Канцлер (Сборник рассказов)

Глава 1

«Пушки – последний довод королей»

*****

Он высыпал щепотку серо-зеленых кристалликов из мешочка на одну чашу аптекарских весов и поставил граммовую гирьку на другую. Свеча роняла слезы на тарелку – ей оставалось жить недолго. Канцлер смерил ее взглядом – несколько минут еще есть. В лаборатории без единого окна становилось темным-темно, но, когда изучаешь природу огня, оно – на руку. Во мраке наука становится похожей на магию. Но кроме физики с химией да математических расчетов в ней ничего нет. Чистое искусство без всякого вашего колдовства.

В ящике стола находилась еще пара свечей, завернутых в ткань. Можно было бы сменить огарок, но на это ушла бы целая минута. Ведомый ученым азартом он не находил возможности отвлечься на такие мелочи.

– По-до-ждет. Важно. Сей-час О-чень все важ-но.

Последние слова Канцлер произносил вслух, стараясь найти баланс между веществом и гирьками. Наконец он добился равновесия, аккуратно убрал руки от весов и, обойдя столик со свечкой, подошел к черной доске, исполненной в виде мольберта.

«Наука – это искусство, эстетика, высокая материя!» – все время твердил учитель Чарльза, когда он еще совсем мальчишкой ходил по дворцу. Кличкой «Канцлер» его наделили позже за крысиную мордочку и за кровное родство с тираном. Но дарованных судьбой родителей и внешность, как известно, не выбирают.

---

Учитель заменил ему все окружение, включая отца, чьей короне присягнули на верность все близлежащие городки. Титул короля в стране всегда был формальностью. Все спокойно работали и трудились. Все были равны.

Механиков сложно вывести из себя, но его отец смог это сделать. Их королевство не знало междоусобиц, но жесткая политика одного безумца в силах разрушить даже самые крепкие братские отношения. Новоявленный король потребовал привезти половину техники, пушек и станков в столицу, а также велел выплачивать налоги, чего отродясь не было. В случае неповиновения он пригрозил отобрать все силой.

Механики – свободолюбивый народ, который всегда славился взаимовыручкой. «Сосед соседу всегда поможет» – так говорили в северных землях. Свержение деспота ознаменовалось единовременным восстанием всех городов. Работая как слаженный отточенный механизм, они все как один ударили по столице. Многие стражники, внемля рассудку, сами помогли открыть ворота. Лишь горстка людей короля дала бой. Пушки, часть которых все-таки попала в лапы тирана, недолго исполняли свою песню. Спустя одно сражение в стране вновь воцарился мир.

На руках короля была кровь подданных – история Механиков этого не забудет. А Чарльзу, единственному его сыну придется терпеть косые взгляды и острые шутки в свой адрес до конца времен. «Канцлер, ты все ж таки сын своего отца. От этого не отвертишься. Кровь от крови».

Чарльз обустроил свою лабораторию в одном из городов и дал ей имя своего учителя. «Лаборатория имени Гарри Хэмеса». Обитель науки и экспериментов стала ему новым домом. Он положил на изучение природы огня и взрывов годы. Чарльз придумал предупреждать лавины динамитом, чтобы по горным дорогам было безопасно перебираться из города в город, и вскрывать льды на реках, чтобы не топило низины во время паводков.

Местные зауважали его за труд. Тут каждый мог с помощью отвертки и молотка из трех винтов и пары палок собрать машину. Но с огнем и учинением контролируемых взрывов так еще никто не управлялся. Чарльза влекло это. Главной его мечто было заставить машины работать на мощности не пара, а огня. Он где-то близко к научному открытию.

Кстати, кличка «Канцлер» так никуда и не делась. Он даже расписываться стал так: «Ч. Канц.»

---

Пальцы с длинными острыми ногтями сжимали желтый мел, вычерчивая схемы. Доски не хватило. Черт с ним! Он продолжил писать на стене. Нельзя отвлекаться, пока все в голове. Тыльной стороной руки он вытер пот со лба и поправил очки. Волнение. Канцлер глянул на свечу еще раз. Его улыбка в полумраке помещения выглядела как оскал злого гения. Он шел наперегонки со светом.

Тут его внимание привлекли весы на столе позади огарка. Кристаллики брали вверх над гирьками. Он опустил руку с мелом, с недоверием взглянув на чаши, и те будто сразу все поняли. Идеальная горизонталь… Прекрасно! Канцлер еще раз улыбнулся, теперь точно по-доброму. Он успеет!

Одернув рукав рубашки, он продолжил расписывать стены своей лаборатории желтыми формулами. Спустя минуту Канцлер закончил и вновь подошел к весам. Он вытер руку, в которой держал мел, о штанину, хотя для такого случая рядом с мольбертом всегда лежала тряпочка, о которой Чарльз постоянно забывал.

Под весами лежал блокнот с черными страницами. Канцлер оставил в нем пару чисел желтыми чернилами и тихонько взял чашу с кристалликами в руки – гирьки покатились по столу. Пальцы дрожали. Нужна хирургическая точность. Ссыпав все в деревянную ступку, где уже находились другие ингредиенты, он легонько перемешал все кристаллики палочкой и размолол. Аккуратно. Нужен эффект.

Канцлер окунул большой и указательный палец в ступку. Порошок прилип к спиралям на подушечках пальцев. При свете умирающей свечи он рассмотрел его текстуру и цвет. Чарльз принялся с силой тереть пальцы друг о друга. Спустя несколько секунд свеча на столе потухла.

Еще мгновение, и на пальцах возникли два теплых желто-зеленых огонька. Пламя отражалось в толстенных линзах Канцлера. Он поиграл в воздухе пальцами, поскреб ногтями друг о друга, и снова на свет вышла улыбка.

«Наука – это искусство, эстетика, высокая материя!»

Пламя ничуть не обжигало, но он чувствовал его силу, он видел ее!

Двигая очки по переносице вверх-вниз, Чарльз рассматривал огонь со всех сторон, восхищаясь собой и красотой зеленого с желтым, его любимых цветов. Он произнес:

– Скоро я заставлю машины работать на силе огня! Да здравствует Огонь!

Глава 2

– Мне нужна твоя одежда, сапоги и… – парень осекся. Острие клинка смотрело в сторону Канцлера.

– Погоди минутку, – Чарльз положил посох на снег – за утро его выпал дюйм. В северных краях рано холодает. Вечно теплый посох начал медленно плавить снег под собой. Некогда этот легкий, отлитый из редчайшего металла Вердила посох был символом власти королей. С его помощью предки Канцлера отдавали поручения, миловали и наказывали. Теперь это просто металлический жезл, о который грел свои длинные мерзлые пальцы Чарльз. Он же ему служил третьей ногой, когда Чарльзу приходилось преодолевать пешком сложный горный рельеф.

Узкая дорожка, где даже две телеги на паровой тяге не разъедутся, тянулась вдоль подножья Безымянной горы, затем тропинка уходила круто влево и вверх, огибая ее, и в конце длинного пологого спуска приводила к брошенному карьеру, где Канцлер на взрытой ковшами земле обычно подыскивал себе нужные минералы для экспериментов. Пока снег совсем не укрыл собой землю, он будет туда ходить.

Дождавшись одинокого путника, паренек выскочил из-за камня на середину тропы, сжимая длинный меч в окоченевших руках. На вид ему не было и восемнадцати. Босой. Под левым глазом светил фонарь. Рукав легкой рубашки от плеча до локтя был разодран.

«Как он, бедняга, еще не замерз? Мы-то тут привыкшие».

Канцлер расстегнул верхнюю пуговицу зеленого камзола. Глаза парнишки заблестели. Он переминался с ноги на ногу – было видно, он весь дрожит как осенний лист. Его пальцы на рукояти клинка побагровели, на ногах – стали синими.

«Святые Шестерни, даже хват неправильный…» – отметил про себя Канцлер.

Он помедлил, затем снял с плеча походную сумку, опустился на колени и стал копошиться в ней.

– Ну ты чего там? Отдавай одежду! Быыыс-т-т-ро! – резкий порыв северного ветра выдавил из парня крик. У него аж дыхание сперло. Мальчишка перехватил в руках меч. Казалось, что он еле его держит и вот-вот уронит.

– Сейчас, сейчас. Да где же оно? – Канцлер нарочно тянул время. Знал бы парень, как он жалко и глупо сейчас выглядит – Чарльз-то уже давно все, что хотел, нашел.

– А, вот!

Закончив возится с сумкой, он достал из нее блокнот и перьевую ручку. Канцлер почесал обратным ее концом за ухом, будто что-то хотел вспомнить.

– Так. Давай еще раз. О-деж-да... Са-по-ги... – Канцлер поднял глаза и поправил очки. - Что-нибудь еще? Парень растерялся. Новый порыв ветра напомнил ему о его намерениях.

– Не шути со мной, механик! – Канцлер заметил, что подбитый глаз мальчугана открывался не полностью.

– А не то что?

Парень подошел, и холодная сталь плашмя тронула подбородок Канцлера.

– Вот что!

Канцлер опустил глаза на клинок. На его лице не дрогнул и мускул. Он посмотрел в лицо парню, красное от холода. Черные волосы до плеч спутались. Глаза застилали стоящие стеной слезы. Парень держится из последних сил.

«Видят Шестерни, не так давно он выглядел иначе. Может, рыцарь или сын рыцаря?»

– «Лаборатория имени Гарри Хэмеса» – есть такая в городе. Сейчас иди. Спросишь – тебе покажут. Там меня найдешь к вечеру. А мне пора. – Канцлер блокнотом отвел от себя острие и нагнулся за сумкой.

Парень не удержал тяжелую сталь на весу, и та опустилась плашмя на голову Чарльза. Ручка выскочила из рук Канцлера, отскочила от камня, прокатилась метр вбок и оттуда полетела с горы. Они вместе проследили ее путь до обрыва.

Парень изменился в лице и отступил на пару шагов. Меч, оставшись в одной руке, звонко бряцнул о камни под ногами.

«Больно-то как! – потирая блокнотом ушибленный затылок, подумал Канцлер. – Этот мальчик никогда не убивал и не способен на убийство, это было понятно».

– Прос-ти-те… Пожалуйста… – из глаз мальчишки выступили слезы. Ноги его подкосились, и он чуть не ступил на острие своего же меча. Парень попятился дальше, все-таки запнулся о клинок и упал.

– Ну-ну-ну! Юноша! – закинув в сумку блокнот, Канцлер повесил ее к себе на плечо. Он поднял с земли посох, под которым уже стояла лужа растопленного снега. – На, возьми!

Канцлер вручил ему посох и подал руку. Прикоснувшись к металлу, парень не сразу понял, что держит в руке. Прошло несколько секунд, пока он не почувствовал тепло продрогшей кожей. Его глаза расширились до предела. Слезы в миг прекратились, и отчаяние сменилось изумлением. В следующее мгновение парень, смотря снизу вверх, одарил Чарльза таким взглядом, как будто увидал Божий лик. Столько радости в глазах других Канцлер еще не видел. Он улыбнулся своей злодейской улыбкой – увы, другие у него не выходили.

– Святые Шестерни! Поднимайся. У меня нет теперь ручки, поэтому одежду не дам, сапоги тоже. Ты мой должник. Кем будешь и как тебя звать? – Чарльз помог встать неудачливому разбойнику.

– Это.. А? – парень как будто бы ничего не слышал и не чувствовал. Он вертел в руках нечто невероятное. – Я Алан… Меня так зовут… Я – рыцарь... Вернее… был им, – вновь слеза сорвалась с глаз.

– Угу. А потом что-то случилось, и ты подался в разбойники. И кто-то тебя уже успел отделать, – с укоризной сказал Канцлер, показывая на рукав.

– Да. Так и было. – Алан потупил взгляд.

– Я Чарльз. Чарльз Канцлер.

– А почему Канцлер? – парень наконец пришел в себя, выпрямился и попытался поправить рваный рукав. Безуспешно.

– Долгая история. – Каждый зевака задавал Чарльзу один и тот же вопрос, и каждому он отвечал одинаково. – Потом может как-нибудь расскажу. Мой тебе совет: ты бы на местных не бросался так. Тут ребятки добрые, но за себя постоять могут. Даже бабы без молотка из дома не выходят. А стучать они умеют, будь здоров! А вот попросил помощи бы по-хорошему, вряд ли бы кто тебе отказал. А теперь пойдем в город. Надо вернуть тебе благородный вид.

– Я есть хочу. – Алан выглядел совсем разбитым.

– Накормим, напоим. Пошли, – Канцлер, поправив сумку на плече, хмыкнул. – Рыцарь…

Парень выдавил ироничную улыбку и, подняв глаза на пик горы, повторил шепотом:

– Рыцарь...

Канцлер наклонился и что-то поднял с земли.

– Это вроде бы твой меч, Алан? – Чарльз передал его рукоятью вперед.

– Да, точно. Может бросить его? Этот меч достался от отца. Он мне принес столько зла… – бывший рыцарь посмотрел на Канцлера. Он ждал, что тот придумает, что ответит на это. И Чарльз оответил:

– Нет, Алан, – Канцлер посмотрел на посох в руках парня. – Такие вещи надо хранить...

Когда они уже прошли немалый путь от того места, Канцлер произнес:

– Я буду называть тебя Рыцарем. А ты можешь меня звать Канцлер. Меня так в городе все называют.

«Раз мне дали прозвище вопреки моей воле, то почему бы именно сейчас не сделать тоже самое», –подумал про себя Чарльз Канцлер.

Глава 3

– Кушать подано! Садитесь жрать, пожалуйста! – хозяин трактира отвел место гостям у дальней стены.

– Откупорь бочонок эля, старина, для моих приятелей. Это Канцлер! А тебя звать... Рраар! Вылетело! Чесслово! – грузный бородатый мужичок рухнул в кресло, плетеная спинка которого норовила треснуть.

– Алан, – назвался Рыцарь, усаживаясь за стол, – Я буду воду, если можно.

– Вспомнил! Именно! – толстяк усмехнулся, хлопнув ладонью по столешнице, что аж кружки задребезжали, - Отчего ж? Давай неси целый, Баррисон!

Бородач запустил толстые пальцы в нагрудный карман. Найдя золотой среди кучи болтов, гаек, разных шайб, он щелчком метнул его трактирщику.

– Сейчас принесу лучший напиток! Уверен, такой вы еще не пробовали! Отдыхайте, мужики! – подбросив монету, хозяин лукаво улыбнулся и спешно ретировался.

Под вечер трактир наполнялся разношерстным сбродом. Механики любили эту забегаловку. Завлеченные ароматами, они щедро платили хозяину. Прибыль текла рекой. Зачастую, все приходили сюда, чтобы испробовать прославленный эль. Он, действительно, был что надо – пенистый, темный. Многие, также, были не прочь отведать сочного кабанчика, зажаренного на вертеле. С закусками трактирщику помогали жена и дочь – обе красавицы. Тут же гости под звон кружек, из которых выплескивался сказочный напиток, рубились в карты. Смешки выигравших, благой мат проигравших добавляли заведению атмосферы. Люди отдыхали, выпивали, просаживали деньги за игрой. Такая обстановка дарила завсегдатаям ощущение каждодневного праздника.

Чарльз встал у стола, недоумевая, куда деть посох.

– Что ты носишься с этой железякой? Да брось, ее на пол! Садись.

Не сыскав варианта лучше, Канцлер так и поступил.

– Джерри, я уже сто или, может, тысячу раз говорил, – не могу без него. Прекрати указывать, – он занял место по левую руку Алана.

– Старый упрямый хрен, – толстяк махнул рукой. – Ладно, рассказывай, как познакомились. Вокруг говаривали: убили нашего «пироманта». А я смотрю – живой. Сам бы прикончил, да нравишься мне. Хоть поговорить можно... «Наука – это искусство, эсте..»

– Эстетика и высокая материя.

– Точно!

Чарльз слегка помедлил, затем начал:

– Парень – настоящий герой! Шел я, значит, в обход горы до карьера. За кристаллами для моих исследований, – он повернулся лицом к толстяку.

– Ага. Ну? – Джерри подался вперед, Рыцарь, покраснев, откинулся назад. Но оба внимательно принялись слушать, что будет дальше.

Канцлер снял очки, достал тряпочку из кармана жилетки. Дыхнул и взялся протирать стекла.

– На меня кинулся снежный кот, повалил наземь! А этот юноша выскочил буквально из неоткуда! – Канцлер выдержал паузу. Еле заметно улыбнувшись, подмигнул Алану. – Меж лопаток загнал ему клинок по самую грудь! – как мог убедительнее он изобразил движение. – Силища в нем, ух! Прямо насквозь! Чуть мне горло не прошил! Благодаря ему, твой друг все еще жив.

– Ишь ты! Вот шерстяной хрен... – Джерри зацокал языком, взглянув на чучело снежного кота около груды пустой тары из-под эля, - Все так и было?

Чарльз еле сдерживался от смеха. Лицо Алана сделалось ярко красным. Канцлер надел очки.

– Клянусь!

Минутой позже явился хозяин, выкатывая из погреба здоровенный бочонок славного темного эля.

Глава 4

"Все окрестности, на короткий миг огласит, Леденящий, рвущий на части душу, крик."

Дева очнулась в обломках деревьев среди серо-белой пустыни снега и камня. Все тело пронизывал ветер. Он с силой рвал зеленые листья с ее волос. Она стонала от боли. Снег забился меж складок коры, не давая ей вздохнуть. Он крал последнее тепло и дыхание. Ветер колол, царапал, убивал.

«Древни не умирают на земле. Древни живут вечно!»

Ее вопль поднял порыв ветра и унес вверх за пики гор.

Она попыталась сесть, но не смогла… Кора на бедре была содрана до колена, лодыжка вывихнута. Тонкие пальцы руки сломаны. Сок стекал по ноге. Каждое неуверенное движение являло острую боль, будто сотня ножей врезалась в плоть.

Красные слезы стекали по щекам. Она вырвала клок листьев с головы, чтоб залепить рану на ноге. Вихрь выхватил их из ослабевшей ладони и разметал по сторонам.

Красные слезы. Тихий стон. Нестерпимая боль.

Сломленная, она упала.

Смахнув снег, Дева-древень прикоснулась щекой к безжизненной земле и услышала множество близких и далеких голосов. Холодное море рядом плескалось о скалы. Безымянная гора стойко принимала нападки ураганного ветра. Песчинки пустыни шуршали о мире. Вдалеке земля гудела от техники Механиков. Тысячи звуков отовсюду.

Не был слышен только Летний лес.

Она ждала. Ждала. Ждала. Ничего.

Мир вечного лета стерт с лица земли. Там не осталось жизни. Здесь ее холодный плен, где она и сгинет.

---

– Древни не умирают!

– Не умирают только от старости, малышка.

– Получается, вы не умрете?

– Нет.

– А я?

– Ты тоже не умрешь, детка.

– Обещаешь?

– Обещаю.

---

Она прислушалась еще раз. К востоку от нее находился высокий скалистый берег, где камень вел бой с водой. Богам вдруг стала угодна большая битва.

Слезы цвета алой крови сочились из глаз. Дева попыталась подняться на ноги и упала. Багровый снег смешался с зелеными листьями.

Собрав остаток сил, она вложила их все в один вздох. Ее рев раздался по округе.

Дева смирилась с болью. Но она не даст забрать себя на земле. Не даст сковать себя снежными цепями. На земле Древни не умирают. На земле они должны жить вечно.

Сначала она поползла, затем пошла. Она терпела боль. Подбирая ногу. Дева шла на звук. Плеск волн становился все яснее.

Наконец, она дошла до края скалы. Рваная от высоких волн линия горизонта делила мир пополам. Дева почувствовала холодную влагу на своем лице. Соленые брызги жгли ей бедро. Но она улыбалась. Дева расправила руки, обнимая ветер. Ветер обнял ее в ответ, вскружил ее волосы и подтолкнул вперед.

«Древни не умирают на земле!»

Волна подхватила ей тело и разбила о скалы.

***

« – Слыхал, Баррисон, какая буря была в Летнем лесу? Неделю буйствовала! Тысячилетних даже вырвала с корнем и разбросала по Друидовской земле! Говорят, кто-то очень-очень сильно прогневил Древнейшего. А, может, и сказки все это, а?… Ай, подбрось-ка дров, старина, да налей еще!»