Каннибал – Дракон Эссоса

Глава 1

Тишина.

Биение сердца.

Туман перед глазами.

Тепло.

Спокойно.

Снаружи жарко. Очень жарко. Мне тоже жарко. Жар – хорошо. Уютно.

Но надо вставать. Зачем? Не знаю, но надо.

Попытался откинуть одеяло – не получилось.

Попробовал встать – не смог распрямиться.

Начал пытаться что-то сделать с одеялом, неожиданно твёрдым и скользким.

Бил его лапами! Царапал когтями! Грыз зубами!

Не помогло.

Тогда начал раскачивать его, пытаться бежать, набирать скорость и стремиться ударить мою тюрьму о что-то твёрдое, чтобы она наконец разбилась!

Попытки продолжались... Долго. Я снова бил, снова кусал, снова царапал и драл нежелающую выпускать меня преграду!

Стало страшно, что... Что если я никогда не выберусь из этого места? Останусь заживо погребённым в этой скользкой, узкой и тёмной тюрьме...

Нет! Не время ныть, пока есть шанс, надо драть преграду! Если остановлюсь – сдохну.

Победа или смерть, чтоб их черти драли.

Так. Если не получается расцарапать и прогрызть – надо пробить! Нужен удар. Точечный удар. Со всей силы.

Ладно, соберись, тряпка!

Сгрудился в одном конце моего крохотного узилища и, выставив вперёд мордочку с рогом на ней (интересно, откуда у меня морда и рога?), выстрелил собой вперёд!

Раздался треск, скрежет, хлюпанье слизи и моя башка оказалась на свободе!

Снаружи было жарко, ещё жарче, чем внутри! В мои ноздри ударил запах гари, серы и чего-то ещё.

Попытался повертеть головой, чтобы осмотреться, но увидел только темноту и еле различимые красные отсветы где-то вдалеке.

Не удовлетворившись данной картиной, прислушался и уловил едва различимое, буквально на грани слуха шебуршание. Как будто кто-то трёт друг о друга старые, сухие, покрытые лишайником и мхом камни.

Вслушивался минуты три от силы и ничего нового не услышал, поэтому начал пытаться вылезти из своего убежища в этот большой недружелюбный мир. И вылезти оказалось непросто. Нет, будь у меня нормальные руки или, на худой конец, лапы, я бы особых затруднений не испытывал. Расшатал бы чуть обломки и выбил по направлению движения, то есть параллельно моей тупенькой, чуточку застрявшей башке.

И да, я застрял. Осколки по какой-то причине не захотели разлетаться в стороны. Скреплённые слизью и какой-то тонкой оболочкой, они держали меня на манер ветеринарного ошейника, не дающего животному тянуть лапы куда не следует.

Так вот, вернусь к проблеме. У меня вместо рук (или лап) – крылья! Да, прямо таки настоящие, всамделишные крылья! И хвост. И чешуя. И рог на морде. И морда (вместо привычного лица). И вообще, я – вылитый дракон! Как из одной сказки про короткое путешествие тринадцати лилипутов. Или карликов. Или лепреконов. Ну, бородатых таких, любящих выпить и долбить камни. И орков, нельзя забывать про орков!

Особенно если ты – дракон. Ведь где дракон – там непременно рыцари в сияющих доспехах и злобные чернокнижники, желающие осквернить своим присутствием невинную огнеплюйную тушку. И пофиг, что оскверняются тушки размером с самосвал. Я тоже таким буду.

Когда-нибудь.

В будущем.

Если выберусь нахрен из этой ловушки!

– Шшшрррссс!! – разнеслось по, да кто ж его знает чему, мой возмущённое шипение.

Преграда ни в какую не желала поддаваться моим рукокрылым конечностям, а упереться в другую стенку , чтобы протолкнуть себя, не получалось.

Хм. А если подцепить пастью оболочку и попробовать разгрызть?

Попробовал – получилось. Заодно восполнил запасы энергии, которые успел потратить на покидание яйца. Вкуса не почувствовал – просто какая-то склизкая с одной и суховатая с другой стороны кожица, ничего особенного.

Так, поедая свой дом (жалко не пряничный, но чего уж тут), постепенно выбирался. Сначала просунул крылья, точнее те их части, где располагались пальцы с когтями на них. Ими натягивал оболочку, после чего отрывал кусок. Иногда вместе с твёрдыми крошками, которые на удивление хорошо жевались.

Но не будет о моих нынешних гастрономических пристрастиях. Сойдёмся на факте, что я выбрался и неплохо поел, ополовинив скорлупку.

Далее встал вопрос кто виноват и что, собственно, делать?

Виновника припомнить у меня не получилось. Как и своего происхождения, имени, фамилии и информации о близких. Нет, она не стёрлась, просто залегла где-то глубоко, я это чувствовал. Причём так глубоко залегла, что попытки вспомнить приводили лишь к головной боли и головокружению. Поэтому эта информация была отложена в долгий ящик, как, к тому же, не имеющая должной важности. Ну не поможет она мне сейчас понять что делать, хоть убейте.

А делать что-то надо. Хотя бы осмотреться здесь, найти безопасное и доступное укрытие, потому как обкусанная скорлупка доверия не внушала. И потом пойти посмотреть что на причину света и звука.

Сказано – сделано.

Привыкшими за проведённое тут время ко тьме глазами удалось узнать, что нахожусь я в пещере, причём пещере искусственной. О чём говорили характерные борозды и пара излишне ровных камней, похожих на колонны (или распорки), в паре мест.

Моя персона находилась на небольшом возвышении, обложенном чёрными камнями. Причём чёрными даже на фоне пола и стен. В этом импровизированном гнезде также находилась моя скорлупка и две похожих, только поменьше и давно уже вылупившихся. И больше ничего.

Где обитатели яиц, где та, кто эти яйца отложил, и какова причина, по которой меня тута бросили? Не ясно. Подумаю над этим потом. Пора покидать этот роддом.

Что я и сделал, сначала вскарабкавшись на край гнезда, а потом с него спустившись. Пол был засыпан мелкой галькой, сверху я этого не разглядел, но вблизи и ощущая это своими цапалами, это было очевидно. Наверное чтобы за жильцами данного места было проще убирать. А что за ними убирали я почти уверен. Не смогли бы драконы построить такое, банально инструментов для этого нет. Хотя магия... Ладно, проехали.

Обход залы помог понять масштаб сего заведения, и оно внушало. Минут пять перебирания всеми четырьмя конечностями до одной стены и, вернувшись в гнездо, до другой. По грубым подсчётам выходит шестьдесят метров в диаметре, может чуть меньше. И прорублено всё по ходу грубым железным инструментом, ни тебе отбойных молотков, ни дрелей, ни-че-го.

Вот интересно, это сооружение какое-то уникальное, или таких тут больше десятка? Если да, то что ещё построили здешние разумные (эльфы/дварфы/люди/орки)? Впрочем, выберусь – узнаю.

А пока снова пополз к стенке, но остановился и посмотрел на правую лапу, ту, которая с крылом. Голову посетили мысли о полёте, и я, не успев далеко отползти, вернулся.

Встал на камень.

Расправил крылья.

Попробовал взмахнуть – и отлетел назад.

– Шшшссс! – выразил я свои мысли окружающим меня камням, перевернулся и на камень вернулся.

На этот раз попробовал наклониться вперёд, как сокол из передач о природе перед рывком, выставил хвост-балансир и... Рывок! Взмах крыльями, и я лечу вперёд.

Это так, просто. И естественно. Будто всю жизнь это знал и умел, а сейчас вспомнил. Тело само держит равновесие, подсказывая как нужно направлять себя в ту или иную сторону, то есть поворачивать в воздухе. И я этим воспользовался, подлетев к стене, что заняло кратно меньше времени чем ходьба, и начав лететь на расстоянии с метр вдоль неё.

Глаза, уже адаптировавшиеся к темноте (очень кстати быстро, по ощущениям и часа не прошло), выглядывали щель, уступ, расселину. Но ничего не находили. Стены были хоть и с характерными для выдолбленной в скале пещеры со всеми выбоинами, сколами и бороздами, не имели нужного мне укрытия.

Лишь в паре мест, ближе к выходу, были более-менее нормальные уступы, тем не менее не внушающие доверия.

Излишне ровные камни и правда оказались колоннами, схематично изображающими каких-то человечков с то ли мечами, то ли палками, сгрудившихся у дракона и восседающего на драконе человечка с такой же палкой (или мечом). Также был рисунок башен, стоящих в несколько кругов. Были несколько сцен, показывающих какие-то важные события, и надписи на непонятном языке, что-то среднее между арабским, клинописью и китайским. По крайней мере на мой взгляд, могу и ошибаться.

Так вот. На колоннах, ближе к верху, имелось утолщение непонятного назначения, и жёрдочки. Металлические, вбитые в камень жёрдочки с, как мне кажется, вполне понятной функцией – быть для меня (или другого миниатюрного огнеплюя) насестом! По крайней мере я смог достаточно удобно на ней устроится, а благодаря колонне (неровностям в ней) забраться сюда было делом пары секунд. К тому же здесь до пола метров пять, не меньше. Или нет. Не знаю.

Утолив свой инстинкт самосохранения и найдя безопасное место, полетел к гнезду – подкрепиться. Наклон. Рывок. Полёт. И я уже на своей малой (крошечной даже) родине – жую скорлупку и не жалуюсь. Мне могут понадобится силы и энергия, а кроме как из этой оболочки её взять неоткуда.

Подкрепившись – инстинктивно взмахнул крыльями и запрыгнул на край гнезда, откуда направился к красному свету.

Тоннель, выводящий из драконьего логова, был так же выдолблен в скале, как и пещера. Его чёрные стены по мере приближения к выходу становились чуть более гладкими, на паре из них мелькнули барельефы с композициями, похожими на те, которые я видел в пещере.

Воин, верхом на испускающем огонь драконе, выжигает врагов, направляя повелителя неба на стены городов. Или вот, например, те же воин и дракон, но теперь в схватке с другим драконом среди небес. Или наездник и ящер против огромного флота.

У некоторых барельефов я останавливался, чтобы точнее рассмотреть картинку. А заодно вдыхал только усиливающийся запах серы, к которому примешивался запах чего-то странного. Жаркого и опасного, очень опасного. Это служило поводом тщательно прислушиваться, но уши улавливали лишь те же звуки трения камень о камень. Ничего более.

Поэтому оставалось только лететь дальше, стараясь заметить врага (а что там враг указывали мои инстинкты) раньше, чем он меня.

И у меня получилось это сделать.

Через пару минут туннель закончился, сменившись широкой площадкой, залитой ночной тьмой. И по ней, неспеша, вальяжно, ползло существо, от которого так и несло серой.

Инстинкты взвыли, и я вжался в камень. Потом тихо, стараясь не попадаться на глаза чудовищу, заполз обратно в тоннель, выставив только мордочку, и ту – не целиком, оставив торчать только глаза и рог.

Существо, вынудившее меня спрятаться, было огромным – длинное, покрытое пышущей жаром чешуёй тело. Длинные усы и борода и короткие лапы, но мощные лапы, как у китайского дракона. А из носа его тянулись тонкие струйки дыма.

Чудовище ползло к дыре в стене. Неровной, пробитой изнутри скалы, с оплавленными краями и кусками фрески в не затронутых местах.

Вдруг... Оно остановилось. И начало поворачиваться...

Ко мне!

Моё сердце забилось чаще.

Тело парализовало.

Завыли инстинкты, требующие бежать! Бежать и не оглядываться! Бежать, пока не кончатся силы и тело не откажет от усталости и боли!

Но тело не слушалось меня. Не желало подчиняться.

А существо, двигая перекатывающимися под шкурой лап мышцами, ползло.

Раздавался тихий скрежет от тёршихся о пол площадки раскалённых чешуек. Из ноздрей вылетали облачка дыма, а жар становился всё сильнее.

Мне конец.

Что бы я не предпринял, мне конец. Я не могу сделать ничего от ужаса, от сковавшего меня страха.

Уже чувствую как его тело совершает мощный рывок. Как раскрывается пышущая жаром, серой и смертью пасть. Как пролетают последние мгновенья моей жизни в этом мире.

Безысходность. Желание жить. Отчаяние.

Но...

Оно проползло мимо, словно не заметив меня. Словно меня здесь не было. Словно оно направилось за чем-то более важным ему. За чем-то, что находилось в пещере, среди гальки и чёрных камней.

Впрочем, пусть. Пусть направляется туда, да подальше. И побыстрее.

Как только его хвост скрылся, за поворотом и я вернул контроль над телом, аккуратно перебирая вновь слушающимися конечностями, сгруппировался. Наклонился и, сделав рывок, полетел.

Сделал круг над площадкой, разглядывая её. Своим зрением смог увидеть ровную монолитную каменную поверхность, по которой от дыры в стене тянулись многочисленные оплавленные борозды. Неглубокие, не больше моего зуба, сверху они были похожи на следы червей на земле после дождя. Но червей не обычных, нет. Обычные черви не пахнут серой. Обычные черви не похожи на китайского дракона и не пышут жаром. Значит это необычный, хе, червь. Не земляной, а каменный. Или лавовый, или... огненный.

Впрочем, в топку размышления о именовании непонятной опасной херни. Надо продолжать путь, раз в гнездо в ближайшее время мне возвращаться противопоказано. По крайней мере, если не хочу умереть. А я не хочу умереть.

Я хочу жить.

А для того, чтобы выжить, мне нужна еда. И вода. Но с этим не точно. Возможно, достаточно просто съесть кого-нибудь целиком, чтобы пополнить запасы жидкости в организме. Какие-то животные вроде вообще почти не пьют.

Но не буду забегать вперёд. Сейчас главное – найти убежище и пожрать.

И это место, если тут ползают такие твари, не может обеспечить безопасность. А следовательно надежду проснуться вне желудка подобной животины.

Закончив уже третий круг почёта над площадью неизвестного назначения, опустился на пол, перед самым обрывом. Увы, если отсюда и открывались чудесные виды, сейчас была ночь. И ночь безлунная, тёмная, какой не бывает в кино, с их вечным полнолунием (что ни ночь – то полнолуние). Поэтому не видно ни зги, как ты не вглядывайся.

А я вглядывался. И вслушивался. И внюхивался, чисто на всякий случай. Вдруг ещё один червяк приползёт или первому взбредёт вернуться?

Но ничего нового не услышал, не разглядел и не учуял. Ночной ветерок, приласкавший меня лёгким потоком, принёс всё тот же запах серы и смерти. Никто не спешил навещать меня, скрипя по полу раскалённой чешуёй, а луна так и не показалась и не осветила пустоту внизу достаточно, чтобы там можно было что-то разглядеть.

Надо попробовать выбраться и залететь на козырёк, закрывающий площадку от стихии. Даже если всё это выбито в отвесной скале, червь вряд-ли туда заберётся. Слишком неудобно, да и не факт, что образина догадается, даже если учует. В чём немного сомневаюсь.

Ладно. Надо взлетать. До этого пробовал подниматься в воздух только с возвышенности, разгоняя себя рывком. Сейчас попробую проделать то же самое с пола.

Так. Сгруппироваться, чтобы задать себе лучший импульс при взлёте, повинуясь внутреннему чутью. И да, я чувствую как надо сделать, чтобы взлететь. Или думаю, что чувствую, не суть важно.

Взмахнуть крыльями и одновременно с этим оттолкнуться, после чего продолжать совершать махи, как до этого, чтобы удержаться в воздухе. Ничего сложного. Хочешь подняться – маши чаще, опуститься – маши реже.

А теперь, я перевёл взгляд к стене, поддерживающей потолок, точнее к самому её краю около обрыва и полетел. Десяток секунд – и я уже там, поглядываю в бездну подо мной и осматриваю площадку и гору, в которой она вырублена, снаружи.

Чёрный, как и везде здесь, камень. Такая же чёрная пыль. И никаких других цветов. Хотя, может при свете дня будет иначе? Не знаю.

Немного подумав, отлетел ещё на некоторое расстояние. Ничего не поменялось. Всё та же чернота. Но вверху, вроде, небольшая выбоина. Надо посмо-о-о...

–*ФСС!* – раздался порыв ветра, снёсший меня и чуть было не опрокинувший в бездну.

Я ускорился. Но, будто бы желая помешать, ветер с протяжным *Уууууффф* ещё раз снёс меня, откинув от цели на пяток метров.

А вдалеке, будто вторя ему и желая получить новую жертву, прогремел гром, не робкий, не предупреждающий, а такой, будто небо треснуло пополам!

Да что сегодня за день то такой, что минута – до битва за жизнь и испытания!

– Шшрр-рршшсс-шррр! – вырвалось наружу негодование, а я активнее замахал крыльями, борясь с нарастающим ветром.

Минута борьбы, и я на скале. Вцепился что есть мочи и заполз в отверстие чуть больше моих текущих габаритов.

Тут было темно, как и везде. И много чёрной пыли. Вроде пепел, но могу и ошибаться. А больше тут ничего не было.

Снаружи тем временем всё отчётливей звучала гроза. Хищно завывал ветер, поднимая в небо тучи пепла. Гром ревел в небе, да так сильно, что закладывало уши и начинала болеть голова.

Глухо забарабанили по камню первые капли дождя, с каждой секундой всё нарастающего. До тех пор, пока не остался лишь гул. А и так плохо различимые очертания местности не были скрыты стеной дождя.

Я же сидел в своей пещерке и переваривал произошедшее за этот день, или ночь, не важно.

Я попал в дракона, точнее в личинку могучего повелителя неба. Личинку, лишь недавно покинувшую своё яйцо и уже столкнувшуюся с смертельными для себя опасностями. Во-первых, я один. А из биологии я помню, что мощные в своей взрослой форме, в начале жизни подобные мне хищники – орлы там, соколы, ну, из тех видов, которые я достоверно помню – невероятно слабы и имеют чрезвычайно высокую смертность. У орлов по крайней зачастую выживает лишь один птенец, даже если было снесено два и более яйца. Потому как безобидные и милые малыши дюже прожорливы и за кусок мяса готовы убить родных брата и сестру.

Конечно, может ошибочно сравнивать сказочного дракона и обычную птицу, но так хоть что-то можно прояснить по аналогиям с птичками.

В картину не вписывается тот факт, что я умею летать фактически с рождения, а птички так не могут. И то, что я сожрал свою скорлупу, хотя за птенцов это обычно делают родители.

Во-вторых, я маленький (да удаленький) и слабый. А для того, чтобы быть большим и сильным, надо жрать. И скорлупка ну никак не походит на "Сытный и питательный универсальный рацион для растущий дракончиков". Значит, как уже говорилось, мне надо искать еду. Причём такую, которая не захочет, или если захочет, то не сможет, меня сожрать.

Дальше. Мне нужно найти укрытие. Расположенное достаточно близко к источнику пищи и воды. На возвышении, или достаточно высокое. И крепкое. Ибо не улыбается мне проснуться в желудке какого-нибудь огненного червяка, уронившего мой дом, чтобы меня скушать.

– *Врррр* – прорычал я от пробежавшего вдоль хребта холодка от воспоминаний о том, что буквально недавно разминулся со смертью.

И, в принципе, всё. Над чем-то иным задумываться следует когда обеспечу себе базовые потребности из этой, как его? А, пирамиды Маслоу, вот.

Сейчас же надо расслабиться и спать. В скором времени мне понадобятся силы. А получить их можно только сном под тихий, расслабля-я-яющий шум дождя. И пусть э-э-этот не особо тихий...

Надо спать...

Глава 2

– *Дум-ту-дум-дум* – разнеслось по подкрашенному зарёй небу последнее слово уходящей бури. А пару минут спустя окончился дождь, я вылез наружу и замер от восторга.

Сейчас, утром, под лучами только начавшего вылезать из-за гор солнца, я смог разглядеть сокрытые до этого тьмой величественные чёрные горы, потоки воды, стекающие с них, и долину, раскинувшуюся далеко внизу. Сейчас она принимала в себя потоки воды с гор и, неспособная переварить их, отправляла те куда-то вдаль и вниз.

Непередаваемое зрелище. Никогда в жизни подобного не видел.

Раздувая ноздри, вдохнул полной грудью (хотя скорее грудкой, мде) чистый воздух.

– *Хееее*, – блаженство. Обожаю воздух после дождя. Такой свежий, вкусный, приятный, и никакой серы и смерти!

Я размял крылья и, оттолкнувшись, взлетел и начал просто летать над скалой, любуясь видами и, параллельно этому, ища что бы заточить на завтрак.

Но глаза, которые, оказывается, могут посоперничать в качестве с орлиными (мгновенная фокусировка, хорошая чёткость на расстоянии до полутора километров, примерно), не смогли выцепить ничего съедобного. Ни тебе мышки, ни тебе ящерки, ни даже самого завалящего кустика. Лишь антрацитово-чёрный камень и того же цвета пыль, смоченная прошедшим дождём.

Где-то эту пыль вымыло, оставив лишь камень, где-то она осталась, забитая в ямки и расселины. В некоторых из них, кстати, появились лужицы, лужи, а в некоторых местах миниатюрные пруды. К одному из которых я и направился.

Почти не двигая крыльями, я начал скользить меж потоками ветра, пытаясь подражать увиденным когда-то в передачах о животных орлам. Начал заворачивать круг, оглядывая местность под собой и выбирая где приземлиться.

Местом приземления был выбран кусок скалы, почти полностью скрытый водой. К нему и полетел, продолжая кружить и постепенно снижаться.

– *Клэц-клэц* – чиркнули мои когти о холодный мокрый камень, когда я приземлился.

Сейчас проверим, могу ли я пить, надо ли мне это и, самое главное, как я, собственно, выгляжу.

Перебирая лапками, подобрался к воде и... Момент истины. Что могу сказать? Хорош! Очень хорош! Чернющая чешуя, хищный стан, повышенная зубастость, рог на носу и два направленных вперёд в районе затылка. А ещё глаза, не изумрудные, а эти... как их. Малахитовые? Нет, малахит темнее. Бирюза больше голубая, чем зелёная. А глаза цветом похожи на смесь изумруда и топаза. Ну, как его? Что-то растительное там было. Хлорофитовые? Нет, не то, но близко. А, вспомнил! Хризолитовые, вот!

На радостях немного покрасовался, принимая величественные, грозные и внушающие трепет позы (Ну а поглядев со стороны, посторонний бы заметил дракончика, пытавшегося выглядеть грозным и внушающим, но бывшего скорее милым и смешным, впрочем, о этом самому дракончику докладывать никто не собирался), продолжая восхищаться таким прекрасным и чудесным собой. Ну прям мечта любого добропорядочного некроманта! Маленькая пока, но с большими перспективами!

/Двадцать минут субъективного время ощущения спустя/

Закончив сеанс самолюбования, приступил к следующей моей цели – проверить, могу ли я пить.

Наклонил шею, поднеся мордочку к воде, и приоткрыл пасть. Вода холодная, свежая, пахнет грозой и небом. Попробовал втянуть воду внутрь (как обычно люди делают), но не получилось. Она просто отказывалась питься! Ладно, попытка два. Повторить за птицей. Снова. Опустить шею пониже, чтобы набрать воды и запрокинуть голову, выпрямив шею, чтобы дать ей попасть под силой гравитации по глотке внутрь организма.

– *Врррр* – холодная, аж до дрожи.

Подождал немного. Прислушался к организму. Тот не лютовал и не сигналил о критической ситуации типа: не пей, сдохнешь. Значит пить, в принципе, можно.

Сделав ещё пару глотков и почувствовав: всё, если выпью ещё, то не взлечу, проделал привычные взмах-толчок-полёт и направился вниз, посмотреть на руины, покинутые мной вчера из соображений безопасности.

За ночь в них почти ничего не поменялось. Лишь, как и всё вокруг, стали мокрее, да обзавелись парочкой луж. Внутрь тоннелей, что рукотворных, что естественных, прорытых драконо-червяками, не полез. Мало ли что там дальше будет. Не факт, что меня снова не заметят или я сумею убежать.

Поэтому начал облетать скалу снаружи, пытаясь найти окна, арки, другие подобные площадки.

И они не заставили себя долго ждать.

Не прошло минуты, как я заметил скрытые до этого рельефом зарешеченные отверстия. Причём расположенные рядами с почти одинаковыми промежутками. Решив посмотреть, что там такое, чуть повёл крыльями и плавно спланировал почти в упор к скале, лишь в последний момент взмахнув крыльями, чтобы остановиться и после аккуратно зацепиться за выступы и щели.

Просунул голову в щель между прутьями и начал вглядываться в темноту, из которой постепенно проступали очертания костей неизвестного существа. Скелет (а это был он) походил на помесь лошади и обезьяны. Этакий кентавр. Четыре ноги, две руки и в два раза больше рёбер. И череп с выступающей вперёд челюстью, имеющей четыре немаленького размера клыка. Останки лежали облокотившись на стену около поилки – грубого каменного корыта.

Также в этой, похоже, клетке имелась дверь, в отличии от скелета и не думающая проявлять признаков гниения металла, из которого была сделана. Наоборот, она красовалась крепкой металлической поверхностью без малейшей царапинки. Отмой от пыли и *кхм* продуктов жизнедеятельности обитавшего тут ранее существа и будет как новенькая.

Не найдя в камере ничего особенно интересного, решил проверить ещё парочку. Так, чисто утвердиться, что в них нет ничего и никого полезного.

Проверил. Те же решётка почти под потолком, крепкая дверь, каменная поилка и скелет. Только в этот раз, вместо саблезубой кентавро-обезьяны, были змее-карлик – существо чуть больше моего размера (в отличии от кентавра, превосходившего меня по трём измерениям минимум в три раза) с человеческим торсом, маленьким уродливым черепом и змеиным хвостом от поясницы, и существо подходящее на человека, но с покрывающей большую часть скелета коркой, похожей на камень или древесную кору.

Уже догадываясь, что следует ожидать в других темницах, решил не тратить время и направился к видневшейся чуть выше наполовину обрушенной площадке.

И чем ближе подлетал, тем отчётливей были видны разрушения – огромный кусок скалы с располагавшейся на нём колоннадой лежал внизу, почти полностью затянутый туманом. Вместе с полом обрушился и потолок. И теперь это место напоминало кусок торта, по которому провёл ложкой какой-то титан, или муравейник, ставший жертвой какого-то идиота. Неважно, сути это не меняет.

Подлетел поближе и, взмахами крыльев удерживая себя на месте, начал крутить головой, осматривая местность на предмет опасности и чего-нибудь интересного. Оплавленных дыр вроде не заметил, а из интересного лишь очередные барельефы с картинками и непонятными мне письменами.

Поэтому встал перед выбором. Налево, направо или прямо? Все проходы были похожи. Тот же чёрный камень, те же колонны и барельефы. И как тут выбрать? Непонятно. Ну, допустим исключим право. Если лететь направо – будут клетки. Следовательно проход ведёт к клеткам и, вероятно, лабораториям. Ну или где в тут непонятных химер получают.

Прямо пойдёшь – убитому быть. Потому что прямо – ближе к центру горы, а следовательно к путям этих палёных версий китайских драконов.

Поэтому пойду налево (в смысле по стороне левой руки, а не то что вы подумали).

/Спустя энное количество минут субъективного времени/

Тоннель был не самым длинным, встав посередине я даже мог увидеть оба его конца. Но у него было просто таки неприличное количество ответвлений и переходов. От одной только основной ветки отходит 37 коридоров!

И всё это пространство более чем, наверное, полкилометра (а может менее, мне не особо понятно), покрыто барельефами. Просто неприличное количество этих запечатлённых в камне и забытых со смертью владельцев чертогов историй. И ведь они, скорее всего, выполнены вручную. Не представляю, сколько лет это всё создавалось и какие усилия пришлось для этого приложить.

Так вот. Я решил начать с конца тоннеля, с коридора, дальнего коридора, поворачивающего вправо, куда-то вглубь горы.

В глаза сразу бросилось то, что это место (в том числе тоннель) было оборудовано в разы лучше место моего пробуждения. Стены были банально глаже, без выбоин и зазубрин от инструментов, имелись крепления для факелов, в некоторых даже остались эти самые факелы.

В тоннеле, в который я залетел, был не особо длинный переход, после чего я попал к деревянным, обитым тем же металлом из которого были изготовлены двери в тех лабораторных камерах.

Подлетел поближе и, кое-как уцепившись, начал осматривать дверь, пытаясь понять: получится у меня её открыть, или же нет? На тёмных, обитых сталью створках не было видно серьёзных повреждений. Так, в паре мест дерево чуть-чуть рассохлось, да в одном доска изогнулась. А это значит, что в ближайшее время мне туда не попасть. Ни снести, ни сжечь я дверь не могу, а замочная скважина тут явно не для красоты.

Поэтому оставил дверь в покое и полетел в тридцать шестой по счёту коридор, встретив там похожую картину, как и в тридцать пятом, и в тридцать четвёртом, и тридцать третьем, и так до двадцать восьмого, в котором была та же дверь, но в этот раз открытая.

Не став пороть горячку (а то вдруг там монстряка какая, от которой через эту дверь и сбежали) и сразу лезть в дверь, предварительно просунул голову и повертел ей в поисках опасности. Опасности я не нашёл, зато увидел продолжение коридора, постепенно расширяющегося и имеющего по обе стороны множество дверей.

Продолжая соблюдать осторожность (или убеждая себя в этом), подлетел к ближайшей из открытых и снова начал косплеить перископ.

Меня встретили четыре кровати, стоящие по разным углам комнаты, тумбы подле них и стол с комплектом стульев на три персоны. Почему не на четыре, спросите вы? Потому что четвёртый стул был немножечко раздолбан, лишившись всех ножек, одна из которых нашлась неподалёку – в затылке скелета, лежащего подле одной из кроватей.

На этих пожелтевших костях сохранились обрывки одежды чёрного цвета с, вроде бы, гербом. Герб был выполнен в виде серого щита с каменной кладкой и прикованными к ней не то жёлтыми, не то оранжевыми кандалами с цепью того же цвета. На теле также были пояс с ножнами под кинжал без содержимого, кольцо и цепочка с...

Я попробовал снять цепочку, чтобы посмотреть что изображено на видимом меж костей кулоне. Стащить её через голову не получилось. Она зацепилась за рёбра и ни в какую не желала стаскиваться. Решив, что просто прикладываю недостаточно усилий, вцепился в золотые звенья посильнее и...

Раз! Двя! Три!

–*Тресь-Шлёп* – раздались звуки лопнувших прогнивших костей и моего падения.

– *Фррр* – выразил я своё недовольство сквозь зубы, да с набитым ртом. В нём торчала та самая цепочка.

Золотая, хоть уже не блестящая, с тусклым налётом. На ней был амулет – четырнадцатиконечная золотая звезда с большим отполированным рубином по центру. Красиво...

Ладно, успею ещё налюбоваться, а пока положу его поближе к выходу и продолжу осмотр.

Положив тихо звякнувшую цепочку, подлетел (лень идти) к кровати и начал вглядываться в содержимое. Крепкое дерево всё ещё держалось и не подавало признаков того, что надо только ткнуть и оно рассыплется, хоть и уже в паре мест поросло плесенью. А вот подушка, одеяло и прочие постельные принадлежности представляли из себя слипшуюся кучу гнили, плесени и остатков ткани. Копаться в этом и что-то там искать не хотелось и я полез к тумбе.

В ней нашёл ту же кучу гнилого нечта, кольцо, истлевшие (и сгнившие) бумажки и россыпь монет, золотых, серебряных и медных, обёрнутых в бывшие когда-то кошелём куски куски ткани и кожи. Также...

Я залез поглубже и начал выгребать оставшееся там к уже лежащим снаружи вещам. Получил: мусор, мусор и ещё раз мусор. И ничего интересного. Печально, но но тут имеется ещё три комода, может в них ещё чего-нибудь интересного найду.

И я нашёл. Снова монеты, пара колец, тусклый, слегка матовый кинжал, ещё один амулет – четырнадцатиконечная золотая звезда, только вместо рубина сапфир, книжка с слипшимися в одно целое страницами, писчие принадлежности (стеклянная чернильница с давно окаменевшим содержимым, перьевой ножичек, истлевшие перо и пергамент) и мусор. Много мусора вроде старой одежды, но до того испортившейся, что и одеждой это назвать язык не повернётся, чего-то бывшего едой, наверное, тут утверждать не берусь. И ещё всякое разное, типо металлической фляжки – пузатой такой, раздутой и сплющенной с двух сторон, наполненной какой-то жидкостью. И мне интересно какой.

Поэтому схватил флягу за крышку и, поднатужившись (там литр чего-то, не меньше), под скрежет металла о каменный пол потащил. Выволок из комода и начал пытаться открыть.

Закрывавшая горлышка крышка хоть и не сразу, но слезла. А вот пробка. Эта штука явно была изготовлена в преисподней с приношением сотен тысяч невинно замученных душ самим Эребом (который пидр), ибо иначе объяснить почему эта хрень не открывается после всех моих попыток выдернуть это ужасающее творение из положенного ему места невозможно!

Пока пытался открыть её даже пару раз огнём чихнул! Не знаю как, но факт. И это единственное, что примиряет меня с печальной действительностью – я эту флягу так и не открыл.

И... Я сдался.

Да, я знаю, сдаваться нельзя, что, даже если съели, есть минимум 2 пути. Но мне просто это надоело. Поэтому применил тактическое отступление с обещанием вернуться в будущем и узнать, что в этой фляжке!

После сгрёб в кучу у входа найденные ценности и отправился дальше, в этот раз просто заглядывая куда мог, без тщательных проверок как в самой первой комнате.

И что могу сказать? Все комнаты на вид совершенно типовые и унифицированные до невозможности: четыре кровати, столько же комодов и стульев, а также стол. Различалось, похоже, только содержимое этих комодов, ну и в некоторых комнатах были скелеты нашедших здесь свой покой обитателей этого места. Причём все они были в изодранной почти до клочков одежде. А у парочки в головах были дырки, будто кто-то прогрыз себе ход.

– *Вррр* – только паразитов-людоедов мне к вящему счастью не хватало.

Осмотрел я не все, а только часть комнат – те, что были открыты. Возится в попытках открыть остальные не стал и поспешил проверить другие коридоры.

Полёт, которым я активно пользуюсь, благодаря которому трачу в разы меньше времени чем если бы передвигался пешком и который уже стал неотъемлемой частью моей жизни, позволил почти без потери времени продолжить проверять коридоры, а я думал. Странно осознавать, что когда-то я обходился без него. Это ведь так удобно, быстро и даёт множество преимуществ помимо перечисленных. Как то господствующая высота, досягаемость и *хе* недосягаемость. Ну и ещё несколько преимуществ, которые я ещё полноценно не осознал и не сформулировал.

Ну так вот. Следующие коридоры тоже оказались заперты и удача улыбнулась только на двенадцатом от входа. И то, улыбка была насквозь фальшивой. За незапертой, призывно распахнутой дверью был завал. Проход обрушился в этом месте, погребя под собой всё, что находилось дальше.

Это заставило развернуться и полететь дальше. Одиннадцатый, десятый, девятый коридоры не радовали. Всё те же молчаливые, обитые металлом ворота, не желающие пропускать внутрь.

А вот восьмые почти нараспашку. За ними , во тьме, не являющейся помехой моему взору, но только вблизи, метров на сорок наверное. В более-менее нормально освещённых помещениях конечно побольше, но в таких, где нет ни грамма света, в принципе нормально. Так вот. За ними скрывалась... кухня. Это если судить по мешкам с дубовой уже мукой, похожей на бетон, разворошённым шкафчикам с специями и солью (попробовал белые кристаллики кончиком языка, так и признал), висящим тут и там ложкам-поварёшкам и прочей кухонной утвари.

Ещё здесь были посудомоечная, хоть и немного примитивная, в которой из-за сырости разрослись плесень и грибы – какие-то поганки. Рядом был склад с продуктами. Наверное когда-то здесь было уютно, были развешаны свежие окорока – ныне задубевшие и погрызенные...

Хм... Интересно. Если подъедено, значит есть тот, кто подъедал. И если это какая-нибудь мышка, то это будет отлично! Хоть что-то нормальное съем. Главное чтобы эта мышка не из тех казематов сбежала. Мало ли её там мышеминатора превратили.

Также в кладовке нашлись те самые соль, перец, мука, ещё были корзины с... чем-то. Может овощами или фруктами, не знаю. Сейчас же они представляли из себя просто питательную среду для росших рядом грибов.

Полазив по складу ещё какое-то время и не найдя ничего стоящего – отправился дальше.

Седьмой тоннель. Семь – счастливое число, надеюсь в нём мне повезёт.

В какой раз залетаю под тёмные своды, оглядываю колонны, барельефы, всё как и везде здесь. Но кое-что отличалось от привычного мне. Створки. Они были выбиты, выломаны изнутри.

Я уже рефлекторно зацепился за стену, повиснув на ней и оглядывая пространство внизу и впереди меня. Сразу в глаза бросилось несколько деталей: створки выбиты, внизу оплавленный след, деревянные поверхности почернели, а также почти везде докуда мог дотянуться мой взор виднелись следы битвы. Обломки оружия и оно само, кости, части доспеха, почерневшие стены и ранами сидящие на гладких поверхностях стен борозды, оставленные когтями кого-то большого, кого-то, кого я уже встречал.

–* Вррр* – издал я звук, особенно громкий на фоне мертвой тишины этих стен, от пробежавшего по спине холодка.

Лезть туда с одной стороны не хочется, ибо рискованно, может попасться та образина от которой меня парализовало и вряд ли она на этот раз будет чем-нибудь отвлечена.

С другой – чего мне боятся, взгляну одним глазком и назад, да и до этого же момента как-то дожил, а ведь мог уже нарваться на этих червей в других коридорах.

Дилемма.

Вроде и хочу, а вроде не хочу. А, впрочем, чего мне в принципе кроме жизни то терять? Правильно – нечего, поэтому...

Я отправлюсь туда! Да – нелогично, да – по-идиотски. Но если я потом об этом пожалею, то это будет потом, поэтому насрать. Приключение на пять минут – вошёл и вышел.

И, приняв наконец решение, влетел внутрь. Встретило меня запустение ещё большее, чем в посещённых до этого местах. Тут знатно повеселились, превратив красивые когда-то места в гротескные пародии на самих себя.

Оплавлены коридоры, исцарапаны стены, сбиты крепежи и разбиты колонны. И чем дальше продвигался, тем хуже становилось. Проходы начали терять форму, превращаясь в норы, а в комнатах-ответвлениях попадалось множество горелых костей. Тех, кто подвергся нападению со стороны обитателей недр и пытался защитить, неважно что. Крепость, друзей или свою жизнь.

Пролетев последний переход я оказался в большом зале. Его потолок подпирался ещё не упавшими колоннами, во все стороны от него отходили проходы, где естественные, а где рукотворные. На стенах висели гобелены, или то, что осталось от них, не пожранное пламенем. В центре зала был стол. Огромный, круглый. В нём было несколько проломов, большой сколл посередине, а черноту камня перемежали пятна гари. Он был похож на старца, столь много повидавшего, что не рассказать и за всю жизнь. Возможно так и было. Может быть когда-то давно здесь заседали какие-нибудь командиры, обсуждающие свои планы, планирующие нападения и отступления.

А может на меня просто накатил приступ лирики.

Впрочем, это не помешает мне совершить задуманное. Ведь прямо сейчас, не подозревая о своей судьбе, на столе копошилось одно из существ, повинных в произошедшем здесь. Маленький, даже мельче меня, червячок увлечённо ковырялся в камнях.

И на сей раз инстинкты не требовали бежать, не говорили дрожать в ужасе, нееет...

Они велели напасть! Растерзать! Разорвать и сожрать!

И я собирался им повиноваться.

Бесшумно взмахнул крыльями. Подкинул себя под потолок и камнем полетел вниз...

Глава 3

– *Свииищиии* – разорвал тишину писк неожидавшей подобного твари.

Она молниеносно изогнулась в когтях лап и вцепилась мне в морду. И начала жечь!

Рог и чешую вокруг него обожгло болью. А эта мерзость начала дёргаться из стороны в сторону, как змея, расширяя края ранок и принося ещё больше страданий от засевших во мне маленьких бритвенно острых клычков.

Вцепившись посильнее лапами в длинное тельце, игнорируя пульсирующую боль, схватил это существо за шею и начал жевать её в ответ!

Забившись ещё сильнее и отчаянней, тварь стремилась вырваться и, как только я прокусил ей шею и в пасть хлынула раскалённая кровь, отпустила меня и дёрнулась особенно сильно. Вырвалась.

Только для того чтобы вцепиться вновь!

– *ВрррррРРР!!!* – больно, больно, больно!

Мерзость укусила за крыло, начав драть его, и не сказать, что у неё это не получалось. Она уже содрала чешуйки на суставе и чуть не отгрызла мне один из пальцев!

В отместку, под бурлящей внутри ярости на мерзкое создание, укусил её за голову, сдавив черепушку в челюстях.

В чрево хлынули кровь и мозг недодракона, но даже со смертью мозга тело продолжало жить, всё также извиваясь, и разбрасывая в стороны капли шипящей алой крови.

Дождавшись пока конвульсии прекратятся, ещё раз сдавил, чтобы уж точно наверняка, и отпустил. Удерживаясь в моей плоти частоколом острых зубиков, червяк повис без движения. Его тело скоро начнёт остывать, подсказывало внутренне ощущение. А этого лучше не допускать. Лучше съесть его пока тёпленький – будет полезней.

– *Шлёп. Шсссс* – упало на пол тело, стряхнутое с моего крыла, движения которым приносили боль, заставляя шипеть.

Но снова отставив боль на задний план (что удавалось с трудом), я приступил к трапезе. Начать решил с головы. Не слишком большая, но мне хватило с лихвой.

Под урчание, как живота (почти не слышимое), так и души (а если честно, я начал урчать как кот), съел голову, шею, передние лапы и понял – дальше оно в меня не влезет как не пихай. Но бросать жалко. Впрочем, я всё равно сейчас уйду отсюда, поэтому почему бы не прихватить с собой тушку? Сказано - сделано.

Схватив змееподобное тельце и поняв, что вряд ли с ним взлечу, поволок его по оплавленному полу, по пути собирая всю пыль и грязь, какие можно было найти здесь, впрочем, это совсем другая история.

/Спустя полтора часа субъективного времени/

Попетляв по оплавленным коридорам, наконец вышел в главный коридор. Всё тот же чёрный камень, всё те же фрески и тащащий добычу дракончик, который решил, что приключений на сегодня ему в принципе достаточно и что надо бы закругляться.

Поэтому я направился налево, то есть к выходу. Протащив уже сильно остывшую, но и не думающую коченеть тушку огнечервя, по полу вслед за собой. Ещё в переходах я перекинул её через плечо, чтобы удобнее было, так и оставил.

Дойдя площадки, остановился. Дотащить то эту тушку я дотащил, а как её поднять? В смысле перенести туда, где я ночевал. Ну или в подобное этому место. Угроза быть съеденным то не испарилась, доказательство – оно вот, за мной волочится.

– *Вррр-Пфии!* – блин, что-то нос зачесался, да и рог туда же, пришлось выплюнуть тварюшкин хвост и прочихаться. Ну чисто как болонка какая, а не повелитель (когда-нибудь в будущем) неба – могучий (тоже в будущем) дракон.

Но то ладно. Если подумать, я не могу утащить тушку целиком, так как весит она, при не самом большом объёме, прилично. С меня где-то, может чуть больше, может чуть меньше. Но у меня есть мозг. И нет, я не собираюсь выкидывать его для повышения грузоподъёмности. Я собираюсь применить основы математики, одно из четырёх основных действий – деление.

Разложив тушку на полу перед собой, начал делить. Вцепившись зубами, оторвал седьмую, десятую и пятнадцатую часть.

Попробовал поднять пятнадцатую. Легко, удобно, летать...

Я привычно оттолкнулся от земли и воспарил над ней, прислушиваясь к ощущениям. Они говорили, что с подобным куском я могу летать и в принципе нагрузки испытывать не буду, на полёте это скажется минимально.

Опустился, цокнув когтями, и взял следующий кусок. Десятая часть от не самой большой тушки. С ней я тоже вполне могу летать. А вот с седьмой будет труднее. Нет, так-то летать я всё ещё смогу, но вот на лёгкость можно не рассчитывать. Этот вес будет мешаться, а о большем (пятой, четверти или трети) и думать не стоит.

Так что решил, что лучше сделать несколько лишних вылетов, нежели потом или самому грохнуться куда-то вниз, или добычу выбросить, а ведь не факт, что мне подобный шанс ещё раз представится.

Приняв решение и схватив нужный кусок, вылетел наконец за пределы тёмных тоннелей и немного ослеп.

– *Ввввв* – выразил я возмущение по поводу своей глупости и завис на месте, чтобы не ухерачиться о скалы.

Проморгался и повертел головой по сторонам. Площадка и остальные тоннели не изменились, лишь стали чуть суше, а в воздухе чувствовалось повышение температуры, почти незаметное в тоннелях. Интересно, кстати. В месте, где я недавно был, было сыро и прохладно, где родился, было жарко, утром снаружи было свежо, а вода была прохладной, сейчас же стало жарче и немного душнее. Почему? Может солнце, может вулканизм, может вообще какая-то магия. Непонятно, по крайней мере сейчас я однозначного ответа не вижу.

Расположить добычу решил в месте, похожем на место моей первой ночёвки. Просто лететь до того было немного влом и я решил поискать чего поближе.

Нашёл. Пусть и не сразу, но заметил углубление, вблизи оказавшееся так упавшими друг на друга камнями, что была образована мини-пещерка. Осмотрев которую и удостоверившись, что она меня живьём не похоронит, зашёл подальше и оставил там свой трофей.

Вернулся, оторвал необходимый кусок, залетел наверх, оставил. Так повторил семь раз, потому что часть добычи за время активности съел.

Закончив перенос и посмотрев на небо, решил больше не искушать судьбу. Времени у меня ещё полно, вся жизнь впереди, коли не оборвётся насильственным путём. Тоннели никуда не денутся, как и вещи в них. Сомневаюсь, что огненным червям интересно серебро и золото. А если и интересно (вдруг они им питаться могут), то вряд ли оно куда-нибудь денется. Столько времени пролежало, ещё столько же и пролежит.

Солнце уже пересекло зенит и стремительно приближалось к горизонту, ещё час-два и опустятся сумерки, а потом наступит ночь.

Делать сейчас особо нечего. Спать по закону Архимеда после сытного обеда я не желаю. Сидеть без дела тоже, но вниз, как уже говорил, до завтра соваться не буду. Можно слетать посмотреть как обстоят дела с неосмотренными мною камерами, хоть какое-то развлечение. Хм... Слетать, слетать, а может просто полетать? Недалеко, осмотреть окрестности иац вернуться до заката.

Впрочем, не буду медлить. Толчок, взмах крыльями, и я уже в воздухе, скольжу в его потоках, как хищная птица нарезая круги над местом взлёта. Захожу на большой круг и начинаю осматривать гору, находящуюся по правое крыло от меня.

Чёрный, высушенный солнцем, склон был очень крутым, почти перпендикулярным к виднеющейся внизу земле. Он был пуст, что странно. Пусть утром и ночью я не обратил на это внимания. Обычно даже на самых крутых склонах находится место хоть паре травинок, но тут только девственная антрацитово-чёрная пустота. И так на протяжении большей части моего пути. Лишь пару раз склон становился более пологим.

Облетев уже половину горы, решил подняться повыше. Оттуда и вид должен быть получше, жаль, что не сообразил сделать это сразу, но чего уж там.

Крутыми взмахами поднимая себя всё выше, я чувствовал... наслаждение от полёта. Летать так, в небе, на открытом пространстве, приносило удовольствие, какое не получишь при полёте по каменным коридорам. Даже мысли в полёте текли легче, приятнее, спокойнее.

Взлетев на уровень вершины, почти на самый горный пик, даже выше него, моему взору открылась бесконечная сеть угольных пиков и хребтов со всех сторон. Горы тянулись, извивались, возвышались и опадали. Тени игрались с ними, делая и так черный камень ещё темнее.

Всё это было прекрасно. Виды, достойные кисти самых талантливых и именитых художников. Музыка ветра, какую не повторит ни один композитор.

Да, прекрасно. Но как прекрасно, так же и мертво. Как и на горе, ставшей местом моего появления на свет. Ни деревьев, ни кустов, ни трав. Лишь голый чёрный камень. И это проблема. Сомневаюсь, что тут найдётся достаточно еды, чтобы отъесться. Да хотя бы на первое время. Не говоря уже о будущем. Вряд ли я буду всю жизнь такой мелкий. Скорее в несколько десятков раз больше скелета человека, найденного в тех вроде как казармах. Потому как на тех фресках изображены именно такие мои родичи.

А если вспомнить, что чем больше существо, тем больше ему требуется энергии для поддержания существования, проблема становится ещё сильнее. Я в добавок растущий организм, следовательно требую энергии и строительного материала: белков там, минералов и прочего, что в физиологии драконов присутствует.

Кстати о физиологии. Та сволочь, прикусившая рог, ведь не просто покусала. Она начала именно жечь, именно огнём. И коли так могут какие то там черви, то почему бы не попробовать мне? В конце концов на запечатлённых в камне изображениях были показаны извергающие пламя драконы, значит мои сородичи, а следовательно и я это могём и практикуем.

Но может я смогу выдыхать пламя только при достижении какого-нибудь определенного возраста? Не знаю, но надо попробовать, всё равно делать будет нечего, ибо уже почти закончил облёт. Жалко, что ничего нового (не считать же новым всё тот же чёрный камень) обнаружить не удалось. Как и пути на... Да хоть куда-нибудь. На север, юг, восток, запад – не важно, лишь бы там было вдоволь еды и поменьше опасностей.

Уже приземлившись, я залез внутрь своего нового пристанища и приступил к... Нет, не к экспериментам в попытке научиться извергать пламя. Я начал есть, сопровождая это непроизвольно вырывавшимися звуками.

– *Вррр* – их можно сравнить с урчанием голодного кота, боящегося, что у него отберут с трудом и боем добытый кусок.

И я от того кота не сильно отличался. Подумать только. Поддавшись инстинктам, полез к неизвестному существу, могущему меня убить при доле удачи и желания. Да и риски помимо мгновенной насильственной смерти тоже присутствуют. Яд например. В каких-либо железах или просто в теле. Или смерть от ран, травм, да много от чего.

И ничего этого мне в голову не пришло. Не появилось осознание последствий, не было попытки оценить риски, ни-че-го. Это плохо, ведь мои противники не всегда будут одной со мной категории. Могу нарваться на кого-то в десятки раз сильнее. Или слабее, но подлее. В противостоянии с такими противниками потеря головы может привести к потере жизни, чего я допускать никоим образом не желаю.

Но хватит об этом. Продолжу рефлексировать как-нибудь потом. Сейчас есть дела поважнее. Я как раз доел, а это значит – пора попробовать стать настоящим драконом!

Ну или личинкой настоящего дракона, не суть важно.

Так, что я знаю о огненном дыхании вообще и у драконов в частности? Ну, во-первых, это очень распространённая способность у любых книжных, киношных и прочих персонажей, приобретающая различные вариации, но это не особо важно. Встречается и у драконов, у них даже в первую очередь. Во-вторых, имеет множество разновидностей, от типа около физического – без магии, на чистой химии и физике, до магического пламени с множеством дополнительных свойств вроде "своей воли", "вечного горения" и системы свой-чужой.

Но ко мне это отношение имеет очень поверхностное. Ибо никто в фильмах и книгах не потрудился объяснить КАК извергнуть это самое пламя, а я не ГГС, чтобы по одному укусу "низшего огненного червяка" "определить природу и суть пламени", чтобы "постичь искусство огня"!

Но... А что мне ещё остаётся? Только пробовать, пытаться, ошибаться и снова пробовать. Ведь как там было? Если долго мучится – что-нибудь получится.

Буду надеятся, что у меня это самое получится.

Ну а сейчас рубрику ЭЭЭКСПЕРИМЕНТЫ!!!

/Спустя время до заката и ещё два часа после/

Эврика!!!

– *Пш-ш-шааАА!*, – вспыхнули короткие, едва достающие до виднеющегося изнутри входа в пещерку язычки пламени.

У меня получилось! Да, это было сложно, да, это было вырвимозгно! Но я дотумкал, дотумкал своей пустой башкой до этого!

Радость переполняла. Хотелось плясать, а всю усталость, поднакопившуюся за время попыток получить пламя, как рукой сняло.

Я зажигал его и гасил, зажигал и гасил вновь. Опалял им стены и пол. Смотрел на игру теней, затеянную им в этой крохотной пещерке. Наслаждался испускаемым жаром и теплом от творимого мной действа.

Но ничто не длится вечно. И я начал уставать. Было ощущение, что я могу продолжать, но за это будет цена. Какая – непонятно, но достаточно весомая, чтобы доставлять мне дискомфорт. Проверять, что же там будет, не стал, доверившись интуиции. Хотя, может быть, стоило проверить на всякий случай, чтобы знать чего стоит ожидать, но оставлю мысли об этом на потом. Сейчас подумаю о том, что мне, собственно, делать.

Нет, что надо заботится о себе, в частности о своей тушке, само собой разумеется. Но вот как обеспечить себе еду среди пустых камней – вопрос весомый. Можно пытаться охотиться на этих огнезмеек-червячков, но проблему с питанием это не решит, сомневаюсь в большой численности их популяции и способности регулярно убивать их так, чтобы никто не заметил. А то вдруг поймаю, загрызу, потащу, уверенный в своей победе, на выход, а тут БАЦ! Большая пышущая яростью морда, недовольная моим посягательством на жизнь его потомства. И что прикажете делать? Нет, можно надеяться что этого не произойдет, но по закону подлости произойти это должно, причём в самый неожиданный момент.

Вот и выходит, что остаётся мне лишь один более-менее нормальный вариант: нажраться от пуза и полететь куда глаза глядят. Больше приемлемых вариантов я не вижу.

Значит план на завтра: поймать ещё одного червёныша, сожрать, попытаться прихватить с собой сколько смогу унести и лететь. Куда? Вопрос открытый. В памяти что-то есть про облака, тучи и зависимость от места формирования. Но точно я не помню. Хотя это могло бы помочь, хоть определил бы где море, а где продолжение суши.

Но раз не знаю точно – попробую следовать за ними. Может куда и выведут, если повезёт.

Бррр. Никогда не любил. неопределённость. Незнание того, что тебя может ожидать, неизведанные опасности, вкупе с ожидаемыми. Всё это дополняется фактом моей почти полной беспомощности перед угрозами, ибо не назвать меня сейчас повелителем неба – так, личинка, не более. Но отложим в сторону подобные размышления, всё равно они ни к чему не приведут, только настроение испортят.

Лучше попробую представить ситуации, в которых могу оказаться, и что в этих ситуациях предпринимать.

Вариантов несколько, из видимых мною. Первый – я никуда не прилетаю, вокруг те же мертвые горы. Я дохну от голода, так ничего и не добившись. Что предпринять в этой ситуации я не представляю, поэтому буду действовать по обстоятельствам.

Второй – я прилетая, к, допустим, морю. Что делать в таком случае? Ну, очевидно, что найти пожрать (что-то мысли все к еде скатываются), потом попробовать найти людей. Нет, сначала попробовать подрасти, а потом найти людей. Или сначала найти, а потом с их помощью подрасти? Не, бред. Вряд ли мне сильно обрадуются, скорее прибьют от греха подальше, или сдадут кому. Церкви там какой или злобному вампиру-некроманту, мечтающему о ручном чёрном эпичном драконе. Так что всё же нет, к людям, если таковых найду, постараюсь не приближаться. Да и вдруг тут какой-нибудь магический постапокалипсис с соответствующим антуражем? Короче нет.

Третий, четвёртый и прочие варианты предполагают примерно то же самое, только на других локациях: на равнине, в лесах, в тропиках, в пустыне, да где угодно, лишь бы ни среди этих мёртвых чёрных гор! Вот кажется: совсем недавно тут очутился – и дня не прошло, а уже хочу отсюда свалить. Ненормально? Нет, как раз таки наоборот.

Я бы ещё вытерпел какие-нибудь альпийские, алтайские, кавказские, да хоть тибетские горы! Но не это мёртвое, безжизненное место, где ничего не растёт, кроме поганок, и те – завезённые, а из живых существ помимо меня только грёбаные псевдокитайские недодраконы! Фу-у-ух... Выго... Выдумался...

Чтобы отвлечься от не радостных мыслей, выглянул из пещерки, прислушиваясь к ночному ветру. Единственному элементу здесь, наполненному жизнью, ну, помимо воды...

Тихо. Ветер перетекал почти бесшумно, лишь иногда, в редкие моменты повышая голос, чтобы потом снова затихнуть. Я лежал на камне у входа, чувствуя, как он остывает. Как из него пропадают последние крохи поглощённого за день тепла и как он тянет его из меня, будто утопающий, в отчаянии хватающийся за любую возможность выплыть и выжить.

Мы в нём в чём-то схожи, вот только у меня возможностей в разы меньше, а за любую ошибку следует простое, но жестокое наказание, которому мать-природа подвергает всех своих провинившихся детей – СМЕРТЬ.

И я вот думаю. Если вот все злобные драконы и некроманты начинают так, ну, имею ввиду в подобных обстоятельствах, а потом годами живут в подобной обстановке, то мне понятна их злоба на весь мир. Хочешь - не хочешь, а озвереешь в подобных условиях, много лет без общения и под гнётом чёрных камней. И когда знаешь, что кто-то там веселится, пьёт, "вкушает плоды заслуженной победы", а ты в жопе мира и из радостей у тебя только камни. Результат очевиден: зависть, злость, желание "великой мсти" за что-то там. В общем классическое поведение картонного злодея сферического в вакууме.

Хотя всей ситуации это и не оправдывает, но примерно понятно почему "он злой и плахой".

Впрочем, посмотрю как дело пойдёт. Может тоже стану "злым и плохим", буду принцесс похищать... Хотя нет, не надо принцесс, лучше кого-нить посговорчевее и попонятливее, чтобы, значица, не голову морочила, а по логову работу делала.

– *Врррф* – всё же прорвался смешок. Мысли интересные конечно, но так, в порядке общего бреда.

В последний раз вдохнув прохладный ночной воздух, встал и поковылял в пещеру. Ничего нового я не надумаю, а время потрачу. Уж лучше спущу его на сон, оно полезней будет, в отличии от размышлений о принцессах, драконах и особенностях национального характера горных некромантом.

Глава 4

Плавно спланировав на выступающий над чёрной гладью камень, я выплюнул мясо и без сил растёкся по камню.

– *Врррр* – блаженство.

Это была уже не первая остановка, если быть точнее – уже третья. С момента вылета прошло, наверное, часов 10? Или больше, не знаю. Солнце уже почти село, окрасив вершины гор красным. Но сколько бы я не летел – вокруг всё те же черные горы.

Вода, принесённая позавчерашним дождём, уже почти полностью испарилась. Воздух стал тяжёлым, влажным, жарким. Это мешало, но только во время посадок, остальное время я старался держаться повыше. Оттуда и видимость лучше, и дышать там легче.

Сейчас передохну и попытаюсь найти укрытие, вроде того, что оставил у той мрачной крепости. Или как это вернее назвать? Форпост, лаборатория, цитадель? Не знаю, поэтому будет крепостью.

Понемногу приходя в себя, корил себя же за принятое решение лететь как можно дольше. Тело не ломило как от долгого труда, ничего не затекло, но как же я устал. Даже глазами ворочать для меня сейчас является непосильным трудом, не то что продолжать полёт. Кстати о нём. Две предыдущие остановки я сделал когда чувствовал усталость, причём не вырубающую, а так, посидеть десяток (ну может побольше) минут, передохнуть и забыть. В последнюю остановку решил лететь столько, насколько хватит сил, лишь бы пролететь побольше до наступления тьмы. В которой благодаря зрению я ориентируюсь более чем и, в принципе, могу продолжать полёт. Но ночью я привык спать, а нарушать режим счёл лишним, поэтому, что есть, то есть. Другого не дано.

Потихоньку собирая себя в кучу, огляделся. Камень, камень и ещё раз камень. И лужа, но уже почти пропавшая. А также мясо. Достаточно большой кусок, оторванный от не менее крупного детёныша недодракона.

Кстати о них. В этот раз, как я и предполагал, их было больше. Только вместо большой особи притащилось несколько мелких. Повезло, что они решились выползти в тоннель, а не остались в комнате. Расползясь по нему, сами же и приписали себе смертный приговор. Не все конечно, только самый крайний и подоспевший на шум крупный, кусок которого и лежал передо мною.

На этот раз обошлось без ран, но только потому, что прибежавший, обнюхав место и не найдя меня в пределах досягаемости, начал жрать мёртвого собрата. Дальше – дело техники: подлететь, прицелиться, совершить рывок и оторвать голову. И да, в самый первый раз я ужасно, просто таки неимоверно затупил, начав драть врага, вместо того, чтобы размозжить тому башку одним укусом. Но что есть, то есть, как уже говорилось.

Подползя (хотя скорее подтянувшись), приступил к трапезе. Как бы не хотелось оставить на потом, отложить для уверенности, что у меня будет резерв, надо восполнить энергию. На полёт я потратил её много, всё же летел достаточно активно, пытаясь развить максимально возможную скорость.

– *Глоть* – в чрево провалился особо большой, непрожёванный, оторванный от сохранившего внутри (по сравнению с наружной стороной) сочность мяса.

Я не жую, глотаю так. Да и проблематично было бы мне это сделать, не предназначены у меня челюсти и зубы для такого. Тут человеческие, или ещё какие нужны, у меня же больше по сути походят на акульи, только внешне не такие острые.

Насытившись, вспомнил, что "по закону Архимеда после сытного обеда полагается поспать". И решил его не нарушать.

Взмахнув потяжелевшими, лениво слушающимися крыльями, начал набирать высоту. Полёт, в первые часы вызывавший дикий восторг, уже приелся. Не до той степени, когда ничего уже не чувствуешь, но восторга уже не вызывал.

Покрутив головой и поискав взглядом подходящее место, ни на что удовлетворяющее моим запросам не наткнулся. Продолжил поиски – тоже ничего. Решив не тратить время на облёт округи, продолжил лететь дальше по избранному маршруту.

Не пролетел минуты, как глаз зацепился за какую-то неестественность в виднеющемся рельефе. Камень был... гладким. Излишне гладким. И при этом прямым. Такого в природе не бывает!

Снизившись, на волновом полёте, лишь иногда помогая себе взмахами, начал осматривать творение рук человеческих. А это было именно оно! Невидимое что сверху, что снизу, что с любой из сторон света, оно было искусно скрыто благодаря использованию необработанных скал. Было вырезано в них так, что я не вижу ни окон, ни бойниц. Заметил-то я её лишь благодаря хорошо обработанному полу крыши, который выбивался из общей картины необработанных камней.

Оглядев со всех сторон и не найдя, как ни пытался, иных ориентиров и способов попасть внутрь, опустился на крышу, цокнув когтями по гладкой поверхности. Не понимаю, почему её не сделали такой же естественной как и иные части этого строения? Понятно что с гладким ровным полом сподручнее, но зачем тогда маскировали всё остальное? Непонятно. Так, надо попробовать найти вход внутрь, я уверен, он где-то здесь! Попадали же сюда как-то люди.

Кстати, а не может ли это быть этаким перекладным пунктом на пути к покинутой крепости? А что, место для посадки есть есть, со стороны невидно, а если учесть навыки обитателей крепости, подтверждаемые прорубленными в камне тоннелями и помещениями с кучей украшательств... Вполне может быть.

Но ответа на вопрос где вход это не даёт. Почему я вообще решил, что тут должен быть вход? Ну, зубцы на стенах зачем-то же сделали, значит они для чего-то нужны были. Или же строители просто по-приколу их создали...

Или я глупый и вижу что-то там, где этого в помине не было. Но если (ЕСЛИ, хм) тут что и есть, я этого не вижу. Поэтому попробую найти. На всякий пожарный, чтобы не было каких-либо сюрпризов типа "живьём сожрали пока спал" и "заметили расслабившуюся дичь и решили устроить охоту". Ни то, ни то меня не прельщает, поэтому лучше перестраховаться. Или хотя бы успокоить мою расшатанную психику (а что она у меня немного неупорядке вполне заметно).

Так, не о том думаю. Надо придумать способ найти щель, если таковая имеется. А как это сделать? Без понятия.

На ум приходят мысли попробовать сделать что-то с огнём, но что – не знаю. Типа подпалить пол? Хорошо, но как это поможет? Никак, а больше идей по применению своего мини-огнемёта не придумал. Поэтому...

Я поднял крыло и взглянул на украшающие мои три пальца когти. Острые, крепкие, то, что надо.

Загнув два из них, оставил только один, который вонзил в камень. После начал постепенно отступать, давая широкие круги, и при этом прислушивался к ощущениям на пальце. Если тут есть щель от стыка, я это почувствую, а дальше найти проход будет делом техники.

Ну а пока я ползаю, объясню, как собственно до этого дошёл. Тут просто. Я вспомнил про граммофон и пластинки. И там и тут есть бороздки, и там и тут есть игла (в моём случае коготь). И если игла граммофона чувствует микробороздки, то я почувствовать щель просто обязан! Да, сумбурно, но как есть.

И... Есть!

– *Вррр* – радостно, с энтузиазмом, несмотря на усталость.

В несколько движений найдя продолжение канавки, зажатой между камнями пола, провёл по ней, постепенно очерчивая люк. Большой, с десять меня длинной с каждой из сторон, то есть примерно метра по три, или около того. Это если вспомнить размеры скелетов и соотнести их с привычной мне метрической системой мер.

И вот, я стою перед искомым проходом туда – вниз, и... Что мне, собственно, делать?

Вопрос повис в воздухе и на него у меня ответа не нашлось. Я не знаю как открыть проход, как не знал, как открыть запертые двери в крепости. У меня нет идей, как это сделать. И...

– *Грррр* – вырвалось раздражённое рычание.

... похоже придётся оставить это на потом. На очень, невообразимо далёкое потом. Как оставил тайны крепости и её саму, улетев сюда.

Блин, вот почему везде всё заперто?! Неужели нельзя оставить хоть один проход открытым?! Не выломанным, не уничтоженным монстрами, а открытым! Бесит.

Не став здесь больше задерживаться (всё равно толку нуль целых хрен десятых), полетел дальше. Если я не могу открыть, то кто-то другой и подавно не сможет.

Холодный ночной (солнце уже село) воздух обдувал морду, успокаивая и расслабляя. Внизу проносились скалы, постепенно то понижающиеся, то вновь поднимающиеся, но только затем, чтобы вновь упасть и больше не подняться, рассыпавшись обломками и каменным крошевом.

Успокоившись, я блуждал взглядом по округе. Глаза бегали, обыскивали каждый камень, щель, кочку и выступ, но каждый раз, словно геологи-неудачники, возвращались с докладом, что ничего нет. Или мне везло до этого, или место у затерянной среди гор крепости особенное. Плевать...

Если нету гербовой, пишем мы всё на простой, или как там было? Ладно, пофиг на пещерки и расселины, хватит и просто ровного места.

Например этого...

Постепенно снижаясь, я чувствовал, как меня вырубало. Не сказал бы что неожиданно, но... неприятно.

Плюхнувшись на холодные камни, я закрыл и отрубился.

/Утро, то же место/

Разлепив не желающие открываться, тяжело двигающиеся, будто бы склеенные глаза, уставился на происходящее прямо передо мной непотребство. А смотреть было на что.

У меня... Отвалился рог. Вот просто взял и отвалился, прямо по периметру укуса, оставив кривой, чуть ноющий обрубок. И ладно бы только это. Но...

Его клевала птица!!!

Птица, бл*ть, еб*учая птица!!!

Небольшая, но точно больше воробья, серенькая, с тёмными лапками и изогнутым клювиком. Глазами-бусинками она посмотрела на меня, повернула голову набок, так, как умеют только птицы. И, удостоверившись, что я проснулся, подхватила моё кровное имущество и смылась!

Как плоский камень, пущенный по воде умелой рукой, она отталкивалась от воздуха, стремительно удаляясь. И летела она туда же, куда всё это время летел я! Прямо, без попытки уйти в сторону, словно летает уже не первый раз. Значит, там есть жизнь (как минимум в лице этой самой птицы)! И я не сдохну с голоду!

Надо только подняться. Всего лишь подняться, оторвать себя от земли и полететь. Но, потом. Для начала надо прийти в себя. Иначе просто разобьюсь. А это будет просто эпик легендари фейл.

Так. Раз я пока никуда не тороплюсь, надо бы на рану пристальнее посмотреть. Что я, скосив глаза и сделал.

Рог был отломлен или скорее изъеден, причем отвалился он, как было уже сказано, по периметру укуса, оставив после себя неровный, в форме буквы V, покрытый начинавшей роговеть сукровицей обломок. Навевало ассоциации с мушкой на автомате (или пулемёте, не помню какие у пулемётов прицельные приспособления). Жаль, я не могу стрелять так же как он. А было бы забавно – дракон-пулемёт.

Не забавным был факт, что, походу, если меня укусят где-то ещё, помимо рога, не иллюзорен шанс этого лишиться. Остаться же без крыла, лапы или хвоста мне совсем не улыбается. Есть ещё вопрос на счёт самой тушки (от головы и до хвоста). Она, как бы, побольше этих частей моего тела будет. Плюс скелеты, увиденные мной в казармах, части тела не теряли. Они были при них в полном своём трухляво-костяном великолепии. Нет, может у них ситуация другая, или вследствие особенностей организма так. Не знаю. Но факт: давать себя кусать – идея очень плохая. Она конечно была такой и до этого, но сейчас... Скажем так, обрела дополнительный вес.

Кстати о весе. Тело уже стало легче (как уж тут не стать, почти час патоку мыслей по башке гоняю), значит пора поднимать чешуйчатую задницу и лететь вперёд, к новым горизонтам и неизведанным возможностям. А если чуть приземлённее – хрен пойми куда к хрен пойми чему. И желательно, чтобы его можно было съесть. И оно меня не съело. Но это вряд-ли, хотя... Посмотрим как пойдёт.

И сами пойдём.

– *Вааааа* – зевнул я и потянулся до дрожи.

Ударил крыльями воздух, подбросив себя над землёй, и полетел, продолжая взмахами набирать высоту.

Пейзажи, представшие моим глазам, на первый взгляд были неотличимы от увиденных мною за всё время с момента как я очнулся. Но они отличались. В деталях, в мелочах, не бросающихся в глаза, но вносящих свою роль в этот театр жизни.

Маленькие, бледно-зелёные или жёлтые пучки трав, примостившиеся в щелях между камней. Растущие в паре мест извилистые, кривые, скрученные деревца или кустики. Непонятно было, что это, настолько малы они были. Спрятавшись на уступах, где им было вдоволь воды, оставшейся с прошедшего день назад дождя, и света. Жидкость собиралась в ложбинках у дерева, почти полностью оплетённых корнями. А солнце почти весь день держало их под своим взором, из-за высоты, на которой от него почти не укрыться, впрочем, растению то без какой-либо надобности.

Ещё одним, не самым заметным, наверное из-за постепенного, но неуклонного изменения, был цвет. Цвет камня. Там, в месте, где всё началось (а звучит-то как), камень был чёрен, как смоль. Чёрен настолько, что, позволь ему, он поглотит свет. Воскрешая в памяти его вид, вид барельефов и колонн, сделанных из него, я сравнил его с тем, что видел. А видел я тёмный, но не чёрный, скорее тёмно-серый камень. Не заметил я это раньше, наверное, по причине усталости и загруженности головы иными думами, более важными, чем цвет какого-то там камня.

А, тем временем, пейзаж продолжал меняться. Камень всё больше серел, горы становились ниже. Хотя, они уже давно не сильно похожи на горы, скорее холмы. Высокие, крутые, каменные, но холмы. И на них становилось всё больше трав. Там пучок, вон там, небольшие заросли в тенёчке у лужи. Скалы украшали лишайники от жёлтых, серых и рыжеватых цветов и их оттенков. В низинах, где могла задержаться вода, были скопления кустов и деревьев, тянущихся вверх, к свету. По ним ползли плющи и вьюнки, покоряющие также возвышающиеся вокруг скалы.

Но помимо растений здесь была и другая жизнь. Насекомые, ползающие то тут, то там. Снующие по своим делам муравьи, наслаждающиеся жизнью бабочки: снежно-белые и небесно-голубые. Различные жучки и кузнечики. А также те, кто на них охотится: какие-то родичи воробьёв, мелькнувшие меж камней и тут же скрывшиеся мышки и несколько разноцветных пичуг, аналогов к которым я не знаю. Не стоит думать, что они были все в одном месте, словно в зоопарке. Нет, просто это все, кто попался мне на моём пути.

Понаслаждавшись видом биения жизни, решил подумать и хлебе насущном, или, если быть точнее, мясе. Хлеба я пока не видел, лишь бетоноподобную муку. Интересно, а я могу есть хлеб? Или организм его не переварит, обеспечив для меня несколько часов "райского наслаждения"? Вопросы, на которые у меня пока что нет ответов.

И тут, спеша куда-то, несясь по камням быстро и почти не касаясь их поверхности, пронеслась ящерка. Мелькнула серым росчерком и скрылась в пожухлой траве. И меня прямо таки подмывало поймать её и съесть, но перед этим вдоволь погонять, наслаждаясь чувством превосходства, чувством охотника, преследующего законную добычу, которой уже не уйти, настолько сильно желание охотника её поймать.

Я отдался этому чувству, этому первобытному инстинкту.

И начал охоту!

/Энное количество времени спустя/

В пузе чувствовалась приятная тяжесть, а в мышцах приятная усталость, разум же довольствовался воспоминаниями о охоте и доказательством одержанных побед в лице той самой тяжести и лежащей передо мной кучки добычи. Две птички, мышка и половинка от ящерки. Остальное я съел.

Знаете, я теперь понимаю весь кайф охоты. Преследовать дичь, высматривать, выискивать в зарослях и среди сливающихся воедино с ней благодаря маскировке камней. А потом хватать зубами, чувствуя, как ещё горячая кровь разливается в пасти!

– *Врррр* – раздался довольный тихий рык.

Вкус же у добычи... Не сказать что был никакой, но после огнекровных червей не котировался. А ещё оказалось, что шерсть и перья очень невкусные и норовят забиться в щели между зубами, что, впрочем, решается десятком секунд использования встроенного огнемёта. Который я догадался, хоть и не с первого раза (недодраконам то готовка была не нужна), использовать для приготовления дичи.

После термообработки та не только лишилась ненужных частей вроде перьев, пуха и шерсти, но и стала вкуснее. Конечно не до уровня мишленовской звезды, но тоже ничего. Ещё бы кто её от требухи почистил... Мне то это делать затруднительно. Были бы две нормальные передние конечности, как у нормальных драконов, там ещё куда ни шло. А у меня цапалки выполняют ещё и роль крыльев. Пальцы вроде бы и есть, вроде бы рабочие, но чем-то помимо хватания (за камни, стены, деревья) ими заниматься сложно.

Я конечно попробовал, но что-то задел у ставшей жертвой моего эксперимента мыши и она завоняла. Резкий, противный, горький запах, будто смесь какого-то лекарства и тухлятины, который я попытался сжечь. Да, я понимаю, странное решение, но почему бы и нет?

Почему нет, я понял уже после дополнительной прожарки. Запах только усилился. Воняло так, что пришлось перетаскать остальную добычу подальше, а этот брак оставить где лежал, во избежание так сказать.

А он... (я вытянул шею, посмотрев ниже по склону) так и продолжает валяться. Может его вообще теперь никто не тронет, посмотрим.

Ну и надо подумать о том, что, собственно, дальше то делать? Я обеспечен едой, хоть и неизвестно на какой срок. Может тут можно ещё долго кормиться, а может я, как инвазивный вид, уже обеспечил местным видам гарантированное вымирание своим присутствием. Размеров местной экосистемы я не знаю, поэтому судить не могу.

Так вот. Поэтому надо провести разведку, хоть примерно понять, что тут есть помимо этой долины, каковы её истинные размеры. И, если повезёт, найти людей. Пока они мне конечно без надобности, встречи с ними сейчас наоборот не желательны. Меня при удаче и мальчишка какой камнями забить может. А если попадётся мужик с луком или арбалетом каким? Крылья у меня пробить-поломать и я уже труп. Сомневаюсь, что здесь есть ветеринары с специализацией на драконах. А если и есть, рядом со мной они не наблюдаются.

Дальше. По сути, моя главная задача на ближайшее время – кушать и расти, расти и кушать. Всё остальное – глубоко вторично. Ну, ещё можно выделить в задачу не сойти с ума... Но я и так с него сходить не собираюсь, мне он ещё пригодится.

И всё. Я постучал когтем по камню, набивая незамысловатую мелодию. Кстати о мелодиях. Надо вспомнить парочку песен и, если не записать, так хоть заучить. А то я себя знаю. Возьму и забуду. А попаданцы в книжках ничего не забывали и удивляли местных песнями Высоцкого и ещё пары авторов, не помню правда каких, но это не важно. Я и Высоцкого только из школьной программы помню, как там: "Вверх таких не берут, и тут, про таких не поют!" Всё, больше не помню. Но помню Мельницу, Вольный путь и Канцлер Ги, хоть и не всё, но многое. Да и нравятся они мне больше. В общем, надо запомнить, чтобы не забыть.

А больше задач у меня нет и не предвидится. Буду летать, жрать, петь (надеюсь птицы не оглохнут) и прочее, прочее.

Сейчас же сон. Режим. И меня не еб*т, что сейчас три часа дня, я спать.

– *Ваааа* – раздался звук мощного, дикого, необузданного... зевка.

После чего я, свернувшись калачиком, провалился в сон.

Глава 5

Ветер рванул порывом в морду, будто намереваясь ослепить его, сбить с курса, дать его добыче шанс уйти! Но глаза снова выцепили удирающего со всех ног оленя.

Его мощные мышцы перекатывались под крепкой спиной, а глаза, невидимые дракону, выражали неистовое желание спастись. Животное уже начало задыхаться, но показавшийся буквально в минуте бега лес дал ему надежду и прибавил сил. Заставил вложиться в последний рывок, определяющий: будет он жить или умрёт.

Удары копыт, летящие из под них комья земли и травы, и бешенно стучащее сердце. Натужное сипение и горящие неистовым огнём лёгкие.

Азарт дракона, уже множество раз загонявшего добычу и настигавшего её в самый последний момент, чтобы насладиться погоней. Мощные хлопки его крыльев, выросших за годы после пробуждения и уже достигавших четырех метров с каждой из сторон. Зелёное пламя глаз, уже начавшее обжигать зверя взглядом, словно разделывая того по кусочкам, выбирая самый вкусный из них.

Почувствовавший это олень прибавил ходу. Из глотки у него полезла кровавая пена, не замечаемая им. Глаза больше не видели нечего кроме пути – последнего и единственного его спасения.

Хриплый вдох...

Бег...

Спасение...

Лес...

Такой близкий, но такой бесконечно далёкий.

Но...

Случилось то, чего олень не ожидал, не мог предвидеть, даже если б захотел.

С звонким *Треськ!* надломилась нога могучего зверя и тот кубарем покатился по земле, не понимая, что уже обречён.

Встав, уже не такой величественный, потерявший рога и лоск, он попытался сбежать, продолжить путь до леса...

Приподняв сломанную, торчащую белёсой костью наружу, ногу, зверь похромал к спасению, тяжело вздымая бока, пытаясь отдышаться. И в этот же момент, момент отчаянной надежды на спасение, сверху свалился дракон!

Когти вонзились в бурую спину, не встретив сопротивления, легко пробив шкуру. Челюсти сомкнулись на голове, лопнув ту, как переспелый арбуз, подарив проигравшему битву за жизнь зверю быструю смерть.

Но тело не знало об этом, оно продолжало жить и бороться. Засучив ногами, вспахивая землю копытами, оно пыталось вырваться и продолжить путь! Но ему было не суждено этого сделать. И вскоре, тело зверя застыло навсегда.

/То же время и место, дракон/

Выпустив огонь, я зажарил (хотя скорее больше сжёг) мешанину из осколков кости, мозга и обломков рогов. И, сожрав их, покрепче схватил тушу и взмыл в небо. Создающими мощные ветряные потоки крыльями поднимал себя повыше, туда, откуда смогу обозреть место недавней погони и выбрать пятачок с минимумом растительности.

Зачем? Чтобы разделать добычу и зажарить её. Выберу место, положу тушу, выкину ненужное и по заветам предков "мяса в огонь палажить – вкусно". И да, перед тем как выпускать пламя, обязательно обкопаю вокруг туши круговую траншейку, уберу траву и сор, чтобы не устраивать пожаров.

Поводив мощной шеей, которой позавидует иной бык, полетел к искомому месту.

Разжав когти, выпустил тушу, позволив ей грохнуться на траву, отливающую сухой желтизной. Следом опустился сам и проделал уже описанные ранее действия. Отточенными движениями вспорол дёрн, выкидывая его за пределы круга и, проверив всё ещё раз, начал готовить.

Выкинуть лишнее, в том числе копыта, содрать шкуру в паре мест, где шерсть погуще. В первые раз этого не сделал и пришлось давиться мясом, буквально впитавшим запах спалённой огнём шерсти. И, убедившись, что тушка готова, начал прожарку. Не торопясь, чтобы она жарилась, а не горела, превращал могучего зверя в сытный (кинул взгляд на только поднимающееся в зенит солнце) обед. Не стейк от профессионала, конечно, но на мой взгляд вкусно и, главное, питательно.

Достаточно питательно, чтобы вымахать в шестиметровую (если считать хвост) образину.

Наслаждаясь сочным, запечённым (ох, сколько было попыток перед тем как у меня получилось это сделать) в собственном соку мясом, вспоминал прошедшие с прилёта в ту долину года. Два полных года и 186 дней – именно столько прошло с момента моего появления на свет в этом мире. И каждый день я отмечал чёрточкой на скалах. Сначала их было всего пара штук, потом несколько десятков, потом счёт пошёл на сотни и лишь немного мне не достаёт до тысячи.

Я улетаю из долины, исследую дальние земли, охочусь, но запоминаю каждый день, чтобы вернуться и зачеркнуть нужное число чёрточек. Это даёт понимание, сколько я живу здесь. Не желаю полагаться в этом целиком и полностью на память. Поэтому, помимо чёрточек, начеркал на скалах тексты песен, заметки о том, что помнил.

Их не слишком много – выцарапывать на камне куда сложнее, чем писать ручкой по гладкому листу бумаги. Записал в основном тексты наиболее любимых песен, пару цитат и информацию о средневековье, какую помнил. О устройстве некоторых механизмов, из самых простых. Увы, без паравого двигателя, потому как вообще без понятия что там и как.

Помимо этого на самом цельном склоне, с минимумом трещим и перепадов, пытался в картографирование местности. Примерно обозначил стороны света, нанёс то, что запомнил (крепость, горы, долины, руины и леса, ориентиры короче) и примерно туда, где это должно быть. Не современная спутниковая карта, но сойдёт.

Что ещё? Ну, про то, что исследовал мир, а не безвылазно сидел в долине, уже сказал, поэтому, в принципе, всё. Сомневаюсь, что будет интересно слушать про то, что сложно передать словами и лучше увидеть вживую, чем сотню раз услышать.

– *Крак* – хрустнула кость под зубами.

От оленя осталось всего ничего – бедро, часть позвоночника и жопа, ну или таз, неважно.

Приговорив их, взлетел, отправившись дальше. Туда, куда ведёт дорога из чёрного камня, выходящая из руин затопленного города.

Может она приведёт меня к ещё одному разрушенному городу, а может выведет к цивилизации, к людям.

Сейчас я уже в разы больше, в разы сильнее. Путь, отнимающий у меня ранее почти весь световой день, теперь проходил за несколько часов. Огонь, бывший не мощнее дешманской газовой горелки, теперь можно было сравнить с огнемётом. Что уж говорить о когтях, сравнимых с ножами, хоть и не такими острыми, и чешуе, являющей теперь не тонкий слой, пробиваемый чуть ли не пальцем, а солидную защиту.

Так что, если надо будет, отобьюсь и улечу. Хрен меня достанут. Если конечно не найдётся какой-нибудь ручной дракон, как на том, уже почти стёршемся из памяти, барельефе. Или маг, да...

Тем временем на границе взора, по левое крыло от меня, показалось возвышающееся над равниной, стрелой идущее куда-то вдаль чёрное, как камень крепости и гор, где началась моя история в этом мире, дорожное полотно. Если бы ни отсутствие разметки и ям, можно было бы принять за дороги моей родины, но ни того, ни другого строители этого мира не завезли. Пришлось довольствоваться камнем, гладким и ровным.

Лечу я вдоль неё уже четвёртый день, изведанные земли закончились ещё прошлым вечером, сегодня же я наблюдал места, в которых прежде никогда не бывал. Жаль только, что было тут всё весьма однообразно.

Нет, не подумайте, что я не люблю путешествия, природу, пейзажи и всё такое. Но у меня нет даже завалящего радио, привносящего хоть каплю разнообразия! Блин, да я согласен слушать что угодно, хоть рекламу унитазов и паркета! Главное, чтобы привносило хоть чуть разнообразия.

Потому как песни, которые я пытался намычать (или намурчать), разнообразием не блистали (а я с сотню штук плюс-минус помню), а занять себя особо нечем. Пейзажи кстати тоже начали приедаться, как и полёт. В том смысле, что ужо не хочется мочиться от восторга кипятком, то есть, ну, вы меня поняли... надеюсь...

Дорога внизу мелькала, но оставалась всё такой ровной и прямой, нет бы хоть раз извернулась. Можно было бы вообразить себя змейкой из одноименной игры и попетлять, стараясь не выходить за границы чёрного полотна. Жаль без яблок, но хоть так.

Хотя, хм...

Я задумался и решил было почесать тыковку, но вовремя спохватился и не стал делать глупостей. Свободных рук то у меня нет, только крылья с трёхпалыми цапалами. И почесушки могут обернуться падением вниз, мда.

Кстати о падении. Может того... нет, не убиться, и не упасть, падать больно, вот прямо таки до смерти больно. Я имею в виду, может... попробовать не просто лететь, а с, так сказать, подвыпедвертом? С фигурами высшего пилотажа и воздушной гимнастикой то есть.

В принципе, можно попробовать. Всё равно делать сейчас особо нечего. А чтобы не упасть, можно забраться повыше, чтобы было время извернуться, как кот, и снова встать на крылья, полететь в смысле.

Или не стоит? Вроде же чем больше высота, тем больнее и быстрее падать. А, к чёрту! Если я о чём-то потом пожалею, то это будет потом, поэтому насрать.

И первой фигурой, думаю, будет бочка!

/Спустя энное время, достаточное, чтобы большое дитё потешилось, лишь бы не вешалось/

Да, теперь я понимаю воздушных акробатов! Это кру-у-уть! Почему я раньше так не сделал?! Не знаю, да и не важно. Главное – я теперь знаю и умею это делать, так, а теперь... Бочка!

Разогнаться, до свиста ветра в ушах, набрать скорость и завалиться набок, крыльями и хвостом контролируя весь процесс. Подогнув лапы и напрягая мышцы киля и спины, сохраняя инерцию, закрутился вокруг своей оси!

Чувствуя нарастающее дыхание ветра, уже вовсю гудящего, ревущего вокруг меня, я наслаждался омывающими меня потоками воздуха. А потом, под самый конец, сложил крылья, рухнув вниз.

Земля начала стремительно приближаться, мгновение – и я окончу своё существование, размазавшись тонким слоем по местным камням! Но я не упал, в последнее мгновение расправив крылья и унесясь потоками воздуха вверх, к облакам, к небу!

– *Врррр!* – прозвучало довольное, почти не слышимое из-за шума ветра урчание.

А глаза, до того блуждавшие по сухой траве, серому небу и чёрному полотну безымянного тракта заметили на горизонте кое-что, никак не вписывающееся в картину местной лесостепи. Они заметил большой, обнесённый крепостной стеной (на которую и наткнулся мой взор) город. Который, в отличие от ранее виденных мною руин, был ещё жив!

/Невдалеке от дракона, город Мантарис, жители которого и не подозревают, что их скоро ждёт/

Мрачный, имеющий дурную славу город, не присоединившийся ни к Вольным Городам, ни к городам Залива Работорговцев, находящийся как бы посередине, вот каким сейчас был Мантарис. В скором времени его назовут "городом монстров", который боги покарали за грехи его основателей – драконьих владык. Хотя недавно, всего чуть больше сотни лет назад, он был процветающим городом.

Хоть у его жителей и не было драконов, но тогда, до Рока Валирии, всегда можно было положиться на помощь метрополии. По зову колонии в небо поднимались сотни всадников верхом на ужасающих чудовищах, дышащих огнём, несущимся по их жилам.

В скорости они превосходили кого угодно, за считанные часы преодолевая путь, проходимый по земле за недели и месяцы непрерывного хода. И не успевающий опомниться враг мог лишь просить богов о милосердии, сгорая в всесжигающем пламени...

Это остужало многие горячие головы – никто не хотел повторить судьбу принца Гарина и его града Крояне. Даже безумные дотракийцы не решались приближаться к городам, не говоря уже о попытках брать дань с дочерей Валирии.

Но ничто не вечно. И чем величественней государство, тем страшнее смотреть на его смерть и агонию, последнюю агонию, в которой может родиться новое государство, ещё величественнее, чем предыдущее. Но это не тот случай. Валирия пала, так и не породив хоть кого-то достойного её имени...

С падением Валирии пал и тот, вечный, казавшийся нерушимым, мир, в котором рождались, жили и умирали поколения. Остались лишь девять Вольных Городов. Словно падальщики они начали пировать на теле Фригольда, той его части, до которой могли дотянуться, наслаждаясь его благами, но не создавая ничего нового, могущего подтвердить, что они достойны имени своей матери.

Был Волантис, считающий себя наследником Фригольда, но что он такого мог предложить, что было у драконьих владык? Ни магов, ни драконов, а войско, могущее нести волю господ, хоть и позволило объединить города на короткое время, было городами же и уничтожено. Нет больше крепкой руки, объединяющей все города в государство. Теперь каждый сам за себя.

В том числе и Мантарис.

Поэтому город молча, с мрачным смирением готовился к прибытию дотракийской орды. Собирали золото и серебро, какое могли найти, запасались едой, на случай, если орда останется на какое-то время около города.

Из города уходили караваны, стремящиеся скрыться до появления орды из Дотракийского Моря – бескрайней степи, настолько большой, что бегающий по ней ветер делает её похожей на огромное беспокойное море травы. По которому стайками, раздвигая осоку и ковыль телами могучих коней, плывут всадники.

Они ходят кхаласарами, возглавляемыми кхалами – самыми сильными и умелыми воинами, могущими подчинить дикарей тем единственным способом, который они почитают – силой. Превосходящей, доминирующей и недостижимой для большинства. Иногда же они объединяются под властью одного кхала. После чего идут брать дань с какого-либо из Вольных Городов.

Раньше они объединялись под властью великого кхала и шли разорять граничащие с степью города, проходясь по ним огнём и мечом, оставляя лишь заваленные пеплом руины. Так было сокрушено Сарнорское Царство и уничтожены кваатийские города. Но те времена уже в прошлом.

Сейчас же мантарийцы ожидали прибытия кхаласара Менто, называвшего себя потомком самого Менго, впервые объединившего степь. Кхал Менто собрал больше сорока тысяч всадников и намеревался взять богатую добычу и покрыть себя славой, доставив в Ваэс Дотрак статуи здешних богов.

Жители Мантариса собирались как можно скорее избавиться от кхала, откупившись. Ведь золото и серебро можно заработать, а статуи богов создать (впрочем, кто сказал, что дикарю отдадут те статуи, которые он хочет, а не подделки, изготовленные мудрыми правителями как раз на такой случай). Жизнь же нельзя купить, не после того, как твоя кровь окропит стены дома, а кишки вывалятся на мостовую на радость голодным уличным псам.

/Совет Мантариса, он же Дом Суровых Господ/

– ...сбор откупа идёт по плану, – доложил худощавый, болезненно бледный человек с валирийскими корнями, – Того, что уже собрали, должно хватить. Берём в основном яркое, вычурное: оружие, сбруя, ожерелья, кольца и серьги *кху-кху-кху* – начал сотрясаться он в приступе кашля.

Собравшиеся здесь Господа покивали и задумались, каждый о своём. Одни думали о неприемлемости, неправильности того, что сейчас происходило. Их грабят какие-то дикари, ранее боявшиеся приблизиться и на сотню лиг к городу! До Рока Валирии – чушь, сейчас – жестокая реальность.

Кто-то думал о том, как расплатиться с дотракийцами , но оставить в своих сокровищницах как можно больше. И не привлечь при этом внимание других Господ, ведь их не зря называют суровыми. Плевать, насколько ты богат и родовит, если ты идёшь против города, пытаешься нажиться за его счёт – ты умрёшь.

Были те, кто всем сердцем не желал отдавать хоть каплю нажитого вонючим конеёбам. Но их задавили мнением большинства, считающего, что плеваться и дерзить, чтобы потом сдохнуть – далеко не лучший выбор. Сейчас они помышляли о том, чтобы хоть как-то насолить дотракийцам. И лучший вариант испортить их триумф – лишить вождя, держащего их вместе, единой силой, способной брать города.

В частности об этом думал тот, кто отвечал за оборону города: за целостность стен, за заполненность оружейной и готовность людей встать на стену и стоять на ней до последней капли крови.

Он бросил взгляд тёмно-фиолетовых глаз на тех, кого почитал своими союзниками и единомышленниками, и его лицо озарил оскал. Ведь они ответили ему тем же. Значит тоже считали унизительным происходящее сейчас и были готовы действовать.

Счастье любит тишину, ведь так говорят? Вот они и будут действовать в тишине, не привлекая внимания остальных властных людей этого города. Им не впервой, ведь лишь благодаря им и их отцам город всё ещё живёт и дышит, лишь благодаря им он не пал во времена того, что скоро будут называть Кровавым Веком.

– Господин Стен, что вы скажете по поводу готовности наших укреплений? Сколько они смогут сдерживать отродья степей? – оторвали его от обдумывая идей ликвидации ненавистного кхала.

– Они будут дершать их столько, сколько будут сильны руки их страшей, а это вопрос к Господину Складов, – ответил тихий, чуть шипящий из-за чересчур длинных клыков голос, а подбородок указал на сидящего напротив него мужчину, на которого тут же переключилось внимание Совета.

Тот же сквозь зубы, водя засыпающим взглядом по членам Совета, заплетающимся языком начал доклад. Мешки под глазами давали понять, что ночь у Господина Складов была беспокойной, да и не только ночь.

*Опять наверное пересобачился со всем кем можно и всю ночь не спал* – мелькнули мысли в голове Господина Стен. Он сочувствовал этому хоть и ворчливому, но чрезвычайно ответственному человеку. Ведь знал, что тот всегда старается выполнить свою работу идеально и именно благодаря ему город не голодает в голодные годы. В кого он такой? Уж точно не в отца, того и след давно простыл, скорее в деда, да...

– *Ту-ду-ду-ту-ту-...* – начали его пальцы отбивать незамысловатый, услышанный от заезжего барда мотив.

Так, в ожидании окончания мероприятия, для него прошёл остаток совета. Ещё кто-то говорил, кто-то докладывал, кто-то отвечал. Ничего нового, большинство уже всё знало, единицы были не в курсе событий, но и то в основном по причине крайней занятости.

– На этом, думаю, совет окончен, – объявил, встав, высокий, мускулистый мужчина с синими глазами и серебристо-белыми волосами.

*Господин Совета* – мелькнула в голове мысль. А мужчина тем временем продолжал.

– Возвращайтесь к своим делам, господа братья. Орда придёт – орда уйдёт. Мы отстояли свободу у Волантиса, не нам бояться пропахших скисшим молоком дикарей! – повысил он голос, – Да будут боги суровы, но справедливы!

– Суровы, но справедливы! – ответил ему хор голосов и вверх взметнулись кулаки.

После чего правители города почти синхронно поднялись и, оправив положенные традициями тоги, направились к выходу.

Из которого, пропущенный стражей, влетел задыхающийся, держащийся за закрытый бронёй бок стражник.

*Полусотник* – мелькнула в разуме Господина Стен мысль, но тут же пропала, сметённая лихорадочными размышлениями о том, что могло заставить его нестись лично, а не послать одного из подчинённых.

– Что случилось, боец? – вопросил Господин Стражи и тут же получил ответ, который никто не ожидал услышать.

– Дра... Ха... Дра... Ха... Драко-о-он!!! Со стороны Валирии прилетел дракон!!!

Глава 6

Подлетев к городу, находясь почти у самых стен, я увидел их – людишек. Облачённые в какую-то броню, с плащами на плечах, на стенах города (а что это именно он не вызывает сомнений) несли службу охранники этого города или, как, думаю, их правильнее будет назвать – стражи. При моём приближении они забегали, засуетились, начали тыкать пальцами в небо и что-то кричать, но что – я не слышал, слишком далеко от них был.

А приближаться достаточно близко, чтобы в меня попали из луков или из одной из тех монструозных баллист, стоящих по штуке на башню... Спасибо, но нет.

И, проводив взглядом несущегося со всех ног стража, решил последовать за ним. Авось куда и приведёт. Плюс в городе не должно быть стреломётов, во всяком случае я на это надеюсь. Обидно было бы получить стрелу в бочину или бесславно сдохнуть, как Смауг из Хоббита, сражённый местной "чёрной стрелой".

А пока этот задыхающийся и шпарящий со всех ног человек направляется к центру города, перепрыгивая через повозки и снося остальное на своём пути, я опишу сам город. Ну или то, что увижу по пути.

Например улицы. Большие, хоть и не такие широкие, как та же дорога, залитые всё тем же чёрным камнем. Аккуратные домики, покрытые то ли шпатлёвкой, то ли цементом каким и непонятно, из чего они, может из вездесущего чернокамня? А может и нет, "ни за что не разберёшь, не поймёшь", как пелось в одной песенке.

По улицам курсировали повозки, запряжённые лошадьми, ходили люди, тут же задиравшие голову к небесам, тыкая в меня пальцами и начиная что-то чересчур активно обсуждать. Парочка начала собирать вокруг себя народ, что объясняя и активно при этом жестикулируя.

Да и в общем реакция на меня была бурной, даже чересчур бурной. Может, просто никогда не видели дракона? Возможно, но не факт. Может быть и так, что сравнивают меня с увиденным когда-то огнедышащим ящером.

Но ладно, это только предположение, а предполагать можно долго и лучше уж вернуться к описанию города.

Так вот. В центре, куда я и направлялся вслед за моим невольным проводником, была широкая, метров наверное... дохрена, площадь. Посередине она имела фонтан, напротив которого располагалось немалых размеров здание с колоннами, парой башен, беседками и садом на крыше, выполненное из белого как кость мрамора и чёрного камня. В него и направился вестовой. Правительство какое-то наверное, городская администрация скорее всего.

На самом входе его остановили стражи, одетые в серебристые доспехи с фиолетовыми плащами на плечах и носящие на голове какие-то то ли венки, то ли эти... как их... диадемы, во! Хотя... Они же вроде только для девушек? Значит венки и точка! Выслушав сбивчивые объяснения дышащего как загнанная лошадь посланника и увидев меня, зависшего над площадью в формате аля стрекоза, стражи его пропустили. И во всю ширину глаз начали смотреть опять таки на меня.

Будь в своей прежней, человеческой форме, уже сбежал б куда подальше, или под землю провалился. Когда на тебя так смотрят такие бугаи, занервничаешь, хочешь того или нет. Но я больше, сильнее и прочее, прочее. Главное чтобы стрелу в глаз не зарядили. Сомневаюсь, что он это выдержит.

Ну а теперь вернёмся к описанию того, что вижу, слышу, чую. Без последних, впрочем, параметров. С моей высоты, этажей этак на десять, я не чую и не слышу ни хрена. Плюс ветер, в последний час что-то разыгравшийся, того и гляди синеющие на горизонте тучи пригонит.

Так. Всё. Город, описываю город. Например то кольцо стен, расположенное за зданием предположительно совета. Мощные чёрные стены, возвышающиеся на десяток метров над того же цвета дорогой. За ними находились дома знати – чище, богаче, красивей, чем те, что я видел до этого, пока летел сюда.

Вокруг них, внутри них сновали слуги или, скорее всего, рабы. Сомневаюсь, что вон тот садовник, до моего появления увлечённо подстригающий куст, носит толстый золочёный ошейник как украшение. Как минимум неудобно, как максимум – унизительно. Хотя, может это какая-то местная традиция? В Африке вон дикари тарелки в губы вставляли, и если так посмотреть, ошейник – пик моды, утончённости и гуманизма. Да и некоторые девушки в моём мире вроде носили что-то похожее, пару раз такое видел.

Тем временем люди внизу забегали. Матери хватали детей и утягивали их в дома, куда секундой позже со всех ног влетали рабы. Мужчины и немногочисленные женщины, ходившие до этого по улицам квартала и пребывающие в прекрасных зелёных насаждениях, пятились, стараясь не попадаться на глаза. Но продолжали наблюдать из-за углов, из щелей и из просветов в листьях.

Но мне это было неинтересно, поэтому парой взмахов набрав скорость и отметив, что ветер набирает силу, направился дальше. Недалеко тут было что-то вроде храмов, и один из них носил отливающую золотом четырнадцатиконечную звезду на вершине. Интересно будет посмотреть, какова со стороны местная религия, её обитель и те, кто должен нести веру в люди.

/Мантарис, путь стража и сопровождавшего его дракона/

На улицах города было непривычно оживлённо. Люди сообщали друг другу о поразительной новости – в город явился дракон! Весть о том разносилась со скоростью степного пожара, она клубилась словно дым, обрастая слухами и домыслами, превращая город в растревоженный улей.

На улицах объявились вещающие о благостном знамении пророки, утверждающие, что это боги послали его, услышав неистовые мольбы своих детей! А когда до них дошла весть, что дракон сел перед храмом Четырнадцати... вошёл в него и проследовал к алтарю...

Они впали в религиозный экстаз. Проповеди их стали жарче, огонь в их глазах запылал ярче. Собирая толпы, они повели их к центру города. К площади, на которую приземлился дракон.

Немногие голоса, пытавшиеся донести, что это может быть ошибкой. Что дракон может прилететь случайно, ибо на нём нету наездника. Что, если бы боги хотели, они послали б Таргариенов, но этого не произошло...

Они заглушались яростью толпы, получившей надежду, и криками самозванных пророков, говорящих, что Таргариены предали веру, предали своих богов! Отреклись от них в пользу тех, кто покровительствовал дикарям запада!

Так, постепенно вбирая в себя всё новые потоки людей, словно полноводная река, толпа текла к площади у здания Совета.

Топот ног походил на рокот волн, грозящих погрести под собой тех, кто попадётся на пути. И такое уже произошло. Те, кто не мог идти вровень со всеми, был слабее, запинался... Они уже лежали на гладкой чёрноте дорожного камня, в агонии разума, не желающего принимать смерть, наблюдая сотни ног и дорогу, чёрный камень которой сегодня стал последним, что увидели десятки людей...

/На гребне толпы истинно верующих, один из "пророков"/

Если бы кто спросил, как огонь жизни всё ещё теплится в его теле, Абрар бы ответил: "На то воля богов". И правда, как в этом болезненном, обтянутом кожей скелете могла теплиться жизнь, кроме как божьим промыслом?

Вот и Абрар думал, что никак. Поэтому регулярно ходил на проповеди и молитвы, проводимые у храма Четырнадцати. А доставшийся от отца дом превратил в обитель Их.

Но не остановился на том, нет. Он стремился обратить взор богов и на других несчастных, приобщая их к истинной вере! И он считал, что уже неплохо постарался. Четырнадцать мальчиков он обучил чтению и письму на языке, дарованном богами. И взял с них клятву именем Меракса, что после того, как их учитель уйдёт в Облачный Чертог, они продолжат его дело, неся истинную веру на устах и в сердце.

Сегодня, в обычный для него день, должный быть наполненным походом на рынок, посещением храма, небольшой проповедью и приглядом за доставшейся в наследство кузней, случилось то, чего не ожидал никто.

Боги услышали молитвы своих детей и направили своего слугу в их город, дабы спасти его жителей от разграбления, а божьи обители от осквернения! Он понял это, понял по величественным взмахам крыльев, по поглощающей свет чешуе! Всё как в легендах!

Сам владыка Балериан направил своего отпрыска, дабы тьмой крыльев накрыть неверных, безумных дикарей, пришедших из Дотракийского Моря! А потом, поглотив их огонь, нести возмездие врагам великого народа!

И он не мог держать это в себе, не имел на то права! Он обязан поведать людям о том, что боги не оставили их, что надо отбросить иные, нечестивые, лживые верования, дабы вновь вернуться в лоно истинно достойных поклонения богов!

Забежав в дом, он судорожно, дрожащими от волнения руками схватил книгу, чернила и перо, молясь успеть, успеть записать этот момент до того, как он покинет его немолодой уже ум. Бежал и писал, писал и бежал. Корявые знаки вырисовывались на пергаменте, капали кляксы, но дело было сделано.

На всё у него ушло меньше пары минут, ибо видел он прискорбно мало. Сжав руку в сожалении, он почувствовал, как по руке потекла кровь.

Но времени мало, нужно собирать людей и нести им истину, пока есть время, пока это не попытались сделать служители мерзких ложных богов, только наблюдающих за страданием своих народов, но не делающих ничего, чтобы спасти их.

С трудом взгромоздившись на бочку, не выпуская из рук книги и чернил, он воззвал к людям:

– Братья и сёстры! Внемлите мне, внемлите тому, что изрекают мои уста! Внемлите мне, ибо моими устами с вами говорят боги! – прокричал он громким, зычным голосом, непонятно как помещающимся в его тщедушным теле.

Этим он сразу привлёк внимание. Многие обернулись к нему, ожидая, что же такого он скажет.

– Владыка Балериан послал своего отпрыска, дабы защитить нас! Дабы защитить детей своих! Дабы защитить город от разграбления, а священные места от осквернения мерзкими безбожниками, этими отвратительными конеёбами, пропахшими конским навозом и скисшим молоком!

Чем больше он говорил, тем сильнее разгорался в нём праведный гнев, тем пламеннее становились его речи, тем сильнее внимали ему люди!

И тут, услышав от только пришедшего о том, что дракон вошёл в Великий Храм, он понял. Понял, что тот вошёл воздать хвалу своему великому отцу, а коли величественный сын преклонил колено пред отцом, то тоже должны... Нет, обязаны сделать и они!

С неожиданной лёгкостью спрыгнув с импровизированного помоста, не чувствуя боли и слабости, воздев руку, прокричал на всю площадь.

– Братья! Сёстры! Воздадим же хвалу великому защитнику, как воздал ему хвалу собственный сын! – после чего как вожак ведёт отару, так и он повёл тех, кто поверил ему.

Он не останавливался и не чувствовал усталости. Вера дала ему сил сделать то, на что иначе тело его было неспособно.

/За некоторое время до этого, дракон/

Убедившись, что рядом нет баллист аля стреломётов, да и местные вроде не спешат шмалять в меня с луков и арбалетов, хотя у парочки стоящих тут я их уже видел, постепенно снизился, готовый при надобности рвануть вверх и залить всё вокруг огнём. Но не потребовалось.

И всё же – глаза я прикрыл, на всякий пожарный, оставив только тонкие щёлочки. Вдруг кому чё в голову взбредёт, не хотелось бы лишиться глаза по глупости и воле случая. В щёлочки же не факт что попадут, но это не точно. Вдруг у них тут Леголас пробегал или Робин Гуд на постой захаживал?

– *Клэц-клэц* – царапнули когти по камню площади и я направился к храму.

Люди на моём пути (из тех, у кого в мозгах если и имеется жидкость, то только тормозная) разбегались, когда же я приблизился к храму стоящая на входе стража сглотнула, но продолжила нести службу. Надо же, боятся, но не бегут, хм... а если...

Я приблизил морду к одному из них, тому, что помоложе. Чёрно-белые одеяния, панцирь с закосом под римскую империю, короткий меч в ножнах и копьё в правой руке. Смотрит в на меня, но так и норовит опустить взгляд в пол, боится, я чую запах страха.

Впрочем, "неча мальчонку пугать, решил его подбодрить. Да и видел в одном мультике похожий момент...

/В этот момент, несчастный храмовник/

Зелёные глаза смотрели на него узучающе, будто разбирали на части и оценивали их. А потом...

Потом дракон открыл пасть и Тарик приготовился к смерти... Сейчас... Сейчас его зажарят живьём и съедят не вынимая из только вчера полученной брони! Охвативший с момента приближения ящера паралич не давал сдвинуться с места, не оставлял иных исходов кроме жуткой, болезненной смерти!

Но...

Его...

Взяли... И... Объслюнявили!

Облизали, превратив одежду и причёску в нечто, не поддающееся описанию!

А после дракон, взглянув на него и по птичьи наклонив голову, засмеялся!

Тарик был готов поклясться, что это был смех! Дракон потешался над ним и его видом!

А насмеявшись, наклонил могучую шею ещё раз и, обдав дымом, ещё раз хохотнул и направился в храм.

/И снова дракон/

Ступив под белые своды, я начал осматривать обитель местной веры и невольно воскрешать в памяти воспоминания о храмах моего мира. Я ведь крещёный был, помню, это было...

– *Гррррах* – раздался глухой рык от прострелившей голову боли.

Ёб*шки-воробушки, до что такое то?! Блин, теперь башка гудит, будто ведро надели и прилично так по нему постучали. Оооох...

Ладно, сам виноват. Знал же, что туда не надо лезть, но полез... Индиана Джонс доморощенный.

Пойду лучше вперёд, там вроде бы виднеется алтарь какой-то, надо поближе посмотреть, а то занавески (или как это многометровое непотребство, висящие около колонн, называется) обзор загораживают. А мне в проходе и без этого не сильно просторно, даже крылья во всю длину не расправить, в стены упрусь.

Дойдя до входа в зал, в котором энный алтарь и находился, моему взору предстал чёрный, с строгими золотыми краями, достаточно большой, чтобы там могло уместиться около двух человек, не сильно мешая друг другу. Сейчас там лежал ягнёнок. Или, если быть точнее, его труп. Судя по растёкшейся по золотым канавкам крови, горло ему вскрыли достаточно давно.

Хм... А вот и жрецы. Одетые в чёрные сутаны (или правильнее рясы?) с схематичным изображением белой звезды с четырнадцатью концами, почти все они были мужчинами в самом расцвете сил и обладали белыми или серебристыми волосами и сапфировыми или аметистовыми глазами.

Исключением был лишь крепкий, седой как лунь старик с выцветшими глазами, носящий на шее амулет, поразительно похожий на найденный мною в тех казармах в начале пути. Та же золотая звезда, тот же рубин, только, в несколько раз больше. Рубин из того амулета был не больше фаланги большого пальца, этот же был размером больше ладони.

На поясе у старого жреца (а что это он сомнений нет) был кинжал, которым, вероятно, и зарезали невезучее животное. А может и не им. У остальных здесь присутствующих они тоже имеются.

Так, попялившись на делавших тоже самое жрецов, но только по отношению ко мне, вернулся к алтарю. Если это подношение богу, то ,вспоминая "Мир Наизнанку", "Орёл и Решка" и ещё пару передач, почему бы и мне не выразить почтение? Ну или хотя бы уважение.

Только чем? У меня с собой ничего такого нет, я гол как сокол. Если же выражать уважение приподнесением еды, то сомневаюсь, что отрыгнутый мною кусок оленя сойдёт за жест уважения. Скорее это будет оскорблением.

Хм... Вот вроде и не обязательно это делать, но я хочу, чисто по приколу. Да и если от этого будут последствия, то они будут потом, поэтому насрать. Но и осквернять тут что-то за просто так... Не хочу, ну вот не тянет меня такое делать и всё!

Так, а может просто доработать уже имеющееся? Например ягнёнка. Он же вроде не готов, сырой, невкусный, богу такое вряд-ли понравится. Хотя... надо ещё посмотреть какой бог.

Но хватит телиться, надо действовать!

– *Псш-рвааА* – включил я свой огнемёт, направив тот на только и ждущую этого тушку.

/Взгляд со стороны/

Багрово-оранжевое зарево от объявшего жертву огня упало на стены. А неожидавшие этого служители Четырнадцати отпрянули. Часть на рефлексах положила руку на кинжалы.

Но они не собирались вмешиваться в происходящее. Да и что они смогут сделать против дракона? Жрецы не воины, у них даже нет мечей из валирийской стали, лишь кинжалы, да и то, лишь у половины из них. Ничем иным они дракона не убьют, его чешуя уже выдержит меч из обычной стали, а по слабым местам ударить он не даст – спалит их, отправив в Червивый Вулкан, на вечные скитания, за то, что посягнули на жизнь Балерианова отпрыска.

Да и дракон ни на кого не напал, вёл себя спокойно, словно не дикий, а один из драконов Великих Домов.

Тем временем огонь погас и взору собравшихся, тех, кто находился достаточно близко к жертвеннику, открылся вид на зажарившегося ягнёнка. И именно зажарившегося, а не спалённого до степени угольков, что само по себе удивительно, но произошедшее дальше просто выбило у жрецов почву из под ног, и особенно у жреца Балериана.

С раскрытыми в шоке глазами он наблюдал, как дракон ПОКЛОНИЛСЯ, склонил свою могучую голову в знаке почтения, прикрыв глаза-изумруды. После, как ни в чём не бывало развернулся, осмотрел храм ещё раз и направился к выходу. И проделал это так, будто для него это норма...

*Но... Учитывая произошедшее...* – разум старого служителя заработал на полную, – *Может, чем Би́арвин не шутит, он действительно отпрыск Балериана?* – прозвучал в его разуме вопрос, оставшийся без ответа.

/И снова дракон/

Доделав тушку и убедившись в своём возросшем за годы мастерстве (ещё бы тут мастером не станешь, угли жрать замучаешься), я, не зная как тут принято, пошире расставил и склонил голову в поклоне. Мне не сложно.

И направился на выход. Тут мне делать больше в принципе нечего. Зрение у меня хорошее, память конечно не идеальная, но обстановку я в ней отпечатал. Если что забуду – ещё раз наведаюсь туда, главное чтобы там баллисты не впендюрили. А то стану первым в мире драконоёжиком.

А если без смеха, реально, что будет, если скрестить ежа и дракона? Колючий дракон? Бегающий на маленьких лапках бронированный на зависть панголинам огнедышащий ёж? Или летающий дракон-мышеед, обожающий молочко в блюдце и шашлычок?

Так, предаваясь размышлизмам и перебирая в голове внешний вид плода подобного союза, я покинул храм и... пошёл прогуляться. Знаю, в моём случае легче и быстрее передвигаться полётом, но я так хачу! Да и местные не возражают, по крайней мере тот стражник.

Я повертел головой в его поисках и, увидев его сидящим чуть в стороне и со страхом наблюдающим за мной, решил подбодрить. Подарил ему самую широкую и добрую улыбку из тех, что мог выдать.

(И в этот момент молодой храмовник пообещал, что больше никогда и никого не обманет, и что обязательно возьмёт в жены ту девушку, и извинится за обман, и за своё поведение. *Дракон продолжал с оскалом смотреть на него, оскалив зубы и прищурив глаза* Лишь бы она снова не воззвала на его голову кары в виде сына Балериана Защитника)

Тот почему-то этого не оценил, лишь ещё больше побледнел, сравнявшись цветом с мрамором храмовых стен.

И в это самое время, прямо на площадь, со всех сторон повалила толпа. Они стекались полноводным потоком, а от топота тысяч ног подрагивал даже литой чёрный камень. Они бежали, постепенно замедляя темп, пока не перешли на шаг. Идущие впереди остановились в нерешительности, но всё пребывающие люди продолжали двигать их вперёд.

И вот, они остановились в пяти шагах передо мною.

В глазах и на лицах можно было разглядеть благоговение и незнание, что делать дальше.

Молчание воцарилось над площадью.

Но тут вперёд вышел старик – седой, со смущёнными лучами морщинок у глаз, держащий в одной руке обернутую кожей книгу, а в другой баночку чернил. И произнёс неожиданно громким голосом.

–Skoro syt issi ao kesīr, tresy hen Balerian?

Я не понял, что он спросил. Но... Что-то внутри сказало мне, что нужно заглянуть к нему в глаза. Посмотреть в них не с высоты своего роста, а на одном уровне, глаза в глаза, душа в душу.

Я опустил голову и заглянул в потускневшие фиалковые глаза. Их обладатель заглянул в мои.

Так продолжалось до тех пор, пока он в нерешительности и сомнении не протянул в мою сторону подрагивающую руку с раскрытой ладонью.

И я просто ткнулся в неё, закрыв глаза и выпустив пар.

Это происходило в поистине гробовой тишине. Все здесь, казалось, забыли как дышать...

И в тишине...

Не нарушая её...

Прозвучал по-детски непосредственный, робкий, произнесённый старческим голосом вопрос...

*Можно?*

Глава 7

Я не понял как, но я понял его. Понял, когда тот коснулся меня. И если он может говорить со мной, то могу ли я поговорить с ним? Поймёт ли он меня? Не знаю, может мне просто причудилось и старик ничего не сказал? Может это иллюзия сознания, жаждущего общения с тем, кто выслушает? Выслушает и поймёт.

Не знаю. Но стоит попробовать, хотя бы попытаться.

– *Ты... понимаешь меня?* – попытался я сконцентрировать внимание на том, что хочу донести. И начал проговаривать это. Медленно, не торопясь. Так, чтобы меня можно было услышать и разобрать, что я говорю.

– *Да, сын Защитника, я понимаю тебя... Доз... Дозволено ли мне будет узнать твоё имя, владыка неба?* – произнёс чуть дрожащий, то почти кричащий, то затихающий голос.

– *Не раньше, чем я узнаю твоё* – ответил я ему. Ну а что мне ещё было сказать? Я об новом имени почти не думал, ассоциируя себя со старым, которое вроде бы есть, но мне неизвестно, ибо хранится в самых глубинах моего разума.

Такой вот выверт сознания. И есть, и нет, и всё одновременно.

– *Меня зовут Абрар, владыка*

– *Меня зовут Нелтарион, человек* – сказал первое пришедшее в голову имя, – *И я прилетел узнать, как дела в вашем городе* – в принципе не врал, мне действительно было интересно посмотреть на город и узнать, что да как.

– *Ужасно, владыка Нелтарион, на город надвигается орда мерзких безбожных кочевников, желающих убить нас, разграбить город и стереть его с лица Планетоса!* – голос Абрара скакал, в нём чувствовались неподдельные эмоции, в прямом смысле чувствовались... В смысле его эмоции... и мной!

Осознав, что это можно, я потянулся к ним, чтобы узнать, что же такого чувствует этот старик. Не знаю, чего было в моём намерении больше, сознания или любопытства, но я прикоснулся к эмоциям Абрара.

И меня окатило, захлестнуло, потянуло на самое дно этого бездонного колодца, воды которого были надеждой, смирением, благоговением и решимостью, готовностью поступать так, как того велит сердце и жаждет душа.

И я... я не знаю, что делать. Словно выброшенная на берег рыба, я только и могу, что надеяться вернуться в родную стихию. Покинуть это пьянящее своей искренностью место. Ведь рыбе хоть и нужен воздух, но жить на воздухе она не может.

Начнёт задыхаться, дёргаться, пытаясь избавиться от обжигающего жабры кислорода. Так и я начал пытаться вынырнуть из омута чувств старика, вернуться в свою родную стихию...

И это у меня, неожиданно, получилось. Я не испытал ни малейшего усилия, которое, казалось, обязан был прочувствовать в полной, всеобъемлющей мере. Это... странно. Впрочем, может так оно и задумано? Я же не понимаю принципа на котором это работает и с подобным до этого ни разу не сталкивался.

Тем временем Абрар всё ещё ждал ответа, не решаясь заговорить, давал мне время подумать. Не стоит заставлять его ждать ещё дольше.

– *Я помогу вам, но поможете ли вы мне?* – надо уточнить, готовы ли они к сотрудничеству.

– *Чем мы можем помочь владыке Нелтариону?* – получил я мгновенный вопрос-ответ.

– *Многим, будь то пища или кров, место, где я смогу быть спокоен и где мне никто не будет мешать* – дал я ему ответ, а сам задумался.

Что мне реально нужно? Вот прямо таки необходимо и что я сам добыть не могу. С пищей и кровом я особых проблем не испытываю, хотя нет, вру. Вмещающих мою тушку пещер я не нашёл и с недавнего времени (полгода как) живу на улице. Неудобств не доставляет, но если можно получить комфортный дом моих размеров, почему бы и нет?

Пусть будет. Его же можно использовать как базу и склад, перетащить часть находок сюда. Те же книги, лежащие сейчас в заложенной камнями пещере. Тут они будут в большей сохранности, да и можно будет попросить Абрара прочесть их для меня или, чем чёрт не шутит, прочесть их самому, при посильной помощи старика.

Мысли пронеслись со скоростью молнии, и я уже готов был услышать ответ на мои условия.

– *Уверен, владыка, мы сможем помочь этим, для нас будет честь возвести обитель для сына владыки Облачного Чертога!* – сказал он с жаром и готовностью действовать, хоть прямо сейчас броситься самолично тесать мраморные колонны и тягать многотонные каменные блоки, – *Но... дозволено ли мне будет уточнить это у Совета?*

– *Да пожалуйста, только вот что...* – прозвучало дозволение и уточнение.

– *Владыка?*

– *Передай им, чтобы мяса какого принесли, да со специями, подливкой там и всем таким. Иначе подливку я сделаю из них, и буду кушать с ней конину в собственном соку* – решил я чуть понаглеть, да и почему бы и нет? Главное чтобы отравы туда не сыпанули, или слабительного. Дракон должен поливать своих врагов огнём, а не фекалиями.

– *Повинуюсь вашей воле...* – после чего отнял руку от морды и мысли его снова стали для меня тайной за семью печатями.

А он, не теряя времени, начал что-то вещать, мощным голосом и на непонятном мне языке, из которого я понимаю только одно слово – Балериан, которого видимо принял за моего отца. Хм, а это странно – ощущать себя Гераклом. Но неприятия не вызывает. Пусть хоть кого моим отцом называет, я понятия не имею, кто поучаствовал в процессе моего зачатия в этом мире. Может быть и сам Балериан, ха, может быть.

Тем временем Абрар вошёл в экстаз, шпаря как пулемёт, не сбавляя темпа и не задыхаясь. Толпившиеся вокруг люди отчего-то становились светлее, на их лицах расцветали улыбки, а в глазах появлялась уверенность в завтрашнем дне.

И тут старик возвёл руки к небу и во всю мощь лёгких проревел.

– Ivestragī īlva rijagon se āeksio hen Balerion!!!

– Ivestragī īlva rijagon se āeksio hen Balerion!!! – ответила ему толпа, а я, чтобы не отставать и услышав знакомое слово, задрал голову в небо, встал во весь рост и, расправив крылья, проревел.

– РваааААААА!!! – разнёсся по площади закладывающий уши звук.

И только он завершился, толпа взревела в ответ, что уши чуть не заложило уже мне. Люди радовались, ликовали, смеялись и готовы были прямо здесь пуститься в пляс, но это уже лишнее, поэтому...

– *Что бы ты не сказал им, Абрар, им пора расходиться. Ты посеял семена надежды в их сердцах, так не распахивай же землю, как ворон в поисках поживы* – сообщил я старику, коснувшись его.

– *Что? Я не ворон, и я не собираюсь раскапывать землю! Я... я понял, владыка Нелтарион, и... Нет, я не буду забирать у них семена надежды! Да и вы... вы же поможете мне, ведь для этого послал вам владыка Балериан...* – мысли-слова Абрара звучали потерянно, недоумённо, он не понимал, что не так, почему такое сравнение, но когда до него дошло, даже немного возмутился. Впрочем, дерзить владыке он не стал, чревато последствиями, а ведь они даже не договорились. Вдруг он сочтёт их недостойными спасения? Может владыка Балериан послал отпрыска, дабы проверить их? Всё может быть.

– *Раз ты не ворон, убеди их вернуться к делам, от которых они оторвались и поскорее начни переговоры с Советом!* – прозвучало с раздражением и недовольством, но пусть.

В таких делах бывает полезно наскипидарить излишне медлительных собеседников.

– *Да, владыка, я понял! Я сейчас же...* – и тут я оборвал связь.

Думаю, это заставит его чуть шевелится. Может и некрасиво, но зато удобно и позволяет избежать лишнего ожидания.

И пока Абрар объяснялся с толпой, я задумался о том, что мне с этими кочевниками, собственно, делать. Понятно, что не по головке погладить. Но как их всех перебить?

Если я буду летать и сжигать их своим огнемётом – это займёт кучу времени и сожгу я тысячу-две, ну максимум три. А их явно больше. Может этих, как он их назвал, конеёбов вообще сто тысяч? Или миллион? Хотя миллион вряд ли. Вот полмиллиона – вполне возможно.

Но я могу и ошибаться. Вдруг их человек сто, но они такие, что зубы – во, глаза – во, ручищи – во, х*ище до небес и прочее подобное. Там худо придётся уже мне...

Ладушки. Сам пошутил – сам посмеялся. Пора возвращать мыслительный процесс в конструктивное русло.

Если не могу убить, то что надо сделать? Надо напугать, напугать до мокрых штанишек и детской неожиданности. Как это проще всего сделать? Предстать каким-нибудь ужасом из дикарских легенд и, соответствуя образу, покрошить самых резвых, причём так, чтобы после ко мне никто на километр не приблизился, опасаясь данной участи.

Хммм... А это уже похоже на план.

Что же, осталось договориться с Советом, и можно готовиться к исполнению.

/То же место и время. Абрар/

– ...и да славен будет владыка Балериан, братья и сёстры! И да не угаснет на вас его благословение! – произнёс начавший чувствовать усталость голос.

И стоило только ему умолкнуть, как толпа начала, словно отлив, уходить, утекать туда, откуда волной сорвалась вслед за своими пророками. Но не все желали уходить, многие остались, на них не подействовали речи Абрара, любопытство оказалось сильнее любых слов, даже того, кто только что лично общался духом с сыном владыки.

И тут старик не мог ничего поделать. Не прогонять же их, в самом деле.

Да и желание у них вполне благостное – увидеть плоть от плоти истинного бога. А сомнения в том, и ранее отсутствующие, теперь не имели и шанса на появление. Ибо он говорил с ним! А Абрар знал, что другие драконы хоть и умны, но бессловесны. Значит это точно сын владыки! А увидеть такое не каждому дано, так почему бы им не воспользоваться шансом?

Абрар бы воспользовался. Да, в нарушение приказа небесного владыки, но даже если б выгнали, прогнали взашей, он подглядывал бы из-за угла. Из любой щёлочки, какую бы смог отыскать.

Но это не понадобилось. И чтобы не понадобилось впредь, следовало поторопиться. Его мысли могут подождать, но заставлять ждать владыку, и так раздражённого его медлительностью, будет ужасно. Ужасно непростительно для него!

Ведь тот явно прилетел к ним прямиком из Облачных Чертогов своего отца, прервал вечное наслаждение ради них, снизошёл до них, простых смертных. Было чудо, что в ярости, которую обязан был испытывать по отношению к немощным и глупым смертным великий, он не убил кого-нибудь.

"Стоп!" – сказал себе Абрар: "Надо быстрее исполнить поручение, как можно быстрее!" – и заспешил к зданию совета, меряя чёрный камень площади длинными шагами.

Обойдя фонтан, загораживающий обзор, его взору предстали Суровые Господа в полном составе. От Господина Стен, до Господина Стражи. Они напряжённо смотрели на него, словно чего-то ожидая. И, чтобы не затягивать момент, он начал говорить.

– Приветствую вас, суровые, но справедливые!

Ему ответил нестройный хор голосов, тоже выражающих приветствие, но вялое, без огонька.

Тут, с задних рядов, глядя на него прищуренными в задумчивости глазами, вышел один из Господ. Его выступающие клыки придавали его должной быть дружелюбной улыбке хищный вид, впрочем, он и был хищником. Привык им быть.

– Ещё рас приветствую тебя, говорящий с драконом, – сказано это было с ухмылкой, впрочем, почти тут же пропавшей, – Я буду говорить от имени Сурового Дома, мои слова – их слова.

– Тогда я тоже приветствую тебя, Господин Стен. Я буду говорить от своего имени и имени владыки Нелтариона, – сказал твёрдо и чётко, не показывая волнения, Абрар.

Сзади него замер бесшумно подошедший дракон. Голова его зависла над плечом старика, придавая сил и уверенности. Обжигающие изумрудным огнём глаза изучающе бродили по членам Совета, а острые белоснежные зубы внушали страх самым дерзким, но, видимо, не всем.

– А можешь ли ты говорить от его имени?! – взвизгнул пухлый, похожий на забойного свина валириец, – С чего нам знать, что ты не лжёшь?! Может ты подчинил его мерзким колдовством...

– Бутар, заткнись! – прикрикнул на него Господин Стен.

– Не затыкай меня! – брызнул тот слюной на него и продолжил, – А теперь пытаешься доказать нам, что он всё делает по собственной воле?!

– Да как ты смеешь! – в седой голове стало поразительно ясно и лишь одна мысль висела там одиноким облачком: "Убить!!!" "Убить гада!!!"

Но только Абрар хотел совершить рывок, чтобы вырвать богохулу язык, выдавить глаза и отрезать корень... Как на плечо легла голова господина.

– *Что сказал этот боров?* – прозвучал вопрос, сказанный глубоким, раскатистым голосом.

– *Господин, он! Он!*

– *Успокойся!* – был отдан не терпящий возражения приказ, – *А теперь передай его слова, слово в слово.*

Абрар подчинился.

Могучая шея владыки неба расправилась, а после тот, словно молния, рванул к хрякоподобному валирийцу. Тот от неожиданности повалился на землю, а увидев нависшего над собой дракона...

Так, казалось, не визжат даже свиньи на скотобойне, как визжал Господин Постоялых Дворов. Которой, похоже, оконфузился, уж слишком специфичный вокруг него запах стоял.

Дракон на это только фыркнул и, взглянув на Бутара с презрением, вернулся к положению, в котором был на начало переговоров.

Остальные присутствующие в сторону побледневшего от страха и опозоренного Господина не смотрели, он своё уже сказал и его услышали.

Господин Стен же поднял взгляд и с извиняющейся улыбкой произнёс.

– Мошет, начнём наше знакомство сначала? – прозвучало робко.

– Я не против, – Абрар закрыл глаза и, получив от Нелтариона ответ, продолжил, – Господин тоже. Но сначала... сначала пошлите слуг за лучшим мясом с подливой, какое есть в нашем городе, иначе господин обещает, что Господ сегодня может стать меньше...

Дракон открыл пасть и провёл кончиком языка по белоснежным зубам.

– ... сильно меньше.

/Половина дня пути от города/

Могучие спины коней, весь день нёсших всадников, наконец-то смогли расслабиться. Их наездники – сыны степей – дотракийцы, покинули спины своих скакунов, ловко спрыгнув на землю.

Обнажённые, их могучие руки и спины сверкали от пота, но не пришло ещё время пить кумыс. Часть передового отряда, отправленного кхалом Менто в разведку, будет патрулировать дальние подступы намечаемого лагеря, они же осмотрят место в поисках воды.

Почему нельзя сделать это на конях? Неизвестно. Кхал велел спускаться с них тем, кто будет осматривать место, и оставлять скакунов в одном месте, под охраной двух воинов.

И Менто заработал достаточно уважения, чтобы подобные малости не заботили воинственный народ и выполнялись беспрекословно.

Через треть кобыльего шага разведчикам обернулась удача – они нашли ручей, почти реку, достаточно широкую и полноводную, чтобы напоить весь кхаласар! И не медля поспешили поделиться вестью с соратниками.

После чего тройка всадников выделилась и галопом понеслась к орде, ещё даже не показавшейся на горизонте. Они доложат кхалу о том, что смогли узнать, а тот примет решение: останавливаться или продолжить путь.

И судя по тому, что через два кобыльих шага кхаласар уже обустраивал лагерь, решение Менто было положительным.

/Лагерь кхаласара Менто. Вечер/

– *Вжжжи... вжжжи...* – издавал скрежещущий звук точимый кхалом аракх.

Менто знал, что это звук довольства, звук благодарности оружия за то, что за ним ухаживают. Так сказал ему отец, так сказал тому дед – великий кхал Моро.

Закончив ежедневный ритуал, он вышел из шатра, подставив обнажённую грудь прохладному степному ветру. Да, он не тот, что в Великом Травяном Море, лишь жалкая тень, но даже такой ветер приносил радость потомку великого кхала.

В свете стоящих у шатра жаровен стал виден его лик – могучий волевой подбородок, ещё неизъеденная морщинами кожа и тёмные, с скрытой внутри сталью, глаза.

Длинная коса, лишь чуть не достающая до колен, – его гордость, свидетельство его побед. Как и круги на коже спины, груди и рук.

В них, впрочем, были не просто победы, в них была память. Память о его пути, о том, какой путь он избрал и что на нём совершил. И не только.

Рука коснулась одного круга, того, что был напротив сердца. В нём было семь чёрточек: строгий отец, любящая мать, милая сестра и непоседливые младшие братья. Они все были в круге, в нём была память о них, а значит они были с ним. Незримо, бестелесно, духом, не плотью.

Потом грубые пальцы перешли к следующему, больше, чем предыдущий. В нём его соратники, те, кому он был готов доверить спину. Те, с кем он готов был разделить пищу и кров.

И следующий, на спине. В нём враги, те, кому он ни за что не показал бы спину. С кем побрезговал бы пить кумыс, кого гнал бы взашей, как мерзкого вонючего пса.

Справа, на груди, был ещё один круг. Те, с кем он был готов разделить кров и пищу, но кто волею неба оказался с ним в разных табунах. И стал достойным памяти соперником, приняв смерть от рук Менто.

Памяти...

Да...

Многие достойны памяти, но единиц помнят. Зачастую, стоит кому упасть со скакуна, его тут же забывают. Он пропадает, поглощаемый временем, как степь поглощает проторенную тропу.

И если умрёт он, о скольких не останется памяти? Сколько канут в небытие?

Много, отвечал себе Менто.

Его отец, умерев, не оставил памяти о тех, кто был на его груди, плечах, спине... Лишь то, что было у сердца, лишь это он доверил Менто. Доверил память о семье, члены которой уже упали со скакунов.

И кхал с достоинством нёс это бремя, продолжая заполнять круги, не трогая лишь тот, что находился у самого сердца. Не нашёл он ещё ту, которая будет достойна занять там место.

А вносить туда любовниц, набранных в набегах, он не желал. Ведь помнил слова отца : "Твой разум может забыть, забыть всё, что ты должен помнить. Но тело никогда не забудет. Оно будет помнить каждый шрам, каждую нанесённую чёрточку..."

Вдруг, чуткий слух услышал топот копыт, а через секунду раздался окрик стража. Он выставил их, велев охранять подходы и не допускать к нему конных. Лишь пешим дозволено было приблизиться к жилищу кхала.

Разговор, почти не слышимый, прыжок на жаждущую влаги землю, приближающиеся шаги.

И вот, освещённый жаровнями, показался один из посланных в разведку до города седых людей. Он руководил небольшим отрядом в несколько всадников – то, что нужно, чтобы передвигаться быстро и незаметно.

– Мой кхал, на стенах города горят огни, по пути к нему нам не попалось ни завалов, ни засад, – доложил Менто такой же внушительный воин, хоть и с заметно более короткой косой, – Возможно седые с рождения совсем потеряли разум от страха. Говорят, они готовы платить, лишь бы избежать честной битвы.

Лицо истинного дотракийца скривилось, будто он увидел что-то необычайно противное, достойное наисильнейшего презрения.

– Возможно, Хоррус, возможно, – ответил сиплый, но сочащийся скрытой угрозой голос кхала, – Но не думаю, что здесь всё настолько просто. Шрамы говорят, что скоро будет великая битва.

– И... насколько великой она будет? – вопросил воин с нескрываемым интересом.

– Достаточной, чтобы лишиться двух пальцев от моего войска.

– Что же, я пойду, обрадую парней, что скоро удастся пролить застенной крови, – и посмотрел на кхала с вопросом.

– Иди, Хоррус, иди, – прозвучало дозволение.

И как только его шаги затихли в темноте, Менто поднял правую руку и провёл по пересекающему её шраму...

– Не к добру это... Не к добру...

Глава 8

За моей спиной небесным росчерком сверкнула молния, осветив мой силуэт, сидящий на стене Мантариса – так, как оказалось, называется город, в который я прибыл. Следом за молнией, лишь чуть отставая от неё, будто стараясь догнать, прозвучал рокот грома, на секунду оглушивший меня.

Стоило ему отзвучать, как я сбросил оцепение и резким рывком подбросил себя в небеса! Взмахами набирая высоту, чувствуя ласкающий чешую ветер, набирающий силу, рассматривал оставшийся внизу город. Он становился всё меньше... и меньше, пока не стал похожим на один большой муравейник. В котором, словно крохотные садовые муравьи, ползали люди.

Люди, да. Такие маленькие и так много проблем, впрочем, я тоже человек, хоть и со своими особенностями. Тело дракона ведь можно считать за особенность, а?

...

Не получив ответа, вернулся к тому, что в этой ситуации важнее, чем какие-то посторонние размышления о людях и том, кого можно назвать человеком. К плану, составленному и согласованному с теми советниками, или, как они себя называли, Господами.

Они согласились с моим требованием. И первым делом... Первым делом я получил своё мясо с шикарной (я не шучу!) подливкой. Ох... это было блаженство! Ради этой палитры вкуса, такой красочной, контрастной и сочной, что обычное мясо в сравнении с ней – пятьдесят оттенков серого (во всех смыслах), стоит спасать этот город.

Ну и ради остальных плюшек тоже. Мне обещали предоставить участок с прилагающимися к нему рабочими и архитекторами, а также обеспечить всеми необходимыми для постройки моего логова материалами. В добавок сулили вдоволь еды, слуг, если понадобятся и ещё кое-что по мелочи.

Но сначала надо разобраться с ордой. А после можно будет стребовать всё, что обещано. Если же не захотят отдавать... Им же хуже.

О плане. Я таки смог выяснить, что дотракийцы боятся больше всего, а больше всего они боятся пожара. Ибо смерть, пришедшая в бою, их не страшит, как и любая другая. Но пожар в Дотракийском Море не просто убьёт, нет, он уничтожит всю жизнь, превратив степь в безжизненные пустоши, в которых умрут те, кому посчастливилось выжить.

Но мне это не совсем подходит. Здесь не дикарская степь, если кочевники заметят огонь – просто уйдут, чтобы переждать в стороне, пока дождь сделает своё дело. И этим я только выдам себя и ничего при этом не добьюсь.

Поэтому, поступив мудро – пообещав голове красивую шапку (с помпончиком), добился от той предложения, вполне годного и вроде без особых косяков.

Оно заключалось в следующем: в самый разгар бури, когда дотракийцы (как их тут называют), попрятавшись в шатры и под навесы, будут трястись от страха (или что они там ещё делать будут?) и вливать в себя тоннами кумыс, устроить им классический триллер. С мельканием на грани восприятия, утаскиванием кого-нибудь во тьму и прочими элементами ужастиков.

Но в первую очередь убить вождя – кхала. После его смерти орда, как мне поведали, скорее всего распадётся на малые орды. А они городу сделать ничего не смогут – силёнок маловато, да и если решат сидеть у стен – пожалуйста. Придут наёмники, из того же Волантиса, и разгонят их к чёртовой бабушке, кого не разгонят – прибьют. И дело в шляпе.

Нет, может там появится новый кхал и сможет удержать их от распада, но его я тоже убью, если понадобится. Или этот, как его, Господин Стен. Обещал подмогнуть, если мне будет нужно. Как я понял – выдаст человека, которого надо будет только до орды доставить, а дальше он сам и внедрится, и с новым кхалом разберётся.

Но это отложим на потом. Сперва попробую разобраться своими силами. Не получится – попрошу помочь, чай не настолько гордый, чтобы жопиться и в стенку башкой биться, когда можно попросить открыть мне дверь.

Тем временем буря набирала силу, потоки холодного западного ветра толкали тучи, клубящиеся и упирающиеся. Те в ответ выражали своё негодование, поливая ветер потоками молний. Скоро, совсем скоро начнётся гроза, а вместе с ней и битва, или, скорее всего, побоище и казнь...

Вот, на земле, далеко впереди, показались идущие в сторону города дотракийцы. С сотню человек. Странно. Должно быть больше, тысяч под тридцать-сорок, как мне поведал острозубик. Или это передовой отряд, типа разведка?

Не знаю. Но лучше им на глаза не попадаться. Вверх никто особо-то не смотрит, но... на всякий случай.

Так, спустя десять минут со встречи с первым патрулём и повстречав ещё три на своём пути, наконец-то добрался до лагеря кхаласара.

Он представлял из себя множество шатров, разбросанных в абсолютно хаотичном порядке. Какое-то подобие дисциплины наблюдалось только ближе к центру лагеря – там, где стоял самый большой шатер из всех, какие тут были.

Рядом с ним горели жаровни, освещая всё вокруг себя багрово-оранжевым светом. Поляна вокруг шатра, похоже что таки искомого кхала, была чиста от каких-либо лишних предметов. Ни импровизированного склада (аля "в кучу я свалила, всё, что тута было"), ни ещё какой пакости, которой не должно быть в подобных местах. Лишь скошенная трава, которой кормилась пегой масти лошадка, или это конь? Не знаю, мне отсюда не видно: болтается у него между ног орудие точечного поражения или же нет. Поэтому лошадка. И точка.

Сделав круг над лагерем и оценив численность собравшихся внизу представителей вида хомо барбариан, пришёл к выводу: их там реально дохрена. Валить – не перевалить.

И все что-то пьют, болтают, шутят, ржут... еб*тся (простите мой французский). Прямо таки праздник жизни. Не победили, а уже пируют.

Или для них подобное обыденность? В том смысле, что некоторые народы прошлого мира, как мне известно, ужины (и не только) устраивали каждый раз такие, что многие назвали бы это не иначе как пиром. Так что подобное, наверное, допустимо...

Хотя я б в такой ситуации, будучи человеком, пить не смог бы... Не после того, как мне сообщили, что скоро будет штурм города (а если не дадут выкуп, штурм будет) и я могу в нём запросто вот взять и кони двинуть.

Впрочем, не стоит мерять всех здесь по себе. И в моём мире, в двадцать первом веке встречались сорвиголовы, готовые в пасть к крокодилу залезть из интереса: сожрёт – не сожрёт? Здесь же дремучее (хоть и не везде) средневековье с городами-государствами и элементами фэнтези. Для них это, скорее всего, естественное состояние.

Вдохнув прохладный облачный воздух, продолжил парить, постепенно приближаясь к шатру вождя "мерзких конеёбов".

Рыскающие в сумерках глаза цеплялись к попадавшимся по пути к нему островкам веселья и жизни, которые скоро... совсем скоро, стоит только грянуть буре, превратятся в оплоты страха и смерти.

Пока же они, ни о чём не подозревающие, продолжали предаваться радостям жизни.

Эти люди... Они мне сейчас не интересны. Меня влечёт другая добыча.

Меня влечёт кхал, который покинул шатёр и в данный момент пристально разглядывал протянутую к свету жаровни руку, водя по ней, будто что-то чувствуя...

Но это ему не поможет! От огня никто не убежит!

– *Тум-Грах-тара-гра* – будто вторя моим мыслям раскатисто проревел гром, ознаменовавший начало ни дождя, ни ливня, ни грозы... нет, он ознаменовал начало бури, которая погребёт под собой орду, распугает раскатами грома коней и смоет потоками слёз тех, кто не успел убежать!

А это значит – пора начинать.

Взмах...

Нырнуть вниз, к земле...

Скользя вслед за ветром, обгоняя капли...

Расправить крылья и... ОГОНЬ!!!

Зашедший до этого в шатёр дикарь не успел ничего понять, как его убежище захватило пламя, жадно поглощающее не успевшую промокнуть ткань!

Изнутри послышались крики ужаса, которые почти сразу затихли, стоило мне отдалиться для второго захода.

Снова ныряю...

Снова скольжу...

И на этот раз хватаю охваченную пламенем ткань, в развороте отбрасывая ту в сторону. И заливая землю предо мной огнём!

Тонкий крик ужаса почти сразу затих и, даже сносимый дождевыми каплями, воздух наполнился вонью палёного мяса. Но горело не только оно.

Горело всё, всё, что было ранее скрыто пологом шатра, ничто здесь не избежало внимания жадного пламени, стремительно пожирающего то, что раньше было домом вождя – кхала Менто...

Убедившись, что никто не собирается подавать признаков жизни, кроме в страхе удравшего коня, я набрал высоту и приступил к задуманному.

Что же, да начнётся ночь слёз!

/Стоянка кхаласара Менто/

Радостный дух витал в воздухе, пился кумыс и поглощалась шкворчащая, обильно сдобренная специями конина. Кто-то открыл вино из личных запасов, угощая друзей, всё равно скоро они наберут ещё больше и вернутся в степь победителями!

Ведь что может противопоставить такому гигантскому кхаласару, в котором коней больше, чем на небе, во владениях матери Луны, трусливо попрятавшийся за стенами седовласый народ?! Они боятся и шаг за них ступить, что уж говорить о битве с воинами кхала Менто!

И веселье продолжалось бы и до утра, но с неба полилась вода, вынудившая попрятаться в шатрах, чтобы не промокнуть. Конечно, кому-то дождь был нипочём, но таких было мало, да и их быстро отговаривали от затеи продолжить веселье под потоками воды.

Но тут...

Неожиданно...

Поразительно ясно, словно гром среди ясного неба, и столь же громогласно прогремела новость.

– Кхал мёртв! – прокричал один из стороживших подходы к шатру Менто.

– Что ты несёшь?! – взревел один из находящихся поблизости воинов, – Я только что докладывал ему и видел кхала живым! Да...

– Хоррус... – на плечо всадника легла крепкая рука, сжавшая его, чтобы привести в чувство. После чего взгляд прищуренных чёрных глаз перешёл на принёсшего дурную весть, – А ты, воин, объяснись, как кхал может быть мёртв? Кто убил его? И почему вы пропустили к кхалу убийцу?! – рёв зазвучал не тише, чем у Хорруса.

– Я... не смог сделать ничего, на кхала напал орёл... Гигантский, чёрный, словно морская бездна, орёл! – перекрикивая шумящий дождь сообщил неудавшийся страж, – Я видел, он был рождён громом! А с пасти его срывался небесный огонь! Это он убил кхала!!! – кричал дотракиец чуть ли не в истерике, – Сжёг его и всё его имущество и сожрал коня, не оставив и кости!!!

Присутствующие задумались. Если бы был убийца, его можно было б покарать. Но что делать с невиданным чудовищем, порождённым громом и несущим молнии в пасти?

Они не знали. Никто не знал.

А весть тем временем, словно чума, разносилась по кхаласару. И о смерти Менто, и о том, кто принёс ему смерть на своих чёрных крыльях!

И тут, из одного конца лагеря понеслась весть лишь малость менее тревожная, чем первая – чернокрылый орёл не покинул их, он, снова порождённый громом, убил ещё нескольких человек!

Напряжение возрастало, как возрастало количество вестей о чёрном орле!

Не прошло и трети кобыльего шага, как они наводнили лагерь, заставляя детей, жён и стариков в страхе жаться у выходов шатров, надеясь успеть покинуть их до того, как те охватит пламя чёрного орла. А воинов вглядываться в черноту неба и завесу ливня, надеясь разглядеть порождённую громом птицу.

Но она умело избегала их взглядов, лишь пару раз позволив разглядеть чёрные перья, длинные когти и зелёные, словно свежая весенняя травка, глаза.

И вот, Хоррус увидел краем глаза что-то смазанное, почти невидимое, через секунду смётшее огненным потоком шатёр! Попавшие под него люди закричали и посыпались наружу, под дождь!

Кто-то сбивал с головы пламя, обосновавшееся на волосах...

Кто-то кричал в агонии, пока не сорвал голос...

Кто-то держался за мгновенно вскипевшие под жаром пламени глаза, осознавая, что отныне он – слеп...

А порождённая бурей тварь не собиралась останавливаться...

Появившись так же, как и в первый раз, под раскаты грома, она схватила двух всадников и устремилась с ними в небеса!

Откуда те, ударом сердца позже, с противным чавканьем упали в образованную ливнем грязь. А сверкнувшая в небесах молния своим светом открыла вид на их изломанные, с вывороченными костями тела...

Одним из них был тот, кто остановил Хорруса, схватив за плечо, одним из них был его брат...

/На догорающей стоянке Менто/

Откинув то, что совсем недавно было шатром, из складок тлеющей ткани выбрался человек...

Его лик почти не пострадал, лишь пара царапин кровоточили, окрашивая влажную кожу в ярко-красный цвет.

Он дышал рывками, прилагая усилия, чтобы не закричать, настолько боль была сильна. Спина и плечи превратились в один огромный ожог, принося мучения с каждым движением. Лишь дождь приносил ему покой, облегчая боль прохладными каплями.

Он шёл. Шёл к тому, что сжёг дракон, а это был он...

Небесный змей, про которых рассказывал отец. Змей, несущий в себе пламя, способное спалить что угодно. Он обладал чудесное бронёй, которую не брали ни копья, ни стрелы. Мог летать быстрее всякого всадника и тоже... имел на себе всадника...

Вот только... Они все погибли. Были уничтожены в день, когда в Великой Степи разразилась буря, так говорил отец.

Но похоже, что он ошибался. Один выжил. И теперь, направляемый всадником, словно хорошо обученный конь несётся на врагов, не зная страха смерти!

Менто подошёл к ещё горящим углям и просто так, голыми руками, не обращая внимания на боль, начал разгребать их. До тех пор, пока на свет не показался короткий, даже не кинжал – нож.

Ручка, сделанная из кости дракона – чёрной, как ночь, выглядывала из таких же по материалу ножен. А лезвие (Менто рывком извлёк то из плена ножен) сделано из того единственного, что может причинить вред дракону. Из стали, закалённой в огне самых могучих из драконов, из стали, прозванной в народе валирийской.

Оставшись довольным, кхал поднялся и, подхватив уцелевшие аракх и копьё, направился прочь от того, что недавно было ему домом...

Он не задумывался, куда ему идти. Он знал. Знал по ноющему на правой руке шраму, который направлял его. Куда? Не знал сам кхал.

Он проходил мимо шатров, но до него никому не было дела. Гордый народ сейчас был занят спасением жизней, так что Менто остался незамеченным.

А путь, указанный шрамом, привёл его туда, где должна будет произойти их с драконом схватка.

Воткнув в землю копьё, на которое он до этого опирался при ходьбе, внук Моро закрыл глаза, прислушиваясь. У него будет только один шанс. После наездник вряд-ли поведёт дракона на него снова, значит – промах недопустим.

Тряхнув остатками косы, издавшими два сиротливых звонка закреплёнными колокольчиками, Менто сгруппировался, рванул вперёд и... упал, скривив лицо в гримасе боли.

Чёрная тень вновь спустил под раскаты грома и вновь забрала с собой жизни, схватив одного из воинов и спалив шатёр! Кхал не успел, не смог, слишком быстр был этот чёрный словно бездна дракон... Слишком сильна была боль от сгоревшей спины...

Шанс... Он был упущен. С сипением воздух покинул нетронутую пламенем грудь. А вместе с ним и надежда спасти свой народ...

Дождь барабанил по нему крупными каплями, смывая грязь, прилипшую к кхалу...

Но тут, он услышал звук шагов. Быстрых, беспокойных, словно человек спешил куда-то, почти бежал, чтобы успеть.

Приблизившись, этот кто-то упал на колено пред ним и голос, подозрительно знакомый голос позвал его.

– Вставайте, мой кхал! Вставайте, я знаю, вы ещё живы! Вы не могли так легко умереть! – голос перешёл на крик и Менто приоткрыл глаза, видя перед собой... кого-то... он не различал его лица, всё было слишком размыто, но он продолжал попытки поднять переставшие слушаться веки, – Не после того, как вы пережили нападение чёрного орла! Не после того, как дошли до этого места!

И тут веки наконец открылись и взору кхала предстал один из его всадников – Хоррус.

– Кхал, вы живы! – обрадовался воин, но тут же был осаждён.

– Не ори, Хоррус... кха-кха... Лучше помоги мне подняться, – прозвучало сипло и натужно.

И, как только кхал вновь встал, а его обожжённая ладонь коснулась мокрого дерева копья, он продолжил.

– Иди... куда скажу...

– Хорошо, мой кхал, – и они пошли.

Менто указывал путь, а Хоррус помогал ему, идя рядом, и вот, они наконец-то пришли. Шрам на руке подсказывал, что здесь, и только здесь получится достать дракона. Жаль, что это будет не Менто... но он уже смирился, что не сможет отомстить твари и всаднику, её направляющему...

Но это сможет сделать стоящий рядом Хоррус, которому кхал и поведал о своём плане.

– Вы уверены, мой кхал, что это дракон? – звучало с лёгким недоверием, с сомнением в словах собеседника, – Драконы ведь не появляются с громом и вспышкой сверкающей молнии! И у них ведь точно нет чёрных перьев, а я сам их видел!

– Это дракон, Хоррус, дракон, не сомневайся... А даже если это взаправду... *кха-кха*... громовая птица, её всё ещё можно убить, тем более этим! – сказал с ухмылкой Менто и поднял зажатый в ладони нож.

– Что это?

– Это – валирийская сталь, Хоррус, она закалена в пламени драконов и точно сможет убить его, ибо пламя этих драконов сильнее сердечного пламени объявившегося здесь отродья! Но... сам нож не стоит ничего без направляющей его руки... И я прошу тебя, Хоррус, стань... этой... рукой... – говорить кхалу было всё тяжелее, он чувствовал, что ему осталось всего-ничего.

Воцарилась тишина. Та, которую люди называют гробовой.

Шумели, встречаясь с размокшей землёй, с тканью уцелевших шатров, с спинами испуганных лошадей, с жарким пламенем, капли дождя. Где-то снова послышался рёв грома и последовавшие за ним крики – дракон снова собрал богатые жертвы...

Но ни кхал, ни его воин не слышали этого. Кхал ждал ответа от Хорруса, слабея на глазах. Плечи его опускались ниже, рука держащая копьё, начала мелко дрожать, как и та, что держала протянутый рукоятью к мнущемуся всаднику нож.

И вот, силы покинули когда-то могучего кхала и тот упал... Сначала на колено, потом спину, уже не чувствуя ничего, ни боли, ни сожаления...

Но тут в упавшую на грудь ладонь вцепилась другая, всё ещё крепкая, не ослабевшая ладонь. Она вырвала нож вместе с ножнами и владелец её уже порывался встать и уйти, как его остановил окрик.

– Хоррус! – прозвучал сипящий, но налившийся силой, такой знакомый для воина голос, – Стой!

– Хм?

– Протя *кха* ни руку

Он подчинился и в ту, сверкая в свете окружающего рыжего пламени, упал кулон.

– Надень его – это поможет, – снова потерявшим силу голосом произнёс Менто и, как только тот подчинился, указал дрожащей рукой, – Там пролетит эта тварь *кха-кха*... А теперь – БЕГИ!!!

И Хоррус сорвался в рывке.

А с неба под раскат грома снова рухнул дракон!

Тварь опять намеревалась собрать кровавую дань... и она сделала это!

Но Хоррус справился, справился, в отличии от Менто! Он смог запрыгнуть на спину дракону... а что было дальше, кхал уже не видел. Дракон вновь воспарил в небеса, скрывшись среди потоков воды, ветра и грозовых туч.

Которые, равнодушно к происходящему, продолжали поливать кхала потоком прохладных слёз, слёз неба, оплакивающего гибель людей. Во всяком случае так хотелось думать доживающему последние минуты жизни кхалу.

Который, закрыв глаза, впервые за многие годы заплакал. Две одинокие скупые слезинки в честь двух одиноких, оставленных Менто братьев.

Сейчас, на последнем издыхании, он протянул руку к аракху и на груди, в круге у сердца, появились две новые чёрточки, исходящие кровью. То, что он должен был сделать давно, много сезонов назад, но сделал только сейчас, на смертном одре.

– Прости, сестра... не сберёг... – прошептали уже не слушающиеся Менто губы.

И в небо уставились навсегда остекленевшие, чёрные, как звёздное небо глаза.

/Хоррус/

Оттолкнувшись земли, дотракиец взмыл в воздух, а после рухнул на тварь, вцепившись в её мощную спину!

Схватился за идущий по хребту гребень и взмыл вместе с его хозяином в воздух!

Сдуваемый порывами ветра, сжав зубы, Хоррус цеплялся руками за выступающие из спины дракона шипы! Дракон заметил это и попытался стряхнуть наглеца, но человек, не обращая внимания на боль и раздираемую в клочья о жёсткую драконью чешую грудь, продолжал ползти.

Дракон пытался спалить его, но пламя словно избегало того, испепелив только косу.

Дракон закружился, пытаясь стряхнуть наглеца, уже добравшегося до могучей спины. Но руки крепко держали всадника, продолжавшего ползти к голове ожившей легенды...

Тот уже понял, что у твари нет наездника, кхал ошибся. А значит тварь нападает по собственной воле, по своему, непонятному умыслу. Значит надо обезглавить её! Воткнуть валирийскую сталь в могучую шею! Пустить кипящую кровь!

И вот, он добрался до шеи, почти до самой головы, где дракон не сможет помешать ему пламенем!

– *Граа-а-а-а-А-А-А!* – разорвал грозовой воздух, прозвучав сильнее громовых раскатов, рёв боли!

А дракон, обезумев, начал судорожно пытаться скинуть с себя мелкую, но ужасно больную букашку. Продолжая реветь, он падал, стремительно приближаясь к виднеющейся внизу водной глади.

И сейчас... именно в этот момент, зверь смог попасть по отважному воину и тот, уже в беспамятстве, упал с дракона, кулём подлетев вниз, забрав с собой принёсший тому так много боли нож...

А приносящий ужас и смерть, сам находящийся сейчас в шоке и ужасе, дракон отправился в Мантарис, оставляя в покое кхаласар.

/События, произошедшие после схватки человека и дракона/

Томительное ожидание, когда к ним заявится смерть. Оно витало над стоянкой дотракийской орды уже долго, всё время с того момента, как погиб Менто.

Все жаждали лишь одного – поскорее бы закончилась ненавистная буря и улетел чёрный орёл.

Но недавно, только прогремел в небе громогласный рёв, по лагерю поползла молва, весть, что кхал Менто выжил! Выжил и сразил в Великой Битве мерзкую птицу!

Видевшие его утверждали, что тот был весь обуглен. Что, примерив на себя шкуру порождённого громом орла, взлетел вслед за ним и сразил чёрную птицу своим аркхом!

Неведомо, лгали ли они, или так было на самом деле, но Ночь Чёрных Слёз унесла слишком много жизней. И даже героизм Менто не мог удержать кхаласар от распада.

По окончанию дождя орда простилась с павшими, всё же найдя и похоронив совершившего великий подвиг, собрала свои пожитки и отправилась назад в степь, по пути расходясь на более малые орды со своими вождями.

Когда они вернутся в степь, все узнают о порождённом громом чёрном орле, сжигающем всё на своём пути небесным огнём. И им поверят, поверят, ибо доказательством будут служить тысячи человек.

И потом, в далёком будущем, эта история, как и история о великом кхале Менто, который сразил чудовище, будет бродить по Дотракийскому Морю. Чудовищем матери будут пугать непослушных детей, а кхалом будут восхищаться воины, ищущие признание и славу.

Возможно даже, что когда-нибудь эта история попадёт в мейстерский труд, записанная в одном ряду с великими событиями или детскими сказками.

Но то будет потом, сильно потом.

Сейчас же...

...невидимый для глаз, потерянный всеми, по глади ручья плыл труп в чёрной, подобно чешуе дракона, жилетке с разорванной в клочки грудью и лежащим на ней чёрным, в виде головы дракона, медальоном с красными камнями в глазах.

В застывшей навечно руке он сжимал покрытый густой красной кровью, небольшой нож...

Валирийская сталь...

Валирийский клинок...

Глава 9

Долетев до города, я сел на стену и, оперевшись на зубцы передними лапами (aka крыльями), вцепившись в них, позволил воздуху с лёгким, почти не слышимым из-за продолжающегося ливня, гулом покинуть мои лёгкие.

Хотелось помотать головой, чтобы привести в порядок мысли, но боль, прострелившая основание шеи, отговорила от подобного поступка.

Грёбаный дикарь! И откуда он только вылез?!

"Как смог запрыгнуть на меня!? Почему не свалился во время моих попыток стряхнуть его!? Откуда у этой сволочи такой болючий нож!?" – такие вопросы роились в моей голове. Они жужжали, мешая мыслям, жалили, отравляя и без того не самое радостное настроение.

Ещё бы. Совершить больше полутора сотен удачных налётов, превратить дикарей из "могучих воинов" в зашуганное стадо, спалить к чертям собачьим их вождя... И получить нож от какого-то "второстепенного персонажа", который вылез словно чёрт из табакерки и нанёс хоть и не критичную (как мне изначально казалось), но дюже неприятную рану!

Надеюсь он сдох, а то, хех, восстанет ещё, как какой ГГС и пойдёт "мстить страшную мстю", по пути сжирая пилюли могущества и до беспамятства напиваясь кумысом бессмертия. А в конце убьёт и зажарит меня, а потом трахнет всех жён и дочерей (и плевать, что их у меня нет и быть не может, он найдёт) на моих глазах и, подчинив себе весь мир, умрёт от подлого кинжала в спину. Но непременно переродится в другом и отомстит!

– *Хррр-хррр-хррр* – вырвался из пасти нервный смешок, больше походящий на тарахтение автомобильного двигателя, ха.

Бред конечно, но настроение он чуть-чуть поднял. Дикарь же... к чёрту дикаря-акробата. Как сел, так и слез.

Нечего его мусолить. Лучше узнать у Абрара, что это за ножичек был и не водятся ли у дикарей такие в большом количестве. Ведь, может быть, эти дикари какие-нибудь потомки драконоборцев, растерявшие многое, но сохранившие традицию прыгать на драконов и пытаться их режиком заножить?

Спрошу, в общем. Боль вроде бы прошла, кровь почти остановилась, благо до артерий и вен местный довакин (чтоб ему икалось на том свете) не добрался.

А сейчас – вперёд, к площади у Дома Суровых Господ. Они согласились ожидать меня там, хоть и не в полном составе. Остались лишь Господин Стен, его товарищ, отвечающий за стражу, Господин Пташек (шпионов и доносчиков) и Абрар. Остальные сказали, что дел невпроворот, другим вот прям сейчас надо было бежать к домой жене (зачем – хрен его знает, может родила), а на уходе огромного мужика, похожего на панду из-за чернющих синяков под глазами, я настоял сам.

В памяти ещё относительно свежи (чуть больше двух лет им) воспоминания о таких ситуациях, в которых меня никто не отпускал, а зачем я там был нужен – непонятно. Просто по пять часов сидел с угрюмым видом, периодически кивая болванчиком, да поднимая когда надо руку... Так что считайте, что проявил классовую (или тут это не совсем верно и больше подходит рабочую?) солидарность и капельку сочувствия.

Так, а вот и площадь, и здание Совета. Для человеческого глаза здесь темно, хоть этот самый глаз выколи, лишь немногочисленные огни в закрытых светильниках, висящие на стенах Храма Четырнадцати и Дома Суровых Господ, отбивают пространство у шумящей потоками небесных слёз тьмы.

Я же вижу здесь более чем нормально. И стражей, спрятавшихся под козырьками, чтобы не мокнуть. И потоки воды, стекающие в, кто бы мог подумать, сделанные в камне сливы!

В средневековом (хоть и фэнтези) городе – и подобные коммуникации!

Неожиданно.

Интересно, как они чистят их, если те забиваются? Ну, не идущие по поверхности канавки, а то, что находится под землёй. Сомневаюсь, что камень площади можно разбить, чтобы выполнить какие-либо работы, а потом склеить будто ничего и не было. А это ещё один вопрос в копилку к уже имеющимся.

На которые я надеюсь получить ответы. К чему и приступлю, как только сообщу о результатах моего перформанса.

Приземлившись почти у самого входа, я посмотрел на напряжённых стражей и, подойдя поближе и засунув башку в проход, порычал. Достаточно громко, чтобы услышали, но недостаточно громко, чтобы оглохли.

После чего устроился под козырьком, чуть потеснив солдат, – ждать. Почему не зашёл в здание Совета? Потому что банально не смог бы пролезть в дверь. Здесь, в отличии от храма, имевшего вместо неё широкий коридор, проход был для меня мал. Нет, в теории, но именно что в теории, я могу туда протиснуться, если постараюсь. Но накой оно мне надо, спрашивается?

Так, угу. Похоже, что по коридору кто-то бежит. И топает при этом как стадо слонов, сопровождая бег сипящей одышкой.

– Āeksio, ao sagon arlī, skorkydoso biarvys! – раздалось радостно.

И ко мне буквально подлетел старик со всё той же книгой в руках и блестящим даже в отсутствии света взглядом.

Его рука легла на крыло и в моей голове снова раздался знакомый голос и знакомая речь. Хоть она и не была русской, воспринимал я её именно так.

И кстати о речи, надо бы попросить Абрара меня подучить валирийскому (как называется язык, на котором все говорят в Мантарисе), а то ни бельмеса не понимаю. И читать, да.

– *Как... как вы? Вы справились? Ох, о чём это я... конечно справились! Сам Балериан Защитник послал вас, вы справились, тут нет сомнений, просто...* – затараторил Абрар.

– *Стой! Подожди! Всё по порядку!* – заткнул я этот бурный поток, или, что скорее, временно перекрыл.

– *Ах, что это я, да... вы наверное голодны? Я сейчас же прикажу принести вам что пожелаете, разбужу лучших поваров и...* – снова начал он заводиться.

– *Нет, Абрар, я не голоден. Но заботу спасибо, это приятно,* – тут я ни капли не врал.

– *Всё для вас, о владыка!*

– *И для отца моего Балериана,* – дополнил я.

– *Да, владыка, всё для Балериана Защитника, Владыки Облачного Чертога, во имя его и его сестёр и братьев, единственно истинных богов!* – закивал и чуть ли не запрыгал он, такое у меня было ощущение, хоть тело его осталось неподвижным.

– *Долго ещё ждать Господ?* – поинтересовался я, потому как наклонив шею и смотря в проход, намёков на спешку или хотя бы какое-нибудь шевеление не замечал.

– *А? Господ? Не знаю, владыка. Я находился как можно ближе ко входу, дабы не пропустить ваше появление и не знаю, услышали ли эти недостойные вас. Но если желаете, я тут же отправлюсь туда и приведу их пред ваш взор!* – сообщил мне Абрар, а после проявил неслабый такой энтузиазм и готовность действовать.

И я бы отправил его, будь он помоложе. Лет так на двадцать. Или тридцать. Когда старик ещё не был стариком, был молод и полон сил и не задыхался при длительном беге, рискуя схватить инсульт, инфаркт, разрыв чего-нибудь или любую другую старческую болячку, появляющуюся при интенсивной нагрузке.

Ибо где мне, если Абрара карачун хватит, взять другого переводчика с драконьего на человечий? Вот именно, что негде! Поэтому старика надо беречь, холить и не сильно загружать. И по той же причине:

– *Я ценю твою готовность сделать всё, что потребуется, и рад видеть такого достойного служителя истинных богов (достойный служитель аж надулся от гордости), но лучше отправь вон того (мотнул головой в нужную сторону) стража,* – пусть разомнётся, а то, небось, всё затекло – столько на посту стоять, да и лучше пусть бегает он, а не Абрар.

– Hey, ao, dakogon se jiōragon se āeksio! Ivestragon zirȳ bona nykeā zaldrīzes iksos waiting syt zirȳ! – услышавший это стражник замялся. Вроде и не побежать нельзя, но и пост оставить тоже не есть можно – так наверное он думал.

Что же, и его наскипидарим.

– *Врррр,* – включил я внутренний моторчик и резко приблизился к мнущемуся в неопределённости стражу, посмотрев своими зелёными, поблёскивающими в свете висящих здесь фонарей, буркалами в его расширившиеся от неожиданности глаза.

– *Буцк,* – ударило мне по лицу древко копья.

– *Абрар, во имя моего отца Балериана, поторопи этого идиота или я его сожру!* – или как минимум обкусаю.

– Aderī bē, nykeā se āeksio jāhor ipradagon ao! – закричал на стражника мой переводчик и тот пулей сорвался с места, побежав вглубь здания.

Осталось дождаться прихода местных голубокровных правителей, обкашлять с ними кое-какие мысли, подтвердить договорённости и можно отправляться на боковую. Или сначала Абрара до дома довезти, и заодно узнать где он живёт, и на боковую, да. А уже завтра обговорить детали, подробности и персоналии.

Долго ждать Господ не пришлось. И минуты не прошло, как они, чуть ли не бегом, уже приближались ко мне и через несколько секунд встали предо мной как лист перед травой.

Вид у них был уставший, хоть они и старались этого не показывать. Ладно, это не долго. Поговорю и отпущу, всего то делов – на пять минут, вошли и вышли.

/Господин Стен, он же острозубик/

Если бы кто сказал ему, что он будет говорить с драконом – он бы посмеялся и почти сразу забыл бы подобную чепуху. Ибо всем известно, что драконы не особо умны и бессловесны.

Если бы кто сказал, что он будет просить помощи у дракона, не у его всадника, а именно у дракона – он бы покрутил пальцем у виска. Ибо как договориться с тем, кто не умнее дрессированной собаки?

А если бы кто-то сказал, что сам Гелин будет нестись со всех по чьему-то зову, даже дракона – он наказал бы шутника, ибо это не смешная шутка, да даже не шутка – это почти оскорбление!

Но вот, за сегодняшний день, он и поговорил с драконом, пусть и через посредника в виде какого-то самозваного пророка, и договорился с ним о помощи городу и плате, которая за это последует, и о возможности дальнейшего сотрудничества, пусть и без чётких условий. Но намёки Гелина (как он надеялся) оказались поняты и повелитель неба, как, снова таки, ему казалось, принял их к сведению.

Повелитель неба, да... Сейчас в небе ему нету равных, кроме драконов Таргариенов, в особенности чёрного титана, заставшего ещё Валирию. Но они далеко и в Эссос возвращаться не собираются. Доходили слухи, что последние из драконьих владык сейчас завоёвывают себе королевство далеко на западе, так что им не до них.

Мысли снова вернулись к дракону, назвавшемуся Нелтарионом. Если он останется в Мантарисе, то... Господин Стен не представлял, какие перспективы откроются для города...

Но было однозначно ясно, что, как только дракон дорастёт до размеров... да хотя бы до половины размера Таргариеновского великана – город будет под надёжной защитой. По крайней мере ему хотелось так думать.

Впрочем, скоро они всё узнают. Перед глазами уже маячил проход с торчащей в нём головой и стоящим рядом стариком.

Абрар – ещё одна головная боль, помимо дракона. Точнее даже не сам старик, а его дар понимать чересчур умного зверя. Если старика не станет – у них появятся проблемы с общением. Нет, может дракон и поймёт их, но они его – нет, даже если захотят.

Поэтому надо найти кого-то, кто сможет общаться с драконом помимо непонятно как ещё держащегося на этом свете старика. И подойдут не все. По крайней мере из членов Совета не подошёл никто. Как и из почти двух сотен горожан, которым предложили попробовать установить с драконом связь, причём предложение было высказано самим повелителем неба.

Значит проблему он видел, как и они, и не прочь был с ней разобраться. Это хорошо. Это значит, что Нелтарион, скорее всего, не будет против, если ему предложат сначала тех, в ком Гелин уверен, кто ему верен.

Да, сейчас он это узнает, если надо – задержится. Лишние часы сна ничто по сравнению с благом для города, уж он то это понимал.

– Владыка недоволен, – высказал им стоящий у торчащей в проходе головы дракона старик, – Он говорит, что вы могли бы оставить кого-нибудь, кто сообщил бы о его прибытии!

Их просчёт... Это Господин Стен признавал. Ведь что стоило поставить кого-то, чтобы знать о прибытии дракона? Да ничего. Или проинструктировать стража, чтобы сразу же доложил обо всём Господам? Тоже ничего, кроме пары минут на разъяснения. А Абрар продолжал.

– Но владыка понимает, что сегодня был тяжёлый для всех нас де-ень, – под конец старик хотел было зевнуть, но подавил данный порыв, – Он предлагает подтвердить готовность выполнения его условий и просит поклясться в этом именем Меракса!

Присутствующие переглянулись. Они были не против, но... Кому захочется давать клятвы именем богов, если есть не иллюзорная (с пастью, способной заглотнуть от них полтела за один укус) возможность получить кару за её преступление? Да ещё тогда, когда принявший её будет очень заинтересован в наказании клятвопреступника...

Нет, кто бы что не подумал, они не собирались нарушать данное ими слово, но... Но...

– Хорошо, мы готовы принести клятву, сделать это прямо сейчас? – снова пришлось ему стать голосом Совета.

– Владыка говорит, что да – сейчас. А завтра он готов взять пару человек и слетать к стоянке конеёбов, – передал слова смотрящего на них дракона их импровизированный переводчик, – И принять клятву от тех, кого сейчас здесь нет.

– Хорошо, – действительно хорошо, если дракон смог убить хотя бы Менто. Это означает, что кхаласар скорее всего разобьётся на множество мелких. Если же этого не случится и найдётся вождь, который сможет объединить их снова или хотя бы удержать уже существующий...

Что же... у него есть решение. И оно отправится вместе с драконом, чтобы посмотреть, разведать и, если надо, разобраться с новой напастью.

А сейчас – время приносить клятву.

Он встал на колено, но не склонил голову, а твёрдо посмотрел в глаза того, кому он будет приносить эту клятву. За ним последовали остальные Господа – его друзья и соратники.

– Я, Гелин из рода Кивио...

– Я, Лаэс из рода Ларано...

– Я, Мэнтис из рода Костоба...

–... Клянусь именем Небесного Судьи: Блюсти обещанное, и словом, и делом! Не пытаться солгать, ни словом, ни делом! Да будет услышана эта клятва Судьёй средь Небес – Мераксом! И да будет он бдить выполнение клятвы, И да покарает он того, кто отринет её, И поглотит огонь жизни, и низвергнет в Червивую Тьму, И да будет Суд Его Суров, но Справедлив!

– *Тум-Ту-Дум-...-Грах!* – разрезала небо за спиной дракона молния, осветив его силуэт.

– Вы слышали! – вскричал Абрар, – Ваши клятвы приняты! Их принял сам Меракс, а заверил отпрыск Балериана Защитника! Да бдят они за их исполнением и пусть покарают тех, кто решится их преступить! – огонь фанатизма в глазах и речах его можно было заметить невооружённым глазом.

Он часто задышал, но говоря – не задыхался. Вера будто давала ему силу...

– *Врррр* – издал низкий тихий рык, больше похожий на мурчание, дракон.

– А теперь, – продолжил старик, но уже тише, – Владыка предлагает вам подумать, кого послать с ним. А также... – возникла тишина, нарушаемая лишь шумом грозы, бушующей за пределами здания, – ...также владыка Нелтарион предлагает вам подумать, как и когда устроить праздник в честь его победы над мерзкими дотракийцами! И воздать хвалу его отцу за то, что направил его к нам, потомкам истинных богов, своей волей! – под конец слов огонь веры разгорелся ещё сильнее, весело потрескивая брошенными в него поленьями оправданных надежд.

Присутствующие здесь переглянулись, увидев в глазах и на лицах друг друга нескрываемое удивление, почти что шок. Они ожидали чего угодно...

Вот прямо всего! Любой придури, любого странного, шокирующего до глубины души желания или требования! Но праздник! Кто мог подумать, что первое, помимо уже обещанного, что попросит (или даже прикажет) сделать дракон – будет праздник?!

– Какой го.. владыка желает праздник? Насколько масштабный? – начал уточнять Гелин то, что смог припомнить, – Многих ли требуется пригласить на него? Многое ли нужно приготовить? Есть ли у владыки особые пожелания? – а припомнить он мог не слишком то и много.

Он ведь ответственен за оборону города, за крепость его стен! А за любые мероприятия помимо связанных с этим направлением брал на себя ответственность его друг – господин Складов. Человек с тысячью рук и сотней голов, как его иногда называли за способность выполнять с сотню дел одновременно.

– Владыка говорит, что о таком событии должен узнать во всём Мантарис и за его пределами! – объявил "пророк" волю дракона, – Он должен стать триумфом истинной веры! Показать, что истинные боги всё ещё сильны и послать своих отпрысков на защиту истинно верных своих детей!

В последнем Гелин немного сомневался, что-то было не так, но что – понять не мог. Но ощущение, что Абрар добавил это от себя было достаточно сильно.

/И снова дракон/

Получив клятву, переведённую мне Абраром, дав предложения "на подумать", вроде кандидатуры тех, кто отправится завтра со мной к дикарской стоянке, и предложения сделать "небольшой" праздник в честь победы, хоть и пока не подтверждённой, я предложил старику довезти его до дома.

Тот поначалу отнекивался, говорил, что я и так оказал ему огромную честь, что негоже ему восседать на спине сына самого Балериана Защитника, будучи лишь одним из многих...

Чего он так отнекивался – непонятно. Вот вроде в один момент готов, презрев титулы и прочее, хоть на хребет тому самому Балериану залезть, чтобы вещать с большим удобством о величии веры Четырнадцати. А в другой, сменяющий первый за доли секунды, за треть удара сердца, за взмах крылышек колибри и прочие аналогии чрезвычайного малого отрезка времени, – мнётся, смущается и отнекивается, словно девица на выданье, благо хоть не краснеет и в обморок не падает...

Когда же мне надоело (а надоело мне чрезвычайно быстро) спорить – просто приказал залезть шею где шипов поменьше (предварительно подложив туда подушку, честно экспропреированную из здания Совета) и держаться покрепче и...

Нет, не полетел, как многие могли подумать. А потопал, стараясь не сильно дёргать головой, чтобы не уронить старика. Была бы ясная, или хотя бы чуть менее дождливая погода – старик познал бы все прелести полёта.

Но гремящая вокруг буря была равнодушна к чаяниям одного дракона. Она будет рокотать сколько захочет, лить слёзы, пока они не кончатся, а ветер – непременный её спутник и верный слуга, будет выть дурным голосом и после ухода своей госпожи. И даже после её смерти, пока не найдёт новую госпожу, как находил уже множество раз и найдёт после.

Поэтому я пробирался по чистым от людей и любого их присутствия улицам, а не парил в небесах, подставляя крылья ветру.

Кстати, немного о них и о наблюдаемой здесь архитектуре. Сейчас, в полночь, на улицах было темно и пусто.

Жизнь покинула их, укрывшись за стенами домов. Крепких, каменных, с покрашенными в разные цвета черепичными крышами и внушительными деревянными дверьми, обитыми металлическими полосками.

Частью напоминало стиль, присущий средневековью моего мира, частью – реконструкцию домов Древнего Рима. Увы, сказать точнее не могу, ибо в архитектурных стилях почти не разбираюсь. А тут ещё и что-то среднее между всем тем что я видел...

К чёрту короче. Или кто тут у них, в Планетосе?

Не важно, а вот что важно, так это...

– *Абрар, у меня тут вопрос появился...* – побеспокоил я своего невольного наездника.

– *Да, вла-адыка?* – ответили мне сонным голосом, или точнее сонной мыслью.

– *Известно ли тебе что-то о клинках, способных пробивать драконью броню, причиняя при этом немыслимую боль и то, откуда они могут быть у дикарей-конеёбов?* – задал я вопрос насущный.

– *Не знаю, владыка. Если только... но... в принципе... Но откуда?*

– *Ты что-то вспомнил?*

– *Да, владыка. Возможно, только возможно, ибо мне не понятно как это могло произойти...*

– *Не тяни – выкладывай.*

– *Это... Это может быть клинок из валирийской стали, но мне не по-онятно как он попал к дикарям! Это просто немыслимо! И... владыка Нелтарион, простите верного служителя отца своего, но... почему вы спрашивайте?* – в мыслях Абрара послышалось непонимание.

– *Потому что одному дикарю повезло ранить меня. И я хочу понять: как он это сделал и ждать ли мне подобного впредь* – ответил ему и ненадолго замолчал, продолжая перебирать конечностями по мокрому чёрному камню, – *Далеко ещё до твоего дома?*

– *Нет, владыка, он вон там, на углу. С серебряной звездой на двери, не пропустите.*

И замолчал, о чём-то задумавшись. О чём – я предугадать не берусь, уж больно старик хаотичен. Но то, что думы эти были серьезны и в некоторой степени определяющи для него, чувствовал.

Так. А вот и дом с серебряной звездой. Четырнадцатиконечная, с вмонтированными в лучи камушками, и непонятными знаками около неё.

Ссадив Абрара и скомкано с ним попрощавшись, рванул в небо, отправившись назад к площади.

Переночую на храмовой крыше. Туда, при всём желании, вряд ли кто заберётся. А если заберётся – не беда. Услышу и убью к чёртовой бабушке.

Уже через минуту я укладывался спать, выбирая наиболее удобную позицию. И, стоило прикрыть глаза, мгновенно провалился в сон.

Глава 10

Свежесть, такая, какая может быть только после дождя. Холодная, чистая, наполненная тишиной и ожиданием того, что будет дальше.

Она была подобна реке с прозрачной, кристально чистой водой. Но вместо воды – воздух, вместо течений – свободно гуляющий ветер.

И как нерадивый, глупый, недальновидный человек загрязняет чистейшие воды, так и тут он загрязнил кристальный воздух запахом дыма, пепла, горелой плоти и разложения.

Весь этот букет запахов доносился от находящейся внизу, прямо под нами, стоянки кочевников. И это было дел рук моих, да и не только рук.

Постепенно снижаясь, делая широкие круги над бывшей стоянкой дотракийской орды, мне и моим спутникам предстала не самая приятная, кто-то бы даже назвал её отвратительной, картина. Сырая, взрытая сотнями копыт, и ими же превращённая в хлюпающую грязь земля. Смешанный с ней в неравных пропорциях конский навоз. Обугленные остовы шатров и выжженная близ них моим огнём земля. Несколько трупов овец и лошадей, с которых срезали самое ценное, оставив остальное на поживу воронью.

Выбрав самое приемлемое место, по совпадению оказавшееся территорией у шатра кхала, я совершил посадку. А секундой позже с меня спрыгнул один из выбранных в спутники людей и галопом понёсся от места посадки и, чуть отбежав, начал знакомить окружение со своим завтраком.

Второй же спрыгнул чуть позже и, пошатываясь, сел рядом со мной. В от отличии посланца Господина Стражи, посланец Гелина (Господина Стен) обладал более развитым вестибулярным аппаратом и завтрак оставил при себе.

Посидев так минут десять и понаблюдав за постепенно возвращающим себе естественный цвет лица спутником, мы приступили к тому, для чего сюда, собственно прибыли. Я – найти и добить тех, кто уцелел и не разбежался, ну и немного покушать. Сомневаюсь, что лежащие здесь подпаленные трупы скота являются трупами единственных имеющихся у орды животин.

Может где парочка трупов нетронутых завалялась или в поле какая скотинка убежала. Если есть – найду, нет – и ладушки. Я теперь на государственном довольствии числюсь, так что пожрать могу в любое время, стоит только объявить о намерении.

Ну и пока мои спутники осматривают остатки лагеря – пойду-ка поищу чем утолить свой зверский голод.

На том и порешили. Они отправились бродить по стоянке кхаласара, а я отправился за его пределы. Разведать обстановку, добить кого найду и перекусить.

В чём удача мне улыбнулась почти сразу. Всего в ста метрах от проходящей у руин лагеря маленькой речки паслись четыре овечки и семь лошадей.

Они щипали покрытую дождём траву, время от времени делая пару шагов, когда оная заканчивалась. И, стоило сочным стебелькам показаться пред их мордочками, останавливались и приступали к их поглощению.

Хорошая добыча. А выберу... а выберу я вон ту большую серую лошадку с белоснежной гривой и глубокими чёрными глазами.

Подлететь выше...

Сложить крылья...

И вперёд!

/Посланник Господина Гелина/

Деймон ходил меж сожжённых огнём дракона шатров, которые дотракийцы бросили, забрав лишь то, что смогло уцелеть. А уцелело немногое.

Поэтому его взгляд то и дело натыкался на примитивную дикарскую утварь, потрескавшуюся и закопчёную, одежду, изъеденную пламенем, словно голодной молью. Сгоревшие шкуры и, в редком случае, ткани, когда-то защищавшие своих владельцев от непогоды, как птица защищает своих птенцов от гнева небес. Скелеты шатров – почерневшие, обугленные, иногда всё ещё тлеющие.

Это было частью одной картины. Но у этой картины будет множество названий. Одни назовут её "Победа" – в честь изгнания степняков и спасения Мантариса от разграбления. Другие назовут её "Опустошение" – в честь наблюдаемого здесь царства пепла и смерти, раскинувшегося на ещё недавно пышущей жизнью земле. Третьи назовут её "Кара Богов" – в честь услышанных молитв и гнева небес и дракона.

Как же назовёт её Деймон? Никак... Ибо сейчас он – копьё своего господина, не важно, что он думает. Важен лишь приказ и его исполнение, но, если бы его всё же спросили... приказали бы дать ответ... Он назвал бы её "Воздаяние".

В честь того, что, желающие предавать огню, мечу и смерти других, дотракийцы сами были преданы огню и смерти. Погибли в пламени, которому сами вверяли города, уничтоженные великими кхалами...

Которому когда-то предали и Эссарию – родину отца и матери Деймона, назвав город Ваэс Хадох – Город Мёртвых Тел.

Взгляд, до этого без интереса блуждающий по пепелищу, наткнулся на... руку, торчащую из ставшего углями шатра. Первый труп, который попался ему на глаза.

И было в этом трупе что-то... что-то странное...

– *Иги-хи-ха...* – пронзил тишину и сразу оборвался истошный лошадиный крик.

*Владыка трапезничать изволит...* – мелькнула в голове мысль и внимание почти сразу вернулось к необычному трупу.

Подошёл. Схватился пальцами за недогоревшие шкуры, аккуратно, чтобы не запачкать руки пеплом, и оддёрнул их в сторону.

– *Буху* – сдержал Деймон рвотный позыв и, чтобы не познакомить мир со своим завтраком, отошёл в сторону. Туда, до куда не добивал смрад запечённой в собственном соку человеческой плоти...

Но глаза всё равно продолжали с страхом и отвращением смотреть на то, что когда-то было человеком.

Прелый, тяжёлый, какой бывает лишь на кухнях в самые загруженные дни, запах исходил от разварившегося, с выпученными, словно у рыбы, глазами и взбухшими от впитанной влаги и температуры руками трупа. Части волос не хватало – они были съедены огнём, который и послужил причиной мучительной (в чём не было сомнения) смерти.

Но по тем, что остались нетронуты, можно было уверенно сказать – этот бывший когда-то живым мужчина был повидавшим немало битв воином. И в последнее время он чаще всего побеждал – об этом говорили остатки косы и лежащие рядом с ними многочисленные, подъеденные пламенем колокольчики.

– Каким бы искусным ты ни был воином, всё это – ничто перед пламенем детей Валирии. Тебя не спасут ни мастерство, ни доспехи, ни боги... – в задумчивости произнёс Деймон, припомнив услышанную когда-то фразу.

А после, выбрав путь почище, продолжил обход, откладывая в памяти всё, что увидел. Потом ему докладывать об этом своему благодетелю и Деймону не хотелось бы показать себя некомпетентным, подведя господина.

/Посланник Господина Мэнтиса/

Пошатываясь бредя залитому смрадном месту, Абадд пытался не показать снова свой внутренний мир Планетосу. А сделать это было сложно.

Полёты на драконе, оказывается, не только захватывают своими видами, но и являются серьёзным испытанием для тела и разума. Во всяком случае для его тела и разума, его давний знакомый проблем, в отличии от него, похоже не испытывал.

*Но ничего... Они тут ненадолго... Пара часов... Туда-обратно... Походить по руинам стоянки, запомнить, что увидел, и дождаться дракона. Да... ничего сложного, ни-...*

– *Вших-Плюх!* – краткий, словно росчерк пера, звук падения...

– *Бла-кхэ-кхе-буэ!* – ...и новый сеанс общения природой, на этот раз с стихиями земли и воды, которые представляла огромная, чёрная словно смоль лужа...

Выбраться из которой Абадд смог далеко не с первой попытки, больно скользкой и вязкой была наполняющая её грязь. Как зыбучие пески из далёких земель, только вместо песка – наполненная конским навозом земля, обильно смоченная прошедшим дождём.

Выбравшись же...

Он просто пошёл. Не глядя по сторонам, забыв про задание, он просто хотел вернуться назад, в Мантарис.

А когда он вернётся... Он никогда! Никогда и ни за что не сядет больше на дракона! Даже если ему предоставится на то шанс – плевать... он больше не залезет на спину этому червову монстру, отвёзшему их в это ужасное место!

Так, не обращая внимания ни на что, он брёл... брёл до тех пор, пока не упёрся в большой, отражающий небесную гладь, ручей, наполненный освежающей разум прохладой.

Абадд понял: это – знак, знак и возможность, которую он не собирался упускать.

В спешке сорвав с себя вещи, Абадд с наслаждением погрузил своё тело в мерно текущие воды безымянного ручья, не заметив скачущую вверх по ручью людскую фигуру, свернувшую, стоило ей заметить зашедшего в прохладные воды человека...

/.../

А в этот момент, незамеченная ни людьми, ни драконом, от стоянки разгромленного в пух и прах кхаласара стремительным галопом, не щадя зверя под собой, удалялась красная словно свежая кровь фигура, закутанная в развевающийся на ветру серый плащ...

/Мантарис/

Город, ещё недавно готовящийся к трауру, теперь готовился к празднику. По велению Господ, которым, по слухам, поручил подготовить праздник сам дракон, снимались тяжёлые замки, запирающие до того набитые припасами амбары.

Множество пекарей, пирожников, кондитеров, колбасников, господских кулинаров, поваров и поварят участвовали в подготовке к столь знаменательному событию!

В поте лица извозчики доставляли продукты, которые вскоре превратятся в разнообразнейшие блюда, поглощающим их в неистовстве поварам. Сегодня они делают заготовки – великое множество заготовок!

Весь день будет виться сизый дым от печей, весь день будут колдовать над тушами мясники, а воздух будет полон самыми разнообразными ароматами, будь то пряности с далёких Летних Островов, наисвежайший, с хрустящей румяной корочкой, хлеб, дивные фрукты и ягоды, поднятые со дна Господского Ледника, или шкворчащее, истекающее соком мясо!

И продолжаться это будет весь день, до тех пор, пока солнце не скроется за горизонтом...

Как только ночь накроет своим крылом оберегаемый богами город: замолкнут все звуки, постепенно растворятся под дуновением ветра все запахи...

Но город не уснёт. Не-е-ет...

Он продолжит готовиться к празднику. Только тихо, незаметно, так, как готовятся к празднику родители, желающие устроить чудо для своего малыша.

Господа, называющие Мантарис своим детищем, стремились подготовить для жителей своего любимого города наичудеснейший из праздников. Ну и попутно поднять престиж и репутацию, этого не отнять...

Если же кто подумает, что готовились к празднику только ответственные за радость и полноту живота, да руководящие всеми процессами члены Дома Суровых Господ, он глубоко ошибётся!

К знаменательному событию готовились и жрецы, коим предстояло провести заслуживающую внимания Балериана и его отпрыска службу, и стражи, на плечи которых ляжет ответственность за поддержание порядка, и подчинённые Господина Улиц, ответственные за придание им праздничного вида, и курируемые Господином Мелодий и Смеха циркачи, трюкачи, певцы и фокусники, должные поддерживать атмосферу веселья.

Никто не сидел на месте, рано или поздно присоединяясь к предпраздничной суете, в том числе и Говорящий С Драконом, Избранный Богами скромный последователь учения Четырнадцати – Абрар.

/Скромный "пророк", прилежный учитель или же просто Абрар/

Проснувшийся с первыми лучами солнца, заглянувшими в приоткрытое на ночь окно, беспрепятственно пройдя сквозь железные прутья, уже не молодой мужчина вспоминал произошедшее за вчерашний день.

Всё: от первого взгляда на чёрную словно ночь чешую, до скомканного, словно заляпанный нерадивым учеником пергамент, прощания.

Мысли беспрепятственно текли в его разуме, постепенно очищая тот от всякого сора. Как бурный речной поток проламывает сваленные в кучу ветви, листья и брёвна, снося вдаль весь наносной мусор, так и они сносили в самые глубины памяти чувства, переживания и домыслы, оставляя лишь факты.

Которые Абрар обдумывал, постепенно всё более поражаясь своей удаче.

Нет, он и раньше считал, что живёт не иначе как по воле богов, ведь все в мире живут по божественной воле: от жителей далёкой И-ти на востоке, до дикарей далёкого запада. Иначе быть не может. (А кто говорит что может – идиоты и богохульники)

Но подозревал ли старик, что ему готовят такую участь – участь помощника при сыне владыки Балериана?

Нет!

И в мыслях он не мог допустить подобной дерзости!

Лишь надеялся после смерти попасть пред багровые очи Защитника, чтобы хоть глазком увидеть Его...

Но он попал пред очи не отца, но сына. Не после смерти, но при жизни, которую даровали ему боги. И очи были не багровыми. Отнюдь. Они были похожи на два изумруда, в глубине которых бушевало непокорное пламя...

*Такое же скорее всего пылает в глубине рубиновых глаз его отца...* – думал Абрар.

Да и голос... Да...

Глубокий, словно пещера, с нотками, похожими на рокот волн, услышанный Абраром в далёком детстве. Этот голос, раздавшийся в голове Абрара, стоило ему прикоснуться рукой к голове дракона, окончательно убедил его в том, что отец Нелтариона – Балериан! Ведь остальные драконы не могут говорить, ибо слишком слаба в них стала божественная кровь!

А в владыке она сильна, ибо тот – прямой потомок Защитника, зачатый тем для спасения последователей истинной веры!

Да и не только для спасения, но и для принесения облаков на землю!

Ведь он решил принести их городу радость, объявив через Абрара, что желает устроить большой, для жителей всего города, праздник!

В подготовке которого его верный слуга помогал со всем доступным ему рвением. Как и его ученики, после произошедшего ещё больше зауважавшие своего старого учителя.

И если четырнадцать достойных отпрысков, несущих в себе пламя истинной веры, помогали в основном подчинённым Господина Складов, то Абрар... Абрар помогал жрецам и Господам, обращающимся к нему с вопросами о владыке Нелтарионе, его вкусах и о всём, что мог припомнить его дряхлый разум.

Вопросов же сиих было великое множество и они роились вокруг старого разума как слепни вокруг коровьего стада, постепенно выпивая соки из полноводного разума.

Поэтому к возвращению владыки и двух удостоенных великой чести господских посланников Абрар был выжат как тряпка. А разум его был осушён настолько, что, казалось, содержащий его череп просто растрескается, как лужи под палящим полуденным солнцем.

Но он держался!

Стойко превозмогая слабость, Абрар прибыл пред взор владыки.

Пошатываясь, поддерживаемый приставленным к нему подчинённым Господина Пташек, с трудом переставляя гудящие ноги, подошёл к владыке Нелтариону...

После чего рухнул, отправившись в Туманную Башню, оставив окружающих его людей в панике, а дракона в шоке.

/Мантарис, следующий день, объявленный "Днём Нелтариона Защитника"/

– ...и да не покинет нас милость владыки Балериана! – завершил свою, без сомнения, выдающуюся речь Абрар.

– *Граа-а-а-а-А-А-А!* – взревел дракон, а толпа подхватила сей крик, разнося далеко за пределы центральной городской площади.

И начался праздник, которого давно не ведали покрытые чёрным камнем дороги и построенные давным давно стены нарядных ныне домов!

Вина лились рекой, вбирая в себя пивные потоки и разбавляя их медовухой, распечатанной в честь столь знаменательного события! Фрукты и ягоды, кои не часто увидишь в этих землях, сегодня мог попробовать каждый. А уж сколько мяса было съедено в этот день...

Больше съели только ароматных булок, душистого, с особыми травами, хлеба и пирогов.

О, даааа...

Пирогов – яблочных, малиновых, смородных, творожных и медовых было съедено больше всего.

И съел их, кто бы мог подумать, дракон!

Грозный зверь, каким его представляли в легендах, словно ребёнок хватал любой пирог, какой попадался ему на глаза. Садился, держа тот словно мышь зёрнышко своими трёхпалыми лапами, и, с упоением чавкая, поглощал пекарское изделие одно за другим.

А в это время вокруг повелителя неба бегали, прыгали и суетились самые маленькие представители рода людского. Дети, не смотря на грозный вид дракона, не боялись того.

Наоборот – боятся надо было дракону, который стал для "маленьких монстров" самой интересной игрушкой.

Дети взбирались на хвост, трогали крылья, играли вокруг сливающейся с тёмной дорогой туши в прятки и догонялки. А как только какой-то особо резвый сарванец притащил найденный где-то мелок...

Домики, цветочки, люди и звери самых разных форм и размеров и просто каракули сделали дракона похожим на стену древней пещеры, сохранившей на своей поверхности следы Первых Людей. Белой сеткой они покрывали его, придав Нелтариону какой-то совсем странный вид, больше подходящий учебной доске (применяемой по слухам в И-ти), нежели грозному дракону.

Но он не жаловался. Наоборот. Он наслаждался вниманием, купаясь в восхищении мелких негодников и даже беспокоящиеся по началу родители вскоре тоже начали подходить, чтобы потрогать твёрдую, словно дуб, чешую.

Владыка небес никому не отказывал и лишь смеялся время от времени своим раскатистым, словно далёкий гром, смехом.

/То же место и время, в стороне от сгрудившийся у дракона толпы/

– Всё, этого хватит, – произнёс улыбчивый мужчина с козлиной бородкой и волосами, завязанными в конский хвост.

– Серебряный чекан, – ответил чуть полноватый торговец.

– Богов побойся, уважаемый! Даже полчекана будет избыточной ценой за эти конфеты! – возмутился его собеседник.

– Это если бы они были сделаны из самых дешёвых, какие и крысы побрезгуют есть, ингредиентов! А здесь мало того, что используется самое лучшее, из того, что можно достать по эту сторону Нефритовых Врат, так и сделана с любовью, за которую не грех полтора чекана взять! – парировал с улыбкой, прищурив и так узкие глаза, торговец.

– А чья то любовь, а? Много ли любви в сердце того, кто продаёт сладости за целый чекан?! – нанёс удар всё так же улыбающийся собеседник.

– Достаточно, чтобы любить такого неповторимого Ху Суня, как я! – торговец ощерился частоколом белоснежных зубов.

– Ну, тогда это точно заслуживает целый чекан! – и добавил на выгнутую бровь собеседника с не менее белоснежной улыбкой, – Это ужасающий труд, который не каждому будет под силу. Вот я бы не смог!

– Ха, поверю на слово, парень, – ответил и-тиец, а после сунул руку под прилавок, достав оттуда ещё один кулёк сладостей, – Держи, всё по-честному. Заходи ещё как-нибудь – поболтаем за чашечкой чудесного чая из садов самого императора!

– Ловлю на слове! – бросил с всё той же улыбкой мужчина и отправился вслед за неспешно продвигающимся по улице драконом.

И вскоре растворился в толпе, оставшись лишь в памяти торговца как молодой ещё мужчина с козлиной бородкой и конским хвостом в одеждах цвета свежей крови...

/Это же время, в бесконечно далёких Западных Землях/

– ...и с этого дня волею Семерых Эйгон из дома Таргариен, первый сего имени, нарекается Королём Андалов, Ройнаров и Первых Людей, Владыкой Семи Королевств и Защитником Державы! Встань же, Владыка Семи Королевств! Встань и прими клятву верности от своих подданных! – произнёс Верховный Септон и отошёл от короля, склонившись в поклоне.

И стоило этим словам отразиться от чёрного мрамора стен Звёздной Септы, как послышался грохот доспехов и зазвучали слова клятвы – то рыцари, лорды и бывшие короли выражали почтение к своему новому королю.

– Я... Эйгон Таргариен, первый этого имени, принимаю вашу клятву, так поднимитесь же с колен, Лорды и Рыцари Семи Королевств! – и он ответил им тем же.

Глава 11

/Мантарис. Три дня спустя. Утро/

На городской площади было непривычно оживлённо для столь раннего времени. Обычно в часы рассвета она пустовала, лишь изредка оживая благодаря вальяжно проходящим по ней Господам, несущимся по поручениям гонцам, либо тем, кого занесло сюда волею случая.

Но не сегодня.

Сейчас на литом чёрном камне собрались мастера, на которых по окончанию праздника была возложена важная задача – по предоставленным Господами и жречеством Храма Четырнадцати чертежам, немногочисленным и в большинстве своём неполным, создать один из важнейших атрибутов драконьего всадника – седло.

И если кто подумает, что это не особо сложная задача – он глубоко ошибётся.

Ведь необходимо учесть удобство седла как для дракона (который обещал сжечь мастера, сделавшего излишне неудобное седло), так и для всадника. И рассчитать всё таким образом, чтобы это не сильно сказалось на полёте: не перекашивало в какую-либо из сторон и не было излишне тяжело.

К этому добавить ограниченные сроки...

И получилось так, что изготовить смогли только восемь сёдел, до дракона допустили лишь четыре, а подходящим владыка неба счёл только одно, которое сейчас на нём и закрепляли суетящиеся мастера.

Нелтарион же в это время разговаривал о будущем города и своей роли в его создании с сидящим на бортике фонтана Господином Стен.

Ну как разговаривал... Скорее транслировал то, что желал сказать, Абрару, стоящему рядом с ним и с усердием выполняющему роль переводчика. Абрар же доносил это до Гелина, в ответ передавая уже его слова сыну Балериана. Так и общались.

Да, неудобно. Но альтернатив в ближайшем будущем не предвиделось, потому довольствовались тем, что есть.

– ...Господин просит вашего человека ещё раз проверить всё, что необходимо взять. Если он что-то забудет – возвращаться владыка не намерен, – передал слова дракона старческий голос.

– Можете ещё раз успокоить своего господина. Всё уже проверено и перепроверено более десятка раз, – ответил щурящийся от выглядывающего из-за крыш солнца сонный мужчина.

На десяток секунд воцарилось тишина – Абрар передавал слова Гелина владыке и слушал ответ.

– В таком случае владыка доволен. И по возвращению готов принять тех, у кого есть шанс стать Говорящим с Драконом, – передали слова Нелтариона уста старца, – Их выбор за вами.

– Хорошо, – чуть улыбнулся очень довольный внутри мужчина, – А что владыка думает на счёт того, чтобы взять одного или нескольких, если таковые обнаружатся, Говорящих в качестве всадников?

Снова тишина на десяток секунд и снова ответ.

– Не против, но и не за. Если они окажутся такие же высокомерные и недалёкие как Бутар, владыка не возьмёт никого. Если будут вменяемы и договороспособны, как вы, – хоть всех сразу.

– Думаю, я смогу в случае чего сделать необходимые внушения особо... (Тупым так и висело в воздухе, но ответил мужчина иначе) Недоговороспособным, – пообещал Господин Стен.

– Это отлично. И ещё...

– Уважаемые господа, всё готово! – сказал подошедший к ним мужик, перебив начавшего говорить Абрара.

– *Кхм!* – осадил его тот строгим взглядом и продолжил говорить, –Ещё господин спрашивает, когда будет готов проект его дома, и где тот будет располагаться.

– К сожалению, наши архитекторы всё ещё работают над ним, – Гелин развёл руками, – И говорят, что, скорее всего, им придётся пригласить своих коллег из Волантиса, уж больно специфичны пожелания владыки Нелтариона. Они сомневаются, что смогут их воплотить все без ущерба чему-то.

– В таком случае владыка согласен подождать, – передал Абрар волю дракона и тут же поинтересовался, – Но сколь долго будут идти сюда архитекторы из Волантиса?

– Месяца три-четыре, если не будет проблем в дороге, – прикинул Гелин.

– Хм, а сколько их – архитекторов? – в задумчивости пожевал губы Абрар.

– Не знаю, это надо спросить у Господина Камня и Кирпича, – пожал плечами Господин Стен.

– Спросите. По возвращению владыка желает это знать... И также найдите того, кто сможет отправиться с владыкой и убедить архитекторов воспользоваться его милостью, ну и обсудить всякие мелочи вроде оплаты и прочего, – старик неопределённо повёл в воздухе рукой.

– Ладно, – согласился со вздохом Гелин.

Он не жалел, что вызвался быть посредником между городом и драконом. Слишком большие преимущества давала эта неформальная должность, хоть и только в отдаленном будущем... Но мыслить на перспективу – обязанность любого хорошего лидера, а мужчина считал, что если он хороший, если не отличный лидер. По крайней мере по сравнению с остальными Господами.

Тем временем людей на площади прибавилось – то пришли Деймон, которому предложили полетать ещё раз, на что тот ответил согласием, и слуги, несущие необходимые вещи, кои скоро займут место в сумках, закреплённых на спине дракона.

– Ну, – Гелин спрыгнул с чёрно-белого, с декоративными серебряными вставками, бортика, и, натянув на лицо самую дружелюбную свою улыбку (больше похожую на оскал), продолжил, – Думаю, владыке пора. Не буду задерживать. Счастливой дороги! – и стремительно удалился, благо уже знал, что дракон не оскорбится таким его уходом. Уж больно тот не любил ждать и этот случай не был исключением.

На стремительное отступление Господина Стен Нелтарион только фыркнул, после чего перевёл взгляд на стоящего в пяти шагах от него Деймона.

– Владыка велит тебе забираться, поэтому поторопись! Не гоже заставлять сына Защитника ждать! – прикрикнул на замершего в нерешительности человека Абрар, – И вы тоже! Чего уставились, будто до этого владыку не видели?! Двигайтесь быстрее, самых нерасторопных владыка обещает запечь как подношение Отцу!

Угрозы подействовали – слуги заносились подобно растревоженным муравьям. А то вдруг их и правда зажарят до хрустящей корочки, если дракону что-то не понравится?

Небольшой отряд, посланный поймать разбежавшихся дотракийских овец и коней ещё вчера вернулся в город с подробностями о том, что осталось от лагеря гордого кхаласара. Нет, то конечно были безбожники, посягнувшие на оберегаемый богами город, они же исправно возносят хвалу Четырнадцати и в особенности Балериану, но...

Вдруг владыка углядит в них что-то богопротивное или решит, что своей медлительностью они оскорбили его? Всё может быть, а погибать в пламени никто из них желанием не горел.

– Закончили? Всё проверили? – начал допытываться верный последователь учения Четырнадцати, готовый, казалось, самостоятельно сжечь всех тех, кто допустит хоть малейшую ошибку, хоть каплю разозлит Нелтариона.

Но, получив заверения, что всё в порядке, и пообщавшись с драконом, убедившим Абрара, что всё отлично, ничто и нигде не мешает и вообще вся жизнь – малина, успокоился. Вернул благостное расположение духа и готов был и дальше нести свет истинной веры людям.

Чем не преминул воспользоваться дракон, велевший собрать всю доступную литературу учения Четырнадцати.

Объяснил он это тем, что: "Люди могли не совсем верно истолковать божественные откровения, вот я и хочу ознакомиться с написанным, дабы исправить ошибки, если таковые имеются..."

Возражений у Абрара это не вызвало, напротив, огонь познания разгорелся в его глазах, а вера ещё ярче запылала в сердце. Не каждому дано услышать откровения из уст божьего сына, а уж если Нелтарион поведает что-то новое, ранее не упоминаемое или утерянное в бездне веков...

Это же просто замечательно!

Это то, чего старик жаждал всю свою жизнь – узнать что-то недоступное, ещё неизведанное или утерянное, и принести это знание людям, как когда-то принесли огонь истинной веры Четырнадцать Огней – великих пророков, чьи имена, к его глубокому сожалению, сгинули в пламени Рока, вместе с Валирией и Тирией...

– *Вум!*– раздался тяжёлый удар чёрных крыльев о воздух и дракон воспарил, постепенно набирая высоту, а после направился туда, откуда прибыл в их город – в сторону Валирии...

Абрар провожал владыку небес взглядом до тех пор, пока он не пропал из виду, превратившись в крошечную чёрную точку, стремительно удаляющуюся от города, который совсем недавно спас.

– Что же... – старик вздохнул и, тихо ворча, направился зданию Храма.

/То же время. За пределами Мантариса. Нелтарион/

Я летел не особо напрягаясь, скользя по воздушным течениям, как рыба скользит по течениям водным, и напевал про себя всё то, что мог припомнить.

"...Твой путь тугою плетью заметает каждый шаг пылью..." от Мельницы перемежалось с "...Дорога под ногами – небо над головой..." Хэттэрс и "...Мы просто тени на дорогах, мы круги на воде..." от Канцлер Ги.

Жаль только, что песен я помнил прискорбно мало, но тут уж ничего не поделаешь.

Как вариант – найти музыкантов, певцов, бардов, трубадуров здесь. На празднике я даже слышал парочку. Не сказать что понравилось, но и отвращения не вызывало. Но то был праздник, а на празднике может звучать такая по*бота, какую ты в жизни нигде больше не услышишь. По крайней мере так было в прошлом мире, на Земле. Как с этим обстоят дела на Планетосе – не знаю, посмотрим...

Деймон – знакомец, уже летавший со мной до этого к лагерю кхаласара, крепко вцепился в расположенные на седле ручки, которые, по задумке древних валирийских мастеров, должны были облегчать управление драконом, и с интересом поглядывал вниз, смотря на проносящиеся под нами пушистые леса, ровные как стол степи и попадающиеся время от времени холмы и прочие особенности рельефа.

Смотрел он на это с воистину детским восторгом, как и я совсем недавно. Его глаза, казалось, скоро вывалятся из орбит, так широко он их распахнул, пытаясь запомнить каждый момент, каждое мгновение полёта.

В прошлый раз ему было не до пейзажей – лишь бы удержаться на драконе и не загреметь с немаленькой такой высоты, плюс поручение... Поэтому сейчас он навёрстывал упущенное с горящими огнём радости глазами.

Пусть.

Путь будет продолжаться ещё долго, а так – хоть какое-то развлечение.

/Вторая половина дня, около трёх часов/

Так...

Вот...

Угу...

Здесь, да, здесь...

Плавный спуск в долину и вот я уже там, куда прибыл два года и сто восемьдесят восемь дней назад, если не ошибаюсь.

Скалы, всё такие же серые, с растущими то тут, то там жёлтыми и рыжими островками лишайника. Скрученные деревца, цепляющиеся за склоны, вьюнки, плющ и дикий виноград (откуда он взялся – без понятия, но он теперь тут есть). И надписи, многочисленные надписи, густой сетью покрывающие камень.

/То же место и время. Деймон/

Восторг от полёта начал медленно, но верно утихать, уступая место интересу и жгучему любопытству.

А интересоваться было чем. Место, в которое они прилетели, было долиной меж двух мощных хребтов. Вблизи неё не было ни лугов, ни лесов. Ближайшие находились в двух-трёх днях пути, и это без учёта гор, могущих увеличить этот путь ещё в несколько раз!

Почему дракон выбрал именно эту долину, а не любое другое более удобное место, непонятно, да и не важно. Важно то, что было на окружающих Деймона стенах!

Надписи. На непонятном языке, чутка корявые, выцарапанные прямо в камне в огромном количестве. Иногда их сопровождали рисунки непонятного назначения с подписями, стрелками и, вроде бы, пояснениями.

Дракон пошёл дальше, заставив Деймона на рефлексах схватиться покрепче, дабы не выпасть из седла. Это было необязательно – мастера сделали несколько креплений, за счёт натянутых нитей удерживающих его в седле, но Деймону так было привычней.

Так, продолжая путь, постепенно забирая вверх по всё более крутому склону, они достигли заложенной камнями пещеры. Не сбавляя хода и не останавливаясь, дракон приблизился к кладке и выцепил взглядом один из камней.

Положил на булыжник крыло, схватив тот чёрными словно камень на площади когтями и...

Дёрнул!

Деймона тряхнуло в седле и, если б не сделанная мастерами страховка, он полетел бы вниз по склону вслед за грохочущей лавиной камней, обломков скал и булыжников...

– Фух... Это было близко... – только и мог сказать на это он, но почти сразу забыл об этом инциденте – не до того стало.

Дракон тряхнул головой, опустившись пониже, дабы его всаднику не пришлось ломать ноги, сягая с почти двухметровой высоты. И он не стал медлить, ловко покинув седло.

После чего направился вглубь пещеры, куда указывал дракон.

Деймону поведали, что он должен забрать всё то, что тут лежит, отдавая предпочтение книгам и валирийской стали, коли такая найдётся.

Оказавшись под каменными сводами – не самыми высокими, больше мужчины лишь на пару голов, он зажёг факел, заранее взятый из притороченной к седлу сумки. Тусклый свет вырвал пространство у довольно тёмной пещеры, в конце которой лежало то, за чем сюда прибыли человек и дракон.

Расставленные вдоль стен лампы с водружённой на них соломой, пара жаровен с насыпанными в них углями и кусками... (Деймон поднёс факел ближе) бересты, будто кто-то желал привнести уют в это богами забытое место. Также сундучок, небольшой, такой, что туда с трудом поместится кошка, кусок ткани, бывшей когда-то портьерой в доме зажиточного валирийца, и серебряные, пара золотых, один бронзовый и один непонятного происхождения кувшины с драконьими мотивами.

Какие-то на своей поверхности изображают чешую, у других ручки выполнены в виде когтистых лап, а в третьих разливать вино предлагается из пасти дракона, настолько красиво и искусно сделанной, что ему захотелось оставить эту вещь себе. К примеру в качестве награды. Думается, господин будет не сильно против.

Кувшины, кстати, не были пусты. В них лежали монеты, кольца, подвески...

– *Шрук-Шурк,* – порылся в звякнувших ценностях Деймон, явив, что, помимо уже перечисленного, там также находились серьги, цепочки и ещё какие-то непонятные украшения.

– Так, а теперь – сундучок, – с небольшим предвкушением произнёс он, уже подозревая, что будет внутри.

А внутри были... книги!

Наследие Валирии, целых три штуки, прекрасно сохранившиеся, украшенные причудливым, с лесными мотивами, оттиском на коже обложки.

Осторожно, дрожащими пальцами, убрав руку с факелом подальше от этой ценности, открыл её и начал, прищурив глаза, вчитываться в написанное на титульном листе этой книги...

– "О существах Соториса, их опасностях и повадках." Так... Николау Дрозд... – Деймон напряг память, силясь вспомнить кто это мог быть, но так ничего и не найдя в глубинах памяти про этого человека, отложил это дело на потом.

Другие книги тоже порадовали, таких он ранее не встречал... "Виверны и Драконы, возможен союз?" за авторством Раймунда Луллия и "Семейное древо Тиваросов" за авторством Джомакса Тивароса обещали быть хоть и не такими интересными, как их предшественница, но...

*Впрочем, рано об этом говорить,* – одёрнул себя мужчина и, не став более медлить, покидал что влезло в мешок, подхватил под мышку сундук и пошёл на выход.

Не стоит заставлять дракона излишне долго ждать. Удача может отвернуться от Деймона и владыка Нелтарион вернётся в город без всадника, но с тщательно закреплённой поклажей и с слегка забрызганной чужой кровью чёрной чешуёй.

/То же время. Нелтарион/

Иииии... всё! Ещё несколько полос нанесено и перечёркнуто, отражая прожитые в этом мире дни.

Так вот. Я решил сделать свой ежевозвращательный ритуал пока жалкий юдишка перетаскивает мои богатства. Не самые великие, но зато таких не у кого больше нет! Сомневаюсь, что кто-то ещё помимо меня лазал по затопленному городу близ туманного моря.

А если и лазал... То и фиг бы с ним, есть дела и поважнее. А лазальщик сам рано или после сдохнет, ведь здесь у нас средневековье, а следовательно разбойничество, бандитизм, города-государства и прочая романтика древнего времени.

Тэээк... А вон и мой подручный. Положил затащенный в пещеру по молодости, когда я был меньше и мог пролезть в неё, сундучок, с уханьем сбросил мешок с плеча и, поискав меня взглядом (и таки найдя), замахал руками, крича условный сигнал.

– Таро-о-О! Таро-о-О! – во всю глотку орал человек, пока дракон (эт я) не показался у подножья крутого холма (на котором и располагалась пещера).

Это мы так с Абраром сократили моё имя, чтобы кричать было удобней. Да и слышнее оно так, звучней.

Перебирая по крутому, градусов под сорок-сорок пять, склону лапами, цепляясь когтями за трещины и щели в камнях, забрался на небольшое пространство перед пещерой.

Посмотрел на моего юдишку, на вещи, которые он притащил, и сделал вывод, что здесь лежит не всё, что было в пещере. Но ладно, пусть Деймон сначала распихает всё по сумкам, а после сбегает забрать остальное. А потом в город...

Впереди ещё много... очень много работы...

/На другом конце мира. Вестерос/

– Лорды и жители Семи Королевств, услышьте мою волю, и донесите её до всех! – разнёсся по пиршественному залу голос короля, сразу приковав внимание находящихся здесь.

Пир в честь воцарения Эйгона Дракона шёл уже четвёртый из запланированных семи дней и подарки, награды и титулы, какие можно было вручить, уже отыскали своих владельцев. "Так что же задумал король?" – таков был вопрос почти у всех здесь присутствующих: от Верховного Лорда до последней служанки.

– У всего есть свой дом, свой центр, своё зерно, так и у государства должен быть центр, объединяющий его дом, в котором будет средоточие всего величия, всей силы этого государства – его столица! – на последних словах присутствующие замерли...

Здесь и сейчас, в Староместе, творится история – выбирается столица новорожденного государства. И от этого решения зависит очень, очень многое.

Решение повлияет на расстановку сил в Семи Королевствах: кто будет приближён ко двору, ходя туда как к себе домой, а кто будет прозябать на задворках мира, являясь пред очи правителя лишь изредка и по достаточно весомому поводу.

Предполагаемых к выбору вариантов столицы было всего два и каждый по-своему значим и уникален.

Первый вариант – Старомест – обитель веры и знаний, находящаяся в Просторе. Большинство, особенно лорды Простора, предполагало, что именно здесь, близ Звёздной Септы и Цитадели, будет стоять столица Семи Королевств.

Второй вариант – Драконий Камень – древняя островная цитадель Таргариенов, которую, говорят, Эйгон особенно любил, и которая значила и для него, и для всего дома драконовластных очень многое, являясь к тому же одной из частичек павшей Валирии...

Но выбор правителя удивил всех...

– Должна быть столица и у Семи Королевств! – продолжал Эйгон своим твёрдым, словно хорошая сталь и столь же звучным голосом, – Новому королевству – новая столица! – король резко замолчал, цепким взглядом аметистовых глаз оглядывая своих подданных, – Поэтому я объявляю начало строительства нового города, которому не будет более равных во всём Вестеросе! Я объявляю начало строительства Королевской Гавани!

Стоило только отразиться эхом от стен последним словам короля, как ещё секунду назад находящиеся в непонимании и смятении (и было от чего) люди взорвались радостными криками, словами о мудром короле и его же восхвалениями.

А тем временем, по личному поручению короля, в Волантис направлялись корабли дома Веларионов...

Глава 12

/Мантарис. Раннее утро/

Храм Четырнадцати этим погожим, тёплым от ласковых лучей небесного светила утром принял необычайно великое количество прихожан. Люди, коим не досталось места в стенах здания, столпились у его стен.

Центральная площадь наполнялась всё прибывающими людьми. Сначала закончилось место у храма, потом граница толпы дошла до фонтана, а люди, словно принесённые беспокойным ручьём листья, продолжали скапливаться на литом чёрном камне, будто на отмели.

Они... Все они прибыли сюда по одной простой причине: именно сегодня пройдёт служба в честь Балериана Защитника, проводимая Храмом не больше раза в год.

И это чрезвычайно значимое событие дополнял, как присутствие короля на свадьбе лорда, один очень весомый факт – эту службу будет проводить никто иной, как сам сын Владыки Облачного Чертога!

Через Говорящего он поведает истинно верующим волю богов и благословит их на здоровье, силу, любовь и богатство, так говорили прибывшие сюда ещё в предрассветные часы. А после возжжёт пламя на алтаре своего отца и господина, тем самым даровав их городу процветание...

Но были здесь не только верующие в Четырнадцать, да... На площади, словно на мели, оседали последователи иных богов, пришедшие посмотреть на службу и проводящего её дракона. В основе своей это были недавно прибывшие, а потому ещё не видевшие владыку неба купцы.

Они пришли не только утолить любопытство (ведь немногие в жизни своей видели дракона), но и намерены были собрать все возможные сведения для своих покровителей. О размерах, цвете пламени, внешней конституции ящера и прочем, что удастся увидеть, услышать или подслушать за время пребывания в городе их каравана.

И да, они прибыли в город караваном из Волантиса. Среди них, кстати, присутствовали в основном сторонники партии слонов, но также затесалась парочка торговцев, работающих в том числе и на тигриную партию. Ведь деньги не пахнут, а за достаточно подробную информацию может последовать хорошая награда...

Например отсутствие пошлин на целых три года. И если за такую мелочь, как сбор слухов, коим торговый люд и так постоянно занимается дадут такую награду...

Грех не постараться!

Так думало большинство здесь присутствующих.

Но то ладно. Сейчас не об этом, ведь около храма началось какое-то шевеление. А это значит, что скоро что-то будет...

/То же утро. Обычная девочка, каких множество на улицах Вольных Городов/

Проснувшаяся ещё когда на улице не было и намёка на рассвет, Алита споро выполнила уже приевшийся утренний ритуал – нагреть воды, приготовить поесть, покормить кусачую (взгляд девочки невольно сместился к искусанным и исцарапанным рукам) бабушкину кошку, освежиться из расположенного на миниатюрном заднем дворике умывальника, натаскать воды из расположенного там же колодца.

И вперёд, на центральную площадь!

Споро перебирая ногами в потрёпанных сапожках, чувствуя холод серебряной звезды с красным камнем, девочка проходила одну улицу за другой. Изредка натыкаясь на таких же, как она, спешащих к Храму Четырнадцати жителей.

Иногда обгоняла их, иногда, когда Алита останавливалась перевести дух, они обгоняли её.

Но вот показалась Рубиновая улица, ступив на которую, взору чуть прищуренных глаз открылся вид на находящиеся в самом её конце врата, открывающие ход на центральную площадь.

Пройдя которые, девочка очутилась на очень оживлённой площади, больше чем на половину забитой людьми.

Тревога своей когтистой лапой сжала маленькое сердечко, а в голове забилась мерзким червячком сомнений мысль: "Смогу ли я... успею ли..."

Вдохнув поглубже, Алита попыталась успокоить беспокойно стучащее сердце и направилась к загороженному толпой фонтану. К которому ей, увы, пробиться не удалось.

А всё пребывающие сквозь ворота на площадь люди заставляли и так слабый огонёк надежды превратиться в тлеющие угольки.

/То же время. Взгляд со стороны/

Но вот, у Храма Четырнадцати кто-то что-то громко закричал, и то был радостный крик. Идущее с ним настроение передалось по толпе, огибая лишь одну маленькую девочку. На которую, впрочем, никто не обращал внимания.

Ибо с неба, выделяясь на фоне облаков своей ночной чернотой, спускался дракон. Делал он это не спеша, давая находящимся внизу узреть его величие. Изумруды глаз, не видимые снизу, тщательно выбирали место для посадки.

– *Жух!* – прошёл ветер над головами собравшихся, встормошив волосы и сдув капюшоны. То над толпой, едва не касаясь голов, пролетел дракон.

Приземлившись, цокнув когтями о чёрный камень площади, ящер наклонился, позволив спуститься восседавшему на нём старику. В глазах тех, кто был наиболее близок к владыке небес, мелькнуло узнавание – Абрар! Говорящий с Драконом!

Толпа начала стягиваться к ним, к старику и дракону. Со стороны они напоминали пчелиную королеву, окружённую доблестными пчёлами-защитниками. Шум толпы напоминал жужжание полосатых трудяг, а стремление оказаться поближе к дракону – пчелиное мельтешение.

Но Абрар, увидевший такое религиозное, наполненное истинными чувствами рвение, не испугался и не смутился. Огонь единственно праведной веры в его глазах уже напоминал пожар, ничем и никем не сдерживаемый.

– Братья и сёстры! – разнёсся наполнившийся силой старческий голос и толпа почти сразу замерла в ожидании.

Все взгляды, и так устремлённые в сторону владыки Нелтариона, начали пытаться высмотреть ещё и его спутника. Который, не теряя времени, лишь убедившись, что его слушают и слышат, продолжил.

– Сегодня, в этот день и час, боги смотрят на нас! – Абрар воздел руки к небу, словно пытался показать, откуда на них глядят боги, – И особенно пристально смотрит тот, кто защитил наш славный город от мерзкой орды – Балериан Защитник – Владыка Облачных Чертогов, пославший своего отпрыска, дабы защитить истинно верующих от напасти!

Люди молчали, люди слушали, люди внимали. Все: от мала до велика, от мантарийцев до волантийцев, от простых работяг до уважаемых торговцев.

– И сегодня, в этот день и час, мы должны воздать хвалу Защитнику! Должны показать, что мы помним его доброту, дабы и впредь он защищал нас, своих детей, от всех напастей этого мира! И да поможет нам в этом его сын, его кровь!

– *Граа-а-а-а-А-А-А!* – взревел ящер, расправив во всю длину свои могучие крылья и выпустив пламя!

– *Граа-а-а-а-А-А-А!* – ответила ему толпа.

/Некоторое время спустя/

Абрар был счастлив. Нет, не так...

Он был безумно, чудесно, неохватно и невозможно-велико счастлив!

Сегодня, в день Великого Защитника, он вместе с его сыном поведал наилучшую в жизни своей проповедь! О, сколько сердец он поддержал в этот день, сколько веры увидел в глазах пришедших на его проповедь, скольким смог сбить шлак невежества с их разума и сердца, пройдясь по ним пламенем речей и тяжестью слов!

Ради этого стоит задержаться в этом мире. Ведь кто принесёт пламя истинной веры в забитые догматами ложных богов души, как не он? Кому ещё можно доверить эту тяжкую, но великую миссию?

Жрецы, увы, не торопились делать то, чем собирался заняться Абрар. А он собирался заняться выжечь мерзкую скверну огнём и кровью! Спалить святыни ложных богов, тех, кто существует лишь из-за нерешительности жрецов и господ!

Мысли об этом у него появились недавно, после одного разговора с владыкой, в котором тот упомянул про святое воинство, пламенем и сталью истребившее неверных и прогнавшее тех, кто выжил, с священных земель. И если такое было раньше, почему бы не повторить это, несомненно, богоугодное дело?

Да, при жизни он это вряд-ли увидит. Хотелось бы начать святое дело уже сейчас, но владыка осадил его и справедливо заметил, что поспешность в этом деле принесёт много бед и насторожит врагов, что надо для начала собрать ордена для искоренения иноверцев, а также сделать единым в вере сам Мантарис.

И только потом, сделав город сердцем истинной веры, её величайшей обителью, начать нести пламя истины в людские сердца!

Абрар был согласен с этим. Поспешностью можно похоронить всю задумку. А то, что он скорее всего не увидит начало великого дела на земле... Ничего страшного, ведь если он не увидит начало похода на земле, что помешает ему взглянуть на него из просторов Облачного Чертога?

Ничего – был уверен Абрар. А если у него всё получится достаточно хорошо... Возможно, но только возможно... он удостоится места подле Владыки Балериана.

Но это в будущем, ибо создание ордена – дело многих лет. Ведь нужно создать структуру, найти людей, кои будут заведовать определёнными делами, этаких собственных "господ", только для ордена. Средства, на которые будет содержаться орден, тоже не возьмутся из воздуха, как и воины, на плечи которых ляжет ответственность за уничтожение еретиков.

Да...

Работы предстоит много... Но это не повод опускать руки! Боги не дадут невыполнимых испытаний и задач, а трудности преследуют людей всю их жизнь, но они же и закаляют, как огонь закаляет сталь!

А там, где не сможет справиться он, справится владыка Нелтарион, ведь для чего ещё может быть он послан, кроме как для исполнения воли своего божественного отца в помощи его истинно верным последователям?

/И снова взгляд со стороны/

Люди были в самом максимально приподнятом настроении. Искренность и вера Говорящего с Драконом как пожар передалась всем присутствующим. Его речи были мудры, а ораторскому мастерству позавидовали бы очень многие.

Но не стоит умалять во всем этом роли дракона, без которого ничего этого бы не произошло. Не было бы ни праздника, ни проповеди, ни счастья на лицах горожан.

И Нелтарион об этом знал, купаясь в их внимании и восхищении. Его роль на сегодня почти закончилась – осталось только зажечь торжественно доставленный жрецами жертвенник да постоять потом с часок, давая прикоснуться к себе всем желающим.

Этим по задумке преследовалось сразу несколько целей.

Во-первых, огонь объявят пламенем, возжжённым самим божеством через уста его сына, то бишь священным. А потом предложат благословлённые светочи (красивые светильники по сути своей) для переноса огня в дом... Разумеется за долю малую. И тут можно быть уверенными, что разберут их быстро и ещё добавки попросят.

Во-вторых, возможность прикоснуться что к дракону, что к огню (хотя это и не рекомендуется) очень нравилась людям. Не каждый день можно не только увидеть нечто божественное, но и пощупать.

В-третьих, Нелтарион закреплял статус "своего в доску" дракона, снисходящего до общения с простыми смертными, доброго к жителям города и нетерпимого к его врагам в сознании людей и попутно проверял, есть ли среди людей кандидаты в Говорящие.

Среди представленных Господином Стен не оказалось никого подходящего, кроме одного новорождённого. Но когда ещё тот подрастёт...

Поэтому жрецы подпускали к нему желающих прикоснуться к божественному по-одиночке, чтобы проверять было удобнее и не возникло путаницы, в которой не понятно будет кто действительно может говорить с драконом, а кто подошёл просто поглазеть да пощупать.

/Одна почти отчаявшаяся маленькая девочка/

– А сейчас, – голос прилетевшего на драконе старичка звучал поразительно громко, – владыка Нелтарион дозволяет прикоснуться к нему и выразить уважение, кое он передаст владыке Балериану, и слова, кои вы хотите донести до Защитника!

А стоило только прозвучать последним словам, как люди пришли в движение, по одному подходя к дракону, прикасаясь к его смоляной чешуе, с благоговением глядя в зелёные глаза, пытаясь сделать оттиск этого момента в своей памяти.

Но подходили не все. Кто-то оставался в стороне, кто-то же почти сразу уходил.

*Может... у меня получится?* – подул лёгкий ветерок предвкушения на тлеющие угли надежды, – *Не знаю, но надо попробовать!* – приняла важное для себя решение Алита и сразу же приступила к его исполнению.

Скользя по толпе, пробираясь меж самых разных людей к такой близкой, но такой далёкой цели, девочка чувствовала всё нарастающее напряжение внутри себя. Ей казалось, что её сейчас схватят, поднимут над толпой и под насмешками поставят в самый конец, и она не успеет, а дракон улетит.

Но всё прошло на удивление хорошо. Никто её не схватил и не выкинул, наоборот, некоторые даже уступали ей место. И вот, она уже почти у дракона, осталось лишь дождаться, пока закончит какой-то благообразный пузатый мужчина с синими волосами и огромной, почти до колен, раскрашенной во все цвета радуги бородой.

Тот, впрочем, не торопился, в восхищении водя своей огромной (больше её головы) ладонью по чёрным чешуйкам, шепча при этом что-то себе под нос. Может удачи в делах просил, здоровья или силы... А может просто выражал своё восхищение вслух.

Прошла минута... две... и только на третьей он отстранился и, отвесив поклон (на что получил одобрительное бурчание стоящего около дракона старика), освободил место подле владыки Нелтариона.

*Дум-ту-дум-ту-дум-...* – застучало взволнованное сердце в груди Алиты и казалось, что оно скоро выпрыгнет, покинув пределы стесняющего его тела, сейчас будто бы одеревеневшего.

Быстрой походкой, сжав серебряную звезду на груди так, что ещё немного и выступит кровь, она приблизилась к спокойно смотрящему на неё дракону. Вытянула свободную (правую) руку, прикоснувшись к чёрной броне, и, проведя кончиком языка по сухим губам, прошептала.

– Пожалуйста, господин дракон, пусть ваш отец услышит и поможет... Пожалуйста... – и в мыслях взвала к владыке из дворца меж облаков.

А после – замерла в ожидании, боясь пошевелиться и даже не дыша. Лишь чувствуя, как её обдувает горячее драконье дыхание.

Мгновения тянулись мучительно долго, а ответа всё не было. Разные мысли начали посещать красноволосую головку, но в большинстве своем печальные и глубоко отрицательные. И когда Алита хотела уже убрать руку и уступить место подле владыки другому...

В её голове прозвучал подобный грозовому ветру, такой же гулкий, решительный и сильный:

– *Что же тебе нужно, дитя?*

– Кто это!? – от неожиданности сказала громче чем хотелось бы, почти крикнула, девочка.

– *Можешь не кричать, это не нужно. Можешь просто подумать, что хочешь сказать, и я это услышу,* – ответили ей.

Подумать... подумать... Ладно...

– *Так?* – прозвучал неуверенный вопрос, на который сразу же пришёл ответ, принёсший с собой радость и облегчение.

– *Да, так. А теперь, скажи, чего хочешь?* – девочка почувствовала... интерес. Непонятно как, но Алита чувствовала его. Он огибал её словно ветер, а исходил он от...

– *Э...это вы, господин дракон?*

– *Да, я – дракон. Но давай вернёмся к твоей просьбе,* – настоял голос.

– *Да, конечно. Ну... это... Моя бабушка...*

– *Так. Успокойся. Выдохни и ме-е-едленно вдохни. Повтори несколько раз,* – приказал дракон.

Алита подчинилась. И, как только сердце успокоилось, а мысли перестали напоминать растревоженный улей, снова обратилась к дракону.

– *Моя бабушка очень стара и ей сложно покидать дом, – в разуме девочки сразу всплыл образ доброй, тёплой старушки, – но она очень, очень хотела бы увидеть вас, пожалуйста, господин дракон!*

/То же место и время. Нелтарион/

– *Что же, не имею ничего против,* – ответил я неожиданно найденной кандидатке в Говорящие, как их обозвал Абрар.

Необычной, кстати, кандидатке. Красноволосых и красноглазых я здесь ещё не видел. Причём эта девочка не рыже, а именно что красноволоса! И если волосы я худо-бедно могу объяснить – вон, недавно ко мне один попугай о семи цветах радуги подходи, то в то, что здесь умеют делать контактные линзы, позволившие бы изменить цвет глаз, не верю! А значит это или мутация какая, как клыки у Гелина, если конечно они у него не накладные (ну а вдруг?), или магия постаралась, или всё вместе.

Но вернёмся к кандидатке и ситуации.

– *Но тебе придётся подождать. Не все, кто хотел, успели подойти. У них тоже могут быть просьбы, и я, как сын Балериана, обязан их выслушать, дабы передать их в Облачный Чертог,* – ну, если честно, туда я ничего передавать не собираюсь, ибо где это место находится и реально ли вообще не знаю, да и передавать подобные послания не умею, но эффект плацебо сие не отменяло, да...

Вообще, я на это мероприятие пришёл по нескольким причинам: во-первых, при минимальном вложении (прийти "посветить лицом" не трудно) это мероприятие даст максимальную отдачу. Сравнить подобное можно наверное только с тем, как если бы в обычную такую деревенскую церквушку (мечеть/пагоду) заявился при полном параде, да на ангельских крыльях Иисус (Мухаммед/Будда) и провёл среди потемневших от времени стен проповедь, напоследок благословив всех и пообещав вернуться.

Представили масштаб события и его последствия? Вот-вот...

Я, конечно, не сын божий (себе лгать в этом не буду), но почему нет? Никому от этого хуже уж точно не станет.

Во-вторых, это позволит найти подобных Абрару. И в-третьих, делать мне в ближайшую неделю особо то и нечего. Еда – есть, жильё – скоро появится, поручений пока нет... А в Волантис я отправлюсь не раньше чем через эту самую неделю. Больше мне занять себя особо нечем, вот и согласился.

– *Да, господин дракон,* – пискнула...

– *А как тебя зовут, дитя?*

– *Алита, господин дракон,* – ...Алита, что же, неплохое имя.

– *Алита, иди пока к Абрару – это тот благословлённый богами старец, как ты, стоящий подле меня. Подожди рядом с ним, как только закончу, сразу отправимся к твоей бабушке, хорошо?*

– *Да, господин дракон...* – ну и отлично.

/Какое-то время спустя/

Люди, ранее набившиеся на площадь как селёдки в бочку, уже почти разошлись. У всех здесь присутствовавших были дела, которые они отложили для посещения "драконьей проповеди". Кто-то приходил сюда из религиозных побуждений, кто-то понаблюдать, увидеть и запомнить. Но после окончания мероприятия им незачем стало находится здесь, вот и расходились по делам, да по домам.

Ну а Нелтарион не стал терять времени. Посадив на спину Алиту и Абрара, направился, корректируемый стариком и девочкой, к дому бабушки последней.

Прилетев в нужное место, приземлился на дорогу, и, наклонив шею, позволил спуститься своим пассажирам.

И если Абрар, покинув седло, просто встал у своего владыки, задумавшись о чём-то, то Алита пулей сорвалась с места, чуть не вышибла входную дверь и, радостно крича что-то, вломилась в дом.

Откуда, спустя несколько минут ожидания, показалась в кампании бабушки-старушки божий одуванчик с расширившимися в неверии глазами.

Глава 13

"Дорога, дорога, похожа на друга, похожа на друга, с которым всегда! Всегда интересно и даже не тесно, на узенькой самой тропе никогда!" – звучали в голове слова полузабытой песенки, пока подо мной мелькали луга, леса, холмы... Ну и дорога, над которой я летел и благодаря которой ориентировался.

Пару раз на пути попадались расположенные чуть в стороне от дороги укреплённые форпосты-деревеньки с раскинувшимися вокруг полями, и один раз вооружённый до зубов отряд, сопровождающий немаленький, в сорок три телеги (я посчитал), обоз, направляющийся, по-видимому, в покинутый мной Мантарис.

А летел я в Волантис – договориться о найме архитекторов, которые должны будут построить мне обещанное логово. Или точнее спроектировать его, с самой постройкой справятся и имеющиеся в городе мастера, по крайней мере в том меня уверял Гелин.

Смысла ему врать я не вижу, всё же именно его полугодовалому внуку предстоит стать одним из Говорящих и, в перспективе, наездников. Как, к примеру, сидящая в седле и с восторгом вертящая головой по сторонам Алита.

И да, я взял её с собой в Волантис. Всё же как бы представленный мне как спец по заключению договоров и переговорам (даже кандидат в Господа по данному направлению) не был хорош, понимать меня у него не получалось. Также, кстати, с нами был Деймон. Его взяли в роли силовой поддержки: принеси-подай, сумки потаскай и прочее подобное.

Вот так и летели вчетвером: я, Алита, Деймон и Нихаро. Вернее я летел, а они преспокойненько устроились у меня на хребте, поглядывая вниз.

Взмах крыльями, дабы чуть набрать высоту, и до слуха доносится еле слышное позвякивание из района около хвоста. А Нихаро икает и ещё крепче вцепляется в расположенные на седле ручки.

Они появились там по рекомендации Деймона, да и всё седло переделывали в соответствии с его замечаниями и моими пожеланиями. И если замечаний у мужчины было не особо много, то вот у меня пожеланий было вагон и маленькая тележка.

И касательно облика седла (чёрный цвет смотрится лучше), и касательно количества перевозимых пассажиров (Алиту я вознамерился взять сразу же, как и Деймона), и того, где и как разместить груз, в том числе. Поэтому вылетели мы только через две недели после моей встречи с Алитой.

Ну а пока я с Абраром пропадали у мастеров, Гелин времени не терял. Он успел заинструктировать Нихаро по самые уши, дал ему, совместно со своими товарищами, всевозможные наставления, вручил все необходимые бумаги и деньги, должные помочь в переговорах, которые сейчас тряслись

Но на этом Господин Стен не остановился. И велел пошить для всех троих посланников достойную одежду, подходящую для полётов и обязательно в одном стиле (чёрная цвет с серебряными и зелёными вставками, если кому интересно). Аргументировал он это тем, что: "Все должны видеть серьёзность наших намерений, а единство подчёркивает его как никогда лучше".

Я против этого не возражал, мне одёжа даже нравилась, жалко только, что среди моих наездников не нашлось ни одной девушки (Алита не в счёт – она девочка!). Этот костюм, напоминающий форму людей X из самого первого фильма, девушке очень пошёл бы, да...

Но ладно, помечтал о прекрасных девах и хватит. Пора уже выбирать место для посадки. Солнечный диск уже через пару часов скроется за горизонтом, погрузив мир в освещаемую лишь светом растущей луны тьму. Для меня это конечно не помеха, но я то не один.

Поэтому... поэтому спрашиваем какие критерии должны быть у стоянки и ищем необходимое.

– *Алита, спроси у Деймона...*

/Несколько часов спустя/

– Держи, – сказал Деймон и протянул девочке шампур с нанизанными на него кусочками истекающей соком оленины.

Та приняла его и с удовольствием зачавкала, вызывая у меня умиление. Милаха...

И да, чтобы понять Деймона, мне не потребовался переводчик. Я прекрасно понял, что он сказал. Наглядные, так сказать, плоды моего недолгого обучения валирийскому. Жалко только, что понимаю сейчас чуть больше сотни слов, но это не страшно. Времени на то, чтобы выучить этот язык, у меня предостаточно (лет двести или около того, как мне ответили на вопрос "сколько живут драконы?" в Храме).

Пока же я перевёл взгляд на огонь, наслаждаясь видом пляшущего на наломанном мной сушняке пламени. Вдыхал запах всё ещё жарящегося мяса, за которым следил Деймон. Вкусняшка. Жаль только, что мне ничего не перепадёт. Уж слишком маленькие порции. А в желудке и так покоился целый олень, поэтому второго, пойманного на сегодняшней охоте, я волевым решением отдал своим спутникам.

– Спасибо, – поблагодарил Деймона Нихаро, а после отправился в одну из палаток, установленных всё тем же незаменимым мужчиной.

И палатки эти (или скорее мини-шатры), кстати, имеют весьма интересную конструкцию, устанавливаясь за десяток секунд и в сложенном виде напоминая зонтик. Материалы при их изготовлении использовались... специфические. А именно – кости и кожа дракона.

Раньше их изготовлением занимались маги, используя дополнительно какую-то специальную ткань, пропитки и магию. Это превращало мини-шатры в переносные домики, компактные и удобные в обращении, а также защищающие от нечисти (вроде каких-то теней, что это правда я не понял, но потом уточню) и колдовства. Это по имеющейся у жрецов информации.

Но ни одной такой, к сожалению, в закромах Храма не нашлось. И нам выдали заготовки. Удобные и компактные, но, к сожалению, от всякого враждебно-колдунского не защищающие.

– Угу, – кивнул Деймон и, сняв с огня последний шампур, движением руки с зажатым в ней ножом скинул вкусно пахнущее мясо в котелок.

После закрыл тот крышкой и поставил у края костра. Кивнул нам и отправился спать. И вот, у костра остались только мы с Алитой, но доевшая своё мясо девочка отнесла шампур к остальным, сполоснула ручки и тоже направилась в палатку.

Остановилась у той, в нерешительности поджав губы, а после подошла ко мне.

– *Господин дракон...* – обратилась она ко мне.

– *Да, дитя?*

– *Вы... вы знаете какие-нибудь истории?* – словно стесняясь чего-то спросила девочка.

– *Да, дитя. Я знаю истории, много историй, ты что-то хотела?*

– *Господин дракон... можете пожалуйста... можете пожалуйста рассказать мне одну из них. Просто бабушка... перед сном рассказывает мне истории... и мне так легче заснуть...* – на всём протяжении этой короткой речи чувствовалось стеснение, волнами исходящее от девочки.

И просто не могу отказать, но сначала...

– *Я не имею ничего против, дитя. Но мне хотелось бы сначала услышать одну из тех историй, что рассказывала тебе бабушка,* – и понять, как примерно переиначить известные мне сказки, и надо ли их переиначивать вообще.

– *Я... ещё не пробовала рассказать истории, но я постараюсь, господин дракон!* –уверила меня в готовности девочка, – *Но... какую из них рассказать?* – тут она не определилась, как и я, впрочем.

– *А какие помнишь?*

– *О Восьмом боге и Долгой Ночи, но они большие и бабушка говорила, что их надо рассказывать разом для... этого... целостности, вот!* – на последнем слове Алита даже кивнула, предав своему лицу всю возможную серьёзность.

– *Ну, давай ты расскажешь её, дитя. Если что-то забудешь или не успеешь рассказать –поведаешь мне в следующий раз, договорились?*

– *Да, господин дракон!*

– *А теперь – устаивайся поудобнее приступай, я слушаю,* – сказал я и навострил свой мыслеслух.

– *Бабушка говорила, что эта история началась очень давно. Тогда, когда даже не было Валирии. В те ужасно далёкие, древние времена существовало в мире два брата...*

/.../

Звали их Лёд и Пламя. То были гигантских размеров драконы, размером своим превышающие любые известные людям горы... Они летали по миру, принося то пробивающий до костей зимний холод, то летний зной...

Вечно гоняясь друг за другом, они сменяли сезоны, держа мир в гармонии. Сплетаясь, бывало, в чудесном противостоянии, поя при этом свою песнь, кою весь мир называл ветром.

Но в те далёкие времена, помимо двух братьев, существовали и иные, не менее могучие силы.

Одной из таковых сил был Восьмой Бог, имя которого сейчас, увы, утеряно. Он был силён, этого не отнять... Свет его белоснежных очей и мощь его топора не оставляли его врагам и призрачного шанса на спасение, а с мудрой поддержкой своих братьев и сестер он вёл свой народ к процветанию. А покровительствовал Восьмой тем, кого ныне называют андалами.

Противостоять ему могли немногие, ибо он – сам свет, не знающий пощады и преград, но всё же могли...

И однажды, Восьмой решил исправить это, обретя ещё большее могущество, сделать свой свет ещё сильнее и ярче. И взор его пал на одного из братьев – на Пламя. Ибо от его огня тоже шёл свет, а значит он должен забрать его свет, ведь распоряжаться тем имеет право только он!

Восьмой при помощи семерых своих братьев и сестёр отвлёк Лёд и заманил того в ловушку. Ударил под самое сердце, чтобы звоном разбитой чешуи и криком боли позвать пламенного брата! Но пока он ждал... взгляд бога пал на пробитую грудь, в которое светилось мерным голубым светом сердце...

/.../

На этом моменте Алита вздрогнула, вцепившись покрепче в мой рог, и замолчала, прикипев взглядом к пламени костра.

– *А что же было дальше, Алита?*

– *Дальше? Да... бабушка говорила, что дальше...*

/.../

Восьмой вырвал из Льда его свет, оставив в кристальном сердце лишь злобу и тьму! И этот поступок предрёк то, что после назовут Долгой Ночью, самым ужасным из того, что когда-либо видел этот мир.

Когда же на помощь Льду прибыл, привлечённый рёвом боли, Пламя, бог напал на него, ударив того своей секирой в самое сердце! Это принесло Пламени сильную боль, но он выжил и бросился на решившего, что сможет одолеть его, безумца.

Множество ран нанёс ему Пламя, сильнейшую боль заставил он его испытать, но в ярости пламенный брат не заметил, как около пылающего сердца оползла чешуя... А Восьмой не упустил шанс, и вонзил свою секиру в пылающее сердце, заливая оружие потоками раскалённой добела крови!

Пламя взревел, вырвав секиру и отбросив ту на север Эссоса, туда, где она лежит и по сей день, вплавившись в камень. Схватив своего убийцу, он вырвал у него сердце, но было уже поздно. И Пламя, и Восьмой уже умирали. И тогда, дракон схватил своего убийцу и пообещал: "Это ещё не конец, и я заставлю тебя увидеть, к чему привело твоё безумие!" Восьмой на угрозы лишь рассмеялся.

А после тела их сгорели, развеявшись пеплом, а души, не имеющие больше покоя, стали тенями, скрывшимися в горах близ Асшая, в месте, которое позже назовут Тенью...

/.../

– А-а-а-ах, – зевнула Алита и протёрла заслезившиеся глаза.

Спать хочет, то видно. Ладно, расскажу одну коротенькую историю и баиньки.

– *Спасибо, Алита, не слышал я ещё такой истории. Вижу, что утомилась ты сильно, потом расскажешь чем дело закончилось. Ну а пока...* – я подтянул до того лежащее в отведённой девочке палатке одеяло, вручив его сразу укутавшейся в него малышке, – *Слушай мою историю... В норе под землёй жил да был хоббит...*

/За сотни миль, в Волантисе/

Джорах в задумчивости глядел на стоящую перед ним свечку, наблюдая как плавящийся воск медленно стекает по рельефной белой поверхности. Но тут поверхность начала менять цвет, становясь голубоватой, в тон изменившемуся пламени. Через минуту цвет снова изменился, став синим, и снова, став фиолетовым, потом бирюзовым, жёлтым, оранжевым, красным словно кровь и в конце – белым, словно свежевыпавший снег.

А потом... наступила темнота.

Дождавшись, пока глаза привыкнут к ней, Джорах покинул каюту и, взяв оставленную на входе свечу, вернулся, вновь зажигая потушенные не далее десяти минут назад лампы и канделябры.

Когда же свет вернулся, мужчина, проморгавшись, убрал со стола лишнее, в том числе и чудесную свечку, купленную у одного из и-тийских торговцев. Тот утверждал, что на неё можно смотреть вечно, в чём Джорах готов был согласиться, и что она помогает пройти душе через все дан и тем самым очиститься от всего дурного, давая путь к просветлению. Так это или нет мужчина не знал, да и знать, честно говоря, не то чтобы хотел.

Он смотрел на жизнь здраво и понимал, что вряд-ли получится получить что-то подобное просто заплатив торговцу за кусок бечёвки, обёрнутой в воск, что бы там этот седой старик не говорил. Душа и её прощение, по его мнению – то, что ни за какое золото не купишь, что бы там не утверждали дающие прощение грехов за звонкую монету септоны и любые другие жрецы.

– Но вещица интересная. Надо будет прикупить немного, думаю, как подарок – подойдёт, – произнёс он, кладя на стол пергамент и открывая чернильницу, – Да и остальные и-тийские сувениры могут найти отклик в чьих-нибудь скучающих сердцах... – обмакнул перо, – Поэтому попробуем-посмотрим, – и начал писать.

Закончив, чуть присыпал песком, сдул его и, убедившись, что всё необходимое дойдёт до короля, упаковал и, поставив печать с морским коньком, направился в дальний угол каюты, туда, где стояла накрытая чёрной тканью клетка.

Подойдя, Джорах одним движением руки сорвал с неё покрывало и посмотрел на качающегося ворона. А птица, наклонив голову, посмотрела своим чёрным глазом на него на него.

– Джон! Джон! Джон хочет жрать! Джон хочет жрать! – начал хриплым и громким голосом вещать ворон.

– Ничего, доставишь письмо – получишь своё жрать, – сказал Джорах наглой птице и, надев лежащую на одном столике с клеткой перчатку, полез внутрь.

Без неё он предпочитал к Джону не соваться – уж больно острые у него когти и клюв. Может и подрать, если будет чем-то недоволен.

– Кому письмо? Кому письмо? – завертел головой ворон, даже забыв о том, что всего секунду назад желал нещадно подрать нерадивого хозяина.

– Королю письмо, королю, – начал спокойным тоном, будто объясняя что-то маленькому ребенку, говорить Джорах, закрепляя свиток, – Отнесёшь его и король даст тебе жрать.

– Джон хочет жрать! – не согласился с такими условиями ворон, желая получить аванс.

– Отнесёшь письмо – получишь жрать, – ответил мужчина, затворяя дверь в свою каюту.

– Джон хочет жрать! – выставил ультиматум ворон и отвернулся, давая понять, что торговаться не намерен.

– Ладно, будет тебе жрать, будет... – всё же согласился с требованиями Джона Джорах и начал искать кого бы послать за едой для ворона.

И почти сразу же ему улыбнулась удача – в проходе стоял, привалившись к стене, посапывающий матрос, а на посту спать не полагается...

Поэтому, стараясь не скрипеть дощатыми полами, Джорах подошёл и встал около него, всматриваясь в черты лица, пытаясь вспомнить имя, но нет. Вспомнить не удалось, потому как он его не знал. А значит кто-то из новеньких.

– Ну ничего, я отучу тебя в сон на посту впадать, – произнёс, сверкнув в свете свечи глазами цвета аметиста, после чего, – *Хвать!* – схватил провинившегося за плечо и встряхнул, заставив попытаться ошалевшего спросонья паренька отскочить, чуть не грохнувшись на пол.

– А-а-а-а? А... а? Господин Джорах?! Я это... я... – начал тараторить тот, заставив Джораха встряхнуть его ещё раз.

– Знаю – ты заснул на посту и подверг опасности своих товарищей, а ты знаешь какое за это наказание... – с отчётливо слышимой в голосе угрозой сказал мужчина.

– Не... Не надо, господин! Я... – с отчётливо слышимым страхом пытался найти оправдание паренёк, но его слов даже не заметили.

–Но я готов предоставить тебе возможность избежать половину наказания, оставив только палки, – проявил великодушие Джорах, – Что думаешь? – и вопросительно посмотрел на обнадёженного неудачника.

– Да, господин, да, что угодно, – судорожно закивал тот.

– Ну и отлично. Быстро сбегай к Карию, разбуди его, если он ещё не спит, скажи, что нужна еда для ворона. То, что тебе дадут – принесёшь мне, на палубу, –дал указания кузен лорда Дрифтмарка, – Понял?

– Да, господин! – ответил матрос и росчерком стрелы рванул вглубь корабля.

– Ну и отлично, – проговорил себе под нос мужчина и продолжил свой путь.

На палубе было свежо. Дул лёгкий ветер, чуть шевелящий серебряные волосы посланника. Джорах подошёл к борту, провёл рукой по нему, вспоминая, сколько всего прошёл с этим кораблём, и уставился на немногочисленные огни находящегося совсем рядом, буквально в сотне метров, Волантиса.

Он испытывал умиротворение от этой картины, наслаждался ею, как кто-то наслаждается вином.

Джон на его руке чистил перья, тоже, впрочем, радуясь происходящему. Ведь он наконец-то отправится в полёт, покинув томящую его птичью душу клетку! И его покормят! А потом он сможет отдохнуть и вернуться к своей самке! И никакой клетки!

Через некоторое время послышались торопливые шаги – матрос возвращался, держа в руке то, что дал ему повар.

– Вот, господин! –запыхавшись, протянул он тряпицу, в которой было несколько кусочков мяса.

– Хорошо, можешь идти, – сказал Джорах, взяв в руку воронье угощение, и добавил, уже отвернувшись от него, – Палки получишь завтра, а теперь – возвращайся на пост.

– Жрать? – наклонил голову Джон, стоило мужчине развернуть угощение.

– Да, жрать, ненасытная утроба, – и началась кормёжка.

Один, два, три... Ворон съел всё, что было предоставлено и жаждал большего, но на этот раз Джорах соглашаться с птицей не желал.

– А теперь к королю, король даст тебе жрать, всё – полетел! – и взмахнул рукой, подкинув ворона.

Тот не растерялся и полетел, продолжая каркать: "Королю! Королю!"

Ну а Джорах, стоило Джону скрыться в ночной мгле, снял перчатку и посмотрел на слегка поцарапанную в одном месте руку. Когти птицы, приобретённой лет пять назад у Цитадели, смогли пробить плотную кожу перчатки, предназначенной для соколиной охоты.

С одной стороны – больно и неприятно, с другой, именно благодаря этим когтям ворону удавалось несколько раз отбиться от нападения, сохраняя в целости важные письма, от доставки которых многое зависело. Поэтому Веларион стойко относился к этой особенности своего питомца, но в руки лишний раз того старался не брать.

Постояв ещё какое-то время и, вдохнув напоследок свежего морского воздуха, Джорах направился в каюту. Прошёл мимо несущего пост со всем усердием матроса, по тёмному коридору и вошёл в крепкую дверь, уже изнутри задвинув незаметный рычажок, запираясь в своих апартаментах до утра.

Потушил огонь, откинул мирийское одеяло, скинул обувь и просто завалился спать. Любимая служанка, увы, осталась в Дрифтмарке, а тащить шлюх на корабль он счёл излишним, поэтому простой сон.

*А если захочется развлечься – это завтра,* – думал брат нынешнего мастера над кораблями, – *Всё равно ещё неделю мастеров ждать будем, запасы пополнять, может закупимся чем для продажи... теми же и-тийскими свечами...* – мысли текли всё медленнее... Джорах проваливался в сон. Спокойный и безмятежный...

Ведь ему удалось сделать всё, о чём просил король...

Впрочем, удивительно было бы, если б он не смог договориться... Слишком много должен Волантис Эйгону... слишком много...

Глава 14

На утро четвёртого дня показались предместья Волантиса. Акведуки, что-то вроде ферм, парочка виноградников, таверны (или перевалочные пункты какие), у которых стояли ряды телег, ходили лошади и суетились люди. А уже через пару минут показался сам город.

И он был ОГРОМНЫМ, в разы больше Мантариса! Тысячи, десятки тысяч или даже сотни тысяч домов, километры пронизывающих город дорог, гигантский мост, соединяющий два берега, и порт с сотнями кораблей в нём.

Если верить Нихаро – город сейчас населяет около трёх миллионов человек, при том что в лучшие годы, то есть до того как Волантис получил по тыковке за наглость, желая захапать себе все имеющиеся Вольные Города, его населяло все семь миллионов. Дикие числа, особенно для средневековья. Помнится, в Лондоне в средние века было около двухсот тысяч человек, что в сравнении с Волантисом – капля в море. Да и по размерам "зэ кэпитал ис зэ грей британ" тоже несопоставима.

Летали мы над городом где-то с полчаса, пока искали по описанию место, служившее прибежищем людям линейки и холста. Но с горем пополам нашли. И тут же вылезла другая проблема: куда сесть?

Поблизости от резиденции местной гильдии архитекторов была достаточно плотная застройка. Не, я то сяду, мне не принципиально, но только на крышу, с которой ещё попробуй слезь.

Можно конечно поступить как скотина и скинуть все эти проблемы на голову Нихаро, но зачем так поступать, если я сам заинтересован в том, чтобы переговоры прошли как можно быстрее и увенчались успехом? Паренёк ведь ради меня стараться будет, потратить же минутку на то, чтобы сэкономить час (который он будет спускаться с крыши) несложно. А забронзоветь и начать вести себя как зажравшаяся сволочь я всегда успею.

В общем, воздушное такси "Драгон Эйрлайнс" выполнило заказ на десять звёздочек из трёх. Довезло до конечной точки, доставив почти что на порог, внушило всем его увидевшим страх, трепет и безмерное восхищение, а также добавило плюс сто-пятьсот к успеху переговоров. Пользуйтесь услугами "Драгон Эйрлайнс" и никогда не разочаруетесь, да...

Хех...

Ну, а если без хохмы, то я сделал всё вышеперечисленное, потом ссадил Нихаро и Деймона, отдал второму часть золота, и отправился с Алитой в сторону порта. Дальше спутники справятся и без меня, да и мне обещали, что единственной проблемой будет цена, которую стороны сочтут приемлемой. В остальном всё чики-пуки.

Поэтому, почему бы не совершить вояж по улицам древнейшего из Вольных Городов? Посмотреть достопримечательности вроде Длинного Моста, Чёрных Стен, гавани, способной вместить всю сотню островов Браавоса. Прогуляться по рынку, на котором, возможно, смогу найти что-то интересное...

Культурно отдохнуть хочу, короче. Да и Алите, думаю, будет интересно посмотреть на такой отличный от Мантариса город, напоминающий мне в плане архитектуры что-то вроде средневековых Испании и Италии с примесью чего-то французского, да и цветовой палитрой от приютившего меня города отличался. Тут были в ходу бежевые, персиковые, белые и прочие подобные светлые цвета, разбавляемые каплями красных, чёрных и прочих частей светового спектра. Мантарис же был более сдержан, хоть и в нём были свои исключения, да.

Порт произвёл на меня впечатление: не каждый день увидишь такое количество кораблей и такое людское разнообразие. Кого тут только не было: рыжие и тёмноволосые, серебряные блондины и блондинки и люди с волосами всех цветов радуги, чёрные и белые, смуглые и жёлтокожие, раскосые и круглоглазые, всех полов и возрастов. Все они говорили, торговали, зазывали, ругались и радовались, создавая разноголосый и разноязычный гул.

Алите, как и мне, он был абсолютно непривычен. В Мантарисе людей всё же поменьше будет. Я же, хоть и помню насколько в моём мире были огромны города, за два с половиной года успел многое подзабыть. Не в плане памяти, а в плане ощущений.

Знаете, если проводить аналогию, то это как если бы ты очень долго ездил на машине, выучил многие премудрости, особенности, появились рефлексы, чутьё, то есть не только знание что и куда, но и понимание, привычка. А потом на несколько лет забросил всё это. И когда ты снова сядешь за руль, останется знание что и как делать, но тот самый рефлекс... привычка... они пропадут, тебе придётся заново привыкать ко всему.

Так и у меня. Я знаю о величии городов двадцать первого века, но за годы невольного отшельничества отвык от него. Не было у меня возможности почувствовать биение большого города. А Мантарис... не ассоциируется он у меня с теми каменными великанами с стальными костями...

– *Господин дра...* – начала было говорить моя всадница, но была прервана.

– *Нелтарион, дитя, для тебя просто Нелтарион,* – пусть лучше по имени меня называет, быстрее привыкну к нему, а то дракон да дракон...

– *Да, господин Нелтарион,* – ну, хоть так.

– *Вот, уже лучше. Так что ты хотела сказать?* – вопросил я, неспешно проходя мимо людей, с неверием смотрящих на меня и восседающую в седле на мне девочку.

– *Можно потом мы зайдём в тот большой храм? Ну, если вы не против, всё же это храм Р'глора...* – прозвучало это неуверенно, с нотками смирения и готовности принять отказ.

Почему бы это...

Ах, да! Я же в глазах местных полубог, или даже бог полноценный, только во плоти, а не в виде духа. И могу, по-видимому, своим походом что-то нарушить.

Хммм... Я – сын Балериана Защитника, следовательно типо как служу ему, ибо сын и всё такое. Поход в храм в таком случае, получается, воспринимается как дань уважения отцу. А поход в храм иного божества как дань уважения уже ему... Это как быть одновременно и христианином, и мусульманином, верить и в то, и в это. Плюс, если бог преклонит колени перед другим богом – это будет странно, оскорбительно даже. Как для меня, так и для веры в Четырнадцать.

Но я могу и ошибаться и подобное всем окружающим будет по барабану... Так что не буду заморачиваться, если появятся претензии – как-нибудь отбрехаюсь. И главное тут – если. Поэтому...

– *Я не против, но зачем?* – спросил я, ведь мне вправду интересно: зачем?

– *Ну, господин Нелтарион... бабушка, она советовала зайти и говорила, что если я назову её имя и стребую возвращения долга, выдадут что-то полезное. Как мне, так и вам, господин дра... Нелтарион,* – сказали с запинками и нерешительностью, не зная, стоит ли мне это говорить и как я на это отреагирую.

– *Если полезное, тогда тем более зайдём,* – озвучил я своё решение и тут же задал мучающий меня вопрос, – *Но почему ты упомянула об этом только сейчас? Я тебя не виню, но всё же...*

– *Извините, господин Нелтарион, я... забыла...* – покаялась девочка, а я тем временем прислушался к её эмоциям, как когда-то прислушивался к эмоциям Абрара.

И там была чистая, незамутнённая искренность, приправленная щепоткой страха и чайной ложкой... чего-то... хммм... Вроде бы, это – сомнение, но может и какая смежная эмоция.

Ладно, это не к спеху, потом пойму, что это такое. Как время появится, так сразу и пойму, пока же – продолжим культурно отдыхать.

Так. А это что такое?

В холке с меня ростом, серый, с двумя короткими белоснежными бивнями и ногами-колоннами.

Как там было? "Это звонит телефон: Кто говорит? Слон!"

И да, я встретил слона!

Похожего на индийского, с какими-то подушками на нём, всего украшенного и в компании загорелого парня-погонщика.

Ни разу на памяти не видел их так близко вживую. Был конечно пару раз в зоопарке, но это не то...

А тут прямо вблизи – бери и трогай. Что я и собираюсь сделать! Да и девочке можно предложить.

– *Так, Алита, что думаешь на счёт того, чтобы задержаться у слона?*

/Джорах Веларион, посланник Его Величества в Волантисе/

День этот, как и многие до него, ничем особым Велариону не запомнился бы, если бы не одно но.

В городе! Появился! Дракон!

И ладно бы это был дикий дракон, это была бы хоть и интересная, но не сказать что сильно на что-то влияющая новость. Ведь дикий дракон мог быть одним из тех, кто вылупился на Драконьем Камне вдали от людских глаз. Яиц, из которых мог вылезти юный повелитель неба, было раскидано на островной цитадели Таргариенов предостаточно. Какие-то уже нашли, а какие-то до сих пор лежат вне досягаемости человека, раскиданные по неприступным уступам и в глубине пронизывающих твердь скалы пещер.

Ничего удивительного, в общем.

Но дракон был не один! На нём восседала девочка лет десяти или около того. А седло, на котором располагалась юная всадница, имело ещё как минимум два свободных места! А это значит, что где-то поблизости может быть ещё двое всадников.

Для Велариона лично эта новость значит не особо много, но для его сюзерена эта новость будет очень важна и волнительна. Ведь это значит, что в Роке уцелели не только Таргариены, но и как минимум ещё одно из сорока семейств драконьих владык!

Пусть Джорах не особо вникал в историю благородных семейств Валирии, оставляя сие на откуп брату, но в его голове прочно отложилось, что дружбой между ними и не пахло. А вражда, однажды начатая, могла длиться целые века, до момента как один из домов признает своё поражение. Но это не означало окончание конфликта, нет, это означало лишь его перевод в тихую фазу, которую сменит новый конфликт, как только проигравшие достаточно усилятся или победители ослабнут.

И вот такое появление одного из представителей неизвестного дома могло означать, что скоро баланс сил в регионе пошатнётся. Ведь драконьи владыки не будут довольствоваться малым, и Таргариены тому подтверждение.

Пока непонятно для чего они прибыли в Волантис, неизвестны их цели и намерения, местоположение их обители, размер армии и количество драконов... Но важен даже сам факт их наличия, о котором сюзерен просто обязан знать!

Поэтому Джорах, не медля ни секунды, поручил нескольким доверенным людям собрать любые сведения о чёрном ящере, вручив под это дело увесистый кошель, набитый серебром. А сам проследовал в каюту, отправив слуг за вороном на соседний корабль.

"Рановато я отпустил Джона, сейчас бы и слуг гонять не пришлось, и господин быстрее вести получил," – думал Джорах, копаясь на столе в поисках пера.

– Так... Где же ты... Вчера же только тут было, – тихо ворчал он, не находя искомого, – Ай, ладно! Потом найду, а пока, – махнул рукой неудачливый искатель и проследовал к стоящему у стены шкафчику, – Обойдусь этим, зря оно, что-ли, тут лежит, – взял запасное перо и вернулся к столу.

Припоминая всё, что удалось увидеть, он переносил это на бумагу, но помнил Веларион, увы, немного. В основном внешность дракона и девочки, да строение седла. Поэтому оставалось только ждать.

/Тем временем на улицах Волантиса/

Зелёные глаза-щёлочки резко появились пред лицом Яна, и мальчик, до этого прятавшийся за обломками ящиков, рванул что есть мочи, стремясь спасти свою жизнь!

Но дракон не отставал, он завидным рвением продолжал погоню, стремясь покарать зарвавшегося беспризорника!

Ступая так, что земля под ним сотрясалась, а вещи вокруг ходили ходуном, он споро перебирал всеми четырьмя лапами, снося попадающиеся на его пути прилавки, телеги и то, что не успели убрать разбежавшиеся в страхе люди.

Порой ящер сокращал путь по крыше там, где иначе было не пройти, но даже так, мальчонке удавалось ускользать от него. Тот задыхался от бега, но не сбавлял темп, стремясь оторваться от вселяющего ужас преследователя.

Вот очередной проулок, очередной поворот...

Он выводит на одну из главных улиц. Там крепкая мощёная дорога, каменные дома и много места, но туда нельзя...

Надо дальше... надо туда, где будет поворот на узенькую улочку, такую, что и одному человеку сложно будет протиснуться, не говоря уже о драконе.

И там будет можно при удаче скрыться, нырнув за поворот, туда, где не достанет красное пламя...

– А-ху-...-а-ху-... – прерывисто дышал парень, прислушиваясь, не близко ли дракон.

Вдруг что-то хрустнуло и парень нырнул за поворот, а через секунду место, где он только что был, залило низвергшееся сверху пламя.

И снова бег, и снова попытка спастись, попытка выжить... Не повторить участь товарищей, лежащих сейчас где-то в порту, дымясь и нещадно воняя!

Так... Где он? Это... это тупик?!

– Нет... нет-нет-нет! – в истерике закричал мальчик, судорожно пытаясь найти выход, но его не было.

*Бум-бум-бум!* – отбивало частый ритм его сердце, пока из глаз текли слёзы, заливая пропитанную грязью и потом замызганную рубаху.

Пути назад уже не было. Это был единственный поворот...

А ящер, тем временем, приближался. Он смотрел не моргая своими пронзительно зелёными глазами, постепенно опуская свою кое-как помещающуюся в проход между домами голову.

Мальчик же продолжал пятиться, прижавшись к стене и нещадно рыдая. Он уже тысячу раз проклял тот момент, когда поддался на уговоры и присоединился к попытке обокрасть дракона.

Но сделанного не воротишь и вот он здесь, расплачивается за свою дерзость тем единственным, что принадлежит ему в его дрянном существовании, – жизнью.

Дракон начал открывать пасть...

В голове всплыли слова единственной молитвы, которую он знал: "Владыка Света и Огня, прими меня к себе, возьми всё, что имею..."

Отвёл назад голову...

"... и сохрани это, как сохранил ты мир... В свете и пламени..."

И выпустил на волю ревущее пламя, в мгновение ока лишившее жизни дерзкого беспризорника, покусившегося на то, что не имеет права трогать никто, как бы он не считал!

Как только пламя потухло, а ярость в жилах дракона утихла, он осмотрел дело рук своих. Фыркнул в презрении и направился туда, где оставил под присмотром свою всадницу. В порт, туда, где был встречен слон.

/То же время. Алита/

– ...и он сорвался... не знаю куда...

– ...дарю, вот, возьми.

– Спасибо, добрый господин!

Всё ощущалось как сквозь пелену, голова болела... На лбу пульсируя, накатывая волнами боли, наливалась шишка.

– Ай! – прикосновение к которой сделало только хуже.

Но кто-то, будто чувствуя страдания девочки, приложил к ней что-то прохладное, завёрнутое в насквозь промокшую тряпицу.

Чувствуя, как боль постепенно стихает, Алита открыла и тут же захлопнула глаза, по которым ударил яркий солнечный свет.

Подождала ещё немного, приводя мысли в порядок и пытаясь припомнить откуда у неё взялась шишка, но так ничего и не вспомнив, вновь открыла глаза, увидев перед собой нечто длинное, серое, в морщинах и складках. Присмотревшись – поняла, что это хобот. И принадлежал он тому слону, который привлёк внимание господина Нелтариона.

Да и ей слон очень понравился, особенно то, как ловко он управлялся хоботом, умудряясь очистить фрукты и не раздавить их. Господин даже предложил попробовать дать ему кисти и холст, чтобы серый великан мог запечатлеть их в цвете. И как раз, когда они вместе с хозяином Персика искали всё необходимое, девочка и получила эту шишку.

Как это произошло и кто это сделал ей неизвестно, но, может быть, хозяин слона расскажет ей о том? Было бы просто отлично.

– Что такое, Персик? – вопросил бородач, в непонимании смотря на тычущийся ему в плечо хобот с зажатой в нём сырой тряпкой, – Девочка? Зачем ты показываешь мне на девочку? А! О! Господин Деймон, ваша девчонка очнулась!

Послышался топот и перед глазами Алиты предстало лицо мужчины лет тридцати, а на плечи опустились мозолистые ладони, прекрасно знающие, что такое меч.

– Алита, ты как, в порядке? – сказал он голосом, в котором звенели нотки стали, – Что последнее ты помнишь? – и тут же, не дожидаясь ответа, задал ещё один вопрос.

– Я... мы... мы с господином Нелтарионом были у слона, он интересовался им и что-то говорил про каких-то мумакилов, – в памяти всплыли новые детали, – Потом спросил может ли Персик нарисовать его и предложил попробовать... Мы начали искать холст, кисти, краски, а потом было больно и... наступила тьма. Больше я ничего не помню, – повинилась Алита, не в силах вспомнить что-то ещё, как бы не старалась.

– Понятно... – задумчиво протянул Деймон, а после, вздохнув, присел рядом с Алитой и начал рассказывать всё, что ему удалось узнать.

Так выходило, что какие-то оборванцы, заметив, как Алита вынимает золото из сумок, решили поживиться золотишком, пока предоставился такой шанс. И на первых порах им сопутствовал успех, если судить по монетам, найденным в лёжке в десятке метров отсюда и в обугленных останках двоих наглецов.

Но потом, как стало известно, они допустили ошибку. Стали действовать слишком нагло и попались на глаза Алите (чего сама Алита не помнила), тут же попытавшейся поднять тревогу, за что и поплатилась камнем в лоб, запущенным одним из наиболее резвых беспризорников.

Как рассказали проходившие рядом матросы, пара купцов, наёмник и хозяин слона, дракон после этого пришёл в бешенство, на месте зажарив одного из наглецов, а после, задержавшись на какое-то время и убедившись, что девочке ничего не угрожает и за ней присмотрят (хозяин Персика утверждал, что дракон чуть не вынул из него душу своим пронзительным взглядом, обещающим самые ужасающие кары), отправился в погоню.

Что было дальше? Догнал ли дракон беглецов? Когда он вернётся? На эти вопросы ответа люди дать не могли. Оставалось только ждать: или слухов, или возвращения Нелтариона.

И Алите придётся ждать, как бы она ни хотела пойти по следам дракона. После случившегося Деймон её одну не отпустит, слишком ценна она для его господина. А сам не пойдёт, так как уверен, что дракон так или иначе будет искать их. И скорее всего начнёт поиски отсюда.

– Поэтому будет лучше, если мы не будем заставлять владыку носиться по городу в наших поисках, а благоразумно подождём его здесь, – и они начали ждать.

Впрочем, недолго. Ведь уже спустя десяток минут с неба спустился дракон.

/То же время. На другом конце Волантиса/

Мелькнув как стрела, сквозь храмовые ворота пронёсся дышащий с присвистом, абсолютно непримечательной внешности человек. Постепенно сбавляя скорость, он направлялся вглубь циклопического сооружения.

Храмовая стража, которая уже не раз его видела, пропускала мужчину без вопросов. Лишь у обитых бронзой чудных дверей из красного, словно сама кровь, дерева его задержали, проверив. Как обычно не найдя ничего представляющего опасность владетелю комнаты за красной дверью, они пропустили его за толстые, словно крепостные, створки, тут же захлопнув их за его спиной.

Бывший тут уже не раз, но всё равно продолжающий замирать как только древо и металл отделяли его от внешнего мира, личный соглядатай стоящего в дальнем углу в молитвенной позе хозяина комнаты нерешительно переминался с ноги на ногу, ожидая, когда ему дозволят говорить.

– Чего же ты ждёшь? – разнёсся по комнате властный голос, – Садись, промочи горло и доложи, какие же вести ты принёс, – раздал приказы и замолк в ожидании.

Человек подчинился.

Проследовал к стоящему у стены трёхногому столику, плеснул себе в чашку из стоящего на нём графина, сел на находящийся рядом стул и, прокашлявшись, начал говорить...

Глава 15

– Фых, – фыркнул я в презрении и, смерив взглядом малолетнюю сволочь, запечённую в собственном соку, и закоптившиеся стены, пошёл прочь от места заслуженной кары.

И да, этот пацан лет пятнадцати или около того заслужил подобную смерть! Ладно бы он со своими подельниками просто спёр десяток золотых – невелика потеря, можно жить. Но они покусились на жизнь Алиты! И хоть девочка, вроде, жива, я не могу гарантировать, что она не получила какую-нибудь травму мозга. Может она вообще после этого овощем станет!

Милый добрый ребёнок станет калекой из-за того, что какой-то грязномордой мрази захотелось урвать куш побольше да поувесистей!

– Гр-р-р-р! – мог бы убить ещё раз, убил бы так, чтобы они испытали всю глубину той жопы, в которую залезли, скоты немытые.

Выйдя на более-менее ровный участок крыш, совершил рывок, оттолкнулся от какого-то уступа, заставив его с грохотом рассыпаться, и взмыл вверх, постепенно набирая высоту.

Оказавшись достаточно высоко над городом, прикинул расстояние от места взлёта до порта и мысленно присвистнул. Ведь удалился я от порта на добрых три с половиной – четыре километра. И это по прямой, а учитывая сколько я петлял по улицам, пытаясь выловить гадёнышей...

Которые, кстати, достаточно быстро смекнули, что я стараюсь не задеть прохожих и не запалить чего лишнего, и начали бегать по прилавкам, прятаться за ящиками и всячески усложнять мне жизнь, стремясь спасти свои жалкие душонки.

"Но не всё коту масленица, бывает и пост," – решила по-видимому удача и один малец сгорел, неудачно подставившись. Захотел сократить путь по свободному от лишнего пространству, за что и поплатился, став ещё одним трупом на моём счету.

Последнего же я догнал только что. Ибо он просто поражал своей тягой к жизни, разминувшись со смертью от огня по меньшей мере пару раз. И именно эта скотина, как мне кажется, кинула камень, принёсший боль. Причём не только Алите, но и мне.

Как тощий пацан смог причинить боль дракону? О, всё просто. Через всё ту же Алиту. Если быть точнее – через образованную между нами телепатическую связь, но обо всем по порядку.

Когда мы подошли к ушастой серой животине, откликающейся на Персик (как мне перевела Алита), я не стал выходить из того состояния, в котором слышал эмоции девочки. Просто интересно было, как она отреагирует на слона, какие эмоции у неё вызовет серый великан.

И поначалу всё шло нормально, пообщались как со слоном, так и с его хозяином. И, когда собирались уже идти за художественными принадлежностями, чтобы проверить, сможет ли Персик нас нарисовать, вылезли эти оборванцы, засадившие Алите камнем в лоб!

А дальше всё произошло чрезвычайно быстро.

В сознании девочки вспыхнула боль, захлестнувшая меня волной и тут же оборвавшаяся, когда Алита потеряла сознание. И тут же произошла вспышка новой боли, но иной, шедшей не из разума девочка, а из того, что, как я понял, позволяло нам понимать друг друга.

Нить. Чрезвычайно тонкая и незримая, но невероятно прочная. Когда рядом находилась девочка, она соединяла нас, позволяя понимать друг друга, сейчас же болталась без дела. Захотев, я могу почувствовать эту телепатическую нить. Чётко и ясно, как чувствую крылья или хвост. Но, в отличии от них, она мне не поддается, не реагируя на все мои попытки что-либо с ней сделать.

На будущее: поэкспериментировать с нитью, попробовать добиться хоть какой-то подвижности. Проверить: как она крепится к Алите и Абрару, могу ли я с ней что-то сделать в таком состоянии, можно ли подключиться к кому-то кроме известной мне троицы.

А сейчас пора снижаться. Вон, меня ожидают всей честной компанией. И Алита, и Деймон, и Нихаро, о чём-то увлечённо разговаривающие.

Ну, не будем заставлять их ждать.

Плавно снижаясь по закручивающейся, словно раковина, спирали, делая требующие когда-то внимания движения крыльями и хвостом на чистых рефлексах, я сел на дорогу чуть в стороне от моих всадников и сразу направился к Алите.

– *Как самочувствие, дитя? Сильно ли болит?* – спросил я, стоило только детским ладошкам коснуться чёрных пластинок чешуи.

При этом пристально следил за нитью, начавшей вести себя... странно. Когда рука Алиты начала приближаться, нить потянулась к ней, словно к сильному магниту и в момент касания пристыковалась, закрепилась, как вилка в розетке. Вступила в контакт, позволяющий мне слышать, что думает девочка, и девочке слышать, что думаю я.

Точнее не совсем так. Чтобы меня услышали, мне приходилось как бы кричать... Мыслить ясно и чётко, с намерением передать это собеседнику. Но эмоции при этом я слышал более чем хорошо. Почему? Не знаю, но надо постараться узнать. Вдруг это позволит мне от этих самых эмоций закрываться, чтобы при травме, подобной той, что получила Алита, не сходить с ума от ярости? Будет полезно, а то начнётся у неё пубертат и...

Я даже не представляю, как у девочек в этом мире проходит этот самый пубертат и как он отразится на мне. Начнутся ещё у меня от этого те самые дни и всё – весельем, зная мой характер, будут обеспечена абсолютно все.

По ощущениям то я вроде мальчик, но кто его знает... Некоторые ящерицы вон пол без особых усилий меняют. А если со мной такое случится? Как назад то вернуться? Неизвестно – поэтому будем развивать мою урезанную телепатию, знания с Земли мне в помощь.

– *Не очень, господин Нелтарион. Голова гудит что-то и вокруг всё немного кружится, когда встаю, рана болит,* – поведала мне девочка и я чуть отстранился и наклонил голову, дабы посмотреть внимательнее на пострадавшую часть тела.

И увиденное мне не понравилось.

– *Алита, скажи, тебе рану как-то обрабатывали?* – поинтересовался я, ибо ситуация там была не самая лучшая.

– *Ну, Персик её водой промыл и холодную ветошь прикладывал, чтобы болело меньше...* – доложила мне девочка, и я кинул взгляд на четвероногого врачевателя.

Тот хлопал ушами с интересом пялясь на нас, но близко не подходил. Может опасался, что я на него кинусь и сожгу, может ещё чего. Но кидаться на серого великана (по сравнению со мной конечно он не великан, я крупнее на его фоне выгляжу, но то из-за хвоста и крыльев, а так – я поменьше его буду) я не собираюсь, наоборот, испытываю к нему небольшую благодарность. Ведь не люди, а именно этот добродушный серый зверь помог Алите.

И за это он заслужил награду, но это потом. Для начала моя подопечная.

– *Дитя, спроси, есть ли здесь где-нибудь спирт или уксус и вели достать чистую тряпку,* – с сотрясением я мало что могу поделать, но рану надо обработать, чисто на всякий пожарный.

– *Хорошо,* – ответили покорно.

Потом последовал диалог, в котором я понял только слова господин, Нелтарион, нужно, конечно и сейчас. Далее из висящей на мне сумки вынули флягу и тряпицу и таки сделали то, что необходимо было сделать уже давно. И пофиг, что я утащил всё это с собой! Захотели ли б – нашли бы, или купили бы или у купца какого взяли "за плату скромную" (тоже купили бы по сути), благо деньги есть и много.

А Алита – одна единственная. Жизнь её явно дороже пары вшивых монет. Может инфекция какая там на камне была? Это ведь средневековье, да ещё и порт... Смерть же от заражения, насколько знаю, одна из самых поганых. Такой судьбы я девочке точно не желаю.

– *Алита,* – позвал я девочку, когда ей закончили обрабатывать рану.

– *Да, господин Нелтарион?* – отозвалась она, морща личико. Лечение редко бывает приятным.

– *Спроси у Нихаро и Деймона: всё ли они сделали? Или остались какие-то дела?* – вдруг им какой вредный бюрократ попался?

Не, я конечно мордой посветил и людишек попугал, но всегда найдётся такая скотина, что хоть в лоб, хоть по лбу, как говорит опыт прошлой жизни. Сделает пакость, чтоб была на сердце радость.

– *Да, они сделали всё задуманное, господин Нелтарион. Говорят ещё, что надо пополнить запасы воды и тогда можно будет отправиться в обратный путь,* – надо пополнить, значит надо. И думаю, что не только о воде пекутся спутники.

По крайней мере Нихаро, регулярно прикладывающийся к своей серебряной фляге. Не знаю, что там у него, но явно не компотик.

– *Хорошо. Пусть тогда помогут тебе сесть и отправимся к храму. Посмотрим, что для нас приготовила твоя бабушка. Ну и на рынок забежим, куда ж без этого,* – закончив мыслеречь, я расставил крылья пошире и опустился пониже, почти касаясь грудными чешуйками пропахшей морем портовой дороги, позволяя мужчинам усадить самого маленького члена нашей компании.

Ну, в путь.

/Полчаса субъективного времени спустя/

"Ля-я-я-я... Каефь..." – всплыли в океане моего разума мысли, тут же снесённые волной гастрономического удовольствия. Никогда не думал, что дыни могут настолько большими и вкусными!

– *Глоть,* – провалилась внутрь меня эта вроде как ягода. И я внимательно посмотрел на продавца, тут же смекнувшего, что от него требуется, и начавшего кромсать ещё одну вкусняшку.

Ладно, подождём.

– Ам, – откусила Алита ещё один кусок от находящейся в её руках дольки арбуза, специально очищенной умелыми руками служки торговца от косточек.

На девчачьем лице, покрытом подтёками арбузного сока, была радость. О пульсирующей боли на лбу она и думать забыла, увлечённо поглощая самую большую ягоду.

Нихаро и Деймон тоже не отставали, только если первый не отказался ни от дыни, ни от арбузика, то второй отдал предпочтение купленным здесь же грейпфруту с апельсином, от арбуза с дыней отказавшись.

Вдруг что-то начало меня увлечённо тыкать, пытаясь привлечь моё внимание. И это был, кто бы вы думали, Персик!

Слоняра, дождавшийся, когда я повернусь, преподнёс мне блюдце с чуть сдавленными, но избавленными от кожуры бананами. Он вообще стремился со всеми поделиться и всех накормить, как я успел заметить. Удивительной доброты животное.

И, чтобы не оскорблять лопоухого великана, я принял подношение и, чуть приподняв голову, позволил ему ухнуть в моё ненасытное чрево, как ранее дыне. А после велел отсыпать ему персиков, которые, согласно уверениям его бородатого хозяина, очень тому нравятся. Поэтому его так, кстати, и назвали.

О, ещё дыня!

И снова в пасти разлилось сочное благоденствие, а мысли мои свернули с темы Персика на тему моих вкусовых предпочтений. Точнее их необычности.

Ведь драконы предпочитали мясо, неважно какое. Главное – чтобы это было плоть, а чья она, кому принадлежала ранее – их не заботит. С одинаковым аппетитом уплетают что говядину, что рыбу, что свинину, что человечину. Лишь подвергают мясо термической обработке при помощи встроенного огнемёта и всё – добро пожаловать к столу!

Так поведал мне тот старый жрец с выцветшими глазами, носящий амулет с самым большим из когда-либо найденных рубинов. Опять же – с его слов.

Так вот. Я – аномалия в плане гастрономических предпочтений. Ведь неизвестно ни об одном драконе, который бы вместо сочащегося соком мясца предпочёл бы малиновый пирог, свежеиспечённую булку или арбуз. Но мне, честно говоря, покласть на эти факты.

Я несколько лет питался одним только мясом! Несколько лет, блин! И я хочу чего-то, что хоть чем-то отличается от полёвки, куропатки или оленины! Даже если это будет то же мясо, только с толикой специй, всё равно это будет отличаться от того, что я жрал более девяти сотен дней!

Нет, не подумайте, я не какой-то там привиреда, просто... Ну хочется мне разнообразия, ну что поделать! И пофиг, что обо мне подумают другие!

Как подумают, так и раздумают. Драконье пламя – решение многих проблем. И вообще... Вот возьму и принесу в этот мир кулинарную революцию!

Каждой кухарке по тефлоновой сковородке, каждому пекарю лучшая печь! Да, и заставлю их делать мне лучшие блюда! Или вообще, устрою от имени Балериана (или кто там ответственен за еду и всё такое?) какую-нибудь "Битву Шефов" со мной в роли первой и последней судебной инстанции.

– *Глоть,* – ухнула в меня ещё одна порция дыни и я понял: ещё немного и всё – я лопну. Поэтому...

– *Алита, передай этому торговцу, что мне достаточно. Может оставить свой товар в покое,* – передал через уже почти что оклемавшуюся девочку я и вновь вернулся к мыслям о еде.

И мысль, как мне кажется, здравая. Не сейчас конечно, но потом, лет через десять, как мне домик достроят, можно задуматься о чём-то подобном. В средневековье ведь не особо много развлечений, а турниры, как я знаю, если проводятся, то в основном боевые. Или те, в которых участвовать может лишь элитарная прослойка общества.

Может тут и по-другому, но сомневаюсь, что существует много отличий. И кулинарных турниров, да с призами, скорее всего нет.

А я займу эту нишу и буду пожинать плоды успеха, хорошие повара то на дороге не валяются. И можно будет ещё сделать большую кулинарную книгу с рецептами и портретами придумавших их поваров, в которую внесут всё самое лучшее.

Да и можно сделать не только поварскую книгу, но и любую другую. Те же песни и сказки из прошлого мира, которые, при правильной подаче, могут стать Толстым, Высоцким и Толкиным этого мира. Плюс с помощью них можно вести ненавязчивую пропаганду себя любимого...

Хммм... А это мысль!

/Ещё полтора часа спустя/

Что могу сказать о Волантисе? Во-первых, он действительно огромный. Я уже даже задолбался идти по этим бесконечным коридорам улиц. За это время я мог бы пройти Мантарис из конца в конец раза четыре.

И да, я всё это время топал пешочком. Это полезно... Но были, конечно, причины и помимо сомнительной полезности. Главная – Алиту начинало мутить, когда мы поднимались в воздух. Поэтому я (Деймона и Нихаро никто особо и не спрашивал) принял решение преодолеть путь до храма Бога Света по земле. Ну и попутно желал ознакомиться с городом вблизи, а не с высоты птичьего полета. Всё же он строился с расчётом на то, что прохожие будут максимум чуть выше спин слонов, перевозящих в паланкинах и на роскошных телегах этих самых прохожих – тех, кто позажиточнее, у кого хватает денег на этот не самый дешёвый вид транспорта. Ведь слоновьи погонщики берут в три раза дороже обычных извозчиков, ибо престиж и всё такое.

Но ладно. О Волантисе во-вторых. На его улицах ранее упомянутых слонов не просто много, их дофига! Я насчитал более двух сотен животин, но это даже не десятая часть от их количества, согласно словам Блумо – хозяина Персика.

Большая часть задействована в людо-перевозках и разнообразных работах: вытянуть из воды корабль для ремонта, перенести тяжёлый груз, помочь в строительстве. Меньшая же – специальные боевые слоны. Самые большие и свирепые, закованные в сталь, эти машины войны уничтожат любую пехоту, да и коннице против идущих в несколько рядов серых великанов не вытянуть. Это не мумакилы из экранизации Властелина Колец, которых порубали за ужасно короткое время несколько всадников.

Нет.

Эти слоны спасли Волантис, уничтожив большую часть атакующих, превратив их в фарш из крови, плоти, стали и костей. Не сделай они этого – город разграбили бы, оставив на его месте дымящиеся руины и горы трупов.

– "Но этого не случилось благодаря моим предкам! Они были одними из тех, кто давил отродья из Браавоса в первых рядах!" – вещал увлечённо Блумо, нашедший в прекрасных слушателей в нашем лице, – "Родители Персика тоже там были. Его отец даже принёс голову одного из вражеских командиров, скрутив её с него живьём!"

Потом мы узнали, что за это и слона и предка Блумо наградили, выдав семь сотен золотых – немалые по его словам деньги. Далее погонщик начал говорить о других своих предках, их заслугах и наградах, о том, что семьи погонщиков стали одними из самых уважаемых в Волантисе.

И это было интересно. Хоть мне и приходилось слушать через Алиту, рассказывал Блумо всё равно интересно, разбавляя повествование жестикуляцией и прибегая изредка к помощи Персика, тоже готового поучаствовать в происходящем действе.

Кстати о нём погонщик тоже заметил.

– "Все думали, что он будет одним из лучших боевых слонов, уж очень большим Персик рос, грозясь со временем стань выше своего отца," – Блумо потрепал слона по голове и протянул ему таившийся до этого в глубине сумки персик, – "Но боги решили иначе и наградили его милейшим характером и любовью к персикам, из-за чего мне, честно, поначалу было грустно. В детстве думал, что когда-нибудь поведу его в бой, крушить врагов моего города," – он взмахнул рукой, указав куда-то вдаль, где, видимо, были эти самые метафорические враги, – "Но потом мы пообвыклись, попритёрлись и решили, что нам эти бои даром не сдались, верно говорю, Персик?"

– *Тру-У-У-У!* – подул в хобот слон в подтверждении слов своего хозяина.

– "Вот мы и стали людей возить. Да и не ведёт Волантис пока больших войн, а некоторые старички даже к нам уходят. Стары они больно для битв, нет той свирепости, что вызывает дрожь в вражеских поджилках и заставляет их мочить подштанники. Им хочется покоя, и я в этом их понимаю," – поведал нам Блумо, когда мы почти дошли до храма.

На пороге которого мы его и оставили. Слон туда заходить отказывался, а без слона Блумо никуда не пойдёт. Договорились, что он подождёт нас снаружи и проведёт до хорошего постоялого двора.

Улететь сегодня же не получится. Алите всё ещё плохо, так что придётся подождать пока не станет лучше, лекаря найти на всякий случай... Против того, чтобы ждать, я, в принципе, ничего не имею, найду чем заняться.

И с такими мыслями я ступил под своды циклопического сооружения, напомнившего мне о тех временах, когда я только совершал свои первые, неловкие шаги и взмахи.

Титанические колонны, покрывающие стены барельефы, изображающие пламя во всех его формах, массивные своды и звук царапающих камень когтей, предвкушение и капля опасения... Это словно вернуло меня в то время, когда я был настолько маленьким, что мог поместиться у Алиты на руках.

Единственное, что не давало мне окунуться в воспоминания о так и не найденной за прошедшие годы крепости, – наличие людей, живых людей, в безмолвии стоящих на посту, тихо шепчущихся у стен и разноцветные, под стать окружению, вобравшему в себя все оттенки красного, жёлтого и оранжевого жрецы.

Один из которых, в красно-оранжевом одеянии, направился к нам, не выказывая особого удивления при виде меня, что, признаюсь, было странно. Я успел привыкнуть, что люди при моём появлении как минимум таращат глаза от удивления, а такая вот прохладная реакция... Точнее отсутствие её как таковой, мне ещё не встречалось.

Хотя... может он просто хорошо лицом владеет, чтобы не показывать удивления, что вполне возможно. Но вернёмся к уже подошедшему и начавшему говорить жрецу.

– *Приветствую вас, о путники. Вижу, вы прибыли издалека. Явите же, зачем вы прибыли в обитель Света, дабы я мог помочь вам,* – перевела мне его речь Алита.

– *Говори, Алита, давай, смелее, он вроде не кусается,* – подтолкнул я замявшуюся девочку, после моих слов встряхнувшую головой, приводя мысли в порядок, начав говорить.

– *Райнарра Телиссиамор отправила нас, чтобы забрать то, что оставила здесь некогда, дабы сохранить. Она поведала, что старший жрец Арнерро знает об этом и поклялся именем Владыки Света во всяком содействии тем, кто назовёт её имя и придёт стребовать долг у Чёрных Скал!* – сказала достаточно громко, так, чтобы можно было услышать, пока она находилась в десятке метров от собеседника.

– *Я не знаю никакого старшего жреца с подобным именем,* – возразил, покачав татуированной языками пламени головой этот жрец.

– Это так, – раздался голос из бокового коридора, из которого, спустя секунду, показался убелённый сединами старик с бородой эспаньолкой, облачённый в насыщенно-красные одеяния, – Ведь ныне я – верховный жрец!

Глава 16

Звук открывающихся створок и последовавших за ним неспешных шагов нарушил тишину покоев верховного жреца, а отразившийся от жёлтых стен властный голос окончательно разрушил её.

– Позволь полюбопытствовать, друг мой, кто эта девочка? И что за история произошла между тобой и некой Райнаррой? – звук шагов пропал, говоривший остановился позади стоящего в молитвенной позе Арнерро.

И вновь воцарилась тишина, ничем и никем не нарушаемая, впрочем, продлилось это недолго.

– Назови мне причину, старый друг, по которой я должен поведать тебе о моём прошлом, – ответил верховный не оборачиваясь, продолжая молитву.

– Разве наша дружба и общее служение делу Владыки Света недостаточная причина для этого? – вошедший сделал ещё пару шагов, начав обходить Арнерро справа.

– Когда я впервые надел жёлтую робу, я знал, что никто, даже верховный, не будет спрашивать о том, что было, если это не касается дела служения Владыке, – прозвучало спокойно, а после верховный сделал пас рукой и пламя, до этого спокойно горящее, с рёвом взметнулось к потолку!

Жрец с властным голосом сощурился, глядя на пламя, но ничего на подобную выходку не сказал.

– Обрадует или разочарует это тебя, друг мой, но Владыка послал мне видение в пламени. И в нём говорилось, что девочка важна для судьбы нашего мира, – закончив обходить Арнерро, он испытующе посмотрел в серую сталь его глаз, – Я хочу знать – почему.

– Как много явило тебе пламя? – Арнерро посмотрел в ответ в тёмные, почти чёрные глаза того, кого назвал другом.

– Достаточно, чтобы заинтересовать, но недостаточно, чтобы понять, – жрец искривил лицо в недовольстве.

– Значит так и было задумано. Владыка наверняка явит тебе новое видение, как придёт время. Пока же я ничем помочь не могу, – ответил верховный и последовал к дальнему концу своих покоев. Старший жрец направился за ним.

– Прошу, не уходи от ответа, старый друг. Владыка ясно явил, что ты дашь мне все необходимые ответы. Если же и воли Р'глора для тебя недостаточно, – он сощурил глаза, – то считай ответ на вопрос прощением того самого долга, – обладатель властного голоса и тёмных глаз вцепился взглядом в спину.

Секунда напряжённого молчания, две, три, десять, двадцать, минута...

– Хорошо, – коротко бросил Арнерро и, сделав несколько шагов, начал искать что-то среди горы свитков, плотно оккупировавшей его стол.

– Я слушаю... – напомнил его собеседник, когда молчание затянулось.

– Это хорошо, – сказал Арнерро и, развернув искомый свиток, продолжил, – В те времена, когда я только надел красную робу, верховный Никорро, ведомый волей Владыки Света, направил меня в ныне разрушенный Бхораш...

/Далёкие земли, ныне именуемые не иначе как Семь Королевств/

– ...в таком случае, ты не будешь казнён, ведь действовал согласно законам своего королевства. Но также ты обязан будешь выплатить виру – семьдесят семь золотых, и отстоять службу, дабы искупить твою вину пред взором Семерых! – вынес приговор Эйгон Таргариен, прозванный Драконом, и пиршественный зал местного лорда, используемый им в качестве резиденции на время пребывания здесь, наполнился шумом.

Родичи судимого радовались, что тот будет жить, восхваляя милосердного короля. Кто-то завёл разговор о мудрости правителя, что рассудил по чести и не нарушил чтимых в этих землях традиций. Некоторые рыцари и лорды хвастались, что сразу поняли о том, насколько Эйгон мудр и в ту же секунду присягнули ему, а после вместе с Драконом громили напыщенных соседей (королю не присягнувших), которые ничего не смогли им противопоставить.

Сам же король, взмахом руки велевший увести судимого, вскоре оставил зал с гудящей словно пчелиный рой толпой и в сопровождении следующей по пятам охраны направился в покои, любезно предоставленные лордом Вирвеллом.

Больше месяца прошло с того дня, как Верховный Септон короновал Эйгона в Староместе. За это время, по пути в Эйгонфорт, который в будущем должна будет сменить Королевская Гавань, правитель успел посетить несколько замков, почтив своим внимание их хозяев и показав им Балериона, Вхагар и Мераксес. Сделано это было, чтобы уберечь новообретённых вассалов от нежелательных поступков. Ведь даже лучшие микстуры Цитадели не сравнятся с отрезвляющим эффектом драконьей морды, смотрящей на большинство людей с одним единственным желанием: сожрать.

Но вот, Таргариен добрался до покоев и ведущей в них крепкой дубовой двери. Стражи, оставленные сторожить покои помотали головами в отрицании на вопросительный взгляд Эйгона, подтверждая, что никто не предпринимал попыток попасть в них. Но всё равно первыми в них вошли сопровождающие его стражи, должные защитить телами короля, если понадобится, и лишь потом сам король.

Кто-то бы назвал такое поведение трусливым, но Дракон так не считал. Это лишь разумная предосторожность, которой его уговорили придерживаться сёстры хотя бы до появления наследника. После – по желанию Эйгона, хотя Висенья всё равно осталась недовольна, сетуя на нежелание брата обезопасить себя. Но это он переживёт.

В отличии от яда или кинжала в спину от спрятавшегося в каком-нибудь закутке комнаты служки. Поэтому пока он соблюдал предосторожность, везде таская с собой охрану, состоящую в основном из выходцев с Драконьего Камня. Из тех, кого Эйгон знал с детства и кому мог доверить спину, зная, что после подобного у него не появиться непредусмотренных богами отверстий на теле.

– Здесь никого не было, в окно никто не залезал, – доложил его тёзка, обыскивая комнату, в чём ему помогало ещё двое стражей, знающих, где может спрятаться убийца, – В шкафах и под кроватью пусто, ниши не тронуты, можете заходить, господин, – и только после этого охрана покинула комнату, оставляя Эйгона в одиночестве. Которое, впрочем, продлилось недолго.

***

/Спустя два с половиной часа животной страсти и полчаса последовавших за ней ласк/

– *Тук-тук-тук!* – раздался стук в дверь, а после и голос одного из охранников.

– Господин, вам тут письмо, мейстер Мейс говорит, что оно от Джораха Велариона! Нам дозволено войти, чтобы передать его? – вопросил он, а Эйгон задумался.

Зачем посланнику из дома Эйтана (текущего мастера над кораблями) понадобилось отправлять ещё одного ворона? Всё необходимое он поведал в прошлом, полученном Таргариеном не далее недели назад, письме, значит произошло что-то, чего изначально не предполагалось... Возможно, на него напали волантийцы, забывшие, почему их город не запылал в багровом пламени Чёрного Ужаса? Или пираты, подосланные всё теми же волантийцами, решили попробовать на зуб корабли экспедиции? Или они попали в шторм и потеряли часть флота? Неизвестно.

– Нет необходимости, – ответил он и начал освобождать руки из плена рук сестёр, лежащих по оба бока от него. Не отказал себе в том, чтобы ещё раз пройтись по соблазнительным изгибам, и со вздохом покинул мягкое, не желающее отпускать, ложе.

Поискал взглядом штаны, но не найдя их, драконовластный повязал валяющееся у подножия кровати пёстрое одеяло, или скорее даже плед, на манер тоги и направился к двери. Подошёл, щёлкнул защёлкой, забрал протянутое кожаной перчаткой письмо и снова запер дверь. Которую его охрана, скажи он, что им дозволено войти, высадила бы в миг, чего он допускать не хотел...

Нет, ему и им никто за это предъявлять обвинения не будет, но в комнате ведь был не только он, но и мирно спящие сёстры-жёны.

"До этого момента спящие," – поправился Эйгон, потому как они, лишившись источника тепла, сбросили с себя пелену дрёмы и с каплей осуждения в глазах уставились на своего мужа.

Их ничем не прикрытые прелести вновь предстали перед взглядом мужчины и тот почувствовал, как наливается силой Эйгонсворд.

Дабы отвлечься от этого, король поскорее развернул свиток и погрузился в чтение. С каждой строкой читал он всё медленнее, а глаза его становились всё больше.

– Что случилось, Эйгон? – вырвал его из оцепенения голос Висенья, – Что за весть тебя настолько шокировала, что...

– ... твои глаза попытались покинуть данное богами место, – продолжила за неё Рейнис.

– В Волантисе объявился дракон, и не один, а с тремя всадниками, – начал он пересказывать содержание письма, – Посланник смог узнать, что они прибыли из Мантариса, которому дракон помог, отразив нашествие дотракийцев. Сделал он это по приказу какого-то старика, объявившего себя пророком, а дракона – сыном божьим... – Эйгон ещё раз пробежался глазами по свитку, – Откуда он прибыл в Мантарис – неизвестно, но посланник предполагает, что дракон как-то связан с одним из сорока родов, – аметисты глаз поднялись и вгляделись в задумавшихся сестёр, – Так как дракон на удивление покладист и неагрессивен...

– Думаешь, он мог сбежать из цитадели, подобной Драконьему Камню? – предположила Рейнис, на что мужчина согласно кивнул, – И опасаешься, что он, возможно, только первая ласточка?

– Да, опасаюсь, – кивнул Эйгон, – Опасаюсь, что кто-то из тех безумцев выжил и может снова возжелать большего...

– Навряд ли кто-то из них выжил, – покачала головой Висенья, – А если и выжил, то в ближайшие годы они не будут представлять для нас опасности. Почти все имевшиеся на момент падения драконы были слишком стары, чтобы прожить более сотни лет с момента Рока. Значит у них в данный момент скорее всего есть только молодняк вроде того, что прилетел в Волантис, – привела разумные доводы воительница, – А если и имеется кто-то равный Балериону, у нас есть Вхагар и Мераксес. Вместе мы сможем уничтожить их, если зарвуться.

– Скорее всего у них вправду нет никого сильно крупнее чёрного зверя, – выразил согласие Эйгон, – А интересы их скорее лежат за пределами Вестероса, как у отца и деда. Но всё равно, необходимо следить за драконом. Тот же Волантис не откажется прибрать к рукам огненного змея, дабы попытаться взять реванш...

И у них есть на это все шансы, если смогут договориться с текущим наездником... А после оседлать дракона может один из знати за стеной. Ведь у некоторых из них в жилах течёт кровь драконовластных, что даёт немалые шансы на успех...

– Это дело будущего, – пожала плечами Висенья, – А если это столь для тебя важно, мы можем нанести визит, чтобы проверить намерения всех причастных. И уничтожить тех, кто может угрожать роду и твоим Семи Королевствам.

И в комнате стало довольно тихо, особенно если сравнивать с царившим совсем недавно страстным шумом. Каждый думал о своём: Эйгон – о угрозе, которую может представлять выживший род, Висенья – о том, как разобраться с ним в случае необходимости, а Рейнис...

– А мне хотелось бы посмотреть на дракона, – перекатилась младшая сестра на живот и легла, подперев голову руками, – Может позволим себе небольшой отдых? Слетаем, посмотрим, пообщаемся с наездником... Может даже заберём его к себе. Что думаете?

Эйгон с Висеньей переглянулись, безмолвно обменявшись мыслями и решая, кто ответит. Бремя ответа выпало Эйгону.

– Мы обязательно это сделаем, но не в ближайшее время. Сначала приведём в порядок королевство. Дракон никуда не денется, а почувствовавшие свободу лорды могут довольно сильно навредить новорождённому государству. Убивать же всех – отнюдь не выход, – пояснил король, – Почему – я уже говорил...

– Знаю, знаю... Не хочешь влезать в это болота и отправлять в него нужных рядом людей. Но Ориса же ты в Штормовой Предел отправил, – справедливо заметила девушка, на что Эйгон достаточно выразительно на неё посмотрел, – Ладно, не будем об этом, – не стала развивать тему Рейнис, зная, что эта тема для мужа достаточно чувствительная, – Так через сколько отправимся в Эссос? – и вернулась к тому, что её интересовало.

– Через десять месяцев – минимум, но скорее через год, – прикинул Таргариен.

***

/Где-то далеко, там, куда не ступала нога человека/

– *ВууууУУУ!!!* – завыл ветер и Тормунд покрепче вцепился в копьё, сопротивляясь валящим с ног порывам.

В лицо впились кристаллики льда, от которых он прикрылся, спрятав его в сгибе локтя. Почувствовав, что порыв ветра закончился, он огляделся. Всё та же белая пелена, разделившая его и племя, похитившая и бросившая охотника в столь негостеприимном месте.

Тормунд не знал, проделка то духов или ледяных демонов, но если в скором времени он не выйдет к... да хоть к кому! Даже если это будут людоеды! Лучше погибнуть в бою, чем сгинуть безвольно средь снега и льда, став мёрзлым трупом.

Вздохнув устало, он начал подниматься по холму в ранее примеченную пещеру, которая может послужить отличным укрытием от снега и ветра.

– *Жур,* – хрустнуло что и охотник заозирался, поудобнее перехватив копьё.

Но больше звуков не последовало и Тормунд, уже с куда большей осторожностью, направился дальше, готовый в любой момент насадить недруга на копьё. Шаг за шагом, он оказался перед чернеющим зёвом пещеры, входить в которую не спешил, прислушиваясь.

Но услышал только протяжное завывание ветра, в этом месте особенно жуткое и зловещее.

Когда он уже приготовился войти, до слуха его донеслось какое-то копошение. Будто кто-то бил камнем о камень, стремясь разжечь костёр.

Решив проверить, охотник ступил на узкую (всего полшага) тропинку, идущую по правую руку от пещеры. Сделав меньше руки шагов, только ступив за поворот, он увидел того, кто так увлечённо стремился принести толику жизни в это мёртвое, подвластное лишь холоду и ветру, место.

"Человек?" – подумал Тормунд, когда добрался до закутанной в шкуры фигуры, усердно пытавшейся добыть огонь.

Остановившись в руке шагов, он замер, но колотивший не обращал на него внимания.

– Эй, кто бы ты ни был! – окликнул Тормунд его, – Где мы? – прозвучал главный для заблудившегося вопрос, а сидевший к нему спиной замер в той позе, в какой застал его оклик: с поднятой в замахе правой рукой, на коленях близ кострища.

Но тут рука медленно опустилась и сидевший единым движением, без какой-либо помощи рук, встал, замерев на мгновение. А потом обернулся...

– Иной тебя задери! – ругнулся Тормунд и до побелевших костяшек вцепился в копьё.

Застывшее в гримасе ужаса, посиневшее, с потемневшими подтёками крови лицо, оскалившее окровавленные зубы... Чёрные руки с проплешинами содранной плоти и закатившийся, гнойно-белёсый, почти выпавший глаз... И голубой кристаллик льда во втором глазу.

– Кшэээээ!!! – завопил, заворочив синим, с чёрными прожилками, языком восставший труп и бросился на Тормунда.

Тот не растерялся и, выставив перед собой копьё, насадил на него стремящегося дотянутся до него ободранными руками мертвеца. Тот же будто и не заметил, что в его разорванное когтями зверя пузо вошёл каменный наконечник. Он продолжал тянуться потерявшими кожу пальцами и давить на копьё, заставляя то всё глубже погружаться в его промёрзшую требуху.

Так они и стояли. Пока живой и уже мёртвый.

Но охотник, в отличии от мертвеца, уставал. Руки начали дрожать от усталости и напряжения...

– Кшэээээ!!! – проревел безгубым ртом тот и в особо сильном рывке вырвал древко из ослабевших рук Тормунда.

– ААААА!!! – закричал охотник от ужаса, когда мёртвый повалил его на камень, пытаясь добраться до шеи своим мерзким ртом.

Вцепившись в мёртвые плечи, Тормунд держал его из последних усилий, понимая, что иначе умрёт...

Но он, ослабевший, не соперник не ведающему усталости чудовищу. И то, истощив охотника, рвануло зубами к его шее!

– Уэээээ!!! – взревело оно вдруг и отпрянуло от Тормунда, стремясь вырвать что-то застрявшее меж окроплённых свежей кровью зубов, – Уэээ...ээ...э... – начало оно двигаться всё медленнее, потом и вовсе, закачавшись, упало.

– Иной бы тебя побрал, – проворчал мужчина, чувствуя, как с шеи по груди струиться тонкий тёплый ручеёк, – Что ты за тварь... Откуда... – слова давались ему тяжело, – ты взялся...

Чувствуя, как умирает, Тормунд на подкашивающихся конечностях пополз к теперь уже просто трупу. Переставляя коченеющие руки, чувствуя, что думать и двигаться становится всё тяжелее...

Вот он дополз до мертвеца, перевернул его и забрал то, что принесло твари погибель – кусочек чёрного камня, обвязанный тонкой полосочкой кожи.

И стоило ему сжать его белоснежной ладони, силы покинули могучего охотника, позволив ему провалиться во тьму...

*** – сцены вырезаны по просьбе администрации.

Глава 17

Что могу сказать. Решение задержаться в Волантисе было... не самым лучшим. И останавливаться у подозрительно гостеприимных родственников Блумо – тоже. Но это я понял уже потом, когда на пороге показался уже третий "случайный посетитель", который ну очень хотел поговорить с нами, как и оба до него.

Оказалось, содержащие этот постоялый двор родичи слоновьего таксиста (как они сами признались, когда я загнал их в угол и продемонстрировал зубки. Белоснежные такие, острые, смыкающиеся с задорным *Клоц*) устроили аукцион "Кто даст больше, тот первым пройдёт к дракону!" и заработали на этом ни много ни мало тысячу (на самом деле чуток больше) золотых!

То есть попытались заработать на мне, без моего на то согласия! И даже не поделились! За что отжал почти всё заработанное в качестве моральной компенсации и пригрозил спалить тут всё к х*ям собачьим!

Сработало. И два дня нас никто не тревожил. Но потом, увидев их печальные лица, взглянув в их грустные глаза... моё нежное, доброе сердце не вытерпело и я разрешил им вернуться к этому дела, всего лишь взял обещание, что 95 процентов прибыли – мне, иначе... да, спалю к х*ям.

В общем, из Волантиса летели мы с прибытком, тихонько позвякивающим в задних сумках. И с картиной, да, нельзя забывать про картину!

Касательно же встреч, то они проходили в формате: "Какая чудесная погода! Какие вы все прекрасные! Умные, смелые, мудрые, харизматичные! Какой у вас чудесный дракон, как жаль, что ему придётся быть на окраине мира, в этом захолустном Мантарисе, ох, как мне вас жаль! Так жаль, что я приглашаю вас на постоянно жительство в такой прекрасный Волантис, у нас тут всё есть! И мальчики и девочки, и фрукты и ягоды, и мяса и вина, и всё это для вас! Ну как, согласны?" Мёд в уши не просто лили, его туда закачивали промышленным насосом. И не сказать, что я был особо против...

Но когда одна скотина на замечание Алиты, что ей нужно посоветоваться со мной, скривила морду и проворчала что-то вроде: "Да что с ним советоваться, он же просто животное..." – желание договариваться о смене стороны пропало напрочь и...

Я отправил этого идиота полетать с моста! И в воду. В процессе выяснилось, что он плавать не умеет, но... пофиг. Буду считать, что очищаю генофонд планеты от идиотов, не умеющих держать язык за зубами и не соизволивших при этом научиться плавать.

Как-то так...

Что ещё могу вспомнить?

Ну, к примеру встречу с жрецом – внушающим дядькой, который, на мой взгляд, вылитый Мельник из серии Метро, один в один, только бородой и одеждой непохожи. В остальном (особенно в голосе) сходство близко к идеалу. Напяль тельняшку и берет – и вперёд, крошить бандитов, мутантов и прочую шушеру.

И этот колоритный дядька, задав Алите несколько вопросов (ответы на которые она, благодаря бабушке, знала), в процессе смотря на ту с какими-то неестественно пристальным интересом, от чего я даже забеспокоился, а то вдруг он из этих... "священных" педофилов-педерастов, которые, прикрываясь волей божьей и своим церковным саном, устраивают с детьми (и мальчиками, и девочками) такое, что волосы дыбом встают...

К счастью – обошлось, и протягивать свои руки к Алите старик не спешил. И вскорости выдал нам чёрный, как камень крепости, в которой я появился на свет, сундучок. Хотя мне почему-то хотелось назвать его ларчиком... уж больно он своим видом походил на те красивые цветастые резные сундучки из советских мультиков. Единственное, что отличало от них закреплённое неподалёку от монет мини-хранилище – цвет.

Так вот. Кхм-кхм... Получили ларчик (после получения которого я мог, случись чего, спалить деда с чистой совестью), поведали о жизни Райнарры (если точнее – поведала Алита, а я так – в качестве моральной поддержки постоял), получили благословение верховного жреца Владыки Света и заверение, что Храм всегда готов принять заблудшие души и наставить их на путь истинный, и расстались на доброй, позитивной ноте.

А теперь вот почти добрались до Мантариса. Вон он – уже виднеется на горизонте. А по правую руку (крыло в моём случае) от города, километрах этак в трёх, – красное полотно, отражающее почти севшее солнце.

Это так называемое Море Вздохов – местный ответ нашему Мёртвому Морю. Штука ужасно неприятная и по большей части бесполезная. Вода крайне ядовита – выпил стакан и через час все слизистые и прочие оболочки, на которые попала вода, отекают, наступает мощнейшая аллергическая реакция, резь в животе и... ты труп. При попадании на кожу – раздражение и воспаление, но это хоть можно пережить.

Нельзя пережить вздох этого моря. Раз – и нет корабля и всего что на нём было. Он просто проваливался под воду, оставляя после себя лишь пузырящееся с тихим шипением, напоминающим выдох, место.

Также после одного единственного рейса даже новейший, только спущенный в воду корабль приходит в негодность, покрываясь ржавым налётом и становясь из-за этого тяжелее настолько, что, покинув Море Вздохов, почти сразу идёт ко дну. Не всегда конечно, но довольно часто.

В связи с этим торговля с Мантарисом по морю невозможна. Поэтому у города нет ни порта, ни должности Господина Кораблей. Вот так как-то.

Но благо – рыбку можно добывать не только в море. И живущие на берегах Пёстрых Ручьёв, получивших своё наименование в честь соответствующих гор, прекрасно с этим справляются.

– *Господин Нелтарион...* – прервал мои мысли девчачий голосок.

– *Ммм... Что-то хотела, Алита?* – отозвался я, краем сознания отмечая, что почти достиг городских стен.

– *А когда мы снова вот так вот... полетим?* – прозвучало по-детски непосредственно, без мелькавших ранее стеснительности и нерешительности.

– *Как это "так"?* – я конечно догадываюсь как, но лучше уточню.

– *Ну... В путешествие,* – ответили мне, будто это само собой разумеющееся.

– *Думаю... достаточно скоро. Поводов задерживаться в городе нет,* – но посмотрим, может Гелин что придумал, – *Но как же твоя бабушка?*

– *Она будет не против... я думаю,* – ответила Алита задумавшись. Я прямо чувствовал по соединяющей наши разумы нити, как мысли в её голове скрипят подобно шестерням.

– *Как знаешь, дитя, как знаешь,* – до площади осталось всего ничего, а потом и к бабке заскочим, дабы узнать, что хранится в чёрном ларце.

Может там тайные тайны о заговоре злобно-тайных масонов-рептилоидов... Или любовные письма от какого-нибудь старого рыцаря в стиле "О моя прекрасная Дульсинея..." Или записки магического садовода-огородника с подробнейшей инструкцией по выращиванию мандрагоры и жаброслей? Всё может быть...

– *Клэц-клэц,* – царапнули когти по камню площади и я направился к дому Суровых Господ, у входа в глубины которого был лишь один стражник и сиротливо стоящее на месте второго копьё.

Надо же как. Даже подгонять не требуется – вот что дрессура начальничья делает. Странно конечно, что кого-то отдельно для этого не держат, но, может, им так удобнее? Расходы, опять же, меньше и всё такое.

– *Господин Нелтарион, опуститесь пожалуйста. А то спускаться неудобно,* – раздался голос Алиты в голове.

И я опустился. А то спускаться действительно не слишком то удобно.

– *Кхэк!* – хекнул Деймон, взвалив на спину снятые с меня сумки.

– *Кх!!!* – послышалось от Нихаро, который пошатываясь, выпуча от напряжения глаза, пёр какой-то особо объёмистый баул.

Что в нём – я не знаю. Наш законник припёр его с рынка и просто так говорить о содержимом отказывался. Давить я тогда не стал, был слишком увлечён подвернувшейся халтуркой. Но судя по тому, что от помощи оставившего свой пост стража он отказался, там находится что-то, что доверять кому-то постороннему он не желает.

Тем временем... нет, не послышался топот. Наоборот. И страж, и Гелин вышли почти бесшумно. Почти как призраки. Или как призрак, в случае стража, и вампир, в случае клыкастого Господина.

– Weclōme arlī! – сказал он, с интересом оглядывая нас, а потом сказал что-то негромко и его сопровождающий бросился помогать Деймону.

– Хааах... – облегчённо вздохнул тот, когда часть звонкого груза перестала гнуть его спину.

Я же подобрался чуть поближе, остановившись буквально в метре от Гелина, и начал общение. Опять таки, через незаменимую Алиту.

/Полчаса спустя/

– *...в таком случае мы пойдём. Так и передай,* – и девочка, устало качнув алыми волосами, подавила зевок и донесла мою волю до...

Вот кто он мне? Сюзерен? Начальник? Господин?

Нет, не то...

Скорее... скорее... партнёр, хотя это и не совсем верно.

Так вот. Всё, что происходило в Волантисе и было достойно внимания, я поведал. Разгрузился, отправив свои честно заработанные золотые кругляшки с черепом/короной на пересчёт. Получил заверения, что всё с моим золотом будет в порядке, и просьбу прибыть завтра к рассвету и, попрощавшись, улетел...

Но обещал... вернуться...

Кхм-кхм, да, прямо как один летающий мужчина в самом расцвете сил, обожающий варенье и пироги. Я их, кстати, тоже обожаю, жалко правда, что даже самые большие из них мне максимум на три укуса.

Кстати, продолжая мысль о Карлсоне, надо записать в свою мыслекнижку наравне с идеями стать известным писателем и кулинарным меценатом идею о косплее "привидения с матором". Нанести дотракийцам (местным плохишам и хулиганам) ответный визит. Сделать так, чтобы они из своего моря и носа не показывали!

Вот! Это уже похоже на цель, к выполнению которой я приступлю... А вот допустим в следующем месяце. Улажу все дела и приступлю. Оставлю девочку на попечении бабушки, сниму седло и как в старые (ну, не слишком старые, ладно) добрые – буду наносить добро и причинять справедливость, как Император завещал!

Ещё, кстати, Император завещал быть бдительным... А то раз – сзади подкрался взвод Детей Императора, а ты и не заметил!

Это я к чему? А к тому, что кому-то не надо слишком глубоко уходить в свои мысли и улетать за пределы городских стен. Этот кто-то, кстати, я.

Так, а почему Алита меня не остановила?

А, понятно – она дремлет, почти спит.

Ну, ладно. Не будем тянуть кота за обстоятельства. Пора уже "Драгон Эйрлайнс" выполнить последний свой заказ на сегодня и вскрыть этот долбаный лутбокс!

/Пять минут спустя/

Эта или... эта. Да, точно эта! Наверное... возможно... но это не точно.

Впрочем, не попробуешь – не узнаешь, поэтому стучим.

– Тум-тум-тум, – пощёлкал когтем среднего пальца, вызвав достаточно громкий звук от столкновения дерева и кости.

Если ошибусь, придётся будить Алиту, чего мне хотелось бы избежать. Не хочу позориться, признаваясь, что забыл, как выглядит её дом.

– Вжи-и-ик! – скрипнули несмазанные петли и на пороге показалась та самая бабка-божий одуванчик.

Только в этот раз она была собраннее и как будто бы скинула десяток лет. И, стоит заметить, шла достаточно бодро, всем видом говоря, что в какой-либо поддержке не нуждается, скорее она сама кого-нибудь поддержит.

– Алита! – позвала она девочку, тут же встрепенувшуюся и с удивлением уставившуюся на старушенцию.

– Бабушка, ты ходишь?! – последовал незамедлительно вопрос, когда та, убедившись, что внуча не спит, потопала к висящему вблизи хвоста ларцу.

– Конечно, а чего нет то? – ответила Райнарра на вопрос с какой-то старческой бесцеремонностью, осматривая мирно висящий угольно-черный сундучок.

– Но ты говорила, что тебе тяжело... и я тебе помогала... Да и не ходила ты почти! – девочка прибывала если не в шоковом состоянии, то около того.

– Тяжело, не значит невозможно, девочка моя! – наставительно подняла она палец вверх и, тут же его опустив, продолжила, – И может быть уже слезешь или тебе особое приглашение нужно? – посмотрела она на всадницу, прищурив правый глаз, – У меня осталось не так много времени, чтобы тратить его на подобное, поэтому, будь добра, поторопись, – и не говоря ничего более устремилась к двери.

У которой остановилась, постояла к нам спиной секунд десять, вздохнула и резко развернулась, заставив свои длинные (почти до пола) седые косы завертеться вместе с ней.

– И да, Нелтарион, подойди поближе, мне нужно сундук снять, – обратилась она уже ко мне, взглянув своими некогда красными, как у Алиты, глазами, сейчас сильно потускневшими, будто занесёнными золой и пылью, – Ну, что вы двое уставились? Давайте быстрее! Или вы до утра хотите так простоять?

/И снова пять минут спустя/

Изогнув шею и задрав голову, дабы не зацепить потолочные балки, я протиснулся насколько смог внутрь дома. И только после этого осмотрелся. Тут было... уютно.

Шкафы с посудой, печка, пара потрёпанных ковров на посеревших досках пола и один на стене. Стол – большой, резной, старый, крепкий, напоминающий не отжившего своё старца, а солдата, много повидавшего и готового повидать ещё столько же в дальнейшей службе.

Ну и окружающие его стулья, на которых расположились Алита, немного нервничающая из-за всего происходящего, и Райнарра, потягивающая из фарфоровой кружки то ли травяной отвар, то ли чай, тот, который зелёный.

Но всё равно или поздно кончается. Кончился и чай. И бабка, усмехнувшись, посмотрела на нас и указала на ларец. Получив его в руки, вертела какое-то время, пытаясь разглядеть что-то ведомое лишь ей, даже нацепила на нос неведомо откуда взятое пенсне.

*Щёлк!* – издал ларец, в котором открылась незаметное ранее окошечко.

Бабка, не отрываясь от него, потребовала.

– Медальон!

Получив который, отсоединила цепочку и вставила тот в скрытый до этого паз. Сделала несколько оборотов до нового щелчка и наконец открыла эту разукрашенную коробку.

За крепкими каменными стенками прятались пара свитков, стопка сложенных в несколько раз листов бумаги и... всё. Больше ничего там не было. Поэтому буду надеяться, что эти бумажки достаточно ценны и сгодятся на что-то кроме макулатуры.

– Та-а-ак... Это тебе, внучка... это тоже, – передала она ей трясущейся (хотя недавно двигалась довольно бодро) старческой рукой оба свитка, – Это, – бабка сгребла разом почти всю стопку листов и потрясла ей перед нами, – карты. Эссос – от Пентоса до Серых Пустошей, Соторис – в основном побережье и вглубь чуток, вот эти – кусок Ультоса и часть Вестероса, – она постепенно выкладывала карты на столе, сопровождая процесс комментариями, поясняющими что есть что.

Потом долго мучала в руках и так истрёпанный листок и, приняв наконец какое-то решение, положила его на стол к остальным. И, тыкая в него пальцем, заставляя сложенную бумагу прыгать как гармошка, заговорила.

– Ну а здесь – записки о всех моих схронах и тайниках, всё, что нашла и сочла ценным – спрятала в них. Надо будет – найдёте, если ещё кто не нашёл... – и замолчала, не переставая стучать пальцем о дерево стола.

Потом с стуком поставила на него ларец, что-то пошептала, почесала за ухом, пригладила свою седую копну и продолжила, обратившись к Алите.

– Покинь нас пока, дорогая, с книгой ознакомься, а я с Нелтарионом поболтаю, – и помахала рукой, типа кыш-кыш.

– Но...

– Никаких но! Иди давай, – старушка была тверда и бескомпромиссна.

И девочка со вздохом подчинилась, нахмурившись при этом и грозно (хотя по моему наоборот – мило) на бабку посмотрев.

– Не хмурься – морщины появятся, – последовал на это язвительный комментарий, – И не дуйся, захочет дракон – потом тебе расскажет, а пока иди. Это для твоего же блага, – сменившийся родительским беспокойством.

А после, когда девочка покинула нас, скрывшись на втором этаже, сделала непонятные мне пасы руками и кинула на пол рубин, взорвавшийся с тихим *пуф!*, испустив бледно-красную волну, которая заключила нас в что-то вроде сферы непонятного мне назначения.

– Теперь нас не смогут подслушать, даже если захотят, – сообщила она, взглянув мне в глаза, и, что-то в них увидев, добавила, – Можешь проверить, если не веришь – не обижусь.

И я проверил: размахнулся и саданул по литому камню дороги, вызвав... А ничего я не вызвал! Звуков не было! Вот вообще. И это... чудесно!

– Нет, таких барьеров у меня больше нет, – сказала Райнарра, когда мой блуждающий по бледно-красной поверхности сферы взгляд вернулся к ней, словно прочла мои мысли, – И мысли я не читаю, не беспокойся, – попыталась успокоить она меня, – Я их слышу, – но получалось у неё это не очень.

Теперь мне некомфортно находиться с ней в одной комнате, да и кому будет нравиться находиться рядом с мозголомом, который в любую секунду может преспокойно копаться у тебя в голове?!

– Это не я копаюсь у тебе в голове, это просто ты слишком громко думаешь, дракон! – опровергла мои инсинуации бабка, – Но довольно. Времени у нас всё ещё мало и с каждой секундой становится всё меньше и меньше, поэтому... – она сделала глубокий вдох, – ...слушай!

/.../

...Время шло... И чем больше годов сменялось с дня, когда ведомый жаждою силы безумец поверг Пламя, тем сильнее тьма, которой более не было врага в сердце Льда, захватывала его. Тем сильнее отравляла его мысли, делая некогда благородного дракона лишь тенью себя, кривым отражением, воплощающим весь ужас и всю мерзость, какую только может вообразить людской разум...

А где царит недуг – всегда жди беды...

Постепенно дни становились угрюмее, а по ночам зрела тревога. Холод брал бразды правления даже там, где о нём не было даже слухов...

От земель, именуемых Севером, до Моссовии, от И-ти до Иба и Дорна... Даже на Летних Островах чувствовалось дыхание предстоящего бедствия – впервые за тысячи лет там выпал снег...

Наступала Долгая Ночь, ведомая волей падшей стихии, волей хлада и тьмы! Волей, что более не сдерживалась светом и пламенем, волей наречённого Великим Иным!

/.../

– Кхм-кхм! – зашлась в приступе кашля старушка.

А я с удивлением смотрел на неё в ожидании продолжения истории, которую начала рассказывать мне ещё девочка. И единственное, что меня сейчас интересовало помимо легенды – как Райнарра узнала на чём мы остановились?!

/.../

Годы прошли с того времени, как мир не знал лета, тяжко всем было без огня и без света... Люди, звери, Дети Леса и великаны, даже драконы познали на себе тяжесть этого тёмного времени!

Познал её и тот, чья легенда начиналась в это же время в Эссосе, среди Андальских Холмов. Легенда Азор Ахая, того, кто принёс миру спасение, но обо всём по порядку...

Жил он в простом каменном доме, отец его был кузнецом, кузнецом стал и он сам. Азор Ахай никогда не видел света солнца, лишь свет звёзд и огня, пляшущего в кузнечной печи, был ему ведом. Но душа его, не зная света солнца, всё равно тянулась к нему, ведомая серебряной секирой на его груди.

И вот, однажды, прослышал он про загадочный край – далёкий Асшай. Там, по слухам, нашли пристанище тени Света и Пламени, тени тех, кто мог прогнать подступающие всё ближе холод и тьму. И тогда, взяв жену и двоих сыновей, верного друга из Первых Людей, он пошёл на восток.

Неведомо, сколько длился его путь, кого он встретил и что увидел, но до Асшая дошли только он, Нисса-Нисса, жена его, верный друг, зовущийся Брандоном, великан Джог'Вон и Ву Канг – непоседливая дева с обезьяньим хвостом.

Недолго искали они пристанище стихий. Было оно среди рассветных гор, на берегу чёрной реки, там, где ныне стоит город Ночи – Стигай.

В ущелье, в двух его стенах, были пещеры, в коих и жили тени стихий. Мрачный, потемневший дракон с обсидиановой чешуёй и призрак, являющий свет, но не яркий и живой свет солнца, а бледный и мертвый свет луны.

К ним пришли путешественники и стали просить о помощи. Просил Азор Ахай, взывая к Забытому, просил Джог'Вон, взывая к Пламени, просила Ву Канг, взывая к деду и Нисса-Нисса, взывая клявшемуся защищать, но глухи были тени мёртвых к мольбам живущих...

И тогда... с тенями заговорил Брандон. Просты были его слова, не взывал он ни к долгу, ни к роду, не просил сойтись в битве с Великим Иным... просил лишь одолжить силу, чтобы пронзить сердце Ночи, дабы защитить тех, чьи сердца ещё бьются, не впустив в себя холод и тьму.

Проняли слова его тени. Поднял веки дракон, сбросил сон бог. Бросили они взгляд туда, где резвился Иной, и ужаснулись. Пламя от того, что стало с Льдом, Свет от, что грозило людям, живущим меж высоких холмов.

Без долгих раздумий согласились они помочь в борьбе с падшей стихией, да только не могли они покинуть это место, ставшее для них темницей и могилой. Ведь тени мертвецов не могут покидать своё последнее пристанище, как бы им того не хотелось, сколь бы не желала того их душа...

И тогда вперёд вышел Азор Ахай и сказал: "Коль без тел не можете покинуть вы это место, я выкую вам тело! Единое тело, что сможет сразить Иного, единое тело, что выдержит всю вашу мощь, я выкую меч, который не познает больше в мире себе равных!"

Услышали его бог и дракон, согласились с мудрым его предложением, но задал вопрос павший бог: "Меч тот непростой должен быть, не из железа он должен быть сделан, а из того, что познало и пламя, и свет. Есть ли у тебя такой материал?"

Растерялся Азор Ахай, был он великим кузнецом, могучий мог сковать меч, многие металлы знал, но не ведал, что может познать и пламя, и свет. Есть ли на свете подобная вещь? Посмотрел он на товарищей, но и те не знали, что это такое...

Но знала жена его, страстная и добрая Нисса-Нисса, весь путь с ним прошедшая. И предложила она своё сердце, пламенем страсти и добротой света пропитанное. Вырезала она его, и, ещё бьющееся, отдала мужу, да велела закалить меч в её крови, ведь иначе расколется он, не выдержит мощи и Света, и Пламени...

И начали друзья работу, пока не остыло храброе сердце. Великан Джог'Вон, могучий и неутомимый, возвёл кузню из камня, что нашёл средь ущелья. Стены её были толсты, как скалы, а наковальня— огромна, словно холм. Ву Канг, ловкая и быстрая, взобралась на высокий утёс и обратилась к братьям своим, ветрам востока, дабы они раздули пламя горна. И жар от того стал столь велик, что даже текущая рядом река начала исходить паром.

Азор Ахай же ковал, ковал меч из храброго сердца и закалял в той же крови. И создал клинок, что не знал себе равных ни в прошлом, ни в будущем. И впустил в него Свет, и дал от того ему имя – Светозарный!

/.../

– *А это точно важно?* – спросил я у бабки-колдуньи, помня, что та говорила о ограниченности во времени.

– Да, и ты скоро поймёшь – почему, – ответила она, допив чай, и продолжила.

/.../

Пламя обиделся на это, считая, что его забыли, и отказался впускать в меч свою силу. Но на помощь кузнецу пришёл Брандон, сказавший, что тоже сделает меч и назовёт тот в честь Пламени. Лишь тогда согласился дракон, войдя в меч, дав тому разить и холод, и тьму...

И направились друзья туда, где свирепствовал Великий Иной, превративший обширные земли (что ныне известны как Застенье) в ледяную пустыню. Долог был их путь, долго длились сражения.

Но смог Азор Ахай поразить Великого Иного, да только тех сил, что сохранили тени, было слишком мало, дабы уничтожить его... И тогда запер его Азор Ахай в темницу, что воздвиг Джог'Вон, обрекая на вечное заточение, а сам умер от ран.

Тело его распалось пеплом, но душа... Душа впитала в себя всё, что смогла. И силу бога, и силу дракона, став тем, кого ныне зовут Владыкой Света!

/.../

– *То есть Р'глор – это Азор Ахай?* – спросил я удивлённо, ведь получается... очень много что получается.

– Не совсем он. Скорее даже наоборот – от того, чья рука повергла падшую стихию, там мало что осталось, – сказала Райнарра, а после снова вздохнула и потянулась, чтобы налить себе ещё чая, – Больше там от безумного бога и пламенного брата.

– *С чего такая уверенность? И откуда ты в таких подробностях знаешь об этом самом Р'глоре?* – нет, может она просто книжки читать любит, но, – *Странно это, а то, что твой ларец мы забрали у его верховного жреца, количество вопросов только увеличивает.*

– Вопросы... вопросы, – она постучала пальцем по столу, похоже о чём-то активно размышляя, – У меня когда-то тоже было много вопросов, – она запустила руку под шаль, взяла что-то и, не разжимая кулак, не давая мне что-либо увидеть, положила это на стол, – и я обратилась к тому, кто может дать на них ответы, – и убрала руку, открыв моему взору камень цвета крови, с бьющимся алым светом прожилками.

И спящие с того самого момента, как я последний раз встречался с огнечервяками инстинкты взвыли, заставив меня дернуться, вломившись тушею в дверной проём и снеся взметнувшейся под потолок башкой пару балок, отчего клубы пыли и щепок посыпались с потолка, заставив находящуюся внизу старушку закашляться.

Но мне не было дело до её состояния. Меня, с трудом сдерживающегося, волновал один единственный вопрос.

– *Что... это... за... Мерзость!?*

Глава 18

– Это то, что я... кху! Попрошу тебя уничтожить перед тем, как продолжить наш разговор, – после чего взяла камень в руку и кинула в мою сторону.

– Клоц! – сомкнулись на нём мои челюсти и секунду спустя активировался мой огнемёт, начав жечь этот грёбаный камень!

Тот сначала не реагировал, но спустя время сначала задрожал, следом завибрировал, и под конец начал чуть ли не летать по пасти, полной пламени, ударяясь о язык, нёбо, челюсти и зубы! А после, будто достигнув какого-то предела, взорвался с далеко не тихим *Бух!*

И мне вдруг стало тепло! Очень тепло! И тепло не в смысле жарко, а в... не могу точно сформулировать. Но это странное, ну пусть всё же будет тепло, разливалось по телу и это, по внутренним ощущениям, просто прекрасно. "Ты станешь сильнее," – говорил некий внутренний голос.

Тот самый, что когда-то велел мне убить и сожрать того недодракона. Не знаю, насколько сильно и как это повлияло на меня, но то, что повлияло, – факт.

– ...ушка! – раздался вдруг голос Алиты и я удивлённо посмотрел в сторону лестницы, откуда она и прибежала, похоже привлечённая созданными мной шумом и тряской.

Хм... Так. Барьер цел. Значит можно не опасаться, что сюда нагрянет отряд стражи с неудобными вопросами, хотя... вряд-ли такое случится. Всё же подчинённые Гелина не совсем идиоты, обучению поддаются, в тапки не гадят, не то что некоторые... Да и огромной чешуйчатой огнедышащей образине вопросы из разряда "а что это вы тут делаете?" задавать... Не знаю, я б не стал, во избежание так сказать.

Угу. А что с хозяйкой барьера? А с ней всё очень хреново. Если при встрече она создавала впечатление, что сбросила десяток лет, то сейчас этот десяток вернули и сверху ещё пару-тройку накинули. Она вся как-то сморщилась, стала меньше, кожа, недавно ещё нормальная (для её возраста), теперь напоминала мятую сотни раз бумагу.

– *Эй, Райнарра, чего это с тобой?* – обратился я к ней с опасением, ведь кто знает, что с ней станет после уничтожения проклятой каменюки.

– Алита, девочка issa, dohaeragon issa, – сказала она, а я заметил одну интересную деталь, до этого от меня ускользавшую. Всё это время мы говорили со старушкой без каких-либо посредников и переводчиков! Мне было понятно, что говорит она, а ей – что говорю-думаю я!

И всё это благодаря этому камню! Ну или чему-то ещё, что повредилось с его уничтожением. Может здесь какое плетение было или что-то вроде того, и я это уничтожением камня, а если быть точнее – энергией, в процессе уничтожения освободившейся, повредил? (Почему бы и нет? У прислужника одного козлозадого божка что-то подобное ведь получилось) Впрочем, что гадать, лучше спросить.

– Smaish ziry, – сказала бабка вернувшим на секунду силы голосом, от чего потом закашлялась, но внучка услышала её.

– Пуф! – взорвался, ударившись о пол, ещё один красный камень, брошенный детской ладошкой.

А старушка продолжила говорить, но тихо, почти шептала. Из-за чего пришлось наклониться к ней, держась достаточно близко, чтобы она могла меня коснуться просто руку протянув.

– Алита, девочка моя, покинь нас, пожалуйста, – прошелестел сиплый старческий голос, – Это для твоего блага, дорогая, – и улыбнулась слабой, почти незаметной, улыбкой.

– Но вдруг тебе снова понадобится помощь и... с тобой ведь что-то случилось, я вижу! – не согласилась обладательница алых очей, – И если господин Нелтарион сможет потом мне это рассказать, значит ничего опасного в этом нет!

– Тот, кого ты называешь господином, сам от тебя недалеко ушёл, – фыркнула на это старушка, – Почти погодка твой. Сильнее разве что, да поумнее чуток.

– Эй! (*Эй!*)– возмутились мы на гнусные инсинуации.

– На эй зовут конеёбов и лошадей, – откликнулась на возмущение бабка, а после продолжила, обращаясь уже ко мне, – Ладно, на чём там мы остановились?

– *На уничтоженном мной камне и его связи с Р'глором,* – напомнил я.

– Ах, да, – слегка качнула головой в подтверждении старушка, – Ну, всё я тебе поведать не смогу, даже если захочу, но что можно – расскажу. Камень я взяла у одной знатной семейки с прескверным характером. Им, понимаете ли, жертва нужна была для ритуалов с этим камушком. Чтобы, значит, сиятельные задницы не сдохли позорной смертью, захлебнувшись в собственной крови и моче, – она нахмурилась и фыркнула, щёлочками глаз выражая всё, что о них думает, – А моя семейка возьми да и продади меня за некоторые привилегии да послабления, ну и ещё что-то... клинок вроде, но не о том речь.

– Ты не говорила, что была аристократкой, – заметила Алита.

– Я не была – я всё ещё носительница благородной крови, да и права зваться именем семьи меня никто не лишал! – гордо (хотя скорее посмешно) вскинула старуха подбородок, пытаясь изобразить что-то вроде взгляда сверху вниз, но получалось у неё это не особо, что она тоже понимала, не став и дальше пытаться изобразить "арыстократку", – Ты, Алита, кстати, тоже можешь носить гордое имя семьи Телиссиамор, – заметила бабка, обратив свой взгляд на красноглазку.

– И буду, – ответила надувшаяся словно хомячок Алита, – Но почему ты не рассказала мне о том, что был... являешься аристократкой?! – возмутилась девочка.

– Причины были. И не все из них я горю желанием обсуждать... Условимся, что это было небезопасно, да и толку от имени, если за тобой не стоит силы, способной это имя защитить и оправдать? Оно будет мишенью для тех, кто охотится за валирийской кровью, – справедливо заметила Райнарра, – А вечно быть рядом с тобой я не смогу и рано или поздно ты можешь стать ещё одной жертвой, как и я когда-то.

– *Кстати о жертве... и камне. Я всё ещё жду пояснений,* – напомнил я.

– И они будут – не беспокойся, – заверила меня старушка, – Так вот. Меня постарались повязать с камнем, чтобы проверить, на что он способен. Это было больно, – её лицо скривилось от явно не самых приятных воспоминаний, – Будто под кожу мне залили кипяток, но я выдержала. Потом маги проверяли, насколько хорошо у них получилось выполнить задуманное и были довольны, когда нанесённые мне раны зажили, стоило, держа при себе камень, зарезать парочку рабов, – сказав это, она ухмыльнулась, – Далее они взялись проверять как камень влияет на творимую магию, ну и обучили меня паре трюков.

– *Вроде этой вот,* – я обвёл глазами всё ещё огороженное плёнкой пространство, – *Сферы тишины?*

– Нет, Барьер Безмолвия я изучила позже, уже за пределами владений этих отродий Червивого Холма, чтоб их перзитигоны сожрали... Но не буду вокруг да около, время и так на исходе...

/Спустя полчаса субъективного времени/

– ...ну и согласилась я на это, тогда контракт был лучшим решением. Взирая же с высоты прожитых лет... он так и остаётся самым лучшим решением, как бы мне не хотелось, – поведала Райнарра и снова отхлебнула чай, который сделала ей так и не ушедшая (а попытки отправить малышку наверх предпринимались ещё пару раз, оканчиваясь, впрочем, как и до этого: показательно надутыми щёчками и вздёрнутым носиком) Алита.

Нам поведали о том, как тогда ещё юной Райнарре удалось надурить парочку охранников и, когда те пришли к той в камеру (если судить по описанию – элитную, с мягкой кроватью и прочими удобствами) с вполне понятными намерениями, сначала приложить магией, а после прибить идиотов их же оружием. Но не надо думать, что их, как каких-нибудь имперских штурмовиков, можно было бить больно и безнаказанно! Наоборот, лишь благодаря удаче Райнарра вообще осталась жива, отделавшись всего левой рукой, превратившейся, по её же словам, "в кость, какую кидают господским собакам, лишь мяса побольше".

Потом шёл путь до лаборатории, которую бывшая пленница называла "мясной ямой". Его она преодолела без особых препятствий, так как дорогу знала и на глаза охране не попалась. Заполучив же камень, пленница осмелела и, прирезав слугу и какого-то неофита, пошла на прорыв. Избегая больших патрулей и нападая на одиночек, добралась до выхода "вся в крови: и своей, чужой. Одежды были похожи на тряпьё, снятое нищенкой с истерзанного зверьём трупа."

Зрелище, наверное, было то ещё. Но стоящие на воротах стражи не растерялись и утыкали болтами руки и ноги беглянки, заставив ту отступить. А после её стали загонять, отрезая той пути отхода и делая Райнарру всё больше похожей на ежа.

Казалось бы – спасения нет. Чудо камушек штука хоть и полезная, вот только он не даёт носителю неуязвимости, болты всё так же спокойно впивались в беглянку, да и регенерация, даваемая этой приблудой, не берёт материалы, из которых и регенерирует, из ничего. Это Райнарра выяснила, когда живот скрутило спазмом, "будто туда крестьянин вилы сунул и вывернул".

Настигло это её в том крыле крепости, что служило взлётно-посадочной полосой для драконов семейки любителей рубрики "Э-э-э-эксперименты!" По описанию напоминало площадку с которой я перебрался в моё первое укрытие, ещё тогда, в крепости.

Отличия заключались лишь в наличии других цветов, помимо вездесущего чёрного, да в живых обитателях. Очень не желающих видеть Райнарру за пределами клетки обитателях, настолько, что болтами пополнились не только руки да ноги, но и остальные части тела девушки. В частности один болт, попавший в место пониже спины.

Тогда обезумевшая от происходящего беглянка, ведомая лишь болью и желанием выжить, побежала к краю площадки и "с криком во всю мощь моих пробитых лёгких", напрягая все свои остатки сил, сбросилась со скал, утянув с собой попытавшегося преградить ей путь стража. Дальше – фантастика почище уже рассказанного почти голливудского боевика (почти – потому как ни у одной бочки не взорвался набитый тротилом бензобак, а лаборатория не спешила самоуничтожаться всё тем же пресловутым взрывом набитых взрывчаткою стен).

Она выжила, скатившись с... очень большой высоты, настолько большой, что катилась она с несчастным ноунеймом почти минуту, может больше, может меньше. "Сложно считать время, когда напоминаешь освежёванную криворуким мясником тушу..." Мысли же посмотреть снизу, дабы оценить высоту до крепости, ей в голову не приходило. "Мне бы палки из себя выковырять, да пожрать чего хотелось бы... А не проделанный моей многострадальной задницей путь измерять!"

И кстати, касательно пожрать... Райнарра, когда более-менее в себя пришла, захотела не просто есть, а именно что ЖРАТЬ. Но ни мяса, ни овощей, ни даже травки вокруг не было (да и откуда им появиться в узком каменистом ущелье). И выбор голодной, озлобленной пленницы пал на то единственное, что подпадало под категорию съестного. На труп свернувшего шею во время падения стражника...

В общем – она его знатно обглодала, срезав всё, что посчитала пригодным к употреблению. И говорила она об этом совершенно свободно, не стесняясь чуть позеленевшей внучки, потягивая чай в перерывах между объяснениями того, какую лучше часть брать и почему.

Меня от этих подробностей, слава бог... ам, даже не замутило. И не такое слушали, а уж про видели... Я вообще молчу.

Нажравшись впрок, этот терминатор в юбке захватил "пару шматов посочнее, да помясистей" и пошёл куда глаза глядят. И шла она довольно долго. По её прикидкам: недели полторы. Полторы недели в грёбаных горах, которые она покинула, едва не загнувшись от голода.

Но главное, что покинула. И почти сразу влетела в стоянку каких-то дикарей. Которые, не будь дураками, огрели её дубиной по башке, а после обстоятельно попользовали всем табором, за что и поплатились. Неспроста ведь говорят: "Не суйте в ведьм, демонов и еб*нутых – чревато неисправимыми последствиями." (Звучит эта фраза конечно чуток отлично от оригинала, но суть, вроде бы, передаёт...)

Но пегие дикари были людьми не шибко умными. Подобной жизненной мудрости не знали и полезли туда, куда не приглашали. Тогда-то Райнарра и заключила контракт с Р'глором.

Лёжа у костра, униженная, надломленная, она смотрела на огонь и взывала к всем богам, каких могла припомнить. И к Четырнадцати, и к Безмолвному, и даже к Чёрному Козлу...

И ей ответили. Голос из огня, слышимый лишь ей одной, предложил помощь, если беглянка согласится провести посмертие в его чертогах. Она согласилась, лишь спросив перед, как зовут её благодетеля. Голос ответил. И оказалось, что помощь ей предложил не тот, к кому она взывала полной кровавой ярости и жажды мести душой, а бог, назвавшийся Р'глором – Владыкой Света и Огня.

Что было с дикарями после – этюд в тонах багровых, красных, алых... наполненный костями, кровью и дерьмом. Картина очень неприглядная, короче. Часть идиотов превратили в "трупы без капли крови", высосав её вместе жизнью, других просто ослабили и перебили их же кривыми каменными топорами и сучковатыми дубинами.

– *То есть помощь Р'глора заключалась в...*

– ...том, что он научил новому трюку с уничтоженным тобою камнем – забирать жизнь не убивая. Высасывать внутренний огонь простым прикосновением, – пояснила старушка с весьма интересным жизненным опытом (тем, который из категории "к повторению не рекомендуется"), – И я воспользовалась этим умением... камень-то у меня не отобрали.

– *Понятно. А зачем ты тогда захотела его уничтожить, если он даёт тебе такие возможности?* – должна же быть причина, ну не поверю я, что кто-то готов добровольно лишиться подобных возможностей, тем более в грёбаном средневековье!

– А затем... *сюрп*, что именно он послужил основой для заключения нашего договора. Почти неразрушимый, полный магии и связанный со мной крепчайшими узами. Лучше просто не найти, – Райнарра растянула губы в улыбке, – Сначала я была рада этому. Первые лет двадцать. В это время я постигала тайны магии, направляемая божественной дланью. Училась видеть в огне, заклинать тени... научилась гаданью по крови и магии огня... И использовала камень. Постоянно. По любому поводу. Дабы поправить самочувствие, взбодриться или залечить оцарапанный палец. Ради этого я убила многих. Сотни, тысячи, десятки тысяч... не знаю, скольких я отправила на тот свет, – она пожала плечами, – но точно не меньше, чем проживает сейчас в Мантарисе.

– *Так а зачем уничтожила то тогда?* – спросил я, всё ещё не понимая, накой она избавилась от мерзкой, но довольно таки полезной штуки. Сомневаюсь, что в ней заговорила человечность.

– А непонятно? – взметнулась вверх седая бровь, – Не зря я вас с Алитой сравнила, тугодумы вы. Два сапога – пара.

– Вррр-р-р-р...

– Не рычи – не напугаешь, я, твоими стараниями, смерти больше не боюсь, – и улыбнулась улыбкой полной превосходства.

– Вррр-р-р-Р...

– Но ладно, не буду тянуть, а то вдруг чего доброго дом мне пожжёшь, хех, – уже откровенно издевалась эта старая ********, – Мне то плевать, а Алите он ещё может пригодиться, так что прояви разум – усмири свой гнев.

И дождавшись, пока я успокоюсь, она преспокойненько продолжила как ни в чём не бывало.

– Оказалось, что чем больше я забираю жизней, тем дольше будет длится моя жизнь. Вечная молодость в обмен на кровь. Размен хороший, очень даже. Потому как сейчас мне – 137, а старость нагонять начала где-то под конец восьмого десятка... Но это потому что я прекратила людей направо и налево резать. На то, кстати, были причины... *сюрп* – снова потянула она чай, подливаемый находящейся в задумчивости Алитой.

Я мягко ткнулся в неё боковой стороной рога и прислушался. В эмоциях у неё царили смятение, обида и... непонятное мне чувство, отдающее привкусом жжёного сахара на языке.

– *Алита-а-а...* – позвал я девочку.

– *А? Господин Нелтарион?* – вздрогнув, сбросила она с себя задумчивость.

– *О чём задумалась?*

– *Да так...* – попыталась она уклониться от ответа.

– *Не уходи от ответа, ди...*

– О чём это там вы шепчетесь, а? – с грацией бегемота влезла в разговор бабка, – Косточки мне потом перемывать будете, а сейчас – будьте добры внимать и слушать!

– *Причины уничтожить камень я так и не услышал и сомневаюсь, что вообще услышу...*

– Ладно, хочешь – слушай, пф, – фыркнула старуха, – Чем больше жизней я забирала, тем сильнее привязывалась к камню, а следовательно и Р'глору. Если вначале это было благом, то после найденных мною знаний о том, какую участь готовит мне эта безумная химера, связь стала петлёй, медленно стягивающей мою шею. А хотел "Владыка Света" всего лишь сделать меня сосудом для создания себе нового Азор Ахая, а после, когда выполню предназначение, – сожрать душу. Предназначение я, как можно понять по Алите, –она кивнула в сторону девочки, – выполнила, но благодаря помощи одного старшего...

– *Уже верховного,* – вставил я, на что старушка пожевала губами и глубоко вздохнула, ответив на выдохе.

– Ну-у-у, чего-то такого я и ожидала, – после чего посмотрела сначала на меня, потом на девочку, и продолжила, – Он ещё в нашу первую встречу показался мне способным малым, да и не полюбила бы я иного... Да... если вам будет что-нибудь нужно – можете обратиться за помощью к нему, не откажет. Мне вот не отказал, помог, спас, даже когда всё о себе рассказала – не отвернулся, бровью не повёл. И от тебя, девочка моя, не отвернётся, мать он в тебе твою видит...

– *Слушай, Райнарра.*

– А?

– *У меня вопросец назрел, пока я тебя слушал. Почему ты, по твоим словам, умеющая очень многое, не научила Алиту хоть какому-нибудь колдовству?* – даже два продемонстрированных ею заклинания могли бы здорово облегчить жизнь мне и окружающим, позволяя говорить с кем-либо без посредников в виде Алиты и Абрара, и при необходимости делать это не опасаясь, что нас могут подслушать.

– Потому что любое достаточно сильное колдовство могло привлечь внимание слуг Р'глора, да и не только в этом дело. Почти все мои заклинания имеют один критический изъян: они, подобно камню, привязывают душу к царству безумного божка, который сожрёт, чавкая от удовольствия, душу решившего воспользоваться ими идиота, стоит тому покинуть этот мир. И ему будет плевать в кого ты веришь, хоть в Четырнадцать, хоть в Семерых.

– *Хммм... То есть ты уничтожила камень, дабы обеспечить себе хорошее посмертие?*

– Это так, – качнула она седой головой, – И, отвечая на следующий твой вопрос – нет, раньше я его уничтожить не могла. Силёнок не хватило бы, божок хорошо укрепил этот камушек. От драконьего пламени это, правда, его не защитило, но от него вообще мало какая пакость защититься может.

– *Например?*

– Ну, насколько мне известно, твари Великого Иного боятся драконьего огня, ну, как огня... Но они вообще любого пламени боятся, – старушка в задумчивости поскребла подбородок, – Нечисть любая его боится, тёмные духи, даже пекловы твари тоже при виде него бегут вперёд собственного визга.

– *Понятно, а как ты собиралась разбираться с камнем, если бы я не прибыл в Мантарис?*

– Никак.

– *То есть?*

– Да никак бы я с ним разбираться не стала. Ритуал бы особый провела, душу разрущающий, чтобы в желудок к безумной твари не попасть. И всё.

– *Тум!* – раздался вдруг звук, напоминающий удар колокола, от которого все мы почти одновременно вздрогнули.

– Всё. Моё время пришло, – старушка заговорила взволнованно, дрожащими руками выудив из складок одежды свёрнутый в трубочку листок, – Запомните, – она пристально посмотрела в глаза сначала мне, потом девочке, – Среди слуг Красного Бога друзей у вас, кроме Арнерро, нет, не доверяйте никому из них, как бы добры они не были! Тебя, дракон, прошу лишь об одном: защити Алиту, пожалуй... хста, – прервал её кровавый кашель, – А ты, де... кхе... вочка моя... бери, – она протянула листок дрожащей, начавшей покрываться бурыми пятнами рукой, – Там всё, что не у... кху-э-э-Э! – вдруг согнулась она, извергнув из себя поток тёмно-багровой, дымящейся крови, – ...пела рассказать.

Листок, втиснутый в ладонь девочки, с раскрывшимися от ужаса глазами смотрящей на того, кого она с рождения называла бабушкой, был сжат до предела. Нам (и мне, и ей) было не до него. У нас на глазах та, кто ещё недавно была старушкой-"божий одуванчик", превращалась в гротескное чудовище с бурой кожей, жёлтыми глазами с точной зрачка и когтями, которым позавидовал бы иной ликантроп.

– И... помни, дракон! – проскрипело чудовище, вперив в меня свои жутковатые буркала, – Зима близко!!!

После чего задергалось в конвульсиях и, пронзив укрытую барьером комнату мерзотным воплем, утихло, развалившись в кресле, которое ещё недавно занимала Райнарра.

А спустя минуту, сбросив оцепенение, в морду мне ткнулось вздрагивающее тельце, через секунду зашедшееся в надрывном плаче.

Что же. Я хотел потренироваться в эмпатии? Сейчас – самое время. Потому как слова тут, чувствую, будут бессильны...

Глава 19

– ...и на сегодня всё, да простит владыка Балериан своего слугу за слабость плоти, – прошептал старец, отложив перо.

И, ещё раз пробежавшись уже начавшими слезиться глазами по ровным, прекрасно выверенным и чётким, без малейшей ошибки, рядам букв, подхватил подсвечник за гнутую медную ручку и подошёл к небольшому, но со всем стараниям и по всем канонам выполненному святилищу. Вознёс благодарности за дарованную ему жизнь и возможность стать кем-то выдающимся, отличным от всех тех, кто был до этого, стать больше, чем сыном потомка квохорского кузнеца... Тем, кем люди смогут гордиться и кого будут брать и приводить в пример его ученики и ученики его учеников...

Закончив молитву, с видимым усилием поднявшись на ноги, Абрар разместился на старой дубовой кровати, заказанной ещё его отцом. Протянул руку к простенькому столику близ ложа и потушил свечу, погрузив комнату во мрак. И только поудобнее разместился на мирийской перине, нежно обнявшей усталого старика, как в дверь кто-то настойчиво... не постучал даже, а начал ломиться без всякого стеснения!

И Абрар, ранее расслабленный, встрепенулся и, прихватив лежавший на столе кинжал, встал у прикрытой на ночь двери в свою комнату. Прислушался, вознося шёпотом молитвы к Балериану, призывая помочь ему, дав решимость и силу защитить себя и свой дом, если названный визитёр прибыл к нему с не самыми благими намерениями... А посреди ночи мало кто будет ломиться с радостными вестями. Они обычно терпят до утра, в отличии от их дурных собратьев, не знающих такта и о приличиях не слышавших...

Слуг он уже давно не держал, полагаясь в основном на себя и, в некоторых случаях, на учеников. И это сейчас могло обернуться для него проблемой. Насколько великой – неведомо, но оно для него и не важно. Так или иначе – проблему надо как-то решать...

— Го-о-споди-и-ин Го-ово-оря-ящий! — послышалось вдруг снизу и стук прекратился.

Абрар, тем не менее, не спешил расслабляться, но всё же преодолел душевную слабость и вверил свою судьбу Владыке, ступив за порог своей комнаты. Медленно, готовясь познакомить незадачливых визитёров с сталью кинжала, коли у них получится выломать дверь и ворваться внутрь. Кто знает, кого привел под покровом ночи Руарагон. Может то друзья, а может и враги, натянувшие очередную маску...

Благо, никого знакомить с прекрасно заточенным лезвием не пришлось. Никто не снёс дверь, хотя попытки были... Стоящие подле двери возобновили попытки испробовать её на прочность, но окованная резной бронзой древесина с самого Севера Закатных Королевств стойко выдержала натиск неизвестных. Впрочем, таковыми им оставалось совсем недолго, ведь Абрар уже замер у смотровой щели, укрытой снаружи лепестком серебряной звезды с расположенным в ней кусочком полированного стекла, подражающим алмазу. Хоть и мутноватому, но дающему обзор достаточный, чтобы в свете факелов толпящейся у порога стражи разглядеть силуэт отпрыска Владыки Чертогов Средь Облаков.

Только увидев которого, верный служитель поспешил отворить вход, ведь негоже томить Владыку ожиданием, тем более тому, кого Балериан избрал как проводника божественной воли и посредника между людьми и его сыном...

- Владыка! — обратился к господину верный слуга, стоило только старческим пальцам коснуться чернильно-чёрной чешуи, — Что привело вас в столь поздний час? — и сразу перешёл к делу, помня о нелюбви Господина к излишней словоохотливости, — И чем может помочь в сиём деле ваш верный слуга?

- Приветствую тебя, Абрар, о многом нам нужно поговорить, но не сейчас... Тебе нужен сон, как и любому из людей, а потому сегодня от тебя требуется исполнить один единственный приказ: прими девочку у себя и утром, как она придёт в себя, помоги ей, как то потребуется - словом и делом, ибо с ней приключилось великое горе - она потеряла последнего во всём Планетосе родного ей человека. Помоги ей, Абрар, ибо важна она как для меня, так и для того, кому посвятил ты свою жизнь и служение... - поведал дракон, а после взглядом указал на несомую стражником девочку, кою Абрар помнил достаточно хорошо. И воспоминания те были исключительно положительными: из неё могла получится неплохая жрица. При должном усердии, естественно.

- Да, владыка! - согласился он, точно уверенный, что аловласую избранницу действительно осенили даром боги, иначе зачем Владыке и Его сыну так беспокоиться о ней? А раз это так, то... то... то и его наградили именно боги, в чём он, конечно, и так не сомневался, но получить ещё одно подтверждение правильности избранного им пути было бальзамом для его души, - Сию секунду... но куда направитесь вы?

— Никуда, Абрар... Эту ночь большей частью я проведу подле твоего дома, дабы помочь с Алитой, когда она проснётся. Если в этом будет нужда... Но о том завтра, а сейчас - занесите уже девочку в дом! — гневно рыкнул дракон и оборвал связь, продолжая грозно смотреть на окружающих, взглядом обещая нерасторопным наиуютнейшую нору в Червивой Горе.

- ...конечно, сию секунду, Владыка... - прошептал Говорящий себе под нос и, подняв взгляд на растерянных, находящихся не в своей плошке воинов, подозвал удостоившихся драконьего внимания подчиненных Господина Стражи к себе, - Следуйте за мной. Положите юную Говорящую куда укажу и... - Абрар замолчал, задумавшись.

Он бы и рад отпустить этих без сомнения достойных мужей (взгляд старика на секунду задержался на серебряной звезде с изумрудом по центру, выглядывающей из складок одежды ближнего к нему хранителя покоя горожан), но у него нет уверенности, что владыка одобрит подобное самоуправство. Для чего-то же он взял с собою весь отряд. Хотя, без сомнения, при желании мог ограничиться и одним помощником. Но он не пожелал...

И перед Абраром сейчас стоял выбор: отпустить стражей и прогневать Владыку или... спросить Владыку о цели их нахождения здесь и, по возможности, убрать их. Вопроса в этом не стояло. Абрар не очень жаловал посторонних в своём доме, особенно тех, кто предпочитал Владыке Облачных Чертогов его... чуть менее выдающегося, но весьма проблемного брата. Сэнагон хоть и считался покровителем тех, кто может держать в руках оружие, будь то булава или клинок, но покровительствовал не всё же не смелости или воинской доблести, а лишению жизни - убийству, тому, насколько искусно его подопечные смогли умертвить противника, волей случая оказавшегося у него на пути. А его последователи также не считали зазорным убить любого, кто мог представлять для них опасность, вырезать противников вплоть до женщин и детей, коли они посчитают нужным.

Нет, Абрар признавал, что иногда необходимо пойти на подобные меры. Есть те, кому милосердием будет смертный приговор, но сердцу не прикажешь... А шрамы на нём так просто не сведёшь...

Так, размышляя о том, как поступить, старик провёл бойца (одного - остальных он за порог дома не пустил, приказав ждать снаружи) с бесценной ношей до комнаты, когда-то служившей пристанищем его ученикам. За новой, по сравнению с домом, кленовой дверью скрывалась небольшая, пять на семь шагов, комната. И в дальнем её углу стояла одна из двух имеющихся в доме кроватей. Простая в своей сути кровать из дуба, полученная Абраром от отца одного из учеников в качестве платы, хорошо послужившая что сыну её создателя, что его товарищам, и готовая послужить новой своей постоялице столько, сколько потребуется.

Скинув отрез ткани, укрывающий постель, а вместе с ним и всю пыль, накопленную за четыре месяца простоя, старик зашёлся в приступе кашля. Который подхватил и безымянный носильщик, поспешивший ретироваться из запылённого помещения.

Откашлявшись, и убедившись, что кровать в вполне приемлемом состоянии, Абрар залез на табурет, приоткрыл торчащее почти под потолком оконце, и покинул комнату. Встретив на выходе, у самой двери, всё так же держащего свою ношу бойца, и велев тому ждать, он начал спуск вниз, к оставленному на пороге отряду. Решив по пути, что всё же не стоит гнать всех. Это будет излишне подозрительно и, что уж говорить, невежливо. Достаточно половины сопровождавшего Владыку отряда, включая носящего символ Сэнагона. Отправить их назад под благовидным предлогом... Остальным он найдёт дело. Пусть они уже давно не мальчики, а взрослые мужи, дело можно найти каждому.

- "Каждому дело должно быть по способностям его, ибо без дела дух и тело чахнут, как чахнет томящийся в промозглой и сырой темнице узник..." - процитировал Абрар слова Валайда Высокого, без сомнения мудрого и дальновидного человека.

И собирался последовать сей мудрости в ближайшее время. И помочь добросовестной страже города Мантариса вернуться на пост.

Снова переступив порог отчего дома, старик начал искать взглядом владыку. Увы, безлунная ночь и старость делали своё дело и найти владыку у Абрара своими силами не получилось. Пришлось просить помощи у скучившихся у входа стражей, видевших в какую сторону удалился сливающийся с тьмою дракон.

Нашел он Господина недалеко, всего в паре минут неспешной ходьбы. Тот сидел, обвив хвостом лапы и оперевшись на одно крыло, пока другим задумчиво выводил на черном полотне дороги непонятные Абрару знаки. Получалось у дракона с переменным успехом. Где-то нажим был слишком слаб и эбонитовый коготь не оставил и намёка на борозду, где-то же снимал излишний слой, превращая аккуратную черту в безобразную выбоину.

Абрар, как бы ни всматривался, не смог разглядеть, что рисовал на камне дракон, замерший сейчас в раздумьях. Неведомо о чём думал отпрыск неба, но долгий, гулкий выдох говорил, что думы те были тяжелы даже для него. Впрочем, Абрар понимал... ну или считал, что понимал Нелтариона. Старика порой тоже одолевали тяжелые думы... с прилётом Владыки ставшие всё чаще захватывать его.

И Абрару нужно было поделиться ими. Излить душу тому, кто поймёт и подскажет решение одолевающих его не молодой уже разум проблем. Да простит Владыка Балериан своего слугу за слабость духа...

- Владыка, я исполнил вашу волю и... - начал Абрар, но был перебит драконом.

- Она спит? - не отвлекаясь и не поворачивая головы спросил он.

- Да, Владыка...

- Где ты её разместил? - последовал ещё один вопрос.

- Я решился разместить юную Говорящую в комнате, некогда верно служившей моим ученикам, Владыка... - ответил старик, и, закончив говорить, почувствовал лёгкое довольство, исходящее от дракона, быстро сменившееся холодной сталью проницательности...

- Я чувствую, что тебя что-то волнует... И ты не решаешься спросить об этом, опасаясь моего гнева... - чуть блестящие в свете факела глаза впились на него, - Ответь, что тебя гложет. И не увиливай, если я чую все твои помыслы, то мой Отец и подавно... ты же не хочешь оказаться на дне Червивой Ямы как мерзкий лгун по пришествию твоего срока, Абрар? - в голосе дракона прозвенела сталь.

- Нет, Владыка! - отрицательно замотал он седой головой.

- Тогда не бойся и говори как на духу, мне интересно, что же за пакость ты задумал и кому она предназначается...

Это же время, у дома Райнарры.

Ступая в тени домов, стараясь не попасться на глаза страже, к домику, ещё недавно служившему приютом для старушки и её внучки, направлялась фигура, закутанная в тёмный, сливающийся с ночью балахон. Глаза, выглядывающие над скрывающей лик маской, искали безопасный путь меж оцепившей сие место стражи. А магия, верная его спутница, готовилась защитить своего повелителя как от нежелательных взоров, так и от нежелательных свидетелей.

Но, на радость неизвестного, ему не пришлось прибегать к своему главному козырю. Для обхода патрулей и проникновения в дом хватило стандартной подготовки и простой осторожности. Это не могло не радовать. Впрочем, радоваться пока рано. Для начала надо забрать всё что хозяйка сего дома не успела передать своей наследнице. А передать она не успела немало. Что например?

Ну, допустим, своё сердце. Очень полезный, между прочим, в любом магическом деле ингредиент. Сам незнакомец, к примеру, с его помощью сможет наслать пламя не слабее драконьего на целый квартал! Да, при этом он лишится сердца, и почти полностью лишится магии на весьма длительный срок... Но всё равно. Подобные возможности стоили этой цены. Даже дракон в одиночку не сможет сделать что-то подобное за секунды, нужные для подготовки заклятья.

Но это не все возможности, кои может даровать сердце старой колдуньи. С его помощью маг теней сможет призвать тень, способную убить даже Чёрный Ужас Таргариенов! Не в прямом бою, но всё равно, подобное можно использовать, весьма разнообразно. Если же не нужно никого убить, то сердце можно использовать чтобы исцелить, даровать невиданную силу, прозрение... Да всё что угодно можно получить при помощи этого сердца! Надо только знать как...

А незнакомец знал, как знал и господин, отправивший его в Мантарис. А потому...

Из ножен показался кинжал, без труда пробивший грубую шкуру жуткого трупа и скрывавшиеся под ней кости, а после, с небольшим усилием, разломивший грудину. Дальше незнакомец стал аккуратнее. Точными надрезами снял шкуру и ребра, срезал и выкинул черноватые, отдающие гарью лёгкие. А после, освободив скрывающий сердце мешок от связок и перерезав все идущие к нему сосуды, кинул его вместе с содержимым в вытащенным из сумки сосуд, до краёв наполненный мутноватой жидкостью, что, по словам господина, должна остановить или, как минимум, замедлить разложение ценного трофея.

После сердца, как наиболее ценного из возможных трофеев, настал черед остальных.

По словам господина где-то здесь должна быть карта тайников, кои отступница оставила в немалом количестве, раскидав их по просторам Эссоса. Если только её не забрала внучка... Впрочем, это легко узнать.

Погрузив руку в полу плаща, незнакомец вытащил свечу. Самую обычную восковую свечу, не самого лучшего качества, но для его дела подойдёт даже лучина. Пару раз чиркнув кресалом над пучком трута, он перенёс огонёк на свечу и быстро зашептал слова на древнем, немногим известном языке. Пламя, горевшее ранее ровно, наклонилось и вытянулось в направлении выхода, дав понять, что карты здесь искать не стоит. Впрочем, и без неё здесь есть что забрать. Главное - найти. И свеча ему в том поможет...

Алмазная улица, близ дома Абрара.

- ...Поэтому не любишь их и хочешь отослать, значит? Что же... На этот раз сделаю исключение. Но только в этот раз, Абрар. Я... понятно... объясняю? - проговорил спокойно, но с флёром чистой стали, дракон.

- Да, Владыка! - ответил старик и задергал головой словно болванчик.

Он был доволен, что удалось убедить Владыку Нелтариона отослать неприятных ему личностей подальше, но и только. В остальном же он был выжат словно квартийский лимон. Пронизывающий саму душу взгляд Владыки не сулил ничего хорошего, коли Абрар соврёт. Потому он и не пытался... Нет, на самом деле у него даже в мыслях не было соврать сыну богу! За что старик себя хвалил. В противном случае гореть ему в драконьем пламени, а после гнить душе его в желудках тварей Червивой Ямы.

- В таком случае исправь свою оплошность и докажи, что дар дан тебе не зря... - И что боги не ошиблись в тебе, говорил взгляд чуть прищуренных глаз, мерцающих в темноте, - Присмотри за девочкой. Сделай так, чтобы даже если к тебе заявятся всей ордою Твари Мглы, девчонку они до моего прихода не получат, фэрштейн?

- Да, Владыка. Всенепременно! Никто и пальцем её не коснётся! - заверил дракона Говорящий. И, помявшись несколько мгновений, всё таки полюбопытствовал, - А, позвольте, Владыка... куда вы направляетесь?

- Куда нужно, Абрар, куда нужно... И ещё: вели всем тем, кто тебе не по душе пришёлся, - в голосе дракона послышалась издёвка, - идти за мной - предчувствие у меня что-то... нехорошее...

Дом Райнарры.

- Ну, хоть что-то, - одними губами сказал неизвестный, и, огладив в задумчивости бородку, окинул взглядом распотрошенный дом ещё раз. Ничего особо редкого больше здесь он не нашёл, хоть и пытался. Но старушка, чуявшая смерть, похоже решила оставить его с тем же, с чем он заявился, то есть практически ни с чем. Хотя... не стоит прибедняться. Помимо лежащего в первой сумке сердца, вторую его суму грели книга, содержавшая крайне интересные валирийские практики и россыпь заточённых в камень заклятий. Редкая и довольно полезная вещь, хоть и не то, что ожидаешь найти в обители могучей колдуньи...

Но ничего... Ещё остались тайники. И пусть карта сейчас у девочки с драконом... кто сказал что завтра она всё ещё будет у них, а не у него? Судьба переменчива и тот, кто ныне на коне, в следующую же секунду может быть низвергнут в дорожную пыль.

Задумавшись на пару секунд и закинув в рот завалявшуюся в поясном мешочке конфету, неизвестный принял решение уходить. Больше он здесь вряд ли найдёт, но проблемы с подоспевшей стражей могут подпортить настроение. Потому мгновением позже он преодолел путь до двери, замерев у косяка. На улице было почти пусто, лишь в далеке виднелись факела отдаляющегося патруля.

И неизвестный, дабы не терять время и не гневить судьбу, быстрым шагом покинул пустой, словно бы умерший вслед за хозяйкой дом. Перешёл улицу и, скрывшись в тени, начал стремительно удаляться. Он спешил. На другом конце города его ждала уютная постель и чашка и-тийского чая.

Чем ближе он становился, тем выше взбиралось его настроение и тем больше он себя отпускал, давая напряженному словно струна разуму расслабиться. И это сыграло против него...

Из проулка слева вылетела бесшумная фигура, а мгновением позже неизвестный вскрикнул от прострелившей руку боли. Но не раз бывавший в битве, он не дал боли взять верх и следующий удар вместо того, чтобы вспороть ему горло, пронзил лишь подставленную ладонь правой руки. Впрочем, фигура тоже не растерялась. Чётко поставленным ударом она врезала неудачливому вору промеж глаз и бой на том завершился...

Вынув застрявший в руке жертвы кинжал, фигура сразу пустила его в дело, чёткими движениями срезав лямки сумок и бесшумно растворившись там же, откуда появилась.

Её путь лежал на восток, в далёкий Кварт. А вот куда будет лежать путь неудачливого вора - неизвестно, ибо по его следу уже вышел пышущий злобой дракон...

Глава 20

Мантарис — не самый большой и влиятельный город, особенно в сравнении с такими титанами как Вольные Города или города Залива Работорговцев. Но, всё же, в чем-то им не сильно уступающий, идущий почти наравне. Это касается знаний, что остались после гибели Фригольда. В том числе и пыточных дел, в коих валирийцы были изрядными умельцами даже без магии (нам сейчас, увы, недоступной). В чём им помогал набор, даже в урезанном виде имеющий за сотню видов держателей и расширителей, пил, зажимов, игл и клещей, ну и прочего подобного. И знания, как этот самый набор применять в целях добычи информации.

Которую нам сейчас должен был поведать невзрачный — не в том плане, что плохо одетый или скрытный, нет. Одет он был как и все здесь присутствующие Господа, лицом недурён, но не смотря на всё это воспринимался он не иначе как говорящая тумбочка. Да, ходящая и говорящая, но всё равно являющаяся не более чем предметом интерьера.

Но отложим в сторону этот выверт моего разума. Время поразмышлять на эту тему ещё будет.

— Приветствую Вас, Суровые, но Справедливые, — возвестил он, смотря на нас снизу вверх. И получив кивки в ответ, продолжил, — Знания, что хранил подопечный, добыты… и собраны мною. Они весьма обрывисты, фрагментарны… Но тем не менее, я могу сообщить, что покойный верил в Р’глора и принадлежал к его жрецам. Возможно — умел колдовать, но точно ли это и какую магию он практиковал узнать нам не удалось. Известно, что он прибыл из Волантиса, и пробыл в нашем городе меньше декады. Ему поручили найти кого-то… Цель его поисков, к несчастью, уже не узнать…

— Что-то мало для почти семи часов… Позорно мало! — высказался какой-то старик лет семидесяти тут же, как выступающий закончил перечислять малоинтересные детали вроде того, где пролегал его путь до города и чуть более интересные, вроде того, где гадёныш проводил дни до поимки по горячим следам (надо будет натолкнут клыкастика на идею проверить эти места, да побеседовать с их обитателями, если он уже это не сделал, конечно), — И почему это пленник мёртв? У палача не хватило умения правильно загнать иглы? Или он так увлёкся, что вслед за знаниями выбил из лазутчика и дух?

— Нет, палач был холоднее ибеннийских островов. Чего я не могу сказать о его подопечном. В один момент его накрыл жар. Из обрубка руки пошел кровавый пар... Он затрясся, выгнулся дугой, будто что-то рвалось сквозь его плоть... Палач слышал как трещали его жилы. Но он не успел позвать лекаря. Подопечный умер. С пеной изо рта и выпавшими глазами. Увы, мы ничего не смогли с этим сделать, Суровые, но Справедливые, - получил я, вроде, достаточно точный перевод заковыристой речи на валирийском.

– Это не отменяет того, что вы, похоже, начали сдавать! Возможно сами боги намекают вам, что пора уже уступить ваше место более достойным, - сказал старик усмехнувшись и, как бы ни на что не намекая, скользнул взглядом мимо Абрара, который, сидя рядом с моем головой, помогал мне понять о чем здесь идет речь. Увы, но валирийский я понимаю сейчас всё ещё недостаточно хорошо (особенно ту его часть, которая связана с политикой и пытками) для свободного слушания без чьей-либо помощи .

- Пусть даже это так, но это не отменяет того, что было сказано. Возможно вам известно что-то, о чём следует знать Совету? Быть может, вы знаете об этом лазутчике больше чем мы, господин Клазто? Или патриарх семьи Верц только и может, что попусту чесать языком, отвлекая важный людей от их дел и по-настоящему ценных сведений? - язвительно сказал на это Господин Пташек.

- Нет, ведь их должен был предоставить ваш брат, господин Лаэс. А я лишь беспокоюсь о благе нашего города: ведь всем нам известно к чему могут привести неумелые люди на важных постах... - улыбнулся Клазто и уставился в небо, всем видом показывая, что конфликт окончен.

На удивление, остальные Господа отнеслись к этому весьма спокойно. Будто ничего сейчас не произошло. Лишь трое бросили на него полный раздражения взгляд. И это требовало пояснения.

- Абрар.

- Да, Владыка?

- Кем является Клазто, кто он такой? Я не припомню его имени среди Господ, - и тут можно было бы списать на мою память, но девятнадцать имен я как-то, да запомнил. И никаких Верц и Клазто там и в помине не было.

- Если этот старик не ошибается — он когда-то тоже входил в состав Господ, Владыка. Был Господином... разных дел. И, насколько мне известно... сейчас один из Господ - его племянник. Говорят - он планирует вновь занять пост Господина Стен на следующей комиции.

- Интересно... Скажи, какой он человек? Что тебе известно о нем, Абрар?

- Немногое, Владыка. Я знаю, что он праведный человек и не пропускает службы в Храме, за тем лишь исключением, когда заботится о городе. Что благодаря ему город всегда гостеприимен к путникам и добр к горожанам. Что благодаря ему на улицах чисто, а враги держатся от наших стен подальше... И что он с недавнего времени увеличил свои пожертвования во имя Четырнадцати, но... - старик сделал паузу. Глубоко вдохнул и на выдохе продолжил транслировать мне свою мысль, - Слухи также говорят, что именно он — главный разоритель городской казны, лишь половина средств которой доходила до дела... Другая же половина... терялась...

- …

И я даже подозреваю в чьих карманах эта часть терялась. Но как его до сих пор его не порешили свои же за такие "случайные потери" - непонятно. Хотя, может просто не совсем забронзовел и помнит что надо делиться?

И да, в историю про святость и добропорядочность этого человека я не слишком верил, особенно со слухами о пропаже казны. Такие слухи на пустом месте не возникнут. Допускаю, что это могут быть лишь сплетни завистников, но вероятнее, что он просто достаточно умный чтобы не попасться казнокрад.

Впрочем, хрен с ним. Не стоит мне в это дело лезть, тем более когда имеются ответственные за данное направление. Гелин и его товарищи и сами с этим разберутся, не маленькие чай. Вряд ли им будет так уж трудно уработать одного не в меру резвого старика. А нужна будет тяжелая артиллерия в моем лице (морде) - позовут.

У меня же и так дел хватает. Окрестности города нормально осмотреть, Волантис ещё раз посетить, слетать в другие Вольные Города, в Залив Работорговцев, навестить моих горячо любимых коне*бов... Желательно с летальным исходом для этих недомонголов. И это только первое что приходит в голову!

Не стоит забывать и про Алиту, а также оставленное Рагнаррой наследство. Тайники сами себя не оберут, да и в Дымном Городе есть места, в которых осталось много полезного и интересного. А ещё... надо бы посетить крепость, где я вылупился. Или хотя бы найти её. За давностью дней я уже и не припомню где и как я пролетал пока искал путь из черных скал. Да и не до того мне было. Что тогда, что все прошедшие до сего дня годы. Смысла в поиске дороги к смерти, которой избежал лишь чудом, я не видел. Да и не смог бы, наверное. Плюс...

А надо ли мне возвращаться в те руины? Я не уверен, смогу ли противостоять обитателям того чудесного местечка. А чего-то ценного, ради чего можно рискнуть жопой и чего больше нигде нет, я там не видел. Да, там куча дверей, за каждой из которых может скрываться клад... Вот только толку мне с даже тонны золота, если на шум ломаемых дверей прибежит какая бяка и оставит от меня рожки да ножки? Да и может придётся мне снаружи всё время сидеть — я в нынешних кондициях в те проходы не факт что помещусь. Так что это дело однозначно в долгий ящик. Лет так через пять-шесть можно будет подумать. Как раз к тому моменту Алита подрастёт. Может колдовству какому-нибудь научится, вроде того, которым бабка отсекла от нас возможную прослушку. Или чему-нибудь боевому. Посмотрим.

- Владыка, - тихо позвал меня Абрар, отвлекая от построения планов на ближайшую неделю.

- ? - транслировал я Говорящему вопрос. И, что интересно, без употребления слов, чистой эмоцией!

- Люди ждут вашего слова,

Ага, особенно одна длиннозубая персоналия, которая, как донес старец, частенько прикрывалась моим именем в последнее время. С волей дракона, в отличии от его, никто из голубокровных спорить не желал.

- Они вопрошают: что им делать? - угу, вопрошают они. Половина глаза отводит стоит только посмотреть в них - опасаются, вдруг чего отчебучу. Другие не лучше...

- Передай им: Пусть следуют воле Гелина, его дело угодно мне и моему Отцу, Абрар! - проникновенно, самым мощным и бархатным мыслеголосом, на который только способен, ответил ему, перекинув решение вопросов Господина Стен. Пусть сам с этим разбирается. Как-никак он тут главный выгодоприобретатель от подобных мероприятий и ему лучше знать чего он от них хочет.

Абрар, услышав это, начал вещать мою волю, добавив от себя ещё пару строк. Что-то из местного божественного учения, если я не ошибаюсь. Ну а я... я продолжил строить планы на эту неделю. И главным из пунктов в них было устроить кочевникам незабываемые будни...

/То же время. Одна аловолосая девочка/

Пробуждение было странным... непривычным...

Было... холодно...

Не мёрзло и не стыло, когда пальцы не теплее колодезной воды... Нет... Этот холод она знает.

Но он был другой...

Холодно было не телу... а... душе...

Будто чего-то не хватает.

Тоскливо и... одиноко...

Ни одной родной души рядом...

Лишь освещаемые светом откуда-то сверху чужие стены да дверь, за которой была неизвестность. Повернув голову влево, она заметила стул, занятый её одеждой, аккуратно сложенной стопкой.

Сев, и чуть пригладив полезшие в глаза растрепанные волосы, Алита встала с кровати. Сделав пару шагов голыми ступнями по холодному полу, до стула, она натянула простые штаны и, подпоясав их новеньким, купленным в Волантисе, ремнём, натянула сапожки и подошла к двери, так и не тронув лежавший в основании стопки черный костюм.

За дверью был коридор, отходящий вправо, к ещё одной двери и повороту. Белёные в верхней половине стены, освещаемые тусклым светом из-за поворота, были ей не знакомы, как и комната, в которой она провела ночь. Это не внушало ей доверия, но последние воспоминания говорили, что она, скорее всего, в доме у того странного старика, которого звали Абраром... наверное... Потому как он точно не походил на дом Господ, какими их описывали побывавшие там люди... А куда-то ещё её бы вряд ли понесли. Она это чувствовала...

Успокоив себя этим, девочка покинула комнату, прикрыв за собой дверь, и аккуратными шагами, стараясь не скрипеть старым, повидавшим немало за свой век, полом, подошла к второй двери, слева от которой располагались ведущие куда-то вниз ступени. По которым она начала спускаться на, как оказалось, первый этаж. Который весьма разительно отличался от второго, ведь помимо нескольких больших серебряных звёзд Четырнадцати, на стенах этого этажа не было и пяди свободного места! Всё покрывали знакомые Алите символы и сюжеты: Явление Огней, Схождение Пламени, Рок...

Что-то она видела на картинках одной из книг, что-то узнала из описаний бабушки... Она любила рассказывать сказки. Про валирийцев, Долгую Ночь, Восток и Степи... Порой жуткие, страшные... те, что могут оказаться правдой.

Девочка вздрогнула, вспомнив жуткий взгляд неестественно жёлтых глаз.

Если бы не находившийся рядом дракон... возможно, на ещё одного безумного человека в Мантарисе стало бы больше...

Встряхнув головой, Алита отбросила неприятные воспоминания, сосредоточившись на стенах. Ей очень понравились эти росписи. Особенно количество деталей. Где-то даже можно было разобрать чешуйки драконов, отблески огня и лица людей. Проходя мимо одного сюжета, Алита даже почувствовала запах дымки, мгновением позже поняв, что тот исходил не от расписанной стены, а из приоткрытой двери, находящейся рядом с сюжетом Рока...

Это было даже... символично. Но подойдя к двери поближе и принюхавшись, девочка поняла, что это не дымка, а запах чего-то подгоревшего. Кажется, кто-то нерасторопный сжёг господский завтрак.

И этот кто-то сейчас чистил подгоревший горшок.

Сидя боком к двери, юноша с соломенными волосами с остервенением тёр белыми от смеси золы и песка руками стенку горшка. От усердия он даже не заметил когда дверь полностью открылась и в трапезную вошла Алита. Но продолжалось это недолго. Не прошло и десяти ударов сердца, как он заметил присутствие в комнате девочки.

*Тун* — звякнул чугун котелка, встав на пол рядом с юношей, склонившим спину в поклоне перед Алитой. А тот, не став затягивать поклон, распрямил спину, громко выдохнул и, смотря на неё сверху вниз, обратился к ней ломающимся голосом.

- Приветствую вас, Госпожа Говорящая! Господин Абрар велел накормить вас при пробуждении. Прошу, не пугайтесь запаха, он никак не повлиял на кашу! Пойдёмте - я вас накормлю, - протараторил он и, кивнув на стоящий неподалеку стол, протёр руки ветошью и бросил на стоящий рядом стул пару подушек, после чего приглашающе отодвинул его.

Алита же уставилась на него как на диковинного зверька. Даже более странного и необычного, чем дракон или слон. Но на стул села.

Юноша тут же приступил к сервировке стола, доставая на свет свежий утренний хлеб, кашу, мёд и пару яблок. Следом за ними на столе появилось деревянное блюдо с кусочками сыра и солонины и простой кувшин, из которого парень (слуга? ученик? или кто-то ещё?) налил ей красную жидкость в красивую белую кружку с потертой бронзовой ручкой. Жидкость, при ближайшем рассмотрении, оказалась ягодным взваром. Попробовав, девочка сочла его вкусным. И хотела поблагодарить и заодно спросить имя её неожиданного надсмотрщика, но тот, пожелав ей приятного аппетита и прошептав короткую молитву богине очага, сразу ушёл, усевшись за спиной Алиты на другом конце комнаты.

— *Уррр* — сказал веское слово живот, и девочка решила отложить любые мысли до конца трапезы, решив просто насладиться пищей.

Пока Алита ела, юноша закончил чистить горшок от пригоревшей каши, и стоило ей закончить трапезу, тут же забрал тарелку, чтобы почистить и её. Следом за тарелкой отправились и остальные принадлежности, после помывки отправившиеся обсыхать на полку близ печки.

— Спасибо. Было вкусно, — поблагодарила девочка.

— А? Что? — удивленно переспросил натирающий столовые приборы юноша, но осознав, что ему сказали, ответил, — Это мне стоит благодарить вас, Госпожа Говорящая, за столь лестную оценку моих умений... Увы, пока я даже кашу нормально приготовить не могу...

— Научишься, — уверенно сказала Алита, знающая, что такое испорченная каша и подгоревший котелок, — И... а тебя как вообще зовут?

— Я? Я... меня Гебо зовут, — чуть смущённо сообщил своё имя юноша, — А тебя? Ну, то есть, вас?

— Алита... — представилась девочка и подумав, решила добавить и недавно обретённую фамилию, — Телиссиамор Алита.

— То есть ты... вы, вот прям аристократка? — удивленно спросил Гебо.

— Нет... Ну, то есть раньше не была, а сейчас стала. Бабушка оказывается была аристократкой и... вот... — выпалила Алита, делясь некоторыми подробностями того как обрела фамилию и, чего таить, желая прихвастнуть.

— Вау... вот это повезло тебе, — с лёгкой завистью посмотрел он на Алиту, — и... это... — юноша немного замялся, — а каково это — общаться с драконом? И летать? А правда, что сверху мы все выглядим как муравьи? А какие на ощупь облака? А ты знаешь команды драконьих всадников? А как ты стала Говорящей? А дракон действительно пахнет серой и пеплом? И как далеко ты летала? А ты видела Валирию? — засыпал вопросами аловску Гебо, в глазах которого зажглись огоньки скрытого до этого интереса, и в выжидании уставился на девочку.

— Давай по порядку... Я просто сразу на все вопросы не отвечу. Давай я начну с того как стала Говорящей, — предложила Алита.

— Конечно, Госпожа Говорящая! — закивал головой в согласии юноша.

И Алита начала свой рассказ.

— Впервые заговорила с драконом на Площади Сборищ, когда Господин Нелтарион благословлял людей после того как обратил в бегство великий дотракийский кхаласар... — начала рассказ девочка и, видя во взгляде сверстника (на глаз три года разницы всего) интерес и желание задать вопрос, внутренне улыбнулась. Ей нравилось рассказывать. Но из слушателей у неё были в основном бабушка, пара знакомых и дракон. И все они хоть и проявляли интерес к её рассказам, были... не тем. Девочке очень хотелось поделиться своими приключениями с кем-то с ней сравнимым по годам. Тем, кто воистину сможет их оценить! И, раз боги дали ей такую возможность, она ею непременно воспользуется.

/Волантис. Покои в Храме Бога Света/

Сидя в удобном кресле, мрачно смотрящий пред собою жрец неспешно двигал кистью с зажатым в ней кубком Янтарного вина. Он не спешил, давая тому открыться и наполнить комнату чудесным ароматом. Как бы не были мрачны его мысли, он уважал напиток и не желал испортить впечатление. Всё же эта бутыль была редкостью, одной из лучших в его коллекции.

А Гис был одним из его лучших подопечных. Но кто-то его убил... Он знал это по потухшему камню, раньше мерцавшему рубином, а теперь превратившемуся в шлак. И это, скорее всего, дело рук мантарисской колдуньи. Который он ничего сделать не может... Слишком опасна та даже столкнись с ней лично он, не говоря уже о учениках. Те станут лишь ещё одним жертвами в склепе за плечами колдуньи. Да и возможности отлучиться из Волантиса у него нет — он уверен, или его... ха... старый друг, или один из его кодлы быстро уберет всех людей старшего жреца. В лучшем случае отправив за пределы города, в худшем... они повторят судьбу Гиса.

И ничего с этим сделать нельзя... Увы, несмотря на кажущуюся монолитность, церковь Бога Света весьма неоднородна. Да, готовая выступить единым строем против нависшей над верой угрозой, но в мирное время не имеющая ничего против соперничества среди жрецов и их свиты. Да, борьба закаляет душу подобно огню Р'глора, да и он сам возвысился в подобной борьбе, но... К сожалению, в ближайшее время ему лучше не покидать Волантис.

Придётся действовать через учеников. И для начала, нужно отобрать самых перспективных.

Жрец улыбнулся. Его чёрные с красноватым отливом глаза прищурились от удовольствия. Сделав последний глоток, он вдохнул исходящий от кубка аромат с Летних Островов и, взяв в руку посох, покинул покои. Его ждут дела. Много дел...