Капкан для дракона

Глава 1

Сначала был запах.

Удушливая горечь едкой полыни мешалась с запахом раскаленного металла с привкусом серы. К этому добавилась пыль, раздражающая чувствительные ноздри. Дракон сморщил морду и громко чихнул, не открывая глаз. Спину тут же прошибло болью, и глаза распахнулись сами собой.

Темно.

Кассиан заморгал, пытаясь понять, где он. В голове зашумело. Мерзкая ведьма и проклятый Мечехвост заманили его в ловушку как беззубого щенка! Сговорились и отправили его в Бездну! Где еще может так мерзко вонять серой и прочей дрянью?!

Воспоминания возвращались обрывками, каждый из которых бил под дых. Бой. Тяжелая, бронированная туша Андриана, с хрустом сминающая его левое крыло. Портал. И падение.

Постепенно зрение адаптировалось, и Кассиан понял: темнота вокруг была не абсолютной бездной, а просто густыми, душными сумерками.

Он попытался встать. Надо понять, куда его занесло. Сделать портал, раз летать не может, вернуться в гарнизон и…

Лапы впились когтями в жесткую корку на земле. Горячий язык прошелся по сухим губам. Вернется — и сожрет сердце Мечехвоста вместе с осколком. А его рыжей лживой сучке оторвет голову! Привезет домой в мешке и повесит на стену!

Только надо встать… Он пошевелился и с трудом поднялся, мотая головой на длинной шее. Правое крыло было плотно прижато, левое — неуклюже свисало. В темноте он разглядел белые камни, выложенные по кругу.

«Ведьмин круг, — поморщился дракон. — Ладно, хоть ведьмы здесь есть. Хотя они, как грязь, вездесущи. Найти одну, тряхнуть — и пусть лечит меня. Или сразу в портал?»

Кассиан прикрыл глаза, призывая Свет. И едва не плюхнулся на брюхо

«Нет, нет, нет…» — забилось в голове. Вместо мощного потока ему ответило жалкое бульканье. С рогов дракона сорвалась пара светляков и уселась на камни портала. Такими искрами его не активировать!

Ладно.

Дракон по-кошачьи уселся на задние лапы. Глубоко вздохнул сухой, царапающий легкие воздух. Он явно не в Империи — на Родине просто нет таких мерзких мест. Даже в Многоборье дышалось легче, хоть там вечно воняло сырыми елками. Но драконы везде остаются драконами. Надо просто дойти до ближайшего поста крылатых, пообещать за себя жирный выкуп. Искать его будут в любом случае. Империя своих птенцов не бросает. Особенно магов-законников первого ранга, которые слишком много знают.

Он самодовольно хмыкнул, и от этой мысли даже спина будто стала болеть меньше. Кассиан поднялся на лапы и принюхался. Чувствительный нос уловил слабый шлейф овец, навоза и дыма. Похоже, жилье близко.

Дракон встряхнул головой и решительно потопал на запах.

Через два часа он стал спотыкаться, отголоски боли при каждом шаге мешали думать. Да и живот стало подводить от голода, а распухший язык превратился в сухую подошву. Пить хотелось до рези в горле.

Но и запах гари стал ярче. Дракон прищурился. Поселение оказалось десятком приземистых лачуг со стенами, обмазанными глиной. Сверху лежала солома. Настолько убогих домов Кассиан в жизни не видел. Еще пара шатров белела чуть в стороне. Под навесом он заметил странных животных на привязи. Похожие на лошадей, но чуть больше. С уродливыми выростами на спине, и рыжей мохнатой шерстью. Хотя пахли они неплохо — дичью. Кассиан облизнулся. Плевать на вид, кровь у всех одна.

Он уже примерился к шее одного, стоящего чуть поодаль. Но передумал. Не с руки так начинать переговоры. Сейчас он войдет в эту деревню к жителям, покажет крылья и пусть его ведут к главным. А дракон с драконом всегда договорится.

Кассиан повыше поднял голову, передернул шкурой спине. Острая вспышка боли заставила ощерить зубы. Он приглушенно рыкнул и, не таясь, пошел в деревню. Сейчас местные дикари падут от его величия. Дадут чистой воды и горячего мяса, как положено крылатому.

Раздался лай собак, уродцы на привязи утробно заклокотали, как рваные меха. Из хижины вышел широкоплечий мужчина. На нем было серое свободное одеяние, кроем подозрительно напоминавшее като. Кассиан изумленно замер. Вокруг незнакомца едва заметно мерцало марево драконьего Света!

«Драконья деревня? — мелькнуло в голове. — В Империи такие тоже есть, но в горах! Как же они взлетают, бедолаги?»

Черные брови местного поднялись, а рот раскрылся.

— Эй, ты понимаешь речь? — рыкнул Кассиан, пытаясь понять, кто перед ним.

Мужик оскалился в недоброй усмешке и что-то гортанно крикнул. Кассиан похолодел, узнавая эти звуки. Соленые земли! Проклятое место, куда его лет пять назад хотели отправить послом «налаживать связи». Он полгода учил этот лающий язык, моля Великого избавить его от этой участи. А попутно дополнял молитвы взятками покровителям. И только так избежал сей сомнительной чести. И вот теперь он здесь.

— Э-э, — протянул Кассиан, пытаясь вспомнить приветствие.

— Кррабх шиис? — неуверенно проговорил он. Вроде как это «приветствую тебя, сын земли».

Отчего-то при этих словах мужик взревел диким быком, срывая с себя одежду. Марево Света над его головой вспыхнула и обдало жаром. И перед Кассианом возник дракон. Такой, что он сделал шаг назад, обнажая зубы.

Крыльев у него не было! Вместо них по хребту шел частокол длинных шипов, которые точно бы мешали полету. Как и шипастая булава на кончике мясистого хвоста.

Местный дракон был чуть ниже Златохвата, что вроде как радовало. Но его приземистые могучие лапы и плотное тело, покрытое крупной колючей чешуёй песочного цвета, вызывали уважение.

— Эй, ты, — сказал Кассиан уже по-имперски, призывая весь оставшийся Свет. — Я тебе сейчас точно мозги испеку!

Но тут же полетел кубарем, взвыв от боли. Ребра хрустнули, а на белом чешуйчатом боку проступила кровь. Пока он пялился на одного — сзади подошел другой! И огрел его шипастым хвостом!

Он попытался встать, отплевываясь собственной кровью, как заметил еще тени, скользящие по земле. Последний удар он не почувствовал.

Кассиан очнулся от пинка по бедру. И неохотно приоткрыл глаза. Тело горело огнем, бок саднил. Похоже, его крылатая форма так пострадала, что Свет принудительно перекинул его обратно в двуногую ипостась, чтобы просто спасти жизнь. По удушливой вони и запаху помета он понял, что его занесли в овчарню. На голое после оборота тело натянули серую дерюгу, которую он предпочел про себя назвать като. Через щель между стеной и крышей падал солнечный свет.

Свет!

Осознание собственной пустоты ударило не хуже хвоста с булавой. Он бы пуст! Пальцы метнулись к шее и сжались на жесткой коже ошейника. Блокиратор! Златохват отчаянно дернул его и тут же получил ощутимый удар Тьмой по пальцам, тряхнувший все тело. Ну что же, ведьмы здесь есть.

Кассиан уткнулся взглядом в ноги, обутые в бесформенные коричневые сапоги, сморщенные на щиколотках, довольно мягкие на вид, но даже в них можно больно получить по ребрам. Это он уже понял.

Выше шло белое одеяние, и Златохват вновь поразился, как оно похоже на традиционный като! Только никаких вышивок не было. Дракон, пнувший его, был высок. Черная коса, украшенная ремешком с алыми бусинками, спускалась с плеча. Кожа его была куда темнее, чем у привычных черных драконов, и уходила в цвет красно-коричневой глины. Вокруг его головы мерцало плотное сияние, как у хорошего светоча.

— Я Кассиан Златохват из высокого рода, — процедил законник, глядя в янтарные глаза дракона. С местной речью он решил больше не рисковать. — Немедленно сними с меня ошейник и сделай портал связи. Иначе гнев империи обрушится на это мерзкое место.

Пухлые губы дракона изогнулись, и Кассиан получил новый пинок, заставивший заныть ребра.

— Ты — грязь под пятой Истинного, — гортанно сказал дракон.

Златохват едва разбирал знакомую речь в странном акценте.

— И мой раб, — продолжил он. — Я, Джавад сын Браха, купил тебя за два верблюда и мешок орехов.

Он неожиданно присел на корточки рядом и схватил Кассиана за волосы на затылке. Резко дернул, заставив запрокинуть голову. Шершавый палец купца провел по щеке, и законника передернуло от отвращения.

— Кожа — чистый шелк. Такая белая, — пробормотал купец, обдавая терпким запахом сандала и мирры. — Надеюсь, это была стоящая сделка.

Джавад отбросил голову белого дракона.

— Надейся, — прошипел Кассиан, прищурившись.

Точно. Соленые земли, край бескрылых тупых ящериц. Этих ползобрюхов с чего-то именующих себя драконами и верящих в такого же бескрылого Истинного. А ещё в голове щелкнуло. «Кррабх шиис», что он сказал вчера мужику, это не приветствие. Перепутал пару гласных, и вежливая фраза превратилась в «сын драной лисы». Кассиан едва удержался, чтобы не ударить самого себя.

Глава 2

Купец вышел из сарая, и вместо него вошла парочка рослых мужиков. Законника бесцеремонно подхватили под руки и поволокли наружу, точно тряпичную куклу. Сам он с трудом перебирал ногами.

За дверью царила одуряющая жара. Возле лачуг мужчин видно не было — в пыли сосредоточенно копошилась лишь пара кур. У порога одной из хижин сидела женщина с закрытым черным платком лицом и споро потрошила тушку зверька, подозрительно похожего на крупную крысу. По плотному сиянию вокруг ее головы Кассиан понял, что перед ним драконица, и едва не сплюнул.

Дикари как есть. Похоже, баб у них рождается с избытком, раз они занимаются такой грязной работой. Ни одна крылатая в Империи не станет возиться с подобной гадостью, а мужа за такую «добычу» просто выставила бы за порог. На родине женщины слишком ценны. А для этих бескрылых ящериц — в самый раз.

Женщина даже не подняла глаз на конвой.

Если в самой деревне царило затишье, то вокруг шатров жизнь кипела вовсю. Пара десятков мужчин споро сворачивали белые полотнища и закидывали их на спины мохнатым уродцам с горбами. Похоже, это и были те самые верблюды. Чуть в стороне стояли повозки, крытые плотной белой парусиной. Вместо лошадей в них запрягли гигантских желтых ящериц с тупыми мордами и мощными лапами. Ящеры то и дело лениво высовывали длинные черные языки, поглядывая на шныряющих куриц.

Джавад стоял посреди этого хаоса с важным видом, раздавая короткие приказы. Кассиан упорно вслушивался в его речь, больше похожую на собачий лай, и судорожно вспоминал прошлые уроки. Постепенно он начал улавливать знакомые корни в отдельных словах. Словно их народы действительно разделились тысячи лет назад. Впрочем, так оно и было. Явно Великий наказал этих ползобрюхов, лишив крыльев за древние грехи. Твари, хуже лис!

Заметив пленника, купец неторопливо подошел ближе.

— Хочешь пить, Цветочек? — вдруг спросил он, расплываясь в притворно-доброжелательной улыбке.

И только в этот момент Кассиан осознал, что совершенно не помнит, когда пил в последний раз. Наверное, ещё то паршивое вино в Многоборье. Во рту пересохло так, словно туда насыпали горсть песка.

— Хочу, — хмуро ответил законник.

— Надо сказать: «Господин, дай воды недостойному рабу», — наставительно заметил купец, отстегивая от пояса фляжку. — И поклониться не забудь.

Кассиан вздернул подбородок. На языке уже вертелись слова, куда мерзкий ползун может вылить эту поганую воду. Но он прикусил губу. Ерепениться не стоило. Без воды и еды он ослабеет, и точно не сможет сбежать или защитить себя. А в этом мире без этого никуда. Впрочем, как и в Империи.

А потому он почтительно склонился, будто перед Верховным законником, и произнес опухшим от жажды языком.

— Господин, дай воды недостойному рабу.

— Ладно, пока сойдет. Потом выучишь наш язык, — хмыкнул Джавад. — Пей из моих рук, Цветочек.

Он протянул руку и чуть наклонил флягу.

Лицо Кассиана вспыхнуло. С рук кормят возлюбленных и супругов. Белый дракон застыл на месте.

— Не хочешь? — Пожал плечами купец. — Ладно.

Он начал закрывать крышку.

— Давай! — выдохнул Кассиан склоняясь.

Не слишком почтительно, но, похоже, достаточно. Джавад открыл флягу, и Кассиан жадно стал глотать теплую противную воду с привкусом кожи овцы. И с каждым глотком представлял, как вскрывает брюхо купца и наматывает ему на шею кишки. От этих мыслей вода стала сладкой. Он с трудом оторвался от фляги, чувствуя прилив сил.

— Неплохо, — одобрил Джавад. — Ты способный мальчик.

Жесткая ладонь потрепала его по щеке. Кассиан с трудом заставил себя не отпрянуть. Всё же не зря он играл в юности в Императорском театре милых дев. А потом играл в Департаменте преданного законника. Мало ли у него было ролей? Сыграет и эту.

— Благодарю за воду, добрый господин, — он улыбнулся кончиками губ, глядя на купца снизу вверх, хоть разница в росте была невелика.

И получил в ответ благосклонную улыбку. Джавад посмотрел на палящее солнце, поцокал языком и достал и тюка в ближайшей повозке большой тонкий черный платок. Ловко повязал на голову Кассиана, скрыв волосы и лицо от солнца. Законник стиснул зубы до скрипа, благо лица уже было не видно. Он теперь точно выглядит как баба! И, судя по оскалившимся рожам охранников, был прав.

— Чтобы не испортить твою красоту, — фыркнул купец. — Воистину, крылатых Великая Мать поцеловала. Ну, не могут мужчины быть столь прекрасны.

А потом кивнул охране.

— Сажайте его на верблюда. И глаз не спускайте. Головой отвечаете до конца пути.

Купец отвернулся и пошел к голове каравана. Один по-особому цокнул, и верблюд опустил передние ноги. Второй охранник положил тяжелую лапу на плечо Златохвата.

— Садись, Цветочек, — сказал он с диким акцентом, толкая Кассиана к верблюду. — Держись крепче за горб, а то растеряешь свои шёлковые лепестки! Джавад за тебя голову оторвёт, если ты свалишься и жопу о камни обдерешь! Её беречь надо.

Слова охранника пронеслись как в тумане. Кассиан, словно в чужом теле, взгромоздился на пушистую спину животного, пахнущее настолько чуждо, что его чуть не стошнило драгоценной водой. Хотя тошнота подкатила не только от вони.

«Кожа, как шелк… платок… способный мальчик…», — пронеслось в голове, и он едва не застонал вслух. Чтоб у них кишки через рот полезли! Конечно, и в Империи бывали у некоторых такие замашки, тем более, поди накопи на крылатую! Но их скрывали пуще родового золота, и уж точно открыто не торговали живым товаром такого толка.

Пальцы сжались на рыжей шерсти до боли. Он любому глотку перегрызёт, кто захочет его тронуть для этаких целей! Из горла вырвался утробный рык. Охранник зыркнул на него, и Кассиан прикусил губу. Еще не время.

Верблюд плавно поднялся и двинулся вперед. Сначала дракон вовсю глазел по сторонам. Но особо смотреть было не на что. Сплошные солончаки, выжженная земля, покрытая коркой, жухлые пучки редких растений и желтые камни, по которым иногда шныряли ящерицы. А сверху было бескрайнее очень светлое небо с раскаленным злым солнцем.

Кассиан вздохнул. Ни деревьев, ни кустов, ни гор. Днем его будет видно, как последнюю горошину на пустой тарелке. А вот ночью…

Караван тёк ленивой змеей, а Кассиан напряженно вслушивался в гортанные переклички охраны. Он понял, что тощего охранника перед ним зовут Амин, а второго — Халид. Первый совсем плох в имперской речи, а второй явно где-то шастал на границе. То и дело Златохват подергивал ошейник под платком, получая слабые разряды Тьмой. Стоило ли рискнуть и дёрнуть? Можно, конечно, превратить свои мозги всмятку, но можно же и снять…

Он прищурился.

«А всё эта рыжая сучка… — промелькнула в голове. — Ненавижу лис!»

Солнце палило все сильнее, Кассиан навалился на мохнатый горб и едва не заснул под мерную поступь верблюдов. Впрочем, природный позыв его взбодрил. Он выпрямился и заерзал.

— Эй, Халид, — крикнул он оглянувшись. — Когда привал будет?

— Притомился, Цветочек? — хохотнул тот. — А ты знаешь мое имя? Понимаешь наш язык?

И перешел на местное лающее наречие. Златохват разобрал слова «быстро идти», «отдых» и «вода».

— Выучу, — пообещал Кассиан. — Такой прекрасный язык сам Великий велел выучить. Так когда слезем уже?

— Э, — Халид поднял ладонь. — Истинный! Нет иного! Он сидит в Великой Горе, на Большом Гнезде и сторожит его от сучки Великой Матери лис. А то та выкрадет детенышей и сожрет их сердца для колдовства Тьмы.

— Точно, — искренне согласился Кассиан. — Лисы эти — последние твари. Правильно ваш Истинный говорит!

— Сейчас спешимся, — пообещал Халид и что-то крикнул Амину.

Тот передал дальше, и через несколько минут караван замедлился, а потом и вовсе остановился. Охранник цокотом заставил верблюда склонить передние ноги и спешился. Кассиан ждать не стал и ловко соскочил на землю, поймав удивленный взгляд Халида.

— А ты шустрый, Цветочек, — заметил тот. — А Джавад сказал, что ты был каким-то писарем при дворе императора.

Губы Кассиана дрогнули.

— Писать я тоже умею, — фыркнул он. — Пошли ссать уже.

Охранник кивнул и зашагал к груде камней у тропы. Златохват потрусил следом, стараясь не морщиться. Земля немилосердно жгла босые ноги, а каждый камешек впивался в кожу иглой. Босым он и пары верст не пройдет. Кассиан оценивающе глянул на сапоги Халида. На вид они были крепкими и жесткими, не то что мягкая обувь купца, больше похожая на кожаные носки. Вот в сапогах охранника точно сможет далеко уйти. Хотя догонят. Но, может, это дурацкая шутка? И его продадут не для постельных утех.

«А там найду где-нибудь лису… — думал Кассиан, распахивая като. — Заставлю её снять ошейник. Какая-то магия у меня еще есть. На драную лису должно хватить. Вроде на юге не такие лютые ведьмы».

Пока шли, Кассиан покосился на охранника, подмечая, что тот то и дело что-то перекатывает за щекой, шумно сглатывая слюну. Погонщики вообще пили подозрительно мало для такой жары.

— Что это у тебя? — не удержался законник.

— Ярга, — самодовольно ухмыльнулся Халид, продемонстрировав между зубов полупрозрачный шарик, похожий на янтарь. — Наш камень. Сосешь его — и Света в жилах больше, и пить в жару не хочется, и жрешь в два раза меньше. Подарок Истинного.

— И долго вы её сосете? — Кассиан брезгливо прищурился. Слышал он про такие штуки. Грязный Свет из горных разломов. На севере такое тоже иногда встречалось, но очень редко.

— Говорят, от такого Света теряешь разум и больше не можешь оборачиваться в человека, — добавил законник, морщась от попавшего под ногу острого камешка.

— Наоборот, — важно заметил Халид, — возвращаешься к истокам. Да, становишься настоящим драконом через несколько десятков лет. Начинаешь слышать Истинного. Он зовет тебя в Большое гнездо, а там — куча баб и мяса. Обращенные уходят в горы счастливые. Но до этого еще дожить надо! На всё воля Истинного. И как бодрит!

Охранник закинул минерал обратно в пасть и громко захохотал. А Кассиан лишь мысленно скривился. Дикари и есть.

Дошли до камней, и Кассиан наконец-то распахнул като. Халид пристроился рядом. Раздалось мерное журчание.

— Э, Цветочек! — услышал он восхищенный возглас. — Какой у тебя большой корешок! Никогда бы не подумал!

Златохват скосил глаз на охранника и невольно приосанился.

— А то, — самодовольно заявил он, запахивая одеяние. — И это ты меня еще в драконьей форме не видел. Вот сними ошейник — покажу.

Громкий хохот был ему ответом, хотя законник не особо надеялся. Они вернулись к каравану, и Кассиан уже сам попробовал цокнуть, подражая Халиду. Верблюд дернул ухом, но опустился перед ним.

— А ты способный, Цветочек, — заметил охранник, усаживаясь на своего верблюда. — В гареме не пропадешь.

Рука законника дрогнула, но он намотал на лицо шелковый платок. В гарем он точно не собирался.

Через несколько часов солнце налилось алым светом и стало клониться к горизонту. Караван остановился. Златохват спешился, лениво наблюдая, как копошатся работники, раскладывая шатры и устраивая животных. Второй охранник, Амин, сел на корточки у костра и глаз с него не спускал. На огне кипел чайник, пахнущий мятой и чабрецом.

— Эй, Цветочек! — от центрального шатра бежал запыхавшийся Халид, держа в руках котелок. — Пошли, хозяин тебе еды послал.

А потом быстро сказал что-то Амину на местном языке. Тот злобно зыркнул и ушел к другой компании.

«Вот и обо мне заботятся», — скривился Кассиан, скидывая на плечи надоевший платок.

Он послушно пошлепал к костру и сел на жесткую землю, не сдержав гримасы. День на верблюде даром не прошел.

— Притомился? — фыркнул Халид, снимая крышку с котелка.

Запахло мясом. Кассиан сглотнул. Жрать хотелось отчаянно. Да и пить тоже. За день Халид дал ему напиться только один раз. Охранник достал из котла куски мяса и честно разложил по двум мискам.

Златохват едва удержался, чтобы не затолкать их в рот целиком. Взял кусок кончиками пальцев и осторожно откусил. Мясо было слишком перчённым, но показалось необычайно вкусным.

— Ну ничего, — утешил его Халид, наливая янтарный чай в железные кружки. — Скоро отдохнешь. Завтра приедем в Дамарту, большой город…

— Это хорошо, — ответил Кассиан, отпивая горячую сладкую жидкость. После жирного мяса — самое то.

— Ага, — кивнул охранник. — Вот там тебя купят в хороший дом. Может, даже для наместника эмира в городе!

Халид шумно хлебнул и поднял палец. Кассиан едва не поперхнулся. Уже завтра?!

— Слушай, Халид, — Кассиан отложил тарелку с мясом. — Отведи меня к Джаваду.

— Зачем? — тот округлил глаза.

— Хочу ему предложить кое-что, — чуть помедлив, ответил Кассиан. — От чего он не сможет отказаться. Поверь, у меня это есть.

Темные брови Халида нахмурились.

— Он точно разозлится, если ты не отведешь меня, — добавил Златохват, пытаясь держать голос ровным. — Да и ты ничего не теряешь.

— Ладно, — фыркнул он, торопливо доедая мясо. — Твое тогда тоже съем.

Кассиан охотно протянул ему миску. Когда последний кусок исчез, двинулись к шатру.

Законник топал по пыли за охранником, подмечая костры дозорных по периметру лагеря. Охраны было драконов пятнадцать, и они разбились на тройки у огня. Халид довел его до самого большого шатра и раскрыл полог.

Джавад сидел на куче подушек и жарил мясо на небольшой жаровне, рядом на углях кипел чайник.

— Чего тебе? — недовольно спросил он, сделав шумных глоток.

— Поговорить, — сглотнул Кассиан. — Ты хочешь завтра продать меня в гарем?

Купец хмыкнул, поставив чашку на серебряный поднос. Потом, не торопясь, поднялся с подушек и подошел к Златохвату.

— Могу на каменоломни, — пожал плечами Джавад. — Но много за тебя не дадут — ты там быстро сдохнешь. Мужиков там берут помощнее.

Ладони Кассиана сжались в кулаки.

— Да тебя в Дамарте с руками оторвут, Цветочек, — закончил купец. — И будешь на шелках спать да сладко есть. Как ты и привык в своей Империи.

— Угу, — кивнул Златохват. — Только я могу дать больше. Три мешка золота. Или даже десять. Только дай мне возможность отправить послание в Империю, и там соберут выкуп. Ни один наместник за меня столько не даст. Или назови свою цену.

Он прищурился, глядя в непроницаемые янтарные глаза купца. Сердце заколотилось как бешеное, а ошейник стал стремительно теплеть — блокатор чувствовал, как Свет начинает рваться из его тела. Кассиан невольно закашлял.

— Вай, как сладко поешь, — вздохнул Джавад. — Слушал бы и слушал… Десять мешков золота! Это много, да. Но зачем мне слон в горах неведомо когда, если здесь и сейчас есть белый верблюжонок?

Его рука скользнула по голове в странной ласке, от которой Кассиана передернуло. И от сальных глазок купца тоже. Так бы и выдавил их прямо на жареное мясо.

— Нет, дорогой, — отрезал купец. — Завтра войдем в Дамарту, и я поставлю тебя на аукцион.

Руки Кассиана похолодели несмотря на жару в шатре.

— Всё, ступай… — продолжил купец, махнув рукой.

Кассиан молча развернулся и вышел из шатра. Кожа на шее горела от ошейника.

— Ну ладно, — Халид поравнялся с ним. — Все лучше, чем каменоломни. Или пасти овец.

— Хочешь на мое место? — ощерился Кассиан, поворачиваясь к охраннику.

Тот отвел глаза, но тут же уставился в упор.

— Рожей не вышел, — отрезал Халид. — Ладно, идем. На всё воля Истинного. Значит, такая твоя судьба, крылатый.

Они вернулись к костру. Кассиан допил чай, не чувствуя вкуса. Мимо прошмыгнул Амин, которого Халид нагрузил мисками и кружками. Законник примостился у колеса, глядя в стремительно чернеющее небо. Вскоре оно покрылось яркими звездами — очами Великого. Хотя звезды здесь были чужие, а значит, принадлежали Истинному. Лагерь затихал. Пропал гомон охраны, бряканье посуды. Даже верблюды притихли.

Халид молчал, глядя в затухающий огонь. Амин уже сопел, устроившись на толстом одеяле.

Кассиан в густой тени телеги стянул с плеч платок. Отличный шелк. Дорогой, плотный, легкий. Пальцы скрутили тонкий жгут. Завязали узел. Всё стало таким ясным. Как перед боем. Каждый дракон рождается, чтобы умереть.

«Умереть с честью», — строчки из Жития встали перед глазами.

— Халид, — едва слышно прошептал он.

Охранник поднял голову.

— Тут что-то ползает! — Кассиан добавил страха в голос. — Я боюсь пошевелиться. Прямо здесь!

Охранник быстро вскочил и в пару шагов оказался рядом.

— Где? — спросил он. — Не шевелись, тогда не укусит.

— Под телегой, — выдохнул Кассиан. — Я вижу её, вот там. Под колесом за твоей спиной! Ай…

Он едва слышно пискнул и вытаращил глаза, глядя за спину Халида. Тот отвернулся, и тут же Златохват накинул петлю, упираясь коленом в широкую спину, стягивая жгут что есть сил. Халид задергался, пытаясь навалиться на него спиной и сбить с ног. Но Кассиан уперся в телегу и сжимал шелк так, что на его руках вздулись вены. Охранник захрипел и зацарапал когтями землю, пытаясь выпустить шипы на хребте и обернуться в дракона. Но не успел. Движения его пальцев замедлились. Хрип стал тише. Кассиан ощутил последнюю судорогу, и оно обмякло в его руках. Он подождал еще пару мгновений и расслабил хватку. Осторожно положил голову мертвого на землю. Глянул на Амина. Тот все так же сопел в сторонке в свете гаснущего костра.

Счет пошел на секунды. Первый делом, он стянул с мертвого сапоги. Без обуви в этих землях ловить было нечего. Взял их в руки и на цыпочках юркнул мимо спящего охранника. Отошел в темноту, куда уже не падали отблески костров, уселся на землю и натянул обувку. И едва не взвыл от ярости. Тонкая, узкая стопа просто утонула в этом кожаном мешке. Да еще и жестком, как всё вокруг. Местный ящер обладал лапищами шириной с хорошую тыкву. Кассиан попробовал пробежать, и едва не растянулся носом по камням. Пытаться уйти от погони в этих чехлах, означало гарантированно свернуть себе шею на первом же склоне.

— Проклятые плоскостопые ползобрюхи, — прошипел Кассиан сквозь зубы.

Бросив бесполезную обувь, он стиснул зубы и побежал во тьму босиком, кожей подошв пересчитывая каждый острый, раскаленный за день соляной осколок. Он знал, что догонят, но хотелось измотать их посильнее. Может, тогда сразу откусят голову, и он попадет в Небесный Чертог. А там будет с нетерпением ждать Андриана. Скорее всего, ждать долго не придется. Честные недоумки с божественной силой в груди долго не живут. Вот у них там драка будет! Предки будут просто в восторге.

Через пару верст тяжелое дыхание со свистом вырывалось из груди. Грубое одеяние прилипло к спине, а ноги горели огнем. Он на них не смотрел. И так чувствовал, что оставляет кровавый след.

Остановился у низкого куста, щедро усыпанного колючками, и прислушался. Не так уж далеко раздался топот. Они обратились и идут за ним. Кассиан в отчаянии дернул ошейник, получил прошибающий удар Тьмы и едва не упал. Зацепил ладонью колючку, оставив на ней капли крови. Вот и всё.

Он посмотрел в черное небо.

— Великий крылатый Отец, — слова молитвы привычно сорвались с языка. Он часто молился, но никогда не верил, что эти слова что-то значат. Но именно сегодня хотелось, чтобы Великий послушал. — Не оставь в своей милости. Прости сомнения. И не забудь, что сегодня я подарил тебе голову ползобрюха! И подарил бы больше, кабы не путы врагов.

Чужие звезды равнодушно моргали. А топот стал громче и уже отдавался вибрацией в израненных стопах. Кассиан уже видел клубы пыли. Вскоре его окружила тройка бескрылых драконов со всадниками на бронированных тушах — те ловко примостились между шипов хребта. Законник не выдержал и сплюнул. Да любой крылатый подох бы, но никого бы не пустил к себе на спину. Ползобрюхи и есть.

Но долго думать ему не дали. Твари резко затормозили, обдав его облаком мелкого песка. Наездники тут же спешились. Пара мгновений — и Кассиан оказался на коленях. Перед ним встал Амин с трясущимися от ярости губами и совершенно черными глазами. Свет над ним горел белым маревом.

— Давай быстрее, — фыркнул законник на местной речи. Эти два слова он уже запомнил. Верблюдам их часто говорили.

Но вместо освобождающего удара Светом или хотя бы веревки на шею, его пинком повалили на землю и связали по рукам и ногам. А затем закинули поперек чешуйчатой спины между шипов, как куль с зерном. И довольно скоро довезли до лагеря. Чем ближе становилась уже привычная вонь верблюдов, тем холоднее было рукам. Проклятые ползобрюхи явно не собирались отпускать его к Великому просто так. Мерзкие твари!

Глава 3

— Ах ты, мерзкая крылатая тварь! — оплеуха заставила голову дернуться, а зубы клацнуть.

Джавад стоял перед ним, кривя губы.

— Принял тебя, — продолжил купец. — Дал тебе воду и мясо. Хотел даровать тебе жизнь! А ты неблагодарный!

Четкий удар по солнечному сплетению заставил согнуться и наполнил рот кислотой. Кассиан, может быть, и свалился бы на утоптанную землю в шатре, но его крепко держали под руки Амин и еще один охранник.

— Нет, — Джавад всплеснул руками. — Такую подлую змеюку нельзя пускать в приличное гнездо! Ты не годен служить достойным драконам.

«О, неужели помогло? — промелькнуло в голове. — И Великий не оставил меня в своей милости. Надо было давно так делать».

Кассиан склонил голову, пытаясь скрыть невольную ухмылку. Но тут же жесткая ладонь сгребла его волосы на макушке и резко дернула до звезд в глазах.

— Сдохнешь на каменоломне, — прошипел Джавад, обдавая приторным запахом мирры. — Только зачем там такая красота? Еще перепродадут.

В руке купца блеснул кинжал. Кассиан похолодел. Он изуродует его? И почти с облегчением увидел, как падают серые от пыли пряди длинных волос. Пусть это позор, но они хотя бы отрастут. Джавад злобно пыхтел, дергая его за спутанные патлы. Наконец, он закончил и отошел с довольной рожей. Кассиан ощутил непривычную легкость на голове. Очень захотелось провести по ней рукой, чтобы оценить, что там ему оставил мерзкий ползобрюх.

— Нет, — Джавад цокнул языком. — Все равно ты, поганец, слишком красив. Да и бесит меня твоя морда.

Он повернулся к жаровне.

— Сделаю работу за приёмщиков, — в его руке оказалось клеймо. — Еще скажи спасибо, это клеймо для людей, а не для верблюдов, а то бы сжег тебе щеку до костей.

Джамал взял клеймо в руку и сжал его. Вокруг кулака вспыхнуло марево Света. В горле Кассиана застрял комок. Он раскаляет его драконьим огнем! Убрать шрамы от него невозможно!

— Или что, Цветочек? — оскалился ползобрюх. — Сохраним твою мордашку, но отрежем яйца. Поди, успокоишься. И я продам тебя в хороший дом. Таких даже дороже берут. Что скажешь?

Металл раскалился добела. Почти как звезды.

— Иди ты в Бездну, — Кассиан сплюнул под ноги. — Жги, ползобрюх.

Лицо купца исказилось в яростной гримасе, и он что-то пролаял охранникам. Кассиан почувствовал жесткую хватку Амина на оставшихся волосах. Тот повернул его голову щекой к Джаваду. Златохват не выдержал — и закрыл глаза. Жгучая боль прошибла от скулы до пяток, заставляя завыть, как животное. Тошнотворный запах паленой плоти шибанул в нос. Кассиан так дернулся, что ощутил, как рвутся волосы.

А Джавад уже убрал тавро, но пульсирующая боль и не думала покидать лицо Кассиана. Он задрожал всем телом, обвисая на руках охранников.

— Свяжите его, — купец бросил остывшее клеймо на пол. — Бросьте в повозку. Я бы привязал его к верблюду, но этот неженка не дойдет. Хорошо, что Дамарта уже завтра. Два верблюда и мешок орехов за это!

Сквозь мутную пелену проступивших слез Кассиан заметил ненавидящий взгляд.

— О, Истинный, — Джавад повернулся на восток и воздел руки. — За что?

А потом вновь повернулся к охране.

— Всё, — он махнул рукой. — Унесите эту крылатую падаль. Видеть его не могу.

***

Перед глазами стояли доски с щелями. Но в них ничего особо не было видно — только унылую серо-бежевую степь с горной грядой на горизонте. Потом стали появляться глиняные лачужки, почти голые дети, копающиеся в грязи среди кур. Пара облезлых шавок протявкали вслед телеге. Затем дома стали побогаче. Появились ограды и сады за ними. Колеса задергались на булыжной мостовой, и тряска отдавалась в избитое тело и особенно щеку, пульсирующую прожигающей болью.

«Не принял Великий дар, — мысли путались, вязли в липкой пелене бреда. — Ползобрюх лишил меня Чертога. Сдохну рабом — предки засмеют».

От этой мысли стало горше, чем от потери лица, и Кассиан едва слышно зарычал.

Телега остановилась. Вокруг стоял гвалт рынка: гортанные крики, рёв верблюдов, шипение грузовых ящериц, визги детей, пахло фруктами и тухлятиной.

Рогожу на телеге раздвинули, и раскаленное солнце Дамарты безжалостно ударило по глазам. Амин вытащил его из телеги и бросил на расстеленный по земле тканый коврик сомнительной чистоты. Кассиан попытался встать, но ноги не держали. Израненные ступни тоже ныли, борясь за первенство с щекой. Вокруг стояли несколько мужчин с ошейниками на шеях и безучастными лицами. Он заметил пару оборотней-волков. Остальные были просто людьми.

А потом он услышал резкий высокий голос:

— Да он дохлый, Джавад! — возмущению в голосе не было предела. — Больше не занимайся рабами, это явно не твоё. И это не маг.

Кассиан навострил уши, понимая со второго слова на пятое.

— Обижаешь, госпожа! — фыркнул купец. — Очень даже настоящий крылатый маг. Горел, как солнце! Просто он устал и в ошейнике. И совсем дикий. Убил моего охранника прошлой ночью, гаденыш. Но вам же такие и нужны. А еще он умеет читать и писать.

Джавад закудахтал от смеха.

— Мне нужны те, кто сможет чуять жилы и давать норму хотя бы полгода, — ответил голос. — Читать я и сама умею.

Сквозь удушливую вонь Дамарты до Кассиана донесся резкий, ни на что не похожий аромат. Горький мед и жгучий перец. Дракон повернул голову. Покупатель был невысоким и тощим, хоть и явно пытался замаскировать это широкими штанами, заправленными в узкие сапоги, и рубахой тонкого полотна навыпуск, затянутую кожаным ремнем. За ремень была засунута плеть с массивной ручкой. На голове был завязан темно-синий платок, скрывающий и лицо.

Кроме глаз.

Кассиан встретился с ними и даже забыл про боль.

Зеленые, раскосые, наглые лисьи глаза.

Он прищурился, с трудом переходя на иное зрение. Точно. Тьма черной дымкой кружила над платком.

Ведьма.

Ладони дракона сжались в кулаки.

Драная лиса! Опять… Это наказание такое?

Ведьма скользнула по нему равнодушным взглядом, задержавшись на щеке и остатках волос. Кончик её узкого сапожка ощутимо пнул Кассиана в бедро, словно проверяя, жива ли скотина. Дракон утробно зарычал сквозь сжатые зубы, а ошейник предупреждающе потеплел.

— Вот какой дикий! Горячий! — повторил купец. — Бери, госпожа, не пожалеешь.

— За пятьдесят серебряшек возьму, — лениво бросила лиса.

Кассиан не смог сдержать усмешки, глядя на кислую рожу купца. Похоже, это было куда меньше, чем стоимость двух верблюдов и мешка орехов.

— Да побойся Истинного, госпожа! — завопил он так, что даже пара безучастных соседних рабов повернули головы. — Это же крылатый! Белый, как туман. Маг высокой крови. И красивый.

Джавад присел рядом и задрал голову Кассиана, показывая товар. Законник сморщился.

— Уже нет, — фыркнула лиса, внезапно переходя на довольно чистый имперский. — И что мне его «высокая кровь»? И крылья? Ладно, золотой и грузи его в телегу. Или я дальше пойду, а то слишком жарко.

Она снова посмотрела на Кассиана. Тонкая игла Тьмы на мгновение коснулась его заблокированного Света, и этот импульс отозвался дрожью в его сердце.

«Хорошая ведьма, — дракон прищурился. — Эта и снимет мне ошейник. А потом я ей шею сверну за пинок. Сучка. И откуда она так хорошо знает имперский язык?»

— Ладно, забирай, — вздохнул Джавад. — А платочек купишь, уважаемая? Смотри, какой красивый!

Он развернул перед лисой шелковый платок глубокого изумрудного цвета. Тонкие пальцы ведьмы пробежались по блестящей ткани. Девушка замерла.

— Потом, — резко ответила она. — Давай, грузи его.

Уже почти родные руки Амина подхватили его и подняли на ноги. Кассиан зашипел, чувствуя жжение в ногах. Охранник тычком погнал его, как барана, к открытому фургону с черным рисунком кирки и лопаты на деревянном борту. Его запихали в фургон с парой таких бедолаг, но из местных. Кассиан с неприязнью покосился на крупных мужиков-ползобрюхов с красно-коричневой кожей. На них тоже были блокирующие ошейники. Они тупо смотрели вперед и перекатывали яргу под щеками. Кассиан поморщился и украдкой стал разглядывать лису. Она уже уселась на верблюда. Не торопясь, подъехала к борту и бросила черный платок в руки Кассиана.

— Прикройся, крылатый, — сказала она по-имперски. — А то мозги спечешь.

Златохват спорить не стал и намотал платок на голову. Он был не такой нежный и мягкий, какой дал ему Джавад в свое время, но от солнца защитил. Ведьма цокнула на запряженную в фургон ящерицу, и та лениво тронулась с места. Кассиан нахмурился. С лисой определенно нужно было идти на сближение.

***

Айна старалась смотреть вперед, на черную точку гор, где были каменоломни. Но взгляд то и дело падал на крылатого.

Красивый.

Хоть на скуле алело воспалённое клеймо: треугольник — Великая Гора, где живет Истинный. А белые, неровно обкромсанные волосы, торчали вихрами во все стороны. Сейчас он прикрыл их платком, но зыркал на неё яркими сапфировыми глазами.

Да, красивый. Стройный, гибкий, как дорогой клинок. Такие в её лисий дом в Империи не ходили.

Руки сжали поводья.

Ходили другие…

Она, наверное, на втором десятке перестала запоминать их лица и тела. Просто безучастно лежала, смотрела в щербатый потолок припортового борделя под пыхтение очередного клиента, вздрагивала от искр колючего Света, считая минуты до конца этих нелепых, часто болезненных телодвижений. Потом они уходили, а хозяйка, старая лиса Марви, отправляла ей косую девчонку из людей с плошкой каши и мяса.

Не то ей обещал вербовщик в её деревне десять лет назад. О, как сладко он пел! Обещал, что для редкой «пустынной розы» в столице Империи найдут ласкового крылатого покровителя, быть может, самого принца. Клялся, что крылатые на севере пустынных лис ценят, холят, лелеют, купают в золоте и поят самым чистым, сладким Светом. Говорил, что в родных солончаках её ждут лишь нищета и голод, и под местного дракона она всё равно ляжет — так какая разница?

Вербовщик тогда отсыпал её матери тяжелого имперского серебра за контракт на три года «службы на Империю». Мать взяла, не глядя дочери в глаза. Айна не винила её — мать кормила её долгих восемнадцать лет, пришла пора отдавать долг. Вот она и отдала. Сполна.

Айна тряхнула головой, отгоняя липкие воспоминания, и покрепче перехватила плеть. Сейчас она была здесь. И этот породистый белый дракон в фургоне — раб.

Девушка горько усмехнулась. Хотя она и сама недалеко ушла от рабыни. Пусть и теперь сама имеет право применять плеть. Пальцы сжали тяжелую рукоятку. Не успела она спуститься с корабля на родине — как заключила новый контракт. В каменоломнях. Добыча ярги переполняет драконов Светом, и его надо куда-то девать. А ведьмам Свет нужен. Еще и деньги платят. И трахаться не нужно. Тогда это казалось отличным вариантом. Но, как всегда, потом всплыли нюансы…

Айна нахмурилась.

Ладно. Меньше, чем через месяц она отработает. Получит свое золото и будет свободна. Вернется в родную деревню, купит настоящий дом, а не глиняную мазанку, и заживет госпожой. А еще заведет себе крылатого раба с вкусным Светом. Всё же у имперцев он лучше.

Она невольно покосилась на белого дракона в телеге. Вот только к себе подпускать не будет. Хватило ей драконьих «ласк» до конца жизни!

***

Фургон в очередной раз подскочил на ухабе, и щека отозвалась такой болью, что в глазах потемнело. Кожу противно свело коркой. Он с опаской прикоснулся к клейму. Вроде подсохло. Посмотреть бы… Но тут же сжал зубы. Не на что там смотреть. И так понятно, что «прекрасного Касси» больше нет.

А всё из-за Андриана! Нет, он вернется! Вернется, и съест его сердце.

Лиса ехала чуть впереди, мерно покачиваясь в седле верблюда. По её напряженной спине и тому, как судорожно сжались пальцы на поводьях, дракон понял: ведьма мыслями не здесь. Он нахмурился.

Как же её охмурить? С благородными вдовами Чернограда у него сроду забот не было. Они чуть ли не дрались за право пригласить его прилететь «на огонек в полётной башне». Кассиан блаженно прищурился. Там его всегда ждал вкусный ужин, горячая купальня и опытная женщина, знающая, что нужно мужчине. Вот какие должны быть дамы — ласковые, умелые и дающие подарки. А не спесивые девицы, которые только фыркают и требуют золота. И уж тем более не драные лисы. Вот когда это всё закончится, он обязательно женится на крылатой вдовице. Она будет ублажать его и расчесывать волосы… Он мимоходом провел ладонью по плечу, но привычной косы не нашел. Проклятье. Ладно, сначала надо разобраться с лисой, которая слишком бойко болтает по-имперски. Или стоит действовать проще: предложить ей денег.

Кассиан прищурился и сказал:

— Эй, красавица!

Лиса не ответила, но дракон заметил, как напряглась её спина.

— А ты хорошо говоришь по-имперски, — он добавил ленивую хрипотцу в голос, от которой черноградские вдовы теряли голову, и продолжил:

— Знаешь наши порядки? Я высокородный Кассиан Златохват. Дай мне возможность связаться с Империей, и я осыплю тебя золотом. Это хорошая сдел…

Ведьма резко обернулась, и он едва успел отпрянуть, не договорив. Черные нити Тьмы ударили о борт телеги, выбив пару щепок. Ползобрюхи вздрогнули и втянули головы в плечи, продолжая сосать яргу. Женщина притормозила верблюда и подождала, пока телега сравняется с ней.

— Ещё раз так меня назовешь, крылатый, — прошипел она, яростно блестя зелеными глазами под платком. — И я тебе язык отрежу. Тем более, в шахтах он не нужен. Для тебя я госпожа Айна. А все «красавицы» остались в лисьих домах. Понял?

Кассиан с трудом сглотнул, чувствуя, как нагревается ошейник. Губа так и норовила показать зубы. Мерзкая лиса! Так бы и свернул ей шею. Даже трахать бы не стал такую тварь. Он глубоко вздохнул раскаленный сухой воздух. Ладно. Похоже, метод охмурения столичных вдов не сработал. Эта дикая лиса явно не собиралась кормить его с рук и расстегнуть ошейник. Пока не собиралась.

— Какая ты горячая, — дракон заставил себя криво усмехнуться. — Не хотел тебя обидеть, любезная госпожа Айна.

Он покаянно склонил голову.

— Родная речь заставила потерять разум, — Кассиан добавил мёду в голос. — Прости недостойного. Но у меня и правда есть куча золота. Сними с меня это…

Его пальцы коснулись полоски ошейника.

— И я отдам его тебе. Слово дракона. Ты столько за всю жизнь не видела.

— Золото? — процедила лиса подбоченясь. — Не нужно мне драконье золото. У меня и свое есть. К тому же все крылатые — лживые твари. На юге это все знают. Так что отдыхай и готовься к работе, если ты знаешь, что это такое — работать.

Она задрала голову, смотря на него сверху вниз.

— И не вздумай сбежать, крылатый. Тебя даже искать не будут. Сдохнешь под кустом — и твой бог тебя не пустит в Небесный Чертог. Будешь целовать ноги Великой Матери в Бездне.

Она победно фыркнула и погнала верблюда вперед.

«Вот же сучка, — уныло подумал Кассиан, теребя кончик платка. — Так бы и удавил. Только бы посмотрел сначала, что там за мерзкая рожа под платком…»

Он жадно вдохнул оставшийся аромат горького меда и перца.

«И пожалуй трахнул…»

Глава 4

Телега медленно ползла по вырубленному в скалах серпантину. Чем выше они поднимались, тем сильнее менялся воздух. Удушливый, плавящий зной Дамарты остался внизу. Здесь, среди желтых круч, дышалось легче, но ветер стал резким, кусачим, пропитанным соляной крошкой и тяжелым, давящим запахом серы.

По сторонам дороги потянулись бесконечные ряды приземистых бараков из серого необтесанного камня. Окна — узкие щели, вместо дверей — осевшие от сырости куски толстой кожи ящериц. Было тихо. Из редких труб валил вонючий кизячный дым.

Айна остановилась у центрального бревенчатого дома, сильно выделяющегося на фоне каменных построек. Ящерица, везущая телегу, тоже встала. Из дома вышла пара зевающих женщин в такой же черной одежде, как и Айна. Но в отличие от неё лиц они не скрывали, хоть и были покрыты черными платками. Кассиан присмотрелся. Лисы.

Он с интересом уставился на грубые лица баб, клубящихся Тьмой. Местные ведьмы были страшные, не чета северным. Крупные, с темной обветренной кожей, большими носами, и с желтыми глазами. За их ремнями тоже были заткнуты плети.

— Вылезай, падаль! — рявкнула одна из них, пиная колесо телеги.

Кассиан осторожно перекинул ногу через край. Когда его босые, израненные и стертые в кровь ступни коснулись покрытой соляной коркой земли, дракон едва судорожно не втянул воздух через нос. Но удержался. Лицо осталось безупречно холодным.

— Это че за красотуля? — оскалилась одна из лис. — Айна, тебя обманули и подсунули бабу! Гаррид будет ругаться.

Её товарка ответила хохотом.

Кассиан вспыхнул от гнева. Уроки южного языка, полученные в прошлом, вспоминались отлично. Пусть он еще не все разбирал, но и сложных сонетов пока не было.

— Иди в Бездну, — прошипел он на ломанном гортанном наречии, глядя в желтые глаза. — Драная лиса.

Лисьи глаза округлились.

— Ты смотри, какой дерзкий! — разобрал он её ответ. — Айна, отдай мне его в отряд. Давай обмен, я тебе дам любого на выбор.

— Нет, — Айна неприязненно взглянула на товарку. — Это моё.

Она шагнула к корзине, стоящей у порога дома, и что-то оттуда достала. Потом подошла к Кассиану и почти швырнула в него кожаные сапожки и грубые синие штаны, которые он видел у некоторых местных.

— Надевай штаны и обувайся, — приказала она, блеснув глазами.

Златохват с удовольствием натянул штаны, не обращая внимания на глазеющих ведьм, а потом обувку на израненные ноги. Она была мягкой и была почти впору.

Лиса замешкалась, стоя рядом. Кассиан невольно втянул воздух и вновь ощутил запах меда с перцем. Очень захотелось увидеть, что там под черной тряпкой на её лице. Айна оказалась ниже ростом, чем он думал, и едва доставала ему до плеча. А по сравнению с могучими бабами так казалась подростком. Меж тем лиса достала банку и сунула ему в руку.

— Держи, крылатый, — фыркнула она. — Это мазь. Будешь мазать свои маленькие ножки, нежные ручки и белую мордашку. А то соленая пыль быстро её разъест.

Стоявшие у дома лисы вновь разразились грубым хохотом.

— Ну теперь, он точно должен тебе дать! — сказала одна из них. — Столько подарков! Смотри, Айна, разбалуешь его, завалишь выработку, и тогда тебя Гаррид натянет.

— Это я её натяну, — процедила желтоглазая лиса, с которой Айна не согласилась меняться. — И за Гаррида и за выработку.

Она нахмурила густые, почти сросшиеся на переносице брови.

— Ну что встали? Работать, кто будет? Истинный в Большой Горе? Пошли уже.

Кассиан не ожидал, что его сразу же отведут в забой. Но его и парочку немых ползобрюхов действительно погнали в черное нутро горы. Впрочем, под каменными сводами оказалось не так уж темно. На потолке пещеры вполне ярко горели знакомые светляки. Совсем как дома. Сердце дракона сжалось. Он попытался сделать один — и огонек легко сорвался с пальца, взлетев к остальным. Даже ошейник не нагрелся! И вообще, он ощутил небывалый прилив сил.

— Кроет? — лицо Айны было скрыто платком, но он понял, что она улыбнулась. — Это от ярги. Но сильно не радуйся. Выйдешь через несколько часов — и рухнешь на лежанку. Я тебя высосу.

Последнее слово она произнесла свистящим шепотом, от которого у Кассиана встали волоски на шее. Да и в паху потяжелело, благо под широким одеянием было не видно.

— Сомнительная радость, конечно, — скривил губы Кассиан. — Хотя что ещё ждать от таких, как ты. Твои товарки страшные, как сны грешника, да и ты не просто так лицо прячешь под тряпкой. Только и остается идти на такую грязную работу — сосать Свет местных отбросов. Вот имперские лисы так не делают. Хотя и им не надо. Наши ведьмы хоть и вредные бабы, но хотя бы красивые и ласковые.

Айна резко остановилась, и Златохват заметил, как взметнулась Тьма над её головой. Тонкие пальцы легли на рукоять плети, сжимая её.

— Вроде не так давно я была «красавицей», — прошипела лиса, сделав шаг вперед.

— Ты была бы «красавицей», — снисходительно заметил Кассиан, поднимая подбородок, — если бы согласилась на мое предложение о выкупе. Потому что ум и золото делают женщин красивее. Но ты отказалась. Так что точно потеряла право на это слово. Ну давай, лиса. Что застыла. Куда там теперь?

Дракон небрежно взмахнул рукой, чтобы тут же согнуться от хлесткого удара Тьмой, выбившего воздух из легких. Похоже, настоящая плеть ей была и не нужна.

— С-сука, — выдавил он из себя.

— Теперь вперед, имперский выродок, — звонко сказала она, и слова эхом отразились от сводов пещеры. — Надеюсь, киркой ты машешь не хуже, чем языком. Не сделаешь сегодня нормы — не получишь еды вечером. Пошел.

Свист. А вот теперь настоящая плеть ударила его плечи. Кожу не рассекло, но спину мгновенно обдало жаром, как от кипятка. Кассиан втянул голову в плечи и зашипел. Великий видит, он эту бабу сам плетью отходит. А уже потом — трахнет.

Хотя все эти мысли вылетели, стоило ему углубиться в шахту. С каждым шагом становилось все жарче. Воздух будто густел на глазах. Едва слышный снаружи стук кирок здесь стал оглушительным.

Они вышли в огромный зал с глубоким провалом посередине, откуда валил удушливый пар. Отчаянно воняло серой. Одни обнаженные по пояс мужики в одинаковых синих штанах яростно рубили кайлами породу. Другие — собирали тяжелые обломки вокруг них в тачки и везли к дыре, сбрасывая вниз. У каждого забойщика стоял деревянный ящик, из которого исходило тусклое сияние. Время от времени они прерывали работу, доставали зубило с молотком, аккуратно выбивали из стен светящиеся кристаллы ярги и бережно опускали их в свои сундуки. А затем вновь начинали долбить неподатливый камень. Широкие спины блестели от пота и бугрились мышцами. Кассиан пригляделся. Все мужчины до единого были ползобрюхами.

— Это мой отряд, — в голосе лисы прозвучала неприкрытая гордость. — Мы первые по выработке. Надеюсь, так будет и впредь. Мне осталось меньше месяца до закрытия контракта, так что не подведи меня, крылатый.

Тяжелая ручка плети бесцеремонно уткнулась Кассиану под подбородок, заставляя вздернуть голову. Зеленые глаза лисы в прорези платка опасно прищурились.

— А то я с тебя шкуру спущу. Я уже присмотрела хороший дом в родной деревне и не собираюсь его терять из-за ленивого имперца. Давай, за дело. С тебя сегодня пол-ящика ярги, раз уж поздно начал.

Она опустила плеть и щелкнула пальцем. С девичьей руки сорвался крошечный сгусток Тьмы, попавший в спину черноволосого парня, кидающего камни в тачку рядом с огромным ползобрюхом с гигантской киркой. Таких парней рядом с ним было аж трое, а сам забойщик упрямо вгрызался в черную породу, покрываясь коркой пыли.

Юноша оглянулся, бросил камень, и стремглав подбежал к ним.

— Юфус, — сказала Айна. — Будешь работать с этим…

Она чуть помедлила.

— Касси, — произнесла она, фыркнув под платком на лице.

Дракон сжал зубы. Лиса явно нарывалась.

— Да, госпожа Айна, — молодой ползобрюх нахмурился и посмурнел.

— Не переживай, — утешила его лиса. — Ты свой паек и плату за смену получишь в любом случае, даже если он не сможет выполнить норму в ближайшие дни. Покажи ему всё. И в бараке тоже.

Парень тут же улыбнулся, блеснув белыми зубами. Айна повернулась к Златохвату.

— А ты — нет, — процедила она, развернулась и ушла в боковой коридор. Остался только едва уловимый шлейф мёда, мгновенно задушенный вонью кипящей серы.

Кассиан огляделся. Никто не обращал на него внимания. Лишь пара парней с тачками бросили любопытные взгляды. Через пару минут Юфус притащил ему инструмент. Тяжелая гладкая ручка кирки непривычно легла в руку. Кассиан в последние годы привык держать в пальцах самописные перья и праздничные веера, даже тренировки на клинках он давно забросил. И теперь примеривался к черной скале на свободном участке.

Первый удар вышел скользящим и лишь поцарапал неподатливую породу.

— Ты бей, а не гладь, — хмыкнул Юфус, отбирая кайло. — Ты из знатных белых, да? Такой тощий. Я видел ваших имперских черных крылатых в порту. Вот те здоровые, как надо.

Златохват кивнул. Ползобрюх говорил медленно, растягивая слова, и Кассиан почти все понимал в южной речи.

— Бери глубже, Касси, — поставленным ударом парень вогнал кирку в скалу. — Ударишь в нужную точку, и пласт может сам сойти. Чувствуешь тепло? Видишь, желтым отливает? Там ярга прячется. Она сама камень крошит, главное, искру поймать.

Златохват молча вернул себе инструмент, размахнулся и с силой обрушил кайло по породе.

Удар. Ещё удар.

Брызнула черная крошка, мгновенно забивая ноздри. Но стоило сделать глубокий вдох — как глаза дракона расширились. Из разбитой жилы ярги хлынул Свет. Тусклый, грязный, но он словно хлестнул его крапивой, заставляя передернуть плечи. Кровь побежала сильнее, заставляя гореть мышцы. А, главное, ошейник даже не нагрелся!

— Почему не горит? — спросил Кассиан, дергая себя за блокатор.

— А он на Свет из нутра настроен, — Юфус уже бодро накидывал камни в тачку. — Бей, давай. Хорошо пошло.

Это да. Руки налились невиданной ранее силой. Усталость испарилась, как капля воды под солнцем Даматры. Кассиан оскалился и стал вгрызаться в скалу, представляя всех своих врагов: спесивого Андриана, его рыжую шлюшку-воровку, сволочного Верховного законника, своего папашу, который почти ребенком выпнул его из родного дома в приживалы к Мечехвостам, всех родичей, что вдруг вспомнили о нем, когда его карьера пошла на взлет. И, конечно, зеленоглазую южную сучку, огревшую его плетью…

Айна…

Пот стекал со лба, туманя зрение, но ему было плевать. Еще никогда не чувствовал себя таким могущественным.

— Эй, крылатый, — пискнул внизу Юфус. — Ты яргу-то не забывай брать!

Кассиан остановился. Точно. Проклятая ярга, от которой теряешь разум. Вот только этого не хватало. Он глубоко вздохнул, пытаясь восстановить ясность мыслей, упорядочить бушующие потоки энергии внутри. Поганый чуждый Свет жег изнутри.

«Неужели, Копье — то же самое? Неужели, Андриан был прав?» — от этой мысли по спине прошел озноб. Дракон замотал головой. Нет. Как можно сравнивать творение величайшего мага мира, Великого Дракона, ставшего богом, и дикие выбросы магии? Копье Великий сделал из собственного Света, а потому оно не убивает, а питает носителя. Да, именно так.

Кирка вновь ударила в черную стену. Следующие часы он не думал. Просто бил, отковыривал яргу и снова бил.

Звон колокола заставил вздрогнуть. Забойщики побросали кирки в корзины. Помощники потащили ящики с яргой на весы. В пещере появился толстый высокий ползобрюх с длинной тёмной косой, украшенной золотой лентой. Он подошел к весам и лично записывал результаты в толстую книжку в руках.

— Это кто такой? — Кассиан сплюнул неожиданно черную слюну.

— Это Гаррид сын Фарда, — прошептал Юфус. — Он тут управляющий. Решает, кому жить, а кому умереть.

— Да? — Кассиан разглядывал узоры на дорогом като важного ползобрюха. — А я думал, что тут лисы — главные.

Юфус хихикнул.

— Скажешь тоже, — он стер ладонью капли пота со лба.

Из бокового штрека появилась Айна, почтительно склонившись перед управляющим. Она что-то тихо доложила ему, и Кассиан спиной заметил на себе тяжелый взгляд темных глаз Гаррида. Кланяться имперский законник не стал. Перебьются. Наоборот, он упрямо задрал подбородок, хотя мышцы уже начинали крупно дрожать от дикой усталости. Гаррид равнодушно отвернулся и по-хозяйски потрепал склонившуюся Айну по покрытой платком голове, как верную собачку.

Кассиан сжал зубы до хруста в челюсти. Вот и вся лисья гордость. Надо быть господином, и любая борзая лиса становится послушной сучкой. Интересно, она ему отсасывает? Хотя у начальника каменоломни тут целый гарем.

Гаррид задерживаться не стал. Захлопнул свою книжицу и исчез в боковом коридоре. Рабы выстроились в цепочку и потопали к выходу. Айна встала на проходе и легким движением снимала с каждого марево Света, даже не глядя у кого. Златохват перешел на иное зрение и заметил, что лиса многими явно брезговала. Драконий Свет летел с её пальцев под ноги, разбиваясь на тысячи невидимых простому глазу искр. Ползобрюхи и ухом не вели, проходя мимо, не замедляя шага.

А вот Кассиан замедлился. Ведьма подняла глаза.

— Ну что, — спросил он, пытаясь поймать взгляд зеленых глаз. — Я заслужил ужин?

— Сегодня, да, — резко ответила она, положив руку на его голову.

Дракон ощутил мягкое, теплое касание сгустков Тьмы, словно по коже кто бархатом провел. А у ведьмы округлились глаза. Кассиан ощутил, как вздрогнули пальцы в его волосах. И нити Света, окутав обнаженную до локтя руку, тут же исчезли. Она приняла его!

— Нравится? — едва слышно прошептал он, чуть подаваясь вперед.

— Сойдет, — ответ хлестнул, не хуже плети.

Кассиан прищурился. Невозможно было увидеть, что там у неё на лице под платком.

— Не задерживай, — отрезала Айна и шибанула его болевой искрой.

«Сучка…» — дракон сжал челюсть.

Он вышел вместе со всеми из пещеры и зажмурился. Пусть солнце уже налилось алым цветом и заходило за горизонт, после мрака пещеры оно ослепляло.

— На помывку, — скомандовала рослая лиса с большим носом.

Рабы побрели к акведукам — длинным каменным желобам, куда с горных вершин по керамическим трубам струилась ледяная вода. Вставали в очередь и, словно скот на водопое, зачерпывали ладонями воду, чтобы смыть с лиц маски из пыли и пота. Кассиан тоже быстро умылся и провел влажными ладонями по коротким волосам. Ладони стали серыми.

Потом всё стадо погнали на площадку перед бараками, где каждый получил плошку с неожиданно щедрым куском жирного мяса, хлебную лепешку и большую кружку кисловатой шипящей жидкости с молочным привкусом.

— Это что? — подозрительно спросил Кассиан, жуя мясо и не чувствуя его вкус. А вот дрожь в мышцах начинала пугать.

— Айкан, — прочавкал Юфус, устроившись рядом. — Вкусный. Лучше, чем вода.

— Ладно, — Кассиан выпил, что дали, уже не пытаясь разобраться.

Как дошел до лежанки с тощим тюфяком и свалился, не снимая пыльных штанов — он уже не помнил. Наступила темнота. И в ней горели зеленые раскосые глаза.

***

Чьи-то тонкие прохладные пальцы скользили по разгоряченной коже лица. Такие нежные, что хотелось застонать… Очень осторожно они прикоснулись к правой скуле, обвели край клейма, заставив сжаться в ожидании боли, но боли не было… Наоборот, холодок онемения пробежал по лицу, покалывая иголочками Тьмы…

Тьмы?!

Глаза тут же распахнулись и уставились на прорезь в темно-синем платке. Ведьма.

Она сидела прямо на его лежанке, подогнув под себя ногу в узком сапожке.

Ему показалось, или в утренней тишине пустого барака он действительно услышал её судорожный, облегченный вздох?

— Долго спишь, крылатый, — Айна резко отдернула прохладную ладонь от его лица и раздраженно толкнула лежащего Кассиана кулаком в плечо. — Поднимайся, все уже в забое.

Дракон лениво повернул голову. Действительно, длинные ряды низких настилов на глиняном полу были абсолютно пусты. Яркое солнце вовсю сквозило через узкие окна-щели под самой крышей.

— Что вчера было? — он сел, поморщившись от ломоты в мышцах. — Я отключился, как будто…

— Ярга, — оборвала Айна, не глядя на него. — В забое много Света. Ты перенасытился. Вот тебя и не могли сегодня добудиться. Если бы я сейчас не вытянула лишнее — ты бы сгорел, как щепка.

Она вытащила из маленькой корзинки лепешку и бесцеремонно сунула ему в руку.

— Не выполнишь сегодня норму — не получишь вечером еды. Следом на тощий тюфяк, едва не угодив Кассиану по бедру, прилетела тяжелая глиняная фляга.

— Угу

Кассиан жадно вгрызся в лепешку, которая неожиданно оказалась сочной, с хорошим жирным мясом. Проглотив пару кусков, он прищурился, глядя на Айну.

— Не сделаю норму, ты не пройдешь взвешивание ярги и тебя что? Выгонят? И уже не сможешь отсасывать своему Гарриду.

— Что?! — ведьма даже отшатнулась, а в ее руку тут же возникли черные сгустки Тьмы, изогнувшись когтями. Она тяжело задышала, а зеленые глаза опасно блеснули.

— Свет! — тут же поднял ладонь Кассиан. — А ты что подумала, ведьма? Откуда вообще такие мысли в твоей голове?

— Язык у тебя, имперец… — Айна помедлила, словно подбирая слово, — длинный. Смотри, не потеряй. Да и я вольная лиса, могу отсасывать у кого хочу. У тебя, раба, точно не буду.

Кассиан ощутил огонек азарта в крови.

— То есть, нужно стать хозяином — тогда будешь? — прошипел он.

— Ты стань сначала, — фыркнула она, поднимаясь с лежанки. — Тогда и поговорим. А пока — отправляйся в шахту. Шевелись.

Ощутимый укус Тьмы подкрепил приказ. Златохват стиснул зубы. Завалить лису становилось делом чести.

***

Айна шла позади, не в силах оторвать взгляд от плеч дракона. Он был стройным, гибким, двигался, как поток воды. Об острые скулы можно было порезаться. И безжалостно обрезанные короткие волосы всё равно сияли белым снегом сквозь черную грязь шахты. Он был… неземной! Она до боли прикусила щеку с внутренней стороны.

«Проклятье! Он же крылатый! Кем ему ещё быть? Будто ты имперцев не видела, дура! — но эта мысль не утешила. Таких — не видела. И такого чистого искрящегося пьянящего Света — тоже никогда не ощущала на своей коже и в своей крови. Тьма ведьмы согласно булькнула.

Айна нахмурилась. Джавад предупреждал, что этот «подснежник» голыми руками, без магии, убил его охранника. А купец хиляков не держал.

Этот Кассиан Златохват та ещё зараза. Если она совершит хоть одну ошибку, если подпустит слишком близко — он придушит её и даже не поморщится.

Девушка крепче сжала рукоять плети на поясе. Ей нужно держать дистанцию. Ради собственного выживания. Две недели. Две недели до конца контракта… Потом — деревня, домик, и крылатый раб с ласковыми глазами и теплым Светом… Бывают же такие?

Глава 5

Было жарко. Неподвижный воздух лениво входил в легкие, лишая их влаги. Андриан дернул пальцами тугой ворот мундира, недовольно косясь на Лили. Она же ничуть не страдала в шелковом платье с глубоким вырезом.

— Кстати, милая Лили, здесь женщины как раз покрывают голову и прочие части тела, — нравоучительно заметил он, подавая ей легкий красный платок.

Девушка небрежно накинула его на плечи и перешагнула через камни ведьминого круга.

— Ага, легко согласилась она, жмурясь на солнце. Пусть покрываются. Но мы же в оплоте Империи, разве нет? — Лили посмотрела на приземистое здание из серого камня, больше похожее на сарай. Но над плоской крышей гордо реяло голубое знамя с белым драконом.

— Да, согласился Андриан, вставая рядом. Наш первый шаг в поисках. Надеюсь, мы его быстро найдем. Вряд ли в Соленых землях много крылатых. Дадим объявление, пообещаем сотню золотых и через пару дней его притащат в шелковом ковре.

— Надеюсь, ковер будет красивый, фыркнула Лили.

Они пошли к посольству, держась за руки. Внутри было прохладно, мраморный пол был покрыт пестрыми циновками. У дверей их встретил молодой законник в сером мундире третьего ранга. Андриан едва не вздрогнул. Тот же серый мундир, тонкие черты лица, сапфировые глаза. На миг ему показалось, что перед ним стоит Кассиан с вечной насмешливой улыбкой на тонких губах и с приказом о его аресте в руках.

Тем самым приказом, из-за которого Андриан лишился всего. Он сжал кулаки, заставляя себя улыбнуться. Император ждёт. Мать ждёт. Он не имеет права сорваться.

— Здравствуйте, — расплылся он в улыбке. — Я Григ Быстрокрыл, секретарь посольства, пойдемте. Господин Вимор вас ждет.

Молодой дракон провел их не в кабинет, как ожидал Андриан, а во внутренний дворик. А вот там было хорошо: кусты роз обильно цвели, источая сильный сладкий аромат. Жужжали мухи и пчелы. Посол расположился у большого фонтана по низкой лежанке, покрытой толстым одеялом. Перед ним стояло большое блюдо со сладостями. Купол Света охранял его от наглых мух, сжигая их в пепел. Тут же стоял небольшой чайник и одна белоснежная кружка тонкого фарфора.

— Добрый день, господин Вимор, — Андриан протянул послу приказ о содействии в поисках Кассиана.

Рука, унизанная перстнями, взяла бумагу.

— Ну не знаю… — протянул посол, равнодушно прочитав приказ из Чернограда. — А господин Златохват точно в Соленых землях? Если так, то ему не позавидуешь.

Он едва подавил зевок.

— У нас никак не получается с ними наладить контакт, — посетовал он. — И так пытаемся, и этак. Сидим тут пока, на границе с Салемом, и носа из форта не показываем. Связь — через купцов. Баррасы считают нас нечистыми крылатыми, а купцам всё равно.

— Но тут написано, что вы должны нам всячески помогать, — Андриан поджал губы и нахмурился.

— А как помогать? — хмыкнул Вимор. — Отправляйтесь в Салем, дайте запрос в гильдию купцов живым товаром. Я видел портрет вашего родича — если его найдут, то точно отправят в рабство. И не просто пасти овец, если вы понимаете, о чем я.

Посол многозначительно задвигал бровями, а Андриана передернуло. Несмотря на всю ненависть к Златохвату, такого бесчестья он ему не желал.

— Не так уж просто взять в рабство светоча первого ранга, — процедил он в ответ.

— О, если бы он применил магию, — посол наконец-то приподнялся с лежанки, стряхнув с подола кусочки халвы. — Считайте, что он уже мертв. Здесь не любят крылатых, а крытых магов любят ещё меньше.

Посол со вздохом опустил глаза и продолжил:

— К тому же больше недели прошло с его исчезновения. Вы не слишком торопились.

— Не так уже легко было узнать, куда его закинуло, — процедил Андриан, сжимая ладонь. — Но я узнал.

Он забрал из рук посла приказ и повернул его к глазам Вимора императорской печатью.

— Мне нужно точно знать, что случилось с господином Златохватом, — прищурился Андриан. — Ваши домыслы Императора не устроят.

— Езжайте в Салем для начала. Я вам даже экипаж нанял, — махнул рукой посол. — Купеческий приграничный город. Начать лучше оттуда. А потом попробуйте Дамарту, второй город после столицы. Но смотрите…

Вимор вздохнул.

— У меня нет ресурсов, если вляпаетесь — то выбираться придется самим. Если только Император не пришлет пару сотен взводов для вас. Ну еще могу отправить весть вашим родным, чтобы собирали выкуп. Кому отправлять?

Он вопросительно уставился на Андриана.

— Разберемся, — коротко ответил он. — Пойдем, Лили.

Он взял ведьму за руку и отправился к выходу.

— И, господин Мечехвост, — догнал его голос уже на выходе.

Андриан оглянулся.

— Берегите вашу лису, — посол подмигнул девушке. — А то украдут. Тут народ лихой и горячий. И хоть крыльев у них нет, но головы откусывать умеют.

— Я тоже, — уверил Андриан, прижимая Лили к себе. — Всего хорошего.

Они вернулись в прохладный холл.

— Всё в порядке? — Лили сжала его руку. — У тебя Свет усилился.

— Возможно, — хмыкнул Мечехвост. — Мне не нравится это место и не нравится цель. Я должен искать и вернуть дракона, которому мечтаю оторвать голову за все его пакости. Это действительно портит настроение.

— Значит, нужно закончить поскорее! — Лили вздернула подбородок. — Поехали в этот Салем.

— Да, — согласился Андриан. — Надо ещё вспомнить, как там будет «ищу белого крылатого поганца. Дорого»

— Краат белг шииш мал, — довольно легко произнесла Лили.

— Откуда ты знаешь баррсский? — изумился Мечехвост.

— Я много чего знаю, — фыркнула девушка, наматывая платок на голову.

— И всё же? — Андриан поймал её в объятия. — Мы же не так давно знакомы. Мне интересно.

Лили замерла в его руках. На миг ему показалось, что она вывернется, отшутится, переведет тему… Но девушка вздохнула и опустила глаза.

— Варрент, — едва слышно сказала она. — Мой бывший покровитель. Он любил баррасскую речь и их обычаи…

Она прикоснулась к платку на голове.

— Даже говорил, что Великий есть воплощение Истинного, — добавила Лили, округлив глаза.

— А за такое жгут, — заметил Андриан. — Но я бы сжег его не за это…

Он мягко прикоснулся к её щеке, изуродованной драконьим огнем. Неровная кожа под пальцами болью отозвалась в сердце.

— Если я когда-нибудь встречу этого Варрента, — Андриан склонился к её уху, — ты мне покажешь его. И я с ним поговорю. По-драконьи. Без перевода.

Лили изумлённо посмотрела на него. А потом улыбнулась и прижалась к нему. Мечехвост вдохнул родной аромат мёда и корицы.

— Договорились, — сказала она. — Но сначала — Кассиан.

— Кассиан, — согласился Андриан. — А потом — Варрент.

Он выпустил её, и они вышли из посольства.

Жара ударила в лицо, как раскалённая ладонь. Солнце стояло в зените, и даже лёгкий ветерок с моря не спасал — он приносил лишь запах соли и гниющих водорослей.

У ворот форта их уже ждала простая повозка с брезентовым верхом и угрюмым возницей, грызущим соломинку. Андриан помог Лили забраться, затем вскочил сам и хлопнул возницу по плечу:

— Салем. Да?

Возница медленно перевёл взгляд с одного на другую, сплюнул соломинку и что-то гортанно сказал на баррасском. Андриан различил лишь отдельные слова: «далеко», «жара», «платить».

— Он говорит, что не поедет меньше, чем за серебряшку, — перевела Лили, усаживаясь поудобнее.

— Передай ему, что я заплачу две, если он заткнётся и поедет, — усмехнулся Андриан.

Лили фыркнула и выдала короткую фразу. Возница удивлённо вскинул брови, хмыкнул и дёрнул вожжи. Повозка тронулась с места.

— Что ты ему сказала? — поинтересовался Андриан.

— Что ты щедрый господин, но у тебя болит голова от шума, — спокойно ответила Лили. — А ещё что у тебя от шума портится настроение, и ты можешь откусить голову.

— Я такого не говорил! — возмутился Мечехвост.

— Но ведь правда же? — она посмотрела на него с хитрой улыбкой, и Андриан понял, что спорить бесполезно.

Через пару часов пути показался Салем. Андриан мельком взглянул на пыльный город. Дома из жёлтого камня лепились друг к другу, образуя запутанные лабиринты узких улочек. Повсюду сновали торговцы, погонщики верблюдов, оборванные дети и женщины в закрытых одеждах.

Возница остановил повозку у большой рыночной площади.

— Дальше пешком, — перевела Лили его ворчание. — Или еще серебряшку, тут слишком много телег, ему трудно ездить.

— Понятно, — хмыкнул Андриан. — Ну что ж, начнём с гильдии купцов.

Он помог Лили выйти, и они отправились к массивному зданию с росписью красным орнаментом в виде треугольников по белым стенам. То и дело Мечехвост замечал на себе и Лили любопытные взгляды, от которых хотелось скрыть её лицо платком, едва держащемся на рыжей макушке.

Невольно он сжал её руку покрепче.

— Анд, перестань, — Лили улыбнулась и потерлась щекой о его плечо. — Я не убегу.

— Я догоню, — мрачно заметил Мечехвост, ускоряя шаг.

Вскоре они вошли в массивные двустворчатые двери гильдии. Внутри царил полумрак, пахло специями и кожей. Андриан заметил в комнате пару мужчин в шелковых халатах у журчащего фонтанчика. Они что-то бурно обсуждали, не обратив никакого внимания на вошедших. Мечехвост прислушался и уловил отдельные слова про поставки, налоги и соль.

Он достал из кармана портрет Кассиана и решительно направился к купцам.

— Добрый день, — начал он по-имперски.

Купцы обернулись, замолчали и нахмурились.

Андриан глубоко вздохнул под смешок Лили и выдал на корявом баррасском:

— Ищу… крылатый… белый… дорого.

Он показал им портрет.

Один из купцов долго разглядывал портрет, потом перевёл взгляд на Андриана и выдал длинную гортанную фразу, из которой Андриан разобрал примерно половину: «не видел», «не знаю».

Андриан нахмурился. Он не был уверен, что понял правильно.

— Он говорит… — начала Лили.

— Я сам понял, — перебил Андриан, хотя на самом деле понял лишь общий смысл. — Спроси, есть ли здесь кто-то, кто торгует… — он запнулся, подбирая слово, — …рабами.

Лили кивнула и задала вопрос. Баррас нахмурился, что-то недовольно буркнул и махнул рукой куда-то вбок.

— Он говорит — идите в квартал невольничьего рынка. Сразу за скотиной, — перевела Лили. — Но предупреждает, что хозяева там не любят лишних вопросов.

— А мы любим, — осклабился Андриан. — Пошли.

К вечеру Мечехвост уже ног не чувствовал от усталости. Местные купцы охотно кивали, сыпали витиеватыми фразами и обещали быстрые поиски. Разумеется, после аванса чистым золотом.

Андриан усмехнулся, глядя на журчащий фонтанчик в небольшом саду. Постоялые дворы Салема внушали слишком много опасений, поэтому он снял отдельный дом. Дракон раскинул по периметру скрытую сеть Света, которая лишь изредка вспыхивала бледными искрами на серых камнях забора. Чужаки магию не увидят, но любой, кто посмеет нарушить их покой, сгорит дотла.

И всё же мысли о Кассиане заставляли хмуриться. Его нужно было найти как можно быстрее, чтобы наконец снять с горла матери удавку Императора.

— Мы найдем его, — голос Лили вывел его из тяжелых мыслей.

На его плечо легла легкая ладонь, и он прижался к ней щекой.

— Время поджимает, — пробормотал он.

— Всегда можно пустить клубочек, — Лили села на ковер у его ног, преданно смотря снизу вверх. — Марфа же дала его…

— О, милая, — усмехнулся дракон. — Такие ведьмы никогда ничего не дают просто так. А я и без того должен слишком многим. Задолжать Бабушке пока точно не хочу. Поищем сами хотя бы несколько дней.

— Мы найдем его! — твердо закончила Лили, перебираясь к нему на колени.

— Не сомневаюсь, — выдохнул Андриан, зарываясь лицом в родные, пахнущие медом и корицей рыжие волосы.

Глава 6

Кассиан подошел к своему участку и заметил, как Юфус вовсю собирает камни вокруг того же могучего ползобрюха, что и в первый день. Но при виде законника, он с явным удовольствием бросил последний камень и почти вприпрыжку подбежал к их участку. Дракон заметил злобно блеснувшие глубоко посаженные глазки забойщика.

— Это что за громила? — лениво спросил он, беря кирку.

Утомленные мышцы неохотно отзывались, и Кассиан невольно поморщился.

— Это Фаррид, — отозвался Юфус, усаживаясь в сторонке. — Он тут больше всех ярги добывает. Гаррид сказал, если еще тридцать мерок добудет — и ему дадут отдельную хижину, бабу и жалованье.

Парень тяжело вздохнул.

— Истинный его любит. Он хорошо руду чует.

— Бабу? — фыркнул Кассиан. — Это из местных лис? И хижину из дерьма? Да, действительно любит.

— Э-э, — молодой ползобрюх нахмурил густые черные брови. — Ты давай, полегче. У тебя сейчас и того нет. И не будет, если так будешь рубить. Вчера четверть мерки сделал. Ладно ещё Айна сказала, что у меня паёк будет тот же. А камней от тебя меньше. А то бы точно ушел.

Кассиан сжал рукоять кирки. Даже щенок ползобрюха его ни во что не ставит. До чего докатился.

— И далеко бы ушел? — процедил он. — Айна бы тебя пинками назад загнала.

— Ну, уронил бы тебе камень на ноги, — буркнул тот, глядя в глаза. — Случайно…

— Рискни, — прищурился Кассиан, сделав шаг к парню.

— Ладно, ладно… — тот отвел глаза. — Иди руби. А то Айна тебя сама в провал скинет. Ей пара недель осталась до отработки. А потом хвостом махнет.

Юфус грустно вздохнул.

Кассиан резко отвернулся и подошел к скале. Поднял кирку и ударил. Проклятье. Всего четырнадцать дней. И будет новая ведьма. А он уже почти привык к этой.

Искоса посмотрел на Фаррида. Тот с упорством поползня, грызущего картошку, крушил кайлом камень. Шумное геканье доносилось до их участка. Пара парней едва успевала кидать в провал пустую руду из тачек.

Кассиан посмотрел на уже лежащего Юфуса. Его тачка не была наполнена и наполовину. Вчерашний запал куда-то делся. Тело ныло, а проклятая ярга больше не накатывала волной сил, а просто настырно гудела под породой. Гудела… Златохват прищурился. Перестал бить киркой и прикоснулся к черному камню пальцами. Холодно. Пусто. Ладонь скользнула по шершавой поверхности.

— Ты там грыху наглаживаешь? — хихикнул Юфус. — Это дух камня такой. Баба. Некоторым от ярги является. Только не трахай её, Кармил как-то хрен сломал.

— Ну уж камень от дамы я ещё отличу, — пробормотал Кассиан, останавливаясь.

Под рукой ощутимо потеплело и словно закололо искорками, как и вчера, когда он наткнулся на залежь. Дракон поднял кирку с кучки камней, размахнулся… Удар. И пласт осыпался мелкими камнями. Магия ярги действительно крошила породу, если знать, куда бить.

Карие глаза Юфуса изумленно распахнулись.

— С одного удара! — благоговейно прошептал он.

— Ну, что расселся? — фыркнул Златохват, беря зубило и молоток. — Приберись тут. Шевели лапами.

Юфус тут же подлетел и стал ползать под ногами, собирая пустые камни, то и дело поглядывая на россыпь ярги.

— Да тут точно мерка есть! — воскликнул он. — Это целая норма! Мяса дадут сегодня больше. Это тебе свезло так?

— Это Великий меня любит, — хмыкнул Кассиан, осторожно отделяя светящийся минерал от матового камня.

Мимо пробежал один из помощников Фаррида. Златохват заметил, как округлились его глаза. Парень быстро подбежал к забойщику и что-то тихо сказал. На мгновение тот прекратил мерно размахивать кайлом, и Кассиан ощутил на себе пристальный взгляд, от которого губа едва не задралась в оскале. Он резко повернулся и уставился прямо в черные глубоко посаженные глазки забойщика. Тот демонстративно сплюнул и вновь стал вгрызаться в скалу.

Законник очистил найденный пласт и вновь взял кирку. Но уже не бил со всем одури, а только намечал удары. На сегодня хватит. Завтра ещё набьет. Нужно восстановить силы. Его пальцы сжали ошейник. Чуть потянули. Ещё сильнее. Получил колючий удар, тряхнувший тело, и отпустил. Проклятье. Но, определенно, силы возвращались. Проверить бы крыло… Он поморщился. Ладно, пока подождет.

Вечером он уверенно подошел в общей цепочке к Айне и открыто встал перед ней.

— Чего тебе? — хмуро спросила она под своей тряпкой на лице.

— Ну как же, — Кассиан раздвинул губы в улыбке. — Получить твою ласку.

Глаза лисы изумленно распахнулись. В следующее мгновение она резко протянула руку и мертвой хваткой вцепилась дракону в рваные, торчащие до ушей вихры — всё, что осталось от его роскошной имперской косы. Сжала кулак так, что Кассиан едва удержался от гримасы. — А что ты такая злая, Айна? — едва слышно прошептал он и наклонился к её лицу, ведомый маленькой, но сильной ладонью. — Я сделал норму, всё для тебя… Он вдохнул запах горького меда с перцем… Эх, сейчас бы медовую коврижку из Чернограда… Ведьма смешно запыхтела под своей тряпкой, не выпуская его из капкана. Кассиан отчетливо чувствовал, как судорожно дрожат её пальцы.

— Или в Бездну, дракон, — прошипела она, клубясь Тьмой.

— Только с тобой, лиса, — хмыкнул он, пуская искры магии по её коже и ожидая удара.

Но не дождался. Айна отбросила его Свет, словно мусор, и взяла у другого.

Кассиан сжал зубы. Сучка. Но… Он посмотрел на кончики пальцев. Между ними метался юркий сгусток Тьмы. Получилось. По губам пробежала усмешка. Всё же от некоторых Мечехвостов есть польза. Например, от Эррина, который научил его такой забавной штуке — тянуть из ведьм Тьму. А вечером он попробует ещё кое-что интересное.

Он едва дождался, когда лисы-надсмотрщицы распихают всех по баракам. Когда Айна, стуча каблуками, пересчитает всех ползобрюхов, не удостоив его и взглядом. Когда наступит темнота и стихнет вечерний гомон и чавканье яргой. Сгусток Тьмы всё ещё грел пальцы. Кассиан улыбнулся. Все же не зря кузен Андриана трет штаны в Академии, изучая ведьм и Тьму. Кое-что узнал и поделился когда-то. Например, как можно гулять по чужим снам, почти не используя свою магию, если есть чужая. Проворачивать столичные трюки Эррина Мечехвоста на прелом тюфяке каторжного барака, под аккомпанемент оглушительного храпа Юфуса и еще трех десятков ползобрюхов — то еще удовольствие.

Кассиан сосредоточился, сжимая в кулаке украденный комочек Тьмы. Горький мед и жгучий перец. Магия лисы была дикой, колючей, но стоило законнику пустить по ней тонкую нить своего Света, как Тьма неохотно, но признала мага. Она лопнула на кончиках пальцев, обволакивая сознание прохладным туманом.

Кассиан закрыл глаза и потянул за невидимую ментальную нить, искренне надеясь, что его рыжая надсмотрщица уже спит.

Секунда — и пространство барака растворилось.

Дракон ожидал увидеть в разуме Айны белые стены Дамарты, страхи лисы, возможно — её прошлое. Но реальность хлестнула по лицу запахом цветущих лугов, сочной зеленой травы и полуденного солнца.

«Деревня? Серьезно?» — Кассиан мысленно хмыкнул, оглядывая идиллический пейзаж. Он стоял на коленях у плетенного из лозы кресла. А в нём под раскидистым деревом сидела Айна.

Её лицо расплывалось розовой полупрозрачной вуалью, только раскосые зеленые глаза он видел четко и посетовал на платок, под которым она пряталась днем. Он ещё не видел её лица и не мог представить его. Хотя ладно… Хватит ему и лисьих глаз, и тонкой руки, погладившей его длинные волосы.

Волосы? Он опустил глаза. На нем был традиционный имперский като с вышивкой золотыми крыльями. Белые волосы волной спускались к поясу, точь-в-точь как у него не так давно.

«Она что, видит меня во сне?» — от этой мысли сердце забилось сильнее, а смотреть чужой сон стало ещё интереснее. Он мимоходом коснулся шеи и нахмурился. Пальцы уткнулись в тонкий металлический ошейник. Похоже, и в лисьем сне он оставался рабом.

«Вот же сучка», — мелькнуло в голове.

— Почитай мне сказку, — вдруг сказала Айна, перебирая его волосы. — Про крылатую принцессу, которую хотела отравить злая лиса-мачеха, а прекрасный дракон её спас и унес в башню.

«Тебе сколько лет, девочка?» — хотел было спросить Кассиан, но послушно открыл появившуюся на коленях огромную книгу.

Буквы в книге, конечно, в слова не складывались, как и положено во снах. Но эту имперскую сказку Златохват и так знал наизусть. Пусть он и был десятым сыном, но высокородному отпрыску всё равно была положена нянька. Пусть и лиса, а не драконица. Эту сказку, очевидно, знала и Айна, судя по тому, что благосклонно слушала его. Её чистое имперское произношение дракон отметил еще при первой встрече и до сих пор мысленно кривился, гадая, кем она была раньше: безликой служанкой в богатом доме или дешевой любовницей приграничного купца, от которого и научилась складно говорить. Сейчас лиса слушала его с завороженным, почти детским видом, явно смакуя каждое знакомое слово.

На пятом волшебном горшке, который оттирала в логове дракона хозяйственная принцесса, пока хозяин летал за золотишком, Кассиану стало скучно, и он захлопнул книгу.

— Это так чудесно, — вздохнула Айна.

— Что именно? — решил уточнить дракон.

— То, как прекрасный Виггор заботился о ней, — глаза лисы затуманились. — Он её так любил.

— Конечно, — кивнул Кассиан. — Украл крылатую из родного дома без выкупа и боя. Повезло.

— Но он рисковал! — глаза Айны загорелись восторгом. — Та ведьма могла превратить его в крысу.

— Ни одна драная лиса не превратит дракона в крысу, — фыркнул Кассиан. — А если превратит — то туда ему и дорога. Да и к папаше этой девицы у меня давно есть пара вопросов…

Глаза Айны распахнулись.

— Госпожа, — добавил Кассиан, двигаясь ближе к девушке. Отчего-то теперь он был твердо уверен, что она молода.

Ну кто еще будет во сне слушать такую чушь? Он с удовольствием опустил руки на девичьи колени. В этом магическом сне всё ощущалось необыкновенно, пугающе реально. Айна не отстранилась. Она посмотрела на него сверху вниз — и в её раскосых зеленых глазах не было привычной дневной настороженности, брезгливости или злобы. Она посмотрела так ласково, что Кассиан на мгновение забыл, как дышать. На него, десятого сына, которого отец выставил из дома как лишний рот, так смотрели только за деньги. И сейчас Айна смотрела на него так, словно он был для неё целым миром — просто потому, что сидел рядом. Это было так странно…

— Хочешь цукат? — спросила девушка и в её пальцах оказался засахаренный кусочек персика.

— Очень, — выдохнул Кассиан, гадая, передаст ли сон вкус?

Она поднесла цукат к его губам, и он взял его. Разум послушно подкинул на язык вкус персика, а нос ощутил аромат горького меда с перцем. Рука дракона словно сама перехватила её тонкое запястье. Кассиан вновь притянул пальцы девушки ко рту и облизал их, глядя в зеленые глаза. Хотя они уже не были прежними: зрачки девушки расширились, почти затопив радужку, а дыхание стало частым и глубоким.

— Ты такой… милый… — прошептала она, гладя его по щеке.

— А то, — охотно согласился дракон, стаскивая её с кресла. Пусть во сне, но он её трахнет!

Он повалил Айну на слишком зеленую и мягкую траву, проклиная расплывшиеся черты лица девушки. Как же хотелось её видеть! Пусть даже она страшная, как старая ведьма без личины или кривая и косая. Хотя нет. Глаза у неё… красивые…

Дракон посмотрел в них и ощутил, как проваливается. Как рухнули её ментальные щиты. Мгновенно нити Света стянули девичьи запястья, лишая движения.

Попалась! Она его!

Пальцы впились в острое плечо ведьмы, и она испуганно охнула.

Чувствует! Всё чувствует!

Вспышка ликования заставила забиться сердце быстрее. Вкус персика на языке сменился пьянящим ощущением абсолютной, безграничной власти. Прямо сейчас, коснувшись нужных центров в её мозгу, он мог заставить эту лису кричать. От дикой, невыносимой боли. Или от безумного, разрывающего тело наслаждения. Или просто выжечь этот разум дотла, оставив пустую оболочку. Сейчас он был богом в её голове. Жалко, только пока спит. А ошейник во сне она ему не снимет.

Похоже, до ведьмы дошло. Она забилась под ним раненой птицей, пытаясь пнуть, извиваясь змеёй. Он сдавил тонкую шею… Чуть сильнее — и Айна умрет в своей кроватке или где она там спит…

— Отпусти! — отчаянно прохрипела она.

На секунду Кассиан замешкался, глядя на проступившие слёзы в её глазах. И как же хотелось увидеть её лицо… Улыбку?

Он отпустил шею и потянулся к размытому словно в тумане лицу. А вдруг получится ощутить поцелуй?

В следующее мгновение Кассиан даже не понял, что произошло. Встречная волна яростной, тяжелой Тьмы тараном ударила его в грудь, разрывая ментальную нить. Вспышка боли — и Кассиан распахнул глаза.

Он снова был в вонючем бараке. Вокруг оглушительно храпел Юфус и еще тридцать ползобрюхов. В висках стучало так, словно по ним били киркой для ярги, а из носа на щеку медленно потекла струйка горячей крови. Дракон схватился за голову, едва сдерживая стон. Сучка. Она его едва не убила прямо в своей голове. Ни за что!

***

Айна вздрогнула всем телом и едва не свалилась с узкой лежанки. Ночная рубашка прилипла к влажной спине, перед глазами плясали звезды от драконьего Света из сна, а на шее так и сжимались железным кольцом обманчиво тонкие, изящные пальцы. Её трясло от животного ужаса. Он мог её убить! Она на секунду поверила, что умирает. Поверила, что этот имперский палач выжмет из неё жизнь, как из никчемного насекомого. И при этом внизу живота горячим узлом свернулось постыдное желание.

— Ненавижу… — прошептала она в темноту, размазывая злые слезы по щекам и кусая губы от стыда.

Как он это сделал? Он же в ошейнике! Блокиратор должен был выжечь ему мозги при первой же попытке колдовать! Чтоб он сдох, этот имперский ублюдок! Светоч проклятый…

Девушка зарыдала, вцепившись ногтями в подушку, набитую душистыми сухими травами. Она пыталась, отчаянно пыталась заглушить ими проклятый, неуместный в этой серной глуши аромат, который окутал её во сне. Аромат ландышей и горьких болотных трав. Тот самый, имперский, от которого теперь кружилась голова, и бешено колотилось сердце. Проклятый крылатый выродок!

Но она не позволит ему это увидеть! Ведьма судорожно всхлипнула. Больше ни один дракон не увидит её слез и страха!

Глава 7

Утром Кассиан кое-как отмыл засохшую кровь в холодной воде акведука. Съел лепешку с мясом, не чувствуя вкуса, и запил кислым айканом. Вокруг чавкали ползобрюхи, но думал дракон только о…

Проклятье!

Он так сжал лепешку, что она раскрошилась. Даже не о побеге думал, а о рыжей надсмотрщице.

Почему она такая дура? Как её только на службе держат! Разбрасывается Тьмой направо и налево, сама же выдала оружие против себя. Ей еще повезло, что он не выжег этот глупый разум. В Империи никто бы его за такое не осудил — враг есть враг. Хотя много ли чести убить мелкую лису, которой снятся детские сказки про крылатых принцесс?

Златохват раздраженно дернул ошейник.

Только вот сам он ни на шаг не продвинулся в этом гиблом месте. Разве что научился выдавать норму ярги. Что дальше? Скоро ему тоже за успехи выделят личную хижину из навоза и бабу? Перед глазами мгновенно всплыли раскосые зеленые глаза… Нет, эту точно не дадут.

Завтрак закончился с боем колокола. Ползобрюхи стали нехотя подниматься с утоптанной земли, отряхивая руки и вытирая жирные пальцы прямо о синие штаны. Кассиан тоже встал и поплелся вслед за всеми в шахту. Проходя мимо Айны, замершей на своем привычном месте, он мазнул по ней пристальным взглядом. Вся в черном, в неизменном, плотно завязанном платке. И полностью, с головы до пят, обвитая глухим защитным коконом Тьмы. Ни единого разрыва!

«Тяжело держать такую плотную защиту, — хмыкнул про себя дракон. — Так, у тебя, дорогуша, и голова к вечеру заболеть может».

Чужая магия наглухо блокировала запахи, и Златохват с раздражением поймал себя на мысли, что уже пару раз зря потянул носом воздух, пытаясь уловить знакомый аромат горького меда с перцем. В Бездну. Но как же сладостно она дрожала под ним этой ночью… Как испуганный кролик. И была такой нежной, мягкой, пусть и немного костистой. Увидеть бы всё-таки её настоящую мордашку.

«Возможно, не стоило её вчера так „пеленать“, — мысли текли мерным ручейком под монотонный стук кирки. — Надо было наговорить ей во сне разной чуши про „прекрасные глаза“ и „родство душ“. Про эту… как её там…»

Он нахмурился. Приложил ладонь к скале, нащупывая жилу ярги.

«Истинность!»

С одного удара откололся неплохой пласт, и обнажилась россыпь светящихся минералов.

«Да, все бабы такое любят! Только как ей про это наплести, если теперь она меня точно слушать не будет?»

Он сжал зубы, сделал шаг назад и едва не запнулся о помощника.

— Юфус, что расселся? Шевелись, а то попрошу Айну тебя поменять.

Молодой ползобрюх тут же вскочил и стал быстро накидывать осколки породы из-под ног Златохвата в тачку. А Кассиан продолжил работу.

«Сделаю сегодня двойную норму, пожалуй. А ещё все лисы любят подарки… Это столь же очевидно, как смена дня и ночи…»

Кайло равномерно вгрызалось в породу. Капелька пота щекотала спину.

«Но что же ей подарить?»

Руда брызнула, обнажив золотистые вкрапления.

«Не яргу же…»

Кассиан бросил кирку, взял молоток с зубилом и осторожно выбил камушки. Швырнул их в корзину.

— Эй, красотуля, — раздался за спиной грубый голос. — А поделись яргушкой. Ты у меня украл помощника, так что должен… Не жадничай, а то камешек на ножку упадет.

Златохват медленно обернулся, поудобнее перехватив молоток. Над ним возвышался ползобрюх, перекатывая мышцами на могучих руках.

«Точно… Голову. Отличный подарок! Да любая баба рада, когда ей под ноги башку кидают. Сразу видно, что мужчина серьезно настроен».

Губы раздвинулись в предвкушающей улыбке.

— Кррабх шиис (сын драной лисы), — произнес Златохват, тщательно выговаривая все гласные.

Фаррид мотнул головой, как бык, отгоняющий слепней в жаркий день. Маленькие глубоко посаженные глаза расширились.

Свет полыхнул над коротко остриженной башкой, а на мощной шее вздулись вены. Ошейник на ползобрюхе заискрил, пытаясь сдержать магию оборота, и сквозь вонь серы Кассиан почувствовал запах горелой плоти.

Ползобрюх яростно взревел и кинулся на имперца. Кассиан не стал тратить силы на слова. Пусть он уступал в массе, но был куда быстрее. Кирка Фаррида высекла пару искр там, где только что стоял законник. И в эту же секунду Кассиан атаковал.

Шаг вперед. Перенес вес тела на опорную ногу. Тяжелый забойный молоток в его руке описал короткую, смертоносную дугу и с противным хрустом опустился на ногу забойщика. Тот коротко взвыл и повалился на колени, взметнув серую пыль.

Вторым ударом молоток опустился на массивный череп. Ещё и ещё. Перед глазами Златохвата словно была пелена. Запах железа бил в нос, разгоняя сердце, заставляя руку опускаться снова и снова… Брызги крови и осколки костей летели в лицо, но ему было плевать.

Кассиан бил, вымещая на этом куске мяса всю скопившуюся злость за рабство, за сломанное крыло, за сожженную щеку. И за лису, что посмела нынче не смотреть на него!

Когда он, наконец, отбросил окровавленный молоток и медленно поднялся, в зале забоя стояла мертвая тишина. Только удушливый серный пар привычно клубился из расщелины.

Зрение прояснилось, красная пелена спала. Кассиан тяжело дышал, чувствуя, как противно липнет като к потной коже. Под ногами лежало огромное тело, а вот от головы почти ничего не осталось. От месива костей и мозгов подкатила тошнота.

«Как… некрасиво…» — промелькнуло в голове.

Он поднял голову и увидел Айну. Она стояла в проеме, и её глаза стали почти черные от расширившихся зрачков. Она смотрела! Смотрела на него! Улыбка скользнула по его губам.

Да, смотри! Он мертв. И это сделал я!

И в то же мгновение он получил такой удар Тьмой, что мир перед глазами померк.

***

Айна вышла из забоя, едва держась на ногах. Губы дрожали, и руки тоже. Перед глазами плыло. Но картинка из полумрака пещеры намертво впечаталась в мозг.

Кассиан, стоящий над трупом, — прекрасный и одновременно ужасный в своем триумфе. Руки были в крови по локоть. Алые брызги веером рассыпались по безупречному, фарфоровому лицу и вихрам белоснежных волос, превращая дракона в жуткое божество войны. Его сапфировые глаза горели безумным, пьянящим Светом.

Дракон лениво повернул голову к застывшей надсмотрщице, слизнул языком каплю чужой крови со своей губы и криво усмехнулся.

В этот миг Айна поняла окончательно: этот монстр не остановится ни перед чем. И её саму он принесет в жертву так же легко, если она встанет у него на пути. Её Тьма внутри испуганно сжалась в комок, но в то же время дико, голодно завыла от близости такого чудовищного, концентрированного Света.

Ведьма прикусила губу едва ли не до крови, пытаясь выгнать этот образ из своей головы.

— Ты чего там устроила? — налетела на неё Лейла, старшая надсмотрщица.

Она сильно сжала предплечье Айны, и девушка поморщилась.

Вокруг входа в забой стало шумно. Повсюду стали шнырять лисы. Из пещеры вывели Кассиана. Он едва переступал ногами, оглушенный Тьмой. А следом на волокушках вытащили Фаррида. Его голова, точнее, то, что от неё осталось, было накрыто его же като. На темно-синей ткани почти не было видно крови, но Айну всё равно замутило.

— Подрались мужики в забое, — Айна попыталась вырваться из цепкой хватки. — Бывает!

— У меня — нет, — оскалилась Лейла, обдавая её терпким запахом благовоний, которые она щедро лила на себя. — Много воли дала своему любимке. Это потому, что он крылатый?

Глаза старшей прищурились, а на губах заиграла улыбочка.

— Забыть всё их не можешь? Сколько их там у тебя было? Пара сотен или под тысячу?

— На втором считать перестала, — Айна дернула плечом. — Отпусти.

— Да, иди. Вот тебя Гаррид накажет! Он тебя зовет.

В её желтых глазах плескалось неприкрытое злорадство.

— Но смотри, — она зашипела ей в ухо. — Только попробуй перед ним хвостом крутить, потаскуха! Я тебе глаза выжгу. Хозяин — мой дракон!

— Твой, твой, — пробурчала Айна, наконец-то освободив руку. — Я вообще скоро отсюда уйду и вспоминать вас не буду! Тебя так точно!

Плевок под ноги стал ей ответом. Девушка молча отвернулась. Хотелось, конечно, вцепиться в рожу любовнице управляющего и выдрать пару клоков черных волос, раз уж магией драться запрещено. Но смерила взглядом крепкую фигуру надзирательницы и передумала. Все же в прямом бою Лейла была лучше.

Айна направилась к невысокому зданию, где жил управляющий шахтой. Чем ближе был дом, сделанные из белых обтесанных плит, покрытых затейливой вязью из писания про Путь Истинного в Большой Горе, тем меньше хотелось туда идти. Красная крыша сияла на солнце, заставляя щуриться. Среди глиняных хижин эта постройка торчала, как роза в сорняках.

Она опасливо открыла тяжелую синюю дверь и зашла в дом. Внутри было удивительно прохладно. Гаррид полулежал на ворохе подушек, разбросанных по пушистому ковру. Рядом журчал настоящий маленький фонтан. Перед управляющим стоял низкий стол с кучей листов желтой бумаги на нем. Айна тут же почтительно склонилась, ожидая, когда Гаррид начнет говорить. Но тот не торопился. Перекладывал бумажки, водил по ним металлическим пишущим пером, жевал рахат и, казалось, даже не обращал на нее внимания. Через пару минут склоненная спина заныла, в голове пронеслись сказки из Империи, где там местные лисы когда-то щемили драконов только так! На цепь их сажали у избы и брали Свет, когда могли. Жалко, что это их придумки.

— Ну что там у тебя случилось? — лениво спросил Гаррид, вырывая её из мыслей.

— Два раба подрались, — ответила она, не поднимая глаз. — Бывает.

— У хороших ведьм не бывает, — в голосе дракона прорезался металл. — Ладно бы подавальщика забили, невелика потеря. А этот Фаррид по три мерки в день давал. Ты ж сама знаешь, с меня тоже трясут.

Он поднял палец и добавил.

— А я не люблю, когда не могу обязательства выполнить. У меня от этого рахат горчит, и голова болеть начинает. Этому крылатому — сто плетей.

— Он же умрет! — не выдержала Айна.

— Точно, — кивнул управляющий оскаливаясь.

— Гаррид, не надо, — девушка осмелилась поднять глаза. — Он просто дикий еще, порядков не знает. Меньше недели работает!

От мысли, что Кассиана забьют насмерть, изуродуют его тело, затушат Свет, как свечу небрежным плевком — на глаза набежали нежданные слезы. Хотя она сама его хотела отходить плетью за его выходку в её сне.

Гаррид вернулся к бумажкам, выписывая что-то пером.

— И он яргу чует, — выпалила она последний довод, который заставил управляющего поднять глаза.

— Да? — протянул он. — Ну, да…

Он вновь уткнулся в лист на столе.

— Неплохо для новичка. Тем более, хилого крылатого.

Управляющий откинулся на подушки.

— Ладно, пусть живет… — милостивый кивок подтвердил его слова.

— Благодарю, — Айна согнулась пониже, пытаясь спрятать улыбку. Ничего, пару плетей она ему сегодня точно всыплет! Чтобы не думал тут. Да и Фаррида правда жалко. Нормальный мужик был. Старательный.

— А теперь насчет тебя.

Слова Гаррида словно ударили её. Айна подняла голову. Вся вальяжность и ленца ушли с лица дракона, как вода в песок.

— Я потерял лучшего забойщика по твоей вине, — палец Гаррида указал на неё. — Когда еще твой крылатый будет столько делать мерок? А если бы Фаррид был жив, то у меня было в два раза больше нормы!

Он показал два растопыренных толстых пальца, унизанных перстнями.

— Так что ты мне должна, лиса, — продолжил Гаррид. — Я даже посчитал сколько.

— И сколько? — спросила она, ломая пальцы.

— Двести золотых, — торжественно объявил дракон. — Все честно, можешь проверить расчет. Столько я потерял по твоему недосмотру. И это я ещё чуть скинул.

— Что?! — Айна даже сделала шаг вперед, наступив на дорогой ковер пыльным сапогом. — Но это все деньги, что ты мне должен был дать по контракту!

— Хочешь поспорить — иди в суд, — махнул рукой Гаррид, словно отгоняя надоевшую муху. — Или оставайся еще на два года, отработай. Еда и одежда у тебя будут. А потом дам тебе эти двести золотых и вали куда хочешь. Всё. Иди работай.

Она выбежала оттуда, не помня себе. Перед глазами стояла пелена слез. Свой дом, тенистый сад, раб, уважение соседей… Пять лет жизни в этих проклятых шахтах. Всё пошло под драконий хвост! Проклятый имперец! Вот сейчас она сама была готова отвесить ему сто плетей!

***

Кассиан мотнул головой, пытаясь вернуть четкость зрения. Грудь безумно горела после удара Тьмы, а шея ныла от ожогов — блокиратор, среагировав на вспышку магии в шахте, всё-таки прижарил кожу. Лежал он в отдельной хижине, очевидно, карцере, прямо на утоптанной желтой земле. Связывать его не стали.

В очередной раз он решил, что на женщин угодить в принципе невозможно. Ни в Чернограде, ни в Бездне, ни уж тем более на этих проклятых каторжных рудниках.

Чего ей ещё надо? Разве не стал он хозяином?

Кассиан самодовольно усмехнулся. Да завтра очередь будет из желающих таскать для него камни, в этом нет сомнений. Завоевал, можно сказать, непререкаемый авторитет в отряде с помощью обычного забойного молотка. Проявил доблесть! И что он получил в награду от своей зеленоглазой надсмотрщицы? Яростный удар Тьмой прямо в грудь, от которого до сих пор ребра трещали, а из носа капала кровь.

Тупая, неблагодарная лиса!

Конечно, если бы он перешел в крылатую форму — всё было бы красиво. Или если бы у него был нож… Кассиан уставился на обрывки паутины в углу хижины. Ну не было ножа! Надо же проявить понимание.

Ошейник на шее противно зудел и подвывал, наливаясь остаточной Тьмой после ее недавнего удара. Кассиан сплюнул на землю кровь и раздраженно привалился затылком к приятно прохладной стене.

На улице послышались знакомые шаги. Дверь карцера с противным скрежетом отворилась, и вошла Айна. Клубы Тьмы подергивались над её головой в нервном танце, а сама лиса тяжело дышала. Зеленые глаза метали молнии.

— Ты, имперский ублюдок! — лиса встала перед ним, сжимая рукоять плети побелевшими пальцами. — Ты зачем его убил, чудовище?!

— Затем, что он хотел забрать моё, — тут же ощерился Кассиан. — А драконы своё не отдают, если ты того не знаешь.

— Будь проклят тот день, когда я тебя купила, — застонала Айна, поднимая глаза. — Будто проклял кто! Гаррид оштрафовал меня на двести золотых. Мне два года еще придется работать здесь бесплатно! Или уйти ни с чем, в нищету. Ненавижу тебя!

Айна выхватила плеть и замахнулась. Дракон не шелохнулся, приготовившись к удару. Но она отчего-то не ударила. Рука повисла, а из-под черного платка Кассиан услышал сдавленный всхлип.

— Глупая ты, лиса, — тихо сказал он, поднимаясь по стене. — Но я это сразу понял.

Ведьма резко вскинула руку с когтями Тьмы, но Кассиан даже не моргнул.

— Два года? — хмыкнул Кассиан, вдыхая аромат горького меда с перцем. — Да он тебя никогда не отпустит, дурочка. Через два года ещё что-то придумает. Зачем ему отпускать тебя? Твой отряд лучший в этом месте, сама же говорила. Мерки ярги сыпятся на весы, а куча золота Гаррида растет. Драконы никогда ничего не отдают просто так. А он, конечно, ползобрюх, но дракон.

— Ты так думаешь? — почти жалобно спросила она, когти Тьмы осыпались пеплом с тонких пальцев.

— Даже не сомневаюсь, — ответил Кассиан, вставая вплотную. — Отсюда нет выхода, ни тебе, ни мне. Но вместе…

Он понизил голос.

— Я-то тебе точно дам двести золотых. Даже тысячу. Но не просто так, а если ты доведешь меня до Империи. Ты можешь остаться там. Я законник первого ранга, выпишу тебе патент ведьмы. Купишь себе дом. Раба только не заведешь.

Кассиан хмыкнул, вспомнив сон Айны.

— В Империи рабов нет.

— А ты не обманешь? — она подняла на него блестящие от слез глаза, и внутри Кассиана что-то дрогнуло. Разве можно быть такой наивной дурочкой?

— Нет, — уверил он. — Слово дракона.

Даже под платком он заметил, как она настороженно насупилась.

— А давай проведем ритуал, — ему удалось взять её руку. От ощущения прохладных тонких пальцев сердце забилось сильнее.

— Какой? — прошептала Айна.

— Давай, я тебя здесь возьму, — тут же предложил Кассиан. — Сольем Свет и Тьму, станем друг другу не чужими. Ты только не дергайся и не дерись Тьмой. А то я могу ответить.

Дракон провел пальцами по тонкому платку. Вот сейчас он его сорвет и увидит её! Ощутит теплую кожу щек и нежные губы.

— Ты! — она резко выдернула руку. — Ненавижу тебя! Никогда под тебя не лягу, крылатый.

— Ладно, — фыркнул Кассиан. — Не очень-то и хотелось. По делу что скажешь?

— Хорошо, — выдохнула Айна. — Проведу тебя в Империю, ты заберешь меня с собой, там дашь тысячу золотых и патент. И разбежимся. Давай слово!

Она вытянула руку и пустила каплю Тьмы на узкую ладошку.

— Договорились, ведьма.

Кассиан припечатал её своей ладонью, пустив искру Света. Кожу ощутимо кольнуло. Не то, чтобы это нельзя обойти… Дракон прищурился. Ладно, даст он этой девке денег. Ну не тысячу, поменьше… Ладно, тысячу. Чесаться неохота.

Айна кивнула.

— Тебя завтра в шахту отправят, а на ночь — сюда. Чтобы ты ещё кого-нибудь не убил.

Кассиан хмыкнул.

— Я за тобой приду ночью, и убежим отсюда. Сначала в Дамарту, а потом нужно будет пробраться в Салем — это рядом с фортом Империи. А там уж тебе сделают портал.

— Ага, — кивнул дракон. — Ошейник только сними с меня завтра. Я не улечу, у меня крыло сломано. Да и слово дал.

— Нет уж, — фыркнула Айна. — Чтобы ты мне мозги туманил? Как же! Дойдем и сниму. Да и нельзя тебе так светить, на первом же посту поймут, что ты крылатый. Так походишь. Ошейник выделяет Тьму, и в нём ты сойдешь за лису.

Она отвернулась и вышла из хижины. Кассиан сполз на пол, чувствуя, как бьется сердце. Сработало! Сегодня ночью он будет свободен. Вот точно, хороший подарок — и любая баба ляжет!

Глава 8

Андриан пристально всматривался в смуглое лицо очередного посетителя. Они с Лили почти неделю торчали в Салеме. Мечехвост уже сносно разбирал местную речь и даже перестал смешить баррасов своим акцентом. Вот только Кассиан растворился в Соленых землях, как капля воды в луже. Андриан уже был готов пустить по следу Златохвата клубочек Марфы, рискуя угодить в кабалу к старой ведьме, но сегодня забрезжила надежда.

— Встретил его как родного! Напоил, накормил… — купец горестно всплеснул руками. — Вез в Салем, дабы подать весть его роду. А он сбежал, да еще убил моего охранника! Ни за что!

Торговец тяжело вздохнул. Андриан помрачнел. Сбежать и прирезать кого-то — это в духе Златохвата. Только зачем, если его везли обратно в Империю? Пытается скрыться? Что-то задумал?

От этих мыслей виски сдавил обруч боли. Чтобы отвлечься, Андриан скользнул взглядом по беленым стенам, украшенными коврикам с узорами из красных треугольников. Лили купила их на базаре. Она удивительно быстро стала здесь своей: прикрыла рыжие волосы, надела закрытое цветное платье до пят. Но Андриан все равно ловил на ней жадные взгляды местных. Спина зудела — крылья требовали воли. Вот всем бы головы поотрывал!

Лили поставила на низкий столик блюдо с крапсами — полосками сладкого жареного теста, политыми медом и присыпанных орехами, и принялась разливать чай. От серебряного чайника запахло жасмином и розами. Мечехвост засмотрелся на её тонкие руки, как вдруг перехватил масляный, оценивающий взгляд купца, направленный на Лили. Зубы сами сжались. Надо было всё же нанять служанку! Но как же не хотелось пускать чужака в дом.

— Так, аванс бы, — прокашлял торговец, делая глоток из пиалы. — И я поспрашиваю. Очень уж дерзкий у тебя родич. Точно в каменоломню продали. А у меня там есть знакомцы.

— Каменоломню? — Андриан прищурился.

— Ага, — небрежно кивнул купец. — А куда его еще, такого дикого?

Андриан помрачнел. Тяжелая работа и Касси явно не созданы друг для друга. Он там долго не протянет. И если эта зараза сдохнет до того, как он доставит его в Черноград, жизнь матери окажется под ударом. Горло перехватило от ярости, Мечехвост глухо закашлялся и сделал глоток обжигающего, терпкого чая. На самом деле ему больше нравился вариант притащить в Черноград отрезанную голову Кассиана, но рисковать матерью он не собирался. Пальцы до хруста сжали горячий металл кружки.

— Хорошо, уважаемый Джамал, — Андриан чуть склонил голову. — Я готов нанять тебя на поиски. Верни мне родича, и я в долгу не останусь.

— Отлично, — на смуглом лице купца прорезалась белоснежная улыбка. — Десять золотых — и я начну поиски. И пятьсот, когда он найдется.

Лили едва заметно хмыкнула. Она так и осталась в комнате. И от её легкого аромата корицы и меда за его спиной становилось легче.

— Я согласен, — Андриан со стуком поставил чашку на стол.

Мечехвост достал кошелек и отсчитал десять монет. Интересно, вернут ли ему эти деньги из государственной казны? Милый Касси ему дорого обошелся и продолжает в том же духе. В одно мгновение горстка золота исчезла в белоснежном като Джамала, а его лицо стало умиротворенным, как после хорошего обеда. Андриан ухмыльнулся. Все же драконы всегда остаются драконами, хоть с крыльями, хоть без.

— Вот сегодня же и начну его искать, — заверил купец, пряча золото. — Только вот, уважаемый Андриан, ты же понимаешь, рабство — оно не кусок крапса.

Джамал с аппетитом хрустнул печеньем.

— Ты это к чему? — нахмурился Мечехвост.

— Ну мало ли что могло случиться с твоим родичем, — пожал плечами купец. — Может, он уже не такой красивый, как я его помню. Говорю же, совсем дикий. И убивает слишком легко. Ему могли и руку отрезать… Или…

Глаза Джамала затуманились, будто он что-то вспомнил.

— Заклеймить.

— Это неважно, — отрезал Андриан, пытаясь унять постыдное злорадство. — Главное, чтобы мой любимый родственник был жив. Этого вполне достаточно.

Купец просиял, словно ему пообещали удвоить плату.

— Ну тогда я точно верю в ваше воссоединение! — воскликнул он, вставая с бархатных подушек.

Андриан тоже поднялся.

— Хотя на всё воля Истинного, — наставительно заметил купец, поднимая палец.

— Точно, — согласился Андриан. — Давай только без проволочек. Я хочу поскорее покинуть эту благословенную землю.

— Конечно, конечно, — пробормотал Джамал, теребя красные бусины в черной косе. — Сделаю всё возможное, уважаемый Андриан. И даже чуть больше.

Он поклонился напоследок и вышел из комнаты.

— Не верю я этому Джамалу сыну Фарда, — тут же фыркнула Лили, заваливаясь на подушки.

Схватила сразу два крапса и захрустела.

— Почему? — Андриан с удовольствием опустился рядом и получил кусочек из рук ведьмы.

Скользнул губами по кончикам её пальцев, ощутив сладость мёда. А рука сама собой сжала девичье бедро под тонким шелком.

— Он что-то темнит, — Лили нахмурилась. — А время идет.

— Идет, — согласился Андриан.

— А сегодня на базаре я кое-что слышала, — Лили заговорщически понизила голос.

— И что же? — Андриан заинтересованно поднял голову.

— Что на прииске рядом с Дамартой из разлома вышел белый демон, — глаза Лили расширились. — Разбил молотом головы десяти забойщикам, искупался в их крови и съел их мозги!

Она сжала его ладонь.

— Все лисы на базаре про это говорят, — добавила она. — У какой-то из них сестра работает там надсмотрщицей и рассказала ей через портал.

— Лисы надсмотрщицами? — уголки губ Андриана дернулись с сомнением. Местные порядки бескрылых драконов все еще казались ему дикостью.

— А кому там ещё работать? — удивилась Лили. — Там же одни драконы. И они добывают яргу, у них Света слишком много. От этого у них и мозги кипят.

— И? — Андриан ощутил, как сердце стало биться чаще.

— А вдруг это он? — Лили обняла его. — Очень похоже, согласись. Белый демон.

— Он не демон, — пробормотал Андриан. — Если только у него действительно от ярги совсем разум пропал.

Перед глазами встало острое лицо с высокими скулами. Сапфировые глаза, сияющие в предвкушении очередной проказы. Листки бумаги с рисунками новых плетений Света. Он так хотел стать сильнее Как Великий Дракон. Андриан сжал челюсти, а рука потерла сердце. Осколок Копья Великого сгорел безвозвратно, но именно его хотел милый Касси. Хотел, чтобы взлететь выше всех.

— И все же кромсать рабов это слишком грязно даже для него, — продолжил Мечехвост, стряхивая наваждение. — Но просто сидеть здесь и ждать Джамала мне не хочется. Собирайся. Лили, мы едем в Дамарту, на эту каменоломню. Посмотрим, что там за чудовище объявилось на самом деле.

Лили смыла в большой чаше с лимонной водой мёд с пальцев, и решительно кивнула:

— Да. Я с тобой.

— Собираемся, Андриан с трудом оторвался от мягкого тела. Хочу покончить с этим как можно скорее! Пока он не натворил дел, которые уже не исправить.

***

В своей крохотной комнате Айна с трудом дождалась ночи, ворочаясь на узкой лежанке прямо в форме надсмотрщицы. Но вот, наконец, серебристый свет луны упал на циновку в её каморке. Пора. Она встала, привычно обмотала голову платком, прикрыв лицо. Отдёрнула занавеску на входе и вышла. Все надсмотрщицы жили в одном длинном доме с закутками в ряд без дверей.

Девушка на цыпочках прокралась по узкому коридору, едва освещенному парой светляков, к комнате за красной занавеской. Там и жила Лейла. Еще на подходе Айна поморщилась от приторного запаха роз, смешанного с удушливым мускусом. Лиса едва не чихнула. Осторожно отодвинула занавеску и шмыгнула внутрь. Старшая надсмотрщица спала на роскошном матрасе, закинув мощную ногу на подушки и оглушительно похрапывая. На крупном теле алела красивая шелковая рубашка. На ковре у кровати валялась пустая бутылка из-под вина, а на подносе лежали недоеденные сладости. Но Айна пришла не за этим. Стараясь не скрипнуть сапогами, она прокралась к сундуку у стены. Открыла его и схватила черную рубаху, объемные штаны и увязала их в большой платок. Сапоги, стоящие рядом, постигла та же участь.

С этой добычей девушка выскользнула из комнаты и не удержалась от облегченного вздоха. А через несколько минут стояла в карцере перед несносным имперцем.

— Это что? — он брезгливо поднял шаровары.

Сапфировые глаза блеснули в полутьме. Кожа, озаренная лунным светом, казалась фарфоровой. И даже уродливое клеймо его не портило. Будто легкий скол на драгоценной вещи. Айна мотнула головой. Вот уж не время любоваться на всяких гадов. Он её чуть во сне не придушил! И обязательно попробует это вновь, у него на роже написано.

— Это наша форма, — ответила она, оглядываясь на дверь. — Надевай быстрее, скоро посты меняться будут.

— Это бабское, — в голосе дракона не было вопроса. Его точеные брови нахмурились, а губа вздернулась, обнажая белые зубы.

— И? — подняла бровь Айна. — Хочешь идти с открытым лицом и в мужском? До первого патруля. Вернут — и Гаррид выжжет тебе вторую щеку, наденет кандалы на ноги и запретит на пару лет выходить из шахты. Здесь бегунков не любят.

— Ладно, ведьма, — он снял с себя каторжный като.

Айна заметила сухие мышцы под белой кожей и четкие ряды кубиков на животе, уходящие под штаны. Она тут же отвернулась, чтобы не смотреть, а во рту почему-то стало сухо.

— Как надевать эти проклятые сапоги? — раздалось недовольное шипение за спиной. — Они же мне все ноги сотрут, такие жесткие. Я в каторжных пойду.

— Они слишком мягкие, — Айна повернула голову.

Кассиан уже стоял в черных шароварах, рубашке и затянул кушак на тонком стане. И действительно походил на рослую крепкую лису. Но никак не на громилу дракона из местных.

— Далеко не уйдешь, — добавила она. — Надо обмотать ноги, мы так делаем. Давай помогу. Садись.

Имперец охотно уселся на тюфяк и протянул ей босую ступню, как будто сто раз так делал. Хотя, конечно, делал. По нему видно, что в шелковые пеленки гадил и золотую соску сосал.

Айна с мстительным удовольствием ловко намотала на узкую ступню тонкий, дорогой платок Лейлы. И на вторую тоже.

Кассиан натянул узкие сапоги.

— Впору, — усмехнулся он. — А ты молодец, лиса.

Он небрежно потрепал её по голове, и Айна вспыхнула.

— Еще раз так сделаешь — без пальцев останешься, — ощерилась она. — Я тебе не рабыня!

Глаза дракона округлились, но он тут же улыбнулся.

— Ладно, не злись, — Кассиан поднял ладонь. — Просто хотел сказать, что очень тебе благодарен, госпожа Айна.

Неожиданно он взял её руку и поцеловал кончики пальцев, глядя в глаза. От ощущения теплых губ на своей коже Айна едва подавила дрожь. И от «госпожа» из его уст по телу побежали мурашки. Хотя он же её так и раньше называл.

— Давай без этого, Касси, — прошипела она, отбирая свою руку. — Язык у тебя, что у гадюки — ядовитый и лживый, это я уже поняла.

— Оскорбляешь меня почем зря. Я вот к тебе со всей душой! — фыркнул дракон. — Не буду тебя больше благодарить.

Он удивительно ловко намотал на голову платок, оставив лишь щель под глаза. И стал напоминать Лейлу, только у той глаза желтые, и пахнет она противно.

«А не ландышами и влажными, прохладными травами, — подумала Айна, невольно вдыхая воздух рядом с ним поглубже. — Может, зря я так? И он и правда не так уж спесив? Может, я что-то не поняла в том сне?»

Воспоминание о его жестких пальцах на её шее отчего-то отозвалось не ужасом до самых печенок, а странным, будоражащим трепетом. Внизу живота свернулся теплый комочек, а собственная Тьма внутри одобряюще булькнула.

— Не спи, лиса, — легкий тычок в плечо вывел её из грёз. — Шевелись, показывай дорогу. А то меня поймают, и будешь тут сидеть до третьего пришествия Великого и отсасывать грязный Свет.

«Зараза… — Айна мысленно отвесила себе пощечину. — А я — дура».

***

Черные штаны и рубаха терпко пахли розами с мускусом. Кассиан поморщился. Запах роз он на дух не переносил еще со времен уроков этикета в императорских садах. Но всё же хорошо, что здесь женщины носят эти паруса-шаровары и платки на лицах, хоть не так позорно. Платье он бы точно не надел! Наносился в юности, когда играл в театре. Хотя… Он невольно улыбнулся. Веселое было время! Не то, что потом в департаменте.

Сапоги были чуть свободны, похоже, даже у местных баб были не ноги, а лапы. Златохват посмотрел на хрупкую фигурку Айны. Всё же хорошо, что эта лиса мелкая и похожа на имперских… Но тут же осекся. Да какая разница.

«Она дикая лиса, — он недовольно скривился. — В Империи любая женщина сочла бы за честь обмотать ноги дракону и получить в награду ласковый жест. Совсем порядков не знает».

Всё равно он её нагнет пару раз в пути и забудет, как только вернется в Империю и заплатит. И пусть ценит его милость!

Девушка уже отперла скрипнувшую дверь и довольно смело вышла в душную ночь.

— Сейчас пойдем к навесу, возьмем ящерицу и телегу, — быстро сказала она. — Страже на воротах скажу, что мы в Дамарту за маслом для промывки ярги. А ты кивай.

— Угу, — буркнул Кассиан. — А если старший спросит разрешение?

— Не спросит, — ответила Айна. — Гаррид на такую ерунду время не тратит. Мы сами решаем, что нужно в забое и когда за этим ехать.

«И как только тут весь прииск не вынесли, — тут же подумал Кассиан. — У нас бы пару рапортов пришлось написать».

Они подошли к навесу, и Айна толкнула в нос большую спящую ящерицу. Та мгновенно подняла голову и зашипела.

— Тихо, — резко сказала лиса.

Рептилия послушно замолчала, и девушка накинула на неё сбрую. Ловко привязала к телеге и села на передок. Кассиан устроился за её спиной.

Айна цокнула, и чешуйчатая животина неохотно переступила лапами. Телега дернулась и оглушительным скрипом поехала к воротам. Кассиан похолодел. Как-то не так он представлял побег с каторги. Просто взять и уехать? Серьезно?

У ворот на камне дремал ползобрюх в кожаном доспехе. Но услышав телегу, он открыл глаза и встал, не срывая зевка.

— Куда? — лениво спросил он.

— За маслом для ярги, — ответила Айна. — Открывай, Каф.

— Разрешение… — буркнул тот, протягивая лапу.

— Чего? — выдохнула Айна, и Кассиан заметил, как задрожала её ладонь, держащая поводья.

— Ты где была вообще? — нахмурился Каф. — Гаррид всех собрал, сказал, что мы все тупые ленивые крыланы. Расслабились, в общем. И теперь всё по порядку будет. Эта, как её…

Он задумчиво уставился на луну.

— Дис-ци-пли-на, — важно добавил он по слогам. — Твой же крылатый шороху навёл. Давай бумажку.

Охранник требовательно шевельнул пальцами. Теперь уже и плечи девушки мелко затряслись. Кассиан сжал зубы. Возвращаться в карцер он не собирался.

— Сейчас сходим к Гарриду и возьмем, — он сделал голос выше, как когда-то в театре. — Разбудим его ради бумажки. Или нет, никуда не пойдем, не привезем масло и завалим выработку за день. Вот он тебе башку снимет. За дисциплину.

Каф втянул воздух расширившимися ноздрями.

— Лейла? — пробормотал он. — Ты, что ли?

— А кто ещё? — подбоченился Кассиан. Эту желтоглазую лису с черной бровью он запомнил. И Юфус вроде говорил, что она подстилка управляющего. — Пропускай нас, а то еще скажу Гарриду, что ты на посту дрыхнешь. Будет тебе дисциплина.

— Ну, ладно, что сразу, — погрустнел охранник. — Езжайте.

Они миновали ворота, и Кассиан с трудом удержался, чтобы не оглянуться. Каждое мгновение он ждал воплей сзади, болта в спину или топота оборотившихся ползобрюхов. Но было тихо. Только ящерица шуршала длинным хвостом, мерно перебирая лапами.

— А как это ты сделал? — Айна посмотрела на него через плечо. — Говорил, как женщина! Это колдовство?

Кассиан стянул платок с головы на плечи и усмехнулся.

— Колдовство искусства, лиса, — он взмахнул рукой. — Когда-то я играл цариц в императорском театре. Меня там до сих пор вспоминают.

— В театре? — переспросила девушка. — Это такой шатер, где изображают вашего Великого и его баб? Или как он Великую Мать насилует? Видела. У нас тоже такое есть, только у нас больше танцуют и показывают фокусы.

— Не насилует, а покоряет, — назидательно поправил Кассиан. — И не шатер. Императорский театр в Чернограде выстроен из мрамора и не хуже дворца внутри. И там не только про житие Великого ставят пьесы. А ты, значит, жила в Империи? Там и выучила язык?

— Да, — коротко ответила девушка и отвернулась.

Кассиан придвинулся ближе, усевшись на неудобный бортик. Зато так было видно один её глаз, тонкие кисти рук, и он чувствовал аромат горького меда с перцем.

— А что ты там делала? Подвинься.

С бортика он перелез на место возницы, потеснив Айну. Повозка качнулась.

— Работала, — отрезала она.

— Кем? — на скамейке было лучше, так он чувствовал ее теплый бок.

— Ты сыскарь, что ли? — воскликнула она, пихая его плечом. — Кем надо, тем и работала. Закрыла контракт и уехала из вашей мерзкой Империи. Всё.

— Ага, — он тоже слегка толкнул её, забавляясь этой игрой. — Но хочешь обратно. Ты служанкой, что ли была? Кто тебя там обидел?

— Да, служанкой, — ему показалось, что он услышал облегченный вздох. — Не заплатили за работу, как обещали. Как и сейчас.

Теперь Айна действительно глубоко вздохнула и добавила:

— Все драконы — лжецы и похотливые ублюдки. Что с крыльями, что без.

Кассиан отодвинулся. От слов лисы стало кисло во рту. Ну и не все… Да этим лисам только того и надо. Строит тут из себя.

— А ты такая честная? — не выдержал он.

— Да, — заявила Айна, глядя ему прямо в глаза.

Впервые за всю жизнь Кассиан отвел глаза первым. Телега, поскрипывая, увозила их всё дальше. Но что-то было с этой лисой нечисто. Это он нюхом законника чуял. Поди, обобрала какого-нибудь старого хрена и сбежала, как та Лили.

Златохват нахмурился. Совсем скоро он с ними встретится. И сведет счеты. Но тут же нервно оглянулся. Если не догонят.

Айна натянула поводья, и ящерица остановилась.

— Дальше пешком, — бросила она, спрыгивая с телеги. — В Дамарту на ней нельзя.

— Это почему? — полюбопытствовал Кассиан.

— Клеймо, — пожала плечами девушка и указала на бок животины.

Дракон присмотрелся. На серой коже действительно были выжжена символическая кирка в треугольнике горы. Скула дернулась фантомной болью. Пусть его клеймо уже затянулось, но он не мог себя заставить прикоснуться к нему. И даже умываясь, старался избегать этого места.

— Пойдем в город, — заявила Айна. — Здесь уже недалеко.

Глава 9

Они пошли по пустыне, озаренной полной луной. Было тихо, но поднялся ветер и ударил Кассиана в лицо мелкой пылью, застрявшей в носу и заскрипевшей на зубах. Он натянул на нос черный платок, противно пахнущий розами и мускусом. А впереди поднимались белые стены Дамарты. Отчетливо запахло нечистотами, гнилыми фруктами и тухлятиной, так что приторный запах от ткани на лице стал даже кстати.

Ворота, несмотря на ночь, были открыты. Лиса дала стражнику пару серебряшек, и они вошли в город. Прошли через площадь и свернули на узкую улочку, едва освещенную скудными светляками. Людей почти не было, зато из-за изгородей то и дело слышались вопли верблюдов. Вокруг стояли глиняные дома, из канав воняло застоялой водой. Чистые мраморные мостовые и дворцы Чернограда стали казаться сказкой из другой жизни.

— Переночуем в гостевом доме, — Айна уверенно шла вперед, не оглядываясь. — А завтра попробуем найти караван до Салема. Здесь точно нельзя оставаться надолго.

Кассиан кивнул, хотя она не могла его видеть. Через несколько минут они остановились у двухэтажного дома. На глухом фасаде, раскрашенном красной краской узором в виде сплетенных треугольников, была только дверь. Айна постучалась, и им тут же открыли.

Внутри оказалось довольно прохладно. Девушка сунула несколько монет в руку отчаянно зевающей женщине в черном платке, что-то быстро сказала на южном наречии, и потащила Кассиана по узкой кривой лестнице наверх.

— Это женский дом, — быстро прошептала она. — И тебе действительно лучше дойти до Империи под видом женщины. Так куда безопаснее.

— Ладно, — фыркнул дракон и зашел в комнатку. — Кстати, сразу видно, что это женский дом. Даже дверь толком не закрывается!

Он продемонстрировал покосившуюся дверь. Айна закатила глаза.

Кассиан огляделся. Помимо покосившейся двери, им достался небольшой стол, пара грубых табуреток, линялый коврик и одна лежанка под пестрым покрывалом.

А вот это было интересно! Пальцы дракона сжались в предвкушении.

— А здесь одна лежанка! — сообщил он, стараясь умерить радость в голосе.

— Ага, — кивнула Айна. — Ты на полу.

— Нет, — мстительно процедил Кассиан. — Я даже на каторге на полу не спал, и здесь не собираюсь. К тому же, я твоя дорога в Империю и ключ от сундука с золотом. Тебе надо меня беречь, лиса.

— Что?! — Айна задохнулась от возмущения. — Да ты бы сгнил у Джавала на коврике, кабы не я! А вот я бы через неделю уже сидела в своем саду под настоящим деревом и ела рахат, если бы не ты!

— Да, — Кассиан сделал шаг, нависая над мелкой лисой. — И ручной дракон целовал бы твои ножки. Вот ты глупая, лиса, раз в такое веришь.

— Ни во что я уже не верю, — тихо сказала она, упираясь в его грудь ладонями. — Отойди.

В её словах было столько горечи, что Кассиан удержал колкости, вертевшиеся на языке.

— Ладно, лиса, — пожал он плечами. — Будет у тебя еще дерево. И орехи в сахаре. Это куда лучше ваших мерзких тянучек.

Айна ничего не ответила. Она отвернулась и подошла к умывальнику в углу комнаты. Послышалось журчание воды. Кассиан уперся взглядом в узкую спину. Лица девушки он не видел. Через пару минут Айна повернулась, уже успев повязать платок.

— А я думал, что ты вообще не умываешься, — не утерпел дракон. — Ты когда-нибудь снимаешь эту тряпку? Покажи себя, а то как я тебя буду узнавать в толпе, если что.

— Как-нибудь, — буркнула девушка. — Этот платок я сниму для возлюбленного, если он когда-нибудь появится. Или никогда. Не желаю, чтобы мерзкие похотливые мужики на меня смотрели.

— А есть на что? — дракон смерил её взглядом.

Каких-либо достоинств в этой девке он пока не заметил, кроме неплохой Тьмы, умения владеть плетью и острого языка, который хотелось иногда вырвать. А вот груди у неё особой не было. А жаль.

— Тебе не на что, — отрезала девушка. — Иди сам умойся.

Кассиан поморщился и пошел к умывальнику. Ничего, недолго терпеть осталось. Дойдет до Империи и забудет эту наглую лису. Даже не будет её наказывать за непочтительность и плеть на каторге. Он передернул плечами, кожу словно снова обожгло ударом. Хотя стоило! Но Великий говорил, что ведьмы глупы по природе и достойны снисхождения, если раскаиваются в своих темных делах.

Дракон покосился на девушку. Та пересчитывала у стола квадратные монетки и явно не раскаивалась. Ладно, в Бездну её. Пусть попробует в Империи найти своего принца. Натирая полы в доме какого-нибудь старого крылатого хрена за пару серебряшек. В достойный дом её с такими повадками не возьмут!

Он рассеянно скользнул взглядом по стене и остановился. На глиняной стене над умывальником висел крохотный кусок зеркала. Кассиан замер. Он уже толком забыл, как выглядит за эти дни. Точнее, он вообще не знает, как сейчас выглядит. Без волос и с клеймом на скуле. Хотя почему не знает? Как уродливый раб. Неудачник, от которого в Империи будут брезгливо отводить глаза. Он потерял честь, получив это клеймо. Ему стоило умереть в пустыне…

Пальцы Кассиана сжались. Ну уж нет. Такой радости он милому Андриану не доставит. Съест его сердце, напитается Светом, станет Императором — и велит всем мужикам носить такие тряпки на лице. А что? Это даже мило — показывать лицо только возлюбленным. В этом что-то есть!

С опаской он подошел к зеркальцу. Посмотрел на себя — и не узнал. На него смотрело чучело с торчащими серыми от грязи вихрами. Лицо заострилось, кожа потускнела. Глаза горели голодным огнем. А, главное, выжженный багровый треугольник горел позором на левой скуле. Это было даже хуже, чем он думал!

В отчаянии он стал плескать на себя холодной водой. Потом вытерся грязноватой тряпицей. Посмотрел ещё раз в зеркало. Кожа стала белее, а клеймо — ярче. Проклятье! Он едва подавил желание разбить это проклятое зеркало. Все зеркала в мире! И всем выжечь глаза! Всем!

Ошейник ощутимо нагрелся. Златохват пару раз вздохнул. Давно он так не терял контроль, даже хорошо, что есть блокиратор. А то точно бы пара кварталов почувствовали гнев дракона. Интересно, тут есть инквизиторы для усмирения буйных магов?

Ведьма смотрела на него зелеными глазами, и Кассиан уставился в упор, пытаясь найти в них тень насмешки или презрения. Как-то раньше он не думал, как выглядит в её глазах. Но понятно, почему он ей снился с волосами и чистой кожей. Даже драная лиса теперь им брезгует. От этого искры Света забегали по пальцам, а ошейник стал вновь теплеть. Проклятье. Надо кого-то убить или трахнуть! Иначе он сам сгорит! Посмотрел на лису, и до боли сжал челюсти. Нет. Сама она не согласится. И только не хватало драки с этой ведьмой. Он, конечно, точно её сделает, даже с ошейником… Но это же не Великая Мать! И даже не верховная ведьма. Никакой чести. Пусть живет. Но как же жарко…

Он рванул ворот рубахи.

***

Айна стояла у стола, убирая оставшиеся монеты в кошель, но спиной отчетливо чувствовала каждое движение дракона. Из угла доносился плеск воды — Кассиан яростно смывал с себя грязь.

Наконец журчание стихло.

Она невольно обернулась и тут же замерла. Имперец без малейшего смущения скинул ворованную рубаху Лейлы. В тусклом свете светляка его обнаженный торс казался высеченным из мрамора — широкий разворот плеч, сухие мышцы, четкие кубики пресса. Но всё её внимание намертво приковал багровый треугольник клейма на его скуле. На белоснежной, отмытой от пыли коже, след выглядел очень ярко, пугающе и… красиво. Во рту снова мгновенно пересохло.

Кассиан перехватил её взгляд. Его сапфировые глаза загорелись драконьим огнем. Он прекрасно понял, куда она смотрит.

— Рассматриваешь? — лениво процедил он, и его губа вздернулась. — Нравится?

Айна поспешно отвела глаза, чувствуя, как щеки обжигает густой румянец. Тьма внутри неё взволнованно булькнула, предательски потянувшись к его дремлющему Свету.

— А то я тебя не видела, — буркнула она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Только чего ты разделся?

— Жарко, — Кассиан без тени смущения нагнулся и снял сапоги.

А потом стянул шаровары. Айна забыла, как дышать. Взгляд упорно стремился вниз, но она отвернулась, сжимая пальцы. Ни один из её посетителей не вызывал в ней такого смущения. Хотя она их не разглядывала. А вот на этого имперца посмотреть хотелось. Она украдкой взглянула на него, и окончательно смутилась. Их Великий одарил Кассиана весьма щедро. Айна прикусила губу.

А дракон сделал шаг к лежанке, совершенно голый, ни капли не заботясь о приличиях, и бесцеремонно улегся на пестрое покрывало.

— Прикройся! — не выдержала она, подбежала к сброшенной им рубахе и кинула в дракона.

— Вот ещё, — фыркнул он в ответ. — Не переживай. Тебе ничего не грозит. Как женщина ты меня не интересуешь от слова совсем. В Империи меня ждет высокородная крылатая, которая знает манеры и как обращаться с мужчинами. Так что спи спокойно на своем краю.

Он развалился на лежанке, давая понять, что разговор закончен.

Слова дракона ударили наотмашь, словно настоящая плеть. Воздух в груди Айны закончился. В этот миг ей стало так больно, словно он со всего маху наступил сапогом на ту крошечную, глупую нежность, что зародилась в ней в карцере. Наглый, спесивый, клейменный ублюдок!

— Вот и славно, — бросила она сквозь сжатые зубы, задувая светляк. — Потому что под такого клеймёного неудачника я бы не легла даже под страхом Бездны, Касси. Спи.

Айна раздеваться не стала, только сапоги сняла. И так и легла на тощий тюфяк спиной к дракону, пытаясь не вдыхать свежий горький аромат ландышей. Платок так и остался на её лице. Она вздохнула. Носить его было совсем не обязательно, она же не девица, достаточно покрывать голову. Но после лисьего дома она не могла заставить себя ходить с открытым лицом там, где есть мужчины. Казалось, все они смотрят на неё. И все знают её цену. Хотя она сама её не знала. Настоящие деньги получила её мать. Подушка стала мокрой. Вот она хотела отработать на прииске и вернуться в деревню. Посмотреть на мать и спросить, знала ли она, для чего её продала или правда верила в одного «покровителя» на весь срок контракта? Или это уже неважно? Такая уж судьба у лис — быть одинокими и рожать себе подобных. Хорошо, что Великая Мать одарила их Тьмой. Хоть какая-то защита. Вот только эта Тьма хочет Света.

Айна поёжилась. Вот он лежит так близко, что аромат ландышей щекочет нос. И он так силен, что искры магии едва удерживает блокиратор. Вот он как вспыхнул перед зеркалом. В животе опять скрутился болезненный жгучий узел. А предательница Тьма так и норовила выскочить из пальцев, чтобы прикоснуться в мраморной коже дракона и вытянуть пару нитей Света. Она с трудом усмирила собственную магию. Пришлепнет имперец её, как муху, не поморщится. Или покалечит. А то она не видела, как может выжечь лису драконий Свет! От воспоминаний про будни лисьего дома на спине проступила холодная испарина. Немало лис покалечили грубые клиенты. Конечно, им за это большой штраф был, но девчонкам было не легче. В горле появился комок, и Айна сглотнула. Перед глазами встал Кассиан в брызгах крови и с молотом в руке. Как сияли его глаза! Он смотрел ей прямо в душу!

Не надо ей больше такого! От этого дракона точно. Айна опасливо прислушалась. Кассиан дышал ровно и глубоко, словно спал. Но от этих драконов всего можно ожидать! А вдруг он как навалится на неё жилистым телом, подомнет под себя и положит жесткую ладонь на её горло…

Узел в животе стал ещё горячей, а от щек можно было костер разводить. Проклятый имперец. Она заерзала на лежанке. Было жарко, душно, и аромат ландышей словно плавил мозг. Айна закрыла глаза. Всё хватит. Думать надо, не обманет ли он её с деньгами. И не убьет ли. А не про это всё…

Глава 10

Утром Кассиан проснулся от рёва верблюда прямо под окном. Из узкого окна били солнечные лучи, падая на обмазанные красной глиной стены в сети мелких трещин. Он скосил глаза. На краю было пусто, лиса куда-то ушла.

Дракон поднялся, потягиваясь всем телом. Умылся противно теплой водой. На столе заметил несколько полосок мяса и схватил их. Мясо было жесткое, сухое и соленое, как и всё в этих проклятых землях.

«И бабы здесь такие же, — подумал он, отчаянно жуя непокорное мясо. — Хотя у нас не лучше. И где же она?»

Он выглянул в окно-щель. Верблюд под окном всё также яростно орал. Вокруг него собралась кучка ползобрюхов в като из грубого полотна. Они галдели едва ли не громче животины и давали советы его хозяину. Женщина в зеленом платке шмыгнула в дверь дома.

Кассиан почесал макушку, морщась от ощущения отвратительно коротких волос. Дракон без гривы — раб и изгой рода. Хотя так и есть… От этих горьких мыслей есть захотелось ещё больше, и он съел последнюю полоску мяса, которую хотел оставить лисе. А вот перебьется. Нечего шастать так долго!

Не успел он дожевать, как дверь распахнулась, и ворвалась Айна. Он едва её узнал в пёстром платье из тонкой ткани и в ярко-зеленом платке на голове. Но запах горького меда с перцем остался тот же.

— Одевайся! — в него полетел цветастый комок.

Ведьма тяжело дышала, и платок прилипал ко рту.

— Я видела на базаре Краза и Фирина! — она бросилась к вещам Лейлы и стала запихивать их в мешок. — Нам нельзя здесь находиться. Они терлись у караванщиков, наверняка рассказали им про двух надсмотрщиц.

Ее голос сбился.

— Нужно переодеться и уходить. Я заплачу за портал в Марму, это деревня при оазисе. Через неё идут караваны, там к кому-нибудь пристроимся!

Кассиан брезгливо взял в руки яркую тряпку, оказавшуюся безразмерным платьем. Если черные шаровары и рубаху Лейлы еще можно было сослепу принять за мужское, то это — точно нет!

— А тебе не говорили, что нельзя сочетать больше трех цветов в одежде, если один из них не золото? — нравоучительно заметил он, вставая с колченогой табуретки.

И заметил, как заблестели глаза ведьмы. Он невольно расправил плечи и тряхнул головой, чтобы грива легла получше… Только её не было. Проклятье.

— Ну уж простите, ваше крылейшество, — ответила ведьма и неожиданно правильно поклонилась. — Взяла то, что отдали подешевле. Вернетесь в Империю, купите себе платье получше.

— Обязательно, — заверил Кассиан. — И служанку тоже найму получше. Давай платок.

Шаровары Лейлы он снимать не стал, натянул платье сверху. Оно полностью укутало фигуру, платок — лицо. Айна взяла мешок, перекинула через плечо, и они вышли из комнатки.

На улице было уже жарко, все так же воняло гнилыми фруктами, навозом и дымом из печей. Гомон людей и визги детей били в уши. Айна уверенно пробиралась сквозь толпу, а Кассиан как привязанный шел за ней, боясь потерять пеструю зелено-красную фигурку. Но запах горького меда с перцем держал его крепко, перебивая городскую вонь. То и дело его задевали плечами прохожие, и он морщился под платком. Внезапно Златохват ощутил чью-то руку чуть ниже спины, и не глядя саданул локтем во что-то мягкое. Сзади раздался всхлип, но Кассиан оглядываться не стал, ловко скользя вслед за ведьмой.

Через полчаса они дошли до скошенной хибары. Обошли её и через калитку оказались в запущенном внутреннем дворике. Среди жухлых сорняков выделялись белые камни, уложенные в ровный круг.

— Это тоже женский дом? — хмыкнул Кассиан, кивая на покосившийся стол у дверей.

— Здесь портальщица живет, — кратко ответила Айна.

Из дома вышла молодая женщина с красным платком на голове. Но её лицо было открыто. Хотя Кассиану этого и не надо было, по клубящейся Тьме он и так понял, что это лиса.

— В Марму, — коротко сказала Айна, вытряхивая в ладонь ведьмы все монеты из кошелька.

Портальщица кивнула и бросила сгусток Тьмы на камни ведьминого круга. Они тут же вспыхнули зеленовато-синим свечением. Кассиан поморщился. Вот в такой круг он и угодил во время боя с подлым Мечехвостом. И оказался в заднице. Как несправедливо, что даже лучшие светочи не могут делать дальние порталы, как драные лисы!

«Ничего, — утешил он себя. — Съем сердце Андриана с вросшим осколком и, может, смогу».

— Готово, — ведьма махнула рукой. — Прямо в Марму попадете. С гарантией.

Айна под боком еле слышно вздохнула, и он заметил, как она сжала пальцы.

— Боишься, что ли? — фыркнул Кассиан.

— Я редко ходила через порталы, — девушка не отрывала глаз от светящихся камней. — Это же опасно, можно в изнанку попасть.

— Так там же сидит ваша Великая Мать, — хмыкнул дракон. — Готовит вам горячие озера Света. И тут же с «гарантией»!

Он взял её кулачок и разжал прохладные пальцы.

Айна удивленно посмотрела на него.

— Не бойся, прекрасная принцесса, — Златохват взял её ладонь в свою. — Высокородный дракон тебя спасет.

Зеленые глаза лисы стали круглыми, а зрачки расширились. Но тут же её брови сдвинулись.

— Это сказка из моего сна! — возмущенно воскликнула она, пытаясь вырвать руку.

— Точно, — согласился Кассиан. — Давай, не ссы. Полетели!

Он шагнул за границу круга, утягивая Айну за собой. Воздух будто стал водой и неохотно пропускал вперед. Когда они дошли до середины круга, портальщица щелкнула пальцами и темнота накрыла их плотным куполом. Земля под ногами будто провалилась, заставляя Кассиана прижать Айну к себе. Впрочем, лиса и сама мертвой хваткой прильнула к его груди в поисках единственной надежной опоры. На ощупь ведьма и впрямь оказалась довольно костистой, вот только чуть ниже спины всё было очень даже ничего… весьма мягко и округло.

Дракон не отказал себе в удовольствии сжать это место. С такой приятной компенсацией даже подступающая к самому горлу тошнота почти не мешала наслаждаться полетом.

Посадка вышла довольно жесткой, но Кассиан успел вовремя сгруппироваться, чуть согнуть ноги в коленях и удержать равновесие, не повалившись в желтый песок. При этом он крепко схватил лису, ловко перехватив её за тонкий стан, и бережно поднял на ноги. Даже сквозь плотную ткань платка было заметно, что девушка сильно побледнела.

— Да убери ты наконец эту проклятую тряпку! — Кассиан раздраженно потянулся рукой к её лицу, пытаясь сдернуть ткань. — Ты же дышать нормально не можешь!

— Сама разберусь, крылатый! — Айна яростно перехватила его запястья, сердито зыркнув зелеными глазами, и резко отступила на шаг назад. — К тому же… меня тошнит.

— От перехода? — приподнял бровь дракон.

— Тошнит от твоей наглой лапы на моей заднице! — хлестко отрезала ведьма.

— Много думаешь о себе, лиса, — не остался в долгу Кассиан и высокомерно выпрямился. — Тебе бы самой еще заплатить пришлось, чтобы благородный дракон соизволил тронуть тебя за столь тощее и неаппетитное место.

Он легко подхватил с земли её походный мешок и небрежно швырнул девушке.

— Кстати, раз уж мы заговорили о расходах: у тебя деньги-то вообще остались? На что мы собираемся покупать места в караване?

Законник с искренним, мстительным удовольствием отметил, как Айна под платком насупилась, а её плечи напряглись. Но уже в следующее мгновение он сам недовольно поджал губы.

— У тебя что, вообще ничего не осталось? — догадался Кассиан. — Всё до единой монеты той ведьме вытряхнула? Вот уж точно… ну и глупая же ты, лиса!

— Иди ты, — огрызнулась Айна. — А может ты поищешь золото? Драконы хорошо ищут!

— Это точно, — согласился имперец. — Но только на сытый желудок. Ладно, пошли в деревню. Может, ты почистишь там пару десятков котлов и нам дадут лепешку.

— А ещё что предложишь?! — крикнула Айна. — Может мне ещё кому-то отсосать за пару серебряшек?

Вокруг ведьмы заклубилась Тьма, и Кассиан наклонил голову. Ошейник ощутимо нагрелся от вспышки Света, который пытался выйти на защиту хозяина.

— Ну, если больше ничего не умеешь — так вперед, — процедил он. — Я вот попробую заработать пару монет как-то иначе. Всё, пошли уже.

Он махнул рукой и отправился в сторону домиков под настоящими черепичными крышами.

— Подожди, — услышал Кассиан за спиной и остановился.

Против воли на губах появилась улыбка. Да, глупая лиса без него не может. Интересно, какого цвета ее волосы?

Айна догнала его и встала напротив.

— Личину на тебя наложу, — она сняла с него платок. — Ошейник Тьмой фонит, все будут думать, что ты лиса. И лицо должно быть лисье и без клейма.

Тонкие пальцы коснулись линии подбородка, щекоча Тьмой. Глаза у девушки стали серьезными. А дракон замер, ощущая подушечки пальцев на своей коже. Вот они прошлись по линии челюсти, по носу, по скуле… И коснулись отметины. Тут Тьма стала покалывать, похоже, рубец было не так легко снять. Но вот Айна остановилась. Она не сводила с него глаз и не убирала руку. Кассиан засмотрелся в зеленые блестящие глаза. Ведьма моргнула.

— Хорошо получилось, — буркнула она. — Часов на пять хватит, а там спать пора.

И отвернулась. Кассиан потрогал лицо. На ощупь всё было так же. И рубец на левой скуле тоже. От этого стало горько. Похоже, теперь на него даже драные лисы смотреть не будут без личины на роже.

Деревня оказалась не такой уж мелкой и нищей, как он думал. У домов росли кусты, народ был ярко одет, и даже дети бегали в рубашонках до колен, а не голые, как в трущобах Дамарты. Кассиан посмотрел через плечо. Айна понуро топала следом. Но заметила его взгляд и вздернула подбородок. Дракон отвернулся.

Навстречу ему шёл дородный ползобрюх в расшитом шелком като, едва сходящимся на животе.

— Ведьмы! — преувеличенно радостно воскликнул он. — Так быстро! Я же только вчера прошение написал.

Кассиан поднял бровь. Слова мужика, очевидно местного старосты, он уже хорошо понимал, но говорить сам не решался, боясь выдать имперский говор.

Айна подошла и поклонилась.

— Да, господин, — сказала она. — Мы ведьмы, но, боюсь, не те, кого ты ждешь. Мы просто странницы едем в Салем. Здесь подождем караван. Но есть ли работа, пока мы ждем?

— А то! — заулыбался староста, будто нашел клад. — Неважно, главное — ведьмы! А у нас тут завелся гуль…

Он нахмурился и тревожно посмотрел за дома.

— Пойдемте, расскажу… Я здесь староста и меня зовут Фарр сын Мрада

Через полчаса Кассиан сидел на зеленом ковре, оперевшись на мягкие подушки, пил чай с чабрецом, закусывал лепешками с мясом, и чувствовал себя почти как дома. Да и рахат у Фарра был вполне сносным. Вполуха он слушал, как тот вещает про какого-то «гуля».

— Да, — староста шумно отхлебнул чай из пиалы. — Мы же тут солью живем. Кристаллы в пещерах собирают женщины, а мужики в караваны ходят. Ну и корзины таскают, которые бабы набирают. А тут они пропадать стали!

— Корзины? — уточнила Айна.

Она так и не сняла платок, ухитряясь подкладывать еду под него.

А вот Кассиан первым делом снял его с лица, любуясь собой в медном зеркале на стене за спиной старосты. Личину ведьма наложила забавную. Его драконьи черты смягчились, лицо округлилось, глаза стали больше, а губы пухлыми. Но всё равно он бы себя за бабу не принял. Наверное.

— Женщины, — вздохнул староста. — И даже тел нет. В последний раз трое зараз пропали! Это же просто проклятие какое-то. Или гуль. За солью боятся ходить, а не будет соли — не будет хлеба. Если мужчины начнут собирать — то кто пойдет в караваны? Продавать соль перекупщикам за гроши? Ох, прости Истинный! Вот ведьм запросили…

— Ну они точно скоро прибудут, раз такое дело, — Айна цапнула кусочек халвы. — А, может, есть у вас работа? Горшки чистить?

— Мы посмотрим, что за «гуль», — прервал их беседу Кассиан, делая голос выше. — За десять золотых монет принесу тебе его голову.

Фарр поперхнулся чаем, шумно закашлялся и едва не выронил пиалу на дорогой ковер.

— Д-десять?! — прохрипел он, округлив глаза и хватаясь за сердце под расшитым като. — Почтенная госпожа, помилуй! Да у нас вся казна деревни — пять золотых, и те собирали по крупицам, у вдов последние заначки вытряхивали!

— Десять, — безжалостно повторил Кассиан капризным, но не терпящим возражений «женским» голосом, лениво покручивая в пальцах пустую пиалу. — Пять золотых ты добавишь из собственного глубокого кармана, почтенный. За спасение твоего шелкового като и рахат-лукума, который ты так мирно жуешь. Или мы уходим прямо сейчас, а ты ждешь других желающих. Как думаешь, через сколько недель ведьмы соизволят доехать до твоей глуши? И сколько девок твой гуль утащит за это время?

Староста побледнел, бросая испуганные взгляды то на наглую «ведьму», то на застывшую Айну.

— Нету, — умоляюще простонал он. — Вот хоть что делай, а нету!

— Сестра… — Айна судорожно дернула Кассиана за широкий цветастый рукав, пытаясь незаметно ущипнуть его за предплечье через плотную ткань. — Сестра, одумайся! Нам не под силу такой ритуал, у нас ведь нет с собой нужных… ингредиентов! Пойдем отсюда, не позорь наш род.

— Помолчи, милая, — приторно-ласково отозвался Кассиан, даже не посмотрев на неё.

— Я прекрасно знаю, что справлюсь. Итак, староста? Ладно, пять золотых. Два — прямо сейчас. Нам нужны припасы. И хорошее оружие. Можно молот, но лучше топор. Или у вас есть главис?

Судя по изумленному взору Фарра, традиционного имперского меча у них не было.

— Хорошо, тащи, что есть, — согласился Кассиан. — И два золотых вперед!

— Ладно! Ладно, будь по-вашему! — староста обреченно всплеснул руками, признавая поражение. — Два золотых и оружие я велю принести немедленно. Но умоляю, ради Истинного, принесите мне эту тварь! Сегодня ночью она точно выйдет на солончаки…

Глава 11

— Сбежал с лисой? — Андриан удивленно приподнял бровь.

Он сидел на шелковом ковре, стараясь не морщиться от затекших с непривычки ног, и пристально наблюдал за управляющим прииском.

Гаррид сын Фарда вальяжно развалился на подушках и лениво посасывал яргу, глядя на гостя затуманившимся взором.

Андриан тщетно пытался поймать ускользающий взгляд барраса. Эта местная привычка постоянно подпитываться чуждым Светом поначалу его шокировала — они же буквально убивали себя, намертво блокируя собственную магию.

«Впрочем, чем я сам лучше?» — мысленно усмехнулся капитан, невольно коснувшись ладонью груди. Сердце под тонкой тканью местного халата билось ровно и мерно. От мундира императорского офицера он избавился сразу, едва они покинули пределы Салема — косых взглядов ему хватало и без того. Здесь любой по ореолу Света безошибочно определял его происхождение, точно так же, как сам Андриан по красноватому свечению аур видел, что перед ним бескрылые баррасы.

— Сбежал, — подтвердил хозяин прииска, лениво отмахнувшись, словно от назойливой мухи. — Украл мою лучшую надсмотрщицу, истинную звезду моих очей!

Мужчина тяжело вздохнул, и в его янтарных глазах на мгновение полыхнул опасный драконий огонь.

— И коли ты приходишься ему родней и ищешь этого проклятого демона, то тебе и отвечать за его бесчинства!

Андриан спокойно отставил в сторону металлическую пиалу с душистым чаем и хищно оскалился:

— Ну так пойдем выйдем — сочтемся. Если у тебя есть претензии к моему родственнику, я всегда готов к расчету перед лицом Великого. Да и ваш Истинный, насколько мне известно, не имеет ничего против боев чести.

Гаррид сразу погрустнел и шарик ярги за щекой задвигался быстрее.

— Вот что вы такие, имперцы… — протянул он, добавляя в пиалу Андриана черного чая. — Чуть что — и сразу крылья распускать. Я вот к тебе с уважением.

— Я тоже, — заверил Андриан, прихлебывая горький отвар. — Cо всем уважением предлагаю награду за моего родича. Найди мне его — и я в долгу не останусь, заплачу тебе тысячу золотых монет.

Баррас тут же уставился на него, потеряв былую важность, словно охотничий пес, взявший след.

— Я смотрю, ты своего родича очень любишь, — хмыкнул он.

— Просто обожаю, — кивнул Мечехвост, сжимая губы. — Мечтаю прижать к груди и вернуться с ним в Империю в обнимку. Только не одному тебе я предлагаю это дело. Его уже ищет Джавад сын Драха, почтенный купец из Салема.

— Ха! — воскликнул Гаррид, втыкая острую двузубую вилку в кусок жаренного мяса. — Знаю этого прохиндея. Да он полосатого слизня в темноте не найдет, хотя они светятся. Так что я точно буду первым.

— И это прекрасно, — лучезарно улыбнулся Андриан.

Гаррид нахмурился и посмотрел на солнечный луч, играющий в струях фонтана.

— А что насчет моей лисы, которую сманил твой родич? — прищурился он. — За неё будешь платить?

— Вот уж нет, — фыркнул Мечехвост. — Одна лиса у меня уже есть, второй мне даром не надо.

— Ладно. Тогда свою надсмотрщицу я верну сам и накажу по своим законам, — оскалился баррас. — По рукам, имперец.

Они скрепили уговор рукопожатием. Капитан едва заметно вздрогнул, ощутив колючий чужой Свет, но и Гаррид поморщился, явно учуяв ответную опасную магию.

После быстрого прощания Мечехвост вышел из прохладного дома в удушливый зной улицы. Пнул камешек, валяющийся на сухой, вытоптанной земле, и огляделся, высматривая Лили.

Девушку он заметил неподалеку, в окружении пары высоких женщин в черных шароварах и просторных рубахах.

Две местные лисы-надсмотрщицы возвышались над невысокой Лили, как темные елки над тонкой березкой. Над ведьмами клубилась Тьма. Одна из надсмотрщиц громко засмеялась и выпустила из пальцев когти Тьмы, черными змеями задрожавшими в жарком мареве. Андриан против воли ускорил шаг, готовый выпустить крылья и встать перед Лили.

— Это правда, что ты живешь с лисой как с женой? — бесцеремонно разглядывая Андриана, спросила одна из них, желтоглазая. — Не наврала она нам, что ли?

— С чего это мне врать! — щеки Лили мгновенно раскраснелись, и Андриан тихо хмыкнул, оценив её боевой настрой.

— Хе, — хмыкнула женщина, подбоченившись. — Видать в империи совсем с бабами худо, коли крылатые живут с такими. Или это он тебя сам так?

Её взгляд задержался на изуродованной драконьим огнем щеке Лили, и девушка быстро прикрыла её лазурным платком. Андриан нахмурился и взял Лили за руку.

— Тому, кто это сделал, жить осталось не так уж долго, поверь, — дракон уставился прямо в желтые глаза надсмотрщицы, чувствуя, как его тело оплетает Свет. Не то, чтобы так уж хотелось схлестнуться с этой ведьмой прямо в уличной пыли, но магия так и колола пальцы.

Надсмотрщица хищно оскалила белые зубы, явно принимая вызов. Тьма оплела её плотным защитным коконом скрывая лицо.

К удивлению Андриана, Лили рядом с ним тоже не осталась в долгу — её фигура окуталась фиолетовым маревом, а из горла хрупкой лекарки вырвалось глухое утробное ворчание. Она выпустила черные когти Тьмы.

— Лейла, ну ты чего? — осадила надсмотрщицу товарка. — Нормально же они подошли, с уважением…

Вторая лиса тряхнула мешочком с монетами.

Лейла встряхнула головой, покрытой Тьмой, развеивая марево.

— Ладно, — криво усмехнулась она. — Может и правда у крылатых Свет особый, коли лисы последние мозги теряют и за драконов драться готовы. Как наша Айна. Хотя она всегда дурой была. А этот ваш белый ей точно башку откусит, даже не сомневаюсь.

Она сплюнула в сторону и резко развернулась.

— Простите мою сестру, — виновато улыбнулась оставшаяся надсмотрщица. — Просто ваш родич тут дел натворил: убил лучшего забойщика, сманил нашу лису и ещё сбежал в одежде Лейлы.

Тут она прыснула, прикрыв рот ладонью.

— Он поди знатный маг, никто и не понял, — хихиканье усилилось. — Айна-то слабая ведьма.

— И куда они могут пойти? — Лили тоже сбросила с себя полог Тьмы и заметно расслабилась, хоть Андриан и заметил сжатые в кулак пальцы на одной руке.

— Так в Салем, — уверенно заявила их собеседница. — Куда же ещё? Оттуда быстрее всего попасть в Империю, а здесь ему долго не выжить, пусть он и развеликий маг. Вторую щеку заклеймят и колодки-блокаторы навесят.

— Ему сожгли лицо? — спросил Мечехвост.

От этой мысли отчего-то стало горько, хотя он и сам не раз представлял, как превращает точеное совершенное лицо Кассиана в кровавую кашу. Но это было его право. Его месть. А не какого-то местного палача с раскаленным железом.

— Ага, — кивнула лиса. — Но не здесь, он уже таким приехал. Хотя с такими замашками не мудрено. Но не переживай, имперец, если ему раньше голову не оторвут — Гаррид его обязательно найдет!

— Ты умеешь утешить, ведьма, — хмыкнул Андриан и чуть склонил голову.

За это он получил милостивый кивок, и надсмотрщица скрылась за облезлой дверью длинного одноэтажного дома обожженной черепицей на крыше.

— Мы ходим по кругу, — вздохнула Лили, прижимаясь к нему всем телом. — Возвращаемся в Салем?

Андриан сжал в кармане клубок Марфы. Шерсть словно раскалилась в пальцах, покалывая кожу. Волшебный артефакт был готов сорваться в путь. Но нет. Лишних долгов ему не надо, а старые ведьмы, к сожалению, берут не золотом.

Андриан поцеловал Лили в висок.

— Да, возвращаемся, — решительно заявил он. — Подождем. До сих пор Кассиан неплохо держался.

— Неплохо?! — воскликнула девушка. — Его взяли в рабство и заклеймили!

— Он два раза сбегал и убил уже двоих в этих землях, — парировал Мечехвост. — И поверь, это не предел. А ты с чего это к нему так мягка?

Подозрение сжало сердце колючей лапой. Он уже почти забыл, что именно Златохват прислал к нему Лили. Было ли что-то между ними? От этой мысли руки сами сжимались в кулаки. На языке так и вертелся вопрос, но он не решился его задать. Было бы горько услышать правду, а еще хуже — ложь. Хотя кто верит лисам? Лучше просто промолчать и не портить этот день еще больше.

— А ты хочешь спасти его или наказать? — прохладная мягкая ладонь Лили осторожно легла на его запястье.

— Не знаю, — Андриан недовольно поджал губы. — Уже не знаю. Раньше я мечтал намотать ему кишки на шею, а теперь… просто найти, сдать в Департамент, забрать мать из-под воли императора и навсегда забыть про них всех. Служба капитана в северном гарнизоне меня вполне устраивает.

Лили насупилась, и между темных девичьих бровей залегла упрямая складка.

— Правда? — спросила она, заглядывая ему в лицо блестящими глазами. — Но ты ведь достоин гораздо большего, Анд! Ты старший сын высокого рода, ты кузен самого императора. Принц! Тебя всё равно рано или поздно вернут в Черноград.

— Лучше поздно, — ответил Андриан, бережно обнимая её за плечи. — А еще лучше — никогда. Хотя сейчас ничего нельзя загадывать. Только Великий знает, где мы будем через пару дней и с кем…

Он перехватил её ладонь и уверенно повел к крытому экипажу, ждущему за низкими, чисто символическими воротами каменоломни. Вокруг на вёрсты вперед простиралась бесплодная пустошь с редкими колючими кустами — бежать отсюда рабам было совершенно некуда.

***

Лили старательно пыталась поспевать за спутником, не решаясь попросить его сбавить шаг.

«Только Великий знает, где мы будем через пару дней и с кем…» — от воспоминания об этих словах глаза обожгло слезами, и она украдкой сморгнула.

«Понятно, где ты будешь, Анд, — горько подумала она, глядя на желто-серую пустошь впереди. — В Чернограде, в башне из белого мрамора, с парой крылатых жен на кучах фамильного золота. Будете летать законными тройками, как у вас, высокородных, принято. А я так и останусь безродной наложницей. И то лишь потому, что ты слишком добр, чтобы просто вышвырнуть меня на улицу».

В горле встал удушливый комок, а нос подозрительно хлюпнул, несмотря на уличный зной. Это сейчас, в глуши, крылатый принц готов идти с ней под руку, заботливо подливать чай в столовой северного гарнизона и звать просто по имени при чужаках. А как вернется в столицу — сразу вспомнит о сословной спеси и сделает вид, что она всего лишь грелка для его постели.

Девушка крепко прикусила губу. А ведь он точно вернется. Наверняка за поимку и возвращение Златохвоста ему простят былые прегрешения и осыплют наградами. Кассиан ведь оказался важным законником, раз сам император снизошел до именного указа с требованием найти его!

«А ты уже размечталась, — мысленно осадила она себя, сдерживая подступающие слезы. — Будто у самой крылья за спиной прорезались. Не верь драконам, Лили, — и больно не будет».

— Ты перегрелась? — её лба вдруг коснулись прохладные, пахнущие чабрецом пальцы Андриана. — Лицо совсем красное. Хочешь воды?

Они уже дошли до экипажа, и Мечехвост предупредительно распахнул перед ней дверцу. Возница в белом, мудрено завязанном тюрбане меланхолично перекатывал за щекой шарик ярги.

Лили покачала головой, пряча взгляд:

— Всё в порядке, Андриан. Всё хорошо…

***

Пока Кассиан торговался со старостой, Айна была провалиться сквозь ковер прямо в изнанку мира. С каждым словом имперца у неё внутри всё сильнее холодело от подступающего липкого ужаса.

Какая голова гуля?! Какая охота?!

Ей до безумия хотелось зажать этому глупцу рот ладонью. Одно дело — хлестать плетью покорных ползобрюхов на руднике, зная, что за твоей спиной сила Гаррида и блокираторы на шеях рабов, и совсем другое — идти добровольной наживкой к чудовищу, которое без следа сжирает троих за раз. Плечи передернуло, словно от сквозняка, а Тьма над головой испуганно затрепетала.

Староста тяжело поднялся с места и скрылся за занавеской в глубине дома.

— Ты с ума сошел?! — прошипела она, вцепившись в руку дракона. — Какой топор?! А вдруг это дух из Бездны? Прорвался с изнанки? Настоящая нечисть!

— Какая же ты трусливая ведьма, — фыркнул Кассиан. — Что, шпунять рабов не так страшно?

Айна ощутила, как начинают гореть щеки.

— Ладно, не бойся, — Кассиан закинул в рот конфету. — Тебе сказочно повезло, лиса. Лучший боец Чернограда упал с небес в эту глушь. И никакой там не гуль. Уверен, что это местные бандиты крадут баб в гаремы или в рабство. У нас тоже таких много. А снимешь с меня ошейник — так даже с нечистью я готов сразиться.

— Нет, — отрезала Айна.

— Что «нет»? — глаза дракона сузились и потемнели.

— Я не сниму с тебя ошейник, — ответила она, чувствуя, как начинает разгоняться сердце. В животе похолодело. — Ты сожжешь меня… Или бросишь. Я не верю тебе!

Она едва подавила всхлип.

— А в Империи что мне это помешает сделать? — Кассиан поднял бровь.

— Там законы… — неуверенно ответила Айна. — Равенство это… между лисами и драконами. Инквизиция есть.

— Угу, — по губам дракона пробежала усмешка.

— Да, — Айна упрямо нахмурилась. — Откажись, я перемою тут все горшки — и найду деньги на караван.

Она опустила глаза, уставившись в алые лепестки цветка, вытканного на ковре. В груди всё болезненно сжалось.

— Могу и отсосать, если надо, — едва слышно добавила она.

Кассиан поджал губы.

— Я смотрю, быстро ты сошла с «покажу лицо только возлюбленному» до «отсосу кому угодно за пару монет». Нет уж. Едва ли здесь за тебя много дадут, а долго я ждать не хочу.

Он явно хотел добавить что-то ещё, но за занавеской послышались шаги, и дракон натянул любезную улыбку. Староста вернулся, таща за собой огромный тяжелый топор. На темно-сером полотне были выгравированы затейливые руны.

— Во! — гордо выдохнул староста. — Это топор с севера. Был тут караван медведей год назад, прости Истинный. Так упились вином, поганцы, что один топор забыл. Но деревья им плохо рубить.

— Головы хорошо, — заметил Кассиан, осторожно проводя подушечкой пальца по лезвию.

Он довольно ловко взмахнул топором, со свистом рассекая воздух. Глаза старосты округлились.

— Тяжеловат, конечно, — вздохнул Златохват. — Ладно, сойдет. Давай нам лепешек, накидай в мешок побольше, жареного мяса и добавь пару фляжек айкана. А то на голодный желудок колдуется плохо.

Он перехватил поудобнее топорище, сделав несколько быстрых пробных выпадов. Айна похолодела. Только полный дурак сейчас принял бы дракона за женщину. Но староста, похоже, особо не приглядывался.

— Сейчас! — кивнул он, исчезая за занавеской.

— Да, ведьма, — Кассиан завороженно уставился в переливы рун на топоре. — Заметь, пока я рядом, твоей чести ничего не угрожает.

— А жизни? — не выдержала Айна.

— Это другое, — фыркнул Кассиан.

Похоже, его настроение улучшилось. Сапфировые глаза горели яркими огнями. Айна засмотрелась. Даже сквозь личину она видела узкое лицо и острые скулы. Такой же опасный, как его новая тяжелая игрушка. Хищник. Тот самый, что сомкнул в магическом сне пальцы на её шее, смотря с жадным любопытством. Будто решал, кусать или поиграть сначала. Внутри всё сжалось и одновременно потеплело. И от этого стало ещё страшнее. Она не должна было желать видеть того, кто её чуть не убил. Ведьма вздохнула. Пожалуй, в цепях он ей больше нравился.

— Так мы идём или нет? — резко бросила она, отворачиваясь.

Скоро они тряслись по пустыне в телеге, запряженной ящерицей, данной им старостой. Она мерно перебирала лапами, оставляя извивающийся след от хвоста.

— А что там за гули? — вдруг спросил Кассиан, слегка толкнув её локтем.

Он уселся рядом с ней, хотя телега была пустой, и вызывал жар в щеках своим ароматом ландышей и теплом тела.

— Это трупоеды с ослиными копытами, — ответила Айна, стараясь отодвинуться. А дракон, наоборот, придвинулся ближе. — Они ужасно воняют и любят пещеры. Но я их никогда не видела. Да и ни один гуль не нападет на группу драконов. А те женщины были драконицами.

— Ползобрюхами, — поправил Кассиан. — Раз ты говоришь сейчас на имперском, то и называй их так. А как они, кстати, называются на вашем языке?

— Баррасы, — усмехнулась Айна. — Крылатые такие спесивые. Неудивительно, что вас никто не любит.

— Зато мы всех любим, — его рука как-то оказалась на её бедре. — Всех, кто готов войти в Империю и признать власть Императора — Великого Дракона.

— Э-э… — Айна покосилась на его тяжелую ладонь, которая совершенно спокойно устроилась на её юбке. — А правда, что ваш Император бессмертен?

— Конечно, — пальцы дракона по-хозяйски сжались на её теле. — Он есть плоть и кровь Великого Отца. А Великий вечен. Хотя свои земные оболочки меняет регулярно.

Кассиан бесцеремонно притянул её ближе к своему боку.

— Руку убери, — зло прошипела Айна, сильно пихая его локтем под ребра.

— Глупая ты все-таки, лиса, — разочарованно вздохнул Кассиан, убирая пальцы. — Не буду тебя просвещать больше. Помрешь в темноте и невежестве.

Он отвернулся и уставился на ночное небо. Лунный свет мягко серебрил короткие, неровные, серые от грязи вихры — всё, что осталось от его роскошной косы, которую Айна так и не увидела. Лицо дракона было спокойный и строгим, будто он не пытался её лапать пару мгновений назад. Девушка нахмурилась.

«Но он же пытался! Или мне показалось? Он же сам сказал, что как женщина я его не интересует. Да и если он вдруг увидит клеймо…» — от этой мысли свело плечи, а бедро зачесалось. Там горела небольшая полустертая отметина — драконья голова с лисьим хвостом в зубах — знак императорских борделей. Ей обещали, что отметка полностью уйдет через три года контракта. А до того — что найдут ей одного покровителя на всё время «работы», да только оказалась она в дешевом лисьем доме. Да, отметка побледнела, но осталась. И тут подлые драконы её обманули. Она точно глупая лиса! Но этому крылатому гаду её не обвести!

Айна насупилась и покрепче сжала поводья, упрямо глядя на приближающуюся горную гряду.

— Здесь соляные пещеры, — сказала она просто, чтобы разрушить эту невыносимую тишину.

— Отлично, — Кассиан потянулся. — Но ночью мне по пещерам шастать не хочется. Заночуем, и утром пройдемся.

Айна остановила ящерицу. Имперец легко спрыгнул с телеги, взял тюфяк, выданный старостой, и бросил его на землю. Затем достал топор, прижал к себе, как родного брата, и уселся на приготовленное ложе.

— Разожги костер, устрой ящерицу, доставай лепешки и мясо, — распорядился он, укладываясь на спину. Топор имперец устроил на груди.

— А ты что будешь делать? — подбоченилась Айна, глядя на дракона сверху вниз.

Ответом ей был долгий взгляд сапфировых глаз.

— Охранять тебя, глупая лиса, — он вновь уставился на топор. — Давай живее. Я есть хочу.

Айна вспыхнула. От кого охранять? Если только от него самого. Мерзкий, спесивый, наглый дракон! Девушка злобно прикусила губу, но спорить не стала — желудок и правда подводил от голода. Она подошла к телеге и вытащила мешок, в который щедрый староста, помимо лепешек и айкана, бросил топливо для ночлега.

Кассиан краем глаза лениво наблюдал, как ведьма выкладывает на песок сероватые, высушенные до звона верблюжьи лепешки.

— Это ещё что за грязь? — брезгливо приподнял бровь Кассиан. — Ты решила накормить меня этим?

— Это кизяк, ваше крылейшество, — мстительно усмехнулась Айна, разводя искру Тьмы. — Навоз верблюдов. Горит жарко, тепла дает много. Будешь ворчать — спать ляжешь в ледяной пустыне.

Узкое лицо дракона скривилось. Женская личина уже пропала, и он открылся во всей красе.

— Надеюсь, он не воняет.

Кассиан встал и передвинул тюфяк с наветренной стороны. Скоро на твердой земле запылал костерок. Айна достала лепешки, вяленое мясо и айкан. Разложила на полотне перед драконом. И сама села рядом.

— В общем, план такой, — прочавкал Кассиан. Сейчас он совсем не напоминал благородного имперца. — Завтра утречком пройдемся по пещерам, найдем этого «гуля», я отрублю ему башку. А ты стой в сторонке и не мешайся. Потом возвращаемся и получаем монеты. И лучше всё это сделать до жары, а то голова протухнет и будет вонять.

— Гениально, — кисло ответила Айна, откусывая жесткую лепешку.

Кассиан проглотил свой кусок и поднял голову.

— А ты небезнадежна, лиса, — по его губам пробежала улыбка. — Давай ко мне под бок на ночь, мне так удобнее будет тебя охранять.

Он похлопал ладонью по свободному краю тюфяка.

— Воздержусь, — буркнула девушка. — И охранять меня не надо.

Она пустила в костер сгусток Тьмы, взметнув пламя на пару метров всысь.

— Я в телеге буду спать, — добавила она.

Залезла в телегу, сняла сапоги и укрылась плащом от формы. Ткань еще хранила запах ярги и пустой породы. Девушка вздохнула. Как просто всё было. Может, стоило остаться? Два года — не так уж много. Поди, Гаррид отпустил бы её всё-таки. И не пришлось ловить разную нечисть с безумным имперцем, который сам недалеко ушел от монстров.

Уже в полудреме она смотрела на затухающий костер. Кассан дрых на спине, уложив топор на грудь. Похоже, следить за огнем он не собирался.

«Ну и мерзни, — мстительно подумала Айна. — Что бы тебя скорпион укусил! Хотя, отравится от такой заразы».

Она отвернулась от дракона, поплотнее укутавшись. Глаза слипались. Сквозь дрёму она услышала едва уловимый шорох. Айна резко распахнула глаза, и попыталась вскочить, но её щиколотку пронзила короткая вспышка боли. Язык тут же онемел, а тело распласталось по жесткому дереву, не в силах двинуться. Воздух вышибло из легких, и темнота навалилась душным мешком.

Айна очнулась от удушливого сладковатого запаха гнили. Голова раскалывалась, а тело сковывало онемение. Она с трудом могла пошевелить губами. Щиколотка настойчиво постреливала болью.

«Отрава…» — с мучительной обреченностью пронеслось в голове. Перед глазами стало темно.

Глава 12

Девушка с трудом открыла глаза и поняла, что не может пошевелиться не только от яда. Её руки и ноги были спелёнаты в плотный кокон шелковистых нитей, откуда торчала лишь её голова. Она была подвешена в серой каменной стене, но даже не чувствовала жесткости и холода от камней за спиной. Рядом были развешены такие же коконы, но полностью закрытые. Некоторые казались старыми, а другие — очень свежими. И, кажется, именно от них отчетливо воняло тухлятиной. Всегда послушная Тьма не отзывалась на призыв, оставив внутри паршивую пустоту. И тут в желудке стало холодно, а сердце забилось.

Айна попыталась закричать, но из губ вышел только слабый стон. Хотя даже такой звук кое-кто услышал… Из темного стока выскользнуло существо. Ведьма прищурилась, пытаясь рассмотреть его. В нем определенно было что-то неправильное. Например, плотная аура Света, окружавшая его голову. Не хуже, чем у драконов! Ведьма завороженно уставилась на безупречно гладкое, словно выточенное из дорогого мрамора лицо. Огромные антрацитовые глаза смотрели на неё с холодным любопытством, а ниже, по скулам, рядами расположились дополнительные глазки поменьше, лишенные век. Рот существа напоминал узкую алую щель. Через бледное плечо была небрежно перекинута толстая коса светлых волос с мягким розоватым отливом.

Подкатившую к горлу тошноту сдержать не удалось, когда Айна опустила взгляд ниже. Узкие изящные плечи, хрупкие ключицы, тонкая талия… Это создание невозможно было отнести ни к мужчинам, ни к женщинам — на его гладком теле отсутствовали даже признаки сосков. Зато изящный человеческий торс в районе бедер плавно и уродливо переходил в массивное, лениво содрогающееся брюхо огромного паука, густо покрытое жесткими черными волосками и усаженное на шесть мохнатых суставчатых лап.

С необыкновенной плавностью эти конечности зашевелились, неся своего хозяина к ней.

Девушка задергалась, радуясь, что к телу возвращается жизнь. И голос тоже вернулся. Её визг эхом отразился от гранитных сводов.

— Помолчи, — прошипело существо, прижимая изящные кисти к ушам.

Айна тут же заткнулась, только тараща глаза на такое диво. А паук подошел совсем близко и вдруг развернул её спиной к себе.

— Что тебе нужно? — едва слышно прошептала она.

Девушку отчаянно затрясло, но ещё хуже стало, когда она почувствовала, что существо разрезало кокон сзади. Холодок коснулся обнаженных лопаток. Похоже, паук снял с неё одежду.

— Тьма… — пробормотал он, заплетая в косу её спутанные волосы.

От прикосновения тонких пальцев Айну передернуло.

— Да, этого ещё не было… — голос паука шелестел у уха.

— Чего не было? — не выдержала ведьма.

— Такого сосуда, — прозвучало за спиной. — Все прошлые были неудачны. Драконы жгутся, люди — слабы. Тьма для баланса должна подойти.

— Сосуда для чего? — решила уточнить Айна, чувствуя, что немеет уже не от яда, а от ужаса.

— Для моих детей, — в голосе монстра раздался смешок. — Не могу найти себе подобного уже очень давно. Дети во мне скоро погибнут. Ты станешь их сосудом и пищей.

— Чего-о-о? — протянула Айна, уже ничего не понимая. Слова паука звучали бессмысленными звуками.

Он развернул её и ловко спустил на землю, как мешок. Потом наклонился и сделал разрез посредине кокона. Обнаженный живот напрягся. Проклятый паук точно раздел её перед тем, как обмотать нитями! Но стыд тут же покинул её, когда из жестких черных волосков под бесполым торсом вышла странная полупрозрачная игла и ткнула её под кожу живота. На удивление боли почти не было, хотя на месте прокола показалась пара капель крови. Но вновь визг огласил темные своды.

— Не кричи, — прошипел паук, и на губы Айны легла липкая противная нить, заткнувшая рот. — Дети любят тишину.

Она судорожно вздохнула носом, чувствуя, как закружилась голова. Воздуха отчаянно не хватало. Словно во сне она видела, как по трубке проталкиваются белые продолговатые комочки и проникают ей под кожу.

«Великая Мать!» — девушка зажмурилась, поджимая пальцы на ступнях.

Ощутила, как выскользнула трубка из её тела. Паук молча замотал ей обратно, поднял и прикрепил к стене на липкие нити.

— Виси тут, — на лице показалось что-то похожее на улыбку. — И никуда не уходи. Детям нужна темнота и прохлада.

Тварь скользнула обратно в темноту стока, оставив Айну качаться в белом шелковом коконе. В каверне стало тихо. Девушка попыталась раскачаться, воя от бессилия под липкими нитями на лице. Она словно чувствовала, как яйца паразита начали приживаться в её теле. Мысли Айны путались, слёзы отчаяния жгли глаза. Это конец. Её сожрут изнутри. Имперец ни за что не придет за ней или сбежит, как только увидит эту нечисть!

***

Кассиан проснулся от холода, продирающего до костей, и недовольно поморщился. Ленивая лиса. Могла бы и подкинуть дровишек. Точнее, навоза. А лучше бы легла рядом и не фыркала, как будто и впрямь крылатая принцесса. Он приоткрыл глаза. Костер давно прогорел и оставил круг из серого пепла. Дракон недовольно сел на тюфяк, прижимая топор к груди, и посмотрел на телегу. Повозка была пуста. Ездовая ящерица меланхолично объедала жухлые листочки с колючего куста.

— Проклятье, — пробормотал он, мгновенно поднимаясь на ногу. Куда её унесло? По нужде?

Губы сжались.

Или эта драная лиса всё-таки обвела его вокруг пальца и сбежала с его авансом?

Почему ящерицу не взяла? Дура.

Но, сделав шаг к телеге, он замер. На сером насте отчетливо виднелись странные круглые следы. И ни одного следа Айны, ни человеческого, ни лисьего!

Он встал на колени, пригнулся к следам и втянул воздух. Пахло чем-то непонятным. Легким мускусом и сладковатой тухлятиной. Еще ни от кого он ощущал такого запаха. По спине пробежал паршивый холодок, тут же сменившийся жаром от ошейника.

Её что, утащили? Его лису? И две монеты?!

Кассиан перехватил топор и побежал по цепочке неведомых следов. Он бежал и злился на то, что ноги несут его в эту пещеру.

«Проклятье… — отдавалось в голове с каждым шагом. — Не могу обернуться в дракона. Так бы быстрее добежал! Трусливая дура. Я же сказал ей, что не убью её. Или не говорил?»

Цветастое платье путалось в ногах. Одним движением он разорвал его почти до бедра, и теперь жесткие сапоги Лейлы быстро печатали шаг по сухому насту. Очень скоро Кассиан увидел вход в пещеру. Сжал покрепче топор. Следовало бы провести разведку, принюхаться, обойти кругом…

— В Бездну, — буркнул дракон.

Он уже потерял лицо, волосы и честь. Но проспать драную лису — это просто позор. В Небесном Чертоге все предки будут смеяться. И правильно сделают.

От этих мыслей вздернулась губа, обнажая клыки, и Кассиан ринулся в черное нутро пещеры.

Кассиан ворвался во внутрь и в полумраке сразу выхватил взглядом Айну — бледная с заклеенным ртом она висела на стене в шёлковом коконе.

Он кинулся к ней, рубанул по нити. Топор ударил о камень, но упругая нить осталась целой.

— Да что тебя, — ругнулся он, кидая с пальца большой светляк. Ошейник потеплел, но паутина лопнула, оставив запах паленого шелка. Кассиан подхватил кокон. Опустил на землю и сдернул с её лица паучий шелк.

— Быстрее, — прохрипела она. — Паук!

Дракон молча поддел топором край кокона. На удивление он очень плохо поддавался. Лезвие вязло и не хотело резать. Златохват призвал Свет, игнорируя боль в шее, и начал выжигать паутину пальцами.

— Сзади! — заорала лиса, и Кассиан подскочил, резко разворачиваясь.

На секунду он замешкался, вглядываясь в это чудо.

«Арахнид, — промелькнуло в голове. Видел он такого в Императорском хранилище диковинок. Засушенного. Мерзкое порождение Великой Матери, что пыталась создать подобие драконов, носящих Свет. Но, конечно, у тупой лисы получилась этакая дрянь. И Свет у него ненастоящий!»

Арахнид завопил, обнажая скрытые ряды игловидных зубов, и сорвался с места, стремительно перебирая шестью лапами. Тварь шла защищать своё гнездо.

Кассиан даже не подумал уклоняться. Он лишь крепче перехватил топорище. Когда паук оказался в метре от него, выбросив вперёд мощную конечность с хитиновым когтем, дракон отпрыгнул. Подол платья взметнулся цветастым вихрем, и Кассиан с глухим рыком обрушил северную сталь точным ударом прямо в место сочленения одной из лап.

Запахло кровью. Паук завалился, но тут же выпрямился, оскалив пасть. И она вдруг разошлась уродливой маской, обнажив хелицеры. Монстр выплюнул вязкую слюну, мгновенно превратившуюся в паутину.

«Вот же дрянь!» — Кассиан пытался стряхнуть с лезвия липкий комок, превративший оружие в подушку на палке. А паук, прихрамывая, подходил всё ближе. Из угла послышался стон, и в рожу паука прилетел смачный комок Тьмы, облепивший его голову.

Арахнид яростно замотал головой, пытаясь сорвать душащую маску. Свет над его головой вспыхнул, выжигая чужую магия.

«Наконец-то», — фыркнул дракон.

Он перехватил оружие задом наперед и со всей силы обрушил тяжелый металлический обух на сочленение человеческого торса и паучьего брюха. Паук дернулся и тут же получил второй удар. И ещё. Кассиан бил затупленным, облепленным шелком топором, словно заправский шахтер в забое, не останавливаясь ни на секунду.

Хитин лопнул с оглушительным хрустом. Бурая, пахнущая медью кровь брызнула на белые соляные стены и подол цветастого платья. Арахнид захлебнулся собственным визгом, заваливаясь на бок и бешено суча лапами в предсмертных судорогах.

Кассиан безжалостно наступил тяжелым сапогом Лейлы на его дергающуюся грудь, намертво прижимая монстра к соляному полу. Одним брезгливым движением он содрал липкую паутину со стали. Тяжелое, очищенное лезвие с глухим хрустом опустилось на шею арахнида, обрывая его существование раз и навсегда.

Дракон тяжело дышал. Он уже собирался повернуться к кокону, как его взгляд зацепился за белую толстую косу монстра.

Шелковистые волосы так и манили. Они были идеальными, густыми и так разительно отличались от его собственных обкорнанных вихров. Кассиан подошел и отрезал её от головы лезвием топора. Засунул за кушак и бросился к Айне.

Топор с тихим стуком опустился на соляной пласт, оружие сейчас только мешало.

Ведьма лежала в наполовину раскрытом коконе, белая, как местная соль. Её Тьма после того отчаянного, спасшего его шкуру плевка полностью иссякла, оставив девку беззащитной и истощённой. Но хуже всего было другое. Кассиан опустил взгляд ниже и даже не стал рассматривать аккуратную девичью грудь. А вот живот… И прямо там, чуть ниже пупка, уродливо и зловеще виднелись два крупных зеленоватых бугорка, сильно натянув кожу. Живые яйца паразита.

— Он… успел… — едва слышно выдавила Айна, и в её широко раскрытых зелёных глазах плеснуло такое отчаяние, что Златохват невольно стиснул зубы. — Выжги… Касси…

Она потянулась к ошейнику. По коже скользнул сгусток Тьмы, и замок щелкнул. Черная кожаная полоска упала на соль. Поток Света привычно растекся по венам, но Касси нахмурился. Магия вернулась, но проклятый Андриан все же хорошо выжег его в том бою на поляне. Он ещё так слаб!

Похоже, ведьма приняла его молчание за сомнение.

— Пожалуйста…

— Не уверен, что смогу, — он призвал Свет, опутав искрами пальцы. — У меня не так уж много магии, как раньше.

— Выжги… — ведьма судорожно зажмурилась, и по её бледной щеке покатилась слеза. — Или я… сама… удавлюсь.

Законник шумно выдохнул сквозь зубы. Проклятье. Выбора не было. Если эти твари вылупятся, они сожрут её изнутри за пару суток. А без проводника он из этих Великим забытых земель ни в какую Империю не выберется.

Кассиан решительно опустился на колени прямо перед ней и без малейшего смущения рванул кокон шире, полностью открывая живот для обзора. Айна под ним судорожно вздрогнула, пытаясь сжаться, спрятаться, уйти от его прикосновения, словно его руки пугали её сильнее, чем только что сдохший паук. Щеки её стали красными, а Кассиан только сейчас понял, что она без платка. Но даже не стал разглядывать её лицо.

Он заставил себя закрыть глаза, полностью концентрируясь на уцелевших каплях внутренней магии.

— Зубы сцепи, — глухо бросил он и накрыл её обнажённый мягкий живот своей ладонью.

От кожи Айны пахло горьким мёдом, перцем. Девушка дрогнула под его рукой. А вот чужеродные бугорки были твердыми. Кассиан сжал челюсти так, что хрустнули зубы. Тут требовалось мастерство. Чтобы не изжарить ведьму изнутри, но и не оставить яйца живыми.

Из его ладони, пробивая кожу ведьмы, сорвались две тонкие, ослепительно-белые нити Света. Они целенаправленно настигли и обвили потомство арахнида.

Айна под его рукой выгнулась дугой и завизжала, словно её режут. Пальцы девушку вцепились в его запястье железной хваткой. Кассиан чувствовал, как под его ладонью клубиться её собственная Тьма, отчаянно сопротивляясь чужеродному Свету. Ещё секунда… Дракон сделал последнее ментальное усилие, буквально убивая заразу внутри женского тела.

Зеленоватое свечение под кожей Айны разом погасло. Бугорки обмякли, съёжились, и кожа расправилась на безупречно плоском животе.

Кассиан выдохнул, утирая пот со лба. Перед глазами запылали яркие пятна, голова закружилась. Проклятье! Раньше бы он даже не заметил таких усилий!

Дракон обессиленно расслабил задрожавшие пальцы, собираясь убрать руку с её живота, как вдруг его ладонь соскользнула чуть ниже по бедру. Ошметки кокона полностью обнажили девушку. И Кассиан замер, так и не поднявшись с колен.

На коже её левого бедра он заметил бледное полустертое клеймо — драконья пасть, сжимающая лисий хвост. На клейме была сетка мелких шрамов, будто его пытались соскоблить чем-то шершавым.

Его словно обухом ударили по голове. Златохват слишком хорошо знал этот особый казённый знак. Айна точно не было "просто служанкой, которой не заплатили за работу". Гладкую кожу уродовало клеймо государственного дешёвого борделя Чернограда. Да ещё и паршиво сделанное. Всё же они должны уходить без следа года за три. Она же вроде уже пять лет на рудниках.

Кассиан медленно поднял взгляд на Айну. Ведьма молча смотрела на него сквозь пелену слез, тяжело дыша, и в её широко раскрытых зелёных глазах плескался страх. Она быстро поджала ноги к подбородку, пытаясь замотаться в остатки паутины. Кассиан молчал. Перед глазами почему-то вспыхнули её упрямые, наивные слова в телеге: «Там законы… Инквизиция есть… Равенство…»

Он отвел глаза и взял с пола клочок паутины. Смял его в мягкий шарик между пальцами.

— Посиди пока здесь, — спокойно произнес дракон, поднимаясь на ноги и подхватывая топор медведей. — Сама до телеги ты не дойдёшь.

Он повернулся к обезглавленной туше арахнида, брезгливо ухватил монстра за безжизненную руку и поволок к выходу из пещеры.

— Сначала вытащу этот кусок мяса к солончакам, чтобы староста не вздумал торговаться из-за оставшихся золотых, — бросил Златохват через плечо, чеканя шаги по хрустящей соли. — А потом вернусь за тобой. Нам нужно убираться из этой дыры до рассвета.

Глава 13

Шаги дракона стихли за пещерой. Айна осталась сидеть на холодном каменном полу, судорожно кутаясь в обрывки кокона. Кожа живота ещё горела фантомной болью от его ладони в мареве Света. Девушку крупно трясло то ли от остатков паучьего яда, то ли от невыносимого удушающего стыда. Перед глазами стоял нечитаемый взгляд имперца, когда ошметки шелка обнажили её бедро. В то мгновение, когда Кассиан уставился на полустертую пасть, сжимающую лисий хвост, Айна пожалела, что не умерла. Сердце просто перестало биться. Она ждала чего угодно: брезгливой гримасы, надменной усмешки, злой шутки про её «настоящую цену». Драконы никогда не упустят возможности укусить. Тем более, этот спесивый, наглый, высокородный имперец! Но он промолчал. И накрыл её коконом…

«Да какая разница, что он там думает, — пронеслось в голове. — Дойдем до Империи, пусть отдаст мне обещанное золото и летит куда подальше! Клейменый неудачник!»

Из глаз ведьмы хлынули горячие слезы. Айна даже не пыталась их вытирать, совершенно не понимая, почему плачет. От ужаса? От боли? Или от понимания, что проклятый дракон теперь точно побрезгует к ней прикоснуться. Даже ради шутки или чтобы позлить её. Никогда он больше не положит ей на колени горячую ладонь, как в телеге несколько часов назад. От этой мысли в груди заныло куда сильнее, чем от укуса монстра.

— Ты чего ревешь? — Кассиан быстро подошел к ней. — Я же сказал, что вернусь, глупая ты лиса.

Айна ощутила, как сильные руки грубовато подняли её на ноги. Дракон заглянул ей в глаза.

— Или у тебя что-то болит?

Она покачала головой.

— Ну и не реви тогда, раз повода нет. Я принес тебе одежду.

Мгновение — и он укутал её в плащ надсмотрщицы, а затем поднял свой ошейник, валяющийся у ног девушки и сунул ей в руку.

— Пошли, — Кассиан уверенно потянул её к выходу за руку. — Я хочу вернуться в деревню дотемна. Ночевки на свежем воздухе мне не нравятся. Да и воздух здесь несвежий.

— И вытри слезы. А то местные ещё подумают, что я тебя бью!

Пальцы дракона скользнули по её щеке, сильно прижимаясь к коже.

— А это не так, — он серьезно посмотрел на неё, и его клейменая щека дернулась. — Пока что меня била только ты. Давай, соберись. Тебе ещё надо доставить меня в Империю.

— Угу, — слабо кивнула Айна, стараясь не смотреть в сапфировые глаза.

«Проводница, — с горьким облегчением подумала Айна, едва поспевая за его широким шагом. — Ему просто нужна живая проводница, которая знает дорогу и местные порядки. Ну и… девка на ночь, раз в этих солончаках больше никого нет».

От этой мысли плечи расслабились. Всё встало на свои места. Драконья брезгливость уступила место драконьей же практичности. Ей не нужно было ждать от него понимания, а ему не нужно было её уважение. Пусть так будет и впредь.

— Вот и не кисни, — Кассиан поправил ей плащ на плече. — Всё закончилось не так уж плохо.

Айна заметила кусок паучьего кокона, обмотанного вокруг запястья дракона.

— Зачем он тебе? — её передернуло от омерзения при виде белых нитей.

Да и от вида косы арахнида, которую теперь зачем-то таскал имперец, она ощутила холодок по спине.

— Пригодится, — он деловито затолкал кокон в её же дорожный мешок.

Кассиан сел на место возницы и залихватски цокнул. Ящерица бодро зашевелила лапами, а Айна только сейчас поняла, что Кассиан видел её без платка. И ей уже всё равно.

Внезапно телега остановилась, и дракон оглянулся. Айна подняла глаза, с вызовом вздернув подбородок. Пусть смотрит. Он уже видел всё! И ей плевать!

Но тут же живот свело от страха. Марево Света вокруг дракона без ошейника стало куда гуще. Как-то сразу вспомнилось, как она ударила его плетью в забое, и голова вжалась в плечи. Тьма Айны попыталась окутать её защитным коконом, но только голова заболела. Ведьма так устала, но не смогла бы сейчас и верблюда одолеть, куда уж до дракона.

— Давай-ка, ведьма, не кисни, — сказал Кассиан и спрыгнул с телеги. — К сожалению, мой лучший друг меня потрепал в бою и выжег добрую часть Света.

Четко очерченные губы имперца скривились.

— Увы, портал до Империи я не смог бы сделать и в лучшей форме, — он рассеянно погладил косу арахнида, которая так и висела на его поясе. А затем уставился прямо на Айну холодными сапфировыми глазами.

— А ты умеешь порталы делать?

— Нет, — отрезала девушка, поплотнее запахивая плащ на груди. — Иначе зачем мне было нанимать портальщицу до этой деревни?

— Ну да, — кивнул дракон, не скрывая разочарования в голосе. — Ты же у нас по другой части…

Кровь бросилась в щеки Айны, и девушка едва не подпрыгнула.

— Ты! — воскликнула она и тут же осеклась. А что он? Разве он не прав? Она паршивая ведьма, была и будет. И если бы не дракон — висела бы сейчас кормушкой для паучат.

Глаза защипало, и лицо Кассиана стало расплываться.

— И раз мне ещё придется с тобой побыть, пожалуй, я надену это, — донеслось до неё будто сквозь воду.

Златохват брезгливо указал на полоску ошейника.

— Пусть все так и считают меня лисой. А пока посмотри на моё крыло.

Он стал стягивать разорванное платье через голову.

— Я не лекарка, — буркнула девушка, стараясь не смотреть на сухое, белое, словно выточенное из мрамора тело.

На четко очерченные мышцы, на острые ключицы, кубики по животу, узкие бедра. На штаны Лейлы, комком улетевшие ей в лицо. Она ошарашенно прижала их к груди.

— Не спи, — усмехнулся обнаженный Кассиан, бесстыдно поворачиваясь к ней. — И всё же согласись, Айна, что крылатые лучше.

— Нет, — резко ответила она.

Брови Кассиана нахмурились, а губы сжались в тонкую линию. Он ничего не ответил и только молча полыхнул Светом, заставляя Айну закрыть глаза. А когда она их открыла — то не смогла сдержать восхищенного вздоха.

Дракон был прекрасен! Точеное тело, длинная шея, красивая голова с парой витых рогов, прижатых к черепу. И белоснежная чешуя, мерцающая жемчужным блеском. И пусть в Империи она видела много крылатых в драконьей форме, но те были другими — массивными, грубыми, с широкими лапами и мощными рогами. Непонятно, как на крыло вставали. А по Златохвату сразу было видно — Высокая кровь. Правда, на драконьей морде остался контур треугольника на левой стороне. Даже во второй форме клеймо осталось с ним. Айна вздохнула с долей облегчения, тут же виня себя за это. Разве достойно радоваться, что его изуродовали?

— Иди сюда, — недовольно фыркнул дракон. — Что застыла?

— Обомлела от твоей красоты, — процедила она, и глаза дракона вспыхнули.

— Правда? — спросил он таким тоном, что у неё сжалось сердце. Как будто ему действительно было не всё равно.

— Правда, — выдохнула Айна, подходя ближе.

Не выдержала и почесала белую голову между витых рогов. Там, где были совсем маленькие чешуйки, перемежающиеся с шелковистой шерсткой. Дракон замер под её пальцами, прикрыв ясные глаза. И даже чуть склонил голову, подставляясь под пальцы.

«Остатки щенячьей гривы? — подумалось ей. — Значит, он еще так молод… едва ли за тридцать… Хотя какая разница».

Дракон шумно выдохнул и неожиданно встряхнул головой.

— Ладно, ведьма, — фыркнул он. — Хорошего понемногу. Смотри, что там у меня с крылом. Когда я делаю так…

Он попытался развернуть жемчужно-белые крылья. Одно поднялось парусом, просвечивая сетью розовых вен на солнце, а второе едва дернулось.

— Мне больно! — возмущенно закончил он. — Это всё Андриан Мечехвост, чтобы его кикиморы сожрали.

Когтистая лапа царапнула землю.

— Обязательно съем его сердце! — пообещал он, неизвестно кому.

— Угу, — кивнула Айна, прощупывая пальцами основания крыла.

В лекарском деле она ничего не понимала, но перешла на иное зрение и увидела пучок Света, собранный на суставе. Он явно отличался от прочих. Девушка осторожно притянула его, и магия отозвалась. Тонкая золотистая нить скользнула ей на пальцы, защекотав подушечки колючими искорками, наполняя энергией её же тело. Тьма упала тягучей каплей и впиталась в белую чешую.

Дракон передернул шкурой на спине.

— Неплохо, — удивленно протянул он и сумел поднять крыло чуть выше. — Вот хоть какой-то толк есть от лис!

Айна тут же убрала руку. Проклятье! А вдруг он слишком рано встанет на крыло? Найдет крышу повыше, прыгнет, поймает поток — и улетит в свою Империю. Зачем ему драная лиса тогда? Да еще и давать ей золото?

— Всё! — заявила она, встряхивая ладони. — Больше не могу.

— Ладно, сойдет, — фыркнул он, делая шаг назад.

Дракон свернулся комочком, вокруг чешуйчатого тела полыхнуло марево, и через мгновение Кассиан поднялся с выжженной солнцем земли. Отряхнул ладони от пыли и подошел к телеге. Протянул руку. Айна застыла в недоумении, не в силах отвести взгляд от сапфировых глаз.

— Штаны, ведьма, — почти мурлыкнул имперец. — Боюсь, староста здорово удивится, если увидит, что отросло у ведьмы за время охоты.

Щеки Айны немилосердно запылали, и она не глядя швырнула в мужчину скомканными шароварами. Кассиан тут же надел их, сверху натянул разорванное платье и уселся на передок телеги.

***

Кассиан украдкой поглядывал на лису, недовольно хмуря брови. И чего она такая кислая? Могла бы и улыбнуться… Завести приятную беседу… Их там в борделях ничему не учат, что ли? Вообще-то, он её спас! Рисковал шкурой, едва не выжег последние крохи магии. И заслужил кое-что…

Дракон скосился на обнаженную ступню девушки с маленькими, испачканными пылью пальцами. Такая тонкая, хрупкая щиколотка. Он невольно сглотнул. А чуть выше, под складками грубой ткани, прятался тот самый позорный, паршиво выжженный знак. Пасть и хвост.

Во рту у Кассиана мгновенно стало сухо, а зубы сжались. Так-то, Златохват в Чернограде считал всех лис продажными шлюхами. Природа у них такая. Девиц из борделей он и вовсе находил по-своему честными существами: они, по крайней мере, сразу озвучивали ценник и не строили из себя благородных дев. Но одно дело — подписывать реестры лисьих домов в сияющей столице, и совсем другое — сидеть в чужой телеге с одной из них, пока от неё пахнет мёдом и перцем.

Айна заметила его взгляд и поплотнее завернулась в плащ. Ему показалось, что она хотела прикрыть лицо краем ткани, но потом с вызовом посмотрела на него.

А мордашка у неё оказалась симпатичная: золотистая кожа, ровный нос, пухлые губки. И глаза, покрасневшие и блестящие от слез.

Он поморщился. Ладно. Он готов дать ей шанс скрасить его путь. И он точно заслужил хотя бы поцелуй. Лучше два!

— Кстати, лиса, — Кассиан решился нарушить тягостное молчание. — В твоих любимых сказках спасенные принцессы полюбезнее смотрят на своих героев.

— Я не принцесса, ты не герой, — отрезала Айна. — Смотри на дорогу. И ошейник всё же придется надеть, если не хочешь выдать свое драконье нутро.

— Ладно, — недовольно прошипел Златохват.

«Вот и делай подвиги! Не надо было и начинать», — промелькнуло в голове.

Он посмотрел на неё из-за плеча. Щеки Айны были алыми, как розы в императорском саду. На душе стало теплее. Всё же он ей нравится! Он это сразу понял, когда она ему дала банку с мазью в забое. Не такая уж тупая, как кажется. И падет к его ногам подрубленной сосной, иное даже представлять смешно. К нему высокородные драконицы падали, а тут — лиса из борделя.

С этими мыслями он надел на себя ошейник. Свет тут же притих в его жилах, обдавая непривычным холодом. Кассиан передернул плечами. Скорее бы всё закончилось!

Не успели они въехать в деревню, как телегу сначала окружили тощие шавки, рычащие и лающие на тело арахнида, а потом худые дети, визжащие то ли от страха, то ли от восторга. К ним присоединились мужчины, выходящие из домов, и задумчиво посасывающие яргу.

Кассиан невольно расправил плечи. Давно он не чувствовал на себе столько восторженных глаз. Перед домом старосты он пустил ящерицу едва ли не галопом и лихо притормозил во дворе, вызвав вихрь пыли. Арахнид дернулся, а в толпе раздались визги.

Староста вышел на крыльцо с бледным лицом и круглыми от изумления глазами. Он медленно спустился, подошел к борту и зацокал языком, брезгливо трогая кончиком пальца хитиновую лапу монстра. Затем его взгляд переместился на черный плащ Айны, и старик подозрительно прищурился.

— Вот, — гордо заявил Кассиан, эффектно спрыгивая на землю и слегка путаясь в подоле.

Староста посмотрел на его разорванный подол и выглядывающие широкие шаровары Лейлы.

— Это тебе не какой-то паршивый гуль, это настоящий пещерный арахнид! — продолжил Златохват. — Монстр куда опаснее и смертоноснее! Чуть в нас яйца не отложил. Представь, сколько бы таких было. Запеленали бы всю деревню.

Дракон провел ребром ладони по шее, а потом требовательно протянул изящную ладонь.

— Давай три монеты и добавь за сложность.

Лицо старосты на мгновение сморщилось, будто Кассиан предложил ему дохлую крысу.

— А пойдемте в дом, уважаемые ведьмы, — он тут же расплылся в улыбке, приглашающе махнув рукой.

Кассиан кивнул, нахмурив брови. По роже старого ползобрюха было видно, что тот задумал недоброе. Но если он думает, что бедных лисичек можно просто так обидеть… Он подошел к телеге, и топор приятной тяжестью лег в руку. Заметил обеспокоенный взгляд Айны.

— Пошли, лиса, — он протянул ей руку и взял тонкие прохладные пальцы девушки.

— Это зачем? — она указала взглядом на топор.

— Для хороших переговоров, — хмыкнул Кассиан, помогая ей спуститься.

Они вошли в дом старосты. Похоже, они оторвали Фарра от обеда. Его губы блестели от масла. На низком столе расположилось блюдо, на котором дымилась гора золотистого риса с большими кусками мяса. Тут же лежали лепешки, белый сыр и исходил паром чайник. Кассиан сглотнул от запаха и уставился в бегающие глазки ползобрюха.

— Давай монеты, — процедил он, поигрывая топором.

— Конечно, уважаемые ведьмы, — вздохнул он. — А вот еще работенка есть… может, согласитесь? Пришло послание нынче утром: с рудников сбежал раб из крылатых и надсмотрщица. Может, поищете?

Староста продемонстрировал желтоватый пергамент. Мудреную южную вязь Кассиан не разобрал, но на листке красовалась довольно небрежно намалеванное узкое лицо с высокими скулами и два ярко-синих пятна глаз. На щеке алел треугольник. Белые вихры дополняли портрет.

«Ничего общего со мной. Урод какой-то, — хмыкнул он. — Вот голову бы откусил этому рисоваке!»

Лиса была изображена чуть лучше, и в раскосых зеленых глазах на картинке угадывалось некое сходство. А под волнистой писаниной он увидел цифры, такие же, как в Империи. Единица и два ноля. Сто. Брови дракона поднялись. За сто монет он бы сейчас сам кого хочешь продал. Рука сжала ручку топора плотнее.

Кассиан заметил, как побледнела Айна, а её Тьма заклубилась на пальцах, формируя плеть.

— Некогда нам ерундой заниматься, — процедил Златохват. — Мы почтенные ведьмы, а не охотники за головами. Давай монеты и разойдемся.

— А давайте разойдемся на двух монетах, что я тебе дал, — староста ощерился, и над ним встало марево Света. Като на его плечах опасно затрещал. — И я никому не скажу, что под юбкой одной ведьмы, которую я видел в деревне, явно есть кое-что лишнее. Идите с миром из деревни, коли помогли нам с чудищем. Истинный вам в помощь.

Златохват прищурился. Проклятый ошейник уже начинал печь шею. Успеет ли ведьма снять с него блокиратор? Успеет ли он обернуться драконом? Спину и бок передернуло фантомной болью. Ползобрюхи своими тяжелыми шипастыми хвостами орудовали мастерски. Искоса посмотрел на Айну, решительно сжавшую губы. Вот она явно была готова к бою без шансов.

«Боевая ведьма, — пронеслось в голове. — Глупая лиса».

— У хорошей ведьмы нет ничего лишнего, уважаемый! — губы Кассиана растянулись в улыбке. — Но хорошо, что ты нам показал эту бумажку. Будем знать, что тут ползают такие бандиты. И беречь свои две монеты. Дай нам хоть сушеного мяса в дорогу и воды, и мы уйдем с первым караваном.

Староста преувеличенно радостно закивал и рявкнул в глубину дома. Через пару мгновений на пороге появилась женщина в белом платке.

— Собери еды гостям, — приказал ей староста. — А насчет каравана — так сейчас на площади у нас актеры приехали. Они держат путь в Салем. Попроситесь к ним. А я, пожалуй, пойду. Угощайтесь, поешьте. Истинный говорит: «Всегда накорми путника, а то он вернется…»

Он махнул рукой, указывая на стол с рисом.

— А у меня столько дел! Ох, за что это только, Истинный?

Староста важно удалился.

— Вот же скотина, — Кассиан едва не плюнул на тонкий ковер, но вместо того уселся на него и похлопал рядом. — Садись, надо съесть как можно больше!

Он жадно набросился на мясо, игнорируя рис. Айна так и осталась стоять, сцепил пальцы в замок.

— Садись, Айна, — повторил дракон, положив в тарелку особо красивый кусок мяса. — И жуй.

Кассиан поставил тарелку рядом с собой. Девушка уселась рядом с ним и стала аккуратно откусывать.

— Заметь, ведьма, — дракон расправил плечи. — Я добыл тебе еду.

— Угу, — кисло ответила она. — Только сначала отобрал работу и мой будущий дом.

— И раба с телячьим взглядом, — едко заметил Кассиан. — Вот какая ты жадная, лиса! Этак ты никогда не найдешь себе достойного мужчину.

— Вот уж не собираюсь никого искать! — Айна поперхнулась, резко вскинув на него яростный взгляд. — Делать мне больше нечего! Дашь мне золото, как обещал, буду вольной лисой и от драконов метлой отмахиваться.

И вгрызлась в мясо, прыснувшее соком.

Кассиан бросил свой кусок обратно. Неблагодарная тупая лиса. И воспитывать её бесполезно! Хотя куда ему, раз сам Великий с лисой не справился.

Он отполз к стене, подальше от девушки.

Глава 14

Вошла служанка старосты и молча положила перед Айной простое темно-синее платье и платок. Девушка благодарно улыбнулась, хватая плотную ткань. Находиться в одном плаще на голое тело было уже невыносимо. Лиса поспешно юркнула за занавеску, натянула платье и привычным жестом намотала платок, решив больше не прятать лицо.

Вернувшись к столу, она принялась яростно жевать жирное соленое мясо, но кусок не лез в горло — Айна спиной чувствовала свербящий драконий взгляд.

«Наверняка крылатый гад опять что-то замышляет, — мрачно думала ведьма, — цедит яд сквозь зубы и точит свой длинный язык».

Закашлявшись, она торопливо сделала несколько больших глотков из глиняной кружки, спасаясь сладкой розовой водой, и украдкой зыркнула через плечо. Внутри тут же всё сжалось от глухой обиды, а губы сами собой поджались. Дракон на неё даже не смотрел. Спесивый имперец возился со своими пожитками, словно напрочь забыв о самом её существовании!

Кассиан сидел у стены и копошился в мешке, который притащил с собой из телеги. Вот он достал из него ошметок кокона, а рядом разложил перламутровые лохмы арахнида, от вида которых девушку передернуло. Дракон ласково перебирал длинные паучьи пряди своими точеными пальцами, а затем уверенно положил паутину на ладонь и призвал Свет. По его коже заплясали искорки, плавя нити. Потянуло паленым.

— Что ты делаешь? — не выдержала Айна, поставив кружку на стол.

— Возвращаю себя, — тихо ответил Кассиан, сосредоточенно глядя в плавящуюся массу.

Он примял дымящуюся основу ладонью, формируя плоский полукруг. В тот же миг человеческие ногти на его изящных пальцах удлинились, превращаясь в сияющие полупрозрачные коготки. Ими дракон принялся молниеносно подхватывать перламутровые пряди, одну за другой вживляя их в податливую массу. Айна округлила глаза. Он с ума сошел? Вроде не так уж много дышал яргой в забое. Что за ерунду он делает?

— А… — протянула она, не в силах уследить за молниеносными движениями светящихся пальцев дракона.

— Я занят, — процедил он, не поднимая глаз.

Айна насупилась и повернулась к столу. Взяла хлеб и ожесточенно зажевала хрусткую корочку. Занят он!

— Смотри, лиса! — раздалось сзади.

Девушка оглянулась и едва не подавилась. Кассиан поднялся с пола. Разорванный до бедра подол не скрывал черных шаровар, собравшись за спиной дракона диковинным цветным хвостом. А вот выше пояса платье сохранилось и блестело шелком в солнечных лучах. Но куда ярче сияли сапфировые глаза на узком лице, с которого уже стремительно слетал морок, обнажая жесткие мужские черты.

А по плечам…

Айна захлопала глазами. По плечам дракона струились перламутровые волосы, отливающие на солнце в легкий розовый оттенок утренней зари. Каким-то чудом, лепешка из паутины, сотворенная имперцем, плотно сидела на его голове! И она ни за что бы не признала парик в этой поделке.

— Ничего себе! — Айна не смогла сдержать восхищенный вздох.

Плечи дракона тут же расправились, и её одарили снисходительным взглядом синих глаз.

— А оно держаться будет? — тут же спросила она, поднимаясь с подушек. — А не завоняет? А как ты голову будешь мыть? И чесаться?

— Молча, — процедил дракон. — А чесать ты меня будешь, лиса. Должна же от тебя быть хоть какая-то польза. А то в последнее время её почти нет.

Айна едва не задохнулась от возмущения, сжимая кулаки.

— Пошли, посмотрим на местных шутов, — фыркнул Кассиан, покрывая голову легким лазурным платком. Но розоватые пряди он выпустил наружу по плечам.

— Это должно быть очень смешно, — добавил он. — И мы должны с ними договориться о месте в караване.

Он смерил её оценивающим взглядом.

— Вот ты и договоришься. А то, за что я плачу тебе тысячу монет? И личину мне обнови.

— Вот ты… — Айна подошла поближе.

«Мерзкий, спесивый, крылатый ублюдок», — так и вертелось на языке, пока она прикасалась к необыкновенно гладкой и белой коже пальцами с подушечками Тьмы, смягчая острые черты мужского лица.

«Так бы и треснула черпаком!» — подумал она, отходя на шаг назад.

Даже в лохмотьях Златохват умудрялся выглядеть императрицей. Её Айна никогда не видела, да её никто не видел, высокого полета драконица! Но картинки с её портретами украшали стены борделя.

Иногда Айна думала, а вот если бы на неё надеть такое парчовое платье и кучу бриллиантовых нитей? А потом смотрела в зеркало и вздыхала.

Вот и сейчас вздохнула.

Драконица бы и в рванье осталась сияющей императрицей, как и этот крылатый выглядит богом. А сама Айна в любых бриллиантах будет только драной лисой. Щеку обожгла слезинка.

— Ладно, не реви. — Кассиан снисходительно похлопал её по плечу. — Я сам договорюсь.

Он повернулся и вышел из комнаты, не забыв прихватить топор. Девушка покорно поплелась следом. Во дворе дома Кассиан забрал мешок с едой у служанки Фарра и сунул его в руку Айны. На улице стало многолюднее, несмотря на палящее солнце. До них донеслись звуки флейт и барабанов. Народ выходил из низких домов и шел на эти звуки, как крысы на дудочку в старой имперской сказке. Айна усмехнулась. Вот и она такая же крыса. Идет за драконом к своей гибели. Словно в подтверждении её слов, ей на глаза попался листок с их портретами, привязанный к чахлой пальме на веревочку.

«Уже развесили!» — эта мысль отозвалась холодком по спине.

Кассиан остановился и нахмурился.

— А что здесь написано? — спросил он, тыча пальцем в замысловатую вязь.

Айна подошла поближе.

— Разыскивается крылатый беглый раб Кассиан из рода Златохватов, — прочитала она. — Ростом семь пядей и еще половина. Волосы белые, глаза сапфировые. Телом строен, нравом дик. С ним лиса Айна из рода Буресветов. Лиса молодая, обычная ведьма. За живого дракона сто монет, за дохлого — десять. За лису в живом виде — пять, дохлую не надо. Везти на прииск Гаррида сына Фарда.

— Гаррид? — Кассиан поднял бровь. — Смотри, лиса, твой бывший очень дешево тебя оценил. Я бы дал больше!

Тонкие губы дракона чуть приподнялись.

— Он не мой, — огрызнулась Айна и не удержалась от вопроса. — И сколько бы ты за меня дал?

— Всё, что у меня есть, — жаркий шепот опалил её кожу.

Она и забыла, как крылатые быстры! Кассиан уже перехватил её за талию жесткой ладонью, рывком прижимая к себе. По спине пробежала россыпь мурашек.

— Две монеты? — усмехнулась Айна. — Давай.

— Потом, — поморщился он. — Вот не знаю, лиса, вроде ты уже давно бросила свое ремесло, а замашки те же.

— Иди в Бездну, — огрызнулась девушка, чувствуя комок в горле. — Я с тобой ни за какие деньги не лягу! Так что сбережешь свои две монеты.

Она толкнула ладонью его в твердую грудь, и дракон отошел. Тьма разочаровано заворчала, пытаясь поймать отблески Света.

— Какая ты скучная, лиса, — процедил Кассиан, поглаживая розовые пряди. — Уверен, сверх положенного «гости» тебе не давали.

Он плавно развернулся, закинул топор на плечо и потопал к площади, даже не обернувшись. Айна покрепче сжала веревку мешка, бившего её по спине. Так бы и жахнула его Тьмой! Или напустила почесуху. Вот только кто тогда ей заплатит?

Девушка стиснула зубы и отправилась следом. Ладно, еще несколько дней, и они добредут до Салема. А там и форт Империи недалеко, наверняка там есть портал. И она наконец-то забудет его как страшный сон… Пальцы девушки ненароком коснулись шеи. Да, страшный сон! Он её вообще чуть не убил тогда. И надо быть полной дурой, чтобы постоянно про это забывать.

Шум музыки стал громче, и к нему добавились визги детей и женщин, перемежающиеся взрывами хохота. В воздухе отчетливо потянуло жареным мясом и сладкими крапсами — полосками из печеного теста, которые так любили ребятишки. Она тоже любила, только вот у ее матери не было даже лишней медяшки на такое баловство.

У поваленной бочки, прямо в пыли, сидела тонкокостная девочка-лисичка в засаленном зеленом платке. Она провожала голодными глазами каждого, кто нес мимо горячие крапсы. Айна затормозила, не выдержала, расстегнула мешок и сунула девчонке в руку небольшой кусок сухого мяса, добытого драконом у старосты. Малышка испуганно зыркнула и мгновенно спрятала добычу за пазуху.

— Что ты делаешь, глупая лиса? — тут же зашипел Кассиан, оглянувшись. Сапфировые глаза под лазурным платком гневно сузились. — Мы едва выбили этот паек! Ты решила уморить нас голодом ради побирушки?

— Это ребенок. И она голодная! — огрызнулась Айна, завязывая мешок. — Я меньше съем, не переживай.

— Мне важно то, что эта девчушка не висит на каждом столбе в листке розыска, — процедил дракон, хватая её за локоть и увлекая за собой в толпу. — За ней не скачет Гаррид, и её шкуру не оценивают даже в пять монет. Шансов выжить в этой деревне у неё сейчас в сотню раз больше, чем у нас с тобой. Так что изволь беречь наше мясо, а то не сумеешь дойти до империи и получить свой дом.

Айна промолчала, но руку из его жестких пальцев вырывать не стала.

Шум ярмарки окончательно поглотил их.

Посреди площади раскинулся большой белый шатер в красную полоску. Яркие заплатки кое-где украшали его полотняные стены. Перед шатром расстелили огромный полинялый ковер, на котором стояли трое мужчин и изо всех сил били в барабаны. Ещё один играл на флейте. Посреди ковра стоял толстый мужик в ярко-красном камзоле с золотыми петлями и громко орал:

— Не проходите мимо, почтенная публика! Вы никогда такого не видели и не увидите! Представление лучшего театра в этих краях! Мы играли перед эмиром и перед императором, и оба чуть со смеху не померли!

— Очень жаль, что не померли, — едва слышно прошептал Кассиан, и Айна ощутила, как он сжал её пальцы.

Она удивленно посмотрела на него.

— Держись рядом, — сообщил он ей, подозрительно зыркая по сторонам. — Ходят тут всякие…

— Кто? — не выдержала Айна. — От твоего топора все шарахаются.

Действительно, несмотря на плотную толпу, вокруг них образовалось пустое кольцо.

— И это прекрасно, — лучезарно улыбнулся Кассиан и вновь показался ей необыкновенно красивым. Или красивой… Она уже запуталась.

Меж тем на ковер выскочил худой босой парень из волков в облегающих кожаных штанах, принявшийся лихо подбрасывать в воздух раскаленные соляные камни. Следом за ним пузатый факир картинно выдыхал струи оранжевого огня под восторженный писк детворы. Медяшки со звоном полетели на полинялый ковер. Кассиан презрительно фыркал, провожая взглядом каждую монетку.

— Узрите диковину севера! — продолжал надрываться мужик в красном камзоле. — Баба с бородой!

Из шатра вышла огромная фигура с широченными плечами, плотно обтянутыми платьем. На голове бабы был повязан платок, огромные ноги украшали кокетливые сандалии. На круглом румяном лице актрисы действительно росла окладистая борода, заплетенная в косички с бантиками на концах. Айна невольно ахнула от такого чуда. Присмотрелась к сиянию над фигурой и узнала медведя.

— За бороду можно дернуть за одну медяшку! — продолжил хозяин этого балагана. — А за серебряшку прекрасная Матильда поборется с любым мужчиной! Если проиграет — серебряшка возвращается в двойном размере!

— Какая могучая баба! — восхитилась Айна, жадно рассматривая огромные груди женщины под ярким платьем. — Я слышала, что медведицы очень сильны, но не думала, что у них и бороды растут.

— Угу, — кивнул Кассиан. — Только это такая же баба, как и я, глупая ты лиса.

— Да ладно! — усомнилась Айна. — Я не вижу на ней личины. И как же…

Она обвела ладонью собственную грудь, едва видную под платьем. И тут же ощутила жар в щеках. До арбузов бабы ей было далеко. Пожалуй, даже борода не так плохо, если к ней приложится такое богатство.

— Ой, Айна, — уголки губ дракона чуть дрогнули. — Как ты до своих лет только дожила. Вот мне ещё учить женщину, как сделать из ничего сиськи. Для этого не надо быть ведьмой.

Кассиан снял с плеча топор.

— Держи, — он сунул оружие в руку девушки. — Смотри не потеряй.

— Что?! — едва успела сказать она, как уже увидела его спину.

Дракон уверенно раздвигал толпу, пробираясь к ковру.

— Эй, уважаемый! — крикнул он высоким мелодичным голосом. — Твоя баба только бородой сильна. Любая лиса её поборет.

Имперец уже встал на линялый ковер и подбоченился.

— Вот я, например, — он горделиво задрал голову и снял лазоревый платок.

Волосы сверкнули розовой волной на солнце.

По толпе прошел восхищенный вздох.

— Красавица, — заорал один из местных. — Иди ко мне в гарем! На золоте есть будешь, на шелке спать!

— Я вольная лиса, — заявил Касси, поглаживая волосы. — И золото у меня свое есть.

Он достал золотой от старосты и ловко подкинул в воздух. Поймал на лету и продемонстрировал хозяину балагана и медведю.

— Давай за золотой драться будем? — предложил он, кокетливо склоняя голову. — Или ссышь, бородатая?

Лицо медведицы пошло красными пятнами, а Айна похолодела. Теперь она и сама не верила, что Матильда — баба. Но этого стало только хуже! Он с ума сошел? Медведь же больше его на две головы и в два раза шире!

— А давайте, — воодушевился хозяин театра. — Во вторые формы не перекидываться, по сиськам не бить. Бьемся, пока кто-то на ковер не упадет.

Он церемонно поклонился Кассиану, взяв из его рук монету.

— И, конечно, Тьмой не пользоваться, уважаемая ведьма.

— Даже не думала! — заверил Кассиан, одарив того томной улыбкой.

Хозяин вприпрыжку отошел от них и взмахнул рукой.

— Начали!

Айна заметила, как по краю ковра заскользил паренек в широких штанах, протягивая публике замызганную шляпу. И в неё охотно бросали медяшки. Девушка сжала гладкое топорище, оттягивающее руки. Если его убьют или покалечат — ей тоже не жить! Проклятый дракон! Как можно быть таким беспечным?

Медведь, язык уже не поворачивал называть его бабой, встряхнул башкой и передернул плечами. Платье на могучих плечах опасно затрещало. И насупился, не сводя глаз с Кассиана.

— Ты того, ведьма, — пробурчал он, явно пытаясь делать голос выше. — Я, конечно, баба добрая, но зашибить могу. Отдавай золотой и иди крапсы есть. Поди, угостит кто.

— А я злая, — улыбнулся Кассиан, подскочил к медведю и ловко пнул его в колено.

«Матильда» взревела, широко раскинула руки и попыталась поймать Кассиана в объятия. Но тот не спешил приникнуть к огромной груди. Он ловко отскочил и закружил вокруг «медведицы» в подобии танца, одаривая её тычками и пинками по ногам. Каждый пинок сопровождался ревом «соперницы» и хохотом толпы.

Айна заметила легкие вспышки Света и прикусила губу. Законник играл грязно, но эффективно. Лицо медведя стало совсем красным, косички в бороде растрепались, пот заливал его глаза, и даже из толпы Айна стала слышать тяжелое сопение «Матильды». Вот Касси улучил момент и прыгнул на медведя со спины, повис на его плечах, сорвал платок и вцепился в каштановые волосы. Стоящий рядом с Айной мужик в белом като захрюкал от смеха и сполз на землю.

— Ох, как мои жены, прости Истинный, — едва разобрала девушка.

Мальчишка с шапкой кинулся к господину и получил целую серебряшку. Быстро подмигнул девушке и вернулся на ковер. А «Матильда», не выдержав такого напора, повалилась на спину, явно пытаясь придавить свою ношу на шее. Златохват ловко спрыгнул, взметнув рваный подол и опустился на ковер, рядом с упавшим медведем.

— Ну? — горделиво спросил он, ставя ногу в черном сапоге на поверженную «соперницу».

Кассиан встряхнул розовой шевелюрой.

— Кто главная лиса в этом курятнике?

Ответом ему был хохот толпы. Айна заметила, как к дракону подбежал хозяин балагана и что-то зашептал на ухо. Кассиан кивнул и ответил. А потом заметил её взгляд и махнул рукой, подзывая к себе. Девушка сжала топорище и подошла к мужчинам. Хозяин торжественно вручил дракону два золотых под хлопки народа и жестом пригласил в шатер.

Глава 15

А через пару минут Айна стояла внутри шатра, вдыхая запах сена, пота и пудры. Хозяин же расплылся в широкой улыбке.

— Достопочтенная госпожа, — он склонился перед Кассианом. — Я Бальтазар Великолепный, владелец этого храма искусств. Дозволь узнать твое имя, прекраснейшая?

Бальтазар попытался поймать руку дракона, видимо, для ритуального поцелуя, но Касси ловко убрал её.

— Кассина, — ответил Златохват. — А это Айна. Мы вольные ведьмы и едем в Салем.

— Надо же! — улыбка на лице хозяина стала ещё шире. — А мы тоже! Так, может, ты, любезная госпожа, поедешь с нами? Под защитой каравана странствовать всегда лучше.

— Это точно, — лениво бросил имперец. — Ты прав, беззащитную лису каждый обидеть норовит.

Бальтазар бросил опасливый взгляд на топор в руках Айны и согласно закивал.

— У нас есть место для тебя, — он взмахнул рукой. — Бесплатно! А коли ты повторишь свой выход с Матильдой в следующей деревне — так заплачу тебе пятьдесят серебряшек. И буду кормить и поить тебя.

— Хорошо, — милостиво взмахнул рукой Кассиан. — Я согласна.

Айна замерла. Пока про неё не было сказано ни слова.

— И со мной поедет моя младшая сестренка, — имперец положил ладонь на её плечо. — Ничего не умеет, но ест мало.

— Э-э, — протянул Бальтазар. Казалось, он только сейчас заметил вторую лису. — Но за сестренку придется заплатить, уважаемая. Один золотой.

Хозяин протянул руку, а Айна помертвела. Вот сейчас дракон её и бросит. Зачем ему тратить целый золотой? До Салема он теперь доберется и без неё. С личиной что-нибудь придумает, он на выдумки горазд!

И от этой мысли задрожала губа.

— Ладно, — нахмурился дракон, возвращая золотой Бальтазару. — Без сестренки я не поеду. Кто меня чесать будет?

Глаза хозяина округлились.

— Угу, — кивнул он. — Я тебе даже отдельную кибитку выделю, госпожа Кассина. А ежели кто из моих тебя будет доставать — так ты не стесняйся, сразу мне говори.

— Я ведьма не из застенчивых, — хмыкнул Касси, забирая тяжеленный топор из рук Айны. — И не только Тьмой могу жахать.

Топор со свистом проделал круг над его головой. Глаза Бальтазара вспыхнули от восторга.

— Восхитительно! — пробормотал он. — Воительница с севера! И нежная южная роза. А пусть твоя сестренка будет нежной розой. Будет ходить туда-сюда. И танцевать. Ты умеешь танцевать, Айна? Все девушки умеют. Тогда точно заплачу вам в Салеме золотой.

Бальтазар уставился на нее в упор желтыми глазами. Айна вздрогнула. В её борделе таких умений не заказывали, а на прииске — тем более.

— Конечно, умеет, — донеслось до неё словно издалека. — Поверь, наше представление прогремит на всем пути до Салема! О нас еще легенды сложат.

Кассиан посмотрел на дырявый полог шатра.

— Или хотя бы баллады, — добавил он. — Ну все. Я желаю отдохнуть. Где моя кибитка?

Бальтазар угодливо согнулся и посеменил вглубь шатра. За ним вальяжно и плавно прошествовал Кассин. Он расправил плечи, задрал подбородок и выглядел диковинной яркой птицей среди невзрачных куриц. Девушка заметила, как все артисты проводили его заинтересованными взглядами. А вот на неё никто даже не посмотрел! Она решилась и приспустила платок с лица. А потом и вовсе сдвинула его на макушку. И ничего! Ни парень-акробат, пялящийся на дракона с открытым ртом, ни фокусник в грязном прожжённом халате, ни даже «Матильда», которая убрала свои могучие груди в виде мешков, похоже, набитых перьями, и действительно оказался мужиком — не обратили на неё никакого внимания! От этого зубы сжимались сами собой.

Бальтазар откинул полог шатра, и они вышли на улицу. Там стояло пять кибиток, запряженных большими волами с горбатыми спинами. Они равнодушно жевали колючие ветви и тоже на лису не посмотрели. Хозяин подвел их к крайней кибитке, накрытой разрисованным птицами и цветами пологом.

— Вот тут у нас реквизит, — произнес он незнакомое Айне слово. — Ну и для вас места хватит, уважаемые лисы. А тюфяки там можно взять. Еду мы готовим на привалах, приходите к костру. И на репетиции, они тоже на привалах.

Бальтазар указал рукой на красную повозку.

— Отлично, — Кассиан царственно повернул голову. — Айна, сестрёнка, принеси мне тюфяк, пару одеял и подушек. Еще мне нужны краски для лица и одежда, дорогой Бальтазар.

Он раскинул руки, демонстрируя себя.

— Я же не могу работать в этом!

— Точно, — согласился хозяин. — Всё, что найдешь в кибитке — всё твое, прекрасная Кассина. Пока мы в пути — точно.

— Хорошо, — дракон встряхнул розовыми волосами. — Я посмотрю.

А потом и Айна удостоилась взгляда сапфировых глаз.

— Ну, что ты стоишь без дела, сестрёнка? — между точеных бровей имперца легла складочка. — Я жду тюфяк!

Не дожидаясь ответа, он ловко закинул топор в кибитку и залез сам, запахнув полог.

— Ах, какой талант! Императрица! Богиня! Совершенство! — выдохнул Бальтазар. — А твоя сестра точно нигде не играла, Айна?

Он слегка толкнул её в бок.

— Нет, — кратко ответила девушка, сжимая кулаки.

— Пойдем, дам тебе тюфяк и подушки, — Бальтазар бросил последний взгляд на закрытую кибитку и вздохнул. — Нельзя заставлять ждать такую женщину.

Вскоре Айна топала обратно, пытаясь утащить пару подушек и одеял. Тюфяки ей любезно помог тащить «Матильда», оказавшимся Магни. Пыхтя, они дотащили тяжелую поклажу, и медведь засунул тюфяки в кибитку, норовя заглянуть в глубину, но был тут же остановлен воплем.

— А, ну пшел отсюда, а то бороду отрублю!

— Суровая! — восхищенно выдохнул Магни, передернув широкими плечами, и пошел к основному шатру.

Айна с опаской забралась внутрь, уже не зная, чего ожидать от своего спутника. Кибитка встретила её полнейшим хаосом. Все сундуки были распахнуты, разноцветными волнами из них вываливались платья, платки, штаны и накидки. Сам дракон сидел на одном из ящиков, держа в руках розовый парик. Его собственные белые вихры торчали во все стороны. Рядом стоял небольшой короб с баночками белил и сурьмы. Айна видела такие у девиц в борделе. Её и саму пару раз красили для важных господ… От этого воспоминания по коже прошел мерзкий холодок.

— Ужасно, — произнес Кассиан, разглаживая розовые пряди. — Здесь нет ничего достойного! И краска паршивая, точно потечет на жаре.

— Мы же тут только до Салема, — фыркнула Айна, пытаясь понять, куда устроить тюфяк. Все было заставлено ящиками, и место было только рядом с тюфяком дракона.

— Я привык все делать хорошо.

Кассиан поднялся и развеял её сомнения: положил её тюфяк рядом со своим.

— И мы не должны вызывать подозрений, — прищурился он. — Не собираюсь больше рисковать, раз уж мне повезло найти такой отличный вариант попасть домой.

— Тебе? — уточнила Айна, сжимая челюсти.

— Ну не тебе же… — фыркнул дракон. — Так что старайся, сестренка. А то ещё решат, что это ты мужик, а не я.

— Что?! — Айна едва не задохнулась от возмущения. — Что за чушь ты несешь?

— Ничего подобного, — Кассиан всего за один шаг оказался очень близко, обволакивая её прохладным ароматом ландыша и болотных трав.

Айна дернулась в сторону и оказалась зажатой между мужчиной и деревянным ящиком, впившимся ей в бедро острым углом.

— Тебе действительно стоит разучить пару красивых движений, чтобы хорошо смотреться на выступлениях, — голос дракона так и лился в ухо, заставляя вставать волоски на шее. — К тому же никто не заподозрит в актрисе беглую надсмотрщицу.

Девушка нахмурилась. В словах дракона был резон.

— И что это за движения? — подозрительно спросила она, искоса глядя на Кассиана.

Его сапфировые глаза слишком ярко блестели. Как у кота, затаившегося у мышиной норки.

— Дамы, — продолжил дракон, — должны ходить плавно и не торопясь.

Он взялся за её предплечье и поставил перед собой в узком проходе кибитки.

— И надо выпрямиться, — горячие пальца легли на плечи, разворачивая их. — Грудь, или что там вместо неё, должна торчать вперед.

Айна возмущенно фыркнула, но расправила плечи, подчиняясь жесткой хватке Кассиана. И едва не коснулась спиной груди дракона. Казалось, она чувствует тепло его тело! А собственное сердце уже давно билось где-то в ушах. Да еще и Тьма заинтересованно заклубилась на пальцах, норовя прикоснуться к имперцу. Девушка мысленно шикнула на неё, пытаясь унять собственную магию.

— Вот так, — прошептал дракон, щекоча ухо теплым дыханием. — А живот надо втянуть.

Его ладонь легла на живот, и Айна судорожно вдохнула, втягивая его едва ли не до позвоночника.

— У меня нет живота! — запоздало возмутилась она.

— Да? — мурлыкнул он ей в шею, — действительно, нет. Ну, ладно.

Его ладони оказались на её бедрах.

— А когда идешь, — продолжил он, — то надо покачиваться, будто хвостом машешь. Все лисы так ходят…

Он на секунду замедлился.

— Кроме тебя, — фыркнул Кассиан, не скрывая ехидства в голосе. — Попробуй, это точно проще, чем махать плетью.

Легкий шлепок по бедру дополнил его слова. Айна вспыхнула и резко обернулась.

— Давай, давай, — он небрежно махнул рукой, разглядывая алый кусок материи из сундука, словно потеряв к девушке всякий интерес. — Попробуй пройтись. Может, не всё так плохо.

Айна сжала зубы. Смеяться над собой крылатому ублюдку она не позволит! Выпрямила спину и пошла по кибитке, старательно виляя боками.

— О, Великий, — ехидный смех разнесся в воздухе. — Всё, хватит! Лучше ходи, как раньше, милая Айна. Даже не знаю, как из тебя сделать «розу пустыни».

Девушка прищурилась от злости и обернулась. Кассиан же крутил в руках какие-то веревочки.

— Впрочем, — задумчиво протянул он. — Хороший костюм может многое исправить.

— Как-то ты слишком увлекся этой игрой, — заявила Айна, скрещивая руки на груди. — Я не собираюсь заниматься этой ерундой. Буду просто ходить на представлениях, как сказал Бальтазар — и довольно. А сейчас вообще буду спать!

Айна сердито зыркнула на явно довольного дракона и легла на тюфяк. Обняла неожиданно мягкую подушку. Она уже и забыла, когда лежала на таком роскошном ложе. И вроде как бежать в ближайшие часы не придется. Вот только дракон за спиной бесил невероятно. Очень хотелось увидеть, что он делает. Айна изо всех сил зажмурилась, пытаясь не прислушиваться к его тихим шагам и шуршанию. А слушать голоса за полотняной стенкой. Похоже, там уже собирались в путь.

Кассиан прошел совсем рядом, заставляя вцепиться в подушку крепче, в надежде и страхе, что он присядет на тюфяк рядом. Но он просто вышел из кибитки. Девушка выдохнула, не понимая, отчего вдруг стало пусто на душе. А ещё и глаза защипало. Она прикусила кончик подушки и незаметно уснула.

Проснулась она под мерное покачивание кибитки и звуки голосов. Внутри стало совсем темно. Айна вызвала светляка, и он уселся наверху, едва разгоняя мрак. А ещё она была совсем одна, но недолго. Повозка остановилась, в кибитку залез Кассиан. Его фальшивые волосы были заплетены в косу, да и платье он сменил на целое и был похож на вполне воспитанную лису. Хотя глаза все равно горели слишком ярко.

— Надеюсь, ты выспалась, дорогая Айна, — начал он. — Непонятно, отчего ты так устала? Будто киркой целый день махала или боролась с нечистью.

Он хохотнул и продолжил.

— Пошли ужинать.

Розовая голова скрылась из виду. Айна выползла из кибитки, чувствуя себя странно разбитой для того, кто дрых целый день.

Артисты из труппы споро готовились к ночевке. Кибитки поставили вкруг, в центре разожгли жаркий костер из кизяка. Акробат притащил большой котел, мальчишка, что бегал со шляпой, принес воды в бурдюке. Айна заметила, что в труппе не было ни одной женщины, кроме неё. И «прекрасной Кассины». Она фыркнула про себя, глядя на веселого Златохвата, охотно дающего советы по костру. В котёл вывалили сухое мясо, кусок жира и пшено. Вскоре в воздухе запахло кашей, и лиса сглотнула.

Кассиан с царственным видом принял плошку из рук Магни и отдал Айне. Медведь тут же кинулся за второй.

Девушка молча стала есть обжигающую кашу, стараясь не смотреть на дракона.

А тот вовсю шутил с артистами, пел похабные песенки, от которых у Айны краснели щеки, и казался очень довольным жизнью.

«От силы неделя — и мы будем в Салеме… — вдруг подумала она. — И я никогда его больше не увижу».

От этой мысли слезинка упала прямо в плошку.

— Ах, эти песни! — Бальтазар утер заслезившиеся глаза. — Это же просто волшебно, Кассина! Их тоже нужно исполнить на представлении. Ну надо же, лисичка обслужила трех драконов, пару волков и всё равно мало!

— Это потому что у них были маленькие! — хохотнул Кассиан высоким голосом. — Тут же игра слов!

— Точно! — согнулся Бальтазар.

— Ой, а давайте репетировать! — заявил Златохват, откладывая миску. — Завтра же остановка в Мармате?

— Да, — подтвердил хозяин. — Потом ещё три города — и Салем.

— Прекрасно, — Кассиан разгладил подол. — Уверена, нас все запомнят.

Все зашевелись, акробат притащил барабанчик, мальчишка — флейту. А Бальтазар — имперскую лютню.

Златохват взял у него инструмент и запел балладу о прекрасной драконице, которая пообещала дождаться жениха из военного похода. Злой батя заточил её в башню и пообещал в жены своему другу. А потом соврал, что её возлюбленный погиб. Она выбралась из башни и упала, не желая расправлять крылья. А вернувшийся жених оторвал отцу невесты голову.

На лицо Кассиана ложились отблески огня, розовые волосы волной спускались по плечам, а глаза горели. От печальной песни из глаз Айны полились слезы. Рядом раздался всхлип. Магни откровенно рыдал, размазывая слезы по волосатым щекам.

— Ну до чего жалостливая песня, — посетовал он. — И до чего у тебя сестра ладная. А глаза у неё — из самого синего льда! Я такой только в Йоханстоне видел.

— Угу, — согласилась Айна, не отрывая глаз от тонких пальцев, ласкающих струны. А вот она такого льда никогда и нигде не видела.

Медведь тяжело вздохнул о чем-то своем.

Айна собрала грязные плошки в корзинку, лежащую у костра. Хоть вымыть их, чтобы не чувствовать себя бесполезной. Она ушла в темноту оазиса, нутром чувствуя источник. И действительно, недалеко бил ключ. Девушка вымыла жирные плошки ледяной водой, пустив капельку Тьмы, а потом вернулась.

У костра вовсю шла репетиция. Кассиан поставил Магни у верблюжьей перевязи и метал в него кинжалы. Медведь восторженно гоготал на каждый щелчок лезвия об дерево над своей головой. Айна покачала головой. Похоже, Златохват и сам забыл про свои наставления о «плавных движениях». Она вернулась в кибитку и попыталась уснуть под звуки смеха и писк флейты. И ей это удалось.

***

Кассиан осторожно прокрался в кибитку, подсвечивая путь тусклым светляком на пальце. Лиса уже спала, вцепившись руками в подушку. Рыжие волосы спутались, пара прядей налипла на лоб. Теперь она наконец-то спала без платка на голове и лице, и дракон смог вдоволь насмотреться на золотистую кожу и красные губы без всякой краски, похожие на пару вишенок.

Впиться бы в них зубами, попробовать на вкус… До дома осталось не так уж много, а он её так и не трахнул.

Дракон поморщился. Это точно, наваждение. Еще ни одной женщине он не делал столько безответных подарков! Неблагодарная лиса.

Девушка засопела и закинула ногу на подушку. Обнажилось полустертое клеймо. Кассиан едва удержался, чтобы не коснуться уродливой метки, не выжечь её остатками собственной магией. Нет. С этим он разберется уже в Империи. Если, конечно, эта ведьма не выбесит его окончательно до конца пути.

Он бесшумно улегся рядом. Дернул ошейник, уже не ощущая болезненных ударов Тьмы. Айна сняла его и забыла активировать как надо. Дурочка. Теперь он и сам может его снять, когда захочет. Златохват покосился на рыжие пряди. Хотя что может быть проще, спеленать её нитями Света, намотать волосы на руку, поцеловать в губы, кинуть импульс подчинения, и ловить сладкие стоны, вбиваясь в нежное горячее лоно. Во рту стало сухо, а в паху тяжело. Проклятье. Он потер виски пальцами. Ну почему она такая беспечная дура? Лежит тут… сопит, как будто у себя дома. Вот была бы умной, оделась бы в защитный кокон Тьмы, и он бы даже не сомневался!

Или сомневался? Кассиан повел пальцами в воздухе, и светляк послушно затанцевал желтым шариком перед глазами. Вспомнилось, как он гулял по её сну. Как же она на него смотрела тогда! Так нежно и ласково. Словно он был для неё всем, хоть и стоял перед ней на коленях. От воспоминаний пальцы сжались в кулак, и светляк лопнул россыпью искорок. Златохват покосился на Айну. А теперь она смотрит сквозь него.

Хуже, чем на прииске. Тогда в зеленых глазах хотя бы плескалась ненависть. Но Тьма возьми эту ведьму! Разве не заслужил он восхищения в этих глазах? Разве не бросил к её ногам голову ползобрюха, тушу арахнида? Неужели, не заслужил? Что же ей еще надо? Соболиную накидку императрицы?

От этой мысли он и сам хихикнул в темноту. Вот же бред в голову лезет, точно спать пора.

Дракон повернулся к девушке спиной и закрыл глаза, пытаясь не вдыхать запах меда и перца от ее кожи.

Глава 16

Утром его разбудило шебуршение у кибитки. Он тут же открыл глаза, и рука сама сжалась на гладком топорище. Плотная ткань чуть приоткрылась, и чья-то явно мужская лапа сунула внутрь корзинку. А потом раздался топот ног. Запахло крапсами и колбасой. Мгновенно Кассиан оказался у входа и успел заметить в щелку убегающего Магни.

«Проклятый медведь! — возмущенно подумал он. — Трется тут»

Он снял с корзинки белую тряпочку. Точно. Связка крапсов и жесткая жилистая верблюжья колбаса, что было очень кстати… Но!

Кассиан покосился на Айну. Ведьма зашевелилась и поднялась с тюфяка. Лицо её было слегка припухшим, темно-рыжие волосы растрёпаны, нижняя рубашка сползла с плеча, открывая острую ключицу. Дракон сглотнул. Такая милая, даже и не скажешь, что шлюшка. Хотя почему не скажешь?

— Вот точно лисы свои повадки долго в узде держать не могут, — заметил он, откусывая пахучую колбасу. — Всего один вечер — а уже навертела тут хвостом! И мужики уже тащат тебе дары.

— Чего? — глаза Айны широко распахнулись. — Какие ещё «дары»?

— Довольно вкусные, должен отметить, — Кассиан захрустел печеньем, покрытым медовой корочкой. — Но я тебе сразу скажу, дорогуша, оставь в покое этого несчастного медведя. Вы, лисы, походя разбиваете сердца, а мужчины потом страдают. Только драконы могут вас вынести. И то не все.

Теперь Айна округлила и розовые губы, а рубашка сползла еще ниже. Под ней угадывались контуры маленькой груди. А он же её видел, когда выжигал личинки. Только плохо запомнил, как-то было не до того. Кассиан вновь хрустнул крапсом. Он бы ещё посмотрел. Для освежения памяти.

— Иди ты в Бездну! — Айна аж подпрыгнула на тюфяке. — И кто тут ещё вертит хвостом! Сам вчера устроил представление: песенки, танцы, метание ножей…

Щеки девушки покраснели, а глаза заблестели зелеными огнями. Она поднялась и подбоченилась. Над рыжей головой заклубилась Тьма. Кассиан сразу же приготовил сеть Света. Пусть не думает, что он ей даст спуску. Если ведьма на него кинется, то он точно её спеленает магией и…

«Отшлепаю, — вдруг пронеслось в голове. — Никто не должен уйти без возмездия…»

От мысли об Айне на своих коленях с поднятым задом щекам стало жарко.

— А главное, — продолжила девушка. — Томные взгляды глаз из самого синего льда! Вот кто разбил сердце «несчастного» медведя!

Она обвиняющее указала на него пальцем, и Кассиан подавился крапсом.

— Ерунда какая! — он замотал головой.

А потом засунул печенье в корзинку. Вспомнился вчерашний вечер. Ну да, песни, танцы… Репетиция.

Он почесал короткие вихры, бросив взгляд на розовый парик и заботливо расправленное платье. Подошел к тюфяку и вручил корзину девушке.

— Ну, да, — согласился Кассиан. — Просто я играл лису. Если бы я вжился в роль драконицы — то все бы замирали в почтении. И заметь, милая Айна, из меня получилась лиса лучше, чем из тебя. Меня уже заваливают подарками, просто за то, что я рядом. Советую всё же взять у меня пару уроков, а то ты быстро проживешь в империи свою тысячу золотых и пойдешь по наклонной, девочка.

Лицо Айны стало пунцовым, губы сжались, а на пальцах забегали сгустки Тьмы.

— Пойдешь охранять караваны или упокаивать мертвечину, — продолжил Кассиан. — И сдохнешь в канаве. Или что ты подумала? Достойного покровителя ты не найдешь, даже не мечтай. Ну, а возвращаться в лисий дом ты же вроде не хочешь.

Кассиан снисходительно хлопнул её по плечу. Айна дернулась всем телом и отскочила, едва не наткнувшись на сундук.

— Слишком много о себе думаешь, дракон, — зашипела она. — Если я только захочу, меня на руках будут носить и осыпать золотом. И уж точно я лучше фальшивой бабы!

Кассиан прищурился, чувствуя, как разгоняется сердце.

— Осыпать золотом? — хмыкнул он, пытаясь не пялиться на вздымающуюся грудь девушки и горошинки сосков под тонкой рубашкой. — Тебя? Давай проверим, лиса. Спорим, что на площади в Мармате в мою шапку накидают больше монет, чем в твою? И если я выиграю… ты дашь мне всё, что я захочу.

Глаза Айны округлились.

— И чего же ты хочешь? — выдохнула она.

— Ну уж точно не золота, — он подошел еще ближе, вдыхая аромат мёда и перца от её кожи. — У тебя его нет.

Не выдержал и скользнул ладонью по нежной щеке, а потом провел большим пальцем по нижней губе Айны. Шлепать её расхотелось. Или нет.

— Разложу тебя на сундуке и отшлепаю за дерзость и глупость, пока ты не проявишь раскаяние, лиса, — буднично сказал он, глядя в зеленые глаза. — Что с тобой еще сделать?

Тут же неожиданно сильная рука ведьмы перехватила его запястье.

— А если мне накидают больше монет, дракон? — глаза её прищурились и потемнели. — И не нужно мне твое золото сверху. Я не жадная.

— А чего ты хочешь? — прошептал он, пытаясь удержаться и не завалить её прямо сейчас на тощий тюфяк. Сердце колотилось как безумное.

— Станешь моим рабом на год! — выдохнула она ему в губы, обволакивая мягкими жгутами Тьмы.

— Вот ты мелкая зараза! — невольно восхитился Кассиан, легко скидывая темные путы магией. — Я сразу понял, что у тебя довольно странные наклонности, Айна. Но согласен.

Он протянул руку с искоркой Света. Айна насупилась, глядя на его ладонь. Кассиан заметил, как она сглотнула, передернув плечами.

— Не бойся… — усмехнулся Златохват. — Если проявишь искреннее раскаяние — то заслужишь мою милость. Да и от ладони никто не помирал.

— Сам не зассы, — огрызнулась Айна, припечатывая его пальцы Тьмой. — Будешь мне варить кашу из лепестков роз, расчесывать волосы и петь на ночь. А спать на коврике у моей постели, крылатый!

— Посмотрим, — прошипел Кассиан, едва не теряя контроль.

Свет будоражил кровь, и дракон порадовался, что на нем блокиратор. Мелкая лиса здорово рисковала, дергая его за усы.

Снаружи стали раздаваться голоса. Лагерь просыпался и готовился к дороге. Кассиан надел парик, натянул платье и выскользнул из кибитки, стараясь не смотреть на взъерошенную девушку.

***

Айна судорожно выдохнула, когда осталась одна. Потрогала свои раскаленные щеки дрожащими пальцами. Сердце билось где-то в висках. В воздухе остался холодный аромат ландышей и горьких болотных трав. А палец дракона будто до сих пор горел на её нижней губе. Она прикоснулась к губе кончиками пальцев. Та словно даже припухла

— Отшлепает… — пробормотала она, встряхнув головой. — Ублюдок.

Предмет их спора не выходил из головы. Вот уж точно не это она ждала услышать на свой вопрос!

«Что это за ерунда вообще? — Айна оперлась о сундук. — Он меня больше не хочет? Это из-за клейма?»

На душе стало гадко. Мерзкий дракон отшлепает её как провинившуюся служанку. Хотя они вроде бьют их искрами. Айну передернуло. Боевые драконьи искры — это куда хуже, ей пару раз прилетало от несдержанных клиентов. А пару шлепков она переживет. Или сразу скажет, что она раскаивается и прочую чушь, что хочет услышать дракон. И избежит этого унижения.

Она вздохнула. Ведьмина чуйка подсказывала, что крылатая зараза так просто не отступит. Но и она тоже! Айна задрала подбородок. У неё есть все шансы заполучить высокородного имперца на коврик у кровати! И это стоит риска!

Айна задумчиво прикусила палец. Вот только делать-то что? Ни петь, ни танцевать она не умеет.

«Хороший костюм может многое исправить…» — вспомнились ей слова дракона, и губы раздвинулись в улыбке. Точно!

Она воодушевленно стала раскрывать сундуки. Конечно, несносный имперец лучшие тряпки забрал себе, но ей много и не надо! От улыбки у неё заболели щеки. Даже наоборот, надо мало.

«Посмотрим, как ты сумеешь меня перепеть, белая зараза!» — девушка нашла в недрах сундука нечто подходящее. Невесомая полупрозрачная ткань скользнула между пальцами.

«Ещё посмотрим, кто главная лиса в этом курятнике!»

В сундуке нашлась пухлая подушечка, унизанная иголками, нитки и ножницы. Определенно ей будет чем заняться до вечера.

На дневном привале Айна вышла с загадочным видом и села у костра, стараясь сделать это плавно, как легко получалось у Кассиана. И, кажется, вполне получилось!

Только никто этого не заметил. Все мужчины пялились на имперца, который словно сам забыл свои же уроки. Он ржал, как верблюд, травил байки, и даже не особо держал высокий голос.

«Они слепые, что ли?» — недовольно подумала Айна, степенно расправляя складки платья на коленях и поправляя платок.

Кассиан намотал свой, закрыв шею с ошейником. Девушка поежилась. Как-то за последние безумные дни она и забыла, что так и не поставила обратно печать Тьмы. Ошейник стал просто маской, скрывающей его Свет. И теперь дракон сам мог его снять, когда захочет. Даже для этого она ему не нужна. Только личину девицы делать. Хотя, похоже, сейчас он и под своей справится.

Во рту стало горько.

— Что ты опять кислая, сестренка, — на девушку упала тень, и она подняла глаза.

Кассиан стоял перед ней с дымящимися мисками в руках.

— На, поешь.

Он сунул ей плошку в руку и уселся рядом. Айна украдкой прижалась к острому драконьему плечу. Просто потому, что так было удобнее есть густую чечевичную похлебку с мясом.

— К вечеру приедем в Мармату, — Бальтазар хлюпнул супом. — Что ты там говорила, Кассина? У вас готов особый номер?

— Точно, — Кассиан расплылся в улыбке. — Мы поспорили с сестренкой, кто из нас больше соберет монет на представлении. У нас иногда такое бывает. Так что номера будет даже два. Мой и Айны. Поставь две шляпы с разными лентами, потом посчитаем.

— Прекрасно! — глаза хозяина хищно блеснули. — Какие у вас хорошие споры. Только ты же говорила, что Айна не сильна в высоких искусствах?

Кассиан приобнял её за плечи.

— Я в неё верю, любезный Бальтазар, — хмыкнул он. — А, главное, она верит в себя. Иначе бы не стала рисковать, споря со мной.

— А на что вы спорили? — заинтересовался Магни, передавая Кассиану поджаренную на огне лепешку.

— Это дело семейное, мой милый, — Кассиан взял лепешку и захлопал ресницами.

Медведь заулыбался, будто ему золотой подарили, а Айна нахмурилась и скинула драконью ладонь с плеча.

Ничего, вечером еще посмотрим.