Каникулы наследника в Каннаме. Арт-бук.

Глава 1. Академия в облаках Альп.

Далеко за пределами парящего Эфириума, среди белоснежных горных пиков Свисы, располагался самый престижный закрытый колледж мира. В этом уединенном европейском заведении получали образование исключительно дети высшей планетарной аристократии. Молодой наследник династии, Як-Цидрак-Цидрони, провел в альпийских стенах лучшие годы своей юности. Родители из далекого Поднебесного Города баловали единственного сына. Они регулярно высылали ему тяжелые вольфрамовые векселя и платиновые запчасти. Однако виделись отец и мать с мальчиком крайне редко.

Выбор этих редких материалов наглядно подчеркивал колоссальное богатство Магистра Яка. Тончайшие векселя чеканились из вольфрама, одного из самых тугоплавких, тяжелых и прочных металлов на Земле. В мире, где правила Высшая Хронометрия и власть точных механизмов, подобные ценные бумаги обладали абсолютной надежностью. Эти металлические деньги невозможно было сжечь, подделать или случайно уничтожить. Запчасти для приборов тоже заказывались особенные. Родители присылали сыну детали из платины, благородного и редкого металла. Этот материал никогда не ржавел и не окислялся со временем. Платиновые шестеренки и упругие пружины являлись лучшим подарком для будущего инженера и наследника великой династии. Магистр Як и леди Цы Па были слишком заняты калибровкой Часовых Башен и сбором налогов на секунды. По этой причине Цидрони рос в атмосфере роскоши, но его сердце вечно тосковало по настоящему родительскому теплу.

Юноша унаследовал лучшие черты от отца и матери, превратившись в поразительно красивого, статного аристократа с тонкими, благородными чертами лица. За безупречными манерами и вежливой улыбкой он привык скрывать холодный, расчетливый и властный разум. Не сказать, что учеба давалась ему удивительно легко, но он был не лишен способностей и шел в числе первых студентов академии, постепенно и настойчиво постигая сложнейшие законы природы и науки. С товарищами у него были ровные и дружеские отношения, но близко он ни с кем не сходился. Юноша не слишком заботился о своей внешности, но выглядел всегда великолепно. После утреннего туалета он обычно облачался в один из своих шелковых костюмов с удовольствием разглядывая свою прическу, которая казалась нереально аккуратной, волосок к волоску, но посмотрев на себя в зеркало, тут же забывал об этом, и уже не заботясь о том как выглядит, занимался своими обычными делами. Это выгодно отличало его от сверстников, которые уделяли очень много времени и средств своему внешнему виду. Этим пренебрежением ко всем этим уловкам портных и парикмахеров он вызывал даже некоторую зависть. Он был сам по себе хорош без всяких хитростей, ведь истинная элегантность всегда чуточку небрежна. Взгляд его был всегда чист и ясен, улыбка ослепительна, а двигался он непринуждённо, легко и красиво и свободно.

Як Цидрак Цидрони - наследник Магистра Яка.

Самым близким существом, преданным другом и наставником для Цидрони был старый автоматон-телохранитель, приставленный к нему с раннего детства. Эта уникальная машина обладала безупречным фарфоровым лицом, способным едва заметно менять выражение, и подвижным шарнирным телом, обтянутым благородной черной замшей. Старинный сенсей владел колоссальным массивом научных знаний и был искренне, на уровне медных реле, привязан к воспитаннику. Он лично следил за костюмами мальчика, проверял точность хода его карманных часов и обучал Цидрони искусству фехтования и другим единоборствам, заменяя сироте при живых родителях вечно отсутствующего отца.

Слуга автоматон сенсей.

Стоя на заснеженной террасе колледжа, Цидрони отчетливо вспомнил события годовой давности. В день его девятнадцатилетния и официального совершеннолетия родители прислали за ним персональный корабль. Серебристый сверкающий алюминием и хромированными деталями дирижабль Медуза Цидрони величественно прорезал альпийский туман и опустился на взлетную платформу академии. Как большая дискообразная медуза в океане воздуха величественная и неязвимая. Формы дирижаблей за свою историю существования в Эфириуме претерпели много изменений. Были шарообразными. похожими на сигару, а их самый узнаваемый облик - в виде огромной капли, но современную форму инженеры видят именно такой, напоминающую летающую тарелку или по-научному, двояковыпуклую линзу. Именно такой необычной авангардной формы и был лайнер Медуза Цидрони. Это делало цеппилин устойчивым во время полета и позволяло ему в полете при сложных погодных условиях быстро изменить маршрут. При встрече с сильным ветром изменить высоту, найти более спокойный слой воздуха, а его обтекаемая форма и современные стабилизаторы делали полет плавным даже в турбулентности. Его каркас из легчайшего но сверхпрочного дюралюминия был абсолютно надежен. Это был Цеппелин, у которого внутри есть полноценный жесткий металлический каркас, скелет из дюралюминиевых шпангоутов, продольных балок и струн, обтянутый внешней тканевой или металлической обшивкой. Газ находится внутри этого скелета в отдельных изолированных мешках баллонетах. Такой корабль сохраняет свою форму летающей тарелки, сигары или диска, даже если из него полностью выпустить весь газ.

Конечно его оболочка была наполнена не взрывоопасным водородом, а летучим гелием, и он не тратил много энергии чтобы держаться в воздухе. Мало того, чтобы держаться в воздухе использовал гравитацию для того чтобы летать. Это был не просто транспорт, а роскошный туристический лайнер. Внутри панорамные окна, мягкий свет и тишина без турбулентности и шума двигателей. Он плыл на горами, океанами и городами медленно и близко к Земле, где другие средства движения не возможны. А виды из окна менялись каждую секунду полета. Это и транспорт и отдых и шоу одновременно, а главное он экологичен и открывает перед владельцами места, где нет доступа обычным туристам. Это лучший вид круизного лайнера, на котором можно было даже улететь в стратосферу.

Юноша искренне ждал долгожданной поездки домой, в Эфириум, однако Магистр Як и леди Цы Па приготовили для наследника иное испытание-подарок. Они отправили сына в кругосветный круиз по Земле, превратив путешествие в захватывающую технологическую игру.

Каждое утро старый фарфоровый сенсей приносил в каюту Цидрони очередное зашифрованное послание от родителей. Задание возникало прямо в воздухе над медной подставкой. Оно выглядело как сложнейшая объемная загадка, собранная из подвижных шестеренок, астрономических координат и фрагментов древних часовых кодов. От Цидрони требовалось проявить весь свой гениальный интеллект, чтобы расшифровать смысл ребуса. Едва юноша находил правильный ответ и вводил цифровую комбинацию в центральный пульт, навигационная система корабля реагировала мгновенно. Автоматика запускала эфирные лопасти, отправляя тяжелый цеппелин в следующую секретную точку планеты.

Из всех голографических ребусов, присланных Магистром Яком, юноше больше всего запомнилось испытание под таинственным кодовым названием "Загадка Древнего Сияния". Медуза Цидрони в тот день дрейфовал над песчаными бурями Северной Африки, плавно покачиваясь на воздушных потоках. Старый фарфоровый сенсей беззвучно внес в каюту медную чашу, над которой с тихим шипением развернулась мерцающая световая проекция. Вместо привычных сухих чертежей и цифр Цидрони внезапно увидел старинный поэтический текст, начертанный чеканным каллиграфическим шрифтом:

Был плащ мой бел, как пики дальних гор, Венчал вершину блик электрума литого, Сплав золота с серебром, чеканный в нем узор Сверкал в лучах, как око бога молодого.

Но снят покров. Теперь мой скелет груб, Ступени режут небо острием. Я, лишь гигантский, онемевший труп, Забывший о величии своем.

Цидрони задумчиво прищурил глаза. Его пальцы в изящных латунных насадках начали плавно выстукивать по краю стола сложный ритмический рисунок. Грамотный, логически четкий разум исследователя мгновенно включился в работу. Юноша безжалостно отсекал лишние метафоры и выуживал из поэтических строк сухую историческую суть. Сплав золота и серебра под названием электрум указывал на глубокую древность. Белый покров и острые ступени, режущие небо, вели его мысль в совершенно определенном географическом направлении. Юноша мгновенно осознал разгадку. Перед ним находилось зашифрованное описание Великой Пирамиды Гизы. В старину этот исполин был облицован белоснежным известняком и увенчан сияющим золотым навершием. Время безжалостно сняло этот роскошный плащ, обнажив грубый ступенчатый остов каменного великана.

Цидрони уверенно ввел точные координаты плато Гизы в центральный навигационный модуль. Прибор осел в пазах и одобрительно щелкнул. Огромные винты корабля Хронос-Абсолют изменили угол наклона. Белоснежный швейцарский дирижабль послушно взял курс на Каир, унося молодого человека навстречу первой интеллектуальной победе.

Корабль величественно завис над бескрайними песчаными дюнами, позволив наследнику династии высадиться на землю в сопровождении верного механического слуги. Цидрони неторопливо обошел колоссальное каменное основание древнего сооружения. Парень спустился глубоко в погребальные камеры и детально изучил уцелевшие реликвии. В этом кропотливом исследовании скрытых гробниц и заключался истинный смысл отцовской игры. Магистр Як хотел научить сына видеть скрытую суть вещей за грубой внешней оболочкой.

Стоя среди вековой пыли, юноша отчетливо вспоминал архивные хроники Свисы. В эпоху своего расцвета египетские пирамиды выглядели совершенно иначе. Они никогда не были песочно-коричневыми или ступенчатыми. Поверх нынешних грубых блоков лежала идеально гладкая облицовка из высококачественного белого известняка. Тяжелые плиты древние инженеры подогнали и отполировали настолько плотно, что колоссальные сооружения издалека напоминали единые гигантские монолиты, сияющие на солнце ослепительным светом. Эта белоснежная глянцевая поверхность работала как мощнейший отражатель, заметный за многие километры вокруг.

Самый пик великой постройки венчал пирамидон, специальный камень пирамидальной формы. Это навершие покрывал слой литого золота или электрума, создавая ослепительную вспышку света на вершине. Золоченые камни первыми ловили лучи восходящего солнца. Они же самыми последними гасли в наступающих вечерних сумерках. В отличие от современного выжженного пейзажа, плато Гиза в то далекое время находилось в зоне влажного, мягкого климата. Рядом с пирамидами располагались богатые храмовые комплексы, оживленные речные пристани и зеленые пальмовые сады. Цидрони стоял у подножия каменной стены, сопоставляя исторические факты с сухими чертежами своего отца. Великий Магистр явно хотел, чтобы наследник научился ценить монументальную гармонию древних строителей.

Пирамиды в древности.

Безжалостное время, разрушительные землетрясения, резкие перепады температур и мародеры полностью уничтожили былую роскошь древних зодчих. Уникальные белые плиты облицовки люди растащили на строительство средневековых мечетей Каира. Они оставили далеким потомкам лишь обнаженный грубый скелет великой цивилизации. Цидрони провел пальцами по выветренному шероховатому камню нижнего яруса. Парень осознал, насколько бренными могут быть даже самые прочные материальные постройки, если их не защищает живая воля создателей. Первая загадка отца была успешно решена.

После долгого осмотра древних погребальных камер Цидрони спустился к подножию пирамиды. У подножия каменного исполина его встретили шумные местные зазывалы с верблюдами. Они наперебой предлагали туристам совершить прогулку вокруг великих храмовых построек. Цидрони с сомнением оглядел уставших животных. Среди всех он выбрал самого дорогого, породистого белого верблюда с гордой осанкой. Парень щедро расплатился золотой монетой. Он захотел неторопливо объехать вокруг древнего комплекса, чтобы зафиксировать в блокноте точные пропорции сооружений. Слуга молча следовал за хозяином, держа в шарнирной руке походный саквояж.

После поездки к молодому аристократу подошел знатный организатор в дорогих шелковых одеждах. Мужчина оценил богатство швейцарского гостя и предложил ему принять участие в закрытых гонках на верблюдах. Эти состязания устраивали исключительно для самых состоятельных и престижных гостей планеты. В жилах Цидрони внезапно закипел настоящий юношеский азарт. Парень принял этот вызов.

Гонка началась на закате. Вокруг трассы ревела толпа богатых зрителей. Цидрони уверенно перехватил кожаные поводья. Его четкий разум и зоркий взор мгновенно разложил траекторию движения по дюнам на математические векторы. Юноша просчитал каждый поворот и порывы ветра. Он поймал настоящий спортивный драйв, ведя своего белого верблюда вперед на максимальной скорости. Швейцарская выучка и хладнокровие помогли ему обойти всех опытных соперников. Цидрони финишировал первым, выиграв ценный старинный кубок. Этот успех подарил ему истинное удовольствие от победы на чужой земле. Парень почувствовал уверенность в своих силах перед грядущим путешествием в Древний Рим, где его ждали еще более опасные заезды на боевых колесницах.

Разложен бег по дюнам на вектора и шаг, Просчитан шторма выпад и каждый поворот. Взовьётся на закате суровый гонки флаг, И белый верный верблюд несётся лишь вперёд.

Ревела в упоении богатая толпа, Вскипел в швейцарском госте невиданный драйв. Египетские бездны, заветная тропа, Где каждый миг триумфа - бесценный юный кайф.

Оставив за спиною соперников и страх, Наследник Поднебесной берёт старинный приз. Там, где века застыли в египетских песках, Его звезда победы взлетела круто ввысь.

Наш герой вернулся на борт лайнера с трофем и приготовился к получению следующего зашифрованного послания. Навигационные приборы швейцарского экспресса зафиксировали выполнение предыдущего полетного задания, и над медной чашей в каюте со щелчком развернулась новая световая проекция.

На этот раз Магистр Як прислал сыну поэтическое послание, пронизанное духом имперского величия древности. Юноша сосредоточенно вчитался в мерцающие каллиграфические строки:

Я чист и бел, как горный снег сегодня, Но в век былой я радугой сиял. В руках богов и воле императора господней Свой скромный камень в краски наряжал.

Мои глаза смотрели в мир живыми, На туниках алел закатный блик. Но ветры лет меня сделали иными - Оставив только бледный, мертвый лик.

Молодой аристократ едва заметно улыбнулся. Его холодный и проницательный взгляд мгновенно вычленил из метафор точные исторические детали. Упоминание воли императора, раскрашенных туник и камня, который в древности сиял всеми цветами радуги, привело его исследовательский разум к величайшей тайне античной культуры. Цидрони прекрасно знал материалы археологических раскопок, доказавшие факт полихромии древнего мрамора, его многоцветной раскраске. Современный мир привык считать греческие и римские изваяния чисто белыми, однако во времена цезарей мастера покрывали статуи ярчайшими пигментами, вставляя в глазницы живые цветные камни. Время безжалостно смыло эту великолепную краску, оставив потомкам лишь бледные лики.

Цидрони уверенно протянул руку к пульту и ввел координаты великого римского Пантеона. Навигационная система немедленно считала медную пластину с кодом. Огромные винты изменили угол наклона. Цеппелин плавно взял курс на Италию, унося наследника династии навстречу очередной разгадке.

Цидрони немедленно сошел по трапу на землю в сопровождении верного фарфорового наставника. Они неторопливо миновали древний Форум, зашли под колоссальные каменные арки величественного Колизея и лично обошли источенные веками развалины. В этом физическом посещении великих руин и заключалась главная суть отцовской игры. Магистр Як учил сына ценить подлинную историю Земли.

Большинство современных туристов привыкли видеть Рим строгим, одноцветным и беломраморным. Однако проницательный разум Цидрони прекрасно знал общую ошибку человечества. Это суровое безмолвие являлось лишь величайшим историческим заблуждением. Первые раскопанные в эпоху Возрождения античные изваяния и храмы дожди успели отмыть до голого камня. Великий Микеланджело и другие мастера тех лет ошибочно приняли эту бледную наготу за высший эталон строгости. Они перенесли свое заблуждение на последующие века. На самом деле в период своего расцвета Вечный город поражал воображение буйством красок и безупречным правдоподобием деталей.

Размышления юноши о великом историческом заблуждении эпохи Возрождения прервал тихий, мелодичный сигнал бортового хронометра. Для холодного математического разума Цидрони строгий белый канон казался слишком пресным, тогда как пестрая, кричащая реальность древности манила своими скрытыми формулами. Сканирующие датчики его швейцарских гогглов, анализирующие остаточные микрочастицы древних пигментов, выдавали поразительные данные. Они доказывали, что даже колоссальный Сфинкс на плато Гизы когда-то сиял ярко-красным ликом, удерживая на каменной голове лазурно-синий платок, а стены Колизея и статуи Пантеона были покрыты сочными, живыми красками. Мир прошлого не был бледным склепом, наоборот он дышал цветом.

Барельефы на триумфальных арках изображали великие битвы с реалистичной багровой кровью и блестящими доспехами. Нижняя часть массивных колонн специально окрашивалась в густой ярко-красный цвет ради сокрытия уличной грязи. Верхушки и капители мастера покрывали тонким слоем литого золота для подчеркивания ювелирной резьбы.

Юноша подошел ближе к изваянию императора. Он аккуратно коснулся латунной насадкой пальца холодного постамента. Сквозь линзы очков парень видел, что эти статуи никогда не были слепыми. Древние мастера с безупречной точностью прорисовывали радужку и темные зрачки. От этого каменный взгляд казался живым, фиксирующим каждого прохожего. Кожа скульптур имела естественный телесный оттенок. Раскрашенные туники были украшены сложными золотыми каймами, создавая поразительный эффект подлинного правдоподобия. Городские площади являлись не блеклым безмолвным склепом, а настоящим праздником солнца и цвета.

Этот многогранный исторический опыт окончательно убедил Цидрони в том, что истинная суть вещей всегда скрыта под бледной оболочкой времени. Наследник Часовых Башен выключил сканеры своих швейцарских инженерных очков. Объемные цветные проекции в воздухе мгновенно погасли, вернув залам Пантеона их привычный строгий вид. Юноша вежливо поклонился своему беззвучно шагающему за спиной фарфоровому сенсею. Автоматон одобрительно наклонил голову, его замшевые шарниры сработали без единого звука.

Время, отведенное автоматикой корабля на римскую остановку, подошло к концу. Очередная отцовская головоломка была успешно разгадана, а скрытые формулы прошлого зафиксированы в памяти исследователя. Молодой аристократ быстрым шагом направился обратно к взлетной платформе и трапу дирижабля. Цидрони чувствовал приятный интеллектуальный азарт. Парень был полностью готов к получению следующего непредсказуемого поэтического шифра от родителей. Юноша верил, что это кругосветное путешествие сделает его разум абсолютно непобедимым.

- Какой замечательный подарок - подумал он, - такой останется в памяти навсегда!

Перед самым отправлением дирижабля Цидрони решил устроить себе настоящее испытание на прочность. Юноша направился к колоссальной арене Большого цирка, где собиралась вся высшая аристократия Вечного города. Здесь проводились знаменитые закрытые гонки на боевых колесницах. В этих опасных состязаниях участвовали только самые отважные наездники планеты. В жилах молодого аристократа вновь закипел яростный рыцарский азарт. Парень без колебаний принял этот вызов и записался на заезд.

- Вы не устали, мой господин? - забеспокоился сенсей.

Цидрони жестом успокоил его и отправился на состязание. Ему досталась бига, запряженная двойкой великолепных жеребцов. Это легкая римская колесница представляла собой небольшую площадку обтянутую кожей и украшенную бронзовыми панелями. Спереди защищенная прочным изогнутым щитом-перилами для возничего. Длинный шест отходил от центра повозки, к которому крепилась упряжь лошадей. Именник уверенно перехватил тяжелые кожаные поводья, намотав их на запястья по древнему римскому обычаю. Рядом на стартовой линии выстроились колесницы опытных и жестоких соперников. Раздался громкий сигнал медного горна, и колесницы одновременно сорвались с места, поднимая густые тучи вековой пыли и трибуны взорвались криками восторженных зрителей.

Холодный математический разум Цидрони мгновенно включился в работу прямо на бешеной скорости. Юноша не поддавался панике и страху. Парень верно и точно рассчитывал траекторию движения на крутых поворотах огромного стадиона, хотя и участвовал в таких гонках впервые. Он раскладывал действия соперников на понятные алгоритмы и векторы силы. Один из тяжелых экипажей попытался прижать колесницу юноши к каменному ограждению, чтобы разбить ее колеса. Но наш герой заметил и предупредил этот маневр. Он резко натянул поводья, пропустил врага вперед и мгновенно занял освободившуюся внутреннюю дорожку.

Юноша поймал настоящий безумный драйв, полностью слившись в единое целое со своей колесницей. На последнем круге парень совершил стремительный и рискованный прорыв, обогнав лидера заезда на самом финальном вираже в самый последний момент. Колесница Цидрони на мгновенье первой пересекла финишную черту под одобрительный рев трибун. Эта яркая победа подарила ему истинное торжество и доказала превосходство его тактического мышления и ловкость его молодого тренированного тела. Юноша вернулся на дирижабль триумфатором, готовым к любым грядущим битвам в Эфириуме. Сенсей был искренне рад и горд за него, хотя и считал эту победу как само собой разумеющуюся. Иначе и быть не могло - он был так уверен в своем воспитаннике!

В последующие дни они посетили еще много секретных и таинственных мест на планете. Амьенский собор во Франции с его ярко раскрашенном главным фасадом и сотнями каменных статуй блиставших в прошлом золотом, ультрамарином и охрой.

Днем я кажусь лишь молчаливой тенью, Седой горой, застывшей в облаках. Но стоит свету дать благословенье - И радуга проснется на руках.

На серых ликах оживут одежды, Лазурь и злато вспыхнут в темноте. Я - мост в края молитвы и надежды, Где цвет поет о вечной красоте.

Следующая остановка - великий Китай, Висячий монастырь Сыанькун-сы, уникальный 1500-летний храмовый комплекс в провинции Шаньси в Китае, построенный в 491 году нашей эры на отвесной скале у священной горы Хэншань. Это единственный храм, объединяющий три учения: буддизм, даосизм и конфуцианство. Монастырь веками парил над бездной, удерживая равновесие.

Я на скале повис, как ласточкино гнездо, Где горный ветер вечно бьет в колокола. Внизу шумит поток, но не достанет дно, И бездна бездну в гости позвала.

Мой лак блестит, укрытый от дождей, Я спрятал пружины в каменной груди. В зазорах балок мудрость древних дней, Ты по ступеням к небу восходи.

Деревянные храмы крепились к отвесной скале на страшной высоте. Оптические сканеры шлема помогли исследователю взломать очередную инженерную загадку прошлого. Древние зодчие Поднебесной пропитали опорные балки особым составом, защищающим дерево от сырости и тлена на тысячи лет вперед. Строители рассчитали распределение веса с абсолютной математической точностью. Каждый новый город открывал перед юношей скрытые формулы древних мастеров.

Интеллектуальный круиз завершился полным триумфом наследника Часовых Башен. Цидрони успешно взломал все поэтические шифры Магистра Яка. Ясный и четкий разум молодого исследователя окончательно отточил свои навыки. Юноша приготовился к главному возвращению в Поднебесный Город. Парень чувствовал себя абсолютно непобедимым. Он верил в свое великое будущее рядом с родителями.

Цидрони уверенно перевел тумблеры управления в режим максимального давления пара. Корабль Хронос-Абсолют со скрежетом изменил угол наклона. Белоснежный цеппелин взял прямой курс обратно в Альпы. Юноша и его сенсей были полностью довольны поездкой - таким шикарным и мудрым подарком к совершеннолетию наследника.

Глава 2. В пучине отчаяния.

Старый фарфоровый сенсей осторожно опустил закопченный вольфрамовый контейнер на лакированный студенческий верстак. От глухого металлического стука Цидрони вздрогнул. Юноша лихорадочно сжимал и разжимал пальцы. Парень пытался вернуть контроль над разумом. Впервые в жизни его мысли отказывались подчиняться законам сухой логики. Благополучный и защищенный мир швейцарской академии Свисы разлетелся на мелкие осколки всего за одну минуту. Автоматон беззвучно сделал шаг вперед. Его шарнирные руки в черной замше мягко коснулись плеча воспитанника. Этот жест вернул молодого человека из парализующего шока в суровую реальность.

- Молодой господин обязан проявить фамильное хладнокровие.

Голос автоматона через встроенные резонаторы прозвучал удивительно мягко, почти по-человечески.

- Магистр Як предвидел подобный финал. Он успел заложить скрытый секретный план спасения чести нашей старшей ветви династии. Внутри этого тугоплавкого куба хранятся не золотые монеты. Там лежат важные юридические документы. Они подтверждают ваши эксклюзивные права на центральный подземный паровой узел всего Поднебесного Города. Младший брат вашего отца, инженер Як Цидрак, незаконно захватил эту территорию. Он выстроил на месте пепелища свою Станцию.

Цидрони медленно поднял голову. Его взгляд сквозь линзы оптических очков мгновенно стал холодным, расчетливым и жестким. Шок уступил место глубокой, скрытной конфуцианской обиде. Юноша понял одну важную вещь. Его простодушные кузены Дримпапони сейчас празднуют годовщину свободы в Нижнем Доке. Они фактически построили свое счастье на руинах его родного дома. Сенсей аккуратно вскрыл вольфрамовую крышку. Он извлек на свет тончайшие золотые пластины с секретными кодами доступа к архивным сейфам Часовых Башен.

Известие о тотальном крахе семейной империи мгновенно низвергло молодого аристократа в глубокую, темную пучину абсолютного отчаяния. Весь его стройный, понятный и безупречно просчитанный мир рухнул в одночасье. Он не оставил вокруг ни одной надежной опоры. В эти первые минуты страшного шока Цидрони совершенно не думал о далеком Эфириуме. Его не волновали суровые законы или утерянное богатство Часовых Башен. Все его мысли были прикованы исключительно к погибшим родителям.

Юноша с ужасом осознал свое положение. Он остался совершенно один на всем белом свете. Парень оказался полностью лишен любви, поддержки и привычного семейного тепла. Молодой человек впал в тяжелый, неподвижный ступор. Он уставился застывшим взглядом в лакированную поверхность верстака. Затем крупные, горькие слезы сами собой покатились по его бледным щекам. Они оставляли влажные дорожки на безупречной коже.

Преданный фарфоровый наставник проявлял поистине безграничное терпение. Он беззвучно отключил все шумные клапаны и гидравлические приводы своего шарнирного тела, чтобы не нарушать покой воспитанника. Старый слуга бережно опустился на одно колено перед стулом юноши. Его замшевая рука мягко и надежно сжала ладонь молодого хозяина. Робот терпеливо ждал, пока молодой господин справится с первым сокрушительным ударом судьбы. Сенсей без слов показывал свою готовность разделить эту неподъемную семейную скорбь до самого конца.

В этот же миг к верстаку бесшумно подошла лисья кошка, любимица и второй компаньон-автоматон наследника. Она ласково прижалась своей гладкой теплой головой к дрожащему запястью Цидрони. Её янтарные круглые глаза сфокусировались на бледном лице юноши. Она запрыгнула ему на колени и сложила обе свои передние лапки на руки мальчика и сидела не шевелясь, преданно глядя ему в глаза. Так они долго сидели втроем взявшись за руки.

Вдруг тишину комнату нарушило тихое урчание. Лисья кошка не просто замурлыкала. Она мягко прижалась своей гладкой, теплой рыжей головой к дрожащему запястью Цидрони, словно пытаясь впитать в себя его человеческую боль. Сквозь зазоры в её металлическом плече с тихим шелестом задвигались поршни, настраивая частоту вибрации. Низкий, бархатистый гул пошел по её корпусу, входя в резонанс с бешено колотящимся сердцем юноши. Она терлась об его пальцы полированной фарфоровой щечкой, настойчиво и ласково, требуя, чтобы он почувствовал, что здесь, в этих холодных альпийских стенах, он больше не один. У него осталась она, его преданная тень, готовая делить с ним и тепло весеннего Каннама, и пепел разрушенного Эфириума.

Цидрони почувствовал эту глубокую механическую заботу. Юноша прерывисто вздохнул. Парень впервые за вечер опустил руку на гладкую спину своей любимицы. Он судорожно сжал пальцами прохладные металлические пластины. Рядом с верным слугой и преданной лисьей кошкой парень перестал чувствовать себя абсолютно покинутым.

Затихли приводы, и клапаны молчат, Швейцарский замер в тишине наставник. Лакированный верстак и стрелок шаг, И сокрушительный удар, что ранит.

По бледным, чистым, молодым щекам Катились слёзы горького бессилья. Мир раскололся резко пополам, Судьба безжалостно расправила крылья.

Но замша верной робота руки Сжимает пальцы бережно и строго. И кошка Ян, укрыв его полки, Гнядит в глаза, деля одну дорогу.

Втроём, сплетая пальцы и металл, Они сидят в тиши застывших залов... Каннама путь ещё так глух и мал, Но сердце верное любить не перестало.

Наконец юный наследник с трудом пришел в себя. Он прерывисто вздохнул и аккуратно вытер лицо шелковым платком, возвращая на место маску фамильного хладнокровия. Хриплым голосом начал лихорадочно расспрашивать старинного сенсея о деталях катастрофы, требуя выдать все подробности гибели отца и матери.

Сенсей послушно активировал архивные блоки памяти. Старый робот подробно развернул перед воспитанником мрачную хронологию событий Поднебесного Города. Наставник пересказал всё, что сам узнал через официальные шифры Службы Часовых Башен. Робот во всех ужасающих душу подробностях поведал юноше всю историю про Ласточку, про ее механическое сердце. Он рассказал про таинственное бионическое семечко из Каннама и про три огромных чугунных резервуара, созревших прямо на крыше родительского особняка.

Наследник династии слушал этот техногенный хоррор с неподдельным ужасом, но одновременно и с колоссальным, затаенным исследовательским интересом. Его грамотный ум инженера жадно впитывал информацию о роях саранчовых дронов, безликих Воздушных Пиратах и карающем плазменном столпе пламени, поглотившем Магистра Яка и леди Цы Па вместе со всеми их хронометрами. Страшная сказка его детства на глазах превращалась в реальную, осязаемую и смертельно опасную хронику великого семейного раскола.

Глава 3. Выбор пути.

Когда юноша окончательно пришел в себя, слуга произнес

- Вам господин еще и послание послание от отца, - мягко сказал автоматон.

Над медной чашей появилась световая проекция. Цидрони завороженно смотрел на парящие в воздухе каллиграфические строки. Текст был написан твердой, безупречной рукой отца. Великий Магистр Як был весьма предусмотрителен. Он до последнего мгновения заботился о будущем своего единственного наследника. Прощальное послание не содержало слепых приказов о мести. Оно являлось мудрым напутствием любящего родителя. Отец убедительно просил сына закончить престижное швейцарское образование. Он предлагал ему самостоятельно выбрать дорогу в дальнейшей жизни. Магистр искренне интересовался личными предпочтениями юноши. Глава династии спрашивал в письме о вещах, которые по-настоящему волнуют и интересуют его разум. Парень мог выбрать традиционное техническое направление, ему было доступно классическое гуманитарное русло, а третьим вариантом являлись фундаментальные естественные науки. Магистр Як мудро предупреждал в письме об одной важной вещи. От этого судьбоносного решения целиком зависит вся его будущая жизнь. Она способна либо пойти наперекосяк, либо привести к оглушительному успеху и процветанию. Юноша глубоко задумался. Парень пытался проверить истинные намерения своей души и осознать собственный выбор. Цидрони медленно поднялся из-за верстака. Его взгляд сквозь линзы оптических очков мгновенно стал твердым, независимым и гордым. Он решительно отверг все три стандартных пути, предложенных высшим обществом. Старый фарфоровый автоматон, беззвучно склонил голову в вежливом поклоне. Старинный сенсей улавливал антеннами малейшие изменения в настроении воспитанника.

- А что же по-настоящему интересует вас, мой молодой господин? - Голос автоматона через встроенные резонаторы прозвучал с мягким, искренним любопытством преданного наставника.

Цидрони посмотрел в большое окно комнаты на сияющие альпийские пики Свисы. Юноша едва заметно пожал плечами.

- Не знаю пока, не решил. Не думал еще об этом. Но скажу так, что техническое, гуманитарное, естественное направление меня не особо интересуют. Ни одно из них не перевешивает остальных.

- Но хоть что-то должно вас интересовать более? Загляните в свой разум и в свое сердце!

- Меня интересуют путешествия, глубокие научные исследования и непредсказуемые географические открытия. - Тихо, но абсолютно уверенно ответил юноша. - По крайней мере сейчас. Мне это кажется заманчивым и притягательным.

Парень крепко сжал в пальцах золотую ленту с кодами отца.

- И самым первым из этих открытий станет разгадка величайшей тайны Поднебесного Города. Я хочу доподлинно узнать одну вещь. Что это за загадочная Страна Ласточек, откуда прилетала безжалостная птица. Мне важно понять, возможно ли физически посетить эти скрытые южные земли?

Старый фарфоровый автоматон внимательно выслушал откровенную речь воспитанника, но не спешил с ответом.

- Не всё так просто, мой молодой господин, - Голос автоматона через встроенные динамики прозвучал с глубокой, заботливой серьезностью. - В зашифрованных архивах Свисы сказано очень четко. В Страну Ласточек любому человеку путь заказан навсегда. Это полностью закрытая, смертельно опасная природная зона. Она надежно скрыта за пределами видимости всех известных приборов слежения нашей планеты.

Сенсей сделал шаг назад, и его фарфоровые пальцы скользнули по лакированной поверхности верстака. Внутренние узлы автоматона зажужжали, настраиваясь на частоту архивных хроник.

- В древнем корейском фольклоре эта сакральная территория испокон веков именовалась Каннам. Это буквально переводится как земли к югу от великой реки. В народных верованиях Каннам признавался мифическим царством вечной весны и абсолютного порядка. Там никогда не бывает холода, а природа и магия существуют в безупречном равновесии. Согласно старинным сказкам, именно там располагается обитель высшего суда. Пересекая границу Каннама, птицы сбрасывают перья. Они возвращают себе истинный человеческий облик, способность мыслить и говорить. В той скрытой стране правит мудрая Королева Ласточек. Она сурово карает грешников и посылает праведникам волшебные семена. Эти дары способны приносить несметные богатства или насылать кару.

Автоматон на мгновение умолк, и в его шарнирной шее раздался старческий металлический щелчок.

- Для простых людей Каннам веками оставался идеалом свободы, лишенным господ, слуг, голода и бедности. Но для нашего семейного клана эта закрытая природная зона, рождающая неиссякаемую энергию Доброй Воли, стала источником тотального краха. Магистр Як пытался подчинить её ритм, но Каннам ответил ударом на удар. Путь туда закрыт для наших приборов, молодой господин. И он закрыт для людей.

Сенсей мягко провернул шестеренки воротника, переходя к следующей части архивных данных.

- И есть еще одно важнейшее напутствие, запечатленное на этой золотой ленте. Ваш отец перед катастрофой успел вшить в мою память уникальный кодекс психологического самосохранения, почерпнутый им из древних философских трактатов. Магистр Як призываал тебя навсегда запомнить истинную мудрость о полной невозможности возврата к прошлому. К старому укладу возврата больше нет. Река жизни течет исключительно вперед. Она безвозвратно уносит с собой вчерашние запахи и прошлые обиды. Попытка насильно втиснуться в прежнюю, разрушенную жизнь подобна глупой попытке надеть детские защитные доспехи, из которых ты давно вырос. Это неудобно, бессмысленно и унизительно. - Внутренние динамики автоматона на мгновение понизили тон. Наставник зазвучал с отеческой мягкостью.

- Если уж так случилось, что ты обрел совершенно новое место, новые инструменты и преданного слугу, то обязан жить исключительно настоящим моментом. Истинная мудрость заключается в умении мгновенно адаптироваться к изменившейся реальности. Тебе нужно быстро отыскать самую надежную точку опоры и начать новую, спокойную жизнь, совершенно не оглядываясь на тени прошлого. Твой подлинный дом находится там, где ты защищен, уважаем и где тебе обеспечен полный покой и процветание.

Чтобы голоса ушедших лет не настигали твой разум, нынешнее настоящее должно быть максимально плотно заполнено новыми смыслами, целями и исследованиями. На фоне грядущих открытий былые драмы покажутся блеклыми. Человек имеет полное священное право на тотальное забвение токсичных корней, если прежние годы являлись страшным сном. Это не предательство, это единственный способ выжить и сохранить рассудок. Мудрость предков велит никогда не пытаться влезть в сброшенную старую оболочку, даже если прежнее окружение кричит о том, что она тебе очень шла. Твои новые горизонты уже блестят на солнце будущего, а прежний мир давно истлел в пламени. Тот, кто постоянно смотрит назад, неизбежно рискует совершить роковую ошибку. Человеческая природа велит быть обходительным, но в случае проявления чужой агрессии или попыток загнать тебя в угол нужно немедленно выставлять жесткую защиту или уходить на недосягаемую высоту. Прошлое настигает нас только тогда, когда мы сами оставляем ему открытую дверь, поэтому её следует запереть на все замки ради чистоты личного пространства.

Цидрони замер посреди комнаты, потрясенный этой суровой и глубокой формулой спасения. Юноша медленно опустил очки на глаза, его бледное лицо вернуло маску абсолютного, непроницаемого хладнокровия. Изречения великих мыслителей, переданные отцом, окончательно выжгли остатки слез из его сердца. Они превратили душевную боль в чистую исследовательскую энергию.

- Тогда мы запрём дверь в прошлое прямо сейчас, сенсей. Шепотом произнес молодой аристократ, твердо глядя в фарфоровые глаза наставника. - Мы заполним наше настоящее этой великой загадкой. Каникулы начались, мы немедленно летим на Юг искать тайную цитадель Королевы Ласточек. Каким бы опасным ни был этот загадочный Каннам, швейцарская наука обязана вскрыть его замки.

Глава 4. Вето на свободу.

Горячее и непредсказуемое намерение немедленно пуститься в далекий путь к мифическому Каннаму разбилось о реальность Поднебесного Мира. Юный аристократ Цидрони очень быстро осознал одну вещь. Настоящая взрослая жизнь за пределами защищенного швейцарского колледжа устроена гораздо жестче и циничнее. Всё вышло совсем не так, как парень ожидал в самых смелых студенческих мечтах.

Проблема заключалась далеко не в отсутствии золотых монет или платежных средств. Предусмотрительный Магистр Як действительно успел открыть на имя единственного сына закрытый, неприкосновенный счет в самом надежном банке Свисы. Мужчина обеспечил наследника колоссальным состоянием на годы вперед. Настоящей, непреодолимой преградой на пути исследователя стало тотальное, безжалостное вето на саму свободу человеческого передвижения.

Прошлое кругосветное путешествие юноши казалось легкой, увлекательной игрой лишь по одной причине. Каждый метр его маршрута родители заранее официально проплатили, согласовали и оформили строжайшим образом. Магистр Як лично выкупал полетные коридоры. Он выплачивал баснословные пошлины Совету Цензоров и оформлял государственные патенты на каждую секунду движения воздушного корабля. Отец запечатал путевые листы международными транзитными визами и портовыми приписками. Он сделал это ради безопасности сына. Швейцарские пограничники и Служба Воздушной Инспекции Земли не имели права задержать юношу как опасного нарушителя или контрабандиста.

Воздушные корабли являлись самым опасным транспортом для тоталитарной власти Верхнего Города по одной простой причине. Этим огромным небесным судам не требовались рельсы, вокзалы, проложенные дороги или стационарные взлетные платформы. Свободный цеппелин мог запросто улететь на Северный Полюс. Он мог зависнуть над любыми засекреченными объектами планеты или уйти вглубь неизведанных территорий. Это даровало экипажу абсолютную независимость от правительственного контроля. По этой причине Служба Воздушной Инспекции безжалостно пресекала любые несогласованные взлеты. Службы окутали планету плотной сетью цензуры и тотальной слежки.

В этом Поднебесном Мире нельзя было просто так причалить к незнакомому берегу. Повсюду скрывались бдительные глаза и уши государственной охраны. Каждое судно обязано было заходить исключительно в строго приписанный порт. Экипаж должен был безропотно выплачивать сборы, проходить унизительные таможенные досмотры и предъявлять визовые печати цензоров. Едва автоматон попытался отправить запрос на калибровку навигационных карт для вылета на Юг, швейцарские устройства связи мгновенно выдали красный сигнал предупреждения. Сверкающий Медуза Цидрони без личных подписей и дипломатического иммунитета погибшего Магистра превратился в главного нарушителя закона. Корабль сразу оказался под прицелом всех военных приборов слежения.

Цидрони решительно отверг все три стандартных направления, предложенных высшим обществом Синдиката. Он нашел свое, четвёртое. Молодой аристократ мысленно обратился к своему главному, заветному увлечению, ради которого парень был готов рискнуть всем наследием династии Яка. В его гордом разуме звенящей правдой отозвались мысли о небесных гигантах, бороздящих стратосферу Поднебесного Мира. Исполинские дирижабли вполне могли стать самым идеальным и благородным транспортом далекого будущего. Абсолютно бесшумные, полностью лишенные изнурительной воздушной турбулентности, эти белоснежные летучие корабли были способны спокойно висеть в облаках целыми сутками и почти совершенно не требовали для себя громоздкой наземной инфраструктуры и специальных стоянок и причалов.

Однако подобный невероятный комфорт и дешевизна быстро стали поперек горла для алчных монополистов Верхнего Города. Эта доступная, безопасная и чистая альтернатива категорически не устраивала Мировое правительство и правящие советы Синдиката, ведь воздушная свобода мгновенно лишала их векового тотального контроля и колоссальных доходов от портовых налогов времени. Бездушная система никогда и ни за что не выбирает то, что действительно лучше и полезнее для простых людей. Она всегда расчетливо выбирает лишь те жесткие механизмы, которые заставляют тебя непрерывно платить за каждую секунду и позволяют безраздельно тобой повелевать.

Юный наследник замер у большого окна каюты. Его пальцы в изящных металлических насадках со скрежетом сжали золотую ленту с кодами отца. Взгляд парня сквозь линзы инженерных очков налился жестким упрямством. Цидрони понял одну важную вещь. Для полета в запретный Каннам ему придется перехитрить всю воздушную цензуру и портовую бюрократию Поднебесного Города. Юноша был готов применить свои гениальные знания высшей хронометрии ради обмана правительственных сканеров.

- Вот она, истинная изнанка нашего свободного неба, которая на самом деле намертво закована в кандалы бесконечных виз, лживых приписок и жесткого портового контроля, — с горечью стал прозревать молодой человек, отходя от медной чаши к окну своей комнаты.

Для Цидрони этот официальный запрет на полеты дирижаблей сразу перестал быть просто юридической формальностью. Он быстро и неумолимо перерос в фундаментальное, непримиримое противостояние с правящей властью Верхнего Города. Юноша отчетливо осознал одну глубокую истину. Мировое правительство и алчный Синдикат покушаются на саму сокровенную человеческую природу. Истинная свобода воли является самым главным качеством, которое разительно отличает живого, мыслящего человека от послушной паровой машины или безвольного раба. Если власть трусливо лишает его священного права самостоятельно выбирать собственный жизненный путь, значит, она цинично пытается превратить его личность в обычную заменяемую деталь. Бездушная система хочет сделать его лишь одним из сотен тысяч безликих винтиков своего колоссального, подавляющего механизма. Но гордый парень вовсе не собирался становиться бездушным автоматоном на службе у монополистов. В его груди, вопреки чопорному швейцарскому воспитанию и холодному расчету Свисы, внезапно закипело настоящее, горячее человеческое сопротивление.

Этот внутренний стержень делал Цидрони по-настоящему опасным и великим героем. Юноша не знал внутренних преград. В его разуме полностью отсутствовали рамки, моральные ограничения или страх перед государственными запретами. Колоссальный интеллект, отсутствие шор на глазах и готовность идти ва-банк превращали его в человека, способного переписать правила мировой игры. Там, где ограниченный обыватель пасовал перед грозным предписанием Воздушной Инспекции и послушно отступал, этот парень видел лишь цепочку чужих кодов. Для него это была логическая задача, которую необходимо взломать ради триумфа собственной воли.

Блестящее швейцарское образование и врожденная дальновидность и финансовая обеспеченность давали ему абсолютное преимущество над исполнителями чужой воли. Парень был готов поставить на кон колоссальное состояние и саму жизнь ради права дышать воздухом свободы. Мировое правительство могло запереть границы, но оно не могло сковать его интеллект. Эта безграничная, пугающая дерзость вела молодого аристократа вперед. Тот, кто решился объявить войну законам целой планеты, не дрогнет и перед высшими силами. Именно эта слепая, яростная вера в собственное право на выбор позже позволит ему дерзко нарушить законы мироздания. Цидрони станет единственным смертным, который посмеет скрестить клинки с правительницей Каннама.

Однако юноша обладал не только гордым нравом, но и глубоким чувством долга. Помня последнее мудрое напутствие покойного отца, парень принял расчетливое и верное решение. Он остался в стенах швейцарской академии Свисы еще на один полный год. Цидрони запер свои бурные чувства внутри и полностью посвятил себя учебе. Юноша блестяще закончил высшее образование и получил престижный диплом инженера, как того страстно желал Магистр Як. Весь этот долгий год парень вел скрытную, кропотливую работу. По ночам он детально изучал секретные отцовские коды, готовил маскировку и продумывал план будущей психологической диверсии в Нижнем Доке.

Ровно через год после страшного пожара до Альп докатились невероятные известия из Поднебесного Города. До швейцарских устройств связи долетели зашифрованные слухи о грандиозных событиях на Станции Эфириума.

Магистр Як и Синдикат пытались насильно столкнуть Прошлое и Будущее в мертвой точке, чтобы зациклить время и заморозить мир в бесконечном дне рабства. Но благодаря "Каннаму" построенному Як Цидраком и Ласточке произошло совершенно другое, Прошлое и Будущее не уничтожили друг друга, а гармонично слились в Абсолютное Настоящее.

В этой вселенной Прошлое, со всеми его обидами, долгами и налогами Яка и Будущее, со всеми тревогами и страхом перед космическим Синдикатом, перестали пугать людей. Челнок транслировал частоту, которая доказала, что жизнь существует только здесь и сейчас. Механика человеческого сердца работает на полную мощность, только когда человек счастлив в данную секунду. Время перестало быть тюрьмой или петлей. Оно превратилось в чистый, бесконечный холст, где каждая новая секунда - это свободный выбор свободного человека!

Когда шестерни Космической Оси Синдиката рассыпались звездной пылью, а багровый смог Цы Па окончательно растаял в вакууме, мир не просто вернулся к прежнему укладу. Произошло нечто куда более фундаментальное.

Магистр Як и тайный Синдикат дальних островов совершили одну и ту же ошибку, они панически боялись хаоса времени. В своей безумной гордыне они пытались насильно столкнуть Прошлое с его долгами и Будущее с его тревогами, чтобы заклинить планетарный механизм. Они хотели запереть человечество в мертвой временной петле, заморозив эволюцию человеческого сердца ради вечной власти и контроля.

Но космический челнок "Каннам" младшего брата доказал, что время это не тюрьма и не налог.

Транслируя через Бесконечный Маховик частоту Доброй Воли, Як Цидрак и его маленькая Ласточка не просто разрушили Ось. Они заставили Прошлое и Будущее гармонично слиться в одну точку, в Абсолютное Настоящее.

В этом и заключался великий секрет биомеханики, скрытый в маленьком ласточкином семени. Жизнь не существует во вчерашних обидах или в завтрашних страхах. Настоящая, созидательная механика человеческого сердца работает на полную мощность только здесь и сейчас.

Магистр Як восстал из пепла Огненным Фениксом. Но переродившийся Феникс больше не ревел плазменным огнем гнева. Очистившись от скверны и техно-вирусов, он стал живым Хранителем, воплощением Абсолютного Настоящего, чье мерное, глубокое дыхание улавливали трубы Станции, разнося по всему Поднебесному Городу волны спокойствия. Он стал огромной птицей из жидкого, монолитного золота и ослепительно-белой плазмы, вечным стражем свободного времени и Настоящего, который теперь парит над Эфириумом и больше не принадлежит миру людей. Его перья кажутся ювелирным шедевром, где каждый контур идеально отполирован. Крылья Фэнхуана стали огромными, широкими и плавными, напоминающими крылья священной птицы из древнекорейских свитков. Хвост превратился в струящийся шлейф из золотых нитей и светящихся плазменных колец, которые мерно вибрируют в такт секундам. Его взгляд спокоен и чист. В глазах янтарного цвета нет больше ярости. Он величественно и гордо восседает на шпиле Центральной Станции, сложив крылья, он кажется великим изваянием, частью самой архитектуры. Его дыхание это глубокий, мерный гул, который заставляет все шестеренки Поднебесного Города работать в безупречном, едином ритме, возвращая миру покой и гармонию.

Магистр Як больше никогда не вернется к людям. Его жажда контроля стала частью природной механики этого мира. Он навсегда растворился в секундах, которые при жизни так отчаянно пытался присвоить.

Эта весть окончательно разрушила остатки сомнений в душе юного аристократа. Время томительного ожидания подошло к концу.

В корейской культуре и философии конфуцианства есть два важнейших понятия. Они точно отражали тяжелые переживания Цидрони, терзавшие его весь этот долгий год. Первое понятие называют хё, это сыновья почтительность. Она является священным долгом ребенка перед своими родителями. Для Цидрони гибель отца и матери стала не просто личной потерей. Произошло крушение его главного жизненного ориентира. Его грядущая месть являлась обязательным исполнением долга хё. Второе понятие именуют хан. Это чисто корейское чувство глубокой, затаенной обиды, скорби и несправедливости. Человек носит эту боль в самом сердце до конца своих дней. Цидрони не просто злился на судьбу, он постоянно испытывал этот самый хан.

И вот наконец настал этот долгожданный день. Он полностью выполнил заветы родителей и закончил швейцарский колледж с прекрасными результатами. Теперь юноша был волен жить по-своему, исключительно по велению своего сердца.

Цидрони спрятал диплом, поставил на причал Медузу Цидрони и приготовился собрать свой преданный металлический экипаж для тайного отплытия на родину.

Глава 5. Экипаж из металла.

Цидрони долго сидел в кресле у навигационного пульта. Его взгляд сквозь линзы инженерных очков был задумчивым и сосредоточенным. Он размышлял о будущей поездке. Юноша категорически не желал отказываться от роскошного уникально цеппелина ради банальных поездов или наземных машин. Парень считал их транспортом для простых смертных. Для экспедиции в волшебную тайную страну Каннам ему требовался именно парящая медуза, способная преодолевать любые стратосферные барьеры.

Наконец после длительных размышлений юный наследник принял окончательное решение. Сначала следовало лететь домой, в Эфириум. Парень хотел разобраться на месте в том, что там случилось ровно через год после смерти родителей и краха Часовой Башни. Ему важно было понять историю с Огненным Фениксом и с леди Цы Па. Юноша стремился увидеться, если возможно, с тем, что теперь представляет собой его отец. На возвращение на родину ради воссоединения с оставшимися родственниками портовые инспекторы обязаны были выдать законную гуманитарную визу. Против такого юридического щита бюрократия была бессильна. Юноша страстно жаждал разузнать все подробности катастрофы прямо на месте. Он хотел увидеть пепелище Башни своими глазами и лично убедиться в масштабах краха. Возможно в городе еще остались люди или автоматоны, преданные его семье и династии. Приключения в Поднебесном Городе должны были начаться с официального визита к простодушному семейству Дримпапони.

Перед вылетом юноша вознамерился полностью укомплектовать новую автономную команду для своего воздушного корабля. Раньше за него всё решал отец, и он бездумно пользовался готовым. Теперь приходилось обо всем заботиться самому. Юноша планировал нанять профессионального капитана-штурмана для прокладывания безопасных маршрутов. Ему требовался опытный хозяйственник-кок для обустройства камбуза. Парень искал надежного напарника, совмещающего обязанности юриста и личного телохранителя. Он уже приготовился отправить запросы в кадровые агентства Женевы. Но старый фарфоровый слуга предостерегающе поднял шарнирную руку, издав тихий скрежет медных механических узлов.

- Наши прошлые беседы об умных управляемых домах, судах и тотальном контроле будущего учат нас главному правилу безопасности, мой молодой господин. - Голос автоматона через встроенные динамики прозвучал с мудрой уверенностью. - Человеческая нация веками доказывала скрытное коварство и склонность к предательству. Людям нельзя верить никогда, ни при каких обстоятельствах, а особенно когда речь идет о великих секретах высшей хронометрии. Живой штурман продаст наши координаты воздушным цензорам Планетарного правительства. Наемный юрист сбежит при первом виде пограничных кандалов. Нам нужны только машины, чьи верные программы полностью лишены человеческих пороков, страха, зависти и любопытства. Что же касается кухни и камбуза, то здесь механический исполнитель просто необходим ради сохранения абсолютной конфиденциальности ваших привычек.

Сенсей сделал плавное шарнирное движение рукой, словно обводя каюту.

- Весь мир знает о том, что утром вы открываете глаза в мире вызывающей роскоши. Пресса давно растрезвонила об этом. Журналисты усердно подогревают интерес общественности к вашей персоне после недавних событий с Огненным Фениксом. Вокруг вашего имени сейчас разворачивается настоящий ажиотаж, раздуваемый продажными писаками. Каждому репортеру нужно знать подробности вашей личной жизни. Вы ведь с первыми лучами рассвета начинаете свой день с глотка элитного кофе. Это один из самых дорогих и редких сортов на Земле. Его специально доставляют из далекой африканской страны. Там под палящим солнцем зерна наливаются тяжелой, почти магической силой, доступной лишь избранным.

В то время как большинство простых жителей планеты не имеют даже минимального питания для выживания, один килограмм вашего кофе стоит больше, чем годовой доход семей из Нижнего Дока. Этот груз везут по тайным маршрутам, чтобы избежать международного контроля. Посторонним об этом знать не следует. Люди слишком болтливы. Живой кок немедленно растрезвонит всему свету о вашем кулинарном изобилии. Он расскажет о пармской ветчине, мраморной говядине или стейках кобе. Человеческий кок обязательно вспомнит о дорогом швейцарском сыре, который подадут вам на завтрак. Ваши манеры, любовь к изысканным лакомствам, шоколаду и точным часам стали тем самым налетом культуры Свисы, который вы впитали как признак своего превосходства над необразованными рабочими внизу.

И ведь болтать наемный слуга будет не от зависти, а от банального тщеславия. Он сделает это ради мнимой близости к сильным мира сего. Надутые индюки эти тщеславные болтливые глупые людишки. Они являются опаснейшими источниками утечки информации, сами того не подозревая в своей глупости. Только автоматоны, только машины нового поколения нужны нам сейчас для полной безопасности миссии. Посмотрите новейшие разработки и каталоги. Но и за ними нужно следить, их могут перепрошить.

Вместе со своим преданным старым Сенсеем они внимательно изучили каталоги и выбрали новейших роботов. На борт зачислили многофункционального кока, чей лёгкий дюралюминиевый корпус идеально подходил для воздушного судна. Компактная и универсальная кухонная машина обладала небывалым количеством программ помимо непосредственного приготовления пищи. За навигацию, прокладку курса и защиту периметра отвечал другой сложнейший бортовой автомат-штурман, заменявший собой целую команду. Создатели снабдили его колоссальной базой данных и объединили с защитными системами "Медузы". Ему совершенно не требовались сон или еда: механический капитан всегда находился на посту, неизменно оставаясь в безупречной рабочей форме. Больше им на борту человеческого экипажа не потребовалось.

- Я сам ещё в состоянии обслужить вас, мой господин, - Сенсей вежливо склонил фарфоровую голову, и в его встроенных динамиках послышалась мягкая гордость. - Вы выросли буквально у меня на глазах. Я лучше любого постороннего человека знаю все ваши личные привычки и потаённые желания. Я смогу угодить вам и предупредить малейшие запросы. Старый друг лучше новых двух.

Цидрони с улыбкой согласился с этим доводом. Оставалось лишь забрать из Свисы тех, без кого он не мыслил этого путешествия: верную лисью кошку Ян, разделявшую с ним одиночество с самого детства, и Огня, нового, невероятно мощного боевого мотоконя, который только ожидал своего первого серьёзного испытания в трюме "Медузы".

Механические любимцы не занимали много места, а их вес был заранее учтен навигационным автоматом при расчете балансировки «Медузы». Оставаться в путешествии вовсе без персонального транспорта молодому аристократу казалось непозволительным. Мотоконь Огонь являлся универсальным инженерным решением с множеством боевых функций, ну а лисья кошка Ян была его преданным другом не хуже самого Сенсея.

Остальной роскошный парк в виде гоночных машин и прогулочной яхты Цидрони решил пока оставить в Свисе. Он посчитал, что лучше всего будет поскорее выгодно продать это имущество. Каждый день простоя этих атрибутов былого богатства приносил ощутимые убытки из-за дорогого обслуживания и налогов, и сейчас они были наследнику совершенно ни к чему.

Словно услышав мысли о себе, Ян мягко вспрыгнула на лакированный секретер кают-компании. Она аккуратно обошла старинный хронометр и потерлась фарфоровой щекой о ладонь хозяина. В её бело-рыжем корпусе слаженно отозвались внутренние гироскопы, издав глубокое, успокаивающее мурлыканье. Цидрони едва заметно улыбнулся и ласково погладил любимицу по глянцевой рыжей спинке. На том хозяин и слуга окончательно порешили под одобрительное урчание кошки.

Глава 6. Протокол "Гуманитарный транзит".

Воздушные винты цеппелина «Медуза Цидрони» беззвучно вращались, рассекая холодные потоки стратосферы. Просторные пассажирские палубы и жилые каюты располагались прямо внутри исполинского дискообразного корпуса. Дюралюминиевый каркас жесткого типа надежно защищал это парящее чудо инженерной мысли от любых небесных гроз. За наклонными окнами круговой прогулочной галереи альпийские пики Свисы стремительно таяли, уступая место безбрежному свинцовому морю облаков. Навигационный автомат, зачисленный в экипаж, безупречно держал высоту и виртуозно вел заправленный гелием корабль по строго выверенным эшелонам. Снаружи, за пределами круглого корпуса, тихонько рокотали вынесенные на пилонах каплевидные мотогондолы, собиравшие конденсат из выхлопа для ювелирной компенсации веса сожженного топлива.

Корабль стал для юноши единственным надежным домом на ближайшее время.

Внутреннее убранство воздушного лайнера поражало своим великолепным комфортом и новейшими техническими приспособлениями, представляя собой вершину инженерной мысли. Стены залов мастера обшили благородными панелями из мореного дуба и дорогой кожи. На стенах кают-компании красовались овальные зеркала в легких дюралюминиевых рамах. Они отражали свет ламп и зрительно расширяли пространство, создавая ощущение просторного дворцового зала. Мягкие диваны, ковры и безупречная теплоизоляция обеспечивали наследнику абсолютный уют на любой высоте. От центрального технического ядра Медузы к внешнему обитаемому контуру расходились узкие сквозные коридоры, связывающие сердце корабля с круговой прогулочной галереей.

Лайнер был хоть и не очень велик, но имел на борту всё необходимое для комфортной жизни, включая сотни новейших приборов и богатую библиотеку. Конструкторы предусмотрели все условия и для надёжной защиты или нападения в случае внезапной опасности. Всё бортовое оружие мастера искусно замаскировали внутри внешних панелей дискового корпуса. Несведущий человек, попав на борт, вряд ли смог бы обнаружить эти потайные орудийные порты. При этом сам наследник в случае нужды мог мгновенно активировать боевые системы прямо с капитанского пульта. Цидрони твёрдо помнил старинное правило: хочешь мира — готовься к войне.

Вся внешняя оболочка диска была покрыта особым составом с добавлением алюминиевой пудры, которая зеркально отражала солнечные лучи и защищала баллоны с гелием от опасного перегрева. От грозовых же разрядов и молний парящее судно надёжно защищал сам дюралюминиевый каркас, который, словно клетка Фарадея, безопасно уводил колоссальный ток во внешний мир.

Рядом с креслом Цидрони на мягком замшевом пуфе свернулась лисья кошка Ян. Её гибкий бионический хвост, собранный из тончайших металлических сегментов, мерно отстукивал секунды. Большие глаза янтарного цвета тускло поблескивали в полумраке каюты. В углу нижнего трюма, на усиленной технической платформе возле вольфрамовых цистерн, замер на магнитных замках механический конь Огонь. Его хромированные суставы были тщательно смазаны и полностью готовы к работе на любой сложной местности.

Многофункциональный кок уже подал на лакированный секретер чашку того самого элитного африканского кофе. Горький, плотный аромат заполнил комнату. Цидрони с наслаждением смаковал волшебный напиток, вдыхая тяжёлую силу редких зёрен. В уютной кают-компании приятно шуршал автоматический латунный рояль, наигрывающий старинные корейские мотивы. Рядом со знакомыми вещами, которые Цидрони забрал из своей университетской комнаты, он чувствовал себя привычно, как дома. Наследник был полон сил и твёрдых надежд. Он выполнил заветы отца, доучился до конца и получил диплом, став одним из лучших выпускников своего курса. И теперь он был свободен как ветер, волен идти своим собственным путём в жизни. Взгляд исследователя сквозь линзы защитных окуляров был прикован к приближающемуся горизонту Эфириума. Под защитой законного протокола о гуманитарном транзите он летел навстречу своей главной цели.

Чем ближе дирижабль подлетал к координатам Эфириума, тем сильнее менялся пейзаж. Небо наливалось тяжёлой, удушливой желтизной. Сквозь прорехи в тучах начали проступать очертания Поднебесного Города. Но это был не тот Эфириум, который Цидрони помнил по архивным чертежам отца. Великая Часовая Башня, монумент величия Яка, больше не пронзала небо своим хищным шпилем. Вместо неё над городом висела исполинская, светящаяся янтарным светом сеть звуковых волн. Её родила новая Станция, заполняя поднебесное пространство музыкой идеального баланса.

- Мы вошли в зону действия пограничных приборов слежения, мой молодой господин, - Сенсей бесшумно вырос за его спиной. Его шарнирные пальцы в чёрной замше быстро ввели команду на капитанском пульте управления. - Активирован протокол защиты. Для внешних устройств контроля наш цеппелин теперь является лишь пустым грузовым судном, перевозящим швейцарский сыр и текстиль.

Раздался резкий, металлический зуммер внутренней связи. На главном световом экране вспыхнуло строгое лицо Воздушного Инспектора в медных очках Службы Безопасности Эфириума. Лицо офицера перечеркнуло старые каллиграфические строки на мониторе.

- Борт "Медузы Цидрони", вы вошли в закрытое воздушное пространство без портовой приписки Верхнего Города, - проскрежетал голос из динамиков. - Немедленно назовите цель визита и предъявите патенты, иначе наши огненные турели откроют огонь на поражение.

Цидрони даже не моргнул. Он плавно поднялся, поправил воротник своей высокотехнологичной бело-золотой куртки и посмотрел прямо в объектив передатчика. На его лице мгновенно воцарилась безупречная, отрепетированная маска глубокого, безутешного сиротства.

- Я являюсь Як-Цидрак-Цидрони, единственный выживший наследник погибшего Магистра, - тихо, с благородной хрипотой в голосе произнёс юноша. Пальцы в изящных металлических насадках скользнули по перламутровому кейсу, в котором лежали международные документы. - Я прибыл по программе гуманитарного транзита. Мой дом сожжён, мои родители погибли. Согласно закону Поднебесного Мира, статья сорок, пункт три, я имею эксклюзивное право на воссоединение с семьёй моего единственного оставшегося родственника, инженера Як Цидрака, проживающего в Нижнем Доке. Запретить мне посадку означает напрямую нарушить Великий Кодекс Земли.

Инспектор на экране на мгновение замешкался. Юридический щит, выкованный в Свисе, сработал идеально. Бюрократы Эфириума, празднующие сейчас год свободы, не могли на глазах у всего города отказать несчастному сироте в праве обнять родного дядю.

- Доступ разрешён, - нехотя ответил инспектор. - Посадка строго в Нижнем Доке, сектор Дримпапони. Любое отклонение от курса, и вы будете сбиты.

Экран погас. Цидрони повернулся к слуге. Его маска скорби мгновенно растаяла, уступив место торжествующей, расчётливой улыбке.

- Ну вот и всё, старый друг. Дверь в их уютный мир открыта, - шёпотом произнёс наш герой, глядя, как лайнер начинает крутое снижение в туман Нижнего Дока. - Дримпапони думают, что принимают в дом бедного родственника. Они ещё не знают, что пустили на порог своего будущего судью.

Корабль плавно опустился в посадочные зажимы Нижнего Дока. Гидравлика посадочных опор издала тяжёлый, шипящий вздох стравливаемого пара, и едва трап коснулся деревянного настила платформы, Цидрони сделал первый шаг наружу. За его спиной, беззвучно ступая замшевыми сапогами, следовал Сенсей. Позади них, в глубине стальных отсеков Медузы, замерли на магнитных замках универсальный робот-кок и могучий механический конь, ожидая команды своего хозяина.

Юноша поправил воротник своей высокотехнологичной бело-золотой куртки и замер. Его холодный математический разум, готовый просчитать каждую деталь встречи с простодушными родственниками Дримпапони, впервые выдал полный сбой.

Нижний Док дымился. В воздухе пахло не привычной угольной гарью старого режима, а раскалённой свежестью грозы, палёной медью и чистым, исцеляющим белым светом. Вокруг посадочной платформы лежали искорёженные, оплавленные корпуса саранчовых дронов Синдиката и обломки тяжёлых пиратских штурмовиков. Огромные парящие традиционные дома ханоки были иссечены осколками. Но люди, простые рабочие в холщовых одеждах, вовсе не плакали. Они дружно восстанавливали жилые кварталы, передавая друг другу медные инструменты под звуки марша Центральной Станции.

- Что же здесь произошло? - едва слышно прошептал Цидрони, и его пальцы в металлических насадках невольно сжались в кулаки. - Датчики окуляров фиксируют колоссальный энергетический выплеск. Башня была взорвана год назад, но эти следы, они свежие. Им всего лишь несколько дней. Я должен точно знать, что здесь случилось. Где отец?

Слуга-автоматон молча шагнул вперёд, прикрывая молодого хозяина своим широким замшевым плечом от случайных осколков. Фарфоровое лицо старого Сенсея оставалось неподвижным, но его скрытые внутренние датчики тревожно и быстро защёлкали, считывая остаточное напряжение звуковых волн и тепла. Из приоткрытого шлюза дирижабля высунулась изящная мордочка лисьей кошки Ян. Животное испуганно прижало уши к голове, глухо зарычало на дымящиеся руины пиратских штурмовиков и мгновенно спряталось обратно в безопасную темноту трюма.

Глава 7. В гнезде Дримпапони.

Просторный парящий ханок семейства Дримпапони располагался в самом сердце Нижнего Дока. Этот дом не имел ничего общего с холодным величием разрушенных Часовых Башен Магистра Яка. Стены из старого кедра были оплетены медными паровыми трубками. Из окон струился густой, осязаемый янтарный свет Шкатулок Счастья. Воздух здесь приятно пах домашним рисовым хлебом, имбирным чаем и чистым машинным маслом.

На месте ветхой ремесленной мастерской теперь вырос прекрасно оборудованный, парящий ханок-лаборатория. Его многоярусная крыша была покрыта темной черепицей, аккумулирующей солнечный свет. Края карнизов изящно загибались вверх. Это служило не только для красоты. Завитки использовались как удобные взлетные площадки для механических птиц. Вокруг дома старший сын садовник разбил уникальные сады пара и свежей зелени. Там живые деревья гармонично соседствовали с медными фонтанами, увлажняющими воздух. У вчерашних бедняков появились своя собственная земля и цветущие парящие террасы.

Едва гидравлический трап с тихим шипением коснулся настила платформы, Цидрони сделал первый шаг наружу. Его высокотехнологичную бело-золотую куртку сразу окутал тёплый, влажный воздух. Пространство пахло имбирём, канифолью и сушёным острым перцем. Юноша замер у металлических перил. Его взгляд сквозь линзы защитных окуляров налился глубоким исследовательским любопытством.

Едва известие о прилёте роскошного воздушного лайнера долетело до Центральной Станции, вся семья Як Цидрака немедленно прекратила работу. Старый мастер, его жена Дри Па и их четверо детей бросили свои дела. Они дружно поспешили прямо к посадочной платформе, чтобы лично встретить дорогого гостя. Нижний Док ещё дымился после недавней тяжёлой битвы с Синдикатом, повсюду лежали искорёженные обломки штурмовиков, но искренняя семейная солидарность оказалась сильнее страха. Дядя Цидрак порывисто шагнул навстречу сошедшему с трапа племяннику. Мужчина крепко обнял статного юношу, невзирая на сажу и копоть на своей рабочей куртке.

Эта рабочая семья, обладавшая огромными богатствами, вовсе не превратилась в надменных аристократов. Мастер Як Цидрак, его верная жена Дри Па и дети каждое утро надевали привычные комбинезоны с тяжелыми медными пряжками и дружно шли в цеха. Они верили в простую истину. Любой механизм живет лишь до тех пор, пока вращаются его шестеренки. Человек по-настоящему счастлив только тогда, когда созидают его собственные руки. Семейство усердно трудилось, совершенно не зная ленивого безделья. Осенью крыша просторного дома красиво краснела от сохнущего на солнце острого перца. Она же ярко желтела от огромных, налитых эфиром волшебных тыкв. Счастливый Як Цидрак продолжал активно помогать всем беднякам города. Он открыл бесплатную инженерную школу для всех обездоленных жителей Нижнего Дока. Мастер щедро раздавал чертежи, открыто делился дефицитным топливом и углем, помогая горожанам настроить внутренний лад на процветание.

- Цидрони, мальчик мой, ты жив! - дядя Як Цидрак в рабочем комбинезоне, испачканном копотью, крепко обнял племянника, увлекая его внутрь просторного ханока.

Переступив порог, молодой наследник почувствовал, как всё его элитарное высокомерие Свисы наталкивается на монолитную стену чужого, честного счастья. Главную стену просторной гостиной украшало исполинское, монументальное медное панно, выполненное руками лучших мастеров Нижнего Дока. В самом центре этого шедевра восточного стимпанка, среди сотен переплетённых шестерёнок, трубок и парящих пагод, гордо расправила крылья Механическая ласточка. Это был главный символ истории - заводная птица, чьё тело было отлито из безупречной латуни и меди. Её крылья состояли из филигранных подвижных пластин, а внутри мерно, успокаивающе тикало крошечное, но живое музыкальное сердце. А прямо над птицей на меди была выбита чёткая, ровная и гордая надпись: "МЕХАНИЧЕСКОЕ СЕРДЦЕ".

Рядом с ним, беззвучно ступая замшевыми сапогами, замер старый слуга, улавливая малейшие изменения в атмосфере дома. Компаньон лисья кошка Ян неотступно следовала за хозяином, готовая в любой момент прийти ему на помощь.

- Вы построили свой цветущий рай на пепелище Башен моего отца, - думал Цидрони, глядя на мерцающее медное панно. - Вы раздаете чертежи оборванцам и греетесь в садах пара. Но ваши небесные тыквы, ресурсы и секрет этой парящей ласточки станут моими. Швейцарская наука взломает замки вашего процветания.

Юноша поправил воротник своей высокотехнологичной бело-золотой куртки и приготовился разыграть карту бедного, ищущего приюта родственника до конца. Но его внутренний покой уже был нарушен.

- Кузен Цидрони приехал! Из самой Свисы! - навстречу ему с весёлым грохотом выскочили кузены Дримпапони.

Они были полной противоположностью холёному швейцарскому выпускнику. Шумные, перепачканные сажей и смазкой после недавней починки Центральной Станции, кузены пахли тяжёлым трудом и искренней, простодушной радостью. Младшие Дримпапони тут же обступили гостя, бесцеремонно разглядывая его высокотехнологичную бело-золотую куртку и пытаясь потрогать латунные насадки на пальцах. Из кухни, вытирая руки о фартук, поспешно вышла мать семейства Дри Па. На её простодушном лице сияла такая тёплая, материнская улыбка, что Цидрони на секунду показалось, будто его внутренний хронометр дал сбой.

- Бедный наш мальчик, совсем исхудал в этих своих ледяных Альпах, - искренне произнесла тётушка, увлекая племянника к огромному низкому столу. - Садись скорее, сейчас я подам горячий суп с рисовыми клёцками. Ничего, у нас ты быстро придёшь в себя после всего этого небесного кошмара!

Цидрони вежливо, с безупречным поклоном опустился на циновку, изо всех сил удерживая на лице маску несчастного, разорённого сироты. Но внутри его грызли сомнения. Он чувствовал себя не в своей тарелке. Всё здесь было чуждо ему. Его утончённые манеры Свисы бунтовали против простого домашнего уклада. Больше всего его раздражало отсутствие того самого элитного африканского кофе и швейцарского шоколада, к которым он привык с детства. Один килограмм его утреннего напитка стоил больше, чем весь этот деревянный ханок со всеми его медными трубками.

- Винтики. Необразованные, приземлённые винтики, - хладнокровно думал Цидрони, вежливо принимая из рук тёти глиняную пиалу с супом. - Вы празднуете свободу в простоте, пока мой отец в виде золотого Фэнхуана охраняет ваше грязное небо. Вы думаете, что приютили несчастного сироту. Но я разберу ваш мир по винтикам.

После ужина они ещё долго беседовали, уютно расположившись в гостиной на полу, на мягком ковре и маленьких скамеечках.

- Расскажите мне всё, дядя, - тихо произнёс Цидрони. - Я получил ужасные известия, а сегодня у руин Часовой Башни увидел поле битвы. Мой отец... он действительно погиб во второй раз?

Как раз в этот момент багровые тучи над Эфириумом окончательно разошлись. Сквозь прореху в небесах на город пролился ослепительный, чистый солнечный свет Настоящего. И в этом сиянии, величественно расправив огромные крылья из жидкого золота и чистой плазмы, над парящими ханоками пролетел исполинский, прекрасный Фэнхуан, священный золотой Феникс. Птица испустила трубный, звенящий клёкот, от которого все шестерёнки в карманных часах Цидрони запели в идеальном, гармоничном ритме. Весь её силуэт источал величие и спокойствие. Её крылья были огромными, широкими и плавными, напоминающими крылья священной птицы из древнекорейских свитков. Хвост превратился в струящийся шлейф из золотых нитей и светящихся плазменных колец, мерно вибрирующих в такт секундам. Глаза Фэнхуана были глубокого сияющего сапфирового цвета, и в них больше не осталось ярости. Его дыхание стало звуком времени, глубоким, мерным гулом, который заставлял все шестерёнки Поднебесного Города работать в безупречном, едином ритме, возвращая миру покой.

Цидрони вскочил и стал с жадностью рассматривать величественную птицу. Облетев город, Фэнхуан сложил крылья, приземлился на шпиле Центральной Станции и замер, теперь он казался колоссальным изваянием, частью самой архитектуры.

Когда юноша включил ультрафиолетовые и рентгеновские датчики своих швейцарских гогглов с десятикратным увеличением, он увидел вовсе не лицо отца. Его приборы фиксировали, что внутри этой плазменной птицы, в самом центре её огненного сердца, вибрирует и бьётся знакомый квантовый маховик высшей хронометрии Магистра Яка. Цидрони узнал отца по уникальной частоте и структуре энергии, а не по внешности. Магистр Як не просто надел костюм птицы, нет. Его биологическое тело полностью сгорело, распавшись на атомы в плазменном столпе. Его сознание, воля и энергия очистились и переплавились в чистую стихию Настоящего. Фэнхуан теперь стал самим духом времени.

Як Цидрак поднял глаза к небу, и в его глазах заблестели слёзы.

— Нет, мой мальчик. Магистр Як не погиб. Его безумный Хроно-Феникс, ведомый злостью и вирусом Цы Па, пытался зациклить вселенную на орбитальной Оси. Но сила человеческого сердца очистила его пламя от скверны. Твой отец переродился, племянник. Теперь он Фэнхуан, вечный золотой страж нашего свободного неба. Он жив, но больше не принадлежит миру людей.

Цидрони задрал голову, глядя на сияющего золотого Феникса, который когда-то был его властным отцом. Его логически чёткий математический разум лихорадочно перестраивал алгоритмы. Месть за убийство родителей мгновенно потеряла смысл, ведь отец был жив, хоть и переродился в закон природы. Но исследовательский азарт юного наследника вспыхнул с новой, страшной силой.

Юноша медленно опустил взгляд на Ласточку, сидевшую на плече дяди.

- Значит, вы победили моего отца с помощью силы Настоящего, которую даровал вам Каннам, - подумал Цидрони, и его сердце налилось расчетливым упрямством. - Что ж, простодушное семейство Дримпапони. Я принимаю вашу легенду. Я побуду вашим бедным швейцарским родственником. Но пока мой отец охраняет ваше небо, я выкраду у вашей Ласточки секрет Страны Вечной Весны. И швейцарская наука доберется до престола Королевы.

Ночью, когда весь дом наконец погрузился в глубокий, мирный сон, Цидрони бесшумно поднялся со своей постели. Сенсей, застывший в углу комнаты в режиме абсолютного энергосбережения, едва заметно щелкнул реле, фиксируя движение хозяина, но остался на месте.

Юноша на цыпочках пробрался в мастерскую Як Цидрака. В полумраке, среди разбросанных шестеренок, чертежей космического челнока "Каннам" и разобранных музыкальных шкатулок, на красивой изящной замшевой подушке спала Ласточка-киборг.

Цидрони плавно опустил на глаза свои швейцарские гогглы. Он перевёл прибор в режим ультрафиолетового и рентгеновского сканирования с максимальным увеличением. Наведя оптические сканеры на спящую птицу, юноша лихорадочно зафиксировал внутреннее устройство её тельца.

Сквозь линзы очков он увидел, как внутри корпуса птицы, окружённое крошечными латунными шестерёнками и золотыми пружинами, пульсирует ослепительным зелёным светом бионическое семечко Южного Клана. Это был не просто орган, это был живой квантовый резонатор, транслирующий частоту Доброй Воли и удерживающий в своей памяти точные пространственные координаты Каннама.

- Вот ты и попалась, маленькая убийца моего дома, - едва слышно прошептал Цидрони.

Оптические сканеры шлема начали лихорадочно считывать зашифрованные файлы из памяти ласточки, выстраивая в воздухе перед глазами молодого социопата первые векторы космического маршрута. Швейцарская наука начала свой первый, невидимый взлом замков Страны Вечной Весны.

Рядом с хозяином бесшумно замерла лисья кошка Ян. Она вытянула изящную фарфоровую шею и внимательно уставилась на спящую птицу. Янтарные глаза кошки на мгновение блеснули зелёным отсветом от пульсирующего семени. Животное тихонько повело металлическими ушами, словно улавливая частоту Доброй Воли, но не издало ни единого звука, чтобы не разбудить обитателей ханока.

Глава 8.Чертежи и маски.

Раннее утро в Нижнем Доке началось с привычного гула Центральной Станции. Цидрони бесшумно вернулся в свою комнату ещё до первых лучей солнца. Ласково погладив лисью кошку Ян, он сразу извлёк из кармана портативный модуль памяти, чтобы перенести все скопированные ночью координаты ласточки в зашифрованный блок навигационного автомата. Первые векторы таинственного южного курса легли в память швейцарской машины. Теперь механический капитан мог проложить точный маршрут к границам Каннама. Но для подготовки лайнера требовалось время, и наследнику следовало продолжить свою осторожную шпионскую игру.

Из кухни уже доносились аппетитные запахи горячей еды и весёлый смех кузенов Дримпапони. Цидрони привычно поправил воротник высокотехнологичной бело-золотой куртки, вернул на лицо вежливую маску несчастного сироты и вышел к семье.

- Доброе утро, кузен! - звонко крикнул старший из кузенов, Садовник, резво застёгивая рабочий комбинезон. - Хватит тосковать в четырёх стенках. Отец сегодня открывает двери нашей бесплатной инженерной школы. Пошли с нами в мастерские Станции. Нам очень пригодятся твои швейцарские знания.

- С огромным удовольствием, дорогой брат, - тихо и скромно ответил Цидрони, вежливо склонив голову в низком поклоне. - Я буду рад принести пользу вашей замечательной семье и увидеть ваши новые изобретения.

Внутренне молодой человек хладнокровно торжествовал. Приглашение дяди заглянуть в самое сердце Центральной Станции являлось невероятной удачей. Парень рассчитывал легально изучить чертежи небесного челнока и найти скрытые уязвимости в защитных системах города. Но стоило им выйти на порог парящего ханока, как Цидрони вновь замер от неожиданности. На цветущей террасе у медных фонтанов его ожидал старый наставник. Сенсей вел под уздцы полностью подготовленного к выезду мото-коня Огня. Его футуристические гидравлические суставы и хромированные поршни ослепительно сверкали на утреннем солнце, привлекая восторженные взгляды прохожих рабочих. Верный слуга решил, что его молодой господин не должен ходить по грязным улицам Нижнего Дока пешком.

Кузены Дримпапони дружно ахнули и замерли на месте. Их глаза округлились от предельного изумления при виде сверкающей стальной машины. Шумные братья мгновенно позабыли про свои рабочие сумки. Они гурьбой бросились к механическому коню, бесцеремонно разглядывая его безупречные сочленения и мощные гидравлические поршни.

- Вот это да! - восторженно завопил младший из братьев, пытаясь погладить Огня по гладкой стальной шее. - Кузен Цидрони, это же настоящий мотоконь Огонь! Я читал про такие швейцарские штуковины в заграничных журналах. У нас в Доке все ездят на тяжёлых угольных дрезинах, а тут такое чистое серебряное чудо!

- Тише ты, не хватай руками без спроса, - шёпотом осадил его старший из братьев, Садовник, хотя сам с колоссальным исследовательским интересом разглядывал устройство подвески. - Извини его, кузен. Мои братья просто никогда не видели столь утончённой европейской механики. Наш отец собирает большие узлы для Станции, но такие компактные ходовые приводы это поистине высший класс инженерии.

Цидрони едва заметно сжал губы, изо всех сил удерживая на лице маску скромного и благодарного сироты. Внутренне наследник испытывал глубокое аристократическое превосходство над этими восторженными провинциалами. Юноша бросил короткий взгляд на Сенсея. Верный фарфоровый слуга стоял с абсолютно неподвижным лицом, но его пальцы в чёрной замше крепко удерживали поводья, без слов демонстрируя кузенам границы дозволенного.

- Всё в порядке, дорогие братья, - тихо и мягко произнёс Цидрони, вежливо поправив манжеты своей высокотехнологичной бело-золотой кутки. - Мой покойный отец очень ценил мобильность. Этот конь единственное дорогое имущество, которое мне удалось спасти из родового поместья перед вылетом в Свису. Я взял его с собой ради памяти о доме.

Юноша уверенно подошёл к машине. Он легко запрыгнул в глубокое кожаное седло, и его пальцы в металлических насадках привычно легли на рукояти управления. Огонь под его весом мгновенно ожил. Внутри стального крупа раздался мягкий, утробный рокот поршневого двигателя, совершенно не похожий на грохот и копоть обычных паровых машин Нижнего Дока. Конь мерно зашагал по деревянному настилу парящей террасы, изящно переставляя тонкие хромированные ноги. Лисья кошка Ян бесшумно выскочила из дверей ханока и ловким прыжком устроилась прямо на плече хозяина, сердито поглядывая на шумную толпу.

- Тогда не будем терять драгоценные секунды! - весело воскликнул Садовник, подхватывая свои инструменты. — Дорогу швейцарскому гостю! Мы покажем тебе весь наш обновлённый город!

Семья Дримпапони дружной группой двинулась вниз по склону холма. Цидрони медленно ехал следом на своём сверкающем Огне, а автоматон беззвучно шагал рядом с ним подобно грозной фарфоровой тени. Наследник внимательно смотрел по сторонам сквозь линзы защитных окуляров. Перед его взором открывались оживлённые улицы Нижнего Дока, и юноша лихорадочно фиксировал каждую деталь городской оборонительной системы для своего тайного навигационного автомата.

Здание бесплатной инженерной школы располагалось в огромном приземистом ангаре прямо у подножия Центральной Станции. Из распахнутых ворот доносился дружный стук молоточков и звонкие голоса молодых учеников. Цидрони плавно осадил своего стального Огня у входа. Он грациозно сошёл с кожаного седла, а лисья кошка Ян мгновенно перебралась с его плеча обратно на спину машины, бдительно охраняя швейцарский транспорт.

Переступив порог школы, юный аристократ приготовился увидеть убогие станки и примитивные зазубренные шестерёнки. Наследник ожидал застать здесь привычную для него картину рабского изнурительного труда, которой всегда славился Нижний Док. Однако его расчётливый разум вновь зафиксировал полную аномалию. В просторном зале не было надсмотрщиков, плетей или кандалов. Десятки простых рабочих ребят в холщовых фартуках сидели вокруг огромных верстаков с искренними улыбками на лицах. Они увлечённо собирали небольшие механические приборы, тихонько напевая марш Свободного Времени.

- Проходи, Цидрони, чувствуй себя как дома, - радушно встретил его дядя Як Цидрак, выходя из-за центрального стола с чертежами. - Вот они, мои юные мастера Новой Эры. Здесь мы учим детей бедняков не просто крутить гайки под страхом неумолимого налога на время. Мы учим их понимать саму душу металла.

- Это поистине удивительное зрелище, дорогой дядя, - тихо и скромно ответил Цидрони, вежливо склонив голову по правилам этикета. - В Свисе нас учили, что техника подчиняется лишь строгим математическим формулам и давлению пара. Нам никогда не говорили, что машины можно собирать ради песен и веселья.

Внутренне наследник хладнокровно сканировал помещение сквозь линзы своих инженерных очков. За его спиной беззвучно замер Сенсей, улавливая антеннами частоту работающих в зале приборов. На центральной грифельной доске Цидрони внезапно увидел подробные эскизы того самого небесного челнока "Каннам". Живые линии чертежа показывали Вечный Двигатель, работающий на таинственном резонансе Доброй Воли. Швейцарские приборы юноши не могли рассчитать эту природную силу, и в груди молодого исследователя с новой силой закипел неистовый азарт взломщика.

Цидрони медленно отвёл взгляд от грифельной доски, и на его губах снова появилась безупречная, кроткая улыбка сироты. Юноша повернулся к дяде Як Цидраку и тихо, с глубоким почтением произнёс:

- Дядя, чертежи вашего челнока "Каннам" поистине гениальны. В Свисе нас учили собирать сложные боевые машины, но этот двигатель... я никогда не видел ничего подобного. Позвольте мне остаться здесь, в вашей школе. Я хочу помочь вашим ученикам настроить точные швейцарские приводы и заодно понять, как работает эта удивительная магия вашего Нижнего Дока.

Дядя Як Цидрак счастливо улыбнулся и крепко, по-отцовски хлопнул племянника по плечу, даже не подозревая, что добровольно пускает опасного шпиона в святая святых своей лаборатории.

- Конечно, мальчик мой! - радостно воскликнул мастер. - Твои знания Сывисы принесут нам огромную пользу. Располагайся, Новая Эра ждёт тебя!

За спиной Цидрони Сенсей едва заметно повернул фарфоровую голову, фиксируя, как зашифрованные данные челнока "Каннам" окончательно погружаются в память навигационного автомата "Медузы". Ловушка для простодушного семейства Дримпапони захлопнулась, и швейцарский взломщик официально приступил к своей большой игре.

Глава 9. Школа Новой Эры.

Юноша медленно подошёл к грифельной доске и указал пальцем на сложный узел летучего челнока. Дядя Як Цидрак сам увлёк его вглубь ангара к центральному столу, и теперь, когда ученики остались далеко позади у верстаков, Цидрони тихо, почти бесшумно произнёс:

- Этот двигатель на резонансе Доброй Воли не подчиняется законам термодинамики, дядя. Мои швейцарские приборы не могут рассчитать силу этой вашей ласточкиной магии. Но я намерен лично докопаться до истины. Детство кончилось. Мой лайнер полностью готов к отплытию. Я лечу на Юг, чтобы силой науки вскрыть замки Страны Вечной Весны и предстать перед престолом Королевы.

Як Цидрак мгновенно переменился в лице. Добродушная улыбка сошла с губ старого изобретателя, а его взгляд наполнился глубокой тревогой, он сразу раскусил опасный азарт, вспыхнувший в глазах племянника. Мастер молча положил свою тяжёлую, закопчённую руку на защищённое накладками плечо высокотехнологичной куртки юноши.

- Остановись, Цидрони, - глухо и серьёзно произнёс дядя. - В зашифрованных архивах Эфириума сказано ясно, что для простых смертных Каннам закрыт навсегда. Это смертельно опасная бионическая зона, оберегающая космическое равновесие. Королева Ласточек наделена силой абсолютной кармической справедливости. Она видит человеческие души насквозь через нефритовые зеркала Правды. Ты летишь туда не ради науки, племянник. Твоё сердце до краёв наполнено затаённой обидой хан и жаждой контроля. Королева уничтожит твой корабль в первую же секунду, как только ты пересечёшь Великий Меридиан.

- Мой интеллект невозможно сковать запретами, - гордо ответил юноша, хладнокровно сбросив руку родственника со своего плеча. - Если система лишает меня права выбирать свой путь, я перепишу правила этой планетарной игры. Я лечу туда в любом случае, дядя. И никто на этой земле не сможет меня остановить.

Старый инженер внимательно посмотрел в упрямые глаза племянника и тяжело вздохнул. Он понял бесполезность любых уговоров. Характер старшей ветви династии Яков было невозможно сломить.

- Хорошо, упрямец, - печально произнёс Як Цидрак, утирая пот со лба. - Раз ты готов поставить на кон собственную жизнь, я не отпущу тебя на верную смерть одного. В Нижнем Доке не бросают родственников в беде. С тобой полетят двое моих старших сыновей, Садовник и его брат. Младшие, конечно, тоже захотят лететь, но они ещё слишком малы. Братья помогут тебе выжить в бурях Юга и проявят нашу семейную солидарность.

Мудрый изобретатель стремительно подошёл к запертому оружейному шкафу лаборатории и нажал на скрытую медную педаль. Стены шкафа со скрежетом раздвинулись. Из его потайных недр на свет выдвинулись три узких деревянных футляра.

- Готовься к настоящей войне, племянник, - произнёс старый мастер, открывая крышки. - Для этой экспедиции я подарю вам особое оружие Новой Эры. Это уникальные корейские летящие мечи. Таких пока в городе нет ни у кого.

Цидрони заворожённо всмотрелся в открывшиеся клинки, и его защитные окуляры зафиксировали поразительную внутреннюю структуру оружия. Мечи были выкованы из легчайшей титановой стали и чистой меди. Вдоль каждого лезвия тянулись микроскопические паровые каналы и миниатюрные эфирные форсунки. В рукоять каждого оружия мастер встроил крошечный Бесконечный Маховик, работающий на частоте внутренней энергии владельца. Стоило дяде нажать на спуск у основания гарды, как клинок с тихим, хищным свистом пара вырвался из его ладони. Меч плавно завис в воздухе, мерно вибрируя в такт секундам и послушно подчиняясь малейшему движению руки изобретателя. Оружие превратилось в идеальный управляемый снаряд, способный рассекать стратосферные потоки и броню любых дронов.

- Берите их и грузите на судно, - скомандовал Як Цидрак, возвращая клинки в ножны. - Братья Дримпапони прикроют твою спину в небе Каннама.

Вслед за титановыми клинками мастер извлёк из ящика ещё два удивительных изобретения Новой Эры. Мудрый изобретатель понимал все опасности грядущего воздушного пути. На лакированный стол легли широкие наручи из лёгкого дюралюминия и пара небольших медных цилиндров с хрустальными стержнями внутри.

- Мечи даруют вам сокрушительную силу нападения, но в небесах Каннама вам потребуется надёжная защита, - серьёзно произнёс Як Цидрак, закрепляя металлический браслет на предплечье старшего из братьев, Садовника. - Это паровые гироскопические щиты. Стоит нажать на скрытую кнопку, как из браслета под давлением эфира мгновенно раскрывается веер тонких стальных пластин. Они начинают бешено вращаться со скоростью мощного поршня. Этот крутящийся диск легко отразит когти любой механической саранчи Синдиката и защитит вас от встречных осколков в бою.

Цидрони внимательно наблюдал за действиями дяди, фиксируя параметры приборов через линзы своих защитных окуляров. Наследник с нарастающим изумлением смотрел на второе устройство, которое старый мастер протянул младшим братьям.

- А это ваши походные музыкальные аптечки, - мягко пояснил изобретатель, демонстрируя медные цилиндры. - Я сумел значительно уменьшить и перенастроить технологию нашего исцеляющего автоматического оркестра Станции. Если кто-то из вас получит тяжёлое ранение в пути, просто приложите этот прибор к телу и запустите маховик. Устройство издаёт чистую звуковую частоту. Эти хрустальные вибрации мгновенно снимают любую боль, останавливают кровь и заставляют ткани человека быстро восстанавливаться прямо на глазах. Моя инженерия оберегает жизни, племянник. Запомни эту важную истину перед отплытием.

День, проведённый в бесплатной школе, оказался для швейцарского гостя удивительно удачным. Цидрони сумел легально изучить многие мастерские и зафиксировать важные параметры защитных систем города. Вечером вся семья наконец вернулась под крышу парящего ханока.

Ужин в доме Дримпапони мало напоминал чопорные и холодные трапезы швейцарской академии. Вместо дорогого хрусталя и беззвучных лакеев Цидрони встретил шумный, кипящий котёл, подвешенный к медному потолочному кронштейну. Из чана под плотной медной крышкой рвался густой горячий пар. Воздух в гостиной плотно пах разваренным рисом, жгучим острым перцем и сушёными имбирными кореньями.

Тётушка Дри Па, женщина дородная, с натруженными руками и добродушным открытым лицом, немедленно отодвинула в сторону чертёжные свитки мужа. Она с глухим стуком опустила перед швейцарским гостем тяжёлую глиняную пиалу с едой.

- Ешь, мальчик мой, - голос тётушки звучал ласково, по-домашнему. - В этих европейских облаках вас только холодным туманом и кормили. Вон какой бледный приехал, одни очки на лице остались.

Цидрони вежливо поклонился родственнице, аккуратно расправляя воротник своей высокотехнологичной бело-золотой куртки. За безупречной аристократической осанкой и покорно опущенными ресницами он искусно скрывал хирургическую точность расчётливого наблюдателя. Взгляд сквозь линзы защитных окуляров фиксировал каждую мелочь, пока пальцы в изящных металлических насадках удерживали бамбуковые палочки с абсолютным превосходством и изяществом.

- Вы чрезвычайно добры, тётушка, - церемонно отозвался юноша. Его голос звучал ровно, без капли той внутренней бури, что зажглась в нём при виде медного панно. - После страшной трагедии в Эфириуме я едва надеялся найти столь тёплый приют. Швейцарские мастера дали мне отличные знания, но навсегда лишили родного дома.

Дядя Як Цидрак, сидевший напротив племянника за низким столом, шумно вздохнул и поправил медную пряжку своего рабочего комбинезона. Тёмная копоть на его щеках за день окончательно подсохла, подчёркивая глубокие морщины вокруг уставших глаз.

- Твой истинный дом находится здесь, Цидрони, - твёрдо произнёс старый инженер, протягивая племяннику пиалу с горячим чаем. - Брат мой, Магистр Як, всю жизнь безумно гнался за секундами и в итоге сгорел в пламени собственного величия. Но его кровь течёт в твоих жилах. Мы никогда не оставим тебя одного в беде. Семья будет помогать тебе по мере всех наших сил.

В этот момент за панорамным стеклом ханока раздался тяжелый, прерывистый рокот. Три огромные небесные тыквы, закрепленные на титановых стропах над черепичной крышей, внезапно запульсировали. На долю секунды их теплое, янтарное свечение, пробивавшееся сквозь сумерки Нижнего Дока, сменилось блеклым, сизым оттенком. Медные трубки поршневой системы, подводившие эфирную энергию к дому, издали натужный, пронзительный свист, словно давление внутри магистрали резко упало.

Цидрони не шевельнулся, но его взгляд под стеклами очков мгновенно зафиксировал это колебание. Его логический разум, привыкший раскладывать любое физическое явление на векторы и графики, зафиксировал аномалию. Энергетический выплеск был нестабилен. Великие резервуары, которые в Эфириуме считали неиссякаемым источником богатства, теряли силу.

- Дядя, - юноша осторожно опустил пиалу на деревянный стол. На его лице отразилось сиротское, обманчивое беспокойство. - Хронометры на моем корабле зафиксировали перепад эфирного давления. Мне показалось, или резервуары на крыше... остывают?

Як Цидрак быстро поднялся и ушёл проверять приборы. Его долго не было, а когда старый мастер наконец вернулся в гостиную, он выглядел глубоко потрясённым. Мужчина тяжело опустился на циновку и медленно отложил ложку. Его пальцы, привыкшие вращать тяжёлые маховики, натужно легли на лакированную столешницу.

- Ты проницателен, племянник, - глухо ответил мастер, покосившись на мерцающее медное панно с латунной Ласточкой. - Швейцарская наука не прошла даром. Ты прав: наши приборы зафиксировали, что ресурсы волшебных тыкв не бесконечны. Баланс нарушен. С тех пор как год назад сгорела Часовая Башня, а твой отец... изменился, небесный эфир стал медленно уходить. Эти тыквы живые, Цидрони. Они питаются не углём или паром, а энергией Доброй Воли и гармонией, которую генерировали мастера Нижнего Дока. Но старый мир рушится, система даёт сбой. После перерождения Магистра Яка в Фэнхуана порча подбирается к самому сердцу города, наши приборы затихают, и тыквы начинают остывать.

За спиной юноши беззвучно, словно тень, шевельнулся Сенсей. Его фарфоровое лицо оставалось неподвижным, но антенны на висках едва заметно повернулись в сторону старого инженера, записывая каждое слово на медные реле памяти. Дождавшись, пока дядя Як Цидрак отвлечётся на чертежи, верный автоматон наклонился и тихо шепнул на ухо своему хозяину:

- Не столько помочь нам хочет, сколько наблюдать за тобой. Не упускать из виду.

Цидрони согласно улыбнулся своей холодной, шпионской улыбкой. Взгляд его сквозь линзы защитных окуляров оставался ледяным и расчётливым. Первая деталь головоломки легла на своё место. Великое чудо Дримпапони имело изъян, и этот изъян вёл прямиком к секретам его погибшего отца.

Глава 10. Скрытые секреты Магистра Яка.

Цидрони сосредоточенно изучал полученные данные. Его логически чёткий математический разум лихорадочно перестраивал внутренние цепочки расчётов. В голове юного наследника наконец сложилась единая мозаика. Наследник отчётливо понял, как именно остывание волшебных тыкв напрямую связано с Магистром Яком и его старыми секретами.

Ночь опустилась на Нижний Док, принеся с собой звенящую, тревожную тишину. Парящий ханок семейства Дримпапони погрузился в глубокий сон, но в комнате Цидрони не горел свет вовсе не потому, что хозяин отдыхал.

Юноша стоял у окна, скрестив руки на груди. Взгляд его сквозь линзы защитных окуляров был прикован к шпилю Центральной Станции, где в темноте едва заметно пульсировало плазменное изваяние Фэнхуана. Открытие, сделанное в мастерских школы, полностью перевернуло все его прежние расчёты. Цидрони сосредоточенно изучал полученные приборы данные, и его логически чёткий разум лихорадочно перестраивал внутренние цепочки расчётов. В голове юного наследника наконец сложилась единая мозаика. Наследник отчётливо понял, как именно остывание волшебных тыкв напрямую связано с Магистром Яком и его старыми секретами.

Часовая Башня работала как планетарный стабилизатор! При жизни Магистр Як построил свою исполинскую Часовую Башню не просто ради красоты. Она являлась гигантским заземлителем и регулятором энергии. Башня искусственно сдерживала и приземляла суровые небесные потоки эфира, перерабатывая их через свои шестерёнки. Когда год назад Башня сгорела, этот жёсткий техногенный каркас рухнул.

Второй секрет раскрывал тайну Феникса и ухода эфира в небесную высь. Магистр Як переродился в золотого Фэнхуана и стал частью природной механики. Он парит в стратосфере и своим мерным дыханием удерживает Абсолютное Настоящее. Но из-за этого вся чистая эфирная энергия планеты теперь поднимается высоко вверх, вслед за ним, в холодную высь. В Нижнем Доке, у земли, эфира физически становится всё меньше. Он просто улетает в стратосферу, притягиваясь к золотому Фениксу как к гигантскому магниту.

В этом и заключался главный секрет и изъян новой жизни Дримпапони. Волшебные тыквы на крыше их ханока питались вовсе не обычным углём. Они существовали за счёт энергии Доброй Воли, непрерывно резонируя с бионическим семечком внутри Ласточки. Но Ласточка являлась лишь земным киборгом. Маленькой птице критически не хватало мощности, чтобы удержать и притянуть обратно тот колоссальный объём эфира, который уходил вверх к могучему Фениксу. Земной баланс был нарушен. Небесная энергия угасала, и тыквы постепенно остывали.

И вот тут Цидрони окончательно сложил сложную мозаику в своей голове. На его лице воцарилась расчётливая и жёсткая улыбка. Юноша отчётливо понял, что его роскошный дирижабль "Медуза Цидрони" - единственный воздушный корабль на планете, способный пробить плотные стратосферные барьеры и подняться на ту невероятную высоту, где сейчас величественно парит его переродившийся отец.

Наследник ясно осознавал важную истину. Единственный действенный способ спасти угасающие тыквы и вернуть долгожданное тепло Нижнему Доку это лететь в загадочный Каннам именно через холодную стратосферу. Ему было необходимо использовать секретные коды отца. Цидрони планировал соединить частоту Ласточки и частоту Феникса в один мощный единый рабочий контур. Холодный швейцарский разум юноши уже просчитал все алгоритмы этого слияния, видя в бионической птице лишь идеальный проводник для отцовской плазмы. Молодой социопат даже не догадывался, что его безупречная математическая модель вскоре столкнётся с суровым законом кармической справедливости, и в третьем, самом страшном кругу небесного ада Ласточке придётся сгореть, чтобы спасти их.

Только Королева Ласточек на своём величественном престоле знала главный секрет. Она ведала, как правильно примирить земную Добрую Волю Дримпапони и небесную жажду контроля Магистра Яка. Правительница могла превратить их затяжной конфликт в окончательную вечную гармонию обновлённого мира.

Цидрони прекрасно понимал, что ключи от спасения Нижнего Дока лежат в чертежах его отца, которые он тайно изучает по ночам. Расчётливый наследник вознамерился использовать внезапную беду Дримпапони как идеальный предлог. Это позволяло ему полностью легально и под защитой законов начать свою масштабную экспедицию к престолу Королевы.

Утром сизый холодный туман ещё плотнее окутал улицы сектора Дримпапони. Медные поршневые трубки на стенах ханоков работали натужно и глухо. Давление в городских магистралях продолжало стремительно падать. Цидрони легко запрыгнул в кожаное седло стального Огня и вместе с кузенами поехал к подножию Станции. В ангаре бесплатной школы царила атмосфера технической тревоги. Десятки молодых учеников растерянно толпились у верстаков. Дядя Як Цидрак стоял у центрального стола, на котором были разложены чертежи небесного челнока. Известный мастер выглядел измученным. Он лихорадочно крутил настройки маховика, но стрелки датчиков упрямо падали вниз.

- Этот двигатель на резонансе Доброй Воли больше не подчиняется расчётам, дядя, - тихо произнёс Цидрони, сходя со стального коня и подходя к грифельной доске. - Мои приборы зафиксировали аномалию. Эфир уходит в стратосферу, притягиваясь к золотому Фэнхуану как к гигантскому магниту. Нижний Док обречён на замерзание. Но моя "Медуза Цидрони" - единственный корабль на планете, способный пробить высотные барьеры. Я предлагаю законный выход. Мы возьмём вашу ласточку и вместе с кузенами полетим в Каннам через стратосферу. Используя коды отца, я соединю частоту бионического семени птицы с частотой золотого Феникса в один рабочий контур. Это вернёт тепло твоим остывающим резервуарам.

Як Цидрак отложил инструменты и поднял на племянника взгляд, полный внезапной надежды. Старый мастер не стал отговаривать юношу. Напротив, он увидел в этом предложении выход для всего города. Инженер тяжело опустил ладони на столешницу.

- Это великий риск, Цидрони, но у нас действительно нет иного выбора, - твёрдо произнёс старый мастер. - Ты предлагаешь спасение для всех наших людей. Ласточка должна немедленно вернуться на свою историческую родину, в Страну Вечной Весны, чтобы подзарядить бионическое семечко от престола Королевы. Я принимаю твои условия и отдаю тебе все чертежи челнока "Каннам". Но я не отпущу тебя на эту опасную миссию одного. В Нижнем Доке свято чтут семейную солидарность. С тобой полетят двое моих старших сыновей, Садовник и его средний брат. Втроем вы сила!

Перед самым отправлением дядя Як Цидрак провёл быструю калибровку систем и лично научил Цидрони и двоих своих старших сыновей мастерски пользоваться новым летучим оружием. Постигнув основы управления Бесконечными Маховиками клинков и наручными гироскопами, молодые люди немедленно поднялись на борт. Долгожданная стратосферная экспедиция официально стартовала.

Снабжённая уникальным дядиным снаряжением команда заняла свои места на капитанском мостике. Цидрони, его двое отважных кузенов Дримпапони и, конечно, его любимые автоматоны-компаньоны в лице мудрого Сенсея, лисьей кошки Ян и механического коня Огня теперь летели в едином строю. Ласточка тоже была с ними. Все они вместе на полной скорости устремились ввысь, навстречу опасным и грандиозным приключениям. Держитесь, каннамцы, мы идём к вам!

Цидрони мрачно смотрел на своих кузенов. Шумные братья понятия не имели, с какой именно смертельной опасностью они неизбежно столкнутся во дворце Королевы Ласточек. Но Дримпапони упрямо рвались в небо вслед за ним, готовые разделить любую судьбу. Прямо как в той старой известной поговорке, усмехнулся наследник про себя: отправились всей компанией в Каннам за ласточкой. "Идти в Каннам за ласточкой" — 강남 갔던 제би 돌아о듯.

Глава 11. Волшебная страна вечной весны.

Ласточка, или чэби одна из самых почитаемых птиц в Корее. Это истинный вестник богов. Когда весеннее солнце едва касается сонных гор, в небе разливается тонкий, звенящий щебет. Это возвращается она, чэби, маленькая ласточка, священный посланник, соткавший живой мост между миром смертных и мифической обителью духов. Её чёрные крылья рассекают облака, словно росчерк туши на старинном шёлке, а белоснежная грудь несёт на себе чистоту далёкого юга. Она летит легко и гордо, зная, что её ждёт каждая крыша, каждая крестьянская изба или королевский дворец. Люди всматриваются ввысь с замиранием сердца, ведь прилёт чэби это символ возвращения верного друга, знак того, что в дом наконец стучится бок, священная удача, долгожданное процветание и защита от яростных пожаров. Ласточек никогда не прогоняли. Считалось, что они вьют гнёзда только в домах добрых, честных людей, принося им благословение небес. Если ласточка свила гнездо под крышей, то это верный знак грядущего процветания всей семьи.

Ласточка никогда не совьёт гнездо там, где царит зло или жадность. Она выбирает только добрые, честные сердца. Поскольку ласточка улетала в Каннам и возвращалась, её считали живым мостом между миром людей и миром богов и духов. Она самый верный защитник от пожаров. Существовало суеверие, что эти птицы приносят с собой водную стихию юга, поэтому дом, где есть ласточкино гнездо, защищён от огня и ударов молний. Она идеальный гость. В корейской поэзии прилёт ласточки это символ долгожданного возвращения близкого человека или верного друга.

Отрезаны пути, затянуты туманом горы и моря, И ветер осени уносит птиц в далёкий южный край. Но верная ласточка помнит тепло хозяйской крыши: Она улетает в Каннам лишь затем, чтобы весной вернуться вновь.

Зачем тогда ласточки летают к людям, если у них всё так прекрасно в стране? Зачем они вообще покидают свой рай? Ведь в земном мире ласточкам грозили хищники, штормы и кошачьи когти. Зачем сытой, обожествлённой птице бросать благословенный юг ради холодной корейской земли?

Ответ крылся в суровом законе, который эти существа чтили превыше всего: не для радости живут, а для совести! Таков был их главный манифест, высеченный на скалах Каннама.

Во-первых, они летели исполнять свой космический долг - призывать весну. Ведь весь мир держится на балансе сил Инь и Ян, а также на смене времён года. Ласточки из Каннама это не просто птицы, а священные посланники природы. Если они не прилетят, в Корее никогда не наступит весна, замёрзнут рисовые поля и начнётся голод. Птицы летят на север, чтобы принести на своих хрупких крыльях тепло, пробудить землю от зимней спячки и запустить цикл жизни ценой огромных усилий. Это их высшая миссия и космический долг!

Пусть ласточка мала и хрупка крылом, Но компас в её сердце твёрже камня. Сквозь тысячи невзгод, сквозь бурю и туман, Она без страха держит путь в Каннам!

Во-вторых, их полёт был великой ежегодной инспекцией. Правительница Каннама жаждала знать, не растеряло ли человечество остатки милосердия, проверяя людей на добродетель.

Ласточки становились невидимыми судьями. Они всё лето наблюдали, кто добр и помогает слабым, а кто жаден и сеет жестокость, чтобы осенью вернуться домой и доложить обо всём. Каннам страна абсолютной справедливости, и её владычица хочет точно знать, как живут люди в земном мире. Вся собранная за лето информация передаётся Королеве, которая решает, кого наградить волшебными семенами, а кого наказать.

И самое главное, конечно же это рождение потомства на священной родине предков.

Согласно древним тотемическим мифам, Корея это историческая родина ласточек, а Каннам стал их домом позже, когда они обрели волшебную силу. Ласточки возвращаются в Корею, чтобы вывести птенцов там, где родились их предки. Корейские дома с их гостеприимными крышами считаются для птиц самым безопасным местом для гнездования. Вырастив новое поколение в мире людей и научив его летать, они забирают молодых птиц с собой в Каннам, чтобы показать им райскую обитель.

Говорят, в Каннаме цветут лотосы и поют золотые птицы, Там люди вместе собирают водяные орехи и правят вёслами из магнолии. Все твердят, что Каннам - это земной рай, Но для меня он полон печали, ведь оттуда не возвращаются корабли...

Правит этой волшебной страной мудрая Королева Ласточек.

Белоснежные перья разрезали эфирный туман, усмиряя космические бури. На золотом диске Астролябии замерли шестерёнки, отсекая призраков прошлого. Взгляд Королевы чист - перед её лицом обнулялась любая ложь.

В самом сердце этого цветущего рая, там, где встречаются небо и земля, раскинулся Нефритовый Дворец. На высоком престоле здесь восседала могущественная Королева Ласточек. Правительница являлась живым воплощением абсолютной кармической справедливости и вечности.

Королева носила изумительный многослойный ханбок, сотканный из тончайшего священного шёлка цвета молодой весенней воды и утренней зари. Каждое её движение отзывалось едва слышным, мелодичным шелестом, напоминающим взмах тысяч крыльев в чистом небе. Лицо правительницы дышало мудрым спокойствием, а её удивительные раскосые глаза янтарного цвета светились глубоким пониманием самой сути вещей. В этих бездонных глазах, казалось, сияли миллиарды звёзд, медленно вращаясь в безмолвном космическом танце. Недаром её называли той, что держала в руках ключи от неба.

Парящие в космической пустоте пагоды из слоновой кости, изумрудные туманности и колоссальная золотая Астролябия прямо за её троном создавали невероятную атмосферу космического Каннама.

Ита́к, правительницей волшебной страны Каннам выступает именно величественная и мудрая Королева Ласточек. Она лично наблюдает за миром людей через своих птиц-посланников. Именно она отправляет раненую ласточку обратно к Як Цидраку с волшебным семенем. Королева олицетворяет высшую космическую справедливость, которая вознаграждает любящую семью младшего брата и наказывает жадного старшего.

Астролябия служит навигатором между мирами. Чтобы попасть из Эфириума в Каннам, ласточкам нужно преодолеть колоссальные стратосферные расстояния. Астролябия - это священный артефакт Королевы, по которому птицы ориентируются в небе. Небесная карта на приборе показывает не обычные звёзды, а скрытые магические течения и небесные реки. Они открываются только в дни равноденствия, на праздники Самджиннал и Чхусок, позволяя птицам пересекать границу между мирами.

Кроме всего прочего, это прибор, управляющий временами года. В корейской традиции ласточки приносят весну, а это значит, что Королева Ласточек в Каннаме вращает само колесо сезонов. Поворачивая диски прибора и совмещая созвездия, она решает, когда наступает пора отправлять птиц на север, чтобы прогнать суровую зиму в Корее.

Королевская Астролябия - это невероятно красивое золотое колесо с кольцами, показывающими движение солнца, луны и созвездий, украшенное гравировками фениксов, ласточек и облаков. Её прибор состоит из трёх вложенных друг в друга колец, которые вращаются независимо. Королева может вращать внешнее кольцо, отвечающее за Землю и Корею, относительно внутреннего, символизирующего скрытый Каннам, соединяя их траектории в единый узел. Вместо привычных нам двенадцати знаков зодиака на её корейском приборе высечено двадцать восемь созвездий традиционной восточной астрономии. Одно из них созвездие Южной Птицы Чжуцюэ, и когда стрелка указывает на него, ласточки получают священный сигнал к вылету.

Каждый зубец на приборе соответствует одному дню в году. Передвигая стрелку на один шаг, Королева буквально приближает весну или считает дни до долгожданного возвращения своих подданных.

Внутри своей страны ласточки ведут жизнь, которая напоминает идеализированное корейское общество эпохи Чосон, но лишённое бедности, болезней и войн. Города и жилища Каннама необычны: вместо привычных людям гнёзд из грязи и соломы птицы строят великолепные деревянные пагоды с черепичными крышами. Улицы этой страны чистые, цветущие и богато украшенные. Принимая человеческий облик, ласточки одеваются в роскошные шёлковые ханбоки. У них есть своя иерархия: простые труженики, стражники, придворные советники и королевская семья. Жители Каннама занимаются искусством, поэзией, музыкой и науками. Им не нужно тяжело трудиться ради выживания, так как парящая природа сама даёт им всё необходимое.

Жизнь ласточек подчинена строгой морали, а главное событие года в Каннаме это Большой королевский отчёт. Когда птицы возвращаются из Эфириума, Королева устраивает грандиозный пир и лично выслушивает каждого вестника, узнавая, как к нему относились люди и не был ли нарушен закон справедливости. Волшебные семена и сокровища Каннама удивительны. Семя, которое ласточки приносят людям это не просто зерно, а концентрированная магия вечности, чутко реагирующая на карму и поступки человека.

Семена Як Цидрака были благословением. Доброму брату ласточка принесла семечко, из которого выросли огромные тыквы пак. Когда их распилили, внутри оказались не семечки и мякоть, а неиссякаемые богатства: золото, серебро, драгоценные камни, готовые дорогие ткани и даже волшебные строители, которые за один день возвели для мастера роскошный ханок.

Семена Магистра Яка стали проклятием. Жадному брату досталось семечко возмездия. Из его тыкв вырвались бедствия: грозные духи-воины, змеи, колдуны и разбойники. Они не просто отобрали у Магистра всё его имущество, но и разрушили его дом до основания, оставив его нищим.

Эта Страна Вечной Весны полна и другими артефактами: уникальными эликсирами бессмертия, волшебными лечебными травами, способными заживить любую рану за секунду, именно ими в первой книге лечили сломанную лапку ласточки, и веерами, способными вызывать благодатный весенний ветер.

Каннам в корейском фольклоре - это универсальный образ "иного мира", поэтому он встречается не только в нашей истории. Ещё жива память о средневековом чародее Чон У Чи, говорили, что он умел летать в Каннам. Для корейских шаманов и даосов эта страна была местом, где можно встретить бессмертных мудрецов, обучиться магии и достать редкие снадобья, исцеляющие любые болезни. Ещё говорят, что давным-давно в Корее не было риса или ячменя. Именно ласточки, прилетевшие из Каннама, тайно принесли в клювах первые рисовые зёрна, подарив людям земледелие.

В корейском шаманизме Каннам воспевается как чистая, священная земля, где живут духи предков и божества плодородия. Шаманы призывали благословение из-за реки Каннам, чтобы очистить дом от злых сил. Вот в какой чудесный волшебный удивительный край летели наши герои.

Глава 12. Хитрый прорыв.

Цеппелин мирно скользил сквозь пушистые облака, пока навигационный автомат уверенно вёл судно по украденным векторам южного курса. Кузены Дримпапони уже проснулись и заворожённо прильнули к панорамным наклонным окнам круговой прогулочной галереи. Перед их глазами сквозь лёгкую дымку стратосферы начали медленно проступать первые чудеса волшебного Каннама. Братья восхищённо рассматривали парящие вдали изумрудные пагоды и огромные шёлковые ветряки, которые плавно вращались в ласковых потоках вечного лета. Даже суровый Сенсей замер у приборной панели, чутко фиксируя необычные природные вибрации чужого мира.

Когда «Медуза Цидрони» бесшумно скользила над бескрайними лазурными хребтами, казалось, что само время здесь замедлило свой ход, застыв в драгоценном металле. Внизу расстилался Каннам — мир, выкованный из золота, бирюзы и изумруда. Острые скалы Южного Клана вздымались к янтарному небу, словно окаменевшие волны древнего океана. Каждая складка этих величавых гор, каждый изгиб крутых склонов были очерчены тончайшими, сверкающими нитями чистого серебра. На вершинах и уступах, цепляясь корнями за вековой камень, замерли тонкие силуэты сосен, окутанные едва заметной дымкой пара. В глубоких расщелинах прятались приземистые деревянные ханоки, соединенные хрупкими подвесными мостами. И над всей этой неподвижной, величественной красотой, плавно огибая вершины, кружились механические ласточки, чьи латунные крылья ловили слепящие блики золотого солнца, ведя серебряный диск дирижабля все дальше, в самое сердце Страны тысячи ли гор и озер.

И когда дирижабль „Медуза Цидрони“ пробился в Каннам, взорам путешественников открылась благословенная страна. Это Страна тысячи гор и озер - бескрайний, уходящий за горизонт лабиринт из остроконечных изумрудных скал, чьи вершины вечно купались в пушистом белом пару. Между горными склонами, словно осколки древнего зеркала, покоились чистейшие глубокие озера, соединенные сотнями звенящих водопадов.

На этом сияющем фоне, словно гигантские драгоценные камни, высились тысячи остроконечных гор. Их склоны переливались благородным изумрудом, глубоким ультрамарином и яркой бирюзой, а контуры скал были очерчены тонкими, сверкающими на солнце серебряными нитями. Между крутыми хребтами змеились изящные мосты и тропы, связывая этот лабиринт камня и воды воедино. Над лазурными вершинами, ловя золотые блики своими латунными крыльями, беззвучно скользили механические ласточки, ведя корабль сквозь паровую дымку вечного Южного берега

В этом мире царят дома на утесах, чистокровные каннамские ханоки, приземистые, устойчивые, с прямыми линиями крыш, крытых соломой или черепицей, и светлыми деревянными каркасами. Всюду округлые, но в то же время скалистые горы, покрытые мхом и окутанные легким синим туманом. Бурные водопады, срывающиеся в бездну, потрясающе подчеркивают образ парящих изумрудных островов Южного Клана, отделенных от земного мира пропастью.

Где над бездной парят изумрудные кручи, И прижались к скале ханоков силуэты, Там «Медуза Цидрони» пробилась сквозь тучи, Прорезая туман лазурного цвета. Ласточка сбросит крылья у самой границы, Человеком ступив на утес в вышине. И водопадов седых вереницы Запоют о далекой и вечной стране.

Цидрони уверенно стоял на капитанском мостике, бережно удерживая ладонями рукояти управления своего роскошного воздушного корабля. Лисья кошка Ян преданно свернулась у его ног, а её янтарные глаза тревожно поблескивали в полумраке кабины. Наследник испытывал невероятный исследовательский азарт, ведь его швейцарская наука находилась всего в нескольких милях от разгадки главной тайны планеты. Но стоило лайнеру приблизиться к невидимой черте Великого Меридиана, как благородные дубовые панели корабля натужно затрещали.

Вся сложная поршнечная система "Медузы Цидрони" внезапно издала пронзительный, свистящий звук. Мощные титановые винты начали замедлять свой безупречный ход, словно наткнувшись в воздухе на плотную упругую стену из невидимого шёлка. Приборы навигационного автомата мгновенно замигали, а стрелки эфирного давления лихорадочно упали к нулевой отметке. Земная техника, созданная на основе жёсткого контроля времени и силы пара, полностью пасовала перед мягкой бионической энергией Каннама. Корабль медленно завис в облаках, не в силах преодолеть невидимый пограничный барьер Южного Клана.

- Наш лайнер полностью потерял тягу, - глухо проскрежетал голос навигационного автомата через встроенные динамики капитанского мостика. - Внешние датчики фиксируют колоссальное сопротивление природного поля. Наша швейцарская инженерия бессильна против этой живой воздушной стены.

Это был Великий Меридиан, Граница миров, физически ощутимый барьер в небе, где меняются законы физики, плотность воздуха и сама природа существа. Визуально он выглядел как гигантская, уходящая в зенит стена из тончайшего золотого тумана, похожая на колеблющуюся струну. Внутри этой стены мерцали едва заметные древневосточные и корейские астрономические символы проекции Королевской Астролябии.

- Этого просто не может быть, - упрямо прошептал Цидрони, и его пальцы в металлических насадках судорожно сжались на рукоятях управления. - Мой разум рассчитал каждую деталь этого полёта. Мы не повернём назад у самого порога Страны Вечной Весны. Кузены, приглашаю вас на Большой Совет в кают-компанию. Пока ничего не предпринимать. Сенсей, принеси ласточку.

Когда все удобно расположились в креслах вокруг круглого стола - сам Цидрони, оба его кузена, лисья кошка Ян, - автоматон Сенсей внёс на замшевой подушке ту самую знаменитую Ласточку, спасённую Як Цидраком ещё несколько лет назад. Это именно она принесла бионическое семечко семье младшего мастера, из которого выросли три тыквы, озолотившие семейство и весь Нижний Док. Ласточка с тех пор так и осталась жить у инженера, не желая улетать обратно. Время от времени мастер усовершенствовал её, стараясь продлить срок службы. Ласточка-киборг очень помогла ему в борьбе против восставшего Хроно-Феникса, в битвах против Воздушных Пиратов и туч стальной Саранчи, а главное - благодаря именно ей была сокрушена Ось Мирового Синдиката.

Магистр Як и Мировой Синдикат пытались насильно столкнуть Прошлое и Будущее в мёртвой точке, чтобы зациклить время и заморозить мир в бесконечном дне рабства. Но благодаря "Каннаму" и Ласточке произошло совершенно другое: Прошлое и Будущее не уничтожили друг друга, а гармонично слились в Абсолютное Настоящее.

В нашей вселенной Прошлое, со всеми его обидами, долгами и налогами Яка, и Будущее, со всеми тревогами и страхом перед Синдикатом, перестали пугать людей. Челнок "Каннам" транслировал частоту, которая доказала, что жизнь существует только здесь и сейчас. Механика человеческого сердца работает на полную мощность, только когда человек счастлив в данную секунду. Время перестало быть тюрьмой или петлёй. Оно превратилось в чистый, бесконечный холст, где каждая новая секунда это свободный выбор свободного человека!

Когда шестерни Оси Мирового Синдиката рассыпались золотыми искрами, а багровый смог Цы Па окончательно растаял в стратосфере, мир не просто вернулся к прежнему укладу. Произошло нечто куда более фундаментальное.

Магистр Як и тайный Синдикат дальних островов совершили одну и ту же ошибку - они панически боялись хаоса времени. В своей безумной гордыне они пытались насильно столкнуть Прошлое с его долгами и Будущее с его тревогами, чтобы заклинить планетарный механизм. Они хотели запереть человечество в мёртвой временной петле, заморозив эволюцию человеческого сердца ради вечной власти и контроля.

Но небесный челнок "Каннам" и ласточка-киборг доказали, что время это не тюрьма и не налог.

Транслируя через Бесконечный Маховик частоту Доброй Воли, Як Цидрак и его маленькая Ласточка не просто разрушили Ось. Они заставили Прошлое и Будущее гармонично слиться в одну точку, а именно - в Абсолютное Настоящее.

В этом и заключался великий секрет биомеханики, скрытый в маленьком ласточкином семени. Жизнь не существует во вчерашних обидах или в завтрашних страхах. Настоящая, созидательная механика человеческого сердца работает на полную мощность только здесь и сейчас.

С этого дня Эфириум и весь поднебесный мир обрели истинную свободу. Время перестало быть замкнутым кругом. Оно превратилось в чистую, бесконечную линию, уходящую к звёздам. И эту линию люди отныне будут писать сами, секунда за секундой, момент за моментом, измеряя свой путь не звоном золотых шестерёнок, а мгновениями чистой, разделённой на всех радости.

И вот сейчас эта маленькая и хрупкая с виду птичка лежала перед ними на столе, на своей замшевой подушечке.

- Она жива? - встревоженно воскликнул Цидрони.

- Конечно жива, просто в режиме отдыха, - поспешил успокоить хозяина автоматон. - Ей сейчас около четырёх лет, а ласточки именно столько обычно и живут, хотя науке известны случаи долгожительства и до восьми лет. К тому же она постепенно теряет свой бионический заряд, который мы обязательно восполним, как только пересечём границы Каннама. Сейчас я её разбужу.

Верный слуга аккуратно наклонился над птицей, плавно приводя её механизмы в действие. Лисья кошка Ян тоже мгновенно вскочила со своего места. Она, как и все остальные члены команды, сидела на этом важном совете в своём кресле на абсолютно равных правах. Животное осторожно приблизилось к просыпающейся Ласточке. Кузены Дримпапони при этом заметно напряглись, ожидая кошачьего прыжка, но мудрый Сенсей вовремя остановил их мягким жестом. Ян аккуратно потрогала лапкой уже начавшую оживать механическую птицу. Лисья кошка бережно положила лапу на её маленькую голову и ласково стала гладить перья.

- Не беспокойтесь, она ни за что не причинит ей вреда, - негромко произнёс Сенсей, и в динамиках его фарфорового лица отразилось одобрение. - Ян просто искренне делится с ней своим собственным зарядом, отдавая часть мистической энергии корейского оборотня Кумихо.

Механическая Ласточка спустя некоторое время совершенно ожила, весело встрепенулась, сделала несколько изящных кругов по просторной кают-компании и аккуратно уселась на своё законное место в самом центре круглого стола. Лисья кошка Ян, внимательно глядя в её прояснившиеся рубиновые глаза-бусинки, стала что-то быстро сообщать ей на своём особом языке, тайном коде автоматонов, который оставался совершенно неведом простым людям.

Мудрый Сенсей иногда тоже плавно подключался к этой загадочной беседе. Этот удивительный безмолвный диалог вовсе не занял много времени, ведь движение электрических токов в медных реле происходит гораздо быстрее любых импульсов в человеческих телах и биологических мозгах. Потоки ценной информации летели сквозь их сложные системы в разы быстрее привычной человеческой речи.

Наконец Ян посмотрела долгим и пристальным взглядом прямо в неподвижные приборы Сенсея, тихо щёлкая непонятными звуками и передавая ему итоговые расчёты. Старый автоматон согласно склонил голову. Лисья кошка послушно вернулась на своё место, уютно улеглась в кресле и, как всегда, преданно уставилась на своего любимого хозяина.

- Ян полностью ввела нашу Ласточку в курс дела, - перевёл Сенсей все эти зашифрованные сигналы на человеческий язык, повернувшись к замершим кузенам и Цидрони. - И птица подала нам удивительно здравую мысль. Совсем скоро наступает священный осенний праздник Чунъянджоль. В этот день абсолютно все перелётные ласточки Поднебесного Города одновременно сорвутся с мест и полетят обратно домой, в Каннам. Мы можем попытаться хитро прорваться вместе с этими огромными живыми стаями через упругий шёлковый барьер Великого Меридиана. Маскировка внутри птичьего роя надёжно скроет наш лайнер, а там, уже на территории страны, мы будем действовать строго по обстоятельствам.

После завершения Совета маленькая птичка тихо опустила голову и снова мирно уснула на своей замшевой подушечке, попросив автоматонов разбудить её механизмы ровно в момент начала великого прорыва. "Медуза Цидрони" надёжно затаилась в густых грозовых облаках у самой невидимой границы. До наступления праздника Чунъянджоль оставалось ещё несколько долгих дней, и команде цеппелина пришлось запастись колоссальным терпением. В кают-компании началось долгое, томительное ожидание, во время которого Цидрони и двое его кузенов Дримпапони проявили истинно азиатскую выдержку.. Эта удивительная восточная выдержка, как известно всему Поднебесному Миру, разительно отличалась от суетливого и торопливого европейского менталитета, к которому юноша привык в заснеженной Свисе.

Все эти долгие дни кузены вовсе не бездельничали в замкнутых каютах диска. Садовник и его брат настойчиво и детально изучали любые доступные сведения о загадочной Стране Вечной Весны. На борту швейцарского лайнера хранилась огромная база данных из секретных архивов Верхнего Города, содержащая множество тайных карт и физических расчётов. В этой исследовательской работе наследникам активно помогал мудрый автоматон Сенсей. Он извлекал из глубоких ячеек своей личной памяти уникальные сведения, которые старый слуга успел бережно собрать за долгие годы службы Магистру Яку. Одновременно с этим молодые люди усердно тренировались на открытой палубе дирижабля. Они оттачивали синхронные траектории своих летящих титановых мечей, учились мгновенно раскрывать паровые гироскопические щиты-браслеты и привыкали к управлению походными ранцами с механическими крыльями. К концу недели их лёгкая эскадрилья работала в идеальном, гармоничном ритме. Цидрони хладнокровно фиксировал их успехи сквозь линзы защитных окуляров, понимая, что эта настойчивая подготовка станет главным залогом их выживания. Наконец датчики Сенсея зафиксировали колоссальное движение воздушных масс со стороны Эфириума, и небо на севере затянуло многомиллионным перелётным роем. Время маскировки пришло.

Секретные архивы "Медузы Цидрони" содержали подробные описания этого священного корейского дня. Внизу на земле люди праздновали Чунъянджоль с особым, благоговейным размахом, ведь этот день двух девяток считался праздником долголетия и увядания осенней природы. Шумные корейские города и деревни в это утро наполнялись ароматами сушёных хризантем и спелого риса. По старинным обычаям корейцы целыми семьями дружно поднимались на самые высокие горные вершины, чтобы в последний раз насладиться уходящим теплом и проводить взглядом перелётных птиц. Мужчины и женщины пили традиционное вино, настоянное на лепестках жёлтых хризантем, и пекли особые праздничные пирожки с мёдом, загадывая сокровенные желания на будущую весну. Для простых людей этот день являлся моментом прощания с ласточками, уносящими с собой тепло к югу от реки. Но для команды швейцарского цеппелина великий перелёт стал единственным шансом на спасение всего Нижнего Дока. Многомиллионная туча пернатых существ плотным, живым ковром затянула всё видимое пространство, и дискообразный корабль плавно заскользил вперёд, полностью растворяясь среди бесчисленных взмахов маленьких птичьих крыльев.

Многомиллионная туча пернатых существ плотным, живым ковром затянула всё видимое пространство, и дискообразный корабль плавно заскользил вперёд, полностью растворяясь среди бесчисленных взмахов маленьких птичьих крыльев. Огромное небо над Великим Меридианом в один миг окончательно потемнело. Вокруг лайнера воцарился невероятный, оглушительный хаос, наполненный непрерывным и многоголосым птичьим щёлканьем. Миллионы ласточек летели на юг, и их плотные ряды полностью заблокировали видимость за окнами прогулочной галереи.

Но стоило каравану приблизиться к заветной невидимой черте, как живой бионический щит Каннама всё же почуял присутствие чужого мёртвого металла. Шёлковый барьер перед носом цеппелина начал стремительно уплотняться, превращаясь в упругую невидимую стену. Цидрони рванул рукояти управления на себя, но поршни лайнера засвистели, теряя эфирное давление.

Первая попытка прорваться силой пара закончилась полным провалом: корабль натужно затрещал и тяжело завис в воздухе среди паникующих птиц. Владычица Каннама надёжно заперла небесные ворота.

Тогда на открытую палубу поспешно выскочил старший из кузенов, Садовник. Он спустил курок на рукояти своего оружия, и его титановый клинок с хищным свистом устремился вперёд, пытаясь своим Бесконечным Маховиком пробить брешь в защитном поле. Но и эта вторая, одиночная попытка не принесла команде успеха: упругая шёлковая энергия природы легко отбросила меч назад, а невидимый барьер сжался ещё сильнее, угрожая разорвать дюралевую обшивку дирижабля.

Оглушительный хаос и яростное многоголосое щёлканье птиц достигли своего наивысшего предела. Поняв, что поодиночке им не справиться, двое братьев Дримпапони решительно встали плечом к плечу на передней платформе лайнера, проявляя великую семейную солидарность. Наступила решающая, третья попытка прорыва. Кузены одновременно вскинули руки и скрестили усилия обоих своих летящих мечей, направляя их в одну единую точку перед кораблем. Два титановых клинка скрестились в воздухе и начали бешено вращаться с невероятной скоростью, подпитываемые чистой Доброй Волей и отчаянным желанием спасти свой остывающий Нижний Док. Мечи сотворили мощную, ревущую воздушную воронку, которая с тяжёлым хрустом наконец полностью вспорола невидимую стену. Поняв их мысль, Цидрони мигом присоединился к ним со своим летящим оружием. И только совместное усилие всех трёх мечей создало воронку-брешь в шёлковом барьере.

Цеппелин с оглушительным рёвом стравливаемого пара тяжело прорвался вперёд сквозь образовавшуюся брешь вместе с тысячами ласточек, триумфально пересекая Великий Меридиан и вклиниваясь в закрытое воздушное пространство Страны Вечной Весны.

Корабль стремительно пролетел первые несколько километров над неизведанной территорией Южного Клана, постепенно замедляя свой поршневой ход. Шумная воронка от летящих мечей плавно рассеялась. Кузены Дримпапони бережно вернули свои титановые клинки в заплечные футляры-ножны и заворожённо замерли у наклонных окон круговой прогулочной галереи. Прямо на глазах у изумлённой команды началось то самое великое и осязаемое волшебство. Об этом мистическом явлении молодые люди много раз слышали в старинных сказках и легендах, но сейчас они увидели невероятное чудо воочию.

Ласточки шли плотными клиньями, окружая корабль со всех сторон. Тысячи и тысячи усталых иссиня-чёрных птиц, чьи крылья ещё хранили копоть фабричных труб Нижнего Дока и холод приближающихся северных холодов. Но стоило им пересечь Меридиан, как пространство вокруг стало искажаться. Произошло невероятное: птичье тело не рождало человека, оно разворачивалось в него, словно оригами. Перья взрывались мириадами искр, мгновенно уплотняясь и вытягиваясь в тяжёлые шлейфы чёрного шёлка. Хвостовые перья оборачивались полами изящных мужских дурумаги и женских чима. В то же мгновение ласточки прекращали лететь - они ступали.

Прямо из тумана под их босыми ногами со звоном соприкасающихся шестерёнок соткался парящий мост из белого дерева. Секунду назад это была стая перелётных птиц, а теперь процессия утончённых придворных с бледными лицами и стремительными, летящими движениями. Они шли по мосту к парящим островам, и лишь в их раскосых глазах, не знающих моргания, и в слишком быстром, щебечущем ритме речи ещё угадывалась их истинная, пернатая суть. Это было поистине поразительное бионическое зрелище, какое вряд ли кто-то ещё наблюдал на Земле.

Каннам встретил путешественников сиянием, лёгкостью и безупречной чистотой. Это был мир, где технологии ушли не в металл, а в органику и биомеханику. Парящие архипелаги завораживали своей неземной красотой: цветущие зелёные острова, дрейфующие в вечном предзакатном золотом сиянии, спускались живописными ярусами к прозрачному синему южному морю. Мелькающие за бортом города казались сотканными из бамбука, затвердевшей янтарной смолы, белого нефрита и шёлка. Крыши дворцов кива были покрыты не глиняной, а особой живой черепицей, которая переливалась иссиня-чёрным глянцем, точь-в-точь как оперение ласточки.

Здесь даже шестерёнки были из лотосов. Если в Эфириуме механизмы скрежещут, то здесь механика оставалась беззвучной. Часы и навигационные приборы были сделаны из тончайшего дерева, кости и золотых нитей. Зубчатые колёса напоминали раскрывающиеся цветы, а вместо пара их двигала энергия ветра и солнечного света. В Каннаме не знали нужды в тяжёлом труде. Магические сады плодоносили сами, а единственным истинным делом здешних жителей оставалось созидание: музыка, каллиграфия, ткачество и плетение путей для полёта на север.

В парящем королевстве не ведали запаха гари и тяжёлого стука паровых поршней, от которого содрогаются башни Эфириума. Здесь время не выжимали из людей до последней секунды, заставляя их выгорать, оно текло плавно, как растопленный янтарный мёд в вечных золотых сумерках над парящими островами. Птичья страна благоухала цветущими сливами и солёным морским ветром.

Это был мир, сотканный из парящих изумрудных островов, которые покачивались в голубом сиянии, словно корабли на тихой воде. Здесь не было копоти, дыма и тяжёлого стука паровых поршней. Острова соединялись между собой ажурными подвесными мостами из белого бамбука и затвердевшей янтарной смолы, которая светилась изнутри накопленным солнечным теплом. На уступах скал, обнимая корнями парящие камни, цвели вековые розовые сливы, и их лепестки медленно кружились в воздухе, усыпая чистые улицы. Архитектура Каннама поражала лёгкостью. Вместо давящих стальных башен Эфириума здесь высились изящные дворцы с крышами, загнутыми к небу, словно крылья птиц. Их черепица переливалась глубоким, иссиня-чёрным глянцем - точь-в-точь как оперение ласточки. Вокруг дворцов неспешно вращались огромные колёса водяных мельниц, но сделаны они были из тончайшего белого нефрита и шёлка. Они перегоняли не грязную воду, а чистый весенний туман, превращая его в лёгкий благодатный ветер.

Но самым удивительным были жители. Кузены с изумлением смотрели, как стаи ласточек, подлетая к парящим причалам, на лету сбрасывали свои птичьи тела. В одно мгновение перья взрывались облаком искр, оборачиваясь полами роскошных шёлковых ханбоков. Птицы становились людьми - бледными, утончёнными, с невероятно быстрыми, летящими движениями. Они ступали на бамбуковые мостовые, ведя тихие разговоры, в которых всё ещё слышалось едва уловимое, музыкальное птичье щебетание. Каннам жил по законам абсолютной гармонии, и эта гармония природы и живой, беззвучной механики казалась вечной... пока на чистом горизонте Страны Вечной Весны внезапно не показался зловещий шлейф чужого чёрного дыма.

Глава 13. Связь между мирами.

Как Каннам связан с Эфириумом? Эта связь между мирами не просто миграция птиц, это огромная экосистема и замкнутый контур энергии, времени и кармы. Их связь похожа на сообщающиеся сосуды. Земли Эфириума дают ласточкам корни, память предков и место для рождения детей, а Каннам дарует им жизнь. Весна не приходит на замёрзшие платформы сама, ласточки буквально приносят её на крыльях, выпуская из Каннама тепловые потоки. Если птицы не прилетят, Эфириум останется в вечной ледяной зиме. И связующим артефактом между мирами является Астролябия. Эта гигантская сфера стоит в самом сердце дворца Королевы, и её кольца соединены с невидимыми осями земли.

Этот невидимый энергетический контур работал веками, связывая воедино верхние небесные чертоги и нижние промышленные платформы. Пока ласточки совершали свой ежегодный сакральный круговорот, баланс сил оставался незыблемым, а кармические сосуды двух миров исправно питали друг друга созидательной энергией жизни.

Главный парадный зал Нефритового Дворца, где восседала правительница, поражал воображение своей космической грациозностью. Огромные стены храма состояли из монолитных глыб чистейшего зеленого нефрита, который маняще поблескивал в лучах вечного солнца. Вместо привычного потолка над головой колыхался густой ковер из клубящихся облаков, сквозь который струился мягкий голубоватый туман, заполнявший все дворцовое пространство. В самом центре этого великолепия высился величественный парящий трон, словно вырезанный из цельного куска благородного белого нефрита. Королева Ласточек безмятежно восседала на своем престоле, погруженная в глубокие думы Поднебесного Мира. В ее величественной осанке и спокойном лице сквозила абсолютная безмятежность. Огромные белые крылья за ее спиной были мирно сложены, а полы нежного шелкового платья лениво струились по шлифованным плитам пола. Она казалась далеким и прекрасным божеством, полностью защищенным своей вековой изоляцией от любых земных бурь и тревог.

В этот самый момент в тишине Нефритового Дворца раздался встревоженный шорох крыльев. Из цветущих садов в просторный тронный зал стремительно влетели три верные птицы-вестницы. Они грациозно опустились на пол и мгновенно приняли свой изящный человеческий облик. Склонив головы в глубоком почтении перед правительницей, посланники поспешили испуганно доложить о нарушении покоя на дальних рубежах Южного Клана. Гонцы облетели многие земли Поднебесного Мира и прекрасно знали о существовании воздушного флота Эфириума, но они никогда не думали, что эти громоздкие машины посмеют приблизиться к их изолированным границам.

- Великая Королева, чужаки дерзко прорвали воздушные рубежи нашего королевства, - взволнованно произнёс старший вестник, поправляя лёгкое шёлковое одеяние. - Этот огромный летающий корабль ослепительно сверкает в вечном предзакатном золотом сиянии из-за напыления из алюминиевой пудры на его гигантском дюралевом диске. Мы сразу узнали этот приметный белый металл, принадлежавший когда-то личному шпионскому лайнеру покойного Магистра Яка. Однако пришельцы пока не совершили никакого дурного поступка в наших мирных небесах. Отрезанная от мира Свиса осталась далеко позади, и нам необходимо сначала тайно выведать их истинные намерения. Позволь нам направить невидимых наблюдателей и зорких воздушных вестников, чтобы детально разузнать текущую обстановку, осмотреть пришельцев со всех сторон и точно выяснить мотивы их внезапного вторжения.

- Как именно им удалось беспрепятственно преодолеть наш невидимый барьер? - с явным беспокойством в голосе спросила правительница, и её янтарные раскосые глаза пристально уставились на коленопреклонённых гонцов. - Не повлечёт ли этот дерзкий прорыв за собой целую армаду других зеркальных кораблей Синдиката, и не последует ли вслед за этим металлическим великаном новое, ещё более масштабное нападение со стороны Верхнего Города? Небо Каннама веками оставалось чистым, и мы не имеем права допустить грядущую войну на наших священных рубежах.

Старший вестник почтительно склонил голову ещё ниже, спеша успокоить свою встревоженную владычицу и доложить все имеющиеся сведения.

- Пришельцы летели в полном одиночестве, Великая Королева, и за их дюралевым диском не следовало никаких других машин Эфириума, - быстро и преданно отозвался гонец, поспешив успокоить госпожу. - Их лайнер искусно замаскировался прямо внутри нашей праздничной осенней стаи, используя шпионскую выдержку и хитрый расчёт. Дороги Верхнего Города пусты, и продолжения атаки пока не предвидится. Мы умоляем тебя сначала полностью выведать всю скрытую информацию через тайных вестников, чтобы узнать их истинные мотивы до того, как наши воины обнажат свои клинки.

- Раз наш невидимый барьер Великого Меридиана не остановил их механизмы и не смог окончательно сковать их упрямую волю, - озабоченно сказала правительница, пристально вглядываясь в мерцающую глубину камня, - я хочу точно знать, кто они такие и с какими именно чувствами эти люди перешагнули черту обитаемого мира. Зелёный нефрит невозможно обмануть фальшивыми речами или чужими сухими законами. Пусть святые Зеркала Правды покажут мне скрытую суть каждого, кто находится сейчас на борту этого металлического великана. Если эти люди действительно прилетели с миром ради спасения своих близких, мы сами гостеприимно откроем им небесные ворота нашей Страны Вечной Весны. Но если их помыслами движет лишь эгоистичная гордыня и жажда вечного тотального контроля, они навсегда останутся безмолвными пленниками наших яростных стратосферных бурь.

Зелёный нефрит под ладонью правительницы мгновенно подёрнулся лёгкой дымкой, наливаясь глубоким, тревожным изумрудным светом. Зеркала Правды совершенно не умели лгать, веками отражая лишь истинную природу Поднебесного Мира. Сквозь мутную прохладную толщу древнего камня медленно проступили тонкие чертёжные линии, угловатые контуры медных клапанов, напорные поршни давления и чеканный герб Магистра Яка на дюралюминиевом борту "Медузы Цидрони". Для Королевы этот жёсткий знак являлся истинным символом рабства, налога на драгоценные секунды и вечного угнетения смертных людей в Верхнем Городе. Владычица Каннама нахмурилась, понимая, что перед ней предстало наследие её давнего врага, но её древняя восточная мудрость требовала собрать всю информацию до конца.

Но следом святой камень запечатлел самого Цидрони. Нефрит лихорадочно метался из стороны в сторону, не в силах выдать Королеве однозначный и понятный вердикт. На капитанском мостике стоял статный юноша с холодным, расчётливым умом упрямого аристократа. Однако под его высокотехнологичной бело-золотой курткой мерно билось скрытное человеческое сердце, собранное из противоречий, в котором постоянный контроль и чистая Добрая Воля сплелись в его мятежной душе в тугой, совершенно нечитаемый узел.

Раскосые янтарные глаза правительницы налились первозданной зоркостью хищной птицы, когда зелёные всполохи озарили стены Нефритового Дворца. Королева Ласточек не могла допустить, чтобы скверна механических машин и налоги на секунды осквернили её процветающее птичье царство. Чужаки проникли на священные парящие острова впервые за последнюю тысячу лет, и это дерзкое преступление требовало немедленной кары.

- Небо никогда не примет наследников Магистра Яка, - со звенящей, непреклонной сталью в голосе произнесла Королева Ласточек, резко взмахивая широкими рукавами своего роскошного ханбока. - Обрушить на металлического великана всю карающую мощь спящих стратосферных бурь. Пусть птицы-стражи сокрушат их упрямую гордыню.

Мудрые придворные советники и благородные старейшины Южного Клана почтительно склонили свои головы, спеша вовремя уберечь разгневанную владычицу от поспешных и непоправимых решений.

- Великая Правительница, обычные птицы-стражи и простые стратосферные бури могут оказаться бессильны против передовых сплавов этого дюралюминиевого великана, - тихо и предостерегающе произнес старший советник, подступая ближе к трону. - Сила покойного Магистра Яка была огромна, и его наследники явно готовились к этому дерзкому прорыву. Прежде чем посылать воинов на верную смерть, мы советуем тебе обратиться к высшим сакральным силам нашей Страны Вечной Весны. Давай для начала чинно посетим священную Башню-обсерваторию Чхомсондэ на вершине парящего пика, чтобы вместе с преданными девами-шаманками мудан досконально прочесть скрытые кармические пути этих пришельцев через движение далеких звезд.

Королева ласточек на мгновение замерла, и сталь в ее непреклонном взгляде постепенно уступила место глубокой восточной мудрости. Она согласно кивнула, признавая абсолютную правоту своих верных слуг. Владычица Каннама в сопровождении пышной придворной свиты медленно покинула просторный тронный зал и направилась по извилистой бамбуковой тропе вверх, к вершине священного парящего пика.

Именно там, на фоне звездного неба, величественно высилась каменная обсерватория Чхомсондэ, бывшая главным астрономическим бюро всего птичьего королевства. Это древнее сооружение высотой девять метров было наполнено сакральными числами, ведь его конусообразный корпус состоял ровно из трехсот шестнадцати пяти гранитных блоков, символизирующих количество дней в году. Мощное основание постройки зодчие возвели ровно из двенадцати массивных плит, обозначающих число месяцев, а квадратное окно башни выходило точно на юг, выполняя функцию огромных древних солнечных часов. Наверху Чхомсондэ располагалась просторная открытая смотровая площадка с четырьмя куполами по сторонам света, где придворные астрономы и девы-шаманки мудан преданно ждали появления своей владычицы. Женщины не предпринимали никаких самостоятельных действий без ее прямого монаршего приказа, соблюдая абсолютную придворную дисциплину и звенящую тишину.

Королева Ласточек плавно взошла на открытую смотровую площадку и сделала едва заметный, летящий знак своей царственной рукой. Верные девы-шаманки мудан мгновенно и беззвучно склонились в глубоком поклоне, приступая к великому сакральному гаданию Поднебесного Мира. В самый центр гранитной площадки женщины бережно установили огромную старинную чашу из кованой бронзы, до самого края наполненную чистейшей родниковой водой из горного источника. Водная гладь замерла, превращаясь в абсолютно неподвижное, прозрачное зеркало, готовое отразить скрытые тайны вселенной.

Получив повеление Королевы, девы-шаманки настроили медные кольца и звездные приборы обсерватории, устремляя взгляд в южное окно башни ради сокровенного осмотра пришельцев. Древняя наука Чхомсондэ мгновенно открыла им сокровенную правду Поднебесного Мира. Призрачные огни и тени от куполов метались из стороны в сторону, отражаясь в чаше, и прямо посреди бронзового сосуда на водной глади проступили ясные очертания.

На поверхности священного источника они по-прежнему видели фигуру статного швейцарского аристократа, замершего на капитанском мостике "Медузы". Образ этого юноши в бело-золотой куртке оставался неизменным. В его замкнутом характере жесткий прагматизм Верхнего Города и искреннее душевное тепло вели отчаянную, невидимую борьбу, превращая его помыслы в сложнейший шпионский шифр, разгадать который не могла ни одна бионическая система. Но следом за ним звездное зеркало чаши впервые явило взору Королевы его верных спутников. Вода отчетливо показала, что эти простые кузены прилетели за Великий Меридиан с чистым миром ради спасения своих близких. Их летящие титановые мечи были созданы для защиты Доброй Воли, а не ради жестокой тирании и контроля покойного Магистра Яка.

Королева ласточек медленно отвела взгляд от бронзовой чаши. Изумрудные всполохи звездной воды отразились в ее янтарных раскосых глазах, придавая лицу правительницы выражение грозного величия.

- В этом юноше течет кровь Магистра Яка, - тихо, но отчетливо произнесла Королева, и ее голос эхом разнесся под куполами Чхомсондэ. - Его разум скован прочными цепями контроля, а помыслами движет опасный азарт взломщика. Он рассчитывает перехитрить законы Каннама и подчинить себе нашу бионическую магию. Но святая вода Чхомсондэ не лжет, его спутники несут в себе семена великой Доброй Воли, а в кают-компании их корабля спит уставшая Ласточка, чье механическое сердце когда-то спасло Эфириум.

Старший советник почтительно шагнул вперёд, шёлковые полы его наряда едва слышно зашуршали по полу.

- Какова же будет твоя монаршая воля, Великая Владычица? Мы должны развернуть над Меридианом карающие вихри Инь и Ян?

- Нет, мы не станем уничтожать корабль, - спокойно ответила Королева ласточек, и ее огромные белые крылья гневно шевельнулись. - Сухая швейцарская наука Цидрони должна сама разбиться о законы кармической справедливости. Мы подвергнем этих пришельцев трем кругам суровых испытаний, которые веками надежно оберегают наш Нефритовый Дворец. Пусть защитные системы Поднебесного Мира сами проверят их на прочность и полностью выжгут скрытую гордыню. Если жажда контроля в сердце наследника победит, то стратосфера навечно поглотит его лайнер. Но если Добрая Воля его кузенов Дримпапони окажется сильнее, они обретут законное право предстать перед моим престолом.

Королева ласточек решительно повернулась к вестникам, и в ее голосе снова вспыхнула звенящая сталь.

- Приказать стражам границ, - твердо повелела правительница, и ее слова эхом разнеслись над смотровой площадкой башни. - Открыть для "Медузы" первые небесные ворота и впустить их в первый круг. Испытание началось.

И этот зловещий шлейф чужого черного дыма, внезапно осквернивший чистый горизонт Страны Вечной Весны, и был той самой первой смертоносной ловушкой, которую непреклонная Королева ласточек послала навстречу дерзким земным лазутчикам.

Глава 14. Жесткая посадка.

Королева ласточек медленно отошла от бронзовой чаши со звездной водой, но ее царственное сердце все еще терзали глубокие сомнения. Суть этих пришельцев оставалась слишком загадочной, а сложный характер швейцарского юноши таил в себе скрытую опасность для всей Страны Вечной Весны. Владычица Каннама резко повернулась к своим военачальникам, взмахивая широкими рукавами роскошного ханбока.

- Их мотивы туманны, а в самой конструкции их дюралюминиевого диска скрыты опасные шпионские коды моего давнего врага, - со звенящей сталью в голосе произнесла Королева ласточек, отдавая первый боевой приказ мудрым советникам. - Направить рой первой тысячи воинов-птиц-клинков навстречу незваным гостям. Захватить чужеземцев в плотный живой плен и немедленно привести их ко мне во дворец, на мой праведный королевский суд.

Огромный боевой рой ласточек-клинков мгновенно взмыл в золотистые облака, оглашая небо яростным металлическим клекотом. Стаи воинов Южного Клана глубокой черной тучей стремительно пикировали на дюралюминиевую обшивку корабля, грозя полностью вскрыть герметичные отсеки. Пернатые клинки безжалостно ранили и калечили серебристый корпус, покрытый алюминиевой пудрой, стремительно пробивая легкие внешние закрылки и повреждая напорные поршни давления. Дискообразный лайнер дико затрясло, и из первых разорванных газовых мехов со свистом стал вырываться гелий, однако автономная изоляция остальных внутренних отсеков пока удерживала многотонного великана в воздухе.

Цидрони, хладнокровно удерживая баланс на сотрясающемся капитанском мостике, мгновенно оценил вектор и силу этой воздушной атаки. Наследник уже обладал пробуждающейся Доброй Волей и за это время искренне полюбил их собственную маленькую Ласточку, а потому категорически не хотел убивать этих священных птиц Королевы. Он стремился лишь временно дезориентировать и ослепить нападающих.

- Кузены, активировать передние световые пушки, - жестко скомандовал юноша в бортовой передатчик, непреклонно сжимая рукояти управления. - Подачу магниевой смеси в камеры сгорания на самый максимум!

Кузены Дримпапони синхронно крутанули вентили высокого давления, а младший из них резко дернул тяжелый латунный шток инжектора, направляя мощный поток эфира в осветительные котлы. Внутри колоссальных бортовых прожекторов, оснащенных вогнутыми зеркальными линзами, взрывно полыхнул спрессованный порошок магния с селитрой. Из передних гондол Медузы в разреженную стратосферу ударили два исполинских, ослепительно-белых луча. Этот яростный, ослепляющий свет хирургически точно прорезал туман, накрывая пикирующую стаю. Живые глаза птиц Южного Клана, привыкшие к мягкому сиянию вечной весны, мгновенно ослепли от этой неистовой световой перегрузки. Потерявшие ориентацию воины-ласточки хаотично сталкивались крыльями и камнем падали вниз, полностью прекращая свой безжалостный натиск. Однако дюралевая обшивка корабля уже была частично разрушена, и теряющий управление лайнер начал стремительно падать вниз, к скалистым ущельям Каннама.

Благодаря шпионской выдержке Цидрони и ювелирному залпу магниевых пушек, боевой рой Южного Клана так и не сумел захватить дирижабль в плен. Гордые воины-ласточки оказались полностью бессильны перед ослепительными технологиями Верхнего Города. Команда Новой Эры не убила ни одной священной птицы, а лишь хладнокровно отбила этот яростный воздушный натиск, заставив ослепленную стаю хаотично рассеяться в облаках. Однако дюралевая обшивка корабля была слишком сильно повреждена прочными пернатыми клинками. Потерявший управление дискообразный лайнер с оглушительным ревом пара пронесся над самыми верхушками столетних деревьев и совершил жесткую аварийную посадку прямо посреди цветущей лесной долины Южного Клана. Прочные титановые шпангоуты надежно выдержали этот страшный удар, спасая жизни путешественников, но серебристая оболочка корабля теперь печально лежала на траве разорванными лоскутами. Когда оглушительный грохот падения наконец затих, над ущельем повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь свистом стравливаемого давления из пробитых клапанов.

Из искореженного трюма один за другим на свежую траву выбрались утомленные, покрытые сажей герои. В эту же секунду из грузового шлюза со сложным гидравлическим гулом плавно опустилась уцелевшая аппарель, по которой кузены Дримпапони бережно выкатили наружу совершенно не пострадавшего при падении хромированного мотоконя Огня.

Цидрони хладнокровно окинул взглядом незнакомые лесные чащобы чужого мира, и в его расчетливом разуме мгновенно вспыхнуло главное, незыблемое правило любого опытного лазутчика Свисы. Приходя в абсолютно незнакомое и опасное место, исследователь обязан в первую очередь тщательно отыскать надежные пути безопасного отхода, ведь старая земная мудрость справедливо гласит, что береженого бог бережет. Оставлять разбитое судно на открытой поляне было верной гибелью для всей экспедиции.

Именно поэтому молодые люди дружно помогли преданному Сенсею отбуксировать поврежденный дирижабль подальше от чужих глаз и надежно спрятать его в глубоких скалистых горах, в самом безопасном и защищенном месте. Они полностью укрыли дюралевый каркас от зорких взглядов птиц-разведчиков Королевы густыми вековыми ветвями. Перед уходом кузенам Дримпапони пришлось основательно запастись редкими запасными деталями, медными приводами и тяжелыми инженерными инструментами для будущей починки, бережно распределив этот груз в своих заплечных сумках. Старинный фарфоровый автоматон Сенсей добровольно остался один на один с лайнером "Медуза" в этой тайной горной расщелине, чтобы без лишнего шума латать поврежденную серебристую обшивку, чинить погнутый латунный шток и восстанавливать поршни давления пара к моменту их неизбежного возвращения.

Старинный фарфоровый автоматон Сенсей добровольно согласился остаться один на один с лайнером "Медуза" в этой тайной горной расщелине только потому, Ян шла дальше вместе с лазутчиками. Мудрый мастер твердо знал, что уникальная лисья кошка Свисы когтями и зубами защитит их любимого хозяина от любой непредвиденной опасности в этих чужих землях. Перед самым уходом Сенсей очень долго и подробно инструктировал сообразительную Ян по поводу бережной защиты драгоценной жизни молодого аристократа, попутно проверяя настройки ее внутренних приводов. Получив от нее четкий бионический сигнал согласия, он со спокойной душой принялся без лишнего шума латать поврежденную серебристую обшивку, чинить погнутый латунный шток и восстанавливать поршни давления пара к моменту их неизбежного возвращения.

Из центральной рубки управления Цидрони бережно вынес маленькую Ласточку-киборга, бывшую главным живым сокровищем их команды. Птица все еще находилась в глубокой бионической отключке, поэтому юноша аккуратно устроил ее внутри своего заплечного рюкзака, уложив на мягкую походную подушечку. Цель всей их дерзкой экспедиции теперь была надежно спрятана, ведь героям требовалось доставить Ласточку прямо в Нефритовый Дворец и соединить ее внутренний контур с медными кольцами великой Астролябии Королевы, восстанавливая планетарный баланс Настоящего.

Перед грядущим выходом к столице молодые люди провели важную шпионскую маскировку и полностью изменили свой внешний вид. Чтобы встречные жители Страны Вечной Весны не пугались запретных технологий, инженеры сначала немного переделали стального коня Огня под настоящую живую лошадь. Кузены искусно скрыли хромированные поршни под накладками и полностью переделали ему голову, замаскировав ее под живую лошадиную морду, и хвост. Следом вся тройка лазутчиков поспешно накинула просторные традиционные шелковые одежды Южного Клана прямо поверх своих рабочих комбинезонов. Новые ханбоки сидели на них свободно, словно широкие дорожные плащ-палатки. Под этими плотными шелковыми складками молодые люди надежно и незаметно укрыли летящие мечи, браслеты-веера и прочее боевое оружие, понимая, что если грядущие испытания порвут их верхние халаты, то в этих дырах хотя бы не будут позорно светить нагие телеса мастеров. В тяжелые рюкзаки кузены бережно упаковали все самое необходимое, включая походные аптечки, и туда же Цидрони надежно спрятал отключенную Ласточку-киборга на ее мягкой подушечке. Все эти заплечные рюкзаки со швейцарским снаряжением они искусно замаскировали сверху специальными шелковыми мешками, которыми обычно пользовались и местные жители.

Цидрони уверенно оседлал своего замаскированного скакуна, а преданная лисья кошка Ян ловко прыгнула следом и с комфортом устроилась позади своего любимого хозяина прямо на кожаном седле, как верный шпионский стражник и бдительный телохранитель, гордо распустив для пущей важности все свои девять блестящих металлических хвостов.

Двое кузенов Дримпапони быстро закинули за плечи походные сумки с инструментами и уверенно активировали спрятанные под шелком механизмы. С тихим щелчком из их тяжелых ранцев мгновенно раскрылись широкие, легкие механические крылья.

- Ну что, братец, держись покрепче, - весело и ободряюще воскликнул старший из кузенов, Садовник, активируя Бесконечный Маховик за спиной. - Наша легкая эскадрилья лазутчиков полностью готова к вылету.

Они решительно направились прямо к величественным стенам, уходящим своими шпилями высоко в облака. Коварная Королева ласточек тоже чрезвычайно сильно хотела, чтобы эти земные путники как можно скорее были доставлены в ее парящие чертоги. Но грозное божество Поднебесного Мира желало видеть чужаков в качестве покорных, перепуганных и связанных по рукам пленников. Однако упрямые швейцарские инженеры и мастера Нижнего Дока были твердо намерены дойти до ее парадного зала исключительно своими собственными силами, преодолеть любые капканы и явиться к престолу как абсолютно свободные люди по своей свободной, непреклонной Доброй Воле.

Вся тройка лазутчиков дружно устремилась в теплое небо Каннама. Мотоконь Огонь под маскировочной попонкой издал утробный рокот и мощно рванул вперед, с поразительной грацией скача по крутым утесам и совершая головокружительные прыжки по уступам парящих скал. Двое кузенов на прочных механических крыльях гордо сопровождали швейцарского аристократа по бокам, паря чуть выше в воздушных потоках. Девять золотых хвостов Ян ярким веером сияли за бордовым бархатом сюртука Цидрони. Они двигались воздушным дозором прямо к Нефритовому Дворцу, готовые явиться на праведный королевский суд Королевы ласточек.

Путь к столице Южного Клана пролегал через цепь красивейших парящих архипелагов, и этот переход окончательно перевернул все представления Цидрони о механике. Под копытами Огня со звоном и тихим шелестом лотосовых шестеренок смыкались ажурные подвесные мосты, сотканные из гибкого белого бамбука и светящейся янтарной смолы. Вокруг них расстилались бескрайние ярусы магических садов. Кузены с высоты своего полета завороженно наблюдали, как по чистым улицам панорамных городов неспешно прогуливаются жители Каннама в роскошных шелковых ханбоках. Они занимались каллиграфией, ткали удивительные облачные полотна и играли на старинных струнных инструментах, а воздух вокруг благоухал цветущими розовыми сливами и соленым морским ветром.

Здесь не было ни единого следа копоти, рабского труда или секундных налогов, от которых задыхался Нижний Док. Время в этой удивительной стране текло плавно и сладко, словно растопленный янтарный мед. Цидрони внимательно фиксировал эти детали сквозь линзы своих защитных окуляров. Его холодный, расчетливый разум швейцарского лазутчика настойчиво пытался разгадать бионический шифр этого беззвучного рая, где огромные колеса водяных мельниц перегоняли чистейшую родниковую воду из горных источников, превращая ее в благодатную энергию для парящих садов Южного Клана.

Далеко впереди, на самых высоких скалистых пиках, величественно раскинулись исполинские шелковые ветряки Поднебесного Мира. Их белоснежные бионические лопасти плавно и бесшумно вращались на головокружительной высоте, искусно перегоняя мощные потоки чистого горного ветра. Эти удивительные воздушные мельницы ловили тончайшие колебания стратосферы, собирая саму энергию небес и наполняя парящий архипелаг звенящей силой вечной весны. Молодой аристократ завороженно всматривался в эти шелковые паруса на скалах, даже не подозревая, какие великие дары и сакральные артефакты ждут его команду впереди, у самого королевского престола.

Маскировка отряда работала безупречно. Встречные жители-ласточки вежливо кланялись путникам в синих ханбоках и лишь с легким, музыкальным птичьим щебетанием провожали взглядом статного всадника в бордовом бархатном сюртуке и его удивительную девятихвостую спутницу Ян. Вся эскадрилья лазутчиков двигалась слаженно и быстро.

И вот, миновав последний цветущий пик, команда наконец замерла. Золотое предзакатное свечение плавно расступилось, и перед их изумленными взорами во всем своем космическом величии вырос Нефритовый Дворец. Исполинские зеленые стены парящего храма маняще поблескивали в лучах угасающего солнца Каннама, а его величественные шпили уходили высоко в бескрайнее лазурное небо. Именно здесь, за этими монументальными стенами, скрывалась главная обитель правительницы Южного Клана и та самая золотая Астролябия времени, ради которой швейцарские инженеры проделали этот опасный шпионский путь сквозь Великий Меридиан.

Глава 15. Штурм дворца.

Лёгкая эскадрилья лазутчиков плавно миновала последние парящие изумрудные пагоды и величественно пошла на посадку перед парадной площадью Южного Клана. Но как только они всей дружной компанией стали приближаться к запертым воротам Нефритового Дворца, вокруг них начало происходить нечто совершенно непонятное, зловещее и пугающее.

Перед глазами у путешественников всё стремительно поплыло, привычное сознание на глазах затуманилось плотным, вязким туманом, а в лёгкие мёртвой хваткой въелся совершенно другой, чужой запах дикого горького миндаля и прелой листвы. Из-за стен дворца внезапно стала звучать странная, давящая музыка природы и всего живого, наполненная утробным подземным писком и скрипом. Сама реальность Каннама вокруг них искажалась, чистая дорога, которая секунду назад была соткана из белого нефрита, бамбука и затвердевшей янтарной смолы, внезапно превратилась в земляной настил. Под ногами проступила просто сырая, дышащая могильным холодом земля.

Тут лисья кошка Ян, почуяв неладное, испуганно попятилась назад и наотрез отказалась ступать на эту площадь. Обладая феноменальной древней интуицией девятихвостой Кумихо, она бдительно прижала уши к голове и замерла у самого края тропы, чутко улавливая скрытые флюиды смертельной опасности. И чутьё ее не подвело.

Кузены Дримпапони подошли к створкам ворот и крепко схватились руками за два больших медных кольца, висевших по обеим половинкам, надеясь потянуть их на себя и открыть. Но стоило их пальцам сжать холодный металл, как на площади начался разрушительный биологический кошмар, и реальность вокруг людей стала странно и необъяснимо искажаться. Перед глазами у путешественников все мучительно поплыло, привычное сознание затуманилось плотным дурманом, а в легкие мертвой хваткой стали въедаться невыносимые запахи застоявшегося тлена, предвестника несчастий. Музыка зазвучала громче и пугающе. Эти колоссальные деревянные створки ворот являлись совершенной биозащитой дворца, и вырезанная на них изящная картина в традиционном корейском стиле в один миг начала страшно оживать и шевелиться. Изначально там мирно цвели нежные бутоны, зеленели резные листики, над ними порхали пушистые пчелки, хрупкие бабочки и легкие стрекозы, в самом внизу ползали крошечные жучки и муравьи , а под деревянными корнями растений неподвижно сидела склизкая лягушка.

На мертвых воротах пульсирует вена, Бутоны раскрыли голодные пасти. И ткань бытия, словно гнилостная пена, В один лишь момент разрывает на части.

Взлетают стрекозы из кости и пепла, И полчища жужелок хлынули к ногам. Подземная жаба от тлена ослепла, И рев ее дикий плывет по холмам.

Сжимает металл леденящая хватка, Дурман подступает удушливым злом... Каннама граница страшна и несладка, Где каждый узор обернулся врагом.

Но в секунду пробуждения панно ожившие растительные лозы мгновенно оплели братьев по рукам и ногам, намертво приковывая людей к створкам. Нарастание ужаса шло постепенно, лишая парней последней надежды. Тонкие, скользкие побеги хищных растений поползли выше по телу, безжалостно забираясь под складки их новых шелковых ханбоков, а затем острые растительные ростки, шипы и колючки начали медленно вонзаться прямо под живую человеческую кожу, прорастая внутрь вен. И тут же, о ужас, окружавшие ворота дикие паучьи лилии смерти одновременно раскрыли свои кроваво-красные бутоны, превращаясь в зубастые плотоядные пасти, и со свистом выплюнули в лица несчастных мастеров плотное облако едкой, фосфоресцирующей изумрудной пыльцы. Эти цветы стебли и луковицы и пыльца Ликориса лучистого смертельно ядовиты. В Азии ликорис веками сажают строго по краям кладбищ. Луковицы цветка настолько ядовиты, что их высаживали вокруг могил, чтобы дикие животные, грызуны и подземные вредители не раскапывали землю и не тревожили покойников. Эти цветы мертвых выглядели в точности как шевелящиеся лапы гигантского паука или багровые щупальца хищного чудовища, готового вцепиться в добычу и растет он обычно на обочинах дорог, ведущих в подземное Царство Теней и Ад. Его присутствие означает границу между мирами, между прошлым и будущим, жизнью и смертью. Земля вокруг побагровела от алой паучьей лилии.

Живые побеги оплели тела, Шипы прорастают сквозь вен полотно. И лилия смерти Ликорис расцвела, Стекая багрянцем на грешное дно.

Пыльца изумрудом плюет мертвецам В испитые страхом сухие глаза. Граница миров, неподвластная снам, Спешит свой карающий суд досказать.

Щупальца монстра ведут в Царство Теней, Где корни ворот забирают покой. И алые лапы кладбищенских дней Смыкаются намертво над головой.

Братья почувствовали, как их ноги превращаются в тяжелые корни, которые бионическая система ворот принялась насильно втягивать глубоко в сырую землю. Кузены Дримпапони на глазах становились безмолвной частью кошмарного живого панно.

Врастают ноги в кладбищенский тлен, И вены лоза пробивает насквозь. Дворец забирает кузенов в свой плен, Где мясо и корни сплетаются вврозь.

Живым удобрением в багровом саду Замрут мастера у закрытых ворот. В прозрачном, удушливом, сладком бреду Ликорис безумный из них прорастет.

Окончен их путь по лазурным горам, Серебряный диск улетит в небеса... И в вечном Каннаме по диким холмам Лишь ветер оплачет угасших глаза.

Цидрони в глубоком потрясающем ужасе попытался немедленно оттащить своих кузенов от проклятого затвора, но от этого прикосновения сам мгновенно попался в эту мертвую петлю, замерев рядом с ними. Всё трое мастеров вовсе не были полностью парализованы, но они не могли сделать ни одного самостоятельного шага или пошевелиться, и от этого происходящее казалось еще более жутким. Их тела непрерывно и беспомощно шатало из стороны в сторону, словно молодые живые растения под порывами яростного штормового ветра, и несчастные люди лишь неистово извивались в своих земляных оковах, пока хищная земля упрямо высасывала из людей последние соки, созидательную жизнь и само теплое дыхание. Когда же охваченные диким первозданным страхом путешественники в полном отчаянии пытались громко закричать, призывая на помощь, им тут же в раскрытый рот на лету со свистом залетало какое-нибудь крылатое омерзительное насекомое, затыкая дыхание и заставляя судорожно захлебываться.

Замкнулась петля на запястье Цидрони, И трое провидцев качаются в такт. В безумном, предсмертном, живом марафоне Их плоть заключает со смертью контракт.

Земля извивается, соки вбирая, И ветер ломает живые ростки. А крик о спасении, в горле сгорая, Встречает хитиновый скрежет тоски.

Ворвется в открытую пасть прямо с лету Оживший из дерева гнилостный гнус... И некому больше призвать их к ответу, И некому снять этот каверзный груз.

Полчища оживших тварей принялись заниматься своим прямым, жестоким природным делом, превращая тела людей в питательную почву. Мохнатые пчелы бесцеремонно запускали свои хоботки под кожу мастеров, пытаясь яростно высосать соки, а тяжелые пестрые бабочки плотно облепили шеи, стремясь отложить на теплую человеческую плоть свои многочисленные яйца ради выведения прожорливых гусениц. Крупные зубастые стрекозы принялись методично выедать нежную кожу на веках и губах обезумевших инженеров, пока жучки-точильщики с сухим скрежетом вгрызались в ногтевые пластины на руках как в старую сухую кору деревьев, чтобы отложить там свои скрытые личинки. А рой муравьев внезапно зашевелился и единой бурлящей массой, лавиной нахлынул на несчастных путников, прогрызая все на своем пути.

Вонзаются жала под теплую кожу, И бабочки яйца кладут на гортань. Био-процесс на увяданье похожий, Сдирает с кузенов телесную дань.

Скрежещут точильщики, ногти ломая, Стрекозы вгрызаются в веки и рот. И двинулась лавина, бурля и пугая — Муравьев плотоядный и бешеный род.

Прогрызут они шелк и порвут сухожилья, Превращая тела в ядовитый навоз... Где латунные птицы раскинули крылья, Там ликорис багровый на людях пророс.

Вслед за омерзительными насекомыми от деревянных корней картины с глухим шлепком отделилась старая склизкая лягушка, прыгнув утомленным героям прямо под ноги. Почуяв обилие живой добычи, она принялась тяжело и бесцеремонно скакать прямо по телам мастеров, чтобы на бешеной скорости выбрасывать длинный липкий язык и с чавканьем заживо пожирать этих многочисленных летающих и ползающих насекомых прямо с лиц и одежд онемевших людей. Кроме этого кошмара на картине биозащиты начали пробуждаться и выползать огромные, страшные пауки, принимаясь опутывать бьющихся в судорогах людей прочной, удушающей паутиной, а из темных подземных щелей резного панно появились зловещие черные скорпионы, готовые вонзить свои ядовитые жала в беззащитные лодыжки мастеров. От укусов у несчастных парней невыносимо зудело абсолютно всё тело, заставляя их содрогаться от дикого омерзения. Кокон смерти уже готов был окончательно поглотить замершую тройку мастеров, заперев их жизни в парализующей тьме вечного растительного плена.

Лягушка прыгнула с глухим упрямым шлепком, И липкий вдогонку швыряет язык. И кокон из пряжи окутал дымком, И глохнет в гортани удушливый крик.

Скорпионы ползут из полуночной тьмы, И жала вонзают в лодыжки парней. И зуд раздирает остатки брони, В плену этих диких, зловещих корней.

Вплетается плоть в костяной монолит, Вся жизнь угасает в удушливой мгле... И диск дирижабля над ними горит, Пока мастера замерзают в земле.

Но в самый отчаянный и страшный миг, когда человеческие силы полностью иссякли, а дыхание Цидрони практически оборвалось, замеревшая у края площади лисья кошка Ян наконец всё отчетливо поняла. Преданное существо оборотень издало яростный, оглушительный тигриный рык, заставивший содрогнуться все парящие острова Каннама, и стремительно совершило один единственный, колоссальный прыжок. Прямо в этом ослепительном полете Ян распустила свой огромный хвост, который с шелковым шелестом разделился на девять исполинских огненных хвостов-вееров, и мгновенно обратилась в величественного, яростного летающего тигра. Вообще совершенно не касаясь зараженных ворот, проклятой земли и смертоносных медных колец, великая воительница прямо из воздуха начала свое беспощадное сражение. Летающая Дева-Тигрица Ян стремительным огненным вихрем обрушилась на копошащуюся биозащиту, безжалостно рассекая своими нефритовыми когтями хищные лианы, с корнем вырывая зубастые бутоны хищных лилий и в один миг перемалывая плотоядных насекомых, пауков и скорпионов в мелкую кошачью пыль. Её девять хвостов огненными хлыстами сокрушительно били по ожившему панно сверху, выжигая всю ядовитую заразу Королевы и полностью разрывая смертоносные биомагнитные цепи ловушки.

Раздался над бездной пронзительный рык, И девять хвостов полыхнули огнем! В самый отчаянный, финишный миг Ян обернулась летающим львом.

Нефритовый коготь кромсает лозу, Вырваны пасти кладбищенских стрел. Огненный вихрь прогоняет грозу, Где кокон удушливый замер и стлел.

Хлыстом девятихвостым по путам бьет Ян, В пыль растирая хитиновый ад. Рушатся цепи, рассеян дурман, И вспять отступает страшный яд!

Ян рвет путы когтем из чистого нефрита, И вырваны корни из раненой плоти. Колдовская ловушка навеки разбита, Оставив Ликорис в предсмертной икоте.

Обрушились створы ворот сокрушительно, И выжжен дотла бионический ад. Команда прошла этот рубеж решительно, Вступая в Нефритовый Дворец и сад.

Лежат мастера на шлифованных плитах, И ветер сдувает ядовитый нанос. В судорожных вздохах, от боли испитых, Каннам им спасенье в прохладе принес.

Она буквально вырывала и бережно выкапывала изголодавшуюся по теплу тройку братьев из этого удушающего земляного плена, полностью разрушая остатки колдовских оков Королевы. Тяжёлые медные створки биозащиты под этим невероятным натиском сокрушительно рухнули внутрь, и триумфальная команда лазутчиков наконец смогла тяжело пересечь рубеж, попадая на территорию Первого двора Нефритового Дворца.

Однако после этого страшного бионического рая уставшие герои полностью лишились последних сил и теперь просто неподвижно лежали в проходе. Они были совершенно не в силах сделать даже самое минимальное движение после изнурительного земляного плена, жестокого удара бионического тока и удушающих укусов насекомых. Молодые люди раскинули руки на шлифованных плитах, тяжело и прерывисто дыша, пока остатки ядовитой изумрудной пыльцы плотоядных лилий постепенно смывались с их бледных лиц прохладным горным воздухом Каннама.

Перед взором упрямых путешественников открылось колоссальное, монументальное пространство внешней площади, которая своей планировкой строго следовала традициям корейского зодчества. Этот просторный Первый двор был полностью окружён высокими каменными стенами из белого нефрита, служа местом для парадных смотров птичьей гвардии. Далеко впереди, на величественном гранитном возвышении парящего пика, безмолвно и грозно высились ещё одни, куда более неприступные Вторые ворота, преграждавшие путь во Второй двор. Команда знала, что в архитектуре Южного Клана каждый следующий рубеж вёл всё ближе к святая святых всего птичьего королевства - сокровенным личным покоям Королевы Ласточек, надёжно скрытым за третьей, финальной стеной, куда веками не смела ступать нога ни одного слуги или стражника.

В кольце нефрита, белого как снег, Раскинулся парадный Первый двор. И замедляет время мирный бег, И стражники глядят во весь упор.

Вторые створки грозно впереди Взметнулись на гранитном пике гор. И пульс стучит в измученной груди: Каннам ведет безмолвный приговор.

Три рубежа, три каменных стены Скрывают тайну птичьих королей. В святую высь покоев тишины Вход запрещен для смертных и царей.

В ту же секунду свирепая Дева-Тигрица Ян плавно сбросила своё грозное боевое обличие воительницы Южного Клана, со сложным тихим щелчком внутренних реле вновь превращаясь в изящную лисью кошку-автоматона. Верное существо ласково и преданно завибрировало, бдительно поводя своими чуткими металлическими ушами, и немедленно принялось спасать утомлённых мастеров. Ян начала бережно лизать тёплым языком искусанные лица, губы, закрытые веки и обожжённые шеи путников, чтобы как можно скорее привести пострадавших братьев в нормальное человеческое чувство. Кошачья забота и тепло её Бесконечного Маховика быстро прогнали остатки могильного холода из их тел, возвращая лазутчикам былую ясность ума и зоркость глаз.

Щелчок реле - и тигр смирил свой пыл, Ян снова кошкой гнет стальной хребет. Автоматон на плитах закружил, Даруя ласку искушенным бед.

Язык тепло маховика несет, Смывая яд с опухших век и губ. И холод смерти медленно течет, Покинув вены, что сковал испуг.

Послушны уши, зоркость глаз горит, Вернулся разум к мастерам сполна. Их преданный и верный монолит - Лиса и кошка, что для них верна.

Следом сообразительная Ян подбежала к заплечным сумкам и рюкзакам, которые мастера расчётливо прихватили с разбитого лайнера Медуза ради обеспечения надёжных путей отхода. Она ловко подцепила лапками замки и поочередно подала изнемогающим парням их походные целебные аптечки, которые им перед самым отправлением дальновидно выдал в дорогу добрый дядя Як Цидрак.

Цидрони судорожно вскрыл латунную крышку своей коробки, активировал хрустальные исцеляющие частоты и немедленно извлёк оттуда успокаивающие мази, чтобы бережно смазать горящую багровую опухоль на своей ладони. Когда мохнатые пчёлы безжалостно обсасывали его лицо своими острыми хоботками, юноша в полном отчаянии попытался смахнуть одну из них рукой, но бионическая тварь со всей силы жестоко укусила его прямо в центр ладони, оставив глубокий огненный след.

Старший из кузенов, Садовник, с глухим стоном растирал целебное лекарство по своей распухшей лодыжке, которую коварный чёрный скорпион успел глубоко пробить своим ядовитым изогнутым жалом перед самым прорывом, из-за чего парень теперь мучительно хромал на левую ногу. Младшего кузена тоже сильно ранило в этой адской ловушке, ведь одна из крупных зубастых стрекоз-хищниц на бешеной скорости задела его своим латунным, острым как бритва крылом, оставив на бледной щеке глубокую, сочащуюся кровью царапину.

Братья Дримпапони со злостью растирали спасительные мази по израненной коже, яростно выплёвывая забившиеся в рот остатки крылатых тварей и посылая самые сокрушительные проклятия этому фальшивому, жестокому бионическому раю. Их души были полны праведного гнева, ведь за этой маской вечной цветущей весны Каннама скрывалась безжалостная ловушка Королевы, готовая заживо перемалывать свободных людей ради подзарядки дворцовой системы. Живительная сила дядиных лекарств стремительно растекалась по замёрзшим венам героев, возвращая мышцам созидательный тонус и помогая превозмогать жгучую боль в суставах.

- Да будь прокляты эти парящие острова с их зубастыми цветами и липкими лозами, - хрипло и тяжело выдохнул старший из кузенов, Садовник, полностью приходя в себя под хрустальными частотами целебной аптечки. Он сильно хромал, но бережно помог упрямому Цидрони подняться на ноги. - Благодаря нашей Ян мы вырвались из этой адской растительной пасти у самого порога, но впереди нас ждёт Второй внутренний двор, так что дядина закалка нам ещё очень сильно пригодится.

Цидрони стоял, тяжело опираясь на плечо кузена, и его обычно бесстрастное лицо сейчас было бледнее нефритовых плит под ногами. Наследник империи времени впервые в жизни испытывал не просто страх, а сокрушительное унижение своего хвалёного швейцарского разума. Он, выпускник элитного колледжа Свисы, лазутчик, привыкший просчитывать каждый шаг как безупречный алгоритм, оказался абсолютно беспомощен перед диким, первозданным коварством Каннама. Его точные формулы и графики контроля разбились о простую сырую землю, которая едва не превратила его в биоудобрение.

Юноша посмотрел на свою ладонь, где под воздействием дядиной аптечки медленно затягивался огненный след от укуса бионической пчелы. В его мятежной душе, что-то болезненно хрустнуло. Цидрони начинал отчетливо понимать, что в этой парящей стране ему не удастся остаться просто холодным шпионом-наблюдателем. Каннам уже начал безжалостно ломать его характер, заставляя платить живой кровью за каждую секунду Настоящего. Прежние иллюзии контроля сокрушительно рушились в бездну, и его хваленые швейцарские формулы, идеальные чертежи и безупречные графики Свисы оказывались жалкими и беспомощными там, где в полную силу вступали простая человеческая воля, узы крови и верная преданность своего рода.

Глава 16. Испытание тенями.

Наши герои все трое успешно прорвались во внутренний двор дворца, оставив поверженную биозащиту далеко позади. Молодые люди были жутко измотаны пройденным кошмаром и теперь совершенно не стояли на ногах от смертельной усталости. Сидя прямо на холодном настиле Первого двора, инженеры поспешно лечили свои свежие раны целебными аптечками дяди Як Цидрака. Спасительных коробок с мазями и каплями на всю команду оказалось только две, поэтому парням пришлось поочередно передавать их друг другу, бережно делясь каждой каплей живительной эссенции. Любимая кошка Ян как могла помогала своим утомленным мастерам, непрерывно перебегая от одного раненого к другому и ласково вылизывая искусанную насекомыми кожу. Постепенно громкие проклятия и яростные обещания в адрес этого жестокого бионического мира полностью утихли над площадью, уступая место тяжелой ночной тишине. Наши израненные путники наконец уснули, подстелив под свои измученные тела лишь остатки изорванных в клочья шелковых одежд. Тяжелый сон намертво сморил команду Новой Эры, и молодые люди окончательно погрузились в забытье, сбившись в тесную кучу для безопасности подальше от опасных ворот, в самом центре опустевшего двора.

Казалось, что все вокруг стало абсолютно тихо и безопасно, а Страна Вечной Весны на время прекратила свой безжалостный натиск. Преданная Ян одиноко сидела на страже посреди площади и бдительно берегла чуткий сон своих спящих хозяев, поводя острыми металлическими ушами в темноте. Долго ли, коротко ли спали уставшие шпионы, в земных книгах быстро сказка сказывается, да далеко не так быстро реальное шпионское дело делается в Поднебесном Мире. Наконец под утро молодые люди стали поочередно просыпаться, с трудом открывать глаза и испуганно оглядываться по сторонам, пытаясь осознать, где именно они сейчас находятся и что вообще произошло с их телами и разумом. Швейцарская логика Цидрони лихорадочно возвращалась на место, а кузены Дримпапони удивленно ощупывали свои зажившие после дядиных мазей лодыжки, готовясь столкнуться с грядущей утонченной ловушкой Темного Царства Теней. Ноги инженеров после целебных мазей дяди Як Цидрака уже уверенно держали их на прочных шлифованных плитах Первого двора, а былая жгучая боль в суставах полностью отступила. Путники дружно и облегченно вздохнули, подтягиваясь после тяжелого ночного забытья, и в эту же самую секунду все трое одновременно почувствовали зверский, невыносимый голод. Затяжной шпионский перелет за Великий Меридиан, жесткое крушение "Медузы" и изнурительная борьба с хищной биозащитой ворот начисто опустошили все их внутренние энергетические запасы. Их молодые организмы теперь настойчиво требовали сытной и плотной земной пищи, заставляя кузенов испуганно переглядываться в поисках хоть какого-нибудь провианта.

- Ну и ну, братья, лекарства вернули нам силы, но в моем желудке сейчас пусто, как в пустых паровых котлах Нижнего Дока перед утренней сменой, - негромко и хрипло произнес старший из кузенов, Садовник, осторожно похлопывая себя по складкам изорванного шелкового ханбока.

- Нам срочно нужно раздобыть хоть немного еды, иначе мы просто упадем посреди этой монументальной площади от истощения до того, как успеем добраться до Вторых ворот и заставить Королеву ласточек держать ответ.

Они огляделись вокруг, силясь понять устройство этого огромного, величественного Первого двора, который со всех сторон был окружен парящими в воздухе изумрудными пагодами и невесомыми мостами. Этот мифический замок вовсе не походил на привычные каменные крепости Верхнего Города, ведь его стены состояли из переплетенных живых стволов гигантских деревьев, а вместо крыши над головами лазутчиков колыхался густой ковер из светящихся облаков. Пространство Первого двора было заполнено тихим журчанием невидимых ручьев и легким, прозрачным туманом, но еды вокруг нигде не виднелось. Далеко впереди, на парящем изумрудном выступе, безмолвно высился второй Рубеж Приветствия, полностью отрезанный от внешней площади глубокой воздушной пропастью, и инженерам теперь предстояло понять, как двигаться дальше.

Вдруг их ноздрей неожиданно коснулись восхитительные, умопомрачительные запахи наваристой корейской лапши кукси, сочного жареного мяса, свежей пряной зелени и острых восточных специй, от которых у голодных инженеров мгновенно судорожно свело желудки и невыносимо засосало под ложечкой. Далеко впереди, сквозь легкую дымку Первого двора, молодые люди отчетливо увидели смутные очертания Вторых ворот и без малейших раздумий решительно пошли прямо на этот манящий домашний запах. Они двигались вперед почти вслепую, полностью ведомые инстинктами, так как были жутко голодными после ночного кошмара, и их юные истощенные тела настойчиво требовали сытной калорийной пищи после стольких тяжелых испытаний.

Преданная кошка Ян хладнокровно осталась сторожить на шлифованных плитах тяжелые заплечные рюкзаки кузенов и категорически не пошла следом за ними, и правильно сделала. Невероятная шпионская интуиция кошки Свисы не подвела ее и в этот раз, заставив бдительно замереть на месте в качестве надежного часового. Сама Ян вовсе не нуждалась в обыкновенной человеческой еде, ведь она являлась уникальным, высокотехнологичным автоматоном, и ее внутренний Бесконечный Маховик вырабатывал достаточно чистой энергии, так что запаса хода и заряда у нее еще было очень надолго. Она провожала кузенов внимательным взглядом своих золотистых глаз, чутко охраняя их шпионское снаряжение и спящую Механическую Ласточку в сумке Цидрони.

Кузены Дримпапони и Цидрони, уже наученные прошлым горьким и болезненным опытом у внешнего входа, проявили предельную осторожность и наотрез отказались прикасаться руками к новым преградам. Это таинственное препятствие на их пути представляло собой вовсе даже не монолитные ворота, а невысокие легкие решетки, состоящие из замысловатого узорчатого плетения, которые выглядели как изящные кованые кружева глубокого черного цвета. Восхитительный аромат горячей корейской лапши и специй при их приближении стал еще сильнее, и этот манящий запах теперь струйками доносился буквально из всех сквозных отверстий черной узорчатой решетки, окончательно дурманя головы голодных лазутчиков.

При самом приближении к затвору бдительные кузены внезапно услыхали странный, приглушенный разговор, похожий на тихое и певучее щебетание девичьих голосов, доносившееся с той стороны преграды.

- Клек, клек, да они же совсем больные после укусов наших пчел и ядовитых скорпионов, - взволнованно прошептал один невидимый девичий голос, заставив Цидрони хладнокровно замереть и внимательно прислушаться.

- Клек, клек, ерунда, они уже вылечились с помощью своих странных аптечек, - тихо и со смешком отозвался второй нежный голос, и за решеткой послышался легкий шелест перьев.

- Клек, клек, да не есть же мы их собрались, - насмешливо донеслось в ответ из глубины Внутреннего двора.

Но как только упрямые путешественники сделали последний решительный шаг и подошли вплотную к черному кованому узору, этот загадочный птичий разговор мгновенно замолк, и над площадью снова повисла зловещая тишина.

Мучимые невыносимым и сводящим с ума голодом кузены уже невольно протянули свои израненные руки вперед к черному кованому металлу, но в последний миг шпионская осторожность заставила их замереть, ведь старая земная мудрость сурово гласит, что не стоит поспешно протягивать руки, а то неровен час протянешь ноги. И тут же в эту самую секунду черные узорчатые ворота сами собой с тихим утробным скрежетом плавно растворились в воздухе, гостеприимно пропуская голодных, измотанных и уставших путников во внутренние покои Южного Клана.

Кузены несмело и осторожно переступили этот новый порог, и перед изумленными юношами внезапно предстали три юные прекрасные девы, три грации. Они были настолько ослепительно хороши в своих летящих нежных корейских платьях ханбоках из тончайшего прозрачного шелка, что все пространство вокруг них казалось наполненным легким изумрудным сиянием. Пышные многослойные юбки чима плавно колыхались, точно бутоны экзотических цветов, приоткрывая при каждом шаге лишь кончики расшитых узорами носков посон.

Незнакомки тихо и бесшумно танцевали посреди площади, плавно кружась под невидимую музыку земли и изящно переплетаясь друг с другом своими длинными шелковыми рукавами-лентами хансам, которые волнами взмывали в воздух, повторяя изгибы их тонких талий. Кузены Дримпапони и Цидрони мгновенно застыли на месте как зачарованные, полностью завороженные этим гипнотическим восточным танцем и окончательно забывая про окутавший их дурманящий запах кукси.

Наконец этот удивительный гипнотический танец прекрасных граций тихо кончился, и каждая из них плавно подошла к своему притихшему спутнику, нежно коснувшись пальцами искусанных запястий. Незнакомки тихо взяли каждого юношу за руку и ласково повели за собой прямо в самый центр просторного внутреннего двора. Там удивленные путешественники увидели расстеленный прямо на шлифованном полу большой зеленый ковер, в самом центре которого высился богато накрытый низкий традиционный столик собан, уставленный изящными кубками с ароматным вином и тарелками с горячей едой.

Три прекрасные грации аккуратно подвели истощенных лазутчиков к этому роскошному пиршеству и чинно усадили голодных кузенов с трех разных сторон прямо на ковер, согнув колени в знак высшего почтения. Они окружили гостей заботой и ласковым восточным вниманием. Юные девы своими нежными белыми ручками стали неторопливо накладывать им горы дымящейся корейской лапши кукси с сочным мясом, с изящными поклонами подавать угощения изголодавшимся лазутчикам. Из-под расслабленных узких воротничков их коротких жакетов при каждом поклоне чувственно приоткрывались белые шеи. Говорили они тихим вкрадчивым певучим полушепотом, речи их текли как шелк, полны вежливых почтительных оборотов, которые заставили юношей почувствовать себя важными гостями или даже господами.

Затем они стали наливать тяжелые кубки до самого верха сладким вином, поддерживая рукава своих ханбоков изящными пальцами, и с глубоким почтением подносить напитки к их губам. Взгляды кисэн из-под полуопущенных век были полны ласки, но их тяжелые парики-качхэ уже едва заметно подрагивали, словно предвещая грядущую бурю.

Изголодавшиеся кузены Дримпапони и Цидрони сразу же с жадностью принялись за эту манящую горячую еду и сладкое питье, и кто вообще на всем белом свете может сейчас их за это осудить. Тем более прекрасные юные грации были так удивительно заботливы к измученным гостям, так нежно и ласково смотрели на утомленных юношей, так очаровательно смущались при каждом движении, подавая им тяжелые кубки и стыдливо опустив свои темные раскосые глаза в пол. Молодые люди жадно ели наваристую лапшу и пили терпкое вино, окончательно забыв обо всем на свете, включая шпионскую осторожность, законы Верхнего Города и оставленные у входа рюкзаки.

Все три прекрасные грации, полностью обслужив уставших юношей, плавно переместились и чинно уселись рядышком у четвертого свободного края роскошного стола. Откуда ни возьмись прямо в их тонких белых руках мгновенно появились старинные народные корейские инструменты, украшенные искусной резьбой и шелковыми кистями. Девы коснулись натянутых струн своими изящными пальцами, и над притихшим внутренним двором внезапно раздалась, словно доносясь откуда-то из глубины парящих небес, невероятно нежная, убаюкивающая и звенящая струнная мелодия. Под сводами замка поплыл сложный бионический аккорд, в котором глубокий, вибрирующий рокот древнего напева чарующе переплетался с хрустальным, плачущим перебором королевского каягыма.

В этих простых чарующих звуках мастерам отчетливо слышалась мерная прохладная капель весеннего дождя, ласковый шум высотного ветра, мягкий шелест зеленой листвы и нежные девичьи голоса самой первозданной природы великой матери-земли, окончательно погружающие человеческий разум в блаженное оцепенение.

Только одного важного, пророческого знака совершенно не заметили изголодавшиеся путники, когда входили в эти черные решетчатые ворота, полностью поддавшись манящему аромату корейских яств. На массивном надвратном карнизе, прямо в кованый темный металл, была намертво вплавлена монументальная чугунная плита, частично увитая густым зеленым плющом. На этой тяжелой поверхности три каноничных черных иероглифа безмолвно складывались в грозное предупреждение Поднебесного Мира.

Ворота как Затвор, священный Портал или Граница между мирами.

Высеченная на чугунной поверхности древняя надпись служила грозным предупреждением для каждого смертного. Три крупных черных иероглифа, нанесенные мастером безмолвно складывались в роковое название "Сэнсамун", означавшее Врата Жизни и Смерти. Этот сакральный знак напоминал исследователям, что перед человеком всегда открыты два противоположных исхода. Скрытый смысл древнего шифра разделял грядущую судьбу лазутчиков, где одна невидимая дорога вела к Небесной обители Чхонсан, а другое направление неминуемо низвергало заносчивого путника в подземное судилище Чиок, самую страшную и темную часть вселенной.

Но убаюканные нежным перебором струн и сладким вином инженеры уже сделали свой роковой шаг. Блаженное оцепенение окончательно сковало уставшие тела, и веки молодых людей стали тяжело опускаться, погружая разум во тьму грядущего испытания тенями. Усталые странники вслепую перешагнули сакральную черту, даже не подозревая, что эта секундная беспечность прямо сейчас затягивает команду в коварный капкан иллюзорного блаженства.

Когда изголодавшиеся кузены окончательно наелись и напились, их тела и разум внезапно охватило глубокое, непреодолимое оцепенение. В этот обманчивый миг им абсолютно все бесконечно нравилось, и сытная горячая еда, и сладкое терпкое вино, и звенящая музыка природы, и сами прекрасные дивы, бывшие тремя пленительными созданиями и тремя нежными грациями.

Но вдруг эти юные девы синхронно вскочили со своего места у края стола. Старинные народные инструменты в то же мгновение сами собой бесследно исчезли из их тонких белых рук, однако убаюкивающая мелодия матери-земли продолжала звучать под сводами двора, становясь более громкой, быстрой и настойчивой. В ее нежных струнных переливах явственно проступил глухой, давящий ритм шаманского бубна, заставляющий сердца юношей биться в безумном темпе.

Под эту нарастающую гипнотическую мелодию сознание людей начал окутывать тяжелый, сонный туман. Постепенно сытный пир и ласковые взгляды трех граций стали казаться им далеким, угасающим сновидением, а окружающая реальность внутреннего двора принялась медленно и пугающе искажаться. Теплое солнце Каннама над их головами внезапно беззвучно погасло, светящиеся облака налились тяжелой свинцовой мглой, а расстеленный на полу большой зеленый ковер начал превращаться в холодный, могильный мох.

Шелковые складки корейских ханбоков на девах затрепетали от невидимого ветра, и их нежные, округлые девичьи лица на мгновение подернулись бледностью призраков-гвасин, хотя на губах все еще блуждали завлекающие улыбки.

Каждая из прекрасных див плавно подошла к своему притихшему спутнику, тихо подняла разомлевшего юношу с его места и ласково повела за собой на самую середину просторной площадки. Роскошный накрытый стол в ту же секунду тоже бесследно растворился в воздухе, и вместо дурманящего аромата корейской лапши по всему внутреннему двору мгновенно разнесся густой, пьянящий запах свежих роз и благоухающего жасмина.

Эти пленительные чеби стали тихо и бесшумно кружиться в сакральном танце, увлекая за собой каждого из ошеломленных кузенов в этот гипнотический хоровод. Их движения изящны, манеры безупречны, одежда пахнет баснословно дорогим парфюмом, а речь полна сладких, усыпляющих бдительность комплиментов. Они слегка наклоняли голову набок, когда слушали ответы юношей. Их глаза смотрели пристально и призывно, а смех звучал неестественно заливисто, как стремительный птичий щебет.

Их пышные корейские ханбоки из тончайшего шелка взмывали облаками, а позы кисэн становились все более завлекающими, но при этом сохраняли строгую восточную грацию. В знак легкой небрежности и жары от быстрого танца узкие воротнички коротких жакетов у девушек были слегка ослаблены, приоткрывая белые шеи. Огромные тяжелые парики из кос качхэ, украшенные алыми лентами и янтарными шпильками, заметно растрепались от резких поворотов, а несколько темных прядей чувственно упали на их лица.

Одна чеби плавно откинулась назад, упрямо увлекая онемевшего юношу за широкий шелковый рукав. Вторая грация кокетливо выглядывала из-за своего большого расписного веера, стреляя ласковым взглядом темных раскосых глаз из-под полуопущенных век. Третья же чеби бесшумно скользила по кругу и легким краем многослойной юбки чима нежно обвивала ноги своего избранника, полностью лишая мастера Свисы способности мыслить рационально. Кузены Дримпапони и Цидрони стояли посреди площади совершенно беззащитные перед этим утонченным бионическим охмурением, пока пьянящий аромат роз и жасмина окончательно лишал их остатков шпионского контроля.

Старшему брату Цидрони досталась дева, похожая на яркую орхидею, с алыми струящимися шелковыми лепестками платья-ханбока и удивительной высокой прической в традиционном стиле древней Силлы, волосами, уложенными в причудливое высокое переплетение кочэ и скрепленными тонкими золотыми шпильками с подвесками, тихо звенящими в такт шагам.

Она танцевала, чуть запрокинув голову в легком смехе. Ее движения были динамичными, она словно манила юношу за собой, взмахивая длинными лентами костюма. Ее пышные юбки чима из тончайшего шелка при вращении взлетали так высоко, что обнажали нижние многослойные панталоны сокот. В конфуцианской Корее демонстрация нижнего белья или щиколотки во время танца справедливо считалась верхом соблазна, и этот запретный вид окончательно лишал упрямого швейцарского лазутчика остатков его хваленого контроля.

Среднему из кузенов, Садовнику, досталась грация, напоминающая голубой лотос, которая своим нежным голубым сиянием быстро вводила его в магический транс, помогая сознанию полностью отделиться от земных забот и приблизиться к богам. Младшему же кузену достался ослепительно белоснежный, благоухающий жасмин, чьи невинные и чистые одежды скрывали коварные умыслы Царства Теней.

Эти три цветочные дивы коварно и страстно прижимали утомленных юношей к себе, заставляя их чувствовать обманчивое тепло своей гладкой кожи, и кружили их по зеленому мху, упрямо ускоряя темп гипнотического хоровода. Пышные подолы их юбок высоко взлетали, свиваясь в единый бушующий смерч из алого, голубого и белого шелка. Длинные рукава-ленты хансам вырывались из женских рук, словно змеи, и тугими кольцами ложились на плечи парней, стягивая их движения.

Парни кружились как зачарованные внутри этого безумного вихря и не могли вырваться из этих нежных, но цепких охмуряющих объятий, пока коварное Испытание тенями постепенно забирало контроль над их затуманенным сознанием.

Бешеный вихрь закручивался все сильнее и беспощаднее, превращая просторную площадь внутреннего двора в сплошную ревущую воронку, в смерч, из которого измотанные лазутчики были совершенно не в силах вырваться. Белые воздушные потоки бешено вращались вокруг танцующих кисэн, поднимая их летящие ханбоки высоко над землей. С голов юношей сорвало их шляпы кат, их длинные волосы растрепались, подчиняясь безумному потоку воздуха. Цидрони отчаянно пытался удержать равновесие посреди этого безумного шелкового шторма, но его изорванный в клочья бордовый сюртук трепетал на ветру, а затуманенный разум окончательно терял контроль над реальностью. Цветочные чеби парили прямо в центре ревущего потока, их лица оставались безмятежно прекрасными, но в глазах уже читался леденящий приговор подземного судилища. Вихрь взметнулся к самым облакам, на мгновение ослепив команду лазутчиков сплошной стеной из алого, голубого и белого шелка, а затем вся панорама парящего замка с оглушительным треском провалилась в кромешную тьму Чиока.

Острые когти цветочных див безжалостно впивались в тела молодых людей сквозь изорванный шелк их благородных халатов и вместе с этой жгучей физической болью в сознание Цидрони и кузенов Дримпапони начал проникать леденящий, парализующий разум туман Царства Теней. Яркие шелковые лепестки платьев-ханбоков на глазах увядали, темнели и покрывались жестким, глянцево-черным оперением со зловещим синим отливом.

Прекрасные девичьи лица граций на глазах испуганных инженеров принялись медленно вытягиваться и бледнеть, наливаясь мертвенной серостью корейских призраков гвашин. Их нежные раскосые глаза внезапно беззвучно погасли, превращаясь в пустые, темные и зловеще горящие алым огнем глазницы призрачных мертвецов-ласточек. Тонкие девичьи руки окончательно превратились в мощные крылья, а взлетающие подолы разорвались надвое, оборачиваясь острыми, как лезвия, хвостами-ножницами.

В летящих шёлках, под чарующий звон, Красавицы чеби выходят на склон. Их лица бледны, а манеры нежны, Речи их как шёлк из глубин тишины. Манят лазутчиков пряным теплом, Сытным пиром и сладким вином. Улыбки и взгляды, ресниц лёгкий взмах, Дурманят шпионов в роскошных дворах.

Веером обдувают, приносят кувшин, Касаются рук изначальных мужчин, Юбки чима взлетают, как лотос в пруду, Скрывая коварство и пар во вреду.

Но стоит шагнуть за сакральный порог - Рассеется морок, и грянет их рок! Замолкнет каягым под шаманский набат, И шёлковый замок провалится в ад. Фарфор на лице разойдётся в шипы, Глазницы наполнятся пеплом слепым, И яростным пламенем вспыхнет их взор, Верша в небытие страшный приговор.

Где были ладони - взметнут два крыла, Из нежного шёлка пробьётся игла. И чёрные перья с отливом стальным Окутают разум туманом слепым. Иссохшие когти вопьются в тела, Чтоб память лазутчиков насмерть сгорела, Чтоб выжечь до капли их душу и хон... В корейском аду закрывается сон.

Под воздействием этого удушающего цветочного дурмана и когтистых объятий швейцарская логика и хладнокровный расчет Цидрони поспешно капитулировали, погружая разум юноши в глубокий, вязкий морок небытия. Наследник сквозь пелену ломающегося сознания физически почувствовал, как коварные призраки принялись яростно высасывать из его сердца последние драгоценные секунды человеческой памяти, стремясь намертво стереть саму его человеческую душу хон, цели их опасной экспедиции, имена близких и созидательную Добрую Волю.

Вместо благоухания роз и жасмина во дворе Нефритового Дворца внезапно повеяло удушливой серной гарью и сырой могильной землей. Черные крылья мертвых ласточек со свистом рассекали воздух, застилая небо и погружая внутренний двор во тьму, а вся окружающая реальность мифического замка сокрушительно рухнула в бездну, выворачиваясь наизнанку.

Внутри своей страшной ментальной галлюцинации Цидрони с ужасом увидел ту самую пророческую деревянную табличку у ворот, которую они так беспечно проигнорировали при входе из-за невыносимого голода. Древние строки иероглифов-ханча о двух путях теперь огненными буквами выжигались прямо в его угасающем мозгу, напоминая о важности морального выбора, который навсегда определяет вечный исход человеческой души.

Он физически ощущал, как невидимая петля Испытания Тенями утягивает его увядающий разум в самую низшую, бездонную и страшную часть вселенной, в мрачные залы подземного судилища Чиок, превращая в безвольную, пустую куклу для подзарядки вечной системы Королевы ласточек. Кузены Дримпапони рядом с ним лишь беспомощно и дико извивались в железных тисках голубого лотоса и белого жасмина, чьи нежные лепестки уже превратились в жесткие, покрытые иссиня-черными перьями крылья призрачных птиц. Юноши теряли способность дышать, погружаясь в кокон парализующего вечного плена.

Бешеный темп гипнотического вращения ускорялся с каждым мгновением, и вскоре уже только три бешено крутящиеся воронки безжалостно вились по всему просторному внутреннему двору.

Этот смертоносный вальс цветочных див превратился в неуправляемый разрушительный смерч и яростное торнадо, стирающее саму привычную реальность мифического Каннама. Все вокруг путников в один миг зловеще потемнело, и бесследно исчез под ногами зеленый мох, моментально превратившись в бездонную черноту небытия. Все пространство погрузилось в кромешный непроглядный мрак, а над парализованной площадью раздался страшный, оглушительный, нарастающий сокрушительный вой и утробный подземный гул, заставивший содрогнуться все парящие изумрудные острова Южного Клана.

Это был самый настоящий, беспощадный и уродливый ад, мрачная бездна корейского подземного царства Чиок, которая поглотила измотанных кузенов, утягивая их угасающие сознания в самую низшую часть вселенной ради вечного рабства и подзарядки дворцовой системы Королевы ласточек. Торнадо из черных перьев и разорванного шелка сомкнулось над головами инженеров, навечно отсекая их от мира живых.

Торнадо из черных перьев и разорванного шелка с оглушительным ревом сомкнулось над их головами, навечно отсекая лазутчиков от мира живых.

Прямо внутри этой ревущей воронки Цидрони переживал свой самый страшный ментальный кошмар. Алая дева-орхидея крепко прижимала швейцарского аристократа к себе, но ее нежное лицо уже наполовину подернулось мертвенными трещинами призрака-гвасин. Острые когти чудовища безжалостно впивались в его бордовый бархатный сюртук, а вокруг них в безумном вихре вращались раскаленные латунные шестеренки и обломки часовых механизмов Свисы, охваченные языками подземного пламени. Юноша чувствовал, как парализующий морок Чиока забирает его человеческую сущность. Кожа на лице наследника империи времени стремительно покрывалась жестким, глянцево-черным птичьим оперением, а за плечами с хрустом распахивалось огромное, уродливое крыло мертвой ласточки со зловещим синим отливом. Швейцарский разум лазутчика окончательно ломался под весом кармического суда, превращая его в безвольную куклу для подзарядки парящего замка Королевы.

Глава 17. Ад.

Вдруг бешеный темп адского вращения стал заметно замедляться, и ревущий смерч торнадо наконец рассеялся в пространстве. Юноши немного опомнились после безумного вихря и постепенно пришли в привычное человеческое состояние, силясь открыть глаза в наступившем безмолвии. Пленительные спутницы, коварные чеби, бесследно исчезли в кромешной мгле, зато глубокие рваные следы от их когтистых лап остались на телах и мучительно ныли, напоминая о жестокой цене беспечности.

В наступившем безмолвии они силились открыть глаза. Когда зрение вернулось, юноши попытались оглядеться, но всюду простиралась лишь бесконечная, глухая и непроглядная темнота, в которой отсутствовали привычные земные ориентиры. Для измотанных инженеров теперь не существовало ни верха, ни низа. В этой зловещей бездне нельзя было сделать ни одного самостоятельного шага и даже пошевелить онемевшими пальцами рук. Путники беспомощно зависли в пустом пространстве, словно в далеком холодном космосе или в абсолютной мертвой невесомости полного забытья, отрезанные от обитаемого мира.

Только бескрайняя чернота и тихий заунывный вой окружали путников со всех сторон, проникая под складки изорванных шелковых халатов и высасывая последние капли Доброй Воли. Невыносимый первозданный ужас перед лицом вечности намертво сковал человеческие сердца, однако этот страшный бионический ад Королевы ласточек на самом деле только начинался.

В древних корейских мифах мир Исын всегда считался вселенной живых, но сейчас инженеры Свисы на собственной шкуре ощутили изнанку бытия, жуткую реальность Чосына, веками скрытую от глаз простых смертных. Невидимые бионические путы дворцовой системы удерживали увядающий разум Цидрони, выстраивая вокруг него пугающий каркас сурового подземного узилища. Хладный мрак безмолвно поглощал швейцарские формулы контроля, заставляя упрямого лазутчика погружаться в зловещую пустоту кармического суда.

Коварная Королева ласточек подготовила для незваных гостей свою третью и самую опасную, смертоносную западню Поднебесного Мира. Вот она, подлинная, скрытая суть этого фальшивого бионического рая, жуткая, изощренная и беспощадная, как сама дикая первозданная жизнь.

Опутанные по рукам и ногам невидимыми энергетическими путами этой техно-магической тюрьмы, кузены беспомощно висели в кромешной черноте, потеряв друг друга из виду в бесконечной невесомости. Даже обрывки их изорванных шелковых ханбоков теперь застыли, скованные парализующим излучением, а раны от когтей дев начали пульсировать тусклым мертвенно-зеленым светом, подтверждая, что биосистема Королевы ласточек уже начала выкачивать их жизненные силы.

Вдруг прямо на беззащитных, замерших пленников со свистом полетела первая зловещая тень, следом за ней вырвалась вторая, а мгновение спустя призрачных силуэтов стало так много, что их безумный рой заполнил все пространство. Вскоре уже целые ревущие стаи черных полумеханических птиц яростно вились в пустоте, непрерывно атакуя измотанных путников со всех сторон. Стальные перья этих тварей скрежетали во мраке, словно тысячи лезвий.

Внезапно Цидрони почувствовал, как что-то липкое и мертвенное медленно капнуло ему на темя - кап, кап... Затем этот зловещий ритм ускорился, превращаясь в бешеную дробь. Острые железные клювы безглазых теней-ласточек начали безжалостно долбить его темя, пробивая кость и вгрызаясь в обнаженный мозг, чтобы окончательно уничтожить остатки человеческого сознания.

Ужасающие видения и галлюцинации мертвой хваткой скрутили его разум. Сквозь пелену бреда Цидрони воочию увидел, как его покойный отец, Магистр Як, будучи еще совсем молодым, зловещим силуэтом застыл на высокой железной крыше Башни Времени. Отец хладнокровно держал в жестких руках крохотную, испуганно пищащую ласточку. С сухим металлическим скрежетом он сломал несчастной птице маленькую лапку, чтобы подчинить ее Бесконечный Маховик иным законам. В этот самый миг древнее корейское проклятие за осквернение священного существа, карающее до седьмого колена, обрело плоть.

Невыносимая, разрывающая мука в тот же миг огненной волной разлилась по всему телу молодого аристократа. Цидрони захлестнула такая дикая, адская боль, словно ему заживо выдирали здоровый зуб без малейшего обезболивания, медленно и мучительно тянули из воспаленных десен оголенный нерв за нервом, заставляя душу кричать от запредельного бессилия перед грехами своего рода.

Следом за видением об искалеченной птице сквозь рушащийся разум Цидрони проступил новый, еще более грандиозный и страшный образ грядущего планетарного возмездия. Он ясно увидел три гигантских чугунных резервуара, которые со зловещим гидравлическим скрежетом медленно раскрывались один за другим посреди космической бездны.

Из темного чрева первого чугунного сосуда с диким ревом внезапно вылетели безжалостные пираты и разбойники. Яростным вихрем они набросились на беззащитного юношу и принялись дочиста грабить его вырывая из памяти последние шпионские секреты и дорогие сердцу воспоминания о Свисе.

Из второго раскрывшегося резервуара с оглушительным жужжанием вырвалась колоссальная, голодная туча бионической саранчи. Плотным черным ковром она облепила тело лазутчика и принялась жадно пожирать его внутренние соки, запасы Доброй Воли и созидательную энергию талантов.

И наконец, из глубин третьего бака явилось неотвратимое кармическое возмездие Поднебесного Мира. Ослепительный плазменный огонь гигантской бионической тыквы пак внезапно начал безжалостно лизать обнаженные пятки Цидрони, поднимаясь по ногам все выше и яростнее, к самой груди. Несчастный судорожно задыхался в кошмарных муках и жгучей боли, лично проживая предсмертную агонию своих погибших родителей. Это было то самое роковое пламя, в котором когда-то заживо сгорели Магистр Як и Ци Па. Теперь древний огонь выжигал саму душу их юного наследника, заставляя его кричать от запредельного бессилия перед тайнами своего рода.

Теряя последние крохи тающего сознания перед падением в глубокий обморок, Цидрони сквозь пелену бреда успел мельком увидеть страшные мучения кузенов. Они беспомощно извивались в бескрайней черноте, и было ясно, что каждый сейчас переживает свое собственное, глубоко личное и невыносимое ментальное наказание, ломающее молодые души в тишине Царства Теней.

В это самое время преданная кошка Ян в полном отчаянии металась по площади перед замолчавшими черными воротами. Коварная био-защита захлопнулась наглухо сразу после того, как троица кузенов перешагнула роковой порог. К какому бы отверстию в узорчатом чугуне ни подбегала ловкая Ян в надежде проскользнуть внутрь, живой металл тут же со зловещим скрежетом смыкался, превращаясь в монолит прямо перед ее носом. Древняя система Нефритового Дворца словно умышленно дразнила скрытого стража Цидрони, изощренно издеваясь над ее бессилием. Ажурная решетка была совсем рядом, но пробиться сквозь нее теперь казалось невозможным. Даже ей, самой увертливой и всепроникающей лисьей кошке Свисы, в этот раз не было пути во Внутренний Двор.

Древняя система Нефритового Дворца словно умышленно дразнила скрытого стража Цидрони, изощренно издеваясь над ее бессилием. Тонкая ажурная решетка была совсем рядом, но пробиться сквозь нее теперь казалось невозможным - преграда мгновенно превращалась в монолит. Даже ей, самой увертливой и всепроникающей лисьей кошке Свисы, в этот раз не было пути во Внутренний двор. Биомеханическая стена Королевы ласточек надежно изолировала жертв, оставив преданного зверя снаружи.

Быстро поняв всю горькую безысходность своих поспешных попыток, Ян резко развернулась и бросилась обратно к оставленным у входа вещам. Она принялась настойчиво выискивать среди поклажи заплечный рюкзак, в котором на мягкой походной подушечке спала глубоким сном Ласточка-киборг.

По всем законам подлости заветная сумка оказалась в самом низу. В панике кошка принялась разбрасывать швейцарские инструменты кузенов прямо у ворот, разыскивая нужное. Наконец Ян извлекла неподвижное тельце птицы на свет и начала изо всех сил тормошить ее лапками, жалобно и прерывисто причитая на своем особом механическом языке.

Потом сообразительная кошка-автоматон принялась ласково гладить ласточку по маленькой птичьей головке. Ян концентрировала всю энергию Бесконечного Маховика, изо всех сил стараясь отдать замершей сестре часть собственного сокровенного заряда. Наконец, после многих отчаянных усилий и томительных секунд ожидания Ласточка пробудилась, и ее реле тихонько защелкали. Птица сразу поняла по тревожному взгляду Ян всю тяжесть произошедшего и решительно кивнула блестящей головой в знак готовности идти до самого конца.

Ласточка-киборг мгновенно оценила масштаб катастрофы, но еще некоторое время сидела неподвижно. Она глубоко и осознанно смотрела прямо в янтарные глаза Ян, словно передавая кошке последние зашифрованные мысли.

Именно тогда верная Ян с интуитивной ясностью осознала, что маленькая пернатая героиня прощается с ней. Назад для этого бионического создания пути больше не существовало. Чтобы взломать третью западню Королевы и спасти ребят, ласточке требовалось без остатка сжечь весь свой Бесконечный Маховик.

Словно решившись на этот великий жертвенный шаг, Ласточка резко вспорхнула с места. Расправив блестящие крылья, она легко и изящно перелетела через неприступный барьер био-защиты.

На мгновение птица блеснула в свинцовой мгле, озарив стальным сиянием высеченные на чугунных плитах иероглифы кармического суда, и без малейших колебаний скрылась за глухими воротами, устремляясь вглубь кромешного ада, куда указывала пророческая надпись. Ее маленький силуэт растаял в зловещих тенях Внутреннего Двора, готовый бросить вызов мрачной бездне Чиок.

Больше Ласточку-киборга никто и никогда на этом свете не видел. Ценой собственной бионической жизни самоотверженная героиня разрушила коварную третью ловушку и спасла инженеров от неминуемой гибели в кромешной бездне. Что именно произошло в бушующем пламени ада, какие планетарные контуры замкнулись и как механическое сердце приняло удар на себя, навсегда осталось глубокой тайной Царства Теней.

Однако в тот же миг вся эта космическая чернота, удушающие стаи птиц-призраков и зловещие решетки био-защиты беззвучно пропали, словно их никогда и не существовало. Трое измотанных кузенов, окровавленных и совершенно оглушенных, неожиданно очнулись в самом центре Первого Двора и бессильно рухнули на мостовую. Обрывки их некогда благородных шелковых ханбоков разметались по шлифованным плитам, ноги больше не держали истерзанных непосильными испытаниями людей. Рядом с ними, жалобно мяукая, кружила верная кошка Ян, наконец-то прорвавшаяся сквозь исчезнувшие ментальные стены.

Верная лисья кошка Ян в то же мгновение со всей стремительностью кинулась к ним по площади. Преданный автоматон подбежал к Цидрони - любимому и самому дорогому хозяину, ласково тычась металлической головой в его ладонь. Самих жутких ментальных мук, которые мастера только что до самого дна испили в бездне невесомости, кошка со всей точностью не знала. Однако она интуитивно и безошибочно улавливала страшные отголоски боли через бионические вибрации их угасающего рассудка.

Далеко впереди, на самом верху парящего пика, теперь отчетливо маячил величественный Нефритовый Дворец, чьи зеленые стены маняще поблескивали в лучах восходящего солнца Каннама. Коварная Королева Ласточек надежно защитила свое птичье царство, и вряд ли кто-то на всем белом свете смог бы проникнуть туда против ее непреклонной монаршей воли, но самоотверженная гибель маленькой Ласточки сделала невозможное.

Казалось, теперь дорога к главным покоям правительницы была полностью свободна, и невидимые заслоны больше не преграждали путь земным странникам. Цидрони, превозмогая жгучую боль в израненном теле и судорожно глотая воздух, тяжело встал на шатающиеся ноги и упрямо направился к Нефритовому Дворцу, а преданная кошка Ян беззвучно последовала за ним. Но старший из кузенов, Садовник, проявил истинную шпионскую бдительность и расчетливость. Хромая на израненную когтями лодыжку, он вернулся к началу площади, чтобы забрать оставленные у входа тяжелые рюкзаки, ценные инструменты для починки Медузы и скрытое оружие, необходимое для обеспечения путей отхода.

Цидрони тяжело оглянулся на отставшего кузена и раздраженно махнул рукой, стремясь как можно скорее добраться до главных покоев Южного Клана. Ему предстояло преодолеть бесконечные ступени террас. Путь к главному зданию дворца никогда не бывает ровным - он всегда идет через ступенчатые подъемы и каменные мосты, призванные заставить гостя замедлить шаг и осознать величие места.

- Да брось ты к черту все эти шмотки, ведь нам сейчас совершенно не до них, - хрипло и устало крикнул юноша сквозь нарастающую дрожь в теле, упрямо ковыляя по направлению к видневшимся вдали стенам.

Старший брат лишь сердито буркнул себе под нос и, превозмогая жгучую боль, взвалил на плечи тяжелые заплечные сумки с поклажей.

- Ну уж нет, братец, не в моих привычках так глупо разбрасываться добром, подаренным отцом. Мало ли еще какие редкие запасные детали нам пригодятся при будущей починке разбитого судна, - ворчливо, но твердо отозвался мастер Нижнего Дока, догоняя родственника на площади.

- А Королева-то какова, братец, какова скрытая жестокость ее бионической системы?! Ченчжан! Да чтоб эту коварную правительницу в ее собственном аду заживо перемалывало веками за те жуткие муки, которые она заставила нас пережить в этом проклятом слепом забытье!

Цидрони на мгновение замер у самого порога, и на его бледном лице вопреки пережитому хоррору снова появилась та самая чарующая, обволакивающая улыбка упрямого исследователя. Юноша хладнокровно поправил воротник своего изорванного сюртука, чувствуя, как преданная кошка Ян ласково трется о его ноги у входа во внутренние покои. Вся израненная, изможденная, но невероятно злая и упрямая тройка кузенов была полностью готова переступить последний рубеж, чтобы наконец явиться на королевский суд и заставить Королеву Ласточек держать ответ перед их Настоящим временем. Впереди инженеров ждали величественные ворота нефритового дворца, надежно скрывавшие от взора путешественников величие и роскошь главного престола Поднебесного Мира.

Глава 18. Лестница в небо.

Трое донельзя усталых, израненных путников упрямо поковыляли дальше по площади, углубляясь во внутренний Нефритовый комплекс. Финальная дорога к парящему изумрудному храму Королевы Ласточек меньше всего напоминала легкую и приятную прогулку.

Перед взором лазутчиков выросла колоссальная, монументальная лестница из белоснежного мрамора с перилами из благородной слоновой кости, уходящая высоко в бескрайнее лазурное небо. Это было величественное, сакральное сооружение, состоящее ровно из тридцати трех крутых ступеней, символизирующих вечную изоляцию и непреклонную монаршую власть Южного Клана Поднебесного Мира. Каждая из них казалась чужеземцам неприступной стеной, а идеальный белый мрамор словно умышленно ослеплял инженеров, подчеркивая уродство их изорванных, окровавленных одежд.

Каждый шаг вверх давался утомленным путешественникам с нечеловеческим трудом. Избитые бионическим током тела после перенесенного ада ныли от невыносимой боли, а распухшие от укусов скорпионов и пчел ноги отказывались служить. Старший из кузенов, Садовник, мучительно хромал, превозмогая жгучую боль в лодыжке и упрямо таща на плечах тяжелые заплечные сумки с инструментами. Младший брат то и дело стирал капли холодного пота с рассеченной стрекозой щеки. Цидрони уверенно шел впереди этой изможденной маленькой эскадрильи, хладнокровно отсчитывая про себя каждую ступень и поправляя воротник изорванного бордового сюртука. Преданная кошка Ян беззвучно семенила рядом, бдительно поводя чуткими металлическими ушами в такт мерному стуку сердца любимого хозяина. Они поднимались все выше сквозь плывущие облака, оставляя кровавые и грязные следы на безупречной белизне мрамора, готовые вопреки всему преодолеть последний рубеж и заставить Королеву Ласточек держать ответ перед их Настоящим временем.

Путники успешно прошли три и круга испытаний и доказали свою непреклонную стойкость перед лицом бионического коварства. Преодолевая последние тридцать три мраморные ступени, они совершали восхождение в заповедную обитель небожителей. Этот финальный подъем становился для лазутчиков важным шпионским знаком перехода из человеческого прагматизма в пугающую вселенную вечной весны. Монументальная лестница к парящей высоко в небесах святыне поражала воображение неземным величием. На самой вершине, за спиной повелительницы Каннама, безмолвно вращалась исполинская планетарная Астролябия Королевы. Этот колоссальный механизм служил главным орудием тотального контроля над ходом времени, далекими звездами и судьбами всех живых существ.

Юноши переглянулись и начали свой сакральный путь на небо тридцати трех богов, куда веками не позволялось ступать ни одному простому смертному. Ровно тридцать три шага отделяло израненных инженеров от главной разгадки этой экспедиции.

Пока они поднимались по крутым мраморным ступеням, молодые люди физически ощущали, как удивительно меняется пространство вокруг. На первых одиннадцати ступенях, символизировавших ярус Земли, далеко позади остался разбитый корпус дирижабля. Воздух становился все более разреженным и чистым, а под ногами сквозь полупрозрачные плиты мрамора открывался головокружительный вид на далекие, мерцающие огни Каннама. Прямо на себе лазутчики ощутили, как от тел наконец отступает жгучая усталость от прошлых испытаний, уступая место звенящей легкости.

На вторых одиннадцати ступенях, открывавших ярус Пространства, в вышине мощно срезонировала гигантская золотая Астролябия за троном правительницы. Ее колоссальные бионические шестеренки вращались в строгом, размеренном такте, синхронизируясь с шагами юношей. Все посторонние звуки Поднебесного Мира мгновенно стихли. Само время вокруг лестницы словно замедлило ход, превращаясь в густой янтарный поток.

На финальном отрезке яруса Неба упрямые путники вступили в плотный, сияющий облачный туман. Прямо над парящим престолом с тихим шелестом плавно раскрылись величественные белые крылья Королевы ласточек. На тридцать третьем шаге инженеры преодолели последний рубеж и оказались лицом к лицу с ее ослепительным божественным величием.

И вот наконец они у трона той, что держит в руках ключи от неба. Повелительница Южного Клана восседала на парящем престоле посреди открытого звездного космоса, окруженная белоснежными пагодами. Этот величественный трон парил над бездной без всяких видимых опор, удерживаемый лишь мощным гравитационным полем вращающейся за ним машины. На Королеве было роскошное перламутровое платье ханбок, расшитое тончайшими золотыми узорами и мягко сияющее в космической темноте. Лицо правительницы ласточек дышало безупречной, холодной фарфоровой красотой богини, не знающей земной жалости. Из-за ее спины величественно расходились огромные птичьи крылья, каждое перо которых отливало безупречной сталью бионических технологий. Прямо за троном беззвучно вращался колоссальный диск Астролябии, чьи гигантские шестеренки отсчитывали секунды вселенского времени. Вся ее фигура излучала недосягаемое монаршее величие, а спокойный взгляд янтарных глаз был устремлен на израненных лазутчиков, словно Королева уже заранее знала исход их дерзкой экспедиции.

Путники ожидали увидеть на вершине грозного, жестокого тирана, но вместо этого столкнулись с божественным, пугающим спокойствием. Королева Ласточек на парящем престоле выглядела величественной, неземной и безмятежной. Ей не нужно было злиться или насмехаться, ведь ее сила казалась безграничной. Стальные перья на огромных белых крыльях плавно шевельнулись, издав тихий шелест, похожий на шорох дорогого шелка. Правительница не встала с трона, а лишь посмотрела на инженеров сверху вниз. Над притихшим залом раздался ее чистый, пронизывающий до самого сердца голос, заставивший затрепетать золотые стрелки Астролябии.

- Три испытания позади, тридцать три ступени под вашими ногами, - произнесла Королева Ласточек. - Вы оставили свою земную пыль там, внизу. Теперь вы чисты. Говорите, путники из далеких земных доков. И пусть слова будут тяжелее золота, иначе Астролябия снова придет в движение, и ваше время просто истечет.

Чтобы показать свою безграничную власть над пространством, правительница почти не шевелилась. Она лишь едва заметно повернула тонкую бледную ладонь, и одно из гигантских золотых колец Астролябии позади нее сделало ленивый оборот.

В ту же секунду плотные облака и изумрудный туман плавно расступились, обнажая скрытую изнанку парящего замка. Сквозь открывшийся проем юноши увидели бескрайнюю, пугающую бездну неба и свой крошечный, беспомощный дирижабль «Медузу Цидрони», который с космической высоты теперь казался всего лишь забытой детской игрушкой. Этот безмолвный жест Королевы Ласточек намертво отрезал любую возможность отступления, заставляя инженеров говорить только чистую и сокровенную правду.

Цидрони хладнокровно выпрямился перед этим божественным величием, поправляя воротник изорванного бордового сюртука, пока преданная кошка Ян бдительно замерла у его ног прямо перед парящим престолом. Час великого суда настал.

В миг, когда облака расступились, обнажая пугающую бездну, младшие кузены инстинктивно сделали шаг назад. Они судорожно схватились за рукояти своих инструментов и ножей не ради нападения, а от чистого человеческого страха. Но Цидрони твердо удержал братьев уверенным взглядом. Он вышел на полшага вперед, возглавив изможденный отряд, и склонил голову в уважительном, но вовсе не рабском поклоне.

Чужеземец посмотрел прямо на Королеву Ласточек и плавно вращающийся планетарный механизм за ее троном. Его голос прозвучал на редкость твердо и весомо под сводами притихшего парадного зала.

- Мы пришли не за золотом, Ваше Величество, и не для того, чтобы тягаться силой с Вашим Небом, - громко произнес Цидрони, и его слова эхом разнеслись над беззвучным залом. - Три испытания едва не стоили нам жизней, но наши сердца остались прежними. Мы прилетели на этой железной птице из самых низин, потому что только в Ваших руках находится ключ к спасению замерзающего дока. Мои братья готовы были погибнуть за меня на каждой из тридцати трех ступеней. Позвольте мне сейчас отдать свою судьбу, но только выслушайте нас.

Младшие кузены Дримпапони, услышав эти слова, немедленно переглянулись. Братья не понимали заумных речей правительницы и сложной бионической механики Астролябии, но отчетливо увидели смертельную опасность для старшего лидера. Парни тут же молча шагнули вперед и встали чуть позади него, превращаясь в монолитный живой щит, готовые в любую секунду закрыть наследника от сокрушительного удара огромных белых крыльев.

Такого гордого ответа Королева ласточек, возможно, совершенно не ожидала. Вместо жадных просителей или перепуганных шпионов перед престолом стояли люди, намертво связанные узами крови, чести и Доброй Воли. Колоссальная золотая Астролябия за спиной правительницы внезапно издала тонкий, чистый и хрустальный звон, сигнализируя о том, что безмятежная владычица Южного Клана была искренне заинтригована земной дерзостью чужаков.

Цидрони не успел договорить. Один из кузенов, тяжело дыша и сжимая кулаки, сделал шаг вперед и обошел своего лидера. Голос младшего брата дрожал от обиды и пережитого страха.

- Какое спасение, брат, о чем ты просишь ее, - он вскинул голову и посмотрел прямо в безмятежное лицо правительницы, и эти слова сокрушительно взорвали мертвую тишину парящего дворца. - Внизу, в Каннаме, люди поют песни о Вашей милости и доброте, Ваше Величество! Говорят, Вы защищаете слабых! Но Ваши испытания... В удушающих воротах био-защиты мы едва не стали удобрением для растений, а в Царстве Теней нас чуть не поглотила бездна небытия! Зачем? Зачем эти мучения для тех, кто искал помощи? Если Вы так добры, почему Вы так жестоки?

- Да, - яростно подхватил второй младший кузен Дримпапони, выступив вперед. - Мы обычные рабочие, мы чинили этот дирижабль по винтику, чтобы долететь до Неба! Мы не совершали преступлений. Если Ваша справедливость измеряется тоннами пролитой крови на этих тридцати трех ступенях, то грош цена такой справедливости!

- Замолчите, вы с ума сошли, не смейте, - испуганно и хрипло оборвал их Цидрони, превозмогая боль и пытаясь удержать братьев за плечи.

Лазутчик прекрасно понимал, что за подобную дерзость Королева Ласточек способна стереть их в пыль одним движением крыла.

Вопреки страху Цидрони, Королева ласточек не разгневалась. На ее бледном неземном лице появилась едва заметная, горькая и мудрая улыбка. Огромные белые крылья за спиной правительницы медленно сложились, а золотая Астролябия издала глубокий, вибрирующий гул. Владычица посмотрела на разгоряченных младших кузенов Дримпапони так, как взрослые смотрят на рассерженных, неразумных детей.

- Вы правы, дитя, - ее голос прозвучал мягко, но мощное эхо грозно разнеслось по всему парящему дворцу, заставляя затрепетать нефритовые плиты под ногами. - Я добра. И именно поэтому мои испытания так жестоки.

Правительница Каннама слегка наклонила голову, и в ее янтарных глазах отразился бесконечный бег золотых стрелок.

- Вы думаете, я мучаю вас ради забавы? - тихо спросила Королева ласточек. - Внизу, в Поднебесном Мире, тысячи людей хотят в один миг изменить свою судьбу. Но если бы я впускала сюда каждого, у кого есть летающая машина или мешок золота, мир внизу давно бы захлебнулся в хаосе. Тот, кто получает великую силу без боли, мгновенно становится тираном. Ваша плоть едва не погибла в био-защитных удушающих путах и в плазменном кармическом огне, но посмотрите друг на друга, ведь ваши души уцелели. Вы не бросили друг друга. Вы прошли тридцать три ступени не ради эгоизма, а ради своего дома. Жестокость моих испытаний служит единственным фильтром, который отделяет истинное благородство от слепой жадности. Тот, кто не готов умереть за свою правду, никогда не сможет ею правильно распорядиться.

Она плавно опустила свой величественный взгляд на лидера кузенов, Цидрони, который все это время стоял в глубоком поклоне, готовый в любую секунду принять сокрушительный удар на себя ради спасения младших родственников.

- Теперь вы понимаете? Вы выдержали. Вы сохранили верность и чистую Добрую Волю. Так скажите мне наконец, за какой именно силой вы прилетели сюда, зная, что цена ей - смерть?

После слов Королевы о благородстве и жадности в зале повисла тяжелая, звенящая тишина. Младшие братья опустили головы, и их праведный гнев окончательно уступил место искренней, глубокой скорби. Второй кузен, сжимая израненную руку, сделал медленный шаг вперед. Из его глаз покатились крупные слезы, оставляя чистые дорожки на испачканном сажей и мазутом лице.

- Мы пришли не за силой, Ваше Величество, - тихо и прерывисто произнес он, и его голос дрожал от пережитого страха. - И не за властью. Мы всего лишь хотели спасти ласточку. Ту самую, что прилетала к нашему дому каждую весну. Но Царство Теней оказалось слишком беспощадно. Она закрыла нас своими крыльями от теневых гончих в кромешной бездне. Она сгорела прямо у нас на глазах, отдав свою жизнь, чтобы мы могли дойти до тридцати трех ступеней.

Старший из кузенов, Садовник, медленно поднял лицо, и его погрустневший голос задрожал от невыносимой боли.

- Наш мир остывает, Королева, - тихо произнес он. - Без ее песен солнце больше не греет землю, а Нижний Док сковывает ледяная зима. Священные тыквы, которые кормили народ, согревали нас и давали свет, окончательно увяли. Они больше не приносят даров, и земля превращается в мертвый лед. Если Вы являетесь истинной хранительницей вселенского баланса, умоляем, верните тепло нашему дому. Даже если ради этого нам придется навсегда оставить свои человеческие души здесь, на вершине Неба.

Слова братьев заставили Королеву Ласточек дрогнуть. Спокойное, почти застывшее неземное лицо владычицы Каннама изменилось, а в потемневших глазах вспыхнуло горькое узнавание и глубокая, искренняя печаль. Ведь эти птицы веками оставались ее верными, преданными посланницами между Небом и Землей.

Золотая Астролябия за престолом внезапно полностью остановила свое вращение. Все ее колоссальные бионические шестеренки одновременно издали протяжный, плачущий металлический звон. Изумрудный туман у ног правительницы зашевелился и начал светиться мягким, теплым золотистым светом.

— Вы пришли просить за ласточку, — Королева Ласточек медленно поднялась со своего парящего трона, и ее огромные белые крылья величественно раскрылись во всю ширь, полностью заслоняя собой далекие стратосферные звезды. — Многие люди поднимались сюда, требуя бессмертия, власти, золота или страшного оружия, чтобы уничтожить врагов. Но никто и никогда не проходил мои жестокие испытания ради крошечной птицы и увядающих тыкв.

Она сделала плавный шаг вниз, медленно спускаясь к братьям на верхнюю, тридцать третью мраморную ступень. Пока она восседала на парящем троне и управляла Астролябией, выверяя высшую космическую справедливость, ее жуткие испытания едва не погубили последних искренних и чистых душой людей. Богиня впервые почувствовала укол земной, человеческой вины. Из ее глаза медленно скатилась слеза, прозрачная, как ограненный алмаз, и со звоном упала на шлифованный нефритовый пол.

— Ласточка не погибла насовсем, дети Земли, — мягко произнесла Королева Ласточек, и ее высокомерная броня окончательно рассыпалась в прах перед человеческим благородством. — Ее искра вернулась ко мне, в самое сердце этой Астролябии.

Когда слова владычицы затихли, под величественными сводами дворца воцарилась звенящая, благоговейная тишина.

Правительница на мгновение полностью застыла. Лицо ее смертельно побледнело, а идеальная осанка небожительницы потеряла вековую незыблемость. Гигантская золотая Астролябия за ее спиной не просто остановилась — ее колоссальные кольца с тяжелым, болезненным скрежетом провернулись назад, словно само вселенское время пыталось исправить содеянное.

— Сгорела в Мире Теней... — эхо ее голоса больше не звучало царственно, в нем прорвалась живая, глубокая человеческая боль. — Она летела ко мне, моя верная маленькая подданная. Она несла мне весть о том, что земля остывает. А я... я заставила ее защищать вас от моих же собственных теневых гончих, которые так слепо стерегли это испытание.

Огромные белые крылья Королевы бессильно опустились, почти касаясь изумрудного тумана. Она посмотрела на свои бледные ладони, на которых вспыхивали и гасли золотые бионические искры, и в ее глазах отразился первозданный ужас осознания.

— Я так долго искала идеальных людей через боль и мучения... — тихо, почти шепотом произнесла она, обращаясь скорее к самой себе, чем к замеревшим лазутчикам. — Я искренне думала, что защищаю великий баланс, а сама полностью ослепла в небесном замке. Я погубила ту, что любила вас, и едва не убила тех, кто был готов умереть за свой дом. Моя мнимая справедливость едва не превратила меня в чудовище.

Повелительница птиц решительно сделала несколько шагов вперед. Без всякой магии, как обычная женщина, она приблизилась по мраморным ступеням прямо к уставшим, израненным кузенам. Она остановилась перед ними, и Садовник удивленно увидел, что на ее длинных ресницах дрожат настоящие слезы.

Правительница протянула руки и мягко коснулась истерзанной ладони младшего брата. Из ее тонких бледных пальцев мгновенно заструилось мягкое тепло. Мучительная боль юноши тут же утихла, а страшные раны под изорванным шелком ханбока принялись на глазах затягиваться.

— Я глубоко виновата перед вами, — негромко произнесла она, глядя им в глаза. — И перед вашей замерзающей землей. Механическая ласточка отдала жизнь за вас, и я не позволю ее великой жертве быть напрасной. Мы вернем тепло в Эфириум. Мы сделаем это вместе.

Она резко обернулась к Астролябии и уверенно взмахнула рукой. Одно из центральных колец колоссального механизма с легким звоном отсоединилось от общей системы и подлетело к правительнице, уменьшаясь до размеров карманного компаса. Внутри этого бионического прибора вместо привычной стрелки ярко билась и трепетала маленькая янтарная искра — уцелевшая чистая душа ласточки.

Владычица птиц печально покачала головой, и в ее глазах отразилась вековая мудрость, смешанная с едва уловимым лукавством небожительницы.

— Ласточку уже не вернешь, дети Земли, — тихо, но твердо произнесла она, и ее голос зазвучал как шелест осенней листвы. — Она в загробном мире, ее земная песня спета. И тыквы, что остыли в ваших полях, тоже холодны. Их жизнь погасла, ее не раздуть заново. Прошлое принадлежит теням.

Кузены Дримпапони мгновенно побледнели, решив, что всё кончено и их дом обречен на вечную мерзлоту. Но Королева Ласточек едва заметно улыбнулась, и золотая Астролябия за ее спиной сделала один мягкий, размеренный оборот.

— Но я могу подарить вам своей королевской властью кое-что взамен, — ее взгляд заметно потеплел. — Изменить то, что случилось, нельзя. Но можно вырастить новое будущее. Садовник, подойди ко мне!

Королева хлопнула в ладоши, и изумрудный туман у подножия трона заколыхался. Из глубины парящих чертогов, послушные ее воле, соткались слуги. Впереди шел старый, согбенный смотритель Неба в одеждах цвета молодой травы. В руках он бережно нес резную шкатулку, сделанную из цельного куска черного дерева и инкрустированную перламутром.

Небесный мастер опустился на одно колено. Правительница плавно открыла крышку, и внутри, на подушечке из алого шелка, обнаружилось крупное, налитое янтарным светом зерно королевской чудо-тыквы. От него исходило такое осязаемое, живое тепло, что изможденные, замерзшие юноши сразу почувствовали, как согреваются их лица.

— Это семя из моей личной сокровищницы, — произнесла Королева Ласточек, указывая на шкатулку. — В нем скрыто тепло тысячи солнц и магия небесных ветров. Отвезите его в Нижний Док. Посадите в самую холодную землю, и оно вернет жизнь вашему дому. Это моя плата за вашу верность и мою слепоту.

Когда Садовник бережно принял перламутровую шкатулку, Королева Ласточек не спешила возвращаться на трон. Она перевела взгляд на младшего из кузенов — того самого, что со сжатыми кулаками кричал о несправедливости, а теперь растерянно смотрел на чудодейственный дар.

Владычица птиц сделала еще один шаг вперед и ласково поманила юношу рукой.

— Подойди ко мне, дитя, — мягко произнесла она, и ее голос зазвучал тепло, как весенний ветер.

Юноша вздрогнул, испуганно переглянулся со старшим братом и несмело приблизился к крылатой правительнице. На его простом, испачканном сажей и мазутом лице все еще читались следы недавних слез по погибшей птице.

— Ты был отважнее всех, — Королева Ласточек заглянула ему прямо в глаза, и ее улыбка стала бесконечно ласковой. — Ты совершенно не побоялся моего гнева и смело защитил свою правду. Садовник унесет с собой спасение для всей вашей земли. Но я хочу отблагодарить именно тебя за чистое и горячее сердце. Назови свое заветное желание. Моя королевская власть велика — проси, чего пожелает душа, и я исполню это здесь и сейчас.

Придворные Неба замерли, а золотая Астролябия за спиной владычицы тихонько запела, готовая переписать сами нити судьбы ради этого простого юноши.

Правительница Каннама снова проявила проницательное лукавство. Пока младший кузен злился и переживал за ласточку, его наметанный взор талантливого ремесленника всё равно успел зацепиться за удивительные небесные технологии. Она сразу заметила этот восхищенный, горящий взгляд парня, устремленный на гигантские горные ветряки, парящие на скалах.

Юноша растерялся и густо покраснел, не зная, куда деть мозолистые руки. Он думал, что тайная страсть к механизмам осталась незамеченной.

Королева тихо и ласково рассмеялась, и этот смех прозвучал как перезвон серебряных колокольчиков.

— Я знаю, ты будешь знаменитым мастером-инженером, не хуже своего отца, — сказала она, и ее глаза блеснули гордостью за юного человека. — Ты засматривался на ветряки на вершинах здешних гор. Я вижу искру создателя в твоих глазах и хочу сделать тебе особый подарок.

Она повернулась к старейшему слуге, который всё ещё держал шкатулку, и сделала едва заметный жест. На этот раз из изумрудного тумана соткался Механик Неба. В руках он нёс свиток из тончайшего шёлка, перевязанный золотой нитью.

— Это чертежи моих небесных ветряков, — Королева коснулась свитка, передавая его ошеломленному юноше. — Они улавливают не просто ветер, а саму энергию звёзд и тепла. Когда вы вернётесь в Эфириум и посадите семя тыквы, постройте на вершине вашего холма такой ветряк по этим схемам. Он разгонит ледяные тучи, призовёт тёплые муссоны и защитит новые поля от любого холода.

Младший брат бережно, словно величайшую святыню, принял дар. Его глаза горели восторгом, ведь теперь у него была не просто мечта, а знание, способное перевернуть весь мир.

— Спасибо, Ваше Величество, — прошептал он, низко кланяясь. — Клянусь, я построю лучший ветряк, какой только видел свет!

Юноша уже прижал к груди шёлковые свитки, собираясь отступить назад, но владычица Каннама лукаво прищурилась и подняла вверх один тонкий палец.

— Погоди, сынок, это ещё не всё, — ее голос прозвучал с мягкой, почти материнской заботой. — У вас в Нижнем Доке Эфириума нет высоких гор и скалистых вершин. Там нет такого вольного и сильного ветра, как здесь, в Каннаме. Твой ветряк без движения просто заржавеет внизу. Поэтому я подарю тебе то, чего нет ни у одного человека на всей Земле.

Она плавно сделала изящный жест, и огромные белые крылья на мгновение сомкнулись перед ней. Когда они раскрылись, в руках правительницы лежал роскошный, тяжёлый веер. Его остов был вырезан из тёмного бамбука, а ткань соткана из облачных нитей, на которых серебром были вышиты танцующие вихри.

— Я подарю тебе один из своих волшебных артефактов, — владычица протянула раскрытый веер замершему от изумления младшему брату. — При его взмахе поднимается ветер, да ещё какой! Запомни: чем сильнее ты развернешь это весло бури, тем с большей мощью заструится воздушный поток. Раскрывай его бережно, по одной пластине, когда будешь запускать механизмы на благо Эфириума. Но упаси тебя Небо развернуть его полностью в помещении — ведь этот порыв способен снести даже огромный дирижабль.

Младший брат принял веер дрожащими руками. Стоило пальцам коснуться прохладного бамбука, как по залу дворца пронёсся лёгкий, пахнущий горной свежестью ветерок, растрепав волосы инженеров. Это дядька-ветер приветствовал своего нового хозяина.

— Теперь у вас есть всё, чтобы спасти Эфириум, — правительница царственно отступила назад, возвращаясь к парящему престолу, а золотая Астролябия за ее спиной вновь начала мерное, защищающее вращение. — Ступайте. И пусть ветер всегда дует в спину вашему кораблю.

Старший из кузенов, Садовник, уверенно посмотрел на своих родственников. В их взорах больше не было страха или усталости — только абсолютная решимость и гордость за свой род.

— Вместе мы возродим наш мир! — воодушевленно продолжил он, глядя прямо в янтарные глаза владычицы. — Посадим семечко, оно даст новые дары и вернет тепло. Запустим ветряки с помощью Вашего волшебного веера, и они дадут энергию Нижнему Доку. Наш дом снова будет жить и процветать.

Королева Ласточек величественно кивнула, одобряя его смелый манифест. Золотая Астролябия за ее спиной сделала финальный, чистый металлический щелчок, благословляя их грядущий путь.

В этом моменте правительница окончательно доказывала, почему ее имя веками с глубоким почтением упоминали в древних легендах. Истинное величие монарха заключается в способности вовремя распознать и щедро наградить чистое человеческое благородство, которое не покупается и не продается ни за какие сокровища вселенной.

Садовник уже развернулся, чтобы вместе с кузенами сделать первый шаг обратно к тридцати трем ступеням, но в этот самый миг весь парящий дворец внезапно озарился ослепительным, первозданным светом.

— Погодите... — ее голос прозвучал под сводами зала не как строгий приказ, а как глубокий, благоговейный и удивленный вздох.

Королеву недаром называли Великой и Справедливой владычицей. Видя запредельное благородство простого мастера, который стоял перед всесильным божеством и мог попросить абсолютно всё — вечную власть, несметные богатства или силу, способную сокрушать целые армии, она осознала, что он не потребовал ничего. Ничего для себя лично. Все устремления Садовника были заняты лишь спасением стареющего отца, кузенов и погибающего Нижнего Дока.

Она медленно поднялась с трона. В ее монаршем взоре, всегда таком уверенном и грозном, теперь читалось глубокое, искреннее восхищение. Золотая Астролябия за ее спиной закрутилась с невероятной скоростью, и все ее кольца вспыхнули единым серебряным пламенем.

— За тысячи лет к этому трону поднимались короли, герои и мудрецы, — тихо произнесла Великая Королева, сходя к нему на верхнюю ступень. — И все они уходили отсюда, унося в карманах эгоистичные просьбы. Вы первые пришли ко мне с открытым сердцем и чистыми намерениями. Наш разговор еще не окончен. Сейчас вас проводят в покои, где вы отдохнете и придете в себя после всего случившегося, а по истечении нескольких дней я дам вам новую аудиенцию. Ведь у вас есть еще и ваш лидер, и у него тоже найдутся свои заветные цели.

Цидрони попытался сделать протестующий жест, но она остановила его одним только взглядом.

Такого милостивого взора и лукавой улыбки он не видал еще никогда. Но Её Величество уже повернулась и взошла на трон. Ее воля была неоспорима. Она царственным жестом отпустила братьев, а трое придворных, выросших вдруг перед ними, проводили усталых путников в отведенные палаты.

Глава 19. Правители и их правда.

Когда утомленных земных лазутчиков развели по роскошным палатам и надежно изолировали друг от друга в разных комнатах, Королева еще очень долго сидела в полном одиночестве на парящем космическом престоле, погруженная в тяжелые размышления. Она смиренно сложила крылья, закрыв искрометные янтарные глаза, и, казалось, была не здесь, а где-то далеко во вселенной.

В зловещей тишине огромного Нефритового Дворца явственно обнажалась подлинная, скрытая от посторонних глаз природа абсолютной власти, которая во всех мирах и во все времена подчинялась одним и тем же жестоким законам. Любые венценосцы, будь то европейские короли, славянские цари, восточные ханы, персидские падишахи, турецкие султаны, арабские халифы, римские императоры или бионические правительницы Поднебесного Мира, всегда обречены на маниакальное недоверие и вечное духовное одиночество. Их золотые троны веками держатся исключительно на заговорах, страхе и безжалостной силе. За благородными речами, одухотворенными позами и летящим шелком роскошных ханбоков неизбежно скрывается изворотливая хитрость, лицемерная подлость и изощренное коварство. Это позволяет им лгать в глаза союзникам и использовать живых людей как безликое органическое сырье ради подзарядки своего государства. Они - прирожденные гроссмейстеры дворцовых интриг, чей незыблемый принцип во всех вселенных звучит просто: разделяй и властвуй.

Отрезанные от реальности стенами из покорных слуг, царственные особы начинают искренне и слепо верить в собственную божественную непогрешимость. Они считают свои кровавые диверсии и убийственные семена на чужих территориях не преступлением, а высшей священной необходимостью ради спасения Великого Баланса. Для любого изворотливого тирана принципы суверенитета и дипломатического невмешательства святы лишь до тех пор, пока они служат его собственному благополучию. Властители без малейших колебаний совести поворачивают закон туда, куда им выгодно в данный момент, ведь в их понимании абсолютно все дозволено ради призрачного блага государства.

Королева Ласточек не была исключением. Вместо того чтобы вступать в открытый конфликт с дерзкими чужаками или бросать на них гвардию, коварная и дальновидная владычица применила классический маневр всех тиранов - разделила их. Этому жестокому искусству ее веками учила сама Астролябия Поднебесного Мира. Хозяйка престола мгновенно нацепила маску сострадательного, радушного гостеприимства, усыпив бдительность измученных братьев щедрыми дарами. Возможно, в глубине души она действительно поддалась мимолетному порыву вины из-за гибели своей механической вестницы, но ее политический разум сработал безупречно. Показное великодушие помогло ей без единого выстрела изолировать инженеров в разных концах парящего дворца.

Единственной, кого стража не смогла отделить от Цидрони, оказалась верная лисья кошка. Ян намертво вцепилась когтями в изорванное сукно его бордового сюртука. Проявлять излишнюю жесткость перед лицом только что помилованных мастеров Королева не стала. Она просто не видела в маленьком автоматоне серьезной угрозы и не придала кошке никакого значения. А Сенсей оставался далеко за пределами Нефритового Дворца. Он неотлучно присматривал за дирижаблем "Медуза Цидрони", надежно спрятанным в расщелинах скал, и пытался восстановить поврежденные механизмы корабля.

Владычица осталась наедине со своими мыслями, но на вершине престола ее по-прежнему сокрушала маниакальная паранойя - вечное проклятие абсолютных монархов. Сидя на пике власти, они никому не могут доверять до конца. Каждый шаг или вздох в этих стенах контролировался био-защитой, потому что Королева прекрасно знала, что любой трон держится на страхе. Отсюда рождалось ее желание отгородиться от внешнего мира, ведь правители всегда одиноки, даже если окружены сотнями покорных советников.

Она веками жила в информационном вакууме, где ей пели одни дифирамбы. Королева яростно требовала суверенитета для Каннама, но без колебаний перешагивала чужие границы. Для нее закон был дышлом: куда повернешь - туда и вышло. И сейчас, в мертвой тишине зала, Королева Ласточек пыталась разгадать, какую же правду принес с собой этот странный, гордый Цидрони. Ведь правда у каждого правителя всегда своя, и делиться ею она не собиралась.

Цидрони с самого детства изучал дворцовые механизмы в Верхнем Городе и прекрасно знал подлую изнанку монаршего ума, поэтому его расчетливый разум сейчас бодрствовал. Он никак не мог уснуть — в отличие от кузенов, которые, намаявшись за этот долгий день, мгновенно забылись сном, счастливо прижимая к груди королевские дары. Перед глазами юноши стоял лик божества. Изумительные неземные черты, словно выточенные из тончайшего матового фарфора, ее янтарный чарующий взор и лукавая улыбка преследовали его. Лазутчик был очарован, взволнован и полон подозрений. Где-то в глубине своей молодой, но мудрой души он осознавал, что всё это неспроста. Будучи по натуре крайне осторожным, взращенным и воспитанным мнительным Сенсеем, Цидрони чувствовал скрытый подвох. Братья свято верили в искренность Королевы, но он, возможно, в силу юности пока просто не мог разобраться, в чем именно кроется уловка. Бдительная Ян тоже не дремала: она лежала в ногах, не сводя преданных глаз со своего повелителя.

Наконец Королева Ласточек медленно открыла искрометные янтарные глаза, возвращаясь из глубин вселенной к реальности тронного зала. Царственным жестом руки она созвала на тайный совет троих самых близких, преданных советников-мудрецов, желая подробно обсудить с ними создавшееся опасное положение и вынести окончательный вердикт чужеземцам.

Перед парящим престолом бесшумно возникли три призрачных силуэта, облаченные в тяжелые, расшитые серебром мантии. Их старческие лица скрывали глубокие капюшоны, а в скрюченных пальцах они держали ритуальные посохи. Тайные наставники низко склонились перед владычицей, ожидая ее слова.

- Чужеземцы нарушили границы Каннама и прошли испытания, - прервала молчание Королева Ласточек, и в ее голосе больше не было давешней мягкости - только холодный расчет правителя. - Младшие братья убаюканы моими дарами, но старший, их лидер, Цидрони, слишком умен, независим и недоверчив. Он беспокоит меня. Говорите, наставники, какой вердикт мы вынесем инженерам Эфириума?

Первый советник, чья мантия была испещрена древними астрономическими картами, сделал шаг вперед. Его сухой, скрипучий голос эхом разнесся по тронному залу.

- О владычица мира, их нужно отпустить, - уверенно произнес он. - Младшие кузены увезут семя тыквы и чертежи ветряков, они будут славить вашу милость в Эфириуме. Но за этой стаей, и особенно за Цидрони, необходимо установить тотальный бионический контроль. Мы станем тайно следить за ними и управлять их действиями в будущем, если возникнет нужда. Никуда эти люди от нас не денутся.

Второй мудрец, державший свиток с золотыми печатями должностей и наград, покачал головой. Его голос звучал вкрадчиво, словно змеиный шелест.

- Зачем рисковать и отпускать таких талантливых ремесленников, о великая Королева? - возразил он. - Из Эфириума до нас долетали лишь единицы, и эти инженеры доказали свою исключительную стойкость. Нам нужно оставить их в Каннаме навечно. Мы прельстим их высокими званиями при дворе, осыплем наградами и золотом. Мы дадим им лучшие мастерские Поднебесного Мира. Обретя интересную жизнь и почет, они позабудут свой замерзающий дом и добровольно перейдут к нам на службу. Свиса потеряет лучших шпионов, а ваше государство обретет гениальных мастеров Настоящего времени.

Третий советник, самый высокий и мрачный, чьи одежды отливали цветом запекшейся крови, резко ударил посохом о пол. В зловещей тишине этот металлический стук раздался как приговор.

- Вы слишком мягкотелы, братья, - сурово оборвал он коллег. - Чужаки шпионили в Царстве Теней, они видели изнанку нашей био-защиты и узнали тайны Астролябии. Отпускать их нельзя, а держать во дворце - значит пригреть змей под боком. Их нужно ликвидировать, и дело с концом. Врата ада закроются, а тела инженеров растворятся в плазменном кармическом огне. Для Эфириума и Свисы они просто сгинули во вселенной, пропали в магнитной буре. Сбились с курса, сгорели в стратосфере - ищи их свищи, никто и никогда не докопается до подлинной правды.

Мудрецы замолчали, и все трое устремили скрытые под капюшонами взоры на Королеву Ласточек. Владычица медленно перевела взгляд на золотые кольца Астролябии, обдумывая эти три противоположных совета. В ее янтарных глазах снова вспыхнуло то самое проницательное и коварное лукавство.

Выслушав наставников, Королева Ласточек милостиво отпустила их, не допустив дальнейших споров и распрей. Она просто повела тонкой ладонью, и призрачные силуэты советников беззвучно растворились в изумрудном тумане, унося с собой зловещий стук ритуальных посохов.

Владычица снова осталась наедине со вселенной и бионическими кольцами Астролябии. В глубине души она уже приняла единственное правильное, по-монаршему взвешенное решение. Правительница выбрала золотую середину, основанную на мудрости второго советника. Никого отпускать обратно в Нижний Док или безжалостно убивать в плазменном кармическом огне она не собиралась. Переманить! Вот каков был ее окончательный политический вердикт лазутчикам.

Она решила поймать чужеземцев в самый непреодолимый капкан в мире - западню из славы и почета, безграничных возможностей и гениальных небесных мастерских. Королева Ласточек была уверена, что перед этим магическим искушением упрямый разум Цидрони не сможет устоять.

О, этот юноша действительно стоил того. В его характере удивительным образом сочетались черты четырех благородных растений, которые в древней корейской культуре олицетворяли времена года и качества идеального аристократа. Цидрони напоминал весеннюю сливу мэйхуа, которая зацветала посреди снегов и служила символом чистоты и мужества во время смертельных трудностей. В нем угадывалась летняя орхидея, цветущая в глухих лесах и дарящая тонкий аромат, даже если ее никто не видит - знак скромности и истинного благородства. От осенней хризантемы, распускающейся во время первых заморозков, швейцарец унаследовал зрелую мудрость и стойкость перед увяданием. И, наконец, он был подобен зимнему бамбуку, который вечно зеленел и гнулся под порывами бури, но никогда не ломался, оставаясь внутри пустым, свободным от эгоизма и верным своим шпионским принципам.

Идеальный Цидрони, мудрый, спокойный, но полный скрытых подозрений. В его лице идеально сочетаются юношеская чистота и шпионская выучка.

Его характер: Слива мэйхуа (слева). Белые нежные цветы и бутоны на заснеженных ветках олицетворяют его чистоту и мужество перед лицом смертельных испытаний.

Бамбук (справа). Тонкие, но крепкие зелёные стебли показывают его несгибаемую натуру - гнётся под порывами бури, но не ломается.

Орхидеи и хризантемы (по углам). Нежные орхидеи (вверху и слева) и золотисто-жёлтую хризантему (справа), собрав все символы четырёх времён года в единую аллегорию.

Глава 20. Королевские планы.

Убить израненных мастеров эта коварная, лицемерная правительница действительно всегда успела бы, ведь ее гвардия держала мечи наготове. Но для уязвленной, гордой монаршей натуры простая казнь казалась слишком мелкой и скучной. Ей безумно льстило собственное всемогущество. Владычица хотела использовать всё бионическое колдовство, одурманивающую магию природы и несметные богатства Нефритового Дворца, чтобы изящно переиграть упрямых чужаков, сломать их разум и добровольно обратить в послушных, высокотехнологичных рабов на благо своего парящего государства. Но эта хитроумная Королева Ласточек полностью просчиталась, ведь в имперских расчетах она не учла одного - самого главного и непостижимого для тиранов фактора. Она абсолютно не учла Свободу Воли Свободного Человека!

Льстивый план Королевы полностью исключал немедленное убийство. Владычица сделала ставку на тотальное ментальное и материальное искушение, стремясь подчинить швейцарские технологии Новой Эры интересам Южного Клана. В ходе грядущего магического соблазна на второй аудиенции она готовилась обрушить на героев все великолепие своего мифического рая. Хозяйка престола намеревалась предложить инженерам вечную жизнь, богатство и статус в обмен на их знания и абсолютную покорность. Однако коварство и подлость монаршей системы неизбежно должны были разбиться о несокрушимый щит Свободы Воли. Цидрони, видя лицемерные ходы Королевы наперед, решил использовать этот подкуп как идеальное шпионское прикрытие. Лазутчик Свисы задумал перехитрить коварную правительницу, хотя в этот миг он пока еще сам не знал, как именно спасти себя и свою команду.

Это была невероятно тонкая, изощренная и подлая дворцовая игра. Хитроумная Королева Ласточек проявила себя как гениальный, смертельно опасный психолог. Вместо грубого золота она прицельно била по сокровенным, уязвимым мечтам каждого из братьев, пытаясь купить их души тем, что для этих людей было дороже всего на свете. Владычица Поднебесного Мира рассчитывала опутать чужеземцев паутиной из их собственных благородных стремлений, превращая величайшие надежды мастеров в безупречный капкан.

Искушение Садовника было просчитано безупречно. Старшему брату она пообещала невиданные, чудодейственные бионические семена новых великих тыкв Каннама. Для него как для истинного мастера земли это являлось высшей наградой, ведь с их неисчерпаемыми ресурсами он мечтал накормить и одеть весь Нижний Док. Искушение Младшего строилось на ином расчете. Младшего брата-механика Королева поймала на технический азарт, предложив ему древние чертежи вечных двигателей-ветряков Поднебесного Мира. Вдобавок она пообещала вручить парню легендарные инструменты, повелевающие стихией ветра, чтобы разгонять тяжелые лопасти машин. Ведь подобные веера и магические зеркала правды, калибрующие саму реальность, хранились исключительно в ее секретной сокровищнице.

Искушение Цидрони относилось к высшей лиге дворцовых интриг. Увидев ледяной, недоверчивый взгляд швейцарского аристократа, Королева поняла, что чертежами и семенами его не взять. Она задумала самый коварный ход - предложить ему статус Второго лица в государстве и место своего Главного советника, равного ей по разуму. В залог этой вечной шпионской преданности она намеревалась подарить ему три сакральных бионических артефакта Южного Клана: перстень, браслет и медальон. На деле эти священные дары могли оказаться скрытыми живыми путами или невидимыми оковами Королевы. О, это были поистине царские подарки, символы императорской власти и солнца!

Первым шел золотой перстень - символ безграничного богатства и земной власти. Это была массивная печатка квадратной формы, которая в азиатской космологии традиционно символизировала Землю, материальный мир и прочную основу. На драгоценном металле красовалась гравировка в виде карпа, перепрыгивающего бурную волну — знак грандиозного успеха, ожидавшего владельца этого старинного сакрального украшения. Ведь карпы, плывущие против течения, являлись популярнейшим символом целеустремленности. Согласно древней легенде, рыба, сумевшая преодолеть яростный поток и перепрыгнуть через водопад "Драконьи ворота", превращалась в могущественного дракона. В Корее подобные изображения традиционно дарили чиновникам как пожелание карьерного взлета, упорства и триумфа. И именно этим священным атрибутом правительница Каннама намеревалась одарить изможденного инженера из Свисы.

Вторым артефактом являлся Браслет Долголетия и здоровья, выполненный из золотистого солнечного янтаря. Этот священный предмет, соприкасавшийся с пульсом юноши, должен был защищать его жизненную энергию Ци и отгонять любые болезни. Гладко отполированные круглые бусины собирались на прочную нить, ведь круг в Поднебесном Мире служил символом Неба, бесконечности жизни и непрерывного цикла здоровья. На медовой поверхности мастера вырезали изящные ветви бамбука и узловатую сосну - традиционные знаки стойкости перед невзгодами, а также изображение мифического гриба бессмертия пулочхо.

Наконец, третьим даром шел медальон, символизировавший Кармическую связь с Королевой. Ведь подобное переплетение судеб в азиатской философии означало узы, тянущиеся из прошлых жизней, и нерушимую духовную клятву. На его поверхности были искусно выгравированы две ласточки, летящие навстречу друг другу сквозь облака. Они связывали земной мир и мир духов, символизируя, что союз владычицы и юноши одобрен высшими силами и предопределен самой судьбой. Правительница Каннама была абсолютно уверена, что лазутчик Свисы не устоит перед дарами, которые шли, казалось, от самого ее сердца.

И пока доверчивые кузены Дримпапони расслаблялись в плену, поддавшись роскошному дворцовому гостеприимству, а их раны затягивались после перенесенного Ада, Цидрони оставался на страже. Он бодрствовал, хладнокровно просчитывая риски и бдительно анализируя геометрию дворца, а также посылал лисью кошку Ян на разведку собирать ценную информацию. Его осторожность и недоверчивость находились на пределе. Им предстояла вторая аудиенция, которую следовало разыграть как сложнейшую шахматную партию. Когда Королева Ласточек снова позвала их к нефритовому престолу, чтобы начать подкупать красивыми посулами и богатством, она столкнулась с расчетливым тактиком. Швейцарский лазутчик видел все лицемерные ходы правительницы наперед и приготовился развернуть собственную контрразведку прямо у подножия трона.

Да, убить изможденных инженеров она всегда успела бы. Но правительница желала всем своим колдовством, магией природы и богатством переиграть чужаков, чтобы добровольно обратить их в послушных рабов-подданных. Это безумно льстило ее тщеславию и шло на пользу государству. Но Королева ласточек не учла одного, самого главного фактора - несокрушимой Свободы Воли Свободного Человека.

Убийство инженеров пока откладывалось. Владычица сделала ставку на тотальное ментальное и материальное искушение, стремясь подчинить швейцарские технологии Новой Эры интересам Южного Клана. Магический подкуп - вот что требовалось ее монаршему разуму: предложить им то, от чего они просто не смогут отказаться. На второй аудиенции Хозяйка престола готовилась обрушить на героев всё великолепие своего мифического рая, обещая им вечную жизнь, богатство и высокий статус в обмен на уникальные знания и абсолютную покорность.

О, она намеревалась разыграть эту партию как истинный гроссмейстер интриг. Правительница задействовала все эксклюзивные, сакральные технологии, которые хранились только в ее дворце, что придавало подкупу невероятный вес. Она собиралась дать каждому именно то, чего он тайно желал. Но Цидрони! Тут владычица Каннама всерьез призадумалась. Лидер лазутчиков оказался слишком непрост. Требовалось опутать швейцарского аристократа золотыми цепями привилегий, чтобы навсегда привязать его к своему престолу.

Каждый из этих трех уникальных подарков являлся не просто драгоценностью, а изощренным бионическим замком, который Королева Ласточек пыталась повесить на Цидрони, чтобы намертво привязать его Свободу Воли к своему миру. В этих дарах наглядно раскрывалась вся ее изворотливая подлость и коварство. Волшебный золотой перстень сулил владельцу безграничное богатство Каннама. Но для швейцарского шпиона Цидрони золото оставалось пустым звуком — он понимал, что этим ослепительным блеском правительница лишь пытается затмить его расчетливый разум и банально купить преданность. Старинный, изумительной работы магический браслет даровал владельцу здоровье и долголетие. Наконец, медальон! Медальон с изображением ласточек являлся самым страшным, коварным и лицемерным подарком изворотливой хозяйки престола. Этот артефакт устанавливал вечную, неразрывную кармическую связь между юношей и самой Королевой. Она пыталась залезть к нему прямо в душу, транслировать свои мысли, калибровать частоту его музыкального сердца и полностью контролировать Добрую Волю на расстоянии.

Но произошло непредвиденное. Впервые за тысячу лет Королева получила отказ. Ее монаршая воля натолкнулась на непреклонную стену человеческой Свободы Воли. Ее сакральные дары отвергли!

Во дворце наступила оглушительная тишина, все затаили дыхание. Придворные онемели, не смея пошевелиться. Золотая Астролябия замерла, словно само время остановилось, пораженное дерзостью смертного. На лице Королевы отразилось сложное, невиданное ранее чувство. Это было не бешенство тирана, а глубокое, уязвленное потрясение владычицы, чью величайшую щедрость только что вернули обратно на чеканном подносе.

Тогда она медленно сошла с трона. Белые крылья плавно шуршали за ее спиной, взметая изумрудный туман, пока она спускалась по нефритовым ступеням. Она подошла к гордецу почти вплотную. В ее орлином взоре вспыхнуло опасное, темное пламя.

- Гордыня... - тихо, но так, что звук пробрал до костей, произнесла она, глядя ему прямо в глаза. - Династическая гордыня!

Цидрони наотрез отказался от сакральных даров. В зале повисла грозовая, смертельно опасная тишина. Владычица Поднебесного Мира не привыкла к неповиновению, но ее изворотливый разум мгновенно превратил этот бунт в новую демонстрацию силы. Королева Ласточек, двигаясь с грацией фарфорового божества, лично приблизилась к упрямому лазутчику. Она намеревалась самолично надеть эти золотые кандалы на непокорного шпиона, полностью подчиняя его Добрую Волю.

Но швейцарский тактик просчитал этот маневр наперед. Когда Королева подошла вплотную, Цидрони стремительно вытянул руку и крепко перехватил ее тонкие, бледные пальцы, нарушая все мыслимые законы монаршего этикета. Придворные потрясенно замерли, а кольца Астролябии со скрежетом замедлили ход.

- Королеву нельзя брать за руку! - вскрикнула она, и в ее некогда безмятежном янтарном взоре впервые отразился подлинный человеческий шок.

- А я уже взял, - хладнокровно ответил Цидрони, глядя ей прямо в глаза.

Не выпуская ее ладони, юноша уверенно потянул правительницу на себя и запечатлел на безупречной коже дерзкий, властный поцелуй, окончательно взрывая вековые табу парящего дворца.

- Королеву нельзя целовать... - прошептала ошеломленная владычица, теряя былую монаршую спесь.

- А я уже поцеловал, - шпионская улыбка лазутчика Свисы была тверже стали.

Швейцарский аристократ хладнокровно вел тонкую шпионскую игру. Он искусно флиртовал с повелительницей Каннама, отчетливо видя, что его знатность, ум и безупречная мужская красота зацепили холодное сердце богини. Королева Ласточек, все еще ошеломленная его дерзким поцелуем, замерла, но не отступила. Вместо гнева в ее глазах вспыхнул опасный азарт. Демонстрируя свою высшую власть, она самолично надела на его палец массивный перстень богатства, застегнула на запястье магический браслет долголетия и опустила на грудь тяжелый медальон кармической связи.

Цидрони не стал сопротивляться бионическим оковам. С чарующей, загадочной улыбкой исследователя он медленно опустился на одно колено и уважительно склонил голову, принимая роскошные дары Поднебесного Мира. Правительница удовлетворенно улыбнулась, искренне веря, что ее изощренный капкан наконец захлопнулся. Она мягко коснулась ладонью его волос.

- А разве я не госпожа твоя? - тихо, с вкрадчивым триумфом спросила Королева Ласточек, глядя на него сверху вниз. - А ты не раб мой?

Юноша медленно поднял лицо. В его глазах, отражавших весь мир, светилась несокрушимая, гордая сталь.

- Ты госпожа моя, - твердо и весомо произнес Цидрони, и этот ответ эхом разнесся под притихшими сводами дворца. - Но раб я божий.

После этих слов Королева Ласточек медленно отняла ладонь от его головы и отступила на полшага. Она не разгневалась. В ее глазах вспыхнул тот самый опасный, восхищенный азарт, который шпионский разум Цидрони рассчитывал увидеть больше всего. Владычица Каннама поняла, что перед ней стоит не просто дерзкий ремесленник, а равный противник, способный вести сложнейшую дипломатическую игру.

Она вернулась на свой парящего престол, и золотое пламя Астролябии за ее спиной плавно утихло, сменившись глубоким, ровным гулом. Повелительница Южного Клана окинула взором замерших в испуге придворных и бледных старейшин, а затем снова устремила взгляд на юношу.

- Поднимись и подойди сюда, - негромко, но властно приказала она. - Не бойся. Говори, чего ты хочешь?

Когда он поднялся с колен и взглянул в ее раскосые глаза, у него перехватило дыхание. Тысячи, миллиарды звезд сияли там, медленно вращаясь в безмолвном космическом танце. Они были бездонны, как сам космос. Недаром ее называли той, что держала в руках ключи от Неба. В этом взоре лидер лазутчиков увидел не просто правительницу Каннама, а саму Вселенную, которая в упор смотрела на него - крошечного смертного инженера, сумевшего растопить ее ледяное сердце. Медальон на его груди стал горячим, а браслет на запястье пульсировал в такт биению звезд в ее зрачках. Раскосые очи Королевы продолжали излучать мягкий, струящийся свет.

- Твое время пришло, - негромко произнесла она. - Я слушаю тебя.

- Хочу узнать о смерти своих родителей, - твердо ответил Цидрони, и его голос больше не дрожал. - Так ли она была необходима, чтобы оставить меня сиротой?

Взгляд Королевы сразу затуманился, но, помолчав мгновение, она быстро взяла себя в руки. Царственная особа пристально посмотрела на него.

Цидрони хладнокровно выдержал этот властный монарший натиск, и на его бледном, изнуренном лице снова появилась та самая чарующая, обволакивающая и опасная улыбка упрямого швейцарского исследователя Новой Эры. Парень сделал еще один уверенный шаг вперед по нефритовым плитам зала, совершенно не боясь обнаженных мечей испуганной дворцовой гвардии и заставляя советников Южного Клана в глубоком ужасе затаить дыхание.

- Это самое жестокое, непростительное преступление, которое я имею полное право поставить тебе в вину перед лицом всей вселенной - безжалостная смерть моих любимых родителей, — жестко, хлестко и со звенящей сталью в голосе парировал Цидрони, и его бархатный тембр грозным эхом разнесся под высокими сводами дворца.

- Твой слепой, карающий приговор и твои тайные бионические убийцы унесли жизни матери и отца, бездушно разрушив мою семью ради защиты твоего изолированного рая. И эту страшную кровь на твоих фарфоровых ладонях не сможет оправдать ни один закон суверенитета или дипломатического невмешательства.

Царственная Королева Ласточек медленно поднялась со своего парящего престола, и ее летящий жемчужный ханбок взволнованно зашуршал по гладким плитам пола. Золотые круги Астролябии в раскосых янтарных зрачках замерли, наливаясь глубокой, вековой скорбью, но в осанке владычицы по-прежнему читалась непреклонная гордость истинного монарха Поднебесного Мира. Правительница Каннама пристально посмотрела на израненного швейцарского аристократа, и ее тихий, певучий голос прозвучал под сводами дворца с удивительной, трагической искренностью.

- Мой карающий приговор и те самые убийственные семена в далекой стране были вовсе не слепой эгоистичной местью Южного Клана, упрямый наследник Магистра Яка, - негромко и с глубокой душевной болью ответила Королева Ласточек, медленно опуская фарфоровые ладони на золотые кольца застывшей Астролябии. - Ты ставишь мне в вину мучительную гибель своих любимых родителей, но твоя понятная сыновья скорбь мешает твоему расчетливому разуму увидеть всю страшную картину планетарной катастрофы целиком. Твой покойный отец когда-то создал безжалостную систему Часовых Башен, которая прожорливым конвейером выкачивала Настоящее время из самой живой биосферы Земли ради сомнительного триумфа Синдиката Верхнего Города. Если бы мои тайные вестники тогда самовольно не вмешались и не остановили безумные шпионские эксперименты твоей семьи на чужой территории, то жадный Синдикат за несколько лет полностью истощил бы Бесконечный Маховик планеты, превратив всю живую плоть человечества в безликую мертвую субстанцию. Этот жесткий техногенный каркас неизбежно рухнул бы, полностью разорвав планетарную ось Настоящего времени и погрузив обитаемые земли в вечную тьму. Высший Баланс природы потребовал от меня этой жестокой хирургической операции на чужой земле ради спасения всего живого.

Правительница Каннама пристально посмотрела на израненного швейцарского аристократа, и золотые круги Астролябии в ее раскосых глазах замерли, наливаясь обманчивой, глубокой вековой мягкостью. Она сделала один плавный шаг вперед, шурша жемчужным шелком своего роскошного ханбока и пытаясь окончательно опутать шпионский разум Цидрони лицемерными сетями.

- Твои яростные упреки напрасны, упрямый наследник Магистра Яка, ведь твой великий отец на самом деле жив, - негромко и с поразительной, вкрадчивой лаской произнесла Королева Ласточек, заставляя своих бледных наставников у престола послушно склонить головы. - Его созидательный гений не исчез во тьме небытия после краха Часовых Башен, а прошел через великое сакральное перерождение Поднебесного Мира, полностью воплотившись в ослепительного космического золотого Фэнхуана. Чтобы окончательно спасти твой Нижний Док от неминуемого остывания в Настоящем времени и навсегда вернуть долгожданное тепло вашей замерзающей земле, мне необходимо восстановить нарушенный планетарный Баланс. Очень скоро мои верные воздушные войска заберут эту могучую птицу из холодной стратосферы и навечно поселят её в закрытом месте на самом краю обитаемых южных земель. В этом Запретном Мире он обретет истинное счастье под бдительной охраной нашего Южного Клана.

Цидрони хладнокровно выслушал это величественное королевское откровение, и на его бледном лице снова появилась та самая расчетливая, леденяще жесткая улыбка упрямого исследователя Новой Эры. Холодный разум молодого человека мгновенно расшифровал опасную монаршую оговорку, и он отсчитал в своей голове идеальный тактический алгоритм грядущей контрразведки. Парень отчетливо понял, что под видом чудесного рая и вечного счастья для его переродившегося отца правительница на самом деле готовила зловещую высокотехнологичную клетку, стремясь навечно запереть Фэнхуана в резервации ради подзарядки парящей системы Каннама. Свобода Воли человека яростно взбунтовалась против этого призрачного плена, и в его мыслях созрел совершенно непревзойденный план стратосферного побега на дирижабле "Медуза Цидрони" прямо к границам таинственного запретного южного края.

Глава 21. Карпы, плывущие против течения.

Королева ласточек сама проговорилась об этом изолированном Запретном Крае. Когда Цидрони прямо спросил о судьбе своего отца, владычица Каннама опустила ладони на кольца Астролябии и заговорила с поразительной, вкрадчивой лаской.

- Мы заберем его и поселим в чудесном месте, - мягко пообещала она, и ее раскосые янтарные глаза излучали струящийся свет. - В запретном крае он обретен полный покой!

Правительница Поднебесного Мира уверяла юношу, что ее воздушные войска перехватят в стратосфере очищенную от амбиций Синдиката душу Магистра Яка. Она клялась, что Фэнхуана навсегда поселят в закрытой южной обители, где создатель Часовых Башен якобы обретет вечное блаженство и будет бесконечно счастлив под бдительной охраной Южного Клана.

Но расчетливый, недоверчивый разум Цидрони мгновенно расшифровал это монаршее коварство. Как истинный исследователь Новой Эры, он сразу понял: под видом чудесного рая для переродившегося в золотого Фэнхуана отца Королева Ласточек на самом деле готовила для Магистра Яка высокотехнологичную тюрьму. Изолированный Запретный Край на противоположном конце страны являлся вовсе не местом вечного покоя, а секретной резервацией. Это была тайная клетка Южного Клана, где правительница хотела навечно запереть и подчинить себе колоссальную космическую энергию Феникса ради непрерывной подзарядки своего парящего государства.

- Ккум-до кку-джи ма, даже не мечтай! - вдруг весело подумал наследник Яка. - Я сам спасу своего отца! Ты не отнимешь у меня последнего.

Этот живой внутренний лозунг мгновенно взорвал в его душе всю лицемерную придворную дипломатию. Однако для вида он смиренно склонил голову в знак фальшивого согласия. Младшие братья тревожно посмотрели на своего лидера, по малейшему движению его плеч начиная понимать эту тонкую, рискованную шпионскую игру.

Для стаи лазутчиков началось однобокое знакомство со страной. Королева Ласточек и ее наставники устроили для чужеземных гостей пышный показ Каннама, но делали это демонстративно избирательно, тщательно пряча истинную, темную изнанку своего бионического мира. Произошла тонкая изоляция интересов. Братьев Дримпапони искусно отвлекли их любимыми занятиями, чтобы они не задавали лишних вопросов. Старшего кузена целыми днями водили по ослепительным парящим оранжереям и цветущим садам, а младшего механика увели изучать гигантские вечные ветряки Южного Клана.

Пока братья млели от восторга, шпионская контрразведка Цидрони продолжалась. Лидер инженеров, чья осторожность находилась на пределе, наотрез отказался сидеть в отведенных покоях. Он настойчиво требовал показать ему географию и внутреннее устройство всей страны, но на каждом шагу наталкивался на вежливые, но глухие монаршие запреты.

Вскоре перед ним начала приоткрываться страшная тайна закрытых южных земель. Обладая феноменальным чутьем исследователя, Цидрони действовал окольными путями. Через шепот испуганных слуг, скрытую калибровку тяжелого медальона и ночное наблюдение кошки Ян он узнал пугающую правду. Ровно на противоположной стороне Каннама, далеко от тех внешних границ, сквозь которые их дирижабль прорвал когда-то Великий Меридиан, существовала тщательно охраняемая, наглухо закрытая территория. Это и был тот самый Запретный Край.

Понимая, что именно там скрывалось подлинное сердце обмана Королевы, юный тактик задумал новый шпионский прорыв. Рискуя жизнью и сознательно нарушая строжайшие монаршие табу, Цидрони начал готовить тайную операцию, чтобы скрытно пробраться к закрытым рубежам и спасти отца от готовящегося похищения.

Конечно, как истинный исследователь Новой Эры - а ведь именно об этой созидательной природе и страсти к познанию говорилось в самом начале книги - он жаждал путешествий и новых горизонтов. Цидрони задумал проникнуть на секретные земли исключительно хитростью. Все эти лицемерные дворцовые запреты, вежливые улыбки Королевы Ласточек и фальшивые экскурсии по цветущим садам являлись лишь пустой ширмой, которая сильнее разжигала в молодом швейцарском аристократе дух великого первопроходца. Его невозможно было купить показным благополучием, потому что Свобода Воли требовала Истины и открытий. И раз напролом в Запретный Край пробиться не получалось из-за бдительной охраны и живых бионических заслонов, Цидрони решил использовать все свое мастерство, хладнокровие и изощренную инженерную мысль, чтобы незаметно проскользнуть на таинственную территорию на противоположном конце Каннама.

Цидрони двигала вовсе не жажда наживы или слепая месть, а первозданная, созидательная страсть исследователя, готового во что бы то ни стало разгадать главную географическую и бионическую загадку Поднебесного Мира. Швейцарский тактик запустил операцию под кодовым названием "Хитрость" и принялся плести собственную контрразведывательную паутину прямо под носом у коварной Королевы Ласточек. Для виду парень искусно показывал, что полностью увлечен изысканным дворцовым флиртом. Он демонстративно носил на теле ее магические дары и тяжелый кармический медальон, усыпляя бдительность старейшин Южного Клана, а сам в глубоком секрете готовил дерзкую вылазку далеко за пределы дозволенного. Его главной и единственной целью оставался Запретный Край. Лазутчик Свисы намеревался проникнуть туда исключительно благодаря своему уму, используя ночные часы, уникальные инженерные инструменты и способность лисьей кошки Ян беспрепятственно проскальзывать сквозь любые бионические преграды, чтобы наконец обнажить сокровенную, тщательно скрываемую изнанку этой изолированной страны.

Прорваться под купол Каннама сквозь яростные плазменные бури и смертоносные кордоны био-защиты являлось невероятно тяжелой, изнурительной задачей. Но теперь, когда лидер хладнокровно просчитал все риски, он отчетливо осознал главную тактическую истину. Вырваться обратно из этого парящего рая, ставшего для них золотой клеткой, окажется во сто крат труднее. Поднебесный Мир Южного Клана неохотно открывал свои заповедные границы, а монаршая система ласточек умела намертво удерживать тех, чью Свободу Воли она вознамерилась подчинить. Путь назад лежал через бдительные посты воздушной гвардии, и братьям Дримпапони предстояло совершить невозможное, чтобы их дирижабль "Медуза Цидрони" сумел незамеченным покинуть эти обманчивые цветущие земли.

Иногда покинуть чужую страну оказывалось гораздо труднее, чем пробиться в нее. Ведь давно бытует жесткое правило о том, что порой вылететь из закрытого сектора бывает во сто крат сложнее, чем влететь в него. Вход стоил секунды, а вот за выход приходилось платить целую вечность!

Королева Ласточек тоже не дремала. По мудрому совету своих бдительных старейшин правительница экстренно снарядила весь летучий отряд стражей специальными защитными гогглами. Новым бионическим воинам Южного Клана были совершенно не страшны ослепительные магниевые вспышки пушек, которые так сильно помогли команде "Медузы Цидрони" преодолеть Великий Меридиан при прорыве в Каннам. Главный оборонительный козырь инженеров Свисы оказался аннулирован, превращая грядущий побег в смертельно опасное тактическое испытание.

Между тем приближался весенний праздник Самджитналь — день прилета ласточек в Корею. Этот праздник традиционно отмечали третьего числа третьего лунного месяца, что обычно соответствовало апрелю по привычному календарю. В это время птицы официально возвращались из Каннама, принося на крыльях долгожданную весну и тепло. Корейские женщины и дети собирали первые весенние цветы, азалии или грушевые лепестки. Их бережно вминали в круглое тесто из рисовой муки и жарили на кунжутном масле, получая ароматные цветочные блинчики, которыми затем угощали всю семью и гостей. Люди выходили во дворы и внимательно смотрели на крыши своих домов. Считалось, что если ласточка свила гнездо под застрехой именно в этот день, то семью ждали великое богатство, здоровье и удача на весь год. Птиц никто не смел прогонять, для них заранее готовили удобные деревянные подставки. Жители отправлялись к чистым ручьям, чтобы омыть ноги и волосы проточной водой. Этот ритуал смывал все зимние болезни, неудачи и очищал душу для нового сельскохозяйственного сезона.

А под парящим куполом Южного Клана этот день превратился в грандиозный, священный ритуал открытия небесных границ, когда исполинские кольца Астролябии времени давали старт массовому вылету миллионов птиц.

Однако Королева Ласточек действовала с предельной шпионской дальновидностью. Умная правительница Каннама хладнокровно просчитала, что чужеземные инженеры попытаются использовать хаос птичьих стай как идеальную дымовую завесу для повторного прорыва. Именно поэтому в момент открытия границ Хозяйка престола лично возглавила элитный летучий отряд в защитных гоглах, заняв глухую эшелонированную оборону у северных рубежей - ровно там, где "Медуза Цидрони" когда-то дерзко пробила Великий Меридиан. Владычица со своими воинами была полностью готова к удару.

Но напрасно. Никакого прорыва на севере не случилось. Наши герои в это самое время летели абсолютно в противоположную сторону, на юг, стремительно приближаясь к границам закрытой территории. Таким образом, дальновидный Цидрони безупречно решил сразу две важнейшие тактические задачи - разведал неизведанные земли Южного Клана и одновременно совершил побег из страны Каннам.

Накануне этих событий он тщательно готовился к побегу, искусно показывая полное безразличие к происходящему, поскольку за ним неусыпно следили. Еще несколько дней назад парень тайно послал братьев проверить готовность дирижабля, а также запастись провиантом и водой в дорогу. Чтобы улизнуть незамеченными из дворцовых палат, им пришлось пойти на хитрость и усыпить приставленных стражников особой кашей. Старший кузен во время своих экскурсий незаметно заприметил и собрал коноплю, кое-где произраставшую в Каннаме. Братья устроились ужинать за столом и с показным радушием пригласили бдительную охрану присоединиться к трапезе. Так как это было уже не первым случаем совместного застолья, стражники охотно согласились.

Зерновая каша, щедро сдобренная сладкими винными ягодами, очень пришлась им по вкусу. Птицы есть птицы - бионические воины увлеклись едой, склевали всё до последнего зернышка и вскоре забылись мертвецким сном. Благодаря этой диверсии кузенам Дримпапони удалось незаметно проскользнуть к спрятанному в расщелинах дирижаблю. Сенсей безмерно обрадовался их внезапному возвращению, ведь он как раз закончил ремонт воздушного судна. На борту «Медузы Цидрони» братья провели повторную предстартовую проверку всех систем. В мешках они принесли оружие, личные вещи и собранные припасы в дорогу. Но сакральные подарки Королевы Ласточек они пока оставили в своих палатах, еще окончательно не решив их дальнейшую судьбу. Инженерам удалось вернуться назад совершенно незамеченными, пока одурманенная стража по-прежнему находилась в глубоком забытьи.

Цидрони же еще за несколько дней до этого послал лисью кошку разыскать своего коня-огня, которого инженеры надежно спрятали в скалах сразу после того, как достигли Нефритового Дворца. Ян безупречно справилась со своим шпионским заданием и быстро нашла боевой механизм. Правда, скакун оказался в несколько разобранном виде, поскольку фальшивая маскировочная голова и хвост за это время отвалились. Но в текущих обстоятельствах бутафория была ему больше не нужна. Узнав точные координаты коня, лидер намеревался забрать его на борт в самый последний момент перед стартом.

Все складывалось на редкость удачно. Этой же ночью, ближе к рассвету, можно было незаметно уходить.

- Апхуро джонджин! - дал он мысленную команду самому себе.

По примеру кузенов юный лидер тоже усыпил свою охрану особой кашей, и эта шпионская уловка сработала безупречно. Но оставалось еще одно важное, крайне деликатное дело. В самую последнюю минуту парень намеревался избавиться от сакральных даров Королевы Ласточек. Действовать приходилось именно перед стартом, ведь сделай он это раньше - и владычица Поднебесного Мира мгновенно почувствовала бы снятие тяжелого медальона и внезапный разрыв кармической связи. В палатках воцарилась полнейшая тишина. Сама Королева Ласточек уже покинула резиденцию, о чем Цидрони незамедлительно доложила вездесущая лисья кошка Ян.

Ровно в три часа утра, как и было уговорено заранее, младшие братья тихо вошли в его покои. Лидер одобрительно кивнул им, затем спокойно подошел к столу и открыл красивую шкатулку, стоявшую на самом видном месте. Хладнокровно и быстро юноша снял с себя массивный перстень богатства, застегнутый на запястье магический браслет долголетия и, наконец, медальон кармической связи, всерьез опасаясь, что бионическая защита сработает мгновенно. Возврат этих роскошных даров являлся для швейцарского аристократа принципиальным шагом. Согласно древним обычаям, если значимые отношения заканчивались крахом, следовало вернуть все подношения, чтобы полностью закрыть главу, оборвать ментальные нити и больше никогда не чувствовать себя обязанным чужому престолу.

- Быстро уходим! Ян, братья! - негромко скомандовал Цидрони.

Но младшие кузены на секунду замешкались, намереваясь тоже послушно сложить свои роскошные дары, полученные от Королевы Ласточек, рядом со шкатулкой на мраморном столике. Однако юноша отрицательно покачал головой, пресекая их жест.

- Нет, это мы возьмем с собой, - жестко оборвал их Цидрони. - Ведь эти дары, в отличие от моих бионических оков, принадлежат не вам лично, а всему народу Нижнего Дока. Если они не нужны вам - отдадите их замерзающим жителям Эфириума. Моду маль-е тхара!

После этих слов братья стремительно и бесшумно покинули спящую резиденцию, направляясь к выходу наружу.

Мрачные коридоры встретили беглецов гробовым молчанием. Цидрони ожидал, что снятие кармического медальона мгновенно поднимет тревогу и запустит протоколы био-защиты, но парящий замок продолжал спать. Система безопасности Нефритового Дворца парадоксальным образом бездействовала. Однако это не было ошибкой или сбоем. Коварная Королева Ласточек с самого начала просчитала этот побег. Тонкий ум правительницы предвидел шпионский маневр чужеземцев, и она намеренно приказала отключить внутренние радары. Повелительница Каннама не желала устраивать разрушительную потасовку в собственных палатах. Ее план был куда более изощренным: дать инженерам ложное ощущение безопасности, иллюзию свободы, позволить им беспрепятственно добраться до дирижабля, а после с триумфом поймать всю команду с поличным на северной границе, где их уже поджидал боевой летучий отряд.

Наша троица и семенившая позади кошка Ян тихо выбрались из погруженного в сон дворца. Никто не преградил им дорогу. Они благополучно добрались до условленного места, куда Сенсей ранним утром аккуратно подогнал воздушное судно. Увидев после тяжелой и опасной разлуки живого и невредимого воспитанника, его чуткое механическое сердце радостно затрепетало. Инженеры с сияющими лицами крепко обнялись по-братски, и даже верная Ян послушно встала вместе с ними в тесный круг. Но медлить было нельзя. Команда оперативно поднялась на борт, после чего дирижабль ненадолго завис над скалами, чтобы забрать боевого коня, который наконец-то обрел свой настоящий, очищенный от бутафории вид. Как только механики надежно закрепили скакуна в грузовом отсеке, Сенсей дал полный ход. Они летели!

На починенном и обновленном корабле, собрав на борту всю верную команду, беглецы поднялись невероятно высоко в стратосферу - туда, куда птицы не смогли бы взлететь никогда в жизни. В этой заоблачной вышине удушливая бионическая магия Королевы оставалась совершенно бессильной, а хрупкие крылья ласточек-киборгов просто теряли подъемную силу из-за разреженного воздуха. Воздушное судно шло вопреки законам гравитации, подгоняемое пропеллерами и летучим газом Свисы, оставляя коварный Южный Клан далеко внизу ни с чем.

Цидрони мастерски использовал техническое преимущество дирижабля, намеренно поднявшись значительно выше зоны полета всей птичьей армии Королевы. Это был великий триумф Свободы Воли Свободного Человека! Монолитная сила человеческой инженерии и изощренной шпионской хитрости напрочь переиграла всё бионическое колдовство монаршего престола Поднебесного Мира. Пришлось лететь через полстраны, но «Медуза Цидрони» оказалась на высоте положения — она быстро и плавно несла своих пассажиров в нужную сторону, на юг, в запретный, неизведанный край.

Ян не отходила от Сенсея, взахлеб передавая ему на своем особом языке информацию обо всех событиях, которые он пропустил. Узнав об отказе Цидрони от сакральных даров Королевы, старик очень расстроился. Верный наставник подошел к воспитаннику, крепко обнял его и тихо произнес:

- Ты сделал то, что должен был сделать, но, может быть, ты совершил ошибку.

В ответ юноша посмотрел в глаза своего верного наставника и тихо произнес:

- Сам знаю, мне тоже было тяжело расставаться с дарами, но понимаешь - это была бы предрешенность, предопределенность и предсказуемость всей моей жизни. А я хочу прожить и спланировать ее САМ, ни от кого не завися. Ни от кого! Ни на том свете, ни на этом. Хочу САМ выбрать свой путь. Жизнь человеческая - она ведь одна, второй точно не выдадут. И еще неизвестно, какую скрытую силу несут в себе эти сакральные подарки, какие жуткие тайны могут скрываться в них. Если бы ты знал, что я испытал там, в ее трех испытаниях, какие муки и какую боль! Я тебе еще расскажу об этом... Минуй нас пуще всех печалей и царский гнев, и царская любовь.

- Умница ты моя, - растроганно ответил верный слуга, а лисья кошка Ян подошла сзади и обняла за ноги их обоих. Троица снова была вместе, и они были счастливы!

Корабль летел вперед, покрывая огромные расстояния и словно наверстывая упущенные дни. И там, на самом краю обитаемых земель Поднебесного Мира, перед изумленным взором Цидрони и братьев Дримпапони внезапно выросли колоссальные многоярусные скалы, уходившие вершинами в безвоздушное пространство. На этой запредельной высоте, куда никогда не долетал ни один обычный вестник Южного Клана, веками скрывался доисторический Янтарный Мир. Это была первозданная, чистая колыбель вселенной, застывшая в прозрачной, сияющей вековой смоле, где само время остановилось навсегда. И именно туда, в эту древнюю твердыню, слуги престола хотели запереть великого космического Фэнхуана. Монаршая система вознамерилась превратить первобытные скалы в его вечную, непреодолимую золотую клетку.

"Медуза Цидрони" упрямо шла на юг, сквозь ледяной стратосферный ветер взрезая заоблачные выси Поднебесного Мира. В этот час, глядя с высоты капитанского мостика на далекую землю, юный швейцарский аристократ как никогда остро ощущал себя тем самым легендарным карпом, дерзко плывущим против течения. Вопреки непреклонной воле тиранов, бионическим запретам и законам самой судьбы, он сознательно выбрал самый тяжелый, отвесный путь наверх, к неприступным вершинам. Цидрони прекрасно знал древнюю мудрость: только та рыба, что найдет в себе силы преодолеть яростный встречный поток и подняться к священным Небесным Вратам, сокрушит оковы своей природы и переродится в истинного, свободного дракона. И это великое восхождение Новой Эры только начиналось.

Эта иллюстрация изображает легенду о карпе, который плывет против течения вверх по водопаду, чтобы превратиться в дракона. Изображение символизирует настойчивость, силу и достижение успеха вопреки трудностям. На вершине водопада расположены ритуальные ворота, пройдя через которые рыба трансформируется. В левом верхнем углу расположена вертикальная панель, которая схематично показывает этапы превращения рыбы в дракона снизу вверх.

Глава 22. Реликтовый янтарный лес.

И там, на самом краю обитаемых земель Поднебесного Мира, перед изумленным взором Цидрони и братьев Дримпапони внезапно выросли колоссальные многоярусные скалы, уходившие вершинами в безвоздушное пространство. На этой запредельной высоте, куда никогда не долетала ни одна обычная ласточка-киборг Южного Клана, веками скрывался и бережно сохранялся доисторический Янтарный Мир. Это была первозданная, чистая колыбель вселенной, застывшая в прозрачной, сияющей вековой смоле, где Настоящее время остановилось навсегда.

Золотое сияние сковало это пространство, превратив древний воздух в густой, светящийся мед. Беглецы завороженно воззрились вниз на чащу, созерцая её не просто сквозь туман, а сквозь толщу застывших эпох - словно весь первобытный лес уже был замурован в величественном куске прозрачного янтаря.

Здесь дышала сама земля, укрытая коврами из сочных исполинских папоротников и влажного мха. Древние, величественные сосны уходили ввысь, словно колонны заброшенного храма. Их кора, изрезанная глубокими морщинами трещин, поросла лишайниками, а массивные стволы обвивали цепкие, змеящиеся лианы. В глубоких тенях, у подножия корней, медлительно и безмолвно несли свои тяжелые панцири гигантские реликтовые черепахи.

Воздух был насквозь пропитан плотным, дурманящим ароматом хвои. В косых лучах солнца, пробивавшихся сквозь раскидистые кроны эоценовых пальм, кружились миллиарды искр — это мошки, комары и жуки исполняли свой танец, длившийся всего мгновение перед тем, как обратиться в вечность. Живица янтарными слезами медленно стекала по коре, готовая в любую секунду безжалостно поглотить эту хрупкую жизнь.

Надломленная, покрытая мхом ветвь приняла на себя лазурную птицу, замершую в чутком ожидании. Этот мир застыл на самой границе сна и реальности - величественный, нетронутый и неподвластный времени.

"Медуза Цидрони" зависла над плато, на котором раскинулся этот реликтовый янтарный лес. Корабль плавно опустился на одну из широких полян, и путники впервые на этих рубежах открыли люки. Перед изумленными инженерами распахнулась первозданная, залитая медовым туманом чаща. Воздух здесь оказался невероятно плотным, маслянистым и насквозь пропитанным густым ароматом вековой хвои. Повсюду высились циклопические мшистые стволы, по грубой доисторической коре которых тяжелыми полупрозрачными каплями медленно стекала жидкая смола. В этих золотистых наплывах навсегда застывали целые эпохи, а у подножия деревьев, среди зарослей гигантских папоротников, замерли древние ящерицы и черепахи.

Со всех сторон их окружали деревья изумительной, неземной красоты. Это были густые, влажные сосновые массивы, по окраинам которых росли более теплолюбивые, вечнозеленые и даже тропические виды, не составлявшие сплошных смешанных зарослей. Древние гиганты обладали толстой корой, по которой густыми, тяжелыми наплывами стекала сокровенная, сияющая золотом янтарная смола. Она казалась живой, дышащей и хранящей в себе колоссальную бионическую энергию самого Времени.

Три брата тихо и медленно продвигались вперед, стараясь не издавать лишнего шума. Пока Сенсей и бдительная Ян обеспечивали безопасность дирижабля, инженеры вышли на разведку одни. Их ноги глубоко утопали в мягких травяных коврах и влажных мхах. Вокруг раскинулась настоящая доисторическая колыбель. В глубине леса, сквозь сырой, залитый ярким солнцем туман, отчетливо проступали раскидистые папоротники, перистые пальмы и призрачные силуэты реликтовых животных, доказывая, что здесь, на запредельных вершинах южных скал, навечно застыла эпоха сотворения мира.

Чуть дальше перед беглецами открылся замкнутый природный био-контур. Маленький уединенный пруд с первозданными кувшинками, медлительно ползущая по камням древняя амфибия и мириады порхающих в воздухе доисторических бабочек создавали ошеломляющее ощущение нетронутой первобытной гармонии. Причем летавшие над водой стрекозы были поистине гигантскими и наводили ужас своими размерами. Путники неотрывно, затаив дыхание, созерцали эту грандиозную панораму, которая величаво разворачивалась по мере того, как отряд продвигался вглубь неизведанной территории.

Особый трепет у исследователей вызвали живые прототипы птиц-киборгов. На замшелых вековых ветвях исполинских сосен сидели первозданные древние пернатые, чья безупречная биологическая форма спустя миллионы лет легла в основу создания механических ласточек Южного Клана. Это были истинные прародители всей парящей стаи Королевы Ласточек. Могучие основания деревьев повсюду покрывал густой ковер изумрудного мха, а массивные стволы переплетались цепкими ползучими лианами, создавая сплошную, почти непреодолимую органическую стену.

Настоящее время здесь словно застыло внутри тяжелых, маслянистых наплывов сияющей смолы. Дымка великой тайны окутывала этот первобытный пейзаж. Залитый мягким сиянием туман уходил в самую глубь заповедного края, где среди доисторических папоротников и скрывалась та самая секретная резервация - зловещая клетка, в которую Хозяйка престола вознамерилась навечно запереть космического Фэнхуана.

Здесь же, прямо над уединенным прудом с кувшинками, разворачивался смертоносный био-цикл. В вышине с низким гулом кружились огромные доисторические стрекозы-меганевры и мохнатые дикие пчелы, а между ветвями плели свои сети исполинские пауки. Вглядываясь в их повадки, юноша потрясенно осознал истину: перед ним находились первозданные, дикие предки той грозной бионической защиты, которая едва не погубила команду у первых ворот парящего дворца. Этот жесткий закон природы безупречно работал здесь миллионы лет. А в самом низу, у переплетенных корней, притаилась большая склизкая жаба, бдительно и молниеносно караулившая порхающую добычу.

Цидрони воочию увидел великую замкнутость этого изолированного пространства. Правители Южного Клана полностью скопировали и подчинили себе биологию прошлых эпох, а здесь, в заповедном Янтарном Мире, юноша наконец обнаружил подлинный, первозданный исток всей этой жизни.

Путь отряду преграждали бескрайние заросли векового папоротника, чьи огромные, раскидистые золотисто-зеленые листья образовывали плотную, почти непроходимую живую стену. Прямо под ногами у инженеров, среди прелой листвы и окаменелых ракушек, копошились юркие ящерицы, а под корягой угрожающе замерла крупная змея. Весь этот дикий подлесок так и дышал скрытой угрозой, наглядно напоминая о коварстве будущей бионической защиты Королевы. А вверху, над самыми верхушками растений, клубилась целая туча доисторических мошек, комаров, ос и прочих летающих тварей, довершая картину этого прекрасного и пугающего заповедника времени.

Подойдя вплотную к гигантским деревьям, Цидрони принялся внимательно рассматривать сочащиеся янтарные наплывы. Он осторожно потрогал рукой шершавую кору вековой сосны, по которой густыми, маслянистыми и темными потоками непрерывно стекала смола. Эта живица казалась по-настоящему живой. В ее прозрачных ловушках навсегда застревали мелкие мошки и мухи, прямо на глазах исследователей превращаясь в безмолвные окаменелости.

Внезапно внимание молодого человека привлекло черное жерло в корнях сосны. Слева, у самого основания мощного ствола, под тяжелыми, нависающими золотистыми пластами скрывалось глубокое, мрачное дупло. Это был темный, сочащийся липким клеем проход, который уходил в самые потаенные недра южных скал. Природные ловушки плотным кольцом окружали этот зловещий зев. Огромные, маслянистые капли смолы медленно набухали на древесной коре и со свистом срывались вниз, застывая в ту же секунду. Вот крупный комар неосторожно сел на иссеченную поверхность и намертво увяз в тягучей массе. Новая волна живицы накрыла его целиком, превращая в вечный прозрачный инклюз и наглядно демонстрируя братьям, что монарший капкан не прощает ошибок.

Теперь этот комар застыл в смоле навечно, превратившись в классический инклюз. Разум Цидрони мгновенно извлек из памяти сухую научную базу: сам этот термин восходил к латинскому слову, означавшему "включать". Подобные консервации органики чаще всего встречались в слоистом янтаре, который формировался при неоднократном, пошаговом выделении живицы на доисторических деревьях. В вязкую ловушку регулярно попадали части разнообразных реликтовых растений и мелкие животные. В подавляющем большинстве случаев жертвами становились небольшие членистоногие - древние насекомые и паукообразные.

В памяти юноши невольно всплыли старинные строки:

"...Легенду сказывают люди Про эти капельки смолы, Что на песок слезой упали Когда-то с ели и сосны..."

А вслед за ними отозвалось и другое, еще более древнее предание:

"В тополевой тени гуляя, муравей В прилипчивой смоле завяз ногой своей. Хоть у людей был в жизнь свою презренный, По смерти, в янтаре, у них стал драгоценный..."

Намного реже природный капкан ловил некрупных позвоночных. Из старых хроник Свисы исследователь прекрасно знал, каких только существ не находили ученые внутри окаменевших золотых капель: там навсегда застывали первобытные гекконы, лягушки и даже целые фрагменты хвостов и перьев динозавров.

Заповедный край, раскинувшийся перед их взором, подчинялся иным законам, и сама атмосфера казалась густой и вязкой, словно разогретый сироп. В тени гигантских плаунов, чьи вершины терялись в низких облаках, скрывались чудовища, один вид которых заставлял кровь путников стыть в жилах. Перед инженерами двигалась многоножка длиной более двух с половиной метров - артроплевра. Это был настоящий титан среди членистоногих, существо, чей доспех тускло поблескивал в лучах Запретного Края. Ее сегментированное тело, защищенное тяжелым хитиновым покровом, ритмично перебирало десятками мощных ног, оставляя широкие борозды во влажной почве. Она напоминала живой паровой бронепоезд, прокладывавший путь сквозь папоротниковые пустоши.

Но, несмотря на свой угрожающий вид, махина оставалась вполне безобидной. У нее не было развитых жвал или ядовитых желез, ведь артроплевра являлась мирным потребителем растительной массы, предпочитавшим держаться недалеко от воды. Однако даже у такого исполина бывали минуты слабости. Самым критическим периодом для нее становилась линька. Когда многоножка сбрасывала старую броню, грозный титан превращался в совершенно беспомощную массу мягкой, уязвимой плоти.

Именно поэтому на время смены покрова членистоногое уходило на дно водоемов или искало надежное убежище в гниющих стволах, вырывая потайные норы в мягком субстрате.

Насколько хватал взор, тянулись бесконечные, душные, перенасыщенные влагой дебри. Это был первобытный край древовидных папоротников, исполинских сосен и членистых каламитов. Вдруг с тяжелым свистом прямо над головами лазутчиков пронеслось крупное существо. Это оказалась стрекоза-меганевра, неутомимо патрулировавшая вышину в поисках потоков теплого восходящего воздуха. На ее мощных лапах располагались острые шипы, превращавшие конечности в смертоносную ловчую сеть. Запретный Край являлся истинным царством гигантизма, где даже воздух подчинялся законам первозданной силы.

Продвигаясь дальше в лесную чащу, они наткнулись на целые россыпи солнечного камня. На каменистой поляне лежали огромные груды янтаря, раскиданные по склону. Самородки поражали разнообразием форм и всевозможных оттенков - от молочно-белого, светло-желтого и идеально прозрачного до темно-коричневого и редкого вишневого. Наряду с гладкими, словно отполированными природой блестящими осколками, некоторые куски были покрыты грубой пористой корочкой. Среди этих минералов то и дело встречались поистине гигантские глыбы, веками копившие в себе первозданный свет ушедших эпох.

Цидрони бережно поднял с земли один из прозрачных камней, внутри которого застыл древний лепесток. Парень задумчиво перекатил самородок в ладони, и в его голове сами собой отозвались тихие, меланхоличные строки старинной баллады исследователей Новой Эры:

В смоле застывший солнца луч - Как много в нем тепла и света. Как будто капелька рассвета Пробилась скромно из-за туч.

Колдует мастер вдохновенно, Янтарь, как солнышко, горит. Шедевр прекрасный сохранит Веков частицу, непременно.

Цветка невиданного семя, Давно исчезнувший листок, Жучка, травинку, лепесток - Над янтарем не властно время.

Цидрони разгребал эти самородки руками и с благоговением пропускал сквозь пальцы. Какая невероятная красота и первозданная роскошь, настоящий клад! И вдруг с горечью подумал: природа консервирует красоту лепестка навечно, но цена этой вечности - полная неподвижность и смерть.

А этот камень, словно мед,

Кто раз увидит, тот поймет,

В нем солнце спрятало лучи,

В нем время медленно журчит.

Застыл веков в нем календарь-

Медовый солнечный янтарь!

Надивившись на первозданные красоты, братья взяли с собой несколько уникальных образцов солнечного камня и двинулись назад к судну. По пути к поляне, где стоял дирижабль, они внимательно осматривали окрестности и остановились у исполинской, в несколько метров в обхвате раскидистой метасеквойи, росшей неподалеку. В могучем стволе этой древней водяной пихты инженеры неожиданно обнаружили просторное дупло и осторожно забрались внутрь.

К их глубокому изумлению, здесь скрывалось настоящее человеческое жилище. Братья замерли, потрясенно осматривая потаенное убежище. Все пространство лесной кельи было искусно отделано лучшими, самыми изысканными кусками янтаря. Самородки мерцали повсюду: они украшали деревянные стены, плотно устилали земляной пол и даже покачивались на тонких прочных лианах прямо над головами исследователей, наполняя тайную обитель мягким, струящимся золотым светом.

День уже неумолимо склонялся к вечеру, в лесу стремительно темнело, но исследователи все еще могли детально разглядеть этот скрытый приют. В том, что здесь кто-то обитал, не оставалось абсолютно никаких сомнений. В углу кузены рассмотрели невысокое возвышение, густо уложенное мягким сухим мхом — по всей видимости, самодельную лежанку. Перед ней на широких веерообразных листьях эоценовых пальм лежали остатки недавней трапезы.

Приблизившись и внимательно вглядевшись в импровизированную тарелку, Цидрони с невольным отвращением понял, что именно составляло рацион загадочного отшельника. На зеленых подложках покоились остатки артроплевры, совсем недавно проходившей период линьки. Мягкие бело-розовые волокна плоти, добытые в момент предельной уязвимости многоножки, аккуратно лежали на растительных салфетках. Рядом с этим сомнительным лакомством находилось несколько крупных птичьих яиц, довершавших картину сурового доисторического быта.

Вдруг у самого основания постели, прямо под сухим мхом, что-то едва заметно зашевелилось.

Глава 23. Странная находка в янтарном лесу.

Там, под густой кучей сухого мха, прятался настоящий человеческий детеныш. Братья от неожиданности сначала отступили в испуге, готовые вскинуть свое инженерное оружие, но вовремя остановились, когда детально разглядели худое, чумазое и оборванное дитя. Они хотели подойти ближе, чтобы помочь маленькому пленнику леса, но тот внезапно оскалился и угрожающе зашипел, словно дикий котенок или загнанный в угол зверек.

Они попытались мягко заговорить с ним и сделали еще один осторожный шаг. Однако в этот самый момент испуганный ребенок молниеносно бросился прямо к выходу из дупла. В мгновение ока он проскочил мимо ошеломленных инженеров и бесследно исчез в вечерних папоротниковых зарослях.

Путникам ничего не оставалось, кроме как покинуть опустевшее жилище и вернуться на свой корабль. Переполненные яркими впечатлениями, они до самой полуночи наперебой рассказывали Сенсею и верной кошке Ян обо всем увиденном под сенью древних гигантов. Назавтра они планировали выставить надежного часового у входа в обитаемую метасеквойю, а сами во главе с Цидрони собирались отправиться на дальнейшее освоение этого запретного края.

Часовым добровольно вызвался быть младший кузен-механик. Он невероятно сильно заинтересовался этим таинственным существом. Однако парень совершенно напрасно прождал целый день у самого входа в дупло, пока наконец понял, что столь открытое присутствие только сильнее отпугивает неизвестного обитателя древесной пещеры. Тогда он решил сменить тактику и надежно спрятался в густых ветвях высокого дерева, стоявшего неподалеку. Еще один долгий день прошел в томительном, напрасном ожидании. Маленький дикий житель Запретного Края исчез, словно его никогда и не бывало в этих краях.

На третий день, сидя на посту в ветвях дерева уже несколько часов подряд и изрядно устав, младший кузен слегка задремал. А когда он внезапно открыл глаза, то встретился взглядом с другими, чужими глазами, которые пристально и исподтишка следили за ним. Неизвестное существо, как оказалось, тихо сидело напротив него на ветке соседнего дерева и внимательно наблюдало за ним со своей стороны. Боясь пошевельнуться и окончательно спугнуть его, парень мягко улыбнулся и ласково заговорил с ним, пытаясь завоевать доверие маленького дикаря. Однако тот все равно мгновенно испугался, сорвался с места и в ту же секунду бесследно исчез в густой лесной чаще.

Что это несчастное, худое и оборванное существо одиноко жило в реликтовом лесу, братья уже поняли. Других следов пребывания человека на этой запредельной высоте они так и не обнаружили. Тогда, посоветовавшись с кошкой Ян и мудрым Сенсеем, младший кузен-механик по их общему совету решил отнести в потайной дом немного еды и одежды. Он оставил все эти вещи в дупле прямо на моховой лежанке. Команда резонно рассудила, что дикий человеческий детеныш под покровом ночной темноты все же возвращался ночевать в свое единственное безопасное убежище.

Младший кузен не ошибся в своих расчетах. На следующее утро все те вещи, что он принес накануне, оказались хаотично разбросаны по дуплу, следовательно, их очень внимательно разглядывали, примеряли и даже распробовали на вкус. С тех пор в лагере беглецов так и повелось, каждый день парень исправно приносил в янтарное жилище что-то новое в бескорыстный дар маленькому человеку, постепенно приручая дикого обитателя реликтового леса.

Но дело с мертвой точки упорно не двигалось, человеческий детеныш все равно панически сторонился людей и не шел на прямой контакт. Тогда за дело взялась хитрющая лисья кошка Ян. По ее безмолвной, но понятной указке для нее сшили роскошную золотистую попонку-халатик, которую плотно увешали мелкими гладкими камешками солнечного камня. Сенсей самолично, орудуя в мастерской корабля, раскаленной иглой аккуратно протыкал каждую бусинку гладкого кусочка. При этом по всей жилой каюте дирижабля незамедлительно разносился густой, ни с чем не сравнимый аромат смолистой хвои - ведь именно так в древности жрецы окуривали и тщательно обеззараживали ритуальные помещения. Этот новый, изобретательный наряд совершенно преобразил Ян, надежно скрыв от посторонних глаз ее блестящие поршни и медные реле, превратив биомеханического автоматона в диковинного золотисто-янтарного зверька.

Старшие братья тем временем полностью погрузились в работу. Каждое утро они уходили в глубокие исследовательские рейды, шаг за шагом составляя карту этого неизведанного края. Они кропотливо собирали гербарии, зарисовывали причудливую местную флору и фауну, но главной их страстью стал поиск лучшего солнечного камня.

Особенно их интересовали уникальные самородки с инклюзами. Таких поразительных находок в реликтовом лесу оказалось великое множество. Местные россыпи казались поистине неисчерпаемыми: в папоротниковых пустошах, перемешанные с пластами голубой глины и вековой грязью, скрывались целые тонны окаменевшей смолы.

Несколько плотно набитых мешков уже покоились в трюмах воздушного корабля. Поскольку янтарь удивительно легок, инженеры могли без риска для грузоподъемности судна заполнять отсеки снова и снова, стремясь спасти для истории эти бесценные сокровища ушедших эпох.

Очищая от налипшей глины очередной крупный осколок, старший брат бережно поднял его к солнцу. Желтый камень вспыхнул изнутри теплым медовым светом.

- Посмотри на этот кусок... - тихо произнес Цидрони, обращаясь к брату. - Золотистый янтарь хранит в себе страшную и прекрасную тайну, застывшее мгновение. Это настоящая капсула времени, но в ней нет покоя. Плененное миллионы лет назад насекомое олицетворяет триумф и трагедию вечности.

Он повернул самородок, подставляя под лучи крошечный силуэт, застывший внутри.

- Знаешь, как отличить подлинную древность от дешевой подделки? Фальшивки идеальны. В них заливают уже мертвых жуков, они лежат ровно, гладко, будто просто уснули в смоле. Но здесь... это был застывший крик жизни, которую смерть настигла на лету. Настоящее животное боролось. Оно отчаянно пыталось выбраться из липкой смолы, билось, рвалось на части. Поэтому в подлинном янтаре лапки часто оторваны, крылья изломаны, а вокруг тела видны микроскопические пузырьки воздуха - его последний выдох. Эта смола превратила земную скоротечность в символ бессмертия, но цена ему яростная, искалеченная борьба за жизнь.

- Зачем же мы берем именно с включениями? - удивленно спросил кузен-садовник, укладывая очередной самородок в мешок. - Ведь во всем мире камни ценятся за их чистоту и прозрачность.

- Только не в этом случае, - веско ответил Цидрони, перекатывая на ладони прозрачную смоляную каплю. - Именно инклюзы придают янтарю истинную ценность. К тому же это вовсе не камень, а древняя окаменевшая смола. Нечто совершенно особенное, не имеющее аналогов в подлунном мире. Если внутри скрывается редкое насекомое или доисторический лист, стоимость самородка на аукционах взлетает на невиданную высоту. Мы здесь с тобой, считай, собираем целое состояние!

- Так мы теперь будем богаты? - с благоговением в голосе спросил младший брат. Его глаза загорелись азартом настоящей золотой лихорадки.

- А то! - уверенно усмехнулся Цидрони, удовлетворенно затягивая узел на увесистом мешке с добычей.

- И мы сможем купить на вырученные деньги собственную большую мастерскую? Нужную утварь, новые станки? - наперебой принялся перечислять кузен, уже мысленно распределяя будущие богатства.

- Дурачок, мы сможем позволить себе гораздо большее, - Цидрони покровительственно похлопал его по плечу. - Хочешь, например, такой же мощный и оснащённый дирижабль, как у меня? Назовем его "Мечты Дримпапони"!

От этой картины у кузена окончательно перехватило дыхание.

- Ты шутишь, брат? - округлив от изумления глаза, прошептал кузен-садовник. На ходу он опустил очередной увесистый самородок в свой стремительно тяжелеющий мешок. - Неужели эти желтые кусочки и правда стоят так дорого?

- Да ты просто еще не знаешь их истинную цену, - веско ответил Цидрони, уверенно шагая вперед по пружинящему мху. - Помимо чисто материальной стоимости, здесь есть еще и мощная сакральная сторона. В некоторых земных религиях и древних культурах такие самородки по праву считаются священными реликвиями.

Он обернулся к завороженно слушающему кузену.

- В странах Востока и в Корее этот солнечный камень называют "душа тигра". Он глубоко почитается и имеет статус священного объекта. Его используют для создания амулетов, предметов роскоши, в традиционной медицине и религиозных ритуалах. Ведь "душа тигра" воплощает мудрость, отвагу и первозданную энергию зверя. Из нее режут обереги, которые носят для защиты от злых духов, сглаза и темных сил. А в оправах из драгоценных металлов этот янтарь превращается в сокровища, равных которым нет. Мы и себе такие сделаем, брат! И не нужны нам чужие подачки с барского королевского плеча. Смастерим для всей нашей семьи такие вещи, что царские цацки просто померкнут на их фоне. Будем, как знатные аристократы-янбаны, носить хобак на шнурах шляп-кат и на верхних халатах. А ханбоки сестры и матери украсим традиционными подвесками-норигэ, чтобы приманить к ним истинное женское счастье.

Младший брат, шедший чуть позади, восторженно затаил дыхание, а потом тихо спросил:

- А можно тогда я назову свой будущий корабль "Душа тигра"?

- Отличная идея! - Цидрони одобрительно улыбнулся. - мощное имя для сильного судна. Ему под стать.

- Кроме того, - увлеченно продолжал Цидрони, перешагивая через гигантское поваленное дерево, - из солнечных самородков режут фигурки божеств. Особенно ценятся цельные, монолитные камнерезные работы. А четки? А изящные вазы, шкатулки, инкрустация для дорогой мебели? К тому же янтарный порошок и сам камень используют в восточных практиках оздоровления - считается, что он укрепляет жизненные силы и сохраняет молодость. Настоящий, древний янтарь невероятно ценится за высокое содержание янтарной кислоты. Поверь мне, на вырученные средства ты сможешь купить не только собственный дирижабль, но и просторные дома, и плодородные земли для себя и всей нашей семьи.

- А ты что купишь, брат? - с неподдельным интересом спросил кузен-садовник. Он поправил на плече тяжелый мешок, доверху набитый самородками с инклюзами, который уже ощутимо оттягивал спину.

- Я куплю остров! - уверенно и твердо ответил Цидрони. В его глазах блеснул стальной огонь истинного исследователя Новой Эры. - Куплю остров и построю на нем свой собственный мир.

- Хватит на целый остров? — пораженно покачал головой кузен-садовник, едва поспевая за наполеоновским полетом мысли брата.

- Смотря какой и где, - мечтательно ответил тот, устремив взгляд куда-то сквозь ветви вековых деревьев. - Пока это только грезы. Но ты давай, собирай на эту мечту. Она ведь лежит прямо у тебя под ногами, запеклась на стволах этих исполинов и блестит вон там, на самом берегу древнего озера. Она кругом!

- Вот нам повезло, брат! — воодушевленно воскликнул кузен.

- Разумеется нет. Только дураки да те, кто не знает, что такое борьба и победа, видят повсюду случай. "Вот этот счастливый", -- говорят они с завистью и смотрят на удачника, как на чудо. Но сорвись он - тысячи дураков с упоением растопчут его, отвергнутого божественным случаем. Нет, брат, ни капли везения или слепой случайности! Никакого везения. Не по воли случая! Только умный, хладнокровный расчет и наш великий труд, упорство и терпение. А везение? Если только самую малость, брат.

- А можно будет посмотреть на твой остров? - с тихим восторгом в голосе спросил кузен, шагая вслед за лидером по мягкому мху.

- Тебе можно, - тепло улыбнулся в ответ Цидрони, на секунду обернувшись к брату. - И всей нашей семье можно. А теперь давай я подробно расскажу тебе, какие именно самородки нам следует собирать.

- В первую очередь мы берем белый, королевский, или пейзажный янтарь, - негромко наставлял Цидрони. - Азиатские коллекционеры ценят его наравне с безупречным нефритом. Белый цвет символизирует чистоту помыслов, внутренний покой и высшую мудрость. Смотри, вот такой, молочно-матовый, невероятно редкий! За ним идет желтый или медово-золотой. Он ассоциируется с землей, солнцем и императорским величием. В восточных практиках этот цвет привлекает материальное благополучие, удачу в делах и укрепляет жизненную энергию Ци. Встречается и красный - "кровь дракона". Самый ценный и священный вид янтаря. Считается, что он дарует владельцу абсолютную власть, богатство, бесстрашие и защищает от внезапной смерти. Бывает еще черный, в который миллионы лет назад попали частицы грунта. Его почитают как мощнейший оберег от темных сил и колдовства, восточные маги и монахи часто использовали его для очищения пространства от негатива. Но мне он не глянется.

Немного помолчав, юноша бережно перевернул самородок в ладони и продолжил

- Но особую ценность для нас представляют инклюзы - те редчайшие экземпляры, внутри которых идеально сохранились древние насекомые, рептилии или даже фрагменты перьев доисторических птиц. Цена каждого такого самородка напрямую зависит от размера и редкости законсервированного в смоле существа. Все они неповторимы. В целом мире не найти двух одинаковых! И мы, братья, набрали их предостаточно.

Юноша на секунду задумался.

- А потом бери все, что тебе самому нравится, что тебе по душе, брат, поучительно добавил Цидрони, и его суровый взгляд заметно потеплел. - Какой именно глянется. Бывает ведь так, что и самый простой, прозрачный солнечный желтенький кусочек так и просится в руки. Он кажется настолько хорош, что просто невозможно с ним расстаться. Такие куски мы будем оставлять лично себе, для души, для наслаждения, для воспоминания.

- Ну тоже скажешь - перья у динозавров! - недоверчиво хмыкнул кузен-садовник, скептически покачав головой.

- Представь себе, брат, - улыбнулся в ответ Цидрони. - Современная наука доказала, что многие доисторические ящеры были покрыты перьями, прямо как птицы нашей Королевы, только гораздо примитивнее. И в этих лесах мы вполне можем найти такое чудо. Инклюзии представляют интерес не только для ювелиров и коллекционеров, но и для ученых. Ведь это уникальная возможность изучить оставшиеся практически в неприкосновенности древние организмы с возрастом 40-50, а иногда и более миллионов лет.

- Словно природа сама запечатала прошлое в золотистой капсуле, - негромко добавил Цидрони. - Знаешь, брат, янтарь - это настоящая машина времени. Портал в глубокое прошлое. Каждая капля сохранила не просто насекомых, а первозданный воздух планеты, брызги исчезнувших морей и, возможно, кровь доисторических чудовищ. И когда ты будешь носить янтарный перстень или браслет, помни: он старше египетских пирамид и самих Гималаев. В твоих руках будет застывшая слеза земли, видевшая, как этот мир только учился жить.

Воодушевленный его словами, кузен-садовник стал собирать самородки совершенно иначе. Теперь он подолгу, тщательно рассматривал каждый осколок на просвет, любуясь игрой застывших солнечных лучей, и с благоговением поглаживал шероховатые бока камней.

Торопиться больше не хотелось. В этом затерянном краю никто не гнал их вперед, даря долгожданную передышку от вечной жизненной погони. А вокруг раскинулась невероятная, первозданная красота. Парни отчетливо понимали: вряд ли им еще хоть раз в жизни посчастливится увидеть подобное чудо. Садовник шел вперед по ковру из мха, бережно прижимая к груди тяжелеющий мешок, - он знал, что этих золотых воспоминаний им обоим теперь хватит на долгие, долгие годы.

Тем временем в своей новой экипировке кошка Ян тихо забралась в просторное дупло раскидистого дерева и надежно притаилась там в самом темном, уединенном углу.

Стемнело, наступали тропические сумерки. Младший кузен давно уже ушел с поста и ужинал вместе с братьями на корабле. Только кошка Ян бдительно выжидала в своем темном углу. Азиатское терпение безгранично, а у оборотня-автоматона оно безгранично вдвойне.

Наконец кругом все стихло. Огни на корабле погасли, на мир опустилась теплая черная ночь, которую не нарушали ни звуки, ни разговоры. Наступила полнейшая тишина.

Наконец в проеме дупла мелькнула тень. Жилец явился. Убедившись, что засады у дерева нет, детеныш улегся на свою лежанку, торопливо что-то поел и стал тяжело, жалостливо подвывать и вздыхать. В этот момент кошку Ян осенило. Она стала тихо-тихо и жалобно мяукать в своем темном углу. Существо внезапно село, сильно удивившись услышанному звуку. Ян принялась мяукать чуть погромче и пожалобнее, при этом еще и мягко вибрируя и урча. Существо наконец обнаружило ее в углу и попыталось ласково приманить к себе. Но кошка была лисьей породы - она не поддалась на первый же зов, продолжая вести хитрую шпионскую игру.

Одичавший ребенок должен был сам принести ее к себе на лежанку. Так рассуждала дальновидная кошка Ян и оказалась совершенно права. После длительных и безуспешных попыток приманить зверька к себе, ребенок осторожно подполз ближе к углу. Он ощупал Ян, ласково погладил ее по янтарной попонке и наконец бережно отнес к себе на постель из мха. Это была первая важная победа.

Чумазый исхудалый человеческий детеныш положил ее себе под бок. Он ласково гладил золотистую попонку, перебирал привычные гладкие кусочки янтаря на ее наряде и так уснул, крепко прижимая зверька к себе. Кошка Ян всю ночь боялась пошевелиться, чтобы случайно не спугнуть его.

Светало, первые косые лучи солнца проникли в жилище. По стенам дупла дружно забегали солнечные зайчики, отражавшие и преломлявшие падающий свет. Зрелище было волшебное. От легкого утреннего ветерка подвешенные на лианах кусочки янтаря тихо покачивались, и блики от них мерно бегали по стенам этой природной комнатки.

Ян внимательно разглядывала несчастного ребенка. Она с удивлением обнаружила, что это была девочка. Ее длинные спутанные волосы, некогда светлые, сейчас стали непонятного цвета, ручки казались слишком длинными и худыми, а ладони покрывали грубые мозоли. Все ее одеяние составляло причудливую смесь листьев, перьев и птичьего пуха. Этот наряд выглядел даже интересно - искушенные дизайнеры Поднебесного Мира наверняка позавидовали бы такому туалету из природных материалов.

Наконец ребенок открыл глаза, испуганно огляделся вокруг и, увидев кошку Ян, только крепче прижал ее к себе. Это была вторая важная победа. Теперь дикарка вряд ли отпустила бы зверька от себя. Отныне Ян превратилась в любимого домашнего питомца, в ее главную заветную находку.

Наверняка в этом древесном домике прежде бывали и другие живые игрушки, которых тайно притаскивала сюда девочка - разные птенцы, юркие ящерицы или яркие бабочки. Но все они, разумеется, удирали на волю при первой же удобной возможности. Но кошка Ян твердо вознамерилась остаться. Она решила во что бы то ни стало подружиться с ребенком и в конечном итоге спасти бедную девчонку из этого заточения времени.

Кошка стала ластится в девочке, урчать и лизать ее ручки. Потом стала приносить ей разбросанные по комнате сладости и еду, которые приносил сюда ранее младший кузен. Стала подавать ей одежду. Но ребенок не ел из этого ничего, не знал как, но одежда из мягкого шелка ей понравилась. Она натянула ее прямо поверх своей.

Закусив кое-как остатками своей нехитрой еды, дикарка хотела уйти как всегда из дома, прихватив с собой Ян. Но та ни за что не соглашалась на это. Она снова упрямо забилась в свой угол и лежала там, совершенно не двигаясь с места. Волей-неволей и девочке пришлось остаться внутри, боясь потерять обретенного друга.

Так прошло несколько дней. По ночам, когда ребенок крепко засыпал, кошка Ян тихо пробиралась на корабль и приносила оттуда новую еду и наряды. Так, мало-помалу, она полностью приучила ребенка есть человеческую пищу и надевать чистую одежду. Однажды Ян принесла ей с дирижабля крохотное зеркальце. Ребенок остался в полном восторге от такого подарка. Видимо, девочка искренне считала золотистого зверька за добрую сказочную фею.

А однажды утром, проснувшись, она увидела рядом с собой младшего кузена. Парень облачился в шелковый халат, точно такой же, как был на девочке, а в руках осторожно держал Ян. Кошка при этом громко мяукала и радостно урчала. Первым инстинктивным движением дикарки было немедленно убежать, но Ян вовремя остановила ее. Она стала нежно ластиться к ее рукам и демонстративно перебегать от одного к другому. Своим поведением кошка показывала, что появившийся человек - это тоже ее добрый подарок. Шпионская уловка сработала. Кузен сидел совершенно не шевелясь, хотя его ноги к этому моменту уже страшно затекли, спину ломило, а сам он жутко проголодался.

Наконец младший кузен просто не выдержал голода. Ведь он сам был еще обычным подростком, не намного старше этой девчонки, которой на вид можно было дать около двенадцати-тринадцати лет.

Парень стал спокойно подбирать разбросанную кругом еду и с аппетитом есть. Девочка глядела на него с явным удивлением, но кошка Ян вскоре принесла ей в зубах несколько кусочков, и та несмело стала пробовать пищу. Что-то из принесенного пайка ей понравилось, а что-то она смешно выплевывала, но в итоге съели они почти все с большим аппетитом. Потом вдруг кузен стал весело смеяться, и девочка тоже принялась тихонько посмеиваться, хихикая в ответ. Вдруг она стала что-то быстро лопотать на непонятном языке. Кошка Ян изо всех сил силилась понять чужую речь и своими бионическими датчиками даже уловила отдельные слова. Ребенок пытался рассказать о себе. Малышка вовсе не являлась коренной жительницей этого леса, а попала на запредельную высоту скал абсолютно случайно.

Глава 24. Да Ин (다인 / Da-in).

Через несколько дней кошка Ян с младшим кузеном выяснили почти все, что помнила девочка. Звали ее Да Ин, что примерно значило "много сострадания" или "большая доброта". Разговаривала она на причудливой смеси языков народов, населявших побережье Дальнего Востока. Несколько лет назад она жила с отцом и матерью. Семья была многочисленной, и она была старшей из детей. Злые люди - банда из трех человек - обложили данью жителей поселка. Ее отец, едва сводивший концы с концами, отказался платить. Тогда бандиты в отместку похитили ее в надежде на выкуп. Особенно свирепствовал их предводитель, жестокий человек, настоящий отморозок.

Первое время они держали ее взаперти на грязной вонючей лодке. Видимо, была погоня, судно удирало на всех парах к неизвестным берегам. Когда они наконец причалили, оторвавшись от преследования, то оказались далеко от границ ее государства. Где именно она даже не знала. Где-то далеко на юге. Ее заставили работать, стряпать, убирать, стирать. Она старалась услужить, чтобы сохранить жизнь, но все равно ее судьба не раз висела на волоске. Однажды, высадив их на пустынном берегу, предводитель пиратов уехал, а вернулся уже не на лодке, а на дирижабле. Надо сказать, что корабль оказался не так плох. Каким образом он осуществил эту сделку, вожак не рассказал даже своим подельникам, но торопил всех к быстрому отплытию. Видимо не совсем законно.

Это было длительное путешествие, полное опасностей, открытий и редких радостей. А задумал грабитель ни много ни мало как посетить мифический Каннам в поисках быстрого и безнаказанного обогащения, главной цели его бандитской жизни. Их дерзость была беспредельна, а жажда наживы полностью затмевала разум.

Надо сказать, что им дико повезло, всеми правдами и неправдами с большими остановками они достигли желаемого. Поднялись даже в реликтовый лес. Но в дороге все страшно переругались. Обстановка накалялась. Как только причалили в реликтовом лесу она смогла сбежать - пираты настолько были поглощены открывшимися перед ними сокровищами запретного края, что ослабили внимание.

- Да и куда бы она делась здесь? Одна? С пустыми руками? Никуда не денется, вернется как миленькая! - решил атаман, но жестоко ошибся.

Она выжила и жила даже неплохо. в отличие от вздорных бандитов. Те опять переругались и перессорились. Набив корабль сокровищами, двое бандитов попытались скрыться на дирижабле, им жутко надоела власть атамана и его жестокость. Но справиться с управлением судна не смогли. А главарь был в бешенстве, он начал стрельбу и преследовал их до последнего. В перестрелке он получил ранение, а корабль повреждение и в итоге рухнул в озеро и затонул. Сам главарь некоторое время болел, звал ее. Но она боялась подойти к нему. Сама она устроилась в этом дупле, в пещерке, обустроила в ней жилище по своему вкусу. Питалась птичьими яйцами и всем чем придется. Бандит тем временем уже ослаб и впал в забытье. Ранение его были серьезны, он был уже не опасен. Тогда она попыталась помочь ему, он бы уже не в силах был ей навредить, приносила воды и еды, пыталась напоить, но вскоре тот умер. Она кое-как забросала листвой и валежником это место и с тех пор туда больше не ходила. Сколько времени она провела здесь одна в лесу не знает. Год - два - три? Время тут остановилось, она была по-своему даже счастлива в этом волшебном месте между мирами. Никто больше, кроме зверей ее не беспокоил. А со зверьем она нашла общий язык. Она стала сама частью природы этого заповедного края!

Вот в сущности вся нехитрая прозаическая история маленького найденыша. Все это Ян и кузен выяснили исподволь, прогуливаясь вместе с ней по лесу. Но пора было ускорять события. Старшие братья закончили здесь все дела и стали торопиться в обратный путь - домой! У Ян уже был готов новый план.

Каждый раз во время этих прогулок они подводили девочку все ближе и ближе к кораблю. А однажды, сговорившись

с Сенсеем Ян вдруг стремительно кинулась к лестнице и поднялась на борт. У нее была договоренность с автоматоном, что тот откроет люк при виде их, а сам переоденется в ханбок и кат, чтобы своим видом не перепугать бедного ребенка.

Расчет оказался верен, девочка кинулась вслед за кошкой, не желая терять единственного милого друга и в один миг была на корабле. Кузен стоял у нее за спиной, как бы охраняя ее. Сенсей облаченный в шикарный синий шелковый ханок

Цидрони с поклоном встретил их и проводил к роскошно накрытому столу, от такого угощения голодные пришельцы не смогли отказаться. Отдав должное трапезе девочка с удивлением оглядывала помещение, напоминавшее уютное земное жилище. Ей дали осмотреть все помещения и каюты и сделали несколько подарков, состоящих из одежды, подходящего размера. Она переоделась В это время возвратились два старших брата и замерли в удивлении глядя на нее.

- Так у нас новый брат! - воскликнули они.

- Э, вот она какой брат, она нам теперь не брат, а сестра!

Сюрприз удался на славу. Цидрони девчушка понравилась, впрочем он ей тоже. Красота его сейчас была в самом расцвете, а перенесенные испытания закалили его и сделали его красоту более мужественной. Видя его впервые, непривычному человеку, трудно было отвести от него взгляд, настолько его лик был хорош, а фигура окрепла, появились мускулы и сила и ловкость. Он напоминал юного бога, недаром Королева не хотела выпускать его из своих божественных ручек - он был сам главной драгоценностью и украшением ее престола!

В общем тот вечер был посвящен уговорам Да Ин лететь с ними. Девочка колебалась, решила подумать и ночевать отправилась все-таки к себе в жилище, в свою любимую и такую привычную конуру.

- Что ты решил, брат? - спросили у него все присутствующие как только люк за гостьей закрылся.

- Мы больше не можем здесь задерживаться и так слишком расслабились. Завтра последний день. Сенсей погуляй завтра по лесу - надо запастись пресной водой и яйцами и всем чем возможно. Янтаря больше не брать. Грузоподъемность судна не бесконечна. Угрозы конечно еще нет, но если будет еще один пассажир, а наверняка она потащит за собой убранство своей пещерки, да плюс дополнительный вес питания для еще одного человека... В общем так. - подвел он итог.

- Завтра кузен и Ян рано утром отправятся прямо к девчонке, пока она еще спит, - распорядился Цидрони. - Захватив с собой пару мешков, начнете сбор ее сокровищ. Без них она точно не полетит. Возьмите также все наши прежние дары, но больше ничего, ни грамма лишнего веса. Сенсей, садовник и я отправляемся вместе на общую заготовку к отлету. Вечером все должны быть в сборе. Ляжем пораньше, а рано утром в путь! В добрый путь, "Медуза Цидрони". Сенсей, подготовь новой сестре какую-нибудь каюту, где она могла бы чувствовать себя спокойно.

- Отлично, я могу уступить свою, а сам переехать к садовнику, - вызвался младший брат.

- Идет, брат, я согласен, — кивнул тот.

- А по приезде домой, в Нижний Док передадим ее с рук на руки на попечение матушке и вашей сестре. Они лучше управятся с ней, а ее мешок с сокровищами пусть будет ее приданым, не трогай его, путь будет при ней. Все. теперь всем отдыхать - завтра тяжелый день.

Все прошло точно так, как и задумал их командир. Девочку решительно собрали и препроводили на судно, поселив в отдельной каюте. Она совсем не сопротивлялась крутым переменам в своей судьбе. Главное - кошка Ян находилась при ней. Да Ин практически не выпускала ее из рук.

Но Ян тоже очень хотелось в последний раз прогуляться по заповедному краю. Они установили с младшим кузеном поочередное дежурство, чтобы хоть кто-то один постоянно находился при ребенке. Парень взял на себя первую смену. Он ловко отвлекал девочку едой, разговорами и подарками. В это время Ян бродила по реликтовому лесу с холщовым мешочком на шее, собирая лично для себя солнечные камни. Ей ведь требовалось сшить новую попонку, а еще смастерить ожерелье на шею и браслеты на лапки.

Сменив кузена на посту, чему Да Ин безмерно обрадовалась, кошка стала вместе с девочкой увлеченно разбирать находки и мастерить украшения.

Младший брат теперь оказался полностью свободен и на всех парах кинулся к старшим, чтобы помочь им в заготовке последних запасов. Так интересно и познавательно прошел их финальный день в запретном реликтовом краю.

А перед самым сном Сенсей, облаченный в свой синий шелковый ханбок, вышел на капитанский мостик. Он уважительно поклонился братьям и веско произнес старинное аристократическое напутствие, защищающее воздушные суда от штормов и ищеек Королевы ласточек:

- 순풍에 돛 달듯 순항하시길 바랍니다 (Сунпхунъэ тот тальдыт сунханхасигиль парамнида)! - Желаю вам плыть так, словно парус поднят при попутном ветре!

Завтра - в путь!

Полет "Медузы Цидрони" над Каннамом.

Глава 25. Конец каникул.

"Медуза Цидрони" плыла все дальше и дальше, плавно и бесшумно скользя над бескрайним морем облаков, царственно и уверенно проплывая над ними. Весь экипаж высыпал на смотровую площадку, чтобы в последний раз кинуть прощальный взгляд на мифический Каннам. Вот и конец каникул!

С ними произошло здесь множество чудес - расскажи кому, точно не поверят. Тем не менее все это было наяву: и покорение непреодолимого меридиана, и первый принятый и выигранный бой с королевской стаей клинков, и прохождение всех трех испытаний, таких жутких, что до сих пор мороз пробирал до костей от ужаса. Позади остались коварство правителей, их сложные интеллектуальные дуэли и наконец - удачный шпионский побег. А реликтовый янтарный лес! Такого уголка больше не нашлось бы нигде во всем мире, хоть целый свет обойди. Путники нашли здесь не только сокровища, они обрели свои собственные души, а к тому же спасли еще одну, чистую человеческую душу маленького найденыша Да Ин.

С этой невероятной запредельной высоты открывался поразительный, прощальный вид на мифический Каннам. Окутанный золотистым рассветным туманом, парящий мир страны ласточек казался призрачным видением, сказочным замком из древних легенд, сотканным из солнечного света, облаков и бесконечных скал под ними. Герои так долго и отчаянно стремились к этим высотам, преодолевая смертельные капканы и шпионские засады, но пришло время возвращаться.

Каннам медленно таял на горизонте, превращаясь в крошечную сверкающую точку среди заоблачных круч. Цидрони молча смотрел, как ускользает мир бионической магии, уступая место настоящей человеческой свободе, науке Свисы и будущему его семьи. Вот запретный край растаял в дымке на горизонте. Скоро пропала вслед за ним и сама страна ласточек во главе со своей Королевой. Каникулы удались на славу, пора домой!

Послесловие

Прошло несколько лет после возвращения героев домой.

Цидрони наконец обрел собственный остров. Впоследствии он намеревается перевезти сюда всю свою дружную семью. Но главное - в самом центре острова он планирует возвести новую часовую башню, чтобы перевезти туда своего отца, золотого Фенхуана. Сенсей по-прежнему остается рядом с Цидрони. Старик уже начал сдавать, но все еще держит руку на пульсе всех новостей. Пока он жив, он ни за что и никому не доверит заботу о своем мальчике.

Дары Королевы были переданы в вечное владение жителям Нижнего Дока под надежным присмотром Яка Цидрака. Привезенные артефакты уже приносят свои плоды для всего региона.

Каждый из кузенов нашел свое новое призвание. Садовник увлеченно строит свою "Душу Тигра". Младший кузен затеял совершенно новое, масштабное дело, он проектирует и строит универсальные суда, способные летать, бегать по земле и плыть по морю. У молодых полет фантазии действительно безграничен.

Маленькая Да Ин была передана на попечение матушке Дри Па и сестре. Девочка быстро отвыкла от диких лесных привычек, сменив наряд из перьев и листьев на чистые шелковые ханбоки. Она уверенно догнала сверстников в учебе и начала посещать художественную школу. Впоследствии Да Ин стала известным дизайнером ювелирных украшений, ведь она как никто другой знала душу солнечного камня.

Место для ее творчества было выбрано неслучайно. Цидрони быстро понял, что гораздо выгоднее обрабатывать уникальные самородки самим, а не просто продавать их на аукционах. Теперь глава династии Як Цидрак - владелец ювелирного дома, известного далеко за пределами Кореи.

Но он по-прежнему создаёт свои знаменитые музыкальные Шкатулки счастья - эти подлинные шедевры биомеханики. Каждая из них настраивается на индивидуальный ритм сердца своего владельца, превращая чужую тревогу в чистую созидательную энергию. Вместо обычных нот шкатулка считывает перфокарты, сделанные из тончайшей меди, перфокарты Доброй Воли. На них Як Цидрак записал частоты весеннего ветра и шума дождя над корейскими полями и горами. Благодаря подаренному семечку механизм не требует завода, Бесконечный Маховик Гармонии питается от одного лишь тепла человеческих рук. И не было ни одного дня в жизни старика, когда бы он не вспоминал свою ласточку, подолгу всматриваясь в знаменитое панно.

Единственное, что до сих пор огорчает Цидрони - это Ян.

Лисья кошка Ян всегда рядом с Да Ин, и девочка ни за какие блага мира не соглашается расстаться с ней. Механическая любимица всегда нарядна: в новом янтарном ошейничке и с золотыми подвесками в ушках. Сколько бы упрямой девчонке ни подсовывали милых, живых рыжих котят, она наотрез отказывается отпускать Ян.

- А Королева, брат? - А Королева осталась с носом, с длинным птичьим носом, ха-ха!

КОНЕЦ.

лето 2026 года.