Карфаген должен быть разрушен. Книга первая.

Глава 1 Соискатель

После окончания университета, я оказался перед выбором: можно спать целый день, но без денег, или пойти работать и потерять возможность жить свободно. Выбирая из двух зол, я решил, что лучше быть сытым, чем свободным. И волевым решением я заставил себя искать работу.

Отец говорил мне, что у нас блата и связей нет, и поэтому работу придётся искать самому. Единственное, чем он может мне помочь, это устроить сантехником в управляющую компанию неподалёку от дома. А там уже мне покажут все секреты мастерства, научат жизни, и вообще выбьют из головы ту дурость, которой я понабрался, учась в университете.

- Таких, как ты – с дипломами скоро будут у каждого кулера ставить, чтобы воду разливали, - ругался отец. – Все хотят только в офисе работать, а на заводе рабочих рук не хватает.

Я подумал, и решил отказаться от его предложения. Конечно, с вынужденнойоговоркой, что пока сам попытаюсь. А вот, если не получится, то воспользуюсь его направлением и пойду в очистители сточных труб.

В интернете я почти сразу нашёл объявление, которое подходило по моей профессии. Вообще водоснабжение и водоотведение зданий это важные элементы любого города. Без воды и туалета современному человеку будет не комфортно существовать. Жить, конечно, можно, но стоит перекрыть воду, тут, же начинается паника, а у офисного планктона – смерть через два часа неспешной работы от обезвоживания. А уж про отсутствие возможности сходить по нужде, я вообще молчу. Если закупорить все канализационные трубы, город за три – четыре дня задохнётся от вони, а через месяц будет не пригоден для проживания.

Чем занималось предприятие, куда меня пригласили, я не понял. Но пришёл со своим резюме. В принципе, в нём ничего не было – опыта работы у меня нет, но я думал, что смогу покорить работодателя своим энтузиазмом. Ведь в объявлении требовались молодые энергичные люди, готовые работать на результат. Я сразу себя узнал в этом объявлении. Это же работа как раз для меня!

Меня встретили и усадили в небольшой комнате, сказали, что через несколько минут люди освободятся и меня примут. Чем дольше я сидел, тем больше нервничал. Я вообще не представлял о чём говорить. Это было моё первое собеседование, а в университете нас к этому не готовили.

Прошло минут десять, хотя я чувствовал, что сижу здесь уже целую вечность, когда, наконец, меня пригласили в кабинет. Кабинет тоже светлый и красивый, как и то помещение, в котором я только что был. Мне хотелось бы здесь работать. Меня усадили за большой стол, за которым уже сидело шесть человек. В комнате царила тишина. Все смотрели на меня, я на них. Что делать дальше я не знал.

Наконец, мужчина, сидевший прямо напротив меня попросил меня представиться. Я назвал себя. Мужчина взял в руки, протянутое мной резюме. Бегло пробежав по нему глазами, он спросил:

- Значит, вы рыбы по гороскопу?

- Да, ответил я. – Хотя совсем не понимал, к чему задан этот вопрос.

Люди за столом начали перешёптываться. Затем мужчина, сидевший напротив меня, кивнул своему соседу, а мне сказал:

- Знаете, вы нам не подходите. На этой должности нам нужны люди с другими знаками зодиака. Не те, которые просто будут «плыть по течению». Нам нужны амбициозные знаки зодиака с задатками лидера. А рыбы не из них.

Наверно всем присутствующим было слышно, как упала моя челюсть. Это как? Даже, если у меня нет образования, но мне посчастливилось родиться, например, под созвездием льва, то меня бы взяли на руководящую должность? О, винторогий козерог, что за избирательность такая?!

На этом собеседование закончилось. Это было фиаско! Я ожидал приёма дольше, чем проходил само собеседование. Но страшное было даже не в том, что меня не взяли и сразу выкинули, а в том, что я так и не понял, что нужно было сделать, чтобы меня приняли. Понятное дело, кроме того, как родиться под другим знаком зодиака. Домой я возвращался со смешенными чувствами. Больше всего глушило чувство досады. Меня даже не выслушали, не дали себя показать. И пока не понимал, что нужно говорить на следующем таком собеседовании. Какие сильные стороны у людей, родившихся под знаком рыбы? Нужно посмотреть это в интернете. Но чуть позже. Сейчас у меня нет на это сил. Я морально подавлен.

Позже по совету своего отца, я пошёл устраиваться на завод. Хотя особо и не горел желанием туда идти. Что может дать завод современному выпускнику высшего учебного заведения? Наградить пьянством, безысходностью и крахом надежд на светлое будущее? Но под натиском отца пришлось пообещать ему, что пойду и отдам туда своё резюме. Отец не хотел меня слушать. Мол, он сам много лет проработал на заводе, и это сделало его только лучше – теперь он всё может починить сам, не приглашая специалистов со стороны. Он в этом, мягко говоря, лукавил. Если чему он и научился на заводе, так это пить после работы каждый день, а не только по пятницам. А для того, чтобы что-нибудь починить, он звал таких же собутыльников с завода, с которыми они когда-то вместе работали. Но сам не имел даже инструмента, кроме двух старых отверток и плоскогубцев.

Я нашел так называемую проходную, а возле неё помещение, где находится отдел кадров. И постучался в маленькое окошко. В нём показалось лицо симпатичной девушки.

- Вам чего? – спросила она.

- Я ищу работу и хотел бы оставить резюме на тот случай, если у вас открыты вакансии, - на одном дыхании произнёс я. Эту фразу я тренировал всё утро, пока добирался до проходной завода.

Девушка кивнула и сказала:

- Слева есть список вакансий и требований и должностных обязанностей к ним. Посмотрите, а потом подойдёте, если будет подходящая вакансия.

Я посмотрел список. В принципе, я не попадал ни под одно требование. В общей массе, все должности были не профильными. Но раз уж я сюда добрался, решил всё же оставить резюме, поэтому вернулся к окошку с девушкой.

- Там должность инженера-энергетика вакантна. Могу я попробовать переговорить с кем-нибудь по ней? – с этими словами я протянул лист бумаги, который с гордостью называл «резюме».

Девушка посмотрела то, что я ей передал и сказала:

- Там же написано, что нужен опыт работы от трёх лет. Вы что, читать не умеете?

Да знаю я, что везде нужен опыт работы. Но где его взять, если на работу не берут?

- Нет, читать не умею! Я умею только писать! - сострил я.

Девушка захлопала глазами, соображая, как это возможно.

- Но у вас же высшее образование, - промямлила она.

- Так там нас считать учили и схемы рисовать. А читать никто не учил.

Она ещё раз захлопала глазками.

- Вот возьмите анкету и заполняйте, - с этими словами она протянула мне несколько листов.

К такому меня ВУЗ тоже не готовил. Там были такие странные вопросы, что я удивлялся, как это вообще могло в голову придти. Например, нужно написать пять своих отрицательных качеств. Это, какие у меня должны найтись отрицательные качества, ради которых меня возьмут на работу? Я, конечною, могу конкурентам перед дверьми гадить – но это самоотдача получается. А это уже положительное качество. В общем, оставил этот пункт не заполненным. Вообще логично, что такого рода анкеты должны проверяться психологами с большим стажем. А девушка, сидевшая за окошком, почему-то не походила на психолога. Видимо, просто скачала эту ерунду из интернета для того, чтобы показать, что с её приходом работа вышла на европейский уровень. Я ещё раз огляделся вокруг – старые стены завода, штукатурка кое-где отваливается, интерьер, в лучшем случае из девяностых. Современными методами работы здесь и пахнет. Мысленно махнул на это рукой. Пусть делают что хотят. Сейчас цирк при приёме на работу это норма. Быстро заполнив анкету, вышел из стен завода. Я остался разочарованным. И уже отлично понимал, что работать здесь не буду.

Побывал еще на нескольких предприятиях, которые предлагали неоплачиваемую стажировку на неопределённый срок. Но к этому времени я уже успел просмотреть некоторые форумы в интернете, и знал, что подобного рода канторы могут вообще не платить своим работникам. Более того, большинство из них широко известны в узких кругах и бывшие работники, мягко говоря, не рекомендовали туда устраиваться. Вот и я не хотел тратить время зря. За это время могла подвернуться интересная работа и работать бесплатно за мифическое попадание в непонятную кантору не хотелось.

Когда я в очередной раз пошёл на собеседование, его проводил директор небольшой организации. Но вёл он себя настолько высокомерно и надменно, что мне как-то сразу расхотелось работать под его руководством. Он вёл себя так, будто делал одолжение, беря меня на работу. Так, как это было уже не первое моё собеседование в жизни, то и я уже мало по малу начал разбираться в людях. И уже на первых минутах так называемого собеседования, я понял, что полноценно работать мне здесь не дадут, а будут только вытирать ноги и удовлетворять своё эго за счет унижения меня. Поэтому лучше сразу отказаться от должности в такой конторе, чем потом мучиться. Что я и сделал. Мысленно, конечно. То есть пообещал себе, что даже если меня сюда пригласят, то я откажусь.

Как я не старался, но за два месяца поисков работу так и не нашел. Мне нужна была конкретная работа - я хотел работать по специальности. Быть продавцом это не моё. Совсем не хотелось что-то втюхивать людям. Я и так не всех людей люблю, а финансово зависеть от общения с людьми, которых со временем будешь ненавидеть, не хотелось.

Раз за разом, получая ответ, что интервьюеры мне перезвонят, и, не дождавшись звонка, я начал уставать от этого. Понятно, что главной причиной отказов было отсутствия опыта работы. Это просто выводило из себя. Мне никогда не получить опыт работы при таких условиях отбора.

Сегодня я пришел в очередную контору, которая в местной газете обещала работу с не плохими условиями. Учитывая неудачный опыт предыдущих собеседований, больших надежд на неё я не возлагал. Но сходить всё же решил. Работа предлагалась в Москве. А для меня это возможность съехать от родителей и начать жить самому. Вначале поеду на работу, где предоставляют жильё, а потом попробую снять квартиру и найду работу по специальности.

Я прекрасно знаю, что на это скажет мой отец. Он давно недолюбливал москвичей. С учётом того, что сейчас показывают на различных ток-шоу, он их терпеть не может. Все эти надутые не естественные женщины, мужчины на каблуках, людская меркантильность, эгоизм во всём и прочие безобразия - он смело крыл матом, когда смотрел телевизор.

Контору я нашел не сразу. Район, где возвышался этот офисный центр, находился в промышленной зоне. Раньше это было здание ткацкого завода. После развала СССР завод начал терять свои активы со скоростью падающего локомотива. Станки, здания и техника таяли, как снег летом. На территории начали обосновываться небольшие склады и арендные помещения для малых организаций и частных предпринимателей. Тогда это всё еще называлось кооперативами. Люди менялись, годы шли, а завод так и не восстановил свои мощности. Когда-то это было большое предприятие с огромным количеством рабочих мест, но теперь здесь несколько десятков людей. Поэтому и внешний вид здания довольно плачевный. Нынешний хозяин никогда не найдёт денег на ремонт фасада. Да, и интерьер уже явно устарел. Если хочется с головой окунуться в атмосферу восьмидесятых, нужно посещать именно такие офисные центры.

Мой отец всё еще надеется в каком-нибудь подобном заброшенном заводе найти дверь, которая ведёт в СССР до горбачевских времён. Наверно, он с этой не сбывшейся мечтой так и умрёт. Жаль! Я бы тоже не против пожить в другой стране с другим политическим режимом. Ведь для того, чтобы определиться, в какой стране и под каким политическим строем хочется жить, нужно это попробовать. А потом уже выбирать. Это, как с хлебом: кто-то ест только белый, кто-то лаваш, а кто-то вообще от хлебобулочных изделий отказался. Но для того, чтобы определиться с тем, какой хлеб тебе нравиться, надо перепробовать несколько разных сортов.

Маленькая фирма в большом офисном здании на пятом этаже. Не слишком приметная табличка с названием «Кадровое агентство «Астра»

- Здравствуйте! – вошел я, тихонько постучав в дверь.

- Проходите, - ответила миловидная девушка. – Вы по какому вопросу?

- Я с вами созванивался по поводу работы. Мне сказали, что нужно сюда подъехать с документами

- Мы готовы предоставить вам работу, если вы подпишите договор по переходу в наш пенсионный фонд.

Я даже обрадовался, ведь это уже сдвиг в лучшую сторону. На пенсию, которая будет неизвестно когда, и будет ли вообще, надеяться не стоит. А вот сейчас передо мной реальный шанс устроиться на работу.

- Я согласен, - сказал я и полез за документами.

Настроение сразу поднялось. С большим воодушевлением я ждал, пока девушка закончит с оформлением договора. На эту процедуру ушло минут двадцать. Но после его подписания, девушка меня разочаровала:

- А теперь вам нужно спуститься на третий этаж, подойти в комнату триста двадцать семь и там пройти собеседование.

Сказать, что я удивился - это ничего не сказать. Я-то думал, что путь наполовину пройден и скоро я уже буду трудоустроен, а оказывается, он даже еще не начался. То есть, я перешёл в какой-то пенсионный фонд, а работу, возможно, не получу. Уж собеседование я завалил не одно, и точно знаю, как это сделать с блеском в очередной раз. Проклиная рынок труда, я вышел из кадрового агентства. Пришлось идти по указанному направлению.

Дойдя до нужного мне офиса, я прочёл новую табличку «Рекрутинговое агентство «Стрим». То есть меня направили из одного кадрового агентства в другое. При этом, уже переведя в не нужный мне пенсионный фонд. Как выяснилось позже, здесь про меня вообще не знают. И возможно, даже не будут слушать. В голове немедленно возникли закономерные вопросы: «Почему вот это рекрутинговое агентство сразу не разместило объявление о приёме на работу? Зачем придуман этот адов круг?».

От этих размышлений меня уже начало потряхивать. Из слов негодования на языке вертелись только не цензурные, но я сдержался и шёпотом, пока никто не слышит, выругался цензурно: «Последователи горбатой старухи Шапокляк, как же я вас всех ненавижу! Так бы собрал скопом и устроил бы всем «Пятьдесят оттенков серого»: связал, отшлёпал и отодрал!

В этот момент я хотел, чтобы все, кто работает в обеих фирмах, умерли от неприличной болезни. И чтобы они очень сильно мучились от этого.

На то, чтобы успокоиться ушло несколько минут. Всё это время я топтался возле двери рекрутингового агентства. Отступать уже было поздно. Взяв себя в руки, я постучал, потянул дверную ручку вниз и шагнул вперёд.

- Здравствуйте! Я по поводу работы, – начал я, и чтобы уже сразу поставить все точки над «и», предупредил, что меня сюда направили с пятого этажа из другого кадрового агентства.

Мужчина, который теперь встретил меня, был в возрасте. Он был одет в черный костюм. На носу очки. Сразу видно, что он хотел выдать себя за большого начальника. Даже живот для этого отрастил. Но действовал он без суеты. И вопреки моему негативному настрою, был спокоен и даже вежлив.

- Давайте посмотрим резюме, - сказал он.

Это всегда было самое слабое звено любого собеседования.

- А…ээ… - начал я мямлить, - понимаете, у меня пока нет опыта работы. Я только в этом году закончил наш ВУЗ.

Мужчина ухмыльнулся:

- Тогда показывай диплом. По какой специальности закончил?

- Водоснабжение и водоотведение.

- Понятно, - протянул он, рассматривая отметки в моём дипломе. - А, затем не отрываясь задал вопрос:

– Чем отличается вентиль от крана?

В принципе, я ждал, что будут какие-то вопросы. Но вот к экзаменам я не был готов. И поэтому не смог ничего внятного из себя выдавить.

- С какой стороны в обычной квартире у смесителя находиться кран холодной воды? – продолжил мужчина.

Это был провал. Я прямо почувствовал, как краснею с ног до головы. Вроде, и вопросы не сложные. Но, к моему стыду, я не знал на них ответа.

- Понятно, - повторил мужчина. – Работать желание есть?

- Есть, - бодро ответил я.

- Тогда так, работа будет в Подмосковье на заводе по розливу воды. Работа вахтовая – месяца там, месяц здесь. Можно вахту растянуть на два месяца или на полгода – по желанию. Заработная плата пока сорок тысяч в месяц. Но это уже на руки. Потом будет увеличена, если себя покажешь. Проживание будет прямо на территории завода. Там для этого предусмотрены условия. Пока понятно?

Я кивнул в знак согласия. Мне предлагали работу! Учитывая, что я не ответил ни на один вопрос, это было здорово. И это мягко сказано. Я был счастлив!

Большая часть вещей, которые мне говорил мужчина, пролетели мимо ушей. Я услышал только про зарплату. Для меня сорок тысяч было как миллион рублей – огромная сумма. Здесь такую зарплату никто не предлагал.

- Если согласен - через три дня к восьми утра жду возле этого здания с вещами. Возьми самое необходимое: теплые вещи, ложку, тарелку, мыльно-рыльные принадлежности, и поесть что-нибудь на первое время.

Уходил я оттуда в приподнятом настроении. У меня теперь появляется работа, и зарплата будет хорошая. Конечно, в Москву меня не пускают из-за того, что я тупой и не знаю элементарных вещей по своему профилю. Поэтому буду начинать с Подмосковья. Но я понимал, что я действительно провалился на очередном собеседовании. И при этом ещё умудрился найти работу.

Домой я возвращался, как с парада: спина прямая, нос задран к верху, а земля сама крутиться под моими ногами – упадёт – её проблемы. Улица солнечным светом залита, птички поют, тепло. Конец августа, а погода по-прежнему радует. И я радуюсь в унисон с ней. Хорошей новостью, что я в скором времени уезжаю в Подмосковье на «зарабатывание» больших денег, я обрадовал своих родителей.

Новость они приняли хорошо, но вот поездка в Москву их не обрадовала. Только потому, что Москва далеко и помочь чем-то они мне уже не смогут. Лично меня это отношение, как к ребёнку даже немного злило. Я уже взрослый. И сам могу заработать себе на жизнь. Никакие советы мне не нужны.

Глава 2 Первая работа

Три дня пролетели в бегах. Собирал вещи, кое-что пришлось докупить, встретился с друзьями, обмыли с ними мой отъезд. В общем, денег и так практически не было, так перед дорогой, я еще и должен остался. Но в голове билась мысль: «Я же теперь работаю, много зарабатываю, и поэтому долги меня не должны сильно беспокоить». Разберусь с ними, когда вернусь с деньгами. Нет, даже с деньжищами!

Отец, будучи пьяным, дал мне напутствие перед отъездом:

- Ты едешь в Москву, и если придётся с кем-нибудь переспать ради карьеры, крой всех матом. Знай, обратно в семью мы тебя примем только с традиционными взглядами на жизнь.

Понасмотревшись различных программ по телевидению, он уверен, что в Москве одни «пидерасты». Только кто-то по сексуальным предпочтениям, а кто-то по поступкам. Но я был мнения, что там люди не такие однобокие. И только по тому, что передаёт телевизор, всех не стоит грести под одну гребёнку.

- Да, я только в Подмосковье еду, - успокаивал я его. – Экзамены для трудоустройства в Москве я успешно провалил.

- Там тебя кривая и до Москвы может довести.

Но я его не слушал. Дел было много и на пьяные бредни не было времени. А через несколько часов я вышел из своей квартиры и направился к месту встречи.

И вот, я стою со своей небольшой дорожной сумкой возле знакомой двери в назначенное время, и вообще никого не наблюдаю. Нет ни одного человека - улица в этом районе пустынна. Казалось бы, даже из тех, кто здесь работает, должен был хоть кто-то появиться. Но как назло, сегодня воскресенье, поэтому людей нет. Я стою у двери только около пяти минут, но в голову уже лезут страшные мысли. Например, что меня, скорее всего, «кинули». Или я чего-то недопонял. Может, они просто уехали раньше, а я об этом даже не узнал, потому, что телефон работодателя не записал. Минуты идут одна за другой и нехорошие мысли так же накладываются одна на другую. Если я сейчас не уеду, то и долгов не отдам. Тогда вообще придется уехать в другой город. А ещё лучше в другую страну. И лучше навсегда. Но зато там меня никто никогда не найдет.

Конец моим мучениям пришёл, когда к крыльцу подъехал микроавтобус «Рено». Из неё вышел мой работодатель. И у меня сразу отлегло от сердца. Я мысленно начал прогонять свои не хорошие мысли.

- Привет, - начал мой наниматель, выходя из машины.

- Здравствуйте! – тихо ответил я и пожал его руку.

- Садись в машину. Сейчас ещё один человек подойдет, и поедите, - сказал он мне.

К моему удивлению, микроавтобус был уже полон людьми. И свободных мест было не так уж, чтобы и много. Но повинуясь своему застенчивому характеру (при большом скоплении незнакомых людей я замыкаюсь в себе), я выбрал одиночное место возле окна. Разговаривать ни с кем не хотелось. А хотелось посмотреть, как живётся в других регионах, так как я впервые покидаю свой родной городок. Место у окна в этом плане казалось самым подходящим. И это было настоящей удачей.

Не успел я толком устроиться на своем кресле, как в салон вбежал не молодой мужчина. Я никогда сильно не разбирался в возрасте, но он мне показался старым. На вид где-то сорок лет. Высокий с черными волосами и довольно бодрый для нынешнего не совсем радостного утра. Но громко приветствовал всех пассажиров. И видно было, что со многими он знаком. И только когда он занял свое место, микроавтобус тронулся. Как я понял, мужчину звали Андреем, и он бойко обсуждал свой отдых. Он сыпал шутками и веселил половину салона, но мне это было не интересно. Я уставился в окно и начал наблюдать за сменой пейзажа.

С момента, как тронулся «Рено», меня захватила дорога. Было интересно наблюдать за тем, как привычные очертания города сменяются дорогой с лесополосой. Ощущение чего-то нового, неизведанного будоражило меня. Из города, в котором я родился и вырос, автомобиль вывез нас на трассу. А я всегда любил дорогу. Очень интересно наблюдать, как лесной массив сменяется полями, а они в свою очередь прерываются маленькими дорогами и деревушками. Погода как раз для таких путешествий. Сентябрь начинался с тёплых дней, которые плавно перешли из ушедшего лета. Осеннее солнце заливало поля, обдавая особенным светом. Летом цвет леса под солнцем совершенно не такой, как осенью.

Как ни странно, через несколько часов я начал уставать от дороги. Пейзаж уже не радовал, и положение тела начинало тревожить. Как-то серьезно изменить позу тела у меня не было возможности, а ноги в коленях уже болели. И, к моему сожалению, никак не удавалось хоть немного поспать. Обычно дома я мог спать до обеда, за что меня часто ругали мои родители. Ведь ночью я играл на компьютере, а днём спал. Сегодня же я встал на много раньше срока и надеялся, что в дороге высплюсь. Но коварная судьба предоставила мне путь мученика – боль в суставах и полное отсутствие сна. Если так пойдёт и дальше, то стариться я начну на много быстрее и рискую выйти из машины уже седобородым старцем на инвалидной коляске. Дорога на первую в жизни работу рисковала превратиться в дорогу из родного города сразу на пенсию.

Мои спутники уже утихли. Первыми впечатлениями все уже поделились, успели обсудить быт и острые темы, которые возникали с жёнами, а впереди еще несколько часов дороги. Пришлось доставать телефон и включить игрушку, скачанную специально для развлечения по дороге. Обычно я её включал, когда передвигался на городском транспорте. Через час-два посмотрю фильм, который давно уже занимает память в телефоне, но руки никак не доходили до его просмотра. А позже просто включу музыку и буду смотреть в окно. Надеюсь, зарядки на телефоне хватит до конца поездки. Хотя, это вряд ли.

Приехали мы уже ближе к вечеру. Темнеть еще не начало, но так как, уже наступила осень, ночь должна была вскоре накрыть темнотой всё вокруг. Микроавтобус остановился перед большими воротами, и водитель просигналил несколько раз. Из-за ворот появились два охранника, вальяжно подошли к машине и коротко переговорили с водителем. Он им передал какие-то бумаги, после чего охранники начали отворять ворота.

Нас завезли за большие ворота на огороженную территорию, и машина остановилась возле довольно большой сторожки охранников. В салоне началась суета – пассажиры начали выбираться из микроавтобуса. Я уставший от дороги, вялый и сонный начал собирать свои вещи и вышел вслед за всеми. Прохладный вечерний воздух помог мне немного взбодриться. Я начал осматриваться, чтобы определиться, куда я попал. На удивление объект, на который мы прибыли, был очень большим. Я представлял себе всё гораздо меньших размеров. Огромные корпуса, расположены по периметру до куда хватало глаз.

Водитель отогнал свою машину на стоянку, где уже стояли грузовики. А мы пошли к городку, собранному из морских контейнеров. Такое я раньше видел только в интернете на картинках. И честно говоря, думал, что в контейнерах живут только работники на севере, которые занимаются добычей нефти или газа, или чудаки, готовые за большие денежные затраты жить в металлических коробках.

По дороге нашу не стройную компанию встретил полный мужчина в темных джинсах и джинсовой куртке. Выглядел он неряшливо. Волосы засаленные так, что сразу и понять какого они цвета. Давно вышедшие из моды большие очки на половину лица. И нелепые жиденькие усики, которые носят юнцы, полагая, что первая поросль даёт им шанс познакомиться с противоположным полом.

- Так, вижу много знакомых лиц, - начал он. - Поэтому правила большинство должны знать. Меня зовут Тарасов Олег Юрьевич. А правила просты: на территории предприятия не пить, курить в строго отведенных местах, работать добросовестно и с энтузиазмом. Места для курения «старички» покажут позже. За нарушение этих и других правил работник будет штрафоваться рублём. Завтра перед началом смены все зайдете ко мне, и я расставлю вас по рабочим местам. У нас есть некоторые изменения в технологических процессах, но в остальном, всё так же, как и всегда. Завезли новое оборудование, но тем, кто с ними столкнётся, я раздам инструкции. Еще раз повторяю: за нарушение дисциплины работник будет караться рублем и увольнением. Всё понятно?

Мы вяло кивнули. После чего он быстро распределил нас по контейнерам и ушел с тем мужчиной, который разговаривал со мной в рекрутинговом агентстве. А я даже и не понял, кто это. Должности своей он не назвал.

Как же я ждал возможности растянуться на кровати во весь рост. Тело после поездки едва слушалось, попа болела от долгого сидения на пассажирском кресле, а коленные суставы ныли от того, что ноги не могли, в полную меру, растянуться. Хотелось лечь на кровать и расслабить исстрадавшееся тело. Вот, казалось бы, чего уставать водителям – сидишь себе, изредка на дорогу смотришь. Но после нескольких часов пассажиром понимаешь, что передвижение по трассе, это сложный процесс. Это я ещё не учёл зрительное и нервное напряжение.

Внутри контейнера была простая обстановка. У самого входа небольшая вешалка, сделанная из гвоздей, прибитых к не широкой доске. Дальше мини-кухня, сколоченная из простого деревянного щита на ножках. У дальней стены были сделаны две деревянные двухъярусные кровати, расставленные вдоль стен напротив друг друга. Возле них стояла пара табуретов. Обстановка, честно говоря, не сильно меня порадовала - я рассчитывал на большее. Но учитывая, что это должен быть мой трамплин по карьерной лестнице, я готов был мириться и с таким убогим бытом.

- Моя койка снизу, - сразу же сказал Андрей, как зашел за мной внутрь нашего контейнера. Я лично не был с ним знаком, но узнал его по тому фурору, который он поднял в начале нашей поездки. Это был тот самый мужчина, который сел в машину после меня. А имя его я уже узнал по разговорам в микроавтобусе.

Я ничего не успел сказать, как вторую кровать целиком заняли еще два моих спутника. По внешнему виду было видно, что они братья: и одеты в одном незамысловатом стиле, и внешне чем-то похожи.

Вещей у меня было не много. Быстро распаковавшись, я надеялся немного поесть и лечь спать. Как-то по ходу мы быстро познакомились. Мужчин, похожих друг на друга, а они действительно оказались братьями, звали Коля и Толя. А балагура брюнета – Андрей, хотя я это уже знал. Оказавшись внутри контейнера, в нём как будто пружина распрямилась и слова из него, так и посыпались. Он шутил и суетился, хотя при этом еще не разобрал свои вещи.

- А ты чего такой грустный? – спросил меня Андрей.

- Я не грустный, просто устал, - ответил я.

- Неси свою кружку – плесну сейчас тебе немного настроения, - с этими словами он мне подмигнул. Подойдя к своей сумке, извлек оттуда полутора литровую пластиковую бутылку с какой-то жидкостью.

Возражать я не стал, впрочем, как и другие обитатели нашего аскетичного жилища. Братья тут же достали домашний хлеб, дешёвую варёную колбасу и немного овощей со своего огорода. Я скрепя сердцем, извлек из сумки банку тушенки. Для меня это был неприкосновенный запас, но отказываться теперь было поздно. Таких банок у меня было всего две – остальную часть моей сумки занимали вещи и пачки с быстрорастворимой лапшой. Лапшу я брал, чтобы побаловать себя, потому что время от времени, любил есть эту вредную еду. Я как-то не рассчитывал, что буду постоянно ею питаться, хотя и взял с большим запасом. Работодатель не предупреждал меня о том, что нужно запасаться едой. И я думал, что нас здесь будут кормить за счет предприятия.

Андрей быстро разлил по кружкам, встал и произнёс тост:

- Ну, пусть всё в рост пойдет, - и взглядом показал в сторону своей ширинки, не оставляя сомнений в том, что должно вырасти.

Видимо, этот Андрей тот ещё стервец. Скучно с ним точно не будет.

Жидкость оказалась не плохим самогоном. Запах самогона присутствовал, но очень слабый. И не было отвращения по мере того, как алкоголь проходил по организму.

- Так, самогон есть, компания есть, музыки для души не хватает. – Сказал Андрей. Он извлек из своей сумки планшет и небольшие колонки. Планшет обычный, дюймов, наверное, восемь. По всему видно, что устройство уже потрёпано. Видимо, часто мой новый коллега им пользовался. Но я ничего не сказал. Я здесь не хозяин комнаты. Просто временный житель. Да, и в старые времена я не говорил от том, что электронные устройства быстро устаревают. А в данном случае планшет уже был не самого нового поколения. Андрей быстро настроил планшет на радиостанцию и удовлетворенно потянулся за своей бутылкой. Из простого динамика барабанной дробью и скрипками полилась музыка.

- Вот теперь совсем хорошо, - заявил он.

Лирическая музыка прервалась голосом диктора:

- Здравствуйте, напоминаем, что сегодня наш разговор затрагивает совершенную болезнь, которая затронула Москву. В первой половине передачи мы затронули вопрос о том, чем отличается вирус от бактерии. И ещё раз напомню, что нас консультирует кандидат медицинских наук Сергеев Иван Николаевич.

- Итак, Сергей Николаевич, - чем же заражаются москвичи.

Хороший баритон начал разъяснять. Мы слушали, но, для нас это стало новостью:

- Понимаете, - как я уже объяснял. Столицу начала охватывать бактерия, а не вирус. И то, что говорят современные средства массовой информации и именуют болезнь, как «московская чума», в корне не правильно. Чума имеет другой характер, как заражения, таки и проявления. Вши журналисты не разобрались в этом вопросе. Они заявляют, что это чума, но это не так…

- Простите, но это не наши журналисты, - попытался ответить ведущий

- Не важно! Ваши или нет, но в последнее время много разных научных статей и выступлений людей с научными степенями по телевизору, что Москву захватила чума - Мужчина тяжело вздохнул.

- Так что же это, по-вашему, и как с этим бороться? - спросил ведущий радиопрограммы.

- Понимаете, дело довольно сложное, - ответил гость. – Последние исследования показали, что мы имеем дело с проявлением бактерии стрептококка группы А.

- Что это значит? – подал голос ведущий.

- Это значит, что виды этих бактерий сопровождают нас всегда. Они везде с нами, но, как правило, они не такие агрессивные. В медицине много фактов, когда такие бактерии «нападали» на людей. Проблема в том, что проникнув в организм, они могут вызывать как поражения почек, печени и даже отмирание клеток

- Я так понимаю, из-за последней способности, эту болезнь и прозвали «московской чумой»? – подхватил ведущий.

- Отчасти, - продолжил Иван Николаевич. – Понимаете, прошло уже много лет с тех пор, как люди в последний раз видели чуму в действии. Любое проявление некроза тканей в организме для обывателя это чума.

- А это не так? – почти искренне удивился ведущий.

- Конечно же, нет. Ну, посудите сами. Чума передаётся через кровь заражённых насекомых или животных. А в нашем случае, заражение может передаваться, как от контакта с больным, так и от выделений больного. Особенно плохо, когда бактерия попадает на открытую рану. Но у нас – современных мужчин это может случиться ежедневно. Допустим, вы поздоровались с кем-то, кто уже болен и через какое-то время притронулись к своей раздражённой после бритья коже. Бактерии переходят к открытой ране и переходят в ваше тело.

- И тогда человек заражается? – удивился ведущий.

- Да, именно. Так и происходит заражение.

- А с девушками так же?

- У девушек тоже много открытых ран на теле, - заметил кандидат медицинских наук.

- Допустим, мы не касаемся никого, и всё время обрабатываем руки спиртом, это может помочь? – задал вопрос ведущий.

- Вы немного не понимаете, как эта бактерия распространяется. К сожалению, она может как воздушно-капельным путём, так и при прямом контакте проникнуть в ваш организм. Обработка ваших рук спиртсодержащими средствами не гарантирует резистивность бактериям.

--Так всё же, почему это заболевание называют москосвской чумой? – не унимался ведущий.

- Вы меня не слышите, - вздохнул кандидат наук. – Стрептококк группы А вырабатывает токсины из-за которых клетки, в том числе и мышцы, отмирают. Для обывателей, которые не знакомы с болезнями, это выглядит, как чума. Выглядит это страшно. Когда бактерия попала внутрь организма, она вырабатывает токсины, которые повреждают клетки. В эти клетки не может поступить кровь с питательными веществами и клетками, которые призваны бороться с нападками вирусов. И клетки организма погибают. Одна за другой. У них даже нет защиты от токсинов. Это вызывает атрофию тканей. Но мы пытаемся бороться.

- Кто подвержен риску заражения этой болезни?

- Сложно сказать, - признался Сергей Николаевич. – Понимаете, как правило, эта бактерия так агрессивно атакует либо открытые места, либо, когда уже проникла внутрь человека с ослабленным иммунитетом. Вот простой пример: вы поцарапались, и эта бактерия попала вам в рану. То, после этого у вас поднимается жар, а бактерия начнет размножаться. Пока вы лечите любую болезнь, что увеличивает температуру тела, стрептококк группы А, размножается с огромной скоростью. Беда в том, что она вырабатывает токсины, который проводят к отмиранию ткани. Если она проникла внутрь тела, то сможет привести к отказу внутренних органов, а если пришла снаружи, допустим, в ногу, или руку то будет распространяться там и разрушать руки и ноги, повышая вам температуру и завоёвывая новые территории..

- То есть, защиты от болезни нет? - спросил ведущий. Он пытался быть хладнокровным, но в голосе замелькали звуки паники.

- И да, и нет, - ответил эксперт. – Есть антибиотики. Есть первой группы, - на которые эти бактерии не реагирую, Но есть и антибиотики последней группы . Они дороже, но, вероятно, могут помочь. Именно на них мы пока и делаем ставку. Но пока с последними антибиотиками не проводилось исследований.

- А что предпринимают власти? Почему нет вакцинации? Ведь это же бактериальная пандемия…

Люди в нашем контейнере как-то резко засуетились. Было видно, что слушать то, что говорят по радио, они не хотят.

В последнее время, как радо, так и телевидение, среди населения выработало отвращение. Наверно, поэтому Андрей прежде чем разлить по ещё одной порции алкоголя, сменил радиостанцию, на которой была музыка. И мы этому нисколько не сопротивлялись. Мы приехали даже не в Москву. Там начались какие-то проблемы. Но этих проблем у нашей Столицы много. А на данный момент, мы устали после переезда и хотим немного отдохнуть. По крайней мере, так думал я.

- Давайте за здоровье выпьем, - предложил Андрей и разлил еще по одной.

- А я думаю, так им и надо – москвичам этим. – Подал голос Николай. - Это им за жадность и издевательство над простыми людьми. Каждый даже самый «задрыпанный» работник в самом дешёвом кафе, или простой работяга, которых кирпичи носит, возвращаясь на свою малую родину, тут же начинает думать, что он жизни «по самое не балуй хлебнул», и теперь самый умный. Ведь он же в Москве деньги заработал, а в регионах - говно, а не люди живут. И уже с пренебрежением смотрит на своих старых друзей. В общем, Москва портит людей.

Говорил Коля с сильным акцентом. Видно было, что большей частью практиковался он на нашем региональном языке. А на государственном, говорил время от времени. Хорошо еще, что мат как-то сдерживал. Хотя паузы в речи явно свидетельствовали, что он намеревался им воспользоваться. Видимо, ещё пока слишком трезв.

- Да! Всю страну развалили, - поддакнул Анатолий. – Развал СССР начался не с республик, а с Москвы. Это москвичам «плохо» жилось. Всё большего хотелось! Хотя и в то время для Москвы льготы были. И продукты всегда завозили, и «шмотки» были. А сейчас в нашей деревне совсем работы нет. Можно подумать, я бы приехал сюда, если бы наш колхоз не развалился. У меня дети растут - их кормить надо. Жена с воспитанием сына не справляется, потому что сыну отец примером быть должен. А я по «шабашкам» мотаюсь. Но работы у нас нет и приходиться ездить на заработки в Москву.

По всей видимости, это были наболевшие проблемы. Впрочем, у моего отца примерно те же разговоры. Про развал СССР, про чиновничий беспредел, про обнищание народа. Поэтому я как-то привык слышать такие вещи и не вступал в беседу.

- Эти москвичи очень капризные, - продолжил Николай. - Откуда взялась это черта характера, я не знаю. Но даже в новостях делают акценты на жителей столицы. Например, по всей России жара, температура воздуха не опускается ниже тридцати градусов. Ноют и страдают, почему-то только москвичи. Остальные регионы относятся к этому более-менее спокойно. А бывает наоборот - холодно, и бьют январские морозы. Но это невозможно исправить – остаётся принять. И в тридцатиградусный холод москвичи ноют ещё больше. Создаётся ощущение, что они живут не в России, а в отдельной теплице, где нет температурных перепадов. И каждый приход жары или морозов для них лишний повод поныть. Любое проявление погоды для них аномальное.

- Так это проблема современного мира: все начинают ныть. Если проблемы, из-за которой можно ныть нет, то её придумывают, а потом начинают ныть, - прокомментировал я.

- Так им и надо этим москвичам – не обратил на меня внимания Анатолий – Пусть хоть все передохнут и пусть ничего им не поможет. У нас вместо того, чтобы поднимать качество своей медицины, идёт пропаганда лечения в других странах. Телевидение и интернет завалены объявлениями о том, что ребёнку - инвалиду нужна помощь и операция за рубежом. Где в данном случае Министерство здравоохранения? Нет его! Люди сбрасывают на счёт свои кровно нажитые деньги. А где медицина в нашей стране? В жо.е! То есть везде лечат лучше, чем у нас. Если судить по объявлениям о нуждающихся детях, то таких стран не мало: Израиль, Америка, Германия, Китай и другие страны. Медицина у нас потеряна! А всё потому, что кто-то финансово заинтересован в гибели нашей медицины. И здесь нужно уничтожать радикальными способами. Эпидемия одно из доказательств, что наша медицина мертва! Сами же слышали, что по радио сказали. Нужно понимать, что рыба начинает тухнуть с головы. Всё это потому, что пустые отчёты создавались и доводились до президента именно здесь – в Москве. Пусть получают то, что заслужили!

Разговор явно уходил не туда. И мне эти темы про другой город, тем более Москву, совсем не нравились. Никогда их не любил и в дискуссии старался не лезть. Видимо, и Андрею эта тема была не по душе.

- Вы когда по улице ходите, об свои длинные языки не спотыкаетесь? – спросил он у братьев. – Очень много говорите.

Братья начали недовольно бурчать Андрей предложил:

- Давайте лучше выпьем. – И предложил тост - За отсутствующих здесь дам!

На удивление, все с этим тостом согласились и выпили.

Выпив, я закусил варёной колбасой от братьев и заявил:

- А я вот люблю копчёную колбасу.

Андрей на меня как-то странно посмотрел, потом сказал:

- А ты угольком активированным сверху посыпь. Если глаза закрыть – вкус один в один.

Я понял, что он на что-то намекает или даже осуждает тот факт, что я ем чужую колбасу и при этом высказываюсь о нелепых предпочтениях. Поняв это, я ничего не сказал, и решил пока помолчать.

Опьянение уже охватывало меня. Понятно, что в распитии алкоголя мне с взрослыми мужиками не тягаться. И я уже стал подумывать о том, чтобы отправиться спать. А то через ещё несколько тостов рискую совсем не взобраться на второй этаж кровати. Я посмотрел на то место, куда мне предстояло взобраться, и тяжело вздохнул. Спать хотелось очень сильно. И громко зевнул и задумался о своём.

При этом как-то я выпал из последних минут беседы. Андрей говорил:

- Женщины в Москве сейчас какие-то особые курсы проходят, чтобы легким игривым поцелуем, могли мужика до оргазма довести.

- Да! Нынешние женщины не то, что раньше! – подхватил Николай. - Сейчас одно блядство. Это не столько на курсах изучается, сколько с экрана телевизора прививается. С их сериалами и различными шоу на тему, кто кому изменил и что из этого получилось. Я когда молодым был, такого не было. Моя жена чистая и невинная до свадьбы была. А сейчас все хотят певицами, моделями и блоххершами стать… - он сделал акцент на букве «х». - Нафига им блохи? Для чего их разводить?

Андрей тут же перебил:

- Да не в этом дело. Женщины с возрастом меняются. Я как женился, думал, что буду, как сыр в масле кататься. И вы не поверите, поначалу всё так и было: кофе в постель по утрам, вкусный ужин вечером. А потом мы как-то наигрались в эти отношения и постепенно скатились к бытовухе. Даже сами этого не заметили. Охладели друг к другу и стали чужими. И я как-то раз посмотрел на свою благоверную и понял, что я её уже не люблю. Она с возрастом страшнее стала, характер испортился. Искры между нами уже давно не было, да и секс был раз в пол года – год. После чего я встретил одну девушку, потом ещё одну. Жизнь заиграла яркими красками. Я внезапно для самого себя осознал, что я мужчина и могу быть интересен противоположному полу.

И как итог - развод. Даже ребенок не помог. С одной стороны я сам виноват, но и жена моя к своим годам ума не прибавила, а жопу отрастила. И насмотревшись бабских сериалов, решила, что даже с ребенком, живя не в столице нашей Родины, найдет себе олигарха. Ну не дура? Откуда в нашем регионе олигархи? Да и не найдется у нас столько олигархов - на каждую женщину, смотрящую сериалы.

Разговор завязывался какой-то сумбурный. Каждый говорил о своих проблемах. Но всерьез проблемы ближнего человека никому не были интересны. Даже алкоголь пока не мог как-то «склеить» беседу.

- Чего это тебя понесло на эту тему? - удивился Николай.

- Похмельный синдром, - попытался оправдаться Андрей. - Если пью несколько дней подряд, на откате возникает сильное желание какую-нибудь девушку склонить к разврату.

- С сексом здесь крайне тяжело, - посочувствовал Николай. – Девушек здесь почитай и нет. Надо до Москвы добираться, чтобы свою сексуальность удовлетворить. Вот заработаешь денег, съездишь в сауну – там и оторвёшься.

- Большинство баб после свадьбы пытаются изменить мужей. И только единицы принимают своих мужчин таких, какие они есть, - продолжал Андрей

- Наливай, - сказал Анатолий, по всей видимости, решив не развивать тему разговора о женщинах.

Я выпил, и перед сном решил сходить в туалет. По доброму напутствию моих новых товарищей, я вышел на улицу в поисках нужного мне места. Внутренний периметр, конечно, подсвечивался прожекторами, но не очень сильно. И я решил вернуться за своим телефоном. Так будет не очень скучно проводить время в биотуалете, и фонарик в нём есть. А это больше преимущество в моём положении.

Пока мужчины болтали о чём-то житейском, я прошёл к своей сумке и достал телефон. Это был подарок моих родителей на окончание университета. Не сказать, чтобы он был очень дорогим. ТОПовые модели стоили раз в пять дороже моего. Но я понимал, что у моих родителей таких денег нет. И на вопрос: «Что тебе подарить на окончание университета?». Я ответил, что хочу именно этот телефон. И пусть, он стоил, как не дорогая машина, модели которых уже водили мои одногруппники. Смартфон – это статус. А при статусе и хорошем деловом костюме меня должны были серьёзно рассматривать, при собеседовании. И это в моём положении было главным. Но это, почему-то не сработало. Работодателям требовался ещё и опыт. Но на данный момент эта печаль уже прошла. Я нашёл работу.

По периметру горели небольшие прожектора, поэтому, выйдя из своего нового дома, ряд из синих туалетов я нашёл довольно быстро. Но, когда спустился, немного разочаровался. Найти чистый, в который можно было хотя бы войти, пришлось выбирать долго. Абсолютно чистых не было вообще. Пришлось выбирать из более-менее приемлемых. Очень сильно пригодился фонарик на телефоне, когда я вошёл внутрь одного из туалетов. Даже получилось встать более-менее удобно. Не задевая чужие фекалии. Пришлось подсвечивать себе фонариком отверстие в туалете, чтобы не промазать. В биотуалете темно и уже холодно. А вонь стояла такая, что хотелось всё завершить как можно скорее. И, при возможности, не здесь. От отвращения к запаху, я старался сделать всё, как можно быстрее. Острый запах резал нос. Надобности я справить успел. Но когда начал приводить себя в порядок, телефон выпал из рук и с, характерным «бульком», погрузился в недра туалета. Я обомлел от такой ситуации: ругаться матом хотелось сверх всякой меры, а вот спасать свой девайс уже не очень. Я посмотрел туда, где мой телефон, словно подводный батискаф подсвечивал недра биотуалета. Достать его уже не представлялось возможным. Даже, если это сейчас и удастся, то носить при себе плохо пахнущий и откровенной умирающий телефон уже не получиться. И я, вышел из биотуалета, ругая всё вокруг, вернулся к товарищам в контейнер..

- Что случилось? – заметив мой печальный вид, как только я вошел, спросил Андрей.

- Я свой смартфон в «нужнике» утопил. – Промямлил я.

Братья громко заржали.

- Ну, ты и кулёма, - засмеялся Андрей. – А достать не попробовал?

- А толку? - вздохнул я. - Он теперь всё равно уже восстановлению не подлежит. После такого позора, он и сам не захочет работать, даже если его отмыть и дорогими духами облить.

В плохом расположении духа, я пошёл спать, потому что сил продолжать застолье уже не было. Усталость от дороги после выпитого алкоголя всё больше давила, а потому сон был наилучшим выбором на сегодня. Уснул я практически мгновенно. А мои будущие коллеги продолжили застолье.

Проснулся я от раздражающего писка чьего-то будильника. Попытался закрыть уши одеялом. Но это помогало слабо. Звук будильника смолк, но тут же началась какая-то возня. Выглянув из-под одеяла, заметил, как братья начинают одеваться. Андрея пока не было видно. Отбросив одеяло, силой поднял себя и ловко спустился вниз на пол контейнера. В принципе, я почти протрезвел и даже выспался. Усталость уже спала и я готов к новым подвигам. Но все же, вставать так рано я не привык. На последнем курсе, я считал себя, если можно так сказать, «дембелем» и поэтому мог позволить себе прогулять несколько первых пар. И это в последующем сказалось на моём режиме сна. За это меня часто ругал отец. А когда я делал диплом, я постоянно врал, что занимаюсь «очень важным делом для окончания ВУЗа», но на самом деле, тратил время по своему усмотрению. То есть, в последнее время, спал я почти до обеда. Защита диплома для меня была не самым главным делом. Я знал, что всё равно нам подпишут дипломные работы и мы их защитим. В противном случае, это не выгодно было нашему учебному заведению.

Но сейчас началось «жесткое утро». Вот с кровати поднялся Андрей. В отличие от бодрых братьев, он выглядел «помятым». Видимо, сидели они еще долго и Андрей еще не протрезвел. Помотав головой, он сказал:

- Так, мне нужен кофе. Без него я на глаза начальству не покажусь.

Тут же щелкнул выключатель чайника. Не помню, чтобы он вчера был. Видимо, его достали уже после того, как я уснул. Причем, и вода в нём уже была. Оценив своё самочувствие, я понял, что кофе и мне не помешало бы.

- Сейчас позавтракаем и пойдем к Олегу Юрьевичу. И если еда лезет, то лучше позавтракать основательнее. До обеда перекусов, скорее всего, больше не будет. Здесь не офис! – При этом он смотрел на меня. Будто я похож на представителя офисного планктона. Пивного животика у меня пока нет, и голодный взгляд должен был выдавать во мне недавнего студента. Но беда в том, что в качестве завтрака у меня только быстрорастворимая лапша. Пока она мне нравятся, но что будет через неделю, я даже думать не хочу.

Когда вскипел чайник, я залил себе в пластиковую тарелку с лапшой воды. Это заметил Андрей. И сказал:

- Если будешь так постоянно питаться, испортишь себе желудок и будешь вынужденным вегетарианцем. А в этом ничего хорошего нет. Вегетарианец – это болезнь. Но только у кого-то внутренние органы не переваривают мясо, а у кого-то голова забита ерундой. В нашем деле мужик без мяса долго не протянет. Ты, чай, не йог, и не светская львица, чтобы только зелёным чаем питаться. Поэтому к этой лапше за световой день налови себе голубей.

Если бы я ел, я бы подавился. Уж очень необычная была тирада. А с голубем, Андрей еще смягчил. Мог бы предложить земляных червей накопать - тоже ведь сплошные мышцы и белок. И усилий для их добычи не так много, как с голубем.

- Прениприменно приму к сведению, - сказал я. - И как будет возможность, сразу разбавлю лапшу таблетками, улучшающими пищеварение.

Залив в желудке лапшу почти безвредным растворимым кофе, я был готов к подвигам. И Андрей повел меня к нашему начальнику

Я думал, что он действительно начальник всего-всего. Но, к моему огорчению, Олег Юрьевич оказался начальником участка. И, как оказалось, он довольно хорошо знал Андрея. Причем мой попутчик числился у нашего начальника на хорошем счету. Поэтому меня закрепили за ним на первое время. Чему я был несказанно рад. Андрей мужик адекватный. К тому же здесь работает не первый день, и поэтому введет меня в рабочую атмосферу быстро. А если у меня возникнут вопросы, объяснит их после работы. Так и обговаривалось то время, пока я был перед лицом своего руководства.

- У нас здесь новое оборудование подвезли, - как бы невзначай заметил начальник. Ничего особенного, всё, как и раньше, но производительность немного повысилась. Я позже приду и покажу, как работать. Но в принципе, там всё просто. Даже сами разберётесь. Теперь новые обезвреживающие вещества привезли. Мы их добавляем в воду, чтобы от вредоносных бактерий избавиться и чтобы вода не цвела. Но для сотрудников этой химии не нужно. Вода для питья находиться между цехами. Есть и с газом, есть и без него. Всё, как всегда– там уже сами разберётесь.

Насколько я понял, наш начальник не горел желанием что-то нам показывать и объяснять. Но всё время обещал всё показать и рассказать. Схожего мнения был и Андрей:

- Не хочет теперь даже в цех ходить. А зарплату получает не маленькую.

Я промолчал. Читать чужие деньги меня отучил отец. И я как-то стушевался от фразы моего коллеги. А Андрей тем временем начал обучение:

- В общем, здесь пять скважин. Производительность каждой в четыреста литров в час. Для существующих линий розлива, это очень мало. И поэтому, работа завода осуществляется в две смены по двенадцать часов. Ночью работают не все линии, часть воды просто собирается в резервуары, чтобы за дневную смену разлить по бутылкам. Мы с тобой будем работать в первую смену. Во вторую смену будут выходить в том числе и Анатолий с Николаем, живущие вместе с нами. Поэтому видеться с ними мы будем довольно редко. Наша работа, в принципе, не сложная – следить за линией розлива. Разгружают продукцию грузчики в другом цехе. Если возникли неисправности, нужно вызывать техников по телефону. Самим умничать и чинить не надо – нам за это не платят.

Пока всё было понятно, ничего сложного. Следи за линией, по которой движутся бутылки, сами собой заполняются и закручиваются, и ничего больше. Но когда я увидел линию, сильно удивился: линий по розливу было несколько. И в каждой разливались воды в различные тары. Но дело было не только в объёме, дело было в том, что по рассказам моего коллеги, одна и та же вода разливалась под разными торговыми марками.

- Да, здесь есть линии, которые изготавливают воду под маркой конкурентов. И даже какие-то вкусовые и минеральные добавки внедряются в воду, чтобы никто ничего не заметил. Насколько я понял, директор здесь вообще беспринципный. Исходит из определения «деньги не пахнут». Своя продукция идёт не очень, а так и конкурентов поджимает, и свою продукцию под их марками продаёт. Контролирующие органы уже подкормлены.

Я задавал много вопросов Андрею. Всё казалось интересным, но мой коллега видел во мне только вчерашнего студента со скудными знаниями. И поначалу он отшучивался фразами типа:

- Не надо надеяться только на компьютер – включай голову…. Руки тебе даны не только, чтобы попу чесать.. Тебе нельзя доверять более тонких инструментов, чем лом и лопата – остальные поломаешь.

Работа действительно оказалась не слишком сложная, хотя для первого дня информации было очень много. Я наблюдал за процессом розлива и не видел ничего сложного – всё делала автоматика. Время от времени мне приходилось закидывать в специальный контейнер заготовки пластиковых бутылок для выдува. Дальше они уже сами заполнялись минеральной водой, идущей из резервуаров. Которые в свою очередь пополнялись из скважин.

К концу рабочего дня я уже устал, и не мог больше воспринимать новую информацию. Меня сменил не знакомый мне мужчина, который представился Павлом. Я доложил ему, что никаких неисправностей не было. И всё в норме. В общем, всё сделал, как и учили. Вроде и много не работал, а ноги едва волочил. Хотелось есть и спать. В обед мне удалось перекусить только моей почти любимой быстрорастворимой лапшой. Впрочем, сейчас в комнатке-контейнере меня ждет ещё одна порция этой лапши. И так будет продолжаться до тех пор, пока её запасы у меня не кончатся. А после этого, я перейду на студенческое самовнушение: талант должен быть голодным. И пока я голоден, я талантлив. Помогает это самовнушение слабо, но лучше думать так, чем думать о вкусной еде. Или придётся устраивать охоту на голубей.

На моё счастье, когда я вернулся в наше жилище, Андрей приготовил макароны по-флотски и достал ещё одну бутылку своего самогона.

- Сегодня пить много не будем. Только в качестве лекарства от усталости.

И после первой, включил свой планшет на телевизионную программу новостей. Для меня, человека, привыкшего к ежедневному общению с компьютером, в сложившихся условиях, новостная программа была, как глоток свежего воздуха. Хотя хотелось сесть за компьютер в своей комнате, посетить знакомые мне сайты, поиграть в привычные игры, но теперь это все не доступно. Ведь даже мой телефон я успел бездарно потерять. И теперь даже маленький экран планшета, транслирующий ненавистные мною когда-то новости, которые я раньше никогда не смотрел, казался вожделенным. Пусть просто издаёт звуки, пока мы едим. И этого уже будет достаточно.

- Не знаю как у тебя, а у меня недостаток алкоголя в организме. Пора это исправить. А то так и умру от авитаминоза, - заявил Андрей.

- Ага, будто в твоем самогоне витамины есть - не согласился я.

- Есть, - опроверг моё недоверие Андрей. – Мой самогон на травах настоян. А в них в любом случае есть необходимые мне витамины. К тому же не надо забывать, что этот самогон я делал с любовью. А это усиливает действие витаминов!

Ну как тут возразить. Любовь, вложенная в алкоголь, должна лечить от авитаминоза. Это даже пингвины знают.

Мои мысли опять перебила новость, что в Москве число людей, умерших от болезни, которая в народе уже получила своё название «московская чума», превысило третий десяток. Заражённых становиться всё больше. И когда крупными планами показали эту болезнь, а точнее, как она поражает людей, я вздрогнул. Огромные язвы покрывали тела людей. Кожа буквально сползала и открытые раны сильно кровоточили. После проявления этих первых реакций, люди мучительно умирали в течение пары – тройки дней.

Даже сильно урезанные репортажи казались страшными. Тем более, что всё это было почти рядом с нами. Да, мы пока не в Москве работаем, но сюда приезжают машины с большим количеством людей. Каждый из них может нести этот вирус в себе и заразить нас.

Репортер так же сказал, что причиной заболевания людей является контакт с бездомными животными. Власти Москву уже выделили деньги из бюджета для отлова бездомных кошек, собак и крыс. Владельцев животных предупреждали, чтобы они тщательно следили за своими питомцами и не допускали контакта с бездомными животными. Всех не привитых питомцев следует немедленно отвезти в ветеринарную клинику и провезти эту процедуру. Так же необходимо надеть ошейники или другие средства опознавания домашних животных. А вообще лучше не выпускать животных на улицу до тех пор, пока не пройдет пандемия. В пределах Москвы и московской области врачами вводиться карантин. Врачи совместно с представителями МЧС и Росгвардии будут ограничивать въезд и выезд граждан на территорию Подмосковья.

- Так, давай выпьем лекарство от всех болезней, - предложил Андрей - Алкоголь должен переварить вредные вирусы, даже если они к нам придут.

Спорить я не стал. Может, самогон действительно поможет от этой болезни. Но всё же с этого дня не стоит ни с кем здороваться за руку. Будем применять способ приветствия из Европы – с мужчинами будем здороваться кивками и поднятием шляпы, а с девушками будем обмениваться воздушными поцелуями. Хотя, девушек здесь я пока не видел.

После третьего рюмки и сытного ужина под очередной задорный тост Андрея, мы начали укладываться спать.

- И всё же я согласен с Николаем по поводу того, что Москва заслуживает эту болезнь, - сказал я.

- Поясни, - попросил Андрей.

- Молодежь, да и люди постарше, на Европу да на Америку смотрят. И всякую погань сюда тащат.

- Угу, - согласился Андрей. А затем со скептицизмом сказал: – У нас же в глубинке столько вдохновения можно почерпнуть. Там столько всего интересного и глубокомысленного.

Я даже и не сразу понял, что это ирония.

- Я немного не это хотел сказать, – начал пояснять я. - А то, что с каждым годом мы становимся слишком разными. Здесь – в Москве – действительно больше денег, и живут люди по-другому.

- А ты хочешь, чтобы все жили в бедности? – удивился мой друг.

- В равных стартовых возможностях, - поправил я. – Чтобы, как ты говоришь, в «глубинке», тоже были деньги и возможности нормально жить.

- Забудь, - оборвал мой порыв Андрей. – Такого никогда не будет. Люди изначально рождаются с различными возможностями. У какой-то девчонки уже в четырнадцать грудь формируется, а у кого-то и за целую жизнь не вырастит, сколько капусты не ешь. Кто-то изначально рождаетсяпытливым умом и регулярно самостоятельно развивается, а кто-то, достигнув определенного уровня, хорошо, если пытается держаться на этом уровне. А скорее всего, начнет деградировать. И иммунитет у людей тоже различный.

- Ну, это же здесь находится правительство, которое повышает налоги, вводит дурацкие законы и потом всячески жируетна наши деньги, потому что эти самые законы делает под себя.

- Ага! – ухмыльнулся Андрей. - И ты думаешь, что именно эти люди сейчас возьмут и передохнут?

- Ну да, даже если и не передохнут, то никуда из столицы не уедут. - Даже удивился я непонятливости своего друга. – Ты же слышал, что собираются вводить карантин для людей, пребывающих и покидающих Москву. Куда им податься? У многих же московские замашки не вытравить и за сто лет проживания в глубинке. Они везде будут выделяться. Их поймают и отвезут обратно в Москву.

Андрей заржал в голос.

- Ну, ты и валенок! – подытожил он.

Я на него сильно обиделся из-за этого. Больше разговаривать с ним не хотелось. И я полез на свою койку, чтобы поспать. Андрей не стал меня останавливать, и разговора больше не начинал. Я слышал, как он еще долго сидел за столом, наливая себе самогон, и краем глаза видел, что он уже с головой ушел на просторы интернета. А я уснул.

Потом началась рутина. Дни сменяли друг друга. Я уже освоился и не сильно уставал на работе. В последнее время начал отказываться от предложения Андрея выпить после смены. Впрочем, мой соратник по несчастью, не сильно переживал по этому поводу. Он наливал себе пол стакана самогона, выпивал перед ужином, потом ел, выпивал ещё столько же и ложился спать. Так продолжалось почти месяц. Я даже удивлялся, откуда у Андрея столько алкоголя.

С Колей и Толей мы почти не общались. Изредка, когда мы завтракали, он возвращались для того, чтобы поспать. А когда мы приходили со смены, они, как правило, уже уходили на смену и наш общий временный дом уже был пуст.

Глава 3 Взрослая жизнь

Однажды, вернувшись со смены, я застал Андрея уже пьяным.

- Ты чего такой? - спросил я у него.

- Страшно мне становится. Мы здесь уже чуть больше месяца, а «московская чума» так и держится. Я думал, что пересидим здесь потихоньку и спокойно домой поедем. А сегодня узнал, что все авиа и железнодорожные перевозки в Москву и из неё прекращены. Когда восстановиться сообщения с внешним миром, неизвестно. Автомобили останавливаются на военных кордонах, установленных на основных трассах.

Признание друга меня как-то огорошило. Мы действительно, жили здесь довольно спокойно. Про новую болезнь, которую репортёры назвали «Кремлёвской чумой» или «Московской чумой» мы и не вспоминали. Хотя, на чуму она походила меньше всего – другие симптомы. Но это уже мало кого волновало. Название болезни крепко засело в сознании людей.

Не было у нас здесь ни телевизора, ни радио. На своём планшете Андрей в последнее время посещал только музыкальные сайты. И только когда я ложился спать, смотрел новостные ленты. Кроме Андрея я почти ни с кем не разговаривал. С остальными коллегами я как-то не нашёл общего языка.

- В интернете пишут, что болезнь распространяется, скорее всего, не через животных, а через водопроводную воду. И инкубационный период у него довольно большой около месяца. То есть просто так сложно определить есть он в организме или его нет. А мы с водой здесь связаны.

Это меня поначалу испугало. Но потом я вспомнил, что у меня есть профильное образование и это как-то не вяжется. Поэтому я скептически оценил наши шансы заразиться:

- Но, насколько я понимаю, водопроводная вода и наша артезианская это немного разные вещи. И как-то смешаться они не могут.

- И я так понимаю, - согласился Андрей, - но всё равно ситуация мне не нравится. Уехать уже не получится. Нас и отсюда не выпустят. Я имею в виду эту базу, не говоря уже о том, чтобы уехать куда-то на периферию. Армейские кордоны давно уже никого не выпускают. В самой Москве вообще ад творится. Ты просто последние новости не читал. Там тысячами люди мрут, сгнивая заживо. На улицах и людей почти нет, и магазины давно разграблены. В общем, апокалипсис в самом жутком его проявлении.

Новость меня тронула, но не очень сильно. Всё равно это где-то там – в далёкой Москве. А мы, хоть и в Подмосковье, но всё равно до нас болезнь не добралась. И, возможно, не доберется. Я, действительно, не читал новостей и не видел, как люди гниют. Поэтому воспринимал это как-то отстранённо. Но вот состояние Андрея меня действительно тревожило. Вроде, взрослый мужик, а здесь сопли распустил.

- Может тебе пить бросить? – решил я сменить тему разговора.

- А, может, тебе в Москву со своими советами сходить? – огрызнулся Андрей. – А то без них там люди умирают. Вот за что я теоретиков-ананистов не люблю, так это за то, что вы и сами ни в чём не разбираетесь и другим советы раздают. У меня бывшая жена такая же дура! Всё твердила, что мне не стоит пить, что алкоголь меня до добра не доведёт. А я алкоголем наслаждаюсь! Мне нравиться это чувство эйфории, которое я получаю. Так я отхожу от проблем. А такие советчики, как вы только здоровье подрывают.

- Это как? - удивился я. Его пьяный бред мне показался интересным.

Андрей всё же решил пояснить:

- Вот допустим, человек выпивает и не видит в этом ничего дурного. Появляется такой, как ты и за каждую рюмку начинает его ругать. Человек вначале противится. Потом вроде, как соглашается, что алкоголь это плохо. Но уже пьёт втихаря, чтобы его не ругали за это. Но ведь в сознании осталось, что пить вредно. И человек начинает терзать сам себя. Вроде, и выпить хочется, и нельзя. Вот когда уже начинает испытывать вину за потребление алкоголя, то и всё – кончился человек. Психосоматикой можно не только болезни лечить, их ею можно их ещё и вызывать. И вот уж после каждой рюмки человек начинает вместе с чувством вины чувствовать боли в правом боку. И если его сейчас вскрыть – до того, как он ещё заразился вирусом влияния социума, то печень будет в хорошем состоянии. Но каждый раз, когда он будет пить, он будет вызывать в себе болезнь. Как итог, будет внушать, что водка это зло и умрёт от цирроза печени.

- Ну ты и фантазёр, - удивился я. - Ладно, ложись спать. Тебе сейчас лучше поспать и печень свою полечить от цирроза психосоматикой.

Андрей послушал моего совета и лёг в кровать. А я, пользуясь моментом, взял его планшет и залез в интернет

Информация, которую я увидел, была чудовищной. За последние несколько недель наша столица практически вымерла. Тех, кто не успел вовремя убежать, уже не выпускали за пределы МКАД. На основных трассах были установлены загородительные кордоны. К ним были прикреплены внутренние войска, и даже кое-какая военная техника.

Антидот, вроде, как уже разрабатывали. Но, во-первых, его еще слишком мало, и всем желающим вколоть невозможно. Да, и не слишком старались. А, во-вторых, первая волна заболевания уже сходила на нет, ввиду скоротечной смерти всех заболевших. Те же, кто выжил, старались без необходимости не появляться на улице.

Причём, в других городах – за пределами московской области - эта болезнь не появлялась. Не было ни одного заболевшего. Что наводило на определённые мысли: конечно, и военные вовремя закрыли границы, не давая распространятся болезни по России, и медики пытались проверять всех, проходил первую волну постов, но болезнь пока поражала только столицу нашей Родины. Название «московская чума» оправдывала себя полностью.

Разговоры, откуда взялась эта болезнь, ходили разные: кто-то обвинял американские и английские спецслужбы, кто-то винил метеорит, якобы упавший недалеко от Москвы, кто-то обвинял свои же спецслужбы и потерю контроля над собственно разработанными вирусами. В общем, версий было много, но ничего конкретного.

От просмотра сайтов меня оторвал Николай, который вдруг быстро вошёл в наш жилой контейнер.

- Привет, поприветствовал я его. – Ты чего так рано?

- У нас специальная работа. Нас на выезд направляют…

- Не трепись! – оборвал его Анатолий, который появился в двери. – Бери сапоги и пойдём.

- Не страшно? – спросил я Николая. – Там же вирусы.

Я всё ещё был под впечатлением от прочитанного и увиденного в интернете. И даже сам заразился приступом страха от Андрея.

- Нет, нам таблетки дали. Сказали, что с ними болезнь не страшна. – Николай достал из кармана и показал на ладони две большие белые таблетки, каждая размером с ноготь большого пальца.

- Да, заткнись ты уже, - опять напомнил о себе Анатолий. – Пошли быстрее.

Странно как-то это всё, подумал я, когда братья ушли. Надо бы это обсудить с Андреем, но сейчас его лучше не тревожить - пусть выспится. От увиденного, меня пробрал озноб. Я понимал, что уснуть теперь будет проблематично. И я решил воспользоваться методом Андрея. Налил себе стакан самогона из полупустой пластиковой полуторалитровой бутылки, стоявшей на столе. Выпил, после чего забрался на свою койку и уснул.

Ночью меня мучил сон. Я оказался на красной площади, причем, для большей убедительности она была выкрашена в красный цвет. За мною гонялись люди в оборванных одеждах с окровавленными лицами, похожими на зомби, как их рисует Голливуд. Я всё время пытался от них спрятаться или убежать, но мне это никак не удавалось. Каждый раз меня кто-то находил и пытался утащить под землю. Но когда я погружался по колено в землю, мне удавалось выбраться, сбросить с себя кровавые руки и опять начинать бегать по Красной площади. Бегал я долго – до самого утра. Но проснулся не выспавшимся.

Наутро я пересказал разговор с братьями Андрею. Он еще не до конца протрезвел, поэтому слушал в пол уха. Мы быстро позавтракали и разошлись по рабочим местам.

Уже в обед он пришёл в мой цех и попросил ещё раз повторить разговор с Толей и Колей. Я пересказал.

- Это всё неспроста, - заявил Андрей. – Как вернёмся в контейнер, кое-что проверим, и уже потом будем делать выводы.

На мой вопрос: «Что будем проверять?». Андрей вместо ответа показал мне таблетки и тут же спросил:

- Это они?

– Похожи, - подтвердил я. Спутать их довольно сложно из-за их большого размера. – А эти откуда?

- Иду по заводу, вижу, нужная мне вещь на земле лежит, - начал Андрей. - Я оглянулся – никого нет. Шёпотом спросил: «Это чьё?». Никто не ответил. А мне эти таблетки очень нужны, особенно сегодня. Ведь бесплатно же. И хозяина пока нет. Вот и взял.

- Я серьезно, - перебил своего друга я.

- На одном из складов нашёл, - пояснил Андрей. - Там их много - коробками стоят. И практически не распакованы. И судя по всему, завезли их уже давно – еще до начала эпидемии. Этот вопрос, я через знакомых узнаю до конца смены. И если эти таблетки действительно позволяют бороться с «московской чумой», то мы с тобой серьезно влипли.

На дальнейшие расспросы, он отвечать не стал, ссылаясь на будущий разговор вечером. И я остался дожидаться окончания смены, надеясь на пояснения.

Бесконечный поток пластиковых бутылок тянулся по конвейеру. Так же неспешно текли мои мысли. И хотя пока было ничего не понятно, но в голове время от времени появлялась и угасала какая-то догадка. Но ухватить её я почему-то так и не мог.

Осознание того, что я больше никогда не вернусь домой, я воспринял как-то спокойно. Наверно, всё же виной этому была физическая усталость и недосып последних дней. Где-то в глубине души промелькнула мысль о том, что стоит уже бросать эту работу. Она в сложившихся условиях, совершенно бесполезна. Денег, скорее всего я уже никогда не получу. И долги теперь дома тоже никогда не отдам. Эх…

Так, с довольно пессимистичным настроением я доработал смену и вернулся в наш контейнер. Ничего не хотелось. Я так сильно загрузил себя грустными мыслями, что даже есть не хотелось. Хотя, в это время я ел, как сумасшедший, потому что молодой организм требовал еды после работы.

Как только я открыл дверь в наш бытовой контейнер, увидел, как рука Андрея занеслась со стопкой ко рту.

- Я когда-нибудь повзрослею, честно-честно, - поклялся Андрей и выпил свой самогон.

«Угу», - подумал я. Мужику уже сорок лет, а он до сих пор в детство играет.

- Что у нас есть поесть? – спросил я.

- Для вас, буквоедов и зануд, из еды только воздух и недельные сухари, - съязвил Андрей, припоминая мне вчерашний выпад по поводу отповеди по алкоголю. – А для друзей есть самогон, чеснок и жареные яйца в соусе из тушёнки. Замечу, что куриные яйца честно украдены у наших соседей – так они на много вкуснее.

- Я надеюсь, что к самогону прилагается полный набор столовых приборов с бесконечным рядом вилок, ложек и ножей? А то пить домашний коньяк, выдержанный в полутора литровой бутылке уже больше месяца, это моветон, - парировал я.

Судя по всему, моя шутка понравилась Андрею, и он мне подыграл:

- Несомненно, это так. К тому же у нас есть специальное предложение для такого изысканного гостя, как вы: есть возможность наловить себе улиток для ужина и приготовить их самостоятельно. Говорят, в Европе, скользкие улитки запивают чем-то алкогольным, чтобы эти моллюски устраивали себе вечеринку в желудке, а не в тарелке.

- А почему улиток нельзя изначально напоить вашим изысканным коньяком? – пафосно поинтересовался я.

- Так, они же смелеют и морду бьют едокам, - пояснил Андрей.

Настроение после этого разговора поднялось. Самогон пить не было желания. Я вообще мало пью. А вот поговорить с Андреем и узнать новости ужасно хотелось. Мой приятель уже приготовил жаренные куриные яйца с тушёнкой – блюдо для ленивых шабашников или богатых гастарбайтеров. Сытно, вкусно и довольно просто. И мы его очень любили. Когда нет сил готовить, просто разогреваешь на сковородке тушёнку, а потом закидываешь туда пол десятка яиц. Для мужика после смены больше ничего и не надо.

- Хорошо, наливай, - скал я, подозревая, что именно такую реакцию от меня и ждёт Андрей. – Но вначале я немного поем, а уже после этого поговорим о волшебных таблетках.

Не успел я схватить и пару ложек яично-тушёночного блюда со сковороды, как Андрей заставил меня выпить первый стакан. Конечно, наливал он самогон немного, как говорят, на один палец. Но жидкость обожгла мой пищевод и жаром упала в желудок. Я быстро закидал алкоголь несколькими ложками нашего основного блюда.

- Так, - сказал Андрей, после третьего выпитого стакана,- ситуация следующая: я нашёл в барахле наших соседей деньги. И довольно не малые. Что может означать только одно – они ведут какую-то тёмную игру.

После этих слов он из-под кровати, на которой спали Анатолий и Николай, спортивную сумку. И когда открыл её, у меня перехватило дыхание. Она была наполнена перевязанными пачками банкнот с номиналом в пять тысяч. То есть, там было несколько миллионов. Оценив мою реакцию и вернув сумку на место, Андрей спросил:

- Что думаешь?

- Эээ… - промычал я. Но потом, взяв себя в руки, наивно предположил, что это совокупная зарплата братьев за месяц.

- Изношенный ты валенок, - засмеялся Андрей. – Тебе и за десять лет столько не накопить, даже если будешь работать здесь круглосуточно без выходных.

- Тогда поясни, - попросил я.

- Наши земляки занимаются сомнительными делами. И это ещё слабо сказано. В общем, не буду объяснять тебе всё, что я выяснил за этот день и с кем встречался. Но, как итог, я сделал вывод, что бактерия убивающая москвичей, распространяется в том числе и у нас. Точнее, препараты с бактериями добавляются в воду на линиях розлива. А так как, здесь в разных цехах разливаются различные товарные марки воды, в том числе и конкурентов, то и не удивительно, что жители столицы до сих пор заражаются. Ведь после информации, что вода в водопроводной сети заражена, многие перешли на бутилированную воду

В голове у меня уже шумело от алкоголя и поэтому я ничего не понял. О чём и признался своему другу.

- Ну чего здесь непонятного? – удивился Андрей. – На нашем заводе в воду разливается яд, который травит москвичей. Без воды ни один человек жить не может. Многие отказываются пить воду из-под крана. А вода в бутылках это уже вторая волна отравления – добивают всех оставшихся.

Мысль была чудовищной. И пока я её обдумывал, Андрей меня добил следующей своей идеей:

- Думаю, наши соседи по койкам в свои ночные смены травят открытые водоёмы и фильтрационные станции. Подожди, не перебивай, заткнул он мне рот на мои вопросы.

– Болезнь распространяется искусственным образом через сеть водоснабжения. И это уже не секрет - многим известно, что вода в кране отравлена. Большинствожителей Москвы покупают воду в бутылках. И здесь нет спасения не смотря на марку. Но самое страшное, что кто-то за это ещё и получает деньги. Ведь наверняка хозяева нашей конторы уже давно запланировали этот ход, а сами перебрались в регионы, где наверняка не будет этой отравы. Учти, что распространение идеи о вреде водопроводной воды, появившееся в прессе, тоже часть плана.

В Москве вообще нет безопасной для потребления воды - всё заражено. И, учитывая долгий инкубационный период развития бактерий, заражаться будут всё большее количество людей. То есть, травят москвичей жёстко и целенаправленно, стараясь уничтожить как можно больше. Не жалеют ни кого: ни детей, ни женщин, ни стариков.

Выводы Андрея просто взрывали мозг. Ну, не может же такого быть! Просто потому, что это бред. Зачем уничтожать жителей Москвы? Порядок распространения бактерий, с пьяна, выглядел довольно разумным. И, вроде, большое количество денег, найденных под кроватью братьев, объясняло специальные работы, выполняемые братьями. Но как могут свои соотечественники уничтожать других жителей России? А если болезнь пройдётся по регионам (в том числе и нашему) что они будут делать? Ведь, умрут все, в том числе и сами директора нашё базы и родственники, если они есть.

Увидев мои размышления на лице, Андрей мне еще немого налил своего самогона.

- Вот теперь давай - озвучивай свои мысли вслух, - предложил Андрей.

- Даже и не знаю с чего начать, - сознался я. - Главный вопрос: «Зачем?».

- Думаю, наши земляки (он намекал на Николая и Анатолия) делают это не только ради денег, хотя это и довольно весомый довесок. Их главный стимул – ненависть к москвичам. В том, что они не любят Москву и её жителей, в этом они признались ещё в первый день. В принципе, в их словах звучали голоса возмущения миллионов Россиян. Думаю, если бы по просторам нашей Родины кинули клич в поисках людей, готовых истреблять москвичей, их бы нашлось не так уж и мало. Политика правительства начинает раздражать население страны. Но власть имущие глухи к проблемам жителей глубинки. И в этом их большая проблема. Регионы уже ненавидят свою столицу. И если бы под руку не подвернулись наши братья, эту роль на себя взяли бы другие люди. Судя по всему, к такому же выводу пришли и наши земляки, и решили на этом предложении заработать, когда появилась возможность.

- А кто это предложил им такую работу? – спросил я.

- Хороший вопрос, - сказал Андрей. – Здесь масса вариантов. Самый близкий из заказчиков, скорее всего это наш начальник. Но над ним стоят большие люди. Причем, часть из них явно наши соотечественники. Потому что фирма принадлежит российским верноподданным, если ничего не изменилось. Хотя, я могу просто не знать этого – возможно, эту фирму кто-то купил. И именно поэтому завезли новое оборудование и новую химию.

Он сделал паузу, а потом продолжил:

- Вообще я думаю, что это действует сбор биоматериала, о котором когда-то говорил наш президент по телевизору. Мол, кто-то и для чего-то собирает биоматериал. Скорее всего, этот биоматериал оценили, и вычислили наиболее благоприятную формулу для уничтожения народности, исходя из этнического преобладания людей на нашей территории. И после этого внедрили на территории столицы.

- Ну что так сложно? – возмутился я. - Просто скажи, кто это сделал.

- Не правильно ты задаёшь вопросы. Для того, чтобы понять, кто это сделал, нужно вначале понять кому это выгодно.

- И кому это выгодно?

- Много кому, - многосложно ответил Андрей. – С одной стороны, Америке выгодно ослабление нашей страны. А уничтожение столицы это сильный удар по любой стране. И курсы на биржах показывают, что рубль уже сильно просел по отношению к доллару и евро. С другой стороны, и у нас хватает «благородных патриотов», которые по идеологическим соображениям илииз-за денег готовых продать свою родину. Вот, к примеру, сейчас идёт голосование среди жителей России по поводу того, куда нужно переместить столицу страны. Москву уже списали со счетов. И думается мне, что из предложенного варианта выиграет тот, где уже куплены земли определённого круга лиц.

- В этом смысле и наши знакомые братья Анатолий и Николай мало чем отличаются от тех циников, которые используют падение столицы на благо себе, - заметил я.

- Немного не согласен, - вступил мой друг. – Есть большая вероятность, что если ещё год назад был бы призыв по уничтожению жителей Москвы всеми возможными способами, они бы этим воспользовались. И даже не ради денег, а просто потому что в своих бедах винят жителей Москвы. То есть, здесь в первую очередь были не столько деньги, сколько их убеждения, что любой житель столицы достоин смерти только по факту своего существования. А в таком случае можно допустить, что нынешнюю заварушку устроили извне. Делать грязную работу чужими руками спецслужбы некоторых стран умеют. В смысле, не надо смешивать денежную выгоду и простую ненависть к Москве.

- То есть, всё же Америка начала травить россиян? – предположил я. – Ведь из других стран она наиболее заинтересована в ослаблении России и денег для подобного рода терактов она никогда не жалела.

- Стопроцентных гарантий тебе я дать не могу. Это может быть любая другая страна, в том числе и Китай. Ему тоже интересны наши территории и ресурсы. Но явно кто-то со стороны финансировал и подготавливал данную операцию. Ведь это проще и гораздо эффективнее, чем сразу же получить «ответку» в виде ядерного удара при лобовой бомбардировке Москвы. В сложившихся условиях наши оппоненты потребуют серьезных доказательств, но, думаю, могут так и не дождаться. Потому что следы на тот момент уже будут подчищены. И мы с тобой тоже находимся в зоне риска. Таблетки могут быть обманкой.

Я не сразу нашёл, что ответить. Всё происходящее стало становиться страшным и до жути пугающим. По сути, мы можем уже быть ходячими мертвецами, и жить нам осталось несколько недель. Но при этом, мы пока ничего не подозреваем и позже умирать будем в мучениях.

- Отравление воды, действительно, на много лучше чем ядерный удар. – Заявил Андрей. – В городе сохраняется вся инфраструктура. По прошествии какого-то времени, достаточно просто обработать противовирусными препаратами и можно будет завозить сюда людей. Главное иметь этот самый противовирус. Но, думаю, у людей, которые его изобрели, он наверняка есть.

Так же не исключаю, что, если это атака извне, то это только первая операция и вскоре по такому же принципу слягут ещё несколько наших больших городов. А наши военные так и не нанесут ответного удара – просто пока не по кому.

В контейнер, кашляя, вошёл Николай. Подойдя к нашему столу, сильно чихнул.

- Ого, какая сильная аллергия на работу! Вроде не первый день работаешь, должен был уже привыкнуть к воздуху внутри завода, – пошутил Андрей.

- Чего? – не понял Коля.

- Я говорю, может, тебе микстуру для оздоровления в стакан плеснуть?

- Давай! - не стал упрямиться наш коллега.

- Ты где успел так заболеть. Вроде, вчера ещё ничего не было, - поинтересовался я.

- Да, мы вчера с братом на понтоне бочки в речку сбрасывали, вот я и не удержался – упал в воду. А потом мерз всю ночь. Наутро уже заболел.

О том, где это было, и что было в бочках, и о том как они вообще попали на речку, мы спрашивать не стали – не нашего ума это дело. Хоть Николай и кажется простаком, а что-то может заподозрить или рассказать кому-нибудь о двух интересующихся работниках. Но надо признать, что он подтвердил теорию Андрея о распространении вируса через воду именно на нашем предприятии.

Еще немного налив в стакан Николая, Андрей спросил:

- Домой не собираетесь?

- Хм, - ухмыльнулся Николай. – Собираемся.

- Нас возьмёте?

- Надо с братом обсудить.

- Обсуди.

Когда мы выпили, Андрей еще спросил:

- Говорят, что ты таблетки какие-то имеешь, которые от «московской чумы» помогают. Они лечат или их можно принимать только в профилактических целях?

- Да, я и сам не знаю, - пожал плечами Николай. – Нам их наш начальник дал, сказал, чтобы принимали перед каждой ночной вылазкой.

- Понятно, - протянул Андрей.

К этому разговору мы больше не возвратились в этот вечер. Николай лег на свою койку и затих. Мы с Андреем решили больше не затрагивать интересующую нас тему. Лишние уши Николая могли нас разоблачить. А это пока было преждевременно. Точнее, вообще не нужно. Поэтому я забрался на свой высотный топчан, а мой соратник остался за столом, уставившись, как всегда, в планшет.

Глава 4 Радикальное движение «Россия против москвичей»

Следующим вечером мы вдвоём просматривали новости на планшете.

Новостей из Москвы было мало. Телевидение практически ничего не транслировало к этому моменту. Информацию о происходящем в Столице можно было черпать только в интернете. Пока были живы люди, они вели свои мини репортажи на своих электронных страничках. Но по мере угасанияисточников информации, становилось понятно, что ситуация с каждым днём ухудшается. Окончательно жизнь не покинула Москву. В конце концов, это многомиллионный город. Жертв среди населения было много, но люди крепились, храбрились и надеялись на чудо.

Как издёвка всем надеждам, взамен пришло сенсационное выступление на одной страничке практически никому не известного человека. И его речь буквально взорвала интернет. Его слова копировали и распространяли по многим интернет пабликам. Кто-то его осуждал, кто-то поддерживал, но равнодушных не было.

Мужчина явно старше тридцати лет с тёмными волосами, усами и бородкой, больше похожий на типаж жителя Европы средних веков. По крайней мере, таким его рисует Голливуд. Не хватало только широкополой шляпы, чтобы он стал похож на мушкетера. Одет просто - в светлую рубашку без галстука. Этот человек начал признаваться в том, что он состоит в определённом движении, цель которого избавить мир от гнёта Москвы для России.

- Здравствуйте! Я являюсь членом нового движения «Россия без Москвичей», - начал он. – Всем известно, что Москва, это как Ватикан – государство в государстве. Город живёт по своим законам, и его жители меняют законы остальной части страны. Так вот, мы решили положить этому конец. Движение «Россия против Москвичей» положит конец правлению тирании. Как известно, в Древней Греции тиранией признавалась такая форма власти, которая завоёвывалась насильственным путём. А что такое принуждение к выбору определённого кандидата, как не тирания? Как говорили древние римляне: «Карфаген должен быть разрушен». И он будет разрушен!

Мужчина был спокоен, он не кричал и мало жестикулировал. По всему было видно, что он уверен в своей правде. И не отступит от выбранного пути. Говорил он не много, но ничего конкретного больше так и не сказал. Самым сенсационным в его выступлении было то, что на территории Москвы действует организованная группа людей, намеренно применяющее биологическое оружие.

В конце своего выступления мужчина прибавил:

- Можете задавать свои вопросы под этим видео. Оставляйте комментарии. Нам очень важна ваша поддержка в нашем не лёгком деле.

- Что думаешь? – спросил я Андрея.

- Странно это всё. Даже как-то не правильно.

- В смысле убийств?

- И это тоже. Но я имею в виду то, что применение «московской чумы» идёт уже давно – фактически несколько месяцев. А это движение взяло ответственность на себя только сейчас.

- И что в этом странного? Может, они просто выжидали момент?

- Может… - протянул Андрей. – А может, решили просто «примазаться» к чужим действиям. Или…

- Или? – спроси я. Потому что своих мыслей не было, а чужие идеи услышать хотелось.

- Или раньше этого движения и вовсе не было. А сформировали его уже по ходу, когда появился результат. И теперь будут либо «разжигать пламя революции», либо, если первый план сорвётся, отправят бедолаг, примкнувших к ним, в тюрьму.

- Ты всерьёз думаешь, что кто-то будет помогать этим сумасшедшим? – удивился я.

- Будут, - твёрдо ответил мужчина. - Потому что одна паршивая овца портит всё стадо…

Его мысли настолько далеки от меня, что я ничего не понимал без разъяснения. Андрей сидел задумчивый.

- Чего? Что ты несёшь? Причём тут овцы? – пришлось тормошить моего соседа за плечо.

- Я, конечно, иногда употребляю, но я не пьяный диванный эксперт политолог, чтобы тебе всё объяснить.

Ничего не понимая, я сел. Андрей, конечно, мужчина умный, но его любовь к алкоголю порой уносило его мысли куда-то далеко от реальности. В предложениях слова казались не связными. Точнее связь была, но предложение строилось в каком-то странном порядке.

Андрей тяжело вздохнул и начал понемногу объяснять свою мысль:

- Во-первых, вспомни, о чём говорили наши соседи – браться Николай и Анатолий. Они говорили о том, что в регионах нет хорошей высокооплачиваемой работы. Нет, конечно, такая зарплата есть, но на неё возьмут не каждого. И поэтому большинству жителей регионов приходиться ездить в Москву на заработки. Людей ездит много, особенно в летний сезон. Так вот, не очень чистые на руку люди «кидают на деньги» простых работяг, иногда оставляя совсем без зарплаты. Человек честно отработал, выполнил свою работу, а его выбрасывают, как не нужного котёнка. И идти таким работягам не куда. Потому что работали они без трудовых договоров. Бывают и более ужасные случаи с убийствами, изнасилованием, грабежом. Время от времени на временную работу приезжает здоровый человек, а уезжает из Москвы уже инвалид.

Я молчал. Мне нечего было сказать. А Андрей продолжил:

- Понимаешь, сейчас время такое. Всем хочется быть успешными и богатыми. С телевидения эта глупая установка о том, что «работяга - нищеброд - не человек», лилась на протяжении нескольких лет. И некоторые просто устали считать себя ущербными. Именно эти люди будут вступать в движение «Россия против москвичей».

Андрей видя мой потупившийся взгляд вновь переключился на ранее высказанную мысль:

- Подведу итог всему сказанному. Получается, что жителя глубинки, приехавшего на заработки обидел один конкретный человек. Но проецируется это на всех жителей Москвы. В головах этих людей вырабатывается образ жадного, истеричного, глупого москвича, который всем недоволен и всех пытается обмануть. Но при этом сам хочет «жить в шоколаде». Понимаешь? Наши соседи этому пример. Кто-то им когда-то недодал денег. И это был один конкретный человек. А возненавидели после этого они всех москвичей.

- То есть большинство из тех, кто будет выступать за продолжение экзекуции с москвичами, это обиженные люди?

- Скорее, пострадавшие, – поправил меня Андрей. – Но их много. И теперь, понимая, что им за это ничего не будет, эти люди начнут открыто выступать за продолжение геноцида в Москве.

- Но разве это геноцид? – спросил я.

- А что это, по-твоему? – удивился мужчина. – Ты вообще книги какие-нибудь читаешь?

- Я что, дурак, что ли, чтобы книги читать? – возмутился я. – У нас для досуга уже давно интернет изобрели.

- Понятно всё с тобой, - резюмировал Андрей. А потом ни с того, ни с чего начал заливисто смеяться:

- Вот, ты сказал. И я сразу вспомнил фильм. Помнишь?..

Я отрицательно помотал головой.

- Ну, там главный герой такой.. он ещё говорит.. – и начал заливаться смехом. Да так, что от воспоминаний и удачной шутки начал стучать по столу рукой. – А ему там отвечают…

Его монолог выглядел совсем не понятным. Он смеялся над шуткой, которую не озвучивал. Человек просто прокручивал в своей голове эпизод из незнакомого мне фильма и смеялся.

- А потом ещё ему как…

Я сидел с каменным лицом и не понимал о чем речь и где здесь можно смеяться.

Наконец, отсмеявшись, он заявил:

- Обязательно посмотри это фильм. Очень интересный.

Но при этом мой собеседник не уточнил, ни название фильма, ни о чем он.

- Спасибо, конечно. Но уже не буду.

- Почему – удивился он.

- Вы так всё живо мне обрисовали, что создаётся ощущение, будто я уже фильм посмотрел. В реальности будет не так интересно.

И мыслями я вернулся к предыдущей мысли. Честно говоря, я в последнее время не читал книг. Как только окончил школу, и получил аттестат, книг в свободное время больше не брал в руки. Подразумевается, конечно, литературные произведения. Техническую литературу приходилось читать. Сочинения по разным романам больше не приходилось писать, вот и не читал ничего. После пар в университете, я сразу садился за компьютер и играл в игры. Иногда я пролистывал странички с новостями, но это было не часто. Манера подачи с жестокостью и безысходностью меня бесили. Невозможно смотреть новости, где нет хотя бы капельки светлого и возвышенного. А смотреть на то, что везде убивают и грабят россиян, сил не было. По телевизору показывают каких-то ведущих, певиц, моделей и их проблемы. Хотя проблем хватает и у обычных людей. Точнее, то, что вещали по телевизору можно было отнести к следующим категориям: песни, танцы, политика, спорт, криминал, тупой юмор и бесконечные ток-шоу, в которых обсуждались вопросы о том, кто с кем переспал, кто с кем хочет переспать и кто с кем спит на данный момент. В общем, всё это представляло тошнотворное зрелище. Проще было играть в игры на компьютере.

Дальнейшее изучение новостей на планшете Андрея показало, что не всё так плохо. Один человек в белом халате заявил:

- Разработаны вакцины, которые позволяют бороться с «московской чумой». На данный момент препараты проходят клинические исследования. В скорее они будут испытаны на людях Если исследования пройдут положительно, то через месяца три, они будут переданы в клиники.

Мы с Андреем смотрели на планшете эти новости и не верили своим глазам и ушам. На наших руках были готовые таблетки, которые могли защитить от этой бактерии. А наши лаборатории только разрабатывали лекарство от этого. Это говорило о том, что бактерия была распространена искусственно. Некоторые люди уже позаботились о том, чтобы её распространить. И о там, чтобы обезопасить себя от вредных факторов проявления. Имея на руках таблетки, мы начали скептически относиться к новостям о заражении.

Следующая популярная новость была и том, что в Москве остаётся некоторое количество выживших людей. Но даже приблизительные числа не назывались. Эти люди делились советами о том, как выжить в существующих условиях. И советы начинались от того, как фильтровать воду в бытовых условиях, и, заканчивая тем, как дистиллировать её через самогонный аппарат. И, как правило, эти люди уже не выходили из своих квартир. Они оставались дома в надежде, что правительство примет какие-то меры. Версии об этом ходили разные: от общей эвакуации, до гуманитарной помощи с доставкой непосредственно в жилище. А мы с Андреем понимали, что ждать какой-то помощи бессмысленно.

Тут же подключались служители церкви. Они обещали исцеления от болезней, и возрождение в Раю после смерти. Некоторые представители церкви даже устраивали крестные ходы. Которые по идее инициаторов должны были исцелить всех заразившихся. Насколько эти действия были эффективны, мы не могли оценить. Но зная, что эта зараза передается, чуть ли не контактным путём, сомнения у нас с Андреем возникли большие.

Видео с признанием представителя движения «Россия против москвичей» быстро удалили. Я даже не успел прочитать комментарии. Но из того, что я увидел, большинство поддерживало действия этих людей.

Наверно, если бы я жил в своём городе, то размышлял бы так же. Мне бы совсем не была интересна судьба людей, которые живут в другом городе. Но, к сожалению, сейчас я очень близок к эпицентру заражения. И поэтому меня это всё не радовало.

- Думаешь, пришёл конец Москве, как городу? – спросил я своего друга.

Тот пожал плечами.

- Погибнет много людей – это факт. А в остальном всё зависит от того сценария к которому готовились создатели этого геноцида.

- А какие есть варианты? – поинтересовался я.

- Вариант первый: сейчас локально в определённых местах будут оказывать гуманитарную помощь. А точнее бесплатно раздавать такие же таблетки, которые есть и у нас с тобой.

- Зачем? – удивился я. – Зачем их отдавать бесплатно, если за них можно брать деньги? Некоторые состоятельные люди выложат за исцеление целые состояния.

- Всё просто: тем, кто это затеял не нужно исцеление. Им нужна зависимость оставшихся в живых людей.

- То есть. По-твоему, это наркотик?

- Нет. Но вода в Москве будет отравлена ещё очень долго. Возможно, несколько лет употреблять её без этих таблеток будет невозможно. А разработки наших учёных, как ты слышал, только на первых стадиях. - В очередной раз пояснял Андрей.

- А дальше что?

- А дальше Москва может быть поделена на участки, где будут править местные бароны.

- Так уж и бароны? – удивился я.

- Да, да! А люди, которые будут жить в этих районах, станут их вассалами или рабами.

- Не очень хорошая перспектива.

Андрей покачал головой:

- Но она реальна. На наших складах много таких таблеток. А значит, мы находимся в одном из будущих центров, откуда будет строиться чья-то маленькая империя.

- То есть мы с тобой станем рабами?

Мой друг тяжело вздохнул.

И от осознания того, что нам некуда бежать меня пробил холодный пот. Перспектива становиться рабом в столь юном возрасте и остаться здесь до конца своей жизни меня не радовала.

- Но есть и второй вариант, - завидев мою реакцию, продолжил Андрей.

- Какой?

- Всех оставшихся в живых рано или поздно соберут в одном месте. Те, кто это всё затеял, выберутся из своих бункеров и заставят провести новые выборы президента России. Столицей страны так и останется Москва. Но те, города, которые проголосуют против самовыдвиженцев, будут показательно наказаны, как и Москва. То есть, если, например, Казань проголосует против выдвиженца из имеющихся кандидатов в президенты, внутри того региона через какое-то время начнёт развиваться новое радикальное движение «Россия против жителей Казани», а выборы пойдут на следующий круг голосования. Достаточно пары – тройки таких кругов и вся страна сама с радостью выберет нового Президента.

- Какие-то не очень весёлые вещи ты говоришь, - резюмировал я. – То есть во втором случае, всё, что сейчас происходит это всё же революция и смена существующей власти?

- Да, - подтвердил Андрей. – При чём с хорошей демонстрацией силы.

- А другие варианты есть?

Андрей пожал плечами и ответил:

- Время покажет.

- Наверно, в ближайшее время, мировоззрение москвичей полностью изменится. Вообще они будут смотреть по-другому на всю ситуацию, которая ранее происходила в их жизни, – предположил я.

- Конечно, - согласился Андрей. - В моду войдут женщины с большими формами. Потому что если в город не завозить еду, то она со временем закончится. Что-то испортится, что-то будет съедено. А женщина с любимыми формами художника Рубенса будет внешне выдавать свой достаток. Наконец, в этой борьбе меду стройностью и естественным желанием поесть, победят любители вкусно питаться. Наверно, платья и юбки с накладными фальшивыми попами в Москве вновь войдут в моду.

- Ну хватит дурачится, - не выдержал я. - А нам что теперь делать?

Мужчина шепотом сказал:

- Попробуем с братьями отсюда уехать. – При этом он кивнул головой в сторону кровати, на которой спал Николай. - Надо хотя бы с базы выехать, а там уже будет видно.

Вообще Николай в последнее время почти не вставал с кровати. Он больше спал. По симптомам, которые мы нашли в интернете, можно было определить, что у него воспаление лёгких. Его брат ухаживал за ним, как мог, но медикаментов для лечения не было. А в московскую больницу везти было бесполезно. Всё равно бы его никто не принял.

Мы посидели молча примерно минут пять. А потом я решил блеснуть своей эрудицией:

- Может, это коммунисты всё сделали? – предположил я.

- Какие коммунисты? – удивился Андрей.

- Ну, Революция, одна тысяча семнадцатый год, Аврора, - начал пояснять я. Для понятливости своего собеседника, я по-пионерски отдал честь, возведя правую руку над головой.

Когда до моего друга дошло то, что я пытаюсь пояснить, он разразился смехом. Да что там, он откровенно ржал, еле удерживаясь на табурете.

- Чего ты смеёшься? - Обиделся я. – У тебя были версии, я тоже решил предложить свою.

- И по твоей версии, таким образом коммунисты мстят всем тем, кто за них не голосовал в последние годы? А потом будут изымать квартиры в Москве, и отдавать их партийным членам, которые за них проголосуют?

- Мой отец с радостью за такое бы голосовал, - согласился я.

- Версия интересная. Оставим её в качестве резервной, - отсмеявшись, подытожил мужчина.

Тогда мы начали укладываться спать. Наверно, в последнее время я стал слишком впечатлительным, потому что ночью мне опять снился сон.

На этот раз я плыл на галере в качестве раба. Дышать в закрытом трюме было тяжело. Небольшое помещение было заполнено людьми. У каждого в руках было весло, а пленники прикованы цепями к лавкам, на которых сидели. И у всех бедолаг, кому посчастливилось плыть со мной, на лбу было выжжено клеймо со словом «москвич». То есть все, присутствующие в трюме были родом из города Москва. Приходилось много грести, из-за этого начинали ныть мышцы. А когда сил на это не оставалось, любого, кто останавливался, неминуемо настигала плеть. Кто-то неизвестный бил по спине, голове и рукам. После таких манипуляций раб вновь принимался за не лёгкое дело. Продолжалось так долго. Но вдруг мы услышали какой-то грохот. Согнувшись в три погибели и выглянув в те отверстия, откуда наружу выходили вёсла, мы увидели, что к нам приближается огромный корабль. На его борту крупными буквами было выведено название «Аврора». Приближающийся корабль стрелял в нашу сторону. Но среди гребцов не было страха смерти, потому что все знали, что выстрел – это символ освобождения. И скоро с нас должны сбросить железные оковы.

В этот раз я проснулся с хорошим настроением. Потому что во сне меня освободили от рабства.

Глава 5 Витамины для рыб

Через пару дней Андрей зашёл ко мне в цех в районе десяти утра.

- Промашку я в тот вечер дал, - признался он. – Если Николай своему брату про наш с ним разговор расскажет, а тот перескажет его нашему начальнику, то это вызовет кое-какие подозрения в наш адрес.

Я покорно кивнул.

- Да, и нельзя нам с братьями ехать. Николай, скорее всего уже не жилец после того, как в отравленную воду упал. Концентрат яда наверняка уже пробрался в его организм. Думаю, даже таблетки ему теперь не помогут.

С этим я тоже согласился.

- Что предлагаешь, - спросил я своего соратника по несчастью.

- Хм… – призадумался Андрей. – Для начала просто собрать все вещи и быть наготове. Надо взять с собой этих таблеток побольше. Возможно, кое-где получится ими откупиться или приобрести на них что-то. Еды-то у нас практически нет. Да, и с транспортом пока плохо. Но одно ясно – уходить нужно как можно раньше.

- Может, денег у братьев немного украсть? – предложил я.

- А где гарантия, что они не покрыты вирусом? Как раз таких свидетелей, как наши соседи по контейнеру, должны убрать в первую очередь.

Ситуация становилась всё более безрадостной. То ли Андрей подхватил от кого-то из интернета паранойю, то ли для чего-то меня запугивал. А мне, признаться, страшно становилось с каждой минутой пребывания здесь.

Вечером после возвращения со смены, Николая мы не застали. И поэтому сразу же бегло осмотрели вещи братьев. Точнее не то, что находится внутри их сумок, а само наличие их барахла. Вещи были на месте, что говорило о том, что наши соседи пока не уехали и не оставили нас.

Во время нашего уже скудного ужина, Андрей сказал:

- Я коробку таблеток со склада позаимствовал, уложил в мешок и пока спрятал в одном тайном месте. Здесь их хранить пока опасно – если найдут, могут и наказать. А найти такой большой объем в любом контейнере в нашем небольшом городке не составит труда.

- А что дальше? Как нам вообще удастся уехать отсюда?

- Пока не знаю. Но раз братьям дают возможность покидать периметр базы, значит, выехать с ними можно.

- А если не получится? Здесь же перед въездом и перед выездом машин всё тщательным образом проверяют. И что потом делать? Как загородительные кордоны пройти? Говорят, что дальше МКАДа никого не выпускают, чтобы не пустить заражение по остальной части России. На основных магистральных трассах, вроде, военные части стоят с приказом убивать всех.

- Пока не знаю. Будем решать проблемы по мере их поступления. Пока нужно выехать отсюда. А потом уже уйти от братьев. За воротами наши пути разойдутся. Пусть едут, куда хотят.

В дверь застучали, и в нашу обитель вошел начальник участка Олег Юрьевич.

- Завтра перед сменой зайдите ко мне. Есть работёнка, - сказал он.

- А что за работа? – поинтересовался Андрей.

- Завтра, всё завтра. И не пейте. Увижу – накажу. – После чего вышел и закрыл за собой дверь.

Мы переглянулись с Андреем.

- Может, Николай с братом ему что-то сказали? – предположил я. – Возможно, это уже пропуск за ворота?

Андрей невнятно кивнул, но видно было, что мысли у него совсем другие. Затем достал из своих вещей початую бутыль самогона.

- Будешь? – предложил он мне.

Я отрицательно повёл головой и заметил:

- Но начальник сказал…

- Начальник - мандальный умывальник, - срифмовал Андрей, - пусть идет в … в Москву. Мало он нашей директорше там подлизывает

Я раньше никогда не слышал, чтобы Андрей употребил в разговоре хоть одно матерное слово. Даже когда был пьян, он не позволял себе такого. Видимо, что-то в нем начало ломаться. Или, скорее всего, он был сильно напуган от вечернего визита начальника.

Налив себе стакан самогона, Андрей выпил, затем занюхал хлебом и закусил.

- Интересно, а куда делись работники, которые были до нас? – вслух спросил я. – Ведь, на сколько я понял, эту химию привезли незадолго до нашей вахты. Значит, кто-то уже работал на розливе. И тоже мог заразиться. Они, что, уехали обратно в регионы и начали заражать других?

Андрей посмотрел на меня, как на ребёнка. Так и читалась его коронная фраза, что я и моё поколение «интеллектуальные кастраты».

- Лучше не думай об этом, - посоветовал он мне. – И начинай вещи собирать. Что не жалко пока оставь. В сумку собери только самое необходимое. Возможно, нам придется делать вид, что мы ещё не покинули контейнер.

Самых необходимых вещей оказалось не так уж и много. Если не учитывать мой запас быстрорастворимой лапши, вещей у меня почти и не было. Только то, что на себе, мально-рыльные принадлежности и дополнительный запас трусов, носков и футболок. Вот, в принципе, и всё. Поэтому собрал я это быстро. Оставшуюся лапшу положил в отдельный полиэтиленовый пакет. Освободившееся в сумке место, по наставлению Андрея, оставил под таблетки от «московской чумы».

Я сел на кровать Андрея и спросил:

- А президент и политики еще живы? Кто страной правит?

- Ну, какой же ты наивный, - удивился Андрей. – Ты всерьёз думаешь, что наши власть имущие пьют воду из водопровода или бутилированую воду местного разлива? Скорее всего, они употребляют воду европейских стран.

Но вот тут я уже был готов к таким дебатам и поэтому заметил:

- Судя по тому, как распространялась болезнь, бактерия была запущена в воду сразу с нескольких источников. Думаю, в Подмосковье была не одна такая база, которая распространяла отравленную воду под различными марками. Одну из зараженных бутылок вполне могли подсунуть неугодным политикам. При этом, если таблетки, действительно, действуют, то это можно было сделать без риска для жизни тайного агента.

Андрей усмехнулся на мои умозаключения и согласился. Видимо, ему понравилось как я всё разложил по полочкам. Надеюсь, он даже стал чуть выше ценить меня. Не просто, как балласт, а как человека, с которым можно что-то обсудить.

- Если возвращаться в предыдущему вопросу, то самого президента пока не видно. Но указания от его имени до сих пор отдаются. В новостях просто ставится картинка с изображением президента и озвучиваются воодушевляющие речи о том, что надо быть сплочённее перед лицом опасности и нужно сохранять спокойствие, не стоит поддаваться панике и прочее. В общем, идея в виде патриотизма должна помочь победить «московскую чуму».

Спустя не продолжительное время, мы начали укладываться спать. И только, когда я лёг в кровать и темнота начала меня окутывать, в голову начали лезть различные мысли. Как-то само собой начали связываться слова последних дней. И мой вопрос о том, что стало с предыдущими работниками как-то сам по себе начал приобретать страшную форму. Людей, работавших здесь, и спавших на наших кроватях скорее всего, нет в живых. Таблетки, которые увидел на складе Андрей, предназначались для всех работников, которые приезжали сюда. Наверняка, по идее эти работники должны были благополучно покинуть эту базу, не привлекая к себе внимания. И даже, могли не заразиться вирусом. Но кто-то решил не делиться таблетками с антидотом, а просто сохранить их для своих нужд. Не исключено, что с целью дальнейшей продажи. Жить всем хочется, а за исцеление от смертельной болезни, люди готовы платить любые деньги. И, возможно, один из этих людей – наш начальник Олег Юрьевич. Понятно, что он в этой цепочке не один. Смерть повсюду. И теперь понятно чего так боится Андрей. Он уверен, что нас скоро тоже убьют. За большие деньги люди и не на это способны. Хотя, о чём это я? Не малые деньги уже уплачены за уничтожение жителей столицы. А исцеляющие таблетки это уже мелочь. Страшно становилось от каждой такой мысли. Масштабы бесчеловечности и жестокости сводили с ума. Обдумывая всё это, я так и не смог уснуть до утра.

Утром я поднялся с кровати разбитым и не выспавшимся. Кружка быстрорастворимого кофе не сильно помогла привести себя в порядок. Мельком глянув в небольшое зеркало возле входа, я не узнал себя. Я явно похудел, серые мешки под глазами, взъерошенные волосы и длинная щетина делали меня лет на десять старше. Вот теперь я знаю, как буду выглядеть, когда мне перевалит за тридцать. Конечно, при условии, что еще доживу до этого.

Андрей же, в отличие от меня, поднялся бодрым. И с самого утра раздражал меня своей суетой. Он поел, выпил кофе, быстро оделся. Я делал то же самое, но медленнее. Вроде, всё, как всегда, но сегодня его поведение меня бесило. Мы выпили по таблетке антидота и направились на встречу с нашим начальником.

Когда вошли в контейнер, отведённый под офис, мы застали там сразу несколько человек. Насколько я понял, в своём большинстве это были начальники всех участков. Но наш сидел в сторонке за столом и пил кофе. Надо сказать, что этот мини офис выглядел на много лучше нашего бытового контейнера. Стены отделаны светлой вагонкой. Пол был застелен линолеумом, и, судя по всему, годами не мылся. Но даже, несмотря на потасканность интерьера и мебели, здесь всё равно было уютнее, чем в нашем контейнере. Наверно, этому помогало большое окно в дальней стене.

Когда все начали понемногу по одному выходить из помещения, Андрей толкнул меня в плечо, и я понял, что нужно идти к общему столу. Совещание закончилось. И мы сели за стол напротив нашего начальника. Поздоровались и начали ждать начала разговора. А Олег Юрьевич не спешил. Остальные начали расходиться по своим рабочим местам. Когда в офисе стало немного посвободнее, и руководящий состав разошёлся, Олег Юрьевич начал:

- Есть одна работёнка. Не сложная, но оплачивается хорошо.

- Что за работа? – поинтересовался Андрей.

- Надо перевезти пару-тройку бочек.

- И сколько платят?

- По сто тысяч каждому. Но так как работа хорошо оплачивается, надо держать язык за зубами.

Андрей посмотрел на меня. Я пожал плечами. Мол, я ничего не понял – сам решай. И мы согласились. Точнее, Андрей решил, что нам эта работа подходит. Обычно в фильмах на таких суммах начинают свистеть от удивления. В наших рядах людей, любящих сериалы и их штампы, не было.

- Хорошо, - сейчас идите по рабочим местам. После обеда подойдёте сюда, я дам все инструкции и поедите.

Я действительно ничего не понял и поэтому спросил своего друга, когда мы вышли из контейнера, где собирались начальник участков:

- Что это было?

- Насколько я понимаю, это либо начало новой работы, либо подготовка к отъезду с подачи братьев, либо кто-то решил, что мы уже слишком много знаем. В общем, пока очень много переменных. Я сам до конца ничего не понимаю. Вначале надо поговорить с нашими соседями. Иди на свою линию, а я чуть погодя схожу к нам в контейнер и задам братьям несколько вопросов.

Я кивнул.

- Твои вещи только в одной сумке?

Мне пришлось еще раз согласно кивнуть.

- А что? – спросил я.

- Если что-то пойдет не так, я её сразу же заберу и припрячу в одно неприметное место.

Перед уходом я напомнил про полиэтиленовый пакет с быстрорастворимой лапшой.

Андрей сказал, что учтёт это.

Я согласился и пошёл на своё рабочее место. Ситуация последних дней как-то напрягала. Нервы с каждой минутой всё больше натягивались. Я уже ненавидел свою работу. И хотел только одного – сбежать отсюда как можно скорее. Здесь всё было как-то не правильно. Будто я опять оказался в кошмарном сне. Казалось, что смерть ходит где-то рядом и лишь вопрос времени, когда она обратит на меня своё внимание.

Спать хотелось неимоверно. Последнюю ночь я практически не спал. И не слишком удобный стул в теплом, светлом и очень шумном цехе был удобнее, чем любая кровать. Как только я сел на стул, я погрузился в сладкую дрёму. Периодически я пытался себя как-то взбодрить, ведь если кто-то заметит, что я сплю на рабочем месте, меня наверняка накажут, срезав денежную премию. А мне этого не хотелось. Деньги по-прежнему мне были нужны. Когда я выберусь от сюда, деньги помогут мне поднять самоуважение. Я познакомлюсь с какой-нибудь симпатичной девушкой и начну карьеру у себя в городе. Последние мысли грели мою душу. Наверно, я уснул, потому что не заметил, как в цех вошёл Андрей и потеребил моё плечо. От резкой встряски я проснулся.

- Идём, - сказал он.

- Куда? – глупо спросил я, протирая глаза.

- Выполнять новое задание начальника.

Вопросов в голове было много, но я не задал ни одного. Сил не было. Я перегорел. Поэтому пришлось просто плестись за своим другом. В глубине души я надеялся на то, что у него есть хороший план, который выведет нас отсюда уже сегодня. Он же всегда был хватким и не глупым человеком.

На автостоянке перед главными воротами нас уже ждали начальник и еще пара не знакомых мне людей.

- Так! – с ходу начал Олег Юрьевич. – Сейчас ты садишься в эту машину, а ты в эту. По дороге вам объяснят что делать. При чём он указывал на две разные машины.

Мы с Андреем переглянулись. Такого поворота мы не ожидали. Я почти уверен, что у Андрея был план, и разделение нас шло с планами вразрез.

Но пришлось подчиниться указанию начальника и сесть в машину. Мне досталась тентованая «Газель», а Андрей сел в старый УАЗ «буханку». Когда ворота открылись, и мы выехали за периметр базы, мне показалось, что это путь к свободе. УАЗик выехал первым, за ним мы. Дорога меня воодушевила. Будто это уже была дорога домой.

За долгое время мне посчастливилось увидеть что-то помимо однообразных стен завода. Перед взором престал небольшой перелесок. Я и не заметил, как осень окрасила всё вокруг своими красками. Небо было светлым, хотя на нём маячили большие кучевые облака. Под светом солнца расцветали краски осени. Берёзки окрасились в золотисто-жёлтый цвета, а клёны в оранжево-красный. Красота! Кажется, даже воздух изменился. Он был свежим, не то, что внутри закрытого периметра. Хотя я отлично понимал, что воздух и снаружи забора и внутри него один и тот же, но теперь казалось, что внутри периметра он был каким-то спёртым или стандартизированным. А здесь уже обогащён самой природой.

Мы ехали неспешно и с небольшой дороги сошли на трассу МКАДа. Как ни странно, нам не встретилось ни одной машины. Дороги были абсолютно пусты. Вообще никого не было. И это очень сильно напрягало. Когда я впервые заезжал в Московскую область, автомобили были везде – на всех полосах дорожного полотна. Даже на больших дорогах были пробки, а сейчас было совершенно пусто. Действительно, перед глазами всплывал образ внезапно ожившего апокалипсиса.

Я заметил, как УАЗик с Андреем свернул на очередном повороте. А мы поехали дальше.

- А мы, разве, за ними не поедем? – спросил я.

Водитель довольно сурового вида мужик в рабочей одежде сказал:

- У нас другой объект.

- Какой?

- Увидишь.

- А что мы там будем делать?

- Рыб витаминами кормить.

- Чего?- не понял я.

- Едем корм с витаминами рыбам давать, - начал нехотя объяснять водитель. - У нашего хозяина друзья живут у одного озера. Они любят рыбалку. И нам дали задание, пока эти друзья отсутствуют, нужно покормить рыб и дать им витамины. Эти его друзья пока в отъезде, и не могут сами это сделать.

Я замолчал. Понятно, что эта «дешёвая» история придумана кем-то специально для меня. Но виду подавать не следовало. Неужели нужно два человека, чтобы рыб покормить?

Мы свернули с МКАД и еще долго ехали по небольшим дорогам. И где-то через два часа виляний, свернули на грунтовую дорогу, которая уводила в лес. И тут меня начала бить дрожь. Стало понятно, что меня здесь и убьют. И корм для рыб, скорее всего, моя не слишком мясистая тушка. Хотя, я питался в последнее время большей частью быстрорастворимой лапшой и витаминов во мне, наверняка осталось не много.

Машина из густого леса внезапно выехала на открытое пространство. Перед нами раскинулось огромное озеро. Тучи над головой уже спрятали солнце. Погода осенью меняется довольно быстро, и теперь вода окрасилась в тёмно-синий цвет. Хотя на противоположном берегу пестрели краски осеннего леса. Желтый цвет листвы контрастировал с синевой озера, и это было очень красиво. Но красота природы меня теперь не радовала.

- Пошли, - сказал водитель и вышел из машины.

А я не мог сдвинуться с места. Всё тело сковал страх. Даже пальцем не мог пошевелить.

- Ты идёшь? – крикнул мужчина.

Кое-как я открыл дверь ГАЗели и поплёлся к задней части машины. Сопротивляться нападению в таком состоянии я совершенно не мог. Тихонько заглянув за тент машины, я увидел, как мой сопровождающий возится, сгружая большие жестяные вёдра. Раз работа кипит, значит, убьют меня не сразу. И вопреки общеизвестной поговорке надышаться перед смертью всё же хотелось. Я заглянул внутрь кузова. Помимо вёдер в нем была какая-то катапульта на колёсах.

После окрика водителя, я начал помогать ему с разгрузкой вёдер. Затем он положил доски для спуска катапульты, и мы совместными усилиями вытолкнули эту махину наружу.

- Хватай вёдра и неси ближе к берегу, - скомандовал водитель.

Мы перетаскали десяток вёдер почти к самой воде. Затем дотолкали туда же и катапульту. Двигалась он в целом хорошо. Вес имела не большой и поэтому передвигалась ходко.

- Сделай несколько отверстий на крышке, - с этими словами, - он протянул мне нож.

Я взял в руки неказистый инструмент и решил, что ни за что не верну нож его владельцу. Много отверстий делать было и не нужно. Показывать свою слабость не хотелось. Поэтому искать подходящий камень или палку я не стал – пробивал ударами нижней части ладони по рукоятке ножа. Через несколько минут на каждом ведре чернотой зияли по пять отверстий. Руки при этом я всё же отбил. Дома я не часто открывал консервы таким образом. По простой причине – консервы в нашей семье не закупали ввиду их дороговизны. Оглянулся вокруг: ни палок, ни подходящего камня для этого всё равно не было. То есть я бы в любом случае был обречён открывать эти жестяные вёдра только так. Я решил не показывать, что мне больно. Впрочем, вскоре боль прошла сама собой.

Мой сопровождающий в это время взвёл катапульту и загрузил первое ведро. С соответствующим свистом рычаг катапульты взвелся вверх, и ведро полетело вглубь озера. Меня даже заинтересовало это действие. Что-то мальчишеское было в этом. В детстве я бы радовался выпавшей возможности покидать ведра из катапульты в озеро.

От физической нагрузки я согрелся и даже немного вспотел. И теперь под прохладным ветром начал опять зябнуть. Но это уже был не озноб от страха, а ветер, налетавший с глади озера, холодил моё тело. Я начал осознавать, как это приятно. Не мёрзнуть, конечно, а жить, ощущая ветер на своем теле. Просто наслаждаться теми моментами жизни, которые нам отпущены.

- Всё, потащили катапульту обратно, - вырвал меня из философских мыслей водитель.

Мы так же по доскам закатили её в кузов, задёрнули тент. И я начал ждать неизбежного. Убежать я бы точно не смог. Просто не хватит сил.

- Чего стоишь? – спросил меня мой сопровождающий. – Садись в машину, назад поедем.

Для меня это был один из радостных моментов в моей жизни. Сложно описать, что я испытывал. Еще полчаса назад я готовился к смерти. А теперь мне сказали, что этот момент пока оттягивается. Я даже улыбнулся своему угрюмому товарищу и поспешил в кабину.

Всю обратную дорогу я испытывал эмоциональный подъем. Погода уже испортилась. Начал моросить небольшой дождь. Но меня это не огорчало. Я даже на радостях вернул нож водителю. Почему-то у меня росла уверенность, что теперь со мной ничего не случиться.

По возращении на базу, я заметил, что УАЗик, в котором уезжал Андрей, уже стоял на стоянке. Дело было уже к вечеру. Ещё чуть-чуть и начнёт темнеть. Поэтому я сразу направился в наш жилой контейнер. И застал там своего друга. Андрей сидел за столом перед планшетом с кружкой пахучего самогона. От запаха, витавшего внутри комнаты, меня передёрнуло.

- Как всё прошло? – поинтересовался он.

- Нормально.

Я решил промолчать о том, что мне было чудовищно страшно, когда мы только приехали на озеро. И я не высказывая свои эмоции, рассказал о том, что произошло на озере. Но не преминул заметить, что понятия не имею, зачем всё это нужно. Понятно, что это никакие не витамины для рыб, а простая отрава. Возможно, они начали избавляться от избытков вирусов.

- Нет, - твердо отмел мои предположения Андрей. Они просто планомерно заражают все водоёмы в пределах Подмосковья, где могут жить люди. Вы же по навигатору к озеру ездили? Вот и мы так же. То есть, остальные водоёмы в ближайшем окружении уже отравлены.

- Ты братьев не видел? Николай выздоровел? – решил я немного сменить тему разговора.

- Если честно, я их не видел. Когда я сюда забежал, их тут не было.

- А их не могли… ну.. того… - я не мог прямо высказать мысль, что наших соседей могли убить. Но Андрей понял мою мысль и ответил:

- Допускаю такую мысль. Сейчас мы оставим сигнальные маркеры на их кроватях. И если братья появятся, мы это заметим. – С этими словами он накинул часть одежды на кровати братьев. – Когда они вернуться, они будут вынуждены убрать одежду, чтобы лечь в кровать. Но это не должно вызвать у них подозрения, ведь, одежда их собственная. И мало кто помнит, как точно он положил одежду на кровать.

- А если они не вернуться? – поинтересовался я. Честно говоря, после сегодняшнего, я начал привыкать к мысли, что смерть ходит где-то рядом. И я могу тоже умереть каждую минуту.

- Если не вернуться, то у тебя сразу отпадёт вопрос о том, почему нас взяли на новую работу.

- Это значит, что и нас скоро тоже убьют? – прямо спросил я.

- Если наши маркеры не сработают, то по моим прикидкам нас будут холить и лелеять до последнего. Как ты сам видишь, нового поступления работников после нас больше не было. И в ближайшее время не предвидится. А работа пока до конца не доведена. Поэтому, если не высовываться и не показывать то, что мы догадываемся откуда что взялось, мы с тобой рискуем прожить еще несколько месяцев.

- То есть ты предлагаешь и дальше травить водоёмы?

- Мне и самому это не по душе. Но выбор у нас не большой.

Я уже собирался ложиться спать, когда заметил, что некоторых моих вещей не хватает. Об этом я и сказал Андрею.

- Это я их взял, – просто сказал он.

- Зачем? Где они?

- За периметром

Для меня это было откровением. То есть у нас есть возможность убежать от сюда хоть сейчас? И вещи мои уже там? Так почему же мы до сих пор находимся в этом рассаднике смерти? Негодуя, с этом вопросом я обратился к моему соратнику.

- А как ты собираешься добираться до дома, пешком? – в ответ спросил он меня. – А есть что будешь? Я уже не говорю о воде. Если готов сейчас сорваться, я, хоть сейчас могу вывести тебя за забор, и иди куда хочешь.

Я промолчал. Как-то об этом я не подумал. Добирались мы до Москвы чуть меньше суток. При существующих реалиях я наверняка не дойду до дома. До своего родного дма!

Оценив мою растерянность, Андрей сказал:

- Вот в том-то и дело. Нам нужна машина. А уже потом можно будет рвать когти отсюда.

- А что в мире твориться? – я кивком головы указал на планшет, в котором ещё недавно исследовал электронную сеть Андрей.

- Окончательно отменили вылеты из столицы в другие страны, поезда тоже отменены. Насколько я понимаю, Москву уже полностью закрыли на карантин. Люди мрут, как мухи. Вакцины от бактерии до сих пор нет. Оно и понятно – такими вопросами занимались большей частью в Москве. А теперь здесь людей практически нет. В общем, Москва стала заложником своего же экономического курса. В регионах предприятий не осталось, а здесь, в буквальном смысле, уже нет людей, которые смогли бы решить эту проблему.

Видел забавное видео, где какой-то представитель церкви в серьёз сравнивал современную Москву с Содомом и Гоморрой. Мол, это божья кара такая. Распустились здесь все, забыли о слове Божьем и именно поэтому господь покарал только нашу столицу, не тронув остальных городов. Наверно, это можно было назвать проповедью, потому что священнослужитель постоянно обращался к своим священным текстам и сыпал вырезками из священных писаний.

Раньше меня бы это позабавило, но за сегодняшний день я устал. В том числе сказывался и недосып, поэтому очень быстро я забрался на своё спальное место и уснул.

Глава 6 Побег

Утром, когда мы вошли в офис для получения новых распоряжений от нашего начальника, нас ждал сюрприз. Нам выдали по армейскому рациону. Начальник объяснил это тем, что, так как нам здесь придётся задержаться, руководство компании решило помочь нам гуманитарной помощью. Мы должны это ценить и, возможно, тогда лично наш начальник не удержит стоимость сухого пайка из наших заработных плат.

Мы мысленно послали всех своих начальников гусиным шагом в сторону луны, но вслух согласились и одобрительно покачали головами.

Разнарядка на сегодня была та же, что и вчера – до обеда работа на линиях розлива, а после обеда выезд по точкам. Экипажи тоже оставались прежними.

- Эх, нам бы этих рационов побольше безвозмездно экспроприировать, - сокрушался Андрей. – Но боюсь, что они все на учёте. И просто так на складе не валяются. Наверняка под замком и за железной дверью с охраной спрятаны в укромном месте.

Я согласился, что армейский поёк вещь полезная. И за периметром точно бы пригодилась.

- Так, постарайся не съесть весь рацион за сегодня. Сохрани хотя бы половину. Мало ли – вдруг действительно получиться уехать от сюда. А я, как выдастся свободная минута, посмотрю, не вернулись ли наши соседи.

Выспавшийся и довольный нежданным подарком, я вошел в свой цех. Я быстро осмотрел линию на предмет сбоев, и не найдя их, решил посмотреть что скрывается внутри армейского рациона. Сухой паёк меня порадовал. В последнее время я чередовал свою быстрорастворимую лапшу с тем, что есть в запасах Андрея. И смена рациона питания меня осчастливило. Тем более, что здесь действительно было очень много всего вкусного. Хотелось перепробовать всё и немедленно. Но помня наказ своего старшего друга, решил обойтись галетами и яблочным повидлом. Сладкого мне здесь очень не хватало.

Сил было много, но вот работать совершенно не хотелось. Было желание сделать что-то для того, чтобы выбраться от сюда. Я готов был браться за любую работу, лишь бы она приближала наш побег. Поэтому я решительно встал и направился в цех, в котором работает Андрей. В принципе, у него линия такая же, как и моя, только вода разливается в бутылки с другим брендом. Но вот моего друга я нигде не нашёл. Я ещё немного покрутился в чужом цехе, и вернулся к себе. То, что Андрей, скорее всего, направился к нам в контейнер для беседы с Николаем и Анатолием, я не сомневался. Куда ещё ему идти?

Едва дотерпев до обеда, я полез в воинский рацион. Что-то мясное я решил оставить на потом. И поэтому пообедать решил рагу из овощей, да галетами с чаем. Именно за этой трапезой меня и застал Андрей.

-У меня эти алюминиевые ёмкости ассоциируются с консервами, - признался он. - Ты знаешь, я единственный раз в жизни решил съездить с друзьями на рыбалку. А у рыбаков есть такая примета, что на рыбалку нельзя брать с собой рыбные консервы. Иначе клевать не будет. Но для меня поначалу все шло хорошо: закинули удочки, развели костёр. Но рыба всё равно не клюёт. Решили мы примету как-то сдобрить. Ну, мы по первой выпили, потом по второй… вечером меня уже выворачивало от того, что мы с ними пили дешёвую водку, закусывая килькой в томате. После этого я понял, что рыбалка не моё.

Я улыбнулся. То, что Андрей опять началшутить, это хороший знак. А то в последнее время он как-то закрылся и даже его любимый самогон не всегда мог его вытащить из той раковины, в которую он забирался.

- Что, начальник зовёт? – спросил я.

- Подождет, пока поешь.

- Ты-то сам уже обедал?

Андрей утвердительно качнул головой.

- Хороший сухой паёк, только сладкого маловато, - пожаловался я.

- Как говаривал дедушка Фрейд, намекая на оговорки: «У кого чего болит, тот о том и говорит», - начал было Андрей, потом подумал о чём-то и просто сказал:

- Дома сладкого поешь. А сейчас допивай чай и поехали на другую работу.

Быстро доев содержимое консервной банки и большими глотками залив в себя чай, я поднялся и пошел вслед за Андреем.

На стоянке мы уже сели каждый в свою машину. Мой водитель – Иван Петрович – уже ждал меня. Он как всегда был недоволен чем-то. И мы опять тронулись в путь, ведомые навигатором.

Так мы доработали до конца недели. И наш начальник лично выдал нам премию в честь завершения трудовой недели. Если не копаться в душе и не думать, что отравление каждого водоёма может за собой тянуть вереницу мучительных смертей, подработка была не слишком сложной, но очень хорошо оплачивалась.

Наши соседи по контейнеру так и не вернулись. И мы с Андреем сошлись на том, что их уже нет в живых. Однако время шло, а мы до сих пор оставались здесь. И нас это обоих не радовало.

- Хорошо, давай завтра попробуем сбежать из этого места, - предложил Андрей

- Как?

- Когда будете возвращаться с задания, тебе нужно будет остановить вашу машину недалеко от сюда.

- Что значит остановить? – не понял я. – Не я же за рулём.

- Так попросись в туалет.

- То есть ты думаешь, что Иван Петрович станет останавливаться на дороге, вместо того, чтобы потерпеть и доехать до базы? Не верю.

- Сам что-нибудь придумай тогда, - обиделся Андрей. – Но когда машина остановится, выбегаешь и бежишь со всех ног к указанной точке.

- Какой точке?

- Увидишь. Ты точно её не перепутаешь. Это я беру на себя. Твой Иван Петрович, скорее всего, не станет за тобой по лесу гоняться. Просто плюнет на тебя и вернётся на базу. И уже тут доложит о тебе нашему начальнику. А вот дальше возможны варианты. И лучше бы до их начала, нам свалить от сюда, как можно дальше.

Самогон у Андрея уже закончился. И пить ему было нечего. Поэтому после плотного ужина мы сразу легли спать. Андрей даже новости на планшете не стал просматривать.

Уже на следующий день, возвращаясь после сброса отравляющих веществ на очередном озере, я заметил какие-то вещи, вывешенные недалеко от дороги. И меня как будто током дёрнуло. Это были мои вещи, которые я еще недавно укладывал в свою сумку. До базы ехать нужно было еще километров пять – шесть и мои вещи здесь явно вывешены неспроста. Я попросил Ивана Петровича остановить машину. Но он проигнорировал мою просьбу. Тогда ни минуты не сомневаясь, я открыл пассажирскую дверь ГАЗели и выпрыгнул из машины. Можно сказать, что выпал довольно удачно, хотя и прокатился по земле, сделав несколько оборотов. Машина еще немного проехала вперед и остановилась. Пока водитель выбирался из кабины и обходил машину, я уже успел вскочить и отбежать на больше расстояние. Добежав до кромки леса, я спрятался за деревом. С моего места было видно, как Иван Петрович несколько минут ходил вокруг машины, но в лес соваться не решился. Наверное, полчаса он ждал, когда я вернусь. Но затем смачно плюнул, вернулся в машину и уехал.

Что-то я так распереживался, что у меня блохи по телу забегали быстрым маршем. Хотя блох у меня никогда не было. Да, и не должно их быть. Причёска у меня модная, молодёжная, в парикмахерской сделанная. Да, и голову я всегда мыл. Правда, в последнее время только раз в две – три недели. Но в остальном теле растительности мало, так что партизанскую войну им бесполезно начинать. Ещё раз прислушался к себе. Ну, в общем, это не блохи, а просто мурашки. И они бегают по всему телу.

Когда машина скрылась из виду, я вышел на дорогу и вернулся к тому месту, где видел висящие на деревьях вещи. Черно-красная спортивная куртка с полосками по бокам, явно были мои. Тут же с веток я снял и свою яркую жёлтую футболку, которая на фоне леса бросалась в глаза. Именно благодаря ей я и заметил остальные вещи. Андрея по близости не было. Но он явно вывесил вещи с правой стороны дороги. Я сидел на пассажирском сиденье, поэтому почти наверняка должен был увидеть эти метки.

Ждать Андрея пришлось долго, наверно с час. Я не знал, что делать дальше, но уйти уже не мог. Мне просто некуда идти и я просто сидел на сухой траве, подложив под себя свои вещи и наслаждался осенним пейзажем. Сегодня он был не так красив, как в солнечную погоду, но осень всё равно внесла свою красоту.

С шумом со стороны леса подошёл Андрей. Как же я был рад его видеть. У нас получилось сбежать!

- Пойдём! – сказал он. – Я машину в лесу оставил, чтобы внимания не привлекать. Так и убегать проще.

- Что за машина? Откуда? – удивился я.

- УАЗик, на котором мы на озёра ездили. Я своего напарника там оставил, а машину забрал.

- Так он же умрёт там.

- Я ему один сухой паёк оставил. Если воду быстро наберёт, то жить будет. Может, даже сюда вернётся дня через три. В любом случае, он сам знал, что людей травит. И это его карма.

Дальше мы шли молча. Идти по лесу было сложно. Постоянно под ногами мешались ветки, трава и прочий мусор. Хоть я шел и вторым, но на лицо уже дважды налипла паутина. Идти пришлось минут двадцать. Мы вышли на просёлочную дорогу, по которой вышли к машине.

- У меня есть две новости: одна хорошая, другая плохая, - начал Андрей

- Давай с хорошей.

- У нас есть колёса и провиант примерно недели на две.

Я заглянул в машину. Салон был забит разного рода коробками и мешками. Среди которых я узнал армейские пайки, пару коробок с антидотом, несколько бутылей с питьевой водой и прочий скарб.

- А плохая? – поинтересовался я.

- У нас не так много бензина и далеко на этой колымаге мы не уедем. Надо в срочном порядке заправиться.

Мы уселись в машину: Андрей за водителя, я в качестве балласта.

- Каков наш план на ближайшее время? – поинтересовался я.

- Вначале заправимся. Для этого пока выезжаем на МКАД, по ней добираемся до первого населённого пункта и ищем возможность пополнить свои баки. Не исключаю, что придется на время оставить машину и искать бензин в пешем порядке.

- А дальше?

- Вообще изначально я хотел переждать эпидемию где-нибудь в Подмосковье. Но теперь понимаю, что этот вариант не самый удачный. Водоёмы в округе уже отравлены и лучше уехать от сюда как можно дальше. Учитывая, что у нас вездеход под попой и навигатор, будем пробираться к своим краям объездными дорогами. Но вначале, всё же надо заправиться.

Возражений по общему плану у меня не имелось, и мы тронулись в путь.

- Слушай, откуда такое богатство, - я кивнул в сторону салона.

- Я за забором схрон сделал и потихоньку туда вещи относил. Вообще повезло, что мы в цехе работали – было много времени, чтобы заняться подготовкой к побегу.

- Ты, что вообще не работал?

Он не надолго оторвался от дороги и посмотрел на меня. А затем, улыбнувшись сказал:

- В нашем деле важно не честно исполнять свою работу, а убедить начальство, что ты честно выполняешь свою работу. А это уже две разные работы.

Мы выбрались на асфальтированную дорогу. Андрей сверился с навигатором и свернул в сторону МКАД. Ехать было не комфортно по сравнению с ГАЗелью: всё гремело, скрипело и шаталось. Шумоизоляции считай нет. Приходится повышать голос, чтобы разговаривать с рядом сидящим человеком. Весь интерьер был аскетичным – родом из послевоенного СССР. Хоть я и вырос в городе на периферии, но в кабине УАЗика до сих пор не сидел ни разу. И как-то машина пока не радовала. Я слышал, что у неё хорошая проходимость, и рыбаки с удовольствием приобретают подобные автомобили, но для города она не подходит абсолютно. Скорость даже по асфальтированной дороге низкая. Хотя, в нашем положении надо радоваться и тому, что мы пока не пешком идём.

Из моих размышлений меня выдернул вопрос Андрея:

- Ты случаем, машины вскрывать не умеешь?

- Нет.

- Жаль. Нам бы это умение пригодилось.

- Так давай приедем куда-нибудь, выберем машину и посмотрим по интернету, как можно её вскрыть. Интернет же пока ещё работает. Думаю, ничего сложного в этом нет. В крайнем случае, разобьём стекло.

- В принципе, идея дельная. Но если ничего не найдем, будем разбивать водительские окна, открывать капот и сливать бензин оттуда.

- Так сигнализация же сработает.

- И что? В живых-то уже хозяев нет.

- Ты совсем уже списал жителей города с лица земли?

- Думаю, что на нашей базе была какая-то связь. И задания наши непосредственные начальники получали откуда-то извне. А значит, где-то есть штаб, который анализирует информацию и руководит подобными базами. Именно поэтому начали травить водоёмы в Подмосковье. А раз задачи перенесли за черту города, значит население Москвы почти полностью уничтожено.

- Как думаешь, кто вообще это затеял?

- В сети нет конкретной информации. По-прежнему думаю, что кто-то просто сэкономил деньги на ядерных боеголовках и таким образом решил одним ударом убрать основного конкурента с политической арены. Опять же повторюсь, но через год-два здесь можно будет заселяться. Трупы уберут, улицы почистят и обеспеченные, например, китайцы, смогут жить в Москве. Хотя, думаю, город переименуют в какой-нибудь «Ку ли так холотно».Пойми меня правильно, но Москва, в каком-то смысле, это полигон. Здесь отрабатывается атака химическим оружием. Военными и политиками всех стран будет производиться оценка действия вируса. Скорее всего, после нашей столицы этот вирус возникнет в другой стране. Целенаправленно будут уничтожаться нации, не согласные с указанной линией поведения. И делать догадки кто это затеял и для чего, не нашего ума дело. Нам важно выжить. Причём делать это уже можно любой ценой.

- А что дальше будет со страной? – в очередной раз спросил я.

- Что будет? – ухмыльнулся Андрей. – Если страна выживет, то станет только сильнее. Это же своего рода прививка. Главное переболеть, а потом уже будет проще. Самое тяжёлое испытание для страны и его народа это всякого рода перемены.

Глава 7 Москва

Тем временем мы выехали на МКАД. Дорога очень широкая. Машин нет совсем. Лично я бы не знал куда ехать, но нас вел навигатор. Да, и Андрей уже здесь был не в первый раз и знал куда рулить. Через несколько километров мы забрались на съезд с кольцевой и заехали в город.

Вот здесь уже были машины. Правда, людей не было.

- Вообще было бы проще найти какую-нибудь советскую развалюху. Слить бензин с неё легче. «Но вот найти её в Москве довольно сложно, - сказал Андрей. – Да, и не факт, что в них бензин есть. Всё же у людей, которые водят старые ВАЗовские машины, не всегда есть деньги на полный бак бензина».

- А мы можем потом на Красную площадь съездить? – попросил я.

- Зачем?

- Я в России живу, а красную площадь так ни разу в жизни не видел.

- Давай так: ты её себе в голове представишь, и мы туда не едем, - предложил мой компаньон. - Что за стереотип вообще такой – каждый житель России должен посмотреть Красную площадь? Нет в ней ничего интересного! Представь огромное поле, уложенное булыжниками, с одной стороны Кремль, с другой – ЦУМ. И всё! Ни-че-го интересного. Не пахнет там Русью! И целовать брусчатку нет смысла. Если хочешь быть истинно русским, то когда приедешь домой заведи себе ручного медведя, купи балалайку, обуйся в валенки и после стакана столичной водки скажи: «Хорошо, ядрёна мать!». Почему-то Россия до сих пор ассоциируется либо с национальным колоритом, либо с СССР. В современной России и нет ярко выраженного образа, потому что пытаемся копировать Запад, а не создавать своё.

Он еще долго ругался, а я обиделся на Андрея. Хотелось последовать поговорке: «Назло бабушке уши отморожу» и просто пройтись пешком по столице. Спешить же уже некуда. Жалко, что ли на Красную площадь съездить?

- Если продолжишь так смотреть на меня - сотрешь глаза, - предупредил Андрей. – Помогай лучше добывать бензин. Представь, что работаешь в нефтяной компании и владельцы этих машин должны тебе деньги.

Конечно, никаких толковых инструкции по сливу бензина из машин в интернете мы не нашли. И большинство наших вандальных усилий уходили впустую. Мы долго пытались добыть бензин с помощью трубки, всунутой в горловину бензобака. Позже пытались открыть капот и при помощи проводов заставить работать бензонасос. Ничего из этого не работало. Как правило, через горловину в бензобак не давала трубке опуститься специальная сеточка. А бензонасос не работал без ключа зажигания из-за того, что не срабатывало реле. Тогда Андрей придумал радикальный способ. В одной из машин мы нашли плоскую отвертку, по которой можно было бить молотком. Мы срезали часть стенок от десятилитровой пластиковой канистры, найденной в автомобиле советской сборки. Потом молотком и отвёрткой пробивали бензобак, из которого уже самотёком лилась горючая жидкость. Так как, канистра была с обрезанными бортами, по мере наполнения, мы сливали с неё бензин в другую тару.

Каждый раз срабатывала сигнализация, но никто из владельцев автомобилей не выходил с разборками. Залив наш бак до крышки, и наполнив дополнительную канистру, мы вернулись в машину и решили, что этого хватит. Вообще пока мы сливали бензин и занимались откровенным вандализмом, я не заметил, чтобы хоть кто-то появился на улице. Для себя я сделал вывод, что людей в этой части города нет.

Мы залили бак УАЗика под пробку и сделали запасы на дорогу. Теперь можно было ехать дальше.

- Может, стоило в полицию съездить, оружие там поискать? – предложил я. – А то мало ли что.

- Перечитался книжек про зомби-апокалипсис или про захват Земли инопланетянами? На кой чёрт тебе сейчас оружие? Здесь вообще живых нет. От кого ты хочешь отстреливаться? Ты вообще с оружием умеешь обращаться? А из пистолета стрелял?

- Нет, - промямлил я на все вопросы.

- И зачем тогда тебе оно? Для тебя оружие, как хрустальный инструмент для женских утех: ты его либо потеряешь, либо поранишься; в приличном обществе его не покажешь, а в не приличном тебя засмеют, потому, что ты не умеешь им пользоваться.

Стало понятно, что разговаривать с моим другом бесполезно. Он на взводе и единственное, что его могло сейчас хоть немного успокоить это алкоголь.

- Давай вернемся в город, - предложил я. – Поищем не разграбленные магазины. Может, из съестного что-то еще найдём и водки можем взять. Даже в туристический магазин можно заехать – палатку, спички и котелки прихватить.

Идея с водкой Андрею, конечно, понравилась. Остальные предложения, как я и предполагал, он не расслышал. И на очередном повороте мы вернулись в город.

Не разграбленный продовольственный магазин мы искали долго. Вроде, едешь по дороге всё чинно, спокойно. Машины у тротуаров стоят рядком, но стоило подъехать к какому-нибудь салону, где продавали дорогие вещи или автомобили, или к продовольственному магазину, на асфальте были разбросаны осколки стекла и оконные и дверные проёмы зияли пустотой. Причем не понятно для чего потенциальным смертникам шубы, мебель, золото и дорогие автомобили.

- Давай всё же посмотрим, что осталось, - предложил Андрей, когда мы остановились у очередного разграбленного магазина от известной сети красно-зелёного окраса.

Внутри было темно и пришлось подождать, пока глаза привыкнут к полумраку. Часть полок была пуста, но некоторые были заполнены товаром до отказа. Например, консервов, питьевой воды и замороженных полуфабрикатов не было. Но на полках оставались памперсы, порошки, пластиковая одноразовая посуда.

В общем, магазин был пуст. Тогда я предложил:

- Давай всё же посмотрим подсобные помещения. Может, там что-то осталось.?

Андрей согласился. И мы быстро двинулись в конец торгового зала. Именно там по нашим представлениям должна была находиться дверь в складское помещение. В принципе, так оно и оказалось. Дверь была. Но мы не смогли её открыть. Нажимая на ручку двери, мы явно чувствовали, что этому ничего не препятствует. Дверь не заперта на замок. Но что-то изнутри мешало нам её открыть.

- Так, ты потяни ручку вниз, а я попробую её пнуть ногой, - предложил Андрей. – Может, и получиться.

Мы так и сделали. И это , как ни странно сработало. Дверь, конечно, не распахнулась полностью, а чуть приоткрылась. Буквально на сантиметр. Но это уже было не плохим началом. Дальше мы пошли по магазину в поисках чего-то, чтобы вставить в полученный зазор. Что в существующем супермаркете можно использовать для таких целей? Полки? Они погнуться, стойки стеллажей? Долго разбирать. В этой взрослой жизни, где приходиться выживать, ничего не даётся так легко.

В итоге мы отломали несколько деревянных шлифованных досок, которые раньше удерживали хлеб от падения. Да, в этом магазине, хлеб хранился на деревянных стеллажах. И это было тоже не просто.

Дальше мы возились ещё не менее получаса, пытаясь приоткрыть дверь на столько, чтобы я, как самый худой, смог пролезть в получившийся проём.

И вот, наконец, я внутри. Но в подсобном помещении ещё темнее, чем внутри пустого магазина. Где здесь включается свет, я не знаю. Пришлось на ощупь пытаться очистить от хлама дверь. Честно говоря, мною владел и страх и одновременная брезгливость. Я не знал, что именно я трогаю и отбрасываю в сторону. Большинство из того, что попадалось под руки, было в пакетах. Но это что-то имело вес. То есть, это не туалетная бумага, а что-то более тяжёлое. Время от времени я нащупывал что-то из ткани. И тогда по телу у меня бежали мурашки. Воображение рисовало трупы людей, которые при жизни защищали вход на склад и потом умерли, исполнив свой долг. Для меня это было самым тяжёлым испытанием.

В проёме появился Андрей. Он уже мог протиснуться в образовавшуюся щель. И через несколько секунд включил свет.

Мы оказались в не большом коридоре. Воль стены были расставлены товары, которые должны были рано или поздно переместиться в торговый зал, но не успели это сделать только из-за начавшегося апокалипсиса.

Для меня это была пещера из восточной сказки, где говорили: «Сим-сим откройся!». Из-за того, что сюда не смогли пробраться, товары здесь остались в целостности.

Хотя, когда мы огляделись, то поняли, что мнение о том, что до нас мародёры сюда не заходили, ошибочно.

Кто-то здесь ве же побывал раньше нас, но сильного разгрома не устроил. Запасы с алкоголем в общей массе были полными. Видимо, грабители брали только дорогие сорта элитного алкоголя. Остальное их мало интересовало. И, по всей видимости, либо намеренно, либо по какой-то нелепой случайности уронили часть товаров, которые находились близко к двери, ведущей в торговый зал.

- Честно говоря, я боялся увидеть здесь трупы, - признался я. – Разгребая завал я представлял, что кто-то здесь мог умереть. И боялся, что кто-то из мертвецов меня коснётся.

- Я же говорил, что твоя голова забита играми и американскими фильмами. Здесь только мы с тобой и оба живы и здоровы.

На всякий случай, ещё раз оглянувшись в поисках угрозы и не обнаружив такой, я с ним согласился.

- А я вот не удивлюсь, что из людей здесь остались только БОМЖи. – начал Андрей. - Во-первых, их организм уже привык к разного рода издевательствам в гастрономическом плане. Это я про дешёвый, но вкусный алкоголь. Во-вторых, вода из лужи посередине Москвы сейчас полезнее, чем минералка в красивой бутылке.

И на этот раз пришлось согласиться.

- Наверно, в твоих глазах, это покажется алкоголизмом, но в существующих условиях, предлагаю пить пиво, а не нашу бутилированную воду.

На мой недоумённый взгляд Андрей начал пояснять:

- Обычно на пивных заводах есть свои скважины по добычи артезианской воды. А их, скорее всего, не успели отравить.

Я немного обдумал его предложение. Вроде, даже в Европе так боролись с распространением различных болезней, потому что не кипячёную воду пить было опасно. Но решил, что пакетированный сок в этом плане как-то лучше подойдет. Там же должны быть хоть какие-нибудь витамины.

- Если почувствуешь переизбыток витаминов в организме, дай знать, - ухмыльнулся Андрей. – Остановлюсь у первого попавшегося кустика.

Не успел я оглянуться, как Андрей уже с характерным щелчком открыл жестяную банку пива.

- Эй, ты же за рулём, - возмутился я.

- Так ГИБДД, думаю, мы не встретим сегодня. – И с этими словами сделал несколько больших глотков, глядя мне в глаза.

- А ты не хотел бы бросить пить? – в очередной раз попытался призвать к совести моего друга.

- Я хотел, но для того, чтобы бросить, как-то повода не было. И теперь уже точно не будет. – И опять отпил из банки. – Так, давай лучше посмотрим, что нам нужно с собой в дорогу.

В общем, мы забрали и пиво, и сок, и немного крепкого алкоголя из тех известных марок, что остались. Замороженные продукты не стали брать, потому что они у нас скорее всего испортятся. А хранить их в нашей машине просто негде. Холодильника там нет. Так же дело обстояло и с имеющейся молочной продукцией.

Вообще, пройдясь по имеющимся запасам, мы с сожалением признали, что опоздали с бесплатными покупками без бонусных карт, как минимум на месяц. Продукты уже были испорчены и с истёкшими сроками реализации. Из того, что было длительного срока хранения, взяли несколько рыбных консервов, тройку банок консервированных фруктов на которых я настаивал. И, опять же по моей просьбе взяли большой пакет с упаковками дорогой туалетной бумаги. На ближайшую перспективу брать больше было нечего.

Когда погрузили всё в машину, стало понятно, что нужно в срочном порядке искать место для ночлега. Осенью темнеет быстро, а мы уже достаточно провозились. Еще полчаса – час и стемнеет. Хотя, для полной темноты было и больше времени. Но мы брали поправку на то, что придётся что-то взламывать или кого-то уговаривать пустить к себе на постой незнакомцев.

- Не нравится мне здесь, - сказал я. – Неуютно как-то. Людей нет, и это еще больше пугает в большом городе.

- Согласен, - сказал Андрей, - давай лучше в пригород махнём. До темноты подберём какой-нибудь уютный домик и переночуем там.

Мы сошлись на этом. Но навигатор предложил сократить наш путь, срезав его через город. Можно сказать, что у нас не было выбора. Я согласился с навигатором и был рад, когда мы поехали по предложенному им маршруту. Так я хотя бы мог посмотреть Москву. Пусть и не большой участок, но это лучше, чем ехать по МКАД.

Пока мы ехали по дороге встречались кварталы с очень высокими домами, красивые торговые центры и огромные площади под постройку.

- Хотел бы я здесь жить, когда много людей было. Такой большой город. Наверняка здесь много чего интересного происходило.

Внезапно на дороге, по которой мы ехали, появились люди. Они были довольно далеко от нас, но мы к ним неминуемо приближались. Это был крестный ход, переходивший дорогу справа налево. Они не обращали внимания на нас. Думаю, никто из них вообще не ожидал встретить здесь других людей. Среди них были и священнослужители и просто люди, несущие не большие деревянные кресты.

Но впереди идущие несли огромный крест и несколько икон. Одеты они были довольно просто. Но даже через одежду было вино, что некоторые излишне измождены, истощены и больны новым вирусом. Нам пришлось остановиться несколько минут наблюдать за тем, как дорогу пересекала толпа людей. Неужели они всерьёз верят в то, что эта процедура их спасёт? Если ты действительно верующий, то должен такую болезнь воспринимать, как испытание и скорую встречу с Богом. Но люди в любом случае остаются людьми – они верят в то, что есть какое-то универсальное средство для исцеления. Вот все умрут, а они одни останутся. И религия в этом плане на данный момент самая подходящая вещь. Если грамотно всё преподнести, то можно привлечь в свою паству довольно много людей. Но беда в том, что их пожертвования уже не смогут помочь церкви, если все священнослужители тоже умрут.

- Ну, зашибись, - начал возмущаться я. – Почему это происходит именно здесь и сейчас?

- Знаешь, сказал Андрей, - а у нас есть возможность присоединиться к ним.

- Для чего? – опешил я. – Ты внезапно стал верующим?

- Нет, конечно. Но учитывая, что наши таблетки дают нам иммунитет, мы сможем у них какое-то время пересидеть. Они даже могут нас накормить. Я понимаю, что при наших запасах еды, это жлобство. Но я уже давно не ел нормальной домашней еды. К тому же прихожане это в большинстве своем обычные люди и у них могут быть свои представления о том, как от сюда лучше уехать за пределы Москвы. Да, и просто поговорить о том, что здесь сейчас происходит, не будет лишним.

Логики в этом не было никакой. Для меня лично было всё понятно – смотри на навигатор и рули. Время от времени сверяйся с показания на различных форумах. Когда навигатор приведёт в точку, отмеченную на форумах, как военный кордон, сверни куда-нибудь и объезжай эту засаду. А потом гони на всех парах, чтобы не догнали. Чего здесь спрашивать? С едой у нас полный порядок – полный салон армейского пайка. Он мне нравиться. А о том, что здесь происходит мне не очень хотелось знать. Да, и честно говоря, я всё же опасался прямого контакта с заражёнными. Но возмущаться не стал.

- Вообще-то я бы тоже чего-нибудь горячего поел, - внезапно для самого себя, согласился я. – Только чую я, что тебе какая-то женщина их толпы понравилась. И именно из-за неё ты решил сходить налево.

Мой спутник неестественно стал мотать головой, пытаясь показать, что я не прав. Но для меня это был шанс посмотреть на Москву. Возможно, в последний раз. Кто его знает, когда здесь вообще опять начнут пускать людей?

- Что, пойдём за ними? – спросил я.

- Нет, давай лучше пока остановимся и подождём, когда они пойдут назад. Видно же, что в церковь идут. – Он указал на церковь, находившуюся в нескольких километрах от нас. - А пока в это время осмотримся вокруг. Вдруг есть что-то нужное.

Спорить я не стал. Действительно, стоило оглядеться – в дороге могут быть полезны любые мелочи. Тем более, что наш путь казался не таким уж и простым.

- Да ты не переживай, мы и тебе найдём там девушку, - сказал Андрей, - не дающую, но с воображением.

Я вот даже не знаю, нужна ли мне при данных условиях девушка? Дело уже не в заболеваниях, передающихся половым путём, а в том, что в моём случае, я как бы воспользуюсь сломленной волей. Я ведь понимаю, что Андрей склонит любую женщину к прелюбодеянию, мотивируя это желанием пожить для себя напоследок. Искренне верующие женщины на это не согласятся, но не думаю, что все в этой толпе настолько верующие. В большинстве это просто люди, которые находятся в отчаянии. И Бог для них шанс выжить. А мы можем предложить им таблетки с антидотом, которые позволяют, если и не избавиться от болезни, то, по крайней мере, не заразиться или продлить жизнь.

Для многих это может оказаться своеобразной валютой. Если бы мы могли производить такие таблетки, то со временем смогли бы стать властелинами Москвы. Нам бы никто не смог противостоять. Москва итак ослаблена, а за таблетки жизни, люди сделали бы все, что мы пожелали. Под нашу дудку танцевали бы все.

От моих мыслей меня оторвал вопрос Андрея:

- Ну, так что, осмотрим близлежащие окрестности?

Я кивнул в знак согласия.

- Тогда бери из машины любые инструменты, которые тебе приглянуться. Думаю, у нас есть немного времени, для того, чтобы осмотреть все понравившиеся нам углы.

- А с чего это ты решил, что они вернуться? Может, они там останутся и ночевать будут? Точнее, не ночевать. А как у них называется? – Я пощёлкал пальцами, вспоминая слово. - Ночная служба?

- Кто-то всё равно должен вернуться. Видел же, что их довольно много. Нам все и не нужны. Как вернуться, заговорим с кем-нибудь и спросим, как и где можно переночевать. На крайний случай, в церковь пойдём.

Мне стало немного обидно из-за того, что Андрей не воспринял в серьёз мою просьбу погулять по Москве, а решил ухлестнуть за юбкой, когда ему понравилась девушка. И самое плохое в том, что я не могу ничего с этим поделать, кроме того, чтобы обидеться – водить автомобиль я до сих пор не умею.

Но, тем не менее, я вышел из кабины и полез в салон за инструментами.

Пошёл в отданную мне сторону. Погода хорошая, солнце светит, отражаясь в окнах домов. Здорово! Тишина, на улице уже ни одного человека, даже ветер листья не гоняет по дорожкам. Спокойно!

Но омрачает, что все двери и окна, над которыми красовались таблички магазинов, вскрыты. Прямо дикари какие-то. Нет, метод у меня такой же, но ведь мне же уже ничего не ставили. Всё самое лучшее уже растащили. А я раньше не мог присоединиться к этой вакханалии – рыбам витамины разбрасывал. Никакого уважения к гостям столицы!

Я заметил одну простую деталь: чем ближе приближаешься к центру города, тем дома становятся поменьше и свободного пространства не так много. Когда мы проезжали микрорайоны на окраине, места между дорогой и микрорайоном было довольно много. А сами дома на много выше. Здесь практически нет маленьких магазинов, к которым я привык у себя в городке. В основном супермаркеты или даже гипермаркеты. Оранжево-зелёную эмблему одного из гипермаркетов я видел, но идти до неё очень далеко. Смысла туда тащиться нет – такие места разоряют в первую очередь. Нужно что-то небольшое и чтобы никто не знал, кроме меня. Но беда в том, что я в Москве в первый раз.

Вообще выжить здесь в сложившихся условиях довольно сложно. Воды, считай нет, запасы со временем испортятся или будут подъедены. Скоро зима и не факт, что в домах будет тепло. Без грамотных людей с техническим образованием система отопления «встанет». С электричеством проще: если его не отключить, то какое-то время оно будет. Даже система сотовой связи пока работает. Но со временем и она начнёт сбоить и выходить из строя. С медициной тоже всё неоднозначно. Ладно, если выживет какой-то знакомый врач и сможет проводить какие-то простые операции. Но медикаменты не вечны. Срок годности рано или поздно закончится.

Только подумал о медицине, как на глаза попалось тело, лежащее посреди улицы. Я даже вначале не поверил, что человек может просто так лежать на асфальте. Улица, кстати, была не очень чистой. После погромов, прошедших здесь, было много мусора. Подойдя поближе, убедился, что человек мертв. Это явно был мужчина, но возраст уже не определить. Правая его рука вытянута вперёд. И там, где она выходила за пределы рукава куртки, зияли кости. Плоть, конечно, тоже была, но вот кожного покрова практически не было. Мне стало страшно, и я отошёл от трупа подальше.

Пройдя метров двадцать, я заметил вывеску аптеки. Понятное дело, она тоже кем-то разграблена, но я всё же решил зайти. Мы по нынешним меркам почти бессмертные, но и нам нужны бинты, зелёнка и йод. Хотя бы для того, чтобы не ездить с наполовину пустой машиной, а забить её хламом и потом чахнуть над ним, как антигерои в русских народных сказках.

На полу покрытым серой плиткой, было много битого стекла и различных упаковок с таблеткам и пузырьками с жидкостями. В принципе, это тоже богатство, но я ведь совсем не разбираюсь в названиях нужных мне лекарств. Вот увидел «Виагру», и сразу сунул в карман – позже Андрею подарю, вдруг, ему пригодиться. Всё же девушку хочет себе найти на ближайшее время. Дверь, ведущая за прилавок, открыта, а не большой замок сорван. Прошёл за прилавок – изнутри ещё хуже. Если раньше можно было хотя бы названия упаковок почитать, то теперь их или не видно, или они написаны как-то мелко. За пятнадцать минут понабрал небольшую охапку различных препаратов. Большую часть моей добычи были одноразовые шприцы. Не знаю для чего они нам, но пусть лучше в машине валяются, чем здесь. Нашёл один единственный рулон ваты, а бинтов было аж два. Пару десятков лейкопластырей и несколько пачек активированного угля. Спиртовые растворы, известные мне, в данной аптеке уже забрали. В принципе, я не огорчился – у нас теперь есть водка. На крайний случай каждый сам себе может плюнуть на место укола – это, вроде, обеззараживающие и ранозаживляющее средство. Так, должны животные делать – нам в школе биологичка что-то подобное объясняла.

Опять удивился тому, что кто-то вскрыл кассовый аппарат и забрал все деньги. Люди даже перед лицом катастрофы остаются оптимистами. Сейчас отнесу это к машине, а позже сможем вернуться сюда вместе с Андреем. Или я возьму у него планшет и, при помощи интернета, поищу здесь что-то действительно нужное.

Когда вернулся к УАЗику, заметил, что в машине кто-то возиться. Меня аж злость начала брать. Не хочу отдавать своё. А всё, что в машине, я считал своим, хотя оно в большей степени принадлежало Андрею, чем мне. Как на зло инструменты я оставил в аптеке - в руках было то, что нашёл там. Аккуратно положил все позади машины. Потом, пригнувшись, подошёл к двери в салон. Резко открыл двери и закричал:

- А ну вали отсюда, а то застрелю, нахрен!

При чем стрелять мне было нечем и я, сложив пальцы на манер пистолета, ткнул ими в темноту машины.

Из салона на меня вытаращился Андрей с шоколадкой во рту. От неожиданности и удивления он слегка приоткрыл рот.

- Очень страшно. Честно! – признался он. – Я чуть в штаны не навалил.

- А ты чего здесь делаешь? – спросил я его.

- Да я огнетушитель принёс на всякий случай, - он кивнул в сторону довольно большого пожарного средства.

Но я-то чуял, что из машины явно тянет водкой. Оценив обстановку я успокоился. И моего друга можно понять: сидит он втихаря шоколадку уминает, водкой запивает, а ему здесь кто-то приказывает уходить, иначе его застрелят. Я бы тоже испугался.

- А я аптечку доукомплектовать решил, - принёс я свои трофеи из-за машины. - Если теперь ГИБДД остановит, к нам не должны придраться.

Ещё раз перекрутил все это в голове и меня осенило. Ведь я же до этого хотел оружием обзавестись. И это был мой шанс. Надо было не аптеку грабить, а отделения полиции или магазины для охотников. Понятно, что и там тоже просто так оружие не возьмёшь. Но попытаться же можно было. Так, сейчас вернусь в аптеку за инструментами и буду искать места, где можно раздобыть оружие.

- О, возвращаются! – воскликнул Андрей. – Что-то рано, но ничего. Сейчас приблизятся, и пойдём знакомиться.

Я немного разочаровался. Времени не хватило.

- Таблетки с антидотом возьмём? – спросил я.

- Возьмём, - кивнул мой спутник. – Но давай предлагать их не явно, а по-тихому. Иначе нас просто разорвут на части, когда узнают, что у нас есть антидот от Московской чумы. Вообще давай-ка лучше пропустим их. Но таблетки по малым партиям спрячем в близлежащих местах. Представляешь, как делают закладки для наркоманов?

Я отрицательно потряс головой.

- Я в принципе, тоже. Но нужно делать это так, чтобы с первого взгляда тайник не бросался в глаза. Поэтому каждый берёт по горсти антидота и бежит в свою сторону. Времени мало, а желаний много. Пока много не хватай – учти, что мы здесь ненадолго. И это только «замануха». Каждую таблетку стоит завернуть в бумагу, если найдёшь магазин, то найди там полиэтиленовые пакетики. Антидот нужно спрятать таким образом, чтобы на него не попала вода при дожде и солнечные лучи при солнце.

В принципе, я это уже понял. Нужно сохранить весь товар в сохранности.

- Вот, возьми – с этими словами, он оторвал кусок картона от коробки. – С одной стороны будешь рисовать карту, помечая, куда сделал закладки. С другой - делать пояснения с целью уточнить, как их найти. Лучше закладки номеровать, чтобы привязать к пояснениям. На всё не больше пяти минут.

Получив инструкции, я вышел из машины и пошёл налево от неё. Андрей пошёл в другую сторону.

Так, что я знаю о том, как прятать таблетки в незнакомом мне городе? Да очень много. Во-первых, нужно использовать всё, что выпирает из здания: одну таблеточку уложил под подоконник первого этажа, следующий под кондиционерами. Во-вторых, нужно использовать всё, что имеет выемки в зданиях. Подошла бы выемка под зимний холодильник в домах старого типа или на худой конец окно в подвал. Но, ни того, ни другого не было. Поэтому даже не стал пытаться прятать таблетки в водосточную трубу, а перешёл к следующему пункту. В-третьих, под известный мне труп можно спрятать. Он к зданию не привязан, и является ориентиром. Убирать в ближайшее время никто не будет. Вообще я не наркоторговец, а скорее, пират, который прячет свои сокровища. Только реалии перенесли меня из восемнадцатого века в нынешнее время. Но остальное всё осталось тем же: ориентиры в виде мертвых людей и деревьев. Но основной клад я пока вожу с собой. Скоро может придти и его время.

В общем, оббегал я квартал вдоль и поперёк и сделал около двадцати закладок, не забывая всё это фиксировать на самодельной карте. К концу своего очередного пиратского приключения, я уже начал уставать. Поэтому вернулся к машине. О поисках огнестрельного оружия я опять забыл – уж слишком увлёкся созданием тайников.

Через несколько минут из-за угла одного из домов вышел и Андрей.

- Так, закончил? – больше для общего согласия спросил Андрей. – А теперь берём водку, несколько таблеток антидота и следуем за людьми. Я видел, куда они заходили по возвращении.

- Может, больше бы подошёл кагор? - поинтересовался я.

- Это да. Но в сложившихся обстоятельствах, начнём с водки. Если будет мало, съездим за вином. А пока упускать колонну никак нельзя. Считай, что это наш шанс нормально поесть.

Андрей полез в машину и достал бутылку водки.

- Без алкоголя уже не встаёт, - поддел я его?

- Нет, это не мне, - начал оправдываться мой друг.

- То есть ты настолько не сексуальный, что приходиться целую бутылку водки в девушку вливать, чтобы с ней сексом заняться? – не унимался я.

- Слушай, у меня есть компас, который показывает направление строго на фаллический символ из трёх букв. И если будешь выпендриваться, я тебе его подарю.

- Угу, а пока сам по нему удачно ходишь, когда посылают? - поинтересовался я.

После этого Андрей не стал продолжать разговор, а молча, закрыл автомобиль и направился вслед за процессией.

- У людей горе, а ты хочешь устроить пир во время чумы, - пробурчал я.

- Я тебе открою секрет: мы все когда-нибудь умрём. И я бы хотел, чтобы перед смертью я не жаловался, что прожил скучную не интересную жизнь. Может, у этих одиноких женщин мы с тобой как раз являемся стимулом почувствовать вкус к жизни. Возможно, они никогда бы не позволили себе так раскрепоститься, хотя этого явно желали. Только перед ликом смерти мы можем признаться себе, что некоторые человеческие запреты – глупость. Хочется - бери и наслаждайся всеми красками, которые дарует нам жизнь. И ты если выживешь и по прошествии лет будешь вспоминать нынешний вечер, всегда будешь жалеть, если сейчас не пойдёшь со мной.

- Я так понимаю, ты домой вообще не спешишь? – сделал я вывод.

Мой спутник возражать не стал. Он просто ничего не ответил. Но когда мы уже далеко отошли от машины, Андрей всё же решил пояснить:

- Мне просто некуда ехать. Квартиру после развода я отдал жене и ребёнку. А сам живу в небольшом дачном домике. Там зимой даже электричества нет. Вообще я БОМЖ. Но на дачу я приезжаю только на время отдыха от вахты. Я тебе открою секрет: пить я начал только после того, как переехал на дачу. Холод, пустота внутри и желание отдохнуть от работы – сделали своё дело.

Человек открылся для меня совсем с другой стороны. Вроде, и стервец, желающий задрать первую попавшуюся юбку, но в то же время, жене и ребёнку оставил квартиру во вред себе.

Казалось, что людской поток уже давно должен был иссякнуть, но мы видели, как по одному или по двое на улице проходили люди. У некоторых в руках были иконы и остатки свечей.

- Ты хоть креститься умеешь, - спросил меня Андрей.

Я пожал плечами:

- Там, вроде, сверху вниз, из стороны в строну надо рукой водить.

Андрей ухмыльнулся:

- Чую, останешься ты сегодня голодным. Вот жизнь тебя и покарает за твоё невежество.

Я расстроился. Никогда не увлекался церковными обрядами. Даже в голову не приходило, что они как-то могут мне пригодиться.

- А молитвы знаешь? – не унимался мой спутник.

- Я надеюсь, что лично мои знания никто экзаменовать не будет. А если всё же будут, то притворюсь, что знаю молитвы на латыни: чижикус-пыжикус Христосус воспаритус на небус!...

- Угу и получишь коленус по попус вместо обедус…

- Да, с чего ты вообще взял, что нас там будет кто-то кормить? – спросил я. - У них и так голодных ртов полно, так еще и пришлые набиваются.

- Правильный, вопрос. – Андрей взглянул на меня. - Поэтому нам надо сразу пробиться на встречу к самому главному. А потом мы ему покажем таблетки с антивирусом и предложим их, почти безвозмездно приобрести.

- Ну ты и нахал! - Возмутился я. – Наживаешься на горе.

- Зато кто-то очень сильно верующий явит на земле чудо! И люди не только не будут заболевать, но и, возможно, станут исцеляться. Ты даже не представляешь, какая это сила – пропаганда церковных чудес. На них раньше не только карьеру делали, но и удачно манипулировали довольно не глупыми людьми.

- Слушай, может, ну их нафиг? – заканючил я. - Вдруг среди них реально больные есть. Я уже один труп видел. На сегодня этого достаточно. Давай лучше голубей наловим из Москвы-реки воду наберём и бульона наварим. Это как-то безопаснее, чем с больными в одном здании находиться.

- Ты забыл, откуда мы сбежали? – резонно возмутился мой соратник. – Там этого вируса, на две столицы хватило бы. И ничего – живы. Идём!

Глава 8 Загул

Мы видели, как мужчины и женщины заходили в калитку за забор из профнастила. За забором стояли два пятиэтажных здания, которые в простонародье назывались «хрущёвкой». Жители этой общины отгородили для себя два дома и дворик. Очевидно, что этот забор появился недавно. И делалось это именно для того, чтобы жить в своей общине и не пускать чужаков.

- Притворись валенком, как ты умеешь, - сказал Андрей, когда мы шагнули к калитке. – Для начала нам нужно войти, а для этого притворяемся простыми работягами, которые чудом выжили и хотят прибиться к людям.

Я кивнул и направился вслед за моим другом. Хотя я действительно не понимал, зачем нам туда идти.

Но люди, жившие здесь, тоже оказались не такими наивными, как предполагал Андрей. Перед входом в калитку стояло несколько мужчин в чёрных балахонах. Одежда явно не церковная, а просто для антуража на время крестного хода. Они осматривали каждого прихожанина на признаки заражения и в случае сомнений, отводили в сторону, осматривали более тщательно и задавали какие-то вопросы.

Уже на подходе к калитке, нам преградили дорогу пара парней.

- Вы кто и по какому вопросу? – осведомился один из них.

Я-то уже знал ответ на этот вопрос: «Мы сюда пришли, чтобы выпить и с девушками загулять, поэтому пустите нас поскорее, а то у моего друга уже половой орган нормально везти машину не даёт и в руль упирается». Хорошо, что переговоры веду не я, а мой словоохотливый товарищ.

- Здравствуйте! – начал Андрей. – Мы бедные путники, которым чудом удалось добраться до Москвы. Здесь мы никого не знаем и, заметив, что сюда тянутся люди, решили, что можем переночевать здесь.

«Вот таких лохов во всех книгах про апокалипсис всегда используют в качестве рабов», - подумал я.

- Здесь не ночлежка, – заявил один из мужчин.

- Все комнаты заняты, - поддакнул второй и как бы невзначай показал охотничий карабин из под своего балахона.

Мы с Андреем переглянулись. Что дальше делать ни я, ни он не знали. Насколько я понимаю, Андрей представлял это как-то проще: он придёт в женскую общагу, покажет водку, расстегнет ширинку, и все бабы сразу начнут из своего белья выпрыгивать. Но здесь уже есть, кому женщинам интересные фокусы показывать. И конкурентов настойчиво посылают на север охладиться.

Ничего не поделаешь, пришлось уходить.

- И что теперь делать? – в очередной раз спросил я.

- Листать брошюру под названием «Что делать, если мир накрылся рваной пилоткой». Наверняка в одной из глав предусмотрены подробные инструкции на этот случай, - огрызнулся Андрей.

Мы направились к своей машине. Андрей явно был разочарован сложившейся ситуацией.

- Молодые люди, - окликнул нас женский голос.

Мы обернулись.

- Если вы не против, в нашей церкви мы дадим вам кров на ночь.

Перед нами стояла пожилая женщина в простой одежде. Голова была покрыта чёрным платком. Платье так же было черным и закрывало всё тело.

Мне-то уже всё равно. Я понимаю, что это мой единственный шанс посмотреть Москву напоследок перед её окончательным упадком. Поэтому я согласно кивнул на молчаливый вопрос Андрея. Мы двинулись за ней.

Идти пришлось довольно долго. Проходя мимо одного парка, я заметил что-то странное. На деревьях висели люди. Они, очевидно, были повешены. Некоторые их них умерли уже давно, некоторые недавно. Всё это можно было разглядеть по степени разложения трупов.

- Что это? – спросил я вслух, указав на висельников в парке.

Андрей встал, как вкопанный, видимо, его, как и меня впечатлила картина увиденного.

- Это деревья скорби, - отозвалась женщина. – Мы их так называем. Здесь завершают свою жизнь те люди, которым невмоготу страдать от мук. Болезнь, поразившая грешный город, довольно болезненная. И поэтому не все выдерживают это испытание. Вот здесь самые слабые из них, которые покончили жизнь самоубийством. Вначале это сделал один человек. Затем присоединился другой. Мы не знаем, почему они делали это на виду у всех. Возможно, это место что-то значило для каждого из этих людей. И мы так же не знаем, сколько таких несчастных сделало то же самое у себя дома. Упокой Господь их души. Но мы надеемся, что крестный ход очистил это место. И души этих несчастных попали в Рай.

Для меня это было шоком – целый парк из повешенных людей. Прямо ожившие фильмы ужасов. Хотя, если подумать, мы и так находимся в эпицентре кошмара.

- Мы молимся за спасение их душ, - закончила женщина.

- Простите, а как вас зовут? – спросил Андрей.

Мы шли уже не первый квартал, а познакомиться так и не удосужились.

- Мария! – представилась она. – Вообще-то в миру меня зовут Марьяна, но по церковным канонам лучше так.

Андрей представил нас обоих.

- Можно поинтересоваться? Вы не знаете, почему нас не впустили в те «хрущёвки»? – спросил мой спутник.

- Там довольно сильная религиозная секта имени нового апостола Николая. Точнее, до эпидемии, апостолом этот Николай не был. А был простым юристом в компании средней руки. Но как только началась распространяться болезнь, он объявил себя мессией и создал новую общину. И, надо сказать, удачно создал – у них практически нет заражённых.

Мы с Андреем сразу догадались, в чём может быть секрет этого прохвоста. Но вслух пока ничего не высказали.

А Мария продолжала:

- Мы, конечно, тоже усердно молимся, но у нас Бог забирает людей одного за другим. Видимо, это просто испытание, дарованное нам свыше. И нам не дано постичь великого замысла Бога.

- Значит, у вас нет настолько сильных праведников? – вмешался в речь нашей спутницы Андрей.

- Пути Господни неисповедимы, - вздохнула Мария. – Новый святой Николай собрал возле себя много служителей церкви. Он и предложил этот церковный ход для избавления Москвы от страшной болезни. Многие надеются, что после этого, Бог услышит наши молитвы и ниспошлёт нам знак. Но в ходе этого хода, его люди переманивают к себе наиболее здоровых прихожан. В нашей церкви мы веруем, что спасёмся молитвою и жёстким постом.

Что тут сказать? Вера интересная веешь. У них всё строится на действиях, прописанных в библии. И как жить в церкви таким людям, как мы с Андреем? Мы же не приспособлены для этого. И всё же где-то еле уловимой мыслью у меня возник вопрос: «Почему они здоровых новых прихожан к себе приманивают, а нас при этом прогнали? Скорее всего, потому что мы не из этого города, не целенаправленно пришли в эту общину за спасением. А хотели только переночевать. Следовательно, почитать Николая не станем. Да, к тому же появились на пороге с алкоголем. И можем поднять дебош ночью. Такого в спокойной общине никто не потерпит». Но эти мысли проскользнули настолько быстро, что я не успел ими увлечься. Зато мысли о церкви начали заполнять мою голову.

Я ехидно посмотрел на Андрея. Что он теперь скажет? Церковный пост не подразумевает употребление алкоголя и пропагандирует строгое воздержание. Вот тот самый момент, когда можно предложить Андрею Виагру. Шутку он не оценит, но я посмеюсь от души. Внутренниё чертёнок во мне приплясывал от такого коварства.

- Теперь я видел почти всё, - резюмировал Андрей, оторвал взгляд от парка с деревьями и повешенными на них людьми. - Не достаёт только доктора в балахоне с маской птицы для борьбы с настоящей чумой.

- Но мы-то понимаем, что это напоминание, ниспосланное на грешный город, для того, чтобы предупредить всех о том, что если позабыть заветы Божьи, то кара их настигнет, - продолжала Мария.

Вот так пара-тройка дней с этими людьми проведёшь и сам начнёшь креститься и веровать. Хорошо, что мы знаем о том, как творятся эти чудеса по увеличению количества выживших. Мы сами такие же кудесники. Вообще хорошо обладать технологиями, не доступными определённому кругу людей. Чувствуешь себя выше их. Видимо, так и зарождалась религия: кто-то знал немного больше, чем простые безграмотные люди. Именно поэтому и создавал чудеса, за которые его возвышали до ранга бога.

Наконец, мы пришли к небольшой церкви, огороженной черной оградой, высотой в человеческий рост. Церковь на мой взгляд была стандартной. Стены белые с голубой окантовкой высокие. Купола золотые, как и положено церквям. Справа от церкви двухэтажное белокаменное большое строение, еще дальше две теплицы. По всей видимости, сюда раньше захаживали, потому, что за оградой была большая площадка для парковки машин. Сейчас на ней стояло только два автомобиля.

И я, и Андрей уже понимали, что в случае удачных переговоров с тем, кто верховодит здесь, мы сможем поднять авторитет этой церкви. Видимо, потому Андрей сразу решил взять быка за рога:

- А можем мы переговорить с самым главным здесь? – спросил он.

- Я не думаю, что сейчас это получится. Протоирей Владимир сейчас готовиться к общей молитве.

Лично мне ответ не понравился. Понятно, что нас таких путников шастает не мало. И дела насущные не стоит бросать ради каждого. Но сколько нужно молиться, чтобы понять, что это на сегодняшний момент бесполезно. И нужно обратить свой взор на людей, несущих, если и не исцеление, то избавление от болезни. В общем, здесь нет истинно святых с возможностью предвидения. Похоже, схожие мысли были и у моего соратника, поэтому он сказал:

- Скажите ему, что снизошёл Бог до его молитв и ниспослал ему радость в нашем лице. И если он сейчас же явится к нам, то мы даруем всем радость исцеления и защиты от болезни.

Мария, конечно же, не поверила нам. И даже как-то осудительно посмотрела на нас, но все же скрылась за дверью церкви.

Спустя несколько минут перед нами предстал протоирей Владимир. Именно так он и представился. Весьма сухопарый мужичок в чёрной рясе. Я никогда не понимал отращивание жиденьких бородёнок на поповских лицах. Но, по всей видимости, это какая-то мода. Иначе все бы решали, как лучше одеваться и как привести себя в божеский вид.

Протоирей Владимир осмотрел нас с головы до ног. И, по всей видимости, ничего интересного для себя не нашёл. Выглядели мы и вправду для церкви неуместно. Я в красно-черном спортивном костюме в кроссовках. Андрейв джинсах и серой олимпийке. Никак не апостолы.

- Есть ли возможность поговорить где-нибудь с глазу на глаз? – начал Андрей.

Священнослужитель предложил пройти в церковь. Андрей пошёл вслед за ним. Я же решил оставить их одних. Просто не люблю запах церкви, свечей и ладана. Нет, я не охвачен бесами, но и христианской лихорадкой тоже не болен. В современном мире их религия уже устарела. Нужно что-то поинтереснее, чтобы привлечь такую молодёжь типа меня. Интересно, конечно, раз в несколько лет посмотреть на иконы, насладиться архитектурой и вообще осмотреть быт монахов. Может быть даже не надолго отдохнуть от городской суеты. Но посещать постоянно церковь я не рвусь. Вот и сейчас решил остаться снаружи.

Ждал я долго. По всей видимости, переговоры не клеились. Я уже начал нервничать. Не случилось бы с Андреем чего, когда он показался из дверей. Он махнул мне рукой, приглашая войти внутрь. Я не стал отказываться. Раз он мне подмигнул, значит, переговоры прошли хорошо.

Он провёл мня в какую-то небольшую комнатку, в которой стояли деревянные лавки и стол. На столе уже стояла бутылка водки, две бутылки с кагором и небольшая закуска в виде картошки, селёдки и капусты. Снедь явно не вязалась с кагором. Но, скорее всего, у протоирея ничего больше не было.

- В общем, так, - начал Андрей. – Отец Владимир обещал нам кров, еду и божественную защиту. Правда, спать и есть, мы будем не в церкви, а в одной из комнат пристроя, но можем приходить сюда молиться, когда нам заблагорассудиться.

Ну, о чём я мог подумать в такой момент?Конечно, я недоумевал о том, что сказал мой друг. Молиться сегодня как-то не хотелось. День и без того был долгим и насыщенным на приключения. Сил на окончание дня в виде чтения молитв, которых я все равно не знал, тратить не хотелось. Но обострять я не стал.

Андрей налил водки в две рюмки. Мне предлагать не стали. Я в принципе, не пьющий. Но ведь это дело принципа. И я громко вздохнул. Но мои действия никто не оценил.

Затем мой соратник поднялся и вытолкнул меня из-за стола. При этом он прихватил обе бутылки кагора. Затем он вывел меня за пределы церкви.

- И что это было? - спросил я его?

- А что это было? – переспросил он меня. – Не переживай, скоро всё будет отлично. Эта церковь вскоре тоже будет обладать статусом исцеляющей. Свою карту с закладками вместе с образцами таблеток я уже отдал.

- А нам что взамен? – поинтересовался я.

- Нам? - задумался Андрей. – Нам предстоит самое сложное – противостоять греху.

- Это как? – удивился я. – Ты тоже стал верующим?

- Нет. Пойдём – сам всё увидишь.

И я в очередной раз пошёл за своим другом. Я раньше не ловил себя на мысли, что это действительно мой самый лучший друг. Именно он вывел меня из базы, хотя мог и бросить. Ему ничего не стоило уехать одному. Если обдумывать последние дни, то благодаря ему я до сих пор жив. И, в принципе, у меня нет повода не доверять ему. Поняв это, я в очередной раз пошёл за ним. Ведь он о чём-то говорил с отцом Владимиром.

Мы дошли до высотного здания, каких полно в Москве. Я не понимал, для чего мы сюда пришли. Обойдя здание со стороны, мы обнаружили вывеску «Сауна «Нимфа». Андрей без тени смущения, начал спускаться в подвал. Именно над небольшим подвальным скатом красовалась эта надпись.

- Андрей, а зачем нам туда? – окликнул я своего друга.

- Увидишь, - улыбнулся он и потянул дверную ручку на себя.

Я оценил своё состояние и решил, что помыться я тоже не против. Поэтому спустился вслед за другом и вошёл в сауну.

Переднее помещение оказалось большим с барной стойкой, за которой, по всей видимости, раньше сидела администратор. Позади стойки стояли холодильники с пивом. Правее шёл коридор, вдоль которого были двери. Одна из них была открыта.

- Пошли, - сказал Андрей и потянул меня в неё.

Пришлось спуститься ещё на несколько ступенек вниз, после двери. Я раньше не часто ходил в сауну. Мой отец водил меня когда-то в общественную баню. И после неё остались какие-то осколки воспоминаний. В то время мне нравился бассейн. Я не понимал, что он маленький и холодный, но упорно лез в него. Для меня покупаться в бассейне было верхом мечтаний. Но прежде, чему пустить в него, мой отец заставлял греться в парилке.

Здесь всё было немного иначе. Сауна была разделена на комнатки. В одной раздеться. В другой можно отдохнуть от парной, в третьей бассейн, куда можно окунуться. Ну, и конечно, парная за стеклянной дверью. Там тоже горел свет. Пока в этом отделении никого не было. Мы заглянули во все уголки.

Андрей поставил бутылку кагора на деревянный стол в зоне отдыха.

- Давай раздеваться, и пойдём греться, - сказал он.

- Сауна пока не готова, ответил женский голос. – Я её только недавно включила.

К нам вошли две девушки и начали раздеваться.

Честно говоря, я впервые видел, как живая девушка раздевается. А когда понял, что они присоединяются к нам, так я очень сильно воодушевился в районе ширинки и даже покраснел. Нельзя сказать, чтобы я ничего не знал о сексе, но я был скорее теоретиком, чем практиком. А девушки были очень красивыми. Даже сам не знаю, по какому признаку они разбирали нас, но сразу разделились, и присели к нам: одна ко мне, другая к моему соратнику. Андрею-то понятно, после похмелья женщин не хватает, но меня голая девушка очень сильно воодушевила. Даже было видно мою заинтересованность в обнажённой женщине. Наверно, покраснеть больше было сложно, но чувствовал, что преодолеваю этот оттенок.

- Девчат. А веники не забыли? - спросил Андрей.

Конечно, они веники не забыли. И даже знали, где в этом помещении рюмки и стаканы.

- Вам стриптиз показать? – спросила одна из них.

- У меня друг есть. Он почти не женат. Так вот, у него руки чешутся посмотреть на это безобразие, - сказал Андрей.

- Я Анжела, она Кристина, - представилась девушка, присевшая ко мне. Вторая девушка начала снимать с себя элементы одежды, приковывая к себе внимание моего друга.

От одних этих слов я мог поднять стол, на котором всё стояло, неловким напряжением моего воображения. Я, вроде и в парную ещё не вошёл, а мне уже жарко.

Анжела взялась своей рукой за мой «самурайский меч», как говорилось в одном из фильмов. Такого поворота событий, после всего пережитого, я не ожидал. Но пытался держать себя в руках. И сам же выдавал себя, глядя на танцующую обнажённую женскую натуру.

- Девчат, давайте вина выпьем, - предложил Андрей.

Дамы были не против, и мы выпили кагора. Ох, и крепкий это напиток. Да, к тому же и слишком сладкий. Пили мы стаканами и я выпил наполовину выделанной мне порции. Опьянел довольно быстро. Даже не заметил, как Кристина и Андрей удалились в парную.

Анжела сразу же обняла меня и поцеловала в губы. Мне так понравилось целоваться, что всё моё тело говорило об этом. По просьбе Анжелы мы ещё немного выпили и уединились в раздевалке. Оказывается скамейка, оббитая дерматином, может быть очень интересна в качестве секс инвентаря.

Сказать, что мне понравилось проводить время с Анжелой, ничего не сказать. Потом мы попарились, давая время Андрею и Кристине уединиться.

Ну что сказать? Я так никогда не отдыхал в подобных заведениях. Конечно, слышал, что в сауну ходят для таких дел, но у самого никогда не хватало денег. Я и сейчас не понимал за что нам такая радость.

После чего мы реши отпустить девушек попариться самостоятельно.

- Андрей, а хотел бы ты переспать с известной певицей? - спросил я и назвал её имя.

Мой друг налил себе алкоголя и выпил, громко крякнув.

- Нет, конечно, - ответил он. – Ну, ты сам погляди: вот занимаюсь я с ней сексом, и она нос воротит, мол, этого нельзя, я этого не хочу и вообще она здесь делает всё из одолжения ко мне. В общем, смотрит на это процесс через призму своего социального высокомерия. То есть, как говорят в народе - не может ни взять, ни дать. Мне проще таких за деньги купить, - он кивнул в сторону парилки

И я спросил:

- И что ты пообещал Владимиру за это?

- Я уже отдал несколько таблеток антидота и свою карту с закладками. К нашему счастью, выжить в этом бесчеловечном мире захотели не только праведницы, но и такие женщины, как Анжела и Кристина. Они тоже наведывались в церковь и исповедались нашему знакомому священнику. Конечно, они тоже хотели жить. И наш знакомый священнослужитель был не против того, чем они зарабатывали на жизнь. В общем, по сложным продолжительным переговорам, девушкам тоже отойдёт часть наших богатств. И протоиерею тоже перепадёт наших «волшебных» пилюль. Вообще смирись с мыслью, что мы здесь будем находиться три дня.

- А почему так долго? – спросил я.

- Для того, чтобы всякую дурь из твоей головы выбить, - ответил мой друг. –Ты не переживай, нас и кормить будут. Я горяченького заказывал дважды в день.

- А что взамен?

- Твоя карта с закладками, - ответил мой соратник.

В принципе, я не хотел наживаться на чужой беде, но подход Андрея мне нравился.

- Ты учти. Что завтра будут другие девушки. Главное условие – нельзя делать им больно или унижать их. Им итак досталось. Даже в такой ситуации нужно оставаться людьми.

Я кивнул.

- Это значит, что и церковники сюда наведываются? – спросил я Андрея.

- Нет, конечно, - ответил он. – Просто я его поставил перед выбором: или девушки, или статус местячкого божка. И он позвонил нескольким людям, которые в былые времена замаливали свои грехи не плохими пожертвованиями. А те уговорили девушек пойти на это. Ты не подумай, что их принуждали – они тоже хотят выжить в этом жестоком мире. И антидот им тоже необходим ради образования своей банды. Хотя, я думаю, они и так уже состоят в какой-то группировке. Ведь отец Владимир по телефону разговаривал вначале с какими-то мужчинами. А уже после их согласия созвонился с девушками.

- А если я девушкам просто так отдам карту? – спросил я.

- Твоё дело. Но тогда нам придётся за еду отдать антидот из своих запасов.

Эх, сколько вариантов! Но пока я всё же выберу плотские утехи развратные действия.

- А ты уверен, что вам кагора хватит? – спросил я.

- Я обещал Владимиру возместить всё крепким алкоголем. В случае чего, докинем таблеток, - ответил мне мой друг.

Возражать не имело смысла. Меня уже больше интересовали раскрасневшиеся формы обнажённой женщины, которая выходила из парной.

Глава 9 Христианская община против церкви

Мы действительно отдыхали в сауне три дня. Конечно, мы делали перерывы и ночевали в пристрое у церкви, там нас кормили ужином и всячески привечали, но уже без сексуального подтекста. Я даже не могу передать, как мне это нравилось. Если я сейчас умру, я буду с радостью вспоминать это время. Ну... где-то там… церковь же гарантирует загробное существование души. Ничто и никогда не сможет сравниться с теми впечатлениями, которые подарили мне последние несколько дней.

Но оплаченное время закончилась, и протоирей Владимир позвал к себе Андрея для серьезного разговора. В принципе, я догадывался, что будет обсуждаться. Наверняка священнослужитель предложит либо продлить наше веселье и оплачивать всё по тарифу, либо скажет, что уже стоит собирать свои вещички и уматывать. Зная шальную натуру Андрея, могу предположить, что он решит ещё несколько дней пожить по предыдущему графику. И, скорее всего, приведёт всё к тому, что мы оставим здесь бóльшую часть наших таблеток с антидотом. Меня бы этот факт не тревожил, если бы я точно знал, что мы потом при любых раскладах попадём домой. Насколько я понял, болезни там не дают распространиться, и поэтому таблетки за периметром не нужны. А здесь это определённого рода платёжное средство. И можно хорошо провести время. Но тратить все таблетки на сауну как-то глупо.

Когда вернулся Андрей, он меня удивил. Потому что сказал, что отец Владимир нас не только не выгоняет, а предлагает несколько дней пожить здесь. При этом он не требовал оплаты в виде очередной порции таблеток. Просто церкви были нужны сильные мужские руки. Приход в основном состоял из женщин, потому что мужчины умерли. И Андрей за нас двоих принял предложение отца Владимира. А что такого? У них действительно полно забот. Учитывая, что нужно и службу проводить и время на молитвы выделять, протоирея пугало скорое наступление зимы. На Бога, конечно, нужно надеяться, но некоторые дела необходимо сделать самим. И эти дела он свалил на нас. Хотя, видит бог, я этого не хотел.

Вот что-что, а в церкви я жить никогда не намеревался. Одно дело веселье, и совсем другое - работа. Хотелось уже вернуться домой и забыть некоторые эпизоды этого отрезка жизни. Поэтому я сразу заявил Андрею о том, что хотел бы уже вернуться на трассу, ведущую в сторону нашего дома. В гостях хорошо, но не надо забывать, что дома тоже есть чем заняться.

- Ты водить машину умеешь?

Я отрицательно покачал головой. О машине, конечно, я мечтал, но денег на неё не было. А родители у меня не настолько богаты и никогда не выигрывали в «Поле чудес», чтобы студенту дарить автомобиль, поэтому я даже на Права никогда не учился. Всё думал, что когда-нибудь хватит денег на машину, и уже потом выучусь и сдам экзамены в ГИБДД.

- Жаль! - посочувствовал Андрей. – А то бы уже ехал в сторону дома.

Насколько я понял, Андрею просто не для чего ехать домой. Его никто не встретит там – в регионе. Бывшая жена уже настраивает дочку против родного отца. Ночевать на старенькой даче не слишком интересная перспектива, чтобы ради этого стремиться в свои родные края.

Мне пришлось смириться с тем, что мы несколько дней будем жить жизнью монахов-послушников. Мой соратник обещал, что это продлиться только пару дней, максимум неделю.

Я никогда не стремился к христианской религии, даже притом, что с детства ношу нательный крестик. В ней есть свои правила, но яникогда не пытался их освоить. Без верования в богов я как-то вырос и даже окончил университет, и жизненная дорожка не привела меня к религии. Даже при сдаче серьезных экзаменов больше надеялся на приход «халявы», чем на помощь христианского бога. В этом смысле для меня материален и благодушен бог «Халява». Он помогает студентам и обывателям, если его об этом просят.

Вообще в христианской религии много не понятного. Например, почему молятся не Богу, а на образ его сына, распятому на кресте? Ведь Бог создатель всего сущего, значит, и молиться нужно ему, убирая посредников. Для чего вообще ввели этот злополучный крест? Ну, был бы Иисус в образе обычного человека, например, разламывающим хлеб или превращающим воду в вино. Так ведь нет, нужно и жестокое орудие пыток в религию вплести. Для чего нужно пить кагор, символизирующий кровь Христа? Каннибализм какой-то! Очень много всего непонятно. Впрочем, разбираться в этих вопросах я не никогда не пытался и даже избегал всех книг, связанных с религией. Было банально лень лезть в религиозные каноны и правила. В мире много вопросов, на которые я никогда не узнаю ответов. Но, похоже, с христианской религией мне теперь придётся познакомиться поближе. И я смогу найти ответы на мои вопросы, если не вспомню свои студенческие годы. Они меня научили «отмазываться» от некоторых не интересных предметов и трудных вопросов на экзаменах.

Время от времени я всё же пытался понять христианскую религию, но учитывая то, что я уже имел высшее образование, мучил отца Владимира своими вопросами.

- Если принимать закон сохранения энергии и существование Бога, - начинал я беседу с протоиреем, - то можно ли допустить мысль, что если человек умирает на этой планете, в рамках Вселенной, его душа может возродиться на другой планете?

- На всё воля Божья, - отвечал мне отец Владимир. – Бог создал и Вселенную и жизнь на земле, значит и такие его задумки возможны.

- Почему Бог не сделал людей равными? – задавал я следующий вопрос.

- Он дал каждому тот путь, который человек сам себе выбрал. Учитывая, что все мы рождены равными, жизнь нам подбрасывает испытания. И как их преодолеть – выбор каждого человека. Бог не даёт испытаний больше, чем человек не в силе выдержать.

В общем, всё сводилось к тому, что Бог велик, его помыслы нам не доступны, и вскоре мне это надоело. Ответы были однообразны и даже не логичны. Я словно с роботом разговаривал. А хотелось бóльшего. Вот если бы служители церкви попытались сотрудничать с инженерами и даже заказывали бы проекты на предмет понимания деятельности Божьей, это было бы интересно. Например, рождественское купание имеет вполне логичное объяснение с ионизацией воздуха и воды именно в этот период. И если бы религия не воспользовалась этим «сакральным» знанием, то это стало бы обыденностью. Религия вообще не пытается что-то понять, она всё сводит к тому, что это проведение Божье и его нужно принять не задавая вопросы. В современном мире это уже не интересно и кажется глупым.

Вот, к примеру, почему наша христианская церковь пользуется благами инженерной мысли: сотовые телефоны, современные машины и ткань из синтетики?

Благо Божье? Не думаю! А почему не смотря на то, что идеи церкви не пересматривались на протяжении тысячи лет и они уже морально устарели, Бог не пытается поменять свою концепцию? По мнению отца Владимира, есть ценности, которые вечны. И человечность одна из них. В это понятие он вкладывал отказ ото всех грехов. Но не пора ли Богу направить на землю ещё одного своего представителя для того, чтобы все не только уверовали, а точно знали, что пришёл новый апостол и, следовательно, Бог существует. Этот человек или существо творило бы чудеса. Тогда в религию пришло бы на много больше людей. Исцелившись от неизлечимой болезни, даже самый лютый атеист уверовал бы и принял христианство. Но этого не происходит на протяжении пары тысяч лет.

На церковные службы мы с Андреем не ходили. Не то, чтобы нас никто не звал или прогонял с них, просто не было желания. Но работали почти дни напролёт. Это какая-то мазохистская идея – работать для того, потому что в этом твоё предназначение. Конечно, я вижу это по-своему и поэтому меня напрягало нахождение на территории церкви. Иногда, наверно, ошибочно это место я назвал монастырём. Работая на предприятии по розливу воды, я хотя бы был предоставлен сам себе. А здесь всё живёт в строгом графике. Наверно, так только в армии и тюрьме. Причём работа находиться всегда. Не хочешь молиться – работай и отрабатывай свой хлеб. Это очень тяжело. Как люди живут в подобных условиях годами? К этому изнурительному труду невозможно привыкнуть. И это я еще не лез в то, как нужно входить в церковь, как правильно креститься и читать молитвы. Я бы лучше неделю в сауне с девушками помылся, чем день здесь поработал.

А Андрею, похоже, это нравилось. Здесь он абсолютно не употреблял алкоголя, с удовольствием работал и даже стал выглядеть лучше через пару дней. Трудотерапия шла ему на пользу. Возможно, если бы я не воспринимал это как принудительную повинность, то тоже улучшил бы своё здоровье. Но мне здесь всё не нравилось: еда постная не вкусная, одеты все во всё невзрачное, монашки старые и не красивые. Вернусь к машине, налопаюсь чего-нибудь мясного или лапши быстрого приготовления заварю, чтобы как-то разнообразить рацион.

Сейчас мы тянули тележку с флягой воды, набранной на роднике. Ходить приходилось каждый день по два раза. Людей много, а воду пить можно только из святого родника. Конечно, не потому, что он святой, а потому, что его не успели отравить. Фляга была погружена на небольшую самодельную тележку с колёсиками от старого велосипеда. Тянуть вдвоём было легко. И мне за последнее время нравилось выбираться за водой. Во-первых, это не так тяжело, как другие виды работ. А, во-вторых, пока стоит хорошая осенняя погода, по Москве приятно гулять. Людей нет, от того чисто, светло и спокойно.

- И всё же Москва была красивым городом, - заметил я. - Я бы хотел здесь родиться.

- Угу, - согласился мой спутник. – Сложи губки в куриную попку и походи так, для начала, половину дня.

- Зачем? Не все же москвичи так ходили, - опешил я.

Андрей согласно кивнул и пояснил:

- Дело не в каком-то одном определённом действии. Дело в возможности приспосабливаться к новым веяниям. Сегодня модно одно – и все пытаются это повторить, потом мода меняет свой вектор и все пытаются успеть попасть в тренд. Порой кажется, что наша столица давно была больна болезнью, которая передавалась воздушно-капельным путём и называлась она – попади в мейнстрим сегодняшнего дня. Учитывая твой возраст, ты бы рано или поздно тоже втянулся в это увлекательное занятие. А тут уже была масса вариантов: от СПА салонов для мужчин, и, заканчивая, нечем необоснованным пафосом и самовосхвалением в интернете.

Пока я осмысливал эту информацию, Андрей продолжил:

- Хотя, это была тенденция не только Москвы, но и всего мира. Так что зря я загоняюсь.

Я промолчал, а мой спутник сказал:

- Что-то я действительно сегодня злой. Всё же это недостаток алкоголя в организме сказывается. Надо срочно выпить чего-нибудь спиртосодержащего.

- Так, может пора заканчивать с этим мазохистским самозаточением в церкви? – я умоляюще посмотрел на своего друга. - Я уже нагляделся на столицу, что спина ноет, и ноги подкашиваются от усталости.

Андрей кивнул, но ничего не ответил.

Мы вернулись в церковь. Воду отвезли к кухне. Там передали бабе Вере – она была ответственна за приготовление пищи. Кто не был занят хозяйственными работами, разошлись по местам для чтения молитв или ещё чем-то в том же духе. Я до сих пор не понимаю, чем здесь можно ещё заниматься: либо работать, либо читать молитвы.

Выстрелы прозвучали внезапно. Мы были ещё на кухне, когда услышали переполох во дворе возле церкви. Кто-то кричал, слышен был истеричный женский крик. При первых звуках выстрела, Андрей потянул меня вниз к полу и шёпотом приказал бабе Вере присесть и выключить плиту. Мы затихли. С того места, где мы находились, не было ничего слышно, но на дворе слышалась возня и какие-то крики.

Андрей тихонько привстал и выглянул в окно на секунду, потом присел. Он подозвал меня, и я проделал ту же процедуру. Я уже понял, что мелькать надолго в окне себе дороже. Отец настоятель лежал перед церковью на спине, над ним возвышались две фигуры в узнаваемых темных балахонах. Ещё пара стояла возле калитки, контролируя выход. Одного я сразу же узнал – это был человек с карабином, не впустивший нас в хрущёвки после крестового хода.

- Новая религия не любит конкурентов, - шепнул мне Андрей.

Я поначалу не понял этой фразы, и недоумевающее посмотрел на него.

- Скорее всего, они узнали, что в этой церкви тоже появились таблетки с антидотом, - пояснил мне друг.

- И что дальше? - спросил я.

- Выучи уже новые слова, - вздохнул он. – Дальше, они попытаются узнать, откуда у них эти таблетки. Потом выйдут на нас, и через несколько минут уже мы будем так лежать на асфальте.

Вот чуяло моё сердце, что церковь до хорошего меня не доведёт. Но один идиот из нашей компании, решил, что дома ему скучно и нужно подождать, пока приключения дотянуться до его жопы. Дождался! Но тут уже и моя может пострадать, а это не входит в мои планы. Я надеюсь разбогатеть и каждые пять лет менять сексуальную модель на другую, но помоложе. И так, пока мне не стукнет восемьдесят три года и шесть месяцев. А дальше можно будет и без моделей пожить. Так сказать, для себя.

- Что делать? – не удивил я своего друга очередным вопросом.

- Ты смотрел фильм «Один дома»?

Я кивнул. Мои родители ставили этот фильм ещё на кассетах, когда я был ребёнком. Он им очень нравился, впрочем, как и мне.

- Так вот, забудь всё, чему научил тебя этот фильм, - закончил Андрей. – Это тебе не поможет.

- Но… - протянул было я, но мой соратник меня оборвал:

- Я надеюсь, что ты в резюме писал фразу типа «быстрая обучаемость» или что-то в этом роде и сейчас за считанные минуты освоишь «кун-фу».

- Ну, хватит прикалываться, - сказал я. - Мне уже становилось страшно.

Андрей ещё раз выглянул в окно.

- Сейчас они уйдут и узнаем, что делать, сказал он.

Поднявшись, в окно я увидел, как люди в балахонах покидают пределы церкви. Они вышли за ограждения и удалились.

Андрей заставил выждать время и спустя только минут десять, мы перебежали в церковь, куда женщины отвели отца Владимира.

Когда мы вошли в массивную дверь, все вдруг замолчали и начали отводить глаза. Мой друг без тени сомнения отправился за царские врата. А я за ним. Женщины остались в храме. Войдя в алтарную часть, мы увидели сидящего на горном месте отца Владимира. Он выглядел помятым и уставшим. По всей видимости, ему раньше не приходилось встречаться с бандитами, которые его бьют. Да и с обычными дворовыми хулиганами, по всей видимости, он не дрался.

- Кто приходил? Что хотели? – спросил Андрей.

- Это представители секты нового апостола Николая. Они как-то узнали о таблетках, - вздохнул Владимир. – Сказали, что нужно их отдать, иначе будет хуже - будут убивать всех по одному.

- И вы, конечно, выбираете смерть мучеников, для того, чтобы попасть в рай? – спросил мой друг.

Протоирей Владимир выразительно посмотрел на него, говоря, что, они, конечно верующие люди, но к создателю не стремятся.

- А что тогда собираетесь делать? – поинтересовался он.

Вот гад, украл мой вопрос.

- Что нам ещё остаётся, кроме молитвы? – задал риторический вопрос отец Владимир.

- Как что? Найти человека, который сильнее вашего конкурента и ему продать карту с расположением таблеток, - резонно ответил мой друг.

Честно говоря, это и мне не приходило в голову. В последнее время, я тоже начал проникаться религией, хотя это всячески отвергал. Но тут что-то услышишь, там что-то увидишь, что-то сам додумаешь и начинаешь мыслить религиозными стереотипами. А Андрей, хоть и протрезвел, но остроту ума не потерял. Сразу увидел, как можно выйти из сложившейся ситуации без молитв и иконопоклонения.

- Так я не знаю никого, кто бы мог нам помочь в данном случае, - залепетал Владимир.

- А девушки в сауну сами пришли? – спросил Андрей.- Ведь наверняка остались и те люди, которые дарили церкви машины и жертвовали большие деньги в виде пожертвований.

Архиерей Владимир призадумался. Он как-то воспарял духом, потом заявил:

- Вот видите, а вы говорите, что в молитве нет пользы. Бог послал мне вас для того, чтобы помочь нам всем.

Он достал сотовый телефон и начал кого-то искать в телефонной книжке. У старика от страха, видимо, память отшибло. Забыл, как несколько дней назад с кем-то договаривался.

Андрей тихонько толкнул меня в бок, и мы вышли за пределы алтаря.

- Вот, дурак, - заявил мой друг. – Тут явно схема из девяностых: либо его будут «доить» на таблетки, которых у него нет, либо просто будут требовать, чтобы он проповедовал определённые идеалы, угодные конкретным людям. Он в любом случае в проигрыше.

И я так же добавил, что в те времена, когда происходят такие серьёзные перемены, религия не всегда является помощником.

- Вообще, я предлагаю пообедать, а потом уже делать от сюда ноги, - предложил я.

По взгляду Андрея, я понял, что обед даже не входил в его планы.

- Давай так, - сказал я. – Мы здесь пообедаем, и тем самым сэкономим наши припасы, если они ещё остались. А потом ты под любым предлогом скажешь протоирею Владимиру, что нужно в разные концы города направить монахинь. Здесь неважно реальный это предлог или придуманный. Я почему-то думаю, что за церковью следят, и будут отслеживать любой шаг. А когда за монашками уйдёт некоторое число наблюдателей, то и нам проще будет незамеченными выйти за пределы церкви.

Пришла очередь Андрея кивать на мои домыслы. И мы направились на кухню успокаивать и помогать готовить бабе Вере. Никогда прежде я не помогал ей с таким энтузиазмом, как сегодня. Я был готов почистить картошку для супа, нарезать капусту на втрое и добавить чайную ложку заварки на двадцатилитровую кастрюлю. Мой соратник честно помогал мне какое-то время, а потом ушёл под благовидным предлогом. Мол, ему назначена встреча с отцом Владимиром. Я бы на месте бабы Веры не поверил бы Андрею. Ну, кто назначает встречи таким прихожанам, как мой друг? Но мне пришлось встать на его защиту и почти буквально прикрывать его грудью, выполняя всю работу по кухне, которую я мог выполнять. Вообще в это время поварихе помогали две женщины со стороны, которые сейчас не пришли. Эти женщины приходил сюда только для того, чтобы помогать бабе Вере готовить. Может, они и были верующими, но в церковь практически не ходили, а всё время проводи здесь – на кухне. Здесь же и питались.

Я уже был готов сесть за стол и поесть, приготовленные нами постные блюда, но баба Вера заставила меня вначале разлить всё по тарелкам, и уже после этого пригласить всех на обед. Надо ли говорить, что работа на кухне уже возбудила мой аппетит, и я был голоден, как волк? Но мы дождались, пока все поедят и покинут небольшую комнату, отведённую под столовую. И уже после этого поели и перемыли всю посуду.

В общем, ненавидеть жизнь в церкви я стал ещё больше.

Когда я уставший после исполнения кухонных обязанностей сидел на табуретке возле входа в кухню, ко мне подошёл Андрей.

- Я убедил Владимира отправляться к не существующим картам закладок. Он направит туда шесть монашек - каждую по разному адресу. Но это будет «пустышка». Мы уже обговорили, где будет сделан реальный схрон антидота. Я решил, а ты одобрил, что мы делимся с ними коробкой таблеток. Для нынешней ситуации это реальная валюта, с которой можно контролировать территорию, торговать, и даже шантажировать.

- А мы как же? – поинтересовался я.

- Нам тоже придётся одеться монашками, - заявил мой друг.

- Зачем? Мы же мужчины и явно будем выделяться на фоне женщин. У нас и фактура другая и походка.

- Ты не переживай, так оденутся и дед Игнат и блаженный Сергей, и даже сам отец Владимир. Мы уже продумали, что за всеми будут следить. Поэтому сделаем отправку по адресам с задержкой времени.

- А что делать, если я обнаружу слежку? – спросил я.

- Либо играй в героя фильма «один дома», либо беги, – ответил мне мой соратник.

Эх, нелегко быть пиратом. Вроде прогулял сокровища, так тебя за это еще, и убить могут. Потому что знают, что сокровища у тебя не последние. И чтобы до них добраться, нужно пытать. А потом свидетель и бывший владелец сокровищ уже не нужен живым.

Уже ушли все женщины, уже ушёл дед Игнат, наряженный в женскую одежду, когда за ворота вышел я. Никогда не чувствовал себя на столько некомфортно. Во-первых, носить женскую одежду мне запрещал наказ моего отца. Он бы меня не понял. Моё положение не говорило том, что я могу носить женскую одежду ради спасения своей жизни. Во-вторых, это не просто женская одежда, а церковная. И это меня выводило из себя.

От душевного дискомфорта я пытался уходить быстрыми шагами. Хорошо, что под чёрной одеждой я был облачен в мой спортивный костюм, А на ногах были красные кроссовки. Как только я зашёл за угол первого попавшегося здания, я побежал. Сердце стало быстро биться, дыхание сбиваться, но я добежал до конца здания. Оглянувшись, я увидел, что меня начали преследовать два человека. Если бы мы это уже не оговаривали, меня бы сковал страх. Но мы заранее обсудили маршрут: мне нужно добежать до набережной, там скинуть одежду и уже свернув в переулок вернуться назад.

Эх, как я бежал! Не слишком быстро, но красиво виляя юбкой. Столицу я знал плохо, поэтому ориентировался по ориентирам, подсказанным мне отцом Владимиром. И, как ни странно, добежал до нужной мне точки. Затем снял с себя мешавшую мне женскую одежду, и обошел дом

Но мои преследователи, в отличие от меня знали Москву не плохо. И поэтому я не столкнулся с одним из моих преследователей чудом. Просто увидел его раньше и свернул в проём подъезда. Вообще, я не думал, что он меня не заметит. Но, скорее, всего он ориентировался на чёрное платье, чем на красный спортивный костюм. А я не жалея свою одежду растянулся на полу лестничного марша и высунул язык, изображая труп.

Мой преследователь прошёл мимо, поднявшись по лестницы вверх, а затем через какое-то время спустился вниз. А я какое-то время лежал на холодном полу. На моё счастье, они не знали меня в лицо и разделились в поисках женщины. Стараясь не привлечь их внимания, я вышел из подъезда и вдоль домов ушёл из этого квартала. Потом несколько раз перепроверял, нет ли за мной слежки. Её не было. И спустя час добрался до УАЗика. Понажимал кнопки входных дверей - всё закрыто. Ключи остались у Андрея. Когда разрабатывался план, это не упоминалось. И я даже не задался вопросом о том, как я поеду на УАЗике из Москвы, если к машине не выйдет мой напарник.

У меня теперь есть два пути: найти оружие, как и хотел раньше или найти что-то тяжёлое, чтобы разбить стекло машины и вытащить от туда что-то ценное, а ценного там, по нынешним меркам, очень много – почти вся машина.

И вдруг я ловлю себя на мысли, что нахожусь возле машины, а со всех сторон открытое пространство. Меня видно со всех домов и переулков. И от этой мысли мне разонравилась Москва. Большие площадиэто не только хорошо для проживания, но и плохо, когда тебя преследуют. И я отошёл от машины к ближайшему укрытию. Так я мог просматривать большой периметр, но меня не было видно.

Наверно, Андрей пытался изобразить пантеру, но получалась панда. Он кое-как перебежал дорогу и большую площадь. Он с трудом дышал. Видимо, давно не бегал.

Я следил за ним, а он следил за окружающим пейзажем. Через пару минут наблюдения, ничего не заметив, я решил переместиться к нему. Шагал я довольно тихо, потому что был в кроссовках. Подойдя к углу здания,где прятался Андрея, я спросил:

- И что дальше?

Мой друг дёрнулся от неожиданности и нервного напряжения. Увидев, что это я, он сказал:

- Мне нужно выпить водки и пнуть одного полудурка, который задаёт стандартные опросы. И уже после этого мы с тобой перепрячем один ящик в условленное место.

- А последний пункт обязателен? – спросил я, предполагая, что у меня в роду были евреи. И врождённая жадность не позволяет просто так расстаться с таблетками.

- Да, - просто сказал Андрей. – Проще сделать вид, что отдаёшь последнее, чем отдать всё.

Это означает, что мы, наконец-то уезжаем от сюда? – спросил я.

- Да, - подтвердил Андрей.

После слежки над территориёй мы не обнаружили посторонних людей. То ли их не было, то ли среди них были профессионалы, но мы спрятали одну коробку с антидотом в укромном месте. Андрей утверждал, что это именно то место, которое оговаривалось с отцом Владимиром.

- Уф! Что-то я устал, - выдохнул Андрей. – Можно, когда мы остановимся на привале, я справку об освобождении от физкультуры нарисую и сам её подпишу? И больше на сегодня ничем не буду заниматься.

Я пожал плечами, а потом кивнул. После чего мы сели в машину и тронулись в путь.

Глава 10 Подмосковье

Ехали мы довольно долго. Уже стемнело, а Андрей всё еще не мог определиться с местом ночлега. Затем на очередном повороте свернул вправо. Причём сделал это просто и буднично, даже не сверившись с навигатором. Будто всю жизнь сворачивал именно на этом месте. И не далеко от трасы начал проявляться коттеджный посёлок. Как ни странно, в некоторых окнах всё еще горел свет. Значит, там жили люди. И ещё это означало, что в посёлке по-прежнему есть электричество. Я в принципе понимал, что с исчезновением людей в одном городе, даже таком большом, как Москва, инфраструктура в пригороде сразу не разрушится. Всё настроено таким образом, чтобы большинство энергетических предприятий работали и без контроля человека. И если ничего не трогать и не ломать, то еще долго в городах будет и электричество, и вода, и газ. Но когда съезжаешь с тёмной трассы на освещенную улицу посёлка, это кажется чудом. По крайней мере, в существующих условиях.

По посёлку мы ехали медленно. Андрей как-то наобум выбрал дом, который не освещался изнутри и остановился воле него.

- Если хозяев нет, предлагаю заночевать здесь, - предложил он.

В принципе, мне было всё равно, где спать, и поэтому я не возражал. Он вышел из машины, что-то достал из-под сиденья и направился к входной двери. Я поплёлся следом. Входная дверь в дом была железной. Поэтому мы несколько раз обошли дом, чтобы понять, живут ли в нём люди и как в него лучше войти, если дом пуст. Бить окна не хотелось, чтобы не привлечь внимание соседей шумом.

Я в очередной раз обходил дом, когда заметил, как Андрей рассовал имеющиеся у нас инструменты по карманам и Смело направился к входной двери с небольшим ломиком наперевес. С дверью он боролся больше часа. Меня к этому занятию не подпускал, а только командовал, чтобы я принёс ему пива из машины. Мне приходилось подчиняться.

На улице уже было прохладно. Пара изо рта ещё нет, но долго ходить ночью в спортивном костюме уже не получиться. Поэтому хотелось побыстрее спрятаться в доме.

В конце концов, мне надоело просто стоять в стороне и мёрзнуть, поэтому я сам попросился в помощники. Ломом я отогнул оставшийся запертым второй и последний замок. Всё же не быть нам медвежатниками. Уж слишком топорно работаем. Вконец исковеркав дверь в районе замков, мы выломали всё, что возможно и открыли дверь. Сил и матерных слов на это было задействовано много. Когда входная дверь, наконец, отворилась, Андрей как бы невзначай задал вопрос:

- Интересно, а здесь заражённых нет?- Меня охватил ступор. Не то чтобы я реально боялся заразиться, я принимаю антидот. Но увидеть людей, которые вживую разлагаются, мне не хотелось.

- На, возьми, это должно сохранить тебя, - с этими словами он протянул мне рожковый ключ десять на двенадцать, вынутый из своего кармана.

Пока я разглядывал то, что он мне дал и откровенно тупил, не понимая, для чего это нужно, Андрей вошёл внутрь дома. Я оторвался от созерцания ключа и посмотрел в тёмный проём двери. Потом позвал своего друга. Ответом мне была тишина. Даже его шагов не было слышно. Входить внутрь я побоялся. Тело уже начала бить дрожь. То ли от холода, то ли от страха. Я минут десять думал над логической связью данного мне в руки ключа и тем, как он должен меня спасти. В голову толкового ничего не шло. И собравшись духом, я почти смело раскрыл ногой дверь и на пару шагов героически отступил назад. За дверью ничего видно не было. Взяв данный мне ключ обеими руками, и выставив его впереди, как небольшой меч, я шагнул внутрь дома.

- Брось ключ, - раздалось из недр строения.

И я машинально выронил инструмент из рук. Не то, чтобы я боялся, просто так обстоятельства сложились. И дрожь в руках в купе с нервным сердцебиением здесь совсем не причём.

Из темноты комнаты громко заржал Андрей. Оглядевшись и не заметив опасности, я решил уточнить его действия с ключом.

- Чем мне должен был помочь ключ? – спросил я, предварительно выругавшись.

- Ключ? – Он на минуту задумался, потом сказал:

- Ничем. Просто я хотел умереть, создав интригу. Если бы я действительно начал погибать и кричать о помощи, ты ради удовлетворения своего любопытства начал бы меня спасать

И это взрослый мужчина.

Я хотел было выругаться, но сказал:

- Приложи к голове подорожник – она у тебя самое больное место. В следующий раз захочешь создать интригу - прими какую-нибудь замысловатую позу, чтобы никто не догадался, как пришла твоя смерть.

- Именно так и сделаю. Соберусь умирать – изогнусь интернетовской собачкой и засуну в рот себе ноги. Пусть потом археологи ломают голову над вопросом: «Зачем мне это было нужно?».

Мы включили свет. После обхода всех комнат, не обнаружив ничего подозрительного, решили, что стоит уже заносить вещи и устраиваться на ночлег.

После этого мы занесли часть припасов в дом. По мере переноса вещей, мы выпили пива. Причём, Андрей явно употреблял алкоголь больше меня.

Дом был большой по моим меркам. Внизу кухня, зал, подсобка и туалет. А на втором этаже ещё три комнаты и большой санузел с ванной, сауной и туалетом. Причём всё работало. Было и электричество и вода. Горячая вода появилась после того, как мы в подсобном помещении растопили газовый котёл.

Мы разогрели рисовую кашу из армейского пайка на кухне, потом вскипятили воду в хозяйском чайнике. Прежде чем пить, бросили в электрический чайник пару таблеток антидота. Вообще было бы проще сварить суп или кашу, но ни круп, ни картошки у нас не было. Быстрорастворимую лапшу едва ли можно было назвать полноценным ужином.

- Ты таблетки принимаешь? – спросил Андрей

- Конечно, два раза в день – утром и вечером. А ты?

- Когда на базе жил, принимал редко, а когда на выезды начал выбираться – раз в день принимал.

- Какую дозу в день принимать для того, чтобы наверняка не заболеть, мы не знаем. Поэтому лучше пить их чаще.

- Но и нет гарантии, что они помогают, это раз. А, во-вторых, никто не говорил, что больше - значит лучше.

- Что предлагаешь? – спросил я.

- Вообще я предлагаю немного не то, о чём ты подумал. Я хочу разделить наши таблетки с антидотом. Каждый возьмёт столько, сколько посчитает нужным ему для того, чтобы добраться до дома. А остальные надо спрятать. Причем именно здесь – в Подмосковье. За ограждённым периметром таблетки нам не нужны – там вода не отравлена.

Видя мой недоумевающий взгляд, он поспешил пояснить:

- Вскоре мы приблизимся к охраняемым границам, так называемым «кордонам военных». Мы, конечно, попытаемся пересечь условную границу на нашем УАЗике, но, думаю, нас задержат и отправят в карантинную зону. Причём будут спрашивать об этих таблетках.

Я ждал, что он скажет дальше, а он следил за моей реакцией. Понятно, что эти таблетки нужны были бы кому-то в Москве. И я понимаю, что местные водоёмы тоже могут быть отравлены. Но прощаться с таким сокровищем не хотелось. Когда Андрей понял, что я ничего не решил, он продолжил:

- Во-первых, эти таблетки могут дать нам шанс откупиться от разного рода неприятностей, как это было в Москве. Думаю, даже военные могут ими заинтересоваться. Если мы скажем, что случайно узнали о ценности таблеток и о планах владельцев нашей компании, думаю, нас встретят если и не с фанфарами, то, по крайней мере, благосклонно. Важно говорить одну и ту жен идею: мы догадались и том, что наше руководство травит жителей Москвы, но не моли об этом никого предупредить и когда возникла возможность сбежать, мы взяли лечебные таблетки и решили отдать их добрым дядям. Во-вторых, если тебя или меня реально «расколят» или захватят не те люди, мы сможем выкупить свободу, продав местонахождение этих таблеток.

Мне пришлось с этим согласиться. Хотя, здесь у меня возникла и другая мысль. Нас просто будут пытать, пока не узнают месторасположение таблеток, а потом убьют.

- Но в любом случае, играй роль жертвы. Мол, ничего не знал, работать заставляли, о таблетках узнал случайно, потом мы сбежали. Если будут рассматривать историю навигатора, скажи, что мы с тобой напали на водителя и вышвырнули его почти возле нашей базы.

Я кивнул. А что здесь сказать? Надо просто забыть один момент – когда мы травили озёра и водоёмы в Подмосковье. Остальное можно додумать, а в целом, можно говорить правду.

- Слушай, а тебе не жалко всех этих людей? Мы ведь тоже озёра травили, спросил я Андрея. Мы оба понимали, что это не самый лицеприятный факт нашей биографии.

- Ещё раз тебе говорю, что у нас не было выбора. Ну, сам прикинь, вначале мы не знали о том, что этот вирус распространяется, в том числе и на той базе. Даже, если бы мы на тот момент пришли на телевидение, то нам бы не поверили. Да, и не было у нас возможности об этом сказать. А потом, если бы мы вознамерились об этом рассказать, неужели ты думаешь, что нам бы дали эту возможность? Мы с тобой план побега давно рассчитывали. И что? Если бы я не знал, откуда и как можно было вынести вещи за забор, мы бы до сих пор были там. А после того, как мы забросили банки с отравой в водоём, говорить кому-то о праве выбора было бы бессмысленно. В любом случае каждый диванный эксперт скажет, что нужно было умереть, но выезжать на озёра было нельзя.

Всё это я понимал и уже начал уставать от одной только темы разговора.

- Ты не устал всё время употреблять алкоголь? - Спросил я своего друга.

- Это один из немногих легальных способов расслабиться.

Мужик он крепкий и много может выдержать, но и расслабляться ему тоже нужно время от времени. Но внезапно меня пронзает одна простая мысль: он сам себе придумывает проблемы, чтобы при помощи алкоголя решать их для себя. Конечно, ситуация, в которой мы оказались не совсем верна для этого предположения. Но мне кажется, в его случае он подобен женщине предпенсионного возраста, которая всё время жалуется на болячки и делает это только для того, чтобы её обхаживали и сочувствовали. Но с Андреем немного не так, он всегда придумывает отговорки, чтобы выпить. То это не так, то тут болит, то московская чума оккупирует город. Нет, он действительно много делает. Но столько пить из-за того, что у него плохие отношения с бывшей женой, это уже слишком. Хотя, мне ли судить? У него ничего не осталось, после этого разрыва. А я ещё и не понимаю этих проблем. Тут я понял, что алкоголь уводит меня на какие-то философские рассуждения и понял, что пора уходить.

- Ладно, я пойду спать, - сказал я, схватив ещё одну банку пива.

После чего взобрался на второй этаж и завалился на кровать, которую сам себе и выбрал. Пиво выпил я почти залпом. Уж слишком я устал за последнее время – хотелось забыться. После этого, даже, вроде, что-то говорил сам себе, ворчал на что-то. И сам не понял, как уснул.

Этой ночью мне приснился страшный сон.

В нём мы сидели на берегу Москвы-реки. День был светлым, на небе ни одного облака. Внезапно Андрей мне сказал:

- А день-то какой прекрасный – солнечно, тепло. Мы разучились наслаждаться простыми моментами нашей жизни и теми случаями, которые дарит нам природа. Всё бежим куда-то, всё чего-то от кого-то требуем... В этом и заключается наш отрыв от предков: требуем чего хотим, вместо того, чтобы благодарить за существующее.

- Что это с тобой? - спросил я.

Андрей задрал свою футболку, под которой явно начали проявляться признаки заражения «московской чумой».

Меня пробрал озноб.

- И что теперь? – посмотрел я в глаза своего друга.

- Найду какой-нибудь кабачок или не вскрытый магазинчик с большим количеством алкоголя и постараюсь упиться вусмерть раньше, чем помру от болезни, - предположил Андрей.

В какой-то момент я начал понимать, что Андрей это я. У меня просто раздвоение личности, как в фильме «Бойцовский клуб». И это именно я сам всё спланировал и в одиночку совершил побег. Но из-за того, что много пил спиртного, пришла психическая болезнь с раздвоением сознания. И это не Андрей, а я теперь умираю.

Этот сон повторялся за ночь много раз. Я ненадолго просыпался, потом вновь погружался в кошмар. И всё не мог понять, где реальность, а где сон.

Глава 11 Пьяная осень

Утром я проснулся с небольшой головной болью и неумолимым желанием сходить в туалет после выпитого на ночь пива. За окном уже рассвело, но вставать всё равно не хотелось. За пределами тёплого одеяла было холодно, хотя я помнил, что мы разжигали газовый котёл. Я полежал ещё немного, но под требованием собственного организма пришлось встать и сходить в туалет.

Мельком взглянул в небольшое окно, расположенное в санузле. Хорошая ясная погода сменилась на дождливую осеннюю хмарь. И это уже объясняло холод в доме. Мы выставили слишком низкую температуру без учёта смены погоды.

Когда я заглянул в комнату, в которой ночевал Андрей, заметил возле него пустую бутылку водки и несколько банок из-под пива. После рассмотрения всего выпитого моим соратником, стало понятно, что в дорогу мы сегодня не тронемся. И хотя добраться до дома хотелось как можно быстрее, но ещё один день я мог и потерпеть. Еды у нас навалом, крыша над головой пока есть. Учитывая, что это тот минимум, который дополняет отсутствие болезней, этого было достаточно.

Я уже успел разогреть картошу с мясом из сухого пайка и ждал, когда вскипит чайник, когда во входную дверь постучали.

- Эй, кто-нибудь есть? - прозвучал мужской голос.

Ну что оставалось делать? Оружия у нас не было, благодаря упрямству моего друга. Поэтому я положил на столешницу рядомсобой большой кухонный нож и крикнул в сторону двери:

- Проходите на кухню.

Надеюсь, у меня хватит ловкости схватить нож, прежде, чем на меня кто-нибудь наброситься.

В дверной проём заглянула чёрноволосая голова мужика с усами лет эдак под пятьдесят.

- Здравствуйте! – начал я.

- Здравствуйте! – Я живу в соседском доме. Меня зовут Виктор Семёнович. Вчера я слышал, как к этому дому подъехала машина. И подумал, что Антон с Ольгой приехали. А сегодня гляжу и машина не их, и дверь вся раскурочена.

- Да… - протянул я, не зная, как всё это объяснить.

Ситуацию спас Андрей. Он появился на лестнице и ещё заплетающимся языком сказал:

- Мы были соседями там – в Москве. Но они больше не приедут – умерли оба. Когда-то мы приезжали сюда в гости. И когда узнали, что их больше нет, решили сбежать сюда. Своего угла в Подмосковье у нас нет, а им этот дом им уже не нужен.

Просто, цинично и жестоко. Но в эту выдумку можно было поверить. Хотя по виду этого мужчины, не было похоже, что он «купился» на ложь Андрея. Но его напрягло, что в доме два здоровых мужика. И это только начало. Сколько их еще в доме, он не знал. Поэтому почти разу заторопился назад.

Андрей взял банку пива из коробки на полу и сел за стол.

- Голова болит, - сказал он.

- И у меня, - пожаловался я.

- Так бери лекарство и лечись. – Он кивнул в сторону наполовину пустой коробки с пивом.

- Ты бы лучше поел, - пробурчал я. – как за руль собираешься садиться?

- Поем чуть позже. А за руль сегодня уже не сяду. Передышка мне нужна небольшая. Душу немного полечу. Погода как раз к этому располагает.

- Может, тебе немного притормозить с алкоголем? За максимально большое употребление водки, медалей не дают, - заметил я.

- Так у меня не спортивная дисциплина. Я за похвальную грамоту от производителя стараюсь, - отозвался Андрей.

В принципе, я уже предполагал, что сегодня мы никуда не поедем. И даже согласился с тем, что Андрею нужен отдых. Я на самом деле не знаю, сколько сил он положил, подготавливаясь к побегу. Учитывая, что салон машины почти весь был забит каким-то барахлом и припасами, явно понадобился не один день.

Взяв жестяную тарелку с картошкой и банку пива, я направился в зал. Хотелось посмотреть телевизор. Кажется, уже сто лет его не смотрел.

К моему сожалению, большинство каналов ничего не показывали. Цветные полосы и высокочастотный звук заполняли весь эфир. Разумеется, ни о каких новостях не было и речи. Уже раздражаясь, я выключил телевизор и начал есть в тишине. День не задался с самого утра.

Что-то слишком далеко я вышел из зоны комфорта. Хочу обратно, пока не свихнулся.

Андрей так ничего и не поев, поднялся в спальню. При этом он прихватил ещё пару банок пива и бутылку водки.

Ну, это уже перебор. Он сейчас зальётся алкоголем по самую макушку, мы так и завтра не выедем домой. Уже начиная закипать, я оделся и вышел на улицу. Мне нужно было развеется, иначе я сорвусь на Андрее.

Моросил мелкий дождь, больше похожий на туман. Окрестности током разглядеть не получалось. Краем глаза заметил, как в соседнем доме на втором этаже дёрнулась занавеска. Видимо, именно здесь и жил тот мужчина, который к нам недавно приходил.

Зайти к нему, что ли? Просто так поговорить, может даже водкой угостить. Хотя я сам употреблять алкоголь не хочу. Но это скрепа, которая сближает не знакомых людей. В отличие от дома, в котором заселились мы с невысоким забором, маленьким палисадником и красивой лестницей с перилами из кованного металла, у соседа дом от улицы ограждал забор из зелёного профнастила. Я потянул ручку калитки, но она оказалась закрытой. Здесь явно меня не ждут. Скорее всего, не только меня, а и любого человека, приехавшего из Москвы. Потому что любой человек из бывшей столицы страны, это потенциальный разносчик заразы. К сожалению, на данный момент это высказывание надо воспринимать буквально.

Плюнув на бессмысленное занятие, я пошёл гулять по поселку. Дорога асфальтированная – идти легко. Дома совершенно разные от больших коттеджей, до относительно простеньких строений. На улице ни души.

Интересно, что они есть будут, когда запасы подъедят? Хотя, если заняться выращиванием картошки, капусты и других овощей вместо газонов, какое-то время можно ещё протянуть. Нам с Андреем в этом плане проще – мы планируем уехать от сюда к себе домой. Там люди есть, производства можно поднять.

Погуляв где-то час по посёлку, вернулся к дому. Уже почти заходил, как заметил, как сосед выглядывает поверх забора.

- Ещё раз здравствуйте! – начал я. – У вас не будет на обмен картошки, круп каких-нибудь и солений?

Мужчина не отзывался.

- Можем предложить армейский сухой паёк несколько пачек.

После этого предложения голова соседа вновь возникла над забором.

- Не понимаю для чего вам крупы и картошка, раз сухие пайки есть? - удивился сосед.

- Супу хочется. Настоящего. Горячего.

- Сколько пайков можете предложить?

Я пожал плечами. Действительно не знаю, сколько их у нас вообще и сколько можно отдать. Учитывая, что Андрей пока ещё в запое, значит один – два дня пока здесь поживём. Тогда пусть будет с каждого по два рациона.

- Четыре могу дать. И литр водки добавлю. – От алкоголя лучше избавляться, пока Андрей ничего не знает.

- Готовь рационы, а я пока посмотрю, что можно собрать.

Вообще хотелось хлеба чёрного с селёдкой или батона с маслом, на который наложен толстый слой клубничного варенья. Но этого добра, скорее всего, нет. Я аж вздохнул от разочарования. Хочу домой – там поем нормально.

Взяв себя в руки, сходил за ключами от УАЗика и залез внутрь, чтобы достать оговоренное количество сухих пайков и водку. Как-то мельком глаз пробежался по вещам, и в поле зрения попала знакомая сумка. Не поленился, достал и открыл. Действительно – деньги Николая и Анатолия. Так, об этом можно будет подумать позже. А пока водку в карманы, рационы в руки и выйти из машины, потому что со своей стороны уже появился сосед с двумя пакетами. Вот, в армии не служил, а чувствую, что сейчас ускоренно прохожу курс молодого раздолбая.

Обмен произошёл в молчаливой обстановке. Я передал свои припасы, сосед – свои. Со стороны смотрелись обыденно, как будто давно знакомы. Но моя фантазия уже рисовала, что я обмениваю какого-нибудь шпиона на пограничном мосту. Схватил пакеты и быстрым шагом направился в дом.

На кухне осмотрел содержимое пакетов. Килограмм пять картошки, по килограмму гречки, пшена и риса. Немного больше по объёму пакет с мукой. Маленький вилок капусты, две морковки и одна свекла. Три литровые банки: одна с огурцами, вторая с помидорами и третья с грибами. Такое ощущение, что сходил на рынок потратил уйму денег, но ценного ничего не приобрёл. Но жизнь в суровых условиях учит радоваться и тому, что есть.

Понятное дело, что из тех ингредиентов самым логичным и простым было приготовить борщ. Почистил и нарезал овощи. После чего поднялся наверх посмотреть, чем занят мой боевой соратник. Он мирно спал, так и не допив пиво. Водку Андрей даже не открывал. Бутылку с крепким алкоголем я спустил вниз и поставил на стол в гостиной, а сам вернулся на кухню. Овощи уже сварились и чтобы добавить супу навару, добавил в него гуляш из говядины, вынутый из рациона.

Вот, вроде и всё. Посуда кое-какая на кухне была. Не много, но самое необходимое всё же было. Набрал погуще себе в тарелку борща и только сел в гостиной за стол, как в дверь постучали. В проём двери просунулась голова соседа. Он уже был навеселе.

Про себя я выругался: «Ах, хитрожопый енот, свою водку уже выпил, теперь в гости попёрся за добавкой, конь горбатый!». Но вслух спросил:

- Борщ будете?

- Не откажусь. – И сам почти не отрываясь от бутылки водки на журнальном столике, подошёл ко мне. Достал кулёк с чем-то и сел за столик.

В кулёчке быта замороженная тушка какой-то птицы и штук пять яблок.

- Там утка, - пояснил мне мужчина. – Позже приготовите.

Раз гости к нам с такими дарами, то и налить не грех. Армейские пайки, это конечно хорошо, но свежеприготовленного мяса всё равно хочется. Тушку утки я бросил на кухонный стол, набрал в тарелку супа и вернулся в гостиную.

- Извините, хлеба нет.

Мужчина покосился в сторону бутылки водки.

- Вы пока открывайте, я за рюмками схожу, - сказал я и начал осматривать кухню на предмет закуски. Конечно, в тарелку пошли разносолы самого соседа и небольшие консервы из сухих пайков.

Когда налили по первой, сосед предложил тост:

- За знакомство. Меня, Виктором Семёновичем зовут.

Я тоже представился

- Как там дела в Москве, - по-хозяйски наливая по рюмкам, спросил Виктор Семёнович.

- Мы там недолго были. Заправились, кое каким провиантом обзавелись и сюда рванули, - честно ответил я. Причём ни на минуту не соврав. – Там тихо – мёртвый город.

- Тогда помянем, предложил мужчина.

Мы выпили не чокаясь.

- А у вас здесь как? – пришла моя очередь задавать вопросы.

- Здесь всё тихо из жилых только с десяток домов. В остальные никто не приехал, - со вздохом сказал Виктор Семёнович.

- Говорят, Подмосковье военные в кольцо взяли и расстреливают всех, кто хочет выбраться? – просил я.

- Нет, конечно, - усмехнулся он. – Всех, кто хочет проехать, на время поселяют в карантинные зоны. Там и медперсонал работает. А на счет расстрелов военных, ничего не могу сказать. Пока телевидение было, говорили о нескольких дезертирах. Мальчишкам было страшно каждый день видеть разлагающихся людей, сами боялись заразиться, вот и бежали. Их поймали, но про расстрелы опять же никто ничего не говорил. Хотя, если учитывать то, что твориться внутри страны, я этому не удивлюсь.

- А что твориться? – спросил я.

- Многие республики начали объявлять о своём суверенитете. Даже начали назначать даты выборов. Но генерал Иванов объявил мобилизацию и собирает войска для отправки в самые неблагополучные регионы. Не хочет допустить развал страны. Но может получиться так, что этот шаг развяжет гражданскую войну.

Виктор Семёнович еще налил и мы выпили. Напряжение тела начало уходить, даже настроение появилось. И день не такой уж и плохой. Но внезапно меня пронзила страшная мысль: «Пока мы едем домой, мой родной город могут разрушить. Мы приедем, а там только развалины. Там же тоже могли начаться какие-нибудь беспорядки. Всегда найдутся люди, которые хотят себе большей власти».

- А члены правительства? Неужели никого не сталось? - поинтересовался я.

- А что их должно было держать здесь, в России? – удивился Иван Тимофеевич. – Говорят, что кому-то удалось бежать в Сибирь или на Алтай, но они сидят тихо и не отсвечивают.

- Почему?

- А кому они сейчас нужны?

После некоторых рюмок я опьянел и решил, что лучше отдать часть водки, чем ещё раз рисковать своей жизнью. Сосед, как жадный ёжик, забрал с собой остатки водки и часть закуски, которую я выставил. После чего я забаррикадировал дверь всем, чем можно было. Пусть соседи сидят у себя. А я не ровной походкой кое-как пополз в спальню.

День изначально начинался не очень. А теперь как-то внезапно закончился, но лучше не стал.

Проснулся я уже ближе к вечеру от жуткого желания попить вкусной водички из-под крана.

Спустившись на кухню, заметил, что Андрей уже спускался и поел борща. Меня всё еще шатало от водки, и поэтому, я решил тоже поесть.

Так, как спать уже не хотелось, и режим полностью сбился, благодаря соседу-террористу. И я решил посмотреть какие-нибудь фильмы по планшету своего друга. Всё же хотелось как-то отрешиться от реальности, но уже без алкоголя. За окном уже стучал сильный дождь. Похоже, он не прекращался с самого утра. Если так пойдёт дальше, просёлочные дороги размоет, а лужи превратиться в болотца. И тогда даже наш УАЗик не везде пройдёт.

Раздобыв в комнате Андрея планшет и подсоединив зарядное устройство, я погрузился в мир сериалов. Давно я так не отвлекался от обыденности. Серии шли одна за другой. Сезоны пролетали почти мгновенно. Опомнился уже ближе к утру, пересмотрев пару комедийных ситкомов и один приключенческий сериал. Спать по-прежнему не хотелось. Поэтому решил всё же приготовить утку с яблоками.

Рецепт раздобыл в интернете. Духовку разогрел, запихнул в бедную птицу яблок и поставил её в духовку. Из специй только соль. Но от утки возражений не было. После чего опять уткнулся в планшет. Очнулся только после того, как почуял запах чего-то горелого. С криками кинулся спасать наш будущий обед. Не то, чтобы сильно опоздал. Есть, конечно, можно, но загар на птице уже начал переходить в чёрную корочку.

На запах еды спустился и Андрей. Глаза узкие, волосы взлохмачены и передвигается с трудом. Ни дать, на взять – чудище из японских страшилок.

- Алкоголь тебя не пощадил, - заметил я. – Если и дальше будешь продолжать в таком же духе, глаза опухнут настолько, что ослепнешь.

- Не умничай, - прохрипел он и припал губами к крану с водой.

- Поешь. Есть утка с яблоками. Не очень получилась, правда. Могу суп подогреть.

- Чуть позже, - сказал он и опять взял пиво.

Первая мысль, которая тут же во мне проснулась: «Надо спрятать весь алкоголь в доме. Иначе мы еще не скоро тронемся в путь. А если скоро выпадет снег, то и вообще останемся здесь зимовать». Не то, чтобы мне здесь не нравилось, но запас еды тоже не безграничен. Да, и родных всё же хотелось бы увидеть. Я вздохнул. Одни и те же мысли за два дня.

- Мы когда поедем? – спросил я Андрея.

- Сегодня я пью только пиво. И всего три банки. Только для того, чтобы придти в себя. А завтра уже соберёмся и тронемся в путь, - пообещал мне мой друг.

По его виду было видно, что ему тяжело даже говорить. Не чтобы предпринимать какие-то действия.

А утка на вкус получилась не такая уж и плохая, если убрать подгоревшую кожу. Я съел половину за раз.

Вечером приходил сосед. По настоянию Андрея я открыл ему. Виктор Семёнович приглашал на жареную картошку с грибами. И разумеется, ждал от нас простого угощения в виде бутылки водки. Если бы не приманка в виде картошки, я бы не пошёл. Да, и Андрей уже был готов к тому, чтобы поесть. Поэтому прихватив две бутылки по пол литра, направились в гости. Вот чего-чего, а водки мне было не жалко. Быстрее выпьем – быстрее уедем отсюда.

Жил наш сосед довольно скромно. Видно, что нет в доме женской руки. Но в целом пред нашим приходом, он пытался убраться в комнатах и, особенно на небольшой кухне.

- Так, вы проходите, садитесь, - мельтешил хозяин дома.

На столе уже стояла большая чугунная сковородка с жареной картошкой, луком и грибами. Отдельно на тарелки были выложены солёные огурцы, квашеная капуста и маринованные грибочки.

Но самое главное все, же был аромат только что приготовленной картошки.

- Эх, а здесь же только водки и не хватало! – заявил Андрей и поставил на стол обе бутылки.

Я сразу предупредил, что пить не буду и Андрею не советую. И он в ответ кивнул, а потом подставил рюмку поближе к Виктору Семёновичу, мол, наливай, а то закуска остывает.

Надо сказать, что Андрей действительно пил уже не так часто и старался пропускать, если было возможно. Он, как и я больше налегал на картошку. Наверно, у нас были одни и те же мысли: мы с Андреем мысленно попрощались со второй бутылкой водки, а сосед так же мысленно попрощался с закуской. Впрочем, вечер проходил довольно весело.

Мы общались и вспоминали былые времена, когда Москва еще была. Вспоминали будничные вещи и выступления разных юмористов и певцов. От темы с тем, что случилось в Москве, мы по общему молчаливому согласию решили отстраниться. Сидели, как в старые добрые времена.

Когда картошка уже была доедена и осталась только закуска, я тихонько толкнул в бок Андрея и шепнул ему на ухо:

- Может, хватит пить?

- Не мешай ему. Пьёт - значит, любит, - подмигнул мне Андрей, выдав старую мысль.

Вот пьёт и даже шутки стали устаревать и превращаться в старый солёный огурец – такой же сморщенный и чем дальше, тем мало кому интересный.

Хотя мне грех жаловаться, я был сыт, вечер был действительно интересным. Пустая сковородка уже ушла со стола и на смену ей пришли игральные карты.

К такой жизни можно и привыкнуть. Вот так сидишь, играешь в карты, выпиваешь потихоньку… на минутку расслабился - и уже ты старик в фуфайке и валенках, закручивающий самокрутку из махорки, у тебя почти нет зубов, но есть внуки, и ты их не всех помнишь из-за старости.

Затем разговор мягко перешёл к трагедии с убийствами в Москве. И уже позже к политике в связи с имеющимися обстоятельствами.

- Здесь вопрос неоднозначный, - говорил пьяный Виктор Семёнович. - Пусть Москвы, как главного государственного администратора больше нет. Но ведь остались управленцы на местах. И природные ресурсы никуда не делись. И если теперь грамотно распределить эти ресурсы среди жителей России, то мы будем жить, и нужды ни в чем не знать. Не нужны нам заграничные страны. Нужно опять границы позакрывать и поднимать свою промышленность. Ведь после развала СССР уже ничего не осталось. А по тем объёмам и мощностям сейчас не могут ничего показать. В лучшем случае на уровне послевоенных лет современная Россия выходит.

Я только кивал. Впрочем, и Андрей не слишком спорил с позицией Виктора Семёновича. Мой друг пожил побольше меня, и наверняка застал экономику и посыл СССР-овских предприятий.

- Я вообще не понимаю, почему Москвой в последнее время упор делался на частников, - продолжал Виктор Семёнович. - Большинство людей просто не имеет склонность к предпринимательству. Люди обучались на определённые профессии – кому что ближе. И из них сформировались хорошие профессионалы своего дела. Так почему же государство забыло о них?

- Оно про них не забыло, оно на них забило! – заявил Андрей. – Этот пласт людей просто не рассматривался властями. Точнее, он ими рассматривался в качестве единичек и плюсов, когда нужны были показатели на выборах и общих данных по налогам. На проблемы жителей страны, наши так называемые управленцы, давно не обращали внимания. Их интересовали только те показатели, которые им были интересны.

- Но и уничтожение своих соотечественников тоже не выход, - заявил Виктор Семёнович.

- А кто там был нашим соотечественником? – парировал Андрей. – Они уже давно жили в отдельной стране и по своим законам.

Виктор Семёнович промолчал, но для того, что обдумать эту мысль, предложил ещё выпить.

- Но там же на военную технику деньги выделяли, - заявил он, когда употребил алкоголь.

- И сколько из этих единиц военной техники доходило до армии? – спросил Андрей. - Ну, выпустят двадцать самолётов в год – а потребность в тысячах.

- Так это же уже сдвиг в лучшую сторону.

- Всё было бы хорошо, но и эти единицы продаются за рубеж или просто являются пробными экземплярами.

- Зато был рост нашего промышленного комплекса.

- Виктор Семёнович, ты за какую сторону, не пойму? – спросил Андрей.

- Я за то, чтобы мы победили. А эта победа может быть достигнута только, когда мы поднимем нашу промышленность. А это уже случиться, когда опять сбросят гнёт буржуазии и опять вернуться к власти народа!

- Ну, за это надо выпить, - заявил Андрей и разлил по стопкам.

- Хочешь – не хочешь. Всё равно возвращаемся к нормам и правилам СССР. И одежу для школьников уже начали возвращать и вообще, да многое уже из тех догм возвращают. И к правилам, и ППР вынужденно возвращаются, – бодро заявил Виктор Семёнович. В одно время всё советское отвергали, мол, не модно, устарело, а теперь на его основное пытаются законы принять. Типа так правильно и должно быть. Вроде и законы новые, но основа всё же старая.

За это уже налил по рюмкам Андрей. С этим он был согласен.

Виктор Семёнович уже захмелел.

- Не, ну вы мне скажите, что современная Россия сделала для развития? – пьяным голосом вопрошал Виктор Семёнович – И промышленности нет, и сельское хозяйство развалили. Так им всем и надо – пусть сдохнут.

Этот разговор продолжался ещё около часа. Хотя уже и без алкоголя.

В общем, посидели хорошо, хотя я и не пил. Разошлись уже поздно вечером, когда стемнело. От соседа до нашего нового убежища нас сопровождал дождь, который по-прежнему тихонько моросил.

Глава 12 Кривая дорога

Проснувшись раньше Андрея, я решил, что пока мы здесь не остались навсегда, нужно собираться в путь. Поэтому весь алкоголь я вынес из дома и спрятал под вещи в машине. Оставил только одну банку пива для Андрея и одну бутылку водки для Виктора Семёновича – всё равно придет. Припрётся не утром, так ближе к обеду. Осмотрел пустые комнаты на предмет вещей, которые остались без присмотра и которые мы можем забыть. Всё собрал и отнёс в машину. До того, как поднялся мой соратник по несчастью, подогрел еду и вскипятил чайник. В общем, к моменту, когда Андрей спустился, мы уже были готовы к продолжению путешествия.

Андрей по сравнению со вчерашним, выглядел уже лучше. Но всё равно перед нормальной едой выпил банку пива и уже после этого поел. С моими доводами, что уже пора ехать, он согласился. Казалось бы, к поездке уже всё готово, но сборы всё равно заняли почти два часа. Перед самым отъездом постучались к Виктору Семёновичу и вручили ему водку на прощание. Он очень сильно расстроился, узнав, что мы уже уезжаем. И когда наша машина тронулась в путь, вышел к своей калитке и долго махал рукой.

Хорошо, что по посёлку шла асфальтированная дорога.

- Ты свою часть таблеток будешь прятать, или нет?- спросил Андрей.

Я впал в ступор. Потом заглянул в салон, где части коробок уже не было. Причём я не помню, когда эта часть исчезла из машины. То есть я был трезвый и занимался ерундой, а мой соратник пил и каким-то образом успел свою часть антидота уже закапать.

Недоумевая, я посмотрел на Андрея.

- Ты когда успел?

- В нашем деле главное не терять время зря, - подмигнул он мне.

- Ты фокусник какой-то.

Андрей кивнул. А я продолжил восхищаться:

- Тебе надо было своим бизнесом заняться или в политику пойти. С такими талантами давно бы добился денег и признания. Я как-то по телевизору одного бизнесмена видел, так он за полгода миллионером стал, продавая навоз.

- Этих обормотов полон телевизор. Все бизнесмены и олигархи. А мне ближе образ Робина Гуда. Если есть возможность что-нибудь стащить у богатого и продать бедному, то я долго не думаю - тащу и продаю.

- Тогда чего ты мелочь-то воруешь. Воруй сразу вагонами.

Андрей кивнул:

- Как только представиться такая возможность, так сразу воспользуюсь идеей.

Дальше мы ехали молча. Но у меня в голове засела мысль, что Андрей прав и пора бы уже свою часть таблеток как-то прятать. И причём нужно сделать это быстро, пока не выехали к кордонам военных, и по идее, так, чтобы Андрей не знал конкретное место. А как это сделать? Дилемма!

- Как выедем на трассу, давай осмотримся и я определюсь с местом своего схрона, - сказал я. Андрей ничего не ответил.

Из посёлка на трассу мы выехали довольно быстро. Но мыслей, куда можно спрятать такие важные вещи, как клад, у меня пока не было. Вообще хорошо было бы сделать это возле какого-нибудь приметного места. Например, таблички с населённым пунктом или речки с запоминающимся названием.

- До официальной базы военных далеко? – поинтересовался я.

Андрей остановил машину и заглушил её. Взял планшет, посмотрел какие-то форумы, потом сверился с картой Подмосковья.

- Если поедем по этой дороге, примерно через час-полтора выедем прямо к ним.

- Тогда нам нужно свернуть в каком-нибудь населённом пункте, желательно возле леса.

- Зачем тебе населённый пункт? – удивился Андрей.

- Мне нужна какая-то приметная точка на карте. Если я просто закопаю антидот в лесу, то потом его никогда не найду.

- Тогда примерно через пятнадцать минут сворачиваем к этому озеру, - он ткнул на планшете графическое изображение водного объекта, - там и закопаешь свой клад.

Мне ничего не оставалось, как согласиться. А Андрей вбил в навигатор новую точку.

Всё же трасса под мелким моросящим дождём не самая приятная вещь. Хорошо, что на дороге нет других автомобилей. Но когда вокруг только серая стена и абсолютно не на что посмотреть, это не радует. А дорога домой должна радовать. Я погрузился в свои мысли. Они не были радостными. Такими же серыми, как и погода. И пришёл в себя только после того, как УАЗик свернул с дороги.

Вот теперь надо сосредоточиться. Потому что придётся запоминать всё, что сейчас сделаю. Начиная от названия озера, и заканчивая приметными кустами или расположением деревьев.

Проехав метров триста для того, чтобы нас не было видно с дороги, Андрей остановил машину. Потом он обратился ко мне:

- Я пойду, прогуляюсь к озеру. У тебя полчаса. Сделаешь свои дела, и, как вернешься, посигналь.

Я кивнул.

- Эх, жалко удочки нет – закинул бы и попытал бы счастье, - посетовал мой друг, глядя на озеро, которое казалось покрытым туманом. На сегодня определённо ни о какой рыбалке не могло идти и речи. Рыба просто не увидит наживку в тёмных водах озера. Да, и лень ей из кроватки выходить в такое ненастье.

А я переместился в салон и начал готовить коробки к захоронению.

- Пакетами полиэтиленовыми оберни. Там ещё два осталось, - заметил Андрей.

Про большие пакеты для мусора я даже и не знал. Откуда он их взял? Наверное, нашёл в том доме, где мы ночевали. Пакеты черные плотные большие. В них, таких как я, трое влезет. Я начал коробки с антидотом укладывать в пакеты.

- Ты дурак? – спросил Андрей. – Вначале сходи яму выкопай, потом коробки туда отнеси. И уже когда будешь всё закапывать, аккуратно уложи коробки в пакеты. Иначе сейчас пакеты повредишь, таблетки отсыреют и станут непригодными.

В принципе, всё логично.

- А как нести таблетки, они же под дождём промокнут, и тогда всё пойдет по твоему сценарию, - поинтересовался я. – Может, поможешь?

- Я из бедной семьи не могу помогать друзьям бесплатно, - сказал Андрей.

Понятно, он не хочет знать конкретное место, куда я спрячу своё сокровище. Потому что для него это будет риск. Как всё обернётся дальше, никто из нас не знает. Возможно, знания про тайники могут принести больше горя, чем радости.

- Когда яму выкопаешь, в первый раз отнеси один из пакетов и часть коробок. Для переноса возьми свою сумку. Свои вещи можешь пока оставить в машине – никто не тронет, - сказал Андрей и, выйдя из машины, пошёл в сторону озера.

Взяв маленькую сапёрную лопату из машины, я пошёл в лес. Нужно подобрать место, которое будет приметным для меня. Но везде одинаковые деревья и кусты. Ничего примечательного.

И вдруг я вышел на небольшую поляну. С неё хорошо виден спуск к озеру, а вот наша машина уже затерялась за растительностью. Я вышел к озеру и посмотрел в сторону, где должна быть наша машина. В принципе, с того места, где я стоял, открылась бы красивая панорама, если бы не проблемы с погодой. На берегу виден силуэт Андрея. На озере то ли туман, то ли мелкая взвесь из капель дождя. Отлично! Где-то здесь и нужно прятать антидот.

И возвратившись на полянку, я выбрал место. Но я же не совсем глупый – книжки про шпионов читал. Поэтому прежде, чем копать, нужно подумать над тем, как я потом буду это место маскировать. Поэтому вначале аккуратно квадратом вскрыть травяной покров. А потом отбрасывать песок и землю под кусты таким образом, чтобы это не бросалось в глаза.

И я начал копать. Сил и времени потратил много. На много больше, чем полчаса. Потом еще переносил коробки с антидотом. И как же я себя проклинал за свою излишнюю любовь в шпионским книгам, когда из-под куста обратно закидывал землю в яму с упакованными коробками. За временем не следил, но судя по всему, потратил еще около часа. После всего проделанного начал заметать следы моего пребывания. Что тоже заняло немало времени.

Когда вернулся грязный и уставший к машине, Андрей уже что-то ел, сидя за рулём машины.

- Я тоже хочу есть, - признался я.

- Немудрено, - сказал он. – Время уже ближе к обеду. Ты почти три часа здесь возишься.

Я слишком устал, чтобы удивляться. Поэтому пошёл в салон автомобиля, вскрыл очередной сухой паёк и разогрел себе картошку с мясом.

На небольшом огоньке из пары сухих горючихмы вскипятили воду, взятую из озера, и закинули в неё пару таблеток антидота. После этого попили горячего чая. Андрею было это необходимо для того, чтобы согреться, а мне, для того, чтобы не сильно остыть. На улице и так не жарко, а возле озера температура еще немного ниже. И когда я вернулся вспотевший с желанием всё с себя скинуть, Андрей предложил попить чаю и только после его употребления ехать.

Собрались мы быстро. И когда, вернулись на трассу, я был рад, что сделал свою часть дела. Пусть я конкретно не знаю, где спрятал свою часть антидота Андрей, Но я знаю населённый пункт, где это было. Андрей в свою очередь знает название озера, но не знает конкретное место. В принципе, мы в этом пане равны.

Настроение у меня было приподнятое, когда на дороге я заметил что-то непонятное.

- Что это?- спросил я.

- Сейчас увидим, - сказал Андрей.

На всю длину трассы было выложено ограждение в виде мешков с чем-то. Узкий проезд был перегорожен грузовой машиной.

- Это уже военный кордон? – спросил я своего приятеля?

Андрей покачал головой:

- До него ещё где-то сорок минут езды.

- А тогда что это? – спросил я.

- Не думаю, что тебе хочется услышать мой ответ. Матом я стараюсь не ругаться.

- Тогда скажи что делать? – поинтересовался я.

- Держись! – сказал он.

Андрей снизил скорость и свернул налево. Дороги там не было. Было то ли поле, то ли болото, но мы рванули туда.

- Ты чего сюда свернул? – спросил я. – Там слева дорога была. Туда могли бы поехать.

Машину нещадно трясло. Вспомнив совет своего друга, я схватился одной рукой за рукоятку над дверью, вторю вперил в переднюю панель, а ноги растопырил в стороны. Но это помогало слабо.

Пока мы скакали по кочкам, мы услышали выстрелы автомата. Ни с чем это т звук спутать было нельзя. Я, конечно, не служил, но фильмов видел много. И резкие звуки были похожи на выстрелы автомата. Конечно, я мог что-то себе придумать и за шумом переворачивающегося в салоне барахла ничего не понять, но в корпусе авто появились небольшие отверстия. Это я определил, когда повернул голову в салон назад – туда, где остались враги.

Машина прыгала и мы ехали неизвестно куда. Навигатор беспрестанно твердил, что нам нужно вернуться на трассу. Но Андрей УАЗик подальше от людей с оружием.

- Кто это? – спросил я.

- Как кто? Местные! – прокричал Андрей.

- Ну вот, а ты меня не слушал, что нам нужно оружие, - начал я упрекать своего друга.

Андрей вздохнул и ответил:

- А ты стрелять научился? Такого вояку, застрелили бы сразу. Наверняка, таких дураков, как ты, здесь полегло не мало. И этот автомат, который по нам стрелял, тоже был подарен таким же самонадеянным идиотом. Хотя, ты из пальца хорошо стреляешь – иди, напугай их своим коронным трюком. Я в прошлый раз, когда ты мне его показывал, был, мягко говоря, обескуражен.

Значит, я не ослышался. В нас стреляли из автомата.

- А что им нужно? Мы же ничего им не сделали?

Андрей ухмыльнулся:

- Такие же Робин Гуды, как и я. Только более агрессивные. И всех, кто едет по этой дороге, принимают за Москвичей. А значит, таких людей нужно грабить из простой идеи: Москвичи богатые и когда бегут, везут с сбой все свои сбережения и ценные вещи.

- А как они выжили, - спросил я.

- Ты определённо интеллектуальный калека, - заявил мой приятель. – Сюда либо никого не пускали и убивали всех отравителей, либо просто не добрались ввиду отдалённости от нашей базы.

Андрей свернул вправо, решив обогнуть агрессивных людей. Проехав непаханое поле, мы приблизились к лесу. УАЗик, конечно, хорошая машина, но в лесу без дорог тоже ехать не может. Деревья растут спонтанно. И именно это стало для нас препятствием. Потому что между деревьями наша машина еле влезала.

Погони, вроде не было. По крайней мере, наших преследователей не было видно среди высокой травы. Но чем дальше мы от дороги, тем лучше. И мы ехали по кромке леса в поисках просёлочной дороги. Но дороги не было. Как назло, лес заканчивался, и за ним уже виднелась деревушка. Конечно, можно предположить, что в ней живут добрые люди, которые ничего не знают о тех злодействах, которые происходят на дороге. Но это маловероятно.

- Плохо, - сказал Андрей. – Наверняка уже позвонили знакомым из этой деревни и нас там поджидают.

Андрей повернул машину в лес. Но далеко мы не проехали. Деревья как будто специально окружили нашу машину и не давали продвинуться дальше.

- В общем, дальше идём пешком и стараемся выйти к военным. Кто выживет, тот получит похвальную грамоту и пионерский значок, - обнадёжил меня Андрей.

Мы быстро переместились в салон.

- Шмотки не бери. Если добежишь до военных, то там они тебе не понадобятся. А если не добежишь, то умрёшь свежим и бодрым, а не уставшим. Хватай пару пачек с армейским пайком и несколько таблеток антидота. Жаль, что вода в больших бутылках. Так бы можно было воду взять.

Всё указанное Андреем, я загрузил в свою спортивную сумку, предварительно выбросив из неё все вещи. Мой приятель остался в салоне, а мне сказал:

- Нож в бардачке возьми, и навигатор в панели сними.

Вроде, делали всё быстро, но наши преследователитоже не стояли на месте. И мы уже слышали, как к нам приближалась какая-то машина. Пришлось спешно уходить.

И только когда мы отбежали от машины где-то на километр, в голове у меня возникла мысль: «А почему мы на машине не свернули назад? Не проехали здесь – могли бы проехать другими дорогами». Я поделился этой мыслью с моим товарищем.

- Задним умом все умные, - заметил Андрей. – Просто не подумал об этом. Но, думаю, близлежащие дороги либо перекрыты какими-нибудь заграждениями, либо там поджидают люди.

Мы перешли на шаг.

- Думаешь, нас будут искать в лесу?

- Вряд ли. Скорее всего, это просто любители лёгкой наживы. Люди им не нужны. Им нужно то, что обычно люди перевозят в машинах. То есть припасы, что-то полезное. В этой глуши с учётом обстановки, мало кому интересно золото и наличные деньги. А вот инструмент, или что-то полезное эти разбойники с большой дороги возьмут с большим удовольствием.

- Лес-то далеко тянется?

- Порядком. Идти будет неудобно, но зато есть возможность затеряться.

Чёртов моросящий дождь. Я уже весь вымок, сумка с припасами цеплялась за всё, что можно, паутина время от времени прилипала к лицу - всё раздражало. Под ногами хрустели ветки и нас, скорее всего, слышно. Хотя это правило и должно работать в обратном направлении. Мы несколько раз останавливались и прислушивались. Никто нас не преследовал.

Часа через три непрерывной ходьбы по лесу, я устал.

- Предлагаю немного поесть и потом к трассе выходить.

Андрей идею с привалом поддержал. Мы остановились, и я достал военные рационы.

- Что дальше будем делать? – спросил я.

Мой приятель сверился с навигатором.

- Еще несколько километров пройдём и выйдем на просёлочную дорогу. Она почти параллельно трассе идёт и выходит к посёлку. По понятным причинам в населённый пункт мы не пойдём, а через лес выйдем на асфальтированную дорогу.

Каждый достал из сухого пайка по мясной консерве и разогрел на таблетках сухого горючего.

- Ты водку будешь? – С этими словами он достал из своей сумки пятилитровую бутыль из-под воды.

Сказать, что я удивился – ничего не сказать? То есть, воду он не захотел с собой нести, потому что тяжело, а водку взял. Но как? Когда? Ну, сколько я тот навигатор и нож из машины забирал? Секунды. Как за это время можно слить воду и залить туда водку?

- Не хочу, - отказался я от горячительного.

- Лучше выпей, а то заболеешь. Промокли же до нитки.

Пришлось выпить. Жестяная кружка была только одна, поэтому пили по очереди.

- А что ты в себя водку не залил, когда уходили? Нести было бы легче, - решил я пошутить над Андреем.

- Ты сегодня прям председатель клуба запоздалых советов. А я сегодня как-то туго соображаю. Не догадался.

- Водку всю сюда залил? – указал я на пластиковую бутыль.

- Угу.

- Да нас теперь только ради этой водки будут искать, - заметил я.

- Всю выпью, но врагам не отдам! – смело признался мой приятель.

Мы выпили еще по одной.

- Как думаешь, эти люди тоже как-то причастны в распространении вируса? – спросил я своего друга.

- А кто их разберёт? Даже, если не были причастны, решили на этом заработать. Всегда находятся люди, которые даже на беде других пытаются сделать деньги.

- Деньги! – осенило меня. – Там же все наши деньги!

- Да, это плохо, – согласился Андрей. – Но в сложившихся условиях, лучше остаться живым и без денег, чем наоборот.

- Посмотри по навигатору какое-нибудь укромное местечко, где можно будет заночевать. До военных сегодня мы явно не доберёмся. А спать на мокрой листве не хочется. В лесу всё отсырело. Даже костёр не разведёшь.

- Тогда нам до темноты всё же надо близлежащие деревушки пройти, а потом уже думать, где ночевать.

Мы быстро собрались и тронулись в путь.

- А ты был прав, нести алкоголь в себе гораздо лучше, чем в руках, - заявил Андрей.

Приблизительно через полчаса мы вышли на просёлочную дорогу. Свежих следом машин не было. Дорогой явно пользуются, но в последние несколько часов транспорт не проезжал. Сверившись с навигатором, мы двинулись в сторону очередного населённого пункта.

Я предполагал, что мы будем передвигаться по просёлочным дорогам, но не думал, что мы будем делать это пешком. У нас был автомобиль, и мы планировали окольными путями обходить заставы военных. Но от гражданских такой подлости не ожидали.

Когда до посёлка осталось около километра, свернули в лес. Нам нужно было пройти открытый участок дороги, который мог просматриваться с населённого пункта. Прежде чем выходить на дорогу, огляделись в поисках людей и техники. Ни того, ни другого замечено не было. Затем быстро перебежали по асфальту открытый участок, и спрятались в лесу с другой стороны. Прямо партизаны.

Если честно, я уже вымотался. Если бы была возможность лечь и отдохнуть, я бы это непременно сделал. Всё же ходить по мокрому лесу удовольствие для отпетых мазохистов. Я себя к их числу никогда не относил.

Лесом мы прошли несколько деревушек и к тому моменту, как начало темнеть, довольно далеко отдалились от них. Беда в том, что и заночевать теперь негде. Навигатор показывал, что по трассе больше нет населённых пунктов.

- А это что?- вслух спросил Андрей и свернул в сторону трассы.

За последние несколько часов мы шли по лесу вдоль дороги. Потому что по общему решению, мы отключили навигатор. Если у него сядет заряд, подзарядить его негде. А он нам ещё может понадобиться.

Когда мы вышли к дороге, то увидели лежащий на боку грузовой автомобиль. Разобрать, что это была за машина, было нельзя – от кабины практически ничего не осталось. Она была сильно искорёжена, и казалось чудом, что водитель довёл её до этого места. Машина сошла с трассы в кювет. Осмотр дал предварительную версию: дальнобойщик каким-то чудом прорвался через заграждения поселковских разбойников и здесь его догнали. Видно, что автомобиль обстреливали - часть колёс были прострелены, на водительской двери были видны отверстия от пуль. Трупа водителя не было видно. Не думаю, что его стали бы хоронить. Скорее всего, бросили бы здесь. И он просто не справился с управлением, поэтому сполз в кювет и перевернулся.

Весь товар из кузова уже увезли, и тентованый фургон был пуст. Но товар нам и не был нужен. Нам было необходимо место для ночёвки.

Тут мы и решили заночевать. Конечно, спать на тенте, лежащем на холодной земле не слишком удобно, но лучше места у нас не будет. К сожалению, костёр здесь развести нельзя, поэтому будем спать в сырой одежде в холодном фургоне. Но здесь хотя бы сухо, сверху не капает вездесущий дождь.

Глава 13 Военный кордон

Сном, это можно было назвать с натяжкой - я всю ночь мёрз, весь организм била мелкая дрожь. Даже выделенная Андреем порция водки не помогла. Мало того, что я за день чертовки устал, так ещё и ночью не смог поспать. Гадство чистой воды!

А вот Андрей после ударной дозы алкоголя спокойно спал.

Утром погода немного сжалилась над нами. Но только немного. Дождь перестал, а небо по-прежнему было мрачным. Вдоль дороги в низинах лежал туман.

Я выбрался из фургона и начал делать зарядку, разгоняя кровь. Это единственный способ согреться и не спиться при этом.

Горячий чай сейчас бы не помешал. Но водоёмов здесь поблизости не видно. Хотя надо пройтись вдоль дороги, наверняка же есть небольшие лужи. Вода в них, скорее всего дождевая. Если не учитывать, что ещё недавно эта дорога была довольно оживлённой, и различных примесей не полезных для моего организма в этой воде полно, то можно рискнуть и вскипятить воду.

Холод моему юному организму явно не идёт на пользу. К тому же надо с утра выпить таблетку антидота. Поэтому я всё же решил пройтись по кювету в поисках луж. И, как ни странно, нашел. Поэтому вернулся за единственной кружкой, которая у нас была в наличии. Набрал в неё воды и вскипятил на портативной горелке из сухого пайка.

- Водки туда плесни – быстрее согреешься, - посоветовал Андрей. Потом перевернулся на другой бок и опять захрапел.

Кратко оценив историю последних месяцев, я решил, что до цирроза печени я точно не доживу. А если и доживу, то, как Андрей честно смирюсь со своим алкоголизмом и буду им наслаждаться. Поэтому добавил немного водки в кружку. Совет не то чтобы был совсем плохим, но пить горячий алкоголь довольно сложно. И я терпеливо ждал, пока вода хоть немного остынет. А уже потом начал пить маленькими глотками. Когда напиток закончился, я уже согрелся, и мне даже стало жарко. Поэтому я вернулся в фургон и сел спиной к стене, которая когда-то была полом. Под себя я подложил свою сумку, предварительно вынув из неё всё содержимое. И почти мгновенно уснул.

Я не знаю, сколько по времени спал, но когда проснулся, Андрея в фургоне уже не было. Но зато я хорошо выспался. Выбравшись из нашего убежища, я увидел, как мой приятель разогревает себе завтрак. Причем он спрятался за машиной так, чтобы его не было видно с дороги. Я до такого не додумался, когда кипятил воду. Но я это делал практически на рассвете. Тогда здесь никого и не могло быть. Маловероятно, что здесь часто ходят люди.

- Что дальше будем делать?

В принципе, ответ на этот вопрос я уже знал и мой товарищ меня не удивил.

- По дороге пойдём. Что-то я устал по лесу бегать. До военных дойдём, там будет видно.

Собрались мы быстро и, поднявшись наверх, вышли на трассу. Идти по асфальту было проще, чем по лесу. По мере продвижения, я уже окончательно согрелся. И только сильный ветер меня иногда пугал. То, что я ночью не заболел, было чудом. Но ветер мог исправить эту оплошность. Шли мы ходко, и я уже вспотел. И во тут ветер мог подложить мне свинью и застудить мышцы.

Не понятно, как нёс свою ношу Андрей. Если у меня остался только один сухой паёк, то у него помимо этого была в сумке большая бутыль водки. Своя ноша не тянет, но не тогда, когда ты несёшь её на протяжении нескольких часов, а конца пути до сих пор не видно. На машине мы этот путь давно бы уже преодолели, но вот пешком поклажа уже начинает давить на плечи.

Время от времени мы посматривали назад. Чёрт его знает, что в голове у местных. Дикари, какие-то. Было бы обидно умереть, зная, что был пройден длинный путь и до очередной намеченной точки рукой подать. А сзади могла прилететь пуля. Это бесчеловечно – нападать на беженцев. Если брать определение Андрея про Робинов Гудов и накладывать на логику Анатолия и Николая, то получалось, что у этих людей выпал шанс отомстить за ту бедность, в которой они находились. Понятно, что эта бедность зависела не только от них самих, но и от места их проживания, социального уровня и уровня образования. Но они брали своё при помощи силы и делали это в тот момент, когда этого уже никто не ждал. Прав был Андрей, когда говорил, что найдутся люди, которые будут убивать людей из простой ненависти. Хотя, здесь не совсем ненависть, здесь просто зависть и желание наживы. Причем всеми доступными способами. Убийство человека для них это мелочь, с которой не стоит считаться. Это явно доказывали следы от пуль в грузовике. И нас бы так же убили, если бы мы не смогли убежать.

Я шел по дороге и думал над тем, какими же люди могут быть сволочами. Но эти мысли помогали мне не обращать внимания на боли в ступнях от хождения по жёсткому асфальту. Лес вдоль дороги уже остался позади, и мы проходили вдоль полей. Между прочим, вспаханных полей. Урожай с них уже собрали. У нас на малой родине не все поля вдоль дорог вспаханы. После развала колхозов, земли пришли в запустение. И если вдоль Москвы бывшие колхозные земли удачно распродавались под коттеджные посёлки, то у нас никто не хотел строиться так далеко от населённых пунктов. Деревни и посёлки и без того мельчали – нет работы, молодёжь уезжает туда, где есть деньги. И земля никем не обрабатывается. Имея возможность выращивать зерно или картошку, мы просто забрасываем когда-то плодородные наделы земли. Что-то чем дальше я иду, тем безрадостнее мысли. Видимо, это мрачная осенняя погода действует.

Шли мы очень долго. Несколько раз отдыхали, присаживаясь на сухую траву у дороги. И в итоге вышли к еще одному посту на дороге. Завидели мы его издали. Поэтому сверились и с навигатором на планшете. По всему выходило, что точка, куда мы сейчас держим путь, это нужный нам кордон военных.

Приближались мы уже не так радостно, как до встречи засады на дороге. Всё же если обожжёшься на молоке, начинаешь дуть на воду. А пожить еще как-то хотелось. Тем более с антидотом, у нас были шансы больше, чем у остальных.

- Может, не стоит идти? – спросил я. – Мало ли чем всё это закончится.

- Хочешь по лесам до зимы бегать? А есть что будешь? Кору с деревьев и шишки?

- Так посмотрим по навигатору объездные дороги, попробуем обойти.

- Ты глаза-то открой. Здесь всё забором перекрыли. Наверняка и близлежащие дороги под контроль взяли. На дальние дороги без машины мы не доберёмся.

Ничего не оставалось, как согласиться и идти к кордону.

Дорога перегорожена бетонными блоками так, чтобы автомобиль сбросил скорость и к воротам проехал змейкой. С обеих сторон от дороги из мешков выложены укрытия, в которых виднелись военнослужащие. Ворота простые их сетки, навешанной на квадратные рамки из труб. Прямо за воротами находились еще пара укрытий из мешков. Дальше, вроде стоянка. Машины были разнообразные по маркам, и по цветам. Левее от дороги находился палаточный городок из небольших палаток. По всей видимости, сюда направляли гражданских. Потому что среди палаток мелькали люди. А вот справа палатки больше по размеру, и там находятся военные люди в форме. От масштаба всего увиденного, голова шла кругом. Когда успели всё это сделать? Когда мы ехали в сторону Москвы, ничего подобного не было. А теперь забор из рифленой сетки раскинулся в обе стороны до тех пор, пока хватало глаз. Но самое главное, что сразу бросалось в глаза, так это люди. Везде люди и они живые и заняты своими делами.

Мы подошли к воротам. Нам на встречу тут же выступила пара военных.

- Здравствуйте! Мы беженцы. До дома своего добираемся, – сразу начал Андрей.

- Документы! – потребовал майор.

Я достал из кармана сумки свой паспорт. Хорошо, что он был в потайном отделении, иначе я бы его оставил в машине, когда выбрасывал свои вещи. После чего протянул свой паспорт военному.

Товарищ майор мой паспорт руками трогать не пожелал. Из-за ворот вышел человек в костюме химической защиты, он забрал наши документы и ушел обратно за ворота.

- Ничего не трогайте, ни к кому не прикасайтесь, - заявил майор. – Сейчас вас осмотрит врач, после чего вы будете перемещены в карантинную зону. Если окажется, что вы заражены, вам будет оказана квалифицированная медицинская помощь.

- А кормить будут? – поинтересовался мой соратник по несчастью. И, скорее всего, сделал это по привычке. Уж очень он пронырливый и ищет выгоду во всём.

- Завтрак, обед и ужин по расписанию. С расписанием вас ознакомят после осмотра.

На этом торжественная встреча была закончена и нас повели на смотрины к врачу. Войдя в просторную палатку, нас развели по разным отделениям. Ко мне вышел мужчина в белом халате с повязкой, скрывавшей его лицо.

- Раздевайтесь, - сухо сказал он.

- Совсем? – поинтересовался я.

- Совсем, - кивнул он головой.

Пришлось раздеться, хоты в палатке было холодно.

- Одежду сложите в этот контейнер, - он указал на пластиковую коробку, стоящую на одном из столов. – После проведения дезинфекции, вам её вернут.

Врач провел визуальный осмотр, потом начал задавать стандартные вопросы о том, как меня зовут и об общем самочувствии. Замерил давление, взял анализ крови и сделал в вену какой-то укол.

Если бы не собачий холод, то я переносил бы эти процедуры спокойнее. Но за последние пару дней, холод сделал из меня ворчливого человека.

Затем мне выдали комплект нательного белья, одежду серого цвета и простые тапочки. Обувь казалась, выдана не по сезону, но мои кроссовки уже отбыли на дезинфекцию, поэтому пришлось надеть тапочки.

Выйдя из медицинской палатки, я заметил, что Андрей уже ждет меня. И одет он точно так же, как и я.

- Полагаю, нам выдали одежду для новичков, - предположил Андрей. Все вновь прибывшие одеваются в такую одежду.

Нас вели вдоль дороги. Поначалу я и не предполагал, что здесь столько людей. Идти пришлось долго. Лагерь для гражданских был разделён на сектора. Между каждым сектором была огорожена полоса земли метра два. Видимо, чтобы люди из одного сектора не смоли заразить других. В каждом таком секторы было много палаток. Я насчитал двадцать рядов, а сколько палаток в ряду, не было видно. Но понятно, что много.

Наконец, нам открыли калитку для прохода в сектор и провели к палатке под номером «М-143». Судя по всему, палатка была рассчитана на четверых. Но кроватей не было. Вместо них из досок были сколочены нары, на которых лежали перевязанные матрасы с постельными принадлежностями.

- А удобства где? - спросил Андрей.

Солдат, сопровождавший нас, махнул рукой в сторону дальнего угла нашего сектора. Отсюда его не было видно, но он уверял, что там стоят биотуалеты.

- А расписание подачи еды? – недоумённо спросил я.

- Всё написано на стенке палатки изнутри. Если почувствуйте недомогание, сразу обращайтесь к врачу. Обязательные осмотры проводятся раз в неделю, – отрапортовал наш сопровождающий и ушёл.

- В принципе, здесь не так уж и плохо, - оглядевшись, заключил Андрей. - Жаль, что водку забрали, но врач обещал, что её вернут после дезинфекции.

- И как он это себе видит? – спросил я.

Мой друг только пожал плечами.

Мы начали располагаться. Развернули матрацы и расстелили их в одном углу нар. На одной из стенок, действительно весело расписание подачи пищи. Кроме указанного времени, на нём больше ничего не было. Но выходило, что мы еще успеваем получить ужин. Хотя и непонятно, где будет раздача еды.

Меня это не сильно тревожило. Андрей сейчас устанет сидеть и пойдёт по другим палаткам, быстро познакомиться с соседями и разузнает что здесь, да как. Именно так и случилось. Спустя полчаса, Андрей вышел из палатки, сказав, что хочет осмотреться. И вернулся где-то через час со словами:

- Пошли, нам ужин привезли.

На улице уже стояла ночь. Осень она быстро наступает, особенно в такие пасмурные дни. Мы подошли к калитке. Там двое военных, одетые костюмы, полностью закрывающие их с ног до головы, раздавали по одноразовым тарелкам жаркое и разливали в пластиковых стаканчиках компот. Люди выстроились в очередь, причём между людьми оставалось расстояние в полтора – два метра. Никто не хотел случайно заразиться от человека из толпы. Разговаривали люди мало. Смиренно брали еду и уходили в сторону. Одеты были разномастно. Кто-то уже получил свою одежду, но большинство были одеты, как и мы. Поэтому очередь напоминала больных в стационаре. На моё удивление, в нашем секторе проживало довольно много людей. Судя по толпе, человек сто точно есть.

- Есть пришлось в палатке, хотя в ней и было темно. Если мы будем здесь ночевать, то опять замёрзнем, - заметил я. – Ты же сегодня без водки.

- Это точно, - откликнулся Андрей.

После ужина мы выбросили пластиковую утварь в бак с мусором возле биотуалетов. Пока я возвращался к палатке, Андрей уже куда-то пропал. Я не стал его ждать, а вернулся в свою палатку. Раз он куда-то ушёл, значит, что-то ещё притащит. Четно говоря, не понимаю его бывшую жену. Разве стоило отказываться от такого хозяйственного мужика? Ну, пьёт, но ведь и работает.

Вернулся Андрей уже с небольшим кемпинговым фонариком и не большой дровяной печкой. По его указанию, я сбегал за дровами в ту сторону, куда он мне указал. Фонарь мы повесили под потолком, и внутри стало не так уж мрачно. Затем разожгли печку, и в палатке стало уютно и хорошо.

- Предлагаю подежурить ночью у печки, - высказался я.

- Не думаю, что стоит себя мучить. Пока на улице не так холодно. Просто подкинем побольше дров и ляжем спать. Кто первым встанет, тот и разожжёт печку.

В тёплой палатке на сухом белье я уснул практически мгновенно. Уж слишком вымотался за последние пару дней.

Утром ещё до завтрака нас разбудил военный и приказал немедленно явиться к Полковнику Волкову на приём.

Спросонья я не понимал. Где нахожусь, и что происходит. Вылезать из-под одеяла не хотелось. Но видя, как Андрей начинает одеваться, я тоже встал.

Нас повели на сторону военных. На улице было холодно и сыро. Видимо, ночью опять прошёлся дождь. Пройдя по указанию нашего сопровождающего в палатку, я осмотрелся. Палатка была гораздо больше нашей и, в отличие от гражданских палаток, здесь не было спальных мест. По правой стороне стояли столы с аппаратурой, за которыми сидели рядовые. Нас отвели влево за отдельный стол, где нас уже ждали два офицера. По всей видимости, один в погонах полковника, и был тот самый Волков, который нас и вызвал. Второй офицер – майор, который встречал нас перед воротами.

- Присаживайтесь! – предложил нам майор.

На столе уже лежал пакет, в котором были аккуратно упакованы наши таблетки с противоядием.

- Начну сразу с вопроса, - начал полковник. – Что это и откуда это у вас?

Мы переглянулись с Андреем.

- Антидот, - спокойно ответил мой друг.

Но видя, что бурной реакции не последовало, пояснил:

- Это антидот, который позволяет не заболеть от той болезни, что сейчас убивает жителей Москвы. Про конкретные лечебные свойства нам ничего не известно. Мы не знаем, способны ли эти таблетки излечить от «московской чумы», но они позволяют не заболеть. Дозу приёма мы, к сожалению тоже не знаем, поэтому принимали его дважды в день.

- Откуда это у вас? – поинтересовался майор.

- Мы на одном предприятии работали… по розливу воды в пластиковые бутылки. И узнали, что эти таблетки помогают не заразиться. Их выдавали тем, кто выезжал за периметр. Чем они там занимались, мы не знаем. Но когда возникла такая возможность, мы взяли пару коробок с антидотом и решили привезти к вам.

- А что так мало привезли?

- Так нас, можно сказать, вынудили с ними расстаться. Это только остатки. Здесь по трассе, километрах в двадцати - тридцати, какие-то нехорошие люди загородительную полосу поставили. И, видимо, грабили всех, кто проезжал. Мы не стали исключением. Только чудом удалось сбежать, прихватив самое необходимое. Машина, вещи и антидот остались у них.

Я сидел молча и только изредка кивал, на рассказ о том, как мы с Андреем не жалея себя везли спасение в виде лежащих перед нами таблеток, и даже медали за это не просим. Но нам не дали стать героями какие-то нехорошие дяди с автоматами. А что нам ещё оставалось делать? Эту версию мы уже обговаривали, правда, без бандитов на дороге.

Допрос вёлся еще долго. Нас рассадили по разным столам, и военные требовали больше подробностей. И теперь уже велась запись наших показаний. Пришлось подчиниться – выбора не было.

Андрей в большей степени говорил правду, и поймать нас на разногласии не удавалось. Все подробности я рассказывал без утайки. Умолчал только о двух фактах: первый, это то, что мы сами выезжали отравлять водоёмы; и, второй, то, что большую часть антидота мы всё же спрятали. А то, что осталось в машине, это не так уж и много. Но с учётом, что нас могли просто убить на той дороге, это не враньё – это месть.

Меня это всё уже начало утомлять. Время шло к обеду, а мы ещё не завтракали. Да, и в туалет уже давно хотелось. Но меня не отпускали, а требовали отвечать на вопросы. Майор, который вёл допрос, оказался очень дотошным. Но всему приходит конец, и моим мучениям тоже пришёл. Под конвоем рядового, меня отвели на обед, а после того, как я поел, уже не тревожили.

Воспользовавшись этим, я сходил в туалет и решил поспать. Но в палатку вошёл Андрей.

- Ну как ты? – спросил он.

- Сейчас, когда поел и сходил в туалет, получше. А у тебя как всё прошло?

- Отлично. Полковник поначалу, пока видеозапись с моим допросом делал, держался строго. Но потом, уже, когда камеру отключили, поговорили по душам. Оказался мировой мужик. Обещал вою водку вернуть. А я обещал как-нибудь зайти с ним выпить.

- А с тем заслоном возле деревни не слишком перегнули? – поинтересовался я.

- Во-первых, это уже прошлое. Я видел, как полковник отдавал приказ капитану направить туда три взвода и вычистить деревни. Во-вторых, мы были не первые и не последние. Уже почти около трех недель сюда люди не приходили. А это значит, что если и не всех, то часть из них уже нет в живых.

- Но ты же понимаешь, что антидота там мало. Наверняка его найдут. Но всех им не вылечишь.

- Ты голову-то включай, калека. Ты же видел, что военные уже знают об этих таблетках. Мы не первые, кто их сюда привёз. Поэтому, как только их обнаружили, нас сразу начали допрашивать. Но и допрашивать как? Делали видеозапись для того, чтобы к делу пришить. А значит, уже кое-какие точки распространения знают и просто собирают доказательную базу. И это уже в свою очередь ведёт к тому, что наверняка знают, кто это всё начал.

- А пока ничего не сказали?

Андрей с недоумением посмотрел на меня. Да, я уже и сам понял, что глупость сморозил. Кто мы такие, чтобы нам такую информацию выдавали?

- Нет, - ответил он и вышел из палатки.

Спать уже не хотелось, поэтому я встал и растопил печь. И чем теперь заняться? На улицу не выйдешь – погода мерзопакостная. Погулять не получится – я в карантинной зоне. Из развлечений только плевание в потолок. Поспать, что ли? Всё же лёг на нары, чтобы просто полежать.

За пределами палатки послышался шум от подъехавших автомобилей. Причем, это явно были грузовые машины.

Спустя несколько минут, в палатку опять пришёл рядовой для того, чтобы сопроводить меня к полковнику Волкову. Вообще-то он пришёл за нами с Андреем, но раз его нет, повёл только меня. Я возражать не стал – всё равно день с утра не задался, да и заняться нечем.

Вернулся к той же палатке, которую покинул полчаса назад. Андрей уже был здесь. Ну, фокусник, как ни крути!

Перед нами поставили четверых мужиков помятого вида. Руки у всех заведены назад. Видно было, что их не слишком берегли во время задержания. Трое кавказкой наружности с характерными густыми бородами, один черноволосый, но явно другой национальности.

- Узнаёте кого-нибудь? - спросили нас.

Я отрицательно покачал головой. И краем глаза увидел, как меня снимает видеокамера. О том, что будет вестись видеозапись, я не знал и после этого совсем растерялся. Я действительно не знал этих людей. Тех, кто в нас стрелял, я не видел, мы были слишком далеко, чтобы лица разглядеть.

- Хорошо, уведите! – потребовал полковник.

И меня вывели из палатки, а Андрей же остался там. И я понуро пошёл к своему месту для ночлега. Какая-то дурацкая ситуация, я ожидал чего-то большего. Готовился к очередному витку допросов. Мысленно, я представлял себя арестантом, хотя Андрей и утверждал обратное.

И всё же мы в довольно хорошем месте. Когда я вернулся палатку, то обнаружил ещё один мешок, но уже не с дровами, а с углём. Здесь тепло, кормят и берегут – нас будут даже лечить, если мы заболеем. Да, мы тоже в клетке, но это временная мера. Имея в своих друзьях такого человека, как Андрей, я не сомневался, что вскоре мы покинем этот лагерь.

Ближе к ужину вернулся Андрей с нашими сумками. Он был в хорошем расположении духа. По всей видимости, уже выпил с полковником.

- А что это было? - спросил я его, имея ввиду смотрины с людьми.

- Как тебе объяснить? – задал риторический вопрос Андрей, но потом продолжил:

- Судя по всему, эти люди были главарями группировки. Они подбили компанию из нескольких людей приехать именно в те деревни. Потом силовыми методами взяли под свой контроль территорию. Кого-то им пришлось для этого убить. Но это их не останавливало. Ведь трасса в этом месте в это время – лакомый кусочек. Военные туда не совались, а значит, не контролировали дорогу. Так вот, это люди распределили власть по деревням. Каждому из них отводилось по населённому пункту. Регулярно один из них в сопровождении из своих бойцов и мужиков из местных выходили на охоту. Делили добычу не поровну, а по лотерее: кому повезло задержать машину, того и барыш. Пошло это после того, как они начали ссориться потому, что двум из них не повезло – они попали под ответный удар и получили потери вместо навара. А двое других наоборот были более удачливыми и в дни своего дежурства получили пополнение в машине, и ни в какую не захотели делить всё поровну. Но это не самое страшное. В общем, каждый не только собирал деньги и барахло беженцев. Они хвастались своим гаремом. Представляешь, у каждого из них нашли от десяти до сорока пленниц, которых они регулярно били и насиловали.

- Вот ведь суки, - прошипел я.

- Самое интересное, что ни одного кавказца среди них нет. Они все москвичи, причём в третьем – четвёртом поколении. Просто решили изображать из себя реальных горцев. Пришли к выводу, что пока целы, нужно сбежать и построить здесь своё царство. Олигархами они до этого не были, но решили, что можно воспользоваться примерами девяностых и побыть не коронованными главарями. В общем, строили систему на тех представлениях о бандах девяностых, которые знали.

- И что дальше? – поинтересовался я.

- Дальше, их будут пытать по поводу антидота, они будут упрямиться, а потом их расстреляют.

- А на расстрел можно посмотреть?

- Совсем с ума сошёл? – поинтересовался Андрей. – Садистом решил стать?

- Просто хочу посмотреть на то, как оружие убивает людей. Ты же меня всё время отговариваешь от приобретения огнестрела.

- Так нам никто об этом и не скажет. Их отведут подальше и расстреляют. Их вина уже доказана. И видео со свидетелями уже полный архив. Сам понимаешь, какое сейчас время. С такими вопросами уже никто тянуть не будет.

Андрей начал суетиться: вынул содержимое из своей сумки, распаковал сухой паёк и, вынув бутыль с водкой начал оглядываться вокруг.

- Ты чего? – заинтересовался я.

- Эх, бутылки у нас нет. И пластиковые стаканчики с обеда выбросили.

- А зачем тебе всё это?

- Понимаешь, посмотрел на меня Андрей. – Там этих женщин, которых держали в плену, сюда привезли. И определи в наш периметр. Надо им морально помочь. Но при этом всю водку я туда нести не хочу – я, когда выпью, становлюсь расточительным. Вот и смотрю посуду, в которой смог бы пойти к ним на встречу, так сказать, без галстуков.

- У нас такой посуды нет. Ты лучше сходи на помойку, отмой несколько пластиковых стаканов и пару глубоких тарелок. Водку, которую хочешь оставить возьмёшь с собой, а для себя оставишь пока в тарелках.

- А это мыль. Не хорошо, конечно, идти с полупустой ёмкостью, но в данном случае это не самый плохой вариант. Кстати, ты хочешь пойти познакомиться с сексапильными девушками, которые только что избежали гнёта гарема?

Я отлично понимал, что бедным женщинам сейчас не до меня. У них такой же кавардак в голове, как и у меня, но не знал, чем себя занять. Поэтому согласно кивнул головой.

- Тогда беги на помойку, помой тридцать стаканов и шесть тарелок.

Ничего не поделаешь, пришлось идти. Большое количество свободного времени в ограниченном пространстве меня уже начало бесить. А здесь новые знакомства, тем более, что большинство из них девушки.

Когда мы подошли к ряду, в котором заселились девушки, Андрей стучался в каждую палатку. Понятное дело, что стучать по материи не получается, поэтому он стучал по ней костяшками пальцев, а потом голосом изображал звук:

- Тук-тук-тук, - говорил он, - милые дамы, мы, как недавно прибывшие соседи хотим с вами познакомиться и предоставить свою скромную помощь.

Иногда нас громко посылали, иногда одна или несколько девушек высовывались из палаток. Андрей играл роль гусара. Я понял, что ему нравилось внимание женского пола. Под ним он просто расцветал. Конечно, и раньше ему нравилось шутить и балагурить в компании, но почему-то при девушках он почти из штанов выпрыгивал, завоёвывая внимание каждой.

Нет ничего удивительного, что спустя какое-то время он, со своей наполовину пустой бутылью набрал небольшую толпу женщин. Их понять можно. Они выбрались из ада, и теперь необходимо было хоть как-то расслабиться. Конечно, они сознавали, что уже находятся в безопасности, но душевная рана слишком свежая. И такой весельчак, как Андрей мог отвлечь их от грустных мыслей. Наверняка в палатках осталась большая часть женского населения. Но это только усталость, ненависть к мужчинам, нежелание выходить на публику и веселиться, когда твориться такое. Но, надеюсь, это со временем пройдёт.

Стаканчиков, вымытых мной, на всех не хватило. Но Андрей выкрутился, предложив пить по очереди. Наливал он ходко. Его бутыль быстро пустела. Но и женщины после третьего круга уже начали отходить. Они шутили, начали общаться между собой и как-то раскрепощаться. То есть, начали вести себя не как забитые и униженные существа, а обычные люди.

К сожалению, у нас не было соков или напитков для разбавления крепкого алкоголя, как привыкли пить некоторые женщины. И из закуски были только пара шоколадок, джемы и несколько мясных консерв. Для нас это было явно мало. Даже учитывая то, что все недавно ели довольно плотный обед, еда была снесена в первые минуты.

На алкоголь я не претендовал. Пить не хотелось, даже не смотря на холод. Уж слишком много я его выпил по дороге сюда. Хотя я отдавал себе отчёт, что дорога пока еще не закончилась. И пока я буду с Андреем, выпью водки ещё не раз. Но мне было радостно от вида женщин, которые потихоньку отходят от того стресса, в который были насильно заключены.

Я честно пытался с ними знакомиться, но, как всегда, имена девушек и женщин, стирались из моей памяти уже через несколько минут. Но около пяти девушек мне понравились. Красивые. Остальные либо явно старше меня, либо не в моём вкусе. Поэтому время от времени я подходил к тем девушкам, которые мне понравились, и пытался завести разговор. Получалось не всегда: одна была высокомерна, со следующими двумя я просто не смог найти общий язык, потому что стеснителен и явно не знал о чём с ними говорить. Но вот с двумя оставшимися я удачно общался, лавируя между остальными женщинами по указке Андрея.

А этот стервец мало того, что споил женщин, так предлагал то попеть песни, то поиграть в активные игры. И самое главное, что ему удавалось увлечь толпу. Мне же приходилось во всём ему помогать.

Гуляли мы долго. Начало темнеть и по просьбе Андрея я принёс наш фонарик из палатки. Становилось всё прохладнее, но мы пытались двигаться под песни, которые сами напевали. Даже я пел, хотя у меня нет ни слуха, ни голоса. Но пел громко от души.

К тому моменту, как нас позвали на ужин, бутыль Андрея была почти пуста. Но цель была достигнута. Мы немного расшевелили женскую часть вновь прибывших беженцев. К тому же нас запомнили по именам, что Андрею особенно понравилось. А я познакомился с двумя очаровательными девушками.

После ужина все начали расходиться по своим палаткам. Я же забрал наш фонарь и направился в сторону своей палатки. Внезапно мне дорогу перегородил пьяный Андрей.

- Я сегодня в палатку не вернусь, буду ночевать у женщин. Поэтому топи печку только на себя.

При этом он жестикулировал с пластиковой бутылкой в правой руке. Эта бутыль была с остатками водки, но он явно ещё забежал в нашу палатку и долил из одной миски.

Вообще не понятно, как это топить большую палатку только для одного человека. Но я воспринял это, как очередную шутку от друга. Он постоянно играл словами так, что не всегда сходу можно было понять суть шутки. Необходимо было задуматься над постановкой слов, прежде чем было понятно, над чем он шутит.

Андрей этой ночью не вернулся, как и обещал. Он вообще пропал на четыре следующих дня. Ясное дело, что пропал он не совсем. Я видел его во время раздачи еды. Но он практически всё своё время проводил с миниатюрной блондинкой.

Как-то раз на очередном обеде, я позвал его в сторону и спросил:

- А военные вещи из УАЗика нам не могут вернуть? Ну не все вещи, хотя бы деньги.

Андрей улыбнулся и ответил:

- Нет, в данном санатории такая услуга не предусмотрена. Здесь только проживание, лечение, питание. Возврат собственных вещей – головная боль самих граждан.

Увидев, как я расстроился, он тихо сказал:

- Но у меня есть план, как нам раздобыть денег.

- Какой? – поинтересовался я.

- Мы продадим в интернете координаты схронов нашего антидота.

Я про них уже совсем забыл, а Андрей держал в голове. Всё же умный мужик.

- Для тех, кто остался внутри зараженной зоны, деньги не слишком интересны, а жить хочется уже сейчас. Поэтому за такую информацию могут заплатить дорого.

Обдумывать эту мысль, он меня и оставил. Его девушка уже тянула его за руку, таща в свою палатку.

А я находился в воодушевлении от мысли, что деньги всё же можно будет заработать.

Глава 14 Дорога домой

После завтрака меня повели на очередной осмотр. В палатке было холодно, но врач был неумолим и требовал раздеться полностью. Внешний осмотр никаких признаков заражения не выявил. У меня опять забрали кровь на анализы.

В целом, здесь медицина была поставлена на высоком уровне. Как только у человека появлялись первые признаки болезни, его сразу же изолировали из блока в котором он жил. Военные в этом плане не церемонились. Вообще, для зараженного человека это уже был приговор. Даже военные пока не имели вакцину, которая бы исцеляла людей от «московской чумы». И чтобы он не заразил здоровых людей, его уводили в сектор для заражённых. Я уже видел несколько людей, заражённых этой болезнью. Зрелище не из приятных. Живых людей, которые были заражены, так близко я видел впервые. Даже жившие какое-то время Москве, люди доезжали до этих мест здоровыми. Больных практически не было. А болезнь была страшной - по сути, человек покрывался язвами и гнил заживо. На некоторых даже мышц не было – ткани отмирали, оголяя кости. Больные кричали от боли. В наиболее тяжёлых случаях, не имею возможности двигаться, они просто лежали на земле и тихо стонали. Таких обречённых пациентов даже нельзя было добить. Никто не хотел брать на себя ответственность за убийство соотечественников. А обезболивающие препараты помогали не надолго. Поэтому в заражённой части лагеря всегда стоял какой-то шум: кто кричал от отчаяния, кто просто скулил. В общем, увидев это однажды, наверно, не забудешь никогда.

Зато в нашей части лагеря была тишина. Люди практически не выходили из своих палаток, боясь заразиться. Мы встречались только, когда нам раздавали еду. Но даже там все вели себя отчуждённо. Практически никто не разговаривал. Люди просто брали положенные им порции и старались сразу же вернуться в свои укрытия.

Отсутствие собеседников давило. Хотелось с кем-то поговорить, но на контакт никто не шел. Казалось бы, всё хорошо – мы выжили, надо радоваться. Но потеря дома, родственников и внятных перспектив давило на людей. От всего произошедшего они были морально сломлены.

Обычно в моменты одиночества, я бродил по лагерю. А так, как ничем другим занять себя больше я не мог, то наматывал круги по нашей части лагеря между рядами палаток, как никому не нужный грустный Чебурашка. Вроде, и люди есть, но поговорить не с кем. Андрей занят со своей девушкой. В палатку ко мне так никого не подселили. Будто в тюрьме оказался. На прогулку сходил и возвратился в камеру-одиночку. И это самое тяжелое. От одиночество меня мог бы спасти мой смартфон, но я его утопил в кабинете индивидуальных заседаний в первый же день приезда в Подмосковье.

К сожалению, день за днём холод усиливался. Чувствовалось скорое приближение зимы. А наша дальнейшая судьба так и оставалась не решённой.

По нашему лагерю ходила идея, что после нескольких месяцев карантина, в случае, если болезни не обнаружено, здоровых людей будут переправлять вглубь России. То есть, отвозить домой, если человек был приезжий. Если гражданин был москвичом, то ему выдавали жилую площадь в небольшом городишке, как беженцу по специальной программе правительства. И там ставили на учёт в местную поликлинику. Об этом мне по большому секрету поведал Андрей. А откуда у него такие новости, он не говорил. Но учитывая неуёмную энергию этого человека, я понимал, что он как-то получает информацию от военных. А потом уже делиться ею в лагере.

Надежда хорошая вещь. Она нужна всем этим отчаявшимся людям. Ничто так не греет душу, как надежда на лучшее. А от безысходности все уже устали.

И я надеялся, что окажусь в ряду тех счастливчиков, которым выпадет возможность покинуть карантинный лагерь. Домой хотелось очень сильно. Я даже мысленно давал себе обещания стать хорошим, исправить все свои ошибки, которые совершал в предыдущей жизни дома, стать лучше и никогда больше не ругаться матом. Учитывая то, что здесь совсем нечем себя занять, я каждый день встречал с надеждой на скорый отъезд из лагеря. Но, не смотря на это, ни одного автобуса, увозившего беженцев из лагеря я до сих пор не видел.

В один из обычных серых дней, ко мне в палатку заглянул солдат и приказал через пять минут явиться на осмотр.

Для меня это было, какое-никакое, а отвлечение от лагерных будней. Поэтому противиться я не стал. Тем более, что если бы я заартачился, меня бы доставили к медикам силой. Но в палатку с красным крестом я почти бежал. Там можно хоть с кем-то поговорить. А говорить хотелось очень сильно. Наверно, так же курящие люди хотят курить. Медики пусть и не самые интересные собеседники, но это тоже разговор. Не то, чтобы они скучны в беседе, или недостаточно для меня эрудированны, скорее наоборот, таких как я, у них сотни. И разговаривать с каждым пациентом у них нет ни времени, ни желания. Но для меня даже несколько слов, брошенных каким-нибудь врачом, это уже общение.

После осмотра меня повели не к своей палатке, а в палатку военных, где в своё время вели допрос. Мне предложили сесть за стол и ознакомиться с документами. На столе лежала небольшая стопка бумаг. И я начал ознакомляться с предложенными документами. Первые пару листов были данные обо мне. Начиная от фамилии, имени и отчества, и заканчивая тем, где и на кого я учился. В дело даже была вложена психологическая характеристика. Но мне её прочесть не дали, а сразу подсунули следующие документы. Дальше шёл протокол моего допроса. Его перевели на бумагу и после ознакомления, предложили подписать под следующими словами: «с моих слов написано верно». В устной форме было дано пояснение, что всё ранее сказанное мной я подтверждаю, и при этом несу уголовную ответственность за предоставление ложной информации. Пришлось подписать. Хоть это мне и не нравилось. Я откровенно боялся, что вскроется правда. И потом мне припомнят то, что я тоже распространял отраву. Но по сути выбора у меня не было. Нет, выбор был, но он мне не нравился. Думаю, если этот факт моей биографии станет кому-то известным, меня просто посадят за пособничество террористам. А вот сидеть в тюрьме не хотелось. Думаю, там ещё хуже, чем в этом лагере.

После того не знакомый мне офицер задал ещё несколько вопросов по поводу базы по розливу воды. Я честно ответил. Офицер сделал записи в своём блокноте. И спустя полчаса, меня отпустили. Но не просто направили в палатку, а приказали собирать свои вещи для отправки домой. Это для меня было откровением.

Сказать, что я чуть ли не приплясывал, собирая вещи, это ничего не сказать. В голове билась одна мысль: «Наконец-то я вернусь домой!».

Скоро начнётся зима, я до сих пор не выехал из московской области. Хотя к этому времени намеревался уже ходить по родному городу с полными карманами денег. В данный момент мысли, которые были у меня перед поездкой в Москву, казались наивными. После тех приключений, которые пережил, я как-то вырос для самого себя, стал взрослее. Не в плане физического возраста, а в психологическом аспекте. Будто прожил целую жизнь с большим количеством мыслей, эмоций и серьезных выводов.

Быстро собравшись, я оставил свою сумку в своей палатке и побежал к палатке, в которой жил Андрей, чтобы поделиться с ним радостной новостью. Подбежав, перевел дух и постучал по ткани палатки, но одновременно озвучил этот звук:

- Тук-тук-тук! – так здесь было принято. Звонков не было, замков тоже. Мы как-то не догадались придумать какой-то условный знак для обозначения отсутствия хозяев в палатке. Хотя, как правило, внутри всегда кто-то был. Это только в моей палатке кроме меня никто не жил.

- Кто там? – послышался женский голос.

- Мне бы с Андреем поговорить, - пробормотал я.

Буквально через несколько секунд, как чёртик из табакерки, передо мной из палатки явился мой друг.

- Меня домой отправляют, - похвастался я и заулыбался, как перед новогодним утренником в детском саду.

- Нас тоже, - серьезно сказал Андрей.

- Здорово! Значит, вместе поедем.

Андрей приложил указательный палец к своим губам, а потом отвёл меня подальше от палатки.

- Вообще мы пока не решили куда поедем, - начал он. – Мы же беженцы и можем выбирать место, куда поедем. Пока в планах не возвращение домой, а поездка куда-нибудь на юг. Там нам квартиру обещали. И ты, пока молодой и есть такая возможность, тоже прикинь куда лучше перебраться. – Андрей был очень серьезным. - Что тебя в нашем регионе ждёт? Работы нет, зарплаты маленькие, климат так себе.

В принципе, я был с ним согласен. Малая родина, конечно хорошо, но пока есть возможность застолбить жилплощадь в каком-нибудь регионе поближе к южному морю, этим нужно пользоваться.

- Я бы тоже к морю перебрался, – сказал я.

- Тогда, как получится возможность, давай поговорим с полковником. Может, по своим каналам поможет.

Мы проболтали еще, наверно, с час. Андрей постепенно отходил от серьезного образа и превращался в старого балагура, которого я знал. А потом мы разошлись по своим палаткам. Я был в приподнятом настроении.

Но моим мечтам не суждено было сбыться. С полковником мы успели переговорить. И он сразу сказал, что, так как у меня есть прописка в своём регионе, меня отправят туда. Андрей же после того, как отдал квартиру своей бывшей жене и ребёнку, по сути остался БОМЖом. Поэтому ему и его девушке – бывшей москвичке предоставлялось право выбора.

Нас отвезут вместе на одном автобусе до Казани, а там уже разделят и отправят каждого по своему маршруту.

Хорошая новость, что я скоро вернусь домой, омрачилась тем, что я скоро останусь один и расстанусь с моим другом. За всё время моего знакомства с Андреем, он стал мне близок, словно родной брат. Я переживал не столько о потере своей придуманной квартиры у моря, сколько о потере друга, который меня не бросил в самые тяжелые времена. По сути, я жив только благодаря ему. Если бы он не тянул меня за собой, как большой слон маленького слонёнка, я бы уже давно умер. Скорее всего, это случилось бы ещё на водоразливной базе. От мысли о расставании с близким человеком, щемило сердце.

После беседы с полковником мы забрали собранные вещи и каждый сам по себе, направились к автобусу, вывозившему нас из лагеря. В моей сумке практически ничего не было. Все вещи я оставил ещё в УАЗике, таблетки антидота доел уже здесь. Одежду, которая выдавалась здесь, пришлось сдать. В моей сумке лежал наполовину пустой армейский паёк, который я так и не смог доесть, потому что здесь нас кормили. Одежда, в которой я путешествовал, была на мне. А больше ничего и не было. Можно было не брать сумку вовсе. Но жалко было оставлять то, что тащил на себе половину пути. Да, и экономическую жилку Андрея я уже начал перенимать. И, наверно, уже перенесу на всю оставшуюся жизнь. Если есть при себе какая-то вещь, то, возможно, она когда-нибудь пригодиться. Поэтому выбрасывать её не стоит, а нужно включать голову и соображать над тем, как эту вещь использовать.

В автобусе, я сел у окна и не хотел ни с кем разговаривать. Теперь я уже сам этого не хотел. Настроения не было. Чувствуя скорую потерю друга, я был полностью опустошён. Потерять такого друга, это как потерять руку - жить можно, но жизнь уже не будет прежней.

Автобус тронулся, и Андрей пересел на соседнее со мной кресло.

- Ты мою электронную почту запиши или запомни. По нему спишемся. Я со временем найду клиентов на антидот и переброшу информацию тебе. Будем держать связь по электронной почте.

Я кивнул и честно пытался запомнить адрес электронной почты. В принципе, он был не таким сложным, как я думал: вначале фамилия и имя в одно слово, год рождения, а затем электронная собачка и известный почтовый штамп. После того, как я повторил электронную почту, он вернулся к своей девушке. А я уставился в окно.

Кто бы мог подумать, что поездка, которая начиналась предвкушением путешествия, закончиться так. За окном вдоль абсолютно пустой трассы мелькали черные деревья, серые озёра и пустые поля. Погода ещё больше прибавляла депрессии.

Вроде, все должно быть по-другому. Я возвращаюсь домой, я жив и здоров. И этому надо радоваться. Но чем дальше мы отдалялись от Москвы, тем тяжелее становилось.

Я погрузился в свои печальные мысли и не заметил, как вдоль дороги стали появляться населённые пункты, где проявлялась жизнь. На дороге начал появляться транспорт. Вдоль трассы, появлялись поселки и города. Огни городов и вид живых людей как-то сами собой меня успокоили. Мысли от душевных терзаний, от скорого расставания с Андреем, перешли на вполне обычные. Я начал представлять, как вернусь домой и буду рассказывать о своих заключениях. А потом даже созвонюсь с друзьями. Да, и вообще, жизнь наладиться со временем. Здесь же люди живут. Целые города, заполненные людьми. О политике и о том, как теперь измениться расстановка политических сил, думать не хотелось. И мысли лились ровно, но без надрывной нотки.

За окном начало темнеть, и я стал медленно погружаться в сон. Меня просто укачало в мягком кресле. Мне ничего не снилось, и я даже этому был рад, когда проснулся. Лучше уж так, чем кошмары.

Проснулся я от какой-то возни в салоне автобуса. Открыв глаза, я увидел, что люди начинают собирать свои вещи. Достают их с верхних полок и одевают одежду. Выглянув в окно, я увидел, что мы стояли на какой-то большой стоянке. Рядом с нами стояли еще несколько автобусов. Значит, мы приехали в Казань.

Встряхнув голой, я попытался проснуться. Подхватив свою сумку, я вышел вслед за другими пассажирами.

После душного салона автобуса, на улице было очень холодно. Все же уже осень и моя спортивная куртка уже не спасает от мороза. А подкожным жиром или густым мехом на всё тело я пока не обзавелся. И с каждой минутой жалел об этом.

К нам присоединялось всё больше людей. Военные из сопровождения собирали нас в одном месте. Всего было пять автобусов с беженцами и все постепенно сходились к одному месту.

Откуда-то появились представители полиции. Не много – человек двадцать. Поначалу они стояли в стороне, но после того, как пара военных переговорила с представителями власти, стражи правопорядка приблизились к нам. Было понятно, что местные полицейские были предупреждены о нашем приезде.

- Внимание! – повысил голос один из военных. – Сейчас мы вас разделим на группы, и представители полиции сопроводят вас до железнодорожных вокзалов и аэропортов. Там вы должны предъявить паспорт и те документы, которые вам выдали в лагере. По этим документам вам должны выдать билеты для посадки на ближайшие рейсы.

Потом из нашей толпы послышались вопросы. Но большинство было не по существу. Как всегда среди большого скопления людей найдутся те, кто ничего не расслышал, или ничего не понял. У нас такие тоже были. К тому же нам повезло в том, что нашлась женщина, которая требовала её отпустить немедленно и без сопровождения. Мол, она слишком устала от разного рода наблюдений и попрания её гражданских прав. И она готова самостоятельно доехать до дома, оплатив проезд самостоятельно. Военные пытались её переубедить. Шум из-за этого стоял на всю площадку, на которой мы стояли.

Я эту перепалку с представителями военных и не слишком умных людей слушал в пол уха. Основную мысль я понял – скоро я сяду на поезд до своего города и спустя несколько часов буду дома. Хотелось поскорее сесть в вагон поезда или хотя бы спрятаться в здании вокзала. Но женщина уже впадала в истерию и сама не понимала что кричала. Она то крыла всех матом, то кричала, что будет жаловаться начальству военных и даже президенту, то грозилась оставаться на месте, пока ей не разрешать уйти. В общем, логики никакой.

А я всё больше подмерзал. И судя по всему, не только я один. Из толпы уже появлялись нетерпеливые лозунги отпустить женщину туда, куда её мысленно уже все посылают.

Военный тоже устал от перепалки и согласился с этим. Перед тем, как передать нас представителям правопорядка, он напомнил, что по прибытии на место всем необходимо встать на учёт в своих поликлиниках во избежание повторения событий в Москве.

Все с этим вяло согласились и начали постепенно расходиться, соображая куда лучше податься. Выкрикивались названия городов и населённых пунктов. И внезапно я услышал свой город. Я подошёл к женщине, которая оказалось моей землячкой. Слава богу, это была не та, которая истерила от лица нашей толпы. Это была просто одетая женщина, как говорят, средних лет. Наверно, даже приятной наружности. Уже полноватая в силу возраста. Но все же пытающаяся следить за своим внешним видом. Пусть и одета в джинсы и черную кожаную куртку-подделку под кожзам. Я еще раз уточнил, не ослышался ли я. Действительно ли нам по пути. И когда получил положительный ответ, обрадовался. Она сказала, что за ней приехал муж и готова взять с собой ещё трёх пассажиров. Я даже позавидовал тем людям, у которых при наличии технологий есть телефоны. И эти телефоны не утонули в фекалиях подмосковного туалета. При наличии телефона всегда можно связаться с родственниками. Увы, мне пока это недоступно!

Я оглянулся, разыскивая Андрея. Нашёл не сразу. Народу, вроде, было и не так много, но все были в движении. Кто-то кричал название своего города, кто-то плакал, кто-то молчал, но ходил в поисках своих будущих попутчиков. В общем, обычная обстановка при расставании малознакомых людей, которых жизнь свела на определённый период.

Предупредив женщину, что сейчас вернусь, я подошёл к Андрею. Он уже, оказавшись в толпе, начал привлекать к себе внимание своими шутками. Даже всё пережитое его не сломало.

Я подошёл к нему сзади и тихонько похлопал по плечу. Мы обнялись, желая друг другу удачи. Вроде, событие радостное – мы все едем в те места, где хотим найти лучшую жизнь. Но сердце щемило до рези в глазах. Я искренне желал ему удачи на новом месте с его девушкой. И он предлагал как-нибудь приехать к ним, после того, как они обустроятся на новом месте. Я, конечно, говорил, что приеду, как выпадет возможность. А у самого на глаза наворачивались слёзы. Скорее всего, мы никогда больше не увидимся.

Их группу уже повели на посадку в полицейский ПАЗик для того, чтобы отвезти в аэропорт. И мы, ещё раз попрощавшись, расстались. Конечно, всё выглядело сентиментально. Но так расставалось довольно много людей из нашей толпы. Кто-то кому-то, действительно, за время, проведённое в заточении или совместных тяготах, стал родным.

Наконец, я вернулся к землячке. И с ужасом обнаружил, что рядом с ней стоит женщина, которая выкрикивала из толпы. Понятное дело, глядя на истеричку, не понимающую, что она несет, у меня в голове сразу же всплыло понятие «хабалка». Наглая женщина, думающая, что ей все должны не самый лучший попутчик.

- Она тоже едет с нами, - неловко улыбнулась земляка, видя мою реакцию.

«Да, поездка должна выдаться ещё та!», - подумал я. И, как оказалось, ни разу не ошибся.

«Ну за что мне это?», - вздохнул я. Вроде, и без того намучался. Но, нет! Мучения не заканчиваются. И, что самое противное, за вредные факторы во время поездки никто молоком компенсировать не будет.

Мне бы сразу отказаться от поездки в комфортном автомобиле и пойти к железнодорожному вокзалу. Но, люди, которые туда направлялись, уже погрузились во второй ПАЗик и автобус начал отъезжать. Я туда никак не успевал. И только с грустью проводил его взглядом.

Когда подъехал серый «Ларгус», и мы втроём загрузились в него, «женщина-хабалка» сразу же начала жаловаться на отношение военных и полицейских к её персоне. Ну, кто её держал? Хотела идти по своим делам – пусть бы и шла. Но, судя по всему, ей было нужно привлечь к себе внимание. И она этого добилась! Не забуду её до самой смерти.

Пока мы ехали, она не прекращала свой монолог ни на минуту. Она вспомнила все случаи из её жизни, где она сталкивалась с несправедливостью со стороны чиновников и полицейских. Вот что удивительно, язык у неё не болел, а мою голову довольно быстро одолела мигрень.

Ночь, трасса… в машине при таких условиях меня обычно тянет в сон. Но уснуть я не могу из-за трескотни этой женщины. Хотелось попросить высадить меня в ближайшем городе. Пусть и чуть позже я доберусь домой, но зато без нервного тика на левом глазе. Природная стеснительность мешала мне перебить женщину. Вроде, в своих глазах, взрослый мужчина, и такие вещи уже должен решать, но всё равно не мог решиться. И поэтому ехал молча.

Думаю, бестолковая трескотня женщины раздражала всех в машине, но наш внутренний ген интеллигентности, привитый ещё во времена СССР не давал нам возможности попросить женщину заткнуться.

Тем временем, прошло пару часов, и мы уже приближались к нашему городу. И это не могло не радовать. Да, все уже устали от поездки и ждали её окончания, но приближение дома всё же радовало.

Все мы вздохнули с облегчением, когда высадили женщину с истеричным характером. Видно было, что даже водитель расслабился.

- Тебе куда? – спросила женщина с переднего сиденья.

- Если честно, мне уже всё равно. С любой части города я уже могу дойти пешком.

Приехали мы довольно рано. Как мне сказали, на часах было около пяти утра. Учитывая, что сейчас уже поздняя осень, то на улицах до сих пор темно.

Несмотря на мои сопротивления, меня довезли до подъезда. Забрав свою сумку, которая всё время поездки лежала на моих коленях, вышел из машины. Та, тут же уехала.

Но заходить домой я не спешил. Вроде, и надо спешить домой. Но хотелось немного постоять у дома и немного подышать воздухом. Пусть и было холодно, пусть звёзд не видно. Но просто постоять возле дома и осознать, на сколько он мне дорог, это много стоило. Раньше я как-то это воспринимал это все просто: есть мой дом, и я в нём живу. А теперь это мой Дом - с большой буквы. Только здесь я чувствую себя в безопасности.

Поднялся на свой этаж, благо входная дверь в подъезд всегда открыта, потому, что домофон у нас не работал уже больше года. И позвонил в дверной звонок.

Глава 15 Я дома

Долгое время ничего не происходило. И я вынужден был звонить ещё пару раз. Раннее утро – никто не ожидал звонка в дверь, тем более мои родители. С одной стороны, мне уже некуда было отступать – я добрался до дома. С другой стороны именно таким «дурацким» способом я хотел удивить родителей. Да, ключи от квартиры у меня были, но мне хотелось посмотреть на их лица. Если бы я выспался, то эта идея показалась бы мне не разумной. Ну что можно быть сложнее открыть дверь собственной квартиры своим ключом? Но я решил, что достоин встречи с объятьями.

Дверь открыл отец. Увидев меня, он обомлел. Надо было видеть его лицо. Оно вытянулось от удивления. Какое-то время он просто стоял и осматривал меня через порог, не веря своим глазам. Затем медленно протянул ко мне свою правую руку в надежде, что я не мираж, и не развеюсь подобно дыму. Он коснулся моей груди раз, другой. А затем посмотрел в глаза. Неуверенность сменилось радостью. Он обрадовался и едва не пустил слезу. Затем выйдя в подъезд, как есть, босой, принялся меня крепко обнимать. И при этом постоянно похлопывал меня по спине. Он ничего не говорил, но видно было, что очень рад меня видеть.

Мои родители меня уже похоронили. Ведь вестей от меня не было на протяжении всего моего путешествия. Телефон я благополучно потерял, поэтому невозможно было со мной связаться. А родители, наверняка, пытались это сделать. А тех людей, кто в последнее время возвращался из Москвы, были единицы. Но и про тех, кто выжил и вернулся, практически не было информации.

Отец оторвался от меня, заглянул в прихожую и начал кричать в квартиру:

- Вика, Вика, скорее иди сюда.

Я не стал больше медлить и завёл в квартиру отца. Сумку тут же просил в прихожей. Тихонько закрыл за нами дверь. Не нужно поднимать шум в подъезда с самого утра. Соседи ещё спят. У них свои дела. Отец встал рядом со мной.

Мама, с заспанным видом, выходя из спальни, открыла глаза в удивлении. Она сразу же кинулась обнимать меня, целовать в щёки и что-то приговаривать. Слов было не разобрать, но они явно были словами радости. А по её щекам лились слёзы. Она не могла успокоиться, обнимая меня.

- Мам, дай хотя бы раздеться, - устало сказал я.

- Да, да, конечно. Тихо сказала женщина. – Ты голодный? Конечно, голодный! Я сейчас что-нибудь приготовлю.

И ушла на кухню собирать на стол.

Отец тут же начал куда-то собираться. На мой вопрос, он только отмахнулся.

- Переодевайся в домашнее и иди на кухню, - сказал он. – А я сейчас вернусь.

Я, сняв куртку, поплёлся в свою комнату. В маленькой комнате было всё то же, что и до моего отъезда. Но при этом, что-то неуловимо изменилось. Я огляделся: всё осталось на тех же местах, на которых я их оставил перед отъездом. И с небольшой грустью осознал что, в этой комнате изменился только я.

Быстро сняв всю одежду и подхватив домашнее трико и футболку, я направился в душ. И я, и моя одежда, в которой я ходил последнее время, требовала принятие водных процедур.

Какое блаженство, когда на тебя спадают струи воды из душевой лейки. Вода смывает всю грязь, которая накапливалась во время дороги. Какое-то время я просто стоял под струями воды и ничего не делал. Мне нравилось ощущать на теле тёплые капли воды, когда каждая из них смывала мою усталость.Потом, я заставил себя начать мыться. Казалось, что я уже целую вечность не баловал себя мылом и мочалкой. Голову пришлось намыливать два раза, потому что волосы не хотели становиться чистыми. А тело я натирал мочалкой и смывал всю пену три раза. Хотелось убрать всю дорожную пыль и потенциальные вредоносные бактерии, которые могли прилипнуть ко мне во время путешествия. Можно смело сказать, что со времени приёма водных процедур в сауне, я больше не мылся. И очистить свое тело от той грязи, которая была на мне, очень хотелось.

Вышел из ванны я посвежевшим. И сразу направился на кухню. От туда уже пахло чем-то вкусным.

Тут же отец вернулся с водкой. Уж не знаю, куда он ходил в такую рань и чего обещал, но, как говорят, «пол литру» принёс. Всё это я воспринимал ровно. На меня накатила волна усталости от всего пережитого. Я просто сидел на кухонной табуретке. Мы сели за ранний завтрак, а для меня слишком поздний ужин уже в спокойной обстановке и я начал рассказывать, о своих злоключениях. Заняло это довольно много времени. Наверно, с час. Бутылка водки уже давно опустела, и единственным моим желанием было лечь спать. Но и покинуть своих родителей в таком возбуждённом состоянии я не мог.

- А у вас что нового? – спросил я родителей.

- У нас всё хорошо, - сказала мама.- Вот, сын с того света вернулся.

С последними словами моя мама неловко улыбнулась.

Она почти весь мой рассказ утирала слёзы радости. Всё же думаю, что моё чувство юмора досталось именно от неё. И это мне в данный момент нравилось. Да, они меня уже не ждали. Надеялись, что вернусь. Но суровая реальность диктовала свои правила. Из Москвы практически никто не возвращался в наш город. Все это понимали, особенно после моих рассказов.

Но моя мама находит в себе силы сквозь слёзы шутить над этим только для того, чтобы поднять мне настроение. В глубине души я понимаю, что она плакала всё это время и не чаяла увидеть меня живым. А теперь она была рада моему возращению живым и здоровым.

И я знаю, что она будет плакать в родительской комнате от того, что я вернулся. Для неё это радость. Для меня, вернувшегося - непонятные женские эмоции.

- Тут по телевизору показывали, что нашли тех, кто всё это устроил, - оживленно вскочив, отец включил телевизор и начал переключать каналы в поисках новостей.

Как ни странно нашёл. Но учитывая, что каналов у нас было более пятидесяти, и где-то треть по утрам запускало новостные ленты с интервалом в полчаса – час, найти желаемое было не сложно. На экране уже озвучивали новость, что в сети появился манифест против жителей столицы. Национальное движение «Русские против москвичей» взяло на себя ответственность за убийство мирного населения мегаполиса.

В принципе, каждый блок новостей был посвящён только этому. Как я понял, аресты представителей движения «Россия против москвичей» арестовывать стали не вчера и даже не неделю назад. А намного раньше. Но до сих пор это была самая популярная тема на тех каналах. Которые ещё продолжали работать. С разных ракурсов, говорилось только об одном. Что не удивительно. Во-первых, других на столько «горячих новостей» не было, с другой стороны, никто и не старался искать что-то более интересное. Редакторы новостей, как всегда, решили «мусолить» одну новость. Так уже не раз случалось и раньше. И теперь вновь повторяется. Я устал от этой однобокости. И поэтому не сильно вникал в то, что лилось с телевизионного экрана. Эту новость ещё не раз повторят. А имена и фамилии тех, кого заключили под стражу, мне не знакомы. В данный момент можно даже не тратить своё время на углубленное понимание новости.

Алкоголь уже действовал, и дикая усталость наваливалась с каждой минутой. Обсуждать услышанное я не стал. И направился в свою комнату. Родителям через полчаса собираться на работу. Как они собираются работать, я не представляю. Но если смотреть по справедливости, мама пила не так много, как мы с отцом. А отец уже «тёртый калач» и такая доза алкоголя ему даже благородного перегара не добавит. Сейчас ещё поест и никакая охрана на проходной его не заподозрит в том, что он употреблял. А я пошёл спать в свою комнату.

Проснулся я уже ближе к вечеру. Похмелья не было, но зато я хорошо выспался. Выходить на улицу и встречаться со своими друзьями, было уже поздно. Темнеет сейчас рано, и на улице холодно. Поэтому поужинав, я начал изучать ту новость, которую пропусти утром.

В интернете найти информацию не составило труда. Видео с тремя молодыми людьми в черных балаклавах, я нашел буквально в течение одной минуты. Они сидели на стульях в небольшом помещении. На заднем фоне было изображено черное очертание России с белым пятном на месте Москвы. Наверно, эти молодые люди в военной форме казались себе крутыми и взрослыми, но голоса все же выдавали в них подростков.

- Это движение «Русские против москвичей», - начал один из них - Хочу начать с того, что большинство жителей так называемой столицы нашей родины были не осведомлены о том, как живется за пределами МКАД. Информация либо искажалась, либо не воспринималась. Жителей страны воспринимали как прислугу и как денежную корову, которую можно доить бесконечно долго. Причем, забирая большую часть всех собранных денег именно в Москву. На все просьбы как-то решить проблемы, правительство откровенно закрывало глаза. Но этого им казалось мало, они постоянно поднимали налоги, изменяли под себя законодательство, воспринимали однобоко межнациональные конфликты и вместо науки и производства поддерживали церковь. Жадность некоторых москвичей перешло уже всякие пределы.

Мы, как жители регионов против этого. Но так, как нас никто не хотел слушать, мы прибегли к радикальным мерам. Мы – представители движения «Россия без москвичей», решили устранить ненужный элемент, который мешает развитию нашей страны.

- В последнее время по телевидению не было нормальных людей – одни «фрики», - вступил второй участник движения. Он был более эмоционален и активно жестикулировал во время своей речи. - Создавалось ощущение, что кроме блогеров, безголосых певцов, шоу-менов, «светских львиц» и прочей нечисти, нормальных людей нет. Основная идея среди женщин, это будь красивой. И тут начинается настоящий цирк уродов. От не естественных губ, скул, груди и других частей тела и заканчивая экспериментами над своим телом. То анорексия, то татуировки на всё тело и лицо. У мужчин идея – быть богатым. Но большинство этих людей всего лишь создают иллюзию своего успеха, богатства и красоты. Жалко не этих людей, а тех, кто пытается равняться на них и выбирает их в свои кумиры. Большинство из тех тварей, которые пропагандируют успешность, хотелось сжечь. Не из зависти. Нет! А только для того, чтобы защитить следующие поколения. Темы, которые освещались в вечерних ток-шоу были однобокие и откровенно тупые. То, кто с кем переспал, или хочет переспать, или завидует тем, кто уже успел переспать. Дикость какая-то! Животные, а не люди! А то, что происходит в новостях смотреть невозможно. И обсуждения какие-то ненормальные. Не было позитивных новостей про нашу страну. Зато все, что происходило в Москве, сразу же окрашивается в ужасающие заголовки. Например, аномальная жара обрушилась на город, или аномальные холода охватили Столицу. Такое ощущение, что репортеры обучаясь на факультетах журналистики изучали только одно слово – «аномально».

Третьего молодого революционера я слушать уже не стал. Понятно, что данные молодые люди если и принадлежали радикальному движению, то занимали не самые высокие посты. Когда-нибудь их поймают и показательно покарают. А вот те люди, которые действительно все это задумали, тихо войдут в Москву и распределят между собой значимые посты. Если есть антидот, то в столицу родины можно войти повелителем страны.

Потом почитал комментарии. Многие уверены, что поступок был, хоть и кровавый, но необходимый. Удивительно насколько большое количество людей поддерживало это движение. Многие радовались освобождению. Они думали, что уничтожили какого-то врага и теперь жизнь измениться в лучшую сторону.

Интернет давал интересный результат: молодые люди, которые представлялись, как представители нового движения «Россия без москвичей» утверждала, это именно они начали травить жителей столицы за то, что те сбились с пути. Заявления и лозунги были довольно громкие. Москву и москвичей обвиняли во всех бедах современной России. Для меня это не было чем-то новым.

Были люди, которые и осуждали геноцид внутри страны. Это же всё же соотечественники. И большинство из тех, кого заразила чудовищная болезнь, были обычными людьми, не имеющим отношения к политике и большому бизнесу.

Москву помимо всего прочего обвиняли в лояльном отношении к кавказским регионам. Это представители движения особенно подчеркивали. Вспоминали и уменьшенное налогообложение в некоторых республиках и выделение денег из бюджета. Помимо всего прочего вспоминали и некоторые стычки с кавказцами, которые оканчивались арестами людей со славянской внешностью.

Как видели себе представители нового движения, проще уничтожить существовавший режим, чем его перевоспитать. Ведь он всегда был глух к проблемам регионов. Как сухой итог, звучала фраза: «Как и римские политики, мы считаем, что Карфаген должен быть разрушен. В нашем случае врагом всей страны стала Москва, и мы вынуждены были перейти к серьезным действиям, чтобы всем жилось лучше». Опять эта фраза про Карфаген. Она у них, похоже ключевая и имеет какой-то сакральный смысл.

Занятно всё вышло. После выступления неизвестных молодых людей, всё стало видеться под другим углом. Некоторым большим людям на маленьких местах надоело отдавать деньги наверх, получая крохи и всё время бояться за свои места. Они просто решили объединиться и убрать не нужную кровососную пиявку. Именно для этого было уничтожено почти всё население Москвы, включая политиков, управленцев и членов их семей, проживающих в России. Понятно, что уничтожили не всех, часть из них успела сбежать внутрь страны или за рубеж. И довольно много детей, родственников и знакомых когда-то власть имущих остались за границей с большими деньгами. Но в суровую Россию они теперь навряд ли вернуться. Просто потому, что это им не нужно. С большими деньгами за рубежом жить на много комфортнее. Ведь здесь зараза, убивающая всех без разбора – и богатых и бедных. К тому же теперь в стране не осталось лояльно настроенных людей. И не будет поддержки, позволяющей взбираться по карьерной лестнице.

Как ни странно, но всех людей, представляющих движение «Россия против москвичей», большинство людей даже не пыталось в чём-то винить. Мол, они такие же патриоты, как и те бывшие ведущие телевизионных программ, которые говорили о том, что страна развивается и не хотели замечать недостатков системы. Конечно, убийство своих сограждан в огромном количестве, это им ещё припомнят. Но ведь и ведущие телевизионных программ не хотели замечать смертей и угнетений граждан за пределами Москвы.

Мне сложно судить об этом. Единственное, чему я рад, так это то, что остался жив и добрался до дома.

Внутри России вовсю идет передел власти. Сейчас до сих пор не решён вопрос о том, куда переместиться столица страны, и будет ли она вообще перемещена. Не исключено, что единой столицы так и не будет - будет множество небольших «княжеств» с местечковыми «барончиками». Идея с отделениями республик пока до сих пор не одобрена и идут жесткие дебаты на эту тему.

И скорее всего, в скором времени большинство денежных компаний будут переведены под управление новых хозяев. Методы будут различные. И уже понятно, что раз кто-то уничтожил несколько миллионов людей, то перед устранением не угодных и неподкупных единиц, останавливаться не будет.

Попутно роясь, в просторах интернета, я направил пустое письмо на электронный адрес Андрея с простым словом «привет». После чего опять переключился на новости.

Ну что, сказать? Пройдя довольно не лёгкий путь, я бы предложил представителям этого движения самим пожить в Москве, не имея таблеток с антидотом. И тут же промелькнула ещё одна мысль, что данного рода действия довольно дорогое удовольствие. Надо где-то изобрести какую-нибудь отраву, потом изготовить его в больших объёмах, довести до места распространения, а потом ещё и распространить. Примерно такая же схема с антидотом. А все эти действия довольно дорогое удовольствие. Ведь и Москва и Подмосковье имеют довольно большую территорию. Понятно, что большая часть Подмосковья всё же осталась цела. Там артезианские скважины и охрана на въезде в некоторые посёлки. Да, и в самой Москве люди живы, просто попрятались. Но, учитывая масштаб, нужно было потратить не один миллион рублей, чтобы это всё провернуть.

Но мне повезло. Я нашёл видео с тем мужчиной. Который изначально говорил, что он представитель радикального движения. Судя по ролику, его уже арестовали. И я бы мог это увидеть раньше, если бы не потерял свой телефон. Видео с допросом было выложено в интернет примерно тогда, когда я находился на карантине в лагере беженцев.

Мужчина сидел за столом, на его руки были надеты наручники. Но при этом он не выглядел подавленным или испуганным. Наоборот, он выглядел уверенным в себе и даже немного вальяжным.

- Скажите, как вас зовут и чем вы занимаетесь7 – начал допрос мужской голос за кадром.

- У меня несколько имён, но вы меня можете называть Иваном Ивановичем. И я революционер и патриот своей страны.

- Вы профессионально подготавливаете почву для революций в различных странах?

- Да, что-то в этом роде.

- Хорошо, расскажите о вашей деятельности в России и как вы связаны с распространением «московской чумы».

- Нам необходимо было изменить уклад в стране. И у нас это получилось. Нашему движению удалось уничтожить власть.

- Вы уничтожили всех?

- Кого планировали, да. Со своей задачей мы справились.

- А как же остальные жители Москвы? Зачем следовало убивать их?

Мужчина слегка улыбнулся.

- Конечно же для устрашения. Когда мы придём к власти, мы сможем расширить границы России. Все хотят жить. И все хотят пить воду.

- А вы уверены, что к власти придёте именно вы?Хотелось бы напомнить, что в данный момент вы находитесь в изоляторе и вам «светит» пожизненное заключение.

- В том, что я скоро выйду отсюда, я не сомневаюсь. Всё затевалось с подобными поправками. И мы ещё не сделали следующий ход.

- Хорошо, что движет вашей организацией? Задал очередной вопрос голос за кадром.

- Изменение мироуклада к лучшему. Мы дадим толчок для развития страны. К власти придут молодые, перспективные и с горящим взором в глазах. Они не глупы и хотят участвовать в становлении страны. Мы убрали всех стариков, которые годами сидели на своих местах, но не хотели отдавать бразды правления другим. Это касается политики, науки, искусства и других сфер. Многих из того поколения, которое стояло у власти, выносили из кабинетов сразу на кладбище. Потому что они цеплялись всеми возможными способами за свои места. Когда уходили сами, ставили на рабочие места своих детей. Но это же были паразиты! Пользы для государства они не приносили, только разворовывали бюджетные деньги и не хотели менять уклад вещей. Мы создадим новую элиту. Новую аристократию, если вам удобно.

- Чем же она будет отличаться от той, которую вы пытаетесь уничтожить? – спросил интервьюер.

- Для нашей аристократии слово «честь» будет не пустым звуком. Мы в своё движение принимаем людей только по протекции. И когда человек оступается, мы караем не только данного человека, но и тех, кто за него поручился.

- По-вашему, цель оправдывает средства?

Иван Иванович ухмыльнулся:

- Думаю, абсолютно любой человек лично для себя найдёт оправдания за свои слова и поступки, какую бы гнусность он не совершил. Даже у маньяков нет мук совести. Но новое поколение будет держать слово, оно будет бояться сделать поступок, противоречащий этике. Не за себя будет бояться, а за других. Вот таким образом мы и вырастим поколение хороших людей. Через ответственность за другие жизни.

Потом была пауза, после которой мужчина продолжил своё откровение:

- Но вы же видите, что было сделано нашими руками?

- Что?

Иван Иванович закинул руки за затылок и растянулся на кресле, глядя на потолок, с ответом он не спешил. Но все, же через какое-то время начал говорить:

- Началось переселение людей из городов в деревни и посёлки.

- Что же в этом хорошего?

- Пока люди бояться жить в городах, это очень хорошо. Люди опасаются продолжения эпидемии в местах скопления большого количества людей. И при этом расселяются в отдалённые участки нашей Родины.

- И?

Иван Иванович деловито посмотрел на своего оппонента за кадром, которого не было видно.

- А это значит очень много! Это возрождение России, обратное переселение из городов в деревни. Мы проводили исследования по этому поводу на протяжении многих лет. По нашим выкладкам, должно увеличится количество рабочих мест.

- Каким образом?

- Понимаете, в сельской местности своя специфика. Человеку, перебравшемуся в деревню в нынешних реалиях, нужна техника: трактор, культиватор или автомобиль с велосипедом. Нужны рабочие руки для строительства дома, нужна скотина для пропитания и так далее. То есть, любая промышленность будет иметь возможность реализовывать свою продукцию или услуги. Да, придётся немного перестроиться. Но заказы будут. Скажите, сколько тракторов заказывала Москва? И после этого посмотрите, сколько тракторов и техники будут заказывать частные фермеры. Сюда же входят и строительные организации, дорожные рабочие, врачи, учителя, ветеринары и другие.

- То есть вы всё это делали, чтобы великую страну из высокотехнологичной превратить в аграрную?

Иван Иванович собрался и сел прямо перед оппонентом. Он выставил вперёд указательные пальцы обоих рук, закованных в наручники.

- Скажите мне, пожалуйста, какой уникальной промышленностью обладала Москва? Что она производила такого, что невозможно воспроизвести в других регионах?

Оппонент промолчал.

- Сейчас каждый выпускник любого учреждения гарантированно будет устроен где-то в регионе. За счёт оттока населения из городов в деревни, будет формироваться новая инфраструктура в регионах. Будут создаваться новые рабочие места, предприятия и возможности. Будут развиваться те же самые отрасли, что и работали ранее, но перестроенные под новых потребителей. Надо вам строительство? Пожалуйста – стройте дома. Нужно вам животноводство – без проблем. Животных в перспективе будет очень много. Энергетика? Подключай новые дома. То есть, мы убрали не нужную всем прослойку под названием Москва, которая высасывала деньги, но ничего не производила. А в нынешнем времени промышленность останется и будет работать, как и должна. В городах должна улучшиться экология и подешеветь некоторые продукты.

- Не согласен. Крутить коровам хвосты это одно, а технологии, космос – это другое.

- А где он ваш этот космос? Чего вы в этом добились за последние двадцать лет? Не вижу садов на Марсе. Что касается технологий, то вы глубоко ошибаетесь. Поколение, которое большую часть свой жизни прожило в ногу с современными гаджетами, будет требовать их и в деревнях. Так что скоро вы увидите, как в маленьких населённых пунктах бут открываться пункты по продаже высоко технологичных устройств.

Иван Иванович вздохнул, а потом продолжил:

- Мы всё просчитали на математических моделях. Уровень жизни у среднестатистического россиянина должен увеличиться на двадцать процентов. Снимется стресс, не будет ранних инфарктов и инсультов, экология даст свои плоды. То есть, мы увеличим долгожительство, снизим пожароопасную составляю. А вместе с тем увеличим и количество детей в семье. Ведь мы предлагаем модель стабильной экономической ситуации. То есть не будет волн кризисов, снизятся процентные ставки по кредитам, будет стабильная работа в регионах.

- Хорошо, давайте поговорим о том, как спонсировалась ваша организация. Ведь создание такой обширной сети это не малые деньги.

Мужчина отмахнулся.:

- Всё финансирование производилось за счёт частных переводов большого количества лиц. Очень большому количеству людей не нравилась их маленькая роль в современном мире. И каждый за небольшой взнос хочет подняться на ступеньку выше. И наше движение даёт им такую возможность. Нас поддерживают миллионы людей.

Я посмотрел ещё несколько роликов с мужчиной, похожим на мушкетёра из старых фильмов, который назвался Иваном Ивановичем, и начал приходить к мысли, что он сумасшедший. Но при этом, ему верили, за ним шли люди. И меня не покидало какое-то странное чувство тревоги. Я пересмотрел видео ещё раз и заметил, что, как правило Иван Иванович говорил слово «мы», а не «я». Андрей меня учил мыслить и искать истину даже в мелочах. А это значит, если у человека на видео, не раздвоение личности, то он действительно говорит за всё своё движение «Россия против Москвы». И значит, он твёрдо уверен в том, что всё сделал всё правильно. И в том, что его скоро заберут из тюрьмы.

Посмотрев это ролик, переключился на другие. Там былине такие интересные персонажи. В основном представители молодёжи. Пока сидел и просматривал другие выступления от «движения», на почту упало какое-то письмо. Открыв почту, был приятно удивлён, увидев, что это Андрей отписался. Он уже нашёл покупателей на наши коробки с антидотом. Сумму назвал немыслимую с семью нулями. От меня он просил указание точки с тайником на карте и подробные инструкции по его поиску.

Понимая, что сумма, которую мне предлагают довольно большая, начал искать точку на карте, чтобы прикрепить к письму. Попутно спросил, кому он продал таблетки.

Оказалось, что отец Владимир всё же нашёл себе сильных союзников, которые готовы ради наших схронов раскошелиться. В принципе, ничего удивительного, ведь девушек в сауну отец Владимир нашёл довольно быстро. Значит, уже знал, кому звонить. Потому что ещё до эпидемии уже имел с этими людьми дела. Возможно, без криминала – просто отпускал грехи в обмен за машины или ещё что-то.

Я сделал подробную карту и описал, как найти место и на какую глубину копать. Сюда же вложил реквизиты зарплатной карточки отца. Благо, я знал, где эту карточку искать. Своей я еще не обзавелся. Времени не было. Всё дела, сделал. Осталось дождаться денег.

Глава 16 Богатый человек

Пару дней выждав, мы с отцом пошли в банк. К этому моменту у нас был план. Необходимо было сделать пару вещей. Во-первых, открыть счёт на моё имя с привязанной к ней карточкой. Во-вторых, нужно перевести деньги с отцовской карточки на мою. За это время я уже предупредил отца, что на его счет поступят деньги, которые предназначаются мне. От кого они и за какие услуги мне начислены, я не сказал. Зато уже начал составлять планы на то, как их потрачу. Планы были грандиозными. Разумеется, я не собирался их никуда вкладывать. Всё сводилась к немыслимым тратам. И здесь воображение рисовало безумные картины. У меня должен был появиться огромный дом возле моря, яхта и дорогая машина. Даже девушку я себе мысленно обрисовывал чуть ли не Мисс Вселенная. Но только еще чуть красивее. Все должно было получиться не как у всех. От этих головокружительных перспектив, я не мог ночью спать.

Утром поднялся с кровати не выспавшимся. Но настроение было приподнятым. Его не портила даже отвратительная погода. Небо было затянуто тучами, а по улице гулял сильный холодный ветер, заставляя прохожих кутаться в утеплённые куртки. Снег уже местами прошёлся, но его было не много. Мы с моим отцом шли в банк, где меня ждали деньги. Шли, конечно пешком. Фильмы про шпионов мы смотрели и тщательно следили, чтобы за нами никто не увязался.

- Давай отсюда пойдём, - сказал мой отец с серьёзным лицом.

- Почему?

- Пусть все думают, что мы местные. Видишь же тропинку.

И мы с основной дорожки свернули на протоптанную тропку, немного запорошенную снегом. Так, если за нами следят, мы сможем за этим наблюдать.

По дороге встретил на улице Олега из соседнего двора. Мы поприветствовали друг друга и он предложил встретиться когда-нибудь и посидеть в не большой компании. Он латентный долбоклюй. Хотя последнее слово должно быть матерным. То есть, когда с ним общаешься время от времени, поверхностно, он кажется нормальным человеком. Но стоит с ним общаться чаще, понимаешь, какой он на самом деле не лучший представитель человечества. Он скрывает, тот факт, что он дебил. Несколько раз своими поступками он ставил знакомых мне парней в неловкую ситуацию. С этой чертой его характера я сам сталкивался уже несколько раз. Поэтому в последнее время держался от него подальше. Согласился, что надо встретиться и быстро распрощался, сославшись на дела.

В целом, до нужного нам места дошли мы ходко. Оно и понятно, на улице, вроде и не сильно холодно, но налетающий порывами ветер не давал людям долго стоять на одном месте. И всем хотелось добраться до какого-нибудь укрытия. И желательно, чтобы там не только не было ветра, но было ещё и тепло. «Хвостов» за нами не было. Мы специально несколько раз это проверяли.

В банке было без сюрпризов. Я на терминале нажал кнопку и получил чек для ожидания. Очередь шла не так, чтобы очень быстро, но всё же двигалась. После пяти минут ожидания, мы вдвоём сели на кресло перед представителем банка.

Миловидная девушка спросила:

- Кредитную карту будете оформлять? Она у нас бесплатная на весь период обслуживания.

- Бесплатная? – «загорелся» мой отец. – А проценты какие?

- Всего двадцать процентов годовых.

- А сумма?

- Тут всё зависит от кредитной истории. Для определения суммы нужны справки о доходах и паспортные данные.

- Не нужна нам кредитная карта, - я сурово посмотрел на своего отца. – Кредиты я раньше вообще не брал. Поэтому кредитная история нулевая, как безалкогольное пиво.

- Но с помощью кредита в нашем банке вы сможете исполнить свою мечту. – Ласково начала девушка. – Зачем откладывать жизнь на завтра, если моно жить сегодня, правда?

Я промолчал. Сотрудница этого заведения пока не знала о той сумме, которой я обладаю. Тот кредит под чудовищный процент, который она предлагала, мне не был нужен. Если я его сейчас возьму, я обанкрочусь раньше, чем реализую свои смелые мечты и даже раньше, чем выйду из банка.

- Мы можем предложить страхование жизни, - не унималась девушка

- От чего?

- Ото всего. Даже от «московской чумы».

- Ого, как интересно, - сказал я. – И куда вашу страховку прикладывать, если я заражусь?

- Не надо её никуда прикладывать, - невозмутимо продолжила девушка. – Если вы скончаетесь от этой болезни, ваши родственники получат денежную компенсацию в пятьсот тысяч рублей

- Я так понимаю, мои родственникам нужна будет справка от врача, в которой будет говориться, что я умер именно от этой болезни? В противном случае, не видать им выплат, как своих ушей?

- Конечно, банк затребует документы о причине вашей смерти.

От этого всего я уже немного подустал.

- Что я вам сделал? – Начал возмущаться я. – От того, что кредит на себя не взял, вы меня уже убить готовы.

- Вы меня не так поняли, - начала оправдываться девушка.

- А вы специально другой смертью людей не убиваете, чтобы страховку не платить? – поинтересовался я.

- Нет, - растерялась девушка. – У нас только операторы, менеджеры, администраторы, киллеров в штате нет.

- Спасибо, мне ничего такого не нужно. Я хочу только оформить карточку, чтобы на неё перевести деньги от моего отца, - я кивнул на родственника.

Думаю, для таких случаев обществу нужно придумать какой-нибудь определённый жест. Чтобы такие сотрудники сразу понимали, что мне не нужен ни кредит, ни полис по страхованию жизни, ни другая не нужная мне «втюханная» ерунда. Но чтобы понял и при этом не обиделся. То есть, жест на первых порах должен быть приличным. Реакцией с обидами консультантов он обрастёт потом.

После этого мы перешли непосредственно к оформлению карточки. Девушка внесла в компьютер данные моего паспорта. Мы уточняли кое какие вопросы. И распечатав документы, она дала мне договор на подпись. Я не углублялся в такие нюансы. Знаю, что если скажу, что в каком-то пункте меня что-то не устраивает, мне не дадут карточку. Поэтому быстро подписал документ и ждал выдачу мне моей личной новенькой карточки.

Девушка же отсканировала документ и усевшись за своё рабочее место заявила:

- Вот и всё! Теперь вашу заявку рассмотрят и через неделю мы вам перезвоним, когда будет одобрена ваша заявка.

- А разве мне сейчас карточку не дадут? – удивился я.

- Нет, - улыбнулась девушка. – Ваша карточка именная и счёт будет привязан к ней. Карточка будет готовиться не у нас. К нам в филиал она прибудет примерно через неделю. Оставьте свой номер телефона и вам придёт смс-оповещение. После этого вы сможете здесь получить карточку.

Кто-то действительно на не цензурные выражения нарывается. И это не отдельный человек, а целый банк нарывается на матершину.

- У меня нет телефона, - кисло заявил я. – Я надеялся получить деньги и пойти покупать телефон.

- Может, вы предоставите телефон какого-то доверенного лица? – поинтересовалась девушка.

Пришлось продиктовать телефон моего отца.

- Не переживайте так, – успокаивала девушка. – Карточку вы всё равно получите. А деньги можете снять либо в кассе, либо через банкоматы. Но наш банк по-прежнему предлагает вам кредитную карту, по которой вы можете получить деньги уже сегодня.

Всё ж жесты в жизни людей очень важны. Даже не приличные. Я не показал их только в силу своего воспитания. Ну и еще потому, что рядом со мной был мой отец. А он бы точно не потерпел такого поведения с моей стороны. Пусть он проработал на заводе всю свою жизнь и повидал всякого, но банк для него это приличное место. И жест от меня в этом месте уронил бы честь семьи. И пусть мы не богаты, но даже в банке нельзя ронять свою честь.

Пришлось согласиться с вариантами, предложенными девушкой. Я выбрал банкомат. Поднявшись с кресел. Мы направились в помещение перед входом, где находились банкоматы. При помощи моего отца, мы посмотрели на ту сумму, которая пришла на его счёт. Она меня порадовала. И настроение начало подниматься. Мысленно я прикинул, сколько мне нужно на «карманные расходы» и сумма оказалась не маленькой. Мне нужно было приобрести смартфон. Причём не просто телефон, а электронное устройство от именитого бренда самой последней модели. Потом мне нужно отдать долги, которые я брал для поездки в Москву. В конце концов, в этом городе мне ещё жить. А долги мне не простят. Помимо этого нужно сменить одежду и начать питаться чем-то кроме лапши быстрого приготовления. О приобретении жилплощади я подумаю позже. Выходил из банка я уже богатым человеком. Настроение приподнялось.

После всего этого выхожу из банка и по какой-то неведомой мне причине не вижу представительниц «Мисс мира». Как их звать? Как они вообще должны догадаться, что я миллионер? Что в этом положении делают мужчины? Точно не крутят попой перед всеми подряд. В голову пришла очередная мысль об отращивании бороды. Но она не успокоила.

В принципе, всё прошло, как и планировалось. Деньги, переведённые мне Андреем, измерялись в сумме с семью нулями. Сказать, что это меня обрадовало – ничего не сказать. От увиденного числа на балансе,удивился даже мой отец. При девушках – работницах банка, он не стал ничего говорить. Но когда мы вышли из банка, он начал задавать вопросы:

- Откуда такие большие деньги?

И что я должен ему ответить? Обманывать своего старика я не хотел. Поэтому кратко пересказал историю о таблетках антидота и отце Владимире. Мой рассказ занял довольно много времени. Почти всю обратную дорогу я объяснял, что случилось со мной в Москве, и отвечал на вопросы отца.

Войдя в квартиру, я быстро спрятал часть снятых денег под кроватью. Оставил себе на карманные расходы. И, поняв намёк отца, направился в магазин, чтобы закупить продукты для дома. Надо сказать, что магазинов в шаговой доступности у нас аж целых три. И все от разных сетевых представителей. Продукты закупил я быстро. Да, и чего там выбирать? Побольше мясного, сыров и каких-нибудь деликатесов. Потом, когда перед просмотром телевизора будем это всё есть, покрое это всё сверху майонезом, и будем думать, что это полезная для здоровья еда. А что не так? Жизнь она здоровья прибавляет только детям до восемнадцати.

Проходя прилавки, я услышал вопрос, который был адресован посетителем магазина к работнице:

- У вас пельмени из мраморной говядины есть?

- Да, конечно.

И девушка повела мужчину к морозильному ларю, где хранились пельмени.

Вот оно! Я же теперь богатый человек! И нужно купить мраморную говядину, бетонную колбасу, золотую сушёную рыбку и вкусняшек каких-нибудь. Именно тех, которых никогда не пробовал. Я обошел магазин в поисках таковых. Действовал по желанию: смотрел на прилавок и выбирал чего же я желаю поесть сегодня. Одна только мысль об этом, меня радовала. Это не полупустой холодильник. Здесь можно было выбирать из всего ассортимента продуктов. И я выбирал.

Стеллажи менялись местами, а корзина наполнялась. Понимая намёк на то, что моему отцу за его поход вместе со мной в банк для получения денег с его счёта, придётся компенсировать моральные переживания и мандраж в коленках, надо прикупить алкоголь.

И вот я добрался до полок с алкоголем. А какой алкоголь брать? Конечно, элитный и дорогой. Вот тут у меня и случился в первый раз этот внутренний конфликт. С одной стороны, мой отец оценил бы этот жест. С другой стороны, он совсем не разбирается в дорогих марках алкоголя. Следовательно, тратить много денег нет смысла. Пропить большую сумму денег можно как качеством, так и, наоборот, количеством. Мне в голову пришла мысль, что богатый не тот, кто много зарабатывает, а тот, кто мало тратит. Учитывая, что я миллионер не так давно, решил взять что-то среднее. А именно ром. Я его никогда не пробовал. А в голове витала мысль, что я ещё недавно считал себя пиратом. Но надо брать хороший и при этом не дорогой. Какой из них хороший, я, конечно же не знал. Никогда не пил таких напитков. Но не дорогой нашёл быстро. Приметил цену и двинулся к кассе. Приобретать алкоголь я пока не собирался. Потому что есть другие сетевые магазины, где, возможно, этот алкоголь дешевле. А на кассе, состоялся обычный разговор. Кассир, пробив мои продукты, спросила:

- Пакет нужен?

- Эх, гулять, так гулять! Давайте! – заявил я.

И мне продали пакет, в который я собрал свои покупки.

Обойдя два следующих магазина, я понял, что там примеченный мною ранее алкоголь, дороже. Пусть и немного, но всё же. Недавняя бедность не давала мне возможности оторвать от сердца несколько рублей. Притом, что вернуться в первый магазин было вообще бесплатно. И я вынужден был вернуться, потому что придти с пустыми руками домой было равноценно двойному походу в магазин. В смысле, всё равно пришлось бы идти, даже если бы я уже успел раздеться и снять обувь.

Покупки я убрал в камеру хранения и сразу направился к стеллажу с алкоголем. Нужная мне бутылка нашлась сразу. Потому что я знал, где её искать.

Кассир явно узнала меня.

- Проведя анализ рынка, я вновь вернулся к вам, - оправдывался я.

- Пакет нужен?

- Нет, спасибо, такого кутежа мой бюджет не выдержит. Я сегодня один пакет уже купил.

Девушка понимающе кивнула головой и я, собрав все свои покупки, вышел из магазина. Но слова об анализе рынка меня как-то воодушеви. В своих собственных глазах я стал выше на три головы. Теперь я могу быть бизнесменом, инвестором и держателем капитала.

На улице уже небо затянуло тучами, и падал лёгкий снежок. Скоро зима. Я даже толком и не заметил, как пропустил осень. Все последние события в моей жизни задавали свой особый темп. И насладиться красотой осени мне так и не удалось. А уже наступает зима. И мне необходимо задуматься о том, как её хорошо провести: лыжи, катание с горок, горячий глинтвейн или чай. Если меня ночью не задушит жаба, то куплю себе машину с подогревом сиденья.

Все покупки я начал не спеша выкладывать на кухонный стол под удивленным взглядом моего отца. Таких деликатесов он никогда не пробовал. А я был рад тому, что могу приятно удивить своего родителя.

- Так, это тебе. – С этими словами я протянул алкоголь мужчине. Я только попробую, но пить не буду.

Сделав себе бутерброд с колбасой, я направился в свою комнату. Ром мне не понравился. Не люблю крепкие спиртные напитки. Для меня это больше забава – попробовать редкий в нашей семье алкоголь. Бутылку я оставил на столе. И мой отец мог насладиться алкоголем в полную меру.

А я направился в свою комнату. Вместе с тарелкой с бутербродами и кружкой чая. Меня воодушевляла мысль, что теперь у меня наконец-то, есть и деньги, и время, чтобы их тратить. Теперь жизнь должна измениться в лучшую сторону.

Как-то раз мои размышления о богатой жизни прервал громкий стук в дверь нашей квартиры и мужской бас:

- Откройте, полиция!

И вот тут мои мечты начали рушиться. Богатым человеком я побыл всего два дня. Почему жизнь так не справедлива? То что представители полиции пришли по мою душу. Я не сомневался. Ничего хорошего это не должно мне принести. Но и не открыть я не могу. Если этого не сделаю я. Мой отец всё равно откроет дверь.

Я быстро вернулся на кухню, вернул свою еду на стол и направился навстречу судьбе. Отлично понимая, что делаю очередную большую ошибку в своей жизни.

Конец.