Карамазов. Книга 2

Пролог. Театр Вихо

Карамазов. Книга вторая Скальпель и Топор

Большой зал Николаевского театра был забит. Сегодня давали премьеру и аншлаг был ожидаем.

Князь Добрынин делал вид, что увлечен представлением и получает удовольствие. Он расположился в индивидуальной ложе, отделанной красной кожей, и время от времени поглядывал на экран телефона. Там то и дело появлялись фотографии шикарных девиц в изысканном белье, под каждым снимком виднелись цифры и значки стихий. Цены в каталоге немного обескураживали, но и качество жриц любви в этом приложении было на высоте. Каждую из них предлагалось арендовать на долгий срок и даже… Мужчина облизнулся. Пару таких девушек он периодически забирал в свой загородный дом для долгих развлечений. Князь воплощал с ними самые дикие фантазии, после чего их исковерканные тела приходилось сжигать на заднем дворе. Но это того стоило.

У каждого аристо свои слабости. Пожалуй, следует сегодня присмотреть одну или двух девок посвежее…

Зал взорвался в рукоплесканиях, отвлекая мужчину от тяжелого выбора. Вспыхнули лампы по периметру огромного помещения. Актеры и актрисы кланялись на сцене. Кто-то –не очень умный, видимо, раз решил выставить себя идиотом — швырнул огромный букет, который был тут же сбит воздушной плетью одного из охранников.

Занавес опустился, зрители потянулись в фойе. Князь постучал пальцем по нераскрытой программке и тоже неспешно поднялся с кресла. Молчаливый охранник тут же подал хозяину шарф и трость. Последняя выполняла роль аксессуара для подобных мероприятий. Сделана она была из кораллового дерева алого цвета, а набалдашником ей служила голова змеи, выполненная из черепашьего панциря и перламутра, с глазами из рубинов…

Князь Добрынин свернул на экране каталог и раздраженно набрал сообщение водителю. Он хотел поскорее выбраться из этого места и оказаться там, где можно перестать держать осанку и раздаривать вежливые улыбки посторонним.

В холле гудел народ. Меж мрачного вида мужчинами пестрели их спутницы, и мало кто спешил уходить — достойный повод выгулять свои драгоценности, меха и юных вторых супруг выдавался нечасто. Лениво окинув взглядом присутствующих, Добрынин убедился, что никого по-настоящему стоящего здесь нет. Великий князь — младший брат императора, так и не появился, а значит, и выражать свое почтение было не кому.

«Федор должен был подать машину еще пять минут назад… Где его носит?» — с раздражением подумал князь.

— Как вам постановка, Антон Васильевич? — послышалось за спиной.

Добрынин обернулся. И едва сдержался, чтобы не скривиться в отвращении. Перед ним стоял мужчина в элегантном костюме, белой рубашке и узким галстуком с зажимом из желтого металла, усыпанного прозрачными камнями. Чернов. Бывший бастард, который быстро поднялся на работе с Мезоамериканскими корпорациями. Он стал настолько богат, что даже смог купить себе титул и теперь имел право разговаривать с чистокровными аристократами. И, кажется, считал, что ничего предосудительного в этом нет…

Добрынин никогда не любил таких выскочек, сам он считал, что имя можно было только наследовать. Многие старые семьи Святославичей, ведущие родословную от Рюрика, не чтили даже Романовых, не говоря уж об этих «Заводных», как презрительно называл наглых самодовольных выскочек сам князь. За деньги можно купить титул, но не родословную. Разбавленная грязью кровь никогда не станет чистой…

— Прекрасно, — нехотя отозвался князь. — Несмотря на то, что главную роль играла Ольга Павлова. Певички новой волны считают себя центром мироздания и мнят себя великими талантами, хотя на деле большинство из них весьма посредственны. Их карьера строится исключительно на деньгах отцов или любовников.

— Возможно, князь, в чем-то вы и правы. Хотя отыграла Ольга весьма неплохо.

Морщинистое лицо Добрынина тронула гримаса отвращения:

— Не думаю, что это ее заслуга, скорее — талант режиссера. Он способен заставить даже табуретку отыграть нужную ему роль.

Чернов быстро осмотрелся, словно искал кого-то.

— Вы сегодня без семьи? — улыбнувшись уточнил он.

— Раисе Павловне нездоровится, а Василий и Татьяна уехали к родне.

Разговор прервал писк пришедшего сообщения.

— Прошу меня простить…

Антон Васильевич вынул телефон, посмотрел на экран и криво усмехнулся.

— К сожалению, мне пора, — сообщил он. — С радостью пообщался бы с вами еще, но…

— Конечно, я понимаю. К слову, в четверг я хочу организовать небольшой прием в родовом особняке — выпить вина и устроить домашний турнир в «Мотыгу»… Рад буду видеть вас среди гостей!

Чернов улыбнулся, протянул руку, и князю пришлось ее пожать. Мужчину неприятно удивило, что молодой выскочка крепко сжал его ладонь и первым ее отпустил.

— Мне нужно будет свериться графиком дел, — сухо ответил князь. — Я дам вам знать.

Он коротко кивнул, развернулся на каблуках и направился к выходу. Дверь ему распахнул швейцар в ливрее и белых перчатках. Антон Васильевич рассеянно отметил, что слуга недостаточно низко склонил голову. «Новые времена учат плебеев быть слишком дерзкими. Куда катится мир?», — подумал он, оказавшись на крыльце.

У входа уже стояла вереница машин премиум-класса. Водители услужливо распахивали двери, помогая хозяевам сесть в авто.

Черный «Доминатор-Рысь» тысяча девятьсот шестьдесят девятого года уже стоял напротив крыльца. Антон Васильевич с удовольствием отметил, что его авто выгодно отличается от других в длинном ряду. Все же хороший вкус был достоянием не каждого…

Не очень высокий, спортивный двухдверный монстр черного цвета, сделанный под индивидуальный заказ, идеально смотрелся на улицах столицы. Капот машины украшала оскалившаяся в прыжке рысь. Правда, забираться в него в последнее время князю было не особенно удобно — он набрал несколько лишних килограммов, и живот мешал самому садиться за руль.

Чуть дальше стоял черный внедорожник, в котором нанимателя дожидались четверо лучших бойцов дружины. Добрынин и сам был хорош в драке и мог постоять за себя в случае атаки, вот только времена, когда бои шли один на один, были уже давно в прошлом. И если бы какая-то семья решила напасть на него в дороге, то это произошло бы без расшаркиваний и извинений.

Рядом с пассажирской дверью автомобиля стоял мужчина — поджарый, коротко стриженный, с широкими плечами и хмурым выражением на рябом лице.

Заметив на крыльце Добрынина, он низко поклонился и открыл дверь.

— Федор, почему так долго? — недовольно насупил брови князь.

— Простите, Александр Васильевич, — зачастил слуга. — На парковке образовалась пробка. Премьера, милсдарь — весь бомонд съехался.

Добрынин, поджав губы, забрался в машину. Федор занял водительское место, и автомобиль медленно покатил по ночному городу.

— Навигатор говорит, что в сторону острова образовалась большая пробка, — сказал Федор, обеспокоенно покосившись на панель. — Система предлагает маршрут через Работный район — Кузнечный мост свободен.

Князь тяжело вздохнул: меньше всего ему сейчас хотелось ехать через грязные трущобы, и смотреть на оборванцев, греющих руки у разведенного в бочках огня. Или жарят крыс. Это окончательно испортило бы впечатление от вечера. Но…

Князь желал поскорее оказаться в доме удовольствии, где он уже забронировал девчушку, только что выписанную из приюта. У молодой незаконнорожденной на фото был затравленный вид. Пальцы напряженно вцепились в край простыни, в которую она завернулась, на щеке алел след от пощечины, а под глазами растеклась тушь.

Антон Васильевич увеличил изображение, чтобы лучше рассмотреть лицо и убедился, что морщин на нем нет. Такую быстро перекупят, если не успеть ко времени…

— Ладно, — недовольно произнес князь, словно делал Федору одолжение. — Едем через Кузнецкий.

Федор благодарно кивнул и «Доминатор» развернулся на широком шоссе.

***

Справа мелькнула вывеска «Добро пожаловать в Работный район». И машину тут же тряхнуло — колесо попало в выбоину. Добрынин подпрыгнул на сиденье.

— Простите, милсдарь, тут дорога такая! — извиняясь, забормотал Федор. — Одни ямы да колдобины…

«Значит, завтра нужно будет распорядиться, чтобы отогнали машину в сервис», — подумал Добрынин.

«Доминатор» едва полз по грязным улочкам, словно водитель решил устроить князю экскурсию по гетто. Федор пытался объезжать ямы, но получалось у него скверно.

По обе стороны узкой дороги высились дома из красного кирпича. По потрескавшимся стенам тянулись толстые пучки черных проводов. Несмотря на то, что город был плотно застроен вышками вай-фай, старые кабели убирать никто не собирался.

У домов, рядом с парадными, под редкими горящими фонарями толпились люди. На лавочках уже были накрыты вечерние «столы», водка была разлита по пластиковым стаканчикам, а на газетных листах лежала нехитрая закуска. Неподалеку от старшего поколения обитали стайки молодежи. Только эти «беленькой» предпочитали пиво в полуторалитровых пластиковых бутылках из ближайшего винного магазина, коих в таких районах было чуть ли не три на улицу.

Все они недобро косились на машину, но Добрынин был спокоен. Нападать эти люди не станут, если не совсем выжили из ума. У него и его людей была Сила. А у «пустотных» простолюдинов она была заблокирована.

Он не винил простых людей в том, что они недолюбливали аристократию. Такова жизнь. Одним достается все, а другим — ничего. Потому что ресурсов на всех не хватит. Этим бедолагам приходится довольствоваться тем, что оставил им Спаситель. И не роптать. Плебеям остается только завидовать и тихо злиться…

Впереди на дороге виднелись рабочие в оранжевых жилетах. Клубы пара свидетельствовали о том, что там произошла авария — видимо, лопнула труба с кипятком.

— Час от часу не легче… — протянул Антон Васильевич разочарованно и внес полную сумму за товар до осмотра. Теперь можно было не беспокоиться, что сиротку перекупят. Оставалось лишь надеяться, что она действительно соответствует описанию…

Машина свернула в узкий проулок, оставив быдло за углом. И в этот момент на пожарной лестнице одного из домов мелькнула черная тень, словно большая птица вспорхнула в вышине. А затем послышался тяжелый удар и скрежет металла. Машина остановилась.

Добрынин уставился через лобовое стекло, не веря своим глазам. На капоте сидел человек в черном кожаном плаще. Лицо его скрывала маска из мешковины, а на голове красовался высокий черный цилиндр. Он пристально смотрел на князя.

— Ты… — начал было Федор.

Незнакомец одним ударом пробил кулаком лобовое стекло, ухватил слугу за отвороты камзола и выдернул Федора наружу. Затем отбросил тело в сторону вместе с крошащимся полотном стекла.

Слуга с хрустом врезался в стену и сломанной куклой свалился в переполненный мусорный бак, из которого с недовольным писком бросились прочь большие серые крысы.

— Мы пришли не за ним! — проревел человек и спрыгнул с капота. — За тобой!

Горящие багровым огнем глаза пристально смотрели на Добрынина. И в этот момент где-то в глубине души князя зашевелился первобытный страх.

Позади послышался визг тормозов, и на улочке остановился внедорожник. Хлопнули двери, наружу выскочила четверка бойцов. Один уже что-то торопливо говорил в динамик телефона. Это отвлекло незнакомца. Он осмотрел на бойцов, склонив голову к плечу. И шагнул к ним.

В руке мужчины появился небольшой топорик, который он на ходу метнул в одного из противников. Охранник успел активировать броню, но это его не спасло — топор вонзился в лоб, разбрызгивая кровавые капли. А незнакомец уже начал создавать плетения.

У его ног с рычанием появились два черных волка, которые бросились на второго противника, мгновенно сбив его с ног. Третий охранник создал ледяную ловушку в том месте, куда должен был шагнуть маньяк в черном, и в нее тут же ударила плита изо льда. Но незнакомца она не задела. А на голове бойца, который создавал серию, появился мешок из плотной ткани. Мужчина замычал, судорожно пытаясь стащить с себя тряпку.

Нападающий что-то пробормотал, широко расставил ноги, развел в стороны руки и сразу будто стал объемнее. Его окутал мутный туман, а на грязную мостовую прямо из его тела вышли три фигуры.

Все они были одеты, как и главарь, отличались лишь ростом и сложением. И одна из фигур явно была женской.

— Уна, Канги, помогите разобраться с этими… — приказал незнакомец и указал на охранников.

Бойцы переглянулись и бросились вперед.

Один из них на ходу создал веревку с петлей и накинул ее на шею охранника, голову которого скрывал мешок. Рядом тут же появилось дерево, и парень деловито перебросил через сук веревку и повис на ней, вздергивая противника над асфальтом.

В руке Уны появился серп, и она метнула его в сторону последнего противника. Удар пришелся в броню, с рук парня сорвался веер кровавых ядовитых брызг. Контратака была быстрой, а плетения — стремительными и смертоносными. Но главарь будто только и ждал этого.

Брошенное им призрачное копье пробило грудь атакующего бойца, оборвав серию. Лезвие вышло из спины обагренным жалом. Уна подскочила, с громким выкриком подхватила копье, подняла бойца и присела на колено, с силой ударяя древко в мостовую. Несчастный оказался насаженным на оружие, как бабочка на булавку. Одним росчерком серпа Уна развалила череп бойца надвое.

Добрынин уже понял, что победа не на их стороне. И от этой мысли лоб князя покрылся испариной. Руки мелко задрожали. Он наконец смог справиться с ручкой, пытаясь распахнуть покореженную дверь. Вышло у него это далеко не с первого раза, а когда же князь выпал на улицу, рядом с ним уже стоял четвертый подручный маньяка.

Руки в черных перчатках схватили мужчину за плечи и рывком подняли на ноги. Князь прикоснулся к плетению, отбросив противника к стене. И копию поглотил песчаный вихрь. Но следующее плетение уже не ответило на призыв Добрынина — лоза обернулась вокруг его тела, царапая длинными шипами, спутывая по рукам и ногами, не давая князю возможности ни пошевелиться, ни активировать плетения.

Тем временем трио уже заканчивало разбираться с парой последних бойцов. Телохранитель князя, атакованный волками, поднялся с земли. Он был изодран клыками животных, но все же смог с ними совладать. И ударил себя вокруг волной огня. Быстро активировал плетения, атакуя Канге. Но в этот момент за его спиной возник черный медведь. Он вонзил в жертву кинжалоподобные зубы, и лапами разодрал тело пополам.

Канге пнул подвешенного, который все еще дергался на веревке. Боец хрипел, суча ногами в воздухе и пытаясь найти опору.

— Скорее, родичи! — хохотнул парень. — Тяжело… держать… этого…

— Апачи не жалуются на трудности, — усмехнулся главарь. — Он твой, сестра. Добей его!

Уна кивнула. Затем шагнула в сторону повешенного, и полоснула его серпом по животу. Лезвие вспороло кожу и плоть, а следующий удар рассек ребра. Последним ударом девушка отрубила голову повешенного, и обезглавленное тело выскользнуло из петли, рухнуло на колени, склонившись вперед. Но не упало на мостовую, застыв в этом жутком положении.

— Нуто, тащи сюда толстого, — обратился главарь к четвертому бойцу.

Тот в этот момент стряхивал с себя песок и, словно очнувшись, кивнул. Схватил Добрынина за плечо и поволок его по асфальту к месту экзекуции.

Боковым зрением Антон Васильевич заметил, что в арке подворотни столпились люди. Те самые простолюдины, которые распивали на лавочках алкоголь. Они стояли здесь уже давно, но четверка нападавших не обращала на них никакого внимания, словно их здесь и не было.

— Помогите!.. — прохрипел князь.

Но люди молчали, с интересом наблюдая за происходящим. Только один из них — старик в синем докерском комбинезоне — поправил на голове засаленную кепку и заявил:

— Нет, милсдарь, сами разбирайтесь!

— Вас… накажут, — хрипел Добрынин, пытаясь тормозить пятками о выбоины асфальта.

— Ну, коли справитесь с ентими — накажете, — с усмешкой продолжил старик. И добавил, обращаясь к главарю: — Вы не переживайте, господин, места здесь зовутся «кричи-не кричи».

— Городовых здеся вызывать не станут, — пояснил стоявший рядом со стариком парень в тельняшке. — Хоть кричи, хоть не кричи…

— Я заплачу! — попытался было выложить последний козырь князь.

— Не, милсдарь, такое зрелище, как аристократа линчуют, ни за какие деньги не купить! — хохотнула крепкая женщина в оранжевой железнодорожной куртке.

Уна и Канге подняли Добрынина с мостовой.

— Он твой, Вихо, — ледяным тоном произнесла Уна, обращаясь к главарю.

Главарь кивнул. Подручные потянули жертву за руки, заставляя приподняться на колени, а потом рванули их в стороны. Князь взвыл от боли в надрывающихся мышцах. В руке Вихо появился топорик. Блеснуло лезвие в тремя зазубринами.

Удар рассек грудную клетку Антона Васильевича от шеи до живота. Боль затопила сознание, и князь дико заорал. Спустя целую вечность он затих, напоследок едва разобрав слова старика в докерском комбинезоне:

— Ну, пойдем, театр на сегодня закончен. Прошу, милсдарь, примите…

Послышался звон падающих на мостовую монет. А затем, сердце князя сдавили сильные пальцы. И вместе с этим пришло спасительное забытье…

***

Приглушенные голоса людей, горячо обсуждающих кровавый акт спектакля, затихли. Вихо посмотрел на выпотрошенную тушу, которая лежала у его ног. Рот наполнился соленой слюной.

— Пора, братья, — прошипел он. — И сестра…

Двойники шагнули и слились воедино. Вихо пошевелил руками, размял шею, словно утрамбовывая в себе своих соратников. Голоса в голове затихали — родичи погружались в сон. До следующего момента, когда их потребуется выпустить наружу. Вихо же склонился над телом князя. Достал из висевшей на поясе кобуры широкий нож и провел лезвием по его лбу, рассекая кожу.

— Кровавое зрелище. Но грязновато, не находишь? Стиль больше подходит мяснику, чем скульптору…

Голос был знаком. Рука дрогнула, и Вихо выругался. Скальп был испорчен. Мужчина резко развернулся. В нескольких шагах от него, в темноте на нижней площадке пожарной лестницы, сидел человек, напоминающий его самого. Только плащ парня был темно-серым, а не черным. Заметив, что Вихо обратил на него внимание, незнакомец прикоснулся двумя пальцами к полям цилиндра, приветствуя бойца.

— Рад видеть тебя в добром здравии, — насмешливо продолжил парень.

— Ты как здесь очутился? В Содружестве Британской Короны закончились люди для вскрытия?

Свидетель кровавого спектакля спрыгнул на мостовую.

— Я там немного наследил, пришлось бежать сюда. Город-то похож на родину — туман, сырость, дожди… Все как в Лондоне! Только Тауэра не хватает. И часы Биг-Бена не отбивают время, когда пора выходить на охоту.

— Здесь есть крепость Петра и Павла, — успокоил его Вихо. — Как ты нас нашел?

— Случайно, — пожал плечами парень. — Я задумал поселиться в этих трущобах, а тут как раз ты… Решил наследить на моей территории?

В руке парня появилось лезвие скальпеля, которое он принялся ловко перебирать между пальцами.

— Где твоя сестра?

— В Тауэре, — равнодушно ответил парень. — Но за нее я не переживаю, она уж как-нибудь выкрутится.

— Семья — это важно, — ворчливо заметил Вихо.

— Все-таки ты лучший из всех, кого мне удалось создать! Самый старательный ученик… Правда, у меня так и не получилось привить тебе манеры тонкой работы, а изяществу ты предпочитаешь кувалду.

Последние слова, парень сказал с видимым сожалением.

— Нам нужна твоя помощь, Рипер, — произнес Вихо.

В ответ его собеседник пожал плечами:

— Я так и знал, что это шоу было неспроста.

— Ты поможешь? — с нажимом уточнил маньяк, сам не замечая, что перешел на рык.

— Отчего же не помочь хорошему человеку? — спокойно ответил Рипер. — Идем, перекусим, и ты все расскажешь. Местное темное пиво ничем не хуже того, что подают в пабах Лондона…

Добро пожаловать в новую историю цикла «Легенды о Хранителях». Если история нравится — не забудьте поддержать ее лайком и комментарием. Это сильно мотивирует авторов.

Коллектив авторов цикла «Легенды о Хранителях».

Глава 1. Возвращение на родину

В сознании всплывали мысли и образы чего-то чуждого, непонятного мне. Словно я преисполнился, постиг мир от самого зарождения. И кажется, я шел к реке… и при этом существовал уже десятки, сотни тысяч лет…

Затем чуждые образы исчезли, и взору открылся старый храм. В свете факелов у алтаря стоял мужчина лет сорока. Обнаженное тело по торсу покрыто боевой раскраской жителей Мезоамерики. Кеотцль. Его зовут Кеотцль. А еще — он вождь племени Ак-Пуч…

У его ног лежит старик в цветастом халате жреца. Горло служителя богов вскрыто, и на каменные плиты уже натекла красная липкая лужа.

Напротив Кеотцля стоял ящер с человеческими чертами, чем-то похожий на зверя, в которого превратился Оболенский. Существо протягивало мужчине когтистую лапу. В ней лежал черный, пульсирующий сгусток, походивший на огромную жемчужину. Мужчина принял его и… съел! Зверочеловек довольно ощерил мелкие, иглоподобные зубы, отступил на шаг и растворился в тени. А Кеотцль упал на колени. Глаза вождя вылезли из орбит, на губах выступила пена.

«Он принимает объект… — зашептал в голове женский голос. — А вскоре Кеотцль объединит племена и создаст Империю!»

Видение стремительно сменилось. И теперь вождь восседал на каменном троне, установленном на вершине пирамиды, а у подножия, на большой центральной площади, собралось великое множество народа. Все они преклонились перед своим правителем.

«Прими и ты дар богов… Познай их мудрость…» — вкрадчиво шептал мне соблазнительный голос.

Говоривший был убедителен. Но его прервали самым наглым образом.

Хлесткий удар по лицу вышиб меня из царства видений.

— А ну, не балавайся! — грозно крикнул Виктор. — Простите, князь, но я сделал это для вашего блага…

Щеку жгло огнем. Мне даже показалось, что Виктор поджег ладонь силой, перед тем как влепить мне пощечину. Воспользовался, значит, ситуацией…

Я с трудом открыл глаза. Мейхэм уже успел привести в себя Ивана и Катерину. Они сидели на мягком покрывале из мха, и удивленно осматривались по сторонам, словно не понимали, где они и как здесь оказались.

Упыри недовольно зашевелились. Встали на ноги, собираясь атаковать Виктора, посмевшего ударить их божество, но были остановлены моим резким окриком:

— Спать!

Мой голос был подобен грому. Я даже поморщился от этого звука.

Твари исполнили приказ мгновенно. Словно послушные зомби, они развернулись и зашагали к дому. Видимо, там у них было обустроено гнездо.

— Ты справился… — протянула заметила Катерина. Она поднялась с мха и сделала пару неуверенных шагов к трону.

— Простите, но убить Оболенского пришлось без вашего участия, — усмехнулся я, и указал на лежавшую у ног голову ящеролюда. — Увы, но я не мог ждать, пока вы придете в себя и зафиксируете смерть хранителя. А объект — вот…

Я поднял руку, демонстрируя маску с прикрепленной к ней опухолью. После видения мне стало совершенно ясно, что является истинным объектом.

— Давайте уберем эту мерзость, — предложил Мейхэм.

Дворецкий торопливо захромал в мою сторону. Вытащил из рюкзака какой-то хитрый стеклянный ларец, открыл его и протянул мне:

— Прошу, поместите объект сюда…

Я убрал маску внутрь, помедлив лишь мгновенье. Мейхэм поспешно захлопнул саркофаг и надавил на панель. Послышалось шипение, затем щелчки, и от тонкого зазора между ларцом и крышкой потянулся дымок. Скорее всего, манипуляции дворецкого вызвали какую-то сложную реакцию, и теперь крышка намертво припаялась, дабы не выпустить заразу во внешний мир.

Мне показалось, что Виктор все это время ждал подвоха и следил за тем, чтобы я не передумал отдавать объект. Тут же в голову впилось сомнение: а вдруг Круглов сам желает им владеть?

— Надеюсь, стекло заговоренное… — прохрипел я и с трудом встал с трона.

Ноги тут же подкосились, и я едва не рухнул в мох — лишь в последний момент Финист и Иван подхватили меня, спасая от падения.

— Предлагаю уничтожить этих существ, — сказала Катерина. — Я понимаю, что они были людьми, но пустить процесс вспять нельзя. Их никто не вылечит. Давайте проголосуем…

Виктор шагнул к покосившемуся особняку. На его ладони появился огненный шар, который Круглов ловко забросил в окно. Огонь растекся по сырой древесине. Виктор же добавил еще одно плетение, и от разгорающегося костра во все стороны разошлась огненная волна. Пожар начал разгораться, окрепнув и набирая обороты. Вскоре пламя загудело.

— Сделано, князь, — равнодушно ответил Круглов и обернулся к нам.

В его глазах полыхало жутковатые отблески стихии.

— Тогда пора выбираться, — прохрипел я. — Это была славная победа…

***

К машинам мы двинулись лишь после того, как крыша горящего здания с треском провалилась внутрь, похоронив останки упырей. Мы боялись, что твари решат бежать, но к моему удивлению, из здания не вышел никто. Скорее всего, упыри впадали в некое подобие анабиоза и вообще не обращали внимания на то, что творилось вокруг.

— Госпожа Калинина, зафиксируйте факт, что упыри уничтожены, — доложил Виктор. — Мы можем посидеть еще несколько часов, обыскать пепелище и пересчитать трупы…

— Этого вполне достаточно, — поспешно ответила девушка. — Не думаю, что кто-то смог бы выжить при таких высоких температурах.

Виктор хотел было возразить, но, видимо, передумал и только махнул рукой. Ему было наплевать, если пара-тройка тварей выживет и очухается. Места тут дикие, необжитые. Да и охотиться здесь не на кого. А если нелюди и поймают нескольких селян — какое ему, Виктору, собственно, до этого дело?..

Обратная дорога была долгой. И мучительно сложной. Пока мы выбирались к деревне, я не раз успел проклясть покойного Петра, вздумавшего обосноваться так далеко.

Всем было дурно. Запах с болот не прочищал мозги от ядовитого газа, который мы щедро вдохнули. Вдобавок ко всему, Мейхэм очень заинтересовался телом убитого мной мутанта. Идею поддержала Калинина, которая решила добавить к делу результаты вскрытия. Поэтому Виктор и Иван тащили тело, а девушка волокла голову, предусмотрительно надев перчатки и маску. Финист помогал идти мне. Поэтому путь к машинам занял у нас приличное время, и когда я сел на пассажирское сиденье, то ощутил блаженство и эйфорию, сравнимую разве что с получением объекта.

— Отдохнул бы ты, княжич, — посоветовал Виктор. — Думается, мы только в начале большого пути.

— Ты о чем? — не понял я.

— О долгой бумажной работе! — пояснил Круглов. — Императорское финансирование требует строгой отчетности.

— Да, об этом я не подумал…

Вспомнились бесконечные рапорты и формуляры, которые заполнял дед. Хотя, у меня теперь есть секретарь — вот Катерина пусть и занимается.

— Нужно будет решить вопрос с Финистом, — продолжил разговор Виктор, едва машина тронулась с места и на автопилоте покатилась по дороге.

— А что с ним?

— Думается мне, он очень много видел. И может рассказать все семье Юсуповых, с которым его связывает клятва. Не думаю, что главе организации понравится, если мы привезли его живым.

— Пусть Калинина сама решает этот вопрос… — буркнул я.

— Ага, — кивнул Виктор. — Только решение не всем понравится. Финист — первоклассный боец, мы с Мейхэмом вдвоем не смогли с ним справиться. Если бы ты не убил Петра, и морок бы не спал — нам пришлось бы несладко.

— Думаешь, лучше будет завербовать его в команду?

— Все зависит от преданности Финиста семье Юсуповых, — с неохотой ответил Виктор. — Если он чтит старые традиции — то шансов на такой исход мало.

Я задумчиво побарабанил пальцами по деревянной обшивке торпеды.

— Кажется, я знаю, как можно решить этот вопрос, — наконец ответил я.

Виктор равнодушно пожал плечами. Откинулся на спинку сиденья и уставился на дорогу. Я же устало прикрыл глаза и провалился в тяжелый беспокойный сон.

***

— Алексей!

Восклицание Кристины было первым, что я услышал, едва ворота отворились, и машина въехала на территорию особняка. Юсупова с радостным визгом бросилась ко мне, но заметив мое состояние, остановилась. А веселье на ее лице сменила тревога. Особенно, когда она увидела ожог, оставленный ядовитым плевком Оболенского. Девушка побледнела, отступила на шаг.

— Мой новый облик тебя пугает, княжна? — усмехнулся я.

— Не говори глупостей! Идем со мной! — нетерпящим возражений тоном начала она. — Виктор, поможешь?

Круглов подошел ко мне, подставляя плечо:

— Идем, князь, пора отдохнуть. И подлечиться…

Опираясь на приятеля, я добрел до своей комнаты. Сел на кровать, а руки Кристины уже торопливо снимали с меня куртку.

— Сейчас… — бормотала она. — Потерпи, скоро станет легче…

Лицо у нее было бледным. Она закусила нижнюю губу, и вслед за курткой, на пол полетела рубашка. Девушка сняла с себя кофту, оставшись только в спортивных штанах и коротком топе, подчеркивающем ее грудь.

— Ложись… — мягко попросила она.

Я послушно откинулся на матрас, а девушка без стеснения уселась на меня верхом.

— Откройся мне! — приказала она.

Ее голос был ласковым, и я не смог сопротивляться. Кристина приложила ладони к моей груди, а через секунду за ее спиной распахнулись сотканные из ослепительного света крылья. Ничего прекраснее в своей жизни я не видел.

Тело затопила волна ее силы, проникающей через каналы. Видимо, из-за волнения Кристина не стала нежничать и впускать силу понемногу, и я выгнулся от мощного потока, перетекающего в мое тело. И непроизвольно потянулся к девушке, чувствуя, как свет смешивается с дымом, связываясь в восхитительный вихрь.

Меня окутал кокон, пульсирующий и перекачивающий в меня энергию, которой щедро делилась со мной девушка.

— Тише, тише! — простонал я. — Иначе выгоришь…

Кристина потянула меня, и я послушно сел на кровати. Затем она прильнула ко мне всем телом, и я заметил, как в ее глазах пляшет, заволакивая зрачки, дым. Руки ее мелко подрагивали. Она обхватила меня ногами так крепок, что я не смог бы освободиться при всем желании.

Я обнял ее в ответ, но княжна отстранилась, словно не пуская мою силу в себя. Мне удалось прикоснулся к дымному плетению, но услышал ее горячий шепот:

— Нельзя… Не давай мне ничего, Леша… Иначе дома могут возникнуть ненужные вопросы.

Затем ее крылья сомкнулись за моей спиной, завернув нас в кокон. Касание светлой силы лишало ориентиров, и наслаждение накрывало с головой. Блаженство впитывалось в каждую клеточку моего тела, растворяясь в крови. Сердце так и колотилось, а кожа, казалось, светилась от впитанной энергии. Кристина коснулась губами моей щеки, в том месте, где был ожог. Кожа сразу начала зудеть, зачесалась. Кристина мягко отвела в сторону мою руку, когда я попытался притронуться к ране:

— Не трогай! Просто получай удовольствие…

И я подчинился. Что, впрочем, в этот момент было совсем несложно.

Когда Кристина нехотя перекинула через меня ногу и сошла с кровати, я чувствовал себя намного лучше.

— Ну, как ваше состояние, больной? — строго осведомилась она, надевая толстовку.

— Вы просто чудо, доктор… — выдохнул я. — Можете поставить на ноги даже самого безнадежного пациента. И если вы умеете творить такое руками, то боюсь представить, как это будет…

Кристина усмехнулась и села в кресло, пытаясь унять возбуждение.

— Мы ведь уже… — я облизнулся, вспомнив, как провел ночь с двумя сестрами.

Похоже, Кристина тоже подумала об этом и едва заметно нахмурилась.

— Я тогда еще не умела владеть силой, и… — она посмотрела на меня исподлобья, — ты больше был занят не мной!

— Мне сложно жалеть о том, что я открыл твою силу.

— Ну, об этом мечтает каждый! Я понимаю тебя. И очень благодарна.

— А… — начал было я, но девушка не дала мне договорить:

— Главная добродетель светлых — умение бороться с желаниями. И я воспитываю в себе эту добродетель. Но, возможно, ты проверишь свою гипотезу, и мы попробуем сделать это вдвоем.

— Когда?

— …нибудь, — односложно ответила Кристина.

— Зря ты отказалась от того, чтобы я добавил тебе немного силы. Это было бы вкусно.

Юсупова с неохотой покачала головой:

— Все, не искушай меня! Мне и без этого было тяжело сдержаться. Такие вещи чувствуются издалека. Да, фактически мы не переспали, но кто это будет выяснять? Если в девушке есть чужая сила — никто не станет разбираться…

Я попытался сесть на кровати, но тело почти не слушалось.

— Черт… — прохрипел я, проведя по губам пересохшим языком.

— Обезвоживание? — иронично спросила Кристина.

— Что-то вроде того…

— Ну, прости. Ты был сильно отравлен… странным веществом. Каким-то токсином. Так что другие методы выведения яда не сработали бы… Ну, или я их пока не знаю. Сейчас попрошу кого-нибудь принести воды.

— Давай лучше попьем чай, — предложил я.

Кристина склонила голову и внимательно посмотрела на меня большими, голубыми глазами.

— Хорошо, — согласилась она. — Только переоденься, у тебя на штанах появились какие-то влажные пятна… И я даже думать не хочу об их происхождении.

Она вышла за дверь. А я встал с кровати и тяжело прошелся по комнате.

Усталость и сонная оторопь, вызванная отравлением, прошли, будто их и не было. Распахнув шкаф, я торопливо переоделся, а перепачканные после пережитой страсти штаны закинул в ведро. Вместо них я надел просторные спортивки для бега. Накинул кофту. Посмотрел на свое отражение в ростовом зеркале.

Что ж, неплохо… Бледность сошла, пропали и черные круги под глазами, которые вызывает сильное истощение и выгорание. А на месте, где должен был остаться ожог, красовался тонкий, едва заметный белесый шрам. Я провел по нему пальцами.

— Ну, с боевым крещением тебя, Карамазов! Думаю, скоро шрамов прибавиться, с такой-то работой…

Дверь распахнулась, и в комнату вошел Мейхэм. В руках дворецкий нес поднос, на котором стоял чайник и две чашки. За Мейхэмом с немного пристыженным видом шла Кристина. Заметив, что я стою у шкафа, слуга недовольно нахмурил брови:

— Негоже, князь. Отдохнули бы.

— Я прекрасно себя чувствую, — отмахнулся я. — Как Феникс и Катерина?

— Екатерина отдыхает. А Виктор тренируется с Настасьей, — дворецкий покачал головой, — Безграничная энергия — удел молодых.

— А Екатерина, значит — старуха, если решила отдохнуть, — довольно пробормотала за спиной слуги Кристина. — Ну, значит, мои подозрения сбылись!

Дворецкий поставил поднос на стол и обернулся:

— А вы, княжна? Чай таскать удумали? Не для аристократов это занятие! Не хочется, чтобы ваш папенька решил, что в доме Карамазовых вас учат плохому…

Последняя фраза прозвучала двусмысленно, и мы все это поняли. Кристина опустила голову и потупила взгляд. Спрятав руки за спиной, принялась водить по полу ножкой в белом носочке.

— Просто я хотела поухаживать за больным… А то оставишь его здесь на секунду — и сразу набегают всякие престарелые секретутки, покушаться на честь князя. А он сильно ослаб, может и не справится с наглыми девками…

Мейхэм скрыл довольную улыбку, но ничего не ответил. Поклонился и вышел из комнаты, оставив нас наедине. Кристина тут же подошла ко мне взяла за руку.

— Больному нужен уход! — не терпящим возражений голосом произнесла она, подводя меня к столику.

Я кивнул и сел в кресло — ее забота была мне по душе. Кристина уселась напротив и разлила напиток по чашкам.

— Спасибо, ты просто чудо, — поблагодарил я.

— А то! — подтвердила Кристина и взяла чашку. — Кстати, я видела, что вы приехали с Финистом?

— Да, нашли его в туманном городе. Есть такой по дороге в страну болот…

— Ага. Там похитили папу, брата и Ольгу. Отец рассказал.

Кристина взяла из вазочки печенье и осторожно отломила кусочек.

— Кстати, у меня есть разговор к Михаилу Александровичу, — сказал я, как бы между прочим.

— По поводу клятвы крови? — тут же с интересом уточнила Кристина.

— И по поводу ее тоже, — ответил я.

Откинулся на спинку кресла и сделал глоток. И довольно прикрыл глаза: чай был весьма хорош.

— Ты заваривала? — спросил я.

Но Кристина только махнула рукой:

— Из меня весьма посредственная хозяйка. В нашем доме все делает Леночка. Так что… — она развела руками. Но сразу добавила не без гордости: — Зато я умею готовить борщ! Меня Настя сегодня научила, пока я вас ждала. Кстати, не расскажешь, куда вы ездили?

Она сделала глоток горячего напитка и отставила чашку. С любопытством посмотрела на меня, ожидая истории.

— Потом, когда приду в гости. Расскажу во всех подробностях, обещаю…

Кристина тяжело вздохнула:

— Так и знала, что у вас с Калининой какие-то секреты! Я предполагаю, что эта старуха тебя и отравила. Хотела взять тепленьким… А мне потом выхаживай, и отгоняй всяких там…

— Откуда такие домыслы?

— Она похожа на ведьму из сказок — вся мерзкая такая. Только бородавки на носу не хватает! Не понимаю, что в ней тебя привлекло? Надеюсь, ты был пьян. Сильно пьян. Прямо вот…

— Ты такая милая, когда ревнуешь, — улыбнулся я.

— Лучше не играй со мной, Алексей Юрьевич! — вдруг очень серьезно произнесла Кристина.

— Я и не думал, — как можно мягче сказал я, сделав очередной глоток. — Но Калинина побудет здесь.

— Тогда мне придется принять ответные меры, — мило улыбнулась девушка и встала из-за стола. — Ладно, я побежала, у меня еще тренировка! Не хочу пропускать ее.

Она подошла к выходу, но уже у двери остановилась и послала мне воздушный поцелуй. С ладошки девушки сорвался светлый образ отпечатка ее губ, который медленно пересек комнату и прикоснулся к моей щеке. В душе у меня расплылось приятное тепло.

— Это ты со мной не играй… — буркнул я.

Но Кристина не ответила. Хихикнула и выскочила из комнаты.

— Долгих лет, Катерина Сергеевна! — послышался с лестницы ее звонкий девичий голос. — Как здоровье? Давление не беспокоит?

— Вы решили поселиться здесь, Екатерина Михайловна? — холодно уточнила Калинина.

— Кто знает?! Я думаю над этим вопросом… Девушка я совершеннолетняя, вполне могу съехать из родительского гнезда и наняться на службу.

— Каков мезальянс… — тяжело вздохнула Екатерина.

— Ну, семья Калининых тоже более древняя, чем Карамазовы. Но вас этот мезальянс не беспокоит, — парировала Кристина. — Кстати, Алексей Юрьевич отдыхает. Я подлатала его раны. Чуть подпитала Силой.

— Я вижу, — сухо ответила Калинина. — Но я хочу навестить его по другому вопросу.

— Ага… Да не рассматривайте вы меня так пристально! Хотя… я могу открыться! И тогда сами посмотрите, есть ли во мне сила Алексея… Прямо здесь. Ну, или в спальне…

— Спасибо, — сухо поблагодарила ее Калинина. — В другой раз.

— Ну, до встречи, Екатерина Сергеевна. Рада была повидаться.

Секунду спустя в дверь постучали. И не успел я произнести «Войдите», как дверь распахнулась, и в комнату влетела Катерина. Он тут же вздрогнула и остановилась, ощущая в воздухе силу Кристины. Да и в моих глазах все еще плясали, растворяясь, искорки света. Девушка недовольно поджала губы

— Угомони младшую Юсупову! — зашипела она с порога.

Я пожал плечами и сделал глоток чая:

— Прости, но я не вправе командовать свободной девушкой из аристократической семьи. Я не ее муж, не опекун, и не отец. Так что…

Я развел руками, словно извиняясь. Калинина подошла ближе и бросила на столешницу папку с документами:

— Пока вас лечила Кристина Михайловна, князь, я заполнила за вас все формуляры. Вам осталось только прочитать все и подписать…

Я покосился на пухлый том:

— Прочитать… все это?

— И подписать, — с нажимом повторила Калинина. И я заметил, что на ее губах играет тонкая усмешка. — А затем, мы приступим к опросу участников.

Я вздохнул и открыл папку.

***

Юсупов сидел в кресле гостиной, набивая трубку ванильным табаком. За дверью комнаты о чем-то общались Ольга и Сергей. И, судя по повышенному тону обоих, разговор у них не задался. Впрочем, ничего нового в этом не было — Ольга всегда будет гнуть свою линию, а Сергей навязывать собственное мнение.

Кристина левитировала над ковриком у камина в гостиной, подобрав под себя ноги и сложив ладони в молитвенном жесте. Вокруг девушки светился ореол Силы. Ее собранные в косички волосы покачивались в такт ее сердцебиению. И, глядя на девушку, Михаил Александрович довольно улыбнулся: ему было приятно видеть, что Кристина много тренируется. Да и результаты, которых она достигала, впечатляли — плетение «Крыльев» она освоила всего за два дня.

«Упорная девочка. Не отступает перед трудностями… Вся в меня! Ее ждет большое будущее», — довольно отметил Юсупов.

Кристина опустилась на коврик и вскочила на ноги. Пружинистой походкой подошла к креслу и забралась в него. Вынула из-под бедра пульт и включила телевизор.

— Как состоялся твой визит к Алексею Юрьевичу? — начал беседу Юсупов.

Старику не очень нравилось, что Кристина зачастила в гости к новому соседу. И каждый раз, когда она возвращалась, он невзначай присматривался, нет ли в дочери силы энэнра. Потому что за долгие годы Карамазов снискал себе сомнительную славу и, явись он на любой прием — претензий от любой из семей к нему было бы великое множество.

Но то ли Алексей и Кристина вели себя пристойно, что маловероятно, то ли они хорошо маскировались… Да и запрещать Кристине что-либо было невозможно — ее настойчивость не сломить ни угрозами, ни лишениями, ни уговорами. Поэтому Юсупов давно усвоил: если ей что-то запретить, она все равно сделает так, как сама решила. Назло отцу, и для того, чтобы доказать, что ее не сломить. Вот только делать все она уже будет втайне… Уж лучше пусть будет на виду!

— Плохо. С тех пор как там поселилась Катерина Сергеевна, — недовольно поджав губы ответила девушка.

Горящая спичка выпала из руки князя и полетела на пол. Но Кристина ловко протянула руку, и спичка упала в сотканную из силы ладонь, которая сразу сжалась в кулак, потушив огонь.

— Пап, ты чего?

— Катерина Сергеевна Калинина? — переспросил Михаил.

Кристина отвлеклась от просмотра музыкального шоу и взглянула на отца:

— Ага. Она работает у семьи Карамазовых секретарем, представляешь?

Юсупов потер ладонью лоб. Интересные дела творятся на княжеском острове… А он, Михаил, и не в курсе.

— И давно Катерина перебралась?

— Вчера вечером, — с готовностью поделилась дочь. — Крайне вздорная женщина! Оно и неудивительно — она же из семьи военных.

— Выходит, у Калинина с Алексеем какие-то общие темы… — пробормотал князь, потирая подбородок.

— Да, — подтвердила Кристина. — Вчера секретничали о чем-то. А с утра уехали. Когда я зашла к нему в гости, дома была только Настасья… Интересная девушка, кстати! Учила меня готовить борщ.

Михаил недовольно поджал губы, но не стал делать дочери замечание о том, что кухарство — удел, недостойный аристократов.

— И долго их не было? — осторожно осведомился он.

Кристина наморщила лобик.

— Несколько часов… Мы с Настасьей успели приготовить борщ и поболтать. Правда, кухарила в основном Настя, но я запомнила рецепт. А еще, она не сильно разговорчивая. Я спросила у нее, где она обучалась владеть Силой молний. Это же такая редкость и наставников крайне мало! А она палец порезала. Хорошо, что я рядом была и залечила. Даже шрама не осталось.

Последние фразы она произнесла с нескрываемой гордостью. Но Михаил только рассеянно кивнул:

— Ты молодец. А куда они ездили?

— Не знаю. Алексей расскажет все, когда зайдет в гости. Но куда-то на болота. О, — она воодушевилась. — Они нашли Финиста! Представляешь, папа, он жив!

— Ага, жив… Это хорошо, — задумчиво протянул Юсупов и забарабанил пальцами по столу.

Ему не был важен работник, которого он уже похоронил. А вот остальная информация была крайне интригующей. Калинин был не дурак, это очень хитрый аристократ, который лишь прикидывается простаком. Для чего-то он решил занять место рядом с Карамазовым посредством дочери. Молодой и красивой девки, кстати… Она вроде проходила стажировку у «Ищеек», и попала туда благодаря таланту, а не протекции деда. И отзывались о ней, как о сильной и очень перспективной аристократке. Неужто Калинин решил породниться с Карамазовыми? Старик давно ищет себе замену на посту начальника охранки. Может, он решил посадить на это место Алексея?

— Кстати, пап, ты не знаешь, что за токсин блокирует Силу и ослабляет прирожденных? — спросила вдруг Кристина.

— Нет, — покачал головой Юсупов.

Анализ крови дочерей после похищения не показал никаких следов яда. Словно бы вакцина, которой оглушили девочек, и не существовала вовсе. И если бы не осталось следов от укола — Михаил Александрович решил бы, что девочкам это просто показалось.

— А почему ты спрашиваешь?

— Ну, когда Катерина и Алексей эта вернулись, он был как будто… притравлен. Мне пришлось вытягивать из него яд. У него такой странный привкус… миндаля. Нет, ты не подумай, мы с ним не… — поспешно поправилась она, понимая, что могла сболтнуть лишнего.

Но Михаил Александрович не обратил никакого внимания на смущение дочери.

— А когда Алексей собирался к нам в гости? — живо поинтересовался он.

Кристина едва слышно выдохнула, с заметным облегчением. Она была довольна, что отец не стал расспрашивать о том, каким именно образом доченька вытягивала яд.

— Сейчас узнаю! — весело ответила Кристина и достала из кармана телефон.

— И обязательно передай любезному другу: если Алексей Юрьевич не в силах приехать, я буду рад сам навестить его…

В этот момент из соседней комнаты раздался хлопок и сдавленные проклятья. Двери распахнулись, и раскрасневшаяся Ольга вышла в гостиную.

— Он невыносим! — выдала старшая Юсупова с яростью. — Просто…

— Не ругайтесь! — Михаил не воспринимал всерьез эти игры, давно для себя решив, что не стоит вмешиваться в отношения отпрысков.

Дети были важным ресурсом его Семьи. Ольга станет хорошей партией для одного из представителей уважаемых Семей. Михаил уже вел переговоры по этому поводу. Сергей будет супругом девушки хорошей крови, с которой уже был составлен контракт. Это неизменно.

Юсупов не был слеп и видел, что Сергей с голодом смотрит на свою неродную сестру. Если в один из дней они дадут выход страсти, то лишь укрепят отношения в семье, что сделает их командой, против которой мало кто сможет выступить.

А Кристина… Михаил посмотрел на щебечущую по телефону девушку и улыбнулся. Она была его отрадой, главным его козырем…

Глава 2 Подарки

На опрос и заполнение всех бумаг ушло часа три. И когда Мейхэм, дав последние показания, вышел из комнаты, я вздохнул с облегчением. Отложил планшет, на котором хранились файлы закрытого дела.

— Не думал, что это так муторно, — пробормотал я, откинувшись в кресле.

— Дело было не слишком сложным, — бодро возразила Катерина. — Так что и материала немного.

Мне хотелось ответить что-то резкое, но сил на это уже не осталось — бюрократия выматывала похлеще боя.

— Так, отчет… есть, показания участников… есть, отчет о вскрытии Оболенского… Точнее, того, в кого превратился князь Петр, — девушка перекладывала листы бумаг и сверяла наличие копий в электронном виде. — Проверка на уничтожение объекта…

— Я не притронусь к этой х…не даже в костюме биологической защиты! — безапелляционно заявил я. — Газ проникает даже через фильтры бронекостюмов первого класса.

— Ладно, — великодушно согласилась секретарь. — Запишем: не установлены из-за повышенной опасности и неустойчивости артефакта. Так… Свойства объекта…

— Выделяет ядовитый газ, который подвергает людей мутациям. Может ослаблять прирожденных, и даже лишать их силы.

— Ага, — кивнула Катерина. — Пробы крови я тоже взяла. У всех, кроме тебя. Так что…

Калинина достала вакутейнер для забора крови и выжидательно посмотрела на меня.

— Ну? Закатывай рукав!

— Кристина меня подлечила, вывела яд, — просто ответил я. — Поэтому выгляжу я намного лучше тебя.

Калинина посмотрела на меня, словно сомневаясь, в своем ли я уме. Недовольно поджала губы:

— Надеюсь, что Юсупова не смогла запомнить послевкусие от яда. Иначе моему деду придется ее «того»…

— Хватит уже воевать с девочкой, — примиряюще проворчал я. — Ты могла бы проявить мудрость…

— Закрой рот, Алексей! Пока не ляпнул какую-нибудь глупость.

— Кстати, что будем делать с Финистом? — сменил я тему.

— А что с ним не так? — удивленно подняла брови Катерина.

— Он много видел. И Оболенского, и упырей…

Девушка задумчиво забарабанила пальцами по столешнице.

— Скорее всего, Михаил Александрович примет это за бред. Но лучше будет подстраховаться. Я сообщу отцу — он решит вопрос…

— Стоп! — оборвал ее я. — Решить вопрос — это убрать его?

— А что ты предлагаешь?

— Финист — неплохой боец. Не проще ли принять его в команду?

Калинина равнодушно пожала плечами:

— Если сможешь переманить его у Юсупова, то возражений не будет.

— Иногда мне кажется, что ты не секретарь, а надсмотрщик, — недовольно отметил я.

— Я не против такой ролевой игры, — поддела меня девушка.

Из кармана послышалась мелодия телефонного звонка. Я вынул аппарат, посмотрел на дисплей. Кристина.

— Слушаю.

— Добрый вечер, Алексей Юрьевич, — послышался веселый голос девушки.

— Привет. Как добралась до дома?

— Нормально, — ответила она. — Стоп! Я же отправила тебе сообщение!

Я вздохнул:

— Прости, у меня были кое-какие дела…

— С этой бабкой? — тут же колко уточнила Кристина.

— Нет, не с ней, — покосившись на Катерину, ответил я. Поправлять Юсупову я не решился, чтобы не спровоцировать новый виток конфликта.

— В общем, мой папа интересуется, когда ты зайдешь в гости… Погоди… Сейчас…

Она зажала ладошкой динамик, и я расслышал приглушенный разговор. Видимо, Кристина находилась в одной комнате с Михаилом Александровичем.

— Если тебе нужно официальное приглашение, отец пришлет его с курьером. Или навестит тебя сам.

Вот оно что! И чем же я так сильно я заинтересовал Юсупова?

Взглянув на часы, я удивленно присвистнул: заполнение всех бумаг заняло остаток дня.

— Могу сегодня, если Михаил Александрович не будет против.

— Сейчас узнаю…

Трубка на несколько секунд замолчала, а потом Кристина вернулась к разговору:

— Он будет рад. Присоединишься к ужину. У нас сегодня гусь.

— Ни за что не пропущу такое! Через час буду у вас…

— Чудненько, — обрадовалась Кристина. — Жду.

А затем, я услышал приглушенный крик Юсуповой:

— Ольга! Алексей сегодня заедет к нам в гости!

Видимо, девушка не успела нажать на завершение вызова, и я отсоединился, чтобы не подслушивать чужие разговоры.

— Юсупова? — осведомилась Катерина.

— Да. Михаил Александрович имеет ко мне разговор. Так что мне нужно посетить соседей.

— Бумаги…

— Отвезу их завтра, — пожал плечами я. — Не думаю, что Юсупов примет отказ. С него станется нанести визит самому.

— У вас с князем какие-то совместные дела? — как бы между прочим, уточнила Катерина.

— Пока нет. Хочу поговорить с ним по поводу Финиста. И клятвы крови.

— Он предложил союз? — мигом отреагировала Калинина.

Я подошел к шкафу, распахнул его, осмотрел приготовленные Мейхемом костюмы.

— Да, и я обещал подумать.

— Странный ты человек, честное слово… — протянула девушка. — Союз даст тебе множество плюсов. И только один минус — Кристина Михайловна зачастит к нам в гости. Но, полагаю, это я как-нибудь переживу.

— А работа? Ну…

— Алексей Викторович поговорит с Юсуповым, если Михаил Александрович начнет сильно интересоваться нашими взаимодействиями. Так что, по этому поводу можешь не переживать.

За спиной послышался стук каблуков.

— Давай я помогу, — произнесла помощница.

Ладони Катерины коснулись моих плеч. Девушка прижалась ко мне, и я почувствовал, как вздымается ее грудь.

— Хорошо, что мы так долго заполняли бумаги, — проворковала Калинина мне на ухо. — Потому что, если бы ты явился в гости час назад — Юсупов убил бы тебя во дворе собственного особняка.

— С чего это?

— От тебя за километр веяло светлой силой невинной девочки.

— Катя…

— Будь осторожнее, Алексей Юрьевич! Одно дело — играть с замужними дамами, или встречаться тайком в твоей берлоге в городе… Но тут, на острове, надо вести себя достойно.

Девушка расстегнула замок моей толстовки. Затем стянула с меня кофту и провела пальцем по татуировке на спине.

— «Судьба улыбается смелым», — прочитала она томно. — Как точно подмечено…

— Девиз Легиона, — хрипло ответил я. — Такие рисунки делали почти все.

За спиной послышался тяжелый вздох. Катерина шагнула к шкафу, постояла там пару мгновений, будто приходя в себя. Извлекла наружу черный пиджак.

— Мануфактура «Тим Райлер», — сказала она твердо. — Надежность, проверенная временем… Думаю, самое то для визита. Не буду смущать вас, Алексей Юрьевич больше положенного.

Она вышла из комнаты. Задержалась на пороге, но так и не решилась что-то добавить. Затем, я услышал, как захлопнулась дверь.

Я быстро переоделся, осмотрел себя в зеркале. И остался весьма доволен. Калинина была права — костюм мне подходил. Из зеркала смотрел немного бледный молодой мужчина со светло-серыми глазами, прямым носом, широкой челюстью, и губами, кривящимися в неизменной ухмылке. Что касается взгляда, то он всегда был несколько надменным и изучающим. Про таких говорят: «Морда кулака просит». И быть бы мне вечно битым, не будь я Карамазовым — внуком Федора. Пожалуй, стоит потренироваться перед зеркалом, чтобы научиться выглядеть менее вызывающе…

— Екатерина Сергеевна сказала, что у вас назначен визит к Юсуповым? Я мог бы вас отвезти.

Я обернулся. В дверях стоял Мейхэм.

— Спасибо, это будет кстати…

Дворецкий окинул меня внимательным взглядом.

— У Екатерины Сергеевны есть чувство вкуса, — отметил он. — Вам повезло… с секретарем.

Я только усмехнулся, и на сей раз ничего не ответил.

***

Юсупова встретила меня на пороге дома. Она так и пританцовывала от нетерпения, пока я выходил из машины.

— Ты долго, — она настороженно осмотрела меня и, убедившись в отсутствии отпечатков силы Катерины, расцвела в улыбке.

— Торопился как мог, — я мягко коснулся губами ее запястья.

Мы вошли в дом и прямо за порогом меня неожиданно тепло принял Юсупов.

— Ну и заставили вы нас поволноваться, юноша! — произнес он, пожимая протянутую мной руку. — Кристина себе места не находила, переживая за ваше самочувствие. Полагаю, с Оболенским покончено?

Я не ожидал такого вопроса и несколько растерялся, что несомненно отразилось на моем лице.

— Я слышал, что вы освободили Финиста, — пояснил свою догадку Михаил. — Все же стоило прихватить бойцов моей семьи…

— Благодарю, но мы сумели справиться своими силами, — сдержанно улыбнулся я.

— Шрамы красят мужчин, — князь указал на мою новую отметину на щеке. — Но все же жизнь нам к лицу, помните об этом. Однако, хватит о делах! Сегодня больше ни слова о скучном и неприятном!

— Благодарю, — с облегчением выдохнул я.

— Предлагаю разделить тихий семейный ужин. Ничего изысканного и пафосного… — мужчина поправил шелковый платок на шее, затем вынул из кармана часы на длинной цепочке и довольно ощерился. — Как раз гусь поспел…

Из соседней двери вышел Сергей и при виде меня едва заметно скривился.

— Поздоровайся, сын.

Тот нехотя кивнул и, сказавшись больным, попытался уйти.

— Семейный ужин! — весомо повторил Михаил Александрович, и все обреченно побрели в столовую.

— Сядешь рядом со мной, — ободряюще сообщила Кристина и, пока никто не видел, потерлась о мое плечо щекой.

За столом царила праздничная атмосфера. Подали ужин из восьми блюд. Потом был десерт из двух видов пирожных и крема из манго. Наследник фамилии бросал на меня мрачные взгляды и царапал вилкой тарелку. Ольга была бледна и натянуто улыбалась моим шуткам. Пару раз я поймал ее уставший взгляд, который девушка тут же отводила в сторону. Кристина рассказывала о своих успехах в тренировках, и вся буквально светилась. От ее энергии становилось тепло на душе.

Юсупов сдержал обещание и не стал говорить о делах. Только пригласил меня после трапезы на террасу, где раскурил трубку и предложил мне табаку.

— Спасибо. Отказываюсь от этой привычки.

— А вот это верно! — похвалил князь. — Пора завязывать с глупостями. Это нам старикам можно уже не думать о будущем.

Он явно лукавил, и только дурак посчитал бы его старым.

— Вы выбрали правильный путь, юноша. С хорошими семьями налаживаете контакты.

Я тут же понял, что речь идет о Калинине, а потому сдержанно кивнул.

— Важно хранить репутацию, — сказал я. — Кто мы без семьи?

— Верно, — мужчина посмотрел на меня сквозь клубы дыма. — Я считал вас юным и несколько взбалмошным. Но вижу, что ошибался. И это приятно.

— Спасибо, Михаил Александрович. За доверие и за то, что принимаете в своем доме.

— После смерти Федора Ивановича у вас ведь никого не осталось?

— Формально я один…

— Но у вас есть поддержка и дружба достойных фамилий. Это чего-то стоит.

— Вы правы.

Мы помолчали какое-то время.

— У меня есть к вам одна небольшая просьба, — начал я.

Михаил Александрович внимательно посмотрел на меня:

— Слушаю.

— Я хотел бы заключить контракт с Финистом. Он же свободный человек?

Юсупов кивнул:

— В связи с событиями на болотах, его уже объявили погибшим. Контракт был аннулирован по причине смерти. А новый мы заключить еще не успели.

— Тогда…

— Конечно, — кивнул Юсупов. — Это меньшее, что я могу сделать для семьи Карамазовых. В благодарность за спасение.

Он хлопнул в ладоши, и на террасе появилась гувернантка.

— Леночка, пригласи Финиста, — попросил Михаил Александрович.

Гувернантка кивнула и вышла. А через пару минут, на террасе появился боец.

— Финист, мы не успели подписать с тобой новый контракт. Но тебя хочет нанять Алексей Юрьевич. Так что если ты не против…

В глазах Финиста промелькнула растерянность, но он быстро совладал с ней и кивнул:

— Как скажете, босс.

Юсупов недовольно поморщился:

— Твой новый босс — Алексей. Если ты согласишься подписать с ним контракт. Если же нет…

Он не договорил. Но все прекрасно поняли, что имя Финиста теперь покрыто позором. Потому что он не смог защитить семью, которую поклялся охранять. И ни одна семья не возьмет его в дружину. Несмотря на уровень подготовки и умения.

— Идем, — мягко сказал я. И Финист опустил голову. И пошел за мной.

— Вас проводит Ольга, — неожиданно предложил хозяин дома. И вздохнул: — Вы уж простите старика, я останусь тут еще ненадолго. Каждый закат грозит стать последним — хочу полюбоваться им…

Я пожал протянутую руку и вышел прочь. Хитрый князь вел свою игру, и мне стоило быть с ним осторожнее.

***

Юсупов задумчиво посмотрел вслед молодому Карамазову. У Алексея Юрьевича все-таки были дела с семьей Калининых. Потому что Алексей Викторович лично позвонил ему час назад, с той же самой просьбой: чтобы Карамазов забрал Финиста.

И Юсупов не смог отказать Калинину. По старой дружбе…

Он довольно откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Сегодня ему удалось убить одним выстрелом двух зайцев. Оказать услугу и Калинину, и Карамазову. А что до Финиста… Ну, мало ли в городе хороших бойцов?

***

Ольга ждала меня у выхода и натянуто улыбнулась:

— Ты это пережил!

— Пожалуй…

Мы вышли к машине, где девушка неожиданно расправила плечи и посмотрел на меня с лукавством:

— Охмуряешь мою сестру?

— О чем ты? — улыбнулся я хитро.

— Ты прав. Ты не такой.

Мы засмеялись, и я тепло обнял девушку. Она обмякла в моих руках и нехотя отстранилась.

— Я тебя подставил? — тихо спросил я, надеясь, что она не станет уточнять.

— Брось. Я не ребенок, и не дама в беде…

— Если что-то понадобится — можешь ко мне обратиться, ты ведь это знаешь?

— Теперь знаю… — она мягко поцеловала меня в щеку и не стала стирать следы от помады. — Покажешь своей секретарше.

Ольга подмигнула, давая понять, что в семье Юсуповых знают о наличии в моем доме великородной помощницы.

***

Этот дом стоял на набережной и мало чем отличался от остальных, что высились над Невой. Юркий слуга подскочил к подъехавшей машине и распахнул дверь.

— Добрый вечер, господин!

Он низко склонился, демонстрируя уважение к гостю, и принял ключи от автомобиля, чтобы отогнать машину на стоянку.

Князь поправил полы пиджака, стряхнул с плеча несуществующую пылинку, перехватил поудобнее трость, в которой пряталась глушилка сигнала и поднялся по ступеням. Он занес руку, чтобы постучать, но дверь сама распахнулась, приглашая гостя войти.

— Здравствуйте, господин, — пробасил привратник и заученно поклонился. Протянул вошедшему поднос, на котором лежала белая маска. Та легко скрыла лицо князя, а на поднос упала монета.

— Благодарю вас, господин…

Мужчину всегда раздражала подобострастие, которое проявлялось в отношении аристократии. Эти поклоны с прогибом, заискивающий голос, желание заслужить похвалу — все это вызывало оторопь. Большинство бастардов были куда сильнее местной элиты, но при этом они не смели роптать и заявлять о своих правах.

Именно по этой причине князь испытывал к покорным лишь презрение. Он вернул на голову шляпу и лениво уточнил:

— Что с торгами?

— Начнутся с минуты на минуту. Ваш кабинет свободен и ждет вас.

Нетерпеливо махнув рукой, мужчина неспешно пошел по темному коридору. По правой стороне располагались красные двери. Любому непосвященному внутренняя архитектура здания показалась бы странной — широкий проход изгибался полукругом и уводил вниз на несколько уровней в виде спирали. На самом нижнем князь остановился и вынул из кармана ключ. Он легко провернулся в скважине замка, и дверь распахнулась.

В небольшом темном кабинете стоял удобный диван и низкий стеклянный столик, на котором лежал пульт для вызова персонала. Стена напротив была завешена тяжелой портьерой на манер театральной.

Усевшись поудобнее, князь закинул ногу на ногу, положил трость рядом с собой и нажал на панель, спрятанную в подлокотнике. Штора с тихим шорохом поднялась. За ней оказалось окно, сквозь которое виднелся круглый подиум, залитый светом софитов. Все кабинки с их владельцами скрывались за зеркальными стеклами. Тут работало правило полной анонимности — каждый член клубы мог быть уверенным, что его покупки не станут достоянием общественности.

В центре подиума показался высокий человек в черном костюме и такой же маске, скрывающей лицо. Мужчина водрузил на возвышение клош, а потом застыл в ожидании приказа распорядителя.

— Уважаемые гости, не стану отнимать ваше драгоценное время! Представляю вам лот с номером один на сегодня: он привезен из Мезоамерики и является подлинным.

Слуга ловким движением стянул с подноса металлическую куполообразную крышку, и князь подался к стеклу, рассматривая вещь. В небольшой баночке с пробковой крышкой лежало нечто, напоминающее крупный миндаль.

— Это сердце…

— Какая чушь! — мужчина откинулся на спинку дивана и потер переносицу.

Первые лоты обычно были из тех, которые покупает только глупый или наивный. Но все же он не пропускал такие торги, так как довольно часто тут можно было приобрести ценные предметы. В прошлый раз ему удалось купить несколько дневников одного из почивших аристократов. Его наследники не нашли записи ценными, а вот князь заполучил информацию, которой можно разрушить пару брачных союзов. Несколько писем фаворитки старого императора дали намек на поиск одного любопытного объекта.

— Продано! — провозгласил голос из динамика. — Следующий лот…

В этот момент дверь позади князя открылась, и в кабинет вошел слуга. Краем глаза мужчина заметил сюртук с белыми полосками и щелкнул пальцами:

— Завари-ка мне чаю, любезный.

— Будет сделано, милорд, — послышался за спиной насмешливый голос слуги.

Князь стремительно обернулся. На ладони его замерцали огненные искры, сплетаясь в шар. Голова вошедшего была низко опущена, вдобавок лицо скрывали широкие полы цилиндра. В левой руке он держал поднос, на котором стоял чайник и две чашки.

— Я не ждал гостей, — резко сказал князь.

— Порой еще с утра мы не догадываемся, с кем нам придется встретиться вечером, — загадочно ответил незнакомец и прикоснулся пальцами к полям шляпы, приветствуя сидевшего в кресле. — Но судьба может выкинуть весьма интересный фокус. Позвольте представиться — меня зовут Джеки Бринн, но на острове вечного тумана меня знают под… другим именем.

— Жнец с Ист-Энда, — спокойно произнес мужчина.

— Приятно, что вы обо мне слышали, — довольно усмехнулся парень. — Это упростит наше общение. Кстати, аукцион пуст, ничего стоящего. Даже девственница, которую выставят в самом финале, уже пару лет, как потеряла невинность… Никогда не понимал тяги аристократии к покупкам безделушек по завышенным ценам…

Джеки прошел через комнату и поставил чайник на стол. Разлил жидкость по чашкам и по-собачьи шумно втянул носом воздух.

— Напиток отличается от того, что подают в Содружестве Британской короны, — произнес он, презрительно скривившись. — И по купажу, и по способу заваривания. Здесь добавляют травы и кусочки фруктов. Это… необычно. Да вы пейте!

Он криво усмехнулся и кивнул на чашку. Но князь и не думал прикасаться к напитку.

— Назовите мне хоть одну причину не прикончить вас прямо здесь, — прошипел он.

Шар на его ладони постепенно разгорался.

— Охотно, — спокойно ответил Рипер (а это, несомненно, был он). — Вы просто не сможете, и сами это отлично знаете. Меня убивали… — он прищурился, подсчитывая. — Кажется, трижды. И всякий раз я возвращался!

Он развел руками, словно бы извиняясь за подобное.

— Зачем вы пришли? — спросил князь.

— Ну, точно не за тем, чтобы вас убить. Если бы я хотел этого — поверьте, вы бы уже были мертвы. Но… вы мне нравитесь! Так что, я пришел договориться.

— О чем?

— Сущая безделица. Вам это ничего не будет стоить.

— Не тяните!

— Я хочу, чтобы вы отпустили Вихо, — с ядовитой улыбкой произнес Рипер. — Знаю, он немного со странностями, но держать его в клетке, как собаку… это как-то бесчеловечно! Не надо так…

Князь нахмурился, словно всерьез обдумывая предложение.

— Вихо может устроить в городе хаос.

Рипер отпил чай и улыбнулся:

— Вам это будет только на руку. Такие люди, как вы или я, родились в хаосе. Это единственная стихия, в которой нам с вами комфортно. В ней лучше всего проявляется теория естественного отбора. Как завещал старик Дарвин.

— И что же я получу взамен? Кто сядет на цепь вместо него? — резко перебил собеседника князь. — Природа не терпит пустоты.

— Ну, точно не я, — рассмеялся Рипер. — Мне претят решетки и запоры. Но я могу предложить вам кое-что другое.

— Что же?

— Я помогу вам поймать Карамазова. И Феникса. Две зверушки по цене одной! Как вам?

— Я заполучу их с помощью Вихо. Или кого-то из следующих своих зверушек.

Гость театрально вздохнул и отпил чай, отставляя в сторону мизинец:

— Но они не смогут дать вам то, что могу предложить я. Это будет не почка египетского фараона, и не ложка Спасителя…

Рипер вздохнул, словно бы мужчина вынудил его:

— Я дам вам адрес одного человека. Мастера Карло. Слышали о таком?

Князь резко выдохнул и откашлялся, а глаза его расширились от удивления.

— Вы знаете… кто такой Карло? — князь ощутил, как его ладони взмокли.

Рипер кивнул:

— Он научил меня кое-каким фокусам. Вряд ли вы сможете посадить его на цепь, но думаю, пообщаться вам вполне удастся. Кстати, у меня остался небольшой подарок на память от мастера Карло.

Он достал из кармана вырезанную из дерева куклу и поставил ее на стол. Мужчина торопливо склонился к ней, рассматривая вещицу.

Кукла была, как живая. Изящная фигурка балерины в крохотных пуантах стояла на носочках. Ленты оборачивали ее тонкие лодыжки. Пачка топорщилась над бедрами. Казалось, что на напряженной шее пульсирует вена.

— Софья, пройдись! — скомандовал Рипер, и кукла покорно зашагала, по театральному вытягивая стопу вперед. — Моя любимица… — Однако, заметив восхищенный взгляд собеседника, он махнул рукой: — Впрочем, примите ее как маленький презент. Компенсацию за испорченный вечер. Ну? Договорились?

Рипер протянул руку, и князь, не колеблясь, пожал неожиданно жилистую ладонь. Цена, которую гость назвал за голову Вихо, была более чем хороша.

Князь достал из кармана старые четки, собранные из какого-то хлама, и принялся задумчиво перебирать разнокалиберные цветные бусины. Он словно вслушивался в одному ему слышимые голоса. Наконец он нашел нужную бусину, крепко сжал ее между пальцами. И бусина лопнула. Осколки медленно осели на пол, превратившись в пепел.

И заметив это, Рипер довольно оскалился:

— Я знал, что два джентльмена смогут договориться. Ждите обещанного. И… — он вынул из-за спины трость красного цвета со знакомым набалдашником в виде змеиной головы, и небрежно положил ее на столик. — Этого убили бесплатно. Авансом, чтобы показать добрые намерения. Сей напыщенный индюк мало кому нравился, верно?

Он небрежно поклонился и вышел из комнаты, оставив князя любоваться неожиданными подарками.

Глава 3 Праздник

Утро началось с визита Катерины, которая по привычке вошла в комнату сразу после того, как постучала в дверь. Словно приглашения ей и не требовалось, а достаточно было лишь сообщить о визите коротким стуком.

— Подъем, князь! — весело крикнула она и бросила на стол бумаги. — Алексей Викторович уже звонил и интересовался, когда вы привезете документы по делу. Чтобы перевести плату за найденный объект.

Я заворочался в кровати. Сейчас мне меньше всего хотелось вставать из постели и тащиться в город.

— А почему сама не можешь отвезти документы? Ты же вроде доверенное лицо семьи.

Я хотел было добавить «поставленное надзирать за мной без моего спросу», но промолчал.

— А потому, Карамазов, что Калинин и Беломорцев хотят с тобой пообщаться, — недовольно ответила Катерина. — Ну, и я не уполномочена подписывать финансовые документы от твоего имени.

Говорила девушка убедительно. Видимо, эта способность к манипулированию перешла к ней от деда.

— Ладно, — сдался я. — Который час?

— Начало десятого. Самое время для того, чтобы выдвигаться, если не хочешь застрять в пробке.

— Это еще почему? Выходной же вроде…

— Потому что сегодня день Святого Петра! Юсупова точно вылечила тебя от яда? — язвительно поинтересовалась девушка. — Так что — подъем, князь! Завтрак уже готов.

Я с неохотой встал с кровати. А ведь Калинина права — сегодня День города.

День Святого Петра в Петербурге всегда праздновался с размахом. В двенадцать начнется праздничный концерт, а перед этим ведущие примутся устраивать конкурсы и постановки, и на площадь потянется народ. Гуляния затянутся до глубокой ночи. А потом, городские службы до утра будут убирать оставленный горожанами мусор, а жандармы развозить по участкам загулявших бездельников.

Я прошел к шкафу и принялся перебирать костюмы. Хотя… Визит же неофициальный? Значит, можно пренебречь деловым стилем.

Сняв с полки синие джинсы и удобную черную кофту, я быстро оделся. И повернулся к Калининой. Девушка поморщилась:

— Не очень представительно, но ладно… В конце концов, это не прием у генерал-губернатора. Идем, завтрак ждет…

Я скривился от ее тона, но подумал, что роль начальницы ей идет. Да и смотрелась она шикарно в своей узкой юбке, белой блузе и туфельках на каблуках…

***

Первым сюрпризом для Калининой было то, что в столовой собрались все. Включая Финиста, который долго упирался, и не хотел садиться за общий стол. В доме Юсупова слуги находились на определенном уровне, который не позволял им трапезничать вместе с хозяевами.

Девушка не выказывала недовольства. Наверное понимала, что если она начнет задавать вопросы, я могу намекнуть ей, что и она сама только секретарь, но никак не член семьи. А потому ее тоже можно было бы отправить на кухню.

— Виктор, — обратился я к другу, когда с едой было покончено. — Не мог бы ты отвезти меня по делам?

Катерина пробормотала что-то вроде «ну и нравы», но я сделал вид, что не расслышал ее.

— Конечно отвезу, княже, — спокойно произнес Виктор и отставил чашку с недопитым чаем. — Куда едем?

— На Соборную площадь, — ответила за меня Катерина. — Нужно встретиться с…

Она покосилась на Финиста, но я ее успокоил:

— Все нормально. Соколов уже дал клятву верности нашей Семье.

–… с Алексеем Викторовичем и отцом-настоятелем Беломорцевым, — с явной неохотой закончила девушка.

— Я думал, встреча пройдет в… — начал было я, но Катерина меня перебила:

— Нет. В старинном особняке Головиных.

— А, понял! — сказал Виктор и встал из-за стола. — Ну, пойду приготовлю машину. Екатерина Сергеевна с нами не поедет?

Калинина покачала головой и вздохнула:

— Думаю, нам с Мейхэмом нужно будет разобрать архив Федора Ивановича. Поискать там… что-нибудь интересное.

— Я могу помочь, — неожиданно вызвалась Анастасия.

— Ты умеешь работать с бумагами?

— Если Белова предложила, значит, способна помочь, — бросил Феникс напряженно.

Катерина смутилась и посмотрела на меня, словно ища поддержки. Но я лишь хмыкнул, доверив ей самой разобраться с ситуацией. Мне не хотелось поддерживать снобизм.

— Я согласна, — ровным тоном произнесла она наконец.

— Тебе нужна моя помощь? — Белова удивила саркастической насмешкой.

— Лишней не будет, — процедила секретарь и подцепила вилкой кусочек бекона. — Так мы быстрее разберемся с делами.

— Хорошо, я помогу… — Анастасия вернулась к завтраку.

— Годится, — мигом подытожил я. — Значит, я устрою себе выходной. Ну, отвезу бумаги и прогуляюсь по городу. Давно не выбирался.

Катерина открыла было рот, но я уже поднялся из-за стола:

— Ну, мне пора!

Финист дернулся, чтобы встать, но я махнул рукой, останавливая его.

— Приходи в себя, — посоветовал я. — Отдыхай. Нам понадобится твоя помощь и таланты.

Виктор уже ждал меня у крыльца. Театрально поклонившись, он распахнул передо мной дверцу машины:

— Прошу, барин!

— Заканчивал бы ты уже… — буркнул я возмущенно.

Для визита в старинный особняк Головиных Виктор выбрал черный «Премьер», мотивируя это тем, что такая машина есть только у меня и у Майкла Джексона. И когда еще ему, босяку с рабочих окраин, удастся посидеть за рулем машины премиум-класса. Сам он с гордым видом уселся на водительское сиденье.

— Старт! — скомандовал Виктор, и двигатель послушно завелся.

— Когда ты успел внести образец своего голоса в базу? — удивился я. Виктор вбил координаты в навигатор и включил автопилот.

— Да это дело пяти минут!

Машина пересекла мост, выезжая на Приморский проспект. И… встала в пробку.

***

Один известный человек как-то сказал: «не в километрах расстояние измеряется. Два часа туда ехать». Тогда фраза показалась мне смешной. И только сегодня я понял, какой глубокий смысл был заложен в этих словах.

До Соборной площади мы добирались три часа. И еще полчаса Виктор катался по округе, пытаясь найти место, где можно было оставить машину.

И когда наконец «Премьер», угрожающе пища парковочными датчиками, все-таки вписался в узкий зазор между плотно стоявшими авто, я вздохнул с облегчением. С трудом приоткрыл дверь и вышел из машины.

— Тебя подождать? — спросил Круглов.

— Ну, если есть желание напиться в приличной компании…

Виктор не задумываясь, кивнул:

— Почему бы и нет? Сегодняшний день сам располагает к распитию спиртного, ругани, а возможно — и к драке.

Я усмехнулся:

— Я скоро.

Феникс отрегулировал водительское сиденье, откинулся на спинку и прикрыл глаза.

Я же прошел через заполненный народом сквер и вышел к площади.

Сегодня погода решила побаловать столичных жителей. Солнце пробивалось сквозь полупрозрачные светлые облака. Блики света играли на золоченом куполе величественного собора. Здание выгодно смотрелось на фоне желтых домов, которые расположились по соседству. На площади перед ним собралась пестрая толпа. Я лениво осмотрел горожан, отметив, что редко когда в одном месте собирается настолько разношерстная публика. Здесь были важные лавочники, выгуливающие свои семейства, и уличные торговцы, по случаю разносящие среди праздных гуляк лотки с сувенирами. То тут, то там виднелись белые платки служительниц, которые не уставали нести весть о прародительнице всем желающим. Стайки гимназисток в синей форме, и кадетов в нелепых кепках с красной полосой то и дело взрывались искристым смехом. Дамочки с кружевными зонтиками соседствовали с девицами в косухах. На нижние ветки деревьев в парке забрались чьи-то неугомонные дети — встревоженная нянька громко охала, да только без толку. Хмурый бездомный беззастенчиво копался в урнах для мусора и время от времени успевал ухватить проходящих мимо женщин за ягодицы. На их возмущение он разводил руки в стороны и затягивал:

— Ну сдайте меня в жандармерию, раз вам попы жалко…

Желающих жаловаться на него не находилось, и мужик снова грустнел, а затем возвращался к поискам съестного.

Чуть поодаль девочка в потрепанной балетной пачке и в серой застиранной маечке балансировала на тугом надутом шаре. Верткие цыганята носились между гуляками, изредка кто-то вскрикивал, пытаясь отвесить им оплеуху. Рядом со мной прошел парень, задев локтем. Он рассеянно извинился, а я схватил его за плечо и крепко сжал.

— Верни! — угрожающе потребовал я.

— Милсударь, вы обронили… — пролепетал жулик, протягивая мой бумажник.

— Не умеешь — не берись, — я толкнул его прочь, забрав кое-что из его кармана, и приблизился к всполошенной даме.

Та которая испуганно вытряхивала содержимое сумочки в подол своего платья и бормотала:

— Я же покупала газировку… был же тут…

— Вы забыли кошелек на прилавке, — улыбнулся я, отдав добычу, которую я присвоил у карманника.

Вместо благодарности дама принялась проверять содержимое мошны, а я благополучно скрылся в толпе. Какая-то мелкая собака пронеслась мимо. Розовый поводок вился следом словно веселая змейка.

В небо вспорхнул упущенный букет из шаров, и кто-то попытался ухватить его огненной плетью — видимо, решил вернуть. Да только не подумал, раззява, что в резиновую оболочку закачан ксилений. Оглушительный взрыв прокатился над площадью, а следом раздались ругательства и угрозы убить лихача.

Жандармы тут же поймали бедолагу и потащили к стоявшему неподалеку фургончику.

Чинно прогуливались драгуны, выслеживающие наивных девушек-провинциалок. Пару раз я слышал их козырное: «Вашим мамам зять не нужен», и кривился от отвращения.

На высоком сколоченном из струганных досок помосте работники сцены выставляли аппаратуру. Ветер трепал натянутые баннеры с именем певицы и ее группы, которые собирались здесь выступать. Жирная чайка уселась на стойку и несколько раз с силой ткнула в микрофон клювом.

Наконец я вышел к нужному зданию и отряхнул лацканы пиджака от налипших на них неведомым образом конфетти. Пробегающий мимо чернявый ребенок попытался было выхватить из моих рук папку с документами, но получил ловкий пинок под задницу и, не останавливаясь, скрылся за углом.

— Эх, молодость! — усмехнулся я, вспомнив Мейхэма. И потянул на себя дверь.

Небольшой холл выходил в светлую приемную. Напротив двери расположился тяжелый стол, за ним сидела девушка со смуглой кожей, темными волосами, собранными в узел на затылке, высокой грудью и сильными пальцами, которыми она стучала по механическим клавишам старой печатной машинки. На ее переносице сидели тяжелые очки в роговой оправе. Красная помада четко очертила тонкие губы. Из-под коротких рукавов легкого платья виднелись витиеватые татуировки.

— Вы к кому? — сурово уточнила она, посмотрев на меня поверх стекол.

— К Калинину.

— Фамилия? — она взяла с края блюдца рядом с кофейной чашкой тонкую сигарету и затянулась.

— Карамазов…

— Ясно, — выдохнула она и взяла трубку дискового телефона, набирая три цифры. — Карамазов в приемной… Да… Ясно.

Она ударила трубкой по рычагу и поднялась на ноги, чтобы подойти к двери, с надписью: «АК». Короткая юбка позволила рассмотреть рисунки на бедрах и лодыжках девушки.

Девушка приложила ладонь к замку, и он оттаял. Только теперь я понял, что прежде дверь была заморожена. Затем секретарь вернулась на свое место и вновь взяла сигарету.

— Чего уставился? Иди!

Я толкнул дверь и вошел в кабинет. Именно такой я и представлял себе вотчину Калинина. Это был несколько старомодный, уютный, с массивной мебелью кабинет. Стена была завешана грамотами, на многочисленных полочках красовались награды и фотоснимки. Единственным, что выбивалось из общей картины, был большой аквариум, в котором лениво плавали крупные красноперые рыбы.

Калинин и Беломорцев уже сидели за столом.

— Проходите, Алексей Юрьевич, — заметив меня в дверях, недовольно произнес Калинин.

— Благодарю.

— Как-то вы не особенно торопились, — Беломорцев закинул в рот мятную конфетку из вазочки, стоявшей в центре стола.

Я пересек комнату и положил на стол бумаги.

— Все образцы заполнены и подписаны…

Калинин взял папку, принялся перебирать документы.

— На месте, на месте… — бормотал Алексей Викторович. — А где. Ага, вот оно… Вроде все!

Он передал бумаги коллеге. И процедура изучения повторилась.

— Поздравляю с первым закрытым делом, Алексей Юрьевич, — сухо поздравил меня Калинин и протянул планшет. — Подпишите копию акта выполненных работ, и сумма будет переведена на ваш счет.

Я благодарно кивнул и склонился над планшетом. И от суммы, указанной в файле, у меня отвисла челюсть:

— Двадцать пять тысяч рублей? — удивленно переспросил я.

— Да, налоги и десятина уже уплачена от вашего имени.

— Ошибки нет?

— Вы особо не радуйтесь, — «обнадежил» меня Калинин. — В эту сумму включены расходы по розыску, оплата команды, подготовка к ликвидации хранителя и прочие мелочи, которые съедают большую часть бюджета. Ну, и данный объект был признан артефактом первого класса. То есть, как представляющий исключительную опасность для общества… Второй и третий класс стоят на порядок меньше.

Спрашивать о том, кто оплачивает работу секретаря, я благоразумно не стал. И так ясно, что имелось в виду под фразой «оплата команды».

— Кстати, вы нашли «партию»? — уточнил я. — И что было в той самой «партии»?

— Баллоны с газом, который синтезировал объект, — спокойно ответил Беломорцев. — Их вывезли с территории Союза. Скорее всего — в Центральную Америку. Так что этот газ перестал быть нашей с вами проблемой. А что с ним сделают за границей — уже не наша забота.

— Ага… — протянул я. — Ясно. Ну, был рад пообщаться! Но мне пора. Кстати, почему на площади так мало жандармов? Я видел только десяток драгунов…

Беломорцев отвлекся от изучения бумаг и взглянул на меня.

— Вы не смотрите новости, молодой человек? — удивленно спросил он.

— Не успел.

— Напрасно, надо быть в курсе происходящего в стране и мире. Сегодня, из Дома призрения Николая Чудотворца сбежала группа существ, которые перестали быть людьми.

— А, вот оно что! — удивленно протянул я.

Законы в Союзе считались «гуманными», и для императора и Синода была важна жизнь каждого подданного. Приговаривать людей к смертной казни, и отправлять их в дома призрения было запрещено. Поэтому приговор суда в таких случаях гласил: «Избавить общество от существа, которое перестало быть человеком». А существ уже можно было отправлять на виселицу или колесо. Ну, и в дома призрения, само собой…

— Какое крыло? — осторожно уточнил я.

— Северное, — хмуро ответил Калинин, и я присвистнул.

Неудивительно, что вся жандармерия и ищейки подняты по тревоге — в северном крыле дома призрения содержались особо опасные преступники, признанные душевнобольными. И все они были обладателями Силы. Аристократы или бастарды.

— И много народа сбежало?

— Да кто их там считал? — удивленно поднял брови Беломорцев. — Северный блок был переполнен. Ситуация сейчас такая… Упадок нравов, безбожие и расшатывание устоев. Вот люди и перекидываются в бесноватых. А если бы казначейство выделило финансирование на постройку новых храмов…

— И все об этом знают? — спросил я, не желая слушать рассуждения о значимости религиозных построек.

Калинин кивнул:

— Да. Но людей ничем не удержать от празднований. Ни сбежавшими преступниками, ни землетрясениями, ни наводнениями, ни пожарами. Даже чума не остановит! А если мы начнем ограничивать свободных людей, находящихся под защитой закона и императора…

— Вспыхнет бунт, — закончил я.

Калинин победно посмотрел на Беломорцева и довольно заключил:

— Ну вот! А ты говорил, что у него совсем котелок не варит.

— Не перехвали… — буркнул жрец. — Ладно, Карамазов, иди. У нас еще много дел.

Я коротко поклонился и вышел за дверь.

Секретарша в холле проводила меня равнодушным взглядом. Мне почему-то стало не по себе, а в душу закралась странная, необъяснимая тревога. И ее причину я понял, только когда вышел на крыльцо.

В кармане завибрировал телефон. Звонил Виктор.

— Да…

— Ты тоже чуешь? — послышалось в динамике.

— Чую что?

— Зов объекта! — рявкнул он.

Я не ответил. Значит, хранитель здесь. На площади. И пришел он не для того, чтобы бесплатно раздавать детям конфеты.

Я осмотрелся по сторонам, понимая, впрочем, что искать человека среди многотысячной толпы — дело заведомо безнадежное.

— Переключи на беспроводной наушник, — скомандовал Виктор. — Будем искать…

Я поспешно вынул из кармана футляр с наушниками, вставил один вкладыш в ухо и осторожно двинулся сквозь толпу.

— Если приблизишься к нему — ощущение станет ярче, — предупредил меня Виктор. — Двигай к сцене, встретимся там…

Я послушно принялся протискиваться сквозь толпу, не обращая внимания на возгласы возмущения. И едва я подошел к помосту, как чувство тревоги накрыло меня с головой.

— Вижу их, — коротко сообщил Виктор

— Их? — переспросил я.

А через секунду, услышал истошный женский визг. Быстро обогнув сцену, я нырнул под заградительную полосу и понял, кого именно «их» видел Виктор…

Глава 4. Представление

У крайнего трейлера, в которых обычно отдыхали звезды эстрады, стояла черная «Волга-Консул». Дверцы машины были распахнуты, а на асфальте у авто лежали три трупа в костюмах охраны. За машиной стояла девушка, и она уже приготовилась к бою. Я невольно отметил, что стойка у нее правильная, да и расположилась она грамотно — оставив за спиной глухую стену.

Мне казалось, что я уже видел ее раньше — невысокая, ладно сложенная, с высокой грудью под тесной футболкой, поверх которой оказалась надета портупея, выгодно подчеркивающая все прелести девушки. А кожаные шорты и вовсе выглядели нарочито соблазнительными.

К машине уже крались несколько парней в зеленых робах дома призрения. На их куртках большими буквами было нанесено: «Северное крыло». Я поморщился, понимая, что недолюди будут сильными соперниками. Они презирают боль и не боятся смерти, и наверняка будут биться до полного выгорания.

И в этот момент я увидел, как на сцену поднимается еще один человек. Он был облачен в черный плащ, на голове красовался высокий цилиндр, а лицо прикрывала странная маска из мешковины, окрашенная в красный цвет. Незнакомец вышел на помост, постучал пальцем по микрофону, проверяя, включена ли техника. Раздавшийся противный звук вызвал несколько ругательств у собравшейся публики. Не замечая недовольства, парень громко объявил звонким голосом:

— Дамы и господа, добро пожаловать на представление в честь празднования Дня Святого Петра!

Усиленный микрофоном голос разлетелся над площадью. Было в нем нечто, заставившее всех замереть и вслушиваться, ждать следующих слов. Он очаровывал, вынуждал жаждать слышать его вновь. Застыли даже психи, окружившие замершую в боевой стойке девушку. В толпе послышались восторженные вздохи и шепот. А незнакомец широко развел руки в стороны и стал походить на огромную птицу с растрепанными крыльями.

— Достопочтенная публика! Как же я рад видеть здесь всех вас! Каждого из вас… Всех, кто считает себя достойными членами вашего гнилого общества!

Народ замер.

— Аплодисменты! — потребовал парень.

И площадь взорвалась звуками, больше напоминающими хлопанье крыльев.

— Сегодня я подарю вам сказку. Мы разыграем одну чудесную пьесу, она называется: «Город-тюрьма». Постановка неизвестна широкой аудитории. Она уникальна, однако, уверяю вас, неуважаемая публика — скоро она станет о-очень известной. Итак, представьте город, в котором есть заключенные и надзиратели…

— Ты еще кто такой?

Толпа расступилась, и к сцене пробился один из драгунов. Он казался запыхавшимся, словно долго бежал.

— А ну, слазь! — строго сказал парень, поправив парадный шлем. — Ишь чего удумал, фигляр!

Но конферансье не обратил на него никакого внимания.

— Тюремщики всячески издеваются над арестантами! — продолжал он. — Бьют их почем зря, оскорбляют и называют «нелюдьми». Разве это справедливо?

— Слезай, говорю! — вновь заорал драгун и стало понятно: он изрядно пьян и плохо понимает, что происходит.

Вояка полез на сцену, и конферансье, всплеснув руками, обрадованно крикнул:

— А вот и наш первый сегодняшний гость, который хочет поучаствовать в представлении! Прошу, вас!

Протянув руку, он схватил драгуна за шиворот и рывком втащил на сцену. А затем…

Солдата рассекла пополам «коса крови», появившаяся в руке незнакомца.

В толпе послышался визг и крики. Кто-то рухнул на асфальт без сознания, запищали дети. Громко заголосила женщина, взывая к Спасителю. Люди отпрянули от сцены, а парень ловко просунул руку в тело драгуна, используя его на манер куклы:

— Как вам новая роль? — ехидно поинтересовался он у «куклы», развернув ее к себе.

Губы драгуна шевелились, а конечности судорожно подрагивали. И конферансье захихикал:

— Он очень тихо говорит! Но я переведу: мне все нравится, мастер организатор. Всегда мечтал быть артистом и играть в театре…

Это стало последней каплей. Люди сорвались со своих мест и бросились бежать в разные стороны. В стоявшего на сцене ударило плетение — видимо, кто-то смог атаковать, скинув с себя жуткое очарование момента. Но парень ловко активировал броню.

— А вот и первые недовольные спектаклем! — воскликнул он радостно. — Пора, братья! Отомстите же своим тюремщикам! Твори бардак, мы здесь проездом!

И я увидел, как в обезумевшей толпе замелькали зеленые куртки. Над площадью чувствовалась активируемая сила. А конферансье скинул вниз неподвижное тело и поклонился:

— Приятного просмотра… Хотя, о чем это я? Вы же не зрители, а актеры! Бегите, дамы и господа! Спасайтесь! И кто знает, возможно, останетесь в живых… Сегодня!

Он повелительно махнул рукой, словно разрывая гипнотический транс. Оторопь спала, и психи атаковали отмершую девушку.

— Одержимый… — прохрипел в наушнике Виктор. — Спасай принцессу, а я попытаюсь разобраться с ним!

Я прикоснулся к плетению, составляя серию атак. Фантом вырвался из земли под ногами одного из психов. Схватил его и, расправив крылья, взлетел в воздух. Второго противника с шипением окутала дымовая завеса. Она задержит его на время. В следующего нападающего я успел бросить плеть, которая обвила шею бедолаги. Быстро затянув петлю, я рванул противника на себя, и псих влетел в ловушку-круг, установленную на его пути. Стопы нападавшего примерзли и бесноватый замычал, пытаясь сдвинуться с места. Я же усилил плеть и рванул ее изо всех сил. Голова несчастного отделилась от плеч и взлетела в воздух. Но я не успел насладиться этой победой, потому что через долю секунды на асфальт упало тело психа, которого поднял в воздух фантом. Дымовой двойник впечатался в визжащего человека, и внутренним взором я увидел, как его ребра и позвоночник под ударом рассыпаются на белые обломки. Ага, значит, минус два…

Последние двое бойцов развернулись ко мне. И тут же одного в спину ударило копье, разбрасывающее искры. А девушка-то у нас — стихийница! Молния угодила в броню, затрещала и ловко отскочила к последнему бойцу. Пятый же психопат, в отличие от своего напарника, не успел активировать броню — копье пробило его навылет и ушло в созданную мной ловушку. Послышался треск, вскрик — и из завесы выпал обугленный труп.

Оставшийся в живых противник поднял на меня глаза. И было в них столько ненависти ко всему живому, что я невольно попятился. А девушка перехватила инициативу. Атакующие плетения посыпались на противника одно за другим, и в этой длинной серии не было ни одного окна, в которое можно было бы втиснуться и контратаковать. Так что незадачливому бойцу пришлось уйти в глухую оборону. Длинные серии одна за другой уходили в щит, заставляя противника пятиться, пока броня психопата не выгорела полностью. И сотканный из молнии шар тут же врезался в его грудь. Противник затрясся, в глазах заплясали разряды. А затем его голова взорвалась.

Девушка пошатнулась и тяжело осела на землю у машины.

— Неплохо, — послышался за спиной голос конферансье, и я повернулся к сцене. — Не ожидал вас здесь встретить! Надо же, одним выстрелом — двух зайцев!

Парень стоял на помосте и размашисто хлопал в ладоши. Видимо, бой здорово позабавил этого устроителя праздников.

— Но мне кажется, пора заканчивать спектакль. Надеюсь, он вам понравился. А если нет… — незнакомец пожал плечами, — я придумаю нечто новое, что вас развлечет.

Я коснулся плетения телепорта в тот момент, когда подо мной дрогнул асфальт. Открылась ловушка, но над ней никого не было, а я уже стоял за спиной противника. Впрочем, конферансье тут же развернулся.

— Не хотел прибегать к самым крайним мерам, — с сожалением произнес он. — Но… стой на месте и не сопротивляйся!

Его глаза вспыхнули багровым огнем. Словно фокусник он щелкнул пальцами, и мое тело оцепенело. Разум вопил, что надо двигаться, но голос незнакомца укачивал и заставлял повиноваться.

— Вы пойдете со мной, мастер Алексей! — строго проговорил он. — Нас уже ждут. И опаздывать невежливо.

Я дернулся, а потом кивнул.

— Как… скажете… Мастер…

За спиной манипулятора приземлился Виктор, покрытый красными пятнами крови. Послышался лязг металла, и я смог-таки взять свои разум и тело под контроль. А конферансье удивленно воскликнул:

— Ловко!

Виктор дернул цепь, рывком подтягивая противника к себе.

— Иди сюда… — мой друг пугающе ощерился.

А я уже коснулся последнего плетения, которое было напитано силой. И созданный из дыма фантом сбил конферансье с ног, прямиком в костлявые руки активированной Фениксом ловушки.

Серию Виктора прервал Молот Света. Он прилетел из толпы и с размаху ударил его в грудь. Круглов успел отменить заклинание и активировал щит, но молот снес напарника с ног. А на сцену выбрался один из беглых, в зеленой куртке дома призрения. Он шагнул к Виктору, на ходу активируя новую атаку. Однако с моих ладоней сорвалось несколько сотканных из дыма игл, которые изрешетили бойца, опрокинув его на пол.

Расслабляться было рано — с опустевшей площади на сцену лезли еще двое недобро настроенных «актеров».

Ловчая сеть, созданная хранителем, разбилась о броню. Но щит уже начинал жечь, напоминая о скором выгорании. Еще пара ударов, и…

В отдалении послышался вой мигалок машин жандармерии. Осталось продержаться… еще… немного…

Атака сбила меня с ног. Я завалился на доски. Но щит не отпустил, понимая, что это мой единственный шанс остаться в живых.

Психи шагнули ко мне, но остановились. Мимо меня что-то пролетело, ударилось о колонну и разнесло ее на мелкие осколки. А противники рухнули на колени.

— Кажется, мне пора, — торопливо произнес хранитель. — До новых встреч, дорогие зрители!

Он снял шляпу и театрально поклонился. А затем возле его ног появился мерцающий на досках круг. Парень прыгнул в него за долю секунды до того, как на полу с треском появилась ощетинившаяся иглами ловушка. И круг захлопнулся, будто не было его.

На сцене стояли Иван и Финист. Причем Соколов держал в руке зеленый составной лук, который, впрочем, тут же растворился в воздухе.

— Все в порядке, князь? — обеспокоенно спросил Финист.

— Как вы здесь… очутились?

— Приехали за вами, — ответил Иван. Он подошел ко мне и протянул руку, помогая подняться. — В городе неспокойно.

— Мы пытались вас предупредить, но вы не брали трубку, — добавил Финист. — И Екатерина Сергеевна направила за вами.

Я подумал, что мне повезло с помощниками.

— Что с Виктором?

— Пока жив, — послышалось справа.

Я обернулся. Круглов сидел, присыпанный опилками и потирал ушибленную грудь. Затем сплюнул на доски и довольно кивнул:

— Эти твари слишком сильны. И не жалеют усилять атаки. Молот пробил щит, и врезал так…

— Они не совсем разумны, потому и не бояться гореть. Плюс ко всему, ими управлял манипулятор…

— Этот позер? Он тебя заворожил, что ли? И потому ты застыл столбом?

Вместо ответа я кивнул и взглянул на баннер над сценой. С плаката смотрела девушка, которая чуть раньше выручила меня, метнув молнию. Выругавшись, я заковылял к даме. Она не двигалась, и я забеспокоился, как бы мадам не выжгла себя, атакуя нападавших.

Незнакомка сидела, прислонившись к машине. Ее черные волосы с ярко-красными прядями были обрезаны у подбородка и обрамляли бледное лицо. Аккуратный нос, брови вразлет, едва заметный шрам на лбу, который ничуть ее не портил — в общем, девушка была красивой. Я склонился, притронулся рукой к изящной шее, пытаясь нащупать пульс. И в этот момент пальцы дамы неожиданно сильно схватили меня за запястье. Тело пронзил электрический разряд, отбросивший меня в сторону. Спина врезалась в опору, вышибая из легких воздух.

— Нет! — с трудом прохрипел я.

Фраза относилась к Ивану и Финисту, которые уже готовы были атаковать девушку. Виктор с любопытством смотрел на незнакомку, словно прикидывая, как быстро она меня размажет.

Девушка с трудом поднялась на ноги. И между ее ладонями пробежал электрический разряд.

— Только так… И никак иначе… — прохрипела она. И с неожиданной яростью выкрикнула: — Давай! Давай!

— Вперед гусары! — затянул я, вскинув руку вверх.

— Е…ть и резать! — откликнулся Виктор. — Сила есть?

— Ума не надо, — вторил ему я. — Дуракам…

— Закон не писан… — с трудом ответила девушка. В ее глазах промелькнуло узнавание, искры на коже погасли. — «Висельники» правят миром.

— Ну вот, признала, — с разочарованием выдохнул Виктор. — Значит, обойдемся без третьего раунда. Приятно встретить ту, что служила с нами в одном полку.

— Меня зовут Виктория, — представилась девушка. — И спасибо за помощь.

Она внимательно всмотрелась в нас:

— Билли я признаю, — неуверенно произнесла она, кивнув на меня. — А остальные кто?

— Виктор Круглов, — представился мой напарник.

— Феникс? — удивленно переспросила девушка.

— Он самый, — не без удовольствия ответил парень. — А это — Иван и Финист, из дружины семьи Карамазовых.

— Так мне помог князь… — девушка усмехнулась. — Неисповедимы пути Спасителя. Вот только кажется, что убивать меня не собирались.

Виктория кивнула за спину, и я смог увидеть лежащих там парней.

— Они атаковали, чтобы меня оглушить.

— Ты уверена?

— На меня нападают не первый раз. И я знаю, как выглядит попытка убить.

— Не думаю, что все это затеяли ради похищения, — сказал Иван. — Слишком много пострадавших. Могли бы сделать все тихо — к чему такие сложности?

— Ты видела раньше того парня со сцены?

— Нет.

— Из какой вы Семьи? — поинтересовался Финист.

— Моя фамилия Ро… — девушка запнулась, потом хмыкнула. — Теперь моя фамилия Муромцева.

— Дочь консула Содружества Британской Короны? — осторожно уточнил Феникс.

— Бастард семьи, — поправила она. — Сын консула был найден в загородном особняке мертвым. А папе, — девушка скривилась, — нужен наследник. Поэтому он вспомнил о незаконнорожденных. Быть может, дело в моей семье? Хотели получить выкуп?

Я покачал головой, не соглашаясь с этим предположением. Слишком уж большие жертвы. Да и не смогли бы психи организовать похищение. Хотя…

Беглые явно кому-то подчинялись — уж очень складно они появились на празднике. Как раз после выхода хранителя. А в том, что шут, устроивший кровавое представление, был хранителем, я уже не сомневался…

***

На площади царил хаос. Повсюду сломанными куклами были разбросаны тела — обугленные, разорванные плетениями и затоптанные в давке, некоторые мучительно стонали. Чуть поодаль стояла бледная, как бумага, девушка и мерно раскачивалась. Из ее горла раздавался странный звук, напоминающий вой. Над собой она держала зонт с вывернутыми под разными углами спицами.

Феникс поднял с асфальта чудом уцелевшее яблоко и с хрустом откусил.

— Чего? — непонимающе спросил он у Виктории, которая посмотрела на него с укором. — Я люблю яблоки!

Площадь была покрыта красными пятнами. Здесь же валялись разломанные тележки с едой, брошенные сумочки, шляпы. Легкий шелковый шарфик вился по ветру, зацепившись за чью-то неподвижную руку.

— Этот День города запомнится всем надолго… — хмуро заметил Иван, оценивая масштабы бедствия.

Между раненными ходили послушницы, то тут, то там вспыхивал белый свет — они облегчали состояние потерпевших, в ожидании жрецов, которые наверняка выполнят свой долг и помогут искалеченным. Все же происшествие случилось в День города, на виду у всех, и никто не помешал беспорядку.

Я невольно подумал, что все это странно. Этот хохочущий хранитель удивился, завидев меня. Но в то же время, он меня узнал и собирался куда-то сопроводить. И я не мог возразить! Странное тягучее желание подчиниться ему боролось во мне с потребностью сопротивляться. И если бы не Круглов…

— Да где все драгуны?! — ругнувшись, сказала Виктория. — Обычно на выступлении их достаточно!

В кармане Феникса завибрировал телефон. Он выкинул огрызок, вынул аппарат и удивился, взглянув на экран.

— Екатерина Сергеевна… — задумчиво протянул он, проводя пальцем по дисплею. — Алло…

В наушнике послышался громкий голос девушки, что-то сбивчиво объясняющий. Виктор потемнел и рявкнул:

— Скоро будем!

— Что случилось?

— Финист, подгоняй машину! — властно потребовал он. — Пора домой, князь — на особняк напали.

Глава 5. Незваные гости

— Простите, княжна Виктория, — расшаркался я. — Но нам нужно идти. Семейные проблемы.

Девушка, которая уже вернулась к машине, кивнула в ответ.

— Я найду вас, — пообещала она.

— Прозвучало как-то… не очень, — пробормотал я. — Будто скрытая угроза.

— Ну, простите великодушно! — усмехнулась она.

— В меру агрессивная, в меру ядовитая барышня… — резюмировал Виктор. — Мечта прям.

Впрочем, сказал это Круглов довольно тихо, чтобы дочь консула не услышала.

Машина затормозила у площади, и мы торопливо заковыляли к авто. Наверняка со стороны мы выглядели комично: бледные, словно обескровленные, хромающие и покачивающиеся. Точно зомби из фильмов ужасов.

Виктор открыл дверь и не очень учтиво подтолкнул меня в спину, вынуждая сесть.

— В этот раз безо всяких насмешек над вашей персоной, — произнес он.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил я, едва только приятель сел рядом и закрыл дверь.

— Екатерина Сергеевна говорит, что на особняк напали, — хмуро ответил Феникс. — Сказала, что не смогла до тебя дозвониться.

Я вытащил из кармана телефон. Вернее, то что он него осталось — гаджет был расколот на части.

— Неудивительно. Все целы?

Виктор подкинул монету и поймал ее. Вот только кругляш упал между пальцев, показав хранителю ребро.

— Думаю, да… — мрачно подытожил Феникс и отвернулся к окну.

Обратно мы добрались без пробок. Дорога была пуста, и сидевший за рулем Иван гнал, будто его черти несли.

Следы погрома мы увидели, когда машина въехала на территорию родового особняка. На газоне лежало несколько трупов в разной одежде, а на пороге сидели растрепанные Мейхэм и Катерина.

Анастасия лежала на земле. Над ее телом уже склонилась Кристина, и, заметив это, Виктор выскочил из машины, которая еще даже не успела затормозить.

— Что с ней? — прорычал он.

Я успел схватить его за плечо раньше, чем он оттолкнул от ученицы Юсупову.

— Да все с ней нормально! — ответила Кристина. Непослушная прядка волос выбилась из собранного на затылке хвоста и упала на бледное лицо девушки. Юсупова раздраженно сдула прядку. Провела ладонями по окровавленной ткани, облепившей Настю, а потом склонилась над лицом девушки и подула на губы.

Глаза Беловой распахнулись. Она выгнулась в спине, словно пыталась встать на мостик, затем села и резко втянула в легкие воздух.

— Как ты? — спросила Кристина.

Виктор вырвался из моей хватки, упал на колени рядом с подопечной и обхватил ее голову. Заглянул в мутные от слез глаза девушки и выдавил:

— Жива? Где болит?

— Нигде… Вроде… — ответила та, а потом прильнула к Фениксу, судорожно обхватив его за шею. — Ты пришел…

— А веселые вы соседи! — заметила Юсупова, поднимаясь с травы. — Зашла к вам в гости — а здесь такое… Хорошо, что я была рядом. Только шрам все равно останется…

Виктор отстранил от себя пострадавшую и беззастенчиво потянул лоскут ткани под ее грудью. Разрезанная блузка разошлась, показав белесый тонкий шрам. Девушка попыталась прикрыться и всхлипнула.

— Это неважно… — глухо проговорил Круглов, погладив подопечную по голове. — Не переживай, слышишь? Ты здесь, со мной — вот это важно…

— Я прикончила его…

— Кого?

— Того, кто меня убил… то есть, ранил.

Виктор обернулся к Кристине, которая, как ни в чем не бывало, стояла, убрав руки за спину.

— Спасибо, — глухо произнес он, но его лицо казалось жутким, словно под кожей вдруг заострились кости. Глаза запали, и белки заполнил густой дым.

— Мне было несложно, — сглотнув, ответила девушка. — К тому же, ты спас меня. А я помогла ей…

— И нам, — сдержанно подтвердила Катерина.

Юсупова кивнула и подошла ко мне. Обняла и спрятала на моей груди лицо.

— Вы вовремя вернулись. Говорят, на Соборной площади случилась что-то… очень плохое.

Я прижал ее к себе, погладил по золотистым волосам:

— Прости, но нам нужно поговорить. Если хочешь — можешь подождать в гостиной. Хорошо?

В кармане спортивных штанов девушки зазвонил телефон. Кристина достала аппарат и посмотрела на экран.

— Наверное, не получится, — с сожалением произнесла она и провела пальчиком по дисплею, принимая вызов. — Да, папочка… Да… Мрак! Ужас! Кошмар! Ну, па-а-а-ап… Да, я здесь… Молния не бьет два раза в одно дерево… А, поняла… Жду…

Она убрала телефон в карман и виновато посмотрела на меня.

— Папа звонил. Сказал, что напали еще и на особняк Муромцевых, всю охрану перебили… — девушка зябко повела плечами. — Хорошо, что Василия Петровича не оказалось дома. Папа сказал, чтобы я здесь оставалась. За мной приедет машина.

Транспорт прибыл через пару минут. В двух внедорожниках, скорее всего, ехала охрана, а в центральная машина предназначалась для дочери хозяина.

Я привлек Кристину к себе, наплевав на свидетелей, и произнес:

— Ты оказала услугу моей Семье. Спасибо.

Кристина приподнялась на носочки и чмокнула меня в щеку.

— Потом все обсудим…

Она вывернулась из моих рук и направилась к воротам.

— Не скучай! Постараюсь сбежать из дома на днях…

Слуга открыл перед ней дверцу, и девушка села в салон. Автомобили тут же сорвались с места, выбросив из-под колес камни.

— Ты уже сообщила обо всем деду? — обернулся я к Екатерине.

Секретарь кивнула:

— Скоро прибудет.

— Что случилось на площади? — подал голос Мейхэм.

— Беглые… — коротко ответил я. Подошел к одному из трупов и перевернул его.

У незнакомца были криво острижены волосы, а на запястьях виднелись потертости от длительного ношения наручников. Сомнений в том, что этот урод тоже был из беглых, у меня не осталось. Но под краем воротника футболки виднелась странная отметина.

Я создал дымный кинжал и распорол ткань.

— Мастер Алексей, — произнес Виктор осуждающе, — зачем ты решил осквернить дохляка? Пока он был живой, это еще имело какой-то смысл…

На груди парня красовался вырезанный рисунок. Несколько латинских букв, которые складывались в причудливую аббревиатуру: «RotToL».

Шрамирование было свежим. Края ран только стянулись, вокруг линий красовался ореол воспаления.

— Интересная тяга к нанесению увечий, — сказал я, поднимаясь с земли. — Идемте, господа, нам нужно кое-что обсудить…

И как раз в этот момент, у ворот остановилась черная «Волга» с номерами «Ищеек». Дверца машины открылась, из нее вышел Калинин. Он направился к нам пружинистой походкой.

— Вы вовремя, мастер Алексей Викторович, — сердечно поприветствовал я начальника охранки. — Мы как раз собирались пить чай…

***

Все собрались в столовой. Калинин уселся на хозяйский стул и, опомнившись, хотел было встать, но я знаком показал, что не имею ничего против. Мейхэм поставил в центр стола поднос, разлил чай по чашкам и расставил их перед гостями.

— Ну, господа… — Калинин сложил на столе руки и осмотрел нас. — Кто начнет?

Я сделал глоток горячего напитка, чувствуя, как Сила потихоньку начинает возвращаться:

— Мы с Виктором почувствовали присутствие хранителя неподалеку от площади. Попытались обнаружить владельца объекта, но хранитель устроил на площади хаос. Он погрузил публику в некое подобие транса, словно заворожил всех. Заклятие не подействовало только на одного из драгунов, но хранитель убил его и разыграл мерзкий спектакль. А затем на тех, кто был на площади, напали сбежавшие психи…

Катерина побледнела и опустила глаза. Видимо, вспомнив нападение на дом.

— Во время боя хранитель применил свойство объекта ко мне. Как будто загипнотизировал, подчинил волю… И приказал мне идти за ним. Но Виктор подрезал тварь. И после этого морок спал.

— Второй раз он не пробовал подчинить вас?

Я покачал головой:

— Скорее всего, свойства не позволяют использовать объект несколько раз подряд. Или…

— Что «или»? — быстро спросил Калинин.

— Злость сделала меня сильнее, адреналин увеличил Силу. Может быть поэтому тот шут не смог загипнотизировать меня? Ему нужно было, чтобы мы выдохлись.

— И поэтому же он не вмешивался в бой. Просто ждал, пока беглые выжгут нас, — добавил Виктор. — Все сходится!

Калинин посмотрел на него недовольно. Видимо, начальнику «Ищеек» не очень понравился тот факт, что бастард перебивает главу Семьи. Но он промолчал.

— Вот и все… А когда мы прибыли — пятеро психов напали на Викторию Ивановну Муромцеву. Скорее всего, ее тоже хотели похитить…

— Вот значит как… — гость потер подбородок, размышляя об услышанном. — Первая группа хотела похитить Муромцеву, вторая напала на особняк семьи Виктории… А третья напала на вас.

— Бесноватые подконтрольны хранителю, — просто ответил я. — Сдается мне, хранитель помог им бежать, и подчинил их своей воле. Слишком уж складно они появились на площади. И напали на нас, словно по его команде. Но хранителя при этом они не трогали.

— Викторию убивать не собирались, — вновь вступил в разговор Круглов. — Девушка заметила, что ее хотели взять живой.

— Еще один подчинитель… — хмурясь пробормотал Калинин. — Ходит по городу с армией психопатов. Замечательно… Просто чудесно!

Я лишь развел руками:

— Простите, Алексей Викторович, не я создаю этих тварей. И не я решаю, где они объявятся.

Калинин задумчиво забарабанил пальцами по столу:

— Вчера ночью в Работном районе был убит Добрынин. Сегодня напали на особняк Муромцева…

Алексей Викторович посмотрел на Катерину, ожидая ее доклада.

— Мы с Беловой разбирали архив Федора Ивановича, — начала девушка мрачно. — Сработала тревога внешнего периметра. Мы вышли во двор, и на нас напали эти…

— Сильные противники, — добавил Мейхэм. — Нам с трудом удалось с ними справиться. Если бы не Кристина Юсупова…

— Кристина участвовала в бою? — уточнил Калинин.

— Да, и она неплохо владеет Силой. Атаковала их в спину и отвлекла напавших, даже убила одного. А затем…

— Воскресила меня… — вздохнула Анастасия.

— Что? — в один голос переспросили мы с Калининым.

Катерина кивнула:

— Если не воскресила, то вытащила с пограничного состояния… С Анастасии сбили щит и ударили в грудь клинком изо льда. Там была очень серьезная рана, но Кристина смогла ее залечить.

Белова осторожно отодвинула разрезанную ткань, показав едва заметный белесый шрам.

— Лед закрывал рану, как пробка, потому крови мало вышло, — пояснила Белова смущенно.

— А девочка… сильна! — задумчиво пробормотал Алексей Викторович. — Значит, пока хранитель развлекал на площади жандармерию, две группы напали на особняки. Интересно…

Калинин поджал губы. Прищурил глаза, явно бы что-то обдумывая.

— И при этом, хранитель имеет тягу к недоброму чувству юмора. И обладает даром гипноза. Он где-то укрылся и ждет, когда снова можно будет напасть… При таком раскладе проще эвакуировать город. И построить новую столицу. Желательно, подальше отсюда…

Все присутствующие переглянулись.

— Ладно, мне еще нужно явиться на прием к императору. С докладом о произошедшем на площади. Думаю, рассказывать ему о том, что я здесь услышал, не стоит…

Алексей Викторович поднялся со стула:

— Алексей Юрьевич, можно вас на пару слов? Без свидетелей…

— Разумеется, мастер, — я встал из-за стола. — Пойдемте, я вас провожу.

***

— До меня дошел слух, что Юсупов предлагает вам сделку? — начал Калинин, едва мы вышли на крыльцо.

— Как быстро распространяются в городе слухи! — усмехнулся я. — Охранка следит за всеми через камеры ноутбуков и динамики телефонов?

— Не мы, а поисковые системы, — ответил Калинин. — Чтобы навязывать людям нужные им вещи через рекламу. Нам же сообщают все только самое интересное…

Я открыл рот, собираясь сказать, что на самом деле пошутил, но не проронил ни слова. Раз и навсегда решил для себя оставлять телефон подальше, если замыслю говорить с кем-то о действительно важном. Ну, или тащить в постель какую-то особенную даму…

— Так вот, — как ни в чем не бывало продолжил Калинин, — на вашем месте я бы соглашался. Клятва крови свяжет вас с очень сильной Семьей.

— И добавит проблем… — буркнул я.

Алексей Викторович остановился у ворот и обернулся ко мне. Посмотрел по сторонам, проверяя, не подслушивают ли нас.

— Кристина Михайловна Юсупова — уникум, судя по тому, что я сегодня услышал. Со времен Спасителя воскрешать и залечивать смертельные раны могли лишь человек десять. Кристина Михайловна пока еще сама не понимает того потенциала, который в ней заложен. Таких людей нужно держать близко. Желательно, чтобы они помогали, а не вредили.

— Михаил Александрович… — начал было я.

Но Калинин меня перебил:

— В городе неспокойно, поэтому Юсупов может стать неугодным императору. А значит…

Я кивнул, понимая, к чему клонит Калинин.

— И я бы очень не хотел, чтобы дети семьи Юсуповых отправились за родителем. Особенно Кристина… А теперь откройте старику двери.

— Наташа, выпусти гостя! — скомандовал я.

— И еще одно: информация про Юсупова получена из неофициальных источников. И я хотел бы, чтобы она осталась нашим секретом.

Я кивнул, прекрасно понимая, что, если я проболтаюсь — во главе семьи Карамазовых может встать новый «наследник». А я пропаду без вести, например… Иногда такие вещи лучше не знать вообще. Или забыть сразу после того, как их узнал…

— И постарайтесь решить вопрос с хранителем как можно быстрее, юноша, — мягко добавил Калинин. — Этот тип может наворотить в городе дел. Если нужна будет помощь или силовая поддержка — немедленно обращайтесь ко мне. Ну все, жду доклад!

— Алексей Викторович… — произнес я, когда старик уже шагнул за ворота. Калинин остановился и обернулся ко мне, ожидая вопроса.

— Я хотел бы присутствовать на вскрытии тех беглых, которые были на площади. Нужно проверить одну гипотезу.

Калинин кивнул:

— Думаю, это можно устроить…

***

В гостиной остался только Финист. Боец с растерянным видом сидел за столом и пил чай. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке.

— Где остальные?

— Мастер Феникс ушел с Анастасией. Она все же потеряла много крови, хоть и не хочет этого признавать… Екатерина Сергеевна вернулась в архив, а Мейхэм с Иваном отправились «убирать трупы». Так они выразились, во всяком случае…

— Ясно.

— Мастер… — позвал меня парень немного растерянно. — Могу ли попросить?

— Конечно.

— Я хочу новое имя, — он расправил плечи. — Я сменил Семью, и теперь хочу сменить жизнь.

— И как мы будем тебя называть?

— Сокол.

— Достойное имя, — я кивнул. — Пусть будет так. Ты разбираешься в машинах?

— Да.

— Как будешь готов — отправляйся в гараж и осмотри автомобили. Хочу быть уверенным, что транспорт нас не подведет.

Финист — а, точнее, теперь уже Сокол — довольно улыбнулся и тут же встал на ноги.

— Уже иду!

Я был доволен, что дал задание. Новый сотрудник не должен бездельничать и ощущать себя ненужным.

— Значит, тела уже в прозекторской… Что ж, пора устроить осмотр!

Мейхэм и Иван и правда были в подвале. Тела нескольких буйных лежали на полу, а один расположился на столе.

Дворецкий повязал поверх костюма кожаный мясницкий фартук и приготовился к вскрытию.

Я присел, рассматривая мертвецов. И моя догадка начала подтверждаться — на груди всех нападавших, под сердцем, красовался один и тот же знак. Вырезанная аббревиатура «RotToL».

Я прикоснулся к буквам, чувствуя слабый отклик объекта.

— Значит, наш новый клиент любит резать людей… — задумчиво пробормотал я. — И через порезы подчиняет волю. А еще он умеет гипнотизировать. И это плохо… Не думаю, что ты обнаружишь что-то при их вскрытии, Мейхэм, они не мутировали.

Дворецкий разочарованно посмотрел на меня, но принялся развязывать фартук.

— У них один и тот же рисунок, — продолжил я. — Словно бы…

— Они члены какого-то общества. Или банды, — закончил Мейхэм.

— Именно, старый друг, именно. Но где они прячутся?

Калинин говорил, что нападение на Добрынина произошло в Работном районе. На следующий день на дом призрения напали…

— Где их вещи?

Мейхэм кивнул в угол, где грудой была свалена одежда и обувь мертвецов. Я подошел к куче изрезанного, обожженного тряпья. Отдельным рядом стояла обувь, с маркировкой «собственность Императорского дома призрения».

Я присел, взял один из грубых башмаков. Повертел его в руке, рассматривая со всех сторон. Позаимствованным с лотка на операционном столике шпателем соскоблил с подошвы грязь.

И заметил, что в толстую резину вбились частички чего-то красного.

— Мастер Алексей, вас зовут, — послышалось от двери. Я встал, обернулся. В проеме стоял Сокол.

— Кто?

— Екатерина Сергеевна.

— Где она?

— В синей гостевой комнате.

— Мейхэм, закинь ботинки в бочку с чистящим веществом, — приказал я. — Сдается мне, мы найдем кое-что интересное…

***

Екатерина Сергеевна сидела в одной из гостевых комнат. Девушка сделала здесь кое-какие перестановки, из-за чего помещение теперь больше напоминало кабинет. Стол у окна, пара кресел, внушительный шкаф с толстыми папками на полках, большой проектор, смотрящий в стену — вот и все убранство.

Девушка сидела за заваленным бумагами столом, перебирая документы.

— Когда только успела… — пробормотал я, осматривая помещение.

— Мне нужно было место для работы. Не в свою же спальню мне каждый раз приглашать тебя для решения вопросов, согласен?

Я кивнул, отмечая, что прозвучало это очень двусмысленно.

— Откуда бумаги?

— Копии всех дел, которые сдал перед смертью твой предок, — не отвлекаясь от чтения, ответила Екатерина. — Как завершенных, так и тех, что были еще в процессе. Такие уж правила! В случае, если бы ты не дожил до вступления в наследство — хранителем был бы назначен кто-то из ближнего круга. А вероятность того, что ты помрешь, была очень уж велика…

— Так вот какой архив вы с Беловой разбирали! — усмехнулся я.

Прошел через комнату и сел в кресло. Откинулся на спинку и закинул ногу на ногу. Вопросительно посмотрел на девушку:

— Зачем звала?

Калинина отложила пачку листов и внимательно посмотрела на меня.

— Тебе не кажется, что в городе есть еще один хранитель? — прямо спросила она.

— Кажется, — подтвердил я. — Я видел его сегодня на площади.

Екатерина поморщилась, как будто ей приходилось разговаривать с умственно отсталым.

— Этот шут с площади появился в городе совсем недавно. День, максимум — два. А я говорю про то, что в Петербурге есть человек, который ищет объекты. Не просто так хотели похитить Виктора Круглова и объявили охоту на тебя…

— Уверяю вас, Екатерина Сергеевна, у меня хватает недоброжелателей в городе, и даже без охотников за артефактами! А у моего начальника дружины врагов едва ли не больше…

— Тогда бы вас просто прикончили, — ответила Екатерина. — А вас хотели именно похитить, чтобы охотник убил вас и забрал объект. И если, в первом случае, вы нужны были Оболенскому лично, то сегодня фигляр на сцене мог бы запросто прикончить вас при помощи своих прислужников. И забрать артефакты.

— Об этом я не подумал…

— Неудивительно! — снисходительно хмыкнула Калинина. — И у меня возникает такое ощущение, что встреченным вами сегодня хранителем кто-то управляет, как марионеткой.

— Кто-то управляет гипнитизером? — ошарашенно уточнил я. — Каким образом?

Катерина вздохнула:

— Эх, Карамазов. Если бы я знала… Да еще Муромцева эта…

— А что Муромцева? — не понял я.

— Она не вписывается в схему. Если бы Виктория Ивановна или ее отец были хранителями — мы бы уже знали об этом. Но Виктория и Иван Васильевич тоже зачем-то понадобились хранителю.

Калинина вышла из-за стола.

— Предлагаю зайти к ним в гости, — сухо предложила она. — По-соседски.

— Я попрошу Виктора нас сопроводить, — ответил я и полез было в карман, но вспомнил, что мой телефон геройски пал. — Кстати, Екатерина Сергеевна, не дадите телефончик позвонить?

— Ох, уж эти твои трущобные привычки, Карамазов! — вздохнула девушка, не оценив моего уличного произношения. Вынула из стоявшей на столе сумочки красный аппарат, провела пальцем по экрану:

— Виктор, не мог бы ты сопроводить нас в особняк Муромцевых? — проворковала она в трубку. — Мы уже выходим…

— Сказал, что будет ждать нас во дворе, — пояснила Калинина, убирая телефон в сумочку. — Ну, едем?

Машина уже стояла у крыльца. И Виктор открыл двери, помогая нам сесть.

— Ты знаешь, где особняк Муромцевых? — уточнила Катерина, когда Виктор сел на водительское сиденье.

Круглов пожал плечами и принялся нажимать кнопки на навигаторе. Потом спокойно ответил:

— Теперь знаю.

— С Анастасией… — начал было я, но Виктор не дал мне договорить.

— С моей… — он запнулся и посмотрел в зеркало заднего вида, потемневшими глазами. — С ней все будет в порядке.

Дороги были пусты. В воздухе висело какое-то тревожное напряжение, словно мы были в оке шторма, на островке спокойствия, вокруг которого бушует стихия.

Дворы особняков патрулировали дружинники семей. Камеры провожали нашу машину взглядами красных глаз-точек. Пока мы проехали три квартала до особняка Муромцевых, нам повстречался десяток постов жандармерии.

— Такое ощущение, будто назревает война, — хмуро пробормотал Виктор. — Причем, вовсе не мелкая семейная междоусобица.

Машина остановилась у запертых ворот, и закрепленные на столбах камеры тут же повернулись в нашу сторону.

— По какому вопросу вы прибыли? — послышался из динамиков голос.

— Нам нужно поговорить с князем Муромцевым, — опустив стекло, громко и отчетливо произнесла Екатерина.

Динамики помолчали. А затем голос уточнил:

— Алексей Карамазов и Виктор Круглов с вами?

— Со мной, — подтвердила Екатерина.

Замок пискнул, и ворота открылись. Машина въехала на территорию особняка. И в тот же момент, я почувствовал слабый, едва ощутимый зов объекта…

Глава 6. Апраксин двор

На пороге нас встретили пятеро бойцов. И зов объекта пропал, заглушаемый Силой — охрана явно была готова вступить в бой, если что-то пойдет не так.

Это напряжение передалось и Виктору. Мой чуткий слух уловил едва слышный звон цепи, да и сам я потянулся к плетениям.

И в этот момент на крыльцо вышла Виктория. Она была одета в простое закрытое платье, подчеркивающее ее фигуру, но поверх его была надета портупея. Эта модная деталь гардероба весьма пикантно смотрелась на девушке.

— Добро пожаловать, — сухо произнесла она, приветствуя нас. — Расслабьтесь ребята, разве так нужно принимать гостей?

Последняя фраза была адресована охране.

— Идемте, господа… — Виктория развернулась и прошла в дом. Мы последовали за ней.

— Располагайтесь, — произнесла Муромцева, едва мы оказались в гостиной.

Под ногами пружинил начищенный паркет. Светлые стены создавали в комнате атмосферу воздушности. Над головой высился потолок с витражным окном в виде купола. Сквозь цветные стеклышки сочился скудный свет. У камина лежал огромный пес, который поначалу показался мне просто ворохом шерсти. Он флегматично посмотрел в нашу сторону и вернул морду на лапы.

Девушка прошла через комнату, села в кресло, скинув туфли и подобрав под себя ноги.

— Рад видеть вас в добром здравии, Виктория Ивановна, — начал я. — Я хотел бы поговорить с вашим отцом.

— Тогда вам придется искать медиума, — с горькой усмешкой ответила Виктория. — Потому что Иван Васильевич уже беседует со Спасителем и святыми страдальцами.

И только сейчас, я заметил черную ленту, повязанную на плече девушки.

— Примите мои соболезнования, — произнес я.

— Мои соболезнования, — вторила мне Катерина.

— Я только прибыла в особняк и узнала об этом…

Виктория говорила спокойно. Ее глаза были сухи, а лицо не выражало никаких эмоций. Стало ясно, Муромцева не особо жаловала отца, а притворяться скорбящей дочерью ей было лень. Или просто не желала играть эту роль перед нами.

— От лица главы Семьи Муромцевых, я хотела бы выразить вам признательность. За то, что спасли меня, — продолжила девушка. — Моя семья в долгу перед вами.

— Вы сообщили в Охранку о смерти отца? — уточнила Калинина.

Девушка покачала головой, и волосы полыхнули яркими прядями.

— Нет. Семья должна сама решать проблемы. И отомстить убийце. Вмешивать сюда «Ищеек» и жандармерию я не считаю нужным. Мои люди уже начали искать тех, кто дерзнул напасть на дом. Я сообщила только в Священный синод, чтобы жрецы зафиксировали смерть моего отца.

За воротами послышался шум двигателя прибывшей машины. И приятный женский голос из динамиков сообщил:

— Виктория Ивановна, к вам прибыл глава Священного синода Беломорцев.

— Пропусти гостя, Люба, — спокойно сказала Виктория. — Простите, господа, но вы прибыли в не самое лучшее время…

Я кивнул, и мы вышли из особняка. На встречу нам, по дорожке, к дому уже спешил Беломорцев, в окружении пары жрецов.

— Добрый день, Николай Владимирович, — сердечно поприветствовал я, протягивая руку. — Рад снова вас видеть.

— Да какой же он добрый? — удивленно покосился на меня жрец. Но на рукопожатие ответил.

— Можно вас на пару слов? — уточнил я. — Наедине.

Беломорцев кивнул:

— Подождите меня в доме, братья, — обратился он к жрецам и отошел вслед за мной к одной из скамей у входа в дом.

— Николай Владимирович, тут такое дело… — осмотревшись по сторонам, начал я. — Мне бы взглянуть на тело покойного. Одним глазком.

— Зачем тебе? — удивился жрец. — Ты вообще как здесь оказался? У тебя хранитель по городу бегает! Сеет хаос и панику… Дело на личном контроле императора, а ты пришел утешать дочурку безвременно погибшего консула! Не удивлюсь, если еще и согрешил с дамой рядом с телом покойного…

— Хм… — я потер подбородок. — А это идея.

— Эх, Карамазов… — покачал головой жрец. — Гореть тебе в Преисподней за такие мысли, — а потом его взгляд стал цепким. — Зачем тебе тело Ивана Васильевича?

— Где-то здесь объект, — пробормотал я. — Был. Или есть. Я его почуял. И думается мне, из-за этого артефакта Муромцева и прикончили.

Беломорцев хмыкнул:

— Ладно, коли так…

Я опасливо покосился на особняк:

— Только вот не хочется, чтобы Виктория Ивановна заметила мой интерес к трупу ее отца.

Беломорцев удивленно покосился на меня:

— Вам бы в храм сходить, юноша, а то в голове у вас какие-то мысли… греховные.

Я поморщился:

— Очень смешно!

— Ладно. Брат Олег… — позвал он одного из охранников — широкоплечего бородатого мужика, больше похожего на разбойника, нежели на жреца.

Охранник подошел к настоятелю, и Беломорцев протянул ему папку, которую держал в руке:

— Не могли бы вы передать Виктории Ивановне бумаги для заполнения? Чтобы, так сказать, ускорить процесс?

Мужик кивнул, взял папку и пошел к особняку.

— Пусть не забудет заполнить квитанцию о посмертном отпущении грехов! — крикнул вслед Беломорцев. — Иначе очень велик шанс, что ее батюшка попадет в Преисподнюю!

Я же махнул рукой своим спутником: мол, идите и подождите меня в машине. Катерина и Виктор сигнал поняли и направились к воротам. Мы же двинулись к дому.

— А что, если Муромцев был без греха? — спросил я.

Жрец посмотрел на меня с хитрым прищуром.

— Ну кто же из нас без греха? — добродушно пробасил он. — Все будем гореть в Преисподней, если не покаемся.

— Или не заплатим денег за очищение души, — добавил я.

В гостиной нас встретил дворецкий. Завидев нас, он склонился в приветствии и указал рукой:

— Я провожу вас.

Беломорцев и Олег отправились за слугой, я пошел следом. Причем старался двигаться так, чтобы спины служителей Спасителя скрывали меня от Виктории.

Но Муромцева была занята. А Олег стоял так, чтобы девушка не видела тех, кто пришел. Он быстро что-то ей объяснял, активно при этом жестикулируя, и указывая на бумагу. Виктория смотрела в документы и только успевала кивать.

— Олег раньше работал в похоронном ведомстве, — пояснил Беломорцев. — Хороший был работник, подающий надежды.

Мы прошли в комнату, где на столе лежало тело мужчины, одетого в строгий черный костюм. Руки покойника были сложены на груди. Голова у трупа отсутствовала. А еще, в комнате я почувствовал зов. Но совсем слабый. Однако, объект был здесь, в этом я уже не сомневался.

— Что за… — начал было я, но Беломорцев меня перебил:

— Не стоит ругаться, юноша!

Он достал из «дипломата» папку, вытащил ворох бумаг и принялся перебирать их. Я же подошел к мертвецу, осторожно прикоснулся к шее покойника, словно бы хотел пощупать пульс. И отдернул руку, почувствовав сильное влияние объекта на плоть.

— Значит, хранителей двое, — пробормотал я.– Думаю, Алексей Викторович не обрадуется такой информации…

Беломорцев уже опрашивал дворецкого, записывая показания в протокол.

— Мне нужно идти, — попрощался я с Николаем Владимировичем, и торопливо направился к выходу.

***

— Ну? Что узнал?

Катерина набросилась на меня с расспросами, едва только я сел в машину.

— Объект был здесь, вместе с хранителем. У Муромцева отрублена голова. Которую посетитель зачем-то унес с собой. А если один хранитель в это время был на площади, значит…

— Хранителей двое, — закончила Калинина. — И работают они сообща.

Я кивнул, подтверждая ее теорию.

— Неплохо было бы съездить в дом призрения, попытаемся выяснить, как бежали бесноватые.

Феникс пожал плечами и завел двигатель.

— Хотя… Виктор, ты же знаешь, где прячется Павел?

— Зачем тебе понадобился этот проныра? — тут же спросила Катерина.

— Он знает всех преступников города. Возможно, он подскажет, где искать этого безумного шляпника.

— Даже если знает — с чего ему тебе помогать? — удивилась Калинина.

— Потому что так принято!

— Помогать людям, которых не знаешь? Где такое принято? Карамазов, ты точно в своем уме?

Я только усмехнулся. И повторил свой вопрос, обращаясь к Круглову:

— Ты знаешь, где он может быть?

Виктор достал из кармана монету, подбросил ее, поймал и взглянул на выпавшую сторону. И с неохотой ответил:

— На Апраксином дворе…

— Тогда думаю, пора его навестить, — пробормотал я.

— В этом жутком месте? Нет, Карамазов, ты точно сошел с ума!

Но Феникс уже завел машину и выехал на дорогу.

***

Апраксин двор расположился на границе Работного района и Торговой стороны, соединяя в себе нравы и обычаи обеих земель. Огромная, огороженная высоким забором территория была сердцем всех нелегальных дел города. Здесь можно было купить или продать краденое, нанять людей, которые не задавали вопросов и исполняли контракт на убийство. Сюда же стекалось награбленное из богатых особняков.

На большом пространстве Апраксина двора расположились публичные и игорные дома, букмекерские конторы, подпольные ринги и притоны, в которых можно было найти любые запрещенные вещества. Крупные магазины торговали краденым и контрабандой. Здесь же работали подпольные клиники лекарей, в которых за умеренную цену могли вживить в тело импланты, доставленные из Азиатского Конгломерата, Мезоамериканской Империи, или Североамериканских Штатов.

Естественно, такие клиники не давали никаких гарантий, а про антисанитарные условия, которые там процветали, я даже не говорю. Но и на таких условиях их услуги пользовались повышенным спросом. Если бы жандармерия прикрыла всю эту лавочку — количество преступлений в городе упало бы на девяносто процентов. Но…

С Апраксина двора кормились слишком многие. А еще больше людей из благородных и не очень Семей пользовались услугами местных обитателей. И если бы особо упорный сыщик начал раскручивать сплетенный здесь клубок, нити увели бы его очень высоко! А это грозило сыщику потерей карьеры, шансом быть запертым в доме призрения, а возможно, даже смертью. Поэтому, Апраксин двор, существующий со времен основания Петербурга, по-прежнему стоял на своем месте. И простоит, видимо, еще не один десяток лет…

Территория была огорожена высоким забором, за которым начиналась иная жизнь. Нравы и обычаи здесь царили весьма суровые, а законы Имперского Союза аннулировались, уступая место неписаному кодексу местных. Даже привыкший ко многому Виктор недовольно поморщился, когда авто подъехало к воротам.

— Лучше будет припарковаться у «Империи», — пробурчал он. — Если машина попадет на территорию Апраксина двора — обратно мы можем пойти пешком. Тачку там разуют в один миг.

Я кивнул, соглашаясь с этим доводом, и Феникс въехал на закрытую парковку шестиэтажного торгового центра «Империя». Пропетлял между рядами машин, пока наконец не нашел свободное место.

— Екатерина Сергеевна, вам лучше бы подождать нас здесь, — не оборачиваясь, предупредил он. — Сходите в кино, попейте кофе, пройдитесь по магазинам…

Калинина не стала спорить. Молча вышла из машины, одернула юбку и направилась к входу в торговый центр. Мы же с Виктором двинули к воротам.

Небольшие ангары тянулись по обе стороны от дорожки. Вывески обещали низкие цены, заманчивые акции и оригинальные товары. Впрочем, верить тому, что тут было написано, не имело смысла. Почти на каждом пороге павильона стоял зазывала и по совместительству вышибала. Здоровяки бойко рекламировали услуги и товары, и также ловко могли вышвырнуть прочь тех, кто оставался недоволен сделкой или качеством товара.

В одном из закутков я заметил указатель: «Салон вуду». Судя по всему, тот располагался где-то в глубине рынка, а вереница людей, выстроившаяся к нему, говорила о том, что салон пользуется большим успехом. Выходившие от колдуна прятали в свои сумки склянки со всякой дрянью и сшитые из лоскутов куклы.

— Мракобесы… — проворчал Виктор.

— Не желаете купить ребеночка? — спросил меня какой-то мрачный тип и тут же юркнул прочь, заметив мой недовольный взгляд.

— Глаза жаб в маринаде, сушеные крысиные хвосты, беличий помет… — хрипела старуха, бредущая сквозь толпу с лотком. Ее глаза были совершенно белыми. Но стоило кому-то заинтересованно уставиться в ее товары, как бабка тут же подавалась к потенциальному покупателю и начинала резво приговаривать: — Купи, мил человек — все свежее, все со страны болот привезенное…

— Погадаю! — тонким голосом пропела девица в красном сари. — Всю правду расскажу! Не обижайте даму, дайте монету…

— Кадык спрячь, — посоветовал ей Виктор и хохотнул. — Говорил мне Эльдар, старый знакомец, что здесь бывают бабы, которые и не бабы вовсе! А я и не верил…

— Эльдар врать не станет, — заметил я философски. Наш друг держал небольшой бар в старом городе и знал множество баек, которые в приличном обществе не нашли бы понимания.

— И где же нам искать Павла? — обернулся я к Виктору.

— Дядь, дай копеечку! — подскочил ко мне чумазый оборванец и протянул грязную руку, ожидая подаяния.

— Нет у меня денег, мальчик, — покачал я головой.

Если бы я поддался сейчас жалости и дал попрошайке денег — через минуту ко мне стянулись все страждущие этих мест. А когда охочих до денег становится много — они вполне могут обокрасть жертву. И ищи-свищи их потом…

— А купи колоду! — попрошайка тут же вытащил новую стопку карт в кардхолдере. — Первый тир, на черной мане. Недорого отдам!

— Карты-то поди фальшивые, — фыркнул Виктор. — Если с такими за столом поймают — позору не оберешься.

Мальчуган состроил обиженную физиономию:

— А вот и нет! Оригинал! Смотри, даже номера стоят…

Он достал несколько карт, упакованных в протекторы. В правом нижнем углу действительно красовались заводские номера.

— Я еще легендарок накину, — пообещал мальчуган, достав из кармана пачку перетянутых банковской резинкой карт. — Две колоды соберешь. Под себя. Любой турнир твой будет!

— И где ты их взял?

Пацан загадочно улыбнулся:

— Санта принес. За то, что я хорошо себя вел.

— Ладно, — сдался я. — Но с одним условием.

— Каким? — живо заинтересовался малец. — Если что-то надо — скажи. Я принесу.

— Мне нужно найти одного человека. Апостола.

Мальчуган потер подбородок грязной ладонью.

— Но за дополнительную плату… — согласился он с неохотой.

— Идет, — влез в разговор Феникс.

— А это кто, дядь? — поинтересовался паренек, ткнув пальцем в сторону Круглова. — Охранник твой? Не очень-то он здоровый…

Вместо ответа Виктор молча создал на ладони огненный шар. Пацан намек понял и вопросы задавать перестал.

— Идите за мной, только не отставайте… И за карманами следите.

Ботинок шлепнул по грязи. Я остановился и брезгливо стряхнул мутную воду, покосившись на огромную лужу, в которую чуть не вошел.

— И под ноги смотрите, — не оборачиваясь, запоздало предупредил парень.

Нужную антикварную лавку мы нашли не сразу — уж больно много всяческих магазинчиков располагалось по дороге.

Однако, едва завидев заведение Павла, узнали его тотчас. Его довольно большой павильон подвинул соседние магазинчики, образуя вокруг свободное пространство. Учитывая, стоимость местной недвижимости — это говорило о влиятельности хозяина. Строение было невысоким, из белого камня с мраморной дорожкой и массивными ступенями. У входа стоял швейцар в белых перчатках и в темно-красной ливрее. Голову его украшал высокий черный цилиндр. Мужчина не испытывал смущения от своего слишком официального вида, да и вряд ли кто-нибудь додумался бы предъявить ему хоть что-то относительно одежды. А еще возле лавки дежурило трое хмурого вида типов в черных костюмах. Тяжелые ботинки и кепки на головах не вязались со стилем дорогих пиджаков. Видимо, таким образом парни отдавали дань босяцкому прошлому в приютах, рабочих районах и промышленных зонах.

Пацанчик получил свою плату, довольно хмыкнул и смылся. Виктор кивнул в сторону входа:

— После вас…

— Вы кто такие? — довольно неучтиво уточнил один из охранников.

Я вышел вперед и приподнял шляпу в приветственном жесте:

— Мы хотели бы поговорить с Павлом.

— Он сегодня не принимает, — грубо ответил парень. — В городе неспокойно, так что шли бы вы…

Внутри начала закипать злость.

— Нас примет, — в тон ему ответил я. — Ты что, скоморох паскудный, драться со мной хочешь? Давай! Давай!

Парень с уважением покосился на меня:

— «Висельники»? Ладно, сейчас передам, что пришел…

— Мастер Феникс, — усмехнувшись, встрял в разговор Виктор.

— Ага, мастер Феникс… Понял…

Парень кивнул швейцару. Тот потянул на себя створку двери и скрылся в магазине. Следом послышался громкий крик Павла, а затем привратник выскочил из лавки:

— Прошу, господа! — он улыбнулся, продемонстрировав блеснувший золотой зуб, и открыл перед нами дверь.

Магазинчик оказался на удивление темным. Однако сразу стало понятно, что свет был грамотно расставлен, чтобы освещать прилавки с их содержимым. А на полках за стеклом и впрямь было множество всякого: серебряная посуда, образа Спасителя, ордена полувековой давности соседствовали с монетами и медалями с последних Союзных Спортивных Игр. Любой достаточно прозорливый покупатель заметил бы, что настоящих ценностей тут не было, лишь у прилавка рядом с кассой виднелись карманные часы, трости и трубки, которые некогда явно принадлежали разорившимся князьям.

— Господин Павел, предупредите пожалуйста охрану, чтобы вела себя повежливее, — спокойно сказал я и повернул вывеску на «Закрыто».

— Добрый день, господа! — радушно воскликнул невысокий человек, больше напоминающий растолстевшего гнома.

Он вышел вперевалку, выкатив за собой из подсобки передвижную лестницу, состоящую из трех ступеней. Одет он был в велюровый пиджак, который не сходился на животе. Впрочем, шелковая жилетка прикрывала пузо весьма успешно. Толстая золотая цепочка крепилась к петле ремня и пряталась в кармане. Шейный платок напоминал зоб и явно скрывал двойной подбородок.

Мужчина вытер со лба испарину и улыбнулся нам.

— Чем мой скромный магазин заинтересовал высоких господ?

И хотя он имел в виду вовсе не рост, я едва сдержал ухмылку.

— Хотите что-нибудь купить? Есть очень интересная подборка…

— Спасибо, я уже приобрел одну, — хмуро ответил я, демонстрируя отданный мне бродягой кардхолдер.

Павел хитро прищурился:

— Нет, это особенные карты…

Он вытащил из коробки колоду, пружинкой перекинул ее из одной ладони в другую. А затем показал нам. Рисунки на картонных прямоугольниках будто бы двигались. Но зова объекта я не ощутил. Я глянул на Виктора, но тот лишь покачал головой. Карты были обычно безделушкой.

— Интересная штука, но нет… Мы пришли кое-что узнать.

— Что именно? — мигом насторожился Павел.

— Про психа, который устроил сегодня бойню на праздновании, — ответил я.

Апостол замер. Затем покачал головой:

— Не, я за него не в курсе. Он реальный псих, я с такими дел не имею.

Я кивнул.

— А теперь напряги память, Павел… Ты же знаешь все обо всех в этом городе. К тому же ты нам должен, Апостол. Или думаешь мы не в курсе, кому Оболенский заказал похищение Юсуповых? Михаил Александрович очень зол на то, что не удалось поквитаться с Петром. Так что ты тоже сгодишься на роль козла отпущения…

Павел попятился. Глазки его предательски забегали, сообщая о том, что Апостол боится. На лбу выступили бисеринки пота.

— Ладно, ладно! — Павел примиряюще поднял ладони. — Зачем сразу угрожать? Я все понял. Зовут его Жнец с Ист-Энда, бежал из содружества Британской Короны. На острове вечного тумана он возглавлял банду «Вороны Лондонского Тауэра». Потом, когда полиция прижала его, бежал сюда. Его сестра сидит в Тауэре, я слышал, скоро ее повесят…

— Ну вот! — расплылся я в улыбке. — А говорил не знаешь ничего. Где его искать?

Павел замялся, словно бы не желая выдавать информацию.

— Да брось! Ты же сам понимаешь, что этот Жнец сеет хаос и панику. И привлекает ненужное внимание ко всему городскому и каторжному преступному сообществу. Дело на контроле главы Охранки, а князь вполне может запустить маховик карательных способов. Например, начать облавы. Чем быстрее мы найдем этого британца, тем быстрее в городе все устаканится.

— Я не знаю, где Жнец, — ответил Павел. — Но могу попросить людей поспрашать на улицах.

— Вот и чудно, — я мило улыбнулся Павлу и направился к выходу.

И уже от дверей крикнул ему, не оборачиваясь:

— Жду звонка!

Глава 7. Экскурсия

Калинина нашлась на фуд-корте. Девушка сидела за столиком, пила кофе и мило болтала с каким-то подсевшим к ней джентльменом. А у ног Екатерины стояло несколько больших пакетов с логотипами бутиков.

— Видимо, Екатерина Сергеевна от скуки решила скупить половину торгового центра, — глядя на девушку, прокомментировал Виктор.

Я же подошел к столику, недобро покосился на сидевшего за ним парня. И при моем приближении гость сконфуженно вскочил:

— Простите, дама не сказала, что она пришла с молодым человеком.

— А он и не мой молодой человек! — фыркнула Калинина. — Ладно, мне пора бежать. Думаю, мы еще с вами увидимся, Станислав Петрович.

Парень улыбнулся ей на прощание, и протянул мне руку:

— Рад был вас повидать, Алексей Юрьевич.

— Взаимно, — ответил я, отвечая на рукопожатие.

На его перстне красовался всадник, несущийся по полю, опустив для атаки копье. Значит, семья Павловых…

Парень растворился в толпе праздношатающихся. Калинина же встала из-за стола, оставив чашку с недопитым кофе.

— Джентльмены помогут даме донести покупки? — проворковала она, указав на пакеты.

Виктор молча поднял их с пола и пошел к эскалатору. Екатерина взяла меня под руку, и мы направились следом.

— Не боишься, что Станислав Петрович Павлов начнет ревновать? — ехидно уточнил я. Но Катерина только фыркнула:

— Он уверенный в себе, перспективный молодой человек. Из приличной семьи. Так что ревновать к тебе он точно не станет.

— Ну, как знаешь… — пожал плечами я.

— Как прогулялись? — тут же начала допрос Калинина.

— Павел обещал сообщить, если что-нибудь узнает, — ответил я.

— Сомнительный осведомитель… — покачала головой Екатерина.

— Ну, ваш дед доверяет ему, — просто сказал я. — Или вы не знали, что Павел — осведомитель «Ищеек», Екатерина Сергеевна?

Калинина не ответила.

Мы спустились на парковку. Виктор уже убрал пакеты в багажник и стоял у открытой двери. Усадив в машину сначала меня, и только затем Калинину, он на возмущение девушки флегматично ответил, что служит семье Карамазовых. Аргумент оказался весомым, и Екатерина не стала спорить.

— Куда дальше, босс? — уточнил Виктор, усевшись на водительское сиденье.

— В дом призрения, — ответил я.

Круглов покосился на меня, и на его губах заиграла ехидная усмешка. Но от комментариев вроде «решил сдаться лекарям» он воздержался. Вбил адрес в навигаторе и вырулил с парковки.

***

Мы проехали мимо глухого забора и оказались у высоких решетчатых ворот. Не знаю, кому уж пришло в голову размещать по двум сторонам от створок статуи человеческих скелетов в молитвенных позах, но смотрелось это жутковато. Вывеска над въездом выцвела и хранила лишь несколько букв, но предупреждающая табличка была свежей и гласила: «Входит любой, а возвращается не каждый!»

— Им стоит сменить менеджера по рекламе, — буркнула Катерина, пытаясь скрыть нервозность.

— Постарайся не казаться психопаткой.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Вот прямо сейчас ты очень подозрительно себя ведешь, — пошутил я.

Впрочем, моего юмора она не оценила.

Виктор припарковался на стоянке, поставив авто в ряд довольно дорогих машин, которые соседствовали с несколькими скутерами и велосипедами. Очевидно, что не все сотрудники имели здесь высокий доход.

На панели для связи я нажал кнопку вызова, и спустя несколько длинных гудков, мне ответил скрипучий голос:

— Чего надо?

— Я князь Карамазов…

— По записи? — перебил меня голос.

— Да. Я договаривался…

— Щас проверю, ждите.

Излишней учтивостью тут не страдали. Оно и ясно — ведь в застенках этого заведения находились граждане всех рангов, и здесь хватало всяческих важных персон. Кто-то потерял рассудок от обретения Силы, кто-то предал доверие императора и Синода, а кого-то сюда запихнули заботливые родственнички после составления завещания. И пусть об этом не принято говорить вслух, но часть дам когда-то были замужем за ушлыми разорившимися князьками и после оформления брака попадали сюда.

Никому не было дела, насколько жители Дома были безумны до того, как оказались в этих мрачных стенах. Впрочем, я мог ошибаться в своих выводах, и слухи оставались всего лишь сплетнями и досужими домыслами.

Замок щелкнул, и ворота со скрипом отворились.

— Заходите. Главное здание — по дорожке прямо, — прокаркал невидимый привратник. — Но не сверните с дороги. Если вы здесь заблудитесь — есть шанс остаться в этих стенах навечно.

Собеседник хихикнул и отключился.

Однако я заметил, как вслед за нами повернулась камера видеонаблюдения. Катерина поежилась и неожиданно подхватила меня под локоть.

— Жутковатое место, — пояснила она. — Не хотелось бы оказаться тут в роли постояльца.

— Согласен, — коротко бросил я.

Дорожка была выложена из плоских плит разного оттенка и толщины. Приходилось посматривать под ноги, чтобы не запнуться о край следующей плиты. Вскоре я понял, что камни подозрительно напоминают кладбищенские надгробия, но говорить об этом своей помощнице не стал — она и без того вздрагивала и жалась ко мне от каждого звука. Однако она сама пришла к такому же выводу, заметив несколько сколотых надписей.

— Это ужасно! — пробормотала она, и на красивом личике отразилось отвращение. — Разве им не хватает финансирования на…

— Не будь наивной! — оборвал я девушку. — Деньги пригодятся для покупки новых машин и квартир для младших жен…

Катерина собиралась сказать что-то еще, но поджала губы и промолчала.

Здание самой больницы выглядело внушительно. Высотой в шесть этажей, оно образовывало квадрат с каждой стороной протяженностью более ста метров. Во внутренний двор, видимо, выводили только самых опасных пациентов. Над главным входом вверх уходил шпиль, походивший на клык хищника. Узкие окна оказались зарешеченными бойницами, и разглядеть в них постояльцев не было никакой возможности. По территории бродили пациенты в зеленых куртках под присмотром охраны. Вдоль дорожки, по которой мы шли, с двух сторон тянулась тонкая ограда, по проволоке то и дело пробегали искры, а кое-где виднелись таблички с предупреждением: «Забор под напряжением» и «Пациентов не кормить».

На крыльце нас встретил дюжий санитар в застиранном хирургическом костюме. На ботинках санитара виднелись пятна, подозрительно напоминающие кровь. Парень отбросил вонючий окурок и вытер ладонь о штанину.

— Милсдарь, вы Карамазов будете?

— Все верно.

— Мне велено проводить вас к директору.

Сотрудник цепко осмотрел меня и мою спутницу, задержал взгляд на ее груди, обтянутой светлой рубашкой.

— Провожать будешь? — недобро уточнил я.

— У вас с собой нет ничего острого? Шокера или…

Стало ясно, что он был бы не прочь обыскать Калинину.

— Ничего такого нет.

— Надобно убедиться, — парень облизнул искусанные губы.

Катерина оттолкнула меня с пути и внезапно ухватила верзилу за грудки, дернув к себе.

— Дурака не включай! — прорычала она. — Я тебе не беспомощная девка в оковах, которую ты можешь лапать… Попробуй только глянуть на меня снова, и я тебе глаза выжгу! Ты узнаешь, что такое молить о смерти, в темноте…

От ее голоса у меня по коже скользнули мурашки. Такой Катерины я никогда не видел. Парень сглотнул и заискивающе улыбнулся.

— Госпожа, я всего лишь спросил…

— И ты получил ответ! — резко отозвалась она, отпуская санитара. — Веди нас.

Княжна вынула небольшой флакончик с антисептиком, побрызгала себе на ладони и растерла раствор на коже.

В холле было тихо. Пол оказался выложен крупной черно-белой плиткой и напоминал огромную шахматную доску. Стены покрывала зеленая краска, а под потолком мерцали лампы дневного цвета. По обе стороны виднелись одинаковые двери без ручек с панелями вместо замков.

За стойкой сидела сестра милосердия в белой накрахмаленной шапочке. Девушка холодно посмотрела на нас и вернулась к изучению журнала.

— Вам сюда… — произнес наш сопровождающий и постучал в дверь, спрятанную за колонной.

Кабинет директора отличался от предыдущего помещения. Добротный паркет был натерт до блеска, тканевые золотистые обои сочетались с бежевыми шторами на окнах. Большой стол был почти пуст и его занимали только письменные принадлежности и внушительный блокнот. В углу виднелась высока клетка с яркими птичками, которые прыгали по веткам и пронзительно вскрикивали. На стене висела целая коллекция грамот и снимков хозяина кабинета со жрецами всех рангов.

— Князь Карамазов и княжна Калинина! — воскликнул невысокий человек, которого мы сразу не заметили.

Мужчина с выцветшими серыми глазами на невыразительном лице вышел из-за небольшой ширмы, застегивая на груди клетчатый желто-коричневый пиджак, наброшенный поверх рубашки и жилета. Нелепая красная бабочка под воротником завершала образ. Меж тем мужчина вынул из кармана плоскую расческу из черепашьего панциря и причесал жидкие волосы, пытаясь скрыть лысину на затылке. Это у него предсказуемо не получилось.

— Меня зовут Семен Семенович Горшкович, — бодро представился он и протянул мне ладонь.

Рукопожатие вышло вялым, словно в моих пальцах побывала рыба. Я едва удержался, чтобы не вытереть руку о штаны — до того неприятным было это прикосновение. А моя спутница решила вопрос с приветствием очень хитро. Она чихнула, прикрыв рот пальцами, и виновато пожала плечами.

— Простите, аллергия на перья… — пояснила она с обезоруживающей улыбкой.

Директор посмотрел на нее с прищуром, словно решая, верить ей или нет, а потом хмыкнул:

— Простите великодушно! Я привык сомневаться во всем, что мне говорят люди. Это моя работа.

— Была ваша работа, — мягко поправила его Катерина. — Насколько я знаю, вы ушли на пенсию буквально на днях.

— Все так! — с готовностью кивнул доктор и предложил нам разместиться в креслах перед массивным столом. — Буквально неделю назад я вверил дела своему преемнику. Передал все ключи и парковочное место. Думал, что могу позволить себе заняться рыбалкой, — он указал на огромную рыбину на стене за его спиной. — Это моя гордость. Поймал ее пару лет назад в заливе…

— О-о! — с мнимым уважением протянул я, чтобы произвести нужное впечатление. И к моему удивлению, мужчина не заметил притворства.

— И теперь вы вернулись на работу? — осторожно осведомилась Катерина. — Другого кандидата на эту должность не нашлось?

— Юная княжна, вы хоть понимаете, где вы оказались, и что это за место? — снисходительно спросил Семен Семенович. — Сюда абы кого не поставишь, и лишь бы кого не приткнешь… Может быть, в других организациях и можно пристроить кого-то из родственничков, но это место не из тепленьких.

— Разве дом призрения не получает дотации? — не унималась Катерина.

— Узнаю в вас кровь Калинина! — с явным одобрением заявил мужчина, но на лице главного целителя предательски дернулась жилка у виска. — Старик наверняка вами гордится!

— Не думаю, что он одобрил бы такое прозвище.

— Мы с вашим дедом имеем давнее знакомство…

— Вернемся к нашему вопросу, — девушка не купилась на смену темы.

— Екатерина Сергеевна, я знаю множество тайн и секретов. В курсе семейных конфликтов, измен… — он прищурился, положил на свои тонкие губы указательные пальцы и почти шепотом пояснил: — И не только семейных измен! И это чего-то стоит.

— Безусловно, — со значением кивнул я.

— Не каждый сможет нести это бремя, оставаясь достойным служителем Синода и самого императора.

Мы синхронно кивнули, понимая, что сделать это необходимо. Не удивлюсь, если в кабинете есть камеры и прослушка, которую Горшкович сам же и установил.

— Моя замена планировалась на случай болезни или неожиданной смерти.

— А вы больны? — беззастенчиво поинтересовалась Катя. И тут же добавила: — Очевидно же, что вы не погибли…

— Так вышло, что около полугода назад мое здоровье было несколько… подорвано, — мужчина покривил губы и всем своим видом дал понять, что делиться подробностями не желает. — Было принято решение, что мне стоит подготовить преемника.

Катерина, видимо, собиралась спросить, кем именно было принято это решение, но благоразумно промолчала. И так было понятно, что такие вопросы не принимались без участия Синода.

— Не оставлять же важный пост пустым! Как говорят у вас, молодых: «Шоу Маст Гоу Вона».

Семен Семенович оказался весьма довольным тем, что смог выговорить эту фразу, и широко улыбнулся. Его зубы сияли новеньким фарфором.

— Теперь вы в порядке? — вступил в беседу я. — Надеюсь, что недуг вас оставил.

— Спаситель не обошел меня своей благодатью, — ответил директор, но на его виске снова дернулась жилка.

Он потер лоб, словно его беспокоила головная боль.

— Но я намеревался уйти на покой. Распланировал строительства домика у залива, покупку новой лодки. К счастью, моего довольствия хватало на жизнь холостяка, да и пенсия выделена солидная. Но теперь все придется отложить на неопределенный срок. Новый директор себя дискредитировал.

— Нам нужны подробности, — попросил я.

— Если бы за вас не замолвил словечко сам Беломорцев, я бы даже на порог этого заведения вас не пустил… — проворчал старик, снимая маску благодушия. — Все просто! Мой заместитель, едва заняв пост, решил заработать. Он дал ключи от закрытого блока одному из посетителей, чтобы тот мог вдоволь повеселиться над своей бывшей супружницей, которая ранее наградила его срамной болезнью. Но все пошло не по плану, и несколько боксов были открыты. Опасные преступники смогли освободиться и сбежать. Дальше, вы и сами знаете, что произошло…

— Сотня за каждого! — раздался хриплый голос из клетки, и мы повернулись к попугайчику, который смотрел в нашу сторону черным глазом. — Оптом дешевле! — проорал он до того, как директор подскочил и набросил на клетку покрывало.

— Крикливые твари, — всполошился Горшкович. — Стараюсь не оставлять радио включенным. Но иногда…

— Глупые птицы, — важно поддакнула девушка и снова чихнула. А потом сделала это опять. — Мы, пожалуй, пойдем.

Она легко встала на ноги и расправила на бедрах юбку.

— Знаете, я верю в мудрость Спасителя. Неспроста ваш преемник погиб от рук психов, которые сбежали по его же вине…

Калинина коснулась своего лба в молитвенном жесте, и у меня едва не отвисла челюсть от удивления. Никогда не замечал за своей подругой религиозности. Ухватив меня под локоть, она пошла в сторону выхода, и это избавило меня от необходимости вновь жать руку директору.

Оказавшись снаружи, я понял, что до момента выхода буквально задыхался. Потянув ворот рубашки, я закашлялся.

— В доме призрения есть объекты? — едва слышно спросил я.

— Надо поинтересоваться у деда, — хмуро ответила Катя. — Но точно знаю, что там есть комнаты, которые выполняют функцию блокирующих браслетов. Потому всем нам в этих стенах неуютно.

— Но ты ведь не из-за этого сбежала от Горшковича?

— Не хотела тебе признаваться, но у меня появилось ощущение, что доктор может не выпустить нас оттуда, если решит, что мы опасны. А санитары здесь наверняка умеют обращаться с «буйными», за которых нас могли бы выдать.

— С чего ты взяла, что такое могло произойти?

— Он врет, — просто ответила девушка. — Лекаришка не собирался сдавать пост. И уступать свой кабинет другому человеку тоже.

— Ты так решила, увидев грамоты? — я усмехнулся. — Да любая медсестра могла завесить всю стену за пару часов!

— Еще эта его жуткая рыба… — скривилась Калинина.

— А что с ней не так?

— Ее никто не снимал со стены уже очень давно, потому как это чучело в пыли и на поверхности нет ни одного отпечатка от пальцев.

Мне стало неловко оттого, что сам я не заметил такой важной мелочи.

— Горшкевич утащил бы эту фигню домой в первую очередь. Рыбой он гордится, считает своим важным трофеем.

— Ты права, — согласился я с помощницей. — А ведь доктор точно подметил, что ты пошла в старика.

— Хорошо, что не внешностью, — хихикнула девушка и прижалась ко мне. — Пойдем скорее отсюда…

Уже на парковке нас ждал неожиданный подарок: под дворником на стекле был зажат буклет с рекламой дома призрения. Выбросить его было некуда, и я швырнул брошюру на панель управления.

— Где Виктор?

Катерина пожала плечами:

— Мне откуда знать? Это твой начальник охраны…

Калинина заняла переднее сиденье, взяла книжицу, и принялась лениво перелистывать ее.

— Ой! — она подняла с коврика под ногами выпавший листочек. — Смотри — лежал между страниц…

Она развернула записку.

— Прочти, — приказал я.

— «Горшкович изрядно потратился на лечение полгода назад. Затем он пытался заработать на подпольных карточных турнирах, но не сумел и проигрался. Однако, несколько дней назад он вернул часть займов наличными». И подпись: «Ононим». Тут так и написано: О-но-ним…

— Вот нам и ответ, — нахмурился я. — Надо осмотреть труп преемника главного целителя.

— Могу запросить снимки из дела, — с готовностью предложила Калинина.

— А ты голова! — похвалил ее я. — Без тебя я бы пропал.

Катерина хмурилась, рассматривая что-то в телефоне. А потом взглянула на меня.

— Считаешь, что на беднягу воздействовали?

— Что ты нашла?

— Подозрительная царапина… — она показала мне экран телефона.

На снимке был кусок человеческой кожи, на котором виднелись отметины, складывающиеся в буквы «RoToL»

— Сходится, — выругался я.

***

Кировская мануфактура была давно заброшена. Ее владелец, глава семьи Кировых, бывший бастард, стал весьма заносчивым с тех пор, как купил семейный герб. И судьба «заводного» аристократа сложилась почти по известному стихотворению, о том, как «маленький мальчик бабла нарубил, стал зазнаваться он, всем нагрубил»… Только финал у истории был менее криминальным. Киров пристрастился к азартным играм и проиграл очень много. Пришлось продавать имущество за бесценок, чтобы хоть как-то покрыть долги…

А через пару дней после того, как он подписал бумаги о продаже мануфактуры, его нашли мертвым — Иван Анатольевич висел в петле.

Его вдова вместе с детьми куда-то исчезла, а цеха мануфактуры так и остались заброшенными. Как напоминание бастардам о том, что «заводные» никогда не станут ровней Семьям.

Три года мануфактура стояла сама по себе. А затем в кирпичных цехах обжились маргиналы. Опустившиеся на социальное дно алкоголики и наркоманы. С ними по соседству появились служители какого-то культа, которых, в свою очередь, выловила жандармерия. Культистов отправили на дыбу, а на мануфактуре образовалось сообщество художников, открывших там картинную галерею. Но интерес к современному творчеству у высшего общества быстро угас, и цеха вновь оказались позабытыми…

Вихо отодвинул ржавый железный лист, который закрывал дыру в стене, воровато осмотрелся по сторонам и пролез в пролом. Свернул к двухэтажному кирпичному строению. Потянул на себя скрипучую дверь и вошел в здание старого цеха.

Тяжелые ботинки гулко ступали по бетонному полу.

— А, Вихо! — послышался из тени знакомый голос.

И темноту ангара слабо осветила масляная лампа, которую держал в руке один из «приближенных» Рипера. И, глядя в белое, словно бы обескровленное лицо психа, Вихо едва не скривился от отвращения.

В самом центре зала был установлен стул, на котором восседал Рипер.

— Зачем ты держишь их рядом? — спросил Вихо, подходя к жнецу.

— Они мне нравятся, — пожал плечами тот. — Полностью свободные люди! Их не сдерживают моральные нормы и человеческие законы. Такие люди вольны делать все что вздумается. А что до прошлого в доме призрения — так кто из нас в здравом уме? И у каждого из нас есть свои маленькие хобби…

Жнец хихикнул, указав на мешок, который нес в руке охотник. Грубая ткань пропиталась красными пятнами.

Вихо промолчал. Бросил мешок на пол, открыл его и достал голову Муромцева. А затем вынул нож из притороченных к поясу ножен и принялся за дело.

— Карамазова и Круглова не было на острове, — не отрываясь от своего занятия, произнес охотник.

— Знаю, они были на площади… Довольно сильные бойцы.

Вихо прижал голову ногой и дернул за волосы, сорвав трофей.

— Кстати, я видел на площади дочь Муромцева, — добавил Рипер. — Очень… интересная девушка.

— Она нам больше не нужна, — равнодушно ответил Вихо. — Но возможно, мы убьем ее потомков. Если окажемся здесь.

— Ты же не отступишься, пока не завершишь ритуал Охоты?

— Это выше нас, — сказал Вихо. — Таков обычай. Двенадцать потомков лучших воинов должны пасть от наших рук. Таков наш путь. А потом мы уйдем.

— На родину?

Вихо равнодушно пожал плечами:

— Возможно…

Охотник осторожно продел скальп в отведенное для трофея гнездо на рукояти томагавка. И лезвие топора вспыхнуло, словно отвечая на зов хозяина. Затем Вихо выпрямился и посмотрел в глаза Риперу:

— Твои люди убили нашу добычу, хотя мы приказали доставить девку живой… Она должна была умереть от нашей руки.

Рипер развел руки:

— Значит, такова была судьба, брат!

Вихо зло взглянул на него, но ничего не ответил. Молча встал и направился к выходу.

Глава 8. Допрос с пристрастием

Виктор вышел из-за угла забора, и вид у него был очень злой. Рядом покорно плелся мужчина лет тридцати. Он быстро перебирал ногами, желая поспевать за сопровождающим его парнем.

— Вы уже вернулись, — заметив на нас, сказал Виктор. — А я как раз хотел поговорить с этим господином…

Он встряхнул мужика так, что у бедолаги клацнули зубы.

— Это еще кто такой? — спросила Катерина.

Виктор пожал плечами.

— Сам хотел бы узнать. Я отлучился на минуту, а когда вернулся — он крутился рядом с машиной. Заметил меня и бросился бежать. Вот я и решил догнать его и поинтересоваться, что он здесь делал.

Феникс покосился на мужичка. Тот был невысокого роста, бледный, с широким дряблым лицом, тянущимися от висков к макушке залысинами, и животом, который нависал над штанами на резинке. Поверх майки был надет расстегнутый халат дома призрения.

— Я просто хотел оставить послание… — оправдываясь, проблеял он. — Донести о подозрениях…

— То есть, это ты подсунул брошюру? — уточнил я. — Тот самый «Ононим»?

Боязливо покосившись на Виктора, мужичок нервно кивнул. А я довольно усмехнулся:

— Ну, тогда рассказывай!

— Что? — оторопело переспросил мужик.

— Все, что знаешь, — вздохнул я.

Осведомитель воровато осмотрелся по сторонам.

— Не здесь. Вся территория вокруг дома призрения заставлена камерами. Эта сторона отключена до вечера, но если вдруг кто решит включить запись…

Ононим заметно затрясся.

— Лекарь-настоятель — страшный человек. Он отомстит. Лучше…

Виктор кивнул, понимая, к чему клонит мужик. Ухватил пленника за шиворот и потащил к машине.

— Эй! — возмутился было наш осведомитель, но Феникс и слушать не стал. Открыл багажник и указал на дно.

— Сам полезешь? Или тебе помочь? — усмехнулся он.

— Я на такое не подписывался! — взвизгнул мужик. — Это нарушение прав!

— Ты же сам сказал, что вокруг дома призрения полно камер, — резонно возразил я. — Значит, если тебя заметят в салоне — это будет выглядеть странно. А вот если ты поедешь в багажнике…

— Ну! — прикрикнул Виктор.

Мужик тяжело вздохнул:

— Наверное, вы правы. Ладно.

Подталкиваемый Кругловым, осведомитель полез в багажник и принялся там устраиваться.

— Ну как? Удобно? — участливо поинтересовался Феникс, когда мужик улегся в багажник, поджав к груди ноги. — Ты смотри, не балавайся!

Виктор шутливо погрозил пальцем и захлопнул крышку.

Машина тут же ощутимо просела на заднюю ось, и я начал переживать, как бы не отлетели колеса.

— Теперь поехали, — напарник охлопал ладони, будто стряхивая грязь, и направился к водительскому месту.

— Куда едем?

— В этом городе много мостов.

— Только не надо лишнего насилия! — фыркнула Катерина, садясь в машину.

— Сама хочешь все выяснить?

— Считаешь, я не смогу?

Она попросила остановиться у забегаловки, продающей еду на вынос, и вскоре приняла пакет, из которого исходил аппетитный дух.

— Только сунь туда руку! — предупредила она воодушевленного Виктора. — Это не тебе.

— Ты решила кормить этого бедолагу? С чего бы это?

— К каждому человеку нужен свой подход. У парня в багажнике на бейдже наклейка с этого заведения питания.

— Не заметил.

— Даже не удивлена, — Катерина закатила глаза. — Остановите у того парка. И не мешайте мне работать.

— И жрать вкусняшки… — проворчал Феникс. — Что мешало взять и на нашу долю?

— Это ж чистый яд! — возмутилась секретарь. — Мне придется принять на себя этот груз…

— Ага. Не подавись бургером, — посоветовал ей Виктор и отвернулся.

— Можешь забрать картошку, — подобрела Катерина.

— Сам себе куплю… — проворчал Круглов, но все же сунул руку в пакет с едой, вынул оттуда коробочку с длинными желтыми палочками и небольшую баночку с соусом.

Забрав остатки еды, девушка вышла наружу, открыла багажник и ласково попросила незнакомца выйти.

— Пойдемте поедим у того столика и заодно поговорим без свидетелей, — предложила она. И сразу направилась к указанному месту.

Мужик несмело засеменил следом за ней.

— Она и тебя так купила? — осведомился Виктор.

— Глупости! Мы какое-то время иногда встречались…

— Хватит врать! Она хитрая бестия. Играет кнутом и пряником… А ведь я вижу, что ей не нравлюсь…

— С чего ты так решил?

— Друже, я ведь не слепой, — хмыкнул Круглов и протянул мне лакомство. — Она воспитана в старых традициях, считает высокородных достойными, а бастардов типа меня — отребьем.

— Не думаю… — начал я примиряюще.

— Забей! Меня это не задевает… Мне всю жизнь встречаются подобные ей, да я и сам порой смотрю на плебеев с таким же выражением лица, какое появляется у нее, стоит бастарду оказаться рядом с аристократами… Все жду, когда она ляпнет что-нибудь мне…

— Ты ведь не станешь ее воспитывать? — насторожился я.

— Дураков учить — только портить, — успокоил меня друг. — Ее так воспитали. И такое не вытравить ничем. Калинин тоже не в восторге от того, что ты не ставишь слуг на место, а Юсупов и вовсе свою прислугу поколачивает…

— Серьезно? — скривился я. — С чего ты взял?

— Его служанки вздрагивают от резких движений. Я замечаю такие вещи, потому что рос в приюте. Там нас часто наказывали розгами и тумаками.

— Дичь… — неприязненно отозвался я.

— Согласен.

Мы наблюдали, как Катерина протянула мужику салфетку, как улыбалась, слушая его. Никто бы не заподозрил девушку в игре, пока сотрудник психушки не потянулся к руке девушки. Катерина едва заметно скривилась, но все же позволила чужим пальцам коснуться тыльной стороны своей ладони. После чего продолжила разговор, чуть отстранившись.

— И как она его по морде не двинула?! — восхитился Виктор. — Умеет, когда захочет! Могет!

Спустя несколько минут девушка тепло попрощалась с информатором, сунув ему пару купюр. А потом пошла к машине, брызгая на ладони санитайзер. Лысенький мужичок смотрел ей вслед с глупым выражением на лице, словно узрел богиню.

— Все узнала, — довольно произнесла Калинина. — Едем домой, все расскажу по дороге…

— Как прикажет моя госпожа, — произнес Виктор с пафосом, и я понял, что на какое-то время Круглов отстанет от меня со своими шутками.

— Семен долгое время работал верой и правдой. Воровал умеренно, сотрудников особо не тиранил. Но около года назад и впрямь захворал. Обратился в Синод за помощью, но совет, видимо, решил, что хватит с Горшковича коптить воздух, — девушка рассеянно взяла из рук Виктора хрустящее лакомство. — Решили, что от лекаря-настоятеля проще избавиться, чем тратить время и ресурсы на лечение.

— Баба с возу — кобыле легче, — резюмировал Круглов.

— Вроде того, — снисходительно кивнула девушка. — В любом случае директор решил, что не станет полагаться на волю Спасителя, а потому обратился к корпоратам и получил от них помощь. Его прооперировали, о чем Руслан мне и поведал…

— Телефончик ему дала? — хитро уточнил Виктор, чем заслужил презрительный взгляд. — Вы отлично смотрелись рядом. Такая пара…

— Ну зачем суешь голову в пасть тигру? — поинтересовалась Катерина.

— А чего ты мне сделаешь? — с любопытством уточнил парень.

— Скажем, я намекну кому-нибудь из домашних, что Виктор Круглов ко мне пристает с неприличными предложениями. И будешь потом доказывать, что я, добропорядочная девушка, солгала.

— Думаешь, что я твоего деда испугаюсь?

— Анастасия будет не в восторге, — небрежно ответила Катя. — И вполне может отомстить тебе. Например, окажет внимание кому-нибудь вроде Сокола.

— А ты ведь меня предупреждал, что она хитрая змея… — бросил Виктор хмуро, но я успел поймать его веселый взгляд. — Правильно ты исключил ее из списка…

Катерина на провокацию не повелась. Поджала губы, сглотнула, а потом продолжила рассказ:

— Семен много заплатил за операцию. Это покачнуло его финансовое благополучие. Пришлось ему продать кое-что из своего имущества, а потом решиться на подпольные игры. Ему везло с переменным успехом, но вскоре он увяз в долгах и в больницу стали наведываться мутные типы…

— Что это значит?

— Некоторые просили за плату оформить их родственников. Кто-то хотел подписать бумаги о выздоровлении.

— Понятно… — я почесал щетину на подбородке.

— А на днях, как раз в смену Руслана, к Семену пришел странный человек. Он был одет в пальто с высоким воротником, а на голове у него был цилиндр. Лица его рассмотреть не удалось. Человек провел в кабинете директора около получаса, потом Горшкович пригласил на разговор своего заместителя, и они что-то там недолго обсуждали. Когда посетитель уходил, наш информатор заметил, что лицо гостя скрывала красная материя.

— Хлыщ с площади, — понял я.

— Заместитель после этого визита был сам не свой. Отпустил домой дежурного доктора и сказал, что отработает смену сам.

— Дай догадаюсь: именно той ночью и произошел побег? — негромко произнес я.

— Верно.

— Нам нужно еще раз поговорить с Семеном Семеновичем.

— Но только не в стенах его заведения, — девушка покачала головой. — Мы можем оказаться там в роли пациентов.

— Не хотелось бы, — скривился Виктор. — Надо выяснить…

— Я узнала, когда Горшкович заканчивает работу и уезжает домой. А также, каким маршрутом он пользуется…

Круглов довольно кивнул.

— Знаешь, пожалуй, я и правда предложу тебе что-нибудь неприличное. Чтоб тебе не пришлось врать.

— Хам!

— Даже еще не начинал…

Катерина раскрыла свою сумочку, вынула из нее свой телефон, но вдруг застыла, словно бы что-то обдумывая.

— Да, совсем забыла тебе сказать… Вот, Алексей, держи…

Она достала из сумочки белую коробку и протянула мне.

— Считай, подарок за первое завершенное дело.

Я взял упаковку с нарисованной на крышке моделью телефона.

— Эм… ну, спасибо! Но я не такой. И если ты думаешь, что сможешь при помощи подарка затащить меня в постель…

— Тогда верни.

Она требовательно протянула руку, но я уже торопливо сорвал пленку и вскрыл коробку.

— Упс… прости, я такой неаккуратный! Теперь его, наверное, не возьмут обратно в магазин, — потупив глаза, пробормотал я.

— Все, теперь он будет говорить, что заработал, — прокомментировал Виктор.

Я приложил большой палец к сканеру, и на дисплее аппарата появилась надпись: «Пожалуйста, подождите… Инициация пользователя… Идет синхронизация с облаком… Синхронизация завершена. Добро пожаловать, Алексей Юрьевич!»

Я быстро выбрал оператора связи и тариф, восстанавливая номер. И тут же посыпались оповещения.

Первое сообщение пришло от Кристины. Сначала выпало:

«Этот абонент звонил вам двадцать пять раз»

А следом высветилось:

«Что стряслось? Перезвони, как только включишь телефон. Целую».

Я улыбнулся и хотел было убрать аппарат в карман, но заиграла мелодия вызова, и на дисплее высветилось имя. Прочитав надпись, Катерина недовольно скривилась, но не сказала ни слова. Я же провел пальцем по экрану, принимая вызов:

— Слушаю!

— Ну, наконец-то!

Голос в трубке был раздраженным, но за недовольством я уловил плохо скрытую тревогу.

— Прости, старый телефон сломался, — пытался я успокоить Кристину.

— Папа не смог до тебя дозвониться… Он приглашает тебя в гости, на разговор.

Я покосился на часы и с сожалением ответил:

— Сегодня я не успею. У меня еще остались кое-какие дела.

— Будь осторожен, — с тревогой сказала Кристина. — В городе творится не пойми что. Говорят, император ввел военное положение из-за сбежавших психов.

— Не переживай, я с Виктором.

— И еще, поди, с этой старухой? Смотри, заманит она тебя в пряничный домик. Зажарит и съест…

— Не съест, — с улыбкой ответил я. — Ладно, мне пора…

— Созвонимся, когда приедешь домой? Отец не отпускает меня из особняка, хочет, чтобы все были под охраной.

— Позвоню, — клятвенно пообещал я. — Ладно, мне пора бежать.

— Жду звонка! — бодро ответила Кристина и отключилась.

Я убрал телефон в карман.

— Как поживает Юсупова? — ехидно осведомилась Катерина. — Опять называла меня старухой?

— Ну что ты?! — притворно удивился я. — Кристина Михайловна — воспитанная, образованная девочка. Она не станет оскорблять тебя за глаза.

— Не хочу вмешиваться в вашу беседу, но нам пора, — иронично обронил Феникс. — Доктор уже скоро свалит из Страны Дураков.

Мы сели в машину, и Круглов выбрал адрес из памяти навигатора. Когда мы оказались у больницы, я напомнил:

— Виктор, камеры…

Напарник достал прибор, похожий на бинокль. Приложил хитроумную штуковину к глазам, осматривая территорию:

— Ага, вижу, — кивнул он и убрал прибор. — Действительно полно…

В эту секунду кованые металлические ворота дома призрения открылись, и с территории выехала машина.

— А вот и наш клиент, — пробормотал Виктор.

— С чего ты взял? — удивился я.

— На номера посмотри — и сам поймешь.

Я покосился на номер и не смог удержаться от улыбки. На металлической табличке было выбито «ГОРШ 359».

— Молодость, семья и сцена… — буркнул Виктор. — Ладно, поехали за ним.

Он переключил машину на ручное управление, подождал, пока автомобиль лекаря-настоятеля отъедет на достаточное расстояние и двинулся следом.

Преследуемый нами объект проехал по Академической набережной, и выехал на Никитинское шоссе.

— Куда это он? — удивился я.

— Не знаю. Но его путь лежит через Корабельный район, а там клиента спокойно можно будет взять на абордаж.

Машина и правда пересекла знак с надписью, которую кто-то остроумно подправил: «Добро пожаловать в Карательный район». И Виктор, словно ждал этого.

— Советую пристегнуться! — бросил он и вдавил педаль в пол.

Авто сорвалось с места, нагоняя Горшковича. Нас прижало к спинкам сидений. Виктор же завершил маневр, выскочив перед машиной преследуемого и перегородив дорогу.

— Выходим, господа и дамы! — весело скомандовал он и выскочил из машины.

Рванул пассажирскую дверь автомобиля лекаря-настоятеля:

— А ну выходи, животное! — рявкнул он.

Видимо, лекарь-настоятель предусмотрел этот ход и заблокировал двери. Но Виктора было не остановить. Кулак напарника окутало пламя. Круглов размахнулся и ударил в стекло. Поверхность пошла трещинами, но выдержала.

Я подскочил к машине и притронулся к плетению. И в салоне оказался фантом, который плотоядно косился на бледную от страха жертву.

— Он размажет тебя по сиденьям, — предупредил я. — Так что, выходи по-хорошему!

— Что вы себе позволяете?! Вы с ума сошли?!

— Не надо ставить диагнозы, — недобро посоветовал Виктор, и на мгновенье кости на лице моего товарища проявились под кожей.

Удивиться я не успел. Семен Семенович лихорадочно завозился, открывая дверь и выбираясь наружу.

— Мы ведь с вами цивилизованные люди! — возопил он. — Давайте договоримся! Катерина Сергеевна! Остановите этих безумцев!

— Забирайтесь в багажник, — холодно отчеканила девушка, открывая отсек. — Давайте обойдемся без ваших сломанных ног… И наденьте это сами, — она вынула и сумочки наручники, блокирующие силу.

— Сучка… — прошипел мужчина, забираясь вовнутрь со скованными руками.

Виктор загадочно усмехнулся:

— Кажется, я знаю одно подходящее место, где нам никто не помешает.

Вскоре мы подъехали к гаражному кооперативу, который каким-то чудом не был снесен еще во времена борьбы с нелегальными застройками. Рядом проходила железная дорога, по ней изредка таскались вагоны со строительной базы по соседству.

Виктор вышел из машины, направляясь к металлическим воротам. Склонился над замком. Через несколько секунд потянул на себя изрисованную граффити створку, и скрылся в гараже.

Заскрипели ворота, и вскоре Круглов появился в свете тусклой лампочки, дав мне знак въезжать.

— Ладно, достаем клиента…

Крышка подпрыгнула, багажник открылся.

— А ты не перестарался? — осторожно спросил я, указывая на бессознательное тело, лежащее на дне багажника.

— Вроде нет, — ответил Виктор. Но в голосе его не было уверенности. — Эй! Просыпайся, хрячина!

Он несколько раз с силой ударил директора по щекам, но это не подействовало.

— Ладно, давай его вытащим. И потом уже решим, как быть…

Сказано — сделано. Вдвоем мы быстро вынули бессознательное тело и бросили его на протёртый диван. Виктор задумчиво почесал в затылке:

— И что теперь с ним делать? — спросил он, глядя на бессознательную тушу.

Но делать ничего не пришлось — мужичок уже и сам пришел в себя. Резко распахнул глаза, уставился на нас полным непонимания взглядом.

— Где я?!

— В гостях, — просто ответил мой товарищ. — И ты пробудешь в нашем обществе ровно до того момента, пока не расскажешь все, что знаешь о человеке, которому ты продал психов.

— Чего-о-о?

У директора от удивления даже глаза округлились. Но на нас эта актерская игра не подействовала. Виктор подвинул к дивану стул и уселся на него. А в руке его появился такой знакомый мне нож для разделки. И на секунду мне показалось, что на лезвии темнеют бурые пятна крови. Однако в следующее мгновенье я убедился, что их там нет.

— В психологии есть понятие: пять стадий принятия неизбежного, — начал объяснять Виктор. — Отрицание — это когда ты будешь гнать, что ничего не знаешь. Потом — гнев, когда ты начнёшь грозить нам, типа: «да вы понимаете, кто он» и «вам всем хана»… Потом будут торги, и ты станешь отчаянно предлагать нам все, что имеешь, чтобы остаться целым. Потом — депрессия, когда ты будешь плакать и просить тебя не убивать. И, наконец — принятие, когда ты поплывешь и расскажешь все! Переход с одной стадии на другую будет очень болезненным. Потому что…

Виктор проверил большим пальцем остроту лезвия и убедившись, что все в порядке, продолжил:

— Потому что я очень устал и вымотался за сегодняшний день. И больше всего на свете хочу поехать домой. Искупаться, попить чаю и выспаться… Поэтому я приложу все усилия, чтобы узнать нужную мне информацию как можно быстрее… Итак, кто приходил к тебе накануне произошедшего?

— Ко мне? Вы что-то путаете, — отшатнувшись, быстро ответил директор.

— Господин с красной мешковиной на лице… Не припоминаешь?

— Я не…

В гараж вошла Калинина, сжимая в кулаке созданную изо льда биту. Не замедляя шаг, она оказалась рядом с пленником, размахнулась и вмазала ему по голове. Осколки замерзшей воды рассыпались крошевом по серому бетонному полу.

— Задолбал уже! — с неожиданной яростью просипела девушка. — Говори: как он на тебя вышел? Как связался? Чем расплатился?

Мужчина внезапно замычал и выгнулся, будто кто-то изнутри ударил его, пытаясь вырваться наружу.

Виктор недоверчиво хмыкнул и почесал ладонью подбородок:

— Точно не болеет?

Горшкович заорал, вскочил на ноги и рванул прочь, растолкав нас локтями. На пол упали наручники, которые хитрец каким-то образом сумел снять.

Несся лекарь-настоятель красиво, словно бычок, который случайно сорвался с привязи.

— Он совсем дурак? — удивленно пробормотала Катя, начиная плетение.

Мы бросились следом и успели как раз к тому моменту, когда директор уже перелез через насыпь, окружающую кооператив.

— Ты куда? А ну, стой! — я выпустил фантом, который скользнул за беглецом. Но у дверей двойник наткнулся на щит, выставленный лекарем-настоятелем.

Семен Семенович скрылся из виду. Однако уже через минуту, нам удалось разыскать беглеца.

Горшкович очень неосторожно приземлился на железнодорожные пути. Он поднялся, ухватив поврежденную падением ногу. Ему навстречу уже летел локомотив.

Директор вполне мог уйти с путей. Он попал в свет фар, прикрыв лицо руками, поезд засигналил и начал было тормозить.

— Лучше смерть! — проорал Горшкович, удерживая щит, чтобы мы не столкнули его с рельсов.

Из-под колес локомотива посыпались искры, но остановить несущуюся махину машинист не успел. Раздался хруст, и Семен Семенович исчез под тяжелым составом.

— Вот не дурак ли? — побледнев, выдохнула Катерина и отвернулась.

— Он все равно ничего бы нам не рассказал… — мрачно заметил я, указав на кусок директора, шлепнувшийся у моих ног. На коже виднелась царапина, напоминающая английские буквы. — У нас появился враг, который хорошо заметает следы…

Глава 9. Обыск

Машина лекаря-настоятеля находилась на том же месте, где тот ее оставил. Правда, ушлые обитатели района уже успели снять с нее колеса и вытащили из салона все более-менее ценное. Включая электронику, которую можно было скрутить или вырвать. Мародеры беззастенчиво слонялись вокруг изуродованного транспорта, а какой-то чумазый мальчонка устроился на коробке, которую сунул на место отсутствующего сиденья. Пацан крутил воображаемый руль и рычал, пытаясь воссоздать звук мотора.

— Машину угнал? — осведомился я с показной суровостью.

— Отвали, дядь, — огрызнулся малец. — Я по делам еду.

— Пошел вон, пока уши не оторвал! — шикнул на него Виктор.

На это пацан злобно фыркнул и вышел из развороченного салона.

— Если дашь рупь, то скажу, куда утащили добро, — сощурившись, предложил он.

— Ага, чтоб там нас кирпичами закидали, — хохотнул напарник и попытался дать пендель наглому мальчишке.

— Хватит! — прервала веселье Катерина. И вдруг обворожительно улыбнулась. — Мальчик, иди отсюда по-хорошему.

— А что ты мне сделаешь? Ежели…

— Пипирку отморожу, — с тем же милым выражением на лице пообещала девица, и над ее ладонью появился ледяной шарик. — Будешь снежинками писать.

Пацан проникся угрозой и, что-то ворча себе под нос, поплелся прочь.

— Я думал, что ты добрая, — поддел Калинину Круглов.

— Была бы злая — осуществила бы то, что обещала, — парировала она. И добавила: — Попробуй пожалей такого — и он вставит тебе нож между ребер, когда отвернешься.

— Считаешь плебеев злобными на весь мир?

— Я знаю, какие они… — оборвала спор Катерина и скрестила руки на груди.

— Куда нам всем до чистокровных аристократов, — пробурчал Феникс.

— Им! — уточнила девушка. — Мир несправедлив, и я рада, что в нем сильнее мы, а не они.

Я покосился на собравшихся свидетелей, поглядывающих на нас с ленивым любопытством. Нападать никто не собирался, а вот желающих поглазеть нашлось немало.

— Для них нет военного положения, — хмыкнул Феникс. — Одаренные вырезают друг друга, и простолюдины заготовили попкорн…

— Мы выживем, — презрительно скривилась Калинина. — Но им никогда не встать рядом с нами.

По счастью, панель автопилота была встроенной. И вынуть ее, не разобрав половины машины, было невозможно. Иначе автомобиль давно бы уже угнали на какую-нибудь заброшку, где рассортировали бы по винтикам.

Панель зажигания откликалась на голос хозяина, но Виктору удалось ее обойти. Он вскрыл панель, замкнул какие-то провода, пару раз выругался, и машина послушно завелась. Круглов же запустил автопилот и принялся искать нужный адрес.

Горшкович не стал особо мудрствовать и подписал часто используемые адреса как «домой» и «дом за городом».

— Где он бывал последние дни?

Круглов пролистал список и продиктовал:

— Парковая аллея, сорок восемь. Жилой комплекс «Имперский сад».

— Попасть туда будет не так просто, — пробормотал я. — Особенно сейчас. Охрана будет настроена уничтожать всех подозрительных посетителей, а уж разбираться будут потом.

— Может придумаем, как их отвлечь? — кровожадно ощерился Виктор.

Калинина фыркнула в ответ на такое заявление.

— Немного рациональности не повредит…

Она вынула из сумочки телефон и принялась искать нужный номер.

— Алло! Алексей Викторович? Могу ли я попросить вас об одолжении…

Девушка улыбнулась, видимо, услышав что-то очень приятное.

— Да, дедушка, этот остолоп снова нуждается в нашей помощи…

Заявление было сильным, и мне пришлось признать:

— Хотя, я совсем забыл, с кем мы работаем…

— Спасибо… Да, я буду осторожна… Обещаю… — мило проворковала Катерина и убрала телефон обратно в сумочку. — На пост охраны сообщат номера машины семьи Карамазовых. Так что, проедем мы без проблем.

— Хорошо, когда в охранке свои люди… — Круглов одобрительно усмехнулся. — Не придется заматывать камеры пленкой и перелезать через забор. Выгодный ты союзник, Катерина Сергеевна!

Калинина не ответила, но выглядела она весьма довольной собой.

— Ладно, едем. Барышня… — Феникс любезно помог девушке сесть, а потом занял сиденье водителя.

— То есть, мне дверь ты открывать не станешь? — ехидно осведомился я.

— Сам откроешь! Руки не отвалятся, — небрежно бросил Виктор, и это отчего-то не вызвало у секретаря недовольства.

Адрес был вбит в автопилот, и машина поехала по шоссе, покидая Корабельный район. Я посмотрел в боковое зеркало на пеструю толпу, которая уже вернулась к машине доктора, чтобы растащить то, что от нее осталось…

***

В центре города не было ни души. Пусто и тихо. Люди словно вымерли. Здесь как раз жили наделенные силой и им было чего опасаться. Неоновые вывески баров и клубов погасли, окна домов были закрыты ставнями. На дорогах почти не было машин, а на тротуарах и в парках не встречались праздношатающиеся гуляки. Пара кошек, сонно сидящих прямо на дороге, неспешно удалились при нашем приближении.

Конники настороженно объезжали улочки, подсвечивая темные углы и мусорные баки. Ветер гонял по тротуарам обрывки газет и ворох конфетти смешанный с пылью. Несколько перевернутых ларьков быстрого питания и расписанная граффити витрина магазина напоминали, что кто-то достаточно глупый попробовал здесь проявить непослушание. Пятна крови на асфальте свидетельствовали о том, что попытка это провалилась.

— Хватает в жизни идиотов… — высказал мои мысли Виктор.

В каждом квартале дежурило два-три патруля жандармерии. Причем, я заметил несколько броневиков со специальными отрядами силового ведомства. Город замер, ожидая очередного удара от палача в красном капюшоне.

— Один человек смог запугать весь город… — глядя в окно, задумчиво произнесла Катерина.

— Ты просто не видела его! — возразил я. — Этот тип рассек пополам драгуна и надел тело на руку. Как куклу в театре! А затем играючи устроил бойню на площади. Я понимаю, почему Алексей Викторович дал нам карт-бланш и расширенные полномочия.

Девушка поежилась и тихо сказала:

— Ясно, что не по доброте душевной дед распорядился усмирить мерзавца любой ценой… Алексей Викторович понимает всю степень опасности.

Машина подъехала к воротам жилого комплекса, и в нашу сторону сразу повернулись две камеры наблюдения. После прочтения номеров, ворота автоматически открылись, и Виктор проехал на территорию.

Первый сюрприз ждал нас на посту охраны. На полу будки лежало два тела. Вернее, то, что от них осталось. Здесь поработал огневик и мастер льда.

— Это… — пробормотала Калинина.

— Наш знакомый понял, что лекарь-настоятель мертв. И решил замести следы, — перебил ее я.

Виктор уже торопился к нужному дому. И только сейчас я понял, что номер квартиры мы не знаем, а подсказать некому.

Стараясь не наступить в натекшую лужу крови, я вошел в каморку. Открыл журнал со списком жильцов и быстро нашел на нужный адрес. Лекарь-настоятель жил один. Значит, лишних жертв будет не так много.

Круглов уже стоял у парадной, придерживая открытую дверь.

— Ну? Что так долго?!

— Выяснял точный адрес, — ответил я. — Десятый этаж, сорок пятая квартира.

Мы вошли в просторный холл. За конторкой никого не было, а на полу виднелась лужа крови. Смотреть на очередное искалеченное тело мне особо не хотелось.

Виктор несколько раз нажал на кнопку вызова лифта.

— Да давай уже!.. — раздраженно пробормотал он.

— От этого он быстрее не приедет, — резонно заметил я. Круглов недобро покосился на меня, но ничего не ответил.

Наконец раздался мелодичный звон, и металлические панели плавно разъехались в стороны. Мы заскочили в кабину. Виктор нажал на кнопку напротив нужной цифры.

— Надеюсь, что лифт не из новомодных новинок, — пробормотал он. — Иначе придется возвращаться на пост охраны.

Я только кивнул, понимая, к чему клонит напарник. В лифтах последней модели встроена система «умный дом». Она требует сканирования отпечатков пальцев, иначе кабина не повезет нас на нужный этаж.

— Твою ж… — прорычал Виктор, когда кабина не тронулась с места.

— Сейчас, — отрывисто произнесла Катерина и вернулась в холл.

Она метнулась к стойке администрации и скрылась за ней.

— А девчонка не так бесполезна, как я думал, — с уважением протянул Виктор, когда заметил, что Калинина возвращается, неся что-то в руке. — Ты палец отрезала? — с надеждой спросил он.

— Пропуск.

Калинина приложила карточку к панели, и лифт пришел в движение.

— А если бы понадобилось? — не унимался парень.

Вместо ответа Катерина показала ему свой средний палец, на котором появилось ледяное лезвие.

Кабина пискнула, и женский голос сообщил:

— Десятый этаж.

Створки распахнулись, выпуская нас на площадку. Одна из трех дверей была приоткрытой.

— А вот и нужное нам жилье, — Виктор указал в сторону сорок пятой квартиры. — Так что адрес ты бы мог не искать.

Из апартаментов Горшковича доносился шум передвигаемой мебели и бьющейся посуды. Все это сопровождалось руганью и сдавленными проклятьями.

У порога валялась отсеченная кисть человеческой руки, и стало понятно, как «гости» сумели вскрыть квартиру. В таких домах охрана могла в экстренных случаях заходить к постояльцам, и теперь здесь вовсю проводят обыск посторонние. Придется им помешать…

Я прикоснулся к плетению, вызывая фантома. Двойник шагнул в квартиру, но прошел не сквозь поверхность двери, а просто потянул за ручку. Дверной проем тут же утонул во вспышке пламени.

— А психи не так глупы, — пробормотал я. — Догадались поставить ловушку на входе.

Шум и голоса за дверью стихли. Я торопливо призвал еще одну копию, и снова попытался войти в квартиру.

В этот раз ловушка оказалась от криомастера — фантома приморозило к полу, а затем разорвало ледяными иглами. Я же шагнул следом, касаясь плетения и активируя броню.

В большой гостиной все было вверх дном. Обивка дивана и кресел вспорота, обнажая пружины, наполнитель кусками разбросан по полу. Ящики стола выворочены и разбиты, вытащенная из шкафа одежда валялась на затоптанном грязными ботинками ламинате. Стеклянный столик был разбит, а от дорогих резных деревянных стульев остались лишь обломки.

А еще, в комнате находилось четыре бойца, и все они были похожи друг на друга, словно близнецы. Серые плащи и высокие цилиндры. Лица «гостей» скрывали маски из красной грязной ткани.

Один из них вышел вперед и склонил голову, рассматривая меня сквозь рваные отверстия на тряпке.

Догадавшись о том, что меня ждет, я резво отшагнул в сторону. Веер ледяных игл ушел в приоткрытую дверь, ловушка, которая активировалась под моими ногами, разбилась о броню. Но сама защита лопнула, впитав силу ловушки. А на ладони третьего противника уже начал разгораться огонек. Ну что ж, с него и начнем…

Дымовая граната ударилась в ноги огневка, заперев того в клетку. Одновременно с этим я сложил руки, уходя в дымовую завесу, подался в сторону, и в завесу тут же угодила мощная волна огня, ледяное копье и сгусток сумрака. Меня окатило жаром, а в легкие набился смрад.

Оказавшись за спинами бойцов, я коснулся плетения телепорта и активировал взрыв.

Пара противников успела набросить на себя броню, и ударная волна разбилась о щиты. Но двоих оставшихся швырнуло в разные стороны. Один из психов тут же контратаковал, но его пепельное копье ударило в мой щит.

И тут за дело взялась Калинина. Ноги противника сковала ледяная ловушка. Она ощерилась иглами, которые пробили ступни бойца насквозь, и красные шипы вышли из плоти.

Ледяной фантом Катерины возник позади обездвиженного противника. Сильные полупрозрачные руки обхватили свою жертву и резко сжали. Истинным зрением я заметил, как согнулись и треснули кости. Между мной и истошно вопящим психом возникла вторая ледяная женская фигура. Ребром изящной ладони статуя ударила противника в висок, а другую руку погрузила в сломанную грудную клетку. Пальцы сжали бешено колотящееся сердце, замораживая его. Затем мерцающие фантомы растворились, будто их и не было, а изувеченный труп упал на пол, заливая паркет красным. Катерина убрала со лба выбившуюся прядь волос и пожала плечами.

Другого противника взял на себя Виктор. Костлявые руки попытались схватить психа за лодыжки, но тот плавно ушел в сторону и хотел было контратаковать. На полу тут же возникла гигантская огненная пасть неведомого существа. Она сомкнулась, щелкнув зубами, и противник тонко вскрикнул. А затем морда, подозрительно напоминающая какого-то мутированного пса, рассеялась, и на пол упал обугленный труп. Глаза Виктора при этом как-то странно блеснули, а кости черепа заострились и грозили порвать кожу, выскользнув наружу.

Вот только подумать над происходящим было совершенно некогда — отброшенные взрывом противники уже пришли в себя и поднимались с пола. И я коснулся плетения.

Сотканный из дыма фантом появился под потолком и рухнул на одного из психов, впечатавшись подошвами в позвоночник. А потом двойник с силой ударил пяткой в затылок бедолаги. Словно в замедленной съемке я смог увидеть внутренним взором, как ломается основание черепа и разлетается на осколки шея… Минус три!

Оставшегося бойца взял на себя Феникс. Точнее — его миньон. Костлявый помощник появился за спиной противника и ударил его по ребрам. А затем тонкие пальцы фантома вонзились в голову психа, пробивая кость. И управляемый Виктором помощник резко дернул руку вверх, отделяя голову и цепочку позвонков.

— Раунд… — прохрипел Феникс. — И партия…

— Красиво, — удовлетворенно кивнула Катерина.

За окнами уже выли сирены патрульных машин городской жандармерии.

— У нас есть три минуты, — подытожил напарник. — Максимум — пять. Потом в квартиру ворвутся господа в темно-синей форме и поставят нас на колени. Если, конечно, не начнут сразу бить на поражение.

— Хорошая перспектива, — пробормотала Калинина. — Они не станут слушать наши оправдания, пора валить…

Но я переступил через труп и вошел в гостиную. Стало ясно, что психи пытались здесь все спалить, но противопожарная система сработала отменно. Капсулы с гасящим порошком разорвались над потолком, засыпав все вокруг белыми хлопьями, напоминающими снег. Они-то и не позволили пламени разгореться.

— Гады хотели замести следы. А когда это у них не вышло, решили вынести отсюда все, что может вывести нас на их хозяина…

Я направился в сторону спальни, но за спиной послышался голос Виктора.

— Не туда, князь!

Он держал в руках пропитанную кровью зеленую сумку.

— Наши товарищи уже собрали все нужное, — пояснил он, убирая котомку под куртку. — Пора валить…

Но покинуть злополучную квартиру нам не удалось. Дверь распахнулась, и в помещение ворвалась толпа бойцов в темно-синем тактическом камуфляже. И строгий окрик остановил нас:

— А ну, стоять! На колени! Руки на затылок! Убиваем без раздумий!

Мы безропотно выполнили все команды. Я заметил, как Катерина опустилась коленями в тончайших чулках в лужу крови и даже при этом не поморщилась. Я склонил голову и уставился в пол, рассматривая одного из убитых нами противников. Ткань его камуфляжных штанов была перепачкана какой-то красной пылью. Такая же была и на подошвах высоких армейских ботинок другого мертвеца. Похожую грязь я уже видел на ботинках, снятых с трупов в прозекторской нашего дома…

— Ребята, вы с девчонкой полегче, — мрачно потребовал Виктор. — Вам же потом будет лучше…

— Закрой рот! — приказал ему кто-то особенно смелый и, кажется, ударил его в спину.

Мне было точно известно, что дурачок заработал себе штрафных баллов. Наверняка чуть позже он поплатится за грубость.

Потом я услышал едкий смешок самой Калининой и понял, что недооценивал девушку.

Но на этом мои размышления были грубым образом прерваны. Руки мои стянули за спиной, на запястьях с писком защелкнулись чип-браслеты. И где-то в глубине себя — там, где по легендам должна была быть душа — я ощутил тягучую пустоту.

Глава 10. Падение легенды

Под конвоем нас вывели из парадной и грубо затолкали в броневик. Дверь захлопнулась, машина тронулась с места, покидая двор.

— Итого шесть трупов, — подытожил Виктор. — Которые захотят повесить на нас. И попытка поджога.

— Четверых в квартире спишут, — возразил я. — Как неустановленных лиц. За них даже обвинения выдвигать не станут.

— Зато за охрану вполне могут, — ответил Феникс. — Скорее всего, они из жандармерии, а это уже можно подвести под убийство государевых служащих… В лучшем случае нам грозит каторга.

— В том случае, если родственники поддержат обвинения, — фыркнула Катерина. — Если же они бастарды…

Круглов покосился на нее, но ничего не ответил.

— Еще покушение общеопасным способом… — напомнил я.

— Да что вы панику разводите?! — возмутилась Калинина. — Думаю, Алексей Викторович сможет решить эти вопросы. К тому же, убили мы только беглых из дома призрения, причем, исключительно в целях самообороны.

— Ваш благородный родственник поможет нам, если нас везут в башню охранки, — резонно возразил Виктор. — А вот если эти люди — прихвостни нашего общего знакомого-хранителя, то…

— Не может такого быть! — ответила девушка, но голос ее прозвучал очень уж неуверенно.

— Почему? Смог же этот шут завербовать в свои ряды лекаря-настоятеля! А подкупить или заморочить десяток бойцов гвардии — не такое уж сложное дело…

Катерина не ответила. Но судя по тому, как побледнело ее личико, она если и не напугалась, то изрядно напряглась.

— Хотя, в каждой ситуации есть плюсы, — продолжил Виктор небрежно. — Нас привезут прямо в логово этих психов, и мы точно будем знать, где они скрываются. А если нам удастся выбраться…

— Хватит! — оборвала его Калинина.

Виктор усмехнулся, довольный результатом своего вброса. Я мрачно посмотрел на него, и до конца поездки он не проронил больше ни слова. Придвинувшись к Калининой, я прижал ее к стенке, чтобы при тряске девушку не кидало из стороны в сторону.

— Ничего не бойся… — произнес я тихо. — Мы со всем справимся…

— Обещаешь? — всхлипнула она.

— Конечно! Скоро приедем домой, будем составлять твои любимые отчеты… Я даже сам тебе заварю чай.

— Не верю.

— Я умею делать отличный пуэр!

— Я про заполнение бумаг, — слабо улыбнулась Катерина.

— Знаешь, а ты меня удивила! — продолжил успокаивать ее я. — Не спасовала…

— Считал меня бесполезной? — сощурилась помощница, и я ощутил удовлетворение оттого, что уверенная в себе Калинина вновь возвращается. — Да я была лучшей на курсе по…

— Я тобой горжусь, — шепнул я едва слышно. — Мне повезло, что ты рядом.

Девушка зарделась, вздохнула и положил голову мне на плечо. Виктор закатил глаза к потолку, всем своим видом давая понять, что думает о моем поведении.

Броневик остановился, снаружи послышались приглушенные голоса. Затем дверь распахнулась.

— На выход, господа! — скомандовал один из конвоиров, и нам пришлось послушно покинуть транспортное средство.

Мы оказались в маленьком дворе, обнесенном высоким кирпичным забором. Поверх него в несколько слоев была пущена колючая проволока.

В центре двора красовалось двухэтажное здание из красного кирпича. На пороге уже стояло трое человек в синей форме сотрудников «Охранки».

— Вперед!

В спину грубо подтолкнула чья-то рука, и я послушно пошел в указанную сторону.

— Прошу, господа!

Один из сотрудников с усмешкой открыл перед нами створку, и мы оказались в коридоре, по обе стороны которого тянулись ряды металлических дверей.

Дальше нас разделили. Меня остановили у ближайшей камеры, Виктора и Катерину повели дальше по коридору. Конвоир приложил карту к замку и втолкнул меня в небольшую комнату.

— Жди! — послышалось за спиной, и дверь закрылась.

Я зябко поежился: здесь было холодно и сыро. Противоположную от входа стену занимало внушительных размеров зеркало. Уверен, что с той стороны за мной уже наблюдает несколько человек, чтобы посмотреть, как я себя поведу.

В центре комнаты стоял обитый металлом стол, и два прикрученных к бетонному полу стула. Вот и вся обстановка.

Я спокойно уселся на стул и уставился в стену, ожидая, пока придут дознаватели.

Где-то за стеной, где должна была находиться соседняя камера, послышались приглушенные удары. И отчаянный крик боли. Но на меня этот хитрый трюк подействовал слабо — скорее всего, ребята просто включили запись. Или разыгрывают сценку, чтобы напугать меня и сделать сговорчивее. Поэтому я спокойно откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

Было удивительно не ощущать в себе силы. Неужели простолюдины именно так и живут? Хотя, если они никогда не были такими, как я, то и не осознают собственной ущербности…

Дознаватель пришел минут через двадцать. Замок пискнул, дверь отворилась. В камеру вошел мужчина средних лет. Был он невысокого роста, плотный, с опухшим лицом, на котором широко расположились невыразительные рыбьи глаза. Тонкогубый рот был почти незаметен под огромным пористым носом. В руке посетитель держал объемную папку:

— Добрый день, — вежливо поприветствовал он меня. — Мастер…

— Карамазов, — охотно подсказал я.

Мужчина кивнул и сел напротив. Открыл папку и сделал вид, что изучает документы:

— Меня зовут капитан Никита Ростов. И я хотел бы немного с вами пообщаться.

— Сначала скажите, в чем меня подозревают? — усмехнулся я. Заходить с козырей вроде «Позвоните Алексею Викторовичу Калинину» я не стал. Скорее всего, этим уже воспользовалась Катерина.

Ростов оторвался от чтения и с удивлением посмотрел на меня:

— Спаситель с вами, юноша! Какие подозрения? Вас привезли просто для того, чтобы поговорить. Что вы делали в квартире Степана Степановича Горшковича?

— Какого Горшковича? — я приподнял бровь.

— Лекаря-настоятеля дома призрения святого Николая Чудотворца, — спокойно пояснил Ростов. — Степана Степановича, к слову, нашли в Корабельном районе. Вернее, нашли то, что от него осталось…

— А что с ним случилось? — я сделал удивленный вид.

— Его сбил поезд. Тело пришлось собирать по кускам, представляете?

— Горе-то какое… — покачал я головой. — Невосполнимая утрата для нашего города.

— Семен Семенович подозревался в организации побега пациентов из дома призрения, — сухо отрезал Ростов и пошамкал ртом, словно репетируя фразу перед тем, как ее сказать. — Так что, скорее всего, он покончил с собой.

«Удобно… — отметил про себя я. — Хотя, по факту это и было самоубийство…»

Высказывать эти мысли капитану я, само собой, не стал. Вместо этого произнес:

— Бес попутал, с кем не бывает. Кто из нас без греха?

Ростов торопливо кивнул:

— Так что вы делали в квартире покойного?

— Шел мимо. Смотрю — дверь открыта. Я заглянул — а там четыре трупа…

— Откуда шли? — тут же уточнил Ростов.

— От любовницы, — просто ответил я.

— Она сможет подтвердить, что вы были у нее в момент, когда убили людей в квартире?

Я посмотрел на мужчину, словно бы сомневался, в своем ли уме капитан:

— Боюсь, что нет. Она — жена высокопоставленного чиновника. Так что, если она признается в нашей связи — семья разрушится.

Ростов кивнул:

— Понимаю. А кто был с вами в квартире?

— Екатерина Сергеевна Калинина, — охотно подсказал я. — И начальник моей охраны, Виктор Круглов.

— Они тоже от вашей любовницы шли? — спросил дознаватель. — Решили устроить оргию?

— Зря вы так про Катерину Сергеевну, — с сожалением сказал я. — Она — девушка из приличной семьи. Ее дед, Алексей Викторович, занимает высокий пост. А вы так про его внучку…

— Что про мою внучку? — ворчливо послышалось от двери.

Мы обернулись. В проеме стоял Калинин.

Ростов стал еще бледнее. Подбородок его мелко задрожал, а глаза расширились.

— Да так, капитан рассказывал мне, какая она замечательная, — подсказал я.

— Ростов, не могли бы вы покинуть кабинет? — с наигранной добротой произнес Алексей Викторович.

Того не пришлось просить дважды. Он принялся быстро собирать листы бумаги, большинство из которых оказалась оказались девственно чистыми.

— Я пойду? — спросил Ростов, и на полусогнутых ногах выбежал из допросной.

Калинин же сел на стул.

— Ну, рассказывайте… — тяжело вздохнул он. — Что произошло в квартире?

Я покосился на зеркало, и начальник охранки отмахнулся.

— Там уже мои люди удаляют записи. Так что, говори свободно…

— Горшкович помог психам сбежать, — коротко ответил я. — Мы нашли лекаря-настоятеля и хотели с ним поговорить, но он покончил с собой, прыгнув под поезд.

— Прямо сам?! — недоверчиво спросил Калинин.

— Сам. Скорее всего, это было воздействие хранителя. Мы решили обыскать его квартиру, а дальше… Кстати, вы не могли бы снять с меня наручники? А то я чувствую себя как-то… неуютно.

Алексей Викторович встал со стула, подошел ко мне и вскрыл браслеты.

— Спасибо… — я принялся разминать затекшие запястья. Улыбнулся, чувствуя, как Сила начинает понемногу разгораться.

— Продолжай, — сухо потребовал Калинин.

— Вроде все… — нахмурился я. — Ах, да! На ботинках мертвяков, убитых при нападении на семейный особняк, была обнаружена въевшаяся красная пыль. Такую же пыль я обнаружил на телах в квартире Горшковича.

— Ясно. Дальше.

— И еще одно… Однако боюсь, что эта новость вам не понравится.

— Говори! — рявкнул начальник охранки.

— Скорее всего хранителей двое.

Калинин нахмурил седые, кустистые брови и со злостью ударил кулаком по столу:

— Да бл.....!!!

— Я предупреждал вас, что информация может вам не понравиться.

Впрочем, вспышка ярости начальника охранки быстро прошла, уступив место спокойствию.

— С чего ты взял, что хранителей двое?

— Пока первый был на площади, второй напал на особняк Муромцевых. И…

— Убил князя, — закончил Калинин. — Я уже в курсе. Ладно, иди, Карамазов.

— Надеюсь, моих друзей тоже выпустят и снимут все обвинения? — уточнил я.

— Само собой. Особенно я позаботился о девушке, ей здесь явно не место.

— Она сама отправилась со мной. Я не думал…

— Ясно, что не думал! — оборвал меня мужчина. — Моя внучка сильная и вовсе не беспомощная. Она сама решает, что нужно делать. Не надо трястись над ней, как над хрустальной вазой…

— Хорошо.

— Но если с ней что-нибудь случится по твоей вине, я придушу тебя голыми руками, тезка.

— О как! — икнул я.

— Да не бери в голову, — махнул рукой Калинин. — Все, иди…

****

Вокруг особняка Алешиных рос большой сквер. Правда, здесь было полно камер, но Вихо не боялся электроники. Его покровитель мог сделать Вихо невидимым.

Хранитель усмехнулся, вспомнив, как мамбо Вуду слагали про него легенды. Что Лоа берегут его, скрывая от ненужных глаз, поэтому Вихо ни разу и не поймали. А он выходил на охоту дважды. И оба раза убивал двенадцать целей.

Сейчас хранитель сидел на толстой ветви раскидистого дуба и лениво рассматривал особняк, в котором заперлась новая жертва. Мимоходом отметил патрули дружинников, почуял цвет силы каждого их них.

— Четыре человека? — удивленно пробормотал хранитель. — Это будет славная охота!

Он сжал в кулаке рукоять топора и спрыгнул во двор. Скрылся за ближайшим деревом, ожидая патрульного. Едва боец поравнялся с Вихо, хранитель схватил его, зажал рот ладонью и рывком втащил за дерево. Дружинник успел активировать броню, но топор пробил магическую защиту. Раздался хруст, и мертвец осел на землю.

Вихо осторожно прислонил тело к дереву и прокрался в тени, стараясь не попадаться на свет фонарей. Бесшумно вынырнул позади второго дружинника. Топор ударил в спину, ломая кости. А следующий удар пришелся в основание черепа, лишив противника жизни.

Вихо выдернул оружие, подхватил тело, оттащил мертвеца в кусты. Покосился на дорожку и поморщился: на плитке растеклось большое красное пятно.

Еще двое охранников остановились на крыльце, и хранитель не стал с ними церемониться.

— Лови томагавк… — прошептал воин, и лезвие топорика вспыхнуло зеленым. Вихо метнул топорик. Оружие ударило в голову одного из дружинников. Томагавк отскочил от убитого, будто лезвие его было резиновым, и вонзился в череп второго противника. Оба тела с глухим стуком упали на каменное крыльцо.

Хранитель поднялся по ступеням крыльца, на ходу выдернул томагавк из головы мертвеца и с силой ударил топором в дверь. Лезвие вошло в обитые металлом толстые доски, как раскаленный нож в масло. Раздался тупой удар, и створка содрогнулась.

— Не ломал бы ты двери… — послышался за спиной мягкий голос.

Вихо обернулся. Опустил занесенную для удара руку.

На дорожке стоял мужчина в добротном черном костюме. Высокий, жилистый, с широкими плечами, хозяин особняка казался крепким и вовсе не старым, несмотря на то, что в длинных волосах уже серебрилась седина.

Вихо склонил голову, рассматривая стоящего перед ним бойца.

— Алексей Алексеевич Алешин… Теперь понятно, почему здесь было так мало стражи, — медленно произнес хранитель, спускаясь по ступеням. — Ты решил не прятаться и выйти на бой?

— Таков наш путь, — спокойно ответил мужчина и скинул на тротуар пиджак.

— Добрынин бы с тобой не согласился, — возразил Вихо.

— Он сбился с пути, — спокойно ответил Алексей Алексеевич. — Таких как вы с каждым годом становится все меньше, да и победа не приносит вам ни чести, ни славы… Мой предок сразил Змея и прославил себя и нашу Семью в веках. А его потомки сражались с одержимыми, которые были куда сильнее Змея. И пропали бесславно… Но не будем ворошить прошлое!

— Ты прав, охотник. Ни к чему оглядываться, — прорычал Вихо. — Начнем.

Брошенное хранителем копье разбилось об ослепительно белый щит. У ног незваного гостя появились два волка, которые с рычанием бросились на противника, но Алешин сбил их, метнув тонкий плоский диск. Упавший с неба белоснежный луч затопил Вихо ослепительным светом, кожу начало нестерпимо жечь, и хранитель с проклятиями отскочил в сторону. Сотканный из света молот разбился о его броню. А под ногами Вихо тут же активировалась ловушка. Сбоку появился камень, от которого в разные стороны разошлась волна света, отбросившая хранителя в сторону. Врезавшись в дерево, он осел на землю. С трудом поднялся на ноги. Плащ дымился.

— Неплохо, — с одобрением сказал он. — На выход, родичи!

Трое помощников шагнули из него в разные стороны. Но Алешина это не испугало.

— Так будет даже интереснее, — усмехнулся он, закатывая рукава рубашки.

В его ладони появился сотканный из света меч, которым мужчина разрубил ядовитую лозу, выскользнувшую между камней дорожки. Алешин вновь метнул щит света. Белый диск ударил в грудь Канги, сбив апача с ног, затем отскочил к Уне, но девушка успела активировать броню, и диск рассыпался искрами. Князь развернулся и метнул молот света в медведя, который появился за его спиной. Зверь встал на задние лапы, готовясь к атаке.

Нуто и Уна напали одновременно. Но волков, выпущенных Нуто, поглотила вспышка света, а очередная ядовитая плеть-лоза, которая должна была обездвижить Алешина, разбилась о щит.

Алексей шагнул в сторону, склонил голову и сложил руки. И возле Нуто возник серафим в белых одеждах. Ангел вознес меч и нанес мощный удар. Нито отменил серию, но активировать броню не успел.

Чудовищный удар ангельского клинка разрубил апача пополам. Серафим развернулся к Уне. Та закричала, запрокинув голову, словно это ее сейчас разрезали на две части. Уна не сопротивлялась ангелу, но Вихо успел контратаковать.

Копье пробило грудь Алешина, тот пошатнулся, и светящийся серафим рассеялся.

— Неплохо… — роняя с губ кровавую пену, прохрипел князь. — Ну, хотя бы одного из вас я отправил обратно в Преисподнюю…

Брошенный Уной серп вонзился в ему плечо. Алешин пошатнулся и рухнул на колени.

— Ты сильный боец, — с уважением произнес Вихо, подойдя к противнику. — Твой скальп займет достойное место в моей коллекции.

— Тебя все равно прикончат, отродье Преисподней, — спокойно сказал Алешин. — Ты не успеешь убить девятерых…

— Восьмерых, — поправил его хранитель. — Пока я разбирался с Муромцевым, девку случайно прикончили люди Рипера. Остальные не так сильны, как ты. К сожалению, с ними не так интересно. Покойся с миром…

И лезвие топора рассекло шею князя.

Глава 11. Гости

Полный приключений день изрядно меня вымотал. Вдобавок пришла слабость, вызванная боем, и едва мы сели в такси, как глаза закрылись словно сами собой. Я провалился в сон.

Странное видение проникло в сознание.

Я долго шел сквозь густой подлесок, тонкая тропа упрямо вела меня, то пропадая, то вновь появляясь. Наконец впереди показался просвет, и я вышел на поляну. На ней по кругу стояли колонны из переливающегося света, внутри каждой мне виделся человеческий силуэт. В центре поляны клубилась тьма. Что-то в ней было неправильным, она казалась живой и злобной. Но черный комок никак не мог выйти из окружающих его… «Стражей…» — шепнуло мне сознание. Из центра тьмы вырвался упругий жгут и ударил в столб. Тот треснул, осел на траву, а над землей пронесся стон, и само небо содрогнулось. Мне показалось, что в осколках поверженного столба лежит тело…

— Подъем, княжич!

Кто-то толкнул меня в плечо, и я с неохотой открыл глаза.

— Ты храпел, — рассеянно соврал Виктор.

— Неужели? — я потер лицо. — Сниться какая-то чушь…

Такси остановилось у ворот семейного особняка, рядом с открытой дверью оказался Виктор.

— Не будем задерживать машину, — продолжил он, и я с трудом выбрался из авто.

Катерина молча волочилась следом.

— Как прошел визит к Муромцевым? — осведомился Мейхэм, когда мы — усталые, грязные голодные и злые — вошли на территорию особняка. — И… где ваша машина?

— Осталась в городе, — ответил я.

Иван удивленно поднял бровь:

— Вы… ездили в город? Без охраны?

— Со мной был Виктор. Такой кого хочешь скрутит… — отмахнулся я. Поднялся по ступеням и вошел в дом.

За спиной послышался счастливый визг — Настасья встречала Виктора у порога. Она обхватила его за шею и, не замечая никого, прильнула к нему. Парень расплылся в довольной улыбке, к чему я был совершенно не готов.

— Как ты себя чувствуешь? — послышался его усталый голос.

— Хорошо. Ужасно за тебя переживала!

Виктор принялся рассказывать Беловой о нашем приключении, а я же поднялся по лестнице и ввалился в комнату.

— Будете ужинать, мастер Карамазов? — послышался за дверью голос дворецкого.

— Нет, Мейхэм. Я очень устал и хочу спать…

За дверью раздалось удаляющееся постукивание трости. Я же упал на матрас, и едва веки сомкнулись, как я провалился в глубокий сон без сновидений.

***

Солнечный свет пробивался сквозь плотно сомкнутые веки, вырывая меня из сна. Я с неохотой открыл глаза и сел на кровати. Потер ладонями лицо, прогоняя остатки сонной оторопи.

В дверь постучали. А следом послышался голос Мейхэма:

— Мастер Алексей, вы спуститесь на завтрак?

— Иду… — прохрипел я и встал с кровати.

— Но сначала душ. От вас разит, князь, что совершенно неприемлемо…

***

— Как вчера прошел ваш визит к Муромцевым? — осторожно начал Мейхэм, когда завтрак уже подошел к концу. Белова и дворецкий убрали тарелки и разлили по кружкам чай.

— Отлично, — ответил я. — Виктория Ильинична играет роль безутешно скорбящей и ждет вступления в наследство. А покойный князь был убит хранителем.

Иван и Мейхэм переглянулись.

— То есть, получается, что хранителей… двое? — осторожно уточнил дружинник. — И пока первый развлекал народ на площади, второй напал на особняк Муромцевых?

— Ага, — подтвердил я.

— Значит, он охотится на глав семей… — задумчиво сказал Мейхэм. — Ночью кто-то убил Алешина. В собственном особняке. Тело нашли сегодня утром. И еще одно… Труп был скальпирован.

— Выходец из Конфедерации североамериканских племен?

— Судя по Силе и следам с места боя — да.

Калинина задумчиво нахмурила лоб, словно пытаясь что-то вспомнить.

— Слышала о таком? — уточнил у нее я.

— Видела подобное в архивах Федора Ивановича, — ответила секретарь. — Случай был в Конфедерации в начале прошлого века. Один из охотников вламывался в дома воинов и убивал их топором. Он убил двенадцать человек. А потом пропал, будто и не было его…

— Еще один случай был зафиксирован примерно за сто лет до этого, — добавил Мейхэм.

— Но он же мог прожить так долго! — воскликнула Екатерина.

— Значит, подражатель… — хмуро произнес Иван.

— Муромцев, Добрынин, Алешин… — задумчиво произнес я.

— Все из старых семей, — с неохотой сказал Сокол. — Их предки были известными воинами.

— Кстати, о бойцах! — вклинился в разговор Иван. — Можно вас на пару слов, мастер?

— Слушаю…

Но дружинник замолчал, покосившись на террасу. Я понял намек, и мы вышли во внутренний двор.

— Мой кровный брат служил в семье Алешина, — сказал Иван, когда мы остались вдвоем. — И сейчас он ищет нового нанимателя…

Должно быть сомнение в моих глазах было заметно слишком сильно, потому что Иван торопливо продолжил:

— Алексей Алексеевич отпустил охрану, оставил только четверых, самых близких… Братец невиновен в том, что глава семьи погиб!

— Чем он владеет? — поинтересовался я.

— Тайная магия, — с неохотой ответил Иван.

— Вот как? А основной стиль какой?

Тайная магия относилась к красному цвету силы, и способности серий были в основном вспомогательными.

— Это и есть основной, — буркнул Иван. — Но владеет он им на уровне Легенды.

У меня аж челюсть от этой информации отвисла. Наставников, которые могли обучать тайной магии, во всем мире были единицы.

— Да ладно?! Что же ты раньше-то молчал? Когда он сможет прийти?

— Сегодня. Только…

Иван замялся, словно бы не зная, как сказать что-то очень важное.

— Что? Да не томи ты, ирод! Говори! Он проигрался и должен много денег? Или под наблюдением охранки?

— Нет, но у него есть одна маленькая… странность.

— Ну, кто из нас без них? Ладно, пригласи своего братца на разговор. Как говоришь, его зовут?

— Иван…

— Твой тезка, значит? Буду ждать!

Я покосился на манекены, намекая, что разговор окончен.

— Я свяжусь с ним и дам вам знать, — кивнул дружинник.

Он развернулся и направился к дверям. Я же прошел на тренировочную площадку и сел на коврик, погружаясь в транс.

Сознание заволокло дымом. И я словно оказался в доме, заполненном ядовитым смогом. Шагнул вперед, и из марева передо мной появился энэнра.

— Давненько тебя не было видно, — растянув губы в усмешке, начал он. — Решил поучиться чему новому?

— Все так.

— Ну, ученье свет… — заметил сотканный из дыма дух. И отступил в сторону: — Проходи…

Передо мной возник стол, на котором, как на ткацком станке, красовались полупрозрачные серые нити. Энэнра встал у стола и принялся плести узоры, создавая сеть. Я осторожно начал повторять за ним, соединяя атаки в связки.

Знаков плетений в школе энэнра было немного. Но, меняя знаки местами, можно было получить новую комбинацию. Обычно это делалось под надзором учителя-наставника. У меня же этот процесс проходил спонтанно. Впрочем, иногда мне подсказывал дух дыма, но подобное случалось крайне редко, и только когда у него было хорошее настроение. Так что, учился я в основном методом проб и ошибок.

Это была долгая и кропотливая работа. Она могла занять весь день, особенно учитывая, что в состоянии глубокой медитации время текло по-другому. Порой я мог создать серию интуитивно, а иногда выходило так, что мой фантом разваливался на части или атаковал своего создателя. Подобные казусы очень веселили духа.

Ладно, начнем…

Я завязал знак, и над столом появился фантом — уменьшенная копия того, что я призывал во время боя. Я напитал плетение силой, и фантом послушно выполнил заложенную команду.

Отлично! Посмотрим, с чем это можно скомбинировать…

Сегодня работа шла удивительно легко, и узоры-знаки получались на загляденье красивыми. Даже сложные плетения добиваний давались быстро, словно я уже вязал эти узелки не один десяток раз.

Новая серия легла в мой арсенал, а за ней еще одна. Для надежности я попробовал их, и фантом послушно выполнил команды. Вроде, все гладко… Даже окон нет.

Я оторвался от стола и вытер со лба пот. Пора выходить из транса…

Медитативное состояние отпускало медленно и неохотно, будто я выныривал из густой патоки. Но в конце концов Дом Дыма растворился, а я вновь оказался во дворе.

Рядом со мной стоял дворецкий.

— Давно… ты… здесь? — прохрипел я.

— Нет, мастер… — Мейхэм протянул мне руку, помогая встать. — К вам пришла гостья.

— Кто? Кристина Михайловна?

— Нет. Но мадам Юсупова недавно звонила. Была недовольна тем, что вы ей вчера с ней не связались.

Последнюю фразу дворецкий произнес с видимым осуждением.

— Позвоню, — поспешил успокоить я Мейхэма. — А кто пришел?

— Виктория Ильинична.

— Хм…

Признаться, Викторию я увидеть не ожидал. Ну, посмотрим, с чем пришла соседка…

Муромцева ждала меня в холле. Она сидела в кресле и, задумчиво уставившись в окно, пила поданный Мейхэмом чай. Девушка не стала менять прическу и прятать дерзкие красные пряди волос. Одета она была в джинсы и футболку, поверх которой лежали ремни портупеи. Эту деталь гардероба девушка наверняка считала удобной, и каждая кожаная полоска подчеркивала ее фигуру.

— Ты же не возражаешь против дружеского визита? — спросила она у меня.

— В тяжелые времена только такие встречи и нужны, — ответил я, не зная, стоит и обнимать гостью.

Она все решила за меня и протянула руку. Мгновение подумав, я ее пожал и вдруг оказался в объятьях Виктории. Отстранившись, она наморщила носик.

— Я ожидала чего-то большего…

— Что? — не понял я.

— О тебе ходят слухи, Карамазов. Поговаривают, что ни одна дама не может устоять против твоей харизмы.

— Ну…

— Бессовестно врут! — усмехнулась нахалка, отходя на пару шагов. — Хотя, сила у тебя наверняка вкусная. В городе не найти другого энэнра.

— Круглов тоже владеет этой энергией, — принял я ее правила игры.

— Он не такой, — девушка нахмурилась.

— Ты имеешь что-то против бастардов? — с сарказмом спросил я. — Княгиня обрела коготки?

— У меня всегда будут зубы и когти, милый, — девушка прошлась по гостиной прислушиваясь к звукам, которые издавал паркет. — Странно, что полы скрипят даже в доме богачей…

— Влажность высокая, мы живем на острове, — я пожал плечами.

— А мне кажется, что дело в наших предках, которые под конец жизни начинают понимать, что все становится скверно. Они готовы отдать фамилию выродкам, которых раньше и за людей не считали. Ирония судьбы!

В ответ я улыбнулся:

— Мне тоже большую часть прожитых лет пришлось прожить с клеймом позора рода…

— Мой ответ «нет», — резко перебила меня Виктория, и в ее глазах блеснула молния. — Я ничего не имею против бастардов — никогда не понимала этих игр с чистотой родословной. Семьи вырождаются из-за того, что не желают пускать в свои жилы свежую кровь.

— И чем же плох мой друг? — вернул я разговор в интересующее меня русло.

— От него веет смертью, — неожиданно выдала Виктория.

Стало ясно, что она привыкла к прямоте и не считает нужным интриговать. Я всегда ценил в людях эту черту и потому не стал играть:

— О чем речь?

— Разве ты не замечаешь в нем этого? — гостья устроилась в кресле, закинув ногу на ногу. — Будто кто-то проводит кромкой ножа по твоей коже… Именно так я ощущаю его силу! Она не режет меня, но стоит лишь дернуться…

Девушка не договорила и прижала пальцы к губам, сделав вид, что не позволяет себе произнести следующие слова.

— Он пугает тебя? — я подошел ближе.

— Нет, — Муромцева покачала головой. — Настораживает. Есть в нем в нем неправильное.

— Есть такое, — не стал я спорить. — Этот гад почти не пьянеет.

Муромцева засмеялась и хлопнула себя по бедру.

— Ну вот же — признак того, что он не от мира сего! Никогда не доверяла тем, кто не может нажраться в хлам и выложить все свои секреты.

— Он мой человек. Я ему верю.

За смехом гости все же угадывалось напряжение.

— И он не причинит тебе вреда, — мягко произнес я.

— Тогда и я не трону его, — пообещала Виктория. — Но ты ведь понимаешь, что я пришла не для того, чтобы обсудить с тобой нашего общего знакомого?

— Тогда для чего мы до сих пор о нем говорим?

— Именно… Кстати, поговаривают, что у вас в доме есть девушка…

— Так бы сразу и сказала, что ты по дамам, — поддел я гостью. — А то придумала, что у меня харизмы маловато!

— Алексей, ты и вправду хорош, уверяю, — улыбнулась княгиня. — Но ходят слухи, что тебе служит некто с силой молний.

— Так и есть… — я насторожился.

— Эта стихия очень капризная и довольно редкая.

— Знаю.

— Мало кто в Союзе способен грамотно обучать владению ею. А если говорить точнее — почти некому сделать это. Мне пришлось пройти через очень болезненный опыт… — она поежилась, подцепив пальцами и слегка оттянув в сторону ремень на плече.

— К чему ты ведешь?

— Я могу помочь. И более того: хочу это сделать!

— Уж прости, но я должен спросить, зачем тебе это?

— Все логично. Я хочу получить опыт взаимодействия с молниями другого человека и сделать тебя мне обязанным.

— О как! — я не смог скрыть удивления.

— Прости, все время забываю, что в высшем свете принято наводить тумана! — девушка пожала плечами. — Но мне на самом деле нужен союзник и поддержка. В обществе аристократов к бастардам относятся с презрением. Я сменила фамилию, но для многих так и осталась девкой, которую отец не взял в дом, пока не припекло.

— Другими словами…

— Тебя не все считают адекватным, уж прости за правду, — продолжила Муромцева. — Но ты — законнорожденный. У тебя не только титул, но и хорошие отношения с Юсуповым, Калининым и, говорят, что сам Беломорцев отзывался о тебе, как о толковом парне… Уж не знаю, чем ты сумел ему услужить…

— Прошлые заслуги деда помогли.

— А я — боец из «Висельников», понимаешь? Еще вчера я вычищала из-под ногтей чужую кровь и меняла любовников по своему желанию, а не по указке папули. Я жила как человек, которому не светил титул. Мне было уготовано довольствие наемника и служебная квартирка в работном районе.

— Ты ведь поёшь, — напомнил я.

— Наша группа выступает по барам и клубам. Сам знаешь, что в Союзе долго не остаться наверху, если время от времени не петь псалмы для Синода.

— Что есть — то есть, — кивнул я.

— Теперь я стала княгиней. И, черт подери, — она едва сдержалась, чтобы не выругаться словами покрепче, — я не знаю, как вести дела Семьи! Как заручиться лояльностью Синода и не попасть под нож соседей… У меня есть деньги, но нет того, кто подставит плечо… Я не знаю, кому могу доверять!

— Понимаю, — сказал я.

— Я не смогу перенять должность отца. Никто не даст мне такой власти и не выпустит за границу с моим-то прошлым, — она все же встала на ноги и принялась расхаживать по комнате. — Я лишняя в этом городе, Карамазов. Они отнимут у меня деньги, которыми я не умею управлять, загонят меня, как зверя, заставят сделать что-то глупое и неуместное… А потом придут за моей головой! И одна я не выстою. Я не смогу убить их всех. Никто не позволит выскочке из гусар встать рядом с аристо. Моя Семья станет могилой. Она уже давит мне голову крышкой гроба!

В ее словах было столько страсти, что становилось ясно: характер ей достался от матери-простолюдинки. У этого сословия хватало эмоций, которыми мы были обделены.

— Тебе нужно подумать? — княгиня поняла мое молчание по-своему. — Что ж, я не буду торопить…

— Я слышал об одной девушке, когда служил, — мне удалось привлечь ее внимание тихим голосом. — Говорили, что она берсерк. Что в бою ей нет равных, когда вокруг собирались враги, а своих живых поблизости не оставалось… Неужели и правда небо раскалывалось у тебя над головой, и молнии били в каждого?

— Это было лишь дважды, — она сглотнула, видимо, вспомнив те случаи. — Мне нечего было терять.

— Как и сейчас, — понял я.

— Никогда не думала, что так влипну, — кивнула она.

— А что ты скажешь на то, чтобы работать на Синод?

— Петь псалмы не стану! — строго оборвала Муромцева, но в глазах ее блеснула надежда.

— И не нужно, — успокоил я ее. — А вот вычищать из-под ногтей кровь, вероятно, придется.

— И за это я получу покровительство? — все так же прямо уточнила она.

— Если сможешь быть полезной, — не стал я лгать.

— Ты сам знаешь, кто я и что могу, — мрачно усмехнулась девушка, и на мгновенье кости лица собеседницы проступили под кожей, словно подсвеченные молнией. — Сдаваться я не умею!

В этот момент в комнату вошла Анастасия и застыла, заметив гостью.

— Привет! — воскликнула Виктория и направилась к Беловой.

Я не знал, смогут ли девушки найти общий язык, учитывая характер Муромцевой. Но Настя улыбнулась, протянула гостье руку и не смутилась объятьям.

— У тебя молнии? — без предисловий спросила Вика.

— Да, — смешалась девушка.

— И у меня, представляешь?! — довольно проурчала княгиня. — Меня когда первый раз шарахнуло… Я испугалась жутко! Весь район разбудила. Так орала…

Белова неожиданно засмеялась, откинув голову назад, и хлопнула себя по бедру, как до того сделала Виктория. Никакого презрения она не проявила, и я вдруг понял, что ни разу не замечал за Беловой излишней надменности.

— Ты ж не против, Алексей, если мы пообщаемся? — спросила Виктория, бросив на меня хитрый взгляд. — Без договоров там всяких… Я просто хочу познакомиться!

— Конечно, княгиня.

На этом слове Анастасия побледнела.

— Княгиня… — произнесла она, немного запинаясь.

— Да брось! — отмахнулась Муромцева. — Меня до пробуждения силы и за человека-то не считали…

С этими словами девушки вышли через террасу в сад, а я сел в кресло и задумался.

Муромцева обратилась ко мне из-за отчаяния, это было ясно. И ее можно понять: княгиня оказалась просто не готова к своей новой роли в этом мире. Но она на редкость умная девица, раз осознает свое положение и понимает, что ее может ждать… Все верно. Никто не станет терпеть выскочку из народа, которую внезапно угораздило оказаться наследницей. Если бы Муромцев успел подготовить дочь — представить своим друзьям, кровникам, научить всему, что знал сам… Но старик был слишком слеп и не замечал, что его будущий наследник подсел на дурные привычки. Многие знали, что сын Муромцева уже больше года имеет специфический грешок — слишком любил тусовки и порошкообразные вещества. Это не могло не привести в итоге к плачевным результатам — однажды парня нашли под окнами какого-то фешенебельного притона, и князю пришлось искать ему замену.

Он мог бы выбрать кого-то из тех, кого поддерживал рублем, да только все они уже скурвились и потерялись в наркотическом бреду. Осталась только Виктория — сильная, злая, самостоятельная девчонка, которая умудрилась выжить в одиночку. Она могла бы стать идеального княгиней, но лишь спустя пару лет, когда все кровные клятвы были б подтверждены, старик отдал бы ей все долговые расписки и поведал бы все секреты. И мир был бы вынужден принять ее. Но все пошло по другому сценарию… И вот покорительница молний явилась просить помощи у меня…

На улице полыхнуло, и раздался хлопок. Я вздрогнул, как и все стекла в доме. Из-под лестницы выскочил Виктор и воровато выглянул в сад.

— Тебе уже прилетало молнией, — догадался я.

— Настя сильная. Иногда она не может контролировать себя, — признался он нехотя.

— Ей нужен учитель.

— Я уже искал, — мрачно поведал друг. — Эта сила очень редкая…

— Муромцева предложила помощь.

— Она что-то потребует взамен? — насторожился Феникс.

— Насте нужна ее поддержка?

— Очень. Сама она будет учиться долго, и мне придется несладко.

— Значит, нам нужна услуга от княгини. Твоя подопечная — часть нашей семьи.

Виктор странно на меня посмотрел, и я вдруг вспомнил слова гостьи. У него и впрямь был жутковатый взгляд.

— Я буду тебе обязан, — сипло сказал Феникс и сжал мое плечо сильными пальцами. — Эта девушка для меня не чужая, понимаешь? Я несу ответственность за нее.

— Повезло ей… — хмыкнул я и вздрогнул от очередного хлопка, донесшегося снаружи.

Запахло озоном.

— Главное, чтобы дом не спалили, — флегматично заметил Мейхэм, выносящий на террасу огнетушитель.

Мы вышли наружу, чтобы увидеть двух девушек. Они кидали друг в друга сгустки энергии, словно снежки. Виктор наблюдал за этой игрой с напряжением, и мне казалось, что он готов был броситься на гостью с плетью.

— Я не спрашивал тебя, дружище, но все же хотел бы знать: откуда она взялась?

— Настя? — уточнил Виктор. — Случайно познакомились. Она мне помогла.

— Ясно, — я не стал давить. Захочет — сам расскажет. А не захочет — так и не мое это дело…

Круглов недовольно скривился, заметив, как его подопечная пропустила «снежок» из молний.

— Она стала такой из-за меня… — неожиданно сказал он.

— Какой?

— Ее сила открылась, когда мы… Ну… когда были вместе.

Нечасто я видел смущенного Феникса, и не мог отказать себе в удовольствии насладиться моментом.

— И когда вы с ней пересекались? Неужели ты совратил ее малолетней?

— Совсем ополоумел?! — фыркнул он. — Я ведь не Симакин…

Мы оба скривились, вспомнив Симакина, который был уличен в нездоровом влечении к детям. Этот служитель Синода был прикреплен к нашему отряду, чтобы осветлять мрачные души словами Спасителя. А на деле мерзавец пил горькую и пытался затащить детишек в туалет. Мы изловили попа за этим недостойным делом, да и притопили в испражнениях. Симакин был толстыми и никак не хотел пролезать в отверстие клозета. Но в итоге все же сдался и оказался измазанным в нечистотах по самые уши. После этого в полку его имя стало нарицательным для тех, кто любил поглядывать на детей.

— Я встретил Настю совсем недавно. Она открылась за день до знакомства с тобой, когда мы пришли в твою квартиру.

Улыбка сползла с моего лица.

— Ты хочешь сказать, что до этих лет она оставалась не открытой?

— Угу…

— И в какой же семье она росла без проявления сил?

Впрочем, я уже и сам знал ответ, но должен был услышать его от Виктора.

— Хорошая у нее семья… — буркнул друг. — Знаешь, никому из нас так не повезло с отцом, как ей…

— Она не бастард, — резюмировал я.

— Угу.

— И имя у нее другое?

— Ты не хочешь этого знать.

— Пожалуй, — после некоторых раздумий ответил я. — Но документы у нее чистые?

— Как мои глаза.

— Девчонка сама не проболтается?

— Ты же понимаешь, что нет. Она неглупая, и к тому же учится.

Сказано это было с такой гордостью, будто он сам делал что-то важное.

— Почем ты взял на себя ответственность за нее?

Виктор отвернулся и облокотился о перила.

— Не знаю… — глухо проговорил он. — Помнишь крысу, которую я спас и таскал с собой почти год?

— Ага. Она потом еще сбежала от тебя на корабле.

— Ушла к своим, — поправил меня Виктор. И продолжил: — Я могу привязаться к животным… Но с людьми в разы сложнее! Они какие-то мутные…

— Они?

— Ну, тебя я всегда воспринимал как «почти своего».

— Вроде крысы? — едва сдержав усмешку, уточнил я.

— Можешь считать, как хочешь, — не стал поправлять меня друг. — Но вот Настя для меня, как питомец. Я ею горжусь, когда она делает успехи, переживаю, когда она падает…

— Она ведь не щенок, — напомнил я осторожно.

— Я не сумасшедший, — огрызнулся Круглов. — Не надо говорить со мной, как с убогим!

— Да я и не думал…

— Дело не в близости — у меня было много женщин. И не в характере — я ведь ее почти не знал… Что-то есть в ней такое, отчего я хочу о ней заботиться. Кормить там…

— Менять лоток… — с важным видом продолжил я.

— Я тебя сейчас ударю! — совершенно серьезно заявил Феникс, и мне пришлось вскинуть руки в примиряющем жесте.

— Просто непривычно видеть тебя таким.

— Нормальным?

— Вроде того. Что же ты особенного с ней сделал, раз у нее сила открылась? Да еще и такая! — не смог не спросить я. — Она же была простолюдинкой. И возраст для инициации не малый…

— Ей нелегко, — признал Виктор, а потом самодовольно покосился на меня. — Я не буду тебе рассказывать, насколько я хорош в постели. Просто знай, что я сумел разбудить в ней силу молний. Такие вот дела!

От громкого хлопка заложило уши, а в воздухе разлился запах озона.

— Ты видел?! — выкрикнула Настя, подбежав к Виктору и схватив его за руку.

В ее глазах клубилась фиолетовая тьма, смешенная с искрами. Парень обвел девичье личико пальцами, с которых сочилась дымка.

— Ты просто чудо, детка, — проговорил он и улыбнулся. — Я тобой горжусь!

— Ваша подопечная очень талантливая, — заявила княгиня, подойдя к нам.

Она утирала испарину со лба.

— Учиться есть чему, но больших сложностей я не вижу.

— Считай, что мы договорились, — заявил я и протянул руку своей гостье.

Та ударила ладонью по моим пальцам, пуская по коже разряд.

— Ты не пожалеешь, Карамазов!

Глава 12. Клятва

Едва Муромцева покинула дом, как в кармане послышалась мелодия телефона. Я вытащил аппарат и взглянул на дисплей. Кристина.

Разблокировал экран и нажал на кнопку приема вызова:

— Привет…

— Ты обещал вчера позвонить, — начала Кристина и в ее голосе послышалась обида. — Я уже решила, что ты умер. Или, что еще хуже — не хочешь со мной общаться.

— Я вчера вернулся домой очень уставшим.

— Ладно, будем считать, что я поверила. А сегодня почему трубку не брал? Папа хотел пригласить тебя в гости, для какого-то очень важного разговора.

— Передай Михаилу Александровичу, что я с радостью приму его приглашение, — ответил я.

— Когда? Сегодня? — с надеждой уточнила Кристина.

— Да, — сдался я. — Через час. Если твой отец будет не против.

— Отлично! — голос Кристины сразу повеселел. — А то этот домашний арест меня уже утомил. Пойду, передам отцу о твоем визите.

Она отключилась, а я убрал телефон в карман и тяжело вздохнул.

В этот раз я собирался не на бегу. Я точно знал, что Юсупов щепетильно относится ко всем атрибутам аристократии, и потому тщательно подобрал наряд, соответствующий цели визита. Надел темно-синий костюм поверх белоснежной рубашки, проигнорировал галстук, так как визит мой все же был дружеским. Но в нагрудный карман пиджака вложил алый платок, край которого выглядывал наружу. Теперь все цвета моей Семьи были на мне, оставалось только нацепить сапфировые запонки и спрятать неподходящие под образ часы под манжету. Я осмотрел себя в зеркало, отметив, что события последних дней отпечатались в моем облике. Вроде ничего не изменилось — даже пара ссадин на лице и сбитые костяшки не придавали образу трагичности — но вот взгляд стал другим, усмешка сделалась жестче, и между бровями залегла упрямая складка…

— Ты уверен, что это хорошее время для визита? — спросила Катерина, которая незаметно оказалась на пороге гардеробной.

— Отказывать Юсупову будет глупо, и ты это прекрасно понимаешь, — отозвался я, шнуруя ботинок. — Или хочешь меня сопроводить?

— В этот гадюшник я ни ногой! — фыркнула девушка. — Виктор рассказал, что там заведено замахиваться на слуг.

— А в твоем доме так не принято? — с притворным удивлением осведомился я. — Дать плетей зазнавшимся плебеям — это ведь в духе аристократов!

Калинина не сразу поняла, что ее подначивают и даже побледнела от такого предположения. А затем выдохнула:

— Какой же ты мерзавец, Карамазов!

— Не хвали меня слишком часто, детка, — я подошел к ней и шутливо приобнял. — А то я привыкну…

Внезапно девушка приподнялась на носочки и коснулась губами моего подбородка.

— Тебе стоит побриться, — отметила она шепотом. А потом попросила: — Поделись Силой…

Я вдохнул ей в рот совсем немного своего дыма. Девушка резко оттолкнула меня и зашагала прочь. Выглядело это так, словно я причинил ей боль. И в этот раз я не стал идти следом, выяснять, что происходит, и что я сделал не так. Выругавшись, я пошел к лестнице и спустился на первый этаж.

— Мы едем в пасть ко льву? — весело уточнил Виктор.

Выглядел он при этом подозрительно довольным. И я заметил, что в его глазах пляшут отголоски молний. Проходя мимо, отвесил ему оплеуху.

— Что это было? — искренне удивился он.

— Ты не подумал, что можешь подставить Муромцеву? У нее ведь тоже этот вид Силы. — зло пояснил я. — Решат, что ты был с ней. Еще скомпрометируешь княгиню…

— Хватит ныть! Напоминаешь сейчас старика… — он отмахнулся, и в глазах его качнулась уже знакомая мне тьма. — Твой предок тоже был таким же занудой?

— Машину подгони, — сказал я.

— Посмотрите, какая цаца… — проворчал Виктор. И добавил, когда отошел подальше: — Вот что бывает, если давно не расслаблялся и завидуешь более удачливому другу.

Мне хотелось ответить колкостью, но я поймал себя на мысли, что и впрямь давно не наслаждался вихрем силы. А потому в словах его было зерно истины.

— Сволочь! — выругался я себе под нос.

— Не желаете взять зонт? — уточнил Мейхэм. — Погода сегодня не благоволит прогулкам.

— Я еду к Юсупову. И возможно, мы ограничимся распитием вина на летней террасе.

— Смею заметить, что вы прекрасно выглядите, мастер, — одобрительно сказал дворецкий. — Вам стоило бы захватить цветы для девушек. Ведь там живут две сестры.

— Сейчас ни один флористический магазин не работает, — возразил я. — К тому же боюсь, что Михаил Александрович не одобрит…

— Любой отец будет рад, если к его дочерям проявят учтивость, — не согласился со мной старик и бодро направился в сторону столовой. — Хорошо, что наша оранжерея не зависит от обстановки в городе.

Мейхэм вернулся, неся пару аккуратных букетов, обернутых в коричневую бумагу.

— Ничего изысканного, — пояснил он, вручая мне свертки, — но вполне в духе времени. И не забудьте про подарок самому хозяину дома.

Мужчина протянул мне пакет, из которого выглядывало зеленое горлышко бутылки.

— Ты подготовился! — восхитился я.

— В этом доме ничего не происходит без моего ведома. Я на многое не могу повлиять, но обязан знать практически все!

— Мне повезло, что ты не бросил меня на произвол судьбы, и не сбежал к более достойному господину.

— Зря вы так, мастер… — дворецкий поправил платок в кармане моего пиджака. — Из вас получится достойный продолжатель рода Карамазовых. Федор Иванович в вас верил.

— Просто у него не было выбора, — я покачал головой.

— Вы действительно так думаете? — слуга иронично изогнул бровь. — Чтобы старый князь не предусмотрел и не просчитал все? Э-э-э, молодой человек, вы слишком плохо его знали…

— И кто в этом виноват? — несколько нервно ответил я и тут же пожалел о своей горячности. — Спасибо, что поддерживаешь, я очень это ценю!

— Знаю… — старик улыбнулся. — А теперь — идите на встречу. Вам предстоит тяжелый вечер. Сокол сопроводит вас на другом транспорте.

За ворота выкатил мотоцикл, в седле которого сидел дружинник, и я подумал, что и сам был бы не прочь прокатиться на таком роскошном байке.

Дорога до особняка Юсупова заняла много времени — мы нарочно двигались неторопливо, чтобы охрана острова могла нас рассмотреть.

— У каждого дома целый полк бойцов, — с мрачным весельем отметил Виктор. — Никогда бы не подумал, что кто-то сумеет настолько напугать аристократию!

— Остается только понять, по какому принципу выбираются жертвы.

— Думаешь, есть критерии отбора?

— К нам они наведывались не для того, чтобы убить. Целью было похищение.

— Ты уверен?

— Да. Три успешных нападения это подтверждают. И тот шут с площади старался взять нас живыми… — от воспоминаний меня передернуло.

— Не твой формат свидания? — издевательски уточнил Виктор.

— Извини за оплеуху, — повинился я, понимая, что месть друга будет долгой.

— Хорошо, — внезапно согласился он. — Но пенделя при случае я тебе все же отвешу.

— Только не на людях! — строго предупредил я и улыбнулся.

Все же мне повезло с другом, с которым не грозит стать надменным кретином. Даже если я начну зарываться, он быстро поможет мне спуститься с небес на землю…

–Как считает монета — мне стоит принимать предложение Юсупова?

Виктор вынул металлический кругляк, подкинул его, поймал и со шлепком впечатал в ладонь.

— Надо принять, — сообщил он.

Я кивнул.

— Вроде и сам это понимаю, но что-то мне подсказывает, что последуют неприятности.

— Ты не про младшего Юсупова?

— И он тоже часть проблем, — согласился я.

— Парень тебя буквально ненавидит. И, кажется, это что-то очень личное… Ревнует к вниманию отца?

— К сестре… — скривился я.

— Он на Кристину глаз положил?! — возмутился Виктор.

— На Ольгу.

— Ну, за нее я не беспокоюсь. Она быстро ему подстрижет хозяйство.

— У него большие планы на сводную сестру.

— Ольга, как в том анекдоте: из сорока сантиметров укоротит до тридцати, а потом несколько раз повторит.

— Все не так просто. Она ему неродная, и вряд ли папа не замечает, как сынок пускает на падчерицу слюни. Но не вмешивается. А, значит, одобряет его поползновения…

— Может быть, он рассчитывает, что они будут состоять в тайной связи? — предположил Виктор, скривившись. — Знаешь, я даже рад, что не отношусь к вашей великородной братии. Я могу делать все, что пожелаю. Захочу — отправлюсь наемником в Мезоамерику, или обреюсь налысо и пойду молиться сидящему под горой пророку. Или возьму в жены какую-нибудь простолюдинку, и никто не скажет мне ни слова поперек.

— Ей скажут… — оборвал я тираду друга. — И скорее сведут в могилу, чтобы не смущала этой связью других смердов.

Феникс нахмурился и отвернулся к окну.

— Таков мир. Нет здесь справедливости, — продолжил я сухо. — У каждого свой ошейник, разница только в длине цепи.

У дома Юсуповых нас встретила хмурая охрана. Начальник подошел к нам, коротко поклонился мне, кивнул Виктору и скривился при виде Сокола.

— Вынужден попросить вашего слугу остаться здесь.

Мне не понравился его взгляд, брошенный на моего человека.

— По какому праву? — ядовито осведомился я.

— Что?

— Ты смеешь просить меня об этом? — пояснил я нетерпеливо.

— Он здесь ранее работал… — начал было парень.

— Сокол не покрыл себя позором, — оборвал я оправдания. — Финист погиб, защищая князя, а затем воскрес. Мне повезло заполучить его в дружину, но если мой дружинник здесь не ко двору, если охрана Юсуповых решает, что мое сопровождение недостойно этого дома, то и мне здесь делать нечего!

Я развернулся и направился в машине.

— Князь…

— Передайте Михаилу Александровичу, что Семья Карамазовых вынуждена была откланяться.

— Алексей Юрьевич, голубчик! — послышалось от двери, и я оглянулся. — Что произошло?

На пороге стоял князь и было ясно, что он стал свидетелем произошедшего. По лицу мужчины сложно было понять, какие эмоции обуревали его в этот момент, но в глазах князя качалась сила.

— Ваш охранник смеет указывать моим сопровождающим. Такого я не потерплю, при всем уважении к вам.

— В доме семьи Юсуповых никто не проявит к вам пренебрежения, — отчеканил князь. — А за самодеятельность виновные будут наказаны. Уж простите великодушно — в наше время так сложно найти толковую прислугу! Конечно, ваши сопровождающие могут пройти в дом, если вы того желаете…

Сокол поджал губы и окинул взглядом бывших подчиненных. Каждый из них смущенно прятал глаза.

— Я так и не сказал вам спасибо, князь, — заявил я, поднимаясь на крыльцо. — За то, что уступили мне контракт на Финиста. Боец из него отменный.

— Эх, молодой человек, я знал, что пожалею, если потеряю такого начальника охраны! Но как я мог вам отказать?

Мы оба понимали, что на момент перехода Сокола ко мне, он уже не был обязан семье Юсуповых. А потому просто пожали друг другу руки.

— Приятно видеть вас в добром здравии, — тепло поприветствовал я князя.

— И я вам рад. Еще раз прошу прощение за такой прием, — Михаил Александрович махнул в сторону охраны. — Все нынче на нервах из-за происходящего. На ваш дом тоже было нападение. Надеюсь, никто не пострадал?

— Вашими молитвами все остались живы.

Мы вошли в холл, и тут же по лестнице сбежала Кристина. Я был уверен, что она нарочно выжидала, когда мы переступим порог. Бегущая вниз по ступеням, девушка казалась прекрасным видением — ее светлые волосы, забранные в два высоких хвоста, прыгали в такт шагам, голубая ткань легкого платья облегала грудь и талию, подол очерчивал бедра и открывал вид на колени. На ее ногах были кружевные туфельки, в которых стопы казались еще изящнее.

— Алексей, как я рада вас видеть! — она лукаво улыбнулась, остановившись напротив меня. — А вы? Рады?

Я смешался ровно на пару мгновений и тут же ощутил, как кто-то тронул меня за локоть. Виктор сунул мне сверток.

— Это вам, Кристина Михайловна… Если, конечно, Михаил Александрович не имеет ничего против такого подарка…

— Цветы? — охнула девушка, разворачивая бумагу. — Настоящие! Как ты их добыл?

Кристина порывисто обняла меня за шею и чмокнула в щеку. Юсупов тактично кашлянул, но при этом не выглядел раздраженным.

— Приятно, что вы подумали о такой мелочи, — негромко сказал он, когда его дочь побежала искать вазу. — Наступили мрачные времена, и сейчас как никогда нужен повод для радости. Для меня дочь… дети, — тут же поправился он, — источник гордости и надежд.

Его послание было предельно ясным. На Кристину мне можно лишь смотреть. Мне осталось только кивнуть и протянуть ему бутылку вина.

— О, вы принесли к столу… — снисходительно отмахнулся князь. Потом взглянул этикетку и с уважением протянул: — Не может этого быть… это ведь вино из привоза шестьдесят седьмого года… Доставлено из Мезоамерики для Императорского двора. Редкость невероятная!

— Признаюсь, не знал таких тонкостей, — притворно повинился я. — Взял ту бутылку, что лежала на крайней полке.

— Вы угодили отцу! — раздалось от входа в комнату, и к нам присоединился Сергей.

Сегодня он был как-то особенно бледен и казался больным. Парень подошел ко мне и протянул руку. Ладонь он стиснул крепче нужного и выпустил резче, чем следовало. Я сделал вид, что не заметил оплошности.

— Надеюсь, букетик не для меня? — иронично скривился княжеский наследник.

Я увидел Ольгу и сдержанно кивнул ей.

— Добрый вечер, мастер Карамазов, — девушка не стала церемониться и коротко меня обняла. — Рада вас видеть в нашем доме.

Я протянул ей букет и получил в ответ довольную улыбку.

— Оля не любит цветы, — фыркнул Сергей.

— Обожаю пионы! — сказала княжна с придыханием, и мне показалось, что она говорит искренне. — Я отнесу их в комнату, чтобы не завяли без воды. И чтобы Кристина не стащила.

— Вы угодили все семье! — Сергей тоже растянул губы в улыбке. — Вот только не дали того, что обещали.

— О чем вы? — удивился я.

— Вы должны мне спарринг, — вызывающе напомнил парень.

На это заявление хозяин дома кашлянул и весомо заявил:

— Возможно, Алексей и впрямь пожелает дать тебе пару уроков. Когда будет в форме.

— Отчего же не сделать этого сейчас? — я ощутил предвкушение от возможности преподать наглецу урок.

— Молодость!.. — Михаил возвел глаза к потолку. — Пойдемте во двор, через террасу, там у нас площадка.

— Туфли достаточно удобные? — съязвил парень, кивнув на мои ноги.

— Настоящему бойцу ничего не мешает. Он может биться, даже будучи голым, — ответил я обманчиво мягким тоном.

— Про сражения без портков в присутствии девочек не говорить! — хохотнул довольный шуткой князь. — Рано им знать о таких забавах…

В этот момент я поймал взгляд Сергея, и в нем колыхалось обещание бури. Уж не знаю почему, он и впрямь меня ненавидел!

Княжич скинул толстовку на траву и вышел на прорезиненное покрытие площадки, огороженной тонкой сеткой. Видимо, она была своеобразным экраном, который не выпускал наружу Силу. Свидетелями нашей забавы стали князь, один из его охранников и пара моих людей. Михаил Александрович уселся на лавку и принялся набивать трубку, ожидая поединка.

Я снял пиджак, передал его Виктору. Тот коротко поклонился и шепнул:

— Будь осторожнее… Щенок может обоссать тебе брючину.

Я и сам понимал, что княжич способен сделать глупость. И даже внимание отца не поможет ему проявить благоразумие. Как бы не покалечить придурка — потом ведь беды не оберешься.

Я вышел на коврик, блокирующий часть силы. Он был необходим для того, чтобы, увлекшись тренировкой, боец ненароком не убил оппонента. Я склонил голову в приветствии и встал в стойку.

— Готовы, мастер Юсупов?

Парень небрежно кивнул, и я начал серию.

Фантом возник за спиной княжича. Он попытался было схватить Юсупова, но разбился о броню, а Сергей стремительно контратаковал. Но я активировал дымовую завесу, отошел в сторону и в месте, где я только что стоял, с треском появилась ловушка, в которую тут же упала ощетинившаяся иглами ледяная плита. Я же прикоснулся к плетению телепорта, и оказался за спиной противника. Мгновенно активировал взрыв, и ударная волна сбила Юсупова на ковер. А следом, рядом с упавшим, приземлился фантом.

Сергей вскочил на ноги. В глазах его плясали искры разгоревшегося гнева.

— Раунд! — поспешно сказал Михаил Александрович. Он вышел на ринг и встал между нами, дав знак о прекращении боя. — Пожмите друг другу руки, господа.

Я шагнул к сопернику и протянул руку. Юсупов зло взглянул на меня, но рукопожатие все же принял.

— Надеюсь, я не задел вас? — участливо поинтересовался я.

Сергей покачал головой.

— Какой бой! — послышался за спиной восхищенный голос Кристины.

Девушка подбежала ко мне, обняла. И я почувствовал ее силу.

— Спасибо.

— Неплохо, — оценила Ольга, в свою очередь подходя ко мне. — Весьма неплохо.

— Ну полно вам, девочки! — вмешался Михаил Александрович. — Мастер Алексей, можно вас на пару слов?

Я кивнул, и Кристина с неохотой отпустила меня. Я зашагал по дорожке, а спину мне буравил полный ненависти взгляд Сергея.

— Ох, уж эти дети! — вздохнул Юсупов, поднимаясь по лестнице. — Не так ли, Алексей Юрьевич?

— Ваш сын неплохой боец, — ответил я. — Мне просто повезло.

У кабинета Юсупов остановился, открыв передо мной дверь и приглашая меня войти. Значит, разговор очень серьезный, раз он позвал меня именно в кабинет, а не на террасу. Князь не хочет, чтобы беседу подслушали.

— Присаживайтесь, юноша…

Юсупов указал на кресло у камина, и я устроился с комфортом.

— Времена сейчас неспокойные, Алексей Юрьевич, — начал князь. — Это видно даже здесь, на острове. Нападения на особняки в зоне, где в самые лихие времена старались соблюдать мир, это только подтверждают.

— Еще пара таких нападений — и Семьи начнут припоминать друг другу старые обиды, — согласился я.

Юсупов нахмурился:

— Уже начали. До меня дошел слух, что Михайловы напали на Павловых. В ту ночь, когда погиб Алешин…

Я кивнул, понимая, к чему клонит князь.

— Мне довелось многое обдумать, и я хотел бы принять ваше предложение. И готов побрататься.

Михаил Александрович устало улыбнулся:

— Я признателен вам за это решение. Вы ведь в курсе последних новостей?

— Простите, было много забот… — осторожно ответил я. — Дела семейные.

— Под меня копает охранка. И вполне вероятно, что скоро я окажусь в крепости святых Петра и Павла. За себя я не волнуюсь, жизнь все расставит на свои места. А вот дети…

Он недоговорил. Но я и без слов понял, что дети могут оказаться на улице, если охранке удастся доказать обвинение в попытке государственной измены. Все имущество будет конфисковано и передано другим людям. А если мы заключим союз, Юсупов переведет мне часть активов. И в нагрузку передаст детей, вместе с необходимостью заботы о них.

— Понимаю, что не смею просить вас в подобных обстоятельствах об услуге. Но вы водите дружбу с Калининым…

— Я согласен, — повторил я хмуро.

— Ну, тогда…

Юсупов снял с полки и поставил на стол деревянный футляр. Достал из него нож и чашу.

Я принял нож и полоснул лезвием по ладони:

— Сталью, кровью и честью клянусь чтить названого брата, Юсупова Михаила Александровича. Клянусь в любой момент откликнуться на призыв о помощи от кровного родича и помочь в осуществлении мести. Если мой названный брат не сможет отомстить самостоятельно — клянусь осуществить месть за него.

Густые капли с шипением упали на раскаленное докрасна дно чаши. Я закончил говорить, и в кабинете повисло молчание. И мне показалось, что высшие силы услышали мою клятву. Теперь отступать было уже поздно.

Глава 13 Семья

Юсупов попросил оставить его одного ненадолго, сославшись на необходимость привести ритуальные предметы в порядок. Мне же показалось, что он получил неприятное сообщение на телефон и собрался ответить на СМС.

Я вышел на террасу, замотав ладонь платком, который мне одолжил князь. Рана почти сразу затянулась, но место пореза еще побаливало.

Погода снова изменилась, зарядил мелкий дождь. Над головой проносились рваные серебристые облака, сквозь которые проглядывало серое небо.

В ожидании хозяина у столика стояла служанка с чайником в руке.

— Оставьте, я сам разолью…

Женщина вытаращилась на меня, будто это предложение было жутко неприличным. И даже попятилась, обхватив посуду обеими руками. На это я лишь покачал головой, резонно рассудив, что в чужой монастырь ходить со своим уставом глупо.

«Хотя… теперь уже не чужой», — мысленно усмехнулся я.

Мне захотелось смыть с руки кровь — она неприятно стягивала кожу.

— Подскажите, Елена, где мне найти уборную?

— За лестницей направо, — пискнула она.

Я вернулся в дом. Искомая комната и впрямь оказалась там, где сказала служанка. Я вошел в просторное помещение, облицованное малахитом. Раковина из здоровенного куска кварца выглядела чрезмерно пафосно, и я невольно подумал, насколько же роскошной должна быть обстановка хозяйских комнат… Кран и ручки дверец шкафчиков оказались предсказуемо из желтого металла. Даже рулон туалетной бумаги висел на подвесе, подозрительно поблескивающим золотом.

— У них и бумага здесь, наверное, гербовая… — проворчал я, но проверять свою догадку не стал.

Глухо выругавшись, я снял повязку и смыл запекшуюся кровь. Густо пахнущее медом мыло я брать не стал — не хватало еще, чтобы на меня потом напали пчелы. Окрашенная в розовый цвет вода ушла в слив воронкой. Воспользовавшись полотенцем с вышитым вензелем на краю, я поторопился отсюда уйти — уж больно неуютно я себя здесь чувствовал. Все же хорошо, что мой дед не страдал украшательством, и родовое поместье Карамазовых не выглядело музеем.

Я вышел в коридор и хотел уже вернуться на террасу, но замер, услышав приглушенные голоса.

— Ты всерьез считаешь, что он…

— Отвали!

— Все равно будет, как я хочу…

Раздался хруст и тяжелый стон. Вмешиваться в чужие отношения я бы не стал, но теперь эта семья была как бы и моей тоже. Именно поэтому я вошел дверной проем и оказался свидетелем жуткой картины: у стены стояла Ольга Юсупова, а напротив нее возвышался Сергей, вцепившись в шею девушки заледеневшими, примерзшими к коже пальцами.

— Ты совсем ополоумел?! — рявкнул я, ухватив парня за плечо.

Я оттащил Сергея от задыхающейся девушки. Ольга растирала замерзшее горло, отдирая от кожи корку льда. Младший Юсупов зарычал, выпустив из ладони узкое ледяное лезвие. Затем обернулся ко мне, принимая боевую стойку.

— Не лезь к нам! — прошипел он. — Это не твое дело… Мы сами разберемся…

— Тут ты не угадал, — я сложил руки, выпуская фантома.

Мой дымный двойник подошел к Ольге и прикрыл ее спиной, загородив от разозленного братца.

Я успел заметить разводы туши под глазами княжны, снежинки на ресницах и кровоподтеки на шее от сильных пальцев. От ярости перед глазами качнулось пространство, и рядом появился второй фантом, готовый броситься на противника.

— Леш, все хорошо… — сипло сказала девушка. — Не вмешивайся, это дела семейные…

— Слышал? — самодовольно сказал княжич и убрал прозрачный ледяной нож. — Иди отсюда, поболтай с папенькой…

Я размахнулся и по-плебейски ударил его в нос. А когда он от удара развернулся вокруг своей оси — добавил высокородному парнишке под зад великолепного пенделя.

— Да как ты смеешь… — прогундел он, запрокидывая голову.

— Лед приложи, — издевательски посоветовал я, швырнув бедолаге полотенце.

Стало ясно, что били Юсупова нечасто. А точнее — никогда. Потому что княжич никак не мог справиться с кровью, которая лилась из его носа. При том, что он вполне был способен создать кусок льда.

— И не к морде — к заднице приложи! Потому как полыхнет она у тебя нехило.

— Отец тебя убьет…

— Это вряд ли, — я подошел к Ольге и протянул ей платок, извлеченный из кармана пиджака. — Сходи в туалет, тебе надо умыться.

— Не трогай его, — девушка презрительно скривилась. — Отец…

Она замолкла, уставившись на мою руку. Потом резко схватила ее и повернула к себе ладонь.

— Не может быть! — Ольга просияла и порывисто обняла меня, коснувшись губами щеки. — Будь осторожен с этим выродком… — шепнула она мне и отстранилась. — Оставлю вас, мальчики. Поговорите… по-семейному!

Я прикрыл дверь и повернулся к наследнику князя. Следуя моему желанию, фантом приблизился к нему, закрывающему лицо ладонями, низко склонился, рассматривая травму. Затем оттолкнул его руки ловким движением пальцев выправил его нос, и кость встала с хрустом встала на место.

— А… — тонко пискнул парень.

— Больно? — участливо спросил я, усаживаясь на стул напротив. — Я про лед не шутил. Или ты хочешь неделю ходить с синей мордой?

— Тебе это с рук не сойдет, — с ненавистью сообщил мне Сергей.

— Что именно? — недобро усмехнулся я. — У Юсуповых считается нормой бить девушек? Нападать на беззащитных сестер с использованием Силы?

— Ольга не слабая. И если бы хотела…

— Она тебя жалеет, дурень! И потому не трогает… Но не стоит этим пользоваться! Это у простолюдинов домашнее насилие не редкость, а у нас любая дама может снести тебе голову и не вспотеть. Странно, что твой папенька не научил тебя такой простой истине.

— Заткнись…

— Не хами, — я покачал пальцем, и фантом повторил мой жест. — Я ведь тебе не враг.

— Неужели? — Он наконец создал кусок льда и приложил к месту удара.

— Я не стану терпеть такого поведения. Девушек тиранить не позволю, и вести себя как быдло ты тоже не будешь, уяснил?

Позади распахнулась дверь, и мне не нужно было поворачиваться, чтобы понять — это была Кристина.

— Что тут происходит? — настороженно спросила она.

— Твой братец неудачно упал.

— Неужели? — произнесла она в точности тем же тоном, каким это сделал Сергей чуть раньше. — Мой братец напал на тебя? — девушка мягко положила на мое плечо ладонь и сурово поджала губы. — Сережа, ты обидел нашего гостя?

Мне показалось, что в комнате стало чуточку темнее. То же самое заметил княжич и удивленно уставился на сестру. Она отбросила один из длинных хвостиков за спину и скрестила на груди руки, при этом грудь ее приподнялась, и я с трудом смог отвести взгляд от этого захватывающего зрелища.

— Ты видишь же, что я ранен! — заныл Сергей.

— Алексей Юрьевич никогда бы не стал причинять тебе вред без необходимости. А значит…

— Он приревновал меня в Ольге! — мстительно выдал парень и осклабился.

Кристина застыла. Теперь уже я положил на ее плечо ладонь и мягко сжал.

— Я не мог пройти мимо, когда он едва не убил твою сестру.

— Ольга бы ему голову оторвала… — холодно процедила Кристина и направилась к брату, пройдя сквозь фантом, который тут же развеялся.

Грубовато ухватила парня за голову. Тот попытался вырваться, но девушка резко, толчком влила в юношу чуточку своей силы. Ослепительная вспышка затопила комнату светом. Брат только ахнул и попятился, уперся спиной в стену.

— Не смей больше трогать Ольгу! — потребовала девушка. — Если сестра тебя пощадит, то несчастный случай тебе устроит другой член семьи. Я понятно пояснила ситуацию?

— Крис…

— Не зли меня! — отчеканила блондинка. — Я с тобой шутить не стану. Твои игры далеко зашли, ты меня понял?

— Угу…

Я по-новому взглянул на девушку, заметив, что вокруг нее пульсирует свет. Она ощутила мой взгляд и обернулась. Прищурившись, осмотрела меня и уточнила:

— Тебе нужна помощь?

— Нет. Если только… — я показал ей сбитые костяшки.

— Ты ведь мог ударить его иначе, — княжна покачала головой, укоряя меня, будто подростка. — В следующий раз пусть твой дымный друг действует.

— Как скажешь, милая!

— Давай сюда…

Княжна ласково взяла мою ладонь, легонько подула на нее, и содранная кожа затянулась.

— Ты чудо, — шепнул я с благоговеньем.

— Знаю, — самодовольно кивнула девушка. — Где Оля?

— В туалет ушла. Приводит себе я порядок.

— Ясно, — княжна кинула на брата яростный взгляд, не предвещавший ничего хорошего. — Если я вас оставлю, вы не станете вести себя как дети?

Мне с трудом удалось сохранить серьезное выражение на лице и сказать:

— Конечно, нее переживай.

Девушка погладила рукой мою щеку и произнесла одними губами:

— Не убей его… случайно.

После чего довольно улыбнулась и вышла из комнаты. Ее шаги стихли чуть поодаль и послышался приглушенный разговор двух девушек.

— Тебе ее мало? — ядовито осведомился Сергей, когда мы остались одни. — Обеих сестричек хочешь заполучить?

Я потер переносицу, силясь унять нарастающее раздражение.

— Ты идиот!

— Я все расскажу отцу… Я найду способ…

— Тебе опять нос сломать? — лениво спросил я.

— Ты пожалеешь! — по-змеиному прошипел парень.

— Зачем тебе Ольга? — я решил, что сейчас лучшее время, чтобы выяснить правду. — Она тебе не родная, но ведь она часть семьи.

— Ольга создана для меня! — надменно произнес Сергей и глаза его полыхнули силой. — Оля — только моя и скоро поймет это.

— Твой отец не даст согласия на ваш союз.

— Мне плевать! Неважно, кто будет ее супругом. Я уберу его с пути и… — парень запнулся, наконец поняв, что сказал лишнее.

— Ясно. Ты долбо…

— Господа, князь просит вас присоединиться к столу, — перебила нас Елена и испуганно покосилась на кровь, которая покрывала пол.

— Несчастный случай, — пояснил я небрежно. — Могу ли я попросить вас отдать в чистку платок Михаила. Он мне его одолжил чуть ранее.

Я протянул служанке платок, который был обернут вокруг моей ладони. Сергей пробормотал что-то нелицеприятное и выскочил из комнаты, ударив плечом замешкавшуюся женщину.

— Простите его, у мальчика психологическая травма.

Служанка коротко кивнула и попыталась изобразить улыбку. Стало ясно, что в доме слуги привыкли к подобному отношению аристократов. Правда, я не заметил, чтобы Кристина вела себя подобно братцу. Даже Мейхэму она нравилась.

Я прошел на террасу и увидел там семью Юсуповых в полном составе. Они стояли, наблюдая, как по ярко-алому небу к горизонту катиться раскаленный огненный солнечный диск. Ветер трепал волосы князя, делая старшего Юсупова похожим на демона. Ольга отошла чуть подальше и, обхватив себя за плечи, привалилась к колонне. Сергей явно жаждал подойти к ней, но не решался после всего произошедшего. Бесноватая смелость покинула его. Кристина взяла отца под локоть и доверчиво прильнула к нему.

— Мой друг, — заметив меня, пробасил Михаил Александрович. — Присоединяйтесь. Мы празднуем единение семьи.

Я взял со столика наполненный вином бокал и подошел к остальным присутствующим.

— Дети, хочу представить вам…

— Мы уже знакомы с мастером Карамазовым, — фыркнул Сергей.

— Не перебивай отца! — не предвещающим ничего хорошего тоном оборвал князь. — Времена настали суровые, даже лучшие представители семей не могут чувствовать себя в безопасности. Алексей Юрьевич отныне наш кровник…

На меня уставились три пары глаз. Сам же князь продолжал невозмутимо смотреть на солнце.

— В случае, если со мной приключится оказия, я оставляю Алексею Юрьевичу заботу о вас, дорогие. Приказываю вам слушаться князя, словно меня самого.

— Отец… — начал было молодой Юсупов, но замолчал, когда Михаил вскинул руку.

— Не сомневайся в моих словах и поступках, сын. Поверь, твой старик вовсе не так глуп, как ты думаешь.

Он криво улыбнулся и вернул свое внимание к горизонту.

— Однажды вы тоже научитесь наслаждаться моментом, а не дергаться по пустякам…

Князь протянул руку, прося Ольгу подойти к нему, и девушка тут же подчинилась.

— Милая, ты ведь знаешь, что я желаю тебе только добра?

— Конечно.

— На днях мы сообщим о твоем обручении.

— Не самый удачный момент, — всполошился Сергей. — Сейчас же военное положение…

— Думаешь, я не помню об этом? — осведомился князь. — Как раз сейчас и нужно укреплять связи, заручаться поддержкой достойных аристократов.

— И кто станет моим супругом? — спросила Ольга едва заметно дрогнувшим голосом.

— Это имеет значение? — князь обнял ее. — Лучше скажи папочке, что сделаешь все необходимое для семьи.

— Конечно…

— Разве не замечательный вечер сегодня?! — воскликнул князь. — Елена! Неси шампанское. Хочу праздновать со своими близкими!

Я подошел к перилам и вздрогнул, когда Ольга похолодевшими пальцами вцепилась в мою руку…

Она не повернулась ко мне, и никак не показала эмоций, которые ее обуревали — как истинная аристократка, она встретила плохие новости, не показав ни слез, ни паники. Внутри меня неожиданно вспыхнула ярость. Она вырвалась изо рта струйкой дыма.

— Не надо… — шепнула Ольга и печально улыбнулась. — Таков путь.

Я едва не сделал глупость, чуть не ляпнув что-то не соответствующее ситуации, но меня остановила появившаяся на террасе служанка с подносом. На нем высилось ведро с кубиками льда, из которого торчали зеленые горлышки бутылок. Пробки с хлопками вылетели наружу, и в опустевшие после вина бокалы потек игристый напиток. Он не казался мне вкусным. Впрочем, весь вечер приобрел мерзкий вкус свернувшейся крови. Я выпил шампанское одним глотком и швырнул бокал на пол. Осколки прыснули в разные стороны, разлетаясь по доскам.

— По-гусарски… — одобрил Михаил Александрович и повторил за мной.

Сергей также кинул бокал. Тот ударился о колонну, хрустнул и отлетел в сторону Ольги. Она даже не повернулась, когда он завис прямо за ее обнаженной спиной. Девушка улыбнулась и мановением ладони заставила все стекло, брошенное на террасе, завертеться в сверкающем вихре. Я восхитился тому, как мастерски она управляла ветром. Крошево обрело форму птицы и, взмахнув огромными крыльями, вознеслось над площадкой.

Князь сложил перед собой руки, и с его пальцев сорвался поток водяной пыли. Веер брызг ударил в возносящуюся птицу. Ольга свернула стекло и воду в изысканный цветок. Сергей, словно нехотя, выдохнул ледяной воздух, заморозив композицию. А я вызвал фантом, который подхватил украшение и протянул его Кристине.

Девушка улыбнулась и наполнила хрустальное великолепие светом.

— Только вместе мы сила! — довольно сказал Михаил Александрович.

Я мрачно качнул головой, думая о другом. И словно очнулся, когда в кармане пискнул телефон. Едва скрыв облегчение, я провел пальцем по экрану.

— Простите великодушно, но я вынужден вас покинуть — дела…

— Конечно, друг мой, — князь не стал сдерживаться и тепло меня обнял на прощание. — Берегите себя, Алексей Юрьевич.

— Благодарствую за все, — я окинул взглядом всех Юсуповых, вновь отмечая, что в семье ко мне явно относятся по-разному.

— Я провожу, — вызвалась Кристина.

Она чмокнула отца в щеку и пошла мимо меня в сторону парадного выхода. У самой двери девушка резко развернулась ко мне, и на ее красивом личике отразилось замешательство.

— Ты ведь не из-за Сергея уходишь?

— У меня действительно дела… — я подцепил непослушный локон светлых волос и заправил его за аккуратное ушко. — Ты сегодня очень красивая.

— Знаю, — рассеянно ответила девушка и посмотрела мне прямо в глаза. — Береги себя. У меня плохое предчувствие.

— О чем ты? — нахмурился я.

— Закрой дома все двери на замки. Особенно спальню. Мне не нравится, что у тебя живет эта…

Я тихо засмеялся, а потом немного ошалел, когда Юсупова встала на носочки и ласково коснулась губами моей щеки.

— Мы в доме твоего отца! — напомнил я сдавленно.

— Хорошо, — она довольно усмехнулась.

— Что?

— Хорошо, что только это тебя смущает, — хитро сообщила Кристина и вышла на крыльцо. — Всего доброго, Алексей Юрьевич. До скорой встречи. И… — она понизила голос. — Не смей игнорировать мои звонки!

— Как скажете, Кристина Михайловна.

— Ты забыл… — девушка сошла со ступени за мной и протянула мне платок, который до того я отдал Ольге.

— Пусть останется у тебя, если не возражаешь.

— Хорошо, — девушка сунула кусок ткани в карман и довольно улыбнулась. — До завтра.

Не дожидаясь ответа, она ушла в дом.

Глава 14. Дружинник

Виктор и Сокол ожидали меня возле машины. Бойцы семьи Юсуповых стояли поодаль, то и дело бросая на дружинников косые взгляды. Впрочем, говорить моим людям что-либо никто не осмеливался.

— Ну? Что притихли? Натворили чего? — громко поинтересовался я, подходя к автомобилю.

— Да они смирные, — успокоил меня Виктор. — Даже про Сокола ни одного дурного слова не сказали.

— Это хорошо, дрессура — вещь полезная… Ладно, поехали, — скомандовал я, и Виктор послушно открыл дверь, помогая мне сесть. Затем занял водительское сиденье, и машина выехала из ворот.

Позади послышался рокот двигателя мотоцикла. Сокол ехал чуть поодаль, чтобы прикрыть нас в случае чего.

— Мне написала Катерина. Вроде, нашла что-то про хранителей в архиве Федора Ивановича…

Виктор кивнул:

— Вряд ли эта информация поможет нам найти хранителя, но быть может нам повезет, и мы узнаем о противнике чуть больше… А это нам пригодится.

— К слову о том, где могут прятаться эти твари… — задумчиво начал я. — У некоторых беглецов из дома призрения я заметил красную пыль на обуви.

— Это сужает область поисков, — многозначительно хмыкнул Круглов. — Остаются старые коллекторы, заброшенные мануфактуры, аварийные работные дома…

— А монета?

— Что монета? — Виктор удивленно повернулся ко мне.

— Что если с помощью ее выяснить, где искать наших противников?

— Ты знаешь, сколько заброшенных строений на окраинах Петербурга? Я буду выяснять трое суток, — парень вынул из кармана монету и погладил пальцем блестящую поверхность. — Вещица за такие проделки возьмет меня под контроль.

— Кстати, почему объект не подчинил тебя до сих пор? — задумчиво спросил я.

— Потому, что я особенный, — хитро ответил Круглов.

— И эти двое, скорее всего, тоже, — заключил я. — Иначе как бы они смогли перебраться на другой материк?

— Может и они… не такие, как остальные, — пожал плечами Виктор.

— Не поделишься секретами вашей особенности?

— Когда приедем — может быть…

Машина въехала на территорию особняка, и во дворе нас ждали трое — Иван, Мейхэм и третий, имени которого я не знал.

Иван открыл дверь, помогая мне выйти:

— Мастер Карамазов, вы просили…

— Да, помню, — ответил я, рассматривая гостя.

Выглядел пришлый странно. Вместо строгого стиля, присущего охране и дружине семей, парень вырядился в цветастую рубашку с разрезами по бокам и широкие спортивные штаны, заправленные в высокие ботинки армейского образца. Ремень с пряжкой в виде лягушачьей морды завершал странный ансамбль. Его длинные волосы были подхваченные красной лентой, широкое лицо покрывали бледные веснушки, а серые глаза цепко следили за каждым нашим движением. Из-за правого плеча выглядывала рукоять двуручного меча.

Но самым удивительным было то, что еще молодой с виду парень был абсолютно седым. Это как бы намекало, что за свою короткую жизнь дружинник успел повидать некоторое дерьмо.

— Иван? — уточнил я, подходя к парню.

Боец склонил голову, с любопытством рассматривая меня. А затем его тонкие, бескровные губы изогнулись в усмешке.

— Да, меня так называют, — произнес он, растягивая слова. — Так звали моего отца. И отца моего отца. И…

— Ясно, — оборвал я перечисление родословной бойца. — Дружинник поручился за тебя. Сказал, ты Легенда…

Пришлый обернулся к Ивану, посмотрел на него с ленцой, а потом вернул внимание мне. И спокойно подтвердил:

— Так и есть…

— А это что? — я указал на рукоять меча, висевшего за спиной бойца.

Он взглянул на меня, будто сомневался, в своем ли я уме.

— Меч, — наконец ответил он.

— А зачем он нужен? — искренне недоумевал я.

— Это наследство. Его мне передал отец. А отцу — его отец. А тому…

Стоявший за спиной Виктор заскрипел зубами:

— Может быть, выкинуть его, князь? Видно же, что человечек маленько блаженный. Нафига нам такое в доме держать?

Иван перевел взгляд и не мигая уставился на Круглова. На мгновенье мне показалось, что в зрачках гостя замерцала серебряная искра. Потом он задумчиво потер подбородок:

— Какой интересный экземпляр… Тьма еще тобой не овладела. И это… удивительно.

Виктор сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Шагнул к гостю. Под кожей проступили кости черепа. Но Ивана это не впечатлило:

— Меня таким не напугать, я уже видел подобные фокусы. Чего только не встречал, пока работал с отцом. И когда служил у князя Алешина… Может быть, и тебе пора домой?

Виктор покосился на меня, словно ожидая разрешения. Я хмыкнул и кивнул. И Круглов атаковал.

Гарпун со звоном оказался в ладони бойца. А в лодыжки Ивана впились костлявые пальцы. Но соперник спокойно стоял, даже не предпринимая попыток защищаться. Просто прищурился и с интересом наблюдал за Виктором.

Миньон-скелет упал с неба, и… с визгом развалился пополам, разрубленный огромным мечом. Иван на лету поймал гарпун, и широченное лезвие оружия со звоном опустилось на натянутую цепь, разбивая звенья.

Виктор пораженно замер, и ловушка под ногами парня с мечом распалась. А через миг в том месте, где стоял Иван, вспыхнуло пламя Инферно. Но бойца там уже не было.

Круглов развернулся, да только сотканный из багрового тумана фантом врезался в него, отбросив на пару метров назад, прямиком в то место, где в воздухе повисла чародейская руна.

Грянул взрыв, и Виктор с проклятиями отлетел в сторону, протаранив живую изгородь и скрывшись в нестриженных кустах.

Иван же обернулся ко мне и небрежно отбросил прядь волос со лба.

— Проверка пройдена? — спокойно поинтересовался он, убирая меч за спину. — Я дрался вполсилы, даже руны усиления не использовал. Не хотелось калечить вашего помощника. Уверен, мастер, что вам бы это не понравилось.

В кустах послышалась возня, из пролома на дорожку шагнул Виктор. В волосах дружинника торчали ветки и листья, рубашка была порвана. Из рассеченного лба по коже струилась кровь.

— Смотри под ноги, — не оборачиваясь, предупредил Иван.

Но было поздно. Виктор едва успел накинуть броню, и взрыв лишь сбил его с ног, а через секунду вокруг него стянулась чародейская нить. А на груди Феникса появилась пылающая мишень.

— Это что за хня такая? — зло спросил мой друг.

— Я могу использовать чародейский взрыв, — лениво пояснил мне Иван. — Но тогда, господину нужно будет искать нового начальника дружины. Даже с его… особенностями, вряд ли парень выживет.

— Достаточно, — оборвал его я. — Ты нанят. С испытательным сроком.

Нить исчезла, и Виктор едва не упал. Шагнул к гостю.

— Псих какой-то…

Иван склонился, сорвал травинку и сунул конец стебля в рот. И философски парировал:

— А кто из нас в своем уме? Но ты почти угадал, друже — я как-то гостил в доме призрения. Но очутился я там по ошибке. Злые люди не любят, когда рядом с ними живут не такие, как они.

Эти слова сломали лед, и на лице Виктора заиграла кривая улыбка.

— А он мне по душе! — смахнув с брови зависшую каплю, заявил он. — Думаю, мы сработаемся. Виктор Круглов, но друзья зовут меня Феникс.

Напарник протянул руку, и боец крепко пожал ее.

— Иван, — ответил он. — Друзья зовут меня… Иван!

— Мастер Мейхэм, у нас еще остались гостевые комнаты? — поинтересовался я.

— Есть летний дом, — неуверенно ответил дворецкий.

— Годится, — мигом согласился дружинник. — Если там нет клопов и белок. Белок особенно не уважаю. Уж простите, господа.

— Покажешь нашему новому бойцу, где можно разместиться? — обратился я к дворецкому. — Когда вы перевезете вещи, мастер?

Иван равнодушно пожал плечами:

— Все мои вещи здесь, с собой. Зачем воину обживаться скарбом?

— Оклад и премии согласно штатному расписанию…

— Важный момент, — Иван почесал затылок, бряцнув множеством фенечек и браслетов на запястье.

— Там есть душевая, — степенно пояснил дворецкий.

— Меня интересует довольствие.

— Что?

— Кормить будете?

— Конечно, — спохватился Мейхэм. — Я распоряжусь на кухне, чтобы для вас готовили дополнительную порцию.

— Две, — мягко поправил его Иван. — А в особо грустные дни — три. У меня быстрый метаболизм. Ничего изысканного: хлеб да каша — сила наша. И ломоть хлеба с крупной солью…

— Идемте, мастер… — вежливо пригласил Мейхэм.

Дворецкий пошел по тропинке, и Иван послушно затопал за ним, продолжая рассказывать мужчине про пользу некоторых продуктов. Я смотрел в спину новоприбывшего дружинника, в очередной раз удивляясь, насколько безобидным выглядит человек, который смог сбить с ног Феникса.

Мы же направились в дом, где нас уже ждала Калинина.

***

— Ну? Где вы ходите?!

Этот вопрос был первым, едва мы переступили через порог ее кабинета. Девушка сидела за столом, копаясь в куче бумаг.

— Принимали в дружину нового бойца, — спокойно ответил я и сел в кресло.

Калинина оторвалась от изучения документов, посмотрела на нас с интересом:

— А это, видимо, результаты приема? — хмыкнула она, указывая на листья, налипшие на костюм Виктора. — Неужто этот новый боец отделал тебя, как всевышний черепаху?

— И такое бывает, — равнодушно ответил Круглов. — Я умею многое, но победить меня все-таки можно.

— Ладно, зачем звала? — оборвал я начинающуюся перепалку.

— Нашла похожие случаи, — Калинина положила передо мной несколько листов.

Я бегло пробежал глазами по строчкам текста. На первом были описаны случаи, зарегистрированные в Содружестве Британской короны. В тысяча шестьсот восемьдесят восьмом году некий парень убил двенадцать рыцарей, принадлежавших к ордену тамплиеров. Мясник вырезал у противников органы и забирал их с собой. Маньяка прозвали Жнецом или Рипером. Но преступника так и не нашли.

Дальше убийства переместились в Северную Америку. Первый случай произошел сто лет спустя, в землях апачей. Неизвестный при помощи топора вламывался в дома воинов племени и жестоко разбирался с бойцами. Соплеменники находили утром только оскальпированный труп. Серийный убийца таким образом прикончил двенадцать человек, и… пропал.

Дальше событие повторялось каждое столетие, менялся только регион совершения преступлений. Нападениям подверглись земли апачей и ирокезов. Объединили эти случаи две вещи: во-первых, убийца расправлялся с жертвой при помощи топора. И второе: каждый раз маньяк убивал ровно по двенадцать человек.

— Выходит, первый убийца с топором — подражатель Рипера? — уточнил я, отложив бумаги.

Калинина кивнула:

— Или ученик. Мне тоже так показалось.

— Значит, убийства имеют цикличность, и в этот раз новый хранитель опять убьет двенадцать человек, — заключил я. — Знать бы, кто в списке обреченных…

— Фамилии Муромцевы, Добрынины и Алешины тебе совсем ничего не говорят? — удивленно спросила Катерина.

Виктор ехидно оскалился. Я же едва не хлопнул себя ладонью по лбу. Балбес ты, Карамазов! Хранитель охотится на Легенды! Вернее, на потомков тех самых бойцов… Предки Муромцевых, Алешиных и Добрыниных снискали славу еще в дружине князя Святослава, были лучшими его воинами. Муромец, Алеша и Добрыня, — основатели первых семей. Поэтому первенцев и называли в их честь.

— А кто еще ведет родословную от времен Святослава? — поинтересовался я.

— В той дружине были потомки Финиста. И Марии Моревой, — начала перечислять Калинина.

— Сергей Волков, — добавил Виктор. — И Василиса Чернова…

— Вместе с убитыми это семеро.

— Я! — послышалось от дверей.

Мы обернулись. В дверном проеме стоял новый дружинник.

— Тот с мечом тоже? — уточнил я.

— Тоже… — с неохотой подтвердил Иван. — Наши семьи лишили титулов и привилегий после Гражданской войны.

— Выходит, мне повезло заполучить в дружину сразу трех легендарных бойцов? — удивленно переспросил я.

Иван кивнул:

— Вам действительно повезло, князь. А что по поводу хранителей…

Разговор прервала мелодия звонка, и я достал из кармана телефон. Звонил Калинин.

— Уже заполучил в свою команду легендарного бойца? — сухо уточнил он.

— Да.

— Значит, ты не совсем дурной. Парень маленько со странностями…

— Это я уже понял, — оборвал я. — У вас что-то важное?

— Хранитель прислал мне письмо.

— Чего? — не понял я.

— Письмо. Такое, в конверте… Написанное от руки. Сейчас…

Телефон пискнул, оповещая о пришедшем сообщении.

— Секунду, Алексей Викторович… — я свернул звонок и зашел в мессенджер. В чат пришло фото. Я открыл его, удивленно присвистнул.

Почерк был неразборчивым, и слова разбирались с трудом:

«Смертные!

Вы не поймали меня за сотни лет и никогда не поймаете. Вы никогда не видели меня, потому что я невидим, как газ, который окружает вашу землю. Я не человек, а дух. Демон из самой Преисподней. Я то, что вы и ваши глупые жандармы, называете Дровосек.

Когда я сочту нужным, то вернусь и потребую других жертв. Я один знаю, кем они будут. Я не оставлю никаких подсказок, кроме следов от моего топора и снятого скальпа.

Если вы хотите, можете сказать жандармам быть осторожным, чтобы не раздражать меня. Конечно, я разумный дух. Я не обижаюсь на то, как они проводили свои расследования в прошлом. На самом деле, они были настолько глупы, что только развлекали меня. Пусть они не попытаются узнать, кто я.

Несомненно, вы думаете обо мне, как о самом ужасном убийце, которым я и являюсь, но я мог быть намного хуже, если бы захотел. Я мог бы посещать ваш город каждую ночь. По желанию я мог бы убить тысячи ваших лучших граждан, потому что я в близких отношениях с Ангелом Смерти.

Надеюсь, что вы опубликуете это. Я был и буду худшим духом, который когда-либо существовал.

Дровосек».

— Прислал в жандармерию? — уточнил я в трубку.

— Нет, он разослал это во все новостные паблики, — сухо ответил Калинин. — Теперь охранка шерстит все издания, чтобы никто не выложил подобное в сеть. Иначе начнется паника.

— А вам это прислал доброжелатель? — осторожно уточнил я.

— Будем считать, что так. Думай, Карамазов! Времени все меньше. Докажи, что ты неслучайно занял пост Инквизитора.

Калинин отключился. Я же задумчиво уставился на фото.

— Что там?

Я не успел сказать ни слова, как Катерина нагло выхватила телефон из моих рук и уставилась на снимок. А через секунду глаза ее округлились.

— Это… это… — забормотала она.

— Что? — не понял я.

Вместо ответа она достала еще несколько листов и положила их перед собой, сравнивая.

— Даже почерк сходится… — пробормотала она, протянув мне листы. — Читай.

Я уставился на копии писем, под каждым из которых стояла отметка о дате написания и землях, где оно было обнаружено. Почерк и правда совпадал.

— Но это же… Невозможно! Человек не сможет прожить столько лет, — потрясенно пробормотал я, переводя взгляд с одной бумаги на другую,

— Все возможно — послышался голос второго Ивана.

Парень вошел в комнату и, бряцнув мечом, привалился к косяку. В руке он держал бутерброд с шапкой из ломтей колбасы и сыра.

— Это как понимать? — удивленно уточнил я.

— Значит, они умерли, прошли Преисподнюю и воскресли… не совсем людьми, — пояснил Иван, пережевывая еду. — Так что это не подражатели, а те самые люди, что жили много веков назад.

— Бред какой-то! — буркнула Калинина.

— Вы в чем-то правы, — чуточку обиженно сказал парень. — Сыр и впрямь какой-то ненастоящий… Я дам адрес лавки, где продают хороший. Там затаривался еще мой отец и…

— Катерина не о продуктах говорит! — перебил я Иванушку. — Речь о воскресших. Это ведь полнейшая чушь! Никто не возвращается на землю из-за Последней черты…

— Мастер, вам не стоит быть в этом столь уверенным… Спросите у Виктора, который дозволил звать себя Фениксом — он знает о таких людях куда больше, чем каждый из нас.

— О чем ты?

— Они одержимые. Впрочем, как и начальник вашей дружины, князь…