Обложка Каратель

Каратель

Роман Путилов

0% прочитано
Стандартный
Роман Путилов

Каратель

Глава 1

Глава 1. И только копыта, как сердце, стучат.

«События, описанные в данной книге, происходили в параллельной вселенной, все персонажи произведения являются вымышленными, любое совпадение с реальными людьми, географическими названиями, нравами и обычаями — случайно».

Кавалерийская атака – какое зрелище может быть более волнительным и прекрасным? Вот вдалеке, метрах в трехстах, из-за поворота выезжает несколько кавалеристов на высоких рыжих конях. Увидав заслон, всадники останавливаться, привстают на стременах, чтобы с высоты обнаружить в засаде дополнительные отряды вражеской пехоты. Никого не увидав, командиры кавалеристов несколько секунд совещаются, затем начинают равнять ряды. Убедившись, что эскадрон к атаке готов, командир всадников дает негромкую команду, и ряд рыжих коней начинает медленно, шагом, держа ряды, двигаться вперед. С каждым пройденным метром, кони, повинуясь желанию опытных наездников, ускоряют шаг, переходя с шага на рысь, а затем и в галоп. Впереди, на узкой деревенской улице, выстроилась шеренга вражеской пехоты, с коротких серых мундирах. Пехотинцы, волнуясь от вида, кажется, неудержимой конной лавы, плотнее смыкают ряды. Тяжелые стволы оружия, дружно падают в горизонтальное положение, побледневшие лица бойцов склоняются к оружию, тонкие жала штыков замерли, выставленные максимально далеко в сторону противника, легкий дымок от фитилей потянулся к голубому небу.

Всадники, на секунду, притормаживают, видя слаженные движения трусящей, но стойко выполняющей ружейные приемы, пехоты, но окрик командира и трехкратное превосходство в численности над врагом молодым кавалеристам уверенность в победе. Кони уже перешли в галоп, легкие фигурки пригнулись к гривам, на лавой засверкали клинки.

Командир пехотинцев, стоя сбоку от шеренги, вскидывает ввысь саблю, готовясь дать команду к залпу. Красиво. Красиво, но нереально. Нет, кони идут наметом, всадники, гортанными криками, горячат коней, и не сомневаются, что не выдержав вида могучих животных, пехота в панике бросится за заборы, подставляя под молодецкие удары свои беззащитные бритые затылки. А через несколько минут, порубав трусливых недоумков в серых мундирах, кавалеристы вырвутся на оперативный простор и уйдут в далекий рейд. Всадники есть, и галоп есть и есть, чем пробить мне голову, если я побегу. Нет, только, шеренги опытных бойцов, ощетинившихся смертоносной сталью острых штыков. Посреди деревенской улицы, как идиот, стою только я, вытянув в сторону всадников руку с стиснутым до белизны пальцев потертым «Макаровым», моим одногодкой. И нет рядом командира, который бы, отдал команду на открытие огня или на спасение бегством, взяв всю ответственность за наступившие последствия на себя. Все остальной есть. И коричнево- рыжие кони, удивительно быстро заканчивающие свою невеликую дистанцию, и тройное превосходство кавалерии над пехотой, вернее над ментами. И холодное оружие имеется, с которого все и началось. Пятнадцать минут назад, кто-то из визжащих боевой клич всадников, метким ударом кнута, с зашитой на конце фола металлической хреновиной, с дистанции метров в пять, насквозь, пробил крыло белой «шестерки» Конских гаишников. Пока продавцы полосатых палочек хватали воздух ртом, дети природы, заливисто хохоча, затерялись на узких улочках немаленького райцентра. И началась погоня, ППС перекрывала улицы, ГАИ загоняло. Очевидно, что мой ангел-хранитель проспал ранний подъем, и поэтому остался спать на моей кровати в местной тюрьме, иначе я не могу объяснить, как я оказался в этой стрёмной ситуации.

До кавалерийской лавы оставалось метров двадцать, пора было начинать стрелять. Мой мозг, удерживая совмещение прицела и мушки на одной линии, судорожно искал выход. Стрелять в местных пацанов я не мог, пролившаяся кровь автоматически означало бы уголовное дело в отношении меня. А местные прокуроры, опутанные тысячами нитей, объединяющие местные рода, да и откровенно переставшие любить пришельцев с Севера, ласково улыбаясь узкими глазками, нарасследовали бы так, что моя жизнь стала бы необычайной яркой, но дюже короткой. Если стрелять по коням, которых очень жалко, то надо стрелять сейчас, а до того еще успеть выстрелить в воздух. Если протяну до дистанции в десять шагом, меня или стопчут копытами, или сделают лишнюю дырку в черепе, ловко щелкнув кнутом. Сомневаюсь, что моя голова крепче стального «жигулевского» крыла. Ура! Мой ангел проснулся и примчался ко мне. За пятнадцать метров до меня, парни поняли, что я не уйду и буду стрелять, подняли коней на дыбы, останавливая их бег, а затем, проломив хрупкий забор, скрылись через чей-то огород. А я, с силой навалившись спиной на доски ограды, так, что толстая заноза через ткань кителя и рубаху, впилась в тело, бездумно смотрел на приближающиеся «жигули» с синим проблесковым маячком и хотел только одного- убраться обратно, в, ставшую тихой и безопасной обителью, уютную местную тюрьму.

Глава 2

Глава 2. Ветер странствий.

У Городского аэропорта, уже много лет влачившего жалкое существование, как гавани для местных и специальных рейсов, по сравнению с современным, построенным в тридцати километрах от Города и принимавшем самые современный лайнеры, было одно преимущество – он располагался на конечной остановке троллейбуса. Поэтому, проблем с прибытием для нас с Демоном не было. Мы просто сели в троллейбус, и, через двадцать минут, вышли из него. Своих коллег по экспедиции увидел сразу – группа парней в голубых форменных рубашках стояла метрах в тридцати от главного здания аэропорта. Я преставился единственному в этой группе офицеру – майору из областного управления, показал свое командировочное. Майор внес меня в список, покосился на Демона, но ничего не спросил. Через десять появилась милицейская машина, откуда выгрузились два милиционера, в отличие от всех остальных, вооруженные автоматами и нагруженные тяжелыми бронежилетами в чехлах и большими армейскими касками, с красными звездами на зеленом фоне. Народ начал радостно ржать, а я подумал, что руководство РОВД имени Всесоюзного старосты оказалось самым умным, и я бы с удовольствием бы нагрузил бы на себя «Калашников», и патронов, неучтенных, побольше. У самого меня было две пачки патронов к «Макарову», одну дал, от щедрости своей, старшина, вторую я наэкономил сам, шире раскрывая ладонь, когда выгребал патроны из цинка на учебных стрельбах.

- Ну все товарищи, все собрались, следуем за мной – майор радостно сложил список, видно торчать перед аэропортовским зданием, ему надоело, и двинулся к гостеприимно распахнувшимися перед нами воротами на взлетное поле. Мы похватали спортивные сумки и рюкзаки, и гомонящей толпой двинулись на территорию аэропорта. Нас отвели к стоящему в сторонке маленькому и красивому, как игрушка, ЯК-40, и предложили загружаться через задний пандус, причем мужчина две стюардессы, встречающие нас у входа, улыбались нам так радостно, как будто мамы своим детям, вернувшимся из пионерского лагеря. Ни построения, ни инструктажа не было, майор незаметно слился, мы расселись, и самолет начал прогревать турбины. Кроме нас, четырнадцати милиционеров и одной собаки, других пассажиров в салоне не было. Стюардесса быстро прошла по салону, убедившись, что все пристегнулись ремнями, ласково улыбнулась Демону, который сел у кресла возле иллюминатора и уронив голову мне на колени, в блаженстве закрыл глаза. Недолгая рулежка, разбег, и самолетик легко начал набирать высоту. Два часа полета, и самолет, пробив низкие серые тучи стал заходить на посадку над небольшим городком среди гор. На взлетной полосе нас встречали два полковника – военный, с общевойсковыми знаками, и милицейский.

- Ребята, а почему вы без автоматов- армейский полковник сделал озабоченное лицо: - у нас тут на прошлой неделе «Град» применять пришлось.

Увидев наши вытянувшиеся лица, военный довольно захихикал, и сказал, что он пошутил

- Товарищи – слово, после того, как мы построились в две шеренги, опять взял военный: - поздравляем вас с благополучным прибытием в республику Олу. Надеюсь, что вас проинструктировали, о целях и задачах в предстоящей командировке?

Угрюмое молчание было ему ответом.

- Понятно. Докладываю – второй год в республике Олу происходят межнациональные инциденты. Но, до последнего времени, правоохранительные органы со своими задачами справлялись, хотя ситуация становиться все более напряженной. Две недели назад на берегу озера, недалеко отсюда, были обнаружены обгорелые трупы, двух мужчин и несовершеннолетнего. Расследование показало, что два рыбака, один из которых был с сыном, были убиты, а затем их тела попытались сжечь. Преступление раскрыто, мотивы его чисто общеуголовные, но в республику начались митинги русскоязычного населения, и трудовые коллективы потребовали от руководства наведения порядка, для чего к нам начали прибывать подразделения с соседних регионов. Вы сейчас грузитесь в автобус – полковник кивнул в сторону пожилого «КАВЗ»а, тарахтящего движком метрах в десяти: - и направляетесь в город Улус, в распоряжение местного РОВД. Все остальные подробности на месте. Ехать вам часа три, поэтому не будем терять время. Удачи на новом месте службы.

Столица республики, по которой наш автобус пропетлял минут десять, представляла из себя унылое место, застроенное серыми «хрущобами» и частным сектором, а затем автобус выскочил на трассу, и чуть-чуть ускорился, примерно километров до пятидесяти. Не знаю, насколько шутил армейский полковник, который скорее всего был из какой ни будь хитрой структуры, но ребята с автоматами, одели бронежилеты, и расселись, один возле водителя, а второй у задней двери, так, на всякий случай. Дорога, вполне приличного асфальта, петляла среди невысоких сопок, изредка пересекая неглубокие, быстрые речушки. Земля была каменистой, трава негустая и по северному суровой. В общем дорога, как дорога. Обычный ритм движения по сибирской трассе, без блокпостов или многочисленных гаишников. КАМАЗы, натужно ревя, тащили прицепы, забитые всяким разным. В небе парили коршуны, а дорогу, периодически перебегали стремительные суслики. Периодически нас обгоняли «жигули» и «москвичи», с местными, правда, у большинства пассажиров лица были посмуглее и глаза уже, но, в целом и общем, Россия и Россия.

Городок Улус, особо от столицы республики, ничем не отличался. Такие же серые панельные «хрущобы», периодически разбавленные их кирпичными товарками, сложенными из местного, более крупного, чем в моем родном Городе, кирпича. На краю городка протекал многочисленные рукава гордого Енисея. Свернув с трассы, автобус подкатил к двухэтажному серому зданию с красной табличкой «Милиция». Быстро выгрузившись из пепелаца, мы собрались на краю стоянки.

- Так, мужики, раз руководство старшего нам не назначило, предлагаю себя на эту роль – вперед выступил коренастый и усатый старший сержант, в солидных очках и короткими светлыми волосами: - Центральный отдел, Сергей Пахомов.

Народ радостно загомонил, выражая свое согласие и энтузиазм, к этому ответственному поступку, серьезного, по виду человека. На вид Сергею было лет тридцать пять, из нас он выглядел самым надежным и обстоятельным.

Сергей поправил фуражку и исчез в здании, а на крыльцо вывалилось несколько местных кадров правоохранителей, глядевших на нас, как на неведомых зверушек. Минут через десять наш самопровозглашенный командир, вывалился из отдела и дал команду двигаться за ним, к определенному для на пристанищу. Здание общежития выделялось среди соседних домов кирпичными стенами и горами мусора по всему периметру. В пакетах и просто так, достигая колена взрослого человека, вокруг здания был насыпан рукотворный растительный вал. Характерный запас растительного мусора никаких поводов для двоякого суждения не оставлял. Общагу явно облюбовали сборщики конопли, которые после обработки, не особо заморачиваясь, выбрасывали ненужную шелуху из окон на улицу. Три лица «кавказской национальности», курившие на крыльце, увидев нашу живописную колонну, быстро побросали окурки и скрылись в здании. Судя по всему, соседи были нам не рады. Невысокая олка, сидящая на месте дежурного, очевидно, предупрежденная заранее, сгребла из тумбочки кучу ключей, и пошла нас заселять.

- Комнаты на четыре человека, сами распределяйтесь – возвестил Пахом и первой двинулся за дежурной.

Мы с моим напарником Славой Вицке толкнули дверь свободной комнаты и замерли на пороге. Окна были занавешены плотными шторами, свет не горел. Слава зашарил рукой по стене и нащупал выключатель.

Когда под потолком вспыхнула тусклая лампочка, мы поняли, что попали в комнату страха. На окнах висели черные шторы, такие плотные, что, наверное, их можно было в войну использовать для светомаскировки. По периметру комнаты стояли четыре ободранных деревянных кровати, застеленные темно-синими казенными одеялами. Стены были оклеены бордовыми, цвета венозной крови, обоями. А с пола на нас смотрели стопятьсоттысяч тараканов. Столько тараканов я не видел никогда в жизни, никогда. Все, присутствующие в комнате замерли от неожиданности. Демон негромко гавкнул, и все пришло в движение. Тараканы. Сбивая друг друга, побежали под кровати и по стенам, а мы со Славой выскочили в коридор, где раздавались маты и испуганные выкрики. Как я понимаю, тараканы облюбовали не только нашу комнату.

- Серега, Сергей – я пошел по коридору, расталкивая растерянных коллег, пока не наткнулся на Пахома, замершего на пороге очередной комнаты с вытаращенными глазами.

- Серега! Я здесь жить не буду. Первый этаж, двери гавно, и еще эти твари. Пошли в отдел, пусть что-то решают. Судя по гулу голосов, коллектив мою мысль горячо поддерживал. Сергей пошел в райотдел, а мы собрались у крыльца, оживленное обсуждая, у кого тараканы были больше. Нашего вождя не было примерно полчаса. Когда он вернулся, вид его был до крайности озадаченным.

- Пацаны, единственный вариант, который нам предлагают – местная зона.

- В смысле - зона?

- Ну, зона, общего режима, там есть пустая казарма. Если мы согласны, то идем туда.

- Ну, а что, сходим, поглядим. Наверное, казарму, чем эта помойка, найти сложно.

Мы похватали вещи и под радостные взгляды наркобарончиков, выглядывающих из окон общежития, двинулись в степь, где на грани видимости, белели строения местной зоны, с вышками по углам.

Идти предстояло пять километров. Автобус наш давно уехал, идти по обочине было грустно. Невысокие строения зоны, с замершими, как стервятники, на крышах, многочисленными фигурами с серых телогрейках, приближались слишком медленно. Но все, когда ни будь, заканчивается. Наш путь тоже закончился, перед металлическими голубыми воротами, с каноническими, красными звездами на них. В калитке распахнулась амбразура, и через пару минут, нас гостеприимно запустили внутрь. Казарма, белого цвета, как и все тут, отдельный барак, стоял рядом с парочкой таких же. Капитан в зеленой форме с вишневыми петлицами внутренних войск отпер висящий на звери замок и пригласил нас заходить.

Ну что, можно сказать. Казарма как казарма, кровати в два яруса, тумбочки, вешалка, возле тумбы дневального полевой армейский телефон в коричневом корпусе. Матрасы свернуты на панцирных кроватях, постельное прилагается.

- Ну что парни, остаетесь – капитан смотрел вопросительно, вертя ключ от казармы на пальце.

- Конечно, товарищ капитан, здесь все отлично.

- Ну и хорошо. С питанием вопрос решайте сами, тут я вам ничем помочь не смогу. В вот остальные удобства – пожалуйста. Вода в умывальнике, у нас скважина своя. Туалет, к сожаление на улице. Белье как положено, менять будем раз в неделю. Утюг, мыло сейчас принесут. Вот вроде бы все. А вообще парни, мы вам очень рады.

- Почему?

- Так местные совсем оборзели, а мы все, здесь, в Улусе живем. Мы то все целый день на службе, а женщины наши, и дети из дома даже не выходят, боятся.

- Товарищ капитан, расскажите, вообще, что у вас здесь происходит. Нам ничего не объяснили. Здесь уже, в аэропорту, какой-то полковник сказал, что рыбаков на озере убили и сожгли и все.

- Ладно – капитан уселся на скрипнувшую под его весом панцирную кровать: - слушайте. До последнего времени местный народ был вполне вменяемый. Единственная беда у них, как у северных народов – алкоголь печень не перерабатывает. Поэтому от двухсот грамм себя теряют, и ничего не помнят. До последнего времени, самое типичное преступление – семья села обедать, выпили понемногу, утром проснулся только один, остальных кто-то зарезал. Вот, с учетом этого и жили. А как перестройка началась, олы вспомнили, что они потомки Чингиз-хана, и началось. У нас, в Улусе, половина примерно русских, половина местных. Ну вот, русские о улицам, стараются вообще не ходить, особенно, с наступлением темноты. Ну, а остальное сами узнаете, со временем.

Капитан вручил ключ от казармы Пахому, попрощался, и вышел на улицу.

Товарищ капитан – я с Демоном догнал его на крыльце.

- Слушаю.

- а никак с псом, в части питания, вопрос решить нельзя?

- Давай так, сержант. Вечером подойди вон туда – офицер махнул рукой в сторону обнесенного забором дворика: - там наши кинологи квартируют. Я им скажу, и они на твоего кобеля будут каши оставлять. И вообще, давай, ему там выделят вольер, и ты его там держать будешь. С вами еще туда – сюда, а вот собаку в казарме держать не положено. У нас единственная колония в республике, проверки часто приезжают.

- Большое спасибо, товарищ капитан, меня все очень устраивает.

Народ уже размещался. Так как кроватей было много, на второй ярус никто заселятся не стал. Народ распаковался, а через полчаса собрался в курилке.

- Мужики, на службу выходим с завтрашнего дня, с шестнадцати часов и до часа ночи. Работаем с одним выходным, потом, по приезду, всем неделю отпуска дадут. С едой непонятно, наверное, в местной столовке питаться будем. Вроде бы все. Остальное, все что не оговорил, решим завтра в отделе. Если у кого-то есть вопросы, заранее мне скажите, чтобы я завтра местному руководству сказал.

Позже я с Демоном двинулся в указанный мне угол. Сержант – срочник выдал нам бачок с сечкой, приправленной кусочками мяса, миску с водой, указал на пустой вольер с деревянной будкой внутри. Я покормил пса, завел его в вольер.

- Кормить твоего будем, как положено, два раза в день. Воду менять, выгуливать и вольер убирать – это уже сам.

- Да без вопросов. Только мы по вечерам до часа ночи дежурить будем.

- Ну значить пайку в вольер ставить будем. Мы потом бачок мой и вон туда, на крыльцо кухни ставь – сержант показал, куда ставить посуду.

Демон, с удовольствием съел пайку, вылизав бочок дочиста, затем, проводив меня грустным взглядом, полез в будку, набитую желтой, сухой соломой.

Когда я вернулся в казарму, народ, переодевшись в «гражданку», собирался в городок, на ознакомительную экскурсию. Спрятав под футболками и куртками пистолеты и наручники, мы, весело гомоня, двинулись в сторону Улуса. Улицы были пусты. Транспорта не было, людей практически тоже. Обсуждая местные достопримечательности, мы, растянувшись на сотню метров, двинулись в сторону центра. Экскурсия прервалась внезапно.

- Эй урус, иди сюда – на углу серого жилого дома стояло, периодически покачиваясь, нечто, и призывно махало на руками. При более внимательном рассмотрении, тело оказалось невысоким молодым олом, в зачуханном сером прикиде, и с расфокусированным взглядом темных глаз.

- Ты мне что ли? – Пахом сделал шаг навстречу: - Тебе надо, ты и иди сюда.

- Ты, урус, борзый что ли? – парень сделал шаг вперед, но покачнулся, и предпочел остаться на месте, держась за надежную стену здания.

- Нет, ну придется тебя уважить – Пахом усмехнулся и сделал несколько шагов вперед: - Чего ты хотел?

- Деньги давай, а то – парень сунул руку в карман, покачнулся и вновь ухватился за стену.

- Сейчас дам – Пахом быстро нанес «расслабляющий» удар в сплетение, подхватил, начавшего падать разбойника. Кто-то подскочил на помощь, из кармана ола была извлечена отвертка с перемотанной изолентой ручкой. Парня подхватили под руки и потащили к темнеющему в ста метрах зданию отдела милиции. На лице болтающегося, словно тряпочка, между милиционеров, местного жителя, было написано глубочайшее, до самых основ мироздания, потрясение.

Глава 3

Глава третья. Наши пришли.

Первый день службы начался не совсем обычно. В Ленинской комнате местного РОВД сидел личный состав. Но, я впервые видел, что средние скамьи были свободны. Сидели «левые» и «правые», а «центристов» не было. Незримая черта разделила этих людей, в одинаковой серой форме, возможно, что навсегда. Слева сидели преимущественно славяне, среди которых была парочка парней с восточными разрезом глаз, но я бы сказал, что это были казахи. Судя по всему, «левыми» была «ночная милиция» - рота вневедомственной охраны. Справа сидели представители титульной нации, заполнившие, или заполонившие, не знаю, как правильно сказать, все остальные службы местной милиции. А в остальном, в принципе, отдел как отдел, только черно – белый, как «инь» и «янь», единство и борьба противоположностей. Мы, прикомандированные, верные принципам пролетарского интернационализма, быстро заполнили пустоту в середине зала. Во все остальном, существенных отличий от привычных для меня процедур, тут не было, кроме разве смешных, для нашего слуха, имен и фамилий местных жителей. В конце развода, начальник РОВД, молодой майор со значком какого-то техникума, потребовал от прикомандированных, после службы, сдавать оружие в местную «оружейку», но тут его ждал жесткий облом. Добровольно разоружаться, почему-то, никто из нас, не захотел, а принудительно забрать у нас оружие майор был не вправе. После короткой перепалки с нашим старшим, где старший сержант Пахомов проявил завидную выдержку, начальственный майор интерес к нам потерял, передав кураторство над прикомандированными начальнику вневедомственной охраны района, высокому светловолосому капитану Дворяткину Леониду Николаевичу. После того, как основной развод был закончен, куратор нас оставил:

- Здравствуйте, товарищи, поздравляю вас с прибытием, ну, и так далее. Насчет отношения местных с алкоголем всем известно? Значит, слушайте ещё информацию, это важно. По-местному, республиканскому законодательству, местные граждане не имеют права таскать при себе металлические острые предметы, причем, любые. Ножи, отвертки, все колющее - режущее. Если ему надо по работе, например, монтер какой- ни будь, то у него должна быть с собой справка из райисполкома, что-такому-то имярек, разрешено в рабочее время иметь при себе такой-то инструмент. И, да, попытка выдавать липовые справки своим друзьям-родственникам, была в зародыше пресечена. Во, всяком случае, мы таких фактов не отмечаем. При обнаружении острых предметов - сразу в отдел, штраф пятьдесят рублей. Второе важное – у нас здесь уникальный климат, поэтому анаша, марихуана или по-научному канабис растет лучше, чем в Знаменитой Чуйской долине. Со всего Союза к нам едут заготовщики и любители этого дела. Тоже, у очень у многих может быть с собой. Тоже, задерживать и в отдел. Надеюсь, как выглядит и пахнет дурь все знают? Ну, и отлично, пойдем дальше. Тут, как вы поняли, пырнуть ближнего своего, всегда пожалуйста. Поэтому местные, наверное, половина, резанные, со шрамом на животе. Поэтому, прежде чем бить- старайтесь маечку задрать, посмотреть, вдруг у него шов свежий, и от любого удара разойдется. Посмотрели, а потом уже решайте, как с ним дальше действовать. В городе русских и ольцев примерно поровну, по шесть тысяч, приблизительно. Наши работают на обогатительной фабрике полиметаллических руд, ну а местные…. Ну вы поняли? Ну, а в общем все как везде. Единственное –местные здесь почти все родня между собой, так что имейте в виду. Вопросы, проблемы? Есть проблема, добираться далеко, нельзя что-то с транспортом порешать?

- Завтра с утра подходите, решим вопрос с транспортом. Все, вопросов больше нет? Тогда давайте на маршруты. Городок был небольшой, поэтому мы разделились на четыре патруля, по три человека в каждом, и пошли делать свою работу.

Я родился в Советском Союзе. Я не знал своих дедов, обоих унесла война. Она постоянно вплеталась в жизнь советского гражданина с самого рождения. Фильмы о войне, книги о войне, фотографии войны – замершие немцы под Сталинградом, идущие на бреющем «ИЛ-2», перечеркнутые трассерами немецких «Эрликонов», брошенная советская техника на мысе Фиолент. Фотографии страшные, тяжелые. Но были фотографии, которые я любил рассматривать, которые дарили радость. Танки с красными звездами и десантом на броне, проходящие по улицам Воронежа, колонна запыленной пехоты во главе с капитаном в широких галифе, марширующие по улицам освобожденного Курска. А вокруг тысячи счастливый лиц, тысячи рук, протянутых к своим освободителям. Я никогда не думал, что смогу пережить чувство солдата, входящего в освобожденный от врага город. Но я это пережил. Я никогда не видел, чтобы люди так радовались появлению милиционеров, обычных милиционеров, с резиновыми палками и пистолетами. Но здесь я это почувствовал на своей шкуре. Да, не было многотысячных толп, стоящих на тротуаре и заваливающих на цветами. Но сотни людей стояли на балконах, выглядывали из распахнутых окон. Они махали руками, плакали, кричали.

- Наши пришли! Парни, не бросайте нас!

Это было странно. На улице, почти не было людей, но сотни людей стояли на балконах и лоджиях. И эти люди радовались нашему появлению со слезами, пекущими из глаз. Мы мелькали по маленькому городку, как швейный челнок, внезапно появляясь из-за угла, пресекая пути рыскающих в поисках приключений на свои пятые точки. И они их находили. Остановка, поверхностный осмотр, если в кармане острая железка или анаша – будьте добры, в отдел. Ничего нет? Тогда проводиться профилактическая работа:

- Менге, оол (привет, мальчик)! Куда идете? Лучше домой идите. Да -да, дома лучше.

Постепенно на улице стали появляться люди. По одному, по два, они робко выходили во дворы, подходили к нам. Истории были похожи друг на друга:

- Последнюю пару лет ольцы как с цепи сорвались. Здесь вам не Россия, валите отсюда. Несколько месяцев на улицу на выходим. С работы пришли и дома сидим. С темнотой по улице только местная молодежь появляется. Обкуренные или пьяные, ничего не соображают. Ножиком ткнут и пойдут дальше. Вы к нам на долго? Месяц – это же мало! Ребята, не бросайте нас.

В час ночи, помахав помощнику дежурного по РОВД, замершему за большим оргстеклом, отделяющем дежурную часть местного РОВД, как Будда, познавшему нирвану, мы, коротенькой колонной двинулись по обочине транс республиканского шоссе в сторону тюрьмы, надеясь, что ни один из водителей «КАМАЗов», проносящихся мимо нас, не заснет за рулем, и не дернет рулем в сторону нашего маленького строя.

Следующим утром, одетые «по-гражданке», мы кучковались у здания РОВД. Ровно в десять часов из отдела вышел наш куратор в сопровождении пожилого старшины, с добрыми хранителя материальных ценностей.

- Все собрались? Отлично. Пошли за мной – капитан поманил нас пальцем и вместе со старшиной, вертящим на пальце связку ключей, двинулись за угол казенного учреждения. А там стояла огромная металлическая клетка, высотой, равной высоте отдела милиции. Старшина с трудом отомкнул огромный амбарный замок, распахнул сваренную из металлических прутов дверь и величественно махнул рукой:

_ Выбирайте!

Мы восторженно взвыли

В клетку стояли и лежали мотоциклы, десятки мотоциклов. От бурого от прожитых лет остова ИЖ -49 до ярко-желтого «Планеты-Спорт» и солидного темно зеленого «Урала» с боковым прицепом.

- Условие – мотоциклы не разбивать и пьяными не ездить. Хоть один пьяный за рулем попадется, отберем обратно. А пока можете выбирать любую технику, что здесь стоит – капитан замер у выхода с тетрадкой и ручкой наготове.

Я не разу не мотоциклист. И на мотоцикле не ездил не разу. И даже на мопедах «Рига» или «Верховина», я ездил только в качестве пассажира. Когда я учился в третьем классе, мой отец, собрав две с половиной тысячи рублей, встал перед выбором – купить новый «Урал» или «горбатый» «Запорожец». Отец выбрал крышу над головой. Поэтому я умел водить автомобиль и велосипед. А в десятом классе, пролистывая в гостях у друга какой-то «цветной» журнал на немецком языке. Размещенная на весь разворот фотография, разорванного на куски после дорожно-транспортного происшествия на автобане, мотоциклиста, с обломками белых костей среди обрывков мышц, оттолкнула меня от желания владеть мотоциклом. Но, шагнув в эту «пещеру Али-Бабы», и оказавшись среди этих чудесных игрушек для мальчиков, выти из клетки без железного коня я просто не мог. Возле «Спорта» и «Урала» уже завязалась громкая дискуссия. Серега Пахомов, пуча глаза из-под запотевших линз очков в золотистой оправе, доказывал своим оппонентам, что только он обладает мастерством, чтобы оседлать гордость советской мотоциклетной промышленности. Группа товарищей, после пары взаимных толчков, пришли к выводу, что эксплуатировать тяжелый мотоцикл они смогут по очереди, сформировав экипаж, втроем, дружно, выкатывали «Урал» на свободу. Я, помня, о скучающем в вольере Демоне, подошел к кофейного цвета «Планете-3» с коляской, но обнаружил, что тросики тормоза и газа на нем отсутствуют, я сделал еще кружок, и смело взялся за руль скромного «Восхода-3» цвета морской волны. Выкатывал свой трофей я одним из последних. Отдалившись от местных начальников, я поставил своего избранника на подставку и подошел к парочке специалистов, бодро реанимирующих красного "Юпитера».

- Мужики, а не подскажите, где тут газ и тормоз, и как передачи переключать?

Ребята посмотрели на меня, как на безумного буревестника, но показали. Ну, а, что? Все просто, в принципе. Бензин в баке был. Краник открыл. Ногу закинул и уселся в обтянутое серым кожзамом седло. После активных упражнений ногой, двигатель, сначала неуверенно, затем, все живее, затарахтел, выбрасывая в атмосферу сизый дымок. Народ начал, потихоньку покидать мотоциклетный «Клондайк». Я перекрестился, выжал сцепление, включил «первую», одновременно отпуская сцепление и подхватывая оборотами двигателя. По сравнению с паническими манипуляциями ногами, когда я учился водить автомобиль, особо, ничего сложного не было. Я аккуратно выехал на дорогу, «вторая», «третья» и мой маленький «мул» потихоньку двинулся в «родную гавань». Меня обогнал счастливый Серега Пахомов, доказавший, что только он достоин управлять «Планетой -Спортом», и сейчас, легко превращающийся в яркую точку на горизонте. Проехав метров пятьсот, а остановился возле знакомой фигуры, грустно двигавшейся в попутном направлении.

- Слава, а ты почему пешком? – в полнейшем недоумении задал я вопрос напарнику.

- Я на мотоцикле не умею.

- Слав, так я тоже не умею. Сегодня в первый раз….

- Я совсем не умею.

Понятно. Не хватает моему «немцу» нездорового авантюризма.

- Ну садись назад, подвезу – самоуверенно заявил я.

Слава помялся, но сел сзади.

- Готов?

- Готов.

Мы поехали. Четырнадцать лошадиных сил почему-то слабовато тянули двух мужиков, я поддал «газку», мотоцикл ускорился, потом приподнял переднее колесо, затем приземлился, а дальше полетел вперед, легко, как будто приобрел второе дыхание. Я в недоумение оглянулся. Слава сидел на асфальте, раскинув в стороны длинные руки и ноги, в полнейшем недоумении хлопая круглыми глазами.

Я развернулся и подъехал к пострадавшему:

- Ты как умудрился упасть?

- Я не понял, ты рванул, и я уже сижу.

Слава Богу, Слава ничего не отбил и не повредил. Я уговорил его влезть на мотоцикл второй раз (Слава, слово даю, буду аккуратней!) и мы, потихоньку, покатили в расположение. Славу до казармы я довез, но в итоге он умудрился обжечь ногу о глушитель. В общем, не получился у нас экипаж, Слава старался со мной лишний раз не ездить.

Вечером мы с разинутыми ртами слушали ориентировку по району, зачитываемому перед личным составом флегматичным дежурным по отделу.

- Около двадцати трех часов вечера в районе переправы была зафиксирована стрельба. Около пяти часов утра экипаж роты охраны обнаружил на левом берегу находящийся на мели у острова Зеленый затон паром «Амур». Прибывшая на место происшествия следственно –оперативная группа обнаружила на пароме стрелянные гильзы, следы крови и места попадания от пуль. Членов экипажа не пароме не обнаружено. С место происшествия изъято….

- Следующая ориентировка. Из Горно- Балского района сообщают, что со стоянки пастухов, неизвестные, в количестве, ориентировочно, десяти человек, под угрозой огнестрельного оружия, открыто похитили: коров около ста голов, овец, ориентировочно двести голов. Преступнику с похищенным двинулись в сторону границы. Примет преступников нет. Следующее происшествие…так, ага, в селе Байлык, после совместного распития путем использования в качестве орудия молотка …причинил тяжкие телесные повреждения своей жене …года рождения, и своей дочери… года рождения. Подозреваемый задержан участковым и помещен в изолятор временного содержания, на основании статьи сто двадцать два уголовно-процессуального кодекса. Потерпевшие доставлены в районную больницу, находятся в тяжелом состоянии, без сознания. Разговаривать с ними нельзя. С места происшествия изъято: молоток, отправлен на экспертизу, бутылка, очевидно, с самогоном. В больнице изъята одежда потерпевших. Подозреваемый не опрошен, так как еще не протрезвел.

Происшествия были жутковатые. Много оружия, банды из сопредельной стороны, до которой километров сто, угоняющие скотину, группы местных, наносящих своим «братанам» -наследника Чингиз-хана, ответные визиты вежливости.

Второй вечер нашей службы сделал городок более-менее похожим на российский город. В сумерках во дворах сидели люди, играли дети. Ничего не внушало тревоги. Представители молодого поколения титульной нации старались лишний раз на улице не показываться. А если молодые батыры сбивались в стаи, то из ближайших кустов появлялся наш наряд, а если поднимался скандал, то, как из-под земли, появлялся второй патруль. В общем, слабину местным показать мы не могли, и давили –давили местный преступный элемент из-за всех сил. Конечно, дежурный наряд, пропитанный родовыми связями старались поскорее выпустить задержанных, но сильно наглеть они тоже боялись. Мы же были не местные милиционеры, которые, сжав зубы, иногда, были вынуждены отворачиваться от некоторых вещей. А мы были, по понятиям местных устоев, полнейшими отморозками, которым было все равно, как фамилия очередного, еле стоящего на ногах сопляка, который что-то угрожающе бубнит, упершись сплюснутой щекой в бетонную стену, так как мы, все равно, ничего в местной жизни не понимали. Силен ли род задержанного, кто его папа или мама, чем занимается дедушка – эти вопросы нас абсолютно не волновали. Личный состав вневедомственной охраны открыто смеялись, остальные службы районного отдела милиции, старались нас не замечать. А мы, как неутомимые серо-голубые пчелки, с красными околышами на фуражках, кружили по улицам небольшого городка, затерявшегося среди многочисленных сопок на берегу Енисея. Казалось бы, Советская власть возвращается хотя бы на вечерние улицы поселения, но все оказалось несколько сложнее.

В час ночи, мы начали седлать свой разномастный метолам, где-то к районе кольца, соединяющего две основные улицы города – Революционную и Основателя, что-то негромко хлопнуло, затем еще раз, а потом, через несколько секунд вечерний шум разорвала быстрая пара узнаваемых выстрелов из пистолета «Макарова»

Глава 4

Глава 4. Вопросы быта.

Через пару минут от кольца подкатился мотоцикл с коляской.

- Стреляли от сараев возле кольца – водитель махнул рукой, показывая направление:

- Видно из «мелкашки». Олегу попали в ногу, его Вован на попутке в больницу повез. Я никого не видел

- Секунду – Пахом задумался не несколько секунд.

- Так, Женя, давай дежурному доложи и рапорт напиши – он указал седоку «Урала» на помещение РОВД, я мы туда, прочешем, вдруг, кого ни будь отловим. Поехали мужики.

Мы растянутой стайкой покатили в сторону кольца. На перекрестке никого не было, метрах в двухстах темнело несколько заброшенных строений, за которыми тянулись заборы частного сектора, где надрывался злобный хор цепных псов. Еще правее, раскинулся пустырь, за которым, в промежутках между зарослями ивы, поблескивали воды Енисея.

- Так, Ноябрьцы, там две улицы, в параллель. Прокатитесь там. Периодически мотор глушите. Слышите, псы как надрываются. Если что-то чужой во двор залез, вы поймете. Давайте. Если что-то обнаружите – в воздух пальните. Все поняли?

Две головы в фуражках синхронно кивнули, после чего уставшая, от нещадной эксплуатации, одиночка «ИЖ-Планета», скатилась с шоссе и устремилась к двум улицам частных домов.

- Павел, собаку есть смысл в поле пускать?

- Можно попробовать.

- Тогда давай, а мы чуть позже пойдем цепочкой, общее направление вдоль берега. Кто у мотоциклов останется?

Кого оставили на шоссе, присматривать за нашим транспортом, я уже не слышал.

Взяв возбужденно повизгивающего Демона за ошейник, я почесал его загривок и подтолкнул вперед:

- Ищи Демон, ищи, вперед!

Пес недоуменно посмотрел на меня, но рванул в поле, постепенно расширяя радиус своей работы, уткнувшись носом в жесткую траву. Не сомневаюсь, что на пустыре много интересных запахов, от мыши и суслика, до лисы. Но, человека, затаившегося в поле, пес, тоже, не пропустит. Демон, двигался широкими зигзагами, периодически бросая на меня взгляды, а я отдавал команды жестами, чтобы края пустыря и сарайки не остались без его внимательного носа.

Когда я отошел от шоссе метров на пятьдесят, наша жиденькая цепочка двинулась следом за мной. Через несколько минут на шоссе остановилась пара «жигулей» в желто-синей окраске и синими мигалками на крышах. Переговорив с нашим часовым, сотрудники охраны рванули вперед, по шоссе, чтобы, через пару километров, скатиться с асфальтового покрытия по какому-то проселку и встать, по возможности, освещая пространство перед собой фарами дальнего света. Следом подкатила дежурка из РОВД – «УАЗ-таблетка», из которого выскочили несколько человек и двинулись к берегу, ориентируясь на пучок света мощного поискового прожектора, которым орудовал оставшийся в машине водитель. Цепочка загонщиков постепенно сжимала кольцо, и у человека, лежащего на земле, недалеко от берега, не выдержали нервы. Небольшая тень мелькнула в темноте, прожектор «дежурки» метнулся вслед за ней, и мы увидели, человеческую фигурку, на четвереньках, бегущего к прибрежным кустам. Демон с азартным лаем рванул вперед, за ним, не менее азартно, крича на разных языках, побежали загонщики. Через пару минут все собрались на берегу. В реке, по пояс в воде, стоял молодой щуплый олец, которого, с берега, радостно облаивал выполнивший задачу Демон. Милиционеры, в форме и в гражданке, молча рассматривали злодея. Наконец, вперед вышел олец, лет тридцати, одетый в брюки и рубашку, и что-то резко сказал беглецу. Реакции на его слова не было никакой. Парень, трясясь, то ли от холода, толи от волнения, стоял на месте, затравлено оглядывая нас.

- Сержант, твоя собака его оттуда вытащит? – преувеличенно громко спросил у меня старший местный.

- Если хочет быть искусанным, то вытащит- я подозвал ко мне Демона, и взял его за ошейник.

Старший абориген что-то насмешливо крикнул беглецу, то вздрогнул, и опасливо поглядывая на Демона, двинулся к берегу. Местные опера, заломив задержанному руки, скоро потащили его к «дежурке», а мы, с сотрудниками вневедомственной охраны, собрались в кружок, чтобы обсудить ситуацию.

- Надо ружье искать. Без него этому ничего не будет! – горячился огромный старшина, со сломанным носом и шрамом не щеке.

- Мы ночью здесь ничего не найдем, надо до утра ждать.

- А собака ничем не поможет? – десяток пар глаз уставились на нас с Демоном.

- Мужики, я хрен его знаю, не разу не пробовал.

- А что надо, чтобы попробовать?

Я возвел глаза к, усеянному миллиардом звездочек, небу, пытаясь смоделировать ситуацию.

- М-м-м, наверное, свежую, только отстрелянную гильзу надо, тогда можно попробовать.

- Щас сделаем – старшина, без затей вытащил из кобуры «Макаров» и, не рефлексируя, пальнул в воздух. Гильза кувыркнулась в траву, где скрестились несколько лучей электрических фонарей

- Стоп, никто ее руками не трогает – я успел крикнуть, остановив несколько потянувшихся к медному цилиндрику человек.

Я нацепил на тонкую веточку гильзу и сунул ее под нос Демону:

- Ищи, ищи мальчик, ищи.

Кобель недовольно чихнул, но к гильзе принюхался, после чего побежал в поле. Я, периодически, несколько раз, подзывал пса снова совал ему под нос гильзу. Примерно, минут через сорок, Демон стал вертеться на одном месте, что-то усиленно выскребая когтями из земли. Когда приблизился, я увидел, что пес нашел, то радостно замахал руками, привлекая коллег. На земле лежало нечто ТОЗообразное, с ободранным прикладом, и стволом, покрытым налетом ржавчины. Охрана по рации снова вызвали оперативную группу из отдела. Через час подкатила та же «буханка», место обнаружения оружия наскоро осмотрели и сфотографировали. Эксперт открыл свой чемодан и начал сыпать «волшебный» порошок, в результате, умудрившись найти какой-то отпечаток на ложе винтовки.

Утро было недобрым. Хирурги в больнице умудрились достать пулю из бедра Олега, не располосовав ему всю ногу. Прогноз на выздоровление был оптимистичный, но парень оставался в больнице. Народ впал в мрачную задумчивость, а я решил посвятить сегодняшний день шопингу. Выпустив только что проснувшегося Демона из вольера, я завел мотоцикл, и, не торопясь, что бы пес не слишком отставал, покатил в поселок. Предстояло решить вопрос с питанием и прочими моментами самообеспечения. На мне были стройотрядовские штаны защитного цвета и длинная ярко-красная футболка, скрывавшая кобуру с пистолетом на поясе. Небольшой универсальный магазин, размещенный в небольшом дощатом домике тёмно-зелёного цвета, располагался в самом начале частного сектора.

- Урус, деньги дай.

Обернувшись, я обнаружил сидящего на корточках, в теньке, за крылечком магазина, ольца, одетого в дранные белые кроссовки импортного производства и старую нагольную шубу на голое тело.

- Что сказал?

Абориген поднял на меня мутные глаза, с коркой гноя глаза, попытался сплюнуть, но, тягучая слюна повисла на губе и медленно сбежала на немытую, тощую, грудь. Любитель нехороших излишеств с трудом встал и двинулся прочь, но, пройдя шагов двадцать, устал и, почти рухнул, в придорожный куст, но, в последний момент, сумел удержаться, и вновь замер в типичной позе «ходока до хозяина». Я усадил демона, наказав ему охранять транспортное средство и шагнул в магазин. Сказать, что я очень сильно поразился, это не сказать ничего. По богатству выбора, этот захолустный магазинчик, на Богом забытой окраине империи, превосходил столичные магазины года Московской Олимпиады. Не веря своим глазам, я уставился на прилавок, но тут же понял, что зрение меня не подводит. Да, тут было все, от крема для бритья из Египта, в стильной упаковке, до стиральной машины «Малютка», импортных туфель, на пластиковой подошве цвета «кофе с молоком», сгущенных сливок с кофе и темно-синих американских штанов на медных заклепках. Но по углам этого, нереального изобилия, лежали маленькие, отпечатанные в типографии, бумажки «Продажа по талонам о сдаче мяса». Так как, сдатчиком мяса я не был, и даже, не представлял себе, как выглядят эти талоны, то я отправился на поиск товаров, доступных простым советским гражданам. Такие продукты были обнаружены в дальнем углу, в совсем крохотном закутке. Несколько видов перловок-сечек и серого цвета макарон, с десяток видов рыбной консервации, от «Завтрака туриста» в плоских банках с траурно-черных этикетках, до, ранее мною не виданных, «Сом в томатном соусе» и «Язь в томатном соусе с овощами». Поняв, что питаться в местной столовой будет вкуснее и полезней, чем каждый день варить себе перловку или макароны, я решил ограничится консервами и спиртным. Взяв пол десятка банок консервированных рыб, из тех, что поприличней, я попросил две бутылки водки и бутылку «Белого Аиста».

- Водка по талонам – отрезала молодая продавщица с белоснежными, сожженными хлором, волосом.

- Барышня, где ж я вам талоны возьму? Нам, прикомандированным, почему-то, в РОВД не выдали.

- Вы милиционер, что-ли? Одну бутылку водки могу дать.

- Тогда одну водку и два коньяка.

Загрузив покупки в прихваченный из казармы вещевой мешок, переложив бутылки, специально прихваченными с собой, футболками, я вышел из магазина. К сидящему в кустах наркоману-алкоголику присоединился его брат – близнец, одетый, в забывшие свой изначальный цвет, семейные трусы, короткие резиновые сапоги и куртку «Аляску».Теперь они играли в гляделки с Демоном, оскалившись, очевидно, пытаясь напугать кобеля своим двумя передними зубами на двоих. Я сел на свой «Восход» и поехал, по засыпанной шлаком, дороге в сторону берега Енисея.

Берег здесь изобиловал маленькими бухточками, то тут, то там, были видны небольшие пляжики с желтым песком. Над быстрой водой, почти касаясь поверхности, носились юркие стрижи. Демон что-то унюхал в зарослях рогоза, куда он, с шумом вломился, так что, наружу, торчал только хвост.

- Здравствуйте, а вы милиционер- десантник? – раздалось за спиной. Я обернулся и, чуть не завалился на землю, вместе с мотоциклом. В трех шагах от меня стояло живое воплощение моих юношеских эротических фантазий и беспокойных снов – две молоденькие блондинки. Одна тоненькая, с прямыми полосами ниже плеч и большими серыми глазами, в половину маленькой, симпатичной мордашки. Губы сердечком, точеный носик. Вторая была не менее хороша, только волосы были волнистыми, а глаза темно-синими, ну и фигура была чуть покрепче. Девчонки были одеты в белоснежные рубашки с короткими рукавами и импортные джинсовые шорты, плотно обтягивающие загорелые стройные ножки. Белые кроссовки завершали образ барышень из обеспеченных семей.

- Почему десантник?

- Я в больнице практику прохожу, и у нас вчера стенгазету вывесили, что у нас, в городе, высадился батальон милиционеров- десантников.

Я посчитал, что разубеждать местных жителей, что нас не батальон, и мы не десантники, будет разглашением военной тайны, и поэтому только кивнул. Тем более, из зарослей, вылез довольный и хрустящий кем-то, мокрый Демон и, вежливо помахивая хвостом, подбежал знакомится.

- Ой, а это ваша собака? А можно его погладить? А он не укусит?

- Погладить можно, не укусит.

Девчонки кинулись начесывать загривок кобелю, который, довольно урча, завалился на бок, прямо, мокрой шкурой, на белоснежные кроссовки, подставляя нашим новым знакомым брюхо для почесывания.

Минут через пять, когда девы утомились чесать волосатое чудовище, мы познакомились. Красотку с серыми глазами звали Наташа, а ее подружку – Глаша. В итоге, меня пригласили в гости, на обед, на завтра, в приметный дом на две семьи, чья красная крыша виднелась метрах в трехстах от места нашего разговора. Просили быть непременно, а кроме пса, обязательно, взять с собой какого –ни будь джентльмена. Вкатив в расположение, я горячо похвалил себя за то, что догадался обмотать бутылки с спиртным тряпьем, так как, на нашу голову, прикатил какой-то проверяющий. Во дворе роты охраны исправительного учреждения, стояла номенклатурная черная «Волга -3102», с красивыми, желтыми «противотуманками». Наш ограниченный контингент, одетый, как партизаны, изображал строй в две шеренги, а перед строем, толкал вдохновляющую речь, солидный мужчина в хорошем сером костюме. Возле лимузина, изображал охрану, крепкий капитан, неизвестного роду -племени, в черных комбинезоне и берете, с милицейской эмблемой. Офицерский пояс его, оттягивали к низу, кобура от пистолета «ТТ», и, какой-то штык, в черных ножнах. Я поставил своего «конька» в отдалении, примотав лямки вещмешка к рулю, скомандовал Демону «рядом», и изобразив два строевых шага, попросил разрешения встать в строй. Проверяющий обернулся, недовольно поморщился, но в строй встать позволил. Так я и не понял, что ему не понравилось – моя красная футболка или мокрый Демон. Продержав нас еще минут пять, призывая к соблюдению социалистической законности и предостерегая от отхода от принципов пролетарского интернационализма, проверяющий, прихватив Пахома, пошел решать какие-то вопросы с руководством «зоны», а я, быстренько спрятав вещмешок, со спиртосодержащими растворами в свою спортивную сумку, вернулся во двор, где мои коллеги с любопытством рассматривали «универсального солдата», который, в довершении всего, надел на нос импортные «зеркальные» очки, с яркой этикеткой в нижней части стекла, и продолжал смотреть сквозь нас сверху вниз.

- Это кто такой? – я толкнул Вицке в плечо.

- Ирбитский ОМОН – шёпотом ответил мне напарник.

- о как! А что у него на поясе висит?

- Парни говорят, что штык от винтовки Токарева, а другие спорят, что от СКС….

Я представил, как капитан, в своем черном комбинезоне, похожий на помесь танкиста с эсесовцем, гоняется, со своим штыком, за местными и заулыбался. Заулыбался, а потом загрустил. Я вспомнил, что в прошлой жизни, слышал, что этого бравого вояку и его, не менее красивых подчиненных, недели через три, местные подловят в засаду. Толпа окружит автобус с бойцами, обольют его бензином и потребуют отдать оружие. Не знаю, как было на самом деле, но вроде бы, окруженные орущей толпой, «купаясь» в парах бензина, бойцы дрогнули, оружие отдали, а потом, в полной мере, испытали на себе боль и унижение безоружного перед вооруженным. Вроде бы никого не убили, но пострадавшие были. Я пару минут поколебался, но, увидев возвращающегося к машине Пахома и проверяющего, решился и подошел к капитану.

- Товарищ капитан, сержант Громов, разрешите обратится?

Офицер повернул ко мне голову и молчал, презрительно кривя губы. Наверное, военный бывший, который считает, что сержант милиции – это что-то вроде обозревшего «срочника» Советской Армии. Ладно, мы люди не гордые.

- Товарищ капитан, я тут одного местного разговорил. Так, он сказал, что на ваш отряд готовят засаду, хотят….

Капитан не дослушал меня, повернулся и двинулся к «Волге», что бы, вовремя, открыть заднюю дверь перед подходившим проверяющим. Мужчина в костюме что-то спросил, кивнув в мою сторону, капитан равнодушно пожал плечами, захлопнул дверь за охраняемым лицом, сел рядом в водителем, и волга прошуршала покрышками мимо меня, обдав мелкими кусочками шлака из-под колес.

Вечер прошел спокойно. Мы были очень злы и осторожны. Все мотоциклы остались возле РОВД, а мы, прихватив с собой оба автомата, двигались пешком. Местных поверяя, страхуя друг друга. Олцы намек поняли, и по улицам старались двигаться по одному. Правда, когда стемнело, от дома культуры стали доносится звуки громкой музыки. Мы, с любопытством, подтянулись туда. В огороженной площадке, окруженной толпой молодежи, шла еженедельная дискотека. Хотя, ольцы сегодня группами по городу старались не ходить, но, к Дому культуры, просочилось человек пятьсот. Славянских лиц не было видно, ни одного. Так, два часа, мы и слушали модные композиции, не отходя далеко от входа на музыкальную площадку, изредка смещаясь в сторону особо возбужденной толпы. Через пару часов, светомузыка погасла и, разгоряченный народ, стал расходится. Мы, со Славой Вицке, стояли в стороне от главной аллеи, с едкими улыбочками переглядываясь со злобными местными парнями.

- Ребят, вы нас не проводите?

В паре шагов от нас, остановились четыре молодые олки, симпатичные, как японки из анимэ и, встав в кружок, что-то горячо обсуждали. Но, одна из них, явно, обращалась к нам:

- Ребята, проводите нас, пожалуйста.

- Далеко? – меня, как-то, посетил приступ подозрительности.

- Да нет, недалеко. Вон, к той пятиэтажке – девушка показала темными, загадочными глазами в сторону панельной пятиэтажки, до которой было метров пятьсот.

- Почему нет? Мы проводим – мы со Славой с улыбками переглянулись- девчонки были хорошенькими, но, нас тут же, постигло глубочайшее разочарование.

- Только, пожалуйста, вы держитесь на расстоянии, а то нас, наши же, потом зарежут, за то, что мы, с русскими, крутим – девушка сделала жалобное лицо и кивнула в сторону компании из десятка местных парней, держащихся от нас на почтительном расстоянии.

- Не вопрос, девчонки. Идите, мы за вами пойдем – я постарался скрыть разочарование. Так мы и проводились. Впереди четыре сторойняшки, которые весело что-то обсуждали, чувствуя себя в безопасности, затем, на удалении метров в десять, мы со Славой, ну, а за нами, топал, излучая флюиды бессильной злобы, десяток местных ребят. Дойдя до нужного дома, девчонки нырнули в подъезд, украдкой послав нам воздушный поцелуй, а мы уныло потопали в обратный путь.

- Не расстраивайся, Слав. Нас на завтра на обед пригласили две красотки, получше этих

- Нас?

- Ну да, меня с Демоном и еще одно лицо. Так что, ты тоже приглашен.

Глава 5

Глава 5. Дамы приглашают кавалеров.

Вечером решили посидеть после службы, выпить и закусить, что Бог послал, для спокойного сна. В качестве подготовки к мероприятию спустили бутылки со спиртным в полость под фундаментом казармы – там было прохладней. Ничего не предвещало, но мероприятие чуть не сорвалось. Когда разлили по первой, блестя глазами и потирая в предвкушении руки, косясь глазами на нехитрую закуску, народ расхватал стаканы, и кто-то, самый нетерпеливый сунул нос в стакан со «Столичной», что бы тут же с недовольной гримасой, водку отставить в сторону.

- Что за на…!

Если водка пахнет ацетоном и имеет привкус ацетона, то такую водку пить нельзя. Во всяком случае, все пять бутылок «беленькой», купленной в местных алко-маркетах, с хорошо поджатой пробкой и четких линиях нанесенного на оборотной стороне клея, были одинаковым дерьмовыми. Содержимое трех бутылок «Белого аиста», напротив, было близко к идеалу. Коньяк, украшенный рыжей этикеткой с изображением стариной пяти башенной крепости, которая, наверное, заменяла общепринятые пять звездочек, пился как глинтвейн, награждая нас ровным теплым вкусом идеального букета. Но, к сожалению, три бутылки на всю толпу – это просто ничего, все хорошее заканчивается очень-очень быстро.

В полдень следующего дня мы, со Славой Вицке, побритые и поглаженные, выехали на мотоцикле в сторону зеленого магазинчика смешанной торговли, надеясь прикупить там что- ни будь вкусненькое, так как, по нашим понятиям, джентльмены в приличный дом с пустыми руками в гости не ходят. Когда мы подкатили к магазину, давешние аборигены, все также, познавали дзен возле крыльца. Сконцентрировав на двух милиционерах свои мутные глазки-щелочки, ребята решили, что требовать с нас денег не стоит. В магазине было пусто, только невысокий, коротко стриженный блондин, навалившись грудью на прилавок, что-то горячо нашептывал куда-то в район между ушком и шейкой молодой продавщице, которая, очевидно, от важности, сообщаемой ей сведений, урчала, как мартовская кошка, где-то из глубины своего пышного бюста, туго обтянутого платьем с коротким рукавом.

Мы подождали пару минут, но парочка у прилавка не обращала на нас ни малейшего внимания.

- Гхм- пришлось громко кашлянуть.

Хозяйка магазина вскинула на нас свои светло-серые, но мало что соображающие глаза, а кавалер стал выбираться из сладких, пахнущих какими-то легкими духами, тенет. Когда мужчина обернулся, то я выпучил глаза от удивления. Местную продавщицу от выполнения финансового плана и обслуживания советских граждан успешно отвлекал напарник Пахома по Центральному РОВД, старший сержант, с многозначительным -именем Константин, что, как мы помним, означало «постоянный».

- Привет Костя! Здравствуйте, барышня. А можно нам бутылочку коньячка и вон ту коробку конфет?

Девушка, глядя мимо нас, поддернутыми поволокой, глазами, быстро и молча подала бутылку и коробку, не глядя, сунула в ящик кассы деньги и вновь обернулась к своему собеседнику, который усиленно мотал головой в сторону двери, намекая нам, что нам очень ждут в другом месте.

Домик с красной крышей мы нашли быстро, благо, дорога до него шла прямо. Пару минут подождали у кнопки электрического звонка на калитке, гадая, работает он или нет, но затем, на крыльце дома, расположенного в глубине обширного участка, хлопнула дверь, тоненькая фигурка в светлом платье быстро пошла в нашу сторону. Дверь открыла Наташа, радостно улыбнулась мне, с интересом мазнула взглядом по Славе и, замкнув калитку, повела нас в сторону жилья. Слава, как-то бойко обошел меня на повороте, и теперь спешил за юной хозяйкой, не сводя с ее гибкой фигуры пристального взгляда. В доме были Наташины папа и мама, а из дальней комнаты, с книжкой в руке, вышла Глаша, одетая в голубой джинсовый сарафан. Нам были рады, искренне рады, что было очень необычно и даже подозрительно. Стол был хорош. Кроме борща на мозговой говяжьей косточке, с пампушками, и парочки салатов, которые, как было сказано, «делали девочки», нас обещали угостить лосятиной. Бутылку «Аиста» и коробку конфет приняли благосклонно и тоже выставили на стол.

- Ну что, по пятьдесят? – Наташин папа, Борис Анатольевич, худощавый мужчина лет сорока, сменный мастер на обогатительной фабрике, азартно потер руки.

- Если по пятьдесят, то можно, только не водки – остановил я руку хозяина: - от коньяка «выхлоп» меньше, а нам еще на службу.

Исходя, что до начала дежурства оставалось четыре часа, а печень взрослого человека перерабатывает двадцать грамм спирта в час, время у нас еще было.

Когда сказочный борщ, приправленный густейшей домашней сметаной был съеден, и главный голод был заглушен, а душа, с восторгом приняла последнюю на сегодня стопочку чудесного продукта молдавских виноделов, начался Допрос. Мама Наташи, Анна Андреевна, работающая старшим экономистом в плановом отделе, все той же, обогатительной фабрики, не навязчиво, но активно, при полнейшей поддержке своей половины, начала выяснять подноготную молодых людей, оказавшихся у нее за столом. Умело ставя вопросы, женщина, пока мы со Славой, сражались с огромными отбивными из жесткого, волокнистого мяса лесного великана, выясняла наше семейное положение, состав семьи, достаток, и еще кучу различных сведений. Наконец, очевидно, посчитав нас достаточно интересными, нас перестали засыпать вопросами, а подали кофе со сладким пирогом, и настал наш черед задавать вопросы. Правда меня интересовало не достоинства молодых дев, скромно молчавших практически все время обеда, а жизнь окружающего нас мирка, в котором мы, невзначай, оказались.

По словам словоохотливого Бориса Анатольевича, до последнего времени народ здесь жил вполне сносно. Зарплаты, в местности, относящейся к зоне вечной мерзлоты, были вполне достойные, а снабжение очень хорошее. В разгар застоя два народа уживались здесь вполне мирно, а заплутавшего в тайге геолога или иного поисковика, набредшего на маленькое местное поселение, принимали обычно очень дружески, так, что через пару лет по стойбищу бегали рыжеватые или блондинистые детишки. Эксцессы, конечно случались, по причине не умения пить местными аборигенами или иным каким причинам, но было это редко. Советская власть, конечно пыталась привести местных к одному знаменателю со всеми остальными, но, не особо навязчиво.

- Вон, видите, два дома пятиэтажных стоят – Борис Анатольевич показал в окно на два здания бордового кирпича, резко контрастирующих с окружающими их серыми панельками. Кирпичные сооружения смотрели на мир темными, пыльными окнами.

- Это для пастухов построили, два дома со всеми удобствами. Ну, араты заселились, и начали там жить. Гадили там же, в жилых комнатах, где жили. Одну комнату загадят, идут в другую. Вот так весь дом засрали и оттуда выселились, опять по кочевьям разъехались. Дома уже несколько лет пустыми стоят, не знают, что с ними делать. Вот так и живем. На фабрике русские работают, местные или во всяких конторках сидят, умные лица делают, или стадами занимаются. Магазины были заполнены импортом, которого не видели «русские» города Сибири и Дальнего Востока, а получить вожделенные талоны о сдаче тобой государству мяса, задача для любого, не ленивого человека, была тривиальной.

С приходом перестройки и гласности, ольцы решили, что они великие потомки Чингиз-хана, у которых русские были рабами. По городам стали ездить агитаторы, из числа местной интеллигенции, выученной в русских вузах, требуя возрождения величия ольской нации, возвращения на старо монгольский алфавит, на котором, до приходя в эти места русских, учили пятьсот человек при буддийских монастырях. Взрослые ольцы к этим призывам относились осторожно, то молодежь взорвалась. Власть от решения вопросов самоустранилась, пока не пролилась кровь. От срыва ситуации с резьбы и массовых беспорядков ситуацию удерживало то, что в условиях суровости местной природы, в каждом доме здесь, не важно, на каком языке в нем говорили, был ствол, гладкий или нарезной, а зачастую, и не один. А половина этих стволов, учитывая, что до семидесятых годов, они продавались в магазинах, даже сельских, вполне свободно, так и оставалась незарегистрированными, и во что может вылиться большая резня, никто не знал. Так, за этими политическими разговорами, время пробежало очень быстро, и мы стали прощаться с гостеприимным домом. Наш приглашали заходить вполне свободно, без всяких стеснений, в любое время, что мы, вполне искренне, обещали.

Развод на службу начался оживленно. Сегодня у нас были «покупатели». Участковый из местных, щуря хитрые щелочки глаз, над пухлыми щеками, которые уютно лежали на капитанских погонах, зазывал нас в экспедицию:

- Парни, мне завтра в тайгу надо двух человек? С меня транспорт и кормежка.

Я толкнул Славу и поднял руку:

- Есть два человека.

- Хорошо, завтра к десяти часам к отделу подходите.

- Хорошо, будем.

- Ты че? – зашипел на меня мой напарник: - Я завтра к Наташе собирался заглянуть.

- Блин, Слава, угомонись. Во-первых, ты знаешь, сколько лет Наташе?

- Нет. Завтра спрошу.

- Я у нее в комнате видел учебники за десятый класс, так что ты аккуратней активничай. А во-вторых, уже надоел этот городок, хочется еще чего ни будь посмотреть.

- ну ладно, толка в следующий раз ты сначала со мной посоветуйся.

- Обещаю, слава, в следующий раз, обязательно.

После развода Демон стал показывать мне, что очень хочет пить, тяжело дыша, вывалив из зубастой пасти длинный язык, и роняя густую слюну на землю. Пока я бегал в поисках старой широкой металлической банки, пока ее отмывал о следов соленой селедки, пока поил пса, к нам подбежал, с ярко горящими глазами, Слава и тревожно оглядываясь по сторонам, зашептал мне на ухо:

- После работы в гости пойдем? Местные девчонки пригласили Стаса и Леху – Слава кивнул на парней из отдела имени Первого Чекиста: - просили пару друзей с собой взять.

- Слав, я же с собакой.

- Ну, отведешь пса в казарму и приезжай, на адрес – напарник сунул мне в руку обрывок листочка из тетрадки в клеточку, с какими-то каракулями.

- Ну, ладно, подъеду. Постараюсь минут за сорок обернуться. С меня что-то надо?

- Пацаны говорят, что уже все куплено. Если пятеркой вложишься, будет хорошо.

- Да, без б… – я достал синюю купюру и отдал стоящему в сторонке Стасу, на что он благодарно кивнул.

Вечернее патрулирование было вполне привычным. Никто в нас не стрелял, мы тоже. Народ гулял, наслаждаясь прекрасной погодой, мы улыбались народу. Ничего не обещало беды. Солнце, махнув последним, багровым лучом, скрылось за горами, обещая завтра отличную погоду. Сразу же, резко, стемнело, чистое высокое небо усыпали миллионы звезд. Из освещенных окон раздавались громкие голоса людей. Отдельные темные тени, увидев наши светлые рубашки, старались побыстрее скрыться в темноте. После полуночи, найдя на скамейке у дома культуры двух вялых, хихикающих наркоманов, мы, подхватив их под руки, двинулись к зданию РОВД, сдавать дежурство. Помощник дежурного, недовольно скривившись, принял от нас двух, раскумарившихся, парней, и потащил из в камеру для отдыха, а мы, продиктовав, усердно заполняющему справку о результатах работы Пахому, свои свершения, начали разбегаться. В последние дни количество ночующих в казарме коллег стало как-то незаметно, но устойчиво, сокращаться. Но на службу прибывали все, без опозданий и нарушений формы одежды, поэтому на нашу личную жизнь внимание никто не обращал.

Демон с аппетитом смолотил кулеш, с разваренными косточками и хрящиками, оставленные возле его вольера солдатами- кинологами, благодарно ткнулся мне в руку лбом и, устало, полез в набитую соломой будку. Я сполоснулся холодной водой в умывальнике, одел свежие трусы с носками, джинсы, футболку, кроссовки, продел широкий офицерский ремень с кобурой в петли джинсов, провел ладонью по щекам. Вроде бы, бриться еще рано.

- Серега – я склонился над, задумчиво пьющим чай из граненного стакана, Пахомом: - Тебе Чекисты говорили, куда их в гости пригласили?

- Ну да, я адрес записал

- Мы с Вицке тоже туда же приглашены, так что нас не теряй.

- Аккуратней там, парни.

- Будем. Все, да завтра.

Верный мотоцикл затарахтел, фара зажглась, осветив ворота. Боец у калитки, завистливо вздохнув, выпустил меня и, загрохотал, за моей спиной, запорами, замыкая территорию роты охраны на ночь, а я, не торопясь, поехал в сторону райотдела. Поставив «Восход» у крыльца, чтобы не угнали к утру, я двинулся в ночную темноту. До нужного мне дома идти было два квартала, и я надеялся пройти их благополучно. Но, не случилось. Стоило мне углубится на территорию затихшего двора, как на асфальтовую дорожку вышло пятеро. Выбор – развернуться назад и спешить к райотделу или тупо идти вперед как-то не стоял. В этом городе милиционерам- «десантникам» отступать было нельзя, здесь тебя все знали, и за каждым твоим поступком следили внимательные, и не всегда, добрые глаза. Рука скользнула вниз и сомкнулась на пластике рукояти «Макарова», большой палец скинул кожаный язычок с металлической застежки-грибка, а затем, за два шага до любителей ночных прогулок, сдвинул вниз флажок предохранителя. Металлический щелчок в ночной тишине прозвучал очень отчётливо, и худые темные фигуры дружно разошлись, освобождая мне путь. Я, закрепляя успех, достал из кармана квадратную коробочку фонарика, и осветил мрачные физиономии аборигенов. Ребята, что-то недовольно заворчали, но сморщившись и прикрыв глаза руками, отступили еще на шаг в стороны. Тогда я, замирая и внимательно следя за силуэтами парней, прошел сквозь их строй. Мне оставалось пройти еще один квартал, и я, превратился в одно большое ухо, сканирующее пространство вокруг себя, особенно сзади. Получить палкой по голове или отверткой в почку не хотелось категорически. Но, вокруг было тихо, никто не шел за мной, впереди, тоже, не было слышно шепотков или шороха одежды.

Нужный мне дом был крайним в череде панельных пятиэтажек. Дальше было поле, по которому, пару дней назад, мы загоняли стрелка или его подельника. Левее горело несколько огоньков. Там, вытянувшись в две улицы вдоль извилистых рукавов Енисея, стояли дома частного сектора, в которых, я надеюсь, мирно спали Наташа и Глаша. А я потянул на себя заскрипевшую дверь искомого подъезда, постоял, прислушиваясь к тишине уходящей вверх бетонной лестнице, а потом, подсвечивая дорогу фонариком, двинулся вперед.

- Ну наконец то – дверь, даже не спросив – «кто там?», мне открыла прехорошенькая миниатюрная брюнетка: - заходите, меня Юля зовут, очень приятно, проходите в комнату.

Как и большинство обитателей Улуса, хозяева (или хозяйки) этой квартиры, жили совсем не стесненно, если иметь в виду жилую площадь. В большой квадратный коридор выходили многочисленные двери комнат и подсобных помещений, свет горел только на кухне, откуда высунула голову и помахала мне рукой симпатичная фигуристая блондинка в летнем платье в черный горошек. Я вымыл руки и шагнул в зал, посреди которого стоял большой стол, уставленный посудой.

- О, наконец то, мы уже думали, что не придешь – три милиционера в расстегнутых рубашках дружно скалились мне из-за стола: - а ты еще переодеться успел.

Вечер, перешедший в ночь, удался на славу. Слава терзал ободранную гитару, народ пел, периодически включая видавшую виды кассетную магнитолу, с затертым названием. Вино и коньяк под нехитрую закуску из варенной картошки, сала и маринованных грибочков, шли исключительно хорошо.

- Девчонки, а к нам соседи не придут скандалить, все-таки третий час ночи?

- Тут поблизости соседей нет, только на первых двух этажах. Этот подъезд для командировочных, наверху только мы живем – перекрикивая Славу, вместе с брюнеткой, пытающегося исполнить «Белые розы» закричала мне кудрявая шатенка Лика.

- Лика, а вы что, тоже прикомандированные?

- Нет, мы с девчонками по три года тут отрабатываем, после педагогического училища.

Нда, не самое лучшее место для проживания одиноких барышень выбрала Родина.

Постепенно, около трех ночи, народ стал распределяться по группам, вернее, парам, по интересам. Единственной проблемой было то, что в веселой квартире мальчиков было четыре, а девочек только три. Как так получилось, я не узнавал. Наконец, Слава с фигуристой блондинкой Наташей, прихватив со стала грязную посуду, вышли из комнаты и плотно прикрыли за собой дверь. Я грустно прислушался к их шагам в сторону кухни, а потом куда то еще, подошел к окну, к которому был придвинут небольшой диванчик, взбил повыше парочку подушек, и взяв с из шкафа журнал «Технику молодежи», прилег, собираясь почитать с пол часика. Минут через десять дверь скрипнула, после чего щелкнул электрический выключатель, и комната погрузилась во тьму. Я отложил в сторону журнал и присмотрелся к женской фигуре, бесшумно двигающейся ко мне. Судя по всему, это была Наташа. Девушка склонилась надо мной. Я смотрел в ее темные глаза, потом ее руки притянули мою голову к ее лицу, и я ощутил сладость ее помады на своих губах. И кто я такой, чтобы спорить с женщиной?

Глава 6

Глава шестая. Новые встречи.

Ночь была долгой. Наташа была приятной во всех отношениях девушкой. Крупное тело с гладкой, белой кожей, выпуклостями и вогнутостями во всех нужных местах было послушно и податливо, девушка охотно выполняла все мои желания, принимала любую позу, и в любой позе она была прекрасна. Крупная грудь, честного третьего размера, удобно ложилась в мои жадные ладони. Я очень старался, старался добрую половину ночи, но ответного отклика, так и не почувствовал. Девушка стонала, была отзывчива на все, но бабочек, внизу живота, или судорог оргазма она не почувствовала.

В четыре часа утра, когда за окном утреннее небо начало светлеть, а первые птахи начали свою перекличку за окном, мы лежали на узком диване лицом друг другу. Девушка открыла глаза и спросила:

- О чём думаешь?

- Наташ, ты извини, но мне показалось, что тебе хорошо не было.

Наташа улыбнулась, погладила меня ладонью по щеке:

- Паша, ты хороший. Мне было хорошо и приятно с тобой, просто оргазм у меня не бывает. Ни с кем и никогда. Вот, такая я получилась. Поэтому, не думай ни о чём. Мне с тобой, правда, было очень хорошо.

- Тебе во сколько вставать?

- Мне не надо вставать у нас каникулы. Тебя разбудить?

- Да, мне в восемь утра надо обязательно встать.

Наташа взяла маленький, дешевый будильник, завела его на нужное время, повернулась ко мне спиной, оттопырив круглую попку и чуть не спихнув меня с дивана, а, через пару минут, ровно и спокойно засопела. Я погладил ее шею, с завитками золотистых волос и сам не замети, как отрубился. Проснулся я от поцелуя. Нежная рука ласково ерошила мои волосы.

- Милый вставай, уже восемь утра, завтрак на кухне, а я ещё посплю.

Я с трудом перебрался через улыбающуюся мне деву, поцеловав ее, и чуть, не задержавшись. В ванной комнате облил себя холодной водой, другой все равно, не было и двинулся на вкусные запахи.

На кухне сидел, бодрый до противности, Слава и, с аппетитом, наворачивал жареные яйца со шкварками.

- Здорово! - как ни в чём не бывало, Слава, приветственно, махнул мне вилкой: - твоя порция на плите.

Я подхватил с плиты средних размеров чугунную сковороду с жареными яйцами и кусочками топлёного сала, а также три кусочка хлеба, которые кто-то, заботливо, мне оставил, и сел напротив напарника.

- Слав, и что вчера это было?

- Я не знаю - Слава легкомысленно улыбнулся: - сначала все нормально было. Я ее обнял, поцеловал, а она потом говорит «Извини, но нет.» У тебя то, всё нормально было?

- Да, всё было очень хорошо. Ты, надеюсь, не в претензии, братан?

- Да какие претензии. Смотри сколько здесь симпатичных девчонок и всем мы, прошу заметить, очень нравимся. Не получилось Наташей - получится с другой. Ладно, давай, доедай, а то нам идти пора.

Ровно в девять утра мы с напарником стояли перед зданием РОВД. В девять часов ноль пять минут из здания вышел давешний участковый, увидев нас, расплылся в довольной улыбке на широком, круглом лице и махнул рукой в сторону стоящего рядом голубого «УАЗика» с зеленым брезентовым верхом. - Здорово пацаны. Давайте, грузитесь и поедем.

Мы, не задавая лишних вопросов, приняли приглашение и быстро загрузились. Слава, недальновидно, устроился на командирском сиденье, а я, вольготно, улёгся на заднем диванчике, сунув под голову бушлат участкового, надеясь подремать в пути. Поспать мне удалось минут пятнадцать, пока мы ехали по трассе. Внезапно, я почувствовал, что лечу, но, успел растопырится, как Ванятка, которого баба Яга пихала в печь и сумел не грохнуться на пол, между сидениями. Зрители первого ряда весело заржали, когда я, повиснув в воздухе, отчаянно пытался переместится обратно на сиденье. А через минуту ржал уже я. Участковый, ведя «УАЗ» по бездорожью, держался за баранку, а Слава, отчаянно схватившийся за металлическую ручку, бился своим костлявым телом о металлические выступы торпедо и двери, а головой, периодически, с деревянным стуком, прикладывался к боковому стеклу брутального вездехода. По днищу била степная трава, а мы катили в сторону далеких гор. Минут через двадцать, машина скрипнула тормозами, участковый со словами:

– Мы приехали, парни. Выходите, посмотрите, как живут наши пастухи. -выдернул ключ из замка зажигания и ловко выскочил из-за руля, хлопнув дверью, а мы, со стонами, полезли за ним.

«УАЗик» стоял перед настоящей юртой. В отдалении паслась куча стриженных баранов или овец, с темными мордами и курдюками. Пара стреноженных, гнедых коней бродила по полю, а перед юртой сидели две крупные лохматые собаки черных тонов и сурово смотрели на нас. Из юрты, распахнув дверь, выглянул пожилое абориген, и увидав участкового, расплылся в широкой улыбке. Хозяин с участковым немного пообнимались, потом знакомиться подошли мы.

- Вот ребята, познакомьтесь. Это мой родственник - очень известный пастух. Алдын – херел очень уважаемый в Республике человек, орден Трудового Красного Знамени у него есть.

- Лично Брежнев вручал - улыбаясь подтвердил хозяин. Мы поцокали языками и уважительно покивали.

- Заходите ребята в юрту, сейчас кушать будем - участковый первый шагнул в местное жилище, мы тоже не стали чиниться. Разулись у входа и склонившись, шагнули в узкий проем. Внутренняя обстановка юрты меня поразила. Там было очень чисто и очень светло. На полу лежали многочисленные ковры и коврики, стены были обтянуты белом материей, каркас юрты тоже был выкрашен белой краской. Мы, поджав под себя ноги, уселись вокруг низкого широкого столика. Хозяин полез в небольшой, расписной шкафчик и достал оттуда какой-то кувшинчик, похожий на большую флягу. Алдын – херел откупорил кувшинчик и стал разливать по небольшим стаканчикам прозрачная жидкость.

- Давайте ребята, угощайтесь.

- А это что?

- Это местная самогонка, арака называется, из кобыльего молока делается. Не бойтесь она слабенькая совсем.

Мы разобрали стаканчики, хозяин сунул в напиток палец и побрызгал жидкостью на все четыре стороны, вокруг себя. То же самое проделал участковый.

- А это что? - не смог удержаться я от вопроса.

- Это я предков угощаю, чтобы они тоже выпили немножко – усмехнувшись ответил хозяин и выпил содержимое стакана. Мы со Славой тоже уважили предков, нам же не жалко. Потом подали большие куски жареного мяса на широком блюде, с лепешками. В завершении обеда, нас угостили местным чаем, который заварили в той же самой сковороде, где жарилось мясо, на тех же остатках жира. Слава сразу отказался, а я, под довольное хихиканье хозяина и его родственника, пиалу с этим адским напитком выпил абсолютно спокойно. Мне кажется, что, кого в Советской армии государство кормило пару лет, способен съесть и выпить все, что подадут на стол. Потом участковый о чем-то поговорил с знатным пастухом, и хозяин, покопавшись в углу, достал брезентовый сверток, из которого были извлечены несколько ружей.

- Парни, разбирайте, кому, что нравится.

- А зачем?

- В тайгу идем, там без ружья плохо.

Мне досталась курковая ТОЗовка шестнадцатого калибра и четыре дробовых патрона к ней с латунными, явно, не один раз, переснаряженными гильзами, которые я сунул в карман. На бумаге, играющей роль пыжа с трудом угадывалась цифра «три», нарисованная химическим карандашом. И хотя брезентовый ремень был засален до блеска, а приклад с цевьем были затерты до белизны, стволы раковин не имели ни внутри не снаружи, курки звонко щелкали, а предохранитель четко фиксировался в своих положениях, поэтому ружье я взял. Слава же, категорически отказался брать какой-то однозарядный карабин, типа «Лося». Мы вновь загрузились в «УАЗик» и покатили, между сопок в тайгу.

Ехали около часа, затем, когда вездеход, тяжело завывая движком, уперся с сплошную стену молодых сосен, участковый, что-то злобно бормоча, вылез из машины, и попытался найти объездной путь. Минут через пять он вернулся, удрученно развел руками и попросил достать из заднего отсека оружейный чехол, в котором был ухоженный СКС.

- Короче, парни, идете за мной. Дистанция пять метров. Мы должны найти домик охотников. Направление вон на ту гору. Если найдем дом, окружаем его и осторожно проверяем. Здесь позавчера видели чужих, возможно, они в доме прячутся. У чужих обязательно есть оружие, поэтому осторожно. Если кто-то потеряется – не надо паниковать. Надо оставаться на месте и ждать. Если услышите одиночный выстрел – ответить выстрелом в воздух один раз, я вас найду. Все. Готовы? Пошли.

Участковый, хитрая жопа, переобулся в сапоги. Мы же со Славой перлись за ним, по траве, в форменных брючках, которые через пять минут намокли и нацепляли каких-то колючек, типа чертополоха. Путь наш шел вверх, иногда спускаясь чуть-чуть вниз, но потом опять устремляясь вверх. С непривычки ползанья по горам легкие жгло огнем, руки ноги механически переставлялись, чтобы не потерять мечущиеся впереди серое пятно спины аборигена. Внезапно участковый присел и обернулся ко мне, приложив палец к губам. Я резко остановился и пригнулся, чтобы сразу получить в спину устрой коленкой, не успевшего вовремя остановиться напарника.

- Т-с-с! Дом там – капитан сделал страшной лицо и ткнул пальцев чуть левее нашей траектории: - Обходите справа и слева.

Я скинул с плеча ружье, и пригнувшись, пошел влево, высоко поднимая ноги и осторожно ставя их на всю ступню, надеясь, что трухлявые ветки и сухая трава не будут настолько предательски трещать под подошвами. Окружали домик минут десять, потом еще столько же сидели в кустах, прислушиваясь к шуму леса. Не уловив каких-либо звуков присутствия человека, мы двинулись к домику, или, скорее к землянке, вырытой в склоне. Стена из не ошкуренных бревен, с забитым в щели, высохшим мхом, небольшая дверь, сколоченная из толстых досок, и повешенная на двух кусках старой автомобильной покрышки, маленькое окошко над дверью, затянутое полупрозрачным целлофаном в несколько слоев. Слава остался на верху, следить за окрестностями, а мы с капитаном подкрались на площадку перед землянкой. Метрах в трех от двери в земле торчали две деревянные рогульки, между которыми сохранилось несколько головешек. Мне показалось, что след от костра довольно свежий. Дверь в землянку была закрыта на деревянную щеколду. Участковый, стволом карабина, откинул ее и потянул дверь на себя. В землянке, кроме пары топчанов, сколоченных их досок и каменного очага в углу, более ничего не было. Легенда о припасах, спичках, инструментах и патронах, оставляемых посетителями таких зимовий для путников, в данном случае не работала.

- Там ручей внизу бежит – сказал участковый нормальным голосом, очевидно, что таится более нужды не было: - Место удобное, чтобы переночевать. Сюда монголы часто с той стороны приходят….

- Зачем?

- Что-то украдут у нас, домой едут, здесь ночуют. Потом к себе уходят. Наши тоже к ним воровать ходит. Молодые, кровь кипит, интересно.

- Что будем делать?

- Ничего, домой поедем. Позавчера кто-то здесь был, утром ушел – вон лошадей следы – капитан показал рукой на траву, которая, по-моему, от соседнего участка ничем не отличалась.

- Так может сжечь здесь все? – Слава, топтавшийся на крыше землянки, подал голос.

- Слав, ну ты сказал, как в воду пукнул – я от возмущения замотал головой: - Местным, если ночевать негде будет, они просто на улице переночуют. Это тебе утром чай, кофе, теплый туалет нужен.

- Ладно, пошли вниз – участковый, не тратя время на разговоры, зашагал, слава Богу, вниз, а не вверх, куда мне идти не хотелось больше.

Потом, мы долго выводили «УАЗ» задним ходом, из тех зарослей, куда его загнал участковый, тоже, не большой любитель подниматься вверх пешком. И если вверх мы поднимались минут пятнадцать, то вниз спускались минут сорок, отчаянно махая руками и срывая голос, пока капитан, шоркая зеркалами по стволам, по нашим командам сдавал назад, так как мета, где машина могла развернуться, он почему-то, найти не мог. Еще, через час мы, мы вернулись на стоянку пастуха, где я сдал деду его ружье, получил приглашение заезжать на охоту по-простому, без особого приглашения.

- А ружье дадите? – спросил я на всякий случай.

- Дам ружье, что не дать – закивал пастух: - Заезжай в гости.

Когда мы пилили по «шоссейке», я спросил, мурлыкающего под нос песню, в стиле «что вижу, о том и пою», участкового:

- А почему Алдын-Херел один живет? Тяжело же с таким стадом одному управляться?

- У него жена давно умерла, два года назад. Один сын, старший, три года назад, на охоту зимой ушел и не вернулся, так и не нашли его нигде, хотя долго искали. А младший сын сейчас в городе, с женой, на сессии. В техникуме на ветеринара учится, через две недели приедет. А новую жену Алдын пока не нашел. Вот так, с сыном младшим и его женой живут.

В Улус мы вернулись вечером. Распрощавшись с участковым, мы со Славой сели на мой мотоцикл и покатили в расположение. А там, во дворе, теснились две раскрашенные в желтый цвет с синими полосами вдоль кузова две «гаишные» «канарейки», а на скамейке у входа в запертую казарму сидели четыре рассерженных гаишника, которым дневальный роты охраны отказывался отдать ключи от нашего помещения.

- Здорово, мужики, вы откуда?

- Канск. А вы?

- Мы из Города. Сейчас ключи у бойцов заберем и вас запустим мета полно.

Пока я выгуливал засидевшегося в вольере Демона, Слава запустил наше пополнение к жилое помещение, и теперь рассказывал им местную оперативную обстановку.

- Блин, а у нас в Канске всякие ужасы про местные дела рассказывают. Сказали, что бои здесь идут, дороги перекрыты, а из Монголии местным все время подкрепление подходит. Ну нам и дали всего с собой, по полной программе – усатый, похожий на казака старшина, с черными, вислыми усами, махнул рукой в сторону зеленого ящика, в котором были уложены автоматы «гаишников» и серо-голубые бронежилеты с зелеными касками, наваленные сверху.

- Мы вчера к перевалу подъехали, что на границе с Республикой, а из-за поворота дым идет и щелкает все время что-то, как выстрелы. И из Республики никто не едет, дорога пустая. И в Республику никто не едет, мужики стоят у обочины, дальше ехать боятся. Ну мы назад немного отошли, заняли оборону. А вперед, что-то сыкотно ехать. Ночью дежурили посменно. Правда кое-кто под утро уснул – Старшина беззлобно дал подзатыльник молоденькому младшему сержанту, сидящему рядом.

- Утром просыпаемся, а по трассе движение идет в обе стороны, как ни в чем не бывало. Ну мы и поехали. Оказывается, там «КАМАЗ» загорелся с лесом, водила выскочил из кабины, а машину назад потащило и поперек трассы развернуло. Вот «КАМАЗ» прогорел, его под утро вбок спихнули, и все поехали опять.

Так, за пустой болтовней прошел вечер, что мы со Славой, упав, на наивно растопыренные уши новых слушателей, забыли поехать ночевать в гостеприимную квартиру учительниц, куда нас приглашали и даже обещали познакомить Вицке с новенькой ослепительной красавицей. А том пришла с патрулирования оставшаяся часть нашего отряда. Процесс взаимного знакомства, сопряженный с распитием любимого коньяка «Белый аист», другого все равно в местных магазинах не было, растянулся почти до утра, тем более, что следующий день был выходным. Потом кто-то положил на мою тумбочку сложенную половинку тетрадного листочка. Развернув записку я прочитал:

«Привет Паша. Приглашаю тебя завтра на пляж. Заезжай на ближний к реке конец нашей улицы за мной в час дня. Продукты возьму сама. Буду ждать. Глаша.»

Спасибо за чтение

Вернуться к книге