Капитан космического флота

Глава 1

Мы стояли в просторном зале орбитальной станции в системе Новомихайловская, выстроившись в одну шеренгу. Парадная форма натирала шею, а лакированные туфли оказались слишком узкими, но настроение всё равно было приподнятым, праздничным. Волнительным.

Нас вызвали сюда прямо с границы, через три дня после боя с «Фатихом», и, судя по тому, что говорил вице-адмирал Кононенко, вызвали не для разборок и не для наказания. Здесь, на четвёртой планете, находилась одна из резиденций императорской фамилии, и мы теперь ждали прибытия на станцию кронпринца Виктора, первенца и наследника нашей любимой государыни.

Присутствовали вице-адмирал Кононенко, капитан первого ранга Миллер, трое старших офицеров «Минервы», я, старший лейтенант Лаптева и лейтенант Магомедов.

Новенькие погоны на моих плечах блестели тремя маленькими звёздами, пришил я их уже здесь, на станции. По возрасту я был самым молодым из присутствующих, но не по званию и должности.

Держались все уверенно, излучая величавое спокойствие, только мы с Магомедовым заметно нервничали. Кронпринца я раньше не видел вот так близко, не говоря уже о том, чтобы с ним общаться. Всё-таки это будущий император, совсем не моего полёта птица.

— Равняйсь! Смирно!

Команды я выполнил рефлекторно, не задумываясь. Двери в зал распахнулись, кронпринц в мундире гвардейского полковника вошёл к нам быстрым широким шагом. Его свита держалась в двух шагах позади. Я замер, почти не дыша. Все остальные тоже.

— Здорово, орлы! — улыбаясь, произнёс кронпринц.

Это был высокий и немолодой уже мужчина, красивый и статный, с цепким и умным взглядом.

Мы синхронно грянули своё приветствие. Кронпринц скомандовал «вольно», подошёл к вице-адмиралу.

— Хорошо сработано, Николай Петрович, — пожимая руку адмиралу, сказал кронпринц.

Они были примерно одного возраста, может, адмирал чуть старше. Держались друг с другом на равных, но с обоюдным уважением. Кононенко явно не последний человек в космофлоте.

— Стараемся, Ваше Императорское Высочество, — сказал он.

Полномасштабной войны так и не случилось, Туран обломал зубы и убрался прочь, зализывать раны, и дипломатические миссии со своими льстивыми речами помчались к Новой Москве чуть ли не сразу же, как им стало известно о гибели «Фатиха».

Его побратим, «Мансур», которого мы ожидали увидеть в другой системе, полетел защищать Карахисар после моего рейда, ровно как и прочие мелкие корабли, так что я тем самым сослужил Империи неплохую службу, позволив нам разделаться с «Фатихом», оставшимся в одиночестве.

Собственно, это и послужило поводом к началу переговоров. Нам выбили две орбитальные станции и пару кораблей, мы выбили крейсер, корабли сопровождения и станцию с колонией. Объединённый Туран получил по лицу больше, чем ожидал изначально, и пошёл на попятную, а наши дипломаты только и рады были устроить договорнячок.

К границам империи помчались строительные отряды, восстанавливать утраченное, а нас отозвали сюда.

— Стало быть, заслужили… Орлиное крыло… — сказал кронпринц Виктор.

Ему на бархатной подушечке поднесли орден, который он лично приколол к мундиру вице-адмирала.

— Какой это уже? Четвёртый? — улыбнулся кронпринц.

— Третий, Ваше Императорское Высочество. Служу Империи! — произнёс Кононенко.

Кронпринц кивнул и сделал шаг в сторону, к каперангу Миллеру. Тот немедленно вытянулся смирно, расправил плечи, глядя кронпринцу прямо в лицо.

— А вы продолжаете расти в чинах, Миллер, — хмыкнул кронпринц. — Думаю, в нашу следующую встречу будете уже с адмиральскими эполетами.

— Даже не смею на это надеяться, — проговорил Миллер.

— Я не сомневаюсь в ваших способностях, капитан, — улыбнулся будущий император.

Он приколол ему на мундир медальку, пожал руку, Миллер гаркнул положенную благодарность, церемония продолжилась. Для старших офицеров «Минервы» кронпринц каких-то особых слов не нашёл, вручил им награды по очереди, выслушал благодарности. А затем он подошёл ко мне, и я почувствовал, как в желудке всё сжалось в тугой комок льда. Я немедленно принял лихой и придурковатый вид.

— Старший лейтенант Мясников… — пробормотал он. — Мне про вас рассказывали.

— Смею надеяться, только хорошее? — ляпнул я.

— Нет, — прямо сказал кронпринц. — Разное. Но ваш рейд… Смело, очень смело. Такие офицеры нам и нужны, храбрые и инициативные.

Вот только инициатива порой выходит боком. Я уже успел это прочувствовать.

— Ваша первая боевая награда, так? — спросил кронпринц, глядя на мой практически пустой мундир.

— Так точно, Ваше Императорское Высочество, — ответил я.

Он взял с бархатной подушечки блестящий орден, белую звезду с имперским орлом посередине, приколол мне на грудь. Орден Полярной звезды, одна из высших военных наград Империи. Я не верил своим глазам.

— Служу Империи! — произнёс я.

Кронпринц Виктор пожал мне руку, рукопожатие у него оказалось крепким, достойным.

— Продолжайте служить, старлей, в точности как и раньше, — понизив голос, добавил он во время рукопожатия. — Защищайте интересы Империи, а уж она о вас позаботится.

Я кивнул в ответ. Мне всё же трудно было поверить в реальность происходящего, разумом я понимал, где нахожусь и что делаю, но психика пока отказывалась верить в то, что мне пожал руку будущий император. Ещё и дал напутствие. И более того, он обо мне уже слышал, а это самое главное. Быть на слуху у начальства куда важнее, чем образцово исполнять свои обязанности. От них нет никакого толка, если об этом никто не знает.

Хотя моё имя и впрямь было на слуху, я сумел прославиться, сам того не желая. Новости, в которых фигурировала моя фамилия, регулярно собирали сотни тысяч просмотров, а запись об уничтожении корвета с туранскими рабами и вовсе собрала несколько миллионов. Мне даже несколько раз приходили сообщения от простых граждан. И со словами поддержки, и с проклятиями.

Кронпринц Виктор перешёл к старшему лейтенанту Лаптевой, вручил ей медаль. Награде она не слишком-то обрадовалась, я буквально кожей ощущал, как её разъедает чёрная зависть. Нехорошо.

Зато Магомедов сиял как вспышка сверхновой, а благодарность гаркнул так, что кронпринцу пришлось заткнуть уши пальцами, наплевав на этикет.

Будущий император сделал шаг назад, ещё раз оглядел нашу коротенькую шеренгу.

— Благодарю за службу, господа… И дама. Нет, не нужно отвечать, — сказал кронпринц, видя, что мы уже набрали воздуха, чтобы выкрикнуть положенный по уставу ответ. — Я хотел просто сказать спасибо, что вы не посрамили наш славный космический флот, что вы дали достойный отпор врагу.

Я почувствовал, что у меня пылают уши. Весь, наверное, красный, как вспышка лазера.

А кронпринц, судя по всему, из партии «ястребов». Это мне нравилось. Жаль, что сейчас в фаворе не они, а миролюбивые голубки.

— Надеюсь, так будет и впредь. Честь имею, — кронпринц исполнил воинское приветствие и развернулся к выходу.

Его свита последовала за ним. Мы стояли смирно, пока дверь за ним не закрылась, а затем наконец выдохнули. В голове шумело так, будто я выпил залпом бокал пива. Награда пьянила сама по себе.

Я наконец сподобился прочитать системное сообщение, возникшее передо мной в момент награждения.

+ социальный рейтинг!

Социальный рейтинг: 34288 баллов

Неплохо так подкинули. Мне уже доступны кредиты по сниженному проценту, бесплатное медицинское обслуживание и облегчённое поступление в высшие учебные заведения. А ещё немного, и государство начнёт выплачивать мне безусловный доход просто за то, что я такой хороший гражданин. Мелочь, а приятно.

Я посмотрел наконец на свой орден, сверкающий бриллиантами. О Полярной звезде я даже и мечтать не смел, думал, всё ограничится медалью за отвагу или вообще устной благодарностью. Кронпринц Виктор оказался щедр на награду, и это мотивировало лучше всего. Я был готов снова лететь в бой, голыми руками рвать врагов Империи.

Наградили, впрочем, не только нас, простых операторов и младших офицеров наградили тоже, по спискам, поданным командирами, и уж точно не высшими военными орденами Империи. Медалями за отвагу, за храбрость. И делал это не кронпринц лично, а мы с Миллером, как непосредственные командиры кораблей.

— Полагаю, на этом пока всё, — произнёс вице-адмирал Кононенко. — Разойтись. Ваши челноки ждут.

Нужные шлюзы находились в разных частях орбитальной станции, так что нам пришлось разделиться. На станции Новомихайловской я раньше не бывал, её запутанные коридоры заставляли меня ежеминутно обращаться к помощи Скрепки. Лаптева и Магомедов шли чуть позади.

— Господин старший лейтенант! Как считаете, успокоятся туранцы? — спросил лейтенант Магомедов.

— Да кто же их знает-то… — проворчал я. — Может успокоятся, а может и нет. Вломили мы им от души, должно хватить.

— Они нам тоже вломили, — мрачно буркнула старший лейтенант Лаптева. — И нам, и вам.

Вот же… Стерва. Красивая, конечно, но стерва. Мичман Антонова по сравнению с ней просто сущий ангел.

— Вот только восстановление станций оплачивают они, а не мы, — заметил я.

— Только не думайте, что это ваша заслуга, — фыркнула она. — Вам просто повезло с этим рейдом.

— Удача любит смелых, — пожал я плечами.

Она не ответила, только скривила лицо едва заметно. Не будь она такой стервой, может, я даже попытался бы закрутить небольшой служебный роман, но один взгляд в её надменное холёное лицо и презрительно полуприкрытые глаза начисто отбивал любое желание с ней общаться. Даже по рабочим вопросам.

Задерживаться на станции мы не стали, отправились сразу к челноку, где нас уже давно дожидался ефрейтор Стыценко.

— Ого! — воскликнул он, заметив орден на моей груди. — Поздравляю, господин старший лейтенант! И вас тоже, господа офицеры!

— Спасибо, — ответил я. — Возвращаемся на «Гремящий», у тебя всё готово?

— Так точно! — улыбнулся ефрейтор.

— Славно. Можем отправляться, да? — произнёс я. — Занимайте места согласно купленным билетам.

Наш челнок плавно оторвался от массивной громады орбитальной станции, я наблюдал в иллюминатор за тем, как Новомихайловская удаляется прочь. Огромный искусственный спутник, по форме напоминающий усечённую пирамиду, вращался вокруг зелёной планеты, на которой находилась одна из колоний Империи. Густонаселённый и развитый мир, одна из немногих планет с азотно-кислородной атмосферой, пригодной для дыхания, и вменяемым климатом. Таких, на самом деле, было немного, несмотря на всю бесконечность космоса.

Всё-таки до других галактик мы пока так и не добрались, ограничившись освоением Млечного Пути, а он вполне конечен и измеряем.

Вскоре за толстым стеклом иллюминатора показался малый эсминец «Гремящий», вокруг которого носился целый рой дронов-ремонтников, присланных со станции. Это, конечно, не верфь, но всё же лучше полевого ремонта.

С «Гремящим» я уже сроднился. Всё-таки этот корабль я перебрал чуть ли не по винтику. Эсминец теперь был полностью готов к несению службы, к любым боям и дальним походам. Я по праву гордился проделанной работой, гордился нашим кораблём. Его теперь трудно было назвать худшим кораблём космического флота, он никак не соответствовал этому званию. Скорее наоборот, мог считаться одним из лучших, по крайней мере, в этом секторе.

И я, приказом вице-адмирала утверждённый командиром этого корабля, старался сделать всё, чтобы «Гремящий» становился только лучше.

Прибыли мы быстро, эсминец висел в каких-то считанных километрах от станции, точно как и тяжёлый крейсер «Минерва». Эскадру хоть и расформировали, мы всё равно держались поблизости. Новые задачи раскидают нас по разным уголкам галактики, а пока не раскидали — я предпочитал находиться рядом с флагманом.

Встретили нас на эсминце со всем радушием, офицерский состав выстроился возле шлюза, скомандовали «смирно», едва я только вошёл в коридор.

— Вольно, — произнёс я, мою команду повторили.

— Командиру… Троекратное… Ура! Ура! Ура! — грянули офицеры, мичманы и сержанты.

Это оказалось даже приятнее, чем орден из рук наследника престола. У меня снова запылали уши. Ладно хоть качать меня не стали, мы просто плавно переместились в кают-компанию, где уже был накрыт стол. Я не возражал, в конце концов, мы все заслужили частичку праздника. Долгожданный отдых после долгих суточных дежурств, боевых задач, рискованных манёвров и всего тому подобного.

Я уселся в кресло, на своё излюбленное место, все остальные расположились кто где горазд, с шумом и гамом разливая друг другу шампанское в бокалы. Мне тоже протянули бокал, и я не стал выделываться. Повод для празднования был, не каждый день тебя награждает кронпринц, и не каждый день ты возвращаешься с победой.

Шумные разговоры ни о чём заполнили эфир, нас наперебой расспрашивали, каков из себя кронпринц Виктор и как прошла церемония. Я отшучивался, Лаптева с упоением описывала его приталенную гвардейскую форму и эполеты, Магомедов, захлёбываясь от восторга, пересказывал всё в подробностях.

Мне было приятно находиться в этом коллективе. Даже новички, пришедшие с «Бойкого», неплохо так влились в команду, не говоря уже о ветеранах, служивших ещё до моего прибытия на эсминец.

Болтали обо всём, кроме службы и войны, этого нам хватило с лихвой за последние пару недель. Добрынин втолковывал лейтенанту Каргину про свою систему тренировок и спортивное питание, лейтенант Козлов открыто и нагло подкатывал к мичману Антоновой, наша медичка строила глазки младшему лейтенанту Драчёву, совсем молоденькому мальчику. Всё-таки это лучше, чем конфликты и ссоры в команде. Я наблюдал за моими подчинёнными немного отстранённо, сидя в кресле и попивая шампанское.

Но постепенно дошло и до пьяного обсуждения политики, как это часто бывает.

— Султану по жопе надавали, и остальным надаём! — заявил старший мичман Шляпников, один из старших техников корабля, выходец с «Бойкого».

Не то чтоб я был несогласен с этим тезисом, но выразился бы я точно иначе.

— А с кем нам воевать-то? С Альянсом дружить будем, до Федерации далеко, — фыркнул Добрынин.

— Чего это нам с аликами дружить-то, — возразил Каргин. — Твари они все продажные.

— Будем вместе с ними галактикой рулить, — сказал Добрынин. — Не слышал, что ли? Соглашение подписали, о разделе сфер влияния. Тайное.

Я широко зевнул, подобные разговоры наводили на меня жутчайшую скуку. Но как говорил мне комендант станции U-681,политикой надо интересоваться, иначе она заинтересуется тобой, а моя должность командира боевого имперского эсминца подразумевала, что я становлюсь непосредственным участником большой политики. Эсминец на границе имперского пространства это важный политический фактор, кто бы что ни говорил.

— И какое же оно тайное, если о нём знает даже простой мичман? — хмыкнул я.

— Старший мичман! — важно подняв палец, улыбнулся Добрынин.

— Прошу прощения, конечно. Старший мичман, — улыбнулся я.

— Ну вот такое. Подробностей-то мне, естественно, не докладывали, — сказал он. — Вы, командир, как будто наших дипломатов не знаете с разведкой, официальная часть, открытая, на одной страничке, и десять томов приложений под грифом «секретно».

— Знаю, — кивнул я. — Потому и спрашиваю. О действительно тайных соглашениях мы узнаем, но не от вас, господин старший мичман.

— Новости покажут, кто из нас прав, господин старший лейтенант, — с важным видом произнёс Добрынин.

Я в перспективу раздела галактики напополам с Альянсом Свободных Систем не верил ни на йоту. Скорее всего, это какая-то очередная их уловка. Специальная психологическая операция. В психологических и тайных операциях аликам не было равных, это признавали даже самые твердолобые. Но космофлот у нас всё равно мощнее.

Глава 2

Возле Новомихайловской мы пробыли ещё неделю. Некоторые члены экипажа в свои выходные даже умудрились сгонять на планету и развеяться там, некоторые ограничились полётом на станцию.

Я пока что обживался в своей новой капитанской каюте, чуть более просторной и удобной, чем моя прежняя. Даже завёл себе там черепашку в аквариуме, одно из немногих разрешённых животных на корабле космофлота.

К роли капитана я и в самом деле не был готов полностью, мне явно не хватало опыта, но я старался. Изо всех сил. Старший лейтенант Лаптева могла бы мне помочь, если бы захотела, но она демонстративно игнорировала мои просьбы о помощи и радовалась моим просчётам. Дело почти дошло до прямой конфронтации.

А после того, как наш ремонт закончился, из штаба сектора нам пришёл приказ о передислокации обратно на границу имперского пространства. Тяжёлый крейсер «Минерва» покинул систему на несколько дней раньше нас, каперанг Миллер отправился на охоту, бить пиратов. Нам же предстояло снова патрулировать одну из окраинных систем, снова держать границу с Тураном на замке.

Я видел в этом скорее политический ход, попытку не то спровоцировать, не то испугать султана. Мол, вот он, наш Мясник, готов в любой момент снова пересечь гиперпространство и ударить по туранским владениям, трепещите. И если такой приказ придёт, я без всяких сомнений это сделаю.

Новое место службы называлось Зардоб, находилось оно в паре десятков световых лет от U-681. И, судя по названию, когда-то в прошлом оно принадлежало Турану. Ну, хотя бы не номерная система, это давало надежду, что Зардоб не такое захолустье, как наш прежний пункт дислокации. Согласно справочнику, там имелась своя орбитальная станция, причём даже со своим вооружением, несколько планет, в том числе одна из них с научно-исследовательской колонией на поверхности, газовый гигант со спутниками, на которых шла добыча металлов. Это однозначно должно быть более приятное место, нежели U-681.

Но это были только мои догадки. Как оно обстоит на самом деле, только предстояло узнать, и я сгорал от любопытства. Империя хоть и старалась унифицировать всё, что могла, развивать колонии по одной и той же схеме, всё равно каждая система жила немного по-своему. И чем дальше от Новой Москвы, тем больше отличий могло быть.

В путь мы выдвинулись, когда весь экипаж вернулся на корабль. Лететь предстояло через несколько звёздных систем, для прямого прыжка нам не хватит топлива даже теоретически, поэтому маршрут проложили в обход. Придётся сделать изрядный крюк и дозаправиться по дороге.

Покидать Новомихайловскую как-то даже не хотелось, но долг зовёт, и мы снова нырнули в мрачные объятия гиперпространства. Погружаться слишком сильно я не рискнул, шли на стандартных двадцати тысячах. Мы никуда не торопились, «Гремящий» ожидали там только через несколько дней.

В любом случае, какое-то время придётся маяться от скуки в гиперпространстве. Как раз хватит, чтобы ещё раз проверить все системы и готовность эсминца к несению службы.

Пока переходили из одной системы в другую, я заглянул в медблок, проведать наших раненых. Госпожа Фидлер находилась на своём посту. Красила ноготочки, конечно, но в медблоке.

— Доброго утра, господин старший лейтенант, — не отрываясь от процесса, сказала она.

— И вам, — сказал я.

— Что-то произошло? — спросила она. — На что жалуетесь?

— Зашёл узнать, как дела у ваших пациентов, — сказал я.

Мадам Фидлер подула на ногти, разглядывая ярко-красный лак.

— Неплохо, идут на поправку. Чудес не ждите, кое-кого всё же придётся списать, но в целом хорошо, — сказала она.

— Кого списать? — не понял я.

— Семёнов, раздробило ногу, ампутация. Харченко, взрывная декомпрессия. Красовский, ожог шестидесяти процентов тела. Вольнов, поражение сетчатки обоих глаз, восстановлению не подлежит. Продолжать? У меня их целый список, — сказала медик.

— Подайте мне этот список в письменном виде, госпожа старший мичман, — хмыкнул я.

Похоже, этих несчастных стоило бы оставить в Новомихайловской, там хотя бы есть неплохой госпиталь. Само собой, Империя их не оставит на произвол судьбы, уволенные по состоянию здоровья получали неплохие такие бонусы и ветеранскую пенсию, но лично я не хотел бы вот так закончить свою карьеру.

— Отправила, — сказала Фидлер.

Я прошёлся по палатам, посмотрел на каждого из тяжело раненых, пообщался с теми, кто был в сознании. Тяжёлая, неприятная обязанность, но как непосредственный командир эсминца, я должен был это сделать. Все эти люди пострадали если не из-за моих действий напрямую, то как минимум косвенно, и я чувствовал свою ответственность за них. Меня, впрочем, никто из них не винил. Каждый знал, куда шёл, когда подписывал контракт с имперским космическим флотом. Каждый знал, что за хорошей зарплатой и социальными плюшками кроется ежедневный шанс погибнуть или остаться инвалидом.

Всё остальное время в пути я занимался, в основном, бумажной работой. Накопилось её слишком много за это время, и мне требовалось разобраться во всех тонкостях. Составление заявок, написание отчётов, рапортов. Заодно выявил ещё парочку схем, которыми пользовался в своё время капитан Сахаров. Махинации с заявками, закупками, и так далее.

Капитанская должность вообще открывала необычайный простор для мошенничества и нелегального заработка. Достаточно ловкий человек на этом месте мог бы грести имперские кредитные билеты даже не лопатой, а целыми тележками.

Я, впрочем, подобными махинациями пачкать мундир не собирался, денег мне хватало и так, зарплата капала на счёт и оставалась, по большей части, лежать там же. Хотя даже если бы я влез в долги, сомневаюсь, что стал бы запускать лапы в казну или торговать топливом, запчастями или целыми модулями. Даже если бы об этом никто никогда не узнал. У меня были свои принципы, отходить от которых я не собирался.

Путь от Новомихайловской до Зардоба занял ровно неделю. Частицы света этот путь проделают за тридцать шесть лет с небольшим. Система и впрямь оказалась достаточно населённой и обжитой, навскидку тут обитало тысяч тридцать населения, достаточно много для подобного захолустья. Дальше начинались уже туранские владения, и у меня прямо-таки чесались руки проложить курс туда и немного пошалить, но я держал себя в руках. Вот этот шаг точно не оценят ни в штабе, ни в министерстве иностранных дел, ни в покоях императрицы.

Зардоб, если смотреть по карте, глубоко проникал во владения султана, этаким выступом, аппендиксом. К имперскому пространству вёл только один путь, к туранским системам — в несколько раз больше, и я даже удивился, что напали туранские корабли не на эту систему, а на U-681и её соседку. Хотя, рассмотрев позже станцию и её батареи кинетических орудий, огневой мощью превосходящие наш эсминец в пару раз, понял, почему сюда туранцы не полетели.

«Гремящий» доложил о своём прибытии в систему по всем каналам, отправил рапорт в штаб сектора, связался со станцией и колонией. На корабле снова царило оживление, ярко контрастирующее с сонным царством гиперпространственного перехода.

Все с интересом разглядывали наше новое место службы, делились слухами и сплетнями, пересказывали прочитанные статьи, от старших офицеров и до последнего оператора все пребывали в небывалом возбуждении.

Здесь так же находился таможенный пункт, грузовые корабли летели через систему практически сплошным потоком, в отличие от U-681. Там грузовики были скорее исключением, да и вообще трафик Зардоба поражал воображение. Основной торговый маршрут с Объединённым Тураном, и я не удивлюсь, если даже во время наших боёв с туранским флотом грузопоток здесь не прервался ни на секунду. Бизнес есть бизнес. Деньги тут крутились очень и очень немалые, это было видно даже по названиям пролетающих через систему кораблей.

Жизнь в Зардобе сосредоточена была на орбитальной станции, а не на поверхности планеты, всё-таки атмосфера Уджара, так называлась эта планета, для дыхания была непригодна. Слишком много углекислого газа в составе, и наши учёные потихоньку занимались терраформированием, изменяя условия жизни на поверхности планеты.

Имперская администрация тоже находилась на станции, причём не просто комендант, а целый губернатор.

Наш дежурный связист наладил соединение с диспетчером станции. Следовало запросить у них подходящие координаты для места нашей дислокации, такие, чтобы «Гремящий» мог наблюдать за всем происходящим в системе, никому не мешая при этом. Орбиту нам определили чуть выше станции, немного в стороне от основных путей, и лейтенант Магомедов проложил курс, после чего с помощью маневровых двигателей вышел к нужной точке.

Я не пытался делать всё лично, важнейшее умение капитана — делегировать обязанности. И я старался по максимуму передать всё помощникам, предпочитая делать самостоятельно только самые сложные и ответственные моменты. Выход на заданную орбиту таким точно не являлся, с этим бы справилась даже обезьяна.

Магомедов легко и играючи вышел на заданную позицию, выровнял относительные скорости, выключил двигатели. «Гремящий» добрался до своего нового места. Я немедленно отчитался об этом в штаб сектора.

И неизвестно, сколько мы здесь пробудем. В прошлый раз эсминец висел на одном месте больше полугода. Но даже если мы тут надолго, Зардоб вселял в меня надежду, что это будет не так уныло и рутинно, как служба в U-681.Здесь постоянно происходило какое-то движение, эфир бурлил от переговоров, а сенсоры регистрировали новые и новые сигналы почти ежеминутно.

— Итак, мы на месте, — произнёс я, оглядывая командирскую рубку.

Вахтенным сейчас был Магомедов, следующей заступала госпожа Лаптева. Мне как раз хватит времени для визита на станцию. Здешнего губернатора стоило навестить, познакомиться с ним, наладить контакт.

— Подготовьте челнок, передайте диспетчеру данные, — приказал я. — Пора наведаться на станцию.

— Разрешите с вами, господин старший лейтенант? — взмолился Магомедов.

Я хмуро поглядел на него.

— Сколько ещё до конца вахты? — спросил я.

— Два с половиной часа, — сказал второй помощник.

Я снял фуражку и почесал затылок, раздумывая, нужен ли мне компаньон в моём полёте на станцию. Пожалуй, не повредит.

— Хорошо. Как сменишься — ждём тебя возле шлюза, — сказал я.

— Спасибо, господин старший лейтенант! — воскликнул он.

Мой второй помощник был неплохим, в общем-то, парнем, лёгким на подъём, жизнерадостным и весёлым, душой компании. Жаль, не все выходцы с «Бойкого» такие.

И несмотря на то, что нашу команду пополнили сразу несколько офицеров, открытыевакансии всё равно оставались. Надо в ближайшее время сделать запрос, чтобы нам наконец прислали заместителя по воспитательной работе, например. Вакансию старшего артиллериста занял лейтенант Козлов, зампотылом пришлось поставить младшего лейтенанта Драчёва взамен убитого в схватке с «Фатихом» старлея. Заместителем по вооружению остался Цыбара, который старался вообще не отсвечивать и обязанности свои выполнял спустя рукава, так что я даже подумывал его хорошенько вздрючить в ближайшие дни. Зато за техническую часть теперь отвечал старший мичман Добрынин. Пусть не по чину, должность это была офицерская, а не мичманская, но ему я мог доверить обслуживание корабля в любой момент времени.

Перед тем, как лететь на станцию, я сходил в капитанскую каюту и немного привёл себя в порядок. Умылся, надел парадную форму, на погонах которой блестели три маленькие звёздочки. Во мне уже было не узнать того выпускника Академии, нахамившего альянсовскому послу на выпускном балу. Сам того не замечая, вырос и заматерел. До настоящего космического волка ещё далеко, само собой, но было заметно, что я уже давно освоился в космосе.

В парадной форме я выглядел достаточно представительно, чтобы явиться на приём хоть к губернатору, хоть к самой императрице. Одно из преимуществ военной службы. Нет необходимости покупать себе дорогой костюм, чтобы выйти в свет, и никто не упрекнёт тебя в том, что ты пришёл на два приёма подряд в одном и том же наряде.

Челнок наш был уже готов к полёту, но выходить пока было рано, Магомедов ещё не сменился. А раз уж я обещал, то возьму второго помощника с собой. Слово надо держать.

Время мне пришлось убивать за изучением справочника по этой системе. Здешняя звезда — жёлтый карлик, несколько безжизненных, но освоенных и изученных планет, станция, колония. Стратегически важная система, тут и дураку понятно.

Вообще, системы подобного уровня обычно защищали корабли классом повыше. Как минимум тяжёлые крейсеры, а то и вовсе линкоры, и мне не совсем понятно было, почему сюда послали «Гремящего», откровенно говоря, не самый сильный корабль нашего флота. Если это ловушка для туранцев, то приманка из нас, мягко говоря, хреновая, а система слишком ценна, чтобы ей вот так рисковать.

Но такой вот пришёл приказ, и не мне его обсуждать. Надеюсь, адмиралы знают, что делают.

Вылетели мы только через три с лишним часа, Лаптева решила вновь показать характер и принимала вахту с дотошностью столичного ревизора, выводя лейтенанта Магомедова из себя. Готов поспорить, узнала про то, что мы с лейтенантом собрались на станцию. Ничего, это палка о двух концах, и принимать у неё вахту буду уже я.

Для того, чтобы пристыковаться к станции, пришлось даже выждать небольшую очередь, диспетчер, загруженный работой, не сразу выдал нам предписание. Но спустя какое-то время наш челнок всё-таки пролетел через защитное силовое поле, на котором, по обыкновению, проецировалась бесконечная реклама, сверкающая и назойливая.

Стыковка прошла успешно, без каких-либо проблем. На этой станции всё работало исправно, как часики, поддерживался порядок и чистота. У нас проверили документы, стоило только нам шагнуть внутрь коридора, девушка в голубой форме сотрудника службы безопасности строго потребовала наши удостоверения личности. Мы с Магомедовым без проблем достали свои документы, ефрейтору Стыценко срочно пришлось вернуться на челнок.

Похоже, после туранского вторжения меры безопасности на всех станциях усилили, что неудивительно. Что удивило больше всего — тут имелась полноценная транспортная система внутри станции, а не только коридоры, эскалаторы и лифты. Станция Зардоб оказалась настолько большой, что по ней курсировал самый настоящий поезд метро, вокруг станции и рассекая её пополам.

И нам, похоже, придётся им воспользоваться, иначе до губернатора мы доберёмся только через пару часов.

— Так, куда нам здесь… — пробормотал я, разглядывая указатели и вывески. — Лейтенант, смотрите тоже. Вы ведь со мной поедете? Или у вас какие-то другие планы?

— Думал с вами, если позволите, — сказал Магомедов. — А вообще хотелось в магазинчик ещё заскочить.

— Заскочим, — пообещал я.

Для того, чтобы сориентироваться, пришлось вызывать Скрепку и прокладывать маршрут с помощью дополненной реальности. Скрепка вывела мне на сетчатку золотую путеводную нить, и мы с лейтенантом отправились на поиски транспорта.

Пожалуй, стоило пристыковаться где-нибудь поближе. Но диспетчер, очевидно, выдал нам первый освободившийся шлюз, а не тот, который был ближе к нужному отсеку. В следующий раз буду знать, буду предупреждать о цели визита. Не удивлюсь, впрочем, если и к губернатору надо записываться заранее, за несколько недель, чтобы он нашёл крохотное окно в своём расписании. Да, это не захолустная U-681.

Но прибытие боевого имперского корабля это событие неординарное, так что я так или иначе с губернатором увижусь. Пусть даже мне придётся пойти на кое-какие ухищрения. Статус капитана корабля давал мне некоторые преимущества.

Глава 3

Губернатором Зардоба оказался аж целый граф. Пётр Петрович Димитриевский-Крейц, седой представительный мужчина с роскошными усами. Одет он был в дорогой костюм, не по последней моде, но достаточно солидный, лицо надменное, руки холёные. Ничего тяжелее ручки он за всю жизнь явно не держал.

Нас он принял почти сразу, как только мы показались в приёмной и его секретарша доложила о моём прибытии. Как я и говорил, капитанская должность — это не просто запись в штатке. Это множество других преимуществ, о которых в Академии не рассказывают. А статус капитана имперского военного корабля, который будет в ближайшие месяцы защищать твою систему, это и вовсе ключ от всех дверей. Подозреваю, даже если бы я пинком распахнул дверь в губернаторский кабинет, он бы всё равно меня принял.

— Добрый день, господин… Старший лейтенант, — взглянув на мои погоны, произнёс губернатор.

Он даже поднялся со своего места, прошёл ко мне навстречу, участливо пожал руку, заглядывая мне в лицо.

— Добрый день, Ваше Сиятельство, — кивнул я.

— Честно говоря, несколько неожиданно видеть столь молодого юношу, командующего эсминцем, — усмехнулся губернатор, возвращаясь к себе за стол. — Чаю? Кофе?

— От кофе не откажусь, — сказал я. — А что насчёт молодости… То это единственный недостаток, который проходит со временем.

Граф Димитриевский усмехнулся, вызвал секретаршу. Магомедову он ничего предлагать не стал, мой второй помощник присутствовал тут как незримая тень или предмет мебели, и губернатор воспринимал его соответственно.

— Я слышал про вас, старший лейтенант, — сказал он. — По большей части слухи, но сейчас, вижу, кое-какие из них были правдивыми.

— Какие же? — нахмурился я.

Терпеть не могу слухи и сплетни. Особенно те, в которых фигурирует моё имя.

— Что молодость и дерзость идут рука об руку, — расплывчато сказал граф.

Я только пожал плечами в ответ, от необходимости отвечать что-либо меня освободила вошедшая секретарша. Она прошла мимо, виляя массивными бёдрами, поставила кофе на прозрачный журнальный столик, поставила другую чашку на стол губернатору, вышла, не говоря ни слова. Мы, не сговариваясь, проводили её взглядами.

— Так о чём это мы? — улыбнулся губернатор. — Да, точно. Присаживайтесь.

Мы с Магомедовым сели за столик, в неудобные глубокие стулья. Похоже, граф нарочно держал в кабинете именно такие, чтобы посетители не задерживались надолго.

— Собственно говоря, мы зашли выразить своё уважение, Ваше Сиятельство, — сказал я. — Что-то мне подсказывает, что «Гремящий» здесь надолго, а значит, мы с вами ещё не раз встретимся. Хотел сразу же наладить контакт.

— Резонно, — заметил граф.

Я пригубил немножко кофе. Надо же, натуральный.

— И если в системе что-то требует моего внимания, как представителя космического флота, то я буду рад помочь, — сказал я.

— У нас, к счастью, всё спокойно, насколько может быть спокойно в приграничной системе, — чуть улыбнулся губернатор.

— Пираты, контрабандисты и прочие тёмные личности? — спросил я.

— Бывают и они, — кивнул он. — Но ничего такого, что потребовало бы вмешательства целого эсминца.

— Это радует. На прошлом месте службы пираты были настоящим бедствием, — сказал я.

— Наслышан, наслышан… — усмехнулся граф.

Не было похоже, что губернатор заинтересован в нашей помощи, у него-то как раз всё было хорошо, судя по всему. Но сообщить о том, что мы готовы прийти на помощь в случае необходимости, всё равно нужно было.

— Вы прилетели из Новомихайловской, не так ли? — спросил губернатор. — Видели там кронпринца?

Почему-то мне показалось, что этот вопрос граф Димитриевский задал не просто так. Не из праздного любопытства.

— Его Императорское Высочество наградил нас за действия при обороне имперских границ, — сказал я. — И за рейд на Карахисар.

— Кронпринц не скупится на награды, — хмыкнул граф, ещё раз скользнув взглядом по моему мундиру, где красовалась орденская планка.

— Его Императорское Высочество высоко оценил наши заслуги, — кивнул я.

Это правда. Кронпринц очень щедро нас наградил. Это, конечно, не жалованное дворянство и не миллион кредитных билетов, но всё же очень и очень щедро.

— Его Императорское Величество считает, что война — это здорово. Полезно для экономики, — фыркнул губернатор, прикрываясь, будто невзначай, чашкой кофе.

Я тоже пригубил кофе мелкими глоточками, растягивая удовольствие. Не каждый день приходится пить натуральный продукт. Хотя это был скорее жест, приглашающий графа продолжить мысль. И он продолжил.

— Лично я считаю, что в нынешней политической ситуации война только вредна, — сказал Димитриевский.

— Дипломаты всё уладили, — пожал я плечами. — В конце концов, это туранцы напали на нас. Мы только лишь делали свою работу, защищались.

— Возможно, они бы и не напали, если бы не один инцидент… — хмыкнул он, холодно улыбнувшись.

Он наблюдал за моей реакцией, как удав за кроликом. Я постарался сохранить спокойное лицо. Он ведь наверняка говорит о том корвете. Обвиняет меня в развязывании войны.

— Никто не застрахован от случайностей, — сказал я. — Вы это прекрасно понимаете.

— Разумеется, — кивнул граф. — Но если кровопролития можно избежать, лучше бы его избежать.

— Полностью согласен, — улыбнулся я.

Вот только мы вкладывали в эти слова разный смысл. Я уже понял, что граф Димитриевский по своим убеждениям был пацифистом, вернее, дельцом, зарабатывающим на транзите через его систему, и поэтому принципиальным противником войны. Я же, в свою очередь, был противником войны лишь потому, что это нам, офицерам космофлота, умирать в боях, но если потребуется и Родина прикажет, то умрём, не задумываясь.

— Что ж… — пробормотал губернатор, отставляя свой кофе в сторону. — Рад был с вами познакомиться, господин старший лейтенант.

— Взаимно, Ваше Сиятельство, — сказал я.

— Можете обращаться ко мне напрямую по любым интересующим вопросам, — дозволил он. — Ваш контакт добавлен в белый список. Ну или можете уточнить всё у моей ассистентки, она ведёт моё расписание и при необходимости сможет его скорректировать, чтобы мы снова встретились. Если у вас вдруг будет что-то важное.

— Премного благодарен, Ваше Сиятельство, — кивнул я, допил кофе одним залпом и поставил чашку на блюдечко. — И вы можете на меня положиться. Если что-то потребуется, связь на «Гремящем» работает круглосуточно.

Такой контакт никому не повредит, многие готовы были даже платить, чтобы заполучить подобные связи. Капитанская должность предоставила мне всё бесплатно.

Мы снова пожали друг другу руки, фальшиво улыбаясь, распрощались. Граф даже проводил нас до дверей кабинета, заверяя в безусловной поддержке, но мне почему-то не верилось в его слова. По итогам встречи он мне вообще не понравился. Скользкий аристократ, которого скорее ожидаешь увидеть в столичных коридорах, нежели на окраине Империи.

Его секретарше я тоже улыбнулся на прощание, дотронувшись до края фуражки. Только когда мы с Магомедовым покинули губернаторскую приёмную и прошли немного по коридорам станции, я позволил себе немного раскрыть свои настоящие эмоции.

— Он ведь тебе даже кофе не предложил, — буркнул я.

— Ну и что? — улыбнулся лейтенант. — На корабле попью.

— Там такого нет… — пробормотал я. — Скользкий тип этот Пётр Петрович. Любой бы на его месте жаловаться начал на все невзгоды.

— Может, у него и правда хорошо всё? Станция-то видал…ли, как ухожена? Даже взглянуть приятно, — сказал Магомедов.

— Может и так… — сказал я. — Но, скорее всего, он прощупывал, за кого мы.

— Не понял, — хмыкнул лейтенант.

— За кронпринца или нет, — сказал я. — Вляпались мы, лейтенант, в политику, двумя ногами прям. Не просто так нас сюда отправили.

— Ну не знаю, господин старший лейтенант, — сказал он. — Как по мне вот, я ничего такого не заметил. Обычный аристократ этот граф.

— Как знаешь, — хмыкнул я, завершая разговор.

Думать о визите к губернатору я, впрочем, не перестал, и шёл чисто на автомате рядом с лейтенантом. Я и впрямь считал, что нас отправили в Зардоб не просто так. Что это чья-то подковёрная игра.

— На метро поедем? — спросил меня Магомедов.

Я взглянул на часы, прикинул, сколько ещё времени у нас есть.

— Можем и пешком, — хмыкнул я. — В какой ты там магазин зайти хотел?

— А… Да я сладенького чего-нибудь взять хотел, — чуть смущаясь, признался лейтенант. — На корабле нету ничего.

Ухмылку я скрыл, отвернувшись в сторону, чтобы не смущать лейтенанта ещё больше. У всех свои тараканы, и лучше уж обжираться тортиками, чем заливаться бухлом без остановки, как это делал Сахаров.

— Зайдём, — сказал я.

На метро не поехали, отправились пешком. На станции Зардоб хватало интересного, на что можно взглянуть. Это был полноценный город в космосе, с магазинами, ресторанами, собственными производствами, барами, силами безопасности, и даже преступниками и бездомными. Редкая орбитальная станция могла похвастаться такими размерами и богатством.

Служить в подобной системе — большая честь для любого капитана, но я почему-то чувствовал подвох, словно кто-то пытался подставить меня, заранее зная, что я не справлюсь со здешними задачами. Когда ты насолил половине имперских чиновников, трудно оставаться спокойным и хладнокровным. Везде начинаешь искать какие-то интриги и подставы.

— Господин старший лейтенант! Разрешите? — показал Магомедов на один из магазинчиков.

— Давай зайдём. Тоже возьму чего-нибудь, — сказал я.

Это был не вендинговый автомат и не киоск с дроном-доставщиком, это был полноценный магазинчик с живым продавцом, которым оказался пожилой смуглый туранец. На прилавках за стеклом виднелись пирожные, тортики, печенье и другие сладости, тут же стоял автомат с кофе и другими напитками. Глаза разбегались от богатства выбора, так что я тоже соблазнился купить себе чего-нибудь перекусить.

— Уважаемый! — обратился Магомедов к продавцу, но тот лишь хмуро сверкнул глазами.

— Мы закрыты, — с едва заметным акцентом сказал он.

Другой посетитель, выходящий с полным пакетом сладостей, даже обернулся и удивлённо вскинул брови. Мы с лейтенантом переглянулись, посмотрели на продавца, который даже не скрывал своей неприязни.

— Так вот же, на вывеске, часы работы… — сказал Магомедов.

— Закрыто, — отрезал продавец.

— Идём, Артур, нам тут не рады, — сказал я, глядя на туранца.

Не все в Зардобе были так же миролюбивы, как его губернатор. И, скорее всего, все здешние обитатели, кто так или иначе связан с Тураном, тоже будут нам не рады. Просто потому, что мы зашли в форме.

— Так и не понял, чего это он так, — пробормотал Магомедов, когда мы покинули магазин.

— Рожи наши ему не понравились, — буркнул я. — Флотские.

— А-а… — протянул Магомедов.

— Вот и думай. Пойдём, другое место найдём, — сказал я.

Но на орбитальной станции, что несколько лет назад принадлежала Объединённому Турану, это оказалось не так-то просто. Теперь я замечал неприязненные взгляды со стороны местных, хмурые бородатые лица, тихое шипение в спину на чужом языке. Если это, по мнению графа Димитриевского, спокойно, то я боюсь представить, что бывает на этой станции в кризисные моменты. Мне остро захотелось улететь отсюда обратно на «Гремящий». Да и вообще, пожалуй, надо было ехать на метро, там, почему-то было спокойнее, чем в коридорах станции. Возможно, из-за повышенного количества безопасников.

Магазинчик мы с лейтенантом всё-таки нашли, но желание что-либо покупать у меня пропало, зато Магомедов набрал несколько полных пакетов. Про запас, на будущее. Один из пакетов я у него забрал, предложив лейтенанту помощь. Я не успел ещё забронзоветь, так что не видел ничего предосудительного в том, чтобы немного помочь своему подчинённому. Мы с ним были ровесниками, и вне служебных моментов общались на равных. Тем более, что со стороны это всё равно выглядело, будто это он помогает мне тащить покупки.

Наш челнок ждал ровно на том же месте, где мы его и оставили, и ефрейтор Стыценко вышел к нам навстречу, сходу исполняя воинское приветствие.

— Вольно, ефрейтор, — бросил я.

— Господин старший лейтенант, за время вашего отсутствия происшествий не случилось! — бодро отрапортовал пилот.

— Может, и вылетать готов? — хмыкнул я.

— Как прикажете, — сказал он.

— Прикажу, — сказал я.

— Сейчас запрошу диспетчера, — сказал он.

Мы с лейтенантом расположились на пассажирских местах. Я глядел, как ефрейтор проводит краткую предполётную подготовку, проверяет системы одну за другой, пытается достучаться до станционного диспетчера, чтобы определить с ним точное время отстыковки.

— Чем вообще занимался в наше отсутствие? — спросил я, устраиваясь поудобнее.

Да, не стоит отвлекать пилота во время проверок, но Стыценко делал всё это уже на автомате. Казалось, он ещё и жонглировать одновременно сможет, настолько уверенными и точными выглядели его действия в кабине пилота.

— Да ждал просто, господин старший лейтенант… — сказал он. — Да тут вокруг шлюза прогулялся немного.

— Как тебе местные? — спросил я, надеясь, что ефрейтору повезло чуть больше.

— Смотря кто, — хмыкнул он. — Работяги все какие-то смурные, злые, нервные. А с девчонкой из безопасников пообщался, так, немножко, и ничего, приятно.

— Ты, ефрейтор, смотрю, времени зря не терял, — посмеялся Магомедов. — Невесту уже подыскал себе небось?

— Ну дык, господин лейтенант! — воскликнул пилот.

Он подготовил челнок к вылету, дождался ответа диспетчера и разрешения на отстыковку. Больше на станции нам делать всё равно пока нечего, лучше заняться «Гремящим» и его обслуживанием. Рутинными делами.

Громада орбитальной станции понемногу отдалялась в иллюминаторе, Стыценко шёл малым ходом, маневрируя и избегая столкновений с другими кораблями, так что время посмотреть на станцию имелось. Снаружи она напоминала многогранник неправильной формы, близкой к шару, но заметно сплющенной с полюсов, и даже с такого расстояния можно было увидеть пушки. Задумай я вдруг напасть на Зардоб на нашем эсминце, получил бы по зубам так, что звёзды из глаз посыпались бы.

Да, наше присутствие здесь — это политический жест, а не военная необходимость, и ощущение, что я снова вляпался в чью-то игру, не покидало меня ни на минуту. Быть слепым орудием чужих интриг мне не нравилось.

На «Гремящий» мы вернулись как раз вовремя, чтобы я успел подготовиться к вахте, но я не спешил менять старшего помощника Лаптеву, как говорится, добро возвращается бумерангом, и я планировал её немного проучить.

Происшествий на корабле никаких не случилось, об этом мне доложили сразу по прибытию на эсминец. Но я этот корабль знал вдоль и поперёк, и докопаться можно даже до столба, так что кого-то ждал очень неприятный вечер с исправлением «возникших во время вахты» неисправностей, о который старший лейтенант Лаптева просто не подозревала.

Зато перед тем, как заступить на вахту, мы с Магомедовым и ещё несколькими офицерами попили чаю в кают-компании. Лейтенант любезно поделился своими запасами десертиков.

А затем старшему лейтенанту Лаптевой пришлось срочно выяснять, почему не работает автоматическое переключение на резервный источник питания и почему параметры гиперускорителя выходит за пределы допустимых значений. Задачка со звёздочкой, ответ на которую я знал, но Лаптева об этих поломках даже не подумать не могла. Тем хуже для неё.

Возможно, я немного перегибал палку, но и подрывать дисциплину на эсминце ей точно не стоило. Я, может, не самый лучший капитан, но всё-таки капитан.

Глава 4

Служба в Зардобе почти не отличалась от службы в U-681, разве что масштабами происходящего в системе. За минуту времени нам поступало на порядок больше различных сигналов, нежели там, но я быстро научился их фильтровать, отсеивая всё, не представляющее интереса.

Учения со стрельбой проводить было нельзя, во всяком случае там, где мы находились, поэтому «Гремящий» пока что сосредоточился на наведении порядка. Всё мылось и стерилизовалось, менялись фильтры, выносился мусор из кают и технических помещений. Вообще, порядок поддерживался ежедневно, но иногда нужно было заняться им чуточку усерднее обычного.

Я вообще придерживался мнения, что личный состав постоянно должен быть чем-то занят. Не все это мнение разделяли, но вынуждены были подчиниться, вспоминая добрым словом постоянное безделье при капитане Сахарове. Однако никто не спорил с тем, что эсминец с каждым днём становился лучше и лучше.

В штаб сектора почти каждый день уходили запросы на необходимые запчасти и оборудование. Чаще всего в ответ приходили отписки, мол, согласно очерёдности, бла-бла-бла, следующая поставка, но я бодался за каждый винтик. Штабные снабженцы меня, наверное, костерили напропалую, но я делал всё по инструкциям, пользуясь своими правами и привилегиями. Ссориться со мной им было боязно, и чаще всего мои запросы удовлетворялись.

Подал заявку я ещё и на то, чтобы нам прислали офицера, заместителя по воспитательной работе. Новый выпуск из Академии ещё нескоро, но я надеялся, что найдётся хоть кто-нибудь, подходящий по званию и предыдущим местам службы.

В системе тем временем кипела жизнь, космические корабли каждый день прилетали и улетали прочь, транзит не прекращался ни на минуту. Даже после этого инцидента торговля с Тураном продолжалась в масштабах, какие я даже и представить не мог.

Военных угроз не предвиделось, и я почему-то ощущал свою бесполезность здесь гораздо острее, нежели в U-681.Может потому, что здесь даже пираты не смели показываться. Короче говоря, служить в относительно большой именной системе оказалось хоть и почётно, но невыносимо уныло.

Из штаба новых приказов не поступало. Патрулируйте Зардоб, ждите дальнейших указаний. Так что каждую свою вахту я начинал с того, что выходил на высокую орбиту и облетал систему по кругу. Да, жёг топливо, заставлял работать команду, но это было лучше, чем восемь часов безделья в капитанском кресле.

Всех раненых списали на станцию, долечиваться в тамошнем госпитале и увольняться по состоянию здоровья, так что команда вновь уменьшилась по списку. Числилось теперь в экипаже «Гремящего» двести сорок два человека, и, по-хорошему, мне следовало набрать новых операторов и сержантов, и по этому поводу я тоже отправил запрос в штаб, но эту мою хотелку исполнять не спешили.

Хватало возни и со старой командой. И с теми, кто перешёл с «Бойкого».

Команда негласно так и поделилась надвое, и все мои ухищрения по перемешиванию вахт не помогли, они всё равно сосуществовали будто параллельно друг с другом, никак не становясь единым целым. Даже сражение с «Фатихом», в котором они участвовали вместе, не помогло, хотя обычно именно так и куётся крепкая команда.

Так что когда мне доложили о том, что во взводе охраны произошла драка, я решил взглянуть лично на обе стороны конфликта. Командиром взвода охраны сейчас служил мичман Заварзин, выходец с «Бойкого», где он занимал такую же должность.

Он-то и выстроил своих бойцов в коридоре, а затем доложил, что взвод построен. Я на всякий случай помариновал их несколько минут, прежде, чем выйти к ним, напустив на себя грозный вид.

— Все здесь? — хмуро спросил я, оглядывая не слишком-то длинную шеренгу.

На эсминце взвод охраны скорее числился, нежели нёс реальную службу, особенно когда мы находились на орбите. Немудрено, что именно они первыми начали доставлять проблемы.

— Так точно, господин старший лейтенант, — вальяжно ответил Заварзин.

Он был старше меня на несколько лет, шире в плечах и просто сильнее физически, поэтому чувствовал своё превосходство. Но в космофлоте он служил даже меньше, чем я, на «Бойкий» попал после мичманских курсов, а уже оттуда к нам. Не успел ещё впитать этот дух воинской дисциплины. А я ещё не успел преподать ему урок послушания.

— Равняйсь, смирно, — приказал я.

Внешне я излучал недовольство и угрозу, и это подсознательно считывали все. Ну и сами бойцы понимали, что влетели по-крупному с этой дракой. Чуяли за собой вину.

Я прошёлся вдоль строя, заглядывая в лица бойцов, знакомые и незнакомые. Да, половина старичков, половина новых, идеальная среда для конфликтов. Во время первого боя с «Фатихом» одно из попаданий разгерметизировало отсек, где отдыхала ровно половина взвода охраны вместе с прежним командиром.

Особо никого в драке не помяли, конечно. Пара разбитых носов, синяки на скулах, ссадины, ерунда, в общем. Госпожа Фидлер уже успела обработать их всех. Но сам факт драки на космическом корабле — происшествие чрезвычайное.

Стояли все напряжённо, в тяжёлых бронированных скафандрах, со снятыми шлемами, но всё-таки.

— Понятно, — протянул я. — У кого-то слишком много энергии, которую некуда девать. Так?

— Никак нет, — вякнул кто-то из строя.

Я медленно повернулся на голос. Какой-то низкорослый крепыш мрачно смотрел в стену перед собой, поигрывая желваками. Ещё один переведённый. Подошёл к нему, глянул в лицо сверху вниз, практически нависая над ним. Тот даже не шелохнулся.

— В чём же тогда дело? — хмыкнул я.

Боец не ответил, и, похоже, не собирался отвечать. Я сделал шаг назад. Терпеть не могу подобные моменты.

— Первое отделение, шаг вперёд, — сказал я.

«Старички» дружно шагнули вперёд, стоять остались только переведённые с корвета. Я недоуменно посмотрел на Заварзина.

— Это что? — спросил я.

— Первое отделение, — лениво ответил мичман.

— Это я вижу. Сказано же было, перемешать личный состав, — напомнил я.

Мичман пробурчал что-то невнятное. Командир взвода охраны мой приказ, похоже, проигнорировал.

— Встать в строй, — приказал я первому отделению. — На первый-второй рассчитайсь.

Бойцы начали расчёт, я подождал, когда они закончат.

— Вы теперь первое отделение, вы второе, — постановил я.

Перемешались все примерно поровну. Всё это, конечно, без учёта психологических портретов личного состава, способностей, взаимоотношений в коллективе и всего такого прочего, но я не думаю, что этими рекомендациями вообще хоть кто-то когда-то заморачивался. Но я ещё раз ощутил, что зама по воспитательной работе мне остро не хватает. Будь у меня такой, отвечать пришлось бы ему, и разбираться с этой проблемой тоже.

— Шлемы надеть, — приказал я. — Магниты включить.

Бойцы переглянулись, но приказ выполнили, пристегнули шлемы к скафандрам, включили магнитные ботинки.

— Напра-во! К шлюзу бегом марш, — хмуро приказал я, ещё раз задумываясь о том, что вовсе не капитан корабля должен этим заниматься.

Громыхая тяжёлыми ботинками, они пробежали мимо нас к шлюзу, ведущему в открытый космос. Я кивнул Заварзину, приглашая его пойти следом. Мичман, хмурый и недовольный, пошёл рядом со мной.

— Вам ещё учиться и учиться, мичман, — проворчал я. — Объявляю выговор.

— Есть выговор, — буркнул он.

— Если повторится что-то подобное — выговором дело не ограничится, начну штрафовать. Для начала — на половину денежного довольствия, — сказал я.

Он покосился на меня, шмыгнул носом. Удар по кошельку бьёт чувствительнее всего. И командир имел право наказать таким образом хоть офицера, хоть простого оператора, подав всего одну бумажку, чтобы нужную сумму удержали в счёт казны. Простая, но эффективная мера.

В присутствии его подчинённых объявлять выговор я не хотел. Но наказать взводника стоило.

Мы дошли до шлюза, где выстроился взвод. Я снова посмотрел на провинившихся.

— Первое отделение бежит от носа к корме, тридцать кругов. Второе отделение бежит от кормы к носу, тридцать кругов.

Не дойдёт через голову — дойдёт через ноги. Двигатели выключены, орудия убраны, по обшивке эсминца можно спокойно ходить и бегать. На ближайшие несколько часов взвод охраны будет занят пробежкой.

— Мичман, а вы почему без скафандра? — спросил я.

— Я? — не понял Заварзин.

— А кто, я? Предлагаете мне пойти с вашими людьми? — хмыкнул я. — Одевайтесь и выходите. По выполнению доложите.

— Есть… — проворчал мичман.

Пришлось немного подождать, пока Заварзин сбегает и вернётся в скафандре, таком же, как у его подчинённых. Мичмана я бегать не заставлял, но присмотр за провинившимися всё равно необходим. А когда он вернулся, то первым шагнул в шлюз, выходя в открытый космос.

Это, на самом деле, достаточно серьёзное и суровое наказание. Бегать в магнитных ботинках по обшивке занятие не самое простое, ещё и с риском оторваться от корабля и улететь в космос. Мы такого везунчика, само собой, подберём и вернём обратно, но дополнительный риск должен был посодействовать пониманию. Внести дополнительный педагогический эффект.

Бойцы один за другим проходили через шлюз, строились снаружи. Руководил всем этим мероприятием командир взвода, и он мог считать мой приказ глупым и вредным, но он обязан был его выполнить. Пусть даже я не передавал его через систему, а приказал устно. Вскоре снаружи загромыхали тяжёлые металлические ботинки. В них даже ходить-то было непросто, магниты специально делались мощными, для армии и флота.

Я постоял немного, слушая, как гремят их боты, вздохнул, вспоминая деньки в Академии и тамошние наказания. Возможно, кто-то сочтёт это наказание чрезмерным, излишним, не соответствующим духу современного космофлота, но пусть уж лучше меня клеймят отсталым ретроградом, варваром и изувером, нежели на моём корабле будут происходить драки и прочие нарушения дисциплины.

На космическом корабле, в запертом пространстве, вдали от людей неизбежно дичаешь, независимо от того, насколько ты подготовлен психологически и какой у тебя склад характера. И это неизбежно ведёт к падению дисциплины, люди, грубо говоря, потихоньку сходят с ума, а уж если это сопряжено с бездельем, то это прямой путь к становлению тем самым кораблём из еженедельных сводок о происшествиях.

Поэтому среди офицерского состава и должен быть зам по воспитательной работе, желательно с психологическим образованием. Чтобы следить за моральным состоянием личного состава. Из штаба нам обещали прислать человека, но ждать этого момента можно до пенсии. Узких специалистов всё-таки было недостаточно, чтобы закрыть потребности всего космического флота, и такие корабли как «Гремящий» комплектовались в последнюю очередь. Собственно, даже я попал на открытую вакансию второго помощника только потому, что крупно накосячил. Если бы не тот случай с послом, служил бы на более престижном корабле.

А пока приходилось делать всё самому. Насколько это вообще было возможно. Дисциплину нужно поддерживать, и очень скоро все будут знать, как я обошёлся со взводом охраны. Может, это предостережёт кого-нибудь от необдуманных поступков.

Под приглушённый грохот ботинок, доносящийся снаружи, я вернулся в свою каюту, где немедленно принялся строчить ещё один запрос в штаб. Если хочешь, чтобы о тебе не забыли наши бюрократы, напоминай о себе почаще. Пусть у них тикают таймеры и меняются приоритеты задач в системе, это не моя проблема, мне нужно, чтобы они делали свою работу. Мир был бы гораздо лучше, если бы все просто делали свою работу. И делали её хорошо.

Спустя полчаса ко мне заявилась госпожа Фидлер.

— Разрешите, господин старший лейтенант? — сварливо поинтересовалась она, таким тоном, что сразу становилось ясно — лучше не отказывать.

— Не ожидал вас здесь увидеть, — хмыкнул я, приглашая её в каюту.

— Я решительно протестую, — заявила она. — Вы что, хотите завалить меня работой?

— Что такое? — я нахмурил брови, не вполне понимая, что она имеет в виду.

— Взвод охраны, вот что! — воскликнула она.

— Они и так вам её прибавили, — процедил я. — В чём дело, Елена Вольдемаровна?

— Это бесчеловечно, заставлять людей вот так вот страдать! В открытом космосе! — выпалила она.

— Это элемент воспитания, — сказал я.

— Ну, знаете ли! У нас так не принято! Никогда на «Гремящем» такого не бывало! — гневно раздувая ноздри, заявила медичка.

— Это заметно, — сказал я.

В гневе госпожа Фидлер была по-своему красива. Я даже залюбовался немного её раскрасневшимся лицом.

— Пообещайте мне, господин старший лейтенант, что этого больше не повторится, — холодно произнесла она. — Изыщите другие способы влияния. Но не выгоняйте людей в открытый космос!

Обещать я ничего не мог. Она, конечно, была по-своему права, метод наказания, возможно, и не самый удачный, довольно опасный. Зато действенный. Думаю, провинившиеся уже почувствовали всю тяжесть наказания. А сослуживцы им ещё потом добавят. Как минимум, словесно. Пожалуй, можно и заканчивать эту комедию.

Я демонстративно связался с мичманом Заварзиным.

— Заварзин, слушаю, — вяло отозвался тот.

— Сколько пробежали? — спросил я.

— Э-э-э… Шестнадцать… Нет, семнадцать кругов, — доложил он.

— Можете возвращаться на корабль, — разрешил я.

— Есть, — протянул Заварзин, и я отключился.

Я выразительно посмотрел на госпожу Фидлер. Та фыркнула, сложив руки на объёмной груди.

— Мне и самому не надо, чтобы кто-то из них пострадал, Елена Вольдемаровна, мне надо, чтобы они поняли причину, — сказал я. — Чтобы ни у кого в команде и мыслей не возникло сотворить что-нибудь этакое.

— Бей своих, чтоб чужие боялись? — проворчала она.

— Вроде того, — сказал я.

— Я была о вас лучшего мнения, господин старший лейтенант, — процедила медичка.

Я только развёл руками в ответ. Жаль, конечно, но такое случается.

— Это всё, госпожа старший мичман? — спросил я.

— Так точно, — холодно произнесла она перед тем, как выйти.

С единственным медиком на корабле лучше не ссориться, конечно. Не то в случае какой-то серьёзной проблемы можно об этом сильно пожалеть.

Но нашлись и те, кто мою позицию всецело разделял, например, Добрынин и вовсе предложил мне сделать подобные забеги регулярными, отправляя туда наиболее провинившиеся подразделения. На это я ответил отказом. Если это станет обыденностью, то потеряется вся соль, вся острота, которая и поддерживала дисциплину. Да и нам просто будет трудно остановиться на этом.

Я слышал про нескольких капитанов, известных своей драконовской дисциплиной, жёсткой уставщиной на борту, и не хотел становиться одним из них. Потому что слышал я про них только плохое.

Поэтому мне на корабле нужна была не железная дисциплина, а просто порядок во всём. Здоровый психологический климат. Условия для повседневной жизни и работы. А вовсе не беспрекословное подчинение и надраенные до блеска щитки вентиляции в дальних углах трюма. А для этого мне нужен был ещё один заместитель.

И когда я отправил ещё один запрос, наверное, уже шестой за время пребывания на орбите Зардоба, из штаба сектора пришёл ответ. Запрос удовлетворён, на вакантное место заместителя по воспитательной работе назначен офицер. Личное дело новичка приложили к ответу, и я немедленно с ним ознакомился. Отвечать за работу с личным составом «Гремящего» теперь будет младший лейтенант Крапивин, выпускник ускоренных офицерских курсов. «Гремящий» в его послужном списке должен был стать первым.

Не сказать, что я обрадовался такому кандидату, Но это уже лучше, чем ничего. Посмотрим, из какого ты теста, лейтенант Крапивин. Прибыть на станцию он должен был своим ходом, на каком-нибудь попутном транспорте, точно как я в своё время. Так что я согласен был подождать ещё немного.

Глава 5

В целом «Гремящий» большую часть времени висел на орбите и не отсвечивал, просто сканируя происходящее вокруг и прибывающие в систему корабли. Несколько раз со стороны Объединённого Турана прилетали корабли, которые я поначалу принял за военные, но по итогу это оказывались самые обычные грузовики, под завязку набитые товарами.

Губернатор старательно делал вид, что нас в системе нет. Мы, в свою очередь, старались вести себя тихо и не привлекать лишний раз внимания. Но на станцию всё равно периодически приходилось летать, напоминая о себе, например, когда на попутном корабле в Зардоб прилетел младший лейтенант Крапивин.

Забирать его отправилась мичман Антонова, и это вызвало у меня странное чувство дежа вю.

Особых надежд на прибытие нового офицера я не возлагал, я вообще подозревал, что экипаж пополнится ещё одним бездельником, напрасно перерабатывающим кислород в углекислый газ. Такие люди на эсминце уже присутствовали, и я с удовольствием обменял бы их на дополнительную пару кинетических орудий или на набор рационов питания. Пользы было бы больше. Заставить того же Цыбару выполнять свои обязанности было нелёгкой задачей, и я уже с трудом сдерживался от того, чтобы влепить ему несоответствие. Пока ограничивался замечаниями и выговорами, но что-то мне подсказывало, что скоро дойдёт и до других методов воздействия. Пару раз чуть не дошло до выговора с занесением в грудную клетку, от рукоприкладства меня удержало присутствие других офицеров.

Я находился на мостике, когда челнок с нашим новым замполитом пристыковался на своё обычное место. Сейчас лейтенант должен явиться с докладом, и я даже ощутил некое предвкушение, волнение. Хоть что-то новенькое в череде одинаковых серых будней. Я даже отставил в сторону кружку с кофе.

Вскоре в дверь постучали.

— Войдите, — откликнулся я.

На пороге показался высокий молодцеватый парень в отутюженной форме. На погонах сияли одинокие маленькие звёздочки.

— Господин старший лейтенант, разрешите? Младший лейтенант Крапивин для прохождения службы прибыл! — выпалил он, исполнив воинское приветствие.

— Вольно, — сказал я. — Как добрались, лейтенант?

— Спасибо, господин старший лейтенант, добрался хорошо, — широко улыбнулся новичок.

— Из Новой Москвы? — спросил я.

— Никак нет, из Новомихайловской, — ответил он. — Из штаба сектора, на попутке.

— И как настроение? Боевое? — хмыкнул я, разглядывая его румяное круглое лицо.

— Так точно, господин старший лейтенант! — выпалил он. — А что, часто приходится участвовать в боях?

— В последнее время не особо, — сказал я. — Что нового в более цивилизованных местах? Мы здесь на окраине совершенно отстали от жизни.

— Э-э-э… Смотря что вас интересует… — пробормотал он.

Вот это плохо. Замполит должен уметь сходу поддержать разговор, рассказать что-либо, иметь целый арсенал историй на все случаи жизни, чтобы вывернуть диалог в свою пользу. Крапивин этого, похоже, пока не умел.

— Как здоровье нашей любимой государыни? Вы вообще следите за новостями? — спросил я. — По должности вам положено.

— Так точно, слежу… Э-э-э… Государыня в порядке, недавно выходила в свет, на заседание кабинета министров… — неуверенно произнёс лейтенант.

— Так, а ну, колись, зачем в космофлот пошёл? — прямо спросил я. — И почему на офицерские курсы, а не в операторы.

— У меня дед офицером был. На «Стремительном», — сказал Крапивин.

— Понял, — кивнул я. — Сам-то как думаешь, годишься в замполиты?

— Э-э-э… Так точно, — неуверенно протянул молодой офицер.

Я так не считал. Но и выбора у меня не было, придётся работать с тем, что имеем. Эти слова в целом подходили к «Гремящему» и его команде. Работаем с тем, что есть. Нечего губу раскатывать.

— Если и впрямь считаешь, что справишься… Добро пожаловать на борт, — сказал я. — Ступай в кают-компанию, знакомься с личным составом. Доступы и всё остальное тебе завтра оформим.

— Есть! — радостно выпалил Крапивин.

Он лихо исполнил воинское приветствие и вышел, а я остался сидеть в капитанском кресле, покручиваясь в нём и раздумывая о том, что за этим кадром тоже придётся приглядывать. Новичок, салабон, сопляк… Я и сам, конечно, недалеко ушёл от этих эпитетов, но для описания младшего лейтенанта Крапивина трудно было подобрать другие слова. «Гремящий» явно заслуживал кого-нибудь получше на эту должность.

Но вакансия теперь закрыта, офицерский состав укомплектован полностью. Да и операторов хватает. Топлива под завязку, все орудия и системы в более-менее рабочем состоянии, настроение боевое. Хоть прямо сейчас ныряй в гипер и устраивай рейд по вражеским тылам, но… Мы снова были космофлотом мирного времени и такие развлечения себе позволить не могли. Только и оставалось, что разглядывать пролетающие мимо грузовики и курьерские посудины.

Вызов со станции стал для меня неожиданностью.

— Господин старший лейтенант! Входящий с Зардоба! — доложил дежурный связист, и я немедленно попросил наладить прямой канал.

— «Гремящий», старший лейтенант Мясников, слушаю, — произнёс я в микрофон.

Вызывал, оказывается, лично граф Димитриевский-Крейц. Большая честь, наверное.

— Лейтенант? Как слышно меня? Приём! — гаркнул он.

— Старший лейтенант, — ревниво поправил я. — Слышу вас хорошо.

— Старший лейтенант! Сможете оказать услугу? — спросил меня губернатор.

— Какую? — насторожился я.

Любой насторожился бы, до этого момента граф Димитриевский вообще не вспоминал о нашем существовании. А тут вдруг обратился напрямую.

— О, ничего такого, что могло бы вас затруднить! Просто сопроводить корабль от границы системы, встретить! — сказал он. — Все наши корабли заняты, а ваш эсминец это же ещё и статус! К нам летит высокий гость, граф Оршанский!

Ничего об этом высоком госте не слышал, разве что фамилия казалась смутно знакомой. Но просьба настолько пустяковая, что я взялся бы за неё, даже если бы губернатор попросил нас проводить до станции грузовик со сжиженным метаном или ржавое корыто какого-нибудь космического бродяги.

— Хорошо, когда он прибывает? — спросил я. — На каком корабле? Откуда?

— Его яхта… Так… «Лев Империи»… Прилетает через четыре часа, если мне правильно передали, — сказал граф. — Со стороны К-663, последний сеанс связи был оттуда.

— Принято, — сказал я. — Встретим, проводим.

— Спасибо, лейтенант, — я даже сквозь хрипы и помехи услышал, как граф Димитриевский с облегчением выдохнул.

На этот раз поправлять его я не стал. Бесполезно. Сеанс связи он завершил, даже не попрощавшись, но и на это мне было как-то всё равно. Четыре часа. Меняться мне только через пять. Ну и как раз можно, не торопясь, подлететь к нужному месту. Я приказал подать энергию на маневровые движки, запросил у Скрепки расчёт маршрута.

Просто и бесхитростно направить нос корабля в нужную сторону и дать импульс недостаточно. Тут слишком много неучтённых факторов и других кораблей, чтобы перелетать вот так беспечно, и я делал всё аккуратно и точно. А когда начал манёвр, то запросил у Скрепки ещё и информацию по этому графу Оршанскому.

Та немедленно предоставила мне краткую справку. Граф, из нового дворянства, уроженец Новой Москвы, полномочный инспектор министерства финансов. И впрямь важная шишка, не последний человек в имперских структурах. Было бы неплохо завести знакомство с ним, но это совсем уж из разряда фантастики.

Но это в любом случае неплохая возможность для меня снова быть замеченным, шанс примелькаться в высших эшелонах власти. Сделать так, чтобы «Гремящий» узнавали по одному только силуэту на фоне чёрного космоса.

Я не грезил славой, я просто понимал, что гораздо лучше карьера идёт, когда о тебе знают наверху. Так что этот шанс надо было использовать на всю катушку. Профукать такую возможность просто было нельзя.

В мечтах я уже пожимал руку графу Оршанскому, снова принимал награду от кронпринца и императрицы лично, получал новое звание и новый корабль, флагман имперского космофлота, славный «Титан». В реальности я крутился в потёртом кресле пилота, попивая кофе и глядя в мониторы осоловелым взглядом. «Льва Империи» мы встретим как подобает, со всем почтением.

Задание элементарное. Даже не задание, а неофициальная просьба. Встретить и сопроводить яхту, как раз немного развеять скуку. На нужное место мы прилетели чуть заранее, выключили двигатели, развернулись носом к предполагаемому месту появления яхты. К-663, соседняя система, была обитаемой, но вовсе не такой густонаселённой, как Зардоб. Просто ещё одна добывающая станция, так что, вероятнее всего, гость там проездом откуда-то ещё.

Неподалёку от нас, в паре тысяч километров, какой-то шахтёр вгрызался в пролетающую комету, а в остальном этот участок системы был практически пуст. Можно ни о чём не беспокоиться. Но я на всякий случай проверил название шахтёрского корабля. «Трибун-88:201/14».

Я взглянул на часы, до предполагаемого времени прибытия графа Оршанского оставалось ещё полтора часа, так что я вызвал вестового и попросил его принести мне обед. Потому что потом на это времени не будет.

Вестовой принёс мне галеты, солянку, макароны по-космофлотски и морс, всё безвкусное, пресное, как и любая другая еда из корабельных запасов. Жевал на автопилоте, даже не глядя в тарелку, организовать нормальное питание я пока так и не удосужился. Всё было некогда, а заместитель по тылу мою нелюбовь к сублиматам и клонированному мясу не разделял. Он вырос в космосе, на орбитальной станции, и искренне полагал это вкусной и здоровой пищей.

Ожидание затянулось. Не могу сказать, что я забеспокоился, всё-таки «Лев Империи» не обязан был приходить точно в назначенное время, это не общественный транспорт. Придёт, как только доберётся до точки назначения, не раньше и не позже.

Но определённая доля волнения всё равно присутствовала, всё-таки, встретить графа меня попросил не абы кто, а губернатор этой системы. Неловко получится, если вдруг что-то пойдёт не так.

Через четыре часа и семнадцать минут томительного ожидания из гиперпространства вынырнула роскошная яхта, по форме напоминающая удлинённую каплю, белая керамическая обшивка сияла и блестела на фоне далёких звёзд.

— Дима! Запроси канал связи! — попросил я нашего связиста. — Сейчас подойдём поближе.

— Есть! — отозвался лейтенант Каргин.

«Лев Империи» замер на одном месте, обнаружив нас на пути, кто угодно перепугался бы, завидев боевой эсминец, приближающийся к тебе.

— Что со связью? Посылайте запрос, не тормозите, — раздражённо проворчал я.

— Э-э-э… Господин старший лейтенант, что-то со связью! Исходящая… Нет соединения! — растерянно доложил Каргин.

— Чего? — не понял я.

— Что-то с софтом! Разбираюсь! — ответил связист.

— Да твою мать… — пробормотал я. — Серьёзно…

Шахтёр, ковырявший комету, вдруг начал движение в нашу сторону. Я это заметил, но не обратил должного внимания. Мало ли куда может полететь простой работяга, они сами себе хозяева.

«Гремящий» остановился прямо напротив яхты графа Оршанского, и на его месте я бы счёл появление эсминца у себя под носом крайне угрожающим, но его шкипер сохранял хладнокровие.

— «Лев Империи» вызывает! Не могу принять! — воскликнул Каргин. — Сбрасывается сразу же!

— Да ты шутишь, что ли? — рыкнул я. — Разберись уже!

— Пытаюсь! — ответил связист.

Я на всякий случай запустил проверку всех систем. Всё работало штатно, за исключением связи. Вот дерьмо.

С подобным я столкнулся впервые. Отказали даже резервные передатчики. Обычно, когда связь глушится, это выглядит иначе. Да и не мог же нас глушить сам «Лев Империи». Вообще сомневаюсь, что у него есть подобное оборудование на борту.

А спустя несколько секунд «Лев Империи» расцвёл вспышкой термоядерного взрыва, так внезапно, что я едва успел включить щиты, чтобы не наловить излучения. Я неверящим взглядом уставился в монитор, тут же принялся проверять показания сенсоров, надеясь, что это какая-то ошибка.

Ошибки не было.

А шахтёр промчался мимо нас и нырнул в гиперпространство прямо перед нашим носом, будто приглашая последовать за ним.

Связь заработала в тот же момент.

— Вызывает станция!

— Соединяй!

— «Гремящий»! «Гремящий», ответьте! Это станция «Зардоб», диспетчер! Зачем вы атаковали «Льва Империи»?! — раздался голос в наушниках.

— Что?! — воскликнул я. — Нет!

Я почувствовал, как холодок пробежал по телу, от затылка и до самой задницы. Туда, где мы все только что оказались.

Любые оправдания будут выглядеть лишь попыткой увильнуть от ответственности.

— Активирован протокол перехвата, оставайтесь на месте! — приказал диспетчер.

Я схватился за голову. Подстава. Это подстава, настолько же крупная, насколько и подлая. Губернатор, сука… Убил двух зайцев одним выстрелом. Расправился с оппонентом, графом Оршанским, который, очевидно, летел в систему с проверкой, и заодно подставил меня. Ловко придумано. Зачем? Не знаю, но обязательно это выясню.

— Каргин! — рявкнул я в интерком. — Срочно вызывай штаб сектора!

— Есть! — взволнованно произнёс лейтенант.

Что же делать, что же делать… Если сдаться станционным безопасникам, меня запрут на Зардобе и вообще не факт, что я доживу до следующего утра, учитывая, насколько глубоко я попал. Губернатор определённо захочет убрать такого свидетеля, как я. Если попытаться сбежать… Это будет равносильно тому, что я признаюсь в содеянном преступлении, поставлю размашистую подпись в протоколе… Но при этом у меня будет шанс отмыться от обвинения, особенно, если я найду этого урода на «Трибуне». Теперь у меня не было никаких сомнений, что это мнимый шахтёр атаковал графскую яхту.

Вот только без доказательств мне никто не поверит на слово. Слово графа Димитриевского будет оценено выше, нежели слово простого космофлотского старлея, даже не дворянина. Значит, «Трибуна» придётся отыскать, любой ценой… Разыскать, взять живьём, допросить, доставить в Зардоб или в Новомихайловскую, предоставить веские доказательства моей невиновности… Вляпались по полной программе, короче говоря.

— Штаб на связи! — доложил Каргин.

— Дежурный, слу…

— Это «Гремящий»! — перебил я штабного офицера. — Нештатная ситуация! Вынужден покинуть систему!

— Что у вас произошло?! — спросил штабной.

— Корабль, предположительно пиратский, уничтожил яхту графа Оршанского! Начинаю преследование! — произнёс я. — Запишите! «Трибун-88:201/14»!

— Принято! «Гремящий», разрешаю преследование! — произнёс штабной. — Но затем вернитесь в Зардоб как можно скорее, понятно?

— Так точно, вас понял! Конец связи! — воскликнул я, воодушевлённый тем, что штаб встал на мою сторону, по крайней мере, пока что, и разрешил покинуть систему.

Я начал разгонять корабль, чтобы занырнуть в гиперпространство вслед за «Трибуном». Куда он мог отправиться? Ну, он особо и не скрывался, прямо по курсу была К-663, откуда и прибыл «Лев Империи», так что выбора особого не было. Вопрос теперь был только в том, на какой скорости «Трибун» рискнёт пойти.

— Господин старший лейтенант! Запрос со станции! Требуют остановиться, отключить двигатели и щиты! — доложил Каргин.

Я взглянул на мониторы. Да, у нас гости, со стороны Зардоба приближались сразу несколько боевых посудин. Они, конечно, неспособны на равных противостоять имперскому эсминцу, но пару неприятных мгновений доставить сумеют. К тому же они летят не воевать со мной, а арестовать меня.

— Передай им, пусть идут на… Нет, ничего не передавай, — сказал я. — Приготовиться к переходу в гиперпространство, курс на К-663.