Капли магии

Глава 1

Бой уже двигался к завершению. В Большом зале пахло кровью и магией. На мраморном полу изломанными куклами валялись вперемешку тела в синих с серебром одеждах Альтов в красных с золотом одеждах Серров. Последних куда больше — бой победителям дался куда сложнее, чем они рассчитывали. На их стороне была неожиданность и предатель из ближников Альта — казалось бы, есть всё для быстрой победы без потерь. Не вышло, но это было слабым утешением: из Альтов нас осталось только двое, я и дед. И оба уже выдохшиеся. Я — особенно. Именно на моём счету было большинство трупов красноодежных тварей. Меня воспитывали как воина и мага, и сполна сегодня показала, чего стою. Мой резервуар опустел, сейчас не удалось бы выжать и пары капель для простейшего заклинания.

Деду было ещё хуже. Правая рука повисла плетью, но и без неё ранений хватало. А в резервуаре ещё плескалась магия, но на самом донышке, надолго её не хватит.

Нападавшие могли бы расстрелять нас болтами, но это бы нарушило планы Серров. Глава этой гнусной семейки решил, что уже достаточно нас измотал, и вошёл в зал вместе с двумя своими отродьями, Марком и Ливией. Подумать только, Марк пытался за мной ухаживать, а теперь готов убить по приказу отца.

Он успел заполучить ровный неглубокий порез на боку, что не мешает выглядеть победителем, ведь красное на красном почти незаметно.

А вот на голубом хорошо видна и кровь, и копоть. Нарядный ранее камзол деда и моё скромное домашнее платье нынче были прожжены, изодраны и знатно заляпаны кровью, в основном чужой. Но и своей хватало. Держался глава уничтожаемого рода только на ненависти. Он поднял руку, но та настолько ощутимо дрожала, что Кассиус, глава Серров, издевательски захохотал:

— Что, старик, подыхаешь? Выполнил бы мою просьбу — и род выжил бы. Ты привёл свой род к смерти и будешь умирать с мыслями об этом.

Он подал знак, и все его гвардейцы покинули зал, оставив там только представителей двух родов.

— Всё равно бы убили, — глухо сказал дед.

— Умный, — захохотал Кассиус, — но потомкам ума не передал. Да и не стал бы я убивать всех.

Проболтался мой младший брат, захотел покрасоваться, а теперь уже об этом не пожалеет — когда мы отступали сюда, его убили огненным заклинанием, защитные артефакты к тому времени уже просели, а щиты сносились слишком быстро, отбирая энергию, необходимую для атак. Боль от потери семьи приводила в отчаянье, но показывать этого было нельзя. Мы — Альты, мы — сильны своей стойкостью. Недаром на нашем гербе изображён белый шиповник — за внешней слабостью скрываются длинные и опасные шипы.

— Наших знаний вы не получите, — презрительно процедила я.

— Ошибаешься, — усмехнулся Кассиус. — Огонь сильнее остальных стихий, и он наш покровитель. Мы берём силой всё, что нам нужно.

— Подавитесь, — бросила я.

Красоваться, перекидывая клинок из руки в руку, не стала — сил оставалось мало, и их необходимо было экономить.

— Отец, чего ты с ними миндальничаешь? — нетерпеливо бросила Ливия. — Добить их — и дело закончено.

— Добить их — и дело провалено, — возразил Кассиус. — Один нам нужен живым. Хотя бы на время, необходимое для вытягивания знаний. Кого оставим? Старик знает больше, но он может не выдержать ритуала. Оставим-ка обоих: не выйдет с дряхлым пнём, вытянем с молодой поросли.

Серр говорил так, словно мы уже были трупами. В его глазах так и было: скоро от нас ничего не останется. Если бы не предательство, не опоенная наша гвардия… Но что говорить? Чудо, что мы вообще успели среагировать на нападение, а не были зарезаны в кроватях спящими. Не все успели… Многих из родни я не видела, и, если верить твари Серру, в живых остались только мы двое.

— Правду говорили, что вы практикуете запретную магию, — прохрипел дед. — А я, дурак старый, не верил.

— Наконец-то ты признал правду. Ты — дурак. Могли бы умереть только ты и те, кому знания были переданы. Остальных я бы оставил, и род Альтов выжил бы, — пренебрежительно бросил Кассиус. — Возможно. Нынче же род Альтов закончился.

— Род не умер, пока есть ходь один его представитель!

Дел резким, почти неуловимым движением собрал два квадрата Terra и круг Aqua и отправил уже фигуру. Камень под ногами Кассиуса и Марка на мгновение потерял твёрдость, превращаясь в липкую каменную жижу. Серры провалились по колено.

— Отец! — испуганно закричала Ливия, бросила в деда две готовые Грани треугольника Aer и сама с мечом и кинжалом, горящими по лезвиям линиями Ignis, кинулась на противника.

Я же, приняв на меч ее заклинания, рванула в сторону Серров и даже смогла зацепить Марка, оставив на втором боку длинный кровоточащий порез. Камзол сразу пропиталась хлынувшей кровью, а младший Серр зашипел от злости и следующий удар отбил, пытаясь уже сам меня достать. Скованные камнем ноги сильно уменьшали его мобильность, но на его стороне была поддержка отца, стоящего рядом, который не только разрушал камень вокруг ног, но и отслеживал ситуацию, не давая добраться до сына. Особо он не усердствовал — наверное, хотел, чтобы сын набрался боевого опыта.

Объективно я была сильнее. Один на один, несмотря на усталость и опустевший источник, уделала бы Марка, даже если бы ноги того не были жёстко зафиксированы. Но приходилось постоянно уворачиваться от магии старшего Касса и опасаться удара сзади — измученному деду недолго получится сопротивляться младшей Серр. Крики гибнувших людей только придавали ярости, и оружие так и мелькало. Это был последний бой, и я отдавала себя всю — чтобы убить ещё одного врага. Семью уже не защитить, осталась только месть.

Краем глаза я отслеживала и деда. У него всё было плохо. Перчатка Ливии, по краю которой уже пульсировала собранная линия Ignis, описала дугу. Магия ударила по ногам старого графа, разрубив плоть и кость. Дед рухнул, и подскочившая Ливия ударом в висок кулаком, усиленным магией, упокоила его навсегда.

— Ты перестаралась, — раздался недовольный голос её отца. — Теперь у нас не осталось выбора. Не вздумайте убить девку.

Ответом ему стал отчаянный крик дочери, потому что я, ведомая отчаяньем, нашла брешь в защите Марка — клинок попал прямо в сердце, и младший Серр, захрипев, осел на пол. При этом его ноги до колен так и остались в плену камня.

— Тварь! — завопила Ливия, но бросилась не ко мне, а к брату, торопливо активируя целительский артефакт.

— Жаль, я ему голову не снесла, — собственный голос казался хриплым вороньим карканьем.

Я уже поняла, что, казалось бы, смертельное повреждение сейчас залечат. Но этот артефакт использован, другого может не быть — и мне повезёт ещё раз.

— Какая ты глупая кровожадная девочка, Элира, — насмешливо сказал Кассиус. — Вся в деда. По глупости, разумеется.

Достать и его я уже не успевала. Из западни пола он выбрался и плавно двигался в мою сторону, напоминая повадками сытого кота. Я вынужденно отступала к стене. Бежать некуда.

— Пальму первенства по глупости уступлю твоим детям. Каково это — знать, что тебе наследуют бездарные идиоты? Твой сынок проиграл мне даже с твоей поддержкой. В честном бою вы бы с нами не справились.

— Честный бой? — насмешливо переспросил Кассиус. — Это развлечение для дураков. К чему привело ваше стремление к честности? Род вырезан, сейчас добивают всех, кто был в доме.

— Магия не терпит подлости.

— Магия не терпит слабости. Если тебя утешит, кастеляну, подлившему вашим дружинникам отраву, мы выплатили обещанное золото в полном объёме. В расплавленном виде через рот. Даже не успели выплатить все, как он умер. От счастья, наверное. Стать настолько обеспеченным человеком не каждому удаётся.

Ливия, бормоча под нос грязные ругательства и посматривая на меня с ненавистью, выковыривала ноги брата из ловушки. Сам Марк ещё оставался бледным, но краски с каждой секундой возвращались на его лицо. А вот деду уже ничего не поможет. Его глаза безжизненно смотрели в потолок, и ему уже было всё равно. В отличие от меня.

В зал вбежал гвардеец Серров.

— Здание зачищено.

Сердце сжалось. Больше не для кого было биться. От рода не осталось ничего, даже слуги были безжалостно вырезаны.

— Видишь, девочка, как плохо отказывать тем, кто сильнее, — вкрадчиво сказал Кассиус, подходя совсем близко. — Я бы назвал это уроком. Но к чему урок покойнице?

Я не ответила, бросилась в последнюю самоубийственную атаку. Кассиус парировал с показательной ленцой. Ещё бы, он видел, что мои силы на исходе. Это он с наследниками подошёл к концу расправы, а мне пришлось выдержать не один бой. Благодаря моим мечам в гвардии рода Серров появилось много вакантных мест. Стал бы Кассиус сражаться со мной, будь я отдохнувшей и полной сил? Как бы сам он ответил: он же не идиот, рисковать собой. Или рискнул бы? Ходили слухи, что в магии ему равных не было…

Сейчас он не стал рисковать: отправил обоих детей в отвлекающий бой и приложил меня заклинанием. Поняла я это, только когда очнулась. На полу с зафиксированными руками и ногами в центре сложного магического узора. И что толку от чуть-чуть восстановившейся магии, если пользоваться я ей не могла? Выход заклинаний надёжно блокировался подавителем.

Но не всех: к тому, что внутри меня, я могла обратиться. Всего три капли Umbra — и я смогу вызвать свою Тень. Именно это знание и хотели заполучить Серры — кроме нашего рода, больше ни у кого не было таких умений. И мы своё держали в тайне. Как бы сказал Кассиус: то, о чём не знают враги, даёт преимущество, то, о чём они знают, становится слабостью.

Тень сегодня знатно поохотилась и выжала себя до последней капли, поэтому на серьёзную помощь рассчитывать не стоило. Я умру, но хотя бы попытаюсь забрать с собой врага. Для этого мне надо было нарушить ритуал. Знатно нарушить — так, чтобы этой сволочи Кассиусу прилетело по мозгам.

Часть сложного узора уже была прикрыта мной, вот туда я и направила свою шпионку, чтобы она передала мне изображение, а уж я решу, что нужно изменить.

— Отец, а стоит ли убивать? — спросил Марк. Через ресницы, прикрывающие глаза, я видела, что и он, и его долбанутая сестрица стояли рядом, но в начертательных развлечениях отца участия не принимали, только наблюдали за работой. — Она сильный маг, очень сильный.

— Можно пустить в разведение? — хихикнула Ливия и внезапно очень больно пнула меня по бедру.

— Я разрешал тебе что-то трогать? — рявкнул на неё Кассиус. — Если нарушается рисунок, ритуал идёт наперекосяк.

— Ты клал её на уже высохшую часть, — скривилась Ливия. — Жалеть её не намерена, она проткнула моего брата. А если бы у меня не было высшего целительского артефакта?

— Ты осталась бы единственной наследницей, — хрипло сказала я, намереваясь внести разлад в семью.

Ливия точно приняла мои слова к сведению. Вон как замерла на месте, а на лице появилась досада. Да, милая, в борьбе за власть родственные чувства выцветают и теряются. Я рада, что заронила эту мысль в твою тупую голову. Глядишь, и одну тварь уберёт другая. Жаль, что я об этом уже не узнаю.

— А теперь урок тебе, Марк. Врага живым оставлять нельзя. Он может притвориться, что забыл и простил, но потом нанесёт неожиданный удар. Дело надо всегда доводить до точки и не смотреть на красивую мордашку. Жалости места нет, когда речь идёт о силе.

Тем временем Тень уже осмотрела доступную ей часть и передала мне рисунок. Оставалось понять, куда лучше внести изменения. В части схемы, которую я не видела, наверняка есть дублирующие контуры — Кассиус был тварью, но тварью умной, опытной и знающей.

— Но если можно получить дополнительную пользу роду? — не сдавался Марк.

Надо же, я его убила, а он стремится сохранить мне жизнь. Это было бы мило, если бы они не вырезали всех моих близких. Всех.

— В этом случае опасность для рода очень перевешивает пользу. Она не смирится, не забудет и не простит. Поэтому после ритуала я её убью. А чтобы вас это не смущало, подождите за дверью.

Говорил Кассиус безо всяких эмоций, ровно и доходчиво. Наверное, из него получился бы прекрасный преподаватель в заведении, обучающем магии. Его голос помог мне определиться с местом, где будут внесены изменения. И какие изменения, я тоже уже поняла. Я дала команду Тени, и она стала рисовать дополнительные узоры единственным доступным красителем — моей кровью. Цедила аккуратно, чтобы ни единой капли не пролилось куда не надо, и всё же это было дико больно, сохранять лицо спокойным удавалось с трудом.

— Что ж, Элира, посторонние ушли и не увидят твоей слабости. От тебя требуется всего лишь пустить меня в свой разум, — вкрадчиво сказал Кассиус. — При послушании обещаю быструю и лёгкую смерть. При непослушании… Наши гвардейцы злы на тебя из-за гибели товарищей. Им и отдам.

Он усмехнулся. Я усмехнулась в ответ. Нет, тварь, облегчать ничего тебе не буду. К тому же я знаю, что окончание ритуала меня убьёт, а значит, грозиться Кассиус может сколько угодно, но сделать ничего не сможет.

— Что ж, так даже интереснее.

Он начал говорить речитативом ритуальную формулу, и по полу застелился дым. Мерзкий, едкий, он проникал в лёгкие и заставлял их сжиматься в спазмах. Но кашля не было, казалось, тело вообще потеряло способность к сопротивлению. Даже глаза теперь не закрывались. Тень, успевшая дорисовать последний символ, растворилась теперь уже насовсем. Прощай, милая, ты была хорошим помощником. Может, встретимся в другой жизни, если она вдруг случится. Я боялась, но не смерти, а того, что не смогу сопротивляться силе Кассиуса и он узнает то, чего я ни за что не должна была ему передавать.

Кассиус решил, что сломил моё сопротивление в достаточной степени, и грубо полез ко мне в голову, его рисунок создавал жёсткий канал между нами, который невозможно было разорвать. Без учёта моего рисунка уже совсем скоро все мои знания потекли бы прямиком в голову склонившегося ко мне мага, чей взгляд, казалось, через мои глаза проникал прямиком в мозг.

Вот только и мой взгляд зацепился за его, и не было силы, способной разбить это противостояние. Он давил, и я давила, и моё желание отомстить и уничтожить этого человека было сильнее. А ещё неожиданно сильной оказалась часть рисунка, выписанная моей кровью. Когда его знания потекли в меня, Кассиус понял, что что-то пошло не по плану, и заорал. В этом крике был животный страх и желание убежать, возможности чего он лишил себя сам. Ритуал убьёт нас обоих — именно такое изменение я внесла в рисунок.

Серр знал много, очень много. Но причиной был не его талант, а умение похищать чужие Капли и знания. Грязное умение, о котором никто не знал, но которое передал ритуал мне.

Перед смертью я ещё успела насладиться ужасом врага. Краткий миг, пока ещё существовала Элира Альт, я смотрела в мерзкие затухающие глаза и ликовала. Я оказалась сильнее и унесу своё знание с собой. Да, в символах, изображённых Кассиусом, было заложено возвращение души в тело, если последняя слишком погрузится в тело жертвы. Но жертва с палачом поменялись местами, и его душа улетела сразу. Я страстно пожелала, чтобы она развеялась, а не ушла на перерождение, после чего, услышав, как рассыпаются камни родного замка, умерла. Род Альтов перестал существовать.

Глава 2

Последним я ощутила привкус тлена на языке и леденящую пустоту распада. Очнувшись же — привкус крови во рту и пинки в спину. Пинки не профессиональные, но старательные, вымещающие на жертве ненависть. Ливия? Она бы пинками не ограничилась и сейчас шинковала бы меня на тысячу маленьких Элир. Я лежала, свернувшись в клубок и прикрывая руками голову. Странная поза для той, кто привыкла встречать врагов стоя. Не моя, чужая и унизительная.

— Чтоб ты сдохла, тварь, — раздался незнакомый, пропитанный ненавистью голос надо мной. Или знакомый?

Не открывая глаз, я пыталась сориентироваться. Странно, но тело казалось не моим: маленьким, тощим, слабым. Магия? В груди еле-еле тлели две капли Ignis и одна Umbra. Ритуал меня выжег? Это показалось даже ужасней нынешней расправы надо мной.

Я лежала не на мраморе пола главного зала, а на чём-то холодном, рыхлом и влажном. Снег? Какой снег летом? И запахи… Запахи были странно-непривычными. Но смертью не пахло, а пролитая кровь была только моей.

Что за дьявольское наваждение? Где я? Куда меня оттащила эта долбанутая Ливия? И главное, зачем?

В памяти всплыли расширенные от ужаса глаза врага, поток чужих знаний, плавящих мозг и причиняющих невыносимую боль, и финальная вспышка. Кассиус умер. И я умерла. Род Альтов перестал существовать.

Тогда что происходит сейчас?

— Хватит, Лидия! — раздался визгливый голос. — Ты её убьёшь! У неё вся башка в крови.

Лидия? Не Ливия, но такая же тварь. Вопросов было больше, чем ответов.

— Лид, прекращай, — хрипловатый подрагивающий юношеский голос. — Реально убьёшь. Ты ей по голове так зарядила, что она уже пару минут без сознания.

— Эта гнида живучая. Ещё разок приложу, чтобы на будущее запомнила. Хотя какое у неё будущее? Из канавы вылезла, в канаву уползёт.

В бок впился острый носок ботинка. Я не дёрнулась и даже не ойкнула.

— Лид, реально перестаралась, — уже со страхом сказала первая девица. — Она не сдохла? Если что, огребём как за благородную. Твой отец её признал.

— Лита, не трясись, — уже не так уверенно ответила Лидия. — На этих безродных тварях всё заживает как на собаках. И признал не полностью, в род не ввёл. Как признал, так и откажется.

— Может, скорую вызвать? — обеспокоенно сказал кто-то четвёртый.

— Вот ещё, переживать об этой твари. Даже сдохнет — мне ничего не будет. Отец любит сильных, сдохла — значит, тряпка.

— От убийства отец может не прикрыть.

Медленно открыла глаза. Сквозь слипшиеся от крови ресницы увидела четвёрку подростков семнадцати-восемнадцати лет: двух парней и двух девиц. Одеты они были непривычно, но явно принадлежали к обеспеченным семьям. Тем страннее было место, где мы находились: грязный заснеженный переулок. Высокие каменные дома за спинами моих палачей были незнакомой архитектуры. И язык… Я его понимала, но он не был одним из известных мне языков. И тем не менее он не просто был мне понятен, он был родным. Память тела?

Один из парней, пониже и коренастее, заметил мой взгляд.

— Очнулась, — обрадованно сказал он. — Всё, Лид, харе, пойдём отсюда.

Лидия наклонилась ко мне:

— Так, тварь, чтобы завтра же твоя шлюха-мать забрала документы из нашей гимназии. — Она наклонилась совсем низко, обдав меня запахом приторных духов, смешивающихся с химическим мятным ароматом изо рта, и взяла за подбородок, приподняв голову. — Иначе буду тебя метелить при каждом удобном случае. Тебе не место с нами, поняла?

Я молчала, оценивая ситуацию. Тело ощущалось совершенно беспомощным. Ни магии, ни силы в мышцах. Только знакомая ненависть, которая не подвела и нашла уже новый объект.

Тащить чужую магию я не собиралась, но когда в меня потекла магия Лидии, сопротивляться не стала. Всё равно смогу вытянуть не больше трёх капель каждой стихии, зато эти капли безвозвратно уменьшат вместилище магии Лидии.

Не такое уж большое вместилище. Развитие у неё оказалось косым: Ignis отсутствовал вовсе, остальные стихии были представлены от десяти до четырнадцати капель. Точнее понять было сложно, потому что в её вместилище капли представляли из себя мешанину всех стихий, а не были чётко изолированы по каждой. Как она вообще при таком подходе умудряется использовать магию?

Лидия отпустила мой подбородок, голова опять упала на снег. Я даже двинуться не могла. Внутри бушевала боль, по сравнению с которой любая физическая была легкотнёй: расширялось вместилище. К двум каплям Ignis и одной Umbra добавилось по три капли Terra, Aer и Aqua. Рост в три раза. И пусть сила оставалась смешной, но боль от этого меньше не стала. Искусственное растягивание вместилища — процесс болезненный, как я помнила из воспоминаний Кассиуса. От его воспоминаний я бы с радостью отстранилась, столько там было грязи, но это было невозможно. Теперь часть врага всегда со мной и будет служить мне верой и правдой. Я, конечно, предпочла бы чистое знание, без личных воспоминаний, но одно шло только в комплекте с другим.

— Лидка, ты вообще понимаешь, что творишь? — недовольно проворчал высокий, симпатичный парень, стоявший чуть вдалеке. — Ты ей нос сломала.

— Пофиг. Пойдёмте отсюда.

Она вытащила упаковку бумажных платков, достала один, демонстративно вытерла руки и бросила бумажку прямо на меня. Потом плюнула, попав мне в лицо, развернулась и пошла к выходу из переулка.

— Лидка, ну ты и бешеная, — с восторгом сказал коренастый парень и потрусил за ней верным пёсиком. Был бы хвост, сейчас активно бы вилял. Вторая девушка тоже рванула за подругой. Красавчик же ненадолго задержался, подошёл и присел на корточки рядом со мной.

— Анют, — фамильярно сказал он, кривя физиономию в смеси жалости с брезгливостью, — веришь, нет, я этого не хотел. Думал, она с тобой просто поговорит, и всё. Многие в классе недовольны, что тебя к нам взяли. Сама понимаешь, ты не ровня нам. Думаешь, Лидкин отец признал — и всё изменилось? Нет, ты для нас всё та же грязь, только ещё и прилипчивая. Проси мать забрать документы, иначе плохо будет. Давай, помогу подняться.

Он потянул меня за руку, и меня затошнило. И от него, и потому, что я не удержалась и потянула магию ещё и из этого подростка. Нутро, принявшее по три капли Aer и Aqua, скрутило спазмами боли. Но иначе никак, иначе меня здесь сожрут.

— Пошёл вон, — чётко сказала я, — скотина.

— Анют, я сожалею, что всё так вышло. Отказаться я не мог. Хочешь, скорую вызову?

— Я хочу, чтобы ты убрался и оставил меня в покое. Не обольщайся. Ты такая же тварь, как и они.

Он оскорбился, поднялся, неспешно зашагал из переулка, завернул за угол и пропал из виду, а я осталась лежать в мерзком подтаявшем снегу, в теле жалкой избитой девочки, память которой начала просачиваться в мою. Поначалу каплями, потом мощным потоком, грозя похоронить мою личность. Нет, не похоронит: слишком слабой была Анюта, слишком стремившейся всем угождать. Да и нет её, это лишь бледная тень убитой сегодня девочки. Отпечаток её личности. Анна Берестенева, мать — обычная медсестра, приглянувшаяся хозяину сети медицинских центров, предоставляющих и целительские услуги. Да, здесь такие тоже были. Жили они с мамой хорошо, пока папаше внезапно не пришло в голову признать девочку своей дочерью. Что послужило причиной, Анна не знала, но внезапно её перевели в куда более престижную гимназию, чем та, где она училась раньше. В один класс с единокровной сестрой которая училась намного хуже. Не посчитал ли этот папаша, что та, кто выживет, станет главной паучихой в банке?

Превозмогая боль, я попыталась подняться. Ноги подкосились, и я опять упала в снег, щедро заляпанный моей кровью. Пуховик — странная одежда, похожая на перешитую подушку — тоже был заляпан и кровью, и грязью, и ещё каким-то дерьмом, собранным с этого места.

Отчаянья не было. Была лишь жгучая всепоглощающая ярость. Семейная ярость Альтов. Та, что держала на ногах моего деда в последние минуты его жизни. Та, что заставила броситься меня в последний безнадёжный бой. Та, что позволила мне отправить в небытие Кассиуса Серра. И самой уйти… Куда? Возможно ли мне вернуться и довершить месть, отправив за главой рода и остальных?

Я решила поставить это отдалённой целью. Сначала нужно было понять, куда меня занесло. Подумать, что и как могло изменить моё дополнение. Я была уверена, что умрём мы оба, но возврат души в тело сработал. Не той души и не в то тело. Но я не в претензии. Самочувствие оставляет желать лучшего, затылок болит, нос действительно сломан, а во рту пошатываются несколько зубов — но всё это поправимо. Главное, я жива и смогу восстановить магию. Знания при мне. Есть ещё кое-что, привязываемое к душе, но проверить это с единственной каплей Umbra я не могу.

Нужно будет разобраться с тварями, избившими девочку до смерти.

Они решили, что меня сломали. Они ошиблись. Они даже не догадывались, что в этом хрупком теле теперь живёт душа последней из рода Альт. Дед говорил, нужно сражаться до конца. Пока я жива, род жив.

Я зачерпнула горсть снега и протёрла лицо. Снег окрасился алым, но бодрости прибавилось. Оттолкнулась от земли и на этот раз сумела встать. Пошатнулась, оперлась о кирпичную стену, втянула в себя бодрящий морозный воздух. Посмотрела в сторону, куда ушли мои обидчики.

«Пожалуй, начну с вас, — кривая усмешка получилась ещё и на редкость болезненной. — Долбанутая Лидия не подозревает, насколько был прав со своими уроками покойный Серр. Живым врага оставлять нельзя».

Цели были мелкие, но и они мне пока не по шатающимся зубам. В мыслях царил полнейший сумбур. Привычная жизнь пропала, а каково моё место в новой жизни, я пока не могла понять, как и выстроить цель, вокруг которой нужно и выстраивать действия. И эта цель — не месть озверевшей четвёрке, хотя они без наказания не останутся, но это действие слишком мелкое, из тех, что сделаешь и забудешь. Мне же следовало понять, что сделать, чтобы занять своё место в этой жизни, подобающее представителю рода, Альт.

Потеря всей семьи сжимала сердце горьким спазмом, но я не позволила себе пролить ни одной слезинки. Я Альт, Альты никогда не теряют лица. Альты могут упасть, но потом поднимаются, мстят и живут дальше, забывая про обидчиков. Да и к чему помнить о трупах? Кассиус умер, но остались Ливия и Маркус. Или не остались? Казалось, я переместилась не только в чужое тело и в пространстве, но и во времени. В чужой памяти не нашлось ни следа Серров. Неужели благополучно сдохли сами?

Я пообещала себе разобраться, постояла ещё немного, помедитировала до тех пор, пока боль в средоточии не прошла, а после провела инвентаризацию капель. Две Ignis, одна Umbra, три Terra, шесть Aer и шесть Aqua. Негусто. Нет, на самом деле это не просто негусто, это ужасающе мало. Для мага, оперировавшего тысячами капель и составляющего сложнейшие фигуры, это даже не на дне, это вообще ничто.

На самое простое заклинание исцеления хватит. Два треугольника Aer и квадрат Aqua — и регенерация заработала. Стало чуть легче. Чтобы вправить нос и убрать последствия избиения, таких фигур надо под сотню. Повреждение было свежим, поэтому регенерации справится. Старый и неправильно сросшийся перелом пришлось бы ломать заново, чтобы восстановилось правильно. Причём могло бы и не помочь — иногда память последнего состояния оказывается сильнее правильного, тогда требуется помощь опытного целителя.

Медитация капли восстановит, но заниматься ею надо было не здесь. Я проверила вместилище. Оно не схлопнулось там, где были использованы капли, и даже по одной уже успело восстановиться, пока я стояла, отдыхая после подъёма.

За слетевшим рюкзаком пришлось опять наклониться. Наклон оказался болезненным, я прошипела неизвестные этой стране (или миру? Очень уж чуждо всё здесь выглядело) ругательства под нос и справилась. Прихватила заодно и вязаную шапочку. Смешной помпон от неё нынче валялся отдельно, а шапочка… Сложно было понять, что проще: отстирать или выбросить. Но выбросить можно всегда. Лишних денег в Аниной, а теперь уже и моей семье не было, поэтому и шапочку, и помпон я распихала по разным карманам пуховика.

Из переулка я вышла, почти не шатаясь, и побрела по дороге, заодно изучая чужую память, которая причудливо перемешивалась с моей.

Теперь я знала всё про напавших на меня здесь. Разумеется, всё, известное прошлой хозяйке этого тела.

Все они мои одноклассники, а Белицкая Лидия — ещё и единокровная сестра. Фамилии разные, потому что отец меня признал, но в род не ввёл. И это привело к определённым проблемам в классе, потому что там все детишки непростые.

Подружка Лидии — Ипполита Султанова. Лида и Лита, как их называют. Род средненький даже по меркам нашего города, поэтому Лидии Ипполита заглядывает в рот и поддерживает во всех развлечениях. И огребает зачастую вместо подруги. Магия у неё не открыта, по классификации считается «спящей». Как, кстати, и у меня. То есть какое-никакое вместилище есть, но капель недостаточно, чтобы создать заклинания.

Вадим Кравчук — Лидкин воздыхатель. Род богатый, но лишь по меркам города. Магия есть, но «нулевая». Что это означает в каплях, я не знала, но подозревала, что хвалиться ему нечем. У Лидии магия тоже считалась «нулевой», и её средоточие я видела сама. Позорное развитие для её возраста. Впрочем, «нулевой» ранг уже давал возможность для занятий, которые в гимназии проводили для одарённых. Нужно будет записаться и мне. Конечно, они мне ничего не дадут в плане развития, но дадут прикрытие.

Четвёртый — Алексей Емельянцев, которого попросили сделать вид, что он ухаживает за Аней, и заманить в ловушку. Парень считается признанным красавчиком класса, и это всё, чем он может похвастаться, потому что по магии он тоже нулёвка, а по общеобразовательным предметам — слабый троечник. Его семья зависима от семьи Белицких, иначе бы он, как мне кажется, на уговоры Лидии не поддался. И он единственный, кто меня не бил, а когда я очнулась, стоял в отдалении.

Кравчук же, желая выслужиться, себе ни в чём отказывал — именно в результате его пинка в живот Анна упала. Он ещё пару раз приложился, после чего она потеряла сознание, а очнулась уже я.

У тех, кого я смогла просканировать, распределение стихий было косым, а сами они хаотично перемешаны. Это особенность их лично или маги не умеют разделять капли? А еще в средоточии присутствовали не все стихии. С Umbra было понятно, методика ее развития была лишь у нескольких семей даже в моем мире, но остальное при постоянных занятия и правильной медитации должно расти примерно одинаково.

Так, капли восстановились до уровня, достаточного на новое заклинание регенерации, которое я и воспроизвела. Так и шла: дожидалась, пока накапает нужное количество, и использовала. Идти пришлось долго. Подъехать было бы быстрее, но в таком виде меня даже в автобус не пустят — я сейчас напоминаю бездомного после инвентаризации помойки.

Как ни странно, по дороге я не устала, а восстановилась — регенерация хоть и мелкая, но работала во всех направлениях. Постоянное использование добавило две капли в Aer и одну в Aqua. Мелочь, но обнадёживающая мелочь — значит, вместилище пластично и будет хорошо и быстро растягиваться.

Дома я, пользуясь памятью Анны, сразу отправила в стиральную машину все вещи и рюкзак, вытряхнув на кровать вещи из него. После чего уселась в медитацию, выныривая из неё только для того, чтобы воспроизвести очередное заклинание регенерации.

Глава 3

Медитацию я перемежала исцелением, гоня любые мысли из головы. Потому что стоило вспомнить семью — и меня захватывало глухое темное отчаяние. Никого не осталось. Никого. Хотелось выть от бессилия и злости, потому что я даже отомстить за них не могла. Я уже поняла, что оказалась совершенно в другом мире, а навыками хождения между миров не обладала. Да и к чему они, если там, в моем мире, больше не было близких?

Нужно было жить, если уж дали второй шанс, хотя для меня беспамятство было бы милосердней… Моя память потихоньку впитывала память погибшей Ани, делая нас единым целым. От нее остались знания и чувства, не слишком большие, не слишком выраженные, но позволяющие мне не стать чем-то инородным в этом мире и не сойти с ума от случившегося.

Я буду жить, хотя бы ради того, чтобы насолить Серрам. Буду жить счастливо, используя все, что получила от Кассиуса. Чтоб его в посмертии бесы раздирали! Так что сжать зубы и добиться в этой жизни всего, что было в прошлой. Семью этим не вернуть, но мой успех тоже может быть местью Серрам. Для этого я должна стать Аней Берестеневой. Жить как она, поступать как она, принять все ее привычки и знакомства как свои. Но не позволить ее личности слиться с моей.

Эти мысли позволяли не сойти с ума, не свалиться в пучину отчаянья после смерти всех моих близких и, чего уж говорить, гибели моего мира. Получалось это плохо, временами хотелось упасть на пол и завыть, как распоследняя деревенщина. Мама, папа, оба брата, старший и младший, и дед — никого из них больше не было. Не осталось ни одного близкого человека, рядом с которым я бы могла расслабиться.

Меня учили в любой ситуации держать лицо, но Аню — нет. Значит ли это, что я могу себе такое позволить? Нет. Я должна быть сильной. Это я и твердила раз за разом, уходя в медитацию. Я не имею права ни на слезы, ни на слабость.

Стиральная машина пикнула, сообщая об окончании стирки и выводя меня из очередного круга медитации. Я пошла развесить вещи на растянутых в ванной веревках, а заодно глянула на себя в зеркало. Как и думала, перелом уже зажил, но грязь никуда не делась, поэтому я сходила за сменной одеждой и залезла под душ. Отмывшись, принялась чередовать обжигающе горячую и ледяную воду. Это мне всегда хорошо помогало поставить мозги на место. Сейчас же они упорно не хотели вставать. В голове была полнейшая мешанина из мыслей моих и прошлой владелицы этого тела. К этой мешанине добавлялись еще знания Кассиуса Серра, но без личностной составляющей, просто информация.

Придирчиво осмотрела себя в зеркале, ища следы побоев и сравнивая со всплывающими воспоминаниями. Лицо чужое, но хоть не страшное. Анну портило постоянное выражение затравленности, у меня этого не будет. Я — Альт, мы никогда не сдаемся. Данные были неплохими: густые светлые волосы с золотистым отливом, серо-зеленые глаза, изящный курносый носик. Осталось к этому добавить побольше капель, чтобы хватило на все мои нужды — и можно идти завоевывать этот мир, используя жестокие уроки, преподанные мне Кассиусом Серром. Стоило о нем вспомнить, как из глубин души всплыла обжигающая ненависть, напрочь затмевающая сознание. Пришлось опять уйти в короткую медитацию.

Она помогла не только с теми стихиями, что я использовала для исцеления, она подтянула все, и сейчас я могла использовать: четыре капли Ignis, две Umbra, пять Terra, десять Aer и восемь Aqua. Жалкие крохи, но уже годные для привычных бытовых заклинаний. Треугольник Ignis и квадрат Aer — фигура казалась непривычно крошечной, но несколько повторений — и распушившиеся высохшие волосы уже казались ухоженными и блестящими.

Резкий звук заставил вздрогнуть, и я не сразу сообразила, что это звонит телефон — непривычное мне прежней техническое устройство. Я немного помедлила, прежде чем взять его в руки и ответить… маме.

— Слушаю, мам.

— Аня, что случилось? — в истерике прокричала в телефон она.

— Ничего не случилось. Все в порядке. Я вернулась из гимназии. Собираюсь делать уроки.

— Мне позвонила эта тварь Лидка и сказала, что я тебя не узнаю, что они тебя изуродовали, — провыла в трубку мама.

Я вовремя вспомнила о такой замечательной функции, как видеозвонок, и переключилась на него. Было странно ощущать себя сразу двумя людьми. Боюсь, я подтормаживала, пытаясь совместить сразу все.

— Она врет. Смотри: со мной все в порядке. Ей хочется, чтобы я с ней рядом не училась, но мы на ее желания наплюем.

— Она прислала видео, — уже не так уверенно сказала мама.

— Она хотела тебя напугать. Ты меня видишь — я похожа на избитую?

— С тобой что-то случилось, — все еще всхлипывая, сказала мама. — Ты какая-то не такая, как обычно. На самом деле все в порядке?

— Немного меня побили, — признала я. — И я задумалась над тем, чтобы пойти на какие-нибудь курсы самозащиты.

— Насколько немного? — всполошилась мама. — Беги ко мне на работу, проверим. Может, справку о побоях взять и… Нет, в полицию это не вариант, но твоему отцу покажу. Для тебя это все бесплатно, поэтому можно пройти полное обследование. По голове били?

— Да нет же, — соврала я. — Пару раз в спину толкнули, даже синяков нет. Хочешь, докажу?

— Может, и вправду тебя вернуть в старую гимназию, — вздохнула мама. — Эта мелкая сучка не успокоится.

Предлагала она это и раньше, показывая заботу о дочери, но я нынешняя не обольщалась: не заберет. Потому что она зависела от Белицкого и потому как мне казалось, что подсознательно хотела, чтобы дочери удалось то, чего не смогла она сама: найти покровителя среди золотой молодежи.

— А с чего ей успокаиваться. Ты любовница ее отца.

— Бывшая, — недовольно поправила мама.

И не так уж хорошо обеспеченная, как рассчитывала: на меня платили, но не слишком щедро, не хватало на беззаботную жизнь, о которой родительница мечтала, ложась под хозяина. Об этом она как-то проговорилась, будучи несколько нетрезвой. Но Белицкий ее попользовал — и отставил. Если бы не я, она так и жила бы на одну зарплату медсестры. Да, она работала в премиальной клинике, но все же не врачом.

— Завтра поговорим, — решила мама и отключилась.

Сегодня она дежурила в ночь, что, наверное, и к лучшему — у меня будет время окончательно вжиться в этот мир, хотя я и по телефону почувствовала себя проштрафившейся дочерью. Нет, прямо мама не сказала, но она время от времени вспоминала, что Белицкий со мной общался, и намекала, что я могла бы выцыганить у него дополнительное пособие. Хотя сама она могла бы получить высшее медицинское образование и не заглядываться на чужие кошельки. Но это я, разумеется, ей не скажу.

Вживаясь в новую жизнь и пытаясь себя занять хоть чем-то, не оставляющим времени на страдания, я даже сделала уроки. Медитации позволяли усваивать информацию во много раз быстрее, так что все укладывалось в голове после первого же прочтения. Письменные тоже много времени не заняли, я собрала рюкзак на завтра, а потом привычным жестом включила компьютер, только сейчас сообразив, что он может дать мне куда больше информации, чем память подростка.

Первым делом я вывела на экран карту мира, почему-то втайне надеясь, что память показывает неправильные очертания и это мой прежний мир, только чуть просуществовавший без меня. Но реальность была неумолима: мир оказался совсем чуждым с непривычными линиями материков, незнакомыми названиями стран и странно звучавшими языками. Я прослушала несколько записей на чаще других употребляемых языках, чтобы окончательно убедиться: для меня здесь все чужое.

Хотя что-то оставалось неизменным: одни рода нападали на другие, чтобы получить больше могущества. А еще магии, имущества, денег. Практикуемая магия ограничивалась только одной формой — вербальной. Даже жестовая отсутствовала, не говоря уже о прямом формировании заклинаний силой воли. Возможно, кто-то и практиковал другие формы, но информации об этом я не нашла. Все маги на видео орали, бормотали, шептали или спокойно говорили нужные для определенной магии вербальные формулы.

Разрывы тоже присутствовали, и туда довольно уверенно ходили за добычей маги и не только. Мне попались несколько картинок — вид там был весьма похожий на то, что я видела в разрывах прошлого мира. А вот видео не было ни одного. Заинтересовавшись этим фактом, я выяснила, что внутри разрывов электроника не работает, да и огнестрел частенько сбоит. Не знаю, возможно, была бы электроника в моем мире, она бы тоже сбоила.Пока я видела единственное отличие: твари из разрывов не прорывались в этот мир, мембрана между сопряжениями была проницаема только с одной стороны. Почему так происходило, было неясно, на изображениях вход в разрыв ничем не отличался от того, что я помнила.

Оттуда приносили части измененных животных и растений, а еще кристаллы, которые могли увеличить средоточие. Последнее было очень редкой добычей, но я сразу полезла смотреть, можно ли купить. Купить было можно, но стоило оно… Я глянула на те, что были в продаже — мне не по карману даже самый дешевый вариант. Идти самой за добычей? Не с моим нынешним уровнем капель. Мне нужно хотя бы сотню капель в Umbra. А сейчас? Я провела инвентаризацию: шесть капель Ignis, три Umbra, семь Terra, двенадцать Aer и одиннадцать Aqua.

Смешное количество. Почти как у новорожденных в нашем роду. Голова шла кругом, отчаянье захлестывало, и справиться с этим оказалось не в моих силах. Я легла в кровать, долго медитировала и все равно разрыдалась. Это было позором для Элиры Альт. От мысли, что его никто не увидит, я не только не успокоилась, но и разрыдалась еще сильней, повторяя про себя, что это не мое, это привычка тела… Так и уснула в слезах и соплях.

Утром проснулась рано и не сразу сообразила, где я. Поначалу показалось, что вчерашнее — всего лишь кошмар. Но кошмар никуда не ушел, я стала его частью. Пришлось несколько раз повторить про себя, что я Элира Альт, а Альты никогда не сдаются, что вчерашнее повториться не должно, потому что деду было бы за меня стыдно. Я должна влиться в этот мир, стать его частью и тем самым отомстить Серру.

Внушение помогло успокоиться: я встала и приступила к ежедневной разминке.

Через некоторое время ее пришлось прекратить, потому что норма для Элиры оказалась неподъемной тяжестью для Ани. Со слабостью тела нужно было что-то делать. Завтра нужно будет встать пораньше и отправиться бегать. Это хорошо стимулирует развитие.

Я вспомнила, что вчера говорила… маме о необходимости тренировок и во время скромного и быстрого завтрака залезла в телефон, чтобы найти подходящие для себя: недалеко от дома и не слишком дорогие. Выяснила, что с этим имеется проблема. Можно было пойти на фехтование, по какой-то госпрограмме оно было бесплатным, но там было два направления: владения тонюсенькими гибкими клинками, которые годились разве что для благородных дуэлей, и владение саблями. Последнее мне подходило, но я глянула видео занятий, где показывались вполне определенные приемы, в которые мои знания не вписывались. Школа отличалась сильно. Что ж, пока буду заниматься дома — это тело все равно придется подтягивать до нормального уровня.

Мысли о гибели семьи постоянно лезли в голову. Я знала о теории множественности миров, но никогда не думала, что увижу тому подтверждение. И честно, предпочла бы не увидеть.

На пуховике после стирки остались незамеченные мной вчера пятна, а еще он не досох, пришлось чистить и сушить магией. Сегодня ее хватало на столь примитивные действия. Пуховик стал выглядеть почти как когда его купили в магазине — новой вещью среднего качества. Недопустимого качества для меня прежней. Переживать по этому поводу? Не сегодня. Я жива, остальное решаемо.

Над гимназической одеждой тоже пришлось поработать, чтобы не выглядеть совсем уж чумазой нищенкой, после чего я спокойно отправилась на занятия пешком, вышла раньше, чем обычно — выносливость развивать можно и так. Аниных недоброжелателей сегодня ждет сюрприз.

Стоило войти в гимназию, как дежурный учитель меня сразу остановил.

— Берестенева? Срочно к директору.

— По причине? — холодно спросила я.

— Э-э-э, — зависла она. — Что значит по причине? Тебя вызывает директор.

— У меня скоро урок. Оплаченный. Мне вернут деньги за пропущенное по вине школы? Или для меня проведут дополнительное занятие?

Она опять зависла.

— Вопрос решится до начала занятий. И вообще, это в твоих интересах, Берестенева. Какая-то ты странная сегодня. Иди давай.

В кабинете директора я обнаружила не только его, но и четверку напавших на меня вчера. А еще недовольную женщину средних лет, представившуюся инспектором по делам несовершеннолетних. Оказалось, что мои одноклассники выложили видео в сеть, ничуть не переживая, что их узнают. Их и узнали, а у каждого дебила-ребенка имелся отец, у которого были враги. Последние обрадовались, что младшие так знатно подставились.

— Не вижу причин для разговора, — заявила я. — Видео явно фейковое. Либо постановочное и обработанное, либо вообще целиком нейросетевое.

Вся четверка избивавших меня вчера уставилась в немалом изумлении. Султанова аж рот приоткрыла, отчего стала выглядеть еще тупее, чем обычно.

— То есть тебя не избивали до потери сознания и перелома носа? — дотошно допытывалась инспекторша.

— Я похожа на человека, которому сломали вчера нос?

— Если он сразу же обратился бы к целителям… — неуверенно предположила она.

— Я не обращалась к целителям. Я могу идти? Урок скоро.

Инспекторша переглянулась с директором и спросила:

— Но если избивали не тебя, тогда зачем они сделали это видео?

— Откуда мне знать? Эта четверка большим умом не отличается. Прямо скажем, они тупые, — ответила я инспектору. — А как работают мозги идиотов, мне неинтересно. Я могу идти?

— Можешь, — согласилась инспекторша. — Если у тебя нет никаких претензий к одноклассникам и ты это подтвердишь письменно.

Претензии у меня были, но предъявлять я их буду лично, не через прослойку в лице взрослых, которые спустят все на тормозах, если у недоброжелателя нашего с Лидкой отца не окажется лапа в исполнительной власти поволосатей.

— Моральный ущерб к претензиям относится? — заинтересовалась я.

— Мы оплатим, — обрадованно вякнул Кравчук.

— Оплачивайте, — согласилась я, — а я распишусь где надо, что претензий не имею. Присутствие Ярослава Георгиевича будет залогом того, что я подписала не под давлением, а по своей воле.

Скинули они мне на карту по пятьдесят тысяч. Нет, они пытались торговаться, но я намекнула, что могу передумать: видео есть, поэтому ущерб станет не только моральным. Директор не вмешивался: посчитал, что это исключительно внутренние ученические дела. Или заподозрил, что дело не такое простое, как я хочу представить, если все четверо согласны платить, а торгуются, только чтобы заплатить меньше.

Кравчук кому-то позвонил, попытался выставить себя жертвой, но на него рявкнули так, что даже нам было слышно. От него деньги на мою карту поступили первыми.

Почему-то особенно страдал Емельянцев — наверное, это получилось самое дорогое свидание в его жизни.

Деньги пришли на мою карту. Я удовлетворенно кивнула и попросила исправить формулировку в предложенном мне для подписи с «претензий не имею» на «претензий по ситуации с видео от такого-то числа не имею». Когда я уже подписывала, в директорский кабинет влетела взъерошенная классная, увидела меня, осмотрела и успокоилась.

— Аня, ты почему на телефонные звонки не отвечаешь? — спросила она.

Я достала телефон и обнаружила, что он сел.

— Зарядить забыла.

— Как же ты так. Нужно позвонить твоей маме, а то она переживает. Пойдем. — Она вывела меня в приемную и спросила: — Что вчера было?

— Они, как всегда, преувеличили степень нанесенных мне повреждений, — ответила я.

— Видео было ужасным. Я испугалась, что ты не отвечаешь на звонки, потому что потеряла сознание. Там столько крови. Мне даже показалось, что…

Она замолчала, не договорив «ты умерла».

— Со мной все в порядке. Эмма Петровна, нужно маме позвонить, успокоить.

— Ах да. — Она выхватила свой телефон, дождалась соединения и затараторила: — Ольга Ильинична, у Ани просто сел телефон. … Да, с ней все в порядке, она стоит рядом со мной, следов побоев нет. Дать ей трубку? … Хорошо. До свидания.

— Они моей маме вчера вечером тоже видео отправляли, но я с ней по видеозвонку переговорила, она успокоилась. А утром ей кто позвонил?

— Я. Инспектор пришла, тебя нет, на звонки не отвечаешь…

— Мне не до этого было. — Я приняла важный вид, вытянула руку и одновременно с формированием треугольника Ignis произнесла, нарочито коверкая слово: — Игнис.

— Открылась магия? — обрадовалась классная. — Аня, это же здорово. На тебя наконец прекратятся нападки.

— Нападки на меня были не из-за того, что у меня не открывалась магия, — напомнила я.

— К сожалению, с Лидией вас никак не развести, — вздохнула классная. — Был бы второй класс в параллели. Но на ваш год набор и без того получился минимальный.

Женщиной она была хорошей и искренне переживала о происходящем в классе. Прежняя Аня ей нравилась куда больше, чем Лидия: училась лучше и не скандалила по любому поводу, чем грешили многие дети местных выдающихся родов.

А вот преподавателю по магии, Косолапову, напротив, я не нравилась. На занятия, кроме медитации, он отказался Аню допускать, пока у нее не появится магия, хотя для некоторых учеников делал исключения, а те практики, что показывал, могли помочь перевести дар из спящего состояния в активное. Но он пренебрежительно бросил, что Ане всё равно никогда не сравняться с теми, у кого магия в крови по обеим линиям, а значит, и стараться нечего.

— Тебя нужно записать на основные занятия по магии. И сообщить о случившемся прорыве твоему отцу.

— Зачем ему сообщать? — удивилась я.

— У тебя в деле отметка, о чем нужно незамедлительно ставить в известность твоего отца. Переход магии из спящего состояния в активное к этому относится.

Глава 4

Успела на урок я буквально перед звонком и сразу поставила телефон заряжаться. И хорошо, что подошла не раньше: при моем появлении одноклассники оживились, зашушукались и принялись разглядывать, пытаясь соотнести вчерашнее видео с моим сегодняшним видом. Наверняка посыпались бы вопросы, если бы сразу за мной не зашел учитель, Михаил Германович, со смешной фамилией Соломка. Шутки по этому поводу от учеников — что, куда и зачем подстелить — были уже почти ритуальными. Сам же Михаил Германович был незлобивым персонажем, близко к пенсионному возрасту, элегантно одевался и имел пышные усы. На меня он глянул чуть пристальней, чем обычно, но интересоваться ничем не стал, перешел к опросу.

Я была уверена в том, что меня это не коснется — ученика, который может быть чем-то расстроен, Михаил Германович никогда не поднимал для ответа. В ученические разборки он никогда не вмешивался, притворяясь ничего не замечающим.

Было странно чувствовать себя одновременно двумя людьми. Мое собственное Я превалировало, но чувства прошлой Ани тоже были живы, и не всегда получалось от них отстраниться. Я старалась акцентироваться на различиях, а то сама не замечу, как впитаю в себя ненужные черты прошлой личности.

Обдумывание, почему моему биологическому отцу было так важно пробуждение у меня магии, я оставила на потом, когда смогу хоть что-то понять в мироустройстве места, куда меня забросило. Что-то решать, не обладая источником информации — тупиковый путь.

Половину урока я промедитировала и, лишь когда дело дошло до объяснения новой темы, проверила, что у меня с каплями. Прирост оказался невелик, но он был: девять капель Ignis, пять Umbra, одиннадцать Terra, пятнадцать Aer и шестнадцать Aqua. Прирост был неравномерным и небыстрым. Проще всего было выкачивать капли у моих противников. Получалось сразу два плюса: они теряли эти капли насовсем, а у меня росло средоточие.

Действовать надо было с осторожностью и вытягивать не больше, чем противник успевал накопить. Как бы мне ни хотелось оставить ту же Лидку без магии, делать этого было нельзя. Ограничения по краже чужих капель тоже были: пока мой запас не перевалит за сотню, смогу вытаскивать только по три капли каждой стихии. Казалось бы, совсем мало, но для меня это значительный прирост.

Четверка пришла уже к окончанию урока, минут за десять. Михаил Германович прервался на то время, пока они шли к своим местам, а потом продолжил как ни в чем не бывало, лишь чуть ускорив речь. Не знаю, как ему это удавалось, но последнюю фразу он произнес за мгновение до звонка, после чего заявил, что занятие окончено.

Из класса я вышла одной из первых, только телефон вместе с зарядкой забросила в рюкзак, но далеко не отошла, Лидка меня догнала и схватила за руку.

— Ты, тварь, — прошипела она, — вернешь нам все деньги до копейки, иначе то, что было вчера, покажется тебе невинным развлечением.

— В кого ты такая тупая? — закатила я глаза. — Вам бы держаться от меня подальше, пока вам чего-нибудь еще не приписали. Семьи вам за это спасибо не скажут.

Из-за того, что она меня касалась, я опять смогла потянуть из нее магию. Очень не усердствовала, по одной-две капли доступных ей стихий.

— Это ты не понимаешь, — рванул меня к себе за плечо Кравчук. — Ты нам должна с процентами.

У него с магией оказалось получше: и капель больше, и стихии все, так что я вытянула каждой по три и заинтересованно повернулась к двум оставшимся одноклассникам — не хотят ли и они поделиться?

Не хотели.

— Она правду говорит. В семьях и без того скандал будет… — намекнул Емельянцев. — Мне отец уже такого наговорил, что если обойдемся только деньгами — это еще хорошо.

— Лид, ну ее. Пусть подавится. Мы не нищие. Что нам эта мелочевка? — заныла Султанова.

Мелочевка? В сумме я получила с этой четверки побольше месячной маминой зарплаты раза этак в два. Сколько там давали золотым детишкам на карманные расходы, я не знала — мне такого не полагалось.

— Она нас подставила, — прошипела Лидка.

— Ой, брось, — скривил смазливую физиономию Емельянцев. — Мы сами подставились, выложив запись. Она нам помогла выпутаться. Посчитаем это платой за помощь.

— Вот да, — обрадовалась Султанова. — Плата за помощь. Все, нам помощь больше не нужна, а общаться с этой — только пачкаться. Пойдем, Лид. Здесь камеры работают.

Упоминание о камерах заставило отдернуть руки и Лидку, и Кравчука. Но не отстать.

— Вернешь деньги — не будем трогать, — прошипела Лидка.

— Да ну? Ты уже столько раз обещала отстать, что я счет потеряла. Я лучше на ваши деньги защитный артефакт куплю.

— На эту мелочевку? — хмыкнула она. — Дерзай.

— Лид, тебе не кажется, что эта тварь сильно наглой стала? — внезапно недовольно сказал Кравчук. — Че, тупица, деньги с нас получила и возомнила о себе?

— Если я тупица, то ты кто? Олигофрен?

Я улыбнулась как можно более дружелюбно, но почему-то на моих собеседников улыбка не подействовала — они разве что не дымились от злости.

— Да ты… Да я… — покраснел от бешенства Кравчук, но так и не смог придумать достойного ответа.

— У вас больше вопросов нет? Не хочу на занятия опаздывать.

Я проскочила мимо Кравчука и Лидки, их сообщники внезапно посторонились. Испугались, что на камерах запечатлеется, как они ко мне пристают. Но без камер возможны варианты. Высказанное сгоряча желание купить защитный артефакт уже не казалось столь глупым. Пока сама я сделать не могла — для работы с материалом требовалось хотя бы сотня капель в нужных стихиях, и то при сотне изготовление затянется.

До урока время оставалось, поэтому я, выложив на стол учебник и тетрадь, быстро проинспектировала результат медитаций и кражи. Распределение теперь стало таким: пятнадцать капель Ignis, десять Umbra, семнадцать Terra, двадцать одна Aer и двадцать две Aqua.

Ни хорошо, ни плохо — никак. Вспомнив про защитные артефакты, я решила хотя бы посмотреть, на что могу рассчитывать с компенсации. И вот тут меня ожидал настоящий шок. Нет, не от стоимости артефактов. Одна из самых известных фирм-производителей от Мещеряковых имела две линейки защитных артефактов: премиального качества и бюджетные модели. Казалось бы, ничего особенного, если не обращать внимания, что серия экстракачества называлась «Серр», а бюджетная — «Альт». Словно этого было мало, самые дорогие в линейках назывались «Кассиус Серр» и «Элира Альт».

Меня словно в холодную воду опустили. А потом опять зажглась в груди жгучая ненависть. Это не могло оказаться совпадением. Кассиус тоже переродился здесь. Его ритуал забросил нас обоих, причем его — с форой по времени. Конечно, сейчас его звали по-другому. Но это не избавит его от мести.

Телефон я отключила, пытаясь успокоиться. Меня трясло от нахлынувших эмоций, а выдавать себя нельзя было ни словом, ни действием. Искать нужно будет осторожно, чтобы не привлечь к себе внимания — из памяти Ани я почерпнула, что по истории поиска тоже можно выйти на человека. Проверять, правда ли это, я не хотела. В этом мире было слишком много отличий от моего прошлого. А Аня слишком ко многому не имела доступа, чтобы полагаться на ее знания.

Вдохнуть, выдохнуть, уйти в медитацию. Это успокаивало и способствовало росту вместилища. Сплошные плюсы и ни одного минуса. Если бы действительно успокаивало — отрешиться не получалось, и если внешне я была спокойна, то внутри у меня все крутилось и волнами накатывала тошнота.

Я поняла, что высидеть оставшиеся уроки, притворяясь прошлой Аней, не смогу. Резко встала, сгребла учебники в рюкзак и пошла на выход. В дверях натолкнулась на классную.

— Аня, ты куда собралась?

— Эмма Петровна, мне нехорошо, — ответила я. — Я домой.

Выглядела я после неожиданного удара соответственно, поэтому она не только поверила, но и забеспокоилась:

— Тебя проверяли? Сотрясения не было? — спросила она. — Может, тебе вообще постельный режим положен?

— У меня все в порядке. Немного нехорошо. Отлежусь сегодня дома. Завтра на уроках буду.

— Ну смотри, я твоей маме позвоню.

— Лучше вечером. Она сегодня после дежурства. Сейчас наверняка спит.

— То есть она дома? Хорошо, тогда отправлю сообщение, чтобы позвонила мне, когда проснется, будить не буду.

Я попрощалась и, стараясь идти спокойно, зашла в гардероб, получила одежду и выскочила на улицу. Холодный воздух немного отрезвил. Я сообразила, сколь глупо сейчас поступила, потому что, даже если выясню, и кто, и где сейчас Кассиус Серр, то ничего не смогу ему сделать. Потребуется время и чтобы набрать магии, и чтобы составить план. Это дело не одного дня и даже не одного года. Как бы я ни хотела отомстить, но в нынешнем своем состоянии я лишь убьюсь об него сама еще раз даже с полученными в ритуале знаниями. Еще утром я бы могла покляться, что частью знаний никогда не воспользуюсь, но не теперь. Серр будет уничтожен его же методами.

До дома я добралась быстро, мама спала, так что ничего не смогло меня отвлечь от поисков в сети. Я решила, что пока слишком незаметная личность, чтобы каждый мой шаг в сети отслеживался, отправила запрос по линейке «Серр» и принялась просматривать все упоминания, ища крупицы информации. Находила слишком мало. Создано предприятие было пятнадцать лет назад. Ранее Мещеряковы в любви к производству артефактов замечены не были, и внезапно — резкий рост и захват рынка. Даже бюджетные варианты считались лучше иных элитных у других производителей.

Основателем был Мещеряков Антон Данилович, младший сын главы рода Мещеряковых, высокий, спортивный, привлекательный мужчина сорока пяти лет. Фотографий его семьи в сети было хоть завались: красивая жена с застывшей натренированной улыбкой, не имевшей ничего общего с нормальной радостью. Двое детей: сын Марк двадцати лет от роду и дочь Лидия восемнадцати. Отпали последние сомнения — эта скотина оказалась сентиментальной и назвал детей так же, как и в прошлой жизни. Разве что имя Ливия немного изменил, как не соответствующее этому миру.

Фотографий было очень много, семейка оказалась на редкость фотогеничной, а еще постоянно устраивала турниры по фехтованию и магии с призами. Что характерно — женские. Кассиус изменений рисунка видеть не мог, но заподозрил, что я тоже перенеслась? Я глянула информацию о турнире, выяснила, что он начал проводиться за пять лет до создания предприятия по производству артефактов. Организатором был все тот же Антон Мещеряков. Смерть призерши конкурса за все время его существования была одна. Погибла девушка, показавшая нестандартное владение саблей. Даже видео нашлось, недостаточно размытое, чтобы нельзя было понять: при желании эту манеру можно было притянуть к моей. А желание у Кассиуса было.

В том, что именно он вселился в Антона Мещерякова, я была почти уверена, и значит, теперь мне предстояло убить его второй раз. Убить и уничтожить все, что ему было дорого.

Да, пока силы неравны. Он уже вжился в этот мир, у него были деньги и уже огромная к этому времени сила, а у меня же пока не было ничего, кроме жажды мести. Придется притворяться обычным человеком, чтобы Кассиус не вышел на меня раньше срока. А значит, никаких публичных занятий.

Для сокрытия своего интереса я просмотрела информацию по всем победительницам и прокрутила видео с ними — если кто-то просмотрит мой поиск, уверится, что мне интересны именно соревнования, а не таинственная смерть одной из девушек-участниц. Смерть действительно была таинственной: убийство было ритуальным. И линейки артефактов Серр и Альт появились через год после него.

Кассиус нынче считает себя в безопасности? Напрасно.

Отставив вопросы с Кассиусом до времени, я принялась изучать информацию по городу для понимания расстановки сил хотя бы здесь. Система власти отличалась от нашей. Незначительно, но отличалась. Существовали государственные структуры, с которыми приходилось считаться даже самому сильному роду, иначе утренняя сцена у директора была бы невозможна. Да, тупые одноклассники подставились сами, выложив запись в сеть, иначе им действительно ничего не грозило бы. На слишком многое закрывалось глаза, если оно не выносилось в публичную плоскость.

Новоалександровск, в котором я появилась, был столицей губернии, и в нем шла постоянная борьба за власть между представителями двух родов. И нет, мой биологический отец не был одним из основных родов, а всего лишь игроком, пусть и значимым, в команде Мещеряковых. Лидией дочь он назвал, чтобы подлизаться к большому боссу. Вторым крупным родом были Сорокины.

Голова пухла от обилия новой информации, которая пыталась сложиться с тем, что я знала. Иной раз сильно мешали знания прежней Ани, потому что ее знания правдой не были, она знала то, что положено, а это не всегда соответствует правильной картине.

Звонок в дверь оказался неожиданностью, и я рванула открывать испугавшись, что проснется мама.

— Ань, что за дела? Почему ни на звонки, ни на сообщения не отвечаешь? — с ходу наехала на меня Машка, невысокая, крепкая брюнетка.

— Ага, — вторила ей Ника. — Мы как видос глянули, тебе то звоним, то пишем, а ты даже не просматриваешь.

— Телефон сел, — пояснила я, впуская подруг еще по прежней школе — в новой у меня нет и не заведутся. — Мне и классная трезвонила поутру.

— А чего не зарядила?

— Да я себя чувствовала неважно, с занятий ушла.

На которых телефон отключила, напрочь об этом забыв. Нужно будет поставить дозарядиться.

— Так… То есть видео не фейк, и тебя подлатали до прежнего вида? — наехала на меня Машка. — Ой, тетя Оля, здравствуйте.

— Здравствуйте, тетя Оля, — повторила Ника. — Мы вас разбудили? Вы после дежурства?

— Да я уже все равно вставать собиралась, — выглянувшая в коридор мама зевнула и пошла на кухню, откуда почти сразу загудела кофемашина.

— Проходите, — предложила я. — Чего в коридоре стоите, как неродные?

— Так, может, и неродные, — заявила Машка. — Игноришь нас внаглую.

— Маш, ну не до этого было. Мне реально плохо стало.

— Ага, — она шустро начала разоблачаться, не переставая при этом болтать, — рассказывай давай.

— Что там опять учудила эта сколопендра? — добавила Вероника. — Счас пишут, что видео фейк, но, похоже, что не совсем. Хотя по тебе не скажешь, что всю переломали.

Из кухни выглянула мама, в одной руке — телефон, во второй — чашка кофе.

— Аня, подойди-ка для разговора.

Я отправила подруг в свою комнату, а сама зашла на кухню. Мама за мной прикрыла дверь и сказала:

— Мне интересное сообщение пришло от Руслана Витальевича. Ему твой папаша премию выписал за то, что на тебе не осталось ни следа. Наш целитель обещает перевести мне половину, при условии, что я буду говорить о его участии в твоем исцелении. Ничего не хочешь рассказать?

Грозовая туча, а не мама. Я зябко поежилась — почти ничего изображать не пришлось, память тела сработала.

— Видео не фейк. Меня действительно сильно избили, но тот, кто мне помог, не хочет светиться и будет все отрицать. Можешь с чистой совестью взять у Осипенко деньги.

— Насколько сильно тебя избили? — похоже, мама уже прикидывает, не взять ли денег у папаши…

— Я подписала бумагу, что не имею претензий ни к кому из четверых одноклассников. Они перевели мне деньги за моральный ущерб, так что эту тему лучше не поднимать.

— Я не про деньги, я про справедливость, — возмутилась мама намеком на собственную меркантильность. — На кой черт Кирилл запихал вас в один класс, если не может приструнить свою ублюдочную дочь? Выходит, они тебя чудом не убили?

— Я больше не собираюсь подставляться.

— Не собирается она. Ань, давай тебя вернем в прежнюю школу? Я сейчас серьезно. Они же тебя так и убить могут.

Неужели дошло?

— В прежнюю не получится. У меня магия из спящей перешла в нулевку.

— Вот черт! — выругалась она. — Может, теперь отстанут, твари? Или искать другую школу?

— Кирилл Львович позволит? — съехидничала я.

— Позволит, куда денется. Не может же быть его целью натравливание на тебя Лидки?

— Почему нет? Элемент воспитания, выживет сильнейший. В моем деле есть заметка, что он просил срочно сообщить, если у меня проявится магия — так что какие-то планы имел, отправляя в эту школу и кроме воспитания законной дочери.

— Попытаюсь с ним договориться, — уже не так уверенно сказала мама.

Сильно давить она не могла, поскольку полностью зависела от давно охладевшего к ней Кирилла Белицкого. Ко мне он тоже родственных чувств не питал, я и видела его всего пару раз в жизни и то случайно. Для него выбор между мной и Лидкой был очевиден. И все же он зачем-то засунул меня именно в эту школу.

Глава 5

Мама всё же позвонила Белицкому, но тот разговаривать не стал, наорал и бросил трубку, чуть ли не возложив на неё вину за то, что меня избили. Она разревелась, но уже после того, как отключили телефон. Мои успокаивающие слова подействовали лишь отчасти, плакать она перестала, отпила остывшего кофе, чертыхнулась, вылила его в раковину и запустила кофемашину для новой порции.

— Иди к девочкам, — скомандовала она. — А то я сейчас наговорю лишнего про твоего отца.

— Ты не скажешь ничего такого, чего бы я не знала, — проворчала я, но из кухни ушла.

Было странно ощущать себя дочерью этой женщины и одновременно понимать, что я — Элира Альт. Или уже нет? Да, моя душа сохранила и память, и чувства, но сейчас за мной не стояло семьи. Я была никем, и имя Ани Берестневой подходило мне как нельзя лучше.

Стоило зайти в комнату, как на меня сразу насела Машка:

— Рассказывай, — скомандовала она.

— Да нечего рассказывать. Меня постоянно прессуют, и это просто один из эпизодов, — отмахнулась я. — Девочки, я так хочу назад к вам, вы не представляете.

Я даже всхлипнула, внезапно поняв, что сейчас зареву, потому что действительно хочу вернуться. Из Элиры я всё больше становилась Аней, и это пугало. Как будто я утрачиваю что-то очень и очень важное.

— Ань, может, теперь тётя Оля согласится тебя к нам назад перевести? — спросила Ника.

— Нет, — я шмыгнула носом, удивляясь своим подростковым реакциям. И это я, которая всегда гордилась выдержкой. — У меня магия перешла из спящего состояния в нулёвку. Меня теперь в любом случае к вам не отправят.

— Дела… — расстроилась Машка. — Я бы за тебя порадовалась, но вряд ли это что изменит.

— Может, и изменит, — хмуро сказала я. — Расскажи лучше, как съездили.

Машка занималась танцами, но не чем-то таким обычным, а не так давно созданным стилем, который только набирал популярность. Нагрузку эти занятия давали огромную, потому что танцоры двигались постоянно в быстром ритме. Смотрелось это зажигательно, а ещё давало хорошую тренировку для тела. Я впервые посмотрела на занятия Машки под этим углом: если уж мне нельзя нигде светиться в боёвке, то это неплохой вариант развития, если к нему добавить занятия в квартире, которые никто не увидит. Тело нужно было приводить в порядок.

— Да никак, — недовольно скривилась она. — Прикинь, в последний момент всё отменили. Мещеряковым помещение понадобилось.

— Просто взяли и забрали? — удивилась я.

— Ага. Без предупреждения, без компенсации, — зло ответила Машка. — Прикинь, сказали, что им нужно на эти дни.

— Ну, они хозяева, — вздохнула Ника.

— Ни фига. Не они хозяева. Хозяева прогнулись под этих козлов.

Мы долго возмущались несправедливостью бытия, пока Машка не глянула на часы и не обнаружила, что у неё скоро тренировка. Быстро подскочила и предложила:

— Пойдём со мной, Ань?

— А пойдём, — согласилась я.

Она растерялась от неожиданности.

— Что, вот так просто?

— Отвлечься надо. Понравится — буду ходить и дальше, не понравится — не буду. Всё просто.

— Ник?

— Не-не-не, — замахала она руками. — Я пас. Я сдохну через пять минут. Аня тоже сдохнет, вот увидишь. Это ты у нас, Маш, двужильная. А я человек обычный, слабый духом и телом.

— Рисуешь много, двигаешься мало, — намекнула Машка, не терявшая надежды привлечь нас обеих в столь полюбившееся ей дело.

— Маш, мы договаривались. Я не тащу тебя в художку, ты — на танцы.

Собралась я быстро, закинув в опустошённый рюкзак спортивную одежду и кроссовки. А ещё упаковку влажных салфеток — душ принять будет негде, но идти и благоухать потом — не дело. Был конструкт и для очистки себя магией, но я владение им показывать не хотела. Не нужны мне удивления по поводу знания заклинаний, которых Ане взять было неоткуда.

Ника с нами попрощалась на пороге спорткомплекса, заходить не стала, заявила, что ничего интересного нет в наблюдении за отработкой элементов танца.

Дело это действительно оказалось скучное. После короткой разминки приходилось раз за разом повторять отдельные элементы. Преподавательница с необычным именем Любава оказалась въедливой, постоянно контролировала всех. Как ей это удавалось, непонятно, но факт — у неё схалтурить было невозможно. Пару раз за занятия я незаметно отправляла регенерационные конструкты на себя, иначе сдохла бы примерно к трети занятия, а так доползла до конца, после которого Машка потащила меня к Любаве, чтобы узнать, что та обо мне думает.

— Гибкость плохая, дыхалка подводит, но занималась до конца, что для новичков редкость. Ходила раньше куда?

— Нет, только на физкультуру в гимназии.

Во рту было сухо, как в пустыне, а одежда промокла, как после прогулки под тропическим ливнем, но ощущала я себя живой и неожиданно счастливой. В этом мире у меня не было столь жёстких обязательств, свобода пьянила, а танец был всего лишь её выражением. Нет, скорбь по родным никуда не делась, но я её отодвинула в самые дальние закутки души, потому что скорбью не отомстишь, а к мести нужно готовиться.

— Тогда вытянешь до нормы, если серьёзно займёшься. Заниматься будешь?

— Похожу пока, — уклончиво ответила я. — Понравилось, но не поняла, моё или нет.

Тело пока ещё было деревянным, самой мне напоминая марионетку, которая дёргалась по указке кукловода. Нужно будет дома пройти сегодняшнее занятие перед зеркалом — пойму, где проблема и смогу ли её решить.

— Думай. Разовое занятие дороже, чем если возьмёшь абонемент.

— Абонемент, — сдалась я.

Месяц отхожу точно, а там посмотрим. Мысль о том, что оплачу занятия деньгами Лидки и Ко, приятно грела душу, пусть по сравнению с тем, чем я владела раньше, это были мелочи.

Машка обрадовалась моему решению, словно я уже дала согласие на выступления в течение года. Может, это так для неё и было? Но восторженно трещала она без умолку всё то время, что мы возвращались. Она была такой позитивной, что на лицо сама собой наползала улыбка и хотелось самой смеяться и дурачиться. Расстались на перекрёстке, потому что и мне, и ей нужно было готовиться к урокам, и я в прекрасном настроении вернулась домой.

Где оно, это настроение, сразу же испортилось, потому что нас с мамой почтил своим визитом сам Белицкий. Был он мил, улыбчив, внешне озабочен вчерашним происшествием, но я прямо нутром чувствовала, что ему что-то от меня нужно. Мама была напряжена, но в разговор почти не вмешивалась.

— Дочка, — слащаво улыбаясь, говорил Белицкий, — Лидия будет наказана так, что в твою сторону больше взгляда худого не кинет.

— Взгляды пусть кидает, — не удержалась я. — Главное, чтобы они не сопровождались чем-то потяжелее.

— А-ха-ха, — зашёлся он в фальшивом смехе, — да ты у меня шутница.

Глаза у него оставались злыми и холодными — он злился, что я посмела сказать что-то в сторону Лидки, но скрывал это столь талантливо, что будь перед ним прошлая Аня, она бы поверила. Я же задумалась, что ему надо. Настолько надо, что он готов врать и делать вид, что испытывает ко мне отцовские чувства.

— Я рад, что у меня такая красивая и умная дочка, а ещё одарённая магически, — всё с той же доброй отеческой улыбкой сказал он. — К сожалению, я не имел возможности с тобой часто общаться, но не по своему желанию. У нас с супругой сложные отношения, посему предложение ввести тебя в семью у неё понимания не вызвало.

Он замолчал, надеясь, что я проглотила наживку и теперь её перевариваю, чтобы со всем доверием отнестись к его следующим словам.

— Но если ты будешь сильным магом, она слова сказать не сможет. Любой род стоит на своих сильных магах. То, что из спящего состояния тебе удалось свою магию вывести, это прекрасно. Но этого очень и очень мало. Если ты до конца этого учебного года получишь третий ранг, то я не только смогу дать тебе свою фамилию, но и оплатить обучение как магу. Я понимаю, что срок сжатый, но если ты будешь заниматься ежедневно, то ты справишься, а против столь быстроразвивающегося мага моя жена ничего возразить не сможет. Если есть потенциал, то он проявляет себя за короткое время. Кроме того, я оплачу тебе учителя и буду присылать специальную еду, которая тоже подтолкнёт развитие. Такую не купить, но мне для тебя ничего не жалко. Поверь, я очень сожалею, что мне не удаётся участвовать в твоей жизни. Но в наших силах это всё исправить.

Говорил он гладко и красиво, и я была уверена, что в части подготовки к переходу на третий ранг он свои обещания выполнит. Принимать его помощь было и в моих интересах, но всё выглядело слишком шоколадно, чтобы не понимать, что за этой сладкой оболочкой скрывается какое-то дерьмо.

Что касается третьего ранга, то это было вполне осуществимо. Насколько я успела понять, читая информацию по местной магии, каждый ранг — это сто капель. Третий — всего лишь триста. Вполне реально поднять за пару месяцев. Вопрос — зачем это Белицкому? В его добрые намерения я не верила.

— Что от меня потребуется взамен, Кирилл Львович?

— Деловой подход, одобряю, — подмигнул он мне. — Всего лишь клятва моему роду в верности.

— Исключено, — отрезала я.

Белицкий принялся зло раздувать ноздри, рассчитывая на меня наорать, если не получилось выбить нужное, играя в доброго папочку.

— Я не буду клясться в верности роду, чей представитель пытался меня убить. Как бы вы мне ни внушали, что Лидия меня не тронет, я в это не верю, а в случае клятвы при её новом нападении не смогу дать отпор. А нападение будет. И отпор она, уверяю вас, получит. Мне не нужны ваши благодеяния, если они завязаны на клятве.

Он злился, но орать не стал, взял себя в руки, пару раз выдохнул, чтобы успокоиться и обдумать.

— Понимаю твои опасения, — сказал он. — И принимаю довод. Но полноценным членом нашей семьи ты можешь стать, только получив магическое образование. И не абы какое: нашему роду нужен боевик. Если примешь на себя обязательство отправиться учиться в выбранное семьёй учебное заведение, то можно обойтись и без клятвы роду. Я всё-таки твой отец, а не какой-то там посторонний дядька с горы.

Он широко улыбнулся, но до привлекательности Мещерякова ему было очень и очень далеко. Со времени увлечения моей мамы мой отец расплылся, обзавёлся не только выпирающим брюхом, но и парой запасных подбородков, которые забавно тряслись, когда он злился. Он и на фотографиях того времени когда родители встречались, выглядел излишне плотным, но ни расплывчатости, ни дряблости не наблюдалось.

Я чувствовала подвох, но не понимала, в чём он. И это злило. Учитель магии мне был не нужен, за полгода я запросто наберу три ранга и без него. А вот вопрос со специальной едой был актуален. Её действительно было невозможно купить случайному человеку. Вешать на себя кабалу ради еды? Смешно. Оплата обучения уже звучала серьёзней, но быть простым боевиком? Решать вопросы для этой семейки, так сказать, по-родственному?

— Если договоримся, то у меня будет возможность увеличить твоё ежемесячное содержание, выделить сумму и на карманные деньги.

— Быть боевиком — это не моё.

Он задумался, постукивая пальцами по столу. Крепко задумался.

— Ань, если у тебя будет ненужная роду профессия, то я вряд ли уговорю Аглаю… Аглаю Степановну принять тебя в род. Моя цель — именно это, а не эксплуатация тебя как боевика. А именно боевиков нам не хватает. Я попробую пробить вариант с летними курсами по боёвке, например, но… — он развёл руками, показывая своё огорчение. — Сама понимаешь, ситуация скользкая.

— Ничего страшного. Жила как-то без принятия в ваш род, проживу и дальше, — ответила я.

— Тебе надо учиться магии. Много учиться. Для меня помочь тебе в этом вопросе — возможность позаботиться о дочери, — пафосно сказал он.

Но в глазах его не было ни капли отцовской любви. Холодные, оценивающие, неприятные.

— Ты станешь членом нашей семьи со всеми правами. Почти со всеми. В плане наследования они будут урезаны, уж прости. Зато ежемесячное содержание получишь уже как полноправная Белицкая, а не те крохи, что я плачу сейчас. Но все мои денежные потоки под контролем, больше я выделить без оглядки на Аглаю Степановну не могу.

Сейчас он безудержно врал. Даже мне было понятно, что не имеет никакого влияния его жена, взятая из бедного рода только по причине приличного уровня магии. Нет, конечно, она может устраивать скандалы, но это маловероятно. Аня отслеживала зачем-то все мероприятия, где появлялись Белицкие, и Аглая Степановна была всего лишь тенью своего мужа.

— А если Аня пойдёт на курсы боевиков, то что с оплатой другого образования? — подала голос мама.

— Оплатим по выбору, в любом вузе, — с готовностью ответил Белицкий. — Хотя я должен посоветоваться с женой, разумеется. Скорее всего, она будет настаивать на договоре. У нас род маленький, поэтому на целителя или алхимика Аглая Степановна может согласиться. Но в первую очередь — развитие боевых навыков. Это и в Аниных интересах. Это не только нападение, но и защита.

Пел он сладко, но за этим сахаром скрывалось что-то нехорошее, поэтому я соглашаться не торопилась. Та Аня, которую убили, была бы счастлива от такого предложения, но я не она. Принимать фамилию мелкого паршивого рода для меня ничуть не лучше, чем оставаться при этой. Не такие уж большие преимущества давала принадлежность к роду на моём нынешнем уровне. Я даже близко не стану родней той же Лидке, пусть у нас станут одинаковые фамилии.

— Мне нужно подумать, — сказала я.

— Подумать? — неприятно удивился Белицкий. — О чём здесь думать? Нужно соглашаться, пока я имею возможность предложить.

— Вы говорили про договор. Хотелось бы взглянуть на текст, чтобы заранее понять, стоит ли с этим связываться. Вдруг там пожизненная кабала?

— Аня, что ты говоришь? Для меня это чуть ли не единственная возможность ввести тебя в семью и что-то дать, — фальшиво возмутился Белицкий. — Ни о каком рабстве и речи не идёт.

— Тогда жду текст. Мы с мамой посмотрим и обсудим.

Он явно злился, но сдерживался, и это всё больше меня убеждало в том, что с предложением что-то нечисто.

— Хорошо, Аня, — через силу улыбнулся он. — Ты вправе мне не доверять. Кроме того, я должен получить согласие на этот вариант от Аглаи Степановны. Без её одобрения никакого договора не будет. Как только договор будет составлен, я перешлю его тебе и твоей маме.

После этого он не сразу ушёл, а имел наглость меня поблагодарить, что я утром не подтвердила своё избиение. Причём ограничился исключительно устной благодарностью, без всякого материального подкрепления. Нет, я на него не рассчитывала, но никаких извинений тоже не последовало. Никаких сожалений по поводу того, что Лидка меня фактически убивала, не было. Если бы у меня оставались сомнения, что меня хотят использовать, сейчас они благополучно развеялись бы.

Наконец папаша ушёл, а мама спросила:

— Почему ты не соглашаешься? Это же выгодно для тебя самой? Больше прав, меньше обязанностей.

— Тебе не кажется подозрительным, что он внезапно воспылал ко мне чувствами?

Она рассмеялась.

— Он не воспылал. Он мне при разговоре о переводе в эту гимназию сказал, что, если магия не пробудится, больше ты от него ничего не получишь. После того как погибла семья его брата в полном составе, Белицким позарез нужны маги, чтобы не выглядеть очень уж позорно по сравнению с остальными, а он уверен, что ты будешь жилы рвать, чтобы выбраться наверх. Для развития силы магии у тебя самый благоприятный возраст.

Я не стала ей сообщать, что для развития магии возраст не важен, важно усердие. В этом мире такого не знали, поэтому и мне знать было неоткуда.

— Может, Лидка и бесится из-за страха, что ты её потеснишь? Если твой отец что-то такое при разговоре с ней ляпнул. Но условия-то прекрасные. Если они оплатят обучение на целителя, ты будешь в шоколаде.

Насчёт цвета я с мамой была согласна, а вот насчёт субстанции — нет, поэтому после того, как сделала уроки на завтра, засела за компьютером ища, для чего может оказаться критичен третий ранг. Ничего не нашла. Вообще. Любой ранг был всего лишь ступенькой на пути мага. Ни первый, ни второй, ни последующие не несли никаких обременений и никак не отличались в плане обязанностей. И это было странно, потому что в присланном Белицким договоре, очень лояльном ко мне, было всего два обязательных условия: он был действителен только при достижении мной третьего ранга и прохождении коротких летних занятий по выбору стороны Белицких.

Глава 6

Неделю я крутила и так и этак присланный договор, искала подвох, искала что-то по этому вопросу в сети, даже к юристу сходила, но всё сходилось к одному: Белицкий действительно хотел поддержать развитие незаконнорождённой дочери. Выглядело это так со всех сторон. Но я сомневалась, прямо пятой точкой чувствуя, что подвох всё-таки есть.

Белицкий сказал, что на решение у меня есть всего неделя, после которой он уже ничего не может обещать. И вообще, договор больше нужен мне, чем ему, поскольку именно я усомнилась в его добропорядочности. Выглядел он при этом оскорблённым, но чувствовал ли себя таковым?

Посмотрев стоимость обучения на магических дисциплинах, я поняла, что сами мы с мамой финансово не потянем. Варианты кредита или отработки меня не устраивали — они откладывали месть. Да, в договоре Белицкого тоже были ограничения по учебным заведениям — выбрать что-то дорогое столичное не получилось бы. Но меня и Новоалександровск устраивал, потому что собственных знаний в голове хватало. Или не в голове? Часть знаний я принесла с собой, этакий кусок памяти, привязанный к душе. И одну большую незаживающую рану. Не уверена, что ей поможет повторное уничтожение Серра, но отказываться от мести я не собиралась.

А вот от договора… Тоже не собиралась. Определяющим фактором для меня стало как раз то, что отказ Ани от столь заманчивых условий выглядел бы подозрительно, а Белицкий контактировал с Мещеряковым. Успокоился ли тот за эти годы или отслеживает все странности? Рисковать я не имела права. А обязательство с моей стороны выглядело столь мизерным — какой-то месяц на выбранных курсах, что я рискнула согласиться, поскольку это был единственный тревожащий меня пункт. Правда, я предложила его конкретизировать, но Белицкий возразил, что только к лету будет известно, кто станет набирать, а нарушений договора со своей стороны он не может позволить.

Я подумала, что вряд ли он столь замысловатым образом пытается меня убить. Дешевле было бы нанять кого-то для имитации случайного убийства — мало ли глупых девочек прирезают в подворотнях? И даже если выяснится, что убийство было не случайным — заказчику это грозит всего лишь штрафом, поскольку убитая — простой человек, а заказчик — представитель рода. Максимум скандал поднимется, да и то… Вон как быстро сдулся скандал по поводу видео от Лидки и Ко.

Нет, единокровная сестра присмирела — видно, мозги ей всё-таки прочистили, поэтому она не только мне ничего не делала, но даже слова в мою сторону не бросала, в отличие от взглядов. Вот их мне доставалось в избытке, и все — с жаркой ненавистью. Особенно на уроках по магии, куда меня наконец допустили, как разблокировавшую магию. Раньше я посещала только занятия по медитациям, а сейчас речь шла уже о навыках владения магией и обучении новым заклинаниям. То есть это для основной массы учеников они были новыми, а для меня — старыми и примитивными. Приходилось притворяться, что изучение даётся с трудом, и всё равно я существенно опережала единокровную сестру. И это притом, что присланный Белицким учитель заклинаний не давал вообще, только практики по росту резерва, и следил за выполнением указаний. Что, кстати, тоже косвенно указывало на то, что Белицкому важно не развитие меня как мага, а именно рост до третьего ранга. Но я всё также не могла найти информации, для чего это было необходимо. Возможно, речь шла о каких-то преимуществах для рода — вся информация о таких вещах обычным людям была недоступна.

Я продолжала потихоньку тянуть магию из Лидки и её прихвостней, если замечала, что она начинала у них расти, так что всё обучение в гимназии им суждено было оставаться на одном уровне, а мне же каждая капля была необходима. Для возможных проверок пришлось научиться смешивать все капли в одну хаотичную массу. При таком варианте заклинания строились дольше и не всегда было понятно, на что хватит капель, а на что — нет. Зато из общего фона для Мещеряковых не выбилась бы — уже плюс. А восстановить прежнее разделение было делом пары секунд, так что я воспринимала это как дополнительную магическую тренировку: я могла выделить каждую стихию отдельно или же только одну, а остальные перемешать.

Замеры же местным артефактом показывали самое большое скопление капель, поэтому у меня была возможность свои достижения преуменьшить. А ещё — замаскировать Umbra, которая в этом мире встречалась очень редко. Пока единственный, у кого я заметила несколько капель — наш учитель по магии. Но эта стихия считалась мусорной, под неё заклинания известны не были. И она прекрасно пряталась под слоем остальных смешанных капель.

Я поняла, почему в этом мире работа с магией была только вербальной — попробуй-ка без слов собрать нужное, если капли валяются во вместилище как попало. Именно вербальная формула позволяла структурировать магию как надо.

Первый ранг я взяла меньше чем за месяц — и медитациями, и вытаскиванием чужих капель, последнее добавляло мало, но было уже делом принципа. Теперь у меня было пятьдесят две капли Ignis, двадцать восемь Umbra, сорок три Terra, тридцать девять Aer и сорок одна Aqua. Хуже всего было с Umbra — её не было ни у кого из тех, из кого я считала допустимым брать капли, а обычными медитациями она поднимается слабо. Были специальные, но они требовали сотню в этой стихии.

В классе кроме меня получил первый ранг только один, так что поводов для зависти со стороны Лидкиных прихлебателей добавилось. Отношение в гимназии не улучшилось, как игнорировали, так и продолжили игнорировать всем классом. Присоединился даже второй бастард, которого угораздило попасть сюда же. Ему это не особо помогало вливаться, но он всё равно от коллектива не откалывался. Если честно, мне было наплевать, потому что ни одно семейство, из которого были эти детишки, даже близко не стояли по родовитости с Альтами. И это я могла посматривать на них свысока и игнорировать, что я и делала. Общение с ними мне не было нужным: домашние задания можно было узнать в электронном дневнике, а проблем с его выполнением у меня не возникало. Потерпеть оставалось всего ничего — до лета, когда мы расстанемся уже навсегда.

Тем странней было, когда меня после школы догнал Емельянцев.

— Прогуляемся, Ань? — предложил он.

— Спасибо, уже однажды прогулялась, — насмешливо ответила я. — Или у вас опять накопились лишние карманные деньги? А ты учёл, что у меня теперь магия и я могу всех вас положить в том тупичке и сказать, что оно так и было?

— Ань, за кого ты меня принимаешь? — оскорбился он.

— За подлеца? — предположила я. — Который запросто идёт на сделки с собственной совестью ради выгоды?

— Ань, Лидия меня уверяла, что хочет просто поговорить. Я не думал, что дело дойдёт до драки.

— Хорошо. Тогда почему ты не вмешался, когда меня стали избивать толпой?

— Я говорил. Но кто бы меня послушал?

— Говорил, стоя вдалеке, чтобы в случае чего дать дёру? Тебе чего от меня нужно?

— Извиниться хотел, — заюлил он.

Хотел казаться хорошим хотя бы в собственных глазах? Не я такой, жизнь такая? И окружение? Нет уж, сколь ни рядись в одёжки благородства, дерьмо из-под них всё равно прёт.

— Извинился? — зло спросила я. — Всё, пока.

Я развернулась и потопала к остановке, потом вспомнила, что сегодня танцы, и решила прогуляться до них пешком.

— Ань, погоди. Я правда чувствую себя виноватым и хочу тебя предупредить. Лидка что-то задумала.

Это могло быть как правдой, так и очередной ловушкой.

— Она постоянно что-то задумывает.

— В этот раз серьёзно. Ты знаешь, что ей отец сказал, что если она не обгонит тебя по рангам, то ты станешь следующей главой рода?

— В смысле? — я аж на месте застыла от такого известия. — Я даже не Белицкая.

— После третьего ранга примут, — уверенно сказал Емельянцев. — Если ты так быстро прогрессируешь, то хорошо поднимешь. А Лидия уже полгода из нулёвки никуда не может двинуться.

— Она — не единственный ребёнок Белицкого, — напомнила я.

— Её брат со спящей магией. Он вообще не рассматривается на главу рода.

— Может, проснётся ещё.

— Не, Лидия определённо говорила, что с ним что-то не так, и её планировали в главы рода, а теперь — тебя.

— То есть ты поэтому ко мне привязался? Емельянцев, ты идиот? Сам подумай, стали бы постороннюю ставить главой рода, да ещё такую, у которой к роду есть счёты?

— Под клятву можно, — уже не так уверенно ответил он. — Почему постороннюю-то? Ты Белицкому дочь. И судя по твоему прогрессу, можешь получить и все десять рангов.

Я рассмеялась. Логическая цепочка сразу становилась понятной: Белицкие близки к Мещеряковым, а Емельянцевы зависят от Белицких, поэтому одноклассник и пытается сейчас со мной завести хоть какие-то отношения. Причём делает втайне от Лидки, поскольку не уверен, на кого правильно ставить.

— Емельянцев, поговори с кем-нибудь умным, чтобы тебе объяснили, почему Белицкие никогда не сделают меня главой рода, сколько бы рангов ни было у моей магии. Они скорее подберут Лидке для размножения целителя посильнее в мужья. Или её брату — барышню с сильной магией и поставят на внуков. Не трать на меня время, не окупится. Угроза была, чтобы заставить Лидку немного напрячься, но она и этого не может. Единственное, что от меня нужно Белицкому — третий ранг в магии. Кстати, как представитель рода не можешь пояснить, на что это влияет?

Он уставился на меня совершенно тупым взглядом и замотал головой. Да уж, в его случае природа очки разделила неравномерно, вложив по максимуму во внешность, остальное разбросала по другим параметрам. Мозгу при этом ничего не досталось, потому что он стоял где-то в конце списка. Разговор для меня окончательно потерял смысл.

— Всё, пока, я опаздываю.

Посчитав, что разговор закончен, я опять от него отвернулась и пошла дальше. Но Емельянцев не отставал.

— На танцы? Я видел запись. Красиво танцуешь.

— Где видел? — не оборачиваясь, бросила я.

— Лидия показывала. На сайте вашей школы есть видюшки. На одной попалась ты. Она возмущалась. А мне понравилось. Классно двигаешься.

Танцы стали отдушиной. И не только потому, что там ко мне относились как к человеку. Я чувствовала, как день за днём тело двигается легче, появляется растяжка, так необходимая для правильной работы с холодным оружием. А ещё кайф от ритмичных движений под музыку я получала такой, что забывала обо всех своих проблемах.

— Тоже хочешь к нам?

— Что? Нет, — он испугался. — Меня отец не поймёт. Недостойное занятие.

— Вот видишь. А моему отцу наплевать, что в очередной раз доказывает — Белицкий дочь пугает.

Я шла быстро, но Емельянцев не отставал, проводил до самого клуба, лишь на входе где-то потерялся, испугавшись, что его могут заметить в столь неподобающем месте. Донесут Лидке, а она поймёт, что тот пытается играть сразу за две команды.

— Поклонником обзавелась? — спросила Любава, увидевшая нас вместе. — Ничего так, красавчик.

— Красавчик, но туповатый и гниловатый, — ответила я.

— Из родовых детишек? Они все такие. Главное — не питать иллюзий по отношению к ним, а только развлекаться.

— Упаси меня господь от развлечений в компании таких уродов, — отрезала я. — А что там за видео с моим участием на сайте школы?

— С занятия. Сегодня ещё будут снимать. Я хочу тебя на место Оксанки поставить. Её сегодня не будет, а ты выигрышно смотришься. На моей памяти раньше никто так быстро не прогрессировал.

Ещё бы не прогрессировать: регенерация после каждого занятия, дополнительные упражнения дома на силу и растяжку — без магии такое невозможно, а магия среди танцоров — зверь редкий, исчезающий. Отдавалась я этому делу не шутя: если Серр не прекратил ещё поиски, в сторону танцевальных секций он посмотрит в последнюю очередь. Этими занятиями можно было прикрыть те, которыми я занималась дома. Потому что чёткость движений и гибкость нужна во многих областях.

— А ещё нас пригласили выступить на день рождения Марка Мещерякова, — продолжила Любава.

— Чего? — напряглась я.

— Я тоже удивилась, — энергично кивнула она. — Мы красавчики, но на такой уровень раньше не взлетали. Заплатить пообещали хорошо. Тоже тебя хочу взять. Ты прям классно смотришься и ловишь всё на лету. Деньги делим на всех поровну.

Мысли лихорадочно заметались. Не готова я была к встрече с Кассиусом. Конечно, вряд ли приглашение подстроил он, и всё же вдруг это проверка? Вот и думай, что опасней — отказаться или согласиться. На врага желательно посмотреть вблизи, но так, чтобы он меня не раскусил. Смогу или не смогу сдержать ненависть — вот в чём вопрос.

— Странно, что нас пригласили, а не кого посерьёзнее…

— Посерьёзнее тоже будут — не весь же день нам отыгрывать? Мы так, на пару выступлений — и адьос. Отдельная молодёжная тусовка будет, без старпёров. Странно было бы, если кто из старших Мещеряковых пригласил, а Марку всего двадцать — ему такие штуки нравятся. Кстати, нас выбрали как раз по этому видео с сайта, на котором ты. И откуда только о нём узнали?

Лидка подсуетилась, чтобы уронить мою репутацию на случай, если Белицкий решит поставить меня главой семьи? Кажется, опасаться раскрытия мне не стоит, нужно будет вести себя как можно естественней. А что может быть естественней, чем искренняя радость при появлении такой возможности? Показать себя и заработать?

— Так что, согласна? — нетерпеливо спросила Любава.

— Конечно, — ответила я со всем энтузиазмом, который сумела нагрести. — Кто откажется от такого? Разве что идиот.

— Прекрасно, — обрадовалась она. — Как раз успеем что-нибудь новенькое подучить.

Она отошла, а Машка вздохнула:

— Меня не позвали, хотя я дольше хожу. Завидую, да. Но ты и правда лучше меня двигаешься. И как так вышло? Ходишь всего ничего.

— Дома занимаюсь. Прям кайф ловлю от этих движений.

— Помнишь, ты не хотела к нам идти?

— Я не подозревала, что у вас здесь так здорово, — парировала я. — Но мне всё равно за тебя немного обидно.

Мы уже дошли до раздевалки, и я меняла гимназическую форму на спортивную так, чтобы значка гимназии видно не было. Конечно, Машка знает, но остальным к чему объяснять, что я вовсе не из золотых детишек и попала туда по недоразумению.

— А, — махнула рукой, враз утешившаяся Машка. — Меня бы всё равно не взяли на Оксанкино место. Только в массовку. И вообще, если честно, я боюсь выступлений. Как пойму, что на меня смотрят, как у меня тело деревенеет, а ноги начинают заплетаться.

— А ты об этом не думай, просто лови кайф от танца.

— Ага, попробуй не думать, когда на тебя пялятся все кому не лень. Мне нравится танцевать, но для себя. Конечно, на этом деньги не заработаешь, только потратишь, но я же ради удовольствия хожу.

— И я. Спасибо, что привела.

— Как бы нам сюда ещё Нику затащить… — мечтательно сказала Машка. — А то засела за свои книжки, сгорбится скоро как старуха.

— Скорее мы за книжки засядем, чем Вероничка на танцы пойдёт, — рассмеялась я. — Экзамены выпускные же. Не знаю, как вас, а нас гоняют по всем предметам.

— Ты ж по магии пойдёшь, тебе высокие не так важны, — отмахнулась Машка.

— Прям неважны, — возмутилась я. — Это если боевиком куда-то идти, то да, неважны. А если на целителя или артефактора, там в приличные места — приличный проходной балл.

— Да? — удивилась Машка. — Я думала, у вас попроще.

— Если бы ты знала, насколько нет, — вздохнула я.

Из зала послышались звуки разминочной музыки, и мы заторопились — опаздывать никто из нас не любил, а занятие вот-вот начнётся.

Глава 7

Обычно я никуда с классом не ездила. Не потому, что экскурсии или походы в развлекательные заведения были неподъёмно дорогими для нашего с мамой бюжета, а потому что находиться в компании недружелюбно к тебе настроенных людей — удовольствие ниже среднего. Приходилось постоянно ожидать очередную подставу, чего мне и в школе хватало с избытком.

Я смогла защитить свои вещи от «случайной» порчи сразу как чуть подкачала свое средоточие. Хотя как может случайно оказаться в рюкзаке содержимое двух стаканов сока? В запертом шкафчике раздевалки? Или форма, лежащая там же, случайно изрисоваться фломастерами? Или случайно облиться краской, которую невозможно было ничем растворить? Хорошо хоть, перед последней подставой я нанесла на свою одежду заклинание и теперь ничего постороннего к ней не липло и чистилось парой движений. Но пожаловаться я всё равно не забыла. Хотя толку от этого?

Эмма Петровна только вздыхала и бубнила, что в раздевалке камер нет, поэтому виновника установить не представляется возможным, но школа готова пойти навстречу пострадавшей стороне и вернуть деньги… Белицкому. А как иначе, если именно он оплачивал мою учёбу? Вот бы он порадовался, что часть денег за обучение, а то и все к нему вернулись.

Поэтому я предпочла не получать компенсации, а подготовить в следующий раз небольшую ловушку с той же краской, что использовала эта шайка один раз на моих вещах. Ловушка была целиком магической и после срабатывания следов не оставила. Попалась, к сожалению, не Лидка, а её прихвостень Султанова. Как она орала, когда, пойдя якобы в туалет, вернулась вся в плохо смывающейся краске.

Конечно, Лидкина компания сразу же обвинила меня, на что я парировала, что это именно они постоянно портят мои вещи, но поскольку тупые и криворукие, в этот раз что-то пошло не так и они испортили уже себя.

Султанова орала и топала ногами, но, как уже говорилось, в раздевалке не было камер, что там случилось, можно было понять только со слов пострадавшей, которой веры не было. А на порчу моих вещей я до этого жаловалась неоднократно. В том числе именно такой краской, которой сейчас прокрасилась Султанова — не пропадать же было той, что я собрала со своих вещей?

Султанова прошипела, что этого она так не оставит, но ограничилась одними угрозами, лезть к моим вещам перестала не только она, но и остальные.

И школа вроде солидная, а ученики ведут себя как малолетние гопники, а не как представители элиты. Такого поведения своих детей не допустили бы даже ублюдки Серры — они никогда не гадили по мелочам.

Поэтому игнор был обоюдный. Я не участвовала ни в каких классных мероприятиях и никуда с классом не ездила. До сегодняшнего дня, поскольку внезапно предложили набирающую популярность экскурсию в один из ближайших разломов.

— Нашим клиентам ничего не грозит, — разливался соловьём представитель фирмы, заманивая нас на экскурсию. — Мы выдаём напрокат и одежду, и артефакты, и вы сможете почувствовать себя настоящими охотниками за монстрами. Понять, насколько вас привлекает или не привлекает такая возможность. Кроме того, с группой всегда ходят опытные охранники, которые сразу же уничтожат любую покусившуюся тварь. Дежурят и целители. Последнее ещё ни разу никому не пригодилось. Потому что уровень разрыва минимальный, в таком от монстров отбиться можно без особого труда даже с минимальными магическими умениями. Разумеется, если не лезть под землю. Но туда экскурсия не проводится.

— Почему я бы рекомендовал вам пойти на эту экскурсию, — вмешался учитель магии, Андрей Осипович Косолапов. — Атмосфера в разрывах способствует развитию средоточия и может его подтолкнуть у тех, у кого оно застопорилось.

Застопорилось оно только у Лидкиной компании, и посещение разрыва им никак не поможет. И всё же мне показалось, что затеяли это развлечение исключительно ради этой четвёрки, которая скептически гримасничала, явно не впечатлённая предложением.

Я же терять такую возможность накопить капли столь необходимой мне Umbra не имела права. Я давно подумывала о походе в разлом, но это бы показывало ненужный интерес с моей стороны, а ещё мои возможности были слишком убоги для тех разломов, в которые был свободный доступ. В разломы же первого уровня можно было попасть только с такой же экскурсией.

— Я хочу записаться.

— Прекрасно, — расплылся в улыбке представитель фирмы. — Ещё кто-то хочет? Мы собираем группы и из разных учебных заведений, но куда лучше, если она будет сформирована из учеников одной гимназии, фактически родственных душ…

— Вот ещё, — пренебрежительно бросила Лидка. — В разрывах рост идёт преимущественно за счёт мусорной магии, которая никому не нужна. Разве что отсталой дуре, которая ничего не знает о магии. Я лучше потрачу это время на подготовку к экзаменам.

— Ты неправа, — возразил Андрей Осипович. — Там идёт общий толчок к развитию. Кроме того, у вас появится возможность испытать выученные заклинания в боевых условиях, а это тоже может дать толчок. Охранники ликвидируют только тех тварей, которые подбираются слишком близко. У вас есть заклинания для дальних дистанций, будет возможность понять, насколько ваши заклинания сильны и на какое расстояние бьют. Я за вами тоже присмотрю, если наберётся группа из нашей гимназии.

В его словах слышалась личная заинтересованность — наверное, фирма пообещала процент за каждого привлечённого ученика и бесплатное посещение ему самому. Последнее могло оказаться и не такой уж приятной обязанностью. В нашем террариуме нужно быть постоянно готовым к тому, что пауки передерутся: в классе имелись представители разных группировок, и временами вспыхивали довольно серьёзные ссоры, хотя до такого, как со мной, дело не доходило.

— Если из класса наберётся группа, то экскурсия пройдёт завтра утром, — продолжил Андрей Осипович, — пропущенные занятия не придётся отрабатывать.

Последнее заявление вызвало нешуточный энтузиазм. Сразу была забыта необходимость подготовки к экзаменам, и класс почти целиком записался на экскурсию. А кто не записался, скорее всего, не мог позволить себе потратить такую сумму без разрешения родителей — экскурсия с учётом всех факторов подстраховки выходила не дешёвенькой, а учёба в дорогой гимназии не гарантировала наличие денег на всё остальное. Всё же определённая гимназия — это престиж, а экскурсия — развлечение, без которого можно обойтись.

Лидка внезапно оживилась и стала о чём-то шептаться с Султановой. Не иначе как строили новые злодейские планы, которые можно встроить в мои и немного потеряться в разрыве. Первый уровень — совсем слабенький, даже моего нынешнего запаса должно хватить, чтобы справиться с любой опасностью. Потому что восполнение магии в разрывах идёт быстро, а боевых заклинаний я знаю много.

Стоило вернуться домой, как мама с порога выпалила:

— Я узнала, зачем Белицкому нужен ещё один маг третьего ранга. Это снижает налог с рода. То есть каждый маг, начиная со третьего ранга, — снижение налогов на определённый процент.

— На какой? — заинтересовалась я, уже понимая, что это — вполне себе веская причина для вкладывания в меня Белицким. Один раз вложился — и имей дальше всю жизнь налоговые вычеты.

— Не знаю, но до нуля налоги точно не сбить. И информации нет, я случайно услышала в клинике, когда процедуру проводила. Спрашивать же не будешь.

Такие вопросы от обслуживающего персонала не просто не поощряются, а штрафуются. Ответа мама всё равно не получила бы, а вот скандал бы вышел. Её объяснение меня, нет, не успокоило, но чуть притушило тревогу, которая всё равно никуда не исчезала. Скажи Белицкий прямо, для чего ему это было нужно, было бы куда проще, но нет — юлил, прикрывался заботой о дочери. Хочет казаться лучше в моих глазах? Для прежней Ани это бы сошло.

Поскольку уроки я завтра пропускала, то и делать ничего не стала, посвятив весь день медитациям и практикам, необходимым для развития. Вечером перед сном глянула, что там с каплями. Рост теперь шёл куда быстрее в процентах от имеющегося резерва. Восемьдесят три капли Ignis, тридцать четыре Umbra, шестьдесят одна Terra, пятьдесят две Aer и пятьдесят девять Aqua.

Если завтра всё пойдёт как запланировано, то я доберу Umbra до пятидесяти и смогу вызвать Дымку. Тень, привязку которой я сохранила, перебравшись в другой мир. Пятьдесят — это минимум, необходимый для воплощения тени в первый раз, дальше капель потребуется меньше.

Утром желающих поехать добавилось, и класс поехал почти в полном составе на присланном фирмой автобусе, новёхоньком, с затемнёнными окнами и удобными сиденьями, спинки которых откидывались как в самолёте. Пока мы ехали, нам давали инструктаж по безопасности. Косолапов, который ехал с нами, добавил от себя пару пунктов, в основном сводившихся к тому, что все должны идти группой и выполнять указания сопровождающих. По его расслабленному виду было понятно, что он не видит реальной угрозы для подопечных. А вот по виду троицы из Лидки, Султановой и Кравчука стало понятно, что меня ждёт какая-то подстава. Емельянцев держался от них подальше — то ли заметили, что он общался со мной после уроков, и не взяли в дело, то ли он сам решил дистанцироваться от этой компании. Если последнее — он не совсем дурак, потому что развлечения, практикуемые Лидкиной компашкой, даже в этом мире могут привести к печальному концу.

Разрыв принадлежал роду Сорокиных, одному из главных соперников Мещеряковых. Род был оборотистым, использовал по максимуму все ресурсы, к которым относились и разрывы. На их земле разрывов было несколько, но экскурсионный бизнес решили устроить только в этом, как самом безопасном и самом бесперспективном для добычи. Экскурсия в разрыв — это только звучит гордо, а на деле конкретно в этом нельзя собрать дорогостоящих ингредиентов ни с растений, ни с животных. Подходящих для добычи дорогих минералов тоже нет. Зато можно использовать для стимуляции развития магии у юных её носителей. Да и вообще — экзотика. В той части разрыва, куда нас собирались отвести, находились красивые древесные монстры, полурастения-полуживотные. Они могли питаться одним солнечным светом, но и подзакусить неосторожной птичкой никогда не отказывались. Правда, птички там летали такие, что тоже могли подзакусить кем-то неосторожным. В этом противостоянии все были на равных.

Вчера я изучила доступную информацию про этот разрыв, оставалось только придумать, как отстать от общей группы и получить нужное. Пока в голову ничего не приходило, но уверена, Лидка и Ко дадут мне такую возможность.

На пропускном пункте из автобуса нас высадили, потому что уже сразу за ним было марево перехода.

— Телефоны, другую электронику сдаём, — скомандовал один из экскурсоводов. — Ничего не забываем — то, что окажется на той стороне, гарантированно выйдет из строя. Инструктаж проведён, документ вы подписали, обвинить получится только себя.

На разум школьников полагаться не стали, проверили всех ещё какой-то приблудой, выявившей у Султановой трекер шагов. Остальные, как ни странно, все свои устройства в подписанные ящики выложили. Даже Кравчук, чьи мыслительные способности я оценивала ещё ниже султановских. И если учесть, что на это накладывалась влюблённость в Лидку, то в классе нынче он был самым… ограниченно умным.

Выдачей артефактов дело не закончилось, нас заставили полностью переодеться в один из вариантов формы для походов в разрывы. Лидка не преминула отметить, что комплект кто-то уже носил до неё, и она не будет надевать на себя ношеные шмотки. На что ей ответили, что она может купить себе неношеные и забрать их с собой после экскурсии. После озвучивания стоимости энтузиазм единокровной сестры приутих, и она неохотно напялила поношенную защитную одежду. В утешение ей сообщили, что после каждого использования всё стирается и дезинфицируется. А обувь — только дезинфицируется. Ботинки нам выдали тяжёленькие — такое впечатление, что и носок, и пятка там укреплены металлическими пластинками. Незаметно отправила сканирующий конструкт — и действительно обнаружила именно пластинки. Металл усиленный, но чем — проверять было долго, да и не нужно — главное, чтобы он справился с возможным нападением.

На выходе наша группа напоминала отряд охотников за тварями. Ещё бы в руки мечи и арбалеты — вообще было бы не отличить. Но на такое проводящие экскурсию не расщедрились, полагая, что от всех неприятностей нас способна защитить группа охранников.

Строго говоря, магу, владеющему Umbra, в разрыве первого уровня оружие и не нужно: твари слабые, а восполнение магии этого раздела идёт с той же скоростью, с которой она тратится. Другие стихии, правда, восполняются медленнее, но я знала достаточно конструктов на одной Umbra пусть и не такие убойные, как комплексные, и могла бы отбиваться только ими, пока восстанавливались капли остальных стихий.

Пока мы стояли перед мембраной, я пыталась понять, что в ней не так, почему она не пропускает тварей в этот мир, но отличий в структуре не нашла. Это так и осталось для меня загадкой.

Шагнув в разрыв, мы словно попали в другой мир. Из холодной зимы — в жаркое лето. Душное, влажное и отвратительно воняющее разложением. Пока я осматривалась, кого-то из одноклассников стошнило. Охранники любезно предложили фильтры за дополнительную плату.

— Вообще-то, фильтры должны входить в оплату экскурсии, — не удержалась Лидка.

— Экскурсия проходит с максимальным погружением, — невозмутимо ответил старший группы охранников, молодой симпатичный парень. Похоже, он принадлежал к роду — собственнику разрыва, потому что вёл себя уверенно среди родовых детишек, постоянно пытавшихся продавить сопровождающих то тем, то другим способом.

Косолапов фильтр купил, подав пример и другим. Я же на это тратиться не стала, и не потому, что дорого, — глупо терять возможность улавливать запахи в разрыве. Но белой вороной не стала, поскольку не купивших хватало. Кравчук внезапно заявил:

— Впечатление будет неполным, если от запахов закрываться.

— Обойдусь без полного впечатления, — парировал Емельянцев, активируя только что купленный фильтр. — Хорошо бы увериться, что это полное впечатление не останется с нами и на той стороне.

— Волнуешься за реноме? — хихикнула Султанова. — Не хочешь становиться вонючим красавчиком?

— Запахи останутся здесь, — вмешался в разговор Косолапов. — Емельянцев, уж это вы должны были усвоить из школьного курса.

— Да помню я, Андрей Осипович, — широко улыбнулся Емельянцев. — Почти всё, вынесенное из разрывов, в нашем мире разрушается сразу же, если не помещено в специальные контейнеры.

Это я тоже помнила, поэтому контейнеры у меня были, самые мелкие и дешевые, практически одноразовые. В разрывах первого уровня можно было набрать ингредиентов для основных татуировок. Вещь полезная, никакими конструктами не определяется, обнаруживается только визуально.

Замаскировать можно будет без проблем. В этом мире татуировки не редкость, причём немагические. По магическим мне информация не встречалась. В моей памяти сейчас знания двух семейств, так что я уже подобрала себе оптимальный вариант, осталось собрать нужное, приготовить раствор и нанести.

— Не разрушаются только минералы и высушенное здесь же растительное сырьё, — продолжал тем временем Емельянцев, поскольку Косолапов с него глаз не сводил и одобрительно кивал. — Сушить можно заклинаниями, на качестве это не сказывается. Всё животное сырьё разрушается в течение пятнадцати-двадцати минут.

— Молодец, Емельянцев. Напомни мне поставить тебе пятёрку за ответ. Остальные, надеюсь, тоже запомнили, что можно взять отсюда в качестве сувенира?

— Камни, камни и только камни, Андрей Осипович, — нетерпеливо бросила Лидка. — Обойдёмся как-нибудь без этой фигни. Мы куда-нибудь пойдём или так и простоим всё время экскурсии около входа в разрыв?

Вариант простоять здесь всё время был не так уж и плох — за то время, что остальные болтали, моё вместилище увеличилось на две капли Umbra. Необходимости в маскировке не было, поэтому я все капли разделила по стихиям и была готова создать заклинание практически мгновенно. Осталось получить возможность побродить здесь без присмотра остальных, и сдаётся мне, Лидкина компания такой возможностью меня обеспечит.

Глава 8

За первые полчаса на нас напали лишь единожды. Огромная птица с лысыми головой и шеей, гриф-весельчак. Мне бы не помешала его печень как один из компонентов чернил. Но увы, наши экскурсоводы не только сбили птичку на самом подлёте так, чтобы она раскинула крылья перед группой, но и сноровисто разделали с комментариями, что где используется. В качестве сувениров нам разрешили набрать только перья — абсолютно бесполезные штуковины, разве что выглядящие эффектно. На последнее купились многие, тем более что гриф падал красиво, раскрыв клюв в оглушающем крике, заставившем завизжать женскую часть группы. Возможно, и мужскую, но в общем хоре отдельные голоса не выделялись. Весельчаком эта тварь называлась не потому, что умела и любила шутить, а потому что, когда поедала жертв, издавала звуки, похожие на хохот.

Приложил старший группы экскурсоводов её хорошо: не только целых перьев было маловато, но и часть возможных ингредиентов оказалась перемолота в труху. Сердце точно уничтожили, а что касалось остального — не знаю, особо не всматривалась, но что-то из туши вырезали, значит, не всё стало непригодным.

Экскурсия оказалась скучной. Маршрут был обкатан годами и не предполагал никаких неожиданностей. Всё опасное нам показывали настолько издалека, что оно, это опасное, даже не возбуждалось на потенциальную еду. Самым зрелищным так и оставалось уничтожение несчастного грифа. А ведь так хорошо пикировал, прямо в центр нашей группы, где как раз находилась Лидка с друзьями. Конечно, артефакты были при них, но помечтать-то можно было о том, как ошмётки полетели не от грифа, а от Лидки? И мне для этого не пришлось бы прикладывать ни малейших усилий. Врагиня она была мелкая, но очень надоедливая и мешающая.

За нами постоянно следили, потеряться не было никакой возможности, и я уже начала прикидывать, не смогу ли пройти сюда самостоятельно. На заклинание невидимости моих сил уже хватит, но идти придётся без подстраховки в виде защитной одежды и артефактов, что однозначно было минусом. Плюс затраты на само заклинание сильно просаживали мой резерв: заклинание не только скастовать нужно, оно требует постоянной магической подпитки.

Шанс появился, когда нас довели до так называемых сот. Нет, никаких пчёл в них не было и в помине, просто внутри водилась некая разновидность червей, прогрызавшая себе путь в каменной толще. В прямом смысле прогрызавшая: туннели там были большие, красивые и с грибными плантациями, которые окучивались нашими сопровождающими в то время, когда они никого не водили. Добыча грибов сопровождалась неким неудобством: за ними приходилось спускаться по вертикальным тоннелям хорошей такой глубины. И ширины тоже хорошей.

Поэтому я решила дать шанс Лидкиной компании, зависнув над одним из тоннелей. И они им сразу же воспользовались. Лидка переглянулась с Кравчуком, ухватила за руку Султанову и потащила её флиртовать с охраной, а Кравчук направился ко мне и, как только уверился, что на нас никто не смотрит, — толкнул в спину. Всё же хорошо иметь дело с предсказуемыми людьми.

Я заскользила по тоннелю, а когда подняла голову к свету, Кравчук показал мне неприличный жест и быстро отошёл. Орать я, разумеется, не стала, хотя один из обитателей этой норной экосистемы сразу намерился мной подзакусить.

Я сначала вытянула из червя Umbra и Terra, и только потом добила. Это был риск, с учётом его размеров и длиннющих зубов, но у меня была артефактная защита и собственный щит-заклинание, который я после боя сразу обновила — он просел больше чем наполовину, зато артефактная защита осталась нетронутой.

Подняться по тоннелю я могла хоть сейчас, но делать это было не в моих интересах. В моих — повоевать здесь и вернуться самостоятельно, предъявив претензию устраивающей экскурсии стороне и отдельно — Кравчуку. Он не мог не понимать, что отправляет меня на смерть: прежняя Аня погибла бы сразу, как разрядился бы защитный артефакт — а это всего лишь несколько минут, не больше.

Для меня местные твари особой опасности не представляли. Но кого-нибудь послабее и не такого верткого они бы уже завалили массой: в этом месте развернуться было очень сложно даже мне, что уж говорить о более крупных мужчинах, которых спускали себя в качестве сборщиков грибов. Им бы ухватить что поближе — и сразу вверх, пока защитный артефакт не просел.

Клинок бы не помешал, но я и без него справлялась одной магией. Эти черви не самый сложный противник, меня им завалить не выйдет.

Подожду немного — и выберусь сама, потому как под землёй здесь всего нужного мне нет, даже минерал не тот, что используется в зельях. А из стихий я могла получить лишь Umbra и Terra, за остальным надо было лезть наверх или искать других противников.

Пока хватало червей, они лезли ко мне, словно им мёдом здесь намазано. Из тоннеля, в который меня скинули, шло три выхода, и изо всех трёх ко мне лезли новые и новые твари. Рисковала вытаскивать магию я не из всех, но рисковала. Вылезало тварей всё меньше, пока они все не закончились.

Наконец я смогла проинспектировать свою добычу. Сто четыре капли Umbra, сто двадцать одна капля Terra. Это было прекрасно. Я могла призвать не только Дымку, но и Разящую Тень, свой привычный меч.

Точнее, могла бы, если бы вызывала раньше. Я подозревала, что для ее укрепления при первом вызове потребуется куда больше капель, чем у меня сейчас имелось. А если капель не хватит, клинок может развеяться и придется создавать другой, который еще неизвестно каким будет. И ритуал там не из простых.

Поэтому я призвала только Тень. Вывалилась она крошечным комочком. Я аж зубами скрипнула от огорчения: помощи от неё пока будет мало, напротив — придётся приглядывать, чтобы не сожрали те, кто может её заметить. Но здесь уж ничего не поделаешь — не развеялась, когда меня убили, и то хорошо. Вырастет ещё — чем чаще вызывать и дольше удерживать, тем быстрее она обретёт прежние размеры и прежние способности.

По нашей связи мне передалось удивление и настороженность — Дымка чувствовала во мне что-то неправильное. Пришлось её успокаивать, пояснять, что это всё та же я, пусть теперь и в другом теле и с огрызком магии.

Вылезать наружу пока было рановато, противники внизу закончились, поэтому я решила прогуляться по единственному не заваленному трупами червей тоннелю, наказав Дымке запоминать дорогу. Необходимости в этом не было — выбраться наружу я могла через любое отверстие, но исполнение приказа способствует развитию тени. В нынешнем своём состоянии она даже говорить не могла. Только скользила рядом, почти прижавшись к моей ноге.

Из этого отнорка ко мне выползли все, кто мог — минут через пятнадцать я дошла до логова, никого не встретив по дороге. Кое-где пришлось пригнуться, кое-где — встать на четвереньки, а в паре мест — вообще проползти.

Прогулялась я не зря. В логове оказалась кладка и чьи-то останки. Останки были разной степени поеденности. От некоторых неудачников сохранились лишь кости, и те изрядно погрызенные, а самые свежие останки оказались недавними, съеденными лишь частично, и так вонявшими, что я поставила заклинание-фильтр на время осмотра вещей. Трупу они уже не нужны, а мне пригодятся.

Оружия в куче добычи хватало, но только от последнего трупа ни арбалет, ни короткий меч ещё не покрылись слоем грязи. Рюкзак для сбора добычи тоже выглядел новым и целым — черви на него не польстились. Внутри оказались контейнеры. Пустые, но рабочие. Инструменты для раздела добычи. Набор зелий. Бутылка с водой. Паёк в батончиках. Следующий рюкзак оказался поврежден куда серьезней, и половина контейнеров в нем треснули. Целые я прибрала. Остальное не стала откапывать и рассматривать — что бы там ни находилось, оно давно стало негодным.

Кладку я собрала в контейнеры. Не всю, разумеется, а лишь то, что влезло в половину контейнеров. Преодолев брезгливость, забрала с останков ножны от меча и ножны вместе с кинжалом, а ещё тул с болтами. Болтов оказалось всего три, и те без малейших следов магии. Артефактами разжиться не удалось. Все найденные разрядились и разрушились. Конечно все они были не слишком хороши, можно сказать, минимального уровня, но пока я себе позволить и таких не могла.

Никаких жетонов, по которым можно было бы определить личность трупа, не нашлось. Вещи все тоже были безликими, стандартными, без отметок. А от лица ничего не осталось — в первую очередь черви объели конечности и голову. Подумать только, наследница рода Альтов занимается мародёрством… Дед бы одобрил, он всегда говорил, что нет недостойных занятий, когда на кону стоит выживание рода. А сейчас из рода осталась только я, так что незачем предаваться самоуничижению. Взяла — и двигайся дальше.

Я развернулась и пошла до ближайшей дыры наверх, проверять остальные норы я смысла не видела, поскольку там не найдётся ничего отличного от обнаруженного в этом отнорке. По дороге набрала в один из контейнеров грибов со стены. Особо я не усердствовала — тело слабое, много не утащит, а мне ещё по поверхности придётся прогуляться.

Вылезала я с помощью простейшего заклинания: комбинации капель воздуха и земли, позволяющей прилипать конечностями к любому каменному покрытию. Медленно, но верно доползла до поверхности и осторожно выглянула.

Моей группы уже и след пропал. Прекрасные сопровождающие: на их глазах пытаются убить одного из группы, а им интереснее флиртовать с девушками. Догонять я и не подумала. Решила вернуться по той дороге, по которой мы сюда шли. Там как раз была симпатичная рощица нужных мне деревьев. В неё я не попрусь — не с моим нынешним уровнем так рисковать, а вот отбившихся особей можно приманить.

Сев рядом с дырой, я устроила себе небольшой отдых вместе с перекусом. Съела два батончика с пайком и запила водой. После выплеска такого количества магии есть хотелось ужасно, желудок нескоро успокоился, поэтому я отдых прекратила, а перекус — нет, так и пошла дальше, жуя очередной батончик.

Дымка чуть подросла, но всё равно напоминала сейчас скорее котёнка, чем опасное призрачное существо, и была пока слишком уязвима. Я даже подумывала отменить вызов, но она, почувствовав мои сомнения, возмущённо зафырчала, показывая нежелание уходить.

Я Дымку не отозвала и хорошо сделала. Именно она предупредила о появлении опасного противника. Не слишком большого, но плюющегося огненными сгустками с высоты. Парой комбинаций Aer и Aqua я перебила птичке крылья, заставив свалиться на землю недалеко от меня. Когда я подбежала, тварь была ещё жива, поэтому я, наплевав на ожоги, вытянула из неё уже не по три, а по шесть капель Ignis и Aer. Отправила на себя регенерацию и кинжалом вырезала огненную железу. Пригодится для зелья.

Главной моей целью были именно плотоядные деревья. Без их листвы мне не обойтись. А ещё с них падали Terra, Aer и Aqua. Деревья я решила сильно не геноцидить, потому что резкий рост магии мне был невыгоден, а убивать ради ингредиентов смысла уже не было. Как только все контейнеры наполнились, я отправилась на выход.

На подходе к разрыву Дымку я всё же дезактивировала, пообещав вскоре опять вызвать, но без свидетелей. Капель теперь на это хватит. За этот день я уверенно подросла в силе и сейчас имела девяносто три капли Ignis, сто двадцать четыре Umbra, сто сорок две Terra, шестьдесят пять Aer и семьдесят три Aqua. Aer отставала, но некритично, а ещё я за сегодня слишком значимо усилилась.

Вставал вопрос, как закрыться от сканирующих артефактов. Ранее передо мной никогда такой задачи не стояло, напротив — количество капель было предметом гордости для любого мага. Но сейчас скачок с нулёвки до почти пятого ранга мог привлечь ко мне ненужное внимание. А значит, нужно было срочно придумывать, как часть капель скрыть от чужого сканирования, как личного, так и артефактом. Причём сделать это было нужно до появления так называемого учителя от Белицкого, который каждый раз контролировал рост магии. И если раньше я отделяла Umbra и тем самым уменьшала количество для сканирования, то сейчас этого не хватит. Придётся отделять ещё что-то или делать несколько пакетов с разным содержимым? Интересная задача, надо будет попробовать как-нибудь проверить.

Моё появление на пропускном пункте вызвало оживление.

— О, у нас нарушитель, — радостно загоготал один из дружинников. — Нет тебя в списке в допущенных в разрыв. Так что платить тебе, девочка, придётся много. Одним штрафом не отделаешься. Можно, конечно, полюбовно договориться, если сдашь того, кто тебя провёл, и поможешь нам снять напряжение с молодых, но полных сил тел.

— Посмотрим, кто будет платить штраф, — усмехнулась я. — Сдаётся мне, что Сорокины, которые организовали экскурсию, но наплевали на безопасность. На их глазах меня чуть не убили, а они не заметили и спокойно ушли с группой дальше.

— Чего? — вытаращился он на меня.

— Того, — ответила ему в тон. — У вашего рода, мальчики, огромные проблемы. Просто вот таких размеров.

Я развела руки в стороны. Они переглянулись.

— Ты из группы, с которой Денис ушёл, что ли? — уточнил один.

Я припомнила, что флиртующая со старшим группы Лидка именно так к нему и обращалась, и подтвердила:

— Из той. Его отвлекли, а меня Кравчук столкнул в нору, где такие огромные черви. Когда я вылезла, группы уже след простыл. А меня, между прочим, чуть не съели.

— Не съели же.

— Не потому, что не старались, — отрезала я. — Так что сейчас я вызываю юриста, и ваш род будет решать вопрос уже с ним. Мне самой скандалить неприлично.

Я блефовала, поскольку юриста у меня не было и прямо сейчас я вызвать никого не могла. Желающие непременно найдутся, хотя и сдерут с меня совершенно неприличный гонорар. Поэтому в моих интересах решить этот вопрос полюбовно.

Во взглядах дружинников появилось желание меня прибить, после чего сделать вид, что никто сюда не подходил. Но они прекрасно знали, из какой гимназии детишки, поэтому сообразили быстро, что не пройдёт фокус.

— Барышня, зачем же сразу скандалить. Мы сейчас Григорию Фёдоровичу позвоним, он вам компенсирует всё в лучшем виде. У вас же наверняка карманных денег не хватает?

— Думаете, отделаться такой малостью? — хищно усмехнулась я.

Но дружинник ничего не думал — не его это было дело, он торопливо названивал по телефону начальству, вводя в курс дела.

— Мой телефон верните, — напомнила я о себе.

— Никак не можем. Только когда вся группа придёт. Там опечатано всё, не имеем права открыть.

Тот, кто говорил по телефону, отвлёкся на меня и спросил:

— Кто вы из списка?

— Анна Берестнева.

— Кто, говорите, вас столкнул к червям?

— Вадим Кравчук, — чётко ответила я, понимая, что у этого рода тоже будут неприятности. И крупные. Сорокины не простят покушения на их бизнес. А Кравчуки — слишком мелкие сошки, чтобы наплевать на Сорокиных. Не выдержат они даже мелкой клановой войнушки, не тот масштаб.

— Анечка, вы наверняка хотите есть, — закончив переговоры, переключился на меня дружинник. — Столько энергии потратили. Мы сейчас по-быстрому соорудим вам перекус.

— Хочу, — признала я. — Но доверия вам, простите, нет.

— Не мы вас прошляпили.

— Но вы можете захотеть прикрыть своих. Внука Григория Фёдоровича.

— Нам не нужен скандал. Исчезновение экскурсанта нашему делу на пользу не пойдёт. Григорий Фёдорович приедет сам, чтобы решить этот вопрос.

Пока ехал Григорий Фёдорович, я уточнила, куда могу сдать яйца червей. Мне обрадованно предложили их выкупить по хорошей цене. Насколько она хорошая, без телефона я проверить не могла, но таскаться с лишним грузом не хотела, поэтому, немного поторговавшись и чуть подняв цену, я сбыла их на месте, после чего достала ещё один батончик и принялась восполнять недостаток энергии в организме в ожидании тех, кто появится раньше: верхушка Сорокиных или наша группа.

Глава 9

Патриарх Сорокиных прибыл раньше. Поскольку он, в отличие от своего внука, торопился и использовал маголёт — транспорт на стыке технологии и магии, двигающийся с потрясающей скоростью. Такая же потрясающая была и стоимость — простой смертный на такую штуковину мог лишь облизываться со стороны. Мой папаша на такие траты не сподобился, ездил на обыкновенном автомобиле. Люксового сегмента, разумеется, и с кучей магических прибамбасов, но тем не менее летать автомобиль не мог и был куда более дешёвой игрушкой.

Поэтому было удивительно, что глава рода приехал лично. Возможно, как раз по причине замешанности близкого родственника? Основное ему обсказали по телефону, и он, убедившись, что внука ещё нет, прямиком направился ко мне.

Вставать при его приближении я не стала — он мне не начальство, унижаться не буду. Сорокин был возрастной, иссушенный временем, но крепкий и с цепким взглядом. Пока шёл, успел задержаться на всех деталях моей экипировки. В том числе той, что я вынесла из норы червей.

— Аня, как я понимаю?

— Именно так.

— Григорий Фёдорович Сорокин. Дед обалдуя, потерявшего такую красивую девушку во время экскурсии. Эх, где мои двадцать пять? Я бы потерял остальную группу.

Лесть была такая грубая, что я невольно улыбнулась.

— Мне кажется, вы куда ответственней.

Он сел на соседний стул и заговорил куда серьёзней.

— Анечка, приношу глубочайшие извинения от лица всего рода. По нашей вине вы чуть не погибли. И хотя я вижу, что вы выбрались, не пострадали и даже получили некую прибыль, вину со своего рода не снимаю. Но хотелось бы решить этот вопрос между нами, не раздувая никому не нужного скандала. Уверяю вас, от того, что вы пригласите юриста, вы больше потеряете, чем выиграете. Мы же выплатим вам очень хорошую компенсацию.

Получить компенсацию было бы неплохо, но мне следовало думать о будущем, а на долгой дистанции мне понадобится совсем другое.

— А если я попрошу компенсацию не деньгами?

— Не деньгами? Хотите Дениса в мужья? — он спросил вроде бы в шутку, но что-то такое прозвучало в его голосе, что мне показалось, он и такой вариант рассмотрит. — Зачем он вам? Глупый и безответственный. Сюда его отправили в наказание, но он и с такой простой работой не справился.

— Низачем, — признала я. — Я бы предпочла другую компенсацию. Право бесплатного входа во все ваши разрывы. Хотя бы лет на пять. И комплект такой же одежды, в которой я была здесь.

Не самая дорогая, но себя она прекрасно показала. Я была даже согласна на ту, что сейчас на мне, поскольку она уже проверена в бою. И срок посещения я назвала реальные, на попытку запросить больше меня наверняка щёлкнули бы по носу.

— Анечка, вы выбрались из логова червей и вообразили себя убийцей монстров? Здесь твари слабенькие — и то сборщики постоянно гибнут. Давайте я вам лучше выдам компенсацию деньгами. Право слово, мне будет жалко, если такая красивая девушка погибнет.

— Если я погибну, тем более не буду иметь претензий к вашему роду. Григорий Фёдорович, я очень осторожна и никогда не иду на неоправданный риск.

— Черви были оправданным?

— К ним меня столкнули. Я очень испугалась, но не растерялась и сразу начала использовать выученные заклинания, а там и меч подвернулся. Удалось отбиться. До сих пор не верю, что удалось.

Я очень старательно играла: в меру пережитого испуга, в меру уверенности в своих силах. Переигрывать было нельзя, Сорокин сразу поймёт, что со мной что-то не так.

— Занимаетесь фехтованием, Анечка?

— Спортивными танцами. Оказалось, они тоже развивают нужные навыки.

Он помолчал.

— Не подумайте, мне не жалко дать вам разрешение, но ведь уже в разрыве второго уровня вас ждёт гарантированная смерть.

— Я не собираюсь туда в ближайшее время за добычей, — пришлось признаться. — Но там хорошо растёт средоточие.

— Его можно развивать и куда более безопасными способами. Разве что чуть медленнее.

— Время для меня критично, Григорий Фёдорович. К окончанию школы мне нужен третий ранг, а моя магия только недавно перешла из спящего состояния.

— И третий ранг вам нужен для?..

— Тогда мой биологический отец примет меня в род и оплатит образование.

— Странное условие.

Слово за слово, и я пересказала Сорокиным наш договор с Белицким. Неожиданно он посмурнел и сказал:

— Анечка, с подлецами договоров лучше не заключать, какими бы завлекательные условия для вас в них ни казались.

Я насторожилась.

— Вы намекаете на что-то конкретное?

— Неважно. Я дам вам разрешение на посещение всех наших разрывов. Пожизненное, без права передачи другому лицу. Используйте эту возможность по максимуму. Запрошенный комплект защиты вы тоже получите. Взамен я прошу подписать отказ от претензий к нам по этому инциденту.

Стало понятно, что с договором что-то нечисто. Сорокин явно ничего не расскажет, пусть я формально и относилась к другому лагерю, но информация была закрытой от таких, как я, и для меня исключения не сделают. Единственный неопределённый пункт в договоре — с курсами, но не может же Белицкий вкладывать в меня сейчас кучу денег, чтобы меня там попросту убили? Значит, что-то ещё. Приеду домой — перечитаю ещё раз.

— Остаются претензии к Кравчуку.

— Доверьте заняться этим нам, — предложил Сорокин. — Ваш процент мы переведём на указанную вами карту. И сумма точно будет выше, чем если бы вы этим занимались самостоятельно.

— Хорошо, — коротко согласилась я.

Из-за такого очень человеческого отношения со стороны старшего Сорокина я чувствовала небольшую вину за подставу. Конечно, Денис действительно увлёкся и пропустил покушение, а Кравчука я в некотором роде спровоцировала на удар. Если бы я не захотела, ничего бы не случилось. Но увы, из вариантов — только так или потом приходить сюда же тайно, на чём я могла погореть. Так подкачаться показалось более безопасно.

Сорокин распорядился, и вскоре передо мной лежал новенький комплект одежды, ботинки, защитный артефакт (качеством получше, чем нам выдавали на экскурсию) и заламинированный пропуск во все сорокинские разрывы с отпечатком моей ауры, заверенной самим Сорокиным. Выглядело красиво: оттиск Сорокина переливался голограммой птицы, приготовившейся к взлёту.

Артефакт был не мещеряковский — скорее всего, собственного изготовления Сорокиных. И хоть выглядел он не столь пафосно, как мещеряковские, должен был выдержать хорошую нагрузку. Осталось только его зарядить — энергия в нём плескалась на донышке. Всего несколько капель. Это проблемой не станет, потихоньку заряжу под завязку.

Группа появилась минут через десять после подписания мной документа. Моего исчезновения так никто и не заметил, иначе не выходили бы из разрыва с такими счастливыми лицами.

Кравчук заметил меня почти сразу, и довольство с его физиономии сменилось на ужас. Это лучше всяких слов доказывало его замешанность. Сорокин лишь мельком на него глянул и подозвал внука. Тот подошёл, сияя улыбкой. И Косолапов наконец сообразил, что что-то случилось. Он побелел и ухватился за область сердца. Раньше надо было хвататься.

— Погулял? — спросил дед с обманчивой мягкостью.

— Проблем не было. Вообще. До группы никто не добрался, — бодро ответил внук, посматривая на меня с интересом. И ведь не щёлкнуло у него ничего в голове. Щёлкать, видимо, нечему.

— Тогда как ты объяснишь, что девушка, уходившая с твоей группой, внезапно оказалась в сотах, с трудом выбралась и была вынуждена возвращаться в одиночку?

— Э-э-э… — протянул младший Сорокин и обернулся за поддержкой к Косолапову. — Андрей Осипович, подойдите, пожалуйста. Это в зоне вашей ответственности.

— Андрей Осипович своё получит. Не думаю, что столь безответственного учителя оставят на прежнем месте работы, — не удостоив подошедшего Косолапова взгляда, продолжил старший Сорокин. — Вас было четверо сопровождающих на группу. Вы одного человека потеряли и не заметили. Девушке повезло, она выбралась. А если бы погибла?

— Подумаешь, никто бы не расстроился, — фыркнула Султанова, подслушивающая разговор.

— Это из-за флирта с такими дурами ты плюёшь на репутацию рода? Я бы ещё понял, если бы ты отвлёкся на девушку умную и красивую.

Оскорблённо дёрнулся не только Сорокин-младший, но и Султанова.

— На твоих глазах провернули операцию по дискредитации рода, — безжалостно продолжил Сорокин. — Двое отвлекали, один убивал. Если бы у них получилось, обвинили бы нас. Мещеряковы бы такой возможности не упустили. Они и организовали наверняка. Эта троица из родов под Мещеряковыми.

Хм, а ведь с этой точки зрения я не рассматривала, была уверена, что в подобном бизнесе потери клиентов — дело обычное. Конечно, я теряться не собиралась, но я же не одна сюда ходила.

— Это неправда! — выкрикнула Лидка. — Она всё выдумала. Она вообще постоянно врёт! Никто её не толкал. Сама спрыгнула.

— Из желания порадовать единокровную сестру? — скептически спросил Сорокин.

— Знаешь, Лидия, это уже перебор, — неожиданно влезла в разговор Перминова. — Вам тогда удалось вывернуться, хотя дело мутное было, но вы убедили, что фейк, а Аня на вас нажилась. Но теперь я понимаю, что это ни черта не фейк, а мы учимся в одном классе с настоящими убийцами. Ваша четвёрка — подонки. Самые настоящие подонки.

— Милана, я здесь ни при чём, — возмутился Емельянцев, выглядевший образцом оскорблённой добродетели. — Я и тогда не участвовал. А сегодня я даже не видел, когда всё случилось.

— Не поверю, что ты не заметил, когда Аня пропала. Думаешь, никто не знает, что ты к ней подкатывал? Вас видели.

Емельянцев заметно покраснел. И ведь наблюдали наверняка за ним, не за мной. Я персона куда менее интересная для наших сплетниц.

— Я всего лишь расспрашивал её про занятия танцами.

— Ах ты сволочь двуличная! — вызверилась на него Лидка. — Мы-то думали, почему ты от нас откололся, а ты вон оно что. На две стороны сыграть решил. Ну ничего. За предательство ответишь.

— Учащиеся, прошу вас вести себя достойно, — проблеял Косолапов.

Его проигнорировали вообще все, а Сорокин сказал Лидке:

— Сначала придётся ответить вам, барышня, о чём мы ещё поговорим с вашим отцом. Но первыми на очереди, конечно, семья исполнителей.

Кравчук заистерил, требовал немедленно выдать ему его вещи, чтобы он мог связаться с родными. Возможность такую ему дали, но это ничего не изменило. Потому что Сорокины высоко оценили свой репутационный ущерб и отжали у Кравчуков не только деньги, но и контору, занимающуюся транспортными перевозками. Что получили с остальных «участников заговора против Сорокиных», я не узнала, потому что меня отвезли домой. Не в общем автобусе, а в комфортабельном автомобиле, увы, не класса маголёт, но тоже очень и очень достойном.

В целом мне Сорокин-старший понравился: слабину не даёт, но и не жестит. Случившееся вывернул к пользе рода и так, что на них у меня не останется никаких обид, даже если на счёт мне больше ничего не капнет. Но я очень удивлюсь, если он забудет про своё обещание и не переведёт мне ничего. Он чем-то напомнил моего деда, а у того слово всегда подтверждалось делом. Разве что по поводу моего договора сказал Сорокин меньше, чем знал, но явно больше, чем мог бы: совет не терять времени относился именно к магической прокачке. Если только он не рассчитывал, что я погибну в одном из разрывов и Белицкий потеряет свой актив.

Дома я внимательно перечитала договор, но единственным непрозрачным местом оставались магические курсы. Я запустила поиск в сети по самым опасным — и таких неожиданно не нашлось. Все организаторы уверяли, что их курсы — самая безопасная возможность развить свои магические способности. Несчастные случаи происходили очень редко и всегда тщательно расследовались. Но главное, я не нашла никакой связи никаких курсов с уровнем ранга. Вообще. Ни на каких коротких курсах не было такого ограничения. И всё же мне не давала покоя фраза Сорокина. Появилось желание расторгнуть договор, останавливала огромнейшая неустойка с моей стороны, если разрыв шёл по моей инициативе. И боязнь выдать себя перед Кассиусом тоже останавливала.

В тишине и спокойствии я просидела недолго. Позвонил Белицкий. Сначала проорался, какая я неблагодарная тварь, что не отвела подозрение от Лидки, а уж потом принялся выспрашивать подробности. Под конец разговора он хмуро буркнул, что от меня слишком много проблем. Я возразила, что проблемы доставляю не я, а желание его дочери меня убить. И предложила разорвать договор по обоюдному желанию. Желания у Белицкого не было, и он опять начал извергать потоки дерьма, в конце которого бросил, что урезает мне содержание до прежнего уровня, потому что у семьи финансовые проблемы.

Я даже не успела возразить, что содержание мне и не поднималось, как он отключился, оборвав разговор. Хоть бы он не стал звонить маме и вымещать дурное настроение уже на ней. Что же с него затребовал Сорокин, если он так бесится?

Знание этого мне ничем не помогло бы, поэтому я стала прикидывать, что именно я смогу сделать из набора ингредиентов, принесённых из разрыва. Огненная железа очень порадовала, с ней возможности резко усиливаются. Но и немного осложнила жизнь — теперь часть компонентов требовала варки, то есть нужна была посуда. Результат был неядовитым, и всё же для зелий использовать обычную посуду не стоило. И даже не потому, что это не понравится маме, нельзя смешивать приготовление пищи и зелий. Нужно оборудование. Причём покупать его надо так, чтобы не привлекать внимания. Или, напротив, — привлекать?

Прошлая Аня любила химию, но развитие это не получило, потому что детские наборы дорогие, а в семье лишних денег не было. Благодаря криминальному квартету, который сократился до трио, я некоторой суммой обладала. Что может быть естественней, если я куплю такой набор сейчас?

Ближайший магазин с такими товарами был не очень далеко, и через полчаса, сняв деньги в ближайшем банкомате и расплатившись наличкой, чтобы оставить как можно меньше следов, я стала владельцем не самого большого набора, но достаточного для моих целей. Дома я засунула покупку к одежде для разрывов и оружию, под кровать, чтобы мама раньше времени не заметила, и позвонила Нике.

— Привет, нужна твоя помощь. Где-то примерно на час.

Что именно нужно будет делать, я подругу решила не предупреждать — откажется ещё, мне тогда корячиться самой придётся. Но у неё куда более точная рука, чем у меня, и художественное образование, что важно.

— Я бы рада, но сегодня не смогу — репетиторы, чтоб их. А что надо?

— Нарисовать кое-что, — обтекаемо ответила я.

— Давай завтра?

— Завтра у меня мама весь день дома. Послезавтра сможешь?

— Договорились. Послезавтра у меня день свободный, после школы забегу.

Мы определились с точным временем, а потом еще немного поболтали о новостях моей старой школы: новости новой моей школы не интересовали ни меня, ни Нику.

Глава 10

На следующий день Перминова взяла меня под свою защиту. Я не обольщалась, поскольку понимала, что Перминовы — сорокинские, а провалившая покушение троица — мещеряковские. На таком уровне расклад просчитать я уже могла. Сорокин выказал мне явное благоволение, формально я ни к одному роду не относилась, так что всё может быть. Вчерашнее выступление Перминовой было игрой на публику в лице Сорокиных, одноклассница показывала, что в развлечениях мещеряковской стороны она не участвует и не одобряет. И вообще полностью лояльна нужной стороне. А к ненужной относится правильно.

Класс, и ранее не слишком дружный, нынче полностью разделился на две противоборствующие фракции, которые весь день обменивались резкими замечаниями, указывающими на идиотизм противной стороны. Напряжённость в классе царила такая, что я порадовалась окончанию занятий раньше обычного. Последнего урока по магии не было. Косолапова выгнали одним днём, и, подозреваю, в систему образования ему больше не устроиться, слишком серьёзный просчёт допустил этот человек.

Уйти просто так у меня не получилось, догнал Емельянцев:

— Ань, я здесь вообще ни при чём, — затараторил он, словно боясь, что я его сейчас пошлю. Послать хотелось, но ведь не отстанет, проще выслушать. — Если бы я знал, предупредил бы. Меня самого отвлекли. А потом я уже настолько устал, что не обращал внимания ни на кого, лишь бы дойти. Ботинки эти как кандалы тяжёлые, ноги еле волочились.

— Заниматься надо, Емельянцев, не только собственной внешностью, но и спортом. Бегать, прыгать, гантельки поднимать, а не только крем на физиономию мазать.

— И ты туда же! — возмутился он. — Ничего я не мажу. Не занимаюсь я внешностью, она у меня от природы такая.

«Красивая» он не договорил, но позу принял соответствующую выигрышную, как модель на фотоснимках.

— Анна, здравствуйте. У меня поручение к вам от деда, — раздался голос со спины.

— Здравствуйте, — повернулась я к Денису. — Слушаю вас.

Емельянцев сдулся и зашагал в сторону с деловым видом. Словно он здесь вообще случайно оказался. И образцом для фотосессии служить не собирался.

— Я приношу от себя лично извинения за вчерашний инцидент, — сказал Денис. — От деда мне конкретно влетело, но я и сам уже всё осознал.

— Если вам нужно моё извинение, то вы его получили вчера.

— Нет, это от меня лично. Всё равно мне ещё последствия разгребать, — хмыкнул он. — Поехали.

— Куда?

— В банк. Откроем вам счёт для денег. И не говорите, что счёт у вас есть, он в мещеряковском заведении. Вы сами не захотите, чтобы они всё о вас знали.

— Думаете, я захочу, чтобы знали всё обо мне вы? — усмехнулась я.

— Думаю, вас устроит, если каждая сторона будет знать половину. Кроме того, есть ещё ряд щекотливых моментов, о которых я не хотел бы говорить на улице. Поехали?

В машину я села. Вокруг достаточно свидетелей появления Сорокина, так что не думаю, что он решит довести до победного конца то, что не сделал Кравчук. Кравчука, кстати, сегодня на занятиях вообще не было, и ходили слухи, что и не будет — переведён на домашнее обучение до конца занятий. Осталась пара месяцев, за которые он сможет подготовиться к экзаменам даже лучше, чем в гимназии, если не станет отвлекаться на бредовые Лидкины идеи.

— Что вы там говорили о щекотливых моментах?

— С родов, пытавшихся устроить нам неприятности, мы взяли не деньгами, а долями предприятий. Десятую часть от того, что мы получили, дед распорядился передать вам. Но поскольку вы лицо незащищённое, то он предлагает сразу в момент передачи подписать право на управление нами этими долями на десять лет, в том числе и в случае вашей смерти. Тогда долю у вас не смогут отжать, а…

Он замолчал, предоставив мне право додумать самостоятельно.

— Моему отцу будет невыгодно меня убивать, — закончила я за него, и не подумав смягчать выражения.

— Именно так. С него мы получили десять процентов целительской сети, а на вас у него может быть множество рычагов давления, полностью снимаемых передачей прав управления нам. Так как, подпишите?

Он сиял улыбкой ничуть не хуже Емельянцева. И у обоих эта улыбка была дежурной, ничего не значащей. Сейчас Сорокин-младший пытался выполнить наилучшим образом поручение Сорокина-старшего, и ничего более. Этакое точно выверенное дружелюбие, при общении с Лидкой он и то был более живым.

— Я согласна подписать, — коротко ответила я.

А смысл было протестовать? Сорокины могли мне вообще ничего не выделять, когда узнали о моём статусе. Так нет, не просто выделили, но и компенсировали свою ошибку более чем щедро.

Денис кивнул, словно в моем ответе не сомневался, и сосредоточился на дороге.

— Страшно было там с червями? — внезапно спросил он.

— Потом, когда выбралась, задним числом испугалась. А когда дралась, не до страхов было, лишь бы выжить.

— Деду вы понравились, он предлагал вашему отцу расторгнуть ваш договор в счёт компенсации, но Белицкий предпочёл отдать долю в весьма прибыльном предприятии.

Благодарить я не стала. Об условиях расторжения Денис ничего не сказал, так что вполне могло получиться, что вместо одного контракта мне пришлось бы заключать другой, куда более кабальный. Конечно, Сорокины — враги моего врага, но это не делает их автоматически моими друзьями. И порядочными людьми тоже не делает.

— Почему отказался? Я для него стою куда дешевле.

И никакими налоговыми льготами это не объясняется. С долей предприятия Белицкий потерял много, в том числе и частичную самостоятельность. Это только кажется, что десять процентов немного, но они могут сложиться с другими десятью процентами, и с другими — и так до тех пор, пока из рук не уйдёт контрольный пакет. И отказаться Белицкий не мог, в противном случае он спровоцировал бы войну, в которой не нашёл бы поддержки от Мещерякова.

— Есть на то причина, — обтекаемо ответил Денис. — Вы не из рода, я не смогу вам рассказать.

— А намекнуть?

Он покрутил головой, не отрываясь от дороги.

— Клятва, — коротко ответил он.

Но он и без того уже сказал достаточно, чтобы я задумалась. Мне с самого начала казался подозрительным этот договор. Хотел бы Белицкий помочь, не стал бы устраивать таких сложностей. Значит, всё же дело в курсах по боёвке. И всё же я никак не могла взять в толк, что мой биологический отец получит, отдав меня в определённое место. Могла ли я отказаться от подписывания договора? Нет, если не хотела попасть под подозрение со стороны Мещеряковых. Пока всё моё развитие прикрывает помощь Белицкого. А курсы… Что ж, неужели я при моих знаниях и умениях, к которым приплюсовались ещё знания Серров, не выживу на каких-то курсах? Главное, не оставлять там своего автографа на каких-нибудь договорах пожизненного служения и не давать клятв, а с остальным я справлюсь.

В банке всё прошло быстро. Оформили счёт, на который будет поступать доход с моих долей и на который Сорокины сразу же перевели довольно приличную сумму от себя. На этом Денис со мной попрощался и уехал, оставив в банке и предоставив мне выбираться оттуда самостоятельно.

Обижаться на это было глупо, поскольку Сорокины неожиданно принесли денег столько, что я могла бы спокойно разъезжать на такси. Такси меня не привлекало, но я задумалась о собственном транспортном средстве. Разумеется, не маголете — то есть о нём я могла помечтать, но в реальности я пока не могла купить даже машину, а вот мопед приобрести на деньги с моего счёта было возможно. С собственным транспортом я закрывала вопрос с доставкой себя до разрывов, задачу с которой пришлось так или иначе решать в ближайшее время.

Горячку я пороть не стала, решила посмотреть дома, что подойдёт для моих целей лучше, заодно и права возьму, которые Аня как раз получила незадолго до того злополучного избиения, когда прежняя Аня ушла, а на её месте оказалась я. Получение прав не потребовало каких-то отдельных телодвижений — обучение шло на базе гимназии. И все родовые детишки выходили, получив возможность водить машину к выпуску, а кто-то — и саму машину к старшим классам. В нашем классе на собственных автомобилях периодически приезжали в гимназию пятеро, в том числе и Лидка. Остальных либо подвозили, либо они шли ножками, если жили недалеко.

До дома я добралась на трамвайчике — медленно, зато дёшево и надёжно. Дверь открывала тихо, чтобы не разбудить маму, но она уже не спала, сразу на меня набросилась:

— Что ещё случилось? Почему Белицкий орёт?

— А он что говорит?

— Да он только и умеет, что вопить, сколько он для тебя сделал, а ты опять его подвела. Это по контексту понятно. Так-то из него выливалась одна ругань и ничего внятного. Разве что сказал, что больше ни копейки на тебя не потратит и учитель по магии приходить больше не будет.

Толку от того учителя? Потому Белицкий и убрал, что по магии у меня уже нужный результат, а заклинаниям меня все равное не учат. Так что просто воспользовался поводом убрать спецеду и учителя. Скрывать случившееся я не стала, пояснила, слегка смягчив краски:

— Лидка с компашкой пытались меня подставить на экскурсии. Подстава не получилась, а из-за того, что все трое придурков из семей мещеряковского лагеря, а подставу устроили на мероприятии от Сорокиных, Сорокины решили, что это игра против них, и немного содрали с семей. С Белицкого взяли десять процентов с его целительской сети, девять оставили себе, а один передали мне под подписание договора. Управляют они, в том числе и после моей смерти, а доход получаю я.

— О господи, — сказала мама. — Он же тебя убьёт.

— Теперь не убьёт, потому что влипнет куда сильнее. Сорокины же показали, что за мной будут присматривать.

— Что же с тобой хотели устроить, если удалось столько содрать с Белицкого? — внезапно испуганно спросила мама и посмотрела на меня расширившимися глазами.

— Важно не что, а кто и где, — попыталась я её успокоить. — Сорокины восприняли это как нападки на них лично, поэтому такая большая компенсация.

— Белицкий меня убьёт, — повторила мама, качая головой.

— Можешь уволиться, — предложила я. — Будем жить на дивиденды с его сети.

Мама тоненько захихикала.

— Когда это ещё будет. Нет уж, останусь. Выплачу ипотеку, а там подумаю. Сейчас при мне не стесняются, много чего слышу. Лишней информация не будет.

— Особенно та, что закрывают от не родовых, — признала я. — Но если совсем будет невмоготу, увольняйся. С ипотекой что-нибудь придумаем.

Оставалось там немного, и я могла погасить большую часть с Сорокинских денег, но я не хотела светить свой доход маме и мне нужен был транспорт. С ним я быстрее заработаю нужные деньги. Но главное не деньги, главное — рост магии, чтобы я могла на равных выступить против Мещеряковых.

До танцев времени хватало, поэтому я полезла смотреть, на что могу рассчитывать из транспорта. Новое что-то брать не хотела: мопед в наших условиях только для тёплого времени года подходит, в холод на нём не поездишь, лицо обморозишь, и вообще не зимний это транспорт. И не для поездок в дождь. Так что как только подкоплю денег, поменяю на машину.

Именно поэтому я собиралась брать что-то подержанное, но крепкое, и полезла на сайты, где продавались бывшие в употреблении мопеды и мотоциклы. Где и попался мне он — бензиновый трицикл, выглядящий как узкая машинка на трёх колёсах. Выглядел трицикл непритязательно, корпус был облупленный и поржавевший, но просили за него немного, скорость он развивал до шестидесяти километров, а нынешний владелец утверждал, что транспорт полностью на ходу, и давал гарантию на полгода, что не сломается. Для меня это было практически идеальным вариантом. Проходимость, конечно, у этого мутанта современного автомобилестроения была низкой, но ко всем сорокинским разрывам вели современные дороги.

Я списалась с владельцем и договорилась о просмотре на вечер, после чего начала торопливо забрасывать вещи для танцев в рюкзачок. Времени почти не оставалось, до клуба пришлось пробежаться. Машки сегодня не было, схватила простуду, поэтому поболтать нам не вышло. Да и была бы, ограничились бы совсем коротким разговором, потому что после общего занятия я никуда не ушла: началась уже конкретная тренировка к выступлению на дне рождения Мещерякова.

Любава раз за разом требовала от нас повторять элементы, чтобы они выглядели безупречно. От элементов переходили к связкам — и так по кругу. Вышла я с занятий совсем выжатая, даже каст регенерации не особо помогал, что уж говорить про остальных — они с тренировки выползали, костеря на все лады руководительницу за придирчивость. Та ничуть не обижалась, уверяла, что мы ей спасибо скажем, когда отработаем все безукоризненно и нас позовут куда-то ещё. Шанс засветиться в клановой верхушке она упускать не собиралась. Я тоже. Мне это выступление было важно, чтобы вблизи глянуть на Марка Мещерякова. Понять, как подобраться к его отцу…

Или не к отцу. У меня было время обдумать и понять, что Кассиус мог быть и кем-то другим. Этакий кукловод, дёргающий за ниточки и наслаждающийся результатом. Имена детей Антона Мещерякова говорили не в пользу этой версии, но каких только странных совпадений не бывает, особенно если эти совпадения подстроены специально для меня и кричат: «Гляди! Вот он я!». Кассиусом мог оказаться даже Марк Мещеряков, на дне рождения которого мы выступаем, его сестра, дед или вообще кто-то из близкого окружения — даже если Кассиус попал сюда с таким же размером резерва, как у меня, через пару недель вернул бы себе былую мощь (он не церемонился бы, отбирая тех, с кого магию можно тянуть, а с кого — нельзя, потрошил бы всех), после чего прекрасно использовал бы на окружающих ментальные конструкты, в коих был большим специалистом. Таким образом, он оставался бы в тени: как паук караулит свою паутину, так и Кассиус ждал бы тех, кто полетит на огонь фальшивых доказательств.

До продавца трицикла я добралась уже затемно. Пришлось ему включать в гараже свет, чтобы всё показать. При ближайшем рассмотрении зрелище оказалось ещё более удручающим, чем на фотографиях. Трицикл казался ровесником моей бабушки. В этом мире у меня её не было ни по одной линии, но если бы была — наверняка выглядела бы такой же развалиной, как этот древний механизм. Но завёлся он бодро и ехал быстро, поэтому договор мы оформили, отправив на регистрацию через государственный портал, деньги я выплатила, получив расписку, и домой возвращалась уже на собственном транспорте, который дребезжал, словно собирался развалиться на первой же выбоине. Прежний владелец утверждал, что дребезжит только кузов, а за мотором был полный уход. Мотор я могла оценить только визуально, и мне он действительно показался ухоженным. С кузовом же я знала, что делать — на это моих заклинаний хватит с лихвой. После чего встанет вопрос с покраской. С ней тоже что-нибудь придумаю. Но завтра — сегодня уже темно.

Место для парковки нашлось только потому, что трицикл был достаточно узкий, чтобы влезть в оставшееся свободным место. Перед уходом я решила полностью вычистить свое приобретение изнутри и снаружи, дополнительно укрепить кузов и поставить охранное заклинание и сигналку — не хотелось бы лишиться только что купленного имущества, пусть и столь неказистого. Заняло это в общей сложности около получаса, после чего я, подбрасывая ключи на ладони, побежала домой, где засела за уроки. Время уже было позднее, а делать предстояло очень и очень много — учителя и раньше не делали никаких поблажек, а уж после увольнения по моей вине Косолапова могут ещё закрутить гайки. И дело не в том, что я не смогу поставить на место зарвавшегося учителя, который начнёт придираться на пустом месте. Мне нельзя ни в коем случае выходить из образа старательной девочки, которая учится изо всех сил. Вот я и училась, отправляя на себя конструкт концентрации, когда глаза начинали слипаться.

Спать я легла глубоко за полночь. Перед сном выпустила погулять Дымку и проверила уровень магии, которая немного подросла, хотя сегодня я ограничилась только короткой утренней медитацией. Девяносто шесть капель Ignis, сто тридцать четыре Umbra, сто сорок три Terra, шестьдесят шесть Aer и семьдесят пять Aqua.