Капитан Архангел и Вечный Бой

Предисловие. Черный глаз, да грива светлая

За сто-двести лет до событий в книге

Небо Срединного Мира было серым, тяжелым, налитым свинцом, как старый синяк. Облака висели низко, почти касаясь верхушек деревьев. Ветер, быстрый и пронизывающий, гнал, расшвыривая, по земле сухие листья, и вздымал песок. Над землей, высоко в небесах, драккар идавелингов плыл по воздушному течению, как огромная птица, разрезающая лиловые тучи своим острым носом. Паруса были надуты, весла сложены, и только случайной звон металла да редкие крики габлов нарушали тишину.

На носу драккара стоял молодой Эйнар. Ему было всего двадцать лет, и его медная борода только начинала отрастать. В глазах юного викинга горел огонь, который позже назовут «трудолюбием», и дадут ему прозвище — Трудолюбивый. Тогда еще он был молод, горяч, и ждал великих подвигов.

Рядом с ним стоял казак Гневко. Он был старше — лет сорок-пятьдесят, с длинными усами, в кольчуге и папахе. Его угловатое лицо было суровым, обветренным, как кора старой ели. Вьюжные глаза смотрели вдаль с той спокойной уверенностью, которая приходит только с опытом. Гневко был другом Эйнара и его наставником. Казак знал, что этот день принесет не радость, а боль.

— Мы прилетели, — махнул Гневко рукой, кивая на горизонт.

Внизу, в долине, лежало поселение. Оно было маленьким, похожим на гнездо, свитое из камня и мха. Но сейчас оно было мертвым. Основательно лишенным любой разумной жизни.

Дома горели, или уже догорели, оставив после себя черные остовы, поверх которых уже прорастали неутомимые ростки. Воздух рвался от запаха горелой смолы и крови. Пахло еще чем-то пугающим, чего Эйнар еще не чувствовал. Приторный, липкий запах, как сок старого дерева. Это был запах волшебства. Фейского волшебства. Эйнар удивился, как изменился Гневко, еда до него долетел этот запах.

— Саг, — прорычал Гневко. — Древнейший Саг. Я чувствую его. Птичник.

Драккар опустился на землю с мягким стуком. Викинги выпрыгнули на обугленную траву, сжимая оружие, и двинулись вперед. Эйнар шел первым, его топор был наготове, а глаза сканировали руины — есть ли кто живой, раненый, или враг.

— Здесь никого, — коротко бросил Гневко, осматриваясь. — Ни живых, ни мертвых. Успокойся.

— Не совсем, — раздался голос, мелодичный, женский.

Из тени разрушенного дома вышла валькирия Ярдама. Она была высокой, почти двухметровой, с белоснежными волосами, которые струились по ее плечам, в меховом плаще и накидке. На вид ей было лет двадцать, но все знали, что любая валькирия стара — ей пятьсот лет, может, больше. Ярдама же была древней, даже по меркам идавелингов. Женщина видела больше битв и смертей, чем любой из них.

— Ярдама, — уставился Гневко. — Ты… нашла что-то?

— Да, — ответила женщина. — Идемте.

Идавелинги прошли через разоренный поселок. Везде были следы битвы — сломанные копья, разбитые щиты, куски брони. Но тел не было. Только деревья. Прямые, тянущиеся к небесам, или изломленные, как пьяница на дороге. Они стояли по всему периметру — молодые дубы, березы, клены, другие сорта, которых не назвали языки идавеля — все росли неестественно, будто их посадили здесь, а не вырастили. На их стволах были… лица. Застывшие, искаженные болью, но все же человеческие.

— Они превратили их в деревья, — произнес Гневко с отвращением. — Саг и его гарпии. Так всегда делают эльфы с достойными противниками…

— Достойными? — Эйнар ударил кулаком по стволу одного из деревьев. — Это не достойно. Это позорно! Быть истуканом, чуркой подколодной…

— Это война, — отрезала Ярдама. — И в войне нет места чести, выбей это на лбу, мальчик.

Жители Небесного Мира двинулась дальше, и через минуту остановилась у руин небольшого дома. Тот скоее всего, принадлежал старосте, или кому-то подобному. Там, среди обломков, сидела девочка. Ей было лет десять, не больше. Дрожащая фигура была одета в рваное платье. Роскошные темные волосы были спутаны, смуглое лицо в саже. Но что привлекло внимание сразу — так это седая прядь на голове у ребенка. Она была яркой, почти белой, и выделялась на фоне остальных волос, как вспышка света в темноте.

— Дочка, — просила Ярдама, опускаясь на колени. — Ты жива?

Девочка подняла взгляд. В нём был страх, оттого зрачок сделался неимоверно огромным, дела серые глаза черными.

— Я… я жива, — прошептала она.

— Что здесь случилось? — спросил Эйнар, подходя ближе. — Кто это сделал? Эльфы?

— Саг, — кивнула девочка. — Древнейший Саг. Он пришел с гарпиями. Много гарпий. Сцилл, менад. Они утащили всех. Всех, кто был в поселке.

— А ты? — спросил Гневко. — Почему ты осталась? Сбежала?

Девочка замялась. Ее глаза начали бегать. Потом она сжалась, как будто ждала удара.

— Я… я и привела их, — выдохнул ребёнок. — Я привела Сага в поселок…

Тишина повисла в воздухе. Эйнар замер от удивления. Потом его рука сжала топор, и лицо юноши потемнело от гнева. Гневко отвел взгляд. А Ярдама смотрела на девочку как раньше. В ее глазах не было осуждения.

— Ты привела Сага? — переспросила она почти ласково. — Зачем?

— Он сказал, что хочет поговорить с нами, — ответила девочка, слезы хлынули по ее щекам. — Он сказал, что хочет помочь. Эльф обещал, что никто не пострадает. Я поверила ему. Я была глупой. Я… я предала своих.

Эйнар шагнул вперед, полный ярости.

— Ты предала свой народ! Ты — предательница! Ты…

— Стой, — громко сказала Ярдама, поднимая руку. — Стой, Эйнар. Она ребенок. Почти как ты.

— Ребенок, который привел врага в дом наших родичей! — закричал викинг не слыша слов валькирии. — Она должна ответить за это!

— И ответит, — кивнула Ярдама. — Но не сейчас.

Валькирия подошла к девочке и обняла ее. Объятие было крепким, защитным. Девочка продолжила плакать — но уже не от страха, а от облегчения.

— Ты не предательница, — мягко говорила Ярдама. — Ты жертва. Ты была обманута. Ты не знала, что Саг сделает. И ты не можешь быть виновата в том, что не знала. Феям нельзя доверять, они сами себе не верят. От того и творят, что вздумается.

— Но я… — начала девочка.

— Ты ребенок, — повторила Ярдама с нажимом. — И дети не должны нести ответственность за ошибки взрослых. Ты не виновата. Усни.

Валькирия с лёгкостью подняла девочку на руки и уложила ее на пол драккара. Затем обернулась к Эйнару.

— Мы забираем ее с собой, — констатировала женщина. — Если она перенесет перемещение в Небесный Мир, она будет жить с нами. Мы научим ее не бояться и знать, кто живёт меж крон.

— Ярдама, — спросил Гневко. — Ты уверена?

— Я уверена, — отчеканила женщина, не приемля возражений. — Эта девочка пережила ужас, который не снился даже вам. Она заслуживает шанса.

Эйнар хотел возразить, но Ярдама уже уселась на палубе рядом с ребёнком.

— Ты слышишь, — сказала валькирия, проводя рукой по волосам девочки. — Ты будешь жить. Ты будешь сильной. Ты не должна бояться.

— Я боюсь… — прошептала девочка не то во сне, не то в яви.

— Это нормально, — нежно ответила Ярдама. — Бояться — значит быть живой. Но ты должна преодолеть свой страх. Ты должна стать сильной. Ты должна стать такой, как я. Только так. Только так ты сможешь жить.

Под взгляды суровых воинов и казаков, валькирия расправила крылья и запела. Голос женщины был глубоким, низким, как звук колокола. Он разнесся по долине мгновенно. Даже ветер, казалось, затих, чтобы слушать.

Гой ты чёрный глаз, да грива светлая!

Гой ты конь как ветер, что в степи летит!

Гой по полю, да на бой-траву!

Гой по полю, да и по сырой земле!

Ветер треплет бор, а ты качаешься!

Дождь похлещет, да всё по хребту!

Воет сталь, а ты уже шатаешься!

Но дойду, дойду, дойду, дойду…

Девочка обнимала руку валькирии, держась за аккуратные пальцы с прозрачными когтями. А женщина все пела:

Много дней прошел, и много лун проспал!

Как стрела, что жало калит над огнём!

Много вёрст ты с седоком скакал!

Как пичуга, что всегда летит домой!

Нет преград, что на пути распутаны!

Нет лесов, что пройдены вперёд-назад!

Только ты идёшь и мысли крутятся!

Всё идёшь-идёшь, да по пути подряд!

Даже Эйнар замер. Ярдама редко пела восхитительно, вплетая в саму реальность руны речи. Она пела только в самые важные моменты. И это был один из них.

Воротился ты домой, как ясный свет!

Старый стал, в глазах твоих тоска-печаль!

Но теперь среди родных с тобой кобыл

Навсегда защитник рода вечный стал!

Сотни коников да от тебя пойдут!

Сотни ездоков да на себе несут!

Так земля-защитница тебя хранит!

Держит так тебя, пока ты вечно с ней!

Валькирия закончила петь, и тишина опустилась над долиной.

Через несколько минут проснувшаяся девочка уже смотрела на Ярдаму. На отдохнувшем лице застыло удивление.

— Что это за слова? — спросил ребёнок

— Это песня о черноглазом жеребце, — ответила Ярдама. — О том, кто прошел через много битв и вернулся домой. О том, кто стал защитником своего рода.

— Я хочу стать такой! — твёрдо заявила девочка.

— Ты станешь, — кивнула Ярдама. — Я обещаю.

Она подняла девочку на руки и усадила ее нас ростру драккара. Эйнар уже поднялся, и стоял рядом. Викинг поутих, и молчал. Он дал свое молчаливое согласие того, что Ярдама была права.

— Как тебя зовут? — спросила вдруг Ярдама.

— Я не помню, — ответила девочка. — Мое имя умерло вместе с моим домом…

— Тогда мы дадим тебе новое, — сказала Ярдама. — Пыла. Как пылающий костёр старого, и свет нового. Ты будешь жить с нами. Ты вырастешь сильной. И станешь защитницей своего рода. Как черноглазый жеребец из песни.

Она погладила девочку по голове, и седая прядь, которая была символом ее страха, начала медленно темнеть.

— Мы привезем тебя в Идавель, — продолжила Ярдама. — Там ты будешь в безопасности. Ты изменишься. Кожа твоя станет белой как снег, а волосы как блестящее золото. Такова плата. Если ты переживёшь превращение, все мои слова сбудутся. А ты переживёшь, Пыла. Я слишком хорошо знаю коны мироздания.

Драккар поднялся в воздух, и долина с разрушенным поселением осталась позади. Девочка сидела на коленях у Ярдамы и смотрела вниз, где ее старый дом превратился в пепел, поросший деревьями.

— Я никогда не забуду его, — всхлипнула Пыла. — Никогда.

— И не надо, — кивнула Ярдама. — Забыть — это значит предать по-настоящему. Ты должна помнить. Но ты не должна позволять этому управлять тобой.

Она обняла девочку крепче.

— Ты станешь сильной, — повторила она. — Ты станешь защитницей. И когда придет время, ты поможешь другим. Как я помогла тебе. Только так, и никак иначе. А то будешь как Саг Птичник.

Девочка кивнула. Впервые за весь день на ее лице появилась робкая улыбка. Слабая, но она была!

Драккар летел в небе, и небесный ветер пел уже свою песню. А Ярдама смотрела вперед, зная, что этот день изменит не только судьбу девочки, но и, возможно, судьбу нескольких миров.

Глава 0. Враги из иного мира

За месяц до событий, описанных в книге.

Старая седая гора эта была древней. Как рог, онавозвышалась над облаками. Вершина терялась в небе, а склоны были изрезаны глубокими расщелинами, в которых дикие габлы свистели свои бесконечные песни. Вокруг горы лежали владения Стаи — бескрайние равнины, покрытые травой, которая гнулась под порывами ветра, и леса, где росли деревья, старые как само время. Многочисленные Вольные Города — все они были творением, и данниками Драконов.

На вершине горы лежал Правитель драконов. Он был исполинским — даже по меркам драконов его размеры казались невероятными. Длинное тело, покрытое красной чешуей, блестело на солнце, как гранёный драгоценный камень. Змей лежал, обняв гору своими четырьмя массивными лапами. Его крылья, сложенные вдоль спины, напоминали два огромных горных хребта, продолжавших саму гору. Но самое удивительное — у него были щупальца. Десять щупалец, покрытых тонкой чешуей и светящихся тусклым золотом, постоянно шевелились вокруг него, словно живые. Щупальца обвивали гору, проникали в расщелины, исследовали камни и грели воздух вокруг.

Перед Правителем, паря в воздухе, висела тень. Она была прозрачной, почти невесомой, и напоминала скелет, завернутый в черный балахон. Четыре руки, каждая из которых заканчивалась длинными костяными пальцами, были сложены в молитвенном жесте. Вместо головы — крысиный череп с горящими синими глазами. Однако тени не было страшно — она была уверена в себе.

— Правитель, — прошипела тень. — Старый друг, я пришел с предложением.

Правитель открыл глаза. Они были огромными, золотыми, каждый как сарай размером. Змей долго смотрел на тень, изучая ее, и наконец заговорил. Громогласной, со всех сторон, но слова были четкими.

— Загио, — сказал Правитель. — Маленький эльф. Ты вернулся. Я слышал, что ты был пленен. Что ты был заперт в мире кающихся эльфов. Что ты выжил.

— Выжил, — ответила тень с ноткой превосходства. — Как видите, я жив. И я готов служить вам.

— Служить мне? — Правитель усмехнулся, и от его смеха задрожала гора. — Ты всегда служил только себе, маленький крысиный лорд. Зачем ты пришел на самом деле?

— Я пришел с предложением, — повторил Загио с нажимом, котороый никто ранее не позволял себе в присутствии Правителя. — Есть земля в Мире Змей. Она называется страна Лулус. Это страна, где живут тагаи, ангелоиды, гадюки. Она богата ресурсами и артефактами. Но слаба — анунаки не защищают ее после войны. Ее людские пешки-правители грызутся между собой, а их армии не готовы к настоящей войне.

— И что тебе нужно от меня, маленький эльф? — прямо спросил Правитель.

— Я хочу, чтобы вы начали собирать войска, — пафосно изрёк Загио. — Я отвоюю для вас кусок земли — Черную Канаву, на границе со страной Барбак. Она станет плацдармом. А когда ваши войска будут готовы, вы заберете всю Лулусию. Вы перенесете ее в Срединные Миры, где она станет вашим владением.

Дракон выпустил пар из ноздрей и вся долина стала непроницаемой. В пелене тьмы он спросил:

— Зачем тебе это? — Правитель смотрел прямо на Загио. — Ты всегда был хитер, крысиный эльф. Ты никогда не делал ничего просто так.

— Я хочу мести, — честно ответил Загио. — Мерзкие темные эльфы унизили меня, сделали крысой. Меня заставили выживать среди костей., а теперь они водят дружбу со змеями! Я хочу, чтобы они заплатили. И я готов помочь вам, чтобы получить то, что хочу.

Правитель продолжал смотреть на него долгим взглядом. Щупальца зашевелились быстрее, и одно из них коснулось балахона Загио, словно проверяя его на прочность.

— Страна Лулус, — сказал Правитель. — Я слышал о ней. Тагаи, ангелоиды, гадюки. Они — игрушки анунаков. Но ты говоришь, что она слаба? Ядерное оружие, пули, шагающие роботы… Все это работает там, под куполом анунаков.

— Слаба, — подтвердил Загио. — Их правитель, Хутеп Эль-Лули, не готов к войне. Он думает только о торговле и энергии. А его армия — это железные бандиты, которые могут быть перепрограммированы. Я знаю это. Я видел их.

— А чудины? — спросил Правитель. — Травяные эльфы. Феи, которые живут в Белом Городе. Они?

— Они не вмешаются, — упрямо заявил Загио. — Они служат только тому, кто правит их землёй в данный момент. Если Лулусия станет вашей, они примут нового правителя. Это их природа.

Правитель долго молчал. Его глаза горели, и Загио чувствовал, как дракон обдумывает его слова.

— Хорошо, — сказал наконец Правитель. — Я дам тебе шанс, крысиный лорд. Я начну собирать войска. А ты — отвоюешь Черную Канаву. Если ты сделаешь это, я дам тебе то, что ты хочешь. Месть.

— Спасибо старый друг, — кивнул Загио, склоняя голову. — Я не подведу вас.

— Иди, — поторопил Правитель. — Иди и делай то, что должен.

Загио исчез, растворившись в воздухе, как обрывки тумана

. Правитель остался один. Змей смотрел на пустоту, в его глазах зажёгся холодный огонь.

— Воспитанник, — позвал он. — Ифрем.

Из тени, падающей от горы, появилась фигура. Она была похожа на дракона, но в ней были черты человека, ангелоида и гадюки. Ифрем. Он был высоким, стройным, с прочной чешуей и когтями. Его глаза были зелёными, без зрачка. Однако в них горела та же древняя сила, что и у Правителя.

— Я здесь, — ответил покорно ифрем.

— Ты слышал, что сказал Загио? — спросил Правитель.

— Слышал, — ответил ифрем.

— Ты поможешь ему, — отчеканил Правитель. — Ты отправишься в Мир Змей, для тебя это легко. Ты нарушишь работу их стран. Сделаешь так, чтобы они были слабыми. Чтобы их бюрократия рухнула. Чтобы их армии не могли сражаться, или бились меж собой.

— А что мне делать с Загио? — прямо спросил ифрем.

— Ты поможешь ему, — повторил Правитель. — Но не доверяй ему. Он — крыса, маленькая, хитрая, хоть и ценная для меня. Он всегда будет искать свою выгоду. Ты так же используешь его, чтобы ослабить Мир Змей, как он — тебя.

— Я понял, — прорычал ифрем.

Рептилоид развернулся и взлетел в воздух. Его крылья рассекли облака, и тварь исчезла в небе, направляясь к куполу Мира Змей.

Правитель смотрел ему вслед, взвешивая все доводы.

— Мир Змей, — прошипел змей, обращаясь к пустоте. — Ты не знаешь, что надвигается на тебя. Ты не знаешь, какой удар готовят тебе драконы. Но что там, под твоим куполом? Не заставит ли седой старик пожалеть меня о том, что я делаю? Или он сгинул, как как сгинули все древние?

Глава 1. Свинячий Удар

В подвале заброшенной фабрики на окраине Барбака собрались двенадцать человек. Точнее — не совсем людей, но это слово они употребляли для себя с упорством, достойным лучшего применения. Тагаи, змеи, даже один ангелоид — все они были одержимы одним.

Местью. Страна Сраг, их страна, пала десять лет назад. Но для них война не кончилась.

— Мы не забудем, — прошептал тагай с обожженным лицом, бывший полковник армии Срага. — Мы не простим.

В центре подвала стоял алтарь — грубо сколоченная конструкция из досок, покрытая пятнами старой крови. На алтаре лежал череп анунака, вернее, его петушиная голова, давно лишенная плоти, но всё еще хранившая остатки силы. Вокруг черепа мерцали синие огоньки — тлеющие угольки ненависти.

— Лорд Загио дарует нам силу, — сказала змея в длинном балахоне. Ее глаза горели лиловым — печать договора с владыкой теней. — Мы принесем негасимое пламя в самое сердце врага. Анунак Барбака сгорит. Его слуги разбегутся. И тогда мы возродим Сраг из пепла.

Змея подняла руку, и в ее ладони вспыхнул огонь — черный, маслянистый, нестерпимо холодный. Пламя, которое не гаснет. Пламя, которое пожирает всё, не оставляя даже пепла.

— За Сраг! — крикнули сектанты хором.

И огонь разлился по их телам, загораясь в глазах, обвивая руки, превращая их в ходячие факелы.

Я проснулась от того, что Элой в голове «зашевелился». Не то чтобы он «спал» — он никогда не спал, просто иногда выключался на несколько часов, давая мне передышку. Но сейчас он был не просто активен, даже взволнован.

— Хлоя, — сказал он своим скрипучим, но почему-то родным голосом. — Вставай. Чувствуешь?

Я принюхалась. Из окна тянуло гарью, но не обычной — в ней было что-то… запах мертвечины. Как будто кто-то поджег кладбище. Внутри зашевелилось беспокойство.

— Что это? — спросила я, уже натягивая доспехи.

— Ненависть, — ответил Элой. — Очищенная, концентрированная ненависть. Ей подпитывают огонь, который не гаснет. Я такое видел… давно. В других мирах. Но здесь это впервые. Твой анунак в опасности, Хлоя. Серьезной.

Я не стала будить Зишу — она вернулась из Лулусии только вчера и спала мертвым сном, обнимая банку с вареньем. Вместо этого я нажала кнопку вызова на планшете.

— Австрия, Алекс — подъем — коротко сказала я. — ЧП.

Через три минуты они были готовы. Моя названая дочь, боевой ангелоид Австрия — в легкой броне, с мечом и щитом, глаза уже светятся, холодным и расчетливым светом. Рядом с ней ангелоид-молотобоец Алекс — в тяжелом доспехе. С молотом за спиной, от которого у меня до сих пор иногда замирало сердце. Я подарила ему этот молот, и он полюбил его, как живого.

— Что случилось? — спросил Алекс, зевая, но уже настороженно.

— Кто-то решил поджарить нашего пернатого повелителя, — ответила я, выводя на планшет карту города. — Элой говорит, огонь не гаснет. Значит, надо его потушить, пока он не разгорелся.

— Элой? — переспросила Австрия. Она все еще не совсем привыкла к тому, что в моей голове живет древний голос. Впрочем, я сама не привыкла даже за тридцать лет.

— Он иногда бывает полезен, — пожала я плечами. — Пошли.

Мы нашли сектантов в старом портовом районе. Двенадцать фигур, объятых черным пламенем, одержимо двигались к дворцу анунака, сметая все на своем пути. Патрульные ангелоиды, попытавшиеся остановить их, падали замертво, даже не успев вскрикнуть. Огонь пожирал не тела — он пожирал разум рептилоидов и дух людей, ту самую энергию, которой питались анунаки.

— Это плохо, — сказала Австрия, оценивая обстановку. — Если они дойдут до дворца…

— Не дойдут, — отрезала я. — Алекс, ты справа. Австрия, слева. Я по центру. Никакой жалости.

— А должна была быть? — усмехнулась Австрия.

— Нет, — ответила я.

И мы пошли.

Первого я сбила с ног ударом крыла — он даже не понял, что произошло, просто рухнул, и черное пламя на его теле начало угасать. Я наступила ему на грудь, мечом рассекла капюшон, под которым оказалось обожженное лицо тагая.

— Зачем? — коротко спросила я. — Война кончилась.

— Для нас — нет, — прохрипел он, и в его глазах вспыхнула лиловая искра. — Вы убили наш Сраг! Кха… Слава Свинье! — он хрипел. — Вы превратили нас в беженцев… В ничто. Вам нет прощения…

Удивительно как он жил с десятикратно превышаемые совместимые с жизнью повреждения.

— Вы проиграли войну, — ответила я, чувствуя, как внутри закипает злость. Не на него — на ситуацию. — Но вы живы. Вы могли бы строить, работать, жить.

— Жить?! — он засмеялся, и смех снова перешел в кашель, перемешанный с отравленной кровью. — Жить как рабы? Как тагаи, которые даже не знают, что они рабы? Нет уж. Лучше сгореть, но забрать с собой вашего петуха.

Он дернулся, пытаясь встать, но я прижала его сильнее.

— Не получится, — сказала я.

— У нас есть Лорд Загио, — прошептал он. — Владыка теней. Он дал нам силу. Он…

Я не стала слушать дальше. Меч опустился, и он затих.

Сзади раздался треск — это Алекс своим молотом разнес двоих, пытавшихся обойти его с фланга. Черное пламя разлеталось осколками обсидиана, падало на мостовую и гасло, не находя пищи.

Австрия работала как всегда чисто и эффективно. Она не рубила, не крушила — она возникала, мерцая, у каждого за спиной. Одним точным движением Австрия сворачивала врагу шею. Быстро, почти беззвучно. Как всегда она не испытывала к ним ненависти — она просто делала свою работу.

Через пять минут всё было кончено.

Я стояла посреди дымящейся мостовой и смотрела на тела. Двенадцать человек и рептилий, которые могли бы жить, работать, растить детей. Двенадцать человек, которые выбрали смерть.

— Понимаю их, — от чего-то сказала я вслух.

— Понимаю, — ответила Австрия, вытирая меч. — Но мы — получаем за это деньги. Или они, или мы.

— Или мы, или мы, — поправил Алекс. Ангелоид опустил молот и сел на ступеньку, тяжело дыша. — Они бы убили повелителя. Охрана всегда пьет сок вместо того чтобы сторожить. А потом началась бы резня. Тагаи проснулись бы, бесы потеряли контроль, ангелоиды…

— Я знаю, — оборвала я. — Поэтому мы здесь. Поэтому мы это делаем.

Элой в голове зашевелился.

— Не терзайся, — сказал он. — Ты выбрала свою сторону. И в этом выборе нет ничего постыдного.

— А что есть? — дерзко спросила я мысленно.

— Есть правда, — ответил Эон. — И ты ее знаешь.

Конрад объявил о награждении через условные три дня. Канцелярит как он есть. Мы сидели в штабе, я — уставшая после бесконечных отчетов, электронных и простых, Австрия — с почти горячим планшетом в руках, Алекс — изучающий новый молот, который ему притащил наш старый знакомый — бес Эйфель в качестве платы за какие-то услуги.

— За успешное предотвращение теракта, — читал Конрад своим ровным, бесцветным голосом, — Хлоя Князь представляется к медали «За защиту порядка». В связи с проявленными лидерскими качествами и тактическим мастерством присваивается звание Капитана Архангела.

Фанфары! Девочки-ангелоиды побросали в воздух лепестки.

Я моргнула. Капитан? Я? Та, кого три десятка лет назад считали неудачным экспериментом?

— Поздравляю, — Конрад протянул мне футляр с медалью и новую нашивку на доспех. — Ты это заслужила.

— А я? — спросила Австрия, отрываясь от планшета.

— Ты получишь свою награду, — сказал Конрад, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на улыбку. — Позже. Когда дорастешь до звания. Не фыркай.

Однако Австрия фыркнула, но спорить не стала.

Алекс просто кивнул — он вообще не гнался за званиями, ему хватало молота и пары хороших противников.

Домой я вернулась поздно. Зиша уже спала. На столе дымилась тарелка с пирогом и записка: «Для капитана архангела. Мама».

Я улыбнулась, съела пирог в один присест и долго сидела у окна, глядя на ночной город. На груди поблескивала медаль — маленький серебряный кругляш с изображением ангелоида, держащего меч.

— Капитан Архангел, — смаковал Элой. — Звучит.

— Звучит как название дешевого мультфильма, — ответила я.

— А ты его видела? — неожиданно спросил Элой — этот мультик, единственное, что связывает наши миры? Забавно?

— Нет, не видела. — отмахнулась я. — Но Зиша показывала картинки. Какой-то усатый карлик с красными волосами и крыльями из пенопласта.

Элой рассмеялся — своим скрипучим, но почему-то теплым смехом.

— Ну, ты хотя бы не усатая, — неожиданно строго сказал он. — И волосы у тебя нормальные.

— Спасибо и на том, — буркнула я и пошла спать.

Капитан Архангел. Надо же.

Глава 2. Капитан Архангел

Первое, что я сделала наутро после присвоения звания — заказала новую нашивку. Могу? И сделаю.

Не официальную, с гербом Барбака, а свою. Выбор был совершенно мне не свойственен. На ней был изображен Капитан Архангел из мультика — тот самый усатый карлик с крыльями из пенопласта, которого показывала мне Зиша. Я знала, что это глупо. Я знала, что почти любой, если увидит, скривится. Но мне было плевать.

— Ты с ума сошла, — сказала Австрия, когда я пришила нашивку на левый наплечник. — Мама! Это же…

— Это напоминание, — перебила я. — О том, что не надо относиться к себе слишком серьезно.

— А как надо? — весело спросил Алекс, с интересом разглядывая мою нашивку.

— Проще, — коротко бросила я. — Но иногда полезно вспомнить, что со стороны мы выглядим примерно так же. Карлики по сравнению с тем, что грядет.

Элой в голове хмыкнул, но промолчал.

Мое первое задание в качестве капитана было до смешного обыденным. Где-то в порту объявился бес, который забыл, что он бес, и теперь ходил по складам, пугая грузчиков и требуя, чтобы они называли его «владыкой порта». Простой псих… Но даже обычный рептилоид вдвое сильнее тагая и наделен магией. Так что это проблема.

Обычно такими вещами занимались патрульные ангелоиды, но Конрад решил, что новоиспеченному капитану не помешает размяться.

— Владыка порта, — повторила я, читая донесение. — Серьезно?

— Мутировал, — пояснила Австрия. — Скорее всего, съел что-то не то. Говорят, в порту завелась партия лигулы с истекшим сроком. Он ее и попробовал.

— И теперь возомнил себя владыкой, — закончил Алекс, зевая. — Владыка Тухлой Селедки.

— Рыба гниет с головы — подумала я.

Мы нашли это перца на четвертом складе. Бес был здоровенным, с тремя головами и шестью щупальцами, одна из которых была повязана бантиком. Бантик, как я позже узнала, был оторван от праздничной упаковки, которой грузчики украшали склад к юбилею компании.

— Стой, презренная! — заорал он из трех голов, увидев меня. — Ты кто такая, чтобы входить в мои владения без спроса?!

Я сняла шлем, чтобы он мог разглядеть мое лицо.

— Капитан Архангел, — представилась я. — Хлоя Князь. А это мои помощники — Лейтенант и Сержант.

Австрия поправила очки. Алекс закинул молот на плечо.

Бес вытаращил глаза.

— Капитан Архангел? — переспросил он. — Тот самый? С усами и крыльями из пенопласта?

— Тот самый, — кивнула я, стараясь не рассмеяться.

— А усы где? — не унимался бес. Биться у него желания не было. Мы ему не тагаи.

— Вчера сбрила, — ответила я. — Правда бритва была тупая, так что пришлось когтями. Теперь раны заживают.

Бес посмотрел на меня, потом на мою нашивку, потом снова на меня.

— А крылья? — спросил он.

— А что крылья? — я расправила свои, настоящие, моргнув глазами из-под перьев. — Эти подойдут?

Бес издал звук, похожий на сдувающийся шарик, и рухнул на колени.

— Сдаюсь! — заорал он. — Сдаюсь! Только не бейте! Я больше не буду владыкой порта! Буду просто бесом! Обычным! Даже щупальца спрячу!

Я опустила меч.

— Вот и хорошо, — сказала я. — Австрия, запиши — бес обезврежен и доставлен в сознании, от дальнейших действий отказался. Алекс, помоги ему подняться.

— Куда? — уточнил Алекс, кивая на беса.

— Отведем к доктору. Габ говорила, что мутации такого рода лечатся.

— Три головы? — Думал Алекс — Он какой-то змей-горыныч уже…

— Может когда отпустит, умней станет — я застегнула наручники на щупальцах.

Когда мы вернулись в штаб, Конрад молча посмотрел на мою нашивку, потом перевел взгляд на меня.

— Ты издеваешься? — коротко спросило второе лицо страны.

— Ни в коей мере, — ответила я. — Это символ. Напоминание о том, что даже самые грозные воины иногда выглядят смешно.

— Особенно если они называют себя владыками порта, — добавила Австрия.

Конрад вздохнул. В такие моменты он выглядел по-человечески.

— Ладно. Задание выполнено. Бес отправлен на лечение. Ты довольна первым днем?

— Вполне, — кивнула я.

— Тогда держи следующее, — Конрад нажал кнопку на планшете, и на экране появилась карта. — В двадцать третьем секторе завелись гибриды, которые…

Я слушала вполуха, разглядывая свою нашивку. Капитан Архангел. Усатый карлик с красными волосами и крыльями из пенопласта. И с резиновой волшебной палочкой. Служат ему Молик Варвар и Уральский Свиновод. Мультик, связующий миры. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что этот образ мне даже нравится. Он не был величественным, не был героическим. Он был… своим. Таким, каким был наш мир — нелепым, странным, но почему-то все еще держащимся и вполне заякорившись в бытии.

— Хлоя! — окликнул меня Конрад. — Ты слушаешь?

— Да, — соврала я. — Гибриды, двадцать третий сектор. Выдвигаемся через час.

Конрад покачал головой, но спорить не стал. Он уже привык к моим странностям.

Через неделю у меня было еще пять заданий. Мы задерживали контрабандистов, разгоняли повстанцев, проверяли склады с лигулой и даже один раз помогали Габ ловить сбежавших лабораторных крыс.

Крысы оказались размером с небольшую собаку и с по-человечески умными глазами, но Австрия справилась с ними за пять минут, расставив ловушки по всем правилам тактики. Крысы единственные, кто не слышал о Капитане Архангеле. Неудивительно. Звери не смотрят мультиков.

— Ты знаешь, — сказал Элой, когда я чистила меч вечером, — я думал, ты будешь скучать по большим сражениям. По войне.

— Скучаю, — честно ответила я. — Иногда. Это у меня в крови. Но потом вспоминаю, сколько раз я чуть не умерла, и скучать перестаю.

— А это? — он кивнул на нашивку. — Это тоже часть твоей философии?

— Что ты, в самом деле, это же ирония, — ответила я. — Или самоирония. Не знаю. Зиша говорит, что я становлюсь слишком серьезной. Что мне нужно иногда смеяться над собой.

— И ты выбрала Капитана Архангела?

— А что? Он смешной. У него усы, как у таракана, и крылья из пенопласта. Звездолет «Небесный Козел»…

— Габел — поправил Элой — Небесный Габел. Гроза тагаев.

— Но тагаи его любят — продолжила я. — Говорят, он сражается со злом и всегда побеждает. Потому что он дурак, а зло не знает, как победить дурака.

Элой помолчал.

— В этом есть своя правда, — наконец сказал он. — Ты выросла, милая.

— Я тоже так думаю, — ответила я. — Не зря же мне дали звание.

Я пришила нашивку покрепче и пошла спать. Завтра снова будут задания. Потом отчеты, снова бесконечная рутина работника на анунака. Но теперь, глядя на нашивку с усатым карликом, я чувствовала, что все делаю правильно. Зло не победит шута. Даже если со стороны это выглядит глупо.

Глава 3. Петушиный Король

О том, что меня вызовут к анунаку, я узнала утром. Вот так обыденно — ты идешь к главе страны.

Конрад появился в моей комнате без стука — что само по себе было дурным знаком, потому что обычно он так не делал. Он стоял в дверях, высокий, белоснежный, с лицом, на котором невозможно было прочитать ни одной эмоции.

— Одевайся, — сказал архангел. — Повелитель желает тебя видеть.

— Меня? — я села на кровати, все еще не до конца проснувшись. — Зачем?

— Ты теперь капитан, — ответил Конрад. — Капитаны посвящаются в тайны страны. Таков порядок.

— Какие тайны? — спросила я, но Конрад уже вышел и ждал в машине.

Я оделась быстро — в парадную форму, которую получила вместе с новым званием, но так ни разу и не надела. Форма была белой, с золотыми нашивками, и сидела на мне, как влитая. Зиша, увидев меня, присвистнула.

— Дочка, ты выглядишь как настоящий архангел, — сказала она. — Только усов не хватает.

— Мама! — закатила я глаза.

— Ладно-ладно, иди. Только не забудь поклониться. Говорят, он это любит. Я сама-то пять раз у него была, но лично не говорила.

Дворец анунака находился в самом центре столицы. Я часто работала рядом, но никогда не была внутри. Снаружи он казался просто высоким зданием из черного стекла, пирамидой-небоскребом. Одной из многих. Внутри же… внутри все было другим.

Мы шли по коридорам, которые меняли цвет в зависимости от освещения — от темно-синего до ярко-фиолетового. Стены были украшены фресками, изображающими битвы, победы, и, как ни странно, мирную жизнь тагаев, собирающих урожай. Везде пахло озоном и чем-то цветочным — так пахнет свежая лигула. Почти что с младенцев — чистая эссенция. У меня даже потекли слюнки.

— Он ждет, — коротко сказал Конрад, останавливаясь перед огромными дверями.

Двери открылись сами, и я вошла.

Но кабинет анунака оказался меньше, чем я ожидала. Низкий потолок, каменные стены, ковер цвета крови на полу. Посреди комнаты стоял стол, заваленный картами и какими-то странными фигурками, напоминающими шахматы. А за столом, опираясь на посох, стоял Повелитель.

Хутеп Ахфенонган, правитель Барбака.

Повелитель сел, недовольно отпихнув документы. Я видела анунаков раньше, но никогда так близко. Он был огромным — даже сидя, он возвышался надо мной. Птичье тело покрывали темно-зеленые перья, на голове топорщился гребень, а из-под клюва торчали острые игловидные зубы. Глаза — большие, желто-зеленые, с вертикальными зрачками — смотрели на меня с любопытством.

— Хлоя Князь, — проговорил он голосом, который звучал как скрип старого бревна, смешанный с шипением рассержанных змей. — Капитан Архангел. Я много слышал о тебе.

— Обо мне? — удивилась я.

— Ты спасла столицу, когда тебе было всего несколько дней от роду, — сказал анунак. — Ты получила имя от идавелингов. Ты привела беженцев из Срага. Ты уничтожила мятежного беса в Лулусии. Тридцать лет ты служишь мне. И теперь ты капитан. Это внушает уважение.

Я молчала, не зная, что ответить. Элой в голове шепнул:

— Кланяйся, дура.

Я поклонилась — неловко, но, надеюсь, достаточно почтительно. В моих латах это было смешно.

— Встань, — сказал анунак. — Здесь не нужны церемонии. Я хочу говорить с тобой как равный с равной.

— Равный? — переспросила я, выпрямляясь.

— Ты — князь, — напомнил он. — Это звание выше, чем любой титул, который я могу дать. Идавелинги не разбрасываются такими словами.

Я вспомнила Эйнара, его топор, его насмешливые глаза. «Хлоя Князь. Носи это имя с честью».

— Я помню, — кивнула я.

— Хорошо, — анунак кивнул и жестом указал на стул напротив. — Садись. Разговор будет долгим.

Я села. Конрад возник у двери, сложив руки на груди.

— Теперь ты капитан, — начал анунак. — А это значит, что тебе открывается доступ к информации, которую не получают обычные ангелоиды. Ты готова?

— Готова, — ответила я, хотя внутри все кричало «не готова». Я воин, а не командир. Австрия подошла бы куда лучше.

Анунак достал из ящика стола тонкую пластину, похожую на планшет, но более тяжелую. На ней была выгравирована карта — не электронная, как на обычных планшетах, а объемная, с мерцающими точками.

— Это электрокарта страны, — сказал Повелитель. — Здесь отмечены все города, все поселения, все объекты инфраструктуры. Здесь есть информация, которой не владеет ни один тагай. Здесь — правда о Барбаке.

Петух протянул карту мне, и я взяла ее, чувствуя, как она теплеет в руках. Принимает мой код.

— Ты можешь пользоваться ей в любое время, — продолжал анунак. — Но помни: информация на ней — государственная тайна. Если она попадет в чужие руки…

— Я понимаю, — перебила я и сама осадила себя после от такой наглости.

Анунак посмотрел на меня долгим взглядом, потом кивнул. Конрад выдохнул.

Сколько я уже потеряла очков?

— Кроме того, — продолжил Повелитель, — с сегодняшнего дня ты получаешь талон на вечное обслуживание техники, снаряжения и личного транспорта. Любой ремонт, любая модернизация — за счет казны. Ты — спецагент. Мой, личный.

Я моргнула. Это было… щедро. Даже очень щедро.

— И еще одно, — анунак усмехнулся, обнажая зубы. — Я слышал, ты любишь устраивать пиры. Для своих. Сок, фрукты. Так вот — у тебя теперь есть на это средства.

Он протянул мне еще одну пластину — золотую, с гербом Барбака.

— Твой личный счет. Неограниченный. Трать, но с умом. Не пускай пыль в глаза перед теми, кто этого не достоин.

Я взяла пластину, чувствуя, как по спине бежит холодок. Неограниченный счет? Это что, шутка?

— Это не шутка, — сказал анунак, будто прочитав мои мысли. — Ты заслужила. Твоя команда заслужила. Пользуйтесь. Это все на мое благо в конечно счете.

Я вышла из дворца с двумя пластинами в руках и чувством, что мир перевернулся. Сперва капитан. Потом неограниченный счет. Доступ к государственным тайнам. Я, которую когда-то создали как одноразовое оружие для прекращения войны.

— Элой, — позвала я мысленно.

— Я здесь, — отозвался он. Голос его плескал радостью.

— Это нормально?

— Что именно? — переспросил он игриво, почти как девушка.

— Все это. Карта, счет, слова анунака. Он сказал, что я равная.

— Ты равная, — ответил Элой. — Для него. Для меня. Для тех, кто понимает, что сила не в перьях и не в титулах.

— А в чем?

— В выборе, — отчеканил он. — В том, что ты делаешь, когда никто не смотрит. Долг ради долга. Долг в сердце. Тебя не надо упрашивать. Но и умолять не надо.

Я подумала о сектантах из Срага. О том, как я убивала их, понимая, что они правы по-своему. О том, как Австрия сворачивала шеи тем, кто верил в лучшее будущее. О том, что мы делаем это каждый день, и никто не смотрит. А если видит, ему все равно.

— Я поняла, — мерно ответила я. — Спасибо.

— Не за что, — проговорил Элой. — А теперь давай устраивать пир. Ты же обещала.Я если что, могу чувствовать вкус всего того, что ешь ты. Гранатовый сок! Черемуховый! Рябиновый!

— Тише ты… — я невольно заозиралась.

Упоминание рябинового сока (!) было сродни признанию себя выше всех.

— Рябиновый — продолжал Элой. — Бочка.

Пир я устроила уже в особняке, который официально стал нашей базой. Зиша притащила два ведра мороженого, Алекс — ящик гранатового сока, Австрия — торт, который сама испекла по какому-то рецепту. Даже Эйфель приполз, сжимая в щупальцах банку с вареньем.

— Я слышал, у нас праздник, — прошипел он, протискиваясь в дверь.

— У нас, — кивнула я. — Капитан Архангел теперь имеет неограниченный счет. И доступ к гостайнам.

— Ого, — Эйфель присвистнул. — А можно мне тоже неограниченный счет?

— Можно, — ответила я. — Если станешь капитаном.

— Я лучше останусь ломбардщиком, — буркнул бес и устроился в углу, наблюдая за происходящим.

Прихлдили и другие. Счетоводы, садовники, я приглашала всех. Больше пятидесяти людей и рептилий. Последним пришел Майклс — тагай, который чинил наш Тарантас и, кажется, единственный во всей стране, кто умел это делать без волшебства. Он вошел, огляделся и сразу же направился к Эйфелю.

— А, это ты, — сказал он. — Как там тарантас, ломбардщик? Заводится?

— Заводится, — ответил Эйфель. — Только ты в прошлый раз что-то с кристаллами напутал. Пришлось перепаивать.

— Не мог я напутать, — обиделся Майклс. — Я там все по инструкции делал.

— По какой инструкции? — удивился Эйфель. — Ты же читать не умеешь. На анунакском.

— А я и не читал, — гордо заявил Майклс. — Я картинки смотрел.

Загорелый, светловолосый, типичный барбачец, Майклс был таким же членом команды, как и все. Или мне упорно так хотелось.

— В этом твоем планшете! Мне старуха передала. За мешок картошки.

Я рассмеялась, и все подхватили. Даже Алекс, который обычно был серьезным, улыбнулся.

— Слушай, — обратился ко мне Майклс, когда мы расселись за столом. — А правда, что вы — иллюминаты?

— Кто? — не поняла я. Вряд-ли тагай знал всю правдо о нас, но свои крылья мы не скрывали.

— Ну, иллюминаты, — повторил парень. — Тайное общество, которое правит миром. Я в интернете читал. Там пишут, что все правители — на самом деле рептилоиды, а тагаи — просто еда. И что нас постоянно перезагружают, когда мы умираем. И что ангелоиды — это пришельцы с другой планеты… Ты не думай — он замахал руками — я не прошу зарплату повысить…

Я посмотрела на Австрию. Та пожала плечами.

— Майклс, — сказала я осторожно. — Ты это… серьезно?

— А что? — он нахмурился. — Я же вижу, что вы не такие, как все. У вас крылья, вы летаете, вы деретесь, как звери. А еще у вас эти планшеты, которые работают без розетки. И тарантас ваш на волшебстве ездит и никак иначе, я ж не слепой.

— Тарантас работает на кристаллах, — поправил Эйфель. — Это не волшебство, а технология.

— А какая разница? — отмахнулся Майклс. — Технология, волшебство — все одно. Главное, что вы не люди.

— А ты? — спросила я. — Ты кто?

— Я? — Майклс задумался. — Я механик. Я чиню то, что сломано. А вы… чините то, что сломано в этом мире. Может, вы и не люди, но кто сказал, что люди — это единственные, кто имеет право на существование?

Я молчала. Элой в голове тоже. Ждал сок.

— Ладно, — сказал Майклс, поднимая стакан. — За капитана Архангела! Пусть у нее усы растут быстрее!

— У меня нет усов! — возмутилась я. — Нахрен такое!

— Вырастут! — заверил Майклс, зная что я его не побью. — Я в интернете читал, у всех капитанов рано или поздно усы вырастают. Вы же рептилии. Пригрело — самец, похолодало — самка. А место-то ох какое пригретое!

Мы рассмеялись, и пир продолжился. Ели, пили, болтали о пустяках. Эйфель рассказывал анекдоты про железных бандитов и работу ломбардщика, Алекс показывал фокусы с молотом (правда один раз чуть не разбил люстру), Австрия строчила отчеты прямо за столом, потому что «дело не ждет». Правда не забывая хлестать сок стаканами. А Зиша…

Зиша сидела рядом со мной, обнимала меня за плечи и улыбалась.

— Горжусь тобой, дочка, — сказала гадюка. — Больше чем собой.

— Я тоже собой горжусь, — ответила я. — Не каждый день становятся капитаном.

— И не каждый день получают неограниченный счет, — добавила Зиша. — Ты представляешь, сколько мороженого мы теперь можем купить?

— Мама! — закатила я глаза. — У тебя мозг замерз? Или замерзнет?

— Ладно-ладно, — она поцеловала меня в лоб. — Я просто рада, что ты нашла свое место. Что ты не одна. Что у тебя есть команда.

— У нас есть команда, — поправила я.

Зиша кивнула.

— У нас, — повторила она. И деньги.

— Деньги! — Крикнул Эйфель.

Его поддержали. А потом была бочка рябинового сока, после которой я ничего не помню. Вроде бы после полстакана я полезла целоваться с Алексом и меня никто не остановил, а мама насыпала мне на голову стирального порошка для мягкой стирки. В тот момент мне казалось, что мои глаза вылезли из орбит и превратились в два стебелька.

Сколько прошло времени? Сутки наверно. Я пришла в себя на вечер второго дня. Гости еще были на месте в различном состоянии. Эйфель нервно хихикал и ел сосиску с картошкой.

Ночью, когда все разошлись, я кое-как уселась на крыше и смотрела на звезды. В руках у меня была электрокарта — она мягко светилась, показывая все города Барбака, все поселения, все дороги. Не сломалась, когда я, вроде бы, пыталась засунуть ее куда-то. Я провела пальцем по экрану, увеличивая изображение.

— Красиво, — заметил Элой.

— Да, — согласилась я. — Красиво.

— Наша земля. Территория, — добавил он.

— Наша работа, — кивнула я. —Защитить все это.

— Защитить, — повторил он, и в его голосе мне послышалась улыбка.

Я убрала карту, спустилась вниз и легла спать.Сон пришел быстро. Очередные задания наверняка накопились. Новая война, которую мы ведем каждый день, чтобы этот странный, нелепый, жестокий мир продолжал существовать.

Капитан Архангел. Звучит почти как название дешевого мультфильма. Но почему-то мне нравится.

Глава 4. Черная Канава

Сознание мое постепенно обреталось на терассе, где сидел Повелитель и что-то мне рассказывал. Очертания его менялись — то петух, то бородатый дед. Последствия рябинового сока, не иначе… Больше никогда не стану его пить. Привидится же такое.

— С сотню лет назад, когда я только стал правителем этой земли, — анунак сидел на крыльце моего особняка уже в облике бородатого старика, и тагаи, проходившие мимо, почтительно кланялись, принимая его за обычного дворянина, — я совершил одну ошибку. Я притянул сюда кусок мира теней.

Значит, не привиделось. Собравшись, я попыталась понять, о чем он говорит. Анунак молча протянул мне стакан с гранатовым соком.

— Чтобы не болела голова — сказал он.

Я, все еще пошатываясь, сидела напротив, потягивая гранатовый сок. Зиша грелась на солнце рядом, Австрия и Алекс чистили оружие в тени.

— Зачем? — спросила я. — Зачем вам теневой кусок валуна…

— Ресурсы, — вздохнул анунак. — Там была лигула. Чистая, концентрированная, какую не найти в нашем мире. Я думал, что смогу контролировать этот кусок. Что смогу извлечь из него пользу.

— Не смогли, — сказала Австрия, не отрываясь от планшета.

— Не смог, — согласился анунак. — Теневые твари, которые там жили, оказались сильнее, чем я предполагал. Я закрыл тот кусок, отгородил его барьерами, но полностью избавиться от него не смог. Так и осталась Черная Канава — большой карьер на границе с бывшим Срагом. Тагаи шутят, что это море, которое выкопали солдаты Срага вместо того, чтобы воевать. Если бы они знали правду…

— А правда в том, что оттуда приходят тени, — закончила я.

— Именно, — анунак посмотрел на меня внимательно. — Я чувствую, что там снова что-то происходит. Мои бесы докладывают о странной активности. Кто-то собирает там армию. Тени, гибриды, рептилоиды — всякая шваль, которая не нашла себе места после войны. И у них есть лидер.

— Загио, — сказала я. — Лорд Загио.

Анунак поднял бровь.

— Ты знаешь это имя?

— Сектанты из Срага упоминали его, — ответила я. — Говорили, что он дал им негасимое пламя.

— Владыка теней, — анунак помрачнел. — Он давно пытается прорваться в наш мир. И если ему удастся наполнить алтари в Черной Канаве своей силой…

— Что тогда? — уточнил Алекс как всегда прямо.

— Тогда он сможет открыть портал, — сказал анунак. — Тени хлынут в Барбак потоком, который мы не сможем остановить.

В Черной Канаве было темно, несмотря на полдень. Солнце не могло пробить туман, который стелился над карьером, источая запах гнили и древнего запаха магии, который не должен был находиться в этом мире.

Загио стоял в центре, на вершине импровизированного холма, сложенного из камней и костей. Его тело было полупрозрачным, и сквозь него виднелись звезды — далекие, холодные, не похожие на те, что светили над Барбаком. Загио был владыкой теней, и он пришел, чтобы забрать то, что принадлежало ему по праву.

— Собирайтесь, — сказал владыка, — Алтари ждут. Негасимое пламя наполнит их, и тогда этот мир падет.

Со своим лидером ним были сотни. Рептилоиды, которые потеряли своих анунаков и стали дикими. Гибриды, которым не нашлось места ни в одной из стран. Уругнеки — странные создания, похожие на кенгуру с чешуей и длинными когтями, пришедшие из далеких пустынь. И тагаи, много тагаев — те, кто не забыл свою страну, те, кто не смирился с поражением.

— Возьмите пламя, — Загио протянул руки, и в его ладонях вспыхнул огонь — черный, маслянистый, холодный. — Наполните алтари. Откройте ворота. И мы войдем.

Первый из слуг подошел — рептилоид с разорванным крылом, в глазах которого горела дикая ненависть. Он протянул руки, и пламя перелилось на него, обвивая тело, не оставляя ожогов, но выжигая всё, что было в нем рассудительного.

— Иди, — направил Загио. — Наполни алтарь. И пусть этот мир узнает силу теней.

Рептилоид повернулся и пошел к одному из алтарей, воздвигнутых вокруг карьера. За ним потянулись другие. Каждый принимал пламя, каждый становился частью большого замысла. И никто из них не знал, что станет с ними, когда ворота откроются. И никто не думал, что Загио не собирается делиться властью.

Мы добрались до Черной Канавы к вечеру. Тарантас урчал, перемалывая валуны под колесами, и я чувствовала, как напряжение нарастает с каждым километром.

— Здесь плохо, — выдала Австрия, глядя на планшет. — Сигнал пропадает. Бесы не отвечают.

— Это тени, — ответил Элой у меня в голове. — Они глушат любое волшебство, кроме своего.

— Что мы знаем о Загио? — спросила я.

— Немного, — ответил Алекс. — В архивах есть упоминания. Владыка теней, один из древних. Пытался прорваться в наш мир несколько раз, но каждый раз его останавливали.

— А теперь он нашел союзников, — добавила Австрия. — Сектантов из Срага, диких рептилоидов, уругнеков. И всех, кто ненавидит Барбак.

— Ненависть — плохой союзник, — заметил Элой. — Но сильный.

Я выключила двигатель. Впереди, в тумане, виднелись очертания — черные, мерцающие, не похожие ни на что, что я видела раньше.

— Пешком, — сказала я. — Бесшумно. Австрия, ты идешь первой. Алекс — прикрытие. Я замыкаю.

— А если они нас заметят? — спросил Алекс.

— Тогда будем действовать по обстоятельствам, — ответила я. — Но лучше, чтобы не заметили.

Мы двинулись вперед, и туман сомкнулся за нашими спинами.

Первых сектантов мы нашли у самого края карьера. Трое уругнеков, вооруженных какими-то странными копьями, на концах которых горело черное пламя. Почти животные, они стояли вокруг небольшого алтаря и что-то бормотали на своем языке.

Австрия показала мне три пальца, потом два, потом один.

Она метнулась вперед, и я даже не успела моргнуть — двое уругнеков уже лежали на земле со свернутыми шеями. Третий попытался закричать, но Алекс оказался рядом и одним ударом молота разнес ему голову.

— Чисто, — сказала Австрия, вытирая руки.

Я подошла к алтарю. Это была грубая каменная конструкция, на которой лежал череп какого-то животного, покрытый черными кристаллами. От кристаллов исходило холодное свечение, и я чувствовала, как оно давит на сознание.

— Это надо забрать, — решительно произнесла я. — Габ разберется. Или ученые из центра.

— А с ними? — спросил Алекс, кивая на тела.

— Оставьте, — я не хотела думать об этих тварях. — Пусть служат предупреждением.

Мы двинулись дальше.

Следующая группа была больше — человек десять, в основном рептилоиды и гибриды. Сектанты тащили к алтарю какую-то огромную тушу — кажется, убитого местного зверя, — и пели. Туша лежала на импровизированных носилках из дерева, где кое-где торчали не срезанные листья — они, видимо, очень торопились. Пели на языке, которого я не знала, но смысл угадывался: они славили Загио, просили его открыть ворота, впустить тени в этот мир.

— Много, — прошептал Алекс. — В лоб не взять. Там это пламя. Может завязнуть.

— И не надо в лоб, — ответила Австрия. — Я вижу слабое место. Смотри.

Девушка показала на группу — они двигались нестройно, отстающие то и дело спотыкались, а передние торопились, создавая разрыв.

— Если ударить в разрыв, — сказала Австрия, — они рассыплются. Те, кто впереди, не успеют обернуться. Те, кто сзади, побегут.

— А если не побегут? — спросил Алекс. — Если бросятся во все стороны?

— Тогда мы их догоним, — ответила я. — Ошеломленные еще лучше. Делаем.

Мы ударили одновременно. Я — с фланга, сбивая с ног двоих. Алекс — в центр, разгоняя толпу молотом. Австрия — в тыл, работая ножом и щитом.

Через пару минут всё было кончено.

Последний из них, рептилоид с обрубком вместо хвоста, попытался бежать, но я настигла его у самого края обрыва.

— Стой, — сказала я, занося меч. — Кто вы? Зачем вы здесь?

— Загио, — прохрипел он, и в его глазах загорелись лиловые огоньки. — Он даст нам силу. Он вернет Сраг. Он…

— Срага больше нет, — оборвала я. — Вы проиграли. Вы проиграли десять лет назад, мать вашу. И сейчас вы проиграете снова.

— Не проиграем, — ящер улыбнулся, в его дикарской улыбке было что-то безумное. — Загио обещал. Он дал нам пламя. Он…

Ящер не договорил. Из его груди вырвался столб черного огня, и тело рептилоида рассыпалось пеплом.

— Ого. Что это было? — поинтересовался Алекс, подходя ближе.

— Негасимое пламя, — ответила я. — Загио не собирался делиться властью. Он использовал их как топливо. Универсальный ресурс. Копирует… нас?

— А топливо для чего? — продолжила Австрия.

— Для алтарей, — это был голос Элоя у меня в голове. — Они не только открывают портал, как дверь. Они питают его. Чем больше жертв, тем сильнее будет прорыв.

— Надо уничтожить алтари, — решила я. — Все, до единого.

Мы нашли еще три алтаря. Каждый был окружен телами — тех, кто пришел служить Загио, и тех, кого принесли в жертву. Звери и люди. Черное пламя горело на них, но не сжигало, а медленно, мучительно вытягивало из них жизнь.

Австрия уничтожала алтари быстро и методично — одним ударом меча разбивала кристаллы, и пламя гасло, оставляя после себя только пепел.

— Не жалеешь их? — спросил Алекс, когда мы остановились передохнуть.

— Кого? — не поняла Австрия.

— Их, — ангелоид кивнул на тела. — Они ведь верили, что делают правильное дело.

— Верили, — ответила Австрия. — Но вера не оправдывает жертвы.

— А мы? — спросил Алекс. — Мы тоже убиваем.

— Мы защищаем, — сказала Австрия. — Это разные вещи.

— Или мы, или они, — вспомнил молотобоец мои слова.

— Именно, — кивнула я. — Или мы, или они. Мы выбрали. Они выбрали. Все просто. Иначе сойдешь с ума.

— Сойдешь с ума… — повторил Алекс. — Мне это так знакомо. Но почему-то это не делает мир легче.

— Потому что ты добряк, — кивнула Австрия. — Даже если ты ангелоид.

Молотобоец улыбнулся — грустно, но согласно.

— Ладно, — решила я. — Идем дальше.

Последний алтарь был самым большим. Он стоял на валунах карьера, окруженный десятками тел, и над ним парила фигура — полупрозрачная, мерцающая, с горящими глазами. Ее было видно издали. Как голограмма.

Загио.

— Ты опоздала, — констатировала тень. — Ворота почти открыты.

— Приоткрыты, — поправила я, поднимая меч. — Мы их закроем.

— Вы? — теневик рассмеялся, и смех его был холодным, как лед. — Ты и твои прихвостни? Вы даже не понимаете, с кем имеете дело. Я…

— С тенью, — бросила я. — С болтливой. С той, которую уже побеждали раньше.

— Побеждали? — Загио в гневе наклонил голову. — Ты думаешь, что вы победили? Вы всего лишь отбросили меня. Я возвращался снова и снова. И буду возвращаться, пока этот мир не станет моим.

— Не станет, — посмеялась Австрия, в ее голосе не было ни капли страха. — Потому что мы не дадим. Ты думай сколько нас! Твоя жалкая армия сброда не уничтожит и деревни. Не то, что нас.

Загио посмотрел на нее хитро. А потом во взгляде теневика мелькнуло что-то, очень похожее на удивление.

— А ты смелая, — прыснул ехидным смехом он. — Жаль, что ты умрешь первой.

Загио взмахнул рукой, и из темноты вырвались тени — десятки, сотни, целая армия, состоящая из тьмы и ненависти.

— Алекс! — крикнула я. — Прикрывай Австрию! Я беру на себя алтарь!

— А как же Загио? — спросил он.

— Он мой, — ответила я. Это всего лишь тени!

Я рванула вперед, пробиваясь сквозь тени, которые хватали меня за крылья, за руки, за волосы. Они были холодными, скользкими, и от их прикосновения тело немело, но я не останавливалась. Вреда они нанести не могли. Даже броня защищала меня от них.

— Хлоя, — шепнул Элой. — Открой глаза. Выжги!

— Рано, — отмахнулась я. — Я еще не готова, и…

— Готова, — отрезал он. — Ты тоже не понимаешь всего. Доверься мне.

Я доверилась.

Первая пара глаз на крыльях открылась, и мир замер, сковав сотни теней зеркалом воздуха в вечернюю прохладу. На мгновенье я вновь ощутила живость этого места. Я увидела Загио не как тень, а как сгусток тьмы, питающийся страхами и ненавистью. Увидела настоящий алтарь — каменную глыбу, пронизанную черными жилами. Увидела тени, которые были не более чем марионетками, управляемыми его волей.

— Благая Весть, — прошептал Элой.

Световые копья ударили из моих крыльев, пронзая тени, разрывая их на куски. Тени закричали — тысячи голосов, слившихся в один, — и начали таять. Плавились как термоклей, раскалывались как стекло.

Загио взревел.

— Ты! — заорал он. — Ты посмела!

Теневик бросился на меня, и я едва успела уклониться от его удара. Костяная рука прошла в сантиметре от моего лица, и там, где она прошла, воздух замерз, покрывшись инеем. Что это? Что за сила?

— Вторая пара! — скомандовал Элой. — И не вздумай третью открывать. Ты на пределе. Пей меньше сока.

«Это ты пил через меня» — наверно мелькнуло у меня в голове.

Я открыла вторые глаза, и время замедлилось. Я видела, как Загио заносит руку для нового удара, как его пальцы, похожие на когти скелета, тянутся к моему горлу. Я могла бы уклониться. Могла бы ударить. Но я выбрала другое.

Я метнулась к алтарю.

— Нет! — закричал Загио. — Сволочь!

Но для него было поздно. Мой меч вонзился в черные жилы, и алтарь треснул. Из него хлынула тьма — живая, такая злая что мне стало страшно, — но световые копья моих крыльев встретили ее, сжигая на лету.

— Ты не понимаешь! — заорал Загио. — Если ты уничтожишь алтарь, ты уничтожишь и себя! Мы сгорим!

— Значит, так тому и быть, — ответила я. — Поджарю тебе задницу!

Я посмотрела на его голову-череп, похожую на крысиный. На наплечник в виде прекрасного лица женщины. Полупрозрачный балахон с искаженными от боли лицами, скрывал… только крысиные хвосты. Нет у него задницы.

Я вложила в удар всю свою силу, и алтарь разлетелся на куски. Тьма вырвалась наружу, но световые копья снова разорвали ее, рассеяли, уничтожили.

Загио закричал — долго, протяжно. Его истошный крик был похож на вой ветра в пустыне. А потом теневик исчез. Растворился в воздухе, оставив после себя только холод и пустоту.

Я стояла посреди карьера, тяжело дыша, и чувствовала, как силы покидают меня. Крылья опустились, глаза закрылись, и я рухнула на колени.

— Хлоя! — ко мне подбежала Австрия. — Ты как?

— Жива, — прошептала я. — Кажется.

— Дура, — проговорил Элой. — Зачем так много думала? Идиотка. Но… Героиня.

— Это комплимент? — спросила я.

— Это констатация факта, — ответил Элой. — Ты могла погибнуть. Он бы тебя сжег, связав с с собой и воспользовался бы силой, чтобы появиться.

— Но не смог, — напомнила я.

— Повезло, — буркнул он. — В следующий раз не рискуй так.

— Не обещаю, — ответила я.

Алтари мы собрали нак экспертизу. Все, что осталось. Австрия упаковала их в контейнеры, Алекс погрузил в Тарантас, а я сидела на крыше машины и смотрела на Черную Канаву.

— Куда? — уточнил Алекс.

— Теперь — к Габ, — ответила я. — Пусть разбирается. Может, из этого можно сделать что-то полезное.

— А если нет? — спросила Австрия. — Вдруг это…

— Вдруг? Странно слышать это от тактика. Если опасно, тогда уничтожим, — пожала я плечами. — Как и всё, что может навредить.

Недовольная Габ встретила нас в лаборатории. Она была в своем обычном виде — с крылышками на висках, в белом халате, с вечно озабоченным лицом, смуглая кожа была бледнее обычного.

— Привезли, — сказала я, указывая на контейнеры, которые мы вывалили вместе с грязью на идеально чистый пол лаборатории. — Изучи.

— Что это? — спросила она с отвпащением, открывая один из них.

— Алтари, — ответила на это Австрия. — Теневые. Загио хотел с их помощью открыть портал.

— Загио? — Габ подняла бровь. — Лорд Тень? Который…

— Который, — кивнула я. — Но теперь его нет. И алтари мы уничтожили.

— Не все, — сказала Габ, разглядывая осколки.

Вид ее стал более спокойным. Неужели она ожидала что Загио появится прямо здесь?

— Остатки можно изучить. Возможно, удастся создать защиту от подобных вторжений.

— Теперь это твоя работа, мы в этом ничего не смыслим. Если только Австрия, — сказала я. — А мы пойдем. Отдыхать.

— Я тоже — возмутилась Австрия, но я уже завернула ее за угол.

— Хлоя, — окликнула меня Габ, когда я уже была в дверях. — Ты молодец. Серьезно.

— Все молодцы, — ответила я и улыбнулась.

Глава 5. Автомобильный Параллакс

Новый день начался с того, что мне в дверь постучал Эйфель. Даже не постучал — ворвался, размахивая щупальцами и что-то крича про «несправедливость» и «дискриминацию бесов».

— Хлоя! — заорал он, едва я открыла дверь. — Ты видела, что они прислали? Видела?!

— Доброе утро, Эйфель, — зевнула я. — Для начала, чего ты орешь?

— Посмотри! — бес ткнул щупальцем в планшет. — Конрад прислал список техники для тестирования. Там есть самолеты! Самолеты, Хлоя! А я даже водительских прав не имею!

— У тебя есть права, — напомнила я. — Ты сам мне их показывал. Там даже фотография твоя есть.

— Это права на вождение аэросаней! — возмутился Эйфель. — Запряженных лошадьми. А здесь — истребители! Ты представляешь, что будет, если я сяду за штурвал истребителя?

— Представляю, — ответила я. — Поэтому ты станешь тестировать наземную технику, если на это есть распоряжение. Бронетранспортеры, самоходные артиллерийские установки.

— А я? — спросил Алекс, выходя из своей комнаты. — Мне что достанется? Утра, кстати.

— Тебе — тяжелая техника, — сказала я. — Ты с молотом справляешься, с бронированным танком тем более.

— А мне? — Австрия высунулась из-за другого угла. Одетая и отдохнувшая.

— Тебе — все остальное, — ответила я. — Разведка, связь, управление. Ты же у нас тактик.

— А что остается тебе? — спросил Эйфель.

— Мне — те самые самолеты, — улыбнулась я. — Я же капитан. Мне и лезть в эти летающие грохатала.

Все так, нам действительно предписывалось протестировать военные образцы. Почему — я не спрашивала. Кто-то должен, значит мы, если выбрали наш отряд.

Полигон, куда нас отправили, находился в ста километрах от столицы. Огромное поле, усеянное ангарами и бетонными полосами, на которых стояли десятки машин. Танки, бронетранспортеры, самоходки, истребители, вертолеты — всё, что можно было использовать в штурмовых отрядах.

— Ух, какой, — бормотал Алекс, разглядывая танк. — Сколько в нем лошадиных сил?

— Пятьсот, — ответил техник, который нас встречал. — Броня — композитная, с волшебной пропиткой. Выдерживает прямое попадание из миномета.

— А из чего он сам стреляет? — спросил Алекс, забираясь внутрь.

— Из пушки, — техник пожал плечами. — Обычной. Но снаряды — с порошковой начинкой. Пробивает любую тагайскую защиту. Магическую на пятьдесят процентов.

— Я хочу такой же, — проговорил Алекс, выглядывая из люка.

— Получишь, — кивнула я. — После тестов. Только он жрет топлива вагон, а у тебя бесконечной карты нет.\

Алекс что-то пробубнил, но быстро начал радоваться снова.

Эйфель выбрал бронетранспортер. Бес устроился за рулем, обмотал щупальцами рычаги и, судя по выражению его лица, чувствовал себя королем мира.

— Поехали! — заорал рептилоид, нажимая на газ и дергая рычаги.

Бронетранспортер рванул с места, но Эйфель явно не рассчитал силы — машина вильнула, задела ангар и, проехав еще метров пятьдесят, врезалась в кучу покрышек.

— Эйфель! — крикнула я. — Ты цел?

— Цел! — донеслось из-под груды резины. — Но, кажется, я сломал руль.

— Ты себя не сломай, — вздохнула я. — Выходи. Будешь тестировать что-нибудь поменьше.

— А что поменьше? — спросил бес, выбираясь наружу.

— Мотоцикл, — ответила я. — С коляской.

— С коляской? — Эйфель оживился. — А туда можно кого-нибудь посадить?

— Можно, — кивнула я. — Австрию, например.

Австрия, которая до этого молча наблюдала за происходящим, подняла бровь.

— Я буду сидеть в коляске? — переспросила она. Тактическое место?

— Оно, — ответила я. — И заодно будешь вести огонь из пулемета.

— Из пулемета? — девушка улыбнулась — впервые за сегодня. — Это я могу.

Мотоцикл оказался старым, но крепким. Опытный образец стоял уже погода, и его никто не отваживался тестить. Эйфель устроился за рулем, Австрия — в коляске, с пулеметом наперевес. Я стояла рядом и смотрела, как они отъезжают.

— Не разбейтесь! — крикнула только я.

— Не обещаю! — отозвался Эйфель, и мотоцикл рванул вперед.

Управлять щупальцами ему было просто. Кто бы мог подумать, хотя аэросани по сути тот же мотоцикл.

Они носились по полигону, оставляя за собой клубы пыли. Эйфель правда оказался неожиданно хорошим водителем — он вписывался в повороты, уходил от препятствий и даже один раз сделал «змейку», объезжая расставленные на поле конусы.

Австрия стреляла из пулемета, сбивая мишени одну за другой. Девушка делала это методично, без лишних эмоций, как всегда.

— Неплохо, — сказал Алекс, подходя ко мне. — У них слаженно получается.

— У них, — кивнула я. — А у тебя как с танком?

— Хорошо, — он показал большой палец. — Я даже пару раз выстрелил. Пушка мощная, но отдача слишком сильная. Если стрелять с ходу, можно сбиться с курса. К тому же он рассчитан на трех тангаев. А я один.

— Это мы исправим, — сказала я. — Габ обещала доработать систему стабилизации.

— А ты? — спросил Алекс. — Где эта летающая хрень?

— Самолет, — ответила я, кивая на один из ангаров. — Вон тот.

Самолет был новым и уже помятым, но, как сказали техники, «еще полетает». Я забралась в кабину, проверила приборы, потянула на себя штурвал. Двигатели заревели, и машина медленно покатилась по бетонной полосе.

— Элой, — позвала я.

— Я здесь, — отозвался он.

— Ты когда-нибудь летал на таких?

— На таких — нет, — ответил он. — Но на других — да. Империя, знаешь ли, обязывала.

— И как тебе?

— Шумно, — сказал он. — И пахнет топливом. Но летает неплохо.

Я разогнала самолет, оторвала его от земли и взмыла в небо.

Внизу остался полигон, танки, бронетранспортеры, мотоцикл Эйфеля. Я набрала высоту, сделала круг и посмотрела на горизонт. Там, далеко, виднелись огни столицы — нашего дома.

— Дух захватывает, — сказал Элой. — Помнишь, как на звездолете?

— Да, — согласилась я. — и красиво.

— А еще добавляет стратегического мышления — добавил неожиданно голос в моей голове.

— Почему? — удивилась я.

— Потому что ты смотришь на все с высоты, — ответил он. — Совсем не так, когда летаешь сам. А внизу — твои люди. Твоя команда. Твой дом. И ты знаешь, что когда-нибудь тебе придется защищать их. По-настоящему.

— Понимаю о чем ты, — кивнула я. — Поэтому я здесь. Поэтому я летаю. И на самолете тоже.

Я сделала еще один круг, потом заложила вираж, спустилась ниже и пошла на посадку. Самолет коснулся земли, пробежал по полосе и остановился у самого ангара.

Из кабины я вылезла с чувством, что сегодня сделала что-то по-настоящему важное. Не то чтобы я совершила подвиг как с Загио — просто села за штурвал и полетала. Но это было правильно. Это было моим. Неужели я летчик?

— Хорошо летаешь, — похлопал Алекс, когда я подошла.

— Спасибо, — ответила я. — А вы как?

— Эйфель разбил наконец мотоцикл, — сказала Австрия, вылезая из коляски. — Но пулемет работает. Я сбила все мишени.

— Не разбил, а повредил, — возразил Эйфель, выбираясь из-под мотоцикла. — Это разные вещи.

— Это одно и то же, — отрезала Австрия. — Мотоцикл не едет. Значит, разбил.

— Я починю! — возмутился Эйфель. — Я все могу починить!

— Починишь — тогда и поговорим, — посмеялась я. — Забирай его себе, ты же этого хотел? А пока — идем обедать. Габ обещала накормить.

В столовой полигона пахло жареным мясом нескольких видов и свежим овсяным хлебом. Мы расселись за столом, и Габ, которая почему-то реально оказалась здесь, начала раздавать тарелки.

— Как успехи? — спросила она, словно была официантом, а не главным ученым страны.

— Нормально, — отмахнулась я. — Техника работает. Пилоты — здесь, значит все отлично. Нужно только доработать кое-что.

— Что именно? — поинтересовалась Габ, накидывая себе мясца.

— Систему стабилизации на танках, — проговорил Алекс. — И броню на бронетранспортерах. Эйфель пробил ее покрышками.

— Я не пробил, — обиделся Эйфель. — Я слегка помял.

— Ты протаранил ангар, — напомнила Австрия.

— Это было тестирование на прочность! — заявил Эйфель. — Я хотел проверить, выдержит ли машина столкновение с препятствием.

— И что? — посмеялась я жуя.

— Не выдержала, — вздохнул бес. — Но я ее починю. Честное слово.

— Ладно, — сказала я. — Чини мотоцикл. Бронетранспортер я тебе не дам. Ты весь район на уши поставишь. Габ, сделаешь?

— Сделаю, — кивнула девушка. — Через неделю будет готова новая партия. С усиленной броней и улучшенной стабилизацией.

— А самолеты? — поинтересовалась я про летающие машины.

— Самолеты готовы, — ответила Габ. — Можешь летать. Еще два. Нормальные, не мятые.

— Отлично, — я уже ела вторую порцию (а ем я быстрее всех). — Тогда завтра — новые тесты. А сегодня — уже отдыхаем. Я запарилась.

Мы поели, выпили по стакану гранатового сока и разошлись. Я осталась сидеть на крыльце столовой, глядя, как солнце садится за горизонт.

— Хороший день, — подытожил Элой в моего голове.

— Хороший, — согласилась я. — Спокойный.

— Такие дни нужны, — заметил он. — Чтобы не забывать, за что ты воюешь.

— Я воюю за это, — я кивнула на полигон, на технику, на людей, которые расходились по ангарам. — За то, чтобы это было. Чтобы мы могли жить. Работать. Тестировать самолеты. Есть мороженое. И брать энергию с людей. Без этого нет нас, как рептилоидов.

— Верно. Но и мороженое — это важно, — серьезно сказал Элой.

— Ох, очень, — рассмеялась я. — Зиша бы не простила, если бы я забыла про мороженое.

Мы помолчали. Потом Элой сказал:

— Ты хорошо справляешься, Хлоя. Растешь.

— Спасибо, — ответила я. — Мне это важно. Особенно от тебя. Ты моя вторая личность. Я бы с ума сошла, если бы не было тебя.

— Знаю, — сказал он. — Потому и говорю с тобой.

Я улыбнулась, встала и пошла к Тарантасу. Пора было возвращаться домой. И больше не пить рябиновый сок.

Глава 6. Гвозди и Микроскоп

Когда Конрад сообщим мне, что наша следующая цель — обычные тагаи, я подумала, что он шутит. Но он не шутил.

Второе лицо в государстве вообще не склонно шутить.

— Они знают, — отметил архангел, выведя на экран фотографии. — Все. Про анунаков, про лигулу, про инкарнацию. Про то, как сбежать. И они хотят сбежать.

— Сбежать? — переспросила Австрия. — Куда?

— В Срединные Миры, — сухо бросил Конрад. — Они считают, что там смогут жить как свободные люди. Не зная, что там их ждет не лучшее.

— А что их ждет? — спросил Алекс.

— То же, что и здесь, — сказал Конрад. — Только без защиты анунаков. Они станут добычей для кастлингов, троллей, теней. И никто не будет их воскрешать. Никто не будет стирать им память. Они просто умрут. Мучительно и станут тенями.

— Но они этого не знают, — заметила я.

— Всего знать просто невозможно, — согласился Конрад. — Поэтому их нужно остановить. Любой ценой. Нам они нужны здесь. Засунем их духи в хомутатор и станем напрямую выкачивать из них энергию. Найдите их. Дальше — он понизил голос — делайте по возможности.

Конспирологи оказались хитрее, чем я думала. Пятеро тагаев — трое мужчин, две женщины — прятались в подземельях старого города, и найти их было непросто. Они не пользовались планшетами, не выходили на связь, не доверяли никому.

— Как они вообще выживают? — спросил Алекс, когда мы в третий раз обшарили пустые для нас катакомбы.

— У них есть свои люди, — ответила Австрия, изучая карту. — Те, кто снабжает их едой, водой, информацией.

— И мы не знаем, кто это? — спросила я. Это меня забавляло. простые люди умнее меня. Так тебе, Хлоя Князь, твой пьедестал не вечен.

— Не знаем, — призналась Австрия. — Они маскируются под обычных тагаев. Сливаются с толпой. Их не отличить.

— Значит, нужно заставить их выйти, — наконец решила я. — Эйфель, у тебя есть идеи?

Эйфель, который до этого молча сидел в углу и перебирал какие-то железки, поднял голову.

— А что, если предложить им то, что они хотят? — спросил он.

Ответ беса озадачил.

— То есть? — не поняла я.

— Они хотят сбежать, — сказал Эйфель. — Значит, нужно дать им возможность сбежать. Но так, чтобы они попались.

— Ловушка, — поняла Австрия. — Мы предлагаем им транспорт. Ракету, на которой можно улететь в Срединные Миры. Они клюнут.

— А если не клюнут? — спросил Алекс.

— Тогда мы их найдем другим способом, — ответила я. — Но попробовать стоит.

План был простым: Эйфель, как «обиженный на начальство бес», должен был предложить конспирологам ключ от ракеты. Ракета, конечно, была ненастоящей — старый корпус, начиненный датчиками и ловушками.

Но выглядела она убедительно.

— Ты уверен? — спросила я у Эйфеля, когда он собирался на встречу. Бес выглядел взволнованно.

— Не уверен, — честно ответил он. — Но попробовать стоит. В конце концов, я медалист за социалку. Мне все можно.

— Медаль «За уклонение» не дает тебе права рисковать жизнью, — заметила Австрия.

— Дает, — отмахнулся Эйфель. — Я читал устав. Там написано: «Награжденный имеет право на особые условия службы». Вот я и пользуюсь.

Он ушел с гордо поднятыми щупальцами, и мы остались ждать.

Встреча должна была состояться в старом ангаре на окраине города. Эйфель пришел первым, встал у входа и принялся оглядываться. Конспирологи не заставили себя долго выиискивать— они появились через полчаса, окружив его со всех сторон.

— Ты тот самый бес? — спросил один из них, высокий мужчина с седой бородой.

— Тот самый, — ответил Эйфель. — У меня есть то, что вам нужно.

— Покажи, — сказала женщина с короткой стрижкой, похожая на спецагента, если бы не лишний вес.

Эйфель достал ключ — маленькую металлическую пластину, которая открывала доступ к старой ракете на космодроме.

— Это ключ от «Барбака-7», — бкркнул Эйфель. — Ракета готова к старту. Заправить топливом, проверить системы — и вы улетите.

— А что с нас? — спросил седой.

— Ничего, — пожал плечами Эйфель. — Я просто хочу, чтобы вы убрались отсюда. Вы мешаете бизнесу. Мои клиенты боятся ходить в ломбард. Земля плоская? Значит глобусы удастся продать дешевле.

— Бизнесу? — усмехнулась женщина-толстуха. — Ты помогаешь нам ради бизнеса?

— А ради чего еще? — Эйфель изобразил удивление. — Я бес. Мне нужны деньги. А с вами — одни проблемы.

Конспирологи переглянулись.

— Мы согласны, — сказал седой. — Давай ключ, серый.

— Не так быстро, — Эйфель спрятал пластину. — Сначала я должен убедиться, что вы действительно улетите. А не останетесь здесь, чтобы продолжать свои игры.

— Как ты это сделаешь? — спросила женщина, другая, в очках серой мыши.

— Я полечу с вами, — сказал Эйфель. — До купола. А потом вернусь.

— Ты? — удивился седой. — Бес? Ты же нас ненавидишь.

— Я вас не ненавижу, — отмахнулся Эйфель. — Мне просто все равно. Но если вы улетите, я смогу спокойно работать. А если нет — я потеряю клиентов. Так что мне даже выгодно.

Конспирологи снова переглянулись. Потом седой кивнул.

— Иш, как. Хорошо. Ты летишь с нами. Но если попытаешься нас обмануть…

— Не попытаюсь, — заверил Эйфель. — Я честный бес.

Конспирологи захохотали. Хотя игра Эйфеля была бес-подобной.

Мы ждали в засаде, скрытые полем невидимости, которое поставила Австрия. Эйфель вел конспирологов к ракете, и я слышала, как он рассказывает им о том, как «устал от этой дурацкой страны» и «как хорошо будет без этих ангелоидов и их правил».

— Он излишне хорошо играет, — шепнул Алекс.

— Он не играет, — ответила Австрия. — Он действительно так думает. Просто сейчас это совпало с нашими интересами. Ты что, не знаешь? Эйфеля терпят только из-за мастера Конрада и госпожи Хлои.

Я промолчала. В какой-то степени Австрия была права — Эйфель действительно был недоволен жизнью. Но он был на нашей стороне. И это было главным сейчас.

Когда конспирологи вошли в ракету, я дала сигнал.

— Вперед.

Мы ворвались внутрь через минуту. Конспирологи замерли — они явно не ожидали, что их так быстро найдут.

— Это ловушка! — закричала женщина. — Бес нас обманул!

— Он не обманул, — сказала я, выходя вперед. — Ракета настоящая. Топливо есть. Системы работают. Вы действительно могли бы улететь.

— Тогда зачем, ворона? — спросил седой направляя на меня излучатель. Даже канал света выставил, правда мог меня ранить.

— Чтобы вы не улетели, — коротко бросила Австрия. — Потому что там, куда вы летите, вас ждет не свобода, а смерть.

— Свобода лучше смерти! — выкрикнул один из мужчин. — Мы не хотим быть рабами! Не хотим, чтобы нас использовали как скот!

— Я понимаю, — пожала я плечами. — Правда. Но бежать отсюда — не выход.

— А что выход? — спросила женщина-толстуха. — Ждать, пока нас сожрут? Пока наши души переработают в энергию для ваших петухов?

— Вы можете жить, — сказала Австрия. — Работать, растить детей, строить дома. Вы не знаете этого, но вы уже живете. И ваша жизнь — не иллюзия.

— А что же тогда иллюзия? — спросил седой. — «Та» жизнь?!

— Иллюзия — думать, что где-то лучше, — ответила я. — Иллюзия — верить, что вы сможете быть свободными, когда даже мы, рептилоиды, не свободны.

— Вы? — усмехнулась женщина. — Вы — рабы анунака. Вы делаете то, что он говорит. Вы убиваете таких, как мы.

— Убиваю, — согласилась я. — Потому что если я не убью вас, вы убьете других. Или умрете сами. А я хочу, чтобы вы жили.

— Ты лжешь, — сказал седой. — Ты хочешь, чтобы мы остались рабами. Ваш мастер Отец Лжи. Когда лжет — говорит свое, а вы хотите исполнять прихоти отца вашего…

— Я хочу, чтобы вы остались живы, — повторила я. — И это единственное, что я могу вам предложить. Слово архангела.

Они не сдались. Вместо этого они попытались бежать — через задний люк, который, как они думали, был не заперт. Но Австрия оказалась быстрее.

Она стояла у выхода, с мечом в руке, и смотрела на них холодными глазами.

— Не надо, — сказала она. — Не заставляйте меня.

— Ты же тоже раб той, крылатой! — закричала женщина. — Ты — ангелоид-воин! Ты должна быть на нашей стороне! Убъем архангела вместе.

— Я на своей стороне, — ответила Австрия. — И на стороне тех, кто хочет жить.

— Мы тоже хотим жить! — выпалил седой.

— Тогда останьтесь, — с нажимом выплюнула Австрия. — Живите здесь. Работайте. Стройте. Это не так плохо, как вы думаете.

— Ты не понимаешь! — закричала женщина-мышь. — Ты не знаешь, что такое быть тагаем! Ты не знаешь, что такое просыпаться каждое утро и знать, что твои чувства, твои мысли, твоя жизнь — все это подделка! Все это нужно только для того, чтобы кормить их!

— Знаю, — тихо сказала Австрия. — Я была источником эмоций. В прошлой жизни. Я помню это. Помню, как просыпалась и не знала, кто я. Помню, как чувствовала, что что-то не так. Но я не сдалась. Я стала тем, кто я есть. И вы можете.

— Мы не хотим быть вами, — сказал седой. — Мы хотим быть собой.

— Тогда будьте, — ответила Австрия. — Здесь. Сейчас. Это единственное место, где вы можете быть собой.

Конспирологи стояли, смотрели на нее, и я видела, как в их глазах гаснет надежда. Они поняли, что не смогут бежать. Что мы их не отпустим.

— Я ненавижу вас, — сказала женщина. — Ненавижу всех вас. Твари!

— Я знаю, — ответила Австрия.

Она неожиданно убрала меч и отошла в сторону.

— Идите. Живите. Стройте. Может быть, когда-нибудь вы поймете.

Конспирологи переглянулись.

— Что?

— Я принимаю вашу сторону — кивнула Австрия. Бегите.

— Ты… — Седой колебался.

— Идите. Я задержу архангела. — Австрия направила меч на меня, я тут же подняла свой.

Как только тагаи побежали, Австрия обернулась. Меч максимально быстро развернулся и описал дугу. Все конспирологи, пробегавшие мимо нее, были мертвы.

Блеф.

Поверили и были обмануты.

Кровь растекалась по земле. Я смотрела и чувствовала, как внутри поднимается что-то тяжелое.

— Ты поступила правильно, — сказал Элой.

— Знаю, — ответила я. — Но это не делает легче.

— Не делает, — согласился он. — Но это твой выбор. И ты его сделала.

Австрия подошла ко мне, положила руку на плечо.

— Ты в порядке? — спросила она.

— В порядке, — ответила я. — А ты?

— Я? — она улыбнулась — грустно, но искренне. — Я тоже. Пойдем. Надо отчитаться Конраду.

— Чистая работа — заметил Алекс, собирая порубленных на куски.

Конрад выслушал нас молча, потом кивнул.

— Хорошо. Задание выполнено. Четко. Австрия, ты представлена к награде.

— К какой? — спросила девушка.

— К медали «За защиту порядка», — ответил Конрад. — Второй степени.

— А Хлое дали первую, — заметила Австрия.

— Хлоя — капитан, — сказал Конрад. — А ты — лейтенант. Когда станешь капитаном, получишь первую.

— Я стану, — уверенно сказала Австрия. — Обязательно. Дослужусь.

— Я не сомневаюсь, — ответил Конрад. — А теперь идите. Отдыхайте.

Мы вышли из штаба, и я долго по привычке смотрела на ночное небо, усыпанное нарисованными звездами. Австрия стояла рядом, молчаливая, сосредоточенная.

— Ты правда была тагаем? — спросила я.

— Конечно нет, — ответила она. — В прошлой жизни? У нас ее не было. Или была хуже, чем у них. Мы низшее звено. Без совести. Мы кровопийцы. Пастыри людей. Вот это я помню. И я выбрала — служить. Потому что это единственный способ выжить.

— И ты не жалеешь?

— Жалею, — честно сказала она. — Каждый день. Но я здесь. Я жива. Я могу защищать тех, кто не может защитить себя. И это важнее, чем мои сожаления.

— Ты сильная, — сказала я. -Дочка, ты очень сильная.

— Нет, мама — покачала головой Австрия. — Я просто делаю то, что должна. Как и ты.

Мы помолчали. Потом Австрия тряхнула волосами:

— Идем. Зиша накормит нас мороженным, пока снова не началась какая-нибудь война.

— Война? — переспросила я.

— Да, — кивнула она. — Война, которая идет каждый день. Чтобы этот мир продолжал существовать.

— Или мы, или они, — повторила я.

— Или мы, или они, — согласилась Австрия.

Глава 7. Молотобоец

Если в городе объявляется придурок, об это становится известно всем. Если же сумасшедший — каждому. О нем говорили по всему городу. Ангелоид с длинным мечом, который вызвал на бой всех сильных рептилоидов в Барбаке. Он приходил на арены, в тренировочные залы, в казармы — и никого не оставлял в покое.

— Его зовут Молотобоец, — сказал Конрад, когда мы собрались в штабе. — Прибыл из страны Ктаун. Говорят, он ищет достойного противника.

— И что, никто не смог его победить? — удивилась Австрия.

— Никто, — ответил Конрад. — Тридцать боев. Тридцать побед. Хотя он не убивает — просто выводит из строя. Но делает это так, что побежденные потом неделю не могут оправиться.

— А зачем он это делает? — спросил Алекс. — Какая ему выгода?

— Он ищет силу, — хмыкнул Конрад. — Говорит, что хочет найти того, кто сможет его победить. Чтобы понять, где его слабое место.

— Странный способ, — заметила я. — Но если он хочет драться, мы можем ему это устроить.

— Ты хочешь выйти против него? — спросил Конрад.

— Я — капитан, — ответила я. — Это моя обязанность.

— Не твоя, — вдруг сказал Алекс. — Моя.

Мы все удивленно посмотрели на него. Парень стоял, опершись на свой молот, и смотрел на Конрада спокойно, уверенно.

— Я справлюсь, — сказал он. — Позволь мне.

— Ты уверен? — уставилась на него я.

— Уверен, — кивнул молотобоец. — Я тренировался для этого. Я хочу проверить свои силы. И я хочу победить.

Бой назначили на завтра. Официально. Потому что неофициально больше никто не хотел. Даже за деньги. Всю ночь Алекс провел в тренировочном зале, и я слышала, как грохочет его молот, разнося в щепки тренировочные манекены.

— Переживаешь? — спросила Австрия, когда я вышла на кухню за чаем.

— Переживаю, — призналась я. — Он хороший боец, но этот Молотобоец… Он победил тридцать противников. Среди них были ветераны. Архангелы.

— Алекс тоже хорош, — сказала Австрия. — Он сдерживал тебя, когда вы тренировались. А ты — капитан.

— Это другое, — покачала я головой. — В спарринге я не бью в полную силу. А Молотобоец будет бить. Хрен знает, что он вообще умеет.

— Алекс выдержит, — уверенно сказала Австрия. — Я в него верю.

Арена была полна. Тагаи, ангелоиды, бесы, гибриды — все пришли посмотреть на бой. Молотобоец стоял в центре, высокий, поджарый, с длинным мечом, который, казалось, был длиннее его самого. На его лице не было ни злобы, ни азарта — только спокойствие и какая-то скука. Как старый рыбак, знающий всю рыбу наперечет в своей маленькой речушке.

Алекс вышел из-за кулис, и толпа зашумела. Он был в своих доспехах, с молотом за спиной, и выглядел так, будто собирался не на бой, а на прогулку. На лице Молотобойца возникла… улыбка? Эта рыбка определенно была новой для него.

— Ты тот, кто вызвал меня? — спросил Молотобоец.

— Я, — ответил Алекс. — Алекс, сержант отряда капитана Хлои Князь. Я тоже Молотобоец.

— Ах, сержант? — усмехнулся Молотобоец. — Я ждал капитана. Или хотя бы лейтенанта.

— Капитан занята, — спокойно сказал Алекс. — А лейтенант — тактик. Я же — боец. Этого достаточно.

— Посмотрим, — сказал Молотобоец и поднял меч.

Бой начался быстро. Так стремительно, что тагаи даже не увидели. Молотобоец атаковал первым, и его меч рассек воздух с такой скоростью, что я едва успела моргнуть. Алекс отбил удар молотом, и от столкновения металла разлетелись искры.

— Силен, — сказал Элой у меня в голове. — Но не быстрее, чем ты.

— Я вижу его, — согласилась я мысленно. — Но это не я дерусь.

— Твой сержант тоже неплох, — заметил Элой. — Смотри.

Алекс ушел в защиту, отражая удары один за другим. Молотобоец наседал, и казалось, что он вот-вот пробьет оборону, но Алекс держался.

— Сдавайся, — крикнул Молотобоец. — Я не хочу тебя калечить, коллега.

— Не дождешься, — ответил Алекс и перешел в атаку.

Молот обрушился на меч с такой силой, что Молотобоец отступил на шаг. Алекс не дал ему опомниться — ударил снова, потом еще, заставляя противника отступать к краю арены.

— Хорошо! — крикнул Молотобоец, и в его глазах загорелся азарт. — Ты сильнее, чем я думал!

Скучающий рыбак принялся разматывать свои сети.

Он ушел в сторону, пропустил удар молота, и его меч описал дугу, целя Алексу в голову. Алекс пригнулся, и меч прошел в сантиметре от его шлема.

— Близко, — выдохнула Австрия.

— Но не попал, — ответила я.

Алекс выпрямился и ударил молотом снизу. Молотобоец едва успел подставить меч, но удар был такой силы, что клинок вылетел у него из рук.

— Теперь ты сдавайся! — крикнул Алекс, занося молот для последнего удара.

Молотобоец посмотрел на него, потом на меч, валяющийся в пыли. Потом улыбнулся и расхохотался:

— Сдаюсь, — сказал он. — Ты победил! Браво, коллега.

Толпа взорвалась аплодисментами. Алекс опустил молот и протянул руку.

— Хороший бой, — заметил он.

— Хороший, — согласился Молотобоец, поднимаясь. — Ты сильнее, чем я думал. Сильнее, чем все, кого я встречал. Это потрясающе.

— Я тренировался, — ответил Алекс. — У меня хороший капитан. А еще я имунный.

— Вот это ново! — Усмехнулся Молотобоец.

После боя Молотобоец подошел ко мне.

— Твой сержант — настоящий воин, — сказал иностранец. — Я давно не встречал таких.

— Я знаю, — ответила я. — Но… Зачем ты все это делал? Зачем вызывал всех на бой?

— Я искал того, кто сможет меня победить, — Честно признался Молотобоец. — Чтобы понять, где мое слабое место. Теперь я знаю.

— И где же?

— Здесь — Он дотронулся до головы.

— Разум?

— Шлем — рассмеялся он — надо носить шлем. — Вернусь-ка я в Ктаун, — добавил Молотобоец. — Буду тренироваться. Стану сильнее. А когда-нибудь вернусь и попробую снова. В шлеме.

— Мы будем ждать, — сказала я.

Молотобоец кивнул, протянул мне мешок с деньгами и ушел.

— Это тебе, — сказала я Алексу, кидая мешок.

— Мне не нужно, — парировал он. — Я же не за деньги дрался.

— Тогда отдай Эйфелю, — сказала я. — Он говорил, что хочет купить новое оборудование для ломбарда.

— А почему я должен брать? — возмутился Эйфель, который, конечно же, тут же возник за спиной. — Я сам могу заработать!

— Ты зарабатываешь, — сказала Австрия. — На картошке и медалях. А это поощрение.

— Медаль «За народное достояние» — это серьезно! — заявил Эйфель. — Мне ее дали за заслуги перед обществом!

— Какие? — спросил Алекс со смешком.

— Неважно, — отмахнулся Эйфель. — Главное, что она у меня есть. И я теперь медалист. Как вы все.

— У тебя медаль за уклонение, — напомнила Австрия. — А у нас — за защиту.

— Одно и то же, — отмахнулся Эйфель. — Все мы служим Барбаку. Кто на поле боя, кто в тылу. Я, например, обеспечиваю лояльность тагаев. Без моего ломбарда они бы давно взбунтовались.

— Твой ломбард торгует краской и картошкой, — сказала я. — При чем здесь лояльность?

— А при том, — важно сказал Эйфель. — Когда тагай видит мою вывеску, он улыбается. Улыбка — это позитивная энергия. Ангелоиды ее собирают, перерабатывают, и анунак получает хорошую подпитку. Так что я — важное звено в цепи.

— Ты просто не хочешь воевать, — отмахнулась Австрия. — Но это твой выбор.

— Не хочу, — согласился Эйфель. — И что в этом плохого? Я нашел свое место. Как и вы.

— Согласна, — обняла его я. — Каждый на своем месте. Алекс — на арене, Австрия — в штабе, Эйфель — в ломбарде. А я — здесь. И бери-ка ты эти деньги. Пока Конрад не забрал.

Через неделю пришло распоряжение. Отряд капитана Хлои расширялся. Нам выделили дополнительный особняк, который переделали в базу, и придали небольшую армию — два десятка ангелоидов, пять бесов и роту тагаев.

— Теперь ты не только капитан, — сказал Конрад. — Ты командир отряда быстрого реагирования. Твои люди будут первыми, кто реагирует на угрозы. И ты будешь отвечать за них.

— Я готова, — отрапортовала я.

— Я знаю, — заметил Конрад. — Поэтому я и выбрал тебя.

Уже этим вечером мы сидели в новой базе и рассматривали наши медали. Вот почему нас назначили — теперь медали были у всех. У Алекса была медаль «За отвагу», у Австрии — «За защиту порядка», у Эйфеля — непонятная медаль «За народное достояние», которая, судя по надписи, была вручена ему за «выдающиеся достижения в области торговли и социальной стабильности». У меня — наивысшая — за спасение страны. Но у меня она была не одна, так что я не знаю какая именно оказалась решающей.

— Что-же ты сделал такого, чтобы получить это? — спросила Австрия, вертя в руках медаль Эйфеля. — Ослов продавал?

— Ничего, — честно ответил Эйфель. — Просто вовремя оказался в нужном месте. И, кажется, сделал вид, что не заметил, как кто-то украл ящик с лигулой.

— Ты покрывал вора? — удивился Алекс.

— Я покрывал начальство, — поправил Эйфель. — Это разные вещи. Вор — это тот, кто крадет у народа. А начальство… начальство просто перераспределяет ресурсы.

— Ты жулик, — констатировала Австрия. — Чего еще ожидать от ломбардщика.

— Я медалист, — гордо ответил Эйфель. — Это защищает меня от любых обвинений.

Мы рассмеялись, и я почувствовала, что в этот момент — здесь, с ними — я действительно на своем месте. Капитан. Командир. Хлоя Князь.

И мой отряд: Тактик, Переговорщик и Молотобоец.

Глава 8. Брабакан

— Ты знаешь, откуда взялось название нашей страны? — спросил анунак, когда я в очередной раз пришла к нему на доклад.

— Нет, — честно ответила я. — Думала, это просто слово.

— Не просто, — сказал он. — Барбакан — это башня. Оборонительная башня замка. Такая, которая стоит перед главными воротами и защищает их от врага.

— И наша страна — такая башня? — удивилась я. — И мы защищаем другие страны?

— Наша страна — это башня, — согласился повелитель. — А столица — это ворота. Мы никого не защищаем, мы еле себя держим. Но звучит пафосно, согласись? Но есть и настоящая башня. Старый Барабакан. Она стоит на окраине, там, где граница между мирами становится тонкой.

— И что там? — поинтересовалась я.

— Артефакт, — кивнул анунак. — Древний, сильный. Он держит эту границу. Но он стареет. И его нужно обновить.

— Обновить? — не поняла я.

— Подпитать энергией, — пояснил повелитель. — Это делается раз в десять лет. И сейчас как раз пришло время.

— И вы хотите, чтобы это сделал мой отряд? — спросила я.

— Я хочу, чтобы ты лично это сделала, — сказал анунак. — Но… и твоя команда. Это честь. И испытание.

— Какое испытание? — спросила Австрия, которая, как всегда, была с планшетом поодле меня.

— Испытание на верность, — пояснил анунак. — На силу. На умение действовать в неизвестности. Потому что там, в Барбакане, может быть что угодно. Или… никто.

— Или никто? — переспросил Алекс. Он не понял.

— Башня стоит уже тысячу лет, — сказал анунак. — За это время там могло поселиться что-то, что не должно было там быть. Например Каменщицы. Или не поселиться. Я не знаю. Мои бесы не могут туда проникнуть — барьер слишком силен. Только избранные могут войти. И ты — избранная, Хлоя.

— Почему я? — спросила я.

— Потому что ты — Князь, — ответил анунак. — Идавелинги дали тебе это имя. А идавелинги — единственные, кто когда-либо проходил через Барбакан живыми. Может они его и воздвигли.

Снова викинги. Их тень, вернее свет, не отпускал меня.

Телепортация заняла несколько секунд. Мы оказались на вершине холма, поросшего высокой травой, и перед нами стояла башня.

Барбакан был не похож ни на одно здание, которое я видела раньше. Он был сложен из камня, но камень этот казался живым — он дышал, пульсировал, менял цвет от серого к золотистому. Вокруг башни не было ни стен, ни рвов — только поле, уходящее к горизонту. Стены покрывали руны, насколько я могла судить.

— Красиво, — сказала Австрия. — Письмена гномов.

— Карликов, — поправил Алекс.

— Именно гномов, сержант. Карлики кузнецы и шахтеры. Гномы высшая раса магов.

— Вот же — поскреб голову Алекс — извини, лейтенант.

— Ладно, — сказала я. — Идем.

Внутри башни было пусто. Каменные стены, каменный пол, каменная лестница, уходящая вверх. Никаких дверей, никаких окон — только свет, льющийся откуда-то сверху.

— Здесь кто-то есть? — спросил Алекс, сжимая молот.

— Нет, — ответила я за всех теневых тварей, что могли здесь быть, прислушиваясь к ощущениям. — Никого. Совсем.

— Странно, — сказала Австрия. — Я ожидала ловушек. Монстров. Хотя бы привидений.

— Может, они были, — ответила я. — Но ушли. Или их никогда не было, как сказал повелитель.

Мы поднялись наверх. На последнем этаже был алтарь вроде тех, что мы рушили у теней. На алтаре лежал меч — длинный, прямой, с рукоятью, украшенной рунами. Гномов, я так понимаю.

— Это артефакт? — спросил Алекс.

— Да, — сказала я, подходя ближе. — И он ждет нас. Постановление повелителя — принести все, что найдем.

Я взяла меч, и он засиял — мягко, тепло, как солнце.

— Обновился, — заметила Австрия, глядя на планшет. — Энергия восстановлена. Задание выполнено.

— И все? — удивился Алекс. — Мы пришли, взяли меч, и все?

— И все, — пожала плечами я. — Иногда самое сложное — это просто быть там, где нужно.

— Я так не согласна! — Вдруг взорвалась Австрия — Я хочу…

— Чего? — искренне не понял Алекс.

— Отдыха! Здесь… так красиво!!!

Поэтому мы остались в башне на два дня. Купались в ручье, который нашли у подножия холма, загорали на траве, ели консервы, которые прихватили с собой. Австрия рисовала карту окрестностей, Алекс тренировался с молотом, а я сидела на крыше башни и смотрела на закат. Поистине незабываемо зрелище.

— Хорошо, — сказал Элой.

— Да, — согласилась я. — Спокойно.

— И правильно, — добавил он. — Что согласилась оставить здесь дочку. Иногда нужно просто быть. Без боя. Без заданий. Без войны.

— Ты философствуешь, — заметила я.

— Я старый, — ответил он. — Мне можно.

— Сколько тебе? — спросила я. — Помню, ты говорил что тысячу лет держал мантикору в себе…

— Много, — уклончиво сказал он. — Больше, чем этой башне. Больше, чем этому миру.

— И что ты успел увидеть?

— Всё, — выдохнул Элой. — Войны, миры, смерти, рождения. И знаешь, что я понял?

— Что?

— Что важнее всего — это моменты. Вот такие. Когда ты сидишь на крыше, смотришь на закат и ни о чем не думаешь.

— Ты прав, — согласилась я. — Это дико важно.

Мы помолчали. Потом Элой сказал:

— Пора возвращаться. Анунак, наверное, заждался.

— Пусть подождет, — отмахнула я. — Еще немного.

И мы остались смотреть на закат — все, в башне, которая стояла на границе миров.

Анунак все же телепортировал нас обратно через два дня. Повелитель был доволен — меч, который мы принесли, оказался именно тем, что ему было нужно.

— Это оружие древних, — прокудахтал повелитель, разглядывая клинок. — Оно тоже защищает границы. Теперь, когда его энергия обновлена, Барбаку ничего не угрожает. По крайней мере, в ближайшие десять лет.

— А что потом? — насторожилась я.

— Потом придут другие, — отмахнулся анунак. — Другие капитаны. Другие герои. И они сделают то же, что сделали вы.

— И так будет всегда? — спросила Австрия.

— Всегда, — отрезал анунак. — Это и есть… вечный бой. Бой за то, чтобы мир продолжал существовать. Чтобы у людей была надежда. Чтобы у нас — у рептилоидов, у ангелоидов, у бесов — было будущее — еда.

— Звучит пафосно, — заметила я.

— Так и есть, — усмехнулся анунак. — Но это правда. И вы — часть этой правды. Капитан Хлоя, лейтенант Австрия, сержант Алекс — вы теперь часть вечного боя. И я рад, что вы на моей стороне.

Мы вышли из дворца, и я уставилась на окна этой громадной пирамиды. Вечный бой. Звучит как название дешевого мультфильма. Но в этом была своя правда.

— Идем, — сказала Австрия. — Надо готовиться к следующему заданию.

— Да, — ответила я. — Идем.

Глава 9. Безымянная

В тот день я получила смутную записку. «Увидься с родственницей Зиши». Что это? Задание, шутка, может розыгрыш? Но я решила, что стоит проверить.

— У тебя есть родственница? — спросила я у Зиши, когда она вернулась с очередного задания.

— Есть, — ответила мама, неожиданно серьезно. — Дальняя. Очень дальняя. Ей семьсот лет.

— Семьсот? — я присвистнула. — Это старше, чем анунак.

— Старше, — кивнула Зиша. — Она помнит времена, когда Барбака еще не было. Когда этот мир был другим… Уже тогда она была занозой в заднице.

— И она хочет нас видеть? — спросил Алекс.

— Хочет, — отмахнулась Зиша. — Говорит, что слышала о ваших подвигах и хочет познакомиться. И, кажется, хочет кое-что проверить.

— Что проверить? — вопрос принадлежал Австрии.

— Не знаю, — пожала плечами Зиша. — Она всегда была странной. Но если она зовет, лучше идти. Она не прощает отказов. Может блох подкинуть или деньги украсть.

Безымянная — так её звали. Хотя «звали» не совсем уместно. Если у тебя нет имени, то тебя и не зовут никак. Добраться до неё было лего, но долго. Они жила где-то в глуши. Дом Безымянной стоял на окраине, у самого леса. Это был крепкий сруб из толстых бревен, с аккуратными грядками каких-то трав, и журчащим фонтаном посредине огромного сада. На крыльце — беспечно сидела девушка — смуглая, светловолосая, с двумя косами. На вид лет четырнадцати.

— Это она? — удивился Алекс. — Это ей семьсот лет?

— Она, — кивнула Зиша. — Не обманывайся внешностью.

— Зиша, — девушка встала и улыбнулась.

Зубки были мелкие, опасные.

— Привела своих? Проходите.

Внутри дом, как это ни странно, оказался лабораторией. Длинный стол, заставленный пробирками, холодильный агрегат с пищащими звуками, странные приборы как у Габ. Пахло озоном, лигулой, цветочным ароматом.

— Я Безымянная, — представилась девушка. — Так меня называют уже лет пятьсот. Имя забыла. Да и не нужно оно.

— А зачем ты нас позвала? — спросила я прямо.

— Вы, — поправила она. — Я старше, так что на «вы». И позвала, чтобы посмотреть на вас. На капитана, на лейтенанта, на сержанта. И на того, кто сидит в голове у капитана.

Я напряглась.

— Не бойся, — сказала она. — Я знаю о нем. И о тебе. И о том, что вы — одно целое. Интересно, очень интересно.

— Что вы хотите от нас? — вмешалась Австрия.

— Провести тест, — спокойно бросила Безымянная. — Новый препарат. Усилитель регенерации. Хочу посмотреть, как он действует на разных типах созданий.

— На нас? — удивился Алекс.

— На вас, — кивнула гадюка (или кто она — за семьсот лет кем только не станешь). — Не бойтесь. Не смертельно. Даже почти не больно.

Препарат она ввела нам всем. По уколу в руку, и почти сразу я почувствовала, как по телу разливается тепло. Как от сока. Но в голову не било.

— Интересно, — сказал Элой. — Это не просто боевой усилитель, реакции там, или чего ещё. Это что-то вроде катализатора. Он раскрывает потенциал.

— Какой потенциал? — напряглась я.

— Твой, — ответил Элой. — Мой. Наш. Она хочет посмотреть, что мы можем.

Я открыла глаза и увидела, что Австрия сидит, прикрыв веки, и ее крылья медленно раскрываются — шире, чем обычно. Перья взъерошены. Алекс сжал кулаки, и на его руках выступили вены, пульсирующие синим.

— Хорошо, — сказала Безымянная глядя на это. — Очень хорошо. А теперь — Хлоя, покажи, что ты можешь.

Я не знала, что показать. Но Элой знал.

— Открой глаза, — сказал он. — Все. Я помогу.

Я открыла первую пару, вторую, третью. Свет залил комнату, и я услышала, как Безымянная ахнула.

— Да! — воскликнула она. — Вот это сила! Вот это потенциал! Ты — настоящий Князь, Хлоя!

— Что происходит? — спросил Алекс, открывая глаза. Он был напряжен, и я видела, как его руки, до этого наполненные силой, теперь дрожат.

— Просто смотри, — сказала Безымянная. — Смотри и учись. Элой? — Обратилась она напрямую к голосу в моей голове. — Действуй.

Я чувствовала, как Элой заполняет меня, как мое сознание отступает, уступая ему место. Это было странно — быть и не быть одновременно. Видеть его глазами, чувствовать его силу.

— Хлоя? — спросила Австрия. — Ты в порядке?

— Не совсем, — ответил Элой моим голосом. — Но это пройдет.

Он поднял руку, и в ней загорелся свет — яркий, ослепительный, пульсирующий. Свет залил комнату, и я услышала, как зазвенели пробирки, как задребезжали стекла. Пошёл резкий запах озона.

От чего-то возник образ в голове. Тот здебрах, прародитель Габ. Я забыла его имя, да и это было не важно. Он стоял и смотрел… на девочку? Вначале я решила, что это сама Безымянная, но нет. Эта была ещё ниже, ещё наглее. Два хвостика, кожа белая. Надменная.

— Великая Черепаха — сказал здебрах, и видение пропало.

— Остановись! — крикнула Безымянная. — Хватит!

Элой опустил руку, и свет погас.

— Вот что я хотела увидеть, — выдохнула Безымянная. — Сила древних. Сила, которая живет в тебе. Но… результат пошёл не так, как я рассчитывала. Всё равно спасибо.

— Не за что, — ответил Элой и отпустил контроль.

Мне не было дела ни до здебраха, ни до Великой Черепахи. Легенды меня мало интересовали. Я вернулась в свое тело, чувствуя, как дрожат ноги.

— Ты как? — спросила Австрия, поддержав меня.

— Жива, — ответила я. — Кажется.

— А вот Алекс, — кивнула Безымянная, — не очень.

Мы повернулись. Алекс стоял, сжимая молот, и его глаза горели синим огнем.

— Что с ним? — нахмурилась я.

— Препарат раскрыл не только твой потенциал, — объяснила Безымянная. — Он раскрыл и его. Но у него нет такого проводника, как у тебя. Он один.

— Алекс! — крикнула я. — Остановись!

Но молотобоец не слышал. Он поднял молот и обрушил его на стену. Бревна разлетелись в щепки, и мы увидели улицу.

— Уходите, — сказала Безымянная. — Я справлюсь.

— Но…

— Уходите! — она повысила голос, и в нем зазвучала сила, которой я не ожидала. Как… та, от Великой Черепахи. Может они и с ней родственники?

Мы выбежали из дома, и я обернулась. Безымянная стояла перед Алексом, и ее фигура вдруг стала огромной — выше, шире, сильнее. Ни щупалец, ни крыльев. Просто женщина-качок. Она схватила его за руку, в которой ангелоид держал молот, и просто… остановила.

— Хватит, — громогласно заявила Безымянная. — Ты своё показал. Теперь отдыхай.

Алекс обмяк, и молот выпал из его рук. Гадюка-качок спокойно положила его на скамью.

— Как ты это сделала? — выдохнула я.

Про «вы» я опять забыла, но на сей раз Безымянная не стала меня поправлять.

— Я старая, — ответила Безымянная, снова становясь обычной девушкой. — Очень старая. И я умею то, чего не умеют другие.

— Что с ним? — Австрия подлетела к Алексу. Он сопел.

— Ничего, — ответила Безымянная. — Через час проснется. Будет как новенький. Даже лучше.

— Зачем… вы это сделали? — спросила я. — Зачем дали нам препарат? Не мне, ему? Если знали, что он не справится.

— Чтобы узнать как — парировала она. — На что вы способны. Вы — будущее Барбака. Вы те, кто будет защищать эту страну, когда меня уже не будет. И я хотела убедиться, что вы готовы.

— И как, убедились? — нахмурилась Австрия.

— Убедилась, — кивнула Безымянная. — Вы готовы. Все вы. Даже тот, кто сидит в голове у Хлои. Особенно он.

Я не знала, как это трактовать.

Алекс проснулся через час, как и обещала Безымянная. Он не помнил, что случилось, но чувствовал себя отдохнувшим и полным сил.

— Что это было? — спросил он. — Словно тролль меня примял.

— Испытание, — ответила я. — Ты прошел.

— Я? — удивился он. — Я ничего не делал.

— Ты сдерживал себя, — проговорила Безымянная. — А это сложнее, чем нападать.

— Спасибо, — пожал плечами Алекс. — Я… я чувствую себя сильнее.

Он смотрел на свои руки.

— Так и есть, — кивнула гадюка. — Препарат усилил твою регенерацию. Теперь ты будешь восстанавливаться быстрее. И твоя сила будет расти.

— А я? — тут же спросила Австрия.

— Ты стала быстрее, — посмеялась Безымянная. — Тактику нужно быстро бегать, чтобы хвост не прищемили. И прозорливее. Твой ум теперь работает на порядок чётче.

— А Хлоя? — не унималась Австрия. Волновалась. Так мило.

— Хлоя… — Безымянная посмотрела на меня. — Хлоя стала тем, кем должна была стать. Князем. Настоящим. Сильным. Но это она сделала и без меня. Я только убедилась. Спасибо тебе, девочка. И тебе, Элой.

— Не за что, — сказал Элой. — Я делаю то, что должен.

— Знаю, — ответила она. — Поэтому я вас и позвала.

Мы ушли от Безымянной под вечер. Гадюка стояла на крыльце, маленькая, хрупкая, и махала нам рукой.

— Приходите еще, — сказала она. — Сделаю новый препарат. Будет новое испытание.

— Обязательно, — ответила я, хотя внутри надеялась, что это случится не скоро.

По дороге домой мы молчали. Каждый думал о своем. Алекс — о своей силе. О том, зачем ему вообще она. Австрия — о новом уме, прогоняла в уме логарифмические функции. Я — о том, что Элой показал себя. О том, что он может сделать, если я позволю. Или он даст мне позволить. Как тогда, с Белоглазыми, со здебрахами.

— Не бойся, — сказал вдруг Элой. — Я не сделаю ничего, что навредит тебе.

— Я знаю, — ответила я. — Просто… это странно. Быть не собой, не тобой, а кем-то третьим.

— Это и есть ты, — сказал он. — Мы — одно. И это наша сила.

— Наша, — тут уже согласилась я. — Наша.

Глава 10. Знатный Пленник

Когда Конрад сказал, что анунака Лулусии похитили, я подумала, что это шутка. Как тогда, с Безымянной. И как тогда с Безымянной, оказалось, что он не шутил.

— Похитили, — повторил он. — Прямо из дворца. Среди бела дня. Террористы из Барбака.

— Из Барбака? — удивилась Австрия. — Наши? Но зачем?

— Чтобы дестабилизировать обстановку, — хмыкнул Конрад. — Если анунак Лулусии погибнет, начнется война. Опять. И Барбак будет виноват.

— А он уже не погиб? — от чего-то спросил Алекс.

— Пока нет, — парировал Конрад. — Террористы требуют выкуп.

Выкуп. Как банально для тагаев. Для рептилий уже не смешно.

— Но мы не будем платить. — Продолжало второе лицо в стране. — Вместо этого мы отправим вас.

— Нас? — переспросила я.

— Вас, — кивнул Конрад. — Вы телепортируетесь во дворец, найдете анунака и освободите его. Террористов — уничтожить.

— А если они убьют анунака, пока мы идем? — рискнула спросить Австрия.

— Не убьют, — отрезал Конрад. — Им нужен выкуп. Им нужна власть. Анунак — их козырь. Они будут держать его живым. И… не смогут они этого сделать. А вот нагадить ему смогут. Так что… Надо тянуть время.

— Пока мы не придем, — закончила я.

— Именно, — кивнул Конрад. — Вопросы?

— Нет, — ответила я. — Когда вылетаем?

— Через час, — сказал Конрад. — Готовьтесь.

Мы не вылетели на самолёте. Или даже на ракете. Конрад предпочёл самый быстрый способ. Телепортация перенесла нас прямо в тронный зал дворца Лулусии. Зал был огромным, с высокими белыми колоннами, фейским орнаментом, и мозаичным полом. Какая банальщина — в центре, на мозаичном полу, лежал анунак — связанный, с кляпом во рту. Такой жалкий, как связанный деревенский петух. Не чета нашему повелителю. Вокруг него стояли пятеро террористов.

— Стоять! — закричал один из них, когда мы появились. — Еще шаг — и он мертв!

— Не надо, — сказала я, поднимая руки. — Мы пришли не воевать.

— А зачем вы пришли? — спросил другой террорист, с обожженным лицом пиромана.

Этот тип мне смутно кого-то напоминал. На нём была лиловая нашивка. Стоило бы спросить, не связан ли он с тенями.

— Договориться, — вместо этого ответила я. — Вы хотите выкуп? Мы его принесли.

— Выкуп? — усмехнулся первый. — Выкуп — это свобода! Свобода для нашего народа. Свобода от ваших правил. От ваших анунаков. От вашего контроля. Деньги это первый шаг. Уберите все ваши 5G вышки, что выжигают наш мозг.

— Это не в нашей власти, — подняла руки вверх Австрия.

— А что в вашей власти? — спросил обожженный. — Убивать? Убивать вы умеете. Это мы знаем. Паразиты.

— Я не хочу убивать, — парировала я. — Я хочу, чтобы вы ушли. Живыми.

— Мы не уйдем, — чётко произнёс первый. — Мы будем сражаться. За свою свободу. Давайте деньги и начните ломать вышли. Или мы нападём.

— Тогда мы будем сражаться, — нахмурилась Австрия. — И вы умрете. Все. А анунак останется жив. И ничего не изменится.

— Изменится, — прошептал обожженный. — Мы покажем, что мы есть. Что мы не рабы.

У него загорелся едва видимый лиловый огонёк в глазах. Так и есть. Работает на теней.

— Вы не рабы, — с нажимом произнесла я. — Вы просто… заблуждаетесь.

— Хватит! — крикнул первый. — Мы не будем слушать ваши проповеди! Сейчас мы…

Он не договорил. Австрия сделала шаг вперед, и я увидела, как ее лицо меняется. Она смотрела на террористов с ненавистью, с презрением, с чем-то, что я не могла определить.

— Я с вами, — неожиданно сказала она. — Я тоже хочу свободы. Я сломаю вышки, как вы просите.

— Что? — удивился Алекс.

Наступила тишина. Тенепоклонник заулыбался. Но я знала, чего добивается Австрия.

— Молчи, — сказала я Алексу. — Смотри.

Австрия подошла к террористам, и те расступились, пропуская ее.

— Я знаю, что вы чувствуете, — сочувственно произнесла девушка. — Я была такой же. Я хотела свободы. Я хотела убежать. Но потом я поняла, что свобода — это не там, где нет правил. Свобода — это там, где ты можешь выбирать.

— И что ты выбрала? — спросил обожженный.

Огонь в его глазах дрогнул.

— Я выбрала служить, — ответила Австрия. — Служить тем, кто защищает. Служить тем, кто строит. Служить тем, кто не дает этому миру рухнуть.

— Ты просто предала свой народ, — сказал первый.

— Я не предала, — покачала головой Австрия с видом наставника. — Я просто поняла, что мой народ — это не те, кто родился в Барбаке, Лулусии или Сраге. Мой народ — это те, кто хочет жить. Кто хочет растить детей. Кто хочет строить дома. А вы… вы хотите только разрушать.

— Мы хотим свободы! — закричал обожженный.

Снова вспыхнул огонь в его глазах. Остальные отшатнулись.

— Свободы? — усмехнулась Австрия. — А что вы сделаете, когда получите свободу? Убьете анунака? Хрен с ним. А потом? Начнется война. Погибнут тысячи. Ваши дети, ваши жены, ваши матери. Это свобода?

Они молчали. Огонь в глазах террориста начал гаснуть.

— Вы не свободы хотите, — продекламировала Австрия. — Вы хотите мести. И это разные вещи.

— А ты? — спросил первый. — Чего хочешь ты? Тв же тварь. Бес, или кто ты там. Ты же ешь мясо людей…

— Я хочу, чтобы вы ушли, — парировала Австрия. — Ушли и жили. Строили. Растили детей. Забыли о войне. Никто вас не съест.

— Не сможем, — прошипел обожженный. — Слишком много боли. Слишком много крови.

— Тогда вы умрете, — выдохнула Австрия. — И ваша боль умрет вместе с вами. А мы продолжим жить. Никаких вышек я ломать не стану.

Она повернулась и пошла обратно к нам. Террористы смотрели ей вслед, и я видела, как в их глазах гаснет надежда.

— Стой, — сказал первый. — Стой. Мы… мы согласны.

— На что? — спросила Австрия, не оборачиваясь.

— Мы уйдем, — сказал он. — Уйдем. Но мы не забудем…

— Не забывайте, — кивнула Австрия. — Это поможет вам не совершать тех же ошибок.

Удивительно! Повстанцы развязали анунака, подняли руки и вышли. Австрия смотрела им вслед, и я видела, как ее плечи напряжены.

— Ты в порядке? — просто спросила я.

— В порядке, — ответила она. — Просто… они напомнили мне себя. Такой, какой я была.

— И что ты чувствовала тогда?

— Пустоту, — честно сказала она. — А сейчас и облегчение. Они ушли. Они живы. Это главное.

Анунак Лулусии, которого звали Хутеп Эль-Лули, был благодарен. Он уже сидел на троне, поправляя перья, и смотрел на нас с уважением.

— Вы спасли меня, — сказал петушонок. — И мою страну. Не то, что Серый Отряд… Чем я могу отблагодарить?

— Ничем, — ответила я. — Мы делали свою работу. Как слуги Повелителей.

— Тогда я расскажу вам кое-что, — заговорщически подмигнул Эль-Лули. — О нашей стране. О том, что делает ее особенной.

— И что же? — заинтересовалась Австрия.

— В Лулусии мы не разделяем змей и людей, — заявил петушок. — У нас гадюки и бесовки часто женятся на тагаях. У нас нет рабов — есть граждане. У нас нет страданий как таковых — есть работа. Мы строим мир, в котором каждый может быть собой. Ну хотя бы немножечко.

— И это работает? — удивленно спросил Алекс.

— Работает, — кивнул анунак. — Не идеально, но работает. И я надеюсь, что когда-нибудь ваш Барбак придет к тому же. Раньше, чем меня съедят, к примеру.

— Мы работаем над этим, — ответила я.

— Я знаю, — кивнул петух. — Поэтому я верю в ваше будущее. Нет хищников и жертв. Мы же не дикари. Есть собаки и овцы. Я так думаю.

Мне тоже были близки эти мысли. Но вслух я это не сказала. Конраду виднее, как организовывать страну.

Мы вернулись в Барбак под вечер. Конрад встретил нас в штабе, выслушал доклад и кивнул.

— Хорошо. Задание выполнено. Австрия, ты снова проявила себя. Тебе положена медаль «За защиту порядка» — уже третья.

— Спасибо, — поклонилась она. — Но я делала это не ради медали.

— Знаю, — кивнул Конрад. — Поэтому она и заслужена.

— А мне? — по-детски обиженно спросил Алекс.

— Тебе — молот, — посмеялся Конрад. — Новый. Крепче старого. Габ и металлурги уже работают.

— Спасибо, — улыбнулся Алекс.

Конрад знал к каждому своё слово.

— А мне? — неожиданно спросил Эйфель, который, конечно же, уже стоял в дверях.

Самый незаметный член нашего отряда. Иногда я забываю что он в нём.

— Тебе — медаль «За народное достояние», — сказал Конрад. — Первая степень.

— У меня уже есть первая, — напомнил Эйфель.

— Значит, будет и вторая, — ответил Конрад. — Но не жадничай. Ты и так сидишь на почти бесплатной картошке.

Домой мы возвращались пешком. Набережная океана была прекрасной. Город светился огнями, и я чувствовала, что сегодня сделала что-то правильное.

— Ты думаешь о тех террористах? — осторожно спросила Австрия.

— Думаю, — ответила я. — О том, что они ушли. О том, что они живы. Правильно ли это?

— Правильно, — утвердительно кивнула она. — Жизнь важнее мести. Всегда.

— Ты веришь в это? — Не то, чтобы я спросила из интереса. Просто чтобы поддержать разговор.

— Верю, — вместо предисловий ответила она. — Потому что иначе я бы не смогла жить.

Мы помолчали. Потом Австрия снова сказала:

— Ты знаешь, я иногда думаю: а что, если бы я не встретила тебя? Что, если бы я осталась той, кем была?

— А кем ты была? — в шутку спросила я. — Надменной маленькой девочкой?

— Той, кто хотел мести, — заявила она. — Той, кто ненавидел всех. Той, кто готов был убивать. Такие мысли внушал мн дух ананака Срага.

—А если бы ты повелась…

— Я бы погибла, — закончила она. — Или стала такой, как эти рабы. Террористом. Убийцей. Тем, кого мы сейчас уничтожаем.

— Но ты не стала. И не уничтожила их.

— Не стала, — согласилась она. — Потому что ты показала мне другой путь. ПРовела и вытащила эту тварь из моего сознания. Ты показала мне путь. Путь, где можно быть сильной, не теряя себя. Где можно защищать, не ненавидя. Где можно жить.

— Спасибо, — я обняла дочь. — Мне это важно. Ты как часть меня, что более умная. Всегда скажешь так, как я не скажу.

—Ты просто не тренируешься, — посмеялась Австрия.

— Да у меня всегда… вечный бой, — парировала я.

— Вечный, — согласилась Австрия. — Но социальные навыки только на талантах архангела. Стоит стать более… человечной.

— Знаю, — ответила я. — Поэтому я и здесь.

Глава 11. Негодный Лектор

Знаете, иногда и бывалого воина можно удивить. Чем-то не воинским. Тогда Конраду удалось.

— Назначение в академию? — я перечитала приказ три раза, надеясь, что это шутка. — Конрад, это серьезно?

— Вполне, — ответил архангел, поправляя свои белоснежные волосы. — Ты — капитан, герой войны, обладатель медали первой степени. Кто, как не ты, будет учить молодое поколение?

— Но я… — я замялась. — Я не умею учить. Я умею драться. Я солдат, не стратег.

— Значит, научишь и тому, и другому, — отрезал Конрад. — Австрия тоже назначена. Она будет читать курс по тактике.

Австрия, стоящая рядом, не выразила никаких эмоций. Только поправила очки и спросила:

— А можно будет пользоваться планшетами?

— Можно, — кивнул Конрад. — В вашем распоряжении будут лучшие аудитории, новейшее оборудование и… самые неблагодарные слушатели, каких только можно представить…

Ого! Вот и подвох.

— Неблагодарные? — переспросила я.

— Перспективные рептилоиды, — уточнил Конрад. — Те, кто уже считает себя героями, хотя еще ни одного боя не выиграли. С ними работали лучшие инструкторы. Безуспешно. Теперь ваша очередь.

Слили на нас богатеньких деток. Столько вложено, бросать не положено.

— И что, если мы не справимся? — спросила Австрия.

От нее я явно не ожидала такого вопроса.

— Справитесь, — снова отрезал Конрад. — Я в вас верю. Вера второго лица в стране, знаете, на дереве не растет.

Академия располагалась в северном пригороде столицы. В старом здании, которое когда-то было дворцом какого-то анунака. Расплывчатое описание таило секретность. Пол пальмами стоял настоящий неприступный замок со всеми новейшими техническими приборами. Здесь прямо-таки в воздухе пахло озоном, лигулой и молодостью. Мой особняк — балаган по сравнению с одним холлом. Нас встретил начальник курса — старый бес с тремя щупальцами вместо правой руки. Он был такой страшный, что его вечно недовольное лицо выглядело маской. Позже я поняла, почему.

— Капитан Князь, лейтенант Австрия, — спросил он и представился он. — Меня зовут Гроз.

Словно по мановению волшебного посоха, вдалеке и правда прогремела гроза.

— Я здесь отвечаю за дисциплину — продолжил он — ваши слушатели уже в аудитории. Предупреждаю: они не в восторге от того, что им будут читать лекции какие-то… — бес запнулся, подбирая слово.

— Какие-то? — подняла бровь Австрия.

— Не в обиду, — поспешно добавил Гроз. — Но они привыкли к полевым инструкторам. К тем, кто сам прошел через войну. И тем не менее… — бес вздохнул — их героями были балаболы…

— Как говорится, кто патроны подавал, кто на печке воевал — заметила Австрия.

— Я прошла, — спокойно сказала я на это. — И не одну.

— Я знаю, — кивнул Гроз. — Поэтому Конрад и назначил вас. Но они… они этого не знают.

— Узнают, — сказала я и толкнула дверь.

Аудитория была полна. Тридцать молодых рептилоидов — ангелоиды, бесы, гибриды не отличимые от тагаев или от монстров, даже пара гадюк — сидели за партами и смотрели на нас с вызовом. Как собачонка сквозь оконное стекло. В воздухе висело напряжение, которое можно было резать как масло. И я чувствовала, как Элой в голове шевелится.

— Интересная публика, — прокомментировал он. — Нервная. Самонадеянная. Опасная.

— Знаю, — мысленно ответила я. — Но они — наше будущее. Если их не научить, они наделают глупостей. Нельзя же вечно выращивать таких как я. Это банально дорого. Они или начнут меня слушать…

— Или станут героями, — заметил Элой. — Твоя задача — сделать второе, но так, чтоб они не посдыхали.

— Как смогу — я уже неуверенно ответила Элою.

Я вышла к кафедре, оставив Австрию у двери. Тридцать пар глаз смотрели на меня. Голубые, зеленые, звериные, с вертикальным зрачком, с меняющейся радужкой. Однако я видела в них не уважение, не любопытство — только скуку.

— Привет, молодежь, — сказала я, опираясь на кафедру. — Меня зовут Хлоя. Хлоя Князь. Я капитан архангел, командир отряда быстрого реагирования, герой войны и обладательница медали первой степени. Но вам, наверное, все равно.

В аудитории зашевелились. Кто-то хмыкнул.

— Вы правы, мне начхать на ваши медали, — сказал бес из первого ряда. — Вы — тыловая крыса. Отсиживаетесь в штабе, пока мы тут пашем.

Я не обиделась. Я ждала чего-то подобного.

— Тыловая крыса, значит, — повторила я, спускаясь в зал. — А сколько тебе лет, боец?

— Сто двадцать, — с вызовом ответил бес. — Уже сто двадцать, а меня ни разу не выпускали на передовую. Только учения, только симуляции. А вы — капитан. Вам, наверное, просто повезло.

Я остановилась перед ним. Сто двадцать. Он минимум три войны просидел тут. У кого слишком много денег, раз его отпрыска держат тут так долго. Бес был здоровым, с мощными щупальцами, острыми когтями, наглым взглядом. Типичный «я самый крутой», который еще ни разу не видел настоящего боя. За сто двадцать лет. и Даже не знал, что я в одно лицо по сути и выиграла последнюю войну. Возможно я стала лучше понимать слова Гроза про балаболов. Можно хоть сто лет трещать про подвиги, если тебя слушают те, кто сто лет сидит ровно на жопе, и ничего не делает.

— Повезло, — согласилась я. — Мне повезло родиться с крыльями, с глазами, с голосом в голове. Мне повезло встретить Черную Гадюку Зишу, Мастера Конрада, свою команду. Мне повезло выжить в войне, которую вы видели только на картинках. Но знаешь, что мне «не повезло»?

Бес молчал.

— Мне не повезло родиться в лаборатории, — начала я. — Мне «не повезло» быть одним из десяти искусственных тел, из которых выжила только я. Мне «не повезло» в первый же день своей жизни увидеть, как гибнет город. Мне «не повезло» сражаться с гусаром, который был сильнее меня, и победить только потому, что я была слишком глупа, чтобы не испугаться. Мне «не повезло» получить имя от идавелинга, который мог меня убить одним ударом. Вот как мне «не повезло». Мне просто пришлось выживать. Как и вам. Сидеть на заднице кому сто лет, кому двадцать, а кому и год — вместо того, чтобы видеть мир. Рвать его зубами!

В аудитории стало тихо.

— Вы думаете, что вы крутые, — продолжила я, обводя их взглядом. — Вы думаете, что заслужили право на фронт, на бой, на смерть. — я резко развернулась — Но вы ничего не заслужили. Вы просто родились. Чпок, и ваша скорлупа треснула. И теперь вы сидите здесь, потому что кто-то решил, что вас надо научить не умирать в первом же бою. И тот кто может научить — я.

— И чему вы нас научите? — спросила гадюка с третьего ряда. Розовые волосы, зеленые глаза. Почти стандартная. Только коже не смугловатая, а бледная. — Махать мечом? У нас это и так умеют.

— Махать мечом умеют все, — кивнула я. — Я научу вас не махать! Это и птица умеет. Я научу вас выживать. Я научу вас видеть противника за три шага до удара. Я научу вас чувствовать опасность за секунду до того, как она случится. Я научу вас тому, чему меня учили кровью все мои противники.

— И как вы это сделаете? — спросил бес, который только что меня оскорбил. — Будете рассказывать страшные истории?

— Нет, — я усмехнулась. Бесу это не понравилось. — Я буду вас бить.

Он вытаращил глаза.

— Вы серьезно?

— Абсолютно. С завтрашнего дня — спарринги. Со мной. С Австрией. С моим сержантом, если он захочет приехать. И если кто-то из вас продержится против меня больше минуты, я лично напишу рапорт о переводе на передовую. Идет?

— Идет! — выкрикнули несколько голосов. Сидели они тут сто лет или сто дней — не важно, главное такие нашлись.

— Тогда вот вам первое задание, — я вытащила меч и положила на кафедру. — До завтра — придумать, как меня победить. Используйте все, что знаете. Тактику, стратегию, хитрость. Все, кроме глупости. Потому что глупость убивает быстрее любого врага. Вас.

После занятий ко мне подошел Гроз.

— Необычный подход, — сказал он озираясь. — Вы что, правда будете с ними драться?

— Правда, — ответила я. — Иначе они не поймут.

— А если кто-то выиграет? — Гроз сам не верил, во что говорил.

— Не выиграет, — посмеялась Австрия, подходя. — Я видела этих детей. Ну или тех типов, что десятки лет тут сидят. У них есть потенциал, но нет опыта. А опыт — это то, что дает только время. И кровь.

— Их кровь? — уточнил Гроз.

— Моя, — ответила я. — Я не собираюсь их калечить. Но они должны знать, что такое настоящий бой. А настоящий бой — это боль. И если они не готовы к боли, они не готовы к фронту. Не представляю, как некоторые умудрились просидеть здесь так долго. Пару жизней тагаев уж точно.

Я не соврала Грозу. Следующие три дня мы провели в спаррингах. Я билась с каждым, кто осмеливался выйти против меня. Бесы, ангелоиды, гибриды, гадюки — все хотели доказать, что они достойны.

И все проигрывали.

— Как ты это делаешь? — спросил бес из первого ряда, когда я в четвертый раз отправила его в нокдаун. — Ты же не быстрее меня. Ты не сильнее. Просто бегаешь! Но ты всегда на шаг впереди.

— Потому что я не думаю, — ответила я, протягивая ему руку. — Я чувствую. Я чувствую, куда ты ударишь, за секунду до того, как ты это сделаешь. Я чувствую, где твое слабое место, еще до того, как ты его открыл. Это не навык. Это инстинкт. И он вырабатывается только в бою. Настоящем. С кровью, с болью, со страхом. Ты перспективный, новый. Полгода тут. Поймешь все через боль — дослужишься до звания.

— А если я не хочу чувствовать боль? — спросила гадюка, та, что с бледной кожей.

— Тогда становись тактиком, — ответила ей Австрия, которая все это время сидела в стороне и делала пометки в планшете. — Или шпионом. Или инженером. Война — это не только мечи. Это еще и головы. Если голова работает лучше, чем руки, ты полезнее в штабе, чем на поле.

— Но мы хотим в бой! — выкрикнул кто-то. Вроде гибрид-человек, только с хвостом.

— В бой вы пойдете, — парировала я. — Когда будете готовы. А пока — учитесь. Потому что если вы пойдете сейчас, вы умрете. И ваша смерть будет бесполезной. А я не хочу, чтобы вы умирали зря. Если совсем плохо, то пойдете в полицию.

— Как патрульные?

— Как арестованные!

На четвертый день меня вызвал Конрад.

— Я наслышан о ваших методах, — сказал архангел с неизвестной мне интонацией. — Гроз в восторге. Говорит, что за три дня вы сделали больше, чем другие инструкторы за год.

— Я просто показала им, что они не боги, — ответила я. — Некоторые там сто лет сидят, и ничего не умеют. А что быть сильным — это не только уметь махать мечом.

— И как они отреагировали? — Конрад все еще говорил непонятно.

— Хорошо, — пропела Австрия. — Они стали лучше слушать. Меньше спорить. Больше думать. Те, кто перспективный. Давних богатых сынков в расчет не берем…

— Значит, ваша миссия выполнена, — ошарашил Конрад и достал новый приказ. — Вы снова формируетесь в отряд. На передовой нужны настоящие бойцы.

— А как же академия? — спросила я.

— С ними продолжат работать другие, — промямлил (!) Конрад. — Те, кто продолжит ваше дело. Но главное вы уже сделали — вы дали им цель. Теперь они знают, к чему стремиться.

Я не знала, что думать. Неужели есть те, кто способен присесть ему на уши?

— Дети просили передать вам вот это, — Гроз, стоящий в дверях, протянул мне сверток. — От всех тридцати. Говорят, спасибо.

Бомба?

Я развернула. Но там была нашивка — Капитан Архангел, усатый карлик с крыльями из пенопласта. Только из дорогих камней, золота. Почти такая же, как у меня на доспехе.

— Они сами сделали, — утирая слезы, проговорил Гроз. — Каждый внес свою лепту. Говорят, теперь у них есть свой капитан. Даже если вы уходите.

Откупились. Они, или родители? Но я улыбнулась.

— Передайте им, что я буду следить. И если кто-то из них попадет ко мне в отряд, я буду бить его вдвое сильнее. Чтобы помнили.

— Передам, — вздрогнув, кивнул Гроз.

Похоже бес сам стал меня бояться.

По дороге домой Австрия просто сказала:

— Ты им понравилась. — Как заключила словно после многолетнего исследования.

— Знаю, — пожала плечами я. — И они мне. У них есть огонь. Не такой, как у меня, но есть. Еще бы некоторые не сидели там по сто лет, глядишь и войн бы не было…

— Ты хотела бы так же? — вдруг спросила Австрия.

— Нет, — покачала я головой. — Я была другой. Я родилась готовой. А им нужно расти. И это правильно. Потому что если бы все рождались готовыми, мы бы давно уничтожили друг друга. Но и сто лет на жопе ровно — это перебор.

— Умно, — неожиданно сказал Элой. — Ты становишься философом.

— Я становлюсь старой, — ответила я.

— Старой? Тебе нет и тридцати.

— А чувствую на все сто, — вздохнула я. — как тот парень. Интересно, в свои ренальные сотки я стану выглядеть так же как он, или согнусь в три прогиба.

В штабе нас встретили радостными криками. Алекс тоже был там, с еще одним новым молотом. На этот раз его сделала Габ.

— Слышал, вы там детей мучили, — усмехнулся он.

— Капец дети — засмеялась я — один сто лет сидел за партой!

— Не мучили, а воспитывали, — вместо продолжения поправила Австрия. — Это разные вещи.

— Ну да, — Алекс пожал плечами. — Я тоже воспитывал одного. Он теперь генерал. Правда тагай…

— Ты? — удивилась я. — Когда?

— Давно, — уклончиво ответил он. — В прошлой жизни.

— У тебя была прошлая жизнь? — спросила Австрия.

У меня похолодело внутри.

— У всех была, — сказал Алекс. — Просто не все помнят.

Я посмотрела на него. В его глазах мелькнуло что-то — старое, глубокое, спрятанное. Словно Элой переехал в его голову. Но я не стала спрашивать. У каждого есть свои секреты. Даже если для всех Алекс живет лишь десять лет и все это время с нами.

— Ладно, — кивнула я. — Завтра новое задание. Конрад подсуетится. А сегодня — отдыхаем. Идем в кафе. Мороженое за мой счет. Заедим детей мороженным!

— Ура! — крикнул Эйфель, который, конечно же, стоял за моей спиной. — Я люблю бесплатное мороженое! Это тебе не картошка.

— Ты любишь все бесплатное, — заметила Австрия. — Даже картошку.

— А что в этом плохого? — обиделся бес. — Я же медалист. Медалистам положены льготы.

— Медалистам положены льготы, — передразнила Австрия, иронично присев в реверансе. — А не халява.

— Это одно и то же, — отмахнулся Эйфель. — Смени юбочку на штаны и узнаешь.

Мы рассмеялись и пошли в кафе. Всей шумной толпой, хоть и под маскировкой для тагаев. Столетний ученик почти выветрился у меня из головы. Город светился огнями, и я чувствовала, что сегодня — хороший день. Несмотря на усталость, несмотря на новую и старую боль, несмотря на то, что завтра и всегда будет новый бой. Сегодня — хороший день.

Глава 12. Круцифаер

Я в своей жизни получала мало писем. Но такое, как тогда — и вовсе один раз. Послание точно пришло не от Конрада. Оно было на черной бумаге, с золотым тиснением, и пахло озоном. Магия?

Внутри — одно слово: «Круцифаер».

— Что это? — с интересом спросила Австрия, разглядывая конверт.

— Ячейка гвардии анунака, — ответила я, вспоминая рассказы Зиши. — Элита. Те, кто выполняет самые сложные задания. Те, кто не подчиняется Конраду.

— И кто его возглавляет? — спросил Алекс.

Лысый спросил это скорее для виду, никак не ожидая, что кто-то ответит. Ответила моя мать.

— Айви, — произнесла Зиша, входя в комнату. — Высший бес. Кащей, если угодно. Она старше меня. Намного.

— И она вот так просто хочет видеть Хлою? — удивилась Австрия.

— Хочет, — кивнула Зиша. — И тебя, и Алекса. И меня, кстати, тоже.

— Зачем? — спросила я. Интерес нарастал. Это тебе не бес, сто лет сидевший за партой.

— Не знаю, — честно ответила Зиша. — Но когда Айви зовет, лучше идти. Она… не любит отказов.

Здоровенный манисон Айви стоял на берегу моря, в часе езды от столицы. Это было огромное здание из белого камня, с башнями, шпилями и, как ни странно, с садом, в котором росли цветы, каких я никогда не видела. Похоже на место в срединном мире. А эта тетка умеет быть галантной, подумала я тогда.

— Красиво, — пропела Австрия, разглядывая розовые кусты. — Я бы хотела иметь такие…

— Не заимей пару дыр в башке… — поостерегся Алекс, сжимая молот.

— По возможности, — уклончиво ответила я.

Я ожидала теневых псов, агиги, демонов или фей. Любых тварей срединщины, но… Нас встретила простая охрана — десяток ангелоидов в черных доспехах, с мечами и щитами. У одной даже торчала сосательная конфета в кармане. Они молча пропустили нас внутрь, и мы прошли в большой зал, где нас и ждала Айви.

Она мне показалась красивой. Очень красивой. Не такой я ее себе представляла. Чем-то похожа на Зишу. Только не кожа темная, а волосы, глаза, и темные пернатые крылья за спиной. Айви была одета в простое платье, без украшений, и выглядела так, будто только что вернулась с прогулки, а не руководила одной из самых опасных ячеек гвардии. Ни доспехов, ни лазеров при себе она не держала.

— Капитан Князь, — сказала бесовка мягким, почти ласковым голосом. — Я много слышала о вас. Садитесь.

Мы сели. Совершенно автоматически. Словно усадил кто. Я невольно провела параллели с голосом Конрада. Айви обошла нас, разглядывая, и я чувствовала, как под ее взглядом становится неуютно. Та была не просто сильной — она была древней. Как тот утес, где стоял манисон.

— Вы, наверное, удивлены, почему я вас позвала, — произнесла тем временем бесовка, садясь напротив. — Дело в том, что по всему Барбаку появляются секты. Секты, которые поклоняются не повелителю, не грубой силе, не чужому порядку. Они поклоняются тени.

Женщина помолчала.

— Они поклоняются Загио.

— Мы знаем о нем, — просто сказала я. — Мы уже сталкивались с его последователями. Какие-то лиловые крысы, если по-мне.

— Знаете, — кивнула Айви. — Поэтому я и позвала вас. Габ изучила те алтари, которые вы привезли из Черной Канавы. И нашла кое-что интересное.

— Что именно? — тут же спросила Австрия.

— Алтари не тварного происхождения, — сказала Айви. — Не наши. Они фейские. Все принадлежат Дому Лилового Паука из Срединных Миров.

— Лиловый Паук? — Зиша вспомнила это название. — Но это же…

— Темные эльфы, — закончила Айви. — Да. Те, кто торгует с анунаками. Те, кому мы поставляем гадюк и ангелоидов. И теперь, судя по всему, они решили поиграть на другой стороне.

— Зачем? — спросил Алекс. — Мы же торгуем?

— Не знаю, — честно ответила Айви. — Но я намерена это выяснить. И вы мне поможете.

— Мы? — удивилась я. — Но мы же не…

— Вы — лучшие, — перебила Айви. Тонг был довольный. Она правда восхищалась нами. — Конрад говорит о вас только хорошее. Зиша — моя дальняя родственница, и я ей доверяю. А ваш сержант… — она посмотрела на Алекса. — Ваш сержант победил Молотобойца. Это впечатляет.

— Я просто делал свою работу, — пожал плечами Алекс.

— Именно, — мило улыбнулась Айви. — Поэтому вы и здесь. Поэтому я хочу, чтобы вы работали на меня.

— А как же Конрад? — спросила я.

— Конрад продолжит работать с вами, — ответила Айви. — Мы не конкуренты. Мы союзники. У нас одна цель — защитить Барбак. Просто ведомства разные.

— А если наши цели разойдутся? — прямо спросила Австрия.

— Не разойдутся, — так же уверенно ответила Айви. — Потому что мы все хотим одного и того же. Жить. Работать. Есть мороженое. Или что вы там любите…

Я усмехнулась. Она знала. Она все знала.

— Хорошо, — сказала я. — Мы поможем. Как скажете.

— Отлично, — Айви встала. — Тогда с завтрашнего дня вы переезжаете сюда. Сюда, в мой манисон. Здесь вам будет удобнее работать. И безопаснее. Женщинам так точно.

— А Алекс? — спросила Австрия.

— Алекс может остаться в старом особняке, — сказала Айви. — Или переехать с вами. Как ему удобнее.

— Я останусь, — сказал Алекс. — Я люблю свой дом. И… мне там не страшно.

Алекс решил сказать прямо — он боялся бесовки. Нл ответа не последовало.

— Тогда Эйфель может пожить с тобой, — предложила я. — Ему же все равно, где торговать. И картошку варить.

— Эйфель? — удивился Алекс. — Он же…

— Он хороший, — уверила я. — Просто странный. Как и все мы.

Вечером, когда мы вернулись домой, Эйфель уже знал о переезде. Он уже собрал какие-то свои вещи и притащил своего петуха.

— Слышал, слышал, — сказал он, перебирая свои железки. — Вы в новый особняк, а я в старый. С Алеком.

— Ты не против? — прямо спросила я.

— Против? — он поднял щупальце. — Я буду жить с ангелоидом, который спас меня от банкротства, который защищает меня от хулиганов и который, кстати, очень вкусно готовит. Я против? Я в восторге!

— Я не готовлю, — отнекивался Алекс.

— Научишься, — отмахнулся Эйфель. — Я покажу. У меня есть рецепты. Картошка! Еще с тех времен, когда я был молодым и красивым.

— Ты никогда не был красивым, — посмеялась для вида Австрия.

— Был, — обиделся Эйфель. — Просто ты не видела. Это было очень давно.

— И неправда? — продолжила Австрия

— У всех своя правда, — фыркнул Эйфель. — Просто не все могут сказать. А я могу. И я хочу, чтобы в этой жизни у меня был свой угол. И свой друг.

— Друг? — переспросил Алекс.

— Ну, или сосед, — поправился Эйфель. — Главное, чтобы не мешал торговать. Ко мне со всей столицы за вывесками приходят…

Мы рассмеялись, и я почувствовала, что пока что я не натворила новых косяков. Элой молчал. Подозрительно долго.

Ночью я уже стояла на балконе манисона и смотрела на море. Вода была черной, гладкой, и в ней отражались звезды.

— Красиво, — неожиданно сказал Элой.

— Да, — согласилась я. — Но меня несколько пугают такие перемены.

— Почему? — странная немногословность от Элоя.

— Потому что я не знаю, что будет завтра, — честно ответила я. — С этой женщиной я не знаю что нас ждет. Потому что Айви сильнее, чем кажется. Потому что это чертов Загио не исчез. Потому что Лиловый Паук…

— Вот Лиловый Паук — это проблема, — перебил Элой. — Но не твоя. Твоя задача — защищать. Защищать тех, кто не может защитить себя. И ты это пока делаешь.

— Делаю, — кивнула я. — Но иногда мне кажется, что этого недостаточно. Иначе зачем мы теперь с Айви?

— Достаточно, — заявил Элой. — Потому что ты теперь не одна. У тебя есть Австрия. Алекс. Зиша. Даже Эйфель. И теперь — еще Айви. Ставки растут. И вы справитесь.

— Справимся, — повторила я, убеждая себя. — Справимся.

Я пошла спать, и море за окном шептало свои древние песни.

А где-то далеко, в тенях, кто-то готовился к новой битве постукивая зубами своего крысиного черепа.

Глава 13. Адская Игрушка

Кто-то был в вечно тени. В этой тени было темно, но Миз видела все. Она видела тела тех, кого убила, видела кровь, которая всасывалась в черную землю, видела огни городов, которые горели вдали. Она была аватаром Загио, и она чувствовала его гнев, его жажду, его бесконечную ненависть к миру, который отверг его… Или ее?

— Ты готова? — спросил Загио, голос тени звучал в ее голове, как шепот тысячи змеиных ртов.

— Готова, — ответила Миз. — Я всегда готова.

— Тогда иди, — прошипела тень своим крысиным черепом. — Иди и покажи им, что такое настоящая тьма.

Миз вышла из клубков тени, а за ее спиной простиралась пустота, готовая дать ей солдат. В этой пустоте были те, кого она знала — сектанты из Срага, которых уничтожила Хлоя. Но теперь они были не тем, чем раньше. Не жалкие уклонисты уничтоженной страны. Теперь они тени одержимые пламенем, они стали сильнее, быстрее, опаснее. И теперь ждали ее команды.

— Вперед, — произнесла Миз, и тени ринулись вперед, сметая все на своем пути.

Деревня была маленькой — несколько домов, школа, магазин. В ней жили тагаи, которые никогда не видели войны, никогда не держали в руках оружия, никогда не думали о том, что их жизнь может закончиться в одно мгновение…

Тени ворвались в деревню, как ураган. Как налетевшая песчаная буря. Они убивали быстро, бесшумно, не оставляя шанса. мужчины, женщины, дети — все падали мертвыми, и их души уходили в тень, питая силу Загио.

Миз стояла на площади, наблюдая за бойней. Она не испытывала ни жалости, ни страха, ни удовольствия. Змея была лишь инструментом. Тем инструментом, который должен был напомнить миру о том, что Тень не исчезла.

— Хватит, — произнесла Миз, когда последний житель деревни упал. — теперь — послание.

Тени стащили тела в одно место, сложили их в кучу. Миз подняла руку, и в ее ладони вспыхнул огонь — черный, маслянистый, холодный. Он перекинулся на тела, и они загорелись, освещая ночное небо.

Над костром появилась надпись, сложенная из пламени: «Вечный Бой».

— Пусть знают, — заявила Миз. — Пусть знают, что мы вернулись.

Меня разбудил звонок Конрада. Это было в четыре утра, и я сразу поняла — случилось что-то плохое.

— Хлоя, — сказал он. — Деревня в тридцати километрах от столицы. Уничтожена. Вся. Тагаи, дома, все.

— Кто? — спросила я, уже натягивая доспехи.

— Тени, — коротко ответил Конрад. — Те, кого вы уничтожили в порту. Они вернулись. Не знаю как. И они оставили послание.

— Какое?

— «Вечный Бой». — Произнес второй человек в стране.

Я похолодела. Это было то же самое, что я сказала себе после разговора с повелителем.

Вечный бой. И теперь эти слова стали посланием мне же.

— Мы выезжаем, — крикнула я на ходу.

— Жду, — ответил Конрад. — С Айви я договорюсь.

Когда мы прибыли, деревня догорала. Пахло гарью, кровью. Обычные запахи. Но было что-то еще. Пахло чем-то древним, злым, что не должно было находиться в этом мире. Как боевой газ, только без малейших признаков подобного.

Австрия стояла рядом, глядя на пепелище, и ее лицо в свете костра было белым.

— Это они сделали, — констатировала она. — Те, кого мы убили. Они вернулись. Такие тени называются «Жертвы». Они настолько хотят отомстить, что возвращаются в виде мстящих… сущностей.

Австрия медленно говорила, а я поражалась ее эрудиции.

— Ожившие трупы? Вурдалаки? Это киношные штампы, но… Жертвы как раз что-то подобное. Дрянь из срединных миров. Хлоя, эта зараза лезет к нам.

— Их духи ушли в тень, — словно подтверждая ее слова, произнес Элой. — И Загио использовал их. Он сделал их сильнее. Быстрее. Опаснее. Они не люди и не призраки.

— И теперь они будут делать это снова и снова? — почесал голову Алекс.

— Пока мы не остановим Загио, — предположила я.

— А как его остановить? — Странно, но вопрос принадлежал Австрии.

— Не знаю, — честно сказала я. — Но я узнаю. Не зря Айви появилась в нашей жизни.

Айви встретила нас в штабе. Она была в доспехах, с мечом на поясе, и выглядела так, будто только что вернулась с ристалища.

— Видели? — коротко спросила она.

— Видели, — ответила я.

— Это только начало, — начала Айви, водя аккуратным пальцем. — Крысомордый Загио не остановится. Он будет уничтожать города, поселки, деревни, пока мы не найдем его.

— А мы найдем? — уставился на нее Алекс.

— Найдем, — коротко кивнула Айви. — Габ работает над этим. Она нашла следы его магии. Они ведут в Черную Канаву. Туда, где вы были.

— Но там ничего нет, — вспылила Австрия. — Мы уничтожили алтари.

— Вы уничтожили алтари, — нежно согласилась Айви, не обращая внимая на юность Австрии. — Но не источник. Источник — в другом месте. В другом мире. В мире теней.

— И как нам туда попасть? — прямо спросила я. — Посчитать до восьми?

— Через Дом Лилового Паука, — ошарашила Айви. — Темные Эльфы. Они знают путь. И они помогут. Если мы договоримся.

— А если нет? — неуверенно поинтересовалась Австрия.

— Тогда мы пойдем другим путем, — Айви пожала плечами и хищно блеснула доспехами. — Более опасным. Более кровавым, что же… Но мы пойдем. Потому что у нас нет выбора. Это наш мир.

— Вечный бой? — спросила я.

— Вечный, — кивнула Айви. — Но мы выиграем. Я обещаю.

Мы поднялись на свой этаж под утро. Австрия сразу ушла в свою комнату, Алекс — уехал в старый особняк, к Эйфелю. А я осталась стоять на балконе, глядя на море.

— Ты думаешь о тех, кто погиб? — спросил Элой.

— Думаю, — ответила я. — О детях. О женщинах. О тех, кто никогда не держал в руках оружия. Это наш ресурс. И это живые создания.

— Уже нет. Их души ушли в тень, — протянул Элой. — Они стали частью крысиной морды Загио. Его силой.

— Значит, мы должны освободить их, — неожиданно завила я. — Освободить всех. Если не нам, то никому они не должны достаться.

— Ох, это будет нелегко, — заметил Элой.

— Я знаю, — ответила я. — Но мы всегда справлялись.

— Прими к сведению, что тени не всегда хотят освобождения. Иногда рабство у одних, предпочтительнее рабству у других.

Глава 14. Надзиратель Мэднесс

До этого я уже неоднократно видела фей и даже имела с ними дело. Но не с целым Домом. Та встреча с Домом Лилового Паука была назначена на полдень. Мы собрались в штабе Круцифаера — я, Австрия, Алекс, Айви и, как ни странно, Габ. С нами с самого начала была еще одна фигура — темный эльф в лиловых доспехах, с двумя мечами за спиной. Его звали Мэднесс. Вроде бы это означало «Сумасшествие». История умалчивает, было ли это его настоящее имя или просто прозвище.

— Мэднесс — наш союзник, — просто представила его Айви. — Он из Дома Лилового Паука. — она помолчала. — И он давно охотится за Загио.

— Давно, — наконец сказал эльф, и голос его был холодным, как лед. Таким леденящим был его тон, что я, казалось, видела пар из его рта. — Еще до того, как вы родились. До того, как этот мир стал таким, какой он есть. Крысиный Лорд Загио из Мира Гоатскалл — его полное имя.

— Почему? — спросила Австрия. — Почему вы охотитесь за ним?

Мэднесс помолчал, и его полупрозрачная фигура на секунду исказилась — как рябь на воде.

— Затем, что он не отработал своего наказания, — наконец произнес он. — Гоатскалл — это не просто мир. Это… чистилище. Для гордых эльфов. Наша раса, знаете ли, снобы еще те.

Я переглянулась с Австрией.

— Наказание для гордых? — переспросила я.

— Все без исключения феи, особенно темные эльфы, страдают гордыней, — кивнул Мэднесс. — Это наш главный грех. И в Гоатскалле этот грех выжигают каленым железом. Каждого, кто преступил черту, отправляют туда — воплощаться в теле крысиного эльфа.

— Крысиного? — брезгливо поморщилась Австрия.

— Уродливого, — безжалостно продолжил Мэднесс. — С длинной мордой не то крысы не то эльфа, мерзким хвостом, с ногами, которые не держат тебя прямо. Ты не можешь стоять на двух ногах — только ползать, скрестись, питаться отбросами. Это унижение длится десятилетиями, а иногда и столетиями. Пока дух не смирится. Пока гордыня не умрет.

— И Загио был таким? — спросил Алекс почесав лысину.

Мэднесс усмехнулся — горько, безрадостно.

— Загио был одним из первых, кого я отправил в Гоатскалл. Я тогда служил надзирателем — следил, чтобы осужденные не сбегали, чтобы терпели положенный срок. Но он… — Мэднесс усмехнулся — он оказался умнее других. Вместо того чтобы смириться, он решил захватить власть. В стае крысиных эльфов, где все были унижены и озлоблены, он нашел сторонников. Загио пообещал им месть. Он пообещал им силу. Обычные бредни… я думал.

— И они поверили? — уточнила я.

— Поверили, — кивнул Мэднесс. — Потому что он был харизматичен даже в виде крысы. Потому что он умел говорить. Потому что он предложил им не выживать, а править. Вместо того, чтобы терпеть гордыню, он еще больше развил ее. Загио перебил наших надзирателей, захватил врата Гоатскалла и начал захватывать миры. Один за другим. Он воровал души, превращал их в тени, создавал себе армию. И никто не мог его остановить — потому что он уже не был просто крысиным эльфом. Он стал Крысиным Лордом со своим измерением.

— А вы? — вкрадчиво спросила Австрия (я всегда удивлялась ее красноречию). — Что случилось с вами?

— Я пытался его остановить, — ответил Мэднесс. — И проиграл. Он не убил меня — он поступил хуже. Изгнал мой дух из тела, а мою плоть превратил в то, в чем сейчас обитает сам. Мерзкий крысиный скелет, скрюченный, с длинными когтями и пустыми глазницами сверкающими лиловым огнем. Он носит мое тело как трофей. Как насмешку.

— И теперь вы хотите вернуть то, что принадлежит вам, — закончила я.

— Или уничтожить, — добавила Айви с нажимом.

— Или уничтожить, — согласился Мэднесс.

Только тогда я увидела, как его силуэт колеблется. Он и правда был голограммой. Ну, или чем-то вроде того. Главное, он на нашей стороне.

— Странно, — выдала вместо сочувствия Австрия, разглядывая его. — Ты эльф, но служишь анунаку.

— Я служу не анунаку, — поправил Мэднесс. — Я служу справедливости. А здесь, в Барбаке, анунак — единственный, кто может дать мне силы, чтобы настичь Загио. Так что мы с ним союзники. По крайней мере, пока.

— А потом? — спросил Алекс.

— А потом — увидим, — ответил Мэднесс. — Я достаточно стар, чтобы не строить долгих планов. Чтобы вообще их не строить.

Я хотела спросить еще что-то, но в этот момент Габ, которая все это время копалась в своем планшете, подняла голову.

— Портал стабилизирован, — заявила девушка. — Можно идти.

— Тогда идем, — скомандовала Айви. — Мэднесс, ты покажешь дорогу?

— Я всегда показываю дорогу, — отбросив пряд волос констатировал эльф и шагнул вперед, прямо в светящуюся арку портала. Его фигура на секунду исказилась, а потом исчезла.

— Что-то он мне не нравится, — тихо сказала Австрия, когда мы двинулись следом. — Призрак с живыми мозгами мстительного наглеца. Хуже Эйфеля если ему не дать картошку.

— Мне тоже, — призналась я. — Но он — наше оружие против Загио. И пока это так, мы будем с ним работать.

— А если он предаст? — тихо спросил Алекс.

— Тогда мы и с ним разберемся, — ответила я. — Как и со всеми, кто встает на нашем пути. Одна крыса, две крысы, кто их считает.

— Вечный бой какой-то, — вздохнула Австрия.

— Вечный, — кивнула я и шагнула в портал.

Глава 15. Лиловый Паук

Мы телепортировались в дальние земли, туда, где сатиры, поселившиеся в Барбаке, построили маяк. Там стояла высокая башня из белого камня, на вершине которой горел огонь — яркий, золотой, пульсирующий. Чудины осваивали Белый Город.

— Маяк фей, — указала на нее Габ, разглядывая его через планшет. — Он притягивает магию из Срединных Миров. Через него можно телепортироваться.

— И вы им пользуетесь? — спросила Австрия.

— Пользуемся, — ответил Мэднесс. — Это единственный способ попасть в наш мир, не теряя силы.

— А Загио знает о нем? — спросила я.

— Знает, — кивнул эльф. — Поэтому он и пытается уничтожить Барбак. Чтобы маяк погас. Чтобы мы не могли получить подкрепление и надавать по его крысиной морде.

— И чтобы его никто не мог остановить, — закончила Айви. Мэднес скривился, словно не хотел, чтобы она озвучивала эту информацию.

Портал открылся на вершине башни. Мы прошли сквозь него, и я оказалась в другом мире. Это уже вошло в привычку.

Здесь было светло. Это первое, что я различила. Очень светло. Свет лился отовсюду — от неба, от земли, от деревьев, которые росли прямо на облаках. Вдалеке виднелись города — летающие, с башнями и шпилями, похожие на те, что я видела в первый день, когда только появилась на свет. Только мои соборы были сотканы из света, а эти — настоящие.

— Дом Лилового Паука, — сказал Мэднесс. — Здесь я родился. Здесь я… был темным эльфом. Здесь меня убили.

— И здесь мы найдем ответы, как все исправить — добавила Айви. На этот раз Мэднесс кивнул.

Нас встретили в большом зале, стены которого были украшены гобеленами с изображением пауков с женскими торсами. На возвышении во главе зала стоял трон, и на троне этом сидела женщина — высокая, бледная, с длинными черными волосами и красными глазами. Впрочем, сидела — это самое простое что можно сказать. Сама она тоже ниже пояса была пауком. Я раньше видела херубимов — ангелоидов с телом быка, но восемь ног это круче, чем четыре.

— Мэднесс, — произнесла Мать Дома констатируя. — Ты вернулся.

— Вернулся, — ответил эльф. — И привел гостей.

— Я вижу, — женщина перевела взгляд на меня, ее паучьи лапы подергивались. — Капитан Хлоя. Архангел из Барбака, из Мира Змей. Ты пришла просить помощи. — Снова констатация.

— Я пришла узнать правду, — заявила я. — О Загио. О тенях. О том, как их остановить. Это ваша работа, я так понимаю? Крысотени и Загио, я имею ввиду.

— Правда проста, — женщина встала. — Так и есть. Загио — это мы. Он — бывший темный эльф. Его изгнали из Дома, когда он попытался захватить власть. Его дух ушел в тень, и там он нашел силу. Он попытался там — и у него — Мать посмотрела на Мэднесса с презрением — получилось. Теперь Загио хочет вернуться. И уничтожить всех, кто его отверг. Ваш мир — только веха на его пути к власти.

— И как его остановить? — вопрос принадлежал Австрии.

— Нужно вернуть ему материальное тело, — ошарашила нас ответом эльфийка. — Или уничтожить его окончательно. Для этого нужен особый клинок. Клинок, который может разрезать тень.

— И где он? — спросила я, уже имея дело с мечами вроде Меча Барбака.

— У нас, — Мать помялась. — Но мы не отдадим его просто так. Если Загио убьет вас и получит клинок, нам останется только сдаться.

— Как нам получить его? — Алекс протянул руку, чем вызвал неподдельное удивление Матери.

— Сразитесь с нашим чемпионом, — заявила эльфийка. — Победите — получите клинок. Проиграете — уйдете ни с чем. Каждый останется при своем.

— Я сражусь, — продолжил Алекс, выступая вперед.

— Нет, — остановила я. — Это мой бой. Я капитан. Я отвечаю за команду.

— Хлоя… — начал Алекс.

— Я, — твердо сказала я. — Мой бой. Айви? — Я помедлила. Все же она тут главная. Айви кивнула.

Чемпионом оказался огромный паук — черный, блестящий, с восемью кинжалоострыми лапами и множеством глаз. Он двигался быстро, бесшумно, и я чувствовала, как его сила давит на меня. Не было ни арены, ни зала — мы висели в «нигде», остальные смотрели словно за оргалитом.

— Глаза, — шепнул Элой. — Открой их.

— Что? — Я не поняла он меня просит открыть глаза на крыльях или глаза паука.

— Свои — посмеялся Элой — Надо заглушить завесу. Свет, что ты видишь — фальшивый. Они же темные эльфы.

— Фальшивый? — я молча смотрела на паука.

- Тенесвет… Не забивай голову, ты же в мире тех, кто превращает своих дедушек и бабушек в крыс, чтобы не платить им пенсию.

Совсем перестав разбираться в том, что говорит Элой, я открыла первую пару, и мир вокруг замедлился. Я увидела, как паук заносит лапу для удара, как его когти целят мне в голову, как его тень накрывает меня.

— Уходи, — скомандовал Элой.

Я ушла в сторону, и лапа паука врезалась в «пол», выбивая искры. Я ударила мечом, но клинок скользнул по броне, не причинив вреда.

— Силен, — сказала я.

— Он древний, — ответил Элой. — Он старше, чем этот мир. Старая тень. Но у него есть слабость. Смотри.

Я посмотрела через глаза на крыльях. Паук вращался, пытаясь достать меня, и я заметила — за его спиной, между головой и туловищем, была щель. Маленькая, почти незаметная, но она была ничем не защищена.

— Туда, — подтвердил мое мнение Элой. — Ударь туда.

Я открыла вторую пару глаз, и время замерло. Я прыгнула, перелетела через паука, и мой меч вошел в щель. Паук закричал — именно закричал как человек, долго, протяжно, и его тело начало распадаться, превращаясь в тень.

Он сжимался, становился меньше… пока не стал девочкой. Маленькая фея, если они вообще могут быть маленькими. Ее увели два кентавра, а я снова появилась в зале Матери.

— Ты победила, — успокоительно кивнула Мать Дома. — Клинок твой.

Она протянула мне меч — длинный, прямой, с рукоятью, украшенной пауками. Меч был легким, почти невесомым, и я чувствовала, как в нем пульсирует сила, словно держала многожильный провод.

— Это оружие древних, — сказала женщина. — Оно убьет Загио… Если вы сможете его использовать.

— Сможем, — ответила я прямо, не удосужившись спросить как или почему. — Мы сможем.

Мы вернулись в Барбак через маяк. Всю дорогу Айви держала клинок, разглядывая его на свету. Ее глаза постоянно бегали от дола к эфесу ища что-то.

— Теперь у нас есть оружие, — проговорила она. — Осталось найти врага.

— Мы найдем, — голос принадлежал Мэднессу. — Я чувствую его. Он близко.

— Где? — Австрия развернула карту.

— В вашей Черной Канаве, — ответил эльф. — Там, где все началось. Там, где это закончится, я надеюсь.

— Тогда готовьтесь, — сказала я. — Мы идем туда, пока он не сбежал.

— Он полон сил — вздохнул Мэднесс — он считает, что это мы сбежим.

— Тем лучше, не придется его вылавливать по всему Барбаку.

— Если не по всему Миру Теней — согласился Мэднесс.

Глава 16. Херубим: бык

Конрад ждал мой отряд в лаборатории Габ. Когда мы собрались, он лишний раз уведомил меня о том, что это все с соглашения Айви. Я уже решила что Айви — это прикрытие, дабы война с Загио не казалась такой масштабной.

Конрад тем временем проверил все возможности лаборатории. Это место всегда казалось мне одновременно чудом и кошмаром — белые стены, мерцающие экраны, запах озона, магии и следы чего-то живого, что пульсировало в прозрачных колбах. Но сегодня там было еще кое-что новое. В огромной капсуле, заполненной голубоватой жидкостью, прямо передо мной плавало одно создание.

Я остановилась как вкопанная. Ангелоид-кентавр с телом быка и крыльями. Огромный, мускулистый, с золотистыми рогами и глазами, которые, казалось, смотрели сквозь стекло прямо на меня. Тупой взгляд магического сосуда. Я уже видела такое раньше.

— Херубим, — кивнул Конрад с гордостью, которая редко звучала в его голосе, словно представляя мне свое создание. — Боевой. Мое новое творение. Он сильнее, быстрее, опаснее всего, что я создавал раньше. Ну, кроме тебя.

— И зачем он нам? — спросила Австрия, скептически разглядывая капсулу. Конрад не обратил внимания.

— Чтобы сражаться с Загио, — ответило второе лицо в стране, проигнорировав Австрию. — Твоя сила велика, Хлоя, но недостаточна. А этот… этот может уничтожить целую страну без способностей. Правда им надо управлять.

— Если он вообще будет слушаться, — заметил Алекс, и в его голосе послышалась усмешка. От лысого этого не ожидали.

Конрад посмотрел на него долгим взглядом, потом вздохнул. Редкое проявление эмоций.

— Ты прав, — признал он. — Херубимы — сложные создания. Я работаю над ними уже… — он задумался, — больше трехсот лет.

Я присвистнула.

— Триста лет? И сколько их было? Этих быков с крыльями.

— Много, — уклончиво ответил Конрад. — Первый, правда, был… катастрофой. Он не слушался, пытался сожрать предшественницу Габ и проломил стену лаборатории. Пришлось усыпить его навсегда. Второй зато был слишком послушным, почти овощем — он просто стоял и смотрел в одну точку, пока его не разобрали на части. Третий… — второе лицо в стране поморщилось, — третий заговорил стихами. На древнем языке, которого никто не понимал. Он пел о луне и о том, как хочет вернуться на небо. Через неделю он улетел. В прямом смысле. Я до сих пор не знаю, где он.

Конрад посмеялся. Я никогда не слышала его смех. Похоже это очень важная для него тема.

— Улетел? — бестактно переспросила Австрия, в ее голосе даже послышалось недоверие. Но Конрад снова не придал значения.

— Улетел, — подтвердил Конрад. — Пробил купол и исчез в космах. Бесы и пегасы до сих пор ищут его, но, кажется, он нашел свой путь в Срединные Миры. Иногда я слышу странные рассказы о крылатом быке, который помогает путникам в горах близ… Не важно. Возможно, это он.

— А четвертый? — спросила я. — Их же было больше трех.

— Четвертый был идеальным, — согласился Конрад. — Послушным, сильным, разумным. Но он… — архангел по-детски почесал голову (я вообще не думала что он так умеет!) — он не хотел воевать. Херубим отказался сражаться с врагами, сказал, что хочет стать фермером. Мы пытались его переубедить, но он просто сел на пол и не двигался, пока мы не согласились отпустить его в сельское хозяйство. Сейчас он пасет коров в южном пригороде. Триста коров — один. Получил степень инженера. Говорят, он счастлив.

— А этот? — я кивнула на капсулу.

— Этот… — пятый, — уклончиво произнес Конрад. — Я… учел ошибки предыдущих. Он будет слушаться. Он станет сражаться. И он убьет Загио, стоит только…

— Если он вообще сможет войти в Вечный Бой, — перебил Алекс. — Мне кажется эта крыса все учла.

— Сможет, — твердо сказал Конрад. — Я провел сотни симуляций. Но для этого мне нужно, чтобы кто-то перенес свое сознание в его тело. Всего на несколько минут. Чтобы понять, на что он способен. И координировать его силу.

— И вы хотите, чтобы это была я? — прямо спросила я.

— Ты — единственная, кто выдержит, — Конрад смотрел на меня с неподдельным уважением. — Твой дух сильнее, чем у кого-либо из нас. Элой поможет тебе контролировать процесс.

Я почувствовала, как голос в голове зашевелился.

— Интересно, — сказал Элой. — Херубим. Я встречал таких раньше. В других мирах. Конрад создал несколько, но всего один вышел удачным. Или даже ни один. Просто у него не те чертежи, это допустимо.

— Ты встречал херубимов? — мысленно спросила я.

— Встречал, — ответил он. — В империи, которой я когда-то управлял, была целая армия херубимов. Правда, они выглядели иначе — с головами львов на торсе и крыльями орлов. Но суть та же: мощные, непредсказуемые, опасные. Однажды один из них… — он хмыкнул, — один из них решил, что он — бог. Он попытался захватить трон, но я усадил его на цепь и заставил охранять мои покои. Цепь была такая, что едва ли Алекс поднимет. Он просидел там лет десять, пока не сошел с ума и не начал танцевать. Танцевал он ужасно, честно говоря. Правда это был танец примирения.

Я едва сдержала улыбку.

— Танцующий херубим?

— Да, — заявил Элой. — Он выделывал такие па, что даже демоны смеялись. В конце концов я отпустил его, потому что он мешал мне спать.

— Просто отпустил? А что с ним стало?

— Не знаю, — признался Элой. — Улетел? Возможно, он все еще танцует где-то в Срединных Мирах. Или превратился в легенду. Такие истории имеют свойство обрастать подробностями.

Послушать этих парней, так Срединные Миры — помойка для всяких херубимов, то луну ищут, то танцуют плохо. Я вернулась к реальности. Конрад смотрел на меня с нетерпением.

— Ты согласна? — снова просил он.

— Согласна, — ответила я. — А если я не смогу вернуться?

— Сможешь, — перебил он. — Габ проследит. И Элой поможет.

— А если я не захочу возвращаться? — спросила я тихо. — Сойду с ума и начну танцевать на воображаемом месяце?

Конрад посмотрел на меня долгим взглядом. В его глазах мелькнула тень беспокойства.

— Тогда у нас будут проблемы, — честно сказал он. — Но я верю, что ты справишься. Ты всегда справлялась.

— Хлоя, Капитан — буркнул Алекс, подходя ближе. — Ты уверена? Это опасно. Даже для тебя.

— Я знаю, — ответила лысому я. — Но если мы хотим победить Загио, мы должны использовать все возможности. Даже те, которые пугают.

— Тогда иди, — сказала Австрия. — Мы будем здесь. проконтролируем в четыре руки.

— Долго не ждите, — усмехнулась я. — Сразу контролируйте.

Я легла в капсулу, и Габ подключила датчики к моей голове. Все залила амниотика. Жидкость была теплой, почти ласковой, и я чувствовала, как она проникает в меня, заполняя каждую клетку. Элой молчал, но я знала, что он следит за любым движением.

— Готова? — спросил Конрад.

— Готова, — ответила я.

Он нажал кнопку, и мир вокруг меня схлопнулся.

Глава 17. Херубим: Контроль

Теперь я была Херубимом.

Это было странное чувство — быть не собой. Я чувствовала свое новое тело: огромное, сильное, с крыльями в три раза больше моих, которые могли поднять над землей тело быка, с копытами, которые могли разнести стену, с рогами, которые могли пронзить любую броню. Внутри пульсировала сила — дикая, неуправляемая, и она звала меня действовать, двигаться, уничтожать. Мужской торс, андрогинная голова, сильные когти. Набор вещей, свойственный любому герою громкого боевика.

— Хлоя, — услышала я голос Элоя. — Ты здесь?

— Здесь, — ответила я. — И я… я чувствую себя могущественной. Желания искать луну нет… Но я готова.

— Не поддавайся, — почти крикнул Элой. — Это не твое тело. Это оружие. Ты должна контролировать его, а не оно — тебя.

— Я знаю, — ответила я. — Но это так легко. Легко уничтожить. Легко убить. Легко стать тем, кого все боятся.

Клянусь, когда я говорила это, мне казалось что я рычу.

— А ты хочешь, чтобы тебя боялись? — спросил вдруг Элой. - Это премерзко.

— Нет, — честно ответила я. — Я хочу, чтобы меня уважали. Но это чувство… оно как наркотик. Оно заставляет забыть, кто ты есть на самом деле.

— Вот поэтому херубимы и непредсказуемы, — подытожил Элой. — Они слишком сильны для своих же сознаний. Помню, в империи одного из моих врагов был херубим, который… — он замялся, словно подбирая слова, — который возомнил себя лунным божеством. Да, так и есть — не один Конрад создал такого. Тот херубим требовал, чтобы ему приносили жертвы — цветы, фрукты, а однажды даже попросил звезду. Представляешь? Звезду! Его пришлось заковать в цепи и спрятать в подземелье, потому что он начал кричать, что без звезды он умрет. Он не умер, кстати. Он просто забыл о звезде через пару недель и начал требовать мороженое.

— Мороженое? — я едва не рассмеялась.

— Мороженое, — подтвердил Элой. — У него был отвратительный вкус — он любил фисташковое. Я ненавижу фисташковое.

— Ты вообще не ешь, — напомнила я.

— В этом теле, — поправил Элой. — Но я принципиально.

Я почувствовала, как напряжение спадает. Элой всегда умел найти правильные слова, даже в самые странные моменты.

— Спасибо, — сказала я. — Мне стало легче.

— Не за что, — ответил он. — А теперь — вернись. Пока не поздно. Ты проверила все возможности, время идти обратно.

— А если я не смогу? — что-то заставило меня понервничать. А вдруг и правда не смогу?

— Сможешь, — уверенно сказал Элой. — Потому что ты — Хлоя Князь. И ты уж точно сильнее, чем любой херубим.

Я попыталась вернуться, но тело не слушалось. Оно хотело остаться. Оно хотело боя. Оно хотело уничтожать.

— Хлоя! — позвал Элой. — Хлоя, вернись!

Я собрала всю свою волю, всю свою силу, все, что у меня было, и рванулась назад. И мир взорвался.

Я открыла глаза. Надо мной склонились Габ и Конрад. Габ была такой бледной, что могла бы заявить, что ее кожа никогда не была смуглой.

— Ты вернулась, — выдохнула Габ. — Я думала…

— Я знаю, — кивнула я. — Я тоже думала.

— Как ты себя чувствуешь? — влез Конрад.

— Странно, — ответила я. — Как будто я потеряла что-то важное. Как будто я оставила часть себя там.

— Ты не оставила, — вмешался Элой. — Я следил. Ты вернулась целиком. Это херубим жалел, что не вырвался.

— Спасибо, — ответила я мысленно. — Если бы не ты…

— Ты бы справилась, — небрежно ответил Элой. — Но я решил подстраховать. Тем более, место все равно занято мной в твоей голове.

Проверив где-то час, Конрад выпустил быка из колбы.

— Херубим готов, — объявил Конрад. — Но мы не будем больше пересаживать в него твое сознание… Пока не будем уверены, что ты можешь контролировать его.

— А скоро понадобится? — спросила я.

— Скоро. А может… мы найдем другой способ, — ответил он. — Потому что ты важнее, чем оружие. И я не хочу тебя терять.

— Спасибо, — я совсем не ожидала такого.

— Не за что, — отмахнулся он, но я видела как он сосредоточен.

Мы вышли из лаборатории, и я, подняв голову, долго смотрела на небо. Это уже вошло в привычку, особенно после ярких экранов. Там, в темноте, горели звезды — проекция на куполе для тагаев. Но они не казались мне чужими. После всего, что я пережила, я чувствовала себя частью этого мира. И частью этой войны — войны с другими хищниками за наших рабов.

— Ты думаешь о Херубиме? — спросила Австрия, подходя.

— Думаю, — соврала я. — О том, какой я была там. О том, какой я могла бы стать.

— Но ты не стала, — обняла меня Австрия. — Ты вернулась к нам.

— Вернулась, — кивнула я. — Но иногда мне кажется, что я оставила что-то там. Что-то важное. Кто бы что ни говорил.

— Может, ты оставила свой страх, — предположила Австрия. — Или свои сомнения. Или свою слабость, если таковая есть… была.

— А может, я оставила себя, — абстрактно произнесла я, заставив австрию побледнеть, как раньше Габ. — Ту себя, которая могла бы быть.

— Но ты здесь, — твердо сказала Австрия. — И ты нужна нам. Не Херубим. Не оружие. А ты. Хлоя. Капитан. Друг. Мама.

— Так и есть, — кивнула я, покрепче обнимая в ответ. — Мне это важно.

— Знаю, — проговорила Австрия. — Поэтому я и говорю.

— Кстати, — подметила я, вспоминая разговор с Элоем. — Мне тут Элой рассказал историю про херубима, который хотел звезду. И про того, который танцевал. Такие творения были во всех мирах.

— Танцевал? — удивилась Австрия. — Серьезно?

— Серьезно, — усмехнулась я. — Он выделывал такие па, что даже демоны смеялись.

— Надо будет как-нибудь пригласить его на вечеринку, — сказала Австрия с совершенно серьезным лицом. Если столкнемся с демонами.

— Ты шутишь?

— Никогда не шучу, — смотрела на меня Австрия. — Особенно насчет танцев.

А потом мы рассмеялись, и напряжение ушло. По крайней мере, на время. Но я знала — Херубим не просто так бьет копытами в стойле. И когда-нибудь мне придется снова войти в его тело. Если не я, то кто? Если не сейчас, то позже.

Мы пошли в особняк, и звезды над нами горели все так же холодно. Но мне казалось, что одна из них стала теплее. Может, мне просто показалось. А может, это был тот самый херубим, который нашел свою луну. Кто знает? В нашем мире возможно все.

Глава 18. Адская Пила

Два фиолетовых огонька в темноте. В тени, Ззагио ждал долго. Он ждал этот момент много лет, и теперь, когда его аватара получила оружие, он был готов.

Адская пила — меч с длинной рукоятью, который разрезал пространство, который мог телепортировать своего владельца на небольшие расстояния, который делал его неуязвимым для огнестрельного оружия — теперь он был в руках миз. Как, где, откуда — Миз не волновало. Загио просто протянул теневымии пальцами оружие сквозь портал.

— Иди, — заявил Загио. — Иди и покажи им, что такое настоящая сила.

Миз вышла из тени, и за ее спиной простиралась пустота. Темный шлейф тумана, следующий за ней. В этой пустоте были те, кого она знала — и те, кого не желала знать. И все они были частью ее, частью Загио, частью того, что должно было поглотить этот мир.

— Я готова, — произнесла Миз.

— Сделай это, — прошипел из тьмы Загио.

Мы узнали о нападении Миз через час. Она появилась в пригороде столицы, и за ней шли тени — десятки, сотни, тысячи. Темные клубы дыма вились за ней словно дыхание над трубой паровоза. Как если бы кто-то не досмотрел за духовкой, как пар из ТЭС. Только из каждого такого клубка валили тени. Они уничтожали все на своем пути, и ничто не могло их остановить.

— Это Аватара Загио. Она вооружена Адской Пилой, — начала Айви, когда мы собрались в штабе. — Это древнее оружие. Оно делает ее неуязвимой.

ее разведка была потрясающей. Я все больше понимала, что наше приписывание к манисону чисто формальное, чтобы Конрад не заполнял столько документов.

— И как ее остановить? — спросил на это Алекс.

— Только клинком Лилового Паука, — вместо бесовки ответил Мэднесс. — Или… если она сама ошибется.

— Она не ошибется, — отрезала Австрия. — Она — аватара. Она — кукла в лапах Загио. А куклы не ошибаются.

— Тогда мы должны заставить ее ошибиться, — сказала я. — Или заставим ошибиться кукловода. Мы должны дать им то, чего они не ожидают.

— И что же это? — спросила Айви. Неужели я заинтересовала ее?

— Смерть, — хмыкнула я. — Смерть, которую она не сможет предвидеть.

Мы вышли на позиции через час. Миз громила центр пригорода, и вокруг нее горели дома. Тени кружили, как стервятники, и я чувствовала, как их сила давит на меня. Столько врагов не из плоти я еще не видела. Как рой шершней, только они могут проникать сквозь стены.

— Австрия, — начала я. — Ты будешь прикрывать. Алекс — ты со мной. Айви — держи порта. Только твоя чудовищная сила сможет это. Мэднесс — ты знаешь, что делать?

— Знаю, — кивнул эльф. — Я ждал этого момента очень долго.

Мы пошли вперед. До сих пор меня не отпускало ощущение наигранности происходящего. Адские Пилы, тени в небе, словно спектакль с плохими аниматорами. Миз увидела нас и улыбнулась.

— Капитан Князь, — улыбнулась она. Обычное лицо, я бы приняла ее за тагайку, нежели за змею. — Я ждала тебя.

— Я тоже ждала, когда ты вылезешь — бросила я. — И я пришла, чтобы закончить это наконец.

— Закончить? — она рассмеялась. — Это только начало! Ты не знаешь, что такое настоящий бой. Ты не знаешь, что такое настоящая тьма…

— Зато ты знаешь, — рассмеялась я.

Это выбило ее из колеи. она ожидала пафосного вояку, а получила такого же психа, одержимого работой.

— Ты, — продолжала я — которая предала всех. Сраг, сектантов, своих друзей. Что там, ты предала даже себя.

— Я не предавала, — взвизгнула Миз. — Я выбирала! Выбирала силу. Выбирала жизнь. Выбирала то, что важнее всего.

— И что же важнее всего? — спросил Алекс. — Все здесь переломать?

Лысый перехватил молот и под роем теней напоминал трубочиста, гонявшего ворон в трубе.

— Власть, — ответила Миз. — Власть, которую никто не может отнять.

Она подняла Адскую Пилу, и лезвие засветилось черным. Так пузырится плавящийся гудрон. При этом я чувствовала, как пространство вокруг нас искажается, как время замедляется, как реальность начинает трещать по швам.

— Глаза, — шепнул Элой. — Открой их.

Я открыла первую пару, вторую, третью. Свет залил все вокруг, и тени закричали. Однако той силы, что остановила Сраг, не было и в помине.

— Не поможет! — крикнула Миз, и ее меч рассек воздух.

Я едва успела уклониться. Лезвие прошло в сантиметре от моего лица, и там, где оно прошло, осталась черная полоса — разрыв в пространстве.

Свууп! Булькнуло, и я поняла что это могла быть моя голова.

— Сильна, — бросила я.

— Сильнее, чем ты, — огрызнулась Миз.

Перехватитв свое непомерно огромное оружие, она ударила снова, и я ушла в сторону. Алекс замахнулся молотом, но Миз исчезла — телепортировалась за его спину и ударила. Алекс упал, и я услышала, как хрустнули его ребра.

— Алекс! — крикнула я.

— Жив я, — прохрипел он. — И больше такое не повторится…

Лысый встал, и я увидела, как его глаза загорелись синим. Алекс вытащил меч — тот самый, что дал ему Молотобоец, и бросился на Миз. Она телепортировалась, но Алекс словно уже знал, куда она пойдет. Путь самурая, все дела? Он ударил в пустоту, и Миз появилась прямо на его мече.

Свууп! Теперь уже магия обратилась против того, кто ее наслал.

— Как… — прошептала она.

— Я учился, — ответил Алекс. — Учился у лучших.

Дернув рукой, ангелоид вытащил меч, и Миз упала на колени. Черная кровь, почти жижа, потекла из ее раны, и я увидела, как из нее выходит тень.

— Мэднесс! — крикнула я. — Сейчас!

Эльф прыгнул откуда-то из-за плеча, и его клинок вошел в тень Прямо в вонючий гудрон, визжащий десятком голосов. Сам Загио закричал — крысиный писк, смешанный с ревом. Долго, протяжно, и тень начала распадаться.

— Нет! — это уже заорала Миз. — Нет, я не хочу умирать!

— Ты уже мертва, — проговорил Мэднесс. — Ты была мертва с того момента, как предала свой народ. Кому как не мне знать об этом.

Он вытащил клинок, и тень исчезла. Миз упала на землю, и я подошла к ней.

— Ты… — прошептала она сквозь зубы. — Ты победила…

— Мы победили, — ответила я. — Не я. Мы. Наша раса. Рептилоиды. Мы не дали этой твари сожрать наш мир.

— Прости… — вырвалось из губ Миз.

— Не у меня проси прощения, — отмахнулась я. — Проси у тех, кого предала. Тех, кого убила. Тех, кого продала.

Миз посмялась, закрыла глаза, и я почувствовала, как ее разум уходит. В тень? В никуда? В инкарнацию? Я не знала. И не хотела знать. Таких я не желаю видеть рядом со своей страной.

— Это конец? — пожал плечами Алекс, подходя. Рана уже затянулась.

— Нет, — ответила я. — Это только начало. Загио не уничтожен. Он только изгнан. И он, наверняка, вернется.

— Тогда мы подготовимся, — завяла Австрия. — И мы будем готовы лучше чем в этот раз.

— А это раз был неплохим, — я обняла ее за плечи.

— Но можно и лучше, — Алекс обнял ее с другой стороны.

Мы вернулись в штаб под вечер. Парад ангелоидов в черной форме, десяток выстроенных в ряд. Салют, нас встречают? Айви и правда встретила нас у входа. В броне, с мечом, за ней — танк с какой-то пушкой… Видимо не вышло испытать его.

— Вы сделали это, — заявила Айви. — Вы изгнали Загио.

— Временно, — пробухтела я. — Он точно вернется.

— Знаю, — кивнула Айви. — Но теперь у нас есть оружие. И есть время. Время, чтобы подготовиться.

— И чтобы отдохнуть, — добавила Австрия. — И рассчитать план.

— И чтобы отдохнуть, — согласилась Айви. — План будет что надо.

Я не сомневалась в талантах Айви, однако усталость взяла свое. Не было времени ни посмотреть на море, ни посмотреть на звезды. Дойдя, до кровати, я упала без сил.

Глава 19. Калян

Тьма сгущалась. Крысиный череп Загио искажался, словно гляделся в кривое зеркало. Загио был зол. Он был изгнан, но не уничтожен. Сила Крысиного лорда уменьшилась, но не исчезла. И теперь, когда его аватар пал, он должен был действовать сам. Загио висел в центре своей тени, и тьма клубилась вокруг него, как живое создание. Загио решил звать тех, кто клялся ему в верности по ту сторону. он стал звать героев теней.

— Калян, — произнес Загио. — Магистр теней. Приди!

Из тьмы вышел высокий монстр в капюшоне. Высокая фигура не то дьявола, не то ящера, с крыльями и хвостом. В руках магистра был посох. Чудовищная сила, которую исторгал жезл, могла разрушить мир. Калян был древним, старше даже Загио, и его глаза горели холодным светом. Однако совершенно лишенным амбиций. Когда Загио стал сильной тенью, Калян решил служить ему — он жаждал эволюции, но не знал как дальше продвинуться. Загио — вот ключ. Он даст войну, цель, эволюцию.

— Ты звал меня, — зашипел Калян. Голос его был тихим, но в нем чувствовалась сила, словно рокот мотора на холостых.

— Я звал, — фыркнул Загио. — Настало время. Аватар провалился. Время тебе открыть портал. Время забрать то, что принадлежит нам. Мне.

— А что за пределами тени принадлежит нам? — осторожно спросил Калян. В его голосе послышалась легкая усмешка, но не злая — скорее усталая.

— Все, — отрезал Загио. — Весь этот мир. Все эти люди. Все эти души. Они будут нашими. Змеи лишь помеха.

— Даже та, которую ты потерял? — спросил Калян, и его голос стал серьезным.

— Миз была слаба, — нехотя понизил голос Загио. — Она предала всех. И в итоге предала себя.

— Она была моей ученицей, — сказал Калян, и в его голосе впервые послышалась печаль. — Ты же не так просто прислал ее ко мне. Я видел в ней потенциал. Я думал, она сможет стать теневым воином, а не просто аватарой. Но она выбрала путь предательства. Как и все, кто приходит к тебе.

Загио проигнорировал это высказывание.

— Она была полезна, — холодно сказал на это Загио. — Но ее время прошло. Все материальные тлен. Теперь твое время, Калян.

— Мое время, — повторил магистр. — Я иду. Но не ради тебя. Ради эволюции. Ради тех душ, что я должен собрать. Ради тех, кого я смогу спасти от вечного забвения.

Загио снова пропустил это мимо ушей. Амбиции, даже в теле крысиного эльфа, били из него через край. Никто не мог уменьшить его чувство собственного превосходства.

Калян долго и сложно вырисовывал портал перед собой. Драйзеры и жертвы держали руны над головами, пока магистр и крикуны завершали обряд. Тьма сгрудилась, и наконец возник портал — обратно в мир змей. Калян вышел из тени, и за его спиной простиралась пустота. Точно такая же, как и за спиной Миз раньше. В этой пустоте были тысячи, миллионы теней — все, кого когда-либо поглотила тьма. И они ждали его команды. Но магистр был с ними единым целым.

— Вперед, — указал посохом Калян.

Тот город назывался Граничный. Или Граниченный. Провинция, ничего особенного. Он стоял на самой окраине Барбака, у Черной Канавы. В нем жили тагаи, которые почти не знали войны. Бомбежки не долетали туда, Сраг и Лулусия далеко. Люди здесь не видели теней, они верили, что жизнь будет вечной. Ангелоиды собирали здесь чистейшую энергию радости. Граничницы строили дома, растили детей, торговали на рынках. Они, в общем, были обычными людьми, которые даже не подозревали, что их мир — лишь иллюзия, созданная анунаками. Они — корм. Но на кусок претендует много хищников.

Калян поднял руку, и портал открылся в мире змей. Из него вырвалась тьма, которая мгновенно накрыла город, как волна. Люди кричали, бежали, умирали. Вампиры и крикуны носились в небе, пожиная захваченных тенью. Духи тагаев не уходили в инкарну — они уходили в тень, питая силу Каляна. Некоторые даже преображались — в жертв, крикунов, айнцеров. Войско тени росло.

— Жертва, — говорил магистр. — Жертва, которая откроет путь.

Он воздел руки, и портал стал больше. Огромный, пульсирующий, он зиял над городом, готовый поглотить все, что находилось вокруг. Огромная лиловая пасть.

— Теперь вас ждет Вечный Бой, — продолжал Калян. — Теперь вы узнаете, что такое настоящая тьма.

А сам он думал о Миз. О той, кого учил. О той, кто предала всех — и змей, и его лорда. Тем, что проиграла. Калян сожалел о ней — не о ее смерти, а о том, что она выбрала. Жаль он не смог показать ей другой путь. Но теперь было поздно. Теперь осталась только тьма. Для всех змей.

Мы узнали о нападении через десять минут после того, как Калян оказался в Граничном. Я стояла на балконе манисона, когда зазвонил планшет. Голос Конрада был резким, напряженным.

— Граничный уничтожен, — заявил архангел. — Тысячи погибших. Портал над Черной Канавой. Мы выяснили, кто открыл его. Калян.

Я выдала это имя в списках Мэднесса — среди слуг Загио. Мне еще показалось смешным — магистр носит имя гопника.

— Калян? — переспросила я, чувствуя, как холодок пробегает по спине. — Магистр теней?

— Как маг, он сильнее Загио, — сказал Конрад. — Намного. Собирай команду. Айви уже в бункере.

Глава 20. Вечный Бой

Через пятнадцать минут мы были в штабе Круцифера под столицей. Целая полусотня ангелоидов. Единственный бес, Айви, стояла у карты. Ее лицо под светами фонарей было бледным, но на удивление спокойным.

— Наш враг Калян, — повторила она, когда мы вошли. — Магистр теней. Он старше, чем любой из нас. Он сильнее, чем Загио. Правда тупее. Предпочитает служить тем, кто более хитер. И он открыл портал в Вечный Бой.

— Вечный Бой? — переспросила Австрия. — Это же измерение теней, да? В отчете было…

— Верно, — просто кивнула Айви. — Личное измерение Загио. Там, где Калян черпает свою силу. Если он откроет портал полностью, он заберет часть Барбака. Тысячи людей погибнут. Миллионы. И их духи уйдут к нему. Собственно, это то, чего и добивался Загио.

— И как его остановить? — спросил Алекс, сжимая молот. — Тень же нельзя убить, верно?

— Только одним способом, — ответил Мэднесс, шагнув вперед. Его голограмма периодически мерцала как старый экран. — Уничтожить портал. Или закрыть его. Но для этого нужно войти внутрь.

— Внутрь? — я посмотрела на него. — В этот… Вечный Бой?

— Да, — кивнул мне эльф. — В измерение теней. Там, где Калян черпает свою силу. Там, где он сильнее всего. Там, где Загио.

— И кто пойдет? — спросила я прямо, обводя взглядом комнату. Австрия, Алекс, Айви, Мэднесс, Габ. Все они смотрели на меня.

— Мы, — ответила мне Айви. — Все. Круцифаер. Твоя команда. Мэднесс. И ты, Хлоя. Ты, с клинком Лилового Паука. Мой отряд.

Я оглядела полусотню, служащую Айви. Лично я их не знала, но видела на что они способны.

— А если мы не вернемся? — спросил вдруг Алекс.

— Тогда этим займется Конрад, — произнесла Айви, голосом, твердым, как сталь. — Но у нас нет выбора. Если Калян откроет портал полностью, он заберет часть Барбака. Тысячи тагаев погибнут. Миллионы. Повелитель и мы останемся без энергии. Мы не можем этого допустить.

— Хищники вынуждены драться за добычу — произнес Мэднесс.

Меня заботило другое.

— Ты веришь, что мы сможем его остановить? — спросила я, глядя Айви в глаза.

— Я просто верю в нас, — ответила Айви. — Я верю в тебя. Ты прошла через столько, Хлоя. Ты выжила там, где другие погибли. Ты победила там, где другие сдались. И ты победишь снова. Я… такая же. Но даже у меня нет такой удачи.

— Удачи? — Я удивилась.

— Иначе я не могу объяснить, почему ты все время выигрываешь — пожала плечами Айви.

Я поняла, что она серьезно.

— А если Калян окажется сильнее Миз? — спросила Австрия.

— Тогда мы умрем, — буркнула Айви. — Но мы умрем, сражаясь. И это будет не напрасно. Наверно нас вернут. Потом.

— Звучит как план, — усмехнулся Алекс.

— Это лучший план, который у нас есть, — кивнула я. — Идем.

— В Вечный бой, — произнесла с усмешкой Айви.

— Вечный для теней, — парировала я. — Для нас все просто. Вошли и вышли.

Мы собрались у портала через полчаса. Он был огромным — черным, пульсирующим, и от него исходила сила, которая давила на сознание. Карательный отряд повелителя все зачистил снаружи, но портал все еще был открыт. Тысяча рептилий — столько было войск. Барбакцы, лулусцы, наемники, все зачищали остатки теней на руинах Граничного. Но нам предстояло идти внутрь. Я огляделась. Вокруг портала валялись обломки домов, тела погибших тагаев, и я чувствовала запах смерти, смешанный с озоном магии.

— Готовы? — спросила Айви, поправляя доспехи. В ее руках была огромная медная булава. Черные крылья расправились за спиной, и зеленые доспехи отливали в закате как глаз ящера.

— Готовы, — ответили мы хором.

— Тогда вперед. — Айви указала булавой на портал. — Мы как гиены перед львом. Должны взять числом, и.

— И? — Переспросил Алекс.

— И смехом — засмеялась Айви и мне стало страшно.

Мы вошли в портал, и тьма сомкнулась над нами. Я чувствовала, как она пытается проникнуть в меня, но внутри горел свет — свет, который дал мне Элой. Свет, который был моей силой. Силв выжигать тьму. Свет хищника меж измерений.

— Держитесь, — крикнула, поднимая щит, Айви. — Не поддавайтесь тьме.

— Легко сказать, — прохрипел Алекс. — Я чувствую, как она забирает меня.

— Борись, — толкнула его я. — Борись, как учили. Ты же иммунный. Тебе легче.

Алекс быстро преодолел шепот, как и Айви — бесы легко переносят воздействия. Я чувствовала, как тьма пытается проникнуть в меня, но свет внутри меня горел все ярче. Я открыла глаза — те, что на крыльях, — и тьма отступила.

Эльф ускакал далеко вперед, если внутри вообще были какие-то ориентиры.

— Вот он, — крикнул Мэднесс, показывая вперед.

В центре кокона пустоты стоял Калян. Он был огромным, с крыльями, с хвостом, с посохом, который светился черным. Ожившая статуя, не иначе. И он ждал нас.

— Вы пришли, — заявил Калян. — Я знал. Я знал, что вы придете.

— Еще бы, ты же грабишь наш мир! — Крикнула я.

— И ты знаешь, зачем мы пришли, — добавила Айви.

— Знаю, — кивнул Калян. — Вы пришли, чтобы остановить меня. Но вы не сможете. Я — магистр теней. Я — часть этого мира. Я сама тень. И я сильнее, чем вы.

— Сильнее, — согласилась я. — Но нас много.

— В бой, гиены! — Скомандовала Айви и рассмеялась.

Готовая поклясться, что Калян задрожал. Вот он, тот самый клич кащеев, от которого бегут армии. Я порадовалась, что Айви на моей стороне. Теперь мой выход. Я подняла клинок Лилового Паука, и он засиял — ярко, ослепительно, пульсирующе. Мэднесс тоже захохотал. Калян отшатнулся.

— Это оружие древних, — прошептал он. — Откуда оно у тебя?

— Взяла у друзей, — бросила я. — У тех, кто верит в нас. У тех, кто ждет, когда мы вернемся, отмудохав тебя.

— Вы не вернетесь, — прошипел Калян. — Вы останетесь здесь. Навсегда. Станете рабами!

Магистр поднял посох, и тьма устремилась к нам.

— Айви! — крикнула я. — Держи портал!

— Держу! — Айви перехватила булаву, и в ее руках загорелся свет — свет, который соединял нас с Барбаком. — Но долго не продержу! Торопитесь!

Только сейчас я увидела, что Айви поднялась в воздух. И если у меня на двух крыльях было несколько глаз, то у нее было несколько крыльев.

— Алекс! — крикнула я, ища лысого. — Ударь!

Алекс разбежался и ударил молотом. Молот врезался в посох, и Калян пошатнулся. Алекс был настоящей пробивной машиной. Пожалуй, он мог бы пропороть паровоз. Но магистр был силен — он отбросил Алекса, и тот упал, отлетев далеко.

— Слабак, — посмеялся Калян. — Вы все слабаки.

— Не все, — голос принадлежал мне.

Я прыгнула, и мой клинок вошел в плечо Каляна. Он закричал, и тьма начала выходить из него.

Снова жидкий гудрон. Мерзкий, вонючий, сама суть этого места.

— Нет! — заорал он. — Нет, я не позволю! Вы не можете…

— Позволишь, мразь — сказала я. — Потому что у тебя нет выбора. Ты служака. А служаки не имеют своих мозгов. Даже Загио так тупо бы не попался.

Я вытащила клинок, и Калян упал на колени. Его сила уходила, уходила в портал, который держала Айви, уходила в Барбак, к анунаку, к тем, кто ждал. Духи людей возвращались в хомутаторы, где ангелоиды уже готовили им новые тела. Скоро им сотрут память, и они не будут ничего помнить.

— Миз… — прошептал Калян, неожиданно в его голосе послышалась печаль. — Она была хорошей ученицей. Я сожалею о том, что она стала такой. Я сожалею, что не смог ее спасти…

— Ты сожалеешь о ней? — спросила я, останавливаясь.

Это удивляло.

— Да, — ответил Калян. — Она была потерянной. Как и я. Как и все, кто приходит к тьме. Но теперь… теперь уже ничего не исправить.

Магистр поднял глаза, и я увидела в них не злобу, а усталость. Усталость тысячелетнего существования.

— Убей меня, — сказал он. — И покончи с этим. Я снова стану частью тени. Надолго.

— Нет, — ответила я. — Я не буду тебя убивать. Ты будешь жить. Существовать как раб Загио. Тень, служащая крысе. И ты будешь помнить. Помнить о Миз. О том, что ты мог ее спасти. И о том, что ты не смог. Шрам нашего мира навсегда останется в тебе.

— Жестоко, — усмехнулся Калян.

— Это жизнь, — ответила я. — А сейчас я отрублю тебе руки и ноги, чтобы отменить заклятие.

Я подняла клинок, и тьма вокруг нас начала распадаться. Калян кричал, бился, но его сила уходила, уходила, уходила. Портал сиял все ярче. Все наши уже ушли. Айви держала портал из последних сил.

— Хлоя! — крикнул Алекс. — Возвращайся!

Я оглянулась. Портал, который держала Айви, начал закрываться. Тьма сжималась, и я чувствовала, как она тянет меня.

— Иди! — крикнул Мэднесс. возникая около меня — Я задержу его!

— Но…

— Иди! — заорал он. — Иди, пока не поздно! Не Загио, но тоже неплохо. Хорошо, что ты не убила его.

Я прыгнула, и тьма сомкнулась за моей спиной.

Я открыла глаза. Надо мной склонились Австрия, Алекс, Айви. Я была в бункере под землей. Вокруг охрана.

— Ты вернулась, — выдохнула Австрия, обнимая.

— Вернулась, — прошептала я. — А Мэднесс?

— Он остался, — заявила Айви. — Он закрыл портал. Он спас нас. Герой. Мечом твоим Загио зарубил.

— И Каляна?

— Калян… изгнан, — продолжила Айви. — Не уничтожен, но изгнан. Надолго. Хорошо, что ты не стала его убивать Иначе Загио мог бы вернуть его быстрее. А так есть вероятность, что мэднесс надолго избавился от него.

— Что сам Загио?

— Загио пленен, — речь принадлежала Конраду. — Так вышло, что он в твоем клинке. Я поговорил с эльфами… Мы отдадим его повелителю. Пусть решает.

Вот так шутка. Крыса сама попала в ловушку.

— Что с той девушкой, Миз? — напоследок решила узнать, я, хотя уже знала ответ.

— Миз мертва, — пожал плечами Конрад. — По-настоящему. Ее сознание ушло. Может, в следующей жизни она будет другой.

— Надеюсь, — сказала я. — Надеюсь. Такие обиженные обычно приносят много проблем.

Я закрыла глаза, и тьма окончательно ушла из моего сознания. Остался только свет. Тот свет, который всегда был со мной. Свет, который дал мне Элой. Свет, который вел меня через все битвы. Свет хищника. Как там сказала Айви — гиены? Да, интересно. Никогда бы не подумала, что смех гиены проведет меня через самую сложную битву.

— Ты в порядке? — спросила Австрия, кладя руку на мое плечо.

— В порядке, — ответила я. — Просто устала Задумалась о гиенах.

— Отдыхай, — сказала Айви, а потом спросила со смехом. — О гиенах?

— О них самых, — повторила я. — Смех смехом, а гиена кверху мехом.

— Это точно, — кивнула Айви. — удивительные звери.

Я увидела нашивку гиены у Айви. Как моя с Капитаном Архангелом.

— Гиены, не гиены, — ответила ей я. — Но сегодня мы победили. И это главное.

Я закрыла глаза и позволила сну унести меня в темноту. Но в этой темноте я теперь всегда чувствовала свет. Свет, который всегда был со мной. Свет, который вел меня домой.

Глава 21. Разговоры в пустоте

Вокруг была тьма. Но тьма не была пустой. Пустота была… живой — она дышала, шептала, обволакивала. И Миз чувствовала это каждой частицей своего распавшегося сознания.

Она не знала, сколько времени прошло. Может, секунды. Может, вечность. В мире теней время текло иначе — вернее, оно вообще не текло, оно просто существовало. Как болото, в котором тонут мысли.

— Где я? — прошептала Миз, услышав собственный голос. Он звучал глухо, будто из-под воды.

Никто не ответил. Только тьма шевелилась вокруг, переливаясь лиловыми оттенками, и в ней мелькали лица — те, кого она убила. Те, кого предала. Те, кого продала ради власти. Они… радовались?

Отец. Сильный высокий ангелоид из Лулусии. Мать. Быстрая гадюка. Друг-пилот. Командир. Соратники из Срага. Сектанты, которые верили в нее. Все они смотрели на Миз пустыми глазами, и в этих глазах не было ни злобы, ни прощения — только пустота. И странная ухмылка.

— Я умерла, — поняла Миз. — Я действительно умерла… Почему надо мной смеются? Это плата?

Странно, но она не чувствовала страха. Только пустоту. Такую же, как в глазах тех, кого она предала.

— А вот и нет, — раздался голос откуда-то из-под купола тьмы.

Миз вздрогнула. Голос был знакомым — низкий, вкрадчивый, с шипящими нотками. Голос Загио.

Она попыталась обернуться, но у нее не было тела. Только сознание, парящее в пустоте, как искра в ночи.

— Ты… — прошептала она. — Ты здесь? Лорд Загио?

— Я всегда здесь, — ответил Загио, и его голос звучал отовсюду и ниоткуда одновременно. — Я — часть этой тьмы. Я — часть тебя. Я — часть всего, что ты сделала.

— Но я умерла, — повторила Миз. — Хлоя убила меня. Я чувствовала, как мое тело умирает.

— Твое тело умерло, — согласился Загио. — Но не ты. Ты — моя. Ты всегда была моей. С того самого момента, как я впервые коснулся твоего разума.

— Что? — Миз попыталась вспомнить. Тот день, когда она впервые услышала его голос. Когда она согласилась стать его аватаром. Когда она предала всех, кто был ей дорог.

— Ты думала, что выбрала меня, — продолжал Загио, не то насмехаясь, не то констатируя. — Но это я выбрал тебя. Я искал идеальный сосуд. Идеальную жертву. Того, кто уже предавал. Того, кто уже продал себя. Ты была идеальной, Миз.

— Нет, — прошептала она. — Я… я думала…

— Ты думала, что ты — хищник, — перебил Загио. — Ты думала, что ты — хозяйка своей судьбы. Но ты всегда была пешкой. Ты всегда была инструментом. И сейчас, когда ты лежишь здесь, в пустоте, я хочу сказать тебе спасибо.

Он расхохотался.

— Спасибо? — Миз почувствовала, как внутри закипает гнев. — За что? За то, что я предала всех? За то, что я убила невинных? За то, что я умерла?

— За то, что ты стала катализатором, — ответил Загио. — Твоя смерть была нужна. Твоя жертва была нужна. Ты открыла портал в Вечный Бой своей кровью. Ты принесла в жертву тысячи душ. Ты ослабила Барбак так, как я не мог бы ослабить его. Я тень, а ты змея. Твое предательство куда хуже. Вы такие ранимые, твари. Вы предаете всех направо и налево, но стоит предать вас, и вы визжите.

— Я… я не понимаю, — сказала Миз.

— Эти идиоты считаю, что я пленен, — продолжал Загио. — Я позволил себя пленить. Это была часть плана. Этот болван Мэднесс думал, что он победил меня. Хлоя думала, что она победила меня. Но я всегда был на шаг впереди. И теперь, когда Калян изгнан, а портал закрыт, все его силы остались здесь. В пустоте. Во мне. Все это многоходовка, которую запустила ты.

— Ты использовал меня, — прошептала Миз. — Ты использовал всех.

— Я всегда использую всех, — согласился Загио. — Это моя природа. Но ты, Миз… ты была особенной. Ты была самой преданной из всех моих слуг. Ты предала свою страну, свою семью, своих друзей. Ты предала даже себя. И ты сделала это ради меня. Это достойно восхищения — крыса картинно поклонился в пустоте.

— Я сделала это ради себя, — возразила Миз.

— Нет, — рассмеялся Загио. — Ты конечно, решишь, что сделала это ради власти. Но власть, которую я дал тебе, была иллюзией. Настоящая власть принадлежит мне. И теперь, когда ты находишься здесь, в пустоте, я хочу дать тебе шанс.

— Шанс? — теперь и Миз рассмеялась — горько, безрадостно. — Какой шанс? Я мертва. Мое тело уничтожено. Мое сознание — здесь, в этой тьме.

— Твое тело уничтожено, — согласился Загио. — Но сознание… сознание всегда может найти новое тело. Особенно если она принадлежит мне.

— Что ты хочешь сказать?

— Я хочу сказать, что ты вернешься, Миз, — голос Загио стал мягким, почти ласковым. — Ты вернешься в мир живых. Не как аватар. Не как слуга. Как… подарок. Для тех, кто тебя убил.

Улыбка костяной морды сделалась особенно искренней.

— Подарок? — переспросила Миз. — Я не понимаю.

— Понимаешь, — сказал Загио. — Ты вернешься в тело. Новое тело. Молодое, сильное, здоровое. Без шрамов и татуировок. Ты будешь жить среди них. Ты будешь работать с ними. Ты будешь счастлива. Но ты всегда будешь моей. И когда придет время, ты снова предашь их. Ты снова откроешь портал. Ты снова принесешь жертву. И тогда я вернусь. По-настоящему. Это будет быстрее, чем ты думаешь. И тебе помогут.

— Кто? — вырвалось у Миз.

— Друзья — фыркнул Загио. — Представляешь, у меня тоже есть друзья. Я обещал им Лулусию. И они просто придут и возьмут ее. Мне останется Барбак. Что же, я рад этому.

Миз молчала. Она чувствовала, как внутри нее, хоть у нее и не было тела, разгорается что-то — не гнев, не отчаяние, а странная, почти детская надежда.

Она снова будет жить. Она снова сможет дышать, чувствовать, любить. Она сможет все начать заново. Без Загио. И даже с ним — это все лучше, чем в пустоте.

— И что я должна сделать? — спросила она в итоге.

— Ничего, — ответил Загио. — Просто живи. Просто будь собой. А когда придет время, ты узнаешь. Ты почувствуешь, уверяю. И тогда ты сделаешь то, что должна.

— А если я не захочу? — спросила Миз. -Если я откажусь? Забуду?

— Захочешь, — уверенно сказал Загио. — Не забудешь. Потому что ты — это я. И я — это ты. Мы — одно. И мы всегда будем вместе. Забавно, у Хлои тоже есть хозяин в голове. Ты верно подметила, она такая же одержимая, как и ты. Изучай ее. она тебе понравится.

Тьма вокруг Миз начала сгущаться, обволакивая ее, сжимаясь, становясь плотной, почти осязаемой, теплый вязкий гудрон. Она чувствовала, как ее сознание наполняется чем-то новым — теплом, светом, жизнью.

— Я возвращаю тебя, — сказал Загио, крысиный голос его звучал все тише, все дальше. — Живи, Миз. Живи и помни. Помни, кому ты обязана своим вторым шансом.

— Загио! — крикнула Миз. — Подожди! Я… я не хочу…

Но он уже не слышал. Тьма рассеялась, и Миз почувствовала, как проваливается в пустоту. А потом — свет. Ослепительный, белый, теплый.

Она открыла глаза.

Над ней склонились две фигуры — ангелоиды в белых халатах. Они что-то говорили, но слов было не разобрать. Только гул, как вода в ушах. Миз попыталась встать, но тело не слушалось. Оно было чужим — легким, гибким, молодым.

— Где я? — прошептала она, и голос ее прозвучал тонко, почти по-детски.

— В лаборатории, — ответил один из ангелоидов. — Ты была в коме. Три дня. Но теперь все хорошо. Ты поправилась.

— А как меня зовут? — спросила Миз.

— Мы не знаем, — сказал второй ангелоид. — Ты была без документов. Без памяти. Мы нашли тебя у портала в Граничном. Ты была… единственной выжившей. Крепкая девочка, ничего не скажешь.

— Единственной выжившей, — повторила Миз, и на ее губах появилась улыбка. — Как странно.

— Еще и красотка — сказал второй ангелоид, протягивая зеркало

Она закрыла глаза и почувствовала, как внутри разливается тепло. Тепло, которое дал ей Загио. Тепло, которое будет греть ее всегда. Даже в самые темные моменты. Сумасшествие, голоса в голове? Это и рядом не стоит с тем, что она снова жива.

— Спасибо, — прошептала Миз, обращаясь к пустоте. — Спасибо за второй шанс.

А тьма внутри нее улыбнулась в ответ.

Глава 22. Новичок

Я никак не хотела идти в больницу. После битвы в этом дурацком Вечном Бое меня тошнило от белых стен, запаха антисептиков и лиц ангелоидов в халатах. Но Айви настояла. Там было что-то очень важное.

— Она единственная выжила, — снова выдала Айви, когда мы встретились в штабе. — Ее нашли у портала, когда тот схлопнулся. Без документов, без памяти. Габ говорит, что она — гибрид. Не змея, не ангелоид, почти тагай! Что-то с чем-то.

— И что? — спросила я, не понимая, почему это должно меня волновать. — Медаль ей дать, что ее не добили?

— Она попросила встретиться с тобой, — ответила Айви. — С нами. Говорит, что хочет служить. Что чувствует долг перед теми, кто спас ее.

— Спас? — удивилась я. — Я ее не спасала. Я даже не знала, что она существует. Так-то я спасала вообще всех. Я против сегрегации — я достала конфету, сильно тошнило.

— Но ты закрыла портал, — напомнила Айви. — Ты остановила Каляна. И она выжила только благодаря этому. Так что да — ты ее спасла. Хочешь или нет. Это как с австрией.

— Ты мне напоминаешь маму в таких случаях — отшутилась я.

Однако я вздохнула. Айви умела убеждать. Особенно когда дело касалось чувства долга.

— Ладно, — наконец сказала я. — Пойдем. Посмотрим на твою героиню.

Сама больница в уже восстановленном Граничном была небольшой. Пригород. Больничная палата была маленькой, но светлой. Окно выходило на море, и солнечные блики плясали на беленых стенах. В центре, на кровати, сидела девушка.

Она была красивой — той особенной красотой, которая не бросается в глаза сразу, но запоминается надолго. Я бы сказала — коренная лулуска. Длинные черные волосы струились по плечам, глаза цвета горького шоколада смотрели на нас с настороженным любопытством. Кожа была бледной, почти прозрачной, и на руках, сложенных на коленях, я заметила короткие, но острые когти.

И уши. Человеческие уши. Не крылышки, не заостренные, как у фей, не длинные, как у гадюк. Просто человеческие.

Гибрид. Самый обычный гибрид. Таких сотни, тысячи. Они уступают нам во всем. Но эта выжила. И это настораживало.

— Это ты? — спросила лулуска, глядя на меня. Голос был тихим, с легкой хрипотцой от болезни, но в нем чувствовался внутренний стержень. — Хлоя Князь?

— Я, — кивнула я, садясь на стул напротив. — А ты, я слышала, хочешь служить. Странное желание для выжившего.

Девушка опустила глаза, потом снова подняла. В них мелькнуло что-то — не страх, нет, скорее неуверенность, смешанная с решимостью.

— Меня зовут Алина, — наконец сказала она. — Я… я не помню, откуда я. Наверно с Лулусии, судя по лицу. Помню только, как очнулась у портала. Как меня нашли. Как сказали, что я — единственная, кто выжил.

— И тебе не страшно? — спросила Айви, стоящая у двери. — Не знать, кто ты. Откуда ты. Кем ты была. Не кажется. что тебя нре существует?

— Страшно, — честно призналась Алина. — Но я чувствую, что должна что-то сделать. Что я здесь не просто так. Что я должна помочь. Тем, кто спас меня.

— И ты хочешь вступить в Круцифаер, — сказала я, скорее утверждая, чем спрашивая. — Человек без прошлого и, прямо скажем, без четкого настоящего.

— Да, — кивнула Алина. — Я знаю, это сложно. Я знаю, что я неопытная. Но я хочу научиться. Я хочу быть полезной. И я… — она замялась, — я чувствую, что это мое место. С вами.

Вот как. Гибриды, в общем-то, всегда отличались преданностью. Я переглянулась с Айви. Та слегка пожала плечами — мол, решай сама. Но в ее желтых глазах я читала любопытство. Она тоже чувствовала, что в этой девушке есть что-то необычное.

— Хорошо, — кивнула я. — Завтра в девять утра — испытание. Если пройдешь, будешь в отряде. Если нет — найдешь другое место. Договорились? Хоть толчки драить, не мое дело.

— Договорились, — твердо ответила Алина, в ее голосе звякнула сталь.

А это уже интересно даже мне.

Мы вышли из палаты, и я долго молчала. Айви шла рядом, и я чувствовала, как она поглядывает на меня.

— Что думаешь? — спросила наконец бесовка.

— Не знаю, — честно ответила я. — Что-то в ней есть. Что-то… знакомое. Но я не могу понять, что. Как старый приятель, который денег должен.

— Может, она напоминает тебя, — предположила Айви. — Такую же потерянную, когда ты только появилась. Без прошлого. Без памяти. Только инстинкты и желание выжить.

— Может, — согласилась я. — Но она — гибрид. А гибриды редко бывают стабильными. Тем более те, что выживают у порталов в Вечный Бой. Сколько инъекций ей потребуется? Прошивка на бой, прошивка на регенерацию — я загибала пальцы.

— Напоминаешь мне Австрию — прервала меня Айви. — Габ проверила ее. Чиста. Никаких следов теней, никакой чужеродной магии. Только ее собственная энергия. Слабая, но стабильная. Даже не так, не слабая. Чистая.

— Чистая? — переспросила я. — Девственница что ли?

— Так глубоко я не интересовалась, — рассмеялась Айви. — Никакой сверхъестественной силы. Только когти и неплохая регенерация. Но она хочет учиться. И это главное.

— Ладно, — вздохнула я. — Посмотрим завтра. Если она пройдет, пусть остается.

— А если нет? — спросила Айви. — Толчки драить отправишь, правда?

— Тогда она найдет другое место, — повторила я свои слова. — В Барбаке много работы. Даже для таких, как она. Хоть те же толчки. Что ты привязалась…

Под смех мы пошли дальше, оставляя странную лулуску наедине с ее желаниями.

Глава 23. Нахлебник

Закончив разговоры об Алине, мы пошли дальше, оставляя странную лулуску наедине с ее желаниями. Коридор больницы пах антисептиком и моющим средством, а стены чем-то сладковатым — в клиниках всегда так. Айви шагала рядом, ее черные крылья чуть шелестели, и я чувствовала, как она поглядывает на меня с любопытством.

— Ты правда думаешь, что она пройдет? — спросила я, когда мы свернули к лифту.

Он с шипением остановился.

— Не знаю, — честно ответила Айви, когда мы свернули к лифту. — Но она хочет. Это уже полдела. Полдела… — усмехнулась Айви. — Знаешь, я тоже когда-то хотела. И меня приняли, еще при старом анунаке. Я прошла. Но мне было легче — я была бесом. А она — гибрид. И без памяти.

— Память — это не главное, — ваозразила я. — Главное — желание. И готовность платить за него.

— Ты жестокая, Хлоя, — заметила Айви, — но не мне тебя винить.

— Я реалистка, — поправила я. — Это разные вещи. Как говорить «я столько дерьма схавал», и реально есть дерьмо.

— Толчки, дерьмо — это больница на тебя так влияет? — настороженно поинтересовалась Айви уже в лифте.

— Не знаю — честно ответила я — что-то мне не нравится, вот и настроение такое.

Мы спустились на первый этаж, и я уже собиралась выйти на улицу, когда услышала странный звук. Сначала я подумала, что это просто гул вентиляции — в клиниках всегда что-то гудит. Но потом звук повторился. Глухой, чавкающий, влажный. И за ним — крик.

— Хияяя! — донеслось, откуда-то.

Вот это уже ни разу не смешно.

— Ты слышала? — спросила Айви, ее лицо мгновенно стало серьезным.

— Слышала, — ответила я, уже бегом направляясь к источнику звука. — Откуда?

— Из подвала, — сказала Айви, и в ее руках уже появилась булава. — Там, где морг. Хомутатор сбоит?

— Или кого-то правда заставили чистить толчки.

Мы ворвались в дверь служебной лестницы и побежали вниз. С каждым шагом запах становился сильнее — металлический, с примесью гнилого мяса. Я узнала этот запах. Велигонт. Гибрид, да не тот. Одного такого мы встречали с Австрией, когда познакомились с айваном — ящером из Лулуссии.

— Айви, — крикнула я, перепрыгивая через три ступеньки. — Откуда здесь велигонт?!

— Понятия не имею! — ответила бесовка. — Мелкий, судя по звуку. Но для морга — достаточно крупный. Сука, жрет тут, а нам потом новые тела выращивать.

Мы вылетели в коридор подвала. Там было темно, только красное аварийное освещение мерцало на потолке. И слева от нас, в углу коридора, прямо у дверей морга, стоял монстр.

Велигонт. Метра три в холке, бледная кожа, шесть ног, две пасти, и никаких мозгов. На наше счастье он был мелким — настоящие велигонты бывают и ростом с дом. И все же даже такой — это проблема. Потому что у него была сила разнести здесь все. И он жрал тела.

Тела двух санитаров уже лежали на полу, и велигонт с чавканьем вгрызался в третьего. Кровь заливала кафельный пол, и я видела, как ее огромный черный язык наматывает кишки на клыки.

— Эй, ты! — крикнула я. — Отойди от него! Это собственность повелителя!

Велигонт поднял голову. Его пасти, обе две, развернулись в мою сторону. Глаза — маленькие, красные, с тупой злобой — уставились на меня. Он был неразумным — велигонты часто вообще неразумные. Просто хищники, которые убивают все, что движется.

— Айви, — жестикулировала я. — Мне нужно выманить его наружу.

— На улицу? — переспросила женщина. — Это же город!

— Это подвал клиники, — ответила я, уклоняясь от удара лапы. — Люди здесь. Ресурс. Если я выведу его на улицу, у ангелоидов будет больше возможностей. И, — я увернулась от второй лапы, — у меня будет больше места для маневра.

— Ладно, — кивнула Айви. — Монстры не по моей части. — Айви прикинула — я помню старую проходную… Выход к морю, там службы только. Я дам сигнал ангелоидам. Они ждут во дворе.

Я рванула вперед. Велигонт последовал за мной — он был быстрым на своих шести ногах, но я была быстрее. Я добежала до лестницы, вылетела в холл, потом через боковой выход — на улицу. Велигонт грохотал сзади, ломая двери, сметая стойки регистрации. Дикий визг проверял на прочность окна. Вот так — вчера ты спасаешь мир от теней, а сегодня гоняешь монстров. Я выскочила во двор клиники — пустую площадку, окруженную невысокими зданиями. Идеально.

— Айви, сейчас! — крикнула я, отпрыгивая в сторону.

Велигонт вылетел следом, разинув обе пасти. И в тот же момент воздух разрезал звук — тяжелый, дробный, оглушительный. Ангелоиды из группы зачистки открыли огонь.

Двадцать пулеметов ударили одновременно. Сначала это просто повисло как шум — настолько громкий, что мир сжимается до одной точки. Потом я увидела, как пули впиваются в тело велигонта. Кожа его была толстой, но не бронированной. Крупнокалиберные пули входили в нее, разрывая плоть, выбивая фонтаны синевато-черной крови.

Велигонт заревел — обе пасти издали звук, похожий на вой сирены. Он метался по площадке, пытаясь достать стрелков, но они были высоко — на крышах соседних зданий. Пули продолжали впиваться в его тело, и с каждым ударом он становился все медленнее. Я достала меч, брошенный мне, и наносила удары, перелетая над ним.

— Не останавливайтесь! — крикнула Айви, паря над площадкой. — Режьте его!

Еще две очереди — и велигонт рухнул на колени. Его ноги подогнулись, тело завалилось на бок. Он еще дышал — тяжело, хрипло, и из ран текла кровь, смешиваясь с песком и пылью. Ну и зверюга.

— Хватит! — крикнула я. — Он почти мертв!

Стрельба прекратилась. Наступила тишина. Только хрип умирающего велигонта доносился с парковки. Наконец он сдох. Хоть перестал вонять.

— А теперь, — сказала я, подходя к туше, — нам нужно выковырять из него патроны.

— Зачем? — спросила Айви, приземляясь рядом. — Я ума не приложу, для отчета?

— Именно. Потому что их там тысячи, — согласилась я. — И они стоят денег. Повелитель не оценит, если мы просто бросим их гнить в этом уроде.

Айви посмотрела на меня, потом на тушу велигонта, потом снова на меня. И расхохоталась.

— Ты не перестаешь меня удивлять, Князь, — сказала она. — Вот ты подарок!

— Я тоже себя удивляю, — ответила я, доставая нож. — Идем работать.

Выковыривание патронов из велигонта — занятие не для слабонервных. Их было больше тысячи — некоторые вошли глубоко, почти до костей, некоторые застряли в мышцах. Ангелоиды и бесы нам помогали, даже катали на тележке выковыренное. Мы работали до вечера, и к тому времени, как солнце начало садиться за горизонт, у нас была целая куча металла.

— А что будем с ним делать? — спросила Айви, кивая на тушу.

— Жарить, — с аппетитом сказала я. — Мясо велигонта — деликатес. Говорят, повелитель любит его с пряностями. А у нас на ужин будет отличный стейк.

Айви снова рассмеялась.

— Ты серьезно?

— Абсолютно, — ответила я. — Ты пробовала велигонта?

— Нет, — призналась она. — Я же говорила. монстры это не мое.

— За пару сотен лет так и не попробовать?!

— Эй, женщину неприлично спрашивать про возраст — смешно отмахнулась Айви.

— Тогда ты много потеряла, — отбилась я. — Пошли. Я покажу тебе, как его правильно готовить. — ребята! Тащите гриль.

Вечером мы сидели у костра во дворе клиники и ели жареное мясо. Ангелоиды тоже получили свои порции — кто-то ел с удовольствием, кто-то с опаской. Но все признали, что это было вкусно.

— Знаешь, — сказала Айви, откусывая кусок, — я думала, что ты просто хороший боец. Но ты еще и отличный повар. Я ни капельки не жалею, что ты служишь под моим началом.

— Я многому научилась, — ответила я. — Когда живешь на границе между мирами, приходится уметь выживать.

— И что, в Срединных Мирах тоже едят велигонов?

— В Срединных Мирах едят все, что движется, — усмехнулась я. — Но велигонты — это особый случай. Их мясо очень питательное. И, — я подняла кусок на вилке, — оно помогает восстанавливать лигулу. А еще этот урод вызвал у меня мысли про говно и толчки.

Айви непонимающе смотрела на меня.

— Запах. Его запах вызывает у меня такие мысли.

— Может, нам стоит разводить их? — задумчиво сказала Айви.

— Не советую, — резко ответила я. — Они слишком опасны. И слишком глупы. Их невозможно контролировать.

— Как и некоторых людей, — заметила Айви, и я поняла, что она говорит об Алине.

— Она — не велигонт, — сказала я. — Она просто потерянная девушка. Как и все мы когда-то. Наверно.

— Ты защищаешь ее, — заметила Айви. — Понравилась?

— Я не защищаю, — поправила я. — Я просто даю ей шанс. Если она его не использует — это ее проблема.

— А если вдруг использует? — Айви ткнула в меня куском мяса.

— Тогда она станет одной из нас, — ответила я. — И это будет хорошо.

Мы доели мясо, затушили костер и разошлись по комнатам. По дороге я думала об Алине. О том, как она смотрела на меня, как она просила о шансе. И о том, как я чувствовала в ней что-то знакомое. Что-то, что напоминало меня саму. Что же? Неужели она и правда должна мне денег.

— Ты думаешь о ней? — спросил Элой.

— Думаю, — ответила я.

— И что?

— Она — не та, кем кажется, — твердо сказала я. — Но это не значит, что она враг.

— А кто? — Элой, казалось, задавал наводящие вопросы.

— Пока не знаю, — честно ответила я. — Но я узнаю.

— И что тогда? — настаивал Элой.

Это начало напрягать.

— Тогда мы решим, — ответила я. — Вместе.

— Вместе, — только повторил он.

Я сидела в вечернем городе, и свет фонарей падал на мои плечи. Где-то за спиной остался жареный велигонт, где-то там же ждала Алина. А между ними — я. Опять.

Глава 24. Алина

Вечером, когда я уже собиралась уходить, меня догнала Алина. Она бежала по коридору босиком — видимо, не успела обуться.

— Хлоя! — крикнула она. — Подожди!

Я остановилась. Она подбежала, тяжело дыша, и я заметила, что ее когти слегка удлинились — от волнения, наверное. А может от шума с велигонтом.

— Я хотела спросить, — начала она, переводя дыхание. — У вас… у тебя… бывает такое, что ты слышишь голоса? Ну, не совсем голоса, а… ощущения. Как будто кто-то говорит с тобой в голове. Даже когда ты одна.

Я замерла. Элой в голове шевельнулся, но промолчал. Это было странное совпадение — слишком странное.

— Слышу, — осторожно ответила я. — Иногда. Но это не голоса, а… интуиция. Или память. То, что осталось от прошлых жизней наверное.

— А как отличить? — спросила Алина, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на надежду. — Как понять, что это твое, а не чужое?

— Если это твое, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — ты не боишься. Ты знаешь, что это часть тебя. Даже если это странно. Даже если это пугает.

— А если боишься? — прошептала она.

— Тогда, — я сделала паузу, — тогда это не твое. Или ты не готова принять это. Но это не значит, что ты должна бояться навсегда. Просто дай себе время.

Она кивнула, и я увидела, как напряжение в ее плечах слегка спало.

— Спасибо, — сказала мне Алина. — Я просто… я иногда слышу что-то. Шепот. Как будто кто-то зовет меня. Но я не знаю, кто это. И я боюсь, что это может быть… опасно.

Я почувствовала, как Элой в голове усмехнулся.

— Скажи ей, что ты слышишь мантикор, — шепнул он. — Это отвлечет ее.

— Иногда я слышу, как мантикоры поют, — повторила я с улыбкой. — Или как древние твари переговариваются в темноте. Это просто остатки энергии. Не обращай внимания.

Алина улыбнулась в ответ — неуверенно, но искренне.

— Наверное, ты права, — сказала она. — Просто мне нужно привыкнуть.

— Привыкнешь, — сказала я. — Мы все привыкаем. Даже к самым странным вещам. А теперь иди отдыхай. Завтра будет тяжелый день. Сама же просила.

Она кивнула и побежала обратно в палату. А я стояла и смотрела ей вслед, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

— Что думаешь? — теперь спросила я Элоя.

— ВСерно считаешь, она не та, кем кажется, — согласился он. — Но я не чувствую зла. Только страх. И желание жить.

— Ну, это как у всех, — сказала я.

— Не как у всех, — отмахнулся он. — Но у нее — особенно. Будь осторожна.

— Всегда, — ответила я и пошла к выходу.

Завтра будет испытание. И я надеялась, что Алина его пройдет. Не потому, что она мне нравилась — я почти не знала ее. А потому, что в ее глазах я увидела что-то, что видела в своих. Желание доказать, что ты чего-то стоишь. Что ты не просто ошибка природы. Что ты можешь быть полезной.

И это желание, как я знала по себе, способно двигать горы. Даже если внутри тебя — тьма.

Глава 25. Серый Отряд

Всяких отрядов нашем мире преступно много. Я была членом, страшно сказать, одного из сотни отрядов. И это только в Барбаке. Еще ведь есть Лулусия. И именно с лулусцами мы тогда и столкнулись.

Штаб Серого Отряда располагался в старом ангаре на окраине Белого Города — там, где заканчивается город и начинается пустошь, ведущая к границе с Барбаком. Внутри все было мерно забрызгано остатками лигулы, которую вкололи раненым после последнего боя. Лулусцы тоже жгли теней.

Ота сидела за столом, разбирая бумаги. Она была гадюкой, но с пернатыми крыльями — редкий гибрид, который в официальных документах числился ангелоидом. Длинные ее волосы были цвета старой бронзы, а поверх мундира она носила легкий доспех, который не снимала даже здесь — привычка, выработанная годами войны.

Напротив сидел Фикс, ее заместитель. Настоящая гадюка, хоть и мужчина, без примесей — с раздвоенным языком, вертикальными зрачками и способностью менять цвет кожи под окружающую обстановку. Бессменные очки на переносице — символ скорее статуса, чем нужная вещь. Сейчас он был серым, как бетонные стены ангара, и это означало, что он сосредоточен. Ота знала это как никто другой — Фикс окрашен в цвет отряда, значит думает.

— Ты видел это? — спросила Ота, пододвигая поближе к нему планшет. — Донесение из клиники Граничного. Барбак. Единственная выжившая.

Фикс пробежался глазами по тексту. Его зрачки сузились.

— Гибрид? — переспросил он. — Без документов, без памяти? Шутка что-ли? Она бы сгинула.

— Именно, — кивнула Ота. — И ее уже хочет забрать Круцифаер.

Фикс присвистнул.

— Айви? Она обычно не берет случайных рептилий. А людей подавно.

— Айви уже взяла, — подтвердила Ота. — И Хлоя Князь лично разговаривала с ней. Сказала, что девушка хочет служить. Какое-то испытание только хотят. Видимо в какой отряд конкретно. Сситай она уже у них.

— Хлоя Князь, — повторил Фикс. — Герой их войны, что недавно закрыла портал в Вечный Бой? Которая убила аватара Загио? Не то чтобы она круче Айви… Но известнее.

— Она самая, — Ота убрала планшет. — И я не понимаю, как какая-то безымянная гибридка смогла пережить то, что случилось в Граничном. Там же не было выживших. Вообще никого. Только трупы и тени. Одно вылезает из другого.

— Может, она просто оказалась в нужном месте, — предположил Фикс. — Или у нее была защита.

— Какая защита? — усмехнулась Ота. — Ангелоиды разбирали завалы три дня. Никаких артефактов, никаких следов магии. Только она. Лежала в центре, как будто просто уснула.

— Странно, — признал Фикс. — Очень странно.

— Поэтому я хочу посмотреть на нее, — заявила Ота, вставая. — Своими глазами.

— Когда? — уточнил Фикс.

— Сейчас, — удивила его начальница. — Пока Хлоя и Айви не забрали ее окончательно.

Лулусцы добрались до клиники к вечеру. Фургон Серого Отряда остановился за углом, и Ота взяла бинокль с тепловизором и усилителем изображения. Забравшись повыше, они теперь стояли на крыше соседнего здания, откуда отлично просматривались окна палаты.

— Вижу ее, — произнесла Ота, настраивая фокус. — Длинные черные волосы, бледная кожа, когти на руках. Человеческие уши. Настоящий гибрид. Таких сто за один динар.

— И как она себя ведет? — спросил Фикс, тоже поднимая свой бинокль.

— Обычно, — бросила Ота. — Сидит на кровати, смотрит в окно. Иногда встает, ходит по комнате. Никаких признаков силы или агрессии. Смотрит на планшете новости.

— Может, она просто устала, — предположил Фикс.

— А может, она притворяется, — парировала Ота. — Мы видели таких. Тех, кто приходит из тени, притворяясь слабыми. А потом они открывают порталы и убивают всех.

— Ты думаешь, она из теней? — настороженный Фикс опустил бинокль.

— Не знаю, — честно ответила Ота. — Но я хочу проверить. Завтра, когда она пойдет на испытание в Круцифаер, мы будем рядом. И если она сделает что-то подозрительное…

— Мы вмешаемся, — заявил вдруг Фикс.

— Вмешаемся? — удивилась Ота.

— Устроим ей свое испытание — закончил гадюка.

Ота, кивнув, опустила бинокль и посмотрела на город за джунглями. Там, совсем вдалеке, горели огни столицы — сотни, тысячи огней. Жизнь, которая продолжалась, несмотря на все войны. И Ота хотела, чтобы она продолжалась. Даже если для этого придется убить еще одного невиновного. Хоть сотню.

— Поехали, — сказала гадюка — подготовимся.

Лулксцы спустились с крыши, сели в фургон и уехали в ночь. А Алина, которая все это время сидела у окна, обернулась и посмотрела туда, где только что были иностранцы. На ее губах заиграла легкая улыбка.

— Значит, за мной следят, — прошептала она. — Это хорошо. Это значит, что я интересна.

Она закрыла глаза и позволила тьме внутри себя улыбнуться в ответ. Завтра начнется новая игра. И она собиралась выиграть.

Глава 26. Чемпионы Скрэвилла II. Испытание.

Я не знаю, зачем мне в голову пришла эта идея. Наверное, потому что Алина выглядела слишком напряженной, когда я пришла за ней в палату. Она сидела на кровати, сжавшись в комок, и смотрела в окно так, будто ждала приговора. Или высматривала там кого?

— Испытание, — сказала я пафосно, входя без стука. — Ты готова?

Она вскочила, и я заметила, как ее когти чуть удлинились — от волнения. Потом она сжала кулаки, и они вернулись в норму.

— Готова, — ответила она. Голос гибридки звучал тверже, чем я ожидала.

— Тогда пошли, — рукой я сделала жест, ведя. — Сегодня ты будешь играть в скревилл.

— В скревилл? — переспросила она. Тут же в ее глазах мелькнуло удивление. — А что это?

— Это игра, — ответила я, выходя в коридор. — Как регби, только все летают. И бьют друг друга. Надо забивать голы в ворота.

— Но у меня нет крыльев, — возразила Алина, догоняя меня.

— Я знаю, — ответила я. — Поэтому тебе дадут антигравитатор. Он будет держать тебя в воздухе.

Алина остановилась.

— Антигравитатор? — переспросила она. — Я даже не знаю, что это.

— Узнаешь, — усмехнулась я. — В процессе. Ты хочешь с нами работать, или нет?

Нам удалось собрать зрителей, и судей к началу матча. Само поле для скревилла располагалось на окраине города — огромная грунтовая арена, окруженная сетками и воротами на высоте двадцати метров. Там уже ждали Айви, пара ангелоидов из Круцифаера и… я не поверила своим глазам.

Лулусцы. Кажется Серый Отряд.

Ота. И Фикс. С ними было еще два ангелоида из Лулусии — высокие, темноволосые, с синими перьями на крыльях. Они стояли на противоположной стороне поля и разминались. Я уже раньше виделась с главой серых, когда охотилась на здебрахов.

— Ота, — крикнула я, подходя. — Что ты здесь делаешь?

— Узнала, что у тебя сегодня испытание новичка, — ответила она, и в ее голосе послышалась хитрая улыбка. — Решила посмотреть. А заодно — поиграть.

— Ты хочешь играть против нас? — спросила Айви, поднимая бровь.

— А почему нет? — с достоинством произнес Фикс. — Мы слышали, что ты чемпионка скревилла, Хлоя. Хотим проверить, правда ли это.

— Правда, — ответила я, чувствуя, как внутри закипает азарт. — Но я играю не одна. Со мной — Айви и… Алина.

Рассмеявшись, Ота перевела взгляд на Алину. Девушка стояла сзади, выглядывая из-за моего плеча. Невысокая, в больничной пижаме. Я видела, как ее когти снова начали удлиняться.

— Это и есть та самая выжившая? — глядя на нее спросила Ота. — Гибрид без крыльев?

— Она самая, — ответила я. — И она будет играть на антигравитаторе. Правила позволяют. Мы же не в столице.

— Интересно, — протянула Ота. — Что ж, посмотрим, на что она способна.

Алина оглядела ремень, что предназначался ей. Антигравитатор оказался небольшим устройством, которое крепилось на пояс. Когда его включили, Алина слегка приподнялась над землей и испуганно вцепилась в мою руку.

— Не бойся, — посмеялась я. — Он отзывается на энергию твоего тела. Если будешь думать о движении вверх — полетишь вверх. Если вниз — вниз. Как крылья, только невидимые.

— Я попробую, — пискнула она и отпустила мою руку.

Алина шагнула вперед, и антигравитатор поднял ее на метр. Она покачнулась, взмахнула руками и неловко приземлилась обратно.

— Это сложнее, чем кажется, — призналась она.

— Привыкнешь, — сказала Айви, подлетая. Ее крылья, черные, всегда безупречны — у нас будет время на разминку.

Разминка длилась десять минут. Алина падала, вставала, снова падала. Как пьяница., но и упорстсва было как у пьяницы. К тому моменту, как судья дал свисток, она научилась держаться в воздухе хотя бы относительно ровно.

— Главное — мяч, — начала я, показывая на светящийся шар, парящий в центре поля. — Надо взять его, долететь до ворот противника и забить. Можно бить соперников, но не насмерть. Иначе — дисквалификация. И мне воскрешать. Это очень дорого, как машина примерно. Не лезь в долги.

Я пугала. Я всерьез не верила что эта девочка захочет кого-то убить.

— А что насчет главных лулусцев? — спросила Алина, косясь на Оту и Фикса.

— Их можно бить особенно сильно, — усмехнулась Айви. — Они крепкие.

— Я запомню, — сказала Алина, и друг в ее голосе мелькнула нотка стали.

Глава 27. Чемпионы СкрэвиллаII. Игра

Свисток. Игра началась.

Мяч взлетел в воздух, и я рванула за ним, сбивая в полете одного из лулусских ангелоидов плечом. Он отлетел, но удержался в воздухе и тут же бросился обратно. Ота двигалась быстро — быстрее, чем я ожидала. Она перехватила мяч и понеслась к нашим воротам.

— Айви! — крикнула я. — Прикрой!

Айви метнулась вперед, врезаясь в Оту сбоку. Лулусская гадюка с перьями устояла — она была тяжелой и крепкой не смотря на вид милой девочки. Она отбросила Айви и продолжила движение.

Фикс шел параллельно, прикрывая ее. Я бросилась наперерез, но Фикс выставил энергетический щит, и я врезалась в него, как в стену. Я ударила крылом, и он пошатнулся, но не упал. Он улыбнулся — раздвоенный язык мелькнул между зубов.

— Я крепкий орешек, — прошипел он.

— Я тоже, — ответила я и ударила снова. — Ух и умею я их колоть.

На этот раз он отлетел в сторону, но так же удержался в воздухе. Ота уже была у наших ворот, Айви оказалась быстрее — она перехватила мяч и отбросила его к центру поля.

— Лети! — крикнула мне Айви.

Я рванула за мячом, но лулусцы тоже не дремали. Два ангелоида встали у меня на пути, и я сбила их ударом крыла. Они упали на землю. Свисток! Но игра продолжается. Они поднялись, и я поняла, что так просто их не остановить.

Алина кружила в воздухе, и я видела, что она не понимает, что делать. Ну да. Я же задумала матч для своих, а не кидать ее в пасть к боевым отрядам. Она пыталась лететь за мячом, но теряла равновесие и падала. Ее когти были выпущены — от страха или от злости, я не знала. Она скребла ими пояс антигравитатора и один раз я даже подумала, что Алина сможет его порвать.

— Алина! — крикнула я. — Просто бери мяч и лети к воротам!

— Куда?! — крикнула она в ответ.

— Туда, где Ота! — показала я.

Она неуверенно кивнула и двинулась в сторону мяча, который как раз начал лететь к центру поля. Она протянула руки, и я увидела, как ее когти сжались на светящемся шаре. Она поймала его! Вот так удача!

— Отлично! — крикнула я. — Теперь в ворота!

Но… Алина не знала, как лететь с мячом. Мозг гибрида был перегружен и не отдавал приказ антигравитатору. Она просто повисла в воздухе, сжимая шар, и смотрела на меня с паникой в глазах. Ота уже приближалась к ней, и я поняла, что если Алина не шевельнется, лулусцы не просто отберут мяч. Они выбью ей пару зубов.

— Бей! — крикнула Айви. — Просто бей!

Алина сжала кулак и, размахнувшись, швырнула мяч в сторону ворот. Он пролетел мимо — далеко, почти ушел за пределы поля. Но я уже неслась к нему, догнала его, подхватила и понеслась к воротам.

Свисток. Оффсайд. Судья снова дал сигнал. Игра пошла дальше. Ота попыталась перехватить меня, но я ушла в сторону, кувыркнулась в воздухе и метнула мяч прямо в ворота. Гол.

— Один — ноль! — крикнул судья.

Ота улыбнулась. Она не выглядела расстроенной.

— Неплохо, — крикнула она, я видела ее азарт — но это только начало.

Остаток игры превратился в хаос. Лулусцы оказались крепкими, и каждый раз, когда я сбивала одного, он поднимался и снова летел. Все равно что бить летающий шар. Они не были быстрее, но они были очень упорными. Айви начала злиться — ее удары становились грубее, и Ота отвечала тем же. В какой-то момент я услышала, как Айви смеется. Боевой клич гиен.

— Гиены! — заорала Айви, врезаясь в двух ангелоидов сразу. — Мы — гиены!

Противники разлетелись в стороны, но удержались в воздухе — они уже привыкли к игре с нами. Алина, увидев это, вдруг перестала паниковать. Девушка замерла, посмотрела на Оту, на ворота, на мяч. И я увидела, как в ее глазах мелькнуло понимание. Как у дрессированного животного.

Она рванула вперед — неловко, сбивчиво, но решительно. Антигравитатор поднял ее выше, и она схватила мяч, который только что отбил кто-то из лулусцев. Потом она просто полетела — не зная, как правильно держать равновесие, не понимая траектории, но просто летя, как пьяный змей.

— Алина! — крикнула я. — Ворота мать твою, ворота!

Она не услышала меня. Или услышала, но не поняла. Девушка просто летела, сжимая мяч, и я видела, как Ота разворачивается к ней. Но Алина была уже слишком близко. Гибридка подлетела к воротам, протянула руку… и мяч выскользнул у нее из пальцев. И рванул прямо в ворота.

Гол.

Тишина. Потом — свисток судьи. Гол засчитан.

И рев трибун. Десятки ангелоидов — рабочие, смотрители, прислуга — все радовались голу гибрида больше чем моему. Еще бы — она к ним ближе. Я висела в воздухе, глядя на Алину. Девушка смотрела на свои руки, как будто не понимала, что только что произошло.

— Я… — начала она. — Я не знаю, как это вышло…

Так хихо, но я услышала.

— Ты забила гол, — гаркнула я. — Это главное!

Ота спустилась на землю, сложила крылья и подошла к нам. Ее лицо было серьезным. Были видны зубы. Что это — признала поражение?

— Игра закончена, — заявила она. — Ты победила, Хлоя.

— Я? — удивилась я. — Это была командная игра.

— Но ты была лидером, — отмахнулась Ота. — Ты вела их. Даже айви слушалась тебя. Ты забила первый гол. И ты дала шанс ей, — она кивнула на Алину. — Я думала, она слабая. Что она не справится. Но она забила гол! Пусть случайно, но забила. И это значит, что она может учиться. Не зря она выжила.

— Значит, она прошла? — тут же спросила меня Айви.

— Она прошла, — сказала вместо меня Ота. — У меня. Я не вижу в ней угрозы. Обычный гибрид. Слабый, но старательный. Она может пригодиться.

Ота протянула руку Алине. Та нерешительно пожала ее.

— Добро пожаловать в слуги повелителей, — пафосно произнесла Ота. — Если, конечно, Хлоя согласится.

Я посмотрела на Айви. Та кивнула.

— Она станет оруженосцем, — начала Айви. — У Хлои. Ни на что больше гибрид пока не способен. Но оруженосец — это уже что-то.

— Я согласна, — сказала я, поворачиваясь с девушке. — Ты справилась, Алина.

Алина улыбнулась. Так мило. Однако в этой улыбке я увидела что-то, что заставило меня замереть на мгновение. Фиолетовый отблеск.

Тень?

— Спасибо, — сказала тем временем девушка. — Я не подведу.

— Я знаю, — ответила я. — Я вижу. Потому что я тоже была такой. И я выжила. И ты выживешь, если не полезешь куда не следует.

Когда мы пошли к выходу стадиона, я чувствовала на себе взгляд Оты. Она что-то знала. Она что-то даже чувствовала. Но эта лулусская дева молчала.

Вечером я уже сидела на крыше манисона и смотрела на звезды. Элой молчал, но я знала — он следит.

— Что думаешь? — спросила я — обо всем этом?

— Она странная, — ответил он. — Но не опасная. Пока.

— Пока? А когда станет опасной? И станет?

— Нам решать, — уклончиво произнес он. — Вместе.

— Вместе, — повторила я, его слова и улыбнулась.

Подо мной внизу, в новой комнате, Алина смотрела в потолок. И улыбалась. Новый оруженосец среди сотен таких же. Она осталась потому, что она сделала шаг. Маленький, неловкий, но шаг. И этот шаг вел ее туда, куда она хотела. В самое сердце тьмы…

Глава 28. Ракета

Я стояла на крыше манисона Круцифаера и смотрела на горизонт, когда небо раскололось. Опять. Сначала я подумала, что это очередной портал — и очередная атака теней. Но потом увидела знакомый силуэт. Беляна. Гигантский корабль идавелингов, тот самый, что привозил в Барбак викинга Эйнара и увозил обратно. Ошибки быть не может

— Они пригнали ракету, — крикнула Айви, появляясь рядом. — Твою ракету. Ту, что ты оставила в Идавеле.

— Они… обещали, — медленно ответила я, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Эйнар сказал, что присмотрит за ней. И вот она здесь.

Беляна мягко опустилась на площадку перед базой. С нее спустились трое фигур. Я узнала их сразу.

Эйнар. Огромный, как дуб, с медной бородой и топором, который он носил за спиной. Он был похож на скалу, которая решила, что может ходить и говорить.

Гневко. Казак с длинными усами, в кольчуге и папахе. Он был ниже Эйнара, но шире в плечах, и его лицо напоминало узловатый корень старого елового дерева.

И Ярдама. Валькирия. Двух с половиной метров роста, белоснежные волосы струились по плечам, а за спиной сияли огромные крылья. Если Эйнар — дуб, а Гневко ель, то она была похожа на сосну — высокая, прямая, несгибаемая. И глаза у нее были холодными, как зимнее небо.

— Хлоя Князь! — прогремел Эйнар, увидев меня. — Мы пригнали твою игрушку! В целости и сохранности! Даже что-то доработали. Я-то не кузнец, так что не скажу. Сама поймешь когда решишь лететь.

Я спустилась с крыши и подошла к ним. Эйнар хлопнул меня по плечу так, что я чуть не присела.

— Как там Черный Призрак? — поинтересовалась я, чтобы продолжить беседу. — Банку вернете?

— Не верну, — рассмеялся Эйнар. — Он теперь у нас травничество преподает. Дети его обожают. Он им рассказывает, как из кореньев зелья варить. Говорит, у него в Сраге было целое поле редких трав. Врет, паскуда, наверное, но дети верят.

— Он и правда знает толк в травах, — согласилась я. — Он вроде древний.

— Древний, — согласился Эйнар. — Как корни старого дуба. Но забавный. Мы его пока не отдадим.

Я улыбнулась. Спорить с ним было бесполезно.

— А что же ракета? — спросила я.

— Ракета твоя, — сказал Гневко, кивая на беляну. — Мы прицепили ее к днищу. Она в целости. Можешь лететь куда хочешь — хоть в Срединные Миры, хоть в Небесный. Эйнар говорил, она еще и быстрее стала после того, как наши кузнецы ее почистили.

— Спасибо, — искренне сказала я. — Я не ожидала, что вы ее вернете так скоро.

— Мы всегда возвращаем то, что обещаем, — сказал Эйнар. — Это наш закон.

Пока мы говорили, из здания вышла Алина. Она пока еще была в простой одежде, которую ей дали в клинике, и выглядела растерянной. Девушка смотрела на идавелингов с открытым ртом.

— Кто это? — прошептала она, подходя к нам. — Б-боги?

— Это идавелинги, — ответила я. — Эйнар, Гневко и Ярдама. Они из Небесного Мира. Дети богов. Вроде наши враги, а вроде и нет. Сперва меня чуть не убили, а теперь мы друзья.

Алина перевела взгляд с одного на другого. Наверняка в ее глазах Эйнартак же был похож на дуб, Гневко — на корень ели, а Ярдама — на сосну. Все они были огромными, мощными, и от них исходила сила, которая заставляла воздух вибрировать. Само их существование говорило — вот она, сила.

— Они… красивые, — сказала Алина по-детски, потом в ее голосе послышалось удивление. — И… пугающие.

— Это одно и то же, — усмехнулась Ярдама, подходя к ней.

Валькирия была выше всех нас. Она наклонилась, разглядывая Алину, и в ее холодных глазах мелькнуло что-то — сперва нежность, потом удивление, затем боль.

— Ты… — произнесла валькирия на тон ниже. — Ты похожа на нее.

— На кого? — робко спросила Алина, отступая на шаг.

— На одну девочку, из горцев — ответила Ярдама. — Которую я потеряла. Очень давно. В войне с тенями.

Женщина протянула руки и обняла Алину. Та замерла, не зная, что делать. Ярдама была огромной — Алина уткнулась ей в грудь, как ребенок. И я увидела, как по щеке валькирии скатилась слеза.

— Что с тобой? — спросила Айви, подходя ближе.

— Ничего, — ответила Ярдама, смахнув слезы. — Просто… она напомнила мне о том, что я потеряла. И о том, что я нашла.

Она подняла Алину на руки — легко, как пушинку, и запела. Голос был низким, мелодичным, и слова были на древнем языке, которого я не знала.

Гой ты черный глаз, да грива светлая!

Гой ты конь как ветер, что в степи летит!

Гой по полю, да на бой-траву!

Гой по полю, да и по сырой земле!

Много дней прошел, и много лун проспал!

Как стрела, что жало калит над огнем!

Много верст ты с седоком скакал!

Как пичуга, что всегда летит домой!

Воротился ты домой, как ясный свет!

Старый стал, в глазах твоих тоска-печаль!

Но теперь среди родных с тобой кобыл

Навсегда защитник рода вечный стал!

— Это песня про черноглазого жеребца, — шепнул мне Эйнар. — Он прошел много битв со своим седоком, но в конце концов вернулся в табун к кобылам. Это песня о возвращении домой. Не знал, что хоть кто-то может растрогать ее… Я Ярдаму с пеленок знаю, но такое впервые вижу.

Я смотрела, как Алина закрывает глаза, как ее дыхание становится ровным, как она засыпает на руках у валькирии. И в этом было что-то правильное — как будто все встало на свои места. Создания из разных миров — гибрид и валькирия, на секунду стали единым целым.

— Сильная, — произнесла Ярдама, опуская Алину на землю. — Но она не знает этого. Ей нужно время.

— Она получит его, — ответила ей я. — С нами.

Ярдама кивнула и посмотрела на меня.

— Береги ее, — медленно произнесла валькирия. — Она особенная. Я… чувствую это.

— Непременно, — ответила я с почтением.

Идавелинги улетели через час. Беляна поднялась в воздух, и я долго смотрела, как она исчезает в облаках. Ракета стояла на площадке — серебристая, сияющая, готовая и к полету. и к буксировке.

— Теперь ты можешь лететь куда хочешь, — между делом произнесла из-за спины Айви, подходя ко мне.

— Да, — ответила я. — Могу конечно. Но я останусь здесь.

— Ого. Вот это почему?

— Потому что здесь моя война, — неожиданно странно ответила я. — И здесь же моя семья.

Бесовка засмеялась и постукала меня по спине. Я сама была рада такому ободрению. Оказывается не одна Алина сегодня получила дозу шока.

Алина проснулась в своей комнате. Она не помнила, как попала туда — только странный сон о высокой женщине с белыми крыльями, которая пела ей про черноглазого жеребца. Странно, но язык был совсем незнакомый, однако слова она понимала. Девушка села на кровати и увидела на стуле форму — черную, с серебряными нашивками. Рядом лежала кираса.

— Одевайся, — раздался голос.

Я стояла в дверях.

— Сегодня важный день.

— К-какой? — спросила Алина, снимая с себя больничную одежду.

— Ты станешь частью отряда, — ответила я. — По-настоящему.

Гибридка оделась быстро — форма сидела идеально, как будто была сшита по ней, хотя для оруженосцев она стандартная. Кираса легла на грудь, и Алина почувствовала, как она становится продолжением ее тела.

— Идем, — поторопила я. — Нас ждут.

Зал был полон. Сто ангелоидов в форме, выстроенных в шеренги. Австрия стояла в первом ряду, Алекс — рядом с ней. Айви возвышалась на платформе. Лицо бесовки было нарочито серьезным.

— Сегодня мы принимаем нового бойца, — громко произнесла глава, когда мы вошли. — Она прошла испытания. Она доказала, что может быть полезной. И теперь она становится одной из нас!

Алина стояла рядом со мной, и я чувствовала, как она дрожит. Наверное не от страха — от волнения.

— А теперь — Айви перевела взгляд на меня — дай оруженосцу то, ради чего он несет службу.

— Я хочу, чтобы ты носила это, — сказала я, протягивая девушке свой меч.

Меч Лилового Паука. Тот самый, в котором был заперт Загио.

Алина замерла. Она смотрела на клинок, и я видела, как ее лицо на мгновение потеряло всякое выражение. Потом она взяла меч, и улыбнулась.

— Спасибо, — сказала она. — Я буду беречь его. Постараюсь вложить все силы.

— Это не просто оружие, — продолжила я. — Это символ. Символ того, что мы сражаемся. И побеждаем. Всех. Особенно крыс.

Алина кивнула и поторопилась прикрепить меч к поясу с антигравитатором. Она выглядела так, будто сама не знает, что делать дальше.

— Теперь ты с нами, — подытожила Айви. — Добро пожаловать в Круцифаер.

Все дружно подняли мечи, рапиры, молоты.

— Добро пожаловать, — повторили ангелоиды. — Сто глоток прокричали «Ура».

Алина улыбнулась.

Внутри Алины, в темноте, Загио тоже улыбнулся крысиной мордой. Потому что он был теперь максимально близко к ней. Он был везде. Он был в центре.

Манипулятор, что выстроил фигуры в идеальном порядке.

Вечером я мирно сидела в своей комнате и смотрела на небо, отложив планшет с сериалом. Звезды сияли, и я чувствовала, как внутри меня разливается покой. Ни к чему смотреть в экран, когда тут такая красота.

— Ты уверена, что правильно сделала? — спросил Элой. -Эта девчонка пробила на эмоции древнюю валькирию. Может… я ошибся?

—И я не знаю, — честно ответила я. — Но я уже сделала свой выбор.

— И что, если она окажется тем, кого мы боялись? Может это еще одна черноглазая ведьма?

— Тогда мы уж точно справимся, — посмеялась я. — Ведьм уламывать мы мастера, да Элой?

— Мы, — повторил вместо ответа Элой. — Это звучит хорошо.

— Это звучит как правда, — сказала я. — А правда всегда звучит хорошо. ее не надо выдумывать.

Диалог меня утомил. Я закрыла глаза и позволила сну унести меня в темноту. Но и в этой темноте сна, я повсеместно чувствовала свет. Свет, который всегда был со мной. Свет, который вел меня домой. Элой.

Глава 29. Раскол

Утро началось с того, что в дверь моей комнаты постучали. Казалось бы обыденно, но нет. Не как обычно — громко, настойчиво, будто кто-то хотел пробить дверь ногой. Я открыла и увидела ангелоида-курьера с пачкой бумаг в руках. Не местный, холеный.

— Распоряжение из штаба, — сказал он и вручил мне конверт.

Я развернула его и пробежала глазами по тексту. Потом перечитала еще раз. И еще. Слова не менялись.

Менялось мое настроение. От хорошего к худшему.

«Капитану Хлое Князь. В связи с повышенной вовлеченностью структуры Круцифаера в дела тайной политики и необходимостью перераспределения ресурсов, ваш отряд подлежит переводу в прежнее место дислокации — особняк в восточном секторе столицы. Вам надлежит покинуть базу Круцифаера в течение 24 часов. Командование Круцифаера уведомлено. Подписи: Конрад, еще пара имен которые ни о чем мне не говорили. И… Эйфель, представитель ломбардного надзора…»

Я перестала читать. Эйфель? С каких пор ломбардный надзиратель подписывает приказы о переводе боевых отрядов? Что-то здесь было не так.

— Хлоя? — в коридоре показалась Айви. Она была без доспехов — в простой рубашке, с распущенными волосами. Вид злой, но очень надежный. Я редко видела ее такой. — Ты тоже получила?

— Получила, — ответила я, протягивая ей бумаги.

Она прочитала, и ее лицо стало жестче.

— Я не подписывала это, — заявила она. — И не знала, что такие планы обсуждаются.

— Конрад тоже молчит, — заметила я. — Я пыталась связаться с ним — его нет на связи.

— Это странно, — пожала плечами Айви. — Очень странно. Но приказ есть приказ. Я не могу его отменить.

— Значит, мы уходим, — на этот раз пожала плечами уже я.

— Хочешь, я попробую поговорить с Конрадом, когда он появится? — предложила Айви.

— Если он появится, — ответила я. — Но я не буду ждать. У меня есть команда, и я должна быть с ней.

Айви вздохнула.

— Мне жаль, — сказала она. — Правда. Вы были хорошими бойцами. И я не понимаю, почему это происходит.

— Может, потому что мы слишком много знаем, — предположила я. — Или потому что мы слишком независимы.

— Или потому что кто-то не хочет, чтобы мы были вместе, — проговорила вполголоса Айви. В ее тоне прозвучала тревога.

Мы стояли молча еще секунду. Потом я повернулась и пошла собирать вещи.

Австрию я нашла в ее комнате. Довольная, она сидела на кровати, обложенная подушками, и пила гранатовый сок из хрустального бокала. Рядом с ней сидел на карачках раб — молодой тагай в белой униформе, с подносом в руках. Он держал ее ноги на своих плечах, пока она отдыхала.

— Австрия, — сказала я, входя без стука. — Ты видела приказ?

— Видела, — ответила она, не глядя на меня. — Странно, правда? Но Конрад знает, что делает. Он всегда знает.

— Ты не хочешь уходить? — прямо спросила я скорее для смеха.

Но тут мне стало не до него. Австрия поставила бокал и посмотрела на меня не своими глазами.

— Я не хочу уходить, — честно заявила мне моя приемная дочь. — Здесь все по-другому. Здесь есть порядок. Есть комфорт. Есть… — она кивнула на раба, — есть уважение. Там, в старом особняке, я была просто лейтенантом. Здесь я — часть Круцифаера.

— Ты была частью моей команды, — сказала я, чувствуя, как внутри закипает холодная злость. — И мы были равными. Что там, ты И ЕСТЬ часть моей команды.

— Мы были равными, — согласилась она. — Но теперь все изменилось.

— Из-за чего? — Я начала закипать, но ее ответ заставил меня вообще улететь в стратосферу от злости.

— Из-за тебя, — хмыкнула девушка, с нотками стали в голосе — ты всегда была в центре. Всегда получала медали, звания, почести. А я оставалась в тени. Здесь я наконец-то могу быть собой. И я не хочу возвращаться. Пара выговоров не испортят мой список наград. Можешь разжаловать меня, я снова поднимусь с нуля, на этот раз как подчиненная Айви.

Я молчала. Она была права — я действительно была в центре. Но я никогда не просила об этом. Я просто делала свою работу. Как и Австрия, мне казалось.

— Ты остаешься, — рыкнула я, не спрашивая, а утверждая.

— Да, — бесстрастно отмахнулась Австрия. — Айви сказала, что я могу остаться. Как и Алекс.

— Алекс пойдет со мной, —прошипела я.

— Ты уверена, мама?

— Уверена, — я хлопнула дверью, выходя из комнаты.

Я услышала, как за моей спиной упал поднос. И тихий голос Австрии:

— Прости, мама. Просто я устала быть твоей тенью. И еще эта подстилка…

Кто «эта подстилка» я слушать не стала.

Алекс стоял в коридоре, опершись на свой молот. Ангелоид уже был в своей старой форме — без нашивок Круцифаера, без знаков отличия. Он смотрел на меня улыбаясь и сверкая лысиной. Высокий, красивый, надежный, свой.

— Я слышал, — сказал он. — Мы уходим. Я готов.

— Да, — ответила я. — Но Австрия остается.

— Я знаю, — снова кивнул он. — Она уже говорила мне. Сказала, что я тоже могу остаться. Что Айви будет рада. Вот же…

— И что ты ответил?

Алекс сплюнул на пол. Аккуратно, в угол. Я посмеялась. Тот, кто должен был мотаться на два особняка и жить с Эйфелем в гигантском пансионе, сам теперь рад стать снова подчиненным.

— Я сказал, что хоть в подвал за тобой пойду, — ответил он. — Она не поняла. Сказала, что я дурак.

— Ты дурак, — сказала я, и в голосе послышалась улыбка. — Но ты мой дурак, дружище.

— За тобой хоть снова в портал теней, — заявил он. — Я с тобой, Хлоя. Всегда.

Я хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Я просто кивнула и пошла дальше.

Алина ждала у входа. Она была в форме, с мечом на поясе. Черные глаза были слегка испуганными, но лицо казалось сосредоточенными.

— Я слышала, мы уходим, — пискнула гибридка.

— Да, — буркнула я в который раз. — Ты можешь остаться, если хочешь. Айви примет тебя. Про тебя вообще нет слов, ты даже не полноценный член отряда. Приписка ко мне.

— Я пойду! — уже громче заявила она. — Ты дала мне меч. Ты дала мне шанс. Я не предам тебя.

Я посмотрела на нее долгим взглядом. Помню как я выглядела тогда. Злая, не выспавшаяся, с растрепанными волосами, раздраженная. Но в ее глазах я не видела лжи. Только искренность. И что-то еще — что-то, чего я не могла определить.

— Хорошо, — я махнула рукой. — Идем.

Мы вышли из базы Круцифаера и пошли прямо по улице. Правительственная машина бы сейчас заставила меня выть в стену. Алекс шагал рядом со мной, Алина — чуть сзади. Они не спрашивали, куда мы идем. Они просто шли за мной как овцы. Или как пастухи за разгневанным козлом?

Я не обернулась. Не посмотрела на здание, где осталась Австрия. Не посмотрела на окно, где стояла Айви, хотя уж она-то была достойна. Я просто шла вперед. Потому что это был мой выбор. И я знала, что это правильно. Научилась обращаться к той черте Элоя, что жила тысячи лет. Если бы не она, хрен бы я ушла без скандала. Впрочем, Элой забеспокоился.

— Хлоя, — начал Элой у меня в голове. — Ты в порядке?

— Не знаю, — честно ответила я. — Но я сделала свой выбор.

— Это был правильный выбор, — сказал он.

— Я знаю, — ответила я. — Поэтому я его и сделала.

Я шла вперед, и суетящийся дневной город словно расступался передо мной. Я чувствовала, что внутри меня разливается свет. Свет, который всегда был со мной. Свет, который вел меня домой. Свет истины.

Где-то позади, на базе Круцифаера, Австрия сидела на кровати и смотрела на пустой поднос. Рядом с ней стоял раб, он кривлялся и пытался каким-то иным способом ее развеселить. Внешне это и сработала, но вот внутренне — вряд ли. Иногда и тактик может обосраться. Особенного когда против него — еще более крутой тактик…

Глава 30. Элой: Ифрем

После улицы метро помогло, но не надолго. В метро было душно. Остановка смердела потом, летал дешевый ароматизатор, а в воздухе висела та особенная энергетика страданий, которую бесы собирали с уставших тагаев. Мы сидели в углу вагона — я, Алекс и Алина. На нас были доспехи, но тагаи нас этого видели. Маскировка — штука удобная. Обычный пассажир, если бы знал, что мы здесь, наверняка бы испугался. Но он не знал. Он просто ехал домой, усталый, злой, живой. И кормил нас.

Алина держала меч на коленях — тяжелый, с Загио внутри. Гибридка гладила рукоять, как будто успокаивая его. Или себя. Я не знала.

— Ты молчишь, — заботливо произнес Алекс, глядя на меня. — С тех пор как вышли.

— Думаю, — ответила я. — О том, что случилось. О том, почему нас выгнали.

— Конрад не просто так это сделал, — хмыкнул Алекс, почесав затылок. — Он никогда не делает ничего просто так.

— Я знаю, — кивнула я. — Но это не делает ситуацию понятнее.

Тут в голове зашевелился Элой. Я почувствовала, как он собирается с мыслями, как будто готовится сказать что-то важное. Он молчал последние часы, и я уже начала беспокоиться. Но сейчас он заговорил, и голос его был серьезным — без обычной иронии, без усмешек.

— Хлоя, — сказал он. — Я знаю, что происходит. Знаю, этол звучит как бредни тысячелетнего деда, но выслушай.

— Что? — мысленно спросила я. — Ты о чем?

— О том, почему вас выгнали из Круцифаера. О том, почему Конрад молчит. О том, почему Австрия вдруг стала другой. О том, что все пошло не так с того самого момента, как вы нашли Алину.

— При чем тут Алина? — спросила я.

— При том, — перебил Элой, — что она не единственная, кто появился в Барбаке недавно. За ней стоит кто-то другой. Кто-то, кто играет в свою игру. И этот кто-то — ифрем.

— Ифрем? — я не вспомнила тогда этого слова. — Что это такое?

— Сейчас напомню, — выдохнул в моей голове Элой. — Слушай внимательно. То, что я скажу, изменит твое представление о ситуации.

Я сжала рукоять меча. Легче не стало, но монотонный стук колес приглушился речью в висках.

— Пятьсот тысяч лет назад, — начал Элой, — еще до того, как появились первые анунаки, существовали кары. Не анунаки, не рептилоиды, ни рептилии. Кары, птицелюди, которые правили мирами. Одного из них звали Юрмала. У него была любовница — драконша по имени Иллира. Она была старой, сильной, но потерявшей ум от любви. И она согласилась на эксперимент.

— Эксперимент? — переспросила я.

— Юрмала хотел создать создание, которое превзойдет всех. Он взял яйцо — яйцо птицечеловека, еще не рожденного, и отдал его Иллире. Она высидела его в своем логове, согревала своим дыханием, кормила своей силой. И через сто дней появился первый ифрем.

— И что в нем было особенного? — спросила я. — Он чирикал и дышал огнем?

— Он был сильнее драконши уже когда вышел на свет, — без ироннии ответил Элой. — Он был сильнее любого анунака, любой феи, любого создания, которое когда-либо появлялось на свет. Он мог чувствовать мысли, читать намерения, видеть будущее. Он был идеальным оружием. И обезумивший Юрмала решил проверить его.

— Как? — На станции вошли тага и один кивнул мне, видя простую деревенскую доярку с короткими волосами.

— Он приказал ифрему оторвать крылья Иллире. Матери, которая высидела его. Которая любила его. Которая отдала ему свою силу.

— И он сделал это? — я чувствовала, как внутри закипает холод.

— Он сделал, — сказал Элой. — Без колебаний. Без сожаления. Он просто взлетел к ней и вырвал крылья. Иллира упала с неба и разбилась о скалы. А ифрем встал рядом с Юрмалой и ждал следующего приказа. Идеальный слуга.

Гул колес казался ударом молота. Как Австрия… Как Австрия поступила со мной. Или не так?

— И что потом? — Я не гадала, ответ не был на поверхности, Алекс слушал музыку в наушниках, Алина спала на плече.

— Драконы взбесились, — закончил Элой. — Они собрались в стаю и напали на Юрмалу. Они уничтожили его, они разложили по винтику его крепость, они выжгли ифрема. Все сгорело. Все исчезло. И эта история была забыта на триста тысяч лет.

Я молчала. Вагон качался, тагаи дремали на сиденьях, и я чувствовала, как мир вокруг меня и правда стал чуть другим от осознания, КАКИЕ твари в нем водятся. Более древним. Более страшным.

— Ты такими цифрами оперируешь, — хмыкнула я. — Пятьсот тысяч лет. Триста тысяч. Это реально было так давно?

— Дело не в давности, — отмахнулся Элой. — Дело в прецеденте. Ифремы существуют. Их выводят снова и снова. Иногда случайно, иногда намеренно. Но они всегда появляются. И всегда приносят хаос там где возникают без сильной руки.

— Без сильной руки? — уточнила я не придав этому значения. — И что они могут?

— Они — супертактики, — выдал базу Элой. — Полководцы, которые видят поле боя на десять ходов вперед. Они чувствуют слабости врага, они знают, когда ударить, когда отступить, когда затаиться. Ифремы не проигрывают. Им невозможно противостоять, потому что они всегда на шаг впереди.

— Какая важная птица — просто бросила я.

— Иногда их создают, — не среагировал на мой ответ Элой. — Иногда они рождаются сами. Это редко, но случается. И каждый раз они меняют мир. В Срединных Мирах их называют снейкдрейк. Змеедраконы. Феи, кажется. Но это не совсем точное название. Они — не змеи и не драконы. Они — нечто среднее, такое же дерьмо как дракон и такое же кровохлебло как мы, твари. И это делает их особенно опасными.

— И при чем тут мы? — спросила я. — При чем тут Барбак? При чем тут Конрад и Айви?

Элой помолчал. Потом сказал, голосом в моих висках:

— Я давно чую ифрема. Шкурой чую, которой у меня нет. С того самого момента, как вы нашли Алину. Все, что происходит последнее время — его рук дело. Раскол в Круцифаере. Отстранение тебя. Исчезновение Конрада. Все это — чья-то игра. Игра, которую ведет тот, кто не хочет, чтобы вы были вместе. Кто хочет, чтобы вы ослабли.

— А как же Габ? — спросила я. — Она может быть ифремом? — Вроде же она сказала как-то, что ифрем. Или ты?

— Ах, Габ отличается от ифрема так же, как ты отличаешься от Конрада, — ответил Элой. — Похоже, но не то. Габ — исследователь, ученый. Она не умеет воевать, не умеет управлять армиями. Ифрем — это воин. Полководец. Тот, кто ведет войска и выигрывает битвы.

— Значит, это не она.

— Нет, — подтвердил Элой. — Хоть и смуглая. У ифремов — смуглая кожа, от магии. Это кто-то другой. Кто-то, кто находится рядом с правителями. Кто-то, кому вы доверяете.

— Алина? — спросила я, и голос мой дрогнул.

— Не знаю, — ответил Элой. — Она не похожа на ифрема. Но я не могу быть уверен. Я чувствую его присутствие, но не могу определить, где именно он. Это как запах дыма в лесу — ты знаешь, что горит, но не знаешь, где.

Я посмотрела на Алину. Она сидела рядом, сжимая меч, и смотрела на проплывающие за окном тоннели. Селянка, она явно никогда не была в метро. Гибридка тем не менее была спокойна. Слишком спокойна для того, кто только что потерял такое место в Круцифаере.

— Хлоя, — прознесла она, чувствуя мой взгляд. — Ты в порядке?

— В порядке, — ответила я. — Просто мысли лезут.

— О чем?

— О том, что нас ждет.

Она улыбнулась — мягко, тепло. Темные глаза успокаивали.

— Все будет хорошо, — неожиданно сказала она. — Я верю.

Я хотела ответить, но слова застряли в горле. Потому что я видела, как она гладит рукоять меча. Как ее пальцы касаются того места, где заперт Загио.

— Ифрем, — мысленно сказала я Элою. — Ты уверен, что он здесь?

— Уверен, — ответил он. — Но я не знаю, где «здесь». И это пугает меня больше, чем я хочу признать.

— И что нам делать? Рыть землю? Лететь на ракете?

— Наблюдать, — парировал он. — Ждать. И не доверять никому. Даже тем, кто кажется безобидным. Особенно им.

— Даже Алине?

— Особенно Алине, — ответил он. — Потому что она — единственная, кого мы не знаем. И единственная, кто появился в самый подходящий момент. Знаю, о чем ты думаешь. Нет. убивать ее не надо. Потому, что если мы столкнемся в бою с ифремом… я не хочу думать. Мы должны переиграть его умом.

— Но это же невозможно, ты сам сказал.

— Значил — парировал Элой — мы должны сделать невозможное. Как всегда.

Я закрыла глаза и позволила вагону укачивать меня. Где-то за окном мелькали огни — редкие, тусклые, как звезды в темном небе. Мы ехали домой. В старый особняк. В то место, где все как я люблю. А Алина сидела рядом и улыбалась.

И внутри нее, в темноте, Загио тоже улыбался. Потому что он знал, кто ифрем и где он. Лучшая партия, что когда-либо разыгрывал Крысиный Лорд.

Глава 31. Особняк +

Я шла по знакомой улице, однако каждый шаг отдавался в груди глухой тяжестью. Старый особняк, возможно фейской постройки — наша база, наш дом — стоял на месте. Вывеска «Ломбард Эйфеля» на хозпостройках, все так же тускло светилась в вечернем сумраке. Но что-то было не так. Слишком много света в окнах. Слишком много звуков изнутри. Как если бы кто-то закатил вечеринку, а нас не позвали.

— Эйфель там? — спросил Алекс, поправляя молот на поясе.

— Похоже на то, — ответила я, чувствуя, как внутри нарастает недоумение. Старик с ума сошел что-ли? Жжет энергию.

Мы подошли к двери, и… она открылась сама. Мне навстречу шагнул Эйфель. Одет он был в шикарный костюм, с нашивками и позолоченными пуговицами. На груди висело несколько медалей. И он улыбался так, как будто только что выиграл войну.

— Хлоя! — воскликнул он. — Добро пожаловать домой!

Я застыла в проходе.

Прямо за спиной Эйфеля виднелся огромный зал, который раньше был гостиной. Теперь там стоял… сидел… здебрах. Огромный жирный червяк, с крыльями, которые он едва мог расправить на треть из-за высоты потолка. Ящер сидел на полу, перед телевизором, и смотрел какую-то передачу про природу. В его лапах была миска с попкорном. Миска?! Тазик! Мой тазик для стирки.

— Это… — начала я, но слова застряли в горле.

— Это Гильгамеш, — представил Эйфель. — Он из кольца здебрахов. Специально послали помогать. Пока он просто пользуется благами цивилизации.

Ящерица повернула голову и посмотрела на меня желтым глазом. Его морда была размером с меня.

— Привет, — сказал Гильгамеш хриплым голосом. — Ты, наверное, Хлоя. Слышал о тебе. Приятно познакомиться, хозяин дома.

— Приятно, — ответила я, чувствуя, как мир вокруг меня окончательно сходит с ума. — А где… где. Подвал?!

В дальнем углу была дверь, но уже не в кладовку. «Подвал» — говорила вывеска.

— Подвал там же, где и был, — ответил Эйфель, — только мы отрыли его и теперь он стал значительно больше. Мы с серыми мундирами немного расчистили катакомбы.

— Что значит «расчистили катакомбы»? — переспросил Алекс. — Там же были километры подземелий!

— Километры? — Я вообще ничего не понимала, Алекс явно знал больше меня.

— Были, — согласился Эйфель. — Теперь они стали базой… Лулусского филиала. Добро пожаловать в новое отделение Серого Отряда.

Серого, мать его, отряда.

Я перевела взгляд за спину Эйфеля. Там, в тени, стояли Фикс и та самая женщина, с которой мы играли в скревилл. Вторая, та, что была с ним в команде. Она кивнула мне.

— Мы решили, что тебе понадобится помощь, — бросила она. — И что твой дом — лучшее место для нас. Тайная база, все дела.

— Добро пожаловать, — повторил Фикс. — Теперь ты Синяя, Хлоя. Работаешь на Лулуссию, и Серый Отряд.

Я просто прошла в зал, глядя, как здебрах переключает каналы. Он нашел передачу о кулинарии и смотрел ее с явным удовольствием.

— А что насчет бюрократии? — спросила я. — Конрад, Айви, приказы?

Эйфель усмехнулся. Внутри меня хохотал Элой. Я тоже улыбнулась.

— Подделали, — возвелительно произнес бес. — Было не так сложно, как ты думаешь. Мы оставили тебе пометку про мое участие в приказе. Ты же увидела. Что позволило мне занять пост. почти министра.

— Почти министра? — переспросила я.

— Временного, — уточнил Эйфель. — Из-за хаоса после твоего отстранения. Я использовал свои связи, подделал документы, и в итоге оказался в правительственном кресле. Честно говоря, я сам не ожидал, что это сработает.

— А все остальные? — спросила Алина, подходя ближе.

Она как и я, ничего не понимала, но проявляла живой интерес.

— Остальные здесь, — раздался голос из глубины коридора. Оттуда вышел Мэднесс, темный эльф, с двумя мечами за спиной. — Привет, Хлоя. Рад снова тебя видеть.

— Ты тоже здесь? — удивилась я.

— Я всегда там, где могу пригодиться, — поклонился Мэднесс. — И здесь, в твоем особняке, я чувствую, что могу принести пользу. У нас есть планы на будущее. Еще поймешь.

— Какие планы? — просто спросил Алекс.

— Мы создадим новую армию, — заявил Эйфель. — Армию, которая не зависит от Конрада, не зависит от чинов, не зависит ни от кого. Армию, которая будет защищать Лулуссию по-настоящему. Ну и наш Барбак. Потому, что нам угрожает нечто явно огромное.

— И кто ее возглавит? — тут же спросила я.

Эйфель посмотрел на меня. В его желтых глазах была странная смесь серьезности и веселья.

— Ты, —щупальце ткнуло в меня. — Кто же еще, кроме Хлои Князь: капитан архангел, чемпионка скревилла, истребительница теней, победительница Загио и просто прекрасный человек. В смысле рептилоид.

Я медленно посмотрела на него. Потом на Алекса, на Алину, на Мэднесса, на Гильгамеша. Они все смотрели на меня — с надеждой, с доверием, с ожиданием. Ящер вообще улыбнулся как умел, его голова-ракета сделалась милой.

— У нас теперь есть подвал, — начала перечислять я. — У нас есть катакомбы. У нас есть тайная армия лулусцев и здебрах. Против нас ифрем, который охотится за нами. И…

— Мы готовы, — первой сказала Алина, сжимая меч.

— Мы готовы, — повторил Мэднесс.

— Мы готовы, — прошептал Гильгамеш, отрываясь от телевизора. -Я здесь за этим.

Я глубоко вздохнула. Потом произнесла:

— Хорошо. Тогда начинаем.

— Отлично- Эйфель вел нас вниз.

Мы прошли в подвал. Там было светло — как на поверхности. Километровые коридоры, освещенные лампами. Стены были укреплены, полы выровнены. Всюду стояли столы с картами, компьютеры, связное оборудование. Связные в синих и серых мундирах, солдаты со штыками. И правда, целая армия Лулусии у меня в подвале. Шутка… Такая же, как ифрем, грозящийся все испортить.

— Мы создали штаб, — констатировал Эйфель. — Отсюда можно управлять любой операцией по Лулусии и Барбаку. Мы можем следить за всеми, кто угрожает нам.

— В том числе за ифремом, — добавил Мэднесс. — Мы выяснили, что снейкдрейк объявился в Лулусии ровно тогда, когда Загио открыл портал.

Теперь я поняла, что Элой был прав.

Я подошла к большому экрану на стене. На нем были отмечены все ключевые точки стран — базы, станции, катакомбы. И на одной из точек был крест. Там, где раньше была база Круцифаера. Вторая… Белый Дворец Лулуссии.

— Мы не враги им, — прошептала я. — Но мы должны быть готовы ко всему.

— Мы готовы, — повторила Алина. — Какая бы скотина не вылезла.

Я посмотрела на нее. В ее глазах была непоколебимая уверенность. Я не знала, откуда она бралась — но я знала, что верю ей.

— Тогда вперед, — махнула рукой я.

Я подняла меч и указала на экран:

— Первая цель — понять, кто такой ифрем. Вторая — понять, зачем ему мы. Третья — остановить его. Иначе он сожрет нас.

— А четвертая? — спросил Мэднесс.

— Четвертая — это то, что будет после, — ответила я. — И что на самом важном месте. Выжить. И победить. Как всегда.

Я огляделась. Мы стояли в центре новой базы. Вокруг нас было все, что нужно для войны. Однако эта война не будет похожа на те, что были раньше. Потому, что неизвестно где Конрад. Потому что в этот раз враг был невидим. И в этот раз ставки были выше, чем когда-либо.

— Вечный бой, — проговорила я — Мерзавец Загио таки втянул нас в него, хоть и косвенно. Однако он огребет, как и тогда.

Я села на трон перед монитором.

— Алина, принеси мне сока. И три планшета. Привыкай к роли оруженосца.

Глава 32. Квазар

Я сидела в командном центре нового «подвала» — так теперь называлась эта гигантская пещера с экранами, картами и вычищенными коридорами. Эйфель установил мониторы по всему периметру, и теперь мы могли видеть всё, что происходит на поверхности. В том числе — подъезды к особняку. Где он взял деньги — не моя забота. Я вообще плохо относилась к деньгам. Считала, что государство меня всем обеспечит. И когда эта система дала сбой, я всеми силами стремилась это исправить. Ифрем этому виной был, или нет.

— Хлоя, — крикнул Алекс, указывая на один из экранов. — Гляди.

Я повернулась. На мониторе, на пыльной дороге, ведущей к нашему району, показался Тарантас. Старый, бронированный, с характерным урчанием двигателя. Я узнала его сразу — это была наша машина с Зишей.

— Мама, — выдохнула я. — Она вернулась.

— И не одна, — добавил Мэднесс, глядя на другой экран. — Смотри, что она везет.

Я приблизила изображение. За Тарантасом, прицепленная на мощных тросах, тянулась огромная платформа. На ней стояло нечто, от чего у меня перехватило дыхание. Вживую, хоть и на мониторе, я никогда такого не видела.

Шагающий доспех. Массивный, бронированный, с блестящими сочленениями в суставах и силовым каркасом из кирана. Он был похож на гигантского рыцаря, скрещенного с роботом. И на его плече — отчетливо виден герб Улло. Той самой страны, про жителей котрой говорят — улойцы едят детей.

— Что она привезла? — спросил Алекс. — Это доспех ангелодракона?

— Увидим, — просто ответила я и побежала к выходу.

Мы встретили Зишу уже в ангаре — огромном помещении, которое Эйфель тоже добавил к нашему подземному комплексу. Вернее, это подземный комплекс добавился к скромному особняку. Тарантас заехал внутрь, и двигатель заглох с тяжелым вздохом. Из кабины тут же выпрыгнула Зиша — в походной одежде, с планшетом в руках. И с довольной улыбкой на лице. Что-то задумала? Или что-то удалось, одно из двух, если я знаю маму. А знаю я ее хорошо.

— Хлоя! — крикнула она, бросаясь ко мне. — Дочка! Я так скучала!

— Я тоже, мама, — ответила я, обнимая ее. — Что ты привезла? Что за доспех? Неужели правда для ангелодракона?

— Это подарок из Улло, — туманно ответила Зиша, отстраняясь. — Улойцы отреагировали так быстро, как смогли. Они прислали скафандр. Всё по высшему классу.

Гадюка командно махнула рукой, и техники начали разгружать платформу. Шагающий доспех медленно поднялся на ноги, следуя программам автопилота — он был ростом с небольшой дом. Движения были плавными, почти живыми.

— Кто будет его носить? — тут же спросил Алекс, с восхищением глядя на стального гиганта.

— Пока не знаю, — отмахнулась Зиша. — Но это не всё…

Гадюка подошла к Тарантасу и открыла задний отсек. Секунда. Я ждала, что из тьмы выскочит сам Загио. Но нет. Оттуда, с шипением, выехала капсула — прозрачная, заполненная голубоватой жидкостью. Внутри, свернувшись клубком, плавало тело. Я подошла ближе и лучше увидела лицо.

Мужчина-гадюка. На вид подросток, лет пятнадцати. Высокий, стройный, с длинными волосами, которые чередовались красными и розовыми прядями. На его коже переливалась мелкая чешуя, и я заметила, что даже в спящем состоянии его тело мерцало — мягко, как свет далекой звезды.

— Кто это? — спросила я, оборачиваясь к Зише. Удивлению не было предела.

— Но этот раз, это подарок из Лулусии, — ответила она. — Фикс говорит, что это его генетический родственник. Ну, или что-то вроде того.

— Ага, родственник — кивнул Фикс, выступая вперед. Он смотрел на капсулу с странным выражением — одновременно уважая и тревожась. — Да… Он — результат эксперимента, в котором участвовали мои гены. Улойцы и лулусцы объединили усилия. Они хотели создать идеального бойца для наших целей. Получилось… что получилось.

— Что значит «что получилось»? — переспросил Мэднесс.

— Увидишь, — похлопала его по плечу Зиша, подходя к капсуле. Она нажала несколько кнопок, и жидкость начала стекать. — У тебя три дня, Хлоя. Ты должна воспитать его.

— Воспитать? — я почувствовала, как внутри закипает недоумение. — Мама, он — гадюка. Да и потом, он… не ребенок. Ему, наверное, лет пятнадцать!

— Ему три дня от роду, — спокойно сказала Зиша. — Он только что вылупился. Но его тело создано как у подростка. Потому что его будут использовать в бою. Он как и ты Хлоя, оружие войны.

— Кто будет использовать его? — сухо спросила я.

— Ты, — ответила Зиша, указуя на меня пальцем. — Или кто-то другой, если мы все умрем. Но если ты не возьмешь его под крыло, все планы пойдут прахом.

Я посмотрела на капсулу. Мальчик открыл глаза — зеленые, огромные, с таким же мерцанием, как и его тело. Гадюшонок посмотрел на меня сквозь стекло. В его взгляде я не читала страха. Только любопытство.

Капсула открылась с шипением. Мальчик выпрыгнул как пружина — быстро, ловко, словно хищник. И сразу же начал действовать.

Пробежав по коридору метров сто, он подлетел к Гильгамешу — огромному здебраху, который все еще смотрел телевизор, и попытался выковырять чешую из его крыла. Здебрах зарычал, но не агрессивно — скорее удивленно.

— Эй! — крикнул Гильгамеш. — Это же моя чешуя! Она не съемная! Кто ты вообще такой?!

Но мальчик не слушал. Он переключился на Алекса, который первым вбежал в особняк. Гадюшонок схватил его за лысину и попытался поднять, как будто проверял, сможет ли он использовать его как оружие. Алекс, не ожидавший такого, пошатнулся, но устоял.

— Да что за… — начал ангелоид.

— Квазар! — крикнула я, выходя вперед.

Именно это слово пришло мне на ум, когда я попыталась приструнить нахала. Квазар. Звезда, что сияет и переливается. Чем не имя? Мальчик обернулся. Его глаза засияли ярче, и он замер, глядя на меня.

— Квазар, — повторил он, и в его голосе послышалось удивление. — Это… мое имя?

— Отличное имя, — вынырнула из-за поворота Зиша, улыбаясь. — Он мерцает, как квазар. Это идеально подходит ему.

Я подошла к мальчику. Он был выше меня на полголовы, строен как лавр. Но в его глазах я видела ребенка — любопытного, энергичного, опасного, но все же ребенка.

— Ты успокоишься? — с нажимом спросила я.

Он посмотрел на свои руки, потом на меня, потом снова на свои руки. И улыбнулся.

— Я попробую, — ответил Квазар.

Алина, стоящая в углу, скрестила руки на груди. Она, казалось, смотрела на Квазара с нечитаемым выражением. Я видела, как ее пальцы сжались на рукояти меча. Того самого, с Загио внутри.

— Кажется, у нас новичок, — сказала она, и в ее голосе послышалась… ревность?

— У нас новичок, — подтвердила я. — И он, похоже, будет жить здесь. Вместе с нами.

— Что он умеет? — прямо спросил Мэднесс. — Кроме как скакать козой.

— Пока не знаю, — ответила я. — Узнаем. У меня три дня.

Что будет после я пока не спросила. Как и зачем мне все это. Но мамины просьбы обычно имеют долгоиграющие цели. Квазар подошел к Алине и посмотрел на нее с любопытством. Гадюшонок протянул руку к ее мечу, и она отступила на шаг.

— Не трогай, — заявила сказала она.

Властно. Теперь она — не самая младшая в отряде. Встраивается.

— Почему? — спросил мальчик. — Там что-то живое. Я чувствую. Оно хочет выйти. Оно страдает.

Алина побледнела.

— Ты ничего не чувствуешь, — быстро сказала она. — Это просто меч.

Квазар моргнул, и его глаза замерцали. Он повернулся ко мне и улыбнулся.

— Она врет, — заявил гадюшонок, по детски указывая пальцем на Алину.

Я почувствовала, как внутри меня разливается холод. Он чувствовал Загио. Змееныш не прост. Он знал, что там, внутри меча, кто-то есть. И он не боялся того, кто внутри.

— Квазар, — перебила я. — Идем. Я покажу тебе твою комнату.

Мальчик кивнул и пошел за мной, но перед выходом обернулся. Он посмотрел на Алину, и его глаза засияли ярче.

— Мы еще встретимся, черноглазка — ответил он Алине. — Я хочу узнать, кто там, внутри.

Алина сжала меч и ничего не ответила.

Вечером этого безумного дня я сидела в своей комнате и смотрела на звезды. Как давно я не делала этого в тишине! Квазар уже спал — Зиша уложила его в одной из комнат, шипя что-то на гадючьем. Он выдохся после всех своих подвигов и заснул, как ребенок.

— Он странный, — сказал Элой. — Даже для меня.

— Что ты чувствуешь? — прямо спросила я.

— Не знаю, — ответил Элой. — Он точно не ифрем. И он никак с ним не связан. Тут можешь быть спокойна. А такой дерганный он… Особенности развития видимо.

— Есть идеи?

— Наблюдать, — подытожил голос у меня в голове. — И учить. Он может стать нашим союзником. Или помехой. Все зависит от того, как ты его воспитаешь.

— Три дня, — сказала я. — У меня три дня. А на что?

— Яне провидец — усмехнулся Элой. — Завтра спросишь у мамы. А три дня — это много. Для тех, кто умеет учить. А ты умеешь.

— О, я надеюсь, — нервно посмеялась я.

Я наконец снова посмотрела на небо. Звезды мерцали, как глаза Квазара. Ну хоть что-то неизменно. Даже если это просто рисунки на куполе.

Глава 33. Боркас Прыщ

Ночь выдалась тихой. Даже слишком тихой. Я уже начала подозревать, что вселенная специально даёт мне передышку перед очередным ударом. И, как обычно, ошиблась. Мне ничего не дается просто так.

Пиликанье монитора разорвало тишину часа в три ночи. Я подскочила на кровати, автоматически хватаясь за меч, но рядом никого не было. Уже хорошо. Только экран, на котором мерцала картинка с камеры наружного наблюдения. На пороге особняка стоял бес.

Он был… важным, напыщенным. Это читалось во всём: в идеально выглаженном костюме, в золотых запонках, в выражении лица, которое говорило: «Я здесь по делу, и это дело важнее вашей жизни». У его субъекта была махровая лысина, которая блестела в свете фонарей, и маленькие, колючие глазки. Он так ими смотрел на камеру, что мне захотелось немедленно выключить монитор.

— Хлоя! — раздался шёпот из коридора. — Хлоя, ты видела?!

Я обернулась. Эйфель стоял в дверях, и его щупальца дрожали. Сначала я решила — от страха. Но потом поняла — от ярости. Эйфель вскочил так же как и я — он был в пижаме с рисунком железных бандитов, но это не делало его менее грозным.

— Видела, — ответила я. — Кто это? Друг твой? Мясник Базил?

— Это Боркас Прыщ! — прошипел Эйфель. В его голосе послышалось такое отвращение, будто он выплюнул имя на шипящую сковородку. — Мой личный враг! Он много лет устраивал мне проверки, штрафовал меня, закрывал ломбард, заставлял переписывать документы по десять раз! Он — причина того, что я поседел. Хотя волосы и отрастают заново.

— У тебя есть еще щупальца, — ехидно заметила я.

— И они поседели бы, если бы могли! — Эйфель схватился за голову. — Он здесь! Зачем он здесь? Он узнал о подвале? О катакомбах? О Гильгамеше?

— Успокойся, — отстранила я его, вставая. — Я разберусь.

— Хлоя, ты не понимаешь! Он — бюрократ. Он хуже любого монстра. Он может замучить тебя бумагами до смерти!

— Посмотрим, — усмехнулась я и пошла к выходу.

Бюрократ. Это наверное было именно, то что мне сейчас нужно.

Я открыла дверь быстрее, чем Боркас успел постучать. Бес поперхнулся воздухом и вытаращил свои маленькие глазки.

— Вы… — начал он, но я не дала ему закончить.

Мой кулак встретился с его челюстью с глухим, удовлетворяющим хрустом. Боркас Прыщ отлетел на пару метров, кувыркнулся и шлёпнулся на асфальт. Чвак! Словно гнусная и очень важная жаба наконец осознала, кто она на самом деле такая.

Я подошла, схватила его за воротник и потащила в подвал. Эйфель бежал следом. Он всплескивал руками и что-то шептал. Его глаза светились такой радостью, какой я не видела у него никогда.

— Ты видела?! — кричал он, не осознавая что говорит. — Ты ударила его! Ты действительно ударила его! Я годы мечтал об этом! Но статус…

— Тише, — бросила я, таща беса по лестнице. — Ты разбудишь всех.

— Кого это сейчас волнует! — Эйфель приплясывал рядом. — Боркас Прыщ получил по морде! Это лучший день в моей жизни!

Боркас, между прочим, был в сознании. Он хрипел, пытался вырваться, но я держала крепко.

В подвале я бросила его на стул и скрестила руки на груди. Привязывать не было необходимости — мой кулак быт лучшим отрезвляющим.

— Так, — сказала я. — Ты кто и зачем пришёл?

Боркас потёр челюсть и с ненавистью посмотрел на меня.

— Вы… вы не имеете права… Я — инспектор высшего ранга! У меня есть полномочия!

— У тебя есть единожды сломанная челюсть, которую я сломаю снова, если не ответишь, — спокойно сказала я. — Говори.

Бес поколебался. Потом вздохнул и выплюнул:

— Я пришёл с проверкой. Поступил сигнал о незаконной деятельности в этом районе. Кто-то подделал документы о переводе отряда капитана Князь. Я должен был проверить. Все дороги вели к Эйфелю, бесу пятого ранга.

— Кто-то подделал? — с ирониейспросила я.

— Я не знаю! — завопил Боркас. — Я просто выполняю свою работу! У меня есть приказы, есть бумаги, есть…

— Бюрократия, — закончила я.

— Да! — выдохнул он. — Бюрократия! Это самое важное! Если бы вы знали, какой хаос творится в системе, вы бы не удивлялись моему появлению! У нас всё встало!

— Ого! Что значит «всё встало»? — спросила я, начиная понимать.

— Производство документов! — Боркас закатил глаза. Он уже сидел спокойно и жестикулировал, явно не боялся. — Уже неделю никто не может получить разрешение, согласование, визу! Запросы теряются, бумаги исчезают, электронные системы зависают! Кто-то намеренно тормозит всё это! Я пытался разобраться, но меня перенаправили сюда! Сказали, что здесь источник хаоса! Может ВЫ мне скажете?!

Я переглянулась с Эйфелем. Тот перестал радоваться и нахмурился.

— Бюрократический коллапс, — заявил Эйфель. — Я… Это серьёзно. Без документов не работает ничего. Ни армия, ни снабжение, ни логистика.

— Ифрем, — сказала я вслух.

— Что? — Боркас вытаращил глаза. — Ифрем? Вы шутите? Это же легенда! Глупость, чтобы пугать бесят.

— Не шучу, — грубо бросила я. — И он уже добрался до бюрократии. Это он душит систему изнутри. Делает нас медленными, слабыми, беспомощными. Он же идеальный полководец. Значит и в бюрократии разбирается на зубок.

— Так нельзя сказать — вкрячился Боркас — Либо «знает на зубок», либо…

— Форма Три по заполнению документов — перебил его Эйфель, и посмотрел на меня — но зачем?

— Чтобы мы не могли реагировать, — сказала я. — Чтобы мы увязли в бумагах, пока он делает своё дело.

Боркас Прыщ смотрел на меня с непррикрытым ужасом.

— Ифрем, — повторил он. — Значит, я не зря пришёл. Мы все в опасности. Вся страна.

— Больше скажу, и Лулусия тоже. Мы в заднице, — согласилась я. — Но теперь у нас есть информация. И ты, Боркас, поможешь нам.

— Я? — он побледнел. — Я не могу! У меня приказы!

— А как же патриотизм. Ты же патриот, Боркас! Итак, у тебя есть выбор, — подытожила я. — Ты можешь помочь нам остановить ифрема — и тогда ты станешь героем, который спас бюрократию. Или ты можешь продолжать выполнять приказы — и тогда ты умрёшь вместе со всеми, когда система рухнет. Может под ее завалами. А может под приказом ифрема всем идти в атаку.

Боркас сглотнул. Его маленькие глазки метались, как желтые мотыльки.

— Что я должен сделать? — наконец спросил он.

— Расскажи всё, что знаешь о сбоях, — начала я. — Кто давал приказы? Кто перенаправил тебя сюда? Какие документы исчезали?

— Хорошо, — выдохнул бес. — Я расскажу. Но я хочу, чтобы вы знали! Я делаю это только потому, что я патриот!

— Я знаю, — улыбнулась я. — Ты — бюрокра… патриот. Ты всегда думаешь о выживании.

Мы проговорили до утра. Боркас выложил всё, что знал. Схема была сложной, но в ней прослеживался один почерк: кто-то системно разрушал бюрократическую машину Барбака, делая её бесполезной. Кто-то, кто знал систему изнутри. Или знал, как она работает лучше чиновников.

— Это точно ифрем, — сказал мне Элой, когда мы остались одни. — Зверь, он уже здесь. Внутри. И он не остановится.

— Знаю, — ответила я. — Но теперь мы знаем, где искать.

— Где? — неожиданно спросил Элой.

— В центре, — сказала я. — Там, где рождаются бумаги. Там, где принимаются решения. Мы пойдём туда, и мы найдём его. Барбак-Сити.

— Ты уверена?

— Нет, — честно ответила я. — Но я должна попробовать. Потому что если я не попробую, никто не попробует.

Элой помолчал. Потом сказал:

— Ты здорово изменилась, Хлоя. И меняешь все больше.

— Это плохо?

— Нет, — ответил он без иронии. — Это правильно.

Я улыбнулась и пошла готовиться к новому дню который вот-вот наступит.

Боркас Прыщ сидел в углу и перебирал свои бумаги. Эйфель стоял рядом и смотрел на него с таким выражением, будто всё ещё не верил, что его враг сидит здесь, побеждённый и сломленный.

— Я не буду тебя бить, — сказал ему Эйфель. — Пока.

— Спасибо, — буркнул Боркас.

— Не благодари, — усмехнулся Эйфель. — Ещё пригодишься. Кто-то же должен заполнять формы.

Глава 34. Мамины пирожки

Иногда сигнализация молчит, и я возмущаюсь, за что плачу коммунальщикам. Тогда я проснулась от запаха гари. Не от той благородной, приятной природной гари, которой пахнет после молнии или хорошего костра.

Нет. Это был запах… подгоревшей лазаньи. Непропеченное тесто, сгоревший сыр, и какой-то кислый ингредиент, который, казалось, проник в каждую пору моего тела. Даже собаки, если бы они у нас были, отказались бы от такого угощения. Но я, кажется, чувствовала, для кого это.

Я спустилась вниз, чувствуя, как голова гудит после бессонной ночи с Боркасом Прыщом. Бюрократ знаете ли, тот еще вор сна. На кухне, у плиты, стояла Зиша. Она была в фартуке с надписью «Лучшая мама в мире», и сосредоточенно помешивала что-то в кастрюле. Рядом с ней стоял Квазар. Гадюшонок смотрел на готовку с таким восторгом, будто это было самое захватывающее зрелище в его короткой жизни.

— Доброе утро, дочка! — крикнула Зиша, оборачиваясь. — Садись, я приготовила завтрак!

Я скептически посмотрела на стол. Там стояла тарелка с чем-то, что отдалённо напоминало пирожки. Они были разных форм и размеров — некоторые пузырились, другие были подгоревшими до черноты, третьи, кажется, не пропеклись совсем. Рядом стоял кувшин с апельсиновым соком и тарелка с беконом, который больше походил на угольки.

— Мама, — осторожно сказала я, садясь за стол. — Что это? Это для Гильгамеша?

Потому что только животное могло съесть это.

— Пирожки! — гордо ответила Зиша. — Я решила порадовать Квазара. Он же никогда не пробовал домашней еды. Правда, Квазар?

— Пахнет интересно, — посмеялся мальчик, принюхиваясь. — Как в лаборатории, когда что-то взрывается.

— Это комплимент, — уверенно заявила Зиша. — Ешьте, не стесняйтесь.

Я… взяла пирожок. Он был тёплым и липким. Приодолев усилием воли тошнотворный приступ, я откусила маленький кусочек и почувствовала, как вкус разливается по языку. Это было… странно. Тесто было сырым внутри, но снаружи напоминало уголь. Вкус металла смешивался с чем-то приторным и кислым одновременно.

— Вкусно? — спросила Зиша с надеждой в голосе.

— Необычно, — честно ответила я. — Очень… необычно.

Всю меня выворачивало. Но я боевой архангел. Я могла есть сырое мясо, так что эти гадючие тортики для меня были не проблемой. Квазар же, не сдерживаясь, схватил пирожок и откусил половину. Его глаза засияли.

— Это похоже на взрыв! — воскликнул мальчик. — На вкус, как будто дракон чихнул мне в рот! Как здорово!

— Он тебя любит, — сказала я, стараясь не рассмеяться.

— Конечно, любит! — Зиша села напротив, пододвинув к себе тарелку с угольками — беконом. — Я же его бабушка.

Я чуть не поперхнулась соком.

— Бабушка? — переспросила я. — Мама, ему дня нет от роду.

— А я решила, что он будет называть меня бабушкой, — отрезала Зиша. — Я достаточно старая, чтобы быть бабушкой. И вообще, у меня есть права.

— Какие права?

— Права быть бабушкой! — она махнула рукой. — Не спорь со мной, Хлоя. Я дала тебе тарантас, доспех и мальчика. Я заслуживаю хотя бы титул.

Я вздохнула. Спорить с Зишей было бесполезно, когда она в таком настроении.

— Хорошо, — отмахнулась я. — Ты бабушка. А теперь объясни, зачем ты его привезла. И что значило те «три дня».

Зиша посмотрела на меня пронзительно. Улыбка медленно сползла с её лица. Она отложила бекон и вздохнула.

— Ладно, — выдохнула она. — Ты права. Пора поговорить серьёзно.

Гадюка взяла меня за руку и отвела в сторону, оставив Квазара дожевывать пирожки. Мальчик, казалось, был в полном восторге и не обращал на нас внимания.

— За эти три дня, — начала Зиша, — ты должна подготовить разум Квазара к пилотированию боевого костюма. Это не просто сияющий доспех, Хлоя. Это оружие, созданное для одной цели.

— Для ифрема, — сказала я. — Вернее, против него.

— Да, — кивнула Зиша. — Ифрем слишком силён, чтобы его могли победить обычные методы. Но Квазар… он создан… выращен специально для этого. Его гены адаптированы, его тело готово, его разум — чистый лист. Если ты сможешь вложить в него нужные знания, он станет идеальным орудием.

— А что будет после? — не удержавшись, спросила я.

Зиша помолчала. Она посмотрела на Квазара, который пытался запихнуть в рот целый пирожок, и в её глазах мелькнула тень.

— После победы над ифремом, — сказала она, — Квазар… высохнет. Его тело не выдержит нагрузки. Он перестанет быть живым. Он — быстрое оружие, Хлоя. Одноразовое.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Ты хочешь сказать, что мы вырастим его, научим его, а потом он умрёт?

— Он умрёт, — повторила Зиша, и в её голосе не было сожаления. — Так было задумано. Он не должен жить. Он должен выполнить свою цель и потом стать прошлым.

— Но это же неправильно! — вырвалось у меня. — Особенно после Австрии! Просто немыслимо!

— Это единственный способ, Хлоя, — твёрдо сказала Зиша. — Я знаю, это звучит жестоко. Но если мы не остановим ифрема, погибнут тысячи. Миллионы. Даже мы можем пострадать. А Квазар — это цена, которую мы должны заплатить.

Я посмотрела на мальчика через плечо мамы. Он улыбнулся мне, показав испачканные руки. Парень был счастлив. Он не знал, что ему суждено быть пешкой в чужой игре. Да, пешкой, которая станет ферзем. Но потом его просто уберут вон.

— А он знает? — спросила я. — Он знает, что умрёт?

— Нет, — произнесла шепотом Зиша. — Поэтому я и дала тебе три дня. Ты должна подготовить его разум, но не сказать ему правды. Он должен верить, что у него есть будущее. Иначе он не сможет выполнить свою цель.

— Это чудовищно, — сказала я. -Мы же не какие-нибудь…

— Мы твари, Хлоя! Мы какие-нибудь, это точно. Прими это. Это война, — шипела Зиша. — На войне всегда так. Ты сама знаешь.

Я опустила голову. Она была права. Я знала. Но это не делало ситуацию легче.

— Три дня, — повторила я. — Три дня на то, чтобы подготовить его к смерти.

— Три дня на то, чтобы он мог жить, — поправила Зиша. — Пусть недолго, но жить. По-настоящему. Ты дашь ему это.

Я подошла к Квазару. Он посмотрел на меня с улыбкой.

— Пирожки вкусные, — заявил мальчик. — Почему бабушка не готовит их каждый день?

— Потому что она боится, что мы лопнем, — ответила я, садясь рядом. — Хочешь, я научу тебя чему-то новому?

— Чему? — спросил он с интересом.

— Быть собой, — сказала я. — Быть тем, кто ты есть. Даже если это всех бесит.

Он засмеялся и снова схватил пирожок. А я смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается холодная решимость. Я сделаю всё, чтобы он жил. Даже если это будет длиться всего три дня. Ведь наше выживание, в конце концов, зависит от него.

— Ты справишься, — поддержал Элой у меня в голове. — Ты всегда справлялась.

— Знаю, но… — бросила я. — Но это не делает выбор легче.

— Он никогда не бывает легким, — сказал Элой. — Иллюзия. Это и есть цена жизни.

Я взяла ещё один пирожок и откусила. Он всё ещё был сырым внутри, но почему-то теперь казался вкусным.

Глава 35. Херубим: Фермер

Пыхтя в жару, один тип исполнял мои самые надежные указания. Кроме того, в такую задницу я бы рискнула посылать только его — Боркас Прыщ ехал загород три часа.

Дорога была разбита, указатели сбиты, и если бы не его въедливая бюрократическая память, он давно бы заблудился. Но Боркас помнил карту — он помнил всё, что касалось бумаг, территорий и юрисдикций. Это было его проклятием и его силой. Навигатор не работал, скачанная карта давала сбой, но бес упорно ехал.

Провинция выглядела мертвой. Поля, которые должны были зеленеть, стояли желтыми и сухими. Вода не поступала уже вторую неделю — где-то прорвало магистраль, а заявки на ремонт лежали в архивах, никем не подписанные. Электричество включали на два часа в сутки, и то в лучшем случае.

— Бюрократический коллапс, — пробормотал Боркас, глядя на пустые деревни. — Ифрем, чтоб тебя…

Бес доехал до глухой деревни, которая даже не числилась на картах. Она была слишком маленькой, чтобы на неё обращали внимание. Но именно здесь, по слухам, обитал наш спаситель.

Боркас остановил машину и вышел. В воздухе пахло пылью и невесело смердело навозом. И… водой. Свежей, чистой водой, которая текла по канавам, огибая дома. Вот это номер!

— Не может быть, — прошептал он, глядя на источник.

По главной улице деревни шел херубим.

Он был огромным — бычий кентавр с крыльями, телом быка и человеческим торсом. Его кожа блестела от пота, мускулы перекатывались под шерстью, а на плечах он нёс две огромные бочки с водой. Тонны воды. Он таскал их от колодца к домам, разливая по кадкам и ведрам.

Люди не боялись его. Они подходили, благодарили, кивали. Дети бегали рядом, смеясь и пытаясь дотронуться до его крыльев. Херубим улыбался — широко, по-детски, и его глаза светились теплом.

Боркас замер. Он никогда не видел такого. Херубимы были оружием, инструментами войны. Но этот… этот просто помогал людям выжить.

Я не ошиблась тогда, когда решила внять рассказам Конрада. Херубим-фермер действительно существовал.

— Эй! — крикнул Боркас, подходя ближе. — Ты — херубим? Тот самый, которого создал Конрад?

Херубим опустил бочки и повернулся. Его глаза — большие, карие, с вертикальными зрачками — посмотрели на Боркаса с лёгким раздражением.

— Я, — ответил он с долей вызова. — А ты кто?

— Боркас Прыщ, инспектор высшего ранга, — представился бес. — И я ищу тебя. Мне нужна твоя помощь.

Херубим фыркнул. Не агрессивно, скорее с пренебрежением. Как настоящее животное.

— Помощь? — переспросил он. — От меня? А где твой Конрад? Где петух, который меня создал? У вас жопа, да?

Он обвел руками все, что его окружало.

— Конрад… исчез, — промямлил Боркас. — Никто не знает, где он.

— Исчез, — повторил херубим, и в его мелодичном голосе послышалось удовлетворение. — Рад, что он провалился сквозь землю. Может, наконец-то оставит меня в покое.

— Но нам нужна твоя помощь, — настаивал Боркас. — Ифрем. Ты знаешь, что такое ифрем?

Херубим нахмурился. Его крылья слегка дрогнули.

— Знаю, — наконец сказал он. — Слышал о них. Но я здесь ни при чём. Я — фермер. Я выращиваю овощи и помогаю людям. Я не воин.

— Ты — херубим, — пискнул Боркас. — Ты создан для войны. И ты нужен нам. Но не как боец, а как стратег. Твои способности могут помочь нам остановить ифрема.

— Я не хочу воевать, — отрезал херубим. — Я уже воевал. И мне это не понравилось. Я хочу жить мирно. Хочу смотреть, как растут мои овощи. Хочу видеть улыбки людей, которым я помогаю.

— А если эти люди умрут? — напирал Боркас. — Если ифрем уничтожит всё, что ты любишь? Твои поля, твои дома, твоих животных. Если он придёт сюда, ты не сможешь его остановить водиночку. А с нами сможешь.

Херубим молчал. Его глаза потемнели, став бездонными.

— Ты хочешь, чтобы я вернулся, — спросил бык. — Чтобы я снова стал оружием?

— Я хочу, чтобы ты спас наших людей, — ответил Боркас. — Барбакцев, лулусцев. Всех тех, кого ты любишь. Тех, кого ты защищаешь. У тебя есть выбор — остаться и ждать, пока ифрем придёт за тобой, или помочь нам остановить его.

Херубим посмотрел на деревню. На детей, которые играли у колодца. На стариков, которые сидели на скамейках. На женщин, которые несли воду из его цистерны.

— Дай мне время, — наконец сказал он. — Я должен подготовить всё здесь.

— У нас нет времени, — шипел Боркас. — Ифрем уже действует. Но я могу оплатить субсидию! Полугодовую. Фермеры получат воду, электричество, корма для скота. Всё, что нужно, чтобы выжить.

Херубим удивлённо посмотрел на него. Глаза снова стали карими, бык подобрел.

— Ты сможешь это сделать?

— Я — бюрократ, — усмехнулся Боркас. — Я умею оформлять бумаги. Даже в коллапсе. Обещаю.

Херубим вздохнул. Потом позвал мужика из толпы — коренастого, с седой бородой и мозолистыми руками фермера.

— Стефан, — начал херубим. — Ты будешь за главного. Субсидия придёт. Проследи, чтобы всё было по-честному. Я скоро вернусь.

— Куда ты? — спросил Стефан.

— Помогать тем, кто не может помочь себе, — ответил херубим. — С этими графьями всегда так.

Цокнув ногами, херубим расправил крылья. Огромные, мощные, они закрыли полнеба. С сильным взмахом он поднялся в воздух, и ветер от его крыльев заставил Боркаса отступить на несколько шагов.

— Едь за мной, — крикнул херубим. — Я покажу тебе, что такое настоящая скорость.

Боркас, не раздумывая, забрался в машину, нажал на газ. Херубим летел над ним, и через час они уже были у особняка.

Я встретила их на крыльце. Херубим приземлился с тяжёлым стуком, и земля под ним дрогнула. Он был огромным, о каким же он был огромным! Мощным. И от него исходила та спокойная сила, которая бывает только у тех, кто знает, чего хочет.

— Это херубим? — спросил Алекс, выходя следом. — Какой качок, прям как я.

— Тот самый, — представил Боркас, выбираясь из машины. — Фермер. Но он согласился помочь.

— Я не буду воевать, — отрезал херубим. — Ног я буду стратегом. Я помогу вам разработать план. В бой не пойду, не просите.

— Достаточно, — кивнула я быку. — Мне и нужен стратег. Ты — лучший из возможных.

Херубим посмотрел на меня. Его глаза были серьёзными., но без темного блеска.

— Ифрем, — бросил он. — Я знаю о них. Они опасны. Но не непобедимы, это точно.

— Ты знаешь, как их остановить? — просто спросила я.

— Не знаю, — честно ответил бык. — Но я знаю, как подойти к этой задаче. И это — уже полдела.

Я кивнула.

— Тогда проходи. Нам нужно многое обсудить.

Мы зашли внутрь. Боркас сразу начал оформлять документы, херубим осматривал подвал и катакомбы. А я смотрела на Квазара, который сидел в углу и играл с Гильгамешем. Все меньше времени на подготовку.

Глава 36. Барагоз

Херубим не медлил. Изучив все что у нас есть во время тренировки с Квазаром, он пришел к одному выводу. Надо действовать. У него были свои методы.

Я стояла в центре подвала, глядя на сложный магический круг, который херубим чертил мелом на бетонном полу. Это было впечатляющее зрелище — его огромные руки, привыкшие таскать бочки с водой, сейчас выводили тонкие, изящные линии, переплетая их с рунами, которые я никогда раньше не видела.

— Ты уверен, что это сработает? — спросила я, когда он закончил.

— Уверен, — кивнул херубим, выпрямляясь. — Я не воин, но я помню, как меня создавали. Конрад вложил в меня знания о магии. Этого достаточно, чтобы найти его след.

— А если… он мертв? — спросила Алина, стоящая в углу.

— Тогда мы узнаем, кто его убил, — ответил на это херубим.

Мы встали вокруг круга. Херубим начал читать заклинание — низким, гортанным голосом, который, казалось, проникал в самую суть сознания. Свет от свечей замерцал, и воздух в центре круга начал искриться.

Я ждала, что увижу Конрада. Его белоснежные волосы, его холодные глаза, его идеальное лицо. Но вместо этого…

В центре круга появился черт.

Ззап! Мерзкая красная рожа материализовалась прямо передо мной. Он был маленьким — не больше козла ростом. На голове торчали рога, за спиной шевелились крылья летучей мыши, а вместо носа у него был свиной пятачок. Настоящий свиной пятачок! Он сидел в круге, оглядывался по сторонам и нервно потирал руки.

— О, — сказал черт. — Это не туда…

Я моргнула. Ничего общего с Конрадом у него не было. Ни капли. Разве что характер. Я уставилась на него, чувствуя, как мир вокруг меня снова затягивает пелена безумия.

Черт. Настоящий черт. Я думала, что они — выдумка, как Селика Спасительница, как сказки для тагаев. Но он стоял передо мной, живой и, кажется… смущенный?

— Что это такое? — спросил Алекс, сжимая молот.

— Это… — я запнулась. — Я не знаю. Черт?

— Я не черт! — возмутился маленький козлик, вставая. — Во-первых, я самый настоящий демон! А во-вторых, я — барагоз! Это звание мага-артиллериста! Я не какой-то там рядовой черт! В смысле демон!

Я не стала разбираться в тонкостях демонической иерархии. Я просто шагнула вперед, схватила его за шиворот и подняла над полом. Он был легким, почти невесомым, и болтался в моей руке, как мешок с костями.

— Ты — демон, — сказала я, глядя ему в глаза. — Зачем ты здесь? Что тебе нужно?

— Золото! — пискнул барагоз. — И девственницы! Это награда за мою службу!

Я оглянулась. Рядом стоял золотой канделябр — тяжелый, массивный, с вычурными завитками. Я схватила его и с размаху врезала демону по башке. Звон был оглушительным, и барагоз застонал.

— Что до девственниц, — сказала я, занося канделябр для второго удара, — я девственница. Попробуй взять меня!

Барагоз побледнел, насколько это было возможно для его красной кожи.

— Хватит! — завопил он. — Хватит! Золота достаточно! Честное слово!

Я опустила канделябр, но шиворот черта не отпустила. Он так и торчал в моей руке как куль с дерьмом.

— Теперь ты расскажешь всё, что знаешь, — наигранно произнесла я. — Или я приложу тебя еще раз. ЗАЧЕМ ты сдесь? ДЛЯ ЧЕГО? ЧТО ВООБЩЕ происходит?

— Хорошо! — закивал он. — Хорошо! Я всё расскажу!

Барагоз, наконец, вырвался из моей хватки и отступил на шаг. Чертенок поправил свой магический камзол и демонстративно оглядел присутствующих. Его взгляд остановился на Алине, которая стояла в углу, сжимая меч.

— Вот! — закричал демон, тыкая в нее пальцем. — Вот предатель! Ее послал Загио! Он сидит в ее мече и следит через ее глаза! Она не та, кем кажется! Она — воскрешенный аватар Загио!

Теперь уже очередь бледнеть наступила для Алины. Ее руки дрожали, и я видела, как она готова потерять сознание от страха.

— Я… — начала она, но я перебила.

— Я знаю, — сказала я спокойно.

Алина замерла. Все замерли. Даже барагоз выпучил глаза.

Стал только уродливее.

— Что? — выдавила девушка.

Я повернулась к мечу, который она сжимала. Тому самому, в котором был заперт Загио. Я хитро улыбнулась и сказала:

— Ну что, крыса? Не ожидал, что мы знаем? Во-о-о-т какой ты важный — я развела руками — как пест бумажный!

Меч вибрировал. Я чувствовала, как Загио бьется внутри, как он злится, как он пытается вырваться. Но я держала его взглядом.

— Я знала, — продолжала я, поворачиваясь к Алине. — Я знала, что он следит через твои глаза. Но я также знала, что ты — не он. Ты — не его марионетка. Ты — Алина. Ты — та, кто решила быть собой. Что он там наколдовал — его дело. Неужто ты думаешь, что я приняла бы тебя в отряд, зная что ты мне помешаешь? Да я бы прибила тебя на месте. Похрен, кем ты была. Теперь ты мой оруженосец, и Загио не имеет над тобой власти.

Алина смотрела на меня, и слезы текли по ее щекам. Девушка размазывала их рукой, но они все текли и текли.

— Я боялась, — прошептала она. — Я боялась, что вы узнаете и убьете меня.

— О, я не убью тебя, — отмахнулась я. — Ты — моя. Ты — часть моего отряда. И я не брошу тебя, ты так быстро не отвертишься.

Я обняла ее, как тогда это сделала Ярдама. Гибридка плакала, уткнувшись в мое плечо, и я чувствовала, как ее тело дрожит.

— Ты в безопасности, — прошептала я. — Обещаю.

В этот момент из угла раздался смех. Мы обернулись. Квазар стоял, скрестив руки на груди, и ухмылялся.

— Такое очевидное вранье, — заявил гадюшонок. — Только дурак бы не разгадал.

Алекс почесал затылок. Его лицо было растерянным.

— Я не знал, — признался он. — Я правда не знал.

— Алекс, — вздохнул Квазар, — не бери в голову. Для тебя это нормально.

Алекс улыбнулся и кивнул, как будто это был комплимент.

Барагоз тем временем переминался с ноги на ногу, ожидая, когда на него обратят внимание.

— Так что? — спросил он. — Вы не изгоните меня?

— Это зависит от того, что ты скажешь дальше, — ответила я.

Демон выпрямился и с гордостью заявил:

— Я раскрою вам секрет Загио! Пока ифрем тормозит власть в Барбаке и Лулусии, демоны готовятся захватить их! Да-да! Мы, демоны! Именно нам Загио обещал земли Барбака! Он сам хочет только Черную Канаву! А все остальные земли — наши!

Я переглянулась с херубимом. Тот кивнул — серьезно, без тени сомнения.

— Демон в круге призыва не может врать, — кивнул бык. — Это закон.

— Я просто в контрах с главным демоном, — добавил барагоз. — Вот и сдал его, как крыса. Так что вы можете мне верить.

Я отпустила Алину и подошла к кругу.

— Мы не узнали, где Конрад, — сказала я. — Но это уже не важно.

— Не важно? — удивился Алекс.

— Сейчас важно победить ифрема, — подытожила я. — А потом — разберемся и с демонами. Если Загио обещал им земли, значит, он им не враг. А это значит, что мы можем использовать это против него.

— Ты хочешь переиграть демонов? — спросила Алина.

— Я хочу переиграть всех, — ответила я. — Ифрема, Загио, демонов. Они такие умные, пусть. Мы покажем им, что ошибочно считать себя самым умным.

Я подошла к Алине и взяла ее за руку.

— Ты с нами? — спросила я.

— С вами, — ответила она, вытирая слезы.

— Тогда идем, — закончила я. — Нам нужно готовиться к битве.

Мы вышли из подвала, оставив барагоза в круге. Он кричал что-то про золото и освобождение, но я не слушала. У меня были планы.