Капли магии 3

Глава 1

Не знаю, сколько я простояла в ступоре. Возможно, если бы не Дымка, это затянулось бы ещё сильнее. Но она нервничала, кружила рядом, постоянно меня задевая, и наконец смогла до меня достучаться. Я закрыла глаза, отчего не перестала видеть картину в моей гостиной, сделала несколько шагов назад, развернулась и перешла в кухню, где села за стол. Налила стакан воды, но выпить не смогла, руки тряслись, и я больше проливала на себя и на пол, чем смогла отпивать. Я поставила стакан на стол и ушла в медитацию. Требовалось привести сумбур в голове в подобие порядка. Скоропадского жалеть уже поздно, нужно понять, что делать.

Медитация если не успокоила, то хотя бы структурировала мысли по нужным пачкам. Все сожаления я засунула так далеко, как смогла, чтобы они не вылезали и не мешали действовать.

Вставал вопрос, что делать. Напрашивающийся побег был очень плохим вариантом. И даже не потому, что меня в этом случае Мещеряков найдёт очень быстро (в нашем соревновании выиграл бы тот, у кого есть административный ресурс, и это даже при условии паритета в магии, а у нас отнюдь не паритет, хотя я и поднимаю резерв невиданными здесь темпами), а потому что пострадают мои люди. Те люди, которых я взяла к себе и пообещала заботиться. Этого допустить было нельзя. Они никак не виноваты в тупости Скоропадского. Что стоило ему тихо сидеть и не отсвечивать, пока меня не было.

Я чётко понимала, что Скоропадских в одиночку я не вывезу. Пусть Глухов мне оказался не соперник, но это был единичный исключительный случай — всех людей Скоропадских я убить не смогу, а если вдруг мне вообще придёт в голову такая идея, меня очень быстро приложат артефактом, подобным тому, чем был уничтожен Скоропадский.

Артефакт… Что-то в голове шевельнулось при этом слове. Мещеряковы занимались артефактами. Нельзя ли использовать этот факт против Мещеряковых? При всех своих умениях старший Мещеряков против Скоропадских не вытянет, у них есть ресурсы его прибить, причём для него не будут пытаться представить все несчастным случаем.

Осталось связать артефакт и Мещерякова так, чтобы у Скоропадских не возникло никаких сомнений, что своё покушение удастся замаскировать под покушение Мещеряковых. Лежащий у меня в комнате вроде был же без опознавательных знаков, или я их не заметила.

Пришлось вернуться и тщательно осмотреть артефакт, ворочая его рукой трупа, чтобы не оставалось отпечатков ни моих, ни моей магии. На остальное я старательно не смотрела, хотя картина, казалась, отпечаталась прямо на сетчатке глаза, и теперь на что бы я ни смотрела — буду видеть это постоянно. На артефакте никаких знаков принадлежности к тому или иному роду не нашлось, а у меня была запись, в которой Глухов прямо говорил о том, что покушение шло со стороны Мещеряковых. Оставалось как-то разыграть эту карту при моей очень слабой позиции. Самостоятельно мне этого не сделать, Мещеряков до меня доберётся раньше, чем сюда приедут представители Скоропадских. Несколько человек должны оставаться и после смерти Глухова и этого типа, но они фигуры не того масштаба, обычные боевики.

Нужно было на что-то решаться, тянуть дольше было нельзя. Реально выступить против Мещеряковых могли только Сорокины, но захотят ли они связываться? Оставалось узнать. Руки почти не дрожали, когда я набрала телефон Дениса Сорокина.

— Денис, мне нужна твоя помощь.

— Ань, ты на часы вообще смотрела? — проворчал он. — До утра не терпит? Или вон к своему Скоропадскому обратись. Говорят, он тебе сегодня кольцо предлагал.

— Денис, мне нужна помощь именно Сорокиных, — повторила я. Обижаться было смешно. — Я бы обратилась к твоему деду, но у меня нет его контактов. Вопрос очень серьёзный.

— Какой вопрос? Глухов вроде не криминальный труп. К тебе по его поводу претензий быть не должно.

Отметив повышенную информированность Сорокиных в моём отношении, я сказала не про это.

— Денис, это не телефонный разговор. Сказать я могу только при личной встрече. У меня дома. И не приезжай один. С парой дружинников.

— За репутацию опасаешься? И это после того, как Скоропадский у тебя днюет и ночует?

— Я опасаюсь не за свою репутацию, а за тебя.

— Что у тебя такого случилось, что этого не может решить Скоропадский? — проворчал он.

— Повторяю, это не телефонный разговор. Ты приедешь?

Вопрос был принципиальный, потому что, если не удастся его уговорить, придётся всё бросать и уезжать. Всем сторонам — и Скоропадским, и Мещеряковым — было выгодно повесить смерть Ильи на меня, в этом отношении я не испытывала никаких иллюзий.

— Нашла мальчика на побегушках, — неожиданно зло ответил Денис. — Я тебе уже говорил. Ты мне не ровня, я не собираюсь к тебе бежать по первому щелчку.

Говорил он не совсем чётко, но в голове у меня всё сложилось, вот только.

— Денис, ты пьян?

— Какая тебе разница?

Разницы мне теперь не было, хотя неожиданная обида на Сорокина сильно мешала думать. Почему-то я была уверена, что он приедет и поможет. Но нет, внезапно решил показать разницу между собой и мной. Он Сорокин, а я так, мелкая ничего не значащая сошка. Я это знала и раньше, ничего нового он мне не открыл. И всё, что он для меня делал, — делал по просьбе деда. Но до старшего Сорокина возможности добраться у меня не было. Я действительно слишком мелкая сошка, чтобы иметь доступ к главе клана. Значит, нужно уезжать.

Требовалось решить, что взять с собой и что сообщить Свирину. Он был единственный под клятвой, нужно было что-то с ним решать. Вызывать сюда? Бессмысленно, он ничем не поможет, только засветится на камерах и получит проблемы на свою голову. Если ему не сообщать, у него появится шанс выжить — он сможет сказать под клятву, что ничего не знает. Я потёрла виски. Нужно переключаться на своё выживание. Как не вовремя я купила машину, осталась без денег. Остальное нужно срочно снять с карты. И собрать вещи.

Собрать вещи? Я поняла, что не смогу пройти через гостиную. Просто не смогу. А значит, поеду в том, что на мне.

Внезапно я сообразила, что под клятвой ещё и Николай Петрович, а Любава — вообще лицо, тесно со мной связанное, а значит, они тоже пострадают, если я исчезну. Кажется, находиться рядом со мной опасно для всех. А для некоторых вообще смертельно опасно. Люди рядом со мной умирают. Мама, Олег, Скоропадский. Хотя последний без меня умер бы гораздо раньше, ещё на ритуале, и если бы не я, был бы уже мёртв. Так что я продлила ему жизнь, а умер он по собственной глупости. Была ли я причиной смерти мамы и Олега? Тоже нет.

А причиной смерти Свирина могу стать. Как и остальных моих людей. И это будет разменом за месть. И даже если я, уехав, смогу отомстить впоследствии Мещеряковым, правильно ли делать такой размен? Нет, я не могу уехать, не попытавшись ещё раз.

Я взяла трубку и опять вызвала Дениса Сорокина.

— Денис, пожалуйста, дай мне телефон Григория Фёдоровича. Это очень важно. В том числе и для вашего рода.

— Да еду я, еду, — проворчал он. — Скоро мне в лицо сможешь сказать, что такого важного случилось. И если там какая-то ерунда, это будет последний раз, когда я к тебе приеду, поняла?

— Спасибо, — ответила я.

Из меня словно стержень вынули. Нет, Денис моих проблем не решит. Но сейчас от меня ничего не зависело. Зависело от Сорокиных. Захотят ли они уничтожить соперника или нет. Но если захотят, проблема с Мещеряковым будет решена бесповоротно. Подключатся Скоропадские — и Кассиус отправится туда, где ему самое место. А артефакты у них и без того дерьмо, не нуждающееся в дополнительном компрометировании. Потому что нынешний Мещеряков только и умел, что паразитировать на чужих знаниях. А паразиты никогда не бывают талантливыми. В вопросах артефактов мало знать, как делать, нужно иметь ещё нюх, артефакторную интуицию, которой у Мещерякова не было. То есть он знал удачные решения и пихал их в артефакты, но сути работы не понимал. Именно поэтому оказалось столь легко вывести из строя его артефакты.

Дымка кружила вокруг меня, подсознательно чувствуя свою вину в случившемся. Понимать она не понимала, в чём причина, да и изменить ничего уже было нельзя, но чувство вины её давило. Пришлось сосредоточиться на тени и послать ей чувство поддержки, а ещё несколько раз проговорить, что она ни в чём не виновата и всё сделала правильно. Частично это было правдой, потому что второй труп, безголовый, мне здорово поможет в выстраивании нужной картины, и хотя он был из дружинников Скоропадских, без головы его опознание провести будет сложно. Конечно, при нём наверняка остались вещи, по которым можно определить, кто это, и по-хорошему их надо было изъять, но я не находила в себе сил зайти в собственную гостиную и обыскать тело. Если Сорокины примут мою версию событий за основную, их люди смогут подготовить куда более качественную картину, собрав всё лишнее. Обманывать и говорить, что это человек Мещерякова, я не стану.

Дымку я отозвала — если начнут проверять тщательно, её могут обнаружить. Допустить этого было нельзя. Сделала я это как раз перед приездом Дениса.

Он приехал один. Точнее, может, он приехал и не один, но ко мне в квартиру поднялся без сопровождения.

— Денис, я же просила, чтобы ты взял дружинников.

— Ты не можешь мне ничего диктовать, — возразил он. Взгляд у него был немного расфокусированный, толку от него в таком состоянии не было, и я использовала отрезвляющее заклинание, имеющее довольно неприятные побочные эффекты.

— Туалет там, — указала я Денису, взгляд которого обрёл осмысленность и желание посетить то место, на которое я ему указала.

Рванул он туда без задержек, я задерживаться в прихожей не стала и вернулась на кухню. Включила чайник и принялась ждать появления Сорокина. Пришёл он скоро, злющий, аж пар из ушей валил, и сразу на меня наехал: — Я разрешал проводить на мне целительские процедуры? Разрешал, а? Какого чёрта?

— Денис, прости, но иначе у нас с тобой не получилось бы разговора, — произнесла я формальные слова извинения, поскольку вины не чувствовала, и сразу перешла к делу. — Ты в курсе того, что Глухов сегодня умер, но не знаешь, что тому предшествовало.

Я включила запись, промотав её до момента, когда Глухов сообщил о том, что покушение на нас со Скоропадским устроил Мещеряков.

— Ну и? — спросил Денис. — В чём была важность и срочность? Это можно было дать мне прослушать и завтра.

— Прослушать — вполне возможно, а вот увидеть что-то... Пойдём. Я провела его в комнату. Он застыл на пороге. Молчание продлилось недолго.

— Твою мать… Твою мать… А я думал, чем это таким смердит в квартире. Когда это случилось?

— Я точно не могу сказать. Я вернулась домой поздно. Когда уходила, Скоропадский был ещё жив. Он захотел присутствовать при целительской процедуре, которую я проводила для своего охранника, и уснул во время неё. Я будить не стала.

— Какую ещё целительскую процедуру? — спросил Сорокин, продолжая осматривать комнату, отмечая все детали.

— Восстанавливала выжженные каналы.

— С чего ты взяла, что справишься?

— Мне показали процедуру, она несложная, потихоньку выправлю. Мне нужны дружинники, и это очень хороший вариант.

— Увечный маг, которому нельзя магичить? — хмыкнул Денис и повернулся ко мне.

— Он не всегда будет увечным. Но давай вернёмся к вашим делам.

— К нашим? С чего бы трупы в твоей гостиной стали нашим делом?

— Мещеряковы ведь ваши противники?

— А это человек Мещеряковых? Тот, кто без головы.

Я старательно не смотрела в ту сторону, только на Дениса, а он, напротив, смотрел куда угодно, но не на меня.

— Нет, это человек Скоропадских. Точнее, я почти уверена, что это их человек.

— Э-э-э… — удивлённо протянул он. — С чего вдруг дружиннику Скоропадских убивать княжича?

— Как объяснял мне Илья, у них странная система наследования. Выжить и наследовать может только один. Глухов — человек старшего княжича. А это — человек Глухова. Скорее всего, — добавила я, сообразив, что точно знать могу только в случае, если видела лицо.

— То есть один княжич должен убить второго?

— Да.

— Чушь какая-то, — уверенно сказал Сорокин.

— Чушь не чушь, но Скоропадского убил человек Глухова, и Скоропадским выгодно спихнуть это на кого-то другого. Вариантов у них не так много: я или Мещеряков. Вам выгодно, чтобы это был Мещеряков, поэтому я тебе и позвонила.

— Я такое не решаю.

— Я понимаю, поэтому и говорила, что мне нужен контакт Григория Фёдоровича.

— Я сам позвоню, — сурово сказал Денис.

И мы наконец ушли из гостиной. Смотреть я не смотрела, но сама атмосфера комнаты, разлитая там концентрированная смерть, воспринималась мной тяжело. Вернулись мы на кухню. Там давление было куда меньше, а запах из гостиной можно было перебить чаем или кофе. Я включила кофемашину: у кофе запах самый сильный, заглушает всё. Но дверь на кухню я прикрыла плотно. Поставила бы и фильтры против запахов, но я сейчас достаточно успокоилась, чтобы понимать: делать этого нельзя, выдам себя.

— Сделай мне тоже, — скомандовал Денис, гипнотизирующий телефон и не решающий позвонить деду. Или просто раздумывающий над тем, что говорить главе рода?

Раздумывал он долго, всё то время, пока машина делала кофе мне и ему, и, лишь отпив первый глоток, решился на звонок.

— Да, я в курсе, сколько сейчас времени. … Нет, на утро перенести нельзя. Требуется твоё присутствие. Срочно требуется. … По телефону не решить никак. Возможны проблемы, возможна прибыль, тебе решать. Да, нужно определяться по месту. … Квартира Берестневой. … Да, с ней связано. … Нет, даже намекнуть не могу. … Нет, действительно срочно, ты мне сам не простишь, если затянешь.

По окончании разговора Денис сказал:

— Дед приедет. Но я не гарантирую, что он не решит остаться в стороне. Не смотри на меня так. Хорошее отношение не означает, что мы будем решать твои проблемы в ущерб роду.

— Собственно, я понимаю, что вам всё равно, кто будет владеть разрывом.

— Не совсем всё равно, но близко. Дед говорит, что личные чувства не должны создавать проблемы роду. Поэтому если он решит, что нам выгодно топить Мещеряковых, то впряжёмся, если нет… Ты что собираешься делать?

— Придётся бежать, — равнодушно ответила я. — Иначе меня убьют. Не Скоропадские, так Мещеряковы.

— Да кому ты нужна?

— Никому, поэтому и убьют. Глухов как раз собирался. Ты же в курсе, что при нём нашли выпавший из руки пистолет? Этот пистолет упирался мне в бок. И я не испытывала иллюзий по поводу того, что он сделает, когда отведёт в малолюдное место. Нет, сначала бы допросил, конечно.

— Ань, ты какую-то жуть рассказываешь. Это беспредел. Таким никто не занимается, — убеждённо сказал Сорокин. — Зачем Глухову было бы тебя убивать?

Вместо ответа я дала ему прослушать полную запись разговора.

— Мне кажется, он тебя просто пугал, — убеждённо сказал Сорокин.

— Твоё право так думать, — ответила я. — Я убеждена в противном. Я его видела, а не только слышала.

— Он мог талантливо играть.

— Денис, он отдал приказ на имитацию аварии. В машине сидел не только Скоропадский, там сидела и я. Поэтому он отдал приказ и на моё устранение.

— Это не доказано.

— Он мне сам это подтвердил. В первом нашем разговоре. Денис, не надо мне говорить, что я неправильно его поняла.

— Да я и не собирался, — проворчал он. — Блин, вот козлы, приезжают на чужую территорию и начинают здесь играть по своим правилам. Хорошо, что он сдох.

— Хорошо, — согласилась я.

— Но кричать тебе нужно было раньше. Когда вы в парк вышли, сразу, а не когда он уже умер. А если бы не умер? У тебя вообще инстинкт самосохранения отсутствует. С такими людьми по парку гулять нельзя.