Капитан Финн

Пролог и первые эпизоды ***

Пролог

Беспощадно яркое в это время года солнце висело над островом Антигуа сверкающим диском, пронизывая своими лучами каждый уголок побережья, и отражалось на ровной поверхности бирюзовой воды. Невесомое облако, застывшее на небе, медленно таяло на глазах, будто кучка белого песка, которая не выдержала напора пучины и теперь уступала сильнейшему. Многочисленные обрывистые скалы были густо облеплены изобилующей на побережье зеленью. Казалось, что еще вчера на этом месте кипела жизнь, а теперь внизу, на осколках скал, шелестел океан.

Сент-Джонс в это время был пугающе безмолвен. На городских воротах дремал, прислонившись лицом к прикладу ружья, часовой, молчали колокольчики над дверями торговых лавочек, не было слышно надрывных криков зазывал. Даже пожилой сапожник, который трудился по обыкновению с шести утра, после полудня убирал свои инструменты и прятался в дальнем уголке мастерской. Казалось, жизнь замирала в ожидании вечерней прохлады, приносимой бризом.

В большом доме, колонны которого были увиты виноградной лозой, с самого рассвета кипело волнение, нарастающее с каждым часом. Накануне вечером лорд Чарльз де Моубрей уехал на другой конец острова, и его возвращения ожидали не ранее завтрашнего дня, а в это время у молодой хозяйки начались преждевременные роды.

Всего неделю назад лорд де Моубрей, назначенный на должность командующего гарнизоном, прибыл на Антигуа в сопровождении всего лишь семи человек из числа прислуги. Его супруга находилась на поздних сроках беременности, но ее и без того хрупкое здоровье подорвало длительное морское путешествие. Ребенок, которого она носила, стремился появиться на свет на месяц раньше положенного. Юная леди, которой едва исполнилось восемнадцать, металась на своей кровати в присутствии самой преданной ей служанки, в то время как остальные слуги, толпившиеся внизу, в страхе переглядывались. По щекам горничной текли слезы отчаяния. Высокая крепкая немка поочередно заламывала себе пальцы, мысленно обрушивая негодование в адрес лорда де Моубрея, из-за которого, по ее мнению, и случаются все эти незаслуженные страдания ее любимой госпожи. Она служила леди Кэтрин еще до ее замужества и даже не стремилась делать вид, будто одобряет этот союз.

Через несколько часов мучительных схваток было решено разыскать врача, но это оказалось невозможным. Единственный в этих краях человек, сведущий в медицине, скончался за пару недель до прибытия четы де Моубрей. Местные жители могли посоветовать только Угейзу — такое имя носила женщина, принимавшая роды у всего населения, а еще, по слухам, умевшая исцелять камнями и травами. Явившаяся морщинистая старуха не удостоила домашних вниманием, спросила, где муж роженицы, и, получив ответ о его отсутствии, поднялась наверх с гордым видом человека, знающего, что делать.

Леди Кэтрин, рвавшая прикроватные занавески в муках, ничего не осознавала и не помнила. Лишь спустя время в ее голове словно в тумане зазвучал незнакомый хрипловатый голос:

— Отлично! Еще чуть-чуть — и малыш появится! Миледи, соберитесь!

Резкая боль пронзила тело. Навалилось мгновенное облегчение, звон в голове… и затишье… Продолжительная странная тишина, которая обволакивала комнату, оседая на мебели.

— Мой ребенок… — пробормотала молодая мать, силясь приподняться на локтях. — Почему он не кричит? Что случилось?.. Почему он молчит?! — она сорвалась на истерический вопль, смотря, как морщинистые руки Угейзы трясут крохотное тельце младенца.

Страх придал силы. Пытаясь встать, леди Кэтрин устремила умоляющий взгляд на стоявшую в углу статую Святой Девы, затем закрыла лицо ладонями и упала на подушки.

— Я погибла! Он убьет меня! — в ужасе вырвалось из ее груди.

*****

Часть 1. Похищенная.

В главной гавани Ангильи, свернув свои многочисленные паруса, стоял огромный невольничий бриг, на верхушке мачты которого дремал пеликан. Клубилась пыль в нагретом солнцем воздухе, слышались свист плетей надсмотрщиков и пронзительные выкрики торговцев. На городской площади толпились те, кто продавал и покупал живой товар, да горстка зевак. Почти три сотни рабов, на львиную долю состоявшие из мужчин, ожидали своей участи. Их черные тела, едва прикрытые национальными одеждами, блестели от пота; глаза, в которых светились злость и ненависть, посматривали по сторонам. Закованные в кандалы и связанные между собой веревками для пущей надёжности — они прижимались друг к другу, робко обмениваясь отдельным фразами, но это быстро пресекалось свирепыми окриками надзирателей. То и дело кого-то из невольников выводили на помост с объявлением цены, и местные плантаторы соревновались в том, кто богаче, видя во всем этом своеобразную игру. Наиболее охотно приобретали мужчин, женщины, как менее выносливые, расходились только после торга на снижение изначальной суммы. Детей в этой партии не было вовсе: работорговцы отлично знали, что продать их тяжело, а еще сложнее доставить живыми до места назначения, и потому заранее просчитывали риски.

В каждом рейсе умирало немало захваченных негров, грозя убытками владельцам этого бизнеса, но в заморских европейских колониях процветало земледелие и рабочих рук всегда не хватало, поэтому торговля коренным населением Африки все еще оставалась достаточно выгодным делом. Пару лет назад, когда Ангилья попала под власть англичан, рабовладельческие суда стали прибывать на остров чаще, и поставка всегда была добротной.

Пока местные плантаторы и их управляющие покупали невольников, жены первых, а также гувернантки со своими воспитанниками гуляли по рынку, рассматривая украшения из ракушек или изделия из дерева. В продуктах недостатка также не было. Ежедневно крестьяне и рыбаки привозили сюда свой товар, и к столу всегда можно было приобрести свежую рыбу и мясо.

Длинная площадь резко оканчивалась, будто натыкаясь на огороженный покосившимся забором обрыв, за которым рокотало море. Лишь торчавшие из земли корни какого-то дерева напоминали о том, что ранее здесь ступала нога человека. А теперь только самые смелые мальчишки позволяли себе перелезать ограждение и сочиняли истории — одна другой красочнее — о том, что приключилось на этом месте несколько лет назад. Склон был довольно крутой, а внизу шумел прибой, набрасывая на видневшиеся в воде скалы тину и морскую пену.

Сегодня у обрыва было так же оживлённо, как и на площади. Почти три десятка зевак, преимущественно дети и подростки, явились, чтобы созерцать казнь провинившегося раба. Здоровенный негр, облаченный в одни лишь короткие штаны из грубой ткани, был привязан к дереву так, чтобы все могли видеть его лицо. На нем не было ни злобы, ни страха. В круглых темных глазах гиганта было полное равнодушие к ситуации, и лишь когда он посматривал на своего владельца, который беседовал с кем-то из плантаторов, дымя сигарой, стискивал зубы и сжимал кулаки. Он презрительно смотрел на тех, кто пришел увидеть его показательную смерть, и под черной кожей периодически подрагивали крепкие мускулы.

Мистер Томсон относился к тем, кому недостаточно было просто расправиться с неугодным рабом. Часто он устраивал показательные казни прямо перед бараком невольников, чтобы устрашить остальных, а сейчас планировалась публичная порка и последующее сбрасывание наказанного с обрыва. По всей видимости, плантатор хотел как можно сильнее уязвить этого негра, а не просто лишить его жизни. Мальчишки с любопытством потирали руки в ожидании зрелища, в то время как надсмотрщик скручивал плетку. Обреченный раб подвигал вправо-влево челюстью, блеснув белыми как жемчуг зубами, и в очередной раз бросил испепеляющий взгляд на своего господина. Тот заметил это, сплюнул и сделал рукой знак начинать истязание.

Все затаили дыхание и отступили на шаг, но в этот миг в толпе прозвучал энергичный женский голос:

— Сэр, а можно узнать, что натворил этот человек?

Томсон обернулся, сжав зубами короткую глиняную трубку, и с интересом уставился на хорошо одетую молодую женщину, которую ранее он здесь не встречал. Ее платье с простой вышивкой, которое любая английская модница окрестила бы дешевой и устаревшей безделицей дополнял кружевной зонтик на плече. Но, несмотря на такой аксессуар, кожа незнакомки не выглядела тонкой и нежной, а скорее наоборот — хранила на себе легкий след частого пребывания на свежем воздухе. Светлые волосы дамы были собраны в небрежную прическу и увенчаны аккуратной шляпкой. На вид ей было двадцать лет или чуть более.

— Этот раб — непокорное чудовище, мэм, — сказал после короткого молчания плантатор. Он жестом попросил надсмотрщика подождать и и на его тонких губах появилась довольная улыбка. Казалось, Томсон жалеет, что поблизости нет стула, который он мог бы с торжественной галантностью предложить своей собеседнице.

— И вы публично его наказываете? — продолжала та на прекрасном английском языке.

— Он получит сорок ударов плеткой под свист мальчишек, а потом его сбросят с обрыва, — Томсон жестом указал за ее спину и усмехнулся: — Разумеется, связанного.

— Разве пристрелить его не было бы лучше? — дама бросила беглый взгляд на чернокожего, который с явным интересом следил за этим разговором.

— Видите ли, вы, видимо, слишком добры, раз готовы считать человеком эту падаль! Я не могу быть настолько гуманным. Пусть этот огромный черный сундук узнает свое место в последние минуты жизни!

— Что же он натворил?

— Пытался меня убить! — плантатор цокнул языком.

— О! А за что?

— Простите?

— …Я полагаю, у него должны были быть причины…

— Ах, леди, вы, наверное, прибыли издалека и ничего не знаете об этих народах, — Томсон постучал своей трубкой по дереву. — Это — агрессивные дикари, глупые и кровожадные. Здоровяк силен и свиреп, причина ему не нужна.

Незнакомка снова бросила взгляд на раба, который не проявлял ни малейшего желания освободиться и лишь с ненавистью посматривал на своего владельца. Его босые ноги были закованы в кандалы с короткой цепью, руки — привязаны к толстому суку.

— За что тебя решили казнить? — вдруг спросила дама.

Гигант уставился на неё, но ничего не ответил.

— Ты понимаешь по-английски? — все так же мягко осведомилась она.

Раб кивнул.

— Эй, ты, черная образина! — закашлялся от смеха Томсон. — Отвечай леди! Хотя да, откуда тебе знать, что такое воспитанность!

— Как тебя зовут? — девушка проигнорировала эти слова, продолжая ласково, словно с ребенком, разговаривать с негром, который был выше её на целых две головы.

— Том, — пробасил тот через мгновение.

— Почему ты пытался убить своего господина, Том?

Он захватил носом воздух и стиснул зубы:

— Из-за него умерла Сакоа…

— Сакоа — это твоя женщина?

Тот кивнул.

— Она не захотела жить после того, что с ней сделал этот белый…

— Ты ненавидишь его?

— Да! — Том зло покосился на плантатора.

— Меня ты тоже ненавидишь?

На округлом лице гиганта отобразилось нечто вроде недоумения.

— Нет, — ответил он через пару мгновений. — Вы ничего не сделали Тому. Вы говорите с Томом, как с человеком…

По всей видимости, эти ответы полностью удовлетворили незнакомку. Она кивнула и приблизилась к Томсону.

— Сэр, за сколько вы сторговали этого раба?

— Не помню! — огрызнулся плантатор, стряхивая со своего плеча какое-то насекомое. — Я перекупил его и еще десяток на Барбадосе.

— Я полагаю, Том обошелся вам недешево, — заметила она. — Он здоров, крепок и силен…

— Эта тварь хотела меня убить!

— Но ведь вы первым нанесли ему рану, разве нет?

— Послушайте, леди! — озлился Томсон. — Откуда вы тут взялись и что вам нужно?! Это мой чернокожий, и я делаю с ним то, что захочу! Ваше дело — покупка лент для причесок!

— Казнив Тома, вы все равно не вернете уплаченных за него денег, сэр, — она невозмутимо проигнорировала выпад. — Сколько вы за него хотите?

Повисло молчание. Плантатор слегка сдвинул шляпу на затылок и прищурился.

— Леди желает выкупить этого раба? — спросил он внезапно слащаво.

— Именно.

— Зачем он вам?

Она фыркнула, пожимая плечами.

— Я — молодая вдова, у меня свои понятия о веселье… Так что же, сэр? Если вы казните Тома, это не даст вам прибыли. Если вы его продадите мне, то, может быть, купите кого-нибудь менее строптивого, правда? — она вынула из корсажа кошель и протянула его Томсону. — Надеюсь, это вас устроит?

Плантатор высыпал часть содержимого в ладонь. Блеск золота вызвал на его тонких губах кривую улыбку, усы зашевелились. Несколько мгновений он что-то обдумывал, перебирая монеты, потом поскреб подбородок.

— Что ж, сделка состоялась, мэм. Этот гигант теперь ваш. Но хочу вам напомнить, что если моей жизни станет угрожать опасность, я буду защищаться, и ваша покупка станет пустой тратой денег. Уинстон, — обратился он к надсмотрщику, — передай леди ключ от кандалов и нож… Счастливо оставаться!

С этими словами плантатор удалился вразвалочку, спрятав деньги в карман. Следом за ним разбежались и зеваки, понявшие, что казни не будет. В считанные минуты незнакомка и Том остались одни. Последний смотрел на свою спасительницу, терпеливо ожидая дальнейшей участи, дама же в свою очередь что-то обдумывала......

****

Эпизод 2

— Том, — вдруг спросила она, — если я обрежу веревки, грозит ли мне опасность?

— Нет, леди, — пробасил тот в легкой растерянности.

Видимо, удовлетворённая этим ответом, она уверенным движением обрезала путы, которыми гигант был привязан к дереву. Том с облегчением размял спину и шею, звякнув цепями, затем уставился на свою новую хозяйку сверху вниз, ожидая дальнейшего развития событий.

— Я могу снять кандалы, — также спокойно сказала девушка, — но даешь ли ты мне слово представителя своего племени, что я останусь невредимой?

По всей видимости, подобного поворота событий негр не ожидал. Он пару раз моргнул и опустил кудрявую голову.

— Том клянется солнцем и белым берегом, что не причинит леди вреда!

— Хорошо, — она склонилась к его ногам и через несколько мгновений звякнула сталь. Получив полную свободу, здоровенный полураздетый негр в коротких штанах выжидательно смотрел на хрупкую блондинку, которая переложила зонтик на другое плечо и слабо улыбнулась:

— Ты свободен. Можешь уйти в леса и добывать себе пищу сам. Если все-таки решишь отомстить бывшему хозяину, постарайся, чтобы тебя не схватили живым, потому что в таком случае твоя смерть будет долгой. К тому же, на тебе его клеймо, — она глазами показала на мускулистое плечо. — И если тебя обнаружат, то вернут владельцу.

На круглом лице чернокожего повисло глубочайшее недоумение:

— Леди заплатила за Тома, чтобы даровать ему свободу?!

Она ответила не сразу, видимо, решая, что говорить.

— В моей семье было немало черных слуг, и все они относились ко мне хорошо. Отец считал, что ничто так не приводит невольника к повиновению, как доброжелательное отношение, в то время как казни и порки без веских причин только усиливают вероятность бунта. Но плантаторы, конечно, следуют другим законам… Прощай!

И она развернулась, собираясь уйти.

— Том готов прислуживать леди! — бросил он ей вслед.

— У меня нет кареты, нет имения и горничных, — обернулась она и пожала узкими плечами. — Мне не нужны рабы. Я просто хотела спасти тебя от жестокой смерти.

— Леди путешествует?

— Вроде того.

— Том может оберегать леди!

Она оценила взглядом блестящий от пота торс негра и еле слышно пробормотала:

— А кто будет оберегать меня от тебя…

Но вслух заметила:

— Ты свободен сейчас. Можешь никому не служить. Я отпускаю тебя.

Он отрицательно мотнул головой:

— У Тома нет хижины и друзей. У Тома нет никого. Новый хозяин оставляет Тома одного, пока его не схватит старый хозяин, потому что Том — его раб. Том хочет служить леди, потому что она была к нему добра.

Девушка несколько мгновений что-то обдумывала.

— Хорошо. Обещаешь, что будешь мне повиноваться и я могу не бояться тебя?

Вместо ответа здоровяк опустился на колени и коснулся лбом земли. Затем положил одну ладонь себе на грудь, вторую — на кончик туфли своей владелицы и что-то забормотал на родном языке, периодически выкрикивая отдельные слова и снова ударяясь головой о землю. Затем воздел руки к небу, дотронулся до своей головы и встал. На его лице была торжественность.

Незнакомка, которая терпеливо ждала окончания ритуала, кивнула.

— Что ж, тогда пойдем. Я не живу здесь. Впрочем, я уже давно нигде не живу…

И она направилась в сторону узкой дороги, на которой виднелись следы копыт и колес.

Негр послушно потрусил следом.

— Если леди устала, я могу ее нести…

— Зови меня Джейн.

— Хорошо, леди Джейн!

Она хотела возразить, но потом махнула рукой, сложила зонтик и пошла быстрее, приподняв подол платья.

— Слушай! — заговорила вдруг она. — Ведь Том — это то имя, которое дали тебе мои соотечественники. Как тебя зовут на самом деле?

— Тобоковадин!

— Тобоко-один? — пробормотала она. — А что, есть еще Тобоко-два? Ладно, Том так Том. Пойдем, меня уже заждались!

И она снова ускорила шаг.

Дома остались позади, по обеим сторонам дороги тянулись редкие кустарники и неровные склоны. В раскаленном воздухе роились мухи и какие-то мелкие насекомые, которые последовали за путниками, видимо, привлеченные блестящей на солнце кожей Тома.

Последний, не обращая ни на что внимания, размашисто шагал за Джейн, стараясь не догонять ее и одновременно не увеличивать расстояние между ними. Издалека можно было подумать, что он настойчиво преследует даму, которая старается от него уйти, держа под мышкой прогулочный зонтик. Босые ноги негра не чувствовали мелких камешков или торчащих из земли корней деревьев, и, когда дорога спустилась к оврагу, а потом снова поползла наверх, он догнал Джейн, приподнял ее и в считанные мгновения вынес наверх.

— Леди неудобно, — пробасил Том, опуская свою ношу на землю, и вытянулся по струнке.

Ответа не последовало.

Через четверть часа пути показалась рыбацкая деревня, но, к удивлению Тома, который уже решил, что это и есть их пункт следования, его новая хозяйка не направилась к жилищам, а свернула по кривой тропинке в сторону моря.

Берег здесь был неровным и скалистым. По всей видимости, когда-то часть острова обвалилась в океан, оставив после себя небольшой залив со множеством торчавших из воды каменных глыб. Земля была изрыта ямами: от мелких, где поместился бы ребенок, до огромных тоннелей. На песке лежали три весельные шлюпки, а несколько мужчин курили, кого-то ожидая. В нескольких кабельтовых от кромки воды на волнах покачивался корабль.

Том сразу обратил внимание на то, что большая часть людей одета как моряки, хотя возле огромной дыры в скале о чем-то беседовали трое джентльменов в костюмах.

Завидев Джейн, один из присутствующих встал с камня, на котором сидел. Это был уже немолодой моряк с седыми висками и окладистой неровной бородой, которая делала его похожим на сумасшедшего ученого.

— Наконец-то! — воскликнул он дружелюбным басом. — Я уже думал, с тобой что-то случилось!

Он собрался сказать что-то еще, но тут завидел Тома, и его лицо вытянулось:

— Это… что еще?

— Его зовут Том, Стеферсон. Он со мной, — пожала плечами девушка и осведомилась: — Все выгрузили?

Старый моряк продолжал смотреть на гиганта снизу вверх.

— Знаешь… Когда ты сказала, что планируешь сделать покупки, я ожидал, что тебе нужны платья, ленты, чулки. Или какие-нибудь женские штуки. Но никак не чернокожий раб!

— Я знаю. Так получилось. Пришлось его выкупить.

— И что нам с ним теперь делать?

— Стеферсон, — улыбнулась Джейн. — Том прекрасно понимает по-английски. Он дал клятву верности и теперь служит мне. Думаю, он способный, как и многие африканцы. Будет помогать на судне!

— Ага, — пробормотал моряк, — такого на мачту загонишь — она согнется пополам… — и добавил энергично: — Да, мы все выгрузили, деньги получили. Ждут тебя.

И он указал на трех джентльменов, которые курили, стоя недалеко у входа в каменную пещеру.

— Мистер Сандон, — любезно приветствовала Джейн одного из них. — Как и договаривались, сорок ящиков доставлены. Передайте господину губернатору наши лучшие пожелания.

— Вы точны, мэм, — кивнул тот, мотнув головой в сторону. — Будете пересчитывать деньги?

— Нет, я доверяю людям, с которыми работаю.

— Тогда можете закрывать тайник, разгрузку мы проведем завтра ночью.

— Понимаю, — ответила Джейн и обернулась. — Том, иди сюда! Нужно прикрыть вход в пещеру вот этим валуном!

Гигант молча повиновался. На лице его не дрогнул ни один мускул в то время, когда он заваливал проход в тоннель, а по окончании этого задания выпрямился и вопросительно посмотрел на свою хозяйку. Та одобрительно кивнула.

— Я рассчитывал увидеть капитана, мэм, — заметил один из свиты заместителя губернатора, бросив взгляд в сторону корабля, чьи мачты темнели на фоне голубого неба. — Прошлую сделку, по вашим словам, он был нездоров.

— А теперь моему мужу абсолютно неинтересно покидать свое судно. Тем более, что его интересы могу представить я, — сухо ответила Джейн. — Но я передам ему ваши слова, господа. Счастливо оставаться, было приятно с вами сотрудничать!

И она отдала распоряжение возвращаться на корабль.

— А этот… — спросил один из матросов, мотнув головой в сторону Тома.

— Этот идет с нами. Я купила раба.

— От такой громадины на борту мы не затонем?

— Гектор! — нахмурилась Джейн, и молодой человек насмешливо хлопнул себя по ляжкам:

— Хотя этот баобаб должен уметь грести! Наверное, будь у меня такие ручищи, я бы на веслах фрегаты обгонял!

— Пускайте шлюпки на воду, возвращаемся на судно и снимаемся с якоря! — повторила приказ Джейн, проигнорировав шутку, и повернулась к Тому.

— Ты умеешь управляться с лодкой?

— Леди будет путешествовать?

— Вроде того, — уклончиво она и поинтересовалась: — У тебя морская болезнь?

— Том очень хорошо перенес путешествие из родного дома в тухлом трюме! — гордо заявил здоровяк с нотой обиды в голосе, и Джейн усилием подавила возникшую у нее улыбку.

Солнце медленно сползало к линии горизонта, когда шлюпки, обдаваемые брызгами воды от взлетающих вверх весел, медленно приблизились к дрейфующему кораблю.

Это была уже слегка потрепанная временем бригантина под названием «Береговая чайка», вооруженная двадцатью пушками — по десять с каждого борта — и вместимостью более ста двадцати тонн. На судне медленно разворачивали паруса, готовясь к выходу в открытое море, и едва только пассажиры были приняты на борт, над палубой прозвенел командный голос Стеферсона, призывающего всех на свои места.

— Парни! Поздравляю! — громко объявила Джейн. — Еще одна отличная сделка! К ночи я подсчитаю прибыль!

Команда довольно зааплодировала, кто-то засвистел и заулюлюкал.

— Бёрли! — девушка подозвала к себе боцмана и показала на Тома. — Я тут случайно обзавелась рабом… Поищи ему какую-нибудь одежду.

— Тому не холодно, леди Джейн, — пробасил негр.

— Верю, — усмехнулась она. — Но все же…

Бёрли оценил размеры нового члена экипажа и задумчиво крякнул:

— Ну капитан… Я не знаю, конечно… А поменьше на берегу никого не было?

— Увы. Пришлось брать этого. Все нормально, Том предан мне, он поклялся. Том! — Джейн повернулась к гиганту: — Можешь слушаться мистера Бёрли и мистера Стеферсона, если они будут к тебе обращаться. Ходить за мной по пятам на этом корабле не нужно, здесь я в безопасности.

— Да, леди Джейн!

— Здесь меня зовут капитан.

— Да, капитан леди Джейн!

Махнув рукой, словно говоря: «Бог с тобой», — она пошла в сторону юта, а Том вопросительно уставился на боцмана.

— Уф, приятель… — пробормотал тот. — Сядь пока. Только не посреди палубы. Отойди туда к фальшборту и не мешайся. Нам надо выйти в море.

Когда спустя час Джейн, облаченная в мужскую рубашку и штаны с сапогами, вышла из своей каюты, то обнаружила Тома лежавшим под дверью.

— Ты что тут делаешь?

— Охраняю леди Джейн!

— Меня не надо охранять на этом судне, Том! Мне ничего не угрожает.

— У леди Джейн есть муж?

Она на мгновение замешкалась.

— Если ты про услышанный разговор на берегу, то нет. Мужа у меня нет, я наврала этим господам. Кораблем с этим названием командует уже более восьми лет капитан Финн. Сейчас капитан Финн — это я… Ой, нет, только не надо называть меня «капитан Финн леди Джейн»!

— Хорошо, леди Джейн!

— Ты голодный?

— Том большой, но привык есть мало.

— Я скажу парням, кто-нибудь сообщит тебе распорядок дня на борту!

****

Барбадос.

Океан медленно окрашивался заревом погружающегося в воду солнца. На тростниковых плантациях уже заканчивали свое занятие наемные работники, в то время как африканские невольники упорно трудились до темноты. Многочисленные мангровые и фиговые деревья, составлявшие основную флору острова, будто уставшие за день, опускали свои ветви все ниже и ниже. Морская пена у внешних рифов с высоты птичьего полета напоминала ленту в волосах юной девушки, которой играет коварный ветер. Все вокруг погружалось в уютное безмолвие: два судна были пришвартованы в гавани, и их свернутые паруса, казалось, тоже утопали в дремоте.

Двухэтажный особняк, расположенный на одной из центральных городских улиц, смотрел на прохожих зашторенными окнами и всегда запертой калиткой палисадника. Здесь не принимали гостей, не жаловали странствующих торговцев, тут не звучало кокетливого смеха барышень. Местные жители могли бы рассказать пугающую историю о том, как больше года назад погибла молодая хозяйка этого дома, но эта тема всем давно наскучила. Скоропостижно овдовевший лорд Реджинальд де Моубрей вел довольно затворнический образ жизни и один воспитывал ребенка. Он был сыном прежнего генерал-губернатора острова, а после женитьбы стал приходиться еще и родственником действующему главе колонии. Этот вдовец все еще был перспективным женихом, и многие плантаторы, имевшие дочерей, рассчитывали с ним породниться.

Рабочий кабинет Реджинальда выходил окнами в сад и был отделан в фиолетовых тонах. На массивном дубовом столе царил беспорядок, в кресле для гостей спала маленькая собачонка, а сам хозяин, убрав руки за спину, медленными твёрдыми шагами ходил взад-вперед, разворачиваясь на пятках, когда достигал тупика.

Это был высокий, отлично сложенный молодой мужчина лет двадцати семи с короткими тонкими усиками и высоко посаженными бровями. Темно-русые волосы его были тщательно уложены на висках и собраны сзади по европейской моде, безупречно скроенный бархатный костюм с вышивкой подчеркивал строгость своего обладателя.

Остановившись возле тяжелых каминных часов, Реджинальд задумчиво постучал пальцами по циферблату, затем в очередной раз пробежался глазами по листку бумаги, который был смят у него в кулаке.

«Лорду Реджинальду де Моубрею, Барбадос, — гласили отрывистые буквы. — Настоящим имею честь сообщить, что следов пребывания леди Кэтрин де Моубрей на территории Британии обнаружено не было. С почтением и уважением к вашему покойному отцу, майор Уолш».

Кивнув своим мыслям, молодой человек подошел к столу и уставился в другое письмо, которое лежало поверх царившего беспорядка.

— «Милорд! — роняя кляксы, сообщал отправитель. — Без особых усилий я выяснил имя человека, о котором вы просили разузнать. Его зовут Джонатан Револт, он давно осиротел и, по последним сведениям, нанялся матросом в Ост-Индскую торговую компанию. На Антигуа — откуда я имею честь писать вам эти строки — его не видели уже несколько лет. Остаюсь здесь до получения инструкций. Преданный вам Флетчер».

— С этим надо что-то делать, — пробормотал Реджинальд, массируя подбородок. — Необходимо в первую очередь выяснить, где этот человек сейчас, а потом… Черт! — он внезапно ругнулся. — Хорошо, если бы его акула уже сожрала!

Он откупорил стоявшую на полке бутылку виски, изучил этикетку и потянулся за стаканом. В этот момент в дверь постучали и вошел лакей в расшитой атласом ливрее.

— Прощу прощения, милорд, — сказал он, протягивая серебряный поднос, на котором лежал измятый конверт. — Вам письмо.

— Опять?! В гавани что, третье судно?!

— Никак нет, сэр, — лицо слуги было непроницаемым. — Тот, кто обязался доставить это послание, по всей видимости, был так счастлив прибытию на сушу, что поспешил напиться ранее, чем вспомнил о своем поручении. Я проверил: печать в целости…

— Благодарю, — Реджинальд взял конверт в руки и его тонкие брови поднялись еще выше. — Отправлено из Индии?! Да что ж это за день!…

И, заметив, что лакей терпеливо ждет указаний, махнул рукой, повелевая удалиться.

Оставшись один, он не сразу вскрыл отправление, словно силясь угадать его содержание. Молодой человек налил себе виски, сделал несколько глотков, затем сел в кресло и положил потрепанное послание перед собой. Выждав пару минут, он зажег еще одну свечу и решительно надломил сургуч, которым был запечатан конверт.

— «Лорду Реджинальду де Моубрею, Барбадос, — прочитал он вслух. — Калькутта, 5 ноября 176*. По полученному от вас запросу имею честь сообщить, что речь идет о капитане Эриане Грине. Около двух лет назад он вышел в отставку и сел на корабль, идущий в Малайзию. Сведениями о дальнейшей судьбе офицера штаб не располагает».

Едва дочитав, Реджинальд цокнул языком и отбросил лист бумаги на другой конец стола.

— Может, этого тоже сожрет акула, — пробормотал он. — Тот факт, что столько времени о нем не слышно, успокаивает, но слабо. В конце концов, откуда у безродного вояки возможность путешествовать по своим пожеланиям? Застрял в какой-то глуши, но не удивлюсь, если он все же объявится.

Несколько минут молодой человек смотрел в одну точку, подперев кулаком подбородок, затем решительно придвинул к себе письменный набор.

Писал он недолго и подготовил больше десятка коротких посланий. Запечатав каждый конверт оттиском вензеля, который был у него на перстне, Реджинальд вызвал лакея.

— Надо будет изыскать возможность разослать это губернаторам всех британских колоний в Вест-Индии. Поручаю тебе, как надежному слуге.

Тот поклонился и вышел. Преданному лакею и в голову бы не пришло интересоваться делами хозяина или выведывать его секреты, но если бы он умел видеть сквозь бумагу, то заметил бы, что все письма содержали абсолютно одинаковые строки:

«…Если на вверенной вам земле объявится отставной офицер, служивший в Индии, по имени Эриан Грин, найдите предлог задержать его и уведомите меня о положении вещей как можно скорее. Большего не смею сообщить, так как дело касается чужой тайны. Прошу сохранить в секрете эту просьбу…»

Эпизод 3

Примерно за 5 лет до описанных ранее событий. Барбадос.

Судья Бенджамин Олдридж женился поздно и быстро овдовел: молодая жена ушла из жизни через три года, оставив своему стареющему супругу дочь по имени Джейн. Рассудив, что в его сорок пять лучшее, что он может сделать — это вложить всю душу в растущее дитя, он отмел даже саму мысль о новом браке.

Девочка росла и становилась все более похожей на мать: эти же светлые волосы, слегка вздёрнутый кончик носа, живые зеленые глаза. Она получила хорошее воспитание, увлекалась рисованием, много читала. Мистер Олдридж души не чаял в своей дочери, радуясь при этом, что Бог еще не зовет его к себе и он крепок и бодр. Со дня на день юной девушке должно было исполниться шестнадцать, а значит, совсем немного — и можно будет уже открыто размышлять о ее будущем. К сожалению, на острове было не так много белого населения, что затрудняло положение вещей, но господин Олдридж утешал себя мыслью о том, что его дочь станет прекрасной партией абсолютно любому достойному человеку, без претензий на титул или богатство.

По соседству жил губернатор де Моубрей. Два дома разделяла лишь одна живая изгородь, и в последние несколько месяцев Джейн непрестанно проводила время в саду, предпочитая заниматься рисованием или чтением в беседке. Если бы была жива ее мать или при девушке находилась какая-то дама, которая могла бы считать себя ее доверенным лицом, то без сомнения та сразу бы заметила непривычно блестящий взгляд и легкий румянец, который появлялся на лице Джейн практически ежедневно. Увы, со своей гувернанткой юная Джейн была вежлива, но сдержанна, а отцу признаться в том, что ее терзает, просто не смела. Сам же судья Олдридж был недостаточно проницателен, чтобы понять истинные причины поведения дочери.

У беспокойства, которое робко проявляла Джейн, было имя: Реджинальд де Моубрей. Сын губернатора, которому было около двадцати двух лет. Семейство приехало на Барбадос почти десять лет назад, когда сама Джейн была совсем маленькой, и все эти годы молодой лорд был для неё просто чопорным юношей, жившим по соседству. Но несколько месяцев назад все изменилось в одночасье: сердце девушки забилось при виде статного и высокого Реджинальда, который грациозно красовался в седле. Краснея и бледнея, теперь она ловила любое упоминание его имени, искала в окнах губернаторского особняка знакомый силуэт, часами проводила время у садовой изгороди, а однажды даже пробралась на соседскую территорию, расширив проход в зарослях виноградной лозы. Джейн стыдилась этого последнего поступка, но тогда не смогла удержаться от соблазна полюбоваться на то, как объект ее любви в закатанной до локтей рубашке упражняется в бросании дротиков.

Впрочем, где-то в глубине души она осознавала, что, если вдруг Реджинальд поймает ее на наблюдении за собой, вряд ли сможет понять истинную причину такого поведения. Ведь для него Джейн Олдридж наверняка так и осталась маленькой несмышлёной девочкой.

— Ах, если бы… — мечтательно вздохнула она, прислушиваясь к звукам вокруг, затем, убедившись, что ее никто не видит, присела возле живой изгороди и осторожно раздвинула руками шершавую листву.

Все так и есть! Её ненаглядный целует горничную за углом флигеля!

Джейн зажала себе рот рукой, чувствуя, как пылают щеки, и тяжело вздохнула, терзаясь завистью и грустью одновременно.

— И тебе не совестно? — сказал внутренний голос. — Мало того, что ты занимаешься таким позорным делом, так еще смеешь представлять себя на месте этой девицы! Узнал бы твой отец, умер бы от стыда!

И словно в подтверждение этому, до нее долетел знакомый, слегка картавый голос:

— Джейн! Джейн, дорогая! Кто-нибудь видел мою дочь?

Девушка отпрянула от забора и поспешила на зов, придерживая подол розового платья.

— Папа, я здесь! Хочу написать стихи!

Судья Олдридж запечатлел на ее лбу трепетный поцелуй:

— Покажешь мне, как будешь готова? Не сомневаюсь, у тебя получится!

*******

Ветер был попутный. «Береговая чайка», расправив паруса, следовала на юг, рассекая форштевнем голубую воду. В кают-компании, обставленной мебелью из красного дуба, сидели три человека. Одним из них была Джейн, одетая в рубашку, короткий жилет и полосатые штаны. Её светлые волосы были собраны по обыкновению на затылке в незатейливую прическу, за коротким голенищем сапог торчала рукоятка ножа. Ее собеседниками были боцман Бёрли и капитанский помощник Стеферсон.

Портьера колыхнулась, вошел один из матросов.

— Разрешите? Я по поводу Рундука. Капитан, — он посмотрел на Джейн, — нас он никого не слушает…

— Что? — растерялась девушка. — Кто? О чем?

Бёрли прыснул в кулак:

— Рундуком парни прозвали этого здоровяка Тома.

— Ах, вот оно что, — Джейн с трудом сдержала смех. — Надо же! Допустим. И что?

— Так это, — матрос мотнул головой в сторону, — вы ему сказали слушаться определенных людей, и он это делает. Мы хотели ему поручение дать, а он как оглох. Пропускает мимо ушей. Может, это… А то, чего он сидит.

Джейн встала со своего места.

— Где Том?

— Снаружи. Вас сторожит, видимо.

— О, это он умеет. Хорошо, сейчас.

Чернокожий гигант сидел на полу в узком проходе и рассматривал свои босые ноги. Чья-то куртка, натянутая на его голые плечи, была мала и смотрелась гротескно, словно детский костюм. Перочинным ножом негр строгал какую-то деревяшку, придавая ей определённую форму, но при виде Джейн проворно вскочил.

— Том, — невозмутимо сказала она. — Это Гарри. Иди с ним, выполнишь то, что он попросит.

— Воровать фишки? — уточнил здоровяк. — Обманывать нехорошо!

— Эй! — возмутился матрос. — Вообще-то это не совсем так было!

Джейн нахмурилась:

— Что у вас за дела? Какие фишки?

— Том наблюдает за игрой, — пробасил Том. — Том хочет уметь и изучает. Том видел, как Гарри спрятал в кулаке кубик. Это — обман!

— Слушай, вот не надо тут! — всплеснул руками обвиняемый. — Это была маленькая хитрость! Я тебе сейчас все доступно растолкую!..

Покатываясь со смеху, Джейн вернулась в кают-компанию, решив, что она больше не нужна, и села на свое место.

— Вернемся к нашему разговору, господа. Груз, который надо забрать и доставить на Монтсеррат, находится на Сент-Кристофере, в таверне под названием «У Кэт»…

— Только есть одно весомое «но», которое я успел выяснить, — заметил Стеферсон, почесав плотную бороду. — На Сент-Кристофере сменился генерал-губернатор. Теперь там заправляет совсем не тот добрый толстяк, который угощал личными запасами твоего супруга. Как и все, на кого свалилась такая должность, мистер Сабрекс решил разбить себе лоб в усердии во благо британской короны.

— Пока не поймет, что славной доброй Англии до реальных проблем колоний дела нет! — вставила Джейн.

— Именно. Но сейчас, разумеется, на Сент-Кристофере готовы арестовать и контрабандистов, и всех, кто им помогает. А «Береговая чайка» — судно довольно нашумевшее в своей области, как понимаешь. В порт нам входить нельзя.

— Так что ж! Не первый раз. У вас есть талисман, — улыбнулась Джейн. — То есть, я. Нужно подобрать легенду и я отправлюсь. Найду миссис Дэвис, у которой хранится груз, подам сигналы… Ведь нам известно, что нужная деревня расположена у побережья…

— Ты собираешься высадиться на остров одна? — нахмурился Бёрли. — Это небезопасно, и, к тому же, плохо будет смотреться с любой легендой!

— Со мной пойдет Том. Он стоит пяти сторожей.

— Молодая особа вдруг приехала только с рабом? Мне не нравится. Кто-то должен пойти с тобой!

— Я бы взяла на роль отца Стеферсона, — Джейн бросила добрый взгляд на последнего. — Но оставлять корабль без командования невозможно.

— Советую Гектора, — щелкнул языком тот.

— Гектора? Окрестите его моим мужем? — съязвила Джейн.

— Можно братом… Я думаю, он не будет против!

Повисло молчание. Джейн взяла из вазы, стоявшей на столе, виноградину и отправила ее в рот.

— Позовите кто-нибудь его, — сказала она через пару мгновений.

Гектору Файнсу не так давно исполнилось двадцать пять лет, но все едва давали двадцать. Долговязый, рыжеволосый, с белыми ресницами и голубыми глазами, обладающий тонкими пальцами — он больше походил на музыканта, чем артиллериста. Он занимал на судне сразу две должности: канонира и плотника. Но так как «Береговая чайка» крайне редко вступала в бой и пушками практически не пользовалась, то те, кто с ними умел управляться, чаще всего выполняли иную работу.

Выслушав предложение командования, молодой человек щелкнул языком и пожал плечами:

— А можно спросить, почему я?

— Потому что, если ты не вернешься, никто не заметит, — огрызнулся Стеферсон добродушно и уже спокойно прибавил: — Ты из тех, кто будет хорошо смотреться с нашим капитаном. К тому же, вы давно дружны.

— Ага! — парировал Гектор. — Покойный капитан Финн вылезет из морских недр и оторвет мне голову! А Рундук с нами отправится?

Джейн пожала плечами:

— Том не отпустит меня одну с кем бы то ни было. Разве что тебе придется жениться на мне.

— Ой, а можно я не стану этого делать?

— Можно. Поэтому по легенде ты — мой брат. Остальное надо будет обдумать.

…Спустя сутки на палубе бригантины собралась почти вся команда. Гектор в коричневом костюме из толстого сукна походил на помощника банкира или нотариуса, Джейн в платье и шляпке мало чем отличалась от дам среднего класса. В шлюпке, готовой ко спуску на воду, лежало несколько чемоданов, и Том с опаской посматривал вниз, перегнувшись через фальшборт:

— Итак, — пролетел по палубе звонкий женский голос с повелительными нотами. — Вы ждете сигнала от нас три дня. За это время мы постараемся обнаружить место расположения груза и указать вам путь следования. Если что-то пойдет не так, вы уходите в открытое море!

И, видя, что Стеферсон хочет что-то сказать, Джейн мотнула головой.

— Нет, старина. Я — талисман команды, но, если вас схватят или потопят, талисман уже не понадобится…

— Питер бы не одобрил.

— Знаю. Но его больше нет, и я принимаю то решение, которое принял бы и он в подобных условиях. Том!

— Том здесь, леди Джейн!

— Я бы оставила тебя на корабле, если честно, — сказала она, что-то обдумывая.

— Том давал клятву защищать леди Джейн. На берегу леди может грозить опасность, Том должен идти.

Она вздохнула:

— Поэтому ты отправляешься на остров с нами. Запомни: Гектор — мой старший брат. Остальное тебе не нужно.

— Да, леди Джейн!

Девушка кивнула и повернулась к команде:

— Парни! Если не вернусь, то знайте, вы — отличные ребята!

— Ты всегда возвращаешься! — долетел с мачты чей-то голос. — Капитана Финна просто так не взять!

Все одобрительно загудели и захлопали.

Через несколько минут шлюпка, управляемая сильными взмахами весел в руках Тома, направилась в сторону темнеющих на горизонте склонов Сент-Кристофера.

*****

Расстояние до острова лодка преодолела без происшествий. Джейн молчала всю дорогу, Гектор подбадривал гребца, который, угрюмо сопя, косился в его сторону, продолжая своя занятие. Мускулы Тома черными шарами шевелились под тесной курткой, на лбу выступили капли пота и жемчужинами поблескивали под полуденным солнцем.

Когда побережье стало возможно рассмотреть невооруженным глазом, Джейн шевельнула тонкой бровью:

— Кажется, нас уже вышли встречать…

— Главное, чтоб стрелять не начали, — пробормотал Гектор. — Я же, вроде как приличный джентльмен, у меня есть пистолет, но он в чемодане.

Девушка была права: у причала стояли трое солдат и какой-то господин в сером обвисшем от старости парике. Не дожидаясь, когда гости полностью окажутся на суше, джентльмен представился заместителем генерал-губернатора Сент-Кристофера.

— Мы, наверное, переполошили береговую охрану, — виноватым тоном заговорил Гектор, помня о том, что игра началась. — Это — моя сестра и ее преданный раб. На самом деле, мы ищем нашего дядюшку по материнской линии, след привел нас сюда.

— И откуда же вы прибыли, мистер…?

— Файнс. Гектор Файнс. Моя младшая сестра — Джейн. Наш путь лежал сюда с Виргинских островов.

Пока шел этот диалог, солдаты осматривали шлюпку, Тома и вещи новоприбывших.

По всей видимости, вопросов со стороны чиновника было еще много, но он сделал какой-то знак одному из офицеров и жестом пригласил гостей следовать в сторону городских ворот.

— То есть, знакомых тут у вас нет? — уточнил он.

— Мы считаем, наш дядя живет где-то здесь, — отозвался Гектор, — но мы его никогда не видели, и он нас тоже. Вы будете очень любезны, если подскажете, где нам можно остановиться.

Спустя час молодые люди сняли две комнаты, расположенные на втором этаже швейной мастерской, и Джейн пригласила Гектора зайти к ней.

— Я — образцовый джентльмен, я не стану садиться без приглашения дамы, — раскланялся тот, едва войдя, и тут же получил легкую оплеуху.

— Не паясничай! — нахмурилась девушка и опустилась на жесткий неудобный стул. Гектор выглянул в коридор, заметил, что Том расположился на полу у дверей, поджав под себя босые ноги, и удовлетворительно кивнул.

— Нас не подслушают хотя бы потому, что не смогут подойти. Рундук отлично отпугивает любопытных.

— Еще бы он отпугнул местную власть, было бы совсем хорошо, — заметила Джейн. — Итак, мы на Сент-Кристофере. Плюсы: мы на месте. Можем под предлогом розыска дядюшки найти деревню, а в ней и таверну. Минусы…

— …Нам не рады, — подхватил молодой человек, дернув себя за мочку уха. — Этот господин в парике цвета плачущей мыши смотрел на нас с лютым желанием арестовать и отдать приказ перерыть все наши чемоданы.

— У него просто нет на то полномочий, — усмехнулась Джейн. — Ты видел лицо, с каким он с нами прощался? Вот и оно.

…Удивление молодых людей было полным, когда к вечеру им передали приглашение на ужин у губернатора.

— Черт! — ругнулся Гектор. — Я себя чувствую важной уткой. Что у меня с образом? Я похож на какого-нибудь страшно богатого дворянина, путешествующего инкогнито?

— Кстати, может, следовало придумать что-то такое? Но тогда тебе надо было отправляться одному.

— Из меня плохой врун, капитан Финн!

— Из меня, значит, лучше? Не отвечай! В нашем деле скучно не бывает.

*****

Генерал-губернатор Сент-Кристофера лично встречал своих гостей. Это был худой человечек преклонных лет, с хитрыми глазками и фальшивой улыбкой, от которой в разные стороны по лицу разбегались лучики морщин. Невероятно высокий, густо присыпанный пудрой парик, по-видимому, должен был придавать величие своему владельцу, но смотрелся довольно карикатурно на его маленькой голове, и Гектор усилием сдержал смешок. Покрыв трепетными поцелуями перчатки Джейн, мистер Сабрекс проводил ее к столу, усадив по правую руку от себя, и выразил сочувствие, что такой очаровательной даме приходится переносить долгие поездки.

— Мы польщены вниманием, господин губернатор, — сказал Гектор, пробуя перевести тему разговора. — Я, право, не знаю, чем неприметные люди в лице меня и сестры могли заслужить ваш личный прием.

И он глазами обвел стол, уставленный разными блюдами.

— Считайте это всего лишь вежливостью, мистер Файнс, — ответил хозяин дома. — И немного любопытством. Когда мне сообщили, что на горизонте виднеется парус, мы ждали прибытия корабля, а никак не лодки с двумя пассажирами. Ах, простите, тремя…

В этот момент в столовую вошел лакей, наклонился к своему господину и шепнул несколько слов.

— Мне доложили, что ваш черный слуга сидит перед парадной дверью, — объявил мистер Сабрекс молодым людям, растягивая губы в улыбке. — Надеюсь, вы не возражаете, если я прикажу отвести его в барак для таких, как он?

Дорогие читатели! Если вам нравятся приключения Джейн, не забывайте нажимать на "сердечко" (лайк) и добавлять книгу в библиотеку. Несмотря на огромный писательский "стаж", эта площадка для меня новая и каждый ваш лайк — это драгоценная поддержка моего корабля в неизвестном море.

Встретимся в следующей главе!

Эпизод 4

— Видите ли, сэр, — заворковала Джейн, — дело в том, что Том не станет слушать никого, кроме меня. Я спасла ему жизнь, он предан мне и потому не уйдет. Видимо, считает, что в вашем доме мне может грозить опасность. Он никого не тронет, я ручаюсь.

На лице губернатора и его заместителя — который также был за столом — промелькнуло удивление.

— Как? Вы настолько доверяете этому дикарю?

— Он свободен, но пожелал служить мне и принес клятву.

— О, и вы принимаете за истину то, что обещают рабы? — в голосе мистера Сабрекса появилось ироничное сочувствие.

— Что поделать, — пришел на помощь мнимой сестре Гектор, — женщины доверчивы и впечатлительны, господа, — и как бы между прочим поинтересовался: — Вы живете один, сэр?

— К сожалению, да, мистер Файнс. Я стар и давно вдовец, сын-офицер геройски погиб, а дочь проживает в Британии. Надеюсь, теперь вы простите мне любопытство и желание принять у себя гостей острова.

Джейн растянула губы в вежливой улыбке:

— Передайте мой комплимент вашему повару, господин губернатор! Блюда прекрасны!

А мысленно добавила:

— «Особенно для тех, кто постоянно довольствуется довольно скудной корабельной пищей».

Еще несколько минут ужин шел молча, затем губернатор Сабрекс поднял на Гектора прищуренные маленькие глаза:

— Откройте секрет, мистер Файнс, как получилось, что вы и ваша сестра добирались до острова на шлюпке? У нас хорошая гавань, способная вместить даже большое судно!

— О, — довольно уверенно отозвался молодой человек, зная, что надо отвечать на этот вопрос. — Пройдоха-капитан этого корыта надул нас! Когда мы встали на траверзе Сент-Кристофера, он заявил, что не обещал высадить нас сразу на берег. И что он вообще не планировал делать тут остановку… В итоге нам любезно дали шлюпку и пришлось грести.

— Да, и правда, неприятная история, — слащаво сказал губернатор. — А что это был за корабль?

— Торговое судно.

— Под каким названием? Британское?

Джейн и Гектор переглянулись, словно по команде.

— Название… — пробормотал молодой человек, делая вид, что вспоминает. — Сестра, ты не помнишь, как называлась эта посудина?

— Ты в самом деле думаешь, — нарочито визгливо воскликнула Джейн, — что если я терпела ухаживания слюнявого капитанского помощника, то должна была выучить судовой журнал? И вообще, это ты меня потащил разыскивать дядюшку! Может, он давно помер! И видеть нас не желает!

На лице Гектора отобразилось недоумение, но всего лишь на долю секунды. Он быстро понял новые правила игры, бросил на стол свои приборы и повернулся к мнимой родственнице:

— Предлагаешь устраивать скандал прилюдно?! Я пошел тебе навстречу, когда ты отказалась выходить замуж за мистера Мименса!

— Он — старый идиот!

— А ты забыла, какую клятву я давал в день смерти нашего отца?! — молодой человек стукнул ладонью по столу, упиваясь разыгрываемым спектаклем.

Джейн вскочила со своего места, капризно отшвырнув салфетку в угол. Она так усиленно задерживала желание смеяться в голос, что со стороны могло казаться, что у неё начинается истерика. Лицо покрылось румянцем.

— Ты! Ты! — выдохнула она и решительно направилась к выходу, путаясь в кружевном шлейфе платья. — Предатель!

— «Я должен идти или надо остаться? — промелькнуло в голове Гектора. — Она что-то хочет сказать наедине? Или это просто конец спектакля? Черт! Что я бы сделал, будь тем, за кого себя выдаю?»

— Джейн! Немедленно вернись! Не позорь меня! — выкрикнул он с возмущением и выбежал следом, нарочито громко хлопнув половинками двери.

Столовая выходила в просторную гостиную, где не было ни души. Джейн стояла у стены, зажимая себе рот рукой, и от еле сдерживаемого хохота в ее зеленых глазах блестели слезинки. При виде Гектора она жестами показала, что ему надо подслушать разговоры, а сама ушла в другой конец комнаты и начала топать ногами, негромко возмущаясь вслух, чтобы создать иллюзию спора.

Гектор на цыпочках подошел к дверям столовой, радуясь, что они остались приоткрыты, и весь обратился в слух.

— Принеси учетную книгу населения, — сказал губернатор Сабрекс лакею и повернулся к своему заместителю. — Мистер Салливан, вы не помните, не этого парня нас просили задержать в письме с Барбадоса?

— Нет, сэр, не его, — внезапно ласково отозвался тот. — Офицер Эриан Грин служил в Индии. И он уже здесь. Вы подписали письмо для отправителя. Мы ждем возможности передать его.

— Ах, да, я снова забыл, треклятые лекарства и моя дырявая голова…

Большего Гектору расслышать не удалось. Вошла служанка, и молодой человек был вынужден обратиться к мнимой сестре:

— Джейн, довольно! Давай поговорим дома!

Ответа не последовало: девушка, отвернувшись, театрально прижимала к глазам носовой платок, и Гектор в одиночку вернулся в столовую, придав своему лицу каменное выражение.

— Господа… Прошу простить это кошмарное недоразумение. Мы вынуждены удалиться, дабы не портить вам трапезу!

— Бросьте! — взмахнул кружевными манжетами губернатор. — Молодые женщины столь же капризны, как и очаровательны. Я не чувствую себя ущемлённым и не советую вам брать это в голову. Выдайте ее замуж, юноша, и дело с концом. Будем считать, что этой сцены не было. Верните к нам очаровательную мисс Файнс, я помогу вам в поисках дяди!

— Вы… поможете нам? — пробормотал Гектор с неподдельной растерянностью.

— Конечно. У меня есть перепись населения всего Сент-Кристофера, которую проводили в январе. Если ваш разыскиваемый родственник здесь, вы это узнаете в считанные минуты. Вам не придется мотаться по здешним холмам.

— А… Да… Это было бы замечательно. Мы планировали осмотреть окрестности, поспрашивать жителей…

— Я упрощу вам задачу, мистер Файнс… Как зову вашего дядю?

— Его? — переспросил Гектор, мучительно думая, что надлежит делать, и, извинившись, вышел.

— Джейн! — позвал он девушку, которая по-прежнему стояла в гостиной у окна. — Возможно, наши поиски скоро окончатся! Мистер Сабрекс поможет нам!

Она резко обернулась:

— Поможет? Зачем? То есть, как?

— Господин губернатор хочет посмотреть в поимённой записи населения. Идем же за стол, я больше не сержусь, дорогая сестра!

Джейн смерила его уничтожающим взором, но повиновалась.

Перед губернатором острова уже лежал потрепанный журнал в засаленном кожаном переплете.

— Здесь очень ценные сведения, как понимаете — слащаво начал градоначальник, цепляя на нос пенсне. — За последние несколько десятилетий. Включая некоторые решения по налогам… Ну да неважно. Как зовут вашего дядю?

На лице Джейн появилось напряжение, она вопросительно взглянула на якобы брата, и тот щелкнул языком, слегка сползая на стуле. Думая, что ответить, он встретился с пытливым взглядом губернатора и выдохнул:

— Лоуренс. Сэр Джон Лоуренс.

В столовой воцарилась пугающая тишина.

— Вам повезло! Ваш дядя на Сент-Кристофере!

******

Барбадос.

Пожилой джентльмен в домашнем костюме и колпаке сидел в плетеном кресле на веранде своего дома, когда перед ним появился лакей.

— Прибыл лорд де Моубрей! — сообщил он господину, и тот поспешно встал с места, чтобы приветствовать вошедшего.

— Реджинальд! Сынок! Не захватил с собой моего внука?

— Эдвард спал, когда я ушел, мистер Стортон. Но вы всегда можете навещать его. В моем доме вы желанный посетитель в любое время.

— Как и ты здесь… — он жестом предложил Реджинальду сесть и занял свое место, подвинув под ноги маленький стульчик. — Ты ведь понимаешь, мальчик мой, я заменял Элизабет отца, это же я отдал тебе ее руку, и мое сердце разбито горем. Племянница была для меня всем. Теперь у меня остались только ты и маленький лорд де Моубрей. Прикажешь что-нибудь принести?

— Не стоит беспокойства, — Реджинальд положил шляпу на край столика для газет и перекинул ногу на ногу. Расшитый красными нитками костюм выгодно подчеркивал его холеное лицо, глаза были слегка прищурены.

— Мистер Стортон, сэр… Я к вам сейчас явился не как к родственнику…

— Ах, вот оно как! — усмехнулся тот. — А как к губернатору? В таком случае, милорд, вам следовало заранее договориться о приеме. А то я встречаю благородного дворянина, Реджинальда де Моубрея, сына моего предшественника, в халате и чепце! Совсем из ума выжил!

И он хрипло расхохотался, довольный своей шуткой, затем кивнул.

— Выкладывай, сынок.

— Вы же присутствовали при чтении завещания моего отца. Кроме меня, еще вы и моя мать знаете, что в нем упоминалось… Я не считаю своей покойной жены, как понимаете.

— У тебя есть информация про того парня?

— И да, и нет. Поэтому и пришел. Возможно, понадобятся деньги, чтобы его разыскать.

Мистер Стортон вздохнул:

— Добрый ты человек! Сдался тебе этот индийский вояка? Пропадет пропадом где-нибудь в Африке — так и не твоя это забота!

— Это значит «нет»? — уточнил Реджинальд.

— Бог с тобой! Помогу чем смогу, на отсутствие денег не жалуюсь, что уж… Не тебе мне напоминать, что, будучи в губернаторском кресле, можно обеспечить своих потомков до четвертого колена, если смотреть на ситуацию трезвым рассудком, — усмехнулся мистер Стортон, почесав сморщенный подбородок, и спросил: — Не получал сведений о матери?

— Только то, что в Англии она не появилась.

— Тогда, боюсь, тебе придется признать тот факт, что леди Кэтрин мертва. Прости, что говорю тебе это вот так, Реджинальд, но ты же сам понимаешь… К тому же, ты упоминал, что, убегая из дома, твоя мать забрала с собой все золото и драгоценности, какие могла. Это крайне странно для женщины с психическим расстройством. Не сильно удивлюсь, если когда-нибудь всплывет, что именно эти деньги и стали причиной того, что о ней нет вестей почти два года…

Реджинальд ничего не ответил, изучая свои башмаки, затем встрепенулся:

— Угостите сигарой, сэр?

…Когда спустя несколько часов Реджинальд вернулся домой, то, едва бросив на руки лакею шляпу, поспешил на второй этаж. На пути ему встретилась молодая женщина, в которой нетрудно было признать одну из тех, в ком текла горячая кровь жителей Пиренейского полуострова. На вид ей было едва ли чуть больше двадцати лет: жгучие черные глаза и такие же волосы, собранные довольно небрежно и частично лежавшие на плечах. Смуглая кожа с красными губами и тонкая талия могли свети с ума любого, и было очевидно, что молодой лорд де Моубрей исключением не стал. На руках она держала мальчика, которому было около двух лет. Он увлеченно играл бусами на женской шее, но при виде отца протянул к ему руки.

— По всей видимости, ему приснился кошмар, — сказала воспитательница с заметным испанским акцентом. — Мне стоило больших трудов успокоить его. Признаться, я думала, что вы в своем кабинете, милорд.

— Навещал губернатора Стортона… — ответил Реджинальд, прижимая к себе ребенка.

— О! Вот как!

Молодой человек вдруг рассмеялся:

— Моя милая Флорибель! Я слышу в твоем голосе ревность?

— Он — дядя твоей покойной жены. Вы говорили о ней?

— Я стараюсь не вспоминать об Элизабет, — он коснулся губами ее лба. — И уж кому, как не тебе, знать, что я ее никогда не любил.

— Ты можешь жениться второй раз и кто знает…

— Зачем? — Реджинальд взял ее за округлый подбородок, заставляя посмотреть на себя. — У меня есть наследник и любимая женщина, мне вовсе необязательно вступать в брак и всё усложнять. По крайней мере, сейчас я могу не прятать нашу страсть, правда?

Не дожидаясь ответа, он направился в свои покои, играя с сыном, который был на его руках, а по губам расплывалась счастливейшая улыбка родителя, который души не чает в своем ребенке.

*******

— Вам повезло, ваш дядя на Сент-Кристофере! — объявил мистер Сабрекс.

— Как?! — хором воскликнули его гости, но Гектор тут же поправился:

— Правда? Вы не шутите?

— Нет, — на губах губернатора повисла сморщенная улыбка. — Ваш дядя уже старик, не так ли?

— Да, — ответила Джейн и тут же мысленно отругала себя за поспешность.

— Судя по записям, он живет в городе. Так что обходить весь остров вам не придется, и вы можете отправиться к родственнику завтра утром.

… — Гектор, черт тебя раздери! — прошипела еле слышно Джейн, когда они возвращались домой. — Ты бы еще имя Джона Смита брякнул! Ты что, не мог сказать, что дядюшка был назван в честь спасителя его отца, служившего сипаем {наёмные солдаты в колониальной Индии, рекрутировавшиеся европейскими колонизаторами из числа местного населения}, и зовут его Ваджаменапштра?!

— Простите, капитан, — с легким сарказмом ответил молодой человек, — а вы сами озвучить имя родственника не могли? — и прибавил уже спокойно: — Я вспомнил одного из членов нашего экипажа, который умер еще до появления тебя… У меня не было времени сообразить, что это имя довольно простое! Эй, а где Рундук?

Джейн остановилась и обернулась. Улица была погружена в темноту, лишь огонь в окне одного из домов давал слабую полоску света.

— Том! — негромко позвала девушка.

— Я здесь, леди Джейн! — прогремело над ухом, и она чуть не подпрыгнула от испуга.

— Боже! Тебя в ночи плохо видно!

— Том не хотел пугать леди, Том идет следом.

— Топай громче, хорошо?

— Том ходил на охоту дома, Том умеет быть незаметным, — пробубнил гигант.

— Это хорошее умение, но я разрешаю тебе напоминать о своем присутствии и громко сопеть хотя бы, — шевельнула бровью Джейн и снова обратилась к Гектору. — Кстати, ты подслушал хоть что-нибудь, когда мы с тобой вышли из столовой?

— А то! — крякнул молодой человек с усмешкой. — Например, то, что господин губернатор — старый пень с дурной памятью. Поэтому, если завтра он снова позовет нас к себе и станет спрашивать, кто мы такие, я не удивлюсь! — и добавил: — Надеюсь, нас ни в чем не подозревают. И хорошо, что я не Эриан Грин.

— А кто это?

— Сам не знаю. Офицер в отставке, которого некто с Барбадоса просит не выпускать с острова. По всей видимости, вояка что-то натворил…

— Плевать! Ты лучше ответь, что мы будем делать с нашим дядюшкой?

— Как что? Пойдем к нему, убедимся, что это не тот человек, которого мы ищем, и выразим свои сожаления по этому поводу…

— А где в этом плане необходимость объехать все деревни на побережье? — саркастически усмехнулась Джейн. — Или ты уже успел забыть, зачем мы здесь?

— … А потом, — упрямо продолжал молодой человек. — Мы поищем какую-нибудь наемную клячу с повозкой и отправимся любоваться местными зарослями и береговой линией. Хотя вообще-то, генератор планов у нас ты.

— Мне больше удается предлагать взятки и проводить разведку, чем пускаться на поиски родни! — парировала она.

******

Рано утром молодые люди, наскоро позавтракав, вышли на улицу, не желая терять ни минуты. Том следовал чуть поодаль, возвышаясь за спиной Джейн словно скала, и на его черном лице по обыкновению не отображалось никаких эмоций. Ночь он провел на полу возле комнаты хозяйки, и, судя по всему, чувствовал себя бодрым и отдохнувшим, чему мгновенно позавидовал Гектор, вспомнив, как кошмарно ему спалось на жесткой кровати.

— Итак, — объявил он, предлагая локоть своей спутнице, — поспешим к дядюшке Джону, который наверняка еще спит. Но зато не спят уличные собаки, что на нас таращатся из вон той подворотни.

Джейн опасливо оглянулась, и тут за ее спиной раздался бас:

— Том не боится животных, Том защитит леди.

— А меня? — возмутился Гектор, сдвигая на затылок шляпу.

— Белый мужчина должен уметь спасаться.

— Вот спасибо! В таком случае, я спасусь бегством! И не надо так на меня смотреть, я люблю пушки, золото и корабли, а не изображать из себя умного клерка.

— У тебя получается! — усмехнулась Джейн и, приподняв платье, ускорила шаг.

P.S. Дорогие читатели! Уже завтра, во вторник, на моей странице стартует выкладка моего самого популярного приключенческого романа — "Судовой врач"! Не забудьте подписаться на автора, чтобы не пропустить премьеру.