Каракурт. Том I: Ловчие сети

Пролог

Это странное здание со стороны напоминало обсидиановый куб — ни дверей, ни окон, лишь матовое бронестекло. Оно поглощало любой свет, и в сумерках строение казалось скоплением абсолютного мрака. Кроме того, у него была навороченная система защиты. Даже мне пришлось потратить целых десять секунд и дождаться, пока боевые протоколы вскроют алгоритмы управления турелями как консервную банку. Мощные счетверенные пулеметы на стенах так и остались неподвижными, когда я начал резать стекло. Раскалив кромку ножа до нескольких тысяч градусов, я проплавил аккуратный овал и стремительно нырнул внутрь, когда стекло еще не успело остыть.

Первую линию охраны я прошел играючи. Затянутые в пласталевые бронекостюмы мужики с нашивками вольных наемников даже не успели понять, что произошло. Неслышно паря в сантиметре от пола, невидимый для датчиков движения, я подкрался к первому и одним ударом со спины рассек ему горло от уха до уха. Обнажилась трахея, громила забулькал, затрясся в агонии и сполз на пол. Его подельник повернулся на звук, но я уже метнулся к нему, всаживая лезвие мономолекулярного клинка прямо в глазную линзу. Клинок пробил мозг, наемник рухнул как подкошенный. Третий вскинул было дробовик, здоровенный как зенитка, но я перерубил ствол. Этот идиот нажал на курок и патроны сдетонировали, отчего пушка взорвалась и оторвала ему верхнюю половину тела. Лишь ноги, с которых свисали кишки, остались стоять на полу. Черт, это выглядело до ужаса комично!

Вторая линия оказалась посложнее. Из открывшихся бронированных дверей потоком хлынули молчаливые, сосредоточенные бойцы элитного армейского корпуса. Какого черта?! Кем был владелец, что мог позволить себе настоящую армию в качестве личной охраны? К дьяволу, не до того… В их появлении было одно серьезное преимущество — они не давали дверям закрыться.

В проеме возник огромный робот на гусеничном ходу, на броне которого висел с десяток разнокалиберных стволов. Ну и дура! Секунду спустя место, где я стоял, накрыл настоящий свинцовый шторм. Вот только меня там уже не было. Я летел как черная молния, рассекая тела и отрубая конечности быстрее, чем враги успевали реагировать. Со стороны это напоминало фестиваль мясников, вот только под убой на этот раз попали профессиональные военные. Робот палил, не делая различий на своих и чужих, превращая людей в кучи окровавленного фарша и тщетно пытаясь успеть за моими движениями.

Слишком медленный.

Я преодолел разделяющую нас дистанцию одним прыжком и запрыгнул на его корпус, в мертвую зону. Коротким усилием воли я ударил по броне электрическим разрядом. Миллион вольт мгновенно закоротил систему, испепелив сервоприводы и превратив бота в груду бесполезного металлолома. Жаль нельзя взять с собой одну из его игрушек, уж слишком они громоздкие…

Наконец, последний зал. Реликварий, святая святых любого коллекционера. В его центре стоял непримечательный постамент из черного дерева, над которым висела очень странная скульптура в виде здоровенного арахнида. Ох, дьявол!

Я откатился в сторону, и стальной веер прошел в считанном сантиметре от моей головы. Тот, кого я сперва принял за висящего на нити паука, оказался киборгом — чудовищным сплавом живой плоти и электроники. Там, где у человека были глаза, у этого монстра горел единственный кроваво-красный визор. Под ним скалился деформированный рот, превращенный в жуткую пасть стараниями какого-то садиста-хирурга. По бокам из челюсти торчали для отвратительных жвала, придавая моему противнику сходство с насекомым.

Конечностей у него тоже было восемь, шесть из которых заканчивались длинными и очень острыми клинками. Он атаковал как ходячая мясорубка, даже моей реакции едва хватало, чтобы парировать смертоносные удары. Улучив момент, я сделал вид, что тварь ранила меня, и схватился за плечо. Расчет оказался верным: зарычав, монстр бросился на меня, намереваясь рассечь на куски. При этом сам он, забыв об осторожности, полностью открылся для удара. Перенеся вес на заднюю ногу, я оттолкнулся от пола и в полете всадил свой нож точно в мерцающий визор. Короткий импульс — и голова моего врага взорвалась, щедро окропив меня темной кровью и ошметками мозгового вещества. Тварь грузно повалилась на землю. Теперь путь к добыче был открыт.

Моя цель лежала прямо на пьедестале. Это был амулет из позеленевшей от времени бронзы. Массивный, покрытый патиной, он изображал солнечный круг с радиально расходящимися волнистыми лучами. В центр которого подобно змеиному зрачку был вписан символ бесконечности — узкая восьмерка. Внешне вещица была ничем не примечательной, изготовленной явно кустарно. Почему мой наниматель предлагал за нее настолько баснословные деньги, оставалось загадкой. Я уже давно перестал удивляться тому, что мазня очередного новомодного “творца” или исцарапанный довоенный портсигар могут стоить как небоскреб в центре мегаполиса. Осталось только протянуть руку и…

Я зашипел от острой боли. Лучи на солнечном диске изогнулись, словно были живыми, и впились мне в ладонь. За свою жизнь я вытерпел немало боли, но амулет словно вливал в мои вены кислоту. Мир вокруг утонул в багровой пелене агонии. Я впился зубами в кисть, намереваясь отгрызть ее, и принялся рвать кровоточащее мясо. Что угодно, лишь бы больше не чувствовать этого!

Что угодно?

– Да, черт побери, да!

Ты сам так решил.

А затем я умер.

Глава 1

Боль уничтожила меня, и она же вернула к жизни. Из небытия меня выдернул тупой удар под дых. По сравнению с той непередаваемой агонией, что я испытал, это было даже приятно. Пелена перед глазами еще не рассеялась, но я уже почувствовал движение и на автомате вскинул руки, прикрывая лицо. В моем захвате оказалась чья-то ступня в кожаной туфле. Я услышал удивленное “Э-э-э!” и резко сместил кисти, словно выкручивал руль на крутом повороте. Что-то влажно хрустнуло, ступня обмякла. Я услышал тонкий, почти поросячий визг и наконец смог сфокусировать взгляд.

Человек, которому я только что выломал сустав, был еще совсем юнцом. На вид ему было не больше двадцати: коротко стриженный крепыш, потешно шлепающий толстыми сальными губами. Его дружки — по крайней мере, стояли они кучно — удивленно переводили взгляд с меня на него и обратно. Итого трое рослых, явно чем-то недовольных парней. Убивать детей не стану, но ребра им пересчитаю…

Я выпустил ступню стриженного и с не меньшим удивлением уставился на свои руки. Вернее, они были чьими угодно, только не моими: холеные, ухоженные, с длинными тонкими пальцами. Еще и кожа нежная, как у подростка. Ни шрамов, ни татуировок, ни рабочих мозолей — это были руки пианиста, а не полевого агента.

Здоровяк, побагровевший от боли, оперся о плечо товарища и выплюнул:

– Скотина, ты мне ногу сломал! Подержите его кто-нибудь, я ему другой сейчас яйца в паштет раздавлю!

Ко мне сунулся другой детина, с растрепанными соломенными волосами и лицом, не обремененным интеллектом. Чувствуя, что мое тело стало подозрительно хилым, я решил не импровизировать и просто выбросил руку вперед, ткнув оппоненту в глаза двумя согнутыми пальцами. Тот отшатнулся, слепо шаря руками вокруг и матерясь сквозь стиснутые зубы. Ну что за детский сад, господи… Стало ясно, что бойцы из них никакие. Кажется, больше всего их изумлял тот факт, что я вообще решил дать сдачи. Клянусь, таких обалделых рож я не видел уже много лет!

Я сделал шаг вперед и, не дожидаясь развязки, пнул третьего под коленную чашечку. Когда тот рефлекторно дернул ногой, я подрубил вторую и что есть сил опустил пятку на почку упавшего юнца. Тот заорал, боль заставила его истерично барахтаться на полу. Взглянув в поросячьи глазки стриженного, я пнул его в пах и, оттолкнув с дороги, неторопливо пошел прочь. Это что, потусторонний мир? Праведники попадают в райский сад с фруктовыми деревьями, а людей вроде меня ждет вонючий клозет с гопотой?

Что ж, в этом была какая-то горькая ирония. Но раз уж объявился в аду — буду плясать в огне тарантеллу.

Как оказалось, за клозет я принял раздевалку какого-то большого спортивного здания. Интерьер был архаичным, со скрипучими паркетными полами в коридорах и толстыми фигурными решетками на окнах. Тюрьма? Нет, скорее просто мера предосторожности, чтобы случайно не разбить окно. Те парни… На них были одинаковые водолазки со значками, одинаковые штаны — может, униформа? Я оглядел себя и понял, что и сам ношу точно такой же наряд. Нет, мне определенно нужно зеркало!

Зеркало обнаружилось в холле. Из него на меня смотрел худощавый, чуть сутулый подросток не старше восемнадцати лет. Непослушные темные волосы, бледное лицо, взгляд исподлобья… Подавив память тела, я заставил себя расправить плечи, расслабить лицо и откинуть волосы, открыв лоб. Вдох-выдох, другое дело! Чудно, какие метаморфозы происходят с человеком, стоит ему лишь перестать сутулиться и смотреть на мир затравленным зверьком. Я оправился и подумал, что если привести это тело в форму, то девушки наверняка сочтут его как минимум привлекательным. Не каждый день получаешь шанс прожить вторую молодость, так может все не так плохо?..

За спиной послышались решительные шаги. Я обернулся на звонкий стук каблучков и увидел, как по коридору дефилирует юная нимфа, чьи роскошные локоны были перехвачены шелковой лентой. Нежная, едва распустившаяся красота производила мощный эффект и я невольно залюбовался, почувствовал, как что-то приятно кольнуло в груди. Да, эти двое определенно были знакомы.

– Рома, ты куда пропал, господи? Уснул? Я тебя уже полчаса жду!

– Там такое дело… — голос был не таким низким, как в моей прошлой жизни, но с приятным бархатным тембром. — Какие-то упыри…

Нимфа тревожно взглянула в мои глаза своими бездонными зеленоватыми омутами. Соберись, черт, ты взрослый мужик! Был…

– Тебя били? Опять? — спросила она с искренней заботой.

– В том числе, — уклончиво ответил я, не желая вдаваться в подробности.

– Вервин с Коровиным, эти отморозки? Черт, Рома, нельзя же вечно их терпеть! Сегодня же идем к Пал Иванычу, все ему расскажешь!

Я примирительно поднял руки.

– Успокойся, пожалуйста. У меня есть стойкое подозрение, что больше они меня не побеспокоят. А если придут к тебе…

Что-то в моем голосе заставило ее вздрогнуть. Моя прелестная собеседница отстранилась и недоверчиво посмотрела на меня.

– Ром, ты сегодня такой… Странный. У тебя точно все хорошо?

Я улыбнулся.

– Все отлично. А в твоей компании все просто прекрасно. Однако тебе придется мне немного помочь. Дело в…

И в этот момент я умер во второй раз.

***

Прошлое ускользало из памяти, как песок из пальцев, а я отчаянно цеплялся за него и тонул в водовороте воспоминаний. Я был… Меня звали… Нечаев. Роман Сергеевич Нечаев, старший и единственный сын коллежского советника Сергея Нечаева и ныне покойной Марии Нечаевой. Нервный и чувствительный юноша, рано оставшийся без матери и выросший под крылом отца, тщетно пытавшегося построить политическую карьеру. Когда меня отдали в школу-интернат, я чувствовал себя брошенным. Отец приезжал редко — тогда маленький Рома не понимал, что вдовец убивал себя на придворной службе, не щадя здоровья и собственное самоуважение. Моя мать, в девичестве Ильина, была из тех самых Ильиных, пусть и приходилась кузене императора лишь дальней родственницей. Даже после смерти ее родословная и доброе имя продолжали оберегать меня, подарив отцу возможность пристроить чадо в ту же академию, где обучались отпрыски других знатных родов.

Умные люди заводят в таких заведениях связи, которые потом открывают в жизни все дороги. Но замкнутый, неискушенный в бытовой политике Рома нажил себе лишь смешки в спину да недоброжелателей, решивших, что о низкородного можно вытирать ноги. И сейчас, находясь на пороге смерти и невольно вбирая в себя личность Нечаева, я понимал — так продолжаться больше не может.

Я не стану играть с системой по ее правилам. Я сломаю ее изнутри.

Активация завершена. Начинаю реанимацию. Возвращение в реальность через 3, 2, 1…

***

– …ишина! Тихо, говорю! И слушать не хочу!

– Но Павел Иваныч, он мне ногу сломал, а ему чуть глаза не выколол!

– Молчать! Ты мне еще скажи, что он летать научился.

– Но Павел Ива-аныч!

Знакомые голоса. Черт, последний раз я был в компании прелестной незнакомки, почему я снова слышу этих кретинов? Теперь-то я знал, кто это: стриженый инвалид - Олег Коровин, полковничий сынок и редкостный садист. А рядом — Вервин и Мытарь, два прихлебателя из провинциальных купеческих семей. Ох и наплачетесь вы у меня!

Я хрипло прокашлялся и сел, поняв, что оказался на больничной койке. Рядом стоял суровый, крепко сбитый мужчина в сером сюртуке. Его залихватски закрученные усы с вощеными кончиками сделали бы честь маршалам со старинных портретов в моей прошлой жизни. Саженные плечи и мощные мозолистые руки вызвали у меня искреннее уважение — таким можно добыть лишь регулярным и очень, очень тяжелым трудом. Его я тоже знал — Павел Иванович Косой, отставной ротмистр и наш тренер.

Пал Иваныч кивнул мне и цокнул языком:

– Живой никак?

– Да вроде…

– Эвона как. А доктор сказал, что все, не жилец ваш Ромка. Игорь Семеныч, ошиблись, видать?

– Ошибся, Павел Иваныч! И слава богу, что ошибся. Видное ли дело, от сердечных болезней в юности помирать!

– Эт-т-то все от женщин, Игорь Семеныч, от женщин! Вон, Варвара наша, лишь посмотрела — и наповал сразила! Ох, Варя, нам бы такую силу да на фронт, цены бы тебе не было!

Добродушый солдатский юморок Косого помог разрядить обстановку. Варя, бледная от пережитого стресса, нервно рассмеялась и разжала сцепленные в замок пальцы. Однако я видел, что тренер, как и доктор, смотрят на меня с нескрываемой тревогой.

– Я потерял сознание?

– У тебя сердце остановилось. Ты стоял, а потом упал, как серпом скосили. Я сразу за ПалИванычем побежала, а ты… Лежишь, холодный, и пульса почти нет. Он тебе массаж сердца сделал, там уже докторов дождались… Я думала…

Увидев, что она вот-вот расплачется, я крепко сжал ее руку.

– Все хорошо, не переживай. День у меня выдался непростой, с кем не бывает. А вам, Павел Иванович, — я повернулся к Косому, — я теперь, получается, жизнью обязан?

– Обязан, обязан. И должок придется отдавать, — хитро прищурился тренер.

– Ну, тогда я пошел?

– Куда пошел?! — возмутился Игорь Семенович, забавный полнотелый старичок и, как я теперь знал, в прошлом опытнейший военврач, прошедший три кампании. — У вас приступ был, батенька, вам неделю под наблюдением отлеживаться нужно! Минимум!

Я твердо посмотрел в глаза доктору.

– Я здоров. Правда. Это была активация.

– Активация через сердечный приступ? Да что за бредни вы несете!

– Сами посмотрите. Вы же считать сможете?

Игорь Семенович открыл рот и уже хотел что-то возразить, как вдруг Косой заслонил меня от него.

– Да все с ним в порядке, говорю — перенервничал парнишка! Экий ты параноик, Семеныч, вот ей богу! Ты его в лазарете еще недельку помаринуешь, он азбуку забудет! Пусть идет учиться, под мою ответственность.

Прежний Рома Нечаев, как и все присутствующие, приняли бы все сказанное за чистую монету. Еще бы, солдафон-тренер, а тут под боком свежеактивированный студент, которого надо гонять как сидорову козу… Но в его голосе, в том, как он строил фразы, было что-то иное. Кажется, врач тоже это понял: он моментально захлопнул рот, кисло улыбнулся и картинно расшаркался, изображая придворного распорядителя.

– В таком случае, не смею вас задерживать, Роман Сергеевич! Родина зовет, бегите грызть гранит наук! Только… не надорвитесь часом. А вы, господа, — он обратился к троице неудачников на соседних кушетках, — пожалуйста останьтесь. С вами еще предстоит повозиться.

Отказавшись от предложенной руки, я самостоятельно вытолкнул свое тело из постели, натянул все ту же многострадальную спортивную форму и, сопровождаемый угрюмыми взглядами, покинул палату.

Глава 2

Мы шагали по направлению к главному корпусу. Вареньку Онегину, мою однокурсницу и предмет тайной страсти прежнего Романа, тренер почти сразу отправил в столовую. Девушка пропустила обед и полдник, помогая ухаживать за мной, что было особенно приятно. Косой молчал, лишь иногда задумчиво хмыкая себе в усы. Внезапно он нарушил тишину, не сбавляя шага:

– Рома… Ты же не врешь?

– Простите?

– Я говорю про активацию. Надеюсь, ты Семенычу не соврал?

– Обижаете, Павел Иванович. Кстати, а куда мы идем?

– К директору, куда ж еще. Посмотрим на твои… способности. Ты мне лучше скажи, зачем ты этому бычку ногу сломал?

– Не люблю, знаете ли, когда меня в живот бьют. Так себе массаж.

– Эвона как.

Информация продолжала бурлить в моей голове, возникая в сознании целыми пластами. Создавалось ощущение, будто огромный информационный ледник растаял и теперь обрушивается в океан айсбергами размером с микрорайон. Активация, что же за активация… Ах, точно!

Вот это я попал.

Кровь в этом мире значила много — куда больше, чем в старинной Российской Империи моей прошлой жизни. Здесь особ голубых кровей отличали не только титулы, но и магический дар. Рома, мой подневольный аватар, практически ничего не знал о том, как вообще человечество обрело способность подчинять мир своей воле. Как можно быть настолько равнодушным, когда ты можешь научиться изменять реальность?! В который раз его робкая, бесхребетная натура вызвала у меня вспышку гнева. Нет, пробелы в образовании надо закрыть в кратчайшие сроки.

Волей судьбы (а может из-за шутки какого-нибудь божка) дар обычно давал о себе знать спустя несколько лет после полового созревания. Это радовало, потому что образ ребенка или даже младенца, способного создавать огненный шторм, вызывал у меня определенные опасения. Активацией назывался процесс пробуждения магических сил, навеки связывающий душу человека с так называемой Системой. Ромкины знания подводили и тут. Я понял, что голос, который я слышал в голове, принадлежал некой… сущности? Может, какому-то искусственному интеллекту?

По спине пробежал холодок. Если Система существует лишь в этом странном мире, то какого черта я слышал ее голос там, у пьедестала с амулетом? Час от часу не легче…

Тем временем мы вошли в роскошную приемную. Молоденькая секретарша в настолько прозрачной блузке, что сквозь нее было видно тонкие кружева бюстгальтера, стрельнула глазками и щелкнула алым ноготком по кожаной папке.

– Вам назначено?

– Галина, знакомься, наш новый активант — Роман Сергеевич. Очень… перспективный молодой человек. Ром, ты же перспективный? – с хитрым прищуром спросил Косой.

– Я и не знал, что у нас работают такие красавицы. Галя, обещаю вести себя так, чтобы почаще вызывали на ковер! – козырнул я, подмигнув роскошной девушке. Та надменно вскинула подбородок, но в уголках лукавых карих глаз я заметил легкий заинтересованный блеск. Ох, милая, я к тебе еще не раз вернусь!

Галина встала и, звонко цокая копытцами по мраморной плитке, заглянула в кабинет начальства. Обменявшись с директором парой фраз, она повернулась и пригласила нас войти. Проходя мимо, я не удержался и заглянул в глубокий, почти непристойный вырез ее декольте — и почувствовал, как кровь забурлила в венах. Есть все-таки плюсы в этой внезапной молодости.

Директор, Александр Павлович Меньшиков, оказался плотно сбитым мужчиной за пятьдесят, с благородной проседью в волосах. Он сидел у окна за огромным столом из красного дерева и наверняка производил на подчиненных очень мощное впечатление. Я же лишь усмехнулся, вспомнив, сколько таких властолюбцев обезглавил в прошлой жизни. Понты не спасают от смерти.

– Нечаев? Ну наконец-то. Что там у вас случилось?

– Да вот, Александр Палыч, наш дорогой студент потерял сознание после тренировки. Говорит, что прошел активацию, но…

– Что “но”? Можно подумать, он первый в обморок падает!

– Он был при смерти, господин директор. По моим прикидкам, его сердце не билось где-то восемнадцать минут. Когда Игорь до нас добрался, парень начал коченеть.

– А потом?

– А потом он воскрес.

Возникла пауза. Меньшиков и Косой обменялись быстрым взглядом и, я клянусь, они оба что-то недоговаривали. Какое-то время директор пристально смотрел на меня, а потом соизволил обратиться:

– Что вы чувствовали, Роман?

– Я слышал голос, он сказал, что я активирован. Но, если честно, никаких особых изменений я в себе не ощущаю.

– А тот факт, что вы восстали из мертвых, вас не смущает? Иногда дар проявляет себя очень специфически… Хорошо, что вы обо всем рассказали. Я распоряжусь, чтобы врачи уделяли вам повышенное внимание. А с завтрашнего дня будьте любезны посещать дополнительные тренировки с Павлом Ивановичем. И примите мои поздравления! Сегодня же отправлю телеграмму вашему батюшке. Уверен, он тоже порадуется.

Вот и поговорили. И стоило ради этого тащиться на поклон… Впрочем, начальство полезно знать в лицо. Да и с Галей, сдается мне, мы еще не раз встретимся в будущем. Я вежливо улыбнулся и щелкнул каблуками:

– Разрешите идти?

– Иди, иди. Попроси Галину тебя проводить. А нам с павлом Ивановичем еще предстоит кое-что обсудить.

Темните, черти! Ничего, и до вас доберусь…

Я вышел в коридор. Секретарша, тайком листавшая глянцевый журнальчик, быстро захлопнула его и раздраженно посмотрела на меня.

– Вас отпустили? Уже?

– Да, дорогая. Александр Павлович попросил тебя лично сопроводить меня к выходу. Так что порхай, птичка!

Она одарила меня очередным дерзким взглядом, но послушно выскользнула из-за стола и направилась к выходу, демонстративно виляя попкой. Я прекрасно знал такую породу девчонок – наглых, надменных, но обожающих твердую руку. Глядя на ее соблазнительные округлости, я припомнил одну страстную пантеру из своей прошлой жизни. Та тоже выделывалась перед начальством, поливая меня презрением, но стоило от души рявкнуть на нее — и уже тем же вечером она стелилась подо мной, как… Впрочем, неважно. А Галя-то еще краше будет, с такими внушительными достоинствами.

Покинув роскошный административный корпус, я погрузился в тень небольшой березовой рощи. Жара… Из воспоминаний Ромы я знал, что нахожусь сейчас в одном из самых зеленых районов Москвы. После бензиновой вони и каменных джунглей мегаполиса из моего прошлого здесь был настоящий рай. Не припомню, чтобы в городах был настолько чистый воздух. А небо, небо!

Небо. Вот растяпа. Расслабился, замечтался, почувствовал себя в сказке. Раскаленная сфера размером с теннисный мяч, летящая мне в лицо, разом выжгла весь благодушный настрой. Я нырнул вбок, по привычке нащупывая оружие на поясе. Дьявол! Это местное приветствие? Нет, скорее месть за тех идиотов, которых я унизил в раздевалке.

За деревом прятался высокий, экстремально худой человек, с головы до ног закутанный в черное. Летом, в центре города! Я вспомнил истории про японских разведчиков-ниндзя из моего мира и удивился карикатурному сходству. Ему только нунчаков не хватает, ей богу!

Нунчаков у него, правда, не было. Зато обнаружилась когтистая, почти нечеловеческая лапа, с которой сорвался очередной огнешар. Я же был безоружен, Ромка-растяпа оставил шпагу в спортивном зале. Уклонившись от снаряда, я спешно размышлял, как бы сократить дистанцию, не подставившись под огонь. В прежнем теле это не составило бы труда, но хилый студент не особенно хорошо подходил для стремительных рывков…

Запуск боевого режима. Пробудить Потрошителя?

В моих ушах раздался все тот же вкратчивый, безликий голос, что и раньше. Система вышла на связь! Вовремя, черт. Ну давай посмотрим, чем ты можешь меня удивить.

Оказалось, ей было достаточно простой мысленной команды — такой же, какими раньше я управлял интерфейсом своего костюма. Я почувствовал импульс, идущий откуда-то изнутри, и мир на мгновение окрасился алым.

Недостаточно маны. Пробуждение отменено. Использовать резерв крови?

Да, да, быстрее!

Внезапно ладони пронзила такая острая боль, словно их резали по живому. Я увидел, как на них поступает знакомый символ — окровавленное солнце с петлей Мёбиуса в центре. Под распоротой кожей влажно поблескивали мышцы, что-то начинало прорастать прямо из плоти. Твою мать!

Больше всего оно походило на готическую латную перчатку, только выполненную из рогового, похожего на хитин материала. Из костяшек торчали длинные гладкие шипы, отчего мои руки стали похожи на лапы огромного насекомого. Боль стихла, отступила на второй план. Вот теперь повоюем!

Все это произошло в считанные секунды. Мой соперник не выказал ни капли эмоций и все так же, полумеханически, метнул в меня третий огненный шар. Я позволил тому пролететь в опасной близости от головы, отчего моя прическа слегка подкоптилась, а затем рванул вперед. Первый удар пришелся в живот — шипы с хрустом пробили мясо и вошли во внутренние органы, разрывая кишечник.

Мой враг остался стоять.

Я чудом увернулся от когтей, прошедших в сантиметре от моих глаз. Немыслимо! От такого удара любой человек должен свалиться в агонии или отключиться от болевого шока. Еще и это зловоние… Содержимое кишков всегда пахнет отвратно, но это тело пахло гнилью и какими-то восточными благовониями. Что тут происходит?

Долговязый в черном, судя по всему, вознамерился просто и без затей оторвать мне голову. Я перехватил вторую руку и, вырвав перчатку из тела, вогнал ее под подбородок. Раздался хруст, из основания черепа полилась черная, слишком густая, такая же мерзкая кровь. Мой враг дернулся, словно через него пропустили ток, и обмяк. Я стряхнул его тело на землю и посмотрел на окровавленные шипы, покрытые ошметками плоти.

Неплохо, очень неплохо. Этот мир начинает мне нравиться.

Внезапно все вокруг поплыло. Перед глазами возникла аккуратная табличка с какими-то цифрами, шкалами, параметрами… Я моргнул, и картинка стала четче.

Вы прошли крещение кровью. Получен новый класс. Получены новые умения. Открыт доступ к резерву.

А ведь это что-то вроде нейроинтерфейса, даже управляется так же. Немного поэкспериментировав, я понял, что могу выводить и скрывать любую интересующую меня информацию. В первую очередь меня интересовал, конечно, класс — Черный остиарий. Никаких пояснений мне найти не удалось, однако сами слова отдавали какой-то мрачной церковной торжественностью. Рядом с названием класса в скобках была приписана римская цифра (I). Покопавшись в памяти, я вспомнил, как поигрывал в старые ролевые игрушки в пору студенчества. Если провести параллель, то эта цифра — что-то вроде текущего ранга. Интересно, как высоко в местной иерархии можно подняться…

По крайней мере, стало немного понятнее. А что это за “Потрошитель”, которого пробудила Система?

Это я.

Голос раздался в моей голове так неожиданно, что я непроизвольно дернулся.

– Кто ты?

Я — твоя суть. Отражение того, кем ты был раньше.

– Ничего не понимаю. Ты живое существо или нет?

Я — совокупность твоих знаний, навыков и умений. Твой демон-хранитель, твой слуга и надзиратель. Я — то, что определяет твой путь, как бы тебе не хотелось верить в обратное.

Ненавижу тех, кто говорит загадками, в жизни от них одни неприятности. Совокупность умений, говоришь…

– Если ты — воплощение моих умений, то дай мне эту силу. Я развивал и совершенствовал тебя годами, ты мой по праву!

За все нужно заплатить свою цену. Моя цена — твоя жизненная сила. Чем больше ты отдаешь, тем больше ты получаешь взамен.

– А эти костяные кулаки?

Это ничтожная часть того, на что мы способны. Но тебе не хватило маны даже на это. Ты платил кровью, словно колдун-недоучка.

Роман был слаб. Стань сильнее. Стань лучшим.

Вот теперь эта тварь говорила на моем языке.

Я посмотрел на полоску маны. Призыв “Потрошителя”, обозначенного в табличке просто как “универсальный дух-хранитель” требовал 20 единиц магической энергии. У Ромы же их было… 12. Дьявол. За несчастные восемь единиц недостающей маны я заплатил, по ощущениям, полулитром крови — голова кружилась, по рукам растекалось неприятное онемение. Раз Косого сосватали мне в тренеры, нужно будет вытрясти из него информацию о том, как увеличить максимальный запас маны и как быстро это можно сделать. Если за каждым кустом в этом мире меня будут поджидать ниндзя с огненными шарами, то придется изрядно попотеть.

Вспомнив о моем противнике, я отключился от Системы и принялся изучать труп. Прошло не больше пяти минут, а от него уже исходила такая вонь, словно он неделю пробыл на солнце. И почти нет крови… После той резни, что я учинил, под телом должно было плескаться багровое озеро, но на деле вся кровь загустела как патока. Еще этот странный запах благовоний, никогда его не слышал.

Услышав за спиной тяжелые шаги, я обернулся. Ко мне спешили двое молодцеватых городовых в синих мундирах и пожилой человек в просторном халате. Это был некий Виктор Римский, преподаватель риторики, о котором Рома знал лишь со слов сокурсников.

– Я почувствовал боевую магию. Вы Нечаев, верно? Все в пор… О господи!

– На меня напали! Я возвращался от директора, как вдруг этот психопат решил превратить меня в шашлык. Это экспресс-обучение или я чего-то не понимаю?

С лица уважаемого педагога отхлынула кровь — видно, он нечасто сталкивался с изувеченными трупами. Один из городовых, с орлиным носом и широкими бровями, достал блокнот и сделал несколько быстрых пометок.

– Имя?

– Нечаев Роман Сергеевич

– Курс?

– Первый.

– Кто куратор?

– Не знаю… Наверное Павел Косой. У меня еще не было персональной программы.

Мужчина закрыл блокнот и хмуро поглядел на меня.

– За территорию — ни ногой, скоро за вами придут. На вопросы отвечайте спокойно и четко. Покушение на убийство не останется без внимания, виновные понесут заслуженное наказание.

Слово “виновные” он произнес так, что в мою душу закрались подозрения. Они хотят выставить меня крайним? Или это пугалка для впечатлительного студента? Как бы мне не хотелось поставить его на место, лезть на рожон сейчас было бы совершенно некстати. Прикинусь жертвой обстоятельств. Хотя, собственно, почему “прикинусь”? Если был не мои способности, лежать бы мне сейчас на этой полянке, еще и без башки. Придется для разнообразия посотрудничать со следствием. К тому же, мне самому чертовски интересно, кто прислал этого… каратиста.

Получив разрешение откланяться и оставив бедного ритора копаться в останках, я поплелся в сторону учебных корпусов. Поединок истощил меня и морально, и физически — жутко хотелось жрать, причем от пуза. День еще только начался, а на меня уже обрушилось столько новых впечатлений, что их требовалось запить чем-то покрепче.

Время полдника я, конечно, уже давно пропустил. В карманах обнаружилось несколько новеньких, приятно похрустывающих банкнот — не золотой империал, но на перекус должно хватить. Потолковав с буфетчицей, я получил в свое распоряжение здоровенную тарелку густой, наваристой чечевичной похлебки на копченых ребрышках, с картошкой и обжаренным до золотистой корочки лучком. Глядя на то, как золотые крапинки на ее поверхности весело поблескивают на солнце, я ощутил себя самым счастливым человеком на земле. А когда к ней добавилась пара ломтиков свежего сала, натертый чесноком ломоть ржаного хлеба и солидный кусок буженины с перцем — желудок издал такое урчание, что пришлось отбросить все тревоги и сосредоточиться на трапезе. К сожалению, водка студентам не полагалась, поэтому в качестве запивона пришлось довольствоваться неплохим столовым вином, бокал которого украсил и без того роскошную трапезу. Видя, как тощий первокурсник уминает запоздалый обед, буфетчица так расчувствовалась, что добавила к нему несколько пирожков – с печенью, яблоками и брусникой.

Поблагодарив милую пампушку за щедрость, я грузно выполз из-за стола и поволок усталое, разбитое тело в свои апартаменты. Нужно было привести себя в форму и помыться — вечер обещал быть насыщенным.

Глава 3

То же время, кабинет директора

Когда дверь за студентом закрылась, директор и оставной ротмистр переглянулись с явной тревогой.

– Ну что, посмотрел его? – спросил Косой.

– Посмотрел… Загадка этот твой Нечаев. Да, активация действительно состоялась, парень не наврал. Сколько, говоришь, он провел в коме?

– Не в коме, Александр Палыч. Мертвым. Думаю, сердце у него не билось минут двадцать, не меньше. Он деревянный был, что твой стол, думал отпевать придется.

– За двадцать минут окоченел? Так же не бывает, Паш. Да и люди из мертвых не возвращаются, сам знаешь.

Павел Иванович многозначительно кашлянул.

– Что, опять байки травить будешь?

– Говорю вам, не байки это! Мы тогда на Днепре стояли, летом сорок первого. Я своими глазами видел, как того князька румынского сначала поджарили, а затем проткнули жердью насквозь. Наши маги двадцать лет к тому времени родину защищали, в их способностях убивать я не сомневаюсь. Трехметровый кол из каленой стали прямо в грудь, кто такое переживет?

– Думаю, после такого даже наш Семёныч не залатает.

– Вот и я так думаю. А этот – ожил! Мы после боя их всех похоронить хотели по-человечески, кол из груди вынули, а он глаза раскрыл и как вскочет! Солдату из похоронной команды лицо оторвал, пальцами вцепился и стащил кожу с мяса!

– Ты мне ужастики свои не рассказывай, мне уже не пять лет. Наш-то Роман Сергеевич на людей не бросается. Хотя…

Директор задумчиво пожевал губами.

– В том, что он особенный, ты не ошибся. У него запас маны даже меньше, чем должен быть у активанта. Ну ладно, спишем это на конституцию, парень он хилый. Но вот множитель заклинаний…

– До двойки дотягивает?

– Двойки? Паш, там десятка. Де-сят-ка. Тебе напомнить, что у меня 8,3 последние десять лет?

Косой присвистнул

– Быть такого не может. Там наверное 1,0, а ты разделитель не увидел.

– Я знаю, что я видел! Нет, голубчик, ты с этого студента глаз не спускай. Не хватало нам еще проблем.

Моя комната, вечер.

Квартирка в жилом корпусе оказалась небольшой, но уютной. Я встал под душ и позволил горячим струйкам смыть с себя грязь и адреналин прожитого дня. Потом переоделся в чистое и решил, что успею немного вздремнуть.

Не успела моя голова коснуться подушки, как в дверь требовательно постучали. На пороге стоял широкоплечий, мощный мужчина в строгой серой шинели и фуражке, на которой двуглавый орел сжимал в когтях посеребренный череп. Под мышкой он держал небольшую кожаную папку.

– Роман Сергееевич, я полагаю?

– С кем имею честь?

– Владислав Стравольский, коллежский асессор. Особо уполномоченный Его Императорским Величеством, если вы меня понимаете. Догадываетесь, зачем я здесь?

– Догадываюсь. Вы расследуете вероломное покушение на убийство на мою драгоценную персону, имевшее место парой часов назад.

Глаза особиста недобро сверкнули

– Видите ли, Роман Сергеевич, поначалу я вас записал в обычные убийцы. Думаете, вы первый студент, который по незнанию или из мелочной ревности ухлопал сокурсника? Отнюдь… Но пока в вашу пользу говорит сам мертвец, простите мне каламбур. Вы знаете, кто это?

Я пожал плечами.

– Мужик какой-то, в тряпках. Я возвращался от ректора, он набросился на меня из засады, начал огненные шары швырять. Потом попытался оторвать мне голову, хотя я выказал ему ноту протеста.

– И вы хотите сказать, что убили боевого мага? Вы? Простите, Роман Сергеевич, но на профессионального убийцу вы не похожи.

“Мало ты знаешь”, подумал я. Но вслух сказал:

– Я прошел активацию и могу за себя постоять. Вы знаете, кто это был?

– Вопросы здесь задаю я!

– Не надо на меня давить. Во-первых, кишка у вас тонка, господин коллежский асессор. А во-вторых, чем больше я узнаю, тем скорее смогу помочь следствию.

– Ладно, ладно… Следствие не может обвинить вас в убийстве, потому что ваш оппонент… Как бы помягче выразиться, он уже был мертв на момент вашей встречи. И мертв давно.

Я кивнул, прокручивая в голове события недавнего поединка.

– Да, от него так несло тухлятиной… Еще и кровь эта. И благовония, пахло какими-то духами, что-то восточное.

– Это компоненты ритуала воскрешения. Если кратко, кто-то натравил на вас “un cadavre vivant”, возрожденный труп. По сути, это марионетка из плоти, сосуд для чьей-то злой воли. У нее нет своих магических сил, потому что нет и души. Но маг, способный длительное время поддерживать мертвеца, который ловко сражается и даже использует боевые заклинания — это очень большая редкость. Поздравляю, Роман, у вас очень могущественные враги. Есть идеи, кто бы это мог быть?

– Не знаю… За час до этого у меня была небольшая стычка, но ее участники на такое не тянут. Косой вам расскажет подробности, если интересно. Может, террористы? Я слышал про ячейки в московском подполье.

Особист нахмурился, хлопнул папкой по столу и холодно бросил:

– Не лезте в это дело, Нечаев, мой вам совет. Сидите тихо. Это наша работа, и чем больше в нее будут лезть дилетанты, тем лучше.

“Дилетанты”... Этот надутый петух и представить не мог, сколько влиятельных, мнящих себя богами мразей я выследил в прошлой жизни. Эта бестолковая секретная служба уже проморгала покушение на студента императорской академии. Сейчас Стравольский лез из кожи вон, чтобы прикрыть свой зад и не предавать дело огласке. Ничего, разберемся без сопливых.

Он вышел, а я принялся прокручивать в голове все возможные варианты. Это точно не было делом рук тех остолопов из раздевался. Меня пытался убить кто-то из конкурентов отца? Вероятно, но так просто проникнуть на территорию самой охраняемой школы в империи он явно не мог. Значит действовал кто-то из своих, из местных… И когда я доберусь до него, то, клянусь, вырву из него все ответы с кровью. А сейчас надо забрать свою шпагу. Ходить без оружия было крайне непривычно, к тому же шпага была элементом официального костюма. Дворянская кровь давала мне право носить ее где угодно, исключая разве что церковь да покои самого государя императора. Нужно будет еще раздобыть что-то менее приметное, стилет или хотя бы кастет… И узнать, во сколько мне обойдется хороший револьвер.

На улице начало тремнеть, и я почувствовал, как погружаюсь в привычный полумрак. В прошлой жизни я умел двигаться в тенях так тихо и легко, что меня не могли засечь даже сторожевые псы. Телу Романа еще предстояло стать жестким, рельефным, научиться самоконтролю. Но после стычки с мертвой куклой колдуна (на ум сразу пришел текст песни, которую я так любил в прошлом) я не мог расслабиться, а потому на автомате изучал окружающую обстановку, выискивая подвох.

Чем ближе я подходил к спортзалу, тем сильнее во мне нарастало чувство тревоги. Скользнув в тень, я перешел на легкий шаг и двинулся по темному коридору, держась стен. Через пару десятков шагов я услышал позади нестройные, шаркающие шаги. Четверо… нет, трое. Явно не профессионалы, дышат невпопад, да еще и переговариваются. Кажется, они меня потеряли. Забавно, забавно. Что ж, господа, давайте поиграем.

Я бесшумно снял с подставки ножны и закрепил их на ремне. Извлек клинок, полюбовался тем, как слабые отблески уличных фонарей играют на лезвии. Оружие была архаичным, ни тебе силовых генераторов, ни мономолекулярной кромки. На нем не было даже магических глифов, это была самая обычная тренировочная шпага, повидавшая уже не одно поколение студентов. Но потертая рукоять приятно оттягивала ладонь, сам факт воссоединения с оружием вызвал прилив адреналина.

Я мог бы перерезать их всех из тени как свиней прямо сейчас. Но это будет слишком скучно. Поэтому я встал в центре зала, демонстративно направив шпагу в сторону входа. Они ввалились толпой: потные, крупные мужики в кожаных куртках и грязных ботинках. Я бы принял их за обычную матросню, но манера держаться выдавала уличных бойцов, а грубые наколки на руках лишь подтвердили мою догадку. Да как эта шваль вообще попала на территорию академии? Это не учебное заведение, а проходной двор!

– Э, вон он! — заорал один из моих преследователей, самый здоровый, со сломанным в двух местах носом.

– Господа, я не буду просить вас удалиться. И второго шанса не дам. Но если сдадите нанимателя — смерть ваша будет относительно безболезненной. Итак?

Бандиты замялись.

– Гвоздь, вроде без мокрухи просили…

– Перо видишь? Все по чесноку! Че ты очкуешь, кровь пустим, пару ребер сломаем… Ты глянь на него, дрыщ настоящий!

Я молниеносно рванулся вперед. Клинок в моей руке жаждал крови. Первый головорез лишь охнул, когда длинный узкий клинок пропорол брюхо и вскрыл его как гнилой мешок. Розовые петли кишок выпростались наружу, потекла темная кровь. Здоровенный мужик заверещал и повалился на пол, судорожно пытаясь запихнуть внутренности обратно в отверзтый живот. Его подельники оказались более расторопными. Одни успел отпрыгнуть в сторону, а главарь парировал мой первый выпад широким тесаком. Нетренированное, слабое тело Нечаева начинало меня раздражать — в прошлой жизни все трое уже остывали бы в дальнем углу.

Призвать Потрошителя? Увы, всю свою ману я уже потратил. Можно было бы воспользоваться резервом крови, но тогда я сам рисковал жизнью. Нет уж, пусть это будет старомодная разборка в гангстерском стиле.

Вторая шестерка попыталась обойти меня со спины — классика. Я развернулся на каблуках и ударил, целясь острием в яремную вену. Он охнул и схватился за порез, из которого обильно струилась кровь. Магией они явно не владели, нормально пережимать рану он не умел… Ставлю золотой империал на то, что истечет кровью за следующие полминуты. Минус второй, осталось разобраться с главным.

Мужик с тесаком, хрипя и харкаясь, провел резкий рубящий удар. Считать его было не проблемой, но уклонялось Ромкино тело неохотно, словно и вовсе не хотело жить. Этот был мне нужен, поэтому я поднырнул под его удар и саданул яблоком шпаги прямо в кадык. Бандит захрипел, оседая на колени и силясь сделать вдох. Черт, а мне ведь нужно его разговорить!

– Имя! Как зовут нанимателя?! — спросил я, хлестким ударом выбивая тесак из рук. Я схватил поверженного врага за ворот и приблизил острие прямо у его глазу для пущей убедительности. Одно короткое движение — и он ослепнет.

– Кххагах… Я не…

– Имя!

– Пошел ты!

Тычок. Острый кончик шпаги проткнул глаз как виноградину, густая белесая масса потекла по клинку, смешиваясь с кровью. Бандит заорал — жутким, нечеловеческим голосом — и схватился за глазницу.

– Сволочь!! Ублюдок! Я кхххххр….

Я ударил его рукояткой по зубам.

– Имя! Второй глаз я вырву голыми руками!

– Я не знаю, черт! Парень какой-то, нога в гипсе… Дал денег, сказал, что за тобой должок…

Я облегченно расхохотался. Наконец-то мои недоброжелатели решили нанести ответный удар! Чужими руками, как и подобает столь жалким душонкам. Они в самом деле решили, что трио зэков сможет причинить мне вред? Наивность, достойная ребенка, право… Надо будет поговорить с этими неудачниками, чтобы перестали мешаться под ногами. Что же до бандита…

Ну, я обещал им легкую смерть.

Шпага свистнула в тишине спортзала, и мой враг рухнул с маленьким, аккуратным отверстием в груди. Я бил четко в сердце, незнакомым оружием, и не прогадал. Умели все-таки раньше ковать примитивные, но такие душевные инструменты смерти. Но надо будет раздобыть себе что-нибудь посолиднее, желательно зачарованное. Есть у меня мерзкое предчувствие, что настоящие мои проблемы только начинаются.

Я оставил зэков остывать в темном зале и, проверив все возможные улики, вышел на свежий воздух. Шпагу я предусмотрительно вытер от крови и спрятал в ножны, так что теперь ничем не отличался от любого другого студента, решившего попрактиковаться перед сном. Но рукопашка — это здорово, однако мне недоставало опций дистанционного боя. Интересно, а что скажет об этом Система?

Моргнув, я открыл панель и зашел во вкладку “Навыки”. Помимо Потрошителя, в ней были и другие иконки, однако все они были серыми и никак не реагировали на мои команды об активации. Хорошо, но хотя бы базовую информацию я получить могу?

– Мне нужны навыки дистанционного боя!

После этого запроса часть иконок пропала. Осталась одна, подписанная как “Лезвия черного льда”. Вот бы ее испытать… Ладно, похоже, маны она расходует совсем немного.

– Активировать!

Вам не хватает маны для совершения действия

– Использовать резерв крови!

Я вытянул руку вперед, и на ладони тотчас появилось три открытых раны. Со стороны это выглядело так, будто ее рассекли невидимыми клинками. Я дернулся, но промолчал, подавив боль. Миг — и из ран вылетели стремительные лезвия иссиня-черного цвета, немедленно вонзившиеся в ствол дерева передо мной. Вот это скорость! Быстрее стрелы, выпущенной из профессионального арбалета. Судя по материалу, это и в самом деле была какая-то разновидность льда, черного и матового. Я попробовал отломить кончик и понял, что лед был намного прочнее привычного мне. Интересно, а стальную кирасу он проковыряет? А бронетехнику? Столько соблазнов…

Я почувствовал знакомую слабость, когда Система высосала из моих вен солидную порцию крови. К счастью, раны на руке заживали быстро, однако шрамы от них наверняка останутся. Как голова кружится, черт… Нужно поменьше баловаться с магией. А лучше — найти способ восстанавливать ману и разобраться в том, как увеличить ее максимум. Магия открывала передо мной заманчивые перспективы, но если я не превращу ее в функциональный инструмент, обо всех амбициях придется забыть.

Кто-то приближался со стороны учебных корпусов. Я сунул руку в карман, чтобы не показывать ранение, и увидел плечистого парня, стриженного ежиком. Роман знал его, более того — они были друзьями. Владислав Оленский, сын одного из придворных чиновников весьма высокого ранга. Парень простой, но надежный, к тому же с деньгами. А вот это уже интересно. Заметив меня, студент остановился и замахал руками:

– Ром, ты, что ли? Заблудился?

– Решил перед сном прогуляться, нервишки последнее время ни к черту…

– Кто же так нервишки лечит? Айда с нами в кабак?

– А кто с тобой?

– Ну как, я, Онегина, Пыльский, Ржев… Как обычно! Пойдем, такси у ворот ждет!

Мы вышли из ворот и я прыгнул на заднее сидение. Варенька Онегина, явно не ожидавшая моей компании, попыталась подвинуться — но вместо этого лишь плотнее прижалась ко мне. Я ощутил тепло, исходившее от худенькой фигурки, и ощутил пьянящий аромат ее духов. Роскошные золотистые локоны легли мне на плечо, отчего сердце Романа начало биться немного чаще. Ох уж эта зеленая юность… Впрочем, Варвара и в самом деле была исключительно красива. Исконно русской, здоровой, живой красотой, которую почти не встретишь в мире победившего ботокса и косметических операций.

– Ты с нами?

– Влад подобрал на улице, решил составить вам компанию. Куда поедем?

– К Смирнову, куда ж еще! – звонко рассмеялась девушка. – Ржев уже все уши прожужжал их расстегайчиками, грех не отведать.

– Так ведь в самом деле божественные! – вклинился в разговор тощий долговязый рыжий парень, севший на переднем сиденье.

– Поедим-поглядим… А что сегодня наливают?

– О-о, брат, ты их погреба не видел… Дядя не обидит, у него все напитки на строжайший учет поставлены. Я бы сейчас волжской медовухи употребил, да с кремовыми тарталетками, чтобы по губам стекало! Ну или Вареньку угостим, а сами полюбуемся!

– Ой, дурак! – воскликнула Варвара, ловко пнув кресло сапожком. – Постыдился бы предлагать такое!

Я дипломатично промолчал. С одной стороны, шутка в самом деле была похабной, а с другой… Чего греха таить, я бы не отказался посмотреть, как розовый язычок моей нимфы слизывает с губ густой белый крем. Впрочем, уверен, в будущем мне еще представится шанс насладиться этим зрелищем…

Глава 4

Автомобиль мягко шуршал покрышками по брусчатке, пока мы летели по вечерней Москве. В моем мире исторический центр был лишь первым уровнем города, над которым возвышались небоскребы в сотни этажей. Цена за квартиру в таком жилье была настолько баснословной, что ипотеку порой выплачивали внуки и правнуки владельца. Позволить же себе пентхаус мог или вороватый чиновник, или очередная скандальная звезда эстрады, или профессионал вроде меня. Для такой роскоши нужно было не бояться запачкаться – мои же руки были в крови по плечи.

Однако в этой Москве царила приятная глазу старина. Невысокие купеческие домики перекликались со старинными башнями и нарядными церквушками. Чем ближе мы подъезжали к центру, тем меньше обычных домов и тем больше роскошных особняков теснились по обе стороны от дороги. Ну хоть что-то в мире остается неизменным.

Мы остановились на пересечении Большой Дмитровки и Камергерского, у новомодного здания с ажурной лепниной. Над входом блестела медная табличка “У Смирнова” со стилизованными пивными кружками. Улыбчивый портье принял одежду и проводил нас по крутым ступенькам вниз, в уютное подвальное помещение. На роскошном кожаном диване устроился щуплый темноволосый паренек. Его глазки бегали взад-вперед как у хорька, и этот взгляд сразу вызвал у меня подозрения. Его обладателем был Дмитрий Пыльский, известный в академии повеса и дуэлянт. Его маменька с папенькой происходили из двух старинных, чрезвычайно знатных родов. К сожалению, отпрыск столь благородных кровей не отличался воспитанностью, зато деньгами сорил так активно, что вокруг него вечно вилась кучка прихлебателей. Из воспоминаний Романа я понял, что наша компания была, пожалуй, единственным кругом общения, которых Дима держал за “своих”. Ко всем, кроме меня, он относился как к равным, ну а Нечаева… Нечаева он просто терпел как комнатную собачку при более обеспеченных и родовитых покровителях.

Обменявшись с Пыльским одним-единственным взглядом, я понял — этому юнцу нужно преподать урок. Для простоватого Влада или юной Вареньки его дурное влияние могло быть попросту опасным, что же для меня… Увы, я хорошо представлял себе, в каких ублюдков вырастают подобные щенки. Если я вобью в него уважение сейчас, есть шанс, что в будущем он будет вести себя осмотрительнее.

Натянув на лицо улыбку скучающей примадонны, Дима сделал широкий приглашающий жест:

– Прошу к столу! Сейчас подадут аперитив, советую виски с содовой — стоящая вещь!

К счастью, его извращенные вкусы никто больше не разделял. Девушка заказала себе какой-то сладкий коктейль на розовой воде, мужчины ограничились бочковым темным пивом. Расторопные официанты сновали между столами, выставляя на стол серебряные тарелки с дымящимися раками, жареным в хлебных крошках сыром, холодными мясными пирогами и строганиной, нарезанной тонкой соломкой. Пиво, удивительно ароматное и пенистое, было вкуснее всего, что я пил в жизни. Очевидно, синтетический солод и та гадость, которую подливали в него даже на пафосных предприятиях, не шел ни в какое сравнение с настоящим зерном, вызревшим на тучных нивах. Постепенно мы расслабились и за столом завязалась непринужденная, приятная беседа.

Игорь Ржев, отпрыск купеческой династии, взахлеб рассказывал о новых месторождениях в Сибири, которые осваивает его отец. Раньше история о породах, содержании различных металлов и процессах их обработки показалась бы мне унылой. Но мой однокашник, готовясь принять бразды правления семейным бизнесом, изучал его с младых ногтей — и, как оказалось, по-настоящему влюбился в дело. С горящими глазами, потрясая в воздухе раковой клешней, он объяснял, какие сплавы лучше держат магический заряд и почему вся современная оборонная промышленность отказывается от чистой стали, на которую раньше возлагали большие надежды. Оказавшись за столом с настоящим экспертом, я удивился и немного позавидовал его эрудиции. Вот бы выспросить насчет оружия, он же наверняка и тут собаку съел…

К счастью, мне собаку есть не пришлось — подали горячее. Молочный поросенок с яблоком во рту покоился на целом троне из жареного картофеля, источая порочный аромат запеченого мяса. Пиво сменилось на ледяную водку в запотевших, явно зачарованных графинах из кавказского хрусталя, Варенька же лихо расправлялась с шампанским. Компанию поросенку составили судаки под сливками и горшочек рассыпчатой каши по-купечески. Я насаживал на вилку дымящуюся, невероятно нежную рыбу и думал, что в аристократическом происхождении все-таки есть свои неоспоримые преимущества. И как Ромка при таких-то харчах умудрился вырасти дохляком? Нет уж, с завтрашнего дня я начну лепить из этого тела настоящую машину смерти!

Когда череда официантов схлынула, к нам подсел приятный мужчина средних лет с мягким, бархатным голосом. Им оказался сам господин Смирнов, родной дядя Ржева и владелец заведения.

– Ну как, молодежь, отдыхаете? Игорь, прошу, не налегай на спирт. Не хочу потом писать твоему отцу исповедь.

– А кто это там? – я кивнул в противоположный конец зала, откуда уже не первую минуту раздавались пьяные выкрики и звон бьющейся посуды.

– Дельцы гуляют… Видите вон того лысого джентльмена? На котором костюм не сходится? Это Григорий Вениаминович Ширяев, под ним половина московских челночников ходит. Очень известный в узких кругах человек.

– Челночников? Он контрабандист?

– Тише, прошу! У нас не принято обсуждать такое вслух. Скажем так, он достает то, что надо для тех, кому это что-то понадобилось. Не задавая лишних вопросов, но и не забывая про свой процент. Поэтому у него так много влиятельных друзей. Жаль только…

– Что?

– Видите ли, Роман, это мой самый проблемный клиент. Ему так полюбилось мое скромное заведение, что он начал трапезничать тут почти каждый вечер. И все бы ничего, да только его свита уничтожает столько дорогой посуды, что в горах скоро закончится хрусталь. А девочки, девочки от него просто бегут!

Ржев оборвал свой вдохновенный рассказ и серьезно посмотрел на дядю.

– Погоди, Аннушка тоже?..

Смирнов грустно развел руками.

– Попортил, подлец. Он ее сначала деньгами соблазнял, но ты же знаешь, она девушка с принципами… Так что ты думаешь? Его люди ее подкараулили, затащили в лимузин и все, усвистели в закат. На следующий день пришла зареванная, растрепанная, попросила расчет. На ней живого места не было!

– А почему ты не пошел в полицию?

– Я пошел, я сразу жандармов вызвал! Даже заводить дело не стали, говорят, сама виновата. Так что дал я ей денег на билет и отправил к тетке под Саратов. Решил, что пусть лучше девочка в деревне схоронится, а то ж не ровен час…

Я почувствовал, как на моих руках непроизвольно сжались кулаки. Этот сценарий и ровно те же оправдания я слышал в прошлой жизни столько раз, что устал считать. Смирнов, конечно, струсил. Но что ему еще оставалось? Рыпнешься на ублюдка вроде Ширяева – мигом останешься и без ресторана, и без яиц. Нет, тут требовался другой подход.

Я наклонился к владельцу поближе:

– Как вы смотрите на то, что я раз и навсегда избавлю вас от этого проблемного клиента?

Смирнов в ужасе вытаращил на меня глаза.

– Не вздумайте, молодой человек! Ширяев – это каток, он вас переедет и не заметит! Вы хоть знаете, с кем он вчера столовался?

– Не знаю и меня это мало волнует. Или вы хотите, чтобы он разнес вам кабак?

– Нет, но это самоубийство!

Я молча встал. На том конце зала грохнуло и разбилось что-то тяжелое. Я услышал женский визг и громкие похрюкивания. Нормальный человек так смеяться не может.

– Ждите здесь, – скомандовал я, увидев, что мои компаньоны начинают подниматься вместе со мной. Больше всего я опасался, что в горячке разборок кто-то заденет Варвару. Эх, вот не мог подождать десерта, обещали же тарталетки…

Я двинулся в сторону выпивающей компании. Помимо Гришки Ширяева, за столом сидели еще с десяток мордоворотов, затянутые в черные фраки. Подсосы, шестерки, кормящиеся с барского стола. Их массивные, бугрящиеся мышцами тела могли произвести впечатление на боязливого владельца, но я укладывал таких в могилу пачками. Для меня вся эта бравада была пустым звуком.

Ближайший ко мне громила вскочил со стула и загородил проход?

– Куда?

– К хозяину, разговор есть. Кыш с дороги, шавка.

Бандит побагровел, но сзади раздался хриплый голос:

– Кастет, пусти человека. Мы же не звери.

Я оглядел свою цель. Грузный, широкоплечий мужик, одно ухо сломано – наверняка в прошлом борец или боксер-тяжеловес. Обросший жирком, утративший сноровку, со студенистыми складками на шее. И эта свинья – местный криминальный авторитет?

– Ты чего хотел? – осведомился он.

– Вы мешаете отдыхать приличным людям. Для настоящего аристократа оскорбительно даже есть в одном зале с жирным извращенцем вроде тебя. Даю десять секунд на раздумья. Или берешь свою свиту и валишь – или научу тебя считать зубы.

– Щенок… – захрипел Ширяев, тыча в меня двузубой вилкой. – Плевать я хотел, каких ты там кровей, я твою печень без перца сож…

Договорить он не успел. Я выбросил руку, вонзая пальцы в его горло. Фаланги утонули в жирных складках, но все-таки нашли адамово яблоко. С каким бы наслаждением я сейчас провернул кисть, ломая хрящи и заставляя подонка захлебнуться собственной кровью! Но убивать его было опрометчиво, по крайней мере сейчас. За себя я не опасался, а вот заведение Смирнова могло пострадать. Нет, преподам этому бурдюку урок, а там видно будет. Выпотрошить его я всегда успею.

Вытаращив глаза так, что они почти вылезли из орбит, бандит рухнул лицом в салатницу. Его шестерки, осоловевшие от спиртного и жирной пищи, с трудом выбирались из-за стола. Что за посмешище, ну и сброд… Я не стал дожидаться, когда громила за моей спиной выйдет из ступора и просто вмазал ему локтем в солнечное сплетение. Он рухнул, фонтанируя полупереваренными деликатесами и силясь вдохнуть. Увидев, что ко мне, расшвыривая стулья, пробирается еще пяток его братанов, я извлек шпагу и встал в стойку. Сейчас будет кровь, много крови… Хотя есть выход проще.

Я приставил шпагу к артерии на шее Ширяева, который давился лицом в салат.

– Дернитесь – и я его заколю как дикую свинью. Что, парни, хотите остаться без работы?

Они затормозили. Смерть подопечного в мире телохранителей означает волчий билет. Никому не нужен охранник, клиента которого прирезали у него на глазах. Братва замерла, настороженно переводя взгляды с меня на своего начальника.

– Вот и умнички. А сейчас – оружие на стол. Живо!

По столешнице забарабанили кастеты, ножи, какие-то четки с непонятными символами… Кто-то извлек из-за пазухи револьвер с рукояткой вишневого дерева. Я предупредительно вдавил кончик шпаги в рыхлую шею Гришки так, что из-под него показалась тонкая струйка крови.

– Без глупостей!

Револьвер полетел в общую кучу. Я махнул рукой в сторону выхода.

– Все уходят, один остается. Я не собираюсь тащить этого урода.

Братки заторопились к выходу, некоторые не сочли нужным даже забрать одежду из градеробной. Последний, наконец пришедший в себя после моего удара, угрюмо посмотрел мне в глаза.

– Можно?

– Бери своего бугра и валите отсюда. Увижу вас еще раз – освежую к чертовой матери.

– Попадешься мне еще, малой… Я тебе глаза вырву… – тихо цедил Ширяев, не делая, правда, резких движений. Я пинком отправил его тушу в объятия телохранителя.

– На выход.

Когда бандиты скрылись за дверью, я услышал из-под стола судорожный всхлип. Заглянув вниз, я увидел девушку – еще совсем юную, с широко распахнутыми глазами, в которых стояли слезы. Форма на ее груди была порвана. Она, как могла, прикрывалсь руками, однако сочные персики то и дело норовили выглянуть из-под судорожно сжатых ладошек. Увидев меня, она дернулась и попыталась уползти в темный угол. Я знал, что в моменты злости мой взгляд становился настолько острым, что им можно было резать металл, и устыдился. Вот дурак, напугал и без того полумертвую от страха подавальщицу.

Я медленно протянул руку вперед:

– Все хорошо, они ушли. Больше не вернутся, даю слово. Я тебя не обижу. Есть чем прикрыться?

Девочка еще раз всхлипнула и отрицательно помотала головой. Я снял с плеч жилет и протянул ей.

– Спрячь пока свою красоту, я сейчас позову хозяина.

Официантка благодарно кивнула, а я тактично отвернулся и поднял голову.

– Господин Смирнов?

– Да, юноша? – отозвался мужчина, который воочию наблюдал за происходящим и уже спешил ко мне в компании сокурсников.

– Попросите кого-нибудь принести новую форму для девушки. И, прошу, дайте ей что-нибудь выпить.

Вовремя я. Еще бы немного – и девушку бы изнасиловали прямо тут, в зале, вместо десерта. И зачем я решил поиграть в благородство? Этого хряка нужно было пустить на колбасу со всей его шайкой! Ничего, подумал я, придет еще твое время…

Варвара подбежала ко мне, и я впервые увидел, как в ее глазах зажигаются огоньки искреннего восхищения.

– Ромка, это было… Это так… Я чуть с ума не сошла!

– Просто атас, брат! – Игорь положил мне руку на плечо, крепко сжав другую. – А ты у нас тот еще бретер! Слышишь, Дима, у тебя объявился конкурент!

– Впечатляет, – сухо бросил Пыльский. Судя по нервным взглядам, которыми он то и дело одаривал не замечающую его Вареньку, наш благородный отпрыск завидовал мне лютой завистью. Поделом, поделом. Иногда полезно щелкнуть по носу очередного выскочку.

Смирнов засуетился.

– Так, молодые люди, езжайте-ка вы домой. Не ровен час эти вернутся, не хватало нам еще кипиш устраивать. Я с ними как-нибудь сам договорюсь. Только вот, Рома, что теперь со всем этим добром делать?

Я посмотрел на стол, заваленный оружием, и повернулся к Игорю.

– Слушай, раз уж ты у нас мастер-оружейник, погляди – есть что-либо стоящее?

Ржев задумчиво покопался в куче, сортируя ее по категориям. Он взвесил на руке несколько кастетов, затем посмотрел на просвет четки и протянул мне.

– Отнеси артефактору, пусть посмотрит. Тут рунированные бусины, мы еще такие не проходили. Подозреваю, что это защитный оберег, но лучше удостовериться.

Также он отобрал для меня пару ножей. Один из обычной незачарованной стали, практичный и удобный – самое то, чтобы носить в голенище сапога. Другой – матовый, с рифлеными насечками по всему обуху и какой-то протравленной схемой на фальшлезвии. По словам Игоря, это был типичный нож уличного мародера. Заряд в нем был слабенький, создающий при ударе поле кинетической энергии. Другими словами, пробив кожу или броню оппонента, я мог нанести таким ножом солидное проникающее ранение. Нужно был испытать его в деле и быть осторожным – при неаккуратном обращении жертва превратится в натуральное решето.

Кроме холодного оружия я разжился шестизарядным револьвером, на который положил глаз раньше. Вот это была игрушка намного дороже, с рунической гравировкой по всей площади барабана. Он оставался холодным даже после того, как я попытался согреть его в руке. Очевидно, здесь были замешаны ледяные чары, но какие именно, мне еще предстояло выяснить. Игорь записал на своей визитке адрес и посоветовал не откладывать визит к эксперту. Перед тем, как пользоваться любым магическим оружием, нужно обязательно узнать его свойства. В противном случае существовал немалый риск нарваться на проклятую или просто испорченную вещь. Мое оружие было, по сути, трофеями контрабандистов, а потому с ним нужно было держать ухо востро.

Для начала – вполне недурно. Я рассовал новые игрушки по карманам, спрятал ножи и кивнул на оставшиеся железки.

– А с этими что?

– Мусор, обычная штамповка. Я знаю человека, который знает человека, который с удовольствием приобретает подобные образцы за вполне разумную цену. Наберу ему, пусть с утреца подъедет. Дядь, а где тут телефон?..

Удостоверившись, что больше проблем не предвидится, мы собрались в дорогу. Я вышел первым, подозревая, что мстительный кабанчик и его свита вполне могли караулить нас на перекрестке. Но то ли авторитет постеснялся нападать на людей в центре города, то ли не успел отойти от нанесенного оскорбления, так что в этот раз обошлось без кровопролития. Мы погрузились в машину и, пьяные, чертовски уставшие, лишь обменивались подколками.

Уже в коридоре, отпирая дверь в комнату, я понял, как устал. За плечами были сутки, прожитые в этом странном мире. Новое тело, новые силы, бандиты, клубок каких-то непонятных мне дворянских интриг… И недомолвки, недомолвки. В этой среде нужно держать друзей близко, а врагов – еще ближе, на расстоянии удара шпагой.

Завтра будет важный день. Я наконец-то начну учиться владению магией и пойму, как далеко в теории простирается потенциал обычного человека. Сейчас у меня нет рычагов влияния, и если бы не приобретенные ранее навыки, я бы так и ходил в аутсайдерах. Но если удастся что-то сделать с преступно маленьким манапулом, если я смогу в разы увеличить свои силы, то наконец смогу развернуться на полную.

Я вспомнил Галину, секретаршу директора, и белье предательски натянулось. Интересно, как бы устроить еще одну встречу с этой холеной кошкой, уж больно она хороша. Эти бедра, эта попка, ох… Тело Романа дышало энергией, и я чувствовал, что при удачном стечении обстоятельств эта кошка уйдет из моей комнаты на полусогнутых лапках. Черт, и как в таком состоянии спать?

Я вышел на улицу, глотнуть свежего воздуха и немного остыть. Ночи были еще теплые, однако стылые осенние сквозняки уже тайком пробирались под отворот рубашки. Сзади послышался цокот каблучков и, обернувшись, я увидел Варю – в накинутом на плечи пальто она была чудо как хороша.

– Рома?

– Не спится?

– Да… Нет. Слушай. Ты сегодня поступил как настоящий герой. Я тобой искренне горжусь. Но пообещай мне одну вещь!

– Это какую?

– Никогда-никогда больше не кидайся на вооруженных людей с кулаками! И не ходи один, мы не дети и вполне способны постоять друг за друга! Это было настолько храбро, что даже глупо!

Я примирительно улыбнулся.

– Но ведь все обошлось?

– Обошлось… Но я за тебя боялась.

Я почувствовал, как мои щеки заливает румянец. Ромка краснел как студент, услышав столь искреннее признание от девчонки. Хотя, почему “как”...

Я подошел к Варе и обнял ее за талию. Она удивленно вздрогнула, но не отстранилась. Мои руки привлекли ее ближе и я впервые за долгие годы почувствовал сладость столь юных губ – мягких, податливых, ласкающих с неожиданной страстью. Когда мы наконец оторвались друг от друга, ее дыхание стало частым и прерывистым. Я же прикрыл глаза, наслаждаясь давно забытыми впечатлениями и заново переживая один из самых волнительных моментов своей новообретенной молодости.

Если бы юная красотка кружила мне голову чуть меньше, я бы обязательно заметил Пыльского. Он разглядывал нас исподлобья, смоля сигаретку на крыльце у соседнего входа. Но я был слишком захвачен бурлящими в крови гормонами, а потому проигнорировал этот цепкий, изучающий взгляд.

И, как показало время, совершенно напрасно.

Глава 5

Я встал по будильнику и удивился тому, как рано Рома его заводил. Снаружи еще царил предрассветный сумрак и горели фонари. Мне всегда казалось, что аристократы – это изнеженные маменькины сынки, которые дрыхнут до обеда и, лениво ковыряя в зубах, тратят на учебу в лучшем случае пару часов между кутежами. Строгость и требовательность местных наставников внушила мне надежду на то, что здесь могут научить чему-то стоящему.

Быстро ополоснувшись, я переоделся в форму и спустился в столовую. Мои сокурсники и студенты постарше, зевая спросонья, рассаживались по столам. Завтрак был скромным, но питательным: пшенная каша на молоке, чай, пара оладьев из белой муки и яблоки. Я нашел глазами Оленского и присоединился к нему.

– А чего все шушукаются?

– В спортзале нашли три трупа, жандармы бегают с горящими афедронами. Говорят, то ли дуэль, то ли просто какой-то садист издевался. Нас не пустили, но, говорят, один там вообще без глаза!

Упс.

– Какой кошмар! У нас с тобой хотя бы алиби есть, не о чем волноваться.

Влад как-то странно посмотрел на меня, потом на шпагу, висящую на моем бедре, но не стал задавать вопросов. Проглотив завтрак, я поспешил в сторону тренировочного корпуса, зная, что Косой не щадит опаздывающих.

Павел Иванович уже ждал меня, уперев руки в бока и сурово глядя из-под кустистых бровей.

– Семь часов три минуты! Где заснул, боец?

– Виноват, поздно лег.

– Меньше кутить нужно! Бери пример с Варвары, девушка уже полный круг завершает.

Я обернулся и увидел, как моя нимфа в обтягивающем спортивном костюме бежит по стадиону, задорно покачивая орешком из стороны в сторону. Черт, я и забыл, что она тоже будет заниматься!

– А где остальные?

– Этот спецкурс только для вас с Онегиной. И отвлекись уже от ее зада, черт бы тебя побрал! Шалости-милости оставьте на свободное время, у меня вы будете пахать с утра и до позднего вечера. А теперь марш на дорожку и десять кругов для разминки!

Первый неприятный сюрприз, который я обнаружил – бегуном Рома был никудышным. Уже на третьем круге в боку неприятно закололо, появилась одышка. Пятый я завершил, спотыкаясь, а на седьмом перешел на вялую трусцу. К финишу перед глазами все плыло, я ничком повалился на мокрую от росы траву и целую минуту просто глядел в голубое небо.

– Что, сдох, герой? Тоже мне, бретер… В жизни бы не поверил, что ты вчера отделал ту троицу, – хмыкнул Косой. Интересно, он имеет в виду троих остолопов в раздевалке или знает больше, чем кажется?

К моему удивлению, Варя хоть и запыхалась, но держалась намного лучше. Встретив мой взгляд, она потупила глаза и принялась разглядывать носы своих туфель. Какое очаровательное стеснение, обожаю это кроткое выражение лица. Косой, злорадно посмеиваясь, подошел ко мне и безо всякого предупреждения саданул по ребрам носком ботинка.

– Поднимайся, падаль, встать в строй!

Кажется, дед забыл, что он больше не в армии. Впрочем, мне самому было так стыдно за свою отвратительную физическую форму, что я без лишних разговоров поднялся и попытался принять более-менее стабильное вертикальное положение.

– Я думал, мы будем изучать магию.

– Совершенно верно! Хорошо хоть память у тебя не такая хилая. Вы уже научились работать с Системой?

Мы с Варей синхронно качнули головами.

– Отлично. Помните: чтобы увидеть ваши навыки и умения, человек должен обладать особым талантом. Это редкий и сложный дар, которым владеют единицы. Поэтому держите свои способности при себе и не разбрасывайтесь этой информацией. Перед тем, как рассказывать посторонним людям о своем потенциале, подумайте, заслуживает ли человек доверия. Но со мной вам придется пооткровенничать, иначе мы не сдвинемся с мертвой точки. Онегина, ну-ка посмотри, какой у тебя максимальный запас маны?

Варя моргнула, задумчиво глядя в пустоту, а затем быстро ответила:

– 120!

Дьявол! Быть такого не может! У этой хрупкой девчонки максимум в десять раз больше моего?!

Наверное, у меня был очень возмущенный вид. Варя опять смутилась, а Косой лишь посмеивался себе в усы.

– Узнаю кровь Онегиных! Ваш род всегда отличался выдающимся магическим резервом. Тебе про деда рассказывали?

– Да, папенька часто его вспоминает. Говорит, Евгений Мартынович в одиночку потушил Великий пожар в прошлом веке.

– Потушил, еще как потушил! Москва тогда полыхала как спичка, один из Диких постарался. Горело так много домов, что к ним не могли даже подойти, воздух был закопчен до крайности. Спасибо Евгению Мартыновичу, светлая ему память. Он тогда задействовал весь семейный резерв, каждый резонатор, что был в сокровищнице. И хватило, представляешь? Жуткий ливень, настоящий шторм! Гром, молния, вода хлестала с неба так яростно, что вымыла с корнем половину деревьев. Большая часть домов тогда потухла, с остальными уже справились императорские заклинатели. Столько народу погибло… Гордись, дочка. Ты унаследовала великую силу.

Косой посмотрел на меня.

– Ну, а ты чем похвастаешься?

– У меня только 12…

– Выше нос! Все с чего-то начинают. Знаешь, зачем я вас сейчас гонял, нет? Ну-ка, открой табличку.

Я послушно вошел в Систему и уставился на свои показатели.

– Готов? Видишь рядом с показателем маны цифру множителя?

Я присмотрелся. Рядом с синей колбой, символизирующей магическую энергию, в самом деле виднелось обозначение “х1.1”.

– Дайте угадаю. Чем выше цифра, тем мощнее заклинание?

– Быстро схватываешь! Чем больше ты практикуешься, тем эффективнее становятся твои способности. Правда, чем дальше, тем более сложные навыки тебе придется развивать, чтобы получить заветный прирост. Не думай, что можно стать архимагом, если пару сотен раз сотворить какие-нибудь примитивные чары. А теперь посмотри чуть ниже. Зеленую полоску видишь?

Я обратил внимание на шкалу, заполненную зеленым столбиком почти на две трети.

– Вижу, и..?

– Это показатель того, насколько ты близок к увеличению максимума маны. И зависит он в первую очередь от твоей физической формы.

– Да, но тот же директор не производит впечатления атлета.

– Александр Палыч за свою жизнь впитал столько энергии, сколько тебе и не снилось! В каких только компаниях он не участвовал, видел бы ты его коллекцию артефактов… Кабинетная работа не позволяет ему также активно поддерживать форму, это правда. Но, поверь, у него есть и другие способы увеличить свой магический потенциал почти до заоблачных высот.

– То есть, тренировки – это не единственный путь?

– Нет, он он самый важный. Он формирует фундамент, основу для прочих надстроек! К тому же, если ты хочешь сделать военную карьеру, хорошая форма попросту необходимо. Какой толк фронтовым частям от слабого, немощного колдуна, не способного выдержать обычный марш-бросок?

Я кивнул, переваривая услышанное.

– И что же делать?

– Тренируйся! С момента активации все твои показатели теперь напрямую влияют на магический потенциал. Будь сильнее, быстрее, ловчее – и почувствуешь, что способен колдовать намного чаще. Теперь сами, сами. Смотрите, изучайте, у вас пять минут.

Я с интересом погрузился в разбор своей статистики. Выходило, что для увеличения максимума маны всего на единичку мне предстоял полный набор интенсивных тренировок. Система даже любезно вывела мне список:

258 отжиманий

115 подтягиваний

61 километр бега

731 килограмм для жима лежа

И так далее, и тому подобное. Ничего такого, с чем бы я не справился в прошлой жизни, но сейчас это список выглядел какой-то насмешкой. Я едва пробежал десять километров, а нужно в шесть раз больше!

– Изучили? Ужаснулись? Чудно! Я вас обрадую: это работа не на сутки и не на двое. И если вы загоните себя до смерти, особого прогресса не ждите. Но с каждым шагом, с каждым пиком нагрузки вы теперь будете становиться сильнее. Усвоили? Тогда марш заниматься! У вас три часа до обеда.

Заставив ненавистные цифры повиснуть на краю зрения, я поплелся к тренажерам. Вид Вареньки, чья худенькая фигурка аппетитно приседала рядом, мотивировал не хуже уязвленной гордости. Уступить какой-то там родовитой девчонке только потому, что ее дед умел тушить пожары? Ну уж нет, не дождется.

Первая приятная новость заключалась в том, что мне не нужно было выполнять всю программу единоразово, и две с половиной сотни отжиманий можно было растянуть на целый день. Вторая – с каждым шагом все цифры уменьшались пропорционально. Дойдя до отказа, я перешел от одного упражнения к другому, затем к третьему. Косой одобрительно поглядывал на меня, но не вмешивался. Техникой я владел безукоризненно, спасибо годам и годам тренировок в прошлой жизни. Варя же в очередной раз удивила меня тем, что для своих лет умудрялась не отставать ни на шаг. Жизнь юной княжны должна была проходить в роскоши и неге, но, похоже, своим телом она владела превосходно. Интересно, а в постели она такая же гибкая?..

Три часа пролетели незаметно. Проклятая зеленая полоска ползла очень медленно, нехотя приближаясь к заветной отметке. И это всего за единицу маны! А ведь для активации Потрошителя мне нужно увеличить максимум на восемь единиц, чтобы не платить кровью всякий раз, когда я захочу призвать свой жуткий доспех. Нет, мне определенно нужно найти альтернативное решение!

Когда Косой наконец отпустил нас, тело ныло и молило о пощаде. Я кое-как добрался до душевой и, скинув одежду, открутил сразу оба крана. Скудные струйки воды падали на тело, смывая с него пот и чуть притупляя усталость. Дьявол, я же завтра не встану! Буду лежать на кровати и орать от боли при каждом движении. Я настолько сильно погрузился в собственные мысли, что не сразу услышал за спиной деликатное покашливание. Женское!

– Ром…

– Пардон?

– В женском душе воды нет совсем. Ты не против, я рядышком помоюсь?

– Конечно, занимай любую кабинку.

Не против, ой как не против! Я представил воображаемых ангела с чертиком, усевшихся мне на плечи. Ангел настаивал, что я должен повести себя как джентльмен, соблюдать правила приличия и, в случае необходимости, пожертвовать своим комфортом ради комфорта леди. Демон же… Эта падла нашептывала мне на ушко такие провокационные идеи, что мне пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не слышать его.

– Захожу, не подглядывай пожалуйста.

Я услышал, как открылась вода. Зеркал в душевой не было, однако в отполированной металлической поверхности крепления я смог разглядеть смутный, но чертовски соблазнительный девичий силуэт. Потоки воды омывали длинные золотистые локоны, туго облепившие изящную фигурку. А ведь стоит мне чуть-чуть повернуть голову, и я смогу хотя бы краешком глаза…

Так, стоп. Хватит. Ромка – пубертатный юнец, но ты-то куда? К сорока годам мой опыт в общении с женщинами был настолько обширным, что обнаженное тело уже не производило на меня эффект разорвавшейся бомбы. И все же, это была Варенька, нежная, соблазнительная…

“Вот и терпи ради нее”, – одернул я себя. Подсознательно я чувствовал, что если проявлю настойчивость, то смогу урвать себе несколько минут авантюрного счастья. Но после между нами появится пропасть, пересечь которую будет уже стократ тяжелее. Поэтому я сосредоточился на боли, которая теперь сопровождала каждое мое движение, и спокойно завершил банные процедуры. Когда я наконец повернулся, девушка уже покинула кабинку и лишь аромат ее духов и тонкий, едва уловимый запах тела напоминал о том, что все это мне не приснилось.

Я взял свои вещи, как вдруг в темном переходе чьи-то горячие губки подарили мне быстрый, невесомый поцелуй в щеку.

– Спасибо, – прошептала Варя и упорхнула прежде, чем я успел ее окликнуть. Что ж, это с лихвой окупило все страдания моего не в меру ретивого организма. Ох, то ли еще будет!

На этот раз я успел аккурат к обеду. Наваристый суп с клецками, аппетитное жаркое, рассыпчатый рис – я сметал все так, будто не ел уже несколько дней. Тело отчаянно жаждало калорий, и мне пришла запоздалая мысль о том, что энергия для сотворения заклинаний наверняка тоже не берется из воздуха. Надо следить за тем, что я ем и в каких количествах. Судя по тому, какие порции уминала Варвара, она была истощена не меньше моего.

После обеда Косой встретил нас в учебном корпусе. Аудитория была пустой – ни стульев, ни столов. Все стены были исписаны сложными, переплетающимися друг с другом схемами, в которых я опознал магические глифы. Такие же, но куда меньше и короче, украшали один из моих ножей и револьвер.

– Ну, как успехи?

Нам оставалось лишь грустно вздохнуть. Заветная цель была уже близко, но никто из нас не преодолел заветной отметки.

– Тяжело, правда? Ничего, работайте. Но сегодня, в качестве исключения, у меня для вас маленький подарок.

Павел Иванович вытащил из кармана и вручил мне небольшой кристалл, который мягко светился неоново-синим.

– Это кристалл-резонатор. Их добывают в наиболее опасных разломах, так что товар штучный и мягко говоря недешевый. Они влияют на мага по-разному. Этот, к примеру, временно увеличивает максимум доступной магической энергии. Варя, не обижайся, но сегодня тебе он без надобности. А вот нашему бравому вояке крайне пригодится.

Интересно, откуда он знает? Сам же говорил, что талантом видеть чужие статы обладают единицы. Темните, Павел Иванович, ой темните… Впрочем, протянутый кристалл я взял с благодарностью.

– И как его использовать?

– Так же, как и заклинания, просто отдай мысленный приказ.

Я представил, как поток энергии перетекает из кристалла в мою руку. Он потеплел, по телу разлилась приятная пульсация. Я ощутил, словно по телу прокатилась мощная волна, словно я зачерпнул пригоршню ледяной влаги из бескрайнего, неистового океана. Теперь мой счетчик маны гордо мерцал цифрами “50/20”.

– Готов? Отлично. Сейчас я создам несколько мишеней, ваша задача – уничтожить их как можно быстрее. Варвара, сегодня первенство достается тебе. Прошу к барьеру!

Расправив плечи, Онегина подошла к отметке на полу и, к моему удивлению, встала в своего рода боевую стойку. Наследница старинного рода, аристократка… Я должен был догадаться, что воспитывали ее совсем не белоручкой! Сдается мне, вчера в кабаке я зря опасался за ее безопасность. Похоже, девушка прекрасно может постоять за себя.

Прозвучал сигнал и в воздухе возникли пять сияющих мишеней. Варя красиво взмахнула кистью, и с кончиков ее пальцев сорвалась миниатюрная молния. Яркая электрическая дуга хлестнула совсем рядом, но не задела цель. Выругавшись себе под нос, Варя прицелилась поточнее и следующим пассом отправила разряд прямиком в цель. На мишени появился заметный ожог, она замерцала и потухла.

– Хорошо! Еще!

Удар, удар, еще удар! Варвара словно играла на невидимом смертоносном пианино, изящные пальцы плели в воздухе сложные сети. Последовало шесть разрядов, три из которых нашли цель сразу. Еще три попытались достать самую дальнюю мишень, однако рассеялись прежде, чем долетели до нее. Онегина разочарованно топнула ножкой. Ага, значит у ее способности есть один существенный недостаток – дистанция.

– Неплохо для первого раза. Роман, смени даму и продемонстрируй нам чудеса своей меткости!

Я занял свое место у черты и, сконцентрировавшись, метнул пять лезвий из черного льда. Каждое из них стоило десятку маны, так что моего запаса хватило аккурат на каждую мишень. Разумеется я попал. С такого расстояния промахнуться мог лишь неопытный студент, но никак не человек с моим опытом полевых операций. Лезвия мощно вонзались в мишени, раскалывая те на куски. Пара секунд – и на полу осталась лишь груда переливающихся осколков. Мои же снаряды, поразив цели, прошли насквозь и застряли в стене на противоположной стороне.

Варя ошеломленно открыла ротик. Косой, задумчиво закручивая на палец ус, переводил взгляд с меня на развороченные мишени.

– Лихо, ничего не скажешь. Рад, что не зря потратил на тебя кристалл. Повторить сможешь?

Я хищно улыбнулся. Подобный бросок я мог воспроизвести даже с закрытыми глазами.

Глава 6

Эффект от кристалла продержался два часа. Чтобы восстановить ману, Павел Иванович снабдил нас склянками с вытяжкой из печени каких-то магических созданий. На вкус она была горькой, зато крайне эффективно восполняла запас энергии до прежнего уровня. По словам преподавателя, более концентрированная вытяжка также получалась из останков могущественных и опасных тварей, а ее обработка была сопряжена с немалым риском. Поэтому каждая такая склянка обходилась в немалую сумму и снабжать ими нас бесконечно академия, разумеется, не стремилась. Допивая последнюю, я задумался о том, что неплохо бы увеличить свой капитал. Нечаев-старший смог оплатить обучение не без помощи сердобольных родственников по линии жены и с тех пор был по уши в долгах. Надеяться на то, что отец станет моим спонсором, мне точно не приходилось.

Мы повторили тренировку еще несколько раз. Я так и не сделал ни единого промаха, походу научившись выпускать целый каскад лезвий одно за другим. У Вареньки же дела шли гораздо хуже. Перенервничав, она начала совершать ошибки и под конец выдохлась так, что едва смогла поразить три мишени из пяти. По словам Косого, результат все равно был неплохим, однако в его голосе скользила плохо скрываемая нотка сарказма.

– Ладно, на сегодня закончим. А перед тем, как мы разбежимся, взгляните на свой множитель маны еще раз.

Я открыл окошко статистики и увидел, что теперь множитель составлял 1.9 – вырос почти вдвое! Если так пойдет и дальше, я смогу разрезать этими ножами даже зачарованные доспехи. Впрочем, придется осваивать и более мощные инструменты. Не зря же Косой говорил о том, что, практикуя одно-единственное заклятие, далеко не уедешь.

В награду за наши труды мы получили по стопке учебников и клятвенно пообещали к следующему занятию изучить хотя бы базовую теорию. Отлынивать от своей части зубрежки я не собирался. Невежество Романа и его нежелание учиться уже не раз выставляли меня дурачком, к которому никто не хочет относиться всерьез. Пора бы это исправить.

Я хотел провести время в компании Вари, однако она упорхнула, едва мы вышли за ворота корпуса. Обессиленный, истощенный, я поплелся в комнату с одним-единственным желанием – урвать хотя бы пару часов сна.

Кабинет директора, часом позже

– Ну, чем порадуешь сегодня?

– Этот Нечаев… Тот еще фрукт. Ты когда-нибудь видел, чтобы вчерашний школьник бросал боевые заклинания со сноровкой и меткостью опытного убийцы? Клянусь, я зачастую и снарядов толком не видел. Помнишь наши красталлиновые мишени? Он разбил пятнадцать штук всего за час.

– Разбил? Кристаллин же почти магически инертен. Твой Роман что, из пушки по ним палил?

– Нет, какие-то черные ножи… Но выглядело впечатляюще. И, если честно, меня это настораживает.

Директор задумчиво прикусил губу.

– Ко мне тут особист заходил, некто Стравольский. Представился коллежским асессором, а на деле черт его знает. Все выпытывал про нашего Романа Сергеевича, больно тот подозрительно себя ведет. Загибай пальцы: за неполные сутки он отправил в больницу троих сокурсников, убил – жестоко и жутко – чью-то боевую марионетку и, возможно, оставил в спортзале три изувеченных трупа. А еще одна птичка принесла мне на хвостике, что вчера он поставил раком весьма крупного криминального авторитета. И это, заметь, обычный студент, который только-только прошел активацию. А сегодня ты мне заявляешь, что он еще и профессиональный метатель ножей. Тебя ничего не смущает?

– Нечаев – темная лошадка, – пожал плечами Косой. – Я знаю, что дело нечисто. У меня из головы не выходит его загадочное воскрешение. Думаешь, тут замешана третья сила?

– Понятия не имею, – устало вздохнул директор. – Будем разбираться. Дело с трупами я пока замну, там какая-то подзаборная шваль, которую кто-то по глупости пустил к нам на территорию. А ты будь добр, раскопай всю доступную информацию на того румынского князя, о котором так много рассказывал. Сдается мне, что этот клубок мы будем разматывать еще долго. А с Романа Сергеевича глаз не спускай, хватит нам пока трупов. Все, свободен.

Моя комната

Когда я открыл глаза, солнце уже клонилось к закату. Вести ночной образ жизни мне не хотелось, но идея прогуляться по вечерней Москве показалась мне прелюбопытной. К тому же, у меня был адрес мастера, который дал мне Ржев – ему определенно стоило нанести визит.

Я сверился с картой, висящей на стене, и обнаружил, что артефакториум располагался всего в паре кварталов от академии. Переодевшись, я заткнул за пояс шпагу и вышел на широкую улицу, освещенную алым предзакатным солнцем. Мимо сновали суетливые горожане, большая часть которых стремилась в пивные заведения, чтобы расслабиться после тяжелого дня. Проезжали странные, архаично выглядящие автомобили вроде того такси, что вчера отвезло нас в кабак. Во всем этом был какой-то приятный отпечаток старины, а отсутствие выжигающей глаза неоновой рекламы я воспринимал как настоящее благо.

Мастерская располагалась в одном из старинных и, без сомнения, очень дорогих зданий почти в самом центре. Внешне неприметная дверка вела в роскошную залу, на полу и стенах которой поблескивали десятки витрин с экзотическими фетишами, оружием, доспехами и аксессуарами. Мастер, седовласый старичок в пенсне, повернулся ко мне на крутящемся стуле и приподнял одну бровь.

– Заблудились, молодой человек?

– Нет, что вы. Я по рекомендации друга, Игоря Ржева. Так вышло, что я внезапно оказался владельцем небольшого арсенала и хотел попросить вас рассказать мне, в чем заключаются его магические свойства.

– Базовая оценка – десять рублей, за углубленную придется доплатить. Бартер возможен, но лучше наличными. Вас устраивает сумма?

Я не подал вида, но про себя удивленно присвистнул. Десять имперских рублей – это недельная зарплата средней руки чиновника, а тут такие деньги просят всего лишь за оценку. Интересно, сколько же тогда стоят сами артефакты?

Вручив ему деньги, я выложил на прилавок четки, нож и револьвер. Старик снял пенсне и водрузил на голову что-то, напоминающее прибор ночного видения. Конструкция жужжала и пощелкивала, линзы в ее глазницах двигались на тонких медных сочленениях. Мастер придирчиво осмотрел нож, после чего отложил его в сторону.

– Кинетические чары, три заряда из десяти возможных. Кустарная работа, будьте осторожны. Такие вещи бывают непредсказуемыми.

Затем он взял в руки револьвер, отщелкнул барабан и какое-то время изучал рисунок на внутренней стороне отверстий под пули.

– Интересно, интересно… Вы же знаете, что это старинная вещь? Ей почти век, сейчас таких уже не делают. Направленные чары, эффект шрапнели, любопытные связи. Если я не ошибаюсь, каждый выстрел из этого оружия превратит даже обычную пулю в ледяной шип, который взорвется в теле жертвы сотней бритвенно-острых осколков. Жуткое оружие, я бы на вашем месте заменил его на более… гуманный вариант.

– Благодарю, но этот револьвер как раз в моем стиле, – улыбнулся я, обрадованный, что наконец обзавелся достойным инструментом убийства.

Старик с сомнением поглядел на меня, но промолчал. Наверное, принял за очередного понтующегося мажора, который пытается выглядеть старше своих лет. Взяв в руки четки, он погрузился в их изучение. Минуты текли, а мастер все так же сидел на стуле, рассматривая рунические символы и периодически открывая то один, то другой справочник, которых в его конторке оказалось на удивление много.

Я кашлянул, напоминая о себе. Старик вздрогнул – очевидно, он успел забыть о моем существовании. Затем поднял голову, уставившись на меня многочисленными линзами прибора как огромное насекомое.

– Вы знаете, молодой человек, это удивительный образец. Нитка новая, но сами бусины древние. Я даже не могу вас сказать, из какого материала они изготовлены. А эти символы… Я узнаю часть из них, но вместе они складываются в полную бессмыслицу. То ли я чего-то не понимаю, то ли их создатель был немного сумасшедшим. Что маловероятно, учитывая, что четки содержат в себе несомненный магический потенциал.

– А какой именно?

– Я сам не прочь узнать! К сожалению, мое оборудование для исследования непригодно, приборы выдают совершенный хаос. Вы же студент императорской академии, верно?

– Вы правы.

– Тогда, голубчик, отнесите эту диковинку Истринскому Никифору Витальевичу. Золотой человек, превосходный специалист! Семьдесят лет на кафедре, через его руки прошла половина личной коллекции Его Императорского величества. Если кто и сможет вам помочь, так это он.

Я поблагодарил мастера и, не теряя времени, направился обратно. Похоже, в руки мне попала занятная вещица! Если не получится ее использовать, надо будет реализовать ее как можно выгоднее. С моим амбициями начальный капитал был одним из обязательных условий восхождения к власти. В моем мире антикварные редкости ценились порой до абсурда высоко – в конце концов, именно щедрое предложение заказчика и привело к тому, что я сунулся на штурм злополучного реликвария. Но здесь, где магия существовала бок о бок с реальностью, за могущественные артефакты наверняка будут готовы заплатить целое состояние. Кажется, этот Истринский будет читать у меня базовый курс артефактологии… Обязательно нанесу почтенному академику визит в самое ближайшее время.

За мной увязался какой-то сутулый, внешне непримечательный тип в надвинутом на глаза берете. Сначала я подумал, что это просто игра сознания, но заложив несколько бессмысленных поворотов понял, что меня преследуют вполне целенаправленно. Интересно, а этого кто прислал? Мажоры из купеческой гильдии? Жирный авторитет? Тот загадочный кукловод, любитель мертвецов?

Не выдержав, я остановился на перекрестке и от души расхохотался. Черт, я здесь всего полтора дня, а уже нажил себе целую когорту влиятельных врагов! Ох, Нечаев, подожди, то ли еще будет… Этот мир, при всем своем очаровании, постоянно пробовал меня на зуб. Ничего, меня так просто не разгрызешь, я тот еще орешек.

Улучив момент, я нырнул в темную подворотню и затаился, задержав дыхание. Через какое-то время мимо прошел мой преследователь, удивленно озирающийся по сторонам. Нет, это явно не профессионал, а какой-то начинающий любитель шпионских романов. Пожалуй, я бы мог заманить его во мрак и сломать шею одним резким движением. Вот только стоит ли оно того? Дорога из трупов в моей прежней профессии была неизбежным злом, однако я и мои коллеги по опасному ремеслу всеми силами старались избегать зряшных убийств. Зачем выставлять свои навыки напоказ, если куда прагматичнее прикинуться овечкой и выпустить зубы лишь в самый ответственный момент?

Подождав, пока потерявшая след ищейка скроется в лабиринте московских улочек, я покинул укрытие и окольными путями принялся пробираться к академии. Времени было мало, а дела, как назло, копились будто снежный ком.

У дверей своей комнаты я столкнулся с девушкой, в которой опознал вчерашнюю официантку. Тогда я не успел толком ее рассмотреть и лишь теперь понял, как она была хороша. Огромные карие глаза на худеньком миловидном личике, тонкие ключицы, не по годам пышная грудь… На этот раз форма на ней была цела, разве что без фирменного передника. В руках она сжимала небольшой сверток.

– Ой, а я как раз вас ищу! Вас же Роман зовут, верно? Роман Сергеевич?

– Я вас помню, барышня. Как вы себя чувствуете?

– Лучше… Спасибо. Простите за вчерашнее, я испугалась до чертиков. Эти люди, господи, как вспомню…

На глаза у нее навернулись слезы. Я инстинктивно прижал ее к груди и почувствовал, как соленая влага окропила ворот рубашки.

– Тише, тише, все уже позади. Я даю вам слово, что больше эти звери не побеспокоят ни вас, ни ваших подруг. Никто из подельников Ширяева не уйдет от заслуженного наказания.

Она порывисто обхватила меня своими тонкими ручками и прижалась так тесно, что кровь гулко ударила в виски. Когда девушка обнимает тебя так жарко, организм реагирует намного раньше, чем разум успеет высказать возражение. Почувствовав, как мои брюки пришли в движение, девушка ойкнула, но отстранилась лишь на самую малость.

– Как вас зовут?

– Катя, ваше благородие.

– Рад знакомству, Катерина. А что это у вас?

– Ой, точно! Я же зашла вернуть вам жилет. Вы меня очень выручили! Да и вещь замечательная, жалко оставлять вас без такого эффектного предмета гардероба.

Я хитро улыбнулся и посмотрел в бездонные глаза Катерины.

– Знаете, Катя, я с удовольствием подарю вам эту безделицу. Вот только не откажите мне в просьбе, примерьте ее еще разок. Хочу убедиться, что жилет вам по фигуре.

На секунду мне показалось, что сейчас она влепит мне пощечину. Однако официантка сверкнула глазками и улыбнулась коварнейшей из женских улыбок.

– Что вы, как же я могу отказать своему спасителю!

“Далеко пойдет девочка”, – подумал я, жестом приглашая ее войти. Комната у меня была небольшой, а потому в качестве комнаты для переодевания я указал ей на дверь ванной комнаты. Пока девушка наводила красоту, я достал из секретера пузатую бутылку, полную янтарной жидкости, и пару хрустальных рюмок. В крошечной кладовочке также обнаружился сыр, немного специй и баночка с оливками. Жизнь определенно налаживалась.

– Ну как вам?

Я закончил разливать ароматный коньяк и обернулся. Плохая новость заключалась в том, что мой жилет был явно великоват для хрупкой, похожей на фарфоровую куклу девушки. Хорошая же была в том, что кроме жилета на ней не было абсолютно ничего. Я невольно залюбовался тем, как свет играет на нежной коже Катерины, и ощутил легкий мускусный запах ее тела. Вместо ответа я подошел к ней и подарил мягкий, но настойчивый поцелуй. Она ответила на него с жаром, розовый язычок дразняще проник в мои губы. Я вдруг почувствовал, как вся усталость от нечеловеческих тренировок Косого уходит куда-то на второй план, а изможденное тело наливается новыми силами.

Я бросил ее на кровать и устроился сверху. Катерина оплела мои бедра и ловко, с неожиданной сноровкой избавила меня от рубашки. Я сжал упругую, спелую грудь и почувствовал, как твердеет под пальцами розовый сосок. Она издала тихий стон, впилась коготками в мою кожу и привлекла к себе. Ее зубки игриво покусывали кожу, а губы порхали по моему телу, опускаясь все ниже, ниже… В какой-то момент стало так горячо и влажно, что я отпустил контроль и позволил ей играть с моей распаленной желанием плотью так, как заблагорассудится. И не прогадал – для своих лет она на удивление умело обращалась с мужским телом.

Когда же несколько сладких минут спустя она примерила на себя роль наездницы, седлающей дикого жеребца, я не выдержал и крепко взял ее за талию, задавая бешеный ритм. Настойчивое, неистовое желание, что преследовало меня последние дни, жаждало вырваться на волю, и я не собирался сдерживаться. Слушая ее прерывистое, хриплое дыхание и наслаждаясь тем, как острые сосочки разрезают воздух при каждом движении, я впервые ощутил себя по-настоящему живым. А когда девушка в первый раз перешла на крик и тесно обхватила меня бедрами, я впервые за последние пару суток позволил себе по-настоящему расслабиться и просто наслаждаться моментом.

Разумеется она осталась на ночь. Мы пили и весело болтали о ерунде, сословные границы между нами испарились сами собой. Умом я понимал, что мне нужно выспаться, но эта коварная кошечка всякий раз изобретала такие хитроумные провокации, что мне как джентльмену не оставалось ничего, кроме как брать ее снова, и снова, и снова.

Мы уснули в третьем часу в объятиях друг друга – изможденные, обессиленные и счастливые.

Глава 7

Кафе “Палас де Рояль”, ЦУМ

Князь Прокоп Пыльский, грузный мужчина с массивными надбровными дугами и солидной плешью, был весьма прагматичным человеком. Он привык, что его окружает порядок во всем, начиная от государственных дел и заканчивая выбором блюд. Ровно в полдень он привык выпивать чашечку обжигающего черного кофе. А потому сейчас, когда на часах было уже 12:02, Прокоп Вениаминович досадовал на нерасторопность официантов.

Впрочем, куда большую досаду у него вызывал наследник фамилии. Дмитрий, сидевший напротив, нервно выстукивал пальцами по полированной столешнице.

– Я вижу, как она на него смотрит! – бросил он с обидой. Прокоп, до этого изучавший “Ведомости”, поднял взгляд и нахмурил брови.

– Ты пришел пожаловаться, что твоя невеста имеет смелость смотреть на других молодых людей? Мне? Что прикажешь, заточить ее в монастырь?

– Папа, ты не понимаешь! – горячился Дмитрий. – Этот Нечаев… Он как черт из табакерки! Безродный заморыш, им еще на твой неделе половина студентов пол подметала. А теперь бог знает что! Ты в курсе, что у них с Онегиной совместные занятия? Этому… выродку в менторы назначили Косого!

Князь раздраженно махнул рукой, одновременно прерывая возмущенную речь сына и отсылая прочь официанта, который наконец принес кофе. Сделав пару глотков, Прокоп некоторое время молчал, смакуя аромат и приятную кислинку. Затем, глядя будто бы сквозь сына, он спросил:

– А что там за эпизод с Ширяевым? Вчера на приеме барон фон Роггенгорт рассказывал, что наш кабан с горя ушел в запой. Ходят… определенные слухи.

– Папенька, это натурально анекдот. Нечаев возомнил себя Геркулесом и устроил скандал в кабаке у Смирнова. Устроил драку, угрожал Ширяеву оружием! Чудом не дошло до кровопролития. Я не вмешивался, но на Вареньку этот эпизод явно произвел впечатление.

– Хочешь сказать, что Ширяев был один, без братвы?

– В том-то и дело, что нет! Но этот пес так ловко все развернул… Его никто и пальцем не тронул.

Граф нахмурил лоб. Больше всего на свете он не любил сюрпризы и прочие неучтенные факторы. Брак Дмитрия с Варварой был обговорен еще пять лет назад. Сын получил бы красавицу-жену, Пыльский старший – родство с одной из древнейших дворянских фамилий империи и такие связи, которые не снились даже ему. И вот теперь какой-то щегол без роду и племени вмешивался в его партию, смешивая все фигуры на доске. Надо бы разузнать об этом Нечаеве побольше и держать ухо востро. Впрочем, дело молодое, а потому решить проблему можно простой, испытанной мерой.

– Вызови его на дуэль. Сегодня, не теряй времени. Втопчи его в грязь, пусть знает свое место. Онегина – ценный актив, так что докажи, что имеешь на нее полное право.

Распаленный гневом Дмитрий кивнул и стукнул кулаком по столу:

– Я его в землю зарою!

– Только попробуй облажаться, – сухо бросил граф и спровадил наследника из-за стола.

Моя комната, полдень

Когда я разлепил глаза, в окно светило яркое полуденное солнце. Проспал, черт! Впрочем, немудрено после такой бурной ночки. Катя сладко сопела рядом, нежная грудь соблазнительно вздымалась и опадала в такт движениям. Как же не хочется выползать из-под одеяла…

Почувствовав движение, она открыла глаза и томно посмотрела на меня:

– Уже уходишь? Может, останешься со мной еще на часок?

– Я бы с радостью, но… Постой, а тебе разве не нужно на работу?

Пискнув “Ой!”, моя ночная шалунья ужиком выскользнула из постели и принялась спешно собирать разбросанное по комнате белье.

– Может сперва в душ? — предложил я.

От душа она не отказалась. Мы стояли под струйками теплой воды, наслаждаясь теплом друг друга в спешных, но оттого еще более горячих ласках. Спустя двадцать жарких минут мы наконец оторвались друг от друга и поспешили одеться.

– Подожди, — отстранилась она, когда я собирался галантно открыть ей дверь. – Я пойду первой, а ты спускайся через пару минут. Не стоит, чтобы нас видели вместе.

Сперва я собрался ей вообразить, но быстро понял, что она права. Иметь любовницу или даже нескольких для родовитого аристократа не зазорно, но простолюдинка… В своем мире я никогда не придавал значения титулам и регалиям, но здесь на подобные связи могли посмотреть косо. Дворяне были не дураки и прекрасно понимали зов страсти, но вот так, в открытую, у всех на глазах демонстрировать свои порочные похождения явно не стоило. Будем блюсти реноме и держать марку.

Она ушла, оставив после себя пьянящую смесь запахов духов и женского тела. Я проводил ее взглядом в окно и вышел следом. Предстояло объясняться с Косым и, боюсь, разговор будет не из приятных.

Я уже поворачивал к стадиону, когда дорогу мне перегородил Пыльский. Изобразив улыбку, я протянул ему руку для приветствия. В ответ на это Дмитрий сделал шаг назад и презрительно фыркнул.

– Я не стану здороваться с тем, кто запятнал свою честь!

– Интересно, когда это я успел? — спросил я, полагая, что он в курсе моей ночной интрижки.

– Он еще спрашивает! – воскликнул Пыльский. Вокруг нас уже начинала собираться толпа. Интуиция подсказывала мне, что что-то здесь нечисто…

– Мне пора на занятия. Брысь с дороги, или я тебя сам подвину, – спокойно сказал я, не желая потворствовать его попыткам раздуть скандал.

– Поглядите на него, он оказывается торопится! Что, Онегина тебя уже заждалась?

А вот этого ему точно не следовало говорить.

– Что ты сказал?

– Ты все слышал! Волочиться за чужими невестами — это низко, Нечаев! Даже для выродка вроде тебя. Я вызываю тебя на дуэль чести!

Он сорвал с руки кожаную перчатку и попытался хлестнуть меня по лицу. Я перехватил его кисти, вывернул и отобрал вещицу. А затем смачно, наотмашь зарядил ему по щекам так, что звонкое эхо пощечин отразилось от стен окружающих зданий. Дмитрий стоял как вкопанный, щеки его наливались румянцем то ли от ударов, то ли от ярости.

– Хочешь дуэль? Пожалуйста. Я пришлю к тебе секунданта. А теперь брысь, падаль, иначе я тебе эту перчатку в гузно затолкаю!

Я нарушил все мыслимые формы этикета, но мне было все равно. Упомянув Варвару, он словно сорвал в моей душе стоп-кран, на мгновение лишив меня самоконтроля. Не знаю, в какие игры он играет, но клянусь, что за подобную дерзость переломаю ему половину костей. В конце концов, этот прощелыга мне никогда не нравился.

Раздвигая зевак плечом и крепким гусарским словцом, я покинул Дмитрия и заторопился на тренировку. В отличие от меня, Варенька не теряла времени даром: еще на подходе я заметил, с какой отдачей она выполняет программу.

– Ну, как успехи? – спросил я, выйдя на тренировочную площадку. Павел Иванович смерил меня недобрым взглядом.

– Явился наконец! Ты на часы смотрел, Нечаев? Небось дрых без задних ног?

– Виноват, господин ротмистр! Переоценил вчера свои силы.

– Марш на круг, десять штрафных!

Пока я волочил свои ноги по стадиону, мне пришло в голову проверить свои показатели. Запас маны восстановился! Вот он, момент истины. Оказалось, что здоровый сон восполняет весь мой скудный запас. Да и цифры упражнений, что требуются до следующего повышения, стали ощутимо меньше… Похоже, наши с Катенькой развлечения пошли на пользу не только телу, но и духовной энергии. Ох, знать бы это раньше! Интересно, а можно ли как-нибудь деликатно предложить Варваре немного прокачать друг другу манапул в горизонтальном формате?..

Отбегав свое, я присел на мат, по-турецки скрестив ноги.

– Пал Иваныч, разрешите вопрос?

– В чем дело?

– Тут такое дело… Один идиот вызвал меня на дуэль. Но я совершенно не знаю регламента! Или все сводится к банальному мордобитию?

– Ни в коем случае! – прикрикнул Косой. – Во-первых, заруби себе на носу: кодекс академии разрешает лишь проведение так называемых “белых” дуэлей. Все будет происходить публично, при участии секундантов и кого-нибудь из педагогов. Каждый дуэлянт обязан носить защитную экипировку. Не хватало еще, чтобы какой-нибудь остолоп случайно ухлопал члена августейшей семьи. Кроме того, у вас будет одна попытка, чтобы уладить дело мирным путем. Уж не знаю, кому ты успел насолить, но мой тебе совет – иди на мировую. Ты еще совсем зелен, старшекурсники тебя без масла сожрут.

– Оружие будет боевым?

– Травматическим, не более. Магии это тоже касается, защитные чары примут большую часть повреждений на себя. Дуэль – это не смертоубийство, это в первую очередь божий суд через честный поединок. Дрался когда-нибудь?

Я молча кивнул, не желая вдаваться в подробности.

– В таком случае, можешь рассчитывать на то, что продержишься дольше пяти секунд. Интересно, на что ты рассчитывал со своим запасом маны? На пару ножичков?

Тут он, конечно, меня подловил. Я задумчиво почесал щетину.

– Господин ротмистр, а есть способы быстро увеличить запас маны без тренировок? Вы говорили, что ректор знает обходной путь…

Павел Иванович сунул руку за пазуху и извлек кроваво-красный осколок какого-то минерала, излучающий болезненное свечение. Камень выглядел неприятно органическим.

– Вот, принес показать вам пособие. Это сангвилит, камень крови. Подобные кристаллы находят в телах особенно злобных тварей Разлома. Конкретно этот я лично вытащил из опухоли в кишках василиска.

– Звучит довольно мерзко. А в чем его ценность?

– Это концентрат магической энергии. Говорят, каждый такой камень – это фрактальный лабиринт, по которому циркулирует накопленная чудовищем за всю его жизнь. Но с этим лучше обратиться к Истринскому, он расскажет подробнее.

Сидевшая рядом Варя подняла руку.

– Простите, Павел Иванович, а их разве не нужно… поглощать? Папенька как-то рассказывал, что однажды употребил сердце такого существа, чтобы выжить.

– Суров Михаил Афанасьевич, ничего не скажешь. Передавай ему при встрече сердечный привет, чай не забыл еще Косого. Ох уж эта онегинская кровь! Да, для того, чтобы увеличить свои характеристики, кристалл нужно поглотить.

Девушка с сомнение посмотрела на длинный, острый осколок.

– А запивать его чем-то можно?

Косой расхохотался.

– Господь с вами, Варвара Михайловна, запивайте хоть квасом! Ничего глотать не нужно, абсорбция происходит через Систему. Просто активируйте кристалл в инвентаре – и сила ваша.

Варенька отрицательно мотнула головой.

– Отдайте Роме, ему важнее!

Я взял из рук Косого кристалл и удивился тому, какой он теплый на ощупь.

– А почему вы сами его не использовали?

– Это кристалл первого уровня… Я его давно уже перерос. Ты же помнишь про закон убывающей полезности? Чем больше источников магии одного уровня ты поглощаешь или используешь, тем меньше от них пользы. Для вас, студентов, это сокровище, а для меня так, забавная безделушка. Раз уж ты у нас записался в бретеры, держи, пользуйся.

Я открыл инвентарь и увидел, что в сетке ячеек появился новый предмет. Сосредоточившись на его пиктограмме, я прочел:

“Кровавый камень, I уровень. При активации дает +18 к постоянному запасу маны, ускоряет развитие навыков на 20%”.

Восемнадцать очков! В сумме с моей дюжиной это уже крепкая тридцатка. Ее хватит и для того, чтобы призвать Потрошителя, и еще на пару ножиков останется. Ну Косой, ну щедрый подгон… Нужно будет его как-нибудь отблагодарить.

Я активировал кристалл и почувствовал, как по телу прокатилась горячая дрожь. Камень в моей руке таял как воск, впитываясь в тело, словно то было губкой. На мгновение я почувствовал привкус крови на языке и дикий, неконтролируемый прилив адреналина. Наблюдавший за мной ротмистр криво усмехнулся.

– Проняло, а? То-то. Каждый раз, когда ты поглощаешь камень крови, ты принимаешь в себя частицу зверя. Не стоит увлекаться ими сверх меры. Слышал про Диких?

– Вы упоминали кого-то похожего, когда рассказывали про пожар.

– Ой, а я знаю! Дикие – это орден магов-отступников, которые не разделяют позицию Церкви в отношении разломных созданий. Они считают, что их нужно не уничтожать, а использовать как оружие.

– Молодчина, Варвара Михална, заслужила пятерку! Правда, никакой это не орден. Скорее разрозненные кучки полоумных колдунов-фетишистов. Одни думают, что смогут контролировать разломных чудовищ, другие и вовсе хотят вступить с ними в плотский союз, третьи надеются создать свой собственный мега-разлом… Так бывает, когда неглупый вроде человек слишком много времени проводит по ту сторону и впитывает чрезмерное количество эманаций эфира. Он дарует могущество, бесспорно, но вместе с тем искажает восприятие окружающего мира и ввергает в самое настоящее безумие. Чем больше кристаллов и иных форм магических источников ты поглощаешь, тем проще твоей плоти и рассудку поддаться тлетворному влиянию разломов.

Я невольно поежился.

– А сколько бустеров нужно поглотить, чтобы стать Диким?

– Эх, сынок, если бы был единый стандарт… Все это чертовски индивидуально. Избрав военную карьеру, ты будешь вынужден постоянно искать все больше силы, чтобы противостоять врагу. Но рано или поздно эта сила пожрет тебя. Молись о том, чтобы твою жизнь оборвал клинок неприятеля, – это стократ лучше, чем влачить жизнь безумца, одержимого потусторонним миром и его мерзкими отродьями.

– Неужели нет способов очистить себя от этой скверны?

Косой грустно покачал головой.

– Есть, конечно же. За последние двести лет церковные алхимики и святые отцы разработали вполне действенный комплекс мер, исцеляющих не только душу, но и разум. Только вот жажда власти и гордыня чаще всего не позволяет магам обращаться за помощью. Род Скуратовых тому отличный пример. Вспомнить только, как Григорий Лукьяныч… Впрочем, бес с ним. Это не вашего ума дело. Как только вы в достаточной степени разовьете свои навыки, я научу вас хотя бы элементарным правилам защиты. Нечаев, ты уверен, что не хочешь отложить дуэль до поры?

– Уверен, Павел Иванович. Честь дороже.

Ротмистр хотел было что-то возразить, но в итоге лишь раздраженно махнул рукой и удалился. Радуясь передышке, я решил прогуляться и поискать Влада – в конце концов, мне нужен был секундант. Но стоило мне встать, как Варя тревожно схватила меня за руку.

– Рома, постой… Кто тебя вызвал?

– Пыльский. Неймется хорьку, ей богу.

– Дима? Погоди, а что случилось?

Я успокаивающе сжал ее хрупкие пальчики.

– Случилось недопонимание. Но что-то мне подсказывает, что наш Димка решил за свой счет поднять репутацию в кругу своих дружков. Думаю, здоровая порция унижения пойдет ему только на пользу. Не переживай, убивать его я не стану.

Варвара заглянула мне в глаза.

– Рома, я переживаю вовсе не за него. Пыльский обучался фехтованию с детства, отец нанимал ему лучших тренеров во всей Москве. Это стоило целое состояние и, уверяю тебя, Дима лишь выглядит избалованным неженкой. Не стоит его недооценивать. Я за тебя очень переживаю.

Я обвил рукой ее тонкую талию и притянул к себе. Ее поцелуи были мягкими и настойчивыми, она словно искала утешение в этой короткой близости. Я положил руку на ее бархатную грудь и почувствовал, как под упругим персиком часто-часто трепещет сердечко. Не удержавшись, я сжал руку и услышал тихий стон наслаждения, сорвавшийся с ее губ. Оторвавшись от меня, Варя покраснела, одернула костюм и, не оглядываясь, пошла в сторону раздевалки. Черт, какая же у нее грациозная походка!

Я проводил ее взглядом, все еще чувствуя вкус ее губ. Искренняя забота и та легкость, с которой она очаровывала меня, вызывали подлинный восторг. Породистая, изящная, утонченная аристократка играла на моих чувствах так, словно я в самом деле был прыщавым юнцом. Как же давно это было… И как, оказывается, я успел соскучиться по этим переживаниям!

Эта девушка определенно заслуживает того, чтобы за нее сразиться.