапы плана от неё больше не зависели. Она не сомневалась, что Барбаросса придёт убивать Хуана, знала, что Жека явится вовремя с резервуарами, слезой и чокнутым кубинцем, даже в способности Карлоса выдавливать из русалок слёзы была вполне уверена. Но как сложится встреча всех со всеми? Больше всего на свете она ненавидела вот такие импровизации, когда изменчивый мир прогибает под немыслимыми углами, а ей остаётся делать вид, что всё так и задумано.

Они вышли у двух каменных колон, выглядящих настолько древними и потрёпанными, словно возникли одновременно с динозаврами. Сама пещера казалась ходячим парадоксом. Язык чесался назвать её «неизвестно почему». В ней все происходило по неизвестным причинам. По всем ощущениям она находилась где-то в центре горы, однако своды её скрывались от невооружённого глаза, а откуда-то сверху шёл рассеянный свет неизвестного светила. Солнце до пещеры никак не могло дотянуться. Неизвестно откуда брала исток речушка, закручивающаяся в центре пещеры озером, уходящим бездонным колодцем вниз. По каменным стенам и колоннам спускались лианы точно также неизвестно откуда берущие начало. Сам телепорт казался древней каменной аркой, обретшей свой вид благодаря естественному ходу вещей. Поток темпорального топлива стекал тонкой струйкой от верхней части арки в нижнюю, неизвестно откуда беря начало и куда исчезая. Или неизвестным способом закольцовывался.

Даже зная, что и пещера и всё её содержимое появились меньше двадцати лет назад, Ада не имела не малейшего понятия, почему всё выглядит настолько древним. Подозрения падали на утечку топлива при установке, однако оно не могло ускорять или замедлять время. Единственным подозреваемым оставался телепорт и неизученное его влияние на остров вокруг него. Ведь не просто так его не ввели в эксплуатацию, сразу заменив более продвинутыми моделями!

☠ ☠ ☠

Первым появился Жека, выпрыгнув практически из-под земли. Следом за ним подтянулась знакомые по линкору лица, пусть и не все. Людоедов Ада помнила в большем количестве, да и число обыкновенных матросов ощутимо сократилось. Резервуары держал в руках хихикающий радист Кукукурочкин, успевший изрядно поистрепаться с их последней встречи. Хуан с Василисой шли чуть ли не позади всех. Радистка выглядела собранной, как никогда. На лице предельная сосредоточенность, как в их совместной миссии по освобождению Германа, когда малейшая ошибка могла стоить им самим свободы. Хуан же вызывал ещё большую тревогу. Лишившийся безопасности родных стен каюты, кубинец не выпускал из рук пистолет и растерянно озирался по сторонам, ожидая нападение сразу отовсюду.

— Добро пожаловать к первому и последнему телепорту! — привлекла их внимание к себе Шурикова.

Остерегаясь импульсивности Карлоса, она стояла близко к единственной двери в будущее, чтобы или сам кубинец не рискнул вредить чувствительной технике, или его руку перехватила женушка.

— Как вы тут оказались раньше нас? — ткнул в них пальцем растерянный Хуан, не сообразивший что к чему.

Зато радистка нахмурилась, явно догадываясь, что означает появление незапланированных гостей.

«Наглость — второе счастье!»

— А вы бы ещё дольше шли, — фыркнула разведчица, демонстрируя самое наглое свое пренебрежение собеседниками, — мы бы уже сюда мосты провели и мегаполис построили!

— Пришли отобрать нашу слезу? — ощетинился Хуан, поднимая пистолет, хватаясь другой рукой за эфес сабли.

— Пришли на личном примере показать, что путешествия через этот портал безопасные! — не моргнув и глазом сообщила она. — Этот телепорт так и не был введён в производство. Не боишься, что он взорвётся при попытке им воспользоваться? Готов рискнуть своей головой или пропустишь вперёд подопытных кроликов?

— Хуанчик, она тебе врёт! — запричитала Василиса, когда кубинец всерьёз задумался над произнесёнными словами.

— Тогда сама прыгай в будущее, раз такая умная!— фыркнул Игорь, вступая в большую игру.— А ещё давайте посидим и поговорим подольше, нас ведь совершенно не поджимает время и вражеские армии!

— Хуанчик…

— Он прав! Пусть идут первыми. А мы посмотрим, как работает телепорт! — решил Хуан.

Непривычно напряжённый Жека всем своим видом показывал, что время идёт на секунды. Уже очень скоро тишина пещеры навсегда прекратит своё существование. Циркулирующая в портале жидкость послушно наполнила резервуары. Из крохотной фляжки, размером с пробирку, скатилась крупная слезинка, блеснув в рассеянном свете. Пока Ада с Игорем готовили под присмотром Василисы и Кукукурочкина резервуары, Жека несколькими простыми движениями настраивал телепорт под координаты приказа из пергамента. За считанные секунды всё было готово. Но время уже успело выйти…

— Хуан Как-вас-там, именем канцлера Парагвая, Как-там-его, я конфисковываю ваш линкор. А вам воздам по делам вашим недобрым в отношении моей персоны. Я человек не злопамятный. Отомщу и забуду! Не то, чтобы вы мне не нравились, но я был бы совершенно не против, если бы вы внезапно скончались!— сразу с двух сторон от команды Хуана появилась команда парагвайцев во главе с Германом.

«Живо!» — одними губами приказал Воробьёв, предвкушая одну большую заварушку.

Василиса, уверовавшая, что путешествие через странный телепорт действительно требует проверки на лабораторных крысах, выставила вперёд пистолет подгоняя Игоря с Адой.

— Не выстрели случайно! Мертвечина порталами не переносится! — предупредила Шурикова, пока Игорь делал глоток из первого резервуара.

За аркой телепорта Барбаросса и Хуан практически вцепились друг другу в глотки. Для полноты картины не хватало испанцев с американцами. Разведчица переводила напряжённый взгляд от одного потенциального выхода до другого. Где же они? Игорь протянул ей резервуар и не торопился делать глоток из второго, сверля её взглядом. Один глоток водицы, по вкусу отдающей гнилой рыбой едва не заставил закашляться. Ада скривилась. Следом по телу побежали неприятные мурашки. Темпоральная жижа действовала моментально. Шрамы на руке и лице полыхнули огнём и пропали, обожжённые солнцем волосы потемнели и стали ощущаться тяжёлой волной, вместо лёгкой метёлки. Загар стремительно вытравлялся, уступая марсианской белизне.

Началась стрельба, привлёкшая внимание Василисы, Ады и Жеки. Пещера забилась боевыми мужами под завязку. Незаметно появились все действующие лица. Настало время разворачивать все пункты плана «Воробьёсса». Только бы все оказались в нужное время в нужном месте! Супруга Хуана отобрала у Ады резервуар и скрылась в тени арки с пистолетом наперевес. Игорь успел сделать глоток из второго резервуара и поспешно передал его Шуриковой. Время не терпело. Ещё более гнилостная водица со слезой русалки коснулась её губ, когда арка завибрировала, передавая поток данных «радист Игорь, одна штука».

— Ну-ка дайте! — осторожно забрал у неё резервуар Воробьёв, чтобы не потерять бесценную жижу. — Надеюсь, ты сделала верный выбор!

«Я тоже на это надеюсь!» — с тревогой смотрела по сторонам Ада. Глаза выхватывали испанцев, американцев, Маршалла с Брукхаймером, но не могли найти Диего.

Контуры радиста начали идти рябью и рассыпаться в поток мельчайших частиц, парящий вокруг него, собираясь в единое течение, направляющееся в сторону арки.

— Поехали!..— радостно показал большой палец довольный радист, рассыпаясь на глазах, но в следующее мгновение его глаза в ужасе расширились: — Ада, сзади!

Она успела развернуться только для того, чтобы столкнуться с уничтожающим холодом серых глаз. Дыхание замерло в горле. От растерянности она не успела даже помыслить о том, чтобы взяться за оружие. Следом прогремел выстрел, от которого разведчица конвульсивно дёрнулась назад, но руки заклятого любовника сжали её в объятиях, не позволяя упасть. В мыслях с долей истерического смешка промелькнули её слова, произнесённые на крыше часовни пять лет назад. Он всё же сделал выбор.

— Если не со мной, то ни с кем! — отчеканил адмирал.

Растворяющийся в потоке частиц Игорь отчаянно кричал, глядя на оседающую в руках испанца коллегу, с которой проработал вместе долгие пять лет. Крик быстро стал беззвучным. Телепорт отправил первую лабораторную мышку вперёд в будущее и перешёл в режим ожидания следующего живого агента на отправку.

Глава 28 — План «Воробьёсса»

1704 год

Остров Буян

Перед рассветом

Все ходы к телепорту были открыты в любое время дня и ночи, но разведчики с самого начала эксплуатации решили ограничить время посещения рассветом, чтобы иметь лишнюю возможность для манёвра. Никогда не знаешь, насколько может пригодиться дезинформация.

Проблем с побегом особенно не возникло. Когда Ада увела своего адмирала, и без того халтурная охрана начала откровенно игнорировать свои прямые обязанности. Начало операции по освобождению начала Воробьёвская пятая точка опоры. Демонстрируя явные плюсы многофункциональной задницы и растущих из неё конечностей, Жека сначала освободил руки, а потом и остальные части тела, весьма оригинально используя местные пальмы. Немного ловкости рук, немного мошенничества со стороны агента Вурдалака, которого отвязали свои же матросы, и оба разведчика покинули вражеский стан. По пути Воробьёв захватил с собой хроносферические резервуары и весёлым сайгаком помчался навстречу бывшей женушке и её безумному муженьку.

Доброго утра Воробьёв пожелал Василисе, как в старые-добрые времена их брака — приставил из засады к её горлу лезвие сабли. В его отсутствие всю группу Хуана вела вперёд ушлая радистка.

— На тебе железные трусы что ли? — ничуть не смутилась она. — Компас в твою сторону всё утро показывает.

— Где ты шлялся всю ночь? — выступил перед ней Хуан.

— А ты мне не жена такие вопросы задавать! — игриво подмигнул разведчик. — Даже если я тебе изменял с другими… поехавшими кубинцами-революционерами, то имею полное право!

— За предательство расстрел без суда и следствия! — взвился к его носу пистолет Карлоса.

— Да без проблем, тогда естественным путём добирайся до своей Кубы 62-го года! Старением и гимнастикой, чтобы к часу икс не рассыпаться прахом! — с раздражением отбросил его руку разведчик. — А если ты наконец встал с той ноги, то слезу… или русалку с ней в зубы и отправляемся к телепорту! Двери открываются на рассвете.

Он огляделследующую за Хуаном толпу. Львиная доля людоедов успела исчезнуть, как и несколько пущенных на ужин моряков. За Василисой с мрачным лицом плёлся связанный Джуниор. Даже будучи привязанным к мачте капеллан казался куда позитивнее. А тут просто лица на нём не осталось. И куда-то пропала русалка. Уж пропажу хвостатой рыбо-женщины трудно было не заметить.

— Из русалки на ужин уху сварили? — поинтересовался он. — А что, редкий вариант, когда и рыба, и мясо!

— Русалку мы в луже недалеко отсюда оставили про запас. Судя по некоторым наблюдениям, местным мутантам летально плохеет вблизи телепорта. Не хватит одной слезы, вернёмся и выдавим ещё! — кровожадно ответила бывшая жёнушка. — Оказывается, она весьма чувствительна к итальянским трагедиям. Джуниор ей по памяти какую-то пьесу прочитал, так она нам сразу две слезы задарила. Из каждого глаза по одной!

Капеллан с ещё большей неприязнью косился уже не на поехавшего Хуана, а на его жену-садистку, открывающуюся с новых неожиданных сторон. От её слов даже Воробьёв поморщился, хотя всегда приветствовал уничтожение конкурентов на лестнице эволюции. Но восходящее солнышко не оставляло им больше времени на поболтать. Предрассветный туман начал расходиться в стороны, открывая знакомый каждой кочкой путь к пещере с телепортом, в котором уже должна была их поджидать Ада. А совсем недалеко притаился Барбаросса, которому Воробьёв на пальцах показал все пути наступления.

Пещера-разлом, напоминала распахнутый рот, пропуская визитёров внутрь. И нечего им знать, что входов несколько! Пусть тащатся самым неудобным и длинным путём. Проходя мимо уходящего под землю озера в пещере, Жека поймал себя на мысли, что вся их операция — это самый настоящий дембельский аккорд. После него при любом раскладе больше не будет миссий и перепалок. Даже самого агентства больше не будет. Их разделят шесть веков, которые уже не преодолеет телепорт. В лучшем случае что-то из техники радистов продолжит функционировать какое-то время.

«Да и слава рому, в гробу я видал эти перемещения!» — хмыкнул он, однако всё же ощутил подступающие нотки будущей ностальгии, пока преодолевал последний поворот до пещеры с каменной аркой.

— Добро пожаловать к первому и последнему телепорту! — провозгласила с видом хозяйки медной горы Ада, встречая Хуана и компашку так, будто тот просто ушёл за пивом и чуть задержался.

Впрочем, её наглость имела успех. Ещё живые извилины в мозгах Карлоса поддержали её предложение испытать на себе телепорт, ещё ни разу не работавший в режиме отправки. Даже сам Воробьёв не рискнул бы им пользоваться. Вдоволь намассажировав каменную основу арки, он выставил необходимые координаты. Водный поток начал расходиться вертикальной плоскостью, демонстрируя размытые силуэты предположительного будущего.

Тихое утро стремительно приближалось к самой яркой и динамичной своей части. Тяжёлую поступь немногочисленных парагвайских фашистов Жека услышал раньше всех. Герман особенно не скрывался. Обступив Карлоса и его людей с двух сторон, остатками своих матросов одноногий гордо вышел вперёд.

— Хуан Как-вас-там, именем канцлера Парагвая, Как-там-его, я конфисковываю ваш линкор, — заявил он со всем возможным пафосом. — А вам воздам по делам вашим недобрым в отношении моей персоны!

Игорь с Адой уже приступили к переходу в будущее. Как и обещал, оберстлейтенант предоставил страшной женщине шанс распорядиться своим будущим, чем она и воспользовалась. Пусть выходка Шурика казалась Жекенесколько безрассудной, он всё равно уважал её выбор. Марсианка за прошедшие годы успела доказать, что союзником может стать бесценным, а врагом ужасающим.

— Я человек не злопамятный, — продолжал тем временем агент Вурдалак, — отомщу и забуду! Не то, чтобы вы мне не нравились, но я был бы совершенно не против, если бы вы внезапно скончались!

— Может перейдём на «ты», а то в морду дать вам как-то неудобно! — хмыкнул Хуан, обнажая абордажную саблю линкора.

За спинами лидеров собрались готовы к бою люди, один только Джуниор с потерянным видом продолжал стоять и отрешённо смотреть в бездонное озеро на линии огня. Заварушка назревала весьма яркая после долгого плавания, и натянутые с обеих сторон нервы вот-вот должны были дать старт кровавой бойне.

— Из-за тебя я потерял ногу и достроил в Парагвае фашизм. Я смотрю тут только родные и близкие, — ухмыльнулся Барбаросса, обнажая свою саблю, — значит, трудно будет спровоцировать драку, но я профессионал!

— Ты пищишь, словно назойливый досаждающий комар!

— Досаждать унтерменшам моё хобби!

— За равенство и братство! — взревел Карлос, бросаясь в атаку.

— За добро и справедливость! — не остался в долгу Герман.

Жека был бы не против встать между двумя непримиримыми противниками, но не хотел. В его планах присутствовала дальнейшая жизнь, которой он не торопился рисковать. Звон сабель прерывался грохотом выстрелов, после которых вновь возобновлялся звон. Во влажной и тесной пещере не слишком удобно перезаряжать кремневые пистолеты, так и норовящие дать осечку или покалечить стреляющего.

Позади завибрировала арка, сигнализируя о получении данных агента для телепортации. Радист, как первоиспытатель, готовился пересечь шесть веков и предстать перед трибуналом. Тем временем Хуан показывал мастерство избиения одноногих инвалидов в то время, как Герман успешно демонстрировал владение саблей и ударной мощью своего костыля, ломающего кубинские носы.

— Улыбаешься? — торжествующе гаркнул Карлос, когда смог сбить противника с ноги. — Улыбкой ты делаешь свои зубы беззащитными!

— А за твоими зубами американские морпехи пришли!

В доказательство его слов, едва не распевая свою любимый гимн, явился отряд американцев во главе со знакомыми до зубовного скрежета резидентом и его прихвостнем. Следом уже шла армада испанцев, осуществляя психологическую атаку одним только своим количеством. Людей набилось, как селёдок в бочке. Страшно чихнуть и запас кислорода зря растратить. Однако чёртов адмирал отсутствовал. Куда пропал? Людоеды съели? Сама Ада порешила, как самка богомола? Кстати о ней. Вся одежда и аксессуары при стандартных настройках телепорта не отправлялась вместе с путешественником, а слёз в пещере было не так много!

— Ну-ка дайте! — осторожно забрал он резервуар у коллеги, следя, чтобы бывшая женушка не потеряла свой.— Надеюсь, ты сделала верный выбор!

Довольный, как слон, Игорь начал рассыпаться песчинками себя самого. Разумеется, хотелось попрощаться со знакомыми последние пять лет коллегами хоть как-то по-человечески, однако старания Кукукурочкина, Василисы и даже самого Германа удержать противника подальше от телепорта вот-вот должны были облететь прахом.

— Ада, сзади!

Жека не сразу среагировал на крик, успев отойти к противоположной стороне телепорта, чтобы из его укрытия огрызаться оружием, принесённым разведчицей и радистом. Выстрел и вовсе застал его врасплох. Такие планы они с марсианкой не обсуждали! Со своей позиции он лишь мог беспомощно наблюдать, как Игорь разлетается мелким песочком, а Шурикова оседает в руках своего адмирала, подобравшегося от одного из запасных коротких путей к самому телепорту.

— Аду убили! — заорал Жека, заглушая звуки выстрелов. Оставив резервуар Ваське, он рванулся с шашкой наголо в гущу событий, не прекращая горланить: — А, люди добрые, что творится! Марсианский Демон убит! Разведчицу пристрелили! Бесчестно и безжалостно! Стыд и позор испанцу! Все слушайте, темпоральную шпионку Шурикову убили!! Запомните и потом не говорите, что не слышали!!!

Сотню раз повторённые истерические причитания поняли даже людоеды. Со стороны каменной арки поднимался туман, скрывающий всех, кто мог бы за ней спрятаться. Хитрая Васька предпочла скрываться и держать при себе ключи в будущее, не подозревая о всеобщей смертной повинности. Несколько американских радистов успели услышать новость от Воробьёва лично, прежде чем полегли на поле брани от его руки. Конкуренцию среди темпоральщицов следовало безжалостно пресекать сокращением числа конкурентов!

— Убили! Убили! Уби… — повторял без умолку Воробьёв, возвращаясь к укрытию, чтобы запастись пистолетами.

— Не горлань, а то умирать противно. Уши болят! — насмешливо отозвалась Ада, выступая из тумана с пистолетом в руке, чтобы в следующий момент метким выстрелом в глаз уложить в вечный сон марсианского людоеда.

— Добро пожаловать в наш дерьмовый мир обратно! — не растерялся Жека, стискивая «воскресшую» разведчицу в объятиях. — Хитренько ты провела Игоряшу! Как умудрилась незаметно всё выплюнуть?

— Вспомнила твою науку пить в рукав, — от его порыва марсианка немного растерялась, но почти сразу отстранилась, вежливо похлопав его по плечу, — а он и не заметил, что второй раз я пила не по-настоящему.

— Мазила твой адмирал, с одного шага не попасть!

— Воробьянинов, значит… — из дымовой завесы выступил и сам чёртов адмирал, на которогоразведчик с удовольствием продолжил бы шипеть, но союзников не выбирают. Приходится брать, что дают и радоваться, что хотя бы боевая единица из очередного «внештатного агента» получилась отменная.

— Воробьёв, вообще-то, и нечего на меня волком смотреть! — продолжил паясничать Евгеша, пополняя свой арсенал из принесённого Игорем оружия. — Без меня и моей подлодки вы бы никогда не встретились и не познакомились, так что радуйтесь, что у вас такой ушлый купидон!

☠ ☠ ☠

1704 год

Испанский галеон «Калипсо»

Незадолго до рассвета

Пробуждение напомнило о первом дне встречи с несносной разведчицей. Предельная близость, подлая атака ей одной известного слабого места и последующий сон, которому невозможно сопротивляться. В этот раз ярость не слепила его. Нет, её хватало, но не настолько, чтобы полностью утратить способность мыслить. Впрочем, Хуана он напугал до полусмерти, когда помощник выдернул иглу из его тела, и в качестве благодарности получил рык «пошёл вон».

Упрямая,беспардонная, невозможная, вредная и, что уж скрывать, любимая… Только она играет им с безжалостной наивностью ребёнка. Открывает ему свои чувства, навсегда привязав к себе пойманного в ловушку адмирала. А затем вырывает и забирает его сердце с собой, в очередной раз сбегая. А он снова и снова позволяет ей делать всё, что заблагорассудится. Только бы оставалась рядом, рассказывала про свой безумный мир, улыбалась, как умеет только она, с хитрым прищуром синих глаз. В следующий раз он её точно свяжет! Если этот следующий раз будет…

В первую очередь он потянулся к оставленному на самом видном месте листу бумаги. От первых строчек по коже прошёл холодок и к предрассветной прохладе он не имел никакого отношения. Лишь усилием воли Диего дочитал до конца, не давая воли эмоциям.

«… Сегодня на рассвете я обязана вернуться через телепорт в 24-ый век и принять свой приговор, не роняя честь мундира.Уважительной причиной неявкиостаётся только смерть.

Именно поэтому так важно, чтобы ты вступил в игру ровно в назначенное время. Хуан не просто так пришёл и вынул иглу. Перед исчезновением, я передала ему инструкции. У меня есть план. Сегодня утром грозный адмирал должен убить Марсианского Демона в забытой всеми пещере. Достаточно громко и прилюдно, чтобы осталось много свидетелей. Я согласна принять смерть только от тебя. Да и тебе будет выгодно отчитаться о выполнении приказа по моему уничтожению.

Интересный факт — если зарядить пистолет восковым шариком или отсутствием обычной пули, то звук и дым будут, а выстрел — нет. Старый фокус.

К моему сожалению, я не могу доверять Игорю. Он пойдёт до конца. Пусть верит, что я погибла в пещере. Лишнее доказательство для агентства, что неявка обусловлена смертью. Жека и Барбаросса на моей стороне. Им тоже больше нравится жить здесь и трепать тебе нервы, чем отправиться на заклание в будущее.

Проверь свой стол. Я оставила вам с Хорхе две карты. Марсианские людоеды не меньшая угроза, чем Карлос и его линкор. На рукотворной версии я отметила кратчайший маршрут до телепорта. Следуй моим меткам и вы застанете всех врасплох. Ваше время появления — после рассвета. То, что попасть в пещеру можно только на рассвете — это ложь, которую мы с Жекой придумали.

Обязательно берите в пещеру американцев. Все они должны там умереть. А все чинуши, которых насобираете на трёх кораблях, должны это лично увидеть и задокументировать, чтобы в будущем обо всех смертях стало известно.

Я верю, что Хорхе де Сандоваль справится со своей задачей и сможет решить проблему с марсианскими людоедами. Подсказка по их уничтожению — во влажной среде они очень слабые бойцы. На Марсе нет болот и богатых зеленью джунглей. У вас достаточно людей и оружия, чтобы положить им конец раз и навсегда. Что до людей, когда схлестнутся по сути четыре стороны конфликта, то человеческая часть команды Карлоса предпочтёт сложить оружие и уйти мирно в случае его смерти. Как и команда Барбароссы с ним во главе. Герман желает отомстить за потерянную ногу и получить от кубинца компенсацию.

Это та часть плана, которую знаешь только ты, мой грозный адмирал. Никто другой не должен догадываться о твоей осведомлённости. По крайней мере, пока все свидетели не будут уничтожены. Надеюсь скоро тебя увидеть.

Твой демон Ада».

«Мой! Только мой!» — вспыхнувшая надежда помогла остаться в здравом уме и трезвом рассудке.

Она покинула его сны сразу, как оказалась в постели Диего по-настоящему. Морок сновидений даже не пытался соревноваться с настоящей синеглазкой. Да и не смог бы выдержать такой конкуренции. И теперь он был готов пойти на всё, чтобы вновь не возвращаться к жарким снам, выбрасывающим его в холодную одинокую постель.

Адмирал за секунды собрался, нашёл упомянутые карты и отдал приказ собирать всех верных ему людей. Надоедливых так называемых союзников руки чесались уничтожить и без инструкций Ады. Слишком много они себе позволяли, будучи чужаками. Особенно Брукхаймер с Маршаллом во главе тайной полиции Его Величества. Пришло время платить по счетам, вернувшись в статус «никто из ниоткуда». Хорхе поглядывал на друга с тревогой, явно подозревая самое худшее. Диего его не винил. Без письма, его разговор с синеглазой демоницей едва ли вышел бы мирным. Скорее, он бы на самом деле мог её убить.

— Прошу, не делай того, о чём пожалеешь! — успел сказать ему капитан де Сандоваль, прежде чем отправиться уничтожать марсианских людоедов.

Помня о словах в письме, Диего не спешил успокаивать друга, лишь неопределённо кивнул и приступил к своей части плана. Пистолет без боевой пули, приготовленный специально для Марсианского Демона ждал своего часа на поясе. Все необходимые свидетели из числа чинуш, возглавляемые Хуаном попытались было поднять вопрос целесообразности их нахождения в пылу битвы, но получили «дружеский совет» не задавать вопросов, и покорно последовали за «взбешённым» адмиралом. Американские разведчики потирали ручки, ожидая своего часа. Они явно уже имели свои скрытые планы по отправке в будущее. Мало ли что может произойти в пылу битвы. Но в последнем Диего был с ними солидарен, забирая с собой необычный стилет Ады, спрятанный под подушкой.

Необходимость сосредоточиться на всех известных ему этапах плана, не позволяла отвлекаться на собственные чувства, привычно сложив их в самый дальний сундук. Каждый должен сыграть свою роль, чтобы к концу дня вернуться на корабль без потерь. Карта вела в пещеру, которую все зверьё острова обходила стороной. Он кожей ощущал нечто противоестественное в этом месте. Но сомнений не оставалось, творение Ады вело строго и однозначно в пещеру. Несколько поворотов и новым гостям предстала картина пространства внутри горы с каменной аркой в центре.

Пришедшие раньше гости уже начали друг друга убивать, не дождавшись, пока соберутся все. Не слишком учтиво, впрочем, темпоральные агенты никогда не отличались тактом.

Диего пропустил вперед Маршалла и Брукхаймера, а сам выбрал крайний правый путь. Незаметно для всех он оказался точно позади несносной разведчицы. На мгновение Диего забыл обо всём на свете. Каменная арка между сводами которой разливалась в воздухе вода, демонстрирующая воистину волшебные картинки, не могла не привлечь его внимание. Слишком уж необычное представление. Диво дивное.

Растворяющийся на глазах, словно по воле колдовства, предатель всё же успел увидеть приближение адмирала и крикнуть. Но что значит этот бессмысленный крик для тех, кто поставил наскоро спектакль по убийству Марсианского Демона?

Растерянность на лице синеглазки казалась самой настоящей, как и реакция на выстрел. На мгновение даже он сам поверил, что всё по-настоящему, когда машинально подхватил её почти невесомое тело. Интриганка обмякла в его руках, со всей своей правдивостью показывая уходящую из тела жизнь. Крик Игоря лучше любых оваций демонстрировал, что даже с первых рядов её игра вышла вполне достоверной. Следом начал голосить и разведчик, скрывающийся за аркой. С шипением из-под василькового мундира выпало нечто, распространяющее быстро разрастающийся туман, скрывающий всех, кто скрывался за телепортом. Вопреки ожиданию, глазам это плотное марево ничуть не вредило.

— Мне кажется, вышло вполне достоверно! — прошепталаАда.

— Осталось устранить тех, кто не поверил, — шепнул он в ответ, с усмешкой глядя, как лязг сабель и редкие выстрелы скрываются за непроглядным маревом.

Какое ему дело до того, что творится вокруг? Сводящая с ума женщина в его руках. Его женщина. Больше не сбежит.

— Твой план — абсолютное безумие! И я с тобой только потому, что люблю тебя безумно!

Она замерла, чуть выходя из роли. Якобы застреленная разведчица прижалась к нему лбом, будто дополняя свои предрассветные слова. Стоило туману скрыть от них сражающихся людей, как «мертвая» синеглазка ожила, встрепенулась и, поддразнив адмирала пылким поцелуем, вывернулась из его рук. На каменный пол пещеры упал её мундир, чтобы не сковывал движения и не мешался. Необычный стилет, забытый хозяйкой под подушкой, привычно лёг в её узкую ладонь.

— Пора устранять конкурентов на лестнице эволюции! — хмыкнула она, вооружаясь. Сабля Хуана перед рассветом вернулась к хозяину, Ада взяла что-то не совсем по руке из трюма.

«Доберёмся до корабля… Ты у меня сидеть не сможешь! Беглянка!» — уже больше по-привычке подумал он, позволяя себе мысли, что будет делать с этой невозможной женщиной весь путь домой.

Не рассеивающийся туман, упрямо держащийся плоской непроглядной стеной между телепортом и всеми остальными послужил неплохим прикрытием для атак из засады. Раньше адмиралу не приходилось сталкиваться с марсианскими людоедами. Двухметровые лишённые волос и полового определения люди агрессивно наступали на всех, не делая разницы даже среди людей Хуана Карлоса, только приказы самого кубинца напоминали этим исполинам кого убивать не следует. Раны в живот и грудь не причиняли им никакого вреда. Только тяжёлые ранения в голову могли остановить их тяжёлую поступь.

Тем удивительнее было лицезреть в какую безжалостную фурию превращается в их присутствии его женщина. В глазах холод, от которого могла бы застыть преисподняя. Движения точные и смертоносные. Если выстрел — то неизменно в глаз или в распахнутый в зверином рыке рот, если удар кинжалом— то только по самым слабым местам. Ему она оставляла людей, сводя личные счёты с племенем, уничтожившим её мирное детство. Даже разбрасывающийся шуточками разведчик Воробьянинов, способный осмеять всё, что видит, старался держать дистанцию.

Пули быстро закончились. Влажная пещера не позволяла успешно стрелять после перезарядки. Диего доверился отточенному годами мастерству и своей сабле, продолжающей его руку. Из-за арки его сверлила глазами неизвестная ему женщина с оружием. Оценив расстановку сил, она воспринимала его, как внезапного союзника, и не атаковала. Ада отчего-то не спешила демонстрировать усвоенные на корабле уроки и пускала в ход кинжалы, двигаясь в тумане, словно маленькая смертоносная колибри. От жара битвы она получала явно удовольствие, не утаивая от своих противников довольную улыбку. Не опускаясь в излишнюю кровожадность, она даже вытащила из-под ножа очередного людоеда пленника Карлоса, со связанными руками. Его же пистолетом она отправила марсианина на тот свет.

Тяжёлые во всех смыслах противники со стороны красной планеты заставляли адмирала попотеть. Чтобы убить одного такого, приходилось использовать все доступные ресурсы. Зато американцев Диего отправлял к праотцам почти со скукой. Так и не освоившие владение хотя бы рапирой радисты стали почти беспомощными, лишившись возможности стрелять без остановки. Но защищать честь американского темпорального агентства бросился тот самый неконфликтный Брукхаймер, неожиданно показавший превосходную технику фехтования рапиры с дагой. В любой другой момент адмирал мог бы восхититься мастерством и даже предложить тренировочный бой, однако в пещере им предстояла смертельная дуэль.

Дело приняло скверный оборот. При ранении на такой дуэли шансы выжить невысокие. Американец ловко уходил в защиту, закрываясь кинжалом и моментально контратакуя. Он вызывал на атаку, уходил с линии удара и наносил меткие уколы. Неожиданно быстрый и ловкий. Одна сабля уступала двум предметам. Где-то в тумане продолжал шутить и наносить рубящие удары всем конкурентам Воробьёв. Из марева выступала фигура жалящей, словно скорпион, своими кинжалами Ады. Алый всполох её волос вынуждал уходить от ударов, осторожничать, побеждать больше в дуэли умов, чем в мастерстве фехтования. Выживать. Для неё. Потому что она осталась с ним.

Пришлось идти на риск. Вынудить Брукхаймера двигаться на пределе скорости, использовать устаревший стиль фехтования, почти забытый в этом веке, что говорить о будущем. Американец не отступал, не делал ошибок и будто не уставал. Рискованный выпад. С намеренной ошибкой. Игнорируя жалящую боль в плече от пропущенного укола Диего контратаковал, нанося сразу фатальную рану по горлу. Глядя на сползающего на пол пещеры достойного оппонента, адмирал осторожно проверил ранение. Глубокое, но крови немного и руки ещё служат. Обнадёживающе.

Туман начал расступаться. Иллюзия отстранённости от обезумевшей толпы начала спадать. Рядом со знакомым свистом из горла Маршалла вышел длинный клинок кинжала Ады. Почти совсем как в день их первой встречи. Алое лезвие она отчего-то не спешила очистить от крови, а напротив обернула знакомым пергаментом и протянула адмиралу.

—Это может понадобиться!

Оставшись без кинжала, она всё же обнажила саблю, не слишком подходящую её руке, встречая наступающих людоедов и чересчур верных Хуану людей. С недовольством ревностного преподавателя, Диего заметил немало огрехов, которые девушка успешно компенсировала скоростью и ловкостью.

— Кто тебя учил так ноги ставить?! — не выдержал он, когда пришлось вдвоём вступить в противостояние против людоеда.

Марсианин удивительно осмысленно размахивал своей тяжёлой саблей, больше напоминающей тесак, и представлял для них несомненную угрозу.

— Извини уж, у меня небольшие проблемы с мышечной памятью! — парируя удары виновато отозвалась синеглазка, с бо́льшим трудом, чем во время тренировок, удерживая оружие.

— Это какие же? — движение всех троих слились в своеобразный танец смерти, наполненный нотками первобытности из-за яростных движений людоеда.

— Мышечная амнезия из-за выпитой темпоральной жижи! Сейчас я в возрасте, — рванувшийся на неё марсианин напоролся глазом на выставленный вперёд кинжал,— чуть младше, чем при нашей первой встрече!

— Придётся учить тебя заново! — проворчал он, внутренне даже радуясь продолжению их уроков. Главное не умереть.

— А у тебя с этим проблемы?

☠ ☠ ☠

Бывшая жёнушка не упустила шанса сделать плохую ситуацию ещё хуже. Воробьёв с удивлением наблюдал, что испанцы не стесняются убивать вместе с людьми Карлоса и Барбароссы своих союзничков американцев, окончательно запутывая разведчика. Напрашивался только один логичный вывод — представители четырёх сторон оставались сугубо за себя и против всех остальных. Это понять Жека вполне мог. Чего он никак не мог понять, так какого чёрта Васька вцепилась в принесённые кем-то из людоедов гранаты. От них пещера могла схлопнуться, как карточный домик. Неужели непонятно? Как оказалось, нет!

— Воробьёв не мешай! — рявкнула она, угрожая ему пистолетом.— Мы переправим линкор на Кубу, даже если придётся провести сюда канал от самого моря и выжать досуха сотню русалок!

— На сухопутном телепорте? — хмыкнул он, не уточняя, что настройки можно поменять.

Где-то рядом носился Кукукурочкин, взявший под охрану оба резервуара. Прямо поверх мелкой речушки выясняли отношение два разведчика с устаревшими идеалами и никак не могли разобраться, чьи идеалы больше устарели, а, значит, стали нерушимой классикой. Но стоило отвлечься на красивый ход Барбароссы, ломающего нос Хуану своим костылём, как граната в руке Васьки уже начала угрожающе шипеть.

— Истеричка!

С воплем пробежал Жека мимо ещё одной сформировавшейся парочки, утаскивая за собой в укрытие Аду. Адмирал бросился за ними ровно в тот момент, когда раздался взрыв. К счастью, пострадала только улетевшая в неизвестность треуголка испанца.

— Дай обезьяне гранату, и она начнёт ими разбрасываться! — поражённо выдохнул Воробьёв.

— Кто это был? — выглядывала из-за каменной арки телепорта поинтересовалась Шурикова.

— Не замечаешь, что здесь кто-то должен был быть, но теперь отсутствует?

— Василиса?!

— Похоже безумие Хуана заразно! Если никто не даст этой дуре по рукам, то она всю пещеру гранатами забросает! — предупредил он. — Не сказал бы, что всегда мечтал умереть в 18-ом веке в пещере? Мне ближе шторм, ветер и солёные волны, желательно до самой старости. А тебе, Адик?

Игнорируя ревнивые взгляды адмирала, явно желающего Жеке страшную смерть за годы тесных профессиональных отношений с его зазнобой, разведчик выдернул у неё из рук пистолет и перезарядил последними запасами не отсыревшего пороха.

— Я вообще мечтала стать агрономом, — призналась марсианка. — Выращивать сады персиков...

— Да ладно?!— воскликнул он, ожидая всего, чего угодно, но только не этого. С такими талантами, она могла бы стремиться к мировому господству. — Вот уж точно не ожидал, что у нашего терминатора мечты о персиковых деревьях.

— Кем? — не понял очередное умное слово адмирал.

— На Марсе бесплодные земли. Агрономы это исправляли. Я хотела идти по стопам отца и озеленить красную планету. До смерти родителей…

— После таких стремлений умирать тут вдвойне стрёмно!

Информация к размышлению из очерка о марсианских людоедах:

Благодаря долгому вдыханию песчаных спайсов, выделившихся на поверхности Марса после неудачного терраформирования характер всех колонистов стал нордическим, но жажда человеческого мяса пламенной и бесконтрольной. Известно, что Хуан Карлос смог навести дружеские связи, приманив племя на свою первую команду кубинских агентов.

Токсичные осадки Марса сделали глаза людоедов полностью синими, а кожу непробиваемой. Слабыми местами оставалась неспособность плавать, боязнь влажных болот и легко простреливаемые открытые глаза. Против марсиан также прекрасно работал средневековый скилл людей прошлого, сбрасывать на супостатов древние колонны, обломки скал и памятники. Данный метод безотказно работал даже против таких живучих тварей.

Исход завершился настолько внезапно, насколько мог. Значительные поредевшие ряды всех бойцов не торопились разбираться, где друг, а где враг. Метросексуальный испанец умудрился выбить из рук Коса резервуары и в пылу битвы даже как следует топнуть по каждому из них, расколов стекло будущего. Под истерический визг Василисы, увидевшей кощунственное отношение к билету в будущую богатую жизнь, Карлос оступился и получил ранку сначала на ладони от жабьей сабли агента Вурдалака, а потом и обогащение железом сквозь всё тело.

— Предатель!— прохрипел кубинец. — Сзади… От вас буржуев не дождёшься ничего хорошего!

— Хочешь услышать о себе хорошее — умри! — «дружелюбно» посоветовал Герман, отбрасывая его в сторону, подарив на прощание свою саблю.

Поверженный противник с торчащим из тела подарком повалился в мелкое течение речушки.

— Хуанчик!— рванулась к законному супругу радистка.

Как ни странно, но со смертью кубинца битва сама собой утихла. Горячие не финские парни наконец осознали, что все американцы мертвы, все людоеды тоже готовятся кормить червей и никакого личного интереса оставаться в пещере у многих из них уже не осталось.

С видом самой деловой колбасы оберстлейтенант поднял абордажную саблю линкора, сразу сообразив в чём заключается её ценность. Впрочем, после битвы подлодки против линкора он мог успеть оценить лично полезность артефакта.

— А вот и пульт управления линкором! — хмыкнул взмокший от падений в реку и пыла битвы Барбароссы и гаркнул во всю силу своих лёгких: — Матросы! Теперь я капитан линкора! Приказываю вам следовать за мной! Принимаю всех добровольцев вне зависимости от расы. А кому я вдруг не нравлюсь — целуйте в зад и я исправлюсь!

После такой зажигательной речи остатки людей Карлоса и все парагвайские матросы поспешили за лидером, доказавшим по праву сильного свои притязания и на корабль, и на всех матросов. А без людоедов и придури в башке, Герман и вовсе казался идеалом. Даже Кос помчался за ним, бестактно забив на все прощания. В пещере остались испанцы, умирающий Карлос, его будущая вдова, её бывший супруг и Ада Шрёдингера, умудрившаяся усесться на два статуса— живая и мёртвая.

Неугомонная Васька с криками «Хуанчик, скажи всем, что линкор теперь мой!» бросилась выдёргивать из тела благоверного саблю Германа. Жека едва не смеялся при виде её попыток «вырвать репку». Настолько это выглядело нелепо, однако дурная голова способна добиться успеха, вот только что после такого делать голове здоровой — неизвестно. С визгом «я же боюсь красной кровушки», порезавшая себе ладонь радистка шлёпнулась умирать от жабьего яда рядом со своим супругом.

— Пойду хоть позлорадствую напоследок! — пробормотал Жека и пополз в сторону парочки, не обращая внимания на подозрительные передвижения испанцев.

Те уже активно сбрасывали колонны и всячески портили хтоническую красоту пещеры с изобретением будущего, которое выглядело старее самого времени. Ада со своим адмиралом успели незаметно по стеночке отойти в сторону от телепорта и незаметно покидали поле боя. Все их разговорчики Воробьёв прекрасно слышал из-за острого уха и забавной акустики будущей бывшей пещеры.

— Как ты с ним сработалась?

— Вся моя работа — это исправление всех его «наработок»,— моментально сдала истинное положение дел разведчица. — Пять лет пришлось исправлять, так ещё и один испанец вечно был где-то рядом и активно мешал!

«Ну хоть чёртового адмирала не забыла отметить!»— с мрачным удовлетворением думал Жека.

— Я его знаю?

— Возможно, я не запомнила его имени. Да и внешность у него неприметная… ты ранен?!

Прежде спокойный и весьма насмешливый тон Ады сорвался в тревогу, что даже заставил Евгешу остановиться и повернуться к ней. Какое-то шестое чувство или заднее чутьё подсказывало, что сейчас может произойти что-то глупое и непоправимое.

— Всего лишь царапина! — попытался ей соврать будущий покойный адмирал, однако Шурикова рванулась сначала за одним из осколков резервуаров, а потом и к источнику темпорального топлива.

Жека быстрее всех сообразил, что произойдёт, если бегущая за целебной водицей разведчица окажется у телепорта. Вокруг него очень уж подозрительно кучковались испанцы и, оставив после себя характерное шипение фитилей, резво бросились к выходу из пещеры. И Ада, и Жека прекрасно понимали, что от такого шипения надо бежать подальше, как и знали, что там где успел помахать отравленной саблей Барбаросса, даже царапины могут привести к смерти. Существует ли противоядие от ядовитых лягушек, обитающих на острове, где могло мутировать абсолютно всё? Диего рванулся было за своей зазнобой, но ранение лишило его былой ловкости. Да и движения его стали чуть медленнее или показалось? Воробьёв оказался быстрее и со всей своей наглостью быком сбил коллегу с ног, сталкивая в бездонное озеро. И весьма вовремя. За спиной в тот же момент прогремел взрыв, заставивший всю пещеру ощутимо вздрогнуть.

«Я так умирать не хочу!» — успел только подумать Воробьёв, когда почувствовал, как мощная волна сносит его в стремительный полёт куда-то вперёд.

Глава 29 — После бала

Как опытный темпоральный разведчик, Евгений Воробьёв успел на собственной шкуре ощутить и жар огненной волны, и разрушительность взрывной, но самым страшным для него всегда был временной поток, разрывающий тело на части, чтобы нести по кусочкам и единым целым одновременно сквозь непостижимое нечто. Только так можно было бы назвать некий «коридор» пространства и времени, через который пролетали все путешественники во времени. Не привыкнуть. Никак и никогда. Не перепутать. Ни с чем, ни в каком состоянии! Но даже с таким богатым опытом это ощущение было чем-то новеньким.

Ещё никто не проводил опыты со взрывом телепортов устаревшей модели. Никто не стоял так близко, как Жека. Да и ни один телепорт не успел отличиться утечкой топлива только на этапе установки.

Сознание разделило восприятие на две части совершенно спокойно и трезво, что уже вызывало удивление. Одна часть восприятия говорила о том, что время «настоящего» замерло вместе с отброшенным телом разведчика. Он всё ещё в состоянии зависшего в воздухе человека. Ни двинуться дальше, ни что-либо сделать. А вторая часть с интересом нырнула щучкой в самый странный временной поток, который когда-либо существовал. Кто же мог подумать, что некое условное «альтернативное перемещение во времени» будет открыто совершенно случайно и опробовано на отставном разведчике — человеке, который никогда не будет стремиться задокументировать опыт или его повторить.

Вторая его часть, или, как он себя назвал, Второй Жека смог совершенно спокойно вынырнуть в комнате одного из их конспиративных домиков. Темнота вокруг казалась привычной. Он частенько возвращался в темную спальню на рогах, чтобы устроиться спать и захрапеть. Но в этот раз всё было иначе. За дверью раздавались громкие голоса. Казалось бы, ну и что такого? Вот только самым громким из спорщиков был… сам Жека. Дверь распахнулась, и в спальню ворвался Евгений Воробьёв собственной персоной. Чуть помоложе, чем он привык себя видеть, но точно он.

«Стоп! — осенило разведчика. — а это не тот самый вечер, когда я впервые встретил Кейта?»

— Вот ведь… ты кто и что делаешь в моей спальне? — отшатнулся от него Воробьёв младший или, вернее было бы сказать, «помладше». — Ещё один Игорёк?

— Так я Кейт! — вырвалось у путешественника против воли. Осознание, кем на самом деле был тот самый таинственный агент со всезнанием на подкорке, расставило всё по своим местам. Теперь многое стало понятным!

Второй Жека сделал шаг из темноты, вспоминая события тех дней, впервые злясь на себя за беспробудное пьянство. Ведь мог хотя бы в самые важные моменты пить поменьше, чтобы при попадании из будущего в прошлое сообщить себе про все опасности! Вот что ему стоило предположить, что Кейт это он сам из будущего… в прошлом?! Ну ведь совершенно же несложно!

«Ну держись, тупорылая моя версия! — вскипел он. — А Барбаросса уже успел стащить мою подлодку? Кажется, именно об этом меня предупредил… я после офицерского клуба! Или нет?! Надо меньше пить!»

— А теперь, шкет, слушай внимательно мою мудрость! — рявкнул он в бесящую физиономию себя же.

Временной поток не останавливался и волок Второго всё дальше и дальше. Во все последующие встречи с самим собой.

Никогда в жизни Воробьёву не приходилось настолько напрягать свои пропитые извилины. Мозг болел, как перетренированные мышцы. Половина устойчиво оставалась с Жекой Первым, продолжающим парить на паузе после взрыва телепорта, а Жека Второй прыгал вдоль собственной жизни на протяжении пяти лет, то подворовывая у себя же ром, то подсовывая его своей ранней версии. Воспоминания давались с огромным трудом, но Жека Второй старался изо всех сил, чтобы научить тупоголовую юную версию уму-разуму.

Со стороны он ещё больше оценил старания марсианки по восстановлению всех его косяков. Пусть она часто макала его головой в собственные дела, но Жека Второй делал всё то же самое. Мимо некоторых рож нельзя пройти мимо, не поддав им по первое число. И самой главной среди этих рож была его собственная молодая версия! И за каждое неуместное пьянство, которое всё портило, за каждую ошибку, за всё Жека Второй, он же Кейт, окунал его во все его нечистоты с особенным удовольствием.

Всё ближе подступало его собственное настоящее, и он надеялся, что когда настанет нужный момент, то успеет вцепиться в себя первого и остановить полёт. В его протрезвевшие до стекольного состояния мозги пришло неожиданно философское измышление. Если встреча Воробьёва с собой произошла тогда, пять лет назад, не значит ли, что всё произошедшее в петле его путешествия просто обязано было произойти ровно так, как произошло? И если все шестерёнки механизма двигаются с заданным, заранее предрешённым направлением, есть ли хоть какая-то свобода действий у людей, идущих естественным путём по времени? А у темпоральных агентов?

К счастью, на горизонте показалось его застывшее во времени тело с Жекой Первым. Пришло время слияния и возвращения к настоящему. А падение на камни ощущалось болезненным. Даже пятилетней заморозки не хватило, чтобы сгруппироваться.

☠ ☠ ☠

В осколках резервуаров осталось достаточно жидкости, чтобы переправить в будущее одного человека. Слишком уж сильно втоптал Хуан в грязь несчастный второй бокал. Первому повезло больше. Крупные осколки сохранили в себе необходимое количество переработанного топлива телепорта. Это позволило бы помочь исцелить и Карлоса, и его недалёкую жёнушку, а можно было поделить обломки самовластья по-братски, чтобы Ада не переживала из-за своего испанца. Не то чтобы Жека начал ему симпатизировать. Скорее, по примеру Барбароссы, он был бы весьма рад увидеть того мёртвым, но эта радость бы омрачилась от плевка в жизнь коллеги, исправляющей его косяки и прикрывающей тылы.

— Бери правый, а мне левый! — указал он на осколки. — И сваливайте в свой закат! Приглашать на свадьбу не требую…

— Жека! — со смесью удивления и возмущения отозвалась она, кажется, уже по привычке.

Адмирал вытащил её из воды озера живой и вполне здоровой сразу после взрыва. Разочарование от сорванной попытки отыскать универсальное противоядие сменилось идеей найти остатки топлива в осколках резервуаров. Та же светлая мысль посетила и Евгения. Недаром «гений» было частью его имени.

— Но буду крайне рад, если увижу немного вкусняшек и рома в конспиративном домике! — похлопал он её по плечу.

— Замётано, с меня десятина! — хмыкнула она и с самым грозным видом повернулась к своему адмиралу, теперь уже уступающему в грозности марсианской женщине: — Пей живо, у нас тут в бою был один специалист по ядам. В его присутствии не бывает просто царапин.

В руке Ады сверкнул крупный осколок резервуара с ободком «Aqua» и остатками топлива. Страшная женщина во всём своём тиранстве не оставляла своему избраннику ни жестом, ни словом никаких шансов на протесты.

— Что это?

— Не переживай, на вкус почти как кьянти! — улыбнулась она ангельской улыбкой.

— Нет… это… — скривился от отвращения испанец, когда послушно выпил предложенное «лекарство».

Впрочем, с терапевтическими свойствами оно не подкачало. На глазах возраст далеко не темпорального агента отбежал назад, забрав с собой ранения и его возможные ядовитые последствия.

— Да, это была страшная ложь, которая заставляет Иисуса плакать! — извиняющимся тоном добавила Шурикова. — Мне ещё столько врать, что подумать страшно! Цезарь умер, Цезарь жив…

— Забей! — фыркнул Воробьёв, считая, что для счастливого финала количество сказанной лжи уже не имеет значения. Правду пишут победители. — Врать всегда умеем, мы же разведчики! Притворись одной из пленниц Хуана, мол, некоторые из его людоедов ели только женщин! Или скажи, что тебя кубинец у твоего адмирала выкрал! Как в Руслане и Людмиле, или это не там у жениха невесту украли и он по всему миру носился, со всякими колобками-переростками болтал, чтобы зазнобу свою вернуть? Надо будет освежить память!

Воробьёв едва не покатился со смеху, когда поймал заинтересованный взгляд испанца. Тот в компании частично отбитых шпионов помалкивал, но многое мотал на ус и, к гадалке не ходи, всю услышанную информацию готовился применить в свою пользу.

— Удачи, эту поэму Пушкин напишет через сто с небольшим лет! — покачала головой Ада со снисходительной улыбкой, не замечая всех чертей в глазах своего избранника.

— Тогда воруй идею без стыда и совести! Авторское право обойдёт тебя стороной. Вот зараза, Хуан уже загибается… На том прощаюсь. Валите отсюда к чёрту! Я не пропаду. Пора закрыть все гештальты! — пожал он руку теперь уже окончательно бывшей коллеги, прежде чем направился глумиться над четой Карлосов. Адмиралу он лишь кивнул, негоже с противниками обмениваться рукопожатиями.

В соответствии с приказом Воробьёв должен был отправить в будущее Василису, а Хуана оставить в 18-м веке и предоставить ближайшему суду для вынесения единственно верного приговора. Но с учётом стремительно сокращающейся жизни кубинца, шансов дожить до суда у него не было. Разве что испив топлива, чтобы получить более молодую версию собственного тела.

К досаде Воробьёва, оба ещё дышали, хоть и на ладан. С видом добрейшего из Самаритян он протянул им по осколку резервуаров, пока что работающих в пределах загибающегося в предсмертных муках телепорта. Ещё день-два, и высокооктановое топливо станет почти бесполезным. Жижа работала только будучи выпитой из резервуаров, и только в близости телепорта.

— Васька, ты пей жижу со слезой и лети в наше славное будущее, а ты, Хуан, пей топливо без слезы и выздоровеешь! — предложил он.

Бывшая жена без лишних слов проглотила содержимое предложенного осколка. Хуан поступил по примеру Василисы, с каждым хриплым выдохом выплёвывая всё больше крови.

— Ну что, давай прощаться. Похоже, это всё! — прошептала радистка супругу почти с нежностью, но распробовав своё лекарство не удержалась и фыркнула: — Гадость какая, будто водка палёная…

— Или самогонка. Ты что туда намешал, Воробьёв? — поддержал её Хуан со смешком человека, уверенного, что всё плохое позади, и пусть эта история завершилась не в его пользу, но следующая может быть про него и только про него!

— На чём работает телепорт, то и налил, — отозвался Жека, с усмешкой подмечая, что пещера полностью опустела и кроме их троих никого не осталась. Вторая ячейка общества успела направиться в своё прекрасное далёко. — Вы о другом беспокойтесь, похоже, я перепутал резервуары и теперь ты, Хуан, отправишься в будущее…

«Если поломанный мост между эпохами сможет тебя протащить в один кусок!» — добавил Жека мысленно. После взрыва телепорт если мог совершить отправку, то только чудом. Чудом природы, в которое превратится тот смельчак, что рискнёт им воспользоваться.

— Я улечу в будущее смертельно раненый?! — воскликнул в ужасе Карлос.

— А я останусь в этой заднице?! — завизжала Васька, не замечая, что ядовитая царапина успела полностью затянуться.

Из-под обломков арки действительно протянулся водоворот частиц. Он начал формироваться вокруг Хуана, увлекая кубинца в будущее. Умереть до отправки тот не успел, и теперь частицы переносили отравленное и полуживое тело туда, где жизнь у него длинной не будет при любом исходе. Если его тушку не поспешат сохранить, чтобы отправить чудо-юдо на опыты. На глазах советских шпионов он быстро рассыпался до основания и, безуспешно пытаясь сопротивляться отправке, втянулся в поток взорванного телепорта.

— Ты, Хуан, как попадёшь в будущее, сразу громко смейся. Смех продлевает жизнь. Даже с разрезанным пузом можно, смеясь, добежать до больницы! — напоследок посоветовал Воробьёв.

— Блин, мне в будущем орден бы дали! — кричала бывшая супруга, ставшая заочно вдовой.

— Дура, тебя в будущем бы расстреляли, — устало отозвался Евгеша. — За ваши с Хуаном провокации конфликта в условиях Карибского кризиса.

☠ ☠ ☠

Всё закончилось. Осознание этого едва пробивалось сквозь пережитые события, ещё не успев заставить по-настоящему поверить, что начатое пять лет назад противостояние завершилось. Теперь уже окончательно. Вне всяких сомнений, образ выступающей из тумана Киприды с кинжалами, пистолетами и ясным пронзительным взглядом в глазах адмирала был прекраснее всего на свете. Естественная грация её безжалостной натуры могла сравниться с прыжком хищницы на жертву. На такую Аду адмирал был готов любоваться вечно, даже с появившимися огрехами в фехтовании, но всё же радовался, что всё завершилось.

Диего вёл ослабшую синеглазку к выходу из пещер с намерением загнать разведчицу на корабль и, если когда-либо отпустить, то только в свои сухопутные покои. И только туда. Девушка с Марса, мечтавшая выращивать персики. Подумать смешно, демоница, убивающая противников с легкостью испитого стакана воды, желала видеть вокруг себя зелёные сады персиковых деревьев. Если пожелает, он всю Эспаньолу прикажет засадить этими персиками. Лишь бы не пыталась исчезнуть в очередной раз…

И ведь попыталась. Безумная женщина! Из-за ерундового ранения бросилась навстречу смерти. Сердце ёкнуло от такой заботы, а потом едва не остановилось от ужаса. Больно думать, что случилось бы, если бы добежала. Ненавидел бы себя до конца жизни, какой бы короткой она ни оказалась. Не успел перехватить на бегу. Не успел остановить. Если бы не этот Воробьянинов… Собственно поэтому преступник, приговорённый к смертной казни во всех колониях Нового света за шпионаж, был оставлен в покое. Плевать, как будет выбираться. Семь футов под килем всем его начинаниям. Главное, что из озера Диего вытащил невредимую синеглазку.

Технологии будущего стали настоящим испытанием для рассудка. Неужели пройдёт шесть веков и безо всякой магии люди смогут создавать такие устройства?! Задумываться об исчезновении этого предателя Игоря — настоящий шаг к безумию. Диего, конечно, знал, что так будет, но одно дело знать со слов неземной женщины, а другое видеть своими глазами или испытать на себе. После отвратного питья рана, как по волшебству, исчезла. Даже в некотором роде жаль, что телепорт уничтожен. Если его топливо может исцелить любую болезнь и даровать молодость, то желающих отправиться в паломничество до фонтана юности собрались бы толпы. И никакие русалки не смогли бы их остановить.

Когда сердце, обезумевшее от страха неотвратимой гибели Ады и последующей радости, что чертовка выжила, перестало угрожать разорваться на части, Диего едва сдерживался, чтобы не высказать в самой грубой форме, что он думает о её безрассудстве. Казалось, сейчас они окажутся наедине в одном из выходов на воздух, она многое узнает о себе, но… На выходе она остановилась и повернулась к уничтоженному телепорту. С минуту не двигалась с места и не реагировала ни на что. Гнев адмирала сменился удивлением и тревогой. Теперь-то что? Всё закончилось, не так ли?

В самых синих глазах на свете стояли слёзы. И только тогда осознание полностью захватило его, как и понимание, что чувствовала неподвижно стоящая в пещере разведчица. Она видела, как единственную дорогу домой безвозвратно уничтожили, лишив её какого-либо выбора. Лишив её надежды. Что бы ни случилось, отныне она заперта в прошлом. Без возможности передумать.

Диего снял свой красный мундир, удостоившийся когда-то её похвал, и набросил на плечи женщины, которую теперь уж точно не никогда оставит. От окутавшего её тепла, Ада вздрогнула и будто ожила. С измученным видом она обняла своего возлюбленного противника и заклятого любовника, спрятав в объятиях своё лицо от гнетущей правды, и позволила вести себя всё дальше от пещеры, телепорта и прошлого-будущего, возврата к которым больше не могло быть.

«Не стоило тебе бросаться в телепорт, даже ради меня!» — вертелись слова на языке, но сколько бы адмирал ни представлял, как произносит их, в мыслях они звучали обвинением.

— Всё позади, — вместо этого прошептал он, крепко прижимая к себе дрожащую разведчицу. Или уже бывшую разведчицу? Бывают ли разведчики бывшими?

— Я бы не была столь оптимистична, — сухо проговорила она. — Надо ещё убедиться, что людоедов на острове не осталось. И что нам удалось всех обмануть.

— Даже если и не удалось… — волноваться относительно спектакля адмирал точно не собирался. Не выйдет убедить всех, что Марсианский Демон мёртв — надавит на кого нужно, чтобы закрыли глаза на все приказы.

— Тогда из будущего отправят приказ команде зачистки, чтобы уничтожить всех агентов, нарушивших прямой приказ, — осадила его Ада, сама того не подозревая. — И всех свидетелей.

Пещера закончилась, выбросив их в тропические джунгли, наполненные птичьим пением и шуршанием по кустам всех экзотической живности острова. Не заставил себя долго ждать шестилапый ящер. С писком, который можно было с лёгкостью принять за радостный, он бросился к своей кормилице и с нахальным видом уселся на её плече.

— Команду зачистки? — осторожно переспросил Диего.

— Ты же не думал, что до меня не было агентов, решивших не возвращаться в будущее? Для таких «самых умных» предусмотрена команда зачистки — подготовленные убийцы среди местного населения. Такие могут всю жизнь ожидать приказа и так его не дождаться, но как только «непослушные детки» нарушают устав, приходит приказ избавиться от мятежного агента. Своих мы везде узнаем, но убийцы, один из которых может оказаться даже на твоём корабле или среди людей капитана де Сандоваля — для меня слишком трудная задачка, — она невесело улыбнулась, но заметно смягчилась, когда потрепала ящера по чешуйчатой спинке. — Весь спектакль для того, чтобы «спящий убийца» оставался спящим.

— Значит, Марсианский Демон мёртв! — безапелляционно заявил адмирал.

Несмотря на опасный вид ящера, он и не думал прекращать обнимать Аду, чем привлёк внимание зверька. Прожорливое создание сначала грозно на него шипело, но, видя бесполезность всех потуг, обнюхал руку незнакомца. Когда запах мундира и запах адмирала совпали, то ящер рискнул даже лизнуть руку Диего, признавая в нём своего нового друга.

— Похоже, мне следует смириться, что Калипсо ожидает пополнение в виде этого существа. Чем бы оно ни было, — усмехнулся он. — Не думаю, что твой новый друг пожелает тебя просто так отпустить.

— Он этим мне кое-кого напоминает, — улыбнулась синеглазка. — Забавный зверёк. Похож на крокодила в половину размера, которого от души приложили лопатой по мордочке и сплюснули её… Я буду звать его Кроко.

— Почему люди будущего так любят подкармливать животных? — вдруг поинтересовался адмирал и добавил: — Большинство ваших агентов выдали себя странной привычкой кормить уличное зверьё.

— Вот как…

— В наших краях это не принято. Животные и сами пропитание найдут.

— В моём мире после Третьей мировой войны животных на Земле не осталось, а на Марсе никогда и не было. Под вопросом стояла жизнь людей на Земле. Вот колонисты и бросились осваивать красную планету, чтобы дать человечеству шанс на второй дом. Природу Земли удалось восстановить. Почти что. Эспаньола, Куба, Парагвай и множество мелких островов прекратили своё существование. Животным повезло ещё меньше, — печально добавила Ада, — некоторые виды удалось… воспроизвести. Не спрашивай как.

— Не буду, — покладисто кивнул он. — Всё равно прозвучит, как магия.

Аду из рук он больше не выпускал. Так и держал её в объятиях, пока они шли к базе. Старый форт ждал, когда к нему вернутся все выжившие после выполнения поставленной задачи. Из пещеры людей адмирала увел по его приказу Хуан, предоставляя ещё немного времени наедине. Нечего матросам мешаться под ногами со своими докладами.

— Вы даже не представляете, насколько… ммм, не могу подобрать слово, — вдруг усмехнулась она, — насколько вы счастливчики, что просто так имеете всё это!

— Всё это?

— Моря, растения, животных и даже воздух! Да, пройдёт целых шесть веков, но это всё перестанет быть таким обыденным. Всё закончится. И за всё придётся бороться. Даже за лишний глоток воздуха.

— Тогда ты тоже счастливчик, что застряла здесь, или это было частью плана?

— Догадливый, — улыбнулась Ада, — это моя часть плана. Отправить Хорхе добивать людоедов, отправить Игоря в прошлое с информацией о моей смерти, обеспечить ваше вмешательство с необходимой форой, убить всех американцев и… мирно жить в этом веке.

— Не забывай, мой маленький демон, что ты всё ещё моя пленница… — начал было Диего, но разговор прервали крики.

Незаметно для себя они вышли к форту. Настало время возвращаться к своим обязанностям, требовать доложить обстановку, разбирать честные и не очень рапорта и отвечать на множество вопросов. Чинуши на то и чинуши, что вытряхнут со своей бюрократией всю душу, да ещё и скривятся, что оформлена она не по правилам и одобренным стандартам. Что уж говорить об отчёте по множеству смертей американских слуг короны. И по одной условной смерти. Не совсем смерти.

☠ ☠ ☠

1704 год

Дальний берег острова Буяна

Позже в тот же день

После того, как на Буяне не осталось ни одного людоеда и с глаз долой исчез один кубинский революционер, даже дышать стало легче и даже местные ядовитые лягушки больше не казались такими неприятными. Живность острова бурлила, ветерок колыхал зелёные листочки. Будущее острова стало туманным, как никогда. После уничтожения телепорта все мутировавшие зверюшки могли или продолжить свою популяцию, или естественным ходом однажды «выправиться» в своих ординарных сородичей. Жека с довольным видом шёл вперёд.

Где-то там по острову бегала обозлённая бывшая жёнушка, но до неё ещё дойдёт очередь. Однажды злость испарится и на её место встанет справедливый вопрос — как покинуть остров. Барбаросса не просто так прихватил с собой сабельку Хуана и объявил себя капитаном линкора. Умную карту он успел изучить со всей своей фашистской дотошностью и шёл к цели, не замечая препятствий. Воробьёв даже не смотрел в сторону линкора, зная, что тот уже покинул берега Буяна или покидает. Больше его заботило кое-что другое. Дорогое его разведческому сердцу.

— Опа, явление Глиста народу! — хмыкнул он, выйдя к одной из заросших и забытых пристаней с достаточно углублённым дном.

Мистер Глистер, как и все очные и заочные участники финальной планёрки, выполнял свою часть плана «Воробьёсса». Его часть заключалась в быстрой операции по незаметному изъятию подлодки с оставленного без присмотра корабля Карлоса. В своей вынужденной трезвости радист вспомнил о сильнейших своих сторонах. Например, эйдетической памяти, позволяющей заглянуть всего разок в карту, чтобы во время битвы всех со всеми весело пошуршать в линкоре.

— Глянь, что я стырил. Наша подлодка. Карта весьма точная! И если что, я лодку не украл, а просто нашел на каком-то линкоре. Мало ли их здесь водится! — тарахтел довольный, как сытый кот, Жора.

— А как увеличить её, разобрался? — скептически глянул на бутылочку Жека.

— А там всё как с лапшой быстрого приготовления, — закивал радист, — вскрыть упаковку и залить содержимое водой!

— Приступайте, мистер Глистер, коли не шутите!

Радист осторожно, будто раскалывал яйцо для глазуньи, разбил стеклянную бутылочку и выбросил подлодку вместе с осколками в шумные волны. С громким «бултых» похищенные у Карлоса игрушки скрылись в бирюзовой воде.

— Ну вот, — удручённо покачал головой Воробьёв, — на острове и без того экосистема дышала перегаром на ладан, а ты ещё и мусоришь! И не стыдно стёкла бросать в море?

Ёрничал он недолго. По примеру самых сублимированных макаронных изделий, подлодка в считанные секунды выросла до своего обычного размера. К счастью для двух балбесов, течение отнесло её на достаточное расстояние от берега, прежде чем она намертво увязла в песке. Даже фальшивая мачта с кривеньким парусом остались на месте. Глаз радовался смотреть на давнюю подругу, с которой больше не придётся играть в любовные треугольники, вынужденно уступая её внимание Барбароссе. Теперь у каждой твари по железной паре.

«Все мы божьи твари! Просто кто-то больше божьи, а кто-то больше твари!» — хмыкнул разведчик.

— Как назовёшь ей в этот раз? — поинтересовался Глистер. — Только учти, что от предыдущих переименований уже все стены исписаны.

— Я придумал. Всё же в первую очередь я русский, а потом советский! — ухмыльнулся Воробьёв и бросился в морские волны.

Глистер поспешил следом. Остров успел надоесть до зубовного скрежета. Больше всего хотелось вернуться куда-нибудь на Тортугу, набрать очередную команду поехавших кукушкой искателей приключений и бороздить моря, время от времени сокращая численность беглых морских чудовищ, которых так и не удалось окончательно добить. Гигантский морской конёк и вовсе оказался неуловимым и очень плодовитым.

— Захватим по пути Ваську, пора вручить ей нашу коллективную благодарность за этот замечательный круиз! — подмигнул Жоре Воробьёв.

Подводная лодка, отныне принадлежащая только русскому разведчику, получила своё финальное имя «Александр НевскийАбсолютли!». Настало время попрощаться с Адой и Германом и начать охоту за бывшей благоверной. Не позволять же ей, в самом деле, пугать местную ядовитую фауну своей желчью!

☠ ☠ ☠

1704 год

Остров Буян. Форт испанцев

Примерно в то же время

Потрёпанный, но живой и даже не раненый Хорхе явился раньше всех и заслонил собой адмирала с его спутницей. Странное столкновение лоб в лоб всех троих привело к сбору совета всех доверенных лиц в уже знакомой палатке. Она ничуть не изменилась за ночь. Один большой стол и множество стульев.

— Доложить обстановку, — негромко потребовал Диего больше из необходимости произносить приказы в присутствии капитана де Сандоваля, чем из собственного желания. Первым делом поставленные задачи, а всё личное позже.

— Все марсианские людоеды найдены и уничтожены. Противник оказал сопротивление. Есть потери среди команды. Двенадцать убитых и пятеро раненых против более чем сотни марсиан. В общем и целом расклад в нашу пользу. Мы загнали их в болота. Большая часть утонула в трясине. Так и не поняли, что происходит.

Когда дело касалось безжалостного пересчёта жизней союзников и противников, Хорхе демонстрировал выученное хладнокровие, что в нём всегда очень ценил адмирал. Возможно, по возвращению де Сандоваль будет замаливать свои грехи в ближайшей церкви и потратит часы в исповедальни. Но в пылу битвы он прежде всего офицер, а после уже истовый католик. Впрочем, марсиане безбожники, вера позволяет прерывать их земной путь без покаяния.

— Прекрасно, — кивнул Диего, — что по раненым?

Ада безучастно сидела рядом, собирая себя по частям и рассеянно подкармливая прожорливое животное. Адмирал больше всего боялся увидеть вновь в её глазах то уныние, что он вытравлял уроками фехтования, но демоница казалась растерянной и уставшей, но не более того.

— Жить будут, следов отравления и лихорадки нет. Судовой док уже позаботился обо всех. Я, — Хорхе чуть замялся, но продолжил чеканить слова, — позволил себе сохранить жизнь одному из людей Хуана Карлоса.

— И кому же? — напрягся адмирал. Лишние свидетели могли представлять опасность, будучи оставленными в живых.

— Пленнику. Мы обнаружили его у источника пресной воды. Измученного и раненого, — капитан отчего-то покосился на синеглазку, будто ожидая, что она потребует принести ей голову спасённого пленника, но Ада лишь пожала плечами. — Кто-то из матросов сказал, что заметил русалку. Правда или нет, но мы его спасли. Сейчас он находится на борту Заклания Исаака.

— Точно пленник?

— Безо всяких сомнений. Капеллан, по его словам. Нёс слово Божие в одной из колоний на Кубе. Там попал в плен.

Что же, стало понятно рвение спасти найдёныша. Падре убивать или оставлять умирать совсем не по-христиански. Диего не имел ничего против капеллана на борту одного из кораблей. Многим матросам такое соседство только поднимало боевой дух, а с учётом всех потерь ещё один рот не истощит запасы воды и еды. В любом случае требовалось перераспределить матросов между тремя кораблями. Вирджиния лишилась своих капитана и старпома.

«Капеллан. Так даже проще…»

— Я бы хотел видеть его на Калипсо во время отплытия. И тебя тоже!

— Что ты собираешься делать? — насторожился Хорхе, но так и не получил ответа.

К палатке сумели пробиться с боем все вынужденно взятые с собой чиновники, приставленные со стороны короны, чтобы проконтролировать экспедицию к последнему телепорту. Один лишь отчёт об успешном уничтожении книжных червей не утихомиривал. Пришлось принять.

От заунывного воя, начавшегося со слов «Именем его королевского величества», Диего помрачнел. На его взгляд все бумагомаратели были на одно лицо. Он не старался даже запоминать их лица с именами. Настало время самой непростой части их спектакля, начавшегося ещё на Калипсо. Ада, оценив обстановку, оживилась и шустро оказалась подле адмирала. Перед процессией напудренных чинуш, на фоне которых даже Хуан обретал черты мужественности, синеглазка неожиданно продемонстрировала кротость, присущую христовой невесте. Скромно сложенные ладошки, робкий взгляд, не смеющий смотреть на мужчин без разрешения и выражение едва ли не пугливой паники нахохлившейся птички, могли бы обмануть даже Диего, если бы он не знал истинное лицо своей любимой демоницы.

Когда с перечислением всех титулов новоиспеченного короля Филиппа было покончено, чинуши потребовали отчета за все действия. Больше всего их интересовали американцы и Марсианский Демон. Пергамент, успевший вдоволь напиться крови Маршалла закрыл вопрос относительно сложившего свои полномочия начальника тайной полиции. Военный преступник, приговорённый к смерти своей страной. Предупреждение, что всякий, кто попытается укрыть у себя преступника, лишь вызовет ответный конфликт, подвело черту относительно судьбы всех американцев. Убиты и убиты. Мы помолимся за упокой их душ.

Когда же речь зашла о Марсианском Демоне, Диего не моргнув и глазом сообщил, что приказ выполнен. Появившийся Хуан и десяток свидетелей среди тех же чиновников с разной степенью уверенности подтвердили его слова. Выстрел прозвучал, тело девушки осталось у телепорта, позже взорванного. Как найти её для опознания? Если что-то и осталось, то лучше ориентироваться по цвету василькового мундира, который она носила. Ещё больше матросов подтвердили слова о мундире.

— Если вы утверждаете, что приказ выполнен, то кто эта девушка? — с долей растерянности поинтересовался самый старый среди присланных от имени Его Величества чиновников. Очевидно, после смены власти он из кожи вон лез, чтобы выслужиться перед новым королём.

Ада, продолжала строить из себя несчастную пленницу, лишь чудом сохранившую честь и невинность. Отвечать на вопросы не стремилась, не делала ни одного резкого движения, глаза стыдливо прятала ото всех, будто трепеща в компании мужчин. Адмирал мысленно аплодировал её вхождению в роль.

— Я настоятельно рекомендую не пугать мою невесту ещё сильнее, — процедил он, отпугивая всю процессию самым лютым из своих взглядов. — Донья… де Ордуньо достаточно пережила за последние недели.

— Н-н-невесту? — недоверчиво покосился на разведчицу его собеседник. Вместе с ним непонимающие взгляды на адмирала бросили все чинуши. Никак не отреагировали только Ада, продолжающая играть свою роль, и Хорхе, понимающий к чему всё идёт.

— Похищенную Хуаном Карлосом в Санто-Доминго, — воспользовался Диего советом Воробьёва. — Лишь с Божьей помощью её удалось освободить живой и нетронутой.

По лицу собеседника было заметно, что смутно запомнившийся образ дерзкой шпионки и стыдливое воплощение «невесты» выглядели контрастно непохожими при очевидной истине, что перед ними один и тот же человек. Но как доказать обратное, если свидетелей смерти Марсианского Демона предостаточно? Чиновник начал тонуть в собственном море. Не важно, что правда, а что ложь. Важно только то, что можно доказать. То, что было засвидетельствовано. В лицо Аду никто из них не запомнил. Волосы? А что волосы? Мало ли на свете рыжих женщин!

— У нас есть её словесный портрет! — шепнул кто-то. — Из Ранакпура.

— Портрет! — вцепился в последнюю возможность чиновник, пытающийся вывести самодовольного адмирала на чистую воду.

Портрет. Нехорошо. Он может сорвать все их планы… Но синеглазка не выглядела встревоженной появлением этого пункта переговоров. Она продолжала играть свою роль. Быть может, знала о портрете? Тогда и ему не стоит переживать?

— Ада Шурикова, — начал читать чиновник. — Женщина предположительно двадцати семи или тридцати лет. Средний рост. Волосы тёмные, кожа смуглая, глаза синие. На предплечье клеймо «P», — зачитал тот подсказчик, едва не вызвав смешок у Диего. Англичане составляли портрет уже после «маскировки».

— Дитя, — осторожно обратился к ней Хуан, подыгрывая спектаклю всеобщего обмана, — будь добра, подними голову и покажи нам свои запястья. От себя я бы добавил, что вышеназванная Шурикова имела три заметных шрама на лице. Полученные после прохождения опасного участка архипелага. Такие не скрыть даже самой хорошей пудрой.

Ада с самым искренним смирением во взгляде и жестах показала свои бледные руки, лишенные каких-либо шрамов и несколько секунд смотрела на разглядывающих её мужчин, прежде чем залиться самым настоящим стыдливым румянцем и вновь спрятать взгляд. С описанием совпали только глаза. Зря «портрет» заранее не сравнили с истинным обликом Марсианского Демона. Посрамлённая делегация с гордым видом и обещанием мести в глазах направилась на борт Вирджинии. Хорхе неожиданно вызвался их проводить.

Следом примчался адъютант, ранее приставленный присматривать за американцами на Вирджинии, с рапортом о готовности к отплытию. Запасы пресной воды пополнены, команды поделены между кораблями. Пора отплывать.

Хитрющая разведчица бодро вскочила на ноги, больше не демонстрируя скромность, боязливость и раболепие. Красный мундир она не спешила возвращать, щеголяя в нём, как в своём собственном. Адмирал, не изменяя данному себе обещанию, перехватил её ещё на попытке самостоятельно куда-то пойти. Мундир не тронул. Пусть забирает, если хочет. Пусть хоть всё забирает. А в остальном за беглянкой нужен глаз да глаз. Особенно, когда рядом её союзники, способные помочь ей с побегом.

— Хитрая ложь с невестой, — улыбнулась Ада, не смущаясь объятий, переходящих в железную хватку. Уставшая разведчица послушно позволяла себя вести к кораблю. — На какое-то время они отстанут. А что потом будешь делать, мой грозный адмирал, когда по возвращению окажется, что никакой невесты у тебя нет?

— Не переживай, — подмигнул ей с самодовольной улыбкой Диего, заставив заметно напрячься, — у меня есть план!

— Почему-то мне страшно спрашивать, какой именно! — с сомнением в голосе произнесла она.

Хуан, поймав тяжёлый взгляд, ретировался на Калипсо. Матросы поспешно готовили корабли к отплытию. Ждали только адмирала и его пленницу. Сам Диего тянул время, упиваясь моментом. На этот точно всё будет так, как хочет он! Эта женщина слишком долго трепала ему нервы своим бегством!

— Видишь ли, моя милая демоница, — в привычной тирании было как никогда комфортно, — твой побег стал последней каплей. Больше ты от меня не сбежишь. Тебе известно, что входит в обязанности капеллана?

— Нет! — с возмущением ответила она на вопрос, скрытый за невинной проверкой знаний относительно духовника.

— Да, моя дорогая.

— Тебе не дадут разрешение на этот брак! — зацепилась она с едкой усмешкой за возможность.

— Мне не требуется разрешение на ничьей территории, которой пока остаётся этот остров.

— Мы это даже не обсудили! — в своём возмущении она выглядела невероятно обворожительной.

— Сейчас обсуждаем, хотя обсуждать нечего! Ты соглашаешься быть моей женой. Вот и всё!

— Нормально же общались, зачем всё портить браком? — фыркнула Ада, превращаясь в разъярённую фурию.

— Вещи, которые я собираюсь с тобой делать, принято вытворять в браке! — плотоядно улыбнулся он.

— Если ты про плётки, то я и без брака открыта для экспериментов!

— Тогда я не вижу причин для отказа.

— Причины? Да запросто! Лови сразу три! Ты католик. Ты испанец. Ты из 18-го века! — принялась она загибать пальцы. — И ещё три. Я советская разведчица. Я безбожница. Я из 24-го века, где женщины с мужчинами наравне! Из меня слабую мебель не сделать! Даже в браке! Тем более в браке!

На эмоциях она попыталась от него отстраниться, но он лишь крепче её в себе прижал. Ада могла бы освободиться, применить силу и даже лишить его возможности управлять собственными руками. Могла бы. Но не делала. Вместо этого синеглазка замерла в ожидании продолжения.

— Если ты до сих пор не поняла, — прошептал он в её висок, — мне нужна ты. Вся. Такая, какая есть. Непокорная и своевольная, как море. Касаемо остального — думаю, мы сможем преодолеть эти недостатки друг в друге!

— Я превращу твою жизнь в ад! — прошептала она в ответ, не угрожая, а именно обещая исполнить сказанное.

— Пусть так, — легко согласился адмирал, — Диего де Очоа далеко не ангел. Возможно, там мне самое место. Но только если рядом с тобой!

Она с досадой выдохнула. Всё ещё злилась. Но возмущаться не спешила, больше не отказывала и не вырывалась. На Калипсо их поджидал капеллан. Разведчица замерла, обдумывая сложившееся положение. Синие глаза метали молнии. Наконец с её губ сорвалось несколько коротких злых слов на русском языке. Часть из них он уже слышал. Те самые грубые выражения, которые лучше не повторять.

— Хрен с тобой, — выдохнула Ада, на глазах становясь ещё более злой, — давай жениться! Где этот корабельный капеллан? Если он не уложится в пять минут, я передумаю!

Глава 30 — На всех парусах

1704 год

Скалистый берег острова Буяна

В это же время

Новая команда шустро бежала за своим новым капитаном. Желающих оставаться в пещере или умереть за отбитого Хуана, кормившего ими своих людоедов, не нашлось. Более того, пару раз им всё же встретились те самые синеглазые бугаи, но получили ото всей процессии дружелюбную очередь в глазницы и уснули мёртвым сном. Земля Буяна им пухом.

Новый капитан не соврал. Он не смотрел ни на возраст, ни на внешность. Даже мелкого юнгу с не самым комфортным прозвищем «Сладкий» он оценил по достоинству, когда тот умудрился шустрой лягушкой запрыгнуть на людоеда и пробить ему глаз своим кинжалом. Пусть капитанский протез поскрипывал, зато никто из отстающих не заблудился. Скрип всегда указывал путь вперёд.

С абордажной саблей линкора найти дорогу к кораблю не составило труда. Хотя Герман изучил карту, эти знания ему не понадобились. Пульт управления вёл его самыми короткими тропками, пока единая команда из закалённых островом парагвайцев и людей Хуана Карлоса не вышла вместе с ним к скрытому скалами берегу со спрятанными шлюпками. А чуть дальше ожидал своего нового капитана корабль будущего.

— День пропал не зря! Линкор! — с довольным видом объявил он.

«Надо бы его как-то назвать, негоже такую красоту безымянной оставлять!»

Старпом успел за долгие недели путешествия вырасти из туповатого увальня, способного только парагвайскую офицерскую форму с париком носить, в почти разведчика, потерявшего свой парик и часть формы, зато приобретшего способность проникновения в лагерь противника с целью освобождения капитана и настоящую живучесть. В пещере в него несколько раз стреляли почти в упор, но тот бешеным кузнечиком умудрялся и отражать удары, и не умирать, за что остался при своей должности и удостоился чести называться идиотом и дебилом всего один раз за день.

Корабль был полностью готов к подвигам. Увы, топлива осталось всего на полгода неспешного плавания, а затем придется отправлять команду крутить педальки динамомашины, чтобы придать линкору должное ускорение.

— Капитан, эта шляпа синхронизируется с саблей! — принёс юнга Герману сокровище из каюты Хуана. — Кап… бывший капитан Карлос использовал её для управления, когда его микросхемы клинило. Думал, я тупой и не понимаю…

Оберстлейтенант Барбаросса всегда хотел получить в управление умный корабль со всеми техническими примочками будущего. Долгие пятнадцать лет этим кораблём была подлодка, ставшая целью их бесконечного перетягивания с Воробьёвым. Однако настало время развиваться, и линкор для профессионального роста подходил идеально. Название пришло в голову само собой, впрочем, как и все предыдущие, но это имя по-настоящему устраивало Германа при любом раскладе будущего.

Мысленно оберстлейтенант приказал кораблю начать программу отплытия. Машина будущего послушно загудела и едва заметно завибрировала. Рука легла на эфес сабли, и манипуляторы корабля, частично выполненные в виде канатов, ответили ему встречным движением. Корабль послушно принимал новое руководство.

«И новое имя! — добавил про себя Барбаросса. — Чистокровный ариец!»

От резкого движения обнажившейся сабли линкор резво вышел из бухты, заставив некоторых непривычных матросов попадать с ног. Почти вся команда Карлоса осталась стоять, приноровившись к характеру их судна. Парагвайцы быстро сориентировались и просто схватились кто за что смог.

— Я тут подумал, нам и в 18-м веке хорошо! — громко объявил новый капитан линкора с заметным воодушевлением в голосе. — С таким корабликом нам пофиг на все фашизмы и капитализмы! Будем зарабатывать на жизнь кровью и потом! Кровью врагов и потом рабов! А-ха-ха-ха!

Объединённая команда из разношёрстных людей прошлого и будущего поддержала капитана дружным хохотом. Даже радист Кукукурочкин впервые за долгое время хихикал по собственному желанию. Такой капитан всем пришёлся по нраву, в отличие от всяких поехавших на почве времени и революции кубинцев и их жён-садисток. Разве что юнга немного скучал по пропавшему в пылу битвы Джуниору.

Линкор «Чистокровный ариец» начал новый том своей истории в 18-м веке. На этот раз в команду было принято набирать по уму, смекалке и храбрости. А красивой родословной Герман обещал демонстративно подтираться. Нужные выводы он сделал. Команда зачистки, разумеется, будет только ручки потирать, чтобы избавиться от того, кто начал всю свистопляску ещё в 17-м веке. Но пусть попробуют сначала догнать!

Почему бы не собрать целый флот прихвостней во главе со своим суперкорабликом? А дальше только становление королём морей и жизнь в беспросветной роскоши. А дальше… дальше пойдёт потеха!

Но сначала следовало отдать один должок.

☠ ☠ ☠

1704 год

Испанский галеон «Калипсо»

В то же время

«Какой на хрен брак?! — метались мысли в голове Шуриковой, пока она поднималась на Калипсо, уже догадываясь, что её ждёт. — Что я буду в этом браке делать? Кроме очевидного и весьма приятного в тёмное время суток? Да и вообще, что обычно делают люди в браке? Родители… меня растили, работали и друг с другом время проводили. Вот и всё. Что мешает всё это делать вне… значит, адмирал подразумевал не разнообразить интимную жизнь, а начать делать детей? Похоже, что про стерильность темпоральных агентов ему не сообщили, а не то фиг бы позвал замуж!»

Мысли прыгали одна истеричнее другой, затмевая очевидное — она очень даже не против провести все оставшиеся годы подле грозного адмирала. Все его ипостаси ей были вполне симпатичны — и властная сволочь, ведущая под венец, как на плаху, и заботливый спутник, умеющий придержать в узде свой характер ради сохранения отношений, и циничный противник, способный со смехом подсчитывать дорожку из трупов, сопровождающую их профессиональный путь, и неглупый дворянин, осваивающий даже невозможную для него информацию. Жаловаться не на что. Приятный бонус в спальне так вообще подогревал интерес к продолжению постоянной дружбы организмами.

Глупо отрицать, что ситуация складывалась максимально в её пользу. Она получала почти девственную планету со зверинцем, морями и чистым воздухом, а также покровительство одного из могущественнейших дворян Испании. Со всеми вытекающими плюшками. А при всех знаниях и характере развернуться на весь остров не составило бы труда, но…

А что «но»? Его действительно как будто не было. Просто внезапная новость о скорой женитьбе вызвала естественную реакцию сопротивления, которую ни рассудок, ни чувства не могли угомонить. Так и подмывало во время важнейшего вопроса ответить «нет», показать всем язык и с улюлюканьем сбежать к джунглям острова. Ну не дикость ли?

«Может, темпоральное безумие? Блин, ну какого хрена, помереть ради него я готова, и «давайте за два дня две попытки сделаем», а ради него жить с ним же не готова? Отсыпьте мне логики и здравого смысла, я свои потеряла!»

Заинтересованная в разворачивающемся представлении команда почти в полном составе встретила адмирала и его пленницу на палубе. В этот раз от пристальных взглядов Ада чувствовала смущение. Мало того, что в голове творилось невесть что, так ещё и снаружи никакой зоны комфорта. Немного успокаивало только присутствие Диего, руку которого она стиснула изо всех сил в поисках поддержки. Да и насмешливый взгляд капитана де Сандоваля, поприветствовавшего их, как того требуют приличия среди дворянства, немного вернул равновесия. И всё же этот театр абсурда заставлял нервничать и желать лишь одного — сбежать в каюту и спрятаться. В свою или в капитанскую — не суть.

— А вот и наша беглянка! — объявил адмирал, больше поддразнивая Аду, чем на самом деле сердясь.

Знакомый спасённый молодой человек, меньше всего похожий на образ архетипического священника, немного успокаивал. Пусть в его руках всё ещё была та самая католическая библия, и должностные обязанности никуда не делись, но побитый солнцем, ветром и солью вид позволял представить себе, что всё не настолько серьёзно.

— За вашу христианскую доброту я буду молиться за вас день и ночь, дон Диего, — благочестиво произнёс новоявленный падре, — однако я не могу засвидетельствовать ваш союз перед богом без благословения родителей сеньориты Ады.

— Моих родителей съели те людоеды, от которых я тебя спасла, святой отец, — жёстко ответила разведчица, опережая своего новоиспеченного жениха, — придётся довольствоваться только моим разрешением и разрешением дона Диего.

Серебряный взгляд адмирала она встретила с немым обещанием покорности и бунта в каждую последующую секунду их совместной жизни. Ожидал послушного молчания, как при чиновниках? Не в этой жизни! Сам такую выбрал, пусть теперь не жалуется! Как там говорят, муж и жена — одна сатана? Если уж не дрогнул и не испугался за все пять лет… как знать, может, действительно всё получится!

— Прошу прощения и соболезную вашей утрате, — вежливо склонил голову капеллан, — мы можем приступать к церемонии…

Чем больше он говорил, тем тревожнее становилось. Вот уж не ожидала девочка с Марса, что найдёт своего супруга на Земле за шесть веков до собственного дня рождения!

— А если я вообще любить не умею и научиться никогда не смогу? — в отчаянии зашептала она, пока слова, не касающиеся прямого и самого важного вопроса, лились из повидавшего многое на своём пути падре.

— Я не спал, когда ты воткнула в меня иглу, и всё слышал. Мне вполне хватит того, что ты чувствуешь сейчас! — отозвался Диего, едва слышно, чтобы беседа осталась лишь между ними двумя.

В своём предвкушении он вновь стал напоминать одержимого человека, способного уничтожить всё ради получения желаемого. От знакомого чувства пробегающих по коже мурашек Ада улыбнулась. Уже успела убедиться, что грозный адмирал скорее совершит несколько политических переворотов, чтобы добиться своего, чем смиренно отступится. Она с теплотой чуть сжала его руку, пытаясь в одном жесте и попросить прощения, и выразить все свои сложные чувства к нему, получая в ответ такое же зашифрованное сообщение.

— Согласны ли вы, Диего де Очоа, взять Аду в свои законные жёны с этого момента, чтобы любить и лелеять в радости и в горе, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит вас? — перешёл капеллан к самому важному вопросу.

— Черт побери — ДА! — остался верен себе адмирал даже в таком простом ответе.

— Не чертыхайтесь! — попросил падре, поморщившись.

«Католик!» — прошептала одними губами Шурикова.

«Безбожница!» — не остался в долгу будущий супруг, вызвав у неё улыбку.

Вопрос про взятие в мужья с горем и радостями всё тянулся и тянулся, заставляя её дрожать. Волнение вдруг набросилось волнами-убийцами. Никак не выходило представить, что всё несерьёзно. С Диего не получалось оставлять себе хоть что-то из чувств. Вытряхивал всё наружу и забирал без остатка. Трепет перед происходящим не стал исключением.

— … пока смерть не разлучит вас? — наконец прозвучали слова.

Вместо ответа Ада в ужасе подняла указательный палец вверх в немой просьбе о паузе. В этот раз бежать в лес уже не хотелось, как и пробиваться к свободе. Прежде чем грозный адмирал потребовал ответа за заминку, она прижалась к нему, встала на носочки и прошептала:

— Я никогда не буду перед тобой преклоняться. И уж точно не стану трепетать, как все остальные! Пугай своими страшными взглядами кого-то другого! — пусть сразу знает, на что подписывается. Может, ещё откажется от задуманного?

— Этим ты мне сразу понравилась, любовь моя! — усмехнулся он в ответ, прижимая её к себе. Его ладонь успокаивающе погладила Аду по волосам, мягко убеждая уступить. — Никакого раболепия… но спасать меня никто, кроме тебя, не бросался! Ну и кроме Хорхе…

— Ты знаешь, что если я захочу сбежать, то я сбегу. Никакие клятвы и ритуалы меня не остановят. Поэтому лучше отвечай честно — почему, когда я сожгла твой галеон, ты не испугался и не разозлился? — этот момент их отношений казался переломным. Даже спустя всё пережитое она так и не перестала мучиться этим вопросом.

— С того самого момента я находился в твоей власти, моя маленькая демоница. Как можно гневаться на свою одержимость, особенно восхитительную в языках пламени моего корабля?!

Падре неловко переводил взгляд с необычной парочки на команду и приглашенного капитана де Сандоваля, едва сдерживающего смех. Хорхе казался единственным человеком, понимающим происходящее и знающим всё, что должно произойти и точно произойдёт, стоит лишь принять, что простых путей заклятая парочка не станет искать.

— Ты безумен…

— А ты — моё безумие! Не правда ли прекрасно, что отныне мы будем вместе? После всего, через что мы прошли, ты будешь моей, пока смерть не разлучит, чего бы это ни стоило!

— Это будет стоить тебе жизни!

— В этом весь смысл брака!

— Ты меня с ума сводишь!

— Значит, наконец-то мы квиты!

— Я согласна, — громко ответила Ада, самой себе едва веря. Но держать эту нервирующую паузу уже не могла.

Почему рядом с этим невыносимым человеком даже с опытом всех прожитых лет в прошлом и будущем сердце вечно колотится, как безумное? Очередная строчка в списке первых вещей, которые она попробовала с адмиралом. Безумие заканчивать историю их пятилетнего противостояния свадьбой. Может, ещё добавить финал, как два непримиримых противника жили в полной гармонии, пока не умерли?!

— Тогда перед лицом Господа… — начал было ставить жирную точку в церемонии капеллан, как с мачты раздались крики о появившихся вооружённых кораблях.

Бракосочетание вновь встало на паузу, когда невооружённым взглядом все присутствующие увидели стремительно приближающиеся линкор и подлодку. Орудия бывшего кубинского корабля в боевой готовности направились прямиком на Калипсо. Один-два залпа — и всем станет худо. Но, что удивительно, несмотря на возможность открыть огонь с безопасного расстояния, линкор шёл на сближение. Не отставала от него и подлодка, способная в несколько торпед подорвать все три корабля испанцев. И тоже медлила.

«Зелёный фальшфейер!» — вспомнила Ада.

Герман и Жека хотели убедиться, что она на одном из кораблей, и, в соответствии с соглашением, бомбить противника нельзя. Пока матросы разбежались к орудиям, чтобы дать отпор двум агрессорам, Шурикова поспешила в свою каюту. В рундуке среди принесённого из их штабного домика валялась парочка бесполезных сигнальных факелов, которые всегда брали с собой разведчики, но никогда не пользовались. Кто же знал, что их время наступит в 18-м веке.

Песчаная походка, стремительный бег и несколько удачных поворотов, в которые она успела вписаться. Времени вести себя прилично не оставалось, разведчица пинком открыла рундук и принялась выбрасывать из него всё, пока рука не дотянулась до факелов. Стискивая сразу оба, чтобы наверняка зажечь хоть один, она бросилась на палубу, пока не начался обмен «любезностями». Времени прикинуть, с какой стороны лучше было бы подать сигнал о мире, почти не оставалось, а из-за готовящихся военных действий многие подходящие места были заняты. В голову пришла идея о гальюнной фигуре, оставленной без присмотра, но очень приметной. До носа Шурикова добралась быстро и незаметно, как ей казалось.

— Сеньорита Ада, — падре бесцеремонно, но всё же с определённой осторожностью придержал её за рукав, — сбегать из-под венца — большой грех, но если вас всё же удерживают против воли…

— Спокойствие, не сбегаю я! — фыркнула она. — Лучше помоги забраться этой деревянной даме на шею. Мне тут надо примирить этих любителей повоевать!

— В таком случае, разумеется, только прошу — держитесь крепче!

Помощь спасённого от Хуана священника оказалась необходимой, чтобы самой осторожно переползти на видную часть носовой фигуры и не обронить фальшфейеры. На мгновение это едва не случилось, вынуждая Аду наклониться и глянуть вниз. В воде плескалась темноволосая русалка, удивительно спокойная для представителя своего вида. Хвостатая женщина дрейфовала в волнах, высунувшись по плечи и наблюдала за действиями разведчицы.

— Какого?..

«Мстить приплыла?»

— Её зовут Катя, она хорошая! — вдруг окликнул её капеллан, чем поверг в шок.

— Катя?!

«Что ещё я пропустила в этой жизни?!»

— А вы полны сюрпризов, падре! — откликнулась она, не вытравив ошеломление из голоса.

Время не терпело. Сигнальный факел легко загорелся, выпуская плотный столб дыма вертикально вверх, частично скрывая и Аду, и носовую фигуру корабля. Секунду спустя линкор и подлодка, подобравшиеся опасно близко, одновременно разрядили орудия в самом мирном смысле слова и ответили взаимностью двумя столбами зелёного дыма. Попрощаться три разведчика без почти объявления войны не смогли. Нормально — это не про темпоральных агентов. Лодка Воробьёва быстро погрузилась под воду. Линкор Барбароссы просто развернулся и полным ходом ушёл далеко вперёд, пока не исчез с горизонта.

«Удачи, бывшие коллеги!» — улыбнулась Ада, закрепляя факел у подбородка деревянной женщины. Всё равно полыхает не совсем настоящим огнём. Ничего не подожжет даже при большом желании.

— Катя безобидная, но я всё же прошу вас, сеньорита Ада, — прошептал падре с виноватым видом, помогая ей перелезть обратно, — никому не говорите про неё. Моряки к русалкам относятся…

— Так же, как русалки к морякам, — понимающе кивнула она и с усмешкой поглядела вниз на Катю, — но бывают неожиданные исключения!

«У нас с Диего появились конкуренты на титул «самая странная парочка». Католический священник и русалка!»

Как только стало понятно, что морской бой отменился, заменяясь на стандартное возвращение домой, Аду и капеллана окружила команда Калипсо, отрезая пути отступления. С репутацией бывшего Марсианского Демона все решили, что она решилась на побег.

— Капитан, они здесь! — раздались крики.

Матросы расступились, освобождая путь Диего. Глаза адмирала метали молнии, но внешне он казался спокойным. Возможно, тому поспособствовал едва не покатывающийся от смеха Хорхе, стоящий поодаль. Судя по виду, капитан де Сандоваль с самого начала предполагал, что нормальная церемония Аде и Диего не грозит.

— Я не пыталась сбежать! — возмутилась Шурикова. — Кто будет соглашаться и сбегать потом из-под венца?!

Ситуация выглядела комично напряжённой. Диего не спешил что-либо отвечать. Возможно, по причине отсутствия в мыслях реплик, лишенных бранных выражений, повышенных тонов или чего-то похуже. Ада ткнула растерявшегося падре локтем, намекая на продолжение прерванной речи.

— Эмм… перед лицом Господа объявляю вас мужем и женой, — неуверенно произнёс он, пытаясь добавить в голос торжественности. — Можете поцеловать друг друга!

Капитан де Сандоваль, которого за спинами матросов прекрасно видела разведчица, уже закусил собственную руку, согнувшись пополам от смеха. Такой поворот был вполне закономерен, но завершилась церемония предельно неловко. На лице Диего отражались все оттенки негодования и одурения от происходящего. Казалось, вот-вот он выскажет очень много неприятных слов в лицо своей новоиспечённой супруге или даже попытается вывернуться из брачных оков с невозможной женщиной.

— Сбегать из-под венца — большой грех! — строго проговорила она, заручившись поддержкой святого отца с маленьким чешуйчатым секретиком.

Ада самодовольно улыбнулась, видя, что наглость сработала финальным триггером. С безумием в глазах новоиспечённый супруг в два шага оказался рядом с ней, подхватил на руки опасно близко к борту, будто запланировал скорое вдовство, но всего лишь впился в неё самым нецеломудренным из всех своих поцелуев. Разведчица клещом вцепилась в него, притягивая к себе руками и ногами, отвечая на поцелуй без стеснения перед всеми свидетелями.

Что бы там себе ни успел надумать адмирал, когда она вдруг исчезла, а на горизонте появились её бывшие союзники, этого не произошло. Все страхи остались всего лишь пустыми домыслами, а она на месте и теперь… жена? Шурикова смутилась, когда поняла, что родительская фамилия — это уже не про неё. Терять эту часть прошлого как-то не хотелось, но отныне она де Очоа… Искушенные губы супруга быстро отвлекли её от не самого приятного осознания. Матросы, кажется, даже аплодировали.

☠ ☠ ☠

Падре ещё не успел их поженить, а Диего уже несколько раз пожелал лично придушить синеглазку. Придушить, запереть, привязать к кровати, держать изо всех сил и любить, чтобы не вывернулась, не сбежала и не исчезла под утро. День едва приблизился к полудню, а он уже чувствовал себя выжатым досуха. От неё даже отводить взгляд было страшно. Вдруг снова произойдёт что-то, и она растворится в воздухе? Супруга не изменила своим привычкам, но возмущалась вполне правдиво. Оставалось лишь искренне надеяться, что не сбежит… но для верности запереть в каюте.

Думать каждую минуту лишь об одной-единственной женщине? Годами хранить ей верность? Полюбить? Да никогда! Какое смешное слово. И совершенно незнакомое. Как и, не приведи Морской Дьявол, женитьба. Таким он был до встречи с ней. И что же теперь?

Ада не протестовала, когда под не слишком убедительным предлогом супруг отправил её в свою каюту. Она выглядела немного уставшей и на прощание всего лишь чуть прихватила зубами его нижнюю губу в поцелуе, пожелав его скорейшего возвращения к ней. Возможно, в этот момент ему следовало напрячься и на всякий случай заколотить окна. Слишком уж она казалась покладистой, но обязанности адмирала никто не отменял. Хотелось выпустить пар, выдать все приказы и… вернуться к ней для первой брачной ночи, или вечера, или дня. Или нескольких дней. Настало время командовать матросам возвращаться на всех парусах в родную гавань, вот только в какую?

На палубе его поджидал гость с Заклания Исаака с двумя бокалами вина. Хохочущий до слёз Хорхе поднял в полушутливом жесте свой кубок и, отсалютовав новобрачному, передал ему второй. Капитана ничуть не испугал лютый взгляд Диего, напротив, смех де Сандоваля оказался заразительным. Адмирал держался своей злости недолго, а после начал искренне веселиться от собственной женитьбы. По-другому бы и не случилось. Не с ним и не с Адой. Странно, что русалки и кракен с Дейви Джонсом не напали за компанию или не явились поздравить молодожёнов.

Море, привычная качка и холодящий кожу попутный ветер привели чувства к нужным берегам. Они победили. Он победил. Получил всё, к чему стремился, теперь нужно не биться в панике, боясь потерять, а радоваться и веселиться. Приказы матросам сыпались, как из рога изобилия. Путь назад не так прост, а без дисциплины среди команды ни один корабль не достигнет порта.

— Поздравляю с настоящим ответственным шагом! — смахивая проступившую от смеха слезу, наконец сказал старый друг.

— Ты знал, что всё так и случится? — хитро прищурился Диего, больше не теряя своего приподнятого настроения. Это, чёрт подери, свадьба. Его свадьба!

«Хотя, стоит сыграть на берегу что-то более привычное, — поймал он себя на мысли. — Только заманить Аду в белое платье…»

— Догадывался, — уклончиво ответил Хорхе, пригубив ещё немного вина, — вы с первой встречи были обречены закончить чем-то подобным!

— Или поубивать друг друга, — добавил адмирал, вспомнив, как всё начиналось.

— Или поубивать, — согласился капитан, — но мне сложившийся финал нравится гораздо больше. Не хотелось бы терять друга.

— Увы, мой друг, ты вернёшься в Испанию без меня, — с печалью вздохнул Диего, прочувствовав, какая эпоха завершалась. — Думаю, при дворе потребуется новый адмирал. У меня много дел в Эспаньоле, буду рекомендовать тебя.

Беседа ничуть не мешала раздавать приказы и подгадывать момент сближения с Закланием Исаака. Самое время повспоминать самые сумасшедшие дни их совместной карьеры и поднять бокал за всё, что пережили. Слова сдержанного друга всегда позволяли остановиться до того, как роковое слово будет произнесено, а фатальное действие совершено. Без него сдерживать свой темперамент придётся самостоятельно. Несмотря на странность их дружбы, Диего ценил Хорхе, как никого другого. Жаль, что понял это тогда, когда настало время готовить прощальную речь.

— Ты спас меня. Теперь рекомендуешь на место адмирала. Я в неоплатном долгу, — подытожил Хорхе таким обыденным тоном, будто говорил, что небо голубое.

— Я спас тебя от заговора моего же отца, — парировал адмирал с тяжёлой улыбкой, вспоминая, как разозлил свою семейку. К чёрту подачки, к чёрту всю бесчестную помощь отца, к чёрту их всех! Сам всего добился. — Если так хочешь выплатить долг, то донеси им нашу версию событий.

— Марсианский Демон мёртв, — понятливо кивнул капитан де Сандоваль, глядя на свой приближающийся корабль.

Никаких сомнений, что Калипсо с адмиралом скреплены теми же узами, что и Ада с Диего. Уже не расстанутся. Испании потребуется не только новый адмирал, но и новый флагман. Заклание Исаака не вышел статью и размахом для такого статуса.

— Тебе не наскучит мирная жизнь? Пять лет назад тебе было мало ордена.

— Пять лет назад я встал на путь, который привёл меня к самому желанному, — улыбнулся он, про себя отмечая, что каждый год был прожит не напрасно. — Я никогда не был так уверен в своём решении! К тому же мирная жизнь мне не грозит, пока смерть не разлучит нас с ней.

— Так точно, адмирал. Я верю, что Господь взглянул на тебя и ему потребовалось шесть веков, чтобы создать редкую женщину, способную преобразить твою жизнь!

— Ты точно обычное вино пьёшь, а не кровь Господнюю? — с подозрением адмирал посмотрел на Хорхе.

— Вот за все такие слова Он тебя и столкнул с разведчицей, которая много раз тебя едва не убила!

— Но ведь не убила, — философски заметил Диего, — а потом спасла от русалок. Несколько раз. Во время нападения они мне пели, и только моя благоверная их отгоняла. Веслом и своими кинжалами. Из-за меня сама пострадала. И в пещере тоже…

— Когда вернётесь, даже в колониях ей самой потребуется защита, — предупредил Хорхе. — Носить титул твоей жены будет очень опасно.

— Я уже думал об этом. Есть одна идея и одна бездетная опальная семья аристократов, которых без моего покровительства отправят в Мадрид на публичную экзекуцию и казнь за разорение колонии и потворство пиратам. Если у них, к примеру, внезапно обнаружится живая дочь или даже удочерённая девушка на выданье, то все стороны получат несомненную пользу от небольшой авантюры.

— Бывшая губернаторская семья Санто-Доминго будет просто счастлива! — с сарказмом отозвался де Сандоваль.

— Жить захотят — будут по команде демонстрировать самое искреннее счастье! — не упустил возможности проявить свою властную натуру Диего. — Я пять лет откладывал их арест, пора платить по счетам.

Попутный ветер нёс их всё дальше от странного архипелага и его секретов. Калипсо и Заклание Исаака пошли на сближение. Безумный день остался позади вместе с Буяном. Ночь обещала быть спокойной, хотя Диего понимал, что матросы хотя бы раз да выпьют рома за свадьбу, уничтожение последнего телепорта и своё успешное возвращение домой. Что же будет дальше? Как знать, сохранят ли все хорошую мину при плохой игре? Но умному правителю выгодно держать под присмотром верного слуги короны опытного темпорального агента, которого можно перевербовать или просто мирно убедить помогать своей новой родине.

Несмотря на день, капитанская каюта встретила его тревожной тишиной и полумраком. На первый взгляд покои казались пустыми или покинутыми, вызывая тревогу там, где только что были триумф от победы и радость от женитьбы. Только дон и шестилапый ящер, успевший сожрать все остатки ужина и уснуть прямо в тарелке, уморительно свесив по краям лапки и длинный хвост. Слишком тихо. Единственным источником движения оставался сам Диего. Как и единственным, кто издаёт какие-либо звуки. Тёмная и пустая каюта?

«Ни один ритуал не помешает сбежать!» — напомнил себе адмирал её слова, мрачнея.

Не могла она сбежать. Или могла? Отчего была такой покладистой? Не рвалась на палубу, посмотреть на море и почувствовать ветер? Настало время теперь годами гоняться за собственной супругой? Деревянные доски поскрипывали под его ногами, отмечая весь путь до окон. Мечущийся почти что в отчаянии разум пытался ответить на бесполезный вопрос — как именно сбежала? Выскользнула в дверь? Почему не запер! Или выбралась в окно? Надо было заколотить их!

Едва слышное движение привлекло его внимание. Шорох простыни, касающейся шёлка. Диего повернулся в сторону пропущенной мимо взгляда кровати и вновь почувствовал себя дураком. В украденной из шкафа его второй любимой рубашке мирно спала Ада. В широком вырезе горловины поблёскивали сапфиры. Меньше минуты потребовалось адмиралу, чтобы сбросить с себя всю одежду и, оставшись только в исподнем, осторожно опуститься на кровать рядом со спящей супругой. Без брони из своих колких слов и насмешливых улыбок она казалась измученной и до трепета хрупкой. Беззащитная.

Он протянулся к её щеке, но рука молниеносным движением оказалась поймана в железную хватку разведчицы. Ни тени хрупкости, если кости не сломает, то вывих точно сможет устроить. Но уже мгновение спустя подушечки её пальцев пробежались по его коже, и рука-захватчица ослабшей плетью упала на подушку. Даже уставшая, даже изнуренная, Ада могла за себя постоять. Губы спящей жены чуть тронула улыбка, но демонстрировать пробуждение она не спешила.

— Я думал, что ты снова… — он не стал договаривать, лишь подтянул к себе разморённое сном тело.

— Думал он, — проворчала она, пародируя его в их первую ночь, — потом подумаем вместе. А сейчас спи!

— Брачная ночь проходит несколько иначе, душа моя, — с усмешкой отметил он, но безропотно подчинился приказу супруги и крепко её обнял.

Последние два дня почти без сна, события в пещере и «лечение» от ранения навалились на него свинцовой усталостью. По-настоящему хотелось только сна и отдыха, а уже потом желанного тела любимый женщины. В конце концов, на то брачной называется ночь, а не день.

«Нам предстоит провести друг с другом много счастливых лет. И особенно ночей. Мы попробуем все известные в мире виды страсти…» — самодовольно заверил он себя.

— Известные тебе или мне?.. Да, я всё слышу! — рассмеялась Ада, чуть открывая глаза, чтобы посмотреть мутным сонным взглядом на опешившего супруга. — Мужчины. Как устанете, так что в голове, то и на языке!

— И много мужчин?.. — всколыхнулась недобрым огоньком ревность.

— Всю жизнь работала с мужчинами и женщинами, успела изучить и тех, и других, — щёлкнула его по носу супруга и попыталась вновь целомудренно прижаться и утянуть вместе с собой в тёплую страну грёз.

От вспыхнувшей ревности сон трусливо сбежал, а желание пробовать все известные в мире страсти только крепчало. Податливая и сонная Ада, вяло выворачивающаяся из рук, разжигала это желание всё сильнее и сильнее. Будучи пойманной в его объятия, интриганка смешно наморщила нос от лёгкой досады, но целовать мужа начала сама, призывно впуская его язык в свой рот. В этот раз её, такую нежную и кроткую, хотелось брать без грубости. Всё же это их первый раз как женатой пары.

«И не только как женатой. Она вернулась к телу пятилетней давности, а я тоже?»

Рука нащупала под подушкой что-то твёрдое и подозрительно знакомое. Рукоять от одной из его плетей. Давненько они не были в употреблении, но он точно помнил, что из скрытой ниши в своём шкафу их не вынимал.

— Я нашла твой тайник… или наш тайник? — захихикала Ада, разрывая поцелуй. — Я отыскала все наши плётки и перепрятала их. Шкаф не слишком удачное хранилище тёмных секретиков!

— Напрашиваешься, любовь моя… но… не в этот раз, — выдохнул он в её губы, прежде чем вновь подчинил требовательным поцелуем.

«Возможно, ночью!»

Руки скользили по её талии, сквозь тонкий шелк. В его рубашке она казалась особенно обворожительной, напоминая о дне, когда сдалась в плен. Сколько выдержки тогда пришлось потратить, чтобы не овладеть пленницей на любой подходящей поверхности! Зато теперь он беспрепятственно спустил ткань с её плеч, наслаждаясь открывающимся видом распластанной под ним жены.

— Плутовка, забрала мою любимую рубашку… — выдохнул он, оторвавшись от её губ, чтобы наброситься на тонкую белую шею, ещё не хранящую следы его поцелуев.

— Не твою, а нашу! У супругов всё пополам!

— Ты нестерпимо соблазнительная внашей рубашке!

Его ладони скользили по её горячим бёдрам, задирая подол всё выше. Ада, переходя из обороны в наступление, шальными пальчиками стаскивала с него остатки нательного белья. Рукава ей сопротивлялись особенно рьяно без помощи Диего.

— На тебе хоть что-то, кроме неё, есть? — с лукавой улыбкой поинтересовался он, когда пальцы прочертили линии бедра и не встретили на своём пути к точке схождения ног даже намеков на какое-либо облачение.

— Тебя успокоить или сказать правду? — выдохнула она, едва сдерживая стон, когда поцелуи спустились ещё ниже.

— Оставайся в ней. Мне нравится видеть тебя такой! — прошептал он, задирая рубашку до самого живота.

«Много счастливых лет! И особенно ночей!» — мысленно повторил он, целуя внутреннюю сторону бедра теперь не только любовницы, но и супруги, сдавленно охнувшей от его познаний в ласках.

— Ты ещё и так умеешь? — успела простонать Ада, замирая в предвкушении, когда его губы переместились ещё ближе к заветной точке.

Всё ближе и ближе.

☠ ☠ ☠

1704 год

Нейтральные воды

Неизвестный архипелаг

Воробьёв самозабвенно работал вёслами, мысленно восхищаясь, как хорошо у него получается. А ведь не торчит часами в тренажёрных залах будущего и даже зарядку не делает по утрам. Вот что значит мастерство. Его не пропьёшь! Лодка шустро скользила на волнах к прекрасному во всех смыслах берегу. Белый песок так и манил на нём полежать и отдохнуть ото всех тягот бесконечной работы, на пальмах покачивались крупные кокосы, подзадоривающие попробовать на них поохотиться, а приятный тенёк ближайших зарослей обещал желанную прохладу…

— Куда мы плывём? — мрачно поинтересовалась связанная Василиса, выплёвывая перекушенный кляп.

Поймать взбешённую полным провалом радистку не составило сложностей. Она просто носилась по острову и была готова бросить вызов всем мельницам мира, беря пример с Дон Кихота, однако не нашла ни одной и, когда осознала, что осталась одна, уснула на самом просматриваемом месте. На берегу. Там Жека и Глистер её связали и оттащили под белы рученьки. Настало время выплатить ей гонорар за все её заслуги перед Отечеством.

— На мой остров, — с хвастовством в голосе отозвался Евгений. — У меня тут личный архипелаг!

Он не стал уточнять, что к архипелагу ни один здравомыслящий моряк никогда не подойдёт. Слишком бесноватое море, волны-убийцы будто именно в тени пальм островов рождаются и бегут на нерест в дальние регионы. Только подлодка пройдёт без каких-либо проблем… или линкор, но кто пойдёт на тропические необитаемые острова по своей воле?

— Решил бросить меня на необитаемом острове, чтобы перед центром выслужиться? — прошипела бывшая.

— Ты же сама хотела строить на острове свой коммунизм, — усмехнулся он и глазами указал на белый берег. — Можешь приступать. Настоящий тропический рай!

— Хочешь, чтобы я тут сдохла, как Наполеон верхом на святой Елене? — завизжала Васька, понимая, к чему её приговорил бывший муженёк.

С безжалостностью агентства, отправившего перспективных агентов домой на казнь, Воробьёв не дрогнул, когда выбрал грядущее для новоиспечённой вдовы. Для её же пользы держаться от общества подальше. Никто не отменяет команду зачистки, которая сегодня-завтра получит свой список непослушных агентов и отправится их уничтожать. Хорошо, если без свидетелей. Команда Барбароссы на линкоре ничем не рискует, кроме естественно влетающей в тело пули при игре в морской бой. Жека с Жорой достаточно осторожны, Ада официально мертва, а вот шумная госпожа Карлос может создать слишком много проблем.

— У меня тут водятся медведи и извращенцы. Пистолет пригодится, — сообщил он ей после того, как связанную бросил на тёплый белый песок.

Следом в тенёк полетела сабля с кинжалом и пистолет, заряженный на один выстрел, без запаса пуль и пороха. Все, как завещали предки-пираты. Только остров он подобрал вполне годный для долгой жизни до самой смерти.

— И как мне тут выживать? — на грани истерики кричала Васька, пока он возвращался к лодке, не оборачиваясь на жёнушку.

Получить пулю в спину он не боялся. Выданный пистолет требовал стрельбу с холодным разумом и острым взглядом, которые помогут понять стреляющему, что небольшой заводской дефект дула требует целиться чуть левее своей цели, чтобы попасть. А истеричке с трясущимися после верёвки руками они не грозят. Ей бы сначала избавиться от верёвок, что не просто, когда от злости едва капилляры в глазах не взрываются.

«Сама не развяжется, сабелькой себе поможет!»

— Поднимай целину. Или можешь приманить выживших мутантов человека-кальмара, чтобы приручить и покинуть остров! — громко посоветовал он, не сбавляя шага.

— Что бы сдох! Что бы сдох! Что бы сдох! — кричала ему вслед бывшая.

— Блин, убить можно и одним словом, но женщины предпочитают ковровое бомбометание! — фыркнул Жека, но всё же обернулся к Василисе, которая уже наступала на него с гнилой веткой наперевес. И где только достала? Хорошо, что гнилушка рассыпалась от столкновения с плечом разведчика.

— А если попрошу прощения? — запела она медовым голосом, стремительно меняя стратегию. — Очень-очень сильно! За все свои измены! Простишь?

— Конечно, прощу! — серьёзно кивнул Воробьёв.

— И измену Родине простишь?

— Мёртвой я всё прощу! — ухмыльнулся он.

— Да ладно тебе, — тянула к нему руки жёнушка, вынуждая отступать к лодке спиной вперёд. — У тебя на островах тропический рай, неужели ты собираешься опять рыбой об лёд биться, чтобы снова стать темпоральным разведчиком? Хочешь состариться на работе, вернуться в совок и получать копеечную пенсию?

— Да, я патриот! — гордо ответил Воробьёв, что сам почти поверил сказанному.

— Но ведь здесь у тебя свой архипелаг!

— А я вот закончу службу и куплю садовый участок в шесть соток под Рязанью… — с воодушевлением начал было Жека, но поймал себя на том, что почти лезет обниматься с жёнушкой и отпрянул: — Но без тебя!

Лодка послушно качалась на волнах, поджидая разведчика. Один прицельный прыжок позволил придать движение подальше от острова, архипелага и бывшей.

— Ах ты! — продолжила кричать она. — Да я на тебя порчу наведу! Чёрную и беспощадную. Раскорячит тебя на том и этом свете!

— Ой как страшно!

Спустя минуту прогремел выстрел сильно правее его головы, вызвав у Евгеши приступ смеха. Но гештальт со своей бывшей он закрыл раз и навсегда. Теперь пусть хоть за местных обезьян замуж выходит.

— Мерзавец, подонок, тварь, ненавижу! Негодяй! Никогда не прощу! Вернись!

Постепенно её крики стихли. Воробьёв погрузился в медитативное состояние гребца. Процесс настолько его увлёк, что Жека начал задумываться о смене педалек динамомашины на что-то напоминающее тренажёр по гребле. Но как это сделать?

На борту Александра Невского его ожидал Глистер. Радист оказался непривычно трезвым, да ещё и сжимающим в руках какую-то книжку. При ближайшем рассмотрении это оказался один из исторических очерков, авторства одного разведчика-исследователя. Имя, разумеется, заменили на творческий псевдоним «Иван Петров», книга могла попасть в руки противника. В целом всего лишь описание жизни простого и не очень люда Российской Империи в середине 18-го века.

— Ладно, Жека, о чём мне радировать в центр? — отложил он книгу. — Миссия технически выполнена, пусть и с сопутствующими потерями.

— Радируй, что офицер Шурикова погибла смертью храбрых. Телепорт деактивирован. В Карибском кризисе неожиданностей не будет, — приказал Евгеша, пользуясь своим хитрым положением шпиона вне расстрельного списка. — И если они меня после этого не восстановят в должности темпорального разведчика, то я не буду больше ничего для них делать. Так и передай по буквам. Николай Иван Харитон Ульяна Яков. Ни-че-го!

Эпилог

Чистокровный ариец, Александр Невский и Калипсо расходились всё дальше. Каждый из разведчиков на судне смотрел в грядущее со своими планами и надеждами. Каким бы сумбурным ни было их прошлое, берущее начало в далёком будущем, последняя миссия оказалась решающей.

Полученная радиограмма от Георгия Глистера немало всколыхнула советскую сторону разведки. Мгновенно вспыхнуло расследование относительно путаницы с базами данных. Все виновные были найдены и условно наказаны. Разведчик Евгений Воробьёв как отстранённый от деятельности так и не получил официального возвращения к должности. Вместо этого его оформили как внештатного консультанта с правом вмешательства при чрезвычайных обстоятельства, и навсегда оставили в 18-м веке.

Вместе с ним внештатником стал и забытый в суматохе Глистер. Темпоральные агенты от такого решения, конечно, возмущались, но после нескольких душевных вечеров с бутылкой рома и гитарой штаб был прощён. Впрочем, Жека подозревал, что отправленные на казнь разведчики получили замену одного приговора на другой или казнь откладывалась до тех пор, пока подсудимые не умирали от старости. Родина такова, что суровость законов компенсируется необязательностью их исполнения.

Линкор Барбароссы быстро израсходовал запас своего топлива и, по примеру подлодки, перешёл на систему динамомашины со множеством пар педалей для команды и парусный ход. Всё необходимое уже присутствовало на корабле будущего. Увы, с новыми методами передвижения он стал мало чем отличаться от обыкновенного военного корабля 18-го века по боевой мощи и скорости, зато его управление саблей-пультом всё ещё давало немало преимуществ перед противником. Герман так и не вернулся в Парагвай, выбрав мир бескрайней водной глади, соли и ветра. Разумеется, он пиратствовал, что не слишком одобряли Ада и Жека. Разведчица по причине недовольства пиратством как разбойной деятельностью, а Воробьёв из-за наметившейся конкуренции.

Миссия офицера Шуриковой успешно завершилась ещё во время их отправки к острову Буяну. Лишившись Германа, парагвайская социалистическая и националистическая автономия быстро прекратила своё существование. Святое место недолго было пустым. По возвращении в Санто-Доминго Ада получила голубя с отчётом о проделанной работе от Лорензы. Клайв Веллингтон стал новым губернатором Ямайки и взял в жёны милую итальянскую аристократку, которую встретил на балу.

Самые любимые дети Ады, Вильям и Крис, недолго пробыли на одном месте. Стоило грозному адмиралу оценить смутьяна без пелены негодования и истории их противостояний, парень получил шанс стать частью испанского флота, как он мечтал с самого детства. Таланты, амбициозность и гибкий ум вели его верной дорогой по карьерной лестнице, пусть порой он и вспоминал с ностальгией боевую подругу. Крис осталась верна себе и, хлебнув уверенности в качестве народного героя, решила построить собственную судьбу в открытиях, приключениях и странствиях. Однажды она взошла на корабль, и только слухи доносили обрывки историй о картографе и его бесстрашном компаньоне, отправившихся открывать новые земли.

Король Испании, будучи человеком далеко не глупым, сразу сообразил, насколько выгодно держать под своим крылом и тщательным присмотром свободного темпорального разведчика. И чем больше рычагов давления на этого разведчика у него найдётся, тем лучше. Никогда не знаешь, откуда выпрыгнет очередной гость из будущего, а слава Марсианского Демона делала Аду страшным врагом и крайне полезным союзником. Разрешение на брак последовало сразу, как перед глазами Его Величества оказался запрос.

После долгого служения короне в качестве капитана с безупречной репутацией Хорхе окончательно вышел из опалы и получил повышение до адмирала испанской флотилии. Как человек старых нравов он быстро получил полушутливое прозвище при дворе и среди матросов — Рыцарь морей. Адмирал де Сандоваль помнил, что такое честь и сила слова, и не протестовал против такого неофициального титула. Впрочем, адмиралом вест-индийского флота остался Диего де Очоа, совмещая с должностью губернатора.

Санто-Доминго и семья бывших губернаторов, пусть и не сразу, но приняли новый порядок. Официально удочерённая четой де Ордуньо никому не известная девица на выданье по имени Аделаида в скором времени была сосватана за властного адмирала для внешнего соблюдения традиций передачи губернаторства. Последующая помолвка с бракосочетанием даровали Диего де Очоа не слишком требующийся ему для правления, но быстро открывающий некоторые двери, титул. Родство с человеком, обладающим связями и властью не только при дворе, но и в колониях, избавило бывших губернаторов от многих последствий их не самого мудрого правления.

Эспаньола, управляемая железной хваткой губернатора и его не менее суровой жены, заставила себя уважать. Пусть до 24-го века не дошла история этой колонии, в своё время она успела блеснуть и показать, что такое династия сильных и умных руководителей.

Это был непростой союз. Далеко не всегда отношения настолько похожих и непохожих людей держались тихой гавани. Порой штормовой фронт заслонял горизонт, а ветер рвал паруса их семьи. И всё же понимание, что простой жизни у них не будет, позволяло оставаться на плаву и не сгинуть на рифах неразрешимых противоречий. Оба знали, на что шли, оба помнили предсвадебное обещание Ады. Даже в самые тёмные дни, когда больше всего мечталось о штиле, никто из них не сожалел о принятом решении. А для слишком уж жарких споров всегда можно обнажить сабли и предоставить дуэли выбор победителя.

Влияние будущего на прошлое заметно угасло с уничтожением последнего телепорта. Но, как бы ни надеялись Ада с Жекой, что смогут дожить свой век без напоминаний о будущем, до них доносился шепоток то об амулете Жизни, то о мече Смерти, то о ещё каком-то волшебном предмете. Местные по большей части считали это выдумкой и детскими сказками, а кто-то на свой страх и риск отправлялся искать магические артефакты, однако только разведчики понимали, что при перемещении подлодки мощью экспериментальной машины времени много чего могло разлететься во времени и пространстве. В мире нет магии и богов, но есть опасные обломки будущего, а значит, Ада с Жекой и Глистер с Барбароссой вновь соберутся вместе, чтобы отвоевать своё место под солнцем.

Но этому всему только предстояло произойти. А пока ветер раздувал паруса Калипсо. Команда расторопно выполняла свою работу. По мачтам шустро лазил туда-сюда Кроко, возвращаясь на палубу, только когда его звали кушать. Высоту и весь открывающийся обзор зверёк полюбил с первого взгляда. Под звон клинков по палубе кружили возлюбленные противники, заклятые любовники и верные друг другу супруги де Очоа. С каждым днём Ада вспоминала всё больше, становясь, возможно, одним из самых опасных дуэлянтов для своего супруга. А не в том ли смысл брака, чтобы стоять на разных чашах весов хаотичного мироздания и уравновешивать друг друга?

Два лезвия скрестились, позволяя учителю и ученице сделать шаг друг к другу, чтобы завершить бой в свою пользу. Они начали сразу после завтрака и уже порядком устали. Адмирала ожидали его обязанности, Аду небольшой перерыв с книгой, а после свидание с неутомимым супругом, помолодевшим после встречи с телепортом на добрые пять лет.

Заметив оплошность в его защите, разведчица свободной рукой обнажила последний сохранившийся кинжал и приставила его к горлу противника. Не слишком удобная позиция для разницы в росте компенсировалась лестницей, на которой их дуэль завершилась… вновь ничьей. Ада только собиралась сообщить о своей победе, когда Диего одним лишь взглядом указал ей вниз со своей неизменной самодовольной улыбкой. На её бедре покоилось сверкающее на солнце лезвие.

— Кажется, в прошлый раз после чего-то похожего я сожгла твой флагман! — захихикала она, убирая оружие.

— Я тебя простил в тот же вечер, — признался адмирал, следуя её примеру.

Никто не звал его криками, полными паники, и новобрачные позволили себе провести ещё немного времени вместе. Ада смотрела на бескрайнюю водную гладь, водя пальцами по древесине борта, и всё никак не могла привыкнуть, что воды может быть так много. В её мире в обилии совсем другие вещи…

— Не знаю, как можно тосковать по миру, в котором нет морей, — Диего научился определять, когда она начинала ностальгировать по будущему.

— Они есть, просто по ним уже не ходят так, как сейчас.

— Предположим, что ты бы вернулась домой. Без приказов на уничтожение. Полная свобода. Что потом?

— Устроиться на корабль. На пятилетнюю миссию, — ответ пришёл без долгих раздумий.

— А после неё?

— Взяла бы ещё одну.

— И всё? — недоверчиво посмотрел Диего на супругу, трепавшую ему нервы целых пять лет ради такой простой цели. — Больше похоже на побег от прошлого, чем на что-то осмысленное.

— Кто бы говорил, — протянула Ада с лукавой улыбкой, — Звание адмирала, высший орден Испании, династия аристократического рода. Высший свет ждёт и зазывает, а ты бросаешься в безумную миссию гонять вражеских шпионов. Это ли не побег? Не окажись я на твоём пути, ты бы выполнил поставленную задачу и вернулся в Мадрид, а потом?

Давние противники, а ныне супруги внимательно посмотрели друг на друга. В воздухе витала истина, которую они только-только начали осознавать. Все звёзды Вселенной должны были выстроиться в ряд, чтобы упрямая девчонка из будущего столкнулась с амбициозным мальчишкой из прошлого в их бесконечном беге. Теперь уже не важно от чего. Главное, к чему этот бег привёл!

— Я хочу увидеть мыс Горн когда-нибудь, — призналась Ада, продолжая водить пальцами по древесине борта. Обдумать вопрос об их прошлом и особенно будущем она решила позже.

— Если хочешь, то увидишь. Найдём вескую причину отправиться в те края, снарядим экспедицию… я могу научить тебя рулить кораблём! — предложил он, обнимая её со спины.

— Балуете жену, адмирал! Эдак она из вас верёвки будет вить!

— Для исполнения заветного желания пусть хоть канаты вьёт.

— Моё заветное желание — это однажды победить тебя в дуэли. По-честному.

— В этом баловать не буду. Однажды сама сможешь. Когда-нибудь… Надеюсь, что не очень скоро!