Карантинный Остров
Глава 1
Конверт застрял в почтовом ящике между квитанцией и рекламным листком, размокшим у нижнего края. Алиса вытащила его вместе с остальной бумагой и уже собиралась сунуть всё в сумку, как вдруг узнала почерк. Сестра по-прежнему слишком сильно нажимала на ручку и соединяла последние буквы фамилии одним длинным росчерком, словно торопилась скорее закончить написание слова, которое и без того тысячу раз уже писала в миллионах документов. Обратный адрес был напечатан на конверте: "Северная биосистема", островное подразделение, Северный-12. Своё имя Яна приписала ниже, втиснув его между двумя строками, и эта небольшая неловкость почему-то встревожила Алису сильнее, чем само письмо. Последний раз сестра писала ей от руки, когда оставила на холодильнике записку о забытых ключах. С тех пор прошло почти одиннадцать месяцев.
Алиса поднялась к себе, не дожидаясь лифта, хотя после смены ноги гудели и ремень сумки натёр плечо. На площадке пахло жареным луком; за соседской дверью разговаривал телевизор, кто-то убеждал невидимого собеседника немедленно купить новый пылесос. Она долго не могла попасть ключом в замок, злилась из-за этого и нервничала, и всё время переворачивала конверт, сама не зная зачем. Яна могла прислать документы. Могла решить наконец помириться и выбрали для этого письмо на бумаге как вариант, потому что говоря по телефону они опять начали бы спорить. Но зачем тогда рабочий конверт и почему письмо шло целых восемь дней из города, от которого до Алисы можно было доехать на автобусе меньше, чем за час? На штемпеле значилась материковая экспедиция компании, а на самом конверте ещё оставался бледный прямоугольный оттиск печати островной канцелярии. Тут что-то было не так.
В квартире было холодно. Алиса закрыла дверь, положила сумку на пол и, не снимая куртки, прошла на кухню. Письмо она вскрыла короткими ножницами, которыми обычно разрезала упаковки продуктов, аккуратно, чтобы не задеть сложенные внутри листы. Вместе с ними на стол выскользнула фотография. На снимке Яна сидела на деревянном ограждении пристани, свесив худые загорелые ноги, а семнадцатилетняя Алиса придерживала её за пояс. Сестре тогда было одиннадцать; она только что потеряла в воде сандалию и теперь смеялась, пытаясь скрыть, что вот-вот заплачет. За кадром отец уговаривал обеих посмотреть в объектив. Алиса помнила, как Яна вцепилась в неё сразу после снимка и попросила не рассказывать маме о том, что полезла на ограждение сама.
Первый лист был исписан с обеих сторон. Алиса развернула его ладонью, разгладила складку и прочитала начало: "Аля, я не знаю, когда ты это получишь. Мне нужно уехать отсюда, а одной не получается. Пожалуйста, прочитай до конца, прежде чем звонить. Я понимаю, как это выглядит после всего, что мы друг другу наговорили. Но сейчас я не могу ждать". Яна не зачёркивала ничего, кроме одного слова в последней строке; под тёмным пятном ещё угадывалось начало другого обращения. Она несколько раз обвела его ручкой, прежде чем продолжить, и Алиса невольно провела пальцем по продавленной бумаге.
Дальше сестра писала о пациентах. Несколько фамилий исчезли из отчётностей, с которыми она работала: людей обозначили как выбывших, наблюдение за ними завершили, а прежние записи перенесли в закрытый секретный раздел. При этом Яна видела одного из них в лабораторном крыле на следующий день. Мужчина сидел у окна и придерживал правой рукой левую, ту самую, движения которой они проверяли на прошлой неделе. Он узнал Яну и хотел что-то спросить, но санитар закрыл дверь раньше, чем она успела подойти. "Я сначала подумала, что перепутала номер палаты, - объясняла сестра на бумаге. - Потом проверила. Я ничего не перепутала, Аля. Мне велели больше туда не ходить, а руководитель группы спросил, с кем я успела об этом поговорить. То есть им не было важным убеждать меня в том, что я обозналась и на самом деле человек, с которым я перепутала того пациента, выбыл. Им было важно только то, с кем я разговаривала об этом, понимаешь?".
Алиса придвинула к себе стул и села, не отрывая от письма. Она работала фельдшером санитарной авиации достаточно долго, чтобы понимать, что любой документ составляется человеком, далёким от совершенства: больных постоянно переводили, их фамилии путали, а отчёты в спешке закрывали раньше, чем увозили из отделения самих людей. Но ведь и Яна тоже не первый день имела дело с записями и чужими ошибками в них. В своей работе она всегда была внимательна. Алиса перевернула лист, надеясь найти дальше хотя бы одну подробность, которая позволила бы свести всё воедино.
В продолжении письма, на обороте листа, речь шла о её сотрудниках. Двое подали заявления на увольнение и собрали вещи. Несколько дней они ходили к причалу, но каждый раз возвращались обратно - не было парома. Задержку объясняли по-разному: кому-то погодой, кому-то - необходимостью закончить обследование после одного происшествия в лаборатории. В тот же день к острову подходило грузовое судно, и Яна видела с берега, как с него выгружали ящики. Ей самой сначала предложили дождаться конца рабочей недели, а потом вообще предложили отложить разговор об отъезде. Рабочий телефон забрали на проверку; после возвращения аппарата исчезли истории переписок. Служба безопасности доходчиво объяснила Яне, о чём можно говорить посторонним, а о чём нельзя. Алиса перечитала этот абзац, затем положила лист на стол и расстегнула куртку. Стало душно, хотя руки до сих пор оставались холодными.
На втором листе почерк Яны заметно изменился. Яна писала мельче, строки у правого края поднимались вверх, и слова, для которых не хватало места, она дописывала над строкой. "Ты можешь решить, что мне нужен врач, - прочитала Алиса. - Я сама об этом думала. У нас погибла лаборантка, Лидия Сергеевна. Нам сообщили о несчастном случае и сказали, что тело отправили на материк. Она раньше объявляла в громкоговоритель разное, поэтому ее голос я запомнила хорошо. Вчера я услышала её голос в одной из наших палат. Там вместе с ней лежал мужчина, которого я знаю, он проходил у нас обследования. Он смотрел на дверь и повторял ее же голосом ее объявление. И это было не просто похоже, или как подражание, знаешь? Он просто говорил ее голосом!".
Алиса задержалась на последних словах. За кухонным окном проехала машина, свет фар скользнул по потолку и исчез; она поняла, что читает почти в полной темноте, и поднялась, чтобы выключить кухонную лампу и включить нормальный свет. Вернувшись к столу, она прочитала остаток страницы стоя. Яна предупреждала, что служебную переписку просматривают, а ещё просила не посылать к ней письмо. Если позвонят, предложат по телефону подтвердить, что родственница, то есть Яна, жива и здорова - не соглашаться. "История про того мужика в палате не шутка, кто-то просто сможет моим голосом сказать тебе всё, что угодно, - писала она. - Требуй увидеться со мной лично. Я не знаю, как тебе это объяснить, чтобы ты не решила, будто я сошла с ума. Приезжай, пожалуйста. Забери меня отсюда. Мне страшно".
Внизу стояли имя и дата - восемь дней назад. Ниже не было никаких приписок, на полях - никаких дополнительных знаков, за которые можно было бы зацепиться, чтобы придумать себе хоть какое-то объяснение происходящего. Алиса осторожно перевернула фотографию. Там Яна написала всего несколько строк: "Прости меня за тот вечер. Я не хотела, чтобы мы совсем перестали разговаривать. У меня здесь никого нет, а я боюсь оставаться одна". Алиса прочитала эти слова дважды и положила снимок лицом вверх. Одиннадцатилетняя Яна продолжала смеяться над утонувшей сандалией, крепко держа старшую сестру за рукав.
В тот последний вечер перед расставанием никакого тепла между ними не было. Яна стояла в прихожей с закрытым чемоданом и пыталась запихать в приоткрытую молнию зарядное устройство, а Алиса держала в руках распечатанный рабочий договор и требовала объяснить, с кем сестра обсуждала будущую работу. Она уже позвонила по одному из указанных номеров, уже расспросила о жилье, порядке выезда и длительности смен. Яна узнала об этом от будущего руководителя и вернулась домой злая до слёз. Ей было двадцать пять, она закончила учёбу, получила место, о котором давно мечтала, и меньше всего хотела предстать перед новыми коллегами девочкой, за которую всё ещё всё решает старшая сестра.
- Ты хоть раз можешь сначала меня спросить? - вспоминала Алиса её голос, негромкий, сдавленный; Яна тогда придерживала чемодан коленями, чтобы он не ездил из стороны в сторону, пока она тщетно пытается запихать в узкую щель расстегнутой молнии зарядник. На шее у неё выступили красные пятна, а волосы прилипли к мокрой от слёз щеке. - Я тебе договор показала, чтобы ты порадовалась за меня!.. А ты?! Мне потом с этими людьми работать, Аля. Мне, а не тебе.
Алиса помнила, как ответила ей, что принялась перечислять ей её прежние ошибки и к чему привела каждая из них. Она говорила всё увереннее, потому что факты были на её стороне: неудачная съёмная квартира, потерянные деньги, обещанная работа, которая по итогу оказалась неоплачиваемой практикой. И только сейчас, глядя на детский снимок, она видела, что была не права. В конце ссоры Алиса бросила бумаги на чемодан. "Когда всё пойдёт по одному месту, - сказала она тогда, отступая от двери и освобождая проход. - Я больше не буду вытаскивать тебя из задницы". Яна наклонилась, собрала листы и просто ушла, ничего не ответив.
Телефон лежал в сумке у входа. Алиса пошла за ним так быстро, что споткнулась ногой об оставленный в коридоре ботинок, и едва не упала. Она удержала равновесие, схватившись за косяк. Номер сестры она нашла в истории звонков. После короткой паузы прозвучало обычное сообщение о недоступности абонента; Алиса сбросила и позвонила снова, надеясь, что сестра возьмёт трубку. Потом открыла сообщения. Последнее прочитанное Яной сообщение было вопросом от Алисы, дошла ли ей посылка с тёплыми вещами, и был отправлен ещё зимой. Яна ответила, что дошла, и поблагодарила. На этом они обе решили остановиться.
Алиса написала Яне сообщение, что получила письмо, находится дома и готова приехать. Сообщение повисло не доставленным. Она не стала отправлять фотографию страниц на рабочий адрес и не стала звонить по номеру, напечатанному на конверте, пока не проверила его отдельно. На сайте компании нашлись снимки белого клинического корпуса, лаборатории с застеклёнными дверями и террасы над морем. На одной из групповых фотографий у самого края стояла Яна, в тёмной кофте поверх светлой рубашки, придерживая локтем папку. Снимок можно было приблизить, но лица расплывались; Алиса всё равно увеличивала его, пытаясь понять, когда он сделан и выглядела ли сестра напуганно. Дата публикации снимка в итоге оказалась прошлогодней.
Она просмотрела сведения о предприятии, нашла точный адрес, сравнила телефоны на разных страницах и позвонила на номер общей приёмной. Дежурный записал её имя, уточнил, кем она приходится сотруднице, и обещал соединить Алису с медицинским блоком. Алиса стояла у стола, держа телефон между плечом и ухом, а в трубке играла бодрая мелодия. Она сняла куртку, повесила её на спинку стула, налила воду в чайник и включила его. Когда музыка резко оборвалась, Алиса подумала, что звонок сорвался и придётся звонить снова, но на том конце трубки послышался голос.
- Добрый день. Меня зовут Елена Борисовна, я координирую обращения родственников сотрудников, - представилась женщина; на заднем плане тихо щёлкала клавиатура. Она произносила слова ровно, без суеты, и эта обычная рабочая интонация чуть ослабила тугое напряжение у Алисы под рёбрами. - Обращение мне передали. Ваша сестра находится на территории островного подразделения, под медицинским наблюдением. Её состояние оценивается как удовлетворительное. Сейчас непосредственной угрозы жизни нет.
- Она в сознании? - спросила Алиса, прижав ладонь к столешнице. Ей хотелось немедленно ухватиться за последнее утверждение, но она заставила себя выслушать ответ целиком. - Она разговаривает, ходит? Что значит "под наблюдением" и почему я не могу ей позвонить? Я получила от неё письмо, в котором она просит помочь уехать. Мне нужно четко понять, что с ней!..
- После небольшой аварии в одном из корпусов, несколько сотрудников проходят дополнительное обследование, ничего серьёзного, Вашей сестре ничего не угрожает, - ответила Елена Борисовна, помедлив ровно настолько, чтобы Алиса заметила паузу. Шум клавиатуры прекратился, затем зашуршала бумага. - Было задымление и перебои с электроснабжением, пострадала часть оборудования связи. В переданной мне сводке указано, что Яна в сознании и передвигается самостоятельно. Подробные медицинские сведения я по телефону вам не сообщу. Я могу направить запрос лечащему специалисту и уточнить возможность разглашения данных.
- Уточните прямо сейчас, пожалуйста, - попросила Алиса и подвинула к себе лист, на котором только что записала имя собеседницы. Голос у неё стал жёстче; она услышала это сама и заставила себя говорить медленнее. - Я понимаю, что у вас есть порядок и свои правила, всё прекрасно понимаю. Но она мне пишет, что сотрудников не выпускают. Мне нужно увидеть сестру лично, и мне нужно знать, кто отвечает за её состояние. Я готова приехать на материковую базу хоть сегодня, если там есть человек, который сможет всё объяснить.
Елена Борисовна не стала спорить. Она уточнила, когда получено письмо, спросила, содержатся ли в нём сведения о травмах, и предложила Алисе оставить контактный номер для обратного звонка. Когда Алиса повторила вопрос о Яне, женщина ответила, что выезд после обследования возможен, но требует согласования с руководством службы безопасности базы. На это разговор закончился. Алиса записала на всякий случай время разговора, фамилию человека, на имя которого направлять запрос, и ещё некоторое время смотрела на свои записи, пока не щелкнул чайник. На листе всё выглядело упорядоченно, только с Яной вот поговорить ей так и не удалось.
Координатор перезвонила примерно через сорок минут. За это время Алиса успела найти расписание автобусов до материковой базы и отправить Марине, своей коллеге, короткую просьбу связаться с ней после дежурства. Так же Алиса сфотографировала обе стороны письма, которое отправила ей сестра. Елена Борисовна сообщила, что заявку на посещение можно оформить к утру: на остров направляется небольшое снабженческое судно, а Алиса сможет прибыть как родственница, забрать Яну и сопровождать её при возвращении. До этого ей предлагалось лично подойти в офис, показать документы (это формальная процедура) и получить разрешение на выезд. Разговор с сестрой по видеосвязи организовать пока не удалось.
- Я не понимаю, какие документы? Я не собираюсь там у вас по режимным объектам шастать, мне просто сестру надо забрать, - сказала Алиса, когда услышала предложение взять медицинские документы сестры на сопровождение. Она подняла фотографию, перевернула её и снова увидела приписку на обороте. - Ей двадцать шесть лет, она совершеннолетняя. Я приеду, поговорю с ней и помогу ей вернуться, если она сама этого хочет. Это же обычное посещение родственницы, а не перевод меня в распоряжение вашего медицинского блока.
- Всё верно, это именно что посещение, - подтвердила Елена Борисовна; в её голосе впервые появилась лёгкая усталость, вполне человеческая и оттого неожиданно убедительная. Где-то рядом с ней закрылась дверь. - Никто не предлагает вам принимать решения за сестру. Возьмите паспорт, получите разрешение и обсудите всё на месте. Сведения о судне и фамилию капитана вам передадут завтра. Я понимаю ваше беспокойство, но сейчас это самый быстрый для Вас способ увидеть Яну.
После звонка Алиса снова включила чайник. Пока вода нагревалась, она ещё раз набрала личный номер сестры - ничего. Письмо лежало возле хлебницы, фотография - поверх сложенных листов; она убрала их подальше от пара и заметила на столе тёмный отпечаток собственной ладони. Руки вспотели, хотя в квартире было всё так же прохладно. Алиса заставила себя съесть кусок хлеба с сыром, почти не почувствовав вкуса, и отправилась собирать вещи. Она ещё не знала, впустят ли её завтра на остров и выпустят ли Яну, но оставаться дома и ждать очередного телефонного разговора она больше не могла.
Утром Марина нашла её в комнате отдыха на базе. Алиса сидела у стола с двумя бумажными стаканчиками кофе и смотрела на экран телефона, погасший ещё несколько минут назад. За стеной бесконечно грохотали колёсами носилки и хлопали дверцы шкафов в раздевалке рядом. Алиса узнавала голоса за дверью и машинально прислушивалась, не зовут ли её. Потом она вспоминала, зачем пришла, и снова смотрела на телефон. Кофе успел остыть, пока она ждала Марину; на втором стаканчике остался след большого пальца, которым она всё это время придерживала крышку.
- Покажи, - попросила Марина, опускаясь на стул напротив; снимать куртку она не стала, только отодвинула ворот от уставшего лица. Она молча прочитала письмо. - Где она сейчас, по их словам? В палате или у себя? И кто её последний раз видел?
Алиса передала ей записи разговора. Марина просмотрела время звонков, прочитала имя координатора и некоторое время теребила край бумажного стаканчика. Они с Мариной отработали кучу выездов. Бесконечное число раз они наблюдали ситуации, когда родственники больных хлопали невинными глазами и заявляли, что с больными всё нормально, хотя всё было с точностью, но наоборот. Марина снова взяла письмо, задержалась на описании пациента и нахмурилась.
Глава 2
- Причин для того, чтобы не давать тебе поговорить с ней напрямую, может быть несколько, и ни одна мне не нравится, - сказала Марина, наконец отпуская стаканчик. Картон под её пальцами размок, кофе тонкой полосой выступил из-под крышки, и она подложила под стаканчик салфетку. - Я не понимаю, почему после такого письма они не могут просто позвонить по видеосвязи. Поездка на такой остров - это не прогулка в соседнее отделение больницы. Ты же будешь полностью зависеть от их транспорта и от тех же самых людей, которые сейчас прячут от тебя твою сестру. Ты же это понимаешь?
- Понимаю, - ответила Алиса, забирая снимок; на секунду она задержала его между ладонями, прежде чем убрать в конверт. В глубине души ей хотелось услышать от Марины что-нибудь такое, что позволило бы ей без стыда и без внутренней вины просто остаться дома, но ничего такого подруга сказать не могла. - Поэтому я сначала съезжу в их офис и получу бумаги. Капитану скажу, зачем еду. Если окажется, что никакого разрешения нет и меня просто кормят обещаниями, я пойду с письмом дальше. Но если судно действительно идёт туда и меня готовы пустить, я поеду. Я хотя бы увижу, как там всё на самом деле.
Марина помогла Алисе договориться о замене на ближайшие дежурства, затем отвела в кабинет и сделала копии обоих листов и оборота фотографии. Пока аппарат втягивал бумагу, Алиса смотрела на тёмную полосу, появившуюся на одной из копий. Марина переделала страницу, сложила всё в папку и подписала на обложке имя Яны. Оригинал она вернула Алисе, а копию оставила у себя вместе с адресом компании и номером координатора.
- Как увидишь её, сразу позвонишь, - сказала Марина, придерживая папку на столе. Она посмотрела на Алису прямо, всем своим видом дав понять, что это не просто просьба, а натуральный долг. - Если на острове не будет связи, передашь через капитана. И на следующий день после высадки, до полудня, ещё раз выйдешь на связь. Это уже контрольный звонок, его не пропускай. Не услышу тебя - сразу начну искать, ждать дольше не стану. Буду поднимать тревогу по всем инстанциям. Есть одноклассники и в полиции, и в прокуратуре. Куда надо достучусь. А ещё данные судна пришли, как только они будут у тебя.
В материковом офисе всё оказалось настолько обыденным и каким-то обыкновенным, что Алиса начала чувствовать досаду из-за того, что подняла такую тревогу. Это было низкое здание и стояло оно возле складов. У входа курил водитель грузовика, тарахтящего рядом. Внутри секретарша долго пыталась справиться с заевшим принтером. На стене висела та же самая фотография клиники, которую Алиса рассматривала ночью на сайте; рядом размещалось объявление о переносе выдачи пропусков в соседнее окно. Её приняли по записи, попросили паспорт и сверили данные через заявку в компьютере. Никто не удивлялся визиту Алисы. Ничего необычного не происходило.
Елена Борисовна оказалась невысокой женщиной с коротко подстриженными волосами и красным маникюром. Она показала полученное с острова согласование, дала Алисе прочитать разрешение на посещение и объяснила, что окончательное решение об отъезде Яна примет уже после разговора с ней. В бумагах не было ни каких-либо обязательств перед компанией, ни согласия на какие-либо процедуры. Алиса перечитала каждую строчку, спросила о возможности возвращения на том же самом судне, на котором прибыла сюда, на что получила подтверждение, что место и для Алисы, и для Яны, предусмотрено. Просьбу связать её с лечащим врачом координатор снова передала на остров, но ответа пока не было.
- Кто будет встречать меня на причале? - спросила Алиса, убирая разрешение в сумку. Через окно кабинета она видела, как водитель закрывает кузов и встряхивает замёрзшие кисти, прежде чем надеть перчатки. - Мне не хотелось бы выяснять на месте. Мне бы фамилию и номер телефона, и куда подойти.
- Вас встретит сотрудник медицинского блока, - ответила Елена Борисовна и повернула к себе лежащий на столе лист. Она нашла нужную строчку кончиком ручки, потом подняла глаза. - Дежурную бригаду назначают перед прибытием рейса, фамилию сообщат капитану, поэтому сейчас я ее назвать не смогу. Выйдете у портового корпуса, там небольшой вход для посетителей. Информацию о вас я передала. Возьмите тёплую одежду: на берегу сейчас очень холодно.
Алиса вышла из офиса. "Кедр" должен был уйти на следующее утро; капитан Руденко подтвердил по телефону, что её имя внесено в список пассажиров и что он видел распоряжение о приёме. Данные совпали с теми, которые ей выдали в офисе. Алиса отправила их Марине, купила воду и продукты в дорогу, а дома достала свой тактический рюкзак, с которым прежде ходила с поисковым отрядом, когда помогала искать людей в качестве волонтёра. В нём до сих пор лежали фонарь, перевязочный материал и жгуты, защитные перчатки и несколько мелочей, без которых не обойтись в дикой местности. Она проверила всё, заменила батарейки в фонарике, добавила сухие носки и лёгкое покрывало. Затем она собрала отдельную небольшую сумку для одежды. Письмо и паспорт убрала во внутренний карман куртки, в прозрачный пакет с застёжкой.
Спать она легла рано и перед тем, как выключить свет, снова посмотрела на недоставленное сообщение. Ответа до сих пор не было. Алиса поставила будильник, положила телефон рядом и закрыла глаза, собираясь немного подремать. Проснулась она уже от сигнала будлильника, с тяжёлой головой и неприятным ощущением на душе, будто пропустила что-то важное. Первым делом проверила, есть ли пропущенные звонки, потом умылась и позавтракала. В тёмном кухонном окне отражалась женщина в синем свитере, с собранными на затылке волосами и покрасневшими от недосыпа глазами. Алиса выключила лампу над столом, взяла вещи и вышла, дважды проверив замок.
На грузовой стоянке ещё горели фонари. Ветер гонял по асфальту клочья складской стрейч плёнки, а у причала поднимался ровный гул работающего двигателя. "Кедр" оказался ниже и короче, чем Алиса себе представляла: потёртый тёмный борт, небольшая надстройка ближе к корме, открытая палуба с плотно закреплённым грузом. Ящики с расходными материалами соседствовали с упаковками продуктов, над ними неподвижно стояла сложенная стрела палубного крана. Возле трапа мужчина в серой шапке спорил с молодым матросом, показывая ему на неправильно уложенный и вяло закреплённый товар. Увидев Алису, матрос выпрямился и торопливо шагнул к ней.
- Вы Белова? - спросил он, заглядывая в лист на планшете; пальцем в рабочей перчатке пришлось долго поддевать загнувшийся уголок, поэтому молодой человек долго копался. Убедившись, что фамилия совпадает, он протянул руку к её сумке. - Денис. Давайте помогу, здесь ступенька скользкая. Только на середину наступайте, у края вчера наледь была. Я посыпал, но надолго этого не хватает.
Алиса передала ему сумку, но свой рюкзак оставила за плечами. Денис не стал настаивать и поднялся первым, показывая, где удобнее взяться. Вблизи он оказался совсем молодым, лет двадцати четырёх, с обветренными губами и красным следом на щеке. На его телефоне, пристёгнутом ремешком к карману, на мгновение загорелось сообщение; матрос посмотрел, улыбнулся и спрятал экран за ладонью, словно Алиса могла бы подглядеть там какую-то тайну. На палубе мужчина в серой шапке молча взял у него тяжёлый ящик и переставил так, чтобы освободить проход.
- Павел, механик, - представился он, заметив взгляд Алисы. На переносице у него сидели очки с поцарапанной оправой, одну дужку удерживала узкая полоска изоленты; он поправил их запястьем, не касаясь стекла грязной перчаткой. - Если будет холодно, скажете. Внизу нагреется, но не сразу. Вещи лучше убрать с прохода, мы тут и без них обо всё подряд бьёмся. Денис, покажи пассажиру каюту.
Капитан ждал у входа в рубку. Кирилл Руденко был широкоплечим мужчиной лет сорока с небольшим, с короткой щетиной. Он сверил документы, сразу вернул паспорт и предложил Алисе зайти внутрь. В рубке пахло горелым пластиком, скорее всего от обогревателя или старой розетки, сигаретами с кофе и мокрой шерстью.
- Мне сказали, вы за сотрудницей медицинского блока, - начал Кирилл, убирая лист под оргстекло. Он говорил без той заботливой плавности, которой Алиса наслушалась от операторов за последние сутки, и от этого с ним сразу стало легче разговаривать. - Обратно как, вдвоём? Место есть, но я должен понимать, нужна ли ей помощь при посадке. Ребята помогут. А ещё сколько времени вы собираетесь провести на берегу. Если нас будут задерживать, погода к вечеру испортится, долго задерживаться возможности у меня нет, имейте ввиду.
Алиса решила довериться капитану и рассказала ему о письме - достала листы и положила перед капитаном, придерживая их, пока он освобождал место. Кирилл прочитал письмо не торопясь, основательно, один раз даже вернулся к началу, а затем спросил, разговаривала ли она с сестрой после получения. Услышав ответ, он посмотрел на подтверждение рейса и потёр большим пальцем край подбородка. Алиса уже подумала, что он сейчас объявит поездку с такими вводными невозможной. Однако, вместо этого капитан повернулся к аппарату связи.
- До выхода ещё раз проверю приём, - сказал Кирилл, возвращая ей письмо. На лице у него не было ни капли волнения. - Про аварию нам конечно сообщили, но вот про то, что там удерживают людей - нет. Все признаки указывают на карантин как будто. Я везу груз и вас, это понятно, но судно у меня не спасательное и не военное. Сразу имейте ввиду, что если на подходе выяснится, что причал небезопасен, высадки не будет. Даже если вы очень попросите. Согласны с этим?
- Согласна, - ответила Алиса, убирая листы в пакет. Ей стало гораздо легче от осознания того, что капитан разделил ее беспокойство. - Я не прошу вас рисковать экипажем. Но если меня не встретят или просто выпроводят без разговора с Яной, мне нужно иметь возможность вернуться.
Кирилл кивнул и попросил её пока разместиться в каюте. Когда Алиса вышла, он разговаривал с диспетчером, повторяя номер разрешения и уточняя, действует ли согласование на возвращение двух пассажиров. Денис провёл её вниз, показал, как закрывается дверь, где находится питьевая вода и где можно просушить одежду, если она промокнет. На узкой койке лежало чистое одеяло, край которого был заботливо подвёрнут; рядом на полке кто-то оставил нераспечатанную пачку печенья. Алиса убрала сумку под койку и отправила Марине последнее сообщение с материка. Через несколько минут корпус ощутимо качнулся, послышались шаги наверху, а затем берег за маленьким окошком начал медленно уходить в сторону, удаляясь.
Первые полчаса "Кедр" шёл ровно. За окном проплывали склады, крановые стрелы, пустая площадка с рядами контейнеров; дальше оставались низкие дома и грязно-белая полоса берега. Потом судно вышло из тихой воды, и качка усилилась. Пол под ногами ходил туда сюда, разрушая любые привычные представления о законах физики. Каждая неприколоченная вещь, у которой не было крепления, начала гулять туда-сюда. Она привыкла к полётам, но морское передвижение оказалось совершенно другим, и от попыток читать с телефона быстро затошнило. Алиса убрала его в карман и стала смотреть в окно.
Денис принёс ей спасательный жилет и показал, где затягиваются ремни. Он говорил быстро, привычно, но не ушёл, пока не убедился, что она разобралась с застёжками. Когда Алиса спросила, часто ли на остров ездят родственники сотрудников, матрос задумался, перебирая оставшийся в руках конец ремня. Чаще они возили самих работников, иногда врачей с материка, а однажды - повара, которого пришлось возвращать после первого же разговора с начальством - он с ними жутко повздорил. Денис улыбнулся этому воспоминанию, но, заметив, что Алисе не до чужих смешных историй, смутился и стал объяснять правила безопасности во время качки. Потом они вместе пошли к Павлу.
Механик Павел грел ладони о кружку и слушал, как Денис на ходу объясняет Алисе правила. Алиса села на закреплённую лавку, выпила несколько глотков чая из причудливой кружки с крышкой, сделанной для того, чтобы во время качки чай не разливался, и съела печенье, которое ей пододвинул механик. Дальше моряки спорили о том, как правильно крепить груз и Павел ругал Дениса за беспечность. Денис сердился вполне искренне, хоть Павел и поддевал его без злобы. Наверху Кирилл время от времени отдавал короткие распоряжения. Алиса вдруг поняла, что с этими людьми она как за каменной стеной.
Когда Денис ушёл на палубу, Алиса спросила Павла о клинике. Механик бывал только возле хозяйственного входа: помогал выгружать оборудование, а однажды даже исправлял заевшие ворота. Внутри он не был и поэтому не стал изображать знатока. Эта искренность понравилось Алисе гораздо больше, чем если бы он начал нести отсебятину.
За бортом становилось светлее, но море не делалось приветливее. Алиса убрала вторую кружку чая в раковину и поднялась наверх, держась за поручень. На палубе ветер сразу толкнул её в грудь, влажные волосы выбились из-под капюшона и прилипли к губам. Она постояла под крышей надстройки, а затем посмотрела на закреплённые ящики. На одном стояла отметка о получателе: Белый сектор. Это название было и в бумагах, которые ей выдали для посещения.
Когда до острова оставалось чуть меньше часа, Кирилл позвал её в рубку. На столе лежала новая распечатка, а на экране светилось сообщение о смене места разгрузки. Капитан провёл карандашом по небольшой схеме гавани, показал привычную складскую стенку и площадку чуть ниже, возле старого топливного поста. Обе находились на восточном берегу, за одним молом, но новый причал был теснее и оставлял меньше места для разворота погрузчика. Причину смены места объяснили повреждением ворот основного склада после той же аварии, о которой Алиса уже слышала несколько раз.
- Перенаправили нас к нижней площадке, - сказал Кирилл, придерживая карту ладонью, когда корпус качнулся. Он поднял на Алису глаза и сразу добавил то, ради чего и позвал: - Сопровождающего вашего по фамилии до сих пор не могут назвать. Пишут, что заявка принята медицинским блоком и встречающий будет у портового корпуса, а сказать, кто именно, пока не могут. Пока не увидим людей на причале, трап никто не опустит.
По радио портовая служба почему-то не отвечала. Кирилл повторил запрос, немного выждал, затем связался с материковым диспетчером и сообщил об изменении места разгрузки. Оттуда подтвердили, что получили то же самое распоряжение через компанию; свободных сведений о состоянии причала у них не было. Только на отдельном рабочем канале острова наконец отозвался мужской голос. Он назвал судно, правильно повторил номер грузовой заявки и сообщил, что нижняя площадка готова. Алиса смотрела на неподвижное лицо капитана и пыталась понять, что у того сейчас на уме. Самой Алисе уже становилось не по себе.
- Кто принимает пассажира? - спросил Кирилл, наклонившись к микрофону. - Назовите старшего на причале. И передайте медикам: посетительница Белова на борту, её должны встретить у трапа. Подтвердите, что для экипажа нет ограничений по выходу. У меня люди будут работать на берегу.
- Приём обеспечивает дежурная портовая группа, - ответил мужчина из динамика; связь потрескивала, но слова оставались различимыми. Он говорил так, будто читал короткое служебное сообщение, не отвлекаясь на посторонние вопросы. - Выход разрешён в пределах площадки разгрузки. Посетительницу ожидают у административного входа. Грузовые ворота основного склада закрыты, используйте нижний подъезд. Разрешение на подход подтверждаю.
Кирилл попытался уточнить фамилию ещё раз, однако ему предложили связаться со старшим непосредственно после швартовки. Алиса почувствовала, как возвращается уже знакомая злость. Капитан заметил выражение её лица и коротко покачал головой. Он сбавил ход ещё до входа за мол и взял бинокль. Несколько минут они двигались вдоль тёмного берега, где волны разбивались о каменные выступы и стекали с них грязной белой пеной.
Сначала из низкой дымки выступила вышка, установленная на склоне, потом серое здание с плоской крышей, а ниже - ряды окон над складскими воротами. Дальше за деревьями белел клинический корпус, тот самый, который Алиса рассматривала на сайте. С моря он выглядел меньше: длинная стена с тёмными стёклами и застеклённый переход к соседнему зданию.
Глава 3
У нижнего причала горел зелёный разрешающий швартовку огонёк. По площадке прошли двое мужчин в рабочих куртках, один остановился у швартовного устройства и поднял руку. Из-за складского угла выехал погрузчик, замер возле приготовленных поддонов и подал короткий сигнал. Кирилл наблюдал за происходящим некоторое время, затем связался с берегом, потребовал освободить место у топливного поста и только после подтверждения дал команду готовиться к швартовке. Алиса отступила к двери, чтобы не мешать. Денис и Павел суетились на палубе.
При подходе к медблоку стали видны детали, которых не было на рекламных снимках. Под стеной порта лежали мокрые мешки. Несколько окон первого этажа были забиты листами фанеры, а у края площадки стояла маленькая служебная машина с открытой дверью. На стене возле ворот темнел след копоти. Один из встречающих был в грязной медицинской маске, а второй всё время придерживал рукав у локтя. Когда Денис бросил ему конец каната, мужчина не смог с первого раза поймать его и зачем-то сердито оглянулся на здание. Алиса увидела это, но не успела рассмотреть его лицо. Судно мягко ударилось бортом о защитные покрышки, и она отвлеклась на то, чтобы удержать равновесие.
Кирилл подошёл к ней уже перед самым спуском с трапа. Он ещё раз показал, где находится административный вход: это было невысокое крыльцо под козырьком, рядом с застеклённым пропускным пунктом, а дальше, вдоль стены - проход к складской площадке. За складским углом можно было выйти к корме, но Кирилл сразу предупредил, что при работающей технике ходить там не стоит. От трапа до крыльца было недалеко, и капитан велел не уходить за угол, пока сопровождающий не появится. Алиса сняла спасательный жилет, передала его Денису, затянула лямки рюкзака и взяла в руки сумку. Телефон не ловил сеть; она убрала его, решив попросить связь у сопровождающего сразу после встречи.
- Я здесь пробуду до конца разгрузки, - сказал Кирилл, придерживая для неё ограждение трапа. Он смотрел на людей у ворот за её спиной. - Если что-то пойдёт не так, сразу возвращайтесь. Не ждите, Денис будет внизу, позовёте его. И если вдруг врач потребует от Вас ехать с ним куда-то без ваших личных вещей и без предварительной связи с нами, сначала поговорите со мной.
Предупреждения были серьёзными и Белова надеялась, что ей не придётся пережить то, о чём говорил Капитан. Алиса поблагодарила его и ступила на трап. После нескольких часов качки неподвижный бетон показался непривычным, точно так же как в детстве, после катания на коньках. Денис помог ей с последней ступенькой и вернул сумку, а затем отправился принимать груз. У административного входа никого не было. Алиса прошла к козырьку, оглянулась на судно и поставила сумку у своей ноги, оставив рюкзак за плечами. Между ней и "Кедром" находились только размеченная полоса для техники и первые снятые с палубы поддоны. Она до сих пор могла разглядеть капитана в боковом окне рубки и собиралась подождать несколько минут.
Под козырьком запахло чем-то кислым, как будто больничным. Алиса сначала решила, что запах тянется из открытого окна, но окна первого этажа были закрыты. Она нажала кнопку возле двери, чуть подождала и нажала ещё раз для верности. За тёмным стеклом никого не было. На стене висел пластиковый кармашек для объявлений; лист внутри отсырел и прилип к прозрачной крышке, так что прочесть можно было только слова о временном порядке прохода. Возле крыльца лежала чья-то рабочая перчатка, пальцами прилипшая к водосточной решётке.
- За вами сейчас подойдут, - сказал мужчина в маске, когда Алиса окликнула его. Он нёс пустой поддон вместе с напарником и остановился лишь на мгновение, продолжая держать тяжесть обеими руками. - Медицинский блок предупредили. Здесь стойте, под стрелу не выходите. У нас разгрузка, видите? Сейчас закончим, и вас заберут.
Он ушёл раньше, чем Алиса успела спросить, кто именно заберёт. В раздражении она снова посмотрела на дверь, но нажимать кнопку в третий раз не стала. Через площадку Денис вопросительно вскинул разведённые руки; она покачала в ответ головой и указала на вход. Матрос нахмурился, что-то сказал береговому рабочему, однако ответ потонул в грохоте опускаемого поддона. Из рубки вышел Кирилл. Он заметил Алису на прежнем месте и поднял руку, показывая, что видит её. Она кивнула и переставила сумку так, чтобы ремень не волочился по мокрому бетону.
Первый человек появился в боковой двери портового корпуса. Алиса увидела его только краем глаза: на нём была тёмная форменная куртка, из которокй торчала голая шея, возвышающаяся над расстёгнутым воротом. Человек прижимал свою правую руку к животу. Он вышел наружу неровным шагом, задержался на верхней ступени и опёрся о стену. За ним в проёме теснился кто-то ещё. Мужчина повернул голову к работающему крану, сделал шаг и упал коленом на край ступени. Звук получился такой, что Алиса невольно поморщилась; она поставила сумку и потянулась к боковому карману рюкзака, где лежали перчатки.
- Вам помочь? - спросила она, не сходя с крыльца. Между ними оставалось несколько метров, и сначала нужно было понять, не опасно ли подходить к человеку, который едва держится на ногах. - Посмотрите на меня. Вы упали, как Вы? Я медицинский работник, могу помочь Вам. Не вставайте резко, сейчас подойду.
Он повернулся на голос. Алиса увидела его лицо, и рука с упаковкой перчаток остановилась у застёжки рюкзака. Под нижней губой его темнел широкий разрыв кожи, уходящий под подбородок; ткань куртки на его груди засохла жёсткими складками. Мужчина не прикрывал рану и не пытался что-нибудь сказать в ответ на вопросы Алисы. Он только смотрел на неё, чуть наклонив голову, а пальцы руки, лежавшей на животе, двигались под расстёгнутой одеждой, перебирая что-то спрятанное там, под ней. Алиса сделала шаг назад, к двери. Ей стало страшно, и страшно не только от увечий представшего перед ней мужчины, ведь человек с таким изуродованным лицом не должен был находиться здесь, ему срочно нужна была помощь.
Из бокового проёма вышла женщина в светлой рабочей куртке. Она толкнула первого плечом, прошла несколько шагов и вдруг бросилась к береговому рабочему, который катил пустую тележку. Тот выставил её перед собой, закричал и попятился. Женщина навалилась грудью на металлическую перекладину, не обращая внимания на то, как та вдавилась под рёбра, протянула руки мимо неё и вцепилась в мужчину. Он ударил её ладонью по лицу; голова дёрнулась, но хватка не ослабла. Алиса увидела, как короткие ногти сорвали с его шеи маску, а следом по вороту потекла кровь.
- Уходите! Бегите! - крикнула Алиса, отступая с крыльца к своей сумке. Она сама не поняла, кому кричит прежде всего: Денису, рабочему с тележкой или капитану, который уже смотрел в их сторону. - На борт! Денис, назад! Не подходите к ним!
Денис выронил приспособление, которым снимал крепление с груза, и бросился к рабочему. Он успел ухватить тележку с другой стороны, дёрнуть её на себя и разъединить сцепившихся людей. Раненый рухнул на колени, зажимая шею, а женщина осталась держаться за перекладину; её рот был открыт, подбородок мокро блестел. Из портовой двери за ней уже неторопливо выходили другие. Алиса разглядела мужчину без обуви, с потемневшей ступнёй, и ещё одного в комбинезоне, застёгнутом не до конца. Они поворачивались на звуки и стремились схватить тех, кто первым попадался под руку.
Алиса подняла сумку и побежала к трапу по краю размеченной полосы. Мужчина с разорванным подбородком двинулся ей наперерез, но повреждённая нога подвернулась, и он ударился плечом о стену. Она не стала ждать, чтобы выяснить, сумеет ли он подняться. За спиной захлопала дверь административного входа, по площадке понёсся чей-то хриплый крик. Рюкзак бил по пояснице, сумка мешала держать равновесие; Алиса перехватила её за короткие ручки и заставила себя смотреть только вперёд. Трап находился совсем близко, за стоявшим поперёк дороги поддоном.
Погрузчик рванул назад - водитель пытался уйти от человека, повисшего на боковой раме кабины, и смотрел только на него. Алиса еле еле отскочила к складским ящикам, чувствуя, как воздух от тяжёлой машины ударил по ногам. Задняя часть погрузчика врезалась в ограждение топливного поста, металл загремел, а один из столбиков вырвало вместе с куском бетона. Водитель ударил нападавшего локтем, и тот исчез за кабиной, но машина продолжала двигаться, сминая шкаф у стены. Послышался резкий треск, и внутри разбитой панели вспыхнул огонь. Почти одновременно под колёса потекла тёмная жидкость из повреждённого соединения.
- Мотор! Глуши! - закричал с судна Павел; Алиса увидела его возле крана, с пультом в руках. Он показывал водителю вниз, потом бросил пульт на площадку и метнулся к огнетушителю. - Двигатель глуши, чего ты сидишь! Денис, отойди! Отойди, я тебе говорю!
Водитель ничего им не ответил - было только видно сквозь боковое стекло, как он дёргается в кресле, прижав обе руки к лицу, а погрузчик всё ещё давил задними колёсами искорёженное ограждение. Пламя поднялось внутри топливного поста, охватило висевшую на стенке грязную ветошь и поползло вдоль разлившейся жидкости. Кто-то побежал к пожарному щиту, но остановился, когда из двери за ним появился человек в разорванной жилетке. Алиса втиснулась между поддоном и бетонной тумбой, стараясь обойти машину со стороны воды. Жар ударил по лицу.
Кирилл сбежал из рубки на палубу. Алиса увидела, как он схватил второй огнетушитель и направил белую струю к береговому краю, освобождая подступ к трапу. Павел работал рядом, перегнувшись через борт, а над ними повис раскачивающийся груз: кран остановился на половине движения. Разлив топлива дошёл до края причала, горящие обрывки упаковки посыпались вниз. Между бортом и бетоном вспыхнула старая покрышка, следом огонь схватился за висевший возле груза край брезента. Даже после того как Кирилл сбил пламя с ткани, из-под сложенных ящиков продолжал идти дым. Павел отставил в сторону опустевший огнетушитель, снова взял пульт и начал возвращать подвешенный груз на палубу, уводя его от горящего причала.
Алиса попыталась позвать его, но ее первый крик сорвался. Она закашлялась, зажала рот рукавом и снова посмотрела на трап. Часть прохода перекрывал погрузчик, с другой стороны горел разлив, а у нижней ступени лежал береговой рабочий. Она не могла понять, жив он или нет: его заслоняли ноги людей, метнувшихся от портового входа. Денис был среди них. Алиса узнала его серую шапку и тёмный жилет, увидела, как он помогает кому-то подняться, а затем толпа качнулась к узкому проходу возле складских ворот и матрос исчез за чужими спинами.
- Денис! - позвала она, подняв руку, чтобы он заметил её над ящиками. Ветер отнёс ее голос к стене, и Алиса крикнула ещё раз, уже срывая горло. - Сюда, от ворот отойди! Я здесь, Денис!
Он, кажется, повернул голову, но в следующий же миг несколько тел столпились у ворот. Кто-то пытался протиснуться в открывшуюся щель, кто-то тянул другого за куртку; над плечами мелькнула голая рука, покрытая тёмными пятнами. Денис больше не появился. Алиса сделала было шаг в его сторону, но из-за ближайшего поддона вышел мужчина в комбинезоне. Он двигался боком, волоча одну руку, и тяжело, влажно дышал. На секунду ей показалось, что он тоже ранен и ищет выход, однако потом его свободная кисть потянулась прямо к её лицу.
Алиса отшатнулась, ударилась бедром о бетонную тумбу и едва не выронила сумку. Мужчина схватился за её ремень, дёрнул на себя, и она с ужасом почувствовала, как тот скользит своими руками по ее пальцам. На мгновение они оказались совсем близко. Из-под воротника у него выпирали неровные плотные складки, одна щека была туго натянута, а на другой кожа висела возле губы, не прилегая к лицу. Алиса отпустила длинный ремень, удержав сумку за ручки, и рванула её вниз. Мужчина потерял хватку и ударился грудью о тумбу. Это позволило ей отступить за ящики.
С борта послышался грохот. Алиса обернулась и увидела, как край опускавшегося груза задел штабель возле крана. Один из ящиков съехал, второй накренился и повис на ослабшей упаковке. Павел отступил от борта, скрылся за ними, и почти сразу Кирилл бросился к нему, отбросив пустой огнетушитель. Что произошло дальше, Алиса не видела: густой дым закрыл палубу, а у топливного поста вспыхнул новый столб огня. На месте прохода к трапу теперь стояла такая жара, что приближаться было опасно. Она попятилась, прикрывая лицо локтем, и поняла, что вернуться на судно тем же путём уже не сможет.
Несколько секунд Алиса кашляла, согнувшись возле ящиков. В носу стоял едкий запах, глаза слезились так сильно, что всё вокруг расплывалось. Она стянула с запястья ремень сумки, перехватила ручки другой рукой и заставила себя выпрямиться. На борту оставались Кирилл и Павел. Денис исчез у ворот. Она сама находилась по другую сторону пожара, возле здания, из которого продолжали выходить искалеченные люди. Нужно было отойти от дыма и найти путь к корме, где судно ещё можно было увидеть из-за складского угла. Капитан показывал ей этот проход перед высадкой.
Она двинулась вдоль стены, удерживая ящики между собой и площадкой. С каждым шагом шум пожара становился глуше, зато отчётливее слышались удары по металлу у ворот и чьё-то тяжёлое шарканье позади. Алиса не оборачивалась на каждый звук; она смотрела, куда поставить ногу, и старалась не задеть торчащие из штабеля доски. У стены нашлась узкая полоса чистого воздуха. Она остановилась ненадолго, вытерла глаза тыльной стороной запястья и увидела впереди застеклённый угол пропускного пункта. За ним начинался тот самый обход, который мог вывести её к корме.
И вдруг, ни с того ни с сего, громкоговоритель над административным входом затрещал. Сначала в нём стоял только треск, но затем сквозь шум пробился звук короткого выдоха, и Алиса замерла, ещё до конца не понимая, почему этот звук заставил её остановиться и поднять голову. "Аля, ты где?" - позвал голос ее сестры, Яны. Она говорила негромко, почти шепотом, с едва заметным срывом на первом слоге. Из груди у Алисы вырвался неровный вдох; она невольно сделала полшага к крыльцу и остановилась, до боли стиснув ручки своей сумки.
Письмо лежало у неё под курткой, в кармане. Алиса вспомнила слова о пациенте, говорившем чужим голосом, и посмотрела на дверь под громкоговорителем. Дверь была закрыта. Ни в одном окне она не видела Яну, а на крыльце темнели те же мокрые пятна, возле которых она стояла несколько минут назад. Она хотела ответить, потребовать, чтобы сестра показалась, но не смогла произнести ни слова. Рот пересох, а язык тяжело прилипал к нёбу. Одновременно с надеждой пришёл страх, от которого хотелось прижаться к стене и никуда больше не двигаться. Вдруг весь этот кошмар ей только снится? Она задремала там, в каюте, и спит сейчас.
За стеклом пропускного пункта что-то шевельнулось. Алиса перевела взгляд и увидела мужчину в тёмной форменной рубашке, стоявшего совсем близко к окну. Нижняя часть его лица была залита кровью, одна сторона челюсти свисала ниже другой, оставляя между зубами перекошенную щель. На шее под расстёгнутым воротом медленно сжималось что-то выпуклое, скрытое багровой кожей. Мужчина смотрел на Алису и поднимал ладонь к стеклу. Она отступила, пока спиной не упёрлась в край сложенных ящиков, и только тогда поняла, что громкоговоритель уже молчит.
- Аля, ты где? - повторил мужчина голосом Яны, почти не шевельнув разбитыми губами. Она видела, кто или что перед ней стоит, но слышала тот самый голос, который узнавала с детства. Мужская ладонь легла на стекло и медленно сползла, оставляя пять тёмных полос. В опухшем горле снова что-то сократилось, а Алиса, не отводя глаз от его лица, отступила ещё на шаг и потянула сумку ближе к ногам.
Глава 4
Мужская ладонь остановилась на стекле, оставив под собой широкое кровавое пятно. Алиса смотрела на растопыренные пальцы и заставляла себя не переводить взгляд к лицу, хотя именно там, под разорванным воротником, снова сокращалась опухшая шея. Человек за окном повторил её имя. На этот раз знакомая интонация сорвалась посередине, перешла в сиплый выдох, и между перекошенными зубами показался тёмный сгусток. Алиса отступила вдоль штабеля, не ответив ни ему, ни громкоговорителю, который опять затрещал над крыльцом. Ей хотелось услышать объяснение, хотелось, чтобы сейчас открылась другая дверь и оттуда вышла настоящая Яна, но у стекла стоял только этот мужчина.
Сумка зацепилась ремнём за торчащую доску. Алиса дёрнула её, почувствовала, как вместе с ремнём натягивается ткань, и остановилась: ещё один рывок мог опрокинуть верхний ящик прямо ей под ноги. Пришлось прижаться плечом к штабелю и освободить ремень пальцами. За стеклом раздался удар. Мужчина больше не звал её; он навалился грудью на стойку, и оконная рама дрогнула, посыпав на наружный отлив мелкую крошку старой краски. Алиса наконец стянула ремень с доски, взяла сумку обеими руками и протиснулась между ящиками и ограждением служебного прохода. Только там она позволила себе обернуться. Сквозь испачканное стекло было видно, что мужчина продолжает давить на раму, хотя она ушла в сторону и больше не находилась перед ним.
Проход оказался уже, чем выглядел с крыльца. С одной стороны тянулась складская стена, с другой - сетка на тяжёлых железных стойках, за которой были сложены пустые металлические клетки для груза. Несколько клеток сместились и выпятили ограждение, оставив место лишь для человека, идущего боком. Алиса протолкнула сумку вперёд, подтянула рюкзак повыше и шагнула следом. Под подошвами перекатывался щебень; один раз нога провалилась в неглубокую промоину, скрытую водой. Она удержалась за сетку, больно ударилась коленом о стойку и замерла, прислушиваясь. Позади чьи-то ногти скребли по стеклу. Впереди, за складским углом, кто-то кашлял так надрывно, что между приступами не успевал вдохнуть.
- Кирилл! - позвала Алиса, приблизившись к углу, но не выходя из-за стены. Она видела только кормовую часть «Кедра», неподвижно прижатую к покрышкам, и обрывок натянутой верёвки над водой. - Это Алиса, я со стороны склада! Вы меня слышите? Где Павел?
Капитан показался не сразу: сначала над бортом поднялась рука, потом Кирилл выпрямился возле надстройки и посмотрел туда, откуда она звала. Лицо у него было серым от копоти, один глаз почти не открывался. Он попытался что-то сказать, закашлялся и махнул ей ближе, показывая на кормовое ограждение. За его спиной дым шёл из-под груза плотными, низкими клубами. Ветер прижимал его к палубе и гнал к рубке, но у самой кормы ещё оставалась полоса воздуха, в которой можно было дышать.
- Ногу зажало! - крикнул Кирилл, придерживаясь за борт. Он оглянулся на палубу и снова повернулся к ней, торопясь договорить прежде, чем следующий приступ кашля согнёт его пополам. - Живой, говорит. Я один ящик держу, а вытащить его некому. Там, где ты стоишь, можно перебраться, только не суйся к середине!
Алиса поставила сумку в углубление под складской лестницей. Ремень, который всё время цеплялся за доски и железо, она затолкала внутрь, чтобы потом не искать его в дыму. До борта было меньше метра, но между судном и бетоном ворочалась чёрная вода, а покрышки то сжимались, то раздувались снова. С берега это выглядело хуже, чем с палубы при швартовке. Кирилл опустил короткую посадочную лестницу, удерживая её у ограждения, и Алиса села на край причала. Холодный бетон сразу промочил брюки. Она нашла подошвой перекладину, перенесла на неё вес и только после этого отпустила берег.
На палубе пришлось пригнуться. Горел брезент возле опущенного груза; с его края капало что-то чёрное, и всякий раз на досках вспыхивал маленький огонёк. Павел лежал на спине у основания крана. Один ящик упал набок и прижал ему левую голень, другой навис над ним, удерживаясь смятой упаковкой и обломком поддона. Кирилл подсунул под нижний край железный лом, но опора уже крошилась. Павел держался обеими руками за неподвижную раму, пытаясь не сползать дальше под груз. Очки съехали ему на рот, и он время от времени сердито толкал их щекой вверх, словно это неудобство было сейчас самым досадным.
- Павел, посмотрите на меня, - сказала Алиса, опускаясь рядом и стягивая рюкзак с плеч. Она положила его с той стороны, где не было горящих обрывков, быстро надела перчатки и коснулась механика за запястье. - Я здесь. Не пытайтесь выдернуть ногу сами, сначала поднимем край. Чувствуете, где я держу? Головой не ударялись?
- Ногу чувствую лучше всего остального, - выдавил Павел, наконец поправив очки свободной рукой. Стекло слева пересекала трещина, и через неё его глаз казался разрезанным надвое. - Штанину ещё затянуло. Под доску, снаружи. Если ткань отпустит, я сам помогу, только вы этот верхний на меня не уроните.
Кирилл снова навалился на лом. Нижний ящик приподнялся, но вместе с ним дрогнул верхний, и Алиса увидела, как из сломанного поддона медленно выходит длинный гвоздь. Она подсунула под освобождённый край плоский деревянный обломок, попросила капитана удержать положение и перерезала зажатую ткань. Ножницы скользили плохо: намокшая штанина была туго натянута, пальцы мешали друг другу. Когда ткань наконец разошлась, Павел подтянулся на локтях, а Алиса поддержала его ногу ниже колена, не позволяя ей вывернуться под грузом. Он вскрикнул, но продолжил двигаться. Через несколько мгновений ботинок вышел из-под ящика, оставив на дереве чёрную полосу резины.
Груз упал обратно с таким грохотом, что Алиса невольно прижалась к палубе. Верхний ящик съехал ещё немного и остановился там, где только что находилось плечо механика. Кирилл отбросил лом, ухватил Павла под мышки, и вдвоём они оттащили его к корме. Лишь возле ограждения Алиса смогла разрезать остаток штанины и осмотреть голень. Кожа была содрана в нескольких местах, быстро наливался тяжёлый синяк, но нога, кажется, не была сломана, хотя никаких гарантий на это не было. Павлу всё равно требовались обследование и нормальная помощь, а пока нужно было выбраться с судна, где дым уже закрывал дверь надстройки.
- На берег выведем, там продолжу, - сказала Алиса, закрывая повреждение чистой салфеткой. Она проверила, не промокла ли перчатка от крови, и подняла глаза на Кирилла. - Он сможет помогать руками. Вы снизу поддержите, я приму наверху. Только не тащите за больную ногу, даже если начнёт сползать.
Капитан смотрел мимо неё, в сторону рубки. Там, за затянутым дымом окном, стояла радиостанция, которой он пользовался ещё перед швартовкой. Он сделал шаг к двери, прикрыл лицо рукавом, но отступил почти сразу: изнутри ударил жар, а по краю дверного проёма уже шло пламя. Алиса видела, как он на мгновение задержал руку на ручке и потом разжал пальцы. На крыше надстройки темнел контейнер спасательного плота, до которого теперь тоже нужно было добираться через огонь. Кирилл посмотрел наверх, выругался и вернулся к Павлу.
Перебираться обратно было труднее. Алиса поднялась первой, прижала коленом лестницу к бетону и взяла механика за предплечья. Кирилл помогал снизу, подталкивая его под таз и здоровую ногу. Павел цеплялся за перекладины, зажмурив глаза; на последнем движении он едва не потерял хватку, и Алиса почувствовала всем телом, насколько тяжёл взрослый мужчина, которого она пытается удержать над водой. Ей помог сам Павел: вцепился в край причала, содрал перчатку о бетон и перевалился грудью наверх. Они откатились от края вместе. Несколько секунд Алиса лежала рядом с ним, чувствуя, как сердце бьётся прямо в горле, потом поднялась на колени и протянула руку капитану.
Кирилл выбрался следом. Он отпустил лестницу, и только потом посмотрел на пустую палубу. В его руке осталась переносная рация, которую он всё это время удерживал на ремешке у запястья. Капитан поднёс её к лицу, кашлянул и начал вызывать портовую службу, называя «Кедр» и нижний причал. Из динамика шёл ровный треск. На борту что-то лопнуло, пламя поднялось выше ограждения, и Кирилл наконец отошёл от воды.
Под складской лестницей оказалось чуть тише. Алиса достала из сумки чистую футболку, сложила её и подложила Павлу под голень, затем укрепила повязку. Он пытался следить за её руками, но глаза слезились, и ему приходилось снимать очки, чтобы вытереть лицо. Кирилл стоял в двух шагах и повторял вызов уже на другом канале, обращаясь ко всем судам поблизости. Теперь он говорил медленнее, тщательно разделяя слова: пожар, нападение на экипаж, раненый, связь с берегом отсутствует. Алиса слышала эти слова и впервые понимала, как всё случившееся будет звучать для человека, который не видел того, что произошло на причале. Ещё недавно она сама потребовала бы уточнить, что именно подразумевается под нападением.
- Денис где? - спросил Павел, когда она помогла ему сесть. Он держал очки в обеих руках и смотрел на свободный проход за её плечом. - Он же был на берегу. Ушёл к корпусу?
Перед глазами снова возник серый верх шапки, мелькнувший над чужими плечами возле ворот, и рука, тянущая кого-то из давки. Она сказала, где видела матроса в последний раз, и Кирилл опустил рацию. Он подошёл к углу, посмотрел на площадку и некоторое время стоял неподвижно. Через складской проход к воротам ещё можно было добраться, не пересекая горящий разлив, но там оставались люди. Одни лежали, другие двигались между поддонами, и с такого расстояния невозможно было понять, кто из них нуждается в помощи, а кто сам бросится на подошедшего.
- Пойдём вместе, - сказала Алиса, когда капитан уже потянулся за лежавшим у стены багром. Она надела рюкзак и проверила, удерживает ли его ремешок, которым Павел укрепил лямку утром. - Сначала посмотрим из прохода. Павел, вы пока здесь, за лестницей. Не выходите ни на чей голос, если не увидите нас сами, а если кто-то пойдёт к вам, кричите сразу.
Механик хотел возразить, но попытка подняться закончилась тем, что он стиснул зубы и опустился обратно. Кирилл передал ему короткий железный прут, найденный возле лестницы, и помог придвинуть пустую грузовую клетку так, чтобы она закрыла прямой подход. Это было слабое укрытие, и все трое это понимали. Алиса оставила рядом с Павлом сумку и открытую бутылку воды, потом последовала за капитаном. Ей не хотелось отходить от раненого, но ещё меньше хотелось через час узнать, что Денис всё это время лежал за углом живой.
Возле ворот лежали трое. Одного берегового рабочего Алиса узнала по грязной маске, сползшей теперь на подбородок. Второй лежал лицом вниз под опрокинутой тележкой. Денис оказался ближе к стене, наполовину скрытый обломком ограждения; сначала были видны только ботинки и край жилета. Кирилл подошёл к нему слишком быстро, и Алиса ухватила капитана за рукав, заставив остановиться и посмотреть на боковую дверь. Она оставалась приоткрытой. Изнутри доносился тихий скрежет, но в самом проёме никого не было.
Алиса первой опустилась возле матроса. Шапка слетела и лежала неподалёку, придавленная колесом тележки. Денис смотрел вверх, но глаза уже не следили за движением, а грудь оставалась неподвижной. Слева, у виска, голова была вдавлена ударом о металлический край; кровь залила ухо, шею и ушла под ворот. Алиса коснулась его там, где ещё могла проверить пульс, хотя уже видела повреждения и понимала, что случилось. Кожа оставалась тёплой. От этого ей стало особенно плохо: совсем недавно он держал её сумку, показывал, куда поставить ногу, и жаловался на Павла.
- Кирилл, он погиб, - сказала она, подняв лицо к капитану. Пришлось повторить, потому что тот смотрел на зажатый под ограждением рукав и явно собирался сначала освободить руку. - Он уже мёртв. Я проверила. Помочь ему сейчас нельзя.
Кирилл опустился рядом, не выпуская багра. Несколько секунд он смотрел в лицо Денису, затем снял с матроса прилипшую к щеке нитку и провёл ладонью по его мокрым волосам. Движение получилось неловким, слишком домашним для человека в грубых рабочих перчатках. Капитан вытащил из-под обломка чужую руку и положил её на грудь. Алиса думала, что теперь они вернутся к Павлу, но Кирилл подцепил багром край ограждения, попробовал его приподнять и молча указал ей на плечи Дениса.
- До лестницы дотащим, - произнёс он. Его голос стал глухим; казалось, он сердится на неё за то, что нужно объяснять такую простую вещь. - Здесь не оставлю. Там место есть, укроем хотя бы. Возьми его за жилет, я ноги освобожу.
Они сумели сдвинуть тело на полметра. Ограждение заскрежетало по бетону, зацепилось за крепление, и Кирилл переставил багор, навалившись всем весом. Из боковой двери вышла женщина в светлой куртке. Алиса узнала её по тёмной полосе на груди, там, где перекладина тележки вдавилась ей под рёбра во время первого нападения. Женщина остановилась на ступеньке, повернула голову к скрежету и пошла прямо к ним. Позади неё в дверном проёме шевельнулась ещё одна фигура.
- Кирилл, бросьте ограждение, - сказала Алиса, выпрямляясь. Она не стала кричать, но голос всё равно сорвался, когда женщина ускорила шаг. - К нам идут. Сейчас, Кирилл!
Капитан обернулся и выставил багор поперёк прохода. Женщина схватилась за него обеими руками, подтянулась ближе и ударилась ртом о дерево. Звук был влажный и короткий; один зуб упал на бетон, но она не отступила. Кирилл толкнул её назад, и Алиса увидела, как под разорванной курткой двигается повреждённая грудь. Там не должно было оставаться сил для такой борьбы. Однако женщина снова потянулась к капитану, цепляясь пальцами за древко, и из двери уже выходил мужчина с волочащейся по земле ступнёй.
Кирилл оттолкнул нападавшую в сторону тележки, потерял багор и отступил к Алисе. Она ухватила его за куртку и потянула в служебный проход. Денис остался возле ворот, с одной освобождённой рукой на груди и второй, зацепившейся рукавом за железо. Капитан ещё раз повернулся к нему, но женщина уже поднималась, отталкиваясь локтем от бетона. Алиса втащила Кирилла за ограждение, захлопнула узкую калитку и вместе с ним опустила тяжёлую поперечину. Почти сразу по сетке ударили с другой стороны. Ячейки выгнулись, и сквозь них пролезли два окровавленных пальца, пытавшихся нащупать задвижку.
К Павлу они вернулись без багра и без Дениса. Механик посмотрел сначала на них, потом на проход, и Алиса увидела, как он понял всё ещё до того, как Кирилл успел сказать. Капитан достал из кармана телефон матроса. Он успел снять его с ремешка, когда освобождал руку; на стекле осталась кровь, под ней виднелась тонкая белая трещина. Кирилл вытер экран краем куртки, нажал боковую кнопку и увидел старое уведомление, пришедшее ещё на материке. Алиса отвернулась, давая ему возможность прочитать его без свидетеля.
- Я его на берег отправил, - сказал Кирилл, не поднимая глаз от телефона. Он провёл большим пальцем по краю корпуса, будто проверял, не разбился ли тот сильнее, чем видно. - Сам сказал принять первый груз. Он спросил, почему не к обычному складу, а я ему велел не задерживать разгрузку.
- Он побежал к человеку, которого душили, - ответила Алиса, присаживаясь возле Павла. Она проверила повязку и поправила сложенную под ногой ткань, потому что говорить, ничего не делая, сейчас было тяжелее. - Я видела. Денис не метался и не пытался пролезть первым. Он помогал рабочему, когда остальные уже бежали.
Глава 5
Кирилл убрал телефон во внутренний карман. Ничего утешительного в ответе он не нашёл, и Алиса не стала добавлять слова, которые всё равно не могли изменить случившееся. За складом продолжал гореть «Кедр». Ветер постепенно разворачивал дым к их укрытию, а из служебного прохода доносились удары по сетке. Нужно было уходить, пока люди за калиткой не догадались вернуться к корпусу и обойти склад с другой стороны. Алиса помогла Павлу встать, перекинула его руку через своё плечо и почувствовала, как механик старается не наваливаться на неё всем весом.
До административного корпуса они добирались дольше, чем Алиса ожидала. Короткий путь через площадку оставался закрыт огнём, поэтому пришлось двигаться вдоль задней стены склада, обходить строительные поддоны и ждать за выступом, пока двое изменённых сотрудников уйдут к шуму со стороны воды. Павел мог наступать на ногу, но каждый неровный камень заставлял его останавливаться. Кирилл нёс сумку Алисы и держал наготове железный прут, забранный у механика. Никто больше не звал Дениса. Когда за складом послышался мужской крик, капитан вздрогнул и посмотрел туда, но не повернул обратно.
Служебная дверь административного корпуса оказалась приоткрыта. Изнутри тянуло холодом, влажной бумагой и запахом давно не вымытого помещения. Алиса остановила Павла у стены, а Кирилл заглянул в щель, не становясь перед ней во весь рост. В коридоре лежал человек в форме охраны. За ним виднелись перевёрнутый стул, раскрытый шкафчик и лестница на второй этаж, усыпанная стеклом. Свет горел только над дальней дверью. Капитан позвал живых, выждал и уже собирался входить, когда из бокового помещения донёсся отчётливый металлический звон.
- Если вы с судна, дверь за собой закройте, - произнёс мужчина из комнаты справа. Голос был слабым, но каждое слово он выговаривал с усилием и вполне осмысленно. - Внизу защёлка не держит. Там у стены клин, жёлтый. Подбейте ногой, иначе распахнётся.
Кирилл посмотрел на Алису. Она не ответила неизвестному и подняла фонарь, направляя его вдоль пола. В боковой комнате, за металлической решёткой, сидел мужчина в тёмной форменной рубашке. Левую руку он держал поднятой: запястье было пристёгнуто наручником к вертикальной трубе. Правая лежала на голени поверх наскоро затянутой ткани. Под ногой расплылось тёмное пятно, у стены стояла пустая пластиковая бутылка. Мужчина прикрыл глаза от света, потом повернулся так, чтобы она могла увидеть лицо. Щетина, сухие губы, ссадина у брови и выражение человека, которому больно уже слишком долго.
- Руку покажите, ту, которой ногу держите, - попросила Алиса, не приближаясь к решётке вплотную. Она стояла сбоку от дверного проёма, чувствуя рядом дыхание Павла, которому помогала удержаться на ногах. - Медленно. Где вас ранили и чем? Кто-нибудь ещё находится в этой комнате?
Мужчина поднял ладонь. Пальцы были перепачканы кровью, но оружия в них не оказалось. Он показал на голень и объяснил, что в него выстрелили, когда задерживали, а потом приковали здесь до распоряжения начальства. Его звали Артём Ларин, он был заместителем начальника охраны острова. Двое сотрудников оставались снаружи; один ушёл после шума на причале, другой лежал сейчас в коридоре. Кто напал на него, Ларин не видел. Всё, что происходило за дверью, он слышал, но с пола мог различить только ноги проходящих.
- Начальство вас за что сюда посадило? - спросил Кирилл, поставив сумку и приблизившись к решётке. Он стоял так, чтобы видеть и Ларина, и входной коридор. - За то, что вы людей не предупредили? Или вы тут все друг друга по очереди к трубам пристёгиваете?
- Я нарушил приказ, - ответил Ларин, опуская руку обратно на повязку. На лбу у него выступил пот, хотя в помещении было холодно. - Подробности расскажу, когда вытащите меня отсюда. Сейчас кровь снова пошла, а второй рукой держать я не могу. У дежурного ключи на ремне. Если он ещё там, где упал, до них можно дотянуться из коридора.
Алиса усадила Павла на уцелевшую скамью. Кирилл подошёл к лежавшему охраннику, проверил, не двигается ли тот, и только после этого наклонился. У мужчины была тяжёлая рана шеи, под головой уже темнела густая лужа. Капитан снял связку, стараясь не задеть кровь голой кожей, и передал её Алисе через чистый край собственной перчатки. Ключей оказалось много, несколько были одинаково маленькими. Она перебирала их у замка решётки, ощущая, как пальцы после холодного причала перестают слушаться именно тогда, когда требуются точные движения.
- Белова, не этот, соседний, с плоской головкой, - подсказал Ларин, наклонившись настолько, насколько позволял наручник. Его лицо скривилось, когда ткань на ноге съехала под ладонью. - Решётка на большом. Маленький к руке. Только сначала подайте мне что-нибудь прижать, иначе всё опять промокнет.
Она открыла решётку, достала перевязочный пакет и положила его в свободную руку Ларина. Лишь после этого занялась наручником. Ключ повернулся туго, дужка разошлась, и мужчина опустил руку с таким облегчением, что Алиса на секунду решила, будто он теряет сознание. Запястье было распухшим и стёртым, пальцы двигались плохо. Ларин попытался согнуть локоть, не смог и прижал освобождённую руку к груди. Алиса попросила Кирилла постоять у двери, сама опустилась возле раненой ноги и разрезала залитую кровью ткань.
Пуля прошла через мягкую часть голени. Алиса не стала обещать, что повреждение несерьёзное: нога сильно отекла, человек успел потерять кровь, а обработать рану как следует здесь было невозможно. Она закрыла оба повреждения, укрепила повязку, проверила, чувствует ли Ларин прикосновение к стопе, и помогла ему выпрямить ногу. Его собственная рубашка под форменной была разрезана на полосы; одной он сумел перевязаться, пока охранники спорили за дверью. Теперь эти полосы лежали на полу рядом с пустой бутылкой. Алиса смотрела на них и понимала, почему он ещё способен разговаривать.
- Алиса, - представилась она, поднимаясь, чтобы достать воду из рюкзака. Ларин потянулся к бутылке слишком резко, и она удержала её, не позволяя ему запрокинуть голову. - Пейте спокойно. Потом попробуем подняться, но сейчас посидите. Вы сказали, что нарушили приказ. Мне нужно понимать, с кем мы собираемся идти дальше.
Ларин сделал несколько глотков, вытер рот тыльной стороной руки и посмотрел на капитана. Тот стоял возле решётки, положив прут поперёк ладоней, и не собирался облегчать ему разговор. Ларин объяснил, что должен был удерживать людей в назначенных помещениях и передавать всех, кто пытался уйти, в медицинский блок. Вместо этого он открыл один из закрытых выходов и попытался добраться до порта. Алиса спросила, кого именно он выпустил. Мужчина ответил, что сотрудников, и отвёл взгляд к двери, откуда донёсся далёкий стук. Она заметила уклонение, но пока не стала давить сильнее: он был бледен настолько, что следующая попытка добиться подробностей могла закончиться обмороком.
- Что на острове происходит? - спросила Алиса, вернувшись к самому важному. Она сняла испачканные перчатки, убрала их отдельно и взяла новую пару. - Люди нападают на людей. У некоторых ранения, с которыми вообще невозможно так двигаться. Один вообще говорил чужим голосом. Вы здесь работали, вы должны знать хотя бы, когда это началось.
- Девять дней назад закрыли внутренние переходы, - сказал Ларин, осторожно разгибая пальцы освобождённой руки. Он смотрел на них, будто проверял, вся ли чувствительность вернулась. - Сначала нам говорили о нескольких больных в лабораторном крыле, а потом поползли слухи о нападении на санитаров. Потом велели закрыть посёлок и никого не выпускать к воде без отдельного распоряжения. Обычного приёма грузов с тех пор не было. Я не понимаю, зачем вы вообще пришли сюда на судне.
Кирилл ударил прутом по краю металлической скамьи. Павел вздрогнул, а Алиса резко повернула голову к двери, ожидая, что на звук кто-нибудь появится. Капитан и сам понял, что сделал, но злость уже прорвалась. Он заговорил негромко, почти сквозь зубы, перечисляя подтверждения, которые получил перед выходом и на подходе: номер заявки, готовность причала, разрешение высадки, люди у швартовного устройства. Он не спрашивал совета у Ларина. Он требовал объяснить, кто дал ему все эти ответы, когда остров уже девять дней жил за закрытыми дверями.
- Разрешить заход мог только нижний комплекс, - ответил Ларин после короткой паузы. Он поднял взгляд на Кирилла и впервые не попытался спрятаться за общей формулировкой. - Портовые сами ничего такого не подписывали. Там сейчас Виктор Каллистратов, руководитель проекта, и люди, которые ему подчиняются. Если заявку подтвердили с острова, она прошла через них. Но зачем понадобился этот рейс, я не знаю.
- У меня человек погиб, - сказал Кирилл, наклоняясь к нему. Он не кричал, и от этого Алисе стало тревожнее, чем после удара по скамье. - Ему двадцать четыре было. Мне подтверждали безопасность причала три раза, понимаешь? Три раза. И ты сейчас сидишь передо мной и говоришь, что тут уже девять дней карантин.
Алиса встала между ними прежде, чем капитан успел приблизиться ещё на шаг. Она не защищала Ларина от вопросов и не собиралась убеждать Кирилла, что тот ни в чём не виноват. Просто раненый охранник пока оставался единственным человеком, который знал остров и мог показать им путь дальше. Она попросила капитана проверить входную дверь, а Ларину велела отвечать без попыток смягчить услышанное. Кирилл посмотрел на неё так, будто хотел возразить, но затем развернулся и пошёл в коридор. Прут он забрал с собой.
- Моя сестра, Яна, работала с клиническими записями, - сказала Алиса, когда шаги капитана стихли за дверью. Она достала фотографию из внутреннего кармана, но не стала сразу протягивать её Ларину. - Двадцать шесть лет. Мне сообщили, что она под наблюдением, в сознании, ходит сама. Где держат таких сотрудников? В обычной клинике или в том комплексе, который вы назвали?
Ларин посмотрел на фотографию, затем на Алису. Пауза длилась недолго, однако она заметила, как он перестал растирать запястье. Он сказал, что видел Яну в Белом секторе и что с тех пор сведения о перемещениях медиков охране не давали. Алиса спросила, была ли сестра жива, когда он её видел. На этот вопрос Ларин ответил сразу. Да, была, разговаривала, передвигалась самостоятельно. Он не сказал, когда именно состоялась эта встреча, и Алиса не упустила этого, хотя услышанного уже хватило, чтобы в груди болезненно разжалось то, что сдавливало её с момента первого нападения.
В глубине административного корпуса прозвучал электронный сигнал. Ларин поднял голову, прислушался и попросил помочь ему дойти до диспетчерской. Кирилл вернулся из коридора: внешнюю дверь удалось подпереть, но оставаться возле караульной комнаты надолго он не хотел. Здесь было слишком много стекла и слишком мало места для отступления. Алиса помогла Ларину подняться, капитан подставил плечо Павлу, который весь разговор почему-то молчал, и они медленно прошли вглубь здания. Освобождённая рука охранника ещё дрожала, поэтому он опирался на Алису почти всем весом, стараясь не показывать, насколько ему больно.
Диспетчерская находилась за двумя дверями. В первой комнате стояли пустые стулья, на стене висело расписание смен, а возле батареи сохли чьи-то шерстяные носки. Во второй работал один терминал. Экран освещал стол, раскрытый журнал и кружку с засохшим тёмным ободком. Остальные мониторы были погашены; под столом тихо гудел ящик резервного питания. Алиса усадила Ларина, помогла Павлу устроиться на соседнем стуле и только после этого посмотрела на экран. Поверх обычного окна висело уведомление, которое нельзя было закрыть, не подтвердив прочтение.
Ларин коснулся клавиши, и на экране раскрылось распоряжение внешнего оперативного штаба компании. В начале говорилось о потере контроля над восточным портовым участком, распространении пожара и невозможности продолжать прежний порядок локализации. Ниже стояло время утверждения - одиннадцать часов пять минут - и срок начала полной термической ликвидации заражённых объектов через сорок восемь часов с этого момента. Текущие цифры показывали, что часть времени уже прошла. Алиса посмотрела на собственный телефон: было немного позже полудня. Пока они вытаскивали Павла, искали Дениса и освобождали Ларина, кто-то за пределами острова успел принять решение о том, что остров должен быть “термически ликвидирован”.
- Что значит ликвидация? - спросил Павел, наклонившись к экрану. Он надел треснувшие очки и придвинул стул здоровой ногой, стараясь разобрать мелкие строки. - Обработают чем-нибудь? Отключат корпуса? Артём, ты у них заместитель, объясни нормально.
- Сожгут заражённые помещения и разрушат то, что подлежит уничтожению, - ответил Ларин, не отрывая взгляда от текста. Он открыл приложение, но вместо схемы появилась строка об отсутствии доступа. Мужчина попробовал войти под своей записью, получил отказ и медленно убрал руку с клавиатуры. - Полной схемы у меня нет. В учебных документах были отдельные лабораторные участки. Здесь написано про все объекты, признанные заражёнными, а что они включили в этот список, я не вижу.
Кирилл наклонился через его плечо и сам прочитал распоряжение. Под текстом находились фамилии людей, которых никто из присутствующих не знал, номер приказа и подтверждение доставки на островной узел. Капитан спросил, где порядок вывода живых. Ларин пролистал страницу до конца. Там говорилось о сохранении внутренней изоляции, передаче списков оставшихся сотрудников и недопустимости самостоятельного перемещения, но времени эвакуации не было. Алиса сфотографировала экран, затем ещё раз - вместе с номером распоряжения. Руки у неё уже слушались лучше, однако нажать на кнопку получилось только со второй попытки.
- Они знают, что здесь есть люди? - спросила она, убирая телефон. Слова прозвучали резче, чем она собиралась, и Павел поднял на неё глаза. - Не предполагают по старым спискам, а знают сейчас. Мы можем сообщить, что живы, что у нас раненые? Или это тоже нужно согласовывать через их медицинский блок?
Ларин показал на служебный телефон. Обычная внешняя линия не работала: при попытке набрать номер связь возвращала их на островной узел, где никто не отвечал. Терминал открывал только внутренние страницы и сообщения компании. Кирилл тем временем вышел к уцелевшему окну с переносной рацией, проверил открытый канал и снова начал вызывать другие суда. На этот раз он описывал не только пожар, но и приказ об уничтожении объектов. От собственного отражения в стекле капитан отворачивался, словно оно мешало ему слушать. Никто не ответил.
Алиса ещё раз попыталась позвонить Марине. Телефон долго искал сеть, потом вернулся к пустому значку связи. Она открыла сообщение, отправленное перед выходом с материка, и увидела отметку доставки. Подруга знала, на каком судне она ушла, знала имя капитана и адрес компании. Но контрольный звонок они назначили на следующий день, до полудня, и сейчас Марина могла считать, что Алиса просто занята встречей с сестрой. Она набрала короткое сообщение о пожаре и просьбе обратиться к спасателям, хотя понимала, что оно тоже не уйдёт. Потом сохранила фотографии распоряжения рядом с копией письма и убрала телефон, чтобы не расходовать заряд бессмысленным ожиданием.
Глава 6
Корпоративный канал ответил только после нескольких попыток связи. Голос принадлежал мужчине, которого Кирилл не узнал, и представиться тот не пожелал, назвав только дежурную службу медицинского блока. Капитан сообщил о гибели матроса, повреждении судна и двух раненых. На другом конце попросили уточнить количество живых и наличие посетительницы, прибывшей на «Кедре». Кирилл повторил, что им нужна эвакуация и прямая связь с береговой спасательной службой. Мужчина подождал, пока он закончит, и снова спросил об Алисе.
- Она жива и находится с нами, - ответил Кирилл, сжимая аппарат так, что побелели костяшки. Он смотрел прямо на Алису, и она видела, каких усилий стоит ему не сорваться на крик. - Теперь отвечайте на мой вопрос. Где помощь? Вы дали разрешение на заход, вы обязаны сообщить на материк, что произошло. Назовите человека, который принимает решение об эвакуации.
- Посетительницу необходимо доставить в медицинский блок для осмотра, - произнёс мужчина после короткого щелчка на линии. На заднем плане что-то загудело, потом снова стало тихо. - Подтвердите возможность сопровождения. Самостоятельный выход с территории подразделения запрещён. По остальным лицам передайте сведения о характере повреждений, обращение зарегистрировано.
Алиса взяла аппарат у капитана. Она назвала своё имя, профессию, состояние Павла и Ларина, не упоминая фамилии охранника. Затем спросила о Яне: где та находится сейчас и кто видел её последним. Мужчина ответил, что подробные сведения она получит после прибытия. Когда Алиса потребовала пригласить сестру к телефону, голос сделался жёстче. Ей предложили не задерживать осмотр и подтвердить, что она способна передвигаться самостоятельно. Про судно, погибшего Дениса и приказ об уничтожении больше не говорили.
- Сначала свяжите нас со спасателями, - сказала Алиса, чувствуя, как от злости снова начинает дрожать свободная рука. Она упёрлась ладонью в край стола и заставила себя не ускорять речь. - У вас есть выход на материк, иначе распоряжение сюда не пришло бы. Передайте мой вызов или сообщите, кому вы его направили. Я не пойду к вам по коридорам, полным сошедших с ума людей, пока вы не скажете, где моя сестра и как отсюда вывезут остальных.
Мужчина не стал спорить. Он сообщил, что запрос принят, и велел оставаться на месте до следующего соединения. Линия замолчала, хотя связь не оборвалась: несколько секунд Алиса слышала чей-то приглушённый разговор, но слов разобрать не смогла. Потом аппарат коротко пискнул. Она положила его на стол и посмотрела на Ларина. Тот сидел, обхватив колени обеими руками, и молчал. Кирилл спросил, всегда ли его начальство так разговаривает с людьми, которых собирается спасать. Охранник не ответил.
Они всё-таки дождались следующего вызова. За это время Алиса заново осмотрела Павла, проверила повязку Ларина и заставила обоих выпить ещё воды. Кирилл нашёл в соседнем помещении несколько закрытых бутылок и пачку сухого печенья. Есть никому не хотелось, но после первых кусочков Алиса поняла, насколько голодна. Она ела стоя, прислушиваясь к коридору, и старалась не думать о том, что ещё утром Павел пододвигал ей почти такую же пачку на судне. На лестнице над ними один раз прокатился тяжёлый предмет. Все замолчали и смотрели на потолок, пока звук не стих.
Ответ медицинского блока оказался тем же. Посетительница должна прибыть на осмотр; вопрос о приёме остальных решат после передачи их состояния; сведения о времени эвакуации отсутствуют. Кирилл потребовал фамилию дежурного и получил вместо неё повторное указание сопровождать Алису. Тогда капитан положил аппарат на стол так осторожно, что это выглядело страшнее удара. Он поднялся, забрал прут и сказал, что больше ждать здесь не будет. На экране оставалось сорок шесть часов с небольшим, и ничто не указывало на то, что за это время кто-то собирается прийти за ними.
Ларин предложил идти в жилой посёлок. До него можно было добраться по служебной дороге за складами, не проходя через основной портовый въезд. В общежитиях оставались продукты, вода и помещения, которые можно закрыть изнутри; оттуда существовал путь к клинике. Алиса спросила, почему не идти в Белый сектор прямо сейчас. Ларин ответил, что прямой переход перекрыли ещё в первые дни, а дорогу вдоль берега повредило. С двумя хромающими людьми идти туда без отдыха означало застрять на открытом участке. Павел хотел возразить, но не смог даже незаметно переставить ногу: боль выдала его прежде, чем он открыл рот.
- Мне нужна клиника, - сказала Алиса, положив перед Лариным разрешение на посещение. Бумага отсырела по краям, хотя пакет защитил её от воды. - Но я не собираюсь тащить вас обоих через всё подряд только потому, что мне не терпится. Покажите путь к посёлку и от него к Белому сектору. Я хочу видеть, куда мы идём, а не просто слепо следовать за вами.
Карту нашли под прозрачной накладкой соседнего стола. Ларин не смог добраться до подробных схем в терминале, поэтому Кирилл снял накладку и вытащил обычный план территории, которым пользовались дежурные. На нём были отмечены склады, административный корпус, дорога к общежитиям и белый прямоугольник клиники. Ларин показал задний выход, проход между хозяйственными зданиями и участок, на котором лучше не задерживаться: там дорога просматривалась от портовых ворот. Алиса сложила план так, чтобы нужная часть оставалась снаружи, и убрала в карман рядом с телефоном. Теперь хотя бы стало ясно, как проложить путь через остров к блоку.
Перед уходом Ларин попросил вернуть ему связку ключей. В караульном блоке оставался запертый оружейный шкаф, который они не заметили, когда выводили раненого. Кирилл посмотрел на него с недоверием, но всё же помог подняться. Алиса пошла с ними, оставив Павла за закрытой дверью диспетчерской. В коридоре мёртвый охранник лежал на прежнем месте. Кровь под ним потемнела, и Алиса старалась не наступать в неё, хотя после мокрого причала, огня и чужих ран сама эта осторожность казалась запоздалой. Ларин опирался на стену и старался не смотреть на лицо бывшего сослуживца.
В шкафу оказалось гораздо меньше оружия, чем они надеялись. Длинноствольное забрали, ячейки для запасов стояли пустыми. Сохранились два коротких пистолета, кобуры и несколько магазинов, из которых только два были с патронами. Ларин проверял всё сидя, положив вещи на уцелевший стол; Кирилл стоял сбоку, не сводя с него глаз. Всего нашлось пятнадцать патронов. Алиса запомнила это число сразу, хотя пока не представляла, сколько выстрелов потребуется, чтобы остановить хотя бы одного из людей, которых они видели у ворот.
- Почему это оставили? - спросила она, когда Ларин убрал один пистолет в кобуру, а второй положил отдельно. Ей не нравилось, что оружие первым получает человек, о котором они знают меньше всего, но ещё меньше нравилась мысль снова встретить женщину в светлой куртке с одним железным прутом на всех. - Ваши коллеги собирались вернуться?
- Возможно, - ответил он, подтягивая ремень на поясе. Освобождённое запястье ещё плохо сгибалось, и застёжку пришлось поправлять другой рукой. - Это оставалось для внутреннего поста. Кто что забрал после шума на причале, я не видел. Оба пока понесу я, в переходах будет тесно. Потом решим, кому отдать второй.
Кирилл не стал спорить. Он предложил Ларину проверить ближайший коридор, а сам вернулся за Павлом. Сумку Алисы они теперь использовали для воды и найденных продуктов; часть одежды пришлось вынуть и распределить поверх остального, чтобы ничего не потерять. Алиса проверила фонарь, перевязочные пакеты и батарейки. Запас, который дома казался достаточным для короткой поездки, уже заметно уменьшился. Она не стала перечислять вслух, сколько материала ушло на две ноги и сколько осталось. Лишь переложила чистое отдельно от всего, что побывало на полу.
Выход через заднюю лестницу оказался завален. С верхнего пролёта рухнула часть отделки и сорвала длинный стеллаж, который теперь лежал поперёк нижних ступеней. За ним виднелась дверь во двор, но дотянуться до ручки было нельзя. Сначала Кирилл попробовал оттащить стеллаж целиком и убедился, что один конец зажат под обломком лестничного ограждения. Тогда Павел, сидя на ступени, стал объяснять, какую полку можно освободить первой. Работа шла медленно: приходилось снимать погнутые листы, вытаскивать зацепившиеся ящики и каждый раз замирать, когда железо скрежетало слишком громко. Ларин сидел выше и следил за коридором, из которого они пришли.
Алиса помогала Кириллу, затем возвращалась к раненым, проверяла, не промокли ли повязки, и снова бралась за край полки. Она уже устала настолько, что начала путать, куда складывала снятые вещи. Один раз положила фонарь в открытый ящик и долго искала его на ступенях, пока Павел не указал ей рукой. Это разозлило её сильнее, чем тяжёлое железо. На работе усталость обычно приходила к концу смены, когда можно было передать больного и сесть хотя бы на несколько минут; здесь впереди оставался незнакомый остров, а сестра находилась неизвестно где. Алиса выпила воды, вытерла ладони и попросила Кирилла больше не тянуть стеллаж без предупреждения: пальцы у неё уже не успевали за его движениями.
Они освободили узкий проход, но сразу выйти не смогли. За дверью, в хозяйственном дворе, двигались двое. Через щель было видно, как один из них ходит от стены к закрытым воротам, каждый раз натыкаясь плечом на брошенную тележку. Второй сидел возле водостока и перебирал мокрый мусор. Ларин осторожно прикрыл дверь и велел подождать, пока шум с причала отвлечёт их или они уйдут сами. Кирилл предложил вернуться к главному входу, но оттуда уже тянуло густым дымом. Они остались на лестнице, в полутьме, и впервые за несколько часов никому не нашлось полезного дела.
Павел сидел, прислонив голову к стене. Алиса попросила его не засыпать, пока она не посмотрит, как он дышит, и он недовольно открыл глаза. Кашель стал реже, но голос охрип; на ресницах ещё оставалась сажа. Ларин молча перебирал пальцы пострадавшей руки, стараясь вернуть им подвижность. Кирилл стоял у двери и время от времени прижимал к уху рацию. Он продолжал посылать короткие вызовы, но теперь отходил для этого к небольшому окну, откуда было видно море. Алиса слышала, как капитан каждый раз начинал с названия судна, хотя самого «Кедра» больше не было видно за складской стеной.
Наконец во дворе загремела незакреплённая створка ворот. Один из сидевших повернул голову, поднялся и медленно пошёл на звук. Второй остался возле тележки, но потом тоже двинулся следом, цепляясь за стену. Ларин подождал ещё немного и приоткрыл дверь шире. В просвете показались пустые мокрые плиты, мусор возле водостока и тёмный проезд между хозяйственными зданиями. Он вышел первым, опираясь плечом о косяк, затем пропустил Кирилла с сумкой. Павлу нужно было перелезть через последнюю поперечину стеллажа, и Алиса осталась помогать ему.
Механик перенёс здоровую ногу, ухватился за дверную раму и попытался подтянуть больную. Ботинок зацепился за погнутый край полки. Алиса присела, освобождая его, и почувствовала движение справа, в узкой нише за дверью. Она успела поднять голову, прежде чем из темноты вытянулась рука. Пальцы схватили её за левый рукав выше запястья и дёрнули к косяку. Алиса ударилась плечом о металл, потеряла опору и протянула предплечье по острому обломку стеллажа. Ткань разошлась. Боль была горячей и ясной, будто под кожу провели раскалённую проволоку.
Из ниши поднимался человек в сером рабочем халате. Он находился так близко, что Алиса видела влажную кожу у его носа и слипшиеся ресницы. Рука, державшая её, была повреждена: с тыльной стороны свисал неровный лоскут, под ним проступала тёмная, слишком плотная ткань. Когда Алиса попыталась выдернуть руку, пальцы скользнули по разорванному рукаву и легли прямо на свежую ссадину. Что-то мягкое прилипло к обнажённой коже. Она вскрикнула, упёрлась свободной ладонью в дверную раму и толкнула Павла наружу, чтобы он не упал на неё.
Кирилл бросил сумку и схватил механика. Ларин повернулся на крик, поднял пистолет, но выстрелить сразу не смог: Алиса заслоняла нападавшего. Она прижалась спиной к створке и всем телом потянула руку в сторону узкой щели. Пальцы чужака продолжали сжиматься, раздирая уже повреждённую кожу. Алиса ударила каблуком по его колену, не понимая, попала ли куда-нибудь, и наконец вырвалась, оставив у него клочок рукава. Выстрел прозвучал почти над ухом. Человек дёрнулся назад, ударился о стену, но снова потянулся к дверному проёму, и Ларин выстрелил второй раз.
Алиса не увидела, куда пришлась последняя пуля. Она стояла на коленях по другую сторону порога и смотрела на свою руку. На предплечье темнела длинная, содранная до живой ткани полоса, а у её края держался серо-багровый лоскут, которого секунду назад там не было. Сверху уже выступала кровь. Алиса почувствовала тошноту и с неожиданной силой захотела смахнуть всё голой ладонью, немедленно, не дожидаясь ничего. Она удержалась только потому, что увидела собственные пальцы - грязные, мокрые, испачканные о стеллаж - и поняла, что сделает хуже.
- Воды, - сказала она, поднимаясь с помощью Кирилла. Голос вышел тихим, и ей пришлось повторить громче. - Чистую бутылку, из сумки. На руку попало то, что было у него под кожей. Я порезалась до того, как он схватил. Не касайтесь рукава.
Кирилл посмотрел туда, куда она указывала, и сразу отпустил её локоть. Это движение было быстрым, почти незаметным, но Алиса почувствовала его сильнее самой раны. Капитан тут же подхватил её за другое плечо и повёл в небольшое помещение напротив, где хранились пустые поддоны и уборочный инвентарь. Павел доковылял следом. Ларин закрыл дверь, из которой они вышли, и подпер её найденным обломком. После выстрелов во дворе опять зашевелились, поэтому на обработку оставалось мало времени, но Алиса уже не могла просто натянуть рукав и идти дальше.
Она сняла куртку, стараясь не коснуться повреждённым предплечьем внутренней подкладки. Рукав свитера тоже был разорван, и его пришлось разрезать выше раны. Кирилл держал открытую бутылку, пока Алиса промывала кожу и осторожно убирала прилипшее чистыми салфетками. Лоскут отделился не сразу; он тянулся тонкой влажной нитью, и она перестала дышать, пока нить не оборвалась. Вода стекала на бетон розовыми полосами. На последней салфетке больше не осталось тёмных кусочков, но Алиса продолжала смотреть на рану, будто могла глазами определить, осталось ли внутри что-нибудь невидимое.
- Через это передаётся? - спросила она, не поднимая головы. Ларин стоял у двери, но на её голос повернулся сразу. - Через повреждённую кожу, через кровь? Вы видели такие случаи или вам только приказы отдавали?
- Видел после укусов и рваных ран, - ответил он, переступив ближе к свету. Пистолет оставался у него в руке, направленный в пол, и Алиса старалась не смотреть на него. - Не у всех одинаково. Одного увезли ещё на ногах, а через несколько часов он уже бросался на санитаров. Про других потом ничего не говорили. Я не знаю, достаточно ли того, что попало вам на руку. И не знаю, успели ли вы это смыть.
Павел отвернулся к стене. Кирилл продолжал держать бутылку, хотя она давно была пуста. Алиса взяла чистую повязку и закрыла предплечье, оставив пальцы свободными. Ей хотелось, чтобы кто-нибудь сейчас уверенно сказал, что ничего страшного не случилось, но она сама слишком часто слышала такую уверенность перед плохими новостями. Ларин хотя бы не обещал. Она посмотрела на телефон, записала время - четырнадцать часов двадцать шесть минут - и рядом коротко описала контакт. Запись получилась неровной, с пропущенной буквой; пришлось вернуться и исправить, потому что руки всё ещё дрожали.
- Если начнётся что-нибудь ещё, я скажу сразу, - произнесла Алиса, убирая телефон. Она посмотрела по очереди на всех троих, заставляя себя выдержать их взгляды. - Сейчас у меня рана. Температуры нет, голова работает. Я не собираюсь скрывать, если станет хуже, но и делать вид, будто уже ничего не понимаю, не позволю. Помогите куртку надеть, только левый рукав не трогайте изнутри.
Кирилл помог ей продеть здоровую руку, затем придержал куртку за плечи. Повреждённый рукав Алиса завернула наружу и закрыла чистой тканью, чтобы не размазывать оставшееся по коже и вещам. Павел протянул ей рюкзак. Он держал его за верхнюю ручку и не отдёрнул руку, когда её пальцы коснулись его запястья. От этой простой, совершенно не героической осторожности без отвращения у Алисы вдруг защипало глаза. Она поблагодарила механика и занялась лямками, пока не вернулась способность нормально видеть.
Снаружи послышались шаги. Ларин придвинулся к узкому окну, посмотрел во двор и дал знак не разговаривать. Тень прошла по мутному стеклу, задержалась, затем с той стороны медленно потянули дверь. Кирилл взялся за ручку изнутри, упёрся ногой и удержал её. Алиса стояла в нескольких шагах, чувствуя тяжесть перевязанной руки, и не могла избавиться от ощущения, что человек снаружи пришёл именно за ней. Она понимала, что у этой мысли нет никаких оснований. Нападавшего могли привлечь выстрелы, голоса, движение, но после контакта с чужой тканью всё вокруг стало казаться направленным к её телу.
Они переждали, пока шаги удалятся. Ларин всё это время не сводил глаз с окна, а Кирилл удерживал дверь, хотя тот, кто дёргал ручку, давно ушёл. Павел осторожно разминал пальцы на больной ноге через ботинок. Никто не заговорил первым. Алиса ощутила, как под повязкой накапливается тупая, пульсирующая боль, и попробовала определить, отличается ли она от обычной боли после глубокой ссадины. Пока отличия не было. Это почти не успокаивало: ей уже хотелось знать не только то, что происходит сейчас, но и то, что начнётся через час, а знать этого она не могла.
Ларин убрал свой пистолет и достал второй. Он протянул его Алисе рукоятью вперёд, не приближая к её перевязанной руке, затем положил рядом на поддон кобуру. Алиса посмотрела на оружие, потом на него. До этого момента пистолет принадлежал охраннику, к его прежней работе, к его форме и выстрелам у двери; теперь тяжёлый металл оказался среди её бинтов и воды. Она не потянулась за ним сразу. Ларин спросил, держала ли она оружие раньше, и Алиса ответила, что стреляла в тире, но с таким пистолетом дела не имела.
- Здесь восемь патронов, - сказал Ларин, проверив оружие перед тем, как передать. Он сел на край поддона, разгрузив ногу, и дождался, пока она посмотрит на него, а не на перевязку. - У меня после двери осталось пять. Сначала покажу, чем этот отличается от того, что вам знакомо. И не держите палец на спуске, пока просто несёте. Даже если кажется, что сейчас кто-нибудь выскочит.
Он объяснял коротко, без снисходительности, показал предохранитель, проверил, как Алиса удерживает пистолет здоровой рукой, и заставил её перестать разворачивать ствол вместе с плечами, когда она отвечала Кириллу. Она рассердилась на собственную ошибку, но спорить не стала. Ларин убрал оружие в кобуру и помог закрепить её так, чтобы не мешала рюкзаку. Никакой уверенности от этого не прибавилось. Алиса чувствовала тяжесть у бедра, боль под рукавом и понимала, что восемь выстрелов не делают её человеком, способным спокойно пройти через заражённый посёлок.
Кирилл спросил, не лучше ли отдать пистолет ему. Ларин посмотрел на Павла, которому всё ещё требовалось плечо при ходьбе, и объяснил, что капитану придётся вести механика и нести сумку, а Алиса сможет хотя бы прикрыть проход, если они окажутся зажаты. Кирилл принял это без удовольствия. Он поправил ремень сумки, подставил плечо Павлу и потребовал больше не расходиться так, чтобы один человек оставался за дверью, пока остальные уже ушли. Алиса не стала объяснять, что задержалась из-за зацепившегося ботинка. Капитан и так это видел.
Из подсобного помещения они вышли через боковую дверь, ведущую к узкому проезду за хозяйственным блоком. Дорога отсюда поднималась к жилым зданиям, скрытым за серыми деревьями. До поворота нужно было пройти вдоль глухой стены, потом пересечь открытый участок возле пустой стоянки. Ларин двигался первым, придерживаясь за кирпич там, где нога начинала подламываться. За ним шли Кирилл и Павел. Алиса замыкала, останавливаясь каждый раз, когда им приходилось задержаться, и смотрела назад, стараясь не выхватывать пистолет на любой шорох. Один раз из-под колеса брошенной машины выскочила птица, и она резко отдёрнула руку от кобуры, почувствовав, как глупо и опасно могла поступить.
У стоянки Кирилл снова воспользовался рацией. Здесь не мешали толстые стены, и капитан поднял аппарат повыше, повторяя обращение к судам в районе Северного-12. Алиса стояла возле него и слышала, как изменился его голос после нескольких часов дыма и крика: он стал ниже, в середине длинных фраз появлялся хрип. Кирилл не знал, слышит ли его хоть кто-нибудь, но всё равно повторял название судна, количество живых и необходимость помощи. В конце он сообщил, что группа уходит от порта к жилому посёлку. На мгновение в ответ возник чей-то короткий выдох, однако за ним не последовало ни слова, и капитан решил, что это помеха.
С моря пришёл порыв ветра, принёсший запах горелой резины. Между зданиями на секунду открылся нижний причал. Зелёный огонь больше не горел; над площадкой мерцал красный сигнал, плохо различимый в дыму. Там, где стоял «Кедр», поднималось пламя, и из-за складского угла виднелась только верхняя часть надстройки. Кирилл посмотрел на неё, потом на ворота, за которыми осталось тело Дениса. Алиса не стала торопить его. Павел сам переступил ближе к капитану и крепче сжал его плечо, не говоря ничего.
Перед последним выходом с портовой территории они остановились у старого поста с выбитыми стёклами. Здесь можно было спрятаться за бетонной стенкой и проверить, свободна ли дорога вверх. Ларин положил карту на подоконник, прижал краешек ладонью и показал Кириллу первое здание общежития, к которому предлагал идти. Алиса подошла ближе, чтобы тоже посмотреть, и увидела на его запястье кровавый след от наручника. Воспоминание о караульной комнате вернулось с неожиданной ясностью: связка ключей, больная нога под мокрой тканью, его нетерпеливый голос, подсказывающий, какой ключ взять.
- Откуда вы знали мою фамилию? - спросила Алиса. Ларин поднял голову, но она не дала ему ответить вопросом на вопрос и придержала карту, которую он уже собирался сложить. - Там, у решётки, вы назвали меня Ветровой. Я представилась позже и назвала только имя. Кирилл при вас тоже фамилию не произносил.
- Списки прибывающих, - ответил Ларин слишком быстро. Он убрал руку с карты и поправил ремень, хотя тот не съехал. - Я же заместитель начальника охраны. Сведения о посетителях доводят до постов до прихода судна. Сегодня ожидали одну женщину, несложно было понять.
- Вы сказали, что не понимаете, зачем пришёл наш рейс, - напомнила Алиса, не отходя от подоконника. Больная рука мешала удерживать край бумаги, и она прижала его здоровой ладонью. - Но меня ждали. Фамилию вы запомнили, а почему отправили судно, не знаете?
Ларин посмотрел на Кирилла, который стоял рядом с Павлом и слушал их разговор. Потом перевёл взгляд на дорогу, словно надеялся увидеть там причину немедленно прекратить расспросы. Дорога оставалась пустой. Он сказал, что наличие имени в списке не означает знания всех распоряжений руководства, и добавил, что сейчас им нужно добраться до закрытого помещения. Объяснение могло быть правдой. Алиса не имела возможности доказать обратное, но слишком поспешный ответ и то, как он попытался отвести разговор в сторону, ей не понравились.
На телефоне было начало четвёртого. До указанного в распоряжении времени оставалось около сорока четырёх часов, и тратить их у разбитого окна, пока двое раненых едва стояли на ногах, она не могла. Алиса сложила карту сама и убрала в карман. Кирилл подхватил сумку, Павел осторожно переставил больную ногу, а Ларин первым вышел на подъём к посёлку. Она пошла следом, стараясь не отставать и не приближаться к нему настолько, чтобы он мог без предупреждения взять её за руку.
За последним складом дорога повернула, скрыв море и причал. Впереди показались одинаковые окна жилого корпуса, несколько балконов с бельевыми верёвками и открытая дверь подъезда, под которой ветер шевелил мокрую газету. Ларин уверенно выбрал тропу к этому дому. Алиса смотрела ему в спину и вспоминала, как он замер при виде фотографии Яны, прежде чем сказать, что видел её в Белом секторе. Теперь она хотела задать ещё один вопрос - когда именно он видел сестру, - но Кирилл остановился, чтобы удобнее перехватить Павла, и ей пришлось помогать им. Ларин обернулся с верхней ступени, дождался остальных и придержал дверь, за которой было темно.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге