Карелия

Глава 1

Как же хорошо сидеть сейчас тут, на крыльце, пить обжигающий чай и смотреть на заходящее солнце. Но нет, раз в несколько минут дыхание учащается, зрачки становятся больше, сердце бьется как от припадка, а на глаза опускается пелена. Память вновь кидает меня в темноту подземных туннелей, откуда я имел трусость выбраться. И кажется, будто я опять слышу те мерзкие звуки!

Проходит пара секунд, и я вновь обретаю самоконтроль, начинаю улыбаться тому, что все уже позади.

Слева от меня сидит хозяин дома, в котором я остановился. Он делает вид, что не замечает моих внезапных приступов страха. Оно и понятно: ему-то я рассказал, что попал в трясину и полчаса барахтался в воде, прежде чем вылез. Наверное, он даже посмеивается надо мной: «Дурак, нахлебался воды, а теперь вздрагивает от страха».

Хотя зря я это так про него: человек помог мне, когда я прибежал в его дом жутко грязный и бледный ни то от холода, ни то от страха. Так что пусть смеется, если он так все видит.

Но на самом деле все было иначе.

***

К началу лета подошло мое время брать отпуск, и я решил посвятить его охоте. Я не был заядлым охотником, но любил пошататься по лесу, когда выдавалась такая возможность. Последние несколько лет, я работал в кадрах. Занимался тем, что подбирал рядовых работников для крупных компаний. Мне приходилось очень много общаться с людьми, и это наложило свой отпечаток. Я стал ценить свое личное пространство и время, стал реже общаться с людьми вне работы.

Мне давно хотелось совершить путешествие, некую одиссею, непременно в одиночестве и обязательно в отдаленное и таинственное место. Может быть, мне совсем осточертел свой образ жизни, что-то типа кризиса среднего возраста.

Я крепко задумывался над подобным путешествием и искал в интернете достойное место. В конечном итоге я остановился на двух целях маршрута. Первой была лесная роща в брянских лесах, местная легенда. Место, где время текло по своим законам, и, войдя туда на пару минут, можно было провести в роще несколько часов, а то и дней. Задача осложнялась отсутствием описания местоположения рощи.

Другой целью были брошенные бункеры Калининграда времен второй мировой. Каких только легенд с ними не было связано, всех и не перечислишь. С поиском цели тут не возникало никаких проблем, но они всплывали в другом. Дело в том, что военные сооружения в Калининграде были местом паломничества разномастных диггеров, спелеологов и начинающих черных копателей, а то и просто местных подростков. Найти что-то интересное в таких обстоятельствах было очень трудно.

Такая вот проблема, хоть монетку кидай. Если бы не случайная находка.

На одном из форумов я обнаружил пост, изрядно меня заинтересовавший. Приведу его полностью.

«Как-то я набрел на интересное местечко в Карелии. Километров десять от поселка Камень в сторону скандинавов. Я тогда был там на охоте. Никто из местных меня не предупреждал об этом месте, да и, судя по всему, они сами не знают о нем.

Посреди полянки стоит небольшой холмик, с виду на землянку похож. Почти до самой макушки оброс сухим кустарником, но таким частым, что почти теряется за тонкими скрюченными веточками. Я бы и не придал ему значения, но, как только я остановился на этой поляне, чтоб передохнуть и отдышаться, я почувствовал что-то неладное. Поначалу исчезли все звуки — то есть совсем все. Не только птичьи голоса и жужжание насекомых, но и шелест листьев, и завывание ветра. Стою я, словно в вакууме, и замечаю, что чертова местная мошкара тоже исчезла. А затем звук вернулся, но уж лучше бы и не возвращался.

Знаете, бывает такое завывание, когда из груды камней ветер дует? Ну вот такой же звук, только очень сильный, начал нестись от того холмика за кустами. Такой странный он был, этот звук, скажу я вам. Мне стало очень жалобно и грустно глядеть на этот холмик. Захотелось подойти к нему, словно мне там станет лучше.

Я чуть было не зашагал в его сторону, но быстро опомнился и как дал деру с этой полянки. Даже сам не понял, как оттуда сбежал. И когда с полянки этой выбегал, я словно через звуковой забор проскочил. В одну секунду звуки обрушились на меня. Вот такое вот место. Довольно похоже на обсуждаемое»

***

Сразу скажу, что местечко это к обсуждаемой теме не имело никакого отношения, но это мелочи.

Вот тут-то я и понял, куда мне стоит отправиться. Место было идеальным! Довольно точное указание к поиску и желанное чувство первооткрывателя. Капельку мистики прибавлял еще тот факт, что этот пост остался никем не замеченным. Несмотря на дискуссию, продолжавшуюся еще семнадцать страниц, никто ни разу не ответил на это сообщение.

И вот я уже собрался в дорогу, взяв с собой то, что пригодится в карельских болотах, и отправился в путь.

Два дня дороги с остановкой в Питере прошли почти гладко. Почти, потому что мой семилетний «Шевроле» помер на подъезде к Кондопоге. Вскрытие капота ничего не дало, так как я был посредственным механиком. Найдя в интернете телефон местного специалиста, я позвонил и стал ждать.

Через час, ближе к шести вечера, подъехал механик. Он оценил ущерб и предложил мне проехать с ним, взяв на буксир «Шевроле». Вечер я встретил уже в городе.

Из профессионального сленга я понял, что в машине поломался двигатель и ремонт займет не меньше дня. Делать было нечего, и я снял комнату на ночь в небольшом отеле в центре. Лежа в кровати, я не смог сомкнуть глаза до трех ночи. За это время я успел многое надумать о холме возле Камня.

Утром я понял, что взволнованность не даст мне просидеть еще один день в Кондопоге. До Камня оставалось всего пятнадцать километров ходу, так что я решил отправиться пешком. Погрузив все необходимое в походный рюкзак и прихватив свой дробовик, я зашагал по дороге на запад.

День выдался ясный, и я потел, как свинья, в лучах июньского солнца под грудой вещей, а ложе ружья раздражающе лупило по спине. Пятнадцатикилометровый переход тяжело дался мне: дорожная пыль забила все отверстия на лице. Все, чего я сейчас желал, были вода и кровать, так что, добравшись до Камня, я первым делом нашел место для остановки.

Крышу над головой мне предоставил местный мужичек лет шестидесяти, Михаил Иванович. Дети его разъехались, жена летом отправлялась на заработки к финнам, так что он был рад взять человека на постой. Первым же делом он дал мне помыться, а затем усадил пить чай.

Высокий и широкий в плечах, Михаил явно когда-то трудился руками, но заработки жены и возраст отбили у него желание работать, и он располнел. А еще он был многословен и высказывал свое мнение обо всем на свете.

— Да с «Шевроле» всегда так! — Узнав о моем авто, отметил хозяин, поглаживая огромные усы. — Раньше у меня был «Шевроле», лет десять назад. Так с двигателем всегда что-то случалось! Мой тебе совет — меняй машину!

Михаил Иванович давно приметил мое ружье, потому, спросив о марке, сразу начал давать советы.

— Зачем же ты себе ТОЗ купил?! Нужно было ИЖ брать, всем это известно! Для ТОЗа хрен найдешь запчасти, а на ИЖак всегда в любом оружейном есть!

— А часто вы запчасти для ружья покупаете? — Я искренне удивился. За четыре года, мое оружие ни разу не нуждалось в ремонте.

— Какого ружья? — Удивился Михаил Иванович. — Нет у меня никакого ружья. А с чего ты взял, что оно у меня есть? Зачем оно мне?

— А откуда же вы тогда про запчасти знаете? — Мне хотелось поймать его на вранье, это был чисто профессиональный рефлекс.

— Об этом же все знают! — Посмотрел он на меня, как на идиота. Отхлебнув чая, хозяин решил сменить тему. — А как сейчас с зарплатами в Москве? Такие же огромные как и раньше?

— Да я бы не сказал, что прям огромные. Получше провинциальных, но не сильно. А вот цены значительно больше.

— Да, про это я слышал. Сын мне рассказывал, что отдает треть зарплаты за жалкую однушку.

— А кем сын работает? — Спросил я для поддержания беседы.

— Он то? Курьером.

Я чуть не поперхнулся чаем, но спорить не стал. Спорить с Михаилом Ивановичем точно было проигрышным делом. Может быть, его сын наркокурьером работает, откуда мне знать.

Хозяин продолжил расспрашивать меня дальше, но, как только в разговоре возникла пауза, я перехватил инициативу.

— Что у вас тут интересного в Камне есть? Истории какие, байки?

— Есть, конечно! Вот был у нас в поселке один водитель, ЗИЛ водил. И как-то раз, по пьянке, заехал он в болото. Уж и не знаю, чего он напился. Говорят, ни то с отцом поругался, ни то с другом…

— А про звуки на болотах не слышали? — Не очень мне хотелось слушать историю про водителя ЗИЛа. — Про ветер, что к холму людей затягивает?

Вместо ответа, Михаил Иванович начал широко открывать рот, зажмурился и чихнул. Да так чихнул, что чуть не ударился лбом о стоящий на столе чайник.

— Будьте здоровы!

— Да, спасибо. — Хозяин растер брызги слюны о штаны. — Так о чем это мы?

— Про ветер на болотах. Вы что-нибудь слышали?

Михаил Иванович внимательно выслушал меня и вновь начал чихать. На этот раз, трижды чихнув, он все же заехал по чайнику локтем, но так и не уронил.

— Будьте здоровы!

— Ой, спасибо. — Фыркнул он. — Ну, так вот, не понятно с кем он там поругался. А как напился, сел за руль и поехал кататься…

Однако! Мой арендодатель начисто игнорировал вопросы про ветер. Это было странно, но вполне укладывалось в мое представление о собеседнике, так что я не настаивал. Люди, типа Михаила Ивановича, очень любили поболтать, но лишь на те темы, что были интересны им самим.

Я немного отдохнул и получше познакомился с хозяином. После этого мифы о депрессивной русской глубинке показались мне полным абсурдом. В современном творчестве принято изображать селения, типа Камня, отсталыми и вымирающими. Тут же жизнь, если и не кипела, то уж точно не угасала. Как я потом заметил, местные с сочувствием смотрят на городских жителей той же Кондопоги.

— У людей нет ничего, если не считать чем-то их бетонные клетушки. Они даже мыслят зажато! — Поражался вслух хозяин.

Первый день в Камне прошел в отдыхе от дороги и общении с местными, которые, опять же вразрез со стереотипами, оказались очень дружелюбными и общительными. Пытался я их расспросить и о холме к западу, нерешительно так пытался, все про местные байки выспрашивал. Но без толку: наслушался историй про разномастных рыб в местных водоемах. И конечно, все, как один, пересказывали мне историю про владельца ЗИЛа, что утонул в болоте, точнее про его призрак.

Странное сложилось у меня впечатление. Вот парень из села, в кармане у него телефон, что мощнее моего компьютера шестилетней давности, но все равно, когда он мне рассказывает о том, что на болоте можно встретить покойника, все в парне выказывает деревенское суеверие. Наверное, жизнь в глуши накладывает свой отпечаток на фантазию. Десять раз рассказал одну байку, потом услышал ее еще пяток раз, и вот, сам начинаешь верить.

Надо отдать должное, при расспросах о странном ветре и холме никто не чихал и не игнорировал мои вопросы. Но все, как один, разводили руками.

Так как никто из местных про курган не слышал, на второй день я решил сам разведать местность и пройтись на запад. Скудное описание с форума было лучше, чем ничего, но, черт возьми! Как, пробираясь по оврагам и болотцам, я смогу отсчитать десять километров?!

Я долго шел на запад, и ощущение расстояния пропало из-за постоянных петляний между поваленных деревьев. В прошлом году я бывал в подмосковных лесах, охотился на зайца. Тогда я счел те леса непроходимыми. Как же я ошибался!

Зато природа радовала глаз! Могучие сосны подпирали само небо, а у их подножья разрастались огромные папоротники. Этот лес жил своей жизнью и переполнялся звуками тысячи разных созданий. Просто гулять тут было большим удовольствием. А еще везде была вода: будь то болото, ручеек или пруд. Это сильно отличало здешнюю природу от родной средней полосы.

В какой-то момент я выдохся, мое внимание притупилось, и я принял вязь на болоте за траву и провалился левой ногой по колено в воду. Я недурно испугался, схватился за какой-то сук и так резко начал вытягивать себя, что чуть было не оставил в болоте сапог.

Матерясь под нос, я вытянул себя на берег и отскочил от злополучного водоема. Знатно булькая, зачерпнув полный сапог, я пошел к лежащей неподалеку сосне. Присев и вылив пару литров воды из обуви, передо мной встал вопрос: идти дальше и натереть ноги в мокром носке или посидеть тут, посушиться? Я чертыхался и осматривал мокрые джинсы. Мысли тем временем стали течь очень вязко, лениво, а затем и вовсе пропали.

И тут на меня накинулась звенящая пустота. Я быстро встал и огляделся, еще не осознавая причину страха. За глухим кустарником, позади поваленной сосны, на которой я сидел, возвышался холмик. Попытки вглядеться в ссохшиеся ветки ничего не дали. И тут завыл ветер.

Как же я перепугался! Неумолимая сила начала толкать меня к холму, а я же в одном сапоге! Да, в тот момент меня больше всего заботил сохнущий сапог, привалившийся к дереву. Какой же глупый страх! Потерять сапог в лесу, уйти босиком! Это в то время, когда тебя неодолимой силой тянут к странному холму завывания ветра! Вспоминаю это, и вижу — я понятия не имел о том, во что ввязываюсь.

Надев сапог в одно мгновение, на подкашивающихся ногах я зашагал к холму. Солнце начало тускнеть, словно между ним и мной поставили темную пленку, а на душе стало уныло. Я достал из рюкзака туристический топорик и начал прорубаться сквозь кустарник. Я подумал: «А что дальше?». «Сяду на вершине холма, закрою глаза и посижу там, погруженный в мысли» — придумалось на ходу. Да, впечатлений бы хватило на две жизни вперед. Наверное, я бы распугал весь поселок своими криками, когда ветер заставил бы меня ужаснуться настолько, что я рванул бы из этого места, не видя дороги. Сгинул бы в ближайшем болоте и конец.

Прорубившись сквозь кусты, я вышел к подножью холма. Вокруг него была вытоптана тропка, аккуратно очерчивая основание. Я пошел по тропе, и чувства начали медленно возвращаться на свои места. Мне все еще было беспокойно, но теперь не ветер вел меня, а любопытство. Обогнув половину холма, я обнаружил вход. Импровизированный дверной проем был выложен круглыми булыжниками, поставленными один на другой, а сверху же разместилась балка из одного длинного валуна. В темноте этого кургана виднелась дорожка из каменных плит.

Это было именно то, зачем я сюда приехал. Неизведанное, не тронутое человеком и покрытое саваном тайны. Конечно, тропинка вокруг этого кургана была не к месту, но я счел, что ее создали с помощью неизвестного порошка, примитивной химии, уже очень давно. Да, когда все говорит об опасности, человеческий рассудок продолжает отрицать эти сигналы. И не только в таких чудных ситуациях.

Ветер все еще пел свою заунывную песню, когда я колебался, стоя на пороге кургана. То ли он пересилил, то ли любопытство, но я откинул мысль о возвращении и, достав фонарь, шагнул в темноту. Как только я пересек порог, ветер смолк.

Там, в темноте, было сыро и пахло плесенью. Луч от фонаря то и дело пытался выхватить нечто жуткое в каменном коридоре, но каждый раз это был лишь мусор. Я продвигался по каменному полу тихо и медленно, стараясь не издавать шум и светя фонарем себе под ноги. Плиты, по которым я шел, налегали одна на другую, а стены были выложены маленькими камешками. Было заметно, что их очень усердно вворачивали в сырые земельные стены, исключительно для декорации.

Спустя несколько минут, я оказался у развилки. И увидел то, чего я никак не ожидал увидать.

Влево и вправо уходили два туннеля, но не о них речь. Прямо передо мной была лестница ступеней на десять — и как она выглядела! Ступени были выполнены из камня и казались очень грубыми, но их обрамляли перила и подобие балкона! Да, все тоже было каменным и грубым, но оно было! Когда я входил, то думал, что кургану «сто лет в обед», и не ожидал обнаружить тут лестницу с балконом.

Не обращая внимания на боковые проходы, я спустился вниз по ступеням. Посреди помещения лежала огромная глыба. Дальняя же стена была не прямой, а выгнутой полукругом и отделана каменной кладкой. Я прошелся вдоль глыбы, чтобы осмотреть стену. Что-то показалось мне странным, когда я увидел ее издалека.

Направив луч фонаря в потолок, я начал осматривать стену метр за метром. Я буквально касался стены носом, стараясь найти странность, увиденную при входе. И вот, наконец, я на нее натолкнулся. Напротив моих глаз оказались другие глаза, впечатанные в стену! Работа казалась великолепной: глаза в стене были почти реальными, источающими жуткую грусть, даже в отсутствие остальных частей лица. Они не отрываясь смотрели на меня, куда бы я не перемещался. Поразительно! Как в таком древнем месте могла найтись такая мастерская работа неизвестного скульптора?! Но в следующий миг глаза в стене поразили меня еще больше.

Они моргнули! Уж не знаю, человеческими веками или частью стенной кладки, но с них слетела пыль, и они на секунду закрылись!

Я здорово перепугался и, попятившись, навернулся о глыбу. Звук от удара моего ружья о каменный пол эхом разнесся в трех направлениях. Когда эхо рассеялось, я долго вслушивался в тишину и услышал что-то странное.

В одном из боковых туннелей начало раздаваться сопение, словно от запыхавшегося астматика. Только вот не из человеческих легких исходил этот натужный свист — это я понял сразу. Самое плохое было в том, что сопение начало приближаться.

Я сгреб себя под балкон и снял ружье с предохранителя. Сердце билось так сильно, что я слышал только его стук и сопение жителя этого кургана. Про глаза я уже забыл.

Надо бежать! Чем скорее, тем лучше! В кармане лежал фонарь, в испуге засунутый туда, — я выключил свет и достал его. Дрожащими руками я пытался приладить его к ружью. У моего ружья было специальное крепление под фонарик, но руки дрожали, и я старался сделать все медленно, чтобы случайным движением не включить свет.

Наконец фонарь был закреплен, а я успел продумать план побега. «Сопящий», чем бы он ни был, идет сюда на звук, значит он спустится к глыбе, о которую я споткнулся. Тогда я выскочу из укрытия, обогну перила и убегу. А местному обитателю достанется немножко картечи, как предупреждение. Глаза так напугали меня, что я уже не ожидал ничего хорошего.

А сиплые выдохи все приближались и приближались, постепенно к ним добавились хлюпанье и шарканье. Наконец вся эта какофония оказалась на перекрестке и остановилась у меня над головой!

Тварь встала ровно надо мной на балконе. «Ну, сейчас она начнет спускаться, я ослеплю ее фонарем и выстрелю!» — говорил себе я все время, что тварь стояла на балконе. Но «Сопящий», а теперь еще и булькающий, совсем не собирался спускаться. Он застыл надо мной, и только свистящее дыхание говорило о его присутствии.

Нервы сдавали. Бежать уже совсем не хотелось, было страшно выбегать в темноте прямо к этому созданию в руки (руки ли?). Я бы всю вечность просидел под тем балконом, ожидая пока обитатель кургана не вернется в свои мрачные коридоры. Ища спасения, я даже предположил, что наверху стоит просто местный дед, который увидел, как я сюда забрел. Но перепуганный рассудок на это не купился.

И тут меня вытолкнули.

В голове раздалась команда, я прямо почувствовал чужую волю. Не знаю, кто вытолкнул меня из убежища и чего он хотел, но я побежал.

Сперва я робко выпрямился на поджимающихся ногах, еще пытаясь сохранять тишину, и ринулся к тому месту, где была лестница. Я неправильно рассчитал расстояние в темноте и споткнулся о глыбу. С испуга я нажал на курок, и выстрел подсветил комнату, а заодно оглушил меня. Тут же вспомнив о фонаре, я включил его и помчался по лестнице.

Лишь краем глаза я увидал что-то неестественно бледное, небольшого росточка. Все та же чужая воля заставила меня зажмуриться и отвести голову прочь. Но я вслепую успел сделать выстрел и, черт возьми, попал!

Второй выстрел окончательно оглушил меня. Пока я бежал по каменным ступеням наружу, слух начал потихоньку возвращаться ко мне. То, что становилось мне слышно, лишь заставляло бежать быстрее.

Весь туннель пронзал ни то рев, ни то стон. Злобы и боли в нем было поровну.

Глава 2

Вылетев из кургана, я постарался бежать той же дорогой, что попал сюда. Хотя бы соблюдать направление. В какой-то момент я не заметил водоема и влетел в него. Место было неглубоким, но меня угораздило окунуться с головой. Выбравшись, я побежал дальше.

Страх уже сходил на нет, а мокрая одежда мешала бегу, так что последние три километра я просто прошагал. Изредка, вспоминая увиденное, я ускорял темп, однако быстро выдыхался.

К дому я добрался совершенно бледный от страха и изнурения. Хозяин, увидев меня, сразу же провел в дом и выдал сухую одежду. И через час я сидел уже вымытый и относительно спокойный.

— Михаил Иванович, я сегодня же вечером уеду! — Решил я сразу сообщить хозяину.

— Да ты что! Тебе поспать хотя бы. Весь еще бледный!

— Нет, надо машину из ремонта забрать, а то еще начнут деньги за простой высчитывать. — О ночи в поселении, расположенном так близко к кургану, не могло быть и речи. То что я все еще был тут, пугало меня, что же говорить о сне.

— Ну ладно, давай я тебя тогда в город отвезу. Не пешком же ты доберешься.

— А вот это другое дело! — Обрадовался я.

***

В городе мы оказались затемно, но мастерская все еще работала. Когда я забрал машину и сказал своему арендодателю, что заночую тут, да и вообще, поеду обратно в Москву, тот выразил сильное несогласие.

— Подумаешь, искупался, нечего себе этим отпуск портить! Я тебя с местными сведу, с ними никуда не провалишься. — Настаивал хозяин.

— Нет, это точно, я завтра же еду в Питер, а потом домой! — Какого черта он так привязался? Ему там совсем скучно живется что ли, поговорить не с кем?

— Оставайся! — Михаил Иванович положил руку на мое плечо, и, мне показалось, сильно сжал.

— Отойди от меня! Никогда туда не вернусь! — Я заорал, вырываясь, так меня пугало возвращение.

Хозяин отшатнулся и с негодованием посмотрел на меня. Он, возможно, начинал догадываться, что не из-за падения в воду я вернулся весь белый и дерганый. Может быть, он с самого начала все понимал?! Мне показалось, что Михаил хочет меня о чем-то спросить, но этого не случилось, он лишь буркнул себе что-то под нос. Поглядев на меня, он, наверное, решил, что ему не стоит знать, из-за чего я такой дерганый.

— Ну, тогда бывай. Извини, если что не так. — Михаил Иванович говорил с такой дикой тоской в голосе, что я совсем перестал понимать его.

Ничего не ответив, я только кивнул на прощанье.

Снова остановиться в том же отеле показалось хорошей идеей. Еще одной хорошей идеей было напиться, но спиртное уже перестали продавать, а ходить по барам не хотелось. К тому же, завтра в дорогу.

Я ожидал, что не смогу уснуть или же мне будут сниться кошмары, но усталость просто выключила меня.

Чем дальше я уезжал от кургана, тем легче и спокойнее мне становилось. То ли дело было во времени, то ли в одиночестве, но два дня пути до дома прочистили мне мозги. Я обернулся раньше, чем рассчитывал, и у меня оставалось пара дней отпуска.

Никому из близких я решил не рассказывать о произошедшем, да и рассказывать толком было нечего. Больше испугался, чем увидел.

***

Михаил Иванович проснулся в полной темноте, которая бывает только вдалеке от городов облачными ночами. Чувство тревоги закралось к нему в душу и мешало вновь провалиться в сон. Приподнявшись с кровати, он взглянул на часы. Было еще слишком рано даже для сельского жителя. Но тревога не давала усидеть на месте, и Михаил Иванович стал одеваться.

Спустившись со второго этажа, где располагалась спальня, он наполнил чайник и поставил его на огонь. Непонятные ощущения заставили бодрствовать лишь сознание, в то время как тело еще спало. Глаза продолжали слипаться, даже когда горячий чай стал обжигать глотку.

Наконец скинув сонливость, Михаил Иванович стал расхаживать по террасе, то и дело поглядывая в окно. Он не понимал, что именно его беспокоит, но чувствовал, что ответ лежит где-то на улице.

Волнение взяло верх над стариком, когда он уже не отходил от окна и постоянно выглядывал что-то известное лишь ему. Михаил Иванович снял с гвоздика ветровку, надел сапоги и вышел во двор.

Тьма стояла непроглядная, и старик тут же достал из куртки фонарик. Луч света не сильно помог: стоило ему сместиться в сторону, темнота сразу обволакивала отвоеванное пространство.

Спустя полчаса Михаил Иванович добрался до окраины Камня и курил, неуверенно расхаживая перед тропинкой, ведущей в лес. Вглядываясь в круг света от фонарного столба, он так и не смог объяснить себе, зачем же вышел из дому. Но на окраине поселка беспокойство старика лишь усилилось, и теперь он считал, что просто необходимо пойти дальше и во всем разобраться.

Ходить такой темной ночью в лес, на болота, было очень рискованным делом, и Михаил Иванович пообещал себе далеко не заходить. Как только силуэты поселка скрылись бы за деревьями, он бы повернул назад. Разумеется, если не найдет раньше причину своей тревоги.

Но стоило зайти в чащу, старик сразу же забыл о своем обещании. Он суетился и подгонял себя, перебираясь через поваленные деревья. Тревожное чувство усилилось, и Михаил решил, что, если он не поторопится, произойдет что-то очень плохое.

Он долго блуждал по ночному лесу, то идя медленнее, если вспоминал о коварной трясине, то ускоряясь, поторапливаемый непонятным беспокойством.

Наконец Михаил вышел на большую поляну, и тут вокруг него завыл жалобный ветер, захвативший все его внимание. Старик почувствовал чужую грусть и, не обращая внимания на всю странность ситуации, поспешил на зов ветра. Он хотел помочь, он чувствовал себя нужным.

Пройдя по прорубленной в кустарнике тропе, Михаил Иванович начал догадываться о причине своего беспокойства. Кто-то ушел в лес, и с ним что-то стряслось. Бедняга проходил тут, мимо этого холма. О! Да это не просто холм, тут проход.

Начав спускаться в темноту неизвестного туннеля, Михаил Иванович перестал чувствовать зов ветра, но вот беспокойство никуда не делось. Уходя все ниже по каменным плитам, старик стал слышать чей-то хрип. Чем глубже он уходил под землю, тем отчетливее был звук, и тем беспокойнее становилось Михаилу.

Хрип был болезненным и порывистым, словно кто-то надышался каменной крошкой. Это был хрип тяжело раненного человека. А может быть и животного. На старика начала наваливаться сонливость, и его внимание начало рассеиваться.

Наконец свет фонарика смог зацепить лежащее на полу существо, неестественно бледное. «Большая кровопотеря!» Найдя причину бледности существа и своего беспокойства, Михаил Иванович поспешил вперед.

И тут луч фонаря, которым старик пытался подсветить раненое существо, метнулся вверх. Сонливость уже вовсю терзала его, и расслабленный рассудок счел, что это его собственное решение. Подходя к теперь уже скрытому во тьме раненому, Михаил понял, что пришел он сюда не за этим.

Он спокойно перешагнул через хрипящее создание и лишь раз ощутил импульс необъяснимого страха. Словно разряд тока, промчалась волна тревоги по его спине, но разум вновь стал сонным и вялым, так и не дав ответа старику, что же его напугало.

Волоча ноги по ступеням, Михаил Иванович спустился в зал с огромным булыжником посередине. Он уже плохо соображал и меланхолично подчинялся чужой воле, которая полностью забрала контроль над его телом.

Подойдя к каменной кладке, старик вытянул вперед руку и начал ощупывать булыжники на уровне пояса. Наконец нужный камень был найден, и Михаил начал поддевать его пальцами. Камень хоть и оказался полым, тем не менее был тяжелым и засел очень плотно. Срывая ногти и расцарапывая руки, старик извлек булыжник, в котором находились инструменты. Боли он уже не чувствовал: слишком незначительна она была для проваливающегося в сон сознания.

Михаил пронес полый камень по залу, держа его двумя руками, надрываясь от тяжести, и водрузил на огромный булыжник. Внутри полго камня лежал набор инструментов цвета меди и большой моток коричневых толстых ниток. Невозможно было понять предназначения большинства инструментов, все они не подходили для человеческой руки и были значительно больше. Если бы хоть толика сознания присутствовала сейчас в голове Михаила Ивановича, он бы почувствовал себя дурно из-за гравировки, нанесенной на чудные инструменты.

Линии пересекались, наслаивались и расходились, создавая эффект непрерывного движения. Рукоять любого из инструментов будто жила своей жизнью и пульсировала нанесенным на нее узором.

Старик опустил руку в коробку и с трудом извлек оттуда продолговатый предмет, отдаленно напоминающий филейный нож. Инструменты были медными лишь на вид, а на деле оказались из очень тяжелого металла.

Поняв, что почти спящий старик попросту не справится с тяжелыми инструментами, Михаилу Ивановичу вернули толику самоконтроля. Приоткрыв глаза, старик так и не понял, где он и что происходит. Вместо убаюкивающей дремоты голову заполнил рой мыслей, цепляющихся одна за другую и занимающих сонный рассудок.

Михаил схватил окрепшими руками инструмент и провел заточенной частью себе под коленом, глубоко вонзая лезвие.

Боль чувствовалась как-то удаленно, словно воспоминание, и терялась в рое бессвязных мыслей. Вдруг рука остановилась, а задурманенный рассудок пришел в движение. Боль выскочила вперед, словно скользкая рыба из рук, сметая остальные мысли, и Михаил моментально пришел в себя.

Не понимая, где он находится, старик попытался откинуть нож и подняться. Руки его задрожали, но пальцы так и не разомкнулись. Чужая воля вовремя перехватила контроль над телом. Михаилу Ивановичу не оставалось ничего, кроме как наблюдать и продолжать попытки борьбы.

Трясущейся рукой он положил инструмент обратно в коробку и, пошарив, извлек новый предмет, лежащий под остальными. Этот предмет, созданный из кости, идеально ложился в ладонь и явно был сделан не так давно. По форме он напоминал трехгранный штык с гардой и рукоятью.

Не в силах побороть свою же руку, старик направил новый инструмент в горло и зарыдал. Михаил Иванович клял себя за то, что вышел сегодня ночью из дома, поддавшись неясному беспокойству. Он понимал, что не в состоянии бороться за свою жизнь и вот-вот с ней расстанется.

Костяной штык вонзился в горло чуть выше кадыка, тут же был вынут, и из уродливой раны, фонтаном брызнула кровь.

Михаил Иванович повалился на огромный булыжник, теряя сознание, не в силах даже закрыть рану руками.

Спустя минуту, когда сознание старика окончательно угасло, тело его вновь зашевелилось и приподнялось. Глаза закатились и сияли белизной, а кровь прекратила литься, словно ей кто-то приказал.

Мертвец, дрожащими руками, очистил костяной штык об одежду и убрал его обратно в коробку, достав предыдущий инструмент. Он продолжил свежевание, готовя себя к чему-то новому.

А с каменной кладки слетела пыль, и резные глаза, вновь ожили.

Глава 3

— Как съездил? — Обняла меня на пороге Света, моя будущая жена.

— Отлично! — Я широко улыбнулся: поездка и действительно выдалась необычной и интересной.

— Давай, рассказывай, что увидел.

— Не сейчас, чуть позже, ладно? — Мне очень не хотелось говорить о пережитом. Почему, я и сам не мог понять.

— Ладно. — Улыбнулась Света. — Тут Кирилл с Леной предлагали сходить в кабак, как ты вернешься. Есть желание?

— Давай, отличная идея! Заодно поедим. Очень уж есть охота.

Как только я вышел из душа, я почувствовал запах моей квартиры. Такой родной и навевающий уйму воспоминаний. Даже жалко, что я буду чувствовать его совсем недолго, скоро он растворится в остальных запахах.

Света заметила, что я слоняюсь по квартире с блаженным видом, и начала подгонять меня. Как оказалось, все уже выехали, и нам стоило поторапливаться.

Через два часа мы уже расселись в пивной в центре Москвы и болтали на общие темы. Плохое освещение, столы без скатертей и гомон толпы — все это позволило мне расслабиться.

— Взяли они ипотеку в строящемся доме в Желотореченске, — смеялся Кирилл, — так там строительство на такой стадии, что на уровне их квартиры сейчас воронье гнездо!

— Саша всегда славился одиозными решениями. — Подметила моя Света.

— Ага, слышал я рекламу по радио об этом. — Отхлебнув пива, начал я. — Всего два «лимона», и вы живете в элитной многоэтажке в трех километрах от Москвы.

— Элитная многоэтажка! — Хохотнул Кирилл. — Единственное, что может быть элитного в многоэтажке, это ее месторасположение!

— Да, притом инфраструктура там совсем ужасная! Можно час ждать автобус, чтобы доехать до жд. — Я высказался и начал глазеть по сторонам захмелевшим взглядом.

В паре столиков от нас я заметил мужчину, сверлящего меня взглядом. У него были огромные глаза, словно рыбьи, да и внешность его была странной. Но чем именно он был странен, я не понимал.

Меня о чем-то спросили, и я отвлекся, а когда вновь перевел взгляд на того мужчину, его уже не было.

— С тобой все в порядке? — Наклонилась ко мне Света, заметив, что я опять выпал из разговора и всматриваюсь в зал.

— Да, все хорошо, милая. — Даже не взглянув на нее, ответил я. — А где тот мужчина? Он только что сидел там!

— Ну что? Может быть расскажешь нам о своей поездке в Карелию? — Спросила меня Лена, девушка Кирилла и старая подруга Светы.

— Да…

Подумав, я начал излагать свою историю, но в этой версии я остановился на пороге кургана и, развернувшись, ушел. Не знаю, зачем я соврал, но тогда это показалось оправданным.

— Я бы тоже свалил, не заходя внутрь. — Поддержал меня Кирилл. — Я бы дал деру еще в тот момент, когда ветер начал тянуть меня к холму!

— Да! Очень безответственно пойти за жутким, действующим на настроение ветром! — Рассмеялась Лена.

Тема быстро сменилась, и вечер продолжился. Ничего необычного не произошло, и странного мужчину я больше не увидел.

***

— Ты очень беспокойно спал сегодня. С тобой точно все в порядке? — Этим вопросом меня огорошила Света, когда я зашел утром на кухню в одних трусах. Игнорируя ее, я налил себе полный стакан воды и выпил его залпом.

— Что значит беспокойно? — С похмелья я туго соображал.

— Ну, ты ворочался, постанывал, говорил. — Она отхлебнула чая. — Ты всегда активничаешь после выпитого, но сегодня вертелся как юла!

— Без комментариев. — Улыбнулся я. — Я отлично выспался, даже странно — вчера я хорошо перебрал.

— Это не из-за твоей поездки? — Света была скептиком в жизненных вопросах, но не отрицала всякого рода странности.

— Да нет, говорю тебе, отлично выспался, никакого осадка после сна нет.

— Ну, смотри. — Она недоверчиво взглянула на меня.

Я не придал значения ее настороженности, ведь я действительно отлично поспал, а после алкоголя такое бывает редко. Но следующей ночью мы поменялись ролями.

Меня трясло и бросало в пот, я бежал то по каким-то буреломам, то по заброшенным районам города. Я видел, что меня преследовало, но зрительного образа не осталось, наверное, к счастью. Я был просто в ужасе от сна. И все это происходило в кромешной тьме. То, что меня преследовало, постоянно повторяло какую-то фразу настойчиво и властно, но язык был мне не знаком.

Под утро я проснулся измотанным и напуганным, но Света сказала, что спал я нормально, лишь однажды перевернулся на спину и начал храпеть.

Ночные переживания не прошли бесследно, и весь день образы сна всплывали в моей голове, не давая настроиться на дела. Они доканывали меня, когда я читал, слушал музыку, выбирал покупки в магазине. Все это было непривычно, я все-таки умел отвлекаться, но сейчас образы всплывали в голове спонтанно, а я ничего не мог поделать.

Это вылилось в нервозность и отвлеченность. Я никогда не был склочником, но тут меня понесло — весь день я цапался с людьми. Трижды со Светой, в магазине с какой-то теткой, накричал на телефонного коммивояжера. Мое поведение не могло пройти неотмеченным Светой, и вечером она мне это высказала.

— Ты сегодня такой злой! Так на работу не хочешь? Или я что-то не так сделала? — Света зашла в комнату и присела рядом со мной на диван. Я тогда пытался читать, но постоянно переключался на мысли о недавнем сне и злился на себя. А тут еще Света пришла отвлекать. Я раздраженно посмотрел на нее, но почувствовал, что не прав. Волевым усилием я успокоился и глубоко вздохнул.

— Я отвратительно сегодня спал. Мне такая муть снилась, до сих пор не могу от нее отделаться. — Я опустил взгляд. — Весь день себя кошмарно веду, на людей кидаюсь.

— Ты так хорошо запомнил сон? Обычно от кошмаров не остается и следа через полчаса.

— Нет, я его не помню, просто образы всплывают в голове все время. Я их даже не вижу, скорее чувствую. — Впервые за весь день мне стало легче от того, что я смог рассказать о своей одержимости. — Ну, знаешь, вновь переживаю те же эмоции, что и во сне.

— Ну, как сказать. — Улыбнулась Света и облокотилась на меня. — Понимать — понимаю, но никогда такого не ощущала. Расскажи хоть, что тебе вообще снилось.

— Не помню! — Хохотнул я. Мне показалось, что есть в моем состоянии какая-то ирония. — Я куда-то от кого-то бежал, было страшно, но это все.

— Да, сильно тебя пробрало. Давай я заварю чайку и посмотрим что-нибудь? — Она поцеловала меня в щеку.

— Да, давай. — Во время разговора образы не побеспокоили меня ни разу. Может быть, все кончилось?

— Бутербродов сделать?

— Конечно. — Я поцеловал ее и пошел к компьютеру скачать нам приличное кино.

Вечер прошел гладко. Образы действительно меня оставили и дали насладится последними часами отпуска. Как же приятно было жить без навязчивых мыслей! Я уже не мог вспомнить образы из сна, даже стараясь. Света, увидев, что я повеселел, решила не донимать меня, за что я был очень благодарен. Приняв душ, я сразу улегся спать — завтра нужно было вновь выходить на работу. Разумеется, уснуть сразу я не сумел и проворочался до часу ночи.

***

Только я расслабился и решил, что нервозность позади, сны нанесли мне сокрушительный удар. Мне снились совсем безумные ситуации, гротескные, безысходные. Я постоянно просыпался, понимал, что все это сны, и просто смахивал пот со лба. Никогда в жизни мне не снилось что-то настолько странное. Я пытался вспомнить, что же так меня пугало, но вспоминал лишь незначительные детали. Однако, я отлично чувствовал свою обреченность в этих снах, не видя ее причины.

Несмотря на то, что я просыпался в поту, тяжело дышал и вертел головой по сторонам словно кот, наблюдающий за птицами, моя женщина мирно спала. Всякий раз я ожидал увидеть ее заспанное, испуганное лицо. Каждый раз я ждал, что она обнимет меня и спросит, что же произошло. Но она спокойно спала, а внутренняя доброта не давала мне будить ее и втягивать в происходивший со мной кошмар. Однажды я даже стал присматриваться, дышит ли она, но все оказалось в порядке.

После третьего своего пробуждения мне уже было трудно оставаться в кровати и пытаться уснуть. Я уходил на кухню, выкуривал сигарету-другую, выпивал стакан воды и шел снова спать. Казалось бы, такое нервное напряжение не должно было давать мне уснуть. Но, как только я успокаивался, сон начинал давить на меня с такой силой, что мне едва хватало сил дойти до спальни.

Разок я даже легонько укусил себя, чтобы понять, не сплю ли я. Мне пришла в голову мысль, что это просто многоуровневый сон, и, просыпаясь единожды, я все равно остаюсь во сне. Иначе откуда такое постоянство в кошмарах? Эксперимент ничего мне не дал — я почувствовал боль и резкость реального мира.

К шести утра я был полностью вымотан, угрюм и сильно хотел спать. Я позвонил своему начальнику и попросил отгул на пару дней, сославшись на бессонницу в течение последней недели. Конечно мне пошли на встречу.

Я соврал про бессонницу как-то по детски, преувеличив размеры проблемы до слишком серьезных. Так врут только когда хотят взять больничный. Или дети. Это показалось мне забавным, ведь так врали миллионы наемных работников. Я еще не считал, что со мной случилось что-то серьезное, просто хотелось выспаться и не взваливать на коллег свое временное помешательство.

Отзвонившись, я лег в кровать и наконец уснул спокойным беспробудным сном.

Проснувшись около трех часов дня, я предпочел остаться в кровати и поваляться. К этому времени солнце давно уже перестало палить в окна спальни, и можно было насладиться летней прохладой. Наконец мне захотелось пройтись до туалета, и я уселся на кровати, чтобы потянуться. Дверь в спальню была открыта, и мне послышались шаги босых ног по паркету в коридоре.

— Свет… — Начал было говорить я, когда в проеме показался силуэт, но это была не Света. — Твою мать!

Глава 4

В спальню зашел мужчина: босой, голый по пояс и абсолютно лысый. Вместо правой руки у него была культя, заканчивавшаяся чуть выше локтя, а все тело было покрыто неглубокими маленькими шрамами. Незваный гость был худым и ссохшимся, больше всего напоминая узника концлагеря. Он остановился посреди комнаты и уставился на меня, выпучив глаза.

Я стоял в одном нижнем белье и не знал, что делать. Первое, что пришло в голову, был вопрос: сон это или явь?

Увидев мое замешательство, пришелец ухмыльнулся, обнажив ровный ряд металлических зубов, а затем начал что-то произносить нараспев.

Тут меня бросило в пот: это те же слова, что я слышал в моих кошмарах! Если это и был сон, то, черт возьми, какой он реальный!

Пытаясь понять, реально ли это, я поднес указательный палец ко рту и укусил его.

Это было больно — это не сон! Я посмотрел на палец — он оказался прокушен до крови. Появляющаяся на пальце кровь приковала мой взгляд. Мне почудилось, будто я наблюдаю за прокушенным пальцем целую вечность под заунывные завывания пришельца. Зрение затуманилось, а ко рту подступила тошнота, но спасительного обморока не случилось — взгляд вновь стал четким, и дикая сцена продолжалась.

— Ты кто такой? Что ты тут забыл?! — Начал я яростно напирать на незнакомца. В ответ он лишь громче затянул свою песню и сделал шаг в мою сторону.

Что-то в моей голове переклинило, я со злостью посмотрел на пришельца, схватил Светин будильник с прикроватной тумбочки и кинулся на незваного гостя.

Удар будильником пришелся ровно в темя жуткому человеку. Пришелся бы, но мое оружие прошло насквозь, а я повалился вниз. Будильник громко разбился об пол, а я тут же обернулся, пытаясь найти уродливого мужчину.

Его образ, разбитый на две части моей атакой, рассеивался, словно сигаретный дым.

На звон разбитого будильника моментально прибежала Света.

— Что случилось?! — Крикнула она приближаясь.

Увидев, что кто-то заходит в комнату, я вскочил на четвереньки, вновь ожидая появления уродливого мужчины.

Но, увидев Свету, успокоился.

— Навернулся об постельное белье! — Начал оправдываться я, переводя дух. Именно в этот момент я понял, что не скажу никому из близких о происходящем. Шанс загреметь в дурдом был как никогда реален.

— Ну ты даешь! — Выдохнула Света. — Смотри, у тебя кровь на руке!

— Да, порезался о шестеренки из будильника. — Света попыталась посмотреть на мою рану, но я ловко увернулся. Под кровью на пальце четко были отпечатаны следы зубов, и ей не стоило их видеть. — Надо промыть под холодной водой.

В ванной я остановил кровь и наклеил кусочек пластыря, чтобы «укус» нельзя было увидеть. Заодно я умылся и почистил зубы. Боковым зрением я заметил, что Света стоит за мной и наблюдает. Начав улыбаться, я повернулся к ней, чтобы сказать, что все хорошо.

Но повернулся я не к ней. Мерзкая рожа в маленьких шрамах вновь уставилась на меня, оскалившись железными зубами.

Тут я уже не растерялся и махнул ладонью, чтобы разогнать этот морок. Но каково было мое удивление, когда под разлетающимся дымком, в который превратился уродливый гость, оказалась моя Света.

Я зарядил ей порядочную оплеуху!

— Ох-ё! Прости, пожалуйста! Ты так тихо подошла! — Света смотрела на меня не менее удивленно, чем я на нее. Спустя пару секунд замешательства она отвесила мне пощечину и ушла. На том конфликт был исчерпан, хоть настроение и было подпорчено.

Пообещав себе быть осторожным, я пошел за Светой в спальню. Она уже сидела на кровати и что-то смотрела. Когда я вошел в комнату, она отвлеклась от экрана и грозно на меня взглянула. Я неуверенно улыбнулся, и она тут же отвела взгляд.

«Нет, сейчас к ней лезть не стоит, пусть сперва успокоится», подумал я. Нужно было разобраться в причинах моих видений, так что я пошел в другую комнату, где стоял компьютер.

Сидя за монитором на старом кресле, я постоянно поглядывал на открытую дверь. Я боялся быть застуканным, словно школьник за просмотром порно. А бояться было чего, ведь почти все мои запросы вели меня на сайты посвященные медицине и психопатологии.

Спустя час я окончательно запутался в причинах моих галлюцинаций и методах их лечения. Была еще и альтернативная версия, но тогда выходила совсем дикая картина — я полностью здоров. Это пугало меня еще больше, чем шанс оказаться в «желтом доме».

Решив, что нужно чуть-чуть отвлечься, я побрел на кухню заваривать чай. А по пути туда завернул в ванную комнату поискать в зеркале симптомы душевных болезней, о которых я только что прочел. Найдя в себе шесть симптомов разных недугов, я плюнул на это дело и все-таки пошел за чаем.

Войдя на кухню, я опять увидел проклятого уродца. Его внешний вид уже перестал меня пугать, но вот внезапность появления заставила меня подпрыгнуть. Мне захотелось его ударить посильнее, но, помня о своей прошлой ошибке, я решил подстраховаться.

Вернувшись к спальне, я осторожно приоткрыл дверь, чтобы Света не увидела меня. Я осмотрел комнату сквозь дверной проем. Сериал, транслировавшийся на телевизор, стоящий в спальне, не был поставлен на паузу, а возле двери лежали домашние тапочки Светы. Значит можно действовать.

Я ворвался на кухню и зло процедил сквозь зубы: «Как же ты заебал, ублюдок!» А затем как следует замахнулся ему в лицо, прилагая энергию всего тела.

Мой удар встретил сопротивление, не сказать что сильное, но все-таки. В кухне раздался звон бьющейся посуды — это улетающее на пол тело смахнуло руками графин со стола. Тело… Это была моя любимая, с которой мы уже жили пару лет вместе, а вскоре должны были пожениться! Вместе со звуком битого стекла я слышал, как разбивается моя жизнь.

Пару секунд Света лежала неподвижно, а затем приподняла голову с пола и слегка встряхнула ее. Я стоял, как молнией пораженный, не зная ни что делать, ни что говорить. Света присела на полу и уставилась на меня глазами полными слез, в ее взгляде читалось лишь непонимание и боль. «А ведь сказанное той твари Света приняла на своей счет!» Эта мысль ужаснула меня, и я засуетился.

Подскочив к ней, я попытался помочь ей встать, но Света оттолкнула меня, и я сам оказался на полу. Она выбежала из кухни, посмотрев на меня все теми же глазами полными слез и непонимания. Я очнулся спустя секунду, когда она шумно хлопнула дверью спальни.

Быстро поднявшись на ноги, я побежал за ней. Когда я ворвался в комнату, Светлана уже начала собирать вещи. Увидев меня, она отскочила в противоположный угол.

— Света, я… — Я понятия не имел, что говорить. Увидев, что я не агрессивен и растерян, она продолжила паковать вещи.

— Я обознался! — Наконец я нашел, что сказать. — Я думал что ты, это не ты. Мне показалось, что в дом кто-то залез!

— Ты увидел… увидел меня на кухне… — Она постоянно всхлипывала. — Потом… вернулся… и не узнал меня?!

Все это больше походило на издевательство, чем на объяснение.

— Я видел не тебя оба раза. — У меня уже тоже навернулись слезы, я обидел самого дорого человека, теряю его прямо сейчас и ничего не могу с этим поделать.

— «Как же ты заебала, ублюдина!» Это не про меня, да?! — Она выпалила эту фразу, словно скороговорку, а затем снова зашлась во всхлипах.

— Нет, «ублюдок». Я сказал «ублюдок»! — Мои оправдания никому тут не были нужны, особенно такие странные. Света ничего не ответила, лишь коротко взглянула на меня, и теперь за слезами не было видно никакого непонимания, лишь злость.

Я отступил в другую комнату. Сев на диван, я подумал: «Хуже этого со мной еще ничего не происходило». Уставившись в пол, я лихорадочно думал о том, как разрешить ситуацию. Сказать все как есть было сложно, даже если отбросить мой страх перед психиатрией, Света не стала бы слушать мои бредни. Не сейчас. Я уже говорил, что, несмотря на прагматизм, она верила в чертовщину разного рода, но в этот раз это был вопрос доверия, а не веры. А доверие ко мне испарилось несколько минут назад.

Наконец я услышал, как звенят ключи в замочной скважине, и выскочил в коридор.

Света стояла на пороге с двумя толстыми сумками, где было собрано все ее имущество. Она никогда не страдала «вещизмом». На ее заплаканном лице под правым глазом уже расцвел огромный синяк. Она смотрела на меня холодно и злобно. Иногда сквозь эти эмоции прорывалась грусть, но Света моментально возвращала себе контроль.

— Прости меня! — Я взмолился, зная, что ничего не изменится. Внутри меня все похолодело.

Она ничего мне не ответила, лишь бросила на меня грустный взгляд и вышла за дверь.

В глубине души я верил, что через некоторое время все может наладиться. Нужно было что-то предпринять, вот только что?

Прошло около получаса с того момента, как Света собралась и ушла из дома, и лишь теперь до меня дошло, что же случилось. В доме стало как-то неестественно тихо, как бывает только глубокой ночью. И холодно. Несмотря на летнюю жару, я почувствовал холод.

В доме оставалось слишком много ее вещей, общих фотографий, подарков. Все это постоянно напоминало мне о том, что же я потерял. Бродя по квартире и постоянно натыкаясь на напоминания о Свете, мне становилось совсем беспокойно.

Благо, дома было много алкоголя, ведь пили мы редко, а дарили его часто. Никогда не верил, что пьянство помогает от переживаний, но руки как-то сами потянулись к бутылке.

Слушая музыку и вливая в себя огненную воду, меня захватил водоворот воспоминаний. Стало совсем тоскливо сидеть тут одному, и я начал писать знакомым с предложением встречи. Никто не откликался, либо писали отказ. Со многими я и сам давно перестал общаться, а вспомнил лишь сейчас.

Даже не думал, что так может выйти. Из-за работы я стал избегать людей, а сейчас я бы все отдал за простое человеческое общение. Хотелось вызвонить кого-то и уйти отсюда.

Невозможно было оставаться в месте, где все напоминало о человеке, которого недавно потерял. Даже не найдя себе компаньона, я решил убраться отсюда и побродить по улицам. Завязывая шнурки, я с трудом устоял на ногах, так что выпивку решено было оставить дома. Я и так уже конкретно напился.

Вывалившись из подъезда, я отправился гулять по кварталу. Начинало темнеть, и мне вздумалось, что оставаться пьяному на улице — плохая идея. В трех кварталах от моего дома была порядочная пивная, и я решил, что там смогу найти общение. Мне всегда казалось, что люди, знакомящиеся без причин, — это очень опустившиеся и потерянные люди. Но разве сейчас я был не таким?

Пролезая между припаркованными машинами и стараясь не задеть одеждой помойные контейнеры, я уверенно продвигался к своей цели. «Как-то слишком быстро темнеет», подметило мое пьяное сознание. Совсем не по-летнему, черная ночь наваливалась на город.

Сперва я не придал этому значения, но, когда силуэты машин и домов начали растворяться в этой темноте, я забеспокоился. Мрак стоял непроглядный, вокруг можно было различить что-то метрах в пятнадцати, не дальше. Фонари и другие источники света тоже вели себя странно. Любая лампочка подсвечивала лишь себя саму, но стоило подойти поближе, как от нее начинал исходить свет.

Неудивительно, что я заблудился, даже гуляя в хорошо известном мне районе. Зайдя за угол какого-то дома, я разглядел удаляющийся силуэт и решил спросить дорогу. Из непроглядной тьмы начала появляться девушка в белой блузке. Она шла медленнее меня, и я спокойно нагонял ее.

— Девушка! Вы не подскажете, а как дойти до Краснопартийного тупика, дом девять? — Прокричал я, стараясь привлечь внимание.

Но незнакомка не повернулась в мою сторону и не ответила. Я подумал, что она просто не хочет связываться с пьяным, хоть я и чувствовал себя сейчас значительно трезвее. Но девушка не ускорила шаг, значит могла и не заметить меня. Может музыку слушает?

Нужно было нагнать ее, пока я окончательно не заблудился. Я ускорился и перешел на легкий бег, быстро нагоняя незнакомку. Отчего-то я никак не мог понять, какого цвета у нее волосы — похоже, на этой улице освещение было совсем дрянным. Чем ближе я становился, тем светлее были ее волосы.

Когда до незнакомки оставалось не больше метра, я резко замер, удивившись метаморфозе этой неизвестной девушки. Вместо пышной шевелюры на ее затылке клочками торчали длинные седые волосы, между которыми просвечивала пигментированная старушечья кожа. Только сейчас я заметил, что незнакомка сгорбилась, руки ее стали тонкими, и вместо легкого шага, она еле волочит ноги над землей.

Пройдя пару метров, старуха перестала шаркать по асфальту и замерла. Мы молча стояли посреди темноты: я и старуха. Чем дольше продолжалась эта немая сцена, тем беспокойнее я себя чувствовал — старуха не издала ни звуки и ни разу не шелохнулась. Какая-то часть меня, очень ответственная и сердобольная, призывала меня подойти к старой женщине и узнать, все ли в порядке. Но было и другое мнение. Мнение, что что-то тут неладно и стоит уходить отсюда, пока есть такая возможность.

Наконец я сделал выбор в пользу отступления. И не успел мой ботинок оторваться от асфальта, как старуха застонала и упала на колени. Она схватилась за живот, болезненно кряхтя.

— С вами все в порядке? — Выкрикнул я.

В ответ незнакомка перестала кряхтеть и выпрямила спину, все еще стоя на коленях. По ее белой блузке начали расходиться влажные алые пятна. Если бы она все еще кряхтела или стонала, то я бы поспешил на помощь, но тишина делала происходящее совсем диким. Бабка схватилась за остатки волос одной рукой, а другой за подбородок. Дергая за волосы, она начала болезненно стонать. Наконец ее усилия увенчались успехом, и дряблая кожа слетела с головы словно маска. Под личиной старухи показалась гладкая серая кожа, но вглядываться я не стал. Странное существо тем временем начало счищать маскировку с рук, отбрасывая старушечью кожу, словно шелуху.

Не дожидаясь развязки, я побежал прочь. Бежал я медленно, боясь налететь на что-либо в этой непроглядной темноте. Не так уж сильно я и испугался увиденного, списав все на свои галлюцинации. Но страх засел во мне, и я с опаской смотрел по сторонам.

Отбежав метров на триста, я перешел на шаг и стал искать путь домой, иногда оглядываясь. Спустя пять минут я осознал, что понятия не имею, где нахожусь. Все, что я встречал в темноте, было мне незнакомым. Ни одного спуска или подъема, ни одной лавки, ни одного забора, ни одного дома, что я знал бы. Как я только сумел заблудиться за такую короткую прогулку?!

За моей спиной послышался вой, и я обернулся. Судя по звуку, выли не так уж и далеко и уж точно не собаки. Вой был надрывным, переходящим в болезненный рев. Я ни секунды не сомневался, что это связанно с тем существом, уж больно странные вещи сегодня происходят.

Повернув голову, я увидел стоящую спиной ко мне девушку и поначалу даже обрадовался, ведь теперь можно спросить дорогу. Вот только на девушке тоже была белая блузка. Она была молода и не перекошена годами, но я знал, что все может мгновенно измениться.

Тем временем вой окончательно перешел в рев и начал приближаться ко мне со спины. Обернуться я не посмел, думая, что это может быть уловкой. Рванув влево, я наткнулся на еще одну девушку, стоящую ко мне спиной. Рев все приближался и, не выдержав напряжения, я пробежал между двух незнакомок, громко крича.

Чуть не упав в открытый канализационный люк, я споткнулся и полетел на землю, порядком испачкавшись. Вскочив на ноги, я ринулся дальше и чуть не попал под колеса авто. Водитель ослепил меня фарами и высунулся в окно, высказать «пару ласковых». Но для меня это был шанс.

— На Архангельскую! Отвезите меня! Быстрее! — На мою удачу двери не были заблокированы, и я влетел на сиденье рядом с водителем.

— Ты охренел! Грязный весь! А ну проваливай! — Заорал на меня пожилой мужик и запустил левую руку под сиденье. Наверняка искал какое-то оружие.

— Стой! — Выпалил я, доставая оранжевую бумажку из заднего кармана джинс. — Бери все, только едем!

— Ну ладно. — Поморщившись, он взял купюру, и машина наконец тронулась.

Мы ехали в непроглядной тьме, даже свет фар резко прерывался в десяти метрах от машины. Водитель как-то ориентировался, пропуская и обгоняя другие машины. Прошло всего две минуты, как мы остановились напротив моего дома. Я узнал его по исписанной маркером лавке. Отдавать пять тысяч за такую короткую поездку совершенно не хотелось.

Я повернулся к водителю, чтобы поторговаться насчет оплаты, и обомлел. Из-за стекла водительской двери на меня смотрело два желтых глаза, а безгубый рот словно ухмылялся рядом маленьких рыбьих зубов. Существо было очень высокого роста и согнулось в три погибели, чтобы заглянуть в маленькую легковушку.

Как только оно поняло, что я его увидел, ручка двери водителя заклацала. К моему ужасу, водитель услышал этот звук и обернулся. Выскочив из машины, я понеся к своему подъезду. А за моей спиной раздался леденящий вопль пожилого шофера.

«Быть того не может! Это все моя фантазия! Как он его увидел?!» — Лихорадочно билось в моей голове, пока я пытался ввести код домофона. Пулей промчавшись по лестнице, я заскочил в квартиру и запер дверь на все замки. Задыхаясь от отдышки, я ввалился на кухню и налил себе стакан воды.

Тьма за окном развеялась и стояла светлая летняя ночь. Надеюсь, на сегодня все закончилось. Я закурил сигарету и высунулся в окно подымить. Я стал выискивать машину, на которой меня подвозили и, к моему облегчению, не нашел ее. Наверное, мне послышался крик таксиста, как и все, что происходило сегодня вечером.

Но взгляд зацепился за кого-то, стоящего на парковке перед домом. И чем больше я всматривался, тем беспокойнее мне становилось. Разум понял все гораздо быстрее глаз. Мой преследователь — жуткий, серый гигант — стоял под моим окном и смотрел на меня желтыми глазами.

Мне нужно было утвердиться в мысли, что он всего лишь мое видение, и я стал искать прохожих, которые могли бы заметить его. Но под окнами, как назло, никого не оказалось. Впрочем, мой преследователь тоже исчез.

Не находя себе места, я прошелся по квартире, запер все окна и уселся на кухне. Голова наполнилась мыслями о том, как теперь жить со всем этим. Проблемы со Светой теперь не казались такими уж значительными, по сравнению с моими галлюцинациями. И галлюцинациями ли?

Из руки вылетел стакан воды, разлетевшись по кухне с резким звуком — в дверь моей квартиры кто-то громко ударил. Затем еще раз и еще. Град ударов осыпал мою дверь, били с каким-то нечеловеческим остервенением и такой же силой. Мне казалось, что дверь сейчас не выдержит и вылетит вместе с петлями и засовами.

И тут все прекратилось, а в квартире установилась полная тишина, лишь холодильник зажужжал, начиная очередной цикл работы. Я вздрогнул от этого, но волновал меня сейчас не холодильник. Аккуратно переступая через битое стекло, я направился к входной двери. На пороге меня стало грызть любопытство. Дверь казалась целой, несмотря на пережитую атаку.

Наконец интерес взял верх над страхом, и я заглянул в глазок…

Глава 5

Все тело ныло, в шее проскакивали боли, а в горле першило. Я очнулся на полу в коридоре в той самой одежде, в которой вчера вышел на прогулку. Похоже, меня вырубило совершенно внезапно, ничего не помню. Точнее помню, как вчера ко мне в дом кто-то ломился, но ничего более.

Заварив чай и убрав осколки с пола, я стал расхаживать по квартире в отчаянной попытке объяснить себе произошедшее. Спустя пару минут, кто-то позвонил в мою дверь. Я чуть было не подпрыгнул — события вчерашнего вечера тотчас пронеслись перед глазами.

Звонок раздался повторно, и я робко подошел к двери, но смотреть в глазок не стал, вспоминая вчерашний опыт. В дверь позвонили еще несколько раз, и по ворчанию с другой стороны я понял, что это моя соседка.

О, это была вредная женщина в годах, которая постоянно жаловалась на все, что только могло взбрести ей в голову. Минимум раз в неделю она заявлялась ко мне и требовала то выключить музыку (которая не играла), то прекратить ремонт (которого не было) и все в таком духе. Она настойчиво отказывалась верить, что я собственник этой квартиры и грозилась позвонить хозяевам, чтобы меня выселили. Хозяева, кстати, померли перед покупкой мной этой квартиры, я заключал сделку с их дочкой.

Отвратное соседство, если коротко, но на момент покупки эта вредная тетка лежала в больнице со сломанной ногой, и я даже не подозревал о ее существовании.

Но на этот раз она высказывалась по делу, как мне кажется. Стоя в подъезде, она обвиняла меня в том, что я орал как резаный вчера ночью и не реагировал на ее увещевания. Оказывается, вчера ко мне должен был приехать наряд полиции, но не смог, и сегодня я должен был ожидать встречи с участковым.

За все время я ни разу не выказал своего присутствия из-за двери, тем не менее соседка высказала все, что думала, а лишь потом ушла.

Я был склонен ей верить. Ну, насчет воплей. Про участкового верилось с трудом — у соседки была уже определенная репутация в органах.

В нежилой комнате раздался звук разбившегося стакана, и я мигом прибежал туда. Стакан с чаем все так же стоял на столе, где я его и оставил.

«Как давно все это происходит?» В растерянности я присел на диван. «Если я даже слышу то, чего нет, то откуда мне знать, что все это началось лишь вчера утром? Возможно, я так и сижу там, в безымянном кургане. А возможно и… Нет! Только чертового солипсизма мне не хватало! Слишком много я читал о психических болезнях.» Я резко встал и пошел в ванную комнату умыться. А те мысли — от них нужно держаться подальше, они принесут лишь вред!

Сначала я нервно поглядывал в зеркало после каждой ладони воды, выплеснутой на лицо. Но сзади меня так никто и не появился, так что я немного успокоился.

Прихватив сигареты и пепельницу, я расселся перед компьютером и обдумывал, что же делать. Раньше я никогда не курил нигде кроме кухни, но сейчас на это было попросту наплевать. Раскуривая табак, я продолжил поиски своей болезни и ее лечения.

Проведя несколько часов, не вставая из-за компьютера, я отчетливо осознал: мне нужна помощь. Но к кому обратиться? Родные отпадали сразу: не хочу сказать о них плохо, они не упекли бы меня в дурдом, но они переехали в другой город несколько лет назад. Друзья? Тут все было несколько сложнее, но и шансы получить помощь были выше.

Я составил небольшой список из имен и прозвищ, в общей сложности получилась пара десятков людей. Оставалось лишь вычеркивать тех, кто не подходил.

Первый критерий был очевиден — кто вообще ввяжется в это? Одно дело обсуждать сплетни и ходить вместе в кино, совсем другое — помочь человеку в трудной ситуации. И уж совсем отдельно шел мой случай: кто поможет человеку, тронувшемуся умом?

Без особой сентиментальности я вычеркнул большинство имен.

Второй критерий был тоже не сложен — а от кого будет толк? Посочувствовать — это конечно хорошо, но без пытливого ума пользы не будет.

По итогу в списке осталось лишь двое. Не без кривой ухмылки я вычеркнул еще одно имя, оставшись наедине со своим «спасителем». Дело в том, что я случайно вписал Свету в этот список, разумеется, мне пришлось вычеркнуть ее, хоть она и дошла до «финала».

Значит Стас. Мой старый знакомый, еще с университета. Мы мало общались, ведь жили сейчас на разных концах Москвы, но именно он обладал нужными мне качествами. Стасик считал меня близким другом и свято верил, что ведет скучную жизнь, а потому любил всякого рода авантюры. Но самое главное, он обладал по-настоящему гибким умом и мог с разных сторон подходить к одной проблеме.

Да, он мне поможет!

Я сильно обрадовался результату. У меня появился союзник! Ну, появится, но это не главное. Главное, что, невзирая на мое состояние, я все еще способен связно мыслить и делать выводы!

Раздался дверной звонок. «Света?» — Почему-то подумал я и пошел к двери. Посомневавшись с минуту, я все-таки заглянул в глазок. Днем это было не так страшно: вещи, произошедшие со мной вчера, казались не такими уж и реальными.

На пороге никого не оказалось. Это немного подкосило мою уверенность в себе — опять мне что-то мерещится. Тем не менее, нужно было связаться со Стасом. Я позвонил ему с мобильного, но, как назло, на счету не оказалось денег. Спускаться на улицу и пополнять счет — нет уж! Если заглядывать в дверной звонок я уже могу, то вот на улице меня не скоро увидят.

Единственным местом в квартире, куда не дотянулся мой ремонтный талант, был коридор. Он еще полнился древней советской мебелью бежевого цвета, доставшийся от прошлых жильцов. На мою удачу там все еще висел обычный проводной телефон — тоже наследие бывших хозяев. Я даже оплачивал его ради экстренного случая. Похоже этот случай настал. Никогда его себе не представлял таким.

С первого раза мне не удалось набрать номер. Я уже и забыл, как работают проводные телефоны. Пока я набирал номер, аппарат звуком отмечал каждую цифру. Это какофония сбила меня, и я нажал пару лишних кнопок. Вторая попытка прошла удачнее, но пришлось долго ждать, когда Стас возьмет трубку. Он так и не ответил, оставалось надеяться, что не из-за неизвестного номера. Я продолжил названивать ему. На четвертый раз мне показалось, что в конце коридора что-то мелькнуло, правда, переведя взгляд, я ничего не обнаружил. Зато услышал!

Тихий голосок начал уныло распевать песенку, слова которой ускользали от меня. Этот голос был совсем не похож на голос уродливого мужчины в шрамах. Я даже решил, что принадлежал он женщине, настолько он был мелодичным. Песнопение на неизвестном языке начинало нарастать, а я, не отнимая трубку от уха, пытался понять, откуда оно идет.

Голос смещался в зависимости от направления моей головы — когда я смотрел налево, голос оказывался справа и наоборот. Если же я смотрел вверх или вниз, то песнопения раздавались со всех сторон. Хуже всего было то, что голос становился ближе.

Я занервничал. Стас никак не хотел поднимать трубку.

Приближаясь, песня становилась все менее складной, а голос из мелодичного становился требовательным. Гудки в трубке отошли на второй план, весь мой разум захватила песня. Звук подступил уже совсем близко: издавай его человек, он стоял бы сейчас на расстоянии вытянутой руки.

Голос стал уже агрессивным и подкрался прямо к ушам, а от песнопения осталось всего пара слов. Эти слова, произносимые на странном языке, бились у меня в голове, словно маятник. Я готов поклясться, что начал различать сквозь слова всплески слюны во рту у «певца». И тут из трубки раздалось «Алло?».

— Стас, это Костя! Перезвони мне на мобильник! — Я выкрикнул это с такой скоростью, с какой только мог и бросил трубку. Надеюсь, что Стас разобрал мои вопли.

Я бросился к входной двери и еле попал ключом в замок — так тряслись руки. К счастью голос остался в квартире. Выбежав на лестницу в домашних тапках и убедившись, что меня не преследуют, я уперся руками в колени и несколько раз глубоко вздохнул.

Стас не торопился перезванивать, а я не торопился возвращаться в квартиру. В ожидании звонка я стал расхаживать по лестничной площадке, уставившись на телефон. Успев навернуть три круга, меня оторвал от моего медитативного занятия чей-то смех. И на этот раз у смеха был источник. Я прошелся по площадке и посмотрел на лестничный пролет.

Рядом с ковшом для мусора стоял низенький старичок и с присвистом смеялся не жалея старых, больных легких. Одет он был словно шпион из старых фильмов: черный кожаный плащ ниже колен с высоким воротом, высушенное старческое лицо обрамляла черная шляпа, а на ногах были чистые классические туфли, хоть и ношенные не один десяток лет. Старик явно не был тем «певцом» из моей квартиры, но смеялся он точно надо мной!

Его маленькие глазки, прищуренные в приступе хохота, сверлили меня, и я закипел. Сам не знаю, что на меня нашло, — никогда я не ощущал такой злости к незнакомцам. Мне было плевать, кто этот дед, имеет ли он отношение ко всему происходящему или знает об этом хоть что-то, — сейчас он получит!

Я в одно мгновенье перепрыгнул все ступени, от чего зазвенело в пятках, и подскочил к старику. Ничего не говоря, я сбил с деда шляпу, и та упала этажом ниже. Хохот прекратился, старикашка уставился на меня серьезными глазами. Вся его мимика и поза стали выражать непонимание и негодование. Я немного опешил — неужели опять разум меня подвел, и я собрался избить неизвестного деда?! Я чуть не стал оправдываться перед стариком, но тут его лицо вытянулось в улыбке, и он взорвался приступом хохота.

Я со злобой ударил его в живот ногой. Тот согнулся пополам, но смеяться стал еще громче. И тут меня понесло я бил деда ногами еще и еще. Не знаю, сколько я его избивал, но все это время он продолжал смеяться, хоть звуки и стали более сдавленными и ухающими.

Этажом ниже кто-то громко прочистил горло, потом второй раз, настойчивее. Я перестал бить старика и посмотрел вниз. На меня вопрошающе смотрел сосед, вышедший покурить. Это был толстый мужчина преклонного возраста, живший этажом ниже. Почти облысевший, в спортивных штанах и застиранной красной футболке, он просто вышел покурить и сильно удивился, застав меня. Я не помнил его имени, мы не общались: слишком большая разница в возрасте. Он упер одну руку в бок, а другой держал сигарету. Одна из его бровей была вытянута вверх, предлагая мне объясниться.

Я избивал в подъезде старика, после того как испугался голосов у себя в квартире, — что тут объяснять?!

Быстро зыркнув на старика, проверяя, жив ли примолкнувший гад, я перевел взгляд обратно на соседа. Я даже придумал аляповатое объяснение происходящему. Однако, вместо слов я повернулся к избитому старику — что-то важное было упущено!

Да, важная мелочь, хорошо, что заметил!

Никакого старика не было и в помине, все это время я избивал черный резиновый коврик, прислоненный к стене.

Посмотрев в панике на соседа, мне ничего не оставалось, как сбежать. Я выдавил из себя улыбку, приветственно махнул ему рукой и буркнул что-то в духе «накипело». И быстро-быстро понесся к себе в квартиру. Кажется, соседа снизу не сильно порадовали мои объяснения, и он что-то крикнул мне в след.

Домой я вошел, сгорая от стыда, наверное мое лицо было очень красным, но проверять я хотел. Лишний раз заглядывать в зеркало — нет, не стоит испытывать судьбу.

Хорошо, что я не пошел на улицу — если бы такое случилось на глазах у людей, кто-то мог бы вызвать полицию. А там и до принудительного лечения недалеко.

Зайдя на кухню, я влили в себя стакан холодной воды, но это не сильно помогло — пришлось опять приложиться к выпивке. Если так дальше пойдет, то, когда я достанусь врачам, они спокойно диагностируют у меня алкоголизм и белую горячку, а значит лечить мои галлюцинации никто не будет. Надо быть аккуратнее.

И тут наконец позвонил Стас.

Глава 6

Около часа я рассказывал Стасу, что же случилось, стараясь упоминать все подробности, и ни одна тварь из подсознания меня не потревожила. Стас слушал меня внимательно, иногда переспрашивая и уточняя, иногда подбадривая. Он крайне серьезно отнесся к тому, что я успел пережить за последние дни.

— Знаешь, даже не представляю, чем тебе помочь прямо сейчас. — Голос Славы был строг, чувствовалось, что он понимал важность происходящего.

— Приезжай! Мне очень нужно увидеть живого человека!

— Я сейчас не в Москве, у нас корпоратив в Новосибирске, и меня отрядили как делегата от столицы на три дня. Но знаешь, пошло оно все! Я сейчас же обменяю свой билет или, если понадобится, куплю новый. У тебя слишком большие проблемы!

— Стоп! Я подожду, ты же все равно прилетишь через пару дней, когда корпоратив закончится! — Моя жизнь рассыпалась на части, не хватало еще тянуть с собой других в этот омут. Стас был отличным другом, и я не хотел, чтобы он лишался работы из-за своего побега в Москву. Из всех моих друзей он был единственным, кто пытался сделать карьеру, а не просто заработать денег.

— Ты уверен? — Спросил Стас со всей серьезностью. — Дело не шуточное, ты протянешь?

— Конечно протяну! Мне же не ногу оторвало посреди леса!

— Тогда так — я прилечу через три дня, а ты не убейся до этого времени. — С начала разговора он впервые пошутил. — И даже отсюда я смогу тебе помочь!

— Не тяни.

— Я достану телефон одной бабки, она специализируется на подобных вещах. Даже не спрашивай, откуда мне известно про эту бабку, был в моей обширной семейке один прецедент.

— Бабка? — После вчерашнего вечера это было не то знакомство, которое я искал. — Ты об этом не рассказывал.

— Такое не особо афишируют, сам понимаешь, не от хорошей жизни заводят подобные знакомства. — Стесненно произнес Стас, но потом вновь повеселел. — При случае я тебя расскажу, на самом деле там стоящая история.

— Надеюсь, не хуже моей.

— Они чем-то похожи, я потому и вспомнил о той бабуле. Будь на связи, а я достану тебе телефон. Ты главное не мешкай с этим, как скину тебе номер — сразу звони!

— Что, посреди ночи тоже звонить?! — Усмехнулся я.

— Серьезно, звони! Твой случай довольно серьезный, а бабуля спец по таким делам, так что прекрасно понимает все риски. Она не будет злиться из-за ночного звонка.

— Хорошо, позвоню. — Вот в этом я не был уверен. Хоть бабуля и могла помочь, связываться с ней не сильно хотелось. Однако отвергать помощь Стаса я не стал. — Хорошо, что дал выговориться. Надеюсь, твоя бабуля не заставит ходить меня в полночь с крестом в руках, распевая псалмы?

— Ты же не верующий, тебе это и не поможет. У нее методы исходят от клиента. — Я прямо видел, как Стас ухмыляется своей находке. — Ну все, мне уже пора идти, а то я уже час с тобой болтаю.

— Да, конечно. Хорошо, что нашлось время на разговор.

— Костя, ты главное запомни — этот разговор был, он тебе не показался.

Твою мать! У меня пробежал холодок по спине, но я быстро взял себя в руки.

— Стасик, ты идиот! Ты в курсе?! — Злобно проговорил я в трубку.

Он на секунду замешкал с ответом, и я услышал непонимающее «эээ…».

— Сам не знаю, зачем ляпнул это! Извини, за всеми этими разговорами как-то из головы самое очевидное вылетело.

— Проехали. — Успокаивал я себя и его. — Лучше поскорее скинь мне номер. Пока.

— Конечно, конечно. Уже пошел искать.

На этом наш разговор окончился, и я остался наедине с мыслями о том, что полтора часа общался с куском железа и пластика, а не с живым человеком. Нужно было как-то отвлечься. Поколебавшись, я вновь влил в себя немного алкоголя.

Я выглянул в окно, чтобы подбодрить себя и отогнать впечатления от вчерашнего вечера. Сперва было неуютно, но картина летнего быта расслабила меня. Люди торопились домой с работы и из магазинов. Кто-то беззаботно гулял и общался. Возле моего подъезда расселись несколько бабушек в тени старых и высоких берез. Мимо них, весело смеясь, прошли три молодых парня, позвякивая пивными бутылками в пакете. Один из них тащил коробку с мангалом, а значит, скоро в окрестные дворы нагрянет запах жареного мяса.

У соседнего дома, на лавках прямо перед входом, сидели алкоголики «за тридцать». Они шумно общались и мешали входящим и выходящим из дому своими пьяными телами. Но они вряд ли об этом догадывались.

Перед моим домом, через дорогу, нервно расхаживал паренек. Он то и дело лез в карман за телефоном, узнавал время или же ждал звонка. Я зацепился взглядом за него, и парень будто почувствовал это. Он остановился, убрал телефон в карман и посмотрел на меня.

Я засмущался и собрался отойти от окна, но что-то привлекло мое внимание. Мы смотрели друг на друга, не отрываясь, несколько минут. Резко захлопнув окно, я посмотрел на парня в последний раз, и тот оскалился мелкими рыбьими зубами. Слишком долго я не мог рассмотреть его желтые глаза.

Я вернулся в комнату с выпивкой и влили в себя спасительную жидкость.

Нужно найти другое средство успокоения, не ведущее к запою. Кино, сериалы? Нет, слишком много посторонних звуков. Я буду слышать в них что-то странное, и это будет меня пугать. Я прямо представил, как вместо диалогов актеров слышу мерзкое песнопение. От одной такой мысли я вздрогнул.

Музыка и игры отпадали ровно по той же самой причине. Книги? Пожалуй да, и увлекательно, и нет никаких звуков.

Прежде чем лечь читать, я вышел из квартиры подымить. Смена места всегда помогала мне встряхнуть застоявшиеся мысли, даже такая незначительная.

Закурив, я окинул лестничную клетку пустым взглядом и задумался, где бы мне устроиться с книгой. И тут меня охватил страх сродни агорафобии. Пространство казалось слишком небезопасным. Чем больше я оглядывал пустой лестничный пролет, тем сильнее становился страх. Казалось, раз есть место, то сюда сейчас кое-кто ворвется. Недокуренная сигарета упала на грязный подъездный пол уже после того, как дверь в квартиру успела захлопнуться. Я быстро закрыл за собой на ключ, схватил лежавший в коридоре планшет и забежал в спальню.

Несколько минут я простоял, подпирая спиной дверь, а затем приступ страха прошел. Чтение — это хорошо, но слишком долго ждать результата. А выпивка — вот она, сразу же успокоит меня! Непривычно, но алкоголь лишь усмирял нервы, никакого опьянения он толком не давал. Похоже, из-за моих страхов какие-то процессы в организме начали протекать иначе.

Спальня лучше всего подходила под мою новую фобию открытого пространства. Устроившись так, что можно было взглядом охватить всю комнату, я приступил. Через минут десять мое внимание окончательно поглотило чтение, а реальность с ее проблемами ушла на второй план.

Так я провел пару часов. Все было не так гладко, как хотелось бы: трижды слышались мне шаркающие звуки из прихожей, но больше ничего не происходило. Звуки были довольно слабыми, так что возможно они исходили от соседей. Какая разница, кажется ли мне, что звук идет от соседей или из коридора?! Он же все равно мне кажется! Он не реален.

Затем мне позвонила мама. Как и следовало полагать, Света отправилась к своей родне, а те, в свою очередь, связались с моей, чтобы узнать, что же случилось между нами. Вскоре мы должны были расписаться, так что наши родственники уже были знакомы друг с другом.

Я уверял маму, что все в порядке и это касается лишь меня и ее. Это сработало, и мама решила, что у нас вышел сильный разлад. Может подумала, что Света мне изменила. Выспрашивать и подтверждать ее догадки я не стал. Было здорово пообщаться с еще одним близким человеком и услышать слова поддержки, хоть они и касались другой ситуации.

Так подступила ночь. Вечер прошел спокойно, и новых тревог не прибавилось. Оставалось лишь задернуть шторы, скинуть одежду и рухнуть на кровать.

***

Сон прервался, и я оказался лежащим на кровати в темноте. Нет, не было очередного кошмара, мне вообще ничего не снилось, но я проснулся. Хотелось спать, и было совершенно неясно, отчего организм «встал в позу» и решил пробудиться.

Я просто лежал с закрытыми глазами, не ворочаясь, и ждал, когда вновь провалюсь в сон. В какой-то момент в голове воцарилась полная тишина, все мысли растворились, но сон все равно не приходил.

По спине пробежали мурашки, а сердце забилось быстрее, и лишь затем я все понял. То, что насторожило и разбудило меня, слишком долго доходило до полусонного рассудка. Я четко и ясно слышал чужое дыхание прямо напротив своего лица!

Мне захотелось вжаться в матрас, провалиться в него, лишь бы убраться подальше от того, кто навис надо мной. Тело напряглось и покрылось холодным потом.

Пытаясь убедить себя взмахнуть рукой и развеять иллюзию, я почувствовал подступающую дурноту. Я трусил провести рукой перед лицом, ожидая, что наткнусь на что-то. Да, все то, с чем я встречался до этого, было лишь иллюзией. С другой стороны, та тварь, что встретилась мне в Карелии, не развеялась как дым после прилетевшего в нее заряда картечи.

Я считал, что все, происходившее со мной, было как-то связанно с поездкой в Карелию. Правда, я не мог внятно объяснить себе, почему.

А еще серое существо с желтыми глазами — его природу я так и не смог понять. Честно говоря, мне не очень-то и хотелось выяснять, реально ли оно.

Не знаю, долго ли я пролежал, пытаясь вжаться в кровать. Судя по звуку дыхания, то, что его издавало, находилось очень близко, сантиметрах в десяти от лица. Но я не чувствовал никакого сотрясения воздуха — значит, иллюзия. Может быть, открой я глаза, передо мной никого бы и не оказалось. Однако рисковать не хотелось, нужно было разогнать морок руками.

Несмотря на мои уверения, тело не хотело подчиняться. Руки словно налились тяжестью и отказывались подниматься. Страх буквально сковал меня.

Я лежал в темноте и подбадривал себя, а свист чужих легких выбивал из меня всю решительность. Так могло продолжаться очень долго. И в одно мгновение, не выдержав напряжения, руки взмыли перед лицом и закрутились в вихре.

Несмотря на громкий стук сердца, я услышал, как чужое дыхание поперхнулось и смолкло. Раскрыв глаза, я увидел перед собой сероватый дымок, разлетающийся над кроватью. Хорошо, что не я не открыл глаза раньше.

Сложно было подняться вот так сразу. Нужно было полежать, успокоиться. Кровать вся пропиталась потом, но заметил я это только сейчас.

Летнее солнце никогда не скрывалось полностью за горизонтом по ночам, лишь превращалось в полоску света, идущую с запада на восток, так что даже в зашторенной комнате можно было неплохо видеть. Дав себе отлежаться в кровати, я стал искать взглядом новую причину для страха. И она нашлась.

Медленно, так что и не сразу увидишь, от книжного шкафа отделилась тень. Как только я это заметил, все тело покрылось мурашками. Времени не было — нужно было бежать.

Вырвав телефон из розетки вместе с зарядкой, я вылетел из спальни. Пока я вскакивал, тень начала приобретать форму и менять цвет. В коридор я выбежал уже с закрытыми глазами: увидеть в ночи что-то жуткое мне совсем не хотелось.

Когда живешь в одном месте очень долго, начинает казаться, что можешь перемещаться по нему с закрытыми глазами — настолько тебе все знакомо. Ну так это только кажется.

Рванув к туалету, я за несчастные три метра собрал все углы, какие только были в коридоре. Мой дом был серой советской громадой из бетонных блоков, и здешний туалет был очень скромен по метражу. Потому, это было лучшим местом, чтобы переждать ночь. У фантомов просто не будет места для появления. Бегая по ночной квартире с закрытыми глазами, я бы не додумался до такого, но пути отхода были намечены еще вечером.

Открыв глаза только перед дверью туалета, я живо заскочил туда и захлопнул дверь. А вот свет включить забыл. Рука уже потянулась к дверной ручке, но за дверью послышались звуки, и я не решился высовываться.

Что-то семенило по коридору — звук множества маленьких ножек стучащих по паркету раздавался из-за двери. Воображение сразу нарисовало огромное насекомое. Оно доползло до двери туалета и замерло.

Телефон подсказал мне, что сейчас всего лишь час ночи — выходит, проспал я совсем ничего. Положив телефон на пол, чтобы его экран давал хоть какой-то свет, я расселся на унитазе в ожидании. За дверью стало совсем тихо, были слышны лишь гудящие где-то в доме трубы.

Целый час мне не удавалось утихомирить свое воображение. Звуки, издаваемые трубами, казались чьими-то стонами, а за дверью постоянно слышался шорох. Ноги уже затекли, и пришлось встать, чтобы кое-как размяться. Похоже ночные приключения на сегодня закончились, но выходить наружу до утра как-то не хотелось. Вновь сев на унитаз, я упер голову в дверь и закрыл глаза.

Поспать мне не удалось, постоянно что-то начинало болеть и ныть. Часам к пяти утра я перебрался на пол и там заснул более-менее сносно. А в девять меня разбудил телефонный звонок. Беспокоили с работы.

— Алло, ты сегодня к нам приедешь? — Раздраженно спрашивал голос по другую сторону трубки.

— Нет, сегодня не приеду.

— Я не смогу дать тебе еще один отгул, может, возьмешь больничный, если все так серьезно?

— Больничный мне не дадут. А если и дадут, то вы не скоро меня увидите. — Сразу представилось, как я приношу на работу справку из дурдома о том, почему меня не было несколько месяцев. Я рассмеялся.

— Костя, если ты решил уволиться, не обязательно делать это так грубо!

— Всего доброго. — Я сбросил звонок и отложил телефон. Сил на волнения не осталось, хотелось только спать. Жалко было терять эту работу: несмотря на раздражающие моменты, работать с людьми мне нравилось.

Девять часов, значит за дверью уже светло, можно смело перебираться на кровать. Распахнув дверь, я ничего не обнаружил в коридоре. Да и если бы обнаружил, отреагировал бы спокойно — слишком сильной была усталость. Зайдя в спальню, я просто рухнул на кровать и выключился.

Последние пара дней, были разорваны на отрезки между сном и явью, один другого короче. Все смешалась: вот мне снится сон, а вот происходят вещи, похожие на сон. Что реальность, а что нет? Как отличить вымысел от правды, если во сне и наяву происходят одинаково дикие и пугающие вещи.

Если галлюцинации не признак сумасшествия, то уж точно станут причиной.

***

Проснувшись к полудню, я побрел на кухню приготовить поесть, но сначала — умыться. Боже мой, я и не думал, что всего за пару дней смогу так измениться! Из отражения в зеркале на меня смотрел больной человек. Под глазами появились мешки, волосы были растрепанны, а кожа приобрела бледный цвет. Таким темпом я не протяну и трех дней, что обещал Стасу.

В холодильнике нашлась еда, но мы со Светой никогда не покупали много продуктов впрок, и скоро это станет проблемой. И сам поход в магазин — это лишь часть проблемы. Мой странный вид и поведение не вызовут столько негодования, в отличие от отсутствия денег. Нет, они еще были, но отпуск поглотил все свободные средства, а зарплаты теперь можно было не ждать.

Зато сигарет было в избытке, почти два блока, и алкоголь, его тоже хватало.

Пожарив два последних яйца и съев их, я уселся за компьютером, вновь пытаясь найти ответы. Искалось плохо — мало того что я уже пересмотрел массу источников, так я еще постоянно отвлекался на телефон, проверяя, не пришел ли номер от Стаса. Зайдя на сайт оператора, я нашел нехитрую команду, позволившую закинуть себе денег на счет в долг. Связь в доме часто сбоила, и каждый раз приходилось проверять ее наличие, названивая самому себе на домашний телефон. В очередной раз набирая домашний номер, я не услышал звонка телефона в коридоре, хотя гудки в трубке раздавались. Ага, вот и помехи связи! Я уже собирался сбросить вызов и перезагрузить смартфон, но на звонок внезапно ответили.

— Алло. — Я немного опешил, а по другую сторону, настойчивее произнесли, — Алло!

— Добрый день. — Встав из-за компьютера, я выглянул в коридор.

— Да, добрый. — Ответили мне. В коридоре, разумеется, никого не было. — Вы что-то хотели?

— Да, это 83 квартира?

— Она самая.

— Дом 6 по Архангельскому проезду? — Меня посетила смутная догадка, и я спросил про свой собственный адрес.

— Именно, так что вы хотели?

Подойдя к телефону, висящему в коридоре, я поднял трубку и прислушался. Длинные гудки, как я думал.

— Архангельский проезд города Москвы? — На всякий случай уточнил я, хотя все и так было ясно.

— Да. — Хмыкнули на другом конце провода. Собеседника начала раздражать моя растерянность.

— Константин?

— Вы могли бы поживее изложить суть дела? У меня сейчас ужин на плите сгорит!

— Ужин?! Сейчас же только десять утра? — Кроме этого сказать мне было нечего — я говорил с самим собой.

— Лучше б чужое отдал, а не дурака валял!

Мой собеседник повесил трубку, раздались гудки. Странно конечно, но на фоне всего остального довольно нормально. Интересно, это была очередная иллюзия, или я и вправду говорил сам с собой. Возможно, это был другой я, а может быть, я из будущего, у него же уже вечер. Точно не из прошлого, я бы запомнил такой странный звонок. Но он же не запомнил, значит это все-таки другой я. И что это я имел в виду, говоря о чужом?

Да, несмотря на природу происходящих со мной вещей, я все еще допускал, что часть из них реальна. Меня не покидало ощущение, что границы реальности поплыли не только в моей голове.

«Или же я окончательно сбрендил», подумалось мне, глядя на трубки в обеих руках.

Глава 7

Так прошло несколько дней, иногда я что-то видел или слышал, частенько меня это пугало. Спал я теперь исключительно в туалете — ночью творилась сущая чертовщина. Стас так и не прислал мне номер бабули, а еще перестал отвечать на мои звонки. Возможно, я и в первый раз с ним не созвонился. С тоской думалось, что ждать его звонка бесполезно. И наконец запасы еды подошли к концу, нужно было выбираться из дому и идти в магазин. Это было в приоритете.

Поутру, приведя себя в порядок, насколько на это способен человек, ночующий возле унитаза и спящий не больше часа за раз, я решился на поход в магазин. В отражении я походил на человека с похмелья, очень сильного похмелья. Сойдет.

Можно было выдвигаться, осталось только захватить денег. К своему удивлению, на привычном месте, в коробке из-под зимних ботинок, заначки я не нашел. Я начал искать по всем тем местам, где обычно мог бы оставить наличность. Чем больше мест было осмотрено, тем беспокойнее мне становилось. На карточках я денег не хранил, кредиток не имел, после отпуска зарплату не получал, а наличку из карманов выкинул таксисту. В голову полезли безрадостные мысли о том, куда пропали сбережения. Когда в квартире живут двое, не так много вариантов. Очень не хотелось верить, что Света в порыве злости обокрала меня. Может быть, сбегая, она решила, что это ее деньги, и забрала их. Как бы то ни было, обыскав последнее возможное место, я был поставлен перед фактом — я нищий!

Отвлеченный мрачными мыслями, я забылся и вышел на лестницу покурить. Теперь придется к кому-то обращаться или продать что-то. Вспомнились истории про сдачу квартир разномастными психами. Точнее не квартир, а комнат, причем сами психи жили под одной крышей с жильцами. Всегда поражался: кто же будет снимать такую комнату? Но теперь я взглянул на ситуацию совершенно по-новому, со стороны психов. Как еще раздобыть денег, если ты не способен нормально себя вести на людях. Да, цену придётся поставить минимальную и терпеть всяких ушлых личностей, способных подставляться под удар ради экономии. И еще, в туалет они ночью не попадут.

Когда же это все кончится? Скоро пройдет неделя, как я начал видеть «то-чего-нет», а все становится только хуже! Сам я не могу разобраться, помощь потерялась в телефонных сетях, а Света точно решила порвать со мной и не отвечает на звонки. Может быть, стоит обратиться за помощью к родителям? В конце концов, хуже не будет.

Размышления прервал лифт, остановившийся на моем этаже. Из лифта вышел худощавый мужчина, вертя головой по сторонам, в руке у него был коричневый бумажный пакет.

По моему телу прокатила волна дрожи, теперь я реагировал так на все. Осматривая его, мне казалось, что стоит только расслабиться, как у мужчины начнут плавиться глаза, и он начнет мучить меня песнопениями. Или что-то не менее жуткое.

Мужчина осмотрелся и, уставившись на меня, спросил.

— Это не вы из восемьдесят третьей квартиры? Константин?

— Да, это я. — Почему-то мне показалось, что он курьер из доставки еды. — Но я ничего не заказывал.

— Тем не менее, это вам. — Он протянул мне свой бумажный пакет. — Платить ничего не нужно, это подарок.

Приняв пакет в руки, я почувствовал его тяжесть. Значит, это происходит на самом деле. Перестав нервничать, я посмотрел на незнакомца как на человека, а не как на возможную галлюцинацию.

Мужчина был старше меня, около сорока лет на вид. Одет он был по-летнему: в рубашку с коротким рукавом и джинсы. Через плечо свисала небольшая коричневая сумка, которую незнакомец придерживал левой рукой. Лицо его было чисто выбритым, а темные волосы аккуратно подстрижены.

Своей манерой держаться незнакомец походил на офисного клерка с очень ответственной должность. Ну или же на научного сотрудника. Но это шло вразрез с одеждой.

— А от кого подарок? — Промямлил я.

Мужчина ничего не ответил, он прошел мимо меня к лестнице и начал спускаться. На лестничном пролете он остановился и, глядя на меня с ухмылкой, произнес: «Только зачем он вам».

— Эй! — Окрикнул я его, но мужчина продолжил спускаться, не обращая на меня внимания. — От кого подарок-то?

Ответа не последовало.

Преследовать и расспрашивать незнакомца я не решился. Возможно, он ответил на мой вопрос, но я его не услышал. Потушив сигарету, я поспешил в квартиру осмотреть презент.

Закрыв за собой дверь, я начал сомневаться в своем решении оставить подарок. Если перестаешь доверять своим ушам и глазам, то людям-то и подавно. Звучало дико, но что если Света решила мне как-то отмстить за разбитое лицо и порванные отношения?

Каким, правда, образом это может быть ловушкой? Там внутри что-то ядовитое, опасное? А может нелегальное, и ко мне уже поднимаются представители правопорядка? Тогда почему она не вызвала полиция сразу же после того, как я ударил ее?

Да почему я вообще думаю о любимой женщине так плохо?! Я ведь даже не могу это контролировать, не могу сказать себе: «Костя, это все чушь», и поверить в это. Подозрительность уже въелась в меня, презумпция невиновности теперь пустой звук.

Я присел перед дверью на коврик и уставился на бумажный пакет. Конечно же, я загляну в него, любопытство возьмет верх. Но пока можно было дать волю панике и гадать, что же за ловушка скрывается передо мной.

Перебрав в голове все варианты развития событий, особенно самые нереалистичные, я, наконец, потянулся к пакету. Внутри оказалась маленькая, но увесистая коробочка белого цвета. По ее внешнему виду нельзя было понять, что же скрывается внутри. Я вскрыл коробку, и в моих руках оказался странный предмет из металла.

Разложив содержимое на полу, я начал гадать, что же это такое. Предмет представлял собой толстый обруч размером с чайное блюдце. Цветом он походил на медь, но был значительно тяжелее. Из обруча исходили пять тоненьких цепочек, в нем же они и заканчивались. Цепочки были из того же самого металла, что и обруч, но почти ничего не весили.

На обруче не было и следа декоративной отделки, так что на ювелирное украшение он не тянул. Смахивало на некую деталь какого-то более массивного механизма, но было совершенно непонятно какого. Покрутив этот предмет в руках, я так и не понял, что он из себя представляет. Кто его мог прислать мне и зачем? Не зная, что делать с этой железкой, я убрал ее обратно в коробку и отнес на кухню.

Голод все еще давил на меня, а выходить из квартиры совсем не хотелось. Пришлось выволакивать все содержимое кухонных шкафов, и в результате я даже смог приготовить кое-что поесть. Кое-что, что съел бы только очень оголодавший человек. Впрочем, доесть то блюдо я так и не смог.

Спустя час в мою дверь позвонили. Я осторожно подошел и начал вслушиваться, и тут по двери заколотили. Не так сильно, как той ночью, но я все-таки испугался. Лупили металлом о металл. Как только стук утих, вновь раздался дверной звонок. Прислонив к двери ухо, я различил мужской голос снаружи.

— Там вообще есть кто живой? — Говорящий пытался отдышаться и слова он выговаривал с небольшим интервалом.

Это было как-то слишком не похоже на моего желтоглазого преследователя, слишком изощренно. Тот хоть и умел менять обличия, все-таки ни разу не заговорил.

Ожидая худшего, я все же заглянул в дверной глазок. На этот раз я не потерял сознания и увидел толстого полицейского, прислонившегося к стене. Он глубоко дышал, стараясь побороть одышку, а в руке держал пистолет. Именно им полицейский и стучал по моей двери. Он вновь начал давить кнопку звонка, и я решил открыть дверь.

— Наконец! — Возмущенно прокомментировал это толстяк в погонах и ввалился в мою квартиру, не дожидаясь приглашения.

— Здравствуйте, чем обязан? — Поинтересовался я, уворачиваясь от служителя закона. Похоже, соседка не соврала, и ко мне пришел участковый.

— У вас лифт не работает! — Вместо приветствия сказал мне полицейский. Прозвучало так, будто лифт сломал лично я. — Вы в этой квартире проживаете? Вас зовут Константин?

— Да, это я, а квартира моя.

Похоже, кто-то таки послушал мою сумасбродную соседку. И надо же, как раз тогда, когда я меньше всего похожу на достойного члена общества. Очень вовремя.

Полицейский, тем временем, достал из-за пазухи бумагу и несколько раз посмотрел то на нее, то на меня.

— Вы Николая Владимировича знаете? — Мужчина в погонах стер пот со лба и тут же прислонил мокрую ладошку к моим обоям. На обоях остался след от его пятерни. Обои были старыми, и их пора было менять, однако этим жестом коп вывел меня из себя.

— Никого я не знаю!

Я дал по руке служителю закона, когда тот опять попытался вытереть пот о мои стены. Он не оценил мои действия и обиженно сдвинул брови.

— А вот Николай Владимирович вас знает! Вы избили его в среду! Вот прямо на лестничной клетке!

— Что?

Не было же никакого старика! Я же избил коврик! Если бы это был не коврик, то сосед снизу не стоял бы сложа руки.

— Избили, избили. — Заулыбался толстый полисмен. — Вчера он был еще ничего, а вот сегодня ему стало хуже, и он скончался, не приходя в сознание!

— А что ж вы в среду не пришли?! — Я перешел в атаку.

— Так этот старый дурень молч… — Полицейский осекся. — А это уже не ваше дело!

— Да быть такого не может! Не избивал я никого! — Я отказывался верить в происходящее. Неужели я мог убить реального, живого старика?!

— Так! — Гавкнул полицейский. — Кончайте валять дурака! Собрал документы, вещи, и на выход!

— Хорошо, хорошо! — Я счел разумным поверить полицейскому, а не себе. В конце концов, если я и попаду на улицу, то хотя бы поеду на машине, а не пойду пешком.

— Стой! — Мужчина в погонах начал кряхтеть, нагнувшись, снимая ботинки. — Я пойду с тобой, чтобы ты не взял чего лишнего!

— Я за документами.

Полицейский махнул на меня рукой, и я зашел в комнату взять паспорт. Что же теперь со мной будет? Мало того, что меня доканывают видения, так теперь я еще и убийца! Нет, это все недоразумение! Тут что-то не сходится.

— А какие вещи с собой брать?

К моему удивлению, полицейский исчез из коридора. Перед открытой дверью не было его ботинок, а с обоев пропали следы от руки. Я запер дверь и прошелся по квартире — от служителя закона не осталось и следа.

Как же так! Я же ударил его по руке! Я же почувствовал это! Или нет?

Отперев дверь, я выглянул на лестницу. Осмотревшись, я захотел выйти наружу, но в последний момент передумал — пока еще рано.

***

Ближе к вечеру я все-таки вышел из квартиры вынести мусор и наткнулся на своего соседа, Петра. Я как обычно вздрогнул из-за чужого присутствия, но быстро пришел в норму.

Петр был давним жильцом этого дома и проживал в квартире, доставшейся ему в наследство. Я неплохо сдружился с ним за время нашего соседства. Петя был младше меня на пару лет, немного полноват и имел приятный характер. К нему можно было всегда обратиться за помощью в ремонте и других мелочах. Отличный сосед, если коротко.

— Привет, Петь, давно не виделись. — Я подошел к нему и подал руку.

— Да, давненько. — Он поглядел на меня и оценил мой внешний вид. — Ты не заболел, часом?

— Похоже на то. — Я вымученно улыбнулся. — Очень плохо себя чувствую.

— Нашел время болеть, на улице +25. — Хохотнул Петр и, тут же сделавшись серьезным, опасливо спросил. — А у тебя не рак?

— Да как какой к черту рак. — Я попытался изобразить пренебрежение, но меня как током ударило. Да у меня же рак мозга! Опухоль давит на какую-то часть мозга и вызывает галлюцинации! Меня лечить нужно, а я закрылся ото всех, бестолочь! Или же нет? Я же совсем не чувствую дискомфорта в голове, даже головных болей нет. А что, если я их просто не чувствую? Какого черта Петя вообще спросил про рак, я настолько погано выгляжу?

Петр заметил, что я крепко задумался и перестал обращать на него внимание.

— Костян, с тобой все в порядке? — С этими словами он положил мне руку на плечо.

— Нет! То есть, да! — Честного говоря, я даже вопроса не услышал, только понял, что от меня ждут ответ.

— Может, расскажешь, что с тобой?

— А у тебя есть время? Много времени!

— Найдётся.

— Ну, тогда слушай…

И меня понесло. Я рассказал Петру все, что со мной приключилось, начиная с поездки в Карелию. Чем-то этот рассказ походил на тот, что я поведал Стасу, но уже более дополненный. В этот раз я рассказывал о своей беде человеку и уже на сто процентов был уверен, что мой слушатель реален.

Как и в прошлый раз, я начал чувствовать облегчение от того, что о моих проблемах знал теперь не только я. Все начинало казаться не таким безвыходным и однозначным. Петя слушал меня внимательно, куря одну сигарету за другой, и пару раз заходил домой, чтобы выпить воды.

Под конец моего повествования, мне уже начало казаться, что я травлю байку, а все со мной произошедшее — лишь моя выдумка, так это невероятно звучало.

Но меня быстро привели в чувство.

Уже заканчивая свою историю, я заметил, как за спиной у Петра свет становился тусклее и начала вырисовываться тень. Время от времени поглядывая моему слушателю за спину, я замечал все больше изменений. Пространство стало совсем тусклым и начало меняться и рваться, начали появляться цвета. Вскоре началось движение, и я увидел что-то наподобие фильма.

Мне сложно сказать, что именно я увидел, слишком размытыми и дёрганными были образы, но там было что-то неправильное, что-то мерзкое, что-то отвратительное. Мне стало дурно, к горлу подкатила рвота, а диафрагму словно сжали в тиски. Я резко замолчал и, отступив от Петра, уселся на лестнице. Смотря в пол перед собой и готовясь к рвоте, я продолжал видеть происходящее боковым зрением. Жестами я попытался попросить помощи у Пети, но он непонимающе вылупился на меня.

— Рукой… Махни рукой… За собой! — Я говорил в перерывах между накатывающими приступами тошноты. Было неизвестно, сработает ли моя затея.

Петя что-то ответил мне и стал махать ручищами позади себя, охаживая все доступное ему пространство. На мою удачу, это помогло, и отвратительное кино закончилось, начав таять словно дым.

— И часто так с тобой? — Спросил меня Петр, когда решил, что я достаточно отдышался.

— Слишком часто, но всегда по-разному. — Говорил я с перерывами между словами, дыхание все еще не восстановилось. — Невозможно привыкнуть, всегда что-то новое.

Мой собеседник поспешно удалился к себе домой и вернулся со стаканом воды. Мне, разумеется, хотелось бы выпить чего-то покрепче, но просить я об этом не стал.

— Спасибо. Так на чем я остановился?

— Может тебе прилечь? — Для Петра все это было в диковинку, а вот я уже свыкся со своим состоянием.

— Нет, не стоит. — Я допил остатки воды и подошел к довольно деликатной теме. — Стало быть, денег у меня теперь нет, работы, скорее всего, тоже.

Я выдержал паузу, надеясь, что Петя сам предложит мне помощь, но он то ли не хотел, то ли был заворожен случившимся.

— Петя, ты единственный человек, с которым я общаюсь. Ты можешь мне чем-то помочь? — Посмотрев на него, мне стало ясно, что Петр не совсем понимает, о какой помощи я прошу. — Мне нужно как-то раздобыть денег или еды. Лучше денег.

Пару минут мы молчали. Петр о чем-то думал, а я просто ждал его ответа.

— Я могу дать тебе денег в долг, но отдать ты мне его не сможешь. Положа руку на сердце, я и просто могу дать тебе денег, но тебя это не спасет. Ты не думал обратиться к врачам?

— К этим коновалам?! А чем они мне помогут? Упрячут в стационар, поставят диагноз и обяжут являться к ним каждый месяц?! — Эта идея казалась мне крамольной. И было непонятно, зачем сосед спросил об этом: проявлял ли он заботу или же пытался отделаться.

— Насчет денег. — Петр решил не злить меня врачами и вернулся к более насущному вопросу. — Ты не думал что-то продать?

— Думал, но я шарахаюсь от каждого звука в доме, мне будет сложно общаться с покупателями. — «И уверять себя, что они реальны», добавил я уже про себя.

— Вот в этом я тебе помогу. Я могу сам составить объявление и встречать покупателей. Не разбогатеешь, конечно, но сыт будешь. Но что дальше?

— В смысле?

— Так и будешь жить со своими тараканами? Вещи когда-то кончатся! Или ты будешь сдавать комнату, как те психи, про которых мы как-то говорили?

— Я сам разберусь. — Резко ответил я. Чем ему не нравится идея со сдачей? Или он намекает на то, что само собой это безумие не кончится? — Но если у тебя будут идеи получше, чем вызов врачей, то обязательно скажи мне.

— Пойдем, осмотрим твои хоромы, а потом я покормлю тебя.

— А можно сначала поесть?

— Нет, на пустой желудок думается быстрее!

***

— Тебе точно он не нужен? Хорошая же вещь! — мы обсуждали телевизор, висящий в спальне.

— Я покупал его, чтобы смотреть видео с компа, лежа на кровати. — Пояснил я. — Уж без этого я обойдусь!

— Как знаешь. С другой стороны, за него можно выручить неплохих денег. Хватит на месяц или даже больше, если только на еду тратить.

— Отлично! Давай, сними его с разных ракурсов, и пойдем делать объявление. И есть!

— Погоди, по своему опыту могу сказать, что телевизор можно довольно долго продавать. Давай еще что-нибудь посмотрим, может кухонная техника? — Не дожидаясь моего ответа, Петр пошел на кухню. Похоже, он совсем не представлял, насколько я голоден.

— Кстати! — Воскликнул я, входя на кухню, и подхватил подаренную мне сегодня коробочку. — Ты это видишь?

Петр хмуро посмотрел на меня, его раздражало то, с какой простотой я задаю странные вопросы.

— Вижу, конечно! А что это такое?

— Сам не знаю, попалась в руки сегодня. Похоже на часть какого-то механизма. С виду вроде медь.

— Не очень-то похоже, скорее какой-то браслет. — Он уже вертел мой подарок в руках. — На вид очень старый, да и тяжелый, для меди то.

— Где ты тут старость разглядел?

— Ну вот, смотри, какие борозды между этими двумя узорами. Видишь? Там еще налет такой зеленый.

— Да, что-то я сразу не разглядел. — Ни черта я не увидел, «браслет» был новехонький и гладкий, словно только сошел с конвейера.

— Тебе нужна эта штука? Может она денег стоит, представляет, так сказать, историческую ценность! Давай я отдам ее Женьку на экспертизу?

— Женьку?! А с каких это пор он стал экспертом? — Возмущенно произнес я.

Женя был давним другом Петра, а еще он был лжецом и не самым умным мужчиной. Ни о каком статусе эксперта речи и не шло, максимум он мог бы подрабатывать охранником ломбарда и отдать браслет местным оценщицам. В худшем же случае, Женя врал и, получив в руки браслет, просто сдал бы его в тот же ломбард, а то еще и на лом. А Пете сказал бы, что это мусор, но он смог выручить за него «аж сто рублей».

— А что не так с Женей? — Отчего-то Петя не был так скептичен и в упор не видел огрехи своего приятеля.

— Под твою ответственность! — Не стал спорить я. В конце концов, я не видел ни историчности, ни узоров на браслете, а сто рублей мне бы сейчас пригодились.

— Ну и отлично, давай, сегодня же отнесу. — Петр принял коробку у меня из рук. — А теперь пойдем поедим, телевизор не убежит.

— Да!

Плотно поев (наконец!), мы вернулись в мою квартиру и начали фотографировать телевизор с разных ракурсов. Петя предложил снять его со стены и сфотографировать разъёмы, мол это спасет от людей, не умеющих читать описание товара. Как только мы схватились за телевизор, мне начались слышаться голоса. Я вновь не понимал, что они говорят, но отчетливо услышал их требовательный характер. Голоса очень быстро приближались, и к тому моменту, как мы положили телевизор на диван, чужое бормотание почти физически давило на мои уши.

Помня свое предыдущее столкновение с голосом, я выбежал на лестницу, но ничего не изменилось. Тогда я вернулся в комнату к Петру и, достав бутылку с виски, жадно начал хлебать из нее. Сделав несколько глотков, я успокоился. Голоса не ушли, но стали тише, а опьянение задвинуло их на второй план.

Петр дико смотрел на мои метания и еще с большим удивлением на то, как я приложился к бутылке. Алкоголь стал одним из моих маленьких приемов, позволяющих прогонять насущные образы, так что я и не подумал, что в моих действиях есть что-то странное.

— Все хорошо? — Настороженно спросил Петр.

— Да. Теперь, да!

— Я, пожалуй, пойду, занесу Жене твою безделушку, а то уже поздно.

— Давай, может из этого и выйдет толк.

Темнота начинала вступать в свои права, а это значило, что мне нужно побыстрее устраиваться на ночлег.

Петр вышел из квартиры, а я начал надевать кроссовки, чтобы выйти с ним и покурить перед сном. Как только я обулся и поднял взгляд на стоящего в дверном проеме Петю, я остолбенел.

Все пространство перед моей дверью занимали люди и у всех были пустые глазницы. Я, открыв рот, смотрел на этих людей поверх Пети. Мой сосед начал было прощаться, но его слова потонули в жутком песнопении безглазой толпы. Они не просто начали кричать знакомые мне слова, но и потянули ко мне руки. Я с большим усилием выпихнул Петра за дверь и быстро закрыл ее. Мне было сложно это сделать, я словно бросал соседа на растерзание ужасной толпе.

Как только я провернул ключи в дверном замке, я понесся в туалет, не снимая обуви. Заперев дверь, я просто сел на унитаз и разрыдался. Слишком многое я пережил.

Придя в себя, я присел на заранее заготовленную подстилку. Я уже не первый день жил так и обстоятельно обустроил свое ночное жилище: у меня был запас воды, сигареты, аккумулятор для зарядки телефона и планшета. В туалете было все, кроме еды, но хотя бы сегодня это не будет проблемой.

Глава 8

Той ночью я крепко спал, и сон запомнился мне очень хорошо. Я находился на платформе, которую гнал куда-то поезд. Поезд целиком состоял из этих платформ-вагонов и тянулся так далеко, что ни конца, ни начала состава я не видел. Светило солнце, но все было каким-то мрачным, тусклым. По обе стороны от меня сменялся бесконечный русский пейзаж, мелькали леса и поля. Поезд ехал по высокой насыпи, и, казалось, все, что я вижу по бокам от дороги, это лишь декорация. Все находилось на определенном удалении, словно выверенном по линейке, а я еду в туннеле, по стенам которого транслируется очень реалистичная картинка.

А потом я заметил его. Он словно дал мне время оглядеться, осознать себя. На другой стороне платформы стоял еще один пассажир. Мне пришлось долго вглядываться, чтобы хоть примерно понять, что я вижу. Передо мной возвышался исполин под четыре метра ростом, укутанный в кожаную рясу странного желтого цвета. Я не видел лица этого существа под капюшоном, но заметил, что толщина его кожаного одеяния была сантиметров в десять. Не получалось представить, кто же может выдерживать на плечах такой вес. О том, кому могла принадлежать шкура, из которой была выделана ряса, я даже не задумывался.

Я долго всматривался в темноту под капюшоном, даже сделал пару шагов в его сторону, как вдруг мой попутчик заговорил. Запел, если точнее. Да, это были те же самые завывания, что я слышал последнюю неделю. Но в том сне я все понимал! И, черт возьми, проснувшись, не запомнил самого главного!

Я услышал, что хочет от меня «попутчик», и рухнул на платформу на колени. Я рыдал, пытался что-то объяснить и вымаливал прощение, но голос из-под тяжеленного плаща с каждой минутой становился все требовательнее. Я чувствовал отчаяние и свой страх перед неизбежным, а он все выл и выл.

Утром я проснулся с заплаканным лицом и почти полной картиной сна в голове. Теперь я знал, что это все точно неспроста. И, спустя пару минут, меня поразила мысль, словно ее вложили мне в голову. Тот, кто приходил ко мне во сне, — это хозяин того самого Карельского кургана! Нет, не тот, в которого я зарядил дробью, но тот, о чью могильную плиту я навернулся. Тот, кто лежит там уже бессчетные столетия, и тот, кому я теперь что-то должен!

Это была не догадка. Это было правдой, фактом, словно я всегда это знал, но лишь сейчас обратил на это внимание.

Кое-как собрав себя с пола, я осторожно вышел из туалета. Тело ломило больше обычного — наверное, я не сменял позы всю ночь. Дойдя до зеркала, я обнаружил, что к моему уже привычному измотанному внешнему виду прибавились красные зареванные глаза. Они были совсем плохи, будто ночью мне втирали в них хлорку. В зеркале я уже не видел себя, я видел измотанного и опустившегося человека. Мы были совсем разные.

Из тягостных дум меня вывел звонок в дверь, и я с опаской пошел открывать. Вместо ожидаемых странностей за дверью оказался тот же самый мужчина, что принес мне вчера коробочку.

Мой гость застыл перед дверью, уперев взгляд в блокнот. Он листал страницы и иногда делал быстрые пометки. Когда он отвлекся от записей, чтобы позвонить в звонок второй раз, я начал открывать дверь.

— Доброе утро. — Он с мимолетно посмотрел на меня и уставился в блокнот. — Как подарок, пригодился? Просто, если ты уже решил свои проблемы, я бы хотел забрать его себе.

— Что? Какие проблемы? — Я очень боялся, что разговариваю с галлюцинацией, и мои мысли путались.

— Ну, вот эти проблемы. — С этими словами он кивнул в мою сторону. Не увидев в моих глазах понимания, он легонько щелкнул себя пальцем над виском.

— Что?! Что ты об этом знаешь?! Так, извини, мне нужно проверить! — Я потянул к мужчине ладонь, а он в ответ приподнял руки, давая похлопать его по карманам. Незнакомец сильно удивился, когда я просто коснулся его открытой ладонью, и тут же одернул ее, словно ребенок, впервые трогающий собаку. Мой гость был настоящим.

— Так что ты об этом знаешь? — Я сверлил его жадным взглядом.

— Да ничего особо. — Он немного побаивался моего поведения. — Мой дед просил передать тебе эту коробку, сказал, что он тебе должен, что это поможет тебе вернуть рассудок.

— Кто он, твой дед? Я могу с ним поговорить? Я должен с ним поговорить! — От возбуждения меня лихорадило, мысли начали мешаться в голове.

— Но…

— Я должен с ним поговорить! — Я схватил гостя за грудки и уставился на него свирепым взглядом.

— Ладно, ладно, сейчас поедем к нему! — Мужчина высвободился из моих рук и отскочил к лифту.

— Поедем, да? — Это остудило и озадачило меня, я давненько не появлялся на улице. — Сейчас, придумаю что-нибудь.

Гость обиженно кивнул мне и спрятал блокнот в свою коричневую сумку.

Я вернулся домой и начал собираться к поездке. Надеюсь, мой гость на авто, не хотелось бы ехать на общественном транспорте, а сам за руль я не сяду. Нужно было преобразить свой упаднический вид, скрыть измученное лицо. Балахон с капюшоном не подходил по погоде, но в шкафах я смог откопать дачную бейсболку и солнечные очки. Очки были не моими, а трехлетнего племянника: ярко синего цвета с изображением машинок на дужках. Выбирать было не из чего.

Выйдя из квартиры, мой гость неодобрительно посмотрел на меня и спросил: «Едем?» Я кивнул, и мы спустились вниз.

Незнакомец открыл тяжелую дверь подъезда и перешагнул порог, придерживая дверь. Он остановился в полуметре от дверного проема, придержав дверь, а через пару секунд он обернулся, ведь я так и не вышел.

Руки вцепились в стену, а сам я робко выглядывал наружу. Я старался дышать быстрее, чтобы поспевать за учащенным сердечным ритмом. Глядя на открытое пространство, мне стало страшно. Я не боялся чего-то конкретного, я боялся всего. На такой большой площади могло случиться все, что угодно!

Конечно, я пытался увидеть моего ночного преследователя. Но, не находя его, еще больше пугался, зная, что жуткое существо где-то рядом.

— Все в порядке? — Мой гость смотрел на меня озадаченно. — Ты что-то видишь?

— Да. Нет. — Мысли опять начинали путаться, нужно было предпринять над собой волевое усилие. — Сейчас, сейчас пойдем.

— Я пока заведу машину. — Он ловко подогнал под дверь кирпич и направился к припаркованному напротив автомобилю.

Хорошо, что он на «колесах», иначе никуда бы я не поехал. Дождавшись, когда мужчина сядет в машину, я быстро вышел из подъезда. Сделав пару шагов, я ощутил холод у себя за спиной — теперь со всех сторон может прийти беда. Шагал я быстро, но каждый шаг был результатом огромного напряжения моей воли. Забравшись в машину, я долго не мог унять дрожь.

Мы тронулись, и, стоило нам выехать из двора, как мир вокруг померк. Мы словно оказались посреди темного «нигде». Лишь машина и темнота.

— А сколько сейчас времени? — Спросил я, прильнув к стеклу и пытаясь высмотреть хоть что-то.

— Два часа.

— Дня или ночи?

Мужчина посмотрел на меня и ничего не сказал.

Вдали показались светлые пятна, и я снял очки, чтобы лучше рассмотреть их. Еще не до конца разглядев источник света, я резко перевел взгляд в пол и надел очки. Я так и не понял, что я чуть не увидел, но те цвета, которые я успел разглядеть, не предвещали ничего хорошего.

Красное и белое, что в этом может быть хорошего?!

Когда мы проехали этот источник света, я вновь поднял глаза и увидел вдали еще один. А за ним другой, третий — весь наш путь был ими утыкан.

«Нет, нет, нет» пробурчал я себе и, закрыв глаза, прислонил подбородок к груди.

— Ткни меня, когда мы приедем.

— Конечно.

— Меня Константином зовут. — Представился я, не поднимая головы и не открывая глаз.

Мой собеседник только вздохнул мне в ответ.

Я успел задремать в дороге, так что не представлял, как долго мы ехали. Но вот машина остановилась, и меня толкнули в плечо. Заморгав глазами, я начал выбираться из транспорта. Темнота куда-то ушла, и нас окружал приветливый летний день. Похоже, мы остановились на обширной парковке, глазеть по сторонам особо не хотелось, так что я не уверен.

— Тут недалеко, пойдем. — Махнул мне рукой мужчина.

Молча я поспешил за ним, уставившись вниз таким образом, что не видел ничего, кроме пяток впереди идущего. Это помогло, и паника не накатила на меня так же, как возле подъезда. Мы шли несколько минут: сначала по асфальту, затем по гравию. Весь путь мы оба молчали до тех пор, пока мой спутник не сказал мне: «Почти пришли».

Я поднял глаза и увидел широкую стену, возле которой стоял старичок в пролетарской кепке. Мы начали приближаться к старику, и мое сердце тревожно заколотилось.

«Это же колумбарий! А что, если это какая-то злая шутка? Зачем кому-то так измываться надо мной?!» Меня начал прошибать ледяной пот, и я совсем разнервничался. «Но вон же дед, так что все нормально. Просто место для встречи выбрано неудачно. Наверное, об этом и хотел сказать мужчина, но я перебил его. Скорее всего, сегодня такой день, что он проводит его на кладбище с усопшими родственниками. Потому мы и встречаемся тут».

Мы подошли вплотную к стене и поравнялись со стариком. Дедушка отвлекся от своих размышлений, смерил нас взглядом и начал уходить.

— Что-то не так? Я ему не понравился? — Испуганно проговорил я, смотря вслед уходящему старику.

— Ты о чем? Вот мой дед! — Мой спутник одернул меня за плечо и развернул к стене. Он ткнул пальцем в одну из урн, на которой значилось: «Будапешт Алексеевич Слепков».

Замерев и уставившись на урну, я только и смог подумать: «Будапешт? Это разве имя?». Я отказывался понимать эту шутку или что бы это ни было!

У меня был настолько ошарашенный вид, что мужчина невольно засмеялся. Это произвело на меня впечатление, смех показался таким злобным и противным! Я взорвался.

— Ах ты, сука! — Заорал я и врезал мужчине кулаком в нос. Я вложил в удар всю злобу и силу, что еще были. Мужчина тотчас упал на гравий и с непониманием уставился на меня. — Ты мне, за это ответишь!

Я отвел назад ногу, чтобы наподдать ему, но что-то пошло не так, и я повалился вниз. Подняться не выходило, тело совсем перестало меня слушаться. Все движения перепутались! Вместо сгибания ноги выходил поворот шеи. Я хотел сжать руку в кулак, а напрягались мышцы живота. Глаза закатила пелена, словно мне налили в них воды. Я пытался что-то сказать, но лишь брызгал слюной и дергал бровями. Со стороны было похоже, что с человеком случился приступ.

Продолжая бессмысленно метаться, я наблюдал за силуэтом мужчины, что привез меня сюда. Он встал, отряхнулся и присел на корточки рядом со мной.

Пелена спала с глаз, и я увидел его лицо и разбитый нос. Он пристально смотрел на меня, приложив платок к носу, и молчал до тех пор, пока я не перестал кривляться.

— Успокоился? Извини, я не думал, что все так выйдет. — Говорил он без тени сожаления или злобы. — Я просто ошибся в тебе. Думал, что ты хоть что-то понимаешь, что-то умеешь, а ты всего лишь пушечное мясо. Просто оказался не в то время и не в том месте. Мне об этом не сообщили. Как можно отдать такую ценную вещь дилетанту?!

Он замолчал и продолжил оценивающе смотреть на меня. Я попытался что-то сказать, но все так же мычал и брызгал слюной.

— Вот как мы поступим. Я помогу тебе; пока не знаю как, но помогу. А ты взамен отдашь мне свой подарок, а может что-то еще, если появится новый приз. Кивни, если согласен.

Выбирать особо было не из чего, этот определенно странный мужчина предлагал мне решение моих проблем за плату, которую сам мне и принес.

Я попытался кивнуть, но голова вильнула в сторону, и я расцарапал подбородок со щекой.

— Это, так понимаю, значит «да»? — Он выпрямился и отошел на шаг назад. — Все, можешь вставать.

Тело вновь стало послушным, и я начал отряхиваться. Как только я поднялся и отряхнулся, мужчина протянул мне руку и сказал: «Яков».

— Приятно познакомиться. — Говоря это, пришлось выдавить из себя улыбку. Я побрел за Яковом к машине, уткнувшись взглядом в пол. Моя злоба утихла, но все еще было обидно из-за бестолковой поездки.

На парковке Яков достал из своей сумки небольшую металлическую коробочку и высыпал на руку немного черного порошка. Он занюхнул его одной ноздрей и, матернувшись, высморкал все в платок вместе с кровью.

— Все из-за тебя, неуравновешенного идиота! — Гаркнул на меня спутник.

— Извини. А что это вообще такое?

— Это? — Взглядом Яков указал на коробочку с порошком и в момент сделался спокойным. — Это табак. Нюхательный. Хорошо мозги прочищает, и нет побочных эффектов, которые бы меня не устраивали. Хочешь?

— Нет, спасибо. У меня уже и так много вредных привычек.

— Тогда поехали.

Как только мы сели в машину, зазвонил телефон — это был Петя.

— Алло.

— Да, привет. Я не отвлекаю? Это насчет телевизора: у меня есть покупатель! Он завтра зайдет посмотреть, ты не против?

— Что? — Я вдруг вспомнил, что браслет, из-за которого и начался весь сегодняшний переполох, был не у меня дома. — Да, нормально. Петь, а что с другой вещицей? Ты уже отдал ее Жене?

— Да, не переживай. Женек сказал, что на неделе разберется!

— А ты не мог бы все вернуть? Оказалось, что эта вещь мне сильно нужна.

— Сегодня точно не смогу, ты уж извиняй. Еду навестить маму после работы — к Женьку не успею. К тому же может Женя уже сдал на экспертизу твой браслет. Или продал. — Осторожно добавил Петр.

— Дай мне его адрес. — Я прошептал эти слова, а внутри все похолодело. Шанс на помощь резко отдалился от меня и, возможно, совсем исчез.

— Ладно, сейчас скину. Я ему наберу, предупрежу, что ты зайдешь. — Петр очень мягко это сказал, словно что-то его расстроило.

Я прервал звонок и убрал телефон в карман.

— Что-то случилось? — Спросил Яков, не сводя взгляда с дороги.

— Есть небольшая проблема… — Не хотелось выставлять себя дураком, но, похоже, без этого не обойдется. — Та вещь, мой подарок, он сейчас не у меня.

— В смысле?

— Я отдал его другу, чтобы тот узнал его ценность.

— Ты что, решил продать его?! — Проговорил Яков удивленным голосом. — Боже мой, ты как дикарь, туземец! Нет, браслет имеет историческую ценность, он довольно старый, но, но… — Он замолчал и махнул на меня рукой и засмеялся.

— Мы должны забрать его, мне сейчас пришлют адрес.

— Это далеко? Мне нужно будет разворачиваться? — Яков сбавил скорость и собрался прижаться к обочине.

— Нет, нет! Это мой же район, только другая часть.

— Тогда едем. Поторопи своего информатора, меня это все уже нервирует.

Выхватив телефон из кармана, я увидел, что сообщение с адресом уже пришло. Это оказалось совсем рядом, буквально в трех домах от моего.

Глава 9

Мы остановились около нужного дома. Я не торопился выходить на улицу, Яков тоже не открывал свою дверь. Он уставился в пространство перед собою и закусил нижнюю губу.

— Ладно, расскажи, что нас ожидает. — Наконец заговорил он.

— Ну, там нас ждет человек, он брал браслет на оценку, мы придем и заберем его, объясним, что экспертиза больше не нужна.

— Он нам поверит?

— Конечно, мой сосед Петр отдал ему браслет. Он предупредил, что я приду забрать его.

— Может сложиться так, что браслета сейчас нет у этого человека?

Хотел бы я заверить Якова, что браслет непременно находится у Жени. Вполне могло случиться так, что мы уйдем оттуда с пустыми руками.

— Плохо. — Правильно понял мое молчание Яков. — А этот человек, как его, кстати, зовут?

— Женя, Евгений.

— Этот Женя, он нормальный, на него можно положиться?

К сожалению, положиться на Женю мог только мой сосед Петр, и то, непонятно зачем.

— Насколько все плохо? — Опять мое молчание было правильно понято. — Ты его просто не знаешь, или есть что-то еще?

— Что-то еще. Женя — он не самый честный человек, но очень самоуверенный.

— С этим как-нибудь справимся. Есть еще что добавить?

— Нет.

— Он сейчас дома?

— Понятия не имею.

— Что ж. Тогда пошли, проверим.

Мы вышли из машины и направились к дому, мой взгляд был опущен вниз, чтобы не увидеть что-нибудь этакое.

Поднявшись на нужный этаж, мы встали около двери. Я замешкался, но Яков нажал на кнопку звонка и подтолкнул меня.

— Он тебя ждет, не меня. — Прокомментировал он свой поступок.

Я снял бейсболку, детские очки от солнца и стал ворошить волосы рукой, пытаясь поправить прическу.

Спустя некоторое время за дверью послышался шум.

— Кто это? — Спросили меня по ту сторону.

— Это я, Костя.

— Ого! — Послышалось из-за двери, и она открылась.

— Привет, скверно выглядишь. — Поздоровался Женя. — А это кто с тобой?

— Неважно. — Раздраженно сказал Яков.

— Я за браслетом. — Переминаясь с ноги на ногу, проговорил я.

— Каким браслетом?

— Который тебе Петя дал! — Послышался усталый вздох Якова за спиной. Да, случилось самое скверное — Евгений «встал в позу». — Он должен был позвонить тебе, сказать, что я приду.

— Никто мне не звонил!

Уж и не знаю, что именно насторожило Женю, вариантов было много, начиная от моего ужасного вида, заканчивая тем, что он мог быть и вправду не в курсе событий. Евгений оперся боком на стену, скрестил руки на груди и нагло на нас уставился.

— Послушай, тот браслет принадлежит Константину, и он очень нам нужен. — Заговорил Яков, отстранив меня. — Экспертиза отменяется.

— Не понимаю, о чем вы. — Это было самым скверным в характере Жени — он врал прямо в глаза.

— Да послушай ты! Это очень важно! — Вновь протиснувшись вперед, пытался я убедить Женю. В этот момент мне на нос упала капля. Я стер ее и машинально посмотрел на руку. По ладони растекалась черная маслянистая жидкость. Задрав голову, я посмотрел наверх, чем привлек всеобщее внимание. Присмотревшись, мне стали заметны черные точки по всему потолку. Чем больше я в них вглядывался, тем крупнее они становились. Через минуту на потолке почти не осталось светлых участков, а темная жидкость стала объемной и свисала вниз.

— Там что, ремонт? Что-то пролили? — Спросил я окружающих и продолжил бродить по лестничной клетке с задранной головой.

— Что это с ним? — Спросил Евгений, глядя то на меня, то на потолок.

— Я и сам до конца не знаю. — Ответил Яков.

И тут, сначала с самых жирных участков, а потом и со всего потолка, захлестала жидкость. Попадая на меня, она полностью покрывала кожу, и через мгновение мне стало тяжело от веса промокшей одежды. Меня просто валило на землю, я успел отойти к лестнице и грузно уселся на ступеньку. Спину распластало по ступеням, и я лежал придавленный к лестнице. От черной жидкости начали исходить испарения и вонь. Сначала меня просто подташнивало, а потом взгляд стал мутным. Все звуки стали гулкими, словно меня посадили в плотный пластиковый мешок, и я слышал все сквозь барьер.

— Не имеет значения, что с ним. — Голос, судя по всему, принадлежал Якову. — Браслет у тебя, и ты вернешь его!

— Забирал бы ты этого припадочного, и валили бы вы отсюда!

Раздался звук упавшего тела, и, судя по силуэту Якова в дверном проеме, упал не он.

— Где браслет?

Мутная пелена, закрывающая мне глаза, на мгновенье истончилась. Сквозь брешь я увидел спину Якова, и, как только это произошло, его облик стал меняться. Плечи поплыли вверх, хоть в ширине и остались такими же, а руки начали медленно удлиняться. Одежда же растрескалась лоскутами и разрослась вместе с телом. Она вновь сошлась, когда Яков достиг огромного роста.

Одежда не просто разрослась вслед за ее обладателем, она стала ярко желтого цвета. Согнувшись в дверном проеме, существо из моего кошмара произнесло лишь одну фразу до боли знакомую мне.

И тут же все вернулось на место. Яков вновь был обычным человеком. Я не знал, что именно сейчас увидел: откровение или галлюцинацию, но теперь я догадывался, чего хотела та тварь от меня. Но полной уверенности не было, возможно я и ошибался.

— Задержи дыхание как можно дольше. — Это сказал Яков и, судя по всему, мне.

Я последовал совету и перестал дышать. Держался я долго, и в тот момент, когда обычно люди начинают терять сознание, в глазах все прояснилось. Достигнув этого пика, воздух начал вновь поступать в легкие, а пелена слетела с глаз. Вместе с пеленой прошла и тяжесть, да и вся галлюцинация. Пошатываясь, я поднялся и побрел к Якову.

— Кто вы такие?! Что тут происходит? — Раздался женский голос, и в глубине квартиры Евгения показалась взволнованная женщина. — Убирайтесь! Я полицию вызову!

— Только тебя тут не хватало! — Злобно процедил Яков.

Тотчас, простонав, женщина упала без сознания. Я протиснулся между Яковом и дверным проемом, хотел помочь женщине, но чуть было не споткнулся о Женю. Тот лежал возле порога, пускал слюни и кривлялся. Он походил бы на эпилептика, но взгляд был слишком твердый и осознанный. Очевидно, что виной состояния Жени был Яков, он проделал со мной то же самое на кладбище. Но тогда мне не показалось это чем-то сверхъестественным. Моя нервная система была расшатана до предела, и я легко поддался внушению. Однако Яков мастерски сумел воздействовать и на обычного человека. Как он это проделывает?

Не может человек иметь таких способностей! А человек ли он вообще?! Может быть, мои видения открыли мне жуткую правду?

— Подвинься! — Мой компаньон отпихнул меня в сторону, пока я стоял с открытым ртом и разглядывал Женю. А сам присел на корточки рядом с ним. — Браслет, где он?

Женя начал заходиться слюной и вертеть головой, но спустя полминуты смог проговорить: «Не знаю».

— Ты врешь. — Сухо произнес Яков. Он начал говорить с Женей: сначала тихо, постепенно повышая голос, и в конце чуть ли не переходя на крик. — Браслет у тебя. Если ты не скажешь, где он, я просто сам найду его, а тебя оставлю здесь. Твое состояние не пройдет, ты до конца жизни будешь трястись и растягивать губы. Так что будь добр, сэкономь мне час времени, а себе свою собственную жизнь!

Яков выпрямился, продолжая смотреть на уже спокойного Евгения, — дергалась только голова. Спустя полминуты тот вновь смог выплевывать слова.

— Его у меня. Нет!

— Ну, ты сам все решил. — Ткнул указательным пальцем в страдальца Яков.

С минуту Евгений все так же тряс головой и раскатывал губы. А затем его глаза остекленели, словно он потерял сознание. Яков смотрел на свою жертву и чего-то ждал.

Наконец Евгений моргнул, и его взгляд вновь стал живым, даже чересчур живым. Он осмотрел нас с ног до головы и заулыбался.

— У бабки две козы! Две козы! — Заголосил Женя. Его взгляд был очень сосредоточенным, а вот рот растянулся в улыбке. — А молока нету! Бабка-то померла, а козы живы, вот и нету у нее молока больше!

Проговорив это, Женя начал ловить ртом воздух, будто что-то мешало ему дышать. Мне показалось, что это Яков как-то придушил его, но я не успел и слова сказать, как Женя вновь стал говорить.

— Мы здесь… — Он поперхнулся. — Мы здесь, чтобы ты..! Чтобы ты..!

Безумным взглядом он вперился в Якова, но тот так и смотрел на Евгения не моргая.

— Старик! Ты старик! Но смерть не обманешь, ты знаешь! — Прокричав это, Женя обмочился и начал рыдать.

— Нету морковки у меня! Нету удочки для ослика! Зато хозяин есть! Он смотрит за вами! Он выпорет вас обоих!

Наблюдая за Женей, я уже и не знал, кажется мне все это или происходит взаправду. Лицо Якова покраснело не то от натуги, не то от злости, и он начал тяжело дышать ноздрями. Мне захотелось поскорее уйти, и я схватил его за плечо. Даже не взглянув в мою сторону, Яков оттолкнул меня. И откуда столько силы в этом худом мужичке — я треснулся о бетонную стену так, что щелкнул зубами.

— Все, уходим. Ни черта он не знает. — С досадой процедил Яков. — Браслет все еще у твоего Петра.

— Да быть того не может! Зачем ему врать?!

— А мне почем знать! — Рявкнул Яков. Я уже трижды пожалел, что принял его помощь.

— Но его сегодня нет дома, так он сказал.

— Да плевать! Ты же знаешь, где он живет. Пойдем, навестим его квартирку.

Не собирался я вламываться к соседу из-за домыслов этого неуравновешенного хмыря, о чем немедленно сообщил.

— Стоп! Не буду я грабить соседа. С чего ты взял, что браслет у него?

— А с того! — Яков начал размахивать руками перед моим лицом. — Кто тебе сказал, что браслет тут? Кому ты его отдал? Ты не понимаешь очевидного!

— Это не повод вламываться в чужой дом!

— Ох! — Он схватился обеими руками за голову. — Знаешь, иди-ка ты нахер! Сам все это разгребай! Наша сделка отменяется!

Яков зашагал к лифту, а я в растерянности стоял на пороге Жениной квартиры.

— Что? Ты меня тут бросишь?! А браслет, он тебе не нужен?

— Нужен, именно сейчас я за ним и направляюсь! — Злобно хихикнул Яков и кивнул на бьющегося в конвульсиях Женю. — И уж либо ты со мной, либо оставайся с этим лунатиком. Скоро ты сам станешь как он, так что хорошенько приглядись к своему будущему.

— Он тут! Он закует тебя в кандалы! — Рыдая заголосил Женя, смотря на Якова, а потом взглянул на меня и заулыбался. — А тебя он повесит! Вздернет!

«Он свихнулся, сошел с ума! Нет! Я не могу тут оставаться. Как я потом попаду домой? Как выберусь из этой истории без Якова? Петя не мог меня обмануть, но куда же тогда делся браслет?» Пока я сомневался, глядя на безумного Женю, приехал лифт. Звук раздвигающихся стальных дверей напугал меня. Стало страшно оставаться с этим психом наедине, и я быстро подскочил к Якову.

— Правильный выбор. — Он пропустил меня в лифт, улыбнувшись. — Единственный выбор, если точнее.

— А что будет с Женей?

— С кем? — Удивился Яков.

— Ну, с Женей, мы сейчас у него были.

— Не забивай себе голову всякой чепухой! У тебя серьезные проблемы! Вот о них и думай!

Двери лифта стали закрываться, а на пороге своей собственной квартиры остался лежать Евгений. Так и не сумев подчинить себе хоть одну конечность, он извивался и громогласно выкрикивал бессмысленные слова.

***

— А как ты собрался это сделать?

Мы подошли к двери Петиной квартиры.

— О, в таких делах у меня есть опыт! — Отрекомендовался Яков и достал из сумки небольшой пенал. Внутри оказался набор тонких металлических палочек. Они были разной длины и формы — отмычки, как я догадался. Еще там лежал непонятный предмет в форме плоского квадрата с рукоятью и курком. Похоже, он тоже использовался во взломе замков.

Боясь быть пойманным за взломом чужого жилья, я решил тихонько зайти домой. Но как только я сделал шаг, Яков отложил в сторону инструменты и уставился на меня.

— Ты куда собрался? — Настороженно спросил он.

— Я же тебе все равно не нужен. — Сбивчиво оправдывался я. — Чайку хлебну, в туалет схожу. Не хочу привлекать внимание.

— Ну иди. — Безразлично разрешил Яков, а. как только я развернулся к своей двери, угрожающе добавил. — Даже не вздумай выкинуть что-нибудь! Ты меня понял, Костя?

— Да, да. Ничего такого и не думал. — Я улыбался, как дурак, под пристальным взглядом Якова.

Беззвучно прикрыв входную дверь, я собрался запереться на ключ, но не смог. Мне хотелось заколотить дверь досками, чтобы Яков не добрался до меня. Однако я хорошо понимал, что ничем хорошим моя строптивость не кончится.

В глубине души я даже надеялся, что Яков не тот, за кого себя выдает. Что он взломает квартиру, найдет свой чертов браслет и уйдет, даже не постучавшись в мою дверь. К сожалению, спустя пять минут Яков бесцеремонно зашел в мой дом.

— Все готово, пойдем. — Крикнул он мне с порога.

— А зачем тебе я? — Мне хотелось отвертеться от кражи, и я делал это как умел.

— В две пары рук работа идет быстрее. — Он заметил, что я нервничаю больше обычного. — Ты что-то видишь? Или так боишься вламываться в чужой дом?

— Боюсь вламываться.

— Пф, брось это. — Заулыбался Яков. — Мы забираем краденое, а значит, боятся нечего. В конце концов, если что-то случится, я об этом позабочусь.

— Не сомневаюсь. — Мне сразу представился сбрендивший Женя. Яков же пропустил мою реплику мимо ушей, либо сделал вид.

Оказавшись в квартире Петра, я все никак не мог отделаться от чувства стыда. Я считал, что, если мы даже перевернем всю квартиру, то все равно ничего не найдем. Зато я предстану в совсем плохом свете перед человеком, который решил мне помочь.

— Тут есть сейф или что-то такое? Ты не знаешь? — Яков закрыл за нами дверь и уже начал ощупывать карманы верхней одежды, висевшей в прихожей. Осмотрев очередную куртку, он срывал ее и кидал на пол.

— Ты что?! Зачем устраивать этот хаос? — Я схватил его за руку прежде, чем упала очередная куртка.

— Так быстрее. — Раздраженно ответил Яков. — Неужели ты все еще не понял, что тебя ограбили? Зачем тебе уважение человека, который украл у тебя?!

— Ничего он не крал! — Меня бесила уверенность Якова, потому что он даже не знал человека, которого обвинял в краже. Но, надо согласиться, браслет куда-то исчез, а последним, кто держал его в руках, был Петр.

— Как же ты меня утомляешь! — Он вырвал свою руку и стал растирать виски.

Не став спорить, я вышел на лестницу покурить. Нужно было обдумать, что я скажу Петру, когда он найдет свою квартиру разгромленной. Можно было бы симулировать ограбление, вынести из квартиры что-то ценное. И куда это деть? Спрятать у себя? Нет, это не вариант, пусть лучше это будет просто погром.

А что, если Петя и вправду умыкнул браслет? Не из корысти, просто поленился передать его Жене, а мне наврал, чтобы не расстроить. Тогда зачем он дал мне адрес Жени? Что-то не укладывалось.

Докурив, я вернулся в квартиру Пети и, войдя, увидел трех Яковов, по одному в каждом помещении.

— Яков, ты растроился!

— Не понял. В смысле меня стало трое или я огорчился? — Донеслось до меня с трех разных сторон.

— Трое! Тебя трое.

— Попробуй закрыть глаза на минуту. — Посоветовали мне одновременно три Якова.

— Хорошо. — Ответил я всем трем и закрыл глаза.

Выждав минуту, я вновь распахнул веки и не увидел ровным счетом ничего. Весь мир окрасился в черное, а я стоял посреди «нигде».

— Полегчало? — Спросил меня, на этот раз единственный, голос справа.

— Ну, как сказать. — Начал было я, но меня перебили.

— Ты ведь понимаешь, что тебя сгубил твой страх? — Голос все так же принадлежал Якову, но шел слева. — Страх показаться ненормальным. Ты никому ничего не захотел объяснять, понадеялся, что все само разрешится. И вот от тебя ушла женщина, друзей не осталось, а сейчас ты разносишь квартиру единственного человека, который согласился тебе помочь.

— Ничего он не понимает! — Заговорил третий Яков. — Он туп как пробка. Совершенно не понимая происходящего, он рубит с плеча, обрывает связи и заливает горе вином. Он жалок!

— Из любого дурака может выйти прок, если тот окажется в нужном месте в нужное время. — По заговорщицки произнес «Яков слева». — И, если он сделает, что ему велено…

— Кто вы такие?! Что вы несете?! — Громко крикнув, я заметил, насколько мои вопли жалко звучат. Не видя собеседников, я не мог говорить уверенно, и мои крики походили на истерику.

— Ты даже сейчас не слушаешь. — Рассмеялся «Яков справа». — А ведь это может спасти твою жизнь. То, что от нее осталось, если точнее.

— Да и что же вы предлагаете?

— Очень просто. — Заголосил «Яков по-центру». — Избавься от Якова, он заберет все твои успехи силой. Ты для него инструмент, и скоро ты перестанешь быть нужен.

— У нас с ним уговор, я сам отдам ему все.

— Да? А ты сам веришь в этот уговор? — Продолжал говорить «Яков по-центру».

— Кто вы такие? — Эта мысль не выходила у меня из головы. — Что вам от меня нужно?

Молчание. Никто из троих мне не ответил.

— Яков предложил сделку, вы же только пугаете и ничего не говорите! — Молчание продолжилось, и я решил, что попал в точку. — Яков, конечно, отморозок, но вы еще хуже! Вы юлите и подначиваете меня сжечь последний мост! Думаете, я испугаюсь и сделаю это?! Да? Я натерпелся страху, и ваши фокусы меня не впечатляют! Да отвечайте же вы, вашу мать!

— Без толку. — Произнес голос прямо над моим ухом.

***

— Без толку тут стоишь, только стену подпираешь!

Я открыл глаза, как оказалось, до того закрытые. Напротив меня стоял Яков, высыпая на ладонь табак из жестяной банки.

Мир вновь был на месте, и от такого резкого появления меня начало мутить.

— Ты меня вообще слушаешь? — Раздраженно спросил Яков и втянул ноздрями табак с руки. Нос уже зажил от моего удара, и Яков спокойно мог нюхать табак.

— Нет, я сейчас не тут был. — Начал оправдываться я, пытаясь прийти в чувство. — Я что, уснул?

— Сомневаюсь. — Яков подошел поближе и заглянул мне поочередно в оба глаза. — Что с тобой случилось?

— Я вернулся в квартиру и увидел троих тебя. А потом зажмурился и оказался «нигде».

— Так, а что там было? Что ты чувствовал? — С этими словами Яков полез в свою сумку за блокнотом.

— Давай не здесь!

— Это можно, я уже нашел браслет. Так что пойдем.

— Где?! — Не веря услышанному, спросил я.

Яков молча пошел в одну из комнат, а я проследовал за ним. Он начал что-то говорить, но я совсем не слушал, мне было тяжело поверить в то, что Петя обокрал меня! В комнате царил полный бардак, все книги и одежда были выкинуты из шкафов, валялись на полу. Кровать была разломана и раскидана по комнате, а системный блок компьютера — вскрыт.

— И где? — Своим вопросом я прервал неумолкающий треп Якова.

— Вот тут! — Улыбаясь, он отогнул плинтус возле окна, показывая мне небольшой схрон. Сейчас там оставались лежать деньги и какие-то бумаги. — А твой сосед не так прост, как ты думаешь. Не каждый умеет так прятать!

— Зачем? Зачем ему вообще понадобился этот браслет?!

— Понимаешь, это такая вещь — один раз увидел и все, невозможно оторваться. — Заметив, что я совсем растерялся, Яков предложил мне занюхнуть табаку и, услышав отказ, повел домой.

— Я сейчас вернусь. — Сказал он, заведя меня в квартиру. — Есть одно маленькое дельце.

Возражать я не стал. Да я был только рад, что Яков уходит, к тому же, браслет оставался у него. У меня были неплохие шансы потерять из виду этого отморозка. Если бы он оказался тем, кем я думаю, и, заполучив браслет, отстал от меня, — это было бы лучшим концом этой поганой истории.

Мои догадки не оправдались, и, спустя полчаса, в дверь позвонил Яков. Либо он был самим собой, а мои видения лишь видениями, либо я что-то упустил.

Оказалось, что Яков сходил в магазин и купил мне еды. Он что, пытается купить меня? Тем не менее есть мне хотелось, и, если Яков решил понравиться мне, это был шаг в верном направлении.

Я проглатывал сандвичи, когда он зашел на кухню и сел напротив меня. Он выложил из кармана браслет, завернутый в бумагу, и выставил передо мной два аптечных пузырька без надписей.

— Вот это, — он поставил один из пузырьков ближе ко мне, — выпей сейчас. А другой — перед сном.

— А что это? — Проговорил я, не отрываясь от еды.

— Это успокоительное. От твоих галлюцинаций поможет.

Я открыл рот так, что чудом успел его захлопнуть, пока оттуда не повалилась еда.

— И ты все это время молчал?! Я с ума сходил на живую прямо перед тобой, а у тебя было средство?!

— Мне забрать? — Холодно спросил Яков. Вместо ответа я схватил пузырек и залпом выпил содержимое. Вкус отдавал хлоркой. — Так лучше. От твоей хвори нет лекарств в аптеках. Надо бы тебе за него счет выписать, да ты беден как церковная крыса.

— Понятно. — Я опять увлекся набиванием брюха. — Что дальше?

— Не знаю. — Со вздохом ответил Яков и достал из бумаги браслет. Он разложил все его цепочки на столе и начал присматриваться к нему.

— Наверное, на руку! — Отвлекся я от еды и дал совет. Я не был уверен, что он именно об этом думает, но Яков кивнул и продел руку через браслет.

Он надел браслет высоко, но основание уперлось в бицепс раньше, чем концы цепочек коснулись кисти. Яков снял его и попробовал еще раз, но немного по-другому. Тщетно, результат был тем же. Все это он проделывал с опасением и брезгливостью, что отражалось на его лице. Сам он, похоже, этого не замечал.

— Нужно подогнать его под размер руки! — Посоветовал я.

— Ну не рвать же его?! У тебя есть скотч?

— Зачем скотч? Давай его мне, сейчас покажу. — Отвлекшись от еды, я принял браслет и надел его на руку. Я уже и забыл, каким он был тяжелым по сравнению с тем, как выглядел. Левой рукой я поймал цепочки и обернул их вокруг пальцев так, что они уменьшились в длине.

Прежде чем надеть цепочку на последний палец, я вопросительно взглянул на своего гостя. Тот смотрел на меня с нескрываемым интересом.

— Что? — Скорчил он гримасу. — Понятия не имею, что сейчас случится. Заканчивай.

Я накрутил последнюю цепочку на палец и замер.

— Ну как, есть какие-то ощущения? — Поинтересовался Яков, достав свой блокнот.

— Нет, ничего не изменилось.

— Тогда закрой глаза и постарайся ни о чем не думать. Скажи мне, если что-то почувствуешь.

Так я и поступил. Дав мне минуту, Яков поинтересовался о моих новых ощущениях. Услышав негативный ответ, он попросил меня открыть глаза и передать браслет ему.

Мой гость проделал такие же манипуляции, что и я, даже просидел с закрытыми глазами пару минут. На этот раз он проделал все манипуляции без опаски.

— Все-таки работает. — Констатировал он, открыв глаза и сняв браслет. — Не обманул дед.

— А почему у меня не работает? И как работает-то, что должно произойти?

— Не могу сказать, иначе твоя фантазия, а она у тебя сейчас буйная, все испортит. А не сработало, потому что у тебя голова к такому опыту непривычна. У меня, впрочем, тоже вяло получается — давно я всем этим не занимался.

— Может, хоть что-то расскажешь? — Меня разрывало от любопытства. Как только оказалось, что от моих галлюцинаций есть препарат, я наконец смог позволить себе обычные человеческие эмоции.

— Нет, говорю же, твой рассудок начнет симулировать, слишком ты сейчас податлив на внушения. — Яков оценивающе посмотрел на меня. — Я что-нибудь придумаю, завтра мы этим займемся. А пока наслаждайся ясной головой.

Сказав это, он встал из-за стола и вышел в прихожую.

— И ты бы помылся что ли? — Прежде чем уйти, брезгливо посоветовал Яков.

Надо согласиться, за время, проведенное в одиночестве, я совсем запустил себя. Сейчас это меня мало волновало, но все же помыться стоило.

Глава 10

Наконец-то я мог не бояться! Мне конечно пришла в голову идея, что жидкость, что я выпил, — пустышка, а это просто эффект плацебо. Но за весь оставшийся день я не увидел и не услышал ничего странного, и это было главным. Хотя моя нервозность никуда не делась, и неожиданно разболелся зуб.

Никаких галлюцинаций. Значит, у меня появилась возможность вернуть себе то, что я успел потерять за неделю. В первую очередь я позвонил Свете, но та не брала трубку. Затем Стасу — тот тоже не принимал мой вызов. На работу звонить я не решился: там-то трубку возьмут, вот только что я им скажу?

Еще я обнаружил в телефоне множество записей о звонках как пропущенных, так и принятых. Их я совсем не помнил и перезванивать не решился — мало ли что я успел наговорить. Звонили в основном старые знакомцы, которых я вычеркивал из своего списка «кто может мне помочь». Но ни одного звонка от Стаса или Светы.

Молчаливый телефон не сумел нарушить мой моральный подъем. Мне даже захотелось выйти на улицу и прогуляться, но агорафобию я похоже заработал насовсем — выглянув в окно, я почувствовал себя предельно некомфортно.

Около девяти вечера, мне пришло сообщение от Петра. Коротко и по делу: «Прости, сам не знаю, что на меня нашло». Похоже, мой сосед вернулся домой и, увидев разгром, сразу понял что случилось. Идти и говорить с ним я не захотел — раз извиняется, значит виновен. Петя, Петя, зачем же ты так со мной! Я уже пережить это, сейчас было просто тошно вспоминать об этом.

Наконец, я позвонил родителям и заверил их, что у меня все хорошо. После этого я предался обычным развлечениям и лег спать за полночь, долго ворочаясь из-за больного зуба.

Часа в три ночи меня разбудил телефонным звонком Яков. Он предупредил меня, что сегодня зайдет за мной в девять утра. Я начал возмущаться, что из-за него не смогу выспаться, но Яков строго сказал, что так надо, а затем долго расспрашивал меня о всяком. В итоге спать я лег в четыре часа, заведя свой прикроватный будильник на восемь тридцать.

Встав по звонку, я позавтракал одним из салатов, купленных вчера, и начал собираться к приходу Якова. Надо сказать, что препарат, выпитый на ночь, отлично действовал. Увидев себя в зеркале утром, я уже куда больше походил на здорового человека, чем пару дней назад.

В девять прибыл Яков и, зайдя в квартиру, послал меня тщательно прополоскать рот, разумеется, сказав, что это очень важно! Минут пять я выполнял это наставление, а затем Яков сказал мне: «Достаточно». За это время он успел пройтись по моей квартире, и в мою голову прокралась мысль о воровстве. Скорее всего это было не так, но приобретенная подозрительность не давала мне выкинуть эту мысль из головы.

— А долго будет действовать твоя настойка от галлюцинаций? — Мы шли пешком, и я нервничал из-за открытого пространства, оттого был очень словоохотлив.

— Ты во сколько выпил ее? — Яков взглянул на часы.

— В час ночи.

— Тогда еще часа два. Не нервничай, это ненадолго, к тому же мы почти пришли.

Мы вошли в парк, который был недалеко от моего дома. В это время посетителей там было немного. Вчерашние гуляки постепенно разбредались по домам, кто-то еще спал на лавочках. Иногда встречались запоздавшие собачники, начинали появляться мамаши с колясками. Было довольно тихо, и нам никто не мешал. Мы бродили по парку, а Яков расспрашивал меня о всякой чепухе: занимаюсь ли я спортом или как часто я хожу в кино. Я был рад поболтать и с удовольствием рассказывал ему о себе. Иногда он задавал вопросы, в которых я пытался уловить тайный смысл. Мне казалось, что Яков водит меня за нос, спрашивая то о чем-то важном для сегодняшнего дня, то о всякой ерунде. И, к моему удивлению, он ни разу не достал свой блокнот, хотя я точно знал, что он у него с собой.

Мы вышли на большой круг, покрытый гравием, по всей окружности стояли скамейки, на которых сидела различная публика, а в центре находилась детская площадка. Проходя по этому кругу, я вдруг услышал звук, который тут же начал меня нервировать. Спустя несколько секунд я понял, что звук точь-в-точь похож на звон моего домашнего будильника. Мне стало не по себе, и я начал оглядываться, пытаясь найти источник звука. Тщетно. Я почувствовал себя дурно, дыхание стало тяжелым, а в голове начал раздаваться гул. Мне начинало казаться, что я сплю, а будильник пытается меня разбудить. Мгновение назад все было таким реалистичным, а сейчас становилось иллюзорным, лишь звон будильника был настоящим. Но я все еще кружился на месте, пытаясь найти источник звука.

— Костя, стоит кирпич где звать галоша? — Спросил меня Яков, похлопав по плечу. В ушах начал нарастать гул, и я подумал, что мне послышался вопрос.

— Что? — Переспросил я, тяжело дыша.

— Послушай меня очень внимательно, это крайне важно! — Яков положил мне руки на плечи, посмотрел прямо в глаза и был абсолютно серьезен. А я с трудом удерживал внимание на нем.

— Парам горох нести там туда?

Это было чересчур! Я спал, но не спал. Головой я понимал, что сплю, но то, что я видел, было слишком реальным. Гул превратился в рев, в котором четко различался лишь звон будильника. Глаза начали закрываться, а картинка поплыла. Я почувствовал, как тело падает вниз, и я теряю сознание. А потом прозвучал щелчок.

***

Я был в метре от того места, где стоял. Сейчас я был выше на этот самый метр. Все вокруг осталось таким же, но изменилось. Все стало мягко синим. Я видел далеко и близко. Предметы — они равноудалены. От всего. Я вижу. Вижу со всех сторон. Люди. Люди сквозные. Все сквозное. Безумно красиво. Я перемещаюсь. Не так, как обычно. Смотрю. На всех. Одновременно. Время ускорилось. Или нет. Замедлилось. Не понимаю! Не могу. Контролировать. А я? Я есть? Не вижу себя! Но. Я же смотрю. Значит есть. Все поменялось. Вверх ногами. Я барахтаюсь. Остановился. Как якорем. Нет инерции. Чувствую тело. Свое. Оно рядом. Но далеко. Не контролирую. Но ощущаю. Как вернуться? Я застрял тут? Что делать?! Страшно! Нет!

***

Я вновь ощутил себя в своем теле, хотя видел все еще картинку в синем свете. Тут я понял, что мои глаза все еще закрыты. Открыв глаза, я все равно продолжал видеть мир в синем цвете, только теперь на это наслоилась реальная картинка. Я понял, что застрял между двумя формами восприятия, и меня начало тянуть, словно засасывая в водоворот. Я начал тяжело дышать, а по телу проскочила судорога. Мне казалось, меня сейчас разорвет!

— Моргни! — Посоветовал мне знакомый голос.

Я тотчас моргнул и, вновь открыв глаза, увидел парк, в котором мы прогуливались. Воронка захлопнулась со щелкающим звуком, и я только сейчас заметил, что до этого момента у меня гудело в ушах.

Мы сидели на одной из скамеек в отдалении от людей.

— Что это сейчас было? — Я смотрел прямо и разглядывал гравий, пытаясь приспособиться к своему нормальному состоянию.

— Это был твой опыт, о котором я говорил. Теперь ты сможешь работать с браслетом. — С этими словами он вложил мне в руку мой же будильник.

Увидев источник звона, ввергшего меня в иное состояние, я тут же понял, зачем Яков расхаживал по моему дому, пока я полоскал горло. Да и горло я, похоже, полоскал только для отвлечения внимания. Но это мелочи.

— Нет, что это такое? Это другое измерение или что? — Продолжил я спрашивать.

— Да нет, измерение то же, просто восприятие другое. Это как очки, мир не меняется из-за того, что ты их надел. — Яков говорил, а сам делал какие-то записи в блокноте, даже не смотря на меня. — Как твое общее самочувствие?

Я отвлекся от своих мыслей об увиденном и прислушался к себе.

— Ты знаешь, у меня перестал болеть зуб! — Обрадовался я.

— А давно он начал болеть? — Настороженно спросил Яков, наконец-то оторвавшись от записей.

— Вчера, через час после того, как ты ушел.

— Это плохо. Раз перестал болеть, то скоро твои галлюцинации вернутся. Нужно торопиться. — Он снова начал что-то записывать.

— Как так-то?! — Удивился я, не понимая взаимосвязи между видениями и зубной болью.

— Настойка, что ты пил, блокирует некоторые участки мозга. А раз где-то убыло, то где-то прибыло, вот и обострилась зубная боль.

Я поднялся со скамьи и тут же сел обратно — в моих ботинках было полно гравия.

— Зачерпнул, пока я тащил тебя. — Прокомментировал это Яков.

— А долго меня не было? — Спросил я, вытряхивая камешки из обуви.

— Около часа. — Яков сверился со своими записями. — Пятьдесят шесть минут, если точно.

— Ого, мне показалось, что я был в синем мирке всего пять минут. — Я надел ботинки и вновь встал со скамьи.

— В синем?

— Да, в синем. Что-то не так?

— Нет, ерунда. — Яков замотал головой, но пометку сделал. — Пойдем, нас время поджимает.

— Куда пойдем?

— К тебе. Наденешь браслет, и попробуем избавиться от твоей хвори.

Мы возвращались тем же путем, что и пришли. В дороге я засыпал Якова вопросами. На некоторые вопросы он отказывался отвечать, на другие же рассказывал интересные вещи. В какой-то момент я понял, что то, с чем столкнулся я, для Якова в диковинку, и он занимается другими вещами.

— Откуда же ты узнал, что мне нужно предпринять, чтобы увидеть мир другим? — Спросил я на выходе из парка.

— Мне дедуля подсказал. — Улыбнулся Яков.

— Так он же помер. — В моей голове тут же возник вопрос, очень странный, но, тем не менее, очевидный. — Ты что, умеешь разговаривать с мертвыми?

— Честно говоря, я думал, что ты умеешь. Когда ты попросил встречи с моим дедом. Я-то думал, что ты знаешь, что он покойник. — Яков замолчал, так и не ответив на мой вопрос, но спустя полминуты все-таки договорил. — От деда осталось огромное количество рукописей. Я постепенно изучаю их. Эти записи просто завораживают, там так много интересного! Именно оттуда я взял трюк с будильником и еще кое-что. Возможно, оно пригодится нам сегодня.

— То есть, — удивился я, — ты хочешь сказать, что ты не сильно много понимаешь в моей проблеме?

— Да. Кое-что знаю, конечно, но не так чтобы много. — Извиняющимся тоном произнес Яков. — Но ты не беспокойся, общую концепцию я представляю хорошо. Ты в надежных руках.

— А как ты дошел до жизни такой? — Поинтересовался я и, увидев непонимание на лице моего собеседника, пояснил. — Ну вся эта потеря ориентации, которую ты вызываешь у людей? Дедушка научил?

— Нет, не дедушка. Это давно было, лет десять назад. Моего знакомого обчистили цыгане на вокзале, причем он сам им все отдал. Меня это заинтересовало, и я постарался понять, как они это сделали.

— Цыгане, серьезно? — Это сильно удивило меня. — Не хочешь же ты сказать, что они тоже умеют вызывать у человека приступы?

— Конечно нет. Они давят на социальные установки, вот и все.

— Тогда причем тут цыгане?

— Просто, изучая этот цыганский вопрос, — говоря эти слова, Яков невольно улыбнулся, — я наткнулся на куда более интересные темы. Если сказать точнее, то, мои умения, тоже связаны с изменением восприятия, но не только моего. А с дедом я познакомился всего год назад, в семье его не особо жаловали и старались лишний раз не упоминать.

Я хотел бы еще послушать и поспрашивать Якова, но мы уже подошли к моему дому.

— Никаких изменений пока? Ничего странного не видишь и не слышишь? — Поинтересовался Яков в лифте.

— Нет, пока все нормально. Но внутри мне спокойнее, чем снаружи.

— Это я давно заметил. Будем надеяться, что со временем твоя фобия пройдет.

Мы поднялись ко мне на этаж и зашли в квартиру. Я старался вслушиваться в себя, чтобы не быть застигнутым врасплох моими видениями. Пока ничего не предвещало беды.

Яков прошелся по квартире и остановился на спальне. Там он задернул шторы и предложил мне устроиться определенным образом.

— Ты должен так сесть или лечь, чтобы полностью расслабиться, но не уснуть. — Пояснил он мне.

Я уселся на кровати по-турецки, откинувшись на стену и закинув себе за спину пару подушек.

— А ноги не затекут, тебе будет нормально, шея не заболит? — Посыпались на меня вопросы.

— Нет, я так отдыхал во времена студенчества, как раз чтобы расслабиться, но не провалиться в сон.

— Очень интересно, пусть будет так. Теперь скажи, хорошо ли ты меня слышишь. — Он вышел в коридор и прикрыл за собой дверь. — Слышишь?

— Да, отлично слышу.

— А так? — Яков окончательно закрыл дверь в комнату.

— Так хуже, но все равно слышу.

— Будем считать, что подходит. — Он вернулся в комнату и встал рядом с кроватью. — Слушай меня внимательно! Сейчас ты наденешь браслет и постараешься расслабиться, чтобы изменить свое восприятие.

— А как мне его изменить-то? — Я сомневался, что с легкостью смогу манипулировать такими вещами.

— Браслет тебе поможет. Потом, как только ты заметишь что-то важное либо странное, ты об этом мне скажешь. Возможно, это будет сложно, но ты постарайся.

— Странное? Да все, что я увижу, будет странным! — Возмутился я.

— Ты поймешь, о чем я, когда увидишь. Тебе все ясно?

— Зачем ты говорил со мной из-за двери?

— Затем! — Вздохнул Яков и отсыпал себе понюшку табака на руку. — Мой голос должен быть фоновым, ты должен его слышать, но он не должен тебя отвлекать. Ничего не должно тебя отвлекать, поэтому я и окна занавесил.

— Понятно. Тогда я готов.

Яков кивнул, оглядел меня, словно запоминая, и вышел за дверь. А я, надев браслет, закрепил цепочки на пальцах. Надо сказать, что тяжесть браслета куда-то исчезла, и он отлично сидел.

Мне не составило труда расслабиться и перейти в полудремотное состояние. Мысли плавно текли своим чередом. В какой-то момент я начал представлять окружающие меня предметы и сам не заметил, как воображаемое мной приобрело синий оттенок. Однако я сам все еще находился на месте, и кроме визуального эффекта ничего не изменилось.

Браслет на моей руке начал сползать, и я боялся, что он совсем свалится. Сам я двигаться не решился, боясь прервать свой транс, но попытался сообщить об этом Якову. Мой рот отказался подчиняться, губы не напрягались, и мне стало не по себе. Впрочем, я скоро перестал пытаться, ведь браслет опять привлек мое внимание. Оказалось, что он не просто сползает, а двигается. Открыть глаза или посмотреть в синем спектре я не мог, но он точно притирался к руке, то опускаясь, то поднимаясь обратно.

Спустя минуту слежения за браслетом я ощутил, что он сузился, и теперь я чувствую его не на коже, а под ней!

Это было захватывающе и страшно! Я не знал, действительно ли браслет залез мне под кожу, или же это просто последствие изменения восприятия. Глаза я открыть боялся все по тем же причинам, что и двигаться с места.

Ощущения усилились, и я уже был способен видеть объекты насквозь, причем расчленять их взглядом, не давать наслаиваться друг на друга. И время! Я ощущал его текучесть и непостоянство, но теперь мог контролировать себя в этом потоке, в отличие от предыдущего раза. Я несколько увлекся изучением новых способностей, как вдруг меня накрыло чувство тревоги. Что-то приближалось ко мне!

Я начал шарить взглядом по округе, пытаясь понять, что же несется ко мне. Чувство тревоги усиливалось, и я уже начинал паниковать. Губы все так же не шевелились, и я не мог позвать на помощь Якова.

И тут цепочки на моей руке резко сжались, начали впиваться в кожу и ломать пальцы! Я взвыл с сомкнутыми губами и попытался повалиться на кровать и, к своему изумлению, не сумел. Придя в себя, спустя пару секунд я почувствовал свои пальцы на месте, а цепочки внутри руки. Они перекрутились между пальцами, скомкались в центре ладони и обвили запястье. Никогда в жизни я не ощущал ничего подобного!

Тем временем моя тревога никуда не исчезла, и в какой-то момент я просто почувствовал, что мне срочно нужно увернуться. Я резко перекатился по кровати, услышал щелчок, и меня вышвырнуло наружу.

С удивлением я обнаружил себя, сидящего на кровати, и себя, наблюдающего со стороны. Самое удивительное было в том, что я видел и чувствовал из двух мест сразу! Не зная, с чем придется столкнуться, я бы повредился рассудком.

Эти двойственные ощущения не давали мне сосредоточится на чем-то одном. Я прислушивался к чувствам то одного себя, то другого. Если сравнить текущее положение с тем моментом, когда я валялся в пыли на кладбище и пускал слюни, то можно сказать, что тогда на кладбище я отлично контролировал себя.

Но это занимало меня лишь недолго. Самой главной проблемой стало то, что в комнате кроме меня появился кто-то еще. Обоими своими взглядами я видел что-то похожее на марево, какое-то помутнение недалеко от меня, сидящего на кровати. Похоже, именно от стремительного рывка этого существа я и увернулся, распавшись надвое. Я ощущал, как от существа исходит агрессия, но она периодически сменялась другим чувством. Можно описать его как страдание, тоску и непонимание — никак точнее. Такое я тоже ощущал впервые.

Вспомнив, что Яков требовал, чтобы я говорил о странных вещах, я вновь попытался открыть рот. На этот раз все получилось, и я выдавил из себя фразу, но услышал ее так, словно находился в узком и длинном туннеле.

— Оно тут!

Ответ услышала лишь одна часть меня, сидящая на кровати, звук был совсем тихим.

— Ты видишь его? — Спросил Яков.

— Да.

— На что оно похоже?

Я ничего не ответил, так как в таком состоянии мог выплюнуть из себя только короткую фразу, а это существо я мог бы описывать пару минут. Яков понял, что я не особо болтлив, и вместо вопроса дал мне совет.

— Рви его!

— Как? — Я недоумевал от такого совета, чем я буду его рвать? Взглядом?!

Яков, наверное, попытался мне что-то подсказать, но мне уже было не до того: существо пришло в движение!

Похоже, оно догадалось, что здесь происходит, и начало что-то предпринимать. Сначала облако из марева переместилось ко мне, сидящему на кровати. Мое восприятие сильно исказилось от этого, будто бы я смотрел на все сквозь слой воды. Я перестал различать объекты. Ничего так и не предприняв, существо обратило внимание на другого меня, и тут начались гонки.

Я метнулся в сторону от облака и выскочил на улицу. Времени поражаться высотой не было, и я рванул дальше. Как мне удавалось перемещаться, я не понимал, тем не менее я убегал. Уносясь прочь, я вспомнил, что не ради бега все это затевалось. Я должен был дать бой. Яков что-то говорил про то, что мне нужно рвать его.

Я остановил свое перемещение и рванул наперерез облаку из марева. Я довольно смутно представлял, чего хочу добиться, и в итоге просто проскочил рядом с преследователем. Проносясь мимо, я заглянул в это облако, и внутри оно оказалось непроглядно черным, а я на секунду потерял контроль.

Не до конца поняв свой план, я влетел в облако на втором заходе и оказался внутри. Мне тотчас поплохело, и я с трудом мог действовать, а часть меня, сидящая дома, совсем пропала из виду. Я находился внутри невероятного потока злобы и того странного чувства, о котором я говорил выше. Растерявшись лишь на миг, я умудрился схватить изнанку этого существа и начал вытягивать его наружу. Поддавалось оно с трудом, а я иногда терялся в пространстве и не понимал, туда ли я тащу?

Наконец я услышал хруст, словно ломаются чьи-то кости, и вырвался на свободу. Напоследок меня обдало смешанными эмоциями благодарности и боли. Мне подумалось, что существо терроризировало меня не по своей воле.

Вроде бы стоило праздновать победу, но мне скорее было тревожно, чем радостно. Я был в неизвестном мне месте. Что же теперь? Нужно вернуться, но как?

Мое второе «я» перестало подавать сигналы, хоть я и чувствовал свое тело. Довольно флегматично меня посетила мысль, что я все-таки умер и во время драки хрустели мои кости. Но я все еще чувствовал свое тело где-то, так что это было маловероятным. Хотя что я знаю о смерти? Возможно, и так бывает.

Взять ориентир по солнцу я не мог, в этой форме восприятия просто отсутствовал свет в обычном понимании — все излучало свет, и у него не было направления.

Как же я вернулся в прошлый раз? Я не помню! Я просто испугался и все. Нужно было что-то предпринять! На этой мысли меня резко дернуло в сторону, и я вновь оказался дома.

Я открыл глаза и начал растирать правую руку, она отчего-то начала болеть. Фокуса с двойным восприятием не произошло, и я сразу же увидел мир обычными глазами. Браслет, слава богу, все так же был надет на руку, а напротив меня стоял взволнованный Яков.

— Тебя долго не было, вот я и предпринял меры.

— Какие меры? — Вырвалось из моего пересохшего горла.

Вместо ответа Яков показал мне электрошокер и кивнул на растираемую мной руку.

— Это ты сам додумался? — Меня не возмутил метод, которым меня вернули в тело. Я просто был удивлен.

— Нет, дедушка подсказал. — Улыбнулся Яков. — Так и написал: «В случае долгого отсутствия подопытного дерните его током». И что-то еще про сравнение электричества и кнопки перезагрузки.

— Подопытного?!

— Да, его слова. С ним не просто так в семье не ладили.

Мы замолчали, думая каждый о своем. Мне отчего-то казалось, что мои злоключения не закончились, а лишь отсрочены.

— Что теперь? — С неохотой проговорил я. Меня начинало раздражать, что о моих проблемах лучше осведомлен Яков, нежели я сам.

— Теперь тебе нужно покончить с тем, кто когда-то владел этим браслетом. — Яков посмотрел на меня и, вздохнув, договорил. — Тебе нужно ехать в Карелию и покончить со всем на Его земле.

— Карелия? Откуда ты вообще знаешь? — Хоть я и удивился, стоит сказать, что мою голову уже посещали догадки об осведомленности Якова.

— Опять дед. — Он пожал плечами. — Похоже, в этой истории он в каждой бочке затычка.

— Расскажи-ка мне все, я устал от этой недоговоренности.

— Ладно, время у нас есть, так что слушай.

Дедушка Якова, Будапешт Алексеевич Слепков, посещал злосчастный курган за восемь месяцев до моего приезда. Он умудрился украсть браслет, что сейчас принадлежит мне, но был ранен. После возвращения в Москву его поразила странная болезнь, а спустя месяц он впал в кому. Никто и понятия не имел, что случилось с Будапештом, ровно до тех пор, пока он внезапно не вернулся к жизни и не поведал Якову, что же на самом деле произошло.

Во время экспедиции в Карелию его ранил гомункул — та тварь, в которую я выпустил заряд дроби с перепугу. Кровь Будапешта попала на могильный камень хозяина кургана, чем последний смог воспользоваться. По возвращении домой он так и не смог толком приступить к изучению своего трофея. Будапешт понимал, что происходит, но предпринять толком ничего не мог. Он угасал день ото дня: головные боли, головокружение и тяжелые долгие сны стали его проклятьем. И в какой-то момент он раскрыл свои глаза после сна и смог различить лишь полумрак могильного зала в том Карельском кургане. Только зрение ему и осталось, вся гамма чувств и мыслей переместилась в кожаный мешок, бродящий по туннелям. Владельцу кургана явно приглянулись способности Будапешта, и он решил воспользоваться ими, забыв пока про утерянный браслет.

И тут появился я, неуклюже ломая чужую игру. Я убил гомункула и тем самым освободил Будапешта. Но когда старик вернулся в себя, стало ясно, что хозяин кургана почти досуха выпил его. После возвращения Будапешт успел рассказать внуку о своих злоключениях, передать ему свое имущество и повелеть отдать браслет мне. Спустя сутки он отправился на тот свет.

А хозяин кургана счел, что я не только виновен в потере его превосходного раба, но и завладел браслетом. Возможно, он как-то проник в мысли умирающего старика и разузнал его планы.

Яков сказал мне, что то, с чем я сражался, то, что сводило меня с ума, было лишь новым рабом того древнего мертвеца, чей браслет я держал в руках. И чтобы покончить со всем, мне нужно разобраться с хозяином кургана. И не где-то, а именно на его земле.

— Зачем? Зачем мне ехать опять в Карелию? — Мне было не по себе, когда я пошел прогуляться в соседний парк, а поездка в Карелию пугала меня до глубины души.

— Это необходимо. — Наморщив лоб, произнес Яков. — Из-за того, что он жестко привязан к своей могиле, ты не достанешь его отсюда.

Такой поворот событий пугал меня. Будапешт, опытный и обученный, был сначала порабощен, а затем и умерщвлён в сотнях километрах от кургана! А что я? Что мне противопоставить такой силе?!

— Яков, давай договоримся! Я отдаю тебе браслет прямо здесь и сейчас, а ты покончишь с карельским мертвецом вместо меня!

— Не торгуйся! Это ты виноват в том, что с тобой происходит. Пусть косвенно, пусть по незнанию, но ты! Так что и решать проблему тебе!

Я был готов поклясться, что Яков подставляет меня под удар лишь для того, что бы стоять в сторонке и вести свои проклятые записи! Для него же это все один большой эксперимент! И браслет он оставил мне лишь потому, что ему нужен подопытный.

— Не бойся. — Заметив, как я уставился в одну точку, сказал Яков, пытаясь меня успокоить. — У тебя есть оружие, да ты и сам теперь оружие. А он всего лишь мертвец. Он даже сам не воюет, предпочитает посылать вместо себя рабов.

— Ты поможешь мне? — Я умоляюще посмотрел на него.

— Чем смогу. Но ты же понимаешь, что после сегодняшнего дня ты куда больше знаешь, чем я.

— Да, понимаю. — Сдавленно произнес я. Было ощущение, что меня отправляют на убой и просят моего одобрения в этом.

— Тогда нужно ехать сейчас. Чем больше мы тут сидим, тем больше шанс, что появится новый гомункул и прибавит тебе проблем.

С грустью посмотрев на Якова, я начал собирать вещи.

Глава 11

Дорога несла нас на север сквозь бесконечные деревушки и города. Кругом буйствовало лето — вихрь ярких красок и жизни. Но мне все казалось серым и искусственным. Нет, меня больше не мучили галлюцинации (пока что), но сердце преисполнилось обреченностью. Я ехал убивать или быть убитым, и сражаться нужно было по правилам, о существовании которых я узнал лишь вчера. Но сомнения лишь отчасти тревожили меня.

Меня проклинала сама дорога.

Всего чуть больше недели назад я ехал по ней же, преисполненный авантюризма, надежд и планов на будущее. А сегодня все, что тогда было у меня, кануло в бездну.

Что толку от этой победы? Я отвоюю свой покой, свою независимость, но не верну жизнь. А даже если и смогу вернуть хотя бы часть, нужна ли она мне будет? После всего того, что я пережил и узнал, есть ли мне место в обычной жизни?

Я не знал ответов, лишь вздыхал и постоянно курил. Было еще желание выпить, но я мог сдерживать себя.

Моя фобия открытого пространства поначалу беспокоила меня, но ко второму дню путешествия я успокоился.

Яков заметил мои изменения, но никак на них не отреагировал. Наверное, он считал это нормальным, этакой реакцией на стресс. Либо ему было все равно — в конце концов, он тут только из-за браслета.

Разговоров мы почти не вели, лишь изредка Яков напутствовал меня касательно альтернативного восприятия. Хотя к тому времени я уже знал и умел гораздо больше него.

По началу Яков обвинил меня в дилетантизме, и был абсолютно прав, но не теперь. Он не мог даже помыслить, что человек способен сильно измениться за пару дней. А я смог. Теперь мне было хорошо известно, что человек может измениться даже не за два дня, а за два часа. И я увидел это, не наблюдая за другими, нет, я прочувствовал все на своей шкуре. Это был горький опыт, но уж какой достался.

Мы уже подъезжали к деревушке Камень, но Яков остановил машину, предложив не заезжать в деревню, а поискать местную тропу, чтобы подъехать к кургану как можно ближе. Мы поездили по округе и нашли небольшой заезд, который мог подвести нас поближе, но далеко мы все равно не продвинулись.

Выйдя из машины, Яков предложил мне идти дальше одному, а он бы остался тут. Мотивировав это тем, что от него не будет толку, он лишь подверг бы себя опасности. К тому моменту меня насквозь проел фатализм, так что я просто кивнул и стал собираться в путь.

Отправился я налегке, прихватив с собой ружье, пару фонарей, да туристическую пенку. Только примерно я представлял, где нахожусь и где находится курган, — пришлось положиться на чутье.

Я брел по лесу, постоянно озираясь и пытаясь найти хоть что-то, указывающее на путь к кургану. Моя агорафобия обострялась, когда я выходил на просторные поляны. Руки начинали потеть, все время казалось, что кто-то наблюдает за мной и ждет лишь удобного случая для нападения.

Я медленно стягивал с плеча ружье, сжимал его в трясущихся руках и незаметно снимал с предохранителя. Как только мне удавалось затеряться среди деревьев, страх отступал, а ружье возвращалось на место.

Бродя по северному лесу и отмахиваясь от назойливой мошкары, я и сам не заметил, как стемнело. Но вот часы говорили мне о том, что было лишь четыре часа дня. Было еще достаточно светло, чтобы не пользоваться искусственным освещением и положиться на собственные глаза, но я все же достал из рюкзака один из фонарей и засунул его в карман.

Ранние сумерки сказали мне о том, что у меня опять начались помутнения рассудка. Это могло значить, что я достаточно близко подошел к кургану, и теперь его обитатель смог на меня влиять. Но также это могло значить, что у древнего мертвеца появился новый раб. И второе было гораздо хуже.

За моей спиной зашелестел куст — слишком резко для ветра. Мое сердце екнуло, а по телу пробежала волна страха. Я сорвал ружье с плеча, но оборачиваться не хотел. Мне было прекрасно известно, что за отвратительный сюрприз мог ожидать меня в полумраке.

Наконец я подгадал момент, когда храбрость возобладала над страхом, и резко повернулся, выцеливая стволом неизвестное.

На мою радость за спиной никого не оказалось, но вот шорох куста послышался вновь. Я успел заметить движение зеленых веточек в полумраке и побрел к ним. Всю поездку я говорил себе о «решающей битве», и, похоже, это подействовало — мне захотелось встретить свои страхи и дать им отпор.

Я подходил вплотную к кусту, но тот ни разу не шелохнулся. Уж не показалось ли мне? Глубоко вздохнув, я начал раздвигать ветки, готовясь навести оружие и дать залп.

Веточки резко содрогнулись, и что-то выскочило из куста. Вновь по телу пронеслась волна страха. Я отпрянул, споткнулся и упал на землю, может даже закричал.

Прочь от меня уносился какой-то мелкий зверек, что-то вроде зайца. Увидав причину моего испуга, я не смог себя сдержать и засмеялся. Я хохотал, выплескивая наружу скопившееся напряжение, хохотал до боли в животе, до слез.

Заливаясь смехом и вытирая глаза, я вдруг резко ощутил на себе чей-то пристальный взгляд. Замолкнуть сразу я не сумел, и начал водить дулом ружья по округе, свободной рукой вытирая глаза.

Наконец я успокоился, сидя в траве с заплаканным, сосредоточенным лицом. Водя глазами в полутьме, я старался выцепить того, кто на меня уставился. Осматриваясь, я замети что-то странное на одном из деревьев. Испуг пришел быстрее, чем понимание увиденного.

На меня уставился полностью голый человек, как мне показалось. Он уцепился в ствол дерева, находясь притом кверху ногами. Его шея была выгнута так неестественно, что затылок касался спины. Но самое странное было то, что он показался мне знакомым.

Поняв, что я обнаружил его, этот странный «нудист» отпустил дерево и свалился на землю. У подножья дерева были массивные заросли, и я потерял его из виду. Но «нудист» и не думал скрываться и тотчас поднялся во весь рост. Издалека он показался мне очень высоким, ростом метра в три.

Продолжая сверлить меня огромными глазами, «нудист» начал приближаться ко мне. И чем ближе он подходил, тем больше меня охватывало беспокойство. Это существо возможно и было когда-то человеком, но над ним кто-то хорошо поработал.

На руках были неестественно длинные пальцы, в них насчитывалось значительно больше фаланг, чем стоило бы. Да и сами руки были длиннее, чем положено. Подходя ближе, «нудист» вышел из зарослей, и я увидел его полностью.

Гениталии у этого существа отсутствовали, на их месте я смог разглядеть грубые стежки. Присмотревшись, я заметил, что все тело покрыто стежками и нитками, словно он собран из разных частей других людей. Ушные раковины были срезаны за ненадобностью, а вместе с ними и веки.

Ружье в руках тряслось, а я все не находил в себе силы выстрелить. Меня лихорадило от одной только мысли, что это существо реально, и это не моя галлюцинация. А выстрел мог это лишь подтвердить.«Это гомункул!» думалось мне. Новый, пришедший по мою душу, решив не прибегать к изощренным методам, а просто убить.

Хоть я и отвел глаза от твари, живущей в кургане, во время своей прошлой поездки, я все-таки что-то увидел. Но этот монстр выглядел совершенно иначе. Существо остановилось напротив меня метрах в десяти, словно давая мне лучше разглядеть его.

«Черт возьми, я узнаю этот взгляд! Это же тот мужчина в кабаке! Его рыбьи глаза! Он пялился на меня, когда я только вернулся в Москву, а потом исчез. Но как? Как это возможно?!» — Эта догадка поразила меня.

Существо, словно учуяв мои мысли, начало скалиться и вдруг заговорило.

— Далеко ты забрался. — Произнесло оно очень мелодичным и тонким голосом, который просто не мог принадлежать такому уродцу.

Безумие не могло продолжаться дальше!

Чаща наполнилась моим криком, а в руки влилась неизвестно откуда пришедшая уверенность. Я навел ствол ружья точно в грудь этому «голему» и выстрелил.

Время словно замедлилось, когда заряд картечи влетел в грудную клетку «нудиста», увлекая его за собой. Его отбросило на несколько метров назад — он был реален!

Я поспешил довершить начатое. Хотя руки вновь стали трястись, мне нужно было добить этого урода. Я подбежал к нему, неподвижно лежащему, подстегиваемый страхом, и выстрелил снова.

От второго залпа «голем» разлетелся в дым! Но как такое возможно? Неужели он все-таки моя галлюцинация?! Кто бы не пытался свести меня с ума, хозяин кургана или его рабы, он начал воплощать мои самые сильные страхи. Ведь только веря в иллюзорность происходящего, я еще мог сохранять здравый рассудок.

— Мы не договорили! — Произнес тот мелодичный голос прямо у меня над ухом.

Я ничего не помню с того момента — лишь как влетаю на знакомую мне поляну, где и находился древний курган. Легкие выжигало изнутри, а сердце надрывалось от напряжения. Я повалился на спину, пытаясь отдышаться, не в силах даже поднять ружье, выцеливая врага лишь глазами. Бежал я, похоже, долго, и организм никак не хотел приходить в норму.

Когда я стал ровно дышать, меж деревьев показался мой преследователь. Не проронив ни слова, он уселся напротив меня, так и не выйдя на поляну. Мы смотрели друг на друга, и мне подумалось, что это отвлекающий маневр, ведь я уже был очень близко к кургану, а значит, его хозяин вполне мог начать действовать сам.

— Что молчишь, урод? — Сам не знаю, чего я хотел добиться, крича это. «Нудист» не ответил мне, и, присмотревшись, мне показалось, что он совсем не шевелится.

Его присутствие явно было уловкой! А мне оставалось лишь подняться и пойти к кургану, оголив спину, чего от меня не ждали.

Как только я начал приближаться к окруженному кустарником холму, завыл ветер. Он, как и в прошлый раз, вел свою заунывную песню, настойчиво приглашая войти меня в курган. Волевым усилием я отмахивался от призыва, как от назойливой мухи.

Но стоило мне подойти к сухому кустарнику, как ветер начал сбиваться в своей мелодии и проглатывать ее части. Он словно занервничал и безуспешно старался не подавать виду. Ветерок совсем заходил ходуном, когда я начал взбираться на холм вместо того, чтобы пойти внутрь.

Когда я достиг вершины холма, ветер уже не завывал ту унылую и депрессивную песню, а свистел, как ненормальный. В новой песне слышались мотивы ненависти и бессильной злобы. Ветер старался вывести меня из себя и напугать.

Напрасно. Я прекрасно знал: хозяин кургана слаб, а новый слуга остался там, за пределами моей досягаемости. Эти мысли наполнили меня решимостью.

Я аккуратно расстелил пенку и уселся на нее по-турецки. Перед собой я положил ружье и уставился в пустоту впереди себя. Вокруг меня завывала буря, но на самом деле даже легкий ветерок не трепал мои волосы.

Под собой, в нескольких метрах ниже земли, я чувствовал постороннее присутствие. Чей-то испуганный и обозленный разум наблюдал за мной и старался напугать, выбить из колеи. Этот взгляд кольнул меня особенно жестко, стоило мне вытащить браслет из-за пазухи и начать надевать его.

Я несколько раз глубоко вдохнул и закрыл глаза. Довольно быстро сквозь мои веки стал прорезаться синий свет, и я увидел окружавший меня пейзаж.

К моему удивлению, я не обнаружил никого рядом со мной, но продолжил чувствовать хозяина кургана там, внизу. Возможно, он самостоятельно не мог покидать свою вотчину даже сейчас. В конце концов, он уже был мертв.

В этот раз браслет не крошил мои пальцы, а мягко просачивался внутрь руки и занял свое место под кожей. Просидев пару минут, я сосредоточился и совершил резкий кувырок вперед. Я услышал щелчок, а значит, моя уловка сработала — я вновь начал видеть и чувствовать из двух мест сразу. Немного покружив по вершине холма и привыкнув к новому восприятию, я резко нырнул в землю под своим телом и помчался навстречу чужому рассудку.

Я влетел в основной зал кургана и закружился по нему, пытаясь выследить своего врага. Никого не находя, но чувствуя чужое присутствие в зале, я начал сбавлять скорость, пока совсем не остановился. И в этот момент из-под могильного камня что-то выскочило. Я ринулся в сторону, пытаясь разглядеть противника. К моему удивлению, это было не легкое марево, каковым предстал мой прошлый противник. Часть пространства передо мной невероятно исказилась! Все, что попадало в жуткий контур, менялось до неузнаваемости, изображение постоянно дергалось, а при взгляде внутрь меня переполняла паника.

Я почувствовал, что упускаю контроль над временем. Теперь скорость событий зависела лишь от хозяина кургана. Вдруг искаженное пространство начало пульсировать, с огромной скоростью сжимаясь и разжимаясь, а затем кинулось на меня. Я резко отскочил в сторону, но вдруг время замедлилось, и я с ужасом понял, что мой оппонент двигается гораздо быстрее меня. Я не успел увернуться, и теперь мой враг издевался, давая ощутить, что он вот-вот поглотит меня

Я с ужасом наблюдал за собственным погружением в искаженное пространство и вдруг начал вспоминать все, что со мной было и не было. Все мои мечты, тревоги, фантазии разом заполонили мою голову. Перед моим взглядом вихрем проносились тысячи картин, и лишь краешком восприятия я заметил, что враг полностью поглотил меня.

Находясь внутри искаженного пространства, мой разум погряз в образах, вызванных собственной памятью. Мой рассудок лихорадило от поднятых на поверхность эмоций и воспоминаний.

Но частичка восприятия все еще проникала сквозь мой бред, и я видел, что по древним камням-ступеням кургана что-то нечеловеческое поднимается на поверхность. Опьяненный разум не понимал до конца, правда это или видение, но я испугался. Страх проник насквозь всех моих образов, и словно обезумевший зверь я рванул вверх.

Хозяин кургана то ли не мог, то ли не хотел отпускать меня и понесся к поверхности вместе со мной.

Находясь уже в метре от своего тела, я вдруг замедлился, но все равно продолжал тянуть. Начал слышаться треск, и вокруг меня разрослось чувство боли. Все образы, которые терроризировали мой рассудок, начали таять, и я прочувствовал, как искаженное пространство, в котором я все еще пребывал, ненавидело меня и агонизировало. С каждым мигом я становился ближе к своему телу и, наконец, треск превратился в хруст, и я оказался на поверхности.

Я вновь оказался в себе. Мне послышалось, что у подножья холма кто-то неуверенно начал свой подъем, сопровождающийся сопением и хлюпающими звуками.

Я открыл глаза и увидел своего преследователя, но, черт возьми, увидел его и в обычном, и в синем спектре! Ситуация в парке повторялась вновь. Голову заполнил громкий свист, а меня начало тянуть в разные стороны. Я моргнул, затем еще раз — старая фишка не срабатывала, а раб кургана продолжал подниматься ко мне.

Сам по себе раб был поразителен и отвратителен одновременно! Это было существо, собранное из человеческих останков, но куда уродливее встреченного в лесу. Голова отсутствовала как таковая, а на месте шеи проходили неаккуратные стежки. Живот был раздут, словно там скопилось огромное количество жидкости или газов, и нависал над ногами, заслоняя таз. На руках вплоть до запястья отсутствовали кожа и мясо, а кости пальцев, похоже, были заточены. Наконец, часть ног от колена до брюха, закрывающего пах, просто отсутствовала, и из-под живота выглядывали коротенькие ножки.

Времени поражаться отвратительному уродцу просто не было: мало того, что он подходил все ближе, так еще меня разрывал на части неведомый поток.

Я попытался сдернуть с себя браслет, но руки двигались заторможено и хаотично, будто их тоже тянуло куда-то. Наконец левой рукой я смог достать до браслета, но на ощупь я его не обнаружил! Похоже, он действительно находился под кожей, как я его и ощущал.

Почувствовав, что в моем животе образовалась дыра и меня самого начинает затягивать туда, я снова начал моргать, но это не помогало.

Уродливый гомункул был уже в десяти метрах от меня, и мечущимися руками я начал тянуться к ружью.

Кое-как я совладал с оружием и, уперев ложе себе в плечо, выстрелил. Меня дернуло, я вылетел из себя, а потом вмиг вернулся обратно. Картечь не попала в цель и лишь задела плечо раба кургана, но меня перестало трясти. Воронка в животе захлопнулась, и мир вновь предстал в обычных красках.

Не теряя времени, я выстрелил еще раз, теперь уже наверняка. Моего противника отбросило назад, и он упал на спину, но спустя мгновенье поднялся и поспешил ко мне. На животе у него зияла огромная рана, и, кажется, я начал понимать, куда ушли мясо и кости с ног. Я выстрелил еще раз, а затем еще, увеличивая дыру в животе у гомункула. Теперь он не валился с ног, а с бешеной решимостью вышагивал в мою сторону.

Он был уже в паре метров от меня и я наконец смог разглядеть в ране, под слоями отстрелянного мяса и костей, останки головы. Когда-то она принадлежала владельцу этого сборного тела. Быстро прицелившись, я выстрелил, и после этого залпа раб кургана упал и больше не поднимался.

Тяжело дыша и не отнимая ложа от плеча, я наблюдал за бочкообразным трупом.

Наконец руки перестали трястись, и я почувствовал, что все кончилось. Сидя со взведенным ружьем, я услышал шум леса, что окружал этот курган. Эта были самые лучшие звуки на земле!

Положив оружие на землю, я откинулся назад и, упав, начал громко смеяться.

«К старой жизни я теперь не вернусь, просто не могу. Ну и плевать, у меня же теперь есть новая! Правда, браслет был обещан Якову, ну да я с ним договорюсь. А даже если не договорюсь, что теперь он мне может сделать?! Так или иначе, я переиграю его!»

Я приподнялся и, взяв ружье, заглянул в затворную раму.

«Да, один патрон еще остался, так что браслет в любом случае останется у меня. Якову придется поумерить свой научный азарт. Но это все потом. Прежде всего — курган. Там наверняка что-то осталось от предыдущего владельца.»

Я поднялся на ноги, закинул оружие на плечо и начал спускаться к подножью кургана.

— Я спускаюсь вниз! Спускаюсь забирать свой трофей! — Весело прокричал я мошкаре, которая впервые за долгое время вновь появилась над этим холмом.

ЭПИЛОГ

Тело, найденное возле карельского поселка Камень, принадлежит москвичу Константину В., сообщает главное управление МВД по Северо-Западному Федеральному Округу.

По сообщениям очевидцев, труп был обнаружен сжимающим в руках гладкоствольное ружье, принадлежащее покойному. Что позволяет взять за основу версию суицида.

Версию о суициде также подтверждают друзья и сожительница погибшего. С их слов, несколько недель назад погибший вернулся из Карелии, и его поведение сильно изменилось. Он стал агрессивным, раздражительным и нелюдимым. Возможно, его психическое здоровье пошатнулось, что и привело к суициду. Что же послужило причиной столь сильных изменений, неизвестно.

Однако, следствие не исключает мотивов грабежа, т.к. при погибшем не было обнаружено никаких ценностей, за исключением оружия. Также остается неизвестным, как погибший смог попасть на место своей гибели. Недалеко от места происшествия были обнаружены свежие следы шин, в связи с чем ведется поиск свидетелей и подозреваемых.

Ранее в поселке Камень пропал местный житель, мужчина 1954 года рождения. Связанны ли как-то эти два происшествия, неизвестно.

Ведется следствие.

АВТОРСКОЕ ПОСЛЕСЛОВИЕ

СЕМЕЙСТВО СЛЕПКОВЫХ

В странном семействе Слепковых можно выделить трех наиболее интересных персон: Будапешта, Якова и Яну. Последняя пока еще не попала в поле вашего зрения, поэтому остановимся на Будапеште и Якове.

Будапешт Алексеевич Слепков. (??? — 03.06.2014г)

О ранних годах жизни Будапешта мало что известно. Он появляется на сцене впервые в 1992 году. Он входит в новообразованное тайное общество, созданное президентом Б. Н. Ельциным. Это общество ставит своей главной задачей «изучение сверхвозможностей человека», привлекая к себе влиятельных спонсоров и разномастных проходимцев.

Роль Будапешта в этом обществе, как и его роль в развале оного, неизвестна. Однако в 1996 году, когда тайному обществу приходит конец, Будапешту удается сохранить всех спонсоров. Вплоть до 2000 года, один за другим, спонсоры отходят в мир иной, а их капиталы растворяются, словно в воздухе, оставляя законных наследников нищими. К этому сроку Будапешт опять пропадает из нашего поля зрения и появляется лишь в 2007 году.

В означенном выше году Будапешт предстает нам иконой культа «Кровавых Слез Людских». Обосновавшись в Брянской области, культ распространился на территории всей России и некоторых Стран СНГ. На пике своего могущества секта насчитывает около пяти миллионов последователей, но старается сохранить незаметность. В 2012 году следственные органы заинтересовались сектой в связи с ее необычной структурой и догматами.

«Кровавые Слезы Людские» по своему строению напоминает политическую партию. Есть центр со своим лидером, располагавшийся в Брянской области, есть региональные отделения со своими главами и задачами. Главная отличительная особенность от других сект или же партий заключалась в минимальном поощрении финансовых вложений. Фактически для вхождения в секту была назначена плата, не выходящая за приделы средней месячной зарплаты по региону. В дальнейшем от неофита не требовались какие-либо денежные вложения.

Интерес к догматам секты был порожден самопожертвованием, возведенным в культ. «Кровавые», как их прозвала пресса, возвели своего лидера в ранг божества. Они верили, что Будапешт познал тайны бытия и стал сверхчеловеком. Он представал в виде бога-ученого, лишенного бремени морали и стремящегося выйти за пределы человеческого.

Временами избранные члены секты пропадали и либо не возвращались совсем, либо приходили искалеченными духовно и физически и рассказывали безумные байки о новых мирах и прозрении.

В 2013 году следственные органы смогли доказать, что секта практикует мытарства и человеческие жертвоприношения. Секту быстро разгромили, а лидеров отдали под суд. Но Будапешт с легкостью ускользнул и в этот раз.

Решив продолжить свои исследования в малом коллективе, он свел знакомство со своим внуком Яковом. Не посвящая родственника и в сотую часть своих открытий, он все же открыл для Якова много нового.

А летом 2014, как мы уж знаем, после неудачной экспедиции в Карелию Будапешт Алексеевич скончался. Яков же перехватил знамя его исследований и продолжил славную традицию семьи.

Яков Гаврилович Слепков. (18.11.1958г — все еще жив)

Отец Якова был Математиком в одном из советских НИИ на Урале, а мать преподавателем о местной школе. Семья жила в закрытом городе и ни в чем не нуждалась, и детство Якова вышло благополучным.

Юность его не представляет особого интереса до момента поступлению в Институт в Петербурге. Там, на втором курсе, он заинтересуется описанной им выше ситуацией с цыганами. В свободное от учебы время изучая информацию по гипнозу и выйдя на контакт с цыганским табором, Яков разочаровывается в своей затее. Но находит себе учителя и сообщника среди тех, кто помогал ему с цыганами. Таинственный учитель Якова настолько завораживает молодого человека, что через пару лет тот бросает обучение и прерывает контакты с семьей. Разумно предположить, что Яков находился на содержании своего учителя, либо обучился навыкам, позволяющим зарабатывать себе на жизнь. Как бы то ни было, архивных записей о его работе или же о членстве в партии не существует.

В 1989 году Яков начинает самостоятельную работу. Возможно, его учитель скончался, но, скорее всего, между ними просто случился разлад.

Обладая феноменальными способностями к внушению других людей и контролю над человеческой нервной системой, Яков старается заработать в политике. Он быстро разочаровывается в этом, т.к. привлекает внимание властных и сильных людей. К 1991 году он организует несколько мошеннических схем и зарабатывает огромные капиталы, после чего залегает на дно.

В 1999 он вновь появляется на сцене, организуя огромную финансовую пирамиду и, сорвав банк, вновь исчезает. Как мы можем заметить, дефолт 1998 года сказался даже на мошенниках.

В 2001 Яков начинает колесить по стране и зарубежью, посещая довольно экзотические места, очевидно, в поисках новых знаний. В 2012 он узнает о секте, основанной его дедом, и старается в нее внедриться. К моменту развала секты он наконец выходит на контакт со своим дедом, и тот предлагает ему сотрудничество в обмен на знания.

Проведя год с родственником, Яков многому учится и восполняет пробелы в старых практиках. Видя в эгоистичном и зацикленном на самом себе старике только источник новых знаний, Яков сильно удивляется, когда тот просит его о помощи. На смертном одре у Будапешта меняется характер, и тот просит помочь человеку, спасшему его от вечного заточения в кургане. Не в силах отказать умершему родственнику, проявившему человечность хотя бы перед смертью, Яков начинает поиски Константина.

ХОЗЯИН КУРГАНА (??? -???)

Самым таинственным созданием нашего повествования является, конечно, Хозяин Кургана. О его происхождении, как и о смерти, ничего неизвестно. Но есть кое-какие намеки.

В 1765 году на территории современного поселка Камень располагалась деревушка народа вепсов, название которой, к сожалению, не сохранилось. В течение двух последующих лет в деревню стали активно заселяться русские. Отношения между двумя народами не заладились, и неспроста. Именно эту деревню населяли вепсы-отщепенцы, отколовшиеся от своих собратьев из-за религиозных верований.

Ходили слухи, будто те вепсы практиковали человеческие жертвоприношения и поклонялись древнему мертвецу, похороненному в тех землях. Поначалу русские переселенцы не верили слухам, но спустя пару лет у них стали пропадать люди.

Напряженность нарастала, и, хоть русских и было меньшинство, техническое превосходство и государственный аппарат позволяли сдерживать туземцев.

Но в 1769 году из-за убийства неизвестными туземного мальчишки вспыхнул погром. Почти всех русских переселенцев перебили, за исключением тех, кто успел перенять странную веру вепсов-отступников.

Спустя неделю о вопиющем случае узнали в Петербурге. А спустя еще семь дней деревня и все местные жители были уничтожены карательным полком русской армии, созданным специально для этой цели.

Начав разбираться в причинах кровавой бойни, следствие так и не смогло найти ни одного культового места вепсов-отщепенцев, не говоря уже о таинственном мертвеце, которому они молились.

На этом месте крупицы правды развеиваются, и начинаются догадки.

Автор считает, что таинственный Хозяин Кургана — существо внеземного происхождения, поселившееся на нашей планете еще до человеческой цивилизации. Был ли он последним в своем виде или же изгнанником, не столь важно. Возможно, Хозяин Кургана был уникальным существом в принципе. Он встретил смерть на чужой земле, но, даже когда его сердце остановилось, он все равно смог влиять на наш мир.

Убит ли он окончательно? Время покажет.