КАРАЧУН. Память предков
ЧАСТЬ 1. "ВЕЛИКАЯ СКОРБЬ". Глава 1. «Всё имеет последствия»
Снег. Белый. Холодный. Везде. Куда ни глянь. Ветер завывает среди редких серых камней, срывая с их облизанных макушек снежинки, стараясь попасть колючками в глаза.
Манн прикрыл лицо ладонью. До подножья оставалось совсем чуть-чуть. Буквально два полета стрелы и они у цели. Самой горы все еще не было видно, но хант не ошибался. Он знал эту дорогу, как свои ладони. Вот темная полоска леса за спиной становится все бледнее и бледнее, а чернеющих проплешин камней под унтами появляется все больше, и все чаще под ногу попадаются скользкие ледяные накаты и впадины, куда нога так и стремится угодить. Не зря гору так и называют – Анкис – «ловушка». Сейчас, конечно, не лучшее время для прогулки в эти окрестности, но выбора не было.
Сегодня ханты наконец-то напали на след медведя, который уже несколько лун рвал их оленей, а вчера бестия настолько осмелела, что кинулась и на пастуха. Терпеть такое больше было никак нельзя. Попробовав человечины, полярный хищник уже не остановится, и может выйти даже в само поселение, до которого отсюда - один перегон оленя. Вот потому Манн и собрал своих людей в такую непогоду, чтобы выследить и убить зверя до того, как он навредит еще кому-то.
Саамы шли, всматриваясь в снежную пелену. Идея идти в снеговерть уже не казалась такой светлой. Можно было и подождать, пока метель успокоится, но воодушевленные мужчины небольшого рыбацкого поселения поспешили нагнать зверя по горячим следам, и отступать теперь уже было поздно.
Слева раздался который уж по счету оклик. Манн обернулся. Младший брат Синх, придерживая капюшон одной рукой, указывал копьем, что было во второй, на снег. Манн подошел ближе. След. Четкий. Еще совсем свежий. Медведь неаккуратно проломил тонкий снежный наст и оставил глубокий отпечаток. Манн одобрительно покачал головой, призвал остальных смотреть в оба.
- Зверь близко! – вглядываясь в окрестности, едва-едва громче, чем воет метель, проговорил он.
- Вон! – воскликнул кто-то и хант встрепенулся.
Туша медведя виднелась впереди. Зверь стоял, не шевелясь. В мельтешении снежинок, казалось, что его контур слегка подрагивает. Манн взволнованно оскалился. Хищник оказался больше, чем он себе представлял и, если бы не стоявшие за спиной сородичи, он бы, скорее всего, струхнул. Страх перед реальностью оказался сильным. Даже спина у рыбаря взмокла, хотя на улице стоял жуткий мороз.
- Вперед, - скомандовал Манн, махнув копьем, призывая сородичей растянуться полукругом по правую от него руку.
Люди напряженно двинулись вперед. Зашуршали шубы, заскрипели подбитые камасом подволожные лыжи, и ханты, восторженно подняв пики, кинулись на хищника. Зверь при приближении людей даже не шелохнулся. Как стоял, так и остался стоять, нагло игнорируя опасность. Словно он специально ждал их. Словно это не люди на него охотились, а он заманивал их!
***
Как это случилось, Манн так и не понял. Да и не успел. Просто в одно мгновение он остался один посреди снежной бури, окутавшей его со всех сторон настолько плотной пеленой, что даже выставленная вперед рука тонула в ней. То, что сородичи погибли, рыбарь знал точно. Он слышал их наполненные ужасом крики и булькающие всхлипы, но, сколько ни звал, сколько ни метался в белой, какой-то нереальной снежной завесе, никого отыскать так и не смог. Зато нашли его. Темная стремительная тень, смертельным коршуном порхавшая где-то рядом, настигла его, когда Манн остался один. Настигла и одним движением оторвала рыбарю голову. Тело, словно обиженное, и еще не верящее в свершившееся, постояв на ногах пару мгновений, упало на колени и завалилось на бок, оросив снег багровой кровью. Если бы кто-то и выжил из отряда хантов, вышедших на след медведя, который, к слову сказать, лежал тут же, рядом, буквально в нескольких шагах от тел людей, то он бы мог рассказать, какой леденящий душу вой разнесся над окрестностями после смерти последнего из людей. Но, так как живых свидетелей не осталось, хищник, парализовавший своих жертв ужасом, и таившийся все это время в снегу, спокойно приступил к трапезе.
***
Нюргустан открыл глаза. Нужно было собираться. Тело немного отдохнуло после долгого перехода, разум успокоился, давящая боль из головы ушла. В этот раз он ушел слишком далеко от родного скита и путь домой оказался чересчур долгим – еще за один перегон оленя точно не вернуться. Придется опять устраивать ночлег. Парень вздохнул, набрав полную грудь морозного воздуха, и медленно выдохнул. Взгляд уперся в горизонт, в стену высочайших скал Великого Перевала.
- Будет буря…- негромко, сам себе проговорил юноша. – Артык иччитэ, - обратился он к духу горного перевала и покровителю охотников, - задержи непогоду, дай дойти до стойбища, пожалуйста… Мне нужно довести припасы до дома. Будь благосклонен.
Размяв шею, поморщившись от того, что за шиворот скатилась бодрящая струйка растаявшего снега, он поднялся и отряхнулся. Оглядев припорошенные с подветренной стороны сани, качнул их в сторону, выдирая из ледяного плена полозья, и, с неохотой, накинул на плечи лямки.
Нюргустан являлся одним из самых сильных воинов поселения, хотя был еще очень юн. Наделенный недюжинной мощью, и, по-настоящему зверским чутьем, именно ему выпала роль стать главным добытчиком селения.
За две прошлые зимы погибло много народа. Боги, словно сговорившись, посылали им кару за карой. Сначала - снежные крысы. Они невиданным полчищем напали на скит, убив и покалечив почти все взрослое население. Затем пришла лютая зима. Запасов было мало. Люди болели. Те, что послабее - не пережили холодов, сколько бы Нюргустан и остальные добытчики поселения ни старались. Ну, а что принесет новая полярная ночь – одним духам было ведомо! Потому он и спешил. Морозы уже крепчали, а дни превратились в сумрак. Вскоре солнце совсем закатится за горизонт на долгие месяцы и настанет непроглядная ночь. Потому, нужно было как можно скорее закончить с запасами.
За добычей приходилось ходить теперь очень далеко. Мясо, дрова и металл – три самые великие ценности в этом мире, а особенно в этом месте. Парень не знал, как оно там, за высоченными горными пиками, но здесь без металла не добудешь ни мяса, ни дров, а без еды и огня им не пережить лютую зиму. На одной рыбе долго не уедешь, да и соседи, откровенно говоря, чем ближе приближалась Долгая ночь, тем менее охотнее соглашались на обмен и торговлю. Но их поселению еще, можно сказать, повезло... Два соседних вымерли прошлой зимой, и те припасы, что остались от них, хоть немного, но смогло помочь пережить Нюргустану и его семье прошлый сезон.
Могучая спина напряглась. Р-р-р-раз и нарты скрипнули, срывая наст. Два. И вот они уже весело катятся следом за охотником. Три. И местный богатырь уже переходит на легкий бег. Снег хрустит под ступнями. Он в этом месте плотный – можно неплохо сэкономить время. Легкие равномерно качают воздух. Сердце бьется ровно. Взгляд устремлен вдаль, на линию горизонта. Шаг, шаг, шаг, вдох. Шаг, шаг, шаг, выдох. Скрип-скрип – поют сани. Ву-у-у-у – завывает ветер в пиках скал, гоня снежную дымку.
Когда-то давно на этом месте было озеро. Большое и красивое. Так, по крайней мере, говорят старшие. Сейчас же, сколько не долби пешней, ничего, кроме льда и мха под ним не встретишь. А если и встретишь, то рад не будешь. Мир изменился. Нюргустан не застал другого времени, родившись уже после того, как все это случилось, потому не знал, как оно было раньше. Лишь по рассказам стариков он мог представить, что такое, «жить в относительном мире». Когда селения не воюют друг с другом за бочку жира, когда не ждешь нападения снежных крыс или червей, когда еды в достатке, и когда хоронить родных приходится редко, не боясь, что они восстанут и придут, попытавшись тебя убить…
Нюргустан, не сбавляя ход, кинул взгляд в сторону гор. Тучи над ними уже не скрывались, лениво выползая из-за пиков, пронзавших небо. Эх. Пересечь бы этот перевал! Отправиться в путешествие, чтобы посмотреть, а как оно там? В том мире, говорят, есть места, где всегда лето. Где не бывает снега и лютой стужи. Где так тепло, что приходится ходить без одежды! Где люди живут в огромных красивых городах, летают на крылатых машинах! Где еду тебе приносят специально обученные люди… Он моргнул. Чертов снег! Снежинка в глаз попала, заставила навернуться слезу. Он скрежетнул зубами. Нет! Его место здесь! Со своими родичами, со своими друзьями и предками! Со своими богами! Ведь там не только блага! Там искушения! Там не верят в духов, не слышат их, не верят словам и поступкам! Там предают на каждом шагу! Там продается все! Даже тело! Нет! Не нужно ему всего этого! Здесь его земля, здесь его родина, даже, несмотря на то, что сам он родился в другом месте и своих настоящих родителей не знает.
Пургу пришлось пережидать, укрывшись шкурами, в небольшом сугробе, наметенном на обломок выступающей льдины. Не лучшее укрытие, с учетом того, что совсем неподалеку находится логово снежных змей, да и скалозубы еще не дремлют, но других отыскать не удалось. Сейчас они в спячке и, если гадов не тревожить, они сами сюда не приползут.
Ставить настил было рискованно. Его просто невозможно было бы закрепить. Пришлось терпеть. Хорошо, что еще лишь осень, а не глубокая зима, и пурга довольно быстро прошла. Через месяц такая неприятная погода может не проходить неделями. Вьюга безраздельно будет править этими землями, не давая носа из юрты высунуть, как это было прошлой Долгой ночью.
В этот раз, из-за непогоды и полных саней с припасами, путь изрядно затянулся, и, потому, когда на горизонте замаячило родное поселение, радости в груди не было предела. Нюргустан подолгу мог находиться один, ища добычу или дрова, но каждый раз, возвращаясь домой, не мог сдержать эмоций. Вот он! Родной очаг! Родные люди! Родное тепло! Хорошо, когда есть куда вернуться. Какие бы невзгоды не застали его в пути, он черпал силы из одной единственной мысли: «Я. Скоро. Буду. Дома».
Встретили его восторженно. Огромные нарты, которые охотник тащил в одиночку, хоть и с натугой, другим пришлось толкать втроем. Саамы от природы своей были невысокими, потому Нюргустан даже в своем юном возрасте выделялся ростом. Самый высокий соплеменник едва доставал ему до груди, а родная мать, которую сын перерос головы на три-четыре, так и вовсе могла обнимать сына лишь за пояс.
- С возвращением, сынок, - подошла Айва к сыну, которого, несмотря на рост и возраст, все еще считала ребенком и переживала каждый раз, как Нюргустан уходил один на промысел.
- Спасибо, мать, - ответил сын на местном наречии и нежно обнял женщину.
Старшее поколение саамов говорило на языке предков, тогда как молодые еще и на языке пришлых - так называли людей, живущих за Великим перевалом. Старики были против, скрежеща о том, что нужно знать корни и не отходить от них, но те, кто помладше сетовали, что все же когда-то придется уходить из тундры. Да, это их земля, но жить тут более становится невозможным. Кто знает, может несколько зим и от селения вообще ничего не останется. Не снежные крысы или змеи, так лютые зимы доконают. И тогда придется перебираться за скалы, а там говорят на другом языке. Благо, что умный дед Василий перед смертью успел научить некоторых говорить на том наречии. Может, хоть так переселенцы смогут найти себе более благоприятное место для жизни… Может хоть так они избавятся от проклятия и верхний дух Дэлбэ Айыы даст их женщинам детей, ведь со дня, как все это случилось, в селении не смогли родить ни одного малыша. Наверное, потому-то еще Айва тогда и приняла младенца как своего собственного.
- С возвращением, - проскрипел старик-шаман, также вышедший встречать Нюргустана.
- Нойд, - склонив голову, обратился, как подобает к шаманам, также на местном наречии, парень.
- Вижу, ты с добычей. Это хорошо, но у нас беда… - Нюргустан нахмурился. – Пойдем, мне нужно тебе кое-что рассказать.
Сердце юноши забилось сильнее. Что?! Кто-то умер? Он невольно пробежался взглядом по лицам собравшихся, но ничего тревожного в них не отыскав, пошагал за шаманом в его юрту.
- Вести нехорошие пришли от соседей, - сразу, как только они вошли в дом старика, начал старик. – Медведь. Сначала оленей рвать начал, потом пастуха объел, а вчера рыбари на след зверя мужиков отправили. Никто не вернулся. Сегодня их нашли. – Шаман сделал паузу, присев на шкуру, потер больные колени. – Медведя тоже. Все разорваны.
- Снова снежные крысы? Скалозубы? Где это случилось?
- У горы Анкис…
Парень нахмурился. К этой горе уже давно никто не ходит. У одного из ее склонов находится огромный червячник – яма, наполненная мелкими но опасными порождениями хеля. Зверь, птица, даже духи туда старались не забредать. Плохое место. Темное. Что заставило рыбарей отправиться туда? Они ведь прекрасно знают об опасности гиблого холма. Неужели так сильно медведь досаждал, что они не побоялись отправиться на охоту в такую пургу?! Ну да. Погиб человек, но… Сколько за зиму еще погибнет? Жалеть нужно живых, а не мертвых. О мертвых нужно молиться, чтобы их телами не завладел Дэриэтинньик – злой дух, который может поднять мертвеца и сделать его чудью белоглазой, как это происходило в самом начале темных времен. Нюргустан вспомнил, как ночью завывала метель и машинально поежился. Нет! Даже ему не хотелось бы покидать родной дом в такую погоду!
- Нет, - проскрипел нойд. – Следов крыс рыбари не видели, это был крупный хищник, пришедший, откуда-то, вероятнее всего, из пустоши.
- Волкоеды?
- Возможно… - старик замолчал, глядя на опустившегося перед ним на колени юношу, которого еще совсем не давно, казалось, качал в люльке.
Вы-ы-ы-рос, - подумал шаман. - Вон как смотрит! В глазах страха нет. Лишь тревога за семью. Тревога и решительность, - Нойд вздохнул. - Не успел… Эх, не успел подготовить мальчишку. Думалось, еще столько времени впереди, а оно вишь, как вышло… Туча темная нависла над ним. А он еще не готов. Слишком юн, слишком заносчив, слишком… Слишком самонадеян… Но судьба не спрашивает…
- Ты вот что, - начал шаман. – Это дело не наше, но соседям нужна помощь, да и нам знать, что там случилось, совсем не помешает. Сейчас соберем охотников, да сходите, посмотрите, что там творится. Только посмотреть! Понял? Рисковать ни к чему…
- Почему?
Парень напрягся. Не первый раз он на охоту ходит. И причем один. А тут… К чему такая тревога? Зачем охотники? Они лишь будут ему мешать и задерживать. Один он быстрее доберется до Анкиса и вернется назад! Тут даже еще припасы разложить не успеют! Шаман явно что-то видел или знает!
- Ты говорил с духами? Что они сказали?
- Я… - старик задумался. – Я слышал.
- Слышал?
- Да… И, если я прав, то к нам пришла большая беда… К нам всем. Потому, я прошу тебя сходить на место, где погибли рыбари, но будь осторожен! Возьми трав и зелий. Я тут приготовил для тебя свеженькое. Как дойдете, запоминай все, что увидишь, но… - взгляд нойда сделался тревожным и от этого по спине у юноши пробежали мурашки. – Еще больше – что почувствуешь.
- Что я должен там почувствовать? – непонимающе склонил голову на бок Нюргустан.
- Ты поймешь. Слушай внутреннего себя и запоминай. И не забудь про травы. Они помогут тебе. А если… А если придется вступить в схватку, будь осторожен. Съешь Берсерк-корень, он тебе поможет… И натри руны, они тоже придадут силы и уверенности.
- Но дедушка, - вскинулся Нюргустан, услышав о корне, – Я же…
- Да, - прервал старик. – Но пусть я ошибусь, и он тебе не пригодится… Видится мне, что древнее зло вновь посетило наши земли. Понимаешь? Потому я отправляю именно тебя. Ты – видящий, умеешь заглядывать за грань. И, если, не дайте боги, я прав, твой дар нам очень пригодится. Я стар и не смогу дойти до места. Потому нужно, чтобы шел ты. Но еще раз говорю. Только разузнай!
С этими словами шаман замолчал, протянув парню мешочки с травами. Разговор был окончен. Нюргустан растеряно покинул жилище старика. Тревога поселилась в его груди. Если сам нойд деревни говорит, что идет большая беда, то так оно и было. Вот что за чувство мучило его вторую ночь подряд! Словно червь присосался и тянул из него силы…
Про то, что Нюргустан тоже прикасается к миру духов, почти никто, кроме шамана, Айвы и лучшего друга Сиркэ, и не ведал. Впервые мальчик заговорил о том, что знает и видит больше других, в возрасте, когда ему было столько зим, сколько пальцев у него на руке. Он был напуган тем, что с ним происходит, но нойд смог вовремя разглядеть и раздуть его внутренний огонь, зарождавшийся в груди, пророчив Нюргустану свое место в будущем. Но он не думал, что время настанет так скоро.
Айгул умирал. Болезнь точила его изнутри, но говорить об этом он никому не собирался. Сколько ему отмеряно, он знал так же хорошо, как то, что за зимой придет лето, за ночью день, а из-за великого перевала к ним уже идет большая печаль. Шаман, как только Нюргустан вышел, тяжело поднялся со своего места, подошел к грубо собранному столику, зажег свечу. Сыпанул в нее сушеного Корня предков, зажмурился, вдохнул едкий горький дым и тихо запел, призывая духов явиться на его зов.
И духи пришли.И они говорили с Айгулом. И старик становился чернее тучи. Духи тревожились, предупреждали, кричали, беззвучно вопили, шурша в голове нойда миллионом перекатывающихся по льду снежинок. Глаза Айгула закатились под веки. Тело напряглось. На лице выступил пот, а под кожей - черные линии вздувшихся вен. Рука старика самопроизвольно дотянулась до чернильного пера, нацарапала им на куске шкуры всего одно слово, которое шептали ему призраки со всех концов света и нойд, обмякнув, упал.
***
Слева раздался короткий свист. Отряд присел, замирая. Нюргустан, плавно перетек в сторону. Сердце охотника забилось сильнее. Сиркэ, его лучший друг, что-то усердно разглядывал на снегу. Рядом замерли Напак и Морен. Старший брат остановился чуть дальше, осматривая окрестности, а сестра ближе, выставив пику так, что задумай зверь напасть на беззащитного в этот момент следопыта, сперва бы ему пришлось отведать острия ее оружия. Нюргустан одобрительно кивнул. Отличный отряд! Не охотники, а настоящие воины! И не смотри, что все почти подростки! Сколько, погибший три зимы тому назад, отец не сквернословил по поводу их ребячества, что мол, оленя загнать науки много не нужно – крепкий аркан, да пара добрых псов, Нюргустан и Сиркэ упорно делали свое. То подводы для оленей сделают какие-то не такие, то к понягам (рюкзаки из рогатины и шкуры, прим. автора) какие-то веревки привяжут, не пойми зачем, то вот пики... У всех палки, как палки, с заточенным концом, или у кого-то, кто побогаче – дорогие и редкие металлические наконечники, а у их отряда... Сперва на этот некий симбиоз рогатки, копья и арбалета смотрели с явным неодобрением.
- Чушь какая-то! - плевалисьнемногочисленные старики, глядя на то, как Нюргустан раз за разом натягивает привязанные к копью, плетенные в косу с кожаной вставкой, жилы оленя с тяжелым камнем на обратном конце и отпускает его, словно из пращи.
Но, когда парень поднаторел и, заменив камень на выменянную у соседей дорогую металлическую трехгранную пику, на спор, размахнувшись палкой, словно удочкой, насквозь проткнул тюленя на охоте… некоторые посмотрели на предмет в его руках по-другому.
- А что?! – уже не так зло ворчали некоторые рыбаки. – Пика, как пика… Да еще и на небольшой дистанции работает… Вроде и на востоке подобное когда-то успешно использовали, а попробуем-ка и мы!
Натянуть жилу, прицелиться по древку и отпустить заточенную тяжелую железяку или камень - ума много было не нужно… Свист, хруст, резкий рывок на себя и вот, на снегу уже трепыхается пойманная птица или мелкий зверек. А если палку над головой раскрутить, так и еще страшнее получается!.. И люто-волка отогнать можно, и горностая перехлестнуть, и, даже, тюленя пригвоздить вдвоем-втроем можно.
- Что там? – укрываясь от воющего над ухом ветра, спросил Нюргустан друга.
- След, - прямо ответил тот и указал пальцем на вмятину. – Большой. Свежий…
- На медвежий не похож…
- Да и для волка слишком крупный!.. Может скалозуб? Но пять пальцев…
Нюргустан встал, огляделся, насколько это было возможно. Снег, летящий вокруг них, сильно мешал обзору, но что там старик говорил? Нужно запоминать, что чувствуешь... Наверное, шаман имел в виду, прикосновение к миру духов… Обычно нойд ругал его за это, говоря, что парень еще не готов и что это опасно. Каждый раз, войдя в это странное состояние, когда казалось, что ему нет равных по силе не только в родном ските, но и на всей земле, когда мысли были такими яркими и быстрыми, а движения отточенными, словно у целой стаи хищников, потом Нюргустан чувствовал себя очень плохо и без целебного мха долго не мог поправиться.
Он попытался прощупать окрестности. Словно обведя пространство вокруг невидимой рукой, юноша дотронулся до каждого сугроба, до каждой льдинки и ямки. Ничего. Только холод. Духи и боги сегодня были молчаливы. Значило ли это, что рядом никого нет? Нет! То, что он ничего не чувствовал вообще ничего не значило. Он еще очень часто ошибается. Часто не замечает мелочей. А сейчас он волнуется и спешит…
- Идем дальше, - махнул рукой и Нюргустан двинулся по направлению, куда вел след неведомого зверя.
В его селении ходили легенды о древнем зле, что появилось здесь сразу после Рагнарека, опустившегося на мир. Нюргустан вообще любил сказки, что рассказывала мать, шаман или дед Василий. Слушать их было интересно. Как-то, еще будучи совсем маленьким, Нюргустан спросил, почему он отличается от всех остальных и дедушка, печально вздохнув, поведал ему историю его появления в ските.
- Ты уже большой, - вздохнул Василий. – Пора бы узнать… Мы нашли тебя в лодке, причалившей к нашим берегам. Человек, что привез тебя - умер. Он был сильным воином, но раны, полученные в бою, мы вылечить не смогли. Айва, твоя мать, приняла тебя, как своего, и воспитывала, как родного. Ты же знаешь, что женщины нашего поселения не могут выносить детей? Потому тебя восприняли, как знак Богов и Духов. В ту зиму здесь случились страшные и странные события. Злой дух Этхе окропил эти земли кровью. Была лютая бойня. В ней многие погибли… Тому мужчине, что привез тебя, удалось его победить, но зло обязательно однажды вернется. Оно скрылось во льдах пустошей, там, где находится Провал, и рано или поздно вернется. И тогда только ты сможешь нас защитить.
- Я? – удивился тогда маленький Нюргустан.
- Да! Если ты действительно сын того, о ком я думаю, то только ты сможешь победить злого духа.
Слова о том, что мальчик особенный тронули душу ребенка. Конечно, это была красивая сказка, коих в поселении саамов знали множество. Об этом он узнал уже став старше и умнее, но! Как же было приятно осознавать, что ты не такой, как все! Что именно тебе придется сразиться со злым духом, победить его и, непременно, найти или спасти красавицу, которая станет ему женой... Что ж, на след чудища они уже напали, оставались мелочи: победить его и можно за красавицей выдвигаться…
Нюргустан осекся. Отставить хиханьки да хаханьки! Не на горностая вышли, или тюленя, не на волка и даже не на лютого медведя! Нужно собраться и сконцентрироваться! Что это с ним? Растекся, как мямля у костра! Да и товарищи вон, тоже как-то сникли, все в раздумьях…
Рука сама дернулась к заветному мешочку с Берсерк-корнем. Если что-то совсем не так пойдет, у него есть этот волшебный корешок! Съев его, воин становился непобедимым, сильным и отважным. Разум его мгновенно очищался и защищался, и способен был видеть духов. Но за все приходится платить! Берсерк-корень принимать нужно осторожно, это тебе не Трава предков или даже Дурман-трава! Здесь все опаснее! Не всякий алып-богатырь способен выжить после применения этого корешка. В сказаниях были истории, как воины и сами погибали после схватки с нечистью, приняв это снадобье. Потому применять его нужно по уму и лишь в самой безнадежной ситуации.
Нюргустан снял с пояса другой мешочек. Трава сотни воинов. Она не такая сильная, как Берсерк-корень, но способна наделить силой погибших и уверенностью, а также повысить внимательность, ведь предки, пришедшие на зов после приема зелья, нашепчут ему правильные слова, а это как раз то, что ему сейчас было нужно: тревога все больше одолевала парня, а от неё до страха стрела не пролезет. Не заметишь, как в груди змея ледяная поселится. Как отравит тело. К тому же духи все же начали что-то шептать ему в уши, а это было плохим знаком.
Голова начала наливаться тяжестью. Словно шапка вмиг увеличилась в весе. Глаза заслезились. В груди появилась легкая боль. Нюргустан торопливо развязал мешочек, высыпал содержимое в рот. Теперь уже не было сомнений - с ним происходит что-то странное. Разжевав, он, сунул в рот пригоршню снега и проглотил. Горечь нехотя потекла по организму и свалилась тугим комком в желудок. Сперва горло, затем грудь, живот наполнились теплом, оттуда пошло оно дальше, и растеклось по венам. Руны, нарисованные нойдом, слабо запульсировали. Род, Огонь, Земля, Вода, Духи Жизни отозвались теплом на груди. Оберег и Символ сотни на спине полыхнули огнем. Лира Силы и Лира Храбрости зазудели на руках. Амулет обжог грудь. В голове что-то словно щелкнуло, вспыхнуло, и взгляд юноши очистился.
- Этхе! – выдохнул он, поднимая топор.
Зверь стоял всего в двух полетах стрелы от него. Большой. Косматый. Похожий на волка и кошку одновременно. Лобастая голова, серо-белая шкура развивается на ветру. Взгляд словно прямо в душу. Огромные клыки не вмещаются в пасти.
Хищник, убивший рыбаков и растерзавший медведя, мотнул головой, коротко рыкнул, прыгнул в сторону и словно растворился в воздухе. Отряд замер. По тому, как Сиркэ коснулся головы, а еще пара воинов поморщилась, Нюргустан понял, что Этхе попытался навести на них морок. Вовремя он принял снадобье! Духи тундры возможно спасли его от гибели.
- Этхе! Этхе! – загомонили наперебой саамы. – Это точно Этхе!
Нюргустан сжал топор и сделал шаг вперед.
- Стой! Куда? Нельзя! – окликнул Сиркэ друга.
Тот остановился, сделав шаг.
В душе разгорался огонь. Вот он! Шанс! Вот его судьба! О ней говорил дед Василий! Когда еще он будет так близок к осуществлению своей мечты?! Рука механически коснулась скрытого под одеждой амулета. Хотелось броситься в погоню, догнать и убить зверя, в котором сидел Этхе, но Нюргустан помнил, что нойд просил всего лишь узнать, что произошло с рыбаками, и просил не вступать в поединок. Может быть, он что-то знал? Может, он не все рассказал? Может Нюргустан еще не готов? К схватке со злыми духами нужно очень долго готовиться. Но с другой стороны… Пока дух в облике зверя - он уязвим. Кто знает, кем он обернется в следующий раз?!. Это был прекрасный шанс догнать и убить злого Этхе.
Свои мысли Нюргустан изложил родичам. Саамы были не в восторге от этого. Оно и понятно… Они простые оленеводы. Злые духи для них существуют только в сказках. Лицом к лицу даже просто с таким огромным зверем встречаться не хотелось бы, а тут сила зверя усиливалась способностями Этхе управлять живыми существами, морочить им головы, забираться в самое глубокое подсознание и вытаскивать оттуда все сокровенные страхи, направляя их себе во благо. Этхе был злым и хитрым. Подлым. Таким, как бог Локи. Но Дух – не Бог. Победить его возможно и Нюргустан твердо решил это сделать!
- Если мы убьем Этхе, то станем героями! Нужно справиться с ним, пока он в облике зверя! Нас много, мы сильны, а зверь один!
- Рыбаков тоже было много! – с сомнением сказал кто-то.
- Да! Но они не умеют охотиться так, как мы! Они шли за медведем! Они не знали, что это Этхе! А мы знаем! Мы готовы!
- Вот именно! Это Этхе! Нюргустан! Нужно уходить! Ты сильный, но даже тебе с ним не справиться! Нужно сообщить главе и нойду! Нужно собрать большой отряд и тогда…
- Пока мы вернемся домой, Этхе уже будет далеко! А что если он придет ночью? И приведет армию чуди? Что мы тогда будем делать? Нам нужно сейчас догнать и убить Этхе! Иначе всем грозит большая опасность!
- Мы и так в опасности! – упрямился Саакхе, - самый взрослый охотник из его группы. – Раз Этхе пришел, значит, хочет наказать нас! А раз хочет наказать, значит, мы где-то провинились!
Парень рыкнул и обернулся. Цепочка следов на снегу словно звала его, манила.
- Тогда я иду один! – решительно заявил юноша, поднимая топор. – Возвращайтесь домой, расскажите обо всем нойду и главе, пусть он собирает отряд, а я пока пойду по следу, чтобы не потерять Этхе. Я буду оставлять вам вешки, по ним вы нас и отыщите…
При этих словах Сиркэ дернул густыми бровями. Глаза его и так узкие, казалось, совсем закрылись. Лучший друг явно обиделся на такое заявление, но Нюргустан был непреклонен. Он, во что бы то ни стало, хотел догнать и убить злого духа. Ему не терпелось стать героем. Он чувствовал, что именно к этому шла вся его дорога жизни. Подпитанное снадобьем тело требовало движения. Мышцы в теле налились силой, взгляд стал ясным и острым. Мысли в голове заметались с огромной скоростью, но продлится это не долго. Потом духи предков покинут его тело и ему станет плохо и больно. Нужно спешить!
В итоге группа разделилась. Сиркэ с сестрой и братом все же остались с Нюргустаном, а остальные пошли в обратный путь. Действительно, нужно было сообщить о том, что Этхе вернулся. Это ведь тоже важная часть дела! Если никто не вернется, то в селении и не узнают, что именно тут произошло.
- Вы бы тоже уходили, - нахмурившись, попросил Нюргустан друзей.
- Ага, чтобы ты один всю славу себе присвоил? – улыбнулся верный друг. – Да и кто тебя потом мхом отпаивать будет? Ты же траву свою опять съел? Вот! А я знаю, как она на тебя действует! Без нас даже тебе не справиться! Ну, где там твой Этхе? Нагоним его, пока зверь не переродился и не сменил тело!
Нюргустан повернулся в сторону, куда убежал хищник. Теперь он отчетливо ощущал его след. Ледяная струя воздуха пронизывала его грудь, ведя вперед. Он там, среди камней. Скрывается и ждет. Дух удивлен, что его чары не смогли околдовать Нюргустана, что не смогли затуманить его разум и отвести глаза.
Парень опустил голову. Его могучие плечи поднимались и опадали в такт тяжелому, горячему дыханию. Трава Тысячи душ начала действовать в полную силу, наполняя тело энергией. Захрустели кожаные вставки на одежде, раздвигаясь под напором растущих мышц, заскрипели сухожилия, натягиваясь, захрустел снег под сильными, налившимися тяжестью ногами.
– Илбис-хан, - не громко заговорил парень низким, хриплым от волнения голосом, обращаясь к духу войны. – Сир Иччитэ, Бай Байанай, - воззвал он к духам местности и леса, покровителю охотников. – Дайте сил. Больше чем нужно - не возьму! Только злого духа изловлю. Простите, если что попорчу. Простите, если что сломаю. То я не со зла! Хайа иччитэ, прости, если потревожу тебя, - прошептал он, опускаясь на колено, касаясь камня у своих ног, обращаясь к духу горы. – Помоги нам, не скрывай зверя, но укрой нас. Дай нам легкую дорогу, а злого Этхе задержи! Я обязательно вознесу тебе почести. Помоги!
Он встал. Мощь так и клубилась в нем. Казалось, еще чуть-чуть и она разорвет его тело рвущейся изнутри силой. Руки с потемневшими от зелья венами сильнее сжали горящий ярким пламенем топор. Руны, заботливо выведенные нойдом на вручную выточенном новом топорище, чуть загудели, словно оружие задрожало в предвкушении боя и крови. Говорят, этот топор, найденный Нюргустаном по подсказке шамана в ледяных пустошах, когда-то принадлежал его отцу – алыпу-великану и могучему воину Нюргу, спасшему их племя от злого духа Этхе в далеком прошлом. От него-то сын и унаследовал небывалую силу и ловкость. Теперь ему, Нюргустану - Сыну Великана выпала честь защитить свой дом. Еще и поэтому он не хотел возвращаться назад ни с чем. Весь путь он в тайне взывал к богам, чтобы неведомый зверь, растерзавший рыбаков, оказался именно тем, кого он жаждал встретить однажды на своем пути всем своим естеством. И час пришел. Высшие силы дали ему то, о чем он молил их долгими зимними ночами. Кто, как не он должен был сразиться со злым и страшным духом? Кто, как не он должен стать героем, о котором слагают новые сказки?!
***
Они поднимались осторожно, выверяя каждый шаг. Зверь был где-то рядом. Нюргустан ощущал гнетущее чувство, разлившееся меж камней. Такое сильное, что даже вновь поднявшийся шквальный ветер не мог его отогнать. Они шли, ожидая услышать или увидеть хищника, но… Снег перед ними взорвался внезапно. Сугроб разметало в одно мгновение. Одновременно с этим что-то сильно сдавило голову. Сиркэ сжал зубы, чуть не выронив копье. Морен покачнулась. Напак лишь застонал, но оружие не опустил. Нюргустан же даже, казалось, не заметил ударившей по ним волны боли. Дух ошибся, решив накрыть всех разом. Ему следовало сконцентрироваться на ком-то одном, и атаковать со спины, но, видимо, Этхе был еще мал и неопытен, а может, просто решил поиграть с людьми.
Нюргустан, как самый крупный в отряде, и оказавшийся к хищнику ближе всех, принял зверя на топорище первым. Раздался хруст. Древко чуть не переломилось, когда стремительная тень ударилась о преграду, и с шуршанием пролетела над головой дальше, скрывшись за грядой камней.
Напак метнул вслед темной фигуре острое навершие. Жилы оленя, сплетенные в тугую косичку, с прожилками тонкой выделанной кожи, хрустнули и натянулись. Судя по тому, как копье в руках охотника ощутимо дернулось вперед, пика точно достигла цели. Меховые рукавицы скользнули по древку, чуть было его не выпустив, но сильные руки удержали оружие. Пика упала в снег. Дернув древком, Напак ловко схватил ее и снова натянул. Кровь. Он попал! Оскалившись, охотник было кинулся вперед, но тяжелая рука Нюргустана дернула его за плечо. Тут же в снежной пелене перед ним проявилась широченная звериная лапа с желтыми, огромными когтями. Если бы его не отдернули, то наверняка можно было бы лишиться лица.
Напак едва успел отскочить и выставить копье, а кошкоподобый зверь уже прошуршал меж камней где-то справа. Затем слева. Проявился на валуне сзади, тут же прыгнул вперед и снова растворился во мраке, внезапно опустившемся на парня. Казалось, мир просто схлопнулся до размеров небольшой каменистой площадки, где они вступили в бой с духом.
- Черт проклятый! – выругался Напак, выжидая.
Он остался один. Куда подевались брат с сестрой и Нюргустан, парень не понял. Вроде только что были рядом, а через мгновение… Неужели он остался один?
Шагая, мягко переступая с ноги на ногу, вращаясь вокруг своей оси, чтобы не дать хищнику зайти в спину, он осмотрелся. Ни следов, ни крови, ни голосов. Все вокруг как-то замерло. Тьма непроглядной стеной стояла чуть дальше, чем Напак мог выстрелить пикой. За ее гранью казалось, больше не было ничего, в то время как вокруг него было довольно светло. Словно стояла ранняя осень, и солнце еще освещало землю из-за тяжелых серых туч.
- Сиркэ? – позвал Напак брата, оглядываясь, и тут зверь напал.
Парень легко уклонился от удара. Даже усмехнулся. Этхе оказался медлительным. Слишком медлительным, а, может, это Напак ускорился от ощущения близкого боя?
Он сшиб хищника копьем, повалил на снег и принялся душить. Пальцы утопали в шерсти, шея зверя норовила выкрутиться из захвата, но Напак давил, чувствуя, как почему-то быстро теряет силы.
***
- Проклятый Этхе! – приходя в себя, поднялся, опираясь на пику Сиркэ.
Зверь, хлеща хвостом по снегу, обходил Морен по кругу. Девушка была прижата к камню. Отступать некуда. Слева булыжник еще больше, а справа заходит зверюга. Девушка напугана. Из ее носа течет кровь. Одна рука прижата к телу, да еще и прихрамывает.
Парень закричал. Ярость и злость, страх и переживание за сестру мигом окутали его сознание, придавая сил. Он кинулся, но ноги… Их словно узлом скрутило. Мышцы свело и конечности с трудом передвигались. Этхе обернулся, оскалил морду в улыбке, и, в один прыжок свалив сестру Сиркэ, подмял ее под себя. Морен даже вскрикнуть не успела. Раз и все. Алая кровь из разорванного горла окропила окрестности…
- Мох! – донесся рычащий голос Нюргустана откуда-то из-за плеча. – Ешьте мох! Он вас морочит!
Голос охотника звучал как-то неестественно, словно из-под снега. Сиркэ, прикованный вниманием к телу мертвой сестры не мог сдвинуться, пошевелиться. Ее красивое лицо застыло белой маской. Оно было таким, каким он его помнил в детстве. Молодое, спящее... Точно! Это бред! Она не могла умереть! Она просто спит! А кровь… Она не ее! И горло… Нет! Она не могла умереть! Она просто спит! Просто спит… Спит, спит, спит… Мысли закружились, зациклившись.
- Мох! – снова прогудело пространство перед ним и парень, преодолевая тяжесть, не отдавая себе отчета, что делает, дотянулся до пояса.
Горький мох в горло не лез. Его наполняли слезы, душило словно удавкой. Сколько бы Сиркэ ни пытался заесть его снегом, сколько ни глотал, рот отказывался жевать зеленоватый порошок. Казалось, что зубы грызут кость. Язык распух, не давая проглотить, скулы - словно у деда Василия перед смертью – окаменели и не давали челюсти сомкнуться.
- Мо-о-о-о-х! – снова прогудело где-то в голове и, от неожиданности, парень прикусил язык.
Лишь когда во рту он ощутил соленый вкус крови, парень внезапно очнулся. Он лежал в снегу на спине, а Напак, нависая над ним, пытался его придушить. Морен лежала рядом, уже бездыханная.
Сиркэ попытался скинуть руки брата с горла, но тот был слишком силен. Он что-то рычал, пуская кровавую пену изо рта, а глаза его, закатившиеся под веки, были белыми, словно шкура шестилапого песца зимой. Нюргустан пыхтел в стороне. Оттуда же доносились яростные рыки и взвизгивания. Судя по всему, друг схватился с самим Этхе, пока тот наводил морок на остальных.
Младший брат дернул бедрами и повернул голову в сторону, скидывая смертельный захват, выставил плечо в защиту и поджал одну ногу, делая попытку провернуться. Напак ударил его кулаком в ребро, потом по спине. Толстая шкура накидки защитила, но в позвоночнике что-то хрустнуло.
- Напак! Напак! – закричал Сиркэ, закрывая голову от новых ударов и, чувствуя, как брат снова медведем наваливается на него, пытаясь обхватить горло локтем. – Напак очнись!
Рука сдавила шею. Сиркэ захрипел. Напак потянул брата назад, грозя переломить горло, повалился на спину, и, выгибаясь, принялся душить. В поле зрения Сиркэ попала схватка Нюргустана и Этхе. Огромный, похожий на волка, с клыками, торчащими из пасти, он пытался продавить защиту человека, атакуя столь стремительно, что чудилось, что зверь размывался в воздухе. Может от удушья ему это только показалось, ведь Нюргустан не уступал зверю в скорости. Его огромный, светящийся яростью богов, топор гудел, разрезая воздух, словно тысяча птиц на побережье, делящих выкинувшуюся рыбу. Сильные руки отбивали атаки, сбивали Этхе с прыжка, душили и ломали, но зверь не сдавался. Его глаза светились адским светом, а за клыками следовал невесомый алый след, оставляемый хищником прямо в воздухе. Сиркэ захрипел.
Когда Этхе словно раздвоился в очередном прыжке, Нюргустан упал на одно колено. Топор свистнул, растворив морок, в то время, как настоящий дух в облике пещерного саблезубого волка напал чуть сбоку. Огромные зубы впились в древко топора, с хрустом разломили его, а после вонзились в ногу жертве.
Сиркэ, понимая, что еще немного и его друг погибнет от зубов злобного духа, а сам он умрет от рук собственного брата, пошел на отчаянный шаг. Он выхватил из-за пояса чудом не утерянный костяной нож и ткнул им Напака в руку. Тот вскрикнул и ослабил хватку. Всего на мгновение, но этого Сиркэ хватило, чтобы повалиться в снег и швырнуть в зверя нож. Этхе отреагировал на движение и, отпустив Нюргустана, мотнул головой, поймав взглядом охотника. Нож упал, не долетев до Этхе. Слишком уж мало сил у Сиркэ осталось, но, главное он сделал – отвлек хищника от друга. Тут же в сознании юноши все потемнело. Его закружило и куда-то понесло, словно течением реки. Стало холодно и темно. Тело сделалось каким-то чужим и невесомым, будто его действительно погрузили в воду. Ощущение продлилось всего несколько мгновений, после чего в сознание резко ворвались сначала звуки, а, потом и глаза восстановили свою способность видеть.
***
Как только Этхе отвлекся, Нюргустан нанес сильный удар зверю куда-то в область уха. Саблезубый кот отпрыгнул, замотал головой, шаркнул лапой и чихнул. Видно, удар оказался довольно сильным, так как хищника заметно повело в сторону во время новой атаки.
Зверь снова раздвоился, бросившись в разные стороны, но из-за слабости не смог обмануть воина. Нюргустан узнал сразу, кто из них был настоящим. От того тянуло смрадом и холодом, а от его копии, которой он попытался задурачить ему разум, он не чувствовал совсем ничего, потому, когда саблезуб выскочил из-за высокого камня, юноша был готов. Схватив обломок топора, он метнул его стремительной фигуре на встречу. Раздался глухой удар и звук ломающихся костей. Хищник взвыл, отпрыгнул в сторону и встал в угрожающую стойку, оскалив огромные клыки.
Нюргустан поднялся, шипя от боли в прокушенной ноге. Сморкнулся. Утер перчаткой лицо. Размял плечи. Аккуратно прыгнул на раненой ноге, пойдя кругом. Сердце билось как заведенное. Стало страшно. Злой дух оказался очень сильным, но схватка уже началась и Этхе вряд ли отступит. Зверь тоже захромал, но в другую сторону. Нюргустан готовился к атаке, но злой дух, захвативший тело зверя, не спешил. Человек чувствовал, как ледяные пальцы проникают ему под череп, как трогают его мозг. Неприятно, но терпимо. Скосив взгляд, Нюргустан оценил расстояние до пики, брошенной кем-то из братьев. Еще шагнуть и еще… и вот она уже у его ног.
Наклониться. Оскалиться в ответ на оскал Этхе. Поднять обломок пики. Обмотать жилу с острым навершием на другом конце вокруг топорища – два удара сердца. Напрячь мышцы сильного тела, взрыть острыми когтями мерзлую землю, вытянуться в струну в прыжке и оскалить морду – три удара сердца. Взмахнуть, раскручивая острую железяку, одной рукой, и замахнуться обломком топора другой – два удара сердца. Сжать зубы на горле жертвы – тоже два, но… одного все же не хватает.
Острая трехгранная стальная пика коротко свистнула и ударила животное куда в район груди. От боли Этхе нанес такой сильный удар по разуму Нюргустана, что восприятие время для него ускорилось и запрыгало, превращаясь во вспышки, словно во сне.
Вот топор гудит, разрезая не просто воздух, а само мироздание.
Вот острие попадает зверю в плечо передней левой лапы.
Монстр сбивается с атаки, падает куда-то в сторону.
Парень вскакивает, оступается – больная нога подводит…
Все случилось так стремительно, что парень даже не был уверен, что события произошли именно в таком порядке. Но он устоял, справился, и смог отразить новый удар.
Они снова встали друг напротив друга. Саблезуб хромал уже на две лапы, истекал кровью, но признавать себя побеждённым не собирался. Этхе заставлял его нападать. Голова Нюргустана раскалывалась от боли. Казалось, на нее обрушилась целая гора. Этхе давил, стараясь уничтожить, но человек не сдавался.
Поудобнее перехватив топор правой рукой, он раскрутил перед собой острую металлическую болванку. Она свистела, гудя жилами, выписывая перед человеком смертельные полосы в застывшем воздухе, рассекая его крест-накрест. Рывок. Этхе кинулся с места настолько стремительно, что будь перед ним простой человек, он, наверняка бы победил, но перед ним стоял Нюргустан Чуун-Койра! Сын Великана - Внук богов. Хранимый предками и духами. Чуть наклонившись вперед телом, поймав ритм полета смертельного оружия, Нюргустан отправил пику вперед.
Удар. Пика пробивает крепкую шкуру зверя на груди.
Рывок. Хруст костей, фонтан алой крови и… Мрак отступает. Нюргустан стоит на коленях перед медленно идущим к нему, пошатывающимся зверем. Хищника мотает. Он потратил все свои силы на то, что бы сломать, разорвать и уничтожить разум жертвы. Но ошибся…
Он мог отыскать разум любого существа в окрестностях, мог вытянуть из него страхи и ужасы, чтобы направить их обратно, обрушив, сведя с ума и сломав оборону, но в этот раз ему не удалось победить… Человек был здоров, как медведь. И телом, и разумом. Хватка его была стальной. Никогда еще зверь не сталкивался с таким сильным и могучим противником… Голова Этхе загудела. На мгновение в его взгляде промелькнули ужас и непонимание.
Нюргустан с трудом сфокусировал зрение на саблезубе, точнее на темном облаке в области его головы. Конечно, никакого облака на самом деле не было, но мысленно он видел злого Этхе именно так. Он представил, как берет руками опьяненный мозг зверя и давит его прямо в черепе. Как погружает пальцы в это облако, сминая его словно тесто. Словно отжимая губку от черной непроглядной жидкости, очищая разум зверя. Даже физически ощутил, как эта скользкая субстанция выползает у него между пальцев…
Этхе завыл, упал на снег и принялся кататься, скуля, словно щенок. Нюргустан давил, не отпуская. Он поднялся, и, уже ощущая, как силы покидают его, медленно пошел к ревущему хищнику, занося свой топор над зверем. Рывок и оружие опускается на голову. Раздается хруст костей, хлюпанье чего-то отвратительного серо-зеленого и… темнота. Юноша пошатнулся, падая без сил на бок. Это и успел увидеть пришедший в себя Сиркэ.
***
Просыпаться было больно. Казалось, что кто-то настойчиво стучит камнем ему по виску, пытаясь проломить череп. Причем изнутри. Во рту стоял неприятный горький вкус. Словно снежный крыс нагадил, а потом решил остаться там жить. Нюргустан сглотнул. Живительный мох, перемешанный со снегом и собственной кровью, змеей пополз в горло. Снег, только что растаявший, попытался вновь стать густым – настолько неприятно стало от этого вкуса. Парень кашлянул в нос. Выплевывать дефицитный мох было нельзя. Добывать его становилось все сложнее и сложнее и, потому, каждая его крошка теперь была в племени на вес золота. Кровавые сопли рванули наружу. Он чуть не задохнулся, но все же проглотил мшанниковую жижу. Тут же утеревшись, Нюргустан, наконец-то открыл глаза.
Он лежал на снегу. В спину давил острый, холодный камень. Рядом маячил Сиркэ, хлопоча над братом и сестрой.
- Как они?..
- Живы, - тревожно ответил парень, подтаскивая тела родственников поближе. – Без сознания. Злой Этхе головой играл, пудрил… Но ты успел убить его.
Нюргустан кивнул, собрал силы в кулак, перевернулся на бок и поднялся.
Хищник действительно был мертв. Острая грань топора пробила ему голову насквозь, глубоко уйдя в землю, застряла меж камней. Духи и Боги вложили в этот удар всю свою силу, тем самым сумев помочь Нюргустану одолеть зло.
Парень опустился на колени перед телом хищника. Провел рукой по шерсти, прикрыл глаза.
- Прости, что не спас тебя, - вздохнул он. – Спи спокойно, бедный зверь…
Макнув пальцы в кровь, он провел ими по лицу слева на право, как требовал того обычай охотника, срезал клок шерсти и убрал его в кисет.
- Любая охота должна быть разумна! – постоянно твердили старшие охотники, наставляя молодежь перед промыслом. – Бездумно убивать нельзя! Духи и боги разозлятся!
Но тут иначе было нельзя. Этхе не хотел покидать тело бедного саблезуба, надеясь все же победить Нюргустана, но проиграл, погибнув сам и унеся в подземный мир смерти и хозяина тела.
- Ты как? – подошел к другу Сиркэ.
- Ничего! – поджал к груди раненную руку Нюргустан. - До Кыдта заживет!
Друг улыбнулся. Шутит, значит, жив и здоров!
- Пора возвращаться. Напак и Морен нужно к нойду. Срочно! Как бы их разум Этхе не забрал! Как бы худого не случилось… Совсем не просыпаются, сколько не будил…
Нюргустан подошел к бессознательным телам. Пристально посмотрел на них. Сестре досталось больше всего. Она приняла весь удар Этхе на себя и сейчас находилась в пограничном, между жизнью и смертью, состоянии. Напаку тоже досталось. Злой дух слишком долго водил его в мороке, но разум воина, вроде бы, не был поврежден. Все это Нюргустан понял, лишь чуточку коснувшись запретного мира. Он бы мог и сам попытаться вывести друзей на свет, но голова болела так сильно, что даже мысль о приближении к тайному миру, казалось, взрывает ее изнутри.
- Морен сильно ранена. Этхе ударил ее в мозг, но жить будет. Напак скоро придет в себя, - морщась от боли, проговорил Нюргустан. – Я понесу ее, а ты буди брата. Догоните нас… и это… - он посмотрел на тело мертвого саблезуба. – Голову прихватите, нужно провести обряд, закрыть ворота, чтобы Этхе не вернулся…
***
Встретили их на половине пути домой. Ушедшая ранее часть группы успешно добралась до деревни и позвала на помощь еще нескольких охотников. Вместе они смогли споро доставить на оленьей упряжке так и не пришедшую в себя девушку, едва стоящего на ногах с раненной рукой Напака и уставшего до безумия Сиркэ. Нюргустан, который нес девушку всю дорогу, от места в санях отказался: там и так уже расположиться негде было, хотя чувствовал он себя отвратительно, и хотелось отдохнуть. Пришлось даже еще немного мха съесть, что того, наверняка не стоило. Схватка со злым духом измотала его больше внутренне, чем внешне. Физические раны на нем зарастали быстро, а вот сны, что приходили к нему после прикосновения к миру духов, мучили его еще несколько дней, и не только когда он спал, но и когда бодрствовал, приходя в виде красочных картинок или каких-то непонятных сюжетов. Сегодня Этхе изрядно покопался в его голове, так что нет, он был не прав. Мха жалеть не стоило. Если… Снова нет. Когда все закончится, он сходит и добудет еще!
Шаман их встретил на краю деревни. Он укоризненно, даже как-то зло посмотрел на Нюргустана, который под взглядом нойда съежился. Холодная струя прострелила позвоночник, заставив опустить голову. Он бы мог ответить. Он уже давно не тот нашкодивший ребенок, которого можно отчитывать и ругать, ставя в центр юрты, до тех пор, пока ноги не онемеют. И не тот подросток, кто получал оглоблей по спине, когда вместе с Сиркэподсматривал за женским домом в прореху шкур… Теперь он даже не тот Нюргустан, который в одиночку ходил на промысел за три перегона оленя и всегда возвращался с добычей. Теперь он истинный воин! Богатырь, о котором будут слагать истории и сказки! Он победил самого злого духа Этхе! Но сказать даже слова против он не посмел. Мать всегда учила его уважать старших и контролировать свои эмоции. Старик был прав. Его немой укор говорил громче крика стаи белохвостых песочников, резвящихся в небесах, и многозначительнее взгляда мудрой совы. Нойд ничего не сказал, лишь махнул рукой, чтобы парень нес девушку в его вежу.
В юрте уже горел жаркий огонь. Вокруг шкуры-ложа стояли заботливо приготовленные костяные баночки с жирами и мазями, кожаные коврики для растирки трав и пузыри водных рыб, наполненные снадобьями. Шаман все знал заранее! Нюргустан это понял с момента, как переступил порог юрты. Взгляд зацепился за некоторые настои. Настой Дурман-травы, заглушающий тьму, варится долго, как и Корень предков, который растирается несколько часов… Но сейчас все было свежеприготовленным, что могло говорить лишь о том, что нойд общался с миром духов, и знал все заранее. Тогда к чему тот укоризненный взгляд? Раз боги все равно привели Нюргустана в это место его судьбы?.. Или он что-то сделал не так и разгневал богов? Юноша аккуратно опустил девушку на шкуры, отошел на шаг.
- Это был Этхе, - негромко проговорил парень, словно все еще оправдываясь.
- Я знаю, - коротко ответил нойд, начав готовиться к обряду. - А это, - он посмотрел на лицо Морен, - твоя плата за то, что меня не послушал!..
Он достал свой шаманский бубен и колотушку, опустился перед девушкой на колени. Нюргустан сел рядом, насупился. Раз старик не выгнал его, значит, он должен присутствовать и помогать.
Шаман зачерпнул пригоршню красноватого порошка, осыпал голову Морен. Лицо ее сразу сделалось страшным, словно окровавленным. Порошок, попадая на ее кожу, растворялся, превращаясь в красные капли, которые, собираясь в ручейки текли по лбу, щекам и шее девушки. Остатки порошка на пальцах нойд ссыпал в огонь стоявшей рядом свечи. Пламя затрещало, на миг угасло, а после вспыхнуло в разы сильнее. По юрте разлился приятный мягкий аромат.
Нойд поднял бубен, ударил в него раз, другой, третий. Пряный, сладковатый дымок коснулся ноздрей Нюргустана. Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох, и, задержав дыхание, медленно выдохнул. Шаман запел. Его вибрирующий голос будто обволакивал сонным туманом три человеческие фигуры и, закружив их, поднял куда-то под небеса.
Камлал нойд долго. Нюргустан уже трижды прикасался к миру духов, наблюдая за тем, как черные жгутики невесомого облака постепенно отпускают разум девушки, а старик все не останавливал своей песни. После очередного удара колотушки о туго натянутую на деревянный обруч оленью шкуру, девушка внезапно всхлипнула и начала дышать сперва прерывистее, затем глубже и, наконец, снова ровнее и спокойнее. Ее сердце начало успокаиваться, постепенно приходя в обычный ритм. Морен поморщилась и закашлялась, когда старик влил в ее рот горькую жижу из мха. Длинные ресницы затрепетали, а глаза забегали под закрытыми веками.
Только сейчас Нюргустан внезапно понял, что она была прекрасна. Беззащитная, расслабленная, с алой от внутреннего озноба кожей, тонкими бледными губами и красивым лицом… Она впервые привлекла его как женщина. Сестра лучшего друга. Соратница по копью… Еще недавно они втроем носились по сугробам, строя в них иглу, ездили на первую охоту с отцом Сиркэ. Буквально вчера шли на первый свой промысел, затем Морен переступила черту между девочкой и женщиной. Сиркэ прошел обряд посвящения в воины… Это же совсем недавно было! И так давно… Сладкий дым и голос старика убаюкивал, вводя Нюргустана в состояние транса. Казалось, еще чуть-чуть и он заснет, а может, уже заснул, ведь он не мог сейчас понять, явь это или сон - настолько тело его расслабилось, а разум очистился. Лишь каким-то чудом ему удавалось сидеть ровно и, не шевелясь, любоваться красивым лицом девушки.
Когда отгремел последний удар бубна, а голос старика затих, Нюргустан спокойно поднялся. Старик вылечил заодно и его. Боль куда-то ушла. Мысли стали снова спокойными и логичными. Парень поклонился шаману. Тот словно постарел за это короткое время еще на несколько лет. Духи тянут силу и по нойду это было очень хорошо заметно.
- Ей нужен мох, Нюргустан, - устало проговорил шаман. – Мох закончился. Иди и принеси!
Нюргустан, еще не отойдя от транса, механически кивнул. Если нойд говорит принести мох, он должен это сделать. Не важно, лето ли на улице или зима. Полярный день или ледяная, пронизанная страхами и ветрами ночь. Нужно. Идти. Особенно сейчас. Морен нужно зелье! И он, Нюргустан, великий воин своего народа, сделает все, чтобы добыть его для нее! Да сейчас он все, что угодно для нее готов сделать! Даже еще раз сразиться с Этхе! С армией Этхе!
Возбужденный, он вышел из юрты, вдохнул морозный воздух. Холод подействовал благотворно. Поселение гудело. Почти все люди собрались у главной юрты старейшины деревни. Они нервно о чем-то переговаривались. Судя по кровавому следу на снегу, именно туда Сиркэ унес голову одурманенного Этхе зверя. Если так, тогда понятно, откуда такой ажиотаж. Всем хочется посмотреть на чудище. Но это опасно. Этхе может вернуться и завладеть разумом всех, кто смотрел в его глаза. Так он и заманивает в свои сети – через глаза. Потому до обряда нельзя смотреть на носителя Этхе. Лишь крепким душой и разумом воинам дозволялось такое.
Нюргустану хотелось остаться. Ведь это именно он победил зло, именно он должен присутствовать на этом событии! Именно его должны чествовать как великого победителя! Но, нет! Ему нужно было спешить. Жизнь Морен сейчас важнее всего на свете! Он понял это также внезапно, как понял, что влюбился в нее. Только сегодня, когда она оказалась в шаге от мира мертвых, на самой его чернильной грани, он понял, что больше не сможет жить без ее радостного смеха и звонкого голоса. Без манящего взгляда черных, огромных глаз. Без ее сладкой улыбки. Вот она! Его принцесса из маминых сказок!
- Нюргустан! – позвал Сиркэ, отделившись от толпы. – Как Морен? Она жива?
- Жива, - качнул головой друг. – Нойд велел отправиться за целебным мхом. Мне нужно спешить…
- Я с тобой! Идем вместе?
- Нет, - отрезал Нюргустан, остановившись. – Нойд сказал, чтобы я шел один!.. – в груди мгновенно вспыхнул пожар ревности. - Я должен принести мох твоей сестре. Это я виноват, что она сейчас там… Нужно торопиться, а ты меня задержишь…
Он врал. Шаман ничего такого не говорил, но слова сами сорвались с его губ. Он хотел собственноручно принести девушке целебный мох. Отыскать и добыть его из-под толщи снега, чтобы спасти ее еще раз! Именно он! Один! Однако только после того, как он вслух признал свою вину, он на самом деле ощутил ее. В груди стало тоскливо. А ведь если бы он тогда не уперся рогом в снег, не потребовал догнать и убить Этхе, чтобы потешить свое самолюбие… Тогда бы Морен была жива и здорова, а не балансировала между жизнью и смертью! Но! Он ударил мысленно сам себя. Тогда бы он не понял, что любит ее! Боги! Боги и духи привели его сюда, выстлали ему такой путь, заготовили дорогу. Как он, простой смертный может им перечить? Как может сомневаться?! Вот и устами его они только что все сами сказали. И телом Сиркэ вздохнули и понурили голову, заставили отвернуться, а не настоять на том, чтобы они шли вместе. Все складывалось так, как им было угодно и людям лишь оставалось следовать своей дорогой, какой бы она ни была.
- Побудь пока с ней, - попросил Нюргустан, ощутив обиду. – Ей нужна поддержка. Нойд вылечил ее разум, но ты должен помочь ему позвать сестру домой. Не дай ей уйти к предкам, а я скоро вернусь!..
Сиркэ покачал головой. Зародившаяся было в душе, обида схлынула. Действительно! Он должен быть сейчас с сестрой и братом! Здесь он нужнее! Чего это он? Гордость за то, что помог убить Этхе, и глупая голова хочет еще приключений? Так в том и дело, что он всего лишь «помог», да и то с натяжкой. Нюргустан сделал все один. Помощники ему не нужны. Он сильный и смелый. Быстрый и целеустремленный. Сиркэ, действительно, будет только задерживать друга. Жизнь сестры сейчас важнее.
- Хорошо, возвращайся, - улыбнулся парень и подал руку для прощания.
Нюргустан тоже улыбнулся, протянул свою.
- Я чувствую беду, - внезапно как-то грустно проговорил друг, глядя в глаза Нюргустану. – Возвращайся скорее.
- Не переживай. Это все Этхе. Это из-за него на душе неуютно. С Морен все будет хорошо! Я знаю, я видел…
- Хорошо, если так, - вздохнул Сиркэ и отпустил широкую ладонь товарища. – Хорошо, если так… - прошептал он, глядя в спину удаляющегося друга и переводя взгляд на горизонт, где над Великим перевалом вновь начали клубиться черные тучи.
***
Глава 2. «Иногда бывает поздно»
Шел Нюргустан долго. Первый перегон оленей преодолел он легко и быстро. Будучи воодушевленным невероятной победой, парень шагал широко и споро. Но к концу первого перехода от бодрости не осталось и следа.
- Поесть надо было, - бурчал новоиспеченный герой в такт своему желудку, который ругался на своего хозяина все громче и чаще.
Выйдя от шамана, он же даже не сообразил взять с собой в поход провизии – настолько был поглощен идеей спасения. Передохнуть планировалось на месте летнего стойбища, но, к сожалению, очередная буря застала его раньше, чем он добрался до убежища.
Последнюю часть пути вообще пришлось идти, закрывая лицо отворотом шубы, пытаясь хоть как-то защититься от ледяного ветра.
- Сир иччитэ! Чем я тебя обидел? Дай, пожалуйста, пройти! Мне нужно спасти Морен! – негромко просил он духа местности умерить свой гнев. - Накажешь меня за проступок потом, но дай дойти! Дай набрать целебного мха! Мне нужно! Я же не себе! И я не отступлю!
Но ветер трепал его одежду все сильнее, выдувая из тела тепло, не обращая внимания на слова. Она – буря. Она как захочет, так и будет, что ей за дело до какого-то там человечешки? Однако Нюргустан не сдавался и упорно шел вперед, по шагам буквально выгрызая у непогоды свой путь.
Пастбищную юрту он отыскал с большим трудом. Время подточило бревна, ветер повалил навес, снег намел на месте убежища огромный сугроб. Если бы не врожденное умение чувствовать и ориентироваться на местности, при помощи которого Нюргустан мог ходить по своим землям даже с завязанными глазами, точно выходя в нужное место, он, наверняка бы, уже сбился с курса и замерз в тундре, но духи, видимо, все же сжалились над ним, решив, наверное, что с него хватит наказания.
Соль, мерзлое мясо рыбы, шкуры и жир для растопки нашлись там, где и лежали всегда – закутанные в сверток, справа от входа. Запас теплых меховых накидок и нарты, несколько пик-копий и крепкая веревка. Лопата, пешня и острога. Настои и травы, мази и перевязочная кожаная лента. Все было на своих местах. Никакой зверь не растащил, никакой путник не воспользовался, никакие ветра не запрятали их в снегах, чему юноша был несказанно рад. Сил на поиски чего-либо выше названного попросту не было, так что, подперев полог над головой обломком бревна, согревшись теплым жиром и настойками на травах, обогрев воздух огарком свечи, Нюргустан смог даже немного поспать.
Ночь прошла спокойно. Снова снился странный сон. Один из тех, которые приходили к нему только после того, как он касался мира духов. В основном они были тревожными, страшными, пугающими. То он тонул в огромной странной пещере, то находился в неведомых ему местах, сражаясь с полчищем чуди, а то и вовсе, видел чудные предметы, которых не мог описать, слышал обрывки непонятных разговоров. Но один, приходящий реже всех, ему нравился больше всего. Сегодня снился именно он.
Девушка. Скорее женщина. Ее лица он не видит. Все залито ярким солнечным светом. Она где-то среди трав, и гор. Рядом бурная река. Ее рокот забивает голос женщины, когда та к нему обращается. Она что-то говорит, улыбаясь, тянет к нему руку, намереваясь погладить щеку, но слов Нюргустан разобрать не может, как не может и запомнить лица. Солнце. Яркое. Желтое, бьет прямо в глаза, заставляя щуриться и моргать, и, сколько бы юноша не пытался рассмотреть образ, склонившийся над ним женщины, сделать он этого не мог. А ему этого очень хотелось. Он не знал, но чувствовал, что это - его мама. Настоящая. Родная. Айва воспитала, как собственного сына, привила ему любовь к окружающему миру, научила быть человеком, быть мужчиной, но… была приемной.
Сон. Он всегда сначала радовал Нюргустана, а затем, когда он просыпался, погружал в тоску. Казалось, что в следующий раз ему уж точно удастся с ней поговорить, увидеть ее лицо, но нет. Каждый раз чуть-чуть, да не хватало…
Он проснулся от наступившей тишины. Пурга стихла. Нужно было двигаться дальше. Время неуклонно убегало от него. До места, где растет целебный мох еще половина перегона. За сегодня нужно дойти до промыслового места, разрыть снег, выдолбить лед и собрать со дна высохшего подледного озера скупые пакли зеленоватого мха-водорослей и снова вернуться сюда до наступления полной темноты.
Летом, когда солнце выше и греет значительно сильнее, добывать его с одной стороны проще – меньше снега, меньше льда, но, к сожалению, в это время, мох только начинает появляться и его очень мало, потому удается нарыть лишь прошлогодний неубранный запас. Вырастали колонии волшебного мха как раз к осени-зиме. Тогда и силы в нем было больше, и сам он становился значительно гуще, но тогда уже природа становилась суровее. Но что было поделать? Так устроен мир.
Обычно на промысел ходили целыми семьями. Вставали лагерем и били лед пешнями несколько дней, бережно собирая найденные мшаники в корзины. В этом году его почти не было. Лето выдалось холодным и ценного зеленого корешка, покрытого мягкими, липкими шариками, удалось заготовить едва ли половину от необходимого, несмотря на то, что в этот раз собирали его три недели - что в два раза дольше, чем обычно - и выбрали весь, истощив запасы безопасной подледной реки почти досуха. Так что, где достать его сейчас, Нюргустан даже не думал себя спрашивать. Он просто шел. Боги и духи непременно приведут его к нужному месту. На крайний случай можно добраться до старых нор снежных змей. Находиться там очень опасно, но, в случае если на промысловом месте мха он не найдет, иного выбора у него не было. Морен нужно лекарство и ради нее он пойдет на все.
Добрался до места он даже раньше, чем рассчитывал. Непонятная тревога одолела душу, подгоняя, заставляя двигаться быстро, не обращая внимания на усталость. Дома что-то произошло. Духи не просто шептали это, они уже кричали и вопили. Нужно было срочно возвращаться.
- Как бы дурного не случилось, - рычал Нюргустан, неистово долбя нетронутые участки высохшего подледного озера.
Парень все время мысленно тянулся к Морен, пытаясь «нащупать» ее невидимой рукой. Он отправлял незримые для других, но тускло светящиеся для него жгутики щупов на восток, где осталась его деревня, в надежде хоть что-то почувствовать, но на кончиках линий связи была лишь тишина. Как это все работало, он не знал. И работало оно не всегда. Бывало, сколько не старайся, ничего не почувствуешь, бывает, приходит какое-то ощущение, а на деле ничего такого не случалось, но, бывало, что и не стараешься, а душу колет. Как сейчас.
Мха не было. Сколько он ни рыл снег лопатой, ни бил льда пешней, ни откидывал огромные холодные глыбы, ни вгрызался пальцами в застывший ил, нигде он зеленоватой субстанции найти не мог. Соплеменники вынули все, что было!
Выругавшись, в сердцах сломав пешню, ударив ей о льдину, Нюргустан зло посмотрел на запад. Что ж. Ледяные норы снежных змей, так ледяные норы снежных змей!
Время подгоняло. Он уже не просто торопился, он спешил. Бежал, оступаясь. Душу рвало на куски. Что это? Отголоски схватки с Этхе или дома и вправду беда?.. Думать о плохом не хотелось. Хотелось верить в то, что сегодня он ошибается и это просто переживание за подругу помножилось стократно на его усталость.
В первой ледяной пещере мха не было. Гладкая, выточенная во льдах яма, словно от потока талой воды, с волнистыми внутри краями, как кишки оленя, явно была давно брошена. В свежих много желтой липкой жижи - жира змей, которым они согреваются. А здесь все высохло и замерзло уже давным-давно.
Вторая и следующая нора тоже были брошены, а вот последняя… Последняя встретила его смрадом, от которого заслезились глаза – верный признак обитания ползучего хищника. Старики говорили, что раньше этих тварей видом не видывали. Не водились длинные, в столько шагов, сколько пальцев на руках у Нюргустана, огромные страшные черви, в обхват двух рук толщиной. Пришли они несколько зим назад. Спустились с гор, и с тех пор расплодились в большом количестве, но благо, что пока далеко от поселений. Черви-змеи уютно чувствовали себя в своих туннелях, передвигаясь подо льдом с проворностью шестилапого песца. Многие охотники погибли в первую зиму, как они появились, но еще больше погибло потом тех, кто пытался добыть шкуру этих созданий.
Сброшенная, сухая она имела необыкновенную прочность и шла на пошив или укрепление юрт. Ее было сложно проткнуть даже пикой, но ценнее была шкура свежеубитой гадины. Пропитанная жиром, она не только защищала даже от пущенной с нескольких шагов стрелы, но и не давала замерзнуть. Тонкая, в половину толщины пальца, полупрозрачная шкурка отлично пропускала свет, в отличие от холода. За счет неё в юртах стало заметно теплее и светлее, а прилетавшие на огромной «птице» из-за Великого перевала торговцы, платили за шаг кожи столько металла, сколько мясом нужно было бы ходить на охоту несколько удачных раз.
Вот только добыть такую ценную в это время шкурку было неимоверно сложно. Огромные, как бревна, черви имели острые, в три ряда зубы и сильное, мускулистое тело. Провалиться в змеиную ловушку было плевым делом, а о близости жертвы твари узнавали загодя, слыша гулкую поступь по льду, разносящуюся по окрестностям на многие шаги вокруг. Вот и сейчас они уже давно знали о приближении воина. Будь Нюргустан обычным человеком, не избежать бы беды. Выскочившая из-подо льда змея точно бы отхватила ему ногу, но он был сыном великана, внуком богов и, потому, сам заранее успел ощутить легкую вибрацию льда и скинуть с себя лишнюю верхнюю одежду, чтобы не испачкать ту в змеином жире.
Тварь ошиблась с выбором жертвы. Совсем молодая, в обхвате едва больше, чем одной рукой Нюргустан мог обнять, и длиной всего с нарты, она не так резво, как это делают более опытные соратницы, продавила ледяную кромку лишь для того, чтобы тут же насадиться челюстью на острый клинок юноши – гордость и предмет зависти многих в поселении. Рептилия, шипя и разбрызгивая желтую жижу, попыталась обвить скользким телом человека, но силы были не равны. Даже если бы он не принимал порошка шамана, Нюргустан бы, наверное, смог одолеть тварь, а напитанный еще и Лирой силы, он с легкостью справился с кольцами смерти змеи, не дав ей задушить себя.
Червь скрутился в клубок, упав на снег. Парень осмотрелся, прислушался к себе, к окрестностям. Судя по дрожи льда, к нему устремились сородичи убитого гада. Сейчас для них тяжелые времена, даже зверь сюда не заходит, так что змеи голодны. Воевать с ними Нюргустан не собирался. Его целью был мох, который рос в ледяных бороздах, оставленных за собой змеями, так что он быстро, задержав предварительно дыхание, сунулся в пролом, пошарил рукой, сняв рукавицу. Змеиный жир необычайно липок и въедлив. Попав на одежду, его очень тяжело отстирать или выморозить, а даже капля этой жижи имела очень сильный и неприятный запах, который зверь на охоте учует за многие шаги и, потому, охотнику в такой одежде будет везде и всегда сопутствовать неудача.
Отыскать мох оказалось не простой задачей. Рос он не везде, потому пришлось расширять дыру, чтобы нащупать небольшой участок шершавых корешков. Схватив ладонью, словно врага за волосы, парень дернул их, выуживая из жижи.
Он смог схватить пригоршни мха-водорослей еще трижды, прежде чем лед вокруг воина затрещал, оповещая о приближении снежных змей. Если он хотел вернуться домой живым, Нюргустану стоило поторопиться. Жадничать он не стал. Набив полный небольшой кисет, парень смог обеспечить Морене целый месяц лечения. А этого будет достаточно, чтобы она выздоровела, но, если нужно будет, потом он обязательно вернется сюда более подготовленный. Сейчас же нужно было уходить, и делать это как можно скорее.
Он вскочил, подцепил обломком пешни тело убитого червя и побежал прочь. Бросать добычу было никак нельзя. Духи охоты могут обидеться и наказать Нюргустана. Раз убил, то нельзя оставлять! Нельзя отбирать жизнь бездумно!
Вырвался он с трудом. Ноги забились, дыхания не хватало, лицо замерзло. Долго бегать по морозу с наспех накинутой на плечи, но не застегнутой толстой шубой, и укутанным в мешок телом снежной змеи, даже ему было тяжело, но мысли о девушке, ждущей его возвращения, не дали ему сдаться или оступиться.
Остановился он, только отбежав на несколько полетов стрелы от края ледяной кромки озера. Лишь тогда Нюргустан позволил телу упасть в сугроб и немного полежать в нем. Легкие горели. Надкушенная зверем рука пульсировала, стреляя болью в щеку и глаз, вызывая обильное слезотечение и неприятное подергивание. Стукнув рукавицей себя по лицу, надеясь так восстановить чувствительность или перебить неприятные ощущения, он с трудом поднялся. Лежи, не лежи, а возвращаться нужно срочно. Потому, в летней выпасной юрте задерживаться он не стал. Лишь недолго погрелся, да натопил на свече снега, и ошкурил убитую змею. Залив перед уходом чуть теплой воды в бурдюк и, спрятав его под шубой, Нюргустан отправился в обратный путь.
Шел он долго, не останавливаясь и не отдыхая. Хотелось спать. Хотелось есть. Хотелось в туалет, но он терпел, боясь потерять лишнюю секунду. Даже снег из сапог, набившийся, сначала растаявший, а вскоре начавший холодить ноги, вытряхивать было некогда. Он боялся, что сев в сугроб, чтобы немного погреть окоченевшие конечности, он попросту заснет. Эх! Если бы он знал, что его ждет, то непременно бы воспользовался возможностью и немного отдохнул!
Скит показался, когда сил уже не было, но найти их следовало как можно скорее. Где хочешь, там и бери, но бросай все и беги! Беги, воин вперед, беги! К горизонту, к родному дому, к семье и близким ведь там, где должны были стоять точки юрт, вьется черный дым…
Нюргустан снова бежал. Захлебываясь воздухом, он механически переставлял уставшие ноги. Легкие, словно паровые мешки, гоняли ледяной воздух туда и обратно. Риск заболеть был велик, но он об этом не думал. Все мысли были о доме. О доме, которого больше не было…
Он добежал и упал. Упал, горько плача, не в силах больше подняться. Скит был разрушен и сожжен. Тела соратников лежали везде, куда ни посмотри. Нюргустан, не в силах подняться, скребя лыжами по снегу, пополз. Слезы заливали глаза, душу скрутило в узел, внутри бушевала буря. Он добрался до ближайшего тела. Перевернул. Завыл. Застывшие глаза смотрели на него с укоризной.
- Как же так, друг Нюргустан?! Как же так? – спрашивали они.
Сиркэ был мертв. Безошибочно. Бледное, обескровленное лицо, застывшие глаза, кровь на одежде… Юноша прижал друга к себе, пытаясь ощутить через мир духов жизнь в его теле, отыскать хотя бы маленькую искорку. Он бы смог раздуть ее. Смог бы отдать всю свою силу ему, лишь бы помочь вернутся из мира предков, но все было тщетно. Чернота наполняла тело друга. Он ушел безвозвратно.
Нюргустан поднялся. Пошагал, оскальзываясь, покачиваясь и спотыкаясь, к юрте нойда. Откинул полог, вошел. Морен. Мертва. Шаман. Мертв. Около них - зарубленный Напак. Видимо, он сражался, защищая сестру и старика - в руке топор, а рядом - переломленная пика… Огонь погас. Полог разорван и сорван с одной из стен. Все перевернуто и разрушено. Внутрь нанесены горы снега и мусора.
Нюргустан будто очутился в страшном сне. Он переводил взгляд от тела к телу, от юрты к юрте и не верил в произошедшее. Как? Что? И, главное, кто? Кто сделал это? За что?
Посреди деревни два полосы - словно две снежные змеи проползли рядом друг с другом, будто их оставили огромные нарты небесного великана. След был широк и громаден. Нюргустан не мог бы перешагнуть из одной колеи в другую, не прыгнув. Она вела со стороны Великого перевала и, подойдя к деревне, превращалась в бесформенную снежную яму, из которой по снегу вели следы. Вполне обычные, человеческие. Их было много. По всей деревне, у каждой юрты, у каждого тела. А еще были странные металлические трубки. Их было даже больше, чем следов.
Подобрав одну из них, Нюргустан осмотрел находку. Металл. Цветом похожий на тусклое золото. Судя по отверстию с одной стороны, в ней раньше что-то было. Трубка воняла. Чем-то резким и неприятным. А еще она была словно чуть теплой. Они были разного цвета и размера: от маленьких, с мизинец, до крупных, которые едва умещались на ладони.
Первый шок прошел, сменившись горькой апатией. Грудь рвало изнутри. Горло будто стянуло жгутом, тугим, не дающим дышать.
Мать он нашел в своей юрте. Ее тело было привалено шкурами с кровати. Он долго не откидывал край, так как боялся увидеть ее изуродованное лицо. Нюргустан знал, что оно запомнится ему на всю жизнь таким, каким было сейчас. Собравшись наконец-то с мыслями, которых в голове осталось совсем мало, он сделал это. Белая, замерзшая кожа была нетронута. Ни капли крови. Глаза прикрыты. Губы сомкнуты. Мимика не выражает ничего. Это второе чего он боялся. Боялся увидеть укор. Это бы преследовало его всю его оставшуюся жизнь. Но Айва была спокойна. Она встретила смерть с достоинством. В руках – пика. На снегу много крови. В груди у самой странное круглое отверстие. Словно от тонкой стрелы. Крови вокруг больше, чем на одежде, значит, она была не ее. Кто бы ни пришел в их поселение, саамы просто так не сдались.
***
Нойда требовалось похоронить первым. Он один знает, что нужно делать в мире мертвых. Шаман встретит остальных сородичей и покажет им правильный путь к великим воротам, за которыми сидят их боги и ждут, когда погибшие присоединятся к ним.
Ритуальный бубен и колотушка нашлись там, где и лежали всегда. Те, кто пришел и убил его родных, почти ничего не тронули. Так - несколько мешков с золотом, да кое-какие припасы, по размышлениям парня, совсем не стоявшие смерти даже одного селянина.
Лично Нюргустан еще никогда не проводил похороны, лишь присутствовал. К этому священному действу допускались только знающие люди. Нойды, знахари, и те, кто подобно ему, могли прикасаться к миру духов. Шаман не успел его обучить, но парню это и не требовалось. Его исключительная память позволяла воспроизвести любой жест или звук старика, который юноша когда-либо видел.
Уложив тела головой в сторону пустоши, туда, где далеко-далеко за горизонтом плещутся темные воды океана, Нюргустан встал в полный рост. Рука приподняла шаманский бубен, чуть качнула его, чтобы тот задрожал - словно живая птица затрепыхалась в его ладони. Колотушка, украшенная совиными перьями и костями жертвенных животных, негромко ударилась о шкуру. Раздался глухой барабанный звук, раскатившийся по окрестностям словно набат.
Нюргустан закатил глаза под веки, входя в состояние транса, пытаясь нащупать тонкую грань миров. Дым от горевших рядом свечей окутал его, взял за края души и поднял над землей. Он отстраненно наблюдал за собственным телом, которое раскачивалось из стороны в сторону в такт ударам бубна. Руки совершали плавные движения, ноги вытанцовывали странный танец, а горло, сухое от переживаний, тянуло зауныльную песню. Переливаясь со звуками бубна, она полилась над снегами и льдами, устремилась, словно птица, к Великому перевалу, унеслась в пустоши, как молодой олень, возвысилась до небес и рухнула вниз, напитавшись силой. От тела воина в стороны разошлись тугие волны, взметнувшие снежную крошку.
- Барыйа Хаа-а-а-ан-н-н-н-н, - затянул Нюргустан, ударяя колотушкой на каждый слог, топча сапогом снег, призывая духов, стороживших ворота в загробный мир, открыть их и пустить погибших в страну смерти. – Ха-ра Ба-ра-ахы… Ta-disses jelen-eiar mene-dine…
Он продолжал петь, выводя горлом звуки, которые до этого выводили его предки. Сложные. Гортанные, от которых хотелось кашлять, но Нюргустан не смел остановиться, сбиться или перевести дыхание. Обряд нужно провести с точностью до звука, до шага, до движения, до мысли. Ветер завыл, соболезнуя горечи потери, подпевая, и в нем Нюргустан расслышал далекий печальный вой волка, грустное ржание лошади, прощальные крики птиц. Сладкий дым продолжал погружать его все глубже и глубже во тьму. Он падал, словно факел в бездонной пещере, указывая и освещая путь мертвым.
Закончив обращение к духам, Нюргустан пошел по кругу, постепенно сужая кольцо, рисуя на снегу спираль, одновременно с этим повторяя ударом колотушки путь и на бубне. Достигнув центра, символизируя путь души от верхнего мира к нижнему, он опустился на колени в изголовье тел и перешел ко второй песне, отложив бубен вправо, а колотушку влево.
- Первый камень для души, - забормотал он, поднимая огромный булыжник из нанесенной заранее кучи. – Другой - для тела. Этот для привратника. Тот – для привратницы… Золото для стража, медь для друзей. Земля, камень и древо для тела… - он перечислял, продолжая петь, не выходя из транса. - Последний, - проговорил Нюргустан, тяжело дыша, уложив наконец-то верхний камень на получившийся курган, и снова встал с колен, - …для меня. Как крепок этот камень, так крепкая моя память о тебе, Айгул…
Закончив с обрядом, парень поднял бубен.
- Твоя ладья пристала к берегу, - Нюргустан проткнул его своим ножом, провел лезвием сверху вниз, уничтожая ритуальный предмет.
По местному поверью. Бубен для шамана, путешествующего в нижний мир, как Айгул, представлялся в виде лодки, на которой нойд мог путешествовать так глубоко, как Нюргустану еще и не снилось. Когда ломался последний бубен, которых могло быть не более чем пальцев на двух руках без одного, то и сам шаман должен был закончить свою жизнь. Но если шаман уходил раньше, следовало уничтожить и его бубен.
Парень положил разрушенный бубен на могилку и закрыл глаза. Он был измотан и опустошен. С нойдом все. Теперь его душа устремится в загробный мир. Осталось похоронить всех остальных… Столько раз, сколько у него пальцев на одной руке по стольку, сколько было на обоих. Хоронить нужно каждого. Над каждым провести обряд. Каждого почтить… Много сил уйдет на это, но выбора у него не было. Он остался один. Больше помочь ему некому…
Мужчина, женщина, мужчина. Женщина, мужчина, мужчина… Несколько раз Нюргустан ложился отдыхать, проваливаясь в тревожный сон. Души незахороненных предков кричали, шептали, тянули. Снова мужчина, снова женщина, снова мужчина… Они просили упокоения, не давая отдохнуть. Лучший друг Сиркэ, его брат Напак, прекрасная Морен… Лечь, отдохнуть, сомкнув глаза и снова… когда голоса становились совсем громкими и терпеть их было уже невозможно, вставать и начать все сначала. Взять нарты, отволочь их к скале, достать кайло, набить обломков, загрузить в сани, отвести к месту похорон, присыпать одно тело. Мужчина. Перекусить, посидеть немного с закрытыми глазами, и снова по кругу. Нарты. Кайло. Камни. Мужчина. Нарты, кайло, камни, женщина. Нарты. Мужчина. Кайло. Женщина… Поесть. Поспать…
Проваливаясь в состояние транса, он не чувствовал времени вне своего тела. Оно шло, обтекая его, струясь над окрестностями, не касаясь измученного воина. Но стоило открыть глаза, как усталость наваливалась на плечи горой. Сил становилось все меньше, руки дрожали, ноги не держали тело, но дело нужно было доделать.
Похоронив наконец-то последнего из селения, Нюргустан упал, казалось, больше не в состоянии двигаться. Торговцы на летающей машине отмерили бы время, прошедшее с момента похорон нойда до похорон любимой матери Айвы – четырьмя сутками. Но он не знал таких слов. Он просто делал то, что должен был. Безостановочно. Раз за разом.
Немного отдохнув, он всё же добрался до юрты, где тяжело опустился на колени. Руки болели. Содранная на пальцах кожа обмерзла. Ноги были напряжены так, что он едва ли мог стоять. Лицо осунулось и потемнело. Прикосновения к миру духов во время похорон выпили все его силы. Съев весь запас мха, что он принес для Морен, Нюргустан уставился в огонь. Душа его была пустой и холодной. Оленья строганина придала немного сил. Жир согрел лицо. Шкура змеи – тело. Он лег на бок, поджав ноги к груди, продолжая глядеть на пляшущие язычки огня. «Кто? Кто? Кто? Кто это сделал?» - билась единственная мысль в голове. Юноша утвердился в том, что отомстит тем, кто это сотворил. Он видел след от гигантских нарт, который вел через деревню в сторону пустошей и потом по большому кругу уходил в сторону Великого перевала. Те, кто убил его родных, ушли именно туда. Именно там ему нужно искать убийц. Несколько тел пришлых он обнаружил, когда ходил за камнем. Одежда чужая, лица чужие… не местные.
Парень опустил взгляд на обрезок кожи, зажатый в его руке. Его он нашел в мертвой ладони нойда. Шаман так сильно сжал этот лоскут, явно не желая показывать его кому-либо, что Нюргустан был уверен - это было неспроста. На клочке были выведены какие-то линии. Что они значат и для чего старик нарисовал их, он не знал, но чувствовал, что что-то неуловимое летает рядом, когда он смотрит на эти линии. Прямые, местами пересекающиеся друг с другом, образовывающие причудливый орнамент, который до этого юноша никогда не видел. Разгадка в нем! В этом рисунке… Если он его поймет, он обязательно отыщет и отомстит убийцам! Он не оставит никого. Таков его долг. Таков его путь.
С этой мыслью измученный разум парня наконец-то отключился, и он провалился в долгий, глубокий сон. Впервые без кричащих призраков сородичей, без шума ледяного ветра нижнего мира, без сновидений.
***
Над окрестностями висела мертвая тишина. Нюргустан опустил голову. Хотелось усмехнуться шутке, но было не до смеху. Мать частенько употребляла эти слова, но лишь сейчас ему стала понятна вся их глубина. Мертвая. Тишина. Это, оказывается, не только снаружи, это не только отсутствие звуков. Это и внутри. Это отсутствие эмоций. Холод и стужа. Тьма. Это одиночество до слез.
Ветер гонял снежинки, засыпая картину кровавой расправы, укрывая селение мягким белым покрывалом. К следующей луне от него не останется и следа. Матушка-Тундра не терпит бездействия. Хочешь жить? Нужно двигаться! Если ты не двигаешься – ты не живешь.
Могучие волки-ветры и лютые медведи-морозы быстро превратят некогда крупное поселение в несколько небольших неприметных холмиков-сугробов, погребя под собой все упоминания о жившей здесь еще неделю назад семье.
Чуть подогретая в костяной посудине вода покраснела, когда в нее опустилось окровавленное лезвие ножа. Нюргустан даже не почувствовал, как порезался, находясь глубоко в своих мыслях. Он вообще больше ничего не чувствовал. Методично выскабливая голову, обнажая на висках руны, он глядел на пляшущие языки огня, жадно поедавшего сухие бревна. Жалеть дерево теперь не имело смысла. Скоро он покинет эти места и все это пропадет, исчезнет, будет забыто и никому никогда больше не пригодится. Такпускай родной дом послужит ему верой и правдой еще чуть-чуть.
Руна Мести и руна Памяти должны быть обнажены, как того требовал ритуал. Месть за погибших родичей и память о том, для чего начат весь этот путь. Никто не избежит возмездия. Он обязательно отыщет и накажет убийц!.. Внезапно слеза скатилась по щеке, прервав шепот песни, в которой он обещал богам, духам и родственникам отмщение и просил помочь в дороге. Нюргустан всхлипнул. В вое ветра ему показалось, что он слышит родной голос матери. Нож чуть не выскользнул из окровавленных пальцев. Юноша закрыл лицо руками, плечи его содрогнулись.
Какая тропа смерти? Какая месть? Ему бы за себя теперь постоять! Да, он сильный и ловкий! Да, он смышленый, а его меткости можно позавидовать… Но он еще слишком юн! Дом, семья и друзья всегда подпитывали его. Давали силы радоваться и всегда относиться ко всему с улыбкой… Давали сил побеждать и не унывать. А теперь он остался один. Легко говорить, что ты смелый алып, не боящийся самого Этхе, когда у родного очага ждет любящая мать, а на столе всегда стоит дымящаяся кружка сладкой душистой пакулы (настой из чаги, ягеля и трав – прим. автора)… Намного проще справляться с трудностью перехода, когда дома друзья, готовые разделить твою радость победы. Куда спокойнее, когда знаешь, что наставник нойд подскажет верный путь. А теперь? Теперь что выходит? Ему нужно самому искать свою дорогу?! Самому нести ответственность, самому решать, делать и исправлять ошибки?! Но как?..
Ветер кинул в лицо пригоршню снежинок. Нюргустан поднял заплаканное лицо. Утерся. Взял нож. В голове пробежала шальная мысль: "Одно движение… и ничего этого не будет". Не будет никаких трудностей. Не будет борьбы. Будет только тепло и уют… Он мотнул головой. Нет! Нельзя! Что за настроения?! Ему нужно отомстить за родных! И никакого самоубийства, как бы оно не обещало, что принесет успокоение телу! Долой такие мысли, хотя они и кажутся, что принесут облегчение! Долой все! Нужно сосредоточиться!
Отложив нож, закончив бритье, оставив на макушке густую копну волос, парень аккуратно стянул ее в тугой жгут. В холодной тундре, чем у тебя больше меха и волос, тем теплее, но выбора не было. Так того требовал ритуал. Все люди его селения, и мужчины и женщины, имели длинные черные волосы. Сам Нюргустан выделялся среди сородичей более светлым, как говорила мать – русым цветом. Она любила расчесывать его, когда он возвращался с охоты уставшим. Для нее сын всегда оставался ребенком. Да, по сути, он им и был, хоть и быстро рос, да набирался сил. Будучи рассудительным и умным не по годам, спасибо за то наставникам, он все равно оставался для нее непоседливым и добрым мальчишкой.
- Это особый цвет, - проводя костяным гребешком по волосам сына, с улыбкой говорила мать. – Цвет солнышка… Оно тебе всегда радо. Боги тебя так лучше видят…
- А вас боги не видят? - удивлялся на такое Нюргустан.
- Видят, - качала головой Айва. - Но тебя – лучше всех! Тебе всегда будет сопутствовать удача, если ты будешь открыт! Никогда не останавливайся, помогай друзьям, и тем, кто попал в беду, но не давай себя обижать! Ты должен быть смелым, но добрым! Сильным, но проявлять уважение...
Нюргустан поднялся. Воспоминания о детстве еще больше разбередили душу. Он накинул капюшон, надел на руки шубинки. Сколько ни откладывай момент, а уходить все же, рано или поздно, будет нужно! Он и так дал убийцам непростительную фору. Затягивать еще больше не стоило.
Собравшись и в последний раз попрощавшись с родным домом, натянув на плечи лямки от поняги, что была набита остатками съестных припасов и железа, парень оглядел родной скит. Сюда он больше никогда не вернется и потому хотелось запомнить эту картину до последней детали.
Вежа нойда в центре. Рядом дома его семьи и семьи главы поселения. Вторым кругом стоят юрта матери Нюргустана, друга Сирке, его отца, Напака и Морен. Дальше загон для оленей, деревянные сарайчики для припасов и снаряжения, большой зимний навес для заморозки мяса. Хранилище дров и жира, и извилистые тропинки, протоптанные множеством ног… Все это весной пропадет. Поднимется летнее солнце и скит уйдет под землю. Огромная червивая яма появится здесь, и больше сюда, в эти окрестности, никто и никогда не сможет вернуться.
Червячник всегда образовывается на месте свежего кладбища. Раньше, говорят, о таком слыхом не слыхивали, а теперь - это стало повсеместным опасным явлением. Потому и старались хоронить погибших подальше от селения и не рядом друг с другом. У Нюргустана не было выбора. Души он отправил в верхний мир, а тела… Тела и так рано или поздно пропадут. Дров или рыбы, для того, чтобы сжечь их, у него было недостаточно, да и не приветствовалось это в его поселении, хотя иногда случалось. После сжигания тел, злые духи уж точно не могли ими завладеть, но и души попадали в Асгард не сразу. Червячник, как ни крути – отличный способ перерождения. Прожорливая колония белых, толщиной с волос существ, быстро поглотит тела, шкуры и древесину, переработав и удобрив землю, а, когда высокое солнце, если у него хватит сил, выжжет червей, то на этом месте через много лет появится тот самый целебный волшебный мох.
Нюргустан снова вздохнул. Некому собирать уже будет. Его поселение было последним в этих окрестностях, так что теперь начало пустоши можно было считать уже с этого места.
- Прощайте, - с горечью в душе, обронил он последние слова и отправился в долгий и опасный путь.
Несмотря на то, что почти заметенные следы огромных нарт вели в сторону Великого перевала, юноша решил сначала отправиться к соседям. Во-первых, это было почти по пути, во-вторых, рыбари должны узнать о случившемся с соседями горе. Негоже уходить, не предупредив их о нависшей над окрестностями опасности. Нойд бы не простил… Если, конечно, убийцы его семьи не добрались и до них…
Как выяснилось позже, добрались.
Черные точки юрт, рассыпанные по белоснежному снегу, он заметил еще издали. Отличное зрение загодя позволило приготовиться к худшему. Пришлые побывали и тут. След нарт вел откуда-то справа прямо к деревне, проходил через нее и уходил дальше. Осмотрев на всякий случай все дома, вдруг кто выжил, Нюргустан задумался. Хоронить убитых у него не было ни сил, ни времени, ни желания. Он знал нескольких человек из этого селения, но, сказать, что соседи были дружны – нельзя. Скорее наоборот. Рыбари нет-нет, да и гадили охотникам селения Нюргустана. То на пастбища оленей свой скот заведут, то тюленя промышляют на их землях, то еще как. До открытого конфликта не доходило уже несколько зим, с момента прошлой сильной ссоры, когда в небольшой стычке даже погибло несколько человек, но напряжение между деревнями все равно постепенно росло.
Однако оставлять мертвых вот так парню все же не хотелось. Как бы ни говорили о них при жизни, сейчас соседи были мертвы и следовало позаботиться об их душах.
Сложив тела в одно место, под большой навес, собранный из пологов главной юрты, Нюргустан провел быстрый ритуал, спев пару песен. Он не знал, как обращаться к соседям по именам и, откровенно говоря, не хотел поминать их. Потому он просто спел Песнь жизни, Песнь пути и на этом успокоился. Он и так сделал больше, чем того следовало.
Осмотрев перед уходом селение на предмет припасов, парень собрал с собой мешок мороженного мяса рыбы. Что не говори, а соседи умели обращаться с ней. Выловить, добить, очистить мех, содрать колючие панцири – это еще надо поучиться! Обязательно весь изрежешься острой чешуей, да потом еще с головы до пят в липком рыбьем ворсе ходить пару дней будешь, выуживая его ото всюду, откуда только можно! Нет, спасибо! А вот соседи… те молодцы! Они умудрялись вычистить рыбу до последней косточки так виртуозно, что даже стараться понять, как это у них удается, не стоило. Так и обменивались. Рыбу на тюленей и птиц.
Мясо шерстяной рыбы было очень питательным и вкусным. Его даже не обязательно было готовить! Достаточно нарезать кубиками, посыпать мхом или ягелем, и все. Блюдо готово. Нюргустан любил есть ее именно так, мороженой, а вот Сиркэ с Морен, наоборот, разогревая на сковороде до серо-золотистой корочки. Редко удавалось выменять у соседей очищенное филе, так что такие дни были чуть ли не праздниками и запоминались надолго. Парень вздохнул, вспомнив, как они вместе сидели у костра и грызли косточки, глядя на темную стену Великого перевала и мечтали, что когда-нибудь они все вместе окажутся там… За этой необъятной стеной. Как будут путешествовать, исследовать новые для них земли, а потом вернутся в родное поселение, принеся много полезных знаний…
Снова стало тесно в груди. Юноша сморгнул влагу, скопившуюся на глазах. Вздохнул. Нужно идти. Нужно отыскать убийц и постараться отомстить им за все! Теперь, увидев, как неизвестные налетчики легко расправились не только с его домом, но и с соседями, которых, к слову сказать, было гораздо больше, чем людей в селении Нюргустана, он засомневался. А осилит ли? Сдюжит? Если столько человек не смогли дать отпор, сможет ли он один? Да, у него есть великая сила, он общается с духами, но хватит ли этого?.. Нойд тоже общался. И в его селении были отличные и бесстрашные воины! Но к чему это привело?! Первый порыв прошел и теперь в душе зародились сомнения.
***
Сначала появился запах. Резкий, неприятный. Горько-горелая вонь. Затем до ушей Нюргустана донесся звук. Он явно не принадлежал пустоши, или животным. Лишь когда юноша, пригибаясь, поднялся на невысокий ледяной торос, он смог разглядеть далеко впереди легкое свечение. Судя по всему, это были костры. Множество костров, разведенных меж установленных тут и там навесов из зеленоватой ткани. Когда дыхание от волнения успокоилось, а уши навострились, он даже, кажется, смог расслышать далекие, невнятные голоса. Сомнений больше не было. Это были те, кто убил его семью и соседей рыбарей! Узнав чужую, не местную, коренную речь, Нюргустан пришел в состояние возбуждения. Он нашел их! Учуял! Боги привели его прямо к цели! Не важно как, главное, он здесь!
Руки затряслись от злости, сердце в груди забухало, зубы сами собой сжались. Как же хотелось броситься с места и, ворвавшись в стан врага, разнести неприятеля! Как хотелось вырвать им глотки, отрубить головы, порвать пополам и топтать, топтать их тела! А потом осквернить! Обязательно! Так, чтобы дух чуди мог войти в них, и до конца существования их бренных останков бродил по снежной пустыне в поисках пищи. Ни живая, ни мертвая. Мучающаяся бесконечным голодом.
Он уткнулся лицом в сугроб. От горячего тяжелого дыхания снег начал быстро таять. Нельзя! нельзя выдавать себя! Сила внутри начала расти, грозя перелиться через край, но сейчас еще было слишком рано. Нельзя нападать прямо так! У него ведь всего один шанс! Это не зверь, ласка, или горностай, это даже не снежная змея! Этот хищник намного опаснее! Нужно подходить к нему с умом! Нюргустан еще никогда не убивал человека. А сможет ли он? Не дрогнет ли рука? Перед внутренним взором проявились лица погибших друзей. Сможет! Легко! Это Нюргустан понял также внезапно, как и то, что он должен делать. Духи нашептали ему правильные слова и действия, обещали помочь, и юноша, оскалившись в страшной улыбке, словно сам Этхе вселился в него, отполз от тороса подальше.
***
- И че, сколько мы тут будем еще жопы морозить? – кутаясь в бушлат, затягиваясь последним окурком, недовольно буркнул Стылый.
- Ща, братва с рейда вернется, и покатим, - ответил другу Петька-Лысый. – Все равно без Магадана никуда не рыпнешься… Тачка-то у него, да и торгаши улетели, а следующих - хрен знает, когда ждать!..
- Яйца уже от мороза звенят! Вот на кой мы сюда зимой-то поперлись, а? Хороший заказ, хороший заказ… Ага! Знал бы я, что тут такой мороз волчий, хрен бы подрядился!
- Ага, - ухмыльнулся Лысый. – Висел бы уже в Железногорске на воротах! Не бухти! Без тебя тошно… Ноги, писец, отморозил уже, кажется… Как эти дремучие тут живут?
- Как-как! – кутаясь в воротник, снова забурчал Стылый. – Оленей дрючат, да баб едят…
Друзья по несчастью усмехнулись и двинулись к палатке. Вьюга, поднявшаяся внезапно, всего пару минут назад, набирала силу. Ветер трепал одежду, лизал острым языком лицо, пытался сорвать и унести в неизвестном направлении палатку вместе со всеми, кто там находился. Небо стремительно чернело, нависая, казалось, над самыми головами.
Находиться на морозе было невмоготу. Под брезентом, где бригада расположилась, в ожидании возвращения основной группы ушедшей в рейд, у жаркой печки еще хоть как-то было можно существовать, а вот «до ветру сходить», да покурить, это уже целый подвиг получался…
- Как эти дикие в сортир ходят?! - выругался Стылый, бросив последние слова. – Струей же проткнуть себя можно…
В базовом лагере их остался всего десяток. Основная часть банды, укатившая на «Камазе» искать неведомую тварь для заказчика, должна была вернуться уже совсем скоро. Магадан буквально час назад выходил на связь, сообщив, что мутанта так еще и не нашли и вынуждены вернуться, так как у них заканчивалось топливо и боеприпасы.
Странный заказ, прилетевший «бугру» сулил огромный барыш, потому главный волосы рвал, но искал эту неведомую тварь. Кого именно они выслеживают, никто толком не знал, лишь бригадир более-менее располагал ситуацией, потому выезжал на рейды лично, но на все вопросы отвечал «Увидите – узнаете». То, что существо, на которое шла охота, было очень опасно, говорило техническое оснащения банды. Лысый давно в группе Магадана, но еще ни разу не видел столько народу и оружия. Главный явно приподнялся. И не хило так! «Камаз» заимел, и не абы какой, а самый что ни на есть, боевой! «Тайфун»! А это, надо вам сказать, уже не просто машина! Это, мать его, настоящий танк на колесах! С нифига не детской броней, серьезным пулеметом на крыше и кучей дорогущей, по современным меркам, электроники! Говорят, до этого тачкой какой-то шибко крутой перец хозяйничал. Что с ним стало, никто не знает, но машинка была, что называется, нафарширована до умопомрачения. Наверное, свои и прирезали… Камаз продали, да денежки поделили… Оружия у бугра тоже резко привалило. Не «калаши» задрипанные, да винтовки охотничьи, а нормальные такие, крупнокалиберные. Ручная стрелковка так вообще вот-вот с завода! В общем, заказчик – явно крутой перец, раз все это смог достать. Ну и платил не плохо. Обещали денег столько за поимку чудища, что никто из банды еще не видел… Но это и пугало. Раз такую гору платят, то уж точно не за просто так…
Все это Лысый успел подумать за то время, что застегивал ширинку и шагал за спиной шурина в сторону их палатки. Мысли от мороза были ленивыми, тело тяжелым и неповоротливым… Поэтому он даже и не услышал, как за спиной раздались быстрые шаги.
«Скр, скр, скр» - проскрипел снег. Нюргустан сделал три быстрых шага, разгоняясь. Прыжок, резкий толчок копья. Наконечник легко пробивает шубу, ребра и сердце первого противника. Короткий хрип и пришлый незнакомец заваливается на бок. Еще шаг, второй. Острие топора вскрывает череп другого мужчины, скользнув по лохматой шапке.
Тела упали почти одновременно. В пурге, поднявшейся по призыву Нюргустана, никто ничего не заметил и не услышал. Воющий, хлопающий тряпками ветер надежно скрыл его действия. «Убить! Убить всех!» – билась в голове мысль, придающая ярости. Вытатуированные на теле руны светились адским огнем, насыщая тело, разум и дух невероятной силой.
Не останавливаясь, парень метнулся в сторону, обходя, судя по размерам, главный навес по кругу. Он слышал приглушенные голоса внутри. Ощущал живых недоступным для других способом, но нападать в открытую все равно еще было опасно. Не страшно, а именно опасно. Трава тысячи воинов давала энергию Лирам Силы и Храбрости, оплетавшим его руки орнаментом огня и растений, которые в свою очередь накачивали тело хозяина бесстрашием. И страха не было. Сейчас Нюргустан ничего не боялся. Он чувствовал лишь ненависть и гнев.
***
Юльку-Багиру наняли в банду недавно, прямо перед выездом. С группой Магадана она была впервые, и ранее никогда о нем ничего не слышала. Деньги охотник за головами обещал немалые и солидную сумму уже заплатил авансом, так что девушка легко согласилась на авантюру. А что? Семьи нет, предыдущая группировка, в которой она состояла, распалась, и ее ничто и никто не держит. Хотя вот сейчас, пытаясь унять кровь из распоротого живота, она бы предпочла все же оказаться дома, или, хотя бы где-то подальше отсюда, но, видать уже не судьба…
Было больно. Очень больно. И страшно. Страшно даже больше чем больно. Она толком и не поняла, как так вышло. Вот еще несколько минут назад ничего не предвещало беды. Они сидели у костров и трепались о чем-то своем, а сейчас их базовый лагерь уничтожен. В считанные минуты из полутора десятка наемников в живых осталась лишь она, и теперь вокруг палатки, в которой спряталась девушка, ходят, в поисках свежей крови, ее бывшие подельники. Сброд! Форменный сброд! Сейчас Юлька это понимала. Реальных бойцов в банде как оказалось, почти не было. Сплошь одни понторезы! Куда не плюнь, то в почти бугра попадешь, то в элитного бойца, на хрен послать некого, а как дошло дело до стычки, так все и слились… За это теперь ей и расплачиваться своей жизнью!.. Эх, надо было с Магаданом ехать! Он себе самых лучших выбрал, оставив в лагере самых бесполезных… А вернее было бы вообще сидеть дома и не высовываться!
Багира прикрыла рот рукой чтобы не застонать. Скрипучие шаги снаружи заставляли ее напрягаться. Еще минуту назад кто-то из ее бывших подельников истошно кричал, а потом крик бедолаги быстро оборвался, превратившись в булькающий хрип. Юлька замерла. Изредка с улицы доносились тихие порыкивания. Монстр ходил ритмично, словно заведенный. Нигде не останавливаясь, не ускоряясь, но и не замедляясь. И это давило на нервы еще больше. Зверь так не ходит. Он обязательно бы принялся поедать тела, принюхиваться, и прислушиваться… Но то, что было снаружи - было чем-то другим.
Багира заскулила. Шаги приближались. Вот они справа, теперь чуть левее, все ближе к ней, по кругу, и вот, наконец, замерли перед палаткой. Стало еще страшнее. Её голова, казалось, вот-вот разорвется от ужаса… Она заревела. Смысла скрываться больше не было. Оно тут. Оно рядом… Полог откинулся, и в большую военную палатку ворвался клуб снежной, перемешанной с туманом, пелены. Вместе с ней, вошло и оно. Багира не могла рассмотреть монстра, но явственно ощущала его присутствие. Ужас волной накрыл девушку, сковал и парализовал, заставив снова начать поскуливать.
- Кто-о-о-о-о? – донесся голос в ее голове.
Он был бесполым. Низким, рычащим, словно скрип дерева.
- Кто-о-о-о-о?! – загудели стенки черепа.
- За что-о-о-о?! – затряслись многовековые льды под окрестностями.
Голова заболела так, словно кто-то принялся сверлить ее тупым сверлом.
- Кто? – заскулила девушка, не понимая, чего от нее хочет голос.
- Кто убил и почему?
- Нам… приказали, - протянула она, ощущая, что попросту не может сопротивляться голосу.
Она хотела раскрыть голосу все, о чем он только не спросит. И даже больше, но сама ничего почти не знала.
- Магадан… Он взял заказ. Сказали найти. Поймать. Привести…
Речь, как и мысли, была сбивчивой, но женщина знала, что голос ее отлично понимает. Он слышит больше, чем она говорит. Он знает больше, чем она рассказывает.
- Кто сказал?
- Не знаю.
- Кто знает?
- Магадан!
- Где он?
- Скоро вернется.
- Он один?
- Нет, с ним группа.
- Сколько?
- Пятнадцать-двацать.
- Сколько?
- Пятнадцать-двацать.
- Сколько «пятнадцать-двацать»?
Удивительно, но девушка сразу поняла, что имеет в виду голос.
- Сколько пальцев на руках и ногах…
Она ощущала, как вместе со словами она словно передает существу свои мысли и образы. Как то, что убило всех ее подельников, будто бы копается в ее мозгах. Хватается за слова и, обличая их в картинки воспоминаний, тянет, словно канат, листает память, как книгу.
Внезапно ощущение давления пропало. Она поняла, что существо получило все, что ему было необходимо и более она ему не нужна. Странно, но страшно больше не было. И боль куда-то ушла. Она знала, что это сделало оно. Оно забрало ее боль, чтобы спокойно забрать у нее жизнь. «Даже как-то благородно с твоей стороны», – успела подумать Багира, прежде чем сомкнула вмиг отяжелевшие веки и заснула навсегда.
***
Девушка, что была на грани жизни и смерти, когда её обнаружил Нюргустан, поведала ему картину случившегося. Когда человек находился в пограничном состоянии, юноша мог через мир духов увидеть самые яркие картинки воспоминаний умирающего. Нужно было лишь направить память в нужное русло, и тогда видения становились более явными и понятными. И вот, когда наёмница отошла в мир иной, Нюргустан, жуя мох и восстанавливая свои силы, пытался «рассмотреть» выловленные образы повнимательнее.
Картинки были смазанными. Как сны. Какие-то обрывки. Осколки. Люди. Злые и грубые. Чужие селения. Большие и маленькие. Моменты. Приятные и не очень. Но ничего, что могло бы ему помочь…
- Ма-га-дан, - зло прошептал Нюргустан, устав от бесконечного калейдоскопа затихающих бесполезных вспышек. – Мне. Нужен. Ма-га-дан…
***
Глава 3. «Один во всем мире»
Буря не стихала. Накрыв группу на подъезде к базовому лагерю, она, казалось, свирепела с каждой минутой. Люди мерзли. Они устали от холода. За неделю, что банда раскатывала по бесконечной снежной глади, кроме как о тепле, думать они уже о чем-либо другом перестали. Бедный «Тайфун» не справлялся с обогревом. Снаружи стоял лютый холод. Столбик термометра уже давно не поднимался выше минус тридцати пяти, но сегодня он стремился приблизиться к рекордным пятидесяти. «Вебасто» работала на полную, пытаясь хоть чуть-чуть прогреть кузов и кабину, но сил старенького, латаного-перелатаного обогревателя не хватало.
Водитель матерился, ведя машину практически вслепую. Его выручали лишь заботливо установленные предыдущим хозяином системы локаторов, радаров и навигации. Если бы не эта навороченная электронная начинка, по текущим ценам стоившая как целый некрупный город, вряд ли бы они смогли отыскать путь домой, да и вовсе, выжить. Пришлось бы останавливаться и пережидать непогоду. Она, как специально, не покидала эти земли все то время, что они находились в поисках. Никто бы такого не пережил. Рейды бы затянулись. Продукты закончились еще бы несколько дней назад... Только результат бы не изменился. Нужно было возвращаться в Североморск, для пополнения припасов, чтобы продолжить выполнение поставленной задачи, а это Магадана расстраивало. Очень расстраивало. До зубного скрежета. Уже даже кого-нибудь убить хотелось…
- Далеко еще? – нервно, в который раз, рыкнул из салона главарь банды.
Водитель бросил взгляд на планшет в приборной панели.
- Почти приехали… Километр с копьём…
Внезапно на экране тепловизора что-то мелькнуло. Руль заметил движение лишь краем глаза. Раскрашенная в сине-белые цвета картинка дернулась, и на ней высветились светло-оранжевые пятна, которые мгновенно превратились в огненно-красные.
Водила ударил по тормозам. Замерзшая система сканирования сработала слишком поздно, чтобы он успел предпринять что-то еще. Парень дернул машину в сторону, уходя от столкновения с одним пятном, но налетел на другое. Броневик тряхнуло. Дернуло. Хотя скорость «Камаза» была небольшой, гнать в такую метель было опасно, так как можно было запросто провалиться в расщелину или на торос днищем напороться, грузовик все равно ощутимо вздрогнул всем корпусом. Серьезного ущерба сидевшим в салоне людям маневр не принес, но повалиться кого-то на пол заставил.
- Мать! – успел выругаться Руль и тут в лобовое окно что-то ударилось.
Толстенное бронированное стекло, с легкостью держащее пистолетные калибры, пошло сеткой трещин. Удар был сильным. Водитель не успел разглядеть, что это было. Что-то большое и толстое, серо-белое… Машина качнулась с бока на бок. Двигатель взревел. Руль вышибло из рук. Кузов накренился левой стороной, но независимая подвеска пыталась вытянуть броневик.
Под днищем раздался удар. Затем что-то заскребло в задней части, и где-то под сидением пассажира. Извне послышались шипение и вой. По стеклу снова чем-то мазнуло. Словно толстенной веревкой или мягкой трубой…
- Какого хрена!? – прорычал Магадан, поднимаясь с пола, ощутив ладонями, как прямо под ним, там, с другой стороны что-то ворочается.
- В яму провалились! – отчитался водитель и попытался, переключив коробку передач, выдернуть грузовик назад.
Двигатель завыл, заскрипела трансмиссия, завыла раздатка и тут же снаружи раздалось шипение. В стенки грузовика застучали и заскреблись с удвоенной силой.
Стрелок-пулеметчик вскочил на приступок, подтянулся, оказался в куполе, завертел над крышей тяжелой пулеметной установкой, но едва смог провернуть ее на половину пути. Что-то с силой ударило в капот, затем по крыше кабины, а через мгновение пулемет захлестнуло какой-то веревкой и дернуло в сторону так резко, что стрелок свалился обратно в машину. Парень застонал, схватившись за вывернутое рукоятью запястье. Два автоматных ствола тут же уставились в прозрачную пластиковую сферу над головами. То, что увидели люди через мгновение, напугало их до дрожи.
Это действительно было похоже на шланг или трубу. Только оно было живое. Массивное сильное чешуйчатое тело, словно у змеи, скользнуло по пластику, оставив на его поверхности потертости и царапины.
- Что это?! – закричал кто-то.
- Это... это змея?!
- Щупальца! – закричал кто-то еще, глядя в заднее окно расширившимися от ужаса глазами.
Люди заволновались.
- Магада-а-а-ан!
Водитель пытался безуспешно вертеть рулем, дергая коробку передач, раскачивая броневик, но тот не поддавался.
- Засели! – выругался он, бросая бесполезные попытки.
По салону потек неприятный запах горелого сцепления и чего-то химического.
- Успокоились все! – рыкнул главарь банды. – Че как бабы?! Эти твари не пролезут! Сидим спокойно, не шумим, может, уйдут!
В салоне немного стихло. Люди испуганно озирались по сторонам. Твари неугомонно скреблись снаружи, бились телами о броню, шипели и выли, но вовнутрь, действительно, пробраться не могли. Пока…
- Видите? – когда все успокоились, уже тише проговорил главарь банды. – Не пролезут! Сидим тихо! Мы им не по зубам…
Грузовик внезапно наклонился вправо. Раздалось шипение пробитых колес. Затем левые. Камаз неуклюже начал присядать.
- Твою мать, - глядя на показания давления в шинах, простонал водитель. – Все прокусили, твари!
- Ти-и-хо! – пресек новую попытку людского волнения Магадан. – И так выползем! Колеса специальные! Все! Не шумим! Ждем, когда они уйдут! Ни звука, я сказал!
Все снова затихли. Руль на всякий случай даже двигатель заглушил.
Магадан приказал погасить в кабине всё освещение. В едва видимом переливающемся зареве от возникшего снаружи северного сияния,он аккуратно подошел к боковой двери, посмотрел в окно, стараясь не приближаться. Тут же в него ударилась одна из этих тварей. Разинутая пасть шмякнулась о бронированный стеклопакет, покрыв его сеткой сколов и, скатилась вниз. Бандит отшатнулся, успев разглядеть чудовищные зубы.
- Хрена-се, зубищи! - прошептал кто-то за спиной.
Внезапно все стихло. Люди замерли, в ожидании. Минута, две. Никакого звука. Магадан нервно усмехнулся.
- Я же гово…
«Камаз» резко дернулся и провалился на добрый метр куда-то вниз, осев всей своей массой в образовавшуюся яму. Люди вскрикнули, попадали на пол.
- Твою мать! - вытер кровь из разбитой о поручень брови Магадан. – Все целы?
- Все, - ответили ему и тут же в салоне кто-то истошно закричал.
- Чёрт!
Люди заволновались, зашевелились.
- Что это? А-а-а-а-а!
Один из подельников Магадана завертелся на месте, замахал руками, закрутился, словно пытаясь достать что-то из-за воротника. Он кричал истошно, и крик его не был похож на просто взволнованный.
- Да что там?! – попытался остановить его кто-то еще, оттянул воротник и посветил на спину кричащего.
- Да не дергайся… Ничего неви…
Мужик, пытавшийся помочь парню, внезапно отшатнулся от бедолаги, который упал на пол и принялся кататься по полу.
- Че за херня?! – выругался Магадан, делая шаг, но тут рядом с ним кто-то тоже вскрикнул, дернув ногой так, словно его что-то укусило.
- Эй! – крикнул кто-то и тут начался форменный бедлам.
- Они на полу!
- И на стенах!
- Да что это?!
Ручейки непонятного белесого, чуть светящегося переливами от синего до зеленого, мха Магадан заметил почти сразу. Плесень? Шерсть? Не понятно… Но сгустки этой массы были уже практически везде… На уплотнительных резинках окон, в углах, даже на полу и потолке, но пугало не это. Эта хреновина была живой! Оно двигалось, разрастаясь, словно вытекая из мельчайших отверстий обшивки. Магадан инстинктивно прыгнул к кабине спиной, налетел на водителя, не успевшего отскочить с его пути.
Фонари кричащих, пытавших содрать с себя кожу, людей заметались по кузову. Вопль пронимал до самых костей. Рядом с главарем, упав на колени, кто-то усиленно расчесывал голову. Магадан видел его окровавленные пальцы и разодранную кожу… А еще ту самую белесую светящуюся субстанцию, упавшую на него с потолка, словно пласт штукатурки.
- Черви, - прошептал он, еще дальше пятясь назад.
Мелкие, словно ниточки, они впивались в голову, пальцы и лицо корчившегося человека, тут же заползая под кожу. Зрелище было настолько противным, что Магадан едва сдержался, чтобы не выблевать утреннюю пищу. Он судорожно осмотрел себя. Вроде не вляпался. Взгляд в потолок. А он уже почти весь покрыт этими тварями…
Обернувшись, он встретился взглядом с водителем. Оба посмотрели наверх. Люк в кабине водителя, еще не был затронут белесой смертью. Это был шанс…
Подскочили они к своему шансу на спасение одновременно. Страх и ужас от нечеловеческих криков заставлял двигаться столь стремительно, что Магадан даже не заметил, как все случилось. Он сунулся первым, схватив с собой рюкзак, стоявший на пассажирском месте. За ним вылез водитель, и еще кто-то.
Выскочив на крышу, как пробка из шампанского, бригадир кубарем свалился в снег, отбив ребра, но тут же вскочил на ноги и кинулся прочь, путаясь в ремне автомата и лямках, чудом не выпущенного при падении, рюкзака.
Внезапно лед справа от него взорвался мелкой крошкой. Огромное сильное тело, словно живая пружина, метнулось мимо бандита, схватило выбравшегося из люка последним человека и, опутав его кольцами, стащило с крыши. Почти тут же раздался неприятный хруст костей. Магадан наконец-то сдернул автомат с плеча и пустил короткую очередь в морду второй подползающей твари. Свинец змее оказался не по вкусу. Расплескивая желтоватую жижу, тварь дернулась в сторону и, вгрызшись в лед, словно крот, исчезла из вида.
- Бежи-и-и-им! – истошно проорал главарь бандитов, и тройка выживших кинулась наутек от места зловещих событий.
***
Нюргустан с тревогой наблюдал, как машина пришлых, наткнувшись на группу снежных змей, угодила в червячник. На такое он не рассчитывал… Эти два вида не сосуществуют друг с другом, стараясь разграничивать ареал своего обитания. Ну, как разграничивать… Это змеи-кочевники стараются не забредать в червивые ямы, ведь не смотря на прочную шкуру, даже им в такой большой, как эта, несдобровать. Но зачем тогда змеи приползли сюда? Неужели, скверно пахнущая металлическая коробка привлекла их? Нет! Они искали его! Того, кто вкусно пах кровью и едой…
Разлитая по снегу свежая кровь убитых в поселении бандитов не могла не приманить змей, и прочих хищников, обитавших неподалеку. План Нюргустана был прост, но сработал лишь наполовину. Змеи должны были напугать и остановить ревущую машину пришлых. Попортить ее, и вынудить убийц дальше двигаться пешком. И вот тогда бы юноша их и подловил… Но о наличии под снегом червячника парень не подозревал. Он никогда не был в этих краях, потому теперь с тревогой наблюдал за тем, как стальная машина проваливается все глубже и глубже. Ему была нужна информация, и, если бы все погибли, то он бы, наверняка, так никогда бы и не узнал, кто и зачем отдал приказ убить его семью. Но, увидев, что несколько человеческих фигур все же спаслись бегством, немного расслабился.
Схватив, разложенные на снегу, пропитанные горючим жиром шерстяной рыбы, тряпки, которые планировал использовать как факелы, чтобы отогнать червей, Нюргустан проследил взглядом за направлением движения спасшихся. Примерно поняв, куда те направляются, он снова надел лыжи и побежал вперед, огибая пришлых по большой дуге.
***
Магадан хрипел, но бежал вперед, проваливаясь в глубокий снег по колено, спотыкаясь, падая, но поднимаясь. Страх гнал, не давая остановиться. Рюкзак он потерял где-то на середине пути, когда одна из тварей, все же увязавшаяся за ними, сожрала безымянного парнишку… Точнее не потерял, а сбросил рюкзак бедняге прямо под ноги, когда змея их нагнала… Следующей жертвой стал Руль. Магадан дал водителю очередь по ногам, тем самым выиграв у бестии еще несколько секунд, но… Все это, кажется, было бессмысленным. Голодная тварь заглатывала людей как карамельки. Раз и нету. Лишь булькающий хрип и отвратительный хруст человеческий костей в глубине сильного мускулистого тела.
Бандит споткнулся, провалившись в мягкий снег под коркой более твердого.
- Твою мать! – выругался он, переворачиваясь на спину и вжимая спусковой крючок.
Автомат задергался в его руках, плюясь в рожу гадине, возвысившейся над ним словно кобра. Твари это явно не понравилось. Словив несколько пуль она дернулась и угрожающе зашипела, медленно приподнявшись еще повыше. Магазин в автомате быстро опустел, а запасного при себе у Магадана не оказалось. Все осталось в брошенном рюкзаке. Гигантская змея, дрожа телом, видимо в нетерпении сожрать человечишку, напряглась перед броском и качнулась вперед, но тут же дернулась назад от прилетевшего прямо в рожу огненного факела.
Нюргустан успел как раз вовремя. Он выскочил из-за наста и швырнул в змею огненным шаром из рыбы, обвязанной оленьими жилами. Огонь змеи не любили. Он приносил им большой вред. Ничем другим их шкуру было не пронять. Потому и разделывали их туши только так. Над огнем костра или свечи…
- Хаа-ча! – заорал Нюргустан на змея, раскачивая вторым горящим клубком.
Тварь было метнулась в сторону, но юноша махнул рукой и змея качнулся обратно.
- Хаа-ча! Хаа-ча! – прорычал он снова, наступая, стараясь напугать тварь.
Он метнул шар вперед и дернул за жилу назад. Плеснувшие горячие капли жира опалили змея. Тот резко дернулся назад, разинул пасть, зашипел.
- Йых-порча! – закричал Нюргустан, прогоняя зверя. – Хаа-ча!
Снежная змея захлопнула пасть и, получив огненными брызгами еще раз, резко собравшись в пружину, развернулась и устремилась назад.
- Спасибо, - простонал Магадан своему невесть откуда взявшемуся спасителю. – Спасибо!
Он попытался подняться, но острие копья, зависшее перед его горлом намекнуло, что дергаться так резко не стоит. Бандит поднял руки в дружелюбном жесте.
- Тише. Тише. Ты по-нашему понимаешь? – Желваки местного заметно напряглись.
В пляшущем свете огня от капающего на снег огненного шара его лицо выглядело устрашающим. Злое. Напряженное.
- Кто послал вас? – с явно сдерживаемой агрессией прошипел местный.
- Что? – моргнул Магадан, продолжая удерживать руки на весу. – Никто… Мы торговцы. Приехали торговать с вами…
Человек врал. Нюргустан это даже без шепота духов слышал.
- Кто. Послал. Тебя?! – проговорил он с нажимом, едва сдерживая самого себя, чтобы не проткнуть горло пришлого копьем.
Он попытался надавить на него через потусторонний мир, представив, как сжимает голову лежащего перед ним человека но у него ничего не получилось. Мужчина лишь неприятно дернул губой, ощутив легкое давление. Разум мужчины был надежно укрыт от взгляда Нюргустана и это юношу немного насторожило.
- Мы торговцы, парень! – чуть перевалился со спины на бок Магадан. – ты о чем? Мы торгуем! Прилетели с воздушниками, чтобы купить у вас ценные вещи!
- Ты – Магадан, - дрожа в нетерпении прошипел Нюргустан. – Кто. Послал. Тебя. Убить. Мою. Семью?!
Бандит мгновенно все понял. Резким ударом руки он оттолкнул копье в сторону и вскочил, одновременно выхватывая из-за спины нож. До пистолета не дотянуться, автомат разряжен, так что выход был только таков.
Он подскочил, схватил противника за край шубы и, притянув к себе, успел нанести несколько быстрых подлых ударов ножом тому в область живота и легкого, прежде чем сам получил лбом в переносицу. Нос хрустнул. На мгновение в глазах бандита потемнело и он снова упал от сильного тычка на снег. Падая, нелепо размахивая одной рукой, пытаясь удержать равновесие, другой бандит потянулся к пистолету.
Упав на задницу, в полете успев расстегнуть кобуру, Магадан, уже почти ничего не видя от боли и радужных пятен, мелькающих перед глазами, направил пистолет перед собой и выстрелил несколько раз наугад.
К тому, что местный кинется на него, или упадет с прострелянной грудью, Магадан был готов. Но он не был готов к тому, что противник даже не шелохнется. Бандит удивленно моргнул, сгоняя кровавую пелену с глаз, восстанавливая зрение. Пистолет в его руке опустел, и стал бесполезным куском металла.
Нюргустан нахмурился, осмотрел себя. Накидку порвал! Сын сутулой собаки! Хорошая была! Шкура змеи, надетая под одежду, надежно защитила от ударов клинка и чего-то, что больно ударило парня несколько раз. Злость и боль, разрастающаяся в груди, захлестнули его мгновенно. Пика свистнула в воздухе, описав окружность. Магадан взвыл, когда палка ударила его по ногам, а потом, вторым ударом, пониже уха.
- Кто?! – рыкнул незнакомец, наступив ногой бандиту на живот, и в голове у бандита потемнело.
Это было похоже на черную вспышку. Словно он на мгновение потерял сознание, вернулся и снова отключился. И так несколько раз. Темнота сползалась с периферии зрения, стягиваясь к центру, заслоняя все, и снова, словно клякса, расползалась. Одновременно с этим мозг словно вскипал. Пульсация сердца усиливалась, отдаваясь в ушах шумом моря.
- Мне. Нужно. Знать. Имя того. Кто послал. Тебя! – гудело где-то под черепной коробкой. Тяжелый, басовитый, голос, похожий на раскаты грома продолжал мучить его. – Кто. Послал. Тебя!
Магадан взвыл. Во рту появился привкус крови. Мысли сами собой заметались в голове. Кто? Кто дал ему заказ. Заказчик! Кто именно? Он не знал. Не помнил. Нет, знал, помнил, но не хотел. Не хотел говорить? Думать! Высокий молодой парень, облаченный в шкуры, внезапно представился бандиту исчадием ада. Он не мог отвести взгляда от его глубоких черных глаз. Именно они манили его. Именно они занимали все сознание, заставляя тонуть его в черноте.
- Кто-о-о-о-о-о?! – затрещали льды под Магаданом. – И-и-и-имя! – загудели скалы. – Заче-е-е-ем?!
Магадан сопротивлялся, стараясь изо всех сил. Не думать. Не думать. Не думать… Стол. К нему садится он.
- Хочешь денег?!.
Нет! Не думать, не думать, не ду-у-у-умать!
- Да! – отголосок его собственных слов.
Образ. Образ человека… Не думать о нем. Не представлять. Наркотик, что он принимал все это время со дня заключения странного контракта действительно помогал. Мысли разбегались, путались, не давая странному существу в облике человека проникнуть его разум. Но все равно! Оно было слишком сильно.
Нюргустан надавил, собрав все свои силы.
- Кто?!
Он уцепился за образ и теперь пытался развернуть его, вытягивая светящиеся нити из головы Магадана. Мужчина. Связан с плохими делами. От него веет силой, смертью и еще чем-то. В ощущениях Магадана тот, кто заказал убийство его семьи – очень важен. Парень не мог описать все происходящее словами. Лишь воспринимая ощущения, он слышал только невнятные отголоски. Разум скорчившегося у его ног человека поддавался медленно. Скорее всего он даже не успеет узнать у него все, что ему было нужно. Магадан умрет раньше, чем юноша сможет докопаться до истины. Потому он спешил. Разматывая нити памяти и чувств, он давил, ощущая, как сам теряет силы с каждым мотком невидимой пряжи. Ноги задрожали. В голове появился нарастающий рокот. Во рту пересохло и стало неимоверно жарко, но он продолжал, зная, что времени почти не осталось.
Машина. Те железные нарты. Убийца. Они связаны. Тот кто убил его семью дал ее Магадану. Дал задание. Дал денег. Дал еще что-то. Нюргустан поморщился. Его глаза под сомкнутыми веками забегали быстрее. Бандит захрипел, выгибаясь дугой, давясь кровью из разбитого носа, затекающей в горло и легкие. Мозг человека начал разрушаться. Вены вспухли, начали давить, ломать и рвать его.
- Имя! – требовал Нюргустан, но Магадан продолжал сопротивляться.
Что-то помогало ему. Юноша видел, как по телу Магадана струятся черные нити, не дающие ему пробиться в сознание бандита. Они сковывали его, налипали на пальцы, не давая пробраться в глубину разума. Волокна словно слизь холодили его руки, заставляя двигаться тем медленнее, чем глубже он пытался проникнуть. В какой-то момент они потянули Нюргустана за собой, и парень, испугавшись, разорвал связь. Он рухнул в снег и коротко задрожал, выходя из транса. Парень всхлипнул, вдыхая морозный воздух, резко открыл глаза, задышал, вырываясь из пучины темноты, словно выныривая из океана.
Магадан умер в корчах. Тело его скрючилось в неестественной позе. Каждая мускула в теле напряглась до состояния камня, лишив хозяина жизни.
***
Юноша смог встать на колени. Проклятый главарь банды оказался слишком силен, а он – слишком измотан. Нюргустан еще никогда в жизни не заходил так глубоко в мир духов, но у него все равно ничего не получилось. Обычно он лишь касался границы миров, но сегодня, можно сказать, вошел туда полностью. Но! Даже, несмотря на это, почти ничего полезного узнать не удалось. В отчаянии, он хотел выразить то, что было внутри него сейчас, ударив кулаками по снежному насту, но тело не послушалось.
Общение через ледяной мир духов это не то же самое, что говорить с человеком в срединном мире, это скорее образы, чем обычный диалог. Цвета, звуки, настроение, эмоции. Понять их сразу бывает невозможно. Да и потом, честно говоря, не всегда удавалось разобраться. Нойд это умел. Он умел читать знаки, понимать символы. Нюргустан же лишь вступил на путь шамана, всего лишь, можно сказать, поднялся на первую из тысячи тысяч его ступеней, и потому был слаб и неопытен.
Наконец-то найдя силы утереться снегом и повернуться на спину, парень лег. Жаркое дыхание клубами пара вырывалось из горла, отделяясь от его разгоряченного тела. Сердце постепенно успокаивалось. Дрожь из рук уходила, а звон в голове затихал.
Непослушными пальцами нащупав сумку на поясе, юноша открыл ее, достал мешочек с последними запасами мха. Не думая о последствиях, он высыпал все его содержимое в рот и принялся жевать. Глоток. Другой. Скривился. Мало. Этого мало! Но больше нет… На дне мешка всегда, как не старайся, останутся самые горькие и самые мелкие шарики мха, не способные в полную силу насытить его организм. Но хотя бы что-то…
Пролежав в снегу какое-то время, слушая, как Сир иччите успокаивает призванную бурю, парень наконец-то смог подняться. Руки закоченели. В груди — словно возник камень, мешающий дышать, и это было нехорошим признаком. Ходить в мир мертвых живым не положено. Там все чуждо. Потому переход требовал затраты очень многих сил, а еще больше их требовалось для возвращения.
Магадан информации почти не дал, но кое-что Нюргустан узнать все-таки смог. Машина. Та, на которой убийцы сюда приехали. Та, что тонет сейчас в червячнике… Она связана с тем, кто приказал убить его семью, потому ему нужно было вернуться, чтобы получше ощутить то, что так усердно пытался спрятать от него умирающий бандит. Эх! Нужно было, наверное, все же действовать иначе, поговорить, напугать, причинить боль, но опыта в подобных делах у Нюргустана не было, да и, честно сказать, ему было страшно, потому он перестраховался. Для него все это в новинку. Все впервые. Ну не привык он пытать людей! Вообще никого не привык пытать. Даже оленей в стойбище на Празднике солнца, когда требовалось принести жертву духу огня и уюта Иэрэгэй Бахсыылу, он старался все сделать максимально быстро. Даже на охоте без нужды зверя не убивать старался и всегда просил прощения у духов и богов за отобранную жизнь. Здесь же все иначе. Одно дело у животного забрать жизнь, другое – у человека.
Зелья из крови постепенно испарялись и мысли становились все темнее и грустнее. Под действием мха он действовал, почти не задумываясь. Его гнали многократно усиленные рунами чувства мести и злобы. Сейчас же, наконец-то, он немного пришел в себя.
Нужно было вернуться. Юноша запомнил ощущения об этом человеке. У каждого своя душа, а у нее свой объем, энергия, цвет, звук и даже запах. Собрав все это воедино – получается человек. Магадан не назвал имени, но дал… образ. Это было что-то, похожее на слепок глины, который в темноте не видно, но можно касаться руками запоминая. Парень потер саднящую грудь. Если он встретит этого человека… Он обязательно узнает его по ощущениям! Он перейдет через Великий перевал! Он отыщет того, кто отдал такой приказ! Отыщет и убьет! Лишь тогда души погибших родственников найдут упокоение в мире мертвых!
***
Машина скрылась в яме наполовину. Ночью черви светятся, переливаясь, словно упавшее на землю сияние. Под снегом в логове их не видно, но стоит проделать дыру в ледяном своде, как колония начинает переливаться всеми цветами. Вот и сейчас яма и снег вокруг застывшей машины на множество шагов вокруг были словно покрыты полупрозрачной сверкающей пленкой. Нюргустан шел аккуратно. Снежные змеи могли быть еще тут, или уползти недостаточно далеко. Времена голодные, и все хищники борются за добычу до конца.
Подходить слишком близко было опасно, но и издалека ничего бы не получилось. Он шел аккуратно, прислушиваясь к ощущениям. Холодно. Холодно. Холодно. Шаг, еще шаг. Опять ничего. Выставленная вперед рука словно ощупывает невидимыми лучиками пространство впереди. Сил мало. Стоит их поберечь, но выхода не было. Эта машина – его единственный шанс и, чем больше времени он теряет, тем меньше возможности будет что-то отыскать. Шаг. Еще шаг. Вот он наконец-то чувствует тепло. Посмотреть под ноги. Сделать шаг. Прислушаться. Ничего. Посмотреть под ноги, сделать шаг, прислушаться. Опять ничего. До светящейся пелены еще несколько шагов, но достаточно всего одного не замеченного червя и Нюргустан рискует погибнуть… Посмотреть. Сделать шаг. Прислушаться. В голове появляется напряжение. Что-то есть...
Теперь нужно попытаться сконцентрироваться. Машина. Большая. Холодная. Откуда она? Ее привезли торговцы на летающем корабле. Что они о ней думали и говорили?.. «Хорошая. Мощная». Что они чувствуют, когда смотрят на нее? Зависть и страх. Зависть от того, что у них такой нет. А страх перед тем, насколько она смертоносна. Почему у них такой нет? Потому что она из древних технологий. Она заботливо собрана и восстановлена руками владельца. Вот оно! Заботливо! Хозяин ее любил! А кто хозяин? Слепок ощущений слаб. Нюргустан старался касаться его внимательно, запоминая каждый всплеск эмоций. Сверкающий невидимый клубок в его руках раскручивался, скользя под пальцами, воссоздавая внутренний облик владельца машины.
- Кто твой хозяин?.. Ответь, пожалуйста, - обратился мысленно Нюргустан к духу машины.
- Все имеет свою душу! У всего есть жизнь! - говаривал нойд, обучая молодого Нюргустана общаться с предметами. – Нужно лишь прислушаться.
- Кто твой хозяин? – повторил он нежнее и дух машины ответил. – Покажи мне его, опиши…
Образ пришел. Смутный, туманный… Мужчина. Сильный. Опасный. Но он любит свою машину. Он вкладывает в нее свою душу. И вот этот отпечаток Нюргустан и попытался уловить. Слишком много времени человек и машина провели вместе. Слишком много ярких эмоций. Слишком много всего их связывает вместе. Ему повезло. Если бы хозяин не был так привязан к ней… Если бы не проводил с ней столько времени… то Нюргустан бы никогда не смог учуять его.
Справа раздался шорох. Юноша вздрогнул, разорвав связь. Тут же выругался. Песец. Причем в прямом смысле слова… Но, слава богам, обычный, а не шестилапый…
Зверек, видимо не заметивший впавшего в транс человека, крался меж льдин. Если бы он мог видеть Нюргустана, то, наверное, обошел бы его десятой дорогой, но… одно неловкое движение и тонкая связь, что юноша смог установить с машиной, была безвозвратно утеряна. Он знал, что, сколько ни будет пытаться сделать это снова, уже не сможет восстановить ниточку связи. Слишком мало сил у него осталось. Слишком нестабильный в его теле поток энергии. Слишком… Все слишком! Разозлившись на глупое животное, которое по своей природной глупости все испортило, юноша бросил в сторону песца кусок ледышки. Делать этого не стоило, можно было разозлить духа охоты, но одернуть себя Нюргустан не успел.
Было обидно. Ну, ведь почти получилось! Он вздохнул. Ладно. Ничего уже не поделать… Нужно идти дальше. Нужно вернуться к лагерю бандитов, чтобы немного передохнуть. Он потратил слишком много сил. Нужно поесть, поспать и помыться. А еще очень хотелось в туалет…
Мысленно извинившись перед напуганным его бездумными действиями зверьком, парень аккуратно развернулся и пошел обратно. Нужно было скорее уходить от этого места. Раз здесь уже обычный, четырехлапый писец объявился, то скоро и его собратья шестилапы придут. А те совсем не такие! Те могут и напасть…
***
Огонь, разведенный еще пришлыми, согревал ладони. Нюргустан быстро разобрался с чудью, в которую после смерти превратились бывшие хозяева этого места и теперь сидел, ожидая, когда забурлит вода в посудине. Восставшие мертвецы ему были не страшны, так как он был надежно защищен духами, рунами и снадобьями, но поскрипывающий под ногами бездумных марионеток снег изрядно нервировал и заставлял напрягаться. Хоронить пришлых он не стал. Велика честь будет! Просто проломил головы топором, да оттащил подальше от поселения. До прихода падальщиков время еще было. Тела, конечно, закоченеют, но те же шестилапы быстро отыщут чем тут можно поживиться, а про скалозуба или медведя, вообще говорить не стоит. Тем вообще безразлично, что жрать, лишь бы какое-никакое мясо было. Кстати, по пути сюда он видел одиночный след скалозуба. От одного Нюргустан отобьется конечно, да и сам скалозуб вряд ли рискнет приблизиться, не дождавшись своей стаи, но, если уж только нужда или голод сильно припрут, то проблем зверюга создать может много.
Времени у Нюргустана было примерно до утра, потому юноша особо не переживал за свою безопасность, но и пренебрегать ей не спешил.
- И на старуху бывает проруха! - постоянно твердил в подобные моменты дед Василий, непонятные слова.
Что за старуха и кто такая проруха Нюргустан так и не узнал. Не успел. Но общий смысл фразы был понятен. Он умел чувствовать и понимать людей сильнее, чем остальные, потому подобные высказывания зачастую носили для него больший смысл, чем для других. Вот и сейчас Нюргустан не поленился, а сделал грязную работу, дабы не накликать на ту самую старуху неизвестную проруху раньше времени. Мало ли, что чуди вздумается! Не столько вреда принесет, сколько неудобств, а для уставшего организма сейчас требовался основательный отдых. Он исчерпал все свои внутренние силы. Нужно было срочно восстановить потоки энергии и залечить раны. Они, конечно и сами зарастут со временем, но, как опять же, говорил дед Василий, «Лучше час потратить, чтоб потом за пять минут дойти».
Вода забурлила. Парень моргнул, выходя из задумчивости. Воспоминания едва коснулись его, прошлись легким ветерком по лицу, но на душе стало вновь неимоверно печально. Он снова один. Снова вокруг лишь темная, холодная пустота. Теперь будет так. Всегда. Никогда он больше не услышит знакомых, родных голосов. Только во снах и в минуты соприкосновения с Хелем – миром мертвых – он сможет вспомнить их.
Юноша медленно снял с себя накидку. Сейчас, когда зелья окончательно отпустили его и сошло волнение после боя, боль пришла с удвоенной силой. Болело все. Каждая мышца, каждая косточка, каждый сустав и сухожилие.
Отложив верхнюю одежду в сторону, он попытался стянуть с себя безрукавку из шкуры снежной змеи. Вот тут все оказалось намного сложнее. Убитая им недавно змея была почти идеальных размеров. Срезанная раскаленным металлом кожа не висела и не давила, позволяя сохранять тепло, но вот снять ее теперь являлось трудной задачей.
Правая рука почти не имела силы. Поднять ее, чтобы подцепить шкуру на спине, и стянуть через голову – казалось невыполнимым делом. Руна выкачала из нее все. Снимать жилетку нужно было через голову, что в нынешнем состоянии было неимоверно больно и тяжело. Потное тело и липкая чешуя… наихудшее сочетание, которое только можно было вообразить! Бывало ее и втроем-то нелегко было снять, а тут, попробуй один, да еще в таком обессиленном состоянии. Но. Нужно. Было. Ее. Снять…
Руку вверх, переждать приступ боли от раны, нанесенной Этхе. Зажмурившись, подцепить пальцами шкуру под горлом, потянуть... По чуть-чуть, по чуть-чуть, вот так… Тянем. Выше. Вот уже до глаз дотянули… Отдыхаем. Животу холодно. По спине тоже ветерок гулять начал, но это приятно. Так! Передохнули, задержали дыхание и еще чуть-чуть… Тя-я-янем. Морщимся, терпим. Снова замереть, отдышаться и опять в-в-в-в-вверх. Больно. Но нужно терпеть. Локоть застревает в прорехе. Поза неудобная, еще и волосы где-то намотало, вот-вот вот скальп снимется, аж слезы из глаз… Но, еще рывок! Еще один! Нужно скорее освободиться из заточения!Р-р-раз! Тянем изо всей силы. Два! Пошло дело. Три! Уф! Наконец-то шкура снежной змеи сползает с его тела и он может отдышаться. Больно. Очень больно. Но так становится легче.
Аккуратно смочив тряпицу в теплой воде, он отер себя от липкого, вонючего пота. Зелья выходят, источая запах. Не сильный, но на охоте он может оказаться достаточным, чтобы отпугнуть чуткого зверя или напротив, приманить нежелательного хищника.
Осмотрев себя, Нюргустан вздохнул. Несколько крупных синяков… Кажется, ребро повреждено… Аккуратно обследовав места попаданий металлических штук, застрявших потом в шубе, юноша пришел к выводу, что перелома нет, но трещина присутствовала точно. Ничего. Сейчас выровняет энергию, помажет мазью и приложит пару травок. Завтра болеть перестанет, а вскоре и вовсе забудется.
Умывшись, Нюргустан занялся лечением. Нужно было выровнять внутренние энергетические потоки, постараться как можно быстрее излечиться, отдохнуть.
Нойд называл это «энергией Су». Он много рассказывал про потоки, окружающие все живое на земле, о том, как правильно их ловить, и как ими управлять, показывал и учил ими пользоваться.
- Есть два потока. «Су» – от нижнего мира и «Ку» - от верхнего. Один лечит тело, другой – душу и разум. И оба эти потока проходят через тебя, - говорил он, указывая на сердце. – Возьми нужный, и направь к больному месту. Он сам все сделает. Главное не мешай. Но помогай.
Юноша сел на колени, подложив ноги под себя, глубоко вздохнул, снял с шеи амулет, закрыл глаза. Всегда, когда он занимался перенаправлением энергии белый камень с черной серединой - еще одна вещь, наряду с топором и клинком, оставшаяся ему от родителей, изрядно нагревался и странно потрескивал.
- Представь себя со стороны, - журчал в голове голос шамана-наставника. – Представь свои органы. Увидь их. Возьми нить от основного потока и присоедини его к поврежденному месту.
Юноша представил. Он соткал в фантазии свое тело из искорок. Представил кости, органы. Невесомые, полупрозрачные огоньки складывались в линии, а те в рисунки. Вот ребра. Здесь темное пятно – место повреждения. Вот легкие. Справа тоже видно какое-то затемнение – никак не удается туда искорок добавить. Только он их туда подводит невидимой рукой, как они тут же гаснут. Значит, это и есть область поражения. Ребро и легкое.
Дальше основной поток. Сердце. Светится ярким красно-золотистым сиянием. Это тот самый поток энергии «Су». Юноша взял одну ниточку и попытался протянуть ее к поврежденному месту. Не вышло. Стоило ниточке покинуть основной поток, как она тут же оборвалась.
- Не спеши, и не останавливайся! - Продолжал шаман. – Дай потоку заполнить пространство. Продолжай.
Нюргустан снова взял «ниточку» и дернул ее, словно бросая вперед. Светящийся поток метнулся, но, подобный легкой путине, не долетев до поврежденного места, тоже упал вниз. Вслед за первым, парень бросил второй, третий, четвертый… и вот уже из основного потока отделяется тоненькая струйка, которая стремится к раненному месту, по следам еще не успевших упасть паутинок. Еще и еще. Один за одним. Нюргустан продолжал попытки до тех пор, пока одна из паутинок не прилипла к темному пятну, но тут же оборвалась под собственным весом. Уже прогресс! Продолжаем. Еще паутинка и еще… Еще и еще... И вот уже вторая, а за ней и третья ниточка присосались к ране. Одна поверх другой. Одна поверх другой… Десяток. Два… Наступает момент, когда золотистая паутинка прочно держится за рану, края которой начинают светиться янтарными отсветами. Еще ниточка из сотен паутинок и еще… Через какое-то время тугие жгутики уже сами тянутся друг к другу через пустоту и темноту, через холод, через ничто друг к другу, словно стремясь сшить прореху.
Он продолжал представлять созданный разумом рисунок, зная, насколько важен этот процесс. Только так, визуализируя, держа в голове все разом, он мог сотворить чудо, недоступное другим. Если он отвлечется, подумает о чем-то ином, потеряет это светящееся полотно во внутреннем взоре, он разрушит все, как в случае с машиной пришлых, но тут ему придется начинать с начала. Он еще не был нойдом в полном смысле этого слова, потому Нюргустану было тяжело. Айгул с легкостью лечил такие раны, иногда даже безнадежно больных ставил на ноги, а он… он не Айгул. И никогда теперь уже таким не станет. Старик унес с собой многие знания, не успев передать их наставнику. Парень вздохнул. Что ж, таков путь. Такова судьба.
На восстановление ушло много времени и сил, но оно того стоило. Закончив выстраивать поток и, убедившись, что все сделано правильно, Нюргустан открыл с облегчением глаза. Сколько он просидел в медитации, он не знал. Время там, в мире духов бежит по-другому, но, судя по затекшим ногам и тому, что костер почти прогорел, времени прошло не мало. Парень ощупал себя, прислушался к ощущениям. Ребро больше не болело. Дышать было еще немного тяжело, но уже не так больно. Неприятный свист ушел. Он пошевелил рукой, и с удовольствием отметил, что двигается без стеснений. Это был хороший знак.
Одевшись и перекусив стылой, чуть ошпаренной олениной, Нюргустан отправился на поиски отхожего места. Организм требовал освободиться от отходов трав и зелий, которые при накоплении могли из разряда полезных легко перейти в отравляющие.
Кособокий навес он заприметил почти сразу, как вышел на улицу. Дорожка до него была натоптана основательно, что могло говорить о популярности сего строения. Но выглядело оно каким-то хлипким,маленьким и не надежным. Зачем пришлые могли ходить туда столь часто? Юношу этот вопрос заинтересовал. А вдруг там что-то важное?
Отодвинув завесь, Нюргустан фыркнул, обнаружив внутри странную конструкцию. Ящик с дыркой. По специфическому запаху он сразу догадался о его предназначении. Отхожее место. Скептически оценив конструкцию и методы пользования ей, парень решил отказаться от подкинутого разумом варианта использования сего чуда.
- Вонючий охотник - плохой охотник! - любил говаривать отец Сирке, безустанно каждую зиму возводя силами сына и его друга новую снежную иглу под естественные надобности. - Зверь гаженые портки далеко чует! Яму потому глубже рой, чтобы выморозилось все!
Хоть Нюргустан тяжелый труд и любил, но долбить почти в два своих роста колодец под отходы во льду, а потом и стылой земле, ему не нравилось. Жалко было ему времени и сил. Придет весна и иглу растает, а земля осыплется... Но он всегда старался перенимать опыт у старших и, потому, раз старший охотник селения говорил, "надо делать так", он делал именно так и всегда ему на охоте сопутствовала удача. А здесь... Нет! В таком месте и минуту если просидишь, потом неделю снегом не ототрешься! Плохие охотники из пришлых, очень плохие! Юноша прикрыл плотную занавеску, служившей туалету дверью, но в последний момент заметил кое-что еще.
Еще одна коробка, меньшего размера, стоявшая рядом, была чуть присыпана снегом, что попадал в помещение сквозь прорехи и щели. Острый взгляд случайно мазнул по ней и зацепился. Он наклонился и поднял вещь. Вроде маминой шкатулки, в которой она хранила костяные украшения... Открыв ее, юноша обнаружил… нечто. Тонкие, словно ткань, но крепкие, как береста клочки с каким-то изображением. Забыв о том, зачем он вышел, Нюргустан тут же вернулся к огню и с удивлением принялся разглядывать непонятные прямоугольные штуки.
Разложив их на снегу, юноша нахмурился. Линии. Серые или черные. Пятна… Что-то не понятное. Словно кожа… Точно! Тонкая, грубая кожа? Человеческая? Может быть! А на ней рисунок! Татуировка! Очень похоже… Но если это все… Нюргустан напрягся. Взгляд забегал по изображениям и через какое-то время он обнаружил закономерность. Передвинув и повернув некоторые прямоугольники, парень получил одну большую картину. Некоторых частей в ней явно не хватало, но общий рисунок был понятен. Юноша оскалился. Глупые пришлые! Они наверняка хотели спрятать от него что-то важное! Но полярного песца им в штаны! Духи помогают Нюргустану! Они нашептали ему зайти в это место и указали на спрятанные предметы… Что ж! Теперь он знал, что ему делать дальше!
На обрывках татуировки кто-то нарисовал город. Изображение было очень четким. Таким, что даже можно было рассмотреть окна, лица людей, детали их одежды и другие вещи, названий которых юноша не знал. Об этих высоких домах он слышал от матери и других стариков поселения.
- Там, за перевалом, люди живут в настолько огромных поселениях, что вынуждены строить юрты друг на друге, - рассказывала Айва свои воспоминания о старом мире. – Юрты те называются небоскребами.
- Небо-скребы? – повторил маленький Нюргустан, пытаясь представить юрты, стоящие друг на друге, зачем-то скребущие небо.
Получилось забавно, но не практично. Зачем скрести небо? Может быть, оно запачкалось? Или у неба что-то чешется? А вдруг, это щекотно и небу неприятно? Мальчик лукаво поглядел на маму.
- Опять сказки рассказываешь?!
- Нет, что ты, -улыбнулась мать.
- А как они на улицу выходят тогда?
- Глупыш, - продолжая улыбаться мать, сев перед сыном на колени, проведя пальцем по шкуре, оставляя в ней борозды. – Небоскребы имеют входы на первом этаже, а выше – лестницы. Прямо внутри. Люди по ним поднимаются вверх и вниз.
Нюргустан прищурился.
- Они должны быть очень сильными! Как они поднимаются на самый верхний этаж? Да и зачем?
- Нет, - продолжала мать рисовать пальцем. – У них есть специальные кабины, которые перемещают их на любой этаж по желанию. Это называется «лифт». У них есть горячая вода в квартирах. Квартира – это такая юрта в небоскребе. У каждого – своя. Так вот. Там есть горячая и холодная вода круглый год, есть специальные морозильные ящики, чтобы еда не портилась. Есть свет и тело. Есть телевизоры. Это такая коробка, в которой картинки двигаются, как дед Василий вам показывает смешные тени, только намного ярче и интереснее…
- Эх! – вздохнул маленький Нюргустан. – Я хочу жить в небоскребе…
Айва вздохнула.
- Тогда бы ты не стал таким сильным! Те, кто живут в небоскребах - очень часто ничего не умеют. За них все делают другие. Вода и свет сами по себе не появится… Вот они и деградируют.
- Де-гра-ди-руют?!
- Становятся глупыми и слабыми. Но не все.
- А кто им носит воду на самый верх? – продолжал допытываться Нюргустан.
- Никто. Специальные устройства ее туда поставляют - насосы. Но за ними нужно ухаживать – чинить, смотреть, чтобы все правильно работало.
- Все равно, - вздохнул Нюргустан. – Если там есть тело, вода и еда… Это же хорошо, мама?
- Хорошо, - кивнула Айва. – Но за то, что у тебя есть вода и тепло – нужно платить деньгами. Деньги люди получают за работу. Монетки такие или бумажки. Вот когда к нам на летающей машине торговцы приезжают, мы с ними обмениваемся. Вот и деньги, это тоже обмен. Но если мы не сможем договориться, то там этого сделать не получится. Все имеет свою цену. Которая постоянно растет. Это все сложно, сынок, когда-нибудь ты обязательно побываешь за перевалом и все сам поймешь. Я уверена. А пока ешь, давай, а то рыба куржаком покроется!.. Тебе нужно много витаминов, чтобы кости были крепкими, а мышцы сильными!
Нюргустан моргнул. Наваждение пропало. Он провел пальцем по изображению небоскреба, изучая и запоминая картину, стараясь отметить детали. Что ж, место он теперь знает. Образ человека, заказавшего убийство его семьи тоже, оставалось отыскать их и решить еще одну головоломку. Перед ним стоял мешок. Без сомнений - он раньше принадлежал Айгулу. Рисунок на нем маленький Нюргустан выводил нитями собственноручно. Ошибиться он не мог. Находился тот в поняге Магадана, которую тот обронил, убегая от снежной змеи. А в ней… Сумка была туго набита травами, мазями и кисетами с целебным мхом. Огромный запас! Самые лучшие и большие шарики! Самые сочные, любовно отобранные старческими руками и сложенные в этот мешок… Запас, которого хватило бы Морен для выздоровления с лихвой. Да что там говорить! Там на несколько тяжело больных или раненных хватило бы! Но если шаман знал, что запас мха есть, то зачем он отправил Нюргустана на его поиски? Странные мысли обуяли юношу. Старик знал, что пришлые вот-вот нападут на селение и, потому, специально отправил его подальше, чтобы он выжил? Парень много раз думал о том, чтобы было бы, не уйди он на поиски целебного снадобья для Морен и каждый раз возвращался к тому, что это было ошибкой, но теперь… Теперь Нюргустан задумался о другом. Этот орнамент на шкурке в руках шамана, обман о нехватке зелья, даже сам явившийся так не вовремя дух Этхе! Нойд наверняка обо всем знал! Это очень значимые события! Даже сам Нюргустан ощущал волнение в нижнем мире, что уж говорить об Айгуле! Старик точно знал, что произойдет и потому отослал юношу подальше намеренно! Он… хотел, чтобы он выжил! Хотел, чтобы Нюргустан остался в живых… Но как понять дальнейший замысел шамана? Что это? Его путь, написанный богами, или нойд перекроил его судьбу, вмешавшись? Или пошел ли он против богов и тем самым накликал беду на всех, кто рядом?.. А может, все же, так и было задумано? Все случившееся было не зря и спланировано? Это ему еще предстояло узнать, а пока… парень ухватил щепоть мясистых шариков, сунул их в рот и, разжевав, запил теплой водой. Блаженно улыбнулся. Сейчас ему нужно отдохнуть и хорошенько выспаться.
- Утро вечера мудренее, - проговорил он, утерев рот и, прислушавшись к организму, распаковал второй кусок мяса.
Жрать хотелось неимоверно.
***
Короткий, словно вспышка, сон успокоения не принес. Вроде бы, очнувшись, Нюргустан был полон сил, разум и душа тоже в балансе, но он все равно ощущал себя как-то не так. Тревожно, нервно. Возможно, виной тому была возвращающаяся буря, а, может, рваные остатки сна в сознании.
Ему опять снилось дерево. Огромное. Сухое. Одинокое. Оно стояло посреди бескрайней тундры, и приковывало взгляд, словно маяк. Нюргустан был орлом. Он неустанно стремился к дереву, но, сколько бы ни махал крыльями, не мог к нему приблизиться. Высохшее до белизны ствола, голое, совершенно без коры, оно манило его, слегка покачивая тонкими ветвями, но одновременно не подпускало, словно растягивая пространство.
- Когда придет время, духи сами укажут тебе на древо, из которого ты сделаешь себе свой первый бубен, - узнав о странном сне Нюргустана, сказал тогда Айгул. - Наверное, это оно... Боги сами приведут тебя к нему. Пока - тебе еще рано.
И вот он ждал, когда же это случится. Возможно, в этом сне? Возможно, сегодня ему наконец-то удастся добраться до этого места? Но нет... Опять не сейчас. Опять разочарование и грусть после пробуждения.
Собрался Нюргустан быстро. Что тут, собственно собираться? Так, сунул татуировку с рисунками за сапог, в сумку на ремне кисет с мхом, и остальными травами, да всяких вещей, что на глаза попались, в понягу пришлых накидал. Она ему понравилась, она была удобней. Деревянной палки, державшей всю конструкцию, здесь не было, но спинка при этом оказалась прочной и мягкой. Сверху все закрывалось большим капюшеном на непонятных застежках, в которых парень не сразу, но все же, разобрался, одну, предварительно случайно сломав. Материал, из которого была сделана поняга, был Нюргустану неизвестен. Мягкий, но крепкий. Легкий, но прочный. Вроде шкуры, но явно не она. А еще она была вместительной!
Покидав туда все свои припасы, Нюргустан добавил еще и какую-то бутылку, с непонятной жидкостью внутри, крепкий, надежный пояс, снятый с одного из убитых, длинную, прочную веревку и странную безрукавку, в которой находился крепкий кусок металла, защищавший хозяина от ударов противника. Что-то наподобие его шкуры снежной змеи, только надевалась безрукавка поверх одежды, а не под нее. До кучи юноша хотел было и пару ножей добавить, но попробовав металл на прочность, понял, что такой хлам за перевалом точно ему не пригодится, выкинул в снег. Также в понягу он добавил пару ружей. Юноша вспомнил название этих громыхающих палок. Раньше, говорят, и люди его селения такими пользовались, но со временем в них закончился запас и семья Нюргустана перешла на луки и копья. Ружья не вмещались и немного торчали из мешка, но были не очень тяжелыми и потому удостоились внимания. Раз они такие опасные, что способны убить целое поселение, то, наверняка, туда, куда он идет, их можно будет дорого продать. Ему наверняка придется много путешествовать в своих поисках, а, помня о жизни за пределами ледяных земель из рассказов матери и стариков, он знал, что без денег ему не обойтись. Сколько может стоить та или иная вещь Нюргустан даже примерно знать не мог, потому собирался наугад, напихав в понягу еще всякой всячины. Ничего! В пути разберется в ценности набранного! А сейчас нужно было уходить. Буря скоро будет здесь и вдали уже слышится вой скалозубов.
***
Великий перевал действительно оказался Великим. Еще никогда в своей жизни Нюргустан не стоял к нему так близко. Обрамляющие горизонт горы, которые он видел с самого детства, казалось, подпирают само небо, что вершины черных скал протыкают своими верхушками космос. Тяжелый туман скрывал скалы примерно до половины, отчего думалось, что они не имеют конца.
Нюргустан издали пытался прикинуть, где лучше всего пересечь горную гряду. Может вон там? Вроде бы, какое-то ущелье? Или там, где две горы образовывают пологий склон? А может здесь, где снег похож на стекающую в долину подушку? Угадать было практически невозможно. По мере приближения рельеф перевала менялся. То, что казалось, будет не проходимым, начинало выглядеть более выгодным местом для подъема, а там, где он хотел подняться еще не давно – появлялись отвесные, непроходимые скалы. Юноша не знал, где именно торговцы на летающей машине пересекают преграду. Могут ли они перелететь через бесконечные зубья, или где-то есть места пониже?.. И как далеко до них? Искать проходы можно было вечность. А вечности у Нюргустана не было. Потому, в итоге он просто пришел, куда пришел, в очередной раз вручив свою судьбу богам.
Добрались до подножья они одновременно. Человек и буря. Как Нюргустан ни молил духов земли и местности, матушку тундру и всеотца дать ему время, чтобы перебраться через преграду, буря все равно не ушла с его пути.
Первые шаги были легки. Уклон небольшой, снег плотный, знай себе, без труда шаркай лыжами, да шапку придерживай, которую ветер все норовит сорвать, но дальше склон вытягивался все выше и выше, становясь чуть ли не вертикальной стеной. Здесь лыжи уже пришлось снять. Подниматься даже на подволочных на такую верхотуру было невозможно. Ноги сразу тонули в снегу по колено, взломав крепкую корку. Что-ж, ну хотя бы твердую опору ступнями нащупать еще было можно, а то совсем бы грустно было, как говорил Сирке.
Шаг за шагом, сопротивляясь сильному ветру, Нюргустан начал взбираться выше. Риск был высок. Сорваться, если оступится и укатиться вниз вместе с лавиной, это как пальцы в проруби отморозить, но он старался о таком не думать. Шаг за шагом, шаг за шагом, помогая себе обломком топора, используя его как опору, втыкая в наст перед собой, он неспешно приближался к вершине.
Когда уклон стал слишком большим, а сил на преодоление даже пары шагов требовалось все больше и больше, пришлось остановиться, чтобы чуть передохнуть и согреть лицо дыханием. Ресницы слипались от мороза. Губы лопнули, из-под носа текло не останавливаясь. Утеревшись сырой от снега шубинкой, юноша аккуратно обернулся.
- Высоко-о-о-о, - удивленно качнул он головой.
Высоко, да, он даже половины еще не прошел, оказывается! Нюргустан расстроился. Судя по тому, сколько он сил потратил на этот небольшой, по сути, подъем, до вершины доберется он еще не скоро. Чтобы больше не разочаровываться, он решил больше не оборачиваться. Вот сколько впереди есть, все его! И нечего тут смотреть, сколько прошел! Нужно думать, о том, сколько еще предстоит пройти! Отдышавшись, немного согрев лицо, он вздохнул и попер, словно снежный червь, проламывая снег, выше.
***
- Красота-а-а-а-а! - благоговейно произнес он, наконец-то взобравшись на самую вершину перевала, вынырнув из плотного ледяного тумана столь внезапно, что чуть было, не закричал от радости.
Руки не слушались - закоченели. Лицо покрылось инеем и изморозью, раскраснелось. Ноги от набившегося в сапоги снега превратились в деревянные колоды. Хотелось пить. Хотелось сесть, посидеть. Хотелось согреться. Он планировал развести огонь, поднявшись на вершину, но увидев разлившуюся вокруг него красоту, замер с раскрытым ртом.
Сейчас он казался себе богом. Нюргустан смотрел на мир с такой высоты, с какой еще никогда его не видел. Снизу за спиной – стелется туман ровной, словно срезанной линией, сверху ярким, живым, невероятным полотном светится северное сияние, а дальше, с другой стороны горы – чернильная мгла неизвестных ему земель. И ти-ши-на-а-а-а. Вот теперь Нюргустан мог сказать, что точно знает, как она выглядит. То, что он считал раньше тишиной, таковой не являлось. Где-то шуршали снежинки, выл ветер, фырчал не довольный морозом олень. Одним словом, звук хоть какой-то, да был, а сейчас… Сейчас все стихло. Абсолютно. Снег больше не скрипел под ногами. Не шуршала одежда. Не свистел игривый порыв ветра, не выли вдалеке волки.
- Эй! - крикнул юноша, разбивая недвижимую иллюзию.
Голос покатился эхом, взметнулся вверх, смешался со всполохами света. Нюргустан хлопнул в ладоши. Звук побежал вниз, сорвался с обрыва и утонул в тумане. Сделав несколько шагов, парень поднялся на торчащий из снега валун и остановился.
Здесь все было каким-то другим. Замерзшим, но живым. Краски - более контрастные. Чувства - ярче. Воздух – со сладким привкусом и, казалось, был теплее, чем внизу. Юноша печально улыбнулся.
- Жаль, мам, что ты этого не видишь, - прошептал он, заплакав. – Жаль, что я вижу это такой ценой…
Зеленые, малиновые и синие всполохи раскрашивали снег причудливыми рисунками. Он множество раз видел это великолепие, но так близко – еще никогда. Казалось, протяни руку, и она утонет в этом море красок, в светящихся над самой головой огоньках. Крикни и по поверхности побежит рябь. Подпрыгни и сам унесешься к звездам по этому радужному мосту прямо в Асгард. Душа его вновь наполнилась тоской. Из этого места не хотелось уходить. Хотелось остаться здесь навсегда. Сесть и смотреть на это благолепие, словно на грань миров. Справа – белесая долина тумана,слева – таинственная чернота. Ледяной Хель, и срединный Мидгард. День и ночь. Зима и лето. Жизнь и смерть.
Великий перевал, как граница судьбы, отделял его обычный и привычный мир от нового и неизведанного. Было страшно. Это место, словно пуповина, сохраняла его привязанность к дому. Разрежь, уйди и больше никогда не вернешься. Сейчас ему почему-то почудилось, что возможно он вообще последний человек, кто остался в живых там, под белым покрывалом тумана. Один на весь такой огромный мир. Душа Нюргустана похолодела от этой мысли. Нет, он слышал о других поселениях дальше на западе и востоке. Не могли же и они… не могли они все погибнуть! Но что если это так? Что если он уходит и забирает из пустоши последнюю частичку людского тепла? Что если это так? Жаль, не у кого спросить. Некому задать вопрос. Он вздохнул и негромко запел песню, которая всегда помогала ему разогнать пустоту души, когда он был далеко от дома и ему было тяжело.
- Þat mælti mín móðir… at mér skyldi kaupa. Fley ok fagrar árar, fara á brott með víkingum… Ма-а-ама мне говорила, день придет и я… Куп-лю се-бе кора-а-а-абль, поп-лыву к бе-рега-м по морям-м-м… - Низкое, вибрирующее горловое пение, потекло над застывшими окрестностями, наполняя их жизнью. – Сме-ло в бой ве-ду я благо-родный свой драк-кар. Бла-го-сло-ви-ли мой топо-о-о-ор Фрейя, Один и Тор…
Айгул говорил, что лишь этот голос способен проникнуть в самую глубину души, дотронуться до ее струн и исцелить. Что ж, он был прав… Юноша пел, ощущая, как наполняется силой и уверенностью, как вместе со словами из него уходит усталость и тяжесть.
- Решившись, делай! А сделав, не сомневайся! – сквозь время и пространство внезапно услышал Нюргустан слова и деда Василия. – Все шаги имеют последствия! Все поступки ведут тебя туда, куда ты должен прийти. Ничего не бойся, маленький Нюргустан, ибо тебя ведут сами боги! Верь им и никогда не сомневайся! Не говори богам, что ты в беде! Говори беде, что ты с богами!
И он решился! Он поверил! Последний раз взглянув туда, где должен был находиться его родной дома, юноша отряхнулся, накинул на плечи лямки поняги и пошагал вперед, к противоположному склону перевала. В новый мир. В новую жизнь.
***
Глава 4. «Аргонавты»
Спускаться пришлось долго. Горы Великого перевала с этой стороны были не такими крутыми как с его, родной, но простирались своими покатыми склонами далеко-далеко, казалось даже, до самого горизонта. Лыжи пришлось оставить у подножья гор еще на подъеме, потому ноги проваливались в сугробы, что заметно замедляло движение. Снег здесь был более жестким и рыхлым. Видимо, солнце, ходящее по самому горизонту, едва-едва выглядывающее из-за него одним глазом, все же нет-нет, да подтапливало снег, придавая ему такую неудобную и неприятную структуру. Каждый шаг был загадкой: или наступишь на жесткий наст, который выдержит твой вес, или провалишься по самое колено, создав опасность поскользнуться на гладких, коварных камнях. Ходьба по таким «ступенькам» быстро вымотала, потому заночевать пришлось чуть-чуть не добравшись до спуска.
Остановился он у старого сухого дерева. Вблизи оно оказалось совсем не похожим на то, что ему снилось, хоть издалека юноша сперва и принял его за тот самый вещий знак. Что ж, тем не менее, отдыхать, имея хоть какое-то укрытие и опору для навеса намного лучше, чем зарываться в сугроб. Тем более, что мороз снова начал крепчать, а усилившийся ветер, набегавший с вершин порывами, поднял в воздух тучу мелких снежинок.
Скинув с плеч понягу пришлых, Нюргустан вынул из нее сверток из шкур снежных змей, расправил его. Один край уложил выше по склону, присыпал снегом, второй зацепил на уровне головы на сухой ветке. Получился неплохой навес. Сидеть под ним, в силу особенности рельефа было бы неудобно, а вот лечь, головой на взгорок, и опершись ногами о дерево – было довольно удобно.
Огонь он развел рядом с корявым стволом дерева. Благо, веток на нем было много и ценный припас можно было не экономить. Нашлось и ещё одно преимущество укрытия: теплый воздух поднимался вверх, а дым от сучьев уносился ниже по склону.
- Держи ноги в сухости, а голову в тепле! – наставлял отец Сиркэ, обучая Нюргустана с сыном охотничьему делу. – Всегда суши сапоги и шапку!
Стянув промокшие и промерзшие чуни, парень подставил застывшие ноги приятному теплу костра. Зажмурился от удовольствия. Кожа на пятках мгновенно полыхнула теплом, растеклось по ступням и передалось пальцам. Еще бы немного и можно было их лишиться, как старый Мачху, который прожил в тундре семь перегонов оленей, застигнутый непогодой во время охоты. Нюргустан помнил, во что превратились его пальцы… Черные, безжизненные пеньки на посиневшей ступне навсегда отпечатались в его памяти, а крик старика, когда Нойд удалял отмершую плоть, до сих пор иногда преследовал юношу в ночных кошмарах.
- Благодарю, Сир-Иччите, за то, что позволил мне отдохнуть, - не забыл поблагодарить духа местности Нюргустан, когда ноги чуть согрелись, а сапоги просохли.
Высушившись, согревшись и перекусив, он решил немного вздремнуть. Силы будут ему еще нужны, а короткие урывки в лагере пришлых не дали восстановиться полностью. Теперь, когда впереди была лишь одна неопределенность, и некуда было спешить, он мог поспать основательно. Но тундра коварна, к тому же он был на чужой земле. Кто знает, обитают ли тут снежные крысы, полярные медведи или не забредает ли сюда злой Этхе? Он теперь один и должен всегда быть на стороже. Потому все же, прогнав из разума дурман усталости и сна, он провел небольшой обряд, который должен был оградить его сон от посягательств зла.
Рассыпав кругом несколько корней Травы предков, прочитав песнь и бросив три уголька из прогоревшего костра в разные стороны, призвав, таким образом, трех воинов-братьев на свою охрану, Нюргустан, подложив под голову понягу и крепче сжав в руке свой нож, провалился в сон.
А сна будто и не было. Он просто закрыл глаза и почти сразу же их открыл. Так ему, по крайней мере, показалось. Разбудил его тихий невнятный шорох. То духи стороживших его предков требовали немедленно вставать.
Их он увидел сразу. Не духов. Как бы звери не таились, но он их обнаружил. Трое. Огромные, сильные, молодые. Голодные. Юноша быстро выкатился из своего укрытия, вскочил на ноги. Волки уже обходили его полукругом. Двое наступали по бокам, третий, скаля пасть, опустив голову к снегу и вздыбив холку, шел прямо. Заходили хищники, как и их предки – грамотно по склону вниз. Спускаться легче, чем подниматься. Сил тратишь меньше, да и жертве так кажется, что враг крупнее и страшнее. Но Нюргустан не считал себя жертвой. Он боялся в меру. Ровно на столько, на сколько нужно бояться, чтобы не совершать безрассудных поступков.
- Ахча! – крикнул он волкам, поднимая топор, и размахивая руками.
Звери замерли на мгновение, но потом снова пошли по кругу. Полярные волки опасны. Это, конечно, не Этхе, но и не медведь. Медведь может и не тронуть, ему добычи хватает, а вот волк обязательно нападет. Ему рыба не еда. Тюлень не еда. Ему медведи, песцы, и люди еда…
Говорят, раньше они были значительно мельче и встретить их здесь было практически невозможно. А вот после Великого конца хищники изменились, и их стало гораздо больше. Зверь стал заходить все глубже в тундру, особенно в последние, самые голодные и самые стылые зимы.
Нюргустан сосредоточился. Он ждал момента перед прыжком. Юноша уже бывал на волчьей охоте и знал их повадки. Оставалось лишь уповать на свою реакцию и силу. Вот звери замерли. Пригнулись, словно по команде, напряглись для того, чтобы через мгновение броситься вперед.
Он опередил их на удар сердца. Бросок вправо. Топор взметнулся вверх и по косой дуге опустился на голову ближайшего зверя. Топорище гулко отдало в ладонь. Оружие встретилось с костью черепа, и чуть было не выскочило из рук. Продолжая движение, увлекаемый инерцией, не теряя драгоценного времени и сохраняя дистанцию, Нюргустан бросился дальше. Одним ударом полярного волка не убить, но на несколько секунд вывести из боя было можно.
За спиной раздался скрежет зубов, шум взрываемого мощными лапами снега, хруст мелких осыпающихся камешков.
Толчок настиг его еще через один удар сердца. Шкура снежной змеи выдержала, не поддалась, но атака была такой силы, что человек не устоял на ногах и повалился в снег. Тут бы Нюргустану и пришла смерть, кровавая и долгая, не будь он Говорящим с духами. Воины племени вовремя шепнули, что нужно делать.
Упасть.
Закрыть шею и затылок согнутой в локте рукой.
Поджать колени.
Приготовиться к боли и приготовить нож.
Топор в таком положении не помощник, а вот острый, верный семейный клинок, который способен с легкостью вспороть даже шкуру тюленя, сейчас окажется куда полезнее.
Зверь сомкнул челюсти, дернул головой, наступив на спину жертвы, стремясь перекусить резвого человечишку пополам. Рык, скулеж. Это клинок, змеей метнувшийся вперед, достиг своей цели. Волк выпустил добычу, отпрыгнул только передними лапами в сторону, разрывая дистанцию. По белоснежной шкуре потекла густая красная кровь. Хищник дернулся, словно его вот-вот стошнит, оступился, упав на передние лапы, попытался встать и тут же упал снова, тяжело задышав. Глаза человека и зверя встретились. В обоих взглядах кипела ненависть и жажда жизни. Зверь снова попытался встать, но вмиг ослабевшие лапы лишь беспомощно заскребли по снегу и камням.
Нюргустан пошатнулся. Атака зверя не прошла даром. Плечо, шея и спина начали наливаться тяжестью и болью. Клыки умирающего людоеда были окровавлены. И то была кровь человека. Юноша скривился. Боль от плеча прострелила в ногу. Еще прошлая рана не до конца зажила, а тут уже новая… Такими темпами ему никаких энергий не хватит себя восстанавливать! Реальность оказалась намного опаснее, чем он себе представлял.
Раздался рык. Третий хищник бросился в атаку. Отбить ее человек был уже не в силах. Он явно себя переоценил. Мелькнула мысль, что можно было бы пустить в ход стреляющие палки пришлых, но пользоваться ими Нюргустан не успел научиться… А теперь уже и некогда, да и незачем.
Он оступился. Боль ударила по всему телу. Кажется, он очень сильно перехвалил свои способности. Почувствовав себя героем, победившим самого Этхе, и целую группу пришлых, он воодушевился победами и… ошибся. Нужно было бежать! Забраться на дерево, или добраться до какого-нибудь камня, держа оборону, авось звери и отступили бы, но сейчас, потеряв одного сородича и ощутив боль и кровь второго, звери точно не оставят его в живых.
Волк бросился вперед. Переполненный ненавистью, он проигнорировал удар топором по спине. Хищник его словно вообще не заметил. Нюргустан успел ударить второй раз, прежде чем свалиться на снег. Волк сжал челюсти на его ноге и дернул с такой силой, что топор вывалился из рук. Тело юноши прочертило дугу по земле, собирая спиной камни и кочки. Снег мгновенно попал в лицо, под шубу, захолодил тело. Нюргустана развернуло, кинуло, куда-то потащило. Нога горела адским огнем. Все вокруг превратилось в калейдоскоп. Снег, черное небо, склон горы, снова снег. Его трепали уже, кажется, двое. Зубы второго раненного волка вонзились ему в левую руку, стремясь выдрать ее из сустава, или, как минимум, перекусить пополам. Юноша закричал, зарычал, забулькал горлом, силясь отбиться второй рукой, нанося удары кулаком вслепую, пытаясь подтягивать зажатую зубами ногу и руку, освободить их. В какой-то момент даже шубинка слетела с руки и тогда юноша вцепился пальцами в косматую шерсть. Сколько он еще может сопротивляться, неизвестно. Но все его естество требовало именно этого. Он не мог остановиться. Страх, боль и обида затопили сознание человека, заставляя его бить наугад, кричать словно зверь. От боли, от злости, от всего, что в нем есть и… В какой-то момент все кончилось.
Его снова кинули в снег. Рука наткнулась на осколок камня. Схватив его, юноша опять же наугад ударил в темноту. Он уже ничего не видел – кровь заливала лицо, и тело действовало бессознательно. Острый камень угодил волку в морду. Тот дернулся, отскочил. Человек ощутил это всем телом, услышал заложенными снегом ушами, уловил вибрацию камней ногами и,вскочив, кинулся вперед. Упав, он обхватил шею хищника и принялся его душить, нанося удары сначала осколком камня, а потом, уронив его, и просто пытаясь вырвать шерсть вместе с кожей и мясом. Волк скулил, хрипел, брыкался, словно молодой олень под седоком, пытаясь скинуть назойливого, никак не хотевшего умирать человечешку. Второй хищник неустанно пытался откусить человеку ногу, но собрат ему лишь мешал. Кажется, Нюргустан потерял один сапог. Каждый раз, когда зубы смыкались на его ноге, юноша лишь неистовее сжимал шею волка и наносил более яростный удар.
Как все закончилось, Нюргустан уже не знал. Он просто умер в какой-то момент, а его тело продолжило сопротивляться само. Последнее, что он запомнил, это громкий резкий звук, ударивший по ушам. Гром оглушил его, заставил закричать и провалиться во мрак.
***
Олег добрался до места бойни первым. Капитан хромал в нескольких шагах от него и еще не видел открывшейся старпому картины. Руки выплясывали, дрожа, едва-едва удерживая винтовку. Таких огромных тварей он еще никогда не видел. Ходили слухи, что местная фауна мутировала и превратилась в нечто ужасающее, но он никогда еще не видел ничего подобного. Это, кажется, были волки, но… но какие! Каждый не меньше двух метров в холке! Весом, наверное, под полтонны! Лапищи как у медведя! А зубы как штыки ковша эксковатора! Звери уже были мертвы, но и в таком состоянии они внушали ужас.
- Что там?! – хлопнул помощника по плечу командир и выругался. – Что за херня?!
Волки лежали неподвижно, истекая кровью, а рядом с ними на окровавленном снегу, лежало человеческое тело.
Старпом нервно сглотнул. Глядя на лохматые туши, и на винтовку в руках, он отчетливо осознал, что не захотел бы и с одним таким встретиться. Оружие показалось ему каким-то не надежным, игрушечным. Вряд ли пуля могла бы остановить такого монстра… А уж трех и подавно!..
- Жив еще, - вывел старпома из оцепенения голос друга.
Он уже, оказывается, доковылял до человека и ощупал его.
- Подрали, но жив. Хера се. Это он их че. Топором что ли? – подняв окровавленное оружие, цокнул зубом капитан. – Силен!..
- Что делать будем, командир?
Капитан потерпевшего крушение дирижабля почесал голову.
- Давай-ка, до костра его дотащим, а там и решим уже… Он явно из местных, а, значит, может быть нам полезным…
***
Нюргустан умирал. Он это знал. Тело его, растерзанное волками находилось сейчас где-то там, за гранью сна в Яви, а душа здесь – в ледяной великой пустоши Нави. Вокруг не было ничего кроме снега и черноты. Грань миров зыбким маревом, словно воздух над костром висела в нескольких шагах перед ним. Пройди это расстояние, окунись в теплый мрак и все. Больше ничего не будет тревожить. Ни разорванное тело, ни ноющие раны, ни забота о чем-либо еще. Станет легко и беззаботно.
Он сделал шаг. Марево стало плотнее. За границей проступили лица любящих его людей. Мама Айва, старик Айгул, верный друг Сирке и прекрасная Морен.
Он сделал еще шаг. Они не звали его, просто стояли. Они – духи нижнего мира, им нельзя вмешиваться в судьбу живых. А Нюргустан был еще жив. Ведь он по эту сторону грани, значит, еще жив!
Парень огляделся. Мрак. Темнота. Безразличие. Тут нет больше никого, кому бы он был нужен. Все его друзья и родственники теперь там. Тогда есть ли смысл бороться за жизнь? Если ли причина упираться? Да, он не смог отомстить за смерть близких всем обидчикам, но главные виновники их смерти были наказаны и этого может быть достаточно?
Раздался грохот. Такой, словно огромный ледник треснул и осыпался на землю. Лед под ногами юноши вздрогнул. Затем – еще раз и еще. Огромная темная фигура двигалась к нему. Она увеличивалась и предела ей не было видно.
- Отец, - печально улыбнулся Нюргустан.
От великана, чьи плечи и голова утопали в чернильной мгле высоты, веяло чем-то теплым.
- Отец! – громче повторил мальчик и поднял руки.
Фигура склонилась, опустилась на одно колено.
От движения этого в стороны взметнулся порыв ветра. Ладонь великана опустилась на землю и тут же, от этого хлопка в небеса взметнулись миллиарды снежинок.
Он был таким, как его Нюргустану и описывали. Огромным, подпирающим небо! Сильным, надежным! Он был полубогом. Живым воплощением людских надежд на спасение. Всегда, когда народу саамов было трудно, они обращались к трем защитникам. Духу местности Сир Иччите, Аан Ухану – духу огня и великану Нюргу – великану-защитнику.
- Сын, - прогрохотали горы, задрожав.
- Отец! - склонил голову юноша, приложив праву руку к сердцу. – Я заплутал, отец. Я устал. Мне нужна твоя помощь.
Великан склонился ниже, нависая над юношей. Лица атланта по-прежнему не было видно. Настолько он был огромен.
- Мне нужна помощь. Я не знаю, что дальше делать. Волки-душегубы, посланники Хеля истязали мое тело. В душе сомнения и усталость. Семья ждет меня там, и я хочу к ним. Но мне… - Нюргустан отвел недостойный взгляд, - …мне страшно, отец!
- Страха нет, - прогудели небеса, содрогая все вокруг. - Страха нет! Есть путь-истина, которым ты должен идти! Тебе еще рано. У тебя еще есть дело!
Нюргустан вновь поднял голову, посмотрел на сотканного из силы и мужества, надежд и решительности великана. Неприступный, как скала. Сильный, как тысяча тягловых оленей. Он – его предок, а Нюргустан его отпрыск. Он должен быть таким же, как его отец!
- Я понял, - кивнул юноша, сжимая кулаки. – Я понял, отец. Я буду идти тропой до тех пор, пока будут силы! Пока не умру, пока не испущу последний вздох! Раз я еще жив, я буду бороться!
Великан встал. От его движения задрожали даже звезды в небе. Гигантская фигура посмотрела куда-то в сторону. Нюргустан проследовал взглядом.
Тьма. Тьма ползла из-за горизонта. Черная, словно смола. Она текла, поглощая все на своем пути, превращая снег и камень во мглу.
- Тебе нужно спешить, - прогудел великан, поднимая свой гигантский топор, делая шаг к этой темноте. – Ты покинул дом. Твои силы будут таять. Ты порвал пуповину жизни и теперь…
Гигант не договорил. Топор взметнулся в небеса, закрывая свет звезд, и опустился прямо на тьму, разрубая ее на половины. Тьма растеклась, но принялась снова соединяться. Второй взмах. Снова удар. Земля под ногами юноши прыгнула, повалив его и он, вздрогнув, очнулся.
***
- Горячка, - аккуратно приложив ладонь ко лбу местного, сокрушенно покачала головой Ленка, после того, как тот перестал стонать и бормотать. – Что с ним делать будем?
Капитан потерпевшего крушение дирижабля пожевал губу. Парень вроде молодой. На вид не старше двадцати, но кожа грубая, уже не детская нежная. Сильный, мышцы - любой боксер позавидует. Рослый, под два метра. Руки и ноги жилистые, вены на шее в палец толщиной. Должен выкарабкаться! Хищники, конечно, подрали его знатно, но раз сразу не сдох, то, может еще выкарабкается. Местные вообще живучие, об этом давно все знают… Так что если и вправду выживет, то он им пригодится!
Роман старался прислушиваться к чутью, и сейчас оно говорило, что он сделал все правильно. Там, на месте схватки, взглянув на чукчу, он, сам не понимая почему, но решил притащить парня сюда. Зачем – сказать не смог. Сработал инстинкт. А ему Роман доверял. Вот не послушался внутреннего голоса перед вылетом и что в итоге?! А ведь он, падла такая, говорил, что нехрен рисковать и отправляться в этот рейс! И что?! К чему это привело? Дирижабль разбит, экипаж в подавленном состоянии, как домой добираться – не понятно, торговцы не хуже тех волков на него смотрят… Обязательно, как вернутся, устроят ему немало проблем! Вот как пить дать!
- Дай ему лекарств. Он нам пригодится, - скомандовал Горыныч и похромал к выходу из корабля, позвав за собой помощника.
Нога на уровне протеза начинала ныть. А это означало, что погода вновь изменится. Над перевалом уже виднелись тяжелые белые тучи, которые ветер гнал прямо в их сторону. И это было дурным знаком.
Неистовый ветер налетел внезапно. Штормило. Людям удалось вовремя укрыться в гондоле дирижабля, но вот от мороза спрятаться не удалось. Холодало. Костер внутри помещения развести было нельзя. Отопления тоже не было - двигатели все еще не работали. Заводить их на холостую, не зная всех повреждений - опасно. Паровые котлы могут не выдержать нагрузки. Техник на вопрос о состоянии лишь грубо выматерился, на миг показавшись из недр труб, трубочек, трубищ, патрубков, недотрубков и перетрубков, и, снова, стуча ключом и скрипя кувалдой, скрылся во мраке, разгоняемом слабым лучом налобного фонаря.
- Видать, не починил, - пожал плечами старпом, переведя неразборчивую речь техника на русский.
- Терпим, - пожал плечами капитан, адресовав информацию дальше уже для всех.
Терпеть торговцы не хотели. Не за это платили! Кто-то пороптал, кто-то побухтел, поматерился, обещая всяческие кары, да и дальше закутался в шубы, одеяла, тряпки или у кого там что было, но были и те, кто мириться с таким положением дел не желал. Среди них был и тот, кого Горыныч откровенно недолюбливал с самого начала полета.
- Слушай, Горыныч, - поднялся с места один из них.
Командир дернул щекой. Называть так его мог лишь узкий круг людей и Вакула в этот круг не входил. Назойливый торгаш средней руки, возомнивший себя великим купцом. Жуликоват. Нарывист. Задирист. Да, он имеет кое-какие подвязки в Гильдии, которые могут усложнить команде «Арго» жизнь, но! Сколько таких вот уже было на их торговом пути? Десять? Сто? Тысяча? Северный путь опасен, потому не каждый пилот возьмется за доставку груза сюда. Все это понимают! В такое время живут! Потому и пушнина северная, и золото, и «стаб» ценятся совсем другой мерой. Торговцы имеют за эти товары сверхприбыль, потому и готовы рисковать. Так что нужно было вразумить торгашенка как можно быстрее, а то, того и гляди, бунт устроит настоящий!
Короткий хук. Ноги торговца взлетают вверх, спина касается пола и по гондоле разносится звук падения грузного тела.
- Тишину словили! – взревел Горыныч своим фирменным басом.
Охранники Вакулы, и так бывшие на взводе, вскинули ружья, но тут же были вынуждены поднять руки. Как мелкий, кряжистый, вечно бурчащий механик оказался за их спинами, из какой дырки он вынырнул словно хорь - никто не понял. Но когда холодное лезвие керамбита скользнуло одному охраннику меж ног, а второму ствол уперся пониже спины, они резко поумерили свой пыл.
Старпом тоже стоять в сторонке не собирался. Его короткоствольный пистолет-пулемет взметнулся из-под накидки столь стремительно, что те, кто попытался было встать со своих мест, и начать орать что-то в стиле «какого хрена» или «что вы тут позволяете», тут же передумали это делать, да и вообще постарались сделать вид, что ничего не замечают, не слышат и вообще не понимают, что происходит.
- Не дергаемся, - прошипел Горыныч, одарив всех присутствовавших тяжелым взглядом, выпрямляясь во весь свой богатырский рост, скрипнув протезом ноги.
Застонал, поднимаясь Вакула.
- Да ты, собакин сын… - торгаш прижимал руку к лицу. – Ты себе приговор, падла, подпи… - резкий рывок, вздернувший весившего как два обычных человека торговца, заставил его зубы клацнуть.
- Рот закрыл!.. И все закрыли! Вы че, мать вашу?! Забыли, где находитесь?! Радуйтесь, что живы остались! Могли бы сейчас по льду размазаться! Знали, на что идете! Нехрен теперь выступать! Сели тихо и рты закрыли! Ждем, пока починим, и не отсвечиваем!
- Сдохнем тут, - прорычал Вакула, отойдя от первого шока. – Замерзнем к чертовой матери!
- Не бздеть! – снова гаркнул Горыныч, пресекая новую попытку волнения. – Движок скоро починим, баллоны заправим и дальше полетим. Обычная практика. Кого не устраивает, как грица, «чай дохлебываем и уё… уходим»
От взгляда капитана не ускользнул оскал техника, говоривший, что «скоро починим» может растянуться немного на подольше, но он постарался об этом не думать. Главное было успокоить толпу.
- Если что-то не нравится… - он обвел людей суровым взглядом. – В рубке есть путевой журнал. Можете сделать там запись, а потом вырвать листочек, скрутить в трубочку и засунуть себе согласно своим сексуальным предпочтениям! Ясно? Мы тут не в игрушки играем! Мы чудом выжили после крушения, которое, я хочу заметить, случилось по вашей вине! – слукавил капитан. – Я предупреждал, что у нас перегруз! Но вы решили пожадничать! Так что теперь, прошу по-хорошему! Перестаньте нам мешать и отвлекать. Иначе точно тут все сдохнем!
Горыныч махнул головой и Тролль убрал нож и самодельный однострельный пистолет от того места охранника, на котором люди обычно сидят, когда сидят, в кобуру. Ну, вот такие у бородача-коротышки приколы были! Зато, как показала практика, действенные! Не особо-то спорить хочется, когда у тебя меж булок что-то холодное и явно стреляющее торчит...
- Но если у кого есть вопросы, или предложения по делу, - продолжил уже более спокойным тоном капитан корабля, - …слушаю. У нас мало времени, но оно есть…
Конечно, никто никаких вопросов и предложений не озвучил. Когда ты находишься в ледяной пустыне, где обитают здоровенные двухметровые волки-убийцы, снаружи воет метель и температура за сорок градусов, а единственный, кто может тебя отсюда вывести это вот этот вот неуравновешенный человек, которому ты хочешь, не хочешь, а должен подчиняться, перечить ему как-то само собой не хочется. Здесь не то, что отдельный торговец пропасть может, тут, бывало время, целыми бригадами бесследно пропадали. Так что, постояв еще немного и не дождавшись ни от кого ни звука, Горыныч с командой двинулся в каюту капитана.
- Как у нас дела? – задал он самый важный вопрос механику, когда аргонавты вернулись в помещение.
Коротышка красноречиво нахмурился. Даже пышная рыжая, спутанная, в пятнах масла и еще чего-то борода встопорщилась.
- Понятно, - покачал головой Роман. – Все совсем плохо?
- Хреновее не бывает, - качнул космами Тролль. – Правому движку хана. Нужно на станции чинить. Тут я ни чего не сделаю. Левый, худо-бедно залатал, но давление аще не держит! Только малым ходом сможем, если вообще поднимемся.
- Ну, хоть так, - немного облегченно выдохнул командир. – Что с обшивкой?
Старпом пожевал губами.
- Внешнюю зашили… Но внутренние травят. До дома не дотянем. Запасов гелия нет… - помощник посмотрел на капитана исподлобья.
Он изначально был против всей этой идеи и также был против, чтобы оставлять запасы на взлете, облегчаясь по максимуму. Но кто бы его еще слушал, ага! А вот, как в воду глядел!
- Значит, придется к Алмазу идти, - вздохнул Горыныч.
Команда помрачнела. Алмаз – начальник местной Газоперерабатывающей станции. Вредный тип. Очень вредный. Чрезмерно. И жадный. Жадный даже больше, чем вредный! На пути сюда им пришлось доливать гелия, за который барыга загнал аж тройную цену, мотивируя это тем, что сезон воздухоплавания закончился и ГПЗ переведена на консервацию. Какую цену он заломит теперь, даже страшно было представить! Но выбора не было! Иных мест, где можно было заправиться, в окрестностях нет. А на чистом паре Арго не поднимется. Это не шустрый Дредноут Лиса, или какой-нибудь там Проныра северников, а целый, мать его, Линкор! Баржа в мире воздухоплавателей! Одного горячего воздуха тут не хватит.
Горыныч бросил взгляд на рюкзак чукчи. Золото. Того золота, что они обнаружили в нем, им бы наверняка хватило, но согласится ли местный его отдать? С одной стороны, он им жизнью обязан. С другой, как сказать, может и он им ее спас! Приди эти твари сюда, не наткнувшись на него, дел бы наворотили столько, что можно было бы смело прощаться с лицензией воздухоплавающего торговца навсегда, а то и с головой! И тут в голову эту, как потом признал Роман, дурную, на мгновение ворвалась шальная мысль. А что, если чукчу, как грица, ножичком по горлу, да в колодец? А золотишко в дело пустить? Горыныч качнул бестолковкой. Нет. Нельзя. Слишком много свидетелей, да и вообще. Не по-человечески. Может просто поговорить хватит? Обрисовать суть дел, да он сам отдаст? Ну, или занять, на худой конец? «Ага!» – усмехнулся внутренний голос. «А Арго ты на что чинить будешь? Тут ремонта на три таких рюкзака, не меньше! Впереди зима! Сезон закончился. Этот рейс был последним. И деньги последними! А еще команде заплатить! Может все ж того, в колодец?»
- Далековато, - покачал головой старпом, прикидывая расстояние до ГПЗ-шки, вырывая командира из тяжелых раздумий. – Может этого, местного припряжем? Он нам, так-то, должен…
Горыныч снова покачал головой. Вот и Костя об этом! Значит верно они тогда поступили, притащив парня в лагерь. Он же местность знает лучше них… А что ранен… Ничего! Ему это тоже выгодно! Антибиотики нынче очень дороги! А про обезбол вообще говорить не стоит! Вот, как раз на мешок золотишка и накапало!
- Да, я тоже об этом подумал, - решился наконец-то Горыныч. - Давай, сходи с охраной торгашей поговори, нам руки нужны! А я к Ленке, узнаю как там наш гость... Выходим, как только буря закончится… Дальше тянуть уже некуда. Тролль, ты с нами? - Мужичок кивнул, поправил засаленную черную вязаную шапку на макушке. – Ну, все, тогда. Кость, как поговоришь с охраной, подготовь баллоны и снегоход. Я скоро подойду.
***
Нюргустан находился в полудреме. Он все никак не мог справиться с потоками энергий. Болтаясь между сном и явью, юноша тратил много сил на то, чтобы не провалиться во мрак и не возвыситься к свету. Во тьме лечиться не получится, но организм сможет сделать это сам, а на свету тело начнет потреблять больше энергии, которую можно было бы потратить на восстановление… Вот и выходило, что просыпаться еще было рано, но и отключаться полностью - опасно.
Он ощущал чье-то присутствие, которое заставляло его нервничать. Вот и плавал он на самой границе сна и яви, пребывая в трансе… Плавал, плавал, да в конце концов пришлось все же пробуждаться. Присутствие чужака было назойливым, не давало сосредоточиться, сшить золотые нити, собрать потоки воедино.
Выходить из транса было очень больно. Плечо, шею, грудь и правую сторону лица мгновенно обдало жаром. Сердце ускорило бег, погнало кровь, опаляя места укусов, но он сдюжил. Стиснув зубы, юноша открыл глаза. Света в помещении было мало, но ему всегда хватало и такого скудного освещения. Картинка плыла и двоилась, слезы не давали сосредоточиться, но кое-что рассмотреть он все же смог.
Помещение небольшое. Вытянутое. Едва ли больше их юрты. Над ним низкий, давящий потолок. Под ним – что-то мягко-жесткое. Кровать. Крепкая, с мягкими шкурами под спиной. На нем – что-то теплое. Шкура, не шкура, полотно не полотно. В углу – источник света. Лампа. Свет от нее идет теплый, неровный, колышущийся. А за ней… силуэт. Отметив все это за один удар сердца, Нюргустан собрал внутренние силы для рывка. Пришлые! С ними он уже сталкивался и добра от них ждать не собирался. Его не приковали, но это еще ни о чем не говорило. Одежду же с него кто-то зачем-то снял! Ладно, раны! На шее, плече и груди были завязаны белые тряпки, но штаны-то можно было и не трогать! Юноша дернулся. Рука сама скользнула к груди. Ётс! Амулет! Трогать его Нюргустан никому не позволял и сам с ним никогда не расставался.
Ленка вздрогнула, когда раздался шорох. Одеяло с кровати взлетело столь стремительно, что ей сначала показалось, это порыв ураганного ветра взметнул его под потолок каюты. Она отвлеклась всего лишь на мгновение, расслышав в глубине корабля, куда ушли остальные члены экипажа звуки потасовки и ругани, а абориген уже тут как тут! Вскочил и, абсолютно не стесняясь наготы, бросился на нее. Благо расстояние и стоящий между ними стул дали девушке пару мгновений, чтобы успеть сгруппироваться.
Все аргонавты умели воевать, не смотри, что торговцы! Горыныч требовал от всех членов команды умения обращения с оружием. Не важно, огнестрельным или холодным. Вот и сейчас, вздрогнув, Ленка, приготовилась защищаться и кричать, но как с первым, так и со вторым не заладилось.
Рука, в которой она держала, разглядывая до этого в тусклом свете керосинки, нож, изъятый у аборигена, замерла, сделалась чужой. Рубин, впаянный в рукоять, угрожающе блеснул, приковав взгляд аргонавтки. Горло сдавило невидимой рукой и через секунду ее повалили на пол. Она не то, что крикнуть, даже вздохнуть не смогла.
Противник прижал ее своим телом, перехватил руку с клинком, выдернул его и, ловко перекинув в ладони, направил острие на Ленку. Девушка могла поклясться, что в этот момент его фиолетовые глаза словно засветились в темноте. Этот не естественный взгляд сковал ее тело и душу невероятным страхом. Она словно в море окунулась. Свет в зрачках местного переливался и искрился, словно живой. Словно это и не глаза вовсе были, а наполненные бескрайним космосом прозрачные сосуды. Он моргнул, и наваждение пропало, но Ленка все равно уже ничего не могла сделать.
Мужская рука закрыла ей рот, острие ножа кольнуло горло.
- Ты кто?! – прошипел Нюргустан недобрым голосом, глядя жертве прямо в глаза. – Где мои вещи и сумка?
Ленка едва смогла моргнуть. Тяжелое сильное тело не давало ей даже шанса пошевелиться.
- Тихо, тихо! – едва смогла простонать она, судорожно пытаясь понять, что ей делать.
Голова поплыла как после алкоголя. Сердце билось как бешенное, не давая мыслить рационально. Она словно захлебывалась воздухом.
- Торбавещиэщкерегде!? – снова прошипел местный, хмуря брови.
- Торба?..
- Нож, амулет… Верни, курва…
Ленка, попыталась выкрутиться из захвата.
- Тих-х-х-х-а-аднака! - Сощурил глаза абориген, прислушиваясь к чему-то.
Приближающиеся шаги Нюргустан расслышал заранее и к моменту, когда Горыныч и старпом вернулись, уже успел вскочить на ноги, и, рывком подняв женщину, заслониться ей.
Вошедшие тут же напряглись.
- Тихо, тихо, - выставил Горыныч ладонь вперед, мгновенно оценив картину.
Местный стоял, защищаясь Ленкой, держа нож у ее горла. Старпом, шедший чуть позади, замер, неслышно потянул пистолет из кобуры. Навигатор выглядела напуганной, но вроде живой и здоровой, потому Роман дал знак напарнику не дергаться.
- Опусти, - попросил Горыныч, делая аккуратный шаг вперед, перекрывая собой линию атаки крылатой ракеты формата «Старпом-Чукча». Он спиной ощутил, как друг уже был готов выстрелить, но местный им нужен был живым… Тут явно какое-то недоразумение вкралось.
- О-пус-ти, - жестче потребовал командир дирижабля, иллюстрируя слова жестом руки. – О-пус-ти…
- Лен, ты как? – поинтересовался старпом, аккуратно обходя командира справа, дабы в случае опасности одним точным выстрелом снести уроду, взявшему подругу в заложники, черепушку.
- Костя, не надо, - не оборачиваясь, попросил командир, и старший помощник вышел из-за спины друга, уже не скрывая оружия.
Однажды они уже были в подобной передряге, так что Константин даже не стал спорить. Горыныч на то и Горыныч! Он знает, что делает! Бывший майор спецназа, специализировавшийся до всего этого звездеца на контртеррористических операциях, сейчас был в своей среде. Общаться с подобным контингентом он обучен, так что старпом в действиях командира и по совместительству друга, не усомнился.
- Давай поговорим? Мы тебе зла не желаем. Опусти нож… - тихим, вкрадчивым, как учили, голосом начал было Роман, но стрельнувшая в висок боль заставил его сбиться.
- Торба, вещи, амулет! – жестко потребовал чукча, нахмурившись.
- Все отдадим!.. Ты только нож опусти. Мы тебя лечили, а ты вот так, да, платишь?
- Я себя сам лечить! Вы только мешать!
- Сам, сам! Молодец, что сам. Ты девочку-то отпусти. И давай поговорим…
Голос мужчины был вкрадчивым, но упрямым. Нюргустан напрягся. Попытался прощупать мужчин. Тот, что сзади – читался. А тот, что стоял перед ним – был закрыт от мира духов, но зла вроде бы в нем не было.
Разогнавшееся движениями сердце заставило раны пульсировать. Было больно. Тело дрожало в ознобе, и причиной тому был явно не холод. Растревоженный укус на шее начал кровоточить. Нюргустан чувствовал, как по телу бегут, щекоча и пощипывая, капельки и струйки крови. Нужно было срочно что-то решать. Или уходить в тундру, прорываясь с боем, или договариваться.
- Верните мои вещи и одежду, - потребовал Нюргустан снова, решив сперва попробовать все-таки договориться.
Он убрал нож. Убивать женщину он не хотел. Даже если бы пришлось, грех убийства матери и ее дитя, что она носила в утробе, был бы слишком велик. Одно дело сделать то по незнанию, другое – когда ты ведаешь. Нет! На такой шаг Нюргустан бы не пошел! Тогда он отправится прямиком в Хель, и никогда не встретится со своей семьей.
- Костя, верни ему его вещи, - попросил Горыныч, ощущая облегчение в наметившихся переговорах.
Старпом молча вышел.
- Давай поговорим нормально? – сделал на всякий случай шаг вперед бывший майор.
- Некогда говорить, - посмотрел куда-то в сторону чукча. – Шторма будет. Ух-х-х-ходить н-нада…Сильная шторма. Осень-на сильная…
Слова о приближающемся шторме Горыныча насторожили. Снаружи и так буря, как говорили в его детстве, ласково на стройке треплет арматуру, куда еще сильнее-то? Может он после ранения бредит?
Вернулся старпом. В одной руке он нес окровавленную шубу парня, в другой - собранную в комок мятую одежду. Бросив все на пол между собой и чукчей, он напрягся.
- Не надо, Кость, - спокойно попросил Григорий и старпом, дернув губой, отступил на шаг.
- Вот твоя одежда. Теперь отпусти девушку, - внутренне собравшись, качнул головой майор.
Нюргустан раздумывал два удара сердца. Наконец-то он аккуратно отвел нож в сторону и также плавно отпустил заложницу. Женщина тут же отскочила. Старпом закрыл ее своей спиной.
- Ну, вот и все, - расслабился Горыныч. – Давай одевайся, нечего тут нас смущать… И давай говорить будем. Как дальше жить, как быть…
***
- Странный он, - подытожил старпом долгий разговор, когда местный вышел.
Он сослался на то, что нужно провести обряд какому-то там духу, чтобы буря поскорее закончилась. Буря действительно усилилась. Им, даже можно сказать, повезло, что они упали здесь, а не были нагнаны этим безобразием. По сравнению с тем, что с ними приключилось, все это можно считать всего лишь жесткой посадкой. Попади «Арго» в эту кашу, неизвестно, остался ли кто-нибудь в живых…
- Мы для него тоже странные, - разминая в руках кружку с чаем, задумчиво ответил командир. – Они тут в изоляции со дня песца живут, не забывай. Самобытность, мать ее… Вот и верят во всякую чушь…
- Но по-нашему мал-мальски балакает, - кивнул Константин, разглядывая лежащий на столе автомат. – На счет этого, как думаешь? Это те, наши?
- Наши, - с уверенностью кивнул Горыныч.
- Ска, - дернул щекой помощник. – Так и знал, что мутные какие-то…
- Тут все, Кость, мутные. Куда не посмотри. Время такое… Все что-то мутят, темнят, баламутят… Этот тоже не прост, потому присматривай за ним, когда к Алмазу пойдем. Не дай бог, сбежит…
- Я ему сбегу! Жалеть не стану, пулю в спину и пусть подыхает…
- Подыхает, - хмыкнул командир. – Этот еще нас переживет. Видал, каких тварей завалил? Вручную! А раны ты его видел? Они на нем на глазах же затягиваются!..
Горыныч задумался. В памяти всплыли события прошлых лет. Видел он уже когда-то нечто подобное. Но тогда было другое… тогда вообще все как сон было. Когда случился этот писец, вообще все иначе было. Мир оказался в каком-то кошмаре, котором могло произойти все что угодно. Сейчас все успокоилось, вроде бы… Но ведь все это бывшему майору не приснилось. Зомби, мутанты, глобальные переделы власти и, даже ядерные взрывы! В то время мир мог по несколько раз на дню подкинуть тебе такую дичь, в которую бы ты никогда и не поверил. И ведь все это произошло где-то тут… Восемнадцать лет назад.
Горыныч моргнул. Воспоминания схлынули, оставив внутри неприятное ощущение. Страх. Волнение. Переживание…
- Мне бы такую мазь, - потер ушибленную при падении спину старпом, очевидно продолжая разговор.
- Болит? – машинально переспросил друг.
- Болит… Опять, кажись, нерв защемило.
- Если терпеть не сможешь, стабом закинься.
- Не, - поморщился помощник. – Я лучше по старинке, бутылку водки, да в баньку с девками по прибытию…
- По прибытию, - хмыкнул Горыныч. – Если еще выберемся из этой жопы, - добавил он не громко.
Снаружи внезапно стало тихо, словно их одеялом накрыли, которое ни единого звука не пропускает. Друзья переглянулись. Откинув занавеску с иллюминатора, Горыныч с удивлением обнаружил, что ветер за бортом стих.
- Опа. Правда что ли наколдовал? – удивился он. - Шаман хренов...
- Да хрена там, - поднялся со стула, морщась, Константин. – Это ж тундра! Тут так постоянно…
Роман кивнул.
- Пойдем узнаем, как там дела, и, если погода стабилизировалась, выходить нужно… Как там Ленка?
- Нормально. Говорит, что до ГПЗ-шки километров тридцать-сорок не дотянули.
- Часа полтора, - прикинул в голове расстояние Горыныч. – Че там Тролль говорит? Починит машину?
- Починит, - усмехнулся старпом. – Уж если он не починит, то никто не сделает. Снегоход я проверил - на ходу. Горючка в баке.
- Ну, хоть с этим повезло, - облегченно выдохнул капитан. – А то знаешь, не удивился бы…
- Сплюнь, - покосился на друга Константин.
Горыныч шутейски сплюнул и постучал по голове. В бога майор не верил, но приметам склонен был доверять. Рано или поздно станешь суеверным, когда в очередной раз попадешь в передрягу. В такое время хоть во что-то верить нужно и больше всего он верил в деньги. А деньги эти самые сейчас под угрозой. Майор вздохнул. Вот тебе и заработали… Думали по-быстренькому сезон закроют с двойной выгодой, и на зимовку! А хрена там! Все через жопу пошло! Как бы тут в минуса не уйти! Торгаши, конечно, заплатят, но работать с аргонавтами больше точно не станут. Придется, наверное, завязывать с этим всем. С весны в другое место перебираться будут. Есть же отработанные безопасные маршруты! Взять тех же кочевников на юге, со Столицы в Заозерск можно возить продукты, или вон, даже к тем же Водяным. Они ребята конечно те еще… Но платят неплохо. Причем частенько оружием и боеприпасами.
Роман вздохнул. Терять место очень не хотелось. Хлебное. Только Аргонавты да еще пара экипажей осмеливались отправляться в эти края, за этот долбанный великий перевал, ну и платили, соответственно, за такие перелеты не хило… Но теперь, после «краша», точно о команде пойдут дурные слухи, да и в гильдии их мягко сказать начнут недолюбливать. Но что делать? Такова судьба воздухоплавателя! Живы, и ладно!
В путь решили двинуться небольшой группой. Места в снегоходе и прицепе было немного, а еще баллоны для гелия разместить было нужно. Получилось тесновато, но, все же, быстрее чем пешком.
Нюргустан не особо понимал свою роль в будущем деле. Судя по словам пришлых, им нужен человек, знающий местность, а он таким не являлся. В этих местах юноша был впервые. Конечно, вобранные с молоком первого оленя навыки, позволяли ему ориентироваться и за Великим перевалом, но Аргонавты и без него знали примерное направление движения. Но раз сказали, он будет нужен, значит нужно было готовиться. Пришлые вообще не были приспособлены к суровой жизни в тундре. День-два и точно бы к праотцам отправились, а так, если они починят свою летающую машину, шанс на выживание у них был… А Нюргустан очень надеялся, что починят. По уговору, он поможет им, а они доставят его дальше на юг, к ближайшему крупному городу, откуда он и начнет свои дальнейшие поиски. Рассказывать все как было, он не стал. Лишь то, что ищет обидчиков семьи. То, что пришлые, прилетевшие с торговцами, убили почти всех вокруг, юноша умолчал. Недоверие ело его изнутри. Он мысленно прощупал всех членов экипажа и пришел к выводу, что никакого прямого отношения к убийствам эти люди не имеют. Хорошо, что он тогда не убил их! Парень хмыкнул. Быстро же он начал думать иначе… «не убил и их»… Еще бы вчера он и не подумал о таком, а теперь… Он печально вздохнул. Его мир менялся столь стремительно, что о том, что будет с ним завтра он теперь и подумать не мог.
- Ну, что, как погодка? – подошел к нему старший из экипажа.
- Хорошая, - осмотрев небо и прислушавшись к успокаивающемуся нижнему миру, ответил Нюргустан. - Шторма ушла. Следующая будет не скоро. Можем идти. Говори, командира, куда.
- Туда, - Горыныч указал в примерную сторону, где должна была находиться газоперерабатывающая станция «Алмаз».
Нюргустан повернул голову. Прикрыл глаза. Ничего. Духи молчат. Жаль. Придется надеяться на самого себя.
Добрались споро. Нюргустану понравились самоходные сани. Вонючие и громкие, но это не великий недостаток. Если заткнуть уши и закрыть лицо шубинкой, вполне сносно. Зато какая скорость! Даже самый резвый молодой олень не смог бы, наверное, их сейчас обогнать. А ведь они еще тянули за собой большие нарты, которые скользили по снежной поверхности так гладко, словно вовсе были невесомы! А ведь в них, помимо Нюргустана, сидели еще люди командиры. Маленький бородатый мальчик со свирепым страшным лицом старика, помощник командиры, один одинаковый и еще один одинаковый солдат с ружьями в руках и четыре большие штуки, размером с легкие кита. Сюда, как он понял по обрывкам разговоров аргонавтов, им и следовало залить какой-то гель, чтобы потом на этом самом геле судно смогло продолжить свой путь. Юноше было жутко интересно, как вообще такая огромная махина может летать по небу, словно птица? Как все устроено, как это работает и… Как мир выглядит сверху?.. Он видел окрестности с Великого перевала. Но взгляд с летучей машины наверняка должен быть совсем другим! Ведь она летает гораздо выше!
Нюргустан с огромной силой подавил в себе чувство, от которого в животе что-то начинало шевелиться. Сейчас не до этого! Ему нужно восстановить организм перед дорогой. Кости, брошенные на удачную дорогу, сказали, что путь будет трудным, что их ждет что-то темное и опасное. А, значит, нужно было подготовиться.
Ему вернули его вещи. Почти все. Забрали только собранные им ружья. Ну и ладно! Он все равно не умел ими пользоваться! Ему его пика привычнее! В опасной ситуации в руках Нюргустан предпочитал держать лучше то оружие, которое отлично знал и умел с ним обращаться, а не то, которое, вроде как, по слухам и рассказам стариков, могло быть лучше. Так-то оно, конечно так, но лучше верное копье в руке, чем непонятная хреновина, которая, по рассказам тех же охотников, могло и не сработать…
В путь Нюргустан взял только самое необходимое. Сумку с травами, топор с пикой и родовой клинок. Да, по сути, ничего более важного у него больше и не было. А, ну амулет еще! Его девушка вернула, странно на парня посмотрев.
- Он же не работает, - показала она на белый с черной серединой камень с двумя веревочками.
- Работает! – изумился Нюргустан, прислушиваясь к силе амулета. Тот был заряжен и, как обычно, когда юноша брал его в руки, становился заметно теплее.
Девушка лишь пожала на то плечами, ничего не объяснив, но почему-то эта сцена терзала юношу. К нему снова приходили знания. Они приходили к нему уже дважды и Нойд Айгул говорил, что, скорее всего, скоро придут новые. Предки нашепчут ему новые слова и Нюргустан станет еще умнее. Нужно лишь подождать подходящего момента.
Он уже ощущал его. Еще чуть-чуть! Словно двигаясь в темноте, ощущая присутствие чего-то рядом. До чего вот-вот можно докоснуться, он пытался уловить это ускользающее состояние. Но для того, чтобы знания пришли, что-то должно было произойти. Что-то должно было случиться и, раз уж боги привели его сюда, то этот момент связан именно с пришлыми и тем, что было впереди. На пути его следования.
Ветер гнал по тундре мелкие снежинки, подбрасывая их на неровностях и кочках, кружа, создавая белесую пелену. Горыныч всмотрелся в темный силуэт станции. Они остановились по приказу местного. Как только снегоход взобрался на крутой холм, чукча заорал что-то несуразное. Из всего сказанного аргонавты поняли только одно: нужно остановиться. Впереди, по заявлению чукчи, было что-то страшное и темное. Ну, да, света нет, - отметил очевидное Горыныч. Обычно «Алмаз» ярко освещается газовыми прожекторами, но сейчас на территории ГПЗ стоял непроглядная тьма. Но, может, они законсервировались? Ни Роман, ни Константин, ни кто другой из их команды не знали, что это значит и как это выглядит.
Когда Аргонавты были здесь неделю назад, хозяин станции так и сказал, что все! Последняя заправка и станция уходит на зимовку! Потому Григорий значения отсутствию освещения не придавал. Электричество тут добывается все из того же газа, так что, вполне могут экономить. Кто сюда зимой в здравом уме попрется? Для чего тогда тут освещение держать? Внутри станции, наверное, электричество есть, а снаружи кому светить? Тут на сотни верст ни души! Местный же вероятно был чем-то озабочен. Он пошарил в сумке, достал обломок какой-то ветки, помахал им в воздухе, осмотрел, нахмурился. Затем достал моток шкуры, в которую был завернут какой-то черный камень. Покрутил его, даже посмотрел сквозь… И тоже убрал, став еще смурнее. Старпом хмыкнул, цокнул языком.
- Что там? – саркастически спросил он у парня.
- Что-то есть, - пожал плечами тот. – Что-то плохое… Холодом веет…
- Холодом, - буркнул механик, кутаясь в теплую шубу. – Мороз собачий! Я себе яйца уже отморозил…
- Было бы что отмораживать! - Буркнул в ответ старпом. – У тебя везде шерсть. На снегу, хвастался, спать можешь…
- На снегу! Но не в этом же дубаке! Всему есть предел…
Горыныч наблюдал за перепалкой не вмешиваясь. Ему тоже порядком уже поднадоел этот мороз, но что было поделать? Надежда была лишь на то, что терпеть осталось недолго. Закончив с непонятными процедурами, местный закрыл глаза, загудел утробным голосом. Старпом снова цокнул языком.
- Поехали? - Посмотрел он на друга. – Или дальше будем цирк смотреть? Нам все равно газ нужен…
Горыныч прищурился. Оценивающе посмотрел на чукчу, потом на помощника, затем перевел взгляд на ГПЗ. А вот действительно же! Что-то не так. Ему теперь тоже слегка не по себе. Может, конечно, это из-за нервов и этого аборигена, жути нагнавшего, а может это чуйка сработала. Как бы то ни было, но старпом был прав. Им. Нужен. Гелий. Без него они тут погибнут. Замерзнут, или с голоду подохнут, или еще какая напасть приключится. Итог один. Нужно было выбираться из этого неприветливого места, а сделать это можно только на корабле. Пешком, без припасов, они точно не дойдут. Да и «Арго» бросать не хотелось.
- Что там? – спросил наконец-то он местного. – ты же понимаешь, что нам все равно туда надо?
- Не знаю, - открыл глаза чукча. – Но что-то нехорошее…
- Конечно нехорошее! – буркнул старпом, начинающий нервничать. – И это нехорошее Алмазом кличут. Та еще пакость! Эта скотина щас три цены заломит! Как пить дать!
- Не гуди, - попросил Роман, привстав в седле снегохода, осматривая дорогу впереди себя.
- Пешкой нада! - Подал голос местный, поднимаясь. – Сани шуметь. Очень-на шуметь! Опасность впереди. Тиха н-на н-нада…
Нюргустан выбрался из саней, подавая пример. Ни обломок белого древа, ни антроцит не показали присутствия опасности, но он был уверен, что то, что ждет их впереди – реально. От чернеющих в белой снежной пелене строений несло смертью.
Не слушая пришлых, он неспешно направился вперед, прислушиваясь к себе и миру духов. Что это может быть? Червячник под снегом? Но здесь его мало. Вон, тут и там камни торчат. Этхе таится? Тогда бы его спутники уже ощутили его давление. Чудь? Нет, она не умеет таиться. Если только там, на этой самой заводе… Тогда что?
Судя по звукам, донесшимся из-за спины, кто-то последовал его примеру – спешился. Снег захрустел под ногами, кто-то, судя по интонации, грубо выругался.
***
Шли аккуратно. Пригибаясь, хотя на открытой местности это выглядело нелепо, но давление, которое неслось от, казалось бы, мертвых строений нарастало с каждым шагом все сильнее. Снегоход оставили чуть в стороне, решили все же не рисковать.
Ворота оказались запертыми. Большой амбарный замок, как и полагалось, повешен изнутри. Сетка-рабица забора, вроде бы, не повреждена. Дежурная смена убыла, на заводе остался лишь рабочий персонал, который будет поддерживать работоспособность станции всю зиму. Стояла тишина. Только ветер свистел где-то железяках, поскрипывавших ему в такт.
- Херня какая-то, - в полголоса проговорил старпом, осматривая в бинокль конструкции. – Ваще никого не вижу…
- Не к добру, - прокряхтел бородач.
Близнецы лишь бряцнули оружием.
- Вскрывай, - кивнул наконец-то Горыныч механику и тот ловко, просунув два гаечных ключа сквозь решетку, подцепил краями дужку замка.
Р-р-р-р-раз и замок звякнул, скатился по сетке, упав в снег
- Надеюсь ты не ошибся, - вздохнул командир, входя на территорию ГПЗ. – Иначе у нас из-за тебя будут большие проблемы… Идем аккуратно… А вы давайте в сторонку…
Командир махнул рукой и близнецы все также, молча, лишь кивнув, быстрым шагом двинулись к ближайшему строению.
Весь завод, по сути, состоял из нагромождения труб. Маленькие, большие, огромные и еще больше. Они опутывали всю территорию газоперерабатывающей станции по периметру, площади, диагонали и во всех иных плоскостях, о которых ни Роман, ни уж тем более Нюргустан не могли знать. Трубы. Трубы. Трубы… Они были везде. Вокруг главного цеха, вокруг цехов поменьше. Даже вокруг КПП! Казалось, что это и не трубы вовсе, а семья огромных змей решила устроить себе здесь логово. А! ну еще были леса. Не те, что хвойные или лиственные, а строительные. Станцию так до конца еще и не успели достроить, когда все случилось, так что… Для тех, кто решил проникнуть на территорию без приглашения, Роман сглотнул, как они сейчас, здесь мог бы случиться сущий ад.
Из любой дыры, из любой тени на них могли смотреть сейчас сотни недобрых глаз. А ведь может и куда хуже – прицелов. Хозяин станции славился своим крутым и дерзким норовом. Здесь он был хозяином. Почти богом. Как решал, так и было.
По сути, станция «Алмаз» действительно была небольшим городом. До «дня икс» здесь трудилось почти три тысячи человек, а на стройке было задействовано еще шестнадцать. Конечно, большая часть в первые же недели тут полегла, превратившись в зомби, часть погибла чуть позднее от междоусобиц и переписывания мира, но те, кто выжили, выстроили на территории отличную линию обороны… Захочешь силой взять – три пупа надорвешь, пока пробьешься! Да и не было таких безумцев, кто бы хотел взять газовую станцию силой. Потому Алмаз и диктовал свои правила всем и вся, зарываясь… А что? Мог себе позволить! Когда крындец миру пришел, он быстро подсуетился, захватил власть на станции. Он тут раньше, говорят, и работал… Спецов собрал, кто может газ добывать, оборудование худо-бедно поддерживает в работоспособном состоянии, и сидит себе в ус не дуя. Да, холодно, но с этим мириться можно! Сам-то Алмаз на станции не часто бывает. Все чаще по делам в Столицу или в Заозерск, а то и еще куда на юга гоняет, так что тут в его отсутствии правит его заместитель. С тем договориться можно, но, как назло, когда Горыныч с Аргонавтами прилетал сюда на дозаправку на той неделе, хозяин был на месте, и, причем, прибывал в плохом настроении. Народ, говорит, болеть начал не вовремя. Хранилища наполовину только заполнили. Пахать приходилось в три смены. Вот и приехал сам Алмаз на станцию, вопросы решать… Эх, не вовремя!
- Командира, - выдернул чукча Горыныча из задумчивости. – Там!..
Роман остановился, прищурился. Ах, шельма зрячая! Вот ведь про якутов всех этих не просто так говорят, "зоркий, как орел", не смотри, что глаза узкие! Вон че рассмотрел!
Тело уже закоченело. Нюргустан сходу определил, что погибший в чудь не обернется и потому подошел к нему смело, а вот пришлые вели себя осторожно.
- Мерзляки, не встают, - присев прокомментировал парень. – Мозга лопается, когда замерзает в метель. Шторма сильный быть, промерз насквозь… Колода…
Парень постучал кончиком копья по голове человека, доказывая свои слова глухим звуком, и аккуратно подцепил тряпку на лице трупа. Отвел ее в сторону.
Группа напряглась. Бородатый ребенок выругался, позвав чью-то маму, хмурый мужчина обозвал зачем-то умершего самкой собаки, и лишь командира аргонавтов промолчала.
- Эт что с ним?
- Чихнул, - грубо пошутил Горыныч, осматриваясь по сторонам. - Морды замотали, быстро! И отошли отсюда! Ничего не трогаем!
Снова призраки прошлого настигли его. Горыныч напрягся. Сердце его забилось сильнее. Как чуял! Как знал! Вот не зря вспоминал прошлое! Накаркал! Такое он уже однажды видел и предпочитал теперь больше даже не слышать.
- Черная скверна, - кивнул Нюргустан, внимательно осматривая лицо погибшего, точнее то, что от него осталось.
Казалось, что кто-то вырвал ему челюсть, и вонзил обломок древесной ветки в рот, но юноша прекрасно знал, что произошло с бедолагой на самом деле. Они такое уже видели. Черная скверна опасна. Она передается от человека к человеку и быстро заражала целые поселения. Благо, что холод не давал ей развиться. Скверне нужно тепло. Потому, в землях Нюргустана о ней вспоминали лишь по весне, да летом. Вот и у замерзшего, вон, руки к трубе привязаны. Или сам себя приковал, в страхе, что заразит еще кого-то, или, что скорее всего, его связали другие. Но с той же целью.
Юноша аккуратно вытряхнул обломок сухого корешка, запутавшийся в тряпке погибшего.
- Сухой совсем… - присмотревшись, вздохнул он. - Скверна молодая. Нельзя туда…
- Что еще за скверна?Че за хрень? – выругался старпом.
- Корень, - осмотрев тело погибшего, поднялся в полный рост местный и на секунду замер. – Скверна. Она расти в нем, потом выйти…
- Куда выйти? Через рот что ли? – заволновался бородатый карлик. – Это хрень в нем что ли росла?!
- Ч! – поднял руку чукча, вглядываясь куда-то вдаль. – Не шуметь. У скверны глаза велики… Все видеть! Все слышать! Знать, что мы здесь…
- Э! Слышь! Не надо знать! – еще больше занервничал Тролль.
- Да тихо ты! – шикнул Горыныч, напрягаясь.
Со стороны КПП, куда всматривался местный, раздались невнятные звуки. Луч единственного фонаря высветил человеческие силуэты.
- Мертвяки! – выдохнул старпом, поднимая оружие и беря тени на прицел.
- Не стрелять! – успел предупредить командир. – Лучше валим отсюда! Это не просто мертвяки… Это вот эти… - он кивнул подбородком в сторону замерзшего трупа и попятился хромой походкой первым.
К ним шли люди… Точнее они были похожи на людей. Две руки, две ноги, тулово и голова… Даже одежда. Но вот то, что это уже не совсем человек и даже не мертвец, стало понятно сразу, как только тусклый луч фонаря, в снежной пелене больше мешающий, чем помогающий, осветил лица идущих к ним «нечт». Казалось, что все неизвестные разом решили съесть… осьминога… Точнее ели, ели, да не доели. Из ртов бывших работников «Алмаза» торчали по несколько черных, толстых, шевелящихся отростков. На шею и грудь дергающихся, словно в припадке существ, текла тугая черная слюна. Дополняли отвратительный и какой-то нереальный облик такие же черные, водянистые глаза, словно в зрачки им кто-то налил мутной воды, и белая, почти прозрачная кожа, сквозь которую были видны кости черепа и все такие же черные вены-черви. И что было страшнее всего, так это то, что люди были еще живы. Они не были привычными ожившими мертвецами, от чего становилось еще противнее. Горла у всех были распухшими словно что-то массивное застряло в дыхательных путях, от чего их дыхание было тяжелым, сиплым, с присвистом.
Ближайший к ним мужчина застонал, поднял и протянул к аргонавтам руку. Те попятились. Глаза зараженного мужчины выпучились. С каждым шагом взгляд обреченного на жуткую смерть человека становились все безумнее. Он пытался что-то сказать, но забитое горло не давало извлечь ему никакого звука, кроме как стона и рыка. Шаг. Еще шаг…
- Господи, - выдохнул Тролль, семеня спиной вперед, не спуская взгляда с подступающих.
- Не стрелять, - снова напомнил Горыныч, – ...иначе остальные сбегутся! Хотя грибница и так о нас уже знает…
Короткий свист прервал мучения ближайшей жертвы. Нюргустан не стал ждать, когда зараженный Черной Скверной подойдет слишком близко. Поднятый кусок железного прута пробил бедолаге голову и тот завалился на спину, широко раскинув руки. Пачкать пику или копье парень не хотел. Не дай бог хотя бы одну спору на себе притащить… Да, в холоде Скверна быстро выморозится, но лучше не рисковать.
- Надо уходить, аднака! Они все заражены…
- Нам газ нужен, - нахмурился командир аргонавтов.
- Тут все заражено, - помотал головой местный и решительно развернувшись, пошел было к воротам, но тут же принял боевую стойку.
Оказывается, их окружили.
От стены раздался вскрик. Все встрепенулись. Горыныч едва успел выругаться, как все пришло в движение. На снег упали борющиеся с мертвецом близнецы. Местный метнулся куда-то в сторону. Тролль что-то заорал. Старпом открыл огонь. Толпа обезумевших работников «Алмаза» ринулась вперед.
Дальнейшие события для Аргонавтов смешались в единый калейдоскоп из бега с увязанием в снег, стрельбы навскидку и куда попало, мата – отборного и низкосортного, трех-четырех и, даже, пятиэтажного.
Как они вырвались из окружения, продравшись сквозь толпу человекоподобных существ – одному богу было известно, но, им это удалось.
Тяжело дыша, Горыныч осмотрелся. Тролль, старпом рядом. А где остальные? Зачерпнув рукой снег он попытался оттереть с куртки черную жижу, в которой они основательно испачкались. Сердце билось как припадочное, мозг отказывался выдавать рациональные решения. Нога в районе протеза ныла нестерпимой болью.
- Где остальные? – рыкнул он, понимая, что куртке пришла хана. - Снять одежду! Быстро!
- Там остались, - не открывая глаз, лежа на спине, ответил Тролль. – Чукча за близнецами полез… Так там все трое и сдохли. Твари на них толпой кинулись. Я сам видел…
Роман выматерился. Сходили блин! Набрали гелия! Разворотили улей!
***
Зараженные бросились на них небольшой группой. Нюргустан бился как зверь, отражая атаки. Он едва-едва успел сбить напавшего с одного из братьев и втолкнуть обоих в небольшое помещение, а вот сам заскочить в помещение не успел. Сразу несколько рук схватили его за шубу и попытались повалить в снег. Ему с трудом удалось отбиться от наседающих, к которым почти сразу пришло подкрепление.
Их было много. Они мчались к нему со всех сторон, и юноша понимал, что долго ему было не выстоять. Он все ждал, что друзья близнецов придут к нему на выручку, ведь они видели, как Нюргустан бросился людям на помощь. Но время шло, число врагов увеличивалось, силы его таяли, а никто так и не приходил. Он отбивался всем, чем мог, нанося яростные, точные удары. В голову. В сердце. Снова в голову, а тут сразу двоих. Копье гудело от скрежета острия по костям. Кожаная петля скрипела, натягиваясь. Трехгранная пика свистела, разрывая воздух. Руки молотили белые маски лиц. Ноги топтали кости. Зараженные стонали, нападая, ведомые грибницей, жаждущей новых носителей. Пришлось, как говорил дед Василий, «Жопа в руки и бежать». За позор юноша это не считал. Ведь тот же оказавшийся перед самым рагнареком старый геолог в стане саамов, говаривал:
- Не отступление, а тактическая хитрость! Смена позиции! Не сбежал, а развернулся и побежал! Запомни это, юный Нюргустан! Иногда сбежать с поля боя и привести подмогу вовремя - выгоднее, чем остаться и погибнуть!»
Вот и он не отступал, не бежал, не бросал оказавшихся в западне братьев. Он занимался тактической хитростью. Одолеть силой зараженных он не мог. Нет, мог бы, конечно, будь у него больше времени и сил… И подходили бы они по одному. Но Скверна отправляет в бой все свои силы. А воевать с ними все равно, что с морем. Накатится и утопит.
Первой военной хитростью, которой он научился на охоте еще будучи маленьким являлась "разделяй, загоняй, властвуй". Будь то охота на нерп, тюленей или даже снежных змей! Но, подготовленной ловушки, куда бы можно было заманить бегущих за саамом зараженных, у него не было. Можно было, конечно… Юноша резко изменил направление движения.
Непонятная высокая конструкция, похожая на остов гигантского животного показалась ему не надежной. Пни, и завалится вся… Вон, от стены дома отходит всякий раз, как ветер налетает! Карабкаться по такой – опасно. Но ему этого не было нужно.
Подбежав, он схватился за опору, напряг мышцы. По груди сразу потекли горячие струйки открывшихся ранений, но Нюргустан не обращал на них внимания. Когда было нужно, он умел терпеть любую боль.
Леса вздрогнули, заскрипели и угрожающе наклонились. Еще рывок, второй, и вот уже старые, ржавые перекрытия не выдерживают, обрушаясь. Сверху посыпались трубы, доски и строительный мусор. Зараженные как раз добрались до этого места и теперь большая часть из них, поле того, как грохот и звон стальных труб утих, подняв в воздух миллионы снежинок, барахтались в снегу изломанными куклами.
Нюргустан улыбнулся.
- Тактическая хитрась, аднака! – поднял он палец к небу.
Радоваться победе было рано. Ну, сколько он тут заломал? Столько, сколько пальцев на руках и ногах? Может чуть больше. А вон там, из-за стены дальнего небоскреба еще выбегают. И вот тут, с боку в окна и щели лезут! Как бы не порвали его цепкие пальцы, да не разорвали сильные руки на несколько маленьких Нюргустят! Потому юноша снова припустил.
Снег на станции был плотно утоптан, и ему не составляло особого труда перемещаться по нему бегом. А бегать парень любил. Ни один родич не мог сравниться с ним в скорости! Да что там говорить! Иногда он мог помериться в силе даже с оленем! Сильные, длинные ноги и выносливый организм не раз выручали его на охоте или в добыче припасов. Так что сейчас, скинув тяжелую испачканную черной жижей шубу и, перехватив копье удобнее, саам бросился вперед, словно сокол на жертву.
Он бежал быстрее ветра. Подбитые мехом и толстой шкурой сапоги давили снег. Легкие гоняли морозный воздух, а сердце качало горячую кровь. Коса развивалась по ветру, словно трепыхаемая лента. За несколько ударов сердца он вырвался из окружения, и ловко вскарабкавшись по шатким перемычкам железной конструкции на приличную высоту, принялся громко распевать первую песнь, пришедшую ему на ум.
Зараженные завыли на все лады, попытались повторить путь юноши, но куда там! Скверна тянула из них силы из своих жертв, питаясь ими, от того зараженные долго и не жили. В конце концов, от них оставалась лишь неприятная жижа, которая со временем высыхала или замерзала. Скверне постоянно нужно свежее мясо. Без него она погибнет. Носители рано или поздно превратятся в бесформенные кучи чего-то тягучего и вонючего.
Взобраться существа смогли лишь до середины. Юноша даже не стал тратить силы на то, чтобы, как он планировал изначально, сталкивать их вниз, обрубая и ломая пальцы. Мать-земля сама возвращала тела человеческие неразумные на место, путем силы притягивания. Зараженные оскальзывались, падали, гулко ударяясь разными частями о трубы, вертясь в полете, и забавно рыча. Нюргустан ухмыльнулся. Ну и ладушки, ну и хорошо… Пускай безмозглые сами себя убивают. Ему нужно было вернуться к одинаковым. Один из них был серьезно ранен и нуждался в его помощи.
***
Встретили его печальной вестью.
- Он умер, - не поднимая грустной головы, сказал второй брат, даже не посмотрев на вошедшего.
Судя по голосу, ему было не важно, кто именно вошел – Нюргустан или зараженный. Печаль затопила его сердце, и юноша это ощущал даже без прикосновения к миру духов.
- Еще нет, - сухо сказал он, осмотрев замершего на полу воина. – Он пока тут. Дух твоего брата слаб, но его можно попытаться позвать назад.
- Что?
- Помолчи. Мне нужно сосредоточиться…
Нюргустан опустился на колени перед раненым, положил ему руки на грудь.
- Духи-духи, - забормотал он, вспоминая песнь Айгула. – Тьмы и света. Мрака и полудня. Севера и юга! Огня и воды! Великий Тирм! – Нюргустан закрыл глаза, постарался представить пред собой светящуюся паутинку. - Верни душу убиенного. Отпусти на волю! Волки-душегубы! Не губите! Дай свет ему, богиня-мать! Выведи из мрака!
Не открывая глаз, не теряя перед внутренним взглядом светящегося узора, он оторвал одну руку от груди раненого, сунул ее в сумку, нашарил мягкую кожку, вынул ее, положил возле сердца отходящего в Хель брата другого одинакового. Тот затих. Даже дышать перестал. Все верно. Это время замерло вокруг Нюргустана и теперь он с больным один на один в этом мраке, который опустился на них.
На паутинке появилась искорка. Это он. Нюргустан. Затем – вторая. Это заблудившаяся душа. Все, что оставалось сделать, это двинуться по паутинке, догнать душу и вернуть ее обратно.
- Эй хей, - запел он, вводя себя в следующий транс. – Эй хей. Эй хееееей.
Размотав кожку, юноша вынул из нее несколько лепестков сушеного Цветка жизни. Все также, не размыкая глаз, подвигая одну искорку к другой, он вложил лепестки раненому в губы, протолкнул пальцем в рот.
- Эй хей! Эй хей! Эй хей! – продолжал он, опуская голос все ниже и ниже, до тех пор, пока мир вокруг него не завибрировал в такт.
- Эй хеееееей! – выдохнул он в последний раз и резко открыл глаза.
Мир вокруг изменился. Краски стали более сочными. Движения – словно смазанными. Он резко поднялся. Мир духов плыл мимо них, словно мутная вода. Струясь, перекатываясь, завихряясь и кружась. Словно парень оказался в воде, в которую пустили грязные, черно-синие краски. Все вокруг было мрачным. Темным, холодным и лишь он, да сидящий рядом брат первого одинакового светились яркими желто-красными огнями. Паутинка, сотканная из мысленных линий дрогнула, но не рассыпалась.
- Брать жизнь у живых опасно! – донеслись слава старого Айгула. – не смей!
- Но мне нужно совсем чуть-чуть! – воспротивился Нюргустан. – Я возьму всего пару капель. Его брат еще жив! Я могу помочь ему!
Аккуратно проведя рукой сквозь тело сидевшего в углу брата, юноша схватил в горсть немного светящихся огоньков и рассыпал их над умирающим. Затем еще и еще.
Энергия живых необычайно сильна. А особенно у близких родичей. Каждая капля света могла зажечь десятки капелек в умирающем духе. Но могла и погасить его тлеющий огонек на совсем. Он цедил по чуть-чуть. Аккуратно, словно усаживая зернышки в землю, так, как учила его мать.
- Мать-земля тундра скупа, потому нужно использовать ее с умом! Нельзя повредить! Нельзя заставлять страдать. Природа должна быть в гармонии!
Он сцеживал энергию одного брата в другого также, как мамины руки сажали ростки в мох. Аккуратно, неспешно, с любовью. Одну за одной. И, подобно побегам матери, побеги Нюргустана взошли, заколосились, наполнились силой и светом.
Он упал неожиданно. Голова раскололась словно льдина. Нюргустан вздрогнул, ощущая падение, но ничего не мог с этим сделать. Собственное тело не подчинялось ему.
- Эй, ты чего?! Чего? – словно сквозь шапку донеслось до него. – Что с ним?
- Я хер его знаю! Хватай и тащи!
- А с этим что?
- Живой он, живой! Чукча этот его вылечил!
- А с тобой-то мать твою что?!
- А-а-а!
Грохот. Еще грохот.
- Вали их! Вали! Вон прут! Балоны не просрите!
- Да поторапливайтесь же! Где долбанный Тролль?! Гелий! Спасайте баллоны!
Нюргустана куда то волокли. Тащили. Толкали. Брали за руки и ноги, а он ничего не мог сделать. Не мог выйти из странного состояния.
- Нельзя брать энергию живых! – ругался Айгул в самое ухо. – Нельзя! Возьмешь чужие, отдашь свои! Свои! Свои!..
***
Пришел в себя Нюргустан снова в темной комнате. Все, казалось было, повторялось. Он снова на чем-то твердом и мягком, снова на нем шкуры, опять темно, огонь в углу и чья-то тень.
- Очнулся? – раздался мужской голос. – Как ты? Пить хочешь?
Юноша кивнул. Одинаковый встал, подошел к кровати, налил в металлическую кружку воды, протянул Нюргустану. Тот едва смог удержать посудину в ослабевшей руке, но жадно выпил все. Попросил еще. Снова выпил и еще.
Так всегда было, когда он тратил слишком много сил. Во рту стоял горький привкус волшебного мха. Юноша пожевал губами, смахнул языком остатки шариков между щекой и зубами.
- Дать еще?
Кивок.
- Ты сумку эту как припадочный рвал, - доставая припасы саама, пояснил первый одинаковый. – Ну, мы и подумали, что тебе "Стаб" нужен… не ошиблись. Выжил, хотя любой другой от такой дозы на месте бы кони двинул… Сколько? Столько хватит? На, ешь, аккуратно только…
Горькие шарики покатились в рот. Нюргустан раскусил их, блаженно простонал. Горький сок мгновенно наполнил рот, связал его.
- Спасибо за брата, - тихо проговорил первый одинаковый. – Ему уже лучше. Ленка сказала, что на поправку идет, она в этом шарит… Если б не ты, он бы точно умер. Спасибо.
Нюргустан едва нашел силы, чтобы чу-у-у-уть-чуть кивнуть.
- Извини, тебе отдыхать нужно. Спи пока, я командиру доложу и вернусь… Хотел просто тебе лично это все сказать, дождаться… Понимаешь? - кивок. – Ладно. Я скоро…
Мужчина вышел. Дрожащий свет керосинки лишь на секунду осветил его лицо. Осунувшееся, враз постаревшее на десяток лет. С трещинками морщинок вокруг глаз и губ и абсолютно белыми волосами на голове. Теперь он выглядел совсем не так, как его брат-близнец, но если это была цена за его жизнь, мужчина бы отдал ее, не задумываясь и во второй раз.
***
Аргонавты заканчивали последние приготовления перед вылетом. Чудом им все же удалось добыть гелий. Пока местный отвлекал зараженных на себя, Горыныч смог быстро сориентироваться в ситуации и тихонечко, под шумок вручную донести баллоны для газа на платформу, наполнить их и свалить. Конечно, был риск, но кто сейчас не рискует? Все по лезвию ножа ходят. Безопасности нет нигде, а в их деле вообще долго не живут…
Роман выдохнул. Что ж? Гора с плеч! Он уже и сомневаться начал в положительном результате всей этой истории, но нет. Смари-ка! Повезло! Выкрутились! Снова.
За заправкой баллоновНюргустан наблюдал с неподдельным интересом. Он уже окончательно пришел в себя и худо-бедно мог снова передвигаться. Два огромных мешка раздувались на глазах. Они становились все больше и больше, пока, в конце концов, не оторвались от земли. Заправив их в один мешок большего размера, что выглядел на много прочнее тех, что поменьше, старший аргонавт приказал всем готовиться к отплытию. Юноша в очередной раз хмыкнул. Чудные они! Ну, какое отплытие, если корабль их не плывет, а летит? От… Хм… Отлётиеполучается? Отлет? Полет… Готовиться к полету – ему казалось было более уместно, но, командира все поняли. Загрузили необходимые вещи, бросив под большим навесом какие-то ящики, засыпав их снегом чтобы вернуться за ними весной, команда споро погрузилась на борт и заняла свои места. Нюргустан, подрагивая внутри от волнения, прошел за всеми. Хоть ему ничего и не поручали, но он сам вызвался помочь.
- Иди в котельную, Троллю помоги, - немного подумав, отрядил старпом чукчу на помощь технику. На большее абориген пока не тянул.
Котельная оказалась маленькой, тесной, жаркой комнатой. Нюргустана сразу бросило в пот.
- Тепло, - оскалился потный коротышка, вытирая грязной рукой лоб. – Иди вон, следи за давлением. Как стрелка до красного дойдет, крути этот вентиль. Упадет до зеленой – закрывай. И так пока я не скажу. Понял?
Нюргустан задумчиво кивнул. Он уставился на странный круглый прибор. Черточки, стрелочка, какие-то закорючки и два цветных пятна. Красное справа и зеленое слева. Он ждал, чтобы посмотреть, как стрелка будет ходить и если упадет, то куда и как ее потом вернуть назад…
- Крути, - кивнул бородач, глядя на показатель тонометра, и парень повернул вентиль.
В трубах резко что-то зашипело. Под ногами завибрировал пол, раздался протяжный гул.
Бородач посмотрел на другой прибор, кивнул.
- Закрывай!
Нюргустан послушно закрутил вентиль, повернув его обратно до упора. Шипение пропало.
- Интересно, - не сдержался юноша. – Как это работает?
Бородач снова посмотрел на какой-то прибор, похромал по узкому коридорчику и дернул большой красный рычаг. Тут же по помещениям громко крякнула сирена.
- Готовимся, - проговорил карлик в широкий раструб. – Давление на пределе. К взлету готовы.
- Давай, - отозвался искаженный металлом голос командира и Тролль вернулся к Нюргустану.
- Тут все просто, - начал пояснять он. – Котел греет воду, пар попадает в главный шар. Шары с гелием помогают. На чистом гелии летать накладно, потому на пердячем паре, в основном.
- На паре?
- Ну, да. Я в физике не силен - долго объяснять, но, короче, теплый воздух легче холодного, потому мы и взлетаем. Тут внизу огонь горит, видишь? Уголь, кстати, тоже подкидывай, чтобы печь не погасла, ты вон какой здоровый! Огонь, короче, воду греет, - продолжил Тролль, видя интерес юноши, – …пар по трубам поднимается вверх, в мешок. Тот поднимает корабль. Моторы крутят винты, винты толкают нас вперед. Вот это, - техник показал на другой прибор. – Высотомер. Когда цифры поползут вверх и запищит, значит - мы поднимаемся.
- Поползут?
Нюргустан попытался представить, как эти закорючки ползают, но не смог.
- Ну да, вниз…
Саам поднял бровь, посмотрел на прибор, на бородача, пожал плечами. Раз бородатый мальчишка с лицом старика говорит, что поползут, значит поползут. Магию пришлых ему пока понять было сложно. Мама Айва говорила, что это называется «технологией». Ему хотелось увидеть, как цифры будут ползать, потому парень обязательно постарается не пропустить этого момента.
Вернувшись к первому прибору, он снова покрутил вентиль туда-сюда, пока стрелка металась из одного крайнего положения в другое, и вновь уставился на загадочный высотомер.
- Взлетаем! – скомандовал Тролль, наваливаясь весом на второй рычаг.
Корабль вздрогнул. Комната накренилась, словно Нюргустан стоял на льдине.
- Эть! – крикнул бородач, проскакав на одной ноге к другим вентилям, и закрутил их, глядя в два окошечка со стрелками.
- Ровнее держи! Ровнее! – раздался голос командира в раструбе.
- Без сопливых, - буркнул коротышка, выводя уровень горизонта.
Нюргустан ощутил, как пол мягко выравнился. Где-то что-то звонко звякнуло.
- За давлением следи! – не оборачиваясь снова крикнул карлик Нюргустану и парень стравил пар котла в очередной раз.
- Пошла родимая! Пошла-а-а-а-а! – радостно заулыбался Тролль. – Все, теперь не так часто будет, но за стрелкой смотри!
Юноша кивнул. Взгляд его был прикован к цифрам, которые вот-вот должны были поползти… Секунда, другая… Ничего не происходит, затем вдруг раздался пронзительный звук и… юноша разочаровался. Загибулины никуда не поползли. Они просто опустились вниз, сменившись. Судя по всему, они были нарисованы на ленте и лента эта провернулась вниз.
- Вот, видишь! – ткнул грязным пальцем в альтиметр техник. – Поползли! Взлетаем значит! Пошли! Посмотрим!
Немного разочарованный, парень, вздохнул, но пошел за карликом к небольшому круглому окошку, за которым… Юноша выпучил глаза. Плыло небо! Именно плыло! Корабль словно купался в клубах белых облаков, все выше и выше поднимаясь над землей. Сердце зашлось, в груди появилось не приятное ощущение. Он сильнее вцепился пальцами в трубу под окном. Эдак с такой выси сверзишься, костей не соберешь!
- Не бзди! – толкнул Гном Нюргустана в бок и подмигнул. – Дважды не упадем.
Юноша обернулся, принюхался. Вроде, не он…
- Это не я…
- М? А! – карлик рассмеялся. – Не ссы говорю!
Саам еще больше нахмурился, что сильнее развеселило Тролля.
Каждый раз, когда они взлетали, он ощущал себя на пике возбуждения. Коротышка любил летать. Любил и боялся.
- Деревня! – махнул рукой Тролль на чукчу. – Не очкуй! Взлет – самое сложное! Самое ответственное! От того, как корабль себя поведет на старте можно судить, как пройдет весь полет. Поднялись мягко, без критического крена и рывков. Значит и дальше все будет гладко! Сейчас из облаков выйдем, на азимут ляжем и пойдем…
Зачем лягут, куда лягут и они пойдут? Что такое азимут, критический хрен и где тут какая-то деревня – Нюргустан так и не понял. Все его внимание сейчас захватила одна мысль - он… летел. По-настоящему! Не в грезах или трансе, в фантазиях или во сне, а вот так, как делают это птицы. Ну, почти!
Арго поднимался все выше. Вот уже и шкуры, которыми они укрыли припасы - не видны. А вон и станция та самая виднеться начала, если приглядеться. А вот она уже и скрылась за снежной пылью…
Пол под ногами юноши дернулся, и тот чуть было не упал.
- Винты заработали, - оскалился бородатый мальчик с лицом старика. – Легли на курс… Теперь домой… Ща тыщу метров наберем и можно вниз спускаться, ко всем, - сверился с показаниями Тролль. – Дальше дело техники уже.
Нюргустан вздрогнул.
- Как спускаться? Мы их что, там оставили?
Карлик рассмеялся. Громко, зычно, до хрипа.
- Ба-а-а-алда! Внизу они! В каюте основной! А мы в котельной. На-вер-ху! Понял, салага? Учить тебя еще и учить! Смотри, давай! Не прозевай! Стрелка вон, уже снова в красной зоне!
***
Полет Нюргустану запомнился. За время, что "Арго" плыл на юг, он увидел множество дивных картин. Снежная пустыня плавно сменилась зеленеющей тундрой, появились деревья, возвышенности, даже реки. Затем, когда воздухоплаватели пересекли огромное плато, он увидел одно из чудес природы. Водопад. Огромный, шумящий, слышимый даже здесь. Гном, упросив командира, снизил "Арго" настолько, насколько это было возможно без потери скорости и курса. Нюргустан любовался падающими с высокой скалы струями воды и вздымающимися над поверхностью облаками водяной взвеси и паром. Но когда "Арго" пролетел чуть дальше и Тролль, ткнув парня в бок, сказал «Смотри», парень узрел второе чудо. Оно было похоже на северное сияние... на то, как словно цветное коромысло повесили с одного берега водопада на другой. Краски висели друг над другом не смешиваясь, игриво поблескивая в солнечных закатных лучах и Нюргустан, раскрыв рот, не мог оторвать от неимоверной красоты своего взгляда.
- Это радуга, пацан, - пояснил бородач, за эти дни проникнувшийся к местному. – Водяной пар светится в солнечных лучах… Летом тут еще красивее. Сейчас осень, света мало, а весной тут вообще красота… Во-о-о-он там огромный остров цветочков фиолетовых, а берега вон той речки желтыми покрыты. Офигенно просто сверху смотрится!
- Кра-со-та-а-а, - выдохнул парень, окидывая взглядом пейзаж вокруг.
Радуга вскоре скрылась из вида. "Арго" нес их на юг. Его тень стремительно неслась по чахлой зелени внизу. Ночь сменилась сначала серым утром, затем появилось солнце, пришло утро и день. За то время, что они плыли в небесах, юноша многому научился. Учиться он любил. Оказывается, он множество слов произносил неправильно. Айгул, дед Василий и мама Айва, по словам бородача, были скверными учителями и теперь он, словно в издевку, постоянно поправлял саама практически на каждом слове.
Как только Арго взлетел, команду словно подменили. Из суровых и строгих мужиков они превратились в добродушных говорливых весельчаков. Сказывалось напряжение аварии. Там им было не до веселья. А теперь, когда беда миновала, они изменились, и охотно разговаривали с Нюргустаном. Тролль обучал его премудростям воздухоплавания, рассказывал про моторы, агрегаты, трубы, и прочие механизмы, даже разрешил самому починить кое-что. Елена показывала карты мира, рассказывала о том, где что находится, как она предсказывает ветер и прокладывает курс. И все они вместе говорили про самое главное чудо в мире, по их словам – летучий город. Нюргустан слушал, впитывая информацию жадно, словно губка. Ни одно слово не прошло мимо него.
- Представь, таких кораблей, как наш – сотни… - попивая какую-то остро пахнущую жидкость из стакана, рассказывал главный аргонавт сааму. – Все они сцепляются в огромный город. Мостки, переходы, мостики, веревочные лестницы… И все это в небе. Высоко, высоко! Даже выше, чем мы сейчас летим. Это наш дом. Наша гильдия. Каждую весну мы, воздушные торговцы, собираемся там на большую сходку. Решаем вопросы на сезон, строим планы, да и просто встречаемся. И все это с большим празднованием. Неделю бухаем, веселимся, вспоминаем не вернувшихся, а потом снова на год разлетаемся. В небе лишь основа города остается…
- А ты молодец! Быстро смекаешь, - цокал языком бородач, когда юноша быстро повторял за наставником несложные манипуляции, а впоследствии смог починить мелкую поломку.
- Смотри-ка! Да у тебя талант! – удивлялась Ленка, когда Нюргустан легко сам смог определить их место положение на карте, сравнив его с рельефом внизу и, даже сумел довольно точно определить направление их движения.
- Мама говорила, я быстро учусь, и у меня отличная память, - отвечал юноша на все похвалы своих наставников.
- Может с нами дальше? Что на это думаешь? - когда на горизонте по исходу третьего дня появилась первая деревня, спросил бородач у Нюргустана с какой-то печалью в голосе.
- У меня дело, - вздохнул юноша, ощущая в груди трепет и тоску.
Летать ему понравилось. Очень. За эти дня он смог узнать и увидеть больше, чем видел за всю свою жизнь. Пейзажи менялись не то, что каждый день, каждый час. Да, он теперь знал что такое время. Ему объяснили, как делится день на часы, недели на дни, а год – на месяцы. Даже показали и подарили часы, которыми юноша теперь дорожил не меньше чем фамильным ножом, или амулетом. Большие, круглые, со всего одной стрелкой, но они понравились ему почти также как водопад, радуга и летать. И вот теперь все заканчивалось… Невероятное событие подходило к концу, но он знал, что впереди его ждет еще очень много всего интересного, нового и необычного. Он ощущал это всей своей душой.
- Ну, как знаешь… - вздохнул Тролль. – Ты знаешь, где нас искать. Мы будем рады принять тебя в команду. Так что… заканчивай дело и давай к нам. И не такое еще увидишь!
После этих слов Нюргустан ощутил в груди досаду. Ему хотелось лететь дальше. За горизонт. Посмотреть, что находится там, за бесконечным, недостижимым склоном, границей земли и неба. Увидеть летающий город. Бескрайние водные моря. Пустыни. Леса до самого горизонта… Города с высокими домами… Ему рассказали о том, что в мире существует еще множество чудес и Нюргустан обещал самому себе, что обязательно все их посмотрит, после того, как отомстит за смерть родственников.
Арго начал сбавлять ход. В груди появилось ощущении пустоты, это дирижабль пошел на спуск. В ушах застучало. Их словно шапкой накрыли.
- Пять минут до посадки, - раздался голос командира из переговорных труб. – Всем занять свои места, пристегнуть ремни… Посадочной площадки в городе нет, потому придется приземляться в поле. Будьте готовы спешно покинуть корабль, но только после того, как мы заякоримся!
"Арго" ощутимо ударился о землю. Его протащило несколько метров, затем, после яростного мата Тролля корабль накренило на правый борт, и он остановился.
- Погнали! Быстро! – на ходу выкрикнул бородач, и первым покинул свою каморку.
Нюргустан уже знал, что нужно делать. Ему пояснили.
Выпрыгнув, оказавшись на твердой земле, по заветам Гнома, юноша сразу же упал на четвереньки.
- После полета – земля как море, так что не старайся устоять! У тебя опыта нет, поведет, как пьяный будешь…
Однако, через мгновение отметив, что никакого пьяного состояния он не испытывает, Нюргустан поднялся в полный рост. Схватив первый швартовочный трос и кувалду, он быстро вбил длинный стальной стержень в землю, продел трос через проушину и затянул узел. Резервуары "Арго" поистощились, но «сворачиваться» команда здесь не планировала. Лишь торговцев высадят и полетят дальше, куда-то на запад, где садилось солнце.
- Его потом хрен поднимешь, - пояснял как-то Тролль, объясняя причину временной посадки. – Пока гелий есть, нужно лететь! Если свернуть шары, потом мы уже никуда не улетим, а нам надо до гильдии как-то добраться. Горынычу хорошо влетит за аварию, но нам нужно оказаться там быстрее слухов, чтобы самим все рассказать. Иначе, сам знаешь, потом хуже будет. На одной стороне деревни пёрнешь, на другой скажут, что обделался…
Забив все четыре штыря, команда зафиксировала дирижабль, чтобы тот не трепыхало на ветру, и лишь после этого торговцам было разрешено покинуть его недра корабля.
- Ну, что, бывай? – протянул руку для рукопожатия Горыныч, когда все мероприятия по высадке балласта были совершены. - Мы тут ночь переждем, да в путь. Точно с нами не надумал? – Нюргустан отрицательно покачал головой. - Ну, смотри, дело барское. Караван в город пошел, я тебе место выделил. С Ленкой и Троллем поедешь, они пока закупятся продуктами и прочим барахлом, подбросят тебя, чтоб пешком не идти. Если надумаешь, то с ними назад дуй.
- Спасибо, - улыбнулся Нюргустан, пожав руку командиру. – Дадут боги, свидимся. Мне с вами очень понравилось, но у меня дело, ты помнишь…
- Помню. – Вздохнул Роман. - Удачи тебе в нем. Надеюсь, ты найдешь обидчиков своей семьи.
- Спасибо, - еще раз поблагодарил юноша.
Информация, которой старший Аргонавт с ним поделился, оказалась полезной Нюргустану. Командир рассказал, где они подобрали странных пассажиров, и подсказал, как добраться до нужного города. Так что, теперь саам планировал начать свои поиски оттуда. Вот, как говорил Айгул, «не было бы счастья, да несчастье помогло!». Встреча с Аргонавтами была не случайной! Боги и предки ведут его правильно тропой! И ему лишь остается оставаться на ней, не сходить с пути.
ЧАСТЬ 2. "ПУТЬ ВОИНА". Глава 5. «Весна»
Холодно. Лес с самой ночи был каким-то неприветливым. На ветвях и траве виднелась изморозь, от чего зелень казалась какой-то скорее «серью», что ли. Кобыла устало топала ногами, то и дело всхрапывая. Веся, ежилась, кутаясь в старое одеяльце. Полушубок не согревал. Было ранее утро. Настолько раннее, что даже солнце еще не проснулось и не потянулось к небу своими первыми лучиками. Хотелось спать. Девушка клевала носом, но холод и постоянно оступающаяся Дурка не давали ей заснуть.
То и дело в голову приходила запоздалая мысль: а, может быть не нужно? Может все-таки стоит вернуться? Но тут же воспоминание, как новый мачихин хахаль глядит на нее, заставляло девчонку поежиться сильнее чем от стылого воздуха.
Отцовский дом было жалко, но что поделать? Она там больше не хозяйка. Как так получилось, Весенна не понимала. Нет, конечно, понимала, но, скорее, не верила. Столько событий и все разом!
Прошлой весной умерла от лихорадки мама. Отец год убивался по ней, тянул хозяйство, но чах без женского внимания и помощи. И вот, недавно привел в дом… эту... лахудру! Так ее мысленно прозвала девочка. Лахудра Весе не понравилась сразу. Сперва она прикрывала нелюбовь к неродной дочке (собственных у лахудры было двое: Сонька и Машка), но потом, со временем, как говорят люди, прижалась и осмелела. Скрывать неприязнь к падчерице она перестала. А как папка заболел, то и вовсе стала проявлять откровенную неприязнь.
Веся тянула отца как могла. Бегала по знахаркам, искала травки, коих в остывающем осеннем лесу уже почти уже было и не сыскать, даже за шаманом в соседнее село ездила! Но ничего не помогло. В город, говорили все, как один, везти нужно, в поликлинику, а мы ничем тут не поможем… Но как везти? На что лечить? Сезон торговли закончился, а новый урожай еще только весной…
Ушел папка как-то быстро. Утром просто перестал дышать и все… Второй удар девочка вынести наверное не смогла бы, если не изнурительная работа, которой лахудра нагружала ее теперь каждый день.
- Трудотерапия всегда идет на пользу! – наставительно говорила она, выписывая Весе новый список дел на неделю, который, как правило, нужно было сделать до обеда. – Папки нет, а кто хозяйство тянуть будет?!
Весенна бы сказала, кто, да смелости девчонке не хватало, и веса слова больше не имела. Купцы, кто с папкой да мамкой работали, прознав, что оба они отдали богу души, быстро нашли других поставщиков, люди, работавшие на них, отвернулись и нашли другие заработки. И теперь, некогда богатые и ухоженные семейные конопляные поля, радушно засеянные отцом и все производство высококачественной ткани из нее, херели на глазах. Но не долго поля простояли без хозяев… Беда пришла, откуда не ждали.
Лахудра споро нашла себе нового мужа, который быстро взял поля и бизнес родителей в оборот. И вот теперь новые покупатели, страшные на вид, интересуются их полями совсем по другому интересу. Не нужны были им тряпки и веревки. Нужно им было то, что разум дурманит… И ведь не случайно, думала Веся, папка сгинул… Сгубила лахудра его! Как пить дать сгубила! Подсыпала что-нибудь или еще как отравила! Сожгла, свела, сжила со свету… И вот так Весенна в своем доме стала никем. Рабыней.
Терпела она не долго. Вчера снова «покупатели» приезжали. Галдеж на всю ночь устроили, пили, гуляли, и Веся услышала как во время пьяных разговоров лахудринский хахаль что-то про нее говорил. Мол, вон какая девка! Вся чистенькая, беленькая, в теле… Слова те Весенне не понравились и этой же ночью девчонка кинулась в бега.
Запрягла старую лошадь в повозку, собранную из старого автомобиля, покидала в кузов запасы ткани, что мама любовно ткала еще собственными ручками, прихватила ружье с четырьмя оставшимися патронами, свою любимую старенькую скрипочку, кувшин молока, да булку хлеба и была такова…
Пока проспятся, пока обнаружат, что Веська смылась… Будет она уже далеко-далеко от этого родного и страшного одновременно места.
Дурка всхрапнула, оступившись, и Весенна вздрогнула. Святы буераки! Опять она задремала! Эк так коняга заведет в чащу к волчищам… Следить за дорогой надобно! Кляча старая, глухая уже и слепая, а ну, как зайдет не туда! А ей не туда нельзя! Ей надо туда, куда надо!
Cлегка постучав палочкой Дурке по боку, Веся выправила конягу на дорогу.
Где-то справа ухнула сова и, сорвавшись с ветки, перелетела с дерева на дерево. Весенна вздрогнула. Лес казался мрачным и неприветливым. В этой части региона она уже давно не бывала. В прошлый раз отец брал ее в город, еще когда мама жива была. Веся тогда проспала почти всю дорогу и потому не особо ее запомнила. Помнила только степи, которые днем проезжал с невыносимой жарой, да уютный костер, когда семья остановилась на ночевку.
Раньше, папка рассказывал, эту дорогу за один день проезжали на машинах, а теперь, когда бензин может позволить себе только зажиточные торгаши, на путь от их деревни до Гуляй-города (ближайшей торговой точки), в лучшем случае, при хорошей погоде нужно было затратить два дня. Да и то! Выезжать нужно очень рано и приедешь затемно.
Виной тому был большой перевал, и несколько речушек с разрушенными мостами, которые нужно было преодолеть на пути. Конечно, можно было бы отправиться морем, но в это время года паром уже не ходит, да стоит он дорого, а частные лодки берут еще больше. Так что самый оптимальный по деньгам и времени путь оставался – этот. Через мрачный лес, бескрайние поля, высоченный перевал, в объезд ядовитых болот.
Но не только эти опасности подстерегали путников на пути. Дикое зверье, расплодившееся в холодных лесах и нехорошие люди, поджидающие торговцев на обочинах – были, пожалуй, большей главной опасностью. Но торговый сезон уже закончился, и бандитам на тракте скучно, а зверье летом отъелось уже, так что шанс прорваться у Веси был. Точнее четыре. Два в стволах и два в кармане. Сейчас она, конечно, пожалела, что не училась как на том настаивал отец, а лишь так, несколько раз по переспелым тыквам, да куропаткам постреляла, но это все-таки какой-никакой навык. От умертвий-то крепкая решетка на телеге и кобыла защитит, загодя почует, а вот от живых…
Лошадь вновь оступилась и упала, резко и пронзительно заржав. Телега качнулась, накренилась. Хрустнули крепления оглоблей. Веся вздрогнула.
- Дурка! Ты чего?! – выкрикнула девчонка, едва успев вцепиться в борт ржавого остова автомобиля.
Спрыгнув с повозки, девочка подбежала к лежащей в луже кобыле. Грязь под ее ногами поехала и девочка сама чуть было не упала, взмахнув руками.
- Дурка, Дурочка! - Запричитала Весенна, подойдя ближе.
Лошадь лежала, тяжело дыша, больше даже не предпринимая попыток подняться. Это девушку насторожило.
- Эй, Дуреха, ты чего… Вставай давай…
Коняга застригла ушами, услышав родной голос, посмотрела на хозяйку безумным взглядом.
- Хр, хр, - всхлипнула Дурка и заржала.
Веся заволновалась. А ну, что с кобылой станет, что ей тогда делать?!
- Эй, вставай родная, ты чего, вставай, Дурочка, давай…
Веся погладила кобылу меж ушей. Ноги лошади были странно напряжены. Словно в конвульсии. Весенна заволновалась еще сильнее.
- Ну, ты чего, Дурочка, давай, вставай… Что с тобой?! Не вздумай помирать тут!
Лошадь попыталась встать. Поднатужилась, словно понимая голос хозяйки, поджала ноги, качнулась, чуть не ударив Весю копытом в лоб. Девушка дернулась, упала в траву. С лошадью явно было что-то не то. Она забилась, пытаясь подняться, заскребла копытами все также лежа на боку, заржала. Полетели комья грязи, брызги.
- Дурочка! - подползла Веся к кобыле на коленях, уже не переживая за чистоту одежды.
В глазах обеих появились слезы. Девушка вновь погладила лошадь меж ушей.
- Что с тобой, милая, что такое? Где болит?
Дурка захрапела, приподняла и вновь устало опустила голову в грязь.
- Сдохнет, аднака, - раздался внезапный мужской голос над головой.
Веся вскрикнула, подскочила на месте но тут же шлепнулась на задницу. Ноги ее покатились по разведенной лошадью болотине.
Высокий мужчина стоял на расстоянии всего пары шагов и внимательно глядел на лежащую лошадь. Подкрался он совершенно не слышно, что и напугало девчонку. Зачем красться? Только что-то плохое удумав! А может она просто не услышала из-за криков лошади? Выглядел незнакомец до жути странно. Таких людей Веся еще не встречала. Высоченный, наверное, раза в два выше самой Весенны, выше наверное даже батюшки Кирилла из их деревни, а на что тот высоким был! Широченные плечи, такие что Весе рук не хватило бы обнять. На них висит странная шуба-не шуба, накидка-не накидка из звериной шкуры белесо-серого цвета, с меховой окантовкой на глубоком капюшоне, скрывающем лицо. В руках - то ли посох, то ли копье - крепкая ровная палка, обмотанная кожаными лентами. Плотные, кожаные же штаны, с металлическими клепками, перевитые тоже кожаными ремешками и большим количеством карманов. Высокие мягкие сапоги, обитые мехом. Лица незнакомца Веся рассмотретьне смогла.
Мужчина стоял, абсолютно не шевелясь. Если бы не голос, девушка бы подумала, что это пугало, или кукла, или даже умертвие. Но что первого, что второго тут поставить было бы некому, да и не зачем. А мертвецы тихо ходить не умеют, уж тем более стоять, так как этот, или говорить.
Запоздало подумав, что ружье осталось в кузове, Веся медленно встала. Незнакомец наклонил голову на бок, затем сделал твердый широкий шаг вперед и опустился на одно колено. Девчонка вздрогнула от того, как резко, это случилось. Словно человек просто переместился на метр вперед. Было в его движении что-то неестественное.
Ладонь незнакомца легла Дурке меж ушей.
- М-м-м-м, - протянул низким голосом незнакомец. - … завтра.
Дурка, словно соглашаясь, всхрапнула. Мужчина отложил копье, повернулся, откинув полы шубы, пошарился в сумочках, привязанных к поясу, высыпал на ладонь… Веся ахнула. Стаб!? Раздавив крупную горошину на ладони, мужчина насыпал желтого сухого порошка из другого мешочка, смешал и протянул ладонь Дурке.
- Эй! Ты что делаешь?! – вскрикнула Весенна, попытавшись перехватить руку чужака.
Не успела. Дурка устало приподняла голову и облизнула синюшным, почти черным языком ладонь мужчины.
- Ты что делаешь! Плюнь! Плюнь! Нельзя!
Девчонка попыталась разжать челюсти лошади, но куда там! Даже бы если у нее это и получилось, раздавленный сок «стаба» наверняка уже попал ей в организм.
Незнакомец, словно не замечая крика, спокойной погладил Дурку по голове.
- Странный олень. Рогов нету…
- Ах ты!
Веся кинулась к телеге, схватила ружье и, быстро развернулась, направив стволы на незнакомца. Взвела курки.
- Отошел! – закричала она, стараясь придавать голосу уверенности. – Быстро отошел! Застрелю!
Капюшон повернулся в ее сторону.
- Стрелялку убери, - донеслось из под темноты одежды.
Дохнуло холодом. Ноги девчонки задрожали, в руках появилась слабость, а в голове загудело так, словно на нее надели церковный колокол и ударили чем-то тяжелым.
Весенна поморщилась. Незнакомец резко выпрямился. И тут… Она сама не поняла, что случилось. Грохнуло в ушах, ударило в плечо. Повалило. В ноздри дохнуло паленым порохом. В голове зазвенело. Весенна кажется, вскрикнула. Сильная рука вздернула ее так, что с правой ноги слетел сапожок.
- Р-р-р-р-разор-р-р-рву, - грубо проговорил рычащим голосом незнакомец и бросил ее в кузов машины.
Весенна ударилась плечом, вскрикнула, инстинктивно закрылась руками. Она ожидала, что ее начнут бить, поэтому крепко зажмурилась. Но ничего не произошло. Секунда, две, и страх, сковавший девчонку по рукам и ногам, заставил ее открыть глаза. Открыть и расшириться от увиденного.
Незнакомец, держа Дурку за удила одной рукой. В другой удерживая отобранное ружье, помогал лошади подняться. Коняга уже встала на передние ноги и теперь тяжело, покачиваясь, скользя, поднималась задними. Мужчина поглаживал лошадь по морде и что-то шептал на ухо.
Лошадь встала. Тряхнула головой. Заплясала ногами, но устояла. Всхрапнула. Незнакомец похлопал ее по шее и та, качнув головой, словно соглашаясь, сначала не трезвым, но с каждым разом более твердым шагом пошла в ближайшие кусты.
- Эй! – очнулась от сковывающего разум морока девчонка. – Ты что делаешь!? Дурка!
- Твой олень идти н-нада… Зачем ругаешь! Да? Не видишь? Болеть сильно! Уходить к богам скоро!
Незнакомец скинул с головы капюшон. Веся наконец-то смогла разглядеть лицо незнакомца. Он оказался моложе, чем она представляла по голосу. Кожа обветренная, грубая. Пронзительно голубые, строгие глаза, мощная челюсть, волевой, широкий подбородок, узкие губы, и острый нос.
Кочевник! – первое, что пришло девушке на ум. Отец несколько раз рассказывал про таких. Приходили торговать. Как правило, кочевники не имеют конкретного дома и постоянно путешествуют. Или торгуют или наемничают. И первые, и вторые из них получаются прекрасные. Много знают, много видели, могут иметь редкие товары, умеют сражаться, иногда, как этот, имеют необычное оружие, которым владеют в совершенстве. Кто именно перед Весей, девушка пока не поняла. Огромный рюкзакза спиной мог хранить несметные богатства, но странное копье с кожаной лентой с привязанной к ней пикой, с огромным топором за спиной могли говорить о том, что это, скорее всего воин.
- Это моя лошадь! – наконец-то нашлась, что сказать Весенна.
– Лошадь? Лошадь идти умирать н-нада… Старый. Больной. До следующего солнца не дожить… - поглядев в следу уходящей Дурке спокойно проговорил кочевник.
- Как умирать?
- Так… - пожал плечами незнакомец. – Душа улетать, тело остаться. Сегодня ночью она пойти к родственникам по лунной дороге. Так ей лучше. Так правильно!
Веся была возмущена и шокирована. Слова, чтобы описать случившееся и ее состояние никак не подбирались.
- Но мне… в город нужно! – единственное, что смогла сказать она, пытаясь сообразить, что ей делать дальше.
Что говорит этот чужестранец? Никаких признаков того, что Дурка скоро откинет копыта – не было! Утром она была абсолютно здорова. Есть только отказалась, но, то могло быть из-за раннего подъема. Не привыкла лошадь сено жевать так рано…
Веся почувствовала, как начинает паниковать. Она планировала добраться до Гуляй-города, где думала продать лошадь, телегу и ткани, и на вырученные деньги уже добраться до Железногорска. Там совсем скоро пройдет большой фестиваль музыкантов, в котором Веся планировала принять участие и выиграть главный приз. Теперь, лишившись Дурки - а вернуть конягу, Весенна уже поняла, не удастся - и, следовательно, оставшись без телеги, девушка растерялась. Тащить тюки с тканями и припасами она не сможет. Добраться с ними до рынка - и думать даже было нечего! Каждый вешает как половина Веси! И еды – в обрез. Ей на телеге-то добраться было сложно, а теперь… Слезы как-то сами собой внезапно подкатили к горлу. Она не была готова к такому. С первых километров пути и уже такие трудности! Как быть? Что делать?! А может Дурка еще вернется? Вряд ли, она сама видела, как этот ее стабом накормил. Говорят, лошади и капли хватит, чтобы умереть, а там горошина была ого-го!
- Города твоя тама? – поднявшись, спросил незнакомец у девочки.
Та кивнула. Кочевник подошел, бросил ружье ей в кузов и пошагал дальше по тракту, больше ничего не сказав, оставив девчонку в смешанных чувствах, и расстроенном состоянии. Этот жест возмутил Весю еще больше. И что, он ее вот так вот бросит? Одну, в лесу, без лошади?
Девчонку подавила вновь подкатившие слезы. А может, все-таки попросить помощи? Но незнакомец был уже далеко.
***
- Шубу подрала, - бурчал Нюргустан, отойдя подальше от дикарки, осмотрев себя.
Жилет из шкуры снежной змеи удержал стальные шарики, но выстрел все равно оказался довольно ощутимым. В боку кололо. Еще старые раны до конца не зажили, а тут! Какой-то дикий край! Животину мучают, в первого встречного стреляют! Дикари! Даже в их суровых краях так не принято! Недавно вот он зашел в одну деревню, так там на него напали, когда он шел через поле с высокой вонючей травой. Наверное, земля принадлежала тем мужикам, что побежали к нему с палками, но откуда ему было знать! Могли бы сказать, предупредить, как-то обозначить! Так нет! Кинулись толпой! Обозвали непонятным словом… Он так кстати и не понял, что они имели ввиду, оглядев себя, не нашел, что и откуда у него торчит… Побить хотели! Пришлось, в общем, местных поколотить легонечко… Сами виноваты! Он просто шел по кратчайшему пути к видимой вдали дороге. Теперь вот эта дикарка! Бедная лошадь! У нее уже почти не осталось сил. И ладно бы только он мог видеть это! Так ведь тут и нойдом быть не нужно, чтобы понять, что скотине плохо! Нюргустан тихо выругался. Дикари! Правду говорили ему наставники! За перевалом живут странные, злые люди!
– Дурная баба, - снова вздохнул Нюргустан, не сдержав мысли.
- Дурна-а-а-ая! – откликнулось пустое брюхо урчанием.
Парень прислушался к собственным ощущениям. Нужно было остановиться, перекусить. Организм требовал сил для восстановления, а он еще и лишнего потратил! Саам огляделся. «Лучшая охота на рассвете», - всегда приговорил отец Сирке, вставая ни свет, ни заря, забирая детей на промысел. Зверь еще не набрался сил. Сонный.
Лес жил. В этих землях дичи было превеликое множество. Одних птиц было не счесть! У Нюргустана столько пальцев на руках и ногах не было, сколько на одной только сушине прыгало диковинных птичек. Да! Все они были мелкими, как говорил старый нойд - «на один зуб», но несколько раз юноша видел ленивую тень, перелетающую с ветки на ветку более крупной птицы. Слышал, как за кустами ходит кто-то побольше, как в чаще передвигается совсем уж крупный зверь.
Парень сошел с дороги, аккуратно вошел в кусты. На его родине трава была совсем низенькая, едва-едва ступни скрывала, а здесь… Нюргустан вдохнул аромат зимних, прибитых первым морозцем трав… Здесь все было иначе. Он знал, что навыки его охоты дома могут оказаться здесь, среди леса и высокого кустарника не такими полезными, но он ведь и не медведя выходит. Ему во-о-о-он ту птичку бы подбить, и хватит…
Медленно подняв древко, Нюргустан натянул кожаную ленту. Шаг. Другой. Мягкий, едва уловимый. Все ближе и ближе… Глаз безошибочно отмерял нужное расстояние, чтобы поразить цель и…
Резкий звук пронзил лес. Птица встрепенулась и метнулась прочь. Нюргустан вздрогнул, развернулся. Звук шел откуда-то сзади. Высокий. Противный. Это была та девчонка. Она визжала. И делала она это, к слову сказать, так громко, что хотелось заткнуть уши.
Дичь была упущена. Этот факт расстроил Нюргустана больше всего. Однако девчонка продолжала кричать, и парень, немного подумав, все же неспешно двинулся назад. Охота здесь уже в ближайшее время была испорчена, а дикарка все не замолкала.
***
Вышедший из чащи волк напугал Весенну до ужаса. Она закричала, не отдавая себе отчета. Свирепый огромный волк оскалился, зарычал. Огромный, страшный. Кудлатый весь, седой, в шрамах. Зубищи – во! Глазищи – во! Лапищи с когти-и-и-ищами… Один удар и горло девчонки распорет до спины. Один укус и голову ей с плеч! От такого не убежать, ни застрелить…
Дрожащими руками девочка все же подняла ружье, направила на зверя. Сколько у нее патронов? Выстрелила она тогда в кочевника одним или двумя? Хватит ли заряда, чтобы убить зверя, если дробь даже шубу пробить не смогла… Может хотя бы напугает?
Волк зарычал сильнее. Припал на передние лапы, готовясь к прыжку. Зверь явно был знаком с тем, что девочка держала в руках и потому среагировал мгновенно. Веся зажмурилась и нажала на спуск. Раздался выстрел. По ушам резанул скулеж … иругань кочевника.
Веся открыла глаза. Попала? Попала! Ой! Да только не туда.
- Ну, дурна-а-а-ая баба! – ругался незнакомец, осматривая плечо, куда угодил второй заряд дроби.
Волк в его руке заскулил. Челюсть девочки самовольно поползла вниз, а глаза – вширь.
- А ну! – держа зверюгу за холку словно котенка, кочевник дернул его. – Перестань, говорю!
Волк снова жалобно взвизгнул.
- Ишь, что удумал! А ну пошел прочь!
Стоя на кончиках задних лап, волк, был выше Веси на целую голову, но незнакомец был еще больше и держал зверя так легко и не принужденно, что даже сам волк как-то сник.
Снова вздернув волка, Нюргустан повернул его и, придав ускорение пинком, отправил в ближайшие кусты. Щенок взвизгнул и побитой собакой побежал прочь.
- Снова шубу подрала! – зло вздохнул парень, глядя на взлахмоченную на плечах шубу, и девчонку сурово. – Дурная баба! Зачем стреляешь?
Веся икнула.
- Ой. Я волка… Он же… Я в него же…
- Плохой женщин охотник! – непонятно выругался кочевник. – Стрелять не уметь! Зачем кричать?! Зачем волка пугать?! Шуба мне снова рвать зачем?! А?! Стрелять метко н-нада! Шкура не портить! Тогда еда быть, тогда шерсть и шкура быть! Глупый баб! Дурной! Как выживать? Ая-ай!
- Он подкрался! Я его не видела! – обиженно попыталась оправдаться Весенна, поднимаясь и отряхиваясь.
- Слу-у-ушать н-надо! Так кричать, что ничего не слышать! И птица мне прогнать! И волка злить! И стая звать! Чудь слышать! К нам идти… Ну-ка…
Кочевник легко отобрал у Веси ружье. Повесил себе на плечо.
- Спокойней так, аднака! - обернувшись и к чему-то прислушавшись, незнакомец нахмурившись, сказал: - Идти надо! Стая звать. Мамка, папка, дедка, бабка… У вас Этхе водиться?
- Что?
- Этхе бить у вас?
- Кто?
- Глу-у-у-упый баба, аднака… - закатил глаза к небу кочевник. – Идти! А то нас мал-мало драть будут. Там, - он указал пальцем в сторону, - чудь ходить! Много чудей! Сейчас сюда идти… Время мала! Уходить нада!
Тут где-то в лесной чаще раздался далекий, но не слишком, волчий вой, который тут же поддержали голоса со всех сторон. Веся подскочила как ужаленная, полезла в телегу, под защиту решетки.
- Сюда, скорей! – позвала она своего спасителя в кузов.
Кочевник склонил голову на бок. Посмотрел на девочку непонимающе.
- Залезай скорее!
Нуюргустан сдержал стон. Он чувствовал стаю, что их окружала. Но все они были молодыми, неопытными и сами боялись его. Справиться со щенками он мог легко. Просто не хотелось связываться. Убить не убьют, но и не отстанут. Лишний раз проливать кровь в чужих лесах на глазах чужих духов не хотелось. Местные покровители никак не отвечали ему на зов. Они еще изучали. Присматривались. И до тех пор, пока они не примут Нюргустана, убивать просто так было нельзя! Всякая жертва должна быть оправдана! Ради охоты, это одно! А вот так, когда можно просто уйти, было совсем иным делом! К тому же за горизонтом буря снова собиралась, и мертвецы, в большом количестве, услышавшие их, сейчас идут сюда. А эта дуреха зачем-то в клетку лезет. Зачем? А если стая несколько дней тут сидеть будет, ждать пока она ослабеет? Сожрут же… Бросать девчонку почему-то не хотелось, но и задерживаться он не мог.
Нюргустан вздохнул. Подошел к телеге. Тяжелая. Неповоротливая. Девчонка в нее забилась, не выковырять – страхом несет, что в пору морщиться. А нет, это безрогий олень дел в грязи наделал… Нюргустан отер сапог, обошел большую, дурно пахнущую кучу, и, наклонившись, поднял оглобли, в которые еще недавно была запряжена лошадь. Взявшись по удобнее, поднатужился и сдвинул телегу с места. Оттащу, думал он, подальше от этого места да там и брошу! Негоже девчонку, даже дикарку, здесь оставлять. Что родители, друзья и Боги на это скажут?
Скрипнули, давно не видевшие смазки, рессоры. Им в такт отозвались полуспущенные колеса и весь корпус, шатаясь, дернулся вперед.
Весенна испуганно глядела по сторонам, высматривая, не мелькнут ли где в кустах шерстяные спины волков, не донесется ли рык. Но зверей ни видно, ни слышно не было. Однако отступать стая не хотела, даже когда они отъехали на значительное расстояние.
Чужестранец легко катил телегу, ступая по раскисшей грязи. Он очень заинтересовал Весенну. Выглядел кочевник странно. Говорил и действовал также. Что он задумал, девочка не знала, но он ее уже дважды спас…
- Как бы чего не удумал, - тихо в голос прошептала она, с печалью поглядывая на ружье, болтавшееся у иностранца на плече.
Патроны были у нее, выстрелить он из него не сможет, но, помня, как чужак легко, играючи, схватил за холку свирепого волка и то, что его дробь не брала, Веся подумала, что и ружье ему не потребуется, загадай он худое…
Погода портилась. Веся видела, как небо над горизонтом, куда они шли, постепенно затягивало черно-синими тучами. Темными снизу и бело-ртутными сверху. Такие ничего хорошего принести не могли. Холодало.
- Наверное, пойдет снег, - вздохнула девчонка и тут по старому корпусу машины забарабанили первые капли дождя.
Веся вздрогнула. В небе ослепительно сверкнуло. Дунул резкий ветер. Закачались деревья. Посыпались последние желтые листья.
- Черт! – выругалась девчонка, запоздало поняв, что ткани в тюках ничем не прикрыты.
Она спешно попыталась накрыть их соломой. Чтобы хоть как-то сохранить свой актив, но куда там! Ржавый остов имел лишь половину крыши, и от холодных больших капель, закидываемых сильными порывами ветра, было под ней не скрыться.
Телега резко остановилась. Весенна ойкнула, по инерции качнувшись назад и упав на задницу. Раздались шаги. Телега просела под весом кочевника. Девочка не успела обернуться, как ей на голову накинули мешок. «Ну все. Приехала!» - успела подумать девчонка в панике. Дальше ей нарисовались страшные картинки как чужестранец разделывает ее тело, жарит на костре ее мясо, или насилует, связав и избив… Сердце застучалотак, что в ушах стало глухо… Но нет. Над головой что-то зашевелилось…
Нюргустан расправил шубу, накрыв ей дыру в потолке телеги. Глупая девчонка! Поехала в путь без накидки! А если буря? А спать как? Совсем не умная! Как они тут вообще выживают? Как доживают до зрелости? Ее-б или сожрали к ночи, или-б замерзла ночью! Одета-то дурная совсем легко! Тут, конечно, не та зима, что у него на родине, но потому, что он знал о большой земле, он мог сказать, что и тут бывают морозы. Слабенькие, но все равно, девчонка совсем легко одета. Можно было бы подумать, что она, как и Морен, никогда не чувствовала холода, но нет! Вон как ежится! Кожа вздулась пупырышками.
- Глупый баба, - снова раздался недовольный голос кочевника и телега вновь дернулась. – Одежда нет. Еда нет…
- Заладил! Глупый, глупый! - насупилась Веся. – Было бы у меня время собраться…
Она скрестила руки на груди, поджала губы. Попыталась согреться. Сырой мороз пробирал до костей. Одежда девчонки быстро промокла, а сменной Весенна взять что-то не догадалась. Становилось зябко. Вскоре у нее застучали зубы. Девушка попыталась укрыться тканью, что брала на продажу – стало только хуже. Некогда отличный, теплый и приятный для кожи самотканый материал тоже промок, и стал влажным, колючим, холодным. Высушить его не сложно, но товарный вид уже будет потерян. Теперь появятся катышки и заломы. На цвет, фактуру и разрывные характеристики это конечно не повлияет, но торгаши, скупой народ, обязательно из-за этого прилично цену собьют! Торговать Веся умела плохо. Обычно этим занимался отец. Вот он умел так витиевато это делать, что дочка порой заслушивалась его речами. Отец умел так красиво говорить и нахваливать свой товар, что казалось, даже ей хотелось купить вот эту белоснежную сорочку, или тот отрез широченной парусины…
Бум. Телега вздрогнула. Девочка прикусила язык. Пискнула. Чуть не влетела лбом в железяку.
Ну что там еще?!
***
Упавшее дерево перегородило дорогу. Нюргустан смотрел на поваленный ствол и прикидывал, как бы половчее от него избавиться. Не такое и большое, и вроде можно было бы оттащить, поднапрячься, но он пока не в лучшем состоянии. Дерево упало наискосок, совершенно перегородив дорогу. По обочинам с обеих сторон тянулись глубокие рытвины старых ручьев. Объехать препятствие не представлялось возможным.
Ветер не успокаивался. Он порывами трепал кустарник, раскачивал скрипящие деревья, шумел пожелтевшей травой.
- Ой, - вылезшая из под накидки голова девчонки неудовлетворительно вздохнула.
- Задача, аднака! - Почесал затылок под косой Нюргустан. – Руб-бить н-н-ада…
Весенна приподняла бровь. Да такое дерево до обеда не разрубишь! Ствол вон какой толстенный! И весь кривой! А даже если и порубишь, то ни один час потеряешь на расчистку дороги! Пополам, наверное мало будет, надо на три части рубить! Да и то, как минимум двум здоровым мужикам потом надо постараться!
Девочка вздохнула. Кажется, дальше идти придется пешком. Прикинув не высокую цену, которую она сможет выручить за испорченный материал, потеряв Дурку, а теперь еще и, вероятнее всего, телегу, девочка загрустила. Все шло не по плану. Совсем не по плану! Но что делать? Возвращаться ей нельзя. Лахудра с муженьком своим явно не рады ее пропаже и, вернись Веся домой, ее явно будет ждать не радушный прием, а пара десятков крепких тумаков. Нет! Назад нельзя!
- Брось, - остановила она кочевника, который уже вытянул топор из-за плеча, снял свой тяжелый рюкзак и примерялся, где бы половчее пристроиться к стволу для рубки. – Время только потеряем! Буря не успокаивается. Надо переждать и потом пойдем пешком.
Нюргустан подумал, подумал, да и согласился. Оно и то правда! Чего силы зазря тратить? Путь у него дальний, времени много. Везде успеет! Как говаривал нойд, спешка только при ловли вшей и шерстяной рыбы нужна. А на все остальное воля Богов. Сейчас они явно говорят своему глупому внуку не торопиться. А он не слышит! Сперва дурная эта. Затем буря. Теперь вот дерево… Все явно не спроста! Боги, или предки, давали ему знак остановиться и передохнуть!
- Давай телегу с дороги тогда свернем, - предложил он дикарке и медленно огляделся.
Уже какое-то время он ощущал преследование. Сам он даже тут, в чужом краю ступал осторожно, не тревожа окрестных зверей и птиц, мягко раздвигая невидимые струи баланса природы. А вот те, кто шел позади, делали это грубо. Он несколько раз замечал, как то птица встревожено вспорхнет где-то в стороне, то внезапно умолкнет, чтобы не привлекать внимания, то в чаще лесной кто-то заворочается. За ними явно кто-то шел. Добрый ли то путник был, или со злым умыслом злодей, Нюргустан пока понять не мог. Только он позовет Сир Иччите, только, вроде нащупает что-то, так эта дуреха обязательно все испортит!
Телегу спрятать в кустах не удалось. Получилось лишь слегка колесами передними в овраг скатить, чтобы не мешать дальнейшему проходу обозов и других караванов. Да, сезон торговли окончен, но это не означало, что по тракту до весны никто не проедет. Проедет! И не раз! Просто это не так часто! И в этом тоже была проблема.
Ее торгашескую телегу хорошо в окрестностях родной деревни знали. Могли рассказать, что видели. Да и сама мачеха с отчимом вдогонку отправиться тоже могли. Тут уже ничего уж не поделаешь… Слишком непролазные кусты по сторонам. Никак телегу не спрятать, не замаскировать, хотя бы на первое время. Время сейчас не в ее пользу играет. Дома, наверное, уже заметили пропажу девчонки и начали искать. Дурки нет. Телеги нет. Тут и тупенькой Маньке, что прошлым летом с дерева упала да так и ходит по деревне улыбается, ясно станет, что Веська сбежала. А сбежать она куда могла? Да только в Гуляй-город! Так что, скорее всего, по земле уже где-то разносится топот копыт, отправленных на поиски несносной девчонки.
Закутавшись в теплую шубу кочевника, Веся сидела, размышляя обо всем этом, постепенно согреваясь. Времени мало, но оно есть! И бревно это… Коннику тоже не просто будет преодолеть… Все задержит на пути. Так что хорошо, что она не дала кочевнику его порубить. Он здоровый такой, точно бы быстро справился… Нет, хорошо все пока сложилось. На руку.
Ткань накрыли плотным тентом из рюкзака странника. И теперь Веся сидела, думала, как быть дальше. Она случайно подглядела, что сумка, в которой чужестранец колупался, была доверху набита оружием. Ей стало немножечко неуютно.
- Как тебя зовут? – наконец-то спросила Весенна, чтобы немного разрядить молчаливую обстановку.
Кочевник стоял неподалеку, закрыв глаза, подняв лицо к небу и что-то беззвучно шепча.
Нюргустан скривился. Вздохнул. Снова несносная дикарка разрушила с таким трудом выстроенную связь с духами местности! Нет! С ней это просто не возможно будет сделать!
Открыв один глаз, парень покосился на кутавшуюся в шубу дикарку. Красивая. Почти как Морен. Ярко-огненные как морковка волосы. Голубые, как у мамы глаза, тонкие губы, белая кожа с едва видневшимися в области щек, носа и глаз пятнышками цвета волос. Словно кто-то кисточкой брызнул. Она смотрела на него с опаской и интересом одновременно.
Парень снова вздохнул, подошел ближе, сел. Хотелось есть. Пришлось рыться в запасах, взятых у пришлых.
- Меня зовут Нюргустан, - все же ответил он через некоторое время. Раздумывая, а стоит ли девчонке называть свое имя. А ну, как ведьма?!
- Хм, какое необычное имя! Ты из кочевников?
Юноша не ответил. Он не знал, как местные называют место, где он жил, может и кочевниками.
- Откуда ты?
- С севера… - отыскав завернутый в тряпку кусок мяса с травами, снова немного подумав, ответил парень.
- О-о-о-о! – проговорила дикарка при этом округлив глаза. – Я там не была! А расскажи о севере!? Там правда так холодно? Я слышала, что у вас там люди заживо замерзают!
Нюргустан в очередной раз отметил излишнюю активность девчонки. Лицо у нее словно жило своей жизнью. То хмурилось, то, как сейчас удивлялось. Тут даже нойдом быть не нужно, чтобы понять, что дикарка сейчас ощущает. Вот – задумалась над чем-то. Губу закусила, брови домиком сложила, губки поджала, на куричью жопку похожими сделала… Почему-то это Нюргустана позабавило больше всего. Он улыбнулся.
- Ну-у-у-у, только зимой, - кивнул он. – И в бурю.
Он не смог описать словами, какие чувства вызывала у него огненноволосая девчушка. Детское выражение лица сбивало его с толку. Высокая, явно не подросток. Груди не видно, худая, но пахнет зрелостью. Достаточно взрослая, чтобы выйти замуж, но… Какая-то не такая… Глупая, наивная… Сразу видно, никогда с лютым морозом или снежными крысами не сталкивалась… Какая-то.. слишком нежная, что ли. Того и гляди, пальцем заденешь, сломается. Нет, такая бы у них долго не выжила. Хворыми таких звали.
- Бррр, а зима у вас долгая? - повела плечами девчонка. – Я бы не смогла там жить. Как вы там выживаете?
Кочевник, а, теперь, правильнее было сказать, северянин, пожал плечами и вынул из рюкзака какой-то мешок.
- Всегда, - развернул он ароматно пахнущий сверток. – Лета мал-мало.
Мясо! Веся сглотнула. Все ее внимание прикипело к нему. Живот предательски заурчал. Нюргустан откусил кусочек. Медленно прожевал. Мясо оказалось сочным. Веся чуть не подавилась слюнями. Вчерашний хлеб промок. Молоко разлилось по телеге, когда кувшин качнулся… так что все, что ей оставалось, это сидеть и сглатывать. Северянин делиться едой, кажется, не намеревался. «Ну ладно! – подумала Весенна, немного обидевшись. Ничего! Вот доберусь до города! Там обязательно что-то придумаю!»
- Будешь?
Нюргустан вздохнул. Мало того, что дикарка не давала ему сосредоточиться и поговорить с духами, пришлось спасать ее, тащить телегу, так теперь еще и едой своей делиться придется… Вон как смотрит, а изо рта слюна бежит. Он оторвал кусок, показал девчонке. Может, откажется, побоится, есть чужую пищу?
Не отказалась… Жаль. Еще добавки попросила! У, проглотина!
Куда в девчонку влезает, Нюргустан не понял. Дикарка проглотила предложенный ей кусок, не жуя, и взглядом голодного морского слоненка попросила еще. Нюргустан порезал оставшийся кусок мяса примерно пополам, и девчонка видимо подумав, что это ее порция, и схомячила весь отложенный на завтра запас. Саам, глядя на то, как дикарка уплетает мясо, с сомнением покосился на свой кусок, и отложил его в мешок. Так ему завтра утром точно нечего будет есть, а идти еще долго...
- Ночью охотиться будем, - проговорил Нюргустан, оглядывая небо. – Шторм скоро ослабеет. Зверье по норам прячется, но потом выйдет искать пропитание. Кто у вас тут есть, кого можно есть, а кого опасаться?
Веся подумала и к своему удивлению поняла, что ничего об этом не знает.
- Ну-у-у-у, козы есть, косули, птица разная, дикие кабаны, зайцы, - начала перечислять она. – Волки, дикие собаки…
В кустах что-то зашуршало. Хрустнула ветка. Веся вздрогнула. К ним из ближайшего бурелома, прямым ходом, весь изляпаный грязью с головы до ног, вышел мертвец. Старый уже, гнилой. Он хромал на одну ногу, которая едва-едва держалась на остатках сухожилий и пучил на людей единственный уцелевший глаз. Нижней челюсти у мертвеца не было, потому шел он почти молча. Таких Веся боялась больше всего. Боялась не в смысле опасности, нет. От таких не то, чтобы убежать, спокойно уйти не торопясь можно! Он они ей были скорее неприятны. Отвратительны. Нередко после встреч с самыми выдающимися экземплярами ей потом несколько ночей снились кошмары.
Северянин спокойно поглядел на мертвеца, склонив голову в своей характерной манере на бок, словно изучая, а потом в одно движение отсек тому голову. Веся лишь дуновение ветерка ощутила. И все. Пустая голова умертвия глухо упала в кусты, а вслед за ним туда же завалилось и тело. Девочка могла поклясться, что все случилось в одно мгновение. Слилось в единое движение: Кыргыстан, или как его там, и топор схватил, и встал, и ударил разом! И все это случилось очень быстро.
- Ого! – не сдержала она эмоций.
Перед ней был действительно воин! На торговца незнакомец походил все меньше и меньше. От того, как он стремительно убил мертвеца, ей стало не по себе. А ну, как и ей черепушку с плеч снесет…
Замерев на мгновение, словно прислушиваясь к лесу, северянин сделал то, что Весенну удивило вновь.
Подойдя к телу, парень присел, поворочал труп, вытащив его из канавы, оттащил в траву. Туда же принес и голову. Осмотрелся, отломил несколько больших веток от упавшего дерева и укрыл ими мертвеца. Опустившись на одно колено, он коснулся груди трупа и, закрыв глаза, что-то прошептал, затем вернулся к Весеннее.
- Надо идти… Он других позвал…
- Ты что?.. – непонимающе перевела взгляд с северянина на место, куда тот передвинул тело покойника, - … похоронил его?
- Да, - коротко, собирая вещи в рюкзак, ответил кочевник-северянин.
– Зачем?
Нюргустан нахмурился. Дикарка!
- А у вас что, людей не хоронят?
- Х-хоронят, конечно, - растерялась девочка. – Но это же…
Северянин выглядел серьезно. Сначала Весе показалось, что он издевается, или шутит над ней, но нет. Он действительно не понимает причину ее замешательства.
- Это же мертвец!
Нюргустан приторочил к рюкзаку большой шаманский бубен, посмотрел на девчонку диким взглядом.
- А вы что, людей живьем хороните?
Нюргустан неподдельно удивился.
- Н-нет, - попыталась подобрать слова Весенна. – Но-о-о…
Все. Ее мир был сломался о простой вопрос. А ведь действительно! Она ведь как-то и не задумывалась! Для них это было нормой: встретив мертвеца на пути, ты должен проткнуть ему голову, чтобы тот не натворил дел. Это было неписанное правило караванщиков, но вот хо-ро-ни-и-ить! Частенько тела так и валялись на обочинах, гния и источая смрад. Даже дикий зверь не трогал однажды умерших. Для Веси это были мертвецы. Ожившие, но мертвецы. Это для нее в порядке вещей. Обыденность. И она как-то не задумывалась о том, что раньше это были живые люди. Некогда было. Нет, она об этом конечно знала, близких-то хоронили по прежнему, но вот чужих… Она задумалась еще глубже. Когда это люди стали чужими? Да сколько она себя знала! Соседи и те уже – чужаки. Отец учил никогда никому не доверять. А что уж говорить о соседних селах? Для таких вообще у них принцип был – «моя хата с краю».
Веся помнила, как один год летом после грозы пожар случился и выгорело поле с зерном, как погиб урожай, как пришел сильный голод. Еще и зима лютой на морозы была… Так соседние села не только не поделились урожаем, а продавали его в две цены, отлично понимая, что жителям Конопельки есть нечего и они вынуждены голодать. На вопрос маленькой Весенны «Папа, а как так?», отец тогда горько ответил, «А так, дочка… Я бы тоже так сделал. Это нормально. Каждый выживет, как может»… В ту зиму многие с голоду померли. Многие замерзли. Многие в Гуляй-город или Железногорск подались. А те кто остались… Те стали крепче.
Ну а на следующий год пожар пришел теперь уже и в Парковую, и до Рыбинска дошел, и даже говорят, в Таштыпе – самом дальнем поселении, люди из-за этого голодали. Поговаривали, что это Конопельские, якобы в отместку, им поля пожгли, но Веся-то знала, что они не причем. Это ,как говаривала мама, кара их небесная настигла за то, что от соседей отвернулись в год голодный. Она говорила, что в старинную войну такого не было! Люди хлебом последним всегда делились, народ единым был, а сейчас… Хуже зверей стали.
И в ту осень все перевернулось. Теперь Конопельские возили зерно, хлеб и одежду в соседние села… в три цены.
Все это было как - для всех логично. Веся со многим была не согласна, но это была ее жизнь. Она как-то и не заметила, что к такому как сейчас – относится с удивлением. А северянин… Нет, совсем другой народ. Видно, что не местный.
- Идти надо, - оборвал девчоночьи мысли парень. – Скоро чудь прийти. Злой, голодный. Многа.
- Чудь?
- Да, чудь, - кивнул он в сторону трупа. – Ходить нада!
Северянин повернулся и, не дожидаясь девчонки, вышел на дорогу. Веся думала, что северянин ей поможет или хотя бы подождет, но тот, так и не обернувшись, перебравшись через дерево, просто ушел. Весенна осталась одна. Стало как-то внезапно неуютно и… страшно. Она оказалась в растерянных чувствах.
- Эй! А помочь?! – запоздало позвала она, понимая, что дальше придется тащить свои пожитки одной.
Но лишь наполненный шумом ветром лес остался ей ответом.
- Ну и ладно! – насупилась внезапно Веся, оскорбившись и разозлившись. – Ну и сама справлюсь! Так даже лучше! А то ходят тут всякие!
***
Нюргустан шел до заката. Дороги он не знал, но ощущал примерное направление. Накатанный телегами тракт несколько раз объединялся с мелкими дорожками и тропинками, но он старался держаться главного направления. Местность вокруг разительно отличалась от его родной и потому Нюргустан, восхищенной окружающей его красотой, не заметил, как солнце подкралось к горизонту.
Он любовался лесом, удивлялся степям, интересовался реками и ручьями, встреченными на пути, и радовался горам. На его родине преобладали если не равнины, то относительно отвечавший этому параметру пейзаж. Гор было немного и они были далеки от поселений. Степи - почти всегда покрытые снегами, не давали глазу за что-либо зацепиться, а лес… Лесов в его землях практически и не было. Потому ему было интересно все. Деревья… Сколько не иди, куда не смотри, они, казалось, не заканчивались. Высокие, огромные в обхват стволы разительно отличались от тех, что он видел дома. Степи были покрыты холмиками, перелесками и высокими, пусть уже и пожухлыми травами. То, как ветер гоняет по ним волны, понравилось Нюргустану больше всего. Словно невидимый великан поглаживает стебельки сухостоя. Реки и ручьи журчали открыто, прямо здесь, на поверхности, а не в талых норах свирепых снежных змей. А воды в них были вкусными и совсем не ядовитыми. Го-о-о-оры… Когда они были на горизонте, то казались незначительными, но когда к вечеру Нюргустан добрался до них, то невольно подумал, что они сравнимы с их Великим перевалом. Только не такие крутые. Покрытые лесом, с проблесками каменистых скал. Они чудились ему каким-то уютными. Теплыми. Совсем не такие, как его Великий Горный Перевал. Если он был препятствием. Границей между мирами, то эта гора была скорее чем-то добрым. Нюргустан шел по дороге, ведущей вверх и думал о том, что здесь хорошо. Морен и Сирке обязательно бы здесь понравилось.
Дорога, кстати, стала другой. Если сначала он шел по грязной, мокрой земле, то теперь по серому, местами разбитому… камню. Ближайшим сравнением было именно таким. Словно кто-то срезал тонкий слой скалы и уложил ему под ноги. Идти по ней было не так удобно, хотя грязи было меньше, но ноги быстро устали.
Идти в гору Нюргустан сегодня не решился. И так протопал большое расстояние. Плечи и спина начали уставать. Все-таки сумка пришлых с ружьями и провизией была довольно тяжела. По прикидкам он уже одолел один перегон оленя, так что стоило подумать о ночлеге. Времени у него было много, спешить некуда. К тому же, ночь – лучшее время для общения с духами местности. И поохотиться бы надо было.
Сойдя с дороги, отойдя подальше в лес так, чтобы его не было заметно, он развел небольшой костерок, срубил длинную палку, уложил ее меж двумя деревьями, повесил на нее шубу, чтобы та сохла и отражая, сохраняло тепло костра, надрал сухой травы и устроил себе лежанку.
Поймав пару некрупных птиц, которые на удивление, в этих краях оказались слишком беспечными, Нюргустан выпотрошил их, оставив то, что не будет есть местным духам, найдя для этого большой плоский камень неподалеку, зажарил на вертеле тушки. Добыча оказалась вкусной. Мяса в них было не много, но зато оно было питательным. Осенняя птица уже нагуляла жирок, и согнала весенние мозоли после перелетов, так что двух птичек размером с его кулак, парню хватило. Ловить больше, чем он может съесть, Нюргустан не стал. Мало ли как духи себя поведут. Судя по богатым на дичь местам, поймать себе пропитание он сможет всегда. Так что не зачем губить зверей в одном месте сверх меры. Вот так убьешь больше чем нужно и все, в этой чаще нарушится баланс. Лучше в разных местах, но по чуть-чуть – наставлял отец Сирке ребятишек на охоте. Например выловишь больше рыбы, и она сюда больше не придет. Убьешь тюленей сверх нормы, они будут бояться этого места. И мало того, что охота доброй быть перестанет, так и местность может измениться.
- Местность измениться? – удивился маленький Нюргустан, не совсем понимая то, о чем говорит старый охотник.
- Конечно! – улыбался отец лучшего друга. – Рыба питается мелкими рачками, это такие малюсенькие червячки. Если рыбу убить, некому будет есть их. Они расплодятся в большом количестве и отравят воду! Убей всех птиц на пастбище и что получишь?
- Что?
- Разведутся комары, заведутся пакостные жуки, поедят мох, оленю нечем будет питаться, он перестанет рыть копытами землю и она заплесневеет, станет мертвой.
Те слова, как и любая другая наука для Нюргустана. запомнились навсегда. Он всегда старался прислушиваться к умным словам более мудрых членов семьи.
В животе приятно потеплело. Нюргустан улыбнулся. Что-ж. Он в благости, сыт, обогрет и почти здоров. Можно попытаться вновь войти в транс и поговорить с хранителями леса. Он стал сомневаться в правильности выбранного пути, потому ему нужна подсказка родичей и Богов.
Усевшись перед огнем, лицом к нему, на колени, Нюргустан взял в руки бубен и колотушку. Закрыв глаза. Он поднял бубен высоко над головой на вытянутой руке и ударил первый раз. Бам! – мягко раскатилось по местности. Тихо. Спокойно. Нельзя было нарушать покоя духов. Нельзя их резко будить. Нужно звать мягко. Бамм – вторым удар побежал понад травой, зазывая духов на общение. Бамммм – третий удар, устремившийся вдали.
Он входил в транс. С каждым ударом дыхание и сердцебиение молодого нойда замедлялись. Его дух готовился отделиться от тела и вознестись к небесам, проткнув тонкую, зыбкую, но невозможно прочную грань миров живых и мертвых. Он играл как умел. На камлание уходило гораздо больше времени, чем у опытных нойдов, но Нюргустан не спешил. Он знал, что умение придет со временем. Здесь, без подпитки знакомых духов, без энергии дома, войти в пограничное состояние оказалось сложнее, но у него все-же получилось. Дух наконец-то окреп и воспрянул. В животе стало горячо, в затылке защекотало, кончики пальцев пронзило множеством молний. Еще мгновение и…
- Извините, - прервал камлание звонкий девичий голосок. – А можно к вам?!
Дух Нюргустана, едва-едва поднявшийся из тела, рухнул в бренное тело, повалив его на траву и тело взвыло, словно самый печальный и одинокий в мире волк….
- Да что ж тебе от меня нужно! – открыв глаза с мольбой в голосе спросил Нюргустан у рыжеволосой девчонки.
- Мне бы погреться, - скромно глядя из-под гигантских черных ресниц, тихо-тихо попросила та. – Я много места не займу…
***
Тащить тюки было тяжело, но Веся не сдавалась. Все что у нее осталось, это они и скрипка. Последняя надежда на хоть какое-то существование. Остальной скромный скарб с горем на душе пришлось оставить в телеге. Хотя бы на пару дней проживания хватит, а дальше придется что-то придумывать. Опускаться до того, чем занималась Варька, бортническая дочка в городе, Весенна не хотела, будучи выше этого, имея гордость, хоть та и приехала по осени вся из себя. В мехах, при деньгах, с дорогими красками для лица и еще более дорогой одеждой. Легкий и богатый заработок соблазнял и кое-кто из девчонок тоже двинулись на «работы»… Мамка Варьки тогда носилась с ней, как с писаной иконой, везде и вся вставляя ее в пример. «А вот моя Варька… А вот у моей Варьки» - звучало тут и там при каждом разговоре. А по зиме Варька та понесла. И родила, диво дивное, чудо чудное! Черного человечка. Позора тогда ни Варька, ни мамка ее, ни сам бортник истерпеть не смогли. Съехали куда-то. Всем стало ясно, чем именно Варька та, да девки уехавшие, деньги заработали. К слову, Варька та на лицо была страшненькой, да и фигурой тучнее Веси, за которой и без того немало женихов ухаживать пыталось, но Весенна, даже не из-за запрета маменьки на мужиков глаза не поднимала, а… ну не нравились они ей! Не такие какие-то все… Эх, а ведь могла сейчас в большом доме жить, - обиженно и немного завистливо подумала Веся, шлепая сырыми сапожками по грязной дороге с тяжелыми мешками на плечах.
Ноша с каждым шагом становилась все тяжелее и тяжелее и перейти перевал засветло у Веси надежды становилось все меньше и меньше. Даже мысли о том, что бросить один из трех скрутов ткани, посещали чаще.
Кое как, на отваливающихся ногах, вся грязная и мокрая, она добралась до асфальтовой дороги. Идти дальше не было сил. Хотелось плакать. Казалось, что до Гуляй-города ей ни за что не добраться. Таким темпом ей до него дня три-четыре потребуется! А в таком состоянии, без еды и воды, сухой одежды и крыш над головой, максимум через два они кони двинет… Эх! Гадский Кыргыстан! Взял, лошадь отпустил! Ехала бы сейчас Веся на мягком диванчике и горя не знала!.. Ага! Тут же отозвался ехидный внутренний голос. Или волки бы задрали, вместе с конягой, или до того дерева упавшего максимум дошла бы! Все равно пришлось бы спешиваться!
- И все равно он виноват! – буркнула девчонка себе под нос, вздохнув и продолжив движение.
Добралась до начала перевала она уже глубоко в темноте. Пока еще более-менее что-то видно было, она могла идти, но солнце село как-то внезапно. И так-то тучи висели над головой и было мрачно, а тут словно кто-то солнышко, как лампочку выкрутил. Раз и темно! А ведь еще надо было место для ночевки отыскать!
Сойдя с тракта, девочка проломилась сквозь кусты. Огляделась. Увидела огромный выворотень. Подошла, цепляясь за кустарник подолом платья, огляделась. Яма хорошая. Корни небольшой навес образуют… ой… Ноги девчонки ушли вниз вместе с ненадежным дерном. Веся едва успела руками взмахнуть, как тут же шлепнулась в лужу. Оказывается яма на половину была наполнена грязной, вонючей водой.
Чертыхаясь и плюясь, Весенна выбралась на сушу. Слезы потекли почти сразу. Горло перехватило. Ну, вот как она так!? Что теперь делать?! Вокруг страшный холодный лес. Она вся промокла и устала! Хочется есть…
Весенна заплакала и ударила кулачками по земле, шикнув от боли. Надо же было это ветке оказаться прямо здесь! Ладонь закровила. Внезапно пришло осознание, что здесь вот она и помрет. И не найдут ее белых косточек еще долгое время… Стало обидно. Захотелось домой. Очень. Ни страшная порка, которая ей будет уготована по возвращению, ни наказания были ей сейчас не страшны. Она. Хотела. Домой.
Буммм, - внезапно разнеслось над окрестностями и девочка, всхлипнув, прислушалась. Бум-бам-бам, - звучало где-то совсем не далеко. Веся отерла слезы. Что это? Барабан что ли? Да ну! Кто бы в этой глуши, да в такую пору?! Точно! Тот, как его! Ну, этот.. Кыргыстан! У него же был бубен! До ноздрей донесся приятный аромат жарящегося мяса. Девочка встала и пошла, практически на ощупь, бросив тюки с тканью. Сейчас ей очень сильно захотелось жить!..
***
- Спасибо, - наевшись и согревшись у жаркого костра не забыла поблагодарить северянина Веся.
Одежда ее начала подсыхать. Жар и свет огня делали неприветливый темный лес более уютным. А наличие рядом сильного, хоть и странного, мужчины, начало успокаивать. Уже одно то, как он того здоровенного волка одной своей лапищей поднял и пинком в лес прогнал, как мертвеца упокоил, говорило о том, что с ним ей будет безопасней. Вот только сам кочевник неприветлив, но… Весе же не замуж за него идти, а только до города добраться…
- А ты… Вы… Куда идете?
Веся подумала, что чужестранец может оказаться значительно старше нее, к тому же решила наконец-то выказать уважение за кров и еду.
- Мы? – северянин огляделся.
- Поняла, - улыбнулась девочка, вспомнив шутку отца на подобное уважительно обращение, мол, кто мы, я тут один вообще-то. – Куда ты идешь?
- Вперед, - пожал плечами Нюргустан, поковырявшись в костре палочкой и подкинув пару свежих хвойных полешек.
Веся поджала губы. Общаться с незнакомцем было сложно, но и молчать девочка не могла. За эти сутки она пережила столько разных впечатлений, что язык сам болтал без удержи. Папа бы на это, будь он жив и сейчас тут, обязательно пожурил дочурку, мол, негоже выкладывать первому встречному все свои планы. А ну, как умысел у него злой… Но папы тут нет. Она теперь одна и сама должна учиться общаться даже с такими вот людьми.
- А я – в город. Продам там ткань, - она вздохнула, покосившись на темный лес, где девочка оставила мешки с материалом. - Ну, думала продать. Потом хочу в Железногорск. Там скоро будет концерт, хочу принять в нем участие…
- Концерт?
- Да, я играю на скрипке. Хочешь послушать?
Нюргустан не отреагировал. Он не знал, что такое скрипка, но понял, что это какой-то музыкальный инструмент.
Веся подняла небольшой кожаный чехол, откинула застежку, открыла клапан. Достала из него причудливую штуку, похожую на тошпулур, на котором сосед Сирке Ингун очень хорошо играл на праздниках. Только дикарский инструмент был помельче и другой формы. Девчонка приладила инструмент к шее и начала водить по ней смычком. Раздался скрип, от которого у Нюргустана мгновенно заболели зубы.
- Ты зачем зверей пугать? - Спросил он, скривившись.
Веся совершенно не смутилась. Проверив, правильно ли натянуты струны, подтянув колки, она замерла, готовясь сыграть небольшой фрагмент своей самой любимой мелодии. Она выходила у нее лучше всего. Весе захотелось произвести впечатление на грубого мужика, потому она постаралась на славу. Она оттопырила мизинчик, приподняла голову и прикрыла глаза, как та девушка со старинных плакатов, которой маленькая Веся стремилась подражать.
Однажды отец выменял у странствующих торговцев пару старых дисков, среди которых оказалось несколько музыкальных. Один из них был посвящен творчеству девушке-скрипачке, послушав и увидев которую, Веся влюбилась в ее творчество навсегда. Красивая скрипка, плюс бальные па заворожили малышку и Весенна решила во что бы то не стало, научиться играть на скрипке точно также. Она долго выпрашивала у родителей выменять ей скрипочку, и через какое-то время отец наконец-то сдался. И вот, в свой десятый день рождения, ее первая мечта исполнилась.
Дикарка замерла. Нюргустан уже обрадовался, что та, наверное, передумала, что несносную балаболку колотун парализовал, и что его уши никто больше не будет насиловать, но нет… Девчонка двинула смычком и... Нюргустан уже подумывал, как бы половчее девочке отсечь руки вместе с головой: топором, ножом или оторвать голыми руками, но на удивление, адская машина в руках дикарки издала довольно мелодичный перелив. Затем второй, третий и музыка потекла над окрестностями, приятными волнами.
Нюргустан заинтересовался. Музыка ему нравились. Он никогда прежде не слышал подобных звуков. Повернувшись, внимательно вслушавшись, он пытался понять, каким образом дикарка извлекает эти звуки. Вроде бы скребущий, высокий, как у старой телеги, но в то же время довольно мягкий, и приятный мелодичный фон абсолютно не вызывал тех негативных эмоций, что извлекли из его нутра в начале. В нем он услышал далекий плач птиц, летающих в вышине. Ржание лошадей. Несущихся табуном на рассвете, шелест леса, журчание ручьев и что-то неуловимо радостное и печальное одновременно. Окрестности затихли, вслушиваясь в мелодичные переливы. Даже, кажется, ветер утих, чтобы получше расслышать каждую ноту, что дикарка самозабвенно выводила своим смычком.
- Красиво, - покачал головой Нюргустан, когда дикарка закончила короткую композицию и широким жестом отложила свой музыкальный инструмент.
- Спасибо, - улыбнулась Веся. – Я долго училась. Сама! У нас не было учителя, пришлось самой понимать, по видеофильмам. Скоро в Железногорске большой концерт, я хочу туда успеть с этой композицией, - девочка подумала и внезапно спросила. – Слушай, а тебе, случайно, не по пути?
- По какому пути?
- Ну, ты так и не сказал, куда ты идешь.
- Сказал, - не понял Нюргустан. – Прямо.
- Поняла, - вздохнула девочка. – Ну, может ты в Гуляй-город? Тогда нам по пути.
- Не знаю, - пожал плечами северянин.
- Понимаю, ты наемник? Я слышала про вас. Нет цели, только путь? Эх! Вот если бы я была мальчиком, я бы тоже стала наемником! Ходишь себе по свету… Всякое красиво видишь, выполняешь опасные задания, убиваешь плохих людей…
Нюргустан внезапно нахмурился. Веся ощутила опасность. Северянин мгновенно подобрался. Девочка вздрогнула. Ой, опять что-то ляпнула? - пронеслось в ее голове.
- Я не это имела в виду…
- Здрасти вам, - раздался внезапный мужской голос из-за ее спины.
Веся вздрогнула. Быстро обернувшись, она увидела, как в круг света костра входит двое мужчин, третий черной тенью маячил чуть подальше.
- Здравствуйте, - пискнула Весенна, мгновенно испугавшись.
Весь вид мужчин буквально кричал об опасности. Бандиты! Разбойники! – сразу же описала пришедших на огонь людей.
- Че, пустите к костерку погреться?
Высокий, худой, наголо стриженный мужчина с серьгой в ухе не стал дожидаться и присел на корточки, вытянув сухие ладони к огню.
- Мы тут с дороги сбились, заплутали, глядим, а тут огонек… Ну и решил зайти к вашему шалашу.
Худой ухмыльнулся, блеснув золотым зубом. Второй, более тучный, с глубоко посажанными глазами, большим носом и черной бородой, остался стоять молча.
- А че, куда путь держите? – продолжал лысый, внимательно, с прищуром, чуть насмешливо и откровенное похабно пялясь на Весю. – Молчаливые какие-то…
Северянина он при этом как будто не замечал.
- В город, - пискнула Весенна и покосилась на спутника.
Нюргустан спокойно положил в рот каких-то серых опилок и принялся их меланхолично пережевывать, откинувшись на ствол дерева, скрестив руки на груди. Лысый стрельнул глазами, усмехнулся еще шире.
- Такая красивая… кто такая? Как зовут?
Веся снова замерла. Тот самый сильный мужик, защитой которого она хотела воспользоваться, кажется, не стремился вступать в диалог. А говорить что-то было нужно. Может он не понимает всей опасности?
- Не одна, с братом я… - первое, что пришло в голову, ляпнула она.
- А-а-а-а, - еще шире, хотя казалось, уже некуда, заулыбался лысый и поерзал, сидя на корточках. – А куда путь держите?
- В город…
- В го-о-о-ород… Слышь, Санек. Им тоже в город! – лысый обернулся на бородатого, тут хмыкнул.
- Смотри-ка, по пути! – пробасил бородач низким грудным голосом.
Сердце девочки забилось сильнее. Нужно было что-то делать. Ну, явные же бандиты! Почему северянин молчит? Выглядит совершенно спокойным.
- Ну, мы с вами тогда, не против? Раз по пути, переночуем. Потрещим тут, а завтра в путь. Тракт нынче опасный, всякие люди ходят… А че, одни идете? Без каравана? Ваша тележка там у дерева?
- Кыр… - начала было Веся, обращаясь к спутнику. – Кирилл!
Девушка сделала круглые глаза, как бы намекая, что пора бы и мужчине принять участие в разговоре. Но северянин продолжал молчать.
- А что это у нас Кирилл, немой что ли? Не хочет путников усталых поприветствовать? Сидит, молчит, глаза какие-то злые делает. А? Не положено так. Мы к вам с приветствием, а вы как-то дерзите…
Весенна буквально ощутила как воздух начал густеть. Видела она подобных в своем доме теперь не редко, потому хорошо знала чего можно ждать от этих гостей. Понимала, к чему дело идет. Таким только повод дай…
- Да нет, он… - хотела было оправдать спутника девочка, но было уже поздно.
- Да ты сиди, сиди, - не дал подняться девчонке лысый, взяв ее за руку, перехватив ее движение. – Сдается мне, нет в твоем брате… как его… гостеприимства… Во…
Лысый поднялся, насмешливо глядя на брата девчонки, удерживя ту за запястье.
Нюргустан вздохнул, задержал дыхание и медленно проглотил горькую слюну. Траву тысячи воинов принимать нужно осторожно, без спешки. Чуть больше – и можно из-за грани миров не вернуться – сердце не выдержит. Потому он старался не спешить, внимательно прислушиваясь к себе. Подняв взгляд на стоявшего перед ним человека, он наклонил голову на плечо. Оценил противника, и медленно встал.
Лысый запрокинул голову. Брат девчонки оказался здоровее, чем казался. Что-то кольнуло затылок, словно предостерегая и лысый сделал быстрый шаг назад.
Веся оскалилась. Северянин эффектно хрустнул шеей. Глядя сверху вниз, показавшись девчонке еще выше, чем был, он, молча и тяжело пригвоздил лысого к полу. Зашевелился второй бандит.
- Ну ничего… Втроем да справимся! – подумал лысый. - И не таких ломали! Санек, сейчас мигом разберется.
- Слышь, а че такой широкий? Спортсмен что ли? – пробасил вступившийся за мелкого сородича бородатый.
Он двинулся на Нюргустана. В руках бандита появилась дубина.
- Сел! – приказным голосом потребовал бандит, корча страшное лицо.
- Нетрож девчонку, - каким-то, как показалось Весе, загробным голосом проговорил северянин.
Даже как-то похолодало, что ли, от его слов, и тьма сгустилась над их полянкой. Огонь костра метнулся в стороны, словно от ветра, причем ни трава, ни ветви деревьев даже не шевельнулись. Окружающий лес мгновенно затих, словно кто-то окно закрыл.
- Слы-ы-ышь! – приподняв дубину начал было бородач, прицеливаясь, куда нанести первый удар.
Дубина свистнула, разрезая воздух по широкой дуге.
Веся пискнула. Из-за слабого света костра она не смогла разглядеть всего произошедшего, но бородач промахнулся. Вскрикнув, бандит попытался атаковать снова. Северянин встретил следующий удар дубины своим огромным топором. Палка в руках бородача треснула. Тот схватился за руку. Что-то заорал лысый. Веся поздно сообразила спрятаться. Только когда худой бандит схватил ее за руку и, путаясь в разложенных под ногами вещами путников, потащил ее куда-то в сторону, поняла, что ей следовало сразу, как началась драка, отойти чтобы не мешать, но было поздно. Холодное лезвие уперлось ей в бок. Лысый спрятался за спиной девчонки, прижав к себе.
- Слышь! – заорал он над ее ухом так, что девочка чуть не оглохла.
Ее обдало смрадом изо рта бандита. Лук. Перегар. Давно нечищеные зубы… Веся скривилась, поерзала, стараясь отодвинуться от колючего в бок лезвия.
- Не дергайся, - дернул бандит девчонку за руку.
В темноте раздался приглушенный удар. Тень бородача упала на траву и тут… Вспышка и грохот озарила поляну.
Третий, таившийся в темноте бандит выстрелил сразу, как его брат упал в траву от мощного удара в челюсть незнакомца. Дробь угодила в обидчика. Тот хекнул, сложился пополам. Бандит усмехнулся, взводя второй курок старенького обреза охотничьего ружья.
- Готов птенчик, - подумал стрелок.
Больше он ничего подумать не смог. Через пару секунд для него настала темнота, растаявшая только следующим утром…
Выстрел пришелся Нюргустану в грудь. Он выругался! Гадские дикари! Чуть что, за стрелялы свои берутся! Шкура снежной змеи не сплоховала. Приняв весь урон железных шариков, не пропустив ни одного.
- Стрелялу, - разгибаясь после сильного удара под прогудел Нюргустан, собирая всю силу в кулак. – Убери!
В последний момент он все же ослабил удар, чтобы не убить обидчика. Но и того тому хватило. Кулак саама врезался в удивленную рожу бандита, перекосив ту, сбив мужику челюсть на бок. Сильнейший удар в подбородок практически мгновенно подкосил стрелка. Его глаза сразу же закатились под веки и тело, с глухим стуком о землю, плашмя упало на спину.
- Слыыышь! – завизжали за спиной.
Нюргустан, повернулся, разозлившись. Девчонка! Опять она! Лысый стоял, прикрываясь дикаркой, тыча ей чем-то острым в бок. Нюргустан, еще не отошедший от выстрела, мелочиться не стал. Он просто ударил мысленно вперед. Да, мелкую тоже зацепит, но выбора нет. Расстояние слишком большое. От чужака веяло решимостью и страхом. Сделай он шаг, девчонке было бы несдобровать. Если бы то была Морен, она бы сама справилась с налетчиком, а от этой огненноволоски проку ноль. Все, что она могла, это трещать словно весенний лед, без умолку, да ступор ловить на ровном месте.
Волна, парализующая тело и разум прокатилась над окрестностями, дотянувшись до всего, чего только смогла дотянуться. Мысленно попросив прощения у зверей, попавших под удар, Нюргустан сделал шаг вперед. Удерживая внимание на взгляде бандита, он не отпускал того, сжимая его мозг в тугой комок.
- Отпусти, - потребовал Нюргустан, давя на разум противника.
Голос северянина Весеннее показался настолько не реальным, что ближайшим сравнением с ним, что пришло ей на ум – давешний раскат грома. Словно это само небо над ними говорило. Похолодало еще сильнее. Руки и ноги сковало лютым холодом. Таким, что ни она, ни бандит за ее спиной не смогли пошевелиться, оцепенев.
Девочка ощутила, как мужчина за ее спиной замер. Рука его напряглась, тело забилось мелкой дрожью. Ей на щеку упала слюна. Северянин, не опуская взгляда, шел ближе. Веся могла поклясться, что его глаза светились ярким фиолетовым огнем, от взгляда в которые хотелось скрутиться в клубочек и забиться в самый дальний уголок темной пещеры. Они приковывали взгляд, заставляли мысли кружиться, кружиться, кружиться… А тело неметь, словно от яда… Напряжение в голове выросло до такой степени, что картинка в глазах девочки начала меркнуть. Мгновение и она рухнула на подкосившихся ногах.
Подойдя ближе, надвигаясь вместе с разрастающимся из-за спины мраком, огромный незнакомец закрыл собой все небо и предводитель бандитов впервые в жизни испытал такой сильный ужас и близость смерти, что не смог сдержать потуги организма. В штанах стала горячее. Даже обмочившись сейчас кровью, лысый бы не удивился. Страх все делал нереальным и настоящим одновременно. Говорили ему братья, не налегай на стаб! Так нет же… закинулся горошиной. Но как же не вовремя приход-то случился! Обманул барыга! Подсунул испорченный товар…
- У! – резко поднял руку здоровяк и лысый, окончательно сойдя ума, вскрикнул и упал, пуская носом кровавые пузыри.
- Уходить! – прогудело в голове так убедительно, что Юрок по кличке Золотишко, не отдавая себе отчета в действиях, просто пополз вперед.
***
Пришла в себя Веся не сразу, но в один миг, словно кто-то сначала выключил ее сознание, а потом включил. Она села. Оказывается уже светало. Небо над головой светало. Девочка огляделась. Костер почти погас. Она укрыта шубой северянина. Самого его нигде не видно. Дернувшись, Весенна заозиралась. Услышала шаги по траве. Северянин. Немного расслабилась.
- Охотиться, - показал он зажатые в кулаке тушки двух перепелок.
- А-а-а-а... Где эти? – потерла пальцами ноющие вески девчонка.
Она нахмурилась, осматривая место вчерашней стычки, ища доказательства тому, что это был не сон, так как воспоминания играли с ней дурную шутку. Мятая трава, следы на земле… Да, точно, все произошедшее вчера было по-настоящему…
- Ушли, - сев «по-турецки», подложив на себя ноги, ответил северянин и принялся ловко ощипывать тушки.
- Ушли? – не поняла Весенна.
Как ушли? Просто так взяли и ушли? Да быть того не может! После такого просто не уходят. Веся еще раз осмотрелась. Кровь! Немного, но есть. Как раз там, там, где трава примята! На серых бодалыгах черные, засохшие капли. Их Веся знала хорошо. Когда отец куриц рубил, потом несколько дней, пока пылью не припорошит или дождем не смоет, такие виднеются.
- Ушли, - невозмутимо кивнул Нюргустан.
Весенна не поверила спутнику. То ли сказал он это как-то холодно, то ли слишком уж сильное настроенными на поживу были бандиты, но исход один – сомнения.
- Сами?
- Сами.
Веся помолчала. Ну, хорошо, не хочет, пусть не говорит… Она стрельнула глазами по сторонам, высматривая, не мелькнет ли где, не зацепится глаз за неаккуратно сложенные тела, проглядывающиеся сквозь кустарник. Ничего не заметив, девочка вздохнула. В душе остался неприятный отпечаток. Было как-то неуютно и это не из-за холода.
Утро оказалось прохладным. Шуба северянина не шла ни в какое сравнение с ее собственным полушубком. Она была намного теплее и мягче. Явно шкура какого-то животного, но Весенна не смогла узнать зверя, из которого она была сшита. Кто там у них водятся на севере? Оленина, наверное, что еще?!. Хотя говаривали иногда, что там, за полярным кругом творится совсем какая-то лютая дичь! Монстры, коих тут невидовали, ужасные условия жизни и даже то, что нередко северные племена не брезговали людоедством. Потому товары, привезенные с севера, вроде того же стаба, росшего только там, или вот подобных шкур, стоили не то, что в три, в десять цен дороже местных! И стоили, надо было сказать, оправдано! Веся особо россказням не верила, считая, что торговцы, по большей степени, таким способом просто набивают себе цену, чтобы оплатить расходы на доставку товаров: Летуны, говорят, вместе с Водяными от года к году только и делали, что цены задирали… Но все же в словах кочевников или разъездных торговцев доля правды быть могла.
Ободрав птицу, северянин распотрошил птиц, отложил органы и перья на дощечку, отнес ее подальше и принялся нанизывать тушки на палочки, обмазав их каким-то специями из своих многочисленных мешочков. Над местом ночевки поплыл ароматный запах готовящегося мяса и чего-то сладковатого. В животе у девочки забурчало.
Нюргустан посмотрел на дикарку. Вздохнул. Странная баба. Есть хочет, а на охоту не идет, а солнце уже почти поднялось… Почему на охоту девочка не пошла, он уже узнал позднее…
***
Подкрепившись ароматным мясом, обглодав косточки до суха, Веся блаженно вздохнула.
- Вот бы еще чаю… - мечтательно промурлыкала она, потягиваясь, не торопясь выбираться из-под шубы чужеземца.
Нюргустан при этих словах как-то странно посмотрел на нее. Дернулся. Отвернулся. Ел он неспешно, аккуратно отрывая мясо от костей и складывая некоторые из них в кожаный мешочек. Зачем он это делает, девочка спрашивать не стала. Мама тоже в голодные времена косточки хранила, а потом готовила на них вкусный бульон. Может и он тоже привык так питаться? Кто их знает, дикарей этих!
Сложив гадальные кости, Нюргустан принялся собираться. Отобрал шубу у девчонки, сложил полог в сумку, затушил огонь и прикрыл его выкопанным дерном. Земле это на пользу будет, зверь сторониться мест не станет и чудь белоглазая на запах дыма не придет.
Отнеся дощечку с дарами подальше от места ночевки, Нюргустан отметил, что оставленные ночью духам леса дары те приняли. Камень был абсолютно пуст и чист. Мышки, птицы и прочие существа леса разнесли их по норам и гнездам, вылизали от крови булыжник, рассказали и спели свои добрые песни о нем и теперь лес, парень ощущал это всем телом, был к нему добрее. Он его принял…
- Слушай, - опять оборвала блаженное единение с природой девчонка. – А можешь мне помочь?
Нюргустан обернулся.
- У меня там, - она ткнула пальцем в сторону, откуда вчера пришла. – Ткань осталась. Можешь донести мне ее до города? Я ее продам и поделюсь с тобой деньгами.
Нюргустан подумал. Деньги. Да. Они ему будут нужны. Цены оружию и золоту с камнями, что он нес собой, парень не знал, а здесь, как он слышал уже и от аргонавтов и от других людей, все оплачивается именно деньгами. Причем в разных городах и цены и сами деньги могут друг от друга отличаться. А вдруг обманут? Лишним не будут. Ему все равно в город нужно. Оттуда свои поиски легче всего будет начать.
- А далеко города твоя?
Веся подумала, прикусив губу.
- На телеге бы к вечеру уже были… А пешком… Даст бог, завтра к только доберемся… Дня два где-то, да! – кивнула она своим словам.
- Две дни… - задумался уже теперь Нюргустан. - Хорошо! – согласился он. – Но ты мне рассказать.
- Что рассказать, - не поняла девочка, заметно оживившись.
- Все! О ваших землях. Сколько деньга стоит. На что выменять можно, где кто живет… И вот еще… Я место искать одно… Нада узнать, где оно.
- Какое место?
Нюргустан не хотел рассказывать болтливой девчонке всю правду, потому уклонился от ответа.
- Там знать могут…
- Хо-ро-шо-о-о-о, - согласилась Веся, призадумавшись.
На некоторые странности чужеземца она уже научилась не обращать внимания.
- Я сама не очень знаю, не часто из деревни выходила, - начала было девочка, но увидев, как северянин начинает хмуриться, побоявшись что тот передумает, быстро добавила: - Но я много слышала от папы и других торговцев, много читала. Я тебе все расскажу! Я, кстати, не представилась. Меня зовут Весна.
- Весна? – нахмурился Нюргустан.
- Да, - улыбнулась Весенна, прекрасно зная реакцию незнакомых с ней людей на ее необычно имя. – Мама меня так назвала. Но друзья меня зовут Веся. Напомни, как тебя зовут, пожалуйста, я забыла. Сложное имя. Как тебя друзья зовут?
- Нюргустан-Чуун-Койра-Айва-оол-нумпь-Сиркэ-Морен… - не моргнув взглядом, быстро проговорил северянин.
Веся смутилась.
- Ню.. Я буду звать тебя… Нюрг. Можно?
- Нюргом был мой отец, - нахмурился северянин. – Великан. А я его сын.
- А-а-а-а, - быстро сообразила девочка. – Нюр-гус…
- Нюргустан - сын великана по-вашему…
- Нюр-гус-тан, - повторила девочка, улыбнувшись и зачем-то протянула руку.
Северянин посмотрел на девчонку, на ладонь, вновь нахмурился. Поняв, что возможно чужестранец не знает этого жеста она взяла его за руку и вложила в свою.
- Так мы здороваемся или соглашаемся, - пояснила она.
- А! – качнул головой вверх Нюргустан. – Меняетесь теплом тела…
- Да, - немного подумав, согласилась Весенна. – Ну, что, пойдем? Я оставила мешки где-то там…
Она нерешительно шагнула в лес, отмечая, что за пределами поляны намного прохладнее, чем было у костра. Веся поежилась. Словно на улицу из дому вышла…
- Ты туда прийти, - окликнул Нюргустан спутницу, когда та уперлась в непролазный кустарник.
Веся смутилась. Обернулась, поджала губы.
- Я знаю, - почему-то засмущалась девочка. – Я просто осмотреться хотела…
Нюргустан вздохнул. С этой дикаркой никакой снежной каши не сваришь! Обязательно в мерзлую оленью какашку наступишь! Но! Брошенные ночью гадальные кости говорили, что эта огненноволосая, громкоголосая девчонка на его пути оказалась не случайно. Его путь теперь зависел от нее. То же самое и предки ему в ухо ночью нашептали и даже звезды сошлись в этом мнении. Как бы ему не хотелось, но дальнейший путь ему придется проделать с этой дикаркой… И не только с ней. Впереди у него еще много знакомств, опасностей и событий.
Глава 6. «Гуляй-Город»
С утра погода не порадовала. Холод неприятными порывами проникал под одежду. Даже птицы не пели. Веся шла, кутаясь в шубку, подрагивая телом. Тепло улетучивалось стремительно. Северянин же шел быстро и уверенно, абсолютно не обращая внимания на утренний морозец.
- Еще бы! – подумала девчонка, обиженно глядя в спину впередиидущего парня. – В такой-то одежде ему и зима не страшна…
По своему обычаю, кочевник не удосужился поинтересоваться, не холодно ли спутнице, не устала ли она, а просто молча, шел вперед, задавая довольно высокий ритм. Весенна не поспевала, постоянно отставая. Дорога хоть и была асфальтовой, но местами встречались глубокие промоины. По обочинам шли старинные рукотворные отливные каналы, но со своей задачей те давно уже не справляются: заросли, забились мусором и ветками и год от года дорога становилась все хуже и хуже. Не мудрено, что рано или поздно по тракту на колесном транспорте будет не пройти. Тогда-то Водяные с Летунами точно озолотятся. Или окрестные деревья повымрут. Без Гуляй-Города торговля встанет. Никто к ним не поедет, а везти товары станет накладно. Веся вздохнула. Воспоминания о доме навеяли уныние и тоску.
- Подожди, - попросила она, устав, пытаясь восстановить дыхание. – Я не успеваю. Давай пару минут передохнем?
Подъем давался тяжело, а северянин даже дыхания, казалось, не сбил. Пятки болели, лицо раскраснелось, в груди покалывало. Веся переступила с ноги на ногу, покачала ступнями, восстанавливая чувствительность.
- Ты рассказать говорила… - глядя на долину, простирающейся позади, проговорил кочевник.
- Рассказать обещала, – поправила Веся спутника.
- Рассказать обещала, - кивнул Нюргустан.
- С чего начать?
- Деньга. Сколько стоит, где взять.
- Деньги, - подумав, с чего бы начать, неуверенно пробормотала девочка.
Вопрос вроде бы простой, а вот как на него ответить? Платежная единица, форма обмена, или расчета между людьми? С чего начать. Стоп. Веся нахмурилась, посмотрела на спутника. Если он торговец, то должен знать, что такое деньги! Он прикалывается?
- Ты шутишь? – внезапно посерьезнев, спросила девчонка. - Ты же торговец!
- Я не торговец, - спокойно ответил северянин. – Торговец у нас старшие делать. Меня не брать.
Веся подумала, перевела на понятный язык сказанное.
- Ну, ты знаешь, что такое деньги? Вы же товары обменивали?
- Товар менять, - кивнул головой парень. – Мы шкура, золото, мясо, нам давать дерево, ткань, иногда порох…
- Ага-а-а, - задумалась Веся. – А как вы оценивали, сколько за что давать? Есть же у ваших товаров цена?
- Цена есть, - кивнул кочевник. – Но Нюргустан цены не знать…
- Поняла… Ну вот смотри. Твоя шуба… - Веся прижмурила один глаз, прикидывая, во сколько бы можно было оценить одежду спутника. – Может потянуть на пятьсот монет.
- Что потянуть? – не понял парень.
- Ну, стоить, - объяснила Весенна. – Хотя с этим сложно. В разных местах, у разных торговцев она может стоить по-разному. Сейчас, зимой, шуба дороже, она нужнее. А весной может стоить копейки.
- Копейки? Не деньги?
Веся ухмыльнулась.
- Копейки точно не деньги сейчас…
- А деньги тогда? Шуба Нюргустан не отдавать. Ружье твое сколько стоить?
Веся улыбнулась.
- Нет, я не говорю продавать шубу. Я привела пример.
- Кого ты привела? - северянин огляделся.
- Приме-е-е-ер! – закатила глаза девчонка. – Что ты как маленький?!
- Нюргустан большой! Восемнадцать зим!
- О! – удивилась девчонка. – Так мы ровесники!
- Кто мы? – нахмурился парень.
- Ровесники. Тебе восемнадцать лет… И мне… Скоро будет.
- Ле-е-ет, - кивнул Нюргустан. – У нас зимы считают. Лето быстро кончиться. Лето легко жить. Зима – сложно. Пережил зиму – хорошо, однако.
- Хм, - улыбнулась девочка подобным рассуждениям. – А я думала ты старше…
- Идти, - кивнул внезапно парень. – Спешить в города… Отдохнула?
Весенна вздохнула. Северянин развернулся и потопал вперед, вновь не дожидаясь ее.
- Постой! – позвала Веся. – Давай чуть помедленнее. Я не могу идти так быстро и рассказывать. Если хочешь узнать, то давай идти медленнее!
Нюргустан остановился, подумал, что-то прикинул в голове. Куда еще медленнее? Он и так плетется как снежная улитка! Беременная и раненная... Таким темпом они даже половину перегона до захода солнца не преодолеют! Но ему пришлось согласиться. Ему нужно было как можно больше узнать об этом мире. И пока, эта огненноволосая девчонка его единственный источник информации.
- Так вот, - поравнявшись с парнем, Веся улыбнулась и продолжила просвещать темного северянина о местном мироустройстве.
***
За день дойти до города не получилось. Девчонка оказалась совсем слабой. То и дело она жаловалась на усталость и им приходилось постоянно останавливаться. Будь Нюргустан один, он бы уже давным-давно перешел этот перевал и, наверное бы, даже спустился с него! Но они только-только добрались до его вершины.
- Все, я больше не могу, - прислонившись к дорожному камню, в старые времена выполнявшим роль ограничителя дороги, Весенна закрыла глаза. – Пить хочу…
Нюргустан медленно вдохнул, выдохнул, всем своим видом выражая недовольство. Информация, которой девчонка с ним поделилась, оказалась слишком скудна. Оказалось, что в вопросах, интересовавших его, она разбиралась крайне плохо, и, потому не смогла ответить на большинство из них. Зато рассказала про свою жизнь. Зачем ему знать то, как огненноволоска жила до встречи с ним, Нюргустан не понял, но мешать словоизлиянию не стал. Было слышно, что ей нужно выговориться.
- Мало слышать, нужно слушать! – частенько говаривал Айгул, поучая Нюргустана. – Слушать – великий дар! Не каждый им владеет. В большом мире все больше говорят, чем слушают друг друга. От сюда и беды многие.
Вот саам и слушал. Даже из такой, казалось было бесполезной информации, он находил для себя небольшие крупицы знаний, которые постепенно сшивались в единое кружево. Так, например, он узнал расположение некоторых деревень, сел и городов, приблизительно научился ориентироваться в ценообразовании, полезности тех или иных вещей и о том, что торговать – нужно еще научиться. Мало прийти и сказать «купи». Нужно уметь оценить и похвалить товар, сделать так, чтобы твой товар захотели купить, только тогда и можно получить большую выгоду.
На привал решено было встать прямо тут. Памятуя недавних гостей, Нюргустан, видя, как вместе с закатом солнца, катится вниз и настроение девчонки, пообещал дежурить у костра всю ночь. Было видно, что она опасается возвращения бандитов.
- Ты спи, - сказал он, разведя небольшой огонек в ямке меж камней, подальше от дороги. – А я послежу.
- Может не придут? – покусав губу, встревожено посмотрела Веся в черноту леса.
Где-то вдали ухнула ночная птица. Девочка вздрогнула.
- Не придут, - кивнул, соглашаясь Нюргустан. – Я никого не чувствовать, мы тут одни.
- Чувствуешь? – переспросила Весенна, заинтересовавшись.
Северянин уже не раз говорил подобное и, сейчас, при костре, когда было время поболтать, она решила расспросить спутника об этом поподробнее.
- Нет! - отрицательно покачал головой тот. – Говорю же, не чувствовать!
- Не-е-е-ет! – улыбнулась Весенна. - Я про другое! Как ты чувствуешь?
- Не чувствую, говорю же! – посмотрев как на слабоумную медленно проговорил Нюргустан.
- Ну-у-у не сейчас, а вообще, когда чувствуешь, то как это?..
Саам пожал плечами. Как можно описать то, что ты что-то чувствуешь. Что именно чувствуешь, тепло, холод, голод – можешь. Но как? Он не знал как объяснить. Оно просто было и все.
- Просто чувствую и все. Знаю. Знания сами приходят, когда я к ним готов.
- А на что это похоже? – не успокаивалась девочка, выказывая волнение.
- На чувство… Я просто слышу, вижу, ощущаю. Духи, призраки шепчут и подсказывают. Как ты чувствуешь тепло огня? Так и я…
- А ты их видишь? Призраков и духов? Или только слышишь? – немного сменила тему разговора Веся.
- И вижу и слышу…
- А как? Вот прям, как людей? Или как облако? У нас в деревне был тоже такой один. Ну, не такой, конечно, но тоже духов видел… - девчонка почему-то как-то странно улыбнулась и добавила, -…когда браги перепьет.
Нюргустан не ответил.
- Извини, - поняв, что обидела спутника, поджав губы, тихонько проговорила девочка. – Я так. Я пошутила.
- Пошутила?
- Извини… не удачно.
- Что такое пошутила?
- Ну, пошутила... Шутка это когда смешно… - сказала Веся и тут же осеклась, поняв, что сама себя загнала в угол. - Поняла, молчу, - насупилась она, наконец-то замолчав.
Саам вздохнул. Толку от огненноволоски – как от снежного червя молока! На те вопросы, что он задает, девчонка не отвечает. И даже простые слова пояснить не может. Бесполезная, какая-то. Глупая! Может в городе найдется тот, кто знает больше?..
Настала ночь. Костер тихонечко потрескивал, источая приятный аромат дыма. Нюргустан сидел, привалившись спиной к дереву, глядя в небо. Звезды. Здесь они, казалось, находятся на много ближе, чем у него дома. Сквозь узор из веток он видел не всю картину, как на родине, когда куда не глянь, везде они, но это и завораживало. Могучие стволы деревьев слегка покачивались в вышине, и от этого казалось, что шевелится само небо. Он наблюдал за белыми, плывущими над головой, облаками, черными, качающимися, кронами деревьев, звездами, языками огня, пляшущими на поленьях и внутренне радовался. Он всегда мечтал побывать за Великим Перевалом… но не таким способом. В груди стало немного грустно. Защемило сердце. Вспомнились голоса родных.
Нюргустан зажмурился. Внезапно накатили слезы. Стало тоскливо. Чтобы не растерять уверенность в себе и не сорваться в беспросветный мрак, он нашарил в кармане небольшой предмет. Прижав две пластинки зубами, он оттянул третью, отпустил. Раздался высокий звук, словно где-то лопнула струна. Вновь оттянув язычок варгана, он вновь отпустил его, расширив горло. Звук поменялся, от звонкого стал низким.
- Ой-ёёёёё, - пропел он беззвучно, меняя звук инструмента. – Ай-еееее, Ой-ееее…
Игра на варгане всегда успокаивала его. Вибрация пластинок и активное дыхание быстро пьянило, наполняя разум и тело необходимой легкостью. Он старался играть тихо, чтобы не разбудить спящую девочку. Взгляд застыл на ее фигуре. Скрутившись калачиком, она мирно посапывала, укрывшись его шкурой.
- Айййй-ееее, Оййй-ееее, - продолжал выводить он звук, постепенно ускоряясь, дергая язычок варгана все сильнее и быстрее, то прижимая его к губам, то оставляя щель для выхода лишнего воздуха.
Доиграв «Песнь ветра в степи», Нюргустан отложил инструмент. В голове приятно шумело. Лес затих, словно слушая его игру. До рассвета было еще много времени. Девчонка спала. Парень неспешно, чтобы чем-то занять себя, отыскал в кармане рюкзака квадраты с рисунком. Выложил их перед собой, принялся вновь изучать. Что не говори, но пришлые умели рисовать. Достав из внутреннего кармана кусок мятой кожи с рунами, оставленными перед смертью Айгулом, он положил ее поверх картинки. Принялся думать. «Думай, если нечем заниматься», - всплыли очередные умные слова старого Нойда. «Ум нужно развивать подобно телу! Тогда ты будешь в балансе!»
Он переводил взгляд с рисунка на кожу, с кожи на рисунок. Туда, сюда. Сюда туда…
- Что же ты хотел сказать? – прошептал Нюргустан, вздохнув и замер, уловив на себе пристальный взгляд.
Вскинувшись, он уперся посмотрел в темноту. Из-за света костра оно было не идеальным для ночи, но он знал, что если долго всматриваться в темноту, то что-то можно разглядеть. Тьма шевельнулась. Захрустел снег под тяжелой поступью и в круг света вошел… Медведь. Был он огромным, под стать тем, что иногда встречались на его родине, но в отличии от них, имел темную, а не белую шерсть. Медведь вышел из мрака на половину. Повел носом. Медленно поглядел на спящую девчонку, снова перевел взгляд тяжелых серых глаз на Нюргустана.
- Айгул! – выдохнул саам, узнав в образе зверя старого наставника.
Поклонившись, не вставая с колен, парень посмотрел на зверя внутренним взором. Медведь сделал короткий шаг, опустился на задние лапы.
- Здравия тебе, - снова поклонился парень.
- Здравия, сынок, - прошелестело в голове и медведь слегка качнул лобастой головой. – Ты звал меня…
- Да, Айгул, звал! – поднял взгляд на медведя Нюргустан. – Прости меня, я запутался и сбился с пути. Я не понимаю, что ты хотел мне сказать этим. Я не могу прочитать знаки. Духи местности молчаливы, Боги тоже отказываются говорить со мной здесь.
- Это не они не говорят с тобой! Это ты не слушаешь их!
Нюргустан обиженно опустил голову. Медведь фыркнул.
- Я… Я пытался… Но у меня не выходит…
- Ничего, - смягчился старый Нойд. – Нужные знания придут сами, ты их услышишь. Просто иди своей дорогой.
- А если я иду не правильно? - опустил голову парень.
- Но, ты же идешь! А, раз идешь – значит, делаешь все верно! Решившись – делай, а сделав – не сожалей! Все идет так, как должно быть! Даже твои ошибки ведут тебя вперед. Время не стоит на месте, как не стоит и твоя судьба. - Медведь посмотрел на спящую девчонку. - Она тебе поможет. Слушай ее… И учись читать знаки, балбес!
- Она глупая! – фыркнул Нюргустан, обидевшись на наставника, как делал это всегда, стоило Нойду назвать его так.
- Ты просто задаешь не правильные вопросы! – медведь поднялся на лапы. – Мне пора. Звезды шепчут, что путь назад скоро закроется и мне нужно вернуться.
Нюргустан поднялся.
- Ты еще придешь?
- Приду! – уходя в темноту, тихо проворчал медведь. – Если ты будешь ждать…
- Я буду ждать, - прошептал Нюргустан, когда зверь растворился во мраке.
- Учись. Читать. Знаки! - прошелестел ветер голосом старого наставника.
Странный короткий разговор не принес ясности, но зародил в груди некую уверенность в правильности поступков. Из мира живых в мир мертвых проникнуть чрезвычайно сложно, нужны практики и умения многих лет, но еще сложнее выйти из мира мертвых в мир живых даже на такой короткий момент. Нюргустан набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул. Айгул приходил неспроста. Ради праздного разговора духи туда-сюда не шастают. Раз он пришел, значит, на то были веские причины. Значит… Что это может значить? Парень задумался. Это может значить многое. Как минимум что-то очень важное.
Мысленно прокрутив в голове весь короткий диалог с духом наставника, он к собственному разочарованию не нашел в нем ничего нового. Нужно было читать знаки. Но какие? Он опустил взгляд на кусок кожи с вырезанными на ней неизвестными ему рунами. Может быть Нойд пришел потому, что Нюргустан был в отчаянье? Обычно призраки мертвых приходят, чтобы предупредить о чем-то очень важном. Но в этот раз… Нюргустан поджал губы. Какая-то мысль постоянно ускользала от его внимания. Знаки. Знаки. Знаки... Которые? Что-то было на поверхности, но одновременно как-то далеко. Словно скользкая рыба черной воде. Ты ощущаешь движение ее плавников, то, как вода от них расходится и касается твоих рук, но саму рыбину, сколько не води ладонями в непроглядном мраке, коснуться не можешь.
- Утро вечера мудренее, - через год дошел до сознания парня голос матери.
- И то верно, - прошептал Нюргустан, понимая, что сейчас, прибывая в возбужденном состоянии от встречи с родичем, он все равно ничего не решит, отложил размышления до утра.
Встанет солнце, разум прояснится и тогда знания сами собой придут к нему. Так бывало много раз. Так будет и снова.
Вновь прислонившись спиной к дереву, сложив руки на груди, Нюргустан прикрыл глаза.
- Братья Старшие, - прошептал он, обращаясь к духам погибшим воинов, - Помогите-поддержите! Постойте рядом, посмотрите. Защитите от зла, предупредите.
Разум парня вспыхнул. Если бы кто-то мог видеть эту вспышку, то мог бы описать ее как солнечный блик. Резкий, мгновенно осветивший все вокруг и тут же погасший. Дохнуло ветром. По телу прошел морозец. Заскрипел снег под ногами. Шесть воинов, вышедших из мрака встали вокруг костра, Нюргустана и спящей девочки. Спиной к огню, лицом к темному лесу.
Парень открыл глаза, стараясь не порвать при этом тонкую связывающую его разум и разум воинов нить. Сегодня к нему пришел Сирке. Нюргустан знал, что поговорить с другом не сможет. Это безмолвный призрак-страж. Он не умеет говорить. Но умеет видеть.
- Жаль, - с улыбкой подумал юноша, высматривая, не мелькнут ли знакомые черты фигур…
Но этих братьев он не знал. Или не мог узнать.
Мысленно вздохнув, подумав, что обязательно в ближайшее время необходимо провести второй обряд упокоения духов, чтобы они не терзали его душу, Нюргустан погрузился в зыбкое состоянии полусна – полуяви. Он и спал и не спал одновременно. Этого было достаточно, чтобы тело отдохнуло, но при этом все слышало и ощущало. Так настало утро.
***
Ледяной рассвет, – было первой мыслью, пришедшей Весеннее в голову, как только она открыла глаза и посмотрела на светлеющий горизонт.
Иначе описать увиденное, она бы не смогла. Казалось, сам воздух застыл, превратившись в лед. Солнце, едва пробивающееся через снежные белые тучки, казалось каким-то холодным. Пятнышком на серо-белом полотне. Воздух звенел, наполненный холодом и утренними звуками. Птицы пели лениво, едва-едва слышно. Девочка поежилась. Вылезать из под теплой шкуры не хотелось. Она знала, что северянин вновь отберет ее у нее, как только увидит, что та проснулась, потому Веся постаралась пролежать, согреваясь под теплым укрывалом как можно дольше.
Не вышло. Ее раскусили.
- Проснулась, - раздался голос кочевника откуда-то из-за ее спины.
Как он узнал, что девочка уже не спит, Веся не поняла. Она, вроде, даже не шевелилась… Ну а если и двигалась, то не сильнее, чем во сне.
- Ага, - с горечью отозвалась Веся и посильнее вцепилась в край шубы.
Ей хотелось еще хотя бы чуточку побыть в тепле. Тело еще не отдохнуло от дальней дороги. Ноги болели, да еще в животе снизу не хорошее какое-то ощущение зреет. Как бы не застудилась… Но северянин не торопился.
- Есть будешь? – внезапно спросил он и Весенна даже обернулась от удивления.
- Буду, - согласилась она, пока кочевник не передумал.
Нюргустан не сомневался. Эта точно будет… Такую жену, наверное, прокормить чтобы, не менее стада оленей иметь нужно! И куда входит?! Худая как льдинка, а ест за двоих!
Перекусили наспех. Северянин, на удивление сегодня был довольно обходительным и… задумчивым. Не выспался – придумала самое логичное объяснение всему происходящему Весенна. Хотя обычно когда она, например, или ее отец не высыпались, вели они себя совсем иначе.
Нюргустан терпеливо дождался, пока девчонка соберется. Пока поела. Пока умылась топленым снегом. Пока сходила в лес… Пока волосы расчесала… Он терпел, хотя и начинал злиться. Сама же говорила, что идти еще долго. Так чего тележится?! Спешить надо! А она все чем-то не тем занята! Так они и к новой луне до города не доберутся! Но слава Богам, огненноволосая наконец-то собралась и они вышли!
Шли не быстро. Это тоже немного злило, но Нюргустан старался проводить время с пользой. Теперь он задавал правильные на его взгляд вопросы, чтобы получить как можно больше правильных ответов.
За световой день до города они так и не дошли, но по заверениям девчонки, завтра к полудню, они уже будут на месте. Пейзаж вокруг изменился. Спустившись с горного перевала, они оказались на равнине, покрытой степями. Видно было все отлично до самого горизонта. Слева, как поведала огненноволосая девчушка, простирались отравленные земли.
- Там раньше болота были, а теперь и совсем… То ли химию какую случайно пролили, то ли специально… Не знаю, но ходить туда опасно. Болота тут начинаются и тянутся до Железногорска и дальше аж до самого Заозерска, подпитываемые Байкальским морем.
А справа даль упиралась в пару небольших деревенек.
- А там, километрах в тридцати, - указав пальцем в сторону, пояснила Веся, - соседний регион. Там другое правительство.
Нюргустан внимательно слушал, стараясь все запоминать. Многого он по-прежнему не понимал, но и во многом уже начал разбираться.
Заночевали на небольшой стоянке – ровной площадке с удобным съездом.
- Тут, обычно, караваны, кто не успел добраться до Гуляй-города, доехать встают, или кто из него едет, - не громко рассказывала Веся, пока они подходили к полустанку.
На поляне уже находилось две телеги и девочка посматривала в их сторону как-то с опаской. Нюргустан прислушался к своим ощущениям. Ничего враждебного не уловив, он присмотрелся к соседям по ночевке. Одна телега была похожа на ту, что была у Весенны – сделанная из остова старого автомобиля, но гораздо больше, а другая настоящая, деревянная, с высоким пологом сверху.
Места на стоянке было много и для проезжих, и для проходящих. Для тех, кто шел пешком, как Веся с Нюргустаном, был предусмотрен небольшой навес – крыша на четырех столбах. Под ним путники и разместились.
Разводить костер оказалось нечем. Можно было, конечно, поступить как другие – крыша над головами уже зияла отверстиями, но ни Нюргустан ни Веся до такого откровенного вандализма опускаться не хотели. Первому было совсем безразлично, будет ли у них костер, а вторая постеснялась стоявших рядом обозников.
- Надо было дров собрать, - вздохнула девчонка, глядя на жаркое пламя, разведенное торгашами у своих телег.
Нюргустан не ответил. Жечь дрова только для того, чтобы, как говорила девчонка, "было уютнее" – для него было дикостью. В его краях дерево – один из самых ценных материалов. Его экономили. А здесь, парень вздохнул, - здесь дерева в избытке. Хочешь – костры до небес разводи каждую ночь. Хочешь – дома строй… ну, ладно, дома! Но он даже мосты через неширокие ручьи, которые перешагнуть, что в сугроб наступить – видел! Да! Здесь люди совсем не знали ни трудностей, ни лишений.
От костра отделилась фигура. Фигура оказалась женской.
- Здравствуйте, – подойдя ближе, прикрывая ладонью лучину, чтобы та не погасла, поздоровалась обозница.
- Здравствуйте, - за двоих ответила Веся.
- Присоединяйтесь к нам? У нас там костер горит. Обогреетесь хоть, да поедите горяченького…
В животе у девчонки заурчало. Нюргустан услышал это даже с расстояния. Стоило кому-то заговорить про еду, как ненасытный монстр в ее чреве сразу же пробуждался…
Весенна посмотрела на темный силуэт спутника. Тот не ответил. Подумала, пожала плечами, кивнула.
- Да, мы сейчас придем, спасибо большое!
Женщина улыбнулась, тоже кивнула.
- Меня Марта зовут. Приходите, посидим, поболтаем, если вы не сильно устали.
Устала Веська сильно. Просто адово! Так она даже с уходом отца не уставала, но от предложения посидеть у живого, теплого огня, отказаться не посмела. Если Нюбрустан этот не хочет, то это его дело! Это они там, на севере у себя привыкли в морозе в сугробе спать! А ей тепло нужно! Ему может их климат сейчас вообще летом кажется! А она так не может!
Веся встала.
- Идешь? - Темная фигура северянина не отреагировала. – Ну и ладно! – фыркнула Весенна. – Если что, я там…
Она пошагала к костру. Сейчас ей хотелось теплого, мягкого под задницей, теплого, жидкого в чашке и теплого, уютного согревающего вокруг. Остальное ее волновало меньше всего.
Подойдя к костру, девчонка немного замешкалась. Марты видно не было, и она не знала с чего начать разговор.
- Присаживайся, дочка, - первым начал упитанный усатый дядька приклонных лет с длинной трубкой во рту.
- Спасибо, - поблагодарила Весенна и села с краю.
- В город идете? – спросил все тот же мужчина с веселыми добрыми глазами.
- Да, - Веся кивнула.
- Мы тоже, – дед затянулся и выпустил в небо клуб белого пара. – Торгуете? Или покупаете?
- По делам, - немного подумав, ответила девочка. – Несем немного ткани на продажу.
- Тка-а-а-ани? – задумчиво проговорил второй сидевший рядом мужчина. – А что за ткань, много?
Вообще у костра находилось пять человек. Веся как-то даже, к стыду своему, не сразу обратила на всех внимание. Двое мужчин постарше, двое парней, видимо сыновья и женщина. Скорее всего две семьи.
- Нет, - скромно улыбнулась девочка. – Три мешка небольших. Отрезы по полтора метра, каждый по пять…
Второй мужчина, огладив аккуратную бородку удовлетворительно дернул подбородком.
- И почем?
Веся поджала губы. Цена она не знала и планировала сперва узнать, почем там люди продают, чтобы не продешевить.
- Даже и не знаю, - честно вздохнула она. - Отец торговал обычно…
- А кто это с тобой там? Почему не идет? – в разговор вмешался старший из парней.
- Брат, - решив придерживаться первой легенды, ответила Веся.
Мало ли… Отец всегда говорил, не доверяй торговцам и красивым парням. А в этом, судя по тому, что Весенна видела, сочетались оба качества.
- Если ткани хорошие, мы бы купили, - кивнул своим мыслям куривший трубку старик. – Монеты… - он задумался, глядя в небо. – За четыре. Мы-то потом дальше поедем, на юг, там и продадим. А тут такой цены тебе никто не даст…
Веся задумалась. Четыре монеты… Природная скромность не позволила ей уточнить, что мужчина имеет в виду. За метр, за мешок или за весь товар. Если за метр, то действительно, цена отличная! Если за мешок, то маловато, а за все… Совсем смешная.
К огню подошла Марта. Она держала в руках две чашки с чем-то горячим.
- А где-е-е-е… - она оглядела пространство вокруг девочки.
- Брат сказал, что не пойдет, - быстро сориентировалась Весенна. – Попозже.
- Понятно, - женщина улыбнулась и протянула обе чашки с похлебкой Весе.
Та приняла угощения с благодарностью, но есть сразу не стала. С набитым ртом говорить не принято, а девочка некультурной казаться не хотела.
- А вы чем торгуете? – повозюкав ложкой в чашке, перемешивая варево, поинтересовалась она.
- Да-а-а, - махнул бородач рукой. – Всем подряд. И тканями тоже… Соль везем, кукурузу, картошку, разные приборы старые… Всего по чуть-чуть.
Кочевники, – подумала девочка, оглядев хорошо подготовленную телегу торговцев, что стояла ближе к огню. Да-а-а-а! Совсем, конечно, не ее развалюха! Добротные длинные кузова на шести колесах. Прочный каркас из какого-то металла, узкие окна бойниц. Лестницы на крыши, баки для воды, видимо, шипы в нижней част наварены, листы металла закрывают пространство меж колесами… Хорошие! И видно, что побывали в передрягах. Весенна увидела несколько вмятин на металле, похожие на те, что оставляют пули.
Внезапно сбоку раздались шаги и в круг света вошел еще один мужчина с ружьем в руках.
- Все, Дим, твоя смена…
Тот что постарше из парней вздохнул, поднялся. Принял ружье и ушел в темноту. Надо же! А она его и не заметила даже когда еще светло было, а оказывается, у них дозорный есть. Ну, так-то логично! Мало ли! Или бандиты или мертвецы нагрянут на огонек. Веся посмотрела за плечо. Ньюрбустан к огню идти не торопился. Что ж! Девочка пожала плечами, подняла чашку и сделала первый глоток супа. Наваристый, горячий, ароматный бульон обжог рот, но Весенна прищурилась от удовольствия. Мясо мясом, а жиденького все же уже хотелось довольно сильно.
- Ешь, ешь, - улыбнулась Марта, глядя на то, как девочка блаженно прищурилась.
- Это всего две монеты, - добавил, мужчина с трубкой и Веся поперхнулась.
Буря эмоций мгновенно отразилась на ее лице. Старик рассмеялся.
- Да шучу я, кушай, бесплатно это…
Люди у огня заулыбались. Веся попыталась тоже, но получилось это у нее плохо. Внутри за какое-то мгновение все перевернулось и не сразу встало на место. Но суп начал действовать, приятно растекаясь теплом по организму и она все-таки расслабилась.
Разговор потек сам собой. В основном говорили мужчины. Они рассказывали разные истории из их жизни, словно меряясь, кто больше продал, с кем интереснее случай был, но делали это как-то по-доброму. Веся слушала, постепенно погружаясь в сон. Тепло огня и горячая еда разморили ее.
Попрощавшись с обозниками, когда поняла, что сидеть больше не может, она отправилась спать. Ну, как спать… Только сейчас, отойдя от угасающего, но все еще дающего тепло и свет огня, вступив в темноту, она внезапно подумала о банальном: а как она будет спать? Северянин, наверное, уже дрыхнет, и ей нужно будет одной, в темноте готовить себе лежанку самой.
- Ну и ладно! - Подумала она, ускоряя шаг.
В конце концов, ляжет на один из тюков да вторым укроется. Ночь переночует, а уже завтра город, там и отдохнет и выспится и согреется!
Бац! Что-то подвернулось под ногу. Веся не разглядела, что это было. Какой-то мусор. Запнувшись, она вскрикнула, взмахнула руками, а через мгновение ее колени ощутимо больно встретились с асфальтом. Весенна зашипела от боли. Слезы сами накатились на глаза. Пошарив рукам по земле, она откинула какую-то палку.
- Зараза, - потирая сквозь штанины ушибленные коленки, прохныкала она.
Сделав шаг, она снова что-то пнула. И снова. Мусора под ногами оказалось слишком много. И как она до этого себе тут только ноги не переломала.
- Сюда иди, - раздался внезапно голос северянина откуда-то справа и сзади.
Послышался вздох и тихое «Дурная баба»…
Веся поджала губы. Оказывается, в темноте она пошла совсем не туда. Взяла слишком влево и чуть было не ушла в поле.
- Куда? – негромко позвала Веся.
- Сюда, - голос кочевника раздался почти над самым ухом.
Весенна вздрогнула, когда мужская рука внезапно взяла ее за запястье и потащила куда-то в сторону. Лишь сейчас она смогла разглядеть могучую темную фигуру у себя почти перед самым носом. Передвигался здоровяк абсолютно бесслышно, и, судя по уверенности шага, видел в темноте он в отличии от нее прекрасно.
Доведя девчонку до навеса, Нюргустан отпустил ее и уселся в угол, где сидел до этого. Огненноволоска постояла, повертела головой, опустилась на колени, шикнула от боли. Пошарила руками по земле.
- Что ты ищешь? – спросил он не громко.
- Тюки, - немного обиженно ответила та.
- Тут они, - также, как показалось девочке, обиженно буркнул северянин.
Веся на корачках двинулась ближе. Вскоре руки наткнулись на что-то мягкое. Зрение после света костра наконец-то стало привыкать и Веся смогла уже видеть кое-какие очертания. Пошарив руками, она внезапно поняла, что северянин оставил ей свою шубу, уложив ее поверх мешков с тканью. В сомнении она потрогала ее еще раз. Точно. Вот меховой воротник, вот оторочка… Блин! Весе стало немного стыдно. Вспомнилась съеденная ею вторая порция похлебки. Как-то не хорошо получилось… Ей вот тут свою шубу оставили, а она едой не поделилась… Щеки покраснели от стыда. Хорошо, что вокруг темно и кочевник не видит ее смущения.
Забравшись в шубу, девочка поджала колени. Воздух все же был уже холодным, а в шубе было невероятно тепло. В темноте зашуршала одежда северянина. Судя по звукам, он усаживался поудобнее. Весе стало еще стыднее. Она тут как королева разлеглась, а он…
- Ложись? Тут места хватит двоим, - внезапно предложила Весенна.
- Мне тут удобно, - немного грубо ответили из темноты.
Девочка вновь поджала губы. Точно, обиделся. Ладно, завтра она постарается исправиться…
- Спокойной ночи, - проговорила она как можно более ласково, чтобы хоть как-то снизить градус.
Ей, снова не ответили. Вздохнув, Весенна закрыла глаза, мысленно пообещав себе завтра исправить досадное недоразумение.
***
Ночь прошла спокойно. Пару раз Нюргустан выходил из полудремы, уловив чутким ухом шаги неподалеку. Люди, что встали стоянкой поодаль оказались шумными соседями. Несколько раз кто-то вылазил из скрипучей повозки чтобы отлить, пару раз до его ушей долетали обрывки разговоров. У торговцев всегда кто-то стоял на чеку.
Однажды он уловил пристальный взгляд на себе, когда под утро постоянно трясущегося от холода паренька сменил старший мужчина, но взгляд тот не нес агрессии. Он уловил заинтересованность и еще что-то, что можно было описать как огонь. Мужчина, сменивший сына, на посту смотрел в их сторону довольно долго, чтобы можно было назвать это случайным взглядом. Что он там делал, Нюргустан рассмотреть не смог – даже для него было слишком далеко. Мужчина зашуршал одеждой, запыхтел, громко задышал. Раздался журчащий звук. Затем обозник вернулся к повозке, закурил вонючую трубку и принялся разводить огонь.
Ближе к рассвету, когда света уже было достаточно для обычного зрения, парень встал, размял тело, сделав гимнастику. «Нужно заниматься по утрам и вечерам!» - постоянно напутствовал дед Василий, заставляя детишек два раза в день забавно двигаться, махая руками и ногами, поворачиваясь и наклоняясь. Сначала они не понимали, как важно делать гимнастику, но впоследствии втянулись. Мама Айва тоже говорила, что это полезно, да и сам Нюргустанчик ощущал прилив сил после занятий. Вот и сейчас, покрутив тело, поболтав руками и ногами, он быстро пришел в обычное свое состояние, скинув холодное оцепенение.
Соседи к тому времени еще не встали. Мужчина с трубкой готовил что-то на огне. Приятный запах, которого Нюргустан прежде не пробовал, растекся по поляне. Напиток, кипящий на огне в жестяной кружке, источал невероятно крепкий, горьковатый аромат. Парень подумал, что такой наверняка слышно на многие шаги вокруг, но запах был приятным и потому парень был не против ему.
Огненноволоска спала, скрутившись в колачик. Сейчас она была похожа на малыша тюленя, зарывшегося в мамкино пузо. Такая же забавная, даже немного смешная. Северянинподошел к девочке, поправил шубу. Та смешно дернула носом, покрутила губами.
- Даже во сне жрет что-то, - вздохнул парень негромко.
В животе заурчало. Пора было выходить на охоту. Он осмотрелся. Мужчина, сидевший у костра, заметил его, приглашающее махнул рукой. Оценив обстановку. Не заподозрив ничего плохого, парень кивнул и пошел навстречу.
- Доброго утра, - выпустив пар в небо, улыбаясь, сказал обозник и приглашающим жестом указал на лежащее перед костром бревно. – Садись, покалякаем.
- Доброго утра, - кивнул Нюргустан, повторив приветствие.
Он уже слышал эти слова от девчонки и закономерно подумал, что это форма утреннего ритуала у местных. В принципе, слова не плохие, благодатные. У них было принято говорить иначе, но, то дома.
Он сел напротив мужчины.
- Далеко путь держите?
- В город, - глядя прямо в глаза мужчине, ответил Нюргустан.
В словах собеседника он не уловил ничего кроме обычного любопытства. Ну, и еще немного усталости.
Мужчина степенно кивнул, поправил лежавшее на коленях ружье.
- Девчонка говорит, ты ее брат. А вы совсем не похожи…
- Мать разная, - не спуская взгляд, также степенно ответил саам.
Старик улыбнулся.
- Понял. Как жизнь, откуда идете, какие в городе дела? Что интересного видели?
Нюргустан помолчал. Рассказывать первому встречному свои планы он счел не лучшей идеей, но старик вроде бы спрашивал без скрытого смысла. По крайней мере, никакой агрессии или тайного интереса парень не ощутил.
- Вперед. - Спокойно ответил Нюргустан. – Мы идем, и жизнь идет. Идем оттуда – туда, - он показал пальцем на дорогу. – Лес видели. Степи. Реку. Гору, - немного подумав, ссам добавил, – вчера к костру трое незнакомцев пришли. Плохое замыслили.
- Плохое?
- Девочку хотели увести, я не дал.
- Девочку, - покивал головой бородач, снова прищурившись. - Как выглядели? Кто такие, знаешь?
- Нет. Впервые видели. Один худой и без волос. Другой – полный с волосами на лице. У еще одного другого ружье, как у тебя…
- И как? Миром разошлись?
Нюргустан улыбнулся.
- Миром не захотели.
Старик снова затянулся, медленно, словно одобрительно кивнул.
- Я так и понял. Солдат? Кочевник с севера?
- Нюргустан, - представился словно это что-то должно было значить парень.
- Андрей, - снова степенно кивнув, соглашаясь с какими-то своими мыслями, ответил куривший трубку мужчина.
- Мы в город едем. Можем вас подкинуть.
Парень улыбнулся. Веса в старичке было едва ли половина чем в Нюргустане, а силы и того подавно меньше. Ну, девочку он может быть, еще подкинет, а вот его – вряд ли. Нюргустан сам может старичка подбросить, если будет нужно. Только зачем это делать?
- Не надо нас подкидывать, - улыбнулся он. – Я тяжелый, дедушка.
- Подвезти, - улыбнулся мужчина, оценив шутку. – Четыре монеты и к обеду вы в городе. А так вы еще до вечера идти будете.
- Четыре, – задумчиво повторил Нюргустан. – Четыре – это сколько?
Мужчина показал ладонь с одним закрытым пальцем. Нюргустан кивнул. Денег все равно еще не было, а сколько огненноволоска заплатит ему за помощь, он не знал. И тут он кое-что придумал… Раз от нее толку нет, то, может быть, этот старик поможет ему?
- Сколько стоит твое ружье?
Старик поднял одну бровь, опустил взгляд на винтовку.
- Много, - улыбнулся он.
- Много – сколько? Хочу купить.
- У тебя на дорогу-то монет, я так думаю, нету, а уж на винтовку и подавно… - усмехнулся обозник.
Опытным взглядом он быстро срисовал платежеспособность потенциального клиента. Одежда дорогая, явно северская. Выглядит упитанно. Ухоженный. Силен. Значит, хорошо питается, но сейчас, судя по взгляду и мелкой мимике, он с девчонкой на нуле. Почему «с девчонкой»? А потому что они явно вместе. Вчера, когда они пришли, Андрей подумал, что этот мужик ведет ее на продажу. Уж слишком контрастно парочка выглядит. То, что они родственники он верил так же как в то, что Солнце вращается вокруг Земли. Он специально попросил Марту сходить, разузнать, авось девчонке помощь нужна. Времена темные. Всякое случается, а хороший поступок потом в судьбе зачтется. Но в чужие дела он давно уже носа не сует. Раз так сказали, значит, есть причина. Он бы тоже не хотел вываливать все первому встречному. Девка та еще болтушка и хвастунишка, а этот напротив, молчун какой-то. Много думает.
- Триста монет, - закурив, после паузы, ответил Андрей, немного усмехнувшись.
А вдруг он ошибся и у них есть деньги. Старенькая "дедовская" двустволка стоила в два раза меньше, но северянин явно в ценах был не бум-бум…
Парень кивнул. Встал. Ни слова не говоря, двинулся к своей стоянке. Андрей удивился. Что за приколы такие?! Но когда юноша вернулся, старый торгаш все понял.
- Хитер, чертяка, - улыбнулся он, увидев в руках паренька добротное ружье.
- Купишь? – спросил Нюргустан, показывая старику одну из винтовок пришлых, что он нес в рюкзаке всю эту дорогу. – Триста.
Старик усмехнулся, сказал что-то не понятное про какого-то тракториста и протянул руки вперед. Нюргустан спокойно отдал незнакомцу ружье.
- Не триста, - проговорил тот с зажатой в зубах трубкой.
- Сколька?
Старик осмотрел внимательно оружие. Переломил, заглянул в стволы. Оттянул курки, осмотрел бойки, провел по ним пальцем, потер их, принюхался. Кивнул. Осмотрел приклад, цевье. Собрал все назад, взвел курки, прицелился в небо, нажал спуск, послушал как щелкнули бойки. Сунул палец в ствол, повозил им там, вынул, понюхал.
- Покупать не буду, - сразу сказал он, вернув ружье. – Но я тебя понял. В городе ты сможешь продать ее за четыреста-четыреста пятьдесят монет. Ружье отличное! Приклад не битый, мушка не сбита. Детали в масле. Бойки работают сухо, правильно. Хорошее. Где взял?
Нюргустан не ответил. Он повертел ружье в руках, подумал.
- А за триста?
Старик отрицательно покачал головой.
- Слишком дорого. Мне нужно семью на юг перевести. Деньги нужны. Мы эту-то винтовку купили, потому что без оружия никак дальше…
- Почему? – тут же насторожился Нюргустан, отложив ружье.
- Информация, молодой человек, денег стоит, - улыбнулся торгаш. – Но я скажу вам бесплатно. Вы вроде хорошие люди. А хорошим людям помогать нужно. Впереди Гуляй-город. Рассадник темных личностей. Воры и грабители. Разбойники и шорлотаны. Там ухо держи востро, а карманы зашитыми. Обернуться не успеешь, как кошелек подрежут.
- Я успею, - нахмурился парень. – Я быстрый!
- Быстрый, быстрый, - улыбнулся старик. – Но глупый. – Увидев как парень хмурится, Андрей поспешил пояснить. – Не знаешь цен, не знаешь раскладов. Ничего не знаешь. Обманут. И сестру твою обманут! - Видя как парень хочет возразить, добавил он. – Но это еще пол беды. Дальше хуже. Там на дорогах между Гуляй-Городом и Железногорском полным полно банд. И не каких-то там карманников. А настоящих. Там говорят, Славка-разбойник обитает. Так тот, упырь этакий, на даже крупные караваны иногда нападает! Без взятки не проехать, а кому платить если не знаешь, то дважды попасть можно. И денег отдать в никуда и еще на тракте встрять.
- Хорошо, - прищурился Нюргустан. – Туда-то мне и надо!..
- Вам мой совет, - немного подумав, вздохнул, старик. – Если дальше двинетесь, найдите крупный караван и к нему пристройтесь. Или заплатите, или в работники. Иначе, боюсь... – старик посмотрел в сторону их стоянки. – Девку твою попортят… Красивая больно… Жалко.
- Спасибо, - кивнул теперь уже в свою очередь Нюргустан и, немного подумав, протянул ружье старику. – Бери! Денег нет, а слова твои полезны мне. Мне она не к чему. У меня еще есть, а вам нужнее будет…
Старик оторопело принял подарок. Покрутил в руках двустволку. Да, не сильно больших денег стоит, но все равно, и не малых! Он еще помнил «дедовские» образцы, которые до всего этого безумия скупали-продавали в селах за бутылку водки. Теперь и такая "пукалка" может стоить целое состояние. От нее порой может жизнь не только твоя стоить, но и твоих близких. А они, как известно, бесценны.
- Приму, - кивнул мужик. – Спасибо за подгончик. В дело пойдет. Что ж… Не знаю, как отблагодарить, денег у меня у самого мало…
- Ничего не надо, - улыбнулся Нюргустан. – Полезно было говорить!
- Ну что ж… Давайте я вас тогда до города подвезу и не много еды дам… Соли отсыплю… Что у нас там еще…
- Спасибо, - кивнул парень, поднимаясь. – Дорога дальняя. Девочка идти устала… Все время есть хочет.
Юноша посмотрел куда-то вдаль, постепенно хмурясь. Через некоторое время до ушей старика донесся далекий звук приближающегося каравана. Ржали кони, скрипели колеса телеги.
- Едет кто-то, - разглядев в предрассветной темноте движение, подтвердил старик.
- Едет, - кивнул Нюргустан.
Телеги оказалось две. Ехали они со стороны Гуляй-Города. Судя по раннему часу, торговцы хотели засветло добраться до следующей стоянки, миновав перевал. Завидев обозников, телеги сбавили ход, свернули на стоянку. На землю спрыгнуло несколько человек, двинулись к сидевшим у огня людям.
- Здравия, - не подходя слишком близко, заговорил старший из караванщиков.
- И вам, - ответил Андрей, поднимаясь, откладывая двустволку. – Куда путь держите?
- Да в сторону Конопельских. За перевал. А вы в гуляй-Город?
- Туда, - кивнул Андрей.
Нюргустан тоже поднялся, ради приличия. Угрозы среди вновь прибывших он пока не ощущал. Тревогу и волнение – да, а угрозы пока не было.
- Как там? Все спокойно? – поинтересовался Андрей, убирая свое ружье за спину, протягивая руку караванщикам.
- Да, пока все хорошо. Буря электростанцию повредила, кое-где света нет, а так вроде хорошо. А там?
Мужчина сделал шаг вперед, протянул свою ладонь.
- Там тоже, - кивнул старик. – Но только вот ребята говорят, вчера троих разбойников повстречали. Худой, бородатый и с ружьем еще один здоровый…
Караванщик перевел взгляд на Нюргустана. Тот кивнул, подтверждая слова старика.
- А где это было?
- С той стороны перевала, - пояснил парень, и описал как можно точнее местность.
- По-о-о-онял, - задумчиво почесал небритую щеку караванщик. – Спасибо за информацию! Будем начеку! Вряд ли сунутся, но если увидим таких, будем знать!
Мужчина сунул руку в карман, достал пригоршню монет, отсчитал одну и еще одну, протянул старику, но тот покачал головой и указал на Нюргустана. Торговец отдал монетки ему.
- Спасибо, - повторил караванщик.
Парень непонимающе посмотрел на Андрея.
- Бери, бери, - улыбнулся тот. – Информация денег стоит…
Нюргустан улыбнулся. А! Теперь он понял! За полезные слова о разбойниках ему заплатят деньги! Не много, судя по всему, но почему-то ему стало радостно. Его первые деньги. И так легко!
Дальше разговор пошел мимо Нюргустана. Караванщик с обозником продолжили общаться на непонятные парню темы и потому он быстро утратил интерес. Пора собираться и саам решил не тратить времени зря. Нужно было будить огненновлоску. Девчонка славилась своей медлительностью и нерасторопностью. Чтобы скорее приехать в город и не задерживать людей, стоило поспешить.
***
Проснулась Веся в хорошем настроении. Солнце уже светило в глаза и потому спать дольше не удавалось. К тому же на стоянку заехал еще один обоз и вокруг стало шумно. Выбираться из под теплой шубы не хотелось. Но мысль о том, что до города осталось не так далеко, заставляла шевелиться быстрее. Чем раньше она доберется до Гуляй-города, тем раньше окажется в цивилизации! Выбравшись из-под шубы, наспех пригладив разлохмаченные волосы, девочка осмотрелась. Организм призывал срочно покинуть теплое обиталище и отправиться к ближайшим кустам. Северянина нигде не было видно. Но вещи его лежали рядом. Наверное, пошел по своим северянским делам, а, может, тоже ушел облегчиться.
- Ой… - вырвалось само собой когда Веся увидела стоявшую рядом чашку с еще дымящейся похлебкой.
Она снова повертела головой по сторонам. От группы голдящих людей у своротка с дороги отделилась высокая фигура. Нюбрюстан! Он шел к ней твердой походкой. В этот момент Веся ощутила странное чувство в груди. Высокий, сильный мужчина решал дела с другими такими же серьезными мужчинами, пока она, хрупкая девчонка, как говорил покойный отец, «давила на массу»… Стало снова немного стыдно. На мгновение она ощутила себя… Нет. Фу! Придумается же такое! Нет-нет-нет! Они просто путники, идущие в одном направлении! Никаких романтИков! Никаких охов-вздохов.
Но вздох сожаления сам собой вырвался из груди и девчонка засмущалась еще больше.
- Встала?! – без предисловий поинтересовался северянин. – Идти н-нада! Нас подвезти до города, если ты быстро собираться!
От таких слов Веся вздрогнула. Подвести? На обозе? Это… Это что?! Это ей больше не придется идти собственными ногами, топча асфальт и меся грязь, мерзнуть на ветру, а сидеть на мягкой лавке в тепле и уюте?! Да конечно! Сейчас! Она быстро! Даже завтрак променяет лишь бы ехать с комфортом!
Девчонка заторопилась. Быстро вылезла из шубы, собрала непослушные кудрявые волосы в хвост, связала их кожаной тесемкой, доставшейся ей от мамы. Туалет. Организм, взбудораженный новостями и активными действиями хозяйки, срочно потребовал опустошиться. Пришлось бежать с не завязанными шнурками на сапожках в ближайшие кусты. А кусты те, надо сказать, стояли не ближе ста шагов. Чтобы добраться до них ей пришлось преодолеть вышеупомянутую грязь, вследствие чего девочка вновь удостоверилось в том, что лучше плохо ехать, чем хорошо идти! Справившись со всеми делами, побив, наверное, все собственные рекорды в сборах, Весенна поджав губы, посмотрела на остывающую чашку похлебки.
Нет! На счет пропустить завтрак она все-таки погорячилась…
***
Ехать было приятнее. Нюргустану досталось почетное место впереди головной телеги, откуда он мог видеть всю дорогу. Вид постепенно менялся. Старик рассказывал о городе, об окрестностях, давая ценную информацию о мироздании, заполняя пробелы в знаниях парня. Он рассказал о том, как устроен город, какие в нем основные правила. Нюргустану не все было понятно, но он не перебивал, запоминая вопросы, чтобы задать их позднее.
Огненноволоска сидела в глубине. Рядом с женой обозника и его детьми. Они тоже о чем-то не громко оживленно болтали. Нюргустан пару раз оборачивался, замечая, как мужчины вьются вокруг его спутницы, наперебой предлагая свои услуги. Девочка улыбалась, явно радуясь вниманию. Один налил ей чай, второй предложил мягкую подушку, третий снял свою куртку… В следующий раз когда Нюргустан обернулся, девчонка уже мило болтала, улыбаясь сразу всем. Парень ощутил внутри себя странное чувство. Он не мог его описать, но мог сравнить…
Так вел себя один мальчишка из соседней деревни. В доме Нюргустана было всегда принято всем делиться поровну, а вот Инутхе, так звали того паренька, никогда ничем не делился. На больших праздниках, когда собирались все поселения, он всегда привозил с собой много игрушек. Сам в них он не играл, но и другим не давал. Стоило только Сирке или Нюргустану взять его вещь, как Инутхе тут же бежал и отбирал ее.
- Зачем ему столько игрушек одному? – спросил однажды маленький Нюргустан маму.
- Чтобы играть, - отвечала Айва, улыбаясь.
- Но он не может играть ими всеми одновременно! – не понимал Нюргустан. – Почему он не делится? И почему когда мы берем его вещи, он их отбирает? Ведь он ими не пользуется!
Айва грустно улыбалась и отвечала, что это сложно объяснить. Что сейчас он не поймет, но обязательно узнает об этом позднее… И вот сейчас Нюргустан, кажется понял. Он ощущал то, что ощущал Инутхе. Он внезапно понял, что огненноволосая девочка ему так не улыбалась, когда он оставлял ей свою шубу, или, когда ловил руками в лесу добычу. Зато она странно радовалась, когда один из парней подал ей наполненную Мартой чашку с похлебкой.
- Санька, - внезапно позвал парня старик, управлявший лошадьми.
Парень обернулся.
- Иди-к сюда, смени нас, устали мы. Посмотри за дорогой…
- Да мы ж почти приехали! Тут осталось то час езды, бать… - не понял с чего вдруг отец пожаловался на усталость.
- Давай-давай! – Повысил голос Андрей на сына. – Нам с Нюргустаном надо переговорить…
Санька с недовольным лицом двинулся, держась за петли и перегородки к козлам. Он был явно недоволен тем, что отец оторвал его от общения с милой рыжеволосой девушкой, и тому, что братья сейчас завладеют ее вниманием все цело.
Однако отец и двух других детей прогнал, шикнув на тех.
- А ну, кыш, дайте нам поговорить…
Веся, видя как кавалеры со вздохами сожалений уступают места старшим, тоже вздохнула.
Нюргустан сел. Старик моргнул одним глазом, странно улыбнулся. Парень не понял, зачем он это сделал, но ему стало приятно от того, что его дети отошли от огненноволоски подальше.
- В городе у меня есть один друг, - доставая и набивая табаком трубку, заговорил Андрей, растянувшись на лавке. – Юрка Савченко. Для вас он конечно Юрий Никифорович, но не суть. Так вот… - он чиркнул спичкой, пыхнул трубкой. – Ткани твои, - втянув сладковатый дым, старик подержал его в легких и медленно выдохнул. - … Он купит дороже всего. Я тебя к нему отвезу, если тот, конечно, еще не уехал в Железногорск. Думаю, монеты за три он купит… Если поторгуешься, то и за три с половиной – четыре… Вы в городе останавливаться будете? – Веся кивнула.
Ей хотелось отдохнуть с дороги, помыться и выспаться.
- Тогда он подскажет вам, где лучше всего не дорого переночевать можно будет. Может еще подскажет с кем из караванщиков поговорить, если дальше поедете, хотя в это время года… - Старик задумался. – Сложно будет найти. Если только военные, какие, поедут, или с государственными торговцами… Я уже рассказывал твоему… брату, что самим вам дальше опасно. Время такое сейчас. Зима на носу. Банды лютуют. Тут или так или лесами-болотами...
Веся перестала есть. Еще свежи были в памяти воспоминания о тех трех налетчиках в лесу. Слышать-то она слышала разные истории про разбойников придорожных, но никогда не думала, что сама попадет в такую передрягу. А теперь…. Она вздохнула. Теперь ей нужно учиться во всем этом разбираться. Ничего! Доберется до гуляй-Города, потом до Железногорска и там обоснуется! Там-то ей проще будет! В большом городе она всегда найдет себе работу! И тогда она заживет! Ничто ее не остановит! Держись Железногорск! Веся едет! Может быть, другие и сдались бы, но не она! Не пугают ее ни трудности, ни бандиты! Вон куда уже забралась, сама! И дальше сможет!
***
Город оказался совсем не таким, как Нюргустан его себе представлял. Еще издали он разочаровался в нем. Его воображение рисовало высоченные дома до небес, с огромным количеством жителей, красивыми улицами и чинно прогуливающимися туда-сюда горожанами, когда мама рассказывала, как они выглядят… А вместо этого он увидел маленькое поселение, обнесенное частоколом деревянного забора с домами не выше второго этажа. К тому же Гуляй-город оказался очень грязным. Даже вокруг него воняло так, словно стадо оленей решило разом испражниться в одной яме. Селение находилось в ложбине. Смрад и черный туман, висевший на уровне затяжного холма, с которого они спускались, не поднимался выше вершины, походя на крышку огромной кастрюли, под которыми все это и варилось.
- Ну, вот и доехали, - хлестнув засыпающих на ходу коней поводьями, почему-то с улыбкой и явным облегчением проговорил Андрей, вновь усевшийся за управление. – Гуляй-Город!
Нюргустан радости не разделял. Тревога нарастала в груди с каждым шагом, что они приближались. Неприветливые грязные, покрытые черной плесенью наспех ошкуренных деревьев стволы, стоявших вкруг города, нагоняли тоску. А вот Весенна радовалась. Она улыбалась больше обычного, в оба своих огромных глаза пялясь по сторонам.
Повозки подкатили к просвету частокола. Их остановили облаченные в тяжелые куртки люди. Всех попросили выйти. Осмотрев повозки, главный из сторожей, не найди ничего противозаконного, позволили Андрею и его семье въехать в город после уплаты «пошлины на въезд».
- За то, что войти, нужно платить? – Удивился Нюргустан, когда все снова заняли свои места и повозки двинулись вперед.
- Войти – нет, а вот въехать, - грустно проговорил Андрей. – Каждый раз все больше и больше! Скоро придется пешком заходить! Ну, ни в какие ворота не лезет уже! Цены все выше и выше!
Нюргустан обернулся. Прикинул, что в огромные, сделанные из таких же бревен ворота при желании войдет несколько таких как у них повозок, пожал плечами.
- Вроде влезли же…
Андрей улыбнулся, ничего не сказав. Своеобразный юмор странного парня он уже научился понимать.
Город внутри оказался еще более грязным, чем снаружи. Грязным в прямом смысле слова. Разбитые колесами и ногами дороги таковыми являлись только за счет своего направления. Жирная, еще не застывшая колом грязь, лужи, какой-то мусор в них, лошадиные, а то и человеческие испражнения – красоты не добавляли. Сами горожане тоже Нюргустану не внушали доверия. Он слегка заглянул за грань миров и увидел серые тени вместо людей. Нет в них жизни. Одно существование. Ни одной яркой краски. Грубого вида мужики у входа в дома, странно разодетые и ярко накрашенные снаружи, но тусклые женщины… даже дети были какими-то потерянными. Казалось что художник, создававший это место, забыл добавить в него иных, кроме серого и черного красок.
- Пшел отсюда! – раздался голос одного из братьев и Нюргустан моргнул.
От повозки отвалился не высокого роста паренек в такой же, как весь окружающий мир, серой одежде. Он плюхнулся в лужу, зло поднялся и что-то прокричал в след уезжающей повозке.
- Ты прикинь, обнаглели! – выглядывая в щель, проговорил парень. – Прямо сюда залез! Совсем страх потеряли! Смотрю, ручонка тянется… Я аж офигел! Во наглость!
- Да-а-а-а, - проскрипел тяжелым голосом Андрей. – Хереет город… Хереет… Раньше тут все иначе было. У семи нянек дитя без глазу… - старик сплюнул. – Пока один хозяин у форта был, нормально все было. А теперь, - он махнул рукой. – Как Соловей прописался, так все… Продыху не стало.
- Кто? – поинтересовалась рыжеволоска.
Нюргустан внимательно следил за людьми вокруг, которые в свою очередь пристально наблюдали за проезжающим по улицам города обозом.
- Славка Соловьев… бандит и отморозок. Местный пахан. Главарь. Говорят, он крышует тут все. Лет пять назад наверное… да, где-то так… банда тут обосновалась. Сперва местные их гоняли, а потом наоборот все стало. Бошки подняли мрази, силу почувствовали! Штук пять, наверное, начальников тут сменилось. Поговаривали, что Славка их лично всех повырезал, с кем не договорились. А этот, вишь, значца, договорился. Сначала вроде все нормально было, а потом… Сама гляди! Грязь везде, карманники… Подпольные всякие делишки черные… Совсем бы город в бандитский притон превратился, коли бы не расположение! Ближе поселений таких к Железногорску нет. Гуляй-Город – единственный торговый форт между таежниками и городскими. Сюда стекаются товары, а отсюда уже в Железногорск. Хошь-нехошь, а какой-то порядок поддерживать приходится, иначе торговцы типа нас, это место стороной объезжать станут. Тогда ни местным житья не станет, ни бандам раздора не будет… Потому там, на въезде и платить приходится. Мзда за то, что телегу не сожгут и не ограбят, но от таких вот… - старик кивнул себе за спину, - мелких воришек все равно не застрахован, потому в повозках всегда кто-то должен быть! Мы сейчас прямиком на рынок, там поспокойнее и почище. Пантилей его крышует, местный второй начальник. Он следит за порядком на территории, но и там внимательнее будьте. Не карманники, так торговцы сами же надуют и без портков оставят.
За разговорами в полголоса въехали на территорию рынка, которой оказалась более-менее ухоженная территория с несколькими деревянными лотками и навесами, да парой магазинов. Лотки были пусты. На прилавках виднелся не растаявший снег и различный бытовой мусор. Где – газетка, где бутылка, а где чашки неубранные. Навесы облюбовали тощие собаки. Некоторые из них сразу высунули свои морды, посмотреть, кто там приехал, вдруг что-то вкусненькое перепадет.
Телега остановилась возле одного из магазинов. Двери и окна в нем были заколочены, внутри стояла темнота.
- Мда, - почесал затылок Андрей и негромко проговорил. – Видать уехал в город уже… Блин. Ребят… - старик развел руками. – Извиняйте. Нету Юрка.
Веся вздохнула. Нюргустан молча, кивнул, спрыгнул с телеги.
- Благодарю за дорогу, - склонив голову, чуть поклонился он людям. – Благодарю за науку. Легкого вам пути и пусть все ваши товары окупятся!
- Спасибо, - улыбнулся Андрей. – А ты, дочка?
Веся снова вздохнула, обернулась на тюки. Куда их теперь тащить. Как быть?
- Я помогу, - вызвался на подмогу Сашка, тоже не желавший скоро расставаться с девушкой. – Пап?
- Помоги, помоги, - взглянув на не выражавшего ничего своим видом Нюргустана, позволил отец. – Мы у «Домовода» будем. Это дальше по улице. Скинем пока что есть. Потом в «Садовода» заедем… Не задерживайся. Через час надо выдвигаться уже…
- Скажите, где можно остановиться? – спустившись на землю, поинтересовалась девочка.
Андрей почесал в затылке.
- Ну если в «гостинке» только… Вон там за поворотом, который проехали, направо, дом двухэтажный… Цен я тебе не скажу, ни разу там не останавливался, но если что, можно у местных попробовать заночевать. Некоторые сдают дома и комнаты, но лучше в северной части… Там люди… - он сделал паузу, - попроще.
Веся поблагодарила старика, дождалась когда Сашка вытащит ее тюки из задней части телеги, накинула футляр со скрипкой за плечи и они двинулись в сторону, указанную обозником. Сердце девочки забилось сильнее. Начинался новый этап ее жизни. Новый. Неизведанный. Немного волнительный и страшный.
Нюргустан посмотрел в след уходившей с молодым парнем огненноволоски. В груди стало как-то немного… прохладно, что ли. Он посмотрел на глядевшего ему прямо в глаза старика. Тот печально улыбнулся, кивнул ему и, дернув уздечкой, погнал коней дальше по улице. Парень остался один. Подняв голову к неприветливому небу, он прошептал слова молитвы и, закрыв глаза, отдался ощущениям. Сперва ничего не происходило, затем его нестерпимой силой потянуло куда-то в сторону. Он открыл глаза и уверенно пошагал в том направлении. Ему нужны люди, нанявшие убийц его семьи. Они могут быть здесь. Или здесь могут быть те, кто знают, где они. Ему их нужно лишь отыскать…
***
Александр помог девушке расположиться. На те деньги, что она имела при себе, Весенна смогла арендовать всего на всего небольшую каморку под лестницей и то, лишь до утра. Цены в гостинице «Три дороги» оказались под стать названию.
- Если тут все так, - подумала девочка, обнадеживая себя, - то и за ткань я смогу выручить не плохо!..
- Помочь тебе с торговцем? – улыбаясь, стараясь расположить Весенну к себе еще больше, поинтересовался Сашка, сложив тюки в каморке и, заперев ее на ключ.
С собой они взяли лишь один отрез ткани. Зачем таскаться по грязному городу со всей поклажей, когда можно продемонстрировать лишь, так сказать, выставочный образец.
- Да, спасибо, - не много растеряно кивнула Веся. – А где их искать?
- А ща!
Александр подмигнул двинулся к стойке, за которой обслуживала очередного клиента упитанная дама преклонных лет. Гостиница совмещала в себе еще и кабак.
Поулыбавшись и что-то сказав трактирщице, Сашка вернулся к Весеннее довольно быстро.
- И так, – начал он. – Сейчас здесь есть четыре торговца, кто может заинтересоваться нашим товаром… Но все они в разных частях города… Предлагаю начать с главного. Его магазин находится почти на въезде. Я там пару раз с отцом был. Мужик с сыновьями торгует всем подряд. Закупает дешево, - немного скривился парень, - а продает дорого, но хотя бы будет от чего оттолкнуться. Потом зайдем в гильдию торговцев. Здесь у них свое представительство. Если есть караваны, идущие в Железногорск, то за одно тебе билет купим. Те скупают по нормальным ценам, но-о-о-о… я не уверен, что ткань им нужна. Была б шкура... Затем зайдем на рынок… Она сказала, - Сашка кивнул в сторону управительницы гостиницы-бара, – Там есть женщины, торгующие одеждой всякой. Может им подойдет. Оптом не продать, но может хотя бы частью и затем к военным егерям… Там иногда тоже ткань нужна, хотя больше конечно, тоже, шкура. Они через государственную козну работают. Может, купят.
Веся подумала, кивнула. Все варианты казались ей логичными. Она понимала, что для торговли уже совсем не сезон, потому была рада и такому выбору. Могло случиться так, что ее ткань тут вообще нафиг никому была бы не нужна. Тогда пришлось бы ходить по домам, спрашивать местных жителей.
Первый торговец выставил цену за материал в семь монет. Веся нахмурилась, припомнив цену, что давал Сашкин отец. Что-ж… На рынке два дурака, - говаривал ее отец, после очередной сделки. – Один продает, другой покупает…
Лишь сейчас она поняла смысл этих слов. Становиться дурой ей что-то не хотелось. Старый, пузатый, с залысиной на голове торгаш долго мял ткань и так и сяк, смотрел на просвет, под углом, нюхал, даже надкусил уголочек, прежде чем озвучить вердикт.
- Ткань хорошая, но не идеальная. Пойдет на платья, да сорочки. Может, на рубахи… Не сезон уже, так что, только семь за мешок, причем оптом, мелочиться штучными отрезками я не буду. И сейчас! Вечером я уже уезжаю в Железногорск.
Веся прикусила губу. Как сказать, что она хотела бы еще прицениться и сравнить оплату у других, чтобы не обидеть торговца?
- Всего семь? – вступился за девчонку Сашка. – Маловато будет! Ткань лучшая, натуральная! Свежего покоса! Следующая будет только весной! А вы же в город едите, там продадите выгоднее. Семь?
- Молодой человек, - посмотрел на парня торговец поверх очков. – Мы на базаре? Семь монет – моя окончательная цена! В зиму ткань не нужна. Это не шкуры, или шерсть! Кто ее сейчас у меня купит? Это весной надо, а весной у меня уже будет свежая ткань.
Торговец небрежно оттолкнул пальцами материал, сложил руки на пузе, откинулся на кресле, всем своим видом показывая, что торга не будет.
- Хорошо, - поспешила вмешаться Веся, видя как Сашка уже набирает воздуха в грудь. – Мы согласны! – Александр выдохнул, нахмурившись, глянув на спутницу. – Вы в котором часу уезжаете? Мне нужно принести остальное…
Торговец довольно прищурился. Посмотрел на часы.
- В четыре. Так что успевайте… В три я уже закрываюсь…
- Хорошо, - прикусила губу Веся. – А сейчас сколько?
Толстяк снова посмотрел на часы, но сделал это так, словно делает величайшее в ее жизни одолжение. Даже губами чмокнул.
- Полдевятого…
- Спасибо, - улыбнулась Веся и, аккуратно сложив ткань, хотела было уже уйти, но старик выхватил у нее скрутку буквально из рук.
- Это в залог, - не требующим спора голосом проговорил он. – А то знаю я вас… Не опаздывайте! Ждать никого не буду!
Веся снова поджала губы, кивнула и вышла. Сашка последовал за ней.
- Ну, зачем? Я бы раскрутил его еще на монету…
- Не надо, Саш, - улыбнулась девушка. – Сейчас зайдем в гостиницу, возьмем второй кусок и сходим к остальным. До вечера у нас еще есть время, пусть думает, что мы несем ему остальной товар.
- А если… - парень посмотрел на дверь торгового магазина.
- Ничего. Пусть если что, забирает себе…
***
Вторым в списке был представитель гильдии. На ткань он не обратил ровным счетом никакого внимания, обосновав тем, что в списках необходимого ее нет.
- Если бы шкуры были, или шерсть, другое дело, - не отрываясь от письма карандашом в толстенной книге-тетради, проговорил торговец. – Что-то еще?
- Да, - заметно сникнув в энтузиазме, проговорил Александр. – А есть билеты до Железногорска?
- Все караваны давно ушли. Следующий отправляется через три недели…
Сашка посмотрел на Весю. Та отрицательно покачала головой.
- Все?
- Все, - согласился парень.
- Тогда не задерживайте очередь, молодые люди…
Веся оглянулась. В помещении никого, кроме них, да охранника в тяжелом бронежилете со скучным лицом и автоматом на плече не было. Вновь обернувшись к торговцу, она наткнулась на неприветливо холодный взгляд. Пришлось освободить помещение.
- Ладно, давай к военным сходим и на рынок еще, - преувеличенно бодро проговорил Сашка, когда ребята покинули территорию торговой гильдии.
Веся покивала головой. Настроение стремительно падало. Что-то подсказывало ей, что лучшей цены… да что там лучшей, единственной кроме той, что озвучил самый первый торговец, никто не даст. Не тот у нее все-таки товар…
С такими мыслями они добрались до окраины Гуляй-Города. Сашка уже начинал заметно нервничать. Веся понимала, что он торопится, отец парня не показался ей слишком строгим, но, тем не менее, задерживать никого она не хотела.
- Слушай, - остановились они перед входом в большую избу, собранную из толстенного кругляка. – Тебе уже пора, наверное. Мы больше часа тут уже ходим.
- Ничего, - улыбнулся парень, заметно погрустнев. – Папка подождет. Если в «Садовод» заехали, то это надолго. Марта пока все чашки-ложки-поворежки не пересмотрит, не уедет… так что у меня есть еще немного времени.
Веся улыбнулась.
- Нет, правда, я не хочу, чтобы тебе попало. Спасибо тебе за помощь! Думаю, смысла нет искать более выгодную цену. Ты иди, наверное. Я зайду, узнаю и пойду в магазин отнесу. – Девушка пожала плечами. – ну вряд ли тут действительно кому-то в это время года нужна ткань…
Сашка вздохнул, потупил взгляд.
- Ладно, - не уверенно сказал он. – Жаль, что так вышло. Но я надеюсь, тебе удастся ее продать! Зайди все-таки на рынок, узнай. Вдруг купят!
- Хорошо. Зайду, - пообещала девочка.
Внезапно она подошла ближе, встала на носочки и поцеловала парня в щеку. Порыв был секундным, стремительным. Она даже сама не поняла, почему это сделала. На душе было скверно, холодно и не уютно. Все шло не так, как она планировала, и частичка заботы, что этот парень ей подарил, заставила Весю растрогаться.
Сашка улыбнулся. Его рука скользнула по ее талии, но девушка отпрянула, не дав событиям продолжиться.
- Спасибо тебе. Беги, пока отец не разозлился, - сказала Веся, внезапно ощутив себя как-то… не так.
Зачем она это сделала? Для чего? Не ясно. Само как-то вышло. Даже стыдно…
Весенна отошла на шаг, встала на ступеньку широкого, метров в пять длиной крыльца. Замерла. Александр в недоумении стоял еще несколько секунд. Затем как-то сник, улыбнулся, покачал головой и, снова грустно улыбнувшись, нерешительно пошел по улице, махнув девчонке на прощание рукой.
Веся сглотнула подкативший к горлу ком. Она остается одна в чужом городе, без денег, без связей, без всего. Она не знает, что ей делать и как дальше жить и единственный человек, который попытался ей помочь сейчас вынужден уйти. Стало одиноко. И внутри и снаружи.
Девочка подняла глаза к небу, набрала в грудь воздуха и медленно выдохнула. За спиной раздались тяжелые по дереву шаги. И ругань.
- Давай! Ща пахану это расскажешь, урод жадный! Жди проблем!
Веся обернулась. Страшного вида мужик, с лохматой бородой и ружьем за спиной, зло вышел из помещения, громко хлопнув дверью.
Он прошел мимо нее, обдав девчонку едким запахом пота и чеснока, чуть было не спихнув с крыльца. Веся отскочила в последний момент. Приклад винтовки просвистел у нее перед самым лицом, когда здоровяк резко повернулся. Она возмущенно хотела что-то сказать, но мужик тяжело посмотрел через плечо и девчонка поспешила удалиться с траектории его взгляда, до того незнакомец был страшным и не приятным.
Девушка быстро запрыгала по ступеням и скрылась за дверями егеринной, а мужик, нахмуренно почесал еще не переставшую болеть от удара челюсть, затем нос, затем сросшуюся над ним бровь и вдруг просеял.
- Ах, ты! - расплылся наконец-то в улыбке узнавший девчонку мужик. – Сама пришла…
***
В доме егерей, как и на рынке, как и в гильдии торговцев, Весе отказали.
- Вот если бы шкура, - сказал ей доброго вида старичок, сидевший за большим письменным деревянным столом, выслушав предложение рыжеволоски. – Ну или мясо… Одежду нам государство выдает, семьям тоже… Если б готовые изделия были, сорочки там, штанцы, то другое дело… А шить тут кому? – он развел руками. – Некому. Эт тебе, дочка, в Железногорск надо, Мончегорск, Столицу или даже в Приморск… Вот там да! Там мануфактура, ткацкие цеха... А здесь… - старичок до кучи еще и плечами пожал. – Тут маленький торговый форт. Здесь торгует тем, что деревни производят, да всякими там грибами, ягодами… Извини, милая, но не могу купить… Козна пустая, начальство наседает, статьи бюджета урезает… Он приподнял тетрадь, словно оправдываясь. Я вижу, ткань у тебя хорошая, но никуда не могу ее вписать. Самому, понимаешь, тогда голову с плеч снесут…
Веся горько кивнула, соглашаясь. Надежда растаяла и после рынка. Пара женщин, торговавших теплыми платками, сапогами, куртками да кофтами готовы были купить по паре отрезов, но не более. Теперь Весе пришлось отказываться. Продай она часть, не смогла бы тогда продать остальное. Первый торговец ясно сказал, что купит все разом и никак иначе. Она же с дуру и размеры и объемы назвала... Пришлось снова по грязи тащиться через весь город в гостиницу.
Что делать, она ума не могла приложить.
- Семь монет, семь моне-е-ет… три мешка-а-а-а-а по семь, - думала она, прикидывая в уме как быть дальше. – Двадцать одна! Этого хватит на одну ночь… Может и ладно? Хотя бы так… Стоп! – девочку внезапно осенило. – Ружье! Блин!
Веся выругалась. Точно! У нее же было еще ружье, которое забрал этот, как его! Чингисхан… Оно-то должно стоить в этом месте нормальных денег! Точно!
- Черт! – прикусила она губу в который уже раз за день. – А где его искать?..
Посмотрев по сторонам, она отыскала взглядом стоявшего у соседнего дома мужчину.
- Простите, - позвала девушка. – Не подскажите, который час?
Мужчина меланхолично пожал плечами.
- А хэ зэ, - сказал он, не переставая что-то жевать. – На рынке часы висят, сходи, посмотри…
- Блин! – выругалась Веся, понимая, что придется меся грязь, идти обратно. – А примерно?
Мужчина снова пожал плечами, сплюнул себе прямо на ботинки и, повернувшись, пошел обратно в дом.
Веся в сердцах топнула ногой и тут же об этом пожалела. Не сдержавшись, она рыкнула, сжав кулаки. Гадский Чингисхан! Украл у нее винтовку, где теперь его найти! Да и время поджимает!
- Что же делать, что же делать, что же делать?! – зашептала она, глядя то в сторону рынка с часами, то в сторону, где находилась гостиница.
- А ну кыш! – прервал ее голос проскочившего мимо всадника.
Веся вздрогнула, отшатнулась и плюхнула, поскользнувшись на грязи задницей прямо в лужу.
- Гавнюк! – выругалась девушка ему в след.
Слезы подступили к горлу. Она медленно встала, оглядела себя. Товарный вид, как говорил папа, был безвозвратно утерян. Веся заплакала. Попытавшись очистить одежду от болота, налипшего на него, она лишь больше развезла по ним грязь.
- Что пялишься? – рыкнула она на высунувшегося мужика.
Из-за ближайшего поворота вновь послышалось лошадиное ржание и Веся отошла с дороги, чтобы вновь не испачкаться.
Решение пришло само собой. Все. Она устала! Ей все надоело! Продать проклятую ткань и завалиться спать в нормальный номер на нормальную кровать! Помыться, поесть, а утро вечера мудренее… Еще раз попытавшись оттереть быстро впитывающуюся в ткань жирную грязь, Веся пошагала в сторону гостиницы.
***
Говорят, своя ноша не тянет. Такую фразу она слышала много раз, но едва дотащив мешки до торговца, все равно не была с ней согласна. Тянет! И еще как! Видимо тот, кто ее придумал, никогда не пытался двумя руками нести три неудобных тяжелых мешка ткани, балансируя на раскисшей дороге, то и дело, наступая в лужи, ежеминутно подсказываясь и стараясь не уронить поклажу. А падать и ронять было никак нельзя. Сейчас от этих мешков, ни мало не преувеличивая, зависит ее жизнь!
- Вот! – наконец-то добравшись до торговца, девушка с трудом взвалила на прилавок три больших сумки. – Как обещала! – запыхавшись, попыталась отдышаться она.
Торговец отвлекся от своих дел, посмотрел на Весю поверх очков из глубины комнаты.
- А! – вспомнил он недавнюю посетительницу и ехидно улыбнулся. – Пришла-таки!
- Ага, - поправила девушка выбившийся на лицо рыжий локон.
- Не нашла цену лучше? – торгаш подошел ближе, растягивая губы в гнусной улыбке.
Веся, уставшая, грязная, голодная и холодная серьезно посмотрела на старика, ничего не сказав.
- Ну что ж, давай проверим, что тут у тебя! – Дернул подбородком тот.
Нарочито неспешно, он аккуратно, даже как-то брезгливо двумя пальцами открыл первый мешок, достал ткань, выложил на прилавок, раскатал отрез, второй, третий… Внимательно их осмотрел, чуть не касаясь носом. Недовольно кивнул, открыл второй мешок, снова разложил тряпки, потер их, приподнял край одной из них, посмотрел на просвет… Делал он это все слишком медленно, дотошно, заставляя девушку нервничать и переживать. А вдруг что-то попортилось? Она же даже не проверила ткани! А ведь и спала на них, и в бурю попали и под открытым небом тюки лежали…
- Помя-я-я-ято все, - словно услышав ее мысли, недовольно заключил старик, открыв третий мешок.
- Ничего страшного, это легко гладится. Заломов же нет, - поспешила оправдаться Веся, вспомнив слова отца, которые он говорил при подобной ситуации. – На качество ткани это не отразится. Это лучшая ткань со всей округи!
- Лучшая-то лу-у-у-учшая, - задумчиво пробормотал старик, почесав подбородок. – Но мокрая…
- Влага в пределах допустимого, - тут же выпалила девушка. – Это же натуральная ткань!
- Натуральная-то натура-а-а-альная, - покачал головой торгаш. – Ну что ж, ладно. Пять монет…
Веся вздернула брови.
- Вы же говорили семь!
- То было утром, милочка! А сейчас обед! – ехидно улыбнулся старик, отсчитывая ровно пять монет, пододвигая их девушке. – Все меняется! Кто знает, может, через полчаса я вовсе предложу только четыре…
Веся оторопело посмотрела на лежащие перед ней монеты. Пять. Ровно пять. Не пятнадцать.
- Простите, - непонимающе проговорила она. – Пять за все?
Старик с непринужденным видом принялся скручивать ткань в один рулон.
- Конечно! А как ты хотела?! Бери и уходи!
- Но, вы же говорили, за мешок!
- Говорил! И только что сказал, что все меняется! Но, если не нравится, можешь еще походить, поискать, кто купит. Ты же прошлась по другим местам, и должна знать… - старик прищурился.
- Но пять за все?! – Весенна не смогла подобрать слов. – Это же лучшая ткань в округе! Она стоит минимум семь за мешок! А то и все десять!
- Десять?! – усмехнулся торгаш. – Ну, ты, девочка, насмешила! Десять это тебе не знаю… В Железногорск! На швейную фабрику! Но, если хочешь, – старик отодвинул от себя рулон, как бы давая ей выбор. – Можешь забрать и попытаться добраться до него сама. Через лес, бандитов зимой, пешком… Я ж не настаиваю… нет, ты конечно мо-о-о-ожешь заработать бо-о-о-ольше…
Старик масляно улыбнулся, откинул перегородку на столе и медленно, наступая проговорил.
- Я бы... за такую... как ты... заплатил... Скажем, так... Монет тридцать...
Веся подалась назад. Шаг, другой и толстое пузо торгаша почти уперлось ей в грудь.
- Если бы ты хорошенечко поработала... - понизил голос старик до шепота.
- Что?! - вспыхнула злобой Весенна, приходя в себя, словно очнувшись от гипноза. - Нет!
- Да ладно ты, - поймал за запястье собравшуюся было бежать девчонку старик. - Не дергайся. Ну, где ты еще такие деньги возьмешь?
Толстяк запыхтел, пытаясь удержать ретивую рыжеволоску на месте, тесня к стене.
- Забудь про тряпки свои, ну!
- Нет! - пискнула Веся.
Сердце ее зашлось, тело задрожало. Она по обыкновению своему зажмурилась, судорожно соображая, что ей делать. Ударить, как учили коленом в пах, вывернуться и, пока старик отдыхивается, убежать? Или все-таки попытаться договориться?
- Не ломайся, девочка... Не ломайся... - торгаш прижал Весу к двери магазина так, что даже при желании она уже теперь точно не могла сбежать – дверь открывалась во внутрь магазина.
- Будешь жить в роскоши, я тебя и обую и одену и накормлю... - продолжал старик, пытаясь схватить Весенну за второе запястье.
- Нет! – настойчивее повторил девушка, уворачиваясь от сального поцелуя.
- Погодите, - запальчиво выдохнула она, судорожно соображая, что же можно сделать…
И тут дверь за ее спиной дернулась. Ручка провернулась, полотно вздрогнуло, приоткрываясь. Старик икнул от неожиданности и отпрыгнул на целый метр так резво, что Весенна чуть было не упала, лишившись упора в виде пуза толстяка. Торгаш быстрым движением пригладил растрепавшееся волосы, оправил очки.
Дверь повторно дернулась, открываясь. Веся вздохнула, ее обдало смутно знакомым запахом пота и чеснока. Большая фигура загородила дверной проем. В помещении стало темно. Человек вошел, пригнувшись, чтобы не удариться о низкий дверной косяк и тяжелой поступью прошел в комнату. Старик запрокинул голову – настолько тот был высок.
Незнакомец скинул на пол огромный рюкзак. В том что-то звякнуло.
– Торговец ты?
– Нюбрюстан! - выдохнула Веся тут же скользнув к северянину ближе, взяв того за руку.
Торгаш попятился, оглядываясь куда-то за спину, в глубину магазина.
- Я это... - зазаикался он, предчувствуя неладное.
Здоровяк посмотрел на девчонку, перевел взгляд на торговца. Тот икнул. Вроде обычный молодой парень, но его взгляд, какой-то холодный, колючий, словно пригвоздил старика. Пот мгновенно пробил тучное тело. Судорожно соображая, что делать он пятился, пока не уперся задом в прилавок.
- Я на улице был, видел, как ты зашла... Продала? - поинтересовался северянин.
Рыжеволосая девушка усмехнулась, перевела взгляд на торговца, прищурилась.
- А вот как раз о цене договариваемся!
Веся готова была расцеловать оказавшегося здесь так вовремя северянина. Еще бы пара минут, и ей бы точно пришлось бежать! Но теперь... Девушка зло улыбнулась, глядя на испуганное лицо торговца. Теперь ее очередь ставить зарвавшегося торгаша в неудобное положение!
- Так сколько вы сказали, за ткань заплатите? Семь монет?
- Да я же… - торговец занервничал. – Я же сказал что сейчас не сезон…
- Но пять монет это грабеж!
- Грабеж? – понизил голос Нюргустан. – Тебя грабят?
- Да! – нахмурилась девочка, сведя губы в узелок.
- Грабить не хорошо…
Саам подошел ближе, навис над торговцем, зло глядя на того.
- Что он у тебя украл?!
- Да ничего я не крал! – заспорил торгаш. – Ваша... - он запнулся. - Девушка не так поняла!
Его взгляд забегал по одежде северянина, остановился на торчащем из-за плеча огромном топоре.
- Не так?! – вспылила Веся. – Да вы прохендей! Он сказал, что заплатит семь монет, за каждый мешок, а заплатил всего пять! А еще он…
- Стоп! – старик замахал руками, приходя в себя. – Давайте, как солидные люди говорить! Не на базаре! Я ничего не говорил! Я сказал семь монет за все! Вы не так расслышали! А я что? Ну, готова продать и готова за пять! Хорошо, давайте семь! – старик добавил две монеты к кучке.
Нюргустан хмуро поглядел на девчонку.
- Сколько больше семь?
- Восемь.
- Восемь! – снова посмотрел на старика саам. – Сколько сказала, плати!
- За каждый мешок! – поддакнула Весенна.
- За каждый мешок! – кивнул северянин.
- Что? – пришла пора вскинуться уже торговцу. – Ну, нет! Это грабеж! Шесть и не монетой больше!
- Восемь! – стоял на своем Нюргустан.
Торгаш поджал губы. Все шло не по плану. Проклятый бандит не сказал, что парень северянин... Проклятый Типун! И что теперь делать? Он прикусил губу, забегал глазами по помещению.
- Давайте так… - наконец-то выдал он, решив. – Я сделаю вам выгодную скидку. Вы же не сказали, что ваш… - он попытался подобрать правильные слова, но не смог. – Друг... – он еще раз оглядел парня, кивнул своим мыслям. - Наемникам у нас рады… Я дам вам по восемь монет за каждый мешок, но вы сопроводите меня в Железногорск!
Нюргустан опять нахмурился, пытаясь понять, что происходит. Посмотрел на девчонку. Та подумала, кивнула.
- Хорошо! Деньги сейчас! И за каждый день еще по две монеты каждому!
- По одной! – быстрее мыслей, по привычке ляпнул торговец и тут же заискивающе заулыбался. – При всем уважении, но вы не похожи на наемницу, я нанимаю только вашего друга…
- По две! – качнул головой наемник. – Каждому. Каждый день!
Он не знал, сколько дней добираться до нужного города, и боялся что ошибся, но судя по довольному лицу Весенны, парень все-таки не ошибся.
- Ладно! – сдался торгаш. – По рукам! Но деньги за службу по приезду! А то мало ли!? Черт с вами!
Нюргустан нахмурился, насторожился. Помимо них в торгашеском доме был кто-то еще. Старик не обманул. Злой, сердитый, но на духа черта он был не похож.
- Что такое? – не громко спросила девушка.
Торгаш вновь покрылся потом и испуганно завертел глазами.
- Все, все, идите! – затараторил он, замахав руками. – Мне нужно собираться! Жду вас здесь через час!
Он сделал шаг и не сильно, но настойчиво подтолкнул парня с девушкой к двери, запер за ними, когда те вышли и громко выдохнул. В дали помещения послышался шорох шагов.
- Слышь, ты чо? – вышел из-за двери, ведущей в подсобку бородатый детина. – Забыл что договаривались?!
- Типун! – зашипел на амбала торговец. – Ты с ума сошел?! Ты видел, кто это?! Это ж кочевник! Наемник! Да еще с севера! Мы так с тобой не договаривались! Мне тут бойня не к чему!
- Тебе просто девку схватить надо было! А ты что начал тут?! Я бы их обоих... - детина качнул ружьем.
- Да ты сам говорил, он вам троим накостылял! Не, Типун, давай-ка вы свои делишки сами…
Старик не договорил. Здоровяк схватил его за грудки одной рукой и ударил по щеке другой.
- Слышь! – зашипел бандит торговцу в замершее лицо. – Ты за базаром-то следи! Забыл с кем говоришь?!
- Но я… Но он… Ты же сам…
Здоровяквстряхнул старика так, что у него слетели очки с носа.
- Тихо, тихо! – завизжал тот, скосив глаза в сторону двери и сбавил тон. – Они… Они… Я их с собой поведу в город… Там вы с ними и разберетесь на дороге по тихому! Но не в лавке! Я не хочу потом разбирательств с егерями! Меня за такое гильдия лицензии лишит! И вам и мне от этого проку не будет!
Типун пожевал мясистыми губами, отпустил старика. Тот упал на пол на обе ноги и чуть было не завалился на задницу.
- Молись! – прогудел здоровяк, поиграв перебитым носом.
Он сморкнулся, развернулся и потопал к черному ходу, где до этого ждал сигнала от торговца.
- Если подставишь нас, бошку снесу! – добавил он, уже выходя.
Торгаш сглотнул. Поправил жилет. В голову старика пришла отличная идея: забрать пожитки и больше сюда никогда не возвращаться. Бизнес бизнесом, но своя жизнь дороже! Никаких денег она не стоит! Нет! Все! Пора валить из Гуляй-города! Так еще годик-два и эти бандиты совсем от рук отобьются! Не будет ему тут ни жизни, ни торговли!
Старик кинул взгляд на дверь, куда ушли северянин с девчонкой, затем на ту, в которую вышел Типун и тут вторая мудрая мысль за этот день посетила его голову. А что если...
***
Глава 7. «Соловей-разбойник»
Покинув скверное место обитания торговца, Веся первым делом, как только они вышли, поблагодарила своего спутника.
- За что? – не понял Нюргустан.
- Ты мне помог. Видел, как он тебя испугался? Он знаешь что? Он хотел мне за всю ткань всего шесть монет заплатить! И еще приставал! Ох, Божечки! – девушка притворно приложила руки к груди. – Чуть сердце не выскочило, ну и приключения! Ах, прохвост! Но он тебя испугался и заплатил нормально! А еще работу нашли и до Железногорска доберемся! Тебе же тоже туда вроде? Кстати, как твое дело?
- Дело? – не понял северянин.
Слушать щебечущую девчонку не хотелось. От чего-то у него внезапно разболелась голова, а огневолоска своим высоким, звонким голосом лишь усугубляла состояние. Нюргустан поморщился. Происходило подобное очень редко, потому он и удивился. Обычно голова болела, когда к нему приходили знания… Возможно и сейчас, в ближайшее время, он узнает что-то новое. Они всегда приходили так – сначала жутко начинала болеть голова, потом он из носа начинала течь кровь, а потом, ненадолго, он терял сознание. После пробуждения, мозг болел так, что Нюргустан порой не мог терпеть. Это было похоже на прибой, который накатывая, все выше и выше вздымал море, неумолимо затапливая прибрежные зоны. Остановить это было нельзя, потому приходилось просто терпеть. Неприятные чувства были тем сильнее, чем больше знаний он получал. И никогда заранее не узнаешь, что откроют для него в этот раз боги и духи. Но сейчас ощущения были немного другими – непохожими на те, что были обычно.
- Да, - словно откуда-то издалека донесся голос огневолоски. – Ты что-то искал… Или кого-то…
Нюргустан сконцентрировался на внутренней энергии, постарался выровнять потоки и боль начала отступать. Он вдохнул холодный воздух, медленно выдохнул.
- Тут никто не знает того, кого я ищу.
- А кого ты ищешь? – Веся внезапно осознала, что совсем не знает цели своего спутника. – Может, я знаю?
- Что ты знать!? – махнул рукой на девчонку кочевник.
- Ну а вдруг! – не могла угомониться Весенна.
Северянин внезапно остановился и раздраженно выпалил:
- Нюргустан искать тех, кто убить его семья! Его близких и родных! Кто убить все деревни… ты знать, кто это сделать?!
Весенна замерла. Улыбка сползла с ее лица.
- Как? – не поняла она слов. – У-убить?
- Убить! – Рыкнул кочевник. – Совсем убить. Насмерть! Всех!
Девчонка прикусила губу. Такого поворота она не ожидала. Она впала в ступор. Огромные глазенки забегали из стороны в сторону. Мысли разбежались, не найдя дороги домой.
- Извини, - выдохнула она. – Я не знала!
- Тут никто не знать! Никто не говорить со мной! - сжал кулаки северянин, заводясь. – Я не найти следов того, кто убить мой племя… Но я знать, что это здесь! Дух Айгула говорить мне это! Это точно здесь! – он топнул ногой.
- А… А как ты ищешь? – больше для проформы спросила Веся, чем реально надеясь помочь в таком сложном деле. Навыка сыщика или следопыта за ней как-то раньше не замечалось.
- Пришлых я убить! Всех! До единого! Но их кто-то прислать! Кто-то сказать им «Приходить и убить всех друзей Нюргустана!» Кто-то сказать им где я жить! Кто-то искать меня!
- Ой, - Веся заозиралась. – Если тебя ищут, то это не самое лучшее место… Это опасно!
- Я сам искать тот ублюдак и убить его!
Кочевник сжал зубы. Веся почувствовала лютую злобу, исходившую от него. Ей стало неуютно и холодно. Словно могильным ветром повеяло.
- А знаешь что… - проговорила девочка, уловив какую-то еще не до конца оформившуюся идею. – Тебе нужно к наемникам… ты говорил с егерями?
Парень нахмурившись, опустил на нее свой взгляд.
- Нюргустан много говорить! Но никто не говорить с Нюргустан!
- А Солдаты-охотники? Там, - она указала в сторону егерской избы, - деревянный дом большой.
- Нет, там не говорить. Они знать, кто убил семья Нюргустан?
- Они не-е-е-е-ет, - задумалась девушка и тут же поспешила пояснить. – Но они могут знать тех, кто знает! Есть такие люди. Наемники…
- Торговец говорить, - кивнул кочевник, указав пальцем на магазин, из которого они только что вышли.
- Да! – кивнула Весенна. – Наемники это люди, которых нанимают убить других людей.
- Убийцы?!
- Не только! – покачала головой Веся. – Точнее не все! Не так сказала… Они еще сопровождают караваны, находят пропавших людей, возят разные редкие товары, ну и да… Убивают.
- Сопро-во-… - попытался повторить Нюргустан незнакомое слово.
- Охраняют! – поправилась девушка, вспомнив, что спутник плохо понимает сложные фразы. – Охраняют торговцев и людей, защищают их от бандитов, или не хороших людей… Они могут знать, кто заказал убийство твоих родных! Ты можешь описать их? Ну, там… Может, говорили что-то?
- Они много говорить, - нахмурился Нюргустан. – Постоянно. Не переставая! Как ты!
Весенна немного смутилась. Хотелось обидеться на грубость, но еще больше ей захотелось в эту минут оказаться по-настоящему полезной своему спутнику. Он столько для нее за эти дни сделал, что ей захотелось прям во что бы то ни стало сейчас ему помочь! Она же еще не позднее, чем утром обещала отплатить благодарностью!
- Нет! Может имена называли какие-то, или еще что-то?
- Имена… - парень призадумался. – Нет, имена не говорить!
- А на чем они были? Прилетели, может с воздухоплавателями, или машина…
- Машина! – вскинулся северянин. – Большой машина! Страшный, крепкий!
- О! – Веся улыбнулась. – Отлично, сможешь описать ее? Оружие, что-то было нарисовано, написано, форму, цвет?!
- На-пи-са-но… - задумался парень. – Написано было! Много…
- Сможешь… - девочка задумалась. – Сможешь нарисовать?
Парень кивнул. Оглядевшись, саам поднял с земли палку и принялся старательно выводить знаки, которые он запомнил.
- Ой… - когда кочевник закончил рисовать, зарделась Веся, прочитав написанное.
- Что тут?
- Плохое, - вздохнула девушка.
Она огляделась, удостоверившись, что их никто не слышит и поманила здоровяка. Тот наклонился. Она прошептала ему слова, написанные им на земле, и снова зарделась.
- Что значит…
Веся замахала руками.
- Ну… не совсем это… как сказать… Бить, вот! «Не влезай, бить буду»… Только грубо…
- Грубо бить?
- Нет, грубое слово. Матерное.
- Матерное?
- Ну да…Мат. Ты не знаешь? Брань, ругань, нецензурщина…
- Нет! Ты научить Нюргустан мат, чтобы понять?
Веся снова засмущалась.
- Потом, - отмахнулась она и стерла ножкой написанное ругательство. – Ты уверен, что именно это было написано на машине?
- Уверен! Нюргустан все помнить! Хорошо помнить! Отличный память! Всегда все запоминать. Это написано было!
- Странно, - Веся прикусила губу. На той уже след от зубов образовался. - Некоторые так делают, - не уверенно заговорил она. – Можем узнать, у кого такая надпись была. Она довольно броская… Пойдем, спросим, может егеря что-то знают, а нет, так в Железногорске в гильдии наемников узнаем. Там уж точно скажут! Там всё про всех знают! Правда нужно будет заплатить… - девчонка вздохнула.
- Заплатить? – Нюргустан внезапно улыбнулся. – У Нюргустана есть деньга!
С этими словами он полез в карман и вынул из него монеты. Две.
Весенна улыбнулась.
- Этого мало.
- Мало, - задумался северянин. – А сколько платить торговец? Не мало?
- Тоже мало, - снова вздохнула девочка.
Северянин развернулся и решительно потопал к двери магазина.
- Стой, ты куда?
- Говорить, чтоб платить больше! – парень с присущей ему простотой ответил так, что Весеннее снова стало смешно.
- Нет, стой! Такая работа много не стоит… Платит он нормально, просто нам не хватит.
- Много не хватит?
- Много…
- А продать ружья?!
- Ружья? – девочка удивленно подняла бровь.
- Да! Ружья! Нюргустан собрать с пришлых их ружья! – он тряхнул рюкзаком. В нем металлически звякнуло. – Продать ружья – тогда много?
Весенна подумала. По идее, егеря могли бы купить ружья по отличной цене, это же не ткань! Если они, конечно, хорошего качества… Оружие здесь в цене и охотники самые главные его скупщики! Это, наверное, единственные торговцы тут, кто мог предложить за такой товар адекватную цену. Местным продавать точно уж не стоило, потом хлопот не оберешься – продажа оружия, тем более огнестрельного, здесь четко регламентирована и ограничена. С егерями тоже могут возникнуть вопросы, вроде «Откуда взяли; кто прежний владелец; кому еще продавали…» Но попробовать стоило. Если не купят, то и не отберут. Не то время. Это раньше, папа рассказывал, что такое могло случиться, еще бы и посадили, а сейчас… Девушка кивнула.
- Стоит попробовать! Время у нас есть. Пойдем к егерям! Нам ведь и к поездке подготовиться нужно! Ты помнишь, что тебе нужно охранять торговца?
- Нюргустан все помнить! – кивнул парень. – Нюргустан всегда готов! Пойти! Где твоя егеря?!
***
Старичок на приемке никуда не делся. Весенну он вспомнил сразу.
- О-о-о-о! Вы вернулись! - Заулыбался торговец гильдии охотников.
- Да, - кивнула Веся, вновь взяв на себя роль переговорщицы.
Она заранее попросила северянина не вмешиваться, так как считала, что Нюргустан плохо ориентируется в местных реалиях и правилах торговли, а у нее, дочки торговца, опыт, какой-никакой, все же имелся. То, что у нее продать ткани удалось лишь с помощью него, Нюргустан умолчал, пусть говорит! В чем-то огневолоска права. А он всегда может добавить свое слово.
- У нас к вам дело. Другое. – Девушка дождалась, когда спутник выложит на стол все имеющееся у него оружие, не мало удивившись количеству сама.
Старик приподнял брови. Взгляд его мгновенно насторожился. Весенна заметила здоровый блеск.
- Мы бы хотели это продать!
- Хм, - задумался старик. – Можно?
Веся кивнула. Охотник взял в руки автомат. Повертел его, осмотрел, отложил. Взял ружье. Сделал с ней тоже самое.
- Откуда у вас оружие? – вроде бы праздно полюбопытствовал старик, при этом от внимания Нюргустана не ускользнуло напряжение, появившееся в лице торговца.
- Это наше, - попыталась с максимально скучающим видом ответить девочка. – Не бойтесь, не краденое.
Старик кивнул.
- Что ж… Я дам вам за него двести монет.
Торговец бережно положил ружье на стол.
- Мало, - нахмурила свои темные брови Веся. – Вы же видите, что это отличное оружие!
- Вижу, – согласился торговец. – Но больше чем двести дать не смогу. – Он развел руками. – У нас же отчетность. Касса. Я не наберу вам больше. Могу дать патронами…
Веся прикусила губу, шикнула от боли.
- Триста, - вмешался Нюргустан. – Триста!
Он взял ружье в руки, внимательно осмотрел. Переломил, заглянул в стволы. Оттянул курки, взглянул на бойки, провел по ним пальцем, показал торговцу, потер их, принюхался. Осмотрел приклад, цевье. Собрал все назад, взвел курки, прицелился в небо, нажал спуск. Сунул палец в ствол, повозил им там, вынул.
- Видишь? – вновь показав пальцы старику, сказал северянин. - За четыреста-четыреста пятьдесят! Отличный ружье! Приклад - не бит! Мушка не сбит, не крашен. Деталь вся в масле. Бойки сухо, работают! Хорошее! Бери!
Стрик прищурился, улыбнулся уголком губ. Веся перевела удивленный взгляд на спутника.
- Четыреста! – подтвердила она.
- Не могу, - притворно вздохнул охотник. – Нету денег в кассе. Если недельку подождете…
Охотник, безошибочно срисовав с лица девчонки волнение и нетерпеливость, откинулся на стуле, скрестив руки на груди.
- Тогда-а-а-а, - Весенна задумалась. – Это ружье и этот автомат не продаются. Только эти пять. И разницу патронами на них…
Девочка поочередно показала пальцем на помповое ружье и самый большой автомат со всякими штуками на нем, рассудив, что эти образцы самые дорогие, грозные и могут еще им пригодиться.
Старик прищурил один глаз, потом другой, прикидывая в голове, и кивнул.
- Но на этот автомат патронов нет, - вздохнул охотник. – Только на этот, - он указал на самый маленький. – Будете брать?
Веся поджала губы. Что-ж… Хитрый план не выгорел… Придется брать что есть. Все таки по самым скромным прикидкам они сейчас неплохо заработали…
- Так и быть, по рукам! Черт с вами! За все полторы тысячи, десяток патронов к ружью и магазин к автомату, — закончил подсчёты в уме старик.
- Два! — произнесла Веся, чисто машинально. — Два магазина!
Старик подумал и кивнул.
- Хорошо! Два! Но второй без патронов!
- Зачем нам без патронов? – удивилась Весенна. – Нет уж, давайте с патронами!
- Не наберу, - отрицательно покачал головой торговец. – «Пятерка» нынче дорогая. Ружье тогда вот это еще продавайте.
- Так не наберете, - прищурилась Веся, - или дорогие.
- И не наберу, и дорогие! – усмехнулся дед. – А вы, я смотрю, в торговле подкованы!
- Есть такое, - улыбнулась девушка.
- Хорошо. Магазин заводских и магазин самодельных… - Весенна задумалась. – Нет, нет, - поспешил старик ее успокоить. – Не думайте. Они хорошие. Мы сами такими пользуемся. На дичь вполне мощности хватит! Нормальный порох, сами обжимаем. Просто немного БУ, как говорится. Я вам совсем уж дешевые не предлагаю. Хотя есть и такие. Там из десяти, дай Бог, половина без клина…
- Хорошо, - согласилась огненноволоска, немного подумав.
В оружии она совсем не разбиралась, но, вроде, старик не хитрит, говорит честно, не так как прошлый торговец. Понятно, наваривается все равно, но, на то он и торговец!
Они пожали руки.
Егерь убрал оружие со стола в сейф. Звякнул ключами. Подошел к решетчатой двери, постучал. Оттуда ему что-то ответили.
- Полторы выдай, - громко крикнул старик.
Ему что-то снова забубнели.
- Давай, давай, - скривился старый егерь. – Люди ждут! Полторы тыщи наших, местных!
Через какое-то время в двери открылось небольшое оконце, в него просунулась рука с мешочком.
- И так денег нет! – проскрипел оттуда женский голос. – Последнее перед сезоном разбазариваешь! Сотни не хватает.
- Не начинай, – отмахнулся торгаш. – Так надо!
Он вернулся к столу, опустил серый холщовый мешок перед Весенной.
- Извините, - вздохнул он. – Тут только тысяч четыреста… Больше нету… Давайте, я вам патронов досыплю?
Веся закатила глаза но кивнула. Старик улыбнулся, отошел к другой двери, отпер ее сам, зашел, закрылся. Чем-то там постучал, пошуршал и вновь вышел, неся в руках две картонные коробки.
- Вот! Это на автомат, - пододвинул он одну. – Это на ружье. И вот, - он вынул из кармана два патрона. – Это вам особый презент. Редкие патроны. Называются «Дыхание дракона». В счет, так сказать, неустойки.
Весенна присвистнула. По сотне за патрон выходит? А не шибко ли?
- Берите, берите, - заулыбался старик. – У нас их мало осталось. Редкие, говорю же!
- Дорого больно, - засомневалась Веся. – Почему они так называются?
- О-о-о-о! – еще шире улыбнулся старик и подмигнул девочке. – Потом узнаете! Вам понравится!
Девушка аккуратно, словно те могли ее укусить, взяла патроны, покрутила в пальцах. Выбора снова не было. Она понимала, что все равно продешевила, но, как говорил отец: дареному коню в зубы не смотрят! У них вообще бы не было этих денег, если бы не случай. Так что, она считала, что обмен оказался выгодным. Полторы тыщи монет все-таки на дороге не валяются! И это уже солидные деньги!
- Хорошо, беру, - кивнула Весенна сначала старику, потом Нюргустану.
Тот взял коробки со стола, сложил их в опустевший рюкзак.
- Сумочку продать не хотите? Хорошая…
- Не хотим, - улыбнулась девочка, сложив руки на столе. – Но хотим кое-что купить…
Старик нахмурился. О как! Сперва деньги поимели, а теперь что-то хотят купить?! Хм, а девка не проста… Не стала прямо менять. Точно, бывалая, наверняка отец или мать чем-то торгуют.
- И что же? – дед благодушно улыбнулся.
- Информацию! – гордо заявила рыжеволосая девчонка. – Нам нужно кое-что узнать…
***
Дальнейший разговор между охотником, Весенной и Нюргустаном, к сожалению, не сложился. Всю историю северянин рассказывать почему-то не хотел, а Веся знала слишком мало, потому рассказ вышел коротким и скомканным. У девушки вообще сложилось впечатление, что ее спутник нарочно не хочет ему ничего рассказывать. Как и предполагалось, торговец отправил их по известному маршруту… В Железногорск. В гильдию наемников. Мол, там у них свой бар есть, там и обратитесь с такими вопросами, а здесь люди серьезные работают, и не занимаются подобными сомнительными, грязными делишками.
В итоге, распрощавшись со стариком и с десятью монетами, считай, не за что, Весенна и Нюргустан покинули егерскую.
- Нужно обряд провести, - выйдя из помещения, пробурчал парень себе под нос, но девчонка его услышала. – Грязно тут. Не хорошо. Чертей понавесили за плечи…
- Да, помыться бы не мешало, - принюхалась к одежде девушка. – Но времени нет. Доберемся до Железногорска, там и отдохнем! Надо одежду постирать, - добавила она, оглядев себя.
Щеголять грязными портками было уже не только непристойно, но уже и неприятно. Так, чего гляди, простудится еще…
- Или новое купить… – задумчиво добавила она, ощущая, как ногу, на которой висел мешок с деньгами словно стало припекать.
Теперь-то она могла позволить себе хорошую теплую одежду! И вкусный ужин! Живот мгновенно отреагировал на мысль о еде урчанием.
– Пойдем, сходим на рынок? Посмотрим что-нибудь и потом в гостиницу. Мне надо вещи забрать, да перекусим перед дорогой.
Нюргустан улыбнулся. Кто о чем, а рыбарь о чешуе…
Купив девчонке штаны, потратив на это явно больше времени, чем предполагалось, спутники быстрым шагом направились к гостинице. К этому моменту уже и сам Нюргустан проголодался, а ведь солнце, скрытое за серым маревом над головой, уже перекатилось за полдень. Утром юноша поесть не успел, и теперь ощущал как к головной боли, которая так и не прошла, прибавилось еще и жжение животе.
В гостинице было людно. Кто на поздний завтрак, только встав, собирался, кто на ранний обед. Протолкнувшись сквозь неприветливую, разношерстную толпу, Нюргустан с Весенной забрали ее скрипку, сдали ключ управительнице, и заказали обед. Четыре порции. Уселись они в неудобном месте, почти по самой середине зала. Весенна постоянно ощущала на себе чужие пристальные взгляды, вокруг галдели и ее то, и дело, постоянно кто-нибудь толкал в стул или локоть. А огромная рукоять топора и пика, привязанные к рюкзаку Нюргустана, как и его внешний вид привлекали лишнее внимание. От чего было не много не уютно, но голод перевесил неудобства.
Принесли обед. Северянин с сомнением посмотрел на странного вида кучу чего-то белого, с какими-то, вроде как мясными сплюснутыми шариками. Но, глядя на то, как девчонка уплетает варево за обе щеки и уже косится на его тарелку, поспешил попробовать кушанье и сам. Еда на удивление оказалась не дурной. Даже вкусной. Кашеобразная субстанция была горячей, но язык не обжигала. Она не была слишком твердой, чтобы ее можно было жевать, или слишком мягкой, чтобы сразу глотать. Мясные лепешки тоже оказались сносными. Мясо конечно не свежее, горчило, но вроде бы никакие органы чувств не предупредили его о том, что есть поданное блюда ему нельзя.
- Что это? – доев первую порцию и заказав по второй, ожидая, пока им принесут блюда, поинтересовался парень.
- Картошка, - подняла одну бровь Веся. – Ты что, не знаешь?
- Нет, - покачал головой саам. – У нас нет. Что такое картошка?
- Овощ, - улыбнулась Весенна. – Она растет в земле. Весной ее сажают, ухаживают все лето: поливают, пропалывают от сорняков, окучивают… а осенью выкапывают.
- Ого! – удивился Нюргустан. – Так долго?! Наверное, очень дорогой! Столько уход н-нада!
Веся рассмеялась. Громко. Так, что на ее смех даже обернулись пара мужиков, стоявших за стойкой.
- Ты удивишься, но нет! Как раз напротив! Из-за того, что она растет повсеместно, ее цена не высока. Папа всегда говорил: будет картошка, будет и жизнь! Так что не переживай, денег на картошку у нас точно теперь хватит!
Принесли вторую порцию.
- Еще чего-нибудь? – поинтересовался молодой парнишка в белом переднике.
- Морс, - попросила Веся.
Парнишка кивнул, посмотрел на спутника рыжеволосой.
- Морс, - повторил тот.
- Хорошо, сейчас. Есть малиновый, есть ежевичный…
- Ежевичный! – тут же выпалила Веся.
Парнишка-официант смутился.
- Извините, но он по тридцать монет за кружку…
- Ничего, - улыбнулась Веся и вынула из кармана мешок с монетами. – У нас хватит!
Официант тут же заулыбался, кивнул.
- Два? – Веся тоже кивнула.
- Это очень вкусно! – обрадовано заговорила она, как только парень удалился. – Ты такого тоже не пробовал, наверное!
Нюргустан не ответил. Он ощутил неприятное давление, направленное в их сторону. Словно холодным ветерком по спине потянуло.
- Что-то не так? – заметила его напряжение девушка. – Опять чертей ищешь? – она рассмеялась.
- Чертей нет, - осмотревшись, задумчиво проговорил Нюргустан. – Плохой человек есть. Не хорошее думать. Дай деньги…
Веся обернулась, пробежалась взглядом по толпе вокруг, поспешно передала мешок с монетами северянину. Ее прошиб холодный пот. Она совсем забыл, где находится! Тут, говорят, даже убивали за меньшее, а она так открыто светит деньгами…
Морс принесли не скоро. Почему-то с каждой минутой Весенна начинала чувствовать себя более и более не уютно. И свет вроде как в таверне стал более тусклым. И люди, ей казалось, стали смотреть на них строже. Она начала ерзать, постоянно оглядываться. Потому, когда парнишка-официант принес им два высоких стакана с напитком, тот не смог повысить ей настроение, как девушка не хотела и не ждала его.
- Вкусно, - допив морс, поставив на стол стакан, удовлетворенно крякнул Нюргустан. – Давно не пил!
- Давно? – удивилась девушка.
- Ежовика, - кивнул парень, утерев губы. – У нас ее много. Мама в нее травки свежей добавляла. Еще вкуснее!
- А-а-а-а, - совсем потеряв настроение, вздохнула девчонка.
Ну да! Ежевика же северная ягода! Блин! Не подумала! Она хотела снова удивить глухую деревенщину изысканным блюдом, а оказалось, что зря спустила деньги на ветер.
- Надо было заказать ему морковный сок… - вздохнула она, начав собираться.
Парень, видя, что настроение спутницы испортилось, тоже поднялся.
- Ты грустный? Что случиться?
- Ничего, пойдем отсюда. Здесь неприятно.
Она и сама не понимала причину ухудшения своего состояния. Вот только все было хорошо и внезапно накатило. Ближайшее сравнение, которое девушка бы смогла подобрать было – одиночество. Дикое, беспросветное. Мрачное. Как будто она внезапно осталась одна во всем мире. На холоде, голоде и в темноте.
- Пора к торговцу идти, - добавила она, вздохнув.
Может быть причиной всему было разочарование? Веся поняла это также внезапно, как и изменилось ее настроение. От Гуляй-города она ждала совершенно другого. Может быть, название ее сбивало с толка, может быть, рассказы других людей – радужные и светлые никак не вязались с окружающим… Может быть, страх перед тем, что и Железногорск окажется далеко не таким, как она его представляет, необратимо накатывает на нее темной волной. От чего-то захотелось плакать.
- Пойти, - позвал северянин, улыбнувшись.
Веся с трудом поборола слезы. Легкая улыбка, навсегда серьезном и немного злом лице, смешной говор и какая-то детская беззаботность Нюргустана внезапно что-то шевельнуло в ней. Что это она?! Все же нормально. Живы. При деньгах. И двигаются дальше! Чего еще можно было пожелать? Ну, разве что зайти в туалет перед выездом… Теплый, комфортный. А то когда такой снова на пути попадется.
- Счастье на дне полного мочевого пузыря! – постоянно говорил отец после посещения туалета и эти слова почему-то вновь, как и всегда, развеселили девушку.
Мрак отступил. Грусть схлынула и на ее устах вновь заиграла веселая улыбка.
- Пойти! – кивнула она, повторив за спутником.
***
Торговец подъехал вовремя. Они как раз успели добраться до его магазинчика. Двери и окна помещения были уже заколочены, на воротах висел большой замок с цепью, на которых было приколочено объявление, извещающее о том, что магазин охраняется гильдией охотников, и начнет свою работу теперь только в марте.
- Хорошо мы успели, - озвучила в слух Веся свои мысли. – На день бы задержались и все…
- Судьба! – многозначительно изрек северянин.
Торговец приехал на машине – редком аппарате передвижения для этих мест. Нюргустан с интересом осматривал транспорт. Железный прочный корпус, большой вместительный короб сзади. Впереди кабина с сидениями как раз для троих. Вся машина, как и телеги обозников, была истыкана металлическими палками со следами крови на некоторых. Защита от чуди, - логично рассудил саам.
- Вещи в кузов кладите, - кивнул старик, сам сидевший за рулем.
Грузовой отсек был завален различными ящиками и бочками с товарами под самую крышу. Для рюкзака, топора, пики и бубна Нюргустана место нашлось едва. Пришлось даже утрамбовать какую-то сумку. А вот для скрипочки девчонки подобный переезд мог оказаться последним. Потому, немного поразмыслив, она взяла ее с собой в кабину.
Разместились. Тесно, но ничего. Веся села по серединке, между мужчинам, поставила винтовку между ног. Огромный Нюргустан, едва втиснувшийся, сгорбившийся, так как головой упирался в крышу, сначала оставил автомат на плече, но так оказалось неудобно, потому повторил за спутницей. Поерзал, усаживаясь полубоком, занимая, казалось, всю кабину. Торговец покосился на вооружение спутников, но ничего не сказал.
- Ну, поехали?.
Веся кивнула. Нюргустан не шевельнулся. Шевелиться было негде – тесно, как ледяной норе снежной пещеры. Его беспокоила головная боль, которая постепенно усиливалась. Могло ли это было связано с тем, что он уже давно не принимал мох? Могло! Силами то он все равно нет-нет, да пользуется. Отдыхает по мере возможности, конечно, но мир вокруг такой, что все равно приходится частенько пусть не заходить, но заглядывать за грань живых и мертвых.
Машина плавно тронулась и, поскрипывая, покатилась по раскисшей грязи к воротам. Как утром мимо них тянулись улочки на встречу, так сейчас они потянулись, только в обратную сторону, выпуская путников из своих объятий. Вроде бы только несколько часов назад они въехали в город с надеждой на будущее, а теперь покидают гуляй-Город с тревожным настроением. Вот как может место испортить все планы! Весенна думала, что сможет легко разжиться здесь деньгами, отдохнуть, вкусно поесть, выспаться в теплой мягкой постели, а Нюргустан - что узнает что-либо о людях, убивших его семью, а в итоге оба вынуждены покидать город не добившись практически ничего.
Ехали другой дорогой. Не той, что заезжали и Нюргустан не упустил случая еще раз посмотреть на поселение. Как не крути, а все-таки это для него еще все новое. Интересное. Дома построены не так, как их чумы. Перекрытия интересные, окна большие, со стеклами. Подходные пути, лестницы, крыши с двумя скатами… Высокие, низкие, вытянутые… Жилые, не жилые, магазины и какие-то сараи. Конечно, он не так его себе представлял, не так города мама описывала, но юноша понимал, что не все поселения похожи друг на друга и есть где-то в мире огромный город с домами выше облаков. Он ехал дальше на юг, по своему неведомому пути, и наверняка еще его найдет!
Они въехали на площадь, где расстались с обозниками, покатили дальше по улице и тут… Нюргустана словно молния с небес прошибла. Амулет под одеждой словно ущипнул его за грудь. И парень вздрогнул. Взгляд его словно магнитом притянуло к большой вывеске на карнизе второго этажа одного из магазинов.
- Стой! – закричал он так резко, что Веся вздрогнула, а торговец чуть не потерял последние седые волосы на голове.
- Твою мать! – выругался он. – Что такое?!
Веся тоже не понимала причины возбуждения северянина. Нюргустан завертелся на месте, прижимая неловкими движениями девчонку то к креслу, то к торговцу, то об какую-то руку коленкой так шибанул, что теперь наверняка, синяк останется, даже какой-то пряжкой больно по руке царапнул, пытаясь выйти из машины.
- Ручка, - подсказала девушка.
Дернув за небольшой выступ, Нюргустан вывалился из кабины.
- Да что такое-то?! – донесся ему в спину гневный голос торговца. –Ехать надо!
Парень, ощущая как сердце его разгоняется до невероятной скорости, а амулет на шее уже не просто щиплет, а буквально прогрызает его грудь, наклонился, пошарил за сапогом, достал из него кусок сыромятной кожи с рунами, написанными Айгулом перед смертью и, не веря своим глазам, поднял ее повыше. Руны! Это были не они! Парень перевернул кожушку и символы на ней почти полностью повторили огромную вывеску на магазине. Лишь одна последняя была не похожа.
- До-мо-во-й, - прочитала Весенна, глянув на кусочек шкуры. – До-мо-во-д, - повторила она, прочитав вывеску.
- Что значить? – возбужденно посмотрел Нюргустан на спутницу. – Что тут?
- «Домовой», говорю же… А магазин – «Домовод».
- Почему похоже?!
Веся пожала плечами.
- А я откуда знаю. Откуда у тебя это?
- Айгул написать перед смертью! Почему похожи?! Кто там? Там те кто убить моя семья! Аррр!
Парень кинулся к магазину, сжимая кулачищи. Девушка даже не успела его окликнуть. Здоровяк ураганом влетел в помещение и разъяренным взглядом уперся в… тщедушного вида старушку, которая ойкнула при виде ворвавшегося гиганта.
- Где?! – рыкнул северянин и старушку обдало таким лютым морозом, что она задрожала.
- Кто? – едва пропищала она, ощущая, как сердце ее буквально сжимается от напряжения.
Незнакомец в шубе северянина тяжело прошел по помещению, осмотрелся безумным взглядом, вновь уставился на хозяйку.
- Где они?!
Вслед за здоровяком в магазинчик вбежала рыжеволосая девушка. Выглядела она напугано.
- Стой! Ты что?! – закричала та на здоровяка. – Ты что делаешь?!
- Почему похоже?! – снова зарычал Нюргустан на огневолоску, ткнув ей кусочек выделанной кожи п самое лицо.
Сердце саама заколотилось так быстро, что головная боль буквально заставляла его глаза плакать.
- Да не знаю я! – повторила Весенна. – Извините нас, - обратилась она к старушке-продавщице. – Это недоразумение! Пошли отсюда! Пошли! – уже тише позвала она здоровяка. – Ты что удумал!
Она взяла парня за руку и потянула к выходу, краснея от стеснения за неотесанного спутника. Парень, уже не в силах терпеть боль в голове, машинально пошел за спутницей.
- Эй ну вы что?! – зло окрикнул их торговец из машины. – Ехать надо!
Весенна махнула рукой, мол, уже идем и спокойнее, как можно более ласково заговорила.
- Слушай, ну это же еще ничего не значит! Это «Домовод» - магазин, где продаются вещи для дома! А у тебя там написано «Домовой» - это дух дома!
- Злой дух?! – спросил Нюргустан. – Домовой – злой дух? Он убить мое племя? Где обитать домовой?
- Я не знаю…
- Бесполезный, глупый баб! – заходил туда-сюда, держась за голову кочевник.
- Сам ты глупый! – не выдержала Веся. – Побежал старушку бить за то, что название ее магазина похоже с надписью на твоей бумажке! Сам ничего не знаешь, говоришь не правильно, читать не умеешь, считать не умеешь! И кто глупый?!
Нюргустан сжал челюсти и Весе стало неуютно.
- Нет! ТЫ глупый! Нюргустан просто не уметь! Не знать и не уметь – разный!
- Я не глупая!
- Глупый! Кто звать домовой? Где она жить? Где его искать?! Не знать?! Не знать! Ты жить тут давно-давно и ничего не знать! Не помогать Нюргустан искать! Нюргустан только приходить и уже узнавать! И он найти злой дух и убить его! Освободить души семьи, чтобы те жить в Вальхалле!
Веся насупилась.
- Ну и ищи тогда своего домового, раз ты такой умный!
Девушка развернулась и, не слова больше не говоря, пошагала к машине.
Нюргустан, тяжело дыша от возбуждения, сжал одежду на груди. Амулет постепенно затухал. Вместе с жаром затихал и набат, бьющий в голове. Сознание его становилось все яснее, взгляд четче. Он обернулся на магазин, посмотрел на буквы.
Сжав в руке кусок кожи, парень прикрыл глаза.
- Айгул… - вздохнул саам. – Что же ты хотел сказать…
Прислушавшись к себе, ничего не уловив, он снова вздохнул. Ни одна ниточка мироздания не вздрогнула, ни один шепот не донесся до его сознания. Но он был уверен, что идет по правильному пути. Но, как и на всякой дороге, на этой тоже встречались развилки и сейчас ему нужно было сделать правильный выбор. Идти дальше или остаться здесь.
- Учись читать знаки! – вспомнил парень слова духа Айгула. – Девочка тебе поможет…
- Поможет, - задумчиво проговорил Нюргустан, посмотрел на рыжеволоску. – Чем она мне поможет… Ей самой все время нужна помощь!
Но так как Айгул сумел предсказать то, что Нюргустан придет сюда, он мог предугадать и его дальнейший путь! Раз девочка должна ему помочь, значит, ему нужно следовать за ней? За этой огневолосой лисицей в облике человека?.. Весенна, насупившись, посмотрела на него, и в ее глазах блеснуло что-то, что заставило Нюргустана сделать шаг. Затем второй и третий. В глубине сознания он внезапно ощутил, что сделал не просто шаг по дороге, но и очередной шаг по своей судьбе. Значит, тут действительно была развилка судеб, и он сделал решающий выбор.
- Мы торопимся, а вы тут!.. – заведя машину, насуплено забухтел было торгаш, но Нюргустан его грубо прервал.
- Ехай!
Сказано это было так твердо, что торговец оборвал свою речь на полуслове. Северянин выглядел зло и задумчиво. И лишний раз перечить наемнику не хотелось. К тому же они уже действительно, опаздывают…
***
Ехать в самоходной машине оказалось еще лучше, чем даже на повозке, запряженной в коня. Конечно, оно совсем не шло в сравнении с полетом, но было чем-то отдаленно на него похоже. Пейзажи сменялись быстро. Поля, Холмы. Дороги. Деревья. Люди. Небо.
Нюргустан сидел и разглядывал тянущийся вокруг вид. Красоты в том было уже меньше, чем когда он увидел все это великолепие впервые. Краски стали не такими сочными – вместо ярко-зеленого леса вокруг теперь стояли какие-то серо-бесцветные, кривые, больные деревья. Разнотравье сменилось редкими пожухлыми бодолыгами, высотой редко выше пояса, с неприметной, ломкой на вид путанкой под ногами иссохших сорняков. Птиц, даже не то, что бы зверей, видно не стало! И снег стал другим. Тяжелым. Грязным. Холодным. От пушистости и невесомости не осталось и следа. И чем дальше они ехали, тем больше умирала природа вокруг. Парень чувствовал это и от этого ему самому становилось худо.
- Мертвый лес, - покачал он головой, проговорив вслух.
Небо над ними, и так-то темное от грязи, стало еще темнее, когда его закрыли сухие голые ветви деревьев, похожие на пальцы мертвеца. Потемнело.
- Жутко как, - не громко оценила пейзаж и Весенна.
- Ага, - также не громко, задумчиво подтвердил торговец, словно боясь, что их разговор кто-то услышит.
Он тоже заметно изменился. Затих, голову в плечи вжал, стал обильно потеть, заметно нервничать, постоянно оглядываться и вертеть головой.
- Тут надо осторожно. Территория банд… - старик мельком посмотрел на оружие охранников. – Нарваться можем… Вы бы это.. приготовились…
Веся кивнула, сжала ружье пальцами сильнее, едва заметно ткнула Нюргустана локтем в бок. Тот хмуро обернулся. Поерзал на сидении и снова уставился в окно. Девушка снова ткнула спутника локтем.
- Чего? – непонимающе и рассеянно посмотрел тот на нее.
- Ничего! – сделав страшные круглые глаза девушка зыркнула на автомат кочевника.
Нюргустан почесал нос. На лице отразилась работа мыслей. Веся закатила глаза, вздохнула. Так их точно вычислят! Ну, какие из них наемники?!
Машина прыгнула на кочке. Водитель выругался. Дорога стала совсем плохой. Талый снег, вперемешку с черной грязью словно хватали машину, не давая той нормально ехать. Колеса стали сильнее увязать и пришлось съезжать левой стороной на обочину.
- Не застрять бы… - только и успел сказать торгаш, как вдруг машина завыла, плавно снизила ход и словно присела.
Из под капота повалил белый дым, а двигатель завыл на холостых оборотах. Колеса плюнули комьями грязи.
- Твою мать! – заругался водитель, дергая машину вперед и назад.
Коробка передач хрустела, двигатель выл, колеса по прежнему буксовали.
- Нет! - Когда машина дернулась и заглохла, с силой ударил по рулю торгаш. – Так мы не выберемся. Надо подтолкнуть. Сможете?
Нюргустан подумал, кивнул.
- Ты тогда толкай, а я буду газовать…
Парень выбрался из кабины, положил автомат на сидение, чтобы тот не мешался, обошел машину сзади. Веся вылезла следом, встала рядом. Снаружи пейзаж казался еще более неуютным. Девушка поежилась.
- Отойди, - попросил северянин, упираясь ногами в землю, а плечом в машину. – И-и-и-и-и! Раз!
Машина загудела, колеса вновь закрутились. Нюргустан приложил всю силу, какая у него только осталась.
«Газелька» заскрипела, и медленно поползла вперед.
- Давай, давай! – радостно взвизгнула Веся, подбадривая северянина.
И тут машина вновь заглохла. Из кабины донеслась ругань.
- Все. Приехали! – хлопнув дверью, спрыгнув на обочину проворчал старик.
Нюргустан осмотрелся.
- Как приехали?
- Так! – зло прошипел торговец. – Двигатель полетел!
Северянин задрал голову.
- Куда полетел?
- Смешно ему! Стоим, ждем, курим… Остынет, может снова заведется. А нет, то все. Хана. Встряли.
Нюргустан задумался. Он не до конца понял, куда они все-таки приехали, кто такой двигатель, куда тот и зачем полетел, но то, что встряли, было видно. Вон, по самое колено в болоте стоят.
Отерев руки о штаны, торговец достал сигарету, сунул в рот и щелкнув зажигалкой, закурил. Снова нервно огляделся по сторонам.
- Плохо дело, - вздохнула Весенна, оглядываясь.
- Давайте хоть на сухое выйдем, - предложил торговец, указав на ближайшую полянку зажатой в пальцы сигаретой. – Минут пятнадцать подождем…
Нюргустан выбрался из грязи. Отряхнулся. Отер сапоги о траву. Веся перепрыгнула через колею, чуть было снова не свалившись в грязь. Парень вовремя подал руку.
Расположились. Машина стояла, чем-то пощелкивая и потрескивая под капотом. Из-под нее шел белый дым.
- Карбюратор залило, - сказал словно само собой разумеющееся торговец.
Ни Веся, ни уж тем более Нюргустан понятия не имели, что такое карбюратор, но сочтя торговца в этом вопросе более компетентным, многозначительно вздохнули. Пришлось ждать. А, как известно, когда чего-то очень долго ждешь, оно непременно приходит. И иногда со спины из леса. С ружьями наперевес…
***
- Оп-па! – раздался насмешливый голос из-за спины, когда этого никто не ожидал.
Больше не скрываясь, из леса на полянку вышли трое знакомых ребятам по недавним событиям бандитов.
Веся мгновенно обмерла. Сердце стукнуло и пропустило удар. По спине словно кто-то льдинку прокатил, захотелось в туалет.
- Не-е-е-е! Не дергаемся! - качнул стволами ружья предводитель, нагло скалясь, как только Нюргустан поднялся на ноги. – Попались…
- Снова ходить?! Снова я вас бить мал-мало!? – сжал кулачищи северянин.
- Слышь! – растянул еще шире шепелявый рот Лысый. – Я тебя сейчас резать мал-мало буду, а девку твою насиловать мног-много! По-ал, чукча? Хана вам пришла! И ты не дергайся, - перевел взгляд бандит на торгаша. – Тебя мал-мало грабить будем и ехай дальше быст-быстро… Нам эти супчики нужны, а ты плати за проезд и мотай отсюда. Въехал?
Торговец, задравшийруки при появлении троицы, быстро закивал.
- Все понял. Конечно!
То, как вел себя торгаш при появлении бандитов Весе от чего-то не понравилось. То, что старик трусоват, она понял давно, но сейчас тот даже, кажется и не испугался. В голове сразу закружились разные не хорошие мысли. Вспомнился тот запах пота и чеснока, который она уловила при встрече с одним из этих бородачей у егерского домика и его же она почуяла, когда Нюргустан вошел в магазин. Ей и раньше он чудился, но в том и дело, что девушка подумала, что это ей всего лишь кажется – в лавке торговца было много всякого товара, и, когда северянин вошел, видимо, сквознячком потянуло, стало пахнуть сильнее… теперь все, кажется, встало на свои места.
Бандит снова качнул ружьем и торговец побежал к машине. Быстро прыгнув за руль, он повернул ключ зажигания, снял машину с ручника и, бросив в боковое зеркало извиняющийся взгляд, вжал педаль газа в пол. «Газелька» загудела, запердела грязным дымом и, самостоятельно выбравшись из ямы, бодро покатила по дороге.
- Ах ты! – сжала зубы Веся. – Предатель! Этот гад продал нас! – посмотрела она на туго соображающего спутника.
- Ну, все… готовь мыло, - осклабился Лысый, глядя на девчонку. – Мы к вам в тот раз с миром, а вы драться… Ая яй! За это придется пару ночей с нами отработать… Все-таки братец нанес нам глубокие душевные раны и зализывать их тебе придется тщательно… Да, парни?
Здоровяки заухмылялись остроумной шутке главаря.
Лысый подошел ближе, нахально провел рукой по девичьей щеке, затем резко схватил за шею, дернул за волосы. Весенна пискнула, взмахнула руками, в попытке сопротивления. Но один из бандитов быстро схватил ее и закрыл рот грязной лапищей.
Нюргустан напрягся. Хоть рыжеволоска порой была ему как заноза в пятке, но он к ней немного привязался. Да и из общих эмоциональных слепков которыми вспыхнула троица, парень понял, что удумали они явно что-то не хорошее. Все-таки некоторые словосочетания местных он еще понимал плохо.
- Дай-ка я с ним поговорю, - вышел вперед бородатый бандит, которому Нюргустан в прошлый раз, кажется, сломал нос.
Мужик протянул винтовку подельнику, который удерживал Весенну, чуть закатал рукава, оголив волосатые руки и покачал головой из стороны в сторону, хрустя шеей.
- Все, пацан, - щелкнув для убедительности пальцами, прогудел Типун. – Пиши завещание!..
Типун опустив голову и по-боксерски, подняв кулаки, двинулся на северянина.
- Хана тебе, гаденыш!
Не смотря на то, что бородач был на голову, а то и полторы ниже парня, он ставил ставку на опыт, возраст и страх. В прошлый раз его просто застали в рас…
Глухой удар, словно бревном по бревну ударили, услышали, кажется, даже белки в дупле в соседнем лесу. Типун как стоял, так и упал на спину, закатив глаза.
Нюргустан вложил в удар почти всю силу. Перед ним был сильный противник, это было сразу понятно, потому он здраво рассудил, что тот выдержит его атаку, однако хватило всего одного удара.
Бил парень всей пятерней, резко, сильно, как на играх, Весеннего солнца. Была у них такая забава в ските. Когда зима завершает свой ход и уступает место весне, окрестные семьи собирались на праздник Весны и устраивали игры: кто сильнее, кто быстрее и кто ловчее. Нюргустан с Сирке обожали эти игрища. Часто они на них выигрывали и от того ждали дня, когда вся семья поедет на праздник, чтобы показать, какие они удальцы. Нюргустан, еще будучи маленьким по годам, но не по возрасту обожал играть в «Пощечки»… Это когда двое вставали друг напротив друга и били по щекам, пока кто-то из них не упадет. Редко, но ему удавалось свалить противника с одного удара. Но вот чтобы так. До бессознания… Никогда. Слабые какие-то тут все-таки человечки, слабые! В первое мгновение парень даже испугался, что убил бородатого, но тот через какое-то время дернулся, и, открыв глаза с мутным взглядом, попытался подняться, при этом говоря что-то не внятное.
Подельники Типуна на мгновение замерли. Никто из них не ожидал столь стремительной развязки. Оба они прекрасно знали, насколько Типун был обижен и раздосадован прошлым поражением. «Да там темно было», «У него кастет на руке был, вы че, не видели?» «Да я подскользнулся» «С утра голова с бодуна болела» - и прочими фразами пытаясь оправдаться перед товарищами всю дорогу, что они пробирались по лесу к обозначенному торговцем месту, где тот должен был задержать пацана с девчонкой. После очередных сухих маз Санек-Типун принимался описывать то, что он сделает с зарвавшимся пацаном. Как ноги ему вырвет, и руки сломает. Как морду в кашу разобьет, как ребра вытащить через задницу, постоянно путая, что и в какой последовательности сделает, что такой исход оказался просто шокирующим. Сколько бы Типун не балаболил, но он был сильным бойцом. Из-за этого тупого Сашку и держали в группе. Он был мышцами банды. Страшным, бородатым, вонючим, и беспринципным. Он мог запугать кого угодно, но тут что-то не склеилось. И хорошо, что не ноги…
- Слы-ы-ы-ы-ышь! – первым пришел в себя Лысый.
От волнения он повысил голос до фальцета. Кашлянув, поправился уже более низким, однако немного дрогнувшим голосом. Если уж Типун упал, то он совсем все зубы растеряет.
- Слы-ы-ы-ышь! Не дергайся! Твоя сестра у нас! Дернешься и мы ее застрелим!
- Тогда я тебе нос в щеки вобью, - спокойно проговорил северянин, глядя на Лысого даже с такого расстояния сверху вниз. – А потом голову в плечи… чтоб он не мешался.
Казалось парня не пугало наставленное на него оружие. Лысый вздрогнул. Что это с ним?! Страх, как только голова вспомнила про ружье в руках, мгновенно сгинул. Бандит осклабился.
- Кишка тонка!
Раздался выстрел. Весенна вскрикнула. Заряд дроби угодил северянину точно в грудь. Тот покачнулся, но устоял.
- От с-с-с-с… - просипел Лысый, нажимая на спуск второй раз.
Нюргустан упал.
Лысый возликовал.
- Гаденыш какой… Вставай давай, - пнул он сумевшего приподняться Типуна ботинком. – Все за вас делать…
Он не договорил. Что-то в глазах Типуна блеснуло такое, от чего предводителю шайки стало не по себе. Тот округлил глаза, указывая себе за спину. Типун сокрушенно кивнул. Лысый сглотнул и медленно повернулся.
Северянин стоял вплотную к нему, возвышаясь словно дерево. И что-то не особо он был похож в это момент на покойника, скорее уж тогда на беспокойника. Злого, можно даже было сказать разъяренного.
Лысый, кажется, успел вспомнить маму. Или то была не она, не ясно. Ему внезапно захотелось стать снова маленьким, спрятаться под кроватью и сидеть там, пока этот злой и страшный человек не уйдет, куда-нибудь эдак километров за триста-четыреста. Но Лысый не успел стать маленьким. Все, что он успел, это заметить, как его лицу приближается здоровенный, со всю его голову кулак. А потом мир раскрасился в невероятные краски и Лысому стало так хорошо, что он решил прилечь прямо там же, где и стоял. Деньков так на пару…
***
Очнулся Лысый… И слава богу, как говорится… То, что оказался привязан вместе со своей бандой к березине, во рту нескольких золотых зубов не хватало, а правый глаз видел, хоть и с трудом, так то и ладно! Жив главное, и слава Богу!
Что-то в этот раз ему явственно почудилось, что жизнь Лешки Лысого оборвется прямо тут. Но судьба, вероятно, дала ему очередной шанс.
- А где этот? – первым делом поинтересовался главарь у подельников, когда оглядевшись, удостоверился, что здоровяка с девчонкой нигде не видно.
- Ушел, - буркнул Типун.
- Ушел! – передразнил Лысый. – А вы че расселись? Догнать надо! Пошли, пошли… Ишь! Гаденыш!
- Мож не надо? – недовольным голосом попросил третий бандит, кивнув куда-то в сторону.
Предводитель побитой шайки проследил за взглядом напарника. Там, не далеко от них, в снегу, виднелись их ружья. Точнее то, что раньше ими было. Стволы у всех трех были погнуты и что-то подсказывало, что сделано это было не изуверски, сильными ударами о дерево, а вот так, просто, согнуто руками…
- Это ж какую силищу надо иметь, - подумал, Лысый, а в слух проворчал: - Надо, Федя, надо! От Лешки Лысого еще никто не уходил! А ну, помогите мне выбраться!
Типун с Федькой вздохнули. Желания догонять больно дерущегося северянина у них как-то резко поубавилось. Даже зло сопящий Типун, своим крошечным, но все-таки мозгом стал понимать, что северянин – сильный противник. И если уж его брать, то как-то иначе, а не так, в лоб… от этой мысли лоб у бандита заболел со страшной силой. Он пожевал челюстями, потрогал языком свежий обломок зуба и снова вздохнул. Пошледний…
***
- А здорово ты их! – не умолкая, звонко продолжала Веся восхищаться спутником. – Ка-а-а-а-ак дал и он сразу скопытился! Больше точно не полезут!
- Угу, - не громко буркнул Нюргустан, морщась от головной боли.
- А торговец! Вот гад какой! Вещи наши стырил! – Веся стихла, вздохнула. – Скрипку… Деньги… Оружие…
- Бубен мой, - качнул головой парень. – Топор отцовский…
- Да-а-а-а, - тише выдохнула огненноволосая девчонка. – Ну, ничего! – воспрянула она, вскинув подбородок и сжав кулачки. – Тут одна дорога – в Железногорск! А там мы его и найдем! И тогда ему не поздоровится!
Нюргустан улыбнулся. Пигалица мелкая, не умеющая не то, что руны читать и писать, а даже ворожить, обещает испортить кому-то здоровье! Ха! Что она может? Головную боль своей трескотней вызывать? Не поздоровится! Ха! Да если этот не хороший пиндюк попадется ему в руки! Ох сам Нюргустан сделает ему такое… Такое… После чего тот еще долго не забудет их встречу!..
Парень сжал кулаки, и настолько отчетливо представив несколько кар, в которых делает не хорошие вещи с обманувшим их торговцем, что мироздание вздрогнуло и, кажется, решило исполнить его желание.
Стоящую посреди дороги «Газельку» они заметили сразу, как повернули за очередной поворот.
- О! Смотри! – радостно вскрикнула Веся и была готова рвануть вперед, но парень ее остановил.
Он буквально уперся в тугую стену, которая сбила его с шага. Впереди было что-то не хорошее. Много плохого. Злого. Мрачного.
- Стой! – только и успел окликнуть спутницу Нюргустан, но было уже поздно.
Из-за машины вышло четверо. Весенна ойкнула и двинулась спиной назад.
- Сюда идем, - позвали их, махнув рукой, наставив ружья.
Из-за машины вышло еще несколько человек. Все с оружием, и недобрыми взглядами.
- Попали, - тихо прошептала Веся, извиняющимся взглядом посмотрев на Нюргустана.
Тот вздохнул.
- Глупый баба! Сказал же стой и будь тихой.
- Руки в гору! – потребовал тот же голос. – Давай, давай, подходим, не стесняемся. Карманы выворачиваем!
Нюргустан посмотрел на девочку. Та скорбно опустила голову.
- Что ж так не везет то! Что за места такие! – тихо простонала она.
- Темные, - качнул головой Нюргустан, ощущая сгущающийся вокруг них мрак.
Мрачные, все как на подбор, бородачи окружили их, стоило ребятам приблизиться к машине. Толпа, оказалось, не только их окружила, но и давешнего торговца. Завидев уложенного лицом в грязь старика, Весенна осклабилась. Не далеко предатель уехал.
- У нас ничего нет, - состроив невинные глаза, не громко проговорила она.
- А мы ща посмотрим… - улыбнулся один из бандитов и с нахальной улыбочкой, закатав рукава и растопырив толстые пальцы, двинулся прямо к девушке.
- У нас этот, все забрать, - подал голос Нюргустан. – Скрипка ее взять, топор мой взять. Деньги наши взять!..
- Деньги? – вышел из толпы мужчина, разительно отличающийся от всех остальных.
По сравнению с шайкой он выглядел как береза средь кедровника. Высокий, худой, одетый и выглядевший чище. Если основная масса бандитов была одета в лохматые шкуры, то этот носил теплую куртку, широкие, издающие шелест при ходьбе штаны и высокие черные, блестящие сапоги. В ухе у мужчины блестела серьга, а на чисто выбритом худом лице – белоснежная улыбка.
- И много?
- Много, - ответил Нюргустан.
- Ая-яй, - улыбнулся мужчина, переведя взгляд на торговца. – А говорил, денег нет…
- Я не знал, что у них есть деньги! – подал голос старик. – Их сумки там! В кузове… У меня-то нету! Я товар только еще везу на продажу… Слава, ты же знаешь…
- Вез, - поправил мужчина, не спуская улыбки, переведя взгляд на парня с девушкой.
Бандит, намеривавшийся ощупать Весю на предмет скрытого оружия или сокровищ остановился в шаге от нее, явно ожидая разрешения на досмотр с пристрастием у этого щеголя. Такое внезапное сравнение Весенне пришло в голову.
- Погоди, - жестом, словно от мухи отмахивается, остановил бородача мужчина и, осторожно обходя особо грязные места, двинулся к парочке странного вида путников.
- А вы, собственно, кто такие? И откуда это у вас много денег?
Веся ощутила, как от пристального взгляда холодных глаз бандита сердце ее непроизвольно ускорилось. Ей было страшно, но сейчас стало еще страшнее. От резкой смены лица говорившего у нее побежали по спине мурашки. Только что улыбался и был доброжелателен, а сейчас его глаза превратились в две узкие щелочки прицелов, под которыми Весеннее захотелось рассказать ему сразу все.
- Ему товар продать, - невозмутимо внезапно ответил Нюргустан. – Он нам платить.
Обычно в подобных ситуациях Весеннее приходилось принимать роль переговорщика, так как кочевник был скуп на слова, но сейчас он почему-то решил выступить вперед.
- Ему-у-у? – вновь ухмыльнулся бандит. – А что за товар?
- Ткань. Хороший ткань. Много. А он наши вещи украсть. Скрипка украсть, топор украсть, ружья наши украсть. Не хороший человек. Шайтан, аднака!
- Ружья? – бандит обернулся на торговца.
Тот попытался оправдаться, но уткнувшись лицом в грязь сделать это не просто.
Жестом предводитель попросил поднять старика. Два здоровяка вздернули торговца за руки, поставили на ноги.
- Ружья где? – подойдя ближе, спокойно, тихо спросил бандит, от чего у торговца сердце схватило еще сильнее.
- Да там было то… - залепетал он, - дробовик да автомат…
- И где они?
- Это… Я их выкинул…
Старик втянул голову в плечи, поняв, насколько жалко и не правдоподобно прозвучали его слова. Ну не сказать же что он оставил оружие в лесу, как он с Лысым и договаривался. Узнай Славка про такое, и ему бы и им головы оторвал. Не любил гроза местных земель, когда за его спиной такие дела делаются.
- Выкинул? – не поверил главарь. – Просто так взял… и выкинул? Автомат и дробовик? Прокаженные что ли? Или с головой непорядок, а, старый?
Бандит приобнял торговца, усмехнулся. Толпа засмеялась.
- Побоялся через твои земли с оружием ехать, - быстро сообразил торгаш. – Вот так бы сейчас меня бы за них вы и убили, если б нашли в кузове… Извини, испугался. Я покажу, где они, пойдемте? Я помню!
Головорез растянул улыбку в оскале.
- Конечно, покажешь. И не дай Бог не найдешь… Сань, Вань, сходите-ка с любезнейшим. Он вам место волшебное покажет, где дробовики с автоматами просто так лежат.
Двое бандитов выдвинулись из толпы. Подошли, грубо взяли старика под руки, повели куда-то назад по дороге.
- Ну а вы… - Бандит вернулся к путникам. – Откуда богатство такое имели? Куда путь держите, и почему без пропуска?
- Пропуск? – Весенна здраво рассудила, что такого ее спутник явно не поймет и потому решила переспросить.
- Да. Пропуск. Пятьдесят монет за пешего. Двести за гужевого, пятьсот за машину…
Веся мысленно присвистнула. При таких расценках тут точно без штанов останешься.
- Наши деньги в машине… Этот… этот.. торговец… он украл наши вещи! Давайте я вам покажу и мы заплатим, сколько нужно!
Главарь банды внезапно рассмеялся.
- Ваши вещи? – на слове «Ваши» он сделал особый акцент. – В моей машине? Сомневаюсь, что там что-то из вашего есть… Понимаете? Машина моя и вещи в ней тоже чьи? Правильно, мои!
Пререкаться девушка не посмела. Она быстро сообразила, куда клонит бандит, в отличии от ее спутника.
- Наша вещь там! – нахмурился северянин. – Вернуть наша вещь н-нада! Он их украсть! И мы заплатить!
- Кто украсть? – притворно удивился, округлив глаза бандит. – Я украсть? Или кто-то из этих много уважаемых господ? Ох не хочешь ли ты сказать, - понизил голос до змеиного свист бандит, - что мы у тебя что-то украли?
- Торговец красть! Мы с ним ехать, вещи положить, он нас обмануть! Он плохих людей к нам привести, что бы они нас ограбить и убить!
- Плохих людей? – поднял бровь главарь. – Эт которых.
- Там! – показал себе за спину Нюргустан. – Столько… - он оттопырил три пальца. – Машина встать, я толкать. Двигатель улететь. Мы ждать. Потом эти приходить… Плохое говорить. Я им говорить уходить, а то снова бить, они не слушать.
Бандит задумался.
- Трое говоришь?.. Лысый такой, бородатый… - Нюргустан кивнул.
- Такая, да! Лысая, и с бородой…
Бандит задумался, поджал губы.
- И этот торговец вас подставил им, да?
- Да! – вновь вмешалась Веся, почуяв, что на этой теме с бандитами можно соскочить. – Мы ему помочь хотели, а он на нас этих натравил! Мы их там, у дерева связали. Они хотели наши деньги поделить и оружие, но торговец уехал, наверное, где-то ждать их должен был!
- Паскуда! - не громко выругался бандит и оглянулся на шайку.
- Машину осмотрите и в лагерь. Этого в яму, торговца, как приведут, ко мне! Лысого с шайкой тоже! Я этим уродам яйца на березу намотаю!
Весенна пискнуть не успела, как ее снова схватили. Второй раз за час. Тенденция явно была не хорошей. Так, того и гляди, каждый второй хватать, тащить куда-то будет… А вот Нюргустана так просто схватить не удалось.
Двое стоявших ближе всего к нему кинулись к нему, схватили за руки, но северянин сделал широкий шаг назад, взмахнул запястьями, скидывая захваты не ожидавших такой прыти бородачей. Вторая попытка тоже не увенчалась успехом. Ближайшему парень засадил кулаком в челюсть так, что тот, смешно прыгнув на одной ноге, завалился на спину, потеряв сознание. Но взамен одного на юношу кинулась уже целая толпа.
Кто-то попытался схватить его за шею, но Нюргустан наклонил голову, не давая схватить себя за затылок, при этом кожаная курка больно скользнула ему металлическим замком по уху. Пришлось вновь пятиться. Прежде чем удалось повалить северянина, еще трое бандитов упали в снег выключенными куклами с разбитыми носами.
Шустрому бандиту удалось, получив два сильных удара по лицу, схватить ноги неожиданно сильного парня, связав его таким образом и повалив. Ну а дальше уже дело техники. Техники «бей лежачего толпой».
Бородачи навалились на него всем скопом. Распяли руки и ноги, пнули по ребрам. В лицо прилетел приклад ружья. В глазах у Нюргустана поплыли радужные круги. Вспыхнули звездочки. Прикрывшись рукой от очередного удара, он схватил первое, что попалось ему под руку – чья-то нога. Сжав пальцы так, что хозяин ноги взвыл, парень дернул ее на себя. Тело бандита взмахнуло руками, описало дугу, упало в снег. Разбойники ослабили напор, дав Нюргустану мгновение, чтобы собрать силы. Очередной пинок в ребра. Не будь на юноше защиты из шкуры снежной змеи, которая, кстати сказать, уже начала терять свои свойства, он бы, наверняка уже лишился пары ребер, но жилетка держала, верой и правдой защищая и кости и внутренние органы своего хозяина.
Скользнув рукой за пояс, улучив момент, Нюргустан чуть приподнялся ногами, чтобы суметь дотянуться до ножен на пояснице. Схватив рукоять отцовского ножа, он выхватил его и широким взмахом полоснул им вокруг себя. Острое лезвие легко вспороло попавшуюся на его пути плоть. Кто-то закричал, отвалился в сторону. Образовавшаяся куча мала дрогнула.
В грудь ткнулось что-то острое. Вероятно, кто-то из бандитов тоже попытался подрезать Нюргустана, но шкурка и тут не сплоховала. Отбиваясь от насевших на него людей, парень постепенно выползал из под навалившейся толпы, нанося удары вслепую. Сначала он смог перевернуться на бок, затем приподняться на локте… и вот уже когда он был готов вскочить, на шею, сзади, подло, кто-то накинул ему веревку. Накинул и потянул. Кожу на шее обожгло. Дыхание сдавило.
- Валите его, пацаны!
- В морду! В морду бейте!
Орали над ним.
- Расступитесь, я стреляю!
Раздался выстрел. В грудь ударило с такой силой, что Нюргустан захрипел. Запахло вонючим дымом.
- Живучий какой! А ну! – гудел чей-то хриплый голос. – Еще раз! Разойдись, мать вашу!
Раздался механический звук, словно железка о железку потерлась. Удавка на шее давила все сильнее. Легкие отказывались распрямляться и в глазах у юноши начало стремительно темнеть. Подняться уже не было возможности. Во рту появился соленый привкус крови.
Его схватили за руку в которой был зажат нож, больно ударили несколько раз и Нюргустан, хрипя, плюясь кровью из разбитых губ, разжал пальцы. Силы покидали его и единственное, что он смог сделать, это собрать последние крохи и отправить в пространство ментальный удар. Не целясь. Просто вокруг себя.
Энергии не хватило. Посыл оказался слабым. Все, что вышло, это лишь заставить нескольких бандитов немного поморщиться от внезапной головной боли.
Мир вокруг стремительно мерк. Его продолжали избивать, не давая подняться, и, в данной ситуации, оставалось лишь одно. Испустить дух. И он это сделал.
Закрыв глаза, Нюргустан напряг все оставшиеся внутренние силы и толкнул себя мысленно вперед. Раз, другой. Кожу защекотало так, словно сотни снежных червей разом проникли под нее и вгрызлись в его плоть. В голове загудело, отдало в зубы, амулет на груди раскалился и…
Нюргустан встал. Вокруг все стало иным. Темным, словно кто-то накрыл солнце темно-синей тряпкой. Звуки растворились и смешались, исказились, так, как их слышно из-под толщи воды. Двигался он также. Каждый жест давался с трудом, будто кто-то спеленал его тугой путиной, даже думать было трудно.
Парень медленно обернулся. Он увидел собственное лежащее на снегу тело, и поднимавшихся людей.
- Бу-бу-бу, бу-бу-бу, - непонятно заговорил кто-то. – Бу-бу!
Нюргустан вновь обернулся. Предводитель жестикулировал, вероятно, отдавая приказы. Отсюда было не разобрать ни лица, ни слов человека, но это точно был он. Рядом еще одна темная фигура и рядом ярко-рыжий огненный всплеск. В груди резко заболело – кто-то пнул его тело и дух, вышедший из него, ощутил острую боль. Юноша огляделся.
Не реально темные тени, отбрасываемые предметами, потянулись к нему, прорезая снег, землю и само мироздание так, словно каждая звезда на небе, луна и солнце, закружились враз, освещая предметы с разных сторон.
В прорезях теней, словно в щели, можно было увидеть беспросветный мрак - сам Хель. Услышать стоны заблудших душ, почувствовать нестерпимый мороз мира смерти. Тени беззвучно удлинялись, тянулись к нему, куда бы он не пошел.
Нюргустан сделал невероятно трудный шаг. В мире мертвых всегда так. Живым тут не место, они инородны, чужды этому месту. Потому все что сейчас его тут окружало, пыталось вытолкнуть, выдавить его обратно, словно соленое море.
Юноша сделал второй шаг. Шишинааге пока не было видно. Но порождения тьмы уже скоро учуют его и бросятся из своих темных пещер, чтобы попытаться разорвать его бесплотное тело когтями и утащить на самое дно Хеля. Шаг. Шаг. Шаг. Ему нужно было спешить еще и потому, что оставшаяся лежать на снегу телесная оболочка, надолго оставшаяся без духа – вкусная пища для злого духа-деретника. Если Нюргустан задержится в сумеречном мире, деретник займет его место и тогда Нюргустану некуда будет возвращаться и он останется тут пока его силы не иссякнут и он просто перестанет быть. Он прекрасно помнил, как однажды в соседней деревне произошел такой случай. Местный нойд ушел в своих камланиях слишком глубоко и его дух заплутал, не смог вернуться назад. Тело старика захватил деретник, обернув в чудь белоглазую, после чего телесную оболочку шамана пришлось убить. Дед Андрей правда потом случайно обронил странное слово «передозировка», но Нюргустан не знал, что оно значит, потому не придал тогда ему значения.
Преодолевая боль, продавливая пространство, парень сумел подойти к предводителю бандитов ближе. Теперь он мог различить на словно сотканном из марева лице даже мелкие его черты. Смог более-менее разобрать его слова.
- Выкиньте. Избавьтесь. Убейте! – низким рокотом разносились слова вокруг. – Девку. Домой…
- Нет! – буквально в самое лицо главаря выплюнул Нюргустан.
Говорить было еще сложнее, чем двигаться. Мертвые не говорят, потому звук голоса для этого мир был таким же чуждым, как и он сам.
– Оставь! Живой! Нужный!
Он говорил твердо, вбивая каждое слово в голову человека, стоявшего перед ним. Пока парень находился в потустороннем мире, каждый звук, каждое слово, каждая эмоция весила и значила в разы больше чем в мире живых.
Нюргустан старался быть убедительным, заставляя бандита сомневаться. Ведь то, что шепчут духи – очень важно. И сейчас он был тем самым духом.
- Еще нужен! Оставить в живых! А ты… - парень опустился на одно колено перед огневолоской, и постарался достучаться до ее сознания. - Будь спокойна. Все. Будет. Хорошо.
Девушка заметно успокоилась. Перестала сопротивляться. Ее образ стал четче. Из оранжевых сполохов пропали черные и зеленые пятна.
- Не переживай, - повторил Нюргустан. – Я рядом!
Где-то в лесу раздался рык. Шишинааге вышли на охоту. Создания ночи учуяли его, услышали запах живого. Нужно было спешить обратно. Если бы Нюргустан готовился к переходу заранее, он бы обезопасил и свое тело и свой дух рунами и зельями, но он оказался тут случайно, не по собственной воле, потому был совершенно беззащитен.
Амулет на груди засеял белым огоньком, словно фонарик, раздвигая сгущающийся мрак, не давая теням подкрасться ближе.
Из ближайшей к трещины между мирами протянулась огромная уродливая, когтистая лапа. Она попыталась схватить юношу, но щель была еще слишком мала для того, что бы шишинааге мог пролезть и ему пришлось шарить вслепую, но когти разрывали землю, расширяя проходы, служившими им порталами из нижнего мира в сумеречный и когда демон нижнего мира проникнет в сумеречный мир, оставалось лишь вопросом времени.
Нюргустан упорно шел к своему телу. Останавливаться было нельзя. Пространство и время здесь было иным, потому, чтобы вернуться назад ему пришлось потратить больше сил.
Демоны уже скреблись из всех теней. Лапы, словно руки мертвецов на кладбище, хватали его за ноги и одежду, силясь остановить. Задержать. Не дать вернуться. Они выли, заставляя стонать от ужаса и страха, требовали остаться здесь голосами погибших родственников и друзей.
- Стой! – шептали они. – Иди к нам! Будь с нами! Нюргустан! Вернись к нам! Ты нам нужен!
Голоса, словно это сам ветер пел, шуршали в голове, не давая сосредоточиться на мыслях.
- Страха… нет! – прошептал Нюргустан, придавая себе уверенности и сил. – Страха нет!
Шишинааге, уже на половину вылезший из щели, схватил его за одежду, дернул, разрывая энергетические нити, из которого был собран дух юноши. Стало холодно. Так, что казалось, сами кости в местах, где демон Хеля дотронулся до него, промерзли и превратились в лед. Силы мгновенно покинули парня и дальше ему пришлось идти вперед сперва на четвереньках, а потом и ползти.
- Страха нет! – продолжал держаться за внезапно появившиеся в голове слова Нюргустан, не зная их природы появления. – Страха нет! Есть истина, что на сердцах кровью написана!
Заговоренные слова неожиданно предали сил. Сложившись в слабенький защитный узор, они помогли ему добраться до собственного тела. Жизни в том было уже чуть, но она все еще теплилась на самом донышке. Нюргустан уже едва влачил собственное невесомое и одновременно неподъемное тело, но сдаваться не собирался. Рывок. Еще и… они упали. Вместе. Дух встретился с телом, а тело с ледяной землей дна огромной черной ямы.
***
Ощутив падение, как во сне, Нюргустан вздрогнул за мгновение до падения. Только в отличие от сна, оно оказалось очень и очень чувствительным. Приложившись саднящими ребрами об пол, юноша застонал от боли.
Чьи-то руки коснулись его лица. Вздохнув, словно не дышал сотни лет. Нюргустан отмахнулся от захвата и взмахнул кулаком.
- Тихо! Тихо! – зашептал неизвестный голос. – Эй. Эй! Я не с ними!
Парень качнул гудящей головой. Звон, а, скорее, жужжание, сводило с ума. Перед глазами все плыло, и картинка постоянно окрашивалась в разные, от красного до желтого, цвета.
Открыв глаза, он как смог, осмотрелся. Яма. Глубокая, черная, холодная. Перед ним незнакомец. Худой, в странной одежде. Совсем не похож ни на одного из тех бородачей, что набросили на него, грязный мокрый земляной пол и такие же стены. Больше ничего.
- Где?...
Он не смог договорить. Сильный каркающий кашель сковал горло. Ощущение было как после того странного красного порошка, что Сирке однажды стащил у родителей, выменявших его на шкуры у пришлых. Такой же острый, горький, сбивающий с дыхания.
- О! - усмехнулся незнакомец. – Если рассуждать субъективно, то в жопе, друг мой, если рассуждать объективно, то-о-о-о там же! Тут как не поверни, братан, всегда в жопе окажешься. Но если тебя конкретно накрыло и ты реально не помнишь, где мы, а не философское значение имеешь ввиду, то… я бы сказал, что мы еще глубже. В яме, как видишь! А яма та в лесу черном, а лес тот… - Нюргустан поморщился.
Голова гудела, мысли путались и то, что говорит незнакомец, почему-то проносилась мимо ушей, не задерживаясь под черепной коробкой. Нюргустан слышал голос, понимал отдельные слова, но не мог понять их смысла. Звуки, издаваемые человеком, почему-то показались какими-то пустыми, что ли.
- … где-то на отшибе. В лагере Соловьевцев. Добро пожаловать, чувак, соседями будем… правда не долго, судя по всему…
Нюргустан попытался встать. Ноги заскользили по грязи.
- Тихо, тихо! – отскочил в сторону незнакомец. – Харе глину месить и так по уши в ней уже!
Пьяным взглядом парень осмотрел себя. Ни шубы. Ни сумки, ни пояса… ни ножа на нем. Ни засапожного, как и, собственно, самих сапог. Штаны, да жилетка из шкуры снежной змеи – вот все, что на нем осталось.
- Где моя одежда? – пересохшим горлом поинтересовался Нюргустан у говорливого соседа.
- На меня не думай, - выставил перед собой руки тот. – Я не по этим делам. Мне девочки интереснее. Я тебя не раздевал! Тебя таким уже сюда подселили. Эти, наверное, взяли, – сосед по яме кивнул головой куда-то вверх. – У меня вот тоже и гитару и сумку отобрали, ироды! – и, повысив голос, словно говоря еще для кого-то, добавил, - А мы, между прочим, так не договаривались! Я же сказал, все верну, значит верну! Ну, проиграл, ну и подумаешь! Бывает! Арчибальд слово держит!
- Да заткнись ты! – рыкнули сверху и вниз полетел кусок грязи, угодивший в лужу, облив пленников брызгами. – Балабол!
От громкого голоса в голове Нюргустана снова все загудело.
- Тише, – попросил он. – Громко.
- Понимаю, - улыбнулся сокамерник. - Похмельдос? Тебя-то за что сюда? Тоже в карты продул? Или с большака сдернули? Одёжка у тебя больно странная. Кто таков?
Нюргустан поднял мутный взгляд и незнакомец заулыбался.
- Понял, понял. Голова бо-бо, во рту кошки насрали и там же сдохли… Ну, что скажу, терпи! Эти уроды даже попить не дают… Так за что тебя?
- Где. Девчонка?
От боли в голове сердце зашлось так, что стало тяжело дышать. Опершись о холодную стенку тюрьмы, Нюргустан опустился на пол. Нужно было срочно восстановить организм. Помимо больного левого глаза, который, кажется, начинал заплывать, болели ребра, куда угодил выстрел ружья, ноги и рука. Помяв кулаки, юноша с неудовольствием понял, что мизинец правой руки сгибается не весь. Сломан. Аккуратно ощупав его, он нашел припухлость на последней фаланге. Расслабив и чуть-чуть оттянув сустав, попытался поправить его положение. Не вышло.
- Сломан, - понимающе кивнул незнакомец. – Я пару раз тоже ломал. Надо снова ломать… Главное, что-б не кость! Сустав заживет, но гнуться будет плохо…
- Угу, - кивнул Нюргустан, осмотрев руку внутренним взором.
Кровообращение в поврежденной конечности было затруднено, а последний палец пылал красным огнем, сигнализируя о серьезной «поломке». Потратив последнюю энергию организма, парень сконцентрировался на пальце. Кости целы. Вот они, светятся золотистыми нитями, а вот сустав, вместо ровных линий похож на узел. Выкрутило все как-то, выгнуло, перепутало.
Аккуратно взявшись за самый кончик мизинца, он резко хрустнул пальцем в обратном направлении, куда были скручены золотистые энергетические линии. Острая боль побежала по руке красными искрами, но быстро угасла.
Согнув палец, юноша убедился в том, что тот функционирует как нужно и прикрыл глаза. Теперь нужно было немного передохнуть. Успокоить сердце и упорядочить внутренние потоки Ци. В ауре появились огромные синие пятна пробелов и яркие сгустки застоев. Если он хочет поскорее восстановиться, то нужно сперва заняться внутренним здоровьем.
- Сила не в теле! Сила в духе! – постоянно наставлял нойд Айгул в моменты, когда Нюргустан получал ссадины или ушибы на охоте. – Будет разум в порядке - будет и тело! Тело излечится само, главное, чтобы энергии хватило!
- Слышь, ты спишь? Или кони двинул. Эй!? Братан!
Нюргустан закатил глаза, сдержав порыв ругательств. Да что ж такое?! Тут все такие болтливые? Нигде нет тишины!
- Погоди, не мешай, - попросил парень, вновь мысленно поддевая светящийся переливами узел у себя в районе груди.
Нужно было хотя бы его распутать, а остальное не так важно. Грудь болела, не проходя. Боль чуть утихала, чтобы потом снова вернуться. Кости, вроде бы были целы, но ушиб давал о себе знать от самого горла до живота. В этот раз ружье ударило его гораздо сильнее чем то, когда у девчонки. Бандиты не смогли стянуть шкурку с него, но пытались. Видны следы порезов.
- Ты чего там мычишь? Болит?
Нюргустан открыл глаза.
- Помолчать, а? – зло попросил он, стиснув зубы.
Ему стало как-то тесно. Несмотря на то, что одежды на нем почти не было и в яме было холодно, его бросило в жар. Голова загудела, словно по ней дятел-туподолб застучал с невероятной скоростью, во рту появился неприятный привкус.
- Э, да у тебя кровь!
Нюргустан вытер нос. Рука окрасилась красным.
- Зубы то целые? А то тут давиче паренька тоже скинули, так вся пасть что у девки портовой… Пустая…
Сосед неуместно засмеялся.
- Тиха будь, - грубо оборвал его Нюргустан. – Пожалуйста, - тут же добавил он,посчитав, что мог обидеть человека.
Мама всегда говорила, «Будь вежлив с людьми. Зла и так много, а доброты в наше время – не найти».
Снова сосредоточившись на внутренней энергии, он принялся выравнивать потоки. Вот тут слишком много, чуть придавим, а вот тут мало – сюда перекинем из сгустка. Здесь новые нити протянем, а тут немного уберем…
В голове стало проясниваться. Боль постепенно угасала. Она стекала с кончиков пальцев, срываясь невидимыми молниями и уходила глубоко в замерзшую землю. Мысли стали четче. К телу вернулась чувствительность. Пальцы ног стало покалывать, они заметно замерзли.
Наконец-то открыв глаза, закончив с рисунком энергий, Нюргустан легко поднялся. Он еще не восстановился полностью, но уже вполне мог действовать. Нужно было выбираться из ямы. Огневолоска была в опасности. Об этом говорили все его органы чувств.
- Хрен допрыгнешь, высоко… - наблюдая за тем, как парень осматривал решетку над головой, заметил из своего угла Арчи.
Хоть незнакомец и был высок, явно ростом за два метра и широк в плечах даже без одежды, но и его роста явно не хватало, чтобы допрыгнуть до прутьев над головой.
- Тут многие пытались уже… - лениво начал было он, но замер.
Северянин отошел к стене, приложился к ней спиной, согнул ногу в колене и, напружинившись, сделал широкий шаг вперед. Налетев на стену, он оттолкнулся другой ногой от глины и, развернувшись в прыжке словно окошка, толкнул себя к противоположной стене. Затем снова и снова. Вниз посыпались комья земли.
- Э! – едва успев уклониться от земляного потока, выругался Арчи. – Капец ты обезъян!
Нюргустан в три прыжка оказался наверху. Такое для него были не в новинку. Дома, у себя на родине ребята частенько забавлялись, прыгая между расщелинами, или взбираясь между ними, растопырив руки и ноги. Как и во всем другом, Нюргустан в этой забаве всегда был лучше всех. Сила и ловкость – всегда были его главным преимуществом.
Схватившись за прутья, пока сторожившие их двое бандитов не успели обернуться, он перебрался к другой стороне ямы. Вися на клетке поднять ее было не возможно, потому Нюргустану пришлось подтянуться и сунуть правую ногу между клеткой и землей. Переведя вес на нее и на руку, которой он держался за другой земляной край ямы, парень аккуратно просунул правую между прутьям и выдернул удерживающую запор палку. Поднапрягшись, он толкнул клетку что было силы. Из неудобного положения это было сделать трудно, но времени на то, чтобы ухватиться или принять более выгодное положение, не было. Один из стороживших бандитов, что сидел на ящике, услышав шум за спиной, начал оборачиваться.
Клетка с лязгом приоткрылась и Нюргустан, перекатившись через бок, вырвался из тюрьмы. Грохнуло железо. Уже оба бандита начали оборачиваться на шум, но парень был стремительнее.
Палкой, что была зажата в кулаке, он ударил первого бандита в область шеи. Противник захрипел, выпучив глаза, схватившись за ушибленное горло. Пока первый бандит изображал выкинувшуюся на берег рыбину, Нюргустан накинулся на второго. Ружье было лишь у него и потому парень, увидев оружие, попытался не дать тому пальнуть из него. Вокруг было шумно. Еще из ямы он слышал доносившиеся громкие радостные голоса. Было похоже, что снаружи идет праздник, но оказалось, что это просто большая попойка.
Бандит выстрелить не успел. Юноша вцепился в ружье, дернул его на себя и вверх, одновременно ударив бандита коленом в пах. Угадил неудачно. Больше в бочку, чем по ноге, но этого хватило, чтобы опора под сторожем покачнулась и они вдвоем упали прямо в догоравший рядом костер.
Взметнулись искры. Бандит закричал, привлекая внимание. Нюргустан прижал ружьем противнику горло, стараясь задавить крик, но их уже услышали.
- Э-э-э-э! – закричал кто-то.
- Пленник! Пленник выбрался! – поддержал другой.
Долго больше не думая, Нюргустан что было силы ударил противника кулаком по лицу, выпустив ружье. Под пальцами хрустнуло. Переусердствовал, но ничего, тут силу рассчитать сложно.
Раздался выстрел. Рядом застучали мелкие камушки. Нюргустан прыгнул в сторону. Ноги заскользили по сырой холодной земле, которая с мелким мусором и веточками, неприятной склизской массой просочилась между пальцами, но на ощущения парень не обращал внимания.
Удержав равновесие, потеряв в скорости, Нюргустан, пригибаясь, побежал к ближайшей палатке, стараясь чтобы между ним и стрелками попадался какие-нибудь препятствия – бочки, коробки, деревья и кустарник.
Сделав не большой крюк, пользуясь тем, что пока еще не все в лагере сообразили, что происходит, и куда им нужно бежать, попутно опрокинув еще двух бандитов подростков, едва ли старше самого парня, он было сунулся под навес, но оттуда на него выскочил здоровяк ростом едва уступавшим сааму.
Здоровяк с дубиной в руке мог оказаться серьезным противником и потому Нюргустан, здраво рассудив, что бедная его тушка больше не переживет побоев в ближайшее время, резко сменив направление, чуть заскользив пятками по грязи, побежал в сторону ближайшей кромки леса. Сражаться на открытом участке с такой толпой у него не было ни сил, ни желания. Лес хоть и был юноше не столь привычным как ледяные расщелины и торосы, но все же в нем парень имел явно большее преимущество. К тому же из него буквально несло холодным запахом смерти. Где-то там, не далеко, бродят темные тени усопших душь. Большая стая чуди, которая может устроить перевес сил в его сторону.
В спину ударили выстрелы. Над головой прогудело, с деревьев и кустов сбоку посыпался снег.
Парень прыжком сменил траекторию движения и, перекатившись за ближайшее кусты, погрозил стрелкам кулаком, надеясь тех раззадорить. Получилось. В след беглецу раздались грозные выкрики, обещавшие разместить различные части его тела в непредназначенных на то места, но парень лишь усмехнулся и побежал в лес.
Его внезапно одолело хорошее настроение. Никак Эпетхе, забавляется. Все показалось какой-то игрой… Как в детстве. В теле появилась легкость, в движениях стремительность, голова запьянела. Он слышал и ощущал каждый звук, каждое движение воздуха, отлично зная, кто из догонявших бандитов, где находится. Вон те побежали куда-то в сторону, думая, что беглец обогнет видневшееся впереди нагромождение камней. Другие в овраге по левой руке в кустарнике и снежнике зарюхались и увязли. И лишь несколько бандитов продолжили движение по его следам.
Нюргустан усмехнулся.
- Сир Иччите, - позвал он духа местности мысленно. – Помоги, укрой от взгляда…
Ловко запрыгнув на ближайшее толстое раскидистое дерево, словно белка, он протиснулся меж веток, прошелся голыми босыми ногами по самой широкой из них и, ловко перепрыгнув на соседнее, затаился у ствола в самой гуще переплетений ветвей, рядом с огромным птичьим гнездом.
Внизу раздались шаги и крики. Люди, потеряв след беглеца заозирались, но внезапно пошедший густыми хлопьями снег, которого в этих краях не видали уже давно, вместе с поднявшимся ветром устроили такую пургу, что можно было с легкостью потерять обратный путь к логову.
- Чертовщина какая-то! – удерживая шапку, которую чуть было не сорвало порывом внезапного ветра, пытаясь отыскать след беглеца среди травы и кустарника, выругался одноглазый бандит.
- Ну и пурга! – кивнул стоявший рядом напарник.
- Куда он, падла делся? Не мог же сквозь землю провалиться! По камням ушел наверное. А ну! Посмотрите там… Повыше… Фиииить! – раздался свист. – Мы его потеряли! Смотрите внимательнее! Пацан где то схоронился! Ветровалку проверьте! Там черт ногу сломит! А вы под камнями смотрите! Он где-то тут!
Парень сверху наблюдал за рыскающими в окрестностях бандитами, улыбаясь. Сверху ему прекрасно было видно, как с противоположной стороны небольшой каменистой горы к людям, дергаными походками двигаются умертвия. Привлеченные шумом и стрельбой, они, спотыкаясь и падая, но каждый раз поднимаясь, двигались точно на загонный отряд. Гнилые, изляпанные снегом и грязью, они бы не представляли серьезной опасности вооруженным людям, но их было довольно много, что легко могло внести в ряды бандитов суматоху и отвлечь от погони. Что, собственно говоря, дальше и произошло.
Кто-то резко вскрикнул, наткнувшись на первого мертвеца, затем раздался выстрел. Второй. Третий. Отрывистые команды, снова крики. Выстрелы… И, пока люди внизу были заняты отстрелом невесть откуда взявшихся мертвецов, Нюргустан ловко спустившись с дерева, незаметно бегом двинулся обратно.
***
Весенна вздрогнула, когда раздались первые выстрелы. Что происходит снаружи, она видеть не могла, так как ее со связанными за спиной руками засунули в какую-то большую зеленую машину, но поняла, что происходит что-то, чего предводитель головорезов не предполагал.
- Что там еще? – раздраженно буркнул он, отставив бутылку с вином, из которой планировал пополнить свой бокал. – Что за хрень? Вась, глянь…
Молодой парнишка, выполнявший роль служки и истопника, регулярно подбрасывавший в большую железную печь, смонтированную в дальней части старого военного грузовика, без слов накинул толстую куртку и выскочил в двери, оставив пленницу наедине с бандитом.
Тот дождался, пока двери за парнишкой закроются и развернулся к рыжеволосой девчонке.
- Да не бо-о-о-ойся ты… - лениво проговорил бандит, и, подхватив бокал, двинулся к пленнице. – Винца?
Он поставил бокал на столик.
- Давай руки, освобожу… А то как-то не хорошо получается. Такая красивая и связана. Нет, я конечно не против… Но если ты не будешь дергаться, то мы вполне можем обойтись и без такой игры… - бандит посмотрел на Весенну, которая от страха не могла даже вспомнить, как ее зовут. Настолько мозг ее скукожился и отказывался работать. – Значит, не будешь…
Мужчина взял со столика узкий блестящий нож и медленно приблизившись к пленнице, сунул лезвие ей между рук. Веся при этом ощутила себя неуютно. Слишком уж двусмысленно мужчина пытался прижаться к ее лицу своим пахом. Через чур, как по ее мнению. Она попыталась отвернуться.
- Вот, - удовлетворенно улыбнулся главарь банды, подозрительно долго возившийся с путами на ее руках.
Намек был совсем не прозрачным и даже для Весенны в ее нынешнем состоянии. Девушку ждет явно что-то не хорошее.
- Выпей, - кивнул предводитель бандитов на бокал и в этот момент вернулся парнишка. – Ну, что там?
- Там этот… - отдышался Васька. – Пленник сбежал.
- Который? – нахмурился главарь банды.
Он почти сразу догадался, что вряд ли это был тот проигравшийся в карты бард, но слова вырвались ранее запьяневшего разума.
- Да этот… Пацан…
- Как? – еще больше нахмурился бандит.
- Не знаю. Вырубил охрану и еще пару наших и в лес сбежал. За ним мужики двинулись…
Веся, услышав, что Нюргустан сбежал, вновь вздрогнула. Они не особо конечно были знакомы, всего пару дней, но она почему-то верила в то, что кочевник ее в беде не бросит. Он, конечно, был немного странным и грубым, но он не походил на того, кто бросит ее в такой ситуации.
- Гавнюк, - поджал губы главарь банды и задумчиво посмотрел на рыжеволоску. – Это кто? Муж?
Девчонка кивнула раньше чем что-то осознала.
- Объелся груш, - усмехнулся головорез и обратился к парнишке. – Передай, пусть валят. Я ему шанс давал, видать жить не хочет… - и снова посмотрел на девчонку.
Весенна побледнела. В ее глазах отразился страх. Страх и за себя, так как главарь бандитов переменился в лице и теперь выглядел, словно дьявол, и за северянина. Если он попадется к ним в лапы, то его точно больше не пожалеют…
- Не надо, - попросила девушка, едва-едва выдавив из себя слова.
- Да? – поднял бровь бандит. – А че эт вдруг? Или ты… - он подошел ближе, наклонился так низко, что их лица оказались очень близко, и Веся почувствовала горячее дыхание на своих щеках, - …ты вымолишь у меня его жизнь? – добавил бандит, и внезапно поцеловал Весю в нос.
Та вздрогнула всем телом. Бандит зашелся смехом.
- Да ладно тебе… - внезапно он стал выглядеть злее.
От напущенной ухмылки и великодушия не осталось не следа. Он грубо схватил ее за шею одно рукой, а второй под правую грудь.
- Ты сделаешь все, что я скажу, поняла?
Рука двинулась вверх и Весенна, забыв, как дышать, кивнула, насколько смогла.
- Молодец… Раздевайся…
Бандит выпрямился в полный рост и принялся расстегивать кожаную безрукавку. Парнишка при этом прикусил губу и во все глаза с жадностью уставился на девушку.
- Если ты хорошо постараешься, то может быть, я сохраню твоему муженьку жизнь. Поколотят немного, но жить то будет…
С этими словами бандит расстегнул ремень. Его штаны упали на пол и он остался в смешного вида зеленых подштанниках.
Весенну почему-то пробило на нервный смешок. Она отлично понимала, что ее сейчас будут насиловать и, возможно, даже бить, но вот эти зеленые, с завитушками, шерстяные подштанники… они забавляли ее куда сильнее, чем ее волновало собственное будущее.
Снаружи раздался удар. Словно кто-то бросил здоровенный камень по железу. Гул прошелся по корпусу.
- Открывай! Бить тебя мал-мало буду! – послышался снаружи голос Нюргустана. – Выходить подлый трус! Драться честно! Буду нос тебе в щеки вбивать…
Бандит оскалился.
- Ах ты…
Натянув штаны, он взял со стола пистолет, вынул магазин, проверил его, взвел курок.
- Мое предложение, - повернулся он к девчонке, - более не действует. Теперь я точно завалю хахалька твоего, а потом ты хорошенечко постараешься уже за собственную жизнь.
- Угу, - только и смогла выдавить Весенна, сузив глаза.
Она хотела сказать что-то вроде того, что «Муж сейчас тебе голову оторвет» или «Тебе с ним не справиться», но как-то испугалась. Внутри сидело неприятно чувство сомнения. А вдруг не справится, а вдруг не оторвет? Зачем усугублять ситуацию?.. Вдруг все еще обойдется. Может она успеет сбежать, пока главарь будет занят?
- Смотри за ней, - бросил главарь пареньку. – И не вздумай портить! Если хоть пальцем тронешь…
Васька вздохнул, но кивнул. Ехидная улыбка сползла с его лица, сменившись обидой.
Главарь банды натянул позерского вида шляпу, накинул дубленку. Явно еще довоенную. Не столько теплая, сколько скорее модная когда-то давно. Весенна почти сразу обратила внимание, на то, что бандит отличается от своих подельников некой чертой выглядеть… стильно. Так иногда мама говорила про городских, заезжавших в их деревню. Те, как и этот всегда выделялись внешним видом. Непрактичная, но модная одежда была у них каким-то фетишем.
- Сейчас я тебе башку оторву! – прокричал бандит, выглянув в небольшое зарешеченное окошечко, отодвинув запор.
В лагере царил хаос. Люди бегали, стреляли, матерились. Костры горели ярко, освещая всю территорию бывшего бетонного завода, одновременно при этом заволакивая все густым вонючим дымом. Пахнуло химией.
- Твою мать! Да что там такое?! – прошипел главарь, и, убрав пистолет в кобуру, пошарил под потолком.
С грохотом опустив железную лестницу, он поднялся по ней, открыл задвижку над головой, аккуратно высунулся в люк. Осмотрелся. Затем вылез на половину, повернулся. Снизу Весенна теперь видела только его ноги.
Бандит зашуршал чем-то, затем замер и… По ушам ударило с такой силой и неожиданностью, что Весенна закричала. Она попыталась закрыться от резкого писка ладонями, но это не особо помогло. Звук был резким, противным, меняющим тональность. Голова, казалось, вот-вот взорвется от истошного визга, а барабанные перепонки – полопаются. Внезапно звук прекратился. Раздался мат бандита, он дернулся и противный писк вновь повторился. Затем снова настала тишина. Главарь перетоптался с ноги на ногу, повернулся и звуковая атака повторилась.
***
Славка Соловей выбрался на крышу. Вокруг стояла неразбериха. Кто-то куда-то бежал, кто-то что-то кричал. Как в лагере образовалась подобная сумятица, он не понимал. Вроде бы вот еще, минуту назад все было спокойно, а теперь лагерь походил на разоренный муравейник. То, что это сотворил всего один человек – верилось с трудом. В толпе ревущих бандитов, на фоне ярко пылающих костров бандит разглядел дергающееся черное тело. Чуть поодаль второе и все встало сразу стало на свои места. Орда. К ним пожаловала именно орда! Теперь цепкий глаз только и делал, что вычленял тут и там шатающихся мертвецов. Откуда они взялись, Славка не знал, но больше всего его волновало то, куда делся через чур смелый гаденыш, посмевший говорить с ним в таком тоне.
Из толпы к нему двинулась быстрая тень. На мертвеца она походила также, как Соловей на балерину. Фигура была босой, а то означало, что ей был никто иной, как недавний заключенный.
Бандит встал удобнее, пошире расставив ноги, чтобы не упасть и, повернув широкую квадратную панель похожую на большой прожектор в сторону бегущего парня, нажал большую красную кнопку.
По ушам ударил писк. Славка поморщился. Во всей этой суматохе он совсем забыл про наушники, а ведь по инструкции, оператор, работающий за ДАП, обязан был иметь при себе средства индивидуальной защиты слуха, но главарь банды кнопки не отпустил. Акустическая дальнобойная пушка визжала, словно серена, посылая вперед мощнейшие импульсы, заставлявшие тела, попавшие под ее воздействия извергать из себя все имеющуюся в них пищу, вызывающие резкие приступы панической атаки, а в отдельных случаях доводя людей до сумасшествия, потери сознания и даже разрыва барабанных перепонок и обширные кровоизлияния в мозг.
Страстно желавший освободить возлюбленную парень, споткнулся на ровном месте. Упал на колени. Вместе с ним за уши схватились и некоторые члены банды, но Славку это волновало мало. Он вознамерился поиграться и был приятно награжден. Он всегда побеждал в этой игре и равных ему не было. Ну, нравилось ему видеть как жертва корчится в страшных муках, обливаясь блевотиной, соплями и слезами, умоляя прекратить пытку.
От пуль люди придумали бронежилеты. От мертвецов – крепкую железную броню на машины, но вот от бьющих прямо в мозг звуковых волн свыше ста шестидесяти децибел, как уверяла уже почти стершаяся от времени металлическая табличка с напоминаниями оператору об опасности использования ДАП, защиты не было. За это Славка и любил свою чудо пушку. Не зря он отдал баснословную сумму Водяным, когда увидел сие чудо в действии. Тогда она поразила его до глубины души. До самых костей, до зубовного скрежета… Еще бы! Ведь она была нацелена в тот день прямо на него! Желание бузить пропало мгновенно и появилось другое – заполучить чудо оружие в свое пользование. План по примирению с подводниками родился сразу, а вот сумма, которую запросили чертовы морпехи – нет. Но вот уже пару лет ДАП, аналог зарубежной системы LRAP еще даже не успевшей встать на вооружение в армии, так как случился глобальный писец, теперь стоит на службе Сашки Соловьева, прозванного за это Соловьем разбойником, верой и правдой. Не подвела она и сейчас.
Отпустив наконец-то кнопку, сбив спесь с муженька рыжеволоски, Славка быстро накинул на голову старые, видавшие виды защитные наушники. Звуки окружающего мира сразу же стихли.
- Капец тебе, утырок, - оскалившись, прорычал главарь банды, вновь «прицеливаясь». – Взять его! – крикнул он и снова вжал большую красную кнопку.
Сорок высокочастотных излучателей загудели, засвистели и адская музыка пролилась на окрестности вновь.
***
Нюргустан упал. Неимоверной силы звук ударил его в грудь, свалив с ног. Шум стоял такой, что он перестал вообще что либо слышать и понимать. В глазах все поплыло, сердце зашлось в безумном ритме, воздуха как-то резко стало мало. Свист проникал даже под закрытые ладонями уши.
Сбоку его кто-то схватил. Отмахнувшись, парень вскочил и попытался отбежать подальше. Голова закружилось. Его затошнило. Звук приносил физическую боль. В висках заломило, а в уши, казалось, кто-то снега насыпал. Нет! Засунул огромные сосульки и принялся ими там ворочать.
С трудом отойдя на несколько шагов, Нюргустан столкнулся с мертвецом. Тот вертел безглазой головой, вяло покачиваясь на месте. Повалив полуистлевшее, обмерзшее тело, юноша, прикрывая одной рукой левое ухо, правой ладонью шарил перед собой. Глаза застило слезами.
Внезапно вой стих. Вокруг. Но не в голове. Там засвистело в такт пульсу. Фиу-фиу-фиу, - стучало под головой. Улю-лю-лю-лю!
Парень перевел дух и обернулся. Главарь банды натягивал на голову странного вида шапку. Плотная, закрывающая уши, она скорее всего была призвана защитить его органы слуха. Перед бандитом на крыше большой машины стояло нечто непонятное. Явно рукотворное и технологичное. Скорее всего, это нечто и издавало тот адский звук.
Помотав головой словно пес, хлопнув себя по ушам и открыв рот, чтобы разложить уши, Нюргустан побежал вперед. Пока главарь был занят переодеванием, у него был хороший шанс добраться до него. Ноги, уже изрядно замерзшие, едва слушавшиеся хозяина, скользили по липкой застывшей жиже. Но парень старался не падать. Если он упадет, то встать уже не успеет. Бандит вновь схватился за свой прибор. Раздался визг. Нюргустан подхватил с земли здоровенный, размером с его голову булыжник с какой-то железякой внутри. Размахнувшись, провернув снаряд над головой, он швырнул камень вперед и упал на колени, закрыв уши. Терпеть визг он больше не мог. Голова куда-то поплыла, потянув за собой и тело.
Завалившись на бок, юноша не сразу осознал, что адский вой закончился. С трудом открыв глаза, выпустив из сознания всего пару ударов сердца, он увидел, как прибор, который испускал адский визг, дымится, осыпаясь искрами.
Вскочив на ноги, уже почти не отдавая себе отчета из-за тошноты и головокружения, он быстро добежал до машины и в два прыжка оказался на крыше.
- Гавнюк! – по губам на перекошенном лице прочитал он слова бандита.
Всю голову сейчас занимал адский свист.
Главарь бандитов выхватил пистолет, но Нюргустан успел ударить по нему ногой. Затем, долго не рассуждая, схватил главаря за уши и что было сил насадил себе на колено. Бандит обмяк и стек в машину.
Нюргустан сунулся за ним. Быстро оглядевшись, он обнаружил внутри рыжеволоску и молодого парня. По сложившейся уже традиции, парень стоял за девчонкой и прижимал к ее горлу нож. Его рот открывался и закрывался, но слов саам расслышать все еще не мог. Он нахмурил брови, хлопнул себя по ушам, показывая, что ничего не слышит и не понимает, сделал шаг вперед, словно прислушиваясь. Затем второй. Третий…
Парнишка попытался отступить, но уперся в стену.
- Я ей глотку перережу! – верещал он, выпученными глазенками глядя на то, как огромный, под самый потолок северянин надвигается на него.
Ладонью, вроде как походя, гигант стукнул Ваську по голове и тот, отлетев в сторону, хлопнувшись темечком о стенку броневика, хрюкнув, сполз на пол. Нож выскочил из ослабевшей руки. Смысла сопротивляться больше не было и Васька, Закрывшись руками и ногами, захныкал.
- Нет, не бейте!.. – попросил он, ожидая скорой расправы.
Под ребрами стало больно. Кто-то пнул его.
- Гад! – выкрикнула девчонка.
Судя по всему, это она его и пнула. Раздался шорох, топот. Больше его никто не бил и потому Васька приоткрыл один глаз. Девчонка прижималась к здоровяку, обняв на сколько могла, а тот сурово глядел на мальчишку.
Васька икнул и пополз на заднице в сторону водительского кресла, где и забился под стеллаж, всем своим видом выказывая, что он вовсе не против семейного воссоединения, и ничего такого вообще не имел против.
- Идти, - аккуратно отодвинул Нюргустан расчувствовавшуюся огневолоску. – Чуди много. Бандитов много. Уходить н-нада!
Весенна отлипла от своего спасителя. Нахлынувшие чувства было сложно обуздать. Она всего три-четыре дня вне дома, а за это время не было ни одного, чтобы она не подвергалась опасности! Что же это за мир такой?! Жестокий и суровый!
Веся осмотрела спутника.
- Твоя одежда там, - указала она пальцем на ворох, лежащий в углу. – Ты замерз?
- Свежо, - отмахнулся парень, оборачиваясь. – Шуба мой! - кивнул он.
Накинув на плечи накидку, застегнув ее на шее, юноша натянул лежавшие рядом сапоги.
- Хорошо-о-о-о, - улыбнулся он, ощущая как тепло, устремившееся к кончикам пальцев, заставляет их шевелиться и согреваться.
Открыв сумку, парень поковырялся в ней. Часть мешочков из них отсутствовала.
- Шайтан! – выругался он, сжав зубы. – Все настои украсть! Камни взять! Золото украсть!
Парень зло посмотрел на лежавшего без сознания бандита, перевел взгляд на забившегося под панель парня. Встал, подошел, выволок испуганного Ваську, вздернул за шиворот.
- Настои где? Камни. Золото.
Зубы у парнишки клацнули. Весеннее вспомнился тот огромный волк. Казалось, мальца, хотя скорее подростка, чуть наверное, младше Веси, северянин держал слово пустой мешок на вытянутой руке и лишь сейчас девчонка заинтересовалась, это ж сколько силищи надо иметь, чтобы вот так легко человека поднять…
- Н-н-н-незнаю, - заблеял парень. – Он-н-н-ни… все… растащили…
Лицо здоровяка стало злым. Васька почувствовал, как в животе у него холодеет.
- Но золото ваше и камни там! В шкафу! Оружие тоже там! Славка себе забрал! – Попытался он быть полезным, так как ему почему-то очень сильно показалось, что злобу за потерянное имущество этот страшный человек выместит именно на нем. А жить Ваське ой как хотелось! К тому же… он обернулся. Славка Соловей в отрубе. Свидетелей нет…
Не отпуская парня, Нюргустан подошел к шкафу. Осмотрел его, наклонив голову на бок.
- Открывать! – ткнул он пареньком в шкаф.
- Ключ нужен! – вжался Васька в плечи.
- Где?!
Парнишка кивнул в сторону лежащего бандита. Весенна, стоявшая к нему ближе всех, быстро принялась обшаривать карманы.
- На шее, - подсказал Васька.
Сунув руку под рубашку, девушка нащупала веревочку. Вытащила ключ. Дернула. Не смогла. Дернула. Не смогла.
- Ай… - подошел тяжелым шагом северянин. – Глупый баб!
Рывком он оторвал ключ так, что у бандита дернулась голова.
- Открывать!
Васька взял протянутый ему ключ и быстро, хоть и не с первого раза. Открыл шкаф.
Достав из шкафа автомат и ружье, он передал их спутнице.
– Нести. Мне руки нужны…
Весенна накинула автоматный ремень через грудь. Из ружья она стрелять умела, а вот из автомата нет.
Шум снаружи постепенно утихал. Если вначале стрельба и крики были интенсивными, то теперь, можно было сказать, все практически стихло. Нюргустан посмотрел в щелочку. Бандиты расправились с мертвецами и теперь собирались в кучу. Наверное будут решать, что им делать дальше. Куча эта, к неудовольствию собиралась рядом с ними.
- Там дверь есть, - снова подал голос парнишка. – На другую сторону…
Нюргустан обернулся. Парень указал пальцем в другую сторону машины.
- Водительская… - пояснил Васька.
Северянин кивнул.
- Мы уйти. Если ты нам мешать… - Нюргустан сжал кулак и качнул им перед носом парнишки.
Тот кивнул, все поняв. Как тут не поймешь, когда кулачина, величиной с голову, перед самым носом качается и открыл боковую дверь, потянув за рычаг.
Выбравшись из машины, они, пригибаясь, пользуясь тем, что за машиной их не видно, прошмыгнули за ближайшую палатку. От нее дальше, за бочки. Затем, огибая яму, в которой Нюргустан сидел, за разрушенную стену какого-то здания.
- Спасибо тебе, - пережидая, пока несколько бандитов пройдут мимо, поблагодарила Весенна своего спасителя.
Ее, как говорится, «отпускало» и слова сами собой рвались из груди, как бы она не старалась молчать. Девушка понимала, что время не лучшее, но ей захотелось поблагодарить северянина именно сейчас.
- Ага, - кивнул парень, выглядывая из-за укрытия. – Айгул говорил, ты будешь нужна… дальше будь рядом! Слушайся и не будь глупой!
- Хорошо.
Весенна улыбнулась. Она совсем не обиделась на слова спутника, видимо, уже привыкла к нему немного. Напротив, как-то это прозвучало уже… по-доброму, что ли, по свойски, как-то
- Идти, - кивнул Нюргустан, убедившись, что их больше никто не видит, и тут их позвали.
- Эй! Народ! – донесся чужой голос из ямы. – Есть кто? Сосед, это ты?
- Шшш! – шикнул Нюргустан куда-то в темноту ямы.
- О! Дружище! Как там тебя… Что у вас там? Спас девчонку свою? А меня, друже, не спасешь? А? Кинь веревку, братан! Не оставляй тут… Они ж мне голову оторвут!
- Кто там? – негромко спросила Весенна, видя как Нюргустан задумался.
- Не знаю, его тоже поймали, говорит…
- Надо помочь человеку! – зашептала девушка. – Давай вытащим? Они же его убьют!
Нюргустан поморщился.
- Эй, ты там? – снова донесся голос из ямы. – ну помоги, что тебе стоит? Просто кинь веревку или лестницу. Там где то рядом была!
Веся ткнула пальцем в сторону лежавшей деревянной лестницы.
- Вот она!
Нюргустан вздохнул. Доставать пленника было рискованно. Яма на открытом месте, если их заметят, то могут уже и не убежать, но и бросать невинного человека тоже было не хорошо, не по-человечески, а мама всегда говорила поступать по совести и всем помогать.
- Хорошо, - наконец-то согласился парень. – Сидеть тут! Смотреть! Если что – стрелять! Понятно?
Весенна с готовностью кивнула.
- Никуда не лезть! Молчать! Смотреть по сторонам! – строго наказал Нюргустан.
- Да поняла я, поняла! – фыркнула девушка.
Парень пригнувшись побежал в сторону ямы. Подтянув лестницу и откинув решетку, он быстро скинул ее в темноту.
- Ай, блин! – раздался голос после глухого удара. – По башке! Че не предупредил! Шишак теперь будет!
- Вылазий! – потребовал северянин, оглядываясь. – Шустрее! Заметят – сам убью!
Внизу раздался шорох. Лестница задрожала и из темноты на свет показалась голова пленника.
- Спасибо, братуха! – протянул он руку. – Век не забуду, гадом буду! Я о тебе песню напишу!
Нюргустан подал свою, помог пленнику выбраться.
- Валим отсюда, валим. Этим уроды скоро очухаются и тогда нам несдобровать… Только шмоточки свои заберу…
- Стой, куда, - шикнул на пленника Нюргустан, когда тот принялся, почти не скрываясь, колупаться в ящиках, на которых еще недавно сидели двое стражники.
- Вещички свои, говорю, заберу… Эти гады и гитару мою и сумку прикомуниздили.
Не церемонясь, раскидывая содержимое, отмахнулся пленник. Нюргустан ждать не стал. Место было не хорошим, а ну как заметят… Потому он, махнув рукой на дуралея, который вещи свои ищет вместо того, чтобы спасаться бегством, побежал к стене за которой сидела Весенна. Девчонка, на удивление, была на месте. Никто ее ножом у горла не стращал.
- Уходить! – добежав до спутницы, накинув оставленную ,чтобы не мешалась сумку, Нюргустан взял огневолоску за руку.
- Постой, а этот?
- Сам, - коротко ответил Нюргустан. – Нам уходить надо!
Они успели сделать всего несколько шагов, как из-за спины раздался крик.
- Вон он! Держи! Стреляй!
Парень чуть было не взвыл в голос. Они уже добрались до леса и вряд ли грозные окрики относились к ним. И резкий, почти женский, взвизг, донесшийся после этого, лишь убедил в этом.
- Эй, братан! Подожди! – донесся голос из-за спины.
Нюргустан прибавил ходу, таща девчонку за собой. Глубокий снег мешал ей и, если бы парень не держал Веську за руку, она бы точно уже носом пару раз в сугроб зарюхалась.
- По-до-жди-и-и-и, - в такт прыгающим шагам, рискуя прикусить язык, взмолилась Весенна. – Я не-ус-пе-ва-ю!
- Быстрей! – рыкнул Нюргустан, слыша как за спиной раздаются выстрелы и подхватил Весю на руки.
Над головой снова зашелестело, забарабанило.
- Брата-а-а-а-ан! – завизжал бегущий следом бард.
Они выбежали на дорогу. Глянув влево и вправо, юноша заметил стоявший невдалеке грузовик торговца.
- Ехать уметь? – быстро спросил он девчонку, опуская ее на землю.
Та отрицательно покачала головой.
- Плохо, - поджал губы парень.
На машине бы или будь он один, Нюргустан быстро бы оторвался от погони, а так… Сил сражаться было еще мало. Дыхание после короткой пробежки сбилось так, как не сбивалось на охоте за моржами, что могло говорить о сильной усталости. Но выбора не было. Нужно было бежать.
- Бежать! – указал он пальцем вниз по дороге. – Там прятаться!
- Уф, братан! – вывалился из кустов бежавший за ними пленник. – Ни че ты газу дал! Тебе в соревнованиях участвовать надо.
Мужчина тяжело дыша, уперся руками в колени.
- Ваш драндулет? – кивнул он в сторону грузовика.
- Почти? – кивнула Веся.
- Погнали тогда, - тяжело сглотнув, похромал в сторону грузовика незнакомец.
- Водить умеешь? – удивился Нюргустан.
- Канеш! – ухмыльнулся бард. – Давай быстрей, пока эти не набежали…
Усадив рыжеволоску, дождавшись, пока бывший пленник с трудом, но все же заведет машину, Нюргустан забрался в кабину последним. К этому времени уже и бандиты на дороге появились. Благо, что они не сразу поняли, куда девались беглецы, но когда бард нажал на педаль газа и машина, резко дернувшись, тронулась, принялись стрелять.
- Держись! – успел только выкрикнуть бард, выворачивая руль в сторону.
Он думали, что успеют проскочить, но проскочить не вышло. Пули сразу же вышибли лобовое стекло, осыпав его мелкой крошкой. Нюргустан ухнул, сжался, закрывая лицо руками. Под машиной что-то зашипело, пошел белый пар. Веся вскрикнула и постаралась укрыться за приборной панелью. Бард дернул руль, вжимая газ в пол и старая «газелька», чуть было не опрокинувшись, наклонившись на один борт, слетев с дороги, помчалась вниз по склону. Ну, как по склону… В кювет. Прямо в обрыв…
Первой закричала Веся. Вторым сам бард. И, уже, когда машина, словно дикий жеребец, прыгая и брыкаясь по ухабам уже не поехала, а буквально полетела, не сдержался и Нюргустан.
***
Глава 8. «Клыки и когти»
Машина неслась по ухабам, подпрыгивая и скрипя так, будто вот-вот развалится на части. Гравитация неумолимо тянула ее вниз, придавая опасное ускорение. Бард лихорадочно крутил рулём, но законы физики на то и законы, что простому человечишке их не нарушить. Они были сильнее его отчаянных попыток выровнять грузовик, несущийся сквозь чащу. Руль выскакивал из потных ладоней, колёса гудели, оторвавшись от дисков ещё на первом ухабе, а в кабине стоял адский гул — смесь рёва мотора, лязга металла и человеческих криков.
В салоне царил хаос. Кричали все. Кричал Бард, выпученными глазами таращившийся вперед через разбитое лобовое стекло. Кричала Весенна, которую швыряло между мужчинами, как тряпичную куклу. Кричал обычно невозмутимый Нюргустан. Он чувствовал, как что-то липкое и жгучее поднимается из живота к горлу. Страх. Не тот, что от зубов Этхе, или шепота Шишинааге, или ледяных вод во время охоты на медведей-людоедов. Он не боялся ни мертвых, не живых. Это был страх беспомощности — когда твоя судьба зависит от сумасшедшего за рулем и ржавого ведра на колесах.
Нюргустан врезался головой в дверь — стекло рассыпалось алмазным дождем. Колени уже были в синяках, плечо горело от удара о дверь.
— Держи-и-ись! — взвыл Бард, навалившись на руль всем телом.
Хотелось спросить "Чем" и «За что?!». Очень хотелось! Но не хотелось потерять зубы или язык. В кабине бедлам как в юрте, когда матушка Айва уборку в Нюргустановой части начинала. Перед лицом летают какие-то предметы, что-то куда-то постоянно тыкается, стучит, гремит, в рукава да за шиворот залетает. Бр-р-р-р, как неприятно. Синяки по всему телу, наверное, после такое поездочки останутся!..
Руки и без команды растопырены - одной Нюргустан девчонку придерживает, бесстыдно, за грудь. Точнее за шубу, конечно. А второй – пытается почему-то ее скрипку удержать. Та чуть было не вылетела из-под сидения в окно, когда машина запрыгала, благо, он успел ее схватить. Так что чем тут держаться? Тем самым? Зубами за воздух?
Прыжок. Машина присела так, что показалось, вот-вот сложится пополам, потом резко взмыла, от чего на стук сердца в животе появилось неприятное ощущение полета, затем раздался хруст и все завертелось. Секунда невесомости — и... удар. Металл заскрежетал.
Грузовик перевернулся на бок, потом вверх ногами, потом снова на бок, и снова колесами вверх. Замерев на мгновении в шатком состоянии, разбитый грузовичок, словно раздумывая, а надо ли оно ему, скрипнул чем-то и еще раз перекатился на бок. Так и замер, не то чихнув, не то испустив дух.
Когда всё замерло, Нюргустан оказался внизу груды тел, с коленом Весенны в паху и её локтем в горле.
— Сле-зай! — выдавил он, сплёвывая осколки.
Девушка заворочалась. Внизу живота резко стрельнуло. Глаза сами собой выпучились. Мало ему доставалось за эти дни? В него стреляли. Его душили. Он недосыпал и недоедал… И все из-за чего? Точнее из-за кого? Из-за огневолоски! Будь она неладна… Парень прикусил язык. Нельзя в порыве глупости думать о людях плохое. Можно им судьбу испортить. Но ка-а-а-к же хотелось! Ведь это именно ее колено ему в пах, а локоть в шею сейчас упираются. Да мало, что упирается! Еще и ерзает!
Наконец давление ослабло — певец и скрипачка выползли через разбитые окна.
- Надо валить! – утирая кровь из рассеченной брови, глядя вверх по склону, застонал бард. – Сейчас спустятся и капец нам. Ты Славке свистелку сломал, он сильно злой за нее будет. Надо ноги в руки и валить, куда глаза глядят…
Нюргустан опустил взгляд, потоптался.
- Может бежим просто? Так шустрей будет. Нога рука держать неудобна, аднака!
- Валим, валим! - Требовал музыкант, закинув на одно плечо мешок с пожитками, а за второе кофр.
Воздух пах гарью и чем-то химически едким. Вдалеке уже слышались крики людей Славки Соловья.
От поляны, где случилась авария до ближайших деревьев, навскидку, было всего шагов двадцать-тридцать, но здоровяк с девушкой едва-едва шевелились.
- Собирайте скорее вещи! – помотала головой девчонка.
Нюргустан тоже потряс гудящей головой. В ней что-то щелкнуло. Стукнул по уху. Звон пропал.
- Быстрее! Рванет же! Бензин! – Нервно продолжал требовать музыкант.
Тяжело обойдя перевернутый грузовик, северянин помог рыжеволоске открыть заклинившую дверь. Вещей по дороге раскидало знатно, но им повезло. Их сумка каким-то чудом осталась в кузове. Дернув за лямку, Нюргустан с сожалением заметил, что бубен безнадежно испорчен. Тонкая деревянная оправка была сломана, а шкура разорвана.
- Дурной знак, - оглядев поломанный инструмент, проговорил он. – Беда быть…
- Конечно, быть! – усмехнулся певец. – Сейчас догонят и руки-ноги поотрывают! Че как тюлени!?
– Бежим! – согласилась Веся, уже слыша, как с горы, пока еще где-то высоко, к ним спускаются бандиты. - Потом с этим! Надо ноги уносить!
- Что вам эти ноги, - неохотно закинув сумку на плечо, пробурчал северянин. – Сами уйдут!
Выдернув из под наваленного мусора копье и топор, парень указал им вперед, но не в сторону леса, куда все порывался, от не терпения уже приплясывавший бард, а в другую.
- Идти!
— В лес! — музыкант тыкнул пальцем в чащу.
— Идти, — оспорил северянин, хмуро указывая в противоположную сторону — к редким кустам на открытом пространстве.
— Ты спятил? Там нас как мишени расстреляют!
- Идти! – повторил Нюргустан и, не слова больше не говоря, потопал в выбранном направлении.
Веся, недолго думая, пошла за спутником. С одной стороны ей, конечно, хотелось броситься по прямой и как можно скорее укрыться в тени деревьев, но с другой - что-то заставляло ее сомневаться. Несколько дней, проведенных с этим странным человеком, доказали, что северянин далеко не глуп, как кажется снаружи. Его народ – прекрасные охотники. Об этом знают все. Они отличные воины, обученные выживать в самых тяжелых условиях. Северяне каждый день сражаются за свое существование с суровым климатом и чудовищами, обитающими в снежных землях, в которых было сложно поверить. И он явно в этом знает больше нее.
Кивнув мыслям, Весенна доверилась спутнику. Бард, замешкался, разрываясь между двумя мнениями, но, в конце концов, выругался и поспешил за странной парочкой. Вроде на самоубийц они похожи не были, а здоровяк так и вовсе как будто что-то знал…
***
— Ну, капец! — в сердцах топнул ногой музыкант, когда тройка добралась до склона.
Он был усыпан огромными камнями, словно застывшая каменная река, и представлял собой идеально просматриваемое место. Тир, — подумал певец. Отличный тир, где мишенями будем мы, как клоуны в цирке с финальным номером «Фенита ля Комедия!»
— Я же говорил — в лес надо! Теперь точно не успеем!
— Туда! — коротко бросил северянин, прищурившись и указывая топором вперёд. - Лес медленна ходить! Здесь быстрее!
Дувший из ущелья ветер поднимал снежную пыль, застилая обзор белой пеленой. Разглядеть что-либо сквозь эту завесу было почти невозможно.
— Идти. Туда! — повторил он. — Я ходить — путать их.
— Куда ходить-то?! Ало! — завёлся бард. — Здесь нас как уток перестреляют! Место открытое! Пока доползём, уже и вороны клевать будут! О! Слышишь? Идут! Твою мать! Твою-у-у мать!
— Ты маму не вспоминай! — навис Нюргустан над щуплым певцом. — Сказал идти — идти! Глупый человек! Пещера там. Видишь? Ждать в ней! Вы ходить не умеете, чтобы следа не оставлять! Камень - след скроет, а лес - покажет! Я назад пойду, плохих людей уводить. — Повернувшись к Весенне, добавил мягче: — Ждать. Там. Понятно?
Девушка кивнула. Голоса бандитов приближались, и в воздухе уже звенели отрывки ругательств. Сердце ёкало.
— Быстрее, пошли! — дёрнула она Арчи за рукав.
— Возьми, — Нюргустан скинул рюкзак и сумку, оставив себе только топор. Весе он передал ружьё и копьё, а барду сунул автомат. — Время мал-мала!
Певец неохотно натянул рюкзак, поверх него — сумку северянина. Тот уже скакал по камням вниз, ловко, как горный козёл, и вскоре скрылся в лесу.
— Ходи сюда! — донёсся его голос из чащи. — Беги быстрей! Шевелись!.. Догонят!
Крики затихали, растворяясь вдали, а вслед за ним неслись, удаляясь глубже в чащу от парочки, замершей на склоне.
***
— Ушли, кажется… — перебираясь через очередной валун, не на долго замерев и прислушавшись, выдохнула Веся.
До пещеры, о которой говорил северянин, оставалось несколько метров. Переход по курумнику оказался пыткой. С её ростом приходилось то карабкаться, цепляясь ружьём за щели, то съезжать на пятой точке. Лишь под конец она догадалась использовать копьё как третью ногу, обогнав даже певца.
— Вроде, — прислушался музыкант. — Хитрый чёрт! Надеюсь, выживет. Соловьевцы злые теперь… Славка за эту "пищалку" много подводникам отдал. Не простит…
— Да, он такой!.. странный, но хитрый, — улыбнулась Весенна. — И сильный! Волка, как котёнка, за шкирку поднял, когда тот на меня прыгнул. Вот так! — Она изобразила жест, подняв ружьё.
— М-м-м! Я тоже девушку как-то спас… — бард расправил плечи, пытаясь выглядеть солиднее.
— Да? — без особого интереса спросила Веся, взбираясь на камень.
— Ага! Муж её бил. Я заступился…Он здоровый был такой, почти как твой друг...
— Ого!
— Ага! Не смотри, что худой — кой-чего могу! Монтировка она такая! Кого хошь, уровняет! Так что небоись, защитить смогу… — он хлопнул себя по груди, но споткнулся о камень, едва не выронив автомат.
Девушка сдержала смешок. Что-то не особо-то он походил на заступника бедных обиженных дам. Красив — да, — подумала она. Но защитник из него как из мыши медведь.
Добрались до пещеры. Из темного ее зева тянуло теплом и сыростью. Пол пещеры был сырым, истоптанным сотнями небольших следов. По виду коз или дикий свиней.
— Никого, — заключил Арчи, тыча стволом в темноту. — Осмотримся и подождём твоего… Как его, кстати зовут?
Весенна смутилась:
— Нюрг… - припомнила она первые буквы имени спутника. У них имена сложные, не запомнила.
— А, так вы не пара? — бард навострил уши, как гончая на след.
— Нет! Просто вместе идём. Встретились на тракте… — она замялась, сбитая с толку его любопытством. – … Несколько дней назад…
— Понял, — певец хитро ухмыльнулся, но вдруг замер. — О! Идёт! - раздосадовано добавил, узнав северянина.
Нюргустан поднимался по склону, прыгая по камням с лёгкостью акробата. Он кажется, не испытывал совсем никаких трудностей. Шел, как по ровной дороге, только немного забавной, раскачивающейся походкой. Каждый шаг выверен и точен. Где она щупала камни палкой, он скакал, словно заяц.
— Какие же они… другие, — прошептала Весенна, глядя на него. – Если бы не он… — мысль о борделях Гуляй-города заставила её содрогнуться.
Она много знает и умеет, но все ее знания и умения сейчас были попросту бесполезны, а вот он… Он с легкостью обманул бандитов, нашел эту пещеру и вообще! Спас ее уже не в первый раз!
***
— Шайтан! — выругался Игнат-Косой, когда проклятый северянин, словно белка, мелькнул меж деревьев, снова скрываясь за кустами, не давая выстрелить.
— Шустрый, паскуда! — хрипло поддержал кто-то из подельников, тяжело опираясь на ствол сосны.
— Быстрей, быстрей! — дразнящий голос эхом разносился впереди. — Догонят же!
Бандиты, отдышавшись, поплелись дальше. Они почти загнали беглецов в ловушку — ещё чуть-чуть, и группа, что идет по дороге перережет им путь. Тогда деваться будет некуда: справа каменные завалы, слева — открытый тракт, впереди — лишь тайга, чёрная и безжалостная.
Среди деревьев мелькнула белая шуба. Полная луна висела в небе, как насмешливый глаз, заливая снежную равнину синеватым светом. Ещё один козырь в рукаве преследователей.
Игнат снова вскинул ружьё.
Фигура двигалась поперёк склона, отливаясь в лунном свете, но деревья перекрывали прицел. Косой затаил дыхание, ведя стволом за мишенью. Дерево. Куст. Дерево. Куст. Медведь. Дерево. Куст…
— Мать… — Игнат замер.
Рев шатуна, матёрого, величиной с телегу, разорвал тишину. Гулкий, как гудок паровоза, он заглушил все крики. Ветки захрустели под тяжестью зверя, кусты зашуршали, словно тайга ожила.
— Шатун! Шатун! — завопили вокруг.
Раздались выстрелы. Игнат первым рванул назад. К чёрту добычу, к чёрту Славку! — стучало в висках. Это сам чёрт в шкуре медведя! Он бежал, увязая в снегу, пока не провалился в яму. Встать сразу не удалось, а потом уже и было поздно.
Тяжелые шаги и горячее дыхание раздалось над самой головой. Игнат схватил ружье, развернулся, прицелился. Зверь подходил и вот-вот уже должен был показаться из-за края ямы. И тут… Внимание бандита привлек необычно гладкий белый камень, лежащий на склоне. Когда Игнат падал, то смахнул за собой и снег и теперь… И теперь он видел… нет, не камень! А череп. Человеческий череп и следы когтей. И таких черепов вокруг было множество. Косой сглотнул. Он угодил в разоренную берлогу медведя-людоеда!
Игнат тихонечко взвыл. Руки его заходили ходуном. Зверюга была уже совсем близко. Его тяжелые шаги были слышны совсем рядом. Страх сковал бандита. Ружье в его руках задрожало. Никогда еще ему не доводилось испытывать такое сильное чувство.
— Ух-х-х-х… Фыр-фыр… — дышало чудище, приближаясь.
Игнат зажмурился, нажал на спуск. Сухой щелчок — осечка.
— Ну, всё… — прошептал он, открывая глаза.
На краю ямы, ухмыляясь, сидел на корточках тот самый «дьявол».
— Страшна, аднака? — оскалился он. - Бу! – взмахнул северянин руками и Игната словно подкосило.
Сознание его свернулось в черный клубок и Косой упал на снег.
— Благодарю тебя, Айгул, — поклонился Нюргустан медведю, стоявшему в отдалении. — Мира тебе и света в сумраке. Пусть Боги будут к тебе благосклонны.
Зверь фыркнул, встряхнув лоснящейся шкурой.
— Да, помню об обете, — смущённо опустил глаза парень. — Новый бубен сделаю к следующей луне и проведу Обряд и обязательно почту вашу память! Еще раз тебе спасибо, Айгул, и тебе, великий дух Бай Байанай!
Он зачерпнул снега, провёл ладонью от висков к подбородку, как учил старый шаман: «Смой страх, как грязь».
Медведь медленно развернулся, уходя в чащу. Нюргустан кивнул, улыбнулся и легким бегом направился в другую сторону.
***
Пещера, в которой они укрылись, оказалась просторной и удивительно уютной. Своды поднимались высоко вверх, образуя причудливые узоры из сталактитов. Воздух был влажным и тёплым, словно это дышала сама земля через трещины в камнях. Где-то в глубине одного из ответвлений журчал ручей, а у входа вился парок.
— Хорошее место, — устроившись на холодном камне, оценила убежище Веся. – Тепло.
— Гора дышит, — кивнул Нюргустан.
Развернув тряпочку, он достал из нее обломок деревяшки, покрутил перед глазами, осмотрел, кивнул.
— Не опасно.
- Не опасно? - Арчибальд сбросил дублёнку с плеч, грациозным жестом подстелил её на камень рядом с девушкой: — Присаживайся, красавица. Каменный трон для королевы. Красиво, но холодно!
Весенна смущённо опустила ресницы, но улыбнулась.
- Да, не опасно. Скол березы не светится - жить можно!
Здесь действительно было тепло. Теплый влажный ветерок тянулся откуда-то из глубины одного из ответвлений пещеры.
Музыкант потер плечи.
- Костер бы… А то сыро… Сидеть нам тут до утра, наверное… Как ты, кстати, от этих ушел? Не придут сюда по следам?
- Не придут, - копаясь в сумке, не громко ответил северянин.
Он достал еще один мешочек, в котором оказалось завернуто что-то не понятное. Какая-то пленка, и в ней что-то вроде плавает…
Подойдя к стекающему по стене небольшому ручейку, делавшему пол пещеры таким грязным и сырым, Нюргустан дождался когда наполнится кожаная кружка. Вернувшись, он насыпал в нее какой-то травки, покачал жидкость, протянул девушке.
— Пей, — подал он мутный отвар. — Ты горячий. Это лечить. Не дать болеть. Давно кровь быть?
Девушка смутилась. Щёки её вспыхнули румянцем.
— Кровь... давно? — спросил Нюргустан снова.
Арчибальд фыркнул, поправляя гитару на коленях:
— Эй, богатырь, у людей есть приличия! Девушек о таком не спрашивают!
— Если кровь идти — отвар убить жизнь, — объяснил северянин, не глядя на музыканта. — Куах-хе даёт силу, но не дружит с обновлением.
- Ну… - протянула Веся, еще больше смущаясь. - Да...
- Тогда пей, - кивнул Нюргустан и щедро сыпанул остропахнущей травы.
Весенна сделала глоток и скривилась. Горечь обожгла язык, но Нюргустан твёрдо наклонил кружку, заставляя допить до дна.
— Фу! Гадость! Полынь с дегтем! — высунула язык Весенна, допив, вытирая губы.
- Сама гадость! – усмехнулся северянин. – Говорить же! Трава жизни! Куах-хе! Великий мох! Мой народ пить его, есть его, дышать его. И жить долго-долго! Мы лечить им детей. Мы лечить им стариков. Мы лечить им оленей. Великий мох лечить все болезни!
- Что за панацея такая, - усмехнулся бард. – Прям таблетка от всего… Вези сюда, богатеем станешь!
- Нет, везти нельзя, - сполоснув кружку и набрав в нее чистой воды, вернулся северянин. – Куах-хе у вас не жить. Это мох далекой страны Исландии, он долго у вас не смочь. Силу терять. У вас богов нет, духов нет, одна злоба есть. Куах-хе любовь нужна и забота. Она расти только у Нюргустан дома. Он брать его с собой, но мал-мала… - парень поковырял пальцем оставшиеся в мешочке зерна. – Еще раз выпить. Не больше. Плохой у вас земля, – вздохнул он, завязывая и убирая мешочек в сумку и аккуратна опуская тот непонятный живой пузырь в кружку. – Как вы выживать…
Опустив мешочек, Нюргустан взболтнул посудиной и пещера начала озаряться мягким зеленоватым светом. Мешочек стал внезапно светиться неоновым огнем, набирая силу
- О! – удивленно воскликнула Веся, наблюдая за тем, как огонек в кружке разгорается все сильнее. – Что это?
- Пузырь снежной рыбы, - еще раз поболтав светящуюся маслянистую жидкость ответил парень. – Когда рыб охотится, он пузырем манит другой рыб. И ест.
- Удильщик!? – наудачу воскликнул бард.
Когда-то он что-то про подобных рыб слыхал.
- Мы звать их "снежны рыб", - пожал плечами Нюргустан. – Опасный, страшный. Ценный. Снежный рыб манит добычу светом. А мы им... греем душу, когда страшно.
Он встряхнул сосуд, положил на него льдышку и пещера озарилась бирюзовым сиянием. Тени заплясали на стенах, превращая трещины в невероятные орнаменты.
— Красиво... — прошептала Весенна, забыв о горечи.
- Теперь ждать, - уселся на соседний камень, подложив под себя ноги Нюргустан, положив руки на колени. – Скора шторма быть. Утром идти дальше. Где ваша железная города? Скоро будет холодно.
Веся почесала лоб. Попыталась сориентироваться, но с сожалением поняла, что даже не представляет, где находится.
- Эх, - вздохнул парень. - Глупый баб…
- Эй! – нахмурился бард, заступаясь за рыжеволоску. – Нельзя так с девушками! Что ты такое говоришь! Я тоже, например, не знаю, где мы находимся…
- И ты глупый, - махнул рукой на музыканта северянин и Веся рассмеялась.
Получилось это у него так смешно, что она не смогла сдержаться. Простой, как три копейки, как говорила мама, парень. Беззлобный, добрый, хоть и кажется строгим, но, нет-нет, но и в нем проскальзывает что-то живое, человеческое. Все же временами, такими, как сейчас, глядя на светящееся чудо в кружке, он казался обычным парнем, потерявшем семью. Таким же, как она…
- Слушайте, - нарушил тишину музыкант, ловко перехватив внимание. - А мы же даже не познакомились… Вас как зовут? Я – Арчибальд, но друзья зовут меня Арчи. Вы, наверное, слышали обо мне? В этих краях мое имя довольно известно.
Веся неопределенно пожала плечами.
- Да ну, - удивленно нахмурился мужчина. – Цифровую реальность, слышали? Убийцу великанов? – Весенна отрицательно покачала головой. – Чего-то ждем от жизни, Любим и страдаем, Ах, зачем нам это, мы, увы, не знаем? - напел он, но наткнувшись на непонимающий взгляд, удивился еще больше. - Хм. Вы из какой глуши? Меня тут каждая собака знает. Нет деревни в округе, где бы я не пел! А в Железногорске мы с ребятами даже концерты не редко даем… Правда я пока от дел немного отошел, решил немножечко постранствовать, мир, так сказать посмотреть, обрести себя.
Последние слова бард проговорил низким, вкрадчивым голосом, от которого у девушки побежали мурашки по спине. Арчибальд сел рядом, дернул бровью. Весенна смутилась, почувствовав, как по телу растекается тепло.
— Собака знать... - фыркнул северянин, складывая на полу веточки. - Петь — не оленя добыть. Глупый может слова болтать. Собака может и знать, да сказать не мочь! Нюргустан тоже уметь!
- Да? – притворно улыбнулся бард. - Давай, удиви нас! — подзадорил, подмигнув Весе, пододвигаясь к ней ближе.
Сложив ногу на ногу и сцепив руки в замок.
- И что ты исполняешь? Песни, сонаты. Может быть читаешь стихи? Я твоего имени не припомню… Играешь, поешь?
- И играть и петь, - кивнул Нюргустан, копаясь в своей бездонной сумке.
Вынув два предмета, один похожий на подкову, а второй на гвоздь, он ударил их друг от друга, высекая искры. Раз, другой, затем резко накрыл щепочки ладонями и подул. В руках северянина заиграл огонь. Живой. Настоящий. Теплый. Еще немного раздув распушенные травинки, он аккуратно уложил их в деревянный домик, который быстро вспыхнул.
- Петь ума не надо, - подложив щепочки потолще, много значительно добавил северянин. – Что вижу, то пою. Огонь создать ум надо. На охоте дичь поймать, ума надо. А слова говорить и глупый может!
- Да?! – поднял бровь бард. – Ну, давай, удиви нас…
Арчибальд посмотрел на девушку, ища в той поддержку и та, к собственному удивлению, кивнула.
Северянин затянул горловое пение. Звуки вибрировали, как ветер в ущелье. Огонь костра дрожал в такт, отбрасывая трагичные тени на его лицо.
- Я ходить большой гора, - внезапно скрипучим голосом запел Нюргустан. – Йо-харья, йо-харья!Этхе там моя встречать, йо-харья, йо-харья! Его пикой убивал йо-харья, йо-харья! И потом домой шагал, йо-харья, йо-харья! Кто-то до-мо-й приходил,йо-харья, йо-харья! - голос парня стал немного ниже, веселая песня стала звучать грустнее грубее. - И семья мая убил... йо-харья, йо-харья! Я тогда ходить сюда. Йо-харья, йо-харья! Что б найти того врага, йо-харья, йо-харья! Буду их я убивать... йо-харья, йо-харья! Руки-ноги отрывать!.. Жопа-голова пихать...
Тишина, тяжелее дыма от разгоревшегося костра, повисла в пещере после последнего «йо-харья». Арчибальд поспешил заполнить её звонким перебором струню.
- Ну, – неловко начал бард, доставая из кофра гитару. – Это ж разве песня? Ща, послушайте-ка!
- Ой! – встрепенулась Весенна, вспомнив. – А я тоже играю! У меня скрипка с собой!
Она дотянулась до своего чемоданчика, который на фоне гитарного казался совсем маленьким, открыла и… Ахнула.
- Нет!
Девочка достала из футляра две половинки музыкального инструмента. Струнный стан обломился как раз в месте крепления к телу скрипки. Две струны порвались и торчали теперь скрученными усами в разные стороны.
- Оу, - отложил в сторону гитару бард.
Настала тишина, продлившаяся всего удар сердца, но показавшаяся Нюргустану вечностью. Ведь это его вина! Он не уберег скрипку. Старался, но не смог. Недостаточно крепко держал? Придавил?.. Обида за то, что это именно он сломал ее инструмент, кольнула сердце. Никогда такого он прежде не испытывал. Внутри стало немного… холодно.
Веся внезапно всхлипнула.
— Папина... — выдохнула она, и слёзы брызнули на потрёпанный лак.
Она словно желая еще больше обвинить Нюргустана, повернулась к нему, показав сломанную скрипку. Парень встал, подошел.
- Можно починить…
Он застыл, словно подстреленный олень. Его рука неловко потянулась к обломкам и тут последняя струна с противным «Вииииу» лопнула и скрипка окончательно развалилась на две половинки. Саам поднял взгляд, впервые в жизни не сумев подобрать мудрых слов. Слезы, покатившиеся из глаз Веси, заставляли его сердце разорваться. Ему самому стало внезапно так больно, словно это он был той скрипкой. Словно это его поломали на кусочки. Вот что она сейчас ощущала. Он услышал ее. Понял ее.
Бард аккуратно взял скрипку, изучая скол:
- Ну, блин! – наигранно бодрым голосом вздохнул, разрывая неуместную тишину. – Сломалась… Не переживай. В Железногорске есть отличный магазин…
Он принял из рук хныкающей девчонки, которая также, как и Нюргустан, не могла подобрать слов, скрипку, повертел ее, осмотрев.
- Старая. Гнилая… Ничего. Купим новую…
- Отдай, - внезапно зло выхватила рыжеволоска сломанный инструмент из рук барда.
Дело было не в том, что скрипка стара, или играла не так, как было нужно. А в том, что это была последняя вещь, напоминавшая ей о родителях. Больше из дома у нее ничего не осталось.
Она глядела на сломанный инструмент мокрыми глазами и впервые за долгое время в голове не было ни одной мысли.
Чья-то рука легла на ее плечо.
- Прости Нюргустан. Не уберег скрипка…
- Все нормально, - всхлипнула девчонка, вытирая слезы, бережно укладывая обломки в чехол. – Ты не виноват… Она правда, уже старая была. Чинили много раз.
- Можно снова? – воспрянул духом северянин.
- Уже нет, - печально вздохнула Веся. – В тот раз сказали, что это последний ремонт. Больше уже не починить.
Девушка вытерла глаза. Её пальцы дрожали на грифе, где отец когда-то вырезал инициалы. Нюргустан вздохнул.
- Не печалиться! Мы купить тебе новый.
- Угу, - грустно вздохнула рыжеволосая. – Если вообще успеем!..
- Куда успеете? – тут же поинтересовался бард.
- В Железногорск. На концерт. Я хотела участвовать в ежегодном музыкальном марафоне. Он уже скоро начнется. Пара дней до начала отборочного этапа. Если я не успею, то и нет смысла скрипку покупать.
- О! – подскочил Арчибальд. – Я в нем пару лет назад участвовал! Не плохо, надо сказать, мы тогда жару дали! Вышли в лидеры! Нам весь зал рукоплескал! Потом автографы раздавали, нас долго со сцены не отпускали.
- Правда? – подняла заплаканные глаза девушка.
В них мелькнуло что-то вроде надежды и интереса. Нюргустан отметил, что огневолоска сразу же переменилась. Она смотрела на музыканта, рассказывавшего о своей победе так, как Нюргустан ждал праздника весны и Солнца. Когда за несколько дней до игр он даже спать уже не мог. Внутри появлялось тревожное волнение и ждать не было мочи. Весенна сейчас выглядела также. Для нее это, похоже, было очень ценно. Парень важно. Музыка. Песни. Игры. У них все так просто. А ему веселиться и радоваться сейчас нельзя. Ему нужно провести обряд, сделать новый бубен и отыскать злого духа, убившего его семью!
Огонь разгорался. Пузырь снежной рыбы постепенно угасал, уступая место живому огню. Вынув дряблый мешочек из воды. Парень аккуратно обтер его тряпицей и убрал в сумку. Прикинув, что пузырю хватит сил еще на раз. Костерок к тому времени уже разгорелся сильнее и его света и тепла было достаточно, чтобы можно было не беспокоиться о надвигающейся буре. Нюргустан посмотрел на разговаривающих о чем-то Весю и Арчи. Они говорили непонятные для него слова, явно обсуждая мир музыки. Беззаботные… Он вздохнул. Глупые. Как они выживают? Сидят себе спокойненько, разговаривают, смеются. Ни еды. Ни воды. Ни шторм их не тревожит. Нет, не доживут они без него до утра.
Юноша встал. Взял топор, перекинул сумку через плечо.
- Ты куда? – заволновалась Весенна.
- Охота ходить. Ты скоро есть захотеть… а что есть? Что пить? Вы все петь, да петь. Песней сыт не будешь. Мясом будешь! - буркнул, как показалось девушке, немного грубовато северянин и пошел к выходу из пещеры.
А и точно! Она прислушалась к себе. Северское зелье пробудило в ней сильный аппетит. В животе давно было пусто, а теплый настой. Отвар, или что он там ей дал, заставил желудок жалобно поскуливать.
- Помочь? – поинтересовался бард.
Сделал он это больше с тем, чтобы показаться прекрасной рыжеволосой девушке в более выгодном свете. Она его заинтересовала, а, узнав, что с этим грубияном они просто спутники, он решил своего не упускать. Не зря Арчибальда не только знали во всех деревнях, но и гнали из каждой. Гнала, к слову сказать, в основном мужская половина, в то время, как женская, томно вздыхала, в тайне молясь чтобы муженек, перепил браги и заснул до самого рассвета, а этот красавец с гитарой навестил ее и развеял печали и скуку.
- Чем ты помочь, - махнул рукой Нюргустан. - Ходить тихо не уметь. Дичь ловить не уметь. Мешаться под ногами уметь!
Северянин вышел из пещеры. Ни разу не обидевшись, Арчибальд пожал плечами. Придвинулся ближе к спутнице.
- Вы, кстати, не представились, - почуяв, что как говорится, что «девушка готова», перешел на более низкий, вкрадчивый голос бард.
От такого тембра у Веси защекотало в затылке. Стало внезапно жарко. Темные глаза певца блестели, отражая пламя костра. Утонченные черты лица манили взор. Тонкие губы, прямой узкий нос, длинные черные волосы под шляпой и необычайная мужская красота завлекли ее внимание все цело.
- Весенна, - проговорила она и, закашлявшись от пересохшего горла, поправилась, - Но друзья зовут меня Веся.
— Весенна... — он начертил пальцем спираль на её ладони. — Это имя как первый подснежник. Хрупкий, но пробивающий лёд. Да! Лишь так вас и могли назвать! – добавил он, полуприкрыв глаза. – Прекра-а-а-асная Весе-н-ннна-а-а… - запел не громко он. – Ваш взгля-я-я-яд пронзил меня-я. И в се-е-е-ердце моем… - он немного запнулся, подбирая слова, но тут же добавил, - не-е-е-еежнооо… Хронить я буду ва-а-а-ас… Ваш образ, ваши взгляды. И тооомные слова. Лишь вы в нем поселили-и-и-ись. На год или на два-а-а-а-а…
Девушка хихикнула. Заулыбалась. Бард чуть отстранился. Оказывается, его лицо было уже так близко, что она смогла уловить жар его дыхания.
- Я обязательно сочиню песню о Вас, - поправил музыкант шляпу. – Настоящую! Где каждое слово как поцелуй! Вы, леди, достойны самой лучшей!
- Ой, да ладно вам… - смутилась девушка.
- Тебе, - улыбнулся Арчибальд. – Прошу вас, обращайтесь на ты.
Веся смутилась еще больше. От не реалистичности всего происходящего у нее пошла кругом голова. Его взгляд, обращение на Вы, напористый с придыханием голос, заставлял в ней что-то начинать дрожать. Такого она еще никогда не испытывала и ей это однозначно нравилось.
Внезапно раздался тяжелый хлюпающий звук. Такой, как будто мешок с чем-то тяжелым уронили в лужу. Веся вздрогнула. Она и не заметила, как вернулся северянин.
Он стоял, и кровь капала с его огромного ножа. Перед ногами лежала туша убитого зверя.
- Так быстро? - поднял бровь бард, раздосадованный таким скорым возвращением конкурента. - Это что, коза?
- Коза? – склонил голову северянин. - Мелкий, коза, глупый, доверчивый.
- М-м-м! - чуть отсел от Весенны бард. - Мясо у них нежное. Вкусное будет.
- Вкусное, - согласился саам, вспарывая дичи брюхо. - Вы есть будете? — спросил он, глядя на отстранившегося барда. — Или только песнями сыты?
Нюргустан коснулся окровавленными пальцами лба, прошептал благодарность духу охоты Бай Байанайу, перед тем как приступить к свежеванию.
— Конечно будем! - Арчибальд игриво поднял руки.
- Тогда ходи охоться!.. Дед мороз идет. Скоро совсем холод будет...
- А ты делиться не станешь что ли? Я думал, раз уж мы тут все вместе, то и делиться будем поровну.
- Что делить будешь? – сделав первый надрез по животу, спросил Нюргустан. – Что есть?
- Ну-у-у, потом, - не растерялся Арчибальд. – Сейчас ты – мясом. А я вам в городе, например, помогу. У меня есть знакомый в музыкальном магазине, я вам говорил уже, он поможет вам со скрипкой. Это называется вза-имо-выго-да. Раз уж мы пока союзники, — он кивнул на гитару. — Ты добытчик, я... развлекатель.
Северянин фыркнул.
— В городе расстанемся, — проворчал он. - Я сам купить скрипка. Деньга есть… ты зачем нам? Не ты продавать. Мы тебе помочь. Идти дальше!.. Дорога тебе столовым покрывалом!
- Ой, - притворно закатил глаза Арчибальд. – Да ладно тебе!
Парень еще чуть отсел от рыжеволоски. Видно у северянина были на нее виды и ссориться с двухметровым северянином Арчи не хотелось, сейчас он целиком и полностью зависел от здоровяка.
- Все равно же нам по пути, и в одной заднице оказались. Тем более ты сам говорил, шторм скоро. Ну, куда я пойду?
- Он прав, - поддержала музыканта Весенна. – Там опасно. Давайте уж все вместе до города доберемся?
Нюргустан ничего не ответил, молча продолжил разделывать тушу. Он снова ощутил себя Инутхе - тем мальчиком, который и сам не играл в игрушки и другим не давал это делать. И почему-то никак не мог избавиться от этого ощущения.
Зачерпнув воды для промывки мяса, он украдкой взглянул на девушку. Она смеялась над шуткой барда, и в её смехе звенело что-то... прекрасное.
Шторм разыгрался к полуночи, выярившись во всю мощь. Ветер выл, как раненый зверь, швыряя в скалы комья снега, а метель затягивала вход в пещеру пеленой. Внутри, однако, царил островок тепла — огонь трещал, отбрасывая на стены тени. Весенна спала, закутавшись в шубу северянина, подбитую теплым мехом.
Арчибальд, съёжившись в своём полушубке, краем глаза следил за здоровяком. Оглядев могучие руки, выглядывавшие из-под безрукавки, певец вздохнул. Статью северянин отличался знатной и во много раз по силе и мускулатуре превосходил его. Но, ничего! Была у него как-то одна… женушка кузнеца. Тот тоже не малый был детина, однако слабоват в постели, потому стонала девица под Арчиком всею ночь до самого утра. Так что размер, как говорится, не имеет значения. Может и этот примороженный. Вон, какой странный! Рыжеволосая суккуба буквально источает аромат любви, а тот и... ухом не ведет… И тогда Арчибальд заволновался… Как-то странно здоровяк в его сторону поглядывал. Знавал он парочку таких в таверне Железногорска… Тоже везде вместе ходили, друзья, говорили, пока в одной койке не застали…
— Ты как в яму сел? — внезапно спросил Нюргустан, не отрывая взгляда от огня.
Арчи вздрогнул — голос звучал глухо, будто из-под земли.
- Да, - махнул рукой и зевнул бард. – В карты проигрался. Говорили мне, что там шулера да картежники через одного, да что делать, понадеялся, что выиграю… Хотя у меня и шанса-то не было. Но попытался... Знакомая денег Славке Соловью задолжала. Говорила, что если не вернет, он ее обещал изнасиловать всей бандой и убить. Ну, я и попробовал за нее отыграться. И, как видишь, не фартануло. А вас-то за что?
- Мимо шли. Торговец предал. Ехали в города. Так и оказались.
Бард покосился на Весенну. Девушка посапывала, прижав к груди обломки скрипки.
- Поня-я-я-ятно. Ты это, братан… Ты-ы-ы не ревнуй. Девка-то красивая. Я так. Уважение выказать.
Нюргустан поднял голову. Его глаза, отражающие пламя, сузились:
— Ревновать? Не знаю, как это.
Арчибальд нервно сглотнул. Взгляд северянина напоминал лезвие топора — холодное, готовое рассечь его на две половины.
— Тебя звать-то как? — сменил тему певец, пряча дрожь в пальцах. — Нюргустан-Чуун-Койра-Айва-оол-нумпь-Сиркэ'о'Морен… — произнёс тот, растягивая имя как сакральный речитатив.
— Че-е-ёрт… — Арчибальд замер, будто услышав заклинание. — Это… родители так назвали? Или вилку уронили, когда крестили?
Костёр захрустел — Нюргустан поднялся, сжимая кулаки. Мускулы на его руках напряглись, как тетивы луков.
- Тихо, тихо, - вздрогнул бард, спохватившись. – Это шутка. Шутка! Знаешь, что такое шутка?
- Шутка - знать! – шипящим голосом проговорил северянин. – Шутка, это когда смешно…
Он сел обратно, швырнув в огонь смолистую ветвь. Искры взметнулись к потолку.
— А друзья тебя как звали? — осторожно спросил Арчибальд.
- Нюргустан-Чуун-Койра-Айва-оол-нумпь- Сиркэ'о'Морен… - повторил парень.
- Хм. А коротко можно? Нюрг?
Парень вздохнул.
- Меня. Зовут. Нюргустан-Чуун-Койра-Айва-оол-нумпь- Сиркэ'о'Морен… Сын великана, внук богов, сын матери Айвы, друг Сирке и Морен…
- Понял, понял. Не заводись. Просто так не выговорить… Ну вот меня Арчибальд зовут. Сокращенно – Арчи. Ее – Весенна… Веся… так удобнее, понимаешь? Я пока выговорю твое имя, состарюсь!
- Нюргустан, - снова выставив ладони к огню, кивнул парень. – Ты звать меня Нюргустан.
- Ну, хоть так, - улыбнулся бард и замолчал.
Разговор не клеился и Арчибальд решил, что пора укладываться на боковую. Северянин отвечал на все вопросы как-то немного раздраженно, как ему показалось, а раз так, раз он не хочет поддерживать разговор, то и что попусту языком молоть? Чай не девица-красавица. Бросив жадный взгляд на мирно спящую Весенну, додумал, что вот с ней бы он языком помолол с радостью, но ощутив на себе тяжелый пристальный взгляд, сделав вид, что ничего не заметил, улегся на камень неподалеку. Лежать было неудобно, холод быстро проник под одежду, но усталость, сон и горячая пища в животе в итоге все-таки победили.
***
Их разбудил рассвет, пробивавшийся сквозь завесу метели. Шторм стих, оставив после себя хрустальную тишину. Арчибальд потянулся, костяшки затрещали. Всё тело ныло, будто его переехали телегой. Запах жарящегося мяса приятно щекотал нос.
— Вставать, — бросил Нюргустан, поворачивая на огне мясо.
Жир шипел, распространяя дразнящий аромат.
Бард, кряхтя, подполз к костру. Северянин протянул ему палку с обугленным куском.
— Ешь. Дорога длинный. Идти быстра н-нада!
Арчибальд придирчиво осмотрел завтрак. Аккуратно откусил кусочек. Прожевал. Не соленое, горелое, но что поделать. Чай не "Медвежий Угол", или ресторан какой в Столице.
– Ты не спал, что ли? – растирая плечи поинтересовался музыкант, чтобы разбавить тишину.
- Нюргустан мало спать. Много не надо. Она не устать.
- Не устать, - пробурчал Арчибальд, присаживаясь на бревнышко к огню бард. – Терминатор, блин.
- Есть? – протянул палочку с наверченным на нем шкварчащим мясом Нюргустан.
Сегодня ночью он пытался смотреть свою судьбу, разложив гадальные кости. Без бубна в мир теней ему не заглянуть, но варган и кости, брошенные несколько раз перед рассветом, упавшие треугольником сказали ему что впереди их всех ждет испытание. Смутило только то, что одна кость указывала на север, его дом, где во время восхода сияла последняя звезда. Она могла говорить о том, что испытание будет кровавым. А раз кости указывали на общую судьбу, как и тогда, с девочкой, Нюргустан должен принять данный путь. Музыкант не нравился ему, он много говорил и мало делал, но боги видимо не зря послали ему такого спутника. На то у них есть свои планы.
За спиной раздался стон. Весенна потянулась, шуба соскользнула с её плеч, обнажив рыжие локоны. Арчибальд замер с куском у рта. Нюргустан встал, заслонив девушку спиной:
— Доброе утро. Собираться. Скоро идти.
Его тень, удлинившись, накрыла барда целиком. «Ревнует, собака…» — подумал певец.
- Голодная? - улыбнулся северянин, протягивая девушке два вполне себе крупных, в меру прожаренных куска сочного мяса.
- Доброго утра, - протирая заспанные глаза и сладко потягиваясь, промяукала Весенна.
Северянин улыбнулся шире.
- Куда в нее столько… - удивился бард, прикинув, что таким бы и он, здоровый мужик, наелся б.
Веся поблагодарила за угощение и принялась с аппетитом уплетать мясо, не вылезая из шубы, только ноги свесила, от чего стала похожа на распушившего перья воробья.
- Не горячий? - приложил северянин ко лбу девушки ладонь. - Как ты?
- Нет, все хорошо, - прислушавшись к себе, ответила девчонка. - На много лучше, спасибо большое. Правда, волшебный мох! А ты, как? Не замерз?
Арчибальд поежился, ощущая, как тепло от костра и мяса согревает его и снаружи, и изнутри.
- Совсем легко одет…
- Я? – Северянин посмотрел на собственные руки с удивлением. – Нет. Тепло же!
- Тепло… - хекнул бард. – Ну да. Ты же с севера. Для вас, это, наверное, вообще лето.
- Тепло, теплее лета! - кивнул парень. – Есть, и идти, пока солнце не встать, аднака! Нюргустан ходить, смотреть, день холодная будет. Снежная. Н-нада быстро ходить.
— Слушай, а как ты узнаёшь погоду? — справившись с едой быстрее мужчин, поинтересовалась Весенна, вытирая губы рукавом. — Откуда ты знаешь, что шторм будет?
— Души братьев говорят, предупреждают, — пожал плечами Нюргустан, будто это было очевидно.
— Братья? Духи? — переспросила девушка, наклонившись вперёд.
— Души, — поправил северянин, и тень грусти скользнула по его лицу. — Духи тоже, но здесь они молчат. Не хотят говорить с Нюргустан. — Он вздохнул. — Совсем вы с ними не общаться, вот они и молчать. Забыли человеческую речь. Не хотят говорить. Злые стали.
Бард, до этого молча пережёвывавший мясо, замер. Ему, как и Весенне, было любопытно — с настоящим шаманом Севера они столкнулись впервые.
— Братья… — Нюргустан провёл рукой по воздуху, будто ловил невидимые нити. — Их души шепчут в ветре. Летают с птицами, смотрят глазами зверей. Но бубна сломана. Без него Нюргустан немой. Варган петь с ветром, но не с душами мертвых.
— А где взять новый? — Весенна отложила костяную ложку, принявшись за вторую порцию.
— О! — воскликнул Арчибальд, разводя руками так, что чуть не опрокинул кружку. — Вот где я пригожусь! В Железногорске есть лавка ее такой же как ты - северянин держит. Там и бубны, и шкуры, и травы всякие продаются…
— Купить нельзя! — Нюргустан резко встряхнул головой, и его косы зашуршали, как сухие стебли. — Нойд сам делать бубну. Из шкуры оленя, что сам убил. Из дерева, что сам срубил. Тогда духи слышат. Чужая бубна — пустой звук. — Он сжал кулак, и тень от костра сделала его лицо древним, как скалы. — Нюргустан плохой шаман. Слабый. - Парень разжал пальцы, показав ладонь. - Осталось столько бубнов.
- Столько? - не поняла Веся.
- Да. Когда последняя бубна сломается, Нойд должен умереть. Его жизнь заключена в бубнах. У Айгула быть еще бубна. Моя следующая. Я сделать новая бубна. Последняя для Айгула. Если Нюргустан не проводить Айгула в Вальгалу, его душу схватит Шишинааге и утащит в Хель! Нюргустану нужна новая бубна до следующей большой луны!
— Ого! Так ты шаман?! — Арчибальд поднял брови, притворно ахнув. — Можешь порчу навести? Тут один кузнец в Ермаково…
— Порча — зло! — голос северянина зазвенел, как лёд. — Это дело чёрных нойдов. Они продают души тёмным богам, бродят тенями у врат Хеля. Нюргустан не ступать в Хель.
— Жаль… — бард протяжно вздохнул, представив, как корчится в судорогах ненавистный кузнец.
Хотя и Арчибальд сам молодец! Знатных ему рогов наставил. Трижды!
Собравшись за считанные минуты, что им было брать, кроме оружия да остатков еды? Троица двинулась в путь. Нюргустан шёл впереди, копьё в руке, топор за спиной. Весенна, кутаясь в его шубу, брела следом — куах-хе вернул силы, но бледность и дрожь в пальцах вернулись вновь. Арчибальд замыкал шествие, напевая под нос что-то игривое.
Снаружи заметно похолодало, и землю припорошило пушистым снегом. Не сугробы, но сантиметров пять, на глаз Арчибальда.
— Навали-и-и-ило… — оглядывая изменившиеся окрестности, пробормотал он, поправляя гитару за спиной.
— К вечеру снег усилится… Да и холод набирает силу. Нужно двигаться.
— И куда? — Веся тоже осмотрелась, зачарованно любуясь зимней сказкой, прижимая к груди чемодан со сломанной скрипкой. Деревья, одетые в снежные шубы, молчаливо кивали ей ветвями.
— Туда. — Северянин махнул рукой на запад, где цепь гор терялась в дымке.
— Почему туда? — музыкант нахмурился. — Горы как горы, лес как лес. Всё одно и то же.
- Я туда ходить. Там дымом пахнуть. Ветер дуть оттуда. Деревня, города тама. Туда ходить.
— У-у-у… — бард прикинул расстояние до ближайшей сопки. Ни поселений, ни троп — лишь бескрайняя тайга. — Этак мы до заката не дойдём. По тайге-то не разгонишься… Может, вернёмся на дорогу? Вдруг банда отстала?
— Нет. Ходить. — Нюргустан, не дожидаясь спутников, зашагал вперёд. — Быстро ходить – быстро прийти.
— Хорошо тебе, — проворчал Арчибальд, перелезая через первый валун. — У тебя-то ноги вон какие!
— А ты больше ногой двигай чем языкой болтай! — Обернулся здоровяк, и в его глазах мелькнула усмешка. — Мне не проще. Пока я р-а-а-ааз-два-а-а-а, вы раз-два-три-четыре, раз-два-три-четыре…
— Смотри-ка! И шутить умеет! — тихо фыркнул бард, обращаясь к Весенне.
Девушка улыбнулась, но спрятала улыбку в рукавицу, словно стесняясь своей радости. Руки её, едва они покинули пещеру, сразу же одеревенели от холода и Нюргустан предложил ей свои варежки. Большие, при желании она бы их по самые локти натянуть могла, но зато теплые.
— Шире шаг! Твёрже ножку! — продолжал подначивать северянин, уже спустившийся к подножию склона. — шОгай веселей!
***
Веселее не стало. Спуск по курумнику вымотал Весю и Арчи до предела, в то время как Нюргустан даже дыхание не сбил, будто спускался по пологому склону. Первый короткий привал пришлось сделать у подножия, где каменная река упиралась в стену леса. Там северянин положил в свой рюкзак чемодан со скрипкой. Девушка из-за него шла очень медленно.
Второй — чуть дальше, под сенью вековых кедров, чьи ветви стонали под тяжестью снежных шапок. Лишь войдя в чащу, Арчибальд понял, что камни были милосердны по сравнению с таёжными ловушками: сугробы прятали колючие объятия пожухлой травы, коварные коряги и валуны, норовившие подставить подножку.
Третий и последующие привалы Нюргустан метко окрестил «ночёвками снежной улитки» — так медленно они продвигались.
— Этак мы к завтрему не дойдём! — ворчал он, выдыхая облачко пара. - Плохо, когда с привала видна предыдущую стоянку! Не хороша! Совсем плохой с вас охотник!
- Ну извини, - пытаясь отдышаться, пожаловалась Веся. – Мы вообще ни разу не охотники.
— Да уж, — фыркнул бард, снимая с еловой ветки снежную шапку и запихивая ее в рот, чтобы напиться. — Как-то не рассчитывал на таёжный марафон. Лыжи с палками забыл...
— Лыжи тут — детские игрушки. Снегоходы надо! — буркнул северянин, стряхивая снег с плеча. - Снега есть нельзя. Больше пить хотеть – быстрее мерзнуть!
бард мечтательно представил снегоход, резво несущийся по тайге, вздымая вверх облака снега. Он мчится за рулём, а сзади к нему прижимается рыжеволосая фея... Причем непременно обнаженная. На то, что она может в такую стужу замерзнуть, он как-то не обратил внимание. В его фантазиях морозу не было места. Уж слишком сильно рыжуха заняла его мысли. Даже как-то подозрительно. Не сказать что красавица. Обычная вроде. Стройненькая. Под мешковатой одеждой фигуры не разглядеть, нопо некоторым признакам, полнотой она не страдала. Веснушчатый нос и глаза цвета молодой хвои заставляли любоваться ее лицом, не отрывая взгляда. Её прелесть была в простоте: смешок, похожий на ручейковый перезвон, и упрямая прядь, вечно выбивающаяся из-под шапки.
Солнце спряталось за свинцовым ватником туч. Время текло, как замерзший ручей — тягуче и бесцельно. По ощущениям Арчи, они шли уже двадцать часов, Веся клялась, что прошло сто, а Нюргустан бурчал, что они не преодолели и половины оленьего перегона. Воздух звенел от мороза, цепляясь за лёгкие ледяными когтями.
— Долго ещё? — выдохнула Весенна, с трудом вытаскивая сапог из снежной ловушки. Её ресницы покрылись инеем, делая взгляд похожим на узор морозного стекла.
— Нет! — северянин вдруг оживился, лизнув палец и подняв его к небу. — Две локти по карте, да три чукотские песни! Айда! За тот перевал перешагнем — и нас ждут тёплые очаги!
И снова зашагал вперёд, задавая ритм, негромко напивая себе под нос.
— Я ходил большой тайга… Йо-харья, йо-харья!
***
До поселения добрались, когда сумерки уже нависли над тайгой плотным покрывалом. Лишь когда Арчибальд и Весенна почуяли запах дыма — они поверили, что все это не выдумка и северянин действительно привел их к нужному месту.
— Скит! — Нюргустан вытянул руку, указывая на проступившие из мглы крыши. — Пришла!
Но его радость повисла в воздухе, не встретив ответа.
— … чумачечая весна… — проворчал бард, валясь в сугроб от усталости. — Давай передохнём, Сусанин? Ноги как свинец… В сапогах вода хлюпает. Ну, хоть десять минут!?
— Десять — много, — глухо ответил северянин, всматриваясь куда-то вперед. — Семь! — Он облизнул пересохшие губы. — Странно тут… Аднака.
Вот это его «странно» прозвучало как удар колокола. Арчибальд непроизвольно сжал рукоять автомата. Весенна прижалась к сосне, слыша, как её собственное сердце колотится о рёбра.
— Что такое? — прошептала она, вставая на цыпочки, чтобы что-то разглядеть из-за черных кустов.
— Деревня… — голос Нюргустана стал тише шелеста мёртвых листьев. — Людей нет. Тишина. — Он громко втянул воздух. — Холодом веет. Смертью...
Парень чувствовал мрак кожей. Темнота обнимала избы жирными щупальцами. Воздух был густым, неприятным. Даже деревья здесь были какими-то иными — все скрюченные, с чёрными подтёками смолы на стволах, будто тайга плакала смоляными слезами.
— Тогда к чёрту это место! — Арчибальд рванулся к дороге, но его ноги словно вросли в землю. — Обойдем на фиг это место и на дорогу! Или пошли узнаем, что там!
— Не уйдём, — Нюргустан повернулся. Его копьё слабо светилось синевой, будто впитало лунный свет. — Место кружит. Земля здесь дышит злом древним. Тропы заплетаются в петли. Мы в паутине.
Как в ответ, из леса донёсся хохот — ледяной, многослойный. Не сова. Не животное. Что-то, притворившееся совой.
— Матерь божья… — Весенна отпрыгнула, хруст ветки под ногой прокатился эхом.
- Кончай пугать! Да какое тут зло древнее!? Злее местных мужиков тут точно скоро никого не будет! Айда, разберемся, что там! Не ссы, здоровяк. Идёмте, миледи, я… - он сделал жест, словно режет воздух шпагой. Но сова снова ухнула и он позорно вздрогнул. – Ах ты-ж сраная птица! – погрозил он темной чаще кулаком. – Перья выдерну!
— У-ху-ху-ху! — завыло в чащобе заметно ближе. Звук обволок их доносясь как будто сразу отовсюду.
— Не зли их! — Нюргустан выставил копьё вперёд. Остриё дрожало. — Идём. Медленно. Не кричать.
Веся не живая, не мертвая, ощущая как по спине ни с того, ни с сего по спине побежали крупные мурашки, едва смогла сдвинуться с места. Окружающий лес стал внезапно очень страшным.
***
Деревня застыла, словно погружённая в ледяной сон. Ни души на кривых улочках, ни лошадиного ржания за плетнями, ни даже воронья на обледеневших крышах. Окна изб были наглухо забиты досками. Лишь тонкие струйки дыма из печных труб говорили – здесь ещё теплится жизнь, спрятанная за железными засовами.
— Мурашки по спине… — прошептала Весенна, непроизвольно прижимаясь к Нюргустану.
— Хрень какая-то, — фальшиво бодрым тоном огрызнулся Арчибальд и, вскинув голову, гаркнул: — Эй, живые! Отзовись, кто не спит!
Гулкое эхо прокатилось между изб, но ответила лишь тишина — густая, словно смола.
— Тише! — Нюргустан схватил барда за плечо. Его пальцы впились в ткань, как когти. — Здесь не кричат. Здесь… слушают.
- Кого тут слушать? - усмехнулся музыкант. - Я еще играть не начал...
Из леса донесся вой. Долгий, пронизывающий до костей. Он вибрировал в костях, заставлял стыть кровь в жилах.
— И луна… полная, — ахнула Весенна, глядя на мутный диск, выползающий из-за туч.
Северянин медленно снял рюкзак, словно взвешивал каждое движение. Топор в его руке блеснул синевой, отразив лунный свет.
— Возьми, — кивнул он на поклажу.
С копьём в одной руке и топором в другой, он казался воплощением древних сказаний — воином, вышедшим биться с тварями из кошмарных снов. Весенна перехватила ружьё, её пальцы дрожали на затворе. Арчибальд нервно щёлкнул предохранителем автомата, обводя стволом чёрные тени между домами.
— Сюда… — шёпот просочился из-за покосившейся калитки.
В щели приоткрытой двери мелькнуло лицо старика — морщинистое, серое от страха. Его глаза бегали по сторонам.
— Скорее! — просипел он, махнув рукой. — Солнце село!
Бард рванулся вперёд, но Нюргустан остановил его, переступив порог дома первым. Калитка захлопнулась с глухим стуком, словно гробовая крышка. Старик дрожащими руками задвинул засов, толстый, как берцовая кость.
В избе пахло воском, потом и сушёными травами. Две свечи коптили на столе, их пламя извивалось, будто пытаясь убежать из комнаты, от чего на стенах плясали не ровные росчерки.
— Вовка! — позвала старика какая-то бабка из полумрака. Старуха, обмотанная платками, тыкала костяным пальцем в гостей. — Очумел?!
— Тихо, старая! — старик прильнул к щели в ставне. Его дыхание оставляло иней на гнилой древесине.
— Что у вас тут творится? — Арчибальд попытался улыбнуться, но гримаса получилась больше похожей на оскал.
Старик обернулся. Его зрачки расширились.
- Ну, дык, как же! Луна полная сегодня!
— Оборотней испугались, или лунатите всей деревней, несговаравясь? Мертвяков зимой мало, че по хатам то засели? — бард фальшиво рассмеялся.
Старуха забилась в углу, крестясь костлявыми пальцами:
— Чур нас! Чур!
— Их, треклятых! — старик упал на лавку, будто подкошенный.
Улыбка сползла с лица певца.
— Кого? Оборотней?!
- Их, их! - зашептал старик.
— Да ну… — бард фальшиво рассмеялся, но пальцы его сжали автомат до побеления костяшек. — Дед, ты спятил?
— Тише, окаянный! — зашипела старуха, крестясь трясущейся рукой. — Услышат — костей не соберёшь!
Арчибальд переводил взгляд с морщинистого лица старика на забитые досками окна, словно ища подтверждения бреду:
— Оборотни? Реально?! Вы че, "стаба" пересосали?
— Как есть! — дед тоже перекрестился. — С весны завелись. Сперва скотину рвали… Думали — волки. А потом… — Он сглотнул, будто в горле застрял клок шерсти. — Людей стали брать. Видели, говорят, своими глазами! Был человек, а как ночь настала, в волка лютого обернулся… Так вот! Как ночь, так мы по хатам с тех пор и сидим! А как полная луна, так и вовсе не спим!
Старик провёл ладонью по лицу, утирая выступивший пот.
Нюргустан, до этого молчавший, выдвинулся вперёд.
— Почему не уйти?
— Пытались… — вздохнул старик и опустил взгляд. — Всех, кто за околицу выйдет, далеко от села отойдут — рвут. И днём, и ночью. А в деревню наведываются только в полную луну…
Арчибальд нервно дёрнул плечом:
— Сказки! Ну, какие оборотни, дед?!
— А мертвецы, шастающие по округе — тоже сказки!? — старик встал. - Где то видано, что мертвецы по округе шастали? А? Люди мертвые ходят и оборотни есть!
- Испортился мир, - снова перекрестилась старуха. – Бога в нем больше не почитают. А зря! Молиться надо, я всегда говорила!
- Замолчи, полоумная! – осек старуху дед. – Молись, не молись, а нечесть придет и сожрет! Батюшку три недели назад прям в часовне егошной сожрали! Только ряса одна да осталась…
Весенна вскрикнула, указав на ставню. Все обернулись.
— Ма-а-амочки… Смотрите!
В щели между досок мелькнула тень — лохматая, неестественно изогнутая.
— Мертвяк? — бард прижал лицо к щели. — Нет, те так не прыгают…
Лохматая фигураметалась по улице, то приседая на четвереньки, то вскидывая к луне лапы.
— Оборотень! — прошептала Весенна, отступая к печи.
Старик махнул рукой.
— Да ну! То Васька-дурачок. Только его нечесть и не трогает! Местный полоумный. Сперва, на него и думали, совсем из ума выжил, но он с самого начала всего этого таким стал. Говорят, его даже мертвяки стороной обходят. С головой проблемы. Как мертвецы вставать начали, он в лес сбёг, а там его клещ инци-фа-лит-ный – по слогам еле выговорил дед, - укусил, и все… Выжил, но ходит, теперь, улыбается. Говорят, мозгов совсем не стало, вот мертвецы его за своего и принимают!
Фигура на улице запрыгала на четвереньках, затем на двух ногах. Затем порылась в сугробе, изображая не то свинью, не то собаку…
- О, глядь! – прошептал старик. – Отпустило, видать, не много…
- А? – не понял бард. – Как же его накрывает, если это отпустило.
- Он же ш, за несколько месяцев до того, как день тот настал, когда мертвецы полезли, етим, как его стал… ну, животных изображают.
- Аниматор? – подсказал Арчибальд.
- Не-е-е-е, - махнул старик. – Квадроциклом… Квадрокоптером.. Квадробомбером! Во! Все бегал по деревне, собаку изображал. Видать отпустило сегодня и вспомнил…
С окраины деревни раздался громкий рык. Взрослый медведь не ревел бы так.
- О! – зашептал старик и потянул гостей вглубь дома. – Давайте-ка, ребятки, от окна отойдем, не приведи господь, учуют…
Отошли. Настала тишина. Слышно было только, как снаружи полоумный Васька что-то улюлюкает, да подвывает. Внезапно с улицы раздался глухой рык. И вдруг все стихло.
Снаружи фигура запрыгала, завывая:
— Ыды-ы-ы! Хады! Ух-ады! Кыш! Кыш! У, я тебе! Ах ты!
Раздался быстрый скрип обуви по снегу. Снова рык. Затем глухой удар. Снаружи что-то хрустнуло. Посыпались доски. Веся пискнула. Бард вздрогнул.
— В подпол! — старик дёрнул люк. Бабка первой полезла в чёрную пасть, бормоча молитвы.
По крыше пробежало что-то тяжёлое. Доски затрещали, осыпая потолок пылью. Весенна рванула к люку, но Арчибальд ухватил её за рукав:
— По порядку, леди!
Музыкант спустился, помог спуститься девочке. В яме было пусто и сыро. Дед с тревогой смотрел наверх, нервно ожидая, когда же нерасторопный северянин спустится вслед за ними, а бабка что-то беспрестанно бормотала и крестилась.
Нюргустан стоял неподвижно
— Пацан, не дури! — прошипел старик из подпола. — Прячься!
Северянин не ответил. Закрыв глаза, он вдохнул воздух, пропитанный страхом и гнилью. Ничего. Ни шёпота духов, ни зова предков. Только звериный смрад.
Снаружи заскребли когти. Сначала у соседней избы, потом у их порога. Доски на окнах затрепетали под ударами. Так продолжалось довольно долго. Звуки то отдалялись, то возвращались. Иногда было слышно, как острые сильные когти скребутся в соседние дома. Так продолжалось несколько часов. Затем все стихло и до утра с улицы больше и не донеслось ни звука.
***
— Выходить, — когда забрезжил рассвет и в подполье кто-то зашуршал, позвал Нюргустан, приподнимая тяжелую крышку.
Всю ночь простоял она страже — тело одеревенело, а в глазах плавала серая пелена усталости. Чего давно не случалось.
— Ушли?
Раньше всех проснулся старик. Выглядел он помято.
— Ушли, — кивнул Нюргустан, прислушиваясь к тишине за стенами.
— Ну и здраво, — прокряхтел дед, костяшками рук растирая поясницу. — Шальные нонче были! Раньше постучат-поскребут, повоют, да и свалят, коли крепко заперто. А тут... ишь, как двери рвали, словно медведище голодный! Не иначе как нутро человечье чуяли...
— Не оборотни это, — парень погладил виски, в которых пульсировала боль. — Волк обычный, аднака!
— Что ты! — зашептал старик, крестясь. — Оборотни, как есть! Лапы-то видел? Следы - во-о-о-оттакенные! — он растопырил пальцы, показывая размер головы. — Какие ж это волки должны быть!? Не-е-е! Говорю тебе, оборотни это! Да и видели! Вошел человек в избу, а вышел волк на двух лапах! Как есть, нечесть! Прокляли деревню!
— Кто проклясть? Шаман злой есть? Домовой проклясть?
— Домовых тут давно, милок, нету... бросили нас, сам видишь, а шаман- не шаман, но есть кто-то...— старик плюхнулся на скрипнувший, будто живой, табурет. — Говорят, в пещере черной обретается. Там, где горы как старые зубы торчат. Ходов — тьма! Раньше тамась руду копали, потом пращуры кости в тех норах хоронили... А теперь это его пристанище.
— Мы в такой пещера ночевать вчера, — кивнул Нюргустан.
Дед зябко кутался в тулуп.
— Повезло, видать! Ходили туда смельчаки... Кости их воронье по ущельям потом растаскало. Только лесник живой и вернулся — да и тот после, словно бесом, обуян стал. Ну, он-то понятно! Отшельник, сам себе в лесу живет. С дочками своими. Он еще когда все началось, забрал жинку свою да в лесу схоронились. А потом, говорят, девчонки у них родились, погодочки. Раньше захаживал к нам, а тут и вовсе перестал объявляться. Он лес как свои пальцы знает, все пути-дорожки, каждый кусточек! Почитай, вырос в нем... А мож его оборотни и сожрали давно. – Дед вздохнул, плеснул из мутной бутылки, что была спрятана за доску у стола, протянул парню. – Будешь? Пока моя карга не видит.
— Чего-сь там у вас? — тут же, как по команде прошипело из подполья.
Дед замер, опрокидывая стопку в глотку.
— Ничё-ничё! — закашлялся он, пряча бутыль. — С гостем беседуем. Ты как там?
— Хорошо.
Нюргустан помог остальным выбраться из подпола. Вроде бы говорили они со стариком не громко, шепотом, но хватило, чтобы разбудить всех, кроме огневолоски. Та спала, как мертвая. За нее парень не переживал. Эту и вулкан проснувшийся, наверное, не разбудит.
— Ну, как? — потянулся Арчибальд. — Ушли? Я полночи не спал! Каждый шорох слушал...
Старик криво усмехнулся, отвернувшись.
— Чего? — нахмурился бард. — Вы-то спали ,а я часов до двух лежал...
— Тихо все, — Нюргустан посмотрел в щель. Багровая полоска зари резала небо. — Оборотня твоя солнца бояться?
— Как огня! — прошамкал дед. — С первым лучом — прахом рассыпаются, иль хоронятся куда, то нам незнамо, но с утра до заката их не видели в деревне.
— Пойти, посмотреть...
Не дожидаясь ответа, парень снял скрипучую задвижку и открыл дверь.
— Стой! — зашипел старик, но Нюргустан уже шагнул на крыльцо.
— Ты-то куда!? — запричитала бабка, но дед уже натянул валенки, схватил со стены ржавую двустволку, и выбежал вслед за парнем.
***
— Вот тебе и не трогают, — сипло протянул Арчибальд, нервно почесывая затылок, когда обойдя дом, Нюргустан со стариком разрешили всем выйти.
Тело Васьки лежало за воротами. Не тело — кровавая кукла из клочьев мяса. Голова у тела отсутствовала. На снегу чернели замерзшие брызги крови.
— Свят, свят, свят… — крестилась бабка, отворачивая лицо.
Воздух пропитало густым запахом крови и растерзанных кишок.
Старик сдвинул шапку, обнажив лоб в морщинах:
— Не трогали… — пробормотал он.
Нюргустан присел на корточки, вороша раны лезвием.
— Какие там зубищи! — бард поддакнул, тыча пальцем в груду кишок. — И когтищи, глянь! Реально оборотни, что ль?! А где бошка-то?
— Волки то, — поднялся северянин, вдыхая воздух полной грудью. — Волки! Этхе так не делать. Этхе съедать жертва. Или ранить, чтобы делать больше Этхе.
— Кто?! — голос Арчибальда дрогнул.
— Злой дух Этхе, — пояснил саам, вытирая нож о снег. — Вселяться в животный, в людёв. Делать чудь белоглазый. Мертвец ваш делать. Водить их за собой, говорить, кого убить. Или вселяться в зверей страшных, лютых. Это не Этхе делать. Это волк делать. Много волк.
— Да какие ж это волки! — старик вскипел, тыча пальцем в следы. — Говорю же! О-бо-рот-ни! Это у вас там Этхе, а тут… — он поднял дрожащий палец к небу, делая на этом акцент, — Древнее зло!
— Зло есть, — кивнул Нюргустан. — Место проклято. Кровью помешано. Земля стонать. Но это волк делать!
— Ха-ах! — бард фальшиво засмеялся. — Тут всё кровью помешано… Прикрыть бы чем, а то напугает кого. И похоронить бы надо…
— Нельзя, — проскрипел дед. — Земля мерзлая. Глубоко не выкопать. А мелко – разроют.
- И что? Так оставите? До весны? - нервно усмехнулся Арчибальд.
- Сожжем! — хозяин дома бросил взгляд на сарай. — Кремируем. Так вернее будет. Точно не встанет.
— Так без башки ж не встанет, — Арчибальд нахмурился. — Мертвяки без головы не ходят.
— Ходят, не ходят… А так вернее будет! — Дед замолчал, услышав шаги за забором. — Бабка, парусину неси! Не хорошо так чтобы было…
— Дядь Вов? — из соседнего дома донесся хриплый голос. — Как вы, кто там с вами?
— Живы! — старик помахал рукой. — Гости к нам… А вы как?
- Тоже! – двери открылись пошире и на крыльцо вышел высокий коренастый мужчина с ружьем в руках. – Что там у вас?
— Ваську подрали, — дед указал на тело. — Башку отгрызли.
— Добегался… — мужчина вздохнул. — Вы кто такие?
— Путники, — сделал шаг назад Арчибальд, увидев в руках мужчины ружье. – Заблудились, к вам под ночь вышли, а эти милые хозяева приютили. Спасли нас…
Мужчина осмотрелся, закинул ружье за спину, подошел, поздоровался со стариком, осмотрел тело убитого. Переглянулся с соседом.
— Тело за сарай, — бросил он, перекрестившись. — Земля не примет.
Пришла бабка. Накрыла Ваську мешковиной.
- Да, - кивнул старик. – Сегодня не придут уже, может… но кто знает. Надо за дровами сходить, пока солнце светит, у нас совсем все пусто уже…
- И у нас, - подтвердил мужчина. - Воды нагреть, помыться может… Суббота как-никак…
- Айда в дом, что стоять на морозе? – позвал старик. – Перекусим да надо за работу…
Веся проснулась сама. К моменту, когда все вернулись в дом, она уже выбралась из подполья и шла к ним на встречу. На улицу ее резонно не пустили. Бабка сразу увлекла девчонку за собой на кухню, кашеварить. Северянина старик повел в сарай, барда отрядили помогать соседу с телом убиенного.
- Пока день, дров надо нарубить, - выдал он гостю хозинвентарь в виде старой, ржавой пилы и такого же топора. – Андрейку похоронить надобно еще, так что, сынок, подсобишь старику?
Нюргустан с готовностью кивнул. Работы он не боялся. Задерживаться в деревне ему не хотелось, не нравилось ему это место, но и стариков оставить в трудную минуту он тоже не мог.
- Ты сильный такой… - оценил рост и ширину плеч северянина дед. – Быстро справимся. Пойдем!
***
Идти далеко не пришлось. Через огород с покосившимся забором, сквозь редкий кустарник, перешагнули замерзший ручей и взобрались на холм.
Нюргустан работал молча, как машина: пила в его руках гудела резво, монотонно. Чурки летели в стороны так, что дед едва поспевал за его движениями.
Затем старик приказал гостю рубить чурбаки пополам, а сам принялся катать вязанки на старых широких санях. Пока дед возил дрова до дома и возвращался, Нюргустан успевал наколоть больше, чем того было нужно, и потому в очередной раз, вернувшись, дед был уже не один. С ним пришла пара крепких мужиков.
- Так сподручнее будет, - улыбнулся дед, беря в руки чурку. – Сил-то у меня уже не много… Авось не справлюсь… Ребятки подсобят.
Нюргустан кивнул, не отрываясь от работы, нагружая санки доверху. Он еще успел удивиться, а зачем они будут вместе сани эти одни катать, или кто-то в руках носить станет, как вдруг один из пришедших мужиков размахнулся и что было силы, огрел парня здоровенной палкой по голове. Благо в последний момент парень почувствовал не доброе и чуть отклонился в сторону. Дубина ударила по уху, сорвалось на плечо. Рука мгновенно онемела.
Нюргустан отмахнулся, отпрыгнул подальше.
На него, подняв чурку над головой, намереваясь обрушить ее на голову пришлого, кинулся второй мужик. Северянин качнулся в бок, ударив нападающего кулаком по ребрам. Тот сложился пополам, упав на колени и выпучив глаза, выронив чурку из рук.
Первый мужик с дубиной размахнулся повторно, метя парню в голову. Дубина свистнула. Нюргустан подставил руку. Боль стрельнула в глаз. Пока она не разошлась по телу, саам схватил мужика за горло и, придавив гортань, ударил лбом в переносицу. Мужик выронил дубину, попятился на пятках, и, завопив, схватился за сломанный нос.
Нюргустан отошел на пару шагов, поднимая кулаки. Он не хотел никого калечить, надеясь, что произошло недоразумение.
- Зачем драться? - набычил лоб он, медленно отступая от людей.
- Ах ты, мамкин сын! - выругался первый мужик, сумев подняться и справиться с ушибом.
Он достал нож, посмотрел на старика. Тот достал свой и вместе они медленно двинулись на северянина.
Нюргустан поморщился, разминая ушибленное плечо.
- Я вам не враг! - проговорил он, отступая.
Справиться с селянами ему не представляло труда, но он хотел попытаться решить вопрос мирным путем.
- Что случиться? Почему злая?
— Вяжи его! — завопил дед, швыряя нож.
Нюргустан отмахнулся от ножа и, что было сил пнул прыгнувшего ему в ноги напарника старика. Тот хрюкнул и упал, подмяв под себя руки.
- Я вам не враг! - повторил парень предложение решить все миром.
Старик поднял нож. Лезвие задрожало в его руке. Дед, игнорируя призывы, бросился на гостя, но в старом слабом теле силы одолеть хоть и раненного и уставшего, но молодого и сильного воина не хватило.
Нюргустан толкнул деда плечом, сбивая с ног. Старик упал на задницу, клацнув зубами, но тут же подскочил и снова бросился в бой, занося нож высоко над головой.
Саам лишь слегка отклонился от удара, позволив старичку промахнуться мимо, поставил подножку. Дед хекнул, запнулся, закинув ноги и, упал прямо на сложенную кучку дров. Застонал. Лезвие ножа неудачно резануло ему по шее, пара острых обломков сучков проткнула живот там где разошлась шуба. Дед выпучил глаза, схватился за горло, стараясь унять кровь, заскулил. На губах его выступили кровавые слюни. Дед обернулся, в его глазах виднелось непонимание и обида.
Булькнув, харкнув горлом, он хныкнул, заплакал и медленно скатился по куче.
Взгляд северянина изменился. В одно мгновение он увидел в тускнеющих глазах старика все. То, как селяне остались без урожая и голодали из-за нашествия волков. Как дед и его сосед придумали историю про оборотней. Как решили они общим собранием, что нужно приносить исчадиям ада жертвы. Как голод вынудил их опуститься до низменного состояния, когда они начали поедать себе подобных. Нюргустан увидел страх, поклонение, обиду. Но не увидел желания сражаться. Селяне пошли по самому простому пути.
- Плохой человек, - прошипел он в лицо умирающему деду, вынырнув из водоворота вспышек сцен прошлого. - Нельзя такой быть!
Старик снова заскулил. Голова его гудела, и он был на грани потери сознания. Пришлый что-то с ним сделал. Дед ощущал, как что-то острое ковыряется в его мозгах, как выуживает самые мерзкие воспоминания, заставляя вновь переживать худшие моменты его жизни. Но сопротивляться старик не мог и не умел. Его тщедушное тело напряглось, расслабилось и навечно застыло в нелепой позе.
— Ваши души идти в хель! — посмотрел на поверженных противников Нюргустан, — Вы кричать в темноте вечность!
***
Плюнув в сторону скрюченного старика, Нюргустан рванул назад. Его голову сжимала ледяная удавка — Огневолоска и певец, он чувствовал их страх, – были в западне.
В доме старика-людоеда было тихо и пусто. Осмотрев комнаты и подполье, никого не обнаружив, Нюргустан собрал свои вещи и вещи друзей, вышел на улицу. Деревня была по-прежнему немой. Было даже слышно, как ветер где-то стучит железом по железу.
Закрыв глаза, северянин впился сознанием в пространство. Головная боль и плохое самочувствие не давали сосредоточиться. Понять точно, где они он не мог, но то, что спутники где-то неподалеку, он чувствовал точно. Их страх витал по округе, как запах палёной шерсти.
Первым делом — соседская изба. Внутри — затхлый холод гробницы. Внутри было холодно и сыро. Печь явно давно не топилась. Пол утоптан грязными сапогами, на столе засохшие брызги чего-то тёмного. Веранда промерзла, на окнах и дверях виднелся иней. Складывалось впечатление, что в этом доме не жили, а доживали.
Покинув хату, Нюргустан принялся изучать следы на снегу. Они порой говорили больше, чем те, кто их оставил. Самые свежие, лежавшие поверх других указывали в сторону огорода, где в самом его конце стояли покосившиеся домики. Один повыше, с пустыми окнами, второй пониже, с узкими оконцами.
Двери маленького домика скрипнули и на улицу, пригибаясь в узком проем вышел давешний сосед старика. На мужчине был надет плотный брезентовый фартук, весь уляпанный свежей кровью. В руках он нес нож.
Нюргустан сжал кулаки. Злость и переживание за спутников накатили волной, заставив его действовать. Сбросив на ходу сумки и оружие, он побежал вперед. Мужчина его заметил, выпучил удивленные глаза, бросился к двери.
— Баб Марина! Ваш чертёныш сбежал! — завизжал тот, прежде чем северянин успел его настичь.
Ярость ударила в виски. Мужчина отмахнулся ножом. Нюргустан отпрыгнул назад, схватил руку мужчины, дернул на себя, выкручивая ладонь. Нож упал на деревянный пол прихожей. Противник вскрикнул, попытался ударить парня, но северянин был быстрее. Удар в челюсть — хруст костей. Мужчина рухнул на свежесобранную поленницу, захрипев. Пнув сверху вниз человека по ребрам, Нюргустан распахнул дверь. Дохнуло теплом.
- А ну стой! - зашипела змеей старуха прижимая лезвие к горлу огневолоски.
Девушка замерла, слёзы катились по щекам, смешиваясь с копотью.
- Я им горло вскрою!
- Нюргустан! - пискнула девушка, боясь пошевелиться.
— Х-хватит! — рык Нюргустана сотряс стены. Глаза вспыхнули фиолетовым пламенем.
Старуха охнула, схватившись за грудь. Нож звякнул о пол.
— Твари! — Оттолкнув осевшую старуху так, что шлепнулась в таз с горячей водой, продолжая охать и хвататься за грудь, он разорвал веревки на руках и ногах спутников.
Весенна вцепилась в него, дрожа всем телом. Арчи, бледный как снег, попытался ухмыльнуться:
— Братан... в последний момент, как в книжках... Я уж думал все. Допелся...
- Ходить отсюда! - Нюргустан толкнул их к выходу, обернувшись к старухе. - Людоеды! Сжечь бы вас...
- Ох, милок, милок! - Поползла бабка-людоедка к нему на коленях, опуская голову до самого пола. - Не губи! Не губи! Не от хорошей жизни, пойми! Не от хорошей жи-и-и-изни!
Нюргустан пнул топившуюся железную бочку ногой. Кипяток хлынул на пол, угли взметнулись вверх
— Бес... бес попутал... — завопила старуха, продолжала причитать.
Огонь, сперва угасший, от всплесков кипящей воды, разгорался с новой силой. Бабка подняла взгляд на стоявшего перед ней северянина и ахнула. На стене на мгновение проявилась тень — силуэт волка. Лохматая, с длинными лапами вместо рук и когтями на кончиках пальцев, она росла, поднимаясь, упираясь в потолок. Бабка вопила, попятилась, совсем не замечая как руки покрываются волдырями от разлитого по полу кипятка, как огонь с жадностью набрасывается на ее одежду, как уже сама она полыхает живым огнем. Её крики слились с треском пламени.
- Твоя душа будет вечно гореть в огне! - услышала она тяжелый голос, словно само небо внезапно заговорило над ней. - Он карает тех, кто сам выбрал тьму!
***
Выбравшись из пылающего домика, чья крыша уже полыхала алым языком пламени, беглецы ринулись к спасительной чаще. Нюргустан нагнал их, как только собрал раскиданные вещи. Благо, бежать было не далеко. Лес начинался сразу за прогнившим забором, который северянин снёс ударом плеча, сломав его, словно спичечный. Только когда они углубились под своды вековых елей, тяжёлые ветви которых сплелись над их головами, северянин разрешил остановиться.
— Ублюдки! — Арчибальд вытер пот рукавом, наблюдая, как обезумевшие селяне метались у горящей избы.
Пламя лизало брёвна, выплёвывая чёрные клубы дыма.
— Поверил же, чёрт их дери! Думал: банька, отдых, девчонки с веничками… А они — хрясь! — Он ткнул пальцем в сторону мужика с перекошенным лицом, которого волокли под руки. — Я двоим-то по морде настучал, а этот меня дубиной… Я пока вставал, связали!
- А меня дома! — Весенна обняла себя, дрожа не столько от холода, сколько от страха. Сажа на щеке смешалась со следами слёз. — Суп доесть не дали!
Нюргустан хрипло рассмеялся. Ну, кто бы мог подумать! Этой голод страшнее смерти. Она бы, наверное, и в избе той сгорела, будь там достаточно еды!
— Ходить надо, — пробурчал Нюргустан, разглядев, как из дыма выволокли старуху. Та кричала что-то про оборотней и сыпала проклятиями. — Место не хорошее. Тьма тут… — Он провёл ладонью по лицу, стирая невидимую паутину.
***
Солнце снова клонилось к закату, окрашивая небо в кроваво-багровые подтёки. Троица устало брела через чащобу. Воздух густел, пропитываясь запахом гнили и страха. Валежник хватал за ноги когтистыми лапами, а ветви норовили исцарапать лица. Холод, проникающий под кожу почувствовали все. Щебетливая девчонка и длинноязыкий певец притихли.
— Жутковато… — Весенна поежилась, когда над головой с шумом взметнулась ворона. Её крик показался смехом. Не приятным, загробным.
- Угу, - поддержал Арчибальд, поправляя шляпу, которую то и дело пыталось сорвать с головы ветвями. – Как в фильмах ужасов… Жди мертвяков или леших.
— Мы… точно идём верно? — спросила девушка, выдергивая ногу из сугроба у Нюргустана.
Тот замедлил шаг. И ответил не сразу.
— Верный путь — туда, где живые остаются живыми. А мы… — Он махнул рукой вперёд, где деревья смыкались в непроглядную стену. — Идём куда ноги несут.
- Хороший ориентир, - ехидно заметил бард.
- Хочешь пойти вперед? - обернулся северянин.
Арчибальд потер краснеющие на морозе уши, примирительно поднял руки.
- Не-не! Веди...
Они шли, спотыкаясь о корни, будто сама земля пыталась их удержать. Нюргустан вёл группу вдоль подножия гор, чьи вершины терялись в облаках. Весенна ковыляла последней, едва волоча ноги. Кусты, выворотни и скрипучие деревья на слабом ветру как-то не внушали доверия. Вряд ли этой ночью она смогла бы уснуть.
Арчибальд тоже головой завертел. Ему казалось, что за ними кто-то все время наблюдает. То снег скрипнет, то ветка колыхнется, то звук, словно кто-то где-то негромко рычит, раздастся. Нет, лес это явно не его!
— Эх, сейчас бы в «Медвежий угол»! Пивка ледяного... - не громко вздохнул он, чтобы голосом развеять тишину. - Там девчоночки такие грудастенькие… — Он замолк, почувствовав взгляд Веси. — Ну, или хотя бы сортир тёплый! Здесь точно жопа застынет…
— Тише, — Нюргустан замер, подняв ладонь.
Весенна замерла. Арчибальд замолчал на полуслове. Лес затаил дыхание. Только ветер шептал в кронах что-то на забытом языке, а где-то в глубине чащи скрипнула ветка — слишком, как им показалось, громко.
— Туда идти! — позвал Нюргустан, указывая в сторону едва заметного просвета меж сосен. Его голос прозвучал твёрдо уверенно.
— Что там? — бард напряжённо всматривался в сумеречную пелену, но различал лишь силуэты заснеженных елей.
— Теплом веет, — коротко бросил северянин и пошел вперед.
Арчибальд, ёжась от пронизывающего ветра, крепче сжал автомат.
— Дубак вокруг — Каким еще теплом?! — пробурчал он, но покорно поплёлся следом.
Продрогшие до костей, они брели сквозь снежную кисею. Ноги промокли, одежда леденела на теле, и был риск простудиться. Вряд ли здесь найдется сухая безопасная пещера, как вчера, или хотя бы какое иное укрытие. А, судя по рассказам старика, так местные пещеры вообще стороной нужно обходить. Именно там эти чертовы оборотни и обитают…
Впереди забрезжил огонек.
— Смотри! — Весенна ткнула пальцем в желто-оранжевое пятнышко.
Её щёки, покрасневшие от мороза, вдруг оживились.
— Фонарь? — прищурился Арчибальд.
— Изба, — как всегда лаконично ответил Нюргустан. — Старик говорить про лесника. Отшельника живет… Его дом...
— Отшельника? — переспросил бард.
- Жить один. Ходить в пещер. Голова глупый немного. Он и дочки жить тут. В деревню давно не появляться...
- Дочки? - Арчибальд расцвёл. - А взрослые? Не говорил?
Ему сразу представился большой, теплый, деревянный дом, с дымящейся печью, дубовым столом, брагой и мясом, и веселый старичок, который непременно вскоре ляжет спать... и пару его дородных симпатичных дочерей, соскучившихся по мужским ласкам… Или даже трех! Но он ошибся... Хотя ошибся только в одном. Дочек у лесника оказалось пять…
Перебравшись через невысокий забор из бревен, больше скорее служащий для защиты от мертвяков или чтобы скотина не разбежалась, путники подошли к избе.
- Эй! Есть кто? - громко позвал музыкант.
Дверь скрипнула. На крыльце показался старичок.
- Эт кто там? - прищурился он, держа старенькую двустволку в руках.
- Путники мы, - подала голос Весенна. - Заблудились немного.
- Путники?! - опустив ружье, улыбнулся лысенький, но еще крепкий телом дед. - Что ж вы там тогда стоите. Заходите в дом! Откуда это вы? Зачем по ночам-то шастаете?!
- Заплутали, дедушка, - подала голос Весенна, скромно улыбаясь, держась на всякий за спиной Нюргустана.
- Ах, не мудрено, не мудрено! – покачал головой владелец дома. – Захаживайте, раздевайтесь, что на морозе стоять. Замерзли, небось, проголодались?
Хозяин распахнул дверь, пропуская гостей. Тёплый воздух, пахнущий свежим хлебом и дымком, обволок путников, но те от чего-то заходить не спешили.
- Замерзли, - кивнул посиневшим от холода лицом Арчибальд. - Уши отвалятся скоро.
- Проголодались, - снова улыбнулась Весенна и в подтверждение этому ее живот глухо заворчал.
Старик улыбнулся шире.
- Ну, так, а что ж ты без шапки, э-э-эх, дурень! Ну, давайте, давайте, проходите, не бойтесь. Мы как раз ужинать сели… Заходите, гостей мы любим! Редко к нам захаживают... Так что, будьте как дома, ни в чем вам не откажем… А ну! Девчонки, накройте на стол, у нас гости…Элина, Яна, поставьте на троих. Полина, Софушка, несите мяска, Наташ, а ты браги достань, вон какие примерзшие! Отпаивать нужно!
Нюргустан, пригнувшись, вошел первым. Дверь в доме была не высокой, за то потолки позволяли ему стоять в полный рост. За ним решились и спутники.
Как зашли, Арчибальд так и замер. Перед столом стояли, готовясь встречать гостей пятеро молодых, симпатичных девушек. Все стройные, улыбчивые, фигуристые. Музыкант даже не поверил своим глазам.
- Я че, в рай попал что-ли? - едва не отвесив челюсть, смог выговорить он. - В лотерею где-то выиграл? Монамур, дамы! - снял шляпу пустослов и слегка поклонился заулыбавшимся при виде его девушкам.
- По стопочке, с холодку? М? – подмигнул старичок, принимая у Весенны шубу. - Эк какая добрая! - Оценил он крой и шкуру. - Твоя, чой ли?
- Мой, - кивнул Нюргустан, внимательно осматривая помещение.
— Ладная какая! Ну, садитесь, садитесь! Снимайте обувку, к печке ставьте, мигом высохнет! По стопочке с дорожки? — подмигнул хозяин, проходя к столу.
Арчибальд, пристроил гитару к стене.
— Эт мы удачно зашли…
Весенна толкнула его под локоть:
— Слюни подбери.
— Да ну тебя, — отмахнулся бард, ловя восхищённые взгляды сестёр.
Девушки заулыбались, румянец вспыхнул на их щеках, как зарево над снегами.
Нюргустан, тем временем, стоял у двери, изучая избу. Стены, украшенные вышитыми рушниками, полки с глиняными кувшинами, пучки сушёных трав под потолком — всё дышало живым теплом, не похожим на зловещие пещеры.
Старичок махнул Нюргустану, видя как тот стоит, осматриваясь в какой-то нерешительности.
- Скидывай тут. Никто не тронет.
Северянин скинул рюкзак. Поставил топор и копье рядом, у входа.
— Давай, паря, не стой столбом! — хозяин потянул его к столу. — В ногах правды нет!
Девушки сновали между печью и столом, накрывая на стол. Принесли тарелки, вилки, ложки, по стакану каждому. Весенна с блестящими глазами оглядела дымящуюся уху в чугунке, румяные пироги, кажется, с картошкой, копчёного лосося, пахнущего можжевельником. Живот ее заурчал еще громче.
- Садитесь. Рассказывайте. Кто такие, откуда и куда идете? - ладонью дед указал на широкую скамью, усаживаясь на другую сторону стола. - У меня колени болят ходить ужо, да и в глуши живем. Так что, сами понимаете, вестей взять не откуда. Как там снаружи? Что вообще в мире творится?!
Уселись. Весенна тихо фыркнула. Откусывая пирог, она заметила, как сестры бесстыдно вьются вокруг Арчибальда как мухи...
— Как тебя звать, дочка? — обратился к ней старик, поправляя вышитый рушник на столе. Его глаза, морщинистые, но пронзительные, изучали гостей.
— Весенна, — перевела взгляд с дымящейся чашки на хозяина девушка, смущённо поправляя рыжую прядь.
— О! Имя-то какое ладное! Редкое нынче… Весной, поди, родилась? — Старик улыбнулся, обнажив золотой зуб. - Сразу видно, солнышком одаренная. — Он кивнул на старшую дочь. — У меня, вот, видишь, тоже, солнышко в доме имеется. А вас, сынки? Меня Михал Юричем зовут. - Старик приподнялся, протянул сухую, но сильную ладонь.
— Арчибальд, — поднялся бард, с актёрским размахом пожимая руку старику.
— Нюргустан-Чуун-Койра-Айва-оол-нумпь-Сиркэ'о'Морен… — склонил голову северянин.
Старик приподнял седую бровь:
— Эко имя-то чудное! Не здешний будешь?
— С севера он, — поспешно ответил за спутника Арчибальд и вздрогнул, почувствовав на шее тёплое дыхание.
Одна из дочерей, наклоняясь положить в его миску мясо, коснулась грудью его спины. Вторая, проходя с кувшином вина, намеренно задела бёдром. Бард зажмурился, словно кот, унюхавший валерианку.
— Благодарствую, прелестные феи, — выдавил он, стараясь не выдать дрожь в голосе.
Сестры устроились напротив, будто стайка сорок на ветке, жадно разглядывая гостя.
Бард окинул взглядом каждую, в надежде выбрать самую вкусную. Но понял, что выбрать не может. Все они были разные, но все оказались привлекательны. Одна с длинными каштановыми волосами до пояса, и пухлыми, будто налитые вишнёвым соком губами. Вторая – с белыми, как снег, короткими волосами. Губы у нее были узкие и соблазнительные. Третья - с рыжими, почти, как у Весенны, длинными волосами, высоким лбом и взглядом как у хищной кошки, завидевшей мышь. Следующей была скромная блондинка, которая посматривала на него томно, вздыхая. Ее огромная грудь в глубоком декольте колыхалась при каждом вздохе. А пятая имела фиолетово-зеленые крашеные волосы цвета грозового неба и выразительно длинные ресницы. Она постоянно то облизывала, то прикусывала губы.
Все они взглядами обещали ему сладкую ночь. Первая держала подбородок высоко. «С ней — только в наручниках», — мелькнуло в голове барда. Беленькая держала осанку. Спортивная, эта наверняка может так изогнуться, что и не поймешь, как смогла. Рыженькая самая звонкая, кажется старшей из всех. Эта застонет так, что волки завоют! Блондинка – скромная, но он знал, что такие скромницы могут вытворять! Хотя чаще любят, чтобы вытворяли с ними. Ее грудь, колеблющаяся под рубахой, как волны в шторм обещали ему далеко не тихие омуты.
И последняя. Загадка. С такой – не знаешь чего ожидать. Бурной страстной ночи или неспешное путешествие в мир ласк и наслаждений – или искусает, или заласкает до смерти!
— Эй, — голос старика вернул барда к реальности. Хозяин уже поднял стопку мутной жидкости. — Вздрогнём за знакомство? А ты, богатырюшка?
Нюргустан настороженно посмотрел на спутников. Весенна уже тоже подняла свой рубиновый напиток. Он поднял свою кружку, как сделали это остальные. Дочери тоже присоединились к ним. Посудины столкнулась и дедок первым опрокинул в себя самогон. Закряхтел. Подцепил рукой кусок мяса и сунул в рот, предварительно шумно им занюхав.
— За гостеприимство и знакомство! — громко провозгласил Арчибальд, звонко стукнув стопкой о стол. Самогон ударил в горло жгучим вихрем, но бард лишь облизнулся: — Ядрёна благода-а-а-ать!
Нюргустан опрокинул стопку залпом — и замер. Его лицо исказила гримаса, будто он проглотил раскалённый уголь. С трудом сглотнув, он шумно выдохнул, из глаз брызнули слёзы.
Бард и старик рассмеялись.
— Ха! Чистый, как девичьи слёзки! — захохотал Михал Юрич, наливая новую порцию. — Ну! Сразу по второй! Мягче пойдет! С морозцу-то, самое оно! Не боись, башка утром трещать не будет! Сам гоню! На морошке, на бруньках, на бруснике… - дед разлил, поднял стопку и добавил. – Вообще считаю, что каждый может настаивать на своем! Я вот настаиваю на ягодах!
- За это надо выпить! – поднял свою стопку Арчибальд и засмеялся.
Он бодро чокнулся с дедом, оценивая, что если старый так резво пьет, то перепить его может оказаться делом не простым, и, не забыв провести взглядом по сидевшим, словно на иголках дамам, выпил.
Вторая, действительно, пошла мягче. Арчибальд удивленно чавкнул губами, поднял бровь.
— Отменный самогон, отец! Прям как надо вот! - он сделал реверанс рукой, словно выписывая в воздухе ноту. - Ох! Хорошо!
Нюргустан нахмурился.
- Вы знакомы? — спросил он, и в его голосе появились нотки подозрения.
- А? – не понял бард, звонко начав орудовать ложкой.
— Это твой отец? — северянин не отводил взгляда от лесника, сидевшего напротив.
— А-а, нет! — засмеялся Арчибальд.
- Тогда почему ты его отцом назвал?
- Это такое обращение к… - Арчибальд посмотрел на лесника, подбирая слова. – К старшему поколению. Отец не прям отец, а Отец, как старший.
— Понял, — кивнул Нюргустан. — Нойд.
Самогон, густой и тягучий, разлился по жилам тёплой волной. В голове зашумело. В желудке стало тепло. Нюргустан никогда не пил ничего подобного, но чудодейственное снадобье подействовало на него хорошо. Мир поплыл, словно дым от костра, стало как-то легко. Головная боль немного притупилась. "Рецепт надо спросить…" — мелькнуло где-то на краю сознания. Самогон отдавал пряными травами, ягодами и чем-то еще, чего он распробовать не смог.
Весенна молча ковырялась в тарелке, стараясь не смотреть в сторону сестёр. Их смех, слишком звонкий, слишком сладкий, резал слух. Бард, этот ветреный краснобай, уже вовсю строил им глазки. Она, конечно, не претендовала ни на него, ни на северянина, но то, как Арчибальд быстро переключился на более, так сказать, легкодоступную цель, или даже цели, ее обидело…
Внезапно что-то тёплое коснулось ноги. Она дёрнулась, застыв. Она украдкой посмотрела под стол, но ничего не обнаружила. Касание было мягкое, нежное, как поглаживание кошки. Веся подняла глаза и встретилась взглядом с рыжеволосой дочкой старика. Обомлела.
Сидевшая напротив женщина смотрела на нее как-то странно. Чуть опустив голову, выразительно и томно прикрыв глаза. Ощущение касания повторилось и, судя по движению женщины, это была она. Веся забыла как дышать. Рыжеволосая улыбнулась и отвела свой гипнотизирующий взгляд, переведя на Нюргустана, однако гладить своей ногой ее – не перестала. Так, в течение вечера, рыжеволосая изредка и бросала на девочку косые взгляды. От них Весеннее стало… не по себе. Вино ударило в голову, в животе стало горячо и это горячее постепенно начинало продвигаться ниже. Страшно подумать, но ей было приятно чужое внимание. Чистое, настоящее. Арчибальд смотрел на нее как на объект возлежания. Его слова были пусты, и нацелены на один исход. Северянин был холоден к ней, а эта женщина... Она улыбалась открыто и мило, и от этой улыбки у Весенны начали полыхать щеки.
— Мох? — отвлек ее голос старика.
- Да, мох, - отвечал чуть захмелевший Нюргустан.
Он достал из сумочки на поясе мешочек с какой-то травой, протянул старику. Тот потер ее в пальцах, понюхал, попробовал на язык, качнул головой.
— Хм… А смердит-то как. И что, хорошо берет?
- Айгул на нем отвары делал! Отлично получалось!
- Интересно, а ну-ка. Расскажи еще про эту травку…
Нюргустан и хозяин дома и быстро сошлись в разговоре о природе, тайге, и настоях. Дочки старика тоже при этом не молчали. Как-то так получилось, что разомлев в тепле, от горячей еды и питья, разговаривали одновременно все и со всеми. Бард, как всегда пытался выпятить грудь, рассказывая о своих похождениях, Весенна сошлась интересами с рыжеволосой женщиной. Та, оказывается, неплохо разбиралась в тканях. У нее был свой ткацкий станок, который женщина показала, попутно продемонстрировав отличного качества ткани.
Так они говорили, ели, и выпивали, но больше всех говорил старик. Он оказался веселым и говорливым. Хозяин дома рассказывал интересные истории из молодости. Рассказывал про себя, про жизнь и быт. Про то, как знает лес как свои пальцы, никаких зверей не боится, как встречал медведя-шатуна однажды, а волков, так и вовсе как собак дворовых иногда подкармливает. Рассказывал про охоту и рыбалку.
Налили по третьей. Потом четвертой… Потом уже никто не считал, наливали как только опустошится тара.
- А оборотни? – запьянев спросила Веся, задав животрепещущий вопрос, когда ночь уже явно за полночь перевалила. - Вам тут одним не страшно жить?
- Оборотни? - нахмурился старик. - Какие еще оборотни?
- Да, мы тут в деревне были вчера. Про каких-то оборотней талдычат, - поддержал Арчи.
Старик рассмеялся.
- О-о-о-о-боротни говорите… - едва не упал с лавки дед.
Сестры сдержано заулыбались.
– Как бы мы тут тогда жили, дочка? Сказки это все, сынок! Нету никаких оборотней. Волки есть! Не спорю. Но, то обычные волки! А ту сказку местные сочинили! Сбрендившие. Нажрутся севухи и привидится с пьяного глаза! Серые приходят, я их подкармливаю изредка. Ни разу не видел шоб на двух ногах ходили. Всегда на четырех. Так что брешут! - и, понизив голос, немного грустно, как показалось Весенне. добавил. -Мутная то деревня, ребятишки… Я от того туда и не хожу. Не хорошее. Там Потапыч воду мутит. Придумал сказок, шоб сельчан остальных пугать. Шоб не разбежались. И все.
- А тут не страшно одним жить? - поинтересовался бард, не в терпении больше ждать, когда говорливый старик отправится на боковую. - Ты-то не молод, отец, а дочки у тебя вон какие!
- А что бояться? - искренне удивился лесник. - Мертвецов в тайге нет. Зимой так и подавно! Но трупаки по весне только, кто доживает. Зверье тоже не ходит. Забор и изба крепкие, на окнах, видишь, ставни. Да и ружьишко есть. А люди. Людей тоже не боимся. Сюда ж только специально, если идти прийти можно. Или вот, такие путники как вы, околелые раз в год захаживают. Дорог-то нету. - старик развел руками и достал очередную бутыль. - Пешкой только да весной на лодке по реке. А больше ни как... - откупорив сосуд, он разлил по стопкам. - А вы-ы-ы... там братишку моего не встречали? Такой… - старик покрутил пальцем у виска. – Васька.
Троица переглянулась.
- Встречали, дедушка, - кивнул Нюргустан за всех.
- О, и как он? – оживился старик. – Никак не могу дойти, далече живет. А к нам не хочет… Так, кажись, и не свидимся ужо...
- Нормально, - почему-то соврал Арчибальд, опередив Нюргустана.
Северянин посмотрел на барда, но тот лишь громче, стараясь не дать слово спутнику, продолжил.
- Видели, х-ходит по деревне... з-забавный. - запьяневший бард стал немного заикаться. - А т-так мы там, - он вздохнул, проглотил икоту, - М-мало были. Ночь считай, переночевали... да утром вот к вам…
- Да, мы в Железногорск идем, - продолжила за музыканта Весенна. когда тот, разикавшись, был вынужден приложить кулак к губам.
Старик прищурил глаз, раздумывая.
- Так верст, двести по реке…
Арчибальд присвистнул.
- Хрена се… Это мы неделю добираться будем.
- Ну, дык это по реке, - пожал плечами старик. – она ж вьется, что девка портовая! По прямой-то ближе! Через Гадюкино бывшее короче будет, тут через речку перейти, лед крепкий и за гору… До нее, считай, рукой подать.
Арчибальд пьяно прищурился.
- Гадюкино? Так вымерла она… - Бард зевнул, мотнул головой словно пес. – Я слышал, что давно уж нет, лет пятнадцать. Почти сразу как все началось, так и закончилась деревня та… - он снова зевнул, намекая старику, что пора бы уже закругляться.
- Деревня-то да… - улыбнулся дед, упрямо поднимая стопку. – Но дорога-то есть... ну шо-сь?! По крайней да баиньки?!
- Давай, отец. Спасибо за гостеприимство, - кивнул головой бард, и чокнулся со стариком.
- Я спать пойду, а вы хотите, сидите еще. Девчонки вам на полах постелят, ничего? Кроватей мало. Ну, молодо-зелено, сами разляжетесь, что я вам тут... Решите без старого.
Нюргустан чокнулся не вставая. Весенну сморило и она уже почти дремала, положив голову на стол, едва двигая зрачками. Арчибальд ухмыльнулся. Уже он то точно найдет, как и с кем лечь. Кажется, сегодня у него будет уникальная ночь. Бывало у него конечно и с двумя и даже с тремя женщинами разом, но вот так, с пятью сразу… Девки уже из платьев выпрыгивают, тоже изнемогают...
Выпили. Бард сел за стол, улыбнулся и... через какое-то время его повело. Он моргнул. Раз, другой. Перед глазами появилась радужная пелена. Сердце застучало как барабан, отражаясь в голове.
- Ну вот, - утерев губы, шлепнул руками старик и потер ладони. – Знатно посидели, пора и по делам… - его голос стал каким-то не реальным, тягучим, басовитым.
- Пойду, прогуляюсь до ветру. Организм то уже не тот… Вам не нать?
- Пока нет, - музыкант едва смог собрать мысли в кучу.
Он посмотрел на северянина. Тот хлебнул из кружки, нахмурился. Посмотрел на посуду, на старика, вокруг.
Старик, кряхтя, поднялся. Вышел.
Снаружи раздался волчий вой.
Снадобье обожгло горло, поползло по венам жидким огнём. Нюргустан понял всё сразу — их вновь предали. Тот едва уловимый аромат, что раньше прятался в травах… Вот что это было! Аромат какой-то сон-дурман- или яд-травы! Если раньше он лишь невесомым духом присутствовал в настое, то в этот раз питье состояло только из него. Горло сжалось в спазме. Лицо налилось багровым румянцем, веки отяжелели. Тело перекосилось, словно кукла с перерезанными нитями. Амулет на груди затрепетал.
Парень, стиснув зубы, едва контролируя себя, дотянулся до пояса. Пальцы, непослушные как мёртвые, сорвали мешочек. Развязал. Засунул в рот комок сочных горьких листьев. Слюна, казалось, вскипела кислотой. Неимоверным усилием он смог проглотить горький комок, а руки уже сами пихали музыканту в рот другой пучок. Музыкант лежал на столе бездвижно, лишь слюна, густая и мутная, стекала из уголка его рта.
— Жуй! — прошипел Нюргустан, впихивая листья в стиснутые челюсти. — Скорее! Глотай. Глота-а-ай!
Он прижал ладонью рот барда, чувствуя, как тот судорожно дёргается. Глоток. Ещё.
— Вставай! — потянул он за плечо Весенну. Её глаза, мутные от яда, едва шевелились под полуопущенными веками.
Дочери старика зашипели, обнажив зубы.
Закружилась голова. Амулет нагрелся, обжигая кожу. Он тянул из тела хозяина яд, спасая и защищая его в очередной раз.
— Куда спешишь, сынок? — в дверном проёме возник старик. - Хотя так даже лучше. Вон, какой здоровый, а спина не казенная… Давай-ка, прогуляемся…
Нюргустан перевел мутный взгляд на деда. Тот стоял, ухмыляясь, словно и не было в голове у того хмеля. В руках его было ружье. Снаружи снова раздался волчий вой.
- Друзья хотят покушать, - оскалился дед. – Пойдем, приятель в лес?..
***
Нюргустан попытался вскочить и кинуться на старика, но тело еще было слабо.
- Ну-ка, не балуй, - вскинул старик ружье, направив на Весенну, которая едва-едва двигала зрачками. — Пристрелю, как щенка!
— У…бью… — выдохнул парень, чувствуя, как пот стекает по спине.
Он сжал кулаки. Голова кружилась и плыла, тело с трудом, но подчинялось ему. Мысли уже становились яснее. Все его тело напряглось.
— Стойкий, — старик цокнул языком, обходя его полукругом. — Белоголовку хлебнул, а держится. Шаманские травки? Ни-че, ни-че, так лучше. Детишкам белоголовка тоже не идет. Серут потом, что весь двор убирать приходится...
- Крепышь, - мечтательно прищурила глаза беловолосая дочка, вмиг растеряв всю красоту, обернувшись страшной ведьмой.
- Пап, а может, оставишь его нам немножко поиграться? - провыла рыжеволосая.
- Ну, вкусный же! Мы же тоже хотим кушать! - добавила третья, та, что раньше имела зеленые волосы, а теперь позеленела вся, словно лягушка.
- Не могу, дочки, - вздохнул старик. – Сами знаете, братцев да сестричек ваших кормить надо… Деревенские по хатам прячутся. Недоедают детки... Пойдемте… - и, качнув ружьем, приказал Нюргустану. – Давай, выходи на двор, не глупи. Быстренько сделаем, быстренько отмучаешься… Друзей твоих не трону, так и быть, если сам пойдешь.
Парень сделал шаг. Покачнулся. Едва не упал на втором. Схватился рукой за косяк. Наклонился, чуть было не упав вперед, вышел на веранду. Холодный воздух лизнул лицо. Мысли постепенно становились четче. Старику он не верил, но боялся, что если тот начнет стрелять в хате, может задеть и девушку с певцом. Потому, во что бы то не стало, нужно было увести старика как можно дальше.
Организм постепенно боролся с ядом. Пальцы рук уже начали шевелиться активнее. Пот выступил по всему телу, от чего одежда начала прилипать. Ему нужно было немного времени, чтобы восстановиться полностью. Потом, конечно, его свалит в лихорадке, такова защитная реакция его организма, но зато он справится с заразой.
Шаг. Шаг. Нюргустана качает. Перед глазами все плывет, скачут радужные зайчики. Сердце колотится где-то уже в горле, пульсируя, разгоняя кровь по телу, возвращаясь к исконному месту все ниже.
- Я… слепой медведь! - ругал себя Нюргустан. - Почему не почуял подвох? Почему доверился?
Вышли.
Лунный свет пробивался сквозь ветви, заливая поляну у домика лесника мертвенной синевой. Воздух звенел от мороза. Нюргустан, прислонился к обледеневшему крыльцу. Каждый вздох отдавался болью в висках. Он попытался сконцентрироваться на силе, ударить старика по мозгам, но никак не мог поймать ускользающее сознание. Дед был словно закрыт для него. Как скользкий червь его разум выскакивал из хватки Нюргустана. Его образ перед внутренним взором оставался единственной нитью, связывавшей его с реальностью.
- Не балуй, - зло рыкнул старик из-за спины. – Кончай колдовать! Шагай, давай!
Нюргустан удивился. Дед – шаман? Откуда он смог понять, что это именно он ковыряется в его голове?
За спиной раздался шорох. Толчок. Парень вывалился на улицу, упал лицом в сугроб. Снег приятно похолодил лицо и руки. Снег вкусный. Снег лечит и дает сил. Снег - это прекрасно! Это то, что ему сейчас нужно! Матушка зима, матушка тундра и снег-отец сейчас помогут ему! Гипнотические силы постепенно спадали с него, словно одежда с прекрасной девы перед брачной ночью. Теперь уже обе его руки снова подвластны ему. Еще чуть-чуть и ноги обретут силу!
- Зачем так делать? – поднимаясь на четвереньки, проворчал Нюргустан. – Зачем злой такой?
- Эт не я такой, - вздохнул лесник. – Эт время такое, сынок. Жизнь такая. Понимаешь? Всем кушать хочется! Всем жить хочется…Не держи зла на старика. Так совпало! Пришли бы вы через пару деньков, то другое бы было дело! Посидели бы душевно, как сегодня, в баньке бы вас попарил, да отпустил по добру по здорову. Мне ж, понимаешь, грех-то на душу брать тоже не хочется лишний. И так уже на пару котлов нажил… Девочки, вы готовы? – крикнул он.
Старик попятился к дому, держа ружье направленным на северянина. Из дома вывели шатающегося барда и рыжеволоску. Сестры опустили их на снег рядом с ним, и, весело и задорно смеясь, словно дети, побежали куда-то в лес.
Нюргустан встал. Сжал, разжал кулаки. Помотал головой, разгоняя морок. В черной чаще, непросвечиваемой даже лунным светом, раздался хриплый рык. Парень повернулся. В тени деревьев, пригибая головы к снегу, на него шли они.
Несколько волков. Их силуэты сливались с тенями, кружили вокруг. Глаза их словно светились желтым пламенем.
- Молодые совсем, мелкие. Не опытные, - успел подумать Нюргустан и первый из волков кинулся вперед. - Но голодные, - проскользнуло в голове, когда зверь разинул широченную пасть.
Нюргустан качнулся в сторону, выхватывая нож из-за спины, рассекая бок зверя. Теплая кровь брызнула на снег. Зверь заскулил, завертелся на месте, пытаясь словно укусить себя за рану, дотянуться до нее зубами.
Вторая черная тень скользнула к нему. Приняв его на руку, парень попытался повалить зверя, прижать к земле, ведь в схватке с множеством врагов затягивать исход нельзя. Зверь не человек. Из-за его пасти, Нюргустан знал это по охоте, он не может атаковать как человек. Из-за лап он не может бороться. Потому лежачего зверя было на много проще победить. Но, то если он один, а тут целая стая! В памяти еще был свежа недавняя стычка с лютоволками. Тогда ему посчастливилось выжить совершенно случайно. М сейчас вряд ли ему кто-то придет на помощь. Местные звери, конечно были не чета тем, что жили на его родине, но их было много, они были злы и голодны.
Волк заелозил на снегу, скуля, пытаясь выкарабкаться из-под человека. Северянин нанес удар. Думать и выцеливать было некогда. На благородной охоте ты стараешься убить зверя в сердце, а здесь схватка на жизнь!
Острые зубы впились ему в ноги и руки. Дернули разом. Шуба и штаны захрустели, но не пропустили сильных острых клыков к телу.
Парень откинул волков попятился. Спина ударилась о забор. Хищник, крупнее других, бросился на грудь. Клыки скользнули по руке. Нюргустан снова вогнал лезвие под ребра, вывернулся, швырнув тушу на землю.
— Довольно! — хрипло крикнул старик, спускаясь с крыльца избы с двустволкой. - Ты что стервец, делаешь?!
Раздался выстрел. В грудь ударило. Дробинки застряли в шубе и шкуре снежной змеи, которая, не перенеся очередного сильного удара, затрещала, осыпаясь, словно сухой лист.
Нюргустан упал на колено.
— Спи, дитя… — старик прицелился во второй раз, на этот - в голову.
В мозгу северянина вспыхнула искра. Он вцепился взглядом в старика, пробиваясь сквозь пелену миров. Сердце лесника забилось как бешеное, жилы на шее вздулись. Руки застыли на половине пути. Старик захрипел.
Сжав мысленную удавку, Нюргустан давил, одновременно стараясь удержать под контролем оставшихся волков. Те рычали, скалили зубы, но ближе не подходили.
Старик завопил, роняя винтовку. Он схватился за голову, и, словно пытаясь выцарапать из-под черепа забравшегося туда таракана, попытался выдрать его из мозга. Нюргустан хрипел, но держал сознание старика до последнего. Он знал, что это их единственный шанс. Другого исхода он не видел. Если он сдастся и старик останется жив, он причинит вред Весенне и Арчибальду. А они всего лишь спутники в его судьбе. Они ни в чем не виновны.
- Что. Ты. Такое? – Лесник завыл, и в последний миг, перед самой смертью сознание его распахнулось.
Так бывало всегда перед смертью. В момент когда душа несется в потусторонний мир, она заново переживает все яркие события. Тело Нюргустана обмякло. Он увидел все. Теперь он знал все.
Все они разом упали на испачканный кровью снег. Люди и звери.
***
На дворе стояла весна. Снег сошел, журчала, просыпаясь ото сна река.
- Папа! Папа! - выбежала из-за избы рыжеволосое солнышко. - Там войку лапке вава!
Михаил отвлекся от колки дров. Он в два прыжка подскочил к дочери, прижал к себе.
- Где, доченька? - посмотрел он в глаза старшей дочки.
Страха в них он не увидел. Лишь тревогу и переживание виднелись в огромных беспечных детских глазенках.
- Там! За зябойом! - указала девочка пальцем в сторону леса.
- Беги в дом, я сейчас, - попросил Михаил и, не опуская топора, пошел вперед.
Волчицу он нашел, как и говорила дочка, у забора. Капкан, - сразу понял он. Зверь лежал, едва дыша, истекая кровью. С такой раной не живут. Мужчина опустился на одно колено. Чрезвычайно умные глаза белой волчицы с болью глядели на него.
- Ох, ты ж, - заметив набухшие красные соски на пузе матери, покачал головой Михаил.
Рядом пискнули. Мужчина обернулся. Под ближайшим кустом, трясясь от страха, жались друг к другу молодые волчата. Они перебирали лапками, топчась на месте, в нетерпении. Им одновременно хотелось подойти к маме, и было страшно большого человека.
- Ой-йой, - покачал Михаил головой. - Что ж ты мать... - Михаил с теплотой посмотрел на умирающую волчцу.
Та вздохнула, перестав стонать.
- Понял я, понял, - улыбнулся человек, погладив окровавленную морду волчицы. - Чем смогу, тем помогу, обещаю...
Волчица улыбнулась одними глазами и тихо-тихо взвыв, испустила дух.
Волчата, почуяв смерть мамки, заскулили сильнее. Сперва один, затем второй подняли острые мордочки к небу и протяжно завыли, словно вверяя свою судьбу в руки человека. Исполняя песню леса, они были беззащитны. Человек мог легко перерезать им глотки, но скорбь по ушедшей по лесной тропе матери была превыше страха за свои жизнь.
Михаил вздохнул, подошел к трясущимся волчатам, присел на корточки, опустил ладони. Самый крупный из них повел носом, обнюхал руки человека, еще пахнувшие шерстью матери и внезапно лизнул их.
Так и стали пятеро волчат жить вместе с дочерьми лесника. Девочки сдружились со зверятами и проводили вместе все время. Каждый из них - человек и зверь со временем перенял привычки, характер и повадки и не было у них никого друг друга ближе.
***
Той же ночью, сестры, облаченные в черные мантии завели хоровод вокруг тел отца и братьев, запели унылые песни на забытом языке, провожая души погибших по лесной, выстланной мягкой хвоей тропе. В конце древнего ритуала девушки вскинули руки, и мантии невесомым туманом скатились на землю, обнажая их тела.
А утром, как только забрезжил рассвет, на деревню, в которой жили людоеды, напали пятеро волчиц. Одна имела шерсть белее снега. Вторая медный отлив, третья черная, как ночь, четвертая блестела золотистыми переливами, а пятая, как говорили потом те, кому удалось пережить те страшные дни, имела зеленую прядку на холке.
***
Глава 9. «Тайны и перья»
Нюргустан спал. Его тело было далеко-далеко, среди бескрайней тайги, волочимое двумя случайными путниками, чья судьба пересеклась с его. Но дух парня находился здесь — в сером, бело-золотом мареве, сотканном из тумана и света. Изредка он возвращался в реальность, чтобы открыть глаза и увидеть, как над головой проплывают ветви деревьев, как высоко-высоко в небе светят звезды и луна, как кто-то матерится рядом, фырча от усталости. Однако большую часть времени он проводил здесь — в мире без боли, страха и тревог.
Нюргустан сидел, ожидая. Он не умел заглядывать в прошлое, не мог видеть будущее, но твердо знал: сейчас самое верное — ждать. Кто-то должен был прийти. Он давно не видел маму. С тех пор, как покинул родную деревню. Сегодня она должна была явиться снова. Он верил в это так же крепко, как в то, что у него есть руки и ноги.
Туман зашевелился, приоткрывая завесу тайны. Впереди, еще слишком далеко, чтобы можно было разглядеть, проступила фигура. Она двигалась к Нюргустану, медленно и плавно.
Парень поднялся. Это была не мама. Он знал это точно, как знает, что рыбы плавают в воде, а птицы летают по небу. В этом состоянии невозможно скрыть от него правду. Он всё видел, всё знал, всё слышал.
- Здравствуй, братик, - вышла из тумана девушка, словно сотканная их черной маслянистой жижи.
Нет, не так. Чернота собиралась в форму девушки, постоянно перетекая, слегка меняя очертания, но сохраняя общий облик.
— Здравствуй, — чуть склонил голову Нюргустан. — Ты моя сестра?
— Да, — качнула черной головой фигура.
— Почему ты пришла?
— Я искала тебя и нашла, — пожала плечами девушка.
— А зачем ты искала меня?
— Не знаю, — вздохнула назвавшаяся сестрой.
От неё веяло холодом. Не тем, что приносит мороз, а другим — смертельным, хелевым. Словно сама смерть стояла перед ним.
— Ты черная, — сказал Нюргустан.
— Черная, — согласилась сестра. – А ты белый.
— Плохая?
— Плохая, — повторила она, словно эхо.
Сестра вздохнула, пошла по кругу, обходя, словно осматривая Нюргустана. Парень остался стоять на месте, лишь следил за ней поворотом головы. Здесь, в его снах она не сможет навредить ему.
— Как ты меня нашла? — спросил он.
— Ты пользуешься силой. Я её вижу, — ответила она.
— Почему ты не нашла меня раньше?
Парень старался задавать короткие, точные вопросы, ведь сон мог растаять в любое мгновение.
— Искала, — улыбнулась сестра, завершая оборот и останавливаясь напротив брата.
Её образ, несмотря на черноту и текучесть, выдавал красоту. Она была невысокого роста, наверное, не выше Веси, стройная, с длинными волосами до пояса и точёной фигурой. Но движения её противоречили внешности — они были точными, резкими и опасными. Она напоминала хищную пуму: грациозную, кажущуюся спокойной, но готовую в любой момент выпустить когти и напасть.
Холод, исходящий от неё, усилился. Марево вокруг начало сгущаться, и туман стал плотнее, словно предвещая что-то недоброе.
- Ты прятался. Тебя спрятали от нас. Но сейчас я тебя нашла, и скоро мы встретимся.
- Зачем? – Нюргустан нахмурился, пытаясь разглядеть разум за маслянистой чернотой её силуэта.
- Чтобы убить, – спокойно, будто говоря о чем-то само собой разумеющемся, произнесла девушка, пожав плечами.
Нюргустан почувствовал, как внутри него закипает холодная ярость. Он сжал кулаки, но голос его оставался ровным:
- Зачем ты меня убьёшь?
Сестра замолчала, и в этой паузе он услышал нечто большее, чем просто сомнение. Это был шепот других, чужих слов, эхо чужих мыслей, переплетённых с её собственными. Она колебалась, но лишь на мгновение.
- Так надо, – наконец-то ответила она.
- А я могу убить тебя? – спросил Нюргустан, глядя ей прямо в глаза.
- Можешь, – также спокойно ответила сестра без тени страха, словно обсуждала погоду или цвет неба. – Ты сильный, но ты ещё спишь.
- Сплю? – переспросил он, чувствуя, как его сознание начинает уплывать.
Да, – кивнула она. – Ты ещё не проснулся полностью. Знания ещё пришли не все. Скоро ты получишь новое, я вижу это… Ты уже почти подошёл к новой грани, но ты ещё слаб. Так что я найду тебя и убью.
- Ты – Домовой? – прямо спросил Нюргустан, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Ярость накрыла его, как волна. – Это ты убил мою семью?!
Девушка рассмеялась – звук был одновременно прекрасным и жутким, как шелест листьев в бурю.
- Я, не я, какая разница? – прошипела она сквозь смех. – Твоя семья – я. И наш Бог. Больше никого.
- Бог? – повторил Нюргустан, чувствуя, как мир вокруг начинает терять свои очертания.
- Да, – её голос стал мягче, почти ласковым. – Создатель. Тот, кто сделал нас такими…
- Такими? – он нахмурился, пытаясь удержать поток информации, который хлынул в его разум. – Объясни!
Нюргустан понимал, что не просто сон. Видения всегда значили больше, чем казалось на первый взгляд. Каждая деталь была важна. Если он упустит хоть одну, смысл может остаться недоступным для его пробуждённого сознания. Возможно, именно сейчас, защищая своих спутников и истощив последние капли магии, он случайно нарушил барьер между мирами. Потусторонняя энергия хлынула в этот мир, и задев и его.
- Да, – улыбнулась девушка из черноты. Её лицо на мгновение стало четким. – Такими. Мы не как они. Мы с тобой другие. Ты это знаешь, но ещё не понимаешь. Я вижу твой разум…
- А я твой! – резко ответил Нюргустан, и в его голосе прозвучала угроза.
- Да, братик, – её голос стал еще тише, почти шёпотом. – Сейчас мы с тобой открыты друг для друга. Только ты оказался здесь случайно, а я – намеренно. Я долго ждала тебя и готова, а ты пришёл и еще нет.
- Зачем ждала, если искала? – спросил он, пытаясь найти логику в её словах.
- Просто, – пожала она плечами, и её движение вызвало рябь в воздухе, словно сама реальность дрожала от её прикосновений. – Хотела поговорить, узнать, увидеть тебя.
Она протянула руку и коснулась его груди. Её пальцы были холодными, но не ледяными. - Ты силен и красив. У тебя много сил… Но при этом ты слаб.
Нюргустан слушал, не перебивая. Его разум пытался осмыслить каждое слово, понять каждый жест.
- Скоро мы с тобой встретимся, и тогда ты узнаешь всю мою силу.
- Я не хочу убивать тебя, – склонил голову на бок Нюргустан. – Если ты не сделала мне зла, я не буду с тобой драться. Зачем ты хочешь убить меня, если ты мне сестра?
- Это сложно, – её голос дрогнул. – Но так надо! Мне нужно то, что принадлежит тебе.
Медальон на груди Нюргустана начал нагреваться. Тепло разлилось по его телу, как будто старый артефакт пытался защитить своего хозяина.
- Я отдам тебе это, если ты попросишь. Зачем убивать?
- М-м-м-м… – она прикусила губу, и её образ задрожал, как отражение в воде. – Это трудно объяснить здесь. У нас мало времени. Твоё тело умирает. Мне нужно успеть опередить смерть. Так что, держись, брат! Борись за жизнь и жди меня! Скоро мы встретимся…
Мир задрожал. Туман вокруг них начал вращаться, превращаясь в вихрь света и тьмы. Нюргустан почувствовал, как его выталкивают из этого места, как будто невидимая сила тянет его обратно.
- Скоро, – раздался её голос со всех сторон сразу. – Мы встретимся. Мой. Белый. Король!
Нюргустан вздохнул и со всхлипом сел. Тело его пылало огнём. Мышцы свело судорогой, а в голове стоял дикий звон.
- Твою мать! – отпрыгнул от резко очнувшегося парня Арчибальд.
Весенна вскрикнула.
Ядвига вздрогнула, чуть не выронив шприц.
Парень обвел незнакомое помещении мутным взглядом. Арчибальд почему-то в страхе схватился за кочергу. Весенна вместе с неизвестной старухой попятились.
- Тише, тише, - очнувшись, протянула Весенна вперед свою руку. – Все хорошо. Это мы…
- А ты это ты? – не опуская кочерги, глядя на северянина со страхом и сомнением, непонятно спросил Арчибальд. – Ты нас не съешь?
***
Первым в себя пришел Арчибальд. Организм, привыкший к бесконечным попойкам в тавернах и дешевых забегаловках, быстро сообразил, что пора вытаскивать хозяина из омута беспамятства. Для него состояние, когда голова вращается отдельно от тела, а мысли путаются в каком-то адском хороводе — было делом привычным. Потому певец, несмотря на туман в голове, довольно быстро сориентировался.
Тело слушалось плохо, но оно тоже знало свою работу: не раз Арчибальду приходилось вскакивать с постели прямо из объятий горячей женушки, чей муж возвратился раньше запланированного. Бывало, даже, в чем мать родила… Так что жуткое похмелье, когда нужно резко действовать, для певца давно стало частью жизни.
Рот наполняла липкая горечь. Ошметки какой-то травы или листьев неприятно застряли между зубами и под языком. Эт чем он таким закусывал-то? Или то вовсе была не трава?..
Утерев лицо снегом, Арчибальд первым делом осмотрелся. Руки, ноги вроде бы на месте. Хороший знак. Вокруг — плотная, давящая темнота. Лес. Снег. Горы. Где они? Ах да… Избушка лесника! Мысли медленно, словно через сито, начали выстраиваться в привычный ритм. Дед. Попойка. Волки. Черт бы побрал этого северянина! Снова затащил куда-то! При воспоминании о нем голова едва не взорвалась от боли. Так. А где девчонка? Вот! Лежит рядом, в сугробе, лицом вниз. Не дело! Надо перевернуть… Сделали. Так! Что дальше? Арчибальд потряс головой, пытаясь прогнать туман. Вдали раздался протяжный, леденящий душу волчий вой. А вот это уже плохой знак, — подумал певец. Крови вокруг – как на скотобойне. Нужно, наверное, убираться. Зверье сейчас учует, со всей округи набежит…
Черт. Уже учуяли!
На первый вой ответил второй, затем третий. И эти голоса были значительно ближе. Холод пробрал Арчибальда до самых костей. Он попытался подняться, но стоять вертикально пока было тяжело. Потому он пополз к лежащим без сознания телам на четвереньках.
Ближе был старик. С этим все понятно… Крови из ушей, рта и носа натекло столько, сколько в человеке ее, казалось, и не бывает. На всякий случай, ощупав шею лесника и не обнаружив пульса, Арчибальд вынул нож из-за голенища сапога. А ну как встанет? Мертвяки они такие. Инсульт, конечно, налицо — точнее, на лице, — а с ним, как известно, человек в ходуна не превращается, мозг повреждается слишком сильно. Но кто знает… Береженого бог бережет.
Северянин дышал. Слабо, с хрипом, но дышал. Глаза его были закрыты, изо рта сочилась кровавая пена, из носа капала густая, темная, черная кровь. Не так много, как со старика, но при кровопотере можно умереть и от меньшего.
За спиной раздался слабый стон. Девчонка.
— Помогай, давай, — прохрипел Арчибальд, пытаясь приподнять на удивление тяжелое тело северянина. — Надо валить отсюда, волки сейчас набегут! Порвут на грелочки...
Рыжеволоске было совсем худо. Нет, даже хуже — хреново. Ее бледное лицо выражало полную потерю ориентации. Она с трудом села, расставив ноги для равновесия, согнувшись. Волосы у девчонки были взъерошены, глаза смотрели в одну точку. В свете холодного света она была похожа на помятого воробушка, сброшенного с ветки сильной бурей. Миленькая, конечно, домашняя такая… но сейчас не время для таких мыслей. Арчибальд снова помотал головой. Не вовремя тут чакры нижние прогревать. Бежать надо! Волки уже воют заметно ближе и громче. И их, судя по голосам, много.
Время утекало сквозь пальцы, как песок.
Весенна подползла ближе.
— Он жив?
— Жив, жив, — бормотал певец, оглядываясь мутным взглядом, пытаясь найти хоть что-то. — О! — его взгляд остановился на широких санях, на которых, видимо, лесник когда-то возил дрова. — Ну-ка, помоги…
Вдвоем им удалось затянуть тело на сани.
— Здоровый, собака… Много каши ел, видать… — проворчал Арчибальд, вытирая пот со лба. — Так… Стой тут. Я в дом. Вещички заберем и чешим с этого проклятого места! Что ни дом, то хрень какая-то! Хватит с меня этих ваших приключений!
Мужчина дошагал до избы. Голова раскалывалась, но стоять ровно он уже мог. В доме было темно. Дверь была распахнута, и, скорее всего, сквозняк задул свечи. Заходить туда было страшно. Где-то там остались пятеро явно не в лучшем настроении дочерей лесника. От воспоминаний о их соблазнительных формах не осталось ни следа. Почему-то Арчибальд подумал, что стоит ему войти внутрь, как кто-то из них тут же кинется на него, и ладно бы с требованием пожениться, или признать ребенка своим, как это бывало ранее, так ведь нет! Воображение рисовало вооруженную ножом или чем-то еще более ужасным руку, которая делает в его нежной тушке пару дополнительных технологических отверстий, природой изначально не придуманных. Может быть, они уже не те милые девушки, а что-то другое… что-то темное и древнее.
Прихватив с поленницы толстое бревнышко, Арчибальд заглянул в темный проем. Вещи, он помнил, лежали у входа, но до них еще нужно было добраться.
— Эй! — позвал он в темноту, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Вы как там? Тут папке вашему плохо. Помочь бы…
Провокация не удалась. В доме стояла гробовая тишина.
В лесу снова завыли волки. Арчибальд сглотнул. Нужно было поторапливаться. Решившись, он заскочил в хату, замахиваясь чуркой в одной руке и выставив нож перед собой другой на случай внезапной атаки. Ничего. Никто не кинулся на него, никто не попытался задушить или проткнуть. Только тишина. Тягучая, давящая, будто сама тьма наблюдала за ним. По спине поползли мурашки. Быстро отыскав на ощупь рюкзак, схватив кофр с гитарой, топор и копье, Арчибальд попятился к выходу. И тут до его ушей донесся едва различимый шорох.
Как он оказался на улице, мужчина даже не понял. Казалось, Арчибальд вылетел из дома одним прыжком, словно за ним гнался сам дьявол. Пьяный мозг играл с ним в мрачные игры: внезапно он сравнил темный дом лесника с древним склепом, в котором живет семья вурдалаков, таящихся во тьме. А может, и не ими вовсе… может, сказки про оборотней вовсе и не сказки…
Волосы на голове зашевелились, словно кто-то невидимый коснулся его ледяной рукой. Сильной, страшной и непременно когтистой. Арчибальд вздрогнул. Хмель выветривался и его место начинал занимать липкий страх.
Вернувшись к Весеннее, он передал ей ружье, положил рюкзак на все еще бессознательного северянина, вложил ему в руки копье и топор, и, ухватившись за веревки, потащил сани прочь со двора. Каждый шаг давался с трудом, но страх придавал сил. Арчибальд чувствовал, как ветер несет с собой что-то темное, ледяное, почти осязаемое. Звериный рык, глухой, хриплый, будто из самых недр земли, разрывал ночную тишину. Он был уже совсем рядом. Хищники могли кинуться в любое мгновение.
— Туда, — выдохнул певец, указывая подбородком в сторону реки. Его голос дрогнул, но он постарался это скрыть. — Через речку и в лес. Авось не пойдут за нами!
Весенна шла рядом, быстро перебирая ногами. Ее сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди. Ружье немного предало уверенности, но она была напугана до дрожи. Уютный, теплый дом лесничего ей тоже больше не казался безопасным убежищем. Даже тепло печи теперь казалось обманчивым, искусственным.
Выбрались на реку. Лед под ногами был крепок, но тревога не отпускала ни на миг. Арчибальд, потоптал его пяткой, проверяя надежность. Убедившись, что полынья выдержит, он шагнул вперед. Сани заскользили легче.
Перебравшись на противоположный берег, спутники укрылись под ближайшим деревом. Его ветви, присыпанные тяжелым плотным снегом, клонились к самой земле, создавая ненадежное, но все же, какое-никакое укрытие. Здесь спутники и затаились.
— Пригнись, — прошептал Арчибальд, обращаясь к Весеннее. Его голос был едва слышен, но девушка поняла все и без слов. После того, как они пересекли открытый участок, когда каждый шаг, казалось, мог стать последним, желание пригнуться, закопаться в снег, затаиться, превратиться в камень, выросло до маниакальных размеров.
Арчибальд выставил автомат, попытался успокоить дыхание. Воздух вокруг стал тяжелым, густым, как перед грозой. Минута. Две. Ничего. И вдруг… В неверном свете луны они увидели его.
Огромный волк неспешно вышел из чащи. Он был величиной с медведя или быка, не меньше! Мощный, высокий. Белая шерсть слегка шевелилась на ветру. Таких громадин ни бард, ни девушка еще ни разу не видели. Это был вожак стаи, и ошибиться в этом было невозможно. Каждое его движение было исполнено уверенностью и властью. Он сделал пару шагов по льду, опустил морду, словно принюхиваясь, затем поднял ее, повел носом и посмотрел точно на людей.
Его взгляд пригвоздил путников. Пронзительный, холодный, безжалостный. Веся задрожала, зубы её застучали, хотя она пыталась сдержать себя. Стало холодно. Арчибальд же мгновенно вспотел, несмотря на мороз. Автомат в его руках показался игрушечным, бесполезным. Вряд ли он смог бы остановить этого зверя. Казалось, волк может пересечь реку за всего один прыжок, а второй рывок они бы и заметить не успели.
Но вожак внезапно поднял голову к луне и завыл. Протяжно, грустно, и в этом звуке была такая сила, что мурашки побежали не только по спине, но и, наверное, по одежде. Этот вой был песнью древних времен, когда мир принадлежал только зверям и духам, а люди были лишь случайными гостями, которых можно было прогнать в любой момент.
Веся пискнула от страха, опустила лицо в снег, стараясь стать невидимой. Арчибальд сглотнул, чувствуя, как горло пересохло. Лишь когда волк, сделав резкий, стремительный рывок, снова скрылся в лесу, он осознал, что до побеления вжимает спусковой крючок оружия.
- Предохранитель, - второй ледяной волной пробежала мысль в голове. – Я даже не знаю, как снять оружие с предохранителя!
***
Тайга, не хотела их отпускать. Отойдя от реки уже на приличное расстояние, они всё равно время от времени оборачивались. Постоянно мерещилось: вот-вот позади раздастся звериный рык, и волки, шедшие по следу, оскалят свои острые клыки. Но время шло, а ничего так и не происходило.
— Им там еды достаточно, — наконец заключил бард, скорее всего успокаивая самого себя, снова останавливаясь и прислушиваясь к тишине вокруг. — Надеюсь, им сейчас не до нас… Да и ушли далеко.
Весенна хотела сказать, что неэтично так говорить о погибшем человеке, но, к своему стыду, поняла, что солидарна с певцом. Когда она увидела того огромного волчищу у реки, её собственная жизнь показалась ей важнее. Да и леснику уже было всё равно. А если честно, то он сам виноват! Ведь если бы не Нюргустан, их бы давно скормили кровожадной стае.
— Как он? — Арчибальд, накручивая шарф на голову, его уши уже готовы были отвалиться и запрыгать по дорожке, огляделся.
Они шли уже второй или третий час, совершенно теряясь в направлении. Бард старался держать луну слева, но этот коварный "космический фонарь" никак не желал висеть на одном месте. Приходилось постоянно корректировать маршрут, подсчитывая в уме возможные погрешности и теперь он не был уверен, что они идут прямо. К тому же постоянно обходили то камень, то дерево поваленное, то взгорок, что тоже добавляло кривизны маршрута.
Весенна сняла рукавицу и осторожно коснулась липкого лба северянина.
— У него жар, — вздохнула она, с тревогой глядя на певца. — Нужно что-то делать!
— Что мы сделаем? — резонно переспросил бард. — Я в медицине не разбираюсь! Все, что можем – идти. Там бы нас уже сожрали. Ну, можем попробовать развести костёр — авось оклемается. Но я думаю, надо продолжать двигаться. Старик говорил про Гадюкино. Оттуда есть дорога до Железногорска. До нее вроде не очень далеко. Пока он жив, нужно идти…
— Пока? — вскинулась девушка.
— Ну… — замялся певец. — Я имею в виду… Ну, ты поняла! Пока есть возможность. Вдруг ему нужна медицинская помощь? — Арчибальд замолчал, подбирая слова. — Ты же тоже «это» ощутила? Это ведь не просто обморок!
Всю дорогу от реки, пока они шли, он пытался разобраться в своих ощущениях. Что же произошло там, у домика лесника? Он никогда не верил во все эти «чудеса, типа шаманизма, спиритизма, и прочие «измы», благоразумно веря в существование только алкоголизма и дебелизма. Вот он то, по истине, безграничен. Благодаря нему и рождаются все эти байки про духов и оборотней… на всякий случай, Арчибальд огляделся по сторонам.
- Оборотни… - фыркнул он.
Но ведь он действительно ощутил там что-то странное! Не сумев описать словами, бард решил назвать это событие "ударом". Кто-то словно встряхнул его мозги. Ударил по ним кувалдой. И ведь дело не только в нём! На похмелье или опьянении такое не спишешь! Старика же тоже вон как скрючило! И волка! И дочки лесника, наверняка. Да и самой Весеннее досталось! Арчибальд еще немного сомневался, что всё это сделал именно северянин усилием своей воли, но Весенна вдруг поджала губы, задумалась, и кивнула, подтверждая слова барда. Именно в этот момент Арчибальду стало по-настоящему жутко. Одно дело – сомнения и воображение, а другое – когда еще кто-то подтверждает это.
Помнится, в детстве они «Пиковую даму» вызывали. Ведь смешно было и забавно… Но ровно до тех пор, пока кто-нибудь из детишек не начинал говорить, что ему что-то кажется, что он тоже что-то слышит, или видит… И вот тогда всеобщий страх накрывал с головой, срывая тормоза.
— Что это было? — спросила она так, будто бард каждый день встречался с потусторонними силами.
— Да хрен его знает! — пожал плечами Арчибальд. — По мозгам так дало, что я думал, сердце выскочит. Шаман хренов… Он же говорил, что из этих… Да и слышал я, будто северяне действительно умеют общаться с духами. Чудной он, сама видела…
Весенна вздохнула, зачерпнула горсть снега, умыла парню лицо. Натянув рукавицы, она зябко повела плечами. Нюргустан всхлипнул. Он бредил. Тело его горело, словно внутри разгорался огонь. Лихорадка заставляла вздрагивать и беззвучно шептать что-то губами. Иногда он стонал, звал кого-то, на мгновение открывал глаза. Его голос был слабым, похожим на шёпот, но спутники не могли разобрать слов.
Стой, не стой, а путь не уменьшится и теплее или легче не станет. Снова двинулись вперёд. Снова сугробы по колено. Опять ветви деревьев хлещут по лицу, цепляются за одежду, норовят выколоть глаз, а снег забивается в рукава и за шиворот. Крепчает и пробирает до костей мороз. Остановиться сейчас – вполне могло означать умереть. Впервые оба задумались о том, что без Нюргустана они здесь просто не выживут. Их либо съедят, либо весной тела найдут бродящими по окрестностям...
***
Лес стал "грязнее". Впереди показались непролазные кусты, но небо вроде как немного прояснилось, или то глаза привыкли к полумраку.
— Сходи, посмотри, — устало опустившись на снег, попросил Арчибальд девушку. Ему совсем не улыбалось упираться с санями в непролазный овраг и возвращаться назад.
Он был настолько измотан, что готов был проломиться через невысокий кустарник, высотой по колено, лишь бы не делать лишних десять шагов, обходя его.
Весенна вздохнула. Она тоже устала, но побрела вперёд. Сделав несколько шагов, девушка уткнулась в сугроб. Затрещали молодые ветки, снег посыпался в сапоги и на голову, но внезапно рыжеволоска радостно вскрикнула:
— Дорога! Кажется дорога!
Арчибальд улыбнулся. С плеч словно камень упал. В груди появилось приятное чувство уверенности: он был прав, он ещё на что-то годен!
— Ну, я же говорил, что она где-то тут! А ну, помоги мне…
Весенна вернулась. Вместе они пробились через кусты и действительно вывалились на что-то похожее на дорогу. Скорее это была широкая тропа.
— Туда, — переводя дыхание, указал певец вправо.
Разумно заключив, что, пойдя влево, они вернутся к реке, куда им совсем не нужно, бард решил не объяснять свой выбор. Пусть девчонка думает, что он тоже не лыком шит! Старина Арчибальд ещё на что-то способен! И вообще, он всё заранее рассчитал!
***
Теперь идти оказалось намного проще. Сани катились ровно, без рывков. Ноги хоть и проваливались в снег, но под ним больше не было этого проклятого кустарника! Карагач, или как его там охотники называют? Не. Вроде карагач – дерево. Ну, да не важно, пусть будет так! Хрень обыкновенная, низкорослая! Во! Вредная, за ноги цепляющаяся, и, наверняка, еще и бесполезная! Если бы ему дали выбор, от чего избавить мир, он бы сразу сказал: этот самый хреногач и комаров! Это растение теперь возглавит список его самых ненавистных созданий природы! Хорошо хоть этих кровососов зимой нет — уже какой-то плюс! - Вздохнул он. Вот бы ещё температуру плюсовую! Ноги вот-вот отвалятся!
— Смотри! — идущая впереди Весенна снова радостно вскрикнула.
Арчибальд улыбнулся. Это, пожалуй, одно из самых приятных слов, которые он слышал за последнее время. Второй раз она так говорит, и второй раз это означает, что скоро станет еще лучше. Что там? Деревня? Таверна с бесплатной брагой? Или хотя бы один нормальный домик, где их не будут пытаться съесть или убить? Да пусть он даже окажется пустым — лишь бы была крыша и печь! Уж её-то Арчибальд точно сумеет растопить!
Тропинка сделала плавный изгиб и среди черных стволов деревьев он наконец увидел то, что так обрадовало девушку. Нет. Это была не таверна, не деревня и даже не дом… Это было нечто совершенно иное. Нечто странное, вызывающее одновременно любопытство и тревогу.
— Че за х..? — нахмурился Арчибальд, описав эмоции кратко, но точно.
Строение. Явно рукотворное. Но какое-то диковинное. Огромный шар, поднятый на четырех массивных столбах. Размерами он мог соперничать с многоэтажным зданием: два, а может, и три этажа легко умещались внутри этого монстра. Внешний каркас был опутан арматурой или какой-то проволокой, создавая впечатление чего-то не до конца достроенного или, напротив, давно заброшенного. Вокруг центрального строения виднелись какие-то приземистые вагончики.
— Пойдем скорее! — звала Веся, уже ушедшая далеко вперед, почти растворяясь в темноте.
— Постой! — Остановил её певец, не торопясь следовать за девушкой. Его рука легла на автомат, висящий на плече. — Тормозни. Вдруг тут тоже какие-нибудь людоеды обитают… Или целая банда. Или псы...
Веся замерла. Страх сковывал её ноги, но она не хотела показывать слабость. Она сделала вид, что просто ждёт спутника, хотя сердце колотилось где-то в горле.
— Думаешь? — едва слышно проговорила она, стараясь скрыть волнение.
— Да хрен их знает! Тут и мертвяки могут быть. Они любят в таких строениях ульи устраивать. — Арчибальд вскинул автомат. — Ну-ка, давай сначала сходим на разведку.
Они двинулись вперёд осторожно, медленно, высматривая каждую тень, прислушиваясь к каждому звуку. Не донесутся ли голоса? Не запахнет ли дымом? Не потянет ли мертвечиной. Сани с Нюргустаном они заранее оттащили с дороги и спрятали в стороне. Если придётся бежать, всё должно быть готово.
Чем ближе путники подходили к загадочному строению, тем больше вопросов возникало у них в головах.
— Станция какая-то, что ли, — предположил Арчибальд, осматривая территорию, буквально утыканную антеннами и другими странными устройствами. — Похоже как будто эта… Как ее. Ну, где погоду раньше изучали.
Весенна пожала плечами. Родившись после Катастрофы, хоть и не на много позже, она мало знала о мире до нее. Её реальность состояла из руин, лесов и опасностей, которые подстерегали на каждом шагу. Так что о чем говорит явно заставший еще тот, старый мир, бард, девушка не предполагала.
Подошли ближе. Территорию, оказывается, ограждал сетчатый забор. Старый. Ржавый, местами с оторвавшимися сверху пролетами, имевши на себе следы бурной деятельности прошлого, но еще прочный. Где-то за проволоку нацеплялся какой-то мусор, где-то и обрывки истлевшей одежды, какие-то пакеты.
— Как думаешь, там кто-нибудь есть? — тихо спросила Веся, глядя на шар.
Арчибальд пожал плечами, и тут, в полной тишине, раздался противный скрип. Он донесся откуда-то сверху. В шаре проступили очертания двери, и внезапно мощный луч света ударил по глазам путников, ослепляя их.
— Кто такие?! — раздался старушечий скрипучий голос, резкий и недовольный.
Весенна чуть не выстрелила от неожиданности, но Арчибальд успел схватить её за плечо и шикнуть. Он поднял руки, демонстрируя мирные намерения.
— Путники мы, — громко и чётко произнёс он.
— Че припёрлись, спутники? — голос был грубым, недоверчивым.
Арчибальд щурился, пытаясь защититься от бьющего в лицо света. Глаза, привыкшие к темноте, болели.
— Мимо шли, — ответил он.
— Вот и идите! А то выстрелю!
— Не надо стрелять, бабушка, — вмешалась Веся, стараясь говорить спокойно, хотя сердце её колотилось как сумасшедшее.
— Девка, что ли? — удивился голос.
Фонарь немного сместился, и теперь свет бил чуть в сторону.
— А ну, руки! — снова потребовала старуха.
Веся послушно показала пустые ладони, решив, что ружьём в данной ситуации размахивать точно не стоит.
— Вижу… Вижу… — пробормотала бабка. — Ну так что надо?
— Отдохнуть хотели, — продолжила Веся. — Заблудились в лесу. Замёрзли. Увидели дома, решили погреться… переночевать.
— Погреться? Переночевать?! — в голосе хозяйки явно слышалось недоверие. — Вас только двое?
Арчибальд и Веся переглянулись.
— Нет, у нас там ещё друг, — честно призналась девушка. Лгать не было смысла. Если их пустят внутрь, рано или поздно придётся рассказать о Нюргустане. Ведь нельзя было оставить его на улице замерзать, пока они грелись в этом странном доме.
— Без сознания он, — добавил Арчибальд.
– Без сознания? Почему?
— Мы не знаем. У него кровь из носа пошла.
— Хм… — задумчиво протянула старуха. Фонарь опустился еще ниже, и теперь свет бил куда-то в землю. — Дурного не удумаете?
— Нет, бабушка, — заверила Весенна, стараясь скрыть волнение. — Это нам в последнее время только дурное делают.
— Сейчас спущусь! — проговорила старуха, и фонарь погас совсем, оставив путников в темноте.
Раздался глухой гул, и в нижней части шара медленно проявилась платформа. Она плавно опустилась, коснувшись земли мягким, почти бесшумным движением. Старуха шагнула с неё, держа в руках ружьё. Оружие выглядело старым, но ухоженным, а в глазах хозяйки читалась решимость использовать его при необходимости.
— Ну, где там ваш этот, несознательный? — спросила она, подходя ближе, но сохраняя безопасную дистанцию. Её голос звучал подозрительно, словно она ожидала от путников какой-то подвох. — Но учтите: если он больной или заразный, то не пущу! Оно мне не надо! А теперь лица покажите…
Из сумки на поясе старуха достала странный прибор, из которого ударил синеватый луч. Он осветил лица путников, заставив их на мгновение зажмуриться.
— Теперь руки! — проворчала она, указывая на Весю.
Девушка послушно сняла рукавицы и протянула ладони. Старуха направила на них свет, и Веся с удивлением заметила, как её вены начали светиться мягким зеленоватым светом, а кончики пальцев окрасились в фиолетовый. Эффект был завораживающим, но одновременно вызывал тревогу.
— Теперь ты, — обратилась старуха к Арчибальду, не скрывая своего недоверия.
Бард протянул руки ладонями вверх. Луч скользнул по его коже, высвечивая мельчайшие детали. Старуха хмыкнула, убрала прибор обратно в сумку и, слегка расслабившись, кивнула.
— Ну, ведите! Посмотрим на вашего друга. Только предупреждаю: если что-то не так, я вас всех выгоню! И не вздумайте хитрить!
***
— Э-э-э, — протянула бабка, недоуменно глядя на незнакомцев, когда те привели её к саням.
— Что это? — Весенна выпучила глаза, с ужасом глядя на тело Нюргустана.
Арчибальд, на всякий случай, отступил на шаг назад.
Всё тело северянина покрывали чёрные вздутые вены, похожие на извивающихся червей. Кожа обильно потела, и от юноши поднимался пар, словно он только что вышел из бани.
— Я думала, вы мне скажете, — проговорила старуха, казалось, с лёгким интересом, и подошла ближе. — А ну-ка, подержи, — она протянула барду ружьё, словно забыв о возможной опасности от незнакомцев.
Бабка аккуратно нажала пальцем в перчатке на сгиб локтя юноши, придавливая вздутую вену. Отпустила. Та пульсировала, словно бешеная.
— И давно это у него?
— Да не было ничего! — воскликнула Весенна, вытягивая шею, чтобы лучше рассмотреть. — Вот только к вам пошли… Всё было нормально!
Старуха медленно разогнулась, повернулась. Её лицо было скрыто плотным шарфом, так что видны были лишь белёсые глаза, холодные и пронзительные.
— И откуда это вы такие красивые ко мне приперлись? Где он дрянь эту подцепил? — спросила она, и её взгляд стал ещё колючее, пронизывая путников насквозь.
Те переглянулись, чувствуя, как по спинам пробежал холодок.
— Слушайте, — сделал шаг вперёд Арчибальд, стараясь сохранять спокойствие. — Мы, наверное, пойдём дальше. Спасибо, что согласились нас приютить, но нам лучше самим…
— Откуда. Вы? — перебила его старуха, и её голос зазвучал так холодно, что Весенну буквально окатило ледяной стужей.
Опять они во что-то вляпались!
— Я из Конопельки... А он с севера окуда-то, — пискнула девушка, не выдержав пронзительного взгляда.
— С се-е-е-вера, — задумчиво протянула бабка. — А ну-ка, несите его на станцию… Нужно осмотреть!
— Нет, мы, наверное, дальше сами… — попытался возразить Арчибальд, отодвинув бабку, но та внезапно схватила его за запястье и выкрутила так, что бард застонал и встал на цыпочки. Шарф соскользнул с её лица, открывая страшные, изуродованные ожогами и прыщами черты.
— Я сказала — в лабораторию! Быстро!
— А ну! — Весенна схватила старуху за руку, пытаясь оттолкнуть её, но бабка оказалась на удивление проворной.
Махнув, она сбила девушку в снег.
— Помрёт иначе! Тащите, говорю! — Старуха отпустила барда и забрала у него ружьё. — И чем скорее, тем лучше!
Путники снова переглянулись. Арчибальд пожал плечами. Нужно было выбирать: попытаться уйти или сделать так, как сказала старуха. Она явно что-то поняла.
— Вы знаете, что это? — спросил он, указывая на Нюргустана.
— Догадываюсь, — буркнула старуха, потирая пальцы друг о друга, которыми только что дотрагивалась до парня. - Если он с севера, то это может быть то, о чем я думаю… Лишний раз не дышите, и на всякий случай не дотрагивайтесь до него.
- Это заразно? – ахнула Веся.
- Еще как, - задумчиво проговорила старуха. – Но заразность не самое страшное… - и добавила уже тише, сама себе под нос. – Надо же. А я думала с этим уже покончено…
***
В доме, где жила и, по-видимому, работала старуха, было тепло, сухо и светло. Повсюду горели электрические лампы, а мирное гудение странных приборов создавало почти нереальную атмосферу. В деревне у Весенны из техники были разве что тусклые лампочки — да и то не во всех комнатах. Местному старику, буквально за полгода до смерти, удалось приладить к ветряной мельнице какие-то штуки, дающие энергию, но её, энергии этой, хватало лишь на пару слабых источников света: одну лампу в кухне и другую во дворе. А здесь… Здесь было светло, как днём. Хозяйка странного дома явно не знала, что такое экономия и плата за электроэнергию, которую старик начал брать уже через месяц после того, как «осчастливил» деревню.
— Кладите сюда, — указала она скрюченным пальцем на железный стол. — Сейчас посмотрим, что с ним. И отойдите. Вон там раствор, руки помойте. И респираторы наденьте.
Бабка, несмотря на свои скрюченные пальцы — то ли от старости, то ли от болезни — шустро набрала в огромный шприц прозрачную жидкость и, склонившись над рукой северянина, аккуратно и точно ввела раствор. Такую прыть Веся видела только у местной врачихи, что навело на мысль, о том, что старуха не проста.
— Ну что стоите? — прикрикнула хозяйка странного места. — Вон говорю! Рас-твор! Ру-ки мой-те и те ма-ски надевайте!
— Да что происходит-то? — запереживала Весенна, подставляя руки под кран, из которого текла остро пахнущая лекарствами вода. — Мы с ним четыре дня уже путешествуем и ничего! Что с ним?
Арчибальд тоже умыл руки, надел тканевую маску и помог девушке. В его движениях появилась какая-то нервозность.
— Если это то, о чём я думаю, то очень плохое! — пробормотала старуха. — Я уж и не думала, что снова с этим встречусь…
— Да с чем? — не выдержал бард. — Вы можете нормально сказать?!
— Нет, — поджала сухие, потрескавшиеся губы старуха. — Военная тайна!
— Чего-о-о? — застыл Арчибальд.
— Того-о-о-о! — отрезала бабка. — Ну-ка, помогите мне его раздеть! Его срочно нужно на МРТ! Снимайте всё лишнее и металлическое!
— Не-не, мать, — насторожился певец. — Ты нам сперва расскажешь, что за хрень тут творится…
— Да! — нахмурилась Весенна. — Это наш друг! Мы вправе знать, что с ним! — Она попыталась остановить старуху, схватив ту за руку. — Ничего мы вам не позволим с ним делать!
— А ну! — рявкнула бабка на рыжеволоску, которая мешала снять со здоровяка ремень.
— Арчибальд! — обернулась девушка, ища поддержки у спутника.
— А ну! — уже в свою очередь рявкнул бард, схватив ружьё и направив его на старуху. — Руки убрала!
Бабка замерла. Лишь сейчас, казалось, она осознала опасность.
— Или вы нам рассказываете, что с ним! Или мы уходим! — заявил Арчибальд.
— Уходите, — внезапно сложила руки на груди хозяйка, став внешне спокойной, как камень. — Но тогда ваш друг точно умрёт! Идите! Проваливайте! Выметайтесь! Давайте-давайте! Ну, что стоите?!
Повисла пауза. Певец опустил ружьё и посмотрел на спутницу. Та тоже была в замешательстве.
— Во-о-о-от! — снова взялась бабка за одежду северянина. — Или помогайте, или хотя бы не мешайтесь!
Пришлось помочь. Старуха вроде пока ничего опасного не предпринимала, а даже напротив, всем видом показывала, что хочет помочь. Оставлять в таком виде спутника было опасно. А так был хоть какой-то шанс на его спасение.
Раздеть здоровяка удалось лишь частично. С него стянули сапоги, сняли ремень с мешочками и сумку.
— Труселя тоже? — с иронией поинтересовался бард, когда они кое-как стянули с северянина верхние стёганые штаны. — Это без меня, вам, девочкам, привычней.
— Нет, — усмехнулась старуха. — Подштанники тонкие, не помешают, а вот эта сбруйка…
Странного вида безрукавку им снять не удалось. Она словно приклеилась к телу юноши, плотно обхватив торс. Как они ни тянули, как ни пытались её резать — ничего не вышло.
— Ладно, — наконец сдалась старуха. — И так пойдёт. Просветит…
— Просветит? — заинтересовалась Весенна.
— Да, сейчас во-о-он туда его катите. Надо в прибор поместить. МРТ-шка старая, но ещё вполне рабочая. Стойте! – внезапно рявкнула старуха и прищурившись, присмотрелась к его шее. – А ну! Что это такое…
Пальцем она подцепила едва заметную под броней веревочку. Вытянув ее, она продемонстрировала странный предмет, висевший у северянина на шее.
- Ого! – удивленно распахнула глаза бабка.
Бард тоже удивился. Одна Весенна ничего не поняла.
- Что это? – разглядывая странынй предмет, явно электронный, поинтересовалась рыжеволоска.
Такого она не встречала, но то, что вещь была сделана человеком из прошлого, довоенного времени можно было сказать со стопроцентной уверенностью. Какой-то отшлифованный пластиковый кубик с двумя идущими из него проводками.
- Плеер, - махнул рукой на девчонку бард. – Обычный плеер. Не видела таких?
- Нет.
- Ай, деревня! - Улыбнулся певец. – В него раньше музыку записывали!
- Музыку? Как на кассету?
- Ну-у-у, почти, скривил рот Арчибальд. – Примерно тоже самое, но получше. Сюда влазит очень много музыки…
- Влазило, - нахмурилась старушка. – Ему давно хана пришла. Батарея поплавилась…
- Может памятная вещь? – предположила Веся. – Он говорил, что всю его семью убили.
Хозяйка дома нахмурилась, отложила устройство на столик рядом.
- Ладно, катите, давайте. Вон в ту комнату. К той здоровой штуке! – проворчала она, подходя к телевизору, стоявшему у дальней стены.
— А ты молодец, бабуль, — усмехнулся Арчибальд, посмотрев на аппарат. — Умеешь принимать гостей! Ни чайку не предложила, ни пирожков, а сразу в печку друга катите… Ты это… Часом людей не кушаешь? Больно твой аппарат на печку-микроволновку похож. А не сваришь друга-то нашего?
Старуха каркающе рассмеялась.
— А ты смешной, — оскалилась она, обернувшись, и добавила, подмигнув. — Я съем тебя последним… Не переживайте! — тут же стала она серьёзной. — Катите, давайте. «Краска» уже должна подействовать.
— Интересно, — толкая стол на колёсиках, негромко поинтересовался бард у спутницы. — А он, после этого в темноте светиться не начнёт?
Рыжеволосая не ответила. Она переживала за спутника. Шутка ушла в никуда, и Арчибальд замолчал. От нервов у него иногда случался, как выражались некоторые друзья,«словесный понос». Как так выходило, что Арчи начинал шутить над всем, чем только мог, порой не задумываясь над тем, что может кого-то обидеть, он не понимал. Оно как-то само происходило и вот сейчас шуточки вроде «Если бы он знал, что у вас такие строгие правила приёма, надел бы парадные портки!» или «Братан, если она начнёт тебя переворачивать, кричи громче — мы попробуем спасти хотя бы половину!», родились сами собой, но он все же решил оставить их при себе.
Переместив тело с одного столика на другой, Арчибальд и Весенна вышли из помещения. Здесь пахло так, как пахнет после грозы, а волосы на голове при входе в помещение немного зашевелились.
Старуха сидела за старым монитором и что-то нажимала на панели с кнопками, водила рукой по какому-то шарику в специальной подставке.
— Ну, вроде всё, — посмотрела она на другой экран. — Поехали, посмотрим, что там у него внутри! Отойдите от двери. Сейчас вы можете испытывать странные ощущения.
Нажав на два тумблера, хозяйка странной избы погасила свет. Комната за толстой дверью с маленьким оконцем тут же загудела и налилась ярким светом. Казалось, что где-то там включили огромный двигатель, заставивший стены вибрировать.
— Так… — посмотрев в экран, старуха прикусила губу. — Энергии должно хватить… Оборудование старенькое, Колдун давно не захаживал, но генераторы должны выдержать. Я не редко запускаю МРТ-шку… О! Пошло! – бабка внимательно следила за экранами по одному из которых бежали какие-то буквы и цифры, а на втором стал вырисовываться контур черепа Нюргустана. - Ага. Ага. Хм. Мда-а-а… Надо же… Так я и думала. – запричитала она.
Весенна с Арчибальдом тоже уставились в экран. На нем происходило настоящее чудо. На их глазах проявлялось тело: кости, сосуды, хрящи, ткани. Серые линии складывались в узнаваемый орнамент позвоночника, рёбер, костей рук и ног.
— Ха! — когда аппарат двинулся ниже, усмехнулся певец. — А дружок-то наш с секретом… И не малым таким…
Старуха искоса поглядела на балабола, ничего не сказала. Весенна зарделась.
— И что тут? — с тревогой, ничего не понимая, спросила Веся у бабки.
— Плохо всё, — покачала та головой и ткнула пальцем в экран. — Вот тут. Опухоль. И тут. И тут и тут. Везде. В голове так и вообще живого места нет!
— Опухоль? — нахмурилась девушка.
— Ага, — вздохнула старуха. — Видите эти тёмные пятна? — Девочка присмотрелась и кивнула. — Здесь всё должно быть вот такого цвета, как кости – прозрачное почти. Это вены. А у него сейчас вместо крови… не пойми что…
— И это опасно? — задала вопрос рыжеволоска по инерции, тут же поняла, что сглупила.
Она хоть и была далека от медицины и науки в целом, но про опухоли в организме была наслышана. Несколько человек из ее деревни в разные годы, от этих самых опухолей померло. Так что, конечно это было опасно! Просто она волновалась и потому не подумала.
— Опасно, дочка, опасно… Сейчас посмотрим внимательнее… Надеюсь, мощности хватит. — Старуха нажала пару кнопок, изображение на экране замерло, гудение в комнате усилилось и тут раздался громкий хлопок.
Комната с аппаратом погрузилась во тьму, и почти сразу же оттуда потянуло едким дымом.
— Блин! Блин! Блин! — закричала бабка, вскакивая с места. — Живо! Вытаскивайте своего друга!
Весенна первой вбежала внутрь. Аппарат, в котором находилась верхняя часть Нюргустана, дымился. Сам парень дергался, словно его било током, а кровать под ним ходила ходуном.
— Тащи, что стоишь! — влетела в комнату хозяйка лаборатории.
Она тащила в руках какую-то красную штуку, похожую то ли на банку, то ли на термос. Весенна не успела опомниться, как раздался второй хлопок, затем шипение, а после этого комнату начал заволакивать густой белый дым.
— Не стой! Сгорит же! Замкнуло!
Весенна растерялась. Она скользнула взглядом по набухшим черным жилам на ногах парня, по его рукам и отшатнулась. И страшно было подумать, что бы с северянином произошло, если бы не Арчибальд.
Он резко оттолкнул девчонку и выкатил столик из аппарата. Затем, поддев пеленку, перевалил Нюргустана с боку на бок, словно колоду, и покатил прочь от нещадно воняющего, щелкающего чем-то в своих недрах аппарата. Только тогда Веся очнулась.
Выбравшись из комнаты. Они закашлялись. Густой белый дым был едким и рвал легкие. Следом за приятелями, ругаясь, из клубов дыма — или скорее пара — вышла старуха. Она отшвырнула огнетушитель в сторону и устало плюхнулась на сиденье.
— Капец, — вздохнула она, доставая из пачки, лежавшей на столе, сигарету. — Не выдержала проводка, — пробормотала она, закуривая и выпуская дым в потолок. — М? — качнула она пачкой в сторону замерших у дверей гостей.
Веся отрицательно покачала головой. Во-первых, она никогда не курила, а во-вторых, не понимала, что произошло, происходит и что будет происходить. У них тут чуть было не случился пожар, их знакомый едва не сгорел, а старуха спокойно курит? А вот Арчибальд с радостью согласился.
— Так что с ним? — блаженно затянувшись и поблагодарив хозяйку, снова спросил певец.
Старуха покачала сигаретой в пальцах, укусила себя за губу, посмотрела в потолок, вздохнула.
— Ничего хорошего, говорю же! – она затянулась, подумала.- Скажем так, ваш друг заражен очень опасной болезнью.
- Какой?
- Это не совсем боле-е-е-езнь, - задумчиво, глядя на тяжело дышащего парня проговорил старуха. – Это скорее вирус. Специфический. Он обитает только в северных землях. Там, откуда он родом. Наверное… Больше я вам рассказать не могу, потому что: а) военная тайна, б) я н-н-не уверена. Я могу, конечно, анализы сделать, проверить, но… у меня нет нужных реактивов. Хотя я и без них почти уверена, что ваш друг заражен черной спорыньей.
- Чем? – синхронно спросили бард и девушка.
- Черная спорынья… Ее так прозвали. Опасное дело. Очень заразное. Но благо что в тепле она не живет. Быстро погибает. На севере многое ей заражено…
- И-и-и-и что делать? — поинтересовалась Веся, с тревогой глядя на северянина. — Он умрет?
— Умрет. Все умрем рано или поздно… — философски заметил старуха. - Я проведу опыты, постараюсь понять, насколько все плохо…
— Пока вы опыты свои проводить будете… Нет! Надо что-то делать!
— А что тут сделаешь?! У вас «Стаба» нет? Или еще чего? — Арчибальд отрицательно покачал головой.
— Не употребляю и вам не советую…
Старуха вздохнула, пожала плечами.
— Я не себе. – Бабка улыбнулась. - Ему ударная доза нужна. Если я правильно помню, всякое «такое» заразу эту хорошо на время гасит. Лечения от спорыньи нет. Только временное купирование. А! — внезапно осенило старуху. — Жаровки! Если принесете перо – оно может и поможет снять приступ!
— Жаровки? — не поняла Весенна.
— Ага, — со скучающим видом продолжила старуха. — Но это почти нереально. Так что даже не думай, девочка. Уж проще до Железногорска метнуться за стабом, чем перышко то добыть.
— Что за перышко?
Старуха достала из стола пачку шприцов, открыла, приготовила. Подошла к Нюргустану, приловчилась и быстро набрала в пробирки темной, почти черной крови. Посмотрела на свет, встряхнула.
— Жаровка — это птица такая. Раз в пять лет мигрирует сюда. Собираются на свадьбу, так сказать. Тут недалеко есть радоновое озеро. Вот туда они и слетаются, чтобы яйца откладывать. Перья у них очень ценные. Кто посмелее, или поотчаяннее, иногда пытаются их собирать. Но опасное это дело.
— Почему? — насторожилась Весенна.
В ней зародилось упрямое чувство: во что бы то ни стало добыть то самое перо. Вот ее момент! Тот случай, когда она может отплатить северянину за все!
— Да как сказать, — усмехнулась старуха. — Меня видишь? — она указала скрюченным пальцем на свое уродливое лицо. Веся медленно кивнула. — Неудачно сходила. Хорошо хоть вообще выжила. Гиблое там место. Радиация. Знаешь, что это такое? — девочка неопределенно пожала плечами.
— У-у-у-у, — подал голос Арчибальд, явно понимая, о чем идет речь.
— Лучи такие смертельные. Невидимые. А жаровкам это место нравится. Они там рождаются, там и умирают. Птицы сами по себе радиоактивны, а еще там, и под озером, что-то странное. Обычно если область заражается, то на больших территориях, а там нет… Считай, шагов сто от озера — и почти норма. У воды, жуть что творится! Озеро и не замерзает никогда, потому что там, в глубине, говорят, стержень то ли графитовый, то ли урановый уже лет двадцать лежит… Излучает, стало быть… И никак не погаснет почему-то. Они туда слетаются, яички отложат — и все… Подыхают. Даже им не выдержать такую дозу. А перья надо быстро собрать. Они час полежат на земле — и все… Одна радиация остается. Яд, считай, чистый, но он тоже, кстати, ценится. Птицы от облучения дуреют, мутируют. В подпушке у них плесень особая живет. Типа пенициллина. Вот она вашему другу и может помочь.
— Блин, — вздохнула Весенна.
— А то! — ухмыльнулась старуха, загружая кровь Нюргустана в какую-то бочку. — Потому и ценные те перья… У меня, конечно, есть костюм защитный… — старуха склонила голову на бок, словно оценивая рыжеволосую гостью. — Как раз на тебя… Я ж помоложе была, такой как ты… Но видишь, — бабка снова указала на лицо. — Вдохнула, не повезло, и такой стала. Так что, дочка, ты бы это… Забыла о таком варианте.
— А что ж вы, бабушка, — прищурился Арчибальд, — тогда про костюм заговорили? Если б отговорить хотели, то не рассказывали бы…
— А я и не отговариваю, — закрыв крышку, нажав пару кнопок, честно ответила старуха. — Я прямо говорю: если пойдете, если он вам важен… то я у вас дорого куплю потом эти перья. Они мне тоже очень нужны, а сама я их не достану. Покупать у кого-то - невыгодно, да и не факт, что кто-то попрётся в этом году. А жаровки еще день, ну два там проживут и все. Так что вы попали в самое идеальное время! Судьба, прям! — развела она руками. — Решайте.
— Ну-у-у-у, че-то прям как-то сильно все волшебно, — насторожился бард. — Та-а-а-акие совпадения!? А, точно ничем больше его не вылечить? Может, у вас, если поискать, найдется что-то еще?
— Вряд ли… — аппарат на столе загудел, завибрировал, и пробирки в нем начали безумно быстро вращаться. — Не прост ваш друг. Обычный антибиотик или «антигриппин» ему не поможет. Решайте скорее, ему становится хуже. Но если пойдете - я вам, так и быть, помогу! Моя в том деле выгода тоже есть, не скрою. И друга спасете, и мне полезность сделаете! Все в плюсе!
Весенна закусила губу.
— Да ну, — обернулся к ней певец. — Ты что, реально думаешь туда пойти? Ты ее видела?
Веся хлюпнула носом. Ей жутко не хотелось становиться похожей на старуху, она своей красотой дорожила, но и оставить северянина, который столько раз их спасал, не думая о себе, она не могла.
— Я костюмчик-то потом починила, — подлила масла в разгорающийся костер сомнений в душе огневолоски старуха. — Не должен пропускать больше. Шланг плохо закручивался, но теперь все надежно. Так что шансы у тебя есть…
— Да ну-у-у-у! — дернул щекой Арчибальд. — Ты ж его несколько дней всего знаешь! Ало! Ты видела, что с ним? А если обманывает? Если ей просто перья эти нужны и ничем она не поможет, а мы только время зря потеряем?
— Да не обманываю я! — Сложила руки на груди старуха. — Принесешь — помогу. Но заставлять не стану. Сама решить должна!
— Давай лучше на санки да в город его! Может, там нормальные врачи есть? — горячо шептал певец.- А не эта... шарлатанка.
— Не дотащите, — пожала плечами старуха. — До утра может уже и не доживет…
— Ну, ты реально, этим сказкам веришь? — настаивал певец.
Веся металась между двумя противоречивыми мыслями, не в силах сделать выбор. Оба варианта казались правильными, но оба вызывали сомнения. Ей было страшно. А вдруг она не справится? Вдруг что-то пойдет не так? А если она пострадает? Если все это окажется лишь сказкой? Может, ему действительно смогут помочь в городе? Но что, если он не доживет до утра?
"Вдруг, если, а что..." – гул тревожных мыслей разрывал голову.
Внезапно сильная рука схватила ее за запястье. Нюргустан вздохнул, словно вынырнул из воды. Он резко вскрикнул, напугав всех. Девушка инстинктивно попыталась отпрянуть, но его пальцы только сильнее сжались вокруг её запястья. Эта хватка была отчаянной, попыткой зацепиться за последнюю надежду. Словно утопающий, хватающийся за соломинку. Словно альпинист, сорвавшийся в пропасть, но всё ещё борющийся за жизнь. И именно эта безысходность в его прикосновении заставила Весю осознать: она должна хотя бы попытаться.
– Я пойду! – твёрдо произнесла она, оборачиваясь на старуху.
***
Костюм оказался чем-то непонятным, похожим на мешок, пахнущий старой резиной, к которому кто-то криво приклеил по две грубые трубы снизу и две сверху, которые должны играть роль штанов и рукавов. Лежал он, судя по всему, без проветривания долгие годы, слежавшись в жесткие складки, и вызывал недоверие.
— А он точно выдержит? — спросила Веся дрожащим голосом, с трудом натягивая штанины. Её руки тряслись так сильно, что она едва могла справиться с одеждой.
— Точно! — кивнула старуха, помогая девочке облачаться. — Где было опасно, я изоляционной залепила, видишь? — бабка указала пальцем на участок костюма, перемотанный синей лентой, приклеенный в районе локтя. — Теперь не пропустит! Веся скривилась. Изолента? Серьезно?! Этот тонкий клочок полиэтилена должен был стать её защитой? Мда... Надёжность прям зашкаливает!
Заметив во взгляде девушки сомнения, Арчибальд лишь вздохнул и пожал плечами, мол, а я что? У меня поддержки не ищи! Я тебе все давно сказал!
— Не смотри ты на нее! — добродушно улыбнулась старуха, помогая Весенне вдеть руки в рукава и протягивая ей толстенные перчатки. – Это ж синяя! Православная! А, как известно, все, что изолентой склеено – на века сделано!
— Ого! — только и смогла выдавить Веся, не ожидая что перчатки окажутся такими тяжелыми.
— А то! – подмигнула старуха. – Свинец же! Так вот… Главное — ни в коем случае не вдохнуть даже маленькую пылинку. Поняла? Одна частичка, зацепившаяся за лёгкие, и всё — конец! Выжжет тебя к чертям собачьим! Фон там высокий, но только у самого озера, — старуха сделала паузу, словно давая возможность осознать услышанное. — Я говорила об этом. Не подходи близко, и будет тебе хорошо! У озера никакой костюм не выдержит, говорят, даже металл плавится от такой радиации! Но ты в воду не лезь! Поняла?
Весенна испуганно кивнула. Её сердце колотилось так, будто готово было выпрыгнуть из груди. Она чувствовала, как холодный пот стекает по спине, а ноги подкашиваются от одной только мысли о предстоящей задаче.
— Вот и умничка! — довольно кивнула старуха. — А теперь задержи дыхание…
Весенна глубоко вдохнула, надув щёки. Хозяйка лаборатории водрузила ей на голову шлем, пристегнула шланг и обошла со спины. Раздалось шипение, в лицо ударил поток холодного воздуха.
— Дыши, — послышался глухой голос.
Вдохнула Весенна не сразу. Она медлила. А что если это ловушка? Что если старуха решила просто избавиться от них, также как те сельчане в деревне, как лесник? Мысль о том, что кто-то может воспользоваться их доверчивостью, свербила, но легкие требовали воздуха, и через несколько секунд она всё-таки это сделала. На вкус воздух был странным, немного металлическим, но живительным.
— Кислорода хватит на час, — сообщила хозяйка лаборатории, отключая подачу. — Вроде работает. Давай пока снимем. Наденете уже там, ближе к озеру.
— Наденете? — удивился Арчибальд, подняв брови. Его голос звучал напряжённо, а взгляд стал тревожным.
— Ну да, — старуха недоумённо посмотрела на него. — Не пойдёт же она отсюда в таком виде! До озера часа полтора пути только в одну сторону! Зачем воздух расходовать? Подойдёте к танцующему лесу, там и наденете. От него до места минут двадцать всего. Двадцать обратно и… — старуха замолчала, словно подсчитывая время. — Должно хватить. Ты главное, не задерживайся! Схватила перья, в коробку сунула и бегом назад. Поняла?
Весенна кивнула, хотя внутри всё замерло и она сомневалась что сможет выполнить хотя бы половину из всего сказанного. Страх накатывал волнами, парализуя разум. Руки и ноги дрожали, а во рту пересохло так, что язык прилип к нёбу.
– А вы с нами не пойдете? - прищурился певец.
– Нет, – отрицательно покачала головой бабка. – Зачем? Я вас, считай, наняла. Вам-то нужнее. Чего побелела? — засмеялась хозяйка лаборатории, обратившись уже к девушке, пытаясь разрядить обстановку. — Не бойся, говорю! Спасёшь своего… Кто он там тебе? Парень? Будет по гроб жизни обязан! На руках носить будет! Ничего не случится! Я гарантирую!
— Тогда бы сами и шли! — пробурчала Веся. Её голос дрожал.
— Сама не смогу. Старая я… Радикулит мучает. Колени больные. Упаду — не встану! — старуха развела руками, словно оправдываясь.
— Ну-ну… — протянула Веся, явно не поверив ни единому слову.
— Ладно, собирайтесь, давайте. Вот вам лукошко… — старуха ухмыльнулась и поставила на стол железную коробку с ручкой и дверцей вверху. — Сюда перья сложи. Свинец толстый, излучение не пробьётся. Но крышку главное прочно закрутите! Вот так! — она показала, как завинчивать запор. — Поняли?
Арчибальд старался не смотреть в сторону женщин, всем своим видом показывая, что не особо доволен затеей, от того учиться ничему не желает.
— Поняла, — кивнула Веся, стараясь не выдать волнения в голосе.
— Крышку! Плотно! Закрывай! Иначе облучитесь! До упора винт закручивай, сразу же! Ну, с богом! А я пока опыты проведу.
Веся с трудом подняла со стола тяжеленный контейнер. Руки дрогнули от веса, но она упрямо стиснула ручку.
— Ты бы помог девчонке, — укоризненно заметила старуха, усаживаясь за экран монитора. — Пока можно нести, он чистый.
Арчибальд с недовольным видом подошел, принял железяку. Взвесил её в руках. Килограмм десять, не меньше! Да ещё и тащить эту штуку теперь придётся хрен знает куда, а потом обратно...
— Куда идти-то? — спросил он, уже предчувствуя долгую дорогу.
— Как выйдете, обойдёте станцию справа и прямо через весь комплекс до северных ворот. Увидите их сразу, не промахнётесь! Дорога туда и ведёт. Дальше тоже по ней идите, никуда не сворачивайте. Дойдёте до гаражей, за ними направо. Там поле, а за ним — тот самый лес. В нём озеро и находится. Запомнили? — проворчала бабка, заметив на лицах спутников сомнение.
— Запомнили, — неуверенно ответила Веся.
– Справитесь! Не промахнетесь! Мимо того леса не пройти! Все, идите. Времени мало. С рассветом жаровки разлетаются по округе. Шансов их найти будет меньше. А скоро уже рассвет.
Арчибальд с Весей переглянулись.
— Ну, пошли, героиня, — натянуто улыбнулся бард. — Будем спасать дружка твоего…
Хотелось или нет, но идти, судя по всему, придётся. Если дело выгорит, старуха обещала неплохо заплатить за перья. Может, и ему что-то перепадёт, если проявит себя хорошим помощником.
— Вы там в гаражах только осторожнее, — вспомнила старуха, когда спутники уже вошли в корзину подъёмника. — Там по осени стая псов обитала. Может, уже ушли, я там давно не была, вдруг перебрались ближе к городу, все же похолодало, но если что, оружие держите наготове!
— Вовремя как, — пробурчал Арчибальд, перекидывая автомат на грудь. – Потом еще выяснится, что в озере крокодилы-людоеды, а лес тот и вовсе заминирован!
Старуха усмехнулась.
- Язык у тебя…
Подъёмник загудел, медленно двинулся вниз и вскоре спустил их на землю. После теплого помещения холод улицы заставил содрогнуться, словно от ледяной пощёчины. Все же, как человеческий организм умно устроен! Два дня считай на морозе провели — и ничего! А чуть согрелись — и все! Лень какая-то накатила…
— Ну, пошли, — скомандовал Арчибальд, оглядевшись, ежась от холода. — Туда, похоже. Вон, дорога.
***
Научный комплекс и гаражи миновали без приключений. Чтобы не рисковать, обошли место обитания псов по большой дуге. Сугробы, кустарники — что поделаешь?.. Лучше так, ведь судя по рыку и редким взвизгам, доносившимся из невысоких строений, псы никуда не делись, а встречаться с дикой сворой сейчас совсем не хотелось.
Раньше, говорят, нападения собак на людей были редкостью. Хватало им еды и на помойках, и популяция была не такой бешеной, а нынче всё иначе. Порой, даже непонятно, кто опаснее — волки или собаки. Если волков встретить сложно, разве что в глухой тайге, то вот голодную стаю псов повстречать на пути шанс куда выше. Бывали случаи — правда, ни Арчибальд, ни Веся такого сами не видели, — когда стаи, насчитывающие под полсотни голов, нападали даже на обозы! Лошадей рвали в мгновение ока, бывало, и людей не щадили. Приходили псы тихо, как правило, ночью. Атаковали свирепо и отступали врассыпную, что делало их особенно опасными противниками. Волки загодя воют, предупреждая, собирая стаю, и сражаются до конца. А эти чуть что, сразу на утек. А потом могут и снова вернуться, если почувствуют что опасность миновала. Ну и благородства в них не было от слова совсем! Сытый волк может и стороной обойти, псы же сытыми не были никогда.
Так что рыжеволоска с певцом благоразумно заранее сошли с дороги и обошли зловещие постройки, хотя по дороге идти было намного проще.
Также без приключений добрались и до леса.
— Это он? — спросила Веся, всматриваясь в черные, кривые стволы на другой стороне широкого, заснеженного, ровного поля.
В предрассветной мгле деревья казались перекрученными пальцами мертвецов, тянущимися из земли к небу.
— Наверное… — нервно осматриваясь и ежась, ответил певец. — Я, пожалуй, дальше не пойду. Ты одевайся давай… Мало ли, где тут уже радиация…
— Да-да, — засуетилась девушка, натягивая на голову неудобный шлем.
Хоть костюм изначально и не внушал доверия, но сейчас, перед лицом невидимой опасности, Веся почувствовала странное желание поскорее облачиться в снаряжение. Нового врага нельзя было увидеть, почуять, ощутить или унюхать. И почему-то тонкий резиновый костюм при борьбе с таким противником, у которого нет ни зубов, ни когтей, вызывал у неё чувство некой защищенности.
Арчибальд помог застегнуть защелки на шее, включил подачу воздуха.
— Ты там это… — он ещё раз осмотрел застежки, проверил, плотно ли они закрыты, подтянул перчатки. — ...Осторожнее. Не геройствуй. Найдешь пару перьев и сразу назад, хорошо?
Веся улыбнулась. В голосе певца слышались тревога и... забота. Его немного суетливые движения, напряженное лицо, сосредоточенный взгляд — всё это как-то придало ей уверенности. Она не стала уверенной на все сто, но теперь, получив граммулечку тепла и заботы, ей казалось, что ничего сложного в том, что они задумали, нет: дойдет, найдет и вернется. Ну и что, что там какие-то почти магические смертоносные лучи? Костюм защитит! Его же не на коленке собрали вчера! Его явно делали люди прошлого, а они отлично знали своё дело!
— Хорошо, — улыбнулась Весенна и смешно пошевелила носом.
Резко засвербело в носу, а через толстое стекло и резину почесать его не получилось.
— Ну, я пошла!
— Хорошо! Я тут буду ждать, — кивнул певец и, когда оранжевый костюм девушки двинулся в темноту, отошел от места их расставания на добрых сотню шагов назад.
***
Сначала Весенна шла быстро, почти бежала – ноги в изолирующем костюме оставались сухими и сугробы ей были больше не почем. Внутри было чуть прохладнее, чем в шубе, но зато никакой сырости — только тяжесть материала и скрип резины при каждом шаге. Однако, чем ближе она подходила к темным силуэтам обугленных деревьев, тем медленнее становились её шаги. В какой-то момент ей показалось, будто воздух вокруг сгустился, словно невидимая стена давила на грудь. Пропало всякое движение: ни ветра, ни звука падающего снега. Лишь собственное дыхание да шорох клапана за спиной нарушали мёртвую тишину.
Она вошла под покров леса и замерла. Под ногами больше не было снега. Его сменил толстый слой чёрной сажи, похожий на пепел после пожара. Каждый шаг вздымал облака этой тонкой, колючей пыли, которая оседала на костюм. Веся поёжилась.
— Наверное, про эти горячие пылинки и говорила старуха, — пробормотала она себе под нос, чтобы услышать хоть какой-то звук в этом мертвом пространстве. Голос её прозвучал хрипло, словно она и вправду боялась вздохнуть лишний раз.
Шаг за шагом, метр за метром, она продвигалась вперёд. Земля вокруг была изрыта глубокими рытвинами, как будто кто-то провёл здесь гигантскими граблями. Путь пролегал через хаотичные холмы и ямы, словно сама земля пыталась отгородиться от чего-то ужасного. Здесь не было ни кустарников, ни травы, ничего. Только чёрные, кривые стволы деревьев и камни, такие же мёртвые и безжизненные, как всё вокруг.
На середине пути Весенна заметила впереди мягкое свечение. Зеленовато-синее, как свет от пузыря того «морского рыба», что освещал им пещеру. Только в разы больше и сильнее. Чем ближе она подходила, тем больше света разливалось вокруг, освещая мрачный пейзаж жутковатым сиянием.
Наконец, она вышла на равнину и увидела... озеро света. Только так она смогла описать это зрелище. Водоем был небольшим, около сотни метров в диаметре, и он светился из глубины так, словно под толщей воды находился гигантский фонарь. Веся застыла, не в силах отвести взгляд. Вода в озере колыхалась, создавая световые волны, которые рисовали причудливые тени на чёрных деревьях. Это место казалось одновременно прекрасным и пугающим.
Весенна подняла голову. В неуклюжем костюме это было сделать непросто, но она хотела разглядеть то, зачем сюда пришла. Однако небо оставалось пустым.
— Наверное, нужно подойти ближе, — подумала она и сделала ещё несколько шагов.
Становилось жарко. Костюм не дышал, а постоянные подъёмы и спуски в овраги заметно истощили её силы. Но деваться было некуда. Она пришла сюда ради цели, и теперь нужно довести дело до конца.
Веся сделала пару шагов, и вдруг где-то над головой что-то вспыхнуло. Сначала она решила, что это молния, но зимой? Вспышка была похожа на то, как кто-нибудь мазнул по лесу фонариком, но, осмотревшись, девушка ничего не заметила.
— Наверное, блик от озера, — успокоила она себя, хотя внутренний голос уже нашёптывал, что что-то не так.
Девушка пригнулась. Вдруг кто-то еще охотится за перьями? Старуха говорила, что иногда сюда приходят смельчаки.
Вспышка повторилась через несколько шагов. Затем снова и снова. Теперь они появлялись не только сверху, но и по сторонам. И лишь когда над головой раздалось тяжёлое, угрожающее хлопанье крыльев, Весенна поняла, откуда исходит этот свет.
Прямо перед ней, между густых кривых веток, пролетела огромная птица. Размах её крыльев был не меньше полутора метров, а сама она была размером с крупную кошку. Птица светилась мягким светом, но каждый раз, когда она взмахивала крыльями, свечение ее перьев усиливалось в разы.
— Жаровка! — догадалась Веся.
— Кря! — раздалось прямо над головой, словно птица согласилась с ее мыслями.
Веся вздрогнула и от неожиданности присела, а в тот же момент над её головой пронеслась жуткая птица. Ещё чуть-чуть, и её острые когти задели бы костюм. Девушка закрутилась на месте, пытаясь следить за всеми направлениями. Вторая, сложив крылья, уже пикировала прямо на неё. Веся вскрикнула, отскочила в сторону. Птица раскрыла крылья в последний момент, но её место заняла другая, зайдя со спины.
Жаровки кинулись на нее стаей. Они пикировали, раскрывая огромные крылья, грозя продрать вновь ставшим таким не надежным костюм. Их когти и клювы вполне были способны изодрать его в клочья. Хлопки крыльев и дикий клекот, раздававшиеся со всех сторон, пугали не меньше.
Веся побежала, не разбирая дороги. Хоть огненно-желтые росчерки птиц летавших над ней хорошо освещали землю, но ей стало так страшно, что девушка не разбирала дороги.
Укрыться ей удалось лишь под стволом поваленного дерева. Она заползла под него и замерла. Птицы курлыкали, клокотали, горланили, летая над ней еще несколько минут, потом, бросив бесплотные попытки добраться до жертвы, расселись на ветках.
Когда все успокоилось, Весенна осторожно выглянула из-под поваленного дерева, стараясь не шевелиться слишком резко. Жаровки сидели на ветках вокруг, словно зловещие фонарики, освещающие лес своим жутким светом. Их огромные глаза, похожие на раскалённые угли, внимательно следили за каждым её движением. Весенна поняла, что стоит ей только высунуться чуть дальше — и они снова атакуют.
Тяжело дыша от страха и бега, она кое-как, через плотную резину убрала прилипшие к лицу волосы. Вся поляна вокруг бревна была густо усеяна светящимися перьями. Большими и маленькими, длинными и короткими, растрепанными и ниточка к ниточке. Их было много, выбирай любое, хватай охапку и беги, но дело было в том, что все они насыпались слишком далеко от нее – отсюда не дотянуться. Да и выбираться как-то надо было, воздуха не очень много. Пару раз птицы зацепили ее и она переживала, что могла повредить свой костюм.
Веся перевела дыхание.
- Дура! – выругалась она, аккуратно стаскивая ружье, перекидывая ремень через голову. – Ну, сейчас я вам!
Жаровки заклокотали громче, переговаривались между собой, совсем не боясь черной палки в руках человека. Одна из них даже осмелела, спикировала и опустилась прямо на бревно. Когти застучали по коре прямо над головой Весенны. Та замерла, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.
– Курлы? – наклонила жаровка свою уродливую, лысую голову, и Весеннее показалось, что птица издевательски интересуется у нее, а чего это она мол, сюда залезла? Пусть выходит поскорее, птички кушать хочут.
Её чёрный глаз блеснул в свете луны, отражая ствол ружья, направленный прямо на неё.
Девушка задержала дыхание, пальцы дрожали на спусковом крючке. Она знала, что это её единственный шанс. Грохнуло. Причем так, что бревно над головой вздрогнуло. Сноп искр вырвался из ствола, ослепив всех вокруг. На мгновение в лесу вспыхнуло второе солнце. Вспышка была настолько яркой, что Весенна совершенно ослепла на добрые полминуты. Уши заложило.
- Дыхание дракона, - вспомнила девочка те дорогие патроны, что продал им в Гуляй-городе егерь.
Когда мир наконец-то вернулся в фокус, хотя и продолжал качаться перед глазами, Веся разглядела жаровку. Та корчилась в саже, хлопала крыльями, мотала головой и тыкалась то в дерево, то в камень, явно дезориентированная. Но… целая. Ни одной раны, ни единой капли крови! Лишь немного дрогоценные перья подгорели. Девушка почувствовала, как холодок пробежал по спине. Неужели она промахнулась? Или эти патроны — фальшивка? Мысль о том, что деньги были потрачены на бесполезную игрушку, разозлила. Она оттянула затвор. Может просто испортились?Патрон в яркой желтой рубашке выскочил из патронника, упав рядом с ней. Подняв его, на всякий случай, Весенна зажала патрон в кулаке.
Жаровки испуганно метались в хаосе. Но та, что была ближе всех, всё ещё дергалась на земле, не в силах взлететь. "Теперь точно не уйдёшь," – прошептала Веся, снова вскидывая ружьё. Приклад плотно прижался к плечу, палец лег на спусковой крючок. Выстрел. На этот раз вспышка была слабее, но результат превзошёл все ожидания: птица, которая уже начала наводить свой злобный взгляд на жертву, исчезла в облаке перьев. Заряд крупной картечи буквально разорвал её на части.
"Так-то лучше!" – оскалилась девушка, торопливо перезаряжаясь. Но радость была недолгой. Остальные птицы, до этого лишь кружившиеся в воздухе, теперь начали действовать. Они завертелись в безумном хороводе, как живое облако, и с громким клёкотом обрушились на неё, словно молнии. Их огромные крылья били по воздуху, вздыбливая черную пыль. Несколько тушек ударились о корягу. Пара упала совсем близко и, зашипев змеями, неуклюже поковыляли к прячущейся под деревом жертве.
Весенна покинула свое укрытие, позорно ретировавшись мягким местом назад. Схватила горсть самых крупных перьев, валявшихся рядом, подхватила брошенный контейнер и сунула их в его недра. Крышка захлопнулась с громким щелчком. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Веся бросила быстрый взгляд вокруг: птицы кружили всё ниже, их глаза полыхали гневом.
Она побежала прочь. Птицы не отставали. Они пикировали, выпуская когти и готовили клювы, готовые разорвать её на куски. Благо, что деревья своими ветвями мешали не только Весенне, но и жаровкам. Она выстрелила наугад ещё пару раз. Ее осыпало дождем из перьев и ошметок, но жаровки, обезумевшие от грохота, вспышек и крови, словно не замечали боли. Даже раненные они, кувыркаясь в черной саже, пыталисьдобраться до обидчицы, так вероломно вторгнувшейся в их мирное царство.
***
Ноги закоченели уже через пять минут после того, как девчонка скрылась в темноте леса. Арчибальд начал притоптывать, стараясь согреться. Холод пробирал до костей, а ветер, словно издеваясь, трепал его плащ и забирался под одежду.
- Надо меньше пить, надо меньше пить, - вспомнились ему прилипчивые слова, из детских воспоминаний.
Он верил в успех и потому никуда не ушёл. Хотя, если честно, мысль о том, чтобы двинуться дальше в Железногорск одному, разочек мелькнула в его голове. Когда старуха начала рассказывать все эти небылицы, он хотел сказать, что мол, на такое он не подписывался, и что вы тут оставайтесь, а мне спешить надо, «арривидерчи», «бонсуа», «дзай цзень» и прочие умные иностранные словечки, но его ждут в городе важные дела.
Потом, однако, мысли о Железногорске немного остудили его пыл. Город был большим, и шансов встретиться с кредиторами, которым он задолжал кругленькую сумму, казалось было, не так уж много, но что-то подсказывало ему, что по закону подлости он обязательно хотя бы с одним из них там да столкнется.
Когда старуха предложила заплатить за перья, в голове Арчибальда зародилась мысль использовать эту ситуацию себе на пользу. Отдавать долги он, конечно, не собирался — у него были куда более интересные планы, но иметь лишнюю страховку на случай, если придётся раскошелиться было бы неплохо. Норов у тех, кому он должен, был крут и пусть на момент, если вдруг его прижмут к стенке, а к горлу приставят нож с вопросом, «Где деньги, Игорек», в кармане найдется пара другая тысяч дублей. Да и вход в Железногорск стоил немало – жить там было удовольствие далеко не из дешёвых, а уж хорошо жить, к чему он привык, требовало ещё больших затрат.
И вот потому он сейчас и стоял посреди поля, открытый всем ветрам, мерз, как собака на цепи, и топтался на месте, пытаясь согреться, а не снег топтал по дороге в сторону столицы.
БАХ!
Резкий звук выстрела разорвал тишину, и Арчибальд вздрогнул. Где-то впереди что-то ярко вспыхнуло. Девчонка? Певец напрягся, всматриваясь в темноту. Снова выстрел. На этот раз громче. Точно она!
Арчибальд вскинул автомат, сделал шаг вперёд, но тут же отступил назад. Нет! Это слишком опасно! Он прикусил губу, колеблясь. Третий выстрел. Четвёртый…
— Черт! — выругался он сквозь зубы и всё-таки двинулся вперёд, решив хотя бы дойти до того места, где они расстались.
Пятый выстрел. Шестой… Звуки становились всё ближе, и тут… в небо взметнулись сотни искр. Они поднялись высоко, закружились над чёрным лесом, словно ураган подхватил светлячков и завертел их в безумном танце, а затем резко бросил вниз. В этот момент Арчибальд разглядел светлое пятнышко на фоне тьмы. Оно двигалось в его направлении, приобретая очертания человека. А за ним…
Арчибальд замер, выпучив глаза. Десятки, а то и сотни светящихся неоновым светом птиц кружили над фигурой, норовя клюнуть или вцепиться когтями. Рыжеволоска бежала, закрывая голову винтовкой, а в другой руке тащила тяжёлый контейнер. Её силуэт был едва различим в свете мелькающих птиц и рассвета, но страх и отчаяние девчонки чувствовались даже на расстоянии.
Внезапно она споткнулась и рухнула на самой границе снега. Арчибальд замер, не зная, что делать. Его сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди. Птицы сгущались вокруг неё, словно живое облако, готовое поглотить свою жертву.
— Да твою-ж мать… — прошептал он, сжимая автомат.
Он понимал, что должен что-то сделать. Но что? Бежать вперёд, рискуя своей шкурой? Или остаться здесь, наблюдая, как её растерзают эти хищники, а потом подобрать контейнер, когда все утихнет?
Споткнувшись о корень, Веся рухнула лицом вниз, больно ударившись коленом. Распластавшись на земле, она ойкнула, выпустив ружье. Перекатившись на спину, девушка выставила перед собой контейнер.
Тут же ближайшая птица с разгона врезалась в него, упала рядом, заворочалась и начала подниматься, тараща горящий огнем глаз.
— Курлы! Курыл! — гортанно простонала она, запрокидывая голову и готовясь атаковать.
Веся махнула контейнером, отбиваясь, но птица лишь отпрыгнула на шаг, шипя и не опуская своих страшных крыльев. Она медленно двинулась на человека, словно играя с жертвой.
Бах! Птица дернулась, взметнулась в воздух.
— Беги! — донесся далекий крик Арчибальда, и мир потонул в звуках стрельбы.
Бард был далеко не лучшим стрелком, но автомат на то и автомат, чтобы компенсировать недостаток мастерства скорострельностью. Певец никуда конкретно не целился — просто направил ствол в сторону стаи и нажал на спуск. Тут уже как в том анекдоте: два ствола и все небо в попугаях! Тем не менее, из общей массы вниз упали три или даже четыре, он точно не разглядел, тушки птиц.
— Беги! — крикнул он снова, когда автомат заглох.
Фигурка встала. Побежала. Арчибальду ничего не оставалось, кроме как последовать ее примеру и своим словам. От стаи отделилось несколько особей, и устремились в его сторону. Не имея никакой защиты, помня о том, что птицы радиоактивны, бард побежал прочь. Магазин у него был только один, потому, «Чем смог, тем помог, а картошку сажайте сами», — промелькнуло в голове. Теперь уже и его тушка оказалась под угрозой. А тут уже каждый сам за себя!
Птицы отстали, когда они отбежали от танцующего леса достаточно далеко. Видимо, жаровкам не по душе отсутствие радиации, или они внезапно вспомнили о каких-то важных делах – утюги забыли выключить в гнездах, или где они там живут, в норах?.. Стая, сделав большой вираж над головами людей, больше не пыталась атаковать, улетела обратно в лес, растворившись в его чернильной мгле.
Веся устало плюхнулась в снег. Казалось, что её сердце вот-вот покинет тело через рот. Дышать было почти невозможно. Стекло шлема запотело, и она едва различала дорогу. До гаражного массива оставалось уже совсем не далеко и если где-то и можно было сделать остановку, то именно тут.
— Стой! — выдохнула она. — Я… Больше… Не могу…
Арчибальд опустился на колени поодаль. Он побаивался приближаться к спутнице. Про радиацию он знал мало, но где-то слышал, что костюмы после таких мест нужно обязательно обеззараживать специальным раствором. Хотя они изготовлены из особого материала, который не впитывает смертоносные лучи, часть радиации всё равно могла осесть на его поверхности.
— Оботрись о снег, — посоветовал он Весенне. — Костюм может фонить.
Девушка перевернулась на спину, затем на бок, на грудь обтираясь… Зачерпнула ладонями, потерла шлем, бока, ноги. Поможет ли это — никто не знал, но хотелось верить, что это хоть немного уменьшит опасность.
— Ну, ты, мать, дала! — вдохнув морозный воздух, выдохнул Арчибальд. — Ты видела этих тварей? Нифига себе! Ещё и светятся! Я чуть не охренел, когда их увидел. Штук сорок сбил, а им по-барабану! Ты всех что ли на себя навела?Ну старуха! Ну карга старая! Не могла сказать, что это не птицы, а птеродактили долбанные!? У тебя получилось перья достать? Можно было и не ходить совсем, а там пособирать.
— Собрала, — тяжело выдохнула Веся, продолжая на всякий случай обтирать снегом контейнер. — Штук десять.
— Хорошо, — улыбнулся Арчибальд, уже прикидывая, что за эти перья можно выторговать у старухи. — Если они и вправду такие дорогие, надо с бабки этой по максимуму стребовать! Иначе я ей их в задницу засуну! Будет до конца жизни павлина косплеить! Послала же…
Арчибальд внезапно затих. Веся медленно подняла голову. Такая тишина ничего хорошего не предвещала.
Певец коснулся плеча, потом указал пальцем на девушку. Холодея от ужаса, Веся медленно, как в страшном сне повернула голову, за долю мгновения до этого почуяв чудесным образом, что она там увидит… дыру.
Костюм был разорван. В прореху виднелась ткань кофты, не оставляя надежды на то, что порвался только какой-нибудь внешний слой. Сердце пропустило удар. Она замерла. Горло сдавило невидимой рукой, сжав его стальными пальцами. Слезы подступили к глазам, и она едва сдерживала рыдания.
— Тихо, тихо! — Бард шагнул к ней, но остановился на полпути, выставив руки в предостерегающем жесте. — Подожди! Это может быть ты снегом...
— А-га-а-а! — всхлипнула девушка. Её голос дрожал.
— Дырка маленькая... Может, ничего не попало! — Арчибальд пытался говорить уверенно, но его голос звучал слишком напряжённо.
— Попа-а-а-а-ало! — закричала Весенна, и её крик эхом разнёсся по окрестностям.
Мир рухнул в одно мгновение. Перед глазами встало изуродованное лицо старухи: сморщенная кожа, покрытая язвами, источающими зловоние. У старухи было ее лицо. Подступила тошнота. Голова закружилась, перед глазами потемнело, ноги подкосились. Веся рухнула в снег и разрыдалась, сотрясаясь.
— Твою ж мать! — сочно выругался бард, топнув ногой.
Он сжал кулаки, глядя на плачущую девушку. В груди нарастал комок отчаяния. Бросить девчонку он не мог, но и подойти – боялся. Да, он не самый честный, не самый лучший… Да что там! Вообще во всем не самый! Но и не гнида! Он смотрел на плачущую рыжеволоску и в груди разгорался огонь, погасить который он уже был не в силах.
— Пошли! — наконец решившись, рявкнул он, хватая Весенну за руку. — Вставай! Быстро!
— Не трогай меня! Радиация! — Весенна отшатнулась, её глаза расширились от ужаса.
— Вставай, говорю! — процедил Арчибальд сквозь зубы. — Снимай это! Бросай костюм здесь! Живо!
Он дёрнул застёжку шлема, но Весенна замотала головой, пытаясь отстраниться.
— Нет! Отойди! Это опасно!
— Дура! — бард ударил ладонью по каске, заставив спутницу вздрогнуть. В её глазах мелькнул страх. — Снимай! Выворачивай наизнанку и бежим! Может, ещё не сильно облучилась! А этот костюм фонит, как чёрт знает что!
Постепенно Весенна начала приходить в себя. Когда шлем сняли, морозный воздух ударил в лицо, отрезвляя. Арчибальд лихорадочно стягивал с неё комбинезон, выворачивая его наизнанку, стараясь, чтобы ни одна частичка не перекинулась на ее одежду.
— Надо же! Первый раз так девушку раздеваю, — попытался пошутить он, но голос звучал слишком напряжённо.
Веся, чтобы не упасть, оперлась на его плечо, нервно хихикнула шутке. Холод начал проникать под одежду, но страх перед радиацией заглушал всё остальное.
- Контейнер? – хлопнула ресницами девушка, уже ежась от холода.
- Черт!
Певец натянул свинцовую перчатку, схватил железяку и потащил спутницу за собой за руку.
***
Как бы не хотелось побежать напрямик через гаражный комплекс, здравый смысл, что сейчас только псов им еще и не хватало, возобладал.
Свернули по своим следам. Веся замерзала с каждым шагом. Босые, в одних мокрых носках ноги быстро окоченели. Тонкая кофта, пропитанная потом, быстро встала колом, застывая прямо на глазах, но бег и адреналин не давали девушке закоченеть окончательно.
Два километра показались вечностью. Каждый шаг давался с трудом. Небо уже совсем стало светлым и ориентироваться было на много проще.
— Ба-абка-а-а-а! — заорал Арчибальд ещё на подходе, задыхаясь и кашляя. - Открыва-а-а-ай!
Вверху загудел подъемник. Корзина медленно поползла вниз, словно издеваясь над их нетерпением. Старуха встретила пустников с ружьём наперевес.
- Руки! – когда опустился лифт, рявкнула старуха, направив на спутников оружие.
— Слы-ы-ы-ышь! Ты совсем охренела?! — Арчибальд был готов взорваться от злости.
- Перья достали? – глядя по верх прицела холодно поинтересовалась хозяйка лаборатории.
Арчибальд качнул контейнером.
- Бросай! - бабка качнула ружьем, указывая место, куда было нужно бросить хранилище сокровищ.
Певец плюнул в снег, размахнулся и бросил коробку в снег. Старуха, не опуская ружья, подошла, навела прибор с фиолетовым свечением.
- Сколько?
- Тебе хватит, - зло ответил Арчибальд.
- Что с нашим другом? – отдышавшись, стуча зубами, поинтересовалась Весенна.
Старуха молчала, водя детектором по контейнеру и хмурилась. Ящик светился зеленым, что говорило о большой дозе полученного излучения.
- Где костюм?
- Там, - качнул головой себе за спину Арчибальд. – Херня твой костюм. Дырявый! Ты нас специально подставила?
Бабка испытующе несколько мгновений поглядела на гостей, затем опустила оружие.
- Стойте смирно, - приказала она наведя теперь прибор на гостей.
Тот заскрипел, затрещал, засветился.
- Хреново, но норма, - резюмировала она еще через несколько секунд.
Веся выдохнула. В этом простом слове для нее заключался теперь целый мир. Наверняка имелось в виду, что они не облучились. Что не заражены. Что она не превратится в уродливую страшилу… Её мир снова стал целым.
- Поднимайтесь… - разрешила бабка, откидывая предотвращающий от падения шлагбаум лифтового подъемника. - Но вот по таблетке выпейте. Не хочу чтобы вы мне там все заблевали...
Арчибальд первым шагнул на платформу, принял здоровенную, толстенную таблетку, похожую больше на ректальную свечку. Старуха испытующе смотрела не него, выжидая. Бард зло сунул таблетку в рот, с трудом проглотил, демонстративно открыл рот.
- Ну и к чему все это было? Нафига ружьем размахивать!? А ну, как мы нервными окажемся, да пальнем тебе в пузо после всех этих приключений!?
Старуха каким-то брезентом обернула и подняла контейнер с перьями, затем задрала куртку вместе с кофтой, оголив морщинистый не красивый живот с огромным красным шрамом.
- А вот чтобы такое как раз и не повторилось… Нету больше веры людям в моем доме… А оружие, да, на пол пока кладите-ка…
- Да мы ничего такого не думали, бабушка, - попыталась смягчить обстановку Весенна, изрядно уже задубевшая на холоде. – Нам бы только друга спасти. Можете хоть все перья эти чертовы себе забрать! Только помогите!
- Э не! – вмешался бард. – По уговору! Вы обещали заплатить!
- Заплачу, - кивнула старуха нажимая кнопку и лифт, вздрогнув, начал подниматься. – Информацией. Денег-то у меня нету.
- Э-э-э-э! – поднял брови Арчибальд. – Как нету? Не! Мы так не договаривались!
- Да пускай, - махнула рукой Веся.
Ей было радостно от того, что она все-таки не заразилась и у них появился шанс спасти северянина. О деньгах она даже ни раз и не подумала.
- Какой пускай? – обернулся на спутницу бард. – Что, зря рисковали? Зря ты там от этих птеродактилей что ли убегала? Нет! Надо бы заплатить! Нам в Железногорск надо! А там вход не бесплатный!
- Да успокойся ты, - поморщилась старуха от громкоголосого певца. – Заплачу, сколько есть, хватит вам. Только не бухти!
***
- Ну и как это будет?
Поднявшись в логово старухи, где было тепло и безопасно, Арчибальд немного успокоился. Новость о том, что он может остаться без обещанной награды слегка разозлила его, но горячий ягодный чай с ароматной выпечкой немного поправили положение. Они уже давно ничего не ели и животы начинали давать о себе знать, а, после того, как старуха показала им теплый, комфортный туалет Арчибальд и вовсе был готов простить ей половину обещанной награды... Весенны.
- Вы ему эти перья, как павлину, в задницу вставите? А мы возьмемся за руки и будем хоровод водить? – съязвил бард.
Старуха лишь усмехнулась в ответ. Она аккуратно поместила контейнер с перьями и несколько пробирок с неизвестными веществами в специальный герметичный прозрачный бокс к одной стороне которого были приклеены перчатки для работы с опасными материалами, а с другой стороны имелась небольшая дверца для извлечения результата.
- Тихо, не мешай...
Хозяйка лаборатории медленно отвинтила крышку контейнера и извлекла одно перо. Весенна не имела возможности рассмотреть их в лесу, отбиваясь от жаровок, а Арчибальд вообще видел их впервые, потому, как только бабка достала его, все застыли в восхищении перед невероятным зрелищем. Перо, размером с лучевую кость взрослого человека, переливалось мягким зеленоватым светом. Это свечение казалось почти магическим – волоски пера мерцали сами по себе, без видимого источника света, создавая эффект, который буквально ломал привычное восприятие реальности. Когда старуха провела по нему пальцем, перо вспыхнуло ярче.
- Восхитительно! – прошептала она, завороженно глядя на переливы северного сияния в своих руках. – Превосходный экземпляр! Из него получится самый мощный настой! Это вам еще повезло, что у меня уже все готово, все корешки и ягоды были. А так бы пришлось вас еще в чертов лес отправить, за корнем борщевичка...
С величайшей осторожностью она положила перо на дно ёмкости, открыла одну пробирку с желтоватой жидкостью, добавила содержимое другой, встряхнула смесь и, снова бережно взяв перо за кончик, окунула его в раствор. Смесь моментально запенилась, зашипела, задымила, но вскоре реакция прекратилась, оставив после себя светло-синюю жидкость с хлопьями на дне. Само перо обуглилось, словно его опалили огнём.
- Готово, - удовлетворённо улыбнулась старуха. – Теперь принесите мне тот аэрозоль. Я помещу пробирку в стерилизационную камеру: один пусть обработает остаточную радиацию этим спреем, а второй возьмёт щипцы из раковины. Только осторожно! Не подходите близко и не дышите! Раствор крайне токсичен и практически не выводится.
Весенна взяла баллончик со стола, а Арчибальду достались щипцы с длинными ручками. Он осторожно, словно от этого зависела его собственная жизнь, сжал пробирку, переданную старухой, пока Весенна обильно обрабатывала всё вокруг белым аэрозолем.
- Хорошо, теперь давайте сюда... – старуха приняла пробирку, аккуратно набрала раствор в шприц. – Ну, молитесь, чтобы помогло! – вздохнула она и ввела иглу в вену северянину.
Парень выглядел ужасно. На его белой, почти снежной коже чёрные вены выделялись так резко, что трудно было поверить: ещё вчера этот здоровяк, полный сил, насмехался над их слабостью, а сейчас перед ними лежал почти мертвец. Предупреждение старухи о том, что он может не дожить до утра, не требовало подтверждений – его состояние было очевидным.
- Теперь ждём, – произнесла бабка, отходя от кровати.
- И сколько? – поинтересовалась Весенна, внимательно следя за малейшими изменениями после введения препарата.
- Минут тридцать, – пожала плечами целительница.
- Эх... – вздохнула девушка. – Вы что-то обещали нам рассказать...
- Да, и деньги за перья тоже обещали, – добавил Арчибальд.
Старуха усмехнулась:
- Что ж, располагайтесь... А тебе... – она направилась к дальней стене, где, судя по всему, находилась её кровать, покопалась там и вернулась с холщовым мешочком, который протянула барду. – Вот твоя награда...
Арчибальд принял увесистый мешок, развязал тесёмки и заглянул внутрь. Его лицо исказилось отвращением:
- Фу! Нельзя было хотя бы почистить?!
Старуха расхохоталась, продемонстрировав рот с кривыми, наполовину отсутствующими зубами. Весенна нахмурилась. Певец наклонил мешочек в её сторону, и девушка невольно поморщилась – внутри оказались золотые коронки с засохшей кровью, ошметками плоти, и остатками разложившихся зубов.
- Золото не пахнет! – громче рассмеялась старуха.
- Это ещё как пахнет, – пробурчал Арчибальд, но всё же спрятал мешочек в гитарный чехол.
Бабка села напротив гостей и задумалась.
- С чего бы начать...
- Наверное, с начала, – ухмыльнулся певец.
- Не перебивай! – сверкнула недобрым взглядом хозяйка лаборатории.
- С начала, так с начала. Зовут меня – Ядвига. Не удивляйтесь, имя не местное. Есть такая страна – Белоруссия. Так вот, я оттуда. Приехала к вам еще студенткой по обмену за пару лет до дня «Х». Работала я с одним профессором – прекрасным человеком и блестящим биологом. Настоящим учёным! Так вот, выбил он мне знач-ца место в одном вашем новом институте на плавучей научной станции... И знаете где? На краю мира! На северном полюсе! – При этих словах старуха посмотрела на северянина. - Не на самом, конечно, но за полярным кругом. Уникальностью этой станции было то, что на ней изучали всё: от микробов до климатических изменений, от мхов до животных и птиц, но содержать её было непросто, поэтому выдавали квоты на эксперименты разным странам. Наши государства тогда дружили, и нам выделили несколько месяцев работы там. У нас как раз был проект, требующий экстремально холодных условий...
И вот мне повезло, как говорят, "оказаться в том самом месте в то самое время". Ну, вы понимаете. – Гости молча кивнули. – Сначала было трудно. Мир рухнул, никаких вестей о семье, никто не знает, что делать и как дальше быть. Тоска по дому просто разрывала. Но через полгода привыкла. Жизнь наладилась. Устаканилось. Ну, вот тогда как раз начались работы над одним интересным экспериментом. Привезли как-то раз к нам несколько заражённых образцов. Кое-кто думал, что людей можно как-то обезопасить от вируса, или может даже укушенных спасать, не давать обращаться в зомби. Так вот. Работала я под началом одного "профессора" – редкостного гавнюка. Сейчас даже имени не вспомню. Недолго он у нас руководил. Что-то случилось. Говорили, зараженные вырвались, покусали пол станции. Но шептали, что их специально выпустили. Не знаю какая правда, в общем, сняли с проекта профессора этого и поставили на его место женщину. Чернова, кажется фамилия… Да… Точно! Была у меня в институте соседка с такой же фамилией.
Под её руководством мы смогли создать... – старуха задумчиво подбирала слова, – ...не совсем антидот, но что-то похожее. Говорят, удалось даже кого-то вернуть из заражённых к более-менее разумному состоянию. Но меня к тому времени уже перевели на другой проект...
Наверное, вам интересно, к чему я это рассказываю? – Весенна с Арчибальдом синхронно закивали. – Так вот, ребятки, – кривой палец указал на неподвижное тело северянина. – Я провела анализы и теперь почти со стопроцентной уверенностью могу сказать: ваш друг – результат тех самых экспериментов, над которыми мы работали.
- Что?!
- Эксперимент?!
- Именно, – Ядвига довольно улыбнулась, наблюдая за реакцией гостей. – Мы скрестили ДНК обычного человека с ДНК заражённого и получили новый вид... Человека, устойчивого к заражениям при укусах мертвецов.
Брови Арчибальда поползли на лоб, Весенна перевела недоумевающий взгляд на Нюргустана.
- Чи-во-о-о-о?! – певец попытался вернуть брови на положенное им место.
- Иммунитет! Практически абсолютный! Если вы не знали, то среди обычных людей тоже встречаются иммунные к заражению. Не все они доживают до того момента конечно, когда узнают, что вирус не всегда смертелен для них. Но этот... – она указала на каталку. – Этот особенный! Стопроцентная защита. Все детали мне неизвестны, но вкратце это выглядит именно так.
- И как такое может быть? – Весенна повернулась к старухе.
- Ну, вот так, - улыбнулась она, разводя руками. – Я вам больше скажу. Ваш друг совсем не прост! Я знаю лишь часть истории. Его отец был... мутантом. Тем самым, кого мы пытались вернуть к нормальной жизни. – Ядвига хмыкнула. – Если это можно назвать жизнью. Видела я его однажды, мельком, когда они снова оказались на станции, уже много позже того дня. Сказать, что это был человек – можно было лишь с большой натяжкой. А ваш друг... он его точная копия. Сын. Клон.
Я не буду вдаваться в сложные детали – всё равно половины не поймете, но нам удалось из клеток подопытного оцта и клеток биологической матери создать одного из четырех жизнеспособных эмбрионов. Но тогда случилось страшное – мир содрогнулся во второй раз. Ядерная катастрофа перекорёжила пейзаж планеты, и что стало с тем экспериментом – никто не знал. А оказывается, он жив и вполне здоров! Вырос малыш...
- Так это че, он не человек, что ли? – опасливо покосился на тяжело дышащего парня Арчибальд.
- Человек, - кивнула Ядвига. – Только измененный. Не знаю, как так вышло, что он выжил. Все думали, что участники того проекта давно погибли. И сам проект был уничтожен. А, нет...
- Не понимаю... – Арчибальд замотал головой, будто пес, потер виски. –Он иммунный... а-а-а... из его крови можно сделать лекарство?
- Крови?! – старуха рассмеялась. – Это не кровь в обычном понимании. Для людей она, скорее всего, даже опасна. Но если хорошенько его изучить... то наверняка что-то добыть можно. Слушайте, я давно этим не занимаюсь, но слышала про одного ученого, который продолжает исследования. Его зовут Доктор Вильгельм Штрассе. Где он сейчас – не знаю, но он может рассказать вам гораздо больше, чем я. По моим сведениям, он близок к созданию лекарства. Найдите его – найдете ответы. Сейчас нужно поставить вашему другу витамины – так он быстрее придет в себя и вы с ним самим поговорите...
- Ка-пец, - выдохнул бард, судорожно переваривая информацию.
Весенна сидела, раскрыв рот. Для нее, как для более впечатлительной натуры, всё казалось в разы загадочнее и интереснее. Она снова посмотрела на Нюргустана. В груди зародилось странное влечение. Она оказалась причастна к такой великой тайне, о которой никто и подумать не мог! Она, словно в омут, угодила в водоворот страстей, тайн и загадок и!.. Это ей нравилось! Эмоции переполняли девушку. Она не могла сконцентрироваться ни на одной мысли. Те забегали хороводом в ее голове, всплывая на поверхность сознания наперегонки.
И тут северянин всхлипнул. С шумом вдохнув, он резко сел, напрягшись всем телом. Его черные глаза без зрачков обшарили комнату.
- Твою мать! – отпрыгнул Арчибальд, схватив первое, что попалось под руку.
Весенна вскрикнула. Ядвига вздрогнула, едва не выронив шприц.
- Тише, тише, - протянула Весенна вперед руку. – Это мы... всё хорошо...
Арчибальд крепче сжал железяку, нервно отступая. После услышанного его доверие к этому странному... существу сильно пошатнулось. Эксперименты. Мутанты. Иммунные... Ему и без этого жилось неплохо!
- Братан, это ты? – не опуская кочерги, с опаской спросил он. – Ты нас не съешь?
***
Глава 10. "Железногорск"
Пробуждение оказалось мучительным. Голова раскалывалась от боли, во рту стояла пустынная сухость, а зрение подводило, размывая очертания предметов. Даже мысль о том, чтобы чем-то пошевелить, вызывала острую боль.
Нюргустан сидел, свесив ноги со стола. Его голова безвольно покоилась на груди, руки безжизненным плетями лежали на коленях, а обмякшие плечи выдавали крайнее изнеможение. Лишь едва заметное движение груди при дыхании выдавало признаки жизни.
- Ты как? – тихо спросила Весенна, осторожно приближаясь на шаг.
Она протянула руку, но тут же одернула её. Тело северянина было покрыто тонкой пленкой слизи пота.
Наконец, Нюргустан шевельнул головой.
- Братан? – неуверенно позвал Арчибальд, инстинктивно отодвигая рыжеволосую назад.
- Нормально, – прохрипел парень, пытаясь сглотнуть. Сухое горло судорожно дёрнулось. На лице промелькнула гримаса боли.
- На, попей, - Ядвига набрала воды в стакан и взялась за шприц. – Мне нужно поставить тебе укол. Это витамины. Можно?
Дрожащими руками Нюргустан опустошил стакан одним глотком. Казалось, влага испарялась прямо на языке, не достигая иссохшего желудка.
Его взгляд медленно сфокусировался. Зрачки снова стали нормальными. Ну-у-у-у, как нормальными... Если покрасневшие, залитые кровью от лопнувших капилляров белки, расширенные до невероятного состояния зрачки и постоянно дергающийся взгляд можно было назвать по сравнению с той непроглядной чернотой, что была в них еще несколько минут назад нормальным, то да.
- Ты кто? – хрипло спросил он, пытаясь соединить обрывки воспоминаний: волки, лесник, странный сон...
- Я - Ядвига. Твои друзья привезли тебя в мою лабораторию, – пояснила старуха, внимательно осматривая его руку перед уколом. - Тебе было плохо, мы сделали несколько инъекций.
После согласного кивка Весенны, Нюргустан позволил себя лечить.
Старуха подслеповато прищурилась. Вены становились нормального цвета и она, немного покатав под подушечкой пальца в тонкой перчатке толстенную жилу, сделала аккуратный укол.
- Нормальным становится, - обратилась она к спутникам северянина.
Нюргустан смысла слов ее не понял, но, Арчибальд смешную железяку все же, опустил, а Весенна облегченно улыбнулась.
- На-ка, укройся, - принесла откуда-то старуха одеяло. – Я тебе сейчас отвар сделаю, выпей, а то горячий, как печка! – и ушла в другой отсек.
- Слушай, – начал Арчибальд без предисловий. - Нам нужно поговорить.
- Не сейчас, – попыталась возразить Весенна.
- Потом будет поздно, – отмахнулся бард. - Нам тут такое наговорили... Ты, типа, не человек, а мутант, эксперимент из пробирки. В твоей крови – лекарство от мертвецов.
Нюргустан поднял тяжёлый взгляд. Мир вокруг плавал в цветных пятнах, звенело в ушах, голоса звучали глухо, но голова начала проясняться. Он хотел нахмуриться, но мысли ещё путались, смешивая реальность с галлюцинациями.
- Какое лекарство? – парень посмотрел на свои руки, ощущая тело словно чужим.
Оно ощущалось как-то иначе. Более тяжелым, более массивным, крепким и сильным. Одновременно с тем в мышцах появилась эластичность и скорость. Такое с ним уже бывало несколько раз. В те дни он также долго лежал без сознания, а потом оказывалось, что вся одежда, в которой он ходил до этого, ему становилась мала.
- Растёшь! – говорил дед Василий.
- Переходный возраст, – смеялась матушка Айва.
- Новый этап тела и духа! – многозначительно кивал головой Нойд Айгул.
Каждый раз после этого в голове у Нюргустана словно кто-то начинал шептать новые, неизвестные слова. Он узнавал вещи, о существовании которых даже не подозревал. Слова сами собой появлялись в голове, а затем, он как будто вспоминал то, что с ними связано. Вот и сейчас парень ощущал, как в мозгу рождались новые сведения, но пока еще не знал, какие. Как понять то, что ты что-то узнал, если ты знал это всегда? Да ни как! Только, когда столкнешься с чем-то, что ты точно помнишь, что тебе никто не показывал и не рассказывал. Вот откуда, например, он знает, что это не Солнце вращается вокруг их планеты, а наоборот, планета кружится вокруг светила? Он никогда ни у кого об этом не спрашивал, даже не интересовался, не было событий, связанных с тем, чтобы маленький Нюргустан вдруг решил ни с того, ни с сего спросить кого-то из старших об этом явлении. Но ведь знает!..
— А такое! — вернул разговор в русло бард, благоразумно отступая на шаг. — Старуха говорит, она работала над каким-то экспериментом и... вырастила тебя. Ты — не человек.
Нюргустан медленно поднял голову. Его глаза, обычно спокойные, вспыхнули.
— Как не человек? — проговорил он, глядя на свои кулаки. — Вот – руки. Вот – ноги. Вот – кожа. Голова, глаза, рот... Меня вырастила семья, а не она! Матушка Айва, дед Василий, нойд Айгул, друг Сирке и подруга Морен.
— Совсем маленького, — пояснил Арчибальд. — Эмбриона. Не папка с мамкой ночью зачали, а в пробирочке, в банке ученые в лаборатории...
— В пробирочке? — Нюргустан поднялся, его голос стал ниже, а движения резче. — Как? Трава в банке растёт. Дерево. Но люди в банках не растут. В домах растут. В природе. В крайнем случае — в бочке. Но в банке?
— Не знаю, — Арчибальд дёрнул плечом. — Это ты нам расскажи.
— Я ничего об этом не знаю. Я — Нюргустан, — парень распрямил плечи, будто пытаясь занять больше места в комнате. — Сын великана и внук богов! Это всё, что мне известно.
— Вот! Вот! — торжествующе воскликнул бард, заметив, как северянин начинает злиться. — Она так и сказала: «Ваш друг — эксперимент». Она видела твоего отца! Он тоже был мутантом! Потому, наверное, и великан!
— Она знает моего отца?!
— Знаю, – появившаяся вновь в комнате Ядвига спокойно кивнула, подошла и протянула парню два куска хлеба с чем-то белы между ними. — Подкрепись. Небось, слона бы сейчас съел?
— Слона нет, — Нюргустан взял хлеб, не сводя с неё взгляда. — Но голоден. Что ты знаешь о моём отце?
Ядвига усмехнулась, обнажив кривые зубы.
— Сперва ты расскажи всё, что знаешь. А потом – я.
Парень немного подумал, кивнул. О своем рождении он и правда, знал мало.
Никто из жителей деревни не рассказывал ему как он появился на свет, да и, правду сказать, не особо-то он интересовался. Ну, правда! Разве дети спрашивают, как они появились? Ну-у-у-у да. Но раз! В какой-то период жизни родителям приходится рассказать часть правды, а остальное они уже сами из школы или от сверстников узнают, но в деревне, которая насчитывала едва ли больше семей чем пальцев на руках и ногах, большим или новым знаниям взяться было не откуда.
За не такую уж и долгую свою жизнь, Нюргустан, конечно, о себе кое-что узнал. Нет-нет, да проговорится дед Василий, захмелевший от Айгуловой настойки на грибах, да ляпнет что-то о «привезённом младенце»; да соседские дети иногда шептались, что он «не от мира сего». К такому он привык. Но полной правды он не знал о себе никогда, и, как выше было сказано, не особо-то интересовался. Ну да, странный. Ну да, что-то такое умеет. Но все это было оправдано внутренней силой мальчика. Его сильной энергетикой и духовной мощью. Нойд, одним словом, – оправдывал Айгул все необыкновенные умения маленького Нюргустана. И все ему верили.
— Хорошо, — кивнул он, прожевывая кусок хлеба. — Расскажу. Но учти: я скажу тебе правду — и ты тоже ничего не утаишь!
Ядвига, присев на край стола, кивнула. Её пальцы, похожие на корни старого дерева, коснулись его руки.
— Договорились.
Нюргустан начал рассказ. О детстве в деревне, о шаманских техниках, которые «приходили во сне», о внезапных приступах... Слова лились, как вода из прорвавшейся плотины, как весенние ручьи по голодной тундре, как ветра по белой пустыне и, когда он замолчал, старуха тяжело вздохнула.
— Ты — результат проекта «Заражение», — сказала она, глядя на парня. — Мы пытались создать человека, который сможет выжить в этом мире. Тогда он для нас был совсем новым, чужим. Мы думали, что сможем остановить пандемию. Сможем вернуть все, как было, но один не хороший человек, Профессор Решетов, захотел воспользоваться ситуацией и захватить власть над рухнувшим миром в свои руки. И у него это бы получилось, если б не твой отец… - Нюргустан замер, впитывая каждое слово. – Он стал первым человеком, кого удалось вернуть из состояния зараженного. Конечно, не таким, как был, но… - она покачала рукой в воздухе. – Почти таким. А ты – его сын. Твоя мать рискнула, и родила тебя. Но сама умерла. Как и твой отец, твой дядька… и все, кто были связаны с этим делом. Они ценой собственной жизни остановили сумасшедшего ученого и спасли тебя. Я не знаю, как им удалось, но ты – живое доказательство этому. Отсюда и силы… Отсюда и умения.
Повисла тишина. Нюргустан обдумывал слова старухи. Воспоминания, как вспышки завертелись в голове. Обрывки фраз взрослых, казавшимися ему тогда странными, совпадения, отличия... Все внезапно встало ровно, как кусочки разбитой льдинки. Я – другой – пришла мысль в голову яркой вспышкой. Я другой не только внешне, но и внутренне.
Внутри почему-то стало легко. Так, словно кто-то снял с него всю лишнюю одежду. Понимание пришло вместе с облегчением. Да, я не такой как все! Он знал это давно, но понял – это только сейчас.
- Мало знать! – снова, сквозь года, послышался голос Нойда. – Нужно понимать! Уметь слушать и слышать! Отличать правду от истины! Это все разные вещи!
***
- Вот такие, братан, пирожки с котятами! – когда замолчала Ядвига, хмыкнул Арчибальд. – Их едят - они глядят…
Котят, конечно было жалко, но и без странных гастрономических наклонностей певца, Нюргустану было чему удивляться. Старуха вывалила на него целый мешок сведений, которые даже в голове укладываться никак не хотели. Такие рассказы матушка Айва обычно называла «Сказками», а дед Василий емким и точным словом «Брехня».
Парень потряс гудящей головой. Посмотрел на руку, сжал, разжал кулакмедленно встал. Повел плечами.
Арчибальд чуть отступил.
- Сиди, не сиди, а идти надо, - лаконично прокомментировал северянин. – Сказки слушать хорошо, но с них лишь дорога веселее.
Сняв с плеч отсыревшее, пропитавшееся потом одеяло, он встал инемного поклонился хозяйке.
- Спасибо за кров и лечение. Сколько я должен?
Старуха хмыкнула.
- Друзья твои уже отплатили. Принесли мне перышки Жаровок. Этого даже больше чем надо.
- Хорошо, - снова кивнул Нюргустан. – Тогда мы пойдем.
Ядвига хитро поглядела на парня, но ничего не сказав, тоже медленно кивнула. Взгляд северянина был строг и иного исхода не обещал. Было видно, что ее рассказ парня смутил, но он отнесся к нему скептически. Конечно, как тут в такое с ходу поверишь?! На переваривание этой информации было нужно время… И ему и ей.
Над сведениями, свалившимися на нее сегодняшней ночью, еще нужно было крепко подумать. Старуха поздно спохватилась, что, после того, как она выложила такое, троица попросту могла избавится от нее, чтобы, так сказать, не болтала, но самым хитрым из гостей был певец, а он, судя по всему, к таким выводам еще не пришел. Однако Ядвига на всякий случай не отходила от своего стола, где в верхнем правом ящике покоился до поры до времени заряженный пистолет.
- Идите, - не громко разрешила она. – Я вас не держу.
Нюргустан осмотрелся, отыскал свою сваленную в кучу одежду, разворошил сверток, достал штаны, попытался натянуть. Не тут-то было.
- Драный ёж! – выругался северянин, с трудом натянув, едва не порвав штаны, которые затрещали под напором плоти.
Сапоги тоже оказались малы. Шуба едва сошлась на горле. Пришлось даже на вторую клепку ее застегивать. Тело его заметно увеличилось, стало сильнее и крепче. Даже иссохшая безрукавка из шкуры снежной змеи не выдержав, лопнула. Пришлось ее скинуть на пол.
- Спасибо вам, - наконец-то заговорила Весенна, до этого молча стоявшая в сторонке. – Вы нам очень помогли.
- Да не за что, - пожала плечами старуха, улыбаясь. – Надо друг другу помогать. Время такое…
Нюргустан, справившийся наконец-то с одеждой, обернулся и снова поклонился. Ядвига указала рукой на выход, видя как парень заметался взглядом по помещению.
– Вещи ваши рядом.
- Город в каком направлении? - подхватив рюкзак и закинув его за плечо, поинтересовался парень.
Старуха оглянулась через плечо и безошибочно указала пальцем в сторону. Юноша кивнул. Поднял топор, копье и махнул головой спутникам.
- Вы идете? У нас мало времени… А дорога еще не вся пройдена.
***
Снаружи посветлело настолько, что уже можно было передвигаться без опасности угодить в яму или напороться глазом на сук. Небо раскинулось чистым, пронзительно-голубым полотном, по которому, нехотя, поднималось из-за гор на горизонте красноватое солнце. В воздухе чувствовалось легкое потепление, но оно не могло развеять внутреннего напряжения путников.
— Долбанный снег, — недовольно пробурчал Арчибальд, застегивая куртку плотнее.
Весенна вздохнула. Её ноги, словно осознав, что им снова придется куда-то шагать, заныли, предвкушая дальний и трудный путь.
Нюргустан огляделся. Его взгляд задержался на стоявших рядом санях. Он наклонил голову набок, что-то прикидывая в уме.
— Садитесь. Так быстрее будет, — произнес он бесцветным голосом, скрывавшим беспокойство. Опять они стояли на новом пути, который вел их неизвестно куда.
— Во! Точно! — сразу заулыбался Арчибальд. — Мы тебя по лесу тащили, давай теперь ты нас. Выспалась, спящая царевна? Силушку свою богатырскую покажешь?
Певец первым забрался в сани, расставил ноги пошире и, скривив губы в нарочито-притворной улыбке, жестом пригласил Весенну.
— Присаживайся, не бойся! — усмехнулся он, похлопав ладонью по саням. – Тут все ручное...
— Держи, — грубо пихнул ему прямо между ног рюкзак Нюргустан, нарушая момент.
Арчибальд хекнул, поджал колени.
— Ну, ты… Всю малину обломал… — фальшиво-притворно закатил певец глаза. — Ну, когда бы еще выпала такая возможность с красивой девочкой на санках рядом покататься!
Весенна улыбнулась, села в сани. Места было достаточно, но ноги, чтобы они не мешались, пришлось поджать.
— Уселись? — бросил через плечо северянин, берясь за веревку. Его голос ей показался немного не таким, как всегда. Словно из него пропала непоколебимая уверенность. Зародились сомнения.
- Давай, конька! – задорно выкрикнул певец. – Погнали! Нас ждут новые приключения!
Веся хотела было осадить излишне веселого барда, но внезапно сама ощутила задор от старой детской забавы. Нагнетенная старухой обстановка начала улетучиваться, хотя где-то глубоко внутри продолжала теплиться тревога. Нюргустан снова выглядел как всегда беззаботно, что позволило отступить сомнениям. Она с детства была слишком, как говорила мама, – участливой. Любая чужая беда в ней откликалась как собственная. Отец порой ругал ее за мягкосердечность и желание помочь всем и вся, но, глядя в её огромные, полные доброты глаза, всегда смягчался и, ласково улыбнувшись, махал рукой: мол, ладно, пустое. Есть, как есть.
— Сил-то хватит? — продолжал подначивать певец.
— Хватит!
И тут вокруг резко потемнело. Сперва даже показалось, что солнце передумало и решило еще немного поспать, закатившись за холмы в свою уютную кроватку, настолько стремительно все вокруг погрузилось во тьму. Спутники замерли, синхронно обернувшись.
— О-о-о-о! — выдохнула Веся, глядя на то, как по небу плывет огромный воздушный шар вытянутой формы.
Дирижабль тихо скользил под облаками, не издавая ни единого звука. Большой, красивый, невероятный. Сверху огромная емкость для воздуха, под ней деревянная кабина для людей. Дирижабль находился слишком высоко, чтобы можно было разглядеть детали, но с такого ракурса все равно были видны какие-то фрагменты.
— Летуны! — снял с головы свалившуюся шляпу Арчибальд. — Хм. А я думал, они уже не летают. Не сезон… Холодно очень. Видать нужда какая-то заставила…
— Я с ними сюда прилетел, — не громко проговорил северянин. — Похожий корабль…
— Ты? — обернулся певец, его голос дрогнул от удивления. — Не смеши! У них знаешь, сколько сейчас билет стоит? Были бы у тебя такие бабки, вы бы пешком по тайге не шарохались! Эх! Я один раз летал, мы концерт у них в городе воздушном давали. Ну-у-у-у, как в городе… — поспешил поправиться Арчибальд, видя изумленный взгляд рыжеволоски. — Под ним. У них раз в год, каждую весну сходка большая. Все летуны собираются, корабли паркуют в небе и вся эта махина несколько дней висит. Это самые богатые торговцы! Они на перевозках много зарабатывают, от того и шикуют… Классное мероприятие! Браги с пивом море. Девки голые туда-сюда шлындают… М-м-м-м-м!
— Тебе бы только девок! — вздохнула Веся, провожая взглядом летательный аппарат, который проплывал почти над их головами.
— Ну, дык! — певец усмехнулся, его глаза блестели от возбуждения. — Я нормальный, я не по мальчикам! Но там же я ещё и про пиво говорил! Это ты только про них услышала… Как говорится, у кого что болит…
Внезапный звук нарушил диалог. Он был похож на громкий шорох и доносился откуда-то сверху. Он быстро нарастал, усиливаясь до оглушительного «ш-ш-ш-ш». Сперва спутники подумали, что это в обшивке дирижабля образовалась дыра и это воздух выходит с таким характерным звуком, но затем троица успела разглядеть в небе белый росчерк. Он тянулся от земли прямо к летучему кораблю, словно молния, решившая поразить свою жертву.
Раздался громкий хлопок. Земля дрогнула от тугой ударной волны. Встревоженные птицы взмыли в воздух, с веток деревьев посыпался снег. Над лесом расцвёл огненный цветок, медленно и величественно разворачивая свои лепестки из пламени. Дирижабль накренился на один бок, его нос опустился к земле, и корабль начал снижаться, оставляя за собой чёрное облако.
Снова прошуршало, и второй хлопок эхом разнёсся по округе. Что было дальше, спутники не видели: охваченное огнём воздушное судно скрылось за верхушками деревьев. Его пламя несколько раз мелькнуло между стволов елей, а через несколько секунд до них донёсся далёкий раскат грома.
— Хрена се… — Арчибальд, выпучив глаза, обернулся к Нюргустану. — Эт чё? Его сбили?
— Ой! — Веся вскочила, её лицо побледнело. — Божечки! Нужно им помочь! Бежим!
— Куда?! — певец поспешил остановить её, подняв руки. — Он километрах в ста грохнулся! Тебе туда месяц добираться!
— Кто сбил? — Нюргустан, нахмурившись, глядел в сторону, откуда вылетел странный белый след.
— Хрен его знает, пойди спроси… Я что-то не особо хочу! Если у них ракеты есть, и они Летунов не боятся… Я бы, наверное, то место стороной обошёл. Ну его, а? Пошли в город? Не наше дело! Хватает нам и так приключений! Наверняка либо Наемники, либо Водяные дирижамбель этот хлопнули. Только они могли. И нам ни с первыми, ни со вторыми встречаться не нужно.
— Нужно, — перевёл взгляд на певца Нюргустан. — Наемники нужны. У меня к ним дело.
— Ну, это без меня… — Арчибальд снова поднял руки, сдаваясь. — В Железногорске у них база – бар свой. Туда лучше сходи. А тут – певец оглянулся, имея в виду лес вокруг, - я бы не советовал! Ты мужик крутой, конечно, киборг хренов, но даже тебе с ними тягаться — кишка тонка. Когда черно-синие на дело выходят, они свидетелей не оставляют. Хуже бандитов. Пулю в голову и в речку. У банд хотя бы шанс откупиться есть, или в рабство попасть, да сбежать, а у этих разговор только такой.
Издалека прилетел новый раскат грома.
— Во! Рвануло. Живых, наверное, точно не осталось… Надо скорее валить, а то весь район сейчас на ушах будет. В город могут и не пропустить при таком раскладе. Стоять придется в очереди…
Переглянувшись с Весенной, Нюргустан согласился с певцом. Судя по звуку, летающая машина упала слишком далеко. Даже ему потребовался бы не один день, чтобы добраться до места крушения, а с двумя практически бесполезными спутниками — и подавно.
— Ладно, едем, — он снова взял верёвки и накинул их на плечи.
Весенна уселась обратно в сани. Её глаза наполнились тревогой, но она больше не просилась бежать на помощь.
Нюргустан сделал шаг. Санки легко дернулись и мягко заскользили по снегу, и тут мир снова померк. Но в отличие от первого раза, теперь это случилось только с ним.
На одно короткое мгновение, за которое сердце не успело сделать и удара, дух Нюргустана оказался в другом теле, в другом месте и в другом времени.
Он понял это всем своим существом.
Он был дома.
Но он был не он.
Слепящий снег, колючий мороз и лютый ветер родного края не перепутаешь ни с чем! Его чужие огромные руки утерли взмокшее лицо. Вокруг стояли люди, которых он не мог разглядеть. Их лишь едва обозначенные формы, словно восковые, глядели на него. В воздухе витал запах страха и надежды. Все они ждали от него какого-то чуда. Он был для них словно единственным мостиком между жизнью и смертью. От него зависела их жизнь… Он был Богом.
Сбросив накидку, Нюргустан, или точнее тот, в чем теле он оказался, поправил стропы на плечах. Могучие мышцы напряглись, спина выгнулась, ноги вдавили снег. Гигантское тело хекнуло и рвануло вперёд. Стропы заскрипели, натягиваясь, потащив за собой огромный, старый, покрытый инеем вертолёт. Ледяная корка осыпалась с острых винтов, покатых боков и выпуклого фонаря. Гигант рыкнул, наполняя себя злобой и силой, и в этот момент машина загудела всем корпусом, резко дёрнулась и проехала почти метр.
— Эй? — голос Арчибальда пробился сквозь видение. — Уснул, что ли?
Нюргустан потряс головой. В носу появился привкус крови. Горячая струйка потекла по губам. Он коснулся пальцами, убедился, что это реальность. Зачерпнув пригоршню снега, парень утёрся. Дыхание было таким горячим, что снег мгновенно растаял, превратившись в воду на его лице.
— Что с тобой? — Веся насторожилась.
— Всё хорошо, — тихо ответил северянин, смахивая капли крови. — Голова закружилась… Идём…
Он сморкнулся. Гул в голове затихал. Сердце начало успокаиваться. Состояние постепенно улучшалось. Подобное с ним уже случалось, потому парень знал, что скоро все пройдет. Бояться нечего.
Впервые его дух так поиграл с ним, когда Нюргустан был еще маленьким. Тогда это сильно всех напугало. Больше всех – самого мальчика. Он увидел, услышал и ощутил то, чего никогда не знал. Он побывал в другом мире и вернулся из него иным. Тогда к нему и пришли первые знания. Затем вспышки, словно он что-то внезапно вспомнил, или задумался, или кто-то окликнул, стали происходить все чаще. Но все они были мимолетными, не уловимыми.
В следующий раз видения пришли к нему во сне. Потом на охоте. Потом посреди дня, на заготовке дров. В последний раз – когда они с Морен были вместе и любовались восходом, первым восходом солнца в году. Тогда он хотел подарить девушке свой обручальный камень. Но духи не дали ему это сделать. И вот вновь. Сейчас это было самым ярким и эмоциональным переходом за все время. Ощущения после видения постепенно таяли, как после пробуждения забывался сон. Но кое что Нюргустан все-таки запомнил хорошо – чувство, с которым на того него смотрели те люди. И его собственные – страх. Злоба. И упорство. Такое, что казалось, лишь им одним можно было сдвинуть горы.
***
Лес закончился к полудню. К этому времени путники вышли на маломальски обозначенную дорогу — узкую тропу, едва-едва выделяющуюся среди белоснежного моря. Снег под ногами был пушистым, нетронутым, будто никто с начала зимы не осмеливался ступить на эту землю. Лишь цепочки следов мелких копытных, то здесь, то там пересекавшие путь, нарушали девственную белизну.
Деревья расступались, становясь всё реже и реже, пока между их стволами не начали появляться просветы. Лес постепенно выпускал путников из своих объятий.
Затем их дорога упёрлась в другую — широкую, явно оживлённую. По ней ходили и ездили часто: снег здесь был плотным, почти превратившимся в лёд, неравномерно укатанный колесами машин и тележек.
— Дальше пойдём пешком, — заявил Арчибальд, который с каждым километром становился всё веселее и возбуждённее. — В такой город да на санках — это как на бал в грязных сапогах! Не тот уровень!
Весенна с этим доводом согласилась. Она ни разу не была в городе, но слышала, что попасть туда — дело не из простых. Не каждый может позволить себе ступить за высокие стены Железногорска.
Оставив сани, троица продолжила путь пешком. Когда солнце перевалило через невидимую линию середины дня, они наконец-то увидели его. Величественный, окружённый высоким бетонным забором, город возвышался над горизонтом, словно древняя крепость. Свое название он полностью оправдывал! Даже с такого расстояния он казался громадным, намного больше Гуляй-города, который Нюргустан и Весенна посетили недавно. Высотные здания тянулись к небу, будто деревья в лесу. Тут и там виднелись огромные трубы, похожие на те, что Нюргустан видел, когда путешествовал с летунами. Город был поделен на несколько зон. Левая его часть состояла из заводов, центр наполняли высотки, а справа – дома пониже, но подлиннее.
Некоторые силуэты домов отдаленно напоминали изображенные на рисунке Нюргустана. Рисунок он запомнил хорошо, потому ему не нужно было сравнивать то, что он видел глазами с запечатленными на обрывках. Надежда, всколыхнувшаяся в душе северянина при виде города, не покидала его. Возможно, стоило присмотреться к тем зданиям под другим углом?..
Весенна ликовала. По её подсчётам, у неё оставался ещё один день до завершения отборочного конкурса на главное событие в её жизни. С самого утра, как только они сели в сани, её терзала неописуемая тревога. Что, если они не успеют? Что, если она ошиблась? А вдруг регистрация окажется сложной, и она не справится? Она совсем ничего не знала о выступлении. Куда идти, к кому обращаться... Сомнения росли с каждым шагом, как снежный ком. Девушка закусила губу, чтобы не показать своего волнения.
— Почти пришли! — радостно объявил Арчибальд, шедший немного впереди.
Улыбка не сходила с его лица, а его движения были порывистыми, словно он находился в нетерпении. Казалось, что еще немного и бард, как мальчишка, бросится вперед.
— Чутка, и мы на месте! — повернулся он к спутникам, продолжая идти уже спиной вперёд. — Вы же там ещё не были? У-у-у-у, деревня! Старина Арчибальд вам всё покажет и расскажет! Я знаю этот город как свои шесть струн!
— Ни разу ещё не слышали твоей игры, — скептически хмыкнул Нюргустан. — Может, ты не очень играешь…
— Ай, зачем обижаешь, да? — певец сменил голос на странный акцент. — Кто на морозе играет? Да и не до песен было! Вот придём в «Медвежий угол» — и сыграю… Я как раз тут кое-что про наши приключения сочинил… Ну-ка, зацените…
И бард негромко запел, снова повернувшись спиной к спутникам.
- «Трое против бури, Трое сквозь пургу,
Эй, тайга, раскрой нам объятья,
Вьюга – спой нам свою колыбель!
Мы прошли сквозь твои проклятья,
И познали хо-о-о-олод и метель!
Лес шумит, как древнее преданье,
Снег ложится будто серебро,
Впереди еще долгие дороги,
За спиною сотни верст зимы…
Но укрыла нас в своих чертогах,
Матушка-тайга…»
Бард задумался, подбирая рифму, а потом неопределенно качнул рукой, отмахиваясь от собственных мыслей.
— Дальше еще не додумал, сырое всё, но вот увидите! Будет просто класс!
— Уж тебя-то не согнуть, — снова хмыкнул Нюргустан, вспоминая, как певца каждый раз шатало даже под легким ветерком.
— Настоящий герой! — беззлобно хихикнула Весенна.
— Да что б вы в колбасных обрезках понимали! — Махнул рукой Арчибальд. — Вот придем, вам там каждая собака скажет, что мои песни – огонь! Кстати! — Он внезапно остановился, будто что-то важное вспомнил. — А у вас деньги-то есть?
Веся замерла на месте, Нюргустан сбавил шаг, нахмурившись.
— Вход в город платный. В прошлый раз по триста дублей с человека было…
— Ну-у-у-у, — протянула девушка, быстро прикидывая в уме, сколько денег у них осталось после продажи оружия в Гуляй-городе и сытного обеда. — Тыщи полторы наберется…
— Отлично, должно хватить! — беззаботно улыбнулся певец и снова зашагал вперед.
— А у тебя? — переспросил северянин, чувствуя исходящую от Арчибальда хитрую волну.
— У вас же хватит на нас троих? — обернулся тот, состроив глуповатое лицо. — У меня ж денег нет! Я говорил! Но вы ж за воротами меня не бросите? Я вам все отдам, как только в городе окажемся! У меня там есть друзья хорошие, которые мне денег должны…
Нюргустан и Весенна переглянулись.
Девушка скромно кивнула. Её воспитание не позволяло ей отказать спутнику, с которым они уже прошли через столько испытаний. В конце концов, он помог ей добыть те перья! Не бросил, когда жаровки на них кинулись.
— Да нет, не надо, — улыбнулась она. — Ты помог Нюргустана до старухи доволочь.
— Вот! Да! — тут же нашёлся певец, радуясь своей маленькой победе.
Про то, что бабка заплатила хитрецу мешочком с золотыми зубами,
***
— Полторы за троих! — хмурый дядька в черной военной форме и фуражке, взирал на них непроницаемым взглядом из-за толстенного мутного стекла с места учетчика посетителей, коя запись висела над его рабочим местом.
Чтобы добраться до домика КПП, спутникам пришлось отстоять знатную очередь. Людей пропускали через одни ворота небольшими группами. При этом досматривали всех без исключения: тех, кто входил, въезжал или даже вползал, одинаково внимательно, как и тех, кто пытался покинуть Железногорск.
— Как полторы? — Веся замерла, уже доставая мешочек с деньгами.
Вокруг было шумно. Помещение, с одной стороны которого находился вход, а с другой — окошки для подачи документов и оплаты, буквально кипело от раздражённых голосов. Судя по обрывкам разговоров, ещё с утра вход стоил на сто монет меньше. А теперь, прямо сейчас, пошлина снова взлетела!
— По пятьсот с каждого, — бесстрастно продолжил мужчина за стеклом. — Платите или уходите. Не создавайте очередь, девушка. Или эти парни не с вами?
Веся кивнула.
— Со мной.
— Ну, так что вы тогда? Полторы тысячи. Вы без транспорта?
— Без.
— Ну?! — Дядька начал терять терпение, его брови сошлись на переносице, будто два разъярённых грифона. — Тогда чего?
Веся развязала мешочек, вынула деньги, начала считать. Пятисотка, сотки, полтинники… и мелочь. Пересчитала снова. Магии не случилось... Обернулась к спутникам.
— У нас только тысяча триста…
— Не хватает? — не понял Нюргустан.
— Ага, — Веся закусила губу, чувствуя, как неприятные ощущения стыда начинают подступать к горлу.
— Точно больше нету? — насторожился Арчибальд. — Может, где-то завалилось?
— Да нету! — резко ответила Веся, чуть громче, чем собиралась. Ну куда бы завалилось? Не в трусы же! Она отлично помнила, сколько им заплатили, и сколько они потратили.
— Понял, — почесал затылок бард. — Ну-ка, дай-ка я…
Певец протиснулся вперёд, вызвав недовольное гудение толпы. "И так тесно, так ещё очередь создают!"
— Уважаемый, — улыбнулся Арчибальд, обращаясь к мужчине за стеклом, словно старому приятелю. — На нас в пути напали бандиты… Товар отобрали, машину, оружие… Мелочь вот девочка в трусиках своих спрятала... - Певец дернул бровью.
— И? — мужик даже глазом не моргнул.
— Ну-у-у-у-у, — лукаво улыбнулся певец. — Может, можно договориться? - Тот же взгляд, не выражающий никаких эмоций. Бард вздохнул.
Учетчик явно новенький, все по бумажкам делает. Этого дядьку Арчи тут ранее не встречал. Эх, был бы тут старый извращуга фетешист, давно бы прошмыгнули, а этот! Ишь какой сурьезный!
- Мы заплатим тыщу триста, а остальное принесём попозже. Так пойдет?
— Тыща триста — это два билета! — набычился мужчина, словно готовясь к бою. — Платите или проваливайте!
- Ну, постойте, постойте, - попытался вернуть инициативу певец. – Видите эту прекрасную леди? Ее отец сильно болен… Мы спешили к вам аж из соседнего региона! Не знали, что у вас тут бандиты под самыми стенами ходят! Мы все потеряли! Поймите, войдите в наше положение!
Нюргустан, услышав слова певца, попытался вмешаться:
— Эй, её папа…
Арчибальд отмахнулся, обернулся и состроил огромные глаза, такие же, какие делала Веся в Гуляй-городе. Что это с ними? Болезнь какая? Или это особый язык? Парень задумался, и решил не вмешиваться. Узнать это он всегда успеет позже.
— Ну, поймите, — продолжил певец, обращаясь к непреклонному стражу порядка. — Её папа в тяжёлом состоянии! Нам нужно в город. Мы же не просим пропустить нас просто так… Мы заплатим! Но у нас лишь часть суммы, причем! – мужчина сделал жест пальцем, останавливая потянувшегося к большой красной кнопке билетера Железногорска. – Прошу заметить, - продолжил он, когда дядька замер – ...Это бОльшая часть! Мы обещаем донести оставшуюся сумму в ближайшее время, как только попадем в ваш славный город! Ну, уважаемый, - снова напустил певец масляную улыбку, заметив как мужик на мгновение засомневался. – Мы же никуда не денемся! У вас высокие стены! К тому же, моя спутница, - бард отошел чуть в сторону чтобы мужик мог увидеть Весенну во всей красе, - ...торопится на ваш славный, знаменитый музыкальный конкурс! Вы при необходимости легко сможете нас отыскать!
Мужик пожевал губами, пробуя на вкус их историю. Весенна состроила такое грустное и милое личико, что казалось, и стены в этот момент начнут сострадать ей.
— Ну, что там? Долго ещё? — напирала толпа, словно волнами прибоя.
Арчибальд улыбнулся ещё шире, демонстрируя все свои зубы.
— Хрен с вами! — мужик шлёпнул огромной красной печатью по пластиковому кружку. — Ограниченный доступ! Только во внешний город! Принесёте остальную часть — повышу допуск до жёлтого!
Он шлёпнул печатью ещё дважды, бросил пропуска в лоток под стеклом и процедил:
— Носите на запястье, чтобы было видно! По требованию патрульных вы должны немедленно продемонстрировать ваши пропуска! Доступ разрешён только в первое кольцо. Срок временного пребывания — три дня! В течение этого периода вам необходимо оплатить оставшуюся сумму, иначе будете выдворены из Железногорска! Фамилии?!
Пропускник перевел взгляд на экран, стоявший рядом, приготовился печатать. Его пальцы зависли над клавиатурой.
— Э... — замешкался Арчибальд, почесывая затылок. — Тебя как зовут? — обернулся он к рыжеволоске, изображая невинность.
— Пряникова Ве-сен-на Андреевна, — четко проговорила девушка так, чтобы мужик за стеклом расслышал каждую букву её имени.
Мужик начал было печатать, но внезапно споткнулся, поднял голову.
— Как? — переспросил он, хмурясь, словно его попросили решить сложнейшее математическое уравнение.
— Ве-сен-на, — повторила девушка уже с легкой улыбкой, выделяя каждый слог.
Мужик хмыкнул, дернул щекой, но продолжил печатать. Затем снова поднял глаза на мужчин, и тут Арчибальд ехидно улыбнулся. Он представил физиономию пропускника, когда тот услышит имя их спутника.
— Ну? — толкнула парня в бок Веся. — Как тебя зовут? Скажи, им надо записать.
— А! — моргнул Нюргустан, наконец сообразив, что речь идет о нем.
До этого момента он был полностью поглощен изучением окружающего мира. Каждый уголок помещения вызывал у него детский восторг. От красивых, реалистичных картин на стенах в деревянных рамках и стеклом, на котором были изображены улыбающиеся лица каких-то людей, до витиеватого рисунка на потолке непонятных веревок, идущих от стен к свисающим вниз лампочкам. Сперва Нюргустан даже подумал, что это и не веревки, а вены дома – на столько они сливались с цветом потолка, но в последствии понял, что скорее всего это искусственно созданный рисунок. Для чего это было сделано – не ясно, возможно, эти веревки в потолке удерживали лампочки. Возможно, ими можно было регулировать их высоту.
— Нюргустанчуункойраайваоолнумпьсиркэоморен, — выпалил парень одним длинным словом, словно это была самая обыденная вещь и вновь принялся разглядывать окружение.
Никогда до этого момента Арчибальд не видел, чтобы люди могли "ломаться", как старый робот на последних аккумуляторах. Мужик за стеклом начал было печатать, но через секунду застыл, поднял выпученные глаза на северянина и замер.
— Чо? — прохрипел он через несколько секунд, словно задыхаясь.
— Повтори, — уже едва сдерживая смех, попросил Арчибальд, явно наслаждаясь происходящим.
— Нюргустанчуун…
— Тихо, тихо, — прервал его опешевший мужик. — По буквам!
— Нюргустан, — вздохнул северянин. — Можно просто Нюр-гус-тан...
Арчибальд зло хихикнул. Ему хотелось продлить страдания вредного мужика, но толпа вокруг начала роптать всё громче. Удар в спину мог прилететь в любой момент, ведь местные уже начали терять терпение. Но честно сказать, этого он и добивался. И цель была кажется, достигнута.
— Северянин он, — пожал плечами певец, усилив голос, стараясь перекричать поднявшийся вокруг них гвалт. — У них у всех такие имена, вы же понимаете, — добавил он, делая жест рукой, будто это само собой разумеющееся.
Мужик кивнул, старательно выводя диковинное имя. Иногда к ним действительно заходили странные типы: то кто-то представлялся Пауком, то Костетом, то вообще Снежанной, хотя по лицу сразу видно — обыкновенная Машка. Но эти, похоже, не врали.
— Ладно, нам пора, — схватив три пластиковых кругляша с пропусками, улыбнулся Арчибальд. — Хорошего вам дня! Скоро принесём остатки, вы тут завтра работаете? Мы тогда после обеда забежим…
Все это бард выдал уже на ходу, удаляясь от окошка, почти на одном дыхании. Мужик даже слова сказать не успел, как троица была оттеснена здоровенным, мордатым купцом, который дохнул в окно так, что стекло моментально запотело.
— Э! Э! — крикнул было пропускник вдогонку, но куда там! Толпа вокруг начала бухтеть ещё громче, и ему ничего не оставалось, как принять следующего посетителя.
***
Спутники покинули здание КПП в приподнятом настроении. Нюргустан думал о том, что сможет отыскать здесь новую зацепку, ведущую к заказчику убийства его семьи. Весенна – о том, что до её заветной цели остался буквально один шаг. Арчибальд же радовался, что ему удалось проскользнуть в город почти незамеченным.
— Удачно проскочили, — бард оглянулся, проверяя, не выскочили ли за ними вслед доблестные охранники с серьёзными лицами и ещё более серьёзными намереньями. - Досмотровую миновали. А так бы пришлось оружие ваше сдать...
— Да ты кого угодно заболтать можешь! — улыбнулась Веся, качая головой.
— А то! Я и не такое еще языком могу! - он подмигнул девчонке. –Поставили сопляка какого-то на такое ответственное место! Вот так и думай потом, откуда в славном Железногорске странного вида личности толкутся... Денег, кстати, не плохо сэкономили!
- Ой!
Девушка замерла на полушаге. Её прошибло током. Она резко повернулась, но бард её остановил.
— Куда ты?
— Мы же не заплатили за проход! — испуганно обернулась рыжеволоска.
— Да и хрен с ними! — махнул рукой певец, словно отгоняя назойливую муху.
— А если прогонят?! Нужно вернуться!
— Не прогонят! Никого искать не станут! — Он протянул спутникам два пластиковых кругляша с ремешками. — Наденьте на руку, чтобы городская стража и полиция вас не загребла. Вот с этим тут строго, а со входом… — он снова с пренебрежением махнул рукой. — Тут в третьем кольце таких как нас – половина! Не бери в голову! Пошли. Если очень хочется, потом вернёшься, заплатишь. Но ты в тепле хочешь ночевать и сытно покушать, или под мостом, с собаками за объедки драться? У тебя лишние деньги есть? И не забудь, что за конкурс наверняка слупят не пять рублей… Так что я бы на твоём месте не спешил с монетками расставаться. Придёшь после конкурса, заплатишь за жёлтую визу, и живи, сколько хочешь, если планируешь тут осесть. А нет, так и прибереги! Железногорск… — бард оглядел улицу, глубоко вдохнул воздух, наполненный смесью бензина, аромата свежих булок и чего-то ещё непонятного, но особенного, — ...не дешёвый город!
Поспорить Весе было нечего. Внутри неё боролись два противоречивых чувства: совесть и практичность. Но пустослов всё-таки был прав. Денег у них в обрез, и потрать они последние на регистрацию, точно бы остались без гроша в кармане. А тогда прощай, и её конкурс и мечты о теплой ванне и вкусном обеде.
— Наслаждайтесь жизнью, детишки, — подмигнул певец, окончательно развеивая все её сомнения. — Она одна! Пойдёмте, я покажу вам лучшее место во всём городе! Там, если уж сильно невмочь, денежки и потратите свои…
Веся вздохнула. Живот урчал ещё с обеда, а уже вечерело. Она чертовски устала за эти дни. Промокла, продрогла и теперь больше всего на свете ей хотелось помыться, выспаться в тёплой, мягкой постели и насладиться сытной пищей. Вся эта кочевая жизнь ей как-то не понравилась. Хотя… В глубине души девушка не могла отрицать, что путешествие ей пришлось по нутру. За те дни, что она знакома с северянином, с ней произошло столько историй, сколько не случилось бы за всю её жизнь. Да что там! Больше, чем могли бы рассказать все деревенские вместе взятые! Она спасалась от волков, убегала от людоедов, избегала радиоактивных птиц и узнала великую тайну!
Внезапно внутри стало немного тоскливо. А что потом? Сейчас они разойдутся по своим делам, и… всё? Как дальше-то жить? Где работать? Чем заниматься? Что вообще с ней будет? Стало немножко страшно, но Веся твёрдо решила обдумывать проблемы по мере их поступления. Сейчас первым пунктом в её списке неотложных дел были отдых и комфорт.
— Идём! — кивнула она певцу. — Я уже задолбалась!
— Во-о-о-о! — улыбнулся бард, явно довольный тем, что его план сработал. — Ругаться начала… Так ты и до беспорядочных половых связей дойдёшь, осторожнее! Но если что, знай, я всегда рядом и готов прийти на выручку! — Арчибальд подмигнул рыжеволоске. — А ты? С нами?
Нюргустан отвлёкся от созерцания города. Вечерело. Солнце ещё не село за горизонт, но уже начало стремительно плавиться в мареве. Высокие стены Железногорска, вместе с домами, начали погружать город во мрак.
Здесь, в узких улочках, было заметно теплее. Высотные строения и периметр защищали от ветра, а тепло от труб, которые извивались, словно огромные снежные черви, местами пышущих паром и истекающих горячей водой, ощущалось даже на расстоянии. Поэтому снега в городе почти не было, но зато имелись лужи. Правда, их было меньше, чем в Гуляй-городе.
Железногорск был… Был... Он не мог подобрать слов. Он был другим! Разительно отличался от торгового форта, где путники побывали несколько дней назад, Конопельки, где жила Весенна, и скита Нюргустана. Высокие дома, этажей в которых он не мог сосчитать, тянулись вверх так, что капюшон падал с головы при попытке дотянуться взглядом до самых верхних.
Окна светились оранжевым ровным, тёплым, уютным светом, напоминающим огонь домашнего очага. Света в городе было много. Очень много. Столько, что северянин мог разглядеть под ногами мельчайшие трещины в дорожном полотне и не мог различить звёзды на темнеющем небосводе.
И было людно. Удивительно и непривычно. Горожане ходили туда-сюда, стояли, разговаривали, передвигались на самоходных тележках, громко спорили, задорно смеялись и зычно ругались, создавая вокруг путников гомон.
Везде, куда ни кинь взгляд, всё светилось, сияло и переливалось. Стрелки, надписи, витрины магазинов, вывески, вывесочки и огромные вывесищи. Переливающиеся ярко-белыми, нежно-розовыми, вызывающе-красными, изысканно-жёлтыми и всеми цветами радуги сразу.
Их окружили невероятные ароматы: свежие сдобные булки, резиновые покрышки и бензин от автомобилей, тонкие женские духи и крепкий алкоголь мужчин, сладкие и горькие. Всевозможные… Всё это кружило голову и щекотало нос одновременно.
— Мне нужно найти наёмников. У меня дело, — наконец-то ответил Нюргустан.
— А-а-а-ай. Что ты всё заладил, наёмники, наёмники?! – Скривился Арчибальд. – Сейчас уже дело к вечеру. Через пару часов клетки закроют до утра, и все, за них только по спецвизам… — видя, как северянин нахмурился, певец пояснил: — Специальные документы. Тут на безопасности помешаны. Город разделён на три района. Красный — где мы сейчас, для тех, кто приехал поторговать, отдохнуть и повеселиться. Жёлтый — для горожан, работающих на благо Железногорска. И зелёный — элита. В самом центре. Туда просто так вообще почти не пробиться. Все руководство там и богатеи местные обитают. Так вот наёмники твои — в жёлтом секторе. Тут тоже у них есть местечко, но… — певец снова поморщился. — Я бы его тебе не советовал.
— Почему?
— Потому, что там одни отморозки.
— Как это?
Нюргустан представил замерзших людей и нахмурился ещё больше.
— Не хорошие люди. Бандиты, считай. Те, кто берутся за грязные дела.
— Уборкой занимаются?
Арчибальд улыбнулся, услышав забавную шутку.
— Можно и так сказать. Людей убирают. Убивают…
— Тогда мне нужно туда! — вспыхнул Нюргустан. — Они убили мою семью!
— Погоди, стой, стой, стой! — Бард схватил готового рвануться вперёд северянина за рукав, но это было сравнимо с попыткой остановить необъезженного коня. — Это не те! Эти в подворотне убить кого-то максимум что могут, да по пьяни на перо посадить… Мелкие. Понимаешь? а такое дело, как с твоей семьей, у них кишка тонка!
Нюргустан кивнул, хотя не смог представить пера, на которого могли бы посадить человека. Может только если то принадлежало огромной жаровке… И что у них с кишками? Больные? Тогда к ним нужно идти действительно осторожнее. Как-то Сирке ягод морозных объелся и долго из чума играть не выходил. Матушка тогда его тоже так сказала, что мол, сынок ее кишечником прослаб... Может и тут что-то подобное? Зараза какая пошла, или инфекция.
— ...Сошки мелкие. Разбойники, в общем, — продолжил объяснять Арчибальд. — А те, что нужны тебе, наверняка сидят повыше… — Он сделал паузу, и вздохнул глядя, как Нюргустан задирает голову вверх.
— Да не тут… — простонал певец. — Там, ближе к центру. Серьёзные люди. У них и вооружение, и техника. Как у тех, что сбили корабль летунов. Понимаешь? У этих, что тут живут, такого нету. Ну, максимум ружья да пара ржавых автоматов…
Веся вздрогнула при упоминании оружия. Её взгляд невольно скользнул по сторонам, будто она боялась, что кто-то может их подслушать.
— А мы же своё оружие не сдали, а там табличка… — начала она, но не договорила, когда Арчибальд подмигнул ей.
— Не парься! Я же говорил, старина Арчибальд вам пригодится, — он понизил голос, оглядываясь, как заговорщик, и добавил: — Главное, никому не говорите, что у вас в рюкзаке… А в таверне сразу, как комнату снимете, спрячьте подальше, от греха. Потом сами решите, что с ним делать. Тут на ношение оружия нужна специальная лицензия, и то только на пистолет. Ружьё ваше да автомат сразу отберут… Лучше, если что – продать или где-то за городом припрятать до лучших времён. Когда желтую визу получите, если захотите тут остаться, вам выход разрешён будет за стену один раз в неделю по коммерческим или личным делам. А копье свое и топор с рюкзака не снимай и из тряпки без дела не доставай. Такое тоже могутотобрать. Тем более у тебя оно северское. Конфискуют, потом концов не сыщешь! Так вот… — Бард вернулся к изначальному разговору. — Тебе точно к ним нужно. А уже ночь почти. Туда не пустят, да и с красной «карточкой» тоже не пролезешь.
— А что тогда делать?
— Завтра я тебе помогу…
— Ой, а мне поможешь с конкурсом? — встрепенулась Весенна. — Я не знаю, мне же надо где-то зарегистрироваться…
— Помогу, — отмахнулся певец. — Есть у меня пара знакомых. Но сначала мне надо выпить. Не знаю, как вы, а старина Арчибальд изрядно протрезвел и нервишек потерял за эти дни… Ему нужно срочно промочить горло и живот чем-то мясным и желательно горячим набить! Ну что, идём?
Нюргустан задумался, постоял немного, а затем согласился. Все-таки, как ни крути, но само это место, его законы и привычки для него чужды. А пустослов хоть что-то в этом да понимает. Ну и усталость стала ощущаться сильнее. Он ещё не восстановился полностью и чувствовал себя скверно.
— Отлично! — радостно улыбнулся певец, обнимая спутников и подталкивая их в нужном направлении. — Отдохнём сего-о-о-дня!
— А там, куда мы идём, картошка есть? — поинтересовался северянин.
— Есть, — ответил Арчибальд, слегка удивлённо, после недолгих раздумий. — И картошка, и мясо! И овощи-фрукты, и всё, что захочешь! И девочки! И мальчики даже!
— Картошку хочу, — окончательно согласился с предложением барда Нюргустан.
— Будет тебе картошка! — заверил певец, и троица двинулась дальше по улице.
***
Таверна оказалась неожиданно симпатичной. Просторное двухэтажное здание, обшитое снаружи и внутри деревом для создания уютного антуража, располагало к долгим дружеским посиделкам. Бар представлял собой единое пространство с массивными колоннами, поддерживающими потолок, между которыми стояли громоздкие деревянные столы, рассчитанные на большие компании. У правой стены возвышался длинный высокий стол-стойка, за которым хлопотал молодой парнишка, обслуживая пока ещё немногочисленных гостей.
— Пока народу мало, — начал оправдывался Арчибальд. — Но к вечеру тут будет не протолкнуться! Давайте поедим сперва, да узнаем насчёт комнат. Потом всё остальное. Отдохнуть надо. Я прям с ног валюсь, глаза закрываются…
Весенна полностью поддерживала певца. Как только она переступила порог этого уютного заведения, на неё словно снова навалился мешок с тканями — так сильно она устала.
— Драсти! — широко улыбнулся бард, подходя к стойке, привлекая внимание парнишки-бармена, лет двадцати пяти на вид.
Тот обернулся с уже готовой дежурной улыбкой, но, разглядев говорившего, заулыбался ещё шире.
— Мать твою! — воскликнул он, всплеснув руками. — Арчибальд! Собственной персоной!
Они обнялись через стойку.
— А говорили, тебя Соловьевцы пришибли!
— Ага, — ухмыльнулся бард, выпятив грудь. — Не на того напали! Мы им по шапкам настучали! Славка без свистелки своей остался. Так что теперь там немного безопаснее стало. Готовь столы новые народ попрет. Потом не забудь при разливе это учесть. Старина Арчибальд постарался.
Бармен одобрительно качнул головой.
— Ну как? Чё? Как ты? Где был? Давно не видно было.
— Да... — отмахнулся певец, повернувшись спиной к стойке, сложив локти на неё и вытянув ноги. — Везде понемногу. На севере, на юге. По делам, в общем. Гастроли закончились, вот, решил в родимый дом вернуться…
— Это ты правильно! — одобрительно кивнул паренёк и, достав записную книжку из-под стола, ловко отыскал нужную страницу. — Дом — это хорошо, — пробежавшись по строчкам, задумчиво добавил он, после чего его лицо просветлело. — Ты как раз ещё пятьсот дублей с прошлого раза должен…
— Ой, да ладно, — отмахнулся певец, казалось, совершенно не смутившись. — Отдам! Нынче я при деньгах, — и хлопнул по карману. — Скажи, — он обернулся к пареньку, понизив голос, — Хриплый тут? В городе?
Бармен вздохнул и кивнул. Арчибальд закусил губу, покачал головой, размышляя.
— Хреново, — выдал он наконец. — Ну да ладно, разберёмся. Номера есть свободные?
— Найдётся пара.
— Да нам и одного хватит, — подмигнул Арчибальд Весенне. – Че там, цены, не поменялись?
— Нет, — кивнул бармен, наконец-то поприветствовав спутников певца. — Также: сотня за ночь, две за три…
— Хорошо. Тогда нам номер нормальный, мы с дороги устали, выспаться бы, и-и-и-и-и, наверное, обед туда, можно?
Бармен кивнул, перелистал какие-то бумаги, снова кивнул.
— Двести десятый свободен. Вы на сколько?
— Да на пару дней, наверное. Пиши на три ночи…
Бармен открыл толстую тетрадь и принялся писать.
— Тебя как обычно? — поднял одну бровь парень.
— Ага, — подмигнул Арчибальд. — Нечего лишним знать, что я у вас останавливался.
— А-а-а-а-а… спутников твоих?
— Да пиши «плюс два»…
— Матушка будет ругаться… — изобразил недовольную гримасу парнишка. — Не положено, знаешь же…
— Знаю, — вздохнул певец и обернулся к Весе. — Займи немного? У меня… налички нету, а обменники уже не работают… Завтра добро наше... — Он снова хлопнул по карману. — ...обналичу и всё верну…
Веся кивнула, полезла за мешочком.
— Сколько? — снова улыбнувшись, обратился бард к бармену.
— Четыреста и те пятьсот… Девятьсот выходит…
Арчибальд с невозмутимым лицом повернулся к рыжеволоске.
— Тыщу.
— Но… — начала было девушка, однако певец её оборвал.
— Ну, нам же на вечер ещё нужно. Чего туда-сюда перекладывать?.. В номере оставишь остальное, чтобы с собой не таскать, а это авансом заплатим...
Веся вздохнула, отсчитала лишнее, остальное протянула певцу. Нюргустан стоял молча, как всегда изучая всё вокруг, поэтому поддержки девчонке получить не удалось. Денег было жалко, да и внутри постепенно нет-нет, да появлялось неприятное легкое чувство недоверия. А вдруг не вернёт? Чем тогда платить завтра за конкурс?..
— Вот ключ. Не теряйте, — придвинул по стойке парень здоровенный металлический ключ с биркой. — Он один. За утерю ещё сотня…
— Ой, да ладно, — небрежно смахнул ключ в руку певец. — А то я не знаю, что у вас запасных к каждой двери по пять штук… Ну, мы пошли, к вечеру спустимся. Обед через сколько?
Парень глянул на настенные часы, прикидывая в уме.
— Через тридцать минут.
— Отлично! — немного шутовски поклонился Арчибальд. — А ванна там есть? Я не спросил.
— Есть, — кивнул бармен. — За горячую воду еще тридцать монет.
— Эх! Грабеж среди бела дня! Ладно, запиши на счет. Завтра все равно за вечер платить, тогда скажешь, сколько разом…
Бармен тоже вздохнул. Что-то подсказывало Весенне, что именно таким способом прошлый долг и накопился…
***
Номер оказался уютным и приятным. Небольшой, компактный, без всего лишнего. Арчибальд, едва спутники вошли, тут же рухнул на широкую кровать прямо в одежде. Кровать, как сразу заметила Веся, была одна.
— Падай, — похлопал бард рядом с собой по одеялу.
— Мягко! — сделал шаг вперед Нюргустан, проверяя рукой толстенный матрас.
— Я не тебе! — вздрогнул певец.
Весенна улыбнулась. Вот так-то! Будет знать, как свои шуточки отпускать!
— Места всем хватит, — осмотревшись, заключил северянин и скинул на пол рюкзак.
— Было конечно у меня втроем, — оскалился Арчибальд. — Но я больше с девочками предпочитаю. В курятнике один петух должен быть. Понимаешь?
— Понимаю, — кивнул Нюргустан. — Ты хороший петух. Я не претендую…
Весенна рассмеялась. Обстановка ей явно нравилась.
Бард тоже улыбнулся, не став влезать в конфликт. Обычно северянин был молчалив, а тут что-то расшутился. Хороший знак.
— Смотри, как заговорил! — закинул он руки за голову. — Даже акцент свой дурацкий северный забыл! А то «Хадить в тайга», «Таскать драва»…
Нюргустан промолчал. Слова местных, которые раньше звучали для него по-другому, теперь стали понятнее. Однако никакого дискомфорта он не чувствовал. Он помнил слова семьи, язык рода, мог легко говорить на нем и на языке местных так, будто общался на нем всю жизнь. Чего-то он пока не понимал, но это было делом вторым. Чем больше он слушает, тем больше узнает. А слушать Нюргустан любил и умел.
— О-о-о-о-о! — раздался блаженный голос Весенны, которая в первую очередь решила обыскать номер на наличие вышеупомянутой ванны.
Как давно она не мылась! Стон сам вырвался из груди. Еще чуть-чуть, и своим запахом она сможет не только медведей в тайге пугать, но и среди орды мертвецов за свою сойти!
Открыв кран, девушка блаженно зажмурилась. Вода была не слишком горячей, но достаточно теплой. Уставшему после дней перехода и приключений организму даже едва теплая струйка показалась вершиной блаженства.
— Так! — открывая кран сильнее и расстегивая шубу, безапелляционно заявила девушка. — Я – первая!
— Там места для двоих хватит, — лукаво улыбнулся певец. — Я это точно знаю, проверял.
Веся на мгновение обернулась на ванну, вспомнила, где находится, и брезгливо сморщившись, захлопнула дверь, отсекая себя от потока скабрезности и грязи, которую излучал певец. Она устала. Она хотела помыться. И ничто бы ее сейчас не оставило! Даже те пошлости, которые здесь совершались... Но на всякий случай девушка прошлась по ванне специальной щеткой и порошком, стоявшими на полу рядом. Дважды.
На то, чтобы принять ванну, завершить косметические процедуры, пообедать и отдохнуть, у путников ушел весь остаток дня. Когда они спустились, за окнами уже царила полная тьма. Веся сожалела, что кроме дорожной одежды у неё не было приличного наряда, Арчибальд сетовал на то, что "контингент здесь не кредитоспособный", а Нюргустан молчаливо жалел, что покинул номер. Для него зал, преобразившийся до неузнаваемости с момента их последнего его посещения, казался тесным и неприветливым.
Народу было столько, что слово "много" звучало бы как насмешка. Все места за столами давно заняты, между ними тоже было не протиснуться. Люди сидели на стульях, стояли в проходах у колонн, едва находя себе место для маневра.
Арчибальд обвел взглядом толпу, высматривая знакомые лица, но, никого не обнаружив, облегченно выдохнул. Если сейчас их нет, значит, вероятность того, что кто-то из его кредиторов появится позже в "Медвежьем углу", была минимальной.
— Ну вот, — вздохнула Веся. — Мест уже нет…
— Ща, — подмигнул ей певец и указал на дальнюю стену, где виднелись несколько углублений с закрытыми шторами.
— У нас сегодня «VIP»-апартаменты. Посидим, как белые люди. Никто мешать не станет.
Подняв руку и помахав бармену, Арчибальд протолкался сквозь толпу, коротко переговорил с ним и, получив что-то от парня, махнул теперь уже спутникам, указывая на зашторенную кабинку.
Отомкнув перегораживающую вход золоченую цепочку, он заглянул за шторки, удовлетворенно хмыкнул и великодушным жестом распахнул вход. За тканью скрывался уютный столик с тремя диванчиками. Весенна, само собой, сразу обратила внимание на стол. Гороховый суп со сметаной, которым их кормили в номере в обед, мерк рядом с этим великолепием. На большой тарелке в центре стола красовалась запечённая индейка с хрустящей оранжевой корочкой, щедро украшенная круглым картофелем и зеленью. Рядом стояли блюда с копчёной и солёной рыбой, мясной рулет с клюквой, крем-суп с грибами в высокой супнице, несколько салатов и бутылок разного размера и цвета. Весь стол выглядел так богато, будто за него выложили целое состояние.
— Сколько это стоит? — ошеломлённо выдохнула девушка, логично предполагая, что бард вряд ли оплатит всё это сам.
— Ай, — отмахнулся тот и уселся по центру, обойдя стол. Оторвав приличного размера виноградину от кисти, он закинул её в рот и блаженно зажмурился. — Не бери в голову. Я угощаю.
Нюргустан сел слева от певца. Так ему показалось удобнее: с этой точки он мог видеть вход и большую часть зала. Веся устроилась напротив, справа от Арчибальда.
— Ты же говорил, у тебя нет денег, — хмуро заметил северянин, осматриваясь.
Его что-то тревожило. Место давило своей атмосферой. Какофония чувств была такой плотный, что невозможно было вычленить отдельные эмоции. Здесь все, словно корни ягеля, смешалось воедино: от глубокого отчаянья и боли со всеобъемлющей грустью, до беззаботного счастья с безграничным удовольствием. Чувства и эмоции переплетались, прорастая друг в друга, перетекали из одного в другое, порождая третье.
— Связи, друг мой! — торжественно заявил Арчибальд, откупорив первую бутылку с громким «чпок». — Свя-зи!
Причем здесь узлы, парень не понял, но радостно возбуждённый певец объяснять, по-видимому, не собирался.
Гуль-гуль-гуль, — полилась красноватая настойка в стаканы. Шум в зале усилился, и бард, поморщившись, жестом попросил Нюргустана задвинуть шторы. За плотной тканью стало тише. Отгороженные от основного помещения, спутники расслабились.
— Ну, вздрогнем! — поднял певец свой стакан.
Нюргустан нахмурился, пожал плечами и взял посудину. В помещении было жарко, вздрагивать было не от чего. Хотелось пить. После переходов, которые совершало его тело, всегда так было. Сколько ни ешь, всё равно будешь голоден. Сколько ни пей — жажда не утихнет. Благо, что такое состояние длилось недолго, буквально пару дней, но за это время приходилось немного помучаться.
Налегать на еду не было смысла. Тело всё равно требовало куда больше, чем он мог съесть, а переедание обычно оборачивалось куда более серьёзными последствиями. Лучше потерпеть и питаться умеренно, чем потом страдать от неприятных ощущений в животе, лишнего веса или пищевых отравлений, вызывающих головокружение и сонливость.
А вот огневолоска, кажется, о таких последствиях не слышала. Он снова отметил, что, несмотря на аппетит девушки, она остаётся стройной. Как говорили у него на родине: "Не в оленя ягель".
Первые полчаса все только ели и пили. Почти молча. Как певец ни пытался вывести товарищей на разговор, у него ничего не выходило. Весенна постоянно жевала, а северянин хмурился. Но алкоголь постепенно начал действовать на всех.
Первой, с тяжёлым "фу-у-у-у-ща-лопну", на спинку дивана откинулась девчонка. Затем северянин, закончив изучать всё вокруг, наконец, отметил: "Красиво тут…"
— Ты чего такой? — разливая остатки первой бутылки, заметил певец. — не переживай! Говорю же! Завтра день придёт, и сходим мы к твоим наёмникам! Улыбнись давай. Смех продлевает жизнь! Ну?! Выпей ещё!
— Это смотря над кем смеяться... — глубокомысленно заметил Нюргустан и отказался от напитка.
В голове уже приятно шумело, и вроде как напитка хотелось еще, но он помнил, чем закончились прошлые такие посиделки. С рассветом у него много дел, а потому нужна ясная голова.
— Откроем, может? — предложила Весенна, обмахивая себя ладошкой. — Душно…
В кабинке действительно стало жарко. Веся уже вся истекала потом от обильной горячей еды и застоявшегося воздуха, подогретого дыханием.
Арчибальд кивнул, рывком распахнул створки. Гул мгновенно заполнил их закуток, но для подвыпившей компании он уже не казался таким резким, как раньше.
Сразу посвежело. В главном зале не сказать, что было заметно холоднее, но как только шторы открыли, дышать стало как-то свободнее.
— О! — воскликнул Арчибальд, заметив, что на небольшой, ярко освещенной сцене появились музыканты с инструментами. — А я их знаю! Балбесы мои!
Певец сунул два пальца в рот и звонко свистнул. Со сцены ему помахали рукой.
— Это ж моя банда! — радостно пояснил бард спутникам.
— Ты бандит? — насторожился Нюргустан.
— Да не-е-е-е! Банда – группа музыкальная! Мы с ними пару лет гастролировали! Хм! Надо же! А мне говорили, что они в столицу подались! Балбесы! Без меня видать не так сладко. До забегаловок опустились! Ну-ка, ну-ка! Кто там у них за главного?!
Арчибальд присмотрелся.
— Тьфу! Нашли а! Ну, капец!
На сцену, к микрофону, вышел высокий молодой парень в кожаной куртке, таких же штанах, шляпе и перчатках без пальцев.
— Одели как петуха! — продолжал скалить зубы Арчибальд, игнорируя тот факт, что сам был одет почти так же.
— Всем приве-е-е-ет! — раздался усиленный старыми хрипящими колонками голос музыканта. — Привет, привет, привет! Сегодня мы снова с вами! Для вас у нас заготовлен отличный вечер! Вы готовы пошуметь?
— Да-а-а-а! — отозвалась пьяная толпа.
— Отлично! Тогда не будем откладывать в долгий ящик!
Раздались первые гитарные аккорды, и музыка быстро заполнила помещение. Мужчина придвину микрофон поближе и запел выским мелодичным, радостным и звонким голосом.
- В трактире нынче смех и гам:
Пирует здесь честной народ
Платите только по счетам
А-а остальное с рук сойдёт!
Во имя правды или лжи
Разбойник ты или герой
Монету только покажи
И вот уж полон кубок твой!
Здесь ночи тёмные хмельны,
И до утра огни горят.
Во имя света или тьмы
Здесь наливают всем подряд!
Толпа подхватила песню, крича и скандируя на разный лад. Кто-то даже пытался попасть в ритм, но в большей своей части пение было похоже на нескладный хор. Однако, и Весенна и Нюргустан, заразившись какой-то невероятной энергетикой, выплеснувшейся со сцены, кто ногой, а кто головой, постукивали и покачивали в ритм незатейливой мелодии.
- Пройди-ка, путник, за порог
Присядь же у огня скорей!
Избавься от пустых тревог
И грусть свою вином развей!
Бывает: душу рвёт печаль,
Бывают люди волка злей
Но здесь нам ничего не жаль
Для наших до-ро-ги-х го-с-те-е-е-ей!
— Ай, — махнул рукой в сторону сцены Арчибальд, когда песня закончилась, снова наполняя стаканы. — Скатились совсем! Это я их на себе тащил все два года! Без меня вишь... как попало! Ну, кто так поёт? Фальшивит! Текс – простейший! А гитарист в ноты не попадает! Хорошо, что я ушёл от них!.. Сейчас бы вот тоже за два дубля в час пел…
Веся пожала плечами. По её мнению, ребята играли и пели вполне достойно. Музыка была ритмичной, история складной, голос громким, с хрипотцой, музыкальным. Да и толпа тому свидетель! Почти все подпевали, а ведь тут большая часть взрослых мужчин, которые, как известно, не особо-то на песенки падки. Ну и ради справедливости сказать, сравнить ей было с чем — в музыке она разбиралась отлично. История балабола, как всегда, показались ей сильно преувеличенной.
— Привет, — заглянула к ним ярко раскрашенная женщина с какой-то искусственной улыбкой.
— Драсти, драсти, — тут же расплылся в улыбке Арчибальд. — Эльвирочка! Сколько лет, сколько зим!
— Игорёк! — узнала певца женщина. — Да-а-а-а-вненько тебя не было! Где пропадал?
При упоминании своего настоящего имени, данного родителями при рождении, Арчибальд скривился.
— Да всё хорошо, Танюш, — вернул колкость бард. — Туда-сюда мотался…
— Так и поёшь в придорожных кабаках? — стрельнула глазками Танюша-Эльвира.
— А ты всё так и… работаешь?..
Женщина затянулась тонкой сигаретой в длинном чёрном мундштуке. Выдохнула дым в сторону певца.
— Ну, а куда мне?.. Гляжу, живой, значит, отыгрался у Славки-Соловья? А я уж думала, и не свидимся больше.
Арчибальд снова скривился, украдкой глянул на спутников.
— Ты ж меня знаешь, — лукаво подмигнул он женщине. — Я отовсюду сухим выйду! Со Славкой краями разошлись, ребята вот помогли…
Веся усмехнулась. Помогли!? Да они его прямым образом оттуда и вытащили! Смешок девушки женщина заметила. Веся стушевалась.
— Так что, выходит, ты к нам теперь надолго? Раз со Славкой порешали?
— Не знаю, — развёл руками бард. — Как получится. Ты же знаешь, я свободная душа. Сегодня тут, а завтра там. Куда ветер позовёт, туда и иду!
— Ветер! — усмехнулась Эльвира. — Скорее уж другое место…
— Ну не без этого! Там же проветривать надо! Ну, так как, работаете, девочки?
— Работаем, — кивнула женщина. — А что, есть интерес?
— Интерес всегда есть!
— Только давай не как в прошлый раз?!
— Само собой! — примирительно поднял руки певец. — Всё как положено! Ну, перепил, с кем не бывает…
— Перепил! — хмыкнула Эльвира. — Кого тебе? Или вам всем?
Женщина обвела глазами спутников старого знакомого, задержав многозначительный взгляд сначала на здоровяке в одежде северянина, затем на рыжеволосой девушке. Причём, как показалось обоим, оба раза с одинаковым, страстным интересом.
— Ну… — начал Арчибальд, поднявшись и обойдя стол. Подойдя к женщине ближе, он продолжил: — А кто там у тебя есть?
— Все, и новенькие…
Женщина сделала жест рукой, и к ложе подошли пятеро девушек. Разного возраста, роста, цвета волос, комплекции и даже расы.
Арчибальд жадно вперился взглядом в самую высокую. Она была выше его на целую голову, но певца это, кажется, совсем не смущало.
— Аллочка, — кивнула Эльвира.
Женщина сделала шаг вперёд и нежно обняла певца за шею.
— А вам, молодые люди? У нас есть всё! И для прекрасной девушки спутник на ночь найдётся, а если предпочитает, то и спутница… И для силача подберём проводницу в мир утех, или, если пожелает, двух, или даже проводников…
Нюргустан отрицательно замотал головой так, что коса за спиной звякнула железными вставками.
Женщина рассмеялась.
— Поняла, поняла… Традиционный… — протянула Эльвира, делая особый акцент на последнем слове, наверное имея в виду внешний вид северянина. — А то захаживали к нам ваши… Так у нас на любой вкус и потребности найдется, вы только шепните…
— Им по классике, — широким жестом махнул Арчибальд. — Мои друзья заслуживают лучшего!
— Нет, спасибо, — отказалась Весенна от сомнительных, и явно не пристойных услуг.
— Ну и зря! — томным голосом произнесла Эльвира. — Но если надумаете, ваш дружок знает, где меня искать…
Щелкнув пальцами, женщина направилась к следующей кабинке. Её подруги медленно двинулись за ней. Лишь Аллочка осталась, продолжая обнимать певца за шею.
— Падай, — обошел стол Арчибальд, снова усевшись на диван и похлопав рядом с собой.
Длинноногая жрица любви, в такой короткой юбке, что при каждом шаге было видно её нижнее бельё, легко перешагнула через колени Весенны. Протиснувшись мимо неё, словно невзначай, чуть было не проведя своими верхними прелестями ей по лицу, а сидящему напротив здоровяку оттопырила задние так, что чуть было платье не треснуло, шлёпнулась прямо на колени певцу.
— Охо-хо! — оценил мастерство клиентки Арчибальд, которая еще вроде бы ничего не сделала, а уже подняла... кхм, градус настроения за столом. По крайней мере, у него. — Ну, так что, продолжим веселье?
Весенна, покраснев, схватила стакан со стола и залпом осушила его.
— Я, пожалуй, пойду, — быстро поднялась она. — У меня завтра много дел…
— Эй, куда? — пьяно протянул Арчибальд, не сводя взгляда с обширного декольте перед собой. — Погоди, сейчас самое интересное начнётся!
— Нет, мне пора…
Веся встала. Нюргустан тут же поднялся следом.
— Эй! Но ты-то!
— У меня тоже дела, — коротко бросил здоровяк.
— Ну, ты капец! — разочарованно протянул бард. — Братан, ну ты меня не бросай одного! А? А ну, как что случится, куда я без тебя?
— Да, приходи к нам, — томно попросила Аллочка, проведя пальцем по груди музыканта, уже успев расстегнуть ему рубашку. — У нас тут будет весело!
— Вот! Точно! Давай, ждём! Заодно по завтрашнему делу поговорим… К наёмникам просто так не попасть… Ты же помнишь!?
— О! Нае-е-е-емники, — замурлыкала Алла. — Да, приходи, я много о них знаю, расскажу…
Веся фыркнула. Вечер скоротечно портился. Нахалка совершенно не скрывала своей цели! Вон, уже готова выскочить из одежды прямо в лицо этому болтуну-пустослову! Ну его хоть понять можно! Он за этим ее и купил, а этот! Туда же! Выпустил слюни, косится… Северянин… Баб нормальных, видимо, на своём севере не видел!
Резко развернувшись, Весенна двинулась через толпу. Но, не пройдя и пары шагов, поняла, какую глупость совершила.
— Эй! — схватили её за руку.
— Иди к нам, — потянули в другую сторону.
— Давай лучше к нам, красавица!
— Работаешь?
— Какая ляля!
Голоса доносились со всех сторон. Её нахально тянули от одной компании к другой. Кто-то шлёпнул по заднице. Кто-то попытался схватить за грудь, но внезапно все вокруг замерло. Даже кажется, стало как-то холодно, и окружающие тут же потеряли к ней интерес.
— Пошли, — донёсся низкий голос Нюргустана из-за спины. — Провожу…
Его рука мягко коснулась её спины между лопаток и подтолкнула девчонку вперёд. Правой рукой он будто раздвинул толпу, создав вокруг испуганной девушки островок безопасности, хотя казалось, что здесь и бутылке упасть уже некуда.
Второй этаж был менее шумным. Здесь можно было говорить без повышения голоса, но обрывки пьянки внизу, музыка и женские визги всё равно добирались и сюда.
— Спасибо, — поблагодарила Веся спутника, подходя к двери.
— Всегда! — улыбнулся Нюргустан, открывая перед девушкой дверь.
— Ты это… — Веся вошла в комнату, включила свет. — Иди, если хочешь… Извини, я просто устала… Не привыкла к такой жизни, понимаешь?
Нюргустан кивнул.
— Хорошо, — улыбнулся он, повернулся и потопал обратно к лестнице.
— Э… — замерла Веся, шокированная происходящим.
Она не так планировала… Злость мгновенно заставила её покраснеть.
— Мужики! — тихо выдохнула рыжеволоска, захлопнув и заперев дверь. — Вот там и спите! С этой своей...
Сказать, что она ревновала, было бы неверно. Да, что-то такое она ощутила сначала, но когда северянин проводил её до комнаты, в голове мелькнула приятная картинка: этот большой, сильный и красивый парень опускается с ней вместе на постель… Помотав головой, Веся быстро отогнала пьяные мысли.
Снова фыркнув, она скрестила руки на груди, осмотрела пустую комнату. Внизу раздался громкий мужской хохот и женский визг. Она топнула ногой. Музыка затихла.
— Ну и фиг с вами! Веселитесь! А я спать буду! — пробурчала она, скидывая обувь, стягивая кофту и забираясь на кровать. — Ну и не надо! Ну и пожалуйста! — продолжала она бормотать, словно маленький ребёнок, ругаясь и на мужиков, которым только грудь покажи — сразу про всё забывают, и на себя за ребяческое поведение.
Уже давно пора взрослеть. Хватит на такое реагировать! Она теперь взрослая и самостоятельная! Пора свою жизнь устраивать!
Снова фыркнув, Веся залезла под одеяло с головой и попыталась уснуть…
***
Развеселого певца Нюргустан застал уже далеко не одного. Небольшая ложа, где они только что сидели, была заполнена людьми так, что в ней стало тесно. Увидев товарища, Арчибальд радостно махнул ему рукой.
— О! Ты вернулся! Ребята! — певец поднялся с кружкой в руках. — Знакомьтесь, это мой друг… Ню… — он сделал паузу, пытаясь вспомнить имя спутника. — Короче, он с севера, ик, имена у них — язык сломаешь! А это мои друзья, — бард обвел рукой присутствующих, расплескивая жидкость из кружки по столу. — Мы с ними долгое время вместе выступали, ну, я тебе рассказывал. Садись к нам, молодец, что выбрался! Веська обиделась?
Нюргустан молча сел. Люди ему не нравились. От них веяло фальшивой радостью да и сами они казались какими-то ненастоящими. Особенно та, что сидела у Арчибальда на коленях. Она делала вид, что веселится, но в душе ей было грустно и больно.
— О, прям с севера, с настоящего? — удивился один из сидящих — тот самый певец – высокий голубоглазый парень со светлыми волосами до плеч.
— С самого! — за спутника ответил Арчибальд. — Прям вот за полярным кругом, а не те, что в тайге!
— Ого, круто! Ни разу северян не встречал…
— И как там? Сильно холодно? — улыбнулся второй, отпивая из кружки. — Говорят, морозы такие, что можно кукульку отморозить, если поссать выйдешь…
Толпа рассмеялась. Нюргустан нахмурился еще больше.
— Нормально, — коротко ответил он, уже сомневаясь в правильности своего решения. Может, стоило встать и вернуться к рыжеволоске?
— Ну вам-то да… Слушай, а как вы в туалет ходите? Холодно же…
Парень пожал плечами.
— Как обычно. Терпим, - имел в виду мороз парень, но толпа, пьяная и развязная вела какой-то свой, непонятный ему диалог.
— До весны? — заржал третий, вступая в разговор. - Как медведи. А потом орете на всю округу?..
— Тихо вам, — осадил спутников Арчибальд. — Он шаман, между прочим! Нашаманит, порчу наведет, и будешь до конца жизни в сортир сидя ходить…
— Да ну? — усмехнулся блондин. — Прям настоящий?
— Да! Не веришь?! Мы недавно к одному старику в дом пришли… Лесник, как лесник, накормил, напоил, девки у него во… — певец изобразил окружности в районе своей груди. — Так ты прикинь, эта падла старая нас чем-то напоила, чуть кони не двинули, и хотела волкам скормить, а он, — певец повел кружкой в сторону северянина, снова расплескав её содержимое, — телепатией своей, или чем там, ему мозги спек! Сердце у старика остановилось. Прикинь. Я сам видел! И волки его подохли также.
— Да ну! — не поверил четвертый, отставляя чашку с мясом.
— Да! И вообще он не человек, кстати! Ик… Мы тут старуху одну встретили неподалеку, у неё лаборатория какая-то, так она говорит… — певец выдержал паузу и понизил голос: — Это не человек. Из пробирки его вывели!
— Брешет, — остановил словоохотливого певца Нюргустан.
— Да не-е-е! — продолжал бард. — Я ж сам видел! У тебя вены были черные, с палец мой, глаз не было, одна… — он пощелкал пальцами, подбирая слова, — …нефть! Жуть жуткая! Так что вы с ним поосторожнее!
— И что, — продолжал сомневаться первый музыкант. — Порчу навести можешь? А ну, давай, посмотрим…
— Порчу не могу, — медленно начал Нюргустан. — Это темные обряды, на крови. Можно проклясть, судьбу перечертить, кучу неудач накликать, свести или развести людей, - вспомнил он слова которые говорил ему Айгул, которые в свою очередь почерпнул из какой-то умной книги. – Но это сильные обряды, сложные. Только верховные Нойды так умеют. Я — нет.
— Ну-у-у, — махнул рукой блондин. — Я так и думал. Брехня это всё. Я как-то со степняками общался… Говорил один, мол, огнем управлять умеет. Ну мы ему предложили… Облили бензином и подожгли. По-пьяни дело было, не подумали…
— И что? — удивился Арчибальд. — Да что, обгорел… Так что я в это всё не верю.
— Не, я тебе серьезно говорю, — продолжал бард. — Он реально умеет. Сделай что-нибудь. Ты же можешь! Тогда, у старика того… Я ж сам чуть не обоссался!
— Это так не делается, — покачал головой Нюргустан. — Силы нужны. Цель нужна. Я не хочу никому больно делать.
— Да давай! — вскинулся блондин. — Не боись! Всегда интересно было. Если ты не балабол, конечно… — с этими словами парень насмешливо посмотрел на Арчибальда.
Если бы не алкоголь, благотворно действующий на голову, Нюргустан бы, наверное, отказался. Но ему и самому стало интересно. А сможет ли он в такой непринужденной ситуации, по собственному желанию, а не по принуждению, что-то сделать? Сможет ли воздействовать на энергию, сможет ли надавить на сознание?
Все затихли. Вперившись глазами в хитрые глаза певца, Нюргустан попытался проникнуть в его разум. К счастью, сил сейчас у него было более чем достаточно – алкоголь заглушил боль и придал сил, потому всё должно было получиться. Нойд Айгул часто говорил, что забавы ради таким увлекаться не стоит, что боги не любят, когда грани миров тревожат просто так. Но ведь он не просто так! Он испытывал свои новые силы! Переход души и тела состоялся вчера, а значит – сегодня он стал сильнее. Нужно было… нет, он ХОТЕЛ проверить, насколько сильнее он стал, и обстановка была как нельзя кстати. К тому же, его самого это попросили сделать, а значит, он не творит ничего дурного!
Тишина усилилась. Все смотрели то на Нюргустана, не мигающим взглядом глядящего на блондина, то на блондина, который храбрился, хмыкал, корчил рожи, надеясь сбить с толку и вывести на чистую воду сидящего напротив шарлатана.
Противостояние длилось несколько секунд. В какой-то момент певец действительно ощутил в голове неприятное чувство, но оно длилось всего секунду, после чего исчезло. Списать это можно было на что угодно, но уж точно не на телепатию.
Наконец, Нюргустан выдохнул и отвел взгляд. Лицо его покрылось потом.
— Ну вот, — махнул рукой блондин, подхватывая кружку со стола. — Я так и знал!
Парень всеми силами пытался скрыть накатившую дурноту и отойти от неизвестно откуда взявшегося шума в голове.
— Меня все это ваше колдовство не берет! Сколько раз проклинали, все как с гуся вода…
Нюргустан успокоил гудение в голове. Заглянуть в сознание, как это случилось со стариком-людоедом или лесником, у него не вышло. Он отчетливо увидел нити судьбы, но не смог до них дотронуться. Они, словно угорь выскальзывали из его ладоней всякий раз, как он пытался сплести из них узор и разглядеть в нем прошедшие события. Наверное все таки, как и говорил Айгул, ему еще не хватает понимания принципа его сил. Тем более что эти силы были для него новыми. Никогда до того момента, когда его попытались убить в той деревне, он не заглядывал в человеческое прошлое.
Что верно, то верно, утерев пот, подумал Нюргустан.
— Прокляли тебя, да, — подтвердил он. — Я как смог, почистил. Но тут нужен обряд очищения проводить… Цы – слабая у тебя совсем.
- Чё? - рассмеялся блондин.
- Цы – мужская сила.
— Э! Ща я тебе покажу свою Цы! — набычился блондин. — За базаром то следи!
- Тихо, тихо, - вмешался Арчибальд. - Он же не про кукульку твою! А про внутреннее что-то. Ты б сходил, проверился... Я ж тебе говорил, спишь с кем попало!.. Намотал поди на винт...
Блондин поджал губы.
– Очищение? — буркнул он. - Ща допьем да в сауну как раз! Очистимся по паре раз! Ты как, с нами?
Бард поджал губы, пьяно прищурился.
— Ну, можно было бы… Но завтра дел много, — скривился певец, покосившись на северянина.
— Эх, — притворно вздохнул другой музыкант. — Совсем все со своими скитаниями отморозил! Ну, как хочешь! Если что, мы в «дельфине» зависаем. Буду тамашним девочкам свою Цы доказывать.
– Сначала показывать, потом доказывать! - заржал сидевший рядом другой парень.
— А вы тут еще вообще сколько?
Арчибальда внезапно осенила одна мысль, пришедшая в пьяную голову, и он не замедлил ее озвучить, пока бывшие товарищ по сцене не покинули их столика.
— Тут у меня подружка… Ну ка-а-а-а-ак, — поспешил он оправдаться, видя, как ехидно подскочили брови у бывших товарищей. — Она на конкурс приехала…
— А, ага, — кивнул разговорчивый блондин. — Знаем. Фестиваль.
— Да. Если у вас время есть немного, не помогли бы ей?
— Как? — переглянулись певцы.
— Помочь, подыграть ей. Она на скрипке... Группа поддержки нужна…
— Ну-у-у-у, не знаю... Так-то у нас есть дела, конечно… Че скажете, пацаны?
Группа вяло замычала, заблеяла, явно выказывая не столько несогласие, сколько некоторое недовольство предстоящим делом. Судя по всему, еще и бесплатным.
— Ну, мужики, — скорчил гримасу жалости Арчибальд. — Ну не в службу, а в дружбу? Сыграете разочек на сцене. Вам же тоже полезно! Реклама, как ни как… Фестиваль вам не забегаловка. Вас же на сцене назовут. А?
Группа переглянулась.
— Ну-у-у-у, давай попробуем, только ничего не обещаем. Мы ж тут не просто так... Мы сейчас с Олегом выступаем. Он тут в городе по делу и мы решили сюда заглянуть, по старой дружбе. Спеть, так сказать, со сцены, где все началось. А? Помнишь, братан, как мы тут начинали свою карьеру?
- С Олегом? С РадиоКедом?
- Ну! - оскалился блондин, откинувшись на диване.
- А вы каким боком с ним? - Арчибальд даже жевать перестал, не понимая, то ли ребята его разыгрывают, то ли на самом деле правду говорят.
- Так мы ж с ним гастролируем! Не слышал что ли? Как ты от нас ушел, так мы с ним связались, сыграли пару концертов и все, теперь вместе с ним работаем. Че, реально не слышал?!
- Н-н-нет..
Арчибальд попытался скрыть досаду за кружкой, но голос его заметно дрогнул.
"РадиоКед" был наверное одним из тех самых старичков, кто пережил постапокалипсис. Он и до всего этого был знаменит, а сейчас, когда зрелищ миру совсем не хватает, такие как он, как Арчибальд или его бывшая банда оказались очень востребованы! Телевизоров нет, интернета нет, ничего нет. Из развлечений вот только, попойки, доступные девки, да подпольные бои... Так что как не смеялись раньше угрюмые личности, носившие с собой по делу и без по десятку ножей еще в той, прошлой жизни, готовившиеся к наступлению глобального северного песца и считавшие что именно они займут вершину пищевой цепочки, "когда все случится", а вот эти жопотрясы со сцены окажутся никому не нужными отбросами общества, да вышло все с точностью да наоборот. Ходят эти горе-выживальщики теперь по лесам окрестным да мозги что еще не пропили людишки, ищут. Или по норам у себя сидят на тушенке просроченной до сих пор. А вот такие как Олег, или Арчибальд... Нашли свое место и в этом мире. И спрос на них возрос даже еще больше! Так что сказать, что Арчибальд ревновал – ничего не сказать.
- Ну ты, это... - продолжил блондин, глядя на часы. – Давай завтра, приводи подружку свою… А намс пацанами пора по взрослому уже накидаться... Она кстати, как, симпатичная? Если что, приходите сейчас....
Блондин подмигнул Арчибальду.
- Завтра, - отмахнулся сникший бард.
Известие о том, что его бывшая группа поднялась так, как сам Арчибальд старался всю свою жизнь, немного выбила его из колеи.
– Хорошо, тогда, завтра тут, часика в три? Посмотрим на подружку твою… Ну, подъем, мужики. Пора покинуть это унылое заведение и направиться в мир настоящих развлечений! — излишне бодро и наигранно продекламировал блондин, поднимаясь.
Бармен, стоявший за стойкой в окружении мужиков, требовавших продолжения банкета, недобро стрельнул глазами в блондина, и тот, сделав примирительный жест, сложив ладони на груди, немного поклонился ему.
Музыканты поднялись, звеня посудой, неуклюже толкая столик, роняя бутылки. Арчибальд вздохнул.
— Ну ладно, — допив пиво, шлепнул он все так и сидевшую на его коленях девицу по ноге. — Пойдем и мы?
Нюргустан кивнул. Поднялся. Оглядев стол, забитый объедками, принялся собирать разбросанную по нему еду в глубокую тарелку.
— Эй, эй… ты чего?
— Грязно, — не отвлекаясь, продолжил северянин. — Убрать за собой надо.
— Оста-а-а-а-а-вь! — махнул рукой бард. — Ща все уберут. Тут специальные люди на то есть. Работа у них такая. Пойдем лучше с нами?
Арчибальд допил кружку, тряхнул головой, прогоняя плохие мысли и улыбнулся девице, которая, оценив здоровяка, томно прикрыла глаза и медленно кивнула.
— За двойную плату…
— Конечно! — еще шире улыбнулся певец. — А может за… тройную?
— Можно и… тройную…
— Ух… — передернул плечами Арчибальд и подмигнул Нюргустану.
— Пошли... Дама ждет…
***
"Дама ждала не долго. Дама ждала напрасно." — сказал бы Нюргустан, если бы разбирался в некоторых аспектах работы женщины с яркой внешностью, потому, что бард покинул небольшую комнатку спустя всего несколько минут после того, как уединился с дамой. Вышел он немного смущённым и растрёпанным.
Нюргустан за это время успел лишь посетить специальное место с интересным стулом, с дыркой посередине, куда его отправил бард облегчиться.
— Пойдём воздухом покурим, — нервно позвал бард спутника, косо поглядывая на дверь комнаты.
Северянин пожал плечами. По ощущениям, Арчибальд был чем-то недоволен или расстроен. Но выспрашивать он не стал. Мама Айва всегда говорила: если человек захочет, сам о беде расскажет! Не тереби его лишний раз! И была права. Если человек хочет поделиться – он всегда расскажет. А если нет – не нужно тащить щипцами насильно! Да и подышать действительно хотелось. Терпкий, приторный аромат который словно песок царапал горло, уже казалось, склеил все лёгкие. Запах был приятным, но слишком навязчивым. От него кружилась голова, и хотелось поскорее высунуться в окно, чтобы вдохнуть морозный ночной воздух.
Вышли. Снаружи было тише. Люди понемногу покидали заведение, но в зале все еще было шумно.
Город частично спал. Падал крупный снег. Снежинки медленно, бесшумно опускались с неба, покрывая всё вокруг тонкой белой плёнкой.
— Красиво, — выдохнул облачко морозного пара Арчибальд, внезапно оценивая представшую картину.
Нюргустан удивился. От него он такого изречения не ожидал.
— Красиво, — подтвердил парень и посмотрел вверх.
Небо было затянуто тучами, звёзд не было видно, но пробивающиеся сквозь ночную мглу огни высоких домов создавали впечатление, будто окна просто висят в небе, не имея под собой никакой опоры. Они светились ровным, немигающим светом.
Арчибальд закурил сигарету, стрельнутую у проходившего мимо пьянчуги, и задумчиво выпустил в чёрное небо клуб дыма. Что-то было не так. Хмельное вино не брало, пиво не поднимало настроения. Даже мысли о том, что он наконец дома, не согревали. Он устал. Всё разом надоело. Захотелось бросить эту жизнь, как сигарету, и начать все заново.
Они стояли молча, глядя в небо минут пять. Наконец-то Арчибальд горько вздохнул и грустно, без пояснений, пробурчал:
— Вот такая вот фигня, братан, — выбросив окурок в снег, поёжился от холода мужчина. — Пошли спать…
Нюргустан пожал плечами, и тут их окликнул хриплый голос.
— Эй! Дружище! А ну-ка, постой…
Арчибальд замер. Сердце стукнуло и затихло. Он даже кажется, забыл, как дышать. За мгновение перед его глазами если не вся, то точно половина жизни промелькнула. Этот голос он узнал бы из тысячи. Хриплый! Вот тебе и отдохнул…
— Э-э-эй! Привет!
Певец обернулся, улыбаясь. Нюргустан ощутил сильное напряжение.
— Как дела?
— Да вот, плохи были, — высокий, сильный мужчина медленно, можно сказать вальяжно, вышел из тени, широко улыбаясь. — А теперь увидел тебя, и дела стали чуточку лучше…
За первой фигурой из тени выступили ещё трое. Мутного вида мужики шли за главарём на расстоянии двух шагов слева и справа.
— А то я как-то всё переживал, как там мой дорогой друг Игорёк… Не приключилось ли с ним чего, не сгинул ли где… Или не надумал сбежать… Всю голову продумал, ночами не спал от таких мыслей. А тут глядь, говорят, Игорек в городе объявился! А что к нам не зашёл?! Не знаешь, почему?
Мужчина подошёл ближе, широко разведя руки, словно пытаясь обнять певца.
— Ну, я это… — заозирался Арчибальд по сторонам, подбирая слова. — Утром хотел… Мы пришли вот недавно…
— Мы?! — поднял брови мужчина и искоса посмотрел на стоявшего рядом северянина.
— Да! — поспешил ответить бард. — Мы пару часов назад пришли, уже темно было. Я утром сразу к тебе хотел, узнал, что ты в городе, но на ночь глядя не решился…
— Ну да, ну да, — ухмыльнулся мужчина. — Долги в ночь не отдают, да? Но ты знаешь, я в приметы не верю… Особенно такие. Так что?..
Мужчина замолчал, давая продолжить певцу за него.
— Ну-у-у-у, — забегал глазами тот. — Я бы-ы-ы-ы с ра-а-адостью… Но я утром в обменник хотел сначала. Ты не думай, — видя, как мужчина набычился, а парни за его спиной напряглись, поспешил остановить местного воротилу подпольного бизнеса по кличке Хриплый Арчибальд. — Деньги у меня есть! Правда! Просто я не успел их ещё обналичить! Я же тебе сколько… Пять должен?
— Семь.
— Как? Было же пять, Хриплый?!
— Пять было полгода назад… Или ты думал, что моё ожидание бесплатно?
— Н-н-н-н-ет, — потупился Арчибальд и глянул на Нюргустана.
Тот стоял молча весь разговор. По общему тону и словам он давно догадался, что их спутник тут тоже денег задолжал. Причём, судя по страху певца, который он испытал, увидав этого человека, долг был либо очень большим, либо этот человек был опасен.
Хриплый перевёл взгляд на стоявшего рядом здоровяка.
— Не представишь мне своего друга? А то он стоит, молчит. Думает про нас с парнями всякое… По лицу видно…
— Это Хриплый, — нехотя подчинился Арчибальд. — Владелец местных клубов. Уважаемый в городе бизнесмен! — Добавил он, стараясь сбавить градус напряжения.
— Нюргустан-Чуун-Койра-Айва-оол-нумпь-Сиркэ-Морен, — чуть склонил голову парень.
— О как! — усмехнулся Хриплый. — Ну что ж, Нюргустан, Чуун Койра… Твой друг задолжал мне кучу денег, а раз он говорит, что пришел с тобой, я смею предположить, что вы в дружеских отношениях, не так ли? А друг за друга всегда что? В ответе! И за дела его и за долги...
— Спутники по дороге, — спокойно ответил юноша, глядя мужчине в глаза.
— Хм, — нахмурился Хриплый и перевел взгляд на барда.
— Человек говорит, что гусь свинье не товарищ… Я что-то запутался.
— Ну... Мы вместе шли...
— Шли, знач-ца... Вернулись к началу. Давай проще, друг мой Игорь... — мужчина хлопнул барда по плечу. — Деньги мои где?
Арчибальд скривился от тяжелого удара.
— Ну, Хриплый. Я же говорю, они есть, но надо обменять. В золоте оно у меня…
— О! В золоте! — наигранно воскликнул Хриплый, обернувшись к подельникам, что нетерпеливо молча перетаптывались неподалеку. — Парни любят золото! Ну, так что, пойдем. Где оно? Готов прямо сейчас по курсу принять…
Арчибальд снова скривился.
— Ну, оно не совсем в золоте…
Хриплый склонил голову набок. Улыбка сошла с его губ.
— Зубы, — потупившись, прошептал Арчибальд, будто это его собственные зубы лежали в том мешочке. — Я потому и говорю, в обменник хотел, и к тебе сразу…
— Слушай! — Хриплый притянул щуплого певца за шею к себе. — Это ж сколько надо зубов, чтобы на семь тыщ их продать? Ты мне тут что, их и заговариваешь? Ты со мной что, играть надумал? — с каждым словом мужчина повышал голос и к концу фразы уже буквально орал.
— Да нет, нет! — вжал голову в плечи певец, когда трое парней угрожающе двинулись вперед.
— Отпусти его, — попросил северянин, перехватив руку, которой Хриплый уже намеревался выбить дух из задолжавшего ему замшелого певца.
Мужчина дернулся и резко повернулся.
— Лапы убрал! — прошипел он.
Троица синхронно изменила траекторию и двинулись на северянина. Хриплый мотнул головой, указывая на здоровяка, и первый из троицы, замахнувшись, попытался ударить Нюргустана в челюсть.
Парень, не выпуская руки обидчика певца, отклонился назад, легко согнул ногу в колене и выпрямил её с такой силой, что напавшего просто смело, словно его не ногой, а копытом мощный жеребец пнул.
И тут все завертелось. Причем в прямом смысле слова. Кто-то закричал. Кто-то заматерился. Где-то что-то хрустнуло… Упало. Разбилось. Хлюпнуло...
А уже через полминуты, когда на шум из зала выбежало несколько человек, чтобы посмотреть, что происходит, кто кого мочит и на кого ставить ставки, все уже стихло. Люди Хриплого поднимались с земли, и те, кто узнали их, поспешили вернуться в помещение, сделав вид, что совсем ничего и не видели и никого не узнали, и вообще, их тут уже давно нет!
— А ты борзый! — Хриплый, к удивлению Арчибальда, смотрел на Нюргустана с интересом.
Он лишь отступил на шаг для безопасности и спокойно наблюдал, как здоровяк-северянин расправился с его лучшими бойцами легко и непринужденно, как мама-кошка треплет за холки своих нерадивых котят.
— Хриплый! — выставил руки в защитном жесте Арчибальд, глядя на местного воротилу подпольного и не очень бизнеса с выпученными глазами.
Он мгновенно протрезвел и взмок. Шутка ли! Хриплый такого не простит. Он и за меньшее, говорят, за некоторые не приспособленные для того места прямо на городской стене подвешивал… А тут! Прямая угроза! Как вообще не перестреляли их тут еще!?
— Мы все возместим! Он же с севера, не понимает ничего, буйный, отмороженный! — Арчибальд полуобернулся, уперся рукой в грудь северянина, который, чуть фыркая, уже готов был двинуться дальше на обидчиков. Кому-то удалось съездить ему по лицу, разбив губу. — Мы все возместим! Клянусь!
— Конечно, возместите, — Хриплый полез во внутренний карман своей куртки, но к величайшему облегчению барда, которое он не испытывал до селе никогда, вытащил не свой знаменитый гаубицу-револьвер пятидесятого калибра, с которым не расставался ни на секунду, а всего лишь портсигар и зажигалку.
Хриплый не спеша закурил, затянулся, дав время своим побитым охранникам полностью подняться. Махнув великодушным жестом, давая парням отбой, он начал:
— Хорошо дерешься, северянин. Где так научился?
— Дома, — лаконично ответил Нюргустан, чувствуя, как напряжение вокруг начинает спадать.
— Дома… — задумчиво проговорил Хриплый. — А еще так сможешь?
— Как? — не понял здоровяк.
— Ну, уложить бойцов моих?
— Смогу.
— А четверых?
— Смогу.
— А если они такие же здоровые будут?
— Не смогу, — честно ответил парень. — Троих смогу.
— Хм… Грозное заявление… Слу-у-у-ушай, — Хриплый чуть улыбнулся, и от улыбки этой Арчибальду стало не по себе. — Ты тут со своим дружком на добрую штуку еще намотался… — Арчибальд только рот успел открыть. — Таких денег у вас явно нет, я это понимаю, но дам вам шанс отыграться. Что ж я, враг самому себе? Давай так, друг ты мой сердечный, Игорюша… Завтра вечером вы приходите ко мне, и если твой дружок три боя на ногах устоит, будем считать, что долг оплачен!
— Согласен, — не успели стихнуть слова Хриплого, как Арчибальд уже закивал головой.
Той, что все еще по какому-то неведомому стечению обстоятельств все еще находилась на его собственных плечах, не отделимо от остального туловища. С такими людьми лучше сразу соглашаться. Особенно, когда есть шанс и выжить, закрыть долг, да ещё и самому при этом почти ничего не придется делать.
— Сможешь же? — бард с максимально жалостливым лицом посмотрел на спутника. — Выручай, а?
Нюргустан молчал, и Арчибальд поспешил ответить за здоровяка.
— Да, конечно! Мы придём! Завтра, обязательно. В «Нефертити»? — Хриплый кивнул. — Все, не вопрос, мы будем!
— Думаю, не нужно лишний раз напоминать, что будет, если вы попытаетесь сбежать?
Арчибальд растянул губы в улыбке и затряс головой так, что в ней всё закружилось.
— Да ты что! Я и не думал! Мы обязательно придём!
— Смотри! — пригрозил пальцем Хриплый певцу, как будто это было дуло пистолета. — Иначе я выберу самое красивое место у себя в кабинете для твоей головы, а туловище повешу на самом верху этой стены, чтобы все видели.
Арчибальд сглотнул. Неизвестно зачем, но он почему-то представил всё, о чём говорил Хриплый. И голову на столе зелёного сукна. И тело, поклёванное воронами на том крюке, что торчит из бетона на самом верху. Тот словно специально находился там именно для этого.
— Пойдём, ребят, — докурив, бросил окурок Хриплый на землю. — У нас есть дела поважнее, — и, поравнявшись с одним из своих людей, осмотрел лицо парня. — Хорошо он тебя отделал!
Парень зло фыркнул, но ничего не сказал. Дрессировка! Если босс сказал «отделал», то это значит именно так, и никак иначе.
Когда тени людей скрылись в ночной темноте, Арчибальд выдохнул с облегчением.
— Капец, конечно, повезло… Пронесло… Попали, так попали! Надо собираться. Так… — он зашарил по карманам, завертелся на месте. — А где… Блин! В номере остались вещи!.. Пойдём. Надеюсь, Веська ещё не дрыхнет. Надо срочно валить!
— Куда? — не понял Нюргустан.
— Надо срочно убираться из города! Как только откроют КПП, сразу прорываться…
— Зачем? Ты же обещал завтра прийти…
— Ты дурак? — Арчибальд остановился, обернулся. — Ты там подохнуть хочешь?
— Подохнуть?
— Это же Хриплый! А ты его парней отдубасил, как бог черепашку… Подумай головой… Ай, — он махнул рукой. — Ты ж примороженный. Это очень опасный человек. О-чень! — осторожно указал пальцем бард в сторону, куда ушёл Хриплый со своими людьми, предварительно убедившись, что они действительно ушли. — Он держит несколько заведений, типа этого. В одном из них, в «Нефертити», в подвале организован подпольный ринг. Там кулачные бои проводят. И он тебя хочет выставить на три боя! Ты, конечно, мужик здоровый, сильный, но вот это, — он снова ткнул пальцем в сторону, — это так, мелкие охранники. У них ножи и пистолеты. Если бы он бровью дернул, нас бы тут расстреляли, и ему бы ничего не было! Нашлась бы сотня свидетелей, кто сказал бы, что это мы сами друг друга перестреляли. Ну, это если вообще свидетельствовать надо было бы… А то и вовсе. Выкинули в канаву ближайшую, и всё. А там у него такие амбалы, кто корову голыми руками порвать может! Нет, если ты совсем без головы, то иди, конечно, попробуй… А я сматываю удочки…
Припомнив, что с собой у них не было ни удочек, ни чего-либо другого, Нюргустан пожал плечами и здраво рассудив, что имелось в виду что-то другое, двинулся за спутником.
***
Смотать удочки не вышло. Рыжеволосая девчонка не открывала дверь. Как они ни стучали, ни звали, добудиться до неё они не смогли. Только разозлили нескольких постояльцев, вышедших на шум и пообещавших им кое-что оторвать и кое-куда засунуть.
— Что за манеры у вас такие? — спускаясь по лестнице за певцом, поинтересовался Нюргустан. — У вас прямо какое-то неприличное желание связано с мужеложеством…
— Ого, как заговорил! — зло буркнул Арчибальд, не оборачиваясь. —Дурачком зачем прикидывался?
— Не прикидывался, — отрицательно ответил Нюргустан.
— А! Значит, был им… — также зло пошутил бард.
— Опять не смешная шутка…
— Не до шуток сейчас… Где этот чёртов бармен?!
За стойкой помощника хозяйки гостиницы не оказалось. Вместо него там шуршали, протирая и собирая посуду, две девушки. Ещё две "танцевали" между столами в основном помещении, а трое парней с метлами прибирали раскиданный по полу мусор и осколки битой посуды.
Арчибальд свистнул.
— Шеф ваш где? — когда на резкий звук обернулись все, указал пальцем певец на стойку.
— Так спать пошёл, — удивлённо моргнул один из уборщиков. — Четыре часа, — показал он на часы. — Бар не работает.
— Мне не бар нужен! Мне хозяин его нужен… Срочно. Где его комната?
— Там, — указала девушка на боковую дверь возле стойки.
Больше никто ничего не спросил. Здесь понимали: чем больше вопросов, тем больше проблем. А проблем здесь никто никогда не хотел. Пусть сами разбираются, если надо. Никаких особых указаний на такие случаи им не давали.
***
Хозяин заведения спал. Спал крепко и не собирался просыпаться до тех пор, пока солнце не достигнет зенита. Потому, мягко говоря, он был не рад двум ночным гостям на своём пороге. Нет! Если бы это оказались две милые страстные девочки, уже раздетые и готовые к употреблению в качестве ночного блюда, он бы, конечно, обрадовался. Но лицезреть рожу певца-пройдохи с дурной репутацией и мрачного вида здоровяка с севера ему хотелось меньше всего. Поэтому из всего, что он сказал, открыв дверь, в которую минут пять кто-то настойчиво барабанил, цензурным было только: «Чё хотели?»
— Братан, выручай, — засуетился певец. — Дай ключ запасной, а? Девчонка закрылась, в номер попасть не можем.
— Нету ключа, — нахмурился парнишка.
— Ой, да не гони! — скривился бард. — Знаю, что есть! Девка ещё мелкая, неопытная! Напилась, и не открывает. Волнуемся! Долбились уже, стучали — никак! Как бы чего не случилось? А ну как кони двинет? Тебе тут мертвец нужен?
— А-а-а-ай, — поморщился парень от противного голоса барда.
— Сотня за дополнительные услуги! — буркнул он, накидывая на голый торс кожаную безрукавку, висевшую на гвоздике рядом с косяком двери.
— Ну и жмот! — поддельно вздохнул Арчибальд. — Мы, знач-ца за престиж его дела радеем, а он нам сотни накручивает… нет, ну не наглость?
— Ой, да знаю я тебя, — скривился парень, выходя и запирая комнату. — Прощелыга, снова напьёшься и обблюёшь всё в номере как в тот раз!
— Да ладно, — отмахнулся бард. — С кем не бывает?!
— Ни с кем, Арчик, не бывает! Никто на моей памяти ещё девочку нашу не обблевал! Только ты умудрился! Какой номер? Веди. Че там с вашей девкой?!
Дошли.
Открыли.
Вошли.
Включили свет.
Девчонка заворочалась под одеялом, издав такой натуральный гортанный стон, что Арчибальд на мгновение и сам поверил в свою историю с мертвецом.
— Ну чё такое, — высунулась заспанная рыжеволосая в конопушках мордочка из-под одеяла. — Вы чё, с ума сошли? Приперлись тут! Алкаши!
— О! Цела! — театрально-зло воскликнул Арчибальд. — А мы уж испереживались. Не открываешь, стучимся, стучимся…
Жестом он попросил бармена удалиться из комнаты.
– Сотка! - напомнил парень.
- Да помню я, помню! - выпроводил певец парня из номера и засуетился, собираясь.
Отыскав кофр с гитарой, сунув в карман плаща заныканный под подоконником мешочек с золотыми зубами, он накинул его на плечи и, осмотрев помещение в поисках чего-нибудь ценного, вопросительно посмотрел на спутников.
— Вы как? Остаётесь?
— Что? — не поняла спросонья Веся. — Что случилось?
— Ничего! – Усмехнулся бард. – Только дружок твой людей Хриплого на крыльце мордой в грязь уложил… И тот его на ринг завтра зовёт на три боя в свой клуб за это. А так ничего… Но если кратко, то валить надо, пока время есть. Сейчас через час КПП открывается, и нам надо как-то прошмыгнуть по-тихой.
— А конкурс? — хлопнула глазами девчонка.
Арчибальд пожал плечами.
— Про тебя не знают, можешь оставаться, а нам лучше бы свалить куда подальше… Можешь с нами...
Веся потрясла головой, пытаясь сообразить, уложить в мозгах всё сказанное.
— Если останешься… — уже в дверях обернулся Арчибальд. — Я там с парнями договорился, те, что на сцене играли, ты помнишь. Они тебе завтра… точнее сегодня уже обещали помочь. Найди их, скажи, что от меня. Но только им одним скажи! Больше никому, поняла? Иначе проблемы будут. Они сказали, что постараются помочь тебе выступить! Всё, пора… ты идёшь?
Нюргустан неподвижно стоял посреди комнаты и, судя по всему, никуда идти не собирался.
— Ну и дурак! — вздохнул певец. — Ну что ж, рад был познакомиться, цветочки на могилку, если найду ее, занесу попозже... ну мне пора…
Арчибальд снял шляпу, махнул ей в поклоне и, надев головной убор на положенное ему место, незамедлительно удалился.
Весенна хлопнула ресницами.
— Что произошло? Как вы так?! Все так серьезно?
– Не знаю... Они пришли, угрожали, я заступился, – пожал плечами Нюргустан.
Веся вздохнула.
– Если все так плохо, может тебе и вправду, тоже стоит бежать? — нерешительно спросила она.
Северянин постоял, подумал и двинулся к двери. Сердце девушки пропустило удар. Прямолинейному сааму не стоило задавать такой вопрос! Она уже однажды так поступила, и ей не понравилось… Но в этот раз парень лишь запер за ушедшим певцом дверь, закрыл её на ключ и вернулся обратно.
— Нет, я останусь, — покачал он головой. — Нюргустан никого не боится! И мне нужно узнать о том, кто убил мою семью! Мне нельзя уходить! Да и ты не сможешь одна. Я же еще обещал купить тебе скрипку!
Девочка выдохнула и улыбнулась. Сердце застучало сильнее, но на этот раз радостнее.
— Спать надо, — подошёл здоровяк к выключателю и, щёлкнув им, погасил свет. — Утро вечера мудренее. Скоро рассвет, — донёсся его голос уже из темноты.
Парень чем-то зашуршал по полу, и лишь когда он тяжело и удовлетворённо выдохнул, Весенна поняла, что он лег.
— Ложись рядом, — вырвалось у неё непроизвольно. — Кровать широкая. Места хватит. Тут мягче.
Нюргустан замер на секунду, затем снова зашуршал, поднимаясь. Кровать прогнулась под весом северянина. Тот лёг с самого края, как можно дальше, чтобы даже при всём желании случайно не коснуться девчонки.
Веся улыбнулась. Ей внезапно стало приятно и уютно. С ней чуть было снова не случилось что-то плохое, но, к счастью, обошлось.
— Спокойной ночи нам, — проговорила она, закрывая глаза.
— Спокойной ночи нам, — ответил голос из темноты.
* В тексте используются слова песни группы Эдда "Хмельная ночь".
***
Глава 11. «Скрипка, гитара и... барабан»
Нюргустан сидел на вершине Великого перевала, прислонившись спиной к мертвому дереву. Его взгляд был устремлен в небо, на котором развернулось картина величественного северного сияния. Перекатывающиеся волны света растекались по чернильной ткани ночи. Ветер и холод будто обходили его стороной. Тишина здесь была такой глубокой, что он даже удивился: когда успел забыть, каково это — быть в полном покое?
Он повернулся, и снег под ним глухо скрипнул.
Перед глазами расцветали беззвучные танцы красок — световые волны то сбегались, то разбегались, играя в какую-то древнюю игру. Наконец, полотно сияния дрогнуло, будто кто-то бросил камень в воду, и из него вырвалось белесое облачко.
Нюргустан поднялся. Чем ближе оно приближалось, тем четче становились его очертания.
— Морен! — парень бросился к материализовавшейся фигуре, зарываясь лицом в ее волосы, крепко прижимая к себе.
Слеза сама собой скользнула по щеке.
— Я здесь, мой Нюргустан, — прошептала девушка. — Я тут… Я тут…
Ее ладони ласково коснулась его головы, спустилась к щеке, скользнула по руке.
— Я так давно тебя не видел… Но я тебя помню! — Едва слышно проговорил он, боясь спугнуть мгновение.
— Я знаю, — улыбнулась Морен. — Я тоже давно тебя не видела. Я тоже тебя помню.
— Прости… Я хотел прийти, но не мог…
— Я знаю…
Ее голос звучал мягко, но в нем чувствовалась легкая печаль.
— Я все знаю, мой дорогой Нюргустан. Мы следим за тобой.
Парень вздрогнул.В груди зародилось странное чувство, от которого стало горько.
— Не тревожься за нас, — снова погладила Морен его по щеке. — Ты все делаешь правильно!
— Прости меня,— поднял Нюргустан взгляд, полный боли и сожаления. — За все…
— Не извиняйся, — мягко улыбнулась она. — Все так, как должно быть. Ты нашел новых друзей. Это правильно. Одному не справиться.
— Я часто думаю о тебе… Я хочу быть с тобой…
— Еще не время, — качнула девушка головой. — Ты жив, а я мертва. Ты среди людей, а я — среди призраков. Живи дальше. Не спеши ко мне. Иногда я буду приходить к тебе. Просто помни обо мне. Потом мы встретимся и поговорим обо всем. Сейчас… Сейчас ты стоишь перед выбором… — Нюргустан покраснел. — Молчи, — улыбнулась она. — Я все знаю. У нас мало времени. Я буду ждать тебя здесь. А пока ты жив и среди живых, будь с ней. Она хорошая. Добрая и красивая. Ты достоин ее, а она — тебя. Подари ей свой камень. Я знаю, ты хочешь этого. Она тебе нравится.
— Но, Морен… я…
Девушка приложила палец к его губам, не давая договорить.
— Молчи. Я все знаю. И то, что происходит с тобой сейчас, и то, что будет. Меня больше нет. Я — здесь. А она там. Не беспокойся за меня. Я отпустила тебя. Не печалься. Просто помни обо мне. Не забывай.
— Я никогда тебя не забуду, — снова обнял он ее.
— И я тебя.
Они обнялись так крепко, как только могли. Нюргустан вдохнул знакомый аромат ее волос — свежий, морозный.
— Мне с тобой тихо, — прошептал он ей на ухо. — Я тебя помню.
Морен улыбнулась, зажмурившись от счастья.
— И мне с тобой тихо, — ответила она.
Сон оборвался резким стуком вслед за которым раздался дикий крик. Нюргустан вздрогнул, просыпаясь. От чудесного видения не осталось и следа — лишь едва уловимое ощущение где-то на краю сознания, которое быстро исчезло. Тело мгновенно напряглось и приготовилось действовать.
— А-а-а-а-а! — продолжали барабанить в дверь. — Открывай! Шаман! Мать твою!
Веся тоже вздрогнула, проснулась.
— Кто там? — испуганно спросила она.
Нюргустан подошел к двери и повернул ключ. В комнату ввалился встревоженный блондин-музыкант. Тот задыхался, хватая воздух ртом.
— Слушай… Ты… — попытался начать певец, пытаясь отдышаться. — Ты чё наделал?!
Блондин выпрямился и попытался схватить северянина за одежду, но Нюргустан легко оттолкнул его вытянутой рукой.
— Че ты натворил, я спрашиваю?! — парень, как мелкий хулиган, попытался ударить здоровяка ботинком под колено.
Нюргустан вовремя отдернул ногу и встряхнул блондина так, что у того клацнули зубы.
— В чем дело? — спокойно, но грозно спросил он.
— Ты что, гаденыш, натворил?! — завизжали ему в лицо. — Ты что, падла, нашаманил?! Отшаманивай обратно!
Нюргустан нахмурился.
— Я тебя не понимаю.
— Не понимаешь?! — еще выше завизжал певец. — У меня хрен не стоит из-за тебя! Это твои проделки? Ты порчу навел?!
— Ничего я не наводил! Зима же... Хрен не растет. Холодно!
— Наводил-и-и-ил! Там девки! А я… А я… Вот!
Блондин сдернул с себя халат, демонстрируя обнаженное тело. Веся ойкнула, отвернулась. Нюргустан склонил голову набок.
— Ну?
— Ну! Видишь?! Видишь?! Там девки! Там пьянка… А я НЕ-МО-ГУ-У-У-У! — уже чуть не рыдал певец. — Отшамань обратно, а? Я заплачу! Я верю тебе! Только верни, как было!
— Ничего я не делал! – отвернулся Нюргустан, избегая неприятного зрелища.
— Ну, сделай что-нибудь! Пожа-а-алуйста! – сменил тактику певец, прибегая к жалости. – Я заплачу! Все, что хочешь сделаю!
— Прикройся, – буркнул северянин.
Блондин поспешно запахнул халат. В его глазах появилась смесь страха и надежды.
— Дам тебе траву, – после паузы произнес Нюргустан. – Пей утром и вечером, пока не закончится.
— Да-да-да! – закивал блондин.
Северянин порылся в сумке, достал мешочек с куах-хе и протянул его собеседнику. Тот схватил траву, принюхался, скривился.
— Горькая, – предупредил Нюргустан, наливая воду из графина и зачерпывая щепоть сушеных трав. – Бери столько. Куах-хе мало осталось, хватит ненадолго, но поможет. Насыпешь– размешай и потом сразу пей! Не затягивай, иначе слабый эффект будет.
Блондин жадно хлебнул настой и чуть не выплюнув, закашлялся, но сдержался.
— Пей быстрее! – подтолкнул кружку Нюргустан.
Певец осушил ее до дна, задыхаясь, вытер губы.
— Поможет? – с надеждой спросил он.
— Да, – кивнул парень. – А теперь сядь. Почищу чакры.
— Давай, давай! – снова закивал певец, развязывая пояс халата.
— Не надо! – отвернулся Нюргустан. – Просто сядь!
Певец с готовностью опустился на стул, положил руки на колени как примерный ученик и замер в ожидании. От жаркой спеси не осталось и следа.
Нюргустан сел напротив, прикрыл глаза и сосредоточился на дыхании.
— Уу-уу-уу-уй-хэээээ... Ооо-оо-йй-й-й-ээээ... Ай-й-й-й-й-й-й-ээээ… – запел он низким вибрирующим голосом.
Блондин на всякий случай тоже зажмурился. Внутри все дрожало. Он действительно поверил! А как не поверить, когда здоровый парень внезапно потерял самую главную свою силу! Ну, шутка ли?! Ничем другим, как магическим вмешательством это было не обосновать!.. Ну, ведь не в чрезмерном употреблении алкоголя дело! И не в стабе, который они с парнями лижут регулярно, и не в связях беспорядочных… Нет! Тут точно только чертов шаманизм!..
Нюргустан вздохнул. Мысли читать он не умел, но чувствовал связанные с ними эмоции прекрасно. Погружаясь в легкий транс, как учил Айгул, он начал распутывать энергетические нити «пациента». Картина была удручающей: узлы, разрывы, полный хаос. Работа предстояла серьезная.
Начав с самых запутанных участков, он аккуратно раскладывал нити по местам. Конечно, не стоило это делать за то, как певец вчера себя вел, но он Нойд! И долг шамана обязывал помогать всем нуждающимся.
На то, чтобы разложить по полочкам хотя бы основные узлы ушло много сил и времени, но, зато, когда он закончил, блондин заметно преобразился: синева под глазами исчезла, пот прекратился, руки перестали дрожать.
— Ну, колду-у-у-ун! – выдохнул блондин, поднимаясь.
Самочувствие его заметно улучшилось: дыхание выровнялось, сердце забилось спокойнее. Но как бы проверить основную причину….
Прикусив губу, он кинул короткий взгляд на закутаннуюс головой в одеяло рыжеволоску… Такая поза могла говорить о том что под покрывалом она совершенно гола... О!Чудо! Внизу живота стало горячо, хотя немного больно, а одежда, под напором плоти начала шевелиться. Конечно, полного результата добиться не удалось, но это хотя бы, не так, как ночью, когда три красотки на протяжении часа не могли добиться от него и такого результата!
— Во-о-о! – улыбнулся певец. – Спасибо тебе! Спас прям! Должник твой!
Певец протянул руку, но Нюргустан просто похлопал его по плечу.
— Пей траву – станет еще лучше. Но обязательно сходи к врачу. В легких и желудке проблемы серьезные. Иначе зиму не переживешь...
— Схожу, схожу! Обязательно! – закивал блондин. – А ты... – перевел взгляд на рыжеволосую. – Арчибальд говорил, на конкурс приехала?
— Да, – улыбнулась Веся.
— Ага! Давай так: мы с ребятами решим дела, а в четыре вечера вернемся. Концерт будет внизу. Сможешь выступить с нами?
Веся поджала губы.
— У меня скрипка сломана...
— Я куплю, – напомнил Нюргустан.
— Есть магазин музыкальный на другой стороне стены. Красный дом, вход сбоку. Торговец жадный, но инструменты у него отличные. Приходи вечером, сыграем пару песен, обсудим программу.
— А… — девочка снова прикусила губы. – Куда мне вообще идти? Мне же подать заявку надо где-то… — засуетилась скрипачка.
— Хм... Давай я узнаю. По идее – в главный театр. Только он тоже в желтой зоне. Но по идее должны пустить… Есть деньги? Можно рабочую визу купить на временный проход по деловым вопросам.
— Есть немного...
— Там три сотни с человека. Отвезут, подождут, привезут обратно. К внутренним воротам подойдите, оформитесь – расскажут все. Мы пока с парнями по своим делам метнемся… — лукаво улыбнулся блондин, уже не терпевший доказать вчерашним девочкам, что это не в нем проблема, а в их скудных умениях и познаниях… — И в четыре тут пересечемся, давай… Ну, спасибо тебе еще раз, шаман! – кивнул Нюргустану певец. – Пойду. Извините, что так рано разбудил… И это.. Не сердись, хорошо, за вчерашнее… Перенервничал...
— Да я не сержусь, — пожал плечами северянин. – На глупых не обижаются…
Блондин натянуто улыбнулся. При других обстоятельствах он бы обязательно ответил, но сейчас ссориться он побоялся.
— Ну, тогда до вечера! – махнул он рукой и, выходя, прикрыл за собой дверь.
***
Несмотря на ранний час, сон пропал окончательно. Веся вздохнула. Блондин испортил все планы спать до обеда. Так что пришлось вставать, умываться, принимать теплую ванну.
Да! По истине! Человек, придумавший водопровод и ванну, заслуживает особого места на небесах! Только за наличие ванны с горячей водой Весенна могла отдать многое. Усталость и сон как рукой сняло. Стало легче и как-то даже радостнее. Вдоволь навалявшись в пене, она все-таки выбралась из сладкого плена и вздохнула. Надевать грязную одежду совсем не хотелось.
Вспомнив о запланированной стирке, она с сомнением посмотрела на кучу белья и решила отложить дело на потом.
— Нужно купить красивое концертное платье, — прикусив губу, надевая на себя только нижнюю одежду, задумалась она. — Выступать в таком — нельзя.
Прикинув, сколько денег у нее осталось, девушку сникла.
— Еще же три сотни за проход к театру заплатить придется… И с волосами что-то надо делать…
Железногорск, действительно, оказался городом не из дешевых. Если так каждый раз платить за проход туда-сюда, то денег не хватит даже на самое необходимое.
Одевшись, подумав попутно, раскручивая клубок мыслей, что не плохо было бы прикупить уже и нормальное нижнее белье, а то старое поизносилось и выглядит не то, что не презентабельно, а даже самой порой стыдно на себя в зеркало смотреться, Веся вышла из ванны.
Нюргустан стоял у окна, задумчиво глядя на утренний город.
— Пойдешь? — спросила она, расправляя мокрые волосы по плечам.
Северянин моргнул, отрываясь от созерцания, обернулся и замер.
В голове всплыли воспоминания о недавнем сне. Морен говорила с ним о сложных вещах. Мама всегда учила, что сон — это интерпретация собственных чувств и мыслей. А вот НойдАйгул настаивал: сны приносят важные послания из других миров. И кому верить? Сейчас он склонялся к обоим мнениям сразу.
Девушка впервые предстала перед ним без мешковатой одежды, в одной полупрозрачной сорочке, тесно обнимающей ее тело и парень невольно залюбовался. Нижняя одежда едва скрывала её фигуру. Весенна оказалась стройной, с тонкой талией, широкими бедрами и высокой грудью. Мокрые рыжие волосы скручивались в локоны, обрамляя лицо, шею и плечи.
Нюргустан сглотнул. Девушка наклонила голову, отжимая кончики волос. Капли воды побежали по её щекам, прокладывая мокрые дорожки по ключицам, и убегали ниже... Парень тряхнул головой, отгоняя мысли о том, как и где они скользят.
— Да, — поспешно ответил он, чувствуя, как кровь приливает к лицу.
Внутри стало жарко. Тело немного дрожало Он мылся недавно, за несколько дней до того, как в его родной дом пришли убийцы, но ответил так потому, что это помогло бы ему скрыть накатившие чувства.
Веся улыбнулась, и её улыбка показалась Нюргустану какой-то другой — более открытой и притягательной. Снова сглотнув, он быстро вошёл в ванную и закрыл за собой дверь.
Приложив палец к запястью, он отметил, что сердце колотится слишком быстро. Набрав в легкие воздуха на пять счетов, он выдохнул на три и попытался успокоиться. Что с ним происходит? Неужели переход тела и души так сильно повлияли на его здоровье? Или это что-то другое? Почему стало трудно дышать, а внизу живота всё напряглось?
Его взгляд упал на ворох женской одежды, и непривычные ощущения накатили с новой силой. Перед глазами вспыхнули картинки — приятные и одновременно смущающие. Он представил, как эта ткань скользит по женской коже, услышал шорох, ощутил лёгкое прикосновение...
Раздался стук.
— Ой, открой, пожалуйста, — раздался смущённый голос Веси.
Дрожащей рукой Нюргустан открыл дверь. Девушка вошла, схватила и прижала к груди одежду так, чтобы парень ничего не мог разглядеть.
— Извини, я забыла... — пробормотала она, улыбнулась и снова выскользнула наружу.
Оставшись один, Нюргустан постоял, вновь пытаясь успокоить дыхание. Наконец разделся и замер, не зная, что делать дальше.
— Откуда брать воду? — спросил он смущённо.
— Поверни кран, — донеслось из-за двери. — Слева горячая, справа холодная.
Нюргустан задумался. Кран? Какой кран? Это же устройство для подъёма груза, как их колодезный "журавль"... где тут такое? Осмотрев ванну, ничего похожего он не нашёл, лишь отверстие на дне. Сунув в него палец, он понял, что так воды не получит и снова вздохнув, смирился с тем, что еще очень плохо понимает мироустройство вокруг. Нет, что-то такое в голове витало, было прямо совсем на поверхности, казалось только руки протяни и поймаешь, уловишь мысль, но она каждый раз ускользала от него, не давая сосредоточиться.
— Помоги мне, я не знаю, как... — попросил он, смущаясь, выглянул он в дверной проем, прикрывшись шубой.
Веся хихкнула, вошла и повернула две ручки. Из небольшого металлического носика сверху полилась вода.
— Это кран? — удивился парень.
— Ну да, — ответила Веся.
— Кран поднимает груз... — поднял руку Нюргустан, изображая колодец на реке. — А это… Колесики!
— Ну, да, — теперь смутилась Веся. – Но это называется кран.
— Странные вы, — покачал головой Нюргустан.
— Так уж есть, — пожала плечами Веся. — Вот мыло, вот губка. Мылишь и трёшься, потом смываешь. Справишься? Или помочь?
Весенна лукаво улыбнулась, и по телу парня пробежала дрожь.
— Нет, я сам, — быстро ответил он, чувствуя, как снова пересыхает в горле.
***
Дневной облик города поражал своей красотой. Даже на окраине Железногорска, в отличие от Гуляй-города, угрозы не чувствовалось. Некоторые прохожие провожали странную парочку настороженными взглядами, другие откровенно глазели, но никто не проявлял агрессии или желания затеять конфликт.
Весенна шагала с воодушевлением. Несмотря на ранний визит блондина-певца и недосып, после принятия ванны она ощущала прилив сил.
Выведав у бармена, как им попасть в нужное место, спутники направились по описанному маршруту.
Найти пропускной пункт, ведущий в город, оказалось просто. Всего-то и нужно было выйти из "Медвежьего угла", за перекрёстком свернуть направо, и пройти до конца улицы, заканчивающейся решёткой.
Стражники в чёрной форме оказались вежливыми. Один задавал вопросы, второй записывал ответы, третий быстро оформил пропуска – квадратную карточку на шнурке для ношения на шее. Выглядела она не в пример приятнее красного "клейма" на запястье.
После оплаты прохода денег практически не осталось. Веся с большим усилием отогнала мысли о том, что северянину можно было и не ходить в центр с ней, и сэкономить, ведь ей уже выходит, платить за конкурс уже нечем.
— Грустная? – заметил перемену в настроении Нюргустан.
Они погрузились в самоходную телегу, которая должна была отвезти их по названным адресам.
— Денег совсем нет, — вздохнула девушка, мысленно коря себя за доверчивость к певцу, который обманом заставил её оплатить все расходы, а сам теперь самым подлым образом сбежал, кинув их.
— Не переживай, найдём, — улыбнулся Нюргустан. — У меня есть немного драгоценных камней и золота. Я достану тебе скрипку, а ты узнавай стоимость участия в конкурсе.
Весенна грустно улыбнулась. Спутник был прав: сначала нужно узнать сумму взноса. Возможно, участие и вовсе бесплатным будет, а может стоить неподъёмную сумму. Спокойствие северянина придало уверенности. Она снова вздохнула. Что это с ней? От первой же трудности уже падает духом! Так не пойдет! Если она будет за все так сильно переживать, ей точно не справиться! Нюргустан, вон, на бой пойдет, и совсем при этом не выглядит расстроенным или взволнованным. А ведь и в эту историю он попал из-за пройдохи певца! Эх, связались же!
— Говорили, здесь есть лавка северских товаров, — обратился парень к водителю.
— Есть такая, — кивнул молодой человек, окинув взглядом пассажиров и особенно задержавшись на рыжеволосой девушке.
— Мы можем туда отправиться?
— Если управитесь за час – да, — посмотрел водитель на часы.
— Час – что такое? – спросил Нюргустан у Весенны.
— Час… — задумалась девушка, пытаясь придумать, как объяснить спутнику понятие времени. — Час это шестьдесят минут. В минуте шестьдесят секунд. Секунда это вот, — девушка стукнула ладошкой по коленке, затем второй раз, третий. – Три.
Нюргустан задумался, затем кивнул:
— Понял, — посчитал в уме Нюргустан. — Будем успевать...
Водитель хмыкнул, снова взглянув на рыжеволоску.
— Куда едем? Театр, офис наёмников и магазин северских товаров? Какой первый пункт?
— Театр, — улыбнулась Веся. — Пока я буду там, вы успеете посетить остальные места.
— Хорошо! — снова улыбнулся, еще шире чем раньше парнишка и, заведя двигатель, повел машину вперед по улице.
***
Театр оказался ближе, чем ожидалось. Добрались за пять минут. Веся даже успокоить разыгравшееся волнение не успела... Вышла из машины, она чувствуя, как волнение пробегает дрожью по телу. Куда идти? С кем говорить? Мысли путались.
— Не переживай, — подбодрил её Нюргустан. — Узнай всё и потом расскажешь.
Веся кивнула. Легко сказать "не переживай", или "забудь". Ее всегда удивляли такие фразы. Как можно не переживать или что-то забыть, если э то не контролируемо? Все равно как сказать человеку попавшему под дождь — не промокай! Она глубоко вдохнула, выдохнула и решительно направилась к массивным дверям главного театра Железногорска. Пора взрослеть! — Подумала она, подбадривая себя. — Пора учиться решать вопросы самостоятельно, договариваться и находить общий язык с людьми!
— Куда дальше? — проводил взглядом стройную фигуру девушки водитель, обращаясь к здоровяку на заднем сиденье после того, как рыжеволоска скрылась за театральными дверями.
— Нужно к наемникам, в магазин и купить скрипку, — после короткого раздумья ответил Нюргустан.
— Хм, — парень задумчиво постучал пальцами по рулю, бросил взгляд на часы. — Сперва в музыкальный – он ближе. Потом в северский и к наемникам. Так будет удобнее, без лишних крюков.
Нюргустан кивнул.
Логично было сперва узнать цену на скрипку – это было его главной задачей на данный момент. Денег у него не было, и он намеревался обменять инструмент на несколько ценных камней или продать что-то в магазине северных товаров. Стоимость драгоценностей он не знал, но, решил, что не пожалеет ничего ради покупки скрипки. Если черной яшмы или слез морозного рыба не хватит, всегда можно продать автомат или ружье! Здесь конечно это сделать будет сложнее, так как он помнил, оружие в городе иметь им нельзя, но, наверняка, кто-то из-за такого ограничения и купить его может подороже. Как говорил дед Василий: "У каждой медали две стороны".
Машина тронулась с места, чихнула мотором и, заурчав, покатила по улице, отвлекая Нюргустана от размышлений.
— Да, — тихо произнес он, окончательно определившись с планом действий. — Так надежнее.
***
В музыкальном магазине его встретили радушно. Невысокий полноватый мужчина с лысиной и красными глазами, до этого скучавший за прилавком, расплылся в улыбке, едва Нюргустан переступил порог.
— Добрый день, молодой человек! Чем могу помочь? У нас самые лучшие музыкальные инструменты в городе!
Голос торговца оказался скрипучим, но с неожиданно мягкими, бархатными нотками.
— Здравствуйте. Скрипку нужно для подруги, — кивнул в ответ Нюргустан, оглядывая помещение.
— Скри-и-и-пку? – продавец обернулся, пробежал взглядом по рядам инструментов. – Вам какую? Подешевле или престижную модель? Для учебы или профессионального использования? Подруга, наверное, выступает на концерте послезавтра? Я прав?
Нюргустан кивнул, снимая шапку.
— Получше, — неуверенно произнес он, осознавая, что ничего не смыслит в музыкальных инструментах и даже не представляет, как их правильно выбирать.
Торговец усмехнулся, внимательно изучая внешний вид покупателя.
— Извините, конечно, но хорошая скрипка вам вряд ли по карману... У меня лучшие товары, собранные и надежно хранимые еще с прошлого.
Мужчина взял со стойки две модели и положил их перед парнем.
— Вот эти варианты недорогие, но очень качественные. Здесь волокнистый клен, ель, лучшая олифа...
— Ту, — покачал головой Нюргустан, указывая на инструмент в самом углу.
Эта скрипка сразу привлекла его внимание. Было видно, что за ней тщательно ухаживали. Каждая деталь в ней говорила о высоком качестве исполнения.
— Ту-у-у-у... — задумчиво протянул владелец магазина. – На эту у вас денег не хватит. Это самое дорогое творение в моей коллекции!
Продавец подошел к витрине, бережно взял инструмент – так осторожно, будто держал новорожденного или хрупкое хрустальное изделие. Ловко вращая инструмент на пальце, он представил его покупателю со всех сторон.
Нюргустан поджал губы. Скрипка словно звала его. Ему казалось, что он уже слышит её мелодичные переливы. Лакированные бока из темного дерева манили взгляд. Струны выглядели нетронутыми. Изящные линии и изгибы свидетельствовали о мастерстве создателя. От инструмента исходило тепло и невероятная энергия. Именно с этой скрипкой Весенна должна была выступать!
— Посмотрите, может вас это заинтересует?
Парень достал из сумки мешочек с драгоценностями, развязал его и аккуратно рассыпал на столешнице черную яшму, янтарно-желтые слезы морозного рыба, два глаза снежной змеи. После недолгих раздумий добавил кроваво-красную каплю леденита – самого ценного камня на его родине. Однако все эти сокровища, даже золотые каралики, почему-то не привлекли внимания торговца. Его взгляд заворожено прилип к севериту – небольшим прозрачным камням с острыми гранями. Дети в деревне Нюргустана называли их лёдниками за сходство со льдинками и простоту добычи, поэтому они практически ничего не стоили. Ими украшали одежду и играли. Они красиво блестели на свету, но не более того. Лёдник не содержал ни энергии, ни имел никакой другой практической пользы. Если слезы снежного рыба лечили головные боли, а глаза снежной змеи придавали сил и позволяли заглядывать в мир духов, а яшму можно использовать как средство против температуры, то лёдник не мог похвастать ничем. Даже в хозяйстве применить его было сложно — камушки хоть и были невероятно крепкими и острыми, но не годились даже в инструмент. Таким ни кожу не выделать, ни дров не нарубить, даже мяса не нарезать.
Торговец отставил скрипку, взял камень, прищурился, повертел в пальцах, посмотрел на свет, поскреб ногтем.
— Настоящий?
Нюргустан кивнул.
— Конечно.
Выбор продавца показался ему странным. Похоже, скрипка не такая уж и дорогая... или он просто не знает истинную ценность северным камням...
Продавец продолжал вертеть камушки.
— Мне нужно оценить их. Вы не против, если я отнесу их своему знакомому? Он скажет точную стоимость и тогда мы с вами сможем поговорить о скрипке.
— Да, — кивнул Нюргустан. – А остальные?
— Нет, только это, — отмахнулся торговец. – Остальное меня не интересует.
— Хорошо, — снова кивнул парень, аккуратно собирая драгоценности обратно в мешочек. – Но мне нужна скрипка сегодня. Весенна выступает, она ей необходима.
— Да, да, — странно протянул продавец, продолжая рассматривать леденит на свет. – Это не займет много времени...
Старик засуетился. Он быстро запер двери магазина, перевернул картонную табличку с изображением замка и начал одеваться.
— Мы сейчас с вами, молодой человек, и сходим. Здесь не далеко, буквально за углом… Не будем откладывать дело!
— Мне нельзя, — вспомнил предупреждение на пропускном пункте Нюргустан. – У меня вот... — он показал временный документ.
— Ничего, ничего, — махнул рукой продавец. – Со мной вас отпустят...
Действительно, отпустили. Едва торговец переговорил с водителем и вложил ему в руку несколько купюр, как парнишка моментально потерял к подопечному всякий интерес, даже в сторону отвернулся, пока показалось, демонстративно.
Знакомый торговца музыкальными инструментами жил совсем близко. Достаточно было пройти по улице, свернуть направо и спуститься по старой бетонной лестнице под дом – вот и всё, они на месте.
В ржавую металлическую дверь, давно забытую временем, пришлось долго добиваться стуком. Хозяин не спешил открывать. Несколько раз торговец выходил наружу, всматриваясь в окна, но, в конце концов их терпение вознаградилось.
— Чего тебе, старый? – высунулось из проёма острое лицо худого бледного человека, выглядевшего значительно старше торговца.
— Дело есть, Палыч, — негромко проговорил торговец, озираясь. – Давай не здесь, впусти.
— Егорыч, ты опять за старое? – нахмурился худощавый хозяин.
— Не каркай, – отмахнулся толстяк и протиснулся внутрь жилища старого карманника.
Егорыч достал из кармана камень, протянул его знакомому. Тот замер при виде бриллианта, быстро осмотрелся, задержав взгляд на вошедшем вместе с торговцем северянине.
— Это твоё?
Торговец музыкальными инструментами увёл Палыча в сторону. В подвале, где они оказались, стены источали влагу, а воздух был насыщен затхлостью плесени, и Нюргустан отлично слышал разговор приятелей даже с расстояния. К сожалению, он слишком поздно спохватился, что так и не узнал цены скрипки до того, как показал драгоценности. По обрывкам диалога и мимике стариков он понял свою ошибку. Возможно, следовало заранее поучиться искусству торга у Весенны или прохвоста Арчибальда. "Умная мысля приходит опосля", – вспомнилась материнская мудрость. "решившись – делай, а сделав, не жалей!" – говорил в таких случаях дед Василий, подбадривая маленького Нюргустана.
В конце концов, это всего лишь камни, которые без дела пылились в сумке. Их предназначение – обмен на полезные вещи. Настоящее богатство не в накоплении сокровищ, а в возможности сделать жизнь лучше здесь и сейчас. Нет счастья в том, чтобы сидеть над сокровищем всю жизнь, скапливая богатства. Так можно лишиться большего – удовольствия к самой жизни. Когда твоя цель – "собрать много денег", они не принесут тебе в итоге удовлетворения. А вот когда твоя цель собрать деньги, чтобы на что-то их обменять, тогда – да. Целью становится сам предмет, сама вещь, которая принесет тебе радость или будет полезна, а не средства ее достижения. Так что Нюргустан выдохнул на три удара сердца и вдохнул на пять и выбросил из головы грустные мысли, а из груди чувство сожаления. Вместо них пришло осознание, что ему удастся сделать спутнице приятно и от этого в груди ему самому стало теплее.
Дорога ложка к обеду! – Камней всегда можно добыть ещё! А помощь нужна именно сейчас.
— Кхе, – прочистил горло торговец музыкальных инструментов, обращаясь к северянину. – Ну, что ж, камни настоящие! Я готов обменять на них ту скрипку... И в придачу предлагаю отличный смычок, масло для струн и колков, олифу для дерева и великолепный кожаный чехол ручной работы! Ваших камней как раз достаточно. Вы согласны?
— Согласен, – кивнул парень с улыбкой, отметив, что кроме него тут никого нет и к кому обращался во множественном числе торговец, было не понятно. – Отличная сделка!
Торговец переглянулся со стариком, тоже улыбнулся и протянул руку.
— Отличная сделка, – повторил Нюргустан.
Эмоции торговца так и били через край. Даже без использования внутреннего зрения Нюргустан видел его несказанную радость.
— Вот и дедушку счастливее еще при этом сделал.
— Ну и дурак же ты, — подумал при этом «дедушка».
Теперь Антону Павловичу можно было смело уходить на покой. Закрыв магазин, он мог спокойно существовать на вырученные от обмена средства до конца своих дней. Их, к слову, оставалось не так уж много – торговец давно подумывал передать дело кому-то другому, да опасался недостатка средств в старости. Но судьба наконец-то улыбнулась ему, приведя в скромный магазин глупого богача. За эти бриллианты северянин мог бы купить весь его магазин вместе со зданием, причём с большим запасом. Однако, к счастью для торговца, парень не представлял истинной стоимости драгоценностей.
Ну и если уж совсем говорить о судьбе Антона Павловича, то скончался он через четыре дня. Горожане скажут потом что, нашла его, блуждающим по переулку, стража. Они же и расскажут, что погиб торговец музыкальных инструментов от одиннадцати ножевых ранений в подворотне не далеко от своего магазинчика. При трупе не обнаружат ни денег, ни ценных вещей. Стража решит, что это обычное ограбление.
А через день из города отправится обоз с молодым человеком хитрого вида, в кармане которого окажутся два бриллианта. Один он потом продаст на чёрном рынке, а второй спрячет до лучших времён, которые так и не наступят – его зарежут сообщники на очередной попойке. А тот второй камень найдёт юный карманник, чья судьба окажется важной для этого мира...
Нюргустан моргнул, разжав пальцы на руке торговца. Видения смертей, связанных с этими двумя холодными, лишенными жизни камнями, оказались настолько ясными, что парень едва не утонул в их водовороте. Первым побуждением было отменить сделку, предотвратить гибель тех, чьи судьбы уже были предоплачены этими бриллиантами. Однако слова Айгула, звучавшие так, будто старый шаман стоял рядом, пронзили его мысли и остудили порыв: "Что должно произойти, то произойдет. Если ты это увидел, значит, это неизбежно. Нельзя вмешиваться в предназначение. Иначе ты рискуешь потерять свою силу и навредить еще больше! Боги показывают тебе события, которые изменить невозможно. Менять ты можешь только последствия этих событий – то, что вытекает из реки Хеля, но не саму реку".
К тому же, гибель старика и вора-убийцы должны стать отправной точкой для другой, не менее значимой истории. На эту цепь событий Нюргустан не имел права влиять.
***
Вернулись они как раз в тот момент, когда Весенна выходила из театра. Девушка выглядела задумчивой и слегка растерянной.
— Что узнала?
— Да-а-а-а, — отмахнулась Веся. – Ничего.
— Ничего?
Нюргустан насторожился. Растерянность огневолоски постепенно перерастала в обиду.
— Дорого, — ответила она, усаживаясь и отворачиваясь к окну, чтобы скрыть разочарование. – Завтра крайний срок, чтобы показать номер. И то! Если им понравится! А деньги нужно заплатить уже сейчас.
— У нас нет денег?
— Есть, — вздохнула Веся. – Но это все, что у нас осталось… Все до последней монеты.
Нюргустан нахмурился.
— Тогда где проблема?
Веся обернулась.
— Есть же деньги! Заплати!
— Но это последние! У нас больше ничего нет!
Северянин улыбнулся. Только теперь Весенна заметила, что он что-то прикрывает плечом. Она заинтересованно нахмурила брови. По форме ей казалось, что это может быть скрипка, но она не была уверена в этом до конца. Улыбка невольно попыталась прорваться на её губы, но девушка постаралась сдержать радость.
Услышав цену и прикинув, что за концерт, на который она может даже еще и не попасть, придется отдать все оставшиеся деньги, Веся расстроилась. Конечно, можно было заплатить, а потом жить как получится, но во-первых, она боялась – непонятно, получится ли у нее это "жить дальше" без средств. Во-вторых, она немного смущалась. Ведь это были деньги Нюргустана. Она и так слишком часто распоряжалась ими по своему усмотрению. Эта мысль снова кольнула её, и потому Веся пока ничего не ответила организаторам, попросив время подумать до вечера. Ей нужно было обсудить траты со спутником. Но он, кажется, совсем не был против. Осуждения Веся боялась с детства. Часто её ругали за то, что она слишком заботится о мнении других: «Что скажут? Что подумают?» Всегда она делала всё с мыслью о том, как это повлияет на окружающих.
— Что там? – не выдержала Веся, выпуская улыбку на свободу.
— Подарок, — широко улыбнулся северянин и достал спрятанный за спиной кофр.
Все сомнения исчезли! Это действительно была скрипка! Веся улыбнулась ещё шире. От грусти не осталось и следа. Концерту быть! Она была несказанно рада.
Дрожащими от волнения руками девушка приняла кофр.
— О! – провела она пальцами по коже. – Какой дорогой…
Аккуратно отщёлкнув замки, Веся приоткрыла крышку и замерла. С первого взгляда она оценила новый музыкальный инструмент. Да, старая скрипка была дорога ей как память, но она была старой и не такой уж выдающейся. А эта! Весенна сначала даже не поверила своим глазам. Она осторожно, самыми кончиками пальцев коснулась грифа, провела по струнам.
— Ого! – не выдержала она. – Можно?
— Это твоё, — кивнул Нюргустан.
Девушка вынула скрипку из чехла, приложила её к плечу. Ощутила невероятное удобство. Даже водитель засмотрелся в зеркало заднего вида, наблюдая, как рыжеволосая девчонка примеряет музыкальный инструмент.
В машине было тесно, но ей не терпелось. Она взяла смычок и осторожно, боясь повредить инструмент, провела им по струнам. Скрипка издала мелодичный звук. Веся чуть не расплакалась от восторга. Инструмент звучал невероятно чисто. Знакомые движения на старой скрипке и на этой отличались кардинально! Идеальный, без вкраплений перелив, словно журчание весеннего ручья. Ровные ноты. Ни единой фальши. Веся не услышала ничего, что выбивалось бы из мелодии. Скрипка мягко отзывалась на её движения, будто живое существо.
— Хорошая?
— Шутишь? Она идеальная! – отложив инструмент и аккуратно убрав его в кофр, радостно сообщила девушка. – Спасибо тебе!
В порыве благодарности Веся даже обняла здоровяка за шею.
— Она, наверное, очень дорогая!
— Не дороже денег, — снова улыбнулся Нюргустан. – Платить будешь?
Веся непонимающе поморщилась, но тут же сообразила.
— А! Да! Я тогда сейчас вернусь, подождёте?
Водитель взглянул на часы, кивнул.
— Есть ещё пять минут. Если недолго, то успеете, иначе придётся доплатить за полный час сверху.
— Я быстро! – выскочила из машины рыжеволоска и побежала обратно в театр, даже не закрыв дверь.
— Хорошая скрипка, — оценил инструмент водитель. – Очень дорогая. Я такие видел.
Нюргустан ничего не ответил. Он почувствовал в голосе водителя тёмную зависть.
— И девчонка хороша… Эх…
И тут Нюргустан смолчал. Водитель еще повздыхал глядя в след убежавшей рыжеволоски и, больше ничего за весь путь, что они проделали обратно, когда еще более радостная Весенна вернулась к машине, до пункта КПП временного пребывания.
***
По возвращению в «Медвежий угол» спутников ждал приятный сюрприз. Музыкальная группа уже собралась за большим столом у самой сцены и, едва Веся с Нюргустаном вошли, пригласила их присоединиться.
— Садитесь, позавтракаем, да начнём. Ты готова?
От утренней или даже от вечерней бравады и наглости у блондина не осталось и следа. Его голос стал мягким и спокойным. Весенна хотела отказаться, но сегодня солист вёл себя по-другому, и это удивило её.
— Вам сейчас принесут за счёт заведения, — встал и даже отодвинул стул для девушки один из участников группы.
— Спасибо, — поблагодарила девушка. — Да, я готова. Скрипку взяли, пошлину за участие оплатила. Только мне нужно уже завтра показать номер…
— Ничего, — наколол здоровый кусок мяса на вилку и откусил его солист. — У тебя же уже есть наработки? — Веся кивнула. — Ну и отлично. Сыграешь нам, мы послушаем, посмотрим, чем можем помочь. Если хорошо играешь, выступление само собой получится. У тебя музыкальный номер, а не танцевальный.
— Ну-у-у-у, да, — согласилась девушка. — Я хотела сыграть что-то в стиле Линдси Стирлинг. В принципе, танец тоже готов, но я его плохо знаю, давно не репетировала. Но если что, можно просто сыграть.
— Вот и отлично! — улыбнулся певец. — Ешьте, потом начнём. НА сытый желудок всегда легче.
— Мне нужно идти, — впервые заговорил до этого молчавший Нюргустан.
— Ой! — спохватилась Веся, отвлекаясь от еды. — Тебе же… Точно! Ой!
Она растерянно оглядела собравшихся за столом.
— Ничего, — остановил её северянин, положив ладонь ей на плечо. — Ты делай своё дело. Я займусь своим.
Девушка сникла.
— Но… хочешь, я пойду с тобой?
Ему хотелось. Очень хотелось. Но он боялся в этом признаться.
— Нет, я сам, — коротко ответил парень, не давая себе времени развивать дальнейшие мысли. — Делай свои дела. Мне пора.
Нюргустан вышел, не оглядываясь. Веся села на стул, но аппетит как-то сразу исчез. Она забыла, что у спутника сегодня важное и опасное задание. Забыла, что его могут покалечить. Эх, дурочка! Совсем за своей радостью забыла о горе других…
— Чё такое? — нахмурился блондин, увидев тревогу в глазах рыжеволоски.
— Да так, — пробормотала она, ковыряясь вилкой в чашке.
— Давай перенесём, если у вас дела?
— Не успеем… — горько вздохнула Веся.
— Ну, — развел руками солист. — Певцы — они как актёры. Мы должны уметь выступать при любых обстоятельствах. Хоть плохо, хоть в голове тысяча мыслей — надо выйти на сцену и улыбаться. Заводить толпу.
— Да, знаю, — снова вздохнула Веся и принялась вяло жевать.
***
Найти нужное место оказалось несложно. Достаточно было спросить, где находится «Нефертити», как ему сразу же указали путь.
«Нефертити» находилась в желтой зоне, и для прохода туда снова потребовалось пройти через знакомое КПП. Однако, как только он прибыл и назвал место, ему выделили водителя с автомобилем и без лишних слов — а главное, без оплаты проезда — отвезли на точку. Водитель — мужчина грубого вида, молчаливый и неприветливый — за весь путь не проронил ни слова. Когда Нюргустан покинул машину, он также молча развернулся и уехал.
Большое, в три этажа здание было ярко освещено всевозможной подсветкой. В одних местах направленные фонари резко обрисовывали очертания стен и крыши, окаймляя их тенями, в других — мягкими точками света создавали иллюзию глубины. По бокам, на стенах и под самой крышей — вертикальные и горизонтальные цветные линии.
К зданию вели широкие, внушительные ступени. Справа была припаркована куча автомобилей разных форм и размеров. Слева — ютилась небольшая облагороженная территория с красивыми деревьями, чьи кроны явно были искусственно подстрижены. Не могли они по мнению Нюргустана расти такими аккуратными квадратами.
Юноша двинулся вперёд. Поднявшись, вошёл внутрь через двери, высотой в три человеческих роста. Остановился в просторном, ярко освещённом помещении. Пол, стены и потолок его были отделаны гладким блестящим камнем с изысканным волнообразным рисунком.
Нюргустан ещё не успел осмотреться, как к нему уже подошёл молодой парнишка в стильной одежде: черных штанах, туфлях и красной яркой рубашке. На голове у него была смешная плоская шапочка.
— Здравствуйте. Вам чем-то помочь?
— Здравствуйте, — слегка склонил голову здоровяк в одежде северянина. — Мне нужен Хриплый. Я пришёл на бой.
Парнишка вернулся к двум своим товарищам, стоявшим неподалёку, переговорил с ними, кивнув при этом в сторону Нюргустана. Из группы отделился мужчина постарше.
— Прошу, за мной, — улыбнулся он, но улыбка эта была не слишком естественной.
Они свернули в коридор, спустились по плохо освещённой лестнице и оказались в полумрачном помещении с громкой, неприятной музыкой.
Зал был огромным, впрочем, как и все тут. Везде, куда ни посмотри, —круглые столики. Большинство из которых были уже заняты. В центре — высокий помост, со всех сторон закрытый решёткой.
Нюргустана провели вдоль стены, прямо к центру помещения. За одним из столиков он увидел Хриплого. А рядом с ним сидел… Арчибальд.
Узнав барда даже со спины, Нюргустан немного расслабился. Увидеть знакомого, который все-таки не бросил их с Весенной, как она считала, оказалось неожиданно приятно.
— О! — заметил приближающегося северянина хозяин заведения и распахнул руки. — Ты всё-таки пришёл!
Арчибальд вздрогнул, резко обернулся. Нюргустан нахмурился. Лицо певца немного изменилось: нос и правый глаз приняли темно-синеватый оттенок, на губе был виден кровоподтек. Он попытался улыбнуться, но тут же замахал рукой и приложил её к разбитой губе.
— А мы тут с твоим другом ставки делали, придёшь ты или нет… Ну что ж, кажется, он выиграл… А? Прохвост? Выиграл? — Хриплый слегка ткнул кулаком Арчибальда в плечо. Тот скривился.
— Ну-у-у, я говорил, что он придет...
— Говорил, — согласился Хриплый. — Но не всем, как видишь, можно верить на слово… Ну что ж, ладно. Пришёл. Молодец. Не испугался.
— Нюргустан никого не боится.
— Это хорошо, это здорово! Значит, я не зря тебя заприметил. Только у нас небольшая загвоздка. У меня тут гости... и шоу-программу пришлось изменить. Ты будешь биться послезавтра. Сегодня не нужно. Я надеюсь, вы... снова НЕ сбежите?
— Нет, нет, — энергично замотал головой Арчибальд. — Придём, конечно…
Хриплый скривился.
— Умолкни, я не с тобой разговариваю, болтун!
— Я приду, — кивнул Нюргустан. — Но у нашей подруги концерт. Я должен быть там.
— Знаю, знаю, — ответил хозяин подпольного клуба, улыбаясь. — Успеете… может быть, — добавил он, оскалившись. — После того, как побьёшься…
Арчибальд быстро поднялся.
— Ну, так что, Хриплый, я пойду?
— Пойди, — разрешил владелец, качнув стаканом с чем-то темным. — Только больше так не делай, хорошо?
Певец кивнул.
— Конечно, нет, ты что… Я всё понял!
— Ну, идите тогда. Послезавтра в это же время. Жду тут… Не опаздывайте.
Последние слова Хриплый произнёс, уже даже не глядя на спутников. Его внимание полностью сосредоточилось на действии, начавшемся на помосте.
— Спасибо тебе, что пришёл, — как только они отошли от столика, подальше, начал тараторить Арчибальд. — Я думал, ты не придёшь, откажешься.
— Почему? — не понял Нюргустан.
— Ну, — смутился бард. — Дело-то опасное. Страшное.
— Я никого не боюсь, — повторил северянин.
— Да, я знаю! Но всё равно немного сомневался. Вдруг забудешь, вдруг не успеешь, или не сможешь…
— Я ничего не забываю… А ты, как здесь оказался? Ты же вроде бы ушёл.
— Ушёл, — скривился певец. — А потом решил вернуться. Не хотел тебя подставлять.
— А с лицом что?
— Споткнулся, — буркнул Арчибальд.
— Сильно, — заметил Нюргустан. — Нужно холодное приложить, чтобы быстрее сошло.
— Да уже приложили, — хмыкнул бард, не особо радостно.
***
Появлению барда Весенна почем-то не обрадовалась. Закончив играть, она не ответила на нарочито радостные объятия певца. Тот так и остался стоять с распахнутыми руками, под пристальным взглядом рыжеволоски. Тогда он обнял сам себя и, все также дурашливо, не серьезно возвести о том, что мол, как бы рад видеть сам себя…
— Ты же ушел, — сузила глаза девчонка, не поддаваясь на провокацию балабола.
Стоило ей преодолеть дурачливость певца, как тому не осталось больше ничего, как тоже перейти на серьезный лад.
— Как видишь, вернулся…
— Вижу, — скрестила руки на груди девчонка, глядя на фингал.
— Ладно тебе, — зло проговорил бард, искоса поглядывая на приближавшихся к ним со сцены музыкантов.
— О как! – расплылся в улыбке блондин. – Споткнулся? – Арчибальд кивнул. – Или опять муженек какой-то девки встретил? У него тут в каждом переулке найдется «бывшая», чей муженек готов нашему Арчибальдику синяков навешать, да кое что оторвать…
Певец скорчил такую обидчивую мину, разве что только язык не высунул. Хотя честно сказать, было в словах блондина то, что чуть ли не заставило барда грудь колесом выпятить.
— А что там с боем? Уже все? – встрепенулась Веся, задумчиво поглядев на Арчибальда, но словно собственным мыслям сказав нет, тряхнула головой.
— Через два дня, — вздохнул Нюргустан, опустив взгляд.
Веся прикусила губу.
— А я думала, уже все. Жаль. А почему? Что случилось?
— Не знаю, — пожал плечами северянин. Хриплый сказал послезавтра. Но я постараюсь успеть на твое выступление.
— Ой, — снова встрепенулась Веся. – Да ладно, не обязательно. Я даже и не подумала… Хочешь, я наоборот, не пойду, а пойду с тобой?
— Нет, не нужно. Я успею, — заверил девушку парень. – У вас как получается?
— Не плохо, — улыбнулась Весенна. – Патрик говорит, что очень даже хорошо.
Арчибальд скривился.
— Патрик… Петька он…
— Молчи, Игорек, – усмехнулся блондин. – Она отлично играет, — подтвердил слова девушки лидер группы. Ребята одобрительно закивали головами, замычали что-то. – Ритм отличный, скрипкой тоже здорово управляет. Над сценическим образом и танцем поработать, энергии не хватает, но это понятно. Никогда же не выступала на широкую публику…
— Ну, да, — засмущалась огневолоска так, что веснушки на ее щеках вспыхнули еще ярче. – Первый раз так, хоть тут и нет никого…
— Ничего! – аккуратно хлопнул девушку по полечу Патрик. – Это дело обычное. Быстро пройдет!
— Отлично! – улыбнулся Нюргустан. – Я знал, что все будет хорошо!
Весенна скромно улыбнулась. Она сомневалась до последнего, что у нее что-то получится. Да, она не плохо играла, чувствовала ритм и мелодию, хотя никогда и нигде специально игре на скрипке не обучалась. Видела, слышала, повторяла. Пару раз ей показали несколько движений и она их запомнила. Природный талант – восхищалась мама, слушая как дочка быстро и четко выводит ноты. Оказавшись в Железногорске, Веся сильно запереживала. Одно дело дома что-то «пиликать», а другое – выступать на серьезном мероприятии среди профессионалов. Тут-то рыжую, как говорится и накрыло… А что если… Взойдя на сцену с ребятами из группы, Весенна задрожала как осиновый лист. Даже зубы ее заходили ходуном. А ведь в «Медвежьем угле» еще можно сказать, никого и нет. Так, бармен за стойкой, пара кухработников, да три посетителя, пришедшие пообедать. Что с ней будет, когда вечером девочка выйдет на сцену перед полным залом, она даже и думать не могла. Пётр дал ей конечно пару советов, но все они тут же выскочили у нее из головы. Только тот, смешной, представить, что все люди вокруг обнажены и смущены этого, остался в бестолковой головушке. Представить такое у нее конечно не получилось, но из всех советов запомнился только он один и потому Веся старалась попросту не думать о людях вокруг.
— Пойдем еще разок прогоним? – поглядев на часы на руке предложил блондин. – да будем к концерту готовиться. Нам с парнями тоже порепетировать еще надо.
— Да, конечно, — смущенно кивнула Веся и посмотрела на спутников. – Пойду…
— Удачи, — кивнул Нюргустан. – У меня тоже дела.
— Деловые все, — насупился Арчибальд, почти весь разговор, не характерно для себя, простояв молча. – Пожру пока хоть…
Он кивнул бармену и двинулся к стойке. Веся с музыкантами снова поднялась на сцену, а Нюргустан, развернувшись, вновь вышел. Хотелось перекусить, но времени до закрытия главного офиса наемников, оставалось не много. По пути Арчибальд разъяснил, ему кое-что касательно этих опасных людей и принципов их работы. И теперь Нюргустан знал об этих людях еще чуточку больше.
***
Появление барда Весенну что-то не обрадовало. Закончив репетировать, она не ответила на его нарочито радостные объятия. Арчибальд остался стоять с распахнутыми руками под пристальным взглядом рыжеволоски. Тогда он обнял себя сам, всё также дурашливо и беззаботно, даже немного изображая радость встречи самого с собой.
— Ты же ушёл, — сузила глаза девушка, не поддаваясь на провокации болтливого певца.
Стоило ей преодолеть дурачливость певца, как тому не осталось больше ничего, как тоже перейти на серьезный лад.
— Как видишь, вернулся…
— Вижу, — скрестила руки на груди Веся, глядя на фингал у него на лице. — Не понимаю только, зачем...
— Ладно тебе, — зло произнёс Арчибальд, косо поглядывая на подходивших со сцены музыкантов.
— О! — усмехнулся блондин, подходя ближе. — Споткнулся? Или опять муженек какой-то девки встретил? ? У него тут в каждом переулке найдется «бывшая», чей муженек готов нашему Арчибальдику синяков навешать, да кое-что оторвать…
Арчибальд состроил обиженную рожу, как будто собирался высунуть язык, но всё же воздержался. Хотя, честно говоря, в словах блондина было немало правды.
— А что там с боем? Уже всё? — встрепенулась Веся, задумчиво посмотрев на Арчибальда, но затем тряхнула головой, будто отогнала свои мысли.
— Через два дня, — вздохнул Нюргустан, опуская взгляд.
Девушка прикусила губу.
— А я думала, уже всё. Жаль. А почему? Что случилось?
— Не знаю, — пожал плечами северянин. — Хриплый сказал — послезавтра. Но я постараюсь успеть на твоё выступление.
— Ой, — снова встрепенулась Веся. — Да ладно, не обязательно. Я даже не подумала… Хочешь, я наоборот — не буду выступать, а пойду с тобой?
— Нет, не нужно, — заверил её парень. — Я успею. А у вас как? Получается?
— Не плохо, — улыбнулась Весенна. — Патрик говорит, что очень даже хорошо.
Арчибальд скривился.
— Патрик… Петька он…
— Игорёк, — фыркнул блондин. — Она отлично играет! — Солист группы одобрительно кивнул остальным. — Ритм отличный, управляет скрипкой здорово. Нужно поработать над образом и танцем, энергии не хватает, но это понятно — ведь никогда раньше на публике не играла.
— Ну, да, — смущённо закивала Веся так, что веснушки на её щеках вспыхнули ещё ярче. — Первый раз… хоть и нет никого…
— Ничего! — аккуратно хлопнул её по плечу Патрик. — Это нормально. Быстро пройдёт!
— Отлично! — улыбнулся Нюргустан. — Я знал, что всё будет хорошо!
Весенна скромно улыбнулась. До последнего момента она сомневалась, что у неё вообще что-то получится. Да, она неплохо играла, чувствовала ритм и мелодию, хотя ни разу не училась скрипке специально. Просто видела, слышала, повторяла. Пару раз ей показали движения — и она их запомнила. «Природный талант», — постоянно восхищалась мама.
В Железногорске Веся сильно нервничала. Одно дело дома "пиликать", другое — выходить на концерт среди профессионалов. И вот, как говорится, её и накрыло.
Оказавшись на сцене, она так и замерла, задрожав всем телом. Даже зубы заходили ходуном. А ведь в «Медвежьём угле» можно сказать, никого и не было: бармен за стойкой, пара работников кухни и три посетителя, пришедшие пообедать. А что будет с ней, когда вечером она выйдет перед полным залом — даже думать было страшно!
Патрик дал несколько советов, но все они сразу вылетели из головы. Потому она старалась просто не думать о людях вокруг.
— Пойдём, давай, ещё раз прогоним? — посмотрев на часы, предложил блондин. — Нужно подготовиться к концерту. Нам с ребятами тоже прорепетировать надо.
— Да, конечно, —кивнула Веся и посмотрела на своих спутников. — Пойду…
— Удачи, — кивнул Нюргустан. — У меня тоже дела.
— Деловые какие всё! — Насупился Арчибальд. — Идите! Пожру пока хоть…
Он кивнул бармену и направился к стойке. Веся вместе с музыкантами снова поднялась на сцену, а Нюргустан, развернувшись, покинул помещение. Хотелось перекусить, но до закрытия офиса наёмников времени оставалось мало и потому парень торопился.
***
К удивлению Нюргустана, убежище наёмных убийц выглядело совсем не так, как он ожидал. Он шёл с твёрдым, почти воинственным настроением, ожидая, что в лучшем случае сразу, а в худшем — через некоторое время, узнает имена тех, кто погубил его семью, вероятно, применив даже силу. Но все оказалось иначе.
Местная биржа наёмников больше напоминала… приёмную платной больницы. Если бы парень видел подобное раньше, он мог бы описать это именно так, но не зная таких слов, он смог описать помещение как чистую, светлую комнату в бело-синих тонах с гладким камнем на полу, блестящим покрытием стен и потолка. Вверху — яркие полоски, излучающие ровный, дневной свет. Справа — стулья из коричневого гладкого материала, с продавленными полукруглыми сиденьями. Слева — застеклённая кабинка, похожая на ту, где сидел пропускник на входе в город. За стеклом — миловидная девушка.
— Доброго вечера, — улыбнулась она.
— Здравствуйте, — осторожно подошёл ближе Нюргустан.
Девушка улыбалась странно: слишком белые, слишком ровные, не настоящие зубы. Улыбка вызвала у него неприятное чувство. Такими же неестественными казались её волосы, нос, губы, кожа — всё чрезмерно гладкое, без единой морщинки. Лишь глаза, цепкие и внимательные, как крючки снежного рыба, выглядели более-менее живыми.
— Мне нужны наёмники, — сказал он, немного сбитый с толку.
— Какие? Сколько? Кто-то конкретный? — чуть повернула голову женщина в сторону, одновременно щёлкая пальцами с длинными красными ногтями по клавиатуре и следя за экраном.
Нюргустан замешкался.
— Задание связано с охраной или ликвидацией?.. — продолжила она, как будто читала по памяти стандартную фразу. — Группа или одиночки? Матобеспечение ваше, или за счёт группы? На какую сумму рассчитываете?
Парень потер затылок.
— Извините, — сделал шаг ближе к стеклу. — Я не то хотел сказать. Я хотел узнать…
— Поиск информации?
— Э… Да.
— Хорошо, — снова улыбнулась девушка. – Какого рода информация? Какие сроки.
— Я… — Нюргустан задумался. – Мне нужно узнать, кто убил мою семью…
— Хорошо, — защелкала пальцами женщина.
— Не хорошо! – нахмурился парень ничего хорошего в том, что кто-то убил его родных, не видя.
— Ой! Нет, нет, — вздрогнула женщина. — Конечно, не хорошо! Убийство семьи — это всегда плохо. Я понимаю! Я хотела сказать, что я вас поняла.
— Что ты поняла? Ты знаешь их? — Нюргустан обернулся. Вроде бы он был один. Тогда почему она обращается к кому-то "им"?
Девушка замерла, оторвала взгляд от экрана, внимательно осмотрела стоявшего перед ней и внезапно перешла на ломаный, но родной для Нюргустана диалект.
— Мы понимаем ваше горе и приносим свои извинения. Расскажите, что случилось, и мы постараемся тебе помочь.
Юноша моргнул.
— Ты знаешь мой язык?
— Конечно! — теперь женщина улыбнулась естественной, почти человеческой улыбкой. — Мы проходим курсы малых народов. Люди с севера — частые клиенты у нас. Так что случилось? Расскажи.
Нюргустан почесал волосы под косой. Откуда начать?..
— Кто-то убил мою семью и всю деревню, — произнёс он, а девушка, продолжая улыбаться, начала медленно, почти бесшумно, затем всё быстрее и громче, стучать по кнопкам, записывая.
— Где и когда это произошло?
— Дома, — ответил он, не зная, что ещё сказать.
— Дома?
— За Великим перевалом. На родине.
— На севере?
— Да.
— Ваша деревня как-то называлась? Может быть какие-то ориентиры есть? Названия какие-то? Реки? Что там находится?
— Гора Анкис, — кивнул Нюргустан. — За Великим перевалом день пути.
— Ан-ки-с, — повторила она и записала. — Расскажите подробнее, чтобы я могла сформировать заявку. Можете кого-то описать? Технику, имена?
— Они пришли с большой земли. Приехали на машинах. Была большая, и много маленьких. На ней было нарисовано… — Нюргустан осмотрелся в поисках чего-нибудь, на что можно было бы нарисовать.
Девушка любезно протянула заказчику ручку и лист бумаги. Парень осмотрел ручку, надавил на лист. Порвал его. Затем, сообразив, как пользоваться пишущими принадлежностями, попытался как можно более подробно изобразить то, что было написано на машине, на которой приехали убийцы. Он даже схематично нарисовал броневик.
Девушка прочитала, хмыкнула. Подняла брови, посмотрела на него, потом на бумагу. Опять на него, опять на бумагу.
— Прямо так и было?
— Да, — уверенно кивнул парень.
Она улыбнулась и немного расслабилась.
— Мат, — вспомнил слова Весенны Нюргустан.
— Ну-у-у-у, да, — снова принялась набирать текст она. — Это наверняка поможет в поиске. Такие надписи встречаются нечасто. А имена? Может бы вы знаете, или слышали что-то? Как они друг друга называли?
— Ма-га-дан, — вспомнил он кличку главного бандита. — Ба-ги-ра…
Женщина кивнула, продолжая писать.
— Это все?
— Их было много… Других имен я не знаю.
— Хорошо, — девушка замолчала. — Простите. Я поняла. Расскажите всё, что знаете, чтобы нам легче было найти убийц вашей семьи.
Нюргустан задумался. Стоит ли рассказывать всё до мелочей? С одной стороны — доверять чужому человеку не слишком умно. Кто знает, как и во что превратится эта информация в руках других. В конце концов, это касается жизни и смерти. С другой — помощь нужна, и чем больше он расскажет, тем выше шансы, что наёмники сумеют помочь. Вспомнив странный сон, в котором к нему приходила сестра и говорила, что скоро придёт за ним, парень решил поторопиться. Неизвестно, что это было — настоящая сестра или предзнаменование смерти.
В итоге Нюргустан поведал всё, что считал важным, оставив в стороне те моменты, которые, по его мнению, не имели отношения к поиску убийц. Женщина внимательно слушала, записывала, не перебивая и печатала ещё долго после того, как Нюргустан закончил свой рассказ.
— Хорошо, — наконец-то улыбнулась она, оторвавшись от экрана. — Заявку я сформировала. Теперь давай завершим регистрацию. Ты у нас впервые, я так понимаю?
— Да, — ответил Нюргустан, уже чувствуя усталость от этой процедуры. Он представлял всё иначе: пришел, спросил, результат. А тут — целый цирк из формальностей.
— Тогда решим вопрос с бюджетом и некоторыми деталями. Как будет оплачиваться выполнение заказа? Дублями, информацией, бартером?
Юноша нахмурился.
— Золото?
— Золото, — кивнула секретарь. — Объём? Цена?
Нюргустан снял сумку с плеча, достал мешочек с драгоценностями, высыпал на стол три золотых коралика.
— Столько хватит?
Женщина подняла бровь.
— Вы сами указываете цену в объявлении, — пожала она плечами. — Мы лишь взымаем десять процентов за услугу. Будем считать весом? Оплату вносите сейчас или исполнителям напрямую? Тогда вам нужно будет внести залог за размещение объявления.
Парень снова кивнул. Ему было всё равно — платить весом, длиной, шириной или объемом. Хотелось только одного — как можно скорее завершить начатое. Он переживал, что драгоценностей окажется недостаточно, но теперь немного расслабился.
— Тогда так… Я могу принять золото сейчас, а в графе пока ничего не проставим. После оценки и взвешивания мы впишем точную цену, если ты согласен оставить золото здесь.
— Хорошо, — согласился Нюргустан.
— Хорошо, — кивнула женщина. — Тогда мне нужно имя и контакт — где и как тебя найти.
— Нюргустан, — сказал он, чуть улыбнувшись. — Меня зовут Нюрг-у-стан.
Секретарь не удивилась, лишь отчеканила его имя на клавиатуре, ни разу не моргнув.
— Как с тобой связаться?
— Связаться? — не сразу понял парень. — Зачем?
Был бы тут Арчибальд, он бы, наверное, отпустил пару шуточек по поводу веревок, узлов и связываний, но Нюргустан воспитывался в хорошей семье, потому ему и в голову о таком спросить не пришло.
— Ну… — замялась она. — Исполнители должны обсудить детали. Они же должны тебя найти, поговорить.
— А-а-а-а! Найти! — догадался Нюргустан. — Найти… Мы в «Медвежьем углу».
— Так… — снова щёлкнула кнопками девушка. — «Медвежий угол». Вы, значит, проездом?
— Проездом, — кивнул он.
— Хорошо, тогда мне ещё нужны адреса мест, где вас можно будет отыскать в ближайшее время, или имена знакомых, через кого можно передать информацию, и форму получения контракта.
— Форму?
— Да. Исполнители могут передать её лично, или вы получите её бесконтактно — в любом представительстве нашей гильдии…
Нюргустан почувствовал, как голова начинает болеть. Столько информации — и вся непонятная, запутанная. Это был первый раз, когда он столкнулся с такой системой.
Видя его замешательство, а уж тем более осознав, что клиент — явно состоятельный, секретарь снова надела на лицо профессиональную улыбку и принялась тщательно объяснять:
— Сейчас мы разместим заявку и отправим её по всем нашим офисам. После того, как кто-то откликнется, они должны встретиться с тобой для уточнения деталей и заключения контракта. Но если вы... ты хочешь, мы можем взять на себя составление договора. Это обойдётся ещё в пять процентов от стоимости. Тогда исполнители получат контракт от нас, а по выполнению — информацию либо передадут тебе лично, либо сдадут обратно, а ты заберёшь её в ближайшем городе. Для этого нужно будет периодически посещать наши офисы, чтобы узнать, как продвигается дело. Сейчас я распечатаю документы, их можно показать в другом офисе — там всё объяснят. Если же вы... — девушка то и дело скатывалась на уважительно общение с клиентом, но старательно пыталась придерживаться стиля общения северных народов, — ... ты хочешь с исполнителями встретиться, что-то добавить, обговорить или выбрать кого-то конкретного, как ты считаешь, кто больше подойдет для данного дела, то оставляем первый вариант, но тогда вам нужно будет как-то встретиться... Иногда исполнители могут оказаться ближе к месту выполнения задания, чем к заказчику и в таком случае им проще сразу приступить к выполнению контракта… Потому личные встречи – это всегда более медленный но более конфиденциальный способ. Ты лично сможешь, как я уже говорила, обсудить детали вашего дела… — от голоса секретарши в голове Нюргустана застучал набат. – Какой вариант вы выберете?
Женщина на этот раз не стала спешить, и Нюргустан, наконец, смог немного собраться с мыслями, погрузившись в тишину.
— Я рекомендую вам первый, бесконтактный вариант, — не прерываясь, продолжила секретарь. — Это быстро и удобно.
Нюргустан кивнул, чувствуя, как его голова начинает кружиться.
— Хорошо, тогда сейчас я распечатаю документы. Ты их подпишешь, и всё…
Где-то в стороне что-то загудело, и спустя мгновение женщина положила перед Нюргустаном несколько листов бумаги с печатными буквами.
— Вот. Прочитайте условия контракта, если согласны — поставьте подпись там, где галочка, на каждом листе.
Парень взглянул на первый лист, затем на следующий… и ещё один. Его лицо выразило недоумение.
— Я не умею читать, — наконец признался он, немного смущённо и растерянно, кажется, перепутав страницы местами.
— Ничего, — женщина даже не удивилась. — Если хотите, я могу вам прочесть.
— Нет-нет! — энергично замотал головой юноша, пытаясь оценить, сколько времени займёт выслушивание всего текста. — Как подписать?
— Там, где галочка, — указала она красным ноготком на смешную птичку в углу документа.
— Как?
— Ну-у-у, — задумчиво протянула она. — Нарисуйте что-нибудь. Умеете рисовать? Только важно, чтобы на всех листах было одинаково.
— На всех? — приподнял бровь Нюргустан.
— Да, — девушка улыбнулась так, как показалось парню, будто Этхе скалился перед нападением.
Вздохнув, Нюргустан снова неуклюже взял пишущую палочку и аккуратно нарисовал в уголке первого листа голову коня Затем принялся рисовать на следующем, и на следующем… и так на всех, пока не устал. Лишь когда он вывел последнюю, он подумал, что стоило выбрать рисунок попроще, но то уже было слишком поздно.
Все это время женщина молча, с чуть заметной улыбкой, наблюдала за его работой.
— Красиво, — оценила она, сравнивая все изображения. — Здесь вы не довели…
Нюргустан прищурился. От искусственного света в помещении у него начали болеть глаза. Добавил пару штрихов, и лишь после одобрительного кивка секретарши смог выдохнуть.
— Ну, вот и всё. В течение месяца с вами свяжутся. Не забывайте посещать наши представительства, чтобы получать актуальную информацию по вашему делу.
— Месяца? — удивился Нюргустан.
— Да, — ответила она, сохраняя свою почти профессиональную улыбку. — Вот здесь, — она показала ему бумажку, — ваш трек-код. Можете отслеживать дело по нему. Просто покажите бумагу секретарю или представителю, либо назовите эти цифры. Документ, пожалуйста, не теряйте — он вам ещё пригодится. Если хотите быстрее — можно заплатить ещё пять процентов, и мы разместим ваш заказ в вип-разделе. Исполнители встретятся с вами раньше.
Нюргустан покачал головой. Он окончательно потерял нить разговора и просто не знал, как реагировать.
— Хорошо, тогда всё. Спасибо, что выбрали нас. Гильдия наёмников — самая профессиональная организация в сфере "особых услуг"! – отчеканила девушка дежурную фразу и замерла с искусственной улыбкой на лице, словно кукла.
Покинул офис Нюргустан, а если сказать точнее — буквально вывалился, едва переставляя ноги, когда солнце уже опустилось за стену, а на город опустилась тень. Казалось, он пробежал целый перегон и перетаскал на плечах рощу дров! Так сильно его истощила эта процедура.
Пообещав себе больше никогда не связываться с контрактами, он сунул стопку документов с текстом и картинками серьёзных мужчин в защитной одежде за сапог и с облегчением повалился на сиденье автомобиля, который все еще ждал его снаружи.
***
Добрался до «Угла» он уже когда веселье было в самом разгаре. В главном зале было шумно и людно. Оглядевшись, Нюргустан не смог найти ни балагура, ни огневолоски. Протолкавшись сквозь толпу, он поднялся в комнату. Арчибальд только-только проснулся. Его заспанное лицо выглядело не свежим. Серая кожа, покрытая яркими синяками, говорила сама за себя – певцу пришлось не сладко.
— Совсем плохо?
Арчибальд молча кивнул. Забрал со столика бутылку воды и осушил её одним глотком.
— Как ты оказался у Хриплого? — наконец-то задал вопрос, который давно его тревожил, Нюргустан.
— Как, как, и куча! — буркнул певец. — Ждали меня... Не успел на КПП войти, как сразу же взяли. Отмудохали и увезли в «Нефертити». Чудом жив остался. Хорошо, что ты не отказался от своего слова… Меня бы вместо тебя тогда б на ринг отправили. А оттуда одна дорога — вперед ногами.
Почему такое положение, "ногами вперед" хуже, чем то, что с певцом сделали люди Хриплого, Нюргустан не понял, но догадался, что это снова какое-то местное присказочное выражение.
— Ну, я же обещал, — улыбнулся северянин. — Нюргустан всегда держит слово!
— Молодец, — вытер лицо бард. — Такое сейчас не часто встретишь. Потому и сомневался до последнего. Ладно. Как сходил? Все чин-чинарем?
— Не понял, — пожал плечами Нюргустан. — Вот…
Он выложил на кровать бумаги. Певец равнодушным взглядом пробежался по ним, вздохнул.
— Бюрокрады…
Что именно было украдено, парень снова не разобрал. Он уже привык просто игнорировать такие слова, если они не имели для него значения. Со временем он начал понимать по интонации и другим признакам, что люди здесь часто говорят не то, что думают, или имеют в виду совсем не то, что говорят. Иногда это происходило не из-за желания обмануть, а потому, что так устроена их речь. Многие слова, как и на родине Нюргустана, могли иметь несколько значений. Ему нужно было либо выучить их, либо научиться догадываться по контексту.
— Сколько время? — глянул на настенные часы Арчибальд и присвистнул. — Так нам пора!
— Куда? — не понял Нюргустан.
— Веська скоро будет выступать. Через пять минут начинают… Пошли, посмотрим, послушаем? Я днём слышал, вроде не плохо у неё получается. Сейчас, кажется, с мейком и костюмом должны выступать… Посмотрим, что придумали?
— Конечно! — оживился Нюргустан.
Из-за своих дел он совсем пропустил репетиции спутницы, даже одного кусочка не успел увидеть. И теперь ему очень хотелось посмотреть, как она играет.
— Идём!
Арчибальд вздохнул.
— Дай хоть умыться. Я с такой рожей… Нет, нельзя. Надо привести себя в порядок…
К моменту, когда они спустились, в зале стало теснее. Общий гул усилился, в воздухе появился непередаваемый и не перевариваемый, по крайней мере, на трезвый, как выразился Арчибальд желудок, аромат алкоголя, пота и еды.
— Успели!
В этот раз им пришлось стоять. Все столы, стулья и даже ниши, где они вчера ужинали, были заняты. Нюргустан вытянул шею. Хоть он и был на две головы выше всех и ему все было прекрасно видно, сделал он это не осознанно. В этот самый момент на сцену вышли музыканты. Честно говоря, если бы не внутреннее чутье, Нюргустан бы и не узнал свою спутницу. Даже Арчибальд, стоявший рядом, слегка присвистнул.
Красивое черно-красное платье, не слишком пышное, но и не простое, скорее полу-балетное, с темным узором по верху и массивным подъюбником, придавало девушке образ цветущей розы среди чахлых одуванчиков. Высокая прическа с волнами открывала её длинную, стройную шею и белоснежные плечи. Ноги, затянутые в черные колготки с крупной сеткой поверх, казались невероятно длинными.
— Э-то наша Весь-ка? — удивлённо хмыкнул Арчибальд. — Хренасе! А где она это всё прятала?
Под «всё» певец подразумевал внезапно появившиеся формы — грудь и зад. Видовал он, конечно, и побольше, но как-то… За всю дорогу он видел Весенну лишь в шубе да кофте. А теперь перед ним — настоящий лебедь. Даже с такого расстояния он оценил её упругие, крепкие подростковые очертания. Арчибальд на миг забыл о боли, настолько преобразилась их знакомая.
— Ведьма… — выдохнул он. — Колдунья-чертовка!
Дальнейшие его слова потонули в свисте, улюлюканье и мужских криках. Как только Весенна вышла вперёд и обратила на себя внимание, все в баре зашушукались, радостно заерзали, затыкали друг друга локтями, указывая жирными подбородками и нестриженными бородами в сторону сцены.
— Все-е-е-ем привет! — вышел вперед Патрик. — Привет, привет, привет! Ну что, время пришло, и я рад приветствовать вас на нашем скромном концерте! Сегодня мы, с нашей очаровательной компаньонкой, подготовили для вас пару новых произведений и хотим, чтобы вы их оценили… и музыку, и её. — Солист немного понизил голос и подмигнул толпе. Та взвыла ещё громче. — Понял, понял, вам, кажется, нравится. Позвольте представить вам нашу прекрасную скрипачку — Вееееесенну…
Толпа снова взвыла.
— Она сегодня продемонстрирует свои навыки, которые, я уверен, не оставят вас равнодушными…
— Мне бы продемонстрировала, — гыгыкнул кто-то рядом.
Нюргустан обернулся и нахмурился.
— Че надо? — качнул бородой незнакомый мужик.
Парень молча проигнорировал вопрос. Его немного кольнуло внутри от такого обращения, но он не стал давать повод для дальнейших провокаций.
Со сцены раздался стук. Нюргустан обернулся. Весенна, приложив скрипку к подбородку и выставив ножку вперёд, отсчитывала ритм каблучком высокого ботинка. Откуда у неё новая одежда и обувь, Нюргустан не знал. Но ему очень понравился её образ.
Скрипка зазвучала. Быстро, весело, задорно. Её ритм подхватила гитара, затем вторая, затем барабаны. Всё помещение заволокла красивая, ритмичная музыка.
Нюргустан смотрел на Весенну и улыбался. Он следил за каждым её движением — каждый жест, каждый взмах смычка, каждый легкий взмах длинных ресниц, ничто не ускользнуло от его взгляда.
Девушка играла, закрыв глаза, улыбаясь и пританцовывая так искренне, что самому захотелось плясать. Нюргустан с затаенным дыханием наблюдал за выступлением, стараясь запомнить каждую деталь. Ведь возможно, завтра… Он вздохнул. Горькая мысль о том, что вскоре им придётся расстаться, обожгла его душу. Он не сможет остаться здесь с ней. У него свой путь. У неё — свой. Она останется в этом городе, найдёт новых друзей, станет известной. Может, даже выйдет замуж и родит детей. А ему нужно продолжать. Есть важное дело. И его нужно довести до конца.
***
Весь следующий день Нюргустан провёл в ожидании. В ожидании — и странном чувстве, которое не давало ему покоя. Внутри стало как-то холодно и непривычно одиноко. Вроде бы вокруг были люди, но чего-то важного всё равно не хватало.
Он лег первым. Усталость и головная боль сделали своё дело. Оставлять Весенну одну не хотелось, но после концерта группа снова уселась праздновать. Арчибальд, тоже повеселевший, присоединился к застолью. А Нюргустану стало неуютно. Он не всегда понимал, о чём говорили окружающие, а объяснять ему что-то никто не спешил. Весенна весь вечер сияла, рассказывала о своих эмоциях, волнениях и переживаниях. Она даже призналась, что пару раз «налажала», но «никто не заметил». Они встречались взглядами, но каждый раз это было мимолётное мгновение. В конце концов, он встал и тихонько ушёл в комнату. Кажется, никто этого даже не заметил — к ним постоянно подходили посетители со всех столов, чтобы поздравить молодую и красивую скрипачку. Она смущалась, благодарно кивала. Арчибальд заверил, что будет за ней приглядывать. И тогда, окончательно поддавшись какой-то темной тревоге, Нюргустан улёгся спать. Он давно был на ногах, и силы медленно, но верно покидали его. Даже ему – самому сильному и выносливому нужен полноценный отдых.
Товарищи вернулись только под утро. Он успел немного отдохнуть, но, когда они ввалились в комнату, обнявшись, едва держа себя на ногах, напевая и смеясь, Нюргустан от чего-то решил притвориться спящим. Он сам не знал, почему делает это, просто опять позволил себе быть управляемым чувствами.
В итоге Весенна с Арчибальдом проспали почти до обеда. Певец валялся на полу, изрыгав все вокруг, время от времени выкрикивая какие-то слова во сне, а Веся лежала на кровати. Юноша, снова охваченный странным беспокойством, как только она упала на одеяло и начала тихонько сопеть, пересел в кресло рядом.
Дел особых сегодня не было. Поэтому, покинув номер, который всё ещё источал запах чего-то горького, он отправился гулять по городу. Первой мыслью было заглянуть в гильдию наёмников, узнать, может, кто-то заинтересовался его делом. Но потом он здраво рассудил: тратить последние камни, которых у него осталось совсем немного, на лишнее посещение жёлтой зоны — слишком расточительно. Решено было потерпеть и зайти туда завтра вечером, по пути в «Нефертити».
Дойдя до конца длинной улицы, которая плавно изгибалась вправо, Нюргустан немного расслабился. Тревожные мысли и чувство внутреннего напряжения отступили. Подышав свежим воздухом и погревшись на ярком солнце, он вернулся в «Медвежий угол». Дел так и не было. Такое прозябание его коробило. Посидев за пустым столиком некоторое время, он решил узнать, нужна ли бармену помощь.
Тот удивленно выслушав северянина, предложил тому наколоть дрова на ночную заправку котла. Здоровяк к еще большему его удивлению согласился без промедления и, даже, словом не обмолвился об оплате. Проведя северянина на задний двор, он показал ему склад с чурками, привезенными поутру, колоду дров, куда следовало складывать наколотые полешки и здоровенный топор. Нюргустан легко поднял колун одной рукой, играючи покрутил и, размахнувшись, в одно движение расколол лежавшую рядом чурку.
— Силен! — отметил бармен. — Это ты на ягеле так раскачался?
Нюргустан улыбнулся. После нескольких секунд размышлений, покрутив в голове непонятное слово, он просто кивнул.
— Тупой, — сказал он, проведя пальцем по затупленному лезвию топора.
— Точило там, вон, — показал сын хозяйки заведения, на здоровенный камень под навесом. — Если что — зови. Я за стойкой.
— Сколько надо дров? — поинтересовался Нюргустан, прикинув объём работы.
— Чем больше, тем лучше, — пожал плечами бармен. — Работников пока не предвидится, так что — сколько сможешь.
— Смогу, — уверенно кивнул здоровяк.
— Хорошо. Если что, я тут… — ответил паренек и ушёл.
Нюргустан взялся за дело. Принёс несколько брёвен, прикинул порядок действий. Если носить их по одному, то он до вечера не управится. Значит, нужно принести сразу много, расставить заранее и работать по системе. Он всегда делал так. Он всегда старался выстроить работу так, чтобы было и быстро и правильно. Зачастую ему приходилось что-то выдумывать, но в итоге он всегда справлялся с работой быстрее остальных. Что рыбу наловить, что дрова перекатать на санях, что чум на весеннем стоиле поставить.
Взявшись за работу, он уложил несколько чурок на бок и приставил к ним те, что будет колоть. Получилась длинная линия, которую можно было быстро расколоть. Размахнувшись, он разрубил первую, вторую, третью чурку… и так до последней. Затем развернул половинки, снова упер в лежащие бревна, и прошёлся по рядам второй раз. После этого аккуратно собрал заготовки и выгрузил их в поленницу и отправился за новой партией.
Работа шла довольно споро. Не сложная, приятная. Сидеть без дела он не умел. Ему казалось, что жизнь ускользает куда-то, если не делать ничего.
— Когда ничего не делаешь — жизнь тебя обходит стороной, — часто повторял Айгул. — А когда работаешь — ты в потоке событий. Живёшь.
И действительно. Чувствовать себя частью хоть какого-то маленького процесса было намного приятнее, чем смотреть в окно и ничего не делать. Да и тело требовало движения. Здесь он, конечно, скорее сделал зарядку, чем истинную работу, но и такой труд был полезен.
С дровами он справился довольно быстро. Переколотив кучу, что лежала под навесом, Нюргустан вернулся в бар.
— Шустро ты, — удивлённо поднял брови бармен. — Всё поколол?
— Да, — кивнул он. — Справа была куча, всю и слева несколько.
— Ну, ты молоток! — восхитился парнишка. — Нам бы такого работника! На, за счёт заведения…
Сын хозяйки придвинул ему высокий запотевший стакан с водой, льдом и чем-то жёлтым внутри. Нюргустан осторожно понюхал.
— Пей, — улыбнулся бармен. — Мой фирменный коктейль. Витаминный. Хорошо помогает с утра… Без алкоголя.
Парень отпил. Одобрительно кивнул. Затем сделал более глубокий глоток.
— Тут твоя подруга просила передать тебе, как вернёшься, — сообщил бармен. — Она за платьем уехала, будет к вечеру.
— Весенна?
— Да, рыжая эта… — машинально взявшись за протирку стаканов, парень закивал.
— А давно?
— Полчаса назад, — прикинул он.
Вспомнив принцип времяисчисления, Нюргустан прикинул в голове, что «полчаса назад» было совсем недавно… Он как раз раскладывал чурки по поленнице.
— Угу, — кивнул он. — Спасибо…
Стало как-то неприятно. Она даже не зашла поприветствовать! Ведь наверняка спросила, где он, раз в номере его не было и парень ответил ей, где сейчас Нюргустан. Тогда почему она не пришла? Убежала платье покупать… Некогда ей! Важное дело!
Нюргустан одернул себя. Нельзя судить плохо о людях, пока сам не примеришь их обувь — вспомнились слова матушки. Пока сам не побываешь на месте человека, не стоит говорить о чужой усталости, загруженности или важности дел.
Он понимал: для девушки всё это намного важнее всего остального. У нее сегодня вечером новое выступление. Весе сегодня нужно показать номер, получить одобрение и завтра с ним выступить. Ей важно быть самой лучшей, красивой, достойной внимания. Конечно, ей это важно! Но обида, как червь, уже проползла по сердцу. Она могла хотя бы на мгновение заглянуть к нему, поздороваться, пожелать хорошего дня. Могла? Могла!
Он все утро сидел в кресле и любовался тем, как она спит. Боялся разбудить, потому ушел, чтобы не мешать. А она…
Парень вздохнул.
На что он вообще рассчитывает? Зачем ему всё это нужно? Вчера же все решил! Сделает своё дело, поможет Арчибальду и двинется дальше. Цели — есть цели. Он ещё не знает, куда, но движение необходимо. Пора сделать бубен. Он без него уже слишком долго. Дорога звала его. Здесь ему стало тесно и не уютно. Что-то тянуло его дальше. А значит — нужно было следовать зову сердца дальше.
День прошёл бессмысленно. Арчибальд спустился только к вечеру. Его вид был лучше, чем вчера, но всё равно — потрёпанным. Синяки сменились желтоватыми пятнами, под глазами залегли глубокие складки.
— Привет, — упал певец рядом с Нюргустаном в кресло, выпуская изо рта горький воздух. — Где наша красавица?
— Ушла готовиться, — равнодушно указал на сцену северянин, держа в руках кружку с горячим чаем.
— Ага, — бард, кажется, даже не услышал ответа, тяжело вздохнув. — Пожрать бы чего-то надо… Башка гудит…
— Пить меньше надо, — буркнул Нюргустан.
— Ой, — скривился Арчибальд. – Не учи, а… Эй! – привлек он внимание бармена. Есть че-нибудь горяченькое?
Парень за стойкой кивнул.
— Принеси, пожалста, бошка раскалывается, и в животе урчит! Че, как дела? – последние бард адресовал спутнику. Ну я и дрыхнуть. Просыпался несколько раз, да снова вырубило… Поило стремное какое-то было… Оооо! Благодарствую! – обрадовался он принесенному супу.
Взяв чашку, он тут же зачерпнул первую ложку и отправил ее в рот.
— М-м-м-м-м-м! – блаженно зажмурился певец. – То, что надо! Желудок разбудить!
Нюргустан не ответил. Сегодня у него не было настроения на разговоры. Весенна приехала недавно, помахала ему рукой, проходя мимо со своими новыми друзьями, и исчезла за кулисами. Обида снова вернулась. Странные эмоции грызли, ныли, царапали внутри, не позволяя сосредоточиться. Арчибальд тоже явно не был расположен к разговорам. Даже не пытался создать видимость интереса — видимо, чувствовал себя хуже.
Концерт начался примерно через час. Весь этот промежуток Нюргустан сидел молча, думая о том, как действовать дальше.
На сцену вышла группа музыкантов. Патрик снова начал приветствовать публику, заводя толпу. Слов его Нюргустан не слушал. Ему хотелось увидеть ее… И она появилась. И она появилась...
Брови парня собрались на переносице.
Сегодня Весенна предстала в ярко-синем платье с серебристыми вставками. Выглядело красиво, но… Открыто. Слишком короткое. Да, юбка пушистая, состояла из нескольких слоёв, но всё равно — слишком маленькая. Верх был так узок, что были видны открытые плечи и верх груди. Зал наполнился свистом, улюлюканьем и радостными криками.
— О-о-о-о-о! — заметив Весенну, восхитился Арчибальд. — Вот это прикид!
Он даже похлопал… Что Нюргустану показалось излишним. Девушка улыбнулась, скрестила ножки и чуть поклонилась вперед, от чего вид на ее грудь открылся еще больше… Парень невольно сжал зубы, когда на сцену полез какой-то пьяный тип. Он уже был готов встать и лично скинуть его обратно, но Весенна, мило улыбнувшись, кокетливо развернулась, весело пробежала по краю сцены, раздавая воздушные поцелуи. Из-за этого пьяному пришлось обходить всю сцену, чтобы догнать красотку, но там его уже приняли другие забулдыги, не пропустив сквозь строй.
Заиграла музыка. Сегодня она была другой. Не такой как вчера. Да и движения Весенны на сцене стали… каким-то не приятными. Она то ножку закинет так, что толпа ахала, в надежде разглядеть, что же там скрыто в сотнях юбок, то наклонился так широко расставив ножки и отклячив задницу что грудь казалось вот-вот вывалится из платья, то слишком сильно прижмется к солисту спиной, во время игры когда звучали лишь два их инструмента, что Нюргустан в конце концов не выдержал, встал и вышел.
Теперь червь обиды не просто грыз его. Он буквально рвал изнутри. Да, девушка выглядела красиво. Очень красиво. Сердце колотилось как натянутый барабан, но таким он сегодня здесь был не один. Он слышал, как говорили о ней за соседним столиком, видел, как горели глаза Арчибальда, как молодой парень едва не выпрыгивал из штанов, когда Весенна прошлась по его столику громко цокая каблучками в ритме музыки…. Разрушился какой-то барьер, который впустил к ней всех их… Вот! Нюргустан уловил правильно описание. Раньше это было скромно, и ему казалось, он один находится к ней так близко, а сегодня… Сегодня ему стала грязна сама мысль об этом.
Раньше она была скромной. Он чувствовал, что к ней близок. А сегодня — мысль о ней стала грязной. О ней, о её игре, о её улыбке. Как будто кто-то взял и одним движением испортил всю картину.
За мыслями он и не понял, как оказался на улице. Морозный воздух мгновенно освежил, привел мысли в порядок.
— Малыш, скучаешь? — раздался женский голос справа.
Нюргустан обернулся. Аллочка… Та самая девушка, что вчера сидела у Арчибальда на коленях.
Парень вздохнул, не ответив.
— Что случилось? Расскажи? Может, я смогу утолить твою печаль?
Голос женщины был негромким, но глубоким, с легким придыханием. Если бы парень не слышал его вчера, то наверняка бы мог пойматься на уловку, потому работнице сферы услуг не удалось подцепить богатенького клиента с ходу.
— Я видела тебя там, в нутрии. Видела, как ты смотришь на ту певичку. Что, пришла слава и она тебя отшила? Быв-а-а-а-ает…
Алла подошла ближе.
— Забей, я видела, как она на тебя смотрит… Не так, как я.
Она хлопнула длинными ресницами, игриво подмигнув.
Нюргустан снова вздохнул и отвернулся. Он сидел на ступеньках у выхода. Чтобы не потерять зрительный контакт, женщина спустилась чуть ниже и опустилась перед ним на колени. Её грудь, полностью открывшаяся в широком вырезе, стала видна ещё лучше.
Юноша отвёл взгляд.
— Ну, что ты? — улыбнулась женщина. — Давай поговорим?
— О чём? — посмотрел ей прямо в глаза северянин. От его прямого взгляда стало внезапно холодно.
— А о чём тебе хочется? — быстро поймала за слово парня Алла. — Хочешь — поговорим о твоей подруге. Я умею слушать.
— Не хочу, — буркнул Нюргустан, хотя внутри его терзало желание поговорить. Очень хотелось, но только не здесь, не с ней и не сейчас.
А ещё ему хотелось просто встать и уйти. В зале раздались бурные аплодисменты, музыка немного затихла. Кто-то свистнул. Снова заговорил солист, но отсюда, с улицы, было слышно лишь его бормотание.
Алла стрельнула глазами, следя за взглядом клиента.
— Эх, не ценит она тебя… — её рука легла на плечо парня. — Не видит в тебе… стержня. Ты весь такой брутальный, надёжный, а она с этими. Тьфу! Поманили девку славой и известностью — и она побежала. Не переживай...
— Ей это важнее, — всё же ответил Нюргустан, заступаясь за Весенну.
— А тебе? Тебе тоже важно, — продолжила женщина. — Я знаю, как это бывает…
Ее рука скользнула ниже, коснувшись его ладони.
Северянин отодвинул свою руку в сторону.
— Да ладно тебе, — улыбнулась Алла, дернув плечами.
Она была одета очень легко, а на улицу упускался мороз.
— Иди, а то замерзнешь, — Нюргустан заметил, как её кожа покрылась мелкими пупырышками.
— Мне не холодно, — усмехнулась женщина. — Я горячая…
Последние слова она произнесла низким, чуть задыхающимся голосом.
— Потому что у тебя температура, — кивнул Нюргустан. — Ты болеешь. Тебе нельзя находиться здесь в такой одежде. Простудишься.
— Ха! Тогда пойдём куда-нибудь где потеплее?
Алла подняла одну бровь, её лицо преобразилось в выражение соблазна. Щеки зарозовели, глаза заблестели. Она облизнула пересохшие губы и, придвинувшись ближе, снова взяла потенциального клиента за руку, чтобы увести в приватную комнату.
Слухи о северянине, который сорит драгоценными камнями, быстро разлетелись среди узких кругов и Алла понадеялась сегодня срубить приличную сумму в обход Марго. Да, говорят, северяне часто грубы в таких делах, особенно после долгих зим и изоляции — у них мало нормальных женщин, вот они и оттягиваются здесь, на всю катушку, которая, также по слухам, у них тоже не маленькая. Но Алла опытна в этих делах, с детства, можно сказать, окунулась с головой и нахлебалась по уши, так что готова потерпеть пару часиков, чтобы потом наконец-то бросить это гиблое дело и уйти на покой… За этот год она сумела тайно скопить невеликую сумму, которая могла обеспечить ей жизнь разве что только где-то в отдаленной деревне, а сегодня ей выпал отличный шанс преумножить свой бюджет.
Все это Нюргустан прочитал в её глазах за один удар сердца, словно вспышку. Ему внезапно стало жаль эту женщину. Сейчас, когда он заглянул в её душу, она предстала перед ним открытой, без маски, без защитных улыбок, без всего этого макияжа, без уверенности. Он ощутил всю ее боль, которую она не сумела скрыть.
Он встал, снял шубу и неожиданно накинул её на плечи Аллы. Женщине внезапно стало тепло, уютно, но грустно и одиноко.
— Спасибо, — выдавила она.
Взгляд северянина пронизывал, заставлял съёжиться. Она ощутила такую невыносимую усталость, что поникла плечами. К горлу подступил ком горячих слёз. Перед её внутренним взором пронеслись годы её жизни — однообразные, никчемные, темные.
Слёзы сами собой хлынули из глаз. Что с ней происходит? Опять подсунули хренвыйстаб!? Что ее так трясет? А говорили — чистый, настоящий!
— Зачем ты это делаешь? Тебе же не нравится.
Голос северянина был спокойным, почти успокаивающим.
— Не знаю, — честно призналась Алла. — Ну, а чем мне ещё тут заниматься? Нормальных мужиков нет. А жить здесь не дешево.
— А это разве жизнь?
Алла не ответила.
— У тебя красивые глаза. — Алла смутилась.
Ей такое говорили ни раз, и не два, но то, как это сказал этот молодой парень, заставило женщину испытать забытое чувство. – У тебя тонкие руки… Чем ты любишь заниматься?
— Я… рисую, — ответила Алла, удивив даже сама себя.
О том, что ей нравится рисовать в минуты отдыха, она никому никогда не говорил и никому никогда свои рисунки не показывала.
— Рисуешь?
Женщина распахнула шубу, без стыда спустила одежду на груди, оголившись... демонстрируя рисунок, выполненный собственноручно. Дикая роза переходила с одной груди на другую, прикрывая лепестками и бутонами пикантные места, уходя стеблем в ложбинку между грудей куда-то ниже. Множество глаз видела этот рисунок. Множество рук, губ и других частей тел касались его, но никто, к удивлению женщины не смотрел на него так, как смотрел этот парень. Без похоти. Без грязи.
Нюргустан внимательно рассматривал рисунок. Морен тоже умела рисовать и делала это очень хорошо. Потому ему было с чем сравнивать. Рисунок был красивым. Правильные линии, много мелких деталей, тени, сам узор — всё продумано, всё живо.
— Красиво, — оценил он.
— Спасибо…
Алла запахнулась в шубу, и впервые за долгое время её лицо озарила искренняя улыбка. Губы, казалось, давно забыли, как это — улыбаться.
— Возьми, — вынул из сумки мешочек с драгоценностями Нюргустан, достал последний золотой каралик и протянул женщине. — Этого хватит, чтобы перестать заниматься тем, что ты делаешь?
Алла осторожно вытянула руку, взяла камушек и, заворожённо глядя на него, будто видела перед собой билет в нормальную жизнь, кивнула.
— Хватит, — прошептала она не своим голосом.
И тут она ощутила, как с этого момента вся её короткая, никчемная, жизнь в которой вместо мужчин, которые видели в ней женщину, были лишь те, кто рассматривал её как товар, разделилась пополам. И впереди была совсем другая. Спокойная, размеренная, светлая. Где-то не здесь. С кем-то, не с тем, кто был тут.
— Хорошо, — улыбнулся северянин и слегка поклонился. — У тебя яркое будущее. Рисуй. У тебя отлично получается…
Он встал, обернулся и… Встретился взглядом с Весенной. Девушка фыркнула, громко хлопнула дверью и вернулась в шумное помещение, явно разочарованная увиденным.
***
Весь вечер и следующий день она либо молчала, либо избегала Нюргустана.
Причины парень не понимал — слишком мало он знал людей внешнего мира, особенно женщин. Те, к слову сказать и сами себя-то не всегда понимали и Веся потому не могла сама себе объяснить, на что обиделась. То ли на то, что ей хотелось, чтобы спутник разделил её радость, похвалил, отметил её успех, толи на то, что он вместо этого подцепил какую-то кралю, которая ему прямо на улице сиськи показывала и за что он ей щедро заплатил. Крупным, настоящим камнем! Она тут значит, каждую копейку экономить старалась, чуть было не лишилась возможности выступить на концерте, а он всяким… Веся не смогла подобрать цензурного слова, чтобы описать падшую женщину... золото раздает! Богатый очень?! Ну, хорошо! Ничего ей больше от него не нужно! Пусть сам дальше все делает… Фыр!
День пролетел почти незаметно. После демонстрации номера комиссия, хоть и неохотно, но всё же включила Весенну в список участниц. Поскольку она подавала заявку последней, то и выступать ей придётся в самом конце. Это, конечно, плохо: на таких мероприятиях, как ей пояснили ребята из группы, до конца почти никто не досиживает — устают, теряют интерес, а значит, рассчитывать на оглушительный успех не стоит. Но был и положительный момент! Она хотя бы выступит!
С самим номером всё было более-менее ясно — Весенна уже давно отрабатывала движения, а ребята просто добавили несколько «цепляющих» фишечек. Хуже все дело обстояло с платьем. Те, что группа ей достала, оказались чрезмерно вульгарными. Первое ещё ладно — в стиле Линдси, её главного кумира, но второе Весенна надевать отказалась напрочь. Нужно было что-то такое, что точно бы зацепило зрителей.
Вот и была она вынуждена мотаться по разным магазинам весь день, с раннего утра, в поисках всего необходимого, вроде высокой женской шляпки, очков похожих на сварочные, под старину на резиночке для образа, высоких удобных сапог… и прочего, прочего, прочего… Если бы у нее было больше времени, то, конечно, образ бы удалось собрать на много лучше, ну а так вышло, что вышло.
Явиться на место проведения фестиваля требовалось к часу дня. Веся едва успела купить всё, что нужно — деньги ей выделили после того, как группу рассчитали в «Угле». Оказывается, они там не просто выступали, а получали приличный гонорар. Часть из него, к удивлению, досталась и ей. Оказалось, что за два вечера, что она играла, выручка от алкоголя и повышенный интерес к местным девушкам связали с посетителями — мужчинами, пришедшими в бар. Бармен даже намекнул, что если что, готов взять ее на полную ставку для развлечения толпы. Хоть и сомнительный. но какой-то прогресс в будущем Веси замаячил перед ней светлым небом, и это не могло не радовать. Получилось здесь, получится и в более роскошных заведениях! Хотя быть причиной чьих-то не очень приятных фантазий, воплощённых в образе какой-то другой женщины, Весе совсем не хотелось, но, как говорил папа, «деньги не пахнут» и теперь она могла позволить себе достойный наряд. А если победит, то и нормальную жизнь в желтой зоне Железногорска!
С таким настроением Веся добралась до концертного зала, вокруг которого уже была плотная толпа. С трудом продравшись сквозь, она ощутила небольшую радость — узнав, что она не зритель или случайная гостья, а участница, её торжественно проводили в отдельное крыло, где готовились другие исполнители. Девушка не преминув возможностью, продефилировать между рядами зрителей с гордо поднятой головой так, словно она уже известная исполнительница и чтобы на нее обратили внимание, прошла в небольшой зал, где ей любезно выделили стул и небольшую тумбочку под вещи.
— А группа моя… они тут? — оглядевшись и не увидев знакомых лиц, спросила она, немного волнуясь.
Приведший её сюда человек, видимо, конферансье или представитель организаторов, лишь пожал плечами и ушёл, оставив Весенна одну.
Положив свёрток с платьем на тумбу, девушка почувствовала тревогу. То, что группы почему-то ещё не было, пока не говорило ни о чём конкретном, но добавляло дозу беспокойства. Может, они просто опоздают… Но в голове-то уже начали всплывать не хорошие, волнительные мыслишки: может их не пустили, может они забыли, или вдруг они сейчас все еще валяются с похмелья...
— Тридцать минут до начала! — раздался голос женщины, заглянувшей в зал. — Номера с первого по пятый, готовимся!
В помещении стало шумнее. Люди заговорили, закопошились. По воздуху поплыло легкое напряжение. Кто-то распевался, чтобы размять голос, кто-то жестикулировал, кто-то танцевал, проверяя движения, Веся же дрожала как осиновый лист.
***
С трудом успокоившись, она достала скрипку. Прикосновение к инструменту немного успокоило и придало уверенности, но волнение в груди не только не угасло — оно нарастало.
Разложив платье, она смущённо огляделась по сторонам. Нужно было завершить образ, приклеить или пришить мелкие детали и переодеться, но подходящего места для уединения не нашлось. Везде были люди. Они, конечно, были заняты своими делами, но раздеваться перед ними было слишком неловко.
— Извините, — окликнула она пробегавшего мимо парня в чёрном костюме с бумагами в руках. — Не подскажете, где можно переодеться?
Парень даже не остановился. Пролистал бумаги на ходу, не обратив никакого внимания на девушку.
— Извините, — позвала она женщину, которая сидела рядом и усиленно наматывала румяна на щёки. — Подскажите, пожалуйста, где здесь можно переодеться?
Та на секунду обернулась, смерила Весю таким надменным взглядом, что той стало не по себе и, отвернувшись к своему зеркальцу? молча продолжила наносить макияж.
— Спасибо, — пискнула Веся.
Снаружи раздался громкий музыкальный сигнал. Заиграли фанфары, зашумели аплодисменты, донесся голос ведущего.
— Добрый день, уважаемые зрители и гости Железногорска!
— Мы рады приветствовать вас на нашем ежегодном региональном конкурсе молодых талантов! — поддержал первого второй ведущий.
— Сегодня с этой сцены прозвучат стихи и песни…
— Наши конкурсанты продемонстрируют вам свои успехи и таланты...
— И мы надеемся, что вечер будет приятным, и вы погрузитесь в атмосферу творчества!
— Ну а начнёт его музыкант, имя которого вам знакомо, чьи песни вы слышали не один раз…
— Человек, любезно согласившийся выступить на этом мероприятии…
— Оле-е-е-г! Обра-а-а-мов!
Раздались громкие аплодисменты, и почти сразу же со сцены загремела мощная музыка.
Веся встала. Сердце заколотилось быстрее. Уф! Значит, всё в порядке! Олег! Тот самый, с кем приехала группа, которая помогла ей попасть на конкурс! Они здесь, на сцене! Значит, они не опоздали, их пустили, просто ребята готовились открыть концерт. В груди стало волнительно, но приятно: сейчас они сыграют, Олег споёт свои лучшие песни, а потом она, прекрасная ВесеннаПряникова, выйдет на сцену уже вместе с ними. Это добавит ей значительного веса! И поднимет шансы на успех. Да еще и под финал! Её номер станет как самым ярким, так и самым запоминающимся! Нет! Победа сегодня точно будет за ней!
— О, мои ребята разогреваются, — не громко, словно сама себе но так, чтобы слышала сидевшая рядом расфуфыренная грымза, проговорила Весенна и, негромко напевая себе под нос песенку, принялась разглаживать и раскладывать платье, готовясь к выступлению.
Время текло медленно и быстро одновременно. Номер за номером, исполнитель за исполнителем, группа за группой — все покидали подготовительный зал. Отсюда не было видно сцены, но был хорошо слышен отклик публики. Кто-то вызвал бурные овации, кто-то получил лишь слабые хлопки. Одни выступали ярко, уверенно, другие — совсем не понятно, чем могли привлечь внимание. Например, одна из девушек исполнила странную песню — одно длинное завывание и мычание, совершенно не попадая в ритм или ноты. Но зал почему-то долго и громко аплодировал. А полный мужчина, уже немолодой, с бархатистым голосом исполнив красивую и сложную сонату, вызвал куда более сдержанную реакцию публики.
Чем ближе подходил конец вечера, тем менее активной становилась публика. Это немного беспокоило Весенну.
— Подскажите, — когда в зал заглянула женщина, объявлявшая следующие номера, Веся решилась на вопрос.
— Да? Слушаю вас, — ответила та.
— А группа моя… те, что с Олегом вначале выступали, можете их пригласить?
Женщина задумчиво подняла одну бровь.
— Я с ними выступаю, — поспешила объяснить Веся, чувствуя, как голос дрожит. — Мне нужно с ними кое-что обсудить…
— Вы? — снова удивилась женщина, пробежала глазами по списку. Её брови полетели вверх, будто хотели улететь. — Сей-час я-а-а-а уточню… — начала она. — Ваше выступление через три номера…
— Да, да, — кивнула Веся, прикусив губу. — Поэтому и попросила. Я немного переживаю, нам нужно кое-что уладить…
— Хорошо, ждите, — ответила женщина и исчезла за дверью.
Весенна, уже переодетая, так как в зале никого больше не оказалось, нервно заходила туда-сюда. Волнение не давало покоя. Внутри будто целая стая ежей завелась — каждая мысль, каждый шаг усиливали напряжение.
Она ходила взад-вперёд, заламывала руки, поправляла складки на платье, проверяла, не потерялась ли шляпка, не расстроилась ли скрипка… С каждой минутой нервы натягивались всё больше.
Раздались шаги, и сердце Весенны заколотилось ещё сильнее. Дверь открылась, и вошли… Арчибальд с Нюргустаном.
— Да мы с ней, — отмахнулся бард от женщины, семенившей за ними и явно не одобрявшей их появление.
— Это не положено! — возмутилась она, схватив Арчибальда за руку.
— Да ладно вам, — отмахнулся он. — Мы подругу поддержать. — Он обернулся к рыжеволоске. — Скажи ей.
Веся подошла ближе.
— Я их знаю, они ко мне, — выдала она первое, что пришло в голову.
И тут камень застрял в горле, чуть не задушив её.
Нюргустан вошёл в неяркий свет. Его лицо было в крови. Губа разбита, на щеке — здоровенный синяк.
— Что с тобой… — ахнула Веся и потянулась к лицу.
— Ай! — усмехнулся Арчибальд. — Это ты ещё остальных не видела!
— Больно? — снова прикусила губу девушка.
— Нет, — отмахнулся северянин.
— Есть что-нибудь выпить? — бард оглядел пустой зал.
Увидев на одном из столов бутылку, он схватил её без малейшего беспокойства о том, кому она принадлежит, открыл, сделал большой глоток, протянул Нюргустану. Тот тоже отхлебнул, вытер губы и умыл лицо.
— Прикинь! — с безумным взглядом продолжил Арчибальд. — А этот-то наш! Боец! Хриплый — та ещё сволочь! Сначала по одному, раз на раз, потом говорит: ты ж хвастался, что двух можешь… и прикинь! Двоих бойцов выставил! А друг наш конечно болда-а-а-а-а! – рассмеялся бард и при этих словах северянин немного стушевался.
— Ну, я же не знал, — пожал плечами Нюргустан, его голос был таким, будто внутри огромного парня проснулся мальчик, который только что наделал глупостей.
— Да не, прикольно всё получилось! — рассмеялся бард. — Прикинь! Он думал, что их убить надо! – Арчибальд рассмеялся громче.
— Ты же сам сказал — порви его! — попытался оправдаться Нюргустан.
— Болбес! Он короче думал, что их реально порвать надо! Или простоять десять раундов! Но когда я ему объяснил… Прикинь! Звучит гонг и он ка-а-а-а-а-а-а-а-ак в рожу тому засветит! Мужик в воздухе аж перевернулся!
— Ну не понял я, — признался Нюргустан. — Ты сказал – "порви его". А что он мне сделал? Вижу, противник слабый, ну и я его аккуратно... Ты не сказал, "десять" это сколько. Я и ждал.
— Короче, друг наш всех побил. А в конце Хриплый — падла такая —мертвецов на ринг пустил!
Веся ахнула.
— Да! Троих! Но наш Викинг их как Тузик грелку! — Арчи изобразил пару ударов в воздухе. — Его, кстати так и прозвали — Викингом. У каждого бойца там кличка. Эт я придумал! А то Нюргустан – ну как-то не очень солидно. Короче он и их уделал! Я отвернулся, меня отвлекли…
— Испугался ты….
— Не! Просто отвлёкся! — повторил бард. — А когда повернулся, смотрю — все в кровищи вокруг, а мертвяки на куски… В зале — тишина! А потом ка-а-а-а-к все заорали! Короче, он там такое шоу там устроил, что нас отпустили, ещё и денег дали!
Арчибальд хлопнул себя по мешку, привязанному к поясу.
— Ага, победили, — буркнул Нюргустан.
— Ну, ты! А я зато деньги добыл! Теперь у нас есть, на что жить и что есть. А у тебя тут как дела? Где все кстати? Мы успели? Красивое платьишко…
Бард обвел взглядом пустой зал.
— Да вот, — опустила взгляд Веся. — Группа играла с Олегом, они открывали концерт… Я их так и не видела. Переживаю. Вдруг им не сообщат или еще что… Мне уже вот-вот выходить, а меня не выпускают...
— Не переживай, — провёл ладонью по кровавому следу над бровью Нюргустан. — Сейчас узнаем!
— Да! Ща сходим, узнаем, организуем, — поддакнул певец. — Ты пока готовься!
— Вы следующая, — как раз вошла женщина, недовольно хмурым взглядом осматривая Весю. — Готовьтесь.
Сердце заколотилось быстрее. Руки мгновенно вспотели, в животе возникло неприятное чувство. Она шла к этому конкурсу казалось, вечность и от этого выступления зависело многое. Не всё прошло так, как она планировала, не всем она была довольна, но поворачивать назад было уже поздно.
— Держи, — протянул ей Нюргустан камушек. — Потри щёки, лоб, приложи к сердцу и держи потом в руке. Он поможет успокоиться.
Веся приняла камень почти автоматически. От волнения её разум отказался работать. Тело действовало само по себе.
Сперва холодный, как лёд, камень скользнул по виску. Она провела им по коже по часовой стрелке, затем с другой стороны. Камень вроде начал слегка нагреваться. Не зная, как правильно им пользоваться, девушка просто по интуиции провела им по шее, потом ниже. Сейчас она готова была поверить во что угодно, лишь бы это ей помогло!Внутри стало немного спокойнее. Весенне показалось, но камень как будто пощипывал кожу. Может быть, это лишь её ощущение, но сердце замедлилось, дыхание выровнялось. Во рту образовался сухой ком, но голова стала яснее.
— Пошли, — позвал Арчибальд северянина. — Сейчас узнаем. Всё наладим. Не сцы, сестренка, и не такое делали!
Веся осталась одна. Сердце снова попыталось ускориться, но камень, уже пылавший в ее руках, не давал потерять сознание.
— А теперь, в завершение концерта, — раздался со сцены голос, и в глазах Веси потух свет. — Перед вами выступает Весенна Пряникова с композицией… «Round Table Rival»… Встречайте!
Организатор заглянула в зал, помахала. Рыжеволоска, не осознавая своих действий, как будто в трансе, двинулась вперёд.
Как она оказалась перед сценой, она не запомнила. Не знала, как вышла, как заняла место в центре, как поклонилась, как прижала смычок к струнам…
Только когда она вздохнула и медленно выдохнула, Веся наконец-то огляделась. На сцене она была одна. Группы, которая должна была сопровождать её и помогать, нигде не было. Возможно… или вдруг… или может… — мысли пронеслись в голове молниеносно.
Жидкие аплодисменты в зале постепенно стихли, свет на сцене угас, согласно ее заявке. Все шло не так, но делать было нечего. Веся снова чуть поклонилась и провела смычком по струнам. Раздались первые ноты. Не ровные, дрожащие, фальшивые. Она зажмурилась. Руки тряслись, пальцы не попадали в нужные лады.
Такого позора она ещё не испытывала. Хотелось разрыдаться, бросить скрипку и сбежать за кулисы. Если бы не ноги, приросшие к полу, она, наверное, уже давно так и сделала. Но вместо этого она осталась на месте, как прикованная, продолжая позориться.
Музыка лилась со сцены как неуверенный ручей. Зал был темным, Веся не видела лиц тех, кто её слушал, и казалось, что там вообще никого нет... Ей подумалось, что все ушли, шушукаясь и смеясь над ней, и Весенна выступает перед пустым залом. Ну и хрен с ними! Внезапно внутри поднялась ярость. Ну и пусть! Так даже лучше! Слёзы застилали глаза, ком в горле не давал свободно дышать, но пальцы почему-то стали крепче. Злость придала сил. Веся зажмурилась.
Начинался второй такт. Она взяла смычок увереннее. Тело само начало двигаться. Стеснительно, скромно. Слегка покачивая бёдрами, Весенна принялась отстукивать ритм ногой. Вскоре, как задумывалось, этот ритм должны были поддержать барабаны, но она и так справится! Сама!
Веся ускорила игру. Пальцы забегали по струнам быстрее, увереннее. Она подходила к сложному месту, где в соло ей никак не вытянуть, но нужно было постараться.
***
— Твою мать! — вернулся запыхавшийся Арчибальд.
— Что случилось?
Волнение певца было настоящим, искренним. Нюргустан видел, что Веся вышла одна, а из репетиций он знал, что так быть не должно. Раздались первые аккорды.
— ...свалили уроды! — зло прикусил губу бард.
— Как? Куда?
— Да как! — Арчибальд в сердцах даже пнул какую-то коробку. — Ехать им надо!
— А как же Весенна?
Арчибальд развел руками. Что тут было сказать? Группа поступила не красиво, но они не виноваты.
— И что теперь делать?
— А я откуда знаю?! — рыкнул бард, впервые показав себя серьёзным человеком. Он действительно переживал за спутницу, чего раньше в нём не наблюдалось.
На сцене огневолоска продолжала играть, подходя к первой кульминации. Но сейчас она осталась одна. Без поддержки, без помощи.
Внутри стало неуютно. В груди что-то кольнуло.
— А-а-а-а-а-а! — зарычал Арчибальд, глядя в зал. — Да хрен с ним! — внезапно выругался он, решившись на дерзкий шаг.
Скинув кофр с плеча, он достал свою гитару, накинул ремень на шею, затем, не теряя времени, схватил чью-то гитару, лежавшую рядом. Сунув в рот сразу четыре медиатора, не давая себе возможности передумать, музыкант рванул на сцену. Свет вспыхнул как раз в тот момент когда он ударил по струнам.
***
Веся вздрогнула, обернулась. Арчибальд стоял рядом, ловко перебирая струны, ловя ритм. Он подмигнул ей из-под шляпы и качнул головой в сторону зала. Весенна не могла описать, что почувствовала в этот момент. Внутри что-то вздрогнуло, поднялось, будто освободилось от оков. Воспарило. Будто кто-то поддержал ее за руку. Она даже забыла, что должна была сделать. В глазах появились слёзы — но это были слёзы радости.
Арчибальд зажал струны и быстро опустил руку, повышая визг гитары, сочиняя мелодию прямо на ходу. Он делал это настолько профессионально, что никто, даже сама Весенна, не поняла, что чуть было тут только что не произошло катастрофы.
Девушка перетянула струны, прижала скрипку к подбородку и поддерживала спутника своим инструментом.
Весенна была несказанно благодарна этому человеку, который не бросил её. Теперь перед ней не стояла задача победить. Она поняла, что проиграла. Но хотела завершить начатое.
Музыка ускорялась. Они подходили к третьей кульминации. Здесь должны были вступить сразу две гитары. Арчибальд ловко перекинул вторую с плеча на грудь и продолжил играть таппингом левой рукой, а правой выводя резкие, звонкие рифы. Лишь тут Веся по настоящему оценила его мастерство. Он один сыграл то, что её репетирующие партнёры не могли вдвоем! Было невероятно сложно, но Арчибальд улыбался, играя самозабвенно, словно не испытывая трудностей.
Глядя на него, Веся тоже ускорила свою игру. Мелодия стала ровнее, увереннее. Первый медиатор, старый, потёртый, довоенный, треснул. Арчибальд ударил по струнам, и его пальцы вспыхнули огнём. Композиция была сложной, звук, конечно, был не идеальным, но зато он был! И был отличным!
Мелодия набирала обороты. Веся задвигалась увереннее. Её каблуки стучали по полу быстрее, задавая ритм. «Бом-бом-бом», «топ-топ-топ»… «Бом-бом, топ»… «Бом-бом-топ»…
***
Нюргустан смотрел на спутников, игравших на сцене, и не мог налюбоваться. Они как будто стали единым целым — ритм был один, движения синхронны. Одно тело. Один взгляд. Один порыв. Это было превосходно.
Он улыбнулся. Взгляд упал на стоявшую в темноте ударную группу. Интересная мысль пришла ему в голову. Раз уж концерт почти был испорчен и ничем его хуже не сделать… Может быть и он может чем-то помочь?
Парень подошел ближе. Тот же бубен, та же колотушка, считай, только в руках держать не надо. И палочка меньше. А принцип ведь тот же самый! Подчиняясь неизвестному порыву, словно кто-то другой управлял его телом, Нюргустан, взял палочку в руку. Сел. Хуже он точно не сделает… Он же видел и слышал, как играла группа на сцене в «Медвежьем углу»! Сможет и не хуже! Чуть-чуть ритм поддержит, и славно!
Перед глазами потемнело. Внезапная вспышка ударила по мозгу, и парень едва не вскрикнул от боли. Он снова погрузился в странное состояние, при котором его телом управлял кто-то другой.
Его чужое тело двигалось само, будто в тумане. Оно словно что-то вспомнило...
Сев перед инструментом, отыскав переключатель для педалей на двойной удар, он изменил высоту стоек, расставил все так, чтобы было удобно работать. Взяв палочки в руки, выдохнул, скрипнул стулом и, закрыв глаза, позволил телу двигаться самому.
«Ту-дук-тук-тук!» — застучало свое, но чужое сердце в груди. Вокруг все затихло. Переполненный волнением, Нюргустан судорожно сглотнул. "Только бы не налажать! Только бы не налажа-а-а-а-ть!.." - донесся чей-то голос сквозь года. «Ту-дук-тудук. Ту-ду-ду-ду-дук!»
Гитара и скрипка сыграли аккорд. Палочки взлетели и снова опустились, создавая первые ударные ноты. «Тум-ц-ц-ц» — сказали чашки, вовремя схваченные свободной рукой, погасив разлив. «Бум-бум» — отозвался бас-барабан, «тара-та-та» — загудели томы и музыка полилась единым ритмом.
***
Арчибальд и Веся обернулись. В тени, едва освещённая со спины, за инструментами сидела большая фигура. Тут и думать было нечего, кто это такой. Арчибальд кивнул. Веся улыбнулась шире. Концерт, кажется, был спасён!
Нюргустан играл, ориентируясь на звуки, которые обычному слушателю не были слышны. Он чувствовал музыку. Видел её. Ощущал каждой клеточкой тела. Своим. Но чужим. Казалось, что кто-то другой сейчас управляет им, и он играл так, будто это было не в первый раз. Гриф гитары взмыл вверх. Веся подняла смычок повыше и они втроем, в единый ритм ударили так, что зал чуть не вздрогнул.
Они играли, поддерживая друг друга. Звуки переплетались, создавая идеальный рисунок, который невозможно было описать словами. Вот Веся взяла соло. Арчибальд успел уже второй раз сменить медиатор, Нюргустан погасил слишком звонкий удар чашки, прижав ее ладонью, не давая своей партии перекрыть скрипку.
Веся, следуя заученным движениям танца, игриво направилась к Арчибальду. Тот отступил, словно испугавшись, но вовремя отреагировал, ударил по струнам, и теперь уже она, как бабочка, порхнула в сторону, ловко развернувшись и поджав ноги в прыжке, совершив полный оборот.
Грозные барабаны подхватили хрупкую скрипачку, и гитара затихла, чтобы снова взвыть, поддержанная скрипкой.
Веся вошла в ритм. Она радовалась. Она совсем забыла, что на нее сейчас возможно смотрят сотни чужих глаз, а возможно в зале нет совсем никого. Ей было безразлично. Она играла для себя и это ей нравилось.
То, что происходило на сцене – невозможно было описать одним словом. Они исполняли и двигались в таком ритме, словно все трое были сейчас связаны телепатически.
Как рисунок света, они создавали картину перед публикой. Кто-то видел в них любовную пару, которую застал ревнивый муж. Кто-то — светящихся мотыльков, летающих вокруг пламени. Кто-то сценку из давно забытого вестерна, где не бандит нападает на банк с целью ограбить его, а ловкий и умелый шериф города в роли прекрасной рыжеволосой девушки доблестно отражает нападение хулигана.
Сама Веся и своих спутников представляла огненными искорками, стремящимися к ночному небу. Они сплетались, сходились и разлетались, опережали друг друга, сливались в один жаркий сноп огня.
Наконец-то она подошла к финалу. Самая сложная часть. Нужно быстро передвинуть смычок от нижних до верхних струн и правильно, а, главное, точно и быстро переставить пальцы. У неё всегда это плохо получалось. Не только потому, что движение сложное, но и потому, что требовалось синхронизировать его с танцем. Но сейчас она знала: у неё всё получится.
Скрипку вверх, улыбку на лицо, локоток, ножку и… Музыкальный инструмент взвыл, отзываясь на движения, затем захрипел и снова взвизгнул. Даже Веся ощутила мурашки по коже от чистоты и силы звука. На репетициях она играла эту часть осторожно, боясь, что смычок не выдержит. Он уже распушился, готовый вот-вот расколоться, но девушка знала: он продержится до конца. Она завершит!
Прыжок. Разворот. Поклон. И тишина…
Смычок лопнул на последней ноте. Сцена замерла. Веся, застыла в поклоне. Рядом — Арчибальд, тоже замерший, прикрывая лицо шляпой. Нюргустан, затаив дыхание. И зал — молчащий, как в гробу. Все ждали знака. И он настал.
Зал взорвался аплодисментами. Шум, как от морского прибоя, накрыл сцену. Раздались восхищённые крики, свист, громкие хлопки. Перед девушкой упал цветок. Затем второй… третий…
Веся была готова разрыдаться. В порыве эмоций она бросилась к Арчибальду, обняла его, поцеловала в щёку, затем к Нюргустану. Затем, смеясь, начала собирать цветы, кланяясь, пока не исчерпала весь запас эмоций.
На сцену вышли улыбающиеся ведущие.
— Ну что ж…
Мужчине пришлось сделать паузу — зал продолжал аплодировать.
— Ну что ж, — повторил он, когда восторги немного утихли. — Вот и подошёл к концу наш концерт… Спасибо всем зрителям и участникам…
***
— Спасибо вам! — обняв друзей, радостно воскликнула Веся, уходя за кулисы. — Спасибо, спасибо, спасибо! Это было круто! Ой!
Увидев кровь на руке барда, она ахнула.
— Ерунда, — отмахнулся довольный Арчибальд. — Струны не смазал.
— Эй, ты! — раздался вдруг грубый мужской голос откуда-то справа. — Это же ты!?
— А ну, стой!
— Капец тебе!
Спутники обернулись. К ним двигалась толпа враждебно настроенных мужчин из зала.
— Ой, — хихикнула Веся. — Похоже, тебя узнали. Твои фанаты?
Арчибальд театрально снял шляпу, махнул ею.
— Простите, господа, автографы закончились… Валим.
Последнее он кинул спутникам уже на ходу. Слишком уж много было в последнее время физического воздействия на его бедную тушку. Новых надругательств больше не хотелось.
Пребывая в хорошем настроении, троица поспешила покинуть закулисье и выбралась на улицу.
Холодный воздух пьянил не меньше, чем эйфория после выступления.
— А как же концерт? — первым остановился Нюргустан, когда они укрылись от бегущих за ними мужчин. - Он же еще не все?!.
— Да забей, — отмахнулся Арчибальд. — Там же Сонька была… дочка мэра. Она всегда берёт первое место. Хотя петь не умеет.
— Эта, которая «Дай мне эту ночь» выла?
— Да-да, — кивнул бард.
— Понятно, — улыбнулась Веся, вспоминая ту самую "певичку", которая рычала, не понимая слова песни.
— Но это несправедливо! — набычился Нюргустан. — Ты выступила лучше всех!
— Да и ладно, — пожала плечами Веся. — Знаете… Не так важно, оказывается. Я исполнила свою мечту, побывала здесь, и знаю, что победила. А остальное — фигня.
— Во! — поддержал Арчибальд. — Все правильно говоришь! Дали жару, победили, остальное — фигня! Но Патрик, конечно, мудак…
Продолжать радоваться успешному завершению вечера и объединению, про обиды или недосказанности как-то каждый для себя решил не вспоминать, было решено в более теплом месте за столиком такого уже уютного и знакомого им всем «Медвежьего угла».
— Я же говорил, что место вам понравится! – продолжая восхваляться своей игрой и немножко игрой спутников, удаляясь от темного переулка радостно воскликнул Арчибальд.
***
Глава 12. "Побег из Железногорска"
Глава 12. «Побег из Железногорска»
Туман рассеялся так быстро, что Лилит не успела понять, как её разум вернулся в тело. Мрак, окутавший со всех сторон, на мгновение дизориентировал. Такого с ней ещё не случалось. Раньше переход был плавным — как всплытие из глубины. А сейчас — это было более похоже на падение с обрыва. Она даже не успела подготовиться.
Раздалось шипение. Крышка капсулы отошла в сторону, впуская ледяной воздух. Он ворвался внутрь, обвил её обнажённое тело, ледяными щупальцами. Кожа мгновенно покрылась мурашками. Дыхание сбилось. Сердце стучало так, что казалось — вот-вот вырвется из груди, отдаваясь в горле, висках, пальцах. Перед глазами всё плыло. Лёгкие сдавило. Воздуха не хватало. Ее сверхподготовленное тело вело себя сейчас как обычное, человеческое. И это Лилит злило.
— Как она? — донёсся голос, будто из-под толщи воды.
— Показатели зашкаливают… — ответили ему. – Пульс, давление, мозговая активность — всё на пределе!
— Быстрее, вытаскивайте! — приказал третий голос. - Стабилизатора ей! Две дозы!
Чьи-то руки подхватили её, вынули из капсулы, накинули колючее одеяло на плечи, уложили на каталку. Кожу жгло от холода и прикосновений.
— Быстрее! Колите! Она же сейчас переродится! — раздавались приглушённые крики.
- Но она не может!
- Колите! Коли-ите!..
Игла вонзилась в вену. По телу прокатилась волна, будто кровь замерзла и снова оттаяла. И, наконец, через несколько мучительных секунд — в голове стало понемножечку проясняться. Объекты перестали двоиться. Горло, сжатое невидимой рукой, расслабилось. Дрожь ушла.
— Что случилось? — кто-то оттянул ей веко, и в глаза ударил резкий свет.
Лилит попыталась отстраниться. Губы пересохли. Голосовые связки склеились. Она хотела потребовать, чтобы от нее отстали, но из горла вырвался лишь хриплый выдох.
— Х-х-х… Х-хх-хх!
— Что? Что она говорит?
Девушка напряглась. Мысли были медленными. Такой ментальной нагрузки она не испытывала еще никогда. Это было не просто проникновение в чужой разум. Это был настоящий штурм. Брат действительно оказался силен!.. И опасен.
— Я… — прошептала она, и голос, наконец, повиновался. — Нашла… Его…
В лаборатории воцарилась тишина. Все уставились на стоявшего в дверях не молодого, но еще крепкого мужчину, опиравшегося на трость. Ходил он прекрасно и без нее, но как считал сам обладатель трости, она предавала ему некий оттенок возвышенности.
— Отлично, — коротко кивнул, он оскалившись. — Значит, наш малыш всё-таки жив… Это хорошая новость!
Он обвёл взглядом комнату.
— Откачивайте её. А я сообщу Господину Генералу.
Мужчина вышел. Как только дверь за ним закрылась, лаборатория оживилась. Лаборанты бросились к приборам, врачи — к Лилит. И лишь глаза старика, наблюдавшего за всем через экран монитора, не проявили ни одной эмоции. Только когда один из охранявших его Теней отключил видео-связь, профессор Решетов позволил себе улыбнуться. Его сухие губы треснули и на бело-бледном лице появилось подобие улыбки.
— Ну, здравствуй, сынок, — прошипел он через встроенный в горло аппарат. — Вот я тебя и нашёл…
***
Точного местоположения Лилит установить не смогла. Связь, возникшая во сне, оборвалась сразу, как только её сознание вернулось в тело.
Она не понимала, как работает умная капсула Отца. И знала лишь то, что она усиливает её способности — позволяет выйти за пределы тела, за пределы станции, за пределы реальности.
Но даже с её помощью она не могла увидеть брата. Только почувствовать.
Она знала направление.
Юг-юго-запад.
Это было не зрение. Не слух. Это было как ощущение. Как если бы в её теле был компас, указывающий не на север, а на него... Она не могла объяснить, но вот к примеру, она никогда не терялась в лабиринтах станции. Даже с закрытыми глазами, даже если бы её закружили, она всегда могла точно сказать, к примеру:
Справа — военный блок.
Сверху — инженерный отдел.
Внизу — очистные.
За этой стеной кабинет начальника охраны, а вон там за углом мобильный пост ликвидаторов на случай прорыва. И дело было совсем не в узнаваемости коридора. Это было именно общее ощущение.
Сейчас было — то же самое. Он был где-то там, далеко, но не слишком.
Связь была короткой. Ментальный контакт длился всего несколько мгновений. Но за это время в её сознание ворвалось многое.
Обрывки воспоминаний.
Калейдоскоп образов. Однако и это было отличным результатом!
Собрав все мысли и ощущения воедино, Лилит смогла установить сильную связь с несколькими местами. Одно из них - самое яркое находилось совсем не далеко. Здесь, на крайнем севере. Оказывается, все это время Образец находился у них под самым носом. Каких-то двести-триста километров. Там он жил и вырос и там оставил самую яркую метку.
Вторая была уже много дальше на юге. Затем еще дальше и последняя – в глубине страны. Скорее всего брат передвигался. И передвигался очень быстро. «Запах» меток был силен и устойчив. Соединив примерные точки на карте можно было выстроить линию направления. Из обрывков впечатлений Лилит смогла составить приблизительное внутреннее состояние брата.
Грусть. Усталость. И вспышку чего-то светлого.
Как будто после долгой зимы он впервые увидел солнце.
И ещё — влечение.
Два влечения.
Одно — к мести.
Другое — к кому-то.
Лилит собрала всё воедино и попыталась представить карту. Перед внутренним взором всплыли очертания мира. Затем страны. Ее никогда не учили никаким наукам. Зачем? Она и так все знала с самого рождения! Потому очертания были настолько точными, насколько это только можно было возможно. Напрягая разум, Лилит мысленно расположила на ней яркие точки.
Первая — здесь, на севере. Его родное место. Самая яркая. Самая сильная. Он был здесь. Жил. Рос. Менялся. И оно было связано со смертью.
Вторая — дальше, на юге. Там с ним что-то произошло. Хорошее, но не на много. Эмоции Лилит при "взгляде" на это место были противоречивыми, но сильными.
И третья метка была где-то в глубине страны.
Он двигался. И быстро. При желании можно было бы проследить примерно направление. Но чем дальше он уходил от дома, от севера, от стужи, тем массивнее были разбросаны на карте Лилит точки. Если первая была четкой, маленькой, как лампочка, то третья уже была сравнима с пятном отсвета фонаря. Но и этого было достаточно, чтобы отыскать брата...
Лилит указала место на нормальной, разложенной на столе карте, где по ее мнению сейчас должен был находиться ее брат и точки, где он мог бывать. Накрыв ладонью площадь примерно в пару сотен квадратных километров, девушка одновременно указала сразу на несколько деревень и городов. Это вам конечно, не как раньше, где люди отслеживались со спутников, но в условиях современного мира - это отличное подспорье! Поиски, конечно, будут не простыми, ведь об Образце совсем ничего не известно, но у них было уже хотя бы что-то…
Группу отправили тем же вечером. Начали с самого ближайшей точки. Им оказался разрушенный и покинутый жителями скит толи саамов, то ли якутов. Можно, конечно, отправиться сразу в глубину страны, но, как бы того не хотел ни сам Генерал, ни его прихвостень, ни, даже, Отец, к сожалению, единственный рабочий на станции вертолет такого расстояния осилить уже не мог. К тому же нужно удостовериться в точности данных. Ведь полагаться на одни только "ощущения" – не правильно.Могло оказаться так, что эта, самая ближайшая точка такая яркая, потому, что Образец все еще здесь! И было бы обидно потратить непростительного много лишнего времени, которого уже и так в обрез на поиски где-то у черта на куличках и в итоге вернуться назад ни с чем. К тому же все равно это место по пути следования.
Группу планировалось забросить за перевал, образовавшийся вследствие смещения тектонических плит и далекого цунами, и оттуда уже они должны были действовать самостоятельно, заручившись поддержкой различных местных агентов.
Закончив поиски на первой точке, обнюхав и обыскав все вокруг, группа захвата в итоге доложила об ожидаемом нулевом результате.
- Хорошо, - генерал таким раскладом дел казалось, не был огорчен.
Доронин хорошо понимал, что вряд ли ему удастся отыскать пропавшего мутанта так быстро, потому даже и не рассчитывал на положительный результат сразу.
- Отправляйтесь на следующую точку. Обыщите там все, выясните, может быть, кто-то что-то видел. Нам нужно его описание. Узнавайте обо всем странном и необычном. Жду вашего доклада.
Рация ответила утвердительным голосом и затихла… на два дня.
***
- Да что тут рассказывать… — пробормотал мужичок с бегающими из угла в угол глазами, сидевший за столом.
- Да как есть — так и рассказывай! — резко оборвала его из дверного проёма, ведущего в кухню, жена. — Украли девку-то! Телегу и коня!
Женщина, судя по всему, была главной в доме. При появлении Андрея она не проявила ни капли страха. Даже Младшие, безмолвные фигуры в бело-чёрном камуфляже, чьего одного взгляда было достаточно, чтобы у многих по коже побежали мурашки, не вызвали у неё ни тени смятения.
Группа прибыла в деревню и сразу, опросив нескольких местных, направилась к избе торговца. По слухам, у него недавно пропала дочь. Это дело заинтересовало офицера. Поисками пропавшей — или, скорее всего, сбежавшей девчонки заниматься, конечно, он не собирался. Не до этого. Но информация, которую можно было выудить в процессе разговора, могла бы оказаться полезной позже. К тому же, незадолго до исчезновения девочки, в окрестностях деревни видели странного парня — северянина. Андрей, обладавший недюжинным чутьём, мгновенно заинтересовался этим совпадением.
- …утром встали, и ни девчонки, ни кобылы… — начал мужчина, всё ещё оглядываясь, будто боялся, что кто-то их подслушивает.
- Говорят, тут мужик какой-то странный ошивался, — перебил его Андрей, мягко, но твёрдо направляя разговор в нужное русло.
- Был такой… Был! — кивнула женщина. — Мы тоже думали, что он Веську нашу утащил. Та же дура, беззаботная… Помани пальцем — и пойдёт! Да только как проверить… Телегу-то мы нашли на тракте потом... там бревно упало. А девчонки и след пропал. Рыскали там с собаками по лесу, мерзляков с десяток завалили, а дочки нет. Зима. Мороз. Сами понимаете, искать-то никто особо не хотел…
- Мужчина... — снова перебил Андрей, на этот раз жестом. — Что вы о нём знаете? Как он выглядел? Что-то говорил?
Женщина переглянулась с мужем. Тот лишь пожал плечами, глядя в пол.
- Да-а-а… н-незнаю я… — протянула она. — Это Сашка Кривой со своими детьми его на поле нашем заметил. Прогнали, говорят, и всего делов. Шастал, наркоман проклятый, палками побили — и больше не видели… Да что он вам... Доченьку нашу поищите? — в голосе женщины вдруг появились мольба и слабая надежда.
Она захлопала ресницами, будто пыталась сдержать слёзы. Но лишь "будто". Андрея посетило ощущение, что по правде дочурку и искать не хотели. В деревнях теперь так. Каждый рот может лишним оказаться. Зимы стали лютыми, еды не всем хватает, а без контроля люди плодятся аки кролики... А признаться, наверное, боятся. Вот отец глазами и бегает...
Андрей кивнул, хотя знал, что искать её не будет. Ни её, ни телегу.
- Посмотрим, — сказал он, понимая, что от этой семьи больше ничего не узнает.
Он провел тут уже минут пятнадцать и ничего полезного о странном северянине не выведал, как бы не пытался. А времени у него не так и много.
Выйдя из дома торговца, он направился к жилищу Сашки Кривого. Разговор с ним и его сыновьями оказался куда продуктивнее — особенно после того, как Андрей положил в мозолистую ладонь главы семьи пару приятно шуршащих в пальцах купюр.
И к концу дня, выходя на связь со станцией, офицер уже наконец-то мог дать подробное словесное описание объекта поиска.
После сеанса связи, группа дальше. Ему приказали обыскать стоявший ниже по дороге крупный форпост. Там у них был свой связной агент, который всегда держал уши в остро, а глаза открытыми и тщательно записывая и систематизируя информацию, периодически передавал ее на станцию за вознаграждение. До нового сеанса связи было еще одиннадцать дней, а Андрей с Младшими прибудет туда уже к завтрашнему. Это всяко быстрее, к тому же можно было задать конкретные вопросы лично. К счастью, в его распоряжении был транспорт, позволявший двигаться быстрее местных и потому у стен Гуляй-Города они были уже к утру.
Младшие — безмолвные, выносливые, почти не нуждавшиеся во сне, еде или отдыхе — могли продолжать путь безостановочно. Но Андрей, будучи человеком, нуждался в передышке. И потому навестить связного он решил ближе к обеду.
***
Пьянка была в самом разгаре – в том состоянии, когда пиво и другие горячительные напитки уже не считают, разговоры теряют смысл, а общий шум превышает все мыслимые пределы. «Медвежий угол», как всегда, был полон посетителей. Кто-то шумно спорил, где-то громко и не в лад пели, стучали кружками по деревянным столам, ногами по полу, кулаками по лицам. В общем, – был обычный пятничный вечер.
Весенна, повеселевшая и слегка захмелевшая, словно птичка, наперебой в который раз пересказывала свои ощущения от выступления. Арчибальд пьяно улыбался, кивал, глядя ей прямо в лицо, явно мечтая оказаться с подругой этой ночью в одной койке. А Нюргустан впервые за долгое время ощущал себя расслабленно.
Казалось, с плеч упала тяжёлая ноша. Наконец-то у него перестала болеть голова. И в ней было пусто. Ни шелестящих, как ветер, голосов, ни чужих, навязанных мыслей, ни своих о тяжелом прошлом или неизвестном будущем. Ни. Ка. Ких.
Тело казалось лёгким, отдохнувшим. Даже настроение приподнялось.
— Не-е-е, ну мы молодцы! — дождавшись паузы, пока Веська пригубила вина, в очередной раз цокнул зубом Арчибальд. — Сыграли прям... по высшему уровню! Эти бы тебе так не смогли! Ка-а-ак мы зажгли! Не! Точно! Надо группу собрать! А я, кстати, не знал, что ты на ударных так умеешь. Ловко…
Арчи махнул в воздухе кулаками, отстукивая невидимую мелодию по воображаемым барабанам.
— Так что там сложного?! — улыбнулся захмелевший Нюргустан. — Тот же бубен, только в другой руке…
— Ха! Да! Бубен! Я не подумал... Ну, всё равно, красава! — хлопнул певец спутника по плечу, отхлебнув из кружки.
В этот момент к их столику подвалила компания молодых, подвыпивших парней.
— О! Это ж вы! — один из них уставился на Весенну. — Ик… Играли… ик… тут…
Веся улыбнулась, кивнула. Нюргустан напрягся.
— Классно! — парень протянул руку, и девушка вежливо подала свою. — А сегодня не будете выступать? Ик. Н-н-наши друзья х-х-х-отели узнать… — он кивнул за спину.
— Нет, сегодня нет, — вздохнула она.
— Ж-ж-жаль… — притворно вздохнул парень и бесцеремонно уселся на диван, чуть пододвинув Арчибальда.
— Меня В-в-виталием Ик. Зовут… А вас как? Мы прис-денимся?!
Арчибальд даже брови поднять не успел, как второй парень уже усаживался за их стол.
— За знакомство?! — Виталий нагло взял со стола бутылку и разлил по кружкам — всем, включая себя и своего товарища.
— Не, ребят, идите, — нахмурился певец. — Мы тут отдыхаем, вы там отдыхаете.
Виталий замер. Посмотрел в глаза Арчибальду.
— Н-н-е уважаешь, что ли?
- Первый раз тут что ли?
Арчибальд вздохнул, закатил глаза. Ну, тут всё было понятно. Компания молодых парней приметила отдыхавших за соседним столом, положила глаз на рыжеволоску, решила подкатить. А тут — такое «недоразумение» рядом. Даже два. Ну и по классике, не придумав ничего умнее, решили действовать по-быдлячьи.
Да только просчитались.
Во-первых, Нюргустан уже начал подниматься, ощутив угрозу и ему явно требовалось не очень много сил, чтобы объяснить этим двум и тем трем ребяткам, что не на тех они решили наехать.
Во-вторых, бармен, стоявший у стойки, уже среагировал.
В «Медвежьем углу» потасовки не просто не поощрялись — они были запрещены. Для этого в подсобке всегда дежурили двое-трое вышибал — крепких, молчаливых, с каменными лицами, готовые всегда ввязаться в драку. За пределами кабака — пожалуйста, деритесь, но здесь — нет.
Потому за своих клиентов, особенно постоянных (пусть даже и постоянных должников), местная администрация стояла горой. Никаких наездов или драк! Никаких вторжений в личное пространство, а уж тем более в лица или иные части организма — за исключением оговорённых трудовым договором с местными девушками.
При появлении вышибал парни резво и в голос начали отнекиваться и заявили, что шутят, и мол, вообще ничего такого не имели в виду! Но два здоровяка, с тупыми выражениями морд на лицах, были непреклонны. Вежливо, но твёрдо, пока еще, как сказано выше, не вмешиваясь в личное пространство, они попросили не мешать ценным клиентам. Парни удалились под пристальными взглядами охранников. Те проводили их до места и коротко переговорили с конвойными. Компания, с кислыми лицами, уселась обратно, лишь бросив в сторону столика с рыжеволоской пару злобных взглядов. Больше они к троице не подходили.
Но настроение уже было испорчено.
Вроде бы и ничего особенного — подсели пьяные, попытались побуянить, и всё обошлось. Те, вон, даже сами уже забыли и весело продолжили пить, а у Нюргустана стойкое ощущение напряженности и опасности так и не прошло. Как будто на голову вылили ушат ледяной воды. Мрачность северянина передалась и остальным.
— Мда, — Арчибальд отставил пустой стакан. — Ну чё, спать пойдём?
Веся кивнула, отставив недопитый фужер.
— Да, день был длинным…
Нюргустан кивнул, поднялся. Гул толпы снова стал раздражающим. И опять заболела голова. Хотелось выйти, освежиться, но измученное тело просило пощады. Просило снять тесную одежду, пропотевшие сапоги и завалиться на кровать. Раны на лице заныли, требуя ухода. Парень прикинул, что у него осталось из трав и камней, и с досадой понял, что сильно поистратился. Стоило, наверное, сначала прибегать к местным средствам, а свои, сильные, оставить на крайний случай. Вместо этого он израсходовал почти всю Куах-хе, а теперь, в случае чего, останется уповать лишь на самоисцеление.
А чашечка настоя бы не помешала… Но пополнить запасы в этих краях вряд ли удастся. Здесь не росло почти ничего из того, что ему нужно. Местные растения не выживали зимой, и свежих сейчас уже не достать. Остаётся только покупать.
Но на что?
Денег и золота тоже почти не осталось...
Пропустив спутников вперёд, погружённый в раздумья, Нюргустан направился вслед за ними на второй этаж.
Вот жешь!.. А сегодня ещё и последний день их пребывания тут! Завтра нужно снова платить за проживание, и пропуска тоже заканчиваются. Столько дел!.. Никчёмных... Но все их надо решать.
— Ладно, — мысленно махнул он рукой. — Об этом завтра…
Подозрительного человека, стоявшего в коридоре, он заметил сразу. Глаза выхватили силуэт, мысли фоном отреагировали — что-то не то, что-то неладное, и тело среагировало само. Амулет на груди резко вспыхнул, сообщая об угрозе. По телу пробежала молния, от которой вздыбились волоски на руках. Все чувства вспыхнули пламенем.
Мужчина. Высокий. В длинном плаще, с лицом, скрытым странной шапкой, с вырезами для глаз и рта. Он стоял в дальнем конце коридора, куда они и направлялись.
Веся поправляла волосы, Арчибальд доставал из кармана ключи и никто, кроме Нюргустана, не заметил, как незнакомец дернулся при их появлении.
Мужчина вскинул руку из-под плаща. Где-то сзади, на лестнице, раздались тихие, но быстрые шаги. По спине стегнуло — будто ледяной кинжал вонзился в позвоночник.
— В сторону! — рявкнул северянин, делая резкий шаг и толкая Весю на пол.
И еле успел схватить Арчибальда за плечо и дёрнуть. Ключи звякнули, вылетев из руки, ударившись о стену, упали на пол. В ту же секунду раздался грохот.
В помещении завоняло чем-то едким, горелым. Что-то скользнуло по плечу Нюргустана, дернув в сторону. Стрелок промахнулся — но совсем чуть-чуть. Заряд дроби ушел в стену, по штукатурке. Вырванные клочья побелки взлетели в воздух, как белый дым.
Нюргустан бросился вперед, выхватывая нож из-за спины. Другого оружия с собой не было. Из какого ружья в них стреляли — он не знал: есть такие, что стреляют быстро, а есть – очень быстро. Даже быстрее, чем он может двигаться.
Рванув вперед, он мысленно представил, как его клинок, вытянутый вперед, разрезает пространство, и время вокруг замедлилось.
Он видел, как незнакомец отводит назад рукоятку под ружьем. Как из ствола вылетает синяя пластиковая гильза. Как рукоятка, возвращается на место, подает второй патрон в патронник. Как глаза стрелка сужаются в щелочки. И как его собственный клинок, сверкая, словно солнце на снегу, стремится к груди не состоявшегося убийцы.
Мгновение растянулось как мед, стекающий по ложке, как раскрывающийся под солнцем тундры первый цветок ягеля... Но долго оно таким быть не могло. Так, без подготовки, с ходу, Нюргустан не умел удерживать время дольше пары мгновений. Но в моменты опасности замедление было самым сильным. Он не всегда успевал действовать — но всегда успевал думать. Дед Василий говорил, что это не время замедляется, так как она физическая константа, а его восприятие времени ускоряется до невообразимых скоростей. Его тренированное тело всегда двигалось быстрее, чем у других. А мысли... Мысли они мгновенны. И потому ему казалось, что время вокруг становилось медленнее.
В голове загудело. Сознание стало "мерцать".
Вот сейчас его нож пронзит грудь стрелка.
Что делать со вторым?
С тем, кто поднимается снизу.
У него тоже оружие.
Развернуться и снова замедлить — не успеет.
Выхватить нож. Развернуться, бросить во второго?
Не успеет.
Действовать попутно? Схватить Весю с Арчибальдом и прыгнуть влево, к ближайшей двери, выбив ее? Обоих не успеет!
Время уже ускоряется.
Бард – неуклюже валится вправо. Девчонка – сползает по стене слева.
Убить первого — успеет. Клинок остр, как взгляд орла. Но спасти спутников, если второй начнёт стрелять, — уже нет.
До двери слева два шага.
Втолкнуть кого-то внутрь — даже если заперты. Но только одного.
Кого?
Весенна легче и она ближе. Арчибальд тяжелее и справа, и нож в правой руке...
Вопроса больше не стояло.
Подумать, взвесить, оценить две жизни на равных чашах весов — не возможно и за жизнь. А что говорить о двух ударах сердца?!
Оставалось действовать.
Время схлопнулось, возвращаясь к норме.
Клинок вошёл в тело противника под ребро. Свободной рукой Нюргустан рванул ружье вверх. Если и выстрелит — пусть, хотя бы, в потолок. Никому не навредит.
Мужчина закричал.Острие пробило лёгкое, царапнуло по рёбрам. Нюргустан вложил в удар почти всю силу — удар был смертельным. Грохнуло. С потолка посыпался мусор. Толкнув стрелка плечом, продолжая движение еще до выстрела и вскрика, он схватил Весенну за плечо и рванул, увлекая за собой, продолжая движение по инерции.
Стрелок больше не опасен. Тело его падает на пол. Руки пытаются зажать кровоточащую рану. Бесполезно! Как учили, Нюргустан, перед тем как вынуть нож, слегка провернул его — чтобы рана точно не закрылась. Он всегда одним ударом убивал оленя, не давая тому мучиться. Потому рука его была верна, а удар — точен.
Сзади раздался крик.
Лязг металла.
Второй стрелок готовился стрелять.
Нюргустан перенёс вес, продолжил шаг, разгоняя тело до предела и вкладывая в удар всю свою силу, даже почувствовал, как натянулись сухожилия.
Тонкая дверная перегородка не выдерживает.
Взрывается осколком трухи.
За спиной раздается выстрел.
Вскрик Арчибальда. Быстрые шаги. Ругань.
Нюргустан, упал на пол, прикрывая собой Весенну. Тут же с боку испуганно вскрикнул старичок, который как раз собирался выглянуть чтобы узнать, что там за шум в коридоре.
«Вот не зря матушка Айва говорила: любопытной Варваре на базаре глаз оторвали»! Старик рухнул на спину, схватился за ушибленное лицо. Он пытался отползти, не вставая, но не смог — лишь смешно дрыгнул ногами, скользнув пятками по ковру.
К слову, старик оказался совершенно голым.
Нюргустан быстро огляделся. Веся лежала под ним, зажмурившись. На кровати у стены, завернувшись в одеяло, полусидела, полулежала одна из тех девушек, которых он видел ранее внизу. Обнажённые плечи, нога, торчащая из-под простыни, — всё говорило само за себя.
Чем они тут занимались, явно не в «старики-разбойники» играли – парень выяснять не хотел. Кто их знает, этих местных извращенцев.
Он вскочил на ноги. В коридоре раздались быстрые приближающиеся шаги. Северянин вновь огляделся в поисках хоть чего-нибудь, что могло бы послужить ему в качестве оружия.
Стол.
Стул.
Кровать с девушкой.
Голый старик.
Ничего из этого не подходило. Можно было, конечно старика использовать как щит, прикрывшись, но тщедушное тело могло защитить разве что от рогатки... А! Ну еще могло служить морально-психологическим оружием.
Внизу, в главном зале, тоже что-то началось. Сначала все затихло, но потом загрохотали выстрелы. Закричали. Раздались звуки потасовки, битого стекла, перевернутой мебели, быстро переросшие в бойню. Казалось, весь «Медвежий угол» превратился в поле боя.
— Ах, ты, урода кусок! — крикнули из коридора и в дверной проём просунулся ствол.
Грохнуло. Картечь врезалась в окно. Стекло взорвалось, впустив в помещение мороз. Повеяло холодом. Нюргустан мгновенно среагировал — оттолкнул Весенну в сторону, ближе к стене. Так её точно не заденет. Чтобы попасть в них, стрелку придётся войти внутрь. А это — хоть какое-то преимущество.
Снова грохнуло. Старик на полу захрипел. Видимо, поняв, что ошибся, стрелок на мгновение замешкался. Нюргустан воспользовался этим. Собрав все силы, он послал вперёд мысленный удар.
Голова закружилась. Внутри вспыхнуло пламя. На мгновение показалось, что сердце остановилось. Действовать так было опасно — можно было не рассчитать силу и самому потерять сознание. Тогда их бы точно убили. Но ему повезло. В последний момент он слегка "выдохнул", ослабив напряжение, оставив в теле пригоршню сил, чтобы устоять на ногах.
Стрелок дико закричал, схватился за голову, выронив ружье и покачнулся. Нюргустан сделал такой же пьяный шаг, выйдя в дверной проём. Всё, что он смог, — схватить противника за одежду, втащить в комнату и, используя его собственный вес, рвануть в сторону разбитого окна. Тот сделал два шага, пытаясь устоять, и, как был, головой вперёд, вылетел наружу, ударившись коленями о подоконник. Там, внизу, приземлившись не очень удачно, он и затих.
— Вставай, — покачиваясь от боли в голове, Нюргустан потянул за руку рыжеволоску.
Старик на полу затих. Девушка, закутанная в одеяло, спряталась, свалилась на другую сторону кровати, продолжая поскуливать. Весенна, тоже накрытая волной, не сразу поняла, что от неё требуют. Она взвизгнула, отмахнулась. Но вовремя сообразила, открыла глаза.
— Уходим, — повторил он, поднимая её с пола.
Внизу потасовка разгорелась не на шутку. Там стреляли больше, чем ругались. Нюргустан выглянул в коридор. Арчибальд лежал на полу, весь в крови, тихо постанывая.
Весенна ахнула.
— В комнату! — рявкнул Нюргустан когда девушка бросилась было к певцу. — Достань ружья! — Он склонился над бардом. — Ты как?
Певец держался за ногу. Крови было много, но, судя по всему, рана была поверхностной — царапины, не больше. Ну, может, пара стальных горошин под кожу зашла. Остальное — всё вскользь.
Нюргустан сплюнул.
— Тьфу! Пошли, давай!
— Я ранен! Я ранен! — завопил бард, когда тот попытался его поднять.
Северянин вздернул тело товарища и, бесцеремонно взяв на руки, потащил к двери своего номера, где топталась рыжеволоска, ища на полу оброненные ключи.
— Отойди! — рявкнул он, занося ногу.
Состояние его стремительно ухудшалось. Счёт шёл буквально на секунды. Он чувствовал, как вот-вот силы покинут его — потому нужно было действовать.
Выбив дверь ногой, он ввалился в комнату и буквально швырнул барда на постель. Сознание начало сужаться. Зрение превратилось в трубу — по краям всё черно, лишь в центре еще что-то видно. В ушах — только стук собственного сердца. Руки онемели. Язык будто приколотили гвоздями.
Кое-как он опустился на пол, чтобы не шваркнуться всем весом, и лишь тогда позволил себе отключиться. Да и то — ненадолго. На несколько ударов сердца. Что-то живое внутри него понимало: хозяину нужно выжить. И не дало телу долго лежать без действия.
Веся в панике заметалась по комнате. Она что-то искала, но не понимала что. Заглянула в спальню, в ящик стола, за покосившуюся дверь, под кровать — и лишь тогда вспомнила. Вытянув рюкзак за лямку, она быстро развязала горловину, достала автомат.
Тот, конечно, пока она его тащила из недр сумки, запутался. Нитка горловины обвила цевье и прицел, магазином зацепилась за край, вырвался и снова упал в рюкзак. В неравной схватке с оружием и сумкой она явно проиграла.
Руки дрожали. В горле стояла сухота. Глаза, кажется, с тех пор, как она впервые зажмурилась в той комнате, так и не моргнули. И постоянно казалось, что если она обернётся — увидит в дверном проёме человека с автоматом.
В коридоре стоял шум. Звуки выстрелов и криков с первого этажа доносились сюда, словно из потустороннего мира. Она не верила в происходящее. Как? Как такое могло случиться? Ведь она уже почти поверила в мирную жизнь…
— Весь-ка! — хрипел на кровати бард. — Нужно замотать! Дай бинт… Сдохну… Останови кровь! Б-больно!
— Твою мать! — вспомнила она про раненого. Обернулась.
Нюргустан лежал без сознания, уткнувшись лицом в пол. Что с ним? Его тоже ранили? Убили? Но крови не видно. Она попыталась перевернуть его, но тело было тяжёлым, как скала. Внезапно парень страшно захрипел. Веся вздрогнула.
Нюргустан поднялся.
Всё его лицо покрыли чёрные вены. Глаза заволокла тьма — так же, как у той старухи в избушке в лесу.
Пьяно, словно после глубокого сна и похмелья, он огляделся. Неуклюже поднялся. Повернулся к двери и в этот момент в неё кто-то попытался просунуться. Парень схватил человека за горло.
— Отпусти! Отпусти! — захрипел парнишка-бармен. — Свои!
Нюргустан не ослаблял хватку. Лицо его перекосила злоба.
— Свои, м-м-м-мать! — снова засипел бармен, пытаясь ударить по рукам, а потом — ногой в пах.
— Отпусти! — повисла на его руке Весенна.
Лишь тогда взгляд северянина прояснился. Он моргнул, покачнулся и, обессилено, уронил тело бармена.
— Че, совсем что ли? — вскрикнул тот, отползая.
— Что происходит? — заволновалась Веся.
Парнишка вздрогнул, отвёл автомат, направленный на него нечаянно. Веся лишь тогда вспомнила, что держит оружие.
— Да писец! — выругался бармен. — Какие-то отморозки напали! Залетели и давай всех без разбора стрелять. Мы троих положили, но там — капец! Каша! Они сразу очередью шмальнули. Столько положили… Валим! Там в коридоре запасной выход надо людей выводить!..
За спиной парня внезапно появился обнажённый старик.
— Дед… ты че… — обернулся парнишка на движение.
Че — дед бы, может быть и ответил, если мог. Но, как известно, мертвяки, даже самые свежие, говорить не умеют. Потому старик лишь гортанно застонал, повалился на четвереньки и бросился на бармена, вцепившись ему в руку, пытаясь выдрать кусок повкуснее.
Бармен взвыл. Весенна отпрянула, вскрикнув. Арчибальд, забыв о раненой ноге, спрыгнул с кровати на другую сторону. И лишь Нюргустан бросился к парнишке.
Схватив старика за шею, он рванул его вверх, оторвал от жертвы и с размаху приложил головой о стену. Старческий череп такого обращения с ним не выдержал и хрустнул. Плеснуло во все стороны. Да так обильно, что брызги долетели даже до Арчибальда. Веся почувствовала, как по лицу хлестнуло горячее, мокрое, склизкое и вонючее. Ее охватила брезгливость, паника и страх. Желудок мгновенно чуть было не изверг из себя всё, что хозяйка оного безразмерного, бездонного и вечно пустого съела и выпила за вечер. Благо, что она тут же вспомнила как действовать если на лицо попадает зараженная кровь.
Вбитые родителями навыки тут же заставили ее стерпеть, закрыть глаза и на ощупь, даже не дыша, отыскать на полу ближайшую какую-нибудь тряпку. Ею оказалась ее собственное так и не постиранное белье. Думать о том, чем именно она вытирает лицо – не было времени. Счет шел на секунды. Стоит хотя бы капле зараженной крови угодить в рот, нос или глаз, как заражение уже не минуемо.
— Твою мать, твою мать, твою ма-а-а-а-аать! — корчился на полу парень, словно волчок, держась за покусанную руку.
Нюргустан пытался осмотреть рану, но тот не давался. В него будто вселился Этхе.
Раздался шорох.
— Нет!
Нюргустан не успел ничего сделать. Раздался выстрел.
Что-то упало Весе на голову. Девушка взвыла. Уровень брезгливости возрос до такого состояния, что казалось, в пору было из кожи собственной вылезти.
После выстрела наступила тишина. Ну, как тишина... относительная, конечно, но в комнате стало тише. Внизу всё ещё шла бойня, и, кажется, в воздухе повис запах гари.
Чьи-то руки коснулись её. Веся взвизгнула. К счастью это снова был Нюргустан.
— Ты цела? — быстро осмотрел он спутницу.
Та, с лицом белее снега, тупо кивнула, все еще боясь открыть плотно сомкнутые глаза. Северянин схватил графин с водой, щедро плеснул на ладонь и стал оттирать её щеки. Внимательно всматриваясь в черты ее лица, не заплывут ли глаза кровавой пеленой, не начнутся ли у нее судороги, парень мысленно молил богов, чтобы она не заразилась. И боги услышали его.
Открыв, наконец-то веки, первым, что увидела рыжеволоска – обезглавленное тело бармена на полу. Судя по всему, он сам себе снес голову из ружья, которое принёс с собой. Весенна не смогла сдержаться. В последний момент, уже булькнув горлом, она резко отвернулась от северянина, дабы не опозориться при нем и щедро оросила тягучей и вонючей струей, такой, знаете, с комочками не до конца переваренной пищи бьющей изнутри по зубам и носовым пазухам, застревая в них, с желудочным горьким соком, всю кровать… И не только ее.
Что сказал на это Арчибальд, Нюргустан не разобрал. Но понял: примерно то же, что было написано на грузовике, который он искал. Веся называла это "матом". Только здесь это было гораздо шире. Гораздо витиеватее. С обещаниями боли, унижений, поминанием мамы, папы, бабушки и даже пра-пра-дедушки огневолоски.
Сама же Веся, выслушав первую тираду, решила закрепить эффект — и снова извергла из себя струю. На этот раз она едва не задохнулась. Её полоскало так, что дышать девчонка смогла с трудом. Благо что Нюргустан снова пришел на помощь, вылив весь кувшин ей на голову и лицо, умыв с ног до головы. Даже по спине струйка в трусы побежала…
Арчибальд, двинулся в ванную, кажется совсем позабыв о раненой ноге. Он широко и брезгливо развел руки, оглядывая испорченный кафтан. Ну да. Сейчас главное — отмыться от блевотины. Жизнь же подождёт! – подумал Нюргустан, оборачиваясь к дверям, в который уже повалил едкий синеватый дым. Кто-то в коридоре закашлял. Кто-то закричал.
— Твою мать! Горим!
На лестнице раздались голоса.
— Там они! Мутанта живьём бери, а девку с мужиком — в расход!
Нюргустан мгновенно собрался. Хмель давно выветрился из головы, но состояние после ментального удара все еще было как с похмелья. Арчибальд был занят оттиранием одежды. Весенне было плохо — её снова тошнило, особенно когда обезглавленный труп на полу начал обильно истекать черной кровью, смешиваясь с белесыми обрывками мозга, заливая ковёр. И только он один, выходит, услышал брошенную в коридоре фразу.
Шаги приближались.
Нюргустан поднял ружье, и, направив его на дверной проем, осторожно пошел вперед. Он хотел прикрыть дверь и подпереть ее, но не успел.
Из коридора дунуло ледяным ветром. Не тем, что шевелит в лесу листья, а тем, который шевелит душу, леденит ее и сковывает. Показалось, что сама смерть приближалась к ним. Волоски на коже мгновенно приподнялись, а амулет на груди раскалился, вновь предупреждая об опасности.
Клубы дыма шевельнулись, словно их кто-то толкнул и на подсвеченном всполохами огня фоне появился он...
Бешеный взгляд единственного глаза. Обугленная, оплавленная кожа. Правая сторона лица покрыта липкой сукровицей, текущей из множества порезов. Но человек не стонал и не кричал.
Нюргустан напрягся. Они смотрели друг на друга всего мгновение. Но этого хватило.
Существо словно задумавшись о чем-то, вышло из транса и бросилось вперёд. Широко расставив руки, будто желало обнять весь мир, ну или на крайний случай хотя бы попавшегося на пути человека. От него веяло смертью и пустотой. Существо не дышало, и не моргал. От него воняло так же, как от трупа, но двигалось существо слишком точно, даже расчетливо. Оно не было живым, но и не было мёртвым. По крайней мере, так показалось Нюргустану в первый момент. Монстр заурчал и попытался наброситься на северянина. Парень отшатнулся назад и ударил кулаком напавшего в лицо. Напрасно. Вышло – будто по дереву, обтянутому кожей ударил.
Голова странного мертвеца лишь мотнулась в сторону... и все. Челюсть съехала, но это не причинило ему, кажется, ни малейшего неудобства. Северянин едва успел прикрыться локтями — как хватка, сильнее объятий полярного медведя, сдавила его грудь. Ноги оторвались от пола. Тело сделало пируэт — и спина врезалась в пол с такой силой, что, не сожми он зубы, наверняка бы их лишился.
Удар был чудовищным.
Пол вздрогнул. Мертвец навалился сверху. Ледяные пальцы сомкнулись на горле. Нюргустан попытался сбросить его — но тело противника было невероятно тяжёлым. Существо зарычало, напрягаясь, стараясь задушить жертву. Единственный его глаз чуть было не вылез из орбиты от напряжения. Вены на шее и руках вздулись, рот, и так перекошенный, стал еще страшнее. Из него потекла коричневая тягучая, липкая жижа.
Собрав последние силы, Нюргустан схватил противника за запястья, попытался отвести ледяные пальцы от горла. Куда там! Проще было скалу сдвинуть. Тогда он взялся поудобнее и резким движением дернул руки вниз. Каким бы сильным противник ни был, он по-прежнему состоял из плоти и крови. Из человеческой плоти. Раздался неприятный хруст. Кости не выдержали, переломившись, но монстр, даже не взрыкнув, просто повалился вперед, внезапно лишившись опоры.
Нюргустан вывернулся из захвата, ударил монстра в челюсть с другой стороны. О стену что-то дробно застучало, словно кто-то игровые кубики кинули. Кажется, это были зубы. Пока монстр пытался навести картинку, вернув взгляд на противника, тот не стал дожидаться и взбрыкнул всем телом, словно молодой олень, скидывая монстра с себя.
Освободившись, северянин не вставая, метнулся к углу, где стоял его топор. Монстр быстро вскочил на ноги и, рыча, смешно размахивая сломанными запястьями, бросился на жертву, которая в один миг превратилась в охотника. Топор коротко свистнул. Расстояние между ними было совсем маленьким, но Нюргустану это не помешало.
Острие вспороло брюхо. Мертвец отшатнулся, запнувшись. Нюргустан, продолжая движение, раскручивая топор "восьмеркой", отставив левую для упора и вторым, размашистым движением и точным ударом широкого лезвия угодил странному мертвяку точно под скулу. Кость не выдержала. Топор прочертил диагональную линию и вышел выше правого виска, начисто снеся верхнюю часть черепа.
Мертвец замер, тихо рыкнул. Показалось — даже с каким-то сожалением и упал на бок, вновь оросив пол кровавым месивом.
Где-то за кроватью раздался глухой булькающий звук. Весенна снова не сдержалась.
Северянин огляделся. В голове стоял гул. Номер заволокло густым, вонючим дымом.
— Уходить надо, — прохрипел Нюргустан.
И тут его подкосило.
Тело качнулось. Он оступился, упал на колено. В голове засвистело. Лицо зажгло — будто он посмотрел прямо в солнце. В горле появилась горечь, словно он сам хотел повторить троекратный салют Весенны.
Кто-то помог ему подняться.
— Эй, ты как? — донёсся голос Арчибальда.
— Было бы лучше, если бы вы помогли раньше, — ответил Нюргустан, опираясь на плечо барда, приходя в себя.
Слабость отступала. Он помотал головой, разгоняя мрак перед глазами.
Весь пол под ногами был липким и вонючим. Зрелище было мерзким. Весенне снова поплохело, но глядя в потолок, она смогла переступить через тела и подобраться к выходу из номера.
Тяжело дыша, троица осторожно покинула номер. Коридор уже был полностью охвачен дымом.
Рядом на полу лежала та самая девушка из соседней комнаты. Обмотавшись простынёй, она прикрывала рот и нос, пытаясь не вдыхать дым. Дальше, у лестницы, пламя с треском и жаром пробиралось вверх, пожирая дерево, бумагу, ткань на стенах. Оно двигалось слишком быстро, слишком жадно.
— Уходить надо! — выдохнул Арчибальд, бросая тоскливый взгляд на зарешеченные окна. — Пока не сгорели!
Нюргустан кивнул. Подсознательно он уже давно продумывал этот вопрос. Решетка, хоть и крупная, крепкая, но, вероятно, её можно было выдавить. Но что это даст? Здание высокое. Он, может, и сумеет спуститься, а остальные? Да и зачем? Бармен же говорил о каком-то запасном выходе...
На шум из соседних номеров вывалили остальные постояльцы — какой-то мужчина мрачного вида, молодой парень с девушкой и старушка. Откуда в подобном заведении взялась последняя — никто не подумал. Лишь Арчибальд отмахнулся от непристойной мысли, пытавшейся пробраться в пьяный мозг. Виной тому была та самая обнажённая девица, которой он, конечно же, помог подняться — подал руку, приобнял за талию и, словно невзначай, прижался щекой к шее.
Нюргустан огляделся. В голове мгновенно вспыхнул план здания — выученный за дни пребывания. Под их окнами — улица. В номерах справа — двор с сараюшкой, где он колол дрова. А вот в конце коридора, слева, — небольшой пристрой: одноэтажный дом. Наверное, он и был тем самым запасным выходом! Его крыша находилась примерно на том же уровне с коридором, где они сейчас стояли, но дверь в стене была забетонирована. Отсюда этого не видно — мешает тёмно-красная штора. А вот снаружи проём, заложенный кривым кирпичом, был светлее и бросался в глаза.
Выбраться на крышу соседнего здания казалось более безопасным вариантом. Неизвестно, покинули ли «Медвежий угол» стрелявшие и устроившие поджог люди. И не ждут ли они сейчас их снаружи?..
В подтверждении догадки — или, скорее, предчувствия — на улице раздались выстрелы. Пара пуль влетела в окна, разбив их. Веся взвизгнула. Старушка ойкнула, упав на колени. Мужчина пригнулся.
— Туда, — показал он пальцем на стену в конце коридора.
— Толку-то? — буркнул Арчибальд, но развивать мысль не стал.
Он сильнее прижал к себе дрожащую от страха девицу, всем телом ощущая исходящий от неё жар. Та сжала его ладонь, вцепившись побелевшими пальцами. Её даже не смутило, что край простыни скатился, обнажив левую грудь. Во-первых, было не до того. Во-вторых, для неё это было привычным делом, чему Арчибальд был несказанно рад.
Северянин, никого не слушая, двинулся вперёд. Сперва Веся подумала, что он хочет выбраться из горящего здания через дальний номер, выходивший во двор. Но когда он сорвал плотную штору и осмотрел кирпичную стену, на которой явно выделялся светлый, заложенный проём старой двери, — она всё поняла.
Отойдя на шаг, уже ощущая жар спиной, Нюргустан со всей силы пнул стену ногой. Скорее всего, здесь раньше и была дверь, которую заложили ради сохранения тепла. Никто не укреплял проход — кладка была скорее декоративной.
После второго пинка стена не выдержала и с грохотом посыпалась на крышу внизу, забарабанив по жести.
Первым в провал сунул голову Арчибальд. Жадно вдохнув холодный зимний воздух, он оценил открывшуюся картину.
— Вниз! Быстро все! — прокомментировал он очевидное, первым сев на край разбитой кладки и соскочив на соседнюю крышу, обитую железными листами.
"Бам-бам" — прогнулся металл под ногами барда.
"Бам-бам" — вскочил за ним мужик.
Вдвоём они приняли Весю, старушку, помогли девушке и парню. Обнажённую девицу принимали последней. Особо рьяно. Особо трепетно. Особо словно невзначай придерживая за разные места.
Треснуло стекло. Нюргустан обернулся, прикрывшись рукой. Жар уже доставал и сюда. Пламя постепенно перебралось на стены и потолок. Оно гудело, пуская по потолку чёрные волны дыма.
— Быстрей! — крикнули ему с улицы.
Парень опустил голову. Всё их имущество осталось в номере. Пламя уже добралось до него, но что-то ещё можно было спасти.
- Я сейчас! – коротко ответил северянин и бросился обратно в номер.
В дыму уже ничего не было видно, а жар был такой силы, что обжигал кожу, но парень ворвался в охваченный пламенем номер и схватил лежащую на столе скрипку и валявшуюся у кровати гитару, бросился назад и в этот момент здание содрогнулось от сильного взрыва. Ударная волна, перемешанная с жаром толкнула в спину, выкинув северянина в пролом. Стены "Медвежьего угла" разъехались и с сухим треском крыша провалилась вниз, засыпая все под собой битым кирпичом, ломаным бетоном и обломками досок.
С грохотом упав на спину, Нюргустан проломил крышу, жалобно скрипнувшую под тяжестью, и вместе с собой сбросил всех, кто стоял на ней, в чердачное помещение. Больно ударившись затылком, и чудом из-за косы, смягчившей удар, едва не отключившись, он еще успел подумать, о том, что при такой частоте всевозможных ударов по черепушке та в скором времени может отказать, да отметить различные совсем не нужные ему в данной ситуации факты: шуба, наверняка, безнадёжно испорчена, Арчибальд снова громко матерится, возится рядом. Лицо у него чистое. А у Весенны — чумазое, будто она землю ела. У бабки платье в крупный фиолетовый цветочек. Голая девица, упавшая на него сверху, потирает ушибленный зад. А гитара и скрипка вроде бы не пострадали... Вероятно это так мозг пытался защититься от перегрузки, цепляясь за мелочи, удерживая хозяина на краю сознания, не давая погрузиться в забытье. Но на какое-то время парень всё же отключился. Перегрузки последних днейявно не шли ему на пользу. А когда он очнулся, то вокруг уже были какие-то незнакомые люди.
***
Их вывели из здания, отвели в соседнее помещение.
Кабак сгорел. Выйдя на улицу, Нюргустан вздохнул. «Медвежий угол» ему всё-таки понравился. Обломки догорали жарким костром. Никакие попытки потушить его не увенчались успехом. На улице стояли три ярко-красные машины, и через шланги водой пытались сбить пламя, вздымающееся до высоты городской стены. Жар был такой силы, что растопил снег вокруг на добрых пару десятков шагов.
После непродолжительного времени, когда тех, кого удалось спасти из "Медвежьего угла" собрали в одном месте, всех их усадили в большую машину и отвезли через КПП Красной линии куда-то в глубь города. Там их продержали до рассвета в большом светлом помещении без окон и с запертой дверью. Арчибальд назвал его смешным словом «обезьянник», но никаких обезьян Нюргустан там и не увидел.
Затем за ними пришли.
Дверь отворилась. В проёме появился молодой парень в очках.
— Пряникова… Кошкин и Нюр… Негр… Чу-ун… коран… И ты, короче, — указал он пальцем на Нюргустана, — за мной.
Веся посмотрела на барда.
— Кошкин?
Арчибальд пожал плечами.
— По отцу…
Веся нервно хихикнула.
Вид у певца был встревоженный. Нюргустан, в силу непонимания ситуации, выглядел как обычно. Весенна, очевидно, ещё не пришла в себя после пожара и никто из них двоих не мог предугадать, что будет дальше.
А вот у него мозг работал на полную. Хмель выветрился ещё на пожаре и мысли одна за одной кружились в его голове:
Что, зачем, куда?
Их троих вызвали. Всех вместе. Что это значит? Стоит ли опасаться?
О местных дознавателях он слышал разные истории. Все они были не очень радужными.
Но вроде ж, противозаконного они ничего не сделали и жестить с ними не должны…
Ну, почти не делали...
Однако эти волкодавы могли нарыть такое, что и не снилось. Могли придраться к оружию в сгоревшем номере, проверить на причастность к нападению, а то и вовсе повесить на них гибель всего «Медвежьего угла».
А могли, конечно, и медаль вручить за спасение людей. Орден! И премию!
Шанс был. Но не такой, чтобы расслабляться.
Их провели по длинным коридорам, выложенным серым кафелем, и велели ждать, усадив на жёсткие пластиковые кресла перед дверью с длинной и непонятной надписью:
«ВрИО Замком ДПНиКД ХРУиЗ по г. Железногорск Л.А. Чиркес». Что это значило, Арчибальд даже не попытался расшифровать. Но, судя по множеству букв, этот самый Л.А. Чиркес здесь очень важный шишка...
Просидели они перед закрытой дверью минут десять. Затем из-за неё выглянула девушка строгого вида.
— Кошкин, — безошибочно определила она барда.
Арчибальд встал. Вошёл.
В кабинете кроме них двоих никого не было и он с ходу понял, что ошибся. Л.А. Чиркес была женщиной. А это в корне меняло все дело!.. Он приподнял одну бровь, сделал свой шаг более развязным, и немного нагловато уселся на стул, стоявшей перед столом.
Цок-цок-цок, - прошла четким, чуть ли не чеканным шагом женщина мимо, обошла стол и, держа осанку, словно лом проглотила, мягко, как кошка опустилась на стул и жестко, как хищник посмотрела на барда.
И тут впервые в жизни Игорю Кошкину не захотелось уединяться с женщиной в пустом помещении.Было в ее взгляде и позе что-то такое, от чего даже ему, пройдохе и ловеласу сразу стало понятно – с этой акулой лучше не шутить... От дознавательницы исходила сила, которую он не мог объяснить.
Почему-то сразу расхотелось шутить. Даже улыбка сама собой сползла с губ певца.
Захотелось сесть смирно, сложив руки на коленях, как прилежный ученик из его прошлого.
Л.А. Чиркес пододвинула бумаги, лежавшие на столе и, глядя по верх них начала свой допрос...
Дальше — по одному их вызывали и грузили минут по двадцать различными вопросами, выясняя обстоятельства дела.
— Имя?
— Арчибальд…
— Веся...
— Нюргустан.
– Фамилия, отчество!
– Пряникова Весенна Андреевна.
— Настоящее!
— Игорь Андреевич Кошкин…
— Полное!
— Нюргустан-Чуун-Койра-Айва-оол-нумпь-Сиркэ'о'Морен.
— Что вы делали в «Медвежьем углу»?
— Я приехала из Конопельки на конкурс. В «Медвежьем углу» мы остановились, чтобы отдохнуть…
— Ничего. Отдыхали после дороги.
— Ел, пил, спал, дрова рубил…
— Что вы знаете о напавших?
— Ничего! Я так испугалась, что даже не успела ничего заметить. Началась пальба, потом пожар!
— Ничего!
— Они напали.
— В каком номере вы находились?
— Двести третий.
— Ой… Третий от лестницы слева.
— В маленьком… Там кровать, стул, ванна с краном…
— Что в вашем номере делал обезглавленный труп сына управляющей?!
— Его укусили, когда всё началось и он выстрелил себе в голову! Мамочки! Это было так жутко! Какой-то старик его укусил!
— Мы не имеем к его смерти никакого отношения!
— Лежал…
— В каких отношениях вы состоите с Пряниковой?
— Она в меня немного влюблена, но мы просто спутники. Познакомились на тракте, по пути сюда. Я им помог пару раз, Железногорск хорошо знаю, выступаю как гид. Никакого отношения к их делам не имею. Просто помог добраться до города, показал, что тут и как, и заселил в «Медвежий угол».
— … с этим... северянином?!
— Мы по пути познакомились. Он меня от волков спас, потом помог добраться до Гуляй-города. Потом мы встретили Арчибальда — он сидел в яме у бандитов. Вот и пришли сюда все вместе. Просто спутники.
— … с Кошкиным?!
— С кем?
– Арчибальдом...
– А! Да мы на дороге познакомились. Сюда вместе шли… Я его из ямы достал... А тут за него на ринге бился...
— Что вы знаете о Епископе?
— Ничего.
— Ничего.
— Ничего.
После ещё кучи вопросов — от места проживания до того, кто что слышал и где стоял в момент терракта, с них взяли множество подписей под разными бумагами и настоятельно попросили в ближайшие несколько дней не покидать Железногорск.
На резонный вопрос — где им теперь остановиться и кто им возместит ущерб, ведь «Угол» сгорел, а вместе с ним и все их накопления: тридцать пять тысяч дублей, две отличные шубы, довоенная кожанка, шляпа, паспорта, свидетельства на передвижение по жёлтой зоне, облигации банка Железногорска и другие важные бумаги — ВрИО Замком ДПНиКД ХРУиЗ по г. Железногорск Л.А. Чиркес лишь скрипнула зубами и пообещала, что:
— Всеми этими вопросами и восстановлением документов займутся в ближайшее время... в течение полугода, в период которого им придётся пожить в комфортабельной камере за нарушение правил посещения, поведения и законов Железногорска; участие в подпольных боях; а также незаконную музыкальную деятельность без оформления ИП, ИД или ОГРН на территории города; и ввиду возможной причастности к террористическому акту, если у господина Кошкина будут еще такие глупые вопросы.
Пришлось Арчибальду поумерить свой аппетит и после долгих переговоров согласиться с тремя бесплатными койко-местами в местном хостеле и ужине с Л.А. Чиркес сегодня вечером после ее рабочей смены... После чего, под заинтересованную ухмылку старшего дознавателя Железногорска, он со спутниками благополучно покинул это не очень приветливое место.
***
— Валить надо, — угрюмо бросил Арчибальд, оглядываясь по сторонам, как только троица покинула участок.
— Куда? Нам же сказали не покидать Железногорск, — насторожилась Веся.
— Ага, — сплюнул бард. — Сейчас так сказали, а через час — под белые рученьки и в тюрягу. Сейчас на следаков всех собак спустят. Хорошо, если найдут, кто напал и кто виноват. А если нет? Повесят на случайных свидетелей, типа нас… Слышал я про их работу. Есть у них одно местечко… Там люди всю правду рассказывают. Причём не ту, что была, а ту, что им нужна. Подержат там недельку — и в убийстве собственных родителей признаешься.
Арчибальд прикусил язык, но было поздно. Весенна поджала губы.
— Я… н-н-не о том, — пробормотал он. — Извини. Это нервы… Курить хочется… Отец! Есть сигаретка?
Арчибальд обратился к стоявшему недалеко под навесом старику крепкого вида, только что подкуривший попироску. Тот кивнул, бард подошёл ближе.
— Крепкие, самосад, — предупредил старик, выуживая из пачки одну. — Сам выращиваю.
— Пойдёт, — кивнул певец.
— Тоже из «Угла»? — спросил дед сквозь плотно сомкнутые зубы, чтобы не уронить бумажную трубку.
Арчибальд кивнул, прикуривая. Закашлялся.
— Хорошие, — цокнул языком, отдышавшись.
— Я ж говорил, — улыбнулся дед. — Мда-а-а… — он глянул туда, где в небо всё ещё поднимался столб чёрного дыма. — Надо же… В наглую! Епископ совсем осмелел!
— Кто? — насторожился бард. — Что за Епископ?
Троица переглянулась.
— Меня тоже спрашивали, — кивнула Веся.
— Вы чо? — старик поднял бровь. — Не в курсе, кто такой Епископ? Вы откуда?
— Н-н-нет, — напряг память Арчибальд. — Первый раз слышу…
– Ну, Барон… Глава Заозерска…
— А-а-а-а! — сообразил наконец певец. — А почему Епископ? Не слышал, чтоб его так звали.
— Да-а-а-а, — махнул рукой старик. — Там же у него Орден! Собрал дурачков, нассал им в уши — и создал новую религию. Там, — он указал на запад, — чем дальше, тем странных больше. Радаропоклонники, Орден… Все, кто с головой не ладит — все там! Что раньше, когда еще страна нормальной была, что сейчас... Говорят, какое-то излучение там, что ли. Военные бункеры протекли гадостью какой-то. Что-то там по головам бьёт — вот и результат.
— Слышал, — подтвердил певец. — Но я там не бывал. А он тут при чём?
— Да говорят, это его люди устроили бойню в «Угле». Один ордынец попался живым, правда, ненадолго, но успели выведать. А раз Орден — значит, дело рук Барона-Епископа. Хрен их знает, что они тут забыли. Не суются никогда. Наше руководство доходчиво объяснило: на пушечный выстрел к области не подходить. А тут — прикинь! Такое устроить! Нет, Епископ точно с катушек съехал. Видать, что-то важное было, раз рискнул. Железногорск такого Заозерску не простит…
Троица переглянулась.
Важное? Что могло быть такого важного в Железногорске?.. А конкретно еще и в «Медвежьем угле», что его аж спалить пришлось?
— В натуре, оборзели! Такое место спалили! Лучший кабак в округе!
— Во-во! Не говори! — вздохнул старик. — Вы там останавливались?
Арчибальд кивнул.
— Та-а-ам…
— Хреново, — почесал макушку дед. — Теперь где контаваться будете?
— Да в хостеле, — усмехнулся бард. — Предложили поночевать… Но вообще планируем дальше, дела у нас за городом. У нас как раз сегодня выселение должно было быть… — певец недобро хмыкнул. — Вон как, кардинально выселили…
— Не-е-е! Ща не выйдете. КПП закрыто. Ловят ордынцев. Мало ли кто ещё в городе. На три дня точно закроют… А потом жесткий контроль. Кто, куда...
— Откуда знаешь?
— Да я сам ехать собираюсь… Стою, вот, спецпропуск жду. Мать его ети! Без него не выпустят, а у меня… — дед прикусил губу. — Дело срочное. Жду, вот.
Арчибальд воровато огляделся.
— Слушай, отец, а нас не возьмёшь?
Старик медленно прищурился, недобро поглядел на спутников.
— Да нет, не из Ордена мы, — поспешил заверить певец. Он приблизился, показал чудом уцелевший пропуск. — Вчера последний день был… А ещё… — стукнул он по карману, — стаб. Возьмут с ним — хана. А скинем — заказчик головы открутит…
Старик отшатнулся, как от прокажённых.
— Да не, — заискивающе улыбнулся Арчибальд, отводя старика подальше. — Мы не нарки, не думай… Просто денег надо, сам понимаешь. Сестрёнке обещали обновку к Новому году… Подрядились, а теперь что делать… Сам понимаешь, зима. Жить-то хочется… И все, что было - сгорело... Хотели отказаться от мути этой, а что теперь делать? Помереть ложиться? Или на панель ей? Не! А сроки жмут.... Ну, так что, отец?
Дед поджал губы.
— Много?
— Да там всего пара горошин… Не найдут, не бойся. Она вишь, какая… — Арчибальд, всё время отводивший старика подальше, незаметно кивнул на Весенну. — Спрячет так, что не найдут. Ну? Возьмёшь? Не за так, конечно! А то прикинь — ща всех накроют и капец… Что с ней сделают? Без нас пропадёт. Одна дорога — в бордель, да и того нету…
— Ну-у-у-у… — снова почесал макушку дед. — Мутное дело…
— Ясен-красен! — всплеснул руками Арчибальд. — Потому и кумекаем, как жить. Если б всё было просто — мы бы не просили. Ну, отец... Да все чисто будет. Че везешь? Сныкаемся поглубже, тише воды, ниже травы, ну или че там у тебя за бумаги, нас впиши, если надо...
— Точно не из Ордена?
— Да точно!
— Руку покажи.
Певец закатал обе руки, демонстрируя вены.
Старик пожевал попиросу. Глубоко задумался.
— Сколько?
— А сколько надо?
— Десятку за каждого.
— Дороговато, отец!
— Ну-у-у… Сам говоришь, дело мутное! Ну-у-у-у, или... - старик не добро подмигнул певцу. - Рыженькую вашу на ночку ко мне в телегу.
— Дед, — нахмурился Арчибальд. — Ты берега-то не путай. Сестрёнку… К тебе…
— Да какая она вам сестрёнка! Она вам сестра, как ты мне сын. А детей по всей стране у меня знаешь сколько? Или десятка за каждого — или её. Решайте. Стаба у вас точно не пара горошин, иначе б так не дергались...
Арчибальд пожевал губами. Напускная радость исчезла. Он посмотрел на Весенну, на старика, снова на Весенну. Что-то прикинул в голове — и кивнул.
— По рукам. Будут тебе деньги.
— Только платите вперёд, — прищурился старик. — А то говорил — жить не на что, а теперь тридцатку с куста заплатить готов…
— С собой нет, — пожал плечами бард. — У нас припасы за стеной. Вывезёшь — там и рассчитаемся.
— Э, нет! Так не пойдёт! Деньги вперёд, я сказал. Или девку — коль платить нечем. Сам с ней договаривайся. Я не знаю, какие у вас там отношения. А вздумаете хитрить — я сейчас к дознавателю вернусь, шепну про вас… Решайте шустро.
Арчибальд прикусил губу.
Старик оказался не прост.
Конечно, если он скажет про «мутных ребят», их могут придержать. Но стаба, о котором наплел певец, не найдут. А вот у Нюргустана… Может, и найдут что-то посерьёзнее. Их не обыскивали — пока не было подозрений. А так бы точно вывернули карманы. У северянина при себе что то свое, северское есть! Не дай боги, завалится хоть одна горошина — и всех собак спустят. Здесь со стабом сурово.
— Ща, порешать надо, — покачал головой, ответил наконец певец.
— Решайте. Только не шибко долго… А то потом по пятнадцать штук с носа будет…
***
— Слушай, а ты посоветоваться с нами не думал, прежде чем договариваться?!
Весенна была вне себя от ярости. Он едва сдерживалась, чтобы не закричать. Арчибальд пытался успокоить её, жестикулируя, чтобы девчонка не повышала голос.
— Да кто ж знал, что этот старый пердун на тебя западёт…
— Дело нехорошее, — подытожил Нюргустан. — Денег у нас нет?
Веся скрестила руки под грудью.
— Нет! А откуда им взяться? Один бухает на широкую ногу, друзей угощает, полбара кормил и поил! А второй — проституткам золото раздаёт!
Арчибальд удивлённо приподнял бровь.
— Чего-чего?
— Того! — выдохнула Весенна, сжимая кулаки. — Видела я, как он во-о-о-от такой кусок золота той выдре отдал, за то что она ему… сись… грудь свою показала!
— Не было такого! — возмутился Нюргустан.
— Ой, не ври! Я видела! Там! Ночью, на ступенях бара!
— Я рисунок смотрел! — нахмурился парень.
Арчибальд хихикнул.
— Розу? Хорошая, ага! Многим показывала, а бабочку не показывала? – усмехнулся бард. – Нет? Но, братан, золото за это? Тебя явно нагнули… Смотреть там не на что — на пару дублей максимум…
— Да я… — смутился Нюргустан, подбирая слова. — Я рисунок смотрел! А золото дал — потому что ей нужны деньги.
— А нам?! — Весенна уже кипела. — Нам не нужны?! Щедрый ты наш! Раздал всем на лево и на право! А теперь... Я не буду с ним спать!
Арчибальд вздохнул.
— У тебя вообще ничего не осталось?
Нюргустан покачал головой.
— Сумка там. С собой — ничего.
— Хрено-о-о-ово, — почесал певец затылок. — Что ж делать…
Он повернулся к Весенне, сделал попытку:
— Подруга, ну может это…
Шл-л-л-л-ёп!
Такой затрещины от небольшой женской ладошки по широкой, лысеющей макушке стены Железногорска, наверное, ещё никогда не слышали. Арчибальд едва не прикусил язык и не сразу восстановил плывущую перед глазами картинку.
— Да понял, понял, — примирительно вытянул он руки. — Просто спросил…
- Просто ответила!
Троица замолчала. Тридцать тысяч дублей достать было неоткуда. И отказаться, по двусмысленному намёку старика, тоже было теперь не так-то просто. Тот всё это время стоял у стены, подпирая ее плечом, и ехидно скалился, бросая взгляды на окна участка, будто напоминая: выбор у вас один.
— Ладно, — вздохнул, наконец, Арчибальд. — У меня есть одна идея…
— Что ещё за идея?! — насторожилась Весенна. — От твоих идей нам только хуже!
— Ой, да ладно, — отмахнулся певец. — А пользы от меня вам не было, ага? Кто вас в город провёл? Кто всё показал?
— Да и сами бы прошли, — буркнула Веся, немного остывая.
— Ага, отдали бы все деньги, и хрена бы тебе, а не концерт! Ладно. Вы тут побудьте, а я скоро вернусь… Есть тут у меня один должничок...
При этих словах он поправил куртку, пригладил волосы, дыхнул на ладонь и понюхал. Удовлетворённо кивнул.
– У тебя? – чуть было не рассмеялась Веся. – Пхах! Не с смеши! Если ты еще раз нас втянешь в какую-то мутную историю...
— Спакуха! – остановил ее певец. – Старина Арчибальд и не из таких передряг выбирался… Ждите меня тут! Через час... – он прикинул что-то в уме, смешно покачал головой, рассуждая, и поправился, – ...через полтора вернусь.
– А если дед...
– А не дайте ему уехать без нас! Денег если хочет – подождет! Ну, я пошел. Вернусь – когда буду!
***
Спальня, уставленная мебелью, дорогой даже по меркам довоенного времени, была погружена в полумрак. Дом, с собственным участком, садом и большой прилегающей территорией, стоял практически в самом сердце города — не слишком близко к красной зоне и разному сброду, но и не у самого порога зелёной – под боком самого начальства. Здесь было тихо. Мирно. Богемно.
Алефтина Ивановна тяжело дышала, радостно глядя в потолок, придерживая раскрасневшиеся щёки. Укрытая тяжёлой простынёй с золотистой окантовкой, с древним, то ли персидским, то ли арабским узором, она пыталась утихомирить дыхание.
— Ох, — не сдержала стона. — Хорошо… И где ж тебя, чертяку такого, носило?
— Да так… — Арчибальд откинулся на подушке. — Дела, сама знаешь, концерты, гастроли… Но как только смог — сразу к тебе, Алечка моя ненаглядная …
— Ой, да ладно, Арчик, — улыбнулась Алефтина Ивановна, потянувшись за золотым портсигаром. — Чем-чем, а языком ты умеешь работать…
— Ну, так… — усмехнулся бард, принимая сигарету из рук любовницы. — Время такое…
— Время! — усмехнулась она в ответ. — Знаю я твое время! Смотри… Прознаю, что ты своим языком ещё с кем-то шашни крутишь — мигом его отрежу.
— Да побойся бога, милая! Я? Да с кем?! Нет-нет… Я же к тебе на всех парах! Письма писал — не дошли? Чертова почта! И сейчас косячит! Ну, дойдут, дойдут… Я тебе там даже песню сочинил…
Арчибальд ловко подхватил с пола гитару, тренькнул — немного фальшиво, но при этом максимально проникновенно запел.
Женщина блаженно затянулась. Конечно, она знала о ветрености барда-балабола. Кто о нём не знал? Но в такие моменты, когда тело и душа взлетали до облаков, думать об этом не хотелось. Ей было хорошо. Муж, как и положено крупному предпринимателю, всегда в делах, в разъездах. А ей что — гробить вторую молодость в этой золотой клетке?
Ну, нет!
Иногда, не часто конечно, но захаживал к ней и этот пустослов и другие. И она позволяла себе это и сам муж наверняка догадывался, но вел себя как-то безразлично...
— Ну, как тебе? — голос певца вырвал её из раздумий и опиумного дыма.
— Красиво, — соврала она, пропустив всю песню мимо ушей.
Наверняка он пел её уже не раз — и не ей одной. Зачем тратить время на лживые слова?
— Ты к нам надолго?
Арчибальд притворно вздохнул, украдкой глянув на часы. С момента расставания со спутниками прошло всего двадцать одна минута.
— На пару дней. Хотел в «Угле» остановиться, а вишь, какая напасть — спалили ночью!
— Ой, да, — всплеснула руками Алефтина Ивановна, оголившись по пояс.
Арчибальд едва сдержался, чтобы не моргнуть. Не сказать, что бард был очень уж разборчив, но предпочитал… более стройных и более молодых дев. Конечно, Аля была богата, но возрастом тянула Арчибальду в мамы — и это еще с натянутой кожей, накладными ресницами и благоухающими духами. Он даже не знал, сколько ей на самом деле лет. Но было видно, что она давно перешагнула ту грань, за которой любовные игры превращаются в тяжелую работу.
— ...Зарево спать не давало. Как пыхнуло! — продолжала она, лениво потягиваясь. — Я сначала думала — рынок горит. Потом слуги сказали: «Медвежий угол» подожгли. Там ещё стрельба была… Юрик мой сразу ускакал на завод. Вызвали на важное совещание. Он же теперь ещё и в совете безопасности у меня…
— Да, — кивнул певец, — полыхало знатно…
— А ты где остановился? Сгорел твой кабак любимый, и поделом! Тьфу, а то знаю я этих краль тамашних!..
— Не знаю, — притворно вздохнул Арчибальд. — Буду искать себе угол… Я ж всё снаружи припрятал, как обычно. Не думал, что так всё обернётся… Гитара вот только. Хотел разузнать, как и что...
Аля выпустила в потолок горький дымок и, кивнув своим мыслям, поднялась, тяжелой походкой прошествовала к стоявшей у стены небольшой тумбочки с зеркалом, села на стул, и, совершенно не смущаясь наготы, принялась поправлять макияж.
— Аля-а-а-а… – Арчибальд решил, что момент благоприятный, да и время поджимало, потому он скромно кашлянул. - Слушай. Тут такое дело...
Алефтина замерла. Кинула, не оборачиваясь, косой взгляд на любовника через зеркало. Арчибальд сглотнул, но пути назад уже не было. Он состроил самую невинную рожу и продолжил мягким, вкрадчивым голоском.
- Ты не могла бы… Ну, в знак нашей… э-э… особенной связи… скажем так, в награду за мой язык… одолжить мне немного денег?.. - Алефтина Ивановна медленно обернулась. – А я тебе обязательно еще кое-что покажу потом, как верну…
Стул под ней скрипнул.
Арчибальд сглотнул.
- Мне бы сейчас перекантоваться, пока где-нибудь как раз, ты же понимаешь... А "Угол" сгорел...
Женщина продолжала пугающе молчать, вынуждая певца говорить. Недонесенная до губ помада замерла как-то угрожающе.
- Да мне надо то... - он усмехнулся, почесал лысеющую макушку и закатил глаза, словно говорит о каком-то пустяке. - Тыщ триц-ть...
— Так ты за этим пришел?
Тихий, шипящий голос владелицы дома вместе с начавшим краснеть лицом показался Арчибальду громче грома. Главный орган барда, который всегда предупреждал об опасности, он же, кстати говоря, и приводящим чаще всего к ним, сжался и намекнул, что хозяину пора бы сматываться, пока и сам хозяин и этот орган не будут надраны.
— Ну… я… — Арчибальд замялся, медленно выбираясь из под одеяла, словно перед ним сейчас находилась не женщина, а тигрица, только и ожидавшая резкого его движения. — Я же к тебе, не только за этим…
— А-а-а-ах ты... гадёныш! — начав спокойно, постепенно повысила голос, ускоряя речь Алефтина, сжимая кулаки и то, что под них попалось первым – тяжелый на вид может быть даже полностью золотой подсвечник. – Не. Толь-ко…
– Да нет, так нет, - улыбнулся Арчибальд, вытягивая руки в примирительной позе. – Да я ж так, пошутил. Найду где приткнуться. Ой! Время то сколько! Мне пора бежать, прости радость моя...
Аля поднялась. Вид у нее был забавный. Не высокая, полненькая женщина, полностью нагая, с зажатым в руке подсвечником, и неоправленным макияжем... Арчибальд мог поклясться, что эта картинка будет теперь являться ему в страшных снах, если он до них доживет.
- Прас-с-с-сти-тут! – взвизгнула Алефтина Ивановна и что было сил, швырнула в барда.
Крик, шум и звон бьющейся мебели разнеслись по улице, и казалось, их слышно даже за стенами Железногорска. То, что полуголого певца, прикрывающегося гитарой в одной руке и хватающего вещи из окна второй, кто-то может увидеть, Алефтину Ивановну не волновало. Её гнев был сильнее стыда.
— Ты что думаешь, я совсем дура?! — орала она, тряся телесами. — Шельма! Ты меня за кого принимаешь?!
Первый сапог полетел вниз — прямо в пах. Арчибальд едва успел подставить гитару.
Бряк! — жалобно звякнула струна.
— Гадёныш! Убирайся!
Второй сапог свистнул над головой, едва не задев ухо.
— Ну что ты, солнце моё! Ты всё не так поняла! Я же отдам! Через пару дней! У меня заказ, вот-вот заплатят!
— Вали отсюда! И не приходи больше! Чтобы глаза твои меня больше не видели! Тьфу! Чтобы мои… Аа-а-а-а!
Арчибальд нырнул в сторону, укорачиваясь от толстенной книги.
— Ну что ты!..
Тяжёлые ставни с треском захлопнулись но негодующий голос, теперь уже, скорее всего, бывшей любовницы, донесся из глубины дома и начал постепенно приближаться.
Арчибальд схватил разбросанную одежду и искренне не понимая, какая муха укусила Алечку, поспешил ретироваться с места стыда. У дальней стены стоял дворник с метлой. Он смотрел на певца с сочувствующим выражением лица, как будто видел такое уже тысячу раз.
Пробегая мимо, бард улыбнулся ему, пожал плечами мол, бывает и едва успев натянуть на голую ногу один сапог, кинулся прочь с земельного участка, так, как голос Алефтины Ивановны уже доносился со ступеней особняка.
И ладно бы только он…
Резкий, неприятный треск перезаряжаемого ружья придал барду прыти на столько, что тот с ходу преодолел высокий, метровый кустарник, который садовник очищал как раз, так и от снега, к гордости своему, или можно сказать стыду, это как посмотреть, ничем его не задев. А шипы, надо сказать, у кустарника были ого-го! И припустил по заснеженной дорожке прямо к кованным воротам, как дьявол от креста, пока не скрылся за углом.
***
— Не вышло, — оправдался Арчибальд перед спутниками. — Дома Федьки нет… Куда уехал — никто не знает… Эх. Но вот есть… — Он протянул им подсвечник.
— Нам в камеру, чтобы светлее было, когда посадят? — съязвила Весенна.
—Золото ж! — пояснил Арчибальд. — А где "этот"?
— Ушел, — кивнул Нюргустан, бросая взгляд на дом за спиной. — Говорит, вызвали.
— Так что, денег нету?! — уточнила Веся, и в голосе её зазвенел яд.
— Нету! — певец поправил пояс на штанах. — Говорю же, Федька уехал…
— Ну, сам тогда со стариком спать будешь! — снова скрестила руки на груди Весенна.
— Да ща договоримся… Че вы сразу?! Этот подсвечник тыщ на сорок тянет, еще и обед нам приготовит! – усмехнулся бард.
— Ты уже договорился... — задумчиво произнёс Нюргустан. — Знаешь, где Аллу найти?
— Кого?
— Девушка из бара…
Арчибальд замер.
— Братан, сейчас не лучшее время… Если у тебя деньги на девочек, то давай лучше старику заплатим? Выберемся из города — и потом утолишь свои хотелки. А то сейчас реально надо валить поскорее…
— Знаешь? — перебил его северянин.
— Ну, знаю, — пожал плечами певец. — Кто ж не знает… Когда не в кабаке — дома принимает. Не далеко. Там, буквально, через дом их общага…
Нюргустан огляделся, выбирая направление.
— Я скоро вернусь…
— Эй!
Весенна рванула за ним. Внутри всё вспыхнуло.
— Куда?! Стоять!
— Надо, — отмахнулся парень, не останавливаясь.
— Хах! Надо ему! Приспичило! — язвительно бросил Арчибальд, наконец, справившись с брюками. — Говорю тебе, братан, не вовремя… Да и потом назад как? Они в красной зоне живут...
— Она может дать денег, — буркнул Нюргустан, когда спутники нагнали его.
— Э, не-е-е! — рассмеялся певец. — Друган, это в обратную сторону работает! Девочкам платят, а не они! Или ты что-то такое умеешь, что решил, что "она" тебе заплатит?!
— Алла поможет! — твёрдо заявил парень, продолжая шаг. — А вы тут стойте. Я быстро!
— Ну, сейчас! Ага! — обиженно выкрикнула Веся. — Пошли вместе! Один уже сходил…
— Я-а-а-а?! Говорю ж, не получилось…
Бард поспешил следом, оглядываясь на двери участка — вдруг старик выйдет не вовремя, но подумав, что если что, подождет какое-то время, ведь договорились, что они принесут деньги, мысленно махнул на деда рукой. Надо будет - дождется!
— Да от тебя духами за километр несёт! — наконец-то вырвалось у Весенны. — И этот теперь туда же! Оба будете со дедом спать!
***
Алла была дома.
Несмотря на раннее утро, девушка не спала и впустила их почти сразу после стука Нюргустана. Но сперва огромный, заспанный мужик не хотел пускать незваных гостей в «Монастырь» — так завсегдатаи прозвали это место, намекая совсем на противоположный смысл данного заведения. Мужик грубо буркнул что-то про не приёмный день и закрыл небольшое отверстие в двери тяжелым стальным засовом. Однако, когда та самая девушка, которую они спасли из пожара и которая случайно оказалась рядом, узнала голос Нюргустана, и что им нужно, — их пропустили. И даже стали общаться вежливее.
— О! Привет! — Алла, кажется, была рада видеть гостей. — Вы какими судьбами?
Гости прошли в скромно обставленную комнату: стол, кровать, стул. Коробки, перевязанные бечёвкой. Комнатка была при этом какой-то уютной. Веся подсознательно готовилась к чему-то другому, а здесь... Тут было даже чисто!
— Извините за беспорядок, — улыбнулась женщина. — Переезжаю…
— Да? — поднял бровь Арчибальд. — Куда это?
— Да так, — снова улыбнулась она, бросив взгляд на северянина. — Подальше. Так какими ветрами сюда?
— Я хотел попросить у тебя денег, — прямо сказал Нюргустан. — Не могла бы ты нам помочь? Нам срочно нужно покинуть город, а деньги закончились…
При этих словах даже Весеннее стало немного стыдно, хотя она всем своим надутым видом старалась показать неприязнь к этой… грязной женщине.
— Сколько? — спросила Алла, на удивление спокойно.
Нюргустан посмотрел на Арчибальда.
— Тридцать тысяч…
Женщина задумалась. Прикусила губу.
Арчибальд смутился. Ему тоже почему-то стало не по себе. Докатился! У проститутки денег просить! Это как у бомжа просить занять… Только Нюргустан стоял спокойно, ни капли смущаясь.
— Сейчас, — кивнула Алла и достала из ящика в столе коробочку.
Отсчитав нужную сумму, она протянула деньги северянину.
Арчибальд и Весенна выпучили глаза. Они до последнего не верили, что это сработает. В головах у обоих крутился один вопрос: «Как?!». Сложившийся вокруг Аллы и девочек образ и стереотипы сейчас были порушены и перевернуты. Купюры, лежавшие в руке Нюргустана, в один миг что-то перевернули в голове певца и скрипачки. И тут Алла – известная в широких кругах, сама, без лишних слов, без условий, отдаёт крупную сумму совершенно незнакомому человеку.
— Че-то я не понял? — не удержался бард. – Это как так? А так можно было?
Веся фыркнула. Ей хотелось и не хотелось знать, за какие такие заслуги представительница древнейшей профессии вдруг стала такой щедрой. Ей хотелось верить, что в ней проснулось что-то светлое, но как говорил батенька: "ни что не делается за так! И "бесплатно" – потом звучит дорого".
— Можно, – вдруг усмехнулась Алла. — Что бы ты о женщинах знал? Потребитель…
— О, как заговорила! — удивился бард.
— Потребитель-теребитель, — фыркнула Весенна.
— О! И ты за одно?! — перевёл взгляд Арчибальд на Весю. — Собрались тут…
— Спасибо тебе, — перебил Нюргустан, слегка поклонившись. — Я отдам при первой возможности…
— Не надо, — устало улыбнулась Алла.
И только сейчас Весенна заметила: перед ними стояла не та, кем она её считала. Точнее не совсем та. Без яркого макияжа. В простой одежде. Уставшая, с тенью грусти на лице, — Алла сейчас выглядела как обычная женщина. Такую можно было встретить где угодно: на рынке, в очереди за хлебом, у костра и даже не догадаться, что она... кем она... работает.
— Ты мне и так помог, — тихо сказала она. — Если бы не ты… Я бы, может, там и осталась... Три девочки погибли — те, кто сегодня работали. Я тоже должна была… Но после того разговора… — Она посмотрела Нюргустану в глаза. — Во мне что-то изменилось. Я поняла, что совсем не тем занимаюсь. Пришла домой, села, выпила… И меня как накрыло! — Она опустила взгляд. — Ты прав! Я всю жизнь себе загубила… Надо было давно все это бросить...
— Это не так, — улыбнулся Нюргустан. — Тебе нужно было пройти трудную дорогу, чтобы оказаться в этой точке судьбы. В том моменте.
— Нет. Это дурость, — усмехнулась Алла.
— Судьба! — настаивал северянин. — Какой шанс, на что мы оказались там в тот момент? Чуть раньше, чуть позже... Не было бы у меня золота. Или ты была занята чем-то другим. Событий было много — все они привели нас в эту точку. Потому это была именно судьба! Тебе нужно было пройти весь этот путь, чтобы что-то понять. Чтобы стать такой! И время пришло — когда пришло!
— Красиво говоришь, — усмехнулась она. — Ну, пусть будет так. Чем-то ещё могу вам помочь?
Арчибальд было дернулся, у него в голове мелькнула пара мыслей, чем бы Аллочка могла ещё помочь, но суровый взгляд пронзительно голубых глаз отрезал все мысли на корню.
— Нет, спасибо, — снова чуть поклонился северянин. — Нам нужно спешить. Иначе старик не сможет нас вывести из города.
— Хорошо, — улыбнулась Алла. — Ну что ж, тогда до свидания! Может, ещё увидимся когда-нибудь…
Она подошла, встала на цыпочки и поцеловала Нюргустана в щеку.
Весенна хотела было взорваться. Этот, казалось бы, невинный жест внезапно всколыхнул в ней вулкан. Но Алла подошла к ней и нежно обняла, прижав к себе.
И вдруг всё потухло.
От женщины исходило такое мирное, чистое тепло, что Веся внезапно почувствовала, как глупо выглядит её ревность. Глупо. И неоправданно.
— Спасибо вам… — улыбнулась она.
Арчибальд шагнул вперёд, растопырив руки, но Алла усмехнулась и показала ему средний палец.
— Фу, как не культурно! — притворно фыркнул певец. — Я так-то тоже заслужил похвалы и награды… Мы все — одна команда…
Нюргустан с усмешкой посмотрел на балабола. Вот вроде и обижаться на него стоило бы… А ведёт себя так, что и не за что. Как на маленького ребёнка-недотёпу. Учится. Ошибается. К таким относишься по-отечески. Пусть это дитё и постарше Нюргустана, но всё равно вызывало порой такие чувства.
— Мы пойдём, — в третий раз слегка поклонился он.
— Конечно, — улыбнулась Алла. — Удачи вам!
— И вам!..
***
— О! А я думал, вы свалили!
Старик встретил их с ядовитой ухмылкой. Он сидел на лавке в тени навеса, и снова курил свои вонючие самокрутки. Дым полз вверх, извиваясь змеей.
— Вот деньги, — протянул Нюргустан пачку дублей.
Дед принял купюры, пересчитал, кивнул и спрятал под рубаху.
— Молодцы… Ну чё, поехали тогда? Коль деньги собрали — не вижу повода свою часть договора не исполнить… Хотя-я-я-я… — дед цокнул языком, прищурился и жадно оглядел Весенну. — Я бы не отказался от другой оплаты. Ну, да ладно… — хлопнул он себя по коленям, поднялся. — Вон моя колымага. Загружайтесь.
— Все так просто? — насторожился Арчибальд. — Вот так: сели — и всё?
— Ну, а что?! — старик развел руками, будто вопрос был глупым. — Скажу, что вы – моя охрана. У меня бумаги особые… Осмотрят, конечно, может быть, так что вы стаб свой припрячьте поглубже куда-то… — при этих словах он снова бросил взгляд на Весенну. На его лице легко прочитались картинки того куда и как он бы предложил девчонке припрятать незаконные вещества.
Моргнув и досадливо вздохнув, старик потопал к стоявшей неподалёку "телеге", запряжённой двумя кобылами.
— Твою мать, — Арчибальд узнал характерные синие полосы на бортах железного кузова бывшего грузовика. — Наемничий посыльный!
— И? — насторожилась Веся.
– Они возят особо ценную документацию, информацию, шифровки…
- И? – все еще не понимала причины замешательства барда девушка.
— А схрена ли он один тогда едет?! — Арчибальд замедлил шаг.
Старик открыл дверь. И все встало на свои места. В темноте железного кузова выделились три чёрных мужских силуэта.
— Тесновато будет, но ниче, — усмехнулся дед. — Полезайте…
— Слышь, старый, — набычился Арчибальд. — Мы так не договаривались!
— А как мы договаривались? — ещё шире улыбнулся дед. — Я обещал вывезти. Ну, вот и вывожу. Передумали? — он сделал движение рукой, будто закрывал дверь. — Ваше дело…
— Нет, — остановила старика Весенна.
Делать было нечего – деньги были уплачены и вряд ли этот прохвост вернул бы даже часть. За разговорами, страхами и спешкой они совсем забыли уточнить, как всё будет происходить. Почему-то думалось, что просто проедут через КПП — втроём, мирно, как обычные путники. А выходит — придётся сидеть в тесной и вонючей бронированной повозке наёмников, между тремя угрюмыми мужиками, которые сразу оживились и заулыбались при виде стройной рыжеволосой девушки.
— Хорошо хоть не гавновоз, — буркнул Арчибальд, залезая в кузов первым, натягивая на лицо дружелюбную улыбку. — Здоров, мужики!.. Че, как? Прокатимся с вами?..
***
В кузове было действительно тесно. Лавок для пассажиров не было — только жёсткие скамьи, уже занятые охраной, потому путникам пришлось устраиваться как получится. Весенне предложили «уютное» место на коленях самого крупного из сторожей — бородатого, с лицом, будто вырезанным из камня, но девушка благоразумно отказалась, усевшись рядом с Арчибальдом на вроде бы крепкую деревянную коробку. Нюргустан опустился на пол, спиной к стене, Арчибальд подстелил, предварительно потрогав на прочность охапку каких-то бумаг. От наёмников исходил резкий, тяжёлый запах — пот, дешёвый табак и порох, смешанный с оружейным маслом и ощутимый лишь одним Нюргустаном приторный – смерти. Он заставлял напрягаться. Каждая мышца в теле северянина была на взводе и таким парень оставался весь путь.
Сперва они долго ехали до КПП. Дорога заняла больше времени, чем им потребовалось бы пройти пешком до «Медвежьего угла». Они явно ехали не тем путём. Возможно, это было связано с тем, что они находились в другой, желтой, части города. Возможно – с поисковыми мероприятиями по поимке террористов – несколько раз снаружи слышался противный вой и звук проезжавшей мимо машины, а может – их везли в ловушку. Это настораживало но в итоге повозка все же остановилась.
Три удара в стену — сигнал. Снаружи раздавались голоса, но плотные стенки кузова не пропускали слов. Лишь искажённые обрывки.
Потом — скрежет замка. Дверь распахнулась. В проём втиснулась лопоухая голова с усами совсем молодого парнишки. Окинув взглядом пассажиров, он задержался на Арчибальде и Весенне. Старик что-то прошептал в смешно просвечивающемся на солнечном свете ухо. Голова расплылась в ухмылке, исчезла. Дверь захлопнулась. Замок щёлкнул.
— Повезло вам, — буркнул один из охранников, который до этого дремал, прикрыв глаза. — Хамилыч на смене. Так бы хрен выскочили…
— Да мы не… — начал Арчибальд и, не зная, что именно они «не», замолчал.
— Да-да, — хмыкнул здоровяк. — Все вы так «не». А потом — кишки по веткам и мертвяк в овраге… Куда девку везёте? Может, нам отдадите?
Мужик открыл глаза. Недобро посмотрел на Нюргустана.
— С нами у неё шансов выжить больше…
Нюргустан напрягся. Арчибальд замолчал, ухмылка сползла с его лица. Весенна ойкнула, глаза её округлились от страха.
— Нет, — коротко ответил Нюргустан, глядя в глаза амбалу.
— Пойдёшь?
Здоровяк оценивающе посмотрел на рыжеволоску.
— Не бойся, только скажи, если тебя силком куда-то везут…
— Н-н-нет, — выдохнула Веся, и сама не ожидая этого, прижалась ближе к северянину. — Мы вместе. Никуда меня не везут…
— А! — поднял бровь охранник. — Извини, я думал, насильно… Уж очень подозрительные типы, а ты слишком красивая. Не здешние…
— Не-е-ет, — с улыбкой, но дрожащим голосом ответила Веся. — Это мои друзья…
— Понял, — здоровяк, потеряв интерес, отвернулся и снова закрыл глаза. — Был тут случай недавно… Тоже вот так одну везли… Потом тело в канаве нашли…
— Да нет, нет, — замотала головой Веся, пытаясь убедить головорезов. — Это мои друзья…
— Ну, хорошо, хорошо! — Не открывая глаз, кивнул охранник. — Но если что — предложение в силе. За небольшую плату доставим куда захочешь…
Во время всего разговора двое других охранников сидели молча. Ни ухмылок, ни насмешек. Все — напряжённые, будто чуяли беду.
— А вы наёмники? — спросил Нюргустан.
Здоровяк кивнул, не отвечая.
— У меня дело…
Правый глаз амбала приоткрылся.
— Что за дело?
— Я приходил к вам. Писал бумаги. Нужно найти человека…
— В офисе?
— Да. Там ещё была женщина…
— А… Ну и что ты хотел?
— Узнать. Мне сказали — можно спросить у наёмников по поводу моего дела…
— Не, дружище, — мы только документы перевозим, — мужик кивнул подбородком на большой ящик. — Там, где-то твои бумаги, наверное…
Нюргустан сник. Конечно, он сомневался, что эти люди что-то знают. Но, не понимая всей системы, всё же питал надежду.
— Как зовут? — спросил другой мужчина, сидевший дальше всех.
— Нюргустан-Чуун-Койра…
Мужик хмыкнул, цокнул языком. Снял с плеча плоскую сумку, достал тетрадь, полистал.
— Нюр-гус-тан… Нюр-гус-тан… — водя пальцем по строчкам, повторял он. — А, вот. Да, есть такой… Куда едите?
Парень нахмурился.
— Где искать тебя? Раз уж встретились — надо зафиксировать…
— Не знаю, — честно ответил Нюргустан и задумался.
А куда он дальше? Он и сам не знает. Куда дорога приведет, туда и придет... Но, наверняка, такой ответ наемника не устроит. Голову стрельнуло болью. Нюргустан чуть поморщился. Опять это состояние! В последнее время оно проявляется все чаще и сильнее. От боли иногда даже мысли путаются. Вот, например, "зачем они вообще покинули город?"
Арчибальд настоял. А он даже не задумался об этом, пошел, как сказали!
"Кто-то пытался их убить". Но это уже не в первый раз. Не проще ли было найти безопасное место за стенами?..
Мысли закружились, грозя закружить и голову.
Повозка качнулась, набирая ход. Впервые в жизни он не знал ответов на свои вопросы. И тут вспомнились слова Айгула. «Идти нужно только тогда, когда знаешь, куда. Если ты заблудился — лучше оставаться на месте». Выходит, они зря покинули Железногорск? Мысли были странными. Пьяными. Не логичными. Боль, как звенящий комар, пищала под черепом, сводя с ума. Отвлечёшься — и она исчезает. Расслабишься — возвращается. И ещё…С удивлением он отметил, что плохо помнит некоторые события. «Надо. Надо», — звенело в голове. А кому надо? Зачем? И что?
Не понятно.
— Ало! Где тебя искать-то потом? — голос вырвал Нюргустана из раздумий.
— Наверное, в Столицу двинем, — ответил за спутника Арчибальд. — У нас там дело небольшое. Так что, в общем-то, туда и путь.
Мужчина кивнул, что-то записал в тетрадь.
— А че за дело у тебя вообще? — снова поинтересовался здоровяк. — Может, поможем?.. Мы же тоже в гильдии, все официально, как понимаешь. Вдруг возьмёмся. Мы сейчас документы отвезём в "Кадию" — и свободны…
— Ищу тех, кто убил мою семью, — немного подумав, ответил Нюргустан.
— О как, — заинтересованно поднял бровь третий наёмник, молчавший до этого. — А поподробнее?
- Погост! – укоризненно качнул головой здоровяк. - Ты, как речь об убийстве заходит, так сразу... Погоди...
Названный Погостом кровожадно улыбнулся правой стороной лица.
Нюргустан снова задумался. В последнее время ему часто приходилось пересказывать события того дня. Каждый раз это было тяжело. Вспоминая лица погибших родственников, сердце его охватывала тоска, на глаза наворачивались слёзы, внутри становилось неуютно. Но с каждым разом боль будто становилась чуточку легче. Он боялся, что однажды расскажет о гибели Сирке и Морен — и ничего не почувствует. Скажет, как о чём-то обыденном, будто срубил дерево. От этой мысли станло страшно.
Он мысленно воскресил их лица. Давно он не вспоминал родных! Очень давно! Души погибших требовали упокоения и мести. Прошло много времени с того дня, как он обещал спеть им "Песнь памяти". И он всё ещё не сдержал слово. Нужно было сделать это в ближайшую ночь. Иначе духи, могут окончательно на него обидеться.
Кратко, сжато, без лишних деталей, он пересказал свою историю.
Мужчины долго молчали, переглядываясь. Потом заговорил здоровяк:
— Дело мутное… Такие ресурсы не тратят просто так. Ты точно всё рассказал?
— Почти, — кивнул Нюргустан.
— Почти… — задумчиво повторил здоровяк. — Вот что скажу. Вряд ли кто-то из наших возьмётся за это… Машина, которую ты описал… Я знаю, чья она.
Нюргустан резко вскинулся. Сердце застучало в ускоренном ритме.
— Что? Чья?
— Допустим, – наемник выделил это слово, - ...я знаю, чей это грузовик, Но не пойму пока — стоит ли тебе об этом говорить…
— Говори! — начал подниматься Нюргустан, сжимая кулаки.
Напарники здоровяка мгновенно среагировали. Оружие, будто по волшебству, появилось в их руках и устремилось на троицу. Погост вскинул автомат, а мусоливший до этого в пальцах карандаш третий наемник вскинул короткий дробовик.
— Тихо сидим! Не рыпаемся!
— Да сидим, сидим! — вытянул руки вперед Арчибальд. — Не дергайся! — последнее он прошипел Нюргустану, повиснув на его плече, пытаясь удержать от необдуманного шага. — Мирные мы! За правое дело! Претензия, сами понимаете, здравая — всю семью порешили. И он имеет право отомстить! Спросить, так сказать…
Нюргустан успокаиваясь, медленно опустился.
— Имеет, — кивнул здоровяк. — Потому и говорю еще с вами, а не собак в овраге вами подкармливаю. Понимаю тебя. Но и ты пойми: мы — серьёзная организация. Если бы ты сказал, что какой-то левый хрен завалил твою семью — это одно. А вот когда ты утверждаешь, что это сделал один из нас — совсем другое. Во-первых, не факт, что это он. Машина — да. Но мало ли, я ошибся. Во-вторых, если это действительно он, значит, он работал по контракту. А это, друг мой – святое. Контракт превыше всего! Ты разместил контракт на поиск. А мог — на убийство того, кто убил твоих. Тогда ты стал бы таким же мутным, как тот, кто заказал убийство твоей семьи. Понял? Мы — инструмент. Оружие. Такие темы — издержки профессии. - Наемник еще подумал, взвесив все за и против и, решив, что ничего плохого коллеге не сделает, если немного расскажет о нем, в конце концов и он бы о тоже самое сделал, если бы за это приличную сумму сорвать можно было... Решил все таки кинуть бесплатную удочку, подцепив клиента. - За убийство в таком масштабе не каждый возьмётся. Нужно быть либо очень крутым, либо очень отмороженным. А Домовой — и крутой, и отмороженный. Так что сто раз подумай! Он тебе не по зубам.
- Что?
Нюргустана бросило в пот. Всё тело напряглось, будто окаменело. В глазах запрыгали кровавые пятна.
— Кто?
— Домовой. Саня Домовой. Это, судя по всему, его грузовик...
— Домовой… — прошипел Нюргустан.
Теперь всё встало на свои места! Голова закружилась, выстраивая перед внутренним взглядом схемы. Вот чьё имя написал Айгул перед смертью! Вот кого он должен найти! Вот какого злобного духа он искал! Вот кто убил его родных! И вот кто должен за это отомстить!
— Где. Его. Найти? – почти прорычал северянин.
Здоровяк усмехнулся.
— Коней осади… Слышал, что я сказал? Он тебе не по зубам! Легенда, мать его! Про него такие байки ходят…
— Байки, — хмыкнул Арчибальд. — Да ты знаешь, кто это такой? Он этого вашего Домового на мелких домовят порвёт…
— Хах, — усмехнулся другой наёмник. — Скатертью дорожка и земля вам иголками в таком случае…
Здоровяк скрестил руки на груди.
— Мне нет разницы, кто его мать! Где найти Домового!? — едва сдерживая гнев, выдавил Нюргустан, как кобра перед укусом.
Внутри всё клокотало. Тело требовало действий. Руки и ноги подрагивали в нетерпении. Судьба сама столкнула его с этими людьми. Пожар в «Медвежьем углу», побег именно сейчас…Все это было только чтобы оказаться здесь! Только чтобы узнать, куда идти дальше!
— Не-е-е-е, дружбан… Этого я тебе не скажу. По двум причинам. Во-первых — он из наших. А тут такое дело… Во-вторых — не знаю. Но за небольшую плату могу сказать, кто знает.
— Кто знает?
Голос Нюргустана стал ледяным. В кабине стало тесно, будто воздух стал гуще и тяжелее. Все это почувствовали.
— За двадцатку скажу.
— Денег нет.
— Ну, тогда не знаю.
Амбал усмехнулся, откинулся, прикрыл глаза.
Нюргустан сжал кулаки. Оружие по-прежнему смотрело ему в грудь. Остальные наёмники оставались неподвижны, собраны. Одно движение — и его изрешетят.
Но в этот момент он понял: единственный способ узнать, где Домовой — это убить этого человека. Убить — и в предсмертных видениях вырвать из его глаз правду. Заглянуть в угасающую душу, добыть информацию — и найти убийцу семьи!
Рука медленно потянулась к поясу. К клинку. К смерти.
— Сидим тихо! — пробилось сквозь уши, заложенные, будто снегом.
Видение отступило.
Только что разорванный в клочья наёмник, булькающий выдранным горлом, с разорванной грудью и лицом, внезапно вздрогнул. По его лбу побежал пот. Сердце Нюргустана замедлило бешеный бег. Свист в голове затих, как отступающий шторм.
— Мужики! — вмешался Арчибальд, голос дрожал, но он держался. — А во! Устроит?! Чистое золото!
Бард вынул из-за пояса тот самый подсвечник — золотой, тяжёлый, с гравировкой в виде змеи, обвивающей свечу.
— Денег нет, но это фигня дорогая! Ну, пары слов-то стоит, как считаете?
Здоровяк мотнул головой, будто отгонял сон. Пьяно уставился на вытянутую руку певца, потом на напарников, на Арчибальда, на Нюргустана, снова на подсвечник, и, наконец, на Весенну.
— Дай-ка, — протянул руку наёмник с сумкой.
Он взял безделушку, осмотрел, царапнул лезвием ножа по металлу. Удовлетворённо кивнул.
— Да, тыщ на двадцать потянет…
Главарь, всё ещё в странном, оглушённом состоянии, медленно приходил в себя. Он кивнул.
— Колдун вам нужен… Он всё знает…
— Колдун? — не понял Нюргустан.
— Что ещё за колдун? — удивился Арчибальд.
— Да есть тут один тип, — пояснил здоровяк. — Живёт в военном бункере, километров за пятьдесят отсюда. Он всё знает. Если договоритесь — нароет инфу. Но я бы вам посоветовал поторопиться. Когда остальные наши узнают, кого вы ищете, ваше дело, скорее всего, отзовут. И тогда — никакой помощи. Кто-нибудь рано или поздно Дому сообщит, что его ищут… И тогда он вас сам найдёт.
— Ну и хорошо! — сжал кулаки Нюргустан.
— Не, чувак, не хорошо… — хмыкнул другой наёмник. — Его так не зря прозвали. Вылезет у тебя из-под кровати, когда не ждёшь. Или прямо из тени — и все. Бритвой по горлу и в канаву. Хрен знает, как он это делает, но если он выйдет на тебя, я бы советовал могилку копать. Да поглубже. И бетоном залить. А то и там достанет.
— Это ещё посмотреть надо, кто кого достанет, — процедил Нюргустан, продолжая сжимать кулаки. — Где найти Колдуна?
Здоровяк задумался, переглянулся с напарниками.
— Отсюда — на запад. Через Столицу, конечно, безопаснее. Там дорога, но это — дня три хода. — Он сделал неопределённое движение головой, покачал ею из стороны в сторону, будто взвешивал слова. — Но там… Место не хорошее. "Чертова топь". Или "Чертово болото". По-разному называют.
— У-у-у-у, — усмехнулся Арчибальд. — Мы такое любим! – и покосился на спутника, пытаясь понять реакцию спутника.
Ни в какие топи, а уж тем более с приставкой "Чертовые" лезть ему не хотелось...
— Что за место? Почему такое? — Нюргустан насторожился.
— Не хорошее. Люди гибнут. Разные слухи ходят. Говорят, там раньше было кладбище или село. Сейчас, даже зимой, полно мертвяков. Ещё — будто Леший с Кикиморой там обитают. Были такие кадры, лет двадцать назад… Говорят, их призраки путников топят. Кто про ядовитые отходы, кто — про призраков. Всякое, короче. Мало кто туда суется. Везде топь. То ли источники тёплые, то ли радиация. То ли ещё какая пакость. Там даже зимой опасно. Дорог нет. Место на отшибе. Но я бы вам всё равно через Столицу советовал. Дольше, но шансов больше.
— Сам говорил — надо быстро, — напомнил Нюргустан.
— Ну, это да, — развел руками здоровяк. — Но вы это… Если решитесь, может… — он подмигнул Весеннее, — девку хотя бы сбережёте? Оставите с нами?.. Позаботимся, как о своей…
— Нет, я с ними, — почти в один голос выпалила Веся.
— Сдохните там все… — цокнул языком Погост.
— Уж как-нибудь, — буркнул Нюргустан.
В голове у него завертелись мысли. Тело требовало движения. Он словно люто-волк, учуявший свежую кровь, напряг все свои чувства. Он был в шаге от разгадки. От мести. И терпеть больше не мог.
Кинув короткий взгляд на спутников, он добавил:
— Возьмёте обоих?
— Что?
— Э!
Арчибальд и Веся тут же возразили, поняв, о чём он говорит.
— Это опасно! — стоял на своём северянин. — Вы мешаете. С вами — долго. Один — быстрее.
От волнения он вновь перешёл на родной диалект. Короткий. Рублёный. Понятный.
— Я быстрее. Сильнее. Вы медленные. Тормозите.
— Слышь! Братан! — нахмурился Арчибальд. — Так дела не делаются…
— Да, мы с тобой! — насупилась Веся.
— Нельзя вам с ним, — подливал масла в огонь здоровяк. — Там такие караваны пропадали… А вас трое. Да и да — он без вас быстрее. Северяне выносливые. А у вас даже одежды нормальной нет.
Веся фыркнула.
— Братан, — почесал нос Арчибальд, когда первый порыв сменился благоразумием, — может, правда, доедем до города, а там уже?.. Правда, куда с голой жопой-то? Ну, сам он тебя найдёт. Покалякаете, решите вопрос «раз на раз». Зато в тепле отсидимся… Пожрать нормально, одеться, отдохнуть. Куда в мороз? Там за тридцатку передают на днях уже… А у нас всё в «Угле» сгорело. Ни припасов, ни оружия, ни одежды.
— Я идти! — заворочался, поднимаясь, Нюргустан. — Как остановить?
Один из наёмников трижды постучал в стену. Повозка сбавила ход, остановилась. Послышались шаги по скрипучему снегу и сварливый голос старика.
— Че там у вас? Опять приспичило? — бухтел дед. — Я ж говорил: дела все делаем в городе или терпим, или в ладошки гадьте…
Дверь открылась. Нюргустан быстрым и уверенным шагом подошёл к проёму и выпрыгнул на улицу.
— Спасибо. Дальше сам… — бросил он, не дожидаясь ответа, и попытался захлопнуть дверь.
Но ему помешала гитара — жалобно звякнув, она встала между дверью и косяком, не давая закрыться.
— Да хрена тебе! — зло выругался Арчибальд, выбираясь вслед.
— Мы с тобой! — появилась и Весенна, её рыжие волосы вспыхнули на фоне серого неба.
— Это опасно! — попытался возразить Нюргустан.
— Да везде опасно, братан! — повысил голос Арчи, тише добавив и бросив взгляд в тёмное нутро кузова: — Ты думаешь, мы без тебя с ними до города доедем живыми?
Нюргустан поиграл желваками. В глазах мелькнула тень раздражения, но он не стал спорить.
— Идите пешком! За мной не ходите! — он отвернулся и быстрым шагом зашагал на запад, туда, где белое пятно солнца уже клонилось к горизонту, едва пробиваясь сквозь тяжёлые серые облака.
Старик захлопнул дверь, что-то пробурчал и вернулся на своё место.
— Ну, че? — зло поинтересовался он у стоявших слишком близко к кузову спутников. — Едем, не едем?
— Не едем, — буркнул Арчибальд, глядя в удаляющуюся спину Нюргустана и зябко передёрнув плечами.
— Ну, тогда отойдите, а то задавлю…
Веся и Арчи отошли на шаг. Раздались короткие щелчки поводьев, старик скомандовал коням, и те, тяжело шагая, фыркая и выпуская клубы пара, потянули броневик дальше по раскисшей дороге, уже схватившейся морозцем.
— Писец, — когда они остались одни, выругался бард. — Че делать будем?..
Веся вздохнула, пожала плечами.
Идти за Нюргустаном — не было смысла. Его высокая, мощная фигура уже удалилась на почтительное расстояние. Догнать его, если он не захочет, им точно не удастся.
Но и оставаться на дороге было опасно. Скоро наступит ночь. Они замёрзнут. Мороз, пока ещё не сильный, но уже начал проникать под кофты — тёплые, но не предназначенные для долгих переходов по зимнему лесу.
Оставались варианты:
Вернуться к Железногорску и найти укрытие среди многочисленных повозок и палаток, стоявших за его стенами — там всегда было полно торговцев, беженцев, тех, кто не мог или не успел попасть внутрь.
Или идти дальше, в надежде найти избу, стан, какой-нибудь приют.
Обычно вокруг крупных городов тянулись деревеньки — как её родная Конопелька, как Гуляй-город, — снабжавшие центр продуктами.
Или встретить обоз и прицепиться к нему. Любая помощь была лучше, чем смерть от холода.
Пока Веся размышляла, фигура Нюргустана уже совсем скрылась из виду, растворившись в кустарнике, который дальше перерастал в неухоженный, заросший лес.
— Твою мать, — выругался бард, поправляя шляпу. — Опять влипли… Когда это уже закончится?!
Веся вздохнула.
Ответа на этот вопрос она тоже не знала.
— Ладно, пошли, — сплюнул под ноги Арчибальд.
Веся вздохнула, кивнула, поежилась и уныло поплелась по следам барда.
- Но прошу заметить, что в этот раз это все не из-за меня, а то чуть что, так сразу Старина Арчибальд!
***
Глава 13. "Колдун"
Небо стремительно темнело. Лес, и так-то труднопроходимый, быстро превращался в совсем уж непролазный. Арчибальд шел впереди, продираясь сквозь кусты, неуклюже перешагивая через камни и поваленные деревья, придерживаясь одному ему известного направления. Веся, пыхтя, тяжело дыша и тихо ругаясь себе под нос в силу своего не великого роста, угрюмо ползла за спутником. Снег забивался в обувь, мороз, опускающийся с каждым сантиметром пройденным солнцем ближе к горизонту, крепчал.
Перебравшись через очередное препятствие, бард, обливаясь потом, остановился. Огляделся. Перед ними находилась широкая просека, похожая на ту, которую лесорубы специально вырезают вдоль линий электропередач. Широкая, метров пятьдесят в поперечнике, она тянулась слева направо, или, наоборот, не разберешь, на столько, на сколько хватало глаз. От Железногорска их отделял высокий пологий холм, а справа расположилась равнина, лес которую обступал, словно боясь и чураясь.
- Передохнем? – опустилась Веся на лежавший рядом камень.
- Ага, - кивнул Арчибальд, утирая обмерзающий на лице пот.
Идти за северянином было идеей не просто плохой, а даже теперь казалось смертельно опасной, лишенной капли логики в поступке. След его они потеряли почти сразу – через несколько минут, когда вышли на небольшой каменистый участок. Сколько они там не ходили и не искали, только силы и время истратили, а следа видно не было. Помня слова наемника, о том, что бункер Колдуна находится где-то на западе, они решили двигаться в том направлении. Авось, куда-то да выйдут. К дороге какой, обязательно ведь такие места должны ими наличествовать.
- Надо бы на гору подняться, - предложил Арчибальд, задумчиво глядя на холм. – Оттуда вид лучше. Сейчас стемнеет. А он вряд ли же будет идти ночью?
Веся скривилась. Ее саркастическая улыбка как бы сама за себя говорила: ты уверен?! Певец вздохнул. От Нюргустана можно было ожидать чего угодно, но все-таки надежда на то, что он остановится и разведет костер хоть малюю-ю-ю-юсенькая, но была. А огонь, даже слабый, даже отсвет от него в темном ночном лесу, да еще и сверху им будет видно хорошо и они поймут, куда примерно им двигаться.
Выслушав доводы, Веся согласилась с его мыслями. Вроде все было логично, но вот при взгляде на этот холм как-то все желание подниматься пропадало на корню. Тогда бард предложил ей остаться тут, а самому сходить, разузнать и оглядеться. Подумав над таким раскладом дел, Веся снова вздохнула. Оставаться одной ей не хотелось ровно также, как и карабкаться наверх - уже несколько раз она замечала странные шорохи в лесу. Словно кто-то крался, таясь. То ветка колыхнется. То снег скрипнет. А то и сучок треснет. Шли они громко, пыхтя, и ругаясь, потому большую часть шорохов могли и не услышать. Хотелось думать, что это просто фантазия разыгралась, но вдруг зверь какой? Или те же наемники на их след вышли… А может и просто птица какая летает. Неизвестность пугала больше. Да еще это название! Блин! Проклятая топь… Сразу вспомнились слова наемника: «Чертовщина всякая творится»…
Оглушительный хруст ветки услышали оба. Мужчина с девушкой замерли, обернулись. Секунда и где-то в лесу, издавая тревожный звук, испуганно взлетела огромная черная ворона. Веся ощутила, как по спине побежали мурашки. Арчибальд тоже напрягся. Разглядев под ногам торчащую из снега палку, он наклонился, попытался ее поднять. Палкой оказалась дли-и-и-и-и-и-ннющая ветка, опутанная корнями и стеблями сухой травы.
Вытащить ее не удалось. Тогда бард поворошил снег носком сапога, в поисках другой. Нашел. Поднял. Не большая, но увесистая дубинка доверия не внушала. Кто знает сколько она там уже пролежала, гния, но придавала хоть какую-то уверенность. Будь в лесной чаще зверь где-то, лишний раз на человека с оружием может и не попрет. От мертвеца отбиться – тоже хватит. А если человек… Так может хотя бы "страшное оружие" его позабавит и он себя выдаст смехом.
Но нет. Лес оглушал тишиной. Только ветер качал ветви, шипя и посвистывая в них. Никто не рассмеялся, не убежал в страхе, не попер на них, мыча.
- Да ну его… Пойдем на ту сторону лучше, - предложил Арчибальд наконец-то через пол минуты тишины, в которые Веся если и вздохнула, то от силы один раз. – Поляна широкая… Если кто и идет по следу, то незаметно ее не перейдешь… Там отдохнем уже, да подумаем…
Веся согласилась. Действительно, с той стороны они хорошо все разглядят, в случае чего. И фора у них будет. А тут… Куда бежать? Вперед? Нет, уж лучше там, под деревьями переждать.Птица явно вспорхнула не просто так!
Арчибальд пропустил спутницу, и, оглядываясь, держа дубинку наготове, пошел за ней. Однако оценить джентельменский поступок Весенна не успела. Она прошла от силы десяток шажков, как вдруг на очередном нога ухнула в жижу по колено. Девчонка коротко взвизгнула, сделала еще один шаг по инерции и завалилась в сугроб, под которым оказалась грязная жижа.
Весенна дернулась, вскрикнула, попыталась развернуться, но лишь усугубила свое положение. Снег, покрывавший жижу, не давал оглядеться и сколько бы огневолоска не пыталась нащупать твердую поверхность, у нее ничего не выходило. От этого стало страшнее.
- Держи! – протянул певец девчонке палку, испуганно глядя на ее попытки выбраться из черной болотины. – Не дергайся! Держись, говорю!
Веся зафыркала, пытаясь схватиться за протянутую ветку. Болото поглотило ее уже по пояс. Ноги девчонки подогнулись и она инстинктивно попыталась выпрямиться, от чего просела еще сразу на несколько сантиметров. Чуть не сорвав ногти она, с трудом ухватилась за деревяшку. От ужаса она дернула спасательный конец с такой силой, что Арчибальд чуть было сам не упал в лужу. От рывка он разжал пальцы, от чего девчонка провалилась в болото уже по грудь.
- Да стой ты! – закричал певец, опускаясь на колени.
Но ужас, плещущийся вокруг рыжухи и в ее глазах не давал той действовать рационально. Она его словно не слышала – болтала руками, и, наверное ногами, пытаясь выкарабкаться, погружаясь в болото все глубже.
- Палку! Держи палку! – протянул Арчибальд руку к барахтающейся в двух метрах от него девчонке и тут он почувствовал, как земля под ним словно куда-то поехала.
Он быстро-быстро на карачках отполз от края ямы. Снег перед ним стремительно намокал и становился черным. Стало заметно, как почва вокруг проседает всё глубже.
- Твою ма-а-а-ать, - пополз Арчибальд прочь от коварной болотной линзы.
- Помоги, помоги! – фыркала девчонка, с каждым рывком уходя всё глубже.
- Замри! – закричал Арчибальд. – Не дергайся, а то утонешь! – Замри, говорю! Вот! Не дергайся!
Весенна замерла. Погружение замедлилось, но не остановилось.
- Все, не дергайся, - вытянув руку, словно та могла растянуться как резиновая и дотянуться до девчонки, попросил певец. – Я сейчас ветку подлиннее возьму. Подожди…
- Не уходи! – испугалась Весенна, что бард может ее тут бросить, и попыталась снова выбраться из трясины, которая, вроде как стала более густой, но ошиблась и ухнула в болото по самые подмышки.
- Не дергайся! – прорычал Арчибальд, оглядываясь.
На глаза попалась та первая длинная ветка. Подбежав к ней, он дернул ее раз, другой, освобождая от травяного плена.
Хрусь! – ветка, не выдержав такого напора, переломилась пополам. Огрызка, оставшегося в руках ему явно бы не хватило… Скинув с плеч кофр с гитарой, он уже был готов вынуть инструмент и воспользоваться им, как вдруг со стороны холма раздался хруст снега. Какой-то огромный зверь, таившийся в лесу, стремительно приближался к ним.
Арчибальд вздрогнул, поднимая взгляд — и тут же замахал руками. С холма, огромными скачками словно барс, к ним бежал Нюргустан. Высоко поднимая ноги, он приближался очень быстро, на ходу разматывая свой кожаный пояс и обматывая им топор.
Подбежав, он с ходу упал на колени, проехался по грязи, протянул рукоять топора вперед. Веся дернулась, протянула руку, но достать пряжки ремня не смогла.
Нюргустан смотал ленту, подтянул топор, снова бросил. Пояс больно ударился по пальцам, отскочил и упал рядом. Весенна напряглась, вытягиваясь в струнку, ощущая, как тело ее проваливается в трясину всё быстрее. Мутная вода плеснулась, попала девушке на лицо, в рот и глаза. Она зажмурилась, преодолевая неприятную резь под правым веком и скрежет земли на зубах. Холодная жижа дошла ей уже до подбородка. Она давила грудь, неприятно царапала во всех местах сухими ветками, словно кто-то касался ее ледяными пальцами.
На ощупь она смогла дотянуться до пряжки ремня кончиками пальцев. Раз, два, она шевельнула пальцами, чтобы ухватиться, и в самый последний момент, когда ее накрыло с головой, она всё-таки смогла ухватиться указательным пальцем за скобу, согнув его.
Нюргустан потянул ремень на себя. Аккуратно, но быстро. Дергать было нельзя. Стоит пряжке выскользнуть из руки девушки и…
Арчибальд рядом замер, задержав дыхание. Лужа, где только что еще была видна девчонка, постепенно засыпалась снегом, который быстро напитывался и превращался в черную густую жижу, наподобие какой-то сажи…
- Аккуратнее! – не выдержал Арчибальд, когда ремень натянулся.
И тут... он выскочил, стрельнув, словно из катапульты. Нюргустан дернулся, сам шлепнувшись в продавленную под собой лужу. Ремень остался висеть на кончике его топора…
Бард замер, окаменев. Все случилось настолько быстро, что он даже в это не успел поверить. Ну, лужа… Ну, оступилась… А тут твердая поверхность, всего в каких-то двух метрах! И вот же он, их верный спаситель! Северянин, с которым им всегда во всем везет… Но…
Нюргустан вскочил, принялся раздеваться. Быстро скинув, отбросив в сторону шерстяную безрукавку, он сорвал с себя сапоги, и так уже местами драные штаны, затем нижние штаны, нижнюю рубашку, и, оголившись полностью, прежде чем бард успел что-то сказать, прыгнул вперед.
Лужа довольно булькнула утробой, проглотив вторую жертву.
Выпучив глаза, стоя как столб, бард остался один. В то, что северянин от горя решил утопиться, он не верил. Не тот это человек. За недолгое время он уже смог узнать его довольно хорошо, потому лишь молча, открыв рот, ждал, что через пару мгновений он вынырнет, чудесным образом спася Весенну. Иначе быть просто не могло! Он же герой! А герои не умирают.
Настала тишина. Буд-то ничего вокруг и не происходило.
Мгновение. Два. Три. Десять. Пятьдесят… Поверхность лужи шевелилась, вздрагивала, словно ее месили гигантским миксером. Там внизу, в темноте и сырости, под толщей грязи происходило сражение за жизнь. За две жизни… А он просто стоял, не в силах ничем им помочь, и тупо глядел на волнующееся болото, ожидая, что спасение произойдет в любое мгновение. Само собой.
Время шло, но ничего не менялось — и тут-то Арчибальд заволновался. По-настоящему. Его накрыло. Он остался один в глухом лесу, перед самой ночью. Двое его спутников пропали, поглощённые чёртовым болотом, и что ему теперь делать, куда идти и как быть – он не знал.
Бард опустился на колени, всё ещё не веря в происходящее, забыв о холоде, о раненной ноге, о таившемся в лесу звере.
- Эй, давай, - пополз он на четвереньках. – Слышь, братан! Давай уже! Не смешно! Вылазьте…
Лужа булькала, вздрагивала, то приподнималась, то опускалась, но ничего не происходило.
- Давай, давай, - уже громче повторил Арчибальд.
Судорожно он огляделся. Гитара. Не думая, он выхватил её из кофра и словно ложкой начал черпать болотную грязь, пытаясь раздвинуть её. Раз, другой. Комья грязи, торфа и непереваренной топью травы полетели в разные стороны.
- Давай, давай! – уже зло начал ругаться Арчибальд. – Хватай!
Он сунул гитару в воду, поводил из стороны в сторону. Затем глубже, ещё… затем и руку. Сперва запястье, по локоть, по плечо…
- Дава-а-а-а-а-ай! – зарычал Арчибальд громче, уже сам рискуя провалиться, надеясь что вот сейчас гитара обо что-то ударится... и в этот момент что-то дернуло его.
Певец потянул. Гитара шла с трудом.
- Давай, давай! – радостнее завопил он, барахтаясь, пытаясь отползти от ямы. – Да-а-а-а-ава-а-а-а-ай!
Гитара вынырнула — вместе с ней, фырча, вынырнул весь облеплённый болотом Нюргустан.
- Помоги! – плюясь, он схватился рукой за зыбкий край ямы и выволок на поверхность девчонку. – Тащи!
Весенна не двигалась. Не сопротивлялась. Не дышала. Арчибальд снова упал на грудь, схватил ее обеими руками и словно уж пополз назад. Почва под ним начала уходить в глубину — и он сам, ныряя лицом, чуть было не свалился, но ощущая, как к горлу подступает ком счастья, держал побелевшие руки, словно спасал сейчас не ее, а себя. Северянин, утерев лицо, отплевавшись, подтолкнул Весю — и Арчибальд смог оттащить её от края опасной ловушки.
- Эй, эй! – постучал он по испачканным щекам. – Приходи в себя! Дыши!
Раздался плеск. Нюргустан с трудом выбрался из лужи и, не вставая, пополз вперед.
- Отойди! – рыкнул он, добравшись.
Взяв девушку за подбородок одной рукой, он запрокинул её голову второй. Опустился, прислушался. Дыхания не было. Грудь не вздымалась.
Тогда он встал перед ней на колени, вздернул пропитанную влагой кофту, оголяя живот и приложив палец к рёбрам, наметил точку. Сложив руки в замок, он прицелился и резко надавил девчонке на грудь, выпрямив локти. Второй. Третий раз… И принялся считать.
- Двенадцать, тринадцать, четырнадцать, - начал считать он в слух, ритмично надавливая всем телом. – Пятнадцать, шестнадцать… Тридцать девять, сорок…
Зажав нос девушке и набрав полные лёгкие, он приложился к ее синюшным губам своими и резко выдохнул. Раз. Другой. Затем снова навис над и принялся «качать». «Одиннадцать, двенадцать, тринадцать…» Два вдоха. «Одиннадцать, двенадцать, тринадцать…» Два вдоха.
Так продолжалось долго. Арчибальд уже начал замерзать, и в душе его зародилось неприятно чувство безысходности, но внезапно рыжая закашляла.
Нюргустан помог Весенне перевернуться на бок, поддержал за шею. Рыжеволоска исторгла из себя болотную вонючую жижу, снова закашлялась и снова выблевала грязь. Лишь потом смогла снова судорожно вздохнуть. Зря. В лёгких словно ежики завелись. Сладкие такие. Противные. Новый кашель. Снова рвота.
- Дыши мелко, - посоветовал Нюргустан. – Кашляй. Сильнее, - он хлопнул её меж лопаток. – Не хватай воздух, говорю… Не хватай! Дыши мелкими порциями.
Веся блевала и кашляла одновременно. Горло исторгало то дикий рёв, то мутную жижу, то горячий воздух… Но наконец-то она начала успокаиваться.
- Все хорошо, все хорошо, - прижал он девчонку к себе, когда та начала дышать уже свободнее, но все еще с присвистом и каким-то бульканьем.
Весенна дрожала, содрогаясь всем телом. Мелкая дрожь чередовалась с крупной. Казалось, она не просто вздрагивает, а пытается подняться. Настолько сильно её колотило.
- Все, все, - погладил девушку по волосам Арчибальд. – Все прошло… Вот…
Он снял с себя куртку, накинул спутнице на плечи.
- Возьми, - обернулся Нюргустан в сторону лужи, указывая подбородком на свою одежду.
Певец кивнул, принёс. Здоровяк тоже дрожал. Мороз уже схватил его кожу тонким льдом. Стуча зубами, преодолевая сковывающий холод, северянин плотнее укутал спутницу курткой Арчибальда, встал, поднял на руки.
- Надо в лес, - вздрагивая, словно раненый зверь, едва ли внятно проговорил он.
- Оденься! Сам сейчас замёрзнешь! – протянул одежду спутнику Арчибальд.
- Некогда! – шипя сквозь зубы, ответил здоровяк. – Надо. В лес! Тут. Помрём…
И он, как мог, быстро пошагал в сторону, откуда прибежал…
***
Оказалось, они совсем немного ошиблись в направлении. Северянин устроил лагерь на подъёме той самой горы, на которую Арчибальд и предлагал подняться. Небольшая полянка между тремя соснами была уже оборудована: на поперёк лежавшее бревно были наложены веером толстые ветки для костра, перед ним — на веточках — собрано подобие мягкого лежака, с небольшой импровизированной крышей из переплетённых ветвей и уложенной поверх травой и листвой, которую в верхней точке подпирал длинный шест.
- Собери хворост! - Скомандовал северянин, опуская дрожащую от холода девчонку на лежак. – Нужно срочно развести огонь…
Арчибальд кивнул, оглянулся и принялся быстро наламывать с ближайшего сухого дерева тонкие ветки.
Нюргустан же резкими движениями стянул с рыжеволоски начавшую покрываться ледяной коркой одежду. Всю. Арчибальд когда обернулся сперва было хотел возмутиться, мол, братан, ну не при мне же… Но вовремя сообразил, что мокрая одежда здоровья Весенне точно не прибавит.
- Не стой! – рявкнул здоровяк, когда тот засмотрелся на обнажённое женское тело. – Быстрее давай! Замёрзнет!
Арчибальд моргнул. Отвести взгляд было тяжело. Гадкий утёнок, который всё это время с ними путешествовал, под мешковатой одеждой оказался прекрасным лебедем! Ровная белая кожа, упругое тело, с внушительными выпуклостями и впуклостями в нужных местах… Очень привлекательная и стройная. Да, там, на сцене в «Медвежьем углу» у неё было откровенное платье вовремя выступления, но! Сейчас она оказалась ещё прекраснее!
Бард с трудом сглотнул и заставил себя отвлечься от похабных мыслей, полезших в голову. Действительно, замёрзнет же! Мороз крепчает. Хоть и говорят, мёртвая девушка ещё пять минут считается живой женщиной, но всё-таки хотелось нормального человеческого тепла, в случае чего…
Кое как стянув с девчонки грязную кофту и штаны, под которыми та оказывается была в чем мать родила, Нюргустан зачерпнул снега и принялся обтирать её, крепко прижимая к себе. Нужно было собрать лишнюю влагу и снег в этой роли был лучшим средством. Да к тому же еще кровь к поверхности кожи пригонит, поможет быстрее согреться.
Закончив с растираниями, он попытался мысленно увидеть её энергетические линии. Сделать это вышло не сразу. Мешали отвлекающие факторы… Обычные такие... Женские. Большие факторы, холмиками возвышавшиеся в темное небо, которые до этого так странно тепло касались его собственной груди... но он всё-таки справился. Счёт шёл на секунды. Сердцебиение Весенны замедлялось с каждым мгновением, а линии энергии тускнели.
Он тоже обтёрся снегом, как сумел, и прижал к себе бессознательную девчонку, укрывая ей спину курткой певца. Дунув горячим дыханием ей в шею, он принялся растирать девушку уже поверх одежды.
- Там, - указал Нюргустан на свои штаны, лежавшие неподалёку. – Кресало достань…
- Чего? – не понял бард.
Ощупав карманы, он нашёл в одном из них какой-то камень и железку, замотанные в тряпицу.
- Это?
Нюргустан кивнул, протянул руку, второй продолжая растирать спину девушки.
- Надо её согреть. Я разведу огонь…
Арчибальд растянул улыбку и с готовностью растопырил руки.
- Так это я быстро! Ни одна сотня женщин в моих объятиях растаяла…
Зыркнув на пустослова, Нюргустан поплотнее закутал девушку в куртку и принялся дрожащими руками добывать искру. Мороз, конечно, был не тот что на родине, терпимым, но сейчас парень был истощён. Всё то время, что он пытался отогреть спутницу, он также пытался перелить ей немножечко своей энергии. Дело шло туго и большая часть выливалась в никуда — как из ведра бутылку наполнять, но ему всё-таки удалось стабилизировать её состояние, не дать сердцу остановиться.
Чирк, чирк – ударил он камнем по железке, похожей на подкову. В стороны брызнули искры. Слабые, какие-то сонные. Не решительные. Чирк, чирк, - снова ударил он уже сильнее и огоньки, повинуясь твёрдой руке, прыгнули на заготовленную берёзовую кору. Однако они всё ещё были слабы. Чирк, чирк! – ударил он со всей силы, высекая новые снопы. Они брызнули, запрыгали по коре. Две искорки оставили чёрные точки. Чирк-чирк, чирк-чирк, - застучал с удвоенной силой Нюргустан и наконец- краешек берёзки заиграл оранжевым язычком пламени. Тут же в верх потянулся чёрный смоляной дымок и раздался треск.
Парень перевернул кусочек коры так, чтобы огонёк был снизу, и он, жадно поедая предложенную ему пищу, весело побежал вверх, разгораясь.
- Ебун колдучий! – поднял одну бровь певец. – А че, зажигалку попросить гордость не даёт?
Певец хлопнул себя по карману, честно говоря, совсем забыв о ней и вспомнив только что, но не в силах признаться в таком, состроил саркастическую мину.
Северянин ничего не ответил. Он аккуратно, прикрывая ладонью огонёк, дабы тот не погас, перенёс кору ближе к кострищу, уложил на заготовленные веточки и положил сверху пару тоненьких распушенных прутиков. Затем ещё пару и ещё. Огонёк затрещал, стал больше. Потянулся к новой пище. Стрельнул довольно в сторону и, набирая силу, загудел.
Костёр занялся быстро. Прикинув, что сам бы он так точно не смог, Арчибальд в очередной раз удивился навыкам спутника. Вот так, какой-то железкой да камнем добыть огонь и столь стремительно развести жаркий костер... Это надо уметь! Он спичками то да зажигалкой максимум что сможет, то хилюсенький костерок развести, от которого разве что прикурить можно, да и то не каждую папироску, а полноценный, горячий очаг, он бы точно не смог! У самого вон уже руки застыли и зуб на зуб не попадает, а северянин по-прежнему полностью обнажён, а дрожит не сильнее Арчибальда… Вот уж правда, не человек!
***
Жар лизнул щеки. Весенна слабо застонала, закашлялась, смешно фыркнула, когда едкий дым окутал их.
- В себя приходит! – присмотрелся к лицу спутницы певец.
- Вижу, - закрыв глаза, продолжая накачивать Весенну своей энергией, тихо ответил Нюргустан.
Её энергетические линии стали светиться ровным светом, что говорило о том, что девчонка более не в опасности. Костёр напитывал и её, и его живой энергией, и сил должно было хватить на них обоих. Окончательно удостоверившись, что его помощь более не нужна и Весенна дальше может справиться сама, парень позволил себе расслабиться.
Мороз тут же окутал его тело. Стало тяжело дышать, озноб скрутил лёгкие, в голове что-то треснуло и появилась забытая ненадолго боль. Нюргустан заметил, что боль возвращается всякий раз, как только он использует свою силу. Это было как-то связано, и это не хорошо. Нужно провести самодиагностику, чем он и хотел заняться этой ночью, но теперь, когда рядом эти два недоразумения, ему вряд ли удастся разобраться в собственном теле и собственных мыслях.
- Ур-р-р-р-р, - словно подтверждая, раздалось бурчание в желудке у девчонки.
Нюргустан вздохнул. Началось!
***
Костер трещал, согревая стан. Удивительное дело! Сколько Весенна не сидела за свою пусть не долгую, но опытную лесную жизнь у огня, никогда она не испытывала такого уюта. Бывало, с отцом на охоту ходили, ночевали, бывало, на рыбалку… Всегда разводили живой огонь, но он был каким-то другим. Не имел такого тепла, как этот. И вроде ничего сложного — бревно да бревно, сверху палки, — а как жарит! Как из печки! И сидеть на настиле из веточек тепло, несмотря на то, что в лесу стоял трескучий мороз. И совсем не дымит...
Она задумчиво смотрела в темный лес. Стволы деревьев были покрыты инеем и блестели в свете луны. Нюргустан, сходивший на короткую охоту, готовил дичь. Арчибальд ругался, пытаясь оттереть свою гитару, сетуя на то, что инструмент безнадёжно испорчен. Про свою потерянную скрипку Весенна вспоминала с печалью. Она была дорога ей как подарок Нюргустана, но тот вроде бы совсем не жалел.
- Откуп. Болото взяло, - многозначительно, как всегда, заметил на это Нюргустан. – Лучше так, чем жизнью!
Конечно лучше! Веся даже спорить не собиралась. Вспомнив, как тонула в густой, чёрной жиже, её вновь пробрал озноб. Спаслась она лишь чудом. Имя тому чуду - Нюргустан! В это она верила на все сто процентов. Если бы он не рискнул своей жизнью, нырнув за ней, быть ей сейчас там, под толщей тины.
Девушка вздохнула.
- Готово, - отрезав кусочек и попробовав на прожарку, с удовлетворением кивнул парень и протянул ей жирную, ещё шкворчащую ножку на свёрнутом листе папаротника.
Второй поделился с бардом. Тот сразу повеселел, забыв про гитару.
Нюргустану досталась остальная часть. Не большая, но питательная.
- Сир Иччите, - подняв над головой добычу, не громко проговорил Нюргустан, обращаясь к духу местности. – Спасибо тебе за охоту. И благодарю тебя за добычу!
- Аминь, - усмехнулся Арчибальд, но тут же осёкся под суровым взглядом северянина.
Молча, троица принялась за угощение. Молча, доела. И также, молча, после трапезы уставилась на огонь. Каждый думал о своём. На всех навалилась усталость.
Тишину нарушил Нюргустан.
- Зачем пошли за мной?
Голос его, как и вся поза и движения, выказывали злость и раздраженность. Недовольство.
- Я сказал вам за мной не ходить!
- А куда деваться было? – вороша угольки в костре, тихо спросил Арчибальд, на удивление, даже для самого себя.
Он сказал это так обречённо, что северянин передумал ругать спутников. Что с них взять? Как котята шаловливые! Бестолковые.
- Ну, а в болото-то зачем поперлись? – уже более спокойным голосом снова спросил северянин.
- Так мы ж не знали! – пожала плечами Веся.
- Ну, как не знали?! Вы гору видели? Вода с неё течёт в долину. Там стоит… Болото образовывается… Снег другой, кочки болотные видно! Ну, это же и ребёнку ясно!
- Ребёнку ясно, - передразнил Арчибальд. – Это ты там у себя в тундре в болотах разбираешься! Я вот вообще первый раз в жизни вижу, а пожил больше твоего! Не знали, не подумали…
- Не подумали, - пришёл уже черёд Нюргустана передразнить. – Большие уже... А ума так и не нажили!
- Ну, кончай, а?! Ну не подумали! С кем не бывает!
- Со мной не бывает!
- Ой! – всплеснул руками певец. – Нашёлся тут эксперт-болтолог! Сам краном пользоваться не умеешь! А нас учишь!
Нюргустан бросил короткий взгляд на Весенну.
- Ну-у-у, - засмущалась она, порозовев щеками. – Смешно было, я рассказала…
- Смешно... - пробурчал Нюргустан.
- Ну, извини, - улыбнулась девушка. – Но, правда! Ты хорошо в лесах, в болотах этих разбираешься. Мы же городские, не умеем охотиться и рыбачить, но знаем о жизни вокруг, о мире…
- Не много вы и знаете, - махнул рукой парень, обидевшись. – Что ни спроси, ничем не помогли.
- Ой, ну давай, ага! – снова набычился Арчибальд. – Без нас бы ты сюда не дошёл! Заблудился бы уже сто раз! Прямо вот мы совсем бесполезные, ага?!
- Я-то?! - вскинулся парень.
- Да ладно вам, - постаралась успокоить заводившихся мужчин Весенна.
- Да что ладно? Ну, задолбал уже нравоучениями своими! Не маленькие же! Не знаю я, как болота твои сраные выглядят! И как гриб от говна медвежьего на вкус отличить! Да! Не ходил по полям да лесам! Зато другое умею!
- И что? – спокойно спросил Нюргустан, посмотрев на певца пронзительным взглядом. – Врать? Языком мелить?!
Арчибальд замолчал, играя желваками.
- Слушай, братан, - процедил он, сжимая кулаки. – Не нарывайся… За своим-то следи! Не посмотрю, что большой и сильный...
- Ребят, хватит, ну не надо! – снова попыталась вмешаться Веся. – Нюргустан прав, мы ему больше мешаем!
- Кто мешает?! Без нас бы он ни в один город не попал! Не узнал бы ничего! Ходил бы… - он поднял руки над головой, свесив запястья. Изображая не то мертвеца, не то медведя, - У-у-у-у… Я ходить большая города! Искать плохой дух… Вода из речка умываться! шишкой подтираться!
- Игорь! – вспыхнулаВеся, обратившись к барду его при рождении данным именем. – Кончай!
- Я кончу – ты стонать будешь! – разошёлся бард. – Ешь лучше давай мясо своё и не лезь! Жди, пока жопа больше головы станет!
Весенна сжала губы, щеки ее мгновенно вспыхнули.
- А у тебя!.. Язык длиннее члена! – выпалила она, и в её голосе прозвучало не только раздражение, но и обида. – Сидишь тут, треплешься без умолку, а когда дело доходит до настоящего дела — так первым в кусты!
- Чего-о-о-о?! - набычиля Арчибальд, состроив злую рожу. - Слышь!
- Так! Хватит! – хлопнул по колену Нюргустан. – Всем молчать!
- А то что?! – Арчибальд и сам не понимал, какая муха его укусила, но его задели слова... этого... пацана!
Врать! Да что он знает о нем?! Всю жизнь прожил на своём севере у мамки на сиське! А тут пришёл и-и-и-и-и давай из себя строить, указывать, что и кому как делать!
- Я тебя ударю… - спокойно ответил северянин.
В стороне раздался всхлип, и мужчины обернулись. Весенна беззвучно рыдала, содрогаясь плечами, отвернувшись к серому лесу.
- Эй, - смягчился при виде женских слёз певец, словно пробуждаясь, сбрасывая гнев. – Ну ладно, не реви… Извини…
Нюргустан коснулся плеча девушки, но та дернулась.
- Сам ты! – прокричала она, резко обернувшись!
Что именно «сам ты» Веся сказать не смогла. Слёзы хлынули из её глаз, задушив горло.
- Ну, все, все, - прижал её к себе Нюргустан. – Он глупый…
Рыжая начала немного успокаиваться, когда Нюргустан погладил её по волосам.
- Извинись, - строго посмотрел на барда парень.
- Извини, - поднял плечи певец. - Я ж сказал уже…
- Нет, извинись как нужно. Ты говоришь, но не просишь прощения. Скажи за что!..
Арчибальд пожевал плечами, пытаясь вспомнить, чем именно обидел рыжеволоску.
- Ну, извини, что сказал, что ты много ешь!.. – наконец-то не громко проговорил певец.
Веся всхлипнула.
- Я не виновата! Это такая конституция! – утерла она кулачком слёзы. – Что я с этим сделаю?! Я постоянно голодная…
- Принимаешь? – обернулся северянин к девочке.
Та кивнула.
- Тогда теперь ты извинись…
Арчибальд дернул бровью. Веся замерла, нахмурилась.
- А я за что?!
- За то!
Веся вздохнула.
- Извини, что… - она задумалась. – Оскорбила твоё мужское достоинство…
- Искупать будешь!.. – буркнул бард, хмыкнув.
- Балбес! – беззлобно, улыбнувшись, качнула головой Веся.
- Тогда и вы меня простите, - глядя в огонь, вдруг сказал парень. – За то, что сказал, что вы мне мешаете.
- Да ладно, - хлопнул по плечу здоровяка бард. – Мы, правда, медленные и многого не умеем. Но нам деваться-то некуда… Без тебя нам реально бы пришел трындец...
И тут в лесу раздался далёкий вой.
***
Веся вздрогнула. Арчибальд заозирался. Нюргустан мгновенно поднялся.
Чёрные деревья стояли сплошной стеной, закрывая обзор.
Раздался быстрый топот и за пределами костра мелькнуло что-то чёрное. Затем справа, слева...
- Кто это? – сжалась в комок девчонка.
Нюргустан мгновенно присел, лег на снег, посмотрел вперёд. Десятки искорок, отражённых от глаз костра, уставились на него злым взглядом.
Раздался рык и на поляну вышла стая псов.
- Ой! Мамочки! – пискнула Веся.
Нюргустан схватил топор, Арчибальд свою гитару. Такое себе оружие, но хоть что-то!
Псы, скалясь, истекая слюной, пригнув морды к снегу, медленно шли вперёд. Облезлые, лохматые, в коростах и боевых шрамах. Озлобленные. И что самое страшное – голодные.
- Сзади смотри, - попросил Нюргустан и Арчибальд обернулся.
Оттуда к ним, молча, крались три тени. Пока основная стая отвлекала, эти должны были напасть из-за спины. Как только псы поняли, что их план был нарушен, стая не сговариваясь, бросилась в атаку.
Схватив палку из костра, Нюргустан протянул её Весенне.
- Бей!
Девчонка махнула факелом, который тут же погас.
Первый пес попытался атаковать Арчибальда. Тот со всей силы ударил пса по морде. Гитара звонко тренькнула. Пес закачал головой, отскочил. Двое других разошлись сторонами и кинулись с флангов. Один вцепился барду в сапог, второго Нюргустан снёс мощным пинком.
Арчибальд вскрикнул. Зубы пса сапог не прокусили, но мощные челюсти больно сдавили ногу, едва не опрокинув человека. Он неловко ткнул собаку кулаком в голову и тут же обрушил повторный удар гитарой на первого, пришедшего в себя пса. Инструмент хрустнул не выдержав напора. Пес, скуля, отскочил, замахал лапой. Струны рассекли ему ухо и бровь.
- Вот тебе и не ударный инструмент! - поднимая обломки, оскалился бард, ожидая новую атаку.
Веся вскрикнула. Здоровенная собака кинулась на неё в прыжке. Она ударила палкой, но промахнулась. Благо, что северянин резким рывком столкнул хищника с прицела своим топором. Удар был не точным, ему помешала девчонка, стоявшая между ним и живой ракетой, но этого хватило, чтобы пес коротко взвизгнув, упал в сугроб.
Прижав девчонку к себе, Нюргустан завертелся, подняв топор над головой. Стая окружала, смыкая кольцо. В обороне люди явно проиграют. Нужно было идти в атаку, разорвать цепь,вырваться из окружения и тогда хищникам придется менять, сбивать строй, атаковать по очереди, мешать друг другу. Но с неопытными спутниками это было опасно.
Получив первый отпор, псы чуть оттянулись, но кольцо не разорвали. Стая насчитывала более двух десятков мёртвых псов, каждый из которых и по отдельности представлял серьёзную опасность, а тут сразу целая голодная свора.
Собаки принялись рычать и лаять, вновь сужая кольцо. Люди теснились друг к другу.
- Прикройте мне спину, - попросил Нюргустан, выискивая внутренним взором вожака.
У них должен быть лидер! Тот, кто ведёт стаю в бой и кто отдаёт приказ! Убив его, у них есть шанс выбраться из западни. Однако, сколько он ни искал самые яркие искры сознания, он не смог определиться, кто же из них вожак. Все псы этой стаи были самостоятельными. И все они хотели крови.
Хрипя и топча снег, делая ложные выпады. Стая сжимала кольцо, готовясь к новому одновременному прыжку. Рык стоял такой, что с ветвей посыпался снег.
Нюргустан сжал топор сильнее. Прицепившаяся к нему словно блоха девчонка сковывала движения. Но отвлечься от стаи, чтобы отодрать от себя рыжеволоску, означало спровоцировать атаку. Он как мог, пытался придавить псов страхом, но в таком возбуждённом состоянии стая была бесконтрольна. Этим псы и отличались от волков. У вторых есть инстинкт самосохранения. У собак же он отсутствовал наглухо.
Стая пригнулась, напрягаясь как струна, и Нюргустан понял. Атака началась.
Внезапно в лесу раздался дикий вопль. Один пес взвыл от ужаса и боли. Заскулил, завертелся в снегу. Раздалось урчание. Слева случилось тоже самое. Над головами зашуршало и вниз, на головы людям, посыпалась кора. Тёмные тени, словно стрелы стремительно срывались с деревьев и один за другим, булькая, разорванным горлом, падали на снег.
Атаковавших стаю хищников не было видно. Лишь их стремительные движения. Охотник в одно мгновение превратился в жертву. Нюргустан ощутил, как в стае появляется страх, и он незамедлительно ударил по самым слабым.
Двое, скуля от ужаса, бросились в лес, разомкнув строй. Они мчались так, словно сам Этхе гонится за ними. И стая дрогнула. Псы в одно мгновение, бросив раненых сородичей, прыснули в стороны, и через один удар сердца над поляной воцарилась почти полная тишина.
Люди стояли, плотно прижавшись друг к другу. Из тени чащобы доносилось леденящее в венах кровь довольное урчание, треск раздираемой плоти и костей.
- Это еще кто, - дрожащим голосом, держа разбитую, с лопнувшими струнами гитару, прошептал Арчибальд.
Раздался хруст снега. Одновременно со всех сторон. Что-то тяжёлое спрыгнуло в сугроб. Единым порывом, слажено. И воцарилась тишина.
Хрусь, хрусь, - донеслось через какое-то время и в свет костра, лениво, словно на прогулке, вышел…
- Мать твою, - обомлел Арчибальд. – Это что такое? Кот?!
Здоровенный, лохматый, с белесой шерстью котяра, размером с некрупную собаку, вышел на свет, уселся на задницу и пристально посмотрев на людей, в страхе жавшихся друг к другу, коротко мяукнул.
- Мря, - сказал кот и принялся нализывать окровавленную лапу, которой потом начал умывать ухо.
Раздался новый хруст снега и в свет костра на этот раз вышла…
- Рысь! – обомлела Веся, узнав в сабаковидном теле, с грациозной кошачьей поступью и огромными кисточками на ушах, животное.
Рысь фыркнула, подошла к коту, села рядом. Из тени к ним последовали другие силуэты с огромными клыками, острыми когтями и недобрым взглядом.
Кот закончил умываться и пристально посмотрел на Нюргустана, безошибочно узнав в нём вожака.
- Мря? – спросил кот.
- Манкуй?! – припомнил забытое слово певец. – Или как ... Майкун, Мэйкун... Но таких огромных я ещё не видел. Старый какой-то…
Морда кота была закалена в боях. Один глаз, левый – рассекала глубокая царапина, и им зверь явно видел хуже.
- Мря?! – повторил котяра.
Рысь, стоявшая рядом, внезапно лизнула спутника и уселась рядом.
Кот словно усмехнулся.
- Мря!
И все рыси, как по команде, опустились на снег, чего-то ожидая.
Нюргустан опустил топор. Отложил в сторону. Он ещё может быть бы и справился со стаей псов без печальных последствий, но вот с этой стаей справиться ему будет тяжело. Тут точно кто-то мог погибнуть. К тому же он чувствовал исходящую от кота непонятную силу. Он словно гипнотизировал его.
Зверь ударил хвостом.
- Мря! – нетерпеливо повторил он.
И тут парень понял. Он звал его общаться. Давление на голову, которое он ощущал уже давно – был сигналом открыть свой разум для общения. Сам дух этого леса пришёл поговорить с ним!
- Я понял тебя, - поклонился Нюргустан и, выйдя вперёд, опустился на колени.
Закрыв глаза, он начал медленно входить в транс. Над поляной полетела тягучая горловая песня, от которой даже у Веси с Арчибальдом в голове помутнело. Северянин пел, меняя тональность и громкость, то гудя, то урча, то словно насвистывая, издавая низкие рокочущие звуки.
И наконец-то, после нескольких попыток, разум его приоткрылся.
В сознание ворвались яркие картинки прошлого.
Он – маленький, напуганный котёнок. Вокруг громкие звуки. Взрывы. Стрельба. И ему очень страшно. Но страшно ему не из-за войны вокруг. Нет. Он к ней давно привык. Страшно ему из-за смерти, что тянется к нему из-под земли своими леденящими пальцами. И человек. Большой. Сильный. Защитник. Словно медведь. От него веет силой и уверенностью. Их судьбы переплетены на веки. Затем была радость. Радость общения. Путешествия. Сражений. Потом пришла боль. Боль утраты, так хорошо знакомая северянину. А за ними пришло такое беспросветное одиночество, что Нюргустан взвыл бы волком на луну, будь он им. И потом… Потом искорка тепла и заботы. Новый дом. Новая семья. Новая стая. Новая жизнь. Он нашел смысл продолжать существовать в этом мире, хотя тайно мечтал о смерти. дух леса устал.
Все это Нюргустан увидел за одно мгновение. Разум кота и человека сплелся, смешался. Кот тоже увидел боль утраты. Кот узнал в странном двуногом, умевшем общаться с животными заплутавшую душу. Она была необычной. И старой и молодой одновременно. Такой, словно ее убили, а потом воскресили. И душа та была тесно связана с его человеком. С его другом. С его хозяином. Этот, другой человек был лишь сосудом души, которая металась в заточении. И кот, поняв всю глубину хитросплетений мироздания, решил помочь двуногому во что бы то не стало. Он показал ему лес. Показал тайные тропы к месту, куда человек хотел попасть. Путь его был опасен, но хозяин леса знал тайные тропинки, которые могли помочь. И он их ему показал...
Нюргустан вернулся в реальность. Он был прав. Все образы, которые он увидел, чувства, которые ощутил, принадлежали ему – Владыке этого леса. Старому коту, прожившему свою последнюю, седьмую жизнь. Такому же как он сам… Не одному, но одинокому.
Нюргустан поклонился хозяину земель.
- Спасибо, что помог нам, Бай Байанай! Благодарю за охоту и кров. С рассветом мы уйдём, не причинив этому лесу вреда…
- Мря! – как будто улыбнулся кот, чуть опустил голову, качнув кисточками на ушах и медленно встал.
Вместе с ним встали и рыси. Кот развернулся и пошёл в тень леса, но остановился на самом её краю. Обернувшись, он ещё раз мрякнул и одним прыжком скрылся в темноте, растаяв, словно призрак. За ним последовала вся стая. Беззвучно, растворяясь во мраке, словно тут никого и не было, они пропадали из поля зрения, тая в ночном морозе.
- Что это было?! – удивлённо ахнула Весенна, просыпаясь от наваждения.
- Это был дух леса. Он показал вам свою жизнь, а вы ему свою… И он разрешил нам пройти. Помиловал. Значит, вы хорошие люди. Плохих Бай Байанай не пускает в свои земли…
После общения с духом леса у него осталось странное ощущение. Словно он что-то должен был понять, но не понял. Вспомнить, но не вспомнил. Словно что-то позабыл. Очень важное. Дух пришёл не просто так. И не просто так показал свою жизнь! Это что-то значило. Что-то очень важное! Но он не мог понять, что…
***
Дальнейшая ночь прошла тихо. Никто больше к ним не приходил, и никто не тревожил. Хозяин леса надёжно уберёг, скрыл от посторонних глаз троих путников. А утром…
Рысь-матушка обнаружила своего любимого иного зверя в норе. Кот лежал, не шевелясь. Прожив последнюю жизнь, дойдя до конца, он ушёл в мир иной тихо и спокойно. Он нашёл то, что искал. Родственную заблудшую душу. И он помог ей, отдав все свои последние силы. Коснувшись разума человека, кот вспомнил всю свою жизнь от рождения до этого дня и понял, что прожил, жизнь до конца. Тихо умирая, в сырой, холодной, темной яме, делая последние глотки воздуха, кот вспоминал того, кто его любили. Он усиленно пытался вспомнить его голос. Но никак не мог. Прошли годы и многое забылось. А так хотелось в последний удар сердца услышать свое давно забытое всеми имя именно из его уст.
И сердце его не выдержало.
Кот ушёл, возносясь на небеса, и стая, опечаленная, навечно замуровала вход в его могилу, похоронив такого родного, но другого соплеменника.
А там, в сумеречном мире…
- Нордя! - Позвал его знакомый голос из тумана…
Кот встрепенулся. Он снова стал молодым и крепким. Полным сил и энергии.
- Мря! – озираясь в поисках любимого человека, завертел головой кот.
- Ко мне!
Из мрака проступил силуэт. Большой. Лохматый. С огромной винтовкой в руках. И кот, в один прыжок, занял своё любимое место на плечах не хозяина. Друга. Он зарылся мордой в листья лохматого костюма. Втянул аромат пота, крови и пороха, замурчал и громко, во всеуслышание, огласил окрестности своим появлением!
- Мря вам!
Леший почесал друга меж ушами, улыбнулся и два товарища, наконец-то встретившиеся в загробном мире, отправились на новое задание.
(прим. автора. Сцена посвящается нашему коту – прототипу героя Норду Лонг Мэдоу).
***
Нюргустан проснулся первым. Странный сон улетучился, но знания о том, что дух леса, безмерно уставший и скорбящий, сегодня покинул эти земли – осталось. Дух переродился в новую сущность, сменил тело и ушел в другое место. А это значило, что вскоре эти места станут ещё опаснее без его покровительства. А ещё он знал, что этот кот как-то связан с тем, кого он ищет… И что он идёт правильной дорогой.
Хотелось пить. После ментального общения организм сильно истощился и всю ночь Нюргустан боролся с жаждой и бессонницей. Снега вокруг было много, но есть его было нельзя. Любой житель крайнего севера с детства знает, что утолить жажду снегом невозможно. Только больше пить захочется и быстрее замерзнешь.
Нужно было в чём-то натопить питьевой воды, но с собой у него не было ничего подходящего. Пришлось вспоминать уроки Напака.
Собрав немного удобной, мягкой берёзовой коры, он соорудил из неё подобие коробки - плотно уложив слои бересты друг к другу, сплетя между собой как косичку, набрал в неё снег, раздул костёр и бросил в него пару гладких камешков.
Когда те нагрелись, он аккуратно веточками переложил их в деревянный туесок и принялся ждать, когда снег превратится в воду. И, когда снег расплавился, Нюргустан поднял коробочку над головой и принялся жадно пить. Утолить жажду такое количество воды, конечно, не смогло, но язык, распухший, словно труп на солнце, порадовался и этому. Пришлось повторить процедуру несколько раз и в итоге ощущение жажды с "невыносимого" сменилось на "терпимое".
Конечно, можно было бы сделать ледяную кружку, снега много, но на это ушло бы много лишнего времени, как и на то, чтобы плести полноценную посудину или охотиться на зверя, чтобы сделать из его шкуры бурдюк для воды, но нужно было спешить. Если он правильно понял лесного духа – если они поторопятся, то к полудню они уже могут достичь нужного места. Парень посмотрел на спутников, вздохнул и мысленно поправился. «К закату». Снова вздохнул и прибавил «может быть, в лучшем случае»…
Вторым проснулся Арчибальд. Уловив запах дыма, он встрепенулся и смешно зашлёпал губами, осматриваясь по сторонам. Обняв себя за плечи, ежась от холода, он снова улёгся, прижался к девчонке, но, бесполезно проворочавшись ещё минут десять, сел и окончательно проснулся.
- Колотун… - описал он одним, точнее двумя, ёмкими словами состояние погоды, но второе Нюргустан не понял.
Весенна поёжилась, поджимая ноги.
- Пить будешь?
Певец кивнул.
- В голове как с похмела… Бошка трещит…
- Так бывает после общения с духами… - многозначительно ответил на незаданный вопрос северянин.
- Ага, знаю я ваших духов.
Арчибальд принял дрожащими руками сосуд, жадно присосался. Отмахнулся рукой, напившись.
- Откуда знаешь? – поднял бровь Нюргустан.
- Один раз с пацанами так накурились, что кого только не видели! Не бери в голову, это такое выражение…
- Как «нассать в уши»?
Арчибальд поперхнулся.
- Ну, да! – улыбнулся он. – Не думаешь же ты, что это по-настоящему?! – Нюргустан не ответил. – Это – наврать. Навесить лапшу на уши, нагнать, нае… - бард усмехнулся. – Короче, много вариантов.
- Я так и подумал…
- Чего хмурой такой. Не выспался? – отхлебнул теплой, пахнущей какой-то пылью воды бард.
- Выспался. Я мало сплю, мне хватает. Думаю.
- О чём?
Арчибальд подсел к огню, выставил вперёд ладони.
- Идти надо. Лесной дух указал дорогу. Спешить нужно. Скоро это место плохим станет.
- Плохим?
- Да. Тёмным. Лесной дух умер, здесь больше нет защиты.
- А духи умирают?
- Не совсем. Они переходят в другое тело, в другое место. А их –занимают другие духи. Но духи бывают разными.
- Так этот кот – реально дух леса?
Нюргустан кивнул.
- В моей деревне говорят, что есть два Кота-Духа. Один – умный и добрый. Он всегда поможет хорошему человеку, наставит его на путь истинный, расскажет тайны. Обитает он на Великом дубе и встретить его — к большой удаче. Второй – злой, вредный. Плохой. Он голову заморочит, замурчит, убаюкает и съест тебя заживо, пока будешь сны видеть. Никто не может устоять перед его байками и песнями. Нам повезло встретить доброго. Но мир всегда в балансе! На смену злу приходит добро, а добро меняется злом. Место пустым будет не долго.
- Хах, - усмехнулся Арчибальд. – Слыхал я эти сказки про Кота Учёного и Кота-Баюна. Это ж классика!
- Кто?
- Классика! Я в детстве такие сказки слышал. Мама рассказывала, да и в школе проходили. Пушкин написал. Не знаешь что ли?
Нюргустан нахмурился.
- У Лукоморья дуб зелёный. Златая цепь на дубе том. И днём и ночью Кот учёный всё ходит по цепи кругом, - начал на распев цитировать единственное выученное школьное произведение. – Идёт направо – песнь заводит, идёт налево – сказки говорит…
Нюргустан нахмурился ещё сильнее.
- Да. Все так.
- Ну вот! – Арчибальд надменно усмехнулся. – Сказки это!
- Сказки, не сказки, - как показалось, немного обиженно проговорил северянин. – А в каждой сказке есть правда!
Певец вздохнул и улыбнулся по-отечески. Насколько бы северянин ни был велик ростом и силён духом, но порой он виделся ему совсем глупым ребёнком.
- Ладно, - махнул он рукой. – Так что, выходит, скоро сюда Кот-Баюн заявится?
- Возможно, - пожал плечами Нюргустан. – Может Баюн. Может другой дух. Свято место пусто не бывает!
- И это слышал! Поговорка известная.
- В поговорках тоже много правды! Умные люди их придумали. Истину в простых словах изложить– большой навык нужно!
- Да я не спорю! – улыбнулся певец, отставив корзинку. – Тут с тобой согласен полностью…
- У-у-у-у медведи! – пробурчала вдруг Весенна, открывая глаза. – Спать честнОй девице не даёте!
Веся укрылась жилеткой с головой, смешно оголив ноги. Поёрзала, пытаясь укутаться полностью, но, не сумев, буркнула и села.
Снова растрёпанная, снова похожая на мокрого воробья, заспанная, она показалась Нюргустану какой-то иной. Домашней. Уютной. Простой. Забавной. Он улыбнулся.
- Спи, солнце только до зенита добралось, рано ты что-то… - усмехнулся певец. – Баю баюшки баю… Давай похлопаю…
Он хотел было шлёпнуть рыжую по заднице, как делали мамы с малыми детишками, чтобы те засыпали, но Веся стянула губы, как говорил один его хороший знакомый «в куричью жопу», и насупилась.
- Разбухтелись тут… Баюн, не баюн! Сейчас придет волчок и бока вам отгрызет…
- А потом придет медведь, и отхватит ножки треть, - задумчиво глядя в огонь, внезапно пропел парень. - Ручку вынесет лиса, зайка высосет глаза! Черви заползут под ногти, рысь запустит в сердце когти! А какой-то рыжий кот горло вмиг перегрызет! кИшки рогом вспорет бык, лоси вырвут твой язык, а собачка со двора сгложет косточку бедра, кошка вылижет глазницы, свинья откусит ягодицы!..
Веся замерла с открытым ртом, а северянин продолжал напевать страшную песенку на известный ей с детства мотив.
- ...Печень будет кушать крот, бык порвёт копытом рот, ёж утащит язычок, мозг проточит червячок, череп дятел раздолбит, в лёгких моль уже сидит... Сердце зажуёт барсук, уж поселится в носу, а весёлые цветочки прорастут тебе сквозь почки! Вот и будет от ребенка лишь хребет и селезёнка! Кровь стекает с потолка, засыпай! Пока-пока!
- Ж-у-у-у-уть… - констатировал, рассмеявшись, бард. – Тяжёлое у тебя было детство… Деревянные игрушки к полу прибитые… Да черепа вместо куколок, да?
Нюргустан обернулся и внезапно, немного комично, но от того ещё более жутко, оскалился в улыбке.
- Хы-ы-ы.
Тут даже Арчибальду стало не по себе от мысли, что он мог угадать…
***
***
Собрались быстро. Собирать-то особо было и нечего: оделись, натолкали под одежду сухой травы, чтобы сохранить больше тепла по совету Нюргустана, сходили на лево и направо согласно гендерным различиям, да пошагали куда глаза северянина глядят.
Он, кстати, хоть и солнышко начало прогревать окрестности, и стало даже немного комфортно, но все равно еще нет-нет да по телу пробегал холодок, заставлявший вздрагивать, шел по лесу с голыми руками. В одной безрукавке и драных штанах, казалось, совсем не испытывая при этом никакого дискомфорта от холода.
Веся, разглядывая мощные, перевитые мышцами предплечья, внезапно вспомнила ночную сцену. Словно кадр фотоаппарата, обложку журнала. Ночь. Темнота. И обнажённая фигура северянина. Настолько мощная, что казалось, у него есть мышцы даже на ушах. Стальной пресс. Огромные, почти гипертрофированные плечи, мощные грудные мышцы… Сильные ноги… Девушка зарделась. Стало даже жарко. Картинка всплыла сама собой. К произошедшим событиям она старательно не хотела возвращаться. Думать о смерти было неприятно, но ощущение, зародившееся в ней к парню, росло с каждой минутой. Он спас её! Прыгнул без раздумий! Вытащил! И она… Она теперь, не много, не мало, обязана ему жизнью… Такой сильный. Надёжный… С ним… Девушка покраснела. С ним можно построить семью. Он добрый, красивый…
- Эй, - оборвал фантазию голос, в которой она в большом деревянном срубе нянчит наверное уже пятого ребёныша, а Нюргустан во дворе колет дрова и все у них уютно и прекрасно. – Ты чего там?
Весенна моргнула. Оказалось, она отстала от группы уже на приличное расстояние. Нюргустан и Арчибальд остановились, ожидая замедлившуюся спутницу.
- Все нормально? – насторожился северянин.
- Да… – скромно улыбнулась девушка, шагнула вперёд и ойкнула.
Внезапно из сугроба, из-под самой её ноги, выскочило нечто. Нюргустан едва успел разглядеть огромные зубы и глаза — а тело уже действовало инстинктивно. В один рывок он выдернул вздрогнувшего барда из сугроба так, что у того вылетели ноги из сапог, и швырнул его как тряпку к ближайшему дереву, попутно выхватывая топор из импровизированных веревочных ножен, за спиной.
- На дерево! – оглушительно крикнул он, размахиваясь.
Белое, как снег, стремительное существо с зубищами в палец длиной метнулось в их сторону. Весенна взвизгнула, инстинктивно подскочив к ближайшей ёлке.
Топор свистнул в полёте. Острие распилило снежную крысу, отрезав ей голову в одно мгновение.
Тело монстра упало в снег, а его голова, орошая сугробы алой кровью, мотая непропорционально длинными ушами, отскочила в сторону.
- Быстро на дерево! – шагая огромными шагами, кричал северянин, мчась к девушке.
Веся, напуганная до чёртиков, ничего не понимая, попыталась узнать, что случилось, но здоровяк в одно движение подхватил её и в прыжке уцепился за висящую над головой ветку.
- Ноги! – поджал парень колени.
Он внимательно вгляделся в снежный покров. Не мелькнёт ли где быстрое юркое тело, не вздыбится ли снежная шапка. Не рванёт ли из него ему навстречу зубастая пасть.
Топор неудачно отскочил довольно далеко. Они оказались в западне. Опасной и смертельной.
- Слышь! – донёсся голос барда, который, потирая ушибленную, раненую ногу, прихрамывая, шёл к своим сапогам. – Ты совсем сдурел?
- Уходи! Снежные крысы!
Арчибальд замер, огляделся, указал пальцем на убитое чудище. Нюргустан кивнул.
- Быстро! Ноги отъедят!
Арчибальд рассмеялся. Громко, заливисто. Весенна тоже хихикнула.
- Это заяц, - улыбнулась она.
- Заяц? – нахмурил брови здоровяк.
- Слезай, герой-защитник, хренов! - позвал бард, поднимая тушку зверя за лапу. – Чётко ты его. Считай, обед есть…
Нюргустан с сомнением покосился на спутников. Спрыгнул с ветки.
- И много тут таких? – подошёл он ближе, разглядывая острые зубы и огромные глаза.
- В лесу-то?! – с трудом остановил смех певец. – Много. Но не бойся, не отъедят ноги! Они травой питаются. Да корой…
Северянин поднял голову за уши, осмотрел.
- Так вот ты какой! – пробурчал он тихо и аккуратно поддев пальцем зубы, осмотрел пасть твари. - Да, такой может вылизать глаза... - он вытянул скользкий заячий язык из пасти.
- Фу! - отвернулась Веся.
- У вас что, зайцев нет на родине? Никогда не видел? – заулыбался Арчибальд, отряхиваясь.
- Нет, у нас только снежные крысы…
- Что за крысы?
- Да вот такие же… Только уши маленькие, а хвосты длинные и сами побольше будут. Стаями живут под снегом. Оттуда и атакуют. Легко ноги откусят и убьют, если попадёшься им… Самые опасные у нас, наверное. Волка или медведя издалека видно, а эти…
- И че, прям под снегом живут? - Арчибальд не поверил словам спутника.
- Да. Там, - указал он взглядом на ближайший сугроб. – У нас у соседей так одной зимой семью съели. Прогрызли стену в доме и ночью, пока те спали, схарчили. А у Напака… Отца моего друга – они обе ноги однажды откусили. Еле спасли.
- Жуть! – поморщилась рыжеволоска.
- Да капец у вас там края! – усмехнулся Арчибальд. – Не! Ну, вас нафиг со своими крысами! Я к вам ни ногой! Пока обе целы...
Он протянул тушку зайца.
- На. Разделаем на привале, мясо у них очень вкусное!
- Ур-р-рр! – подтвердил желудок рыжеволоски, и Арчибальд снова рассмеялся.
– Вот! Эксперт подтверждает!
Веся улыбнулась. Без злобы. После того как они вчера попросили друг у друга прощения, она удивительным образом больше не держала зла на этого балабола. И он, кажется, тоже стал вести себя иначе.
Повесив тушку на петлю у пояса, Нюргустан поднял голову зверя, уложил рядом с деревом.
- Прошу прощения, Духи леса, за причинённую смерть. – Прошептал он негромко. – Я то не со зла. Я друзей уберечь. Смерть сына вашего не будет напрасна. Пусть его шкура и кости послужат лесу. Не держите на нас зла и пропустите через свои владения…
Поклонившись, Нюргустан повёл группу дальше. Идти предстояло далеко, а времени оставалось всё меньше. Солнце уже перекатилось за зенит.
***
Привал делали короткий. Быстро зажарили зайца, шкуру которого северянин вычистил и повесил за пояс, передохнули, да снова двинулись в путь. Нюргустан подгонял спутников, с каждым шагом внутри ощущая какой-то трепет. Что-то манило его вперед, как ожидание чего-то, о чем знаешь, но еще не получил.
Чем дальше они шли, тем больше лес вокруг менялся. Деревья становились ниже, все чаще встречались берёзки, чьи стволы изгибались, как змеи.
- Точно правильно идём, - посмотрев на очередную группу сплетённых стволов, констатировал Арчибальд. – Такая хрень только в районе, где военные обитали, творится. То химия, то отрава, то излучение какое… А может, и радиация…
Нюргустан молча согласился. Он ощущал, как вокруг воздух становится всё твёрже. Не видимая энергия словно делала его осязаемым.
Чем ближе они подходили к цели, тем неуютнее становилось вокруг. Несколько раз они слышали странный гул, похожий на далёкий рёв огромного животного или на то, как гудит сама земля. Словно огромный голодный желудок требовал еды. Пару раз им встречались следы каких-то животных. Все непременно огромные и когтистые. Медведь — не медведь. Волк — не волк. Нюргустан не мог определить хозяев следа, не зная их особенностей. А от певца и девчонки толка в таком деле было и ещё меньше.
Старательно обходя странные, неприятные места, пользуясь чуйкой, Нюргустан вёл группу за собой до самого позднего вечера, пока солнце не коснулось горизонта.
Бункер, а точнее его огромные, толстые ворота, врезанные в гору, оказались чуть правее. Они едва было не прошли мимо, благо, что неправильные, горизонтальные линии, никогда не встречающиеся в природе, створа ворот привлекли острый взгляд северянина.
Пришлось повернуть, немного вернуться и спуститься с холма, но когда цель стала видна, идти стало проще.
Ворота были приоткрыты. За ними виднелся небольшой бетонный спуск. На стенах тускло горели красные фонари, а в полумраке туннеля виднелись какие-то коробки, накрытые плотным брезентом, а за ними поворот за которым ничего не было видно.
- Стремное место, - заметил Арчибальд.
- Да… Как-то странно. Почему двери открыты?! – насторожилась и Весенна. - Может, не пойдём? – с надеждой в голосе спросила она, глядя на северянина.
- Ничего плохого не чую, - прислушавшись к себе, проговорил Нюргустан.
- Ловушкой за километр пахнет…
- Мне. Надо. Туда. – По слогам произнёс и сделал широкий, уверенный шаг вперёд северянин.
Бард с рыжеволоской последовали за спутником. Деваться некуда. Хотя был ещё вариант остаться снаружи и подождать, пока Нюргустан всё разведает. А вдруг всё-таки…
Но когда за спиной раздался металлический скрежет, Арчибальд чуть в голос не застонал. Ему даже оборачиваться не пришлось, чтобы понять, что произошло. Ну-да, ну-да! Как же могло быть иначе?! Сейчас створки ворот смыкаются, опускаются, поднимаются — как говорится, нужное подчеркнуть, — но как не верти, как не пиши, итог, скорее всего, один: входа-выхода больше нет…
Потемнело. Не хотелось говорить избитую фразу, но так хотелось! Особенно глядя на нахмуренно-удивлённо-недовольно-растерянное лицо северянина.
- Чуешь, значит?! – вздохнул Арчибальд, выдержав паузу, а ну как впереди двери откроются взамен входных, вдруг так система безопасности тут устроена.
Нюргустан, конечно, попытался остановить смыкающиеся словно челюсти двери, но не успел. Они оказались в пасти зверя, в его логове. Тут было так же сыро, мрачно и красно.
- Что теперь делать?! – не громко, без укора, а из чисто природного неумения держать язык за зубами, дара, поинтересовалась Весенна.
- Искать выход, - заключил северянин, ещё пару раз безуспешно попытавшийся разомкнуть плотно сошедшиеся ворота топором.
Они осторожно прошли дальше по коридору. В его конце, за вторым изгибом вправо нашлась ещё одна подобная первой дверь. Её полная копия. Такая же толстенная, металлическая и... закрытая.
- Приплыли! – обречённо констатировал незавидное положение дел певец и опустился на пол, подпирая стену спиной.
- Надо осмотреться, - ничего не понимая, предложил северянин после нескольких секунд раздумий.
- Иди, походи, - предложил бард, сняв шляпу, чтобы очистить её от снега и нападавшего мусора.- Но че-то чую я, – он надавил на слово "чую", - Ничего ты тут не найдешь. Нас тупо заперли!
Северянин хмуро двинулся по туннелю. Вокруг стояли какие-то коробки и большие ящики, может быть, за ними был проход?
Поднатужившись и сдвинув один из них, парень никакого выхода не обнаружил. За вторым тоже… А вот за третьим… Точнее у третьего…
Веся чуть не пискнула, когда увидела истлевший в углу скелет. То ли глаза привыкли к полумраку, озаряемому красной вращающейся лампочкой, то ли просто сразу не обратила она туда внимания, но находка оказалась не приятной и страшной. Скелет сидел в такой же позе, как и Арчибальд — прислонившись спиной к стене. Только руки на кости ног сложил, да голову опустил, словно раздумывал о чём-то.
Весенна подойти к мертвецу побоялась. Нюргустан останки тревожить тоже не стал. Он обошёл труп по дуге, осмотрел его и, досадливо вздохнув, вернулся к спутникам. Сел.
- Ну, как? – насмешливо поинтересовался бард, словно сам ничего не видел. – Нашёл?
Северянин промолчал. Он смотрел на потолок – на квадратные отверстия, забранные стальной решёткой. Достаточно большие, чтобы в них можно было пролезть. Только уж сли-и-ишком высоко до них было. Даже для него. Да и решетка на них с о-о-о-очень толстыми прутьями. Из отверстий, судя по лёгкому колыханию мусора, поступал свежий воздух. Хорошо! – вздохнул про себя парень. – Хотя бы не задохнутся! Хотя кто знает!?
Нюргустан посмотрел на истлевший скелет. Может быть, это было бы проще. И менее болезненно.
- Летать умеешь? – проследил за взглядом парня Арчибальд. – Или ты как человек-паук, по стенам лазаешь?
- Да хватит тебе, - толкнула в бок балабола Веся.
Нюргустан подошёл, встал под отверстием. Подумал, огляделся. Ухватил коробку, подтянул её и поставил на первую — вторую. Затем третью, затем ещё и ещё, собрав пирамиду.
- Маловато будет, - снова хихикнул певец, оценив, что даже с такой баррикадой расстояние до потолка всё равно слишком большое. – О! Можем друг на друга встать, как в цирке!
Нюргустан обернулся и по-отечески, как на малое глупое дитя, посмотрел на Арчибальда. Ругать он его не стал. Мужчина боялся и скрывал это за своими шутками и издевками. От певца прямо таки несло страхом и волнением. А ещё немножечко отчаянием.
- А что в коробках? – задумчиво спросила Веся. – Большие. Может, там есть что-то полезное?
Нюргустан поддел доску топором. Откинул мешающийся брезент. Оторвал вторую, третью. Открыл крышку.
- Одежда! – немного грустно, разглядев внутренности ящика, ответил парень и вытащил на свет совсем не божий, а скорее, как и полагается по цвету – адский, пятнисто-черно-белую рубашку.
- Ха! – усмехнулся Арчибальд. – От холода точно не сдохнем!
Веся приняла рубашку, приложила к себе. Сунулась в ящик. Порылась.
- О! Разные размеры! Военное хранение, похоже! А там что?
Нюргустан открыл вторую.
- О! А тут теплая! – радостно воскликнула девчонка, обнаружив в потрёпанных бумажных пакетах кофты и штаны.
Порывшись в ящиках ещё, Веся достала себе подходящий по размеру набор одежды и, немного помявшись, удалилась за поворот, где пошуршала и вернулась обратно, облачённая уже в черно-белый камуфляж. Ра-а-адостная, словно отыскала тут склад с жареными котлетами.
Веся расправила волосы, поправила воротник рубашки и, отставив ножку, встав чуть полу боком, кокетливо поинтересовалась:
- Ну, как, идёт?
– Идёт! – хотелось сказать Нюргустану, но слова застряли в горле.
Чуть мешковатая, не привычная, казённая, но… Девушка стала выглядеть в этой одежде по-другому. Как-то более мужественно, что ли, если можно было бы применить сей термин к невысокой, рыжеволосой как солнце, с веснушчатым лицом девушке.
- И че радоваться?! – буркнул Арчибальд. – Ну, да, красиво в гроб положат… Если еще будет кому! Бедолаге, смотрю, это не особо помогло…
Он кивнул на скелет в углу.
- Зато тепло! – фыркнула Весенна, натягивая на голову такую же черно-белую шапку и показала певцу язык. – Если хочешь, сиди и мерзни! А я знаю, что Нюргустан что-нибудь придумает!
- Придумает, ага… Бетон метровый зубами прогрызёт!
- Ну и прогрызу!
- Тут и на вас будет! – продолжала не унывать Весенна, стараясь подбодрить спутников, хотя и ей на самом деле было тоже страшно и тревожно. – Ну-ка… - она достала пару самых больших размеров одежды и протянула их северянину. – Примерь! Твоя одежда уже совсем испортилась!
Парень нехотя принял свёрток. Его одежда и в правду уже прохудилась, но менять на другую её он не хотел.
- Просто примерь! Это удобная форма! Тогда умели делать. Видишь, двадцать лет пролежала, а не сгнила! Только плесенью чуть пахнет, но это ничего… С нашими-то приключениями… Проветрится быстро!
Весенна улыбнулась, и Нюргустан сдался. Видя, как в безвыходной ситуации рыжеволосая девочка продолжает радоваться мелким бытовым мелочам и у самого него настроение стало подниматься. Сейчас передохнут, да обязательно что-то придумают!
***
Форма, как назвала одежду девушка, Нюргустану была немного мала, непривычной, где-то висела, где-то натягивала и стесняла движения. Но нужно было отдать должное тому, кто её пошил. Ткань действительно оказалась крепкой, хоть и совсем не держала тепло по сравнению с его одеждой, зато была отлично прошита и легка. А ещё, что больше всего оценил северянин, имела очень много карманов. Сюда было бы удобно разложить какие-то мелочи, если б они у них были.
- Ну, прям эскадрон гусар летучих, - хихикнул Арчибальд, когда Нюргустан подошёл ближе и встал рядом с Весенной.
- Завидуй молча! – улыбнулась девушка и помогла парню справиться с застёжками. – Ну-ка, повернись! Хорошо смотрится! Всегда любила солдат…
- Мем, да мем! – шутливо приложил к виску ладонь Арчибальд. – Для вас я готов стать генералом!
Веся отмахнулась.
- О! Смотри! – она заметила на одежде липучки.
Дёрнув их, девушка ловко подтянула Нюргустану брюки — и!.. Северянин признал, что стало намного удобнее. Такие же странные ширкающие и прилипающие друг к другу штуки нашлись на рубашке и даже в карманах брюк и после регулировки форма стала как кожа — удобной и повторяющей все движения, из-за чего, нужно было признать, Нюргустан изменил свое мнение об обновке в лучшую сторону.
- Ну, красавец! – всё скалил зубы Арчибальд. – Морпех! Хоть сейчас на обложку дембельского альбома, а лучше — журнал для взрослых. Мадамы таких любят… Грудь только оголи…
- Ну, правда, хватит! – топнула новыми ботинками по полу Веся. – Вместо того чтобы сидеть и скалозубить, лучше бы предложил что-то сам!
- А что тут предложишь?! – подтянул колени к груди Арчибальд и, внезапно оскалившись, развёл их. – Ну, могу предложить заняться страстными, грязными непристойностями, пока живы. Один хрен сдохнем в этом мешке бетонном.
Веся закатила глаза. Нюргустан улыбнулся.
- Не бойся, - спокойно проговорил он. – Нам всем страшно.
- Мне?! – делано округлил глаза певец. – Мне не страшно! Мне просто жалко помирать вот так глупо, в самом расцвете сил! Посмотрим, как вы запоёте через пару дней, когда от жажды помирать начнёте…
Но Арчибальд ошибся… Жажду спутники ощутили не через два дня, а уже через один.
***
Они сидели, устало привалившись друг к другу. За прошедшее время, они, кажется, перепробовали все возможные варианты: пробовали и вставать друг другу на плечи, но у Весенны не хватало сил, чтобы что-либо сделать с решёткой, и пытаться разжать стальные челюсти дверей, и даже пытались разбить бетон. Все тщетно. Весящие, наверное, не одну тонну запорные ворота отжать было невозможно и краном, а бетон не поддавался без специального оборудования, только топор затупился. Истратив запасы всех сил и перепробовав все пришедшие в голову идеи, героям пришлось смириться с тем, что выход из западни, если и есть, то он явно не так прост. О том, что их тут ждёт смерть, старались не думать. Состояние отчаянья ещё не наступило, но уже маячило где-то в черном углу коридора истлевшими костями скелета, который, казалось, следит за ними и усмехается.
- Жа-а-арко, - обмахивая себя ладошкой, пожаловалась Веся.
Вентиляция работала слабо, и сейчас это стало хорошо заметно.
- Ага-а-а, - вздохнул Арчибальд и пожевал сухими губами.
- Ур-р-р-р-р, - заурчал желудок девушки.
Веся смутилась.
- Надо было вам остаться снаружи, - вздохнул, наконец-то признавая свою ошибку, Нюргустан.
- Замёрзли б, - усмехнулся Арчибальд, впервые за долгое время не сострив. – Тут, видать, дорога, что так, что эдак — в один конец. Здесь хотя бы теплее… Ща воздух кончится, спокойненько уснём и всё. А там бы долго замёрзали.
- Да там бы тоже уснули, - поспорила Веся. – У нас две зимы назад так дед Григорий помер. Шёл, шёл через лес. Кобыла оглобли сломала и убежала, пришлось пешком со Стана возвращаться. Так и не дошёл. Прилёг поспать и не проснулся. Сыновья только обмороженными и дошли. Так что — один конец. Через сон.
- Ну, тут-то приятней, - усмехнулся певец.
- Не кликайте раньше времени, - попросил северянин. – У всех своё время. Раньше времени косматую звать не нужно…
- Да часом раньше, часом позже... Че там! Эх. Жаль, конечно… Столько планов было!
- Извините, что затащил вас сюда… Нужно было настоять на том, чтобы вы снаружи всё-таки остались! Ушли бы. Или на помощь позвали.
- Да кого тут звать, - вздохнула Веся. – На километры ни кого.
- Ла-а-адно тебе, – махнул рукой Арчибальд и, сняв шляпу, принялся обмахиваться ею. – Сам говоришь, судьба. Значит, так написано было, всем тут и погибнуть.
- Нет, - твёрдо ответил парень. – Я не верю! Я должен был отомстить за свою семью! Я должен найти Домового! Здесь что-то не так! Не могу понять, как так получилось и почему мы тут. Наверное, это часть испытания.
Веся вздохнула, поворочавшись.
– И кушать, и в туалет хочется. Вот как так. Разом?!
- Бывает… - усмехнулся Арчибальд. – А! Говорят же, можно мочу пить…
- Фу, - слегка ткнула кулачком в бок балабола девчонка. – Ну, хватит…
- Да серьёзно! - улыбнулся певец.
- Можно, - подтвердил Нюргустан. – Но нужно фильтровать. Например, льдом… Мхом. Иначе почки откажут.
- Ну, уж нет! – застонала Веся, поднимаясь. – Закройте уши, - попросила она, направившись в дальний угол за поворот.
- Да что мы не слышали! - Улыбнулся Арчибальд. – И тут можешь, чего стесняться?! Ни кому не расскажем, – и добавил горько: - Уже…
Веся хмыкнула. Она на ходу принялась расстёгивать пуговицу брюк и в момент, когда повернула за угол и уже прикидывала, куда бы присесть, случилось это…
Мертвец, лежавший себе в углу до этого тихо-мирно, внезапно повернул голову.
- Гадить в бункере не вздумайте! Сами убираться будете! – проговорил он скрипучим, странным, механическим голосом.
Веся взвизгнула. Нюргустан мгновенно вскочил на ноги.
Арчибальд издал громкий, не понятный звук и чуть было не исполнил то, что только что собиралась сделать девчонка.
- Как-ко-го хре-е-е-ена! – бард забегал взглядом в поисках хоть какого-то оружия.
Мертвец повернул голову к ним.
- Такого!
Веся стрелой метнулась обратно, спряталась за спиной Нюргустана, приготовившего свой топор.
Мертвец говорил, не открывая рта. Точнее — челюстей. Никто из них не знал, как должен издаваться звук истлевшим до сухих, почти нереальной желтизны костей скелетом, но то, что происходит что-то не нормальное, понял каждый.
Раздалось жужжание. Едва слышное, едва уловимое.
- Погоди-ка! - Нахмурился Арчибальд и, подойдя ближе, бесцеремонно приподнял череп. – Твою мать! Это муляж! Там камера и динамик!
- Что?! – пискнула Веся, приходя в себя от ужаса.
- Это камера! – качнул черепом бард.
- Положи на место, - снова раздался голос из динамика, на этот раз откуда-то из под потолка. – Если что сломаешь, двери не открою, и точно тут подохните.
Арчибальд опустил череп. Описанная перспектива не радовала. Но радовала та, что шанс на спасение всё-таки был.
- Открывай, давай! – потребовал певец. – Что за игры?!
Он хотел было обложить невидимого собеседника, запершего их тут и, вероятно, наблюдавшего за их мучениями трёх, а то и четырёхэтажным добрым Русским, православным матом, но благоразумно сдержался. Хотя бы до момента встречи лицом к лицу. Иначе, как он только что услышал, двери им не откроют. В такой ситуации угрожать человеку с кнопкой, или чем там на столе, не стоило.
- Ща… - раздался голос через несколько секунд. – Ко второй двери идите. И не рыпайтесь!
Тройка недоверчиво переглянулась, но выполнила приказ.
Как только они подошли ко второй двери, в углу раздался тяжёлый металлический скрежет, и створки поползли в стороны. В лицо спутникам дунуло прохладой и…
По глазам ударил свет фонарей.
- Руки! – раздался грозный приказ. – Руки в гору!
Это было больно… После того, как глаза привыкли к темноте, яркий луч буквально выжигал зрачки. Мгновенно, до слёз. Попадая лазером прямо в череп, прожигая мозг.
Спутники попытались прикрыться, но лучи забегали, расходясь, а через мгновение их руки, загнутые за спину, сковали металлические браслеты. Нюргустан не сопротивлялся. Зачем? Им же сказали не дергаться. Если бы их хотели убить, то наверняка бы дождались, пока они помрут в этой ловушке и потом… сделали то, что хотели. А что хотели? Ну, ограбили бы… Или просто выкинули тела собакам. А так. Так был какой-то шанс на переговоры.
- Вперед! – снова приказал грубый голос, и их повели по длинному коридору.
В нём было светло, прохладно и не так жарко как в том коридоре. Даже было бы комфортно, если б не наручники, выгнутые кверху руки и неудобная поза, при которой не понимаешь — то ли идёшь, то ли падаешь носом в пол.
Коридоры. Коридоры, повороты, повороты, влево, вправо, вправо, влево… Лифт…
Вжух – сердце куда-то в горло ухнуло, и их потянуло куда-то вниз. Затем снова коридор. Дверь и… Большой зал, с кучей мониторов, какой-то электротехникой, которой было тут огромнейшее количество. На столах, на полу, в шкафах. Везде. Куда ни кинь взгляд — микросхемы, моторы, платы, провода, железяки, батарейки, лампочки. Просто гора всего. Хаос, но какой-то систематизированный, если присмотреться. И… он. Мужчина в чёрных очках. Не солнцезащитных. Не в противогазных. Не в лыжных. А… похожих на сварочные, что ли. Узкие, закрывающие глаза даже по бокам. Помещение было ярко освещено, но не настолько, чтобы прятаться от света за темными стеклами!
- Добро пожаловать! – улыбнулся хозяин бункера.
Был он одет в белый, похожий на врачебный халат, синие джинсы, серо-бежевую футболку и… домашние мягкие, плюшевые с зайчиками коричневые тапочки.
Тройка замерла.
- Здрасти, - нашёлся Арчибальд. – Так это вы любитель подглядывать?!
- Можно и так сказать, - улыбнулся мужчина. – Хотя это скорее не подглядывание, а эксперимент! Проверка!
- Эксперимент?!
- Ну да!
Мужчина взял со стола кружку, шумно отпил из неё, судя по аромату – крепкий, только что сваренный кофе. Веся невольно потянула носом и чуть было не расплакалась от аромата.
- Всякие ходят, сами понимаете… А изоляция и ощущение неминуемой гибели — лучший детектор лжи! Вы сами рассказали о себе всё, что мне надо было знать. Порой пара таких дней говорит больше чем пятнадцать минут пыток, или полчаса расспросов, кто и что... Снимите с них наручники, они не буйные…
Люди, приведшие их сюда, стоявшие до этого у спутников за спинами, неспешно расстегнули браслеты на запястьях.
Арчибальд обернулся, потирая руки. Присвистнул.
Пятеро. Все в масках, вооружены до зубов. С нашивками наёмников. Выполнив приказ, они не остались стоять как вышкаленные солдаты, а, повернувшись, совершенно не соблюдая субординации, двинулись к дальнему углу, где за перегородками шкафов находилось, судя по теням, ещё несколько человек. То, как они своего «Босса» тут оставили один на один с тройкой незнакомцев, могло говорить о многом. Или «он им не босс», или «босс» не так прост, или вообще хрен знает о чём… Рассуждать никогда не было сильной стороной Игоря Кошкина. Игорь Кошкин всегда славился красноречием. В простонародье — ба-ла-боль-ством.
- Так это ты, тот, кого все зовут Колдуном? – прямо спросил Нюргустан.
- Я, - улыбнулся мужчина. – Меня много как зовут. Кто Колдуном, кто Техномагом…
- Да, я заметил, - окинул взглядом помещение бард. – И часто ты так шутишь с честными путниками?
- Бывает, - пожал плечами Колдун. – Сейчас время такое, что никому верить нельзя. Придёт весь из себя такой честный. А потом половину инвентаря не досчитаешься… На лбу, видите ли, правда у людей не написана! Так что, какими судьбами ко мне?
- Узнать хочу, - продолжил диалог Нюргустан, и Арчибальд вздохнул.
Вот такими словами, типа «Узнать хочу», северянин с ходу обозначил своё просительное положение, ставя себя в невыгодное положение. Сейчас, конечно же, последует очевидный торг. За «узнать» сейчас что-то попросят. Причем явно не мало. По-другому сейчас, хотя чего греха таить, и раньше — не делается и не делалось. Но надо ж умно, хитро подходить! Как бы невзначай... Подогреть клиента, узнать, что ему надо, и поставить свои условия. А так… Арчибальд с укором посмотрел на спутника, но тому, судя по всему, его взгляды были как до той вентиляционной шахты в коридоре. Не близко, в общем.
- Что узнать? – облокотился спиной о стол, скрестив руки на груди, Колдун.
- Домовой где? – прямо в лоб спросил парень. – Сказали, ты всё знаешь.
- Ну-у-у-у, всё, да не всё… Я ж не википедия! - задумчиво ответил мужчина.
Если бы были видны его глаза, Арчибальд бы мог поклясться, что в их вопросе хозяин бункера «шарит» за здорово живешь. Сразу видно, как напрягся при имени наёмника, как подобрался, позу закрытую принял. Точно что-то за этого типчка знает!
- Давай так. Ты мне услугу, а я тебе информацию?
Арчибальд закатил глаза. Ну вот! Что он говорил?! Точнее, думал!
- Давай мы тебе просто заплатим? – понадеялся обойти ненужные тропы, по которым их явно хочет направить Колдун, бард. – Зачем лишнее? Цену скажи, и всё… У тебя товар у нас купец... А то услуги-то разные бывают. Нам уже предлагали, за «выехать из Железногорска»… Ну и время друг другу сэкономим.
При этих словах Весенна нервно улыбнулась.
- Ну-у-у-у, видите ли… - Колдун пожевал губами, словно гоняя из уголка в уголок рта невидимую соломинку. – Деньги мне не нужны. Как видите, у меня тут всё есть. Электричество, припасы. Даже одежда, которую вы надели… С кем мне торговать? Куда их девать? Не! Меня деньги давно не интересуют…
Арчибальд с Весенной напряглись. Человека, которого не интересуют деньги, обычно интересуют очень странные вещи… очень-приочень!
- Мне нужна электроника… - чуть помолчав, сделав паузу, продолжил хозяин бункера. – Раньше её можно было купить. А сейчас…
- Ну и сейчас! – прервал бард. – Закажи, тебе торговцы из Столицы притащат всё, что хочешь! Хоть бабу механическую. Хоть часть её…
- Не! – поморщился Колдун, в очередной раз подтверждая догадки спутников.
Дело будет не простым, и балбес-северянин с ходу себя сдал с потрохами. Можно было наверняка сторговаться на более выгодных условиях… Надо как-то им уговориться на то, что в разных ситуациях действовать будут те, кто в ней разбирается и тогда таких вот проблем у них не будет...
- Та, что меня интересует, в городах давно уже закончилась. Мне нужно кое-что особое, чего осталось не так много. Видите ли, мои проекты требуют некоторых... конструктивных решений. Идей. И эти решений обычной электроникой, увы уже, не закрыть.
- А что, бывает необычная?
- Конечно! – улыбнулся Колдун, и улыбка его, какая-то кровожадная, как показалась певцу, не предвещала ничего хорошего. – Бывает, к примеру, тонкая – медицинская. Но её днём с огнём не сыщешь.
- Ага, - буркнул певец. – Знаем мы одну полоумную, с такой… Тонкой электроникой... Кто-то ей регулярно детальки поставляет.
- Ядвига?! – улыбнулся ещё шире Колдун. – Да, бывает, обращается ко мне. Ко мне так-то многие ходят. Но не об этом. Так вот… Есть ещё военная электроника… - Арчибальд ощутил, как по спине при этих словах словно льдинка в штаны провалилась. Стало как-то очень и очень не уютно.
- Бомба что ли ядерная?! – в шутку поинтересовался бард, а, когда Колдун промолчал, облился потом в три ручья. – Да ну нафиг?! – не поверил он своей догадке.
- Нет, конечно, - улыбнулся Колдун, после долгой паузы, от которой всем стало страшно. – Много вам пока знать не положено, но скажу так. Меня интересуют микрочипы и платы, металл и сплавы, компьютеры, всё, что может пригодиться. Военного образца. Увы, но ширпотреб, из соседней страны, который нашу наводнил перед днём «икс»,очень низкого качества. До наших времен, те же ардуинки, дожили, благо если одна из сотни… А вот нормальные военные чипы. Типа «Ирбиса», «1В577» или «578»… «Комдив»… Вот они ещё и нас переживут. Так что смотрите… Вы мне эти чипы и электронику, а я вам информацию по вашему «Домовому»? Ну и вдальнейшем, если найдете что-то такое, приносите, с радостью на информацию обменяю...
- Ну, конечно, - прищурился бард. – Ща! Выйдем и в ближайшей помойке наковыряем! Тебе сколько? Ведра хватит? Два?
- Шутку заценил, - улыбнулся Колдун. – С помойки не надо. Надо с одного конкретного места…
- Ага, и мы в это конкретное место можем сходить, да?
- Именно! – Колдун улыбнулся шире, оценив и вторую шутку. – А ты забавный. Нравишься…
- Не, братан, я по девочкам…
Колдун одобрительно кивнул.
- Ну, так что? Инфа нужна?
- Нужна, - кивнул Нюргустан. – Куда идти?
- Погоди, погоди, погоди, братан, - осадил спутника певец. – Давай сперва всё разузнаем. Мутное дело. А че сам не сходишь? – обратился он снова к хозяину бункера.
- У меня лапки, - поиграл пальцами в тапках Колдун и улыбнулся. – Мне зачем ходить? У меня есть вы, которым что-то вечно надо... Включи голову, "братан"… Мне и тут не плохо. Вам информация нужна, а у меня она есть... но за неё мне нужна электроника, - Колдун пожал плечами. – Ну, если вы не пойдёте, то ребята пойдут и принесут все равно. Тогда, - он развёл руками, - не знаю, чем сможете мне даже помочь…
В стороне, куда ушлёпали наёмники, к звукам шуруповёрта добавился низкий гул и вспышки дуговой сварки. За стеллажами шла активная работа с металлом.
- Я согласен! – нетерпеливо шагнул вперед северянин, и тут под потолком что-то загудело, появился красный свет.
- Не, не! – выставил руки в предупреждающем жесте Колдун. – Стойте там, а то вас моя турель в дуршлаг превратит…
Мужчина вынул из кармана пульт, направил его куда-то вверх и нажал кнопку. Жужжание повторилось. Свет погас.
- Система безопасности, - улыбнулся Колдун, словно извиняясь.
Арчибальд сглотнул. Что такое «турель» он знал ещё из детства, из разных фильмов и мультиков. Это такая штука, очень не приятная, которая сама наводится на цель, и хуже всего — сама стреляет огроменными такими пулями… Певец поёжился. Оказывается, всё это время они находились на волоске от смерти. Никогда он не любил все эти шайтан-машины электронные. Что автомобили без человека, что роботы на заводах. Что эти ваши турели боевые! Одно дело, когда в тебя целится человек, а другое — когда безмозглая машина. И, судя по всему, делает она это очень тонко. Но хрен знает, не коротнет ли ей там в своей электронной голове что. И такую не заболтаешь.
- Ну, так что, берёшься?!
Нюргустан кивнул.
- А вы можете тут остаться, если не хотите, - перевёл взгляд на барда хозяин бункера. – У меня тут чай, кофе, бутерброды… Подождёте, пока ваш товарищ не вернется.
- Не-е-е-е, мы с ним, - пискнула Весенна.
- Место очень опасное, - предупредил Колдун, хитро прищурившись.
- Да кто б сомневался! – буркнул бард. – Но мы, наверное, и вправду, вместе сходим… А то вот эти ваши штучки с заложниками мы знаем...
В голове мгновенно созрел план того, как они покидают бункер и никогда сюда больше не возвращаются. Ну, его нафиг, Колдуна этого со своей информацией! Можно и иначе как-то найти!
- Тю! - делано удивился Колдун. - Какие еще заложники? Все по доброй воле! Ну, нет, так нет, хорошо! Тогда ребята сейчас закончат и я вам всё расскажу.
- Ребята? – насторожился бард.
- Ну да! – снова отхлебнул из кружки Колдун. – Наемники. Проводят вас, помогут… Ну или вы им. Там сами разберётесь, кто кому и что. А то мало ли, консервных банок принесёте еще, перепутаете невзначай. Что мне с ними потом делать? Или не дай Боги, вообще решите отказаться от сделки, скажем так, в одностороннем порядке, не уведомив об этом вторую сторону, то бишь меня…
Арчибальд сник. План того, как они покидают бункер и больше сюда не возвращаются, заиграл новыми красками и подробностями. Кровавыми.
- Гайвер! – окликнули из угла, где возились наёмники.
В комнату вышел невысокий мужчина в сварочной маске и толстых перчатках.
- Пойдём, проверим. Вроде всё приварили…
- Иду, - кивнул хозяин бункера и, взяв со стола планшет, направился в отделённый стеллажами закуток.
- Вы пока поешьте. Столовая вон там, – он указал на дверь, ведущую из помещения. – Там же туалет, с другой стороны направо, - при этих словах Весенна смутилась. – Вода в баке, чайник на столе. В холодильнике консервы. Берите, что хотите.
- Ага, - буркнул Арчибальд. – А потом не расплатимся.
- Нет, это бесплатно! Я всё равно такое не ем. Ну, и вас это подтолкнёт на сотрудничество, - подмигнул он. – Сами поймёте, что со мной работать выгодно. Вот народ! Другие сами напрашиваются, а вас ещё уговаривать приходится…
Мужчина указал рукой на дверь, недвусмысленно давая понять, что гостям необходимо, вне зависимости от того, хотят они или нет, покинуть данное помещение. А никто из тройки гостей сопротивляться не стал. Весенна уже нетерпеливо приплясывала на месте, в горле Арчибальда заскрежетало так, что захотелось прокашляться, Нюргустану нужно было восстановить силы и подумать.
Гости ушли. Хозяин бункера, дождавшись, когда за ними закроется дверь, кивнул своим мыслям и пошёл, запуская на планшете отладочную программу к другим своим гостям.
***
- Гайв! – Шайтан пристально глядел в чёрные очки хозяина бункера. – Ты с ума сошёл?! Я?! И с этим детским садом?! Ты чо? Не-не-не! На хрен такого счастья не надо!
- Нам бункер открыть надо? – спокойно поинтересовался Колдун.
Шайтан ничего не ответил. Он поиграл желваками, заранее догадываясь, о чём пойдёт речь.
- Надо!.. – не дождавшись, сам ответил Гайвер. – Трёх отмычек тебе хватит. Больше нет. Бери и не выпендривайся! Если бы можно было иначе, я бы тебя не нанимал. Сам знаешь, как там опасно. К тому же, если я правильно понял и это именно те, о ком я думаю, они вам точно лишними не окажутся. Здоровяка видал?! Эти двое, конечно… - владелец бункера поморщился, - …как ты выразился – детский сад, но тот... Если я Ядвигу правильно понял, то это очень интересный фрукт! Я слышал о таких, но ни разу с такими не встречался. А до Барона далеко, долго ждать. Времени нет, сам знаешь. С ведьмой все равно психодел не справится, а этот... Глядишь и будет у вас время пока она отдыхает... Так что бери. Других нет! Да и лута много если все выгорит, ты что ли грузить будешь?!
- Да с этих грузчики, - Шайтан пожевал зубочистку. – Ладно. Хрен с ним. Давай сюда свои отмычки.
Наемник протянул ладонь.
- Берёшь этих? – кивнул головой в сторону кухни Колдун.
- Куда деваться, - зло согласился солдат удачи. - Хрен знает, как Ведьма на мертвяков подействует.
Колдун протянул наёмнику три флешки. Белую. Красную. Чёрную.
- Белая — на главные двери, - пояснил он, выкладывая всё по очереди. – Красная — на внутренние. И чёрная…
Шайтан кивнул, не давая договорить. Зачем была нужна чёрная, он знал прекрасно. В случае если операция провалится, её нужно было вставить в главный комп, чтобы занести вирус и всё там к чертям уничтожить. Чёртово Тапково не давал покоя им уже много лет. Надо же! Война давно закончилась, и те группировки, что сражались за владение этим комплексом, уже давно сгинули, а отголоски сраной войны и до сих пор доносятся. И не полез бы он туда! Сто раз зарекался! Но куш реально не малый, если все выгорит! "Хренатор" опять же... Шайтан посмотрел за спину. Сработает, не сработает, но дополнительная страховка... Короче, можно было вроде как рискнуть. Даже по самым скромным подсчётам, ему и Змейке хватит денег, оттуда вынесенных, не то что бы на безбедную жизнь до конца своих дней, а даже еще и детям, внукам и правнукам, если такие, правда, у них когда-нибудь будут.
Усиливали и подогревали интерес и перспективы, открывающиеся после выполнения задания. В современном мире мало иметь просто деньги. Ценность у них сейчас иная. И не всё за них можно купить. Как не крути, а он, чёрт возьми, уже наелся всего этого дерьма! И жить ему хочется в покое и комфорте! А вот его, комфорт этот самый, сейчас хрена с два купишь! Ту же солнечную панель до дня «икс» можно было найти у любого торгаша, продававшего товары из Поднебесной через интернет, в любом исполнении: от силы тока до размера. А сейчас даже самую замшелую поди найди! Большая часть небольших поселений, как только случился апокалипсис и последующие события, навсегда утратили такие блага, как свет, газ, электричество и всё, что с ними связано, а жить в городе Шайтан больше не хотел. Ему хочется уединения. А чтобы уединиться, нужно хорошенько так потопать.
Гайвер обещал выделить ему большой промышленный генератор со складского хранения и кучу полезной бытовой электроники, которой ему с лихвой хватит, чтобы провести и встретить старость в достаточном комфорте, выстроить дом, завести семью и создать потомкам достойную жизнь. Да, смешно слышать это от человека, чья дорога связана с убийствами. Но так бывает. Рано или поздно ты смертельно от всего устаешь. И тогда такие мысли приходят сами собой.
Шайтан снова кивнул.
- Хорошо. Как договаривались…
- Ну и отлично! – улыбнулся хозяин бункера. – Ну, пошли смотреть, че вы там наделали?..
***
- Чего хмурый?!
Нюргустан заметил, как Арчибальд сменил настроение.
- Не нравится мне это.
- Да вроде вкусно, - уплетая уже вторую банку гречневой каши с мясом, пожала плечами Весенна.
Бард к своей порции почти не притронулся.
- Да я не об этом…
Он отложил ложку в сторону и посмотрел на северянина.
- Ты вот говорил, я вас вечно в истории втягиваю… А сейчас сам так делаешь... Чуешь? – Нюргустан прислушался к себе.
Лёгкое волнение, какая-то тревога. Но амулет на груди молчал, и ничего вроде бы не предвещало беды.
- Нет, - отрицательно покачал он головой и принялся за пятую банку.
Каша, как назвала эту сероватую субстанцию огневолоска, оказалась питательной и вкусной. А сил Нюргустану нужно было восстановить довольно много. Потому он, наяривал, орудуя ложкой, не хуже самой девчонки.
- Дело мутное! Попахивает!
- Да ладно тебе. – отмахнулась Веся. – Сходим осторожно, посмотрим, что да как, вперед лезть не будем. С нами же ещё группа будет.
- Вот и именно! – поднял бард палец к потолку. – Это на-ём-ни-ки! А не сброд с улицы. Видела, как они собраны? Вооружены до зубов! И зубы те даже заточены! И опыта не мало. Мы им... зачем?!
Веся прожевала, замерла, задумавшись.
- Вот! – снова ткнул пальцем в крышу Арчибальд. – Дошло?! Не чистое дело! Что-то мы не похожи на армию победителей, без которых бравые вояки там не справятся.
- Ну-у-у-у, - задумалась девушка. – Может, им другая от нас помощь нужна?!
- Да? И какая?! – усмехнулся Арчибальд. – Мы им что, представились? Рассказали, кто такие, и что умеем?! Я вроде ничего не сболтнул пока мы там сидели… А ты?! – Веся насупилась. – Дело прям не просто попахивает, а воняет! Вот сто пудов нас в какую-нибудь жопу засунут, чтобы самим руки не пачкать! Или грохнут потом! Электроника, слышала ж, в бункере каком-то, а все бункеры до хрена секретные! Слышал я о том, как эти уроды с людьми бывает поступают… Подранят, да бросят. Мертвяки сбегаются на крик и кровь, а они тихонечко проскакивают в подвал и выносят ценный хабар…
Весенна едва проглотила остатки каши во рту.
- Ты думаешь… нас за этим взяли?!
- Ну, тебя может и за другие какие заслуги, - зло бросил на стол ложку Арчибальд. – А вот нас так точно… Ну, его может перенести что-то попросят… А меня сто пудов сольют!
- Не бойся, - доел свою порцию Нюргустан. – Я тебя в обиду не дам.
- Да уж спасибо! – скрестил руки на груди и откинулся на стуле певец. – Втянул в дело…
- Вы сами пошли, - напомнил северянин. – Я говорил вам за мной не ходить! Можете тут остаться.
- Сами пошли... – Буркнул бард, в душе признавая правоту парня. – Я бы не пошёл, так её бы волки в канаве уже доедали! Выхода не было!
- Выход есть всегда! – снова многозначительно заметил северянин. – Даже если тебя съели, - припомнил он шутку деда Василия, - ...у тебя есть аж два выхода!
Весенна хихикнула. Арчибальд вздохнул, покачав головой, словно говоря «Балбес», но тоже улыбнулся.
- Держись рядом, - примериваясь, осилит ли шестую банку, прищурил глаз парень. – И всё будет хорошо.
- И продешевили ещё! – не успокаивался певец.
- Это да! – Вздохнула Веся, тоже осознававшая, что награда за выполнение дела будет одна и только северянину, а они останутся по итогу с носом. – Но хоть одеждой разжились. Может, припасов даст…
- Ага, если доживём!
- Да доживём! Говорю же! Будьте рядом и всё обойдётся! Я чую!
- Чует он! Я тоже чую! А меня моя чуйка никогда не подводила ещё!
- Ладно вам, уже ж всё равно… согласились. Пойдём, а там и посмотрим… - Весенна наигранно улыбнулась. – А вдруг правда обойдётся, и ты надумываешь. Мы — везучие! Столько событий и все стороной!
- А вот и не хорошо это, - нахохлился бард. – Везению тоже свойственно заканчиваться!
- Так нас трое! – улыбнулась Веся и подмигнула. – Трое против бури. Так же ты пел? Значит, и удачи в три раза больше!
***
Их позвали в общий зал минут через тридцать. За это время спутники успели многое обсудить и даже заскучать. Когда они вернулись в центральный зал, вокруг всё заметно оживилось.
- Давайте я вас всем представлю, - привёл Колдун гостей в дальний закуток, где шла работа.
- Шайтан. Старший группы, - указал он на молодого, лет тридцати парня, однако с серьёзным при том лицом и проседью в волосах.
По глазам было видно, что этот наёмник имеет не малый стаж за плечами, хотя пожил совсем не много. Высокий, в меру накаченный, с цепким, тяжёлым взглядом.
- Змейка, - указал он на второго, точнее вторую наёмницу — девушку с длинными русыми волосами, выбивающимися из-под громоздких наушников.
Девушка была в платке, закрывающем нижнюю часть лица, но верхняя-я-я… Арчибальд мысленно простонал. Глубокие чёрные глаза, взгляд как у Шахеризады. Взглянула, ресницами махнула, стрелками в уголках глаз улыбнулась — и всё. В самое сердце, вернее пули подстрелила.
- Вампир, - очередь дошла до невысокого паренька в сварочной маске.
Всё его лицо, шея и руки были покрыты шрамами и ожогами, но, тем не менее он, один из всех, почему-то вызывал симпатию. Открытая добрая улыбка, честный взгляд. Он — единственный из всех, кто протянул руку для знакомства.
- Лучший техник в округе. Если что-то надо починить — это к нему, - улыбнулся Гайвер, отметив Вампира особым навыком. – Я сам частенько его услугами пользуюсь. Это он «хренатора» собрал…
- Кого?! - нахмурился Арчибальд.
- Хренатора, - растянул губы в оскале Вампир. – Ещё увидишь! В "Камаз" уже погрузили.
- И Дьякон… - Гайвер указал на молчаливого здоровяка, стоявшего поодаль от всех.
- Хах, святой отец, - щёлкнул по кончику шляпы Арчибальд. – Простите грехи мои?!
- Прощу, - тихо, но так, что все расслышали, ответил Дьякон, оскалившись, сверкнув золотым зубом. – И встречу с Богом устрою… Досрочную.
Говорил мужчина, наверное, самый старший из всех, спокойно, медленно, но от его слов почему-то всем становилось неудобно. Вроде и без угрозы. Но так… Знаете, с нажимом. И пошутил, и смеяться не хочется.
- Понял, рот завалил, - выдавил улыбку бард.
- С Доном и остальными познакомитесь позже, они машину готовят, а это Арчибальд, Весенна и Нюргустан, - представил в свою очередь Колдун троицу наёмникам.
И тут Арчибальд, если не сказать, что охренел, так рот чуть было не открыл.
- Откуда?!
- Я всё знаю, - усмехнулся хозяин бункера, и показалось, что даже неизменные чёрные очки в этот момент ехидно растянулись, повторяя форму человеческих глаз. – Я всё про всех знаю…
- А, - махнул рукой Вампир. – Не парься. Он реально всё знает. Иначе бы и не пустил вас сюда. Я у него тогда дней пять, наверное, сидел, пока он инфу не нарыл и не пустил…
- О как! – удивилась Весенна. – Так вы про нас всё знаете. Вот почему…
- Конечно! – оборвал её Колдун. – Моё оружие — информация! Пока вы там сидели, я про вас погуглил, кое у кого спросил, кое-кого подслушал и кое-что нашёл.
- Что сделал? – не поняла девушка.
- Информацию нарыл, - пояснил Арчибальд. – Раньше такая поисковая система была — «гугл» – «гулюгулю», и там люди всякое находили. Энциклопедия электронная…
Всё понемногу вставало на свои места, но от того становилось ещё неуютнее. Что именно и где нарыл хозяин бункера на них — оставалось загадкой. А ну, как сплетни нехорошие? Какое тогда у него о них сложится впечатление?!
- Ну, вот, в общем, познакомились, теперь давайте я быстро повторю для всех, что нужно сделать, и двигайте в путь. К утру, - он поглядел на странные большие, светящиеся настенные часы, сделанные из часов поменьше - …как раз должны доехать.
Хозяин бункера повторил про электронику, передал наемникам лист со списком и те засобирались. Накинули оружие на плечи, похватали сумки и молча двинулись на выход. Примечательно, что через другую дверь. Не в ту, которую ввели троицу спутников. Вероятно, из бункера был ещё один выход.
Так и оказалось. Незаметный, через природную пещеру, он вёл немного в сторону от главного, куда была проложена когда-то давно бетонная дорога.
Длинный пустой туннель с тусклым освещением оканчивался такими же массивными воротами как и те, в которые путники пришли в бункер, перед которыми стоял броневик. Нюргустан взглядом жадно цеплялся за детали. Машина была очень похожа на ту, на которой приехали убийцы его семьи, но всё-таки была другой. Та сгинула в червячнике, он сам это видел и тут ей появиться было просто неоткуда. Однако сердце заколотилось, когда он заметил знакомые черты силуэта в полумраке.
- Хренасе! – присвистнул Арчибальд, подойдя ближе. – Эт че, зенитка?!
- Она самая! – выбравшись из кабины, хлопнув дверью, ответил невысокий, пузатый мужичок.
Он вытер ладони о ветошь.
- Новенькие? Я — Дон.
- Новенькие, – недовольно буркнул Шайтан, и по его тону водила понял сразу многое.
Осмотрев нелепую, только-только надетую форму, явно со склада Колдуна, сидевшую на здоровяке и девчонке как на коровах сёдла, он сразу отметил, что эти трое совсем не бойцы. Сброд какой-то, но он давно привык не задавать вопросов. Заказ пришёл, Бабай взялся — значит, точно не ему тут вопросы задавать. Начальство между собой всё решило, а его работа маленькая — следить, чтобы вверенное ему ТС было на ходу и БК в наличии согласно контракта. А кто, что и куда — не его водительское дело.Взяли странных – значит так надо!
- Все готово?
Шайтан выглядел нервным и каким-то злым. Впрочем, как и всегда перед заданием.
Дон кивнул.
- Пулемёты заряжены, баки полные. Чипалино движок перебрал до гаечки. Точно доедем! «Хренатор» ваш в кузове. Пес тоже. Аккумуляторы зарядили. Усаживаемся и погнали. Нам пять часов трястись. Успеете выспаться.
- Грузимся, - скомандовал командир, и группа чётко, слаженно, без лишних слов полезла в кабину, через откидные задние двери.
Нюргустан, Весенна и Арчибальд вошли последними. Наемники уже расселись на боковых лавках, и спутники поспешили за ними.
Между лавками на полу грузовика находилась массивная конструкция. Гусеничный ход, пулемёт, какие-то щиты…
Вампир первым делом снял с крепления пульт, потыкал кнопки, проверяя робота. Питание, свет, гидравлика. Всё было в норме. Он был вне себя от радости. Наконец-то они закончили его детище, и сегодня они испытают дрона в реальном бою!
- У вас и оружия нет? – пристегнувшись четырёхточечными ремнями, оглядев детсадовцев, бросил очередной укор Шайтан.
- Нету, - за всех ответил Арчибальд.
Шайтан угрюмо покачал головой, пробухтев себе что-то под нос, от чего Весеннее стало как-то неловко. Действительно. Они выглядели как обуза. И от этого было как-то неловко.
- Какой план?
Арчибальд откинулся на неудобном кресле, пытаясь принять позу, в которой по окончании поездки тело будет более-менее его слушаться, а не онемеет и не попросит его пристрелить.
- Вам — выжить, четко выполнять приказы и не мешаться нам под ногами! – уложив автомат на коленях и прикрыв глаза, грубым голосом, в котором сквозило явное отвращение, ответил Шайтан.
- Ну, это мы умеем! – усмехнулся Арчибальд. – Ничего сложного.
Шайтан дернул щекой.
- Слушай, помолчи. Мне твой гундёж слушать всю дорогу совсем не улыбается.
- Не груби, - вмешался наконец-то Нюргустан.
Шайтан открыл глаза, оскалился.
- О! Оно говорит!
Северянин набычился. В ауре наёмника сквозили ледяные отсветы.
- И больно бьет, - кивнул Нюргустан.
Пришло время Арчибальда оскалиться.
- Ну, вот приедем и посмотрим, как бьешь, - спокойно пожал плечами, не меняясь в лице, ответил Шайтан, снова прикрывая глаза, уходя от разговора.
Нюргустан поставил топор между ног. Справа загудело, и дверь, лежавшая на полу, медленно поползла вверх, отсекая их от полумрачного бункера. Внутри загорелись тусклые оранжевые лампы.
- Ну, че, все готовы? – раздался голос из динамика.
Шайтан поднял большой палец.
- Тогда пристегнулись и покатили!
Загудело, заскрипело, засвистело, и по корпусу машины пробежала дрожь. Нюргустан немного напрягся. Ездить в самоходных повозках ему не очень нравилось. Все предыдущие разы ничем хорошим это не заканчивалось. От ощущения собственной беспомощности и зависимости от другого человека за рулем ему было не уютно. Но приходилось терпеть.
Грузовик дрогнул. Людей качнуло, и машина тяжело поехала, набирая обороты. Впереди их ждало новое, опасное приключение. Нюргустан видел и чувствовал это так отчётливо, как видел слегка испуганное лицо Весенны, которая в порыве чувств вдруг взяла его за руку.
- Всё хорошо, - улыбнулся парень. – Не бойся…
Весенна улыбнулась. Внутри у неё разлилось тепло и спокойствие. Простые, вроде бы, слова, но сказанные в нужное время, предали уверенности и сил.
***
Глава 14. "Зов Хеля"
Так как оригинальная книга имеет ценз 16+, а злые дядьки с автоматами, когда по ним стреляют не выражаются на возвышенном литературном, но жанр произведения того требует, эта глава была отредактирована но отдельно, если внимательно присмотреться на сайте, имеется ее оригинал. Читайте, как вам удобнее. - прим. Автора.
***
"Связь с группой захвата потеряна. Последний выход Андрея в районе Железногорска. Обнаружен след мутанта. Имя – Нюргустан. Движется на запад. Спутники: рыжая девчонка, бард-певец. Группа разминулась с объектом на часы. В городе нападение, попытка захвата объекта третьей стороной. Информация скомпрометирована. Группа захвата вынуждена ускориться.
Нужны решительные действия для опережения противника («Барон»).
Барон он же Епископ — марионетка доктора Вильгельма Штрассе. Запрашиваю ликвидацию через агентов".
Валентин оторвался от стенографии, поднял взгляд.
От него не ускользнула реакция профессора Решетова. Доктор Штрассе был им всем слишком хорошо знаком. Но ему - больше всех.
- Виля, значит, не бросил свои попытки, - прошипел профессор встроенным в горло прибором.
– Надо было его давно прихлопнуть! – стукнул по столу командир вооружённых сил Афалины, полковник Фурс.
- Это несёт последствия! – вмешалась министр внешней связи. – Доктор Вильгельм и его наработки слишком важны!
- Но мы не можем допустить, чтобы объект попал в его руки! – снова грозно проговорил Фурс. – Мы ждали слишком долго! Нужно было давно захватить его, отобрать всё и придушить эту крысу!
- За ним стоят Водяные, - напомнил Генерал, спокойно сидевший до этого и не вмешивавшийся в совет по чрезвычайным ситуациям. – А они нам еще нужны! С этой силой нельзя не считаться! У нас пока не достаточно сил и ресурсов что-то им противопоставить...
Как только он заговорил, в помещении повисла тишина. Никто не ришался перебивать самого Генерала.
- Я могу отправиться за ним, - нарушила тишину Лилит, вставая.
Её членство в совете было скорее формальным, но иногда к её советам и предложениям все-таки прислушивались.
- Ты ещё не готова, дочка, - просипел старик. – Тебе нужно больше тренироваться.
Лилит склонила голову. Покорно села. Слова Отца были для неё непререкаемы. Идти против них она не могла, даже если бы очень сильно того хотела.
- Продолжайте следить за объектом, - продолжил Генерал. - Нам нужно перехватить его раньше, чем до него доберется кто-то другой. Если нужно, задействуйте Шведа.
- Но Господин Генерал, - рискнула высказаться министр внешней связи. - Швед слишком не управляем!
- Мы рискуем потерять все, - впервые в жизни, наверное, с ней согласился и Фурс.
- Это крайний случай.
Генерал поднялся, давая понять, что разговор окончен. Комиссия поднялась вслед, слегка поклонилась и покинула помещение.
***
Сегодня был день экзамена. Особо он не отличался от обычной тренировки — девушка сдавала его ежемесячно, — но все-таки сегодня всё было иначе. Злое чувство, пьянящее разум, застилавшее глаза, никак не гасло, как бы Лилит ни старалась. Четыре дня назад она снова вступила с братом в контакт. Пусть односторонний, короткий, но она снова смогла коснуться его разума. Он был на волоске от смерти, и его сознание было открыто для неё. Она могла атаковать, сломить и даже убить, но не сделала этого. В той ситуации она не могла так с ним поступить. Ей хотелось честного боя. Сражения на равных. Доказать ему и всем, что она сильнее и быстрее. Всю жизнь ей говорили, что она ещё не готова, что брат сильнее, что нужно больше тренироваться…
Она думала иначе. Но Лилит продолжала тренироваться, как приказывал то отец хотя порой тело болело так, что девушка боялась пошевелиться, и не было желания совершенно ничего делать, когда на душу накатывали чувства, от которых ей почему-то хотелось плакать. Но она вставала и шла тренироваться. День за днем. Месяц за месяцем. Год за годом.
Тени кинулись в атаку. Старшие из младших повиновались приказу и сразу перешли в наступление. Экзамен отличался от обычной тренировки тем, что воинам давали одно лишь задание — убить. А отданные приказы Тени старались выполнить любой ценой. Их атаки были более стремительными и жесткими, и у девушки не было шансов на помилование. Она была сильнее и быстрее, но в таком самоотверженном режиме, как сейчас, Тени становились опаснее. На тренировке они тоже имели настоящее оружие, но все-таки была возможность передохнуть. На экзамене же такой поблажки у нее не было. Да, она с ними справится, но сегодня это было сложнее чем обычно.
Жёсткая атака. Первый из Теней обрушил саблю, пытаясь рассечь Лилит от плеча до копчика, но девушка ловко, словно кошка, прогнулась назад, ушла от удара, выкрутила руку противнику, проскользнула под его локтями, выхватила оружие и, продолжая движение, снесла ему голову. Острое лезвие легко располовинило путы и теперь ее руки были свободны.
Брат… Вчера он был при смерти – продолжали крутиться мысли в голове. И Лилит, ненавидя себя за слабость, помогла ему. Да, она сослалась на то, что тело клона тогда было бы навсегда утеряно, погибни он в той яме, но на самом деле она искренне не хотела, чтобы он остался там, в темной мутной воде, в болотной жиже. Она хотела сразиться с ним и победить, доказав Отцу, что она лучше.
Прошло уже четыре дня, а пламя гнева всё никак не угасало.
Ещё двое Теней атаковали ее. Оба — быстрые, сильные. Но Лилит быстрее. Мысли текли своим чередом: подстегивая, заставляя двигаться злее. Тело само выполняло свою работу.
Девушка стремглав метнулась по округлому помещению, заставляя противников терять преимущество, вынуждая атаковать поодиночке и мешать друг другу.
Катана свистнула, в сторону брызнула чёрная жижа, заменявшая Теням кровь. Девушка уклонилась от встречного удара, прыгнула в сторону, перекатилась через голову и заняла стойку, широко отведя руку с мечом, опершись о грязный бетон коленом.
Тени кинулись разом. Они сходились, сближались, словно линии перспективы. Только на холсте линии стремятся из точки, а эти спешили к ней. Молчаливые. Со злобным взглядом… Они торопились наперегонки выполнить приказ Отца.
Разрубленный первым всё ещё булькал горлом и таращился на неё окровавленным глазом. Он был жив, хотя и выведен из строя. Теней чрезвычайно трудно убить. Они выносливы и быстро восстанавливаются после ранений. Не так быстро, как она, но намного быстрее обычного человека.
Два взмаха. Тук-тук — на бетон падают отрубленные головы, и тут же под потолком с диким скрежетом открывается решётка.
Вниз падают заражённые. Десятки. Сотня. Две. Помещение быстро наполняется гортанными вскриками. Лилит вскакивает, хватает с пола вторую катану и заводит свой смертельный танец.
Остриё сверкает в моргающем свете, больно бьющем по глазам. По обычным, человеческим, но не по её. Она всё прекрасно видит. Короткой вспышки хватает, чтобы рассмотреть положение врага, а темнота скрывает её атаку.
Под ногами чавкает. Один за другим мертвецы падают, лишаясь кончностей. Мечи в руках девушки покрываются кровью. Стальной цвет превращается в красный, а на её одежде — ни пятнышка. Девушка порхает между мертвецами, как бабочка, и жалит, словно пчела, стремясь добраться до Теней. Словно тысяча пчёл.
Да, ей не страшны укусы зараженных. Она не может заразиться — таким её сделал Отец, — но мертвецы могут навредить её человеческой оболочке, и тогда ей придётся долго восстанавливаться. А времени у неё нет. К тому же это очень и очень больно. Она чувствовала, что линии судьбы её и брата скоро соединятся в одной точке. Они обязательно встретятся. И тогда она должна быть готова к схватке. Чёрная королева должна победить белого короля! В шахматах её фигура сильнее!
Лилит ускорилась и остановилась лишь, когда мысли закончились. В комнате кроме нее ни осталось больше никого. Девушка тяжело дышала. На правой руке, чуть повыше запястья виднелся глубокий порез. На левой ноге, над лодыжкой - укус. Не смертельно, подумала Лилит, но грязно. Нужно стараться больше...
***
Ехали они довольно долго, а заняться в тесном кузове автомобиля было нечем. Наемники не особо шли на разговор, предпочитая отмалчиваться, но часа через три пути, когда снаружи забрезжил рассвет и в узкие бронированные окна полился солнечный свет, Арчибальд сумел разговорить солдат удачи и даже развести их на пару партий в карты, которые, конечно же, он благополучно продул…
Весенна дремала, подтянув ноги на сиденье и привалившись плечом к Нюргустану. Парень размышлял. Мыслей было много. Нужно было разложить их по местам и восстановить баланс сил. Некогда яркие, золотистые нити силы энергии заметно потускнели, стали более серебристыми. Он не знал, что с ним происходит. Что-то тянуло из него энергию словно ветер, срывающий с вершины горы снег. Неистово тянуло домой. Так, как будто там был огромный магнит, который вырвал из тела частичку за частичкой. Казалось, расслабься, отдайся воле судьбы — и тело само воспарит и унесётся назад, на родину. Одновременно с этим его тянуло вперёд. Словно душу рвало на части когтистыми лапами в одну сторону, а тело — металлическими крючками в другую. Захотелось бросить всё и вернуться. Сесть у могилы родных и уснуть навеки, покрывшись снежной шапкой.
Мир внезапно стал огромным. Раньше ему казалось, что он сможет удержать его на плечах, а теперь… Слишком много в нём всего. Слишком много дорог, путей, нитей судьбы. Чересчур много сложного для понимания.
Чем больше он думал, тем сильнее путались нити мыслей. Внутри будто поселился паук, ткущий свою чёрную нить, создавая узор, за которым уже ничего не видно.
- Почти приехали, - нарушил вновь воцарившуюся тишину голос из динамиков.
В кузове было тесно от сгустившегося воздуха. Чем ближе они были к загадочному бункеру, тем тяжелее и мрачнее становились ощущения.
- Дальше пойдём пешком, машина поедет следом, - открыл глаза Шайтан. – До бункера пара километров. "Детсад" — вперед, затем Вампир с Хренатором, Дьякон — замыкающий.
- А че это мы вперед? – нахмурился бард.
То, что именно их отправят «в расход», певец не сомневался уже давно. Но тут выдался отличный случай озвучить мысль вслух и узнать, что об этом думают другие.
- Потому что я сказал, - коротко ответил Шайтан. - Проверяемся...
Он накинул на шею ремень автомата, проверил затвор, убедившись, что патрон внутри, а предохранитель на своем месте, направил ствол в потолок и нажал кнопку на передней рукояти. Четыре мощных фонаря закрепленных на цевье вспыхнули, словно солнце и на миг ослепили всех в кузове.
- Шай-тан! Че делаешь?! – поморщился Вампир, прикрываясь от слепящего луча, который даже в таком положении чуть было не лишил его зрения.
Наемник оскалился.
- Прикинь, таким в хлебало…
- Угу, - проморгался техник. – Круто, конечно, но давай не по своим?
- Все, - раздался голос из динамиков, и машина плавно остановилась. - Стоим.
- На выход, - коротко скомандовал Шайтан и первым, пригнувшись, чтобы не задеть головой потолок, встал с сиденья.
Пришлось выгружаться.
Снаружи расцвело. Горизонт окрасился в ртутно-белый с синевой цвет, но сплошной лес, стоявший вокруг машины, пока был ещё довольно тёмен. Однако, мощные фары, которыми грузовик был буквально напичкан, освещали всё вокруг на добрые пару десятков метров.
Весенна сразу провалилась в сугроб. Снега здесь оказалось не в пример больше, чем они видели до этого. Арчибальд провалился почти по колено, и даже высокому Нюргустану передвигаться в таком было непросто.
- Хрена сугробы, - рядом приземлился невысокий, едва ли выше Весенны, Вампир. – Лыжи надо было!
- Сидеть дома надо было! – буркнул бард недовольно.
Рядом упали две большие сумки — Дьякон выкинул их из кузова. Он легко спрыгнул, огляделся, шумно втянул морозный воздух.
- Хорошо! – улыбнулся наемник.
Вместе с Вампиром они вдвоём вытянули лежавшие на полу сходни, уложили их напротив колёс робота, отцепили удерживавшие машину тросы. Дон, опустив окно, затянулся и выпустил в небо струйку сизого дыма. Над крышей раздался механический звук — огромная двуствольная пушка повернулась куда-то вправо. Два мощных луча прожектора последовали за её направлением.
- Чипалино, че там? – лениво поинтересовался Дон.
Не видимый стрелок что-то ответил напарнику, и тот, кивнув, снова затянулся, глянул в боковое зеркало.
- Справа говорит, метрах в двухстах тепло. То ли олень, то ли лось какой. Может лошадь.
В этот момент в лесу раздался утробный рёв. Он переливисто прокатился над окрестностями и стих.
- Марал, - усмехнулся водила. – Мож шмальнём? Обед будет? – Ответа стрелка не было слышно, но Дон вздохнул.
- Отойдите, - попросил Вампир и ткнул кнопку загрузки на пульте.
Робот мигнул красной кнопкой, тихо засвистел. Люди расступились. Затем, повинуясь командам, дрон медленно покатился назад, поскрипывая гусеницами. Нюргустан смотрел внимательно, изучая диковинку. «Хренатор» выглядел просто и одновременно сложно. По сути — два ящика, соединённых вращающейся трубой, на четырёх гусеницах. В передней части находился щит на стойке, в прорези которого стоял пулемёт. В задней — смонтированный по периметру грузовой отсек.
Вампир, видя реакцию «новеньких» на робота, улыбнулся.
- Сам собрал! Снего-болотоходные гусеницы, броня в сантиметр, РПК, два прожектора, пилы. Грузоподъемность почти полтонны! Сигнал на полкилометра напрямую пробивает… Может управляться как с пульта, так и рукоятками…
Проверив все системы, наемник двинул робота вперёд, ловко объехав людей и броневик. Несмотря на массу и грузоподъёмность, широкие гусеницы держали машину уверенно даже в таком рыхлом, глубоком снегу.
- Сумки грузим и вперед, - скомандовал Шайтан, первым закинувший свою в грузовой отсек «Хренатора». – Дуйте вперед… мы прикроем…
Идти не хотелось, но что-то подсказывало, что от словесных уговоров наемники в сложившейся ситуации легко могут перейти к физическим. Однако, пока в поле зрения никаких опасностей не было, выполнять приказы можно было, хоть и с неохотой, Арчибальд, на всякий случай глянув на северянина, не имеет ли тот собственного мнения на этот счет, угрюмо пошел вперед.
Наемники последовали за "детсадовцами". Шайтан с тяжелым, обвешанным всем возможным снаряжением автоматом наперевес, Змейка с короткой снайперской винтовкой, Дьякон со своим любимым и надежным бесслышным ВАЛом, а Вампир с верным ему "Вектором" и дробовиком за плечами. Остальное вооружение они покидали в робота. Тащить его было пока бессмысленной тратой энергии.
***
Преодолев часть пути, в месте, где дорога, идущая по холму, делала плавный изгиб, людям открылась величественная, красивая и вместе с тем ужасная картина. По такому поводу Шайтан даже ничего не сказал, когда группа остановилась, хотя всю дорогу подгонял команду матами.
- Надеюсь, никто не пострадал… - вздохнула Весенна, осматриваясь.
Внизу, у подножья горы, виднелся небольшой городок. Точнее — то, что от него осталось. Судя по всему, населённый пункт был затоплен озером или рекой. Крыши одноэтажных домов, вмерзших в лёд, выглядели страшно. Они были похожи на могильные плиты. В некоторых местах уровень льда и снега доходил до второго этажа. Здания типа школы, больницы и местной администрации с одной стороны выглядели комично — будто кто-то забыл сделать двери и фундамент, но с другой, после понимания того, что всё это есть, но скрыто под толщей воды, где могли бы находиться люди в момент катастрофы, повеяло каким-то молчаливым ступором. Неизвестный городок больше напоминал поле, по которому ветер гонял позёмку. Было что-то в этой картине неправильное и неприятное.
- Это ещё во времена катастрофы случилось, - подал голос, молчавший весь путь Дьякон. – Говорят, чуть ли не в ту самую ночь и произошло. Скорее всего, сразу после. Тогда много где разные аварии случились. Здесь, может, тоже самое. ГЭС из строя вышла, порыв какой или ещё что — и затопило.
- Мда-а-а, - Веся глядела на пейзаж, внутри у неё зарождалось неуютное чувство.
Погибнуть вот так, под толщей воды, когда ревущий поток сбивает тебя с ног, прижимает к земле, заплескивает с головой… Она пережила подобное совсем недавно, и память быстро подкинула картинки с ощущениями, когда ты хочешь дышать, а вместо живительного воздуха лёгкие наполняет грязная вода.
Девушка передёрнула плечами и постаралась отогнать воспоминания.
- Неприятная смерть, - кивнул Арчибальд.
Нюргустан вздохнул. От города веяло смертью и страхом. Перед глазами вставали картинки прошлого. Он ощутил всю боль и ужас людей, столкнувшихся со стихией. Словно кадры, подсмотренные чужими глазами, он видел воспоминания мертвецов. Здесь было слишком много смерти. Слишком много боли. Место буквально было переполнено до сих пор не упокоенными душами. Бывают места силы — где энергия земли вырывается в наш мир, наполняя всё живое, а бывают такие вот поля смерти… Как это. Как его родной скит. Как червячники. Такие места шаманы - более чувствительные чем обычные люди старались обходить стороной. Энергия Хеля там была невероятно сильна. А касаться ее нойдам было запретным табу.
Сквозь время он услышал крики людей, увидел вспышки их смертей, ощутил ледяные потоки воды. Смерть была повсюду. Принесённая водой и заразой. Тогда она уже была.
Ночь. Раскаты грома. Вспышки молнии. Капли барабанят по железу, земле, асфальту. Люди бегут, кричат. Спасаются. Вот где-то далеко кричит малыш. Его крик захлёбывается. Шумит вода. Кто-то кого-то пытается спасти, хватая за руку, но не успевает — и потоки уносят человека прочь.
Взгляд перемещается по бывшим улочкам, его тянет куда-то к центру. Туда, где возвышается красное трёхэтажное здание. И картинки меняются. Здесь главный источник… всего. С ним связаны самые сильные эмоции погибших. Много страха. Много мольбы. Много ужаса. Словно их там всех заперли и медленно убивали. Но ещё… Ещё много чего-то такого… Едва уловимого…
Нет. Их не заперли! Они заперлись! Среди тёмных линий проглядывают вспышки надежды, воли и силы. Люди сражались! Вероятнее всего, когда всё произошло, выжившие в этом доме вели бой со смертью, от чего стены впитали их эмоции на долгие годы.
Нюргустан моргнул. Повел плечами. Он словно прикоснулся к ледяному потоку. Группа медленно, не сговариваясь и не говоря больше ни слова, двинулась дальше. Вроде бы такая картина сейчас далеко не единичная. Есть места и пострашнее этого, но от чего-то, думал Нюргустан, что именно из-за сгустка энергий оно притягивало к себе сильнее других.
Дорога повернула и пошла в гору. Ну, как пошла. Шла, шла — и превратилась в распадок. Снег стал глубже, броневик дальше ехать не смог.
- Все, Шайтан, - когда КамАЗ взвыл и забуксовал, опустив окно, крикнул Дон. – Дальше не смогу…
- Понял, - кивнул наёмник. – Тогда выгружай дурачков, дальше мы сами.
- Добро!
Боковая дверь, ведущая в отсек, отделённый от грузового, в котором ехали Нюргустан с друзьями, открылась. В проёме показалась голова лопоухого парнишки.
- Принимай!
Раздался тяжёлый шаркающий звук, и из салона высунулся край деревянного ящика.
- Не, давай открывай, - отрицательно покачал головой Шайтан. – Мы их на себе что ли потащим?
- Сами! – запротестовал парень. – Я и так с ними всю дорогу ехал!
Парнишка скрестил руки на груди.
- Это ваш груз! Вы и разбирайтесь!
Шайтан зыркнул в сторону водителя. Тот всё видел в боковое зеркало, но никак не отреагировал. Ссориться с людьми Бабая было не с руки. Все прекрасно знали их нрав и правила. К тому же им ещё обратно ехать…
- Давай, - качнул он головой, глянув на Нюргустана. – Вытащи ящик аккуратно, сильно не бросай.
Шайтан убрал автомат за спину и подтянул ящик ближе.
Нюргустан подошёл. Вместе они сдернули груз, опустили на снег. Наемник поддел ножом крышку и, ловко стукнув по рукояти, вскрыл его.
- Аыы-ыы-грх! – полезли из ящика три пары скрюченных рук.
Люди отступили. Из ящика попытались выбраться мертвеца, но, будучи связанными, сделать этого не смогли. У всех во рту были плотно привязанные кляпы, на запястьях и ступнях — удерживающие верёвки.
Шайтан грубо выволок худого парня со спутанными окровавленными волосами и пинком придал ему ускорение в сторону дороги. Мертвец сделал шаг, неуклюже повалился в снег, завертелся в нём, переворачиваясь.
- Давай, взяли и повели. Их надо до бункера довести. – Он глянул на наручные часы. – Минут двадцать осталось…
- Как взяли? - не понял Арчибальд.
- Как жену, на руки и неси! – вытаскивая третьего мертвеца, рыкнул главный наёмник. – Штангу в руки и веди! - наемник достал из кузова длинные палки с веревочными петлями на концах.
Веся попятилась. Зараженный поднялся и поглядел в её сторону изуродованным лицом. У парня не хватало левого глаза, и вся сторона лица была похожа на то, словно кто-то разбил её тяжёлым предметом… Она хотела было запротестовать — мертвец был отвратителен, да и с ним она точно не справится, — но тут на выручку пришёл северянин. Он жёстко взял бывшего человека за локоть одной рукой, другой — зараженную девушку — и повёл их вперёд, хоть те и пытались сопротивляться и кусаться. Арчибальду достался взрослый мужик. Он неуклюже взял палку на шее мертвеца и попытался направить вперёд, но мужик ещё был крепок в теле ипопытался вывернуться, чтобы укусить свою жертву. Бард дернулся, отпустил штангу. Мертвец уже было попытался повалить певца, но того перехватил Дьякон. Сильный наёмник легко пресёк попытку, ухватив бывшего человека за воротник засаленной, окровавленной спецовки. Одной рукой он приставил ствол автомата к шее мертвецу, второй — грубо и властно повернул в сторону, куда ушёл северянин.
Арчибальд отряхнулся, поправил шляпу на голове.
- Спасибо, промямлил он и под недружественным взглядом Шайтана поплелся вслед за ушедшими.
***
По снегу мертвецам идти было тяжело. Их буквально пришлось тащить волоком. Они всеми силами старались выполнять заложенную в них чудовищной болезнью программу: есть всё, что движется. А когда вокруг столько вкусной всячины — бывшие люди, естественно, по природе своей, пытались саботировать планы группы. Но худо-бедно, они всё-таки дошли до места назначения.
- Тут стоим, - окликнул идущих впереди Нюргустана и Дьякона Шайтан.
Северянин остановился. Мертвецы, чем ближе подходили к бункеру, ворота которого уже виднелись впереди, тем больше вели себя как-то странно. Они дёргались, выли и стонали, словно были живы и их гнали на эшафот насильно, и те всё это понимали. Они уже бросили попытки укусить конвоиров и теперь, словно умея общаться, сговорились стоять до последнего.
Нюргустан начал ощущать в голове лёгкое давление. Посмотрев на спутников, он понял, что им доставалось куда сильнее. Идущий рядом наёмник покрылся испариной, взгляд его был слегка пьян.
- Бошку давит, - пожаловался Вампир.
Дрон остановился.
Весенна с Арчибальдом выглядели хуже всех. Казалось, они прошли не один десяток километров. Они были измучены и вымотаны.
- Дальше ваша работа… Надо дойти до бункера и отключить защиту, - продолжил Шайтан.
Ему тоже было плохо, но командир терпел. На висках у него выступил пот, пальцы на оружии побелели от напряжения.
- Я дам вам код, введёте его на панели. Тогда Ведьма отключится, и мы сможем подойти ближе…
- Пусть машина ваша едет, - резонно предложил Арчибальд, умываясь снегом.
- У него нет манипуляторов, - объяснил оператор робота. – Нечем нажимать…
- Бесполезный, - буркнул бард.
- Давай, давай, - подошёл ближе и поднял за шкирку певца Шайтан. – Некогда рассиживаться, полезный ты наш!
Арчибальд хотел было присесть — в ногах, казалось, пара лишних килограммов появилась, отчего стоять, не то что идти, стало больно, но ему не дали.
- Дай перекурить-то!
- Некогда! Курить потом будешь… Если выживешь. Минут пять тут постоим — и как эти будем, - наёмник кивнул на зараженных. – Мозги спекутся!
Шайтан вынул из подсумка листок, посмотрел на него.
- Код: Горный есаул обновил песочницу… Первые три буквы каждого слова — на английской раскладке, русскими буквами…
Арчибальд нахмурился, пытаясь переварить сказанное, но извилины в голове распухли и отказывались нормально работать.
- Чего-о-о? – протянул он.
- Запомнил? – перевёл взгляд главный наёмник на северянина, который выглядел лучше всех.
Что ж, Колдун, кажется, не ошибся в нём. Народы севера действительно устойчивее к пси-воздействию! По внешнему виду нельзя было сказать, что его что-то беспокоит.
Нюргустан кивнул. Но замешкался.
- А как писать?
Шайтан свёл брови к переносице.
- Пальцами. Там кнопки должны быть. Напечатаешь по три буквы каждого слова. По-русски, но на английской раскладке. Понял?
- Понял, - кивнул здоровяк. Но по лицу было видно — не понял.
- Он писать не умеет, - подала голос Весенна. – И читать…
Шайтан перевёл взгляд на рыжую, на здоровяка, снова на рыжую, выругался в полный голос.
– Достались же мне альтернативно одаренные! Как так, так-то?! Писать не умеешь?!
Нюргустан нахмурился, сжал кулаки.
- Ты маму мою зачем вспоминаешь?!
Северянин угрожающе двинулся вперёд.
- Стоять! – вскрикнула Змейка, стоявшая до этого за спинами спутников.
Весенна пискнула. Что-то упёрлось ей в бок, а горло обвила довольно сильная женская рука.
- Стоять! – повторил приказ уже Шайтан, направив на северянина автомат.
Нюргустан остановился. Миниатюрное ружьё, умещающееся в ладони, смотрело рыжеволосой в район лёгкого. То, что это оружие, было понятно сразу. Не нож, не что-то другое. Расстояние между ними большое. Голова гудит как церковный колокол, и сил на то, чтобы сварить мозги хотя бы той, что захватила Весенну, явно не хватит. Тут не то чтобы сварить — пощекотать их не получится! Арчибальд тоже стоит не близко, к тому же не сразу понял, что происходит. Помощи ждать не откуда.
- Тихо, тихо! – поднял руки бард. – Че сразу за оружие-то! Ну не умеет онписать! Бывает! Зачем ему на севере книжки?! А вы тоже хороши! На дело берёте людей, ничего не говоря заранее! Нас вообще не за этим сюда отправили!
Шайтан скрипнул зубами. Как-то за всей этой кутерьмой он упустил один простой, но очень важный пункт при подготовке к операции.
- Тогда ты напишешь! – перевёл он ствол автомата на барда.
Арчибальд икнул.
- Давай сюда, - внезапно вырвал из рук командира листок бумаги Дьякон. Он пробежался взглядом по слову, нахмурился.
- Без заглавных?
- Ты-то куда? - в ответ нахмурился командир.
- Туда! - сплюнул Дьякон.
- Куда, мать твою?! Эти пусть идут!
- Куда они тебе дойдут? Один писать не умеет, второй через десять шагов сдохнет… - мужчина вынул из кармана плотно скрученный лист промасленной бумаги, развернул его и быстро сунул в рот здоровенную таблетку. – Жапить дайти… - процедил он и, не дожидаясь, зачерпнул ладонями снег.
- Куда?! Стоять! – снова рыкнул Шайтан. – Я командир группы!
- Не спорю, - спокойно кивнул Дьякон, проглотив таблетку. – А я че, че-то не так делаю? Тебе бункер открыть надо? Надо! Ну, вот! "Психодел" ща подействует и попробуем. А нет, так спокойно вернешься к Гайверу и скажешь, что не вышло... Тебе ж не привыкать...
Шайтан еще плотнее сжал зубы. Но ничего не ответил. Он попытался погасить внутри загорающееся пламя. Ведьма действовала хорошо даже на таком расстоянии, и наёмник знал, что сейчас в нём говорит не он сам, а то, что эта штука в нём пробуждает. И чем дольше они тут находятся под воздействием смертельных лучей, тем меньше шансов не то чтобы выполнить задание, а даже просто вернуться домой живыми и по возможности невредимыми.
- Вали! – наконец-то рыкнул он, опустив автомат. – Армия инвалидов… Что б ещё раз с таким сбродом…
- Ну, че, братуха, пошагали, чего груди мять?.. – улыбнулся Дьякон Нюргустану, сверкнув передним золотым зубом, и первым пошёл, толкая перед собой вялого мертвеца.
- Отпусти ее, - сурово поглядел Нюргустан на наемницу, все еще удерживавшую Весю.
Освободив рыжую, та фыркнула. Убрала пистолет. Веся тот час же прижалась к Арчибальду.
- Все будет хорошо, - слегка улыбнулся Нюргустан и, повернувшись, пошёл за Дьяконом.
***
- Ты этих немного подальше от себя веди, - посоветовал наёмник, как только они отошли на почтительное расстояние от остановившейся группы. – Тут поля минные. Противопехотки конечно, но треснет так, что в ушах загудит… Так что пусть идут впереди, если что…
Внезапный грохот заставил вздрогнуть. В лицо ударило снегом. Дьякон ничего даже договорить не успел. В воздух взлетели комья снега и мерзлой земли. Людей обдало грязью. Мертвец, шедший впереди, внезапно осел и захрипел. Снег вокруг покрылся алой кровью.
- Твою-у-у-у ма-а-ать! – открывая рот, пытаясь избавиться от звона в ушах, досадливо выругался Дьякон. – Тварь!
Он хлопнул по ушам, открыл рот, зевнул. Снова хлопнул.
- Хрена се!
Нюргустан потряс головой.
- Это что?
- Мина! Говорю же!– осматривая ноги, ответил Дьякон. – Смотри, осколками не посекло? Бывает — не сразу заметишь… Вроде нормально. От паскуда! Сразу отмычку одну потеряли… Давай-ка по-другому сделаем…
Наемник аккуратно приблизился к Нюргустану и встал за ним.
- Давай мертвяка одного аккуратно сюда мне. А своего веди… Если что, еще две попытки есть…
Нюргустан вроде бы избавился от звона в ушах. То, что загадочная «мина» сделала с бывшим человеком, выглядело неприятно. Мертвецу оторвало ступню и вывернуло вторую. Бывший человек ползал по снегу, копошась в нем, истекая кровью, пытаясь подняться. Все его тело было посечено мелкими дырочками.
- Что за мина? Как действует?! – спросил Нюргустан, надеясь понять и почувствовать опасные места.
- Да кто ж знает!? Мож "ПМ-ка", мож "лепесток". Тут когда Юсовцы с Медведями зарубились, чего только не раскидали! Пятнадцать лет прошло, а смотри, сволочь такая! Работает! Мы думали, уже прокисло всё давно или заржавело. А вот фиг вам… Ну, Колдун! Ну, удружил!
- Нормально всё? – раздался механический голос из рации.
- Нормально, - буркнул наёмник. – Идём дальше…
Они медленно двинулись вперёд.
- Как работает? – повторил вопрос Нюргустан, прислушиваясь к внутренним ощущениям.
Он бы мог попытаться предугадать эти самые мины, если бы знал о них больше.
- Да железяка такая, может из пластика. Наступаешь — и взрыв. Как банка такая плоская. Внутри детонатор. Может гексоген, может пластид, может ещё какая еорунда намешана… Тут этого…
Взрыв. Второй. Резкий, внезапный, но не такой громкий, как первый. Мертвец дернулся, и Нюргустан ощутил, как что-то бьёт по его телу. Бывший человек упал в снег.
- Собачий сын! – еще громче выругался Дьякон. – Капец какой-то! Сколько их тут?! Не пройдём теперь! Шайтан, мать твою! Тут всё в минах! – проговорил он последнюю фразу в рацию.
- Вижу, - спокойно ответила та. – Надо идти! Нашумели уже!
- Идти!? – крикнул он в устройство, и добавил потом под нос Дьякон.
Наемник утер лицо.
- Ну, че, один остался…
Нюргустан отплевался от земли, попавшей в рот. Кивнул.
- На, аккуратно только…
Наемник передал северянину колодку с последней отмычкой. Третий мертвец уже был похож на безвольную куклу. Мужчина выглядел отстранённым даже по меркам мертвеца. Словно он осознал и принял свой конец.
Медленно, след в след, они двинулись дальше. Напряжение выросло. Всё вокруг, включая ветер, — умолкло. С каждым шагом, который делал зараженный, Нюргустан ожидал громкого хлопка. От этого ожидания нервы стянулись в тугой канат.
Прошли они, прежде чем бывший человек наступил на следующую спрятанную под снегом опасность, шагов десять. Третий взрыв оказался совсем слабым. Но, тем не менее, смертоносным. Мертвецу, как и всем предыдущим, легко оторвало ступню.
Хлопнуло. Снег вздыбился, взлетел и закружился. За мгновение до взрыва Нюргустан что-то ощутил, но не успел среагировать. Он словно предугадал событие, но было слишком поздно.
Мертвец заурчал, повалился вперёд, лишившись опоры, выдернул палку из рук северянина — и… Раздался новый взрыв. Мертвеца подкинуло, а северянина с наёмником повалило в снег там, где они стояли. Благо что им, в отличие от бывшего человека, — повезло. Просто отделались, легким страхом.
- Зар-р-раза! - поднимаясь и отряхиваясь, выругался Дьякон. – Последний!
Он обернулся, прикинул траекторию движения и расстояние.
- Хреново… - проворчал наемник, прикидвыая, что прошли они от силы метров сто, а до бункера ещё добрых три-четыре сотни шагов.
Если мин здесь так густо натыкано, то шансов дойти у них практически нет.
- Че вы там? – ожила рация на ремне разгрузки наёмника.
- Капец, че, - зло ответил Дьякон. – Последний мертвяк был. Тут мин как конь насрал! Неделю будем разминировать! Надо ещё отмычек…
- Где я их тебе возьму?
Дьякон не ответил. Прикусив губу, он прикидывал варианты. Выходило, что вариантов у них не так и много. Всего ещё три. Ровно столько же, сколько и детсадовцев. Но пускать в расход живых людей Дьякону не хотелось. Он не был ни убийцей, ни бандитом. Да, убивал, да, воровал. Но всегда это было, по его мнению, — честно. Украсть у вора — не воровство, а убить плохиша — так только мир чище сделать. Эти трое — случайные спутники. Пускать их в расход он не хотел. Убивать ради дела — одно, а жертвовать чужими жизнями просто так — другое.
Наемник аккуратно ткнул стволом автомата в снег. Но тут же понял тщетность своей попытки.
- Хрен пойми! Земля мерзлая… Может роботом разминировать? – прикинул он вес Хренатора. – Не, не сможет. – Сам же ответил он на свой вопрос. – Ну че, пошли назад. Надо думать. Щупы какие-то заготовить, может лопаты, или мертвяков поискать ещё.
- Не надо, - хрипло ответил стоявший чуть впереди северянин. – Молчи, мешаешь…
Дьякон обернулся. Парень зачем-то вытянул руку вперёд, словно пытался ощутить тепло невидимого костра. Поводил ей из стороны в сторону, слегка перебирая пальцами по воздуху, играя на незримых струнах, затем твёрдо указал путь пальцем.
- Туда…
Дьякон даже слова сказать не успел, как северянин уверенно шагнул вперёд. Шагнул — и замер. Видимо, все-таки уверенности в нём было меньше, чем казалось со стороны…
- Может больше и нету… - в надежде негромко вздохнул наёмник.
Нюргустан надежд его не разделял. Прикрыв глаза, парень пытался сосредоточиться. Мины. Опасные. Холодные. Они должны обладать энергией смерти. Они должны быть ей самой. Под пальцами стало холодно. Мрак Хеля тек меж ними, указывая направление. Впереди под снегом что-то пульсировало.
***
Дьякон ничего не ответил. Лишь чуть разорвал дистанцию. Что ж, северянин сам вызвался прокладывать путь — никто его об этом не просил. Здесь совесть наёмника была чиста.
Пройдя несколько шагов, парень снова остановился и вытянул руку вперёд. Поводил ею и шагнул на этот раз вправо. Затем ещё раз, и ещё, затем чуть влево. Выписывая в снегу странные зигзаги, они двигались вперёд — не быстро, но, по крайней мере, больше без...
Взрыв. Дьякон дернулся. Сердце пропустило удар. Нюргустан судорожно вздохнул. Оба резко обернулись. Оказалось, это один из мертвецов полз по снегу в их сторону и, судя по всему, отыскал оставленный кем-то из противоборствующих сторон «подарочек». Мертвеца разнесло, взметнув кровь и обломки тела. Ноги вместе с тазовой частью перекрутило задом наперёд, и вокруг всего этого кишками обильно насыпало.
- Ма-а-а-ать! - Выругался Дьякон, однако отметив, что они это злополучное место, судя по следам на снегу, обошли. - Так и сердечко кончится! Внатуре шаман! Ты их чуешь, что ли?!
Нюргустан кивнул.
- Чую.
- Как так? – не поверил наёмник.
- Опасные места, ловушки. Надо просто ощущать. И обходить…
- Ха. Так легко! – саркастически усмехнулся Дьякон.
- Нет, - серьёзно ответил парень, снова прикрывая глаза и поднимая руку. – Нелегко! Энергия смерти она особенная. Ее трудно точно уловить. Не мешай!
Дьякон рот закрыл. А чего бы не закрыть, когда тут такое происходит?
Нюргустан двинулся вперёд. Чувство опасности помогало ему идти и определять скрытые в снегу ловушки. Их оставалось совсем немного. Они почти прошли опасное место. Немного влево, затем вперёд, право — и всё. Дальше чисто… Но в голове с каждым шагом шума становилось всё больше, а в груди - холода… И от него в мыслях всё путается. Что, если он ошибается? Что, если впереди — смерть? Шаг. Шаг. Шаг… Что если он сейчас ошибётся и там, впереди, есть ещё опасность? Шаг. Шаг. Шаг... Вроде вышли…
- Больше нету… – выдохнул Нюргустан, ощущая дикую усталость и нервное напряжение.
Шёпот в голове усилился. Он был похож на хор голосов, которые одновременно пытались ему что-то сказать. Дьякон тоже, судя по выражению лица, страдал той же хворью.
- Ведьма, - тяжело ворочая языком, словно пьяный, попросил Нюргустан. – Расскажи о ней. Кто она? Как её убить?
- Никак, - также мямля, ответил Дьякон. Давление на голову усилилось. "Психодел" уже явно не справлялся. Времени у них было все меньше. – Это хрень какая-то, оружие. То ли Всеволновая Ментальная Атака, то ли ещё что-то такое. Экспериментальное. Никто не знает, как она выглядит и как её отключить… Знаем только, что если ворота открыть, она выключается, чтобы работающей смене голову не пропекло. «Мертвая рука» — слышал о такой?
Нюргустан подумал.
- Рука мертвеца?
- Почти…
Они тяжело двинулись вперёд.
- Система безопасности такая. Только для всей страны. Когда власть исчезла, она запустила "Ведьму" — оружие, которое поражает психику. Америкосы, кто выжил, видать, что-то узнали и пригнали сюда целых три самолёта народу. Морских котиков своих. Так вот… - они прошли метров десять. – Наши сюда «медведей» отправили, как прознали про юсовцев. Прилетели поздно, собрали, кого смогли, но всё равно звездюлей дали. Наши-то тут, а америкосы не привычные. Закусились жестко, неделю бились. Потом «Ведьма» включилась. Видать, кто-то кнопку нажал, бункер заблокировался — и всё. С тех пор никто подойти не может.
- А что там вообще такого, в бункере этом?
Нюргустан шёл, покачиваясь. Голова гудела. Он пытался защититься от внешнего воздействия, как учил его Айгул – закрывал сознание, создавая блоки, стараясь цепляться за фрагменты воспоминаний. Он вспоминал лица близких, их смех, совместные праздники. Мозг цеплялся за них, как за канатики, не давая мыслям скатиться в круговорот мрака, который всё рос и рос.
- Много всего, - хрипло, словно с усилием, ответил Дьякон. – Оружие. Боеприпасы. Электроника. Это ж. Военный. Бун-кер. Жи-ла. Зо-ло-та-я…
Дьякон споткнулся. Ноги его стали тяжёлыми. Упав на колено, он моргнул, вздрогнул — как бывает, когда засыпаешь и во сне куда-то проваливаешься.
Упав ладонями в снег, Дьякон не спешил подниматься. Он помотал головой, как собака, даже щёки затряслись. Зачерпнув снега – умылся. И только сейчас понял, что вокруг что-то не так. Он с трудом приподнял голову. Шлем внезапно стал таким тяжёлым, что показалось — кто-то положил ему ладонь на затылок.
Он был один. Пейзаж вокруг изменился. Вместо снежного поля он находился на окраине выжженного леса. Невероятно чёрные, кривые стволы высоких деревьев торчали в небо, словно обломанные зубы.
- Ты где? – осмотрелся Дьякон, ища северянина. – Ау!
Он поднялся.
- Шайтан? – позвал в рацию. – Приём. «Шайтан» — «Дьякону», «Шайтан» — «Дьякону». Ответь.
Рация шипела. Белый шум рвался из динамика, усиливаясь. Причём Дьякон даже не сразу понял, что в момент передачи шума быть не должно — ведь динамик отключается. Но его мозг уже поплыл, соображать было тяжело.
Мужчина снова огляделся. Вместо серого света зимнего дня вокруг всё было красно-жёлтым. Снега под ногами почти не осталось. Лишь небольшая полянка, на которой он стоял, была покрыта им. Всё остальное вокруг — чёрная грязь. Причём не обычная. Это было что-то нереально чёрное.
- Алё, мать вашу! – крикнул громче Дьякон.
Тишина. Лишь шум из рации. «Ш-ш-ш-с-с-ш-ш-ш» — шипела она, посвистывая, постепенно усиливая звук. Дьякон посмотрел на горизонт и замер. Только сейчас, когда глаза привыкли к нереальному, инфернальному свету, он смог разглядеть его источник. Нет. Это был не закат. Это был огромный, поднимающийся от земли к небу гриб. Гриб ядерного взрыва. Слишком далёкий, чтобы быть опасным, но и слишком огромным чтобы быть реальным. Вокруг стояла полная тишина. Мужчина видел, как гриб растёт, как закручиваются вокруг него дымные следы, как расступаются облака… Но всё казалось как на беззвучном экране телевизора. Яркость света не менялась. Небо, слишком контрастное, будто поглощало его. Контрастные тени, красно-жёлтые блики. Всё казалось ненастоящим. И шум.
«Ш-с-с-ш-ш-с» — шумела рация в полный голос, становясь еще громче. И тут… Тут он услышал голос. Слов разобрать не получалось. Рация говорила одновременно десятком загробных голосов. И тут он понял, где очутился. Это был ад. Настоящий. Не выдуманный.
- Аш-шасдостьём, - проговорила рация голосами мёртвых. – Ашшас-дость-ём! Аш-ш-ш-ш-ш-ш-а! Дость-ём…
Дьякон упал на колени, попытался закрыть уши, но голос врывался в сознание уже через кости, через всё тело.
И, вдруг, в наступившей внезапно тишине, раздался чёткий голос. Мужской. Низкий. Страшный.
- Уходи отсюда, мужик… У-хо-ди…
***
Наемник споткнулся и упал в снег. Нюргустан понял это не сразу. Голоса в голове прорывали его защиту, и парень попытался зациклить свой разум, полностью сосредоточиться на образе Морен. Он знал, что помнит её улыбчивое лицо, цвет глаз, волос, помнит её заливистый голос… Но никак не мог восстановить облик. Как бы ни старался.
Он медленно обернулся. Тело действовало само. Наемник лежал лицом в снегу и хрипел.
Нюргустан сделал шаг назад, хотя понимал — шаг назад — это вовсе не шаг. Это огромное расстояние. Такое, которое потом очень трудно будет отыграть. Но оставить человека он не мог.
Наклонившись, северянин помог Дьякону подняться. Глаза того были безумны. И он всё твердил непонятные слова.
- Ашшасдостьём! Ашшасдостьём!
Нюргустан осмотрелся. Где он? Куда они идут? Зачем? Голова гудела. Мысли в ней были чужими. Они куда-то шли. Это было важно. И важно то, что нельзя оставить этого человека, бормочущего себе под нос смешные и непонятные слова, здесь. Им надо дойти… Дойти? Но куда? Куда-то, — пришёл ответ. И Нюргустан просто пошёл вперёд, куда шёл до этого.
С каждым шагом голоса становились всё громче. Тело всё меньше слушалось его.
- Остановись! – прошуршал бесцветный голос громче всех.
Он оказался таким четким, что сперва парень подумал — это сказал висящий на его плече мужчина.
- Остановись. Отдохни. Зачем идти дальше?
- Нет! – помотал головой Нюргустан.
- Ну, постой… Зачем. Отдохни немного.
- Сынок! – послышался второй голос.
Ласковый, нежный.
Нюргустан вздрогнул. Мама! Он не видел снов с ней уже давно. Не слышал её голоса.
- Мама, — обернулся парень. Но вокруг был только снег и безмолвие. - Ведьма! – рыкнул Нюргустан, поняв, что с ним играются.
Голос рассмеялся над самым ухом, и тут что-то толкнуло его в плечо. Тень была стремительной — он даже не успел разглядеть её, прежде чем упасть.
- Уходи прочь, Ведьма! – слюнявым, пересохшим ртом выдавил Нюргустан, тяжело поднимаясь.
Сслово вцепилось в мозг, как иголка. Что-то было связано с ним… Но он никак не мог вспомнить… Ведьма! Ведьма! Это она! Ведьма играется с ним… И тут мозг парня вспыхнул. Тьма внутри всколыхнулась. Амулет укусил за грудь.
- Ну, здравствуй...
Все вокруг внезапно стихло. Настала мертвая тишина. Туман, черный, смоляной, взявшийся словно не откуда, закрутился, уплотнился и в нем постепенно проступили женские очертания.
- ... братец, - после паузы добавила сотканная из тьмы девушка.
Меч в ее руках сверкнул темнотой. Словно звезда на мгновение вспыхнула и угасла.
Чёрная Королева взорвалась тенью — вихрь мрака, слившийся с ветром. В миг она преодолела расстояние между ними. Ее меч вспыхнул, как звезда на черном небосводе. Нюргустан рванулся, топор взвыл, рассекая пустоту, — сталь встретила сталь. Брызнули и осыпались серебряным дождём искры.
Королева растаяла, как дым над костром, и возникла за спиной. Парень крутанулся, топор лёг на плечо, предугадывая удар. Мрак стегнул со страшной силой. И они вновь схватились. Её меч танцевал в лунном сиянии, его топор — в тенях ночи. Тьма против света, вихрь против бури.
Тень мелькнула, ударила, исчезла — снова, снова, быстрее молнии. Нюргустан парировал, отступал. Воздух свистел, как предсмертный крик. Её атаки сыпались градом: сверху, сбоку, по диагонали, — хрупкое тело таило ураган силы. Нюргустанслабел. Шаг за шагом. Шаг за шагом, но держался, кружа топором, пытаясь зацепить, вырвать оружие. Боль была реальной — иллюзия Ведьмы жгла, как настоящая.
Вдруг она выросла перед ним, усмехаясь под маской мрака, изучая, как хищник добычу.
— Я думала, ты сильнее...
Нюргустан замер, тяжело дыша. Руки едва держали топор.
Меч взвился в каскаде: сверху — сбоку — сверху — сбоку. Она закружилась в па и выпадах, играясь с братом. Два боковых — отступление — и длинный укол, нога шагнула, клинок вонзился в грудь.
Холод хлынул потоком — ледяной, всепоглощающий. Одиночество сжало сердце: обида, грусть, тоска по детству, появилось желание свернуться в клубок, исчезнуть, сдаться. Меч ушёл — чувства растаяли, оставив морозный осадок.
Ударила сбоку. Разворот, свист, адский хохот. Острие встретило древко. И снова: сверху, снизу, по диагонали. Она наступала, как буря, он отступал, слабея. Удар. Удар. Ещё. Сила в хрупком теле казалась бесконечной.
Нюргустан не хотел драться — но ему приходилось. Боль и тоска от чёрного клинка жгли душу.
Девушка махнула, присела, закружилась волчком, подсекая ногу. Он взмахнул руками, рухнул на спину. Топор отскочил куда-то в сторону.
— Если б хотела, давно прикончила... — Лёгкая, но весящая как гора изящная ножка встала ему на грудь.
— Зачем? — прохрипел Нюргустан. – Почему такая ненависть?
— Так надо, — вздохнула тень. — Не сопротивляйся. Это будет быстро...
Меч взвился, загудел, устремился вниз. Девушка улыбалась под маской — он почувствовал это нутром.
Вспышка! Нюргустан выхватил нож из-за спины. Сияющий клинок остановил сталь. Всё замерло. Катана вспыхнула.
— Не сопротивляйся! — Лилит вложила всю силу, мрак вокруг нее сгустился.
Нюргустан вздохнул. Захотелось сдаться. Сейчас клинок проткнет его и все закончится. Не будет ни боли. Ни мучений. Ни усталости. Но нечто внутри взбунтовалось.
Сантиметр за сантиметром нож оттеснял меч. Она могла бы пируэтом уколоть, рассечь, отскочить и вновь ударить — но нет. Ужас сковал Лилит. Она не могла пошевелиться.
Нож засиял ярче, камень в рукояти вспыхнул пламенем. Лёгкий толчок — сестра слабеет.
Лилит застонала. Брат силён — ментальная волна хлестнула, схватила за горло и задушила. Стало невыносимо дышать.
И девушка отступила, растворяясь в тени.
Мир померк. Его закрутило водоворотом, понесло куда-то вправо, потом влево, словно земля под ним наклонялась в разные стороны. Он вцепился в нее пальцами, едва удерживаясь на коленях. Словно ретивый олень под седоком мир плясал под ним, пытаясь скинуть. Все вокруг исчезло, стало черным, и все, что Нюргустану оставалось делать — это держаться, вцепившись в землю мертвой хваткой.
А потом все остановилось. Его тело упало в черноту и падало бесконечно долго, пока не шарахнулось больно лбом обо что-то твердое.
***
Пришел в себя он в темноте. Открыв глаза, Нюргустан медленно осмотрелся. Голова, как и все мышцы, болела нещадно. Тело ощущалось тяжёлым мешком, набитым снегом. Он тихонько выдохнул от боли. Этого оказалось достаточно, чтобы на него обратили внимание.
- О! Очухался, – раздался голос.
Звучал он гулко, как в пещере.
- Ты как?
Его лицо коснулись тёплые женские ладони. Голос Весенны был взволнованным, а дыхание — горячим.
- Нормально, - заворочался парень, пытаясь подняться.
Голова закружилась, и с первого раза это сделать не получилось.
- Лежи, не дергайся, - приказал голос Шайтана. – А ты – отойди от него! Что за хрень с ним происходит?
- Да нормально всё, - раздался голос Арчибальда. – У меня у самого в глазах от Ведьмы этой вашей потемнело! Слышь, братан, ты как? Жив?
Нюргустан прикрыл горящие, словно от огня, глаза, вдохнул, выдохнул. В носу свербело. На губах было что-то мокрое и липкое. Он провёл пальцами и, как смог, присмотрелся к ним. Света в помещении, где они находились, было мало, но его изменённое зрение позволяло разглядеть окружающие предметы — пусть не в деталях, но довольно подробно.
Кажется, он снова прошёл изменения. Рой новых знаний в голове ещё не успел уложиться и вращался хороводом, но парень уже ощущал их.
- Нормально, - ответил он, поднимаясь, преодолевая головокружение. – Мы где?
Он снова огляделся. Большое бетонное помещение, высотой, наверное, метров десять, столько же в длину и ширину. Справа от них виднелись накрытые брезентом кузова грузовых машин. Слева — какие-то ящики. Впереди, в дальней стене, углубление с тёмным окошком, а посредине… Огромная шестиугольная бетонная шайба. В поперечнике она достигала, наверное, метров пяти и возвышалась над полом на добрые полтора метра. В голове сами собой появилось понимание — они в «тамбуре» военного бункера. Эта шайба — люк, закрывающий спуск в основной комплекс. Перед глазами мелькнули вспышки. "Улей". Он словно уже был здесь. Ощущения были мимолетны, едва коснувшиеся его сознания. То ли воспоминания, то ли кадры из прошлого: крики, страх, выстрелы, взрывы и мертвецы. Опасность повсюду. Нюргустан помотал головой. В сознание ворвались десятки чужих ощущений, в которых преобладали страх и боль. Впереди их ждало что-то ужасное. Все это место было пропитано болью и ужасом. А еще смертью! Она была здесь. Повсюду.
- В бункере, - ответил за всех Вампир.
- Ты этой «Ведьме» провода вырвал, - пояснил Арчибальд, видя, что товарищ ничего не понимает. – Устройство оказывается в небольшом подвале стояло. Мы тебя там и нашли.
- Мог просто отключить, - буркнул Шайтан. – За неё Гайвер кучу бабла бы отвалил…
- Да там фигня, - скривился техник. – Плата погорела. А сам-то генератор волновой целый. Починит. Надо её на обратном пути снять обязательно. Вещь до фига ценная. Нельзя её тут оставлять. Я бы даже сказал — это самое ценное в этом бункере!
- Снимем, - кивнул старший наёмник. – У Дона в грузовике болгарка есть, отрежем, притащим. Но если хватит времени! У нас всего час. Надо быстро спуститься и добраться до пункта управления.
- До пункта? – раздался хриплый голос Дьякона.
Он тоже выглядел плохо. Полусидел-полулежал, прислонившись спиной к бетонной стене. Из-под носа текла кровь. Змейка подавала ему бинты, и Дьякон едва успевал их менять.
- На хрена нам в пункт управления?
- У меня есть задание там, - коротко пояснил Шайтан. – Вы пока займётесь электроникой, а я свои дела доделаю.
- Че за дела? – не отступал Дьякон.
- Свои, - с нажимом повторил Шайтан. – Я в твои не лезу, ты в мои тоже не лезь, сам знаешь… Чревато.
- Знаю, - кивнул Дьякон и откинул пропитавшийся кровью бинт. – Все, спасибо, - высморкался он в угол. – Вроде уже всё…
- Перекисью обработай, - протянула девушка бойцу бутылек. – Умойся. А то с мертвяком спутать можно в тёмноте…
- Ну, че? Отдохнули, надо дело делать…
Шайтан повернулся и подошёл к бетонному люку, откинул крышку блока управления и вынул из подсумка три флешки. Выбрал нужную.
- Готовы?
Дьякон, морщась, встал, поднял автомат, приложил его к плечу. Вампир поправил на груди пистолет-пулемёт, двинул джойстики, и дрон, зловеще загудев, тихо скрипя гусеницами по бетону, повернулся. Вспыхнули два ярких фонаря, осветив помещение. Пулемёт чуть поёрзал, рыская из стороны в сторону, и замер.
Главарь наёмников вставил флешку, нажал кнопку рядом. Аппарат мигнул зелёной лампочкой несколько раз, и пещера вздрогнула. Раздался тяжёлый гул, что-то заскрежетало в недрах горы, и бетонная крышка медленно поползла вверх. Шайтан отступил. Змейка привычно встала справа от напарника, держа правую полусферу под прицелом.
Пол мелко дрожал, передавая неприятные ощущения куда-то в селезёнку. Арчибальд с Весенной инстинктивно подались назад, встав за Нюргустаном. Парень поднял топор. По мере того, как люк, словно пробка из горлышка бутылки, поднимался всё выше, усиливалось и чувство опасности. Казалось, вот-вот откроется не люк, а зев огромной твари, из которой тотчас же на них кинутся исчадия ада. Но нет. Никто на них не кинулся. Гигантская шайба приподнялась, вытягивая за собой лифтовую платформу.
- Ну, пошли, - набрав в грудь воздуха, с трудом скрывая волнение, первым шагнул вперёд Шайтан.
Группа двинулась за командиром. Места хватило с лихвой. Судя по отпечаткам на полу, этот лифт легко и часто опускал туда, во мрак комплекса, целые грузовики. Значит, людей и гусеничного дрона подъёмник должен был выдержать даже не напрягаясь.
Шайтан огляделся, нашёл панель управления, нажал единственную кнопку, и лифт медленно, дребезжа и гудя, казалось, на всю округу, поехал вниз. Шайба медленно последовала за ними, так что показалось, будто это вовсе не крышка люка, а огромный пресс. Ловушка, которая вот-вот раздавит их всех. Но снова нет. Давить группу пока никто не собирался.
Как только шайба-крышка заняла своё положение, по краям платформы включился тусклый свет. Его едва хватало, чтобы можно было разглядеть стоявших рядом людей. Видимо, за годы или лампочки подсели, или аккумуляторы вышли из строя. Всё-таки больше полутора десятка лет система без обслуживания.
Шайтан переживал, что их операция закончится, даже не начавшись, ведь гарантии на то, что тут вообще что-то работает и им удастся проникнуть в бункер, — не было. Да, Колдун говорил, что видел какие-то снимки и, судя по ним, бункер всё ещё имеет электропитание, но ведь могло оказаться так, что это самое питание отвечает за никому уже не нужные системы, а такие, как этот лифт, например, как раз и обесточены.
Но всё обошлось, и внутри у него хоть немного, но стало спокойнее.
***
Лифт опускался вечность. Стены ползли сантиметр за сантиметром, и казалось, что они спускаются уже в самые глубины ада, хотя на деле высота шахты лифта не превышала ста метров.
- Подниматься месяц будем, - буркнул Вампир, когда пол лифта наконец-то столкнулся с чем-то твёрдым и замер.
- Ага, - согласился Шайтан. – Хорошо, что лифт вообще работает... Выходим…
Говорил он тихо. В наступившей почти полной тишине, где было слышно, как гудят сервомоторы «Хренатора», можно было расслышать и далёкие звуки капающей воды, скрипа металла и гудения ветра в коридорах.
- Нам туда, - указал старший группы на единственный выход из лифтовой кабины. – Из «погрузочной» по коридору прямо, до развилки. Оттуда вниз — на два этажа.
Наемники включили фонари. Арчибальд с Весенной угрюмо вздохнули. Куда они полезли? Ведь они даже о такой простой вещи, как фонарики, не подумали! На что они подписались?
Мрачный мрак, как бы описала его Веся, окружал их и заставлял ежиться. Холодный, почти осязаемый, он давил со всех сторон. Девушке стало не по себе от осознания, что они находятся на огромной глубине, под толщей камня и бетона. В мгновение стало трудно дышать. Она непроизвольно взяла Арчибальда за руку. Тот сжал её ладонь, и девушка поняла, что и ему страшно. Обычно говорливый, бард молчал с момента, как всё началось.
- Мы может вас тут подождем? - несмело предложила девушка. - Все равно никуда не денемся...
- Мешаться только будем, - поддакнул певец.
- Шагай, давай, - грубо позвал их Шайтан и товарищи угрюмо поплелись вперед.
Они шли по тёмному коридору. Дрон ехал впереди, освещая путь. Пол был усыпан мусором: обломками бетона, обрывками бумаги, стреляными гильзами, но робот справлялся, легко маневрируя и перебираясь через препятствия.
- Нормально тут шмаляли, - нарушил тишину Дьякон.
- Ага, - подтвердил Вампир. – Что-то тяжелое…
Стены были изрешечены тяжёлыми пулями, следы боя были повсюду. За годы отверстия покрылись пылью и паутиной, потеряли чёткие границы и были похожи на небольшие кратеры.
- «Двенашка», - кивнул Шайтан.
- Тел нет, - заметила Змейка.
Этот факт почему-то больше других взволновал Весенну. Воображение сразу же подкинуло несколько вариантов того, куда могли бы подеваться «тела». Главным был классический, самый распространённый: мертвецы сами по себе ушли куда-то в глубину помещений и теперь поджидают их где-то там.
Вторым пришло видение огромного, почему-то паукообразного монстра, утащившего тела в свою нору и там поедавшего их все эти годы, также, как и в первом случае, ожидавшего момента броситься на них из темного закутка. Весенна передёрнула плечами. Пауков она с детства не то чтобы боялась, но жутко не любила, и всякий раз, видя даже, казалось бы, безобидного паучка, ощущала внутри себя некую дрожь. А отцовские рассказы про заброшенные станции метро, где властвуют пауки размером с собаку, заставляли оглядываться все чаще.
- Да, это хреново, - ответил через паузу Шайтан.
Он остановился, освещая что-то лежащее под ногами. Когда наёмник отпихнул это «что-то» в сторону, Веся вздрогнула. Вещью оказалась человеческая челюсть. Несмотря на то, что видела она её всего мгновение в свете фонаря, сознание ясно и живо зафиксировало картинку.
- В оба смотрим, - повёл группу дальше Шайтан.
Вампир, идущий последним, перенёс дробовик со спины на грудь. У Весенны этот жест почему-то вызвал страх. Опытный, закалённый в боях солдат решил, что впереди серьёзная опасность, и потому выбрал более грозное оружие. Значит, их точно ждёт что-то не хорошее…
- Держи, - Арчибальд наклонился, что-то достал из сапога и передал девушке свой нож.
Небольшой, обоюдоострый, он не внушал доверия, но принес девочке легкое успокоение.
Шли они долго. Коридоры, чем дальше группа отходила от погрузочно-разгрузочного шлюза, тем более становились более мрачными. На стенах стали появляться пятна крови, а на полу — всё больше костей. Звуки, доносившиеся из недр холодного и тёмного бункера, пугали всё чаще. Скрежет металла напоминал хруст старых костей, а вой ветра — знаменитый гортанный «боевой» стон мертвецов. Напряжение росло, и уже всем казалось, что за очередным поворотом они непременно встретятся с опасностью.
Но первого мертвеца они нашли, когда группа вышла к широкому коридору, в который приходили ещё четыре таких же «рукава», как тот, по которому они пришли. Место, если бы можно было посмотреть на него сверху, напоминало «снежинку». Мертвец — истлевший почти до самых костей — лежал в пыли, придавленный обвалившейся стеной. Сперва его приняли за обычный труп, но тот, располовиненный бетонной глыбой, когда люди подошли ближе, завертел чудом уцелевшим глазом. Череп его был расколот, кожи на лице почти не было, рука, иссохшая до костей, словно в молитвенной позе, была вытянута в сторону людей и слегка подрагивала.
- Бедный, - вздохнула Веся, глядя, как мертвец пытается шевельнуться в свете мощных фонарей. – Сколько он тут? Лет пятнадцать так умирает…
- Ага, - кивнул Арчибальд. – Хорошо, если тут только такие остались…
Весенна вдруг представила себя на месте мертвеца. Лежать полтора десятилетия, не в силах умереть… Во мраке и тишине… Не зная, сколько времени прошло — оказалось жутко. Она снова поежилась.
Нюргустан подошёл к мертвецу и молча, резким движением рубанул топором, обрывая муки бедолаги. Впервые в жизни Весенна была не против убийства. То, что случилось с этим мужчиной, — не правильно и страшно. Она бы предпочла полную смерть такой ловушке. Да, конечно, существо, лежавшее в грязи перед ними, уже не совсем человек и не имеет ни мыслей, ни чувств, но кто знает, сколько он здесь умирал? Случилось ли всё быстро, или он провёл во тьме, истекая кровью, здесь несколько суток, прежде чем переродиться в это?..
- Пошли, - негромко приказал Шайтан, махнув рукой. – У нас немного времени. Нечего тут мертвяков рассматривать. А ты… - Он подошёл к Нюргустану и пристально посмотрел здоровяку в глаза. – Ещё раз без приказа что-то сделаешь — пожалеешь об этом. Понял?
Нюргустан не ответил. От наёмника исходила сила, однако парень её почему-то совсем не боялся. Он знал, что поступил верно — за ним была правда.
- Ну, подумаешь, мертвяка упокоил, - вступился за товарища Арчибальд.
- Подумаешь? – зашипел старший наёмник. – А он не подумал, что шумом мог нас всех выдать?
- Ой, да ладно, - скривился бард. – Мы идём шумнее…
- Вот! Вы даже идёте как кони! – снова заругался Шайтан. – Тише надо. Если есть один, то могут быть и другие! Орды нам только тут не хватало!
Арчибальд невольно прикусил губу. Такое явление, как «орда», он сам никогда не видел, но слышал от «коллег по цеху». Орда — это когда невесть откуда берётся не просто много мертвецов, а гига-много! И все они двигаются как стая. Был случай, когда одна такая орда вытоптала целый город! А потом исчезла бесследно. Арчибальд в такое-то не очень и верил, но сейчас ему стало не по себе. Ведь с их везением…
В глубине туннелей раздался резкий металлический удар. Где-то громко и звонко упала труба по бетону. Арчибальд, Весенна и Змейка вздрогнули. Наемники хором выматерились. Лишь Нюргустан за мгновение до события словно узнал, что сейчас что-то случится, и был готов к резкому звуку.
Все затихли.
- Идем, - минуту спустя, громким шепотом позвал Шайтан группу вперед. - Просто мусор...
***
Добрались до пункта управления они без приключений. По пути встретили ещё одного мертвеца, но тот был именно что мёртв — истлевшим трупом в военной форме, и со следами зубов на костях.
Центр управления, как следовало из небольшой металлической таблички, прикрученной к стене сбоку, от основного коридора отделяла массивная стальная дверь. Поскромнее той, что вела в бункер к Колдуну, но посерьёзнее встреченных по пути ранее. Сразу было видно: эти створки охраняют нечто ценное.
- Такую и не взорвёшь, - осмотрев запоры, присвистнул Вампир.
- Да ну! Пару кило… - прикинул Дьякон.
- Ага, а у тебя есть?
- Ну, есть, не есть, - загадочно хмыкнул наёмник. – Но при желании тут найти что угодно можно…
- Нет, - отрезал Шайтан, доставая из подсумка связку флешек. – У нас отмычки есть…
Он вставил накопитель в разъём, нажал несколько кнопок на пульте управления. Флешка замигала, в такт ей мигнул диод рядом на панели. Мигнул пару раз и загорелся красным. Снова мигнул, снова загорелся.
- Не подходит? – нахмурился Вампир.
- Да нет, - глянул на часы Шайтан. – Это дело не быстрое. Тут перебором придётся… Гайвер сказал, что и пару часов занять может…
Вампир присвистнул.
- Ждём пока… Надеюсь, быстрее будет.
Шайтан закинул автомат за спину, огляделся, расчистил место от мусора, уселся. Вампир пожал плечами, ловко развернул дрона так, чтобы он смотрел стволом в обратную сторону, и откатил его подальше. Несколько раз группа слышала странные звуки, но точно идентифицировать или понять, кому они принадлежат, никто не смог.
- Отдыхаем пока, - приказал Шайтан, доставая пакет с печеньем. – Едим, в туалет ходим…
- Я пока осмотрюсь, - огляделась Змейка. – Поищу чего-нибудь…
- Да! – тут же высказал терзавшую Арчибальда мысль. – Мы ж тут за электроникой! А никуда ещё не зашли! По пути столько всяких кабинетов было…
Шайтан на это снова ничего не ответил. Да Арчибальд и не ждал. Ему давно стало понятно, что пресловутая электроника, если и была нужна, то явно не в первую очередь. А то и вовсе всё это — сказка для них… Но тогда что являлось основной задачей группы?..
- Нам другая нужна, - немного помолчав, словно над чем-то раздумывая, наконец-то ответил Шайтан. – Нам нужно то, что находится за этой дверью. Жёсткие диски, видеокарты и прочее. Помимо самого железа нам нужны кое-какие данные, которые, возможно, могут найтись именно тут… - флешка в разъёме замка снова мигнула, но индикатор по-прежнему ответил ей красным сигналом. – Вам вникать не нужно. Ваша задача — собирать системные блоки и разбирать их. Остальным займёмся мы…
Арчибальд благоразумно промолчал. Что-то подсказывало ему, что информация, которую они тут могут услышать или узнать, может оказаться смертельно опасной. Потому развивать разговор, пока непоздно, дальше не стал. Немного понюхал, как говорится, и хватит! В таких делах меру знать надо. Сунешь нос сли-и-и-ишком глубоко и все! Отхватят по самые уши... Все снова замолчали.
***
Время тянулось. По собственным ощущениям, прошло уже не менее двух часов, а ничего так и не происходило. Шайтан сидел в дальнем углу, согнув одну ногу, прикрыв глаза, обняв свой автомат. Змейка – рядом занималась чисткой и разглядыванием собственных ногтей. Вампир ковырялся в дроне, что-то там прикручивая и откручивая. Дьякон отлучился, как выразился он, «пос-с-с-смотреть, как с-с-с-с-самолеты с-с-с-садятся». Арчибальд дремал. Весенна разглядывала покосившиеся от времени настенные аншлаги с информацией.
- Эх, - вздохнула она. – А ведь тут раньше всё кипело…
Её слова оказались первыми за долгое время. Шайтан приоткрыл глаза, огляделся, снова прикрыл веки.
- Заместитель командира, - вслух прочитала девушка, - Олег Тимофеев… Начальник блока Данил Петров… Старший научный сотрудник Илья Бер… Берсенёв… Девушка замолчала, перевела взгляд на фотографии сотрудников. – Этих людей уже, наверное, давно нет в живых. Интересно, что тут творилось, когда всё произошло? Как они встретили тот день…
- Да как, - буркнул Арчибальд. – Как все. В панике и хаосе.
- Ты же помнишь день «з»? – внезапно спросила у барда девушка. – Расскажи.
- Да что рассказывать, - вздохнул Арчибальд. – Страшно было. Ничего не понятно.Я маленьким был. Мало помню.
- Ну, расскажи, я-то не застала…
- Хреново было, - внезапно подал голос Шайтан. – Всё ночью-утром случилось. Везде по-разному. Люди проснулись, а вокруг — мертвецы. Такая неразбериха началась…
- Вы помните? – перевела взгляд девушка на наёмника.
Шайтан поерзал, меняя позу.
- Помню. Мы в Сирии были тогда… Выносили демократию из страны. Там всё попозже началось, но узнали почти сразу. Как узнали — сюда рванули. Потому первые дни, что тут творилось, не застали… Но и того, что потом насмотрелись — хватило на полжизни. Везде хаос, ничего не работает. Нас привезли военный госпиталь охранять. Мы дня три держались. Потом вся оборона к чертям рухнула. Раненых свозили, а те раненные потом там же и оборачивались. Не сразу ж поняли, что это такое. Кто попроще — те сразу выкупили, а начальству — как это объяснишь. Какие ещё, "звездочка", "звездочка","звездочка", зомби?.. Ну вот, больницы, госпиталя, типа нашего, да КПЗ-шки в первую очередь и пали. Стали точкой заражения. МЧС-ники, полицейские и врачи первыми под удар попали. Пытались спасать, задерживать, помогать… А без них потом — как снежный ком всё пошло…
Веся слушала и живо представляла ужасы тех первых дней.
Шайтан замолчал.
- Потом как-то проще стало. Люди на группы разбились, затихли. Пара лет — и вроде все привыкли. Потом ещё лет пять законы новые устанавливались.
- Страшно, - опустила голову Веся. – Взялась же на нашу голову проклятие это…
- Не проклятие, - внезапно вернувшийся, никем не замеченный, Дьякон сполз по стене, усаживаясь. – Зараза создана людьми. Может быть, вот в таком вот, как этот бункер. Люди её сделали, а не бог кару навёл.
Шайтан покачал головой, соглашаясь.
- Я документы один раз видел, - продолжил он. – Ты прав. Вот в таком бункере, типа этого, и создали тот вирус… Я даже не удивлюсь, если это тот самый! Думаю, Гайвер нас за данными и послал, проверить…
- И что это ему даст? Наказать кого-то поможет? Так тех уже и нету, наверное.
Шайтан пожал плечами.
- А кто знает… Может, просто знание. Есть такие люди, неймется им, всегда хотят докопаться до самых истоков. Колдун может из таких. Мутный ведь он. Сам знаешь… А может — лекарство придумать хочет… Кто его знает. Слышал я, какие-то учёные до сих пор бьются над решением этой задачи. Мол, там, в правительственных бункерах под Москвой, до сих пор учёные и лаборатории работают. Говорят, даже уже что-то изобрели. Мутаген какой-то… Делают людей невосприимчивыми к укусам…
Арчибальд с Весенной переглянулись, затем, не сговариваясь, перевели взгляд на сидевшего в стороне Нюргустана.
- ...Но я в такое не верю. Слышал, что есть иммунные. Им тоже, говорят, укусы нипочём, но я таких не встречал. Может, тут какие-то данные про это есть, - пожал плечами Шайтан. – А может, наоборот, формула вируса — и он, наоборот, добить человечество хочет. Никто не знает. Нам платят — мы работаем.
- За столько лет бы уже придумали, - вмешался в разговор Вампир.
Он закончил возиться в недрах робота, закрыл крышку и вытер промасленной тряпкой руки.
- Мы тоже всякие документы видели. Всякого слышали…
- Ну, вы то… - усмехнулся Шайтан. – А вот, кстати и скажи, расскажи, зачем мы тут? Ты ж из «Медоедов» вы все знаете, везде побывали, во всяких дырах полазили…
- Коммерческая тайна... - усмехнулся Вампир. - Сам понимаешь, мне тебя тогда ликвидировать придется... Но скажу, что ты прав. В таком вот бункере все и случилось. И больше скажу - все это не случайно!
- Понимаю, - улыбнулся в ответ Шайтан.
- Как это не случайно? - перевела взгляд Весенна на невысокого наемника.
- А так, - улыбнулся он. - Специально сделали. Ну, если не прям специально, то в результате попытки кое-кого кое-что захватить. Кому-то в голову пришло создать супер-таблетку, которая делает супер-бойцов. А сделали вот это... Ну, а другие про это прознали... И, когда попытались захватить образцы, решили, что мол, уж лучше никому пусть не достанется... Или наоборот, типа кто-то решил, что пора род человеческий истребить весь. Целиком... Тут наши сведения расходятся. Но примерно как-то так вышло.
- Истребить? Кому это в голову пришло?
Вампир развел руками, пожал плечами.
- Да в то время каких только дурачков не было! Одни верили что Земля плоская, другие что им в шприцах под видом лекарств жучки для отслеживания подсаживают, третьи камеры ноутбуков заклеивали, на роботах женились, солнышком питались... Да и щас-то! Одни шару поклоняются, другие Радару... Подумал тогда один такой вот альтернативно одаренный, что планете помочь надо и решил одним движением устроить мега апокалипсис... Точных данных у нас так и нет...
Раздался тихий писк, и панель засветилась. Внутри стены что-то дрогнуло. Двери, загудев, начали открываться.
Группа мгновенно собралась. Шайтан вскочил на ноги, направил автомат в дверной проём. Змейка заняла своё место рядом с напарником. Дьякон отошёл подальше, прижался к стене. Вампир джойстиками развернул дрона на месте и повёл к воротам. Арчибальд с Весенной благоразумно снова отступили за спину Нюргустана.
Секунда. Две. И коридор разорвался противным визгом. Сирена загудела, набирая обороты, отзываясь в голове неприятным звоном. Она крякнула трижды и затихла. Однако эхо, пришедшее из глубины военно-научного комплекса, заставило человеческие жилы замерзнуть.
Гортанный клекот, донёсшийся до ушей, ознаменовал пришествие полярного зверька, с которым все, кроме Нюргустана, были хорошо знакомы. Однако если бы у самого саама спросили, как выглядит этот самый песец, он бы не смог его описать — ведь песцы давно вымерли на его родине, а те, что уцелели, совсем перестали быть похожими на своих сородичей…
***
Помещение за дверью оказалось огромным. По традиции таких бункеров внутри было лишь красное аварийное освещение. Группа, торопясь, но без паники, за исключением «детсадовцев», вошла, профессионально взяв темные углы и места, где может таиться противник, под прицел и рассредоточилась. Удостоверившись, что главный пункт управления бункером пуст, наёмники взялись за работу.
Двери, открывшись, так и замерли в этом положении. Наверняка чтобы закрыть их, нужно было что-то сделать, но сколько Вампир ни думал, ни тыкал в кнопки на панели с обратной стороны, у него так ничего и не получилось.
- Хреново, - разворачивая дрона стволом в коридор, прокомментировал он. – Давайте резво!
- Вы — собирайте электронику, - приказал Шайтан «детсадовцам». – Доставайте жёсткие диски из компьютеров, оперативку, видеокарты, снимайте платы. Всё это в ящик и в «Хренатора» грузите пока… Змейка, Дьякон, займитесь обороной… Я пока с компьютером разберусь…
Наемники разделились. Чётко и слаженно каждый занялся своим делом. Дьякон начал стаскивать и переворачивать тяжёлые столы, создавая из них странную композицию, по виду напоминавшую небольшой лабиринт с поворотами.
Нюргустан выдумку оценил. Мертвецам, если те смогут проникнуть в помещение, придётся не просто. И так-то не отличающиеся особым умом, они наверняка здесь здорово затормозят. Змейка ловко разложила боеприпасы и гранаты. Шайтан уселся за главный компьютер — самый большой, стоящий в отдалении от остальных.
Наемник нажал кнопку питания на «системнике», похожем больше на шкаф, чем на привычное понимание блока компьютера. Ничего не произошло. Питание в бункере присутствовало, и почему ничего не случилось, ему было не понятно. Выругавшись, он слез со стула, принялся осматривать провода, идущие по полу. Их насчитывалось великое множество, и разобраться в паутине кабелей оказалось не просто. Но он смог.
Оказалось, кто-то тупо выключил сетевой фильтр... Включив кнопку, Шайтан вернулся к столу. Шкаф системного блока засветился, загудел, заперемигивался. Монитор, хоть и тускло, но всё же засветился. Система начала загружаться.
Чёрный экран сменился синим, затем серым. Затем снова чёрным, с логотипом министерства обороны, затем на нём проступило окно ввода пароля. Подбирать или, упаси боги, вводить тот, что был у главных дверей, Шайтан не стал. Здесь было всего три попытки и что случится в случае ошибки, он даже думать не хотел. Уж точно компьютер, в котором могут храниться сверхсекретные данные, не попросит обратиться к системному администратору…
Вместо этого Шайтан достал последнюю, чёрную флешку и вставил её в разъём, нажал, как учил Гайвер, три кнопки, перезапустил компьютер, а когда экран погас и начал включаться заново, неистово заколотил по клавишам в верхней части клавиатуры — какая именно из них нужна для входа в отладочную программу, ни Колдун, никто иной — не знал.
- Идут! – закричал вдруг Вампир, разглядевший в экране пульта сначала неясное движение, а затем и обезображенные, оскаленные рожи мертвецов.
В неясном свете инфракрасного прожектора, выменянного у одного торговца за целый ящик бронебойно-зажигательных патронов, они казались ещё страшнее. Блеклые, черно-белые, перекошенные.
«Хренатор» загудел. Скрываться больше не было смысла. Мертвецы каким-то непостижимым образом точно знали, где находится еда, и шли туда словно по навигатору.
В коридор ударили лучи прожекторов. Мертвецы мертвецами, но тела их — человеческие, и некоторые функции природой даже изменённый организм исправить не может. Привыкшие за полтора десятка лет к темноте, глаза мертвецов мгновенно — это было даже невооружённым взглядом видно — изменились. Высохшие, не омываемые слёзными каналами, они за несколько мгновений словно остекленели. Фонари осветили коридор, и Вампир, ощутил, как у него зашевелились волосы под каской.
Для справки: Вампир был абсолютно лыс.
Раздался грохот. Пулемёт изверг из себя сноп огня и стали. Повинуясь джойстику, робот послал веер пуль в темноту. Светящиеся росчерки рикошетами от бетонных стен умчались куда-то вперёд. Весь коридор был заполнен мертвецами.
К пулемёту добавились сухие щелчки винтовки Змейки и шелест автомата Дьякона. Мертвецы повалились на пол, но их место тут же занимали новые.
«Хренатор» перегородил коридор, но его ширины не хватало, чтобы закрыть всё пространство. Вампир нажал боковую кнопку, и кулисы щита чуть раздвинулись, однако этого всё равно было недостаточно.
Пара мертвецов, особенно резвых, сумели обойти дрона и прорваться к дверям бункера. Дьякон, боясь повредить робота, опустил автомат и выхватил из-за спины катану.
- Я! – коротко крикнул он, предупреждая Змейку о сближении.
Он сделал два быстрых шага. Первого мертвеца он убил из короткой стойки, ударив без замаха в шею рубящим движением снизу вверх по диагонали, второго — возвращая меч. Лезвие резануло мертвеца по груди, располосовав синюшное тело. Кишки посыпались на пол из образовавшейся раны. Дьякон отступил на шаг, разрывая дистанцию, отвёл рукоять катаны и рванул вперёд. Узкое лезвие меча устремилось к цели. Пробило глазницу, череп и вышло из затылка. Мертвец хлюпнул, упал на колени, как подкошенный.
Дьякон отступил. Винтовка Змейки щелкнула пару раз. Мертвецы, обошедшие робота, споткнулись, упали. Образовался затор.
«Хренатор» дернулся. Гусеницы его заскрипели. Пулемёт затих. Зараженные были слишком близко, потому Вампир решил сменить такнтику и включить «милишное» оружие, которое в такой ситуации было в разы результативнее.
Циркулярные пилы завыли, разгоняясь. Раздался визг, хруст, мычание и неприятный треск.
- Шайтан! – позвала Змейка. – Поторопись!
- Ща! – зло отозвался старший наёмник, бегая взглядом по строчкам кода. – Вот!
Он отыскал искомое, ввёл на клавиатуре текстовую строку, записанную Колдуном, и нажал «ввод». Экран мигнул, и по нему побежали строки текста. Теперь нужно было дождаться, пока вирус проникнет в систему…
Шайтан встал, скинул с плеча автомат.
- Че стоите?! – рыкнул он на «детсадовцев», увидев, что те просто топчутся на месте вместо выполнения отданного им приказа.
- Та-а-ак, а как? – почесал затылок Арчибальд, косясь на распахнутые двери бункера. – Че тут снимать-то? Ты б пояснил!
- А-а-а-а-а-а-а! – выругался Шайтан, присоединяясь к напарнице.
- Хрен с ним! Тащите системники целиком! Потом разберёмся! – он выстрелил пару раз в толпу, которая своей массой начали уже толкать «Хренатора» назад.
Вампиру пришлось поддать газу, чтобы робота не снесли.
Арчибальд своим примером показал, что от них требуется, и Нюргустан, совсем не понимающий и не разбирающийся в электронике, принялся ловко носить железные коробки и складывать их в ящик. От Весенны, напуганной стрельбой и рычанием, толку не было совсем. Страх сковал её, не давая двигаться.
Автомат Дьякона зачастил. Его «чихи» слились в один сплошной шорох. Затараторила и Винтовка Змейки.
- К-д! – выкрикнул наёмник и, отступив за угол, быстро перезарядился, скинув пустой магазин в подсумок на ремне.
- К-д! – повторила Змейка.
Её винтовка перезаряжалась чуть дольше.
Снова «чихи» и «хлопки»…
Шайтан ругался, поглядывая на часы — программа Колдуна работала, если и правильно, то сли-и-и-ишком медленно. Он не стрелял. Ждал момента. Если вдруг оба напарника опустеют, тогда то и пойдёт в ход его автомат. А так — зачем? Они вдвоём неплохо справляются… Да и мертвецов, вроде, поменьше стало…
Застучал пулемёт. Это дрон, подчинённый командам Вампира, вновь завёл свою молотилку. В помещении снова стало громко. Дым сгоревшего пороха клубами повис под потолком.
- Ну что там? – поинтересовался Дьякон, вновь перезаряжаясь. – У меня четыре магазина осталось!
- Да не опнятно! – выругался Шайтан и, вернувшись к монитору, со злостью ударил его сбоку.
От этого в электронных мозгах, видимо, что-то заборохлило, хотя, конечно, монитор с системным блоком был соединён лишь кабелями и сам по себе никаких вычислительных плат не имел, но внезапно экран сменился с чёрного на синий, затем на серый с логотипом и, наконец, засветился рабочим столом операционной системы.
- Ёп! – снова ругнулся Шайтан. – Надо было сразу! Чисто наша техника! Пока не долбанешь, не заработает!
Наемник уселся, защёлкал мышкой, клавиатурой. Запустил программу, вторую, третью. Ввёл свой пароль и принялся ждать.
Сначала ничего не произошло. По экрану ползла синяя полоска от одной папки к другой, но вдруг экран мигнул, стал каким-то полупрозрачным, и курсор мыши, до этого спокойно висевший где-то справа, ожил и задергался своей жизнью.
- Отлично! – оскалился Шайтан. – Собираемся! Колдун взял управление…
Дальше монитор начал жить собственной жизнью. Подчиняясь удалённой связи, он отображал папки и файлы, какие-то коды и программы… Наёмники же, закончив дело, принялись собираться.
Теперь им предстояло проделать обратный путь. Только на этот раз прогулка не казалась такой простой.
Покидав в ящик дрона остатки электроники, на которую Шайтан бросил лишь короткий взгляд, тройка «детсадовцев» вместе с солдатами удачи выстроились у выхода из центра управления.
Все встало на свои места. Арчибальд ухмыльнулся. Ему было приятно от того, что он догадался до всего раньше остальных. Судя по выражениям лиц спутников, ни северянин, ни рыжеволоска ничего так и не поняли. Ай, молодца Игорек! Ай да умный чей-то сын! Выгоды, конечно, его догадки не имели, пока не имели, но на душе было приятно от осознания собственной бошковитости.
Колдуну, если и была нужна электроника, то уж точно в последнюю очередь. Главной задачей группы было — установить программу удалённого управления бункером. Дальше этот умник и без них обойдётся. Что он тут нароет — Арчибальда тоже не так сильно волновало. Все равно это его не касалось… А стоило бы задуматься…
***
Идти по усеянному трупами коридору оказалось сложнее, чем думалось. Но если идти ещё как-то было можно, то вот ехать — уже нет. Группа столкнулась с новой задачей: «Хренатор», несмотря на свою хваленую проходимость по болотам, снегам и прочим злачным местам, нахваливаемый своим создателем, перебираться через горы тел отказывался напрочь.
Пришлось воспользоваться лебедкой, потеряв драгоценные минуты.
С тросом дело пошло веселее. Мощные моторы легко тянули робота вперёд. Его лишь нужно было придерживать, чтобы тот не перевернулся на бок, а в остальном машина всё же справлялась сама.
- Видать, тут они и были… - выйдя в главный коридор, группа заметила распахнутые настежь двери.
За ними виднелось большое помещение, по виду напоминавшее столовую.
- Замки магнитные, - покачал головой Шайтан. – Видать, открылись, когда мы в штаб зашли, питание появилось.
- Уы-ы-ы-ы, - подтвердили из темноты.
Раздалось шуршание. В свет фонарей вполз мертвец.
- Как они тут выжили-то? – оценив испачканного в чём-то сером и красном мертвеца, брезгливо ни у кого конкретного поинтересовался старший группы.
- Спали, - проговорил Нюргустан.
Он подал голос впервые за долгое время. Весь путь от поверхности до этого момента он провёл в тишине. Весенна даже задумалась, а всё ли с ним хорошо?
Из помещения тянуло смертью. Образы, словно далёкие голоса, тенями пронеслись перед внутренним взором. Смерть. Мрак. Отчаянье. Эти три чувства преобладали над местом. Из дверей тянуло холодом. Картинки мелькнули и погасли. В них парень увидел ужасное прошлое. Какие-то люди. Обрывки разговоров. Движения.
- Вы уверены, что этого будет достаточно? – чья-то рука несёт стеклянную колбу со стола на стол.
- Конечно! Мы всё просчитали! – в стороне гудит электронная машина.
Свет гаснет. Раздаются встревоженные голоса. Затем вокруг всё искрит. Люди начинают кричать. Разгорается пожар. Звук битого стекла. Взрыв. Крик. Боль…
- Эвакуироваться! Запереть бункер! – в уши ворвался звук тревожной сигнализации.
- Покинуть помещение! Включить биологическую защиту!
- Питания нет! Генератор уничтожен!
Раздаются выстрелы. Крики. Снова выстрелы.
- Кто это?
- Мы не знаем! Они прорываются!
Снова выстрелы…
Затем темнота. На годы. Мрачная и тёмная. Потом свет. Люди снова пришли. Снова обогрели собой эти ледяные стены. Но ненадолго. Зло, таившееся здесь, вновь победило. И склеп был вновь запечатан на годы. Без еды. Без смысла существования. Даже практически без воздуха мертвецы таились здесь, запертые, пока не пришли они. Они разбудили зло. Снова. И сейчас оно поднимается всё выше и выше из тёмных глубин комплекса… Ад приближался к ним.
- Нужно уходить, - моргнул Нюргустан, ощутив, как воздух вокруг него начинает двигаться.
Словно что-то большое поднималось из недр, подгоняя сгущающийся мрак, который защекотал кончики пальцев.
- Их ещё много. Очень много…
Едва он успел договорить, как вдруг по коридору промчался хрип. Словно кто-то громко выдохнул. И не сразу люди поняли, что это был не хрип, а гортанный крик — не обычный. Не привычный.
- Орда! – выдохнул Шайтан.
Топот сотен ног по стальным переборкам донёсся до их ушей. Быстрый, опасный.
- Валим, валим, валим! – первым бросился вперёд командир.
На ходу он пинком открыл створку дверей. Придержал, дождавшись, пока все выйдут. Он уже слышал чавканье. Ощущал смрад, идущий по коридорам.
***
С мертвецами они встретились у того самого коридора «снежинки». Река мертвецов хлынула из смежных коридоров, отсекая людям путь. Шайтан ошибся. Это была не орда, но количество мертвецов к ней явно приближалось.
- Ого-о-онь! – выкрикнул он, врубая фонари на своём автомате на полную.
Коридор осветило как днём. Мертвецы споткнулись. Кто-то упал. Кто-то навалился сверху.
Раздались выстрелы. В бетонном коридоре они почти сразу оглушили группу. Но команды были не нужны. Толпа закованных в броню мертвецов перла из трёх коридоров сразу, словно ведомая кем-то.
Действовали зараженные слаженно. Они кинулись на людей. Штыковой автоматный огонь практически в упор захлебнулся.
- Пустой! – рыкнул первым Дьякон.
Его «Вал» имел, наверное, самый маленький боезапас из всей группы.
Перезарядиться он не успел. На мужчину накинулись сразу трое. И ещё три десятка были на подходе. В лицо брызнула вонючая струя. Дьякон устоял, чуть было не упав. Он удержал мертвецов на вытянутых руках, но пришлось отступить. Дотянуться до пистолета он тоже не мог — тогда бы кого-то нужно было отпустить…
Хрясь — топор северянина просвистел совсем рядом. Голова мертвеца лопнула. Дьякон, не дожидаясь, выхватил из кобуры пистолет, но тут же он был вынужден пригнуться.
- Моя! – раздался голос из-за спины.
На мгновение Дьякона окатило ледяным потом. Обернуться и проследить траекторию полёта гранаты он не мог. Но надежда на то, что Шайтан — старый наёмник и знает, что делает — была.
Пистолет трижды хлопнул. Где-то впереди ухнуло. Над головой засвистели осколки, забарабанили по стенам, захлюпали по телам. Не на столько эффектно, сколько в кино показывали, но вот оглушило — знатно!
- Сюда! – пробился голос Шайтана, сквозь заложенные уши и стоны.
Главарь группы повел их в левый по ходу коридор. В той стороне мертвецов было поменьше, а шанс выжить — повыше.
***
Когда коридоры наполнились сотнями голодных зараженных, Веся чуть было не описалась от страха. В туалет она хотела уже давно, но все никак не решалась попроситься — и теперь, когда кровожадные существа окружили их, её организм чуть было предательски хозяйку не подвел.
Арчибальд прижал рыжеволоску к себе. Сделал он это скорее инстинктивно, чем из-за проснувшегося вдруг героизма. Нюргустан навис над ними коршуном. Его топор свистел над головами. Куски мяса, обрывки ткани и капли крови разлетались по сторонам веером. Было страшно. Оказаться один на один с мертвецом в таком коридоре уже было неприятно, а так…
- За мной, - прорычал изрядно запыхавшийся северянин и потащил товарищей вперёд.
Он словно таран расталкивал своей могучей фигурой зараженных, пробивая путь.Те падали, отскакивали, вновь поднимались и пытались напасть... Удивительно, но ни одному не удалось их укусить. Да даже оцарапать! Хотя казалось, здесь им всем лютый конец и придет, но группа вырвалась из окружения практически без потерь.
Вампир в ходе стычки бросил пульт управления роботом, и тот так и остался стоять на развилке. Змейка потеряла свою винтовку — с её габаритами в такой толпе это было неудивительно, да и боезапас изрядно поистратили. У Шайтана осталось шесть магазинов. У Дьякона — один, и тот не полный. Вампир расстрелял весь свой «Вектор», а для дробовика, которым он побоялся пользоваться в закрытом помещении, в подсумках нашлось бы всего пара десятков картечных патронов. С Арчибальда сбили его шляпу.
- Твою мать, - пробившись за какие-то попавшиеся на пути двери, ведущие, судя по обстановке, в лабораторный комплекс, выругался Шайтан. – Электронику всю потеряли! - досадливо, перезаряжаясь, добавил он.
- Да хрен бы с ней! – грубо сплюнул под ноги Дьякон. – Самим бы выбраться теперь! Откуда их столько наползло?!
- И это ещё не все, - очищая топор от налипшей крови, из-за которой древко в руках уже начало скользить, не обрадовал группу Нюргустан. – Они идут. Их много. Я чувствую это…
- Чувствует он, - передразнил Шайтан. – Ладно, семь минут перекура, и будем думать, как из этой жопы вылезать.
- Почему семь? – переводя дыхание, спросил Арчибальд.
- Десять много, пять мало, - усмехнулась Змейка, переглянувшись с напарником.
Шайтан хмыкнул.
- Ревизию проводим пока… У кого, чего, сколько?
Наемники быстро разоружились, пересчитали боекомплект.
- Очень плохо, - если перевести на цензурный язык, угрюмо подытожил Шайтан. – Даже в коридор не выйти…
- Кхым, кхым, - раздался вдруг механический голос. – Ало, меня слышно?
Люди заозерались. Звук шёл из громкоговорителей в коридоре.
- Ало! Я вас по камерам вижу!
- Колдун! Мать твою! – выругался Шайтан, узнав голос заказчика. – Какого!?. Ты не говорил, что тут гребаная орда!
- Я вас не слышу, - перебил Колдун. – Вижу только…
Мертвецы в коридоре оживились ещё больше. Они взвыли на все голоса. Кто-то даже что-то промямлил…
- Извините, двери разблокировались. Я не успел их закрыть… Я эту систему не знаю, но скоро разберусь, - подтвердил голос ранние догадки о нашествии мертвецов. – Там внизу целая толпа… Они пока не понимают, как подняться, но я вижу ещё не меньше пары сотен! У вас мало времени. Вы меня слышите? – Шайтан подошёл к камере, висевшей в углу, и не двузначно продемонстрировал, что мол, слышит и очень желает поговорить. – Я не могу управлять всем комплексом. Для этого мне нужно, чтобы кто-то перезапустил систему. Я её удалённо ребутну, но включить не смогу. Тут хитрушка одна не даёт мне работать…
- Пошёл ты! – выругался Вампир. – Эт че, обратно идти? Да ну на!
- …Без этого я не смогу запустить лифтовую зону, - продолжал Гайвер. – А пешком вы не пройдёте. На лестницах мертвецов слишком много.
- Иди в дырку!.. – продолжил Вампир возмущаться.
- …Я попробую включить тревогу, может, это собьёт их с толку. Но нужно вернуться и перезапустить компьютер! Иначе вы все погибнёте. Их всё больше…
В коридоре за тонированными окнами, словно в подтверждение, раздалось хоровое мычание. Тварей действительно, судя по шуму, становилось всё больше.
- Давайте скорее… - закончил Колдун.
- Урод! – выругался Шайтан. – Мудак нас тупо подставил!
- Да откуда он знать мог, - заступился за заказчика Дьякон. – Мы знали, на что идём… Он нам сказал, что информации мало…
- Ну, вот ты и пойдёшь! – зло зыркнул на подчинённого старший группы.
Дьякон спокойно пожал плечами, накинул на шею автомат, протёр тряпицей катану.
Спокойствие наёмника бесило. Бывают такие люди. Ты ему с угрозой, а тот спокоен до блевотины и со всем соглашается. И ты себя вот как тот самый облеванный и чувствуешь. Как гавно, как мудак… Шайтан сжал кулаки.
- Надо искать другой выход. Осмотритесь. Может, вентиляция есть?..
- Маленькая, - отозвалась Змейка, как раз осматривавшая дальнюю стену. – Мышь если только пролезет…
- И че мы не в кино? – пожевал губу Шайтан. – Ладно. Давай думать. Че по бк?
- Тринадцать, - вздохнул Дьякон. – И катана.
- У меня четыре «шестидесятки»… У тебя есть что-нибудь?
Неожиданно вопрос адресовался северянину.
- Только топор, - немного подумав, ответил тот. - И нож.
- Херово…
Варианты с бардом, рыжеволоской и Вампиром главарь банды явно не рассматривал.
- Ну, че делать будем? В лоб не пройти… У меня ещё четыре гранаты… Но толку с них…
- Надо отвлечь, - предложил Нюргустан. – Увести и вернуться…
- Звучит, как план, - усмехнулся Шайтан. – И кто отвлечёт?
- Я, давай… - северянин смотрел спокойно, говорил тоже. Казалось, даже рассудительно.
- Нет, - пискнула Весенна, но под мужскими взглядами замолчала.
Арчибальд сильнее сжал её ладонь.
- Иначе нам всем конец. – Тихо пояснил он то, что Весенна и так знала. – Он справится!Ему же...
Дьякон снова зыркнул в их сторону. Сделал в голове вторую мысленную зарубку.
- Я помогу, - кивнул он. – Ты в компах лучше шаришь, знаешь, что делать… Мы их отведём, а ты вернёшься, перезапустишь систему…
- У меня там винтовка в коридоре, – напомнила Змейка. – Вот магазины возьми, пригодятся…
- Если роботу РПК перезарядишь и пульт достанешь, или принесёшь, то тогда точно справишься!
- Хорошо, - подумав, снова пожевав губу, согласился Шайтан. – Тогда давай, вы как-нибудь их уведите подальше… А я вернусь…
- Я прикрою, - пылко вскинулась Змейка.
- Нет, Тань. Ты тут. Поможешь Вампиру вывести детский сад… - осадил подругу наёмник. – Я быстрее. Ты час добираться только будешь…
Протестовать Змейка не стала. Лишь насупилась. Это, кстати, говорило о многом. Когда женщина злится молча — это всегда страшнее. Но сейчас на всё это не было времени. Мертвецы за дверями уже ломятся куда-то. Ещё немного — и сюда, к ним, заявятся… Нужно было спешить. Сильного напора фанерные двери не выдержат.
- Все. Давайте… Некогда. – Поторопил Шайтан группу.
Нюргустан с Дьяконом подошли к дверям. Наемник взялся за ручку.
- Готов?
Северянин кивнул.
- Тогда ты первый, ты здоровый… Но в коридоре не мешай. Держись справа. Я левша — мне, если что, потом так удобней будет… - Северянин снова кивнул. – Ну, че, госпада? Тогда попёрли! Чё девок мацать!?
С этими словами он рванул дверь на себя, открывая её пошире.
Нюргустан вышел, попутно сбив с ног стоявшего ближе всех мертвеца. В коридоре сразу всё ожило. Заражённые зашипели, застонали, и медленно поковыляли в их сторону.
- Давай, давай! – позвал Нюргустан зычным голосом.
Мертвецы в ответ "дали" – ускорились. Пошагали все увереннее и увереннее. Как молодой ручей, подгоняемый талыми водами, они ускорялись с каждым шагом, грозя вот-вот превратиться в бурную реку.
- Аы-ы-ы-ы! – заворчали мертвецы и перешли на бег.
Разглядев людей они устремились за ними, оглашая коридоры гортанными всхлипами.
- Сюда, сюда, уроды! – поддержал Дьякон.
Сколько пошло за ними, Нюргустан не мог сосчитать. Много. Очень много. Но не все. Те, что стояли позади этой демонстрации вроде бы как потянулись за толпой, но быстро остановились. Их прокисшим мозгам не хватило сил сообразить, но парень надеялся, что с теми, кто остался Шайтан справится.
На ближайшей развилке они повернули направо. Слева стояли черные тени, заприметившие людей, потянувшие к ним свои культяпки, потому напарники не сговариваясь свернули в другом направлении.
Далее они оказались в широком квадратном зале. Со всех четырёх сторон к нему вели другие коридоры. Справа и слева находились решетчатые пандусы с перилами, ведущие на второй полуэтаж, на котором виднелись еще двери. Поменьше, и что самое главное – закрытые.
- Наверх! – приказал Дьякон и первым застучал ботинками по лестнице.
Они поднялись. Наемник – слева, северянин – справа. Мертвецы кинулись за ними. Подъём оказался узким — более чем по двое подниматься заражённые не могли. Однако зараза, опьянившая их мозги, не сделала их совсем глупыми. Некоторые зараженные быстро смекнули, что подняться можно и другими способами. Кто-то бросился ко второй лестнице, кто-то попытался залезть по опорам.
- Эти мои! – размахнулся катаной Дьякон.
Его оружие свистнуло, вниз упало тело. Голова в затёртом военном шлеме покатилась по ступеням.
Нюргустан поднял топор. Обрушил удар сверху вниз. Голова мертвеца военного не выдержала, смялась, и тот рухнул, как подкошенный, создавая препятствие для сородичей. Они попытались перебраться через тело, но парень снова размахнулся. На этот раз ударил он справа налево.
Тело мертвеца смешно перевалилось через перила и заворочалось на полу, — шея перерублена, но не до конца. Голова где-то под плечами, тело придавило ее. Из трахеи фонтаном мутная жижа вытекает… ткань и одежда от движения рвутся… и… щелк! Позвоночник переломился, голова отделилась от туловища — и мертвец затих.
Всё это Нюргустан отметил краем глаза — по переборкам к нему успел подняться шустряк: худой, в изорванной одежде. Его Нюргустан сбил прямым ударом в челюсть. Та такого издевательства не выдержала и покинула тело хозяина. Сам хозяин, кстати, покинул перила — без рук ему внезапно оказалось нечем держаться. Нюргустан с маху отсёк обе кисти заражённому, попутно сбивая второго "скалолаза". И два тела рухнули вниз.
Гонимые жаждой, заражённые все прибывали, и вскоре заполонили весь первый этаж. И дела у мертвецов, к сожалению для людей, пошли лучше.
Нюргустан вновь размахнулся. Широкий удар. Бам! Два тела падают через перила. Размахнуться и назад… Дзынь! — остриё бьёт по бронежилету, но соскальзывает и перерубает шею заражённому. Снова сутолока.
- Сзади! – крик Дьякона.
Нюргустан оборачивается. Из открывающихся дверей к нему тянутся три пары кривых, худых рук. Размах — и, как есть, вдоль щели остриём — вжух! Хруст. Кровища. На пол течёт чёрная жижа, сыплются пальцы. Обломки костей запястья... А нечего руки пихать, куда не следует!
- Сзади! – теперь черёд Нюргустана предупреждать напарника.
Дьякон развернулся в пируэте. Своим оружием он орудовал намного более утончённо. Мужчина колол точно, быстро — то в глаз, то в висок. Он всегда был в движении. Ноги выписывали пируэты, и Нюргустан невольно сравнил эти движения с танцами сестры. Чем-то они были похожи.
Сзади раздался металлический звук. Парень обернулся. Мертвецы таки отжали дверь и теперь пытались просочиться через узкий лаз. Видимо, открыть двери полностью им не хватило ума.
- Мои! - Пробежал мимо Нюргустана Дьякон и резкими, точными ударами окончательно умертвил заражённых.
Северянин вновь размахнулся. Оставленными без прикрытия лестницами тут же воспользовались другие заражённые. Они ринулись наверх с удвоенной силой, словно почуяв слабину.
Удар. Топор врезается в шею. Пинок в грудь. Мертвец валится, мешая продвижениям другим. Разворот, размах. Топор идёт по большой траектории, встречает на короткое время сопротивление. Две, точнее полторы головы с тупым звуком падают на армированный пол.
Сзади его схватили чьи-то руки. Мертвец попытался укусить, но тихий в общем гвалте хлопок оборвал его нежизнь.
- Сюда! – Дьякон отжал двери, в которые только что лезли мертвецы.
Автомат в его руках захлопал. Заражённые посыпались на землю, но их было слишком много. Нюргустан прыгнул, толкнул плечом вставшего на пути здоровяка с вывалившимися на пол кишками, отшвырнул другого — тощего — и оказался рядом с наёмником.
- Уходим, там тесно! Шансов больше!
Они заскочили в узкий коридор, с двух сторон ограниченный бетонными стенами. Впереди он поворачивал куда-то направо. Освещения здесь не было, но зрение северянина не подвело.
Впереди, напротив друг друга, имелись две двери. Позади хлопнул и затих автомат наёмника.
- Пустой! – прокричал он.
Раздался неприятный режущий звук. Сталью по костям.
В коридоре едва бы могли разойтись два человека, и, когда мертвецы ринулись в него гурьбой, толкаясь и пихаясь, они создали затор, давший людям небольшую передышку. Однако, кто ползком, кто на карачках зараженные все пробирались вперед.
- Дверь! – дернул северянин левую створку.
Наёмник — правую. Им повезло. Помещения были не заперты.
- Держать! - простонал Дьякон, когда в створки ударилось первое тело.
Ноги скользнули по полу. Дьякон развернулся, уперся спиной. Северянин сделал тоже самое. Положение выровнялось.
- Ну, че, как думаешь, - тяжело дыша, ухмыльнулся в темноте Дьякон. - Достаточно дурачков за собой увели? Смог Шайтан выйти?
- Должен, - кивнул Нюргустан
- Самим тогда сваливать надо... Давай где-нибудь схоронимся, переждем, пока успокоятся?
Северянин согласно кивнул, но вспомнив, что мужчина его не видит, угукнул.
В двери давили со страшной силой. Держать стало тяжело. Но нужно было переждать. Через несколько минут разъяренный муравейник без прямого визуального контакта с человеком должен начать успокаиваться.
Когда мышцы уже начало сводить от напряжение, за дверями все начало стихать.
Дьякон включил подствольный фонарь. Тусклый, но его света вполне хватало, чтобы не подвернуть ногу о попавшийся под ноги мусор.
- Вроде ушли, - шепотом проговорил Дьякон и аккуратно переступил с ноги на ногу, придерживая дверь одной рукой. - Надо к своим возвращаться...
- Хорошо, - тихо ответил Нюргустан и тоже развернулся. - Нужно связать ручки, предложил он.
Дьякон идею оценил. Достав из подсумка на спине шнур, он связал им ручки, отрезал и убрал моток обратно. Дернул дверь. Вроде стоит. Напора не выдержит, но от взглядов лишних укроет.
- Давай посмотрим, что там...
Мужчина осветил коридор и они крадучись двинулись вперед.
Туннель имел форму квадрата – он дважды поворачивал направо, имея на всей своей протяженности двери в другие помещения - две медицинских и одну научную лабораторию, пункт управления, судя по мониторам, и цветочную оранжерею. За годы растения в ней уже почти все сгнили и превратились в сухие лианы. Все, кроме одного. Огромный борщевик сидел себе спокойно в расколовшемся горшке. Его корни тянулись по всей лаборатории из одного горшка в другой. Сложилось жуткое впечатление, что жажда жизни, растение отобрало ее у своих сородичей, выпив влагу из их горшков.
- Мда, - почесал взмокший затылок наёмник, когда они добрались до перегородившей дорогу двери. – И че делать будем? Вернулись, получается...
За дверью не громко стонали и рычали. Потеряв людей из виду, мертвецы перешли в режим ожидания — начали бесцельно слоняться из стороны в сторону, словно что-то тут забыли.
- Да откуда их тут столько?! – под нос буркнул Дьякон, выглядывая в узкую щель между дверью и стеной.
Прикинув в голове, что в документах, пока они ждали открытия дверей в пункт управления штатная смена насчитывала почти тысячу человек, по слухам американцы кинули сюда две сотни морпехов, и правительство сюда столько же отправило, чтобы их вынести, Дьякон получил не очень приятный результат. Полторы тысячи заражённых... Половину, конечно, скидываем со счёта из-за времени и бойни, но всё равно получалось внушительное число! Пять-семь сотен… А там, в коридоре их сколько? Ну, сотня. От силы…
Дьякон цокнул.
- Что такое? – обернулся северянин.
- Да так, прикинул кое-что в голове… В жопе мы, друг мой. В полной и глубокой. Мы еще даже пятой части зомбаков тут не встретили, а уже как мыши засели... Если и дальше так пойдет, месяц выходить будем. Надо узнать, как там дела у наших… Может чего решим вместе, или Колдун выручит.
Дьякон снял с пояса рацию.
- Ало, живы, курилки? Как у вас там? Это Дьякон.
Рация помолчала, затем ответила голосом Вампира.
- На связи. Да живы, Дьяк, че нам будет. Вы как, где?
- Не далеко. Тут за поворотом то ли станция разгрузочная какая, то ли что. Сидим в коридоре. Сколько смогли, оттянули.
- Ага, Шайтан ушел, девка его с ним... ждём когда система перезапустится...
В этот момент раздался тяжелый гул. Освещение бункера медленно погасло. Стало тихо.
- Во, видать добрались, - подтвердил Вампир. - Вы че, как, обратно-то сможете?
- Хер знает, - задумчиво ответил Дьякон, прислушиваясь к начавшей оживать стае мертвецов за дверями. - Как-то надо. Робот твой че?
- Пульт у Шайтана, но связи с ним нет. Антенна говорит, отлетела и пульт треснул. Принесет ща, гляну что там. Батарейки, наверное, вывалились, они там на соплях...
- Понял. Ладно. Мы попробуем как-нибудь до вас добраться, связь держите наготове... Попробуем обойти их. Примерно знаю, где находимся. Если что, встретимся у лифта или снаружи.
- Принял, особо не геройствуйте.
- Добро.
Дьякон выключил рацию, на всякий случай. Однажды он был свидетелем как из-за подобного паренька одного подрали. Он от мертвяков в трубу забился, а та как зашипит... Пока дотянулся, его и обнаружили. Дьякон – старый воин, предпочитавший учиться на чужих, нежели своих ошибках.
- Ну, че, как думаешь, сможем выйти?
Нюргустан отлип от щелочки.
- Сможем. Пока темно, они плохо видят и слышат. Главное не шуметь...
- Если что, назад бежим! - кивнул наемник и погасил подствольный фонарь.
Вышли они аккуратно. Сперва по сантиметру отжали дверь, чтобы та особо не шумела. Затем также, аккуратно переступая через мусор и все, что могло издать не нужный шум, вышли. Даже одеждой старались лишний раз не шуршать. Тут-то Нюргустан и вспомнил про свою, родную, северскую. Та совсем не издавала никакого шума, а эта хоть и не громко, но шуршала.
На ощупь подошли к лестнице. В бункере было абсолютно темно, но Нюргустан неведомым для наемника способом прекрасно ориентировался в пространстве.
- Два. - Едва-едва прошуршало в темноте. - Дай...
Дьякон понял все без лишних слов. Он ме-е-е-е-едленно вытянул катану из ножен, протянул ее вперед. Оружие перекочевало в руки северянина. Дьякон старался даже не дышать. В такой темноте, да среди сотни мертвецов любой звук мог оказаться последним.
Зараженные перетаптывались с ноги на ногу. Порыкивали, шумно сглатывали, утробно клекотали, создавая фон, который бы с радостью взяли в любой старый фильм.
Раздалось тихое шуршание. Резкий скрежет. И затем звук медленно оседающего тела. Затем снова.
- Пошли, - прошуршало ветром и в руку Дьякону легла рукоять верного меча.
Выставив свободную ладонь вперед, наемник шагнул. Уперся в плечо напарника. Так они и спустились по ступеням.
Смрад стоял дикий. Они пробирались сквозь толпу мертвецов, слегка касаясь тех, но зараженные почти никак не реагировали. Вся осторожность, казалось, была излишней, но оба отлично знали: больше побережешься - дольше проживешь.
Они уже практически добрались до конца зала, когда система бункера вновь начала загружаться. Дьякон этого ждал уже давно. Освещение должно было снова появиться, но он надеялся, что им удастся покинуть это место.
В глубине комплекса что-то загудело. Лампы понемногу начали разгораться.
- Быстрее! - выругался наемник.
Они, уже особо не заботясь о тишине, быстрым шагом двинулись вперед. Мертвецы вокруг заворочались, стали оживать. Нюргустан толкнул стоявших ближе всего к себе зараженных. Те упали, создали сутолоку. Мертвецы, медленно озирающиеся по сторонам, уловив движение, отвлеклись на сородичей. А когда поняли, в чем дело, уже было слишком поздно.
Люди перешли на бег. Нужно было успеть вернуться к товарищам, пока зараженные не поняли, в чем дело.
- Свои! – проорал Дьякон заранее, заприметив дверь нужную впереди и… что-то там с чьим-то ртом (Нюргустан слова не разобрал), когда увидел следующую картину.
Ноги заскользили по мокрому от крови полу. К двери, явно опережая их, с другой стороны коридора мчались две другие фигуры. Ну, как две… Впереди две. Да, тут, пожалуй, никто не ошибется. Но если считать во-о-о-о-обще всех... То можно было бы пошутить, что «две да еще две и еще два по две». Но стало как-то не до шуток.
Их взгляды встретились. Шайтан и Змейка против Дьякона и Нюргустана…
Первым до двери метров пять. Вторым – все двадцать. Но только за спиной у первых «группа сопровождения», рыл так в сто еще. Фанаты, не иначе! Иначе как объяснить их дикое желание догнать своих «звезд», поднять на руки и… разорвать на множество маленьких наемничков.
Для тех, кто еще не понял, за Шайтаном и Змейкой гналось целое стадо. Пусть не быстро, но зато уверенно и неотвратимо.
Шайтан ускорился. Он явно не хотел уступать. Он быстро подскочил к двери, развернулся, на ходу дернул ручку створки одной рукой, швырнул в толпу за спиной гранату другой. Дверь открылась, а через пару мгновений захлопнулась и раздался взрыв.
- Стоять! – завопил Дьякон, замедляясь – они явно не успевали.
Толпа мертвецов, гнавшаяся за Шайтаном разделилась. Одна часть, те, что были в авангарде - быстро сменила свои идеалы и переметнулась на сторону Дьякона и Нюргустана. Им по сути было глубоко накласть большую кучу, звезды они, певцы, футболисты, писатели или так, оказавшиеся не в то время и не в том коридоре люди… Зараженные жаждали простого человеческого тепла… И желательно на своих зубах.
Другая часть устремилась в двери, куда нырнули проворные человеки. Устремилась, надо сказать, успешно! Дверь, не выдержав напора, приоткрылась. Сперва один, затем второй, а за ними и третий мертвец пролезли в щель. В комнате раздались крики и выстрелы, привлекшие остальных зараженных.
Наемник выматерился, вновь припомнив собак женского пола, трижды, разворачиваясь на ходу и поднимая автомат.
Вторая толпа как раз появилась из-за угла. Они оказались зажаты между двух огней. Между двух орд...
Зарычав, словно это отпугнет зараженных, Дьякон выхватил катану, отступил назад, уперевшись в спину северянину.
- Ну, че... - с оскалом, предугадывая неминуемое, наигранно радостно спросил Дьякон. - Подороже продадимся?! Рад бы познакомиться... ты хорошо сражался!
- И ты славно бьешься, - ответил Нюргустан. - Но нам еще рано помирать.
- Потрепыхаемся! – согласился Дьякон. - Слева орда, справа орда... - пропел наемник и посильнее сжал рукоять старого друга. - А нас рать! Хоть и двое всего из рати...
Нюргустан вынул нож из-за пояса, перехватил его поудобнее. Зараженные наступали с двух сторон.
Они стояли спиной к спине, выжидая. Твари все ближе. Нюргустан вздохнул. Внутри все задрожало. Нужно было что-то придумать, что-то сделать. Хитрость здесь не поможет - им некуда бежать. Остается только принять бой, но их сил явно не хватит. Какое-то время он продержится, но мертвецов много, а их всего двое... Парень зажмурился, взывая к внутренним силам. Что он может сделать в этой ситуации? Будь то живые существа, он бы, может, мог попытаться остановить их страхом, подчинить сознание. Но вокруг исчадия ада, детища хеля...
Хель! Мозг и тело пронзила ледяная искра. Хель! Энергия тьмы, энергия самой смерти! Нюргустан помотал головой. Использовать силу смерти ему было никак нельзя. Это опасно. Очень опасно. Многие более сильные шаманы пытались лишь прикоснуться к ней и те погибали... А он. Он даже не настоящий шаман! У него нет ни умений, ни сил, ни бубна. Но у него есть попытка! Выбор есть всегда – помнил он слова наставников. И он его сделал.
- Шишинааге! - прошептал он мысленно. - Шишинааге! Придите! Я - Нюргустан, сын великана, внук богов призываю вас!.. Придите!
Но одних слов было не достаточно. Ему нужен был особый настрой. Особая энергия смерти, чтобы призвать демонов ночи. Воспоминания нахлынули, как снежный вихрь: родной скит, могилы близких под вечным льдом, холодный ветер севера, что уносит души в царство мертвых. Хель — богиня подземного мира, повелительница теней и льда. Сила смерти, что замораживает все живое и неживое, превращая в ледяные статуи.
– Если энергия земли — тепло жизни, то Хель — ее обратная сторона, — шептал когда-то Айгул, наставляя Нюргустана. - Это опасная сущность! Она сжигает душу! Никогда, слышишь, никогда не трогай ее! Это не наша сила...
Картинки перед внутренним взором сменялись стремительно. Лица замерзших сородичей. Лица пришлых. Лица убитых им людей.
В груди разгорался холод — не обычный мороз, а нечто древнее, пронизывающее до костей. Его пальцы, все еще разведенные, задрожали. Жилы под кожей вспыхнули, словно вены наполнились жидким льдом. Он набрал воздух в грудь, концентрируя, и резко выдохнул, посылая невидимые струи тьмы в стороны. Энергия хлынула — не золотистая, как его обычные нити жизни, а серебристо-черная, как ночной снег под луной. Она вырвалась из ладоней, как морозный вихрь, обволакивая ближайших зараженных.
Первый мертвец, вцепившийся в рукав Нюргустана, замер. Его кожа покрылась инеем, глаза остекленели, а тело хрустнуло, словно лед под ногами. Затем второй, третий — волна холода распространялась, как трещина по замерзшему озеру. Зараженные рычали, но их движения замедлялись: конечности коченели, суставы скрипели, черная кровь в венах густела и застывала. Толпа, только что бурлящая, теперь превращалась в ледяную стену — передние ряды застыли в нелепых позах, блокируя задних, которые напирали, но не могли пробиться сквозь хрупкий, но крепкий барьер.
Сила Хеля жгла изнутри, высасывая последние резервы, но наделяли его безграничной властью. Кровь из носа капала на пол, смешиваясь с инеем, но Нюргустан держался, направляя холод дальше.
Среди сгустков тьмы, которыми представали перед ним мертвецы, он видел несколько теплых всполохов. Ему было невыносимо холодно, а от них исходило тепло. Жар. Жизнь. То, что ему было нужно. То, что он сейчас хотел.
Он потянулся к ближайшему источнику жизни. Опустил в него пальцы. В груди стало приятно, но все равно этого было недостаточно чтобы согреться.
Дьякон, отскочил в сторону. Его словно обожгло морозом.
Мертвецы внезапно "зависли". Толпа, только что ревущая и жаждущая их смерти остановилась. Не дожидаясь разъяснений, и не вдаваясь в рассуждения, он махнул катаной раз, другой. Пока враг слаб – его нужно добивать! - простая военная мудрость. Враг - не противник. Врагу не может быть никакой пощады.
Тепло. Ему хотелось тепла... Нюргустан прикоснулся к источнику. Хорошо. Но мало. Нужно еще! Сила в нем возросла пропорционально тому, как начал угасать огонек.
- Нюргустан! - окрикнул его далекий голос.
Парень вздрогнул.
- Матушка Айва!
- Что ты делаешь, Нюргустан?! - взывал рыдающий голос.
Мать была убита горем. Такой он ее еще никогда не видел.
- Я побеждаю, - непонимающе ответил парень. - Смотри, мам! Я такой сильный!..
Он хотел было показать ей свои руки, но внезапно ощутил на них что-то тяжелое. Взгляд опустился и... Ее тело. Безжизненное. Белое. Ни капли крови. Лицо, застывшее в упокоении. Бледное. Губы синие. Глаза прикрыты навсегда. И волосы. Рыжие. Копной. На его руках.
Нюргустан всхлипнул, открывая глаза словно выныривая из воды. Он упал на колено. Мертвецы вздрогнули, как будто пробудились, но этого им было достаточно.
— Держись, братан! — прорычал Дьякон, подхватывая северянина под руку. – Еще потрепыхаемся! Ну, шаман! Ну, колдун!
Наемник подхватил бесчувственное тело северянина и поволок к двери. Сил у самого внезапно стало меньше, даже дыхание сбилось. В груди появилась боль, но Дьякон северянина дотащил.
***
Пришел в себя он не сразу. Совсем сознания он не терял. Это скорее было похоже на сон. Голова гудела, все в ней дрожало. Он все видел, все слышал, но плохо понимал. Его усадили на стул. Дали в руки фляжку с чем-то горьким и резко пахнущим. Пить отвратную жижу не хотелось, но сил сопротивляться не было. Руки как в камень закованы - не слушались. Горечь потекла по губам, обожгла рот, язык, горло. Перехватило дыхание. Глаза выпучились, словно пытались выскочить и ускакать куда подальше.
Он резко вдохнул, захлопал губами.
Дьякон оскалился.
- Закусить дайте...
Кто-то дал другую фляжку. На этот раз в ней оказалась вода. Такая сладкая, прохладная... жи-ви-тель-ная.
Он жадно осушил посудину, утер губы. Силы стали возвращаться к Нюргустану.
- Ты как? - присела рядом Веся.
Арчибальд стоят с другой стороны.
- Нормально, - дрожащими губами, ежась от холода, воспоминания о котором повергали его в шок, прошептал парень. - Холодно.
Он никак не мог согреться. Вспоминая тот лютый мороз, что прошел через его тело, он каждый раз окунался в замерзшее море. Дрожь не проходила, и мысли в голове были такими же замерзшими.
О том, что случилось в коридоре, никто не спрашивал, а Дьякон решил умолчать. Он косо поглядывал на тройку детсадовцев, пока другие обсуждали дальнейшие планы. Никто, вроде бы, ничего не заподозрил. Эта троица явно какой-то секрет скрывала и ему внезапно стало интересно, что это за тайна такая.
- Надо будет потом посмотреть, видел ли все это Колдун, - пришла мысль в голову наемника. - Были ли там камеры? Точнее были ли они направлены на это место...
— ...Систему я перезагрузил, — продолжал Шайтан. — Перекур — и в путь. Надо выбираться отсюда.
Вампир тихо матерился себе под нос, ковыряясь с настройками робота через пульт.
— Компрессия упала, наверное, шланг перебило. Но до лифта доедет. Ходовка вроде целая.
— Чисти коридор, когда будем готовы, и двинем, — Шайтан достал из рюкзака бутылку воды и жадно припал к ней. — Жарко становится. Вентиляция не работает.
Действительно, в помещении становилось душно. Сначала, когда зашли с улицы, температура в бункере показалась приемлемой. Потом, спустившись на нижние уровни, стало прохладно — бетонные стены кое-где даже инеем покрыты были. Теперь же, после схватки, Нюргустан ощущал себя мокрым. Одежда неприятно липла к телу, сковывая движения. Весенна с Арчибальдом тоже скинули верхние куртки.
— Вы как? — подошел к тройке спутников Дьякон.
Весенна взволнованно посмотрела на мужчину.
— Чуть не обосрались, — улыбнулся Арчибальд, косо поглядывая на тела трех мертвецов в углу комнаты. — Когда двери открылись, эти сюда ломанулись, но мужики их быстро уделали.
— Я за вас переживала, — тихо, опустив глаза, добавила девчонка.
— Да не бойся! — хлопнул здоровяка по спине Дьякон. — Он у вас как терминатор! Раз, два и всех порешал... Настоящий викинг!
— Без тебя бы я не справился, — тяжело проговорил приходящий в себя парень.
— Да ладно! Фигня война! Главное — маневры! Нормально помахались! Я давно такой толпы не видел…
— Я вообще никогда, — пискнула Весенна.
— Мы как-то в катакомбы на востоке залезли… Капец их там было! Троих потеряли. С пулеметами еле пробились. Но тут ва-а-аще эпично вышло! Знал бы раньше, взял бы с собой чего посерьезнее… Хорошо катана со мной всегда. Так бы точно хрен отмахались... Ладно, хорошо, что все обошлось.
***
После короткого привала, собрав оставшиеся силы, группа двинулась на выход. Сам идти Нюргустан мог едва, потому Арчибальд с Дьяконом вызвались его поддержать. Весенна шла впереди, постоянно оглядываясь на парня с тревогой. Выглядел тот худо. В освещенном хотя бы как-то коридоре его лицо предстало перед ней в еще более худшем виде. Полумрак комнаты не позволял разглядеть изменения, а здесь...
Лицо северянина стало худым и бледным. Губы - тонкими и сухими. Кожа побелела и темные вены под ней стали проглядываться еще более ужасающим рисунком. Чтобы никого не пугать, Арчибальд накинул на товарища найденное в углу комнаты одеяло. Дьякон конечно все видел, но промолчал. Он все время озирался по стенам и потолку, словно выискивая что-то.
Лифт встретил ощущением безопасности. Как только они вошли в пустое помещение и двери за ними закрылись, все дружно выдохнули. А когда платформа, дрогнув, начала подниматься, и вовсе расслабились. Наверное, из-за этого ложного чувства они чуть не попали впросак.
***
Яркий дневной свет слепил. Пришлось прикрыться от него и постоять в тамбуре. Как только внешняя дверь открылась, в бункере повеяло морозным уличным воздухом. Он приятно охладил лица людей. Однако каждый понимал, что это ощущение временное. Пройдет от силы полчаса и все они вновь будут вспоминать теплое нутро бункера.
Робот ехал со сбоями. Таща груз электроники — не сказать, чтобы большой, — он подергивался и то и дело поскрипывал. Дрону досталось изрядно. Вампир приговаривал что-то, словно ребенка уговаривая его доехать до КамАЗа, стоявшего внизу, а тот отвечал ему попискиванием и кряхтением.
— Дальше осторожно, — напомнил Шайтан, идущий впереди. — Тут мины. Четко по тропинке идем!.. — Он снял с пояса рацию, вызвал водителя.
Рация ответила шипением.
— Дон, мать твою! — повторил Шайтан.
Группа по его приказу замедлила ход. Странная тишина и отсутствие всякого движения возле видневшегося вдалеке внизу грузовика настораживала.
— Дон?
Из-за броневика показался стрелок… В сопровождении незнакомца. Шайтан насторожился еще больше. Нюргустан поднял усталый взгляд. Напряжение и чувство опасности возросло многократно.
— Все нормально, — ответил Чипалино за водителя. — Подходите… Это наши знакомые.
Из-за расстояния Шайтан не смог сразу разглядеть, кто это был, но, судя по голосу, стрелок был взволнован. Наемник поднял руку. Группа встала.
— Это кто там с вами? Что еще за друзья на задании?
Наемники медленно, не привлекая внимания, рассредоточилась. Змейка едва заметно сдвинулась вправо, Дьякон — влево, Вампир, идущий позади– так, чтобы робот встал на одной прямой с ним и КамАЗом. Лишь Веся, Арчибальд и Нюргустан остались стоять, где стояли.
Водитель приветственно махнул рукой из кабины. Из-за бликов на лобовом стекле разглядеть детали было невозможно — угадывалось лишь движение да грузная фигура Дона, что еще больше насторожило опытных солдат.
— Дон? — повторил Шайтан, напрягаясь и озираясь по сторонам.
Позиция оказалась невыгодной. Они посреди минного поля, на открытой местности. КамАЗ стоит на границе леса внизу. Вернуться к бункеру они не успеют — слишком далеко, да и в горку по снегу бежать тяжело.
— Ребята Бабая никогда чужих на маршруте не берут. Даже если это свои, — пробубнил Вампир, выкручивая зум камеры на стволе пулемета на максимум и вглядываясь в экран.
Картинка была не очень качественной, и потому ничего полезного разглядеть не удалось.
— Подходите, — повторил Чипалино.
— Опасность, — ощущая все нарастающее давление в голове, тяжело проговорил северянин, подливая масла в огонь.
— Сам вижу, — буркнул Шайтан, раздумывая.
И тут… Пронзительный сигнал КамАЗа разорвал тишину. Дон что было мочи вдавил клаксон. Рация заорала его истеричным голосом:
— Шайтан! Засада!
Острый кинжал врезался в живот, мгновенно вспоров ткань. Укрывавшийся до этого момента на пассажирском сиденье Младший действовал стремительно, выполняя приказ Старшего. Дон вскрикнул. Развернулся, откинулся спиной к двери, напрягся, и, что было сил, замолотил ногами по лицу противника. Схватка в замкнутом пространстве никогда не была его сильной стороной. Но когда речь пошла о жизни и смерти…
После пары очень сильных ударов, которые, казалось, не принесли врагу совсем никакого вреда, Дон накинулся на противника всем весом, вцепился руками, связал ногами и просто повис, хрипя.
Победить он вряд ли мог. Водитель просто выигрывал время. Вдруг Шайтан успеет…
Шайтан и его группа залегла. Раздались выстрелы. Со всех сторон. Разом. Еще до команды «ложись» все наемники попадали на свои места. Огонь велся с трех сторон: из-за КамАЗа, слева с холма и справа из лесочка. Странно, подумал Шайтан, машинально вжимая спуск и направляя ствол в свой сектор. Если все это время мы были на прицеле, то почему еще живы? Враг неопытен? Не успел нормально подготовиться? Мозг солдата заработал в нужном направлении, отсекая все стороннее. Чем больше думаешь, тем меньше живешь в бою - помнил он слова наставника. Поняв причину – можно определить план дальнейших действий. Бежать или принимать бой.
Загрохотало. Арчибальд повалил Весенну, накрыл собой. Его в свою очередь накрыл Нюргустан.
Застучал пулемет дрона. Захлопала винтовка Змейки, зашуршал автомат Шайтана. Пули свистели над головой противной трелью. Стало страшно не то, чтобы пошевелиться, даже вздохнуть. Так и чудилось, что через мгновение в тело прилетит острая шальная пуля, которая оборвет жизнь...
Первой вскрикнула Змейка.
— Ай! — застонала она, машинально окатившись в сторону. — Нога!
Шайтан отвлекся всего на мгновение и тут же ощутил, как рюкзак дернуло. Он перевел взгляд обратно и вновь вжал спуск, ведя беспокоящий огонь.
Дьякон подскочил к раненой, упал рядом, схватил винтовку и, прильнув к прицелу, продолжил вести огонь, стараясь перегородить женщину своим телом.
Первым затих холм. Затем — автомат в подлеске. Но из-за КамАЗа огонь продолжался.
— Кручу! — вскочил на ноги Дьякон и побежал влево, молясь, чтобы не наступить на мину и не схватить пулю.
— Стой! — догнал его рык северянина. — Ложись!
Над головой просвистело. Наемник обернулся.
Северянин стоял на одном колене, вытянув руку вперед, словно пытаясь ею остановить летящие пули. В голове зашуршало…
Нюргустан поднялся. Тяжело, раскачиваясь, двинулся к Дьякону. Тот остановился всего в одном шаге от смерти.
— Прикрывай! — крикнули сбоку.
Дьякон с колена пару раз выстрелил по КамАЗу. Точнее, рядом. Фигуры, укрывавшиеся за ним, попрятались.
— Сюда! — указал правильный северянин. — Тут. Мина…
Говорил он коротко, с явной болью. Через силу.
— Давай, веди! — доверился спутнику Дьякон, продолжая выцеливать задний бампер грузовика.
Бам. Пуля вырвалась из ствола в момент, когда за КаМАЗзом что-то мелькнуло. Она пробила заднюю шину. На снег плеснуло красным. Если не убил, то зацепил, - подумал Дьякон. В ответ по ним забарабанил автомат. Наугад. Шально.
Пули загудели над головами, впивались в снег, поднимая его мелкими облачками.
Нюргустан искал путь. Вправо, влево и прямо. Он казался безопасным, но в том состоянии, в котором парень сейчас находился, он не был в этом уверен. Однако шагнул. Затем повернулся, еще и еще…
Дьякон побежал за напарником. Другой бы отпустил «сапера» подальше, на случай неудачного шага, но Дьякон смело решил, что отпускать здоровяка — легкую цель — от себя далеко не стоит. Без прикрытия он станет слишком уязвимым.
«Хренатор» замолчал, когда они добрались до опушки поляны. РПК — пулемет славный, но бесконечным боезапасом даже он не обладает.
Дьякон добежал до укрытия. Упал в снег, навел винтовку на грузовик. С этой позиции он прекрасно видел свои жертвы. Три бойца в черной одинаковой форме и лежащий между колесами стрелок броневика – Чипалино. Дьякон навелся. Один из тройки казался главным — он двигался иначе, более резво, и постоянно отдавал приказы, судя по движениям головы и жестикуляции. С него-то и начал.
Прицелившись, прикинув расстояние, наемник нажал спуск. Винтовка щелкнула — глушитель к тому времени уже прогорел. Чужое оружие, со своей пристрелкой – не лучший вариант для боя, но винтовка не подвела.
Фигура дернулась и упала. Дьякон быстро перевел прицел, но, вопреки ожиданиям, оставшиеся бойцы даже не заметили, что их лидер погиб. Щелк. Труп. Щелк. Труп.
Он перестрелял их как в тире. И это было странно. Вроде опытные бойцы, залегли, с оружием… Каким-то образом взяли в плен Дона… Черт!
Дьякон перевел прицел на кабину. В ней шла возня. Кто с кем борется — не понятно. Потому стрелять он не стал.
— Чисто! — крикнул Дьякон в рацию. — Надо помочь водиле, — это он уже северянину. — Я прикрою…
Нюргустан поднялся. Тяжело, скорее идя быстрым шагом, чем побежав, двинулся к грузовику, грамотно при этом не перекрывая линию стрельбы.
***
Дон терял силы стремительно. Его хватка ослабевала. Он слышал, как снаружи раздаются выстрелы, но держался, не давая противнику выбраться из-под него. Удачно вышло, что тот угодил в ловушку между сиденьем и панелью, отчего движения у него были скованы. Однако враг не оставлял попыток выбраться. Он то и дело отыгрывал у Дона сантиметр за сантиметром, вытягивая руку с ножом для удара. И вот, когда силы уже окончательно покинули водителя и мужчина представил, как в следующее мгновение клинок вновь вонзится в тело, боковая дверь резко открылась, и сильные руки выволокли их обоих. Только если Дона еще хоть сколько-нибудь нежно, то с противником не церемонились.
Здоровяка вскинули как котенка. Дважды приложили о борт. Встряхнули, бросили на снег, попутно вырвав из рук оружие, затем прилично приложили ногами по голове. Однако и после всего этого неизвестный все равно попытался подняться.
События в сознании Дона завертелись водоворотом. Силы покидали его вместе с вытекающей из организма кровью.
— Держись, — донесся чей-то голос над самым ухом.
Его повалили, отняли руки от живота. Боль заставила глаза прослезиться.
— Плохо дело, — вещал все тот же голос. — Держи этого, я попробую что-нибудь сделать…
— Как он?
— Очень плохо. Крови много потерял, кишки вскрыли.
— Надо шить!
— Ща попробую! Но не уверен, тут полный... Все в лохмотья!
— Без него мы тачку не заведем…
— Держите его!
— Мать!
— Аптечку!..
Дон закатил глаза. Сознание поплыло. Голоса слились в один, и кто кому что говорит, различить он уже не мог. Он просто прикрыл веки, в надежде чуть передохнуть, уже не надеясь очнуться.
Сожаления он не испытывал. Вроде все в жизни сделал. Все успел. Ни семьи, ни дома. Вот только… Сердце кольнуло. Одно… Ребят до дома не довез… А ведь он обещал. Обещал! Обещал. Обе...
***
Промедол подействовал мгновенно. Водила закатил глаза и отключился. Дыхание выровнялось. Руки и тело обмякли.
Дьякон распотрошил подручную аптечку. Вынул спирт, полил руки, плеснул в рану. Времени на нормальную обработку не было — приходилось работать быстро.
— Ты хирург? — Шайтан отвлекся от осмотра трупов, кинул настороженный взгляд на наемника.
— Не поверишь! Ветеринар, — усмехнулся Дьякон. — Но какая разница, кого шить – корове вымя или ему кишки… Вон какой мамон наел…
— Смотри, чтоб не помер. Тачка без водилы никуда не поедет…
— Ну, я могу, — достав иглу, вставив нить, нахмурился Дьякон. — Да тут все водят, вроде.
— Все-то все, — подцепил рукой маску с дергавшегося в руках северянина бойца Шайтан. — Да там хитрушка. Все тачки Бабая особой системой оснащены. Ты пока разберешься, как ее завести, год пройдет. А то и не дай боги, рванет! Бабай хлеб свой не зря с икоркой кушает. Все продумано! Ну-ка, кто это такие…
Лицо бойца было изуродовано и хранило дебиловатый вид. Губы, глаза… Все было каким-то несуразным. Странным.
— Утырок, ты кто такой? — рыкнул в лицо солдату противника Шайтан. - Чё вы тут делаете, а?
Враг мычал, дергался, скалил зубы, пучил глаза, но молчал.
Шайтан со всей силы врезал ему кулаком по скуле.
- Слы-ы-шь?! Я тебе, шарик, штопаный, говорю. Вы кто такие.
Ноль реакции. Все-то же пырханье, пученье, только сопли со слюнями кровавыми добавились.
- Тварь! - рыкнул шайтан и похлопал себя по карманам.
Вынув зажигалку он схватил хрипящего бойца за верхнюю губу, оттянул ее и сунул ее под десну.
- Говори, тварь! - заорал он прямо в лицо врагу.
Тот пучить глаза не перестал.
Чирк. Чирк. Чирк. Ш-ш-ш-ш-ш-ш... Пламя вспыхнуло не сразу – залитая слюной зажигалка пару раз чиркнула в холостую, но пламя все-таки зажглось. Враг дернулся. Но как-то вяло. Не больше, чем до этого.
Завоняло паленой плотью. Зубы бойца почернели от гари, затрещала, лопаясь от жара уздечка. Из уголка надорванной губы брызнула кровь.
Шайтан оскалился, зарычал. Враг продолжал пучить глаза, не издавая ни звука. Тогда он бросил тщетные попытки и, вынув пистолет, не долго думая, просто прострелил неизвестному бойцу голову. Плеснуло серым.
Шайтан пнул тело, подошел к убитому «офицеру». Снял маску. У этого было вполне обычное, человеческое, хоть и молодое, но нормальное лицо.
— А у того? — кивнул он на другого.
Вампир аккуратно стянул маску с другого бойца.
— А там дебил, — покачал головой Шайтан. — Выходит, командир нормальный, а эти… — Он покусал губу и не громко, но и Нюргустан, и стоявший рядом Дьякон расслышали: — Проделки Вильгельма. Его мутанты…
— Кто? — стрельнув по сторонам взглядом, все-таки решился спросить Дьякон.
Командир выпрямился. Подумал.
— Вильгельм... Еб... - он осекся, - Не добрый ученый. Эксперименты, говорят над людьми ставит. Все пытается то ли мертвяка с человеком, то ли наоборот скрестить… Орган его знает! Но вот такие, у него, опять же, говорят, есть. Дурачки послушные. Мозги им промывает лекарствами своими. Но че они тут-то делают?
Продолжая шить, Дьякон, словно невзначай глянул на «детсадовцев». Те, глупо в очередной раз "спалившись", синхронно поглядели на северянина. Дьякон усмехнулся, кивнул своим мыслям. Не прост северянин, ох не прост… Нужно будет к нему присмотреться.
— Дошил, — наконец проговорил он, откладывая иглу. — Будем ждать. Если очнется, то поживет какое-то время… Но тут даже врач уже не поможет. Только боги…
Нюргустан вздохнул. Боги, говорите?! Он прикрыл глаза. Дьякон был прав. Жизненной силы в мужике почти не осталось и без подпитки он вот-вот умрет. Поэтому парень мысленно зачерпнул своей энергии и оросил ею рану водителя. Тот вздрогнул. Сколько сможет, Нюргустан будет поддерживать в нем жизнь. Судя по разговору, мужчина очень важен — без него до Колдуна не добраться.
Парень мысленно вздохнул. Отдает, отдает, отдает… Скоро так и совсем никакого запаса не останется… Уже на донышке, никак накопить не может, а судьба каждый раз подкидывает все новые испытания. Что это может значить? Он оказывается в нужном месте в нужное время? Наверняка! Тогда выходит, что он правильно идет своим путем? Выходит — да! Нюргустан напряг внутренние силы. Усилил напор энергии. Дон застонал. Тяжело открыл глаза. Обвел мутным взглядом склонившихся над ним.
— Ну вот, — выдохнул Дьякон. — Шанс, видать, есть. Кто-то там наверху нас любит… -
Нюргустан усмехнулся. Ну да, ну да…
***
Глава 15 . «Дорога к концу»
Пошёл мелкий снег. Тихо. Медленно. Ещё час-полтора — и он укроет всё: воронки от разрывов мин, гильзы, разодранные, изуродованные тела, превратив поле боя в девственно-чистое полотно, будто здесь никогда ничего и не было. Лес замолк. Даже ветер затаился.
Группа собирала трофеи неспешно, но в каждом движении сквозила нервная дрожь.
— «Ведьму» снимать будем? — едва слышно спросил Вампир, словно боялся разбудить мёртвых.
Шайтан прикусил губу, помотал головой.
— Долго. Дон не дотянет. Вернёмся потом. Зимой сюда никто не сунется. Разве что сам Колдун кого-то пришлёт…
Упускать ценный трофей не хотелось, но Шайтан слишком хорошо помнил, как люди гибли от жадности, пытаясь ухватить кусок больше, чем могли проглотить. Задание выполнено. Деньги будут. Остальное — лишний риск. Главное — выбраться.
Водила очнулся. Под взглядом Дьякона и северянина он приходил в себя, тяжело дыша сквозь кровь. Змейка всадила ему всё, что осталось в аптечке, пока Дьякон пытался вытрясти секрет запуска двигателя. Но человек Бабая молчал даже перед смертью.
— Я сам, — прохрипел Дон, отплевывая алую пену и пытаясь подняться. — Я доеду… Довезу, братишки…
Порой казалось, он говорит не с ними. Глаза уплывали в пустоту, голос тонул в далёком прошлом.
— Лежи, дурак! — Дьякон без злобы, но крепко прижал его за плечи.
— Нет… Должен… Как там «Пучеглазый»? Цел?
Дьякон бросил взгляд на грузовик.
— Два колеса в мясо, бак пробит…
— Эх ты… — Дон выдохнул рваными кусками. — Ничего… Вернёмся, подлатаю… Починим, малыш… Всё будет…
Голос его снова поплыл.
Дьякон потряс его аккуратно, но настойчиво:
— Не отключайся, слышишь?! Шайтан! Он уходит!
— Доедем! — резко дернулся Дон. — Помогите… сесть… В Чечне… я всегда доезжал… И тут доеду… Это примета…
Ему помогли забраться в кабину. Бледный, как полотно, в крови, он держался за живот и всё-таки не застонал ни разу. Пять часов сюда. Обратно — столько же.
— Не доедет, — покачал головой Дьякон. — Переродится — и всех под откос.
— Знаю, — огрызнулся Шайтан. — Пусть хоть заведёт. Вдруг блокировка только на зажигание… Сколько протянет?
— Полчаса. Может, час. Ну предел – два!
— Ясно. Кто-то должен ехать с ним в кабине.
— Пусть здоровяк, — Дьякон кивнул на северянина. — Справится, если что. Заодно «детский сад» рассадим…
Шайтан не сразу, но кивнул. Парня действительно стоило изолировать: троица слишком часто переглядывалась. К тому же Колдун дал по нему особые указания по поводу северянина. Водить тот, наверное, тоже не умеет — неграмотный. Значит, в случае чего просто остановит машину, а не угонит их всех куда-нибудь куда им не надо.
— Иди, скажи ему, — бросил Шайтан. — Я группу соберу. Время.
Дьякон ухмыльнулся краем рта. План сработал. Если северянин и правда «особенный», рядом с ним у Дона будет больше шансов дотянуть. А сам он пока понаблюдает за остальными. Что-то слишком часто Шайтан со Змейкой перемигиваются, да и «детский сад» шушукается без остановки.
***
Погрузились быстро. Снарягу — в кузов, «Хренатора» — туда же, сами запрыгнули и готово. Шайтан кулаком стукнул по стенке кабины — КамАЗ взревел, дёрнулся сильнее, чем нужно, но развернулся и пополз обратно.
Дон дышал тяжело, через силу. Пот заливал глаза. Жар и озноб сменяли друг друга. В ушах стоял гул, перед глазами все плыло. Иногда сознание проваливалось — и тогда вставали старые дороги, голоса пацанов, которых он когда-то вытаскивал из-под огня, зовущих к себе. Но он цеплялся за руль до белых костяшек и держался на самом краю.
Двигатель ревел, захлёбываясь. Машина ползла.
Взгорок. Лес. Поле. Засыпанные снегом болота. Сгоревшая деревня. Опять лес.
На полпути пропал воздух — сели тормоза, но благо, что с перевалов уже спустились. Колёса спустило окончательно. Топливо утекало, оставляя за кормой жирный "кровавый" след из масла и солярки. Дон скрипел зубами, шептал «Пучеглазому»: держись, брат, держись, довези…
Они ехали очень долго. От напряжения чувство времени у всех сбилось. Но вот впереди, внизу, в закатном свете показалась знакомая гора.
— Давай… давай, дружок… — шептал он, почти не шевеля губами. — Надо…
Грузовик выл, дёргался, кренился. Фары погасли. Краска на кузове будто выцвела за эти пол дня. Машина умирала вместе с водителем.
На последнем спуске КамАЗ утонул в свежем снегу, рванулся ещё раз — и встал. Из-под капота повалил чёрный дым, вспыхнуло пламя. Дон, хрипя, дотянулся до тумблеров, щёлкнул центральной разблокировкой дверей.
— Довёз, — тихо сказал он и впервые за всё время улыбнулся.
Дыхание остановилось.
Нюргустан до последней секунды вливал в него свою силу — всю, какая была. Штопал разрывы, держал сердце. Когда оно сделало последний удар, волна чистой, светлой радости ударила так, что у парня самого перехватило дыхание.
Дверь открылась. Нюргустан буквально выпал. Его подхватили.
Перед глазами мелькнула чужая жизнь: рождение сына, смерть родителей, дорога, огонь, смех жены, тёплая ладошка ребёнка в его руке. Всё завершено. Ничего не осталось недоделанным. В последнюю секунду Дон думал о них — и улыбался.
Кто-то оттащил Нюргустана от пылающего грузовика, бросил в сугроб. Он лежал, не в силах встать, а в груди всё ещё горела чужая, невозможная радость.
Разве так бывает? Разве умирающий человек может быть счастлив?
Дон показал — может.
***
Встать он смог лишь через какое-то время. К тому моменту от машины остался лишь остов. Жар пламени растопил снег вокруг и испепелил останки Дона.
Нюргустана отнесли ещё дальше — когда пламя добралось до боекомплекта, внутри машины начало щёлкать и опасно взрываться. Жар стал сильнее и ощущался даже на приличном расстоянии.
— С салютом ушёл, — заметил Дьякон, вздохнул и отдал честь пылающему грузовику. - Довез, чертяка, как обещал. Мужик!
— Хорошо, что недалеко осталось, — накидывая рюкзак, посмотрел в сторону закатного солнца Шайтан. — Успеем до бункера.
— Не, командир, — задумчиво проговорил Дьякон, обернувшись. — Тут наши пути расходятся. Нам в другую сторону. Дела ещё есть кое-какие…
Шайтан нахмурился.
— Надо к Колдуну, задание сдать.
— Сдавайте. Я свою награду потом получу. У меня там такое… — он качнул ладонью. — Не сильно спешу.
Дьякон посмотрел на нахмурившегося барда. Весенна тоже переводила непонимающий взгляд с Нюргустана на наёмника и обратно.
— Чё, до утра прям не терпят?! — хмыкнул Шайтан и оскалился.
— Нет, — ответил наёмник той же манерой.
Повисло напряжение. В одно мгновение тому, кому надо - всё стало предельно ясно. Змейка словно невзначай двинулась в сторону. Дьякон демонстративно отступил на шаг. Его рука сильнее сжала рукоять автомата. Шайтан медленно кивнул, дал спутнице знак. Та вернулась на место.
— Дела у нас, — серьёзным тоном проговорил Дьякон. — Тут расходимся. У тебя — с Колдуном свои. У нас — свои.
Он намеренно подчеркнул слова, словно разделяя их топором.
— Эй, — подал голос Арчибальд, но Дьякон зыркнул на него злобно, и бард замолчал.
Какие там дела у северянина с этим головорезом, певец знать не знал. Стало даже обидно. Почему их, верных спутников, в такое не посвятили? Когда это они успели сдружиться и договориться?
— Ну, смотри, — ухмыльнулся Шайтан, немного подумав.
Сейчас они были в невыгодном положении. Змейка стояла за спинами «детского сада», но от наёмника он такого выпрыга через голову не ожидал. Каким-то образом Дьякон их раскусил.
Шайтан перевёл взгляд на Вампира. Тот тоже уловил напряжение. Ссориться с «медоедами» очень не хотелось — эти легко могли перечеркнуть все его розовые планы по поводу безбедной старости, а объясняться сейчас не было времени. Рисковать шкурой в одном шаге от спокойной жизни тоже не хотелось. Этот чёртов Дьякон всё планы ему рушит… ну да хрен с ним… Северянин никуда не денется! Найти и поймать его можно будет и позднее. Ему чётко дали понять там, в бункере, когда Шайтан перезапускал систему — «нужно довести северянина в целости и сохранности» и «лишний раз не давать ему повода подумать, что за ним идёт охота». Чукча зачем-то стал очень нужен техномагу… А раз в целости и здравии, то и не думал Шайтан как-то на него воздействовать лишний раз, хотя мог.
Пусть он лучше в неведении побудет да в спокойствии, чем насторожится и спрячется. Раз уж так всё вышло, то сейчас спокойно можно добраться до бункера, перевооружиться, собрать группу получше и двинуться по их следам. Пешком через лес они далеко не уйдут, да и если даже уйдут… Мир не такой большой, как кажется.
— Да идите, конечно, — отобразив на лице сомнение, смешанное с недопониманием и брезгливостью, дернул подбородком Шайтан. — Мне-то какая разница? — Для подтверждения он даже плечами пожал, всем своим актёрским талантом постарался выразить безразличие и породить в разуме наёмника сомнения.
— Ну и здорово! — улыбнулся одними губами Дьякон. — Пойдёмте тогда…
Шайтан мысленно с досадой цокнул. Чёрт! Надо было всё же брать их до того, как все пополнили БК! Пушку в нос сунул и другие были бы разговоры. Тут он, конечно, просчитался. Но что теперь уже…
Нюргустан поднялся. Он не понимал, что происходит и почему наёмник вдруг себя так ведёт. В общей ауре людей улавливались различные эмоции, но у Дьякона они преобладали в более тёплых цветах, потому Нюргустан даже не раздумывая согласился. Словно в омут головой бросился. Почему-то он чувствовал, что так будет правильно. Атмосфера вокруг стала вмиг недоверчивой, даже Арчибальд с Весенной «потемнели».
— Идём, — коротко согласился Нюргустан и шагнул к Дьякону.
— Слушай, — внезапно потупив взгляд, проговорил Арчибальд.
Голос его не предвещал ничего хорошего.
— Мы тут поговорили…
Короткого взгляда было достаточно. Весенна зарделась, печально вздохнула, сжала кулачком край курточки, опустила взгляд. Кто «мы» — понятно. Что разговор неприятный — тоже, как следы на свежем снегу.
— Мы, наверное, останемся… — набрался решимости бард. — Мы с тобой не пойдём…
Шайтан оскалился. У него появился шанс на выполнение задания.
— Почему? — нахмурился Нюргустан.
— Почему! — вскинулся бард. — Потому! Всё это слишком далеко зашло! Смотри сюда! — он бесцеремонно схватил куртку девчонки и оттопырил край. Продемонстрировал зияющую в ткани дырку. — Это видишь? Это след от пули! Сантиметром ближе — и всё! Её бы убили! Ты понимаешь? Это. Всё. Слишком. Опасно! Мы устали, нам холодно и всё это… Ты был прав, — бард понизил голос, оглядел присутствующих.
Он хотел обсудить это с северянином один на один, но ситуация вывернулась иначе.
— …Короче, мы остаёмся.
— Вы. Идёте. С нами, — глядя в глаза певцу, холодно проговорил Дьякон.
— Нет, — прищурился бард.
— Я сказал… — снова зашипел наёмник. — Идёте. С. Нами!
— Ну не хотят они! — вмешался Шайтан. — Чё ты их гонишь! Надо вам — идите! А «шляпа» дело говорит! Опасно! А дальше — ещё опаснее. Кому за так шкурой рисковать захочется. А тут до бункера рукой подать. Тепло, безопасно...
— Хорошо, — внезапно взял слово Нюргустан, и от его тона все притихли. — Когда тебе нужно было на концерт… я тебе помог. Когда ты сидел в яме — я тебе помог. Когда у тебя не было денег на выступление… Когда тебя чуть не убили те люди в городе… - парень переводил взгляд с одного спутника на другого.
С каждым словом мир Весенны словно мерк. Нюргустан говорил холодно. Грубо. Таким она его ещё не видела. От наивной юношеской глуповатости не осталось ни следа.
— Вы правы, — добавил он ледяным звоном. — Дальше — слишком опасно! И это. Моё. Дело… Мы дойдём до ближайшей деревни, и вы там останетесь…
Бард сглотнул. Ему стало так холодно, что казалось, кости промёрзли до состояния льда. Он даже против слова сказать не решился.
Шайтан фыркнул, резко повернулся и пошагал к бункеру.
— Детский сад! — сплюнул он зло в снег. — Ей-богу! Да чтоб я!.. Да чтоб ещё раз с такими!..
Змейка, стрельнув глазами из-под маски, молча двинулась за напарником, демонстративно уложив винтовку на сгиб левой руки.
— Ну! Ладно! — натянуто улыбнулся Вампир, когда буря вроде бы миновала, и протянул руку для рукопожатия. — Я ничего не понял, но удачи вам тогда. Ща свой заказ заберу у Колдуна и тоже по своим делам…
— И тебе! — пожал ладонь Дьякон.
— Но чё вы так вдруг? — негромко поинтересовался Вампир, когда Шайтан отошёл на почтительное расстояние. — Всё нормально?
— Да-а-а, — цокнул зубом Дьякон. — Свои тёрки… Нормально всё.
— Ну, хорошо, — всё так же тихо кивнул техник. — Если чё, — он посмотрел по сторонам, снял с плеча шеврон и передал его Дьякону. — Ты мужик, вижу нормальный, я-то им тоже не особо доверяю, но если что, вот. Покажешь нашим, они не откажут, если встретишь.
— Во-о-о! — улыбнулся Дьякон. — Благодырочка…
— Ну, давай! Не кашляй! — кивнул Вампир.
— И тебе не хворать.
Они разошлись. Шайтан, Змейка и Вампир – на север в сторону бункера, а Дьякон, Нюргустан, Арчибальд и Весенна — в другую, на запад.
***
— И что это было? — грубо, зло поинтересовался Арчибальд, едва они отошли подальше.
— Пожалуйста, — буркнул Дьякон.
Бард непонимающе дёрнул подбородком.
— Шкуру твою и её спас. За это обычно спасибо говорят…
Дьякон кинул взгляд в сторону леса, где скрылся Шайтан.
— Давайте-ка в сторонку сойдём, а то чего доброго прилетит в голову мысля…
Они свернули с дороги, по которой недавно ехал грузовик, углубились в чащу. Отойдя метров на сто, сделав крюк, Дьякон лёг в снег и приказал остальным сделать то же самое.
— Какую шкуру? — прошипел бард, вытряхивая набившийся в рукав снег.
— Твою, — ухмыльнулся Дьякон. — Вас там наверняка ждали.
— Где? У Колдуна?
— Ага.
В сопке напротив что-то блеснуло. Наёмник оскалился и помахал ладонью. Через секунду там обозначилось движение — Змейка. Она встала в полный рост, показала оттопыренный средний палец и, развернувшись, не скрываясь, вернулась в лес.
— Я тебе твой капюшон когда-нибудь прострелю, змеюка подколодная, — улыбнулся Дьякон. — Ну, всё, пошли. Теперь точно не сунутся.
Арчибальд поднялся, отряхнулся. Отряхнулась и Весенна.
— Поясни! — потребовал бард.
— Да чё тут пояснять? — ухмыльнулся наёмник, доставая пачку сигарет и спички. Закурил. — Друг ваш, — он затянулся полной грудью и медленно выдохнул дым в небо, — не простой же… Я видел, как вы переглядываетесь и что он умеет. В бункере камеры везде. Заметили?
Весенна и Арчибальд отрицательно покачали головами.
— Ну вот… — Дьякон снова затянулся. — А я видел. И Колдун видел. Как думаете, за вашего дружка много заплатят?
Он посмотрел на них, ожидая реакции.
— Я, конечно, могу ошибаться, но та засада у КамАЗа была не случайна. Дон бы близко чужаков не подпустил он — человек Бабая. А тот, как эти, — он тряхнул нашивкой медоеда, — контракт ставит превыше всего. Если только это не люди Колдуна были. Но ты сам видел — не люди. Мутанты какие-то…
Он снова улыбнулся, увидев, как бард с рыжей переглянулись при этом слове.
— Вот, — кивнул Дьякон. — Ваш друг тоже из них? Эксперимент какой-то и за ним охотятся?
Никто не ответил.
— Да ладно, всё и так понятно. Сколько ему? Лет восемнадцать? Как раз плюс-минус, когда всё это началось. Я слышал про такие эксперименты — из-за них, говорят, и весь этот писец случился. Ну а если это так и за вами послали не просто армию, а таких вот… то это дело рук Епископа или его хозяина — Вильгельма. Тут умом блистать не нужно.
Он затянулся в последний раз, бросил окурок в снег.
— Скорее всего, в бункере вас всех ждала засада. Ты сильно спалился, — обратился он к молчавшему всё это время Нюргустану. — Но вам повезло, что я не такой, как эти шкуры продажные… Потому и решил помочь.
Над лесом стояла тишина.
— Ну вот, — довольно улыбнулся Дьякон, сверкнув передним золотым зубом. — Я такие дела за километр чую… Давно живу. Много знаю. Вы бы если там остались, вас бы Колдун как заложников держал. И ваш друг вас конечно же не бросил и сам в ловушку пришел.
— Не всё так, — внезапно подал голос Нюргустан.
— Не надо, — шепнула Весенна, но парень, зачерпнув снега и умывшись, всё же продолжил:
— Я — шаман. У меня есть сила. За нами правда кто-то охотится. Нас пытались поймать в Железногорске, но мы сбежали.
— Шаман, — улыбнулся шире Дьякон. — Ну, пусть так… Но я ведь в остальном прав?
— Почти, — кивнул Нюргустан. — Идём.
Он поднялся.
— До заката мало времени. Нужно искать укрытие. Ночью метель будет…
Он посмотрел на небо, прикинул приметы.
— Когда солнце сядет — к полночи…
— Тут деревня недалеко, — прикинул Дьякон. — Нарва. Домов тридцать. Люди вроде нормальные. Можем туда добраться, если поспешим. Километров пятнадцать через лес… Должны успеть.
— Куда идти?
Дьякон скинул рюкзак, достал карту, сверился с компасом, прикинул направление и указал чётко между закатным солнцем и горой на горизонте.
— Примерно туда… Там речка, в излучине деревня и стоит… Дальше форпост, — провёл он пальцем по бумаге, — и Столица… Оттуда вы сможете уже сами, на обозах, — посмотрел он на певца. — Завтра уже в городе будете…
Бард кивнул. Весенна вздохнула. После слов Нюргустана она загрустила. С одной стороны — устала и ей было страшно, с другой — его слова ее обидели. Действительно, когда им нужна была помощь, он отложил свои дела и помогал, а когда настало время делать его дело… они от него отвернулись. Ему же тоже страшно. И он тоже устал… Но страх всё равно брал верх.
Когда пуля — не вымышленная, не метафорическая, а самая настоящая, способная в одно мгновение лишить жизни — прошла в сантиметре от неё, Весенна на миг чуть не потеряла сознание. Мгновенное осознание простой мысли: «Куда она полезла?!» пронзило мозг.
Обычная девчонка, сбежавшая из дома, мечтающая стать знаменитой скрипачкой. Вот кто она. А не воительница, связанная с правительственными заговорами, уничтожающая толпы зомби, спускающаяся в военные бункеры, где на каждом шагу подстерегают опасности.
Ей было страшно. Страшно и немножечко досадно. И она не могла ничего понять. Не могла выбрать сторону.
— Хорошо, — кивнул Арчибальд, нарушая тишину. — Так и сделаем…
***
Они двинулись через лес.
Небо стремительно темнело. Чем выше смыкались кроны, тем неуютнее становилось. Но наёмник с северянином шли легко и уверенно, и от этого Арчибальду с Весенной стало спокойнее.
С появлением Дьякона бард ощутил укол ревности: он привык быть в центре внимания, а теперь всё переключилось на новичка. Нюргустан с ним о чём-то тихо переговаривался. Дьякон отвечал. Иногда они замирали одновременно, прислушивались к лесу, оглядывались каждый в свою сторону и, не сговариваясь, меняли направление.
Иногда попадались следы. Тогда Нюргустан коротко спрашивал, Дьякон отвечал. Парень кивал, запоминал и они шли дальше. Временами наёмник сам интересовался чем-то у здоровяка, тот проводил невидимые линии в воздухе — и Дьякон кивал тоже.
Так и шли. С каждым километром Весенна всё острее чувствовала отстранённость. Раньше Нюргустан хоть как-то замечал её, а теперь — будто забыл про них. За весь путь он ни разу не обернулся. Внутри стало холодно, грустно и обидно.
Ветер поднялся, как и обещалось, к полуночи. Луны не было видно — небо затянули плотные тучи. Сперва лишь качались макушки, потом заскрипели стволы. А когда пошёл снег, ветер налетел коршуном. Благо до деревни оставалось недалеко — сквозь ночной лес уже проглядывали огоньки.
Метель разыгралась мгновенно. Ветер гнал колючие снежинки над землёй. Они впивались в лицо и руки, царапали и обжигали кожу. Резко похолодало. Если бы они остались в лесу, отметила Весенна, точно замёрзли бы насмерть.
Первый дом на окраине оказался пуст и заброшен. Стены покосились, крыша провалилась. От ветра защищал, от мороза — нет. Решили попытать удачу дальше.
Дошли до избы с тусклым огоньком за ставнями.
Дверь открыли лишь после третьего стука.
— Кто? — донёсся злой мужской голос.
— Путники, — ответил Нюргустан.
— Метель застала в дороге, — добавила Весенна. — Пустите погреться?
— Дальше идите, — буркнул мужчина, закрывая дверь. — Через три дома — староста.
— Мудак, — тихо сказал Дьякон. — Может зубы выбить?
— Пойдём, — не оценил шутки Нюргустан.
Дошли до дома старосты, постучали снова.
— Кто там? — раздался более приветливый голос.
— Путники. Метель застала…
Раздались шаги, шуршание. Потом тишина.
Скрипнул засов. Дверь приоткрылась. В проёме показалась двустволка, затем крепкий высокий мужик с чёрной бородой.
— Кто сказал?
— Да вон, через три дома, на окраине, — махнул рукой Арчибальд. — Мы сначала туда, а нас к вам отправили.
Мужик осмотрел компанию.
— Что-то не очень вы на путников похожи…
Арчибальд натянуто улыбнулся. Действительно, в этой одежде, да с оружием... они больше походили на отряд военных… или бандитов.
— Какие есть, отец, — выступил вперёд Дьякон. — Нам бы ночку пересидеть в тепле, утром дальше пойдём. Мы мирные, не переживай.
— Да я не переживаю, — ухмыльнулся мужик и, не выпуская ружья, но повесив его за плечо, пригласил в дом. — Заходите, только тихо — дети спят…
Дьякон улыбнулся, сверкнул золотым зубом, сделал жест «рот на замок» и первым, пригнувшись, прошёл в двери.
Нюргустан вошёл последним. В доме было тепло. Даже жарко. Пройдя холодный тамбур, они оказались в просторной комнате. В центре — резной столб, подпирающий потолок. Изба, именно так определил её Нюргустан, казалась древней. За всё время за Перевалом он впервые видел такое жилище. От дома шла сильная, положительная энергия. Казалось, сами стены излучали покой и тепло.
Из соседней комнаты, отделённой занавеской, вышла молодая женщина — явно моложе хозяина, но старше, чем дочь.
— У нас гости, — сказал хозяин, не выпуская ружья из виду. — Голодные?
Вопрос был лишним. Как только Весенна попала в тепло, её желудок громко напомнил о себе.
Мужчина улыбнулся — открыто, всем лицом.
— Маш, накорми гостей. Осталось что-то?
— Сейчас, — кивнула женщина и сняла с окна большую кастрюлю. — Суп есть. Будете?
— Будем, — кивнул Дьякон, скидывая рюкзак. — И мы не с пустыми руками…
Он вытащил флягу, вопросительно глянул на хозяина. Тот стрельнул глазами на женщину, подумал, кивнул. Дьякон улыбнулся шире, поставил флягу на стол, рядом — пакет сухпайка.
— Тушёнка, хлеб, сало, чай…
Хозяин снова улыбнулся, сел.
— Я помогу… — Весенна отделилась от мужчин и пошла к печи.
Уселись. Дьякон открыл флягу. Хозяин достал стаканы, расставил. Разлили. Подняли.
— За знакомство и для согрева, — сказал Дьякон.
Стукнулись. Выпили.
Хозяин довольно крякнул, утер губы.
— Хоро-оро-о-ош конь…
— Тогда по второй, — улыбнулся наемник и разлил снова.
Выпили. Закусили бутербродами из хлеба и сала.
— Откуда и куда идёте? — между делом поинтересовался хозяин, представившийся на третьей стопке Михаилом.
— В Столицу, — закидывая в рот кусок сала и закусывая зелёным луком, ответил Дьякон. — Хотели лесом срезать. Ночь… не успели…
— Да-а-а, метель сегодня лютая… — прислушался к вою за окном Михаил.
— А чего ты, отец, ружьё всё при себе держишь? — как бы невзначай поинтересовался Дьякон. — Нас боишься? Или зверя какого?
— Да вас-то что, — ухмыльнулся мужик и кинул косой взгляд на женщин у плиты. — Зверей. Ты в точку.
— Волки? — спросил Арчибальд.
При слове «волки» у Весенны по спине пробежал холодок.
— Не-е… Сами не знаем.
Хозяин говорил неохотно, и от его слов Нюргустан ощутил напряжение. Мужчина сразу собрался, насторожился.
— Скот повадился кто-то воровать… — подумав, начал он. — Ночью приходят, коз уводят. Искали, ловили — бесполезно.
— Как так? — напрягся Арчибальд. — Зима же…
— Вот так. Как сквозь землю проваливаются.
— И давно?
— Третью ночь…
— Сегодня тоже?
— Не знаю. Три подряд воровали. Вчера и днем говорят, кого-то украли. Сегодня вьюга — может, не придут…
— А почему «придут»? — вмешался бард. — Их много?
— Не понятно, — пожал плечами Михаил. — Да не переживайте. Засовы прочные, в дома никто не лез. Только по крайним ходят. Холода, может, гонят…
— Так холода ещё не было, — заметил Дьякон.
Михаил пожал плечами.
— Не знаю… В том году волки заходили. Раза два-три видели…
— Это не волки, — скорее утвердил, чем спросил Нюргустан.
Мужик пожелтел губами, кивнул.
— Не волки. Следы как человеческие, но странные. На чертей поговаривать начали. Тут раньше деревня староверов была. Когда всё случилось, я, Андрюха, Серёга и Миха из города переехали. Местные ушли, деревню оставив, не уютно с чужаками им было... Потом ещё люди подтянулись, но кое-кто дух староверия перенял. Мелют всякое.
— Вы как думаете, кто это?
Арчибальд после людоедов, безумной учёной и радиоактивных птиц готов был поверить во что угодно.
— Не знаю… Но сам видел… Шкура-не шкура… То ли на двух ногах, то ли на четырёх…
— Оборотень? — Весенна испуганно посмотрела на хозяина.
— Н-н-н-не знаю, — вздохнул Михаил. Ни подтвердил, ни опроверг. — Святоши всякое поговаривают.
— Святоши? — напрягся Дьякон.
— Ага… Тут монастырь женский за лесом. Хотя там уже и мужики живут. Преобра-женский… - хмыкнул мужчина, и, зачерпнув наваристой похлёбки и отправив в рот полную ложку, прожевав, проговорил Михаил.
Хозяйка дома села рядом с мужчиной. В свете свечи она казалась старше, чем при первом взгляде — просто хорошо сохранилась.
— …мы туда мясо возим, они нам тоже поставляют. Так вот мужики, что ездят на торговлю да в церковь, говорят, что те про нечистого толкуют. Что, мол, нечисть просыпается. По ночам тоже стали видеть всякое. Ну те-то понятно, — Михаил крутнул пальцем у виска. — Но и Лефортовцы тоже… Говорят, люди стали пропадать. Целыми семьями!
— Лефортовцы? — Дьякон попытался вспомнить карту.
— Ага. Там дальше колония была до дня «З»… Ну и прозвали её Лефортово… Стены высокие, камеры… Хорошая точка от мертвецов. А рядом рабочий городок. Когда всё устаканилось, люди и вокруг селиться стали. Так и прозвали. Так вот, там люди стали пропадать.
— Тоже звери?
— Хрен знает… — вздохнул Михаил. — Мы тут как бобыли. Ни с кем почти не общаемся. До Столицы вроде недалеко, а как зима — дороги заметены, весна-осень — болота. Летом заготовки… Мало что знаем. Считай, только форт за нами и всё… А так из деревень мы последние у моря, да Семёновцы — староверы, что ушли, когда мы переселились. Новую общину создали. Но те вообще ни с кем не общаются… До Турманска вроде тоже рукой подать, но лес дикий стал, приходится в окружную ехать или по реке.
— Ясно всё, — покивал Дьякон. — Мы, как видишь, с оружием, готовы помочь, если что. И за ночлег заплатим…
— Да ну, — махнул рукой хозяин. — Место есть, ребята вы нормальные вроде… Чего бы не помочь. Время такое — люди помогать должны друг другу, а мы всё как волки смотрим.
— Это да, отец… Это да…
Весенна зевнула.
— Ну что, по койкам? — предложил Михаил. — Вон у девицы вашей глазки уже слипаются.
— Да, надо, — кивнул наёмник и подставил кружку. — Завтра в путь, выспимся чуть, обогреемся. О! — он вспомнил про обещание. — Редко, говоришь, но в Столицу ездите?.. А их не подкинете? Может, кто туда на днях едет?
Михаил разлил остатки самогона, отставил бутылку, подумал.
— Алексей собирался вроде… Корову, свинью забил, мясо хотел везти на продажу. Давай утром схожу, узнаю… Думаю, не откажет. Зверьё по лесу шастает, а у вас оружие есть… Думаю, услугу за услугу согласится.
— Ну, отлично! — поднял кружку наёмник и, чокнувшись с хозяином, опрокинул горячительное в рот.
Смачно крякнув, закусили.
— Ну, — хлопнул жирными от сала ладонями Дьякон. — ...спать идем...
— Да, — вздохнула Веся.
Внутри снова стало пусто. Словно они совершают предательство.
— Маша вам в комнате постелит. Места мало, но вам хватит.
— Вам сколько комплектов? — улыбнулась женщина, глядя на Весенну.
— Три, — ответил за неё Дьякон. — Мне не надо, я посторожу, посижу.
— Два, — поправил Нюргустан. — Я подсоблю.
— Да справлюсь, не впервой, — подмигнул Дьякон. — Отдыхай с дороги.
— Я не устал, — поднялся северянин и повёл плечами, разминая их. — Мне мало надо.
— Ну, тогда да - два, — улыбнулся хозяйке наёмник. — И ты, отец, отдыхай. Мы посторожим. Если что — разбудим. Третья ночь, поди, не спишь…
Наёмник зевнул. Михаил тоже не сдержал зевка. Зыркнул по сторонам, прикинул что-то в голове и кивнул.
— Мы рано встаём, часов в шесть. Так что сменю, если что.
— Добро.
Разошлись по комнатам. В доме стало тихо. Михаил попросил приглядеть за печью, в чём Дьякон не отказал.
Усевшись на табурет перед ней и покуривая в поддувало, он изредка открывал дверцу, шуровал кочергой, подкидывал дровишки. Огонь потрескивал. Ветер гудел в трубу. На стене тикали часы. Оба молчали.
Нюргустан сидел и впервые за долгое время ощущал себя уютно. Плечи сами собой слегка опустились. В доме пахло деревом и едой, теплом и заботой. Когда хозяева затихли и в соседней комнате смолкли тихие голоса Арчибальда и Весенны, изба, словно сама вздохнула. Нюргустан чувствовал живое тепло, таившееся здесь, но также улавливал странные отголоски. Михаил был прав. В деревне что-то было. Чужое, таинственное и опасное. Энергию эту он ощущал ещё в лесу, причём гораздо сильнее, чем в доме. Изба словно щит — отсекала всё плохое, не давала злу проникнуть внутрь. Но парень понимал, что перед реальной угрозой защита может оказаться мнимой.
— Ты хорошо мечом сражаешься, — первым начал разговор Нюргустан.
Дьякон затянулся, прищурился. Зажал сигарету в зубах, достал катану, медленно покачал её с боку на бок, играя переливом.
— Да, пришлось научиться. Отличная вещь в наших реалиях, — он резко махнул, свистнув клинком. — Как говорится — ваншотит!
— Я хочу… — парень задумался, подбирая фразу.
С некоторых пор ему стало сложно облечь мысли в слова. Раньше такого не было. Сейчас мысли были похожи на болотную тину — много всего и всё разом.
— …сразиться.
Дьякон нахмурился.
— Ты сильный воин. А это оружие мне не знакомо. Хочу научиться с ним бороться.
— Зачем тебе? — наёмник кинул окурок в печь, прикрыл дверцу. — Я за десять лет никого с таким не встречал. Какой смысл?
— Надо.
Нюргустан вспомнил схватку с сестрой. Она была быстра и стремительна. Удары меча — опасны. А этот воин был обладателем такого же оружия. Он ещё не понимал зачем, но желание научиться противодействовать узкому, стремительному, слегка изогнутому клинку навалилось со страшной силой.
— Ну, раз хочешь, — пожал плечами Дьякон, — почему бы и нет. Мне тоже интересно, что выйдет.
***
Уснуть Веся не могла. Слёзы душили, не давали спать. Она шмыгала носом, утиралась краем шерстяного одеяла всё думала, думала, думала… Как ей поступить.
За неделю на неё навалилось столько, что эмоционально она уже не выдерживала. Из лёгкого приключения их путь превратился в настоящий кошмар. Она словно забыла, что северянин ищет не сокровища, а убийцу. А убийство — это всегда смерть, всегда плохо и страшно. Рано или поздно их дорога должна была стать такой же.
С другой стороны, она уже так привязалась к этому порой нелепому северянину, что сердце буквально разрывалось от мысли, что завтра утром они расстанутся навсегда. Он стал для неё огромным, важным событием.
Веся сжала зубы. Слёзы снова задушили. Она всхлипнула — тихо-тихо, чтобы бард не услышал, но не сдержалась и беззвучно захныкала.
— У-у-у, — недовольно прошипел не спавший Арчибальд.
Он перевернулся, и мужская рука обняла девушку. Веся мысленно вздрогнула.
— Иди сюда, балда, — прошептал певец и сильнее прижал её к себе.
Веся расплакалась ещё сильнее. Объятия были такими тёплыми… Такими, как в детстве, когда её, совсем маленькую, обнимал перед сном отец. Бард, впервые в жизни, не имел никаких пошлых мыслей. Просто прижал к себе уставшего ребёнка, чтобы тот мог выпустить эмоции.
Арчибальд вздохнул. Сон не шёл и к нему. Голова полна мыслей, воспоминаний, а крепкий самогон не давал отключиться.
— Поплачь, да давай спать, — снова вздохнул он, прижимаясь к её спине. — Утро вечера мудренее.
Девушка всхлипнула, судорожно вздохнула в три приёма и облегчённо выдохнула.
А утром ее разбудил металлический лязг.
***
Весенна проснулась от громких звуков. Кто-то то ли стонал, то ли ругался, тяжело дыша. В закрытое ставней окно пробивался бледный луч раннего утра. В комнате было мрачно. Арчибальда уже не было. Его матрас пуст, одеяло лежало на ней вторым слоем — от этого было тепло и уютно.
По натуре не привыкшая залеживаться, Веся потянулась и выползла из тёплого кокона. Проснувшись, она всегда вставала сразу. Спать могла хоть до обеда, но открыв глаза, лежать больше не хотела.
Оказалось, встали уже все, кроме детей. Мария хлопотала у печи, Михаил сидел у открытого окна и качал головой, причмокивая.
— Не по-детски рубятся! — заметил он гостью.
Сердце Веси ёкнуло. Звон, разбудивший её, шёл с улицы — звук драки. Скрип снега, звон металла о металл, тяжёлое дыхание…
Веся выскочила на улицу, даже не накинув куртку. Посреди двора, обнажённые по пояс, разгорячённые так, что от тел поднимался пар, сражались Нюргустан и Дьякон. Арчибальд сидел на куче дров под навесом и покуривал.
— О, встала! — усмехнулся певец, заметив выбежавшую рыжеволоску. — Зацени, как фигачат!
Как раз в этот момент Нюргустан, хекнув, обрушил топор на Дьякона. Тот легко уклонился, отведя тяжёлое лезвие остриём меча в сторону, провернулся, атаковал сбоку. Северянин качнул топор, принимая удар на древко, дёрнул вверх и, не размахиваясь, ткнул рукоятью вперёд, словно пикой. Дьякон парировал, отклонившись.
Веся ахнула. Удары казались настоящими. Мужчины сосредоточены. Каждый удар — с полной силой.
— Хорошо! — усмехнулся Дьякон, опуская меч.
По мощи он уступал Нюргустану не так уж сильно. Мышцы не такие рельефные, пресса нет, но сила и элегантность, с которой наёмник атаковал, была сравнима с мощью медведя.
Противники отступили. Дьякон изобразил в воздухе некую фигуру, расставил ноги широко, одну вперёд, вторую назад и слегка втерся носками в снег, будто вкручиваясь в землю.
— Давай теперь на скорость…
Нюргустан поставил топор топорищем вниз, повторил стойку, плюнул на ладони и взялся за рукоять, оставив тяжёлое навершие внизу.
Взгляды вцепились. Дыхание замедлилось. Напряжение выросло.
Первым атаковал Дьякон. Сверху, сбоку, снизу. Ни на миллиметр не отступив, не отрывая ступней, Нюргустан заблокировал удары и перешёл в наступление. Тяжёлый топор свистнул снизу, целя в промежность или ногу. Веся не успела разглядеть — Дьякон отбил наискосок. Они схлестнулись в новой атаке. Удары стали стремительнее, звон, хруст… никто не отступил ни на шаг. Словно перед каждым была невидимая черта, которую нельзя переступать.
Катана блеснула сверху, топор ударил снизу. Дьякон качнулся, как змей, сгибая колени, Нюргустан — как медведь, всем телом в сторону. Меч свистнул. На снег упал отрубленный клок косы. Топор чувствительно ударил по плечу — и всё замерло.
Катана застыла в миллиметре от шеи северянина, топор — у ребра наёмника.
Они постояли мгновение, потом дружно рассмеялись.
— Ничья! — протянул руку Дьякон.
— Общая! — кивнул Нюргустан.
Пожав друг другу руки, они отступили и слегка поклонились.
— Охренеть вы стриптиз устроили, — захлопал замёрзшими ладонями Арчибальд. — Ну, красавцы! Как братья!
Дьякон утерся полотенцем, накинул бушлат. Нюргустан вытер шею, грудь, подмышки вторым полотенцем, промокнул лоб.
— Нормально размялись, — поиграл мышцами плеч наёмник. — Ну что, понял?
Нюргустан кивнул.
- Скорость и парирование. Меч быстрый, но нужен баланс тела.
- Да! Что бы не говорили, а чтобы с ног не свалиться, им тоже нужно уметь балансировать. Лезвие узкое, чуть на излом ударил и все - сломал! Да и плоскостью рубить - себе дороже. Потом не наточишь.
Уроки оказались полезными. Дьякон сперва показал стойки, выпады, атаки, выходы в оборону, объяснил динамику и принципы, а потом они сошлись по-настоящему. Не сговариваясь, сразу перешли на полную силу. Дьякону было забавно, Нюргустану — полезно. Один как медведь. Второй как змей. Так они провели всё утро, пока спали люди в доме, пока хозяин не вышел «принять пост».
Вернулись в дом. На столе уже стояла парящая кастрюля. Нюргустан сразу узнал запах — картошка! В животе заурчало. Впервые за долгое время у него было хорошее настроение и аппетит. Чёрный рисунок с тела почти ушёл, самочувствие — прекрасное. Михаил тогда заметил, что его самогон и не от такого лечит, но парень склонялся к версии, что энергия тепла и уюта дома помогла восстановить силы.
— Ну чем бог послал, — пригласил жестом путников Михаил.
Гости сели. В соседней комнате постепенно зазвучали не громкие детские голоса, Мария ушла за занавес.
— Ну что, — когда гости наложили нехитрый завтрак по чашкам, подперев голову кулаками, поинтересовался хозяин. — Какие дальше планы? Куда в итоге путь держите?
Все молчали. Нюргустан, по мнению Веси, так и вообще ни разу за утро в их сторону не взглянул. Обиделся? Конечно обиделся!
— В Столицу, — набрался смелости Арчибальд.
При этих словах он вздёрнул подбородок и бросил короткий взгляд на северянина — мол, имеешь что против, скажи! Но Нюргустан молчал. Ел картошку, накалывая её вилкой и макая в белую густую субстанцию. Ел и думал.
— Да, я сейчас до соседа собираюсь, он мне ляжку обещал… заодно и спрошу за вас. А вы?
— А мы пешком, — ответил за здоровяка наёмник.
Обладая чутьём старого солдата удачи, он ощущал, как в группе назрел раскол. Все были хмурыми и молчаливыми, потому переговорщиком выступил он.
— Прилично шагать-то!
— Ничего, мы привычные…
— Вижу, в хорошей форме. Часика через полтора бы своё представление устроили — все девки окрестные ваши были бы! Замучался бы от забора отгонять…
Дьякон подмигнул Михаилу.
— Ну что ж, раз так, — Михаил встал. — Пойду тогда, узнаю. Вы пока завтракайте. Алексей рано собирался, как бы вам не опоздать.
— Да чё нам, — ухмыльнулся Арчибальд. — Босому собраться — только подпоясаться. С собой ничего нет, всё в Железногорске сгорело.
— Как так?
— Да так… Пожар был в кабаке. Не успели спасти.
— О как! — вздрогнул Михаил. — Не «Медвежий угол» ли?
— Он! — насторожился певец.
— Сестрёнка моя как? Жива?
Хозяин сел на лавку.
— Сестрёнка?! — переспросил Арчибальд.
— Ну да, Наська. Владелица… Её ж кабак…
— Да-а-а… — бард почесал затылок. — Вроде цела…
— Надо же, — Михаил закусил губу, посмотрел на жену.
— Съезди, — кивнула та на незаданный вопрос. — Такое дело! Если надо — к нам зови. Места хватит.
Михаил задумчиво покачал головой. Весть о сгоревшем кабаке его явно расстроила.
— Чёрт… Тогда сегодня поеду… Маш…
— Конечно, конечно! — запричитала хозяйка. — Дров только заготовь и езжай…
Михаил забегал глазами по избе.
— Так… — махнул руками. — К соседу. За пилой. Дрова заготовлю, воды натаскаю и поеду…
Гости сидели молча, наблюдая за его метаниями. С каждой секундой мужчина становился всё мрачнее.
— Да с ней всё хорошо. И с сыном её… — попыталась успокоить Весенна.
— А когда сгорел-то? Я даже не слышал…
— Да-а-а… дня три назад, — прикинул Арчибальд.
— А что было?
Певец кинул взгляд на Нюргустана.
— Не знаем, — пожал плечами, соврав.
Дьякон аккуратно перехватил вилку поудобнее — на всякий случай. В доме появилось напряжение.
Но обошлось. Михаил сходил к соседу, обо всём договорился и уже через пятнадцать минут Весенна с Арчибальдом прощались с Нюргустаном.
— Зла не держи, — потупившись, протянул руку бард.
— Не держу, — ответил северянин, пожав ладонь. — Удачной дороги. Может, ещё свидимся…
Весенна поджала губы. Сердце рвалось. «Куда ты едешь, дура?!» — кричало всё внутри. Но тело, словно скованное льдом, оставалось неподвижным. Слова застряли в горле.
— Удачи тебе, — Нюргустан подошёл ближе и поцеловал ее в лоб.
Веся чуть не разрыдалась.
«Останься, останься, останься!» — кричала запертая внутри девчонка.
Но Веся лишь вздохнула. Что-то не давало ей этого сделать.
— Ну что, поедем? — окликнул сосед, подогнавший кобылу с санями к воротам.
— Да, пора, — Весенна опустила взгляд. — И тебе удачи, Нюргустан…
Арчибальд качнул головой и первым двинулся к воротам. Девушка робко последовала за ним.
— Так будет лучше, — тихо сказал ей в спину Нюргустан. — Это ваш путь.
Весенна сжала кулачки. «Ваш». Как больно кольнуло это слово. «Ваш» — не «наш». Словно кнутом разделило «мы» на «я». Он отдельно. Она отдельно…
Не оборачиваясь, она забралась в сани. Арчибальд устроился рядом с возницей. В ладони он сжимал подаренный Дьяконом пистолет.
— Что за охрана из вас, если оружия нет, — усмехнулся наёмник перед самым выходом, вручая барду свой верный «ТТ».
Арчибальд такого от «расколовшего их группу гада» не ожидал. Именно Дьякона он считал виновником случившегося. Когда тот появился — Нюргустан стал вести себя странно. Как братья! День вместе — и уже как братья! А они с ним пуд соли съели… Ревность кольнула в грудь. Он молод, красив, у него всё впереди! А с этим что — пулю в голову словить? Мертвецами быть разорванным? Нет уж! Игорь Кошкин не для того столько лет прожил, чтобы пасть «честным и смелым». Его удел — смерть в кабаке лет в семьдесят с парой красавиц, не раньше!
Однако почему в груди стало так пусто?
Они уезжали. Нюргустан смотрел вслед саням и с каждым метром становился всё мрачнее. Эти двое были яркой вспышкой в его жизни. Тёплым моментом. Радостным событием. А теперь словно кусок из него выдрали и выкинули.
Он мотнул головой, как пёс. Нельзя так думать! Они всё правильно сделали! С ним им опасно! Без них он быстрее выполнит своё предназначение! Такова судьба. Таков его путь.
Сани скрылись за поворотом, въехали в лес. Парень вздохнул.
— Ну, чё, — нарушил тишину Дьякон. — Пошли собираться? Нам бы тоже заранее выйти…
— А ты со мной зачем? — внезапно повернулся к нему Нюргустан.
Дьякон чуть прифигел от вопроса. Поднял брови.
— Тебе это зачем? — пояснил парень.
— Помочь, — нашёлся наёмник. — Или не нужна моя помощь? Скажи — я по своим делам пойду.
Нюргустан задумался. С одной стороны — он всё может сам. С другой… А что он может? Куда идти? Как найти Домового? Информацию о нём он так и не получил. Местности не знает…
— Почему помогаешь?
— Да просто, — пожал плечами Дьякон.
Лицо его было спокойным, в словах — никакого подвоха. Аура — светлая. Ничего злого или корыстного.
— Пока по пути, решил помочь. Человек ты хороший.
— А куда ты идёшь?
Только сейчас Нюргустан спросил у неожиданного спутника цель его путешествия.
— Так в Кадию… — улыбнулся Дьякон. — В гильдию наёмников. У меня там дело…
Гильдия?! — полыхнуло в голове.
— Мне тоже нужно туда! — вспомнил он, что должен изредка посещать дома наёмников для получения информации.
Но будет ли она теперь полезна? Не окажется ли всё это ловушкой? Слишком много теней сходится над его головой…
Внезапно в лесу раздался громкий хлопок. Затем ещё три. Дико заржала лошадь.
Нюргустан с Дьяконом переглянулись.
— Пистолет, — кивнул наёмник.
Михаил ещё не успел ничего сообразить, а двое гостей сорвались с места и рванули в направлении, куда недавно уехала повозка с санями.
Над лесом взлетело вороньё. Михаил в страхе огляделся, вернулся в дом, запер двери и, схватив ружьё, приказав жене с детьми спрятаться в дальней комнате, принялся ждать, выглядывая в морозное окно. Вряд ли кто-то стал бы стрелять в лесу просто так…
***
Они бежали, словно за ними черти гнались. Нюргустан легко и быстро вырвался вперед. Дьякону же мешал небрежно закинутый за плечо автомат. Он не успел перевесить его поудобнее, и теперь тот, как в старые добрые времена в учебке, больно колотил ему по боку и спине.
Сани остановились за двумя изгибами дороги – буквально в сотне метров от кромки леса. Еще издалека стало понятно, что стреляли не просто так. Вокруг все было густо измазано алым. Сердце парня забилось в ощущении чего-то не доброго.
Подскочив к саням, он с ходу обнаружил лежащего рядом на снегу Арчибальда. Мужчина был весь в крови. Куртка, штаны, даже лицо – все было перемазано ею. Он лежал, постанывая, зажимая рану на боку.
- Что случилось?! – рыкнул северянин, быстро осматриваясь. – Где Весенна?
Девчонки нигде не было видно.
- Черти! – простонал бард. – Черти напали. Мужика сразу грохнули, я попытался… - певец скривился от боли – из живота у него торчал ржавый, обмотанный какой-то тряпкой вместо рукояти нож.
- Девка где?! – подскочил и наемник.
- Утащили, - застонал бард и заплакал. – Я пытался… Я пытался!..
- Куда?! – вздернул его за окровавленную куртку Нюргустан.
Певец застонал еще больше. Попытался скинуть руки здоровяка.
В глаза бросились изрезанные ладони. Мрак отступил. В Нюргустана словно дьявол вселился как только он увидел окровавленные следы на снегу. Что он делает? Арчибальду действительно больно! Это не та царапина, что была у него в «Медвежьем углу». Мужчина истекает кровью, а он его так…
- Туда! – простонал бард и указал рукой себе за спину. – Сволочи кобылу зарезали, мясо утащили, и Ве… Весю… Я стрелял, одного убил, второго... - он всхлипнул, - ...ранил. С... су... - Арчибальд кашлянул и вздрогнул всем телом от боли. - Отбивался, вот... - бар показал глубоко изрезанную ладонь, вероятно, тем самым ножом, торчащим сейчас из пуза. - Их штук... Штук 5 ушло...
Нюргустан было рванулся в погоню, но Дьякон его остановил.
- Стой!
Парень остановился. Дьякон цокнул зубом, раздумывая.
- Давай, ты лечи этого, а я за девкой… Он сдохнет тут без тебя…
Нюргустан заметался, словно загнанный зверь. Спасать рыжеволоску или барда? А если Дьякон не успеет? А если спасут, но Арчибальд умрет?..
- Черт! – выругался парень и вернулся к раненому.
- Давай, - хлопнул здоровяка наемник по плечу и на ходу, вскидывая автомат и снимая предохранитель, побежал по следам, ведущим в лес.
- Извини, - простонал Арчибальд. – Я старался… Я хотел…
- Помолчи! – рыкнул северянин не своим голосом, накладывая руки на кровоточащую рану на животе мужчины.
Дела были плохи. Рану нужно было срочно лечить. Останавливать кровь, сшивать, восстанавливать. Парень с волнением посмотрел через телегу. Туда, куда умчался наемник, но чудовищным усилием поборол в себе жажду броситься вперед. Он нужен здесь! Хоть он уже не шаман, хоть нет у него трав и камней, но он еще что-то может! Его учили, ему объясняли, ему показывали. И сейчас он должен хотя бы попытаться помочь человеку!
- Терпи! – приказал Нюргустан и медленно потянул из живота певца нож.
***
След обрывался в невысоком кустарнике, обильно росшем посреди поляны, окруженной молодыми деревцами. Дьякон крался. Кустарник акации был плотным, с толстыми, крючковатыми ветками. Не смотря на то, что на нем не было ни единого листика, но изувеченные не видимой силой стволы сплетались так плотно, что через них было сложно что-то разглядеть уже через несколько шагов. Укройся там враг, выжидая пока по их следу кто-то пойдет – и не увидишь смерти своей…
Дьякон аккуратно обошел опасное место по кругу, осмотрелся, прислушался. Хоть и нужно было спешить, каждая секунда промедления могла стоить девчонке жизни, но старый наемник давным-давно усвоил одну простую истину: если пропадет тот, кто должен был за кем-то прийти, те, за кем должны были прийти – тоже сгинут. Сколько таких горе-спасателей он сам отправил на тот свет? Не счесть!
Следы, ведущие к кустарнику, терялись на внутренней полянке за кустарником. Было похоже что кто-то специально вытоптал проплешину метров так десять в диаметре. Вспомнились слова барда – «свинью утащили». Может тут тушу делили? Но крови не видно... Что тогда тут делали? Наемник поверх прицела продолжал осматривать поляну, задавая самому себе вопросы, ища на них ответы. Заодно и дыхание пока восстановит и обдумает план дальнейших действий. И так. С ними девчонка и туша. Туша... туша… Куда все они с поляны могли пропасть? Тропинка одна. Никто с другой стороны кустарника не уходил – дальше снег чистый и нехоженый. Действительно, как сквозь землю провалились… Или улетели...
Марево, исходящее от снега он заметил не сразу. Вот и помогла старая наука! Поспешишь – людей своей мертвой тушкой и своим хабаром наградишь. Стоило сердцу успокоиться после бега и зрению прийти в норму, как открылись кое-какие детали. Кустарник на границе видимости словно слегка плыл. Так бывает, когда смотришь через стекло, воду, или поднимающиеся испарения. Но, ни первому, ни второму взяться тут было не откуда. А вот испарения…
В чертей Дьякон не верил. Всему должно было быть разумное объяснение! На поляне снег. Крови совсем мало – наверное, с того, которого "Шляпа" ранил. Под снегом трава. Вся поверхность словно граблями исчерчена, не разберешь ничего. А что может быть под травой?! Дьякон улыбнулся. Пещера?! Вполне! Лаз какой-нибудь! Вот тебе тогда и ответ, куда "черти" делись!
Наемник аккуратно вышел из своего укрытия, прижав автомат к плечу наизготовку, двинулся вперед. Ближе. Ближе… Выйдя в центр вытоптанной поляны он почти сразу отыскал подтверждение своим мыслям – под ногами что-то глухо стукнуло, почва чуть вздрогнула.
Мужчина отошел на шаг, пригляделся. Люк. Обычный канализационный люк. Не опуская автомата, он аккуратно левой рукой вынул из подсумка остатки репшнура. Также, одной рукой завязал петельку, накинул ее на рожок крышки, отошел. Лишь отдалившись на пару метров, он опустил оружие и резким движением дернул веревку на себя. Люк открылся, хоть и оказался тяжелее, чем думалось.
Ничего. Тишина. Перестраховался, - подумал он, но все равно себя похвалил. Сунешься так в дыру рожей. Тебе ее оттуда и отстрелят. Но не прострелили. Почему? Уверены в надежности схрона? Да ну! Тут следы – слепой не пропустит. Тогда почему? Торопились? Вполне! Девка бойкая, наверняка шум поднять могла, к тому же, деревня близко, могли услышать…
Посветив фонарем вниз, выругавшись из-за того, что так и не зарядил батарейки, Дьякон аккуратно полез в низ по ржавым петлям, вмурованным в бетон.
В яме было тепло и сыро. Из недр колодца доносился странный гудящий, шаркающий звук. Скорее всего, судя по глубине, это был старый коллектор сливных вод, или…
Спустившись ниже, оказавшись в большом просторном трубообразном помещении, Дьякон замер. Это точно не было похоже на туннель сточных вод. Они просто не бывают таких размеров! Здесь бы легко поместился двухэтажный дом! Труба была разделена по высоте на два «этажа». Верхний представлял из себя идущий вдоль обеих стен, иногда кое-где перемежавшийся мостками для переходов, небольшой «балкон». Наверное, сервисный мостик обслуживания. А внизу, там на границе видимости стояли, топчась мертвецы. Сотни. Тысячи. Они медленно, словно вязкая река двигались вперед. Очень медленно. Едва ли таким темпом мертвецы пройдут десяток метров за час. И реки той не было конца. У Дьякона неприятно ёкнуло в груди. Если он считал, что там, в военном бункере они наткнулись на орду, то сейчас был уверен на сто процентов. То, что было там – ни в какие ворота не ровняется с тем, что он видит сейчас.
Дьякон сглотнул. Следов грязных ног, причем, как в ботинках, так и босых на бетоне вокруг него было видимо, не видимо. И понять, в какую сторону "черти" утащили девку – не ясно. Однако больше всего наемника сейчас волновал второй вопрос. Какого хрена тут происходит?!
Мертвецы шли из темноты, издавая гудящий звук, который пробирал до самых кишок. Постанывания, порыкивания и шлепонье босых ног по лужам – отражались от стен, превращаясь в мерное гудение. Откуда шли все эти зараженные и, главное – куда было серьезным и важным вопросом.
Вдруг где-то справа раздался крик. Характерно – женский. Мертвецы внизу заворочались, заурчали громче. Кто-то попытался остановиться, но задние ряды насели на передних, проталкивая "живую" "реку" дальше. Кто-то упал и его бесцеремонно затоптали.
Дьякон еще раз кинул взгляд вдаль, просветил садящимся лучом фонаря и, помотав головой, словно сам себе не веря, быстрым шагом двинулся в сторону, откуда донесся женский визг.
***
Ее грубо схватили за руки и за ноги. Растянули. Веся попыталась вырваться, но крепкие руки надежно удерживали девчонку на весу в неудобном положении. Вокруг было мрачно и разглядеть детали она не могла.
- Не дергайся! – посоветовал хриплый мужской голос. – Мы не долго. Чуть порезвимся да отпустим. Ну, что ты, что ты…
Чужие руки зашарили по телу. По груди, по штанам. Спереди, сзади, попытались проникнуть в нее прямо через одежду… Веся замычала, замотала головой. Грязная, вонючая тряпка вызывала приступ рвоты и не давала дышать.
- Держите крепче… - донесся снова тот же голос. – Ща посмотрим, че там у нее…
Кто-то дернул ее за ноги, заставляя раздвинуть колени, за ремень на штанах. Приспустили их, дернули за резинку белья. Та лопнула, больно ошпарив кожу.
- Кось, я ртом ее займусь? – жарко дыша словно больной произнес кто-то справа.
- Смари, чтоб не откусила! – хихикнул еще кто-то.
- А я ей тогда зубы вышибу! – Оскалился больной голос. – Так, говорят, даже интереснее.
Тряпку изо рта убрали. Веся взвизгнула.
- Заткнись! – рыкнули ей в самое ухо и чей-то кулак бесцеремонно угодил девчонке прямо в скулу.
Веся дернулась, застонала. Кто-то ударил по животу, по ребру. Распертая на весу, девчонка зашлась в немом кашле. Ей хотелось скукожиться от боли, но ее держали очень крепко. Хватая ртом воздух Веся едва не потеряла сознание от боли.
Кто-то переступил через нее. Навис. В нос ударил неприятный кислый запах.
- А ну, рот открывай и давай понежнее...
Ладонь больно сдавила скулы… В рот проникли грязные пальцы, попытались поймать язык.
- Укусишь – зубы повышибаю! – Весю шлепнули по щеке, снова сжали щеки, так что губы сжались в бантик. – Поняла?
Ей плюнули в лицо. Мужчина завозился, расстегивая ширинку. Тот, что был между ног – тоже ерзал, пытаясь совладать со своими штанами. Девушка завыла. Осознание того, что сейчас произойдет, сковало ужасом. Но от страха и боли она даже не могла больше кричать.
- Слы-ы-ы-ышь! – раздался вдруг рев из туннеля и тот, кто стоял дальше всех – как-то резко упал, захрипев.
***
Больше всего в жизни Дьякон не любил три типа людей: крыс — которые улыбаются в лицо, а за спиной гадят; необязательных — пообещают и забудут; и насильников. Есть претензии, всегда считал он — скажи в лицо! Обещал — делай. А если ты можешь завалить бабу только силой, против её воли — то и не мужик ты!
И сейчас перед ним были как раз эти самые «не мужики». Их и людьми-то назвать можно с натяжкой. Пятеро грязных, пропитых морд на одну мелкую девчонку. Ей, наверное, и лет-то немного. И вот так «знакомиться со взрослой жизнью» она точно не должна. Злость навалилась на Дьякона с такой силой, что он даже не отдавал себе отчет, что он делает...
Тот, что возился со своими штанами, даже обернуться не успел. Наемник, заорав что-то бессвязное, рубанул ему катаной сверху справа вниз, намереваясь снести голову, как делал это сотни раз с гнилыми мертвяками. Но живой человек — не гниль.
Лезвие врезалось в плечо, чавкнуло, сломало ключицу и погрузилось глубже — но не достаточно, чтобы оборвать жизнь мгновенно. Голова не отлетела, зато тело рухнуло на колени, а затем, хрипя и пуча глаза – опрокинулось на спину.
Занося клинок для второго удара — оттянув его на себя, а затем резким тычком снизу вверх под челюсть бандиту стоявшему справа — Дьякон на миг пожалел, что рубит слишком точно. Уродам бы следовало немного помучиться перед смертью…
В последний момент он слегка изменил траекторию: острие вошло под челюсть, вскрыло нёбо, раздробило лицевую кость и вышло через глаз, разнеся его в кашу. Дёрнув меч вниз, Дьякон отскочил, сбивая плечом третьего "черта". Справа истошно заорал лишенный глаза.
Дьякон оскалился.
Вот теперь — хорошо. Вот теперь больно. Очень больно! Но это только начало.
Он прямым ударом ноги сшиб того, что стоял над девчонкой с приспущенными штанами. Урод запутался в одежде, даже не успев повернуться. Удар носком военного крепкого берца пришёлся точно между ягодиц, в копчик — там что-то знатно хрустнуло. Мужик дернулся, сделал неловкий шаг вперёд — и вся людская "многоножка" из двух оставшихся державших Весю бандитов, самой девчонки и «голожопого» рухнула в одну кучу.
Два быстрых удара в стороны — лезвие скользнуло по рукам. Резня перешла в ближний бой, где широкими размахами действовать было трудно. Кто-то схватил его за левую руку. Дьякон быстро провернулся на месте, скакнул в сторону, чтобы не наступить на рыжую. Ещё раз пнул — теперь уже по ребрам, воющему на полу пытавшемся схватиться за спину, голожопому. Тот завыл еще сильнее, выгнулся, перекатился на бок и затрясся, поджав колени.
Последнего Дьякон толкнул плечом, резанул по выставленным в защитном жесте рукам, вероятно также, как пытался защититься до этого и бард, а затем мощно пнул в грудь, разорвав дистанцию. Бандита швырнуло за низкие перила — и он, с коротким визгом, рухнул в бурлящее, гортанно орущее море мертвецов.
Те накинулись на добычу мгновенно.
— Ты как? — коснулся сжавшейся в клубок Весенны. — Валим отсюда!
Вдали замелькали огни фонарей — кто-то мчался на крики.
Мертвяки внизу загудели громче.
Весенна, трясясь, обливаясь слезами, поднялась. Утерлась. Страх не отпускал, держа за горло. Не сразу, но она узнала Дьякона.
Пока девчонка ещё была в шоке и плохо понимала, что делает, Дьякон потащил её к выходу. Та чуть тормозила, едва переставляя ноги, но всё же шла.
Выбрались они наверх как раз в тот момент, когда фонари добрались до места резни. Раздался выстрел, пуля чиркнула по стене. Но поздно – мужчина с девчонкой уже карабкались по лестнице.
— Быстрее, — подгонял наемник ползущую впереди девчонку.
Преследователи громыхали по бетону, приближаясь.
— Туда! По дорожке беги! — Дьякон указал направление когда они вылезли на улицу.
Сам он отошёл от края люка и прислушался.
Шаги, голоса. Звуки, поднимающихся по лестнице людей.
Гранату было жалко, но-о-о как иначе остудить пыл преследователей?
Дьякон выдернул чеку, выждал секунду и аккуратно бросил ее вниз. В коллекторе лишь вскрикнуть успели, да было уже поздно.
Взрыв ухнул так, что земля под ногами дрогнула. Из колодца вырвался клуб синеватого дыма, свистнул осколок. В туннеле раздались крики, ругань, сиплый вой.
— Ещё ловите! — крикнул Дьякон и кинул в люк подобранный камень. — Ломи-и-ись! — завопили там, затем послышалось топанье убегающих ног.
Дьякон усмехнулся и накрыл дыру люком.
Ненадолго, но преследователей это остудит. Тут бы конечно еще растяжку поставить, чтобы точно надолго отбить желание похищать молодых девчонок, но Дьякон был не в той ситуации. И так-то наверное не скоро за сними сунутся.
Посетовав, что ни камней побольше, ни бревна приличного рядом нет, чтобы придавить крышку, он развернулся и легким бегом двинулся обратно к саням.
***
Арчибальд умирал. Жизненная энергия барда стремительно темнела. Ни золотого, ни даже красного — всё уходило в тусклую серость, предсмертный холод.
Нюргустан приложил руки к ране, прикрыл глаза. Певец зашипел, всхлипнул от боли.
— Терпи, — прошептал северянин.
Он представил, как из его настоящих рук вытягиваются вторые – невидимые, тонкие, сотканные из чистейшей энергии. Эти руки погрузились в рану, взялись за разорванные края, попытались стянуть, склеить, затянуть кровоточащую плоть. Но узлы, которые он пытался соткать, распадались раз за разом — ему не хватало концентрации.
Удалось остановить кровь, унять боль, отключить сознание. Но этого мало. Без жизненной силы бард умрёт.
А взять её было неоткуда.
Сам Нюргустан ещё почти ничего не накопил — всё отдал. Голова гудела, дыхание рвалось, мысли начали путаться.
— Что делать? — спросил он себя, тратя последние капли силы на лечение певца.
Энергия текла слишком медленно. Этого хватит разве что на отсрочку смерти. Арчибальда била дрожь, лоб блестел от холодного пота, глаза смотрели в пустоту где-то за спиной северянина и парень уже начинал ощущать то легкое подрагивание где-то в мозгу, которое он ощущал теперь всякий раз когда находился рядом с умирающим.
— Что делать?.. Духи-боги, подскажите!.. — взмолился он, стиснув зубы.
Через какое-то время товарищ умрет и он увидит вспышки воспоминаний его жизни. Последние. Самые яркие.
Эх! Если бы у него были травы, камни… если бы он был спокоен… возможно, тогда бы он и смог ему помочь. Но в таком состоянии победить смерть было невозможно. Смерть — сила великая, и она уже здесь. Он чувствовал холод — врата Хели открывались.
Хе-е-е-ель… — шепнул кто-то.
Парень затряс головой.
Нет! Нельзя!
— Но это поможет… — сказали внутри уже громче. — Возьми силу! Займи жизнь! Спаси друга!
Нюргустан дёрнулся. Рядом, у саней, лежал мужчина — сосед Михаила. Формально мёртвый, но в теле его ещё теплилась жалкая искра жизни. Крошечная… но была.
Выбор. Омерзительный, страшный. Но его нужно сделать.
— Возьми силу… спаси его… — прошептал вновь голос.
Парень прикрыл глаза, поднёс руку ко рту и прикусил кожу между большим и указательным пальцем. Рванул. Потекла кровь. Другую руку он вытянул в сторону мертвеца. Он никогда этого не делал — не отбирал жизнь. Не знал, как. Делал по наитию.
— Хель… — прошептал он.
Мир вокруг стал холоднее. До ломоты в костях.
— Мне нужна твоя сила…
Он опустил окровавленную ладонь на рану Арчибальда — и мощный поток сорвался с его пальцев. Не жалкие ниточки — бурные ручьи! Энергия выкачивалась из мертвого тела, входила в его руку и переходила в другую — где залечивала рану барда, стягивала связки, сращивала плоть. Рана кипела черной жижей, смешивающейся с кровью. Плавилась кожа. Рубцевалась внутренняя рана.
Холод был такой лютый, что Нюргустан испугался замёрзнуть насмерть.
Он резко выдернул руку, перелив всё до последней капли. Вдохнул — громко, болезненно, будто вынырнул из глубины.
Открыв глаза, он увидел, как рана на животе Арчибальда меняется. Этого все еще было мало, но это давало им время!
Парень встал. То что он сейчас сделал, было не впервые.
Первый раз это случилось случайно. На охоте. Он вылечил израненного оленя своей кровью. Второй — когда его кровь случайно попала в рану другого человека… и человек умер в мучениях. Тогда Айгул строго настрого запретил ему повторять подобное. «То, что в тебе, в тебе и должно оставаться», — сказал он, а Дед Василий подтвердил. И с тех пор Нюргустан ответственно следил, чтобы его кровь не навредила. Но сейчас всё иначе. Сейчас он был уверен, что сможет помочь.
Арчибальд задышал ровнее. Лицо его порозовело, губы стали живее. Пальцы расслабились.
Послышались шаги. Нюргустан сразу понял, что это Дьякон и Весенна. После силы Хеля он ощущал все иначе. Сильнее, глубже, ярче. Он знал, что с рыжей всё в порядке. Что Арчибальд выживет. Что убитый сосед через пару минут преобразится. Что под кустом дрожит местная снежная крыса с большими ушами. Что глубоко под землёй шевелится что-то страшное. И что им нужно срочно уходить.
Чувства постепенно угасали, возвращались в обычное русло. И это было мучительно — словно его подняли к небесам, дали власть над миром на миг, а затем снова бросили вниз. Он был богом… и снова становился человеком.
Весенна кинулась к барду:
— Как он?
— Всё… хорошо… — прохрипел Нюргустан.
Картина перед глазами плыла.
Дьякон нахмурился.
— Капец, ты красавчик, — хмыкнул он. — Всё нормально? Выглядишь как зомбак. На кровушку или мозги не тянет?
Нюргустан криво ухмыльнулся и показал средний палец. На автомате. Даже не подумав. Только потом понял, что сделал.
Дьякон довольно фыркнул.
— Валим. Черти скоро набегут. И мертвяков там… орда. Он идти может?
— Вряд ли, — прошептала Весенна.
— Я… донесу… — попытался подняться Нюргустан.
— Куда!? — усмехнулся Дьякон. — Ты себя донеси сначала. Давай лучше так…
Он сорвал с саней брезент, вместе с Весенной уложил на него Арчибальда и так, волоком потащил импровизированные сани по снегу.
Веся подхватила Нюргустана под руку.
— Дойдёшь?
Он кивнул, но неуверенно.
***
Жига только-только поднёс стопарь к губам, как в его скромную хату вломился один из пацанов.
— Эта! Жига! Слышь! — шнырь был взволнован, волосы на его голове были растрёпаны во все стороны.
Грязь, вонища, антисанитария и подобный внешний вид братвы Жиге уже давно в глаза не бросались. Привык. С тех пор как связались с Куцым, жизнь маленькой банды изменилась до неузнаваемости. Они уже теперь, конечно, и не шолупонь городская, что промышляла мелкими грабежами, но и сказать, что их прям знатно подтянули — тоже нельзя. Да, жить стало полегче, поспокойнее и посытнее. Каждый день Жига знал, что и хавчик, и бухло будет. Но за это приходилось работать.
А работать Жига не любил. По старому устою пацан работать не должен, то удел мужика, но в современном мире как потопаешь, так и похлопаешь...
Он недовольно опустил стопку на грязный, липкий стол.
— Чё надо? — буркнул главарь банды, закипая.
— Там это… братва косяк наделала…
Жига скривился ещё сильнее. Косяки сыпались один за другим — честно сказать, от них он уже устал. Ну что может быть проще?! Сиди в туннеле, за мертвяками следи, да изредка, когда Куцый скажет, в деревни наведывайся или на дороге людей подрезай и отвози куда надо. Всё! Никаких головняков. Но нет же! Бараны безмозглые и тут ухитряются облажаться! То всех кого взяли обнулят, то махач устроят, то без разрешения на поверхность покажутся...
— Чё там ещё?! — Жига поиграл желваками.
Сегодня он собирался основательно нажраться: завтра дело заканчивается, и этот туннель со всем барахлом станет их. Попьёт, похмелится — и всё, новая жизнь. Но нет, эти придурки опять чего-то натворили.
— Да там… — шнырь замялся, подбирая слова. — Короче, братва рамсы попутала… Наверх попёрлась. Жрать захотели…
Жига медленно сжал кулаки. Им строго-настрого запрещали высовываться раньше времени. Но нет-нет — кто-то да попрётся! То за самогоном в деревню наведаются, то бабу подкараулят, пока та ночью в нужник идёт… То разборки с местными устроят. И каждый раз, как Куцый об этом узнавал – злился люто. А когда пахан злой…
Жига угрожающе двинулся в обход стола.
— Чё там?! — он грозно глянул исподлобья. — Не мямли!
— Я не знаю всего… Они там, короче... на дороге лошков поджидали. Сани подрезали — туша свиная целая была. Хотели шашлыка нажарить по такому делу... Мужиков положили на месте, как положено, нашинковали — чтоб всё чин чинарём и без палева, как ты велел. А там еще баба была…
Жига тяжёлый приблизился, навис над пацаном. Шнырь икнул и торопливо продолжил:
— Короче, бабу стырили. Хотели попользовать. А она, походу, военная. Судя по шмоткам. И за ней братва подтянулась — и наших пацанов положила! Захреначили человек десять… Прямо в туннели...
— ЧЕГО-О-О?! — взревел Жига. — Где?! Кто?!
Пахан пулей вылетел из коморки.
Военные?! Да ну на хрен!
Неужели их Столицевские вычислили? Тогда всё — хана! А за такое Куцый не просто спросит — шкуру снимет! По слухам, за ним сам Швед стоит, тот вообще уровнем на много выше. Говорят, он всё это и замутил — и с Епископом, и с мертвецами, и с похищениями людей. Мол, всё ради того, чтобы на саму Столицу напасть и под себя подмять!
***
До места бойни добрались быстро.
Кровищи вокруг было столько, что действительно казалось — тут шла серьёзная заруба.
Жига стоял, хмурясь мрачно.
Братва вокруг старалась не отсвечивать.
— Чё делать, Жиг? — спросил Серёга-Косой, давнишний друг Васьки-Жиги. — За такое спросить надо…
Жига думал.
Серёга прав — за такое по Закону спрашивать обязательно. Не ответить — братва не поймёт. Но и против приказа Куцего идти опасно! Тот строго запретил палиться…
— Чё там за деревня? — наконец спросил пахан, прикидывая варианты.
— Так это… — промямлил один из братков. — Семёновская бывшая. Сейчас Нарвой зовут. Староверы жили…
— Ста-ро-ве-ры… — повторил Жига, разглядывая тела. — И чё, народу много?
— Да нет, — почесал лоб тот же парень. — Хат двадцать. Не больше. Мелочь. Ну, тридцать... Старики в основном.
— Ме-е-е-елочь… — Жига, прищурился. — Братву поднимайте. Шмотки накидывайте.
Толпа зашевелилась.
— Чё удумал? — подошёл Косой когда народ вокруг рассосался.
— А чё тут думать… Если это шальная разведгруппа, то наверняка в деревне встали. Вчера метель была. Людей там мало, говорят. Налетим, люлей дадим — и назад, в подвал. Нас всяко больше.
— А Куцый?!
— А чё Куцый?! — Жига прикусил губу. — Не узнает Куцый! Какая разница, кого ему поставлять? Берём всех, кого можем. Кого не можем — режем и сюда. Нам денёк-то простоять осталось, а потом это уже не наши мутки.
— Опасно… — цокнул языком Серёга, но план друга одобрил.
Он тоже понимал: спустить такое с рук нельзя. Сегодня простишь — завтра тебя же на перо свои поставят. Среди братвы уже слушок ходит, что Жига прогибом занимается. Мол, слабоват на серьезные мутки. Шестерит...
Да и Жига прав: завтра-послезавтра всё это будет их, и тогда никто им не указ. Шведу — не до них, Куцый — отскочит. Им надо думать, как дальше жить. Так что да — надо гасить залётных. Пусть братва видит, что Жига с Косым всё ещё при деле.
***
Арчибальда дотащили быстро — кровь на одежде даже подстыть не успела. У ворот их встретил настороженный Михаил.
— Что случилось?
— Черти напали, — отстраняя мужика, Дьякон потащил раненого в дом. — Воду срочно! И нитки, есть?! Шить надо!
Мария тут же собрала и увела детей в дальнюю комнату.
— Ох, нехорошо, — оценила она ранения.
— Быстро воду, — рявкнул Дьякон. — Есть что из обезбола? Мих, тащи самогон!
Изба наполнилась суетой. Весенна выставила на стол тусклую лампу на ржавой подставке. Михаил зазвенел склянками. Дьякон разорвал одежду на животе барда, промыл кожу и руки самогоном, хлебнул, вытер губы.
— Нормально, — оценил он поле работы. — Думал, хуже будет… Внутренние органы не задеты.
Наёмник кончиком ножа поддел кожу, заглянул глубже. Весенна тем временем, не разбираясь, всыпала Арчибальду в рот пригоршню таблеток, что дала хозяйка.
— Второго за сутки штопаю, — хмыкнул он, глянув на северянина. — И снова, кажется, повезёт. Колдунство какое-то...
На плите зашумела вода. Люди засуетились. Стало тесно. Нюргустан, чувствуя, что мешает, вышел наружу. Голова гудела, тошнило, в ушах стучала кровь. Тело едва слушалось.
Он рухнул, усевшись на кучу дров, откинулся на стену дома и уставился в небо — серое, ровное, без единой детали, за которую можно зацепиться взглядом.
В горле стало тесно. Глаза защипало. Усталость навалилась горой. И внезапно из глаз потекли слёзы — тихие, горячие. Почему-то стало особенно одиноко и тяжело.
— Боги-духи… помогите, — прошептал он. — Я знаю, я свернул с пути, и света во мне почти не осталось. Знаю, далеко я от вас и от родного края. Много плохого сделал… и, может, ещё сделаю. Но не за себя прошу. Помогите ему. Я всё, что мог, сделал. Частичку себя отдал. Пусть Арчибальд выживет. Из-за меня он здесь. Из-за меня он сейчас в таком состоянии… Накажите меня иначе за ошибки мои — только не смертью другого. Пусть у спутников моих всё будет хорошо. Я закончу путь и уйду от них. Только помогите ему…
В сером небе появилась чёрная точка. Она сделала круг. Второй. Третий. Точка росла, превращаясь в птицу.
Ворон. Чёрный, как ночь. Он покружил над домом, каркнул и устремился к югу, в сторону моря.
Нюргустан прислушался к себе. Ничего. Пустота. Ни отклика, ни предчувствия. Был ли тот ворон добрым или злым знаком — он уже не мог разобрать. Он утратил связь с домом. Мир духов для него глух. В груди стало тяжело от осознания одиночества.
Он моргнул. Откуда-то все-таки пробилось ощущение пристального, злого взгляда.
Парень обернулся в поисках опасности. Деревня стояла в тишине. Где-то на южной стороне монотонно стучало деревом о дерево. Амулет на груди стал нагреваться. Появилась тревога.
— Эй! — позвал он в избу.
И в тот момент, когда он начал подниматься, на соседней улице раздался женский крик. Затем звон стекла, злые мужские голоса. Прозвучал резкий, хлесткий выстрел — и крики полетели со всех сторон сразу.
— Что там?! — выскочила Весенна.
— Не знаю! — Нюргустан схватил топор. — Запритесь!
Он перемахнул через невысокий забор, оказался в соседском огороде. С этого места уже видел, как двое оборванцев тащили из дома женщину. Следом кубарем вылетел старик, ещё один "черт" вытянул ребёнка.
Дед заворочался, занес руку. Старика ударили чуркой. Кровь брызнула на снег. Нюргустан рванул вперёд. Злость застилала глаза.
Его заметили. Один затронул локтем другого, насмешливо указал на бегущего. Стрелок медленно, выжидая и издеваясь, поднял пистолет. Выстрел прогремел, но пуля пролетела мимо — Нюргустан в последний момент заставил руку бандита дрогнуть. Второго выстрела он сделать уже не позволил.
Не останавливаясь, он махнул топором. Лезвие рассекло кисть удивленного стрелка. Пистолет упал в снег. Бандит завыл.
Остальные рванули на него с ножами, но было поздно — не все успели даже сориентироваться. Они думали, что легко сейчас разделаются с невесть откуда взявшемся защитником, и займутся хозяйкой дома, но вышло все не так.
Нюргустан закружился, ворвавшись в толпу налетчиков, размахивая топором.
Первому — в шею. Мужчина захрипел, от удара перевернулся в воздухе и рухнул в снег, сбив деревянную лестницу, стоявшую у стены.
Второму острие вошло в грудь. Грудная клетка молодого пацана треснула. Тот забулькал, упал на колени. Нюргустан пнул его носком сапога в лицо. Парень упал на спину и затих.
Трое бросились врассыпную.
Первого Нюргустан догнал, швырнув в спину свой топор.
Второго — подрубил топором, вырванным из колоды дров, приготовленных жильцами для утренней топки печи.
Третьего — догнал подобранной чуркой в затылок. Мужчина, что убил старика, вскрикнул, сбился с шага, влетел лбом в ворота и упал.
Нюргустан подошёл. Глаза его светились злобой. Он ударил мужчину ногой в рёбра, дождался, пока тот застонет, сжавшись и засадил сапогом со всего размаха в голову, затем пнул сверху всем весом по ногам, дробя суставы. Он пинал, все быстрее и быстрее, рыча, не разбираясь, превращая тело в кровавую кашу на снегу — ярость не отпускала парня.
Дальнейшее он помнил смутно. Видел только собственные руки вытянутые перед собой. Они, словно чужие, не принадлежавшие ему душили, ломали, рвали людей в лохмотьях, убивая одного за другим.
На губах появился тёплый, солёный привкус крови. Зло кипело в нем, и он сам становился чистым злом.
Очнулся он по дороге к дому Михаила. На улице пахло дымом. Нюргустан, шатаясь, вошёл во двор. Его встретили Весенна и Дьякон. Оба при виде спутника напряглись.
— Братан… ты как? — осторожно спросил наёмник.
— А? — парень огляделся, словно просыпаясь. Его трясло, тело горело.
— Ты бы умылся... Ты их съел что ли?
— Кого? – снова не понял юноша и тут заметил лежащих во дворе троих оборванцев.
Лишь сейчас он посмотрел на свои окровавленные руки, слово видел их в первый раз. Лицо щипало и тянуло от засохшей крови. Юноша зачерпнул снег, оттёр ладони, умыл лицо. Кожа побелела. Но черно-красные полоски из под ногтей не пропали.
— Как… — горло резало от сухости. — Как Арчибальд?
— Плохо, — ответила Весенна.
— Я его зашил, рана не глубокая, но он потерял много крови. – Принялся объяснять Дьякон. – Ему в форт надо срочно. Тут помрёт. Врач нужен, переливание, лекарства. Что могли — сделали. Но без помощи он не выживет.
На улицу вышел Михаил с семьёй, все тепло одетые. Женщина сразу заслонила детей, увидев окровавленного северянина.
— Сам-то как? — настороженно спросил Дьякон.
Нюргустан покачал головой.
— Нормально… Эти — кто на деревню напал. Их там много еще.
— Ага, а в метро орда мертвяков…
— Что? — не понял Михаил.
Мария снова спрятала детей в доме.
— То, — цокнул золотым зубом Дьякон. — Она тоже видела. – Кивнул он на рыжую. - Там у этих уродов метро какое-то, а в нем орда. Несколько тысяч мертвецов.
— Не может быть… — Михаил хлопнул глазами. — Там же затоплено всё. Крысы с корову размером…
— Крыс не видел, — отрицательно покачал головой Дьякон. — А орду — да. Если они её выпустят — тут не то, что от деревни, от Столицы камня не останется.
Михаил нахмурился.
– Так оно... туда... и ведет же...
— Тогда срочно нужно в форт, предупредить людей. — Кивнул головой наемник.
Михаил почесал лоб. Было видно, что он растерян.
— Мы думали, что туннели завалены… Еще ж вот, по весне народ там был. Не пройти, говорили. Крысы что твои собаки... А еще про тварь огнедышащую поговаривали...
– Пофиг на это, - прикусил губу наемник. – Срочно в форт надо!
— А село? — нахмурился Михаил. – Тут же эти...
— Отец… — покачал головой наёмник. — Я понимаю, но что мы сделаем? У тебя двустволка, у меня патроны не бесконечные. А там орда! Затопчут к херам! Давай соберём кто жив и в форт. Народ же не тупой, разбежится кто куда... А мы чем дольше тянем — тем меньше у этого, — он кивнул на дом, — шансов дожить.
Михаил задумался. В деревне звучали крики, выстрелы, разрастались пожары.
— Ладно… Через два дома — лошадь и телега. Давайте туда, – наконец-то решился Михаил. – Я народ пока соберу. Вас местные не знают — пристрелят ещё.
— Согласен, — кивнул Дьякон. — Забираем раненого и валим. Если что — вернётесь. Вряд ли этим уродам ваши хаты нужны.
— Спалят, — вздохнул Михаил.
— Новые отстроите, - отмахнулся наемник. – А то и в Форте перезимуете — там лучше. Беженцев не бросят.
Михаил вздохнул, но согласился.
***
Сборы были быстрыми. Люди, кого успели созвать, запихивали в сани всё, что могли. Заняв оборону, кто чем мог - отбивались от чертей, которые словно мухи на мед стягивались со всей деревни к месту эвакуации.
Уходить пришлось огородами. Снеся пару заборов, сани, под управлением хозяина кобылы двинулись в сторону леса, пока Дьякон и еще пара вели беспокоящий огонь в сторону засевших в соседней избе чертей, вероятно ожидавших подкрепления.
Энтузиазм оборванцев резко поутих, когда в их сторону не дробь да картечь из редко хлопающих охотничьих ружей полетели, а смертоносные жала неслышного в общем гвалте автомата Дьякона. Всех, кто пытался высунуться, он четко отстреливал одиночными, а чтобы совсем охоту на охоту отбить, даже бросил гранату. Та разорвалась на территории двора, не долетев до дома приличного десятка метров, но эффект был достигнут. Черти затихорились и даже думать не думали высовывать нос наружу.
Но, не смотря на все это, пока беженцы добрались до чахлого лесочка, селяне все равно потеряли двоих земляков и заимели еще одного тяжело раненного ребенка.
В лесу саням было тесно. Кобыла фыркала и оступалась, рискуя поломать ноги. Пришлось толкать и помогать коняге руками. Так, дружно навалившись на сани со скарбом и раненными, они не сказать что быстро, но и не совсем уж медленно добрались до берега.Идти по реке было опаснее, но быстрее.
— Лёд крепкий, — первым шагнул на поверхность Михаил. — Позавчера бурили, рыбачили. Полметра точно есть.
Кобыла фыркнула, упираясь, но под уговорами хозяина сдалась – ступила копытами на неверную скользкую поверхность. Неприспособленные для этого копыта, к тому же еще и по традиции – подкованные, разъезжались при движении и появился риск потерять тягача. Однако Нюргустан быстро пришел на выручку. Он обмотал копыта лошади тряпками, как делали на его родине при переходе с оленями по льдинам и коняга сразу пошла увереннее.
***
- Жига! – крик шныря эхом пронесся по бетонному кольцу коллектора. – Жи-ы-ы-ы-ыга!!!
Паренек вбежал, без стука расхибарив двери пахана. Жига напрягся. Такого неуважения позволить себе мог только Косой. Да и то не всегда, а тут… Судя по встревоженному виду парнишки, он тоже принес не хорошие новости. Этот день в календаре можно было смело обводить самым черным и жирным фломастером.
- Там это… - посыльный проглотил воздух. – Куцый… Звонит.
Жига бросил взгляд на рацию. Мысленно выматерился. Ну, хотел же на зарядку поставить! Так нет, из-за этих уродов долбаных забыл!
Сунув коробку станции в стакан зарядки, Жига вышел из каморки, и, оказавшись в небольшом коридоре, уверенно двинулся в переговорную.
Раньше там находился пункт управления всем комплексом, откуда операторы следили за работой задвижек, насосов, генераторами и всем остальным. В пункте уцелела станция радиосвязи, оставленная тут видимо, еще со времен Советского союза, которую пацаны Жиги быстро смогли починить и подключить.
- Жига тут, - взяв протянутый переговорник, заявил о себе пахан.
- Че бл, так долго?! – раздался недовольный голос старшего пахана.
Дерзить Жига не хотел. Но манера Куцего общаться со всеми как с говном, порядком бесила.
- Проводка опять, - соврал Жига. – Чего хотел!?
- Проводка!.. – буркнул собеседник. – Давай, жопу в руки и выпускай ходунов.
- Так завтра ж, - удивился пахан, прикидывая в голове, какой сегодня день.
- Хрена там! Сейчас Швед сказал. Срочняком прям!
- Ну, это… - Жига замешкался, чего с ним обычно никогда не бывало. Он всегда знал, что сказать и что сделать, а сейчас немного растерялся.
У него тут свои головняки с деревней нарисовались, которую оказалось наскоком так просто не взять, пацаны все на верху, а чтоб ходунов выпустить, эт сколько человек сразу задействовать нужно то?!
- Быстро! – рявкнул Куцый. – Швед сказал прям ща надо. Там косяк какой-то у северных! Надо прям ща Столицу замуровать. И еще… - Куцый чуть помолчал. – Кентика одного найти надо, говорят, в ваших краях трется. Здоровый такой. Чукча, но как мы. Не узкоглазый. С ним девка рыжая и балабол с гитарой.
- Рыжая?! - переспросил Жига, мгновенно припомнив описание девки из-за которой у него тут кипишь начался.
- Рыжая! – Подтвердил Куцый. – Кентика очень сильно северные требуют. Так что своим передай, шоб живым брали если засекут. А если грохните... Жига… - Куцый тяжело задышал в рацию, - Я тебя лично жопой на трубу надену и подыхать так оставлю. Понял?!
Жига скрипнул зубами. По спине прошелся морозец. Как бы не слишком поздно было… Куцый чел опасный.
Жопой на трубу, это не метафора. Говорят у него местечко за хатой есть, он его колл-центром называет. И местечко это противное и совсем ни с каким переговорным центром никак не связано. Говорят, там не один десяток мертвецов на трубах пятой точкой надетой до сих пор болтаются и пополнять их число Жиге не хотелось.
- Тормози наших, - быстро рявкнул он на стоявшего рядом шныря, а в рацию ответил более спокойно и холодно, как подобает уважаемому себя и братвой пахану: - Понял. Все в лучшем свете, если что, сделаем! Кентика брать, а этих двух?
- Да на хрен их! Че хошь делай! Хошь, в расход, хошь пускай по кругу обоих… О! И это… - Куцый изменился в голосе. – Епископа грохнули.
- Как? – не понял Жига.
- Вот так… Говорят, северные убрали за то что дорогу ему с этим кентиком и перешел. Так что, Жига, учти, живым брать! Понял! Че хошь делай, но ска, живым!
Рация замолчала. Жига почесал вспотевший затылок.
- Че, выпускать? – тихо спросил у пахана шнырь.
- Выпускай, че. Сам все слышал… Ска. Только бы не вальнули кента этого, только б не вальнули…
Жига задумался. Прикинув в голове разные мысли.
- Косого найдите. Пусть пулей ко мне…
Серега чел умный, пока Жига тут разбирается с делами, сможет организовать тихий отход, на случай провала. Не надо чтобы лишние уши и глаза видели, куда и зачем они уедут, когда все пойдет по звезде. А то, что по ней обязательно пойдет – Жига не сомневался. Не может такой сложный план идти ровно. Ох, никак не может! Пятая точка Васьки Жигулёвика сжалась. На горизонте замаячила та самая ржавая и непременно самая здоровая труба. Надо готовить план отхода… Мазать лыжи. Иначе потом придется мазать ж-ж-ж-ж-ж…
***
Цензурных слов не было. Михаил даже шапку снял, пытаясь пригладить вздыбившиеся волосы.
Солнце клонилось к закату, выглянув из серого марева, словно специально решив украсить представившуюся людям картину.
— Так чё, братва… реально? Орда?!
Форт, если смотреть на него сверху, напоминал карикатурный домик, нарисованный ребёнком: куб с крышей, которая была обращена в сторону соседнего региона – в дикие земли, где правили бандиты и разбойники. Обратная же сторона смотрела на Столицу — главного города региона.
Форт построили вокруг древнего замка, ещё королевских времён. Когда-то он являлся защитным сооружением, затем стал туристической достопримечательностью, после Дня «З» — вновь неприступной цитаделью. Слева, если всё так же смотреть сверху, крепость упиралась в гряду скал. Справа — в стометровый обрыв, спускающийся к краю полукруглой бухты. Древний архитектор знал, что делал: место было идеальным горлышком бутылки, единственной безопасной точкой перехода границы между регионами.
В столицу, обойдя порт, можно, было конечно, добраться морем, но там велик шанс нарваться на пиратов или Водяных. Можно лесами и горами, но там скалы такие, что они и в мирное время глотали туристов, охотников и грибников, а теперь и подавно. Да и обход — двести километров, не меньше.
Поэтому Кадия — не просто форт, как, например, Гуляй-город, называющийся «фортом» ради красоты. Это Форт. С большой буквы.
Из четырёх сторон две защищали природные преграды, а две — сами люди. Со стороны лихих земель лес вырубили километра на два: главная угроза всегда шла оттуда. Но и за спиной, от форта до самой Столицы, за исключением нескольких деревушек, тянулись равнины. Весной их засаживали, осенью убирали.
И сейчас, эти самые поля были буквально заполнены ордой мертвецов.
Сотни. Тысячи.
Они шли рекой, постепенно расширяясь, заполняя всё вокруг, ползли к форту. С холма, где стояли жители Нарвы, открывалась ужасающая картина.
— Поворачивать надо, — покачал седой головой один из деревенских. — Там смерть…
— Не можем, — поглядел Нюргустан на бледного, обмякшего Арчибальда и лежавшего рядом, прерывисто дышавшего малыша.
— Если поторопимся — дойдём до ворот, — прикинул Дьякон. — Но сани не пройдут…
Он был прав. По льду реки конь ещё кое-как волок нагруженные сани, но дальше — пахотные поля, а там ямы, овраги, кустарник… Нет, сани не имели шансов. А вот пешком… если очень постараться…
Нюргустан не стал колебаться. Он подошёл к раненому, поднял и быстрым шагом пошёл к форту. Сейчас ему было всё равно, пойдут ли остальные. Арчибальд умирал по его вине, и он должен был спасти его. Как бард спас его самого, когда помогал Весенне добыть перо жаровки. И время думать успеют, не успеют – не было. Сейчас был тот момент, когда нужно было действовать, не думая.
Он даже напротив, надеялся, что спутники останутся — тогда не придётся думать ещё и о них. Но ошибся. Два десятка пар ног всё же последовали за ним.
Они сближались почти одинаково: орда — огромной чёрной рекой, и люди — маленькой цепочкой на фоне бескрайнего белого поля. Несмотря на разницу в расстоянии и скорости, первыми форта всё же достигли беженцы. Но лишь не на много опередив смерть.
Мертвецы, завидев живых, ускорились. Гвалт тысяч глоток поднялся над долиной. Казалось, что над окрестностями катятся раскаты грома похожие на гул огромного поезда, камнепада, лавины. Шум стоял такой, что приходилось кричать.
— Быстрее! — требовал Нюргустан, пробираясь вдоль ворот через кустарник.
Со стен им что-то кричали стражники. Складывали руки рупором, махали, указывали направление, но слов не было слышно — всё тонуло в рёве орды и колоколе, бьющем за стеной.
— Не успеем! — вскинул автомат Дьякон.
Короткая очередь срезала нескольких самых быстрых мертвецов. Они упали, создав небольшую заминку, но волна немедленно поглотила их тела, не замедлившись. Позади кто-то вскрикнул. Это упала старушка, уставшая от бега по снегу. За ней повалился дед, тащивший жену за руку. Они даже не успели подняться - толпа мертвецов накинулась на них и скрыла под своими телами. Дьякон зарычал, ускорясь.
— Открыва-а-а-а-ай! — заорал Михаил, размахивая руками. — Открыва-а-а-ай!
Он бежал из последних сил. Неся на руках раненного мальчишку, таща за собой паровозом жену и детей, он уже падал от изнеможения, и все ждал, что каждый шаг станет последним, но каждый раз заставлял себя стоять.
- ОТКРЫВАЙ, МАТЬ ТВОЮ-У-У-У-У-У-У!
Лица стражников были мрачными. В них читалось всё: сострадание, страх, сомнение. И те, кто на стенах, и те, кто бежал под ними одинаково понимали, что открывать ворота рискованно. Стоило хотя бы одному заражённому проскользнуть внутрь — и форт мог пасть.
Поэтому одни медлили, другие спешили изо всех сил.
— Держи! — остановился Нюргустан и передал Арчибальда Дьякону.
Отпустив руку Весенны, которую он буквально тащил за собой весь оставшийся путь, вытащил топор. Мертвецы были слишком близко — требовалось выиграть хоть немного времени, показав стражникам, что они успеют.
Отступив от группы, он шагнул к орде.
Топор сверкнул.
Размашистый удар — и назад.
Удар — отскок.
Удар — рывок.
Это было похоже на попытку драться с океаном. Сколько бы он ни бил волны, они всё равно накатывали. Но он все равно делал, что мог. Он выставил топор перед собой, уперся в толпу, попытался продавить мертвецов... Но это было сравнимо с попыткой остановить лавину.
И тут со стен ударили пулемёты. Огненные росчерки трассеров срезали первый ряд. Сверху полетели бутылки с горящими фитилями — взрывались, обдавая заражённых липким огнём.
Позади прогремел тяжёлый скрежет — стражники все-таки рискнули.
Рядом с большими воротами распахнулась малая калитка. В неё тут же нырнули Михаил, Весенна и семья мужчины.
Но орда была уже слишком близко.
Пулемёты не справлялись. Пламя превращала мертвецов в огненные живые факелы, но следующие давили, давили, давили…
Что было сил, Нюргустан пустил вперёд ментальную волну. Орда её поглотила. Он ударил снова. И снова. Пытаясь хоть на секунду придержать набегавшее на них море.
Мертвецов становилось всё больше. Кто-то ухватил его за куртку, кто-то попытался вцепиться зубами в руку. Он сбивал их, но силы уходили.
Он ударил ещё раз. И еще. И телом и разумом...
И понял — бессмысленно.
Собрав остатки сил, он рванул к воротам. Что смог, он сделал, как смог - задержал...
Два длинных, ревущих снопа пламени ударили в орду из темного просвета ворот. Третий дождался, пока северянин отпрыгнет, и тоже обрушил пламя на орду. Нюргустан сделал ещё два шага.
Сознание померкло.
Тело само сделало ещё несколько тяжёлых шагов и рухнуло в калитку буквально впихнутое ордой.
За его спиной раздались крики, ругань. Завязалась драка. Несколько мертвецов проникло на территорию форта. Кто-то из беженцев не успел и теперь их предсмертные крики доносились до ушей спасшихся, отпечатываясь в их сознании ужасом и болью.
Стражники удержали прорыв.
Его подняли, оттащили куда-то. Он видел, но не понимал. Слышал крики, но не различал слов. Но главное — они успели.
Жители деревни и Арчибальд теперь были спасены.
А он… он сейчас чуточку… вот тут полежит… в уголочке… и отойдёт… «Лишь бы не на тот свет», — хмыкнул кто-то на самом краю собственного сознания.
***
Глава 16. Часть 1. «Живые и мёртвые»
Форпост «Кадия». Полчаса до нападения.
Отдохнуть не дали. Беженцев сразу повели в ближайшую избу. Вокруг кипела жизнь. Все были в сильном возбуждении. Слышались крики, ругань, голоса отдающих приказы и голоса их принимающих. Где-то лаяли собаки, кудахтали куры и фыркали кони.
— Ждите тут! — грубым голосом приказал им конвоир и тут же ушел по своим делам.
Из избы почти сразу вышли несколько человек. Трое, судя по манере держаться чуть позади первого — подчинённые, бравые ребята бойцовской наружности, и высокий, седоватый, но очень крепкий мужчина впереди. Он прямо на ходу накидывал куртку поверх старенького бронежилета.
— Кто такие? — заметил он группу беженцев.
Взгляд мужчины был очень суровым. Тяжёлые брови нависали над карими глазами. Скулы и волевой подбородок, а также прямая, как линия, осанка, выдавали в нём командира.
— Беженцы из Нарвы, — выступил вперёд Дьякон.
Бравые ребята, как только наёмник сделал шаг к их командиру, тут же обступили его. Дьякон намёк понял и миролюбиво показал ладони.
— А, это вас из-под носа у мертвецов выдернули, — чуть смягчил взгляд мужчина.
— Выдернули, — дёрнул щекой наёмник. У него на этот счёт был свой собственный взгляд, но сейчас не было времени препираться.
К ним подбежал молодой посыльный, отдал честь и быстро затараторил:
— Пётр Михайлович! Кудряшов просит вас срочно к себе.
— Сейчас, — кивнул мужчина.
— Располагайтесь, — коротко ответил он беженцам. — Фомин, организуй…
— Есть! — отозвался один из тройки сопровождавших командира бойцов.
Мужчина наконец справился с застёжкой куртки и, не говоря больше ни слова, двинулся вслед за посыльным.
— Раненые? — сразу перешёл к делу, указав подбородком на мальчика и Арчибальда.
— Да, — подтвердил Дьякон. — На Нарву напали отморозки какие-то. У них в туннелях… — он хмыкнул. — Ну, вы уже про орду слышали… Когда уходили, наших зацепило.
— Мужик не жилец, — коротко глянув на тело барда, заключил солдат форта.
Он положил руку на кобуру, в которой лежал старинного вида пистолет.
— Нет! — вскинулась Весенна, закрывая собой певца. — Вы что! Ему же ещё можно помочь!
— Мертвяков нам тут ещё не хватало! — презрительно рыкнул Фомин. - Скоро и так будут...
— Каких мертвяков? — вступился глава деревни Михаил. — Живой он ещё. Ранен, но живой!
— Ему врача надо! — поддакнула Веся.
— У нас тут дел по горло! Пацана отведём, а этого… — Фомин не стал пояснять, полагая, что и так всем всё понятно.
— Командир, не горячись, — прищурился Дьякон. — Сам знаешь, каждая жизнь сейчас дорога! Не гони коней! Его реально спасти можно. Ты чё…
Фомин сильнее сжал руку на кобуре, кинул беглый взгляд по сторонам в поисках поддержки. На его лице отразилась злость.
— У нас тут нападение на форт! А вы меня по пустякам отвлекаете! Или сами застрелите, или не мешайте! У нас мало времени!
Мужчина дёрнул было пистолет, но Дьякон был быстрее. Он шагнул вперёд и положил свою ладонь на руку бойца, прижимая ее. Тот качнулся назад, но наёмник схватил его второй рукой, не давая воспользоваться висевшим за спиной автоматом.
— Не горячись, — спокойно глядя бойцу в глаза, повторил Дьякон. — Я понимаю, нападение. Но это не повод людей расстреливать направо и налево!
— Слы-ы-ы-ышь, — зашипел в ответ Фомин. — Я тебя сейчас по закону военного времени… — Парень снова стрельнул глазами в стороны.
— Законы соблюдать любишь? — растянул губы в страшной улыбке Дьякон, сверкнув золотым зубом. — Ну, так соблюдай!
Он грубо отпихнул парня, надеясь, что потасовку никто не заметил. Он услышал приближающиеся шаги. Сейчас меньше всего хотелось встревать в передрягу. Но боец реально палку перегнул. Когда это они тут все успели так очерстветь, что вместо того, чтобы лечить и пытаться спасти раненого, стали выбирать самый лёгкий путь? Пулю в голову — и всего делов. Даже на обед не опоздает, как говорится.
— Что тут у вас? — раздался женский голос.
Фомин обернулся, принял стойку, отдал честь.
— Ольга Николаевна, — чуть расслабился Фомин после приветствия. — Да вот. Раненые. Один совсем плохой…
Женщина, не менее суровым взглядом, чем у ушедшего недавно Петра Михайловича, подошла ближе. Она по-деловому осмотрела морщившегося от боли заплаканного парнишку. Потрогала рану на плече, пощупала лоб.
— Болит?
Пацан кивнул.
— Руку подними. Вот тут сильно больно?
— Да-а-а… — хлюпнул носом мальчик.
— Его в госпиталь, — обернулась она к вышедшим вслед за ней девушкам. — Рану промыть, осколки вынуть, забинтовать. Дайте обезбол и пусть отдыхает. Есть родственники? — последний вопрос адресовался притихшим беженцам. — Хорошо. Тогда с мальчиком идите. А с этим что?
Женщина подошла к лежавшему прямо на земле Арчибальду. Потрогала лоб, шею, осмотрела рану на животе, задумчиво поджала губы.
— Вы его родственники? — подняла она взгляд ясных голубых глаз на стоявших рядом.
Веся, не раздумывая, кивнула. Нюргустан смутился.
— Мы его заберём, попробуем сделать, что сможем, но у нас не хватает рук. Нужно, чтобы кто-нибудь за ним приглядел если все получится.
— Я могу, — с готовностью вызвалась Весенна. — Я умею, могу помочь…
— Да, иди, — согласился Нюргустан. — Тут опасно…
В небе раздался свист. Протяжный, нарастающий. Люди заозирались, и лишь Дьякон сообразил быстрее всех.
— Ложи-и-и-ись! — прокричал он и повалил девчонку, схватив её за плечо.
Свист превратился в гудение. Через мгновение до ушей донёсся дальний хлопок, а ещё через мгновение где-то в городе раздался взрыв. За первым — второй, третий, четвертый.
— Стодвадцатки! — непонятно крикнул Дьякон, оглядываясь. — Беглым, по площади… Все быстро в укрытие!
Он поднялся, поправил автомат. Люди вокруг забегали, закричали. Форт наполнился гулом.
— В крепость! — скомандовала женщина, поднимаясь с грязной земли.
Девушки, сопровождавшие её, бросились по дороге в сторону замка.
— Что это? — поднялась испуганная Весенна.
— Миномёты, — отряхнулся Дьякон, оглядываясь.
— Миномёты?!
— Ага, — наёмник закусил губу. — Вы давайте друга своего пока тащите, а я к своим…
Откуда-то запоздало раздался короткий звук тревоги. Сирена «крякнула» и завыла, усиливая неприятный звук.
— Внимание! — раздался голос из висевших на столбах мегафонов. — Командирам отделений срочно прибыть в комендатуру! Командирам отделений прибыть в комендатуру! Город атакован. В городе вводится план «Щит». Населению срочно укрыться в крепости! Повторяю! Населению укрыться в крепости!
Весенна испуганно посмотрела на Нюргустана. Взгляд её был тревожным и непонимающим.
— Что это?!
— Хрен знает, — задрав голову, Дьякон машинально оглядел небо, словно в поисках чего-то. — Форт атакуют.
— Кто?
— Откуда я знаю, но мертвяки точно миномётами пользоваться не умеют! В жопу какую-то залезли опять… Я пошёл. У меня свои дела. Вы тут давайте уже дальше сами. Если что, встретимся ещё…
Нюргустан поднял раненого товарища на руки. Кивнул Дьякону. Тот кивнул в ответ.
— Пойдёмте, — позвала за собой женщина. — Нам нужно в госпиталь…
***
Форпост «Кадия».
Первые минуты после нападения.
Комендатура.
Отчёты стекались со всех постов. И они были неутешительными.
— Как так просрать, бл?! — рычал на всё помещение командир «Кадии». — Откуда орава такая под самым носом? Почему разведка спит?! Вы что, «цензура», «цензура», «цензура» мать вашу, «цензура»!?
— Пётр Михалыч, — угрюмо вздохнул Кудряшов. — Сам знаешь, никто не ожидал.
— Не ожидал! — Гаврилов повернулся к окну. — Что с ранеными? — перешёл он к действиям, отлично понимая, что ор тут делу не поможет. Виновных следовало искать после. Сейчас счёт мог идти буквально на минуты.
— Одиннадцать лёгких, трое тяжёлых, двое убито, — тут же ответила Ольга — жена Петра Михайловича.
— Что с обороной?
Фомин протянул листочек.
— Вот командиры направлений. Быстрыкин и Березин руководят «задней стеной», орда пока не представляет опасности. Альфонс с ребятами отправился на передок. Их сектор — «левый». Справа — Чучмек за главного. Митяев и Прохор командуют миномётами. В «гнезде» расчёт Хилого. Он докладывает, что неизвестные силы противника разворачиваются на границе видимости. Численность — до полка.
— Твою мать, — скрежетнул зубами Пётр Михайлович. — Откуда они взялись? И орда эта ещё…
— Разрешите, — обратился к старшему Фомин. — Я с беженцами из Нарвы говорил, они утверждают, что видели орду в старых туннелях. Говорят, там какие-то «черти» промышляли. Наверняка это всё как-то связано.
— Да уж конечно! — Гаврилов нервно почесал старый шрам на щеке. — Не может так совпасть случайно! Что со связью?!
— «ДВ» полегла, — тут же ответил связист. — «КВ» иногда пробивается, но и то в зоне прямой видимости. Скорее всего, противник применил «глушилку».
— Пусть Хилый займётся, — адресовал командир форта вопрос своему заместителю. Кудряшов кивнул. — Вырубить к хренам! Нужно срочно связаться со Столицей.
— Понимаем, — пожал плечами связист. — Но… — он развёл руками. — Что можем — делаем. Перебираем частоты, пробуем разные модуляции. Ребята антенну на башне пытаются запустить. Её повредило прилётом. Проводная связь тоже повреждена. Занимаемся восстановлением, тянем новую «полевку».
— Сколько нужно времени?!
— Точно не могу сказать, от часа до суток. Если схему снесло, надо заново собирать, а сами понимаете, это не просто. Запасные ретрансляторы подключаем, через час станет ясно. Если они не справятся, то… — он снова пожал плечами. — Будем воскрешать главную антенну.
— Понятно. Ладно. Всем за работу! Готовьте город к осаде! Организовать подвоз припасов на «передок». Как только связь появится — мигом ко мне! А пока посыльными. «КВ», если заработает, использовать в крайнем случае, она ненадёжная. Все данные о повреждениях и раненых, передвижениях и расположениях — только по проводной, когда починят, Или только связными! Не хватало ещё, чтобы враг нас прослушивал.
В воздухе снова раздался свист. Где-то грохнуло.
Все пригнулись, Гаврилов выматерился.
— Заткните эти миномёты! Выяснить, кто это!
Мужчины встали, быстро покинули помещение. В небе снова свистнуло. Ухнуло. На этот раз где-то близко.
— Оль, — когда жена тяжело поднялась, обратился к ней Гаврилов. — Иди вниз. Там безопаснее…
— Нормально всё, — улыбнулась женщина.
— Тебе нельзя нервничать. Это вредно ребёнку.
— Ну, что тут поделать. Хоть тут, хоть там буду… А у девчонок работы много. Нужно помогать.
— Осторожнее только, — Гаврилов подошёл ближе, поцеловал жену в щёку.
— Всегда, — улыбнулась та.
— Ты тоже.
— Всегда, — улыбнулся муж. — Пойду. Надо осмотреться.
Гаврилов помог жене выйти из помещения. Ещё утром Ольга чувствовала себя хорошо, но после того, как все это произошло, ей стало хуже. Срок ещё позволял — до родов оставалась пара недель, — но муж был прав. С такими нервами всё могло случиться гораздо раньше. Однако Ольга, как верная спутница мужа, никогда не уступала ему в мужестве. Они были вместе давно и оба хорошо знали упрямый характер друг друга.
Спустившись, Гаврилов снова поцеловал жену — на этот раз в лоб — и удалился. Ольга же вернулась в крепость. Нужно было налаживать работу полевого госпиталя.
Специального медицинского образования у Гавриловой не было, зато, как отмечали многие, у неё были отличные лидерские качества. Именно лидерские, а не руководящие. Поэтому, войдя в помещение, которое выделили под приём и работу с ранеными, она, закатав рукава, принялась за дело.
Первым делом Ольга собрала женщин, как и она, не имевших специальных знаний. Таких нашлось одиннадцать человек. Восемь были настоящими врачами или фельдшерами, три — бывшими медсёстрами, и ещё пятеро проходили курсы первой помощи. Максимально освободив от дел «знающих», уже корпевших над уже появившимися ранеными, она раздала указания остальным.
— Нужно собрать провизию и всё, что может пригодиться, из ближайших домов. Несите всё, что нужно: продукты, всю медицину! Возьмите мужчин, принесите кровати, лампы, фонари, верёвки. Вы, — она указала на троих женщин, — кипятите воду. Готовьте шовный и перевязочный материал! Разделите помещение на три сектора: легкораненые, средние и тяжёлые. У каждого сектора должны быть свои помощники. Сами разделитесь. Помогайте врачам, сортируйте медикаменты. Кто помоложе — ко мне…
К Ольге подошли четыре девушки лет по семнадцать-двадцать. Все они смотрели на женщину испуганными глазами.
— Разбираетесь? — коротко спросила Гаврилова.
Девушки кивнули. Молодёжь в форте проходила специальную подготовку: мальчики — обучались военному делу, девочки — медицине, насколько это было возможно. Ольга посмотрела им в глаза. Им предстояла самая опасная и важная работа. Она помолчала, подбирая слова.
— Девочки, — наконец решилась она, сглотнув ком в горле. — Нам нужны «Валькирии»… — девчонки вздрогнули, поджали губы, хотя чего-то такого они уже ожидали. У одной даже подступили слёзы. Все они прекрасно знали, о чём идёт речь. — Знаю, страшно, но такое время. Больше некому. Сами знаете почему. Там, на стене, нужны проворные и шустрые. Те, кто помоложе. Но если вы откажетесь, я пойму.
— Нет, — дрогнувшим голосом отозвалась черноволосая девчонка, по виду самая младшая из всех. — Мы все пойдём!
— Хорошо, — вздохнула Ольга. — Берите сумки и на «передок». Вперёд не лезьте. Но и не тормозите. От вас зависят чьи-то жизни. Будьте осторожны, но помните свой долг.
Ольга шагнула ближе и обняла всех сразу.
— Ступайте, — выдохнула она. — И прошу… будьте осторожны.
Девушки молча двинулись к выходу, где их уже ждали три другие, сопровождавшие Ольгу недавно. Они поделились с ними сумками с изображением ангельских крыльев и, приобняв, что-то ласково говоря, повели на улицу.
В груди у Ольги зародилось неприятное чувство, которое она попыталась тотчас же отогнать. Почему-то подумалось, что видит она их в последний раз. И она была права.
Жена коменданта обернулась, собрала волосы в хвост и, поправив рукава ещё выше, твёрдым шагом направилась прямо к операционному столу, на котором лежал молодой паренёк, а над ним склонилось сразу три врача.
За спиной скрипнула дверь. Молодой парнишка лет десяти, вооружённый куском арматуры, запер госпиталь. Ещё трое ребят такого же возраста (всё взрослое население было мобилизовано на оборону форта) сновали по помещению, посильно помогая. У каждого за поясом был заткнут такой же стальной пруток.
— Упокоители, — вздохнула Ольга, подходя к столу.
Как рано детям приходится становиться взрослыми…
Снаружи коротко свистнуло, и старинный замок содрогнулся от взрыва. Замок выстоял, лишь с потолка посыпалась пыль. Кто-то вскрикнул. Ольга зло посмотрела куда-то в окно, словно силой взгляда пытаясь испепелить проклятых налётчиков.
— Ну, что тут? — опустила она взгляд на раненого. Им оказался тот самый, из деревни.
— Проникающее ножевое, — отвлеклась женщина-хирург от ковыряния в ране. — Но какое-то странное.
— Что не так? — взволновалась сидевшая рядом рыжеволосая девчонка.
— Да рана… Выглядит странно. Будто уже срослась. Будто старое... но я же вижу, что свежее. У него операций здесь раньше не было? Может, в старый шов пришлось?..
— Не знаю, — задумалась девушка. — Я никогда не спрашивала…
Хирург хмыкнула.
— Ну ладно, всё равно вскрываем, проверить надо… Зажим. Скальпель. Свет поближе держите…
***
Дьякона определили на стену. Фортификация выглядела по-настоящему серьёзно. Подобного он раньше не видел и сразу оценил подход к обороне. Такие укрепления могли остановить не только банду головорезов, но, пожалуй, и целую современную армию.
Высокие бетонные стены, собранные из разобранных панельных многоэтажек, поднимались метров на пять. Плиты стояли в два слоя с полутораметровым зазором, заваленным арматурой и строительным мусором. Общая толщина стены превышала два метра. Даже если внешнюю плиту пробьёт кумулятивный снаряд, струя рассеется в хламе, а вторая плита удержит осколки.
Сверху на край стены были уложены дополнительные плиты, слегка выступающие наружу, словно козырьки. В некоторых местах их пробили насквозь и вставили стальные шайбы с арматурными ручками. При необходимости шайбу можно было выдернуть — и через отверстие вести огонь почти вертикально, прямо под стену. Узкие бойницы внизу не должны были дать противнику подойти вплотную и вести прицельный огонь.
Дьякону достался самый сложный участок — левый угол. Местные инженеры явно знали своё дело. Дорога к форту была специально изогнута: сначала нужно было пересечь глубокий ров по бетонной плите, затем повернуть налево и обойти почти весь периметр под прицелом защитников, продираясь между «ежами» и бетонными блоками с колючей проволокой.
Вдали ухнуло.
Дьякон мгновенно прилёг и приник к щели. На позиции врага выкатывалась тяжёлая техника. За широким полем виднелся невысокий холм, за которым скрывалась основная часть армии противника. Оттуда и работали миномёты.
Из-за холма выкатились шесть БТРов, увешанных самодельной бронёй, листами и наплывами в стиле "Безумного Макса" и стальными штырями.
— Раз, два, три… шесть, — быстро посчитал Дьякон.
— Хреново дело, — проворчал залегший рядом боец. — Ночь тут полежишь — потом неделю чижика в штанах искать будешь…
Дьякон только поёжился. Холод пробирал до костей, но он знал: мороз сейчас играет против всех.
— Пусть подъедут поближе! — крикнул командир сектора. — Трубы к бою!
Несколько бойцов с гранатомётами поползли к краю стены.
— Ждём… ждём…
Техника уверенно катила вперёд. За БТРами показались пикапы с пулемётами в кузовах.
Командир резко махнул рукой:
— Давай! Залп!
Гранатометчики высунулись, прицелились и дали дружный залп. Грохнуло. В сторону врага потянулись дымные следы реактивных снарядов.
Снаружи бахнуло. Раз, другой, третий. В небо поднялись чёрные жирные столбы дыма.
— Красавцы! — оскалился Волкодав. — Один ещё дёргается. Добейте!
Два гранатомётчика сменили позиции и добили повреждённый БТР.
Пикапы в панике пошли влево, разворачиваясь широкой дугой.
— Валите на хер! — радостно заорал кто-то справа. По стене прокатился одобрительный гул.
— Не расслабляемся! — осадил бойцов командир, продолжая смотреть в бинокль. - Ща нам прилетит...
Радость длилась недолго.
Вух… вух… вух…
За холмом заговорили миномёты. В небе противно засвистело.
— Ска! — выругался командир. — В разбе-е-ег!
Люди посыпались с плит кто как мог — кубарем, по лестницам, просто прыгая вниз.
Один из снарядов разорвался где-то рядом с Дьяконом.
Ударной волной его швырнуло на бок. В лицо полетела смесь снега, грязи и бетонной крошки. В ушах резко зазвенело, сознание на секунду помутилось. В нос словно воткнули раскалённую иглу.
Когда он немного пришёл в себя, вокруг уже кричали. Рядом лежал совсем молодой паренёк без левой ноги ниже колена. Он пытался зажать обрубок обеими руками и смотрел на него широко раскрытыми, полными ужаса глазами. К нему уже бежала девушка-санитарка.
Справа неподвижно лежал ещё один боец — окровавленный, безжизненный тюк.
Дьякон, качаясь, подошёл, упёрся ногой в культю и дёрнул жгут с такой силой, что тот затрещал. Боец закричал еще громче, выпучил глаза, плюнул кровью, но быстро взял себя в руки, сжал зубы и лишь зло уставился в небо.
— Хреново? — хрипло спросил Дьякон.
Тот кивнул.
За стеной гулко ухнуло. В небе засвистело.
— Ложи-и-ись! — рыкнул наёмник, накрывая собой девчонку-санитарку.
Рвануло опять где-то рядом. Осколки камней ударили по ногам. Благо, не пробили крепкие ботинки, но по пяткам настучало так, будто батька нерадивого сына палкой отлупил.
— Жива?
Валькирия кивнула и полезла в сумку.
— Вы ранены?
— Нет, — прислушался к себе Дьякон.
— Помогите!.. — крикнула девушка вниз.
По лестницам к ним уже поднимались другие санитарки. Раненых было много, но убитых — ещё больше. Дьякон мотнул головой, прогоняя муть. Командир сектора затих. Наёмник, пригнувшись, подошёл ближе, пощупал пульс. Вены не бились. Подождав пару секунд для верности, он вздохнул и достал нож.
— Земля иголками, — тихо вздохнул он и резким ударом в висок не дал командиру, с которым даже не был знаком, переродиться.
Снова ухнуло. Дьякон пригнулся, бросил взгляд в небо, хотя понимал — чёрные точки снарядов он всё равно не увидит. А даже если увидит, сделать уже ничего не успеет.
Оставлять сектор было нельзя. После такого плотного обстрела враг наверняка пойдёт в атаку. Дьякон сплюнул кровь, прильнул к щели и быстро оценил обстановку. Неизвестный противник действительно атаковал.
Два десятка единиц разномастной техники быстрым ходом двигались к стене. Видимо, рассчитывали воспользоваться неразберихой после обстрела и подойти вплотную или даже подорвать укрепления.
Безногий боец, увидев, как Дьякон устраивается у бойницы, передумал лежать и стонать. Он зло отпихнул Валькирию, которая пыталась замотать ему культю бинтом, и подтянул к себе валявшийся рядом пулемёт.
— Ты-то куда? — буркнул Дьякон.
— А чё ты один тут сделаешь своей пшикалкой…
И то верно. ВАЛ — машинка хорошая, но магазины у него смехотворно малы.
— Вас нужно эвакуировать! — пискнула санитарка, не решаясь ступить на плиту.
— Нахер, иди, — зло сплюнул раненый. — Там вон помогай лучше. Я тут нужнее… Один хер ща вытеку уже... Не трать бинты!
Девочка обиженно потупилась.
— Мы справимся, — спокойнее сказал Дьякон, расценив злость товарища как попытку скрыть боль.
Валькирия переступила с ноги на ногу, качнула головой, разметав по лицу белоснежные локоны, и полезла вниз по приставной лестнице. Там, между стенами, уже шла суета с другими ранеными.
— Ну чё, — оскалился Шакал, прикладываясь к пулемёту. — Сыграем концерт?
— Сыграем, — кивнул Дьякон. — Вот и слушатели подоспели…
— Короткий только успеем, — оценил поле боя пулемётчик.
— Зато яркий! Первый пошёл…
***
Арчибальда уложили на стол.
Нюргустана и Весенну тут же оттеснили. Пожилая женщина в больших круглых очках деловито принялась осматривать рану.
— Чем это его так? — нахмурила она брови.
— Ножом. В лесу.
— В лесу?
Женщина подняла взгляд, посмотрела на спутников.
— Мы из Нарвы, — сообразила Веся, что их тут никто не знает. — Только что пришли из деревни. На нас напали. Его сильно ранили.
Женщина ещё больше нахмурилась.
— Понятно. Вы его друзья?
Весенна кивнула.
— У тебя навык есть?
Веся закусила губу.
— Совсем немного. Могу помогать, что скажете — сделаю.
— Хорошо. Сейчас приготовим всё, а ты пока промой рану. Вон там у печки воды возьми и тряпки. Всё промой, чтобы чисто было. Я скоро подойду…
Веся с готовностью кивнула.
— А ты пока отойди, — мягко, но настойчиво женщина взяла Нюргустана под локоть. — Всё место занимаешь. Выйди пока.
Взгляды Веси и Нюргустана встретились.
Из-за навалившихся дел им даже не удалось поговорить. И сейчас на разговоры времени тоже не оказалось. Девушка извиняющимся жестом опустила голову, вздохнула и пошла к печи, где возились подростки, следившие за огнём, чтобы вода в больших тазах и кастрюлях не перекипала.
Парень тоже вздохнул и вышел.
Внутри всё было каким-то грустным, пустым.
— Боец! — окликнули его внезапно. — Ты кто?
— Нюргустан, — непонимающе ответил парень.
Человек в форменной одежде и с автоматом за плечом нахмуренным взглядом осмотрел северянина.
— Занят?
— Нет.
— Хорошо, тогда пошли со мной, дело есть. Нечего тут расхаживать! Забот невпроворот! — махнул он и развернулся в обратном направлении.
Напористый мужчина даже не дал Нюргустану времени что-то объяснить. Вероятно, его одежда из бункера Колдуна сыграла решающую роль. Очень многие жители Кадии носили такую же белую с чёрными мазками форму.
Мужчина окликнул ещё кого-то, и ещё.
Глянув через плечо в надежде встретиться со спутницей взглядом, Нюргустан нерешительно пошёл за мужчиной.
По пути к ним присоединилось четверо крепких парней.
— Там жопа на стене, — ведя узкими улочками между деревянными домами, на ходу начал объяснять мужчина в форме. — Надо туда подкрепление отнести. Ща в оружейку. Там БК. Патроны быстро надо оттащить мужикам.
Со стороны стены раздались выстрелы и взрывы.
— Уроды наших прижали, — продолжил мужчина. — А патроны не успели принести. Надо, чтобы вы пулей туда метнулись.
Парни одобрительно загалдели. Они вели себя хоть и слегка напугано — это чувствовалось в напряжении, — но довольно уверенно. Нюргустан решил молчать и просто повторять за остальными. Его явно выбрали по ошибке, но помочь он был не прочь. Если люди нуждаются в нём, то он должен попытаться — таков путь… Он осёкся. «Шамана», — добавило сознание. В груди ёкнуло. Да какой он шаман! Уже не пойми кто! Всё, что можно было нарушить — нарушил. Все заветы и наставления старших забыл и не выполняет. Так что сейчас он поступал как человек. А не шаман.
Отошли они недалеко — просто обошли древний каменный замок и зашли в подвал с другой стороны.
В подземелье было людно. Одни раздавали оружие, делая пометки в тетрадях, другие принимали, осматривали. Стоял шум, пахло сыростью, плесенью, потом и порохом с маслом.
— Туда, — указал мужчина в форме пальцем в боковую дверь, а сам снова ушёл на поверхность.
Все пятеро спустились ещё ниже и оказались в большом помещении.
— Кто такие? — встретил их недовольным взглядом пожилой крепкий мужчина.
— Сказали патроны взять, на стену надо… — тут же ответил один из парней.
— А, ага, — кивнул старик. — Патроны вон. Берите с жёлтой меткой. Десять ящиков…
Парни разделились на двойки и, взяв по ящику с двух сторон, потащили их к выходу. Нюргустан, оставшись один, почувствовал себя неуютно. Впервые в чужом городе, без спутников, он слегка растерялся. Сознание ещё не полностью вернулось после прикосновения к темной силе Хеля, в голове стоял лёгкий гул, но стоять и смотреть, как другие работают, он не стал.
Подойдя к стене, он наклонился и поднял один.
— Куда?! — рявкнул старик. — Надорвёшься!
— Нормально, — распрямился северянин.
Ящик был тяжёлым, нотерпимым. Такие он мог таскать и один. Неудобно в тесном коридоре, конечно но можно, если постараться.
С работой справились быстро. Вытащили груз, погрузили в машину.
— Прыгайте, поехали, — докурив, бросил в снег окурок водила.
Парни как-то сконфузились.
— Погнали, говорю, — усилил напор водитель. — Я что ли выгружать там их буду? У меня дел по горло…
В небе свистнуло. Раздался взрыв. Благо, далеко от них, но Нюргустан успел увидеть вспышку и то, как земля в конце улицы вздыбилась.
Водитель выругался, прыгнул под машину, затем, осознав глупость, выскочил из-под неё. Парни бросились в рассыпную. Один Нюргустан остался стоять где стоял, лишь вздрогнул от резкого звука.
Снова свистнуло. Снова взорвалось, но на этот раз подальше.
Водитель полез в кабину. Нюргустан обошёл грузовик, тоже запрыгнул на сиденье рядом.
— Оч-ч-ч-чкошники, — зло глянув в боковое зеркало заднего вида, выругался водитель.
Парни бросились к подвалу. В небе снова засвистело.
— Держись! — Нюргустана вдавило в сиденье — настолько резко грузовик дёрнулся вперёд.
Он вцепился пальцами в ручку перед собой. Ездить ему по-прежнему не нравилось. Внутри всё сжалось.
Ухнуло. Снаряд разорвался рядом с первым, но чуть правее. Грузовик дёрнуло в сторону. Он влетел колёсами в лужу. Обрызгал бегущих куда-то людей. Те выругались, но хода не сбавили.
Снаряды один за другим взрывались в городе, и чем ближе они подъезжали к его краю, тем чаще были слышны и видны разрывы.
Водила жал педаль, выпученными глазами таращась на дорогу. Грузовик летел на всех парах, рискуя угодить под снаряд. Ещё два разрыва. Один причём очень даже близко…
Водитель вжался в руль, словно это могло его защитить. Гнало его вперёд не чувство долга, что там люди без боекомплекта, а банальное желание жить. Чем ближе к стене, тем шанс укрыться под ней выше. Под таким углом снаряды или перелетят или врежутся в стену… Так что он знал, что делает.
Грузовик влетел на территорию бывшего западного КПП, ныне тут организовали пункт управления сектором.
— Чё так долго, ети твою мать! — выругался злющего вида мужчина.
— Да очкодавы, товарищ капитан, — извинился водитель, выпрыгивая из машины.
Грузовик прижался к самой стене, что вынудило Нюргустана выбираться через водительское место.
Опять ухнуло. Стена вздрогнула. Свистнули осколки. Все пригнулись.
— Твою мать! Быстро разгружайте! — крикнул капитан куда-то в сторону.
Из ямы, похожей на нору, показались трое испуганного вида парнишек. Совсем молодых. Даже, наверное, младше, чем сам Нюргустан. Они робко двинулись к грузовику. Водитель уже откинул задний борт и запрыгнул в кузов.
— Принимай! — дёрнул он первый ящик и хекнул.
Нюргустан сунул руку в кузов, ухватился за ручку, подтянул ящик ближе и, ловко перехватив его обеими руками, скинул на землю. Подростки было попытались поднять груз сначала вдвоём, но этого не получилось. Пришлось втроём, и то едва-едва.
— А-а-а-а мать вашу, салаги! — выругался капитан и, отогнав мелких, сам ухватился за край ящика. — Давай! — рявкнул он на Нюргустана.
Парень без лишних слов подхватил "цинк", и вдвоём с капитаном они оттащили его к норе.
— Принимай! — крикнул он в туннель и быстрым шагом двинулся за вторым.
Снова грохнуло. За стеной усиливался бой. Стена вздрогнула. В городе раздались два взрыва.
— Лупят, падлы, — поправив слетевший с плеча автомат, выругался капитан. — Где наши-то?!
Перетаскав ящики, капитан отправил машину в город, а сам нырнул в яму. Нюргустан последовал за мужчиной.
Спустившись в подвал, они прошли его насквозь и подошли к выходу с другой стороны.
Звуки боя стали громче. С этого угла Нюргустан мог видеть стену, на вершине которой, на карнизе, вели бой защитники форта.
Огонь не прекращался. Казалось, там, за стеной, они воюют с ордой мертвецов, которая и тут появилась неведомым образом. В это можно было бы поверить, не прилетало бы в защитников в ответ. То тут, то там периодически кто-то вскрикивал и, оставляя кровавые следы на бетоне, скатывался вниз, где к нему тут же, как бабочки на цветок, со всех концов стены слетались девушки-санитарки. Они тут же бинтовали, а то и штопали раненых защитников, находясь в неудобных позах на торце стены буквально в пару ладоней шириной. Как они умудрялись не упасть, оказывая помощь раненым, было большой загадкой, хотя…
Взгляд опустился ниже. Под стену. И внутри всё заледенело. Тела. Трупы. Множество. Среди них и три такие же девушки… И ещё две, которые эти самые тела ворочали, складывая друг на друга.
Ухнуло. Вход завалило ледяной землёй. Капитан выругался, отскочил от входа.
— Нужно туда боеприпасы перенести. Справишься?!
Нюргустан кивнул, не оборачиваясь. То, что слова были адресованы именно ему, понять было можно даже не глядя.
— Смогу, — подтвердил он.
— Осторожнее только…
***
Взяв первый ящик, Нюргустан встал у выхода. Свист. Разрыв. Где-то справа. Свист, разрыв — слева. Ещё взрыв. Пауза. И снова… Выждав момент, когда кто-то словно шепнул ему «беги», парень стремглав бросился из укрытия.
До стены было шагов сто, но по изрытой взрывами земле, через разрушенные и местами уже горящие обломки строений, да с тяжеленным ящиком в руках перед собой забег казался чем-то сверхтяжёлым. Для простого человека — но не для него.
Он вперился взглядом в одну точку — место, куда он должен был добраться. Больше для него не существовало ничего. Только эта точка и линия, по которой он должен бежать.
Линия сделала изгиб. Нюргустан последовал ей, оббежал воронку. Затем в другую сторону — между остовами двух автомобилей. Затем снова влево — по «тропинке» меж двух воронок.
Свистнуло. В голове словно вспышка. Ему неистово захотелось прыгнуть куда-то в сторону. И он прыгнул. Просто в бок. Не выбирая …
Снаряд взорвался справа. Не так близко, чтобы убить его, но наверняка мог серьёзно травмировать… Осколки стодвадцатимиллиметровых мин разлетаются в радиусе до тридцати метров… - всплыло в голове само собой.
Вскочив, шикнув от боли в колене (неудачно ударился о замёрзшую землю), он продолжил свой путь. Стена была уже совсем рядом, поэтому с быстрого он перешёл на лёгкий бег, чтобы сэкономить силы. Ему нужно повторить этот забег ещё девять раз…
— Спасибо! — принял у него ящик один из чумазых бойцов. - Братан! Ты прям вовремя!
Рука у него висела на перевязи из бинта. На лбу находилась широкая кровавая царапина.
Боец ловко поддел ножом крышку ящика, расшатал её и выдернул доску. Достал в щель бумажную пачку патронов, передал другому, тот — третьему, и так по цепочке наверх.
— Крупняк! Крупняк давай! — крикнул кто-то, и тут же его голос перекрыл басовитый раскат чего-то очень мощного. — Последняя лента! Твари лезут как тараканы!
— Крупняк нужен, — с надеждой посмотрел на Нюргустана перевязанный. — Если пулемёт встанет, нам тут всем…
Взрывом подкинуло землю. Людей закидало грязевыми снежными комками.
— Падлы! — выругался кто-то. — Да где же наши?!
— Братан, патроны! — напомнил перевязанный боец Нюргустану. — Срочно надо! Давайте кто-нибудь с ним…
Нюргустан кивнул. Общий настрой передавал напряжение и волнение. Но отчаяния в защитниках форта парень не почувствовал. Эти люди, хоть и напуганные, были крепки духом как никто.
В помощь вызвалось четверо. Они дождались паузы в миномётных обстрелах и побежали. Земля между внешней и внутренней стеной превратилась в выжженное поле, сплошь покрытое обломками и осколками.
Враг, как чуя, сразу усилил обстрел. Засвистело, но снаряды упали далеко слева — видимо, противник начал обрабатывать другой сектор. Доставщикам это было на руку, однако никто не радовался. Там тоже есть люди, и они сейчас тоже рискуют попасть под обстрел.
Добравшись до подвала, схватили три ящика. Два — для «стрелковки», и один — для пулемёта. Самый тяжёлый, конечно, снова понёс Нюргустан.
— Стоим! — не пустил он людей, которые уже было сорвались в обратный путь.
В груди засвербело. Смерть была рядом, и если они побегут сейчас, то неминуемо повстречаются с ней. Внутри болело. Голова словно распухала. Вены горели огнём. Было жарко и стало тяжело дышать, но он постарался отбросить неприятные чувства и сосредоточиться на будущем. Смерть. Везде, повсюду. Он попытался представить, что почувствует, если побежит сейчас… что-то неуютное опутало с ног до головы. А сейчас? Снова то противное чувство. Сейчас? Нет. Сейчас? Да… Ощущения вроде отступили, и он решительно шагнул вперёд.
— Идём!
Люди послушались. Выбравшись из укрытия, они побежали как только смогли. Тяжёлые ящики оттягивали руки, били острыми углами по ногам, но бойцы держались.
Пулемёт на стене затих. Выстрелы смолкли как-то резко после ответного огня. Предчувствие чего-то плохого кольнуло сознание, и в этот момент их накрыл снаряд.
Упал он совсем рядом. Нюргустана опрокинуло на бок. В ноге стрельнуло болью. Ему, кажется, повезло, а вот остальным. Они как раз были справа от него. Придя в себя, встав на одно колено, чудом не выпустив из рук ящик с боекомплектом, парень огляделся. В носу жгло неприятным запахом.
Сразу же в глаза бросились тела. Да. Всем четверым не повезло. Троих — насмерть, четвёртый ещё жив, но ранения очень страшные. У бойца нет руки и ноги. Лицо всё окровавлено.
— Сюда! Сюда! — раздались крики со стороны.
Северянин оглянулся. К ним уже бежали люди, размахивая руками. Где-то по спине пробежал холодок. Смерть стремилась к ним со всех ног.
Голова кружилась. Отпустив ящик одной рукой, он, совсем не отдавая себе отчёта, схватил ещё живого бойца за воротник куртки и потащил его прочь от места взрыва. С каждым шагом ощущение опасности всё увеличивалось, и он понимал, что брось свою тяжёлую ношу — и точно успеет в безопасное место, но тело словно было чужим и отказывалось подчиняться слабости.
Помотав головой, отгоняя малодушные мысли, он рыкнул и ускорил шаг, сильнее сжимая тяжёлую ношу. Шаг. Шаг. Шаг. В небе свист. Вспышка. Взрыв. В спину толкает неистовой силой. Где-то под затылком хрустнуло и бросило вперёд — прямо на спешащих на помощь людей. Парень стиснул зубы от боли, чтобы не вскрикнуть. Всё тело пронзило острой вспышкой.
Его поймали, не дали упасть, оттащили под стену. Всё было как во сне. Взрывы гремели один за другим, но смерть решила снова поиграть с ним, напомнить о том, что он никто в глобальном смысле. Щепка. Песчинка.
Сегодня Хель праздновал. Сегодня его ангелы смерти вдоволь нарезвились на этой земле. Сегодня здесь много боли, смерти и страдания. Но много и надежды.
— Дотащил! — радостно выкрикнул кто-то.
— Быстро, наверх! — раздался другой голос.
— Куда его? — третий. Женский.
Ему расстегнули куртку. Руки зашарили по телу.
— Нормально всё, — отмахнулся Нюргустан и попытался подняться.
Боль в ноге стрельнула сразу в оба глаза.
— У тебя осколок! — ахнула девушка. — Держите его! Я достану!
Его прижали к земле, хотя Нюргустан и не собирался сопротивляться. Светловолосая Валькирия, растрёпанная, в грязи и крови, с тревогой оглядывала его.
— Будет больно, — предупредила она. — Осколок глубоко. Потерпите…
Он кивнул. Девушка аккуратно подцепила край осколка пассатижами, потянула. Не смогла. Потянула ещё. Железо никак не хотело покидать своего уютного гнездышка. Кровь быстро скапливалась вокруг него, закрывая обзор и не давая подцепить поудобнее. Санитарка попыталась ещё раз, утерла лицо от лезущих в глаза волос и, вцепившись в осколок со всех сил, дёрнула его.
Железяка поддалась. Плеснуло кровью. Девушка ахнула. Нюргустан стиснул зубы и накрыл рану рукой. Но как бы он ни спешил скрыть, люди успели разглядеть то, как кровь северянина из красной становится чёрной. Словно где-то в глубине прорвался чернильный пузырёк.
— Вена!? Кровь темная! — заволновалась девушка. — Вена или артерия задеты! Нужно срочно в госпиталь!
— Нет, — стиснув зубы, помотал головой парень. — Завяжи просто.
— Нельзя! — запротестовал ещё кто-то.
— Помогите лучше ему…
Парень указал подбородком на потерявшего сознание бойца, которого вытащил из-под разрыва. Жизнь в нём ещё теплилась, он это видел, но почему-то все, кто был рядом, предпочли заняться им, а не умирающим.
— Ему уже не помочь, — рыкнул кто-то, накидывая Нюргустану на ногу петлю из резинового жгута.
— Не надо! — запротестовал он. — Всё нормально.
— У тебя кровь! Ты сейчас истечёшь!
Девушка копалась в сумке, что-то ища.
— Это травы, — отмахнулся парень. — У нас на севере мы пьём специальный мох, он делает нашу кровь тёмной…
Люди вокруг замерли, раздумывая.
— Ты с севера? — нерешительно поинтересовалась Валькирия.
— Да, — качнул головой парень. — Говорю же, у меня всё нормально.
Он продолжал сжимать рану рукой, незаметно накачивая ногу энергией, стараясь стянуть края раны и унять боль.
— Мох делает нашу кровь чёрной, — продолжал врать он, внезапно подумав, что это будет самый лучший выход.
Не всегда правда, как он уже понял, принимается быстрее, чем ложь.
— Помогите раненому. Он ещё жив! Со мной всё в порядке…
Боец, словно услышав, что на него наконец-то обратили внимание, тяжело застонал. Люди засуетились.
— О! — заметил внезапно кто-то, подняв палец к небу. — Кажись, у них снаряды закончились!
И действительно. Больше не было слышно ни одного разрыва.
— Ща перенаведутся и снова жахнут, — нерадостно буркнул кто-то. - Нужно спешить!
Люди постепенно переключали своё внимание на раненого. Нюргустан видел внутреннюю силу парня. Невероятная жажда к жизни! Энергии в нём уже почти не осталось, но тот красноватый поток ауры, которой буквально светился парень, казалось, не потускнеет до его последнего вздоха. Обычно, чем ближе смерть, тем энергия становится холоднее и темнее, но здесь… здесь она просто становилась тусклее. Было видно, что он борется за жизнь изо всех своих сил.
— Да не жилец, — отмахнулся кто-то, видя, как девушка накидывает ему на обрубок ноги первый жгут.
— Живец, не живец — это не вам решать, — внезапно твёрдым голосом ответила девушка.
Совсем юная, тонкая, маленькая, даже, кажется, ниже Веси, с тонким, дрожащим голоском, она сказала это так уверенно, что здоровенные, битые жизнью и закалённые в боях мужики замолчали.
Кто-то снял свой жгут с приклада автомата, накинул парню на руку. Кто-то подложил под голову мешок. Кто-то промокнул лицо бинтом… И все как-то разом зашевелились.
Нюргустан вдохнул морозный, пахнущий кровью, порохом и горячим бетоном воздух.
— Дай, помогу, — прошептал он негромко и, придвинувшись ближе, положил ладони парню на грудь.
У него ещё осталось чуть-чуть энергии. Самая капелька. Но порой для того, чтобы запустить лавину, спасти чью-то жизнь, этой самой капельки и не хватает.
Он закрыл глаза. Снова вдохнул и медленно выдохнул. Энергия побежала по венам, рукам, сорвалась с кончиков пальцев тонкой искоркой. Он понимал, что этого чудовищно мало, и что даже в лучшие свои времена не мог бы спасти этого человека, но оставить в беде раненого он не мог. Люди вокруг затихли. Наверное, они что-то почувствовали.
Нюргустан не стал открывать глаза, боясь нарушить тонкую грань баланса. Энергия медленно, по капельке, перетекала из его тела в тело парня. И внезапно он жадно вздохнул, будто вынырнул из глубины, и открыл ясные голубые глаза.
Валькирия ахнула. Только что раненый был практически за гранью смерти, и в какой-то момент ей даже показалось, что он переродился и сейчас накинется на них, но взгляд был таким чётким и ясным, что сразу стало понятно — этот человек ещё жив. И за его жизнь ей надо бороться.
— Его нужно в госпиталь, — тихо проговорила девушка, оглядев бойцов. — Помогите мне его донести…
В помощь ей отрядили троих — тех, кому самим была нужна серьёзная медпомощь. Раз уж всё равно пацана тащить в лазарет, то и их бы заодно туда определить…
Пока артобстрел не возобновился, раненого быстро погрузили на импровизированные носилки и потащили к КПП. Почти одновременно с ними от стены чуть дальше в том же направлении двинулась идентичная процессия. А дальше — ещё одна и ещё. Кого успевали — пытались эвакуировать, а им навстречу бежали сменщики павших на стене. И, несмотря на такую встречу, где волей-неволей задумаешься, что и тебя вот так через час-полтора понесут, никто из них не дрогнул.
Это вновь удивило Нюргустана. Защитники форта были словно какими-то другими людьми.
— Ты это… — донёсся чей-то голос слева, и Нюргустан тяжело повернул голову.
— …Колдун?
На него испуганным, но всё ещё твёрдым взглядом глядел самый молодой боец стены. Парнишке было лет шестнадцать. Оружия у него видно не было, и одежда была не такой, как у остальных — Нюргустан предположил, что парень здесь что-то вроде помощника.
— Почти, — хрипло кивнул он и начал подниматься. Некогда было разлёживаться. Впереди было ещё много дел. — Шаман.
— Шаман, — улыбнулся парень. — Значит, точно победим…
Люди вокруг заулыбались. Такое детское, наивное умозаключение придало сил. Бой продолжался. Там, на стене, вёлся плотный огонь, и людям на карнизе нужна была помощь.
***
Научно-исследовательская станция «Афалина».
Тридцать минут после начала атаки.
Буран, накрывший станцию, висел над ней уже третьи сутки, и связь из-за этого была, мягко сказать, не очень. Устойчивого соединения приходилось ждать часами, да и то оно могло оборваться в любой момент. Но кого это могло волновать? Только бедного радиста, который не спал уже, наверное, те самые три дня. Точнее сказать, его как раз это и не волновало. Волновало тех, кто был над ним.
Резкий, противный уже до блевоты сигнал стационарного телефона снова разорвал спокойствие центра радиосвязи. Олег вздохнул, зажмурился и снял трубку, мысленно вновь приготовившись выслушать много нелестных слов в свой адрес.
— Да… — меланхолично, буднично ответил он, но тут на пульте вспыхнула зелёная кнопка, сигнализирующая о соединении связи. — Связь есть, товарищ Валентин… Да… Я как раз взял трубку, чтобы вам сообщить. Понял… Так точно… Есть… Понял, соединяю.
Радист с облегчением нажал кнопку перевода связи на главную точку. Надел наушники. Конечно, по протоколу это было строжайше запрещено, и если кто узнает, что он слушает хозяйские разговоры, то ему точно не сносить головы, причём в прямом смысле, но жуткий интерес просто раздирал его. Да и в комнате связи сейчас никого не было.
— Алло! Алло! — сквозь помехи пробивался голос Валентина.
— Слушаю, — ответил ему второй голос.
— Как обстоят дела?
— Ровно всё. Прессуем горожан… — в радиоэфире слышались резкие ухающие звуки и далёкие взрывы.
— Вам нужно ускориться! Мы не можем долго ждать!
— Ускориться!? Не учи жизни, помоги материально! — огрызнулся неизвестный. — Делаем, что можем. Столица окружена. Дальше дело за вашими ихтиандрами. Мы свою часть уговора выполнили. А вы, кстати, ещё нет. Где ваши люди, где обещанные вертолёты? Если столиценские поднимут бомбардировщик…
— Не забывайтесь, с кем говорите! — рыкнул Валентин, перебивая. — Выполняйте свою часть сделки, а мы свою выполним, не беспокойтесь! К завтрашнему дню форт должен быть уничтожен! За самолёт не беспокойтесь! У них сейчас другие заботы! Берите форт!
— Снаряды закончились, а штурмом брать — самоубийство!
— Нас не волнует! Форт должен быть уничтожен к завтрашнему вечеру! Иначе всем договорённостям придёт конец!
В эфире настала тишина.
— Попробуем, — наконец-то явно недовольно ответил далёкий голос.
— Не «попробуем», — недовольно, почти крича в трубку связи, сказал первый помощник командира Афалины, — а так точно!
— Так точно, попробуем!
— От этого зависит многое! Вы обязаны уничтожить форт!
— Кхе, кхе, — ворвался в разговор третий голос. — Здрасти… Меня слышно?
Олег чуть было со стула не упал. Он только-только ноги удобненько закинул на стол и откинулся в кресле. Глаза забегали по мониторам и пультам.
— Это кто?! — недовольно рыкнул в трубку Валентин.
Резкий лязг телефона.
Олег, облитый потом страха и ужаса, трясущейся рукой поднял трубку.
— Какого хрена у нас кто-то третий в эфире?! — проорали в самое ухо.
— Н-н-не знаю, товарищ… — от страха зазаикался и сбился в мыслях радист. — Связь закрытая, шифрованная, я вам Богом клянусь! Вот, сейчас проверяю!
— Алло! — снова повторил чужой голос в эфире. — Вы тут?
— Кто вы?!
— Я — друг. Я тут случайно наткнулся на ваш разговор… И хотел бы сообщить важную весть.
— Что за весть?! — недовольно бросил Валентин.
— По поводу одного искомого вами объекта. Насколько мне известно, тот, кого вы ищете, сейчас находится именно в том самом форте, который вы обстреливаете…
— Откуда вам это известно?
— Не важно. Но я со стопроцентной уверенностью могу вам это подтвердить! Я лично видел его в этом форте…
— Вы уверены?!
— Говорю же, на сто процентов! Высокий, сильный, странный северянин. На вид лет тридцать, амбал такой, но по поведению молодой совсем. Руки и голова в татуировках… С ним рыжая девчонка и мужик в шляпе…
— Швед! — тут же прокричал в трубку Валентин. — Отбой! Отменить обстрел! Слышишь?! Отменить обстрел! Он нужен нам живым! Захватить мутанта! Это самая главная задача! Или хотя бы не допусти, чтобы он покинул место! Мы срочно отправляем группу захвата! Слышишь?!
Шум в динамиках усилился. Олег не был уверен, что последние слова дошли до оппонента, но был уверен в том, что ему очень круто попадёт. Нрав Валентина всем был хорошо известен. Хозяйская шавка разбираться не станет. Пулю в живот — и мучайся. Потому радист действовал быстро и решительно. Первым делом он вырубил всю связь, вынув дорогие и сложные предохранители. Затем выдернул пару плат, до которых смог добраться, сдернул провода и, покидав всё в сумку, сбежал из узла радиосвязи. У него было всего несколько минут, чтобы покинуть Афалину. Да, снаружи буран и метель, лютая стужа, но там у него были хоть какие-то шансы выжить. Доказать, что канал был действительно шифрованным и никто не должен был по идее вклиниться в разговор заместителя командира и Шведа, он не сможет. Слушать его просто не станут. Олег знал, в каком настроении пребывает Валентин. Потому тут даже и думать было нечего…
Со станции нужно валить. А куда — он подумает позднее.
***
Столица. Шесть часов после начала атаки.
Кабинет правительства Столицы.
В пентхаусе на пятидесятом этаже чудом уцелевшего небоскрёба бывшего финансово-торгового центра было шумно. Редко, очень редко главы и министры собирались здесь. Обычно совещания проходили внизу, но сегодня случилось экстраординарное событие. Утром, примерно в 11 часов местного времени, со стен и КПП пришёл странный, немыслимый доклад. Наблюдатели сообщали о приближении к стенам города невероятного количества мертвецов. Откуда они взялись — выяснить не удалось. Орда быстро заполонила все окрестности, взяв город в частичное окружение.
Событие, конечно, было важным и серьёзным, но, как оказалось на второй взгляд, не столь уж и страшным. Дойдя до стен, мертвецы упёрлись в непреодолимое препятствие и встали. Никаких мер защитники города пока не применяли.
— Что там, какие прогнозы? — оторвавшись от чтения отчётов и докладов, поднял взгляд глава города.
— Прогнозы утешительные, Пётр Васильевич, — взял слово министр обороны региона.
Павел, второй правитель города, принял от брата кипу бумаг, быстро пробежался по некоторым. Хмыкнул.
— Мы не о прогнозе погоды…
Министр смутился. Он обильно потел и даже, кажется, немного трясся. Ещё бы! Прозевать такое событие!
Оборонщик кивнул, натянуто улыбнулся.
— Да, и погода тоже благоприятная. Ночью ожидается мороз, и большая часть мертвецов, вероятнее всего, замерзнет.
— Работы весной кому-то привалит… — снова хмыкнул Павел.
Министр сглотнул. Взгляд младшего брата был недвусмысленным: весной, когда колоды мертвецов отмерзнут, убирать их придётся министру лично… И хорошо, если в помощь кого-то дадут. Оба брата сегодня были не в духе.
— Вы выяснили, откуда взялась орда?! — снова взял слово старший брат Пётр.
— Ещё нет, товарищ президент. Но мы обязательно скоро узнаем.
— Ну, плохо, товарищ министр, — сцепил руки в замок Пётр. — Очень плохо работаем! У нас, понимаете, под стенами орда мертвецов, а вы до сих пор не знаете, откуда они взялись… Ну не с неба же свалились… Я поручаю вам в кратчайшие сроки выяснить, откуда они пришли! И не надо мне говорить, что вы не знаете. Носом ройте, но выясните! Ну, это же не шутки! Ладно, за стеной хотя бы… — правитель говорил негромко, но речь его была слышна даже на другом конце длинного стола, за которым собрались все высокопоставленные личности региона. — А что, если бы внутри? Люди обеспокоены. Что вы предлагаете делать?
Оборонщик сглотнул, утер пот.
— Для начала просто выждать, — решился наконец-то он. — По нашим предположениям, мертвецы или пройдут стороной, не получив результата, или просто замерзнут. Тогда мы сможем спокойно и без ущерба ресурсам и личному составу избавиться от них. Атаковать сейчас нет смысла. Мертвецы не могут проникнуть за стену. Это просто перевод боекомплекта…
Пётр одобрительно кивнул.
— И сколько мы можем ждать?
— Запасы есть, — взял слово министр продовольствия. — Их нам должно хватить до весны без каких-либо трудностей. Потом, конечно, может сказаться, но склады забиты до отказа. Можем ждать хоть три, хоть четыре месяца.
— Столько не потребуется, — снова взял слово оборонщик. — Уверяю вас. Максимум, неделя, две… — он подумал, — ну, месяц…
— А что прикажете делать остальным? — вмешался Павел. — Насколько я знаю, в деревнях вокруг нет никакой защиты от мертвецов. У нас и рвы, и стены, и минные поля. И ресурсы… А как обстоят дела в окрестностях?
Министр обороны вздохнул.
— К сожалению, узнать мы пока не можем. Это слишком рискованно. Нужно дождаться, пока всё устаканится, и тогда разведчики отправятся по деревням.
— К тому времени там уже никого не останется! — нахмурился Пётр.
— К сожалению, повторю, отправлять разведку сейчас — слишком опасно, господин президент. Орда чересчур плотная. Нужно немного обождать…
— Сколько?
— Дайте хотя бы сутки. Сейчас даже данных нет никаких. Сами понимаете, такое событие — чрезвычайно редкое, но мы следим, изучаем. Институт науки там уже на передовой…
— Да, мои люди уже изучают этот феномен непосредственно с места события, — взял слово бывший профессор кафедры биологии. — Скоро у нас будут первые результаты.
— Хорошо, — немного подумав, кивнул Пётр. — Как только что-то станет известно и появится возможность, нужно сразу же отправить разведчиков, узнать, как обстоят дела. С Кадией связи нет?
— Нет, товарищ президент, — вздохнул специалист связи. — Глухо. Как и с другими деревнями. Наверное, фронт или вспышки на солнце. Как только связь установим, сразу сообщим!
— Хорошо! Как появится, пускай Гаврилов выступает – отправит своих людей по деревням, раз мы пока не можем. По возможности – вступает в бой, отбивая деревни. Нужно сохранить население. БК не экономить! Город потом всё возместит.
— Так точно, товарищ президент, — сел на место связист.
— Так точно, — кивнул министр обороны.
— Хорошо, тогда всем за работу, следите, мониторьте, изучайте. Доклады мне на стол каждый час! Обо всех изменениях докладывайте сразу!
Люди зашумели, поднялись со своих мест и скоро покинули помещение.
— Что думаешь? — когда братья остались одни, спросил старший младшего.
— Херня какая-то, — честно ответил Павел. — В зиму, да такая орава…
— Вот и я думаю, — пожевал губами Пётр. — Дай-ка приказ спецслужбам город прошерстить. Жопой чую, это проделки Епископа и его людей…
— Думаешь?
— Предполагаю… Кто-то же его грохнул. Кто у него там зам… Может, он на нас подумал. Говорят же, они с учёным этим долбанутым какие-то опыты на мертвецах ставят… Может, научили их чему. Орду сделать не сложно… Народу много, плодимся как кролики, но мне кажется, орда может быть лишь отвлекающим манёвром.
— Хорошо, — кивнул младший брат. — Сейчас со своими переговорю, они послушают, полазят…
— Ты это… — брат прикусил губу. — Надень-ка бронежилет на всякий случай… А ну как покушение под шумок устроят.
— Думаешь?
— Предполагаю…
— Хорошо… Тогда и охрану усилим. Ты тоже особо пока на улице не светись.
— Давай семью свою сюда тоже на всякий случай вези… Будем готовиться к худшему, но надеяться на лучшее…
***
Форпост «Кадия».
Час после начала атаки.
Вокруг стоял ад. Снаряды сыпались на головы, враг перешёл в наступление. По стене били пулемёты, но защитники форта стояли на смерть, огрызаясь из своих укрытий. Кто мог, вёл огонь через щели в бетонных плитах, кто мог — периодически выглядывал из-за края, рискуя получить пулю, но враг всё равно приближался. Чувствовался острый недостаток тяжёлого вооружения.
Дьякон в очередной раз вздрогнул, когда снаряд взорвался где-то совсем рядом. Смерти он не боялся. Наёмник давно ждал её. Знал, что она придёт в любой момент. У него не было ни дома, ни семьи, ни друзей. Сдохнет — и всё. Похоронят в лучшем случае где-то, а в худшем будет бродить по окрестностям в поисках вкусного мяса. Вот этого, кстати, он немного боялся, но надеялся, что боевые товарищи не допустят того. Потому сам, как только мог, сразу же старался доупокоить павших, если видел, что их уже не спасти или солдат убит, но есть шанс на перерождение.
Осколки свистнули над головой. Дьякон пригнулся, перезарядился и снова сунул ствол ВАЛа в щель. У него оставалось только два магазина. Боекомплект обещали поднести с минуты на минуту, но он прекрасно знал, как это бывает. То приказ не дошёл, то искали долго, то вовсе забыли. Так что он старался экономить.
Поймав в прицел лобовое стекло пикапа, слишком уж резво и нагло едущего прямо на него по прямой, Дьякон сделал два выстрела. Чертыхнулся. Верный автомат все чаще стал "газить" и плеваться в лицо маслом и пороховыми остатками. Для правши это проблемой не было, но ему, с его "не правильной" рукой такой расклад дел иногда доставлял неудобство. Однако он приловчился. ВАЛ - не пулемет, с него лупить очередями не нужно, и так, по одному-два выстрела, да если рот закрыть и не скалиться, то вполне себе терпимо. Наглазник на прицеле органы зрения защищает, ну а умыться потом - не так и сложно.
Первая пуля упала непонятно куда, но скорее всего с недолётом… Поэтому второй раз он взял чуть выше. Попал. Вряд ли убил, конечно, водителя, но «лобаш» мгновенно побелел, словно кто-то плеснул на него краской. Пуленепробиваемое, — покачал головой наёмник и снова выстрелил. Не попал. Пикап резко рванул в сторону, подпрыгнул на кочке и что было дури ударился в другую, застряв в ней бампером. ВАЛ щёлкнул ещё два раза. Банка прогорела, и звук выстрела уже глушился хуже, но в какофонии общего боя, на фоне долбящего неподалёку пулемёта, треск его автомата был явно тише окружающего фона.
Снова ухнуло. Где-то за спиной взорвалась земля. Кто-то закричал. Внизу, под стеной, велась активная работа по лечению раненых и сбору тел. Тоже важное дело.
Пулемёт внезапно затих. Дьякон кинул взгляд в сторону. Стрелок лежал, навалившись на орудие, задрав ствол вверх.
— Чёрт! — выругался наёмник и кинулся к гнезду.
Что с пулемётчиком — он ещё не знал. Убит, ранен, контужен? Может, ему ещё можно было помочь, а Дьякон был ближе всех. Да и пулемёт надо было опустить. Одна шальная пуля в ствол — и они останутся без «тяжёлого», да и кому-то нужно было занять место стрелка. Два КПВ — по одному на каждый сектор — единственное, что удерживало врага от решительных мер.
Стрелок был мёртв. Ему разворотило левую половину лица, так что вряд ли бы боец переродился. Дьякон сдернул тело, дал ему свободно скатиться по пандусу и, схватившись за ручки пулемёта, вжал спуск. Не глядя, просто куда-то в поле, он направил ствол над головой, ведя, как он думал, беспокоящий огонь по врагу. Пусть противник знает, что орудие всё ещё в строю…
КПВ бабахнул несколько раз и звякнул — кончились патроны. Дьякон выругался и скатился вниз.
— Патроны! Патроны к пулемёту! — закричал он людям под стеной.
Под стеной заворочались. Внизу отделилась фигура с ящиком в руках. Фигура выпрямилась, и Дьякон узнал в ней недавнего спутника. Северянин ловко закинул тяжеленный ящик на плечо и резво полез по лестнице наверх.
— Тебя-то сюда какими ветрами, — вскрывая коробку, зло спросил Дьякон. — Мирняк на стену!? Совсем охренели!?
— Я сам… — буркнул Нюргустан. — Дай…
Он перехватил нож у наёмника и одним сильным рывком взломал ящик.
— Тащи туда, — мотнул головой Дьякон в сторону. — Надо держать сектор… Где там эти миномёты?!
Дьякон посмотрел в небо.
— Перезаряжаются, что ли?! Долбить перестали…
Он глянул в щель.
— О! И остановились… Чё это они?!
И тут внезапно все рации, что до этого или молчали, или потрескивали, резко зашипели, и из динамиков раздался мужской, незнакомый хриплый голос.
— Слышь! Ты, в Форте… Лапы в гору и сдавайся. Отдайте нам мутанта, и, может, тогда мы сохраним кому-нибудь жизнь…
— Швед?! — в ответ послышался голос Гаврилова. — Ты чё делаешь?! Ты совсем страх потерял?! Жить надоело?!
— Чё хочу, то и делаю, — усмехнулся первый голос. — Не тебе, полковник, тут угрожать. Образец отдай и сдавайся. Тогда обещаю, обойдёмся малой кровью… Вам всё равно не устоять, и от Столицы помощи не жди. Ей тоже недолго осталось. Конец пришёл вашему Петро-Павловскому правлению… Новая власть теперь. Так что сдавайся и открывай ворота!
В рации стояла тишина. Вокруг, кто слушал, тоже все затихли. Даже выстрелы смолкли, причём с обеих сторон. Было слышно лишь то, как за стеной гудят двигатели техники да раздаются редкие перекрикивающиеся команды.
— Я жду… — напомнил о себе Швед. — А ждать я не люблю. И, чтобы ты быстрее думал, вот тебе ещё один намёк…
За стенами загудело. Раскат басовитого грома резко ударил по ушам. Если бы Дьякон верил в драконов, он бы сказал, что это он и явился на их земли, чтобы покарать жителей форта за их прегрешения, сжечь их в пламени адском. Но Дьякон был старым воином, побывавшим в разных сражениях, как после, так и до Дня «З». И этот рёв он знал слишком хорошо.
— В РАЗБЕ-Е-Е-ЕГ! — заорал он и сиганул со стены, прихватив с собой и северянина.
Падение могло оказаться летальным, но пусть уж так, ведь тут хоть какой-то шанс выжить всё же был, чем оказаться в пламени ЗРК.
Рёв стартовых двигателей донёсся со стороны моря. Никто не ожидал такого, и никто не был готов. На едва заметную у самого горизонта точку даже внимания не обратили. Потому судно на воздушной подушке легко преодолело необходимое расстояние и, войдя в зону поражения, выпустило ракету в сторону города и по дуге ушла назад.
Огненная стрела устремилась к форту. Она шла по низкой траектории, едва ли выше линии горизонта, и, потому, не сумев набрать нужной высоты, врезалась в берег. Дома содрогнулись. Часть скалы осыпалась, увлекая за собой крайние дома. Началась паника. Грохот от падения обломков, треск льда и шум морских волн заглушил всё вокруг.
— Ну что, понял?! — усмехнулся Швед, когда осела пыль от взрыва.
— Понял, — нерадостно ответил Гаврилов.
— Что ты понял?! — продолжал глумиться бандит.
— Что ты с Водяными ссучился…
— Это ещё кто с кем, — уже откровенно рассмеялся Швед. — Но раз так — час тебе даю на размышления. Потом — залп по городу… Эти ракеты вам не отразить… Выбирай. Сдать мутанта и подохнуть самому, у меня с тобой личные счёты… или весь форт за собой утащишь?
Рации щёлкнули и снова разразились хрипом — заработала выключенная на время «переговоров» глушилка.
Дьякон тяжело поднялся, потирая ушибленную спину, и пристально поглядел на трясущего после падения головой Нюргустана. Парень напрягся. Хитрый взгляд спутника было сложно прочитать.
— Капец ты, конечно, фраер, — улыбнулся наёмник разбитыми губами. — Та-а-аакой махач из-за тебя устроили!
Он хлопнул парня по плечу и поднялся.
— Ты это… Когда всё закончится, кусочком славы поделишься?! Буду девкам в трактире рассказывать, что с тобой знаком… — он подмигнул и, хромая, пошагал обратно к стене. — Пошли! У нас час на перегруппировку…
Нюргустан выдохнул. На мгновение он уловил в спутнике непонятное чувство. Сил у него не было, поэтому распознать, что это было — сомнения, ненависть или страх, — он не смог. Но то, что фон наёмника на мгновение «мигнул», он уловил чётко.
***
Час, что дали форту на размышления, постарались провести с максимальной пользой. Наконец-то установили и зарядили миномёты. С их помощью защитники надеялись если не победить, то хотя бы знатно остудить пыл непрошеных гостей. Несмотря на старинную военную мудрость, что в атаке гибнет пятеро к одному обороняющемуся, счёт пока шёл в пользу нападавших. Они если и понесли потери, то явно куда меньше, чем защитники. Формула работала в прямом бою. Но когда один противник может маневрировать, а второй ограничен границами форта, словно загнанный в ловушку зверь, миномётный огонь, даже такой неумелый, как был проявлен со стороны бандитов, наделал много дел.
Госпиталь был переполнен. Раненых оказалось больше, чем Ольга предполагала. С подобным они ещё не сталкивались, но отчего-то ей казалось, что всё будет как-то иначе.
Кроватей не хватало. Операционных столов тоже. Что уж там говорить о самих врачах. Некоторым приходилось вести операции подобно шахматному гроссмейстеру — сразу на двух, а то и на трёх местах. Пока на одном помощники вскрывали рану, на втором хирург уже что-то изучал. Открыли рану на первом — он давал приказ обрабатывать на втором и принимался за работу, сделав которую снова отдавал приказ помощникам, а сам переключался на следующего пациента.
Работы хватало всем. Даже, как бы то ни было прискорбно, молодым паренькам, на чьи плечи легла самая грязная работа. Из-за постоянного потока раненых куда-то нужно было оперативно перемещать мёртвых, что для подростков не всегда было лёгкой задачей. Но это ещё ладно. С таким можно было смириться. А вот умертвлять…
Когда хирург давал заключение, что пациент мёртв, им приходилось, переступая через страх и брезгливость, делать грязное дело. Вроде что там сложного: поднести заточенный арматурный прут к уху, сунуть его поглубже, взяться покрепче и дать тяжёлым молотком по другому концу посильнее… Но отчего-то робели все. Даже те, кто поначалу кичился и храбрился.
Передышка случилась только когда нападавшие дали им час на раздумья. Миномётный огонь прекратился, а вместе с ним и подвоз раненых. Но Ольга понимала: стоит вновь начаться обстрелу, как работы прибавится в разы.
— Извините, — вырвал её из раздумий женский голос.
Гаврилова моргнула. Перед ней стояла рыжеволосая девушка. Одна из тех, кто добровольно согласился помогать госпиталю. Она держала в руках кружку с чаем.
— Выпейте. Это успокаивающее. Вам нельзя волноваться. А вид у вас…
Ольга улыбнулась, потянулась. Поясница гудела нещадно. Живот болел, но Гаврилова всё равно старалась быть полезной.
— Спасибо, — кивнула женщина и приняла напиток.
Она бы, конечно, сейчас от чего-то более крепкого не отказалась, но сама понимала — сейчас нельзя.
Чай приятно обжёг нёбо. Потёк по пересохшему горлу.
— Вы не знаете, как мой друг?
Ольга допила чай, отставила кружку.
— Тяжёлый, — не стала лукавить она. — Ему сильно досталось, но выживет. Вы вовремя оказали ему помощь, так что дела у вашего друга пойдут на поправку…
Рыжеволосая заулыбалась.
Говорить о том, что дела у всех станут ещё хуже, если форт не выстоит, Ольга не стала. Она верила в мужа. Верила в его людей и жителей города. Сомнения, конечно, были — это неотъемлемая часть человеческой натуры, — но Гаврилова старалась отметать их и пресекать у других на корню.
Живот схватило. Ольга ойкнула. Потянуло так сильно, что едва дыхание не сбило. Рыжеволосая мгновенно пришла на помощь, придержала женщину, чтобы та не упала.
— Вам плохо?
Гаврилова простонала что-то, чего даже сама не поняла. Боль пронзила от пяток до поясницы. Стул под ней стал мокрым.
— Сюда, — позвала девчонка, и к ним тут же кинулось с десяток человек со всех сторон госпиталя.
— Ку-у-у-уда?! — зарычала Ольга, пытаясь справиться с болью. — А ну, по местам!
Помощницы бросились обратно. Лишь пара подруг, что знали жену коменданта лично, остались при ней.
— Воды отошли… — с небольшой тревогой сказала первая.
— Тебе нужно лечь и отдыхать, — подтвердила вторая.
— Потом, — отмахнулась Гаврилова, вставая с промокшего стула. — Время ещё есть…
Она сдерживала боль, как могла. Первый приступ прошёл. Осталось лишь тянущее, неприятное чувство, голова уже больше не кружилась, перед глазами тёмная пелена не стояла. А значит — она может делать свою работу дальше…
***
Снаружи тоже всё кипело.
Миномёты установили, зарядили, навели. Конечно, на глазок — буссоль только в прямой видимости позволяла вести прицельный огонь, а так, из-за стены — только навесом и по корректировке. Наблюдателей подняли к снайперам в «гнездо» замка. Их задачей было оперативно докладывать о попаданиях и корректировать направление.
На стену пригнали пополнение. Раненых наёмников сменили солдатами форта. Опыта у тех было поменьше, но главное — был огонь в глазах и желание защищать дом. При необходимости на этот фланг пообещали пригнать ещё и добровольцев, и мобилизованных. Гаврилов дал чёткий приказ — держать внешний периметр до последнего.
— В городе мы не отобьёмся! — скрипя зубами, согласился он с советниками. — Их слишком много… Потому надо стоять на стене до последнего! Сколько можете, мужики, и ещё чуть-чуть. Приказывать стоять на смерть не могу, но вы уж постарайтесь там… Будет совсем плохо — отступайте к внутреннему периметру. Сапёры там пока будут работать, чем сможем, постараемся остановить врага. Но… — он замолчал, стиснув зубы. — За внутренний периметр пускать их нельзя. Вот там стоять на смерть придётся. Наёмники… — Гаврилов поджал губы. — С них взятки гладки, мужики. Они вольные птицы. Работают за деньги. Всем им обещали немалый куш, и они точно не будут за наш дом умирать. Но вы… За вами ваши дети и родители. Вы присягу дали. Вашей задачей будет стоять не то что насмерть, а даже после неё! Падём мы — падёт форт, падут все.
— Справимся, бать, — негромко ответил кто-то из толпы, стоявшей перед комендантом.
— Отцы справились, деды… и мы тоже сможем, — поддакнул ещё кто-то.
— Остальные! — Гаврилов повысил голос, чтобы его слышали уже все. — Кто не может или по какой-то причине не хочет держать в руках оружие, должны спуститься в хранилище под замком. Это самое надёжное место! Мы выделим вам охрану. Сами потом, если мы не справимся, разберётесь, что сказать… И так! Времени мало! Готовьтесь! Кто хочет — может сходить домой, остальным — по местам! Через пятнадцать минут начинаем…
Толпа разошлась. Большая часть отправилась на свои посты. Некоторые по разрешению коменданта — домой. Кто с женой и детьми попрощаться, кто с родителями.
А в подвалы замка из жителей форта спустилось всего три человека. Восьмидесятисемилетняя баба Нюра с так некстати загрипповавшей трёхлетней внучкой, родители которой оба были заняты на обороне форта. И её восьмидесятидевятилетний дед Алексей, прихвативший с собой старенькую двустволку. Он вызвался охранять подвал. На кухонный нож, который его бабка прихватила с собой «на всякий случай», он как-то надежды не питал, потому, когда к ним присоединился десяток купцов и торгашей, проезжавших в эту злополучную пору через форт и не пожелавших умирать за чужой дом, твёрдо дал себе приказ стоять, пока бьётся сердце. А сердцу тому приказал биться до самого конца, чтобы защитить любимую внученьку.
Пятнадцать минут.
Время тянулось. На стене все замерли. Побитая, пробитая в трёх местах стена, кое-где залитая кровью, смешавшейся с бетонной крошкой, всё ещё стояла костью в горле Шведу и его шайке. Потому каждый понимал, что именно сюда придётся основной удар. Именно это укрепление будет тем переломным моментом в сражении, от которого будет зависеть судьба всех жителей форта. Или пришлые зубы об неё обломают, или стена падёт, пропустив врага.
Десять минут.
Пошёл снег. Потеплело. Повисла тишина. Если бы не горевшие где-то за спиной обломки строений, не дымящие впереди в поле подбитые броневики, то можно было сказать, что красота вокруг…
Пять минут.
Форт смолк. Словно вымер. Все приготовились. Тишина стояла такой звенящей, причём с обеих сторон, что было слышно, как с обратной стороны города топчется по снегу, порыкивая, недовольная орда.
Дьякон поёжился. Ледяной бетон здоровья явно не прибавлял. Нервы натягивались у всех. От его шороха вздрогнул лежавший рядом паренёк. Молодой, а уже солдат, защитник.
Ленивые снежинки сыпались с неба, совсем при этом не ограничивая видимости.
Вдруг. В абсолютной тишине, в такой, где кабы не зима, комара было бы слышно, раздался звонкий, отчётливый пердёж. Добротный такой, басовитый.
Толстый мужик, лежавший через два человека от Дьякона, смутился.
— Алё бл! Кто у телефона?! — раздался чей-то голос, и стена разом ухнула смехом.
Смеялись все. И сам мужик, и соседи его, и соседи соседей. Казалось бы, такое бытовое действо, но в такой напряжённой ситуации разом спустило пар с трёх десятков бойцов. И стало как-то легче, что ли… Нервы расслабились. На душе стало спокойно.
И тут ухнуло. В небе свистнуло. Но в этот раз вжиматься в стену никто не стал. Так, вздрогнули от неожиданности некоторые.
— Получайте, собаки, — оскалился Дьякон, пытаясь сперва разглядеть летящие в небе снаряды, а потом места их прилёта.
Миномётчики форта хлеб ели регулярно, и, судя по точности — не зря. Конечно, времена не те, и регулярно пускать на ветер ради учений такие дорогущие снаряды никто бы не дал, но теорию, видимо, им преподали превосходно!
Первый же залп из пяти снарядов упал точно в район холма, за которым укрывалась армия Шведа. Три из пяти при этом угодили прямо на позиции врага. Да, не видно было, куда именно и каков урон, но судя по ответному шквальному огню, который банда открыла через пару секунд, попали знатно.
Ухнуло в ответ. Защитники стены вжались в позиции. Но тут же раздался звук пусковых установок форта. На один вражеский залп город дал уже два. И готовился к третьему.
За стеной раздался взрыв. Один. Затем, через пару секунд, второй.
— Не разом работают, — отметил мысленно Дьякон.
Если сначала их обстреливали из трёх миномётов, то сейчас, кажется, работал лишь один. И тот, «плюнув» три снаряда, замолк.
Из-за холма выкатила целая армада бронетехники. Уроды где-то смогли добыть даже самые настоящие танки! Пускай не каждый из них наверняка имеет боекомплект, но танк — это тебе не БТР! Его «мухой» так легко не взять…
— Трубы! — раздалась команда, и всё снова завертелось.
Загрохотало. Грохотала земля от гусениц тяжёлых машин, грохотало небо от разрывов и даже воздух, казалось, гудел. Пули летели в обе стороны.
— Голову ниже! — улучив момент, скомандовал Дьякон северянину. — Ниже говорю!
Наёмник дёрнул губой. Мало что за собой следить нужно, чтобы чего ненужного в тушку не прилетело, так ещё теперь за подопечным присматривать… Вот чёрт его сюда принёс? Руки привычно отстегнули магазин, перевернули вверх ногами и сунули в разгрузку. Пальцы пробежались по рядам коробочек, нащупали те, что с патронами, выдернули новый, сунули на полагающееся место. Не северянин бы, так, может, и свалил бы уже по-тихому… То, что стена не устоит, было видно даже тем, кто не особо разбирался в военном деле.
Один танк вспыхнул. Его удалось остановить, но ценой сразу трёх, а то и четырёх гранатомётов. А их, аргументов против тяжёлой техники, у защитников стены — раз-два и обчёлся. Хорошо, если ещё на один залп осталось. Как только танки подойдут ближе к стене, то всё… Время, когда она падёт, пойдёт на минуты. Наверняка у кого-то из них и снаря…
Ухнуло. Стена вздрогнула. Дьякон даже додумать не успел. Где-то слева, откуда работал их пулемёт, край карниза буквально разорвало на куски. Пулемётный расчёт как ветром сдуло. Три тела изломанными куклами скатились с карниза на приступок, а тяжеленный пулемёт снесло со станины, и он медленно покатился в образовавшийся пролом. Мешки с песком и цементом раскидало на добрый десяток метров.
— Тру-у-у-у-у-у-бы! — истерично закричал кто-то. — По коробке — о-о-о-гонь!
Фш, фш, фш — ответили три реактивные струи, и в сторону танка понеслись дымные следы. Однако тот, лениво ползший вперёд, словно и не переживал вовсе. Никто не дёрнул истерически стволом орудия, никто не попытался отвернуть…
Снаряды почти дотянулись до брони, как вдруг с его поверхности в стороны посыпались всполохи искр, что-то мелькнуло, и три снаряда один за одним, почти сливаясь в единый взрыв, лопнули, не достигнув цели — сработала активная и пассивная защита. Танк только обломками осыпало и не более.
Он, словно ухмыляющийся великан, выполз из густого дыма и покатил дальше.
— По танку! — снова командовали где-то в глубине строя. — Огонь!
Дьякон нервно дёрнул щекой. Да чем тут огонь?! Ему стрелковка — как слону не то, что дробина — страйкбольный шарик! Если б хотя бы из пулемёта, то да… А так — только БК переводить. Потому он не послушался приказа и продолжил методично отстреливать автомобили и пехоту. Танк танком, но он один без поддержки у стены ничего не сделает. А если и сделает, ему тут найдётся чему ответить. Минное поле перед стеной отчего-то не работало, но новое, заложенное сапёрами за час, что им отвели на раздумье, должно было десяток таких остановить. Кстати, о десятке… Дьякон перевёл прицел. Выстрелил. Пикап дёрнулся в сторону, скакнул на кочке. ВАЛ сухо клацнул пустым затвором. Снова перезарядка. Так вот. Танки. Наёмник снова выстрелил. Ну, остановим мы один, а что с остальными делать? Дьякон перевёл дух. Кто там такой умный командует? Сейчас всё потратим на один, а остальных потом голой жопой встречать?!
Выстрел. Выстрел. Выстрел. Пикап наконец-то встал. Из-под капота повалил белый дым. Двери — водительская и пассажирская — открылись, в сторону от замершей машины бросились три человека. Дьякон перевёл прицел. Подбитая техника — это, конечно, хорошо, но в первую очередь нужно уменьшать личный состав противника! Множество войн подтверждают простую истину. Технику сделают новую за полгода. А вот людей так быстро не вырастишь и подготовишь…
Выстрел. Выстрел. Взять упреждение. Выстрел. Один есть. Водитель пикапа падает в грязь. Пуля угодила ему в грудь. Это хорошо. Сейчас пару минут полежит и встанет. И тогда у врага новые заботы появятся. Выстрел. Выстрел. Вот и второй готов… Ещё выстрел. Щёлк. Опять пусто… Дьякон выругался. Нет, надо поэкономить! Пусть подойдут ближе…
Стена вздрогнула. Сучий танк произвёл второй выстрел. И что-то подсказывало наёмнику, что он произведёт и третий, и четвёртый… Стена вспыхнула осколками справа. В голове пробежала крамольная мысль, что хвала богам, враг переключился на другой сектор, а то, что это всё им, да им прилетает?.. Мысль, конечно, постыдная, там тоже люди, но в минуты, когда смерть рядом, всякое можно не то что подумать, но и сделать… Но танк, словно почуяв что-то, дёрнул стволом и направил свой чёрный зев прямо на Дьякона. Наёмник физически ощутил, как стрелок смотрит в прицел именно на него. Волосы на спине встали дыбом, и Дьякон осознал, что вот именно сейчас смерть наконец-то доберётся до него. Са-а-а-а-амую чуточку как-то жалко себя стало, но что уж тут поделаешь. Дьякон замер. Сердце ударило в ушах и взорвалось грохотом.
Нюргустан не думал. Он лежал на холодном бетоне, не в силах помочь почти всю схватку. Топором тут не помашешь, а внутренних сил нет. Потому, когда бронированная машина разнесла укрепление, где стоял пулемёт, не думая бросился к оружию.
Огромный, тяжёлый, закопчённый, пахнущий горячим металлом, он откликнулся на прикосновение приятной вибрацией.
У Нюргустана потемнело в глазах. В одно мгновение в голове вспыхнуло так, что стало физически больно. Он вздрогнул. Глаза чуть было не лопнули от давления, из носа брызнула кровь. Сердце забилось как бешеное.
— КПВ… КПВ… — загудело в голове. — Калибр 14,5. Прицельная дальность до двух тысяч метров. Вес пятьдесят два килограмма без боекомплекта. Применяется по наземным легко- и среднебронированным, а также водным и низколетящим целям…
Тело само сделало за него всю работу. Станок пулемёта повредило, согнуло одну лапу, и он скорее больше теперь мешал, чем помогал, но отстёгивать его сейчас совсем не было времени, да и к тому же ещё не понятно, получится ли это сделать без болгарки.
Нюргустан вскинул пулемёт. В раненную ногу стрельнуло болью, но уложил ствол на край бетона и направил орудие на танк противника.
— Пятьсот метров, — глаз привычно отмерил расстояние. — Взять упреждение — совсем чуть. «Тяжёлые пули летят со скоростью до тысячи метров в секунду». Это значит, полсекунды — и пуля на месте…
Подняв стреляную гильзу, парень вставил её в углубление сбоку, дёрнул затвор на себя и резко отпустил. Затвор лязгнул, гильза звякнула по бетону.
Плечи в упоры. Пальцы на спусковые кнопки. Глаз на перекрестие, перекрестие на танк. Машина именно в этот момент медленно, словно что-то почуяв, чуть повернула башней.
Выстрел… Лента звякнула, втягиваясь. Пули, а скорее снаряды, ибо патрон калибра четырнадцать миллиметров не всякий язык повернется так назвать, с красным ободком и чёрным наконечником, перемешанные с фиолетовыми, устремились к цели. Ствол козлил, подпрыгивая, но Нюргустан этого ожидал. Поэтому прицел смотрел чуть ниже, чтобы вторая пуля, когда не успела ещё первая достичь цели, вырвалась из ствола уже с нужной траекторией. За второй — ствол покинула третья. За ней — четвёртый бронебойно-зажигательный снаряд.
Танк — грозная с виду машина? Да! Очень даже! Долгое время его появление на поле боя пробуждало ужас у противника. Несколько тонн свирепого металла с огромным дулом и вспомогательным вооружением считались ультимативным злом на поле боя. Но прогресс не стоит на месте, и на каждый «щит» всегда найдется свой «меч».
Снаряды КПВ жёлто-белыми росчерками скользнули по броне. Пунктирные линии за удар сердца достигли цели. На поверхности танка расцвели алые бутоны, в стороны посыпались искры. Машина словно не ощутила «проколов» смертоносных игл, но Нюргустан отчетливо знал, что попал. За одно мгновение он будто бы перенёсся душой и телом туда, под панцирь машины, и его сознание стегнуло несколькими вспышками отчаяния, боли и страха.
Молодой мехвод даже не успел понять, что произошло. Как будто кто по обшивке постучал. Тык-тык-тык так… Камнем, не камнем. Палкой, не палкой. Только в голове загудело и… Темнота.
Бронебойно-зажигательный наконечник стрелы пронзил ему грудь и оборвал жизнь в одно мгновение. Парень упал на рычаги. Танк ещё какое-то время шёл ровно, а потом, постепенно забирая влево, описал вираж и, проломив, растоптав могучими гусеницами полыхавший на его пути пикап, остановился, гудя холостыми ходами.
Дьякон моргнул. Оцепенение спало. Слева молотил пулемёт. Наёмник, находясь в каком-то полупьяном состоянии, плавно повернул голову. Там стоял северянин и короткими, прерывистыми очередями поливал вражескую бронетехнику из пулемёта. Чётко. Точно. Как по учебнику. Полторы секунды очередь, полторы секунды передышка. На поле боя жизнь пулемётчика ограничена тремя секундами. Именно столько требуется вражеским стрелкам, чтобы подавить огневую точку. Обычно на басовитый гул тяжёлого вооружения прилетало всё подряд. Как только пулемёт начинал бормотать свою историю смерти, его стремились заткнуть всем, чем только можно.
Дьякон попытался предупредить северянина об этом. Крикнуть, чтобы тот уходил, прятался, менял позицию, но не мог. Тело не слушалось. Общее состояние было похоже на контузию, но откуда той было взяться. Дьякон даже шальной мыслью подумал, а не заделала его такая же шальная пуля ненароком? Но вроде нет — он зачем-то посмотрел на свои руки. Крови на них не было. Такое же ощущение он испытывал там, у бункера, когда северянин тащил его к воротам. Онемение, непонимание, какая-то тупость в голове и сухость на языке.
А северянин всё продолжал и продолжал стрелять. Снаряд за снарядом, цель за целью он укладывал трассеры точно, словно те сами наводились на слабое место техники.
Циньк, — наконец-то сказала лента, рассыпавшись последним кольцом, упав на нагретый бетон.
***
— Ленту! — рыкнул северянин, обернувшись.
Его глаза светились фиолетовым пламенем, и от безумного взгляда спутника Дьякону внезапно стало не по себе.
Но наваждение прошло, и стало внезапно легко. Словно и не было ничего. Тело снова стало слушаться, мысли ускорились. Кто-то включил звук, и в голову ворвался шум боя.
— Ленту давай! Ленту! — требовал северянин, и Дьякон, сглотнув, прогоняя противную сухость на корне языка, кинулся ему помогать.
В этот момент всё и случилось.
Сзади рвануло. Сильно. Громко. Наемник стоял спиной к взрыву, но на мгновение увидел собственную тень, словно сзади кто-то щёлкнул гигантским фотоаппаратом. По спине прошёлся холодок. Ну не ядерка же?!
Он инстинктивно пригнулся, обернулся.
С соседнего сектора стены в небо поднимался тяжёлый смоляной дым, закручивающийся в гриб.
— Пробили! Пробили! — заорал кто-то. — Стену пробили! Все на правый сектор!
Дьякон замер в полудвижении. Как пробили?! Чем? Почему?! Они же… Тут же… Мысли закрутились в голове с удвоенной силой. Их сектор держал главные силы врага! Да как так-то?! Они тут танки и миномёты сдерживали, а там… Хотелось взвыть. Столько сил потрачено впустую! Ну, неужели не доглядели! Что они там, мать их, делали всё это время?! Чем, ска, стену могли пробить?! Слепошарые долбо…
Наёмник рыкнул. Начал раскручивать ленту из ящика.
— Твою мать! Уроды тупорылые!
— На правый фланг! На правый фланг! — продолжал раздавать приказы командир сектора. — Сейчас попрут!
За стеной, отделявшей сектора друг от друга, кричали и матерились. Слов было не разобрать. Орали так громко, как Дьякон никогда бы и представить не мог. Казалось, что там целая армия сошлась в рукопашной. А ведь так оно и было! И что самое, ска, противное — отсюда они ничем помочь не могли. Единственный вариант — подойти по карнизу стены к перегородке, но там места — одному человеку, а внизу наверняка всё простреливается. Вон и расчёты, что были ближе к павшему сектору, оттягиваются.
— РПК! К бою! Вы! Да! Вы! Вниз! Быстро! Закройте ворота! Готовимся к прорыву!
Трое бойцов, закинув автоматы за спину, по приставным лестницам спустились и заняли оборону за бетонными блоками. Ещё двое побежали к воротам, ведущим в соседний сектор. Они доверия не внушали. Никто не думал, что им придётся сдерживать таранные удары или, чего хуже, пару килограммов взрывчатки. Так… Дерево да пара листов жести, рассчитанных на защиту от дебошира-алкаша. Через них обычно торговцы и въезжали на эту половину внешнего кольца для торговли, сделав большую петлю.
Ворота заперли засовом. Звуки боя за ними стали утихать. К сожалению, и это понимал каждый — не из-за победы. Армия Шведа бросилась на прорыв. Сколько простоит их сектор под обстрелом с двух сторон — даже боги бы не сказали. Но приказа отступать пока не было.
— Командир?! — зарядив ленту в КПВ, позвал Дьякон капитана. — Чё делать будем? Отходим? Стоим?
Тот зло выругался.
— Муравью… приделать… — что приделать, Нюргустан не расслышал.
В стену ударились. Раздался пулемётный грохот. От ворот полетели щепки, засвистели пули.
— Огонь! — отдал приказ командир за мгновение до того, как стрелки, находившиеся внизу, сами начали стрелять.
Здесь вам не там… тут каждый отлично понимал, как вести бой, и в командах зачастую не нуждался. Потому напор с внешней стороны как-то сразу сник. Видать, не понравилось, что в эту игру можно играть в две стороны. Но прорыв сектора — это сейчас был лишь вопрос времени.
Нюргустан зарядил пулемёт, выглянул из-за края стены. Всё потеряно. Враг уже под стеной. И их много. По бетону забарабанили пули. Лупили из-под самой стены. Дьякон, дабы остудить пыл противника, сунул ствол в дыру, выпустил весь магазин. Внизу закричали громче. Раздалось пара взрывов — вероятно, кто-то пытался закинуть к ним гранату. Но куда там?! Это сперва надо метров на пятнадцать-двадцать отойти от стены, оказаться под огнём и как-то забросить снаряд на высоту, достаточную, чтобы он перелетел через край пандуса. Может, атлет какой-то бы и смог это сделать, но в идеальных условиях, а так…
— Воздух!
Раздался пронзительный крик, и шум над полем боя разрезал противный жужжащий звук. Э-э-э-этот звук Дьякон не мог спутать ни с чем. Всё. Хана! — только и успел он подумать, как справа раздался сильный взрыв.
Наёмник пригнулся, прижал ладони к ушам. Ухнуло знатно.
— Дроны! — заорали снова.
Ледяной ветерок прошёлся по всему телу. Если у врага есть дроны — это конец!
Не успев даже осознать, что делает, Дьякон вскинул ВАЛ. Набирая скорость, падая в пике, к ним неслись три крестообразных силуэта. Беспилотники самолётного типа зашли на цель, и теперь скрыться от них уже невозможно.
Дьякон вжал спуск. ВАЛ захлопал, посылая пулю за пулей в небо. Но куда там?! Чёрные на белом, без привязки по расстоянию — почти нереальная цель. Весь магазин ушёл в молоко, а дроны уже были совсем близко. Если бы не снег, если б не туман и дымка… Возможно, тогда их удалось бы разглядеть раньше. А теперь…
— Аух!
Раздалось слева, и вновь заговорил КПВ. Огненные росчерки по дуге понеслись вперёд, и все три дрона, вспыхнув огненными шарами, разлетелись на осколки.
— А-а-а-а-а! — радостно закричал кто-то.
— Еб…шь их! — поддержали ещё, и раздались слаженные выстрелы.
Дьякон ошалело оглянулся на спутника. Нюргустан, как ни в чём не бывало, снова закинул пулемёт на край стены и долбил одиночными или по два куда-то вперёд, припадая на раненную ногу, нависая на пулемёт всем телом.
— Терминатор! — пронеслось в голове. — Чертов терминатор! Херов снайпер! Долбаный колдун!
Дьякон оскалился. Мысленно ругая спутника и одновременно возвышая его, он как-то сам преисполнился гордостью.
— А хер вам! — достал он из подсумка последнюю гранату.
Выдернув чеку, он аккуратно, навесом бросил её вперёд.
— Своя! — зычно прокричал он по привычке.
Взорвалось. Свистнуло.
— Гре-е-е-ены! — сообразил наконец-то командир. — Гранаты вниз! Всё, что есть!
Бойцы завертелись, доставая гранаты, разгибая усики, и на головы врага через край стены посыпались смертоносные «РГД-шки» и «Эфки». Такого жаркого приёма никто не ожидал.
Грохнуло, затем снова, и снова. Некоторые разрывы слились в один. Справа застучал РПК. Стена дрогнула от очередного взрыва.
Дверь из соседнего сектора разлетелась в щепки, брызнула осколками на территорию второго сектора. В глубь прохода ударили в четыре ствола, не позволяя врагу проникнуть внутрь. За стеной сзади сработали миномёты. Почти сразу свистнули и разорвались снаряды. Над головой загудели пули. Закричали справа, слева. Взорвалось что-то на территории, за территорией, где-то за полем, на поле, в небе… Всё смешалось. Воздух стал чёрным от копоти, плотным от осколков и пуль. Начался ад. Стреляли все и везде. Во всех направлениях.
Дьякон крутился как уж. Куда?! То ли сюда, то ли туда… Глаза разбегались. Где тут свои? Где чужие?! В голове бедлам.
— А-а-а-а-а-а! — ринулась толпа в пролом ворот.
Ба-ба-ба-ба-м-м-мм, — развернулся Нюргустан, посылая тяжёлую очередь в чёрный зев небольшого переходного туннеля.
Кто-то из бойцов бросил в проход гранату.
Завопили люди Шведа. Коротко вскрикнул наёмник, не успевший укрыться за бетонным блоком. С грохотом и шуршанием из-за стены в пролом вылетела реактивная стрела гранатомёта, пролетела над головами и взорвалась, ударившись о стену. Ей навстречу пустили уже отсюда. Та рванула где-то за пределами обзора. Загудел двигатель тяжёлой техники, в пролом сюда полетели такие же тяжёлые пули, Нюргустан ответил им, но из-за возвышенности не смог выстрелить вдоль, потому отошёл, перезанял позицию и вновь выстрелил, добивая ленту.
С той стороны сверху полетели бутылки с зажигательной смесью. Вмиг всё вокруг перед стеной покрылось жидким пламенем. Кто-то из бойцов бросил дымовую шашку. Всё смешалось. Чёрная копоть липкого огня и зеленоватый удушливый газ. Огромные пули и пули поменьше. Гранаты круглые и вытянутые… Бой превратился в хаос, и конца ему не было. Люди Шведа во что бы то ни стало старались прорвать оборону защитников стены, а наёмникам хотелось жить. Но врага было больше.
Снаружи грянули гранатомёты. Карниз наконец-то в одном месте не выдержал и вспучился разрывом, осыпался, образовав зев, разделив группу защитников надвое. В дыру снизу полетели трассеры. Подходить к ней стало опасно. Пришлось залечь. Сволочи удачно пробили дырку так, что с небольшого бруствера, что образовался после вырытого рва, они могли стрелять вверх под большим углом, и встань кто-то из защитников в полный рост, его неминуемо настигнет пуля с одной из сторон пролома… Невидимые часы до неминуемого поражения начали отсчитывать секунды, а подмоги всё не было и приказа отступать никто не отдавал.
***
— Товарищ командир! — вбежал в подвал посыльный. — Стена… — он запыхался, попытался отдышаться. — Правый периметр пал. Стену пробили. Люди Шведа уже внутри.
— Как?! Почему?! Что со вторым!? — рявкнул тут же Гаврилов.
Весть о падении стены застала его врасплох.
— Водяные! — Вытянулся в струнку посыльный, приложив руку к виску. — Они пробили стену. То ли ракетой, то ли дроном… Противник уже на территории. Второй сектор пока держится. Там двенадцать человек.
— Наши есть?!
— Никак нет! Сплошь наёмники. Наши только на левом фланге и те отошли.
— Кто у нас там?! — перевёл Гаврилов вопрос заместителю.
— Альфонс! — тут же рапортовал Фомин. — Там его группа плюс пара заезжих.
— Численность врага? Сколько их в правом секторе?!
— Не могу знать, товарищ командир, — снова рапортовал посыльный. — Но много! Там пулемёт и что-то вроде БТР. К тому же личный состав подтягивается. За стеной активизировалась пехота. Множество лёгких пикапов.
— Твою мать! — снова рыкнул Гаврилов и ударил кулаком по столу.
Тот вздрогнул. Опрокинулась кружка с водой.
— Что прикажете?!
Посыльный ждал. Снаружи шёл бой. Гаврилов раздумывал.
— Не удержат, Петь… — вздохнул Фомин.
— И не уйти… — зло прошипел Пётр Михайлович. — Им в спину насуют…
— Машиной можно! — робко предложил посыльный.
— А самоубийцы есть? Кто поедет?
— Разрешите?! — снова вытянулся в струнку парень. — Я могу! Я умею!
— Мне тут люди нужны! — скрипнул зубами Гаврилов. — Скоро каждый боец на счету будет!
— Их там аж двенадцать!
Посыльный явно дерзил и переходил рамки дозволенного, и в другой бы день Гаврилов приказал бы зарвавшегося парнишку выпороть, но сейчас он был прав… В случае удачи им удастся вернуть хоть сколько-то человек, а в случае поражения потерять ещё одного…
Пулемёт на стене резко затих. Раздались крики, взрывы. Комендант форта буквально спиной почувствовал, как там, за внутренней стеной, в стометровой зоне сейчас начнётся самая настоящая резня в рукопашной. Он сжал кулаки.
— Ладно! Езжай. Удачи тебе, сынок. Фомин!
— Я!
— Пулемёты к бою! Прикройте отход! Хоть и отморозки, но наши отморозки!
***
— Какого хрена?! — выругался кто-то. — Где подмога!?
Дьякон бросил короткий взгляд в сторону. Их и то, что здесь происходило, должны были видеть с внешнего периметра. Вон, в резных башнях стрелки, по стенам дозорные… Всё они, собакины сыны, видят! Помогать не хотят только! Патроны экономят! На них да на минное поле надеются… Дьякон зло сплюнул, вынул последний магазин из подсумка.
— Не ныть! Стоять! Хрена кто за нами придет! Забудь! — оскалился он в страшной улыбке. — Мы и есть те, кто приходит за кем-то! Херачь их, пацаны!
Из пролома, гудя и круша горящие обломки, показалась тупая морда бронетранспортёра. Машина с треском проломилась через остатки ворот, снеся своими бортами косяки, и за ней, словно тараканы, неистово крича, повалила толпа.
Со стены им заорали в ответ. Человеческий рёв слился воедино.
— Вн-и-и-и-из! — перекрикивая всех, первым бросился к лестнице Дьякон.
Нюргустан уже спускался по соседней лестнице. Он подхватил свой топор, лежавший возле стены. Мельком бросив взгляд на раненого парнишку, над которым всё ещё хлопотала медик, северянин прихрамывая бросился на живую массу врага.
Выстрелы стихли. На таком расстоянии обе стороны боялись задеть своих. Всех охватил какой-то доисторический ужас, заставлявший бежать вперёд на врага. Кто с ножом, кто с топором, кто с мечом…
Двенадцать против сотни… — прикинул Дьякон. — Херовый расклад. Но ноги сами несли его вперёд. Там, за бетонным блоком, ближе всех на передовой, затаились двое бойцов. Они, как остриё топора, приняли на себя основной удар и не дали врагу ворваться в сектор. Теперь им же придётся умереть первыми, чего Дьякон не хотел допускать. Нужно было успеть добраться до раненых раньше, иначе их просто разорвут.
Он бежал быстрее всех. Кричал громче всех. Старался больше всех. Два совсем не знакомых ему человека. Две жизни. Может, их ещё можно спасти?! Сейчас Дьякон сам выбрал свою судьбу. Это не шальная пуля, которую не видишь, не удачно выплюнутый врагом снаряд. Это именно его путь. Секунда, две — и всё закончится. Против такой всё прибывающей толпы им точно не выстоять! Да ну и пусть! Да ну и чёрт с ним! На ходу он выхватил катану. Верный друг загудел, рассекая ветер.
— Поточить бы, — пронеслось в голове, и Дьякон усмехнулся. — Теперь уже не успеет.
— Ва-а-а-аа-а-а! — орала толпа, наступая.
— Ва-а-а-а-а! — отвечали им защитники стены, дружно перекрикивая сотню.
И тут со стен форта ударили пулемёты. Трассеры взвыли, рикошетируя от стены, захрустели переломанными костями, захлюпали влажными телами. В один миг три пулемёта изрядно проредили захватчика, но враг, гонимый страхом расстрела со стороны своих, никуда не исчез.
Из пролома по защитникам ударил пулемёт, уже не боясь задеть своих. Своих там уже почти не осталось. Достать орудие со стены не могли — мешала перегородка. С башни хлёстко трижды ударила СВД, и пулемёт затих. Всего на пару секунд. После чего по окнам замка и стене прошёлся лай стрелкового оружия. Снайперам пришлось укрыться. Ответный огонь оказался лютым и сильным. Но главная цель всё равно была достигнута.
Из ворот к защитникам, пока все были увлечены боем, завывая двигателем, прыгая на ухабах, подлетел зелёный грузовик. За рулём его сидел молодой парнишка, во все глаза таращившийся на дорогу перед собой. Ему всего в паре слов описали план минирования, и он не был уверен, что хорошо запомнил маршрут. Но у страха глаза велики…
Что-то блеснуло, что-то на земле лежало не так. Тут почва влажная, там шишка какая-то… Мозг, словно компьютер, отмечал неправильность окружающего ландшафта. Да, он старался держаться ближе к внешней стене, гоня Урал по разбитой дороге между сгоревшими торговыми лотками, но и тут инженеры форта постарались оставить неприятелю пару сюрпризов.
— Грузовик! — заметил кто-то приближающуюся машину. — Грузовик!
— Все в машину! — заорал Дьякон, на всякий случай, продублировав приказ рукой.
Бойцы кинулись к спасительному транспорту. Сам же наёмник укрылся за бетонным фундаментом разрушенного домика и короткими, по одному-два патрона, очередями попытался намекнуть противнику, что ломиться в новый накат у них нет никакого резона.
Огонь со стены внутреннего периметра переместился во внутренний двор второго сектора. Оттуда по врагу работали пулемёты и снайперы, отсюда Дьякон и ещё один боец — из автоматов. Люди Шведа, казалось, оказались в невыгодной ситуации, меж двух огней, но, тем не менее, они отвоевали у защитников форта целый сектор. Никто не сомневался — час, два, и они, накопив силы под стеной, прорвут, подобно первой, и вторую линию обороны.
Сначала погрузили раненых. Затем — убитых. Рядом с телами наёмников уложили два девичьих. Несмотря на собственное серьёзное ранение, третья санитарка до конца оказывала помощь бойцам. Свалилась она от слабости и потери крови уже, когда забралась в кузов. Перевалилась через борт как мешок и лишь тогда позволила себе отключиться. Живым места почти не осталось и никто не сетовал. Как смогли, с явным перегрузом даже для Урала, встали, сели и повисли на технике. Но и так троим пришлось идти пешком. Ими оказались Нюргустан — как самый большой и занявший бы в кузове сразу два стоячих места, Дьякон и тот самый наёмник, что прикрывал с ним отход всей группы.
Лишь эти трое оказались в состоянии передвигаться и вести бой дальше. Нюргустан чуть прихрамывал, у него снова пошла кровь из ноги. Неизвестный наёмник морщился, держа вывихнутую руку на автомате, а Дьякон так и вовсе, кроме контузий, считай, никаких ранений и не имел.
Люди Шведа больше сунуться в пролом попыток не предпринимали. Изредка со стены басовито грохотала какая-то крупная винтовка, вероятно, замечая движение и работая на опережение, но в целом можно было сказать, что над сохранённым сектором воцарилась небольшая пауза.
Добрались до стены внутреннего периметра. Перенесли тела, переместились сами. Грузовик пришлось бросить. Впопыхах инженерам забыли сказать, или те забыли, но главные ворота уже заварили. Потому людям пришлось бросить машину и спешиться. Дальше узким неудобным лазом, которым Нюргустан выносил боеприпасы ещё совсем недавно, пролезли в пункт временной дислокации. Там раненым сразу же принялись оказывать помощь, а тела мёртвых вынесли во внутренний двор.
— Ну, чё там? — подошёл к сидевшему на ящике Дьякону Гаврилов.
Наёмник не сразу понял, что обращаются к нему. Горячка боя сошла, оставив после себя неприятное чувство опустошения. Руки и ноги тряслись. Тело знобило. Все мышцы ныли. Кости гудели. В голове стоял гул.
— Да жопа там, — откинул окурок Дьякон и придавил его носком берца. — Уроды прут как черти от ладана. За стену нос не высунешь, сразу с «тяжеляка» шмаляют, но хоть миномёты больше не работают. Наверное, снаряды закончились.
Гаврилов нахмурил брови, выслушивая информацию. Наёмник рассказал обо всём без прикрас. Система, которая казалась неприступной, дала трещину. Даже не трещину — целую брешь. Хорошую такую, метров в десять шириной и в высоту не меньше…
Бой снаружи вроде начал стихать.
— Что там? — задал вопрос майор помощнику.
Тот кивнул, удалился. Старые друзья давно умеют понимать друг друга по коротким фразам.
Вернулся Фомин с неутешительными вестями.
— Черти что-то задумали. Заныкались, по стеночкам ходят в слепых зонах. Подмогу, наверное, ждут. Укрытие организуют.
— Надо что-то делать… — задумчиво прикусив губу, ещё суровее нахмурил лоб командир форта. — Надо как-то выкуривать! Стену рванут — и всё. Не устоим…
— Устоим, товарищ майор, — браво выпятил грудь Фомин. — Люди готовы стоять до последнего. Мы стянули все резервы.
— Все резервы… — опять задумчиво повторил Гаврилов. — А что если…
В этот момент над головами раздался протяжный неприятный гул мотора. Звук начал нарастать, басоветь.
— Воздух! — инстинктивно выкрикнул Дьякон, расслышав хорошо звук небесного убийцы, и так же инстинктивно упал на грязный пол, закрыв голову.
Раздался сильный взрыв. Где-то далеко, но даже сюда, в подземелье, он докатился звонким хлопком, ударившим по ушам.
На фоне грохота раздался второй звук пикирующего дрона и последовавший за ним второй взрыв. Лишь после него где-то загавкали пулемёты и раздался третий, кажется, не такой громкий, а за ним и четвёртый.
— Что там?! — мотая головой словно оглушённый, снова спросил Гаврилов.
А оказалось всё очень даже нехорошо. Два стареньких самолёта, переоборудованных в камикадзе, угодили в крыши барака и казармы. На месте взрыва начался сильнейший пожар. Полыхало знатно. Деревянные дома вспыхнули как спички. В небо поднялись два столба чёрного дыма, взметнулось пламя. Не занятых на обороне сразу же стянули к месту взрыва. Кто чем мог растаскивал мусор вокруг, локализовывал место пожара. Огнеборная бригада из десятка молодых парней быстро развернула шланги, подключила их к системе водоснабжения и начала тушить пламя… Но в небе раздался очередной набирающий силу звук пикирующего адского планера.
Грохнуло.
— Уроды! — прокричал в толпе кто-то. — Водонапорку снесли!
И, правда! Гаврилов обернулся. Водонапорная башня, стоявшая в центре форта, взорвалась осколками железа и водяными брызгами. Сотни кубометров воды хлынули вниз водопадом. Несколько человек получили травмы. Кто-то сильно вымок, что на морозе могло сказаться очень негативно. Пришлось направить к месту третьего взрыва Валькирий — все штатные расчёты медиков были заняты на пожаре.
— Сволочи! — скидывая с себя бушлат и направляясь к месту взрыва, пробиваясь через толпу, прорычал Гаврилов.
Он схватил лежавшую рядом лопату и принялся помогать расчищать деревянные обломки вокруг горящей казармы, в которой начинали раздаваться громкие щелчки — пламя добралось до хранилища личного оружия.
— Фомин!
— Я! — подскочил друг тут же. — Рассредоточь людей! Они нас специально, падлы, растягивают! Усилить внимание! Пулемётчикам и стрелкам небо контролировать! Нельзя допустить новых…
Вж-ж-ж-ж-ж-ж — перекрыл голос раскатистый звук в небе. Грохнуло. Кто-то ловко подбил приближавшийся со стороны моря очередной дрон.
— ...Нельзя, чтобы они долетели!
— Понял! — кивнул Фомин и побежал в сторону замка.
Беспилотник летел прямо в его башню… Туда, где связисты с большим трудом смогли затащить необходимое для восстановления связи оборудование и откуда вели огонь снайперы…
***
Глава 16. Часть 2. "Цена победы"
***
Окрестности форпоста.
16 часов 15 минут.
Сторона противника.
Солнце клонилось к закату. Оно выглянуло в узкую щель между тяжёлыми облаками у горизонта и почти сразу же коснулось его края. Узкая освещённая полоска на границе небосвода разукрасила поле боя и без того алыми красками.
Швед стоял, высунувшись в люк пикапа, и обозревал поле боя в бинокль. Сказать, что он был зол — вообще ничего не сказать! Он был в ярости. За первый день он уже потерял половину рабов и пару десятков своих людей. Гадский форпост оказался крепче, чем думалось.
– Видать, херово думалось… — зло прошептал себе под нос Швед, убирая бинокль.
Но заднюю давать было поздно. Нужно было давить до конца. Он возлагал большие надежды на ночь. Изначально всё так и планировалось — зайти в «собачий час», обработав спящий город миномётами и тяжёлым вооружением, когда техника подкатит ближе. Но чертовым северянам за кой-то хер потребовалось провести операцию раньше. И какой итог?! А как всегда — когда спешишь, ни черта не получается! Людей мало, они злые. Много раненых. От водяных толку оказалось чуть — ну пробили они стену… а где их хвалёная поддержка с воздуха?! Вот эти пара самолётиков? Ну, так херня поддержка! Бестолковая! Где обещанные вертолёты и десант?! Зассали, дети собаки! Где ракетный обстрел? Где фланговый зажим? Ссыкуны!
Швед ударил кулаком по крыше пикапа, уселся, зло кивнул водителю, чтобы тот ехал, и продолжил мысленно ругаться. Фронт сыпался. Они уткнулись во внутренний двор и не могли пройти дальше. По плану они должны были быстро проломить обе стены и войти в город, устроив резню, добивая тех, кого не добила артиллерия и дроны, а по итогу что?! Наёмники! Лишь на них и держалась вся атака Шведа. Как ни удивительно, но именно они сыграли ключевую роль в атаке, и им Швед был обязан удачным захватом хотя бы одного сектора. Не зря он вложился в «Псов войны», ох не зря! Да, головой зря не рискуют и рабов, не щадя, подставляют, но, черти! Выполнили приказ, и все не то что в строю, а даже не ранены. Знал бы он, как всё обернётся, не двадцать бы нанял, а две сотни! С ними бы он уже захватил чертов форт! А так… А так ждать ночи. Херовы северяне со своим приказом ещё… Мутанта взять живым! Ага! Ща! Езжайте и сами берите! — не удержал в голове мысли Швед и прошептал это вслух.
— А?! — водитель обернулся, не расслышав.
— Ехай давай, — зло буркнул Швед.
Надежда теперь была на людей внутри форта. Чертовы северяне! Все планы испортили ему! Если б не это, он бы разбил город из миномётов! И всего делов! Но, нет! Дети вшивой собаки! Живьём бери! А чё, где, кого?! Хер пойми!
Мужчина пожевал губами.
Лишь бы справились засланцы… не накосячили. Северян Швед не любил, но должен был признать — побаивался. Не смотри, что далеко! Ресурсов, как он сам убедился, на свои хотелки эти люди не жалели! И что-то подсказывало бандиту, что тот объём вооружения, что они ему предоставили для захвата власти, был не таким уж и великим по их меркам. Десяток хоть и без БК, но на ходу танков — в наше время очень сильная армия! А они ими раскидываются как фантиками. Потому задание нужно было выполнить. И дайте боги фарта, чтобы чертов мутант сидел в каких-нибудь казематах под замком и его случайно снарядом не пришибло! Швед на это, по крайней мере, очень надеялся. Так что утром, когда он снова выключит глушилки, чтобы опять отвлечь фортовцев, он будет ждать сообщения по другому каналу от «агентов». И не дай боги, они не выполнят задание — он их собственноручно на самый толстый и длинный дрын жопами насадит…
***
Пожары удалось потушить ценой неимоверных усилий. Люди устали, рук не хватало. Воды не было. Тушили, чем могли. Собрали всё, что можно было, из соседних домов, но казарму, как ни пытались, спасти не удалось. Двухэтажное бревенчатое здание, выстроенное совсем недавно, ценившееся за свой комфорт и тепло, выгорело почти дотла. Всё, что осталось от него, — фундамент да две стены первого этажа. Кое-как удалось растащить и потушить бревна, что немного, но поспособствовало тушению. Огонь стих сам собой. Более не имея топлива для горения, пламя стало угасать, но жар от углей стоял такой, что волей-неволей к нему приходили греться рабочие бригады и обыкновенные люди. Неправильно было бы сказать, что не было бы счастья, да несчастье помогло, но жители форта смогли и из катастрофы извлечь выгоду. Благо, что при воздушной атаке никто не пострадал — солдаты были задействованы на периметре, а кто оставался в помещении, успели быстро покинуть его. В голову Гаврилову даже закралась мысль, что дрон специально был направлен именно в крышу — чтобы занять и отвлечь людей от обороны стены.
Солнце село. Вот-вот должно было начать холодать. По прогнозам ночь будет довольно прохладной, с порывистым ветром со стороны моря.
Враг притих. Попытки атаковать стену внутреннего периметра отчего-то больше не предпринимались. Гаврилов сидел и размышлял над дальнейшими действиями. Он только что получил свежие отчёты от командиров, и утешительного в них было мало.
Майор потребовал пересчитать боеспособное население. Людей, способных обороняться и держать в руках оружие, осталось не так и много. Всего девятьсот двадцать шесть человек. Почти тысяча. Вроде и немало, но так прикинь… Сто человек смены на стене. Две сотни в городе. Три смены, как положено в сутки, и вот тебе девять сотен. Людям нужно отдыхать. А ведь дел много. Связисты, рабочие, патрули — все без отдыха. Скоро сутки как на ногах. План Шведа был прост. Не смогли взять штурмом — возьмут измором. Нападения дронами — яркий тому пример. Заставили распылять силы, рассредоточить внимание, сконцентрировать население. Хочешь не хочешь, а всех раненых и слабозащищённых приходится сгонять к замку. Фомин обратил на это внимание. Но выхода не было. Без электричества и отопления дома промёрзнут. Печное отопление тоже не вариант. Враг легко может по дымам из труб навестись. В городе была введена полная светомаскировка. Потушили все фонари, в домах запретили открывать окна, если внутри имелся источник освещения. Форт погрузился в полную темноту. Лишь патрулю и военным было разрешено использовать ручные или налобные фонарики - ПНВ на всех не хватило.
— Что-то надо делать, — негромко проговорил Гаврилов, отхлебнув из кружки горячий чай.
Фомин вздрогнул. Видимо, задремал.
— Что? — переспросил он.
Люди зашуршали одеждой. В подвале, оборудованном под пункт временной дислокации для быстрой корректировки действий войск (радиостанции по-прежнему всё ещё не удалось победить белый шум, и чтобы приказы доставлялись быстро и в срок, было решено разместиться именно тут) кто-то дремал, кто-то нервно чистил оружие.
— Делать, говорю, что-то надо, — проговорил громче комендант форта. — Нужно отправлять за помощью… У кого какие идеи?!
Тишина. Никто не ответил. Кто-то не задумывался над решением такого вопроса, считая, что дело их маленькое и о таком начальство думать должно. Кто-то задумывался, но внятного решения не принял.
— Посыльного в Столицу надо, — взял слово Дьякон.
В тишине подвала его голос прозвучал довольно громко. Гаврилов обернулся. Ничего нового наёмник не озвучил, но он был единственным, кто хотя бы попытался выступить, а из разговора, который наверняка теперь завяжется, можно было родить что-то ценное.
— Так, — кивнул Гаврилов. — И как?
— Нужно через орду проломиться, — снова просто, без каких-либо хитромысленных заключений продолжил Дьякон. — Грузовики есть, можно с ходу в толпу. Чё они ему сделают?
— Ага, — поддакнул кто-то.
Люди зашептались. Разговор, кажется, начинал набирать силу.
— Грузовики сразу нет, — отрезал Фомин. — У нас их всего три. Караван в Столицу ушёл за сутки до нападения. А легковые не проедут. Да и топлива у них нет, тут в основном все пешком передвигаются по городу… Топлива опять же… Всё слили на дизеля, энергия для госпиталя нужна…
— Чё ж вы так, без топлива в зиму?! — хмыкнул Дьякон.
— Так всегда… Караван как раз и пошёл за горючкой и углём. У нас всё по графику. Чётко по дням. Туда — товары. Обратно везём топливо. Смысла нет дважды гонять в такую даль.
— Как специально всё, смотри… — прищурился наёмник. — Топлива нет, машин нет, связи нет…
Гаврилов нахмурился. В преданных ему людей он верил. Сам лично всех набирал и доверял. В ближайшем окружении предателей быть у него не могло. Но это в ближайшем… Да и не обязательно именно предатель. Кто-то мог кому-то сболтнуть лишнее, хотя какое лишнее? Про ежемесячный трафик каравана не знал, если что, только самый ленивый. Те же торгаши старались подъехать к сроку, чтобы лишнее время в городе не торчать и сразу сбыть нужное. Сроки давно устоялись, любой об этом мог знать… Но да! Слишком уж много совпадений как-то… Это не только каравана касалось. Но и связи, времени года и погоды, и даже то, что с форта пришлось снять почти две бригады солдат — кто в отпуск на зиму, кто заболел, кто по другой причине — всё как будто теперь складывалось в одну картину. Так если прикинуть, ещё с десяток мелочей можно увязать в линию… Даже малюсенькая деталь в виде замерзшей вскоре зажигалки Дьякона была словно специально вплетена в историю… Всё это можно было увязать, а можно и не увязывать. Как говорится, после кипятка на воду дуешь…
— Это сейчас не важно, — наконец проговорил он. — Нужны предложения.
В тёмном углу поднялся мужчина. Статный. Крепкий. Хоть и в годах. Он одёрнул форму — сине-чёрные штаны с красными лампасами, подкрутил стоячий ус.
— Ну, так это, бать… Мы, казаки, можем…
— Ты-то куда, Дим… — вздохнул Гаврилов.
— Так а как куда… У меня шестнадцать человек под седлом. Кони шустрые, быстро до Столицы доберемся. Считай, если утром выехать, то к вечеру, да по «блудной», на месте будем… — Гаврилов задумался.
Старый казак говорил дело. «Блудная» — дорога, идущая через старые болота и лес. Она шла по прямой, срезая тракт раза эдак в два. Но прозвали её так неспроста. Трудный путь. Много тропинок, болото опять же само… Караванам там не пройти, пешком — тоже опасно, потому совсем почти той старой дорогой не пользовались. Раньше она шла через пару деревенек мелких, в три двора, а после дня «З» так и совсем почти заросла, но нет-нет да пользуются ей иногда, в основном как раз зимой, когда почва покрепче.
— Шестна-а-а-адцать, говоришь… — задумался Гаврилов.
— Так точно!
— Там же и монастырь рядом, да?! И ещё эти… как они…
— Нарва, — кивнул казак, и Старофоминск… «Лефортово»… «Семёновцы»… Весь тот околоток.
— Если сможете выбраться, заедете? Нам сейчас любая помощь пригодится. А может, у них связь есть со Столицей. Тогда и до города ехать не придётся. Если нет… — комендант форта задумался. — Если нету связи, то придётся ехать… Гонца отправим…
— Туда-сюда мотаться если будем, время потеряем, — подумав, ответил казак. — Надо сразу две группы отправлять. Одну в Столицу, вторую по деревням. Мало ли что…
— Согласен, — кивнул Гаврилов. — Собирай своих. А мы пока думать будем, как вам из форта выехать…
— Мертвецов надо в город запустить, — подал голос кто-то, и Гаврилов удивлённо обернулся.
В углу сидел тот самый здоровяк, что патроны не так давно в одиночку на стену уносил. Он, кажется, если майор правильно видел, и на самой стене потом себя проявил неплохо. Но, видать, парня контузило сильно, и он не понимает, что говорит.
— Чего? — переспросил он.
— Умертвий нужно в город пустить, — спокойно повторил Нюргустан, поднимаясь.
Чувствовал он себя отвратно, мысли плавали, но кое-как сообразить и что-то объяснить он всё же смог.
— Есть карта?
Гаврилов хлопнул глазами.
— Есть…
Нюргустан подошёл к столу, дождался, пока перед ним разложат толстый лист бумаги с умело нарисованным планом города. Парень наклонил голову к плечу, подумал, поставил палец.
— Смотри, — начал он объяснять свой план. — Откроем ворота. Мертвецы войдут… — палец проскользил по бумаге, оставляя чёрный след сажи за собой. — Здесь враг. — Северянин остановился у границы внешнего периметра. — Мертвецы войдут. Враг войдёт. И им придётся биться друг с другом… Мертвецов много. Врагу на улице будет трудно. Задавят массой. Но нужно будет помочь. Здесь и здесь, — он ткнул пальцем в две точки. — Нужны наши люди. Они будут помогать убивать врага. А здесь… — Нюргустан очертил две линии вдоль чёрного мазка. — Нужно сделать коридор. Мертвецы должны войти в город и пройти сюда.
— Хм… — Гаврилов нахмурился.
А в плане что-то было…
— Людей спрятать тут… — продолжал рассказывать Нюргустан, ткнув в замок. — Там стены большие, высокие. Мертвецы не пройдут. Места всем хватит.
— Враг моего врага — мой друг? — улыбнулся Фомин, внезапно поддержав авантюру.
— Да, — подумал и кивнул парень. — Враг врага — друг. Пусть дерутся между собой. А мы поможем.
— Мертвецов потом зачистить можно…
— Да. Почистить потом. Здесь, — палец снова ткнул в первую точку, примерно в район, где сейчас находится орда. — Их будет меньше. Они войдут к нам, и мы сможем выйти. Нужны сильные кони и люди. Отвлечём, растянем, и вы, — парень посмотрел на казака, — сможете уйти.
— Ну-у-у-у, — задумался Гаврилов.
План был чистой авантюрой, но пока никто ничего более дельного не предлагал. По воде не уйти, там шныряют Водяные. По скале тоже не подняться. Попробовали, только людей потеряли. Снайпер Шведа не дремлют. А пустить орду в город, чтобы Швед схлестнулся с ней, тратя время и боеприпасы… Вроде здравая идея. Это хорошо замедлит его продвижение, но были вопросы. Мозг полководца быстро прокрутил в голове различные сценарии.
— Но нам нужно, чтобы Швед вошёл в город почти сразу после того, как в него зайдёт орда. И нужно, чтобы мертвецы пришли именно сюда, а не встали на входе. Иначе мы точно будем отрезаны и в замке долго не продержимся…
— Верно, — кивнул Нюргустан. — Нужно заманить мертвецов. И выманить врага…
На словах всё было просто. Гаврилов задумался ещё крепче.
— Ну, к примеру, Шведа мы выманим. Как мертвецов-то сюда привести?
— Просто. Костры жечь, — пожал плечами парень. — Когда холодно, чудь к теплу тянется. Инстинкт грибницу ведёт в подвал или к костру. Мы так их на севере выманивали. Разведём костры, и мертвецы сами пойдут. Но нужно перегородить путь. Они медленные, тугодумные. Нужно закрыть им проходы в сторону. Когда они придут, враги сами начнут стрелять, и остальные подтянутся. Нужно заманить врага сюда… — Нюргустан ткнул в сторону центральной площади. — А мертвецов сюда и сюда… — он поочерёдно ткнул пальцем в две точки вокруг площади. — Рядом чтобы были. Ваши люди смогут стрелять без света? Чтобы их не было видно?
— Сможем, — кивнул Фомин. — ПБС есть, рассадим стрелков. Идея так-то неплохая…
Гаврилов думал.
— Есть ещё варианты?
В подвале стояла тишина. Идей не было. А когда идей нет, то мысли крутятся вокруг одной-единственной. И вот вроде бы план уже и не такой безумный…
— Нужны люди, — наконец-то согласился майор. — Фомин, набери стрелков и добровольцев… Только таких, кто понимает. Там опасно будет.
— Да понимаю, — вздохнул Фомин и, отдав честь, покинул подвал.
— Других предложений точно нет? — обвёл комендант тяжёлым взглядом помощников.
Все промолчали.
— Добровольцы есть?! — руки подняли трое бойцов, включая наёмника и того самого парня, кто предложил план.
Майор улыбнулся. А молодец парнишка. Верит в свою идею. Что ж, пусть верит! Может, и выгорит. Но на всякий случай нужно будет организовать оборону замка…
— Тогда собираем монатки и выходим… Нужно мирняк весь увести. Дежурные смены остаются до последнего. Час на подготовку… Сынок, — позвал Гаврилов парня, предложившего план. — Как зовут?
— Нюргустан-Чуун-Койра-Айва-оол-нумпь-Сиркэ-о’Морен, — ответил тот.
Комендант хмыкнул.
— Позывной какой?
— Товарищ майор, он не из наших, — за спутника ответил Дьякон.
Гаврилов оглядел парня, прикинул в голове и выдал первое, что пришло на ум.
— "Викингом" тогда будешь. Дам тебе людей, поведёшь свою группу. Справишься?
— Справлюсь, — спокойно пожал плечами здоровяк. - Только не Викинг... Карачун...
Гаврилов хмыкнул.
- Карачун, так Карачун. Пойдемте... - и начальник форта первым покинул укрепление.
За ним последовал Фомин и разные люди. Дьякон и Нюргустан вышли из убежища последними. Парень расправил плечи. Под небом, пусть и затянутым тёмными тучами, ему дышалось свободнее.
***
Дьякон и Нюргустан вышли на улицу. Мороз сразу облизал лица. Но после душного сырого подвала воздух показался невероятно вкусным.
— Ну и план ты придумал, — ухмыльнулся наёмник, вдыхая полной грудью.
— Хороший план, — ответил Нюргустан. — Должен сработать…
— Ты чего такой? — заметил странное состояние спутника Дьякон. — В первый раз? Бывает, по-всякому накрывает. Кто-то ест как не в себя. Кто-то после боя ржёт как конь…
Они медленно шли по тёмной улице, негромко разговаривая, и если бы не напряжение, висящее над головами, можно было бы вполне сказать, что вечер был томным. Тишина, темнота. Какое-то недвижимое спокойствие даже в воздухе.
Нюргустан медленно выдохнул.
— Силы на исходе… — признался он. — Устал.
— Понимаю, братуха, — ухмыльнулся наёмник.
Захотелось закурить. Дьякон сунул верную катану в подмышку, похлопал себя по карманам, достал из штанов зажигалку. Чиркнул. Искорка сверкнула и погасла. Чиркнул снова, и снова. Потряс, ударил и, не добившись результата, чертыхнулся.
— Спичек нет?
— Неа, — пожал плечами северянин.
— Блин…. Боец! — окликнул он проходившего мимо солдата. — Есть огонь?
— Не, — отмахнулся тот.
Следующий тоже оказался без спичек. Дьякон начинал заводиться. Неподожжённая сигарета свербела хуже желания чихнуть.
Дьякон толкнул спутника, указал на ближайшее с виду казенное строение.
— Пойдём, у дежурного стрельну…
Подошли к воротам. Дяькон передал товарищу меч - крепления ножен не выдержали издевательств и падений и треснули. Придется их позднее заменить.
— Я тут подожду, — остановился Нюргустан.
Ему хотелось подышать холодным воздухом. Он внезапно напомнил парню о доме. О Родине. Событий и вправду было столько, что если подумать — голова шла кругом. Казалось, что судьба решила отыграться на нём сразу за все годы прозябания в родном ските. Голову вновь сковало невидимым обручем. Парень тихо вздохнул, поморщился.
— Ща, — кивнул Дьякон и пошагал к приоткрытым дверям какого-то склада.
Войдя, наёмник огляделся. Темно. Лампочка под потолком еле светит. В помещении никого, хотя по идее тут должен быть дежурный… Помещение захламлено какими-то ящиками, которые кто-то должен был охранять. Дьякон выругался. Пришлось спускаться на нижний этаж по крутой лестнице через оставленную распахнутой дверь. Может охрана внизу чем-то занята?! Уже бы и бросил проклятую сигарету — ноги просто отваливались и болела спина, но что-то его дёрнуло, и в результате Дьякон оказался в нужном месте в нужное время…
Их в подвале было четверо. Но желания спросить огоньку не появилось. Можно было бы сказать, конечно, что тут творилось какое-то непотребство, так как один — старик лежал на спине, какой-то паренёк лежал под ним, обнимая старого за грудь и шею, а двое других гладили деда по рёбрам… Если бы не но… Гладили деда молодцы ногами. Что было дури… И дедок уже глаза выпучил, пытаясь схватить ртом воздух, так как нижний душил старого умело, взяв в захват. То, что тут не кино для взрослой узкой специальности для определённых меньшинств снимают, Дьякон понял мгновенно. Потому с ходу перешёл в атаку.
— Тревога! — рявкнул он на весь подвал в надежде, что его услышит Нюргустан. — К бою!
Рука сама дёрнулась к висевшему за плечом автомату. Сколько вот так героев-одиночек, кинувшихся на спасение, легло рядом со своими спасителями – не счесть. Только в кино, когда видят мёртвого постового, идут молча разбираться с неприятелями. В жизни же всё не так. Дьякон бы и рад был ещё и пол-очереди пустить, пусть даже ни в кого не попав, разорвав дистанцию, но ВАЛ… Вал, ска, автомат не зря специальный и бесшумный. Ствол хоть и прогорел и уже не такой тихий, но тут, в подвале, даже выпусти он весь магазин по стенам, вряд ли бы его кто снаружи услышал. Потому в последний момент Дьякон отскочил в сторону, не давая противнику, кинувшемуся на него, выстрелить в наёмника первым. К слову сказать, у того был в руке пистолет с глушителем. И чего они сразу деда не пристрелили, было не понятно. Зачем они его пинали, если могли тихонечко пулю в лицо пустить и… А что «и»? Дьякон рассуждать не стал. Хотели они что-то вынести или, напротив, занести, то было не его дело. Сейчас его делом было выжить.
Первый бросился на него как-то глупо. Нет бы из пистолета замочить, так нет, геройски, с кулаками. Здоровый детина. Понадеялся на свою силу. А зря. Он попытался ударить в зубы, но Дьякон отклонился и коротким хуком слева свалил нападавшего. В детстве, для него была проблемой "неправильная рука", но в такие вот моменты он радовался своей "необычности". Противник не ожидал, что ему кинут простой как три копейки удар через свою же сильную руку, и очень удивился, когда тело по инерции закрутилось, подставило скулу и в неё прилетел мощнейший удар. Удивился так сильно, что практически сразу упал. Ну, а упавшему в схватке, как известно, подняться уже не дают.
Свалив первого, Дьякон кинулся на второго, наподдав упавшему попутно носком берца куда-то в лицо. Тело под ногами дёрнулось, но никаких неудобств не высказало.
Второй противник оказался быстрым и умным. Он попытался разорвать дистанцию, но в подвале это было сделать непросто. Потому он просто выстрелил в невесть откуда взявшегося мужика два раза.
В грудь ударило. Сильно. Как копытом. Дьякон, был бы он верующим, обязательно бы воздал молитвы небесам за спасение жизни, но будучи более приземленным вместо этого мысленно похвалил создателя бронежилета, который сотворил сие чудо, и себя за то, что никогда, даже когда отдыхал, не снимал защиты.
Они схватились. Дьякон увёл руку с пистолетом вверх. Тот хлопнул ещё дважды. Он попытался выхватить нож из ножен, но враг ударил его лбом. Благо, вскользь и слабо. Наемник рукой попытался оттянуть голову противника назад, надавив на скулу, тот дёрнулся, попытался ударить коленом в пах. Дьякон отскочил, закрываясь ногой, увлекая противника за собой, попутно пытаясь того закрутить и подставить подножку. Враг оступился, споткнулся и что было силы врезался темечком в бетонную стену. Врезался гулко, звонко, как таран. Как в наставлении по армейскому рукопашному бою учили…
Дьякон резко развернулся. Оставался ещё один, третий. Тот уже поднялся с пола. Тело деда лежало без движения. Дьякон было снова попытался схватиться за автомат, но враг сократил дистанцию и сильным ударом ногой в грудь сбил его с ног. Наёмник споткнулся о тело поверженного второго, чуть было не упал, но, оттолкнувшись спиной от стены, придавая себе ускорения как рестлер на ринге, тоже сократил дистанцию, не давая врагу воспользоваться своим пистолетом.
Отбив оружие длинным круговым пинком, Дьякон хотел было кинуться на врага, чтобы повалить, но вовремя себя остановил. Это на выступлениях каких-нибудь любая твоя оплошность — это балл, очко врагу. Здесь же, в реальном бою, оплошность — это твоё личное очко врагу. С которым он будет делать всё, что захочет, если победит…
Мужчина в чёрной одежде и маске на лице ловко выхватил нож из подмышечной кобуры. Затем второй. Узкие, лёгкие, обоюдоострые стилеты тускло сверкнули в руках противника. Правильные, лёгкие, предназначенные для убийства, они словно клыки зверя предостерегали Дьякона от необдуманных поступков. Противник умелый — сразу видно. Никаких позёрских обратных хватов, нелепых поз, рыков или угроз. Он просто кинулся вперёд, напрягаясь. Враг использовал правильное оружие настоящего убийцы. Не тяжёлые монструозные тесаки, которым можно деревья рубить, совершенно бесполезные в бою, а такие, которые предназначены для быстрого поражения жизненно важных органов.
Дьякон выхватил нож. Как раз тяжёлый. Монструозный. Такой, которым можно было рубить деревья и попятился. С момента схватки прошло уже секунд десять, а с момента как он крикнул — все двадцать… Но звуков шагов ещё не было слышно. Лишь кто-то что-то глухо где-то пробурчал. Помощь шла, и Дьякону нужно было просто тянуть время.
С чем враг не был согласен. Голубые глаза в прорези маски стрельнули по помещению в поисках оружия. Противник перешёл в атаку стремительно. Два взмаха, подсечка, удар плечом, локтем. Он целил одновременно по двум этажам — в горло и грудь. И не будь Дьякон знаком с «крав-магой», может быть бы уже истекал дыркой, а то и не одной, лежа на полу. Он ушёл вправо, закручивая противника, не давая тому атаковать двумя руками, вынуждая вертеться на месте, не давая тому сблизиться или отойти слишком далеко. Да, его нож не такой быстрый и не такой лёгкий. Но он имел одно неоспоримое преимущество. Он просто был штык-ножом. Тем оружием, что по легенде одинаково могло резать хлеб, колбасу, проволоку заграждения, танки противника и материю пространство-времени, если за ним правильно ухаживать. А Дьякон за своими клинками ухаживал. Что за катаной, что за ним. Потому, когда противник «провафлил» и Дьякон нанёс удар с оттяжкой снизу вверх из хитровыкрученного прогиба, клинок легко вскрыл врагу штанину и чуть было не лишил мужского достоинства. Наемник чуть было не порадовался успешной атаке, но видимо врага этот приём настолько задел, что тот перешёл в режим униженного берсерка и сотворил что-то невероятное.
Дьякон даже не понял, как он оказался на полу, воткнувшись лбом в стену, как совсем недавно это сделал его враг. Его за что-то схватили, куда-то наклонили и пнули. И вот Дьякон лежит на полу, ловя звёздочки. Кабы не шлем, так и черепушку бы расколол, а так… Ничего, ещё потрепыхается.
Враг однако, сын собаки, на него не кинулся в надежде добить. Дьякон с сожалением отверг идею выхватить второй нож из-за сапога. Это бы сработало, если бы противник не поднял откинутый в угол пистолет.
На лестнице раздались шаги и крики. Дьякон оскалился. Жаль, конечно, не посмотрит, как защитники форта этого ниндзю на маленьких ниндзят порвут, но своё дело он сделал — задержал противника. Правда зачем? Внезапно пришла странная мысль. А зачем он вообще в это всё полез? Ну вот что это ему дало? Надо было…
Хлопок. Второй… Враг зачем-то прострелил головы своим напарникам и… начал раздеваться. Дьякон даже на мгновение усомнился, а не фильм ли тут всё-таки снимают… Но всё встало на свои места уже через мгновение.
Противник сдернул маску. Под ней — добродушное круглое, чуть полное лицо. Голубые глаза, светлые вьющиеся волосы. Этакий актёр — мечта девушек. Посмотришь на такого и в жизнь не подумаешь, что он убийца. Мужчина сделал шаг, поднял пистолет, целясь в лицо одной рукой, а второй расстегнул куртку. Под ней мелькнула чёрно-синяя форма наёмника. И тут всё встало на свои места. Чертов ублюдок сейчас просто переоденется и, убрав свидетелей, легко сойдёт за своего… Этой улыбке даже сам бы Дьякон сейчас поверил…
Вот тут-то он и ощутил сожаление. Собакин сын перехитрил его. Но… Снова сыграли свою роль детали. Мелкие такие… На плече наёмника всего на мгновение мелькнула эмблема. Серо-золотая вышивка. Не видел бы Дьякон её раньше, никогда бы и не узнал, но он её видел. И мало что видел, а имел такую же в нарукавном кармане. Всего на мгновение краешек её мелькнул в поле зрения, а он зацепился за неё и был на сто, на тысячу процентов уверен, что на нарукавной нашивке противника красуется надпись «honey badger team» с изображением мордочки забавного с виду животного…
— Стой, медоед, — прохрипел наёмник за мгновение до того, как палец нажал на спуск.
Дьякон вытянул руку в запрещающем жесте.
— У меня тебе привет от Вампира…
Глаза противника сузились, но палец на спуске замер. Шум с лестницы приближался. Кто-то тяжелым шагом спускался вниз ему на помощь. Дьякон судорожно соображал, что ему делать. Нужно было тянуть время, но не затягивать. Он коснулся клапана кармана, отлепил липучку и вытянул нашивку, отданную ему наёмником у бункера Колдуна. Показал её.
Противник сузил глаза ещё больше. Взял нашивку, молча осмотрел. Поддел ногтем край, заглянул под ткань, наверное, ища какие-то только ему известные признаки оригинальности. Шаги всё ближе. Шум всё громче. Дьякон, пока враг отвлечён, напряг тело. Теперь и умирать смысла нету. Тут две-три секунды пожить — и вполне всё обойдётся даже.
— Он здесь?
Короткая фраза. Палец на спуске напрягается сильнее. Голос у противника обычный, такой же как и лицо.
— Нет, но на этой стороне… — единственное, что успел придумать Дьякон.
Шаги уже за поворотом… Секунда, не более…
Палец резко уходит со спуска, и рука с пистолетом меняется на протянутую ладонь.
В этот момент в подвал ворвалась группа солдат во главе с Нюргустаном. Северянин бежал впереди всех, с топором в руках.
— Свои, свои! — тут же улыбнулся ему человек, только что бывший противником. — Мы их перебили, уже всё в порядке… Слишком долго вы что-то…
***
— Ну, рассказывай…
Дьякон поморщился, приложив руку к груди. После того, как горячка боя спала, пришла боль. Рёбра ныли. Конечно, бронежилет — это хорошо, и он способен защитить от проникающего выстрела, но физику он отменять не умеет, и потому удар от угодившей практически в упор, даже из пистолета пули, всегда ощутим. А тут два. Да ещё и наподдали сверху…
После того, как они выбрались из подвала, Дьякон жёстко отвёл «медоеда» в сторону и потребовал ответов.
— Кто ты и что вы там делали…
— Меня зовут «Погост», — спокойно ответил наёмник. — Мы знакомы, — он кивнул подбородком на северянина и улыбнулся.
Парень кивнул, подтверждая. Он узнал его сразу, как только увидел. Память на лица у Нюргустана была с детства отличной.
— Я тут по контракту…
— Что за контракт?
Погост ухмыльнулся правой стороной лица.
— А, ну да, ну да, — закатил глаза к небу Дьякон. — Контракт превыше всего, и его детали вы никому и никогда не распространяете.
— Да нет, почему, скажу, — снова ухмыльнулся Погост. — Нам дали задание убить главу форта, когда придёт приказ.
— О, как… — удивился Дьякон. — А в подвале вы что тогда делали? Диверсия? Или за оружием…
— Нет, нам пришёл другой приказ… Нужно найти некоего мутанта. Но где он и как выглядит, нам не сообщили. Вот мы и полезли в подвалы. Думали, что его держат там. Но раз уж задание провалилось, то может скажете, мы правильно хоть шли?
— Не, — помотал головой Дьякон. — Я ни за каких мутантов не в курсе.
— Жаль, — притворно вздохнул "Медоед" и покосился на здоровяка.
— С этим понятно, — продолжил допытывать Дьякон. — Теперь объясни почему не убил меня? Почему рассказываешь всё теперь?
— Я теперь на другой стороне, — пожал плечами Погост.
— Это как так? Ты ж «медоед»… У вас же контракт, как у быков красная тряпка, ничего кроме него не видите…
Погост закатил глаза.
— Ну что вы нас с уродами какими-то ровняете? По себе-то не суди, тоже, знаю, что из «наших»… Да, у нас это чуточку не так, как у вас. Для нас контракт — превыше всего. Всё верно! Но если ты не знал, у нас есть и некоторые условия. Мы не берём контракт друг на друга.
— А это тут причём?
— А при том! Откуда у тебя это?
Погост достал из кармана точно такую же нашивку, какую носил на своём плече.
— Вампир дал. Сказал, если нужна будет помощь, показать это…
— Во-о-от! — Погост убрал нашивку. — Помочь!.. Если бы я столкнулся с самим Вампиром, мы бы решили так: у кого контракта нет на данное дело, тот переходит на сторону того, у кого он есть. «Медоеды» всегда помогают друг другу, вне зависимости от текущих дел. Если бы Вампир оказался тут просто так, по своим делам каким-то, то он бы перешёл на мою сторону. Но так как его тут нет, а ты не "медоед" и не можешь перейти на мою сторону, я был вынужден отказаться от контракта и перейти на твою…
— Мудрёно как-то, — нахмурился Дьякон.
— Нет, — улыбнулся Погост. — Всё наоборот, очень просто.
— Тебе ж что-то будет теперь за невыполнение задания… А как же ваша хвалёная репутация? Все ж знают, что "медоеды" безбашеные и если взяли на кого контракт, то доведут дело до конца…
— Издержки производства, — пожал плечами Погост. — Мы живём по своим правилам, которые установили очень давно. На друзей мы контракты не берём. Друзья превыше всякого контракта и репутации. Нас и так осталось немного…
Дьякон одобрительно покачал головой. Друзей и вправду с годами становится всё меньше.
— Понятно… — почесал он затылок под каской. — И что… ты теперь с нами воевать будешь?
— Нет, — улыбнулся Погост, чем снова сбил с толка Дьякона.
— Ты же сказал, что на нашей стороне…
— Ага, на вашей, но только в деле. Это не означает, что я буду за вас воевать. Но мы можем заключить на это контракт…
— Ай, иди ты, — усмехнулся Дьякон. — Я ваши расценки знаю, без трусов останешься…
— Издержки производства, — развёл руками Погост и тихонечко пропел. — Нам наплевать, на то, что думают другие о нас, на гнев Богов мы просто машем рукой. Ты нынче платишь, ну так что же, мы с тобою сейчас, а завтра с нами будет кто-то другой…
— А подельничков своих ты…
Погост кивнул.
— Это было в плане. Расходный материал…
Дьякон цокнул золотым зубом.
— Как у тебя всё просто.
— Не сложнее, чем у тебя… Зачем усложнять? Жить немного остаётся.
— Да ты прям философ!
— Не! Философ у нас Дед… Его послушать, так мир вообще не стоит жизни, или жизнь мира. Это как у него настроение будет. На уши присядет так, что сам перед смертью поверишь, что ты гнида и жить недостоин…
— Ладно, — махнул рукой Дьякон. — Нам нужно по своим делам, раз ты за нас воевать не будешь.
— И вы бывайте, — кивнул Погост. — Увидимся ещё. Вишь, как мир тесен оказался. А где, кстати, спутники твои? — наёмник посмотрел на молчавшего северянина.
Нюргустан вышел из задумчивости. Тело понемногу восстанавливалось, чего нельзя было сказать о мыслях. У него было странное ощущение, которое он никак не мог распознать. Тревога, ощущение чего-то грандиозного и опасного. Чего-то, что могло изменить его судьбу. Он подходил к новой точке своего пути, где у него будет выбор, какой дорогой пойти. И время то уже было не за горами…
— Тут, — коротко ответил он.
— И девчонка?
— Да.
— Ха! Косарь мой…
— Какой косарь? — вмешался Дьякон.
— Да там мужики забились, когда они вышли, что девку они с собой тащили не просто так. А я сразу почуял, что вы вместе все… ну косарь и поставил… Не чпокнули в лесу, в канаву не выкинули, значит.
— Чпокнули? — Нюргустан нахмурился. Слово имело явно негативную окраску.
— Забей. Главное потом подтверди, если спросят. Косарь на дороге не валяется. На пожрать хватит… А то я без контракта теперь.
— А много, кстати, предложили за работу-то? — усмехнулся Дьякон.
— Лям, — кивнул Погост.
Дьякон присвистнул.
— Не на той стороне я воюю, — усмехнулся он. — Нам по сотне.
— Ну, так, — Погост пожал плечами. — Мы по мелочам не работаем… Ладно, бывайте. Мне надо из города смотаться ещё как-то…
— Ну, удачи, — усмехнулся Дьякон. — Посмотрю, как это у тебя получится.
Погост подмигнул и, ничего не сказав, насвистывая, сунув руки в карманы, словно не по оккупированному ордой мертвецов и жаждущих смерти всех, кто за его стенами, бандитами идёт, а по скверу столичного парка.
***
В назначенный час все собрались у главных ворот древнего замка. Как сотни лет назад, встречал он врага, так и сейчас словно сам готовился к бою. Стены, казалось, были напряжены. Тёмные окна с резными решётками как будто вглядывались в темноту. А шпили башен были похожи на шлемы. Земля буквально гудела под ногами от напряжения.
Гаврилов осмотрел небольшую группу добровольцев. Они ещё не знали, на что именно идут, но все были преисполнены гордостью и желанием выполнить приказ. Настоящие воины. Уставшие, раненные, но не сломленные. С твёрдым духом.
— Ребят… — голос майора хоть и не дрогнул, но стал каким-то другим. — Все вы видите наше положение. Мы собрали самых лучших и отважных. Вам предстоит непростая задача, но я уверен, что вы с ней справитесь! Враг всё ближе. Мы по-прежнему не можем связаться со столицей. Орда под воротами и никуда уходить не собирается. Запасов хватит на неделю, но нам этой недели никто не даст. — Гаврилов сделал паузу, подбирая слова, чтобы описать безумный план. — Нам нужно пустить в город и орду, и Шведа. Нужно, чтобы мертвецы схлестнулись с ним, а мы им поможем. Другого плана никто не придумал, но он реален. Если нам удастся направить мертвецов к восточным воротам, то Шведу ничего не останется, кроме как вступить с ордой в бой. А это и ресурсы, и люди. Нашей же задачей будет помочь мертвецам, а потом зачистить тех, кто останется.
Люди внимательно слушали план командира. Каким бы он ни казался безумным, здесь собрались люди, готовые на всё. Спустись сейчас с неба инопланетный корабль и отдай приказ Гаврилов на его уничтожение, они бы голыми руками кинулись на противника и одержали победу.
— Нужны три группы. Одна впустит орду и заманит её на главную площадь. Другая должна спровоцировать Шведа. Третья же будет ждать в засаде и в темноте поможет перебить неприятеля. Ещё нам нужно отправить посыльного… отряд казаков, как только орда втянется в город и станет пожиже, попытается пробиться с боем и привести подмогу. До тех пор нам нужно будет держать оборону здесь. В замке… Места мало, но мы надеемся, что мертвецы отрежут нас от Шведа.
Гаврилов замолчал. В голову запоздало пришла мысль о Водяных. Что делать с ними? Их дроны и ракеты легко могут их тут всех перебить одним залпом, но план уже был запущен, и в этой его части оставалось лишь уповать на удачу.
— Командиры: Фомин, Дьякон и Карачун разделят вас соответственно вашим навыкам. Сейчас нужно будет выложиться на полную, парни. Прям вот до самого конца. Нужно держаться до момента, пока не придёт подмога. И я думаю, нам это удастся… Мы устоим!
— Ура! — крикнул кто-то, и четыре десятка глоток поддержали, казалось бы, неуместный в данный момент клич.
Горячка боя, усталость и злоба сделали своё. Люди закричали, словно выпуская напряжение.
— Теперь делимся и готовимся. Нужно начинать… — добавил Гаврилов, когда всё стихло.
Майор ещё раз осмотрел жидкую толпу и, мысленно помолившись за каждого, когда группы начали расходиться, подошёл к северянину.
— Держи, — протянул он свёрток парню. — Нашли, но я этого не приветствую…
Нюргустан принял бумажный узелок, чуть поклонился.
— Это нужно для обряда. Чтобы всё получилось.
Гаврилов улыбнулся. Северянин корней своих не скрывал, и майор почти сразу догадался, откуда именно гость в его землях. О жизни этих народов он мало что знал, но слышал, что именно там произрастает стаб, и что местные действительно используют его в каких-то своих обрядах. Что ж. Сейчас пригодится помощь любых богов. И чем их будет больше, тем будет лучше.
***
Людей разделили так. Фомин выбрал пофамильно несколько человек — он был местным и хорошо знал солдат. Его людям предстояла задача рассесться по местам и ждать нужного часа. Им свой форт лучше других известно, потому им и выпала честь затаиться.
Наёмникам и солдатам, доставшимся Дьякону, как то и должно было быть, поставили задачу спровоцировать людей Шведа на атаку.
С Нюргустаном остались остальные — простой рабочий люд. Крепкие мужики, не солдаты, но сильные и желавшие помочь своему городу.
Группы разошлись по своим направлениям. К северянину позднее присоединились казаки. Они привели добротных, ухоженных лошадей.
— Туда идите, — указал он на тупиковый переулок между тремя домами.
Его люди уже практически закончили возводить там укрепления. Казаки завели коней и вернулись помогать. Вместе они быстро завалили промежутки между домами строительным мусором, телегами и обломками досок. Укрепления выглядели хлипкими, но, потолкав ближайший сооружённый забор, Нюргустан пришёл к выводу, что этого будет достаточно. Серьёзного натиска и обороны завалы не должны были по идее испытывать — их роль была лишь в том, чтобы ограничить обзорность и затруднить проходы орде. Но за каждым забором было решено затаить несколько человек на случай, если кто-то из мертвецов прорвётся за ограждения. Казаки отправились к лошадям. Им нужно было замотать морды, чтобы те своим фырканьем и ржанием не спровоцировали орду. Всем уже давно известно было, как кони реагируют на нежить. Они обычно издалека чувствуют мертвецов и могли заранее предупреждать о приближении умертвий. Сейчас это могло быть лишним, но и отводить слишком далеко коней было нельзя — вряд ли вся орда войдёт в город сразу. Таким образом, минус казаки, и минус люди за заборами… у Нюргустана остался лишь десяток человек. Немного, но должно было хватить.
Закончив с заграждениями, взялись за сооружение костров. Благо материала от разрушенной казармы было ещё много. Бревна, доски, щепки и всё, что могло гореть, скидали в три огромные кучи. Первую — у ворот, вторую — дальше, метрах в двадцати, и третью — на углу. Дальше орда должна была уже выйти на площадь, а оттуда до ворот внутреннего периметра с другой стороны уже рукой подать — в зоне прямой видимости. Там как раз, напротив, нужно было создать темноту, чтобы тем самым внести неразбериху. Когда люди Шведа ворвутся в форт, орда сама наведётся на крики и выстрелы.
План вроде был прост, но всё равно оказался довольно рискованным. Люди практически не были вооружены. Лишь у троих из всех имелись ружья. У остальных только ножи да топоры. Сражаться с ордой им не было нужды, не тот случай, но нужно было помочь казакам выбраться из стен форта. А для этого, чтобы не ждать до самого рассвета, было решено помочь расчистить им путь, когда основная часть мертвецов войдёт в город.
Кто-то из умных предложил взять бензопилы со строительного двора. Нюргустан кивнул, решил посмотреть их в деле, оценить мощь. Оружие оказалось грозным. Хоть и тяжёлые, но опасные, они могли оказаться отличным подспорьем. И было решено вооружить ими группу прорыва.
— У нас всё готово, как у вас тут? — пришел к Нюргустану Дьякон.
Голос его был тяжёлым, в нём было слышно волнение и напряжение.
— Мы тоже готовы, — кивнул северянин.
— Ну, давай тогда. Я в штаб, доложу и скоро начнём. Минут… — он поглядел на часы, зевнул, — тридцать. Пойдёт? Как нам синхронизироваться? Вам орду сначала запустить или разом начнём?
— Мы сейчас ворота откроем, — подумал Нюргустан и дал ответ. — Умертвия быстро пойдут. Они очень голодные. Ещё я позову их.
— Понял, ну, тогда, как ракета взлетит, так и начнём… Главное, чтобы эти уроды сагрились. Иначе ниче не выйдет.
— Что сделали? — не понял северянин.
— Ну, пошли на нас, а не засели там за стеной. Тогда что делать?
— Ничего, мы будем просто ждать. Им нужен город, они в него всё равно войдут. Но лучше чтобы в темноте. Иначе мертвецов заметят…
— Ну, да… — прикинул расклад Дьякон. — Но всё равно, если достаточное количество войдёт, им там несдобровать. Хороший план придумал, молодец!
Дьякон хлопнул приятеля по плечу.
— Ну, я пошёл тогда, удачи, братан!
— Спасибо! — слегка поклонился Нюргустан. — И тебе удачи. Берегите себя. Будьте осторожны.
— Будем!
Дьякон ушёл, и фигура его растворилась в темноте. Нюргустан медленно вздохнул.
— Ну, что, начинаем? — тихо спросил кто-то.
— Да. Зажигайте огонь… Прячьтесь.
Он обернулся к воротам. Распечатал бумажный свёрток, выкатил на ладонь три горошины и закинул их в рот. Взвесил топор в руке, перехватил его поудобнее. Горечь потекла по горлу. Воздух стал напряжённее.
Двое замерших у ворот мужчин тоже насторожились. Мертвецы за воротами взвыли, словно предчувствуя что-то. Тончайшие нити, связывавшие их, задрожали. Словно пчёлы в улье они заволновались. По ним будто бы рябь водная прошла, распространяясь от стены и дальше.
— Духи-боги, помогите, — прошептал парень, собирая внутренние силы.
Он прикрыл глаза. За спиной раздался треск факелов – люди поджигали первый костёр.
— Семья, зову тебя, — продолжал шептать Нюргустан, обращаясь к внутреннему миру.
Пробить ткань миров у него не было сил. Внутренний голос его звучал слабо, неуверенно. На такой не то, что духи, даже живые существа под ногами бы не откликнулись. Он растерял всю мощь. Всё своё умение. Он сильно изменился. Потерял тонкий душевный настрой. Нужно было собраться. В последний раз. Сейчас один он не выстоит. Тело его сильно как никогда. Но дух одинаково с ним слаб.
Мертвецы снова взвыли, когда он попытался представить перед внутренним взором карту с искорками изменённых разумов. Огоньки мигнули и тут же погасли. Сначала десяток… Потом два. Потом сотня. Слишком много. Его окружило неприятное чувство. Грудь сдавило, голова загудела. Внутри всё напряглось. Защипало в глазах.
Он попытался вновь отпустить свой разум, связать его с живой, уже ревущей на все голоса волной. То, что их всех связывало, то, что давало силы и ему, не хотело откликаться. Оно было рядом, он чувствовал, но оно было ему не подвластно. Он попытался вновь всколыхнуть черноту внутри себя. Но страх не давал ему сделать это. В последний момент, когда тьма уже готова была ответить на его зов, парень словно отступил на шаг назад.
— Духи-боги, — снова позвал Нюргустан. — Придите-помогите. Не отдайте эти души, сохраните, светом озарите, отвагой наделите, удачей одарите… Мы идём в бой и нам нужна поддержка. Семья! Услышь мой зов. Защити моих людей. Дай им силу. Дай им неуязвимость. Отведи беду.
В голове загудело ещё сильнее. Вены вспухли. Тело налилось тяжестью.
— Семья! Приди! Я взываю к роду. Я — последний. Я нуждаюсь в поддержке. Не оставь меня в беде, не отдай искушению… Во имя солнца и луны, во имя тундры и снега. Зима и дочь твоя метель… Сир-иччите! Бай-байанай! Защитите. Бухар Додар – отступи! Дай нам ещё время. Боги грома! Боги света. Дайте сил!..
В груди словно пламя разгорелось. Медальон задрожал, уколол… И тут невиданная сила прокатилась по над землёй. Воздух дрогнул. Мир словно раздался вширь.
У славян и жетелй севера были свои «берсерки» - рыкари, да волкодлаки. И ни один скандинавский берсерк не мог сравниться по силе со славянским рыкарем, это живое воплощение гнева. А гнев – самое сильное чувство. Обряд создания Рыкаря Нюргустан прошел еще в детстве. И потому, все что ему сейчас было нужно - пробудить в себе гнев и злость. Берсерк — это вызываемое сознательно боевое неистовство, как необыкновенное явление человеческой силы духа, в древнегерманском и древнескандинавском обществе воин, посвятивший себя богу Одину. Горят Рыкари ярко, но живут не долго.
Люди, стоявшие рядом с, ощутили нечто неописуемое. И открылись врата иного мира. И ступили из него духи-защитники. И встали они за плечи каждого воина. Нюргустан видел всё своим внутренним взором.
— Сирке! — прошептал он, ощущая, как горячие слёзы подступают к горлу. — Морен!..
Сирке, всё такой же озорной, молодой, полный сил, лукаво подмигнул другу.
— Здравствуй, брат, — подошёл он ближе, поклонившись.
— Ты звал, и мы пришли! — улыбнулась прекрасная Морен.
— Сынок, сынок, — укоризненно поглядела на сына Айва.
— Ты действительно стал воином, — похвалил Айгул.
Духи проходили мимо, едва касаясь его. Нити энергии буквально звенели, весенней капелью отзываясь во всём теле. Душа раскрылась. Дух воспрянул. Встал с колена в полный рост. Тело напряглось. Мышцы натянулись. Одежда угрожающе захрустела. Вены на шее вздулись.
— Открывай, — распахнув глаза, истекая потом словно в летний полдень, хрипло потребовал Нюргустан.
Зашуршали засовы. Скрипнули петли, и двери распахнулись. Мертвецы с гортанным криком ринулись вперёд. Люди бросились в укрытия. Нюргустан же, напротив, вскинув топор, бросился на орду. Ему нужно было связать их разум, заставить следовать за ним.
Взмах топора. Чёрная вонючая жижа расплёскивается по грязному снегу. Второй удар. Третий. Мертвецы, сходят с ума, обезумев от жажды.
Нюргустан отскочил в сторону, зашипел от пронзившей ногу боли, снова ударил. Теперь он будет ранить. Убивать нельзя. Нужно заставить мертвецов обезуметь ещё больше.
— Зажига-а-а-а-ай!
В глубине улицы вспыхнул огонёк, постепенно набирая силу. Костёр затрещал, привлекая внимание. Нюргустан бросился по улице. Мертвецы поковыляли за ним. Кто-то упал в грязь, его тут же затоптали сотни ног. Улицы форта наполнились леденящими душу воплями. Живая река хлынула за стены, оглашая криком окрестности.
В небо на другой стороне города взлетела ракета. Через секунду раздалась тяжёлая басовитая песня пулемёта. К нему тут же подключились стрекот автоматов и разрывы гранат. Шум усиливался. Там завязывался бой. Секунда, две — и из-за стены уже доносится настоящая какофония. Крики, выстрелы, взрывы. Небо слегка окрасилось в оранжевый. Что-то загорелось, к облакам потянулась чёрная струйка дыма.
— Давай, давай, — подбадривал дух Напака.
— Веселье в самом разгаре! — заливисто кричал голос Сирке где-то над головой.
— Будь осторожен! Бей, круши! — подбадривала Морен.
Духи рванули в стороны. Так, как Нюргустан и просил. Сирке улетел на запад, опустился и встал бок о бок с Дьяконом. Морен без колебания устремилась на юг. Проникла сквозь толстые стены и опустилась невидимой тенью за плечами Весенны.
Девушка вздрогнула. По спине словно ледяной сосулькой провели. Опасной. Острой. Но ощущение тут же сменилось на благостное. Словно кто-то невидимый шепнул в ухо, что с друзьями всё будет хорошо…
Дьякон сражался как зверь. Автомат опустел. Боекомплекта, который удалось пополнить, вновь не хватило. В ход пошли гранаты. Все, что были. Он швырял их направо и налево, создавая панику. Рядом с ним были верные бойцы. Вдесятером они устроили такой хаос в рядах людей Шведа, что те действительно подумали, что силы форта перешли в наступление.
Из-за стены подкатил БТР. Пулемёт замолотил по стремительным теням, но ни одна пуля не задела наёмника. Словно кто-то говорил, когда безопасно и можно переместиться, а когда нужно залечь за мгновение прежде, чем смертельный осколок или пуля свистели над головой.
Орда хлынула в город. Заграждения дрогнули. Замёрзшие, голодные и гонимые чем-то неведомым, мертвецы рванули по улицам форта так, что можно было усомниться в том, что они давно мертвы. Те, кто помнил великие распродажи давно минувших дней, дней до страшного события, когда мертвые стали вставать из могил, могли бы сравнить сейчас и словить ностальгическую вспышку воспоминаний.
Нюргустан не ожидал такого напора. Чудь кинулась разом. Вся. Она как грязевой поток меж двух камней текла, неумолимо накатываясь на город. Заборы захрустели. Сотни тел разом ввалились в узкую улочку, но план сработал. Те, что были впереди, с гортанными криками, на перегонки, словно обезумевшие люди, боровшиеся за свою жизнь, устремились ко второму костру. Люди, укрывшиеся за показавшимися теперь такими ненадёжными укреплениями, дрогнули. Кто-то бросился в темноту. Но кто-то дал решительный отпор нежити. Били топорами. Толкали пиками. Бросались даже камнями.
— Заводи-и-и-и! — прокричал Нюргустан в темноту.
Он развернулся в прыжке. Нельзя было отпускать мертвецов от себя слишком далеко. Он потянулся к их разумам, попытался накинуть невидимые поводки. На кого-то удалось, на кого-то нет. Не важно! Он бросал мысленные арканы, тянул и тут же обрывал связь, чтобы повторить всё с начала.
Взвыли бензопилы. Мертвецы взвыли ещё сильнее. Наводясь на звук и кровь сородичей, они кинулись вперёд в три раза быстрее. Эту реку уже было не остановить. Если бы орда ворвалась в город вчера, наверняка бы форт пал… Не будь это всё спланировано, на жителях города можно было бы поставить жирный крест. Но план постепенно воплощался в жизнь.
У самых ворот, в закутке, откинулись деревянные пандусы. Авангард мертвецов к тому времени уже ринулся к третьему костру. Втекающая в ворота масса стала жиже.
Бензопилы завизжали практически одновременно. Хруст цепей по костям перекрыл общий гвалт. В стороны полетела кровь, ошмётки одежды, кости, разорванные части тел и органы. Запахло как на старой скотобойне.
Кони заржали, встали на дыбы. Раздался тяжёлый дробный галоп, и свистнули первые шашки. Казаки плотным строем выскочили из темноты на образовавшийся пятачок. Лошади топтали мертвецов копытами, вставая на дыбы, наездники махали шашками налево и направо. Мужики с бензопилами в прямом смысле прорубали им путь.
Головной конь направился к воротам. Его наездник погнал рысака, плотно прижавшись к животине. Следом, не отступая, прижавшись боками слева и справа, за вожаками устремились остальные и, растолкав мощными грудными клетками, казаки вырвались за пределы форта.
За воротами сразу же взяли влево — в сторону моря. Там мертвецов было поменьше, и потому конникам удалось вырваться из окружения, не потеряв ни одного бойца. Отряду с бензопилами повезло гораздо меньше. Четверых из десяти подрали, ещё двоих разорвали. Но задача была выполнена. Умирая, никто из них не пожалел о содеянном. Эта смертоубийственная попытка могла дать надежду на жизнь другим. А ради такого и умирать — не грех.
— Вперёд! Вперёд! — гнал Денис свою маленькую армию прочь от ворот форта. — Давай, Чура, жми…
Конь фыркнул, припустил. Мертвецы отскакивали от его мощной груди, падая под копыта спешащих за командиром братьев. Между ними, с округлившимися от страха глазёнками, вцепившийся в гриву самого скоростного жеребца форта ехал совсем юный парнишка. Почтальон. Именно ему было поручено довести до Столицы важнейшее в судьбе почти тысячи человек донесение. Самый лёгкий, на самом быстром скакуне… Шансов добраться до города у них было больше всех. И потому парнишку защищали, рвясь вперёд.
Справа заржал конь. Раздался звук падения. Мертвецам удалось сбить кого-то или конь в темноте угодил копытом в яму… Но результат себя ждать не заставил. Сбитого казака попытались подхватить следующие за ним, но мертвецы быстро насели и на спасателей.
— Вперёд! — проревел Денис, оглянувшись.
Кони вздыбились, ударили копытами, пытаясь спасти упавшего, но было уже поздно. Один мертвец вцепился мужчине в запястье, второй спутал ноги. Казак поднял шашку к небу и закрутился как волчок, распинывая подступающих и подползающих к нему мертвецов.
— Вперёд, братья! — прокричал он, и его голос потонул в навалившихся телах.
Они погребли его. Заскользили, выискивая слабые места в плотной кожаной одежде. Казак захрипел, но до последнего махал шашкой, а когда ту выбили — колол ножом наугад.
Ещё двух потеряли через пару сотен метров. И ещё одного через несколько секунд. Отряд редел, но на место павшего товарища тут же приходили другие, закрывая молодого почтальона собственными телами, и наконец-то после нескольких минут, растянувшихся в вечность, им удалось вырваться из плотного кольца окружения, оставив живое ворчащее море и стены родимого форта у себя за спиной.
— Нужно ехать, — осмотрев поле, через которое они пробились, давая коням отдохнуть, потребовал Денис.
Он поморщился, прижал ногу к боку верного скакуна. Он потерял сапог, и кому-то из тварей удалось укусить его. Но у него ещё было время. Пусть немного, но было.
Конники успокоили лошадей и поскакали дальше в щадящем ритме, уезжая прочь от разгоравшегося в форте пламени боя.
***
Окрестности форпоста «Кадия». Деревня староверов "Семеново".
Сутки после нападения.
На небольшой площади перед часовней, несмотря на ранний час и понедельник, было людно. Сергей уже посадил голос, пытаясь донести до староверов простую истину. Конь под ним уже тоже устал и начал постоянно перебирать копытами. Казалось, что даже до коняги дошло, а до этих хоть и седых, и вроде умных с виду старцев всё ещё нет.
— Да я же говорю вам! — едва сдерживая злобу, в очередной раз толдычил казак. — Помочь форту надо! Иначе всем вам тут конец придёт!
— То ещё неведомо! — потрясая деревянной палкой и насупив кудрявые белые брови, противопоставил приехавшему староста. — Не знаем мы, как лучше будет! Что нам хорошего ваши правители сделали? — народ вокруг заволновался, загудел. — Налогами обложили! Жить, как предки завет оставили, не дают!
— Да-а-а!
— Да-а-а!
Люди зашумели громче.
— Да поймите вы! — что было сил попытался закричать Сергей, но закашлялся, схватив ледяного воздуха. — При Шведе хуже будет! Он же бандит! Как есть! Ещё больше налоги выставит, ограбит!
— Не ведомо то! — стукнул палкой по асфальту старик, отрезая разговор. — Не должны мы вмешиваться! На всё воля богов! Как написано на судьбе, так тому и быть!
Сергей сплюнул.
— Так значит… — прищурил он глаза. — Как землю просить, так вы первые. Как уголь вам везти, так по заниженной цене. Как мясо и шкуры продавать едите, так вас почему-то первыми должны принять… Как выплаты какие, так вы все законы знаете, а как помочь Родине… Так в кусты?!
Старик нахмурился.
— Ты Родиной-то не стращай! Не стращай! Моей Родины уж нет давно! Такие вот развалили!
— Я развалил?! — зло выкрикнул Сергей и полез с коня. — Я, ска, развалил?!
Казак схватил старика за грудки, встряхнул. Народ ахнул от того, с каким напором он это сделал. Злоба застила глаза.
— Я, бл… развалил Родину твою?! — прошипел он в лицо испуганному старику. — Я за тебя стоял! Дети мои там в форте стоят! Чтобы ты, тварина, тут жил спокойно! Жена моя с утра до ночи в полях пропадает, чтоб вам, скотам, сюда свеженькое привозили!
Старик испуганно попятился. Сергей отпустил старца, беря себя в руки. Тот шлёпнулся на задницу.
Казак зло сжал кулаки, оглядел толпу.
— Забились тут как крысы! Отцы ваши и деды в могилах сейчас ворочаются, — он взобрался на коня. — За Родину тут мне предъявляешь…
Сергей смачно харкнул и, повернув скакуна, повёл его прямо через толпу. С Семёновцами всё было понятно. Не стоит ждать от них поддержки…
***
То же время, иное место.
— Совет держать надо… — раскатистым, глубоким басом, который под сводами церкви казался ещё более проникновенным.
Алексей пожевал губами. Монахи Преображенского монастыря, несмотря на их рясы, были бы серьёзным подспорьем в сражении. Монастырь сейчас насчитывал под своими сводами почти пять сотен человек. И не все они носили рясы. Даже если бы половина из них согласилась помочь, да ещё кто-то из других деревень пришёл… Вместе бы они размотали и орду, и Шведа. Раскатали бы их в блин так, что по окрестным лесам волки бы ещё не одну зиму были сыты… Но монастырские, закономерно следуя своим обетам и заветам, в мирские войны вступать не хотели. Алексей это отлично понимал, потому давил на то, чтобы собрать, как у них тут это называется, вече или что там — собрание… Чтобы самому донести основную мысль до тех умов, кто ещё не пропитался всей этой благостью и божественностью. В такое время и в такой ситуации даже десять человек могли бы им помочь.
— Нету времени, — покачал головой казак. — Каждая минута, отче, на счету! Форт стоит на смерть. Пока мы тут с вами беседы беседуем, там люди гибнут. А за что?! Вряд ли Швед ваше золото тут пощадит. Это же бандиты. Все иконы поломают, колокола и те снимут! Ну не хотите вы воевать лично, дайте нам людей. Не позволяют вам заветы Божьи убивать, так ведь нечесть истребить хотя бы помогите. Мёртвые должны в земле лежать! А не по полям шастать… — Настоятель монастыря кинул злой взгляд на Алексея. Но казаку было уже плевать, как и насколько подло он давит на больные точки святош. — Что Библия говорит по этому поводу?! Исчадья ада настоящие ж! Вы же так твердите в своих проповедях?! Ну, так вот! Встаньте на защиту света и Бога! Докажите, что вы на их стороне. Вам такая честь выпала! А что если это судьба и испытание вам дали?! На верность вашу…
Настоятель сжал кулак, а кулак тот, сказать надо, был размером с полголовы Алексея. Здоровенный бородатый мужик был явно недоволен тем, как казак ведёт переговоры, но не мог проявить слабость и нагрубить гостю при своих людях.
Казак встал, громко скрипнув стулом по мраморному полу.
— Ну что ж, — оглядел он присутствовавших монахов. — Видать, придётся нам самим вашу работу выполнять. Спасибо, что выслушали и в беде не оставили…
Алексей слегка поклонился и, больше не оборачиваясь, вышел из главного зала монастыря.
***
Почти то же время.
Бывшая колония-поселение.
— Братан, у нас как бы свои дела…
Собрание руководства «Лефортовских» больше походило на сходку. Разномастная толпа, сплошь из себя строящая крутых… Как бы Вадим ни ненавидел подобный контингент, но ему приходилось держать себя в руках и вести переговоры.
— Шведу мы не интересны, — сложив руки на таком толстенном пузе, что казалось, оно от этого жеста вот-вот лопнет, взял слово другой представитель бывшей колонии. — На отшибе, — потеребил он большими пальцами. — Ресурсов нет, да к тому же с такими мы говорить умеем…
— Крысы, — подумал про себя Вадим, прищурив глаза.
— Ресурсов нет, — негромко, задумчиво проговорил он.
Препирательства шли уже почти час, и казаку это всё порядком надоело. На большое удивление во всех деревнях и точках интереса, в которых они побывали, разговор складывался к одному: война не наша, оно нам не надо… Проявлялась неприятная правда о людях, которые все эти годы кормились за стенами форта и Столицы. При этом, надо сказать, кормились сыто и исправно. Может, конечно, это только Вадиму так "повезло", а другим членам разделившегося отряда – куда больше, но казаки не привыкли отступать, и потому везде, где успел побывать Вадим, он старался отыскать соратников. Здесь вон тоже двое как-то глаза в пол потупили. Видно, имеют иное мнение, чем главарь, но сказать боятся.
— Что ж… — чуя, что разговор никуда не идёт, хлопнул по столу Вадим и поднялся. — Я вас понял…
Он поправил шапку и шашку на ремне. Вместе с ним поднялись его товарищи.
— Ладно, так значит, тому и быть… — он сделал несколько шагов и внезапно остановился, обернувшись. — Вопрос кстати, у вас мыла много?
Главарь, начальником, директором или градоуправителем у Вадима язык не поворачивался его назвать, нахмурился.
— Есть немного, а что?
— Да вот думаю… Доставайте наверное тогда пока… Делите. Что жёнам, что дочкам своим… Сами-то наверное так перетерпите, когда Швед со своей бандой голодных и злых мужиков заявится… ресурсов у тебя да, нет… Но девки ваши своей красотой на весь регион знамениты… Раздай по кусочку, чтоб не так больно было…
— Ска… — прошипел, поднимаясь, главарь, но Вадим не стал дожидаться реакции.
Он бы тоже мог материться, кричать и стучать кулаком по столу. Мог бы, если бы на то у него было время. Здесь ловить было нечего. Нужно было отправляться дальше. В Нарву, в Выселки… Что там ещё дальше по дороге? Может там хотя бы десяток-другой мужиков соберут, а не этих… он дёрнул щекой. Ссыкунов.
***
Столица.
Сутки после нападения.
Конференц-зал вновь гудел. Начальники и командиры обсуждали дальнейшие действия, делились данными и просто болтали. Павел хмуро оглядел присутствующих.
— Сброд, — негромко проговорил он.
Пётр согласно кивнул. Лишь несколько командиров выказывали на лицах хоть какое-то беспокойство. Остальные, как только стало ясно, что непосредственной угрозы городу нет, кроме как затяжной блокады ордой мертвецов, как-то сразу расслабились.
Пётр встал. Толпа мгновенно затихла.
— Докладывайте, — низким, тяжёлым голосом попросил он, и люди подобрались.
Пётр умел просить так, что никакого приказа было не нужно. В кабинете тотчас же повисла напряжённая задумчивость.
Первым взял слово начальник разведки.
— Докладываю, — встал он. — Орда мертвецов по предварительным данным насчитывает до десяти тысяч особей. К сожалению, они успешно пережили сегодняшнюю ночь. Едва ли пять процентов от общей массы выказывают признаки оледенения. Смею предположить, что блокада затянется сроком до недели.
— Неделя? — нахмурился Пётр.
— Да, — угрюмо ответил командир разведки.
Слово взял научный отдел.
— Мы прикинули, — повертел в руках бумаги благостного вида старичок. — Это связано с невероятной плотностью орды. Внутри как в коконе сохраняется тепло. И потому они замерзают не так быстро. Жидкостей в организме мертвецов, как известно, намного меньше, чем в обычном живом человеке, и то, что им заменяет кровь, замерзает не так быстро… Внутренние органы конечно повреждены... — старик развёл руками, — но что им до того. Неделя — это как минимум… Впереди оттепель, возможно блокада затянется на две или даже три, до прихода крещенских морозов…
— Что у нас с провизией и запасом угля? — выслушав короткие доклады, поинтересовался младший брат Петра — Павел.
— Запасы имеются. — Взял слово дрожащим голосом начальник тыла. — Не так много, как мы думали, но на три недели хватит. Соляра и дизель, которые в Кадию отправлялись, не успели уйти, мы задействуем и эти запасы.
— А форт?! — тут же перебил начальника Пётр. — Связь есть?
Связист вздохнул, отрицательно покачал головой.
— Глухо. Странно, даже как-то… Но иногда так бывает, — поспешил утешить начавшего хмуриться правителя за слова подчинённого старший связист. — Расстояние большое, морозы, техника сбоит. Я думаю, мы в ближайшее время сможем выйти на них через других. Мы разослали радиосообщение по обозникам, кто двигался в направлении форта, также на помощь пришли несколько наёмников… С соседями… — старший связист поджал губы. — Пока не связывались. Е-е-е-если дадите прика-а-а-а-з, можем через ни-и-и-их…
— Нет! — Отрезал Павел. — Своими силами…
Вдруг дверь в зал распахнулась. В помещение вбежал запыхавшийся парнишка.
— Там… — указал он на окно. — Там… Люди…
Пётр с Павлом переглянулись.
— Что? Где?
— За воротами… Меня со стены к вам отправили сообщить…
— А почему не по телефону?! — нахмурился Павел.
— Потом, — остановил младшего брата Пётр. — Что за люди? Что случилось?
— Не знаю… — парнишка вроде бы отдышался, но внятнее говорить не стал. — Мне сказали срочно сообщить. За вами послали.
— Почему не по связи? — напрягся и начальник безопасности. — Что там у вас? — бросил он в рацию тут же.
Однако ответом ему был лишь «белый шум».
— Везде так… — прокомментировал парнишка. — Телефоны тоже отрубило.
Все посмотрели на начальника связи и его подчинённого.
— Не могу знать, — побелел тот. — Сейчас всё проверим!
— Уж поспешите! — рявкнул Пётр и широким шагом направился к двери. — Куда там? Какая стена?!
Внутри у него всё при появлении посыльного напряглось. Как будто звякнула какая-то невидимая струна. Всё внутри старшего из правителей напряглось и насторожилось.
***
Конь гнал во весь галоп. Лёшка держался, боясь свалиться. Но рёв двигателей приближался. Ещё чуть-чуть — и его догонят. Раздался выстрел. Пуля просвистела совсем близко. Мальчик прижался к коню.
— Давай, милый, давай, родной, — прокричал он.
Страх сковал, не давая расслабиться.
Они подкараулили его уже в самом конце пути, когда стены Столицы уже были видны. Если б Лёшка знал о засаде, если бы только мог подумать, тогда бы он, конечно, не вёл себя так беспечно. Он бы поехал через небольшую лесопосадку. А так… Увидев цель, он погнал коня прямо по полю и теперь за это поплатился. Орду он заметил тоже слишком поздно. Небольшой взгорок закрывал обзор, а когда скакун поднялся на холм, было уже поздно. Орда не как вокруг форта, но и не такая, какую можно было проигнорировать. Мертвецы плотной стеной окружили город и ворота в него.
Сзади бандиты на багги, впереди орда. Между ними — он… Надежда оставалась на защитников Столицы. Его должны были заметить и что-то предпринять!
Сзади грохнул ещё один выстрел. Конь дёрнулся, но, хрипя, продолжил бег. Лёшка огляделся. По задней правой ноге скакуна побежала кровь. Конь зафырчал. Начал сбавлять ход, но не остановился.
— Давай, милый, давай, — попросил Лёшка.
Конь хрипел, мчался вперёд, но с каждым шагом было ощутимо, как он замедляется. Сперва захромал, стараясь скакать обеими задними ногами в единый ритм, затем коня как-то стало заносить.
До орды совсем недалеко. Добраться, дойти хотя бы до мертвецов, авось там что-то переменится. Может, они остановят погоню, замедлят. А Лёшка… А что Лёшка. Лёшка быстрый и проворный! Он сможет добраться до стены. Других укрытий больше вокруг не было.
Он замахал свободной рукой, второй удерживая поводья. Далеко, утром ранее, но его должны увидеть! Должен же там быть кто-то, наблюдать за мертвецами!
— Э-э-э-э-эй! — закричал мальчик.
Снова грохнуло. Конь дёрнулся, заржал, встал на дыбы и упал… Лёшка ударился о землю, перекатился через голову, плечо, встал на ноги и снова упал, прокатившись кубарем, отбив плечо, изодрав лицо. В левой ладони что-то хрустнуло. Боль пронзила тело, из глаз через мгновение брызнули слёзы.
Двигатели за спиной взвыли. Стали слышны окрики. Мальчик встал. Измазанный грязью, он обернулся. Бандиты приближались. Лёшка посмотрел в другую сторону. Мертвецы, что поближе, начали медленно оборачиваться. Их привлек шум.
Конь дёрнул копытом, качнулся, попытался подняться. В боку у него зияли уже две отметины от пуль. Он заржал, качнулся вновь, и вновь. Смог перевернуться, встал на передние ноги, подтянул задние и упрямо пошёл вперёд, прямо в толпу мертвецов, которые уже начали встречное движение.
Лёшка поджал раненую руку к груди и двинулся за конём.
Конь вздыбился, заржав и что было мочи ударил копытами в подступающих бывших людей. Мертвецы загудели, заурчали, отступили. Лёшка упал на колени и пополз, прижимаясь к земле как можно ниже в надежде, что мертвецы не заметят его маленькое тельце.
Конь шёл, мотая головой, распихивая мертвецов, которые уже сомкнулись за их спинами. Шаг, шаг. Конь фырчит, из пасти его течёт кровавая слюна. Ещё шаг. И вот силы покинули скакуна. Он из последних сил ударил ближайшего мертвеца и упал. Лёшка, извиваясь как змея, подполз к телу коня поближе. Сзади раздалась автоматная очередь. Мертвецы загудели сильнее.
Парнишка, прикрывая голову, улёгся между копыт верного скакуна. Мертвецы на копошащегося под ногами мальца пока не обращали внимания, и Лёшка надеялся, что его так и не заметят… Но надеждам сбыться не было суждено…
Один из мертвецов опустил свой тупой взгляд и, словно оценивая скулящего на земле пацана в качестве пищи, медленно опустился на колени и разинул слюнявый рот.
Над головой загрохотало. Стреляли, кажется, со всех сторон. Люди, что гнались за ним, что-то закричали. Лёшка пытался оттолкнуть мертвеца, вытянув руки, но к первому уже присоединился второй, третий… И вот небо над Лёшкой померкло, скрытое уродливыми рожами бывших людей. Лёшка закричал в последней слабой попытке. Стало обидно. Он не дошёл совсем чуть-чуть! Ответственность, что легла ему на плечи, навалилась тяжёлым грузом. Гнилые зубы впились ему в запястье. Лёшка взвыл, попытался выдернуть руку, но цепкие пальцы крепко держали его за локоть.
Мальчик брыкнулся. Угодил кому-то в голову. Нет! Не тому его учили! Злоба застила глаза. Сраные сто метров! — подумал он. Я не дошёл каких-то сто метров! Лёшка снова брыкнулся, с ещё большей силой. Дёрнул рукой что было мочи. Мотнул головой, бодаясь словно ретивый бык.
Ему удалось перевернуться на живот, подтянуть колени к груди. Кто-то вцепился ему в плечо, едва не прокусив сонную артерию. Его дёрнули за руку. Мальчик закричал от боли. Захрустели жилы и кости. Лёшка выхватил нож. Ударил наугад. Ещё раз и ещё. Снова. Он колол и рубил и, не разбирая дороги, шёл вперёд, продираясь сквозь надежду на чувство направления. Он выгрызал каждый метр. С каждым мгновением приближаясь к заветным стенам, пока силы не оставили мальчишку.
Лёшка упал. Лицо залило кровью. Сил больше не было. Всё тело в многочисленных укусах. Он захрипел, пытаясь проползти ещё хоть чуточку. Ему. Нужно. Донести. Сообщение. Ему нужно сказать… Важное. Важное — твердил он сам себе, чтобы не забыть. Смерть близка. Он это чувствовал, но продолжал молиться, чтобы она чуть-чуть подождала. Он доползёт. Он передаст… И тогда… Тогда пусть она его забирает. Но ещё чуточку… Совсем…
Раздался взрыв. Пламя накрыло небо, заслонив его красно-чёрными всполохами. По земле прошла горячая взрывная волна. Мертвецов и Лёшку кинуло в сторону. Он оказался сверху. В голове загудело. Мальчик на миг потерял связь с реальностью.
Чьи-то руки подхватили его. Подняли. Он уже слабо понимал, что происходит вокруг. Мир вдруг снова стал светлым и ярким. В глаза ударило выглянувшее сквозь серые зимние облака солнце.
- Держись, пацан! - раздался чей-то голос.
***
Его внесли на двор. Израненного, окровавленного, но ещё живого. Левая рука в плече была практически оторвана. Торчали белесые кости. Можно было разглядеть плечевой сустав. Шея и лицо испачканы в крови, руки и ноги прокушены во множестве мест.
Пётр первым встретил его.
— Ты кто?! — спросил он у мальчишки.
Тот смотрел в небо ярко-голубыми глазами. Губы парня дрогнули. Он, кажется, что-то понял.
— Я… из… Кадии… — едва прошептал Лёшка.
В голове у него всё плыло. Хотелось сказать всё и сразу, одним словом. Он чувствовал, как силы покидают его. Слёзы подступили к горлу. Он дошел! Зараза! Он всё-таки дошёл! Он никого не предал! Он смог! Он сумел! Вот только проклятые губы не хотят шевелиться… Горло не хочет извлекать те звуки, что он хотел.
— Что, почему?
Вокруг все затихли.
— Что с Кадией?!
— Швед, — прошептал парнишка. — Напал. Их много. Два дня в бою…
— Что?
Пётр не поверил собственным ушам. Павел тоже нахмурился.
— Швед? Напал на Кадию?!
— Да…
Голос парнишки слабел.
— Ор… Орда… Его рук…
— Сука, — выругался кто-то из командиров.
— Как напал, когда? Что с фортом? Форт пал?!
— Ка… — мальчик собрал последние силы в кулак.
Смерть уже пришла за ним и протянула свою руку, чтобы принять душу воина в Вальхаллу.
— Нет. Кадия… Стоит…
И Лёшка умер. Он просто замер, закрыв глаза, вложив в последние слова все свои силы. И смерть стала ему не страшна. Он сделал всё, что должен был. Он успел. Он сообщил. И теперь, возможно, его близкие и родные будут жить…
— Сука! — выругался Пётр, вставая с колен.
— Швед! Тварь!
— Погоди, — осадил брата Павел. — Надо разобраться, может парнишка что напутал?!
— Напутал?! — взревел медведем Пётр. — Кто тут ещё считает, что он что-то напутал?!
Люди вокруг притихли. Никто не посмел ничего сказать. Да и не собирался. Отчего-то все до единого поверили этому мальчонке, героически павшему, чтобы донести до них эту весть.
— Пе-е-еть, — видя наполненные злобой глаза брата, аккуратно позвал Павел. — Надо подумать!.. Если это так, надо подготовиться…
— Поднимай "Камчатку"… — тихо, но с такой силой в голосе внезапно сказал Пётр, что даже Павлу перечить брату не захотелось.
— Петь… Но…
Он всё же попытался объяснить, как только с брата спало оцепенение.
— Двадцать лет на запасном… Я не уверен, что он взлетит… Да и команду надо… ты же его один не поднимешь.
Павел вновь опустился на колени перед телом мальчишки. Вынул из кобуры пистолет.
— Покойся с миром, — прошептал он и, приложив руку к своей голове, отдал честь безымянному герою и аккуратно выстрелил мальчику в висок, дабы тот не переродился.
— Кто из летунов в городе?! — глухо поинтересовался Пётр, убирая пистолет обратно в кобуру. — Похороните парня с почестями. И найдите мне второго пилота и команду. Поднимайте морпехов и готовьте технику. Загрузите КАБы… Все, что есть!
— Пе-е-е-е-ть, — попытался остановить брата от необдуманного поступка Павел. — Если сейчас поднять «Камчатку», потом мы останемся без оружия…
— Потом не будет! — зло обернулся старший брат. — Одно дело мертвецов тут пересидеть, другое, когда за нас с тобой, Паш, там люди гибнут. Кадия бой ведёт, а мы тут сидим! Всех поднять, я сказал! Слышали?!
Люди вокруг закивали.
— Быстро!
В мгновение ока на площади остались лишь рядовые бойцы, занимавшиеся обороной города. Командиров как корова языком слизала. А через несколько секунд в городе ожили громкоговорители…
***
Старый аэропорт такого ажиотажа не видел уже давно. Помимо обыкновенной дежурной смены и службы охраны здесь обычно никого не было. Тайну седьмого ангара охраняли почище информации о том, откуда началось заражение и кто был нулевым пациентом.
Большую часть времени за запертые двери не входил никто, кроме десяти разрешённых лично правителями лиц. И никто не знал, действительно ли за воротами стальной коробки размером с футбольное поле стоит самый настоящий, действующий и готовый к вылету бомбардировщик, или всё это мистификация, призванная напугать потенциальных врагов. Но сегодня здесь было людно.
Дежурная смена расчищала полосу, растаскивая специально высаженные давным-давно деревья и кусты для придания аэропорту вида заброшенного. Техники и инженеры демонтировали фальшстены. Тут и там сновали военные, проверяли и укладывали снаряжение, съезжались бронетранспортёры, грузовики и заправщики. Людей, обитавших в окрестных домах, настоятельно попросили покинуть жилища «во избежание». Если в Столице были шпионы, они вполне могли совершить какую-нибудь диверсию в момент, когда старый транспортник "Ил-76", прилетевший на этот аэродром с целью дозаправки в тот самый день, когда всё началось, выкатят из своего укрытия, в котором он провёл без малого почти восемнадцать лет.
Крылья самолёта, заботливо подпёртые специальными колоннами, освободили от опор. Установили снятые на годы шасси, подключили аккумуляторы. Распечатали топливную систему и подготовили самолёт к заправке. Грузовики уже стояли у погрузочного трапа. В них покоились ФАБы и КАБы, которые до поры до времени под видом обычного груза хранились в специальных схронах. Солдаты, упакованные в броню, вооружённые до зубов и при парашютах, ожидали команды на погрузку. Несколько БТР укомплектовали системой сброса. Война обещала быть серьёзной.
О силе противника никто из правителей достоверно ничего не знал. Разведка выехала из города всего час назад и сейчас, объехав Столицу по большой дуге, должна была выходить уже на оперативный простор. Ещё два-три часа — и они окажутся в окрестностях форта. И если информация о нападении на форт подтвердится, Ил-76 с бортовым номером «КАМ-4-TK-A» должен будет покинуть ВПП и устремить нос к цели.
Пётр стоял, с тоской посматривая на взлетку. Брат был прав. Своими действиями он немного поспешил, отдав приказ вывести самолёт, не дождавшись результатов разведки. Всё это могло оказаться фикцией и провокацией с целью уничтожить их главный козырь прямо тут, на взлётно-посадочной полосе, а потом, удостоверившись в том, что Столица лишилась своей главной сдерживающей силы, напасть на город. Пётр был уверен — охрана, выставленная в три кольца, не пропустит ни одной мухи. Но он не был уверен, что никто из охраны не является лазутчиком. Но было уже поздно. Самолёт стоял на полосе. Выкативший его из ангара смешной приземистый безкабинный погрузчик отцепился и, фырча мощным двигателем, покатил обратно в ангар.
Со стороны города к ним приближался автобус. За ним несколько гражданских автомобилей. Судя по времени, Пётр взглянул на часы, это была его команда. Ибо не хватало только их. Пётр сам поведёт самолёт в бой — именно он и привёз его сюда почти два десятка лет назад. Но чтобы поднять эту махину в воздух, ему нужны техники, бортинженеры, наводчики, и, главное, пилоты. Помимо них ещё куча народа, которая будет осуществлять наводку и бомбардировку, а также следить за ходом десантирования. Почти все из тех, кто прибыл тогда этим бортом, уже погибли или слишком далеко. Потому набор осуществлялся из гражданских.
Из автобуса вышли толстый мужичок в таких же толстых диоптрических очках, молодой лысый паренёк, два крепких мужчины и черноволосая женщина. За ними последовала разномастная толпа специалистов.
— Рад приветствовать, — кивнул людям стоявший ближе к ним младший брат Петра. — Вам уже обрисовали задачу?
Женщина подошла, протянула руку для рукопожатия.
— Да, мне сообщили, — подтвердила она. — Вы, я так понимаю, за командира, — женщина поздоровалась. — А кто второй пилот?! Или мы с вами вдвоём будем?
— Второй вот, — Пётр указал подбородком на подъехавший вслед за автобусом джип.
Из него вразвалочку, морщась от солнечного света, вывалился крепкого вида мужик. Одной ноги у него не было, ее заменял протез. Мужик был помятого вида, судя по всему, даже с жуткого похмелья.
— Я! — синхронно, увидев друг друга, проговорили мужчина и женщина.
— С ним?
— С ней?
— Ни за что!
Мужик развернулся было и полез обратно в джип, но здоровый охранник перегородил ему путь.
— Нет времени припираться! — громким окриком остановил Пётр зарождающийся спор. — Столица в опасности. Нужно поднять самолёт и отбить атаку на Кадию. Свои вопросы вы решите потом. Сейчас нужно действовать и срочно!
— Да я с этим алкашом ни в жизнь! — сжала кулаки женщина.
— Кто алкаш?! — набычился мужик. — Слышь, выпендрежница. Без году неделя в небе и уже строишь из себя аса!
— Да я с пелёнок в самолёте!
— Ага, знаю я твои пелёнки…
— Кончайте! — рявкнул Павел. — Вас сюда не за этим вызвали!
— Кроме вас некому, — кивнул Пётр. — В городе "летунов" больше нет. Если бы я мог, я бы, конечно, обошёлся без этого… Я в курсе ваших дел. Вражду на потом отложите. Сейчас надо действовать!
— Вражду!? — загудел мужик. — Да эта зараза… меня и всю команду подставила!
— Сам виноват! — набычилась и женщина. — Нехрен было лезть не в своё дело! Сидел бы дома и бухал дальше, чё полез?! Тебя кто просил?!
— Стерва, — сощурил глаза Горыныч и, ещё сильнее сжимая кулаки, недобро двинулся на Лилию.
Женщина, не давая слабины, выхватила из ножен на поясе острый узкий кинжал и тоже двинулась вперёд. Она была раза в два легче противника, но, несмотря на это, сдаваться не собиралась.
— Тихо вам! — рявкнул Пётр, встав между двумя враждующими пилотами. — Вы что, плохо слышали?! Форт атакован! Потом выясните свои дела. Или я вас сейчас обоих выкину, и в город вы оба больше ни ногой!.. Не попадете. то есть, - смутился правитель, невольно глянув на протез пилота.
— Права не имеете! — буркнул Горыныч. — Я тут по официальной лицензии!
— Я тебе сейчас твою лицензию знаешь, куда засуну?! — заступился за старшего брата младший. — Ты думаешь, нам сложно подействовать на твоё руководство?! Вмиг из гильдии вылетишь!
Горыныч скрипнул зубами. Несмотря на то, что летуны считались вольными торговцами и чуть ли не богами для многих поселений и городов, Столица имела в их делах главное и прямое участие. Большая часть флота обслуживалась именно тут. Почти все детали для воздушных судов производились тут, и глава гильдии воздухоплавателей точно не захочет ссориться с Петром и его братом из-за какого-то там, пусть одного из самых отважных и лучших, но всё-таки рядового воздухоплавателя гильдии.
— Быстро в кабину! — нарушил затянувшееся молчание Пётр. — У нас нет времени! С минуты на минуту придёт доклад от разведки, а у нас не у шубы рукав! Нужно начать предполётную подготовку и, в случае подтверждения, поднять борт как можно быстрее.
— Есть, — фыркнул Горыныч, подавив злобу.
Лиля убрала нож, кивнула.
— Ну и командочка, — покачал головой Пётр. — Не перерезали бы друг друга, пока летят.
— Не должны, — ухмыльнулся Павел. — Вон как смотрят. У обоих глаза как у детишек на игрушку. Эти двое — самые лучшие.
— Потом пусть хоть в дёсна целуются, хоть режут друг друга, — кивнул старший брат. — Но нам надо поднять «Камчатку» в небо.
— Ты уверен?
— Уверен, — вздохнул Пётр.
Он и сам скучал по небу. Он и сам искал повода ещё раз подняться на борт самолёта, подняться под облака и хоть ненадолго почувствовать то приятное чувство, когда тебя сперва слегка прижимает к креслу, а потом в груди всё резко ухает вниз. Закладывает уши, и многотонный кусок металла, взмывает высоко в небо. Мир давно не видел белого росчерка высотной авиации. Мир стал забывать о небе…
***
Кадия пылала в огне войны и пожаров. Люди Шведа схлестнулись с ордой, огребли по самое не балуй и отступили обратно. Орда буквально втоптала в грязь людей, кинувшихся было на разграбление форта. Основные силы Швед, конечно, поберёг и успел отвести, но теперь перед ним, как и перед жителями форта, стоял другой вопрос. А что делать дальше?
Кадианцам не выйти за стены замка, врагу не войти. Орде… А орде что… Стоит себе. Ждёт.
Отряды Дьякона и Нюргустана оказались в гуще событий. Им не досталось места ни за стенами замка, ни в укрытиях засадных групп. С трудом пробившись и запершись в какой-то харчевне, по виду больше походившей на столовую, в которой до всего прочего ещё и товарами общего пользования торговали, они зализывали раны. Ни один боец отряда северянина не пострадал. Духи справно отвели от них беду. А вот у Дьякона осталось едва ли меньше половины. А из оставшейся половины ещё одна половина была ранена.
— Хреново, брат, — выглянув в щелку и дав длинную очередь на остаток магазина, заключил Дьякон, укрывшись за подоконником.
В ответ в здание полетел град пуль. Разбилось последнее окно, со стен посыпалась труха из прострелянных овощей. Запахло кислой капустой.
— Надо что-то делать, — перезарядившись, подтвердил ещё кто-то.
— Сможешь нас отсюда вывести?
Нюргустан устало поднял взгляд. Он себя на ноги поднять не мог после всех этих событий, не то чтобы отряд вывести! Внутренних сил не было. Мох перестал действовать, и теперь его накрыл сильнейший откат. Такой, какой он ещё не ощущал. Тело ломило, каждая мышца болела так, словно их кто-то выкручивает как мокрую тряпку.
— Нет, — тяжело покачал он гудящей головой. — Сил нет…
Во рту стояла такая сухость, что казалось, языком можно нёбо порезать.
— Иду-у-у-ут! — раздался крик, и тут же помещение заполнил грохот автомата.
Било по ушам нещадно, но выбора не было. Или терпеть, или в тушке пара новых дырок появится. Если не сдерживать врага, он быстро их отсюда выкурит, подойдя на бросок гранаты. Надежда была на орду. Мертвецы ломились во внутренний двор, обезумевшие от грохота и запаха крови. Люди Шведа успели закрыть за собой ворота и теперь оказались между молотом и наковальней. Только молот тот ненадёжен — может в любой момент передумать молотить, а наковальня вся изранена и того и гляди — треснет.
— Приём! Приём! — зашипела вдруг рация одного бойца.
— О! Связь! — радостно воскликнул Дьякон.
Эфир тут же разразился голосами и помехами. Видимо, или связистам форта удалось победить глушилку Шведа, или у него там какие-то проблемы… Как бы то ни было, связь восстановилась. На сколько — никто не знал.
— Приём! Это Дьякон! Наша группа в магазине зажата. Швед во дворе, снаружи орда. Есть кто рядом? Повторяю. Мы в магазине, — он выглянул в окно, — к западу от водонапорной башни. Нужна помощь. Есть кто рядом?!
— Это Чех, — пробился чей-то голос через шум. — Мы рядом, видим вас. Попробуем помочь. Ворота можем вскрыть. Вы там как, надёжно сидите?! К вам толпа ломится.
— Надёжно, — ответил Дьякон. — Было бы отлично! Их мертвяки тогда прижмут… Выручайте, братцы. Сами-то как?
— Ща. Готовься. Пять сек. Шмальнём из РПГ…
Прошло чуть больше пяти обещанных секунд, но результат был таким, что подождать можно было и десять, и пятнадцать. Ворота взорвались осколками от двух разрывов. Во внутренний двор хлынула орда. Люди Шведа развернулись в надежде встретить мертвецов штыковым огнём, но люди Дьякона из магазина ударили им в спины.
— Чех, спасибо! — поблагодарил Дьякон неизвестного стрелка.
— Держитесь там! — ответил голос. — Эти уроды БТРы гонят. Ща пойдет вторая волна!
Этого ещё не хватало! Дьякон сжал зубы. Хрен бы с ним, если бы так перестреливались. На их стороне время. Но вот БТР — это совсем другое дело! Мертвецам они не по зубам, не по когтям и не по другим частям тел. Стальные машины надёжны. А у защитников форта уже почти не осталось боекомплекта. Нужно было отступать к замку. Но как?! Улицы простреливаются с обеих сторон. Да, связь вроде бы появилась, но это же не сотовый телефон! Если связь с этой стороны есть, то и с той — тоже. К тому же ещё мертвецы! Когда они вошли в город, то концентрация бывших людей на один квадратный метр выросла кратно. Дьякон как-то не представлял, сколько их там, за стеной. Да, видел мельком, но за всей этой кутерьмой как-то из головы вылетело. А теперь…
Двор быстро наполнился шумом сотен искажённых неведомой болезнью глоток. Урчание, стоны, всхлипы… Всё это давило на психику не меньше, чем пальба над головой. Где-то в городе что-то оглушительно взорвалось. Потом снова. В небо вспухли прыщами огненные шары. Стрекот автоматов усилился.
— Мочи! Слева!
— Мы под обстрелом!
— Нужна эвакуация!
Рация разразилась всеми голосами: как целыми, так и обрывками фраз. Судя по всему, Швед пошёл в атаку тяжёлой техникой. И если в ближайшее время что-то не предпринять… Форт падёт.
— Отступаем к замку! — успел прийти последний приказ по рации, и связь снова «легла».
— Что делать, командир?! — боец с перемотанной рукой с надеждой посмотрел на наёмника.
— Ты слышал. Уходить надо, — принял он логичное решение. — Тут мы долго не просидим.
Грохот боя приближался. Уже было слышно металлическое лязганье гусениц и рёв двигателей. Кажется, один или два БТР двигались уже по их улице и вскоре, вот-вот, стальные машины поравняются с их магазином.
Надежда была лишь на неизвестного «Чеха». Вдруг у него там ещё пара РПГ завалялась?! Тогда «коробочки» быстро поймут, что сунулись не в тот район. Но время шло, а «трубы» так и не работали.
— Собираемся, — когда БТР-ы подкатили совсем близко, наконец-то скомандовал Дьякон.
То, что броневики проедут мимо, оставив их без внимания, он не верил. Наверняка со стороны противника был кто-то умный и также передавал свои позиции. Пришлось держать в уме то, что водители, а главное, стрелки бронетранспортёров в курсе, что в этом магазине засел большой отряд защитников форта.
Загрохотал пулемёт. Благо, пока куда-то в другую сторону. В какую — Дьякон догадывался слишком уж хорошо… Он понадеялся, что Чех не глупый малый, кем бы он ни был, и уже покинул свою позицию, ибо БТР методично лупил куда-то именно туда.
Собрались быстро. Голому-то что? Только подпоясаться. Особо собирать было нечего. Лишь раненым помогли подняться да здоровенному северянину, который выглядел очень плохо.
Уходить решили чёрным ходом. Мертвецы кинулись на грохот пулемётов, и потому с обратной стороны магазина их было не так много.
Вышли. Открыли огонь. Нежить посыпалась на грязный снег пачками. Мертвецы попытались перегородить беглецам путь, но слаженный залп из десятка автоматов быстро расчистил дорогу.
— Вперё-ё-ё-ёд! — прокричал Дьякон, закидывая ВАЛ за спину и выхватывая нож.
Патроны кончились. В этой атаке они расстреляли последний БК, и теперь им можно было уповать лишь на судьбу.
Отряд, перейдя на "холодянк", двинулся к ближайшему забору. Уйти с глаз подальше, сменить позицию, укрыться и передохнуть… Вот первостепенные задачи. Дальше уже как-нибудь сориентируются.
Но уйти им не дали. Группа вышла прямо на людей Шведа. По ним сразу же открыли огонь. Кто успел — упал в грязь. Кто не успел — тоже, но уже без дыхания.
— Уроды! — завопили с другой стороны улицы. — Сдохните!
Судя по всему, пулемёт врага или заклинило, или у него так удачно закончился БК. Дьякон вскочил на ноги. Нужно было что-то делать. Стрелок через секунду-две найдёт на них другой аргумент, и тогда в открытом поле им не уцелеть.
Две секунды, кто не знал, это иногда бывает очень много. Время оно относительно. Например, тому, с какой стороны двери туалета вы находитесь… Если «внутри», то «минутка» кажется бежит слишком уж быстро. А если снаружи и организм «подпирает», то «минутка», может тянуться вечность.
Схватить северянина за плечи и, надрывая спину, вскинуть его — полсекунды. Перехватить поудобнее за пояс — ещё половина. Напрячь мышцы, чтобы броситься обратно в ворота — секунда. Итого две. Те самые, которые порой могут спасти жизнь.
Загрохотало. Но слишком поздно. Дьякон успел вытащить спутника из-под обстрела. Они упали во внутренний дворе всё того же магазина. Сзади — крики врага. Слева и впереди — мертвецы и где-то там же два БТР. Справа — глухой каменный забор. Остаётся или улететь, или закопаться. Летать ни Нюргустан, ни Дьякон не умели, а копать не было времени.
— Ну, всё, — усмехнулся Дьякон. — Хана!
Пулемёт замолотил вновь, вышибая из стены фонтаны камня. Строчка ложилась кучно, но слишком высоко.
Минута. Может, две… — оценил Дьякон время жизни. Если не пулемёт, так вон те уроды криворожие со слюнявым ртом дохавают…
И тут на город упала чёрная тень. Дьякон даже сперва и не понял, что случилось. Вздрогнул. Показалось, что он непроизвольно моргнул. Или даже умер. Но мир снова стал ярким. Наёмник поднял голову к небу. Там, заходя на вираж, под самыми облаками, величественно и лениво зразворачивался огромный самолёт. Грохот его турбин нагнал вздрогнувшее сознание с опозданием.
— Етить! — ахнул Дьякон.
С этого ракурса отлично было видно открытую аппарель самолёта. Из чёрного зева которого вывалилась чёрная точка. За ней вторая, третья… Точки устремились вниз и… Раздались взрывы.
Самолёт пошёл на подъём, задрав нос. Разрывы слились в один бесконечный.
— А-а-а-а-а! — от радости закричал Дьякон. — Мочи гадов!
Мертвецы наконец-то доковыляли до двух уставших людей. Наёмник перехватил штык-нож поудобнее. Нюргустан дрожащей рукой достал свой клинок. Сдаваться теперь, когда до победы какие-то секунды, было глупо.
— Подмога, братуха! Подмо-о-о-о-га! И почти не опоздали! — Оскалился Дьякон. — Ну, потрепыхаемся еще!
***
При жизни Ваську называли не путёвым. Не было у него никаких увлечений и целей. Он просто жил и радовался ей. Где мог — подрабатывал, чем мог, зарабатывал на жизнь. Надолго Васька нигде и никогда не задерживался. Мать с отцом великовозрастного сынулю хоть и ругали, но любили. Понимали, что сами воспитали чадо таким. И вот, когда возраст Васьки перевалил за третий десяток, а за спиной у него ни то, что кола или двора не было, а даже какой-то стабильной работы, привалило Ваське счастье. Узнал он о хорошо оплачиваемой работе. Батя тогда сильно уж на сынулю насел, мол, когда уже остепенишься, за голову возьмёшься… И тут-то Васька понял, что упускать такой шанс никак нельзя.
Один дружок, коих у него было великое множество, как-то в очередной пьянке рассказал, что мол, в Заозерске есть работёнка не пыльная, но за которую платят огромные деньги. Что за работа, Васёк разбираться не стал — сразу ухватился за шанс. Понял он только то, что нужно иногда сдавать свою кровь для каких-то там экспериментов да на вопросы глупые отвечать. И вот за это всё, по словам дружка, платили огромные деньги. Другой дружок его там неплохо заработал, говорил… Уехал на месяц, в лаборатории какой-то поработал донором и вернулся с полными карманами денег. Мол, как раз там парни нужны такие, как Васёк… Ну и что? Ну и двинул свои ноженьки наш друг в сторону Заозерска… А теперь вот обратно двигает. Шатко-валко… Там он любовь свою повстречал. Правда она старше его и сильнее. Вон как руку сжала, не отпускает уже год. Ну и что, что черви ей давно челюсть проели. Васька вон тоже с тараканами в голове. Среди нежити это распространённое явление. Попахивает от спутницы, конечно, но от кого тут не пахнет?! Зато смотри, какие плюсы: никто не учит, как жить, никто голову не пилит… Хоть от головы той половина только осталась, как и от второй руки, зато опять же… Экономия какая на одежде! И еде! Нашёл себе человечешку какого-нибудь, откусил кусок и благодать...
Над головой мелькнула тень. Протухшие мозги Васька и при жизни-то не отличавшиеся сообразительностью чего-то там скумекали. Васёк поднял голову. Если бы он умел говорить и оценивать красоту мира, он бы сейчас точно сказал «Кра-си-во!». А так лишь что-то нечленораздельное промычал.
Спутница дёрнула за руку. Надо же какая… Вцепилась там ещё в Заозерске и не отпускает. Были б у Васька мышцы — он бы давно от неё сбежал, а так… Срослись косточки, и идут они по жизни вместе. Спутница его крупная, сильная. Нираз отбирала у других таких же, как они, еду. Васька и не возражал. Иногда, правда хотел пойти в другую сторону, но, увы, куда зазноба, туда и он, и вот…
Слева что-то грохнуло. Большая железная штука упала с неба. Вонючая, горячая… Васька поднял руку. Странно. Зазнобы нигде нет. Только рука её висела мёртвой хваткой на его запястье, да единственный глаз любимой на плече у него повис. Железная машина зафырчала, заскребла гусеницами. Плюнулась огнём. Васька с удивлением продолжал смотреть на оторванную руку, и никак не мог понять, куда же делась спутница. Вот только стояла тут. А теперь на её месте здоровенная фигня… Сзади у неё что-то открылось, и из чрева стальной машины с криком «Ура-а-а-а-а» выскочило несколько здоровенных молодцов в броне и странных бело-синих полосатых майках.
— Зима же… — успел подумать Васька прежде, чем один из здоровяков всадил ему прямо между глаз сапёрную лопатку.
***
Сражение шло уже в стенах замка. Врагу удалось подорвать стену. Завязалась рукопашная схватка. Убитых и раненых хватало с обеих сторон. На стороне защитников были подготовленные оборонительные рубежи, в то время как нападавшие превосходили числом. Завязалась мясорубка. Пока было можно, стреляли. Потом начали рубить. Потом душить. Небольшой плац перед замком потонул в криках, воплях и крови. Люди стояли насмерть и Гаврилов был в первых рядах. Прятаться за спинами бойцов он не захотел. Он был стар, но тело его ещё было крепко. Упал он лишь после того, как получил три ножевых. Да и то продолжал бой, стоя на одном колене. За спиной был замок. А в замке — мирные люди, и умирать приказа не было.
— Стоя-я-я-я-я-я-ть! — видя, как дрогнули ряды, когда на шум со всех сторон сбежались мертвецы, прокричал майор. — До конца-а-а-а-а-а!!!
— А-а-а-а-а-а! — подхватила толпа, переходя на схватку с мертвецами.
— Руби-и-и-и! — снова взвыли бензопилы.
С крыши из-под стрельчатой башни трижды хлёстко ударила снайперская винтовка. Тут же в окно, откуда вёлся огонь, влетела белая реактивная струя. Крыша вздыбилась, осыпалась вниз осколками. Над головами низко-низко, пища как мопед, пролетел дрон. Раздался взрыв. На людей пикировал второй. Его срезали длинной очередью из пулемёта.
Тут же в пролом стены ввалился нос бронетранспортёра. Из него и по нему хлестнули пулемёты. Кто-то бросил гранату. Откуда-то прилетел миномётный снаряд. Всё закрутилось настолько быстро, что Гаврилов уже не успевал понимать, кто, куда, в кого стреляет. Он махал ножом налево и направо, молясь не зацепить своих.
Силы таяли. Защитников Кадии становилось всё меньше. Сам Гаврилов уже едва держался, а враг всё прёт и прёт. Не помогли ни пулемёты, перегретые докрасна, ни гранаты, коих не осталось ни у кого. Чем дольше шёл бой, тем больше плодилась армия мертвецов. И вот, наконец-то, третья сила перевесила.
В какой-то момент зашевелились бывшие защитники Кадии и погибшие враги. И их количество стало угрожающим. Гаврилов почти смирился с тем, что им всё-таки придётся или отступить, или погибнуть тут всем, пополнив собой ряды нежити. Терять солдат бездумно он не хотел. Он твёрдо знал: его приказ «Стоять до конца» они выполнят, но был ли в том смысл?! Есть ли хоть один шанс оправдаться потом перед самим собой за то, что не дал парням, едва покинувшим отчий дом, и взрослым мужам, оставившим семью, уйдя на защиту малой Родины, за их смерти?!
— Лю-ю-юди! — прокричал кто-то сверху.
Гаврилов оттолкнул насевшего на него мертвеца и сам шлёпнулся в грязь. Подняться сил уже не было.
— Вижу людей! — махал молодой парнишка из окна башни. — Подмога! Подмо-о-о-ога!
Гаврилов устало улыбнулся. Ну вот и ответ. Чьи-то руки помогли ему встать. Рядом оказался верный друг Фомин. Окровавленный. злой, но с усмешкой на губах. В схватке наметилась передышка. Короткая, в несколько секунд. Майор оглядел своих людей. Едва ли десяток. Уставшие. Израненные. В крови.
— Ну, чё, братва, — помял он шею. — Немного постоим ещё?!
— Постоим, бать, постоим, — утер кровь с разбитого лица стоявший справа боец.
Мертвецы перебрались через БТР и уже готовились к новой волне.
Гаврилов дал приказ эвакуировать всех тяжелораненых и покинуть поле боя молодым. Сам же комендант поднял из грязи обронённую сапёрную лопатку.
— Семёновцы! — продолжал кричать пацан в окно. — Это староверы!
Символ солнца, который был нарисован на флагах, было спутать с чем-то иным сложно. Немного, десятка два, в шубах, высоких унтах, с топорами в руках, люди вышли из леса за спиной орды.
За ними из тёмного леса показались конники.
— Лефортовцы! — ещё радостнее крикнул парнишка. — Конники с Лефортово! — и, сделав паузу, добавил. — И с ними монахи из Преображенского!
Гаврилов покрепче сжал рукоять МПЛ, оскалился. Что ж, молодцы казаки! Нашли помощь, привели, успели! Теперь просто выстоять немного.
Первыми в атаку пошли конники. Они словно горячий утюг сквозь снег прошлись сквозь ослабленную орду и ворвались в город. Как недавно мертвецы рекой растекались по форту, так теперь они чёрным ручьём вонзились в мёртвые воды, разбив тылы бывших людей.
Следом, опустив флаги, взяв древки словно копья, в строй нежити ворвались Семёновцы. Они рубили топорами, кололи ножами, мотали верёвками. Со второго фланга ударили монахи. Люди Божьи, рубились и сражались с нежитью в полную силу, исполняя заветы, охраняя этот мир от тьмы. Пусть их было немного, от силы сотня. Но этой сотни и не хватало, чтобы переломить ход сражения.
***
Стены сырого подвала, где укрылись торговцы, вздрогнули. С потолка посыпалась пыль. Скрипнула, перекосившись, решётка. Люди заволновались. Кто-то вскрикнул.
— А ну тихо! — рявкнул на испуганных людей дед Алексей.
Руки сжали двустволку. Старик слышал, как по крутым ступеням к ним кто-то спускается. Свои, не свои — разбираться некогда. Свои бы точно предупредили, знают, что тут вооружённая охрана… А раз спускаются молча, значит точно – враг.
— А нусь! — рявкнул дед. — Пшли прочь!
Шаги затихли.
— Свои, отец, — донёсся голос со ступеней.
В поле зрения вошёл молодой парнишка. Он демонстративно держал руки повыше. За ним шли трое. Двоих положу, подумал дед. С третьим не справлюсь…
Своих Алексей Юрич знал. Всех. Сам строил форт почти с нуля. Да, слеповат уже. Да, не всё помнит, но вот этих гавриков видит тут впервые. Парнишка бы ещё за своего сошёл, а вот те двое явно мутные.
— Ура! — обрадовался кто-то из-за спины. — Как там? Побеждаем?!
— Побеждаем, побеждаем, — ехидно цокнул зубом мужик, спускавшийся последним.
Раздался выстрел. За ним второй. За тем — третий. Алексей успел выстрелить дважды. Двустволка не подвела. Парнишку и стоявшего за ним мужичка снесло почти одновременно. А вот третий выстрел старик получил в живот. Цокнувший зубом мужик усмехнулся. Алексей осел на грязный пол. За спиной раздались крики.
— Ах ты, ирод!
Алексей поморщился. Нюркин голос он из тысячи узнает. Не сглупила бы… Ей за внучкой смотреть надо, а она что?!
— Что такое удумал!?
Бабка вышла вперёд, совсем, казалось, не боясь лыбящегося бандита. Бандит хотел было что-то сказать, да засадить старухе сапогом под зад, но внезапно передумал. Трудно думать ещё о чём-то, кроме внезапно появившейся на шее зияющей дыры.
— Скатина! — полоснула бабка бандита ножом второй раз. — Ишь чё удумал! — третий взмах. — Старика моего обижать!
Бандит выпучил глаза. Булькнул горлом. Не знал бандит, что баба-Нюра шпалоукладчицей работала и силу в руках имела большую... Да в бытность свою свиней сама коллола. Так что опыт имела и не малый.
— А ну-ка. В сторону… — раздался голос старика.
Баба Нюра отошла. Раздался звук перезаряжаемого ружья. Затем грохнуло. Старик, придерживая рану на животе, сморщился.
— В ухе заложило….
— Цел, старый?! — подскочила бабка к своему старику.
— Дыранули меня, — отнял Алексей руки от тела. — Рубашку вот…
Бабка улыбнулась.
— Да зашью я её, зашью… Ты главное Богу душу не отдай раньше времени.
— А то что, туда за мной придёшь, домучивать?!
Бабка беззлобно ударила деда ладошкой по макушке.
— Болда! Сильно задели?!
— Да куда там?! — Ухмыльнулся старик. — Придурок косоглазый…
— Деда, баба! — подбежала к старикам девчушка. — Деда, больно?
— Нормально, внучка. Нормально, — улыбнулся старик.
— Я что тебе сказала? Где сидеть?! А ну, марш!
Бабка помогла старику подняться. Сверху донёсся невнятный шорох. Мелькнули тени. Раздалось гортанное урчание. Десяток ног затопотал по лестнице.
— Вот те и напасть, — поморщился дед. — А ну, в клетку все!.. Авось… — старик снова поморщился. — Пересидим… Наши придут…
— Баба! Баба! — снова закричала девчонка и, тыкая пальцем в узкое зарешеченное окно над головой, радостно добавила. — Смотри, смотри! Одуванчики!
Народ вокруг заволновался. Старик вошёл в клетку, запер её за собой. В помещение через секунду ворвалось десятка два мертвецов. Алексей даже не обернулся. Сам варил решётку, знает, что выдержит.
Он доковылял до окна, глянул и улыбнулся беззубым ртом.
— Это, внученька, десантники… Теперь точно грех помирать…
***
— Деса-а-а-а-а-а-ант! — зычным голосом скомандовал Пётр, выйдя в грузовой отсек. — Товьсь!
«Камчатка» заходила на второй круг. Ещё не успели угаснуть первые разрывы от сброшенных прямо на головы врагам бомб, а Столица уже готовилась к штурму. Сверху было видно, как сильно досталось форту. Бои шли как снаружи, так и внутри. Даже, судя по всему, в последнем оплоте — в стенах замка уже шло рукопашное сражение.
Пётр закусил губу. Опоздали… На несколько бы часов раньше! Тогда бы, возможно, всё было иначе! И «лучше поздно, чем никогда» в таком вопросе вообще неупотребимо. Это когда ты колесо сломал и пару лишних часов на тракте простоял в мороз, или говном затопило из унитаза, а сантехник задержался… Но когда речь идёт о человеческих жизнях, всё воспринимается острее.
"Ил" накренился, пошёл кругом. Турбины завыли, набирая обороты.
— Тридцать секунд! — пришла команда от пилотов. — Заходим на цель со стороны солнца! Десанту и технике приготовиться!
Здоровые, все как на подбор мужики поднялись со своих мест. Разом. Единым порывом. Пётр аж залюбовался. У всех на лицах злость и решительность. Ни один не смотрит в открытый люк со страхом. Каждый с жаждой уничтожить врага. И Пётр был уверен — они это сделают!
— Выход!
Чуть ли не на перегонки десантники помчались к аппарели. Секунда, две — и в небе раскрылись белоснежные купола. Десятки, сотни… Вслед за ними скинули несколько БТР. Хотели ещё и танк, но техники в последний момент отменили выброску, посчитав крепления парашютной системы ненадёжными.
— Ну, с богом! — перекрестился Пётр и сам шагнул в открытый люк.
Оставлять своих людей он не собирался. Внутри всё ухнуло. Ветер, как раньше ударил в лицо. В груди всё замерло, желудок подступил к горлу. Три секунды свободного падения — и рывок. Над головой со звуком встряхиваемой простыни раскрылся парашют. Лямки привычно врезались в тело. Рядом, куда ни посмотри, везде мелькали такие же белые купола. Десант спускался прямо в ад, показать чертям настоящее безумие.
***
Двери госпиталя дрожали под натиском мертвецов. Что происходило снаружи — никто не знал. Окон в помещении, выходивших бы во двор – не было, все они выходили во внутренние коридоры замка. Прибежал какой-то военный и велел им забаррикадировать выход. Сказано — сделано. Всё, что можно было, стащили к дверям, укрепили их и продолжили работу.
Звуки боя приближались. Разрывы и выстрелы уже было слышно не так, как раньше — глухо и едва-едва, а уже отчётливо, звонко. Словно стреляли прямо на улице.
Весенна устала, как не уставала уже давно. Она просто валилась с ног. Поспать, не то, что выспаться — не удалось. Всю ночь на ногах. Раненых становилось всё больше и больше. Участились случаи «подъёма». Парнишки с арматурами уже не справлялись. Они тоже устали и шатались на ногах.
Лишь две пожилые женщины-хирурги стояли, словно сделанные из камня. Будто и не люди это вовсе, а машины. Они латали и штопали одного за другим. Механически, без остановок. Лишь изредка вздыхали и корчились, разминая спины. Уже и Веся вздремнула часик. И её сменщица, и сменщица сменщицы, а баба Валя всё стояла и стояла, держа в руках скальпель. Лишь раз отлучилась в туалет да воды попить. И снова за операцию.
Веся сонно проковыляла, неся в руках очередной таз с горячей водой. В помещении стало парно от постоянного кипячения и отсутствия возможности проветривания. Руки, ноги и спина устали, но девочка старалась помогать чем могла. Арчибальда прооперировали и отнесли в дальний угол, где раненые приходили в себя.
— Честно скажу, шансов немного, — лишь и успела описать состояние товарища баба Валя. — Много крови потерял. Рана хоть и странная, но опасная. Мы что смогли, сделали — почистили, зашили. Но крови мало на вливание. Она сейчас более тяжёлым нужна. Как всё закончится, донорство объявим, тогда наверняка полегче ему будет, а так… — она развела руками, сменила скальпель и, вздохнув, двинулась к следующему пациенту. — Пока только боги помочь ему могут, молись, девочка, и, может, тебя услышат…
Вот Веся и молилась. Она столько за всю жизнь не молилась, сколько в эту ночь. Смерть так и летала по помещению, забирая одного за другим. Столько смертей разом она не видела ещё никогда.
В стороне раздался крик. Веся вздрогнула, шикнула, когда горячая вода в тазу плеснулась через край.
К Ольге — старшей по госпиталю — тут же бросились сразу три девушки. Женщина была глубоко беременна, и ей уже нужно было вот-вот рожать, однако стояла жена коменданта у столов, как и все, не давая себе передышки.
Ольга тяжело дышала. Её поддерживали за руки.
— Началось? — крикнула прибежавшая бабка, вытирая руки полотенцем на ходу.
— Походу, — простонала Ольга.
— На стол её! Расступитесь! Уберите лишних! Прикройте.
Ольгу быстро уложили на стол, растолкали разинувших рот пацанов, отгородили ширмой.
— Нечего тут смотреть! — погнала было бабушка и Весю, но, увидев таз с водой, передумала. — А ну, нет, неси скорее сюда!
Ольга рожала. И не просто рожала, а всё уже было, так сказать, в процессе. Весе стало худо. Запах тёплой крови, пота и чего-то терпкого шибанул в нос.
— А ну…
Бабка зашла со стороны ног, аккуратно просунула под полотенце, наброшенное на колени женщины, руки.
— О-о-о-о-о! Милая! Так ты уже рожаешь! Что ж ты, мать, себя не бережёшь-то! — запричитала бабка, ловко ворочая руками под полотенцем. — Ладно, сама… — она закусила губу, охнула. — Но детё-то за что?!
Она постонала ещё, отдёрнула руки.
— Нет, не могу. На боку лежит, застрял. Воду дайте, и свет… Не видно ни черта! А ну, давай, расслабься… Надо повернуть ребёночка…
В этот момент за ширмой раздался звук падающей посуды. Кто-то вскрикнул. Донеслись звуки борьбы.
— Ай! Ай! Бей, бей его! Маертвя-я-як!
— Мать вашу! Чё стоите!
Веся вздрогнула, выглянула из-за ширмы, так как была ближе всех. Прозевали! Мертвеца прозевали, ахнула девчонка. По комнате, сползая со стола, схватив одну из девушек за ногу и вгрызаясь в её икру, сопел ещё недавно раненый солдат. Женщина кричала, пыталась скинуть мертвеца. За плечи его пытались оттянуть двое парнишек. Третий отбивался от второго восставшего. И под одеялом сбоку уже шевелился следующий. Один — плохо, а три — это уже очень опасно! — успела в панике подумать Веся и, схватив первое, что попалось под руку — кочергу, бросилась к месту схватки.
Мертвецов она боялась до одури, но сейчас в неё словно бес вселился. Словно кто-то другой управлял её рукой. Веся взмахнула кочергой и опустила её конец точно в висок зараженному. Тот дёргался, вгрызаясь в сладкую плоть. Девушка тоже визжала и кричала, дёргаясь, но Веся не промахнулась.
Череп треснул. В стороны брызнуло неприятной кашей.
— Ногу! Быстро! — мчалась к раненой второй хирург. — Жгут! Вяжите жгут!
Веся не стала задерживаться. Второй мертвец уже встал в полный рост и угрожающе двинулся на неё.
Девушка махнула кочергой, попытавшись отпугнуть бывшего человека, но этот жест совсем никакого эффекта не возымел. Мертвецы ничего не боятся.
Мощным ударом Веся угодила противнику в челюсть. Отлично так. Снизу вверх. Челюсть хрустнула, на ней даже через кожу было видно, образовалась вмятина. Однако и это мертвецу как слону дробина была. Он растопырил руки и бросился на Весю, привалив её телом. Весовые категории у них были разными, но девчонка была проворней. Главное оружие мертвеца — это его зубы. На втором месте — открытые раны. Нельзя, чтобы его жидкость попала тебе в рот, глаза или на повреждённые участки кожи. Всё остальное не так опасно. Вот Весенна и сконцентрировалась на пасти противника. Она сунула кочергу вперёд, уткнув противнику её меж зубов, как кляп. Так они и завалились.
Веся больно ударилась задницей и лопаткой, а мертвец всей своей массой — кочергой об пол. Ну, кочерга-то явно покрепче человечьей плоти. Так она, разорвав мертвецу пасть до размеров, что можно было заглотить всю голову Весенне разом, вошла бывшему солдату в рот и там и застряла.
Веся дёрнулась вправо, влево, ужом выкручиваясь из-под тела, пока мертвец нелепо тыкаясь ручкой кочерги в пол пытался её схватить. Выскочила. Удалось. Откатилась в сторону, и тут уже на мертвеца насели ребята с арматурами. Один ударил в голову, второй — по спине. И потом вдвоём острыми концами пригвоздили противника, пробив тому руку и затылок.
Веся отползла подальше. Утерла лицо, проверяя, не угодила ли заражённая кровь или слюна на лицо и…
Резкий крик разорвал помещение. Веся вздрогнула. Третий мертвец. Она увидела, как он рвётся сквозь ширму туда, где сейчас рожала жена коменданта. Плотная ткань не дала ему атаковать сразу. Но и остановить не смогла. Бабка, принимавшая роды, упала куда-то за стол, одна девушка, которая держала Ольгу за руку, помогая морально, тоже завалилась, который едва не перевернулся. А вторая оказалась на пути между мертвецом и роженицей.
Веся быстро огляделась. Схватила стул и, вскочив, бросилась вперёд. Почему-то все остальные стояли как вкопанные, испугавшись до чертиков.
Веся занесла стул повыше и что было сил обрушила мебелину мертвецу на спину. Тот хрюкнул. Потом как-то дёрнулся и, замерев, повалился на бок.
Весенна отошла, оторопело глядя то на тело бывшего человека, то на стонущую под оборванной ширмой Ольгу. В глазу мертвеца торчал кухонный нож, который Ольга что было сил воткнула зараженному по самую рукоять.
Она снова закричала, но на этот раз — от потуги.
— Держи!!! — простонала она, и Веся, сама того не понимая, кинулась вперёд.
Что-то липкое и горячее оказалось в её руках. Маленькое такое, розовенькое… Веся даже не сразу поняла, что это ребёнок и как она вообще это сделала. Шок накрыл её, не давая соображать. Вроде вот только подбежала, а уже стоит с ребёнком на руках. И бабка уже кряхтя поднимается… И вокруг всё как-то приходит в движение…
— Ну, мать ты и даёшь! — улыбнулась бабка, принимая младенца. — Настоящая баба! И мертвеца на ходу остановит, и ребёнка на столе родит.
Ольга устало улыбнулась.
— Кто там?!
— Мальчик! — Сморщила лицо в улыбке и бабуся. — Пацана родила. Крепенький…
— Ну и хорошо, — вздохнула Ольга. — Чуть полежу, отдохну… И надо за работу.
***
Шведа разбили. Десант, упавший в прямом смысле врагу на голову, разрознил группы и подавил противника огнём. Штурмовые отряды не успели вовремя вернуться, чтобы защитить «штаб», и солдаты мигом отсекли гадюке голову. Самого Шведа при этом, к сожалению, захватить не удалось. Главарь банды вовремя улизнул, но по его следам отправили вдогонку поисковиков.
Орду тоже разделили, растащили по полям, часть удалось столкнуть в море. Ворота в форт закрыли и с прибывшим подкреплением быстро, пусть пока не до конца, но смогли очистить территорию города. А когда подошла броня десанта, так и совсем численность мертвецов практически свели на нет.
Победа далась большой ценой. Погибших трудно было посчитать. Но Гаврилов всё равно был рад. Печально, но рад. Они смогли отстоять Кадию. Они кучкой солдат смогли сдержать натиск превосходящих сил, в очередной раз доказав свою силу и преданность Столице. Конечно, последствия разгребать придётся ещё не одну неделю. Одних только мертвецов сколько! Куда-то нужно было убрать тела, восстановить разрушенные и сожжённые дома, где-то разместить людей, лишившихся крова, допросить и что-то сделать с захваченными в плен бандитами… Мысли Гаврилова быстро и привычно вернулись к насущным проблемам. Не мог он долго себе отдыха давать. Победили?! Хорошо! Порадовался и за работу! Её ещё вон сколько!
Майор отошёл от разбитого окна. Ветерок приятно задувал в помещение свежесть. Он поднял раскиданные по полу бумаги и карты. В двери постучали.
— Заходи, кто там… — разрешил он.
Собрав листы, он бросил их на стол, отопнул в сторону крупные осколки стекла.
— Товарищ майор, — заглянул в комнату охранник. — К вам тут пришли.
— Кто там?
В помещение вошли двое. Гаврилов сразу их узнал. Здоровяк, придумавший план с мертвецами, и его друг-наемник.
— А, привет! Как вы? Целы?
— Целы, — кивнул Дьякон.
Синяки, ссадины, ушибы и мелкие раны язык не поворачивался назвать серьёзными. По сравнению с теми, кого они видели у входа в госпиталь, им реально очень сильно повезло.
— Мы по делу, — сходу начал наёмник.
— Хорошо, — кивнул комендант. — Не люблю, когда долго вокруг да около ходят. Что у вас?!
— Вы нам там награду обещали по окончанию дела…
Гаврилов вздохнул. Не самое лучшее время сейчас было, чтобы решать финансовые вопросы. Да, он действительно обещал щедрую награду за реализацию их безумного плана, но то было, можно сказать, в горячке боя сказано. Гаврилов не думал, что они так сразу потребуют деньги. Хотя… Он прикусил губу. А о чём ещё сейчас наёмники будут думать?! Им тоже надо свои дела и вопросы решать.
— Обещал, — кивнул майор, присаживаясь в кресло.
Под ножками стула хрустнул мусор. Жестом он пригласил сесть и гостей.
Дьякон с Нюргустаном сели. Это был хороший знак. Значит, не скандал устраивать пришли, а говорить, решать.
— Денег нам не надо, — с ходу заявил наёмник.
Гаврилову бы выдохнуть, но он слишком хорошо знал жизнь. Если говорят, что денег не надо, то наверняка речь пойдёт о чём-то, что было бы дешевле именно ими откупиться…
— Тогда что?
— Нам нужно пополнить «БК», машину и кое-кого найти…
— Кое-кого? — нахмурился Гаврилов.
— Да, у вас тут есть… — Дьякон поправился, — был офис наёмников. У вас с ними наверняка хорошие отношения, и вы можете нам посодействовать.
— А сами почему тогда не можете обратиться?
— Дело деликатное, — ушёл от прямого ответа Дьякон. — Нам бы при этом самим светиться не хотелось…
— Хм… Что за человек?
— Домовой, — взял слово здоровяк. — Мы ищем человека по имени "Домовой".
Гаврилов внутренне собрался. Он всеми силами постарался совладать с мимикой, чтобы ни единым жестом не выдать заинтересованность и напряжённость.
— Вы его знаете, — легко считал Нюргустан изменившиеся цвета в ауре коменданта.
После употребления мха ему снова стал доступен внутренний взор. Не такой яркий и ясный, как раньше, но кое-что он снова начал видеть. Пока размыто, нечётко, но этого хватило.
— Зачем тебе он?! — прямо спросил Гаврилов.
— Он… — Нюргустан на миг замолчал, подбирая слова. Он уже давно понял, что в этом мире нужно хорошо следить за тем, что говоришь. — Он может быть причастен к тем, кто убил мою семью…
Гаврилов поджал губы. На его лице отобразилась работа мысли.
— Слушай. — Он интуитивно сложил руки на столе в замок, посмотрел на спутников по очереди. — Я бы не хотел лезть не в своё дело, но раз тебе в гильдии отказали, то боюсь, что и я в этом бессилен. Это не в моей юрисдикции. У меня с ним отношения дела чисто деловые.
— Вы с ним знакомы. — Снова повторил Нюргустан с заметным нажимом в голосе.
— Знаком, — не стал юлить майор. — Потому вынужден вам отказать. Александр много сделал для нашего города, а раз тебе отказали, то дело у тебя к нему нехорошее. Можно сказать, что он мне какой-никакой друг, а друзей я не сдаю…
— Вы обещали помочь, — вступил в диалог Дьякон.
— Обещал, — кивнул майор. — Дам вам денег. Сейчас выпишу чек. Сходите к казначею, обналичите.
— Деньги не нужны, — начал закипать северянин. — Мне нужно знать, где сейчас находится Домовой!
— Я сказал уже, что не скажу! Даже если бы и знал! — нахмурил брови комендант.
— Чё, не мужик, что ли?! — усмехнулся Дьякон, глядя исподлобья.
— На слабо не бери! — ещё больше насупился Гаврилов, сжимая кулачищи. — Можешь тогда дважды не мужиком считать! Первый раз, когда я твоего друга Шведу не сдал… — в комнате повисла тишина. — Наслышан я о его... «способностях». Рассказали мне, как он шаманил там у ворот, как пули его не берут, как лечит он руками, что быстрее и сильнее всех. Думаешь, я не понял, о каком мутанте Швед говорил?! Сразу сообразил! Но не сдал же вас!
— Так там и вас так-то хотели на виселицу! — сощурился наёмник. — Мне — не страшно, я своё пожил. И стрелки не переводи. Домовой — отморозок. Да. Не скрою. Но он справедливый! Ещё раз говорю, он много для нас и для меня лично сделал. Если у вас с ним какие-то дела, решайте сами.
— Просто скажи, где он…
Нюргустан сконцентрировался на разуме Гаврилова. Сейчас, когда он не то, что в шаге, в одном движении от возможного убийцы его семьи, он был готов пойти на всё. Тьма затопила разум. Глаза потускнели. В голове зашуршали голоса. Он потянулся чёрными отростками к разуму майора с целью выведать всю правду даже если… парень вздрогнул от осознания готовности даже убить за информацию.
Он одёрнул самого себя. Невидимые щупальца рассыпались в пепел, в голове закричали недовольные голоса.
Майор помотал головой. На мгновение мозг пронзила вспышка боли. Вероятно, подумал он, это следствие сражения и ранений. Нужно было поскорее закончить никуда не идущий разговор.
— Ты с ним чем-то похож, — сбавил тон майор — голова разболелась невыносимо. — Такой же упёртый и… странный. Я не скажу, что отлично знаю Домового, но скажу так. У него есть свои принципы. Просто так бы он этого точно не сделал! Да, он наёмник и убийца. Но, насколько мне известно, заказы он берёт в основном на отморозков ещё хуже себя. Всего мне не известно, но я ни разу не слышал, чтобы Домовой взял и просто так вырезал чью-то семью. Я думаю, сынок, ты все-таки ошибаешься.
Гаврилов сгрёб бумаги, стукнул ими по столу, как бы давая знать, что разговор окончен.
— Я выпишу вам чек, — подытожил он. — Зайдите через час…
Дьякон скрипнул зубами, посмотрел на спутника. Нюргустан как-то странно вперился взглядом в Гаврилова, словно пытался прожечь его.
— Где. Это?! — сухо, грубо, словно не он сам, а комната сказала за него, проговорил северянин, указав пальцем куда-то вперёд.
Гаврилов поднял бровь, перевернул бумаги.
Внизу затесался старый календарь с изображением торгового центра Столицы. Ещё тот, старый, довоенный. Всё майор порывался навести на столе порядок и выкинуть хлам, в том числе и этот исписанный лист, да вот никак руки не дошли…
— Так Столица, — подсказал Дьякон. — Торговый центр…
— Знаешь? Тогда туда надо… — сквозь зубы процедил Нюргустан.
Что-то дёрнулось в нём ещё за мгновение до того, как он увидел изображение небоскрёбов. Когда он разглядел картинку, то уже знал, что где-то натянулась очередная струна его судьбы. На таком же, только маленьком плакате было изображено то же самое место, что он видел у убийц! Тот же самый высокий дом. Тот же город. И в купе с тем, что внутри всё вздрогнуло раньше, можно было сказать, что он снова оказался в нужном месте и в нужное время. Да. Он мог ошибаться. Он легко мог принять желаемое за действительное. Но, как говорил старый Айгул — лучше двигаться в неверном направлении, чем стоять на месте. Так ты уже исключаешь одну ошибку и быстрее найдёшь правильный путь. Иногда нужно перепробовать все направления, чтобы отыскать нужное.
Нюргустан сжал кулаки. Мог бы и зубы стиснуть, если бы не боль.
Он молча развернулся и прихрамывая вышел.
Дьякон нагнал его в коридоре.
— Ты куда?!
— Мне нужно в Столицу! Он там! Я знаю это.
— Ты уверен?!
Северянин остановился.
— Уверен, — твёрдо произнёс он.
Сказано это было так, что наёмник ни на мгновение не усомнился в решении парня.
— Ну, всё, понял, — улыбнулся Дьякон, сверкнув золотым зубом. — Ну, чё, тогда давай, посмотрим как там Шляпа, да если всё в порядке. Надо двигать. Ща наверное сто пудов в город колонны пойдут в ближайшее время. С ними и прокатимся.
— Хорошо…
Нюргустан разжал кулаки. Внутри всё остывало. Шляпа! Он совсем забыл про Арчибальда! Столько событий произошло! А он даже и не вспомнил! В груди гнев сменился на тревогу. Вокруг словно воздух стал иным, каким-то щекотящим.
— Да, нужно найти его!
***
В госпиталь их не пустили.
Здоровый охранник, стоявший на входе, заявил, что пускать можно только врачей и раненых. И ни на первых, ни на вторых пришедшие никак не походили.
— Там работы по горло, а вы ещё прёте! Вон, — он указал пальцем на сидевшего за столом в дальнем углу коридора парня, к которому выстроилась длиннющая очередь. — Оставьте заявку. Как будет что-то ясно — вам сообщат или сразу скажут, если есть в списках.
— Да мы быстро, — попытался договориться Дьякон.
— Не, мужики, — насупился охранник. — Нельзя. Там и так не протолкнуться. Если всех пускать буду…
— Ребя-я-ят! — раздался звонкий девичий голос из-за спины сторожа.
Рыжее нечто в белом окровавленном фартуке бесформенным облаком протиснулось между здоровяком и стеной и в одно мгновение повисло на шеях у стоявших мужиков.
— Как я рада вас видеть! Вы живы!
Весенна даже от порыва чувств поцеловала каждого в щеку. Её горячее дыхание обжигало, а руки, стиснувшие шеи, казались невероятно сильными.
Весенна отлипла от друзей. Она была очень рада видеть их. Горячка боя спала, им сообщили о победе, внутри всё буквально взорвалось от противоречивых чувств. Усталость смешалась с желанием скакать от радости.
— Как вы?!
Девушка быстро осмотрела друзей.
— Да нормально! — улыбнулся Дьякон. — Царапины. Заживёт. Шляпа как?!
Веся погрустнела.
— Я не знаю, — опустила она взгляд и вытерла руки о передник. — Его перевели, а я тут… Хотела узнать, так только вот освободилась. Пойдёмте… Я проведу…
Охранник скорчил мину, которая своим видом ясно говорила, что «я проведу» — это точно не здесь. Можно было даже сказать, что и её он обратно уже не пустит, несмотря на то, что девчонка только что вышла из госпиталя. Но рыжая взяла напарников за руки и повела куда-то в сторону, не переставая щебетать и дёрганно подпрыгивать, словно вот-вот подпрыгнет и куда-то улетит.
— Ой, у нас только всего было! — взахлёб рассказывала Веся, пока вела друзей по коридору в обход основного помещения госпиталя в другую его часть, куда перенесли всех раненых, чтобы освободить место для новых пациентов.
— Сначала ничего, вроде легко, пото-о-о-ом ка-а-а-ак началось! Сто-о-о-олько раненых! Столько раненых! Всю ночь за вас молилась! Боялась, что вас кого-нибудь привезут! Нам говорили, что снаружи мясорубка. — Дьякон вздохнул, кивнул. — Страшно было… Так… — они остановились на развилке. — Сюда, — сориентировалась девочка. — Потом столько разом привезли! Мы еле успевали! А Ольга! Вы не представляете! Это жена коменданта! Беременная! Ей рожать надо было, а у нас… Там мальчишки были, они должны были следить, чтобы мёртвые не встали. Но просмотрели. Короче, там двое или трое поднялись, началась драка… Я одного стулом по спине, второго кочергой… А третий… — Веся перевела дух. Они как раз подошли к двери. Девушка взялась за ручку, повернула, толкнула дверь… — Так вот она… представляете… Ножом!.. В голову!.. И родила! Я ребёнка приняла…
Тишина. Слышали её когда-нибудь? Не ту, когда вокруг едва слышимое тиканье часов, за окном машины ездят, где-то, если прислушаться, что-то гудит, скрипит… А гробовая? Полная. Когда уши глохнут. Такая вдруг повисла в одно мгновение. И лишь шуршание простыни нарушило её… Белой простыни, заботливо накрывавшей тело…
Не узнать Арчибальда они не могли. Даже мельком, даже под неудобным углом, но каждый узнал тело бродяги-барда. Медсестра с отрешённым видом накрыла его тело и печально вздохнула. Весенна ахнула. Сердце пропустило удар.
— Как… — успела прошептать она, и внутри всё рухнуло куда-то в пропасть.
Губы задрожали, к горлу подступил ком. Сиделка медленно повернулась к ним.
Дьякон вздохнул. Смерть товарищей для него — привычное дело, потому он старался ни к кому и не привязываться. Терять знакомых, тем более близких, — очень больно. Он знал это не понаслышке.
Нюргустан на миг замер. В голове забегали мысли. Он помог всем вокруг, а про спутника забыл! И парнишку того у стены вылечил, и город защищал, а о товарище, балаболе и настоящей занозе в заднице он как-то запамятовал. Растерял силу, распалил её на чужих, а своим не осталось…
Стало тоскливо.
— Как… — снова повторила Веся хриплым голосом. — Он же… Мне же сказали, что он…
И девочка, разрыдавшись, бросилась к телу товарища. Упала на него, схватила в надежде, что что-то исправит… Что тело вздрогнет от её слёз, оживёт…
И тело вздрогнуло. Заворочалось, заворчало… Веся, понимая, что происходит, заплакала ещё сильнее.
Дьякон вынул катану из ножен, но Нюргустан остановил его и сам шагнул вперёд, вынимая свой клинок. Это должен был сделать именно он.
— Да етить вашу ж мать… — проворчало тело, совсем не свойственно мертвецу. — Больно ж! Мать твою! Ты что делаешь!
Веся ойкнула.
Арчибальд выглянул из-под одеяла.
— Вы что делаете!? — всплеснула руками сиделка. — А ну! Он же после операции!
— Ты жив?! — сквозь слёзы спросила девчонка, не веря своим глазам.
Арчибальд сонными глазами посмотрел на ошарашенных спутников.
— Хрен дождётесь! — проворчал он, зевая. — Только задремал…
— Но она же… Одеяло…
— Ну, так холодно же! — Нахмурился бард. — Попросил ещё одно одеяло, холодно… Ходят тут всякие. Двери расхибаривают…
— А, ну! Пошли отсюда! — снова замахала руками сиделка. — Нечего тут антисанитарию разводить! Пошли! Пошли говорю! — вытолкала она девчонку и двух здоровяков.
— Так с ним всё в порядке? — на всякий случай решил уточнить Дьякон.
— Конечно! — нахмурилась старушка. — Врач сказал, недельку — и сможет на ноги встать. А пока не мешайте пациентам! Им покой нужен сейчас!
— Фу-у-у-ух! — выдохнула Рыжая. — А я подумала…
Дьякон и Нюргустан переглянулись, но ничего не сказали. Пусть она думает, что только её в тот момент настиг сентиментализм.
— Ладно, хорошо, что всё обошлось, — улыбнулся Дьякон. — Мы тогда пока по делам, а ты присмотри за ним, хорошо?
— Хорошо, — Весенна кивнула.
— Нам нужно решить, как в Столицу попасть.
— В Столицу?
— Да. Наш друг считает, что "Домовой" именно там. — Нюргустан кивнул.
— Он точно там. Я это чую.
— Что только с другом вашим делать?..
Дьякон закусил губу, раздумывая.
— Неделю ждать долго, — снова кивнул северянин. — Я не могу столько ждать…
— Вот и я о том…
— Ну… — Весенна вздохнула, понурила голову. — Если тебе надо, то иди. А я тут присмотрю за Арчибальдом…
В голосе девушки слышалась обида и досада.
— Мы вернёмся, — положил ей руку на плечо Нюргустан. — Только узнаем у него всё и сразу вернёмся.
— Хорошо, — вздохнула девушка и подняла печальные глаза. — Только будьте осторожны!
— Конечно! — улыбнулся Дьякон. — Не переживай! Я за ним пригляжу.
— Хорошо, — в очередной раз ещё более горько, что аж сердце у Нюргустана сжалось, вздохнула девушка. — Мы будем ждать. Обязательно возвращайтесь!
— Вернёмся, — улыбнулся Нюргустан. — Обязательно. Уж в этом не сомневайся. Я найду вас, как всё закончится.
— Хорошо. Удачи вам. Пусть всё получится!
— Спасибо, — поклонился Нюргустан.
— Ну, пойдём, узнаем, когда там караван... — хлопнул по плечу здоровяка наёмник. – Рано прощаетесь! Ещё несколько дней точно тут проторчим. А может, и кореш ваш уже оклемается к этому времени!..
— Было бы хорошо, — улыбнулась Веся. — Не хочу пропускать такое событие. Я уверена, вы надерёте задницу этому Домовому!
Нюргустан улыбнулся. Если он причастен к смерти его семьи, он порвёт его пополам! От жопы до самой пасти! И ничто его не остановит!
***
Часть 3. «Путь убийцы» Глава 17. «По следу...»
После победы дел в форте было хоть отбавляй. О спокойной, мирной жизни на ближайшие недели, а то и месяцы можно было забыть. Первым делом нужно было удостовериться, что Швед больше не вернется. Кроме пары его заместителей да десятка более мелких командиров, взять из важных шишек никого не удалось, а это значило, что попытки если не захватить, то хотя бы знатно поднасрать со стороны побитого шакала могут повториться.
Во-вторых, нужно было решить вопрос с ордой. Мертвецы, в отличие от людей, никуда не делись при виде грозной летательной машины, а, напротив, плотнее потянулись к Кадии в надежде на пропитание.
В-третьих, как уже недавно рассуждал Гаврилов, внутренние проблемы тоже нужно было решать. Продовольственные склады уничтожены, боекомплекта практически нет. Много раненых и убитых. Восстановление форта Пётр с Павлом взяли на себя, пообещав в ближайшее время прислать из Столицы бригаду строителей с ресурсами, но когда это будет — никто сказать точно не мог, оттого работа кипела с утра до ночи. Люди постоянно куда-то сновали, чем-то были заняты, и всё — всенепременно наиглобальнейшим. Потому, естественно, до дел каких-то там наемников никому не было ровным счетом никакого дела.
Потолкавшись до вечера, пытаясь решить свои насущные вопросы, Нюргустан с Дьяконом пришли к выводу, что спасение утопающих — в руках самих утопающих. Они вернулись к Гаврилову и в жесткой форме затребовали ни много ни мало целый броневик для своих целей. Комендант от такой наглости дар речи потерял и перешел на какое-то время на ненормативную лексику, объясняя, если в двух словах: не много ли вы хотите? Однако солдат удачи не менее жестко, как и само требование, аргументировал сей запрос просто и логично: обещал? Обещал! Помог в деле Нюргустана? Нет! Тогда давай нам броневик!
Гаврилов, не будь он командиром, торговаться и смотреть в будущее умел. Если так разбазаривать технику, которая сейчас дороже золота стоит, вскоре сам пешком ходить будешь, причем даже без портков. Потому ответил на запрос отрицательно, но, дабы не усугублять, ибо понимал, что да, обещал, и да, мужики делом заслужили награду, пообещал им не броневик, а добротный грузовик.
Дьякон, конечно, воспротивился. Нюргустан же в спор не лез, ибо не особо разбирался в тонкостях отличия грузовика от броневика, хотя понимал, что грузовик — от слова «груз», а броневик — «броня», а она сейчас, как известно, очень важна, но по итогу схватки двух соперников родилась некая договоренность.
Броневика не дали. Но дали грузовик, причем не в аренду, а насовсем. То есть безвозмездно и даром. БК Гаврилов зажал.
— Ни патрона свободного нет! — жестко отрезал он. — Сами понимаете, какая ситуация!
— Хорошо! — кивал на это Дьякон. — Патронов нет — давай броней! Плиты, броники, оружие… Этого-то навалом…
— Навалом, — согласился Гаврилов. — Но оно всё вон… — он кивнул за спину. — На парнях погибших. Соберете — заберете. Если братва их не против…
— Ну, это подстава, командир, — нахмурился Дьякон.
— А что сделаю?! — развел руками Гаврилов. — Склады пустые. Всё раздали. Хочешь броню — бери. У вас на стене много ее осталось. Что в машину положишь — то ваше. Договор?
— Добро, — подумав, кивнул наемник. — Тогда весь сектор мой. Лутаем — забираем. Своим доведи, чтоб не лапали.
— Ну, ты губу-то закатай! — пришло время напрягаться теперь Гаврилову.
На стене ресурсов много. Наемники, что там остались, добра с собой перед боем всякого много прихватили. К тому же бандиты тоже немало поднесли. С другой стороны, добраться до сектора пока нет никакой возможности. Точнее, добраться-то можно, а вот что-то более-менее габаритное вынести не выйдет — орда там плотно поселилась. Но не будь Гаврилов комендантом форта, если бы не умел решать несколько задач одновременно.
— Хорошо! Давай так… — немного подумав и сделав вид, что смягчился, решил подытожить комендант. — Зачистишь сектор — хабар твой. Кроме «тяжелого» и электроники можешь всё забрать. Пулеметы, радиостанции, ночники, какие целые, — не тронь, это собственность форта. С бандюков и соратников — бери что хочешь, но не наглей. «Тяжелое» если притащишь — благодарность выпишу. И вечное уважение. Договор?
Дьякон поднял бровь, поглядел на Нюргустана.
— Фига ты шустрый, — усмехнулся наемник. — Мало того что форт тебе отбили, так теперь нашими руками почистить его еще хочешь…
— Ну… — Гаврилов пожал плечами, ехидно улыбнувшись, видя, что наемник вроде как задумался над предложением. — Такое время… Ты тут проездом, а нам жить. Крутиться как-то надо. Ну, так что?
— Что думаешь?
Нюргустан думать не хотел. Всё болело и жутко хотелось спать. Голова как чугунный молот, сердце набатом лупит, руки и ноги тяжелые, словно свинцом залитые. Потому он просто кивнул.
— По рукам, — согласился Дьякон. — Но ты своим всё равно приказ дай не дергаться. А то знаю я вас! Сейчас один разговор, а потом, как дело сделаем, все отберете, пересмотрите, так сказать…
— Обижаешь, — шире улыбнулся Гаврилов. — Хочешь, контракт заполним?
Оно бы и было хорошо. Бумага всё же хоть какая-никакая, а документ. Однако Дьякон отказался. Если коменданту надо будет, он, Дьякон, этой бумажкой максимум что подтереться сможет.
Пожали руки. Разошлись. Точнее, наемник с северянином вышли, а комендант остался при своих делах.
— Надо поспать, — тяжелым языком проговорил Нюргустан и зевнул. — Сил нет.
— Надо, — кивнул Дьякон и тоже зевнул в кулак, смачно помотав потом головой, аж щеки зашлепали. — Пошли, грузовик отожмем, в нем и перекантуемся. А то потом хрена лысого нам чего дадут! Застолбим, так сказать!
Во дворе перед старым замком народ расчищал завалы из тел. Зараженных скидывали в одну кучу, погибших воинов Кадии аккуратно складывали у стены, бандитов уносили куда-то в пролом. Нюргустан вздохнул. А ведь мертвецы тоже люди… — подумалось ему. Раньше были ими, по крайней мере. А вишь как… Свои, не свои… Те как будто какие-то собаки подзаборные, твари безмозглые, а эти — свои, родные и близкие… А вот на его родине всех мертвецов одинаково хоронили, не важно, умерли ли они в первый раз или во второй. Сейчас или много лет назад. Всё это люди…
— Смотри, — ткнул в бок напарника Дьякон и указал на стоявший у ворот грузовик. — А ну, пошли…
Наемник твердым шагом, с уверенным выражением лица двинулся к машине. Добротный шестиколесный то ли «МАЗ», то ли «КамАЗ» — из-за переделок уже и не поймешь — приглянулся ему сразу. Пятиместная кабина, просторный грузовой кунг за спиной, высокая база, но при этом, кажется, не очень прожорливый… То, что им было нужно! И груза нормально так поместится, и людям комфортно, и снарягу за спину сразу в кабину положить можно, а не грузить все яйца в одну корзину, до которой в случае надобности еще поди доберись…
Однако все прошло не так гладко, как то виделось. С грузовиком возникла короткая заминка.
Бравые дежурные, видно, не за так кашу с маслом кушавшие и даже в этом хаосе бдящие некую систему, насторожились и попытались их остановить. Здесь-то Дьякон и пожалел, что никакой бумаги, хоть того же письменного приказа, с Гаврилова не взял. За общей усталостью, он как-то и не подумал, как со стороны может выглядеть подобная ситуация: пришли два хлопчика; в тачку лезут; ни документов, при себе, ни бумаг; какую-то околесицу несут, что им машину подарили... Он бы и вовсе, на месте бравых ребят, сперва ребра супчикам поправил, а потом уже паспорта спрашивал. А эти молодцы! Бдят! Хоть и в грубой форме, но сперва все же словами поинтересовались, кто такие, и на каком основании вышеописанные субъекты пытаются имущество форта средь белого дня экспроприировать.
Благо, что в итоге все обошлось: полномочия на владения казенным автомобилем подтвердил пробегавший мимо посыльный Гаврилова.
Солдаты еще побухтели, что власть совсем под солдат удачи прогнулась и попусту разбазаривает и так бедный автопарк, но в конце концов Дьякона с Нюргустаном все-таки отпустили.
Далеко от замка отъезжать не стали. Откатили грузовик в какой-то закуток между сараем и чем-то похожим на свинарник, да там, под навесом, и остановились.
— Ну чё, часика два поспим? — глядя на часы, прикинул Дьякон.
Нюргустан молча кивнул.
Дьякон тоже кивнул своим мыслям, поёрзал на сиденье, запер двери изнутри, проверил пистолет в кобуре и сложил руки на груди.
— Хорошо, тогда отбой. Долго спать некогда. Надо этой ночью уже дело сделать… А то кто пошустрее тоже додумается, и тогда по оборышам ходить придётся. Ща чуть вздремнём, а как солнце сядет — поедем. Надо будет ещё двух-трёх человек с собой зацепить, сподручнее будет. Много народу тоже плохо — хабар потом делить придётся… Так что, думаю, заедем в «офис», посмотрим, кто свободен. Может, рожи знакомые будут. Да?
Нюргустан снова кивнул. Мысли плавали, слова напарника убаюкивали. Глаза уже не открывались.
— Ну и хорошо, — последнее, что услышал он. — Тогда отбой…
***
Проснулся Нюргустан чуть раньше напарника. Наёмник еще спал, уронив голову на грудь.
Парень поёрзал. Протёр глаза. Подумал, что неплохо было бы умыться. Рожа в какой-то саже, потная… Прикинув, что не мылся уже, наверное, неделю и с таким запахом не то что в лес, а даже на его окраины соваться не стоит — вся дичь разбежится заблаговременно, запланировал в ближайшее время совершить омовение. В последнее время ему всё как-то было не до этого — события навалились такой чехардой, что и не верилось, что всё это произошло за такой короткий промежуток времени. Но нужно было признаться, ему тут нравилось.
Его прошлая жизнь, откровенно сказать, была скучной и пресной. Сказать, что там было безопаснее, — нельзя. То снежные крысы нападут, то змеи логово расширят, то червячник вырастет и историй, леденящих кровь и кости у него было превеликое множество! Опасностей хватало. Но здесь события были какими-то… другими.
Он снова поёрзал. Тело всё так же болело. Особенно досаждала рана на ноге. Боль стрельнула, как только он подумал о ней. Кровь хвала Богам уже не шла, но рана не зарастала.
«Тревожный знак», — подумал юноша, осторожно осматривая ногу.
— Шить надо, — раздался хриплый голос наёмника.
Дьякон потянулся, хрустнул суставами.
— Серьёзная рана.
— Да, — кивнул Нюргустан. — И почему-то не заживает…
Наёмник усмехнулся.
— Так такое и не заживёт. У меня вон… — он закатал рукав, показал запястье, на котором красовалась широкая белая линия рубца. — Псина одна чуть не оттяпала руку… До сих пор, вишь, шрам остался. Месяц, наверное, зарастало.
— У меня не должно, — задумчиво проговорил северянин, и Дьякон вспомнил, с кем разговаривает.
Юноша прислушался к внутреннему голосу. Баланс энергии и силы был перекошен. Внутри зрело что-то нехорошее, что сбивало его "локатор". Сейчас он едва-едва мог ощущать, что рядом с ним есть кто-то живой, на расстоянии вытянутой руки.
Дьякон вздохнул, потёр лицо, посмотрел на часы.
— О, надо выдвигаться… Время-то!..
Зевнув, помотав головой, Дьякон огляделся, глянул в зеркала и, заведя двигатель, повёл машину задним ходом из проулка. Оттуда, уже развернувшись, тронулся к видневшемуся впереди трёхэтажному дому. Крыша у него сгорела, но основные помещения вроде бы были не затронуты.
Перед зданием, в котором располагался «офис наёмников», было тесно. Шла работа. Кто-то выносил мебель. Кто-то оттаскивал тела мертвецов, кто-то командовал, кто-то что-то и куда-то носил. При появлении грузовика большая часть людей обратила на него внимание.
Машина остановилась, скрипнув тормозами.
— Надо топливо найти, — глянув перед тем, как заглушить мотор, себе под нос буркнул Дьякон, припомнив, тот грузовик, на котором они вывозили раненых, и что тот остался за воротами. В нём ещё могло сохраниться какое-то топливо. А Гаврилов сам сказал: что в машину положите — то ваше. — Надо будет слить, — кивнул он своим мыслям.
Нюргустан выбрался вслед за напарником.
— Кто старший? - размяв поясницу громко поинтересовался солдат удачи.
Несколько человек указали подбородками в сторону дома.
— Чё хотел? — донёсся из открытой двери голос, и в дверном проёме показался здоровенный дядька, один тащивший стол, который наверное могли поднять только двое обычных среднестатистических жителей форта.
— Кабан! — наигранно удивился Дьякон. — Ты ли это?!
— Дьяк?! — улыбнулся пузатый здоровяк. — А ты тут как?! Я тебя не видел. Ты тут, что ли, всё это время был?!
Наёмник подошёл ближе, протянул ладонь для рукопожатия. Здоровяк опустил стол, вытер руки о штаны, ответил на приветствие.
— Да тут, тут. На стене вон, на левом секторе…
— А-а-а… — названный Кабаном вздохнул. — Много ребят полегло…
— Угу…
— Ты по делу?
— Конечно…
Дьякон огляделся. Кабан всё понял, отошёл в сторонку.
— Дело есть, — негромко, заговорщически начал наёмник.
— Да понятно уже, — хмыкнул Кабан. — Чё хотел, чё за дело?
— Ребят надо двоих-троих, — подумав, продолжил Дьякон. — Смышлёных, нормальных… Гаврилов чистку поручил, людей вот набираю. Подскажи, кто есть… Только нормальные, а не залётные…
— Норма-а-а-льные… — Кабан почесал подбородок. — Ну, вон Муфлон… Кто ещё… Бармалей. Я их лично знаю, нормальные ребята.
— Ага, — кивнул Дьякон. — Местные?
Кабан покачал ладонью.
— Ну так… Пятьдесят на пятьдесят... Частенько тут бывают. Промышляют в окрестностях. Нормальные. Не переживай.
— Понял. Пойду потрещу тогда, ты не против?
— Да чё, — улыбнулся Кабан. — Нет. Я всегда за, чтоб ребята подзаработали. Я им не папка, сами с мозгами. Ты это, Дьяк… — Кабан снова улыбнулся. — Заходи, потрещим после дела. По стопочке… Столько ребят полегло. Вечером помянуть решили с теми, кто остался. Подтягивайся сюда.
— Не могу, — вздохнул Дьякон. — Как раз дело начнём. Пока темно — надо.
— Ну ладно, — досадливо цокнул языком Кабан. — Тогда завтра заходи, потрещим, обсудим. Найду для тебя пару дел…
— Да, завтра зайду… Сейчас спешить надо.
— Добро…
Кабан стукнул старого приятеля по плечу и, утерев пот, потопал обратно к дверному проёму.
Дьякон же двинулся к названным Кабаном наёмникам. Тянуть и ходить вокруг да около не стоило – солнце уже коснулось горизонта и скоро быстро стемнеет. А операцию начать хотелось бы до того ,как совсем стемнеет.
— Ты Муфлон? — обратился он к ближайшему.
— Ну, я, — нахмурившись, оглядел подошедшего паренёк лет двадцати пяти на вид. — Чё хотел?
— Дело есть, — кивнул в сторону грузовика Дьякон. — Пойдём, потрещим. Кабан тебя порекомендовал.
Муфлон переставил тяжёлый стул, отёр ладони. Напарник, с которым он нёс мебель, хотел было воспротивиться, но парень его слушать не стал и, с лёгкостью оставив дело, двинулся к грузовику, где его ждал Нюргустан.
— Привет, — протянул он руку северянину. — Этот сказал, — он качнул головой на Дьякона, — дело есть? Чё за дело?
Нюргустан пожал руку.
— Сейчас придёт, скажет, — ответил он коротко. — Чтоб два раза не пересказывать, — добавил он, видя, как парнишка нахмурился.
Тот улыбнулся, кивнул, понял.
Переговорщиком Нюргустан был ещё тем, потому решил, что напарник сам посвятит в курс дела всех, а заодно и его самого, ведь он тоже лишь в общих чертах понял план Дьякона.
Вернулся тот со вторым наёмником — под стать Дьякону, в годах. Лет под пятьдесят, но крепкого вида, с тяжёлым, серьёзным взглядом.
— Короче, дело такое, — негромко, когда все подошли ближе, начал Дьякон. — Надо за стену смотаться, полутаться.
Бармалей при этих словах скривился.
— Да погоди, — заметил Дьякон реакцию мужика. — Дело нормальное. Гаврилов сам поручил. Только надо ещё одного смышлёного взять. Место в кабине как раз ещё есть.
— Да чёт не очень хочется за стену-то, — голос у Бармалея оказался на удивление звонким, молодым. — Смысл? Гаврилов и так заплатить обещал. Там мертвяков сейчас писец сколько… Мне прошлых суток хватило за глаза...
— В том и смысл!
Дьякон сразу понял, что уговорить Бармалея будет сложнее всего. А уговаривать придётся. Если всем подряд о плане рассказывать, не ровен час кто-то решит, что и сам может провернуть это дело. Так что тут чем меньше народу знает и чем быстрее делом заняться, тем больше шансов поднять нормальные вещи.
— Ну да, — хмыкнул Дьякон. — Нам тоже обещал… — он специально сделал паузу, чтобы усилить эффект от слов, которые собирался сказать дальше, дав мужику время подумать.
— И чё?! — нахмурился Бармалей.
— Ничего… Сказал, сейчас не до этого. А я полгода ждать не собираюсь, пока им станет до этого. Короче, дотрещались с Гаврилычем до того, что он нам сектор отдаёт на разграбление. Сколько в машину погрузим — то наше. Но сейчас. Сегодня.
Бармалей пожевал губами.
Было видно, что мужик сомневается.
— Снаряги там много, — продолжал Дьякон, не забывая взглядом цеплять и молодого Муфлона, чтобы тот не соскочил с дела. — Тяжеляк весь форту придётся, конечно, отдать, но броня, патроны какие, стволы… Всё остальное наше. А кузов, — Дьякон кивнул на грузовик, — сам вишь какой у нас. Много влезет.
Бармалей принялся жевать губами ещё чаще, что могло говорить о напряжённой работе мысли.
— Туда так просто ща не сунешься — порвут. Но у нас, вишь, опять же броня есть. Доедем спокойно… Мертвяки почти замерзли… Закидаем что найдём и назад. Только пока темно надо.
— Ну-у-у, не зна-а-а-аю-ю-ю… Дело стрёмное…
Видно было, что Бармалей вроде бы заинтересовался, но всё ещё находился на тонкой грани принятия решения.
— Ну а у нас как иначе? — развёл руками Дьякон. — Сам смотри. Ща армейцы бандосов гонять закончат по кустам, вернутся и сами зачистят там всё. Или ещё кто шустрый сообразит… И всё. Считай, хабара не видать. Или мы вытащим, сливки соберём, или потом палец сосать будешь да ящики дальше таскать. А там бандюки-то нормально так привезли. Ты ж видал: и броня есть, и стрелковка. Дофига всего! Надо дело делать быстро…
— Ну, так-то верно говоришь, — внезапно поддержал Муфлон. — Вещей там гора. Сам видел, как ребята были упакованы! — Он задумчиво поглядел на грузовик. — План есть? А то стрёмно как-то на мертвяков. Мне их тут хватило…
Дьякон кивнул.
— Конечно. Но надо согласие ваше… Сами понимаете, мне не конкуренты нужны, а напарники.
— Ну, я за, — посмотрел на Бармалея Муфлон. — Мне тоже ждать некогда. Я вообще без копья денег…
Бармалей ещё немного погрыз губу. Наконец кивнул.
— Ну, давай попробуем. Так-то дело говоришь…
— Ещё одного надо, — по очереди поглядел на наёмников Дьякон. — Две двойки и водитель нужен…
— Ну, брата можно, — почесал затылок Бармалей. — Разгильдяй! — зычно крикнул он и махнул кому-то.
От толпы отделился парень по возрасту равный Муфлону и подошёл ближе.
— Дело есть… — начал было брат, но младший кивнул, даже не дослушав.
— Я за, — улыбнулся он.
Дьякон цокнул золотым зубом. Узнал себя молодого в пышущем здоровьем пацане. Когда в свой первый отряд пришёл, тоже был готов за всё браться. За что «старшие» предложат… А сейчас уже не тот задор.
— Потому так и прозвали, – улыбнулся мужик, словно оправдываясь.
— Ну, всё тогда, — улыбнулся и Дьякон. — По рукам…
— Хабар как делим? — не дал разойтись подельникам Бармалей.
Дьякон улыбнулся шире. Старик опытный. Зрит в корень.
— Всем хватит. Десять процентов со всего — ваше.
— Маловато, — покачал головой мужик.
— Нормально! — не согласился Дьякон. — Там добра — на всех хватит. Куда ты больше понесёшь? В карманах, что ли? Много всё равно не взять, и тут не продашь… К тому же и план наш, и броня, и с Гавриловым тоже мы договаривались… Так что десять — нормально. Считай, три-четыре бронника, столько же автоматов… Пистолеты, гранаты… А патронов... Не, нормально! Если полный кузов закидаем, вам даже этого хватит на долго.
— Сначала добыть надо, — вмешался в разговор Нюргустан.
— Во! — согласился Дьякон. — Викинг дело говорит. Давайте сначала сгонзаем, полутаемся, а потом и делить будем… В любом случае, само собой. не обидим же... Все тут, все свои, одно дело делаем. Никто никуда не сбежит, и ни тебе, ни мне враги тут не нужны.
— Ну, давай, — прищурился Бармалей.
Если бы не сам Кабан за наёмника поручился, Дьякон бы этого первым в расход при удобном случае пустил. Слишком уж его взгляд ему не понравился. Но на деле оказалось, зря наёмник на старика бочку катил. Бармалей от природы своей был недоверчив, но довольно добродушен и честен. Оттого, когда дело было сделано, Дьякон лично выделил мужику из ценного хабара скоммунизженный и тайно вывезенный под днищем грузовика от Гаврилова гранатомёт.
***
Ночь прошла бурно. Адреналина вся пятёрка хлебнула хоть отбавляй, и трофеев, Дьякон не обманул, собрали прилично. Десятка три автоматов и, хоть и пустых, но всё же важных магазинов к ним, пару ящиков. Столько же - гранат, а каски, бронежилеты, добротные берцы, радиостанции, фонари, нашлемные модули совсем считать не стали… Всё, конечно, в разной степени загрязнённости, в том числе не только землёй, и изношенности, но всё ещё рабочее и оттого представляющее большую ценность.
Как и договаривались, со стен сняли все четыре пулемёта и передали их форту. Дело оказалось не таким и пыльным. Во многом им, конечно, транспорт помог. Мертвецы хоть и замерзли уже изрядно, но все еще представляли серьезную опасность пехоте. Но не грузовику. Ослабленные зараженные были не в состоянии забраться даже в кузов, потому, быстро расчистив себе пяточек для маневров, группа подкатила к стене, споро туда перебазировалась, и уже оттуда, в относительной безопасности передали трофеи прямо в кузов.
Пару лёгких пехотных пулеметов, из числа личных, Дьякон припрятал в особый ящик, который затаили между колёсами под днищем. Туда же положили четыре одноразовых гранатомёта, а два оставили Гаврилову, вмсте с несколькими зарядами к РПГ, преимущественно «ОГЭшки», и штук шесть-семь противопехотных мин. Оказалось, Муфлон отлично разбирается в сапёрном деле и легко деактивировал те заряды, что устанавливали инженеры форта после прорыва правого сектора. Всякие там ХИСки и МРЕшки тоже не считали. Закидали кучей в кузов и так вернулись назад.
Поделили хабар честно. В обиде никто не остался. Дьякон себе пару «Калашей» да «Эмку» присвоил, гранаты и обвесы: глушители, подствольники и наствольники, прицелы и один пулемёт. Второй себе забрали братья. Муфлону досталась отличная снайперская винтовка с минимальнейшим настрелом и приличным БК под неё.
Большую часть брони наёмники оставили Дьякону с Нюргустаном, взяв преимущественно вооружение. Ну и, закономерно, часть хабара отдали Гаврилову. Тот, конечно, и патроны хотел приграбастать, напомнив о том, что у форта БК практически нет, на что Дьякон отрицательно покачал головой.
— Вам с караваном не сегодня-завтра привезут, а нам ещё как-то жить надо… Потерпите. У вас стены высокие, а у нас только кузов «трёшкой» обварен…
И, чтобы комендант форта не считал себя обиженным, отдал ему все тяжёлые пулемёты и оставшийся БК к ним, сверху, словно вишенку на торте, предоставив целый вражеский БТР, который они сумели докатить до самых ворот.
— Внутрь не лазили, — предупредил Дьякон. — Там ворочается кто-то. Коробка на ходу, экипаж поджарили. Так что это откупной талон. Думаю, мы в расчёте.
Броне Гаврилов был рад. Он давно просил у Столицы что-то подобное, но из города всегда приходил один и тот же ответ, читай — «отписка»: «Свободной техники нет, но ждите. В ближайшее время отправим вам подкрепление».
Броню люди Гаврилова быстро откатили вглубь форта, наверняка там и припрятав, чтобы доблестные армейцы не положили на неё свой острый взгляд и не утащили на "восстановление", с которого техника в форт обратно, конечно же, уже не вернётся.
Горячка боя спала, и у правителей региона к местным властям появились вопросики. Неудобные такие… Вроде: «А как так вышло, что враг под самые стены пришёл?», «А почему оборона хреновая?», «А кто проспал и кто тут во всём виноват?». Дьякон, как человек опытный в подобных делах, ощутив приближение незамедлительных репрессий и показательных наград с порками, решил, что из города свалить надо "как только, так сразу" и потому с самого раннего утра уже ошивался у главных ворот.
Просто так выпускать никого не выпускали. Нужно было особое разрешение, получить которое, естественно, было практически невозможно. Тогда хитросделанный солдат удачи быстро подсуетился и правдами с неправдами, через всё того же Кабана, вписал свой «броневик» в колонну сопровождения.
Как только настало утро, в Столицу начал формироваться караван, на котором должны были отправить раненых, чтобы разгрузить госпиталь Кадии, кое-какой груз и, конечно же, торговцев. Кто-то тоже быстро подсуетился и сумел заплатить «кому надо», чтобы этот «кто надо» обосновал формально-бюрократическим языком важность отправки тех или иных товаров в Столицу именно сейчас.
— Ничего не меняется, — радостно, махнув бумагами, кинув их на приборную панель и хлопнув дверью, уселся на водительское место Дьякон. — Если есть знакомства или деньги, можно любые двери открыть…
Двери, о которых, скорее всего, говорил Дьякон, как раз медленно открылись, выпуская колонну наружу.
— Ну, с богом…
Караван тронулся. Нюргустан ощутил внутренний трепет. Что-то со страшной силой тянуло его вперёд. С одной стороны, ему бы порадоваться: путешествовать, встречать новых людей и видеть новое – нравилось. С другой… Сейчас он двигался навстречу своему концу. Концу пути и, может так сложиться, даже жизни. Ему остался последний шаг до встречи с убийцей своей семьи, и радоваться окружающему пейзажу было некогда. Ему нужно было сосредоточиться на себе, восстановить силы и подготовиться к сражению.
В то, что ему удастся застать Домового врасплох и легко совершить возмездие, он не верил. Да и не по чести это. Он должен посмотреть ему в глаза и победить в честном сражении, как воин воина. Лишь тогда души родственников будут упокоены. А убить предательским ударом в спину в подворотне — это не для него. Это неверно. Он такого себе сам не простит.
***
Двигались не быстро, но и не медленно. Караван из десятка тяжёлых грузовиков ехал резво, насколько это позволяла дорога. Дьякон пообещал, что к вечеру они уже будут в Столице и с утра можно будет начать поиски. Как бы юноше ни хотелось сделать это сразу, как бы сердце ни стучало и душа ни рвалась в бой, ему нужно привести себя в порядок.
Нога болела. Рана не проходила. Внутри всё работало как-то не так. Он поймал себя на мысли, что во всём виновато окружение. Внутри словно появилась уверенность в том, что чем дольше он находится вдали от севера, вдали от родного дома, тем быстрее у него заканчиваются силы и тем быстрее придёт его конец. Он не знал, откуда у него взялись такие мысли. Возможно, пришли очередные «Знания», которые вскоре расшифруются, но уверенность в этом крепла с каждым разом всё сильнее, как только он об этом думал.
До Столицы доехали к вечеру. Доехали и встали. Оказывается, орда и тут побывала, а защитники Столицы всё ещё не удосужились очистить окрестности от мертвецов. Связались с городом, узнали, что операция по зачистке продолжится лишь утром, и потому караван встал на ночёвку.
Как только солнце село, сразу похолодало. Кто-то не из самых умных торговцев, околевших от мороза, решил было развести костёр, но старшина каравана быстро объяснил тупицам, что разводить огонь в такой близости от орды — не самая лучшая идея. Пришлось обойтись прогревом двигателей.
Дьякон выдохнул облачко пара, зябко потёр ладони. Яркая луна освещала поляну, на которой расположился десяток автомобилей. Нюргустан не спал. Он полулежал, полусидел и смотрел через лобовое стекло в чёрное небо. Там, высоко-высоко, в черноте яркими пятнышками перемигивались звёзды.
В душе было неуютно. Впервые за долгое время он был предоставлен сам себе. Да, рядом ворочался, дремал наёмник, где-то хлопнула дверь, раздались скрипучие шаги, журчание, но ощущалось всё так, словно он совсем один. Возможно, это было связано с тем, что впервые за долгое время он остался без своих спутников. Нет, не совсем без них. Дьякон помогает и ведёт его, но… Он не мог сформулировать правильную мысль. Всегда он был главным в группе. Арчибальд, хоть и был старше Нюргустана, но вёл себя как взбалмошный подросток. Весенна тоже в меру своих знаний выглядела слегка глуповатой. Нет, его друзья не были совсем глупыми. Они были… какими-то несерьёзными, и оттого ему было как-то легче с ними. Дьякон же… Хоть и любил пошутить, умел разбавить серьёзный диалог забавной острой фразой, но в его компании Нюргустан ощущал себя вторым. Словно не он сам шёл, выбирая путь, а его вели по нему. Может, конечно, оно так и должно быть. Может, он запутался, и боги так решили помочь ему… А может, он просто сам глупый парнишка, возомнившего, что в одиночку сможет победить злостного врага.
Нюргустан вдохнул воздух, медленно выдохнул. Нога болела. Стреляло куда-то в колено и пах. Он прикрыл глаза, попытался пустить вокруг себя волну, чтобы ощутить живых. Волна ушла, но ответа почти не было. Он больше по звуку и запаху сейчас мог сказать, что помимо него рядом есть ещё кто-то, чем довериться внутреннему взору. Что ж… Юноша тихо вздохнул, уселся поудобнее. А что он хотел? Прошло слишком много времени. Он не общался с духами, не проводил обрядов… Его внутренний мир сломался, исказился и стал похож на ракушку, сквозь которую ничего не могло просочиться. Он стал глух и слеп. Впервые парень задумался о том, а сможет ли чистой злобой и лютой ненавистью победить своего врага? Хватит ли ему физических сил? Что он вообще знает о нём? Все, с кем юноша встречался, уверяли, что Домовой — очень опасный противник. Закралось сомнение. А что, если он не справится? Стало больно в груди. Он сжал зубы.
«Нет!» — рыкнуло существо внутри, накачивая тело злобой. «Мы победим! Мы уничтожим врага! И съедим его сердце!»
Боль в груди сменилась жжением, словно от огня. По коже побежали мурашки. Дохнуло холодом, словно где-то рядом распахнулись врата Хеля.
— Слы-ы-ыш, — вздрогнул наёмник, резко проснувшись. — Кончай свои шуточки!
Дьякон потёр вмиг озябшее лицо.
В глубине каравана залаяли и завыли собаки — кто-то из торговцев вёз на продажу матёрых волкодавов. Псы было залаяли, но тут же заскулили, забились в своих клетках. Раздались оклики людей. Зажглись фары автомобилей, ручные фонари. Послышался громкий мат, началась суета.
— Чё-то случилось? Весь лагерь перебудил! — схватился за автомат, тревожно оглядываясь, спросил наёмник.
Невесть откуда взявшаяся волна накрыла его так же, как и всех. Постепенно приступ спал.
— Извини, — тяжело дыша и пытаясь успокоить сердце, отозвался северянин. — Не смог удержать…
— Не смог удержать… — помотав головой, прогоняя сон, передразнил наёмник.
Лагерь гудел. Никто не понял, что случилось. Кто-то побежал в одну сторону, потом в другую. Кто-то попытался успокоить собак. Третьи матерились…
— Ты смотри, — зевнул Дьякон, глядя на часы. — Рядом с ордой так не делай! Мало ли… Учуют, припрутся ещё посреди ночи — трусами не отмахаемся.
Нюргустан вздохнул. Если бы он мог это контролировать… Тёмная сила отличалась в управлении от той, которой его обучал Айгул. Она сама приходила, её не нужно было звать. Тьма давала безграничные возможности. Давала силу и ощущение всевластия. Но он понимал это, и контролировал. Пока. Однако Нюргустан заметил, что каждый раз всё больше и больше хочет пользоваться именно этой, холодной энергией. Ту, другую, обычную, нужно было «упрашивать». А эту… Стоило чуть приоткрыть сознание, и она сама неудержимым и бурным потоком врывалась в него. И это было опасно. Потому парень лишь слегка приоткрывался, чтобы она не разорвала его. Давал течь не всей реке, а лишь тоненькой струйке. Тёмная сила Хеля и мрачных богов Севера могла помочь ему победить врага. Но для этого ею нужно было научиться управлять.
В груди кольнуло. Появилось ощущение, что дух Айгула совсем не рад этим мыслям.
— Прости, — прошептал парень, приложив руку к груди и сжав амулет. — Но мне придётся…
— Чего? — пробормотал наёмник со своего места.
— Ничего, — негромко ответил северянин. — Молюсь…
Дьякон не ответил.
— Пойду прогуляюсь, — поёрзав, щёлкнул замком Нюргустан.
Наёмник глянул на часы, тоже потянулся к ручке замка.
— Да, поссым, да спать… Скоро подъём…
Вышли. Дьякон вжикнул ширинкой, пристроился к колесу грузовика. Удовлетворённо выдохнул облачко пара в небо. Крякнул. Хмыкнул.
— Поссать и не пёрнуть, — вжикнул он снова ширинкой, — это как с девкой начать и не кончить…
На этот раз пришла очередь Нюргустана промолчать. Всё его внимание было направлено вперёд, в сторону, где на горизонте виднелись огни города. Возможно, там, где в темноте чернели две высокие башни, сейчас находится его кровный враг. Возможно, он веселится, пьёт в баре с друзьями или спокойно спит в своей кровати, ещё не подозревая о том, что его смерть уже на пороге. Возможно... Но он не был в том уверен. Внутри не ощущалось его присутствия.
Нюргустан отошёл от лагеря. Вокруг снова стало тихо. Лишь где-то пару раз ещё хлопнули двери да раздался скрип обуви по снегу.
Он опустился на колени, закрыл глаза. Уселся поудобнее и попытался ощутить мир, как делал это раньше: тонкой материей, самой гранью сознания и своей бессознательной частью. Ждать, пока кто-то расчистит ему дорогу до города, в котором может скрываться убийца его семьи, он не мог. Внутри всё просто клокотало и закипало от злости и боли. Он принял решение самостоятельно попытаться разогнать мертвецов. Сил, совсем нет, и взять их было неоткуда. Ему с каждым днём всё хуже и хуже, и в этот момент он внезапно осознал, что готов даже умереть ради отмщения. Пусть он и сам не выберется, не выживет, но должен сделать всё, что от него зависит.
Он попытался выпустить невидимые нити, чтобы ощупать пространство вокруг. Бесполезно. Глухо и темно. Нюргустан разозлился, сильнее сжал зубы. Сосредоточился на цели. На лбу вздулась вена. Шея напряглась. Тело начало потеть и источать пар. Амулет на груди раскалился, предупреждая об опасности.
— Стой, — прошептал далёкий голос Айгула. — Не делай этого!
Нюргустан мысленно извинился перед нойдом, но принял решение во что бы то ни стало закончить начатое. На себя ему теперь было плевать. Главное. Добраться. До. Цели…
Он ещё сильнее сжал зубы, напрягая мозг, раскидывая невидимые щупальца по окрестностям, тихонько загудел низкой горловой нотой. Кости черепа завибрировали. Нутро зашевелилось.
Он вытянул щупальца-нити дальше. И ещё. И ещё… И так до тех пор, пока внезапно не нащупал… пустоту. Тьму. Холод. Яму. Он не знал, как это описать. Вроде как когда тебе холодно, а внезапно становится ещё холоднее, и ты понимаешь, что всё, что ты ощущал ранее, — ничто по сравнению с этим.
От города дунуло холодным ответом на его действия. Мертвецы. Их было много, и каждый из них нёс в себе отпечаток мрака. Каждый из них был небольшой батарейкой, содержащей в себе отрицательную энергию. Энергию Хеля.
Раньше Нюргустан этого не ощущал, точнее не знал, что вот это ледяное состояние воздуха - это тоже энергия. Ему говорили, что смерть это отсутствие силы, отсутствие жизни. Но сейчас он внезапно понял, что Айгул заблуждался. У смерти тоже есть энергия. Своя. Это было похоже на состояние когда воздух есть, и когда его нет. Когда есть свет и когда наступает темнота. Ведь вакуум и тьма это тоже состояние материи или энергии, показатель ее отсутствия. Ее можно измерить, ее можно ощутить. Так и сейчас…
Он приоткрыл сознание. Представляя себя пустой бутылкой, он слегка отвинтил пробку и тут же ее закрыл. Ледяная струйка потекла по венам. Те вспыхнули огнем. Тут же прикрыв сознание, Нюргустан попытался понять свое состояние. Внутри было не уютно, но холод быстро растворился в нем, как будто нагрелась пущенная за шиворот ледяная струйка воды. Она оставила след, отпечаток, который быстро растворился без остатка.
- Ага! – подумал парень. - Значит, столько энергии тьмы он может переработать. А если больше?
Он снова «приоткрыл» свой сосуд, позволив тьме войти в себя. Чуть больше чем в прошлый раз и снова закрылся. Он помнил закон энергии. Если ты ее не ощущаешь, это не значит, что ее нет. Нюргустан впитал небольшой объем в первый раз и добавил, именно добавил, а не заменил, сейчас еще. Шаман должен четко понимать, что каждый раз он приумножает в себе силу, а не добавляет ее крупицу.
На этот раз мрак рассеивался дольше, раненную ногу прострелило током, но в итоге и эта энергия полностью растаяла в нем, не оставив и следа. Нюргустан по крайней мере на это очень сильно надеялся. Он вдохнул морозный воздух. Ему вроде стало лучше. Ушла тревога. Мышцы снова стали крепкими. Боль притупилась. Тогда он в третий раз потянул на себя мрак.
Мертвецы вокруг города заволновались, заурчали, разом как-то загудели, завертели головами, не понимая, что их тревожит. Наконец-то он увидел их. Темные, более мрачные росчерки на черном полотне. Пятнышки. Мазки краски. Его щупальца коснулись мрака и вздрогнули. Стремительно потеряв цвет, они потускнели, превратились в черные отростки. Тысячи вспышек, мелькнули перед его взором – воспоминания тех, кто умер. Тех, до кого он смог дотянуться. Все. Разом. Темные. Мрачные. Болезненные.
Тело юноши вздрогнуло, напряглось, выгнулось дугой.
Нюргустан был не в силах остановить этот поток. Картинки менялись одна за одной, сводя с ума. Ужасы. Моменты смерти. Все отвратительные. Все страшные. Омерзительные. И они менялись, менялись, менялись, кружась в бесконечном калейдоскопе.
Он хотел крикнуть что-то, схватиться за голову, закрыться руками от этого ледяного ужаса. Но не мог.
И тут, сквозь боль он вспомнил, зачем вообще все это начал.
- Пошли прочь! – рыкнуло сознание, посылая команду по черным щупальцам вперед. – Прочь! Прочь! Прочь!
Псы в караване снова взвыли. Шум разбудил Дьякона.
Он вздрогнул, открыл глаза, огляделся. Северянина нигде нет. В лагере уже не просто тревога, как недавно, а настоящая паника, нутро словно кто-то ледяными пальцами схватил.
Наемник быстро выпрыгнул из кабины, снова огляделся, выхватил пистолет из кобуры, на всякий случай. Черную фигуру на белом снегу под ярким лунным светом он заметил сразу. Нюргустан скрюченно дергался, словно был привязан невидимыми нитями, за которые кто-то хаотично тянул.
- Ты чего? – подбежал он к спутнику.
Широко открытые глаза, которые были сплошь залиты чернотой, заставили вздрогнуть.
- Брат. Ты че?!
Рука сама собой сжала рукоять пистолета крепче.
- Эй?! – Дьякон тронул парня за плечо.
Тот хрипел, закатив глаза. Изо рта пошла черная пена и тут наемник понял, что дело пахнет киросином.
Он толкнул спутника в грудь. Тот упал, забился в судорогах сильнее. Зачерпнув горсть снега Дьякон умыл северянина раз, другой, третий. Встряхнул.
- Слышь! Очухивайся давай! Очу-хи-вай-ся!
Шлепок по щекам. Второй. Третий.
Северянин дернулся, и расслабленно упал на снег. Задышал ровнее. Глаза моргнули. В них, словно в аквариуме, что-то показалось, шевельнулось. Парень кашлянул и закрыв глаза, отключился. В тот же момент и псы стали затихать, а вскоре и вовсе замолчали.
- Ну, ты, писец! – оглядевшись, никто ли их не видит, вздернул за грудки спутника наемник и как смог потащил тяжелое тело к машине. - Я ж говорил, только не здесь!
- Что с ним? – заметили их.
- Нормально все, - отмахнулся Дьякон. – Перебрал, поссать пошел и…
Ему понимающе кивнули.
- Что это было?! – поинтересовался еще кто-то.
- Да хрен знает! Псы взбеленились. А там, говорят, мертвецы ходили, за кустами…
- Сюда, наверное, на тепло приперлись, - ответил еще кто-то…
- Или на запах, - поддакнули.
- Я ж говорил, что и тогда ходил кто-то!
Дьякон дальнейшего разговора не слышал. Он с трудом запихнул спутника в машину и сам забравшись, устало потер щеки. Сердце билось как заведенное. Адреналин, или что там в нем вдруг вспыхнуло, отступал и появился легкий мандраж. Ноги и спина устали от перемещения туши северянина. Вроде не далеко, а вон как устал. Наемник хмыкнул.
- Старею, - подумал он, потирая правое плечо. – Надо с этим всем завязывать...
***
Нюргустан вздрогнул резко, распахнул глаза и тяжело задышал.
— Еп! — раздался знакомый голос.
Дьякон вздрогнул.
— Хрена ли так пугаешь… Придурок… Чуть на тот свет раньше времени не отправил…
— Где мы?! — огляделся пьяным взглядом Нюргустан.
— Нормально всё, — успокоил наёмник спутника, укладывая того обратно в кровать. — В Столице мы… В Столице!..
Нюргустан попытался подняться. Не вышло. В голове кто-то невидимый ударил в огромный колокол, от чего парень поморщился и опустился на кровать.
— Да лежи пока, — Дьякон уселся рядом. — Спешить пока некуда всё равно.
— Почему?
— Нет здесь твоего Домового потому что…
— Нет?
Сказано это было так, словно наёмник знал, где он есть и почему его тут нет.
— Нету. Я, пока ты дрых, справки тут навёл через свои каналы и кое-что узнал о конкуренте… — Наёмник взял стул, уселся рядом. — Короче, перец этот дел тут наделал немало. Его тут хорошо знают, и я смог найти парочку недоброжелателей. О нас наверняка тоже уже пронюхали и спешат ему сообщить, но думаю, мы успеем. Ты как?
— Нормально, — преодолевая боль, качнул головой Нюргустан.
Звонарь в голове поумерил пыл и стал долбить в колокол не так активно.
— Нужно спешить…
— Успеем, — снова повторил наёмник. — Сейчас спешить — не лучший вариант. Нам нужно подготовиться. Я тут узнал некоторое… По слухам, сейчас у него какой-то закус с Бароном и его хозяином. В регионе явно что-то происходит. Швед и Барон связаны. Они что-то на пару с Вильгельмом замышляли, и этот твой Домовой им всю малину обосрал.
— Зачем?
— Что?
— Малину…
Дьякон улыбнулся.
— Шутишь – значит, хорошо. Короче, по слухам, этот Домовой Вильгельма укокошил вместе со всей его лабораторией. Они его то ли сестру, то ли девку похитили, и он им за это армагеддец устроил локального формата. И такой, что многие кровью умылись. Так что, да. Правду говорят, крутой чел. С наскоку такого не возьмёшь. Вот я и ждал, пока ты выспишься и зенки свои продрать соизволишь, чтобы сам решал, что делать.
— Что-что, — нашёл в себе силы Нюргустан подняться. — Убить его надо…
— Ага… Ты себя видел? Убивун хренов… — усмехнулся спутник. — Тебя сейчас ребёнок черенком поперёк спины отходит… Вот как придёшь в себя, так и двинем. Я тут кое с кем ещё поговорил, нам за заслуги перед Отечеством, — наёмник усмехнулся, — полагалась награда. Короче, я потрещал со знакомыми, нам в помощь могут пару надёжных ребят дать и вооружение.
— Не надо никого, — поморщился Нюргустан, окончательно приходя в себя. — И оружие зачем? У нас же много.
Наёмник рассмеялся.
— Братан! Это Столица! — он сделал паузу, словно это должно было означать нечто большее, чем просто точку на карте. — Тут можно купить и продать что угодно… Только плати успевай! Но вот это уже другая сторона медали. Мне пришлось всё, что из Кадии привезли, продать за подкуп, чтобы информацию выведать. Но на съём этой халупы, пожрать и пару магазинов осталось, не переживай. К тому же местное правительство ещё чутка денег подкинуло. Так что ты давай, на ноги вставай, закупаемся, ребят за гриву — и поедем искать твоего Домового. Он сейчас, по надёжным слухам, как раз двигается в Мончегорск. Он там, оказывается, очень часто ошивается. У него баба. К ней и захаживает. Так что, если оклемался, ешь, собирайся, а утром, — он посмотрел на часы, зевнул, — часиков через шесть рванём. Как раз КПП откроется.
— А мертвецы?
Нюргустан попытался припомнить события, предшествовавшие потере сознания, но звонарь в голове недвусмысленно намекнул, что мозгами пока пользоваться рано.
— А нету их, — Дьякон развёл руками, улыбнулся. — Утром, как расцвело, оказалось, что орда куда-то дальше потопала. Ну, мы к обеду в Столицу и прорвались с небольшим боем. Я так думаю, судя по тому, что ты там устроил, это ты нашаманил?
Нюргустан кивнул.
— Ну, я так и подумал. Вот тебя и срубило. Короче, орда почти рассосалась, и утром, если выпустят, рванём в Мончегорск. Туда день хода, ну, два от силы, если с остановкой. Так что утром покатим, а завтра будем к вечеру на месте. Ну а там… — наёмник замолчал. — Там и решим… План разработаем. Городок небольшой, нас быстро срисуют. Так что и действовать надо будет резко. Мончегорск, считай, мекка для таких, как он, там в кого ни плюнь — в наёмника попадёшь. Опасное место, так что я бы предложил подкараулить его где-то на дороге, например. Ну или… — Дьякон замолчал. — Меня там наверняка знают, и слухи о тебе расползаются. Фейс твой, — он обвёл своё лицо, — очень уж приметный… Раздельно как-то надо. Я потому ребят и предлагаю взять. Шансов больше быстро найти и грохнуть будет. Зашли и вышли, так сказать. Светиться долго нам там будет нельзя.
— Нет, — отрезал Нюргустан. — Я должен победить его в честной схватке!
Дьякон пожевал губу.
— Твоё, конечно, дело, братан, но война — не место для любезностей. Главная цель — убить врага. Некогда тут в благородство играть. Иначе есть шанс в тёмном переулке парой дырок, не запланированных природой, в теле обзавестись или арматуриной меж булок…
— Нет, — упрямо повторил северянин. — Я вызову его на бой. Иначе его смерть не будет отмщением.
— Ну, как знаешь, — согласился Дьякон. — Чем смогу, помогу, но… — он снова помолчал, явно подбирая слова.
— Я понимаю, — кивнул Нюргустан. — Это моя битва. Спасибо тебе за помощь, я справлюсь сам. Тебе не нужно лишний раз участвовать в таком.
— Да не то-о-о-о, чтобы ли-и-и-ишний раз… — почесал мужчина затылок. — Но, да. Мало ли… Я смерти не боюсь и помогу тебе, чем смогу. Просто в такие разборки вписываться, сам понимаешь, чревато. Одно дело — бандюгов гонять или мелких наёмничков. Другое дело — с гильдией связываться. У меня же тоже кодекс, тоже правила…
— Я понимаю, — вновь кивнул северянин. — Потому и говорю — я сам! Помоги только добраться до Мончегорска этого. А там я справлюсь уже. Не нужно больше ничего.
— На месте решим, — немного подумав, кивнул своим мыслям наёмник. — Отдыхай давай, иначе и до города не доедем… Я пока пойду отбой пацанам дам.
Нюргустан встал. Повёл плечами. Огляделся. Увидел на столе графин с водой. Подошёл. Голова кружилась, но тело вроде слушалось. Во рту стояла дикая сухость.
— Слушай… — остановил он наёмника уже в дверях. — Можешь достать мне… Стаб.
Дьякон нахмурился.
— Зачем тебе? Я этого не одобряю…
— Мне нужно… Он даёт мне сил. Без него мне плохо. Он нужен для связи с духами. А мне нужно совершить обряд перед сражением.
— Я, конечно, поищу, — нахмурившись и явно выражая недовольство спутником, каким-то разом погрубевшим голосом ответил Дьякон. — Но ты с этой дрянью осторожнее. Сколько она жизней сгубила…
Нюргустан в один присест осушил графин. Утёр губы.
— Это вы её используете в своё удовольствие. А у нас, на севере, это главное лекарство. Вы оскверняете великий мох, используя его неправильно. Не для тех целей. А мой народ использует его иначе.
Дьякон скептически хмыкнул.
— Хорошо, поищу. Но смотри…
Наёмник не договорил, на что именно северянину следовало смотреть, а, просто оборвав разговор, немного подумав, вышел.
Нюргустан остался один. Он вернулся к кровати, насквозь пропитанной потом, опустился на её край и тяжело вздохнул. Состояние постепенно стабилизировалось, но спутник был прав. До боевого было ещё очень далеко. Он закрыл глаза, мысленно представил сеть узлов энергии своего тела и ужаснулся. Все нити почернели и обвисли. Они были похожи на паутину, обросшую чёрной сажей, ломтями свисающей с них.
— Чистить не перечистить, — вздохнул он и принялся «протирать» ниточку за ниточкой, восстанавливая своё тело и внутренний баланс энергий.
***
Научная станция «Афалина».
Приблизительно то же время.
Лилит проснулась и сразу же встала. У неё не было привычки разлеживаться. Задержаться в постели она могла лишь в тот момент, когда считала, что тело ещё не до конца восстановилось после тренировки. Сейчас она проснулась сама, и её тело было на пике формы. Как и положено.
Сегодня был особенный день. Девушка ощущала небольшой дискомфорт в области живота – внутренности как будто слегка потряхивало, сердце билось с заметным учащением. Отец говорил, что это называется «волнением». Сама же Лилит подобные проявления собственного организма называла «слабостью».
Она встала, босыми ногами прошлёпала к боковой двери, вошла в небольшую душевую. Ей нужно было смыть с себя едкий, противный пот. Она почти никогда не потела, но в последнее время по ночам ей снился странный сон, после которого солёная жижа покрывала всё её тело с головы до пят. А сегодня ей нужно было быть готовой на все сто процентов – ей предстоит очередное обновление.
Девушка повернула кран. Включила воду. Горячие струи ударили по телу. Помещение быстро наполнилось паром. Затем она повернула ручки в другую сторону. Обжигающие струи сменились ледяными. Затем снова горячая вода. И снова ледяная. Кожа раскраснелась. Дыхание ускорилось.
Через пару минут, когда тело ее было в полном тонусе, девушка выставила приемлемую температуру и стёрла с зеркала туманный налёт. Осмотрела себя. Внимательно. Каждый миллиметр. Ей хотелось запомнить себя такой, какая она есть, чтобы потом сравнить с обновлённой версией.
Скоро учёные проведут свою операцию, и она навсегда изменится не только внутренне, но и внешне. Лилит помотала головой, разбрызгивая воду с мокрых волос. Это было уже четвёртое её «перерождение» — как она сама называла эту процедуру. Отец обещал, что это последний раз. Что после этого она станет полноценной. Её показатели силы и навыков выйдут на максимум, и она будет готова встретиться со старшим. Внутри снова всё вздрогнуло. Она верила Отцу, знала, что всё получится, но мысль о среднем брате – Адаме, и о том, во что он превратился, нет-нет, да посещала ее разум. Ведь он, говорят, раньше был норм... обычным... Считать его не таким Лилит не могла. Адам был наверное, единственным человеком, к которому она питала хоть какие-то чувства. Лишь находясь рядом с ним, пусть даже за толстенным пуленепробиваемым стеклом, Лилит могла ощутить себя другой. Слабой. Беззащитной. Она бывало часами сидела и глядела на него. А он – на нее. И в эти минуты им обоим было хорошо.
Девушка моргнула, прогоняя видения. Сердце стучало по-прежнему быстро. Страх она не принимала ни в какой форме, потому жёстко отрезала, купировала это слабое чувство, отдав телу приказ не бояться.
Дрожь и неприятные чувства пропали. Лилит подставила лицо под струи воды и задержала дыхание.
Сегодня особый день, — повторяла она мысленно. Сегодня я должна стать лучше…
После душа девушка оделась. Строгая чёрная форма, такой же чёрный военный берет. Высокие чёрные же сапоги на толстой подошве. Каждый шов, каждая складка были тщательно выправлены и находились на своих местах.
Сегодня она должна быть идеальной.
Держа осанку, без лишних действий, он вышла из комнаты. Чтобы унять волнение, она принялась мысленно играть в старую игру, которая ей всегда помогала. Задача проста – заранее просчитать каждый свой шаг, каждое действие, каждое микродвижение, вроде как: «сместиться влево, чтобы у двери оказаться справа и взяться за ручку без единого лишнего миллиметра», «повернуть голову заранее так, чтобы яркий свет не ударил по глазам», «подойти к столу по траектории между двух стульев и учёного в белом халате, заранее предположив, что он с ней заговорит или попытается сбить с траектории»…
Чем больше она думала, чем больше напрягала мозг, тем больше Лилит успокаивалась. Это была единственная слабость, которую она себе позволяла. Слабость, которая делала ее сильнее. К началу процедуры её тело и разум должны работать на полную мощность.
— Доброго утра, Лилия! Вы сегодня прекрасны! Как самочувствие?
Молодой, едва ли старше её самой на вид лаборант, как и предполагалось, попытался заговорить с ней.
Девушка дёрнула губой. Она не признавала никакого иного обращения к ней, кроме как по полному имени. Все эти «Лиля», «Лилия» или уж тем более «Лиличка» для неё были сравнимы с оскорблением. И лаборант это знал. И не раз за это получал под дых. Но, заразин сын! Почему-то каждый раз упорно продолжал называть её так…
Лилит сверкнула глазами. Лаборант испугался, но сглотнул и продолжил. Ладно! Сегодня она его пожалеет. Она не планировала совершать лишних, кроме четко продуманных действий. Сочтем, что пареньку повезло.
— Всё готово… Вот «препарат»… - продолжил он, снова натянув на лицо дебиловатую улыбку.
"А может все же отказаться от игры?" – поджав губы, подумала девушка. Может наподдать ему по роже? А то чё он так лыбится? Словно праздник какой!
Однако девушка с непроницаемым лицом приняла переданную ей пробирку, осушила одним залпом. Горькая, вонючая жидкость потекла по горлу.
— Мне нужно… — лаборант смутился. — Мне нужно прикрепить датчики…
Парень покраснел. Руки, державшие электроды, задрожали.
Лилит дёрнула щекой.
Слабак. Трус…
Она одним движением расстегнула форменный комбинезон, оголившись по пояс. На её лице не дрогнул ни один мускул. Глаза даже не сместились с точки где-то между глаз лаборанта.
Тот, однако, сглотнув, слегка как-то скособочился, чуть отвернувшись, аккуратно прикрепил электроды под горлом, на солнечном сплетении, животе…
Последний электрод, который должен был располагаться в области сердца, он задержал в нерешительности.
Девушка зло взяла электрод и сама прикрепила его под грудью.
— Р-располагайтесь, — сухо сглотнул лаборант снова, указывая на кресло, стоявшее рядом.
Лилит села. Устроилась. Положила руки на подлокотники.
Лаборант разместил на запястьях ещё по электроду и ещё два — на её лодыжках.
— Можете застегнуться… — едва сдерживая дрожь в голосе, снова сухо сглотнул парень.
Лилит аккуратно застегнула комбинезон, чтобы не оторвать идущие к датчикам провода. Прикрыла глаза.
Последний раз, — думала она. — Последнее перерождение, и она будет готова…
Горькая жидкость добралась до желудка. Начала впитываться в его стенки, проникать в кровь. В голове зашумело.
Раздался звук открывающихся пневмодверей.
— Ну как, всё готово?
В помещение вошёл Валентин Олегович.
Стук его трости Лилит услышала ещё задолго до того, как он появился в лаборатории, потому и застегнулась, лишив молодого парня дивного зрелища.
Если с лаборантом она была готова «играть», то вот помощник командира базы был ей откровенно неприятен. Этот скользкий угорь не раз был пойман за чрезмерно пристальным разглядыванием её тела. При этом старый чёрт и не скрывал этого.
Пожалуй, это был единственный человек на всей базе, которого она не то чтобы боялась, но находиться рядом с которым не желала.
— Да, всё готово, — вздрогнул лаборант. — Сейчас препарат начнёт действовать, и мы можем начинать.
— Хорошо… — Валентин, судя по звукам, качнулся с носка на пятки в своей любимой манере. — Дождёмся остальных и приступайте…
Парень семенящим шагом удалился.
Лилит по-прежнему не открывала глаз. Она слышала, как у старика сильнее застучало сердце. Как он быстрее задышал своими противными сиплыми лёгкими. Как шлёпнул губами…
Мерзость.
Лилит едва подавила в себе зародившееся желание вскочить и оторвать этому человеку голову.
Она осеклась.
Нельзя!
Нужно сконцентрироваться! Она должна держать себя в руках!
— Всё готово, — раздался голос Отца через динамики. — Дежурной группе занять посты. Охране приготовиться. Валентин Олегович, покиньте помещение…
Валентин медленно выдохнул. Так же медленно повернулся через паузу. И зашагал прочь.
Лилит выдохнула. Внутри словно всё стало легче.
— Облучатель, — скомандовал голос.
Где-то рядом загудел трансформатор. Раздался тихий свист.
— Генератор пси-поля…
Свист резко пропал.
Тело напряглось. В голове появилась неприятная болезненная точка, которая стала шириться. Лилит задышала тяжелее.
— Нейролептики… — помещение стало заполняться прохладным туманом, гонимым мощными вентиляторами. — И три… И два… И один…
Дальнейшее Лилит не помнила.
Тело её выгнулось дугой. Судороги сковали каждую мышцу. В голове яркой вспышкой вспыхнула ядерная бомба.
Мысли закрутились, завертелись. Ей казалось, что в такт им вращается и вся комната вокруг. Её словно кидало из стороны в сторону огромным магнитом, который буквально рвал на куски каждую клеточку её тела.
Кости затрещали, захрустела кожа. Зубы заломило от неимоверного напряжения. Пальцы скрючило. Ноги, казалось, свернулись будто мокрая тряпка, выворачивая тазовые кости, разрывая хрящи.
Под левой грудью кто-то приложил огненный прут. В правый глаз ледяной кол вбили до самого мозга. Желудок подступил к горлу. Горечь обожгла гортань, и девушку вырвало.
Для полноты картины ещё и ноги стали мокрыми.
Но это сейчас Лилит не волновало.
Всё это потом.
Всё это уже было.
Нужно.
Просто.
Перетерпеть!
Пережить!
Потом умоется, отмоется. Раны и ссадины затянутся. Боль отступит… Главное. Пер-ре-тер-петь!
Голова пошла кругом с удвоенной силой. Кресло, на котором она сидела, опрокинулось, понеслось по комнате, и девушка больше не понимала, где верх, а где низ. Перед плотно сомкнутыми веками проносились яркие вспышки, выжигающие сетчатку, вперемешку с абсолютным мраком. Таким, какого она ещё никогда не видела.
Горечь в горле и носу. Долбящее в грудную клетку сердце. Лёгкие, которым не хватало воздуха… Всё смешалось в единый порыв и даже не думало ослабевать. Её давило и жало до тех пор, пока сознание не сдалось и не отключилось.
Но и просыпаться было больно.
Всё тело ныло. В груди давило. Кожу жгло. Лилит не сразу поняла вообще, где она находится. Звуки смешались в единый гул. Перед глазами стояла радужная пелена. Ощущение собственного тела играло с сознанием в чехарду. Ей казалось, что она то замерзает, то сгорает заживо.
Наконец по рукам побежал живительный источник. Вены словно приятным холодком обдало.
— Бу-бу-бу... Как она? — загудели голоса, превратившись в нормальную речь.
— Бу-бу-бу... Показатели зашкаливают. Бу-бу-бу... Температура, давление… Но состояние стабилизируется.
— Тогда ещё два кубика…
Снова приятная прохлада. В голове стало яснее. Картинка становилась чётче. Над ней склонились врачи. Кто-то трогал её шею, ища пульс, кто-то возился с венами и шприцом…
Лилит оглядела себя. Она лежала на полу. На руках и ногах — следы от ремней, которыми её прикрепили к креслу. Само кресло, кстати, тоже валялось рядом. Электроды, которые прикрепили к ней, были оборваны.
— Ты как? — раздался голос Отца.
Лилит хотела было что-то сказать, но её вырвало. В нос ударил неприятный кислый запах.
Её подняли, уложили на каталку, накрыли простынёй, лицо даже умыли наспех. Голова кружилась. А когда каталка поехала, стало ещё хуже, и её снова вырвало. Казалось, она передвигается в пространстве совсем не по прямой. То её куда-то вверх тянуло, словно магнитом, то вниз — так, будто собственное тело стало весить в три, в пять, в десять раз больше. То ей казалось, что чьи-то руки пытаются перевернуть её на бок, и она действительно ощущала прикосновения…
А более-менее ей стало лучше только в комнате отдыха. Там было темно, уютно и тихо.
Её знобило. Тело дрожало.
Девушка ощупала себя. Бёдра. Бока. Грудь. Шею. Лицо.
Да. Её тело изменилось.
Из робкой девочки она, словно гусеница из куколки, превратилась во взрослую женщину. Зубы болели. Суставы крутило. Даже кости… Каждая косточка отдавалась в теле адской болью.
Пришёл врач. Он поинтересовался её самочувствием, но Лилит всё ещё не могла говорить. Лишь кивнула.
Ей поставили капельницу. В голове зашумело, боль отступила.
Девушка с трудом, поудобнее уложив руку с иглой в вене, перевернулась на бок и прикрыла глаза. Так было легче. Приятнее.
В животе всё болело и горело. Её словно на кол посадили. Грудь тоже болела. Общее ощущение от тела ещё было непривычным. Её словно накачали жидкостью…
Лилит сглотнула. Подавила тошноту и попыталась уснуть.
Получилось это у неё не с первого раза, но всё же получилось. И, когда она проснулась, состояние улучшилось. Она смогла сама, без чужой помощи, сесть. Вставать сразу ещё не рискнула — голова кружилась, но, немного посидев, смогла и это. С трудом, придерживаясь за мебель, девушка смогла добраться до большого настенного зеркала.
В отражении на неё смотрел совсем другой человек.
Да, общие черты сохранились… Но всё же это была другая Лилит. Повзрослевшая.
Мышцы её тела ещё не расслабились и топорщились уродливыми жгутами под бронзовой кожей. Волосы слиплись, превратились в паклю. Под глазами и на скулах были видны здоровенные синяки.
Глаза… Ох, мать! Кровавые. Видимо, капилляры не выдержали нагрузки и лопнули. Все. Разом. Губы тоже в крови — не то искусаны, не то побитые. А вот зубы… Зубы как будто стали ровнее и белее.
Открылась дверь. В помещение, поскрипывая коляской, въехал Отец.
— Ты пришла в себя?
Лилит обернулась. Кивнула. И подтвердила голосом:
— Да.
— Хорошо… — голос Отца из-за встроенного в горло динамика казался бесцветным, электронным, но он всё ещё оказывал на девушку силу, и она тут же, повинуясь словам, поняла, что это и вправду хорошо.
— Мы боялись. Ты сильно билась в судорогах. Тебя едва сумели вернуть. На этот раз изменения оказались чрезвычайно сильными…
Отец подкатил ближе, подслеповато прищурился. В комнате не было ни единого источника света, и потому лишь тусклый проблеск, пробивавшийся через дверной проём, мог мало-мальски осветить её. Лилит внезапно поняла, что при этом видела очертания комнаты и сейчас, и до этого практически идеально. Видимо, её глаза получили дополнительную чувствительность.
Отец взял девушку за запястье, потёр кожу…
— Да, — кивнул он своим мыслям. — Мы уже сделали первичные анализы твоей крови. Они удовлетворительные. У нас всё получилось. Теперь ты — стопроцентный иммунный. Первый! Тебе выпала великая честь!
Лилит склонила голову в знак благодарности.
Первая! — мелькнуло в голове. – Единственная! Великая честь!..
— Ментальные показатели тоже на высоте. В скором времени ты и сама это ощутишь. Наши приборы даже не смогли оценить уровень пси-волн твоего мозга. Они поистине феноменальны!
— Феноменальны. На высоте, — отметил мозг машинально.
В груди у девушки зародилась гордость. Но не за себя, не за то, что она стала сильнее и быстрее, а за то, что Отец так высоко её ценит!
— Тебе нужно восстановиться. Я распорядился, чтобы тебя как можно быстрее привели в чувства. Пока оставайся здесь. Мои люди будут делать тебе инъекции и брать анализы. Пожалуйста, не препятствуй.
— Не препятствуй, — загудело в голове, и девушка согласно кивнула.
— Теперь тогда отдыхай…
В глубине станции раздался гулкий звук. Он был похож на отдалённый рёв огромного зверя. Затем коротко крякнула сигнализация.
— Брат… — встрепенулась Лилит.
— С ним всё хорошо, — поспешил успокоить своим чарующим, магическим голосом Отец, и Лилит тут же ему поверила. — Тебе нужен препарат… Ему сделают пару операций, и тогда тебе будет хорошо.
— Хорошо. Нужен. Препарат.
— Ты сможешь увидеть Адама позднее. Ему нужно успокоиться. Ты сама знаешь, что каждый раз он злится…
— Знаю. Злится. Увидеть. Позднее…
— Отдыхай…
— От-ды-ха-й, — прогудело внутри, и Лилит ощутила невероятную тяжесть в веках.
Её снова сморило. Причём так быстро, что она едва успела дойти до кровати.
Как только девушка легла и заснула, профессор Решетов развернул коляску, кивнул лаборантам, стоявшим за дверями, и те, войдя, принялись за своё дело.
— Нужно поставить её на ноги как можно скорее, — вошёл в комнату Валентин.
— Я знаю, — скрипуче ответил старик. — Но ей нужно отдохнуть.
— А нам срочно нужна вакцина! Вы сказали, что теперь можно синтезировать «вещество» из её крови!
— Можно! — снова проскрипел старик. — Но ей. Нужно. Восстановиться. «Вещества» ещё слишком мало. Её тело лишь только начало его синтезировать. Его не хватит не то что на дозу, а даже на сотую часть! Нужно немного подождать!
— Мы не можем ждать! — ударил по полу тростью Валентин.
— Придётся! — сузил белёсые глаза старик. — Пока обойдёмся тем, что нам даёт Адам…
— Это совсем не то, что нам нужно! — нахмурился Валентин, остановив старика, сунув трость ему между спиц колеса. — Вы должны как можно скорее синтезировать «вещество»… — наклонился он и прошипел старику в самое лицо, обдав того слюнями: — Немедленно! Слышите!
Доктор Решетов скрипнул зубами. Набычился.
— Ей. Нужно. Отдохнуть! Что вы там возитесь? — последнее он адресовал лаборантам, подключавшим девушку к приборам. — Я сам решу, — обернулся он к заместителю командира базы, — когда она будет готова!
Трость хрустнула, не выдержав напора электромотора, и Валентин, дёрнувшись, чуть было не упал.
Решетов покатил по коридору, едва не наехав прихвостню полковника на его чертовски чопорные, вылизанные до блеска туфли.
Профессор всем нутром ощущал, что ему нужно спешить. Теперь, когда он им уже, по сути, не нужен, когда они смогут синтезировать «вещество», счёт до его случайной или не очень смерти мог идти уже на дни или даже часы. Ему нужно было во что бы то ни стало успеть закончить последнюю формулу и ввести её в тело Лилит.
С ним она сможет…
Решетов не успел додумать.
Сердце предательски дёрнулось, словно его кто-то пронзил иглой.
Сможет… – Успел последнее подумать профессор и, схватившись за грудь, свалился с кресла. Сердце сжало так, что лёгкие не смогли раскрыться для новой партии воздуха.
Приступ… Опять этот чёртов приступ! — мелькнуло в подкорке сознания. «Лишь бы не в последний раз… Лишь бы успеть...»
***
Небо за окнами начало светлеть. Нюргустан и Дьякон допивали чай. Провизия была упакована в найденный на съёмной квартире пакет. Оружие — в рюкзаки. Форму, добытую в бункере программиста, пришлось выбросить. Она была изношена и изорвана.
Наёмник принёс добротный камуфлированный, как у него, костюм, который едва-едва налез на северянина. Ощущение чистой, новой одежды придало некий комфорт.
Рана на ноге затянулась. Это юноша заметил, когда переодевался. Не исчезла совсем, как уже должно было быть к этому времени, но и не вызывала больше опасения. Энергия Хеля исцелила его, но Нюргустан не был этому рад. Он чувствовал, что «заболел». Внутри, где-то в глубине сознания, родилось и зрело что-то, чего он пока ещё не понимал.
Дьякон шумно допил последний глоток и довольно крякнул. Погладил себя по животу.
— Ну вот, — шлёпнул он ладонью по броне. — Пузо набили, пора выдвигаться. Готов?
Нюргустан кивнул.
Наёмник поднялся. Огляделся.
— Ну, тогда погнали. Грузимся и в путь. Нечего рассиживаться.
Он подхватил рюкзак, сумку с едой и автомат. Нюргустан поднял большую сумку с боеприпасами и накинул на шею лямку пулемёта — всё, что осталось от торга наёмника с местными «барыгами».
Вышли в утреннюю прохладную хмарь. Город уже не спал. Несмотря на раннее утро, Столица уже дышала жизнью. Ширкали метлами по тротуарам дворники. Где-то гудели двигатели проезжающих автомобилей. Вдали что-то гудело, стучало и скрипело. Обычных людей ещё не было видно, но пара спешащих молодых парней, вероятно, на смену к какому-нибудь заводу, им на пути всё-таки встретилась.
Грузовик был на месте. Сторож, дремлющий одним глазом в своей будке, вздрогнул, когда Дьякон громко стукнул по стеклу.
— Открывай…
Старик что-то пробурчал и, накинув тулуп, неохотно полез наружу поднимать тяжёлый шлагбаум.
В машине было холодно. Пар изо рта так и клубился, но двигатель не подвёл — завёлся со второго раза. Тяжёлый утробный гул громким ревом разнёсся по бетонному мешку парковки.
Погоняв мотор его на холостых, прогревая, Дьякон скинул бушлат на спинку сидения, поёрзал в кресле и, посмотрев в зеркала, повёл машину задним ходом, ювелирно развернул в тесном пространстве.
— Ну, удачи нам, — проговорил он, трогая машину к выходу.
— Удачи, — кивнул Нюргустан.
Выехали. Двинулись в сторону КПП.
Большие колёса легко мяли нападавший за ночь снег. В кабине стояла тишина. Наёмник и северянин молчали. Оба были в лёгком напряжении. Их общий путь подходил к концу. Ещё сутки — и, вероятнее всего, они разойдутся по своим делам… И то, если ещё всё обойдётся и никто не погибнет…
На КПП их продержали довольно долго. Сначала какие-то документы искали, потом кузов осматривали… Так дотошно, что даже под днище заглянули. Затем какие-то бумаги, наоборот, писали…
У Дьякона даже сложилось впечатление, что всё это специально, чтобы их задержать. Но кому это было нужно? Скорее всего, парням на КПП делать было нечего, и они маялись, как тот кот, фигнёй.
В итоге их всё-таки пропустили. Забрали временный пропуск, открыли ворота и, пожелав удачной дороги, выдворили за ворота.
— Ну что… — побарабанил пальцами по рулю наёмник, сверяясь с картой. — Нам, кажется, налево. Едем до Николаевки, через Ерёмино, мимо станции, через перевал… Вроде дорога прямая, спокойная. Но ты посматривай. Мало ли что. Как-то всё складно у нас выходит. Вот наверняка хрень какая-нибудь приключится.
— Хорошо, — согласился Нюргустан.
Дьякон свернул карту, сунул за солнцезащитный козырёк, вывернул руль и повёл грузовик на запад.
***
Афалина. Примерно то же время.
Станция гудела. Рёв, доносившийся с нижних этажей, слышался даже в обустроенном в траурном стиле главном зале.
Когда-то давно здесь проводили различные увеселительные мероприятия для работников научной станции: концерты, тимбилдинги, корпоративы и прочее. Ныне же веселье и праздники были под запретом.
Немногочисленные сотрудники, которые ещё помнили тот, старый уклад, тихонько вспоминали те светлые времена, но уже и им стало казаться, что всё это было не с ними и в какой-то другой жизни.
Лилит тоже было не по себе. Внутри всё словно огромным миксером перемешали. Болела каждая частичка тела. И это была не та физическая боль, что накрыла её после «перерождения». Это было что-то иное.
Описать эту боль она попросту не могла. Ей хотелось выть. Казалось, что она внезапно стала какой-то маленькой, беззащитной. Уязвимой ко всему. В голове стоял гул и бесконечный шёпот.
— Ты в порядке? — подошёл к девушке Валентин.
Одет был он сегодня иначе. Чёрная шёлковая мантия покрывала такой же чёрный костюм. Рубашка, брюки, фрак, ботинки — всё было чёрным.
Лишь одна деталь, которая бесила Лилит до изнеможения, выделялась из общей гаммы.
Небольшой фиолетовый цветок, вставленный с левой стороны от груди в специальную петельку.
Фиолетовый до злости. До блевотины. Настолько яркий, диссонирующий, что ей захотелось выдрать этот цветок вместе с чёртовым сердцем его хозяина. Прямо здесь. Посреди похорон.
Валентин кивнул, неспешно вышел вперёд. Обошёл большой мраморный гроб, больше похожий на шкатулку, нежели на гроб, встал за ним, опустил голову, склонив её чуть набок.
Лилит сжала зубы. Ей казалось, что Валентин ухмыляется. Притворство и наигранность так и сквозили в каждом его движении.
— Сегодня мы собрались здесь, чтобы почтить память нашего наставника и отца проекта, нашего главного вдохновителя, главного руководителя — профессора Решетова Антона Ивановича… — начал Валентин громким, глубоким голосом. — Сколько бы ни был он крепок. Сколько бы невзгод ни пережил. Но и его, к сожалению, прибрала к себе смерть.
Валентин сделал паузу, вздохнул.
— Однако дело ваше, уважаемый наш Антон Иванович, будет жить и продолжаться. Ваш проект — не просто амбициозная задумка, в которую никто прежде не верил. Это не просто попытка сделать что-то полезное. Это шанс для всего человечества!
Лилит сжала кулаки. Голос. Этот голос! Он бесил её до невозможности.
— К сожалению, вы, дорогой наш человек, не дожили до его финального завершения. Но будьте уверены, мы доведём ваше дело до конца! Ваше имя будет навсегда внесено в наши сердца и память. Никто из здесь присутствующих не забудет тот неоценимый вклад, что вы привнесли в создание светлого будущего! Ваше дело будет жить! Благодаря вам мы спасём не просто людей. А человечество!
Валентин вздёрнул подбородок. В зале раздались овации.
Лилит едва сдерживала себя. В глазах у неё потемнело. Из горла вырвался тихий хрип.
— Тише, тише, — подхватили её под руки. — Не сейчас…
Лилит не успела понять, кто это был. Впервые в жизни она была к этому не готова.
Что-то кольнуло её под правую лопатку.
Девушка дёрнулась, стряхивая руки, но тело её внезапно ослабло. Разум всё ещё был крепок, а вот мышцы… Они отказались держать её. И Лилит бы упала, если бы не всё те же державшие её руки.
Люди обернулись на шум. Зашептались при виде упавшей в обморок девушки. Её вовремя подхватили, унесли из помещения.
Кто-то кивнул своим мыслям, кто-то смахнул слезу, приговаривая: «Бедная девочка», кто-то печально опустил голову.
Со стороны всё выглядело обыкновенным обмороком на фоне потери близкого человека.
Но это со стороны.
Её вынесли, положили на каталку.
Лилит билась, запертая в собственном сознании. Мозг работал, как и прежде. Быстро, чётко. Но тело не слушалось.
Всё, что ей удалось, — заставить большой палец левой руки дёрнуться, согнувшись.
— Быстро, — скомандовал кто-то. — В лабораторию её! У нас мало времени! Она скоро придёт в себя!
— Скоро, — думала девушка, мысленно сжимая челюсти. — Скоро, ублюдки! Вот. Сей-час. Я… И тогда… вам…
Лилит сжала кулак. Тело отреагировало вялым движением. Яд в её теле стремительно сгорал. Защитные функции организма быстро обнаружили угрозу и принялись оперативно её ликвидировать.
Каталка неслась по коридору. Её везли в сторону лаборатории. Зачем — Лилит не понимала, но догадывалась.
Отца больше нет. И не стало его наверняка не случайно. Как только она перешла в свою последнюю форму, Отец, вероятнее всего, стал им больше не нужен. И этот червь, Валентин, избавился от него!
И теперь… Теперь с ней что-то будут делать. Потому Лилит нужно было как можно скорее приходить в себя.
Она закрыла глаза. Сконцентрировалась на внутренней энергии. Постаралась ускорить обмен веществ, повилять на разум людей. Левая рука сжалась в кулак. Всё ещё слабый, но уже уверенный. Ноги обрели чувствительность. Тысячи электрических мурашек побежали по ним. Ещё чуть-чуть…
Хлопнули двери лаборатории. В глаза через сомкнутые веки ударил яркий свет. Скорее! — билась Лилит в своём сознании. Скорее! Мышцы на левой руке напряглись. Ремни, удерживавшие её, захрустели.
— Скорее! — повторил кто-то её мысли.
Её дёрнули, подняли, уложили на стол. Лилит махнула рукой. Раз. Другой. Металлически брякнула застёжка на запястье.
— Колите! Колите!
Девушка рыкнула, дёрнулась. Ремень захрустел, натягиваясь, впился в кожу. Ещё рывок. Ещё.
Хрусь — язычок не выдержал, прорвал ремешок.
Но она не успела.
В правую руку снова ткнулась предательская игла, и тело её вновь обмякло. А за ним и разум скатился во тьму.
***
Лаборатория жила своей странной, порой казавшейся хаотичной жизнью. Валентин стоял на возвышении и через бронированное окно второго этажа глядел на то, как люди в белых костюмах сновали туда-сюда, выполняя свою работу.
— И как скоро всё случится? — задал он вопрос, не оборачиваясь.
Новый начальник лаборатории, пришедший на место профессора Решетова, задумался.
— Думаю, пару часов… Всё же это не простая операция. Нам нужно взять клетку, поместить её в машину… Облучить…
— Клетку… — шикнул Валентин. — Я уважаю то, что вы делаете, но не кажется ли вам, что старым методом надёжнее?
— Старым? — поднял бровь доктор.
— Ну да… — Валентин усмехнулся, обернулся. На его лице играла дьявольская, граничащая с безумием улыбка. — Да, по старинке. Как наши отцы и деды детей делали…
Валентин облизнул губы.
— То, видите ли, надёжно. Подтверждено миллионами поколений… А машина ваша…
Профессор усмехнулся, приняв слова Валентина за шутку, но тут же взял себя в руки, увидев, что заместитель командира базы не шутит.
— Ну, как же… — не сразу подобрал он слова. — Это немного иное… Нам нужны стопроцентные эмбрионы… Это сложная наука…
— Увольте, — сморщился Валентин. — Эти ваши сложные науки…
Он снова обернулся и с жадностью пробежался взглядом по обнажённому женскому телу.
— Это всё лишнее. По-старинке оно точно надёжнее. Никаких вам погрешностей. Природа сама всё сделает…
— Но!.. — возразил учёный. — Нам нужен идеальный мужской донор. Мы провели анализ всей базы и выявили всего четверых потенциальных…
Валентин снова сморщился.
— Эти ваши изучения, — он махнул рукой. — Ничего не значат! Ребёнок должен иметь родителей! Быть живым! Чтобы сошлись все факторы. А не эта ваша стерильная математика. Я готов вам доказать, что старинные методы куда действеннее вашей науки… Давайте сравним мой, так сказать, труд и ваши изучения? Что в итоге окажется более подходящим?
Профессор замер. До него не сразу дошёл смысл слов, сказанных Валентином.
— Вы-ы-ы-ы… — осторожно начал новоиспечённый начальник лаборатории. — Сами хотите её… оплодотворить?
— А почему нет?! — расправил плечи Валентин. — Я вполне себе ещё крепок и здоров! У меня отличные гены. К тому же… Мы это уже проходили… С её, так сказать, матерью…
— Но, Валентин Олегович… — попытался собрать в кучу мысли учёный. — Так нельзя. Мы… мы не сможем контролировать процесс… Мы, конечно, можем взять у вас семя… Но-о-о…
— Взять, — поморщился Валентин, отворачиваясь. — Я говорю не о «взять», товарищ учёный, а о сакральном! О природе вещей! О том, как это всё было сотни лет до нас с вами. Всё же я считаю, ребёнок, зачатый так, как это было задумано природой, будет более «живым»…
Профессор судорожно подбирал слова.
Валентин славился своей «неоднородностью» и вспыльчивым, злым характером. Говаривали, по его личному приказу не один высокопоставленный член Афалины в бытность её становления был казнён… Да и нынче от этого неуравновешенного субъекта можно было ожидать всё что угодно.
— Я бы рекомендовал, — нашёлся наконец учёный, — сначала попытаться сделать всё по науке. У нас может не оказаться второго шанса. А потом вы…
Учёный не договорил. Его прервал голос из динамика.
— У нас всё готово, можем приступать к извлечению…
Профессор вздохнул с облегчением, видя, как Валентин, досадливо поджав губы, отвернулся к стеклу.
— Что ж… — проговорил он с немалым раздражением. — Начинайте.
И негромко добавил, скорее для самого себя:
— Судьба снова сделала круг…
***
За день, как и предполагал Дьякон, доехать не успели. Пришлось остановиться примерно в сотне километров от цели.
Встали в лесной чаще, съехав с дороги. Развели костёр. Крыться смысла не было: дорога — проездная, на земле даже сюда, на полянку, куда спутники прикатили, вели свежие следы. Не дольше чем прошлой ночью тут тоже вставали.
— Если кто со злом придёт, и так таиться будет, — здраво рассудил Нюргустан. — А огонь лишних отведёт.
Дьякон с логикой товарища согласился. Если бандиты какие нагрянут, то хоть разводи, хоть не разводи огонь — о поляне они наверняка знают и могут проверить, не остановилась ли какая жертва на ночлег. А свет костра другим путникам знак дать заранее может, что место занято.
Костёр пылал жарко. Старое кострище, прожжённое в снегу до земли, сложено было грамотно. Большие камни по кругу закрывали низовой огонь от ветра и долго держали тепло.
Дров тоже было в избытке — на краю поляны лежал уже изрядно обобранный дуб. Могучий ствол с толстенными ветвями, вероятно, завалило сильным ветром. Рядом виднелись выворотни сосен или елей — Дьякон особо не разбирался в деревьях, а северянин чужую флору так и не изучил.
Ёхта – прозвал такие деревья северянин мысленно. Разницы — ёлка это, сосна или пихта — по сути, не было. Главное — чтоб горело.
А горело знатно.
Быстро и слаженно приготовили ужин из столичных припасов. Пожарили мясо, наварили похлёбку в котелке. Поужинали. Горячее в желудке сразу и настроение придало, и согревать стало.
Ночь обещала быть морозной. Не было слышно ни дуновения. Небо было чистым, и в чернильной мгле можно было разглядеть яркие звёзды.
— По сменам? — набив брюхо, зевнул Дьякон, глянув на часы.
— Да, я могу первым… — предложил Нюргустан.
— Да, — зевнул наёмник. — Тебе лучше под утро выспаться. Завтра ответственный день. Надеюсь, мой контакт не соврал и Домовой сейчас в Мончегорске. Давай тогда, — он прикинул в уме время, — часа в четыре разбуди, я до семи покараулю и поедем. В пути доспишь, чтобы время не терять…
Наёмник снял часы, протянул их напарнику. Нюргустан принял прибор, оглядел их.
— Это когда вот тут короткая, а длинная тут, — пояснил он, видя, что северянин слегка задумался.
— Да, я знаю... — кивнул Нюргустан и надел часы на руку.
— Ну, давай, — хлопнул он парня по плечу и полез в кабину. — Я пошёл тогда. Если что, буди…
— Хорошо…
Парень остался один.
Напарник ещё поворочался в кабине, укладываясь и укрываясь толстым одеялом, и затих.
Нюргустан сел на бревно перед огнём. Пламя облизнуло лицо, подставленные ему ладони.
— Эй-й-й бей-й-й, — негромко запел Нюргустан, глядя в огонь.
— Бырдьа Бытык Хатан Тэмиэрийэ, малый отец моего огня, седая борода твоя — дым над очагом, глаза твои — угли предков.
Хэй! Хо-о-о...
Дай мне жар, что не гаснет,
дай мне камень вместо сердца,
дай мне руку, что не дрогнет,
дай мне ноги, что дойдут до конца.
За мной идут голоса ушедших,
за мной стоят тени рода.
Кровь моя — их река,
ярость моя — их огонь.
Сир Иччите, духи земли,
слышите ли мой шаг?
Я иду не за золотом,
я иду не за славой.
Я иду спросить имя убийцы.
Я иду закрыть старую рану.
Хэй! Хо-о-о...
Пусть железо встретит железо.
Пусть волк узнает мой запах.
Пусть ночь отступит перед огнём.
Бырдьа Бытык Хатан Тэмиэрийэ,
храни мой последний костёр.
Если паду — сохрани моё имя.
Если встану — веди мою руку.
Пока горит огонь — я жив.
Пока дышит грудь — я иду.
Нюргустан допел, закрыл глаза, прислушался к природе.
Лес, напитавшийся голосом, стал словно плотнее и живее. Откуда-то пришёл тихий ответ, похожий на шорох.
Парень улыбнулся, открыл глаза, поднял голову к звёздам.
— Завтра важный день, — обратился он к ним. — Семья, дай мне сил, чтобы победить…
Он встал. Тело требовало движения. Он уже очень давно не занимался. Мышцы стянуло жгутами, суставы задеревенели. Ему бы стоило разминаться и упражняться каждый день, но событий за эти недели произошло столько, что и никакой тренировки не нужно.
Каждый день ему приходилось доказывать свою силу, а завтра…
Завтра будет экзамен, и к нему нужно было подготовиться.
Он достал свой топор. Развязал тряпку, обнажил острие. Проверив кромку на остроту, поджал губу.
Оружие нужно было срочно точить. Но это потом. Сейчас ему нужно немного размяться. Ночь темна и длинна. Найдёт ещё время выправить острие.
Взяв топор за самый край рукояти, он позволил тяжёлому навершию со свистом качнуться, и, когда оно, словно маятник, описав дугу, пошло вниз, парень ловко отпустил ручку. Топор описал круг вокруг тяжёлой болванки, и рукоять, сухо щёлкнув, ударилась в левую ладонь.
Он повторил упражнение.
Топор прыгал из руки в руку, чётко описывая траекторию, поблёскивая в свете догорающего костра. Движения становились быстрее, амплитуда — больше, и вот, когда она достигла пика, Нюргустан добавил проворот тела.
Он крутнулся словно волчок, развернувшись вокруг своей оси, и ловко поймал рукоять топора. Затем снова качнул, обернулся в обратную сторону. Потом схватил обеими руками, подкинул над головой, сделал оборот, поймал. Подкинул, обернулся – поймал.
Лёгкие начали распрямляться, сердце забилось сильнее. Икры напряглись. Раненая нога лёгким отголоском неудобства напомнила о себе, но подводить хозяина не стала. Понимала – нужно терпеть.
Нюргустан качнул топор назад по дуге, перекинул через плечо из-за спины справа, слева, схватил за ручку и, словно метатель ядра, провернулся на одной ноге трижды по часовой стрелке, рассекая воздух острием на уровне колена, пояса и головы невидимого противника.
Затем, закрутив топор по инерции, перекинул его из-за левого плеча, провернулся трижды в обратную сторону, махнул сверху, позволив топору свистнуть у самого сапога, махнул с другой стороны, высоко поднимая локти.
Затем замер, вытянув руку далеко перед собой, и, когда мышцы загорелись огнём и держать стало невмоготу, переложил топор в другую руку.
Проделав ещё несколько упражнений, проверяя, правильно ли работают суставы, как напрягаются и растягиваются мышцы, он отыскал взглядом цель — тот самый поваленный дуб — и, размахнувшись из-за головы, с двух рук метнул топор так, что тот воткнулся не вертикально, а вдоль поваленного ствола, рассекая волокна коры.
Топор глухо ударился, вошёл в ствол наполовину.
Нюргустан выдохнул, удовлетворённо качнул головой и пошёл за оружием.
Повторил бросок ещё трижды, пока топор наконец не отскочил от дерева.
Тяжело дыша, чувствуя, как мышцы налились кровью, парень поднял верного спутника, отёр от снега и вернулся к костру.
Обтерев оружие от воды, он вынул из той же тряпицы длинный камень и неспешно, в такт успокаивавшемуся дыханию, принялся точить лезвие.
Наконец-то тело и дух снова были в согласии. Нюргустан понял это по внутреннему состоянию. Ему стало легко, так, как бывало дома.
Всё стало внезапно просто и обыденно. Тревоги и волнения ушли. Мысли стали чище.
— Завтра я встречусь с тобой, — глядя в костёр, проговорил парень тяжёлым голосом. — Завтра ты ответишь за всё…
Костёр щёлкнул, полыхнул, добравшись до лежавших на краю очага еловых иголочек и осветив поляну ярким всполохом, угас, оставив после себя лишь тлеющие угли.
Парень кивнул сам себе.
Знаки.
Они были везде.
Он давно перестал их замечать.
А надо бы…
***
Когда часы показали отмеренное время, Нюргустан разбудил напарника.
Дьякон, зевая, вылез из кабины, принялся готовить кофе. Обменявшись дежурными фразами вроде «как прошло?» и «всё спокойно», они поменялись местами.
Нюргустан забрался в кабину. Спать не хотелось. Тело, получив заряд движения, хотело в бой. Но юноша знал, что здоровый сон сейчас очень важен. Мышцам и разуму нужно отдохнуть. Сегодня нужно быть готовым ко всему.
Дьякон забрался в кабину часа через два-три. Нюргустан уже успел задремать.
Наёмник завёл двигатель, погрел машину и двинул её снова по дороге.
Северянин сперва просто лежал, поглядывая в боковое окно, но в конце концов монотонный пейзаж из чёрных стволов деревьев вновь убаюкал, и Нюргустан снова разрешил себе уснуть.
В следующий раз его разбудил уже напарник.
— Час, полтора до города, — толкнув спутника, проговорил Дьякон.
Голос его был грубым, каким-то бесцветным. В нём угадывались волнение и напряжение.
Нюргустан зевнул, потёр лицо ладонями, помотал головой.
— Хорошо, — размяв затёкшую шею, кивнул он.
— Как поступим? Вместе заедем или пешком пойдём? Или как?..
Нюргустан подумал.
Брать с собой Дьякона он не хотел. Он и так уже обременил спутника своими делами. Дальше будет опасно. И это его не касается.
Но, с другой стороны, сможет ли Нюргустан один отыскать того, кто ему нужен?
Он прислушался к себе. Что-то тянуло его вперёд. Будто огромным магнитом из него вытягивали частицы тела, увлекая куда-то за горизонт. Сможет! — кивнул он своим ощущениям. Точно сможет!
Всё его нутро напряглось. Теперь он точно знает, где нужно будет искать убийцу. Он не сможет пройти мимо. Не сможет его упустить…
— Я сам, — наконец ответил парень.
Дьякон молча кивнул.
— Спасибо за всё, что сделал для меня, — продолжил северянин. — Но это моё дело. Тебе не следует вмешиваться.
Дьякон снова кивнул, на этот раз как-то неуверенно. От мужчины повеяло сомнениями и какой-то обидой.
— Всё хорошо, — поспешил продолжить Нюргустан. — Ты правильно заметил, тебе ещё жить в этом мире. А я здесь — гость. Это касается только меня и его. Так что дальше я пойду сам.
— Справишься?
— Должен. А если нет… Значит, такова моя судьба. Значит, Богам так нужно…
— Богам, — передразнил Дьякон. — Боги богами, но и ты сам не затупи. Не надо звать его на честный бой. Это тебе не на ринге драться по правилам. Этот крысеныш хитер как чёрт. К тому же это его дом. И он может быть не один.
— Ничего, — кивнул теперь уже Нюргустан. — Я готов. Боги со мной. Семья со мной. Духи со мной.
Дьякон покачал головой.
— Ох, — вздохнул он.
Что он чует, Дьякон не договорил. Не хотел сглазить, но на душе у наёмника было как-то неуютно.
Казалось, что он предаёт… друга. Да, знакомы они всего ничего, без году неделю, но как-то старый вояка привязался к этому здоровяку. Веяло от него какой-то силой и духом приключений. Даже себя в молодости как будто увидел. Такой же был. Сильный, амбициозный, никого не слушал, считал, что со всем справится один…
Дьякон усмехнулся. А ведь и справился. Дожил до седин… А может… В голову стрельнула шальная мысль.
Может, это, как говорит северянин, — судьба? Судьба встретиться на закате лет. Сколько событий произошло, сколько троп было пройдено, чтобы он оказался в этом моменте? Не счесть.
Может… Может, стоит плюнуть на всё и пойти с ним? Да, здоровый. Да, сильный. Да, что-то там колдует… Но глу-у-у-упый… Совершенно не приспособленный для этого мира. А ну как в баре на нож посадят? Ткнут в спину и не дойдёт до своего обидчика…
Он побарабанил пальцами по рулю.
— Я это… — наконец заговорил Дьякон. — Наверное тоже пойду… Подстрахую со стороны. Мало ли…
— Опасно, — запротестовал Нюргустан.
— Знаю, — осёк спутника наёмник. — Просто пригляжу за тобой со стороны. Так сподручней будет. Хрен его знает, что этот хмырь удумает. Будет возможность — помогу, а если без меня справишься, ну… — Дьякон пожал плечами. — В общем, я иду с тобой…
— Добро, — после долгой паузы согласился Нюргустан.
На душе неожиданно стало теплее. За всё время пути он и сам не заметил, как рядом появились люди, которых теперь мог назвать настоящими друзьями. Не попутчиками. Не случайными знакомыми. Не союзниками по необходимости. Друзьями. Они вместе мёрзли. Вместе сражались. Вместе смеялись и ходили по краю лезвия. И сейчас простое: «Я пойду с тобой» оказалось ценнее любого оружия.
В груди словно разгорелся костёр. В памяти всплыли давно забытые слова Айгула.
— Когда ты один — ты один. А когда ты не один… ты — не один.
Тогда он был слишком мал, чтобы понять их смысл. Они казались ему глупыми и смешными.
Конечно, если один, то один… Но теперь понял их скрытый смысл. Один — звучит холодно и одиноко. А «не один» — даёт силу и… надежду!
Нюргустан улыбнулся.
Грузовик выехал из леса, и впереди, на тёмном горизонте, появилась россыпь огней.
— Мончегорск… — кивнул подбородком Дьякон.
Сердце забилось сильнее. Кровь будто вскипела. Пальцы сами собой сжались в кулак. Вот он! Последний шаг! Ещё немного — и человек, ради которого он пересёк полмира, окажется рядом!
Нюргустан медленно втянул морозный воздух. Выдохнул. Медленно. Долго. Почти по-звериному. Дьякон покосился на спутника и широко ухмыльнулся.
— Держись, ублюдок… — весело проговорил он, глядя вдаль. — Сейчас ноги из жопы повыдергиваем…
Нюргустан усмехнулся. Но уже не от злости. От уверенности.
— Я иду… — почти шёпотом произнёс он. — Твоё время на исходе…
***
На КПП их встретили угрюмые лица охранников, которые, нахохлившись от утреннего холода, находились не в лучшем настроении.
— Тачку на площадку, к досмотру, приготовьте документы, — буркнул самый рослый из них и указал на бетонную парковку слева.
— Мы не торговцы, — предупредил Дьякон. — По делу в город.
— Тачку на площадку, — повторил здоровяк, снова указав дубинкой в сторону. — Документы приготовьте.
— Какие документы?
— Любые, — пожал плечами охранник. – Мне откуда знать, какие?!
— А если нету?
— Тогда к начальству, — дубинка указала в сторону КПП. — Уплатите пошлину. Заполните. Получите.
Из стоявшего справа от въезда здания вышел боец с автоматом. Он молча вопросительно вскинул голову. Здоровяк также молча кивнул.
Дьякон посмотрел по сторонам, повернул руль, дождался, пока охранники отойдут, и загнал машину на пандус. Вышел. Нюргустан тоже покинул кабину.
— Кузов открывай, — потребовал всё тот же здоровяк и кивнул двум паренькам послабее.
— Там только личное, — расшнуровав тент и откинув борт, предупредил Дьякон. — Оружие и провизия.
Здоровяк молча кивнул. Видя, что досмотру приехавшие не препятствуют, не борзеют и не бычат, он чуть расслабился.
Молодцы запрыгнули в кузов, шустро оглядели вещи, проверив всё внимательно, но без особой наглости.
— По делам? — здоровяк закинул в рот пластинку жевательного табака.
— Ага, — кивнул Дьякон. — Проездом. Припасы пополним и дальше завтра…
Здоровяк опять кивнул, зашевелил мощной челюстью.
Из дома вышел ещё один солдат, махнул рукой.
— Идите, — проговорил охранник. — Оформляйтесь.
— С машиной осторожнее, — предупредил Дьякон.
— Само собой, — усмехнулся сторож. — Осмотрим, как свою… Оружие оставьте… — спохватился он, когда Дьякон и Нюргустан двинулись к КПП. — Не положено.
Наёмник снял автомат, вынул пистолет из кобуры, положил всё в кузов. Туда же добавил нож.
Нюргустан тоже свой нож оставил. Больше с собой у него ничего и не было.
Здоровяк в свойственной уже себе манере — молча — кивнул и потянулся было к ножу северянина, но вовремя остановился, ощутив на себе тяжёлый взгляд.
— Красивый, — оценил он клинок с красным в рукояти камнем.
— Семейный, — кивнул Нюргустан.
— Понял…
Дьякон вошёл первым. Дневальный, или кто он тут был, провёл их по длинному коридору в дальний кабинет.
В комнате было жарко натоплено. Дьякон снял шапку.
Сидевший за столом лысый мужик указал на стул, стоявший перед ним с другой стороны. Дьякон прошёл, сел. Нюргустан остался стоять рядом.
За спиной ширкнул ногой по ковру автоматчик.
— Кто такие? — не поднимая глаз от листков бумаги, спросил лысый.
— Путники, проездом у вас, — продолжил придерживаться истории Дьякон. — Заехали припасы прикупить, да отдохнуть.
Лысый кивнул, вынул какой-то лист, протянул Дьякону.
— Заполняй. Имена, цель, время прибытия… — он ткнул в лист грязным пальцем в нескольких местах и протянул второй. — Здесь личные данные… — он поглядел на Нюргустана. — На обоих.
Дьякон вздохнул, пробежался по списку из не менее чем двух или трёх десятков пунктов.
— Можно обойтись? — спросил он негромко, устало поглядев на лысого, и слегка оттянул губы слева в едва заметной улыбке.
Лысый посмотрел на автоматчика, кивнул тому, чтобы вышел. Парень молча покинул помещение.
— Полторашка с каждого, — негромко проговорил хозяин кабинета, когда они остались втроём.
Дьякон кивнул, собрал листы, протянул их обратно начальнику КПП, достал из подсумка наличку.
— Тут четыре, — протянул деньги Дьякон. — Столичные…
Лысый спокойно принял плату, не глядя положил в ящик стола.
Подобное было широко принято на многих пропускных пунктах небольших городков. Дьякон отлично знал эту схему.
Написать в бумагах он мог что угодно! Поди докажи, что прибывшие в город Альберт Антонович и Вячеслав Игоревич Муренко на самом деле таковыми и являются?
Раньше, конечно, паспорт на стол — и все дела. А сейчас… Какие паспорта? Столичные документы здесь не котируются. Даже деньги здесь другие. В каждом регионе — свои законы, свои правители, свои бумаги, свои цены. На столичных дублях изображены портреты Петра и Павла, а здесь, в северном регионе, в ходу совсем другая валюта. И цена на неё напрямую варьируется отношениями между главами регионов. «Если мир, дружба, жвачка — один к одному». Если что-то не поделят, то начинают: «За пять твоих одну свою дам»… От того страдал в основном приграничный люд, который вынужден торговать с обоими регионами, а в глубине это не так заметно. Мончегорск как раз на окраине, и оттого здесь в ходу обе валюты.
— Зовут как? — праздно поинтересовался для проформы Лысый.
— Молодой и Старый, — не моргнув глазом, ответил Дьякон, застёгивая карман.
Лысый усмехнулся.
— По делам, значит?
Пристальный взгляд насторожил наёмника. Было в нём что-то цепкое, неприятное.
— По ним, — кивнул Дьякон.
— Когда планируете уехать?
— Завтра, — сделал вид, что думает, наёмник. — Как базар откроется, так туда, потом отдохнуть с дороги и дальше покатим… Слушай, — Дьякон постарался сделать безмятежный вид. — У вас тут гильдия наёмников есть? Как найти? Надо письмо отправить…
— Есть, — качнул головой хозяин кабинета, причём, как показалось Дьякону, немного раздражённо.
— А не подскажешь, как проехать?
— В баре в центральном ошиваются, — уже не скрывая презрения, проговорил лысый. — Бармен там за главного. У него спроси. У нас тут и почта есть, советую лучше ей воспользоваться, надёжней будет, чем с этим сбродом общаться.
— О!? Да? — удивлённо поднял бровь Дьякон. — А где? Как найти?..
— По «Центральной» идёшь, справа двухэтажка серая с зелёной крышей. Она и будет, — пояснил лысый.
— Спасибо, наверное, так и сделаем… А то тут с одним утырком повстречались… Не хотелось бы снова с ним видеться…
— С которым? — насторожился лысый.
— Да хрен какой-то, Домовенком себя называет… — Дьякон поднялся, отмахнувшись рукой.
— Домовой? — переспросил начальник КПП.
При упоминании имени у него напряглись кулаки.
— Ага, он… Заказ через жопу выполнил, порамсили с ним из-за оплаты… Мы и не хотели сюда вообще заезжать, да горючки мало… А он сейчас в городе? Ты, наверное, всех знаешь…
Лысый сузил глаза.
— Всех знаю, — откинулся он на кресле, о чём-то думая. — Даже могу сказать, где именно…
— О! — притворился удивлённым наёмник. — Благодарны будем. Лишний раз не хочу пересекаться, не очень хорошо расстались.
Лысый молча глядел на Дьякона.
Тот сделал вид, что не понимает, потом улыбнулся и снова расстегнул карман.
— Будем признательны за полезную информацию…
Купюры снова перекочевали в стол Лысому.
— Он в баре на втором этаже обычно обретается, у него там хата. Или в прости… — лысый поджал губы. — «Публичке». Говорят, он с Морганой организмами дружил. Она дом тот держала. Убили её на днях… так что он, наверное, в баре бухает. Но если вдруг встретитесь с ним и случайно свернёте шею, многие тут вам благодарны будут.
— Его тут тоже «любят»? — усмехнулся Дьякон. — Тогда мы точно, пожалуй, на почту. А где снять хату можно?
— В «Гостинку» езжайте, — пожал плечами лысый. — Там снимете номер… или два, — хозяин кабинета ухмыльнулся, посмотрев на молчавшего северянина. — Там и пожрать можно, и продуктами закупиться. А если боеприпасы нужны, это к нам на базу. Как поедете сейчас, слева будет гаражный массив, за ним казарма длинная. Полковника Сухощина спроси, он поставками занимается.
— Спасибо, — вновь улыбнулся, кивнув, наёмник. — Ну, тогда поедем. Благодарю за гостеприимство…
— Приезжайте ещё, — усмехнулся командир КПП. — Гостям мы всегда рады… И это… – Лысый остановил гостей уже у самого порога. — Если всё же встретите его, стреляйте первыми. Я спишу на несчастный случай…
Лысый улыбнулся страшной улыбкой. Дьякон ответил и молча кивнул.
Картина внезапно нарисовалась как нельзя кстати. В случае замеса с Домовым и если потребуется быстро свалить из города, этот супчик наверняка не то что чинить трудности не будет им, а даже, напротив, сложилось такое впечатление, поможет напарникам быстро свалить из Мончегорска… Что ж. Это было на руку. Опять чуйка старого наёмника не подвела! Но он не обольщался и на всякий случай включил в голове таймер: сколько времени лысому потребуется, чтобы сообщить «кому надо» о том, что тут двое неизвестных ищут некоего Домового и дурачков из себя разыгрывают.
Нельзя никогда сбрасывать со счетов то, что люди легко могут притворяться…
***
В баре наёмника не оказалось.
Нюргустан по наставлению Дьякона притворился заказчиком, которому нужен именно Домовой. Как показалось самому парню, отыграл он свою роль на "отлично".
Мысленно чуть «прижав» и «прощупав» бармена за стойкой, парень убедился, что тот и вправду не знает, где сейчас находится Домовой.
И искать бы им пришлось ещё очень и очень долго, Мончегорск оказаля довольно крупным, растянутым по площади городом, если бы не окликнувший их забулдыжного вида мужик, вышедший вслед за северянином.
— Слышь, — позвал он, подходя ближе. — Домового ищешь? Я знаю, где он…
Дьякон быстро огляделся, напрягся.
Не любил он, когда к нему начинают обращаться со слова «слышь». Обычно это ничем хорошим не заканчивалось, но мужик, оказалось, был простой как три рубля. Точнее сказать — как три сотни, которые он стребовал за точное местонахождение искомого субъекта. Получив плату, скривившись от того, что «наличка» оказалась «Столичной», забулдыга всё же поведал короткую историю.
— Я на кладбище работаю. Могилы рою. На днях бабу его хоронили, и недавно я видел, как он со своей девкой туда шёл.
— Давно видел? — Нюргустан не мог больше ждать.
— Да час назад, — прикинул забулдыга.
— Где точно? Как найти?
— Седьмая линия, — припомнил мужик. — Там сразу увидите. Могила свежая, цветов море…
Наёмник и северянин переглянулись.
— Идём, — кивнул Нюргустан.
С алкашом расстались не прощаясь.
Тот хотел было попросить добавки, с учётом, так сказать, конвертации валюты, но ни Дьякон, ни Нюргустан разговаривать с ним больше не желали.
Час — это довольно большой промежуток времени. Нужно было поторапливаться. За час многое могло произойти. И за углом столкнуться совсем не готовыми могут, и вовсе не отыскать – тоже. В идеале, конечно, подготовиться было бы неплохо, но, судя по тому, как у Нюргустана глаза кровью затянуло, никакой подготовки не будет.
Ска! Как в воду глядел!
Дошли до кладбища быстрым шагом. И ещё издалека увидели нужную могилу. И двух стоявших у неё человек... Здоровенный, видно даже отсюда, накачанный мужик и миниатюрная девчонка рядом.
— Не спеши! — попытался остановить Нюргустана Дьякон, но куда там?!
— Домовой! — заорал во всю мощь глотки северянин, как только они вошли на территорию кладбища.
Рык раскатился по окрестностям. Казалось, этот звук издал не человек. От северянина разошлась волна, от которой у Дьякона горло сдавило. Мужик обернулся. Нахмурился, набычился, лапищей отодвинул девчонку за спину, и рука его дёрнулась к автомату.
— Сука, — всё, что успел подумать Дьякон, прежде чем мир вокруг померк.
Нюргустан сунул руку в карман и забросил в рот все пять горошен великого мха. Горечь потекла по горлу. Ждать прилива сил было некогда. Он полностью сосредоточился на противнике.
Вот он! Убийца его семьи! Тот, кто принёс ему боль и страдания. Тварь, жить которой больше на этой земле никак нельзя.
Он направил весь свой гнев узкой струёй. Да, он мог задеть невиновных. Но сейчас он не мог себя контролировать. Глаза застила злоба.
— До-мо-воооой! – прорычал он, поднимая топор.
За спиной поднялась метель. Внезапно. резко, без предупреждения. Словно ветер копил свои силы в улочках, среди домов и переулков, и, дождавшись команды, рванул снег в стороны и вверх.
Белая пелена скрыла всё вокруг. Она смешалась с силой, которую юноша бросил вперёд словно кулак. Он хотел, чтобы противник не просто погиб. Он желал, чтобы убийца его семьи перед смертью ощутил всю боль, что накопилась в нём. Весь ужас, что он причинил его народу. Весь страх, который Нюргустан обрушил на сознание Домового.
Они оказались вне времени и пространства. Время замерло. Нюргустан сразу ощутил переход между мирами. Теперь враг был полностью в его власти. Он мог творить с ним всё, что хотел.
— Ты… — прорычал Нюргустан голосом, который обрушился на врага с небес. — Убил. Моих. Родных…
Противник корчился, стоя на коленях, пытаясь унять боль в голове. Нюргустан топнул ногой, ощущая, как противник пытается выкрутиться из его пут, сбивая того на землю.
Мир вздрогнул. Земля задрожала.
Домовой упал на бок. Из ушей его, носа, рта и глаз потекла кровь.
— Ты-ы-ы… — снова рыкнул он, давя черепную коробку невидимыми пальцами. — Убил. Моих. Родных! И теперь ты поплатишься! Ты будешь страдать вечность! Ты ощутишь всю мою боль, и я помножу её в сотню раз…
Человек продолжал корчиться, извиваясь в грязи, словно ошпаренный.
Нюргустан давил ему череп, ломал рёбра, выкручивал суставы одним лишь усилием воли.
— Ты-ы-ы-ы… — гудели небеса. — Вино-вен! Ты-ы-ы. Будешь… Уничто-о-ожен!
Противник захрипел, закричал, вздрогнул.
И внезапно мир вздрогнул. Нюргустан оступился. Земля ударила в пятки, едва не сбив его с ног.
— С-с-с-сука, — выдохнул стонущий враг.
Он зло посмотрел на Нюргустана. Правый его глаз был полностью покрыт чернотой.
Нюргустан снова оступился. Что-то ударило его в грудь, по голове, сдавило грудь. Взгляд. Взгляд противника прожигал до самых костей.
Нюргустан попятился, словно кто-то потянул его за шею, норовя уронить. Но он смог сбросить оковы и устоять.
Домовой поднялся. Утер кровь с губ кулаком.
— Капец тебе, мразь… — смешав слюни и кровь, плюнул он. — Видимо, в эту игру можно играть и вдвоём…
Наполненный чернотой глаз заклубился. Тьма притягивала к себе, завораживала. Нюргустан едва смог отвести свой взгляд.
Удар.
В грудь пихнули с невиданной силой. Только что корчившийся противник не только сумел подняться, но и обратить его же собственное оружие против Нюргустана. Как это было возможно?! Он не понимал. В играх разума он всегда выигрывал. Всегда побеждал. Всегда властвовал безраздельно. Это был его мир, созданный им лично, с его правилами и законами. Тогда как?!
Голову сдавило сильнее. Нюргустан упал на одно колено. Как этот человек… может… сопротивляться? Если только он не…
— Этхе! — выдохнул Нюргустан, внезапно всё осознав.
Страх пробежался по спине когтями, заставил волосы на руках вздыбиться, на мгновение захватил сознание, сбив с мысли, заставив отпустить контроль.
Мысль обожгла до самого основания.
Этхе. Злой дух Этхе! Нюргустан сжал зубы. С трудом поднялся, попытался вновь накинуть ментальную удавку. Однако передышка, данная врагу, позволила тому набирать силы.
— Этхе! — снова прорычал Нюргустан от боли, пронзившей голову. — Но тебе… меня… не победить! Ибо я… не один!
Боль сдавила его, словно спрут своими щупальцами.
— Духи-боги, помогите, — обратился северянин к небесам, клубящимся мраком над ними. — Семья, приди на мой зов! Братья-воины, восстаньте против зла! И придите мне на помощь!
Снег за его спиной дрогнул. Пелена заклубилась, формируясь в тени. Враг застонал. Инициатива вновь была в руках Нюргустана. На этот раз он не спешил. Чуть не совершив ошибку, полагая, что легко справится с врагом, парень едва сам не проиграл, угодив в ловушку.
— Врага нужно бить! — проговорил Айгул, встав рядом.
— Война — не место для благородства, — поравнялся с левым плечом верный друг Сирке.
— Здесь нет места договорам, — встала за спиной Морен, копируя голос Дьякона.
— С тобой бог! — Айва подняла своё копьё.
Мрак отодвинулся, выпуская из белесого облака сотню воинов — братьев, погибших в разное время.
— Тебе нас не победить! — зло, сжимая кулаки, бросил Нюргустан в сторону врага.
— А хрен тебе на рыло! — оскалился противник.
Белизна за его спиной тоже шевельнулась. В ней прорисовался силуэт. Высокий, сильный.
Из белесой стены шагнул мужчина. Лохматый костюм. Огромная винтовка в руках. Он встал справа от врага.
— Этхе силён! — насторожился Айгул. — Он знает тебя и повторяет твою силу.
— Пусть он будет трижды силён! — делая шаг вперёд, набычился Нюргустан. — Я сражу его своим топором!
За высоким мужчиной из мрака вышла женщина. Девушка. Затем ещё несколько воинов.
Армии двинулись друг на друга, преодолевая густой воздух.
— Отец! — мысленно позвал Нюргустан. — Мне нужна твоя сила и твоя храбрость!
Земля вновь задрожала. Вздыбилась. Нет. Не земля. Спина огромного Йотуна. Великана. Он был огромен. И силён. Голова его уперлась в небосвод.
— Сын… — дохнул великан, и само мироздание вздрогнуло. — Ты звал, и я пришёл.
Нюргустан оскалился шире.
— Что ты ответишь на это?
Враг, видно было, тоже сопротивляющийся непонятной силе, осклабился. Он поднял средний палец, насмехаясь над противником.
— Мря! — раздалось громогласно.
Из тьмы вперёд метнулась огромная тень. Кот. Гигантский, не уступающий размером отцу Нюргустана…
Тот самый, которого северянин уже встречал когда-то в лесу. Белизна вздрогнула, раздалась вширь, оголяя поле боя. Вокруг не было ничего. Ни леса, ни кладбища. Ни города. Лишь большая ровная поляна, краями уходящая за белую стену арены.
— Тебе ничего не поможет! Ничего не спасёт! — делая очередной шаг, прорычал Нюргустан. — Я уничтожу тебя!
— Уничтожалка маловата, — ответили ему грубо.
Враг тоже шел вперед, сжимая кулаки. Давление вокруг достигло предела и внезапно словно лопнуло, как струна. Их больше ничего не сдерживало. Мир стал обычным.
Армии кинулись друг на друга неудержимой волной. Завязалась драка. И силы были равны. Они кололи и били друг друга. Звучали выстрелы, звон мечей и копий… Но никто не пал. Великан сцепился с котом. Зверь рвал его когтями, пытался прокусить горло. Руки гиганта сдавили шею зверю, заломали, уронили. Сирке сошелся в ножевой схватке с высоким мужчиной. Морен — с девушкой. Айва — с женщиной. Все сцепились, закружились в хороводе сражения, однако вокруг двух главных врагов образовалось словно пустое пространство. Словно схватка их армий проходила на огромном экране за их спинами, вне их мира.
Нюргустан размахнулся. Топор взлетел до небес. Обрушился вниз, раскалывая землю. Почва вздрогнула, треснула оврагом, понеслась к противнику. Тот ловко увернулся, метнувшись в сторону, поднял автомат, пустил веер красных росчерков. Парень уклонился, ушел в перекат, выхватил нож. Бросил вперед, сам кидаясь на врага. Тот отбил стрелу ножа и выхватил свой, попытался ударить Нюргустана снизу вверх. Северянин поставил блок, принял удар на запястье, крутанул им, вырывая оружие из рук врага. Кровь брызнула на землю, клинок упал.
Нюргустан левой ладонью, что было сил, нанес противнику удар в челюсть. Тот шатнулся. Ударил коленом в живот, попытался добавить кулаком в затылок, но юноша схватил врага поперек тела, сделал шаг, поднял и обрушил на землю. Однако сам тут же отлетел от мощного удара в живот.
— Я-а-а-а-а… — рычал Нюргустан, бросаясь в атаку.
— Головка… — ответил враг и тоже ринулся в бой.
Они схватили друг друга за грудь. Синхронно, как братья, как двойники. Удар. Такой же одинаковый. В лицо друг другу. Сильный. До хруста носа, до перелома лицевых костей. Удар. Удар. Удар. Казалось, что Нюргустан дерется с самим собой. Казалось, что Домовой сражается с отражением. Удар. Удар. Злость льется по окрестностям. Лютая. Адская.
Удар. Вспышка. Нюргустан видит картины прошлого. Но не свои — врага. Удар. Вспышка. Домовой видит скорбь Нюргустана. Смерти. Много. У одного — семья. У другого — близкие люди, которые не успели ей стать.
Сестра. Морен. Одну убили, замучив до смерти. Беременную… Ее оставили умирать, привязанную к стулу, в то время как мертвец драл ее своими когтями. Вторую убили ножом в живот, когда она встала на защиту родни между ними и пришлыми.
Удар. Вспышка. Удар. Вспышка.
Айгул. Напак. Сирке. Братья-близнецы. Леший, заменивший ему отца… Мама, закрывшая их с сестрой от ржавой пули.
Удар. Удар. Удар.
Все смешалось. Видения прошлого, настоящего и будущего. Боль. Отчаяние…
Они упали. Разом. На колени. Стоять уже не было сил. Но они продолжали бить. Лица в кровь. Выбитые зубы, свернутые носы. Глаза, что уже ничего не видят. Но они били. Никто не отпускал врага, держа за одежду. Локтем. Лбом. Беззубым ртом в горло. Снова удар…
Оба падают на бок, но никто не выпустил, не отпустил хватки, словно именно разжав пальцы — каждый из них проиграет. Суставы горели. Кости, поломанные, стонали. Но они били и били. Каждый удар — как воспоминание. Обмен…
Удар. Удар. Слабые, едва ощутимые. Но они продолжают.
Крик. Не понятно, кто из них. Крики убитого зверя. Поверженного. Такой, какой издают перед самой смертью, за мгновение до того, как силы покинут и ознаменуют этим поражение.
Удар. Уже не удар даже, так, тычок. Удар. Рык.
Нюргустан видит прошлое. И прошлое бьет его самого. Ему больно, но не физически. Он уже все понял… Он заблуждался. Он ошибся. И не враг бьет его, а он сам себя…
Перед ним не чудовище — простой человек. С судьбой, которая над ним подшутила.
Удар.
Мрак.
Оба рухнули на землю.
***
Дьякон застонал, поднимаясь с земли.
— Ска, — прорычал он, и его вывернуло наизнанку.
Где-то был слышен женский стон. Наемник поднял мутный взгляд. Нюргустан лежит. Домовой лежит. За ним пытается подняться та самая девушка, что враг собой прикрыл, приняв весь ментальный урон на себя.
В голове гул. Вокруг стоит такой непонятный звон… Одновременно тихий, как писк, и звонкий, как удары колокола.
Откуда-то доносится остервенелый лай псов. Целая стая. Фоном слышны блеяние коз, коров и ржание лошадей. Кажется, этой вспышкой чертов северянин переполошил всю округу!
Дьякон едва может стоять. Он шагает вперед, спотыкаясь. Нужно успеть. Девчонка слишком далеко. В ее руке пистолет. Она слаба но пытается дрожащей рукой навестись на Нюргустана. Но ее ведет, и она тоже падает.
Шаг. Шаг. Он успевает. Толкает руку. Выстрел.
По ушам лупит как из пушки. Северянин вздрагивает. Вздрагивает и второй, лежащий на земле.
— Не дергайся! — Дьякон валится на врага всем весом, прижимая его к земле.
Голова как пьяная, он "вяжет" противника своими руками, пытается не дать выбраться из захвата.
Нюргустан внезапно почему-то мешает, пытается сбросить ладони с шеи врага. Дьякон уже занес нож для удара, но северянин не дает.
— Стой, — наконец-то рычит он. — Это не враг…
Тело Дьякона обмякает. Рука бессильно падает. Нож утыкается в землю. Они, словно оглушенные жуки, ворочаются в грязи, не в силах подняться.
— Сука, — сплевывает кровь Домовой. — Чё это было?! Саша!
Лежащая рядом девушка вздрагивает, приходя в себя. Жива. Просто ей тоже очень плохо.
— Че вам надо?
Домовой отполз, приподнял племянницу, утер ей лицо, заглянул в глаза.
— Вы кто такие, мать вашу?
— Извини…
Голос Нюргустана совсем слабый. Ему тяжело говорить. В голове еще не утихла карусель вспышек и новых знаний. Он еще не был уверен, но уже чувствовал, что этот человек совсем не тот, кто ему нужен. В видениях он увидел практически всю жизнь соперника. Она была мрачной и тяжелой. За его спиной было множество душ, ушедших по его вине. И не все были от его рук. Были и те, кто… Он не мог описать это словами. Не виновные, но шедшие за него умирать по своей воле.
Враг — не враг. Враг стал лишь очередным следом на его пути.
— Что происходит? — пробурчал наконец-то Дьякон. — Какого хрена!?
— Он нам не враг… — сглатывая слюну, попытался пояснить Нюргустан. — Я видел. Его. Судьбу. Он не тот… Кого… я ищу…
— Зашибись, — откинулся наемник, тяжело дыша.
— Да кто вы такие? — повторил Домовой свой вопрос.
— Я — Нюргустан-Чуун-Койра-Айва-оол-нумпь-Сиркэ-Морен… — он сделал паузу и внезапно добавил: — ВеснаАрчиДьякОн…
— Че бл? — потряс головой рыжебородый здоровяк. — Кто, бл?
— Я думал, ты убил мою семью…
— Какую семью?
— Недавно. На севере. Твоя машина привезла людей. Они убили всех, кого я знал.
— Моя?! — удивленно поднял брови рыжебород. — Сучий торгаш! Да я тачку оставил ему на ремонт, а эта гнида продала ее кому-то! Я не при делах!
— Я видел, — кивнул Нюргустан, приходя в себя. – Теперь я знаю...
Тело болело. В глазах все плыло. Сердце торопилось покинуть костяные оковы и вырваться наружу. Он прошел очередное перерождение, переход тела и духа. На этот раз — последнее.
— Я видел твое прошлое… — добавил он, глянув на спутника.
Там, во вспышках, он действительно разглядел еще кое-что, помимо прошлого своего врага. Будущее. Будущее друзей. Мрачное. То, как они все… погибнут.
Дьякона он видел в каком-то бетонном помещении. Перед ним были огромные ворота, в которые лезло что-то страшное. Дьякон готовился к схватке, готовился умереть.
Могила Арчибальда была грудой камней на зеленой альпийской травке.
А Весенна… Ее белое, обескровленное тело было на его руках…
Картинки вспыхнули вновь, стоило ему лишь вспомнить о них. В груди стало тесно. Голова закружилась, и Нюргустан, внезапно схватившись за грудь, упал лицом прямо в грязь.
— Эй, эй… — спохватился Дьякон, не сразу сообразив, что произошло.
Он попытался поднять напарника, но тело того оказалось слишком тяжелым, а собственное — слишком слабым. Дьякон дернул Нюргустана. Раз. Другой. Не выходило.
Сел удобнее. С трудом приподнял лицо из грязи, чтобы спутник не задохнулся. Зрение еще было туннельным — он видел только то, что находилось перед ним, и вдруг в этом круге появились еще руки. Женские. Та девушка, что была с Домовым, внезапно попыталась ему помочь перевернуть товарища.
Домовой что-то зло пробурчал, слов Дьякон не разбирал — в ушах все еще стоял звон. Девушка ответила, и через мгновение они уже втроем сумели перевернуть северянина на спину.
— Еб… Красавчик, — донесся голос рыжего.
Дьякон был с ним полностью согласен. Рожа у спутника заметно изменилась… И сильнее, чем в прошлый раз.
— Нормально, — зачем-то сказал Дьякон. — С ним такое часто… Ну че. Надо решать... Че дальше делать.
Домовой потер синяк на скуле.
- Пошли, чо, - сплюнул он кровь. - Но с вас бутылка... А лучше две...
***
Глава 18. «По следам памяти»
После того, как Нюргустан немного пришел в себя, все четверо переместились в бар. На их испачканную свежей грязью одежду при этом особого внимания никто не обратил. Лишь бармен напрягся, когда увидел Домового в сопровождении двух здоровяков, но расслабился, когда тот сделал неопределенный жест.
Им выделили отдельный столик за тяжелыми шторами в углу помещения.
Наемник напомнил, что ему должны два пузыря и вдогонку сразу накинул, что весь стол тоже оплачивать будут незваные гости.
- Неустойка, - потер он все еще гудящие виски, тяжело падая на продавленный диван.
Девушка села рядом. Дьякон с Нюргустаном – напротив. Пришлось сесть спиной к проходу, что не очень располагало к общению, но Дьякон пересилил зудящее между лопатками неприятное ощущение. Он все еще не до конца понимал, что тут все-таки произошло и почему враг внезапно превратился в товарища.
За шторами кто-то деликатно покашлял, затем женским голосом поинтересовался, можно ли войти. Домовой разрешительно буркнул и в переговорное помещение заглянула миловидная молодая девушка, лет девятнадцати на вид, с большим разносом в руках. Она ловко прошла к столу,выставила на стол две бутылки водки и четыре кружки. Пивные. Дьякон хотел было сказать, что тара не очень на его взгляд, подобающая, но боковым зрением зацепив, что у всех присутствовавших в баре людей на столах стояли точно такие же, не важно, что те пили, пиво, водку или воду, решил промолчать.
Домовой взял бутылку, в одно движение скрутил той пробку, ловко по три булька разлил всем четверым.
- Ну, чо, давайте знакомиться, епт… не лучшее, конечно вышло, но думаю, интересное. Чуется мне, вам есть, что нам рассказать…
Домовой поднял кружку, не чокаясь, лишь слегка качнув в сторону Дьякона, залпом осушил ее и довольно рыкнул. Закусил куском горячего, еще шкварчащего мяса, аппетитно при этом причмокнув губами.
- Меня зовут Нюргустан, - начал, немного подумав, северянин.
- И я алкоголик… - усмехнувшись, перебил Домовой, разливая по второй порции.
Парень нахмурился, но промолчал.
- Я пришел с севера за тобой.
- Братан, - снова перебил наемник. – Был бы ты грудастой девкой, я бы слова не сказал… - мужчина дернулся от резкого тычка спутницы локтем в бок. – Эй… - нахмурился он. – А чё я сказал…
- Вот и именно, что ты говоришь… дай ему рассказать…
Невероятный голос девушки разлился по над столом и Дьякон ощутил внутри какое-то блаженное трепетание. Спутница рыжего была…. Импозантной. Можно было сказать так. Длинные светлые волосы, пронзительно голубые глаза, белая, нежная кожа и огромная, видимая даже под мешковатой одеждой грудь в сочетании с этим тихим, сравнимым с шепотом, тонким голосом заставило нутро старого солдата вздрогнуть и воспрянуть. Внизу живота стало горячо и упруго. Девушка скромно улыбнулась и от улыбки этой Дьякон чуть было не потерял голову. Он ощутил, что на миг словно выпал из реальности, до того девушка была привлекательна и обворожительна.
- Ай, давай, - махнул рукой Домовой, убирая бутылку на край стола.
- Я – Нюргустан, - выждал паузу и немного более зло повторил северянин. – Кто-то убил мою семью и я думал, что это был ты.
- Я?! – тут Домовой перебил уже не осознанно. – С хренали…
Он попытался прикинуть все свои грехи за ближайшие пару недель. Таковых накопилось очень уж не мало… Так вышло, что в последнее время, как только он обзавелся свалившейся ему на голову родственницей, события понеслись с невероятной силой. Убивать ему пришлось много и часто, но вроде бы вот так чтобы целую семью… Он еще раз подумал, прикинул… могло-о-о-о-о-о, конечно быть, всех и не упомнит, но не на севере же! Он там никогда и не был… О чем Сашка сразу и заявил в своей любимой манере, мол, уважаемый, вы не правы, такой поклёп в мою сторону недопустим и вообще, если б это был я, то вы, сударь, вероятно бы тоже присоединились к душам усопших… только ёмко и матерно.
- Да. Но теперь я знаю, что я ошибся, - выждав, когда наемник замолчит, спокойно продолжил Нюргустан. – И я и Айгул. Но я не понимаю, почему. Судьба вела меня именно сюда, к тебе. Я четко видел твой образ. И Айгул оставил мне твое имя.
- Че? Какой образ? Фотку что ли?
- Твой. Когда я… - Нюргустан задумался, подбирая слова. – Разобрался с теми людьми, кто совершил зло, я вышел на твой след. Машина, на которой приехали убийцы – принадлежала тебе. На ней остался твой четкий след. И он привел меня сюда.
- Какой еще след? – прикинул в голове Домовой. - Не убивал я твоих… Точно не я… Да и на севере никогда не был, говорю же! А тачку… - наемник поковырял языком в зубах, покачав головой. - Тачку мою спиз… - он снова дернулся от тычка в бок. – Украли… - поглядел он на спутницу. – Я ее торгашу одному оставил взамен байка, а он, тварь такая, перепродала «Здоровяка» кому-то другому. И, выходит, броневик мой сейчас… На севере где-то?
Рыжий почесал бровь над левым, каким-то неправильным глазом. Нюргустан сразу же вспомнил сражение в междумирье и чернильную мглу в зрачке наемника. Такую же чуждую и опасную, как и в нем самом.
- Да, - кивнул Нюргустан. – Там… За Великим перевалом.
- Хм. И как он там очутился?
- Летуны. Пришлые прилетели с ними.
- Ле-ту-ны, - задумчиво проговорил наемник. – Уроды хреновы… Так и подумал, что они причастны…
- Вряд ли, - поспешил остановить рассуждения Нюргустан. – Они были не в курсе. Просто доставили людей и машину. Я с ними общался. Тоже думал, что они за одно…
- Общался, - презрительно дернул щекой Сашка. – Эти уроды… - он сжал кулак, - с три короба наврут и глазом не моргнут!.. Я бы им не верил. И начал допрос именно с них!
- Мне не наврут, - спокойно ответил Нюргустан. – Я вижу правду и когда люди врут.
- Видит он…
- Вижу, - снова качнул головой северянин. – Также как теперь вижу, что ты не виновен в смерти моих близких. Я неправильно истолковал твою связь с машиной. Я был ослеплен гневом.
Мысли Нюргустана постепенно стали выстраиваться в ряд. Еще немного и он все поймет окончательно… Нужно было лишь подтолкнуть разум в правильном направлении.
- Ты был с ней тесно связан… И я сам не знаю, почему подумал, что ты тот кто сказал им это сделать. Ты любил свою машину и потому она запомнила эту связь.
- Да, я ее по винтику сам собрал! - кивнул Домовой. – Из говна и палок! Месяцами латал. Вот этими вот руками… - наемник показал здоровенные лапищи. – Все сам! И броню и вооружение! Каждый проводок! А эта мразина… - Домовой сжал кулаки, хрустнул челюстью. – Мне пришлось оставить «Здоровяка». Ее вон, - наемник качнул головой на спутницу, - одна чепушила похитила. Мне движок прострелили. Друга ранили. Пришлось скинуть и взять моцик…
И тут Нюргустана словно щелкнуло. Мысли оформились и стали четкими. Этот человек говорил правду. Все события, что парень видел в междумирье в момент сражения внезапно из хаотичных цветных мазков превратились в четкие картины – кадры фотопленки, отразивших прошлое наемника. Он действительно никоим образом не был причастен к смерти его близких. Но тогда выходило, что весь путь юноши был… Ошибочным? И эта ошибка стоила ему многого!
Он пошел по ложной дороге с самого начала! Он выбрал неправильный путь и теперь, чтобы отыскать убийц своей семьи ему, вероятнее всего, придется начинать сначала.
От мысли стало как-то дурно. Надежда и вера в судьбу вела Нюргустана и давала ему силы. Он верил в предназначение. И оно привело его прямо сюда. К тому самому человеку, которого он разыскивал. Но!.. Юноша засомневался. В голове снова все загудело, завертелось. Стало тяжело дышать. Сердце зашлось. А судьба ли его привела?! – вспыхнула в голове чужая мысль и чернота внутри Нюргустана засмеялась. Судьба или ты сам, человек?! Что привело тебя сюда?! Сложившиеся так события или твоя маниакальная целеустремленность? Ты искал конкретного человека и логично, что ты отыскал именно его. Кто ищет, как говорится, тот всегда найдет! Это не судьба, - снова зашуршала темнота. Это ты сам!..
- Эй, ты в порядке? – насторожился Дьякон, ощутив давлении со стороны.
В голове засвистело, стало неуютно и к тому же, спутник как-то странно вдруг скособочился, осел.
- Я?... Да… - невразумительно ответил Нюргустан.
Шок, накрывший его от внезапной догадки, ударил сильнее, чем тогда, когда парень впервые попытался переподковать оленя и тот засадил ему копытом прямо между глаз, да так, что мальчик еще три дня ходил со звенящей головой.
- Как-то ты не очень выглядишь, - насторожился и Домовой.
- Это у него нормальное явление, - буркнул Дьякон, заглядывая спутнику в глаза. – Он у нас… не совсем нормальный… Шаман, типа…
- Шаман? – удивилась девушка.
- Ага. Настоящий. Северный. Мы так на вас и вышли…
Нюргустан стал приходить в себя. После событий на кладбище внешность спутника заметно изменилась. Не знал бы Дьякон о подобном, сильно бы удивился. Но даже ему за небольшой промежуток времени, что они были знакомы, удосужилось уже несколько раз видеть эти изменения собственными глазами.
Лицо северянина было отекшим как после знатной попойки и крепкой сибирской бани. Кожа натянулась, стала какого-то серого цвета, и отливала глянцем. Под глазами образовались мешки. Вены даже на запястьях вздулись, а черные линии стали видны уже даже на лице. Они червями ползли из-под одежды, и напоминали татуировки, за которые, вероятно, их все вокруг и принимали. Да только никаких татуировок еще утром здесь не было и эти неприятные последствия явно относились к событиям на кладбище.
- Лучше? – поинтересовался Дьякон когда спутник осознанно посмотрел на присутствовавших.
- Лучше, - кивнул Нюргустан.
- На-ка, хлебни, - пододвинул Домовой парню кружку с водкой. – Полегчает. У меня бошка гудит до сих пор. Что там на кладбище было? Это твоих рук дело? У вас какое-то оружие есть особое?
Слова о шамане Домового не напугали. Еще бы неделю назад, до событий на острове доктора Штрассе, Сашка может и рассмеялся в лицо сказавшему, и не поверил бы ни во что такое, но после общения с Отвергнутыми, он слова наемника мимо ушей пропускать не стал, и насторожился.
- Он, - за спутника ответил Дьякон, пока парень утирался от крепленой водки. – Он всякое умеет, я лично видел… Чуит что-то паранормальное.
Домовой потер висок. Звон в ушах постепенно проходил. Его место занимал хмель.
- Я так и понял. Когда по башке дало, я сразу понял, что дело не чистое. Меня типа, отключило… Почернело все вокруг. Ощущение, что как будто в могиле оказался. Благо, что я такое уже проходил, сориентировался быстро. Меня эти штучки колдовские не берут.
- Да, я удивлен, - наконец-то заговорил Нюргустан. – Ты сильный. У тебя тоже есть умения. Ты смог вызвать помощь и сопротивляться. Это странно. Даже подумал, что ты Этхе. Где ты этому научился?
- Чему? – не понял Домовой.
- Защищаться в голове… Те воины, что встали за тебя в нашей схватке… Это твои погибшие друзья… У тебя, оказывается, есть большая сила. Кто обучал тебя? Ты тоже… - Нюргустан снова попытался подобрать описание состояния. – Не такой? Измененный?
- Я? – поднял бровь Сашка, попытавшись выразить недоумение, но внутренне мгновенно собравшись.
Александра тоже насторожилась.
- Спокойно, - проговорил северянин, ощутив враждебное напряжение. – Я вам не враг…
Он немного подумал, стоило ли рассказывать то, что он узнал о себе, но в данной ситуации все же решил особо ничего не скрывать.
- Я мутант. Так сказала Ядвига – ученая, которую мы встретили с друзьями не так давно.
- Жива еще, корга?! – поднял бровь Домовой.
- Ты ее знаешь?
- Конечно! Пару раз нанимала, были кое-какие дела…
Нюргустан кивнул.
- В общем, она сказала, что я не совсем человек. Мои умения связаны с какими-то экспериментами. А, значит, и твоя сила тоже… Значит нас таких несколько… Я не помню своего детства. В селении, где я жил, меня привез мужчина. Он ничего не успел рассказать, так как был ранен и вскоре умер. Приемная семья растила меня как своего, но не рассказывала ничего о том событии, сколько бы я не спрашивал. Я, конечно, видел в их воспоминаниях какие-то обрывки, но тогда я еще не умел всего, что умею сейчас. И я знаю, что те люди, что убили моих родственников, искали именно меня.
- Не, - покачал отрицательно головой Сашка. – Я свое детство помню… Я еще до этого звездеца всего родился. Я – обычный.
И тут в голове у него зашумело. Пристальный взгляд северянина будто бы пригвоздил его к стулу. Стало трудно дышать. Показалось, что на плечи положили камень. И внезапно все его тело напряглось, скидывая этот груз.
Нюргустан дернулся.
- А теперь ты врешь, - качнул, соглашаясь с самим собой юноша. – Ты- такой же как я. У тебя внутри есть чернота. Но она еще маленькая.
- Саш? – позвала встревоженным голосом Александра. – Ты же…
Домовой племянницу оборвал.
- Не лезь в это, - грубо проговорил он, глядя в лицо северянина. – То не твое дело. Не суй нос, пока я тебе его в щеки не в бил, а голову в плечи, - и он внезапно поднялся. – Все. Нам пора…
Дьякон тоже поднялся, приготовившись, если нужно, силой остановить наемника.
- Постой, - спокойно вдруг попросил северянин. – Мне нужна твоя помощь.
- Нет, - отрезал тот, беря в руки автомат. – Пошли, - позвал он племянницу.
- Но Саш, - запротестовала девушка. – Они могут нам помочь…
- Нечего! – буркнул наемник и силой дернул девушку за запястье. – Нам надо срочно уходить… Спасибо за историю, - выходя из-за стола, толкнув его, чуть не опрокинув бутылки, продолжил грубым голосом Домовой, - но у нас своих дел по горло…
- Погоди! – снова запротестовала Александра. - Да погоди ты!..
Девушка вырвалась из захвата, остановилась и полезла в свою сумку.
- Мы уходим! – снова попытался схватить девушку за руку Домовой.
- Да стой ты! – Александра даже отошла на шаг от дяди. – Вот! Где-то тут…
Она достала какую-то книгу, принялась ее листать.
- Смотри! – она ткнула пальцем в открытую страницу. – Вот же!
Домовой скрипнул зубами, дернул племянницу за руку, увлекая за собой.
- Так это же про него! – снова бросила Александра. – Все как он сказал!
- Стоять!
Тихий скрежет выхваченной из-за спины катаны и грубый рывок заставил Домового оступиться. Сашка мгновенно дернулся в сторону, направляя автомат на противника, но тот был слишком близок.
- Отпусти!.. – прошипел Домовой.
Клинок уперся ему в шею, но его собственный нож при этом уже воткнулся Дьякону под ребро. Дьякон такой расклад предугадал, ведь только глупец в тесном помещении пытался бы размахивать автоматом, а судя по рассказам тех, с кем Дьякон встречался, Домовой таковым не являлся и потому, скорее всего маневр с автоматом был отвлекающим. Потому, как бы ему этого не хотелось, но левой рукой Дьякон уже направил свой пистолет на замершую в шаге от них девчонку.
- Стоять, сказал, - глядя прямо в глаза рыжему повторил Дьякон и тут же ощутил, как в его голове начинает нарастать давление.
- Да погодите вы! – снова пискнула девчонка, совсем не испугавшись оружия. – Саш, и вы тоже… опустите оружие!
- Откуда это у вас? – донесся тяжелый голос Нюргустана.
Он медленно поднял глаза от книги к девушке.
- Где вы это взяли?!
Он не мог поверить тому, что прочитал. Даже тому что вообще смог прочитать. Еще недавно он не понимал букв, а сейчас. Стоило пробежаться взглядом по строчкам, как события минувших лет встали перед его глазами словно фильм: «Саамы сошлись вокруг выброшенной чудовищной волной искореженной лодки. Видно было, что судну пришлось не просто и если бы кто-то там находился, то, наверняка бы погиб… Так и есть.
Тело они нашли сразу. Закоченевшее, бело-синее.
- Неба тебе мирного, - опустив голову, прошептал Нойд, склонившись над мужчиной, крепко что-то к себе прижимающего.
Они его узнали. Именно он помогал Нюргу спасти их поселение от чуди и злых Этхе. Именно он. Ошибки быть не могло.
В руках у мужчины было стеклянное яйцо. Внутри – черная, непроглядная, густая жижа. От яйца несло страхом, но страх тот был обоснован. Существо, что было внутри, не пыталось напугать Саамов, оно боялось само.
Нойд поднял «яйцо».
- И придет, говорили духи, спаситель… - инкубатор внезапно треснул в его старческих руках. – И спасет землю один из внуков Богов. Сын Нюрга! Заступника земельи людского рода! Нюр-гу-стан Чуун-Койра!…»
Волосы на теле парня встали дыбом. В глазах выступили слезы. По затылку, словно гребешком провели. Он не просто прочитал эти строки, а увидел, представшую картину. Почувствовал запах моря, ощутил мороз… тот самый, который впервые почувствовал, освободившись от стеклянного плена… Все так. Почти так. Немного иначе, но очень похоже…
- Откуда… это?!.. – дрожа всем телом, снова проговорил, хотя скорее прорычал парень.
- И я об этом! – топнула ногой Александра.
Домовой скрипнул челюстями. Медленно отвел нож. Дьякон тоже убрал катану, отстранился.
- Эти книги написал мой отец… - Александра достала еще две, положила их на стол. – Здесь история всех тех событий. Здесь и про него есть, - Александра показала пальцем на родственника. – В этих книгах описаны истории, которые мы считаем, произошли по-настоящему! Тут, конечно, не всё правда, но большая часть…
Нюргустан дрожащими руками взял в руки книгу, на обложке которой был изображен гигант с поднятым вверх топором. И его накрыло. Снова. Безжалостно. События замелькали перед внутренним взором. Он «читал», не открывая книги. Строки сами собой всплывали в его голове, превращаясь в кадры, а кадры – в кино. Сперва, немое, черно-белое. Затем красочное, с голосами, а потом… Потом он вспомнил все. Та деревня, что они видели, когда шли к бункеру. Именно там все и случилось. Та школа… То невероятное скопление боли и скорби, ужаса и отчаянья… Героизма… Все случилось в ней. Он, точнее его отец… они был там. В едином теле. С едиными воспоминаниями. С общей памятью. Памятью прошлого. Памятью предков. Школа. Смерть. Воскрешение. Лаборатория. Ужасы сражения. Перерождения и становления. Все как сон. Затем бункер. Такой, как тот, в который они спускались. Мутанты. Этхе. Этхе не дух. Этхе – такой же как и он. Только зверь. Голова пошла кругом, Нюргустан едва устоял на ногах. Мутант. Он как зверь. Зверь, как он…
- Эй! – пробился голос через свист.
Парень открыл глаза и обнаружил себя лежащим на полу. Стол и все что на нём было, теперь валялось вокруг. По лицу стекала горькая водка из опрокинутой бутылки.
- Вставай, давай, вставай, - поднимали его чьи-то руки.
- Я вспомнил, - прохрипел Нюргустан. – Я. Все. Вспомнил…
***
Дальнейшие события для него были немного сумбурными. Чувства, захватившие его, не давали нормально сосредоточиться и запомнить порядок действий. Он одновременно проживал две жизни. Вторая – словно чужая, была похожа на сон. Это напоминало то, как будто ему пересказали события, связанные с другим человеком, которые Нюргустан примерил на себя. Будто он посмотрел захватывающий фильм с каким-то супергероем в главной роли и теперь «хотел стать им»… Такое, наверное, было у всех нормальных мальчишек и девчонок в детстве. Вот только Нюргустан не был «обычным» и был уже не ребенком.
Разговор потек стремительно. Рывками.
- Откуда в книгах эта информация?
- Мы тоже это хотели узнать.
- А вы, вообще, уверены, что эти данные достоверны?
- Ну, там есть кое-что, что я и сам помню. Мы же с ним некоторое время общались. Он и про меня написал одну...
- Ну, а есть гарантия, что и в других так же было?
- Нет! В том и дело! И Саша думает, что ее отца убили именно из-за этих книг!
- Млять! Тогда это тупик?! Не узнать точно, выходит. Не поговорить уже с ним.
- Выходит, да.
– М-м-м-м-м, а что, если ему кто-то помогал? Может эти истории ему рассказали?! Или он с кем-то их обсуждал? Может не он лично там был, а нашел кого-то, кто знал об этом всем? Говорят, отец много путешествовал... Но уже сейчас, после того, как все случилось.
- Ну-у-у-у... Может быть, но как узнать?
- В издательстве? Сейчас тех, кто книги печатает, мало осталось… И его могли запомнить.
- А как найти издательство?
- Дайка… так… так… Понятно. Это в Столицу ехать нужно… Там печатали.
- Едем!
- Шустрый какой! Машина нужна…
- У нас есть. Все поместимся. Мы как раз только оттуда…
- Можно не ехать. У меня там человек, я могу связаться с ним, он все разузнает.
- Нет! Я должен там быть лично!
Внутри у юноши вспыхнула надежда. А что если он все-таки не ошибся!? Да! Домовой не тот, за кого он его принимал, но что если он тот, кто может помочь ему в дальнейшем пути?! Это было сравнимо с тем, как юноша шел по лесу по тропе. Она вела его, иногда давая выбор пути, но сохраняя направление. И теперь, когда Нюргустан узнал, что Домовой не убивал его семью и оказался на краю краха надежды – он словно вышел из леса, в котором шел по тропинке судьбы, в степь, где дорог уже не было. Длинную. До самого горизонта. И куда дальше идти - было решительно не ясно. А что если Домовой оказался путником, шедшем откуда-то издалека, и точно знающим направление, без которого его путь дальше был бы невозможен?
Однако дорога, которая теперь лежала у него впереди – была не простой. Нюргустан постепенно раскладывал мысли по полочкам. Выходило, что у него теперь был не один, а сразу два пути. И нужно было выбрать: пойти сразу коротким, к цели, или сначала сделать крюк. "То, что кажется простым, не всегда на деле таковым является" – пронеслись в голове слова деда Василия. "И на оборот. Сложная работа если ее с умом сделать, порой проще чем та, которая кажется простой. Иногда надо потратить час и потом за два доехать, чем поспешить и потратить целый день", – увязывая дрова в нартах поучал мудрый старик.
Если верить книгам, все события в них происходили на некой научной станции, находившейся где-то на севере. Вроде, направление определено. Но север – огромен. Окрестности, где он жил, Нюргустан знал хорошо и никаких лабораторий рядом не встречал. Так что сейчас он имел не путь, а лишь приблизительное направление – "куда-то домой".
Второй вёл его в обход, к вероятному человеку, кто мог бы быть живым свидетелем этих событий, или знать что-нибудь о них еще. Через него они могли бы точнее и быстрее отыскать нужное место. Но при условии, что информация настоящая и такой человек вообще существует.
Злоба тянула его домой. Ему хотелось как можно скорее отомстить убийцам своей семьи. С другой стороны, если он вдруг не выживет… он не узнает тайны. Может быть сперва следовало попытаться побольше разузнать об этих книгах? Браться за это задание в первую очередь еще вынуждало и то, что в них не упоминается конкретное местоположение станции и сам он "не помнил". Север огромен. Ходить по нему можно долго, и так ничего в итоге не отыскать, да и то, если повезет не оказаться съеденным снежными змеями или крысами, не угодить в червячник или на ужин Этхе с медведями… Так что… Нюргустан кивнул своим мыслям. Нужно сперва попытаться узнать побольше про этого писателя, и уже потом отправляться на поиски лаборатории.
- Нужно ехать, - озвучил он свои мысли.
- Да, это единственный способ, откуда вы можете продолжить свои дальнейшие поиски, - кивнула девушка, подтвердив мысли Нюргустана. – В наше время книги мало кто публикует, и отца, там, наверняка, помнят. Может быть, у них осталась какая-то информация, с кем он работал…
- Сомнительно, конечно, но попытайтесь, да, - сложил на груди руки наемник. – Я переговорю с Номадом, он вас встретит и все организует.
- А вы не поедите? – насторожился Дьякон.
- Нет, - решительно ответил Домовой, не дав вставить своего слова девушке, которая вспыхнула идеей и явно готова была оправиться в путешествие. - Нас разыскивают…
- Понимаю, - кивнул Дьякон. – Ну что ж… Спасибо и за это тогда, выходит.
Дьякон поднялся. Наемники пожали руки.
- Чем смогли, - пожал плечами рыжий. - Будете в наших краях, заходите! Интересно, чем все это кончится… Когда выдвигаетесь? Мы утром уезжаем по своим делам.
- Да тоже наверное, - взглянул на часы Дьякон. – Переночуем, да в путь обратно. Знали бы раньше… Только ведь оттуда, теперь снова в Столицу пилить…
- Ну, - пожал плечами Домовой. – Кто ж знал, что эти дурацкие книжки вам помогут.
- Они не дурацкие! – насупилась Александра.
- Прости, - вспомнил, что Саша - дочь того самого писателя. – Я в общем…
- Судьба, - поднялся и Нюргустан, протянув ладонь.
***
Утром, как и было уговорено перед тем как разойтись, все они снова встретились в баре. Плотно позавтракав и закупившись легким перекусом в дорогу, все четверо погрузились в грузовик. Оказывается, за ночь у парня с девушкой поменялись планы и они решили добраться до Столицы вместе с Дьяконом и Нюргустаном. Рыжий обосновал это тем, что ему нужно будет встретиться с тем самым другом, который поможет им с издательством. В сам город наемник с племянницей соваться не будут, выйдут неподалеку, а Дьякон передаст Номаду весточку с координатами, где те будут его ждать. Так-то логично, покрутил в голове новую информацию Дьякон и так и так. Не очень он любил, когда сперва договорились об одном, а потом все иначе оказывается. Это может быть явным признаком не хороших мыслей. А может и обычным житейским делом.
Закинули снарягу в кузов. Прогрели салон, двигатель и двинули к КПП.
- Лысяш на смене, - загодя, словно почуяв, оскалился Домовой, как только грузовик выкатил на прямой участок к воротам, ведущим из Мончегорска.
- Знакомый твой, - улыбнулся Дьякон. – Ща засядем… - цокнул он зубом, предвкушая долгое разбирательство и умышленное затягивание дел.
- Ага, - Сашка оскалился. – Ну-ка…
Машина подкатила ближе. Еще на ходу наемник выскочил из салона и вальяжным шагом двинулся к невысокому строению.
- Куда?! – попытался остановить его охранник, куривший у дверей.
- Лысого твоего гонять! – оскалился наемник, не сбавляя хода.
Стражник насторожился, напрягся, но, узнав рыжего, как-то посторонился.
Вышел Домовой в сопровождении начальника КПП минуты через две. Смотреть на лысого было больно. Красный, как рак, глаза на выпучку, кулаки сжаты.
- Ты... Вы… - увидел он знакомые лица в машине. – Вы же…
- Да ладно тебе, - усмехнулся Домовой, хлопнув лысого по плечу. – Открывай ворота, не задерживай честную компанию… Вишь как бывает, ты меня хотел натянуть, а выходят я тебя... опять... Да не скалься, не скалься, жизнь такая...
Лысый презрительно стрельнул глазами в сторону Дьякона. Скрипнул зубами, дернулся, махнул рукой.
Домовой снова усмехнулся, хлопнул лысого и полез в кабину.
- Поехали, - весело скомандовал он, усевшись и, проезжая мимо, крикнул в окно. – Не скучай, красавица, скоро вернусь. Напишу…
Лысый покраснел еще сильнее. Дьякону даже показалось, что на фоне едва светлеющего неба, лысина начальника КПП стала похожа на сигнальную лампочку, не предвещавшую ничего хорошего им при следующем здесь появлении. Однако Дьякон и не планировал возвращаться. Так что не особо и расстраивался по поводу появления нового пусть не врага, но неприятеля. Если бы он каждый раз парился по этому поводу, уже бы съел себя давно.
- Другу-то своему позвонил? – поинтересовался он, выводя грузовик на трассу.
- Ага, вчера еще, – копаясь в вещах, что-то ища в сумке, кивнул Домовой.
Сегодня он находился вроде бы в хорошем настроении и вел себя довольно дружелюбно.
"Скр, пш" - раздалось за спиной и по салону потек резкий пивной запах.
- Бушь? – качнул наймит бутылкой.
Дьякон поморщился.
- С утра?!
- Утро это когда ты проснулся… А я еще не ложился… - весело усмехнулся рыжий и сделал пару больших глотков. – Ща допью, да спать, дорога все равно длинная…
Дьякон цикнул зубом. Не любил он таких людей. Но люби, не люби, а отчасти наемник был прав. Раньше, помнил Дьякон, было веселее. Вспомнились поездки с родителями к морю. И машин больше. И радио всякое там играет. И настроение хорошее. И непременно лето… А сейчас. Куда не глянь – хмарь, опасность, и какая-то осенняя хандра. Может он просто устал? Может стал старым… А может устал и постарел. Что еще хуже.
- После обеда толкни, подменю, - сделав еще пару глотков, подбодрил водителя Домовой. – Если доверишь.
Дьякон не ответил, только кивнул.
- Ну и добро… Удачной нам дороги. Тебе не тесно?
- Нет, - пискнула девушка своим ангельским голоском, поудобнее устраиваясь.
- Скажи, если что…
- Хорошо.
- В туалет надо будет, - глянул через плечо Дьякон, - тоже скажите. Остановим.
- Хорошо, - снова тихо ответила девушка и мило улыбнулась.
Дьякон улыбнулся в ответ. Ее тихий, вкрадчивый и спокойной голос был каким-то необычным. Он пьянил, убаюкивал и погружал в благостное состояние. Усталость и тревоги тут же как рукой сняло. Дьякон даже осанку выпрямил и плечи поднапряг, чтобы ей там, с заднего сидения было лучше его мышцы через куртку видно. Дурачество, пацанство и позерство, – одернул он тут же сам себя, но вздохнул. Ведь уже сделал, поддался минутной слабости.
***
До Столицы добрались без особых приключений. Только лишь в пути встретили застрявшую в сугробе повозку торговцев. Оказывается над Столичным регионом ночью прошел сильный снегопад и дорогу изрядно так завалило. Помогли – дернули, да двинулись дальше.
Наемника с племянницей высадили неподалеку от города – на большой поляне с тремя стоявшими на ней домиками – небольшая таверна, с банькой при ней и гостиницей – для тех, кому жизнь или ночевка в Столице дорогая или не удобная по иным каким-то причинам.
- Тут будем ждать его, скажи, - выпрыгнув из кузова, скинув на снег три здоровенные баула Домовой протянул ладонь для рукопожатия. - В городе нам по мелочам лишний раз показываться не стоит. Не обломится, сам приедет. Больничный закончился.
- Хорошо, - протянул свою Дьякон. – Спасибо за компанию, поедем. Надеюсь, мы там не долго…
- Удачи вам, - пропела ангельским тихим голосом Александра. – Пусть получится.
Нюргустан чуть склонил голову.
- Спасибо, и вам удачи…
Дальше двинулись вдвоем. В кабине стало заметно тише. Не сказать, что наемник издавал слишком много звуков, но вот при его отсутствии в машине стало как-то пусто. А может это сказывалось приближение очередной судьбоносной точки, от которой зависело многое в дальнейшем.
- Надо было им помочь, - когда машина скрылась за поворотом леса, вздохнула Александра.
- Если всем помогать, - нахмурился Домовой, оглядываясь, - Помогалка быстро отвалится. Ты доброту-то свою поэкономь, она не бесконечная… И так чем смогли помогли… - он помолчал, покусав губу. – Хотя, может ты и права… Пойдем-ка…
Наемник двинулся к бревенчатому двухэтажному зданию гостиницы. Александра засеменила за дядей, ощущая, как внутри нее зреет радость от того, что ей удалось разбудить что-то светлое в дремучем родственничке.
- Он знает, где моя тачка. И поможет ее вернуть…
Александра вздохнула, закатив глаза. Нет! Он не исправим!
***
Человек Домового встретил их еще на КПП. Дьякон издали ощутил на себе пристальный взгляд, когда парковал грузовик. Поэтому, когда к ним подошел мужчина в коричневом плаще и капюшоне, для него это не было неожиданностью.
- Номад? – сходу поинтересовался он.
- Да, - кивнул мужчина и протянул ладонь для рукопожатия.
Дьякон напрягся. Не сказать, что он был каким-то брезгливым, или подобное у него вызывало неприязнь, но организм среагировал закономерно. Рука мужчины была покрыта язвами и шрамами. Кожа была похожа на восковой слепок и поблескивала на солнце. Мужчина под капюшоном оскалился, но руку не убрал. Наемник вызов принял. Снял рукавицу, пожал ладонь. Та оказалась неприятно сухой, но невероятно сильной.
Нюргустан чуть поклонился. Капюшон тоже качнулся.
- Пойдемте, - позвал Номад товарищей и повел их по парковке в другой ее конец. – Дом описал вкратце, что вам нужно. Я уже договорился с издательством, вас примут. Оно открывается в десять, у нас есть еще полтора часа. Как раз, пока доедем, но придется подождать.
- Мы готовы, - твердо заявил Нюргустан.
Он ждал слишком долго. И один час или два, ему явно не повредит.
- Назад садитесь, - подойдя к забронированному от колес до самой крыш черному джипу, буркнул Номад и открыл водительскую дверь.
На пассажирском впереди сидела миловидная стройная девушка. Она улыбнулась и поздоровалась с мужчинами, когда те затромбовались хоть и в крупный с виду джип, но довольно тесный внутри кузов.
- Нормальный агрегат, - оценил внутреннее убранство Дьякон.
В глаза сразу бросились толстенные бронированные стекла с возможностью стрелять через узкую бойницу, чехлы с подсумками на сидениях и небольшой, судя по всему, оружейный ящик вмонтированный в спинку задних кресел.
- Бабаевские делали…
Номад довольно кивнул, завел двигатель. Автомобиль приятно заурчал. Дьякон одобрительно кивнул. Если руку к машине артель Бабая приложила, то это сразу как знак качества можно было воспринимать.
Джип плавно тронулся, выехал с парковки, пропустил приближавшиеся слева машины и встроился в движение. Нюргустан пропустил свой первый визит в город и теперь с жадностью всматривался в улицы, дома, строения, объекты и машины. Внутри словно всплывали какие-то давно забытые, уютные чувства при виде всего этого. Он отчетливо понимал, что никогда не был и не жил в городе, но при этом одинаково отчетливо верил в то, что все это ему знакомо. Улицы, запертые в бетонные границы домов больше не казались ему чуждыми. Их порядок не казался хаотичным, а люди больше не воспринимались странными. Все словно имело свой порядок и свой хаос одновременно. Если бы он закрыл глаза, то наверняка бы легко смог представить, как будучи еще совсем маленьким, имея обычную жизнь, он мог вот также ехать на заднем сидении авто куда-то по делам родителей, или на отдых, или в школу… Приятные чувства овладели им, укрыли словно теплым одеялом и головная боль, которая вновь начала возвращаться, ненадолго стихла.
Ехали не сказать что быстро, но и не долго. Столица впечатляла своими размерами. Чтобы добраться от КПП до центра, над которым виднелись два высоченных небоскреба у них ушло порядка тридцати минут, несмотря на среднее, как заявил Номад, дорожное движение. Даже Дьякон впечатлился и несколько раз цокал золотым зубом, подергивая головой.
Приехали, как и заявил проводник, с большим запасом по времени. Запарковались.
- Ну, вот, - обернулся Номад к спутникам. – Приехали. Час еще, а то и больше есть, пока начальство придет. Вам нужно будет на пятый этаж. Спросите там Бориса Павловича. Он там самый главный. Он и направит, куда нужно.
- Спасибо, - кивнул Дьякон. – Ну, че, мы пойдем? Есть тут где посидеть, кафешка какая?
Сказано это было так не принужденно, что Нюргустан вновь на мгновение нырнул в ту свою, вторую жизнь. «Кафешка» - простое слово, часто проскальзывающее в обиходе людей до катастрофы. Сейчас так уже наверное никто и не говорит. Хотя… Вот тут, за высокими стенами, под постоянной охраной и приглядом, даже у него сформировалось крепкое, ложное чувство умиротворения и защищенности. Здесь совсем не было следа того жестокого и холодного мира, в котором Нюргустан родился и вырос. Здесь все было иначе. Тут не нужно было принюхиваться, чтобы уловить запах опасности. Не нужно было прислушиваться, не скрипнет ли где снег лишний раз, думать, как пережить буран за тонкой кожаной стеной юрты, как добыть еду, чтобы не умереть и поддерживать огонь днями, ибо его потеря может ознаменовать смерть целой семьи… И тут грудь Нюргустана сдавило. Сдавило так, словно железный обруч надели. Ему стало… Обидно. Обидно за то, что все эти люди живут, не зная горя, лишения и тревог. Тяжести быта и опасностей…
Он помотал головой. Нет! Нельзя так думать! Нельзя! Он тоже знал радости. Он тоже знал, когда бывает хорошо на душе. Он закален в боях и суровых условиях. Он крепок и быстр, ловок и умен. Он – на голову выше и физически и метафизически всех их… "Зависть – плохое чувство", - вспомнились слова Айгула и матушки Айвы. "Нельзя думать плохо о людях только потому, что у них что-то есть, а у тебя этого нет! Ты не знаешь, какую цену они заплатили за обладание этой вещью!"
— Эй, — щелкнул пальцами перед самым носом парня Дьякон. — Алло, ты тут?!
Нюргустан моргнул.
— Ага.
— Ага! — передразнил Дьякон. — Подождём или пойдём?
— Пойдём, — кивнул северянин.
Ему захотелось выйти и подышать свежим воздухом. Голова отчего-то стала тяжёлой.
Чем дольше он находился здесь, в этом городе, среди цивилизации, тем больше в голове вилось странных, порой не очень приятных мыслей.
— Ну, пошли мы тогда, — кивнул Номаду и девушке Дьякон. — Спасибо, что подкинули.
— Да не за что, — пожал плечами мужчина. — Саня там, в гостинице, остановился?
— Ага, мы его там с племянницей высадили. Или кто она ему...
— Понял, — кивнул Номад. — Хорошо.
Приятели выбрались из тёплого салона автомобиля. Снаружи словно похолодало, хотя это, скорее всего, было связано с контрастом. Их броневик не отличался такой хорошей печкой, и ноги в нём мёрзли даже при включённом отоплении.
— Хорошая машина, — поёживаясь, слегка позавидовал Дьякон. — Обратно пешком придётся, наверное, — он огляделся, прикидывая направление, откуда они приехали.
— Прогуляемся, — кивнул Нюргустан.
— Ты в порядке?
Наёмник заметил изменившееся состояние товарища.
— Да. Город этот… — северянин огляделся, поднял взгляд на стоявшие в стороне небоскрёбы. — Давит…
— Ага, — согласился Дьякон. — Я тоже города такие не люблю. Будто и не было катастрофы. Расхолаживает. Привыкаешь. Сколько я таких знаю — пожили, а потом на ровном месте в ящик сыграли. Теряешь чувство опасности, чуйку. Поэтому я стараюсь подолгу в таких крупных городах не задерживаться. Только по делу.
Нюргустан согласно кивнул. Наёмник описал его ощущения простыми фразами. Точно подмечено!
Ложное ощущение безопасности расслабляет.
— Пойдём, — позвал спутника наёмник. — Кафешка там где-то…
Джип снова заурчал, тронулся, развернулся. Водитель привычно качнул ладонью, и Дьякон ответил ему таким же прощальным жестом. Вновь Нюргустана накрыло тёплой волной уютных воспоминаний. Простое движение в обычной жизни и такое чуждое в его… Здесь этот жест означает «Пока» или «Давай!», а на его земле подобный жест мог расцениваться как предупреждение. «Стой», «Чую опасность».
— Идёшь? — окликнул Дьякон, отошедший от парня уже на несколько шагов. — Ты чё зеваешь? Не тормози.
Нюргустан снова кивнул и зашагал за спутником.
***
Помещение оказалось уютным. Небольшое, ухоженное, светлое. Внутри приятно пахло. В воздухе чувствовались кислые нотки свежего теста, сладкой пудры, ароматных напитков, жареного мяса. Ни на одно из предыдущих заведений, где Нюргустан бывал, оно не было похоже.
Над дверью звякнул небольшой колокольчик, когда они вошли. В зал из столового помещения выглянула красивая, милая девушка с белыми, слегка желтоватыми волосами. На ней был бледно-розовый фартук, под ним — белоснежное платье с коротким рукавом, на ногах – высокие чёрные ботиночки. В волосах — большой белоснежный бант.
— Доброго утра, — прощебетала официантка.
— Доброго, — подул в озябшие руки Дьякон.
— Что будете?
— А что есть? Нам перекусить немного, пока издательство не открылось…
— Сейчас… — девушка взяла со стойки и подала гостям два картонных меню. Обложки их были выполнены из красной бархатистой бумаги с одинаковой объёмной гравировкой.
Дьякон листанул бумажки, пробежался по названиям.
— Два кофе. Мне – чёрный. Тебе какой? — посмотрел он на спутника.
— Такой же, — качнул головой Нюргустан. — Чёрный, без сахара, без сливок. Просто кофе, — дополнил он.
Сам не зная почему, он добавил это просто по наитию. Вот так ему захотелось. Такой выбор он сделал. Почему-то именно в таком виде он был уверен: кофе ему понравится больше всего.
— Я омлет буду… — снова пролистнул меню наёмник. — С беконом. Два кусочка хлеба, пожалуйста, и-и-и-и… А! Вот. «Наполеон» к кофе.
— А вы?! — девушка с невероятно большими голубыми глазами перевела полный радости взгляд на северянина.
Было в нём что-то неподдельное, доброе, светлое. Такое, от чего и самому хотелось улыбаться.
— Я тоже самое, — улыбнулся Нюргустан. — И картошку…
— Какую?!
— Жареную, — подумал, прислушиваясь к себе, северянин.
— Хорошо, — снова улыбнулась официантка и указала ладонью на самый дальний от входа столик.
Спутники сели. Наёмник снял куртку, повесил её на спинку стула. Нюргустан тоже скинул свою шубу. В помещении было очень тепло. Снаружи, за замёрзшим стеклом с зимним рисунком, немногочисленные прохожие кутались в куртки и пальто, а здесь было так тепло, что даже в кофте долго не высидишь.
— Ну, чё, ждём… — пригладил волосы наёмник, оглядываясь по сторонам. — Давно я в таких местах не бывал. Забыл уже, как это…
Где-то над головой, постепенно нарастая, заиграла тихая, приятная музыка. На кухне послышались приглушённые голоса. Застучали приборы, зашкворчало масло.
Девушка вернулась довольно быстро, принесла две кружки с дымящимся кофе. Выставила их с подноса на стол, ровно по середине перед каждым, и удалилась, весело покачивая бёдрами. Дьякон проводил девушку жадным взглядом.
— Сервис! — улыбнулся он. — Наслаждайся! Это тебе не харчевня какая… Можно есть, не думая, из чего, точнее — из кого суп сварен.
Нюргустан отпил кофе. Горячий, горький напиток приятно обжёг рот.
— Кха, — удовлетворённо выдохнул наёмник. — Хороший даже. Удивлён! Не бурда из цикория… — Он отхлебнул ещё. — Надо подумать, пока время есть, что дальше делать будем.
Нюргустан задумался. Дьякон оценил паузу.
— Допустим, скажут нам, с кем этот Николай работал, кто ему инфу поставлял. Что дальше? Поедем его искать? Я книжку листанул на привале, пока дежурил. Интересно. Но если там даже половина правды, то можно понять хотябы примерно, где эта «Афалина» находится… Ты хочешь потом туда двинуться?
— Я… н-не знаю, — пожал плечами северянин.
Он хотел было сказать, что хочет найти убийц своей семьи, но остановил себя. Убийц своей семьи он уже нашёл и наказал. Их кости сейчас уже, наверное, и не сыщешь, сколько ни пытайся. Тогда «тех, кто заказал убийство»? Тоже не верно. Ведь, как ни крути, а искали именно его. Он — причина гибели всей деревни. Потому ни первая, ни вторая фраза здесь не была уместна.
— Я хочу найти этих людей… — наконец сформулировал он мысль. — Север большой. Искать бесполезно. Нужно знать хотя бы примерно, где.
— Ну да, понятно… А потом? Из того, что я прочитал… У них там военные, автоматы, пулемёты, вертолёты… Ты понимаешь, что такое вертолёт? С голой жопой на них — проще самому себе пулю в лоб пустить, меньше мучиться. Тут прям подумать надо. Людей собрать, вооружение… Дело сложное… — наёмник постучал пальцами по столу.
— Я понимаю, — кивнул Нюргустан. — Потому ещё думаю. Много людей — плохо. Видно издалека. Я один могу прийти и отыскать самого главного. Люди не виноваты. Им отдают приказы. Я думаю, там не все плохие. Бессмысленная бойня — глупость. Мне нужен тот, кто искал меня. Если я приду к нему сам, думаю, я смогу попасть к самому главному. Меня к нему проведут. Если нет, буду пробиваться с боем.
— С боем, — усмехнулся Дьякон. — Ну да, до первого пулемёта. Это не Кадия, где оборванцы пытались защищённый форт штурмовать. Этим оборванцем, скорее всего, ты будешь. Военные — это плохо, поверь. Я бы не стал рыпаться на них прямо так, в лоб. Тут нужна хитрость. Твой план, конечно, имеет основу, я бы тоже хотел на тебя посмотреть сперва, прежде чем на кусочки порезал, ведь так долго искал… Но мы не в кино. Газом траванут каким-нибудь в коридоре — и всё. Свяжут, а то и вколют что-нибудь, и будешь, как дурачок, слюни пускать да глазами ворочать.
Нюргустан сжал кулаки.
— А что ты предлагаешь?
— Так вот! Думать надо! Сейчас сходим, с Борисом… как его тамовичем поговорим…
— Павловичем, — напомнил северянин.
— Да. С Борисом Палычем поговорим и будем дальше думать. Нужно постепенно решать вопрос. Нам информация нужна. Она иногда дороже денег. Постепенно решать будем.
— Хорошо, — кивнул Нюргустан.
Логика в словах товарища была. Им бы сейчас эту задачу решить, рано ещё думать, как и кого наказать.
К столику пришла девушка. Выставила с подноса основные блюда. Затем ушла, пришла с добавкой. Аккуратно выставила чашки, мило улыбнулась.
— Ещё что-нибудь?
— Пока нет, — с жадностью оглядывая стол, потёр руки Дьякон.
— Хорошо, если что-то будет нужно, позовите…
Наёмник кивнул, взял вилку, принялся за омлет. Подцепил большой кусок, сунул в рот, зажмурился от удовольствия.
— Вкусно! — кивнул он. — Ешь, давай, на сытый желудок лучше думается.
И то верно. Живот у Нюргустана заурчал. Сразу вспомнилась Веся. Она бы наверняка здесь всё меню заказала… два раза.
Оглядевшись по сторонам, Нюргустан твёрдо решил привести её сюда, когда всё закончится. Ей здесь точно понравится.
***
Здание, в котором располагалось издательство, внутри оказалось довольно просторным. Раньше, до катастрофы, здесь трудилась, наверное, не одна сотня человек — судя по коридорам и дверям. Стояла тишина. Только было слышно, как тикают часы на стене и внизу, наверное, где-то в подвале, что-то механически стучало и шуршало.
— К кому? — буркнул заспанный охранник за железной решёткой.
— Нам в издательство, — подошёл ближе Дьякон. — К Борису Павловичу.
— Как звать?
— Дьякон и Нюргустан.
Охранник заскрипел ручкой по бумаге в толстенном журнале, затем развернул его и протянул в специальный вырез между прутьями.
— Распишитесь…
Дьякон чиркнул ручкой, передал её спутнику. Парень вздохнул. Принялся чётко выводить изображение коня, на что потратил с минуту времени. Охранник даже шею вытянул, наблюдая, как мужчина северной наружности дотошно что-то пишет в журнале, а когда увидел рисунок, хмыкнул и дёрнул головой.
— Красиво, — подметил он и убрал журнал. — По коридору прямо, на четвёртый этаж. Там вас проводят…
— Спасибо, — кивнул Дьякон и пошёл, гулко стуча каблуками берцев по полу.
Поднялись на нужный этаж. Там их встретил второй охранник. Массивная деревянная дверь имела небольшую амбразуру, сквозь которую их пристально оглядели два серых глаза.
— К кому? — поинтересовались, отперев засов и открыв дверь.
— К Борису Павловичу, — снова повторил Дьякон.
— Как звать?
— Дьякон и Нюргустан.
Охранник, пожилой, уже в годах, но крепкого вида, судя по всему, из бывших военных, кивнул. Прихрамывая, поковылял по коридору.
— Будьте здесь, — буркнул он через плечо, когда гости пошли было за ним.
Дьякон пожал плечами, переглянулся с Нюргустаном.
— Как в банке, — усмехнулся он. — Серьёзно всё…
Меры предосторожности в Столице были неплохими. На то она и Столица! Тут и от мертвецов защита, и от всяких придумавших что-то врагов — как внешних, так и внутренних — всё продумано. Дьякон в городе бывал всего пару раз, и каждый раз ловил себя на мысли, что чем-то это место напоминает ту, докатастрофную, стремящуюся к правилам и законам жизнь.
Охранник доковылял до одной из дверей, постучался, заглянул, что-то сказал. Кивнул. Махнул рукой гостям, мол, подходите. Подошли. Не заставили себя ждать.
Кабинет Бориса Павловича состоял из двух помещений. Вероятно, приёмной и самого кабинета. В первом небольшом помещении имелись диван и стол, за которым никого не было, а во втором, расположенном слева и отгороженном тяжёлой деревянной дверью в железной раме, судя по шагам и звукам, находился сам директор издательства, или кем там являлся Борис Павлович.
Нюргустан с Дьяконом вошли. Пожилой седовласый, коротко стриженный мужчина как раз расчёсывал волосы. Он подошёл к своему столу, сел и указал открытой ладонью на стоявшие вдоль длинного Т-образного стола стулья.
— Слушаю вас, — не глядя на вошедших, зашуршал он ящиками стола.
— Мы от Домового, — начал первым Дьякон.
— Да, да, Пётр связался со мной, попросил вам помочь. В чём дело?
— Нам нужен человек, — продолжил наёмник с молчаливого разрешения Нюргустана.
Парень уже давно решил, что в таких вопросах ему лучше молчать, предоставляя переговоры более опытным в этом деле людям, иногда лишь вставляя важные, на его взгляд, уточнения.
— ...У вас публиковали вот эти книги, — Дьякон положил на стол и пододвинул одну из тех, что им дала Александра. — Мы знаем, что автор этих книг, к сожалению, мёртв. Но нам очень важно узнать кое-какую информацию, касательно этих историй.
Борис Павлович нахмурился. На его лице отразилась работа мысли.
— Это вам, скорее, тогда надо к Инге обратиться. Она занималась этими книгами и работала с Николаем. У нас сейчас, сами понимаете, книги почти не издаются. Всё больше брошюры, бланки всякие и одна местная газета. С книгами у нас уже не так, как раньше… Редко кто заказывает, если только какие-то новые законы выходят или что-то подобное. Раньше у нас целый редакторский состав имелся большой. Но сейчас одна Инга.
— А как нам её найти и поговорить?
— А собственно, в чём причина разговора? — сложил ладони на столе Борис Павлович. — Могу поинтересоваться?
Дьякон миролюбиво улыбнулся.
— Да-а-а, ничего тако-о-ого. Просто хотели узнать кое-что. Там есть пара историй и-и-и-интересных… — Дьякон чуть отодвинул уголок губ в ехидной улыбке, — и мы бы хотели кое-что проверить.
Он нарочито растягивал некоторые звуки, стараясь вложить в слова, мимику и жесты намёк на их загадочность, но вместе с тем лёгкую неуверенность.
— Что-то интересное заметили? — улыбнулся Борис Павлович.
— Да, — через паузу, сильнее улыбнувшись, кивнул головой Дьякон. — И хотели одно место посетить…
— Понимаю, понимаю, — закивал головой хозяин кабинета. — Но там же не всё правда, вы понимаете…
— Конечно! Для этого мы бы и хотели поговорить с вашей Ингой. Она же наверняка общалась с автором, может быть, что-то знает…
Борис Павлович завертел большими пальцами, словно играя ими в догонялки, и явно задумался.
— Там есть упоминание одного места, — подкинул уголька в разгорающийся костёр сомнений наёмник, — которое я знаю из ещё одних описаний. И оно очень совпадает с тем, что описано в книге… И-и-и… если всё так… Мы бы хотели организовать туда экспедицию, чтобы проверить наличие кое-каких важных документов и оборудования.
Борис Павлович завертел пальцами ещё сильнее, прикусил губу.
— Если всё получится, — ухмыльнулся Дьякон, сделав голос тише, — …Гильдия ваш вклад оценит по заслугам.
После этих слов Бориса Павловича можно было подсекать и брать голыми руками, как рыбу. Если за этим действительно стоит Гильдия, значит, дело не просто в любопытстве двух наёмников. Глаза у директора загорелись, губы пересохли, а в голове завертелись интересные мысли.
Упоминание Гильдии явно пошло на пользу. Хозяин кабинета думал недолго. Он был старой закалки и прожил достаточно долго, чтобы понять: если он сейчас не поможет, то легко останется за бортом намечающегося большого дела. Всегда найдутся те, кто смогут помочь в обход его. Это ж Гильдия наёмников. Они умеют добывать информацию. Разными путями.
Сам Борис Павлович, к своему сожалению, книг этих не читал и не знал, о чём там была суть. Но даже спустя столько лет после Дня «З» мир всё ещё оставался напичкан различными тайнами и «ништяками».
Регулярно, то один искатель приключений, то другой авантюрист находили «несметные богатства», лежавшие в старых секретных бункерах, и обеспечивали себе и своим детям безбедную жизнь в новом, суровом мире.
Сам же Борис Павлович для таких дел уже был довольно стар, но от денег никогда не отказывался. В Столице не было людей, занимавших хоть какие-то мало-мальски важные и руководящие должности, которые бы не любили деньги, сытую жизнь и возможность при этом работать поменьше.
Так что Борис Павлович долго думать не стал. Он быстро взвесил все «за» и «против» и решительно поднялся.
— Пойдёмте, я вас отведу…
Ему до жути стало интересно, что же такого Гильдия наёмников отыскала в этих книгах, что готова снабдить целую экспедицию… И какие «богатства» тогда она там найдёт…
Что же это могло быть? — думал Борис Павлович, пока вёл двух наёмников коридорами.
«Наверняка какой-то научный бункер…»
Директор издательства в очередной раз цыкнул, сожалея, что не читал книг. Судя по обложке и отрывочным воспоминаниям, в них было что-то про зомби. Борис Павлович тогда ещё хмыкнул: мол, у нас вон и без всяких книг за окнами такое творится, зачем писать про то, что люди и так видят каждый день? — и не придал этим писулькам никакого значения. А теперь, вишь как… Целая Гильдия заинтересовалась…
— Инга, — постучал он в дверь, когда они пришли.
Не дожидаясь ответа, директор вошёл в небольшой кабинет.
Тот был пуст.
— Инга?! — позвал он громче.
— Да, Борис Павлович, — отозвался женский голос из соседнего помещения, и в коридор выглянула кудрявая черноволосая голова с большими стильными круглыми очками.
— Инга, — улыбнулся Борис Павлович. — Тут к вам пришли.
Невысокая, то ли женщина, то ли девушка, лет двадцати пяти – тридцати – сорока на вид, с ходу не разберешь, хлопнула ресницами.
— Ко мне? Здравствуйте, — вышла она.
— Пойдёмте, — пригласил директор девушку и гостей в кабинет и закрыл за собой дверь, когда все вошли.
— Инга, эти молодые люди интересуются книгой… — Борис Павлович протянул женщине книгу.
Дьякон улыбнулся, сделав шаг вперёд. Директор уходить никуда не собирался, явно желая оказаться в центре событий.
— Здравствуйте. Да, нам нужно узнать кое-что…
— Слушаю вас.
— Вопрос деликатный, — сразу предупредил наёмник. — Люди, которые нас отправили, заинтересовались расположением некоторых объектов, указанных в этих книгах. К сожалению, их автор погиб…
Инга ахнула.
— Как? Давно? Что случилось?
— Мы не знаем, — покачал головой Дьякон. — Не успели разузнать, потому, собственно, к вам и обращаемся за помощью. Борис Павлович сказал, что вы работали с Николаем и его книгами.
— Да, — кивнула девушка и села. — Я работала с рукописями, а потом корректировала тексты. Что вас именно интересует?
— Нам нужно знать, не упоминал ли автор точное месторасположение станции и бункера.
— «Афалина» и… «Улей»? — припомнила Инга.
— Да, именно они.
— Н-н-нет… — задумалась корректор.
— Вы уверены? — вмешался Борис Павлович.
Терять возможность оказаться полезным из-за забывчивости работника он не хотел, поэтому постарался осторожно натолкнуть Ингу на нужную мысль.
— Может, в рукописях что-то было, что вы вырезали из книг? Самих черновиков у вас не осталось?
— Оста-а-а-ались, — подумала и кивнула девушка-женщина. — На складе должно было быть. Мы ещё макулатуру не перерабатывали…
— Отлично! — заулыбался директор. — Сейчас тогда поищем. Если найдём, принесём…
— Нет, не нужно, — остановил его Дьякон.
Читать и перечитывать книги он не горел желанием.
— Там точно ничего нет, что помогло бы нам отыскать место?
Женщина задумалась.
— Вроде нет. Я почти ничего не вырезала, только исправляла ошибки. Книги написаны были хорошо, почти ничего не убирали.
— А вы не обсуждали с автором все эти истории? — сам подтолкнул разговор в нужное русло Дьякон.
К этому моменту он уже определился: когда Инга сняла очки и потёрла веки, стало понятно, что ей вряд ли было больше двадцати пяти. Одежда и очки заметно добавляли ей возраста не в лучшую сторону.
— Обсуждали, — кивнула та. — Истории классные получились. Николай специально с кем-то даже встречался и консультировался, чтобы всё выглядело более правдоподобно. Там много спорных моментов и научной терминологии…
— А вы не знаете, с кем он общался? — перебил Дьякон, уловив нужную ниточку.
— Нет, имён он не называл, — припомнила Инга, но тут же, увидев, как гость поджал губы, продолжила уже более уверенно. – Помню, он ещё говорил, что едет куда-то на Алтай. Тогда я удивилась, зачем ему туда, ведь действие книги совсем не было привязано к этому региону. Николай был… — Инга попыталась подобрать слова. — …странноватый. Он столько всего знал, во многих областях разбирался. По мелочам, бывало, консультировался со специалистами из разных областей и много раз переписывал сцены.
Она ненадолго задумалась.
— «Шторм» он как раз написал сразу после поездки на Алтай. Он говорил, что нашёл кого-то… Прямо не говорил кого, но намекал, что чуть ли не живого свидетеля тех событий…
— Живого? — вмешался Нюргустан.
— Да… Но вы знаете, эти писатели, те ещё фантазёры.
— Он нашёл человека, который лично видел эту станцию? — продолжил северянин.
Внутри словно струну задели. Всё завибрировало и загудело. Кажется, сейчас они находятся рядом с чем-то очень важным.
— Вы считаете, что эта станция… реальна? — Инга улыбнулась. — Там тако-о-ое написано, что я о-о-очень в этом сомневаюсь.
— Мы тоже, — кивнул Дьякон. — Но кое-что в этих историях всё-таки есть. И мы хотим это проверить. Конечно, там много вымысла, но вы сами говорили: слишком много точных описаний, автор консультировался со специалистами. Станция в них описана?
Девушка медленно кивнула.
— А бункер? — снова спросил он.
Ещё один кивок.
— Вы считаете… эти места существуют по-настоящему?
— Инга, — вмешался Борис Павлович. — Господа просто хотят узнать, где примерно могли бы находиться эти объекты. Вы сказали, он ездил на Алтай?
— Да. На Алтай. И после поездки взахлёб, за месяц, написал «Шторм»… Думаете, он встретил там кого-то, кто рассказал ему эти истории? Но это же... Там... Там эксперименты над людьми...
Инга округлила глаза и по очереди посмотрела на всех мужчин в кабинете, словно не веря или только начиная понимать суть разговора.
— Эта информация конфиденциальна, — улыбнулся Дьякон. — Прошу вас о ней никому не рассказывать. Люди, которые отправили нас, высоко ценят информацию, полученную от вас, и по итогам экспедиции вы получите вознаграждение. А сейчас…
Наёмник повернул поясную сумку со спины на живот и вынул небольшую пачку денег.
— Сейчас лично от нас небольшой презент…
Деньги он передал Инге. Борис Павлович при виде толщины оставшихся в сумке наемника купюр заулыбался шире, предполагая, что та часть суммы будет передана ему.
— Всегда рады помочь, — тут же, дабы не затягивать разговор, наигранно бодро проговорил он и пригласил наёмников выйти.
Здраво рассудил, что не стоит светить суммой, которую, вероятно, сейчас ему передадут представители Гильдии перед подчинёнными.
— Спасибо вам, — поблагодарил Дьякон директора издательства когда они вышли из кабинета и действительно вынул из сумки оставшиеся купюры.
— Всегда рады помочь, — быстро спрятал пачку денег в карман пиджака Борис Павлович. — Если что-то узнаем ещё, сейчас всё же поднимем рукописи, сообщим людям, которые вас отправили.
— Не надо, — улыбнулся Дьякон. — Лишняя информация. Мы узнали достаточно, у нас и так дел много… Инга же сказала, что там ничего нет.
— Ну, вдруг…
— Ну, вдруг, — Дьякон улыбнулся ещё шире. — Тогда, конечно, сообщайте. Меня зовут Дьякон. Отправляйте сразу мне. Я курирую это дело.
— Конечно, конечно! — пожал протянутую ладонь как символ окончания разговора Борис Павлович.
— Пойдёмте, я вас провожу…
— Да-а-а, не нужно, — отмахнулся наёмник. — Нам с напарником надо обсудить кое-что, сами понимаете…
— А-а-а-а-а… — не сразу сообразил Борис Павлович, а когда понял, слегка напрягся.
Дела с наёмниками он никогда прежде не вёл, но знал про их крутой нрав. Он был наслышан о тех, кто узнал слишком много. Слухи ходили разные, и Борис Павлович внезапно взмок, пытаясь вспомнить, не слишком ли много он услышал и узнал…
Но, глядя в спокойное, улыбающееся лицо наёмника, немного расслабился. Убивать прямо тут, в коридоре, его вроде бы не собирались.
— Что ж, — нашёл он наконец, что сказать. — Был рад вам помочь! Если мы что-то ещё узнаем, я сразу отправлю вам письмо через людей Гильдии.
— Да, всё верно, — спокойно кивнул Дьякон. – Нашей почтой, пожалуйста.
Ещё раз пожав директору руку, он развернулся и двинулся к выходу… скорее, пока старик не принялся считать «награду» и не понял, что выплаченных якобы Гильдией денег ему на обед в ближайшей кафешке-то едва хватит…
***
- Так, и что мы имеем в итоге?
Они вышли на улицу. Дьякон собрал в голове всю полученную информацию. Её оказалось не много, но важность полученных данных была велика.
- Нам нужно на Алтай… - задумчиво глядя куда-то в небо, произнёс северянин. – Это где? Далеко?
Дьякон прикинул в голове расстояние, кивнул.
- Километров под тыщу… Дней пять – семь ехать по нынешним дорогам. И то, если они еще сохранились... Я там не был.
Нюргустан покивал.
- Нужно ехать. Я хочу поговорить с этим человеком.
- Понятное дело… - Дьякон почесал затылок. – Но как нам его отыскать? Ни имени, ни места, где живёт. Алтай – большой. Там до катастрофы в горной-то части только тыщ двести человек проживало. Под сотню городов, сёл и посёлков, и территория… Мама не горюй!
- Но он же как-то нашёл! – резонно заметил Нюргустан. – И мы сможем! Я почую. Мне главное добраться, оказаться рядом.
Наёмник тяжело вздохнул. Порой задачи, которые северянин ставил, казались ему просто непосильными, но детская наивность, с которой спутник пытался их решать, порой просто обезоруживала.
И ведь нужно было признать — это работало!
Честно сказать, он не удивится, если они реально отыщут нужного человека среди всей этой тайги и гор. Не стоило забывать о способностях спутника. Когда он говорит «почую», нужно было положиться и довериться. Почует. Найдёт.
Что ж, тогда оставалось лишь добраться до места. Пусть поиски иголки в поле берёт на себя Нюргустан, задачей Дьякона сейчас была логистика. Легко сказать: «Надо на Алтай»… Он снова почесал затылок. Путь не близкий, да ещё и неизвестный. Дьякон там никогда не был и лишь приблизительно, вспоминая довоенную карту страны, предполагал, в каком вообще направлении им нужно двигаться.
Куда-то на северо-восток. Оттуда, с территории бывшего Новосибирска, на юг — и там уже «где-то» этот самый Алтай…
- Тачку надо… - побормотал наёмник. – На нашем "крокодиле" мы не доедем. А пешком… Полжизни идти будем.
- Почему не доедем?
- Грузовик прожорливый слишком. Я не знаю, есть ли там поселения с заправками, а с собой брать — это два прицепа с бочками надо. Последние копейки этому… - он кивнул головой на здание, - отдали. Нам бы до Кадии доехать, ребят забрать.
- А другую машину? Может, поменять?
- Поменять-то можно… Но нужна надёжная, которая доедет. СТО-шек по пути тоже нет. Что сломается — и встанем… Дело серьёзное, и готовиться к поездке тоже нужно серьёзно…
Нюргустан задумался. Где они могут взять много денег — он решительно не понимал. Да и к тому же «много» — это сколько?
Он перебрал в голове все знакомства, чтобы попытаться ощутить, не подскажет ли нутро, к кому из них следует обратиться. Но нутро молчало.
- Ладно, подумаем, - многозначительно проговорил Дьякон. – Давай попробуем поискать всё же на обмен. Снарягу всю, считай, столкнули, но может попробуем у города тачку выменять. Им наверняка грузовики нужны. Вдруг на склад какой, или в ту же охрану стены… Может, с торговцем сговоримся.
Он махнул рукой в сторону дороги.
- Пошли до грузовика. Доберёмся, а там уже порешаем. Время есть, никуда ж не спешим?
- Есть, - кивнул Нюргустан.
- Ну и хорошо, - тоже кивнул Дьякон.
***
У грузовика их ждали. Уже знакомый черный бронированный джип стоял, тарахтя двигателем и испуская из выхлопной трубы белый дымок. На этот раз наличие на парковке рядом с броневиком автомобиля наемника насторожило. Он сбавил ход. Нюргустан уловил напряжение напарника.
— Че это они?.. — негромко, не шевеля губами, поинтересовался Дьякон.
Стекло с водительской стороны с натужным гудением поползло вниз. Дьякон напрягся сильнее, готовый совершить прыжок в сторону, если вдруг в образовавшейся щели покажется что-то, хотя бы отдаленно напоминающее ствол оружия. Свое-то они сдали на КПП. В отличие от Мончегорска или иных городов, где было достаточно задокументировать факт наличия оружия или, в крайнем случае, поместить его в специальный опечатанный железный ящик и возить с собой, в Столице с законом о личном оружии все было намного строже и от того наемник ощущал себя неуверенно.
Окно опустилось, и показалась рука. К счастью, без оружия. Ладонь махнула, мол, идите сюда, и спутники, чуть-чуть расслабившись, ускорили шаг.
— Запрыгивайте, — кивнул головой, указывая на задние сиденья, Номад. — Разговор есть.
Едва отпустившее чувство настороженности вновь повисло над головой Дьякона. Он покосился на спутника, но тот спокойно открыл дверь и полез в джип. Наемник слегка дернул плечом, словно сам себе говоря: «Ну, ладно», — и, обойдя машину, тоже забрался в теплый салон.
— Еще раз привет, — обернулся Номад, на этот раз скинув темный капюшон.
Лицо, как и руки, и, наверное, как и все тело мужчины, было словно изъедено пожаром. Теперь стало понятно, почему Номад носил такую одежду.
— Здоров, — кивнул Дьякон. — Чё за дело?
— Как у вас с издательством? Получилось что-то разузнать?
Дьякон покачал ладонью в воздухе, что могло означать что-то вроде «более-менее».
— Дальше какие планы?
— А что хотел?
Номад оскалился, хотя при его внешности это, скорее всего, могло означать обычную улыбку.
— Зависит от ответа…
— Мы узнали, что Николай общался с кем-то на Алтае, — взял слово Нюргустан.
Он прислушался к своим ощущениям и, не уловив ничего враждебного ни от молчавшей девушки, ни от мужчины, решил приоткрыть результаты посещения. Номад здесь сейчас неспроста. И также неспроста он завел этот разговор. Наверняка он или Домовой что-то задумали, и у него может появиться шанс на помощь в решении некоторых задач.
— Мы думаем, как попасть туда и найти этого человека.
Дьякон неодобрительно дернул верхней губой, но промолчал. Зато Номад оскалился шире и кивнул головой.
— Тогда мы не ошиблись. Саня предлагает вам свою помощь.
— С хренали вдруг, — нахмурился Дьякон.
— Есть свой интерес, — покачал из стороны в сторону головой Номад. — Сами у него узнаете. Я только передаст. Он хочет с вами встретиться. У них поменялись планы. Он ждет вас в той лесной гостинице, где вы их с Александрой высадили. Я сейчас направляюсь туда. Вы с нами?
Напарники переглянулись. Дьякон после нескольких секунд раздумий кивнул.
— Помощь нам пригодится, — согласился и Нюргустан.
— Хорошо, тогда сейчас едем, если у вас дел нет, и там уже на месте все обговорим.
— Нету, — подтвердил Дьякон.
— Хорошо. На моей поедем, так быстрее, — не дал Номад напарникам покинуть теплое нутро джипа. — Потом вернемся. А то сейчас вам пока разрешение оформим, потом досмотр… Вы возвращаться сюда будете?
Нюргустан снова переглянулся с Дьяконом. Вроде как никаких иных дел у него тут не было, но, может, у спутника свои на это планы.
Дьякон подумал. Отрицательно покачал головой. Даже если дела какие-то еще и будут, им всегда можно будет вернуться обратно. Оставлять грузовик на парковке, а оружие на КПП – не хотелось. Дьякон всегда привык, как говорится, «все свое носить с собой». Мало ли как потом дела обернутся? Не сойдутся в вопросах — и что, пешком до Столицы пилить? Нет уж! Лучше он потом и сейчас лишнее время потратит, чем, не дай Бог, окажутся в щекотливой ситуации да с голой жопой…
— Хорошо, тогда давайте за мной сейчас, через служебный проедем… — кивнул головой, хмыкнув, Номад. В глазах его при этом что-то блеснуло.
А уродец не глуп, — подумал Дьякон и ухмыльнулся одной стороной губ. Они друг друга поняли без слов. Номад оценил и окончательно утвердился в своих мыслях по поводу Дьякона, а Дьякон — в своих по поводу Номада.
На том и порешили.
***
Через «служебный» вход, точнее сказать, сейчас — выход, их пропустили довольно быстро.
Но сперва пришлось зайти на КПП, оформить через того же Номада спецбумагу — разрешение на провоз оружия, потом под присмотром охраны погрузить опечатанный сейф в грузовик, дождаться, пока балахонистый о чем-то договорится с командиром охраны, и лишь тогда им разрешили ехать.
— А он не прост, — заметил Дьякон, усаживаясь за руль. — Какой-то не последний тут человек…
Нюргустан просто кивнул. Говорить ему пока было нечего. В голове стоял какой-то туман, тело привычно ныло. Даже думать не хотелось. Такое состояние стало северянина настораживать, но поделать он с ним пока ничего не мог. Сколько ни пытался Нюргустан подлечить себя, сконцентрироваться на нитях энергии у него никак не получалось. В какой-то момент ему даже стало страшно, что он потерял свой дар, но потом на мгновение ему все же удалось разглядеть внутри себя пусть и всего на одно мгновение золотистые паутинки нервных окончаний. Скорее всего, его дух просто сильно устал, и ему требуется время на восстановление.
Сейчас бы ритуал провести, — подумал Нюргустан, но внезапно сам же себе скептически хмыкнул. Это двоякое состояние, в котором он сейчас пребывал, было очень странным и непривычным. Он одновременно и верил и не верил себе. Описать словами это не получалось. Но приблизительно это было похоже на то, что в нем сейчас жили два человека, и оба они были им — имели одно тело и одни мысли. Одни, но как будто разные.
Покинув Столицу, предварительно сдав сейф на втором, заметно меньшем КПП, караван двинулся по дороге в сторону леса, видневшегося на горизонте. Снег с этой стороны города был рыхлым и непримятым, однако мощные двигатели справлялись с ним легко. Видно было, что этим путем с прошлой ночи никто не пользовался, но Номад вел машину уверенно, ровно по твердой поверхности, скрытой в сугробах.
Выбрались на дорогу. Машины словно отряхнулись, взревев, и резво побежали дальше.
На то, чтобы добраться до лесной гостиницы, ушло едва ли больше получаса. Небо еще было светлым, но солнце уже явно перевалило за полдень. Дьякон прикинул, что ночевать им придется здесь, потому, когда они прибыли, первым делом поинтересовался ценами на здешнее жилье и едьё… Денег у них не то чтобы не осталось — их практически не было совсем.
Цены кусались. И кусались изрядно. Того, что у них имелось, едва бы хватило на одну порцию супа, а не то что на аренду номера или полноценный обед. Спать, наверное, придется в машине, – подумал наемник, вздохнув, и тело заныло от одной только этой мысли. Однако их ждал приятный сюрприз.
Их встретила Александра. Она сидела за столиком и попивала горячий, дымящийся, ароматный чай.
— Саша скоро придёт, — пропела своим мелодичным голосом девушка и улыбнулась.
Номад при этом слегка пожал ей руку, а его спутница крепко обнялась с племянницей наемника. Было видно, что все они хорошо друг с другом знакомы. Девушки сели рядом и о чем-то негромко зашептались, а Номад, бесцеремонно пододвинув стоявший рядом второй столик, подтащил его ближе, прихватив и пару стульев.
На шум с негодованием обернулся какой-то здоровенный мужик, сидевший в другом углу, но бузить отчего-то не стал.
— Саня где? — спросил Номад у девушки.
— Сейчас придёт.Какое-то дело с хозяином гостиницы.
Номад кивнул, махнул рукой. Мальчишка, лет пятнадцати на вид, кивнул и с готовностью прибежал к столику.
— Поесть чего-нибудь, плотненько, попить. Без алкоголя. На всех и еще один придет.
— Есть суп, мясо, котлеты, салаты… — несмотря на свой возраст, мальчишка ответил довольно серьезным, собранным голосом.
— Мясо… какое? — через паузу, с небольшим нажимом, поинтересовался балахонистый.
Парнишка под взглядом обожженного лица не стушевался.
— Курица, свинина… Две тушки индейки, но они замороженные.
— Курицу тогда. Картохи давай на всех, котлеток тоже, по паре… Два чая и остальным кофе. Еще морс какой-нибудь, не сильно сладкий…
Парнишка кивнул и убежал на кухню, где сам же и встал за готовку.
Почти в это же время из боковой двери, негромко о чем-то разговаривая, в помещение вышли Домовой и пузатый лысый мужик. Мужик кивал, вытирая огромные волосатые, мясистые руки о висевшее через плечо полотенце.
Договорив, они пожали ладони, и наемник двинулся к столикам. Лицо у него было благостное, как у тюленя, наевшегося свежей рыбы.
— Здорова снова, — плюхнулся рыжий на стул. — Пожрать заказали?
Номад и Домовой пожали руки через стол.
— Ща принесут.
— Хорошо. Давайте к делу тогда, пока не принесли. Вы что-нибудь узнали по поводу Николая?
— Узнали, — кивнул Дьякон. — А что?
— Он же мой отец, — негромко, вздохнув, ответила за наемника Александра. – А я мало о нем знаю. Мама ничего не рассказывала и я узнала кто мой настоящий отец только перед тем, как он умер...
Наемник покусал губу. Логично. Он все искал подоплеку. Не привык он, что люди вот так вдруг бескорыстно решаются помочь, не налюбив партнера. Не в этом мире. Но тут, по ходу, выходило, что это как раз тот самый редкий случай, когда выгода обоюдная, и ещё поди узнай, кому она, выгода эта, более выгодна.
— Нам нужно на Алтай, — снова, как и с Номадом, вступил Нюргустан.
У них уже сложился довольно неплохой тандем. Дьякон был подозрителен и собран, внимателен к деталям и насторожен. Он обычно начинал разговор, давая время парню прислушаться к себе и собраться с мыслями. И это давало неплохие результаты в достижении целей переговоров.
Домовой присвистнул, покосился на племянницу. Та поджала пухлые, алые губки. От этого едва уловимого движения в груди у Дьякона снова все вспыхнуло. Внезапно ему и самому захотелось во что бы то ни стало отвезти этого прекрасного ангела куда она скажет. Стать ее личным телохранителем, таксистом, да даже конем, который доставит ее туда, куда девушка пожелает. Было в ней что-то такое нежное и простое, чистое и непритязательное, от чего хотелось выполнить любую ее прихоть. Причем Дьякон был уверен, что она из тех, кому и «аленького цветочка» достаточно, а не золота и «брулиантов». Когда девушка взмахнула черными ресницами и скромно из-под них улыбнулась, старик-наемник внезапно вспотел. По телу прошел такой жар, какого он, пожалуй, с момента своей первой детской любви не испытывал.
— Понял, — тяжело вздохнул Домовой, и по голосу было понятно, что дядя тоже попал под чары племянницы. — Это не близко.
Дьякон кивнул.
— Наш «Крокодил» не доедет… — Домовой усмехнулся, глянув через окно на грузовик.
— Ясен х… — он прикусил язык, когда Александра вспыхнула алыми щеками. — Фиг… Тут тачка заряженная нужна. Провизия, боеприпасы тоже… Путь неблизкий. Я там не был, не знаю, какие там настроения и как проехать.
— Мы тоже, — покачал головой Дьякон.
— Я — только до катастрофы, — сложил на груди руки Номад.
— Я была года четыре назад, — внезапно подала голос девушка, что была с балахонистым.
За все время Нюргустан с Дьяконом, кажется, впервые услышали ее голос.
Номад как смог поднял то место, где у обычного человека имеются брови.
— О как…
— Но я дорогу не помню почти…
— Да, с ней разберемся, — отмахнулся Домовой. — Нам бы только знать, чё там, какие поселения, нет ли уродов всяких, а если есть, то где они там примерно обитают…
— Мы караваном шли, — припомнила девушка прошедшие события. — Охрана была, — кивнула она. — Пару раз серьезно стреляли… Один раз мертвецы на дороге были, второй — из деревни местные какие-то крутые приехали. Их шуганули, а те в ответ стрелять вздумали… Но вроде там тоже разошлись спокойно.
— Помнишь, где это было? — поинтересовался Номад.
— Нет, — подумав, покачала головой девушка. — Но-о-о-о… это, кажется… Шестой или седьмойдень был. Мы несколько дней ехали, по пути еще в разные места заезжали, по делам.
— Куда ехали, помнишь?
— Да, мы тогда в составе группы были, им надо было что-то доставить. Названия города не помню, но он большой. На берегу реки прямо стоит. Помню ущелья красивые, виды там, конечно, отпадные… Это осенью было… Красота. Справа река была, а сам город как бы на две половины разделен. Сначала слева от нее, потом через мост — справа.
— Понятно, — покачал головой Номад. — Карту надо, тогда разберемся.
— Достанем, — кивнул и Домовой. — Чё по припасам у вас?
— Совсем не густо. Но и не пустые…
— А по баблу?
— Вот его нет совсем. Последнее отдали в издательстве. Бичи пока…
— Поня-я-я-ятно… — Домовой призадумался, кинул косой взгляд на друга, Александру… Пожевал губами, вздохнул. — Ладно, допустим, у меня найдутся тугрики на эту поездку… Тачка… — наемник призадумался сильнее.
— К Бабаю? — поинтересовался Номад.
Рыжий многозначительно и глубокомысленно ме-е-е-е-е-едленно так кивнул, словно и размышлял над этим вариантом.
— К Бабаю… — вздохнул он.
Александра радостно заулыбалась.
— Но! — осадил ее дядя. — Ты остаешься. Это опасно…
Девушка аж рот открыла.
— Как?!
— Так! Едем я, Петька и вот, двое…
— А мы?! — подняла бровь Настя.
— А вы дома, пироги печёте… Сама говоришь, неспокойное место… К тому же нам… Нам бы особо не светиться сейчас… — наемник снова многозначительно посмотрел на друга. Номад понимающе кивнул.
— Саня прав… Вам бы сейчас залечь вообще. Пётр с Павлом пока вами не интересуются, я подсуетился, но кое-кто скоро вами точно... Много уж вы дел наворотили.
— Но как?!.. — начала было Александра, однако дядя зыркнул на нее строго.
— Тебе нельзя. Ты забыла?! Нам бы тебя по-хорошему свозить кое к кому…
Девушка внезапно погрустнела. Нюргустан ощутил большой спектр чувств. И в этих красках он уловил легкий, непонятный фон. Ее аура словно двоилась на самой ее границе. С этой девушкой, от взгляда которой даже у него внутри все замирало, явно было что-то не так… Но то дело совсем не его. И лезть в него Нюргустан не планировал.
— У нас друзья в Кадии остались, — подал он голос. — Можно и вас к ним пока мы ездим. Быстро вернемся, если все узнаем.
— Да, — Домовой с радостью подхватил эту идею. — К Гаврилову заеду, он мне должен. Прикроет…
— Там сейчас горячо, — цыкнул золотым зубом Дьякон. — На Кадию Швед напал с ордой. Еле отбились.
— Да ну?! — удивился наемник.
— Два дня в осаде сидели. Мы только вот оттуда…
— А то я думаю, чё за кипиш…
Номад качнул головой, подтверждая слова Нюргустана.
— И чё, кто там сейчас?
— Да вроде отбились, но там народу из Столицы понаехало…
Домовой снова задумчиво покачал головой.
— Вот куда самолет гоняли… Я-а-а-асно. Тогда надо думать, куда вас пока отвезти… В Мончегорске опасно. А моего бункера больше нет…
При этих словах рыжий помрачнел. Нюргустан уловил ощущения печали, грусти и тоски.
— Давай к Алексу?! — вмешался Номад.
— Точно! — наемник просиял лицом. — В натуре! Очкарик мне должен!
— Да тебе полрегиона должно! — усмехнулся Номад.
— Этот особенно, — Домовой оскалился.
— Колдун? — нахмурился Дьякон.
— Ага. Знакомы?!
Теперь Нюргустан с Дьяконом переглянулись.
— Знакомы…
Рыжий насторожился.
— Тёрки? — Дьякон кивнул. — Сильные?! — пожал плечами. — Допи… договоримся… Он мне очень сильно должен… Присмотрит и за моими, и за вашими…
Дьякон от такой идеи хотел отказаться, дело пахло ловушкой, однако северянин степенно кивнул, соглашаясь. И Дьякон лишь пожал плечами. Колдун так Колдун…
— Заодно технику кое-какую ему притащим, — оскалился Номад, улыбаясь.
— Ну, чё, норм, — хлопнул ладонями Домовой.
В этот момент к столу подошел парнишка с разносом и принялся выставлять на стол блюда с едой.
— О, и хавчик вовремя…
Расставивший посуду парнишка удалился за второй порцией.
— Ну, тогда так и сделаем?! — подытожил рыжий.
Нюргустан кивнул. Другого плана у них все равно не было, а судьба сама, словно специально, выстилает ему этот путь. Все сходилось как нельзя хорошо. И с дорогой определились, и с машиной решилось, и все остальное стоило им только встретиться с задачей. И он списал это на правильность решений. Лишь Дьякон не особо верил в такого рода совпадения и не доверял новым спутникам. Слишком уж все гладко складывалось…
— Ну, пожрем тогда и поехали к Бабаю, узнаем, чё, почем.
***
Колеса снова мяли снег. Та же дорога, те же виды. История, казалось, повторялась. Снова ворота Столицы, снова досмотр, снова знакомые караульные, которые нахмуренными лицами смотрят на слоняющихся туда-сюда гостей. Но досмотр в этот раз быстрый, поверхностный. Этому поспособствовал Номад. В очередной раз Дьякон убедился, что «горелый» в городе — важная шишка. Знакомства и дружба с таким человеком в будущем могли ему быть на руку.
Грузовик поставили на парковку для длительной стоянки. Цену за место заломили непомерную, но Домовой, скрипнув зубами, всё же и тут раскошелился.
— Понаехали бедные родственнички, — пробухтел он, однако под взглядом племянницы бабло все же отслюнявил.
Так как все в джип Номада вместиться не могли, пришлось потесниться.
Нюргустан, как самый большой, сел вперед, Домовой и Дьякон — назад. Слева, за водительским сиденьем, едва поместилась Настя, а Александре пришлось усесться Домовому на колени. Было тесно, но иного выбора не было, и это в очередной раз доказало правильность идеи о том, что двигаться на Алтай полным составом — неправильно: пока доехали, несмотря на то, что путь не занял более двадцати минут, все, что могло занеметь, — занемело.
— Ну, ты и… — выбравшись из машины, широко расставил ноги и потянул пахом Домовой. — Все хозяйство мне отдавила!..
Кем бы он хотел назвать девушку, наемник промолчал, помня, что она его родственница.
Александра на это ничего не сказала. Сидя на коленях здоровяка, согнувшись в три погибели, упираясь спиной в холодное стекло, ей тоже было, мягко сказать, некомфортно.
Дьякон размялся. Ему пришлось сидеть скрючившись, подавшись вперед, дабы не раздавить телом Настю, которую даже в таком положении бедрами вдавило в дверь, отчего ручка больно врезалась в бедро.
Если до этого у девчонок еще было что сказать по поводу их оставления, то сейчас они полностью согласились с тем, что разделиться — здравая идея. Хотя, опять же, как рассуждала Настя, можно было взять две машины! И тогда бы все поместились, да и к тому же на двух безопаснее…
Однако позднее, когда группа встретилась с владельцем комплекса, этот вариант девушка с прискорбием отмела. Стоило подобное удовольствие не малых денег.
Бабай, к великому совпадению, сегодня был дома. Домом он называл комплекс старых, переделанных под нужды гильдии территорий автобазы. В его состав входил десяток разноразмерных гаражей, помещение РТП, небольшой заправочный пункт, несколько строений жилого и хранилищного назначения. Территория была внушительной и также внушительно охранялась. Укрепленный железными надставками бетонный забор, вышки с охраной, видеокамеры и даже небольшой ров вокруг, служивший сливной ямой. Перед массивными воротами были установлены бетонные блоки классической армейской змейкой, а сам «тамбур», отгороженный решеткой, простреливался пулеметом, находившимся в бетонном доме неподалеку.
Группу, обыскав и просветив приборами, после объяснения причины появления начальнику охраны провели в специальное помещение, куда сперва пришел заместитель Бабая, а уже потом — сам хозяин караванного бизнеса.
— Так, чё за дело? — с ходу начал он.
Вид у него был грозный. Лысый череп с небольшим ирокезом, шрам на левой щеке, прикрытый повязкой тот же глаз. Рожа злющая, на плечах безрукавка, несмотря на время года, из-под нее буграми мускулистые, загорелые руки выглядывают. Высокий, плотный и коренастый. Слегка припадает на правую ногу. В общем, как бы сказали раньше, — брутальной наружности.
Бабай поскреб небритую щеку.
— Тачку надо, — без вступлений и предисловий сразу перешел к делу Домовой. — Для экспедиции. Броня, пулемет. Такая, чтобы пару тысяч километров проехать могла. И горючку к ней. Ну и весь фарш, как положено.
Бабай задумался.
— Допустим, можем сделать… Но сейчас все занято, рук свободных нет. Месяца три точно подождать придется.
— Не, сейчас надо… — вздохнул Домовой. — Есть чё подходящее?
Бабай задумался еще сильнее. Сложил руки на груди.
— Прям срочно надо… — подбодрил наёмник. — Не можем ждать. Дело важное.
— Чё по оплате? — уже, кажется, догадавшись, каким будет ответ, невесело, грубым голосом, через полминуты размышления и сверления наемника взглядом, наконец, спросил Бабай.
— С оплатой туго… За долг спишем?
Хозяин караванщиков задумался еще сильней.
— Много просишь.
— Знаю… — кивнул Домовой. — Но надо.
Одноглазый тяжело оглядел всех присутствовавших.
— Мне не насовсем, — попытался сгладить наемник ситуацию.
Он понимал, что и вправду просит очень много. Долг, который Бабай ему задолжал, исчислялся не в деньгах, и такие долги обычно оценивают по-разному.
— Чисто на поездку. И если все пройдет гладко, вернем. Но если что, «сломал — купил», конечно же…
Бабай пожевал губу.
— Есть «Корсар»… Бывшая «Тундра»…
Домовой присвистнул.
— Нам к ней прицеп горючки тащить?
— Погоди, — прервал жестом караванщик наемника. — Я ж говорю, бывшая. Корпус оставили, движок сменили, броню навесили. Больше сотки не разгонится, зато надежная и вместительная. Экспедиционный вариант. Две лебеды, четыре аккумулятора, дизель-генератор с последовательным гибридом. В кузове модуль — ящиком. Есть доступ из салона. Лифтовая… То, что нужно. Передняя лебеда — механическая, задняя — электрическая. Жижа в круг заменена вся, не пинается, масло не ест. Расход — умеренный. Бак сто литровый. Фаркоп. К нему дам прицепной кемпер. Не суперкомфортно, конечно, но все лучше, чем в машине или на улице ночевать. Вибаста, как положено, свет… Короче, и рожа, и кожа… Но! — видя, как загорелись глаза наемника, сделал паузу Бабай. — Головой отвечаешь!.. Вернешь в целости и сохранности. Если нет, братан, не обессудь, на пять мультов долг выставлю…
— Дороговато, — качнул головой Домовой, понимая, что в пути всякое случиться может… Не в то время живут.
— За надежность и цена, — пожал плечами Бабай. — И мы с тобой в расчете…
— Ладно, по рукам…
Рыжий протянул ладонь, Бабай пожал ее.
– Но только до следующего раза, – хитро улыбнувшись добавил Домовой.
— Сейчас тогда распоряжусь, подготовят, и завтра можете с утра забрать. Раньше никак. Рук не хватает.
— Мне бы посмотреть, — кивнул головой, соглашаясь на сроки, Домовой.
— Глянь, конечно. А куда едете?
Домовой криво ухмыльнулся.
— Это не обсуждается, — отрицательно покачал головой караванщик. — Я должен знать, куда мои машины идут. У нас такие условия.
Домовой посмотрел на северянина. Тот кивнул.
— На Алтай.
Караванщик присвистнул.
— Хрена…
— Не доедет? — насторожился Домовой.
— Да нет, мои машины хоть до Владика довезут и обратно вернут… Просто там сейчас не просто…
Видя, как одноглазый замешкался, Домовой насторожился и напрягся.
— Что-то знаешь?
— Знаю, не знаю, — почесал шрам Бабай. — Но слышал кое-что про те края. Дикая местность. Раньше мекка для туристов была, сейчас чужих там не любят…
Бабай снова пожевал губами. Видя, что караванщик засомневался, Домовой попытался его успокоить.
— Не очкуй, нормально все будет. У нас проводник, — он кивнул на Нюргустана. — Местный. Так что проблем быть не должно.
— Ладно, но головой отвечаешь! Биометрику на кого делать? На всех?
Домовой кивнул.
— Тогда ща к программистам пойдем, пальчики снимут ваши и образец голоса возьмут. Ключи завтра тоже готовы будут.
— Хорошо, утром, часикам к десяти, приедем тогда, — прикинул наемник. — И стартанём. Топливо зальете?
— Зальем, — вздохнул Бабай. — Куда уж вас девать…
Они снова пожали руки. Затем караванщик пожал всем остальным: Номаду, Нюргустану и Дьякону.
— Это… — начал он, подбирая слова. — Мы тут твоих ребят встречали… Дон, кажется, и Чиполлино…
Лицо караванщика нахмурилось.
— Они заказ Колдуна выполняли, мы с ними были.
— Ага, и?
— Нету их больше, — опустил на мгновение взгляд Дьякон.
Бабай тяжело выдохнул, сокрушенно покачал головой.
— Как, где?
— Недалеко от бункера Колдуна. Они нас довезли, высадили. Мы в одно место сходили, а когда вернулись… Засада, короче, была. Чиполлино сразу убрали, а Дон был ранен. Я его заштопал, как смог. Он нас до бункера еще часов десять потом вез. Там и остался.
— Показать сможешь на карте?
Дьякон кивнул.
— Грузовик сгорел. Там только остов остался… — Бабай вздохнул, снова покачал головой.
Он прошел к столу, порылся в бумагах, достал широкое полотнище, разложил на столе. Дьякон подошел, склонил голову на бок.
— Бункер, — ткнул пальцем караванщик в точку на карте.
Дьякон прикинул направление, поставил свой палец.
— Тут где-то. Там гора, мы с нее съехали по дороге, и там…
Бабай ничего не сказал, только снова вздохнул, задумчиво поглядел на карту. Покивал своим мыслям.
— Спасибо за информацию. Отправлю туда ребят, надо похоронить, что осталось… Осмотреть. Самописец забрать, если уцелел…
Бабай собрал карту. Дьякон успел разглядеть на ней множество различных пометок. Прочитать их он, конечно, не успел, совать нос в чужие дела опасно, но масштаб отметок поражал.
Караванщик сунул руку в карман, вынул пачку денег, отсчитал несколько бумажек.
— За инфу, — протянул он Дьякону дубли. — Легкой вам дороги. Дел много…
Дьякон кивнул. Группа вышла из кабинета. Караванщик провел их по коридору, заглянул в другой.
— Кость, ребят отведи к программистам. Четыре ключа выдайте.
— Ща, — отозвалось из помещения.
— Удачи вам еще раз в пути. Сколько дней планируете?
— Дней двадцать, — прикинул Номад. — Может, больше. Надо еще в Кадию заехать.
— О! — поднял бровь Бабай. — В Кадию? А груз туда не закинете?
— Да чё, давай… — согласился Домовой. — Влезет?
— Влезет. Удачно как, а… Ща тогда скажу, погрузят. Отдадите начальнику местному… Знаете?
— Гаврилыч?
— Ага, ему… Личный заказ. Но с ним осторожнее. Важное…
— Без проблем. Не боись, справимся.
— Добро. Тогда еще и БК вам отсыплю на пулемет.
Домовой поднял бровь.
— А чё, пустой нам впарить хотел?
Бабай пожал плечами.
— На тачку только договаривались…
Наемник усмехнулся.
— Ну, ты и жук…
Бабай вздохнул.
— Бизнес. Ладно. Давайте. Мне надо с ребятами вопрос решить, тела забрать… Спасибо ещё раз за инфу.
В коридор вышел молодой парень. Он дождался, пока разговор закончится, и лишь потом, махнув рукой, повел всех за собой.
***
Сбор отпечатков пальцев был рутинным. Иногда до сих пор в некоторых более-менее крупных поселениях прибегают к подобному методу идентификации, а вот образец голоса… Для Нюргустана совсем было непонятно, как по рисунку на пальцах можно отличить одного человека от другого. Голос — ладно. Он у многих разный, но вот микрорисунок… Однако задавать лишних вопросов, дабы не затягивать время, он не стал. На обработку каждого потенциального водителя уходило минут по десять. Сперва, вроде как, его не собирались включать в эту процедуру, ведь водить он не умеет, и сам юноша отказался, однако Домовой настоял.
— Ну, водить — дело нехитрое! Крути руль да педаль нажимай. Правил нет, и гаишников тоже. Но ведь это ж не только для вождения! Прикинь, все спят, а ты в дозоре. Ни прогреть тачку, ни фары не включить… Нет! Пусть лучше будет и не пригодится, чем нужно и нету… Мало ли как что пойдет…
С этим парень согласился. Ему, честно сказать, было жутко интересно, как все это устроено и как работает, но при всех задавать лишние вопросы он опять-таки не стал.
Новоиспеченная команда покинула вотчину караванщиков далеко за полдень. Солнце уже перевалило приблизительную середину своего пути и спускалось к горизонту. Из-за своих дел Домовой с Александрой покинули Столицу через «черный ход», по которому недавно выезжали Нюргустан с Дьяконом. Встретиться договорились утром в той же самой лесной гостинице.
***
Ночь прошла спокойно. Дьякон наконец-то выспался — лег рано и утром проснулся сам, без будильника в виде громкого окрика или невнятного брожения вокруг. Балахонистый с подругой разместили их в своей квартире, а сами где-то при этом отсутствовали до самого утра. Нюргустан тоже чувствовал себя посвежевшим, несмотря на приснившийся тревожный сон, и по этому настроение утром было не лучшим.
Позавтракали. Номад с Настей собрали вещи — один баул и два небольших рюкзака, а у Нюргустана с Дьяконом все, что при себе было, умещалось в карманах. Остальное должны были забрать из грузовика при выезде.
— Ну что, поехали, посмотрим, что нам там Бабай налепил? — посмотрев на наручные часы, с каким-то напряжением в голосе вздохнул Номад.
Настя тоже выглядела немного взволнованно. Нюргустан же, напротив, был спокоен и собран. Собираться куда-то в неизвестность в последнее время ему уже стало привычным делом.
Вышли, погрузились в джип, доехали до базы караванщиков. На разговор и осмотр пошли только Номад и Дьякон. Нюргустана, как ничего не смыслящего в автомобилях, и Настю, вероятнее всего по той же причине, оставили в машине.
Отсутствовали они прилично. Парень уже устал сидеть и вышел прогуляться, размять кости. Сидеть в тесной кабине ему было не совсем удобно. Ни ноги не вытянуть нормально, ни плечи размять. Все то время, что он топтал снег перед воротами, за ним в амбразуру наблюдала пара зорких, цепких взглядов. Их Нюргустан ощущал с момента прибытия. Взгляды были неприятными, суровыми, но при этом не агрессивными. Чувствовалось, что люди, словно цепные псы, всего лишь делали свою работу.
Наконец-то за воротами раздался какой-то шум. Загудел тяжелый двигатель, затем раздался звук откатывающихся ворот, и в проеме показался очередной бронированный монстр, чем-то отдаленно напоминавший джип, на котором команда сюда приехала.
«Тур-тур-тур-тур-тур» — подкатился ближе увешанные бронелистами автомобиль с пулеметом на крыше.
— Запрыгивай, — выглянул в приопущенное окно Дьякон.
Нюргустан обошел машину, открыл дверь, уселся. Салон их нового авто показался ему куда как просторнее того, на котором передвигался Номад. Внутри все было не так красиво, упрощенно, зато можно легко разместиться даже ему.
— Ну, как?! — не скрывая радости, поинтересовался наемник.
Выглядел солдат удачи довольным, как молодой олень, объевшийся свежей травы после зимнего сена.
— Удобно, — поерзал северянин на сиденье.
— Ваще! Места больше в разы! Тут и с оружием можно даже с комфортом и в броне. Сзади тоже нормально так вдвоем сидеть, я попробовал, сиденья другие стоят, но ногам удобно. И вот еще…
Он дотронулся до небольшой рукоятки на потолке.
— Прикинь! Пуликом прям отсюда управлять можно!
— Чем? — не понял парень.
— Пулеметом. Они, прикинь, «Корд» засунули на крышу! Можно отсюда стрелять или из модуля. Правда, сектор узкий, только вперед стреляет, как курсовой, но можно снять при необходимости быстро. А там места… — наемник закатил глаза. — Я люблю Бабу Ягу! Можно на роту солдат боеприпасов разместить! Я по двору покатался, прям влюбился! Маневренная, резвая, несмотря на вес… Ну и броня, видал? Конечно, от «крупняка» не закроет, но от «калашмата» вполне. Короче, машинка реально классная, Бабай не налюбил. Дело свое знает!
Половины из сказанного Нюргустан не понял, но радость, с которой спутник описывал характеристики, была неподдельной.
— Ну чё, поехали?! — раздался откуда-то сверху голос Номада.
Дьякон снял переговорник, зажал тангенту.
— Давай. Езжай впереди, я за тобой…
— И связь есть! — повесил он рацию на место. — Причем нормальная, километров на пятьдесят пробивает… Короче, — он вывернул руль, и машина, плавно толкнув креслами в спины, тихо набрала ход, несмотря на довольно увесистый прицепленный сзади жилой модуль на колесах. — Машинка огонь! Я бы себе такую с радостью купил, но цена коне-е-е-ечно! — Дьякон цокнул зубом.
Ехала машина плавно. Немного покачиваясь, она сперва у Нюргустана неприятное ощущение в желудке вызвала, но когда выкатила на дорогу, преодолев небольшие шишки, накатанные колесами в переулке, поехала ровнее и плавнее.
— Тут гибрид последовательный мужики поставили! — тут Дьякон немного поджал губы. — Для зимы не очень, не доверяю я электрике, но зато расход не как у малолитражки, но прям приятный!.. Но говорят, что все предусмотрели, нам опять же с тобой не на всю жизнь же машина. Туда да назад… И я даже думать не хочу, как Бабаевцам это удалось! Тут от Тундры, считай, только рама, кузовщина да ходовая осталась. Все сняли, заменили. Движок же тут как у паравоза! Они поменьше воткнули, плюс силовую установку… Я глянул, и скажу тебе, не каждый завод раньше так делал! Все прям четенько, проварено! Если что, «Здоровяка» своего потом, как все закончится, тоже к ним загоним… Там ребята, кстати, сказали, к себе его пока перегонят, так что сейчас барахлишко возьмем свое и в путь. Я им ключи на КПП оставлю… Видать, в залог берут… — Дьякон усмехнулся. — Барыги, чё сказать, мало ли, не вернемся, а так хоть клок овцы паршивой.
Машины набрали ход и, лихо минуя начавшие образовываться пробки и заторы, проулками выкатили на парковку. Там Нюргустан с Дьяконом перекинули снаряжение из грузовика в кузовной модуль.
— Иди, глянь, — дожидаясь, пока Номад договорится с начальником пропускного пункта, хлопнул приятеля Дьякон и указал на прицепленный сзади «кемпер». — Эта штука тоже огонь!
Он подошел, открыл дверь. Северянин заглянул.
— Места-а-а-а… — наемник закатил глаза. — Мне б в молодости такой! Я б всю страну исколесил! Полноценные четыре спальные места. Кухня оборудованная. Шкафчики там всякие… Конечно, аскетично, но нам хватит! Обогрев опять же есть… И броня кое-какая. А база… — он пнул по одному из четырех колес. — Видал как? След в след едет! Ваще тема! Двухосные прицепы — это имба!
— Кто?
— Крут крутая! — продолжал нахваливать Дьякон. — Я даже подумал стырить машинку, но с Бабаем шутки плохи. Найдет, потом не рад будешь… Но, пока, считай, с комфортом поедем! Нам там главное найти человечка твоего… — тут Дьякон поскучнел.
— Найдем, — твердо заявил Нюргустан.
Он прислушался к себе. Внутри — уверенность в правильности выбора и направлении. Значит, все получится! Судьба сама приведет его туда, куда нужно!
— Ну, тогда и хорошо! Заодно красоты наши посмотришь! Там така-а-а-а-ая дорога, говорят! До дня «З» она считалась самой красивой в стране! Посмотришь, если не заросло всё, то тебе понравится.
Дьякон хлопнул дверью кемпера, запирая ее.
— Нам, кстати, Номад этот ещё хавчик закинул — хватит на весь путь с запасом. Так что мы с тобой, братан, при деньгах ещё остались… Но присматривай за ними, как бы вся эта щедрость нам потом не вылилась во что… Тачку, патроны, провизию… Не верю я, что всё это за «просто так». Не те это ребята.
— Всё готово, — словно дожидаясь, пока о нём вспомнят, вышел из здания КПП балахонистый, убирая какие-то документы в сумку на поясе. — Можно ехать. Сейчас за Саней с Александрой, потом в Кадию. Ваших заберём, груз скинем и к Колдуну. Там уже пакуемся и в путь завтра утром…
— Добро! — кивнул наёмник и легко запрыгнул в салон.
Нюргустан обошёл машину, тяжело взявшись за специальную ручку на крыше, тоже уселся на своё место. И тут внутри разлилась какая-то тревога. Лёгкое волнение отозвалось дрожью в ногах и животе. Но ощущения были приятными от предвкушения дальней и интересной дороги.
***
На то, чтобы выехать из города и забрать Домового с племянницей, ушёл ещё примерно час. Наёмник закинул в кузов невесть откуда взявшиеся три баула с чем-то тяжёлым, по виду похожим на оружие, и молча уселся в машину к другу. Выглядел он раздражённым. Александра тоже молчала, потупив взгляд. Было похоже, что между родственниками произошла ссора, и Дьякон даже догадывался, какая.
Встречался он уже с подобным. Наверняка сначала она согласилась с доводом, что путешествие опасное, а сегодня постаралась всеми правдами и неправдами, возможно, даже через слёзы, шантаж и ультиматум, навязаться в дорогу.
— Ох, дорожка будет, — забравшись на водительское место, недовольно пробухтел Дьякон.
Нюргустан не ответил. Он тоже видел настроение группы. Как только рыжий с девчонкой сели, в салоне произошла лёгкая перепалка. Девушка насупилась и отвернулась, мужчина что-то буркнул другу, и чёрный джип плавно тронулся в путь.
Дьякон тоже повёл машину, ловко разворачиваясь на узком участке. Нюргустан снова обратил внимание, что машина едет плавно и очень тихо. Было слышно лишь лёгкое гудение, в отличие от грохочущего на всю округу джипа Номада. Дьякон словно услышал его мысли, удовлетворённо кивнул.
Доехали до развилки. Одна дорога, вынырнув из леса, вела в сторону Столицы. Туда как раз проехали три грузовых автомобиля, чадя трубами и тарахтя двигателями ещё громче, чем чёрный джип. Водители и все, кто мог видеть «Корсара», при этом провожали его восхищённо-уважительными взглядами. Дьякон не смог удержаться, чтобы с гордостью не помахать одному из особо удивлённых парнишек-штурману ладонью.
Пропустив небольшой караван, Номад двинул по широкой, прокатанной колёсами дороге на восток. Эту часть дороги Нюргустан, будучи в беспамятстве, в прошлый раз пропустил, но зато хорошо вспомнил склон, откуда он разгонял орду. Трудно было поверить, что ещё несколько дней назад здесь нельзя было пробиться даже на грузовике, а теперь перед ними распростёрлась пустынная равнина.
До Кадии доехали за один день. Это не в едва плетущемся караване ползти. Солнце только-только скрылось за шапкой туч у горизонта, и было ещё что-то видно без фонарей, как два автомобиля добрались до стен форта.
— Чё надо? Кто такие? — донеслось со стены в ответ на призывный гудок чёрного бронированного джипа.
— Открывай давай! — рявкнул из открытого окна Домовой.
— Кто такой, спрашиваю? — снова донеслось со стены, на этот раз уже более грубым голосом.
Дьякон узнал говорившего. Вроде, он принадлежал тому вредному заместителю коменданта… Как его… Кажется, Фомин… С ним у Дьякона был конфликт, когда они экспроприировали у форта грузовик.
— А ты спустись и посмотри! — снова рявкнул, по мнению Дьякона совершенно необоснованно нарываясь на конфликт, Домовой.
— Открывай, из Столицы. Номад… — донёсся голос водителя, явно раздражённого на спутника.
Голова рыжего скрылась в машине. Мужчина в балахоне открыл дверь, вышел, подошёл к воротам, просунул в небольшую щель амбразуры бумаги, подождал, что-то ответил на вопрос, ещё что-то сказал и, махнув свёртком документов Дьякону, пошёл обратно к машине.
Ворота со скрипом, тяжело открылись. Машины въехали в форт. Нюргустан и Дьякон молчали. Ещё недавно здесь шёл жестокий бой, и, несмотря на очищенные у въезда от тел и крови улицы и снег, прикрывший разрушения, общее настроение форта ощущалось как тяжёлое и гнетущее. В машинах тоже повисло напряжение. Каждый из двоих вспомнил свои события прошедших дней, связанные с этим местом.
Броневики загнали прямо во внутренний двор замка. Поставили рядом. На «Корсара» и чёрный джип сошлись посмотреть многие. И Дьякон вновь не удержался, чтобы не вздёрнуть гордо голову, выйдя из машины с понтом, выкатив грудь колесом. Мальчишки глазели из здания на машины с восхищением. Взрослые — с хмурым напряжением.
— Кто такие?! — вышел к ним второй помощник коменданта, но, разглядев мужчину в балахоне, слегка улыбнулся и, даже, как показалось, уважительно поклонился.
— Смотри, и правда, фрукт важный… — негромко заметил Дьякон.
Увидев выбравшегося и с матом начавшего разминать спину Домового, Кудряшов вздохнул, закатив глаза, но руку пожал. Наёмник при этом осклабился и та-а-а-а-к высоко занёс ладонь, а потом с громким шлепком обрушил на руку помощника коменданта, что хлопок разнёсся, наверное, и за стены дворика.
— И ты тут, — буркнул Кудряшов рыжему.
— А как без меня, — шире оскалился тот.
Дьякон, когда взгляд упал на него, кивнул. Нюргустан слегка поклонился.
— И эти… — ещё более печально вздохнул Кудряшов, словно перед ним не четыре знакомые припёршиеся в форт под самый вечер рожи, а явились явные задиры с целью разнести всё вокруг. Было в его голосе что-то такое обречённое…
— У себя? — бесцеремонно, не объясняя, кто и зачем явился, кивнул головой Домовой на высокую башню, где находился кабинет Гаврилова.
— У себя, — кивнул Кудряшов. — Но гостей не ждёт.
— Да я на пару слов, перетереть… Где там ваши друзья? — последнее рыжий уже адресовал, обернувшись, наёмнику и северянину.
— Уи-и-и! — словно сирена раздался девичий визг, и через половину дворика к ним метнулось рыжее облако волос.
Веся кинулась на шею Нюргустану. Точнее, попыталась. Широко раскинув руки, она подбежала к нему и прыгнула, накинувшись на плечи. Парень подхватил её за талию.
— Вы вернулись! Я ждала! Как всё прошло?!
Веся поцеловала парня в щёку, спрыгнула, расцепив руки, подбежала, весело и комично качая руками над головой, к Дьякону. Тот сдержанно отвернулся было от поцелуя назойливой девчонки, но та явно заскучала, и потому старику от всепоглощающей радости девчушки деваться было некуда.
— Здравствуй, — поклонился Нюргустан.
— Да нормально, — отмахнулся Дьякон. — Вон. Знакомься. Тот самый Домовой…
Веся замерла, посмотрела в сторону наёмника.
— Он? — непонимающе спросила девушка.
— Он не враг, я ошибался. — Вздохнув, произнёс северянин. — Я неправильно истолковал знаки. Он помогает нам идти дальше.
— Хорошо, — улыбнулась девушка. — А дальше это куда? Куда мы теперь?
Вот тут замолчали оба. В дороге они, не сговариваясь, обходили вопрос, как объяснить Весне и Арчибальду то, что им и с ними пока нельзя. Сколько обиды и боли было в этих огромных, по-детски наивных глазах, когда Весе пришлось остаться в Кадии.
— Мы вас заберём, — начал Нюргустан, осторожно подбирая слова. — Затем вернёмся в тот бункер, к Колдуну. И там вам нужно будет дождаться нас снова.
— Снова? — взгляд девушки начал угасать.
— Да, у нас дела нарисовались. Мы вчетвером только поедем. Вас девчонок и Арчибальда нам нужно будет спрятать на время.
— Спрятать?
Губа девушки дрогнула. Глаза наполнились влагой.
— Так нужно, — вздохнул Нюргустан. — Нам нужно отыскать одного человека. Он многое знает обо мне и о том, где находятся те, кто убил мою семью. Но дорога туда сложная, и места в машине нет.
Веся хлопнула глазами, посмотрела на «Корсара», на джип, снова на Нюргустана, словно ожидая, что он вот-вот улыбнётся и скажет, что это шутка. Сердце парня сжалось. Ему и вправду захотелось это сказать.
— Алё, нар-род! — окрикнул Домовой, махнув рукой.
— Ну чё, разгружаемся да погнали, пока не сильно поздно? Время — деньги…
Дьякон облегчённо вздохнул. И первым отошёл в сторону.
— Я думала, мы дальше снова вместе… — потупила взгляд Весенна.
Пальцы её теребили край шубки. Уши покраснели, нос тоже от холода налился. Девушка выскочила к ним, даже не накинув шапки.
— Я тоже, — вздохнул юноша. — Но судьба решила иначе.
— Это надолго?
— Недели две-три, — не стал лукавить Нюргустан.
Веся вздохнула ещё тоскливее.
— Далеко?
— Далеко, — покачал головой парень. — На Алтай. В городе мы нашли книги, в которых описаны события прошлого. Слишком точно, чтобы оказаться выдуманными. Писатель, который их написал, умер недавно, но мы узнали, кто рассказал ему эти истории. Этот человек находится где-то там, и мы должны его найти. Домовой и его друг согласились нам помочь. Они достали машину и оружие и будут сопровождать нас в пути. Его родственница, — Нюргустан качнул головой на здоровяка в военной одежде, который с Дьяконом выгружали из кузова какие-то небольшие, но, по виду, тяжёлые ящики. — Тоже как-то с этим связана, и потому он нам помогает. Она тоже останется. На двух машинах нам не доехать, а в одну все не поместимся.
— Но тут достаточно места! — шмыгнула носом, поглядев на прицепной модуль, Веся.
Нюргустан не нашелся что сказать. Этот вопрос он как-то выпустил из головы и сейчас с ходу не смог придумать иного объяснения, кроме как то, что путь опасен и сложен.
— Опасно, — повторив слова парня, снова шмыгнула девушка и вздохнула. — Понятно… А до этого было как?
Последнее слово прозвучало тихо и громко одновременно. Внутри у юноши всё вздрогнуло. Он бы с радостью взял её с собой, но сейчас он тот, кого ведут по дороге. Вмешиваться в нити судьбы ему сейчас было нельзя. Он не был старшим в группе. Да. Его дело было самым важным, но уже в который раз дальнейшее направление за него решается кем-то другим. Именно таким способом обычно судьба указывает на правильное направление. Вмешайся в нее и потеряешься, собьешься с пути.
Хлопнула дверь модуля.
— Ну, чё, погнали?
Нюргустан обернулся, кивнул Домовому. Тот, хлопнув, отёр ладони и пошёл к джипу. Номад как раз вышел из замка в сопровождении Гаврилова.
Комендант и балахонистый о чём-то негромко переговаривались. Вид у обоих был заговорщическим. Они остановились, и Гаврилов первым подал ладонь для рукопожатия. Номад ответил. Слегка кивнул капюшоном.
— Привет! — широко улыбнувшись, подошел Гаврилов к Домовому.
Тот пожал руку начальнику форта без помпезности, шлепков и панибратства. Показалось даже — уважительно.
— И вам, — кивнул Гаврилов стоявшим в стороне Дьякону и Нюргустану.
Наемник поднял ладонь в знак приветствия. Нюргустан склонил голову.
— Ну-у, что, — заложил Гаврилов большие пальцы рук за ремень и качнулся с носка на пятку. — Опять дел натворили?! Негодники.
— Ну, так а как?! — оскалился Домовой. — Мы — крутимся. Делишки — мутятся… Вся наша жизнь из этого состоит…
— Ну да. Ну да, — хмыкнул Гаврилов. — Куда дальше?
Домовой оскалился шире.
— А много будешь знать — скоро состаришься…
Несмотря на значительную разницу в возрасте, Домовой общался с командиром Кадии на «ты» и явно позволял себе многое даже в присутствии подчинённых.
— Да мне так, чтоб знать, куда цветочки потом принести… — улыбнулся Гаврилов.
— Ай! Да это в любую таверну занеси, шлю… — наёмник осёкся, покосившись на Александру. — Девки потом в сартир смоют, а там сточными водами и донесёт…
Гаврилов слегка вздохнул, поднял уголок одной губы и грустно покачал головой.
— Болбес… — беззлобно усмехнулся он.
— Всегда таким был, — картинно развёл руками Домовой, слегка поклонившись, и растянул улыбку ещё шире, отчего у него чуть было рожа не треснула.
— Осторожнее там, — снова скромно улыбнулся Гаврилов.
В голосе его послышались какие-то отцовские нотки. Причины такой заботы ни Дьякон, ни Нюргустан не понимали, но оба своим внутренним чутьём, не договариваясь, предположили, что причиной тому стал недавний разговор с Номадом.
— Ладно, покатим! — снова пожал руку Домовой Гаврилову. — Время.
— Заезжай на обратном пути, выпьем.
— Эт с радостью! Но лучше вы к нам. Нам пока нужно залечь на дно.
— Понимаю, — покачал головой Гаврилов и не смог сдержаться, чтобы не кинуть косой взгляд на Номада. — Ладно. Ещё раз удачи вам…
Домовой запрыгнул в машину.
— Мы сейчас ещё в одно место заедем, — заведя двигатель, в опущенное окно крикнул балахонистый. — Вы пока друга своего грузите. Надо до утра доехать до места…
Дьякон кивнул.
— Где это ваш балабол? — хмыкнув, обратился наёмник к Весенне. — С девками уже поди в баре прохлаждается?
— Да нет, в палате, — голос Веси был грустным, но в нём послышалась лёгкая улыбка.
— Ну, пошли тогда, показывай, где он там. Больничный закончился. Хватит разлеживаться.
Бард нашёлся в палате. Ещё даже не войдя в неё, товарищи с уверенностью могли сказать, в каком именно из помещений разлеживался, как высказался Дьякон, Арчибальд.
Из открытой двери доносились звуки гитары и весёлый разбитной голос балабола, которому хором подпевали нестройные женские голоса.
— Но Кадия стоит… — донеслось в конце, и комната заполнилась восторженными криками.
Веся вздохнула, закатила глаза.
— Не слушается? — хмыкнул Дьякон, подходя к дверям.
— Неа, — вздохнула девушка.
— Слышь, балабол, — демонстративно постучав и так уже в открытую дверь, зычно и громко, войдя, сняв шапку, крикнул Дьякон. — А ну, рота, подъём!
Арчибальд вздрогнул, насторожился, но, разглядев вошедших, радостно всплеснул руками.
— О! О! Какие люди!
Арчибальд полусидел-полулежал в кресле. Вокруг него вился с десяток красивых, миловидных девушек и женщин, судя по одеждам — медперсонал госпиталя.
— Нажаловалась уже? — подмигнул бард Весе.
Та высунула язык и прищурила глаза.
— Чё, как ты?!
Дьякон подошёл ближе, пожал руку певцу.
— Говорят, выписываться пора…
Арчибальд поднял бровь. Насторожился.
— Кто говорит?
Нюргустан подошёл, тоже пожал руку певцу.
— Ехать надо, собирайся, — буркнул северянин.
— О как…
Бард отложил гитару.
— И далеко?
— Далеко, — посерьёзнел Дьякон. — И срочно… Идти можешь?
В комнате стало тише. От наигранной радости барда не осталось и следа. Он немного напрягся, но через мгновение снова надел свою обычную дебиловатую роль.
— Опять ты всю малину мне обгадил…
Бард наигранно вздохнул.
— Ну, девчонки, — поглядел балабол на спутниц, разведя руками, — мона мур, но долг зовёт и вас вынужден покинуть. Пришёл злой главврач и выписал меня от вас, прелестные фройляйн…
Кто-то из санитарок хихикнул. Веся фыркнула, когда бард поцеловал руку стоявшей ближе всех женщине и томно поглядел ей в глаза.
Затем он демонстративно, кряхтя и придерживаясь за раненый живот, поднялся, сделал пару хромых, тоже явно наигранных шагов.
— Поможете боевому товарищу-то? — оттопырил он руку в сторону, явно намекая, чтобы кто-то помог ему, поддерживая.
— Иди давай, — не сильно ткнул Дьякон барда кулаком в плечо. — Не притворяйся тут… Санаторий закончился.
Бард снова притворно вздохнул, чуть поклонился женщинам и уже тверже, но изображая при этом на лице вселенскую боль и стойкость к ней, пошагал за вышедшими из палаты друзьями.
— Чё там за спешка, чё случилось? — ковыляя, поинтересовался бард.
— Ехать надо, — бросил через спину Дьякон.
— Нашли Домовёнка-то своего? Хлопнули ублюдка?.. Чего бежим, от кого? Или не справились? - бард остановился. - Так и думал, что без меня не сдюжите…
— Нашли, — косо улыбнулся, не оборачиваясь, буркнул Дьякон. — Тут он. Вопросы у него к тебе… Привезли покалякать…
Бард, как спускался, так на ступеньке и замер.
— Ко мне? — глаза певца стали похожи на два зеркальных отражения луны. Он, кажется, даже вспотел.
— К тебе, к тебе, — серьёзно продолжил Дьякон, обернувшись, едва сдерживая улыбку. — За язык твой болтливый спросить хочет.
— А я чё? — заметался взглядом певец с лица Нюргустана на Дьякона, а с него — на Весенну и назад. — Да ну тебя! — наконец-то понял он шутку.
Наёмник открыто улыбнулся.
— А было бы неплохо…
— Так чё, вы нашли его-то? — уже тише и на всякий случай, опасливо поглядев по сторонам, поинтересовался бард.
— Нашли, — когда они подошли к машине, кивнул Нюргустан. — Скоро ты с ним познакомишься.
Бард скривился.
— Опять шутишь… Вы замонали! Чё случилось-то…
— Нашли, говорят же, — Дьякон открыл водительскую дверь «Корсара», и бард, замерев, присвистнул.
— Это наше? Когда успели разжиться?
— Наше, наше, — хмыкнул наёмник. — Укладывайся, болезный наш… Времени нет, по пути расскажим.
Арчибальд, кряхтя, залез на заднее сидение, расположился. Веся села с другой стороны, демонстративно сложила руки на груди.
— Да ладно тебе, — улыбнулся Арчибальд, поправив пальцем выбившийся рыжий девичий локон.
Веся дёрнулась. Но без энтузиазма.
— Я ж так, повеселить их… А то ходят хмурые. Добрая песня сейчас этим людям самое то, что нужно, сама же понимаешь, сколько тут всего случилось…
— Угу, — буркнула сквозь сжатые губы Веся. — Песня…
— Мона ми! Дорогая! — расплылся в улыбке бард. — Ты же знаешь, моё сердце принадлежит лишь тебе…
Бард осёкся и глянул на спину Нюргустана.
— Ба-ла-бол, — вздохнул Дьякон.
От тишины, к которой он только начал привыкать, не осталось больше ни следа… Дьякон уже и забыл, каким шумным он может быть… Ладно, утешало лишь то, что это ненадолго. До бункера Колдуна часов пять пути. Впереди ночь, авось уснёт, заткнётся…
Однако Дьякон ошибался. Не уснул и не затих. Всю дорогу Арчибальд пересказывал события, случившиеся в Кадии за время их отсутствия, да так, что Нюргустану показалось, что их собственная история в сравнении с ней смотрелась блеклой.
***
До бункера добрались к четырём часам утра. Благодаря балаболу — никто не подремал, никто не отдохнул, и все находились в каком-то разбитом, нервном состоянии.
Остановились загодя. Дьякон не стал спрашивать о причине — лишний раз двигаться не хотелось. Тело постоянно требовало потянуться, и было как-то зябко, даже несмотря на то, что в салоне при этом было жарко. Двигатель Номад не глушил — из трубы попыхивал сизый дымок, из машины никто не вышел, хотя мочевой, честно сказать, уже требовал опустошиться, и по рации тоже стояла тишина.
Постояли две-три минуты и снова тронулись в путь.
— Колдун ждёт, — проговорила рация.
Дьякон кивнул. Значит, он правильно рассудил, что балахонистый на связи с владельцем бункера.
Въехали в открывшиеся ворота, через которые они ещё не так давно выезжали на задание. Оставили машины на площадке перед пешеходными дверями в дальней части длинной бетонной трубы, шедшей через половину горы. Прошли коридорами, которые Номад и Домовой, судя по всему, знали отлично, и оказались снова в большой, знакомой комнате с техникой.
Владелец бункера, как всегда, в чёрных сварочных очках, встретил их, сидя в кресле, слегка покручиваясь на нём из стороны в сторону, сложив ногу на ногу, попивая кофе.
— Вы бы ещё позже приехали, а… — беззлобно, слегка улыбнувшись, проговорил Алекс, когда гости подошли ближе.
Он поднялся, поздоровался сначала с Домовым, потом с Номадом, галантно пожал кончики пальцев девушкам и уставился чёрными стёклами на вторую половину команды. Дьякон сверлил программиста недобрым взглядом. Он был напряжён и собран. Нахмуренный взгляд скользил по помещению, оценивая обстановку и самого хозяина. Рука лежала на рукояти автомата.
— Сразу давайте все вопросы решим, — памятуя о натянутых отношениях, перешёл к сути дела рыжий наёмник. — Тёрки нам тут не нужны, у нас у всех одно общее дело. Так что давайте ща тут сразу решим, как дальше жить-быть будем. Колдун, нам надо девчонок и этого болезного у тебя схоронить на пару недель, пока мы по делам мотаемся. Ты наверняка в курсе дел…
Алекс молча кивнул. Сложил руки на груди.
— Хорошо. — Домовой достал из подсумка приличную пачку денег. — Присмотришь?
Снова кивок.
— Убери, — попросил Алекс. — Сочтёмся…
На этот раз молча кивнул и убрал «котлету» Домовой.
— С этим решили, — продолжил наёмник. — Теперь давай тут тёрки решим, чё вы не поделили и как это можно решить?
Вопрос адресовался Дьякону. Тот постоял, поиграл желваками, поглядел на Нюргустана, Весю, Арчибальда.
— Да делить нечего… — обдумав, хмыкнул Дьякон. — Он просто херню задумал какую-то. Приставил за нами людей, чуть не с боем отбились.
— Я?! — рассмеялся Алекс.
— Ну, а кто?! Кто этих нанял… — Дьякон кивнул куда-то себе за спину. — Чё ты хотел с нами по возвращении сделать?
Домовой нахмурился, перевёл взгляд на хозяина бункера.
— Да я так-то вам жизнь спас… раза три.
— Мы сами, — начал повышать голос Дьякон.
— Тихо, — вмешался Номад. — Говори.
— Я кое-что по ДВ подслушал, — усмехнулся хозяин бункера. — Кое-кто кое-кого искал. — Дьякон кивнул, пожал плечами, словно говоря: «Ну, а я вам о чём».
— И решил нас сдать, да?
— Нет. Наоборот.
— Ну, а шестеркам своим чё сказал?
— Сказал привести вас… — Гайвер замялся. — Хотя бы его, — кивнул он на Нюргустана, — …живьём.
— Ну! — снова дёрнул плечом Дьякон.
— Баранки гну! Я не виноват, что Шаман не так меня понял. Я ему сказал вас привести, имея в виду доставить, помочь. А он… Я вас дроном выслеживал. Увидел в деревне. Туда потом ещё бандиты нагрянули.
Нюргустан вспомнил тот момент, когда он вышел из дома и увидел высоко в небе парящего орла… Было в том что-то неправильное, но он был всецело занят мыслями о раненом Арчибальде и не понял, что орёл тот вовсе не орёл, а барражирующий над их головами беспилотник.
— А потом, в Кадии… Если б не я, вас бы арта раскатала! Вас искали и нашли. Я вовремя вмешался. Мне пришлось сдать, что твой друг находится в форте… И они прекратили обстрел. Я ничего другого не успел придумать, время шло на секунды… Как говорится, — Алекс развёл руками, — чем смог, тем помог, картошку сажайте сами. Но вижу, всё обошлось. Я глушилку помог вашим горе-технарям отключить ещё… И пару станций Шведу заглушил. Так что с вас ещё и причитается…
Домовой перевёл взгляд на Дьякона.
Тот по-прежнему сжимал зубы.
— Складно, конечно, — наконец-то проговорил он. — Но я и не такое слыхивал за жизнь.
— Братан, — вступился за Алекса Домовой. — Если Гайвер говорит, то так и есть… Я с ним давно работаю, за твоих ручаюсь. Мои тоже тут останутся же…
— Мало ли… — продолжал не доверять наёмник наёмнику, ожидая, когда Нюргустан включится в разговор.
Северянин себя ждать не заставил.
— Я тебе верю, — произнёс он низким голосом. — Но не доверяю…
От сказанного, честно говоря, легче не стало. Это как? Верю, но не доверяю. На сколько, что?
— Я тебе тоже, — вернул хозяин бункера реплику парню. — Уж слишком много вокруг тебя вертится. Своим появлением тут вы оба мне проблем создаёте… — он глянул на рыжего. — Но я не откажу вам, — опередил он Домового, который уже было готов вступить в спор. — Я в курсе, каких ты дел наворотил. И какой улей разворошил. И сразу хочу сказать. Я кое-что ещё знаю, потому предупрежу, что улей у вас совместный. Точнее пчелы одинаковые. Люди, которых я по радио слушал, находятся где-то на севере. Точно не скажу, только приблизительно направление понимаю, за полярным кругом. Но то, что у них сила похлеще Водяных, предупреждаю сразу. Они по сравнению с северянами так, шушера. Банда мелкая. Так что если вы что задумали против них, я бы не хотел в эти дела вмешиваться. Я и так вам уже и помог, и сказал достаточно. Сами понимаете. Мне тоже жить надо.
— Да это без «бэ», — кивнул Домовой. — Ща только метнёмся в одно место и назад. Наши дела — это наши дела.
— Хорошо, — кивнул Гайвер. — Приму ваших друзей с полным сервисом. Могут спокойно тут располагаться, но с одним условием… — Колдун поднял палец вверх. — Их никто из моих гостей не должен видеть и никто не должен знать, что они тут. Вы никому не сообщали обо мне?
Домовой криво оскалился.
— Обижаешь… На прямую не говорили. Слежки вроде тоже не было.
— Хорошо, тогда по рукам, — он протянул рыжему ладонь. Тот протянул свою. — И мы в расчёте, — добавил хозяин бункера, глядя через чёрные стёкла наёмнику в глаза.
— До следующего раза, пока ты мне должен не станешь, — осклабился рыжий.
Алекс улыбнулся. Кивнул.
— Если это всё, предлагаю отдохнуть до утра. Я выделю вам пару помещений, там вы сможете отдохнуть и поесть. Через три-четыре дня ко мне приедут с делами люди, так что до этого времени можете свободно передвигаться, но нос свой особо никуда не суйте. Когда придёт караван, люди у меня день пробудут. В это время я настоятельно требую вас не покидать свои помещения и никак не выказывать своего местонахождение тут. Договорились?
За всех кивнул только Арчибальд.
— Иначе, я напоминаю, мы договорились — я вас выгоню. Без обид!
— Да норм всё будет, — усмехнулся бард. — Нам так даже и лучше.
— Ну и хорошо! Пойдёмте тогда, я вам покажу ваш отсек. Там и кухня, и туалет есть, и спальные места, и вещи где расположить. Потом выделю вам сухпай, остальное покажу, куда можно и куда нельзя ходить.
***
Спасибо за чтение
Вернуться к книге