Каникулы бога Рандома - 3

Глава 1

Это ТРЕТИЙ ТОМ! ПЕРВЫЙ вы можете прочитать по ссылке: https://author.today/work/335316

* * *

— Ну конечно же, Игорь не мой сын! — ответил Туманов, раздражаясь, словно его собеседник не мог уяснить одну простую истину. — Как может этот недоносок быть моим сыном? Он же вообще не Туманов! У него нет наших способностей! Это Ксения где-то нагуляла, а нам с Татьяной подкинули. Все бы давно уже догадались, если бы дед не научил его имитировать, — последнюю фразу он сказал с крайней степенью брезгливости.

— А кто же его настоящий отец? — осторожно попытался узнать Жданов, пытаясь сохранять полное спокойствие, чтобы поддерживать состояние гипноза. — Вы случайно не в курсе?

— Я? Не, — Туманов покачал головой, после чего сокрушённо уронил её на грудь. — Кто же мне скажет? Мне только подачки кидали, чтобы я молчал, и всё. А наследство положенное зажал мерзкий Альберт.

— Ну хотя бы допускаете, кто может быть отцом? — поинтересовался Антон Павлович, изо всех сил удерживая пациента в нужном состоянии. — Может быть, видели с кем-то Ксению Альбертовну? С кем-то она встречалась?

— Ничего такого, — Николай Григорьевич всё-таки стал выходить из состояния гипноза, и надо было заканчивать допрос. — Она же типа ни-ни, даже меня отшивала несколько раз, — он тяжко вздохнул. — И по косвенным признакам не догадаться. Вся магия только от Озеровых, а от козла, забравшегося в чужой огород, ничего не досталось, — он всхрапнул.

Кажется, сеанс был действительно закончен. Но Жданов хотел получить хотя бы маленькую зацепку.

— И всё-таки, — проговорил он совсем тихо, чтобы показаться частью сна. — Не из воздуха же Игорь появился. Непорочного зачатия, увы, не существует.

Ответ последовал отнюдь не сразу. В какой-то момент Антон Павлович уже решил, что вовсе его не услышит. И тут вдруг Туманов словно очнулся.

— Из института она его привезла, — лениво проговорил он. — Благородных девиц. Пф, — он фыркнул, показывая своё отношение к этому. — Тоже мне... Может, от преподавателя какого, или я уж не знаю... — он снова всхрапнул и, когда Жданов уже собирался его будить, добавил. — Вначале сделка выглядела ещё ничего: земля, особняк, деньги... Но потом река денег становилась всё более мелкой и менее привлекательной. Но я держался... пока не начал играть. Игра — это прекрасно. В покер?

И его тут же стошнило себе на колени.

* * *

— Ты понимаешь, что это значит? — спросил Пожарский, сидя рядом с Гагариным за пещерой гномов, в которой потихоньку заканчивалось застолье.

Судя по всему, вынесли какой-то местный аналог спиртного.

— Ещё бы, — усмехнулся Гагарин, стараясь говорить тихо, но командный голос было сложно усмирить. — У нас рисуется наследник династии.

— Причём гораздо более прямого порядка, чем существующие претенденты, — согласился с ним Пожарский, который сейчас оказался на конкретном таком распутье.

— Вот-вот, — Алексей посмотрел на друга и заметил в нём некоторые метания. — Думаешь, чем конкретно для нас выльется прямой наследник императорского рода?

— Уже, — развёл руками Пожарский. — Мне Северский Туманова заказал.

— ***! — нецензурно среагировал Гагарин и напрягся.

— Но теперь я хотя бы понимаю почему, — ответил Максим.

— Не ожидал, что ты таким занимаешься, — проговорил Алексей. — Если говорить цензурно.

— Ты не подумай, — ответил на это Пожарский. — Никого просто так не устранял. Но после ссылки мне в официальные органы дороги не было, сам понимаешь. Вот я и стал решать проблемы влиятельных людей. Брался, как понимаешь, далеко не всегда. А тут всё совпало: заказ от Северского, твоё предложение.

— Случайное совпадение, — проговорил Гагарин. — Рандом, мать его ети.

— Я не собираюсь ничего предпринимать, — Максим поднял руки. — Я и раньше к парню только присматривался, пытаясь определить, подонок он или нет. Выходило, что нет. А теперь и подавно. Я клятву верности императорскому роду не забыл даже после ссылки. Но я так понимаю, что теперь, кроме лагерей Северского и Тверского, появится третья сила, которую будем организовывать мы?

— Молодец, правильно понимаешь, — похвалил его Алексей. — Понять бы ещё, чей он.

— Его Императорского Высочества? — предположил Пожарский. — Он ходок был.

— Не поверишь, — Гагарин хмыкнул, видимо, вспоминая забавный эпизод из жизни. — Я, когда на ноги встал, все его связи проверил. Знал же, что потом грызня будет. Хотел, если что, под опеку сразу взять. Вырастить, если надо.

— И ничего? — Максим посмотрел на безмолвных сопровождающих Гагарина, а те только головами вертели то на одного, то на другого. — Никаких зацепок?

— Абсолютно, — пожал плечами Алексей. — И Туманова я пробивал. Дальнее-дальнее родство через Озеровых. Но глас не передаётся через пять поколений по боковой линии, сам понимаешь.

— Ага, учитывая, что в промежутке никто замечен не был, — согласился Пожарский, пожевал губу и добавил. — А даже, если и так, не нам решать, подходит он на роль наследника престола или нет.

— Да, необходимо доложить императору, — согласился Гагарин, а затем втянул сырой и затхлый воздух подземелья. — Пусть он решает. А мы позаботимся, чтобы с ним ничего не случилось.

— А не мог император сам? — предположил Максим.

— Тс-с, — Алексей приложил палец к губам. — Это не нашего ума дело.

— Согласен, — кивнул Пожарский, вставая и разминая ноги. — Наше дело — охранять Туманова.

Тем временем в пещере уже начали вовсю употреблять спиртное. Один из тех, кто наблюдал за посторонними, вдруг махнул рукой. Кто-то шёл в их сторону.

Этим кем-то оказался никто иной как Туманов. Правда, пьяный просто в хлам. И с двумя кубками в руках.

— О, ребят, — заявил пьяным голосом. — А я прям почувствовал, что тут кто-то есть, а это вы. Чего прячетесь? А! Ну да, согласен. Лёха, как я рад тебя видеть!

Он, не глядя, вручил один из кубков сопровождающим Гагарина, а сам полез обниматься к Алексею. А затем увидел Пожарского.

— Макс, и ты здесь? — и кинулся ему на шею. — Я так рад, что ты живой! Лавина была прям... ужоснахсная, — и он рассмеялся только ему понятной шутке.

Затем он предложил выпить одному, другому, согласился, что тем нельзя, потому что они на службе, выпил оба кубка и бросил к ногам вояк, после чего извинился и вернулся в пещеру.

— Кажется, — проговорил Гагарин, снимая с себя волос и подбирая с пола кубок, — у нас и материал для экспертизы найдётся.

— Вот тебе и Рандом, — улыбнулся Максим. — У тебя ночь, чтоб успеть к императору и обратно. А я пока за ним присмотрю.

Алексей на это сделал жест братства, который означал очень многое для людей, которые им пользовались. Пожарский ответил ему, и теперь можно было рассчитывать на то, что Туманов останется целым и невредимым.

Чуть больше часа потребовалось группе Гагарина, чтобы подняться наверх. И не успели они оказаться снова в зоне покрытия мобильной сети, как у Алексея тренькнул телефон.

Сообщение было от информатора.

«Игорь Туманов не родной сын Николая Туманова, а приёмный. Его мать Ксения Альбертовна Озерова. Отец неизвестен».

— А вот это уже кое-что, — проговорил он себе под нос и тут же вызвал вертолёт.

* * *

Наутро плохо было всем. Абсолютно. Гномы ползали по залу в поисках глотка воды, но воду, которую принесли вчера, уже всю выпили. А сегодня за водой ещё никто не ходил.

Потому что не мог.

Только левая голова Дезика выглядела вполне себе пристойно и периодически похихикивала над остальными.

Зато правая висела, практически без признаков жизни.

— Надо будет научить этих гномов двойной перегонке, — стонал Оралиус, держась за голову. — После моего самогона всё-таки не так плохо.

— Не так, — согласилась с ним левая голова Дезика. — После твоего ещё хуже.

— Не, — возразила ей правая, едва ворочая языком. — Откуда тебе знать-то? Мне сейчас вообще сдохнуть охота.

«Ну вот, — левая переключилась на телепатическое общение, но я-то всё слышал. Помирал от похмелья, но слышал. — А ты всё гнала на заклинание. Смотри-ка, по мне вообще не видно, что я вчера пила».

«Вот же ж, — ответила на это правая и выдохнула. — Значит, рабочее заклинание. Надо было вчера у тебя взять».

«Я взяла, — отозвалась центральная голова, и тут выяснилось, что чувствует она себя ничуть не хуже левой. — Общее пищеварение, конечно, даёт о себе знать, но сознание ясное».

«Может, попробуете мне сейчас его передать, а? Авось поможет? — взмолилась правая голова. — А то только сдохнуть хочется от такой грибной похлёбки».

«И мне, — попросил я, чувствуя себя тоже хуже, чем даже после Ораликовского пойла. — Надо же ещё гномов от голода спасать».

«И мне тоже, — попросил из тьмы сознания Игорь. — Или убейте».

Но убивать никого не стали. Сначала самоизлечился Дезик, после него мы с Игорем пришли в себя. Потом пришла очередь Кьяры, Оралиуса и Силиконы. Ну, а уж после этого мы принялись за гномов.

Но им мы заклинание не передавали, а просто лечили. Кстати, на похмельных оно тоже действовало хорошо. Хотя, если применять его до пьянки, выходило гораздо круче. И голова не болела, и организм отдыхал.

Когда все пришли в себя, я собрал старейшин, своих друзей, и со всеми вместе мы снова собрались вокруг стола. Но на этот раз на нём ничего не было. Нам нужно было обсудить важные моменты, а не похмеляться.

— Я подумал над тем, как вам помочь, и обязательно сделаю, что смогу, но вы мне объясните, как у вас устроена природа за горами, — и действительно, за несколько часов мне предстояло определить, как организовать гномам сельскохозяйственную помощь, а за ещё несколько следующих часов всё это устроить.

— Да как? — задумался седой старейшина и даже всплеснул руками. — Никак особо. За горами во все стороны простираются непроходимые болота. Ни переплыть, ни перейти. Ну, насколько мы знаем. Тролль, правда, как-то прошёл, но нам неизвестно, как именно. Сами горы достаточно крутые с отвесными склонами.

— Плато есть где-нибудь поблизости, чтобы разбить огород? — уточнил я, понимая, что обстановка вырисовывается не столь уж радужная. — Или более-менее пологое место?

— Небольшое ровное место есть к югу отсюда, — пожал плечами старейшина, — но испарения от болот очень уж ядовиты.

«Да что ж это за мир-то? — в который раз подумал я. — Не может же быть, что тут всё так плохо?»

— А с той стороны, где их нет, только склоны, — закончил мысль за одного старейшину другой. — Но там всё укрыто снегом.

— О, Великий страж, — обратился я к церберу и подмигнул. — Может, поработаешь немножко?

— Сейчас не понял, — ответил он, но заинтересовался.

— Осушителем болот? — усмехнулся я, но, видя, что тот не понимает, добавил: — С озером у тебя отлично получилось, может быть, и с болотами выйдет?

— Смею напомнить, — изобразив академический тон, проговорил Дезик, — что, в связи с сопряжением, вокруг нас спуски недалеко от города Сочи, а не болота протомира. Осушать-то нечего.

— Точно, — и я хлопнул себя ладонью по лбу. — Что-то я сегодня туплю.

— Ещё бы, — оскалился тот. — После такого-то пойла. Удивительно, что все живы.

— Что же делать? — подумал я вслух, и в голове начали крутиться какие-то идеи. — Может быть, теплицы поставить в пещерах и в них выращивать?

— А освещение? — спросила Силикона, которая до этого сидела молча, держась за голову, но вот отпустило и её. — Нет, ты можешь повесить там лампочки, но от чего они будут питаться? От руды? Самоцветов? Грибного самогона для генератора точно не хватит.

— Тут ты права, — проговорил я. — Но должен же быть выход!

«Кажется, я могу тебе помочь, — проговорил Игорь, задумчиво растягивая слова. — У меня тётка по молодости занималась всякими системами выращивания растений. Кажется, даже до сих пор что-то такое иногда делает. Так что обратись к ней, она знает».

— Бинго, — сказал я. — Тогда что же? Пора выбираться отсюда?

Мы попрощались ненадолго со старейшинами. И я пообещал, что постараюсь вернуться уже к вечеру с необходимым оборудованием. Крайний срок — завтра утром.

Ко мне вышел Легин с бригадой гномов, вооружённых инструментом до зубов.

— Мы готовы, показывай свой камень, — проговорил он, помахивая киркой.

И тут я вспомнил, что я вчера договорился об очистке подвала своего нового особняка.

— Пойдёте с нами, — кивнул я, даже радуясь компании. — Как раз кстати.

По пути к нам присоединился Пожарский, выглядевший помятым и не выспавшимся после ночи на камнях. И меньше чем через час мы уже оказались наверху.

Я прищурился от яркого света, так как солнце сияло на фоне голубого неба. Что говорить о гномах, которые подобного в жизни никогда не видели?

* * *

Стоило нам выбраться из гномьих штолен, как на мой телефон посыпались валом сообщения. Отсеяв большинство как несущественные, я ответил матери и сестре Игоря, что со мной всё в порядке. А следом набрал тётке Ксении. В условиях дефицита времени пришлось отложить всю лирику на потом, занявшись делом в первую очередь.

Та сняла трубку с первого гудка, будто только и ждала моего звонка:

— Игорь! Хвала Рандому, ты живой! Я молилась денно и нощно, чтобы ты спасся под лавиной!

Приятно, что тётка так переживала обо мне.

— Да всё обошлось, Ксения Альбертовна, вполне возможно, что и вашими молитвами! — поддержал я ту в её религиозном рвении. Благодать лишней не бывает.

«Не думай так! — одёрнул меня Игорь. — Ксения — чуть ли единственная, кто бескорыстно ради меня готов была горы свернуть!»

Я мысленно согласился с Игорем, вспоминая про шестьдесят миллионов на оплату операции, но вслух сказал совсем другое:

— Ксения Альбертовна, мне нужна ваша помощь! Уж извините, что сразу перехожу к делам, но сейчас дорога каждая минута.

Тётка прервала фоновый поток оханий и аханий по поводу моего спасения и тут же собралась.

— Слушаю. Помогу, чем смогу!

— У нас тут второй сопряжение миров произошло, как с орками, только на этот раз гномы пожаловали, — максимально кратко старался я ввести в курс дела тётку. — Так вот у них просто огромная проблема с растительной пищей. Её попросту нет под землёй. А я помню, что вы на досуге увлекались агрономией и тепличным хозяйством. Поэтому и прошу помочь мне закупить сегодня до вечера всё необходимое для постройки теплиц. Ну там рассаду, почки-цветочки-лепесточки! Семена, в конце концов, удобрения! Я просто не представляю, с какой стороны подходить к вопросу, но обещал помочь, чисто по-человечески!

— Игорь... — тётка даже зависла от моей просьбы, пытаясь собрать мысли воедино, — допустим, я закажу что-то срочными поставками, завтра это доставят. Плюс полдня на транспортировку до Сочи и пара дней на сборку...

— У нас нет столько времени! — прервал я размышления тётки. — Если бы было, я бы вас не напрягал. Нам сейчас нужно, по сути, купить из наличия минимально необходимое и из говна и палок соорудить им там теплицы или что-то ещё! Сопряжение прошлый раз три дня продержалось, а здесь день уже потрачен. Поэтому сегодня к вечеру я на самолёте заберу всё купленное и ночью повезу к гномам в надежде успеть смонтировать до разрыва сопряжения.

— Нереально! Для теплиц, как минимум, солнце нужно, — тут же включилась в дискуссию тётка Ксения, — а под землёй его нет. Плюс грунт с удобрениями, конечно, творит чудеса, но не такие, чтобы сразу за сутки урожай дать или обучить агрономии, если они к ней до этого не имели отношения. Да и полив опять же! Там же вода нужна...

— Озёра там точно есть, — возразил я хоть на одно тёткино утверждение, — а остальное... лиха беда — начало! Не ошибается тот, кто ничего не делает! А мне их худосочные бледные дети в кошмарах будут сниться, если я ничего не попытаюсь сделать!

Ксения Альбертовна замолчала на долгие полминуты, что-то напряжённо обдумывая.

— Хорошо. В таком цейтноте единственное, что могу сделать — это разобрать наши домашние теплицы и смонтировать там на месте. Их я знаю как свои пять пальцев, всё-таки мой дипломный проект в институте. Заодно и проблему освещения им решим. Там пара мини-ГЭС на основе малых порогов вырабатывают электричество для освещения. Его для теплиц только и хватает, но на безрыбье и рак рыба!

— Тёть, я тебя люблю! — искренне прокричал её в трубку и рассмеялся. — Ты — настоящая волшебница!

— И я тебя люблю, Игорь, — чуть изменившимся голосом ответила мне Ксения Альбертовна. — Присылай людей и технику! Попробуем за сорок восемь часов провести аграрную революцию у гномов! — уже более задорно закончила она. — И да поможет нам Рандом!

— Да он поможет, куда он денется! — рассмеялся я в трубку. — Только лучше бы не за сорок восемь, а за тридцать шесть!

— Ну тогда пусть Рандом ещё парочку богов прихватит, ибо нам может помочь только чудо!

Тётка отключилась, а подумал, что она пальцем в небо попала в наш нынешний расклад. Богов у нас трое. И чудо нам ой как нужно!

* * *

Гагарин получил аудиенцию у императора тут же, как только запросил её. Волшебное слово "Глас было тому причиной. Поэтому очень ранним утром в районе трёх пополуночи Алексей стоял напротив монарха и рассказывал ему обо всём, что удалось выяснить самому.

— Ваше Императорское Величество, — поклонился он для начала, но император махнул рукой, призывая отбросить все эти условности. — Андрей Васильевич... кажется, мы нашли его, — голосом выделил Гагарин последнее слово.

— Вот как? — император даже сошёл с кресла, на котором обычно принимал доклады, и подозвал Алексея жестом к себе. — Я, конечно, надеюсь на собственную безопасность, — шёпотом проговорил он, — но кто знает, сколько тут камер и микрофонов может быть натыкано?

— Уверен, ваша служба работает отлично, — проговорил Алексей, но тоже перешёл на полушёпот, причём официальный. — Да, Туманов, судя по моим данным, обладает такой родовой особенностью вашей династии, как глас. Но, кроме этого, могу доложить, что светлейший князь Северский заказал его убийство специалистам экстра-класса.

— Боги мои! — император закрыл ладонями лицо и помассировал глаза. — Это вот лавина, землетрясения... оно, да?

— С Тумановым всё в порядке, он жив, — поспешил заверить императора Гагарин. — Но, судя по всему, в покое его не оставят. Пять покушений со стороны Тайной канцелярии говорят сами за себя.

— И главное, прямо у меня под носом, — тяжело вздохнул монарх. — А я знать не знаю.

— Что показательно, — продолжил свой доклад Алексей, — совершенно непонятно, откуда Игорь взялся. То есть, мать, конечно же, известна, а вот на месте отца огромный вопросительный знак. Вы там, кстати, не могли быть?

Андрей Васильевич с ехидцей глянул на Гагарина.

— Нет, — ответил он с улыбкой. — Я своей никогда не изменял. А вот сын любил погулять, — император пристально посмотрел на собеседника. — Сам знаешь.

— Полагаете, всё-таки он мог наследить? — приподнял бровь Алексей, признавая, что, возможно, отследил не все юбки, которые приподнимал его друг.

— К гадалке не ходи, — усмехнулся император. — Это же гора тестостерона. Ему если не любить, то воевать.

— Так и было, — согласился Гагарин. — Позволите расследовать?

— Прикажу, — посмотрел на него монарх и слабо улыбнулся. — Перво-наперво нужны его образцы ДНК и мои. Последние можешь взять хоть сейчас, но лучше вызвать специалистов. Останется получить только его.

— Как знал, — усмехнулся Алексей и показал пакетик с волосом. — А на входе кубок с образцом слюны лежит.

— Ты просто молодец! — проговорил император и снова тяжело вздохнул. — Как жаль, что не ты — мой сын, — затем он собрался с духом и проговорил твёрдым голосом: — На время расследования за Игорем Тумановым организовать круглосуточное наблюдение. Беречь, охранять, словно меня. Нет, лучше, чем меня! Задача ясна?

— Так точно, — Гагарин щёлкнул каблуками и поклонился.

* * *

Первым делом я привёз бригаду гномов к себе домой и, сытно накормив, пошёл показывать им фронт работы.

Легин веселился и улыбался от нахлынувших из-за сытости эмоций, но встал, как вкопанный, увидев бетонный монолит, в который уходила подвальная лестница.

— Только бы всё вышло! Только бы получилось, — крутился вокруг гномов Оралиус, слёзно повторяя одно и то же, но разными словами. — Только бы вы смогли!

Гномы же выстроились в полукруг у открытой двери в подвал и почти синхронно почёсывали затылки. После чего Легин выдал:

— Долбать-колотить!

Глава 2

День оказался суетной, поэтому устал я практически как обычный человек, загруженный работой по самую макушку.

Несмотря на то, что большая часть магазинов сама доставляла покупки в аэропорт, всё равно требовались мой контроль и постоянная координация. Иногда приходилось всё бросать и ехать в какую-то лавку, чтобы лично забрать мелкую деталь, которой почему-то нигде больше не было.

Спасибо ещё Гагарину, под нас забронировали грузовой борт до Сочи и полосу вместе с ним. Поэтому всё загружали по мере того, как наши покупки прибывали в аэропорт.

В какой-то момент я даже загрустил, что немножко утратил чувство кайфа. Но затем вспомнил, что мне осталось всего день или два до конца ссылки. Кстати, действительно, сколько? Я посчитал на пальцах, и у меня получилось, что следующий день должен был стать последним. Да уж, каникулы выдались продуктивными.

Больше всех бесил Оралиус. Он практически беспрестанно бегал из подвала ко мне на третий этаж и обратно. Мне казалось, что, если присмотреться, можно было даже увидеть дым, идущий из его пятой точки.

— У них ничего не получится! — кричал он, прибежав ко мне в первый раз.

— С чего ты решил? — тогда я ещё спокойно отнёсся к его закидонам, мол, нервничает инкуб, что ж теперь? — Это же гномы, — я развёл руками.

— Я это знаю! Это же лучший бетон во вселенной! Иди и помоги своим божественным словом! — и убегал.

Я, естественно, никуда не шёл, продолжая работать над тем, чтобы в самые кратчайшие сроки собрать всё для гномов.

— А-а-а! У них получилось! Они откололи большой кусок! Но там такие искры! Они подожгут дом! А-а-а! — прокричал он, прибежав буквально через пятнадцать минут. — Быстрей, помогай.

Я снова не тронулся с места. У меня и без того было полно работы.

— Ничего не выйдет, — обречённо заявил он мне, придя в третий раз, потом без спроса открыл бар и отпил из горла чего-то не очень дорогого. — Я навсегда останусь тут.

После того, как я вопросительно посмотрел на него, он начал заламывать руки.

— Они прогнали меня! Говорят, чтобы не мешал! А я-то знаю, что у них ничего не получается, вот они и не хотят, чтобы я видел! А я... — он хлебнул ещё раз из горла, и тут я уже не выдержал.

— Во-первых, поставь бутылку на место и хлещи свой самогон. Во-вторых, я бы тебя тоже выгнал, если бы ты у меня над душой стоял и ныл, — затем я подумал, что именно такая перспектива меня и ждёт, поэтому добавил: — В-третьих, тут тебе делать тоже нечего. Иди лучше погуляй.

— Да как я могу?! — возопил он, причём, именно возопил. — Там внизу решается моя судьба! Моя несчастная, никому не нужная, проклятая судьба!

— Слушай, а ты в театре не пытался играть? — поинтересовался я, не скрывая издёвки. — У тебя отлично получилось бы.

— О, жестокий мир, жестокий Рандом, жестокий Туманов! — проговорил он и скрылся за дверью.

«А я-то тут причём? — поинтересовался Игорь с изрядной долей сарказма. За последние две недели он тоже сильно изменился. Понял, что жить нужно в кайф. — Чего-то не понял».

«У него сейчас все виноваты, — ответил я, понимая, что дел ещё выше крыши, а время не резиновое. — Не обращай внимания».

— Получается! У них получается! — обрадовал меня Оралиус, прибежав буквально через пятнадцать минут. — Они смогли сделать проход! Ура! Я скоро буду дома! Госпожа Лулулиана! Я скоро буду дома! — и он, не ожидая моей реакции, танцуя, покинул кабинет.

— Нет, — проговорил я вслух. — Это невозможно. Мне необходим отдых.

И я сел в автомобиль и отправился на свежий воздух, где под тёплым солнцем и голубым небом Ксения Альбертовна руководила сбором теплиц. Все оставшиеся вопросы я мог решить с помощью телефона.

Честно говоря, я ожидал увидеть самое начало работ или даже их подготовку, но не тут-то было. Одна теплица уже была собрана и погружена, остальные на финальной стадии сборки.

— Ничего себе оперативность, — оценил я, понимая, как мне повезло с тёткой Игоря. — Я думал, ещё подмога понадобится. У меня как раз бригада в подвале трудится.

— Нет, помощь не потребуется, — Ксения Альбертовна улыбнулась мне и потрепала волосы. — Я же знаю их, как свои пять пальцев. Тут на самом деле всё просто. Самое то для тех, кто ничего в этом не смыслит.

— Ну и отлично, — резюмировал я, а затем снова огляделся. — Но тебя мне придётся забрать с собой, так как я в этом вообще не бум-бум.

— Как скажешь, — проговорила она, — мне как раз отвлечься надо.

Стоило ей сказать про «отвлечься», как я вспомнил их свидание с Гагариным. Напрямик было спрашивать неудобно, поэтому я аккуратно намекнул.

— Кстати, там и Алексей Гагарин будет. Совместная операция, так сказать, — и наблюдал, как после упоминания этого имени, тётка покрылась густым румянцем.

— Ой, ну что ж, это хорошо, — ответила она и уже не смогла сдерживать улыбку. — Это тоже огромный плюс.

* * *

У Силиконы тоже день оказался забит под завязку. Ей пришлось давать натуральный мастер-класс для гномок, которые все, как одна, захотели выглядеть подобно бригаде стражниц. Богиня была не против научить их, но сразу же предупредила:

— Чтобы никаких распрей, понятно? — спросила она и оглядела собравшихся, приподняв бровь.

— Понятно, — ответили ей девицы в один голос, но она видела, что это неискренне.

— Значит, так, — проговорила она максимально грозным голосом, — мастерство это магическое. Завидовать нельзя, понятно? Как только позавидуете кому-нибудь из девочек, сразу ресницы отвалятся, понятно?

— Ах! — гномки оказались шокированы этой новостью.

— А, если будете гнобить кого-то из моих первых девчат, то у вас и на попе волосы вырастут, и ноги брить замучаетесь. Это ясно? — она показывала, что реально может разозлиться.

Ещё бы, больше всего в жизни Силикона ненавидела хейт в сторону своих последовательниц. Оно и понятно. Рандом бы, конечно, с таких речей посмеялся бы, а вот местное население поверило.

Силикона решила, что на пару месяцев внушений должно хватить, поэтому перешла к различным хитростям в женской внешности.

— Девочки, времени у нас с вами в обрез, поэтому давайте будем слушать внимательно...

В целом, она, конечно, наслаждалась, потому что была полностью в своей стихии.

* * *

Прибыв к деду, Кьяра увидела бригаду гномов, и её даже немного передёрнуло. Никак она не могла смириться с тем, что не смогла воздействовать на подобных им.

Пробовать заново она не собиралась, потому что, если дело в ней самой, то пиши пропало.

Гномы выглядели заспанными и пьяными. Многим было плохо. Ещё бы, Кьяра видела, чем они питались в пещерах. Конечно, обилие еды и её разнообразие не способствовали правильной работе пищеварения.

Дон Гамбино, едва увидев её, сразу же поспешил навстречу.

— Внученька, как я рад, что с тобой всё в порядке! Как ты? Цела? Всё хорошо? — он всегда к ней относился так, как никто другой.

И он единственный знал про особенности Кьяры. По крайней мере, до знакомства с Рандомом.

— Всё хорошо, дедушка, — ответила она и улыбнулась в ответ, чмокнув деда в щетинистую щёку. — Гномы дружелюбные, сам видишь. Пир для нас устроили. Правда... есть там совсем нечего.

— Да мы уж знаем, — кивнул на это Карлито. — Снаряжаем наших гостей всем, что они смогут унести.

— Это правильно, — кивнула девушка.

Про то, что у неё не получилось воспользоваться своими чарами против гномов, она решила не упоминать.

* * *

Уже ближе к вечеру мы загрузились в военный самолёт и поднялись в воздух, направляясь обратно в сторону Сочи. Летели с нами и тяжело нагруженные гости.

О том, что бригада гномов справилась со своим заданием, меня, естественно, оповестил Оралиус, который так кричал в трубку, что мне пришлось убавить громкость на минимум. И я едва смог услышать голос Легина, который просил поговорить со мной.

— Передай трубку, — попросил я орущего от счастья Оралика, но тот не среагировал, поэтому пришлось повторить ещё несколько раз.

Когда, наконец, до того дошло, что нужно, он передал гному телефон.

— Простите, разрешите взять с собой некоторое количество того камня, от которого мы освобождали подвал? — аккуратно попросил меня Легин восхищённым голосом.

— Бетона? — переспросил я. — Зачем он вам? Я думал, вы продуктов возьмёте, чтобы хотя бы на один пир настоящий хватило. А вы — бетон.

— Вы не понимаете, — мягко, но с упором проговорил гном. — Это совершенно необычный, как вы его назвали, бетон! Я ничего крепче в своей жизни не видел. Он должен лежать в нашем зале гордости гномов!

— А продукты? — переспросил я, используя не очень честный аргумент. — Твой сын нуждается в них, а то в него от слабости снова демоны вселятся!

— Продукты съедят, и от них ничего не останется, — проговорил гном, после чего его голос стал мечтательным. — А бетон... особенно такой прочный останется на долгие века.

— Хорошо, берите, — ответил я, понимая, что уменьшаю полезную нагрузку самолёта. Но что я мог делать? — Только не много.

— По центнеру возьмём, — проговорил он и, видимо, улыбнулся в трубку.

Я прямо увидел это выражение лица.

— Нет! — шестьсот килограмм никому не нужного бетона? Меня расстреляют. — По пятьдесят килограмм и хватит.

— Ну, ладно, — со вздохом заметил гном, не став спорить, и передал трубку обратно инкубу.

Но его вопли я уже слушать не собирался, поэтому завершил звонок.

Таким образом Оралиус и Дезик остались в доме, в Смоленске. А я отправился обратно к гномам в сопровождении тётки и Гагарина.

Причём, Ксения Альбертовна весьма тепло отнеслась к Алексею. Жалась к нему, соблюдая при этом нормы приличия. А вот Гагарин взаимностью не отвечал. Скорее, наоборот, пытался от неё дистанцироваться. Подобное поведение вояки мне было неясно, но я решил устроить разбор полётов позже. Сейчас самым важным для меня оставались гномы и их продовольственная безопасность.

Впрочем, стоило тётке задремать, как Алексей тут же изменился. Он уложил её поудобнее и прикрыл пледом, чтобы Ксения Альбертовна не замёрзла. Сам же сел рядом и следил, чтобы ничто не побеспокоило женщину.

Очень интересно, конечно, но ничего не понятно.

К десяти вечера мы были уже в Сочи. И вот тут я увидел настолько скоростную разгрузку, что даже представить себе не мог. Весь наш скарб, включая бетон, прихваченный гномами, перекидывали на вертолёты и отправляли их в горы.

— Вам бы поспать, — обратился Гагарин к тётке. — Давайте я договорюсь, чтобы нам выделили номер.

— Да что вы?! — изумилась та, причём, сделала это настолько натурально, что я едва сдержал смех. — Времени же в обрез! Срочно в горы!

Во время перелёта вскрылась ещё одна трудность, о которой я сразу как-то не подумал. Тётка и гномы совершенно друг друга не понимали. Совсем. Как и Гагарин, впрочем. Но тут дело обстояло гораздо серьёзнее, ведь Ксения Альбертовна должна была объяснить коротышкам, как собирать и пользоваться теплицами.

— Совершенно ничего не понимаю, — сокрушалась та, качая головой. — И они меня тоже. Может, как-то изучить? Да времени-то нет, — казалось, что этот факт смутил её больше всего.

— Помолись Рандому, — подсказал я, тепло ей улыбаясь. — Он поможет.

Имеющейся благодати мне хватило в обрез. Я помог тётушке с пониманием гномьего языка. Конечно, потом это ей нигде не пригодиться. А вдруг? Но это было не всё.

Рассказать гномам всю информацию в полном объёме не представлялось возможным, поэтому нужна была справочная литература. А та, как стало очевидно, имелась только на русском языке.

Пришлось ещё троих самых смышлёных коротышек выучить русскому. Они долго пытались распробовать его, словно непривычное блюдо, но затем он им явно понравился.

— А книги-то я и не взяла, — хлопая глазами, проговорила вдруг Ксения Альбертовна, после чего хлопнула себя по лбу. — Главное, положила на самое видное место, чтобы прихватить... И забыла.

— Диктуй названия, — сказал на это Гагарин. — Сейчас же распоряжусь, чтобы достали.

Она сказала, что именно нужно, и практически моментально углубилась в изучение реального положения дел в подземных пещерах. А Гагарин отправил двоих помощников на «сбор макулатуры», как это назвал он сам.

Всю ночь всеми: и гномами, и военными, и даже мной верховодила Ксения Альбертовна. Она действовала стремительно, но невероятно планомерно и вдумчиво. По подсказкам гномов были найдены идеальные пещеры с проточными ручьями. Первым делом она подводила к ним провода, сама выбирала правильное расположение для установки лопастей мини-ГЭС. И только после этого буквально своими руками с небольшой помощью тётка устанавливала теплицы.

Практически сразу после полуночи вернулись люди, посланные Гагариным за необходимой литературой. Когда Ксения принимала книги, из одной выпал библиотечный формуляр. Она нагнулась и подняла его.

— Это что такое? — спросила она, показывая бумагу.

— Так это, — смутившись, ответил один из подчинённых Алексея. — Приказы не обсуждаются. Приказы выполняются.

— Что он имеет в виду? — Ксения Альбертовна перевела взгляд на Гагарина, но тот лишь усмехнулся.

— Магазины закрыты были, — ответил он, — вот ребята библиотеку и вскрыли. Не переживайте, мы всё возместим, как только закончим тут.

— Я надеюсь, — сурово ответила тётка и вернулась к гномам, которых я научил понимать русский, с библиотечными книгами. — Вы должны беречь эти книги, как величайшие реликвии! — сказала она, возвысив голос. — Сильнее, чем все свои ценности! Дело в том, что это библиотечные книги. Знаете, что это значит?

— Что? — гномы хлопали глазами.

— То, что вы их обязаны будете вернуть в библиотеку, вот что, — ответила Ксения Альбертовна и вручила им книги.

— Но как? — спросил Легин, оказавшийся одним из троих, выучивших язык.

— При следующем сопряжении, разумеется, — ответила тётка, а я понял, что у неё отличное чувство юмора.

К семи утра первая теплица была уже готова. И мы принялись за вторую. Спать хотелось жутко, но все понимали, что осталось совсем немного времени, а выспаться всегда успеем после этого. Именно поэтому кофе текло литрами. Даже гномы, которые ещё ночью недоверчиво принюхивались к запаху, уже утром хлестали его вместе с нами.

Впрочем, совсем скоро перестал помогать даже кофе. И вот тогда мы объединились с Силиконой, которая до того чувствовала себя лишней, и принялись поддерживать тётку и основных работяг среди гномов благодатью. Хотя делали это осторожно, нам же нужно было ещё кое-что потратить на то, чтобы быстрее получить первый урожай.

А время было на исходе. И все мы это знали.

Утром же вернулась бригада гномов, которая считалась пропавшей третьего дня. Полагали, что это связано с сопряжением, но никто не знал, что те всё это время ели и пили. Но, кроме жён, никто им не торопился высказывать, ведь они притащили столько еды, сколько смогли унести.

Ещё немного принесли Кьяра и дон Гамбино, которые их сопровождали. Основной груз составляли: зелень, фрукты, овощи и мясо. Всё то, чего так не хватало в подземельях.

— Ого, — удивился я, увидев тяжело гружёную кавалькаду. — Откуда такие щедроты?

— Да всё от Рафика, — ответил довольный дон Гамбино, сгружая свой рюкзак. — Его так растрогал рассказ гномов, что он готов был дать ещё больше. Но мы просто не унесли.

К нам подошёл седой старейшина, и я увидел в его глазах слёзы.

— Это просто невероятно, — проговорил он, не стесняясь, вытирая глаза. — Я не верю, что пришельцы способны на подобные поступки. Столько лет прозябать в пещерах, а тут...

— Не сочтите за неуважение, — проговорил я, — но постепенно ищите возможность выходить на поверхность. Может быть, на вашей планете живёт кто-то ещё. Возможно, им нужно то, что добываете вы.

— Уж и не знаю, — тяжело вздохнул старейшина. — Даже Хозяйка подземных недр нам не отвечает. И дары наши не принимает. Так что в ваших словах есть смысл. Мы запомним их.

К полудню вторая теплица тоже была собрана. Ударными темпами гномы засыпали грунт, подключали освещение, устраивали полив, а затем высаживали рассаду в первую теплицу. Всё это под пристальным вниманием и чутким руководством Ксении Альбертовны.

Во вторую теплицу засадили семена самых неприхотливых культур, за которыми не требовался особый уход.

— И когда ждать ростки? — поинтересовался Легин, который уже уяснил, что нужно будет дождаться и плодов. — Неделю? Две?

— Дело это не быстрое, — начала тётка и задумалась.

А я видел, как она не хочет покидать это место, чтобы довести всё до ума. Но мы все понимали, что это невозможно.

— Но, если помолитесь, — я приподнял бровь и усмехнулся, — то, возможно, всё будет чуть быстрее.

— Это не трудно, мы постоянно молимся Хозяйке, — ответил гном. — Или кому-то другому надо по поводу растений?

— Молитесь Рандому, — проговорил я. — Он непредсказуем, конечно, но обычно помогает.

И тут я почувствовал, как шкала благодати начала расти. Гномы оказались упорными во всём. И совсем скоро я смог направить эту самую благодать на растения, которые принялись расти быстрее, чем в сказке.

Силикона тоже не осталась в стороне и потратила то, что получила от гномок на зелёные насаждения. И наши старания не пропали втуне. Семена не только укоренились, но и проросли. Когда мы спешно покидали пещеры, можно было уже разглядеть проклюнувшиеся ростки.

А покидать пещеры пришлось действительно спешно по той простой причине, что снова начались подземные толчки. Причём, первый раз толкнуло совсем не сильно, и мы не обратили на это внимание.

Только Гагарин насторожился и принялся втягивать носом воздух.

Стоило почувствовать ему следующий толчок, как он схватил Ксению Альбертовну за руку, видимо, переживая, что та захочет остаться, и потащил её к выходу, бросив нам на ходу:

— Быстрее! Сопряжение схлопывается! — при этом он сделал страшное лицо, чтобы у нас не оставалось никаких сомнений.

Их и не было. Я окинул взглядом всех своих, чтобы убедиться, что все всё поняли и спешат к выходу. Понял, что все, кто надо спешат за Алексеем и Ксенией. Сам же ухватил за руку Кьяру и тоже поспешил на поверхность.

Едва мы успели выскочить на свой родной склон недалеко от Сочи и помахать руками провожавшим, как целостность горы в целом и спуска в частности восстановились. А на память об этом сопряжении у меня остались тёплые воспоминания и ещё одна сумочка с благодарностями в виде драгоценных камней.

Эдак я и экономику империи подниму на невиданный уровень. Кто там следующий?

* * *

Оралиус не смог устоять. Дезик ему предлагал дождаться Рандома и только после этого возвращаться в свой мир к Лулулиане. Но инкуб не мог столько ждать.

За полчаса, что он ходил взад-вперёд перед Дезиком, пролетела целая вечность. У центральной головы, которая следила за этими телодвижениями всё закружилось перед глазами.

— Нет, я должен идти! — уверенно говорил он. — Мне просто необходимо домой! Я не могу, понимаешь?! Меня прям тянет туда!

— Ясно-понятно, — Цербер уже смирился с тем, что Оралиуса придётся отпустить. — Только рецепт самогона оставь, а то, чем мне тоску по тебе заливать?

— Смеёшься, да? — глядя на ехидное выражение морд, спросил инкуб. — Да меня же прям тащит туда, я не специально. Ты мне тоже друг закадычный, но надо! Надо идти!

— Понимаю, — Дезик перестал ёрничать. — За кадык мы с тобой нормально залили. Но ты это, как доберёшься до дома, не забудь позвонить, хорошо?

— Позво... что? — Оралиус, уже подумавший, что его друг начал говорить серьёзно растерялся. — Как же я?..

— Ну дай знать-то, что добрался, — цербер и на самом деле не шутил. — Я же волноваться буду. Что не получится кого-то заслать?

— Да я даже не знаю... — демон растерялся, потому что не ожидал, что кого-то волнует его существование. — Ну, если и правда надо, то я, конечно...

— Надо, Оралик, надо, — Дезик сверкнул глазами. — Потому что, если через сутки от тебя вестей не будет, то пеняй на себя. У меня не так много друзей, чтобы ими разбрасываться.

— Ладно, хорошо! — Оралиус разулыбался от чувств и обнял поочерёдно все головы цербера. — Я обязательно дам тебе знать. Да и в гости позову, конечно!

В углу, в том месте, где переход существовал чуть ли не с момента постройки здания, клубилась тьма. Инкубу осталось только войти в неё, и уже через мгновение он оказался в своём родном мире.

Ещё нужно было пробиться сквозь клубы дыма и смога, которым пропиталась атмосфера Аидара. Оралиус вдохнул все эти испарения и не смог сдержать блаженной улыбки.

— Как же приятно пахнет дома! — воскликнул он, и никак не мог надышаться. — Этот запах серы просто чудесен! И такие тугие клубы испарений сегодня! Ура! Дом, милый дом!

К сожалению, счастье его было совсем недолгим. Внезапно дым развеялся, и инкуб увидел...

Но мозг даже не успел понять, что он увидел, потому что его практически сразу сбил снаряд из требушета. Он даже не успел насладиться реющим полётом над равнинами, изрытыми лавовыми реками. Над изрезанными стенами родного замка...

Вот он летел, как вдруг его смяло и понесло вниз.

Уже падая и теряя сознание от боли, он увидел, как замок его госпожи Лулулианы штурмуют неисчислимые легионы демонов.

Он ещё успел понять, что упадёт в его пределах, и отключился.

Глава 3

Мы стояли на склоне и смотрели вниз, где остатки трассы упирались в финиш. Складывалось ощущение, что за три дня всё окружающее нас потеряло свою привлекательность.

— Что-то не тянет меня больше кататься, — проговорила Силикона, стоящая рядом со мной, и я вынужден был с ней согласиться. — Как-то впечатления всё равно будут не те.

— А что вы там про море-то говорили? — поинтересовался дон Гамбино, оглядывая нас всех. — Мне кажется, я уже успел соскучиться по банальному отдыху.

— Вот, — согласилась с ним Кьяра. — Так что лучше пойдёмте вниз. Полагаю, небольшая яхта для нашей компании вполне найдётся.

— Я хотел бы напомнить, что время моей ссыл... — вспомнив, что даже для себя это так не называл, поправился: — моих каникул подошло к концу.

— Ты там спросишь по поводу меня? — повернулась ко мне Силикона с выражением надежды на лице. — А то что-то мне некомфортно.

— Конечно, — ответил я, разглядывая далёкие пейзажи, видимые с такого расстояния. — И по поводу тебя спрошу. И по поводу Ужоснаха узнаю. Только вот...

— Что? — заметно нервничая, спросила богиня. — Что-то не так?

— По моим расчётам две недели закончились пару часов назад. А до сих пор ни слуху, ни духу, — я, правда, не был уверен, что именно два часа. Кажется, всё-таки больше. — Но у меня нет ни благодати, ни амулета пропуска, чтобы попробовать перенестись на Олимп самому. Поэтому я даже не знаю, получится у меня что-то или нет.

— У меня есть и то, и другое, а толку? — пожала плечами Силикона. — Я всё равно не могу туда попасть. Как будто стена! — она на мгновение задумалась. — Даже хуже...

— Куда уж хуже? — спросил я, чтобы понимать её мысли.

— Словно нет того места, куда я хочу попасть, — мрачно ответила богиня. — Нет Олимпа, понимаешь?

Я понимал. Но верить в такое, ясное дело не хотелось.

Мы аккуратно спустились к самому финишу, где по договорённости нас уже ждал Рафик. Его единственного пропустили сквозь кордон по просьбе дона Гамбино. Ну и Гагарин, конечно, постарался.

Пока мы спускались, у меня в голове созрела идея, которая должна была помочь разрешить ситуацию.

— Силь, — проговорил я, когда мы уже ехали к Рафику в гости. — Есть одна идея, но мне потребуется некоторая помощь.

— Я вся внимание, — ответила она, обернувшись ко мне и пристально глядя в глаза.

Чем больше проходило времени, тем сильнее она нервничала, и это было очень заметно.

— Я хочу обратиться напрямую к Дзену, но мой запрос нужно бы усилить, а у меня благодати совсем мало, — я сверился со шкалой и понял, что слово: мало не до конца отражает всю глубину глубин. — Поддержишь?

— Да, конечно, — ответила она, ёрзая на сиденье микроавтобуса, в котором нас везли. — Всё, что угодно, лишь бы вернуться.

— Отлично, — ответил я и закрыл глаза.

Мне нужно было сосредоточиться на конкретном образе. На медитирующем Дзене, которого все старались не трогать без нужды. А он только и делал, что висел над троном и тихонько шевелил губами. Ноги сложены одна на другую, руки расслаблены, но пальцами он ткал непонятные руны.

И только я понял, что образ у меня вышел близким к идеалу, как я почувствовал, что Силикона подкидывает мне благодати. И тогда я сконцентрировался на послании. Оттягивая благодать, словно тетиву лука, я заложил всего лишь несколько слов.

«Дзен, моя ссылка окончена. Верни меня на Олимп. Другим богам тоже нужна твоя помощь».

И отправил это сообщение прямо в него. Где бы он ни был, Дзен должен был получить это послание. Если только... Но об этом думать не хотелось. Но надо же рассматривать все варианты, так? Дзен мог погибнуть. Или оказаться в том же положении, что и Силикона с Ужоснахом. И вот тогда...

Но моя фантазия была ограничена. Я не знал, что тогда будет, и как это всё приводить в норму.

Я сидел и ждал ответа. Мы уже доехали до гостеприимного дома, где и нас, и гномов угощал Рафик, а я всё ещё не выходил из микроавтобуса, чтобы не нарушить медитативную концентрацию.

Тишина. Ничего. Никакого ответа.

Я открыл глаза. И увидел встревоженный взгляд орчанки, которая ждала от меня вестей. Но что я мог ответить? Поэтому просто покачал головой и увидел, как она сникла.

— Что же происходит-то? — спросила она, но ответа, конечно, не ожидала.

И тут мне в голову пришла одна мысль, которая казалась даже ничего, пока я её не высказал.

— Может быть, Дзен просто решил проучить меня немного, вот и не отвечает? — это было бы отличной теорией, если бы не другие боги, оказавшиеся выброшенными с Олимпа. — Передумает, ответит. А?

— А нас-то за что? — едва не плача, проговорила богиня. — И вообще, какое тут перевоспитание, когда вокруг неизвестно что творится? И что теперь делать?

— Ждать, — я пожал плечами. — Что мы ещё можем сделать?

В ответ Силикона лишь хлюпнула носом.

Узнав, что мы хотим пожить где-нибудь ближе к морю, так как устали от гор, Рафик предложил нам несколько вариантов. И остановились мы, как ни странно, на тихой вилле в лесном массиве, совсем недалеко от побережья. Но при этом на территории самой виллы был не только бассейн, но и настоящее озеро с кристально-чистой водой.

Ну а пока мы сидели и перекусывали. Ксению Альбертовну, которая как ни рвалась домой, мы всё-таки уговорили отдохнуть с нами. Остался и Гагарин, который весьма странно вёл себя с тёткой Игоря. Ещё был Пожарский и два незаметных человека из охраны. Хотя мне показалось, что охрана после нашего выхода на поверхность значительно усилилась. И я видел далеко не всех.

Впрочем, меня это не касалось. Больше всего нас с Силиконой занимал именно Олимп. Полагаю, и Ужоснаха тоже, только вот ему приходилось существовать в теле грудничка гнома. Надеюсь, что у того не будет психической травмы от этого. У них обоих.

— Слушай, — Силикона не отходила от меня почти ни на шаг, из-за чего я ловил на себе обеспокоенные взгляды Кьяры. — У меня есть всё: благодать, амулет пропуска, желание вернуться, в конце концов, и всё равно ничего не получается. Я не понимаю.

— А ты на себя посмотри, — ответил я со внезапной догадкой и, прежде чем она успела обидеться, добавил: — Имею в виду, ты же не в своём теле. А как орчанке попасть на Олимп?

— Точно, — она аж присела от внезапного озарения. — Но тогда, что же получается, у нас вообще не получиться? — её глаза принялись расширяться и вновь наполняться слезами. — Это я теперь всегда в этом теле, — она ущипнула себя за руку, — существовать обречена? Ладно недельку-другую, но вечность... Так, стоп, а если мы теперь привязаны к этим телам, то мы — смертные что ли?..

— Я не знаю, — мне действительно нечего было ответить на это, я мог только предполагать. — Но мне кажется, что дело тут в именно в нехватке божественной благодати.

— Но у меня же полная шкала, — она показала мне свою зелёную руку. — Почему этого не хватает, чтобы переместиться?

— Потому что туда могут перемещаться только боги, так? — я принялся рассуждать, полагая, что хотя бы так приближусь к какой-нибудь истине. — Простые тела, будь то люди, орки или гномы, для этого просто не приспособлены. У них, если так можно выразиться, иная энергоёмкость...

— Ты не мудри, пожалуйста, — попросила Силикона. — И обычным божественным языком расскажи, что имеешь в виду!

— Я имею в виду, что сколько бы у тебя не было благодати в таком теле, её никогда не будет достаточно, чтобы вернуться на Олимп, — выдал я, вдруг поняв, что дела обстоят именно так. — Поэтому нам необходима чья-то помощь.

— Чья именно? — богиня собралась и включила мозг на полную катушку. — Дзен не отвечает.

— А вот это уже тот вопрос, на который нам с тобой предстоит найти ответ. Пока у меня есть две кандидатуры: бабушка Смерть и Бухарыч, так как они в своих телах, и ничего им не должно помешать попасть на Олимп. Если он всё ещё существует...

— Если он всё ещё существует, — эхом откликнулась Силикона. — За что я тебя люблю, так это за неистребимый оптимизм.

«Каникулы затягиваются? — с некоторым неудовольствием спросил меня Игорь, внимательно слушавший наш разговор. — Мы так вообще-то не догова...»

«Знаю, — ответил я. — Потерпи немного. Я что-нибудь придумаю».

— Я ни до кого не могу докричаться, — вдруг проговорила Силикона и так побледнела, что на её зелёном лице это оказалось очень заметно. — Вообще ни до кого. А без посторонней помощи хрена с два у нас что получиться с возвратом... Да отзовитесь же!

* * *

Когда Оралиус открыл глаза, он к огромному своему облегчению увидел над собой обеспокоенное лицо госпожи Лулулианы. И, что самое главное, госпожа не выражала желания убить его немедленно, как это было в их последнюю встречу. Сейчас-то для этого многого не потребовалось бы. Но нет, в него вливали силы, чтобы он как можно скорее поправлялся. И это в условиях полной осады.

— Как ты тут очутился, Оралик? — спросила Лулулиана, с болью в глазах глядя на него. — Только не говори мне, что...

— Да, — слабо кивнул он и попытался улыбнуться госпоже. — Мы раздолбили бетон в подвале, и я прошёл сюда.

— Но это же невозможно! Я его заговорила как следует! — она схватилась за лицо ладонями и принялась качаться из стороны в сторону, выражая полный шок. — Там буквально заклинание непроходимости и нерушимости было...

— Ну... — инкуб пожал плечами, — нам гномы помогли, так что я не знаю, как им это удалось.

— Гномы? — Лулулиана пожевала губу. — Эти что угодно раздолбят, факт. Только откуда у вас взялись гномы?

— Оттуда же, откуда у вас демоны, — хотя инкуб был не уверен, что это сопряжение подобное земному, но всё-таки решил предположить.

— Ясно, — к госпоже Лулулиане вернулась суровость черт. — В любом случае тебе надо срочно возвращаться и заливать подвал обратно. Потому что из нашего прорыва прут орды, которые мы не сможем остановить. Как только они отыщут проход, устремятся туда, и ещё один мир будет стёрт с лица вселенной.

— Но, если это прорыв, то продержаться надо всего ничего, — он развёл руками, не совсем представляя, о чём говорит. — Дня три.

— Оралик, ты последние мозги пропил? — поинтересовалась у него хозяйка замка. — Ну какие три дня? Как держаться? Чем? Мы не воины! Мы — искусители. Наш максимум — закрыть ворота и укрепить стены, но у них и летающие демоны есть, так что это вопрос времени, когда нас завоюют!

— Тогда остаётся только молиться великому Рандому! — ответил на это Оралик и, видя изумление на лице госпожи, добавил: — Он поможет! Это бог такой, он всем помогает, кто ему молится!

И в этот же момент к нему сорвался один из инкубов, который до этого находился вне зоны видимости Оралиуса.

— Рандом? — подбежавший чуть ли за грудки его не хватал, чтобы вытянуть правду. — Ты знаком с Рандомом?

— Ну да, — слегка обалдело ответил Оралиус. — Мы с ним вместе многое пережили.

— Тогда вернись к нему и скажи, что я всё могу исправить! — у этого инкуба были поистине безумные глаза, а ещё Оралиусу казалось, что это и не инкуб вовсе, потому что не было обычного пиетета между братьями. — Пусть спасёт меня, и я помогу всем вернуться домой! Только это нужно делать срочно!

— А от кого это надо передать? — спросил Оралиус и перевёл вопросительный взгляд на Лулулиану.

Но та, кажется, сама ничего не понимала.

— Передай, что Попадос... — инкуб на какой-то момент замолчал, а затем продолжил, но гораздо тише. — Попадос всё исправит.

— Если сможешь нас вытащить, то я тебе всё прощу, — сказала Лулулиана, глядя на Оралиуса. — И твои пьянки, и половину беременного публичного дома... Только спаси нас. Да хранит нас великий Рандом.

В этот момент дверь в помещение отворилась, и внутрь быстрой походкой вошла бравая девица, от которой подозрительно пахло серой, но не такой, как в замке.

— Госпожа Лулулиана, — зычно произнесла та. — Демоны близко.

— Насколько близко? — уточнила у неё хозяйка замка.

— Ну, чтобы вы понимали, я — демон, — ответила девица и расхохоталась.

— Очень смешно, — ответила ей Лулулиана и сделала знак, чтобы девицу скрутили.

А Оралиус совершенно чётко понял, что шутки закончились. Он расправил крылья, взлетел, выскочил в окно и направился за срочной помощью для своих родных.

«Только бы демоны не нашли проход в мир людей, — подумал он, усердно работая крыльями. — Только бы не нашли!»

* * *

Бывают такие дни, когда всё не клеится, всё идёт не по плану. И очень хочется кого-нибудь убить. Желательно, кого-то императорской крови.

Вот и у Северского сегодня был именно такой день.

Первой ласточкой внезапно оказался репортаж по телевизору. Там корреспондент с довольным лицом вещал, что под Сочи наконец-то схлопнулось очередное сопряжение.

— Вчера ночью и сегодня утром, — говорил этот упитанный говорильник, — силы специального назначения переправляли неизвестные грузы в горы на вертолётах, а затем спускали под землю. Конечно, нам не сообщают, что там происходило на самом деле, но есть предположения, что мы закидывали гуманитарную помощь в другой мир. ещё бы, ведь наш император — образец гуманности. Но мы ждём подтверждения от близких к императору источников. А пока ещё одна отличная новость в подтверждениях не нуждается. После схлопывания сопряжения живыми найдены княжич Туманов и восходящая медиа-звезда мадмуазель Селина! Их видели сегодня на частной вилле в окрестностях Сочи.

Он говорил что-то ещё, но Северский не слышал, потому что негодовал. Он-то уж надеялся, что все проблемы с Тумановым улажены раз и навсегда. А тут найден живым, здоровым, невредимым. Сволочь! Даже умереть по-нормальному не может.

Но, как говорится, беда не приходит одна.

Вторую новость ему доставили из тайной канцелярии под грифом: «Совершенно секретно». И вот она-то полностью выбила светлейшего князя из колеи.

«Накануне ночью, — говорилось в послании, — император инициировал проведение ДНК-теста. Наряду с его генетическим материалом использовался неизвестный образец. Тест положительный. Есть причины подозревать, что найден прямой наследник престола».

Это был уже удар под дых. Северский согнулся и несколько долгих секунд не мог дышать вообще. Столько лет интриг и вынужденных союзов, и всё псу под хвост! Нет, он не может этого допустить. Наследника следует вычислить и... устранить, конечно же.

А ещё лучше...

Но нет, эта мысль казалась слишком смелой, и её надо было хорошенько обдумать. По крайней мере, надо было выяснить расклад сил.

* * *

Император с супругой сидел в оранжерее и пил чай. Эту самую оранжерею за последние сутки буквально разобрали на части и собрали заново. Более того, проверили все до единого растения, зачастую вытаскивая их из горшков.

И всё ради того, чтобы установить истинное количество прослушивающих устройств, коих набралось около двух десятков. Среди них была даже пара камер, снимающих и пересылающих видео.

Убирать их, конечно же, не стали, так стало бы очевидно, что император что-то подозревает, но доставили специальный подавитель сигналов. И вот, когда император говорил с императрицей, все без исключения устройства передавали специально записанную романтическую чушь. «Я тебя так люблю, мой зайчик, мы столько лет вместе». И подобное, специально записанное для данного случая.

Сложнее было с камерами, потому что на видео было видно движение губ, и по ним можно догадаться о содержании беседы. Однако существовали такие точки, где у камер были мёртвые зоны. Соответственно, монаршая чета заняла такое место, где разобрать, что они говорят на самом деле, не представлялось возможным.

— Моя дорогая, — проговорил император, нежно приобнимая супругу, — должен доложить, что, кажется, одной головной болью меньше. У нас с тобой есть внук. Сын нашего дорогого Вани.

— Почему нельзя это было сказать мне в спальне? — она улыбнулась, но в глазах виднелась тревога.

— Потому что, подозреваю, там ещё больше прослушки и камер, — пожал плечами монарх.

— Извращенцы, — фыркнула императрица. — Но понять их можно. В борьбе за власть выживает сильнейший. И да, одной головной болью меньше, — она поцеловала супруга в темечко. — А сколько их прибавится? Нашего внука захотят убить и люди Тверского, и люди Северского. И богам только известно, к чему это приведёт.

— Тут мне возразить нечего, — пожал плечами император и с любовью посмотрел на жену. — Но мы с тобой как-никак монархи. Сможем защитить внука.

— Кстати, не томи, — императрица подняла бровь. — Кто он? Я его знаю?

— Его сейчас многие знают, — усмехнулся монарх. — Это Игорь Туманов.

— Но как?! — поразилась супруга. — У него же вроде полная семья... Адюльтер?

— Ничуть не бывало, — ответил император. — Его мать — Ксения Альбертовна Озерова — младшая сестра Татьяны Озеровой, в замужестве княгини Тумановой. Его отдали в семью сестры, чтобы скрыть позор.

— Умно, — покивала головой императрица. — Я бы, наверное, так же сделала.

— Что?! — брови монарха полезли на лоб.

— Если бы такая ситуация была... — она улыбнулась и взяла лицо супруга в ладони. — А ты что так всполошился? Никто мне не нужен с таким тигром, как ты!

— Р-р, — оскалился вставной челюстью император и тут же стал серьёзным. — Так что будем делать-то?

— Ксения Альбертовна Озерова, — тем временем императрица напрягала собственную память. — Знаешь, а я ведь её помню. Она мой именной грант когда-то выиграла во время обучения в Смольном институте благородных девиц. Подавала большие надежды как маг-учёный... Что-то с агрономией и сельским хозяйством связанное, сейчас уже точнее не вспомню. Замуж так и не вышла... Хм, теперь понятно почему.

— Её тоже придётся охранять теперь, — вздохнул император.

— Знаешь, иногда излишняя охрана только мешает, — ответила на это его супруга.

— Почему ещё? — удивился монарх.

— Лишнее внимание, — пожала плечами императрица. — Ты словно бы говоришь, этот человек в чём-то замешан. Вот и приходится его охранять. Я не говорю, что охрана не нужна совсем. Нужна, но аккуратная.

— А что объявим на юбилее? — усмехнулся император, потирая старческими пальцами виски. — Боюсь, как бы гражданскую войну не спровоцировать любой подобной информацией.

— Давай тогда сделаем так, — задумчивым голосом произнесла императрица. — Юбилей мы, ясное дело, отмечаем. Но вот преемника на нём ты объявлять не будешь. Вместо этого заяви, что есть наследник престола, но в ближайшие пять лет он ещё многому должен будет обучиться. А пока встречайте императора, и разведёшь руками. Пусть аплодируют.

— Хитро, — оценил монарх, — но могут же не поверить.

— Императору? — супруга скорчила недоверчивую физиономию. — Тогда грош им цена. Если будут вопросы, скажем, что воспитывался в другой семье или даже в другой стране. Тайно. Чтобы что? Правильно, чтобы не добрались недоброжелатели и не устранили его.

— Ага, настолько тайно, что даже мы не знали, — хохотнул он, ударив себя по коленке.

— Зато надёжно, — ответила императрица. — Теперь главное — сохранить.

— При нём Гагарин и Пожарский, — ответил на это император. — Полагаю, там даже муха мимо не пролетит без контроля личности.

— Ну знаешь ли, сына они нам не уберегли, так что...

— Дорогая, — он взял её руки в свои ладони и горячо поцеловал. — Уверен, теперь они учтут свои ошибки и наизнанку вывернутся, чтобы мальчик выжил! Чувство вины иногда гораздо более весомый фактор, чем чувство долга.

Глава 4

Дезик загрустил. Мало того, что он остался один, так ещё и вестей от Оралиуса всё никак не было. К одиночеству-то Цербер привык, в конце концов, можно было поговорить с самим собой, так что в каком-то смысле этого слова одиночество было неполным. Но вот совершенное отсутствие вестей от друга очень напрягало.

Он смотрел на время и ходил туда-сюда, пытаясь хоть как-то себя развлечь, но ничего не получалось. Все его мысли были направлены только на то, как там себя чувствует инкуб. Он же на самом деле такой ранимый, его кто угодно обидеть может.

Несколько раз Дезик порывался прыгнуть в клубящуюся тьму в углу подвала, чтобы узнать самому, что там с Оралиусом, но каждый раз сдерживался, вспоминая, что дал тому сутки.

Вышагивая по подвалу, он несколько раз натыкался на рецепт самогона и в какой-то момент подумал, что самый главный ингредиент — это автор. Кто угодно может стараться изо всех сил, но такой убойной штуки, как у инкуба, вряд ли удастся добиться.

Когда же сутки, наконец, истекли, Цербер уверенной походкой в своём привычном трёхголовом виде потопал к порталу между мирами.

— Я тебе покажу, — бормотал он вслух левой головой, — как заставлять друзей нервничать. Я тебе такое устрою!

На той стороне он вышел в пещере. Вокруг привычно пахло серой и пыхало адским жаром. Дезик даже поёжился от удовольствия.

Но, выглянув из пещеры, он оторопел. Внизу хорошо был виден замок, украшенный различными статуями в развратных позах. И вот на этот самый замок накатывались целые волны демонов. Но, судя по всему, никак пока не могли его взять.

Высунув головы дальше, далеко внизу Дезик увидел обгоревшее нечто, к которому и поспешил. Приблизившись, он убедился в том, что это самое дымящееся нечто очень похоже на тело инкуба.

Перевернув его, он увидел обезображенные черты Оралиуса. Как ни странно, но инкуб всё ещё был жив, но находился без сознания.

— Чёртов Оралик, — прорычал Дезик, аккуратно хватая друга двумя пастями и поднимая вверх. — Отпускать одного вообще нельзя. Всё равно найдёшь, как самоуничтожиться. Если помрёшь, домой больше не приходи! И вообще, из-под земли достану и снова закопаю!

И при этом он быстро-быстро тащил инкуба наверх обратно к проходу между мирами, даже не заботясь о том, заметит его кто-нибудь, или нет.

* * *

— Игорь, привет!

Звонок от Жданова оказался достаточно неожиданным, поэтому я даже встрепенулся, принимая звонок.

— Приветствую, Антон Палыч, — сказал я, понимая, что просто так он звонить не будет, да и голос его свидетельствовал о том, что произошло что-то неординарное. — Что-то случилось.

— Мягко говоря, да, — проговорил тот с привычной долей сарказма в голосе, но всё-таки на полном серьёзе. — Несколько минут назад один знакомый нам обоим волкодав притащил ко мне в кабинет обожжённую тушку, по всем признакам напоминающую другого нашего общего знакомого — Оралиуса. Один стонет, второй рыдает и первого умывает слезами, а у твоего отца, который как раз был на приёме, кажется, ещё одна фобия будет.

— Так, — сказал я, резко собираясь с мыслями. — Оралиус жив? Он будет жить? — поправился я, вспомнив, что Жданов упомянул про стоны. Что там будет с Тумановым-старшим, меня, честно говоря, вообще не волновало. — Что от меня нужно?

— Ну я его подлатал, конечно, насколько мог, — задумчиво проговорил мой собеседник, явно не уверенный в том, что стоит говорить, а что не стоит. — Но дело в том, что он в очень тяжёлом состоянии. И я же могу только человеческую сущность лечить, а он травмирован и на ином уровне...

— Всё ясно, — ответил я, окидывая взглядом своих спутников, которые уже напряглись, видя мою реакцию. — Держи его в живых, как хочешь. Мы скоро будем! Я на тебя надеюсь!

— Сделаю всё, что от меня зависит, — ответил Антон Павлович и, вздохнув, добавил: — Надеюсь, он протянет до вашего приезда.

Закончив звонок, я громко проговорил, чтобы слышали все:

— Оралиус при смерти, срочно выдвигаемся в Смоленск!

Ни у кого даже вопросов не возникло. Все молча принялись собираться. И только Кьяра подошла ко мне и тихонечко спросила.

— Что, всё так серьёзно? — и заглянула в глаза.

— Боюсь, что да, — ответил я и сжал её ладонь. — Но будем надеяться, что он выживет.

* * *

Из Сочи в Смоленск летели спецбортом, предназначенным для имперской курьерской службы. Все были сосредоточены на своих мыслях и особо не общались. Из аэропорта Игорь с остальными сразу помчался в свой особняк, где было плохо его другу.

Ксения Альбертовна в компании Алексея Гагарина осталась в холле. Где, пользуясь тем, что, кроме них, никого рядом не было, решила прояснить ситуацию.

— Скажите, пожалуйста, — она пристально посмотрела мужчине в глаза. — А что случилось с бутонами вашей симпатии, раз они увяли, не успев распуститься прекрасными цветами?

— Простите, что? — переспросил Гагарин, который в этот момент был занят совершенно другими мыслями, поэтому совершенно не уловил сути того, что сказала ему Озерова. — Я, кажется, немного отвлёкся.

— Вот-вот, — Ксения Альбертовна прищурилась и решила говорить без обиняков. — Мы с вами уже взрослые люди, поэтому можем прямо высказать всё то, что гложет, правильно я понимаю?

— Совершенно верно, — кивнул ей Алексей, не до конца понимая, чем вызвано подобное вступление. — Я вас слушаю.

— Ну так вот, мне решительным образом не понятно, куда всё делось, — Озерова понимала, что говорить надо ещё прямее и понятнее, но врождённая интеллигентность протестовала против этого. С другой стороны, как ещё разговаривать с мужчинами? — Была же симпатия вроде бы? Вы вот ухаживать порывались. И вдруг отшатываетесь от меня, словно от прокажённой.

— Я понял, о чём вы, — ответил Алексей и вытянулся в струнку, словно находился перед вышестоящим начальством. — Поверьте, симпатия никуда не делась. Можно сказать, что, наоборот, с каждым днём она становится всё больше и сильнее.

— Тогда что же заставляет вас избегать меня? — Ксения Альбертовна отличалась твёрдым характером и была намерена добиться ответа на свои вопросы.

— Дело в том, — проговорил Гагарин, едва выдерживая её взгляд. — Что появились некоторые обстоятельства, значительно усложняющие ситуацию.

— И что это за обстоятельства? — фыркнула Озерова, понимая, что ещё чуть-чуть и ей уже будет не сдержать поток сарказма. — Вы случайно вспомнили про жену и троих детей?

— Нет, я не женат и отпрысками не обзавёлся, — усмехнулся Алексей. — Это касается прошлого.

Женщина встала с мягкого дивана и теперь смотрела на него сверху-вниз.

— Моего или вашего? — резко спросила Ксения Альбертовна, чувствуя, как у неё покраснели уши.

«Ну вот, — думала она, — едва показалось, что счастье возможно, как вновь всё всплывает».

— Скажем так, — размышляя, как лучше ответить, проговорил Гагарин. — Это касается прошлого вашей семьи.

— Уж чего я от вас не ожидала, — мгновенно изменившись в лице и тоне, проговорила Озерова, впечатывая каждое слово в Алексея, — что вы воспользуетесь своим служебным положением для того, чтобы копаться в чужом грязном белье!

С этими словами она развернулась и скрылась в коридоре первого этажа, направившись в ресторан.

— Да уж, — вслух проговорил Гагарин. — Кажется, я что-то не то сказал.

Но не успел он отправиться за ней и попытаться исправить ситуацию, как у него в кармане тренькнул телефон. Сообщение пришло с неопределяемого номера, но по некоторым признакам было совершенно ясно, от кого оно.

«Результат положительный. Охранять, как зеницу ока».

— Слушаюсь, — ответил Алексей, убирая телефон обратно, и растерянно огляделся.

Все их подозрения оказались реальностью.

* * *

Тайная встреча — само по себе мероприятие достаточно хлопотное, потому что необходимо обеспечить абсолютно приватную обстановку, защитить встречающихся от лишних глаз, ушей, камер и микрофонов. Обычно места для таких вот нужд хорошо известны в узких кругах, что делает организацию ещё сложнее.

Но ещё труднее приходится тем, кто организовывает встречу непримиримых врагов. Ни одного упоминания о том, что они виделись, не должно просочиться в прессу. Иначе получается, что многое из доходящей до остальных людей информации, это просто видимость.

Тайную встречу светлейших князей Тверского и Северского организовали в одном из лесных массивов Рублёвки. Тут точно не было лишних глаз и ушей. А о камерах и микрофонах позаботились специально обученные люди. В целом, ситуация очень походила на ту, что была в оранжерее императора.

— И зачем же вы меня вызвали, враг мой? — усмехнулся князь Тверской, поднимая бокал с вином, который ему подал слуга. — Неужто договориться решили?

— Да оставьте вы эту театральщину, — махнул ему рукой Северский. — Мы с вами не на людях. Я понимаю, что мы оба уже отлично вошли в роль цепных псов, что грызутся за трон, но опять же мы оба знаем, что это пиар-акция, и не более того.

— Согласен, — кивнул Тверской и отпил ещё вина. — Как-то сам уже настолько поверил, что иногда забываю о договоре. Так, к чему такая спешка? Или слухи всё-таки верны?

— К моему глубочайшему сожалению, верны, — Северский не мог сидеть на месте. С тех пор, как ему сообщили новость, он вообще не мог успокоиться. — Накануне провели ДНК-тест, он оказался положительным. Это значит, что нашли бастарда нашего давно усопшего принца.

— Пу-пу-пу, — ответил на это Тверской. Ему накануне встречи доложили о данной ситуации, но он до последнего не хотел верить. Видимо, надеялся, что какая-то ошибка. — Мы же можем просто не признать его, так?

— Если его признает император, а к этому всё и идёт, то это бессмысленно, — он ходил взад-вперёд, глядя на качающиеся сосны за шатром, в котором проходила сама встреча. — И это будет значить только одно, что трон, который мы такими усилиями пытались добыть, уплывёт у нас из-под носа.

— Да уж, — вздохнул Тверской, понимая, что устал следить глазами за мельтешащим Северским. — Благодарю, что посвятил в проблему.

— Столько лет грызться на виду всего двора, чтобы отвлечь внимание от нашего союза, — Северский отчаянно жестикулировал, словно отбивался от дурных мыслей. — А теперь появляется какой-то бастард, которому планируют отдать корону! Я возмущён до глубины души!

— Но ты уверен, что это именно бастард? — поинтересовался князь Тверской, которому всё ещё не верилось в происходящее. — Как-то всё это подозрительно.

— Бастард, однозначно! — ввернул своё любимое словечко Северский. — Только этим можно объяснить, что о наследнике до самого последнего времени не знал даже сам император! Я бы такое не пропустил. Так что, уж поверь, это так!

— Ну так известно, кто это? — опомнился вдруг Тверской, поняв, что самого главного в их обсуждении и не хватает. Чтобы понимать, что именно сделать, надо знать, с кем именно. — Может быть, просто убрать, да и дело с концом?

— В том-то и дело, что пока совершенно не ясно, — ответил Северский, всё-таки садясь на своё место и принимая бокал вина. — Как оказалось, моих людей за последнее время выдавили из непосредственного окружения императора, а я-то ни сном, ни духом. Мне говорили о заменах, но я свято верил, что один ушёл, другой встал на его место. Но, как оказалось, ничего подобного. Поэтому мои люди даже близко не получили доступ к документам.

— А если на медперсонал аккуратно надавить? — поинтересовался Тверской и тут же по выражению лица собеседника понял, что ляпнул глупость, нечто подобное было предпринято чуть ли не в первую очередь.

— Они не знают, чьи материалы исследовали, — пожал плечами Северский. — Удалось только получить информацию, что это точно не сын самого императора, а именно внук. И на этом всё.

— Тогда каковы наши планы? — князь Тверской напрягся, потому что, если трон переставал маячить на горизонте, то необходимость союза с ним у Северского отпадала напрочь. — Нужно же как-то действовать? И да, будущая помолвка детей остаётся в силе?

— Непременно, — ответил ему Игнат Валерьевич и крепко задумался. — Конечно, всё остаётся в силе. Но, если мы сейчас не подсуетимся, наши внуки трон не увидят, понимаешь?

— Это я, конечно, понимаю, — тяжело вздохнул Тверской, сетуя в мыслях на то, как нехорошо всё повернулось. Он терпеть не мог, когда срывалось что-то важное в последний момент. А уж тут настолько важное, что глобальнее и не придумать.

— Поэтому я предлагаю следующее, — проговорил Северский и, подсев к Тверскому, склонился к его уху.

* * *

Я видел, что между тёткой и Гагариным происходит что-то не то, но решил до поры не вмешиваться. Тем более, я понятия не имел, в чём суть. Игорь, кстати, тоже, поэтому мы пока постановили заниматься более важными делами.

А они, кстати, имелись.

В первую очередь пришлось буквально заливать Оралиуса благодатью, чтобы подлатать его сущность инкуба. С человеческой неплохо справлялся Жданов, а вот со всем остальным...

Поняв, что за пару минут тут не справиться, я решил отпустить Ксению Альбертовну домой. Я знал, что она нервничает и хочет скорее оказаться в усадьбе. Взяв сумку с самоцветами, я отсыпал пару горстей в небольшой мешок и отправился искать тётку.

Она оказалась в ресторане и уже допивала заказанный кофе.

Гагарин вошёл вслед за мной, но я не обратил на него внимание. А вот на глаза Ксении Альбертовны, сверкнувшие обидой и даже, кажется, злобой на него, обратил. Да уж, что-то между ними точно произошло.

— Тётушка, — сказал я с улыбкой, надеясь хоть чуть-чуть разогнать её мрачность. — Возьми, пожалуйста, — я протянул ей мешочек с камнями. — Это тебе для подъёма духа.

— Спасибо, конечно, — ответила та, но я видел, что она буквально держала себя в руках, чтобы не вспылить. — А что это?

Открыв мешочек, она увидела, как внутри переливаются камни. Даже под комнатным освещением они были прекрасны.

— О-о, — тётка моментально просветлела. — Какие чудесные... Но я не возьму, — она протянула мне их обратно. — Это же стоит...

Я аккуратно взял её руки и отвёл от себя. Она прижала их к груди, и в её глазах мелькнули слёзы.

— Это на восстановление теплиц, — ответил я, полагая, что с таким предлогом она камни заберёт без зазрения совести. — Может быть, побольше построишь. Возможно, вернёшься к изысканиям, которые любишь.

— Спасибо, — ответила она, обнимая меня одной рукой за шею. — Спасибо тебе огромное. Я поеду?

— Да, конечно, — кивнул я, понимая, что мне уже пора бежать в медкабинет Жданова. — Прости, проводить не смогу, у меня тут... сама понимаешь.

— Да-да, конечно, — проговорила Ксения Альбертовна и развернулась, чтобы уходить.

— Разрешите, я вас провожу, — сказал Гагарин, делая шаг по направлению к тётке.

— Благодарю, — проговорила она ледяным тоном. — Я сама доберусь.

Ага, значит, за короткое время они успели поссориться. Ладно, я обязательно займусь этим вопросом, но позже. Сейчас у меня Оралиус при смерти.

Вообще то, что мы застали, когда чуть ли не всей компанией ввалились к Жданову, стоило отдельного описания. Врач стоял в стороне, так как уже сделал всё, что мог для той ипостаси инкуба, что была ему подвластна.

А возле кушетки, на которой и лежал стенающий Оралиус, сидел Дезик. Его правая голова плакала навзрыд, роняя драгоценные слёзы на марлевые компрессы, которые цербер незамедлительно прикладывал к повреждённым местам инкуба.

Центральная голова усиленно нюхала лук, чтобы тоже разрыдаться, но у неё никак не получалось. Я подумал сначала, а зачем такое надо? Но потом понял, что слёзы цербера хоть и помогают, но слишком медленно. А у нашего дорогого Оралиуса слишком многое нарушено в организме.

Зато левая голова играла роль сварливой жены.

— Вот я же тебе говорил, что не стоит туда лезть, Оралик! Твою за ногу! Я же беспокоюсь, а ты о друзьях вообще не думаешь. Лишь бы самоубиться поскорее, а Дезик, конечно, пускай страдает! Вообще меня ни во что не ставишь! Ну вот как можно было так подставиться?

— Это какая-то лечебная магия, о которой я не знаю? — спросил я, выслушав тираду. — Бранить пациента, чтобы он вылечился. Или что?

— Это крик души, — ответил мне цербер, но по его мордам я видел, что он вздохнул с облегчением, увидев нас. — Как я рад, что вы успели.

— Рандом, — прохрипел Оралиус, после чего я почувствовал на себе заинтересованные взгляды. — Там всё плохо. Там госпожа Лулулиана с моими братьями и сёстрами. На них напали. Замок атакован демонами...

— Так вы и сами демоны же, — не понял я, поэтому решил, что Оралиус бредит и подошёл поближе к изголовью его кровати. — Конкуренты?

— Ты не понимаешь, это другое, — ответил инкуб. — Мы — демоны-искусители, а те — демоны-убийцы. Они вырезают всех остальных под корень. Но с нами могут поступить и иначе. Но потом всё равно убьют.

— Да, перспективки, конечно, — выдохнул я, соображая, что можно сделать в подобной ситуации. — Ты же понимаешь, что одно дело — вылечить тебя, а совсем другое...

— Спаси её, пожалуйста! — взмолился Оралиус и даже приподнялся на локтях, но Дезик уложил его обратно. — Спаси госпожу и сестёр! Замок и так почти захвачен! Ещё немного, и он может пасть! Что с ними тогда будет?!

— Послушай, — я попытался достучаться до его голоса разума. — Ты — наш друг. Тут всё понятно, за тебя мы горой, мы тебя вытащим, вылечим... Но Лулулиана нам никто. Это раз. Против орд демонов, как ты это всё описываешь, мы просто не выстоим. Нас тут с силой двое: я и Силикона. Это два. И самое разумное, что мы сейчас можем сделать, — это залить подвал обратно бетоном, чтобы к нам сюда никакие демоны не проникли. Это три. А ты предлагаешь нам лезть туда? Прямо им в пасть? Прости, но это очень глупо.

— Пусть глупо, но мы должны спасти их! — инкуб едва не плакал, и то только потому, что у него не было на это сил, а говорил он вообще на их пределе. — Мы не можем отдать их на растерзание! Ну, пожалуйста!

— Замок вполне уже мог пасть, — проговорил я медленно, но твёрдо. — Идти туда сейчас — это верная гибель. Нас всего двое...

— Попадос! — вдруг выкрикнул инкуб.

— Что?! — вскинулся я, как от удара, потому что был не готов услышать сейчас имя своего недруга. — Что ты сказал?

— Там у госпожи Лулулианы, — Оралиус перешёл на шёпот, потому что совсем обессилел, и Силикона снова вливала в него благодать, — какой-то инкуб подскочил ко мне и сказал, что он — Попадос, и, если его спасут, то он всё вернёт, как было.

— Очень увлекательно, — я рассвирепел, даже забыв то, о чём мы говорили изначально. — Но пусть этого урода все демоны на вертеле жарят по очереди. Я пальцем не пошевелю.

— Но как же...

Договорить Оралиус не успел, потому что меня схватила Силикона и выволокла почти в буквальном смысле в коридор. Всё потому, что я не успевал за ней. И уже там она наклонилась к моему уху и принялась шипеть.

Сначала я подумал, что она пытается внушить мне что-то на змеином, но затем оказалось, что это настолько исказился наш общий язык, на котором мы обычно говорили на Олимпе.

— Если тебе досталось такое тело, что просто огонь, — она, кстати, действительно негодовала, — что можно баб шпилить и вообще жить в кайф, то мне, знаешь ли, надо ходить большой и зелёной царевной-оркушкой!

Я закатил глаза. Вот откуда не ожидал проблем, так это с её стороны.

— И что ты предлагаешь? — с шумным выдохом поинтересовался я.

— Если ради возвращения в своё тело и домой мне нужно снять Попадоса с вертела демонов, я его сниму! — с угрозой в голосе проговорила богиня. — А ты мне в этом деле поможешь!

— Но ведь...

— Я-то тебе помогала! — рыкнула Силикона. — Поэтому не отвертишься!

— Но я не просил тебя мне помогать, — я развёл руками, уже понимая, что действительно не отверчусь. И не потому, что она меня к этому подвигает, а потому что я глубоко понимаю её боль.

— А я прошу! Тебе ещё со мной на одном Олимпе жить! — и она хищно улыбнулась. — Имей в виду!

— Если он ещё существует, — проговорил я с ответной улыбочкой.

— Сплюнь! — вскрикнула богиня и побледнела. — Так что надо быстрее выручать Попадоса! Быстрее!

— Вот так всегда с вами женщинами, — проговорил я больше в пространство, чем для неё. — Начинали с просьбы, закончили шантажом, — она блеснула глазами. — Ладно, вдруг и правда сможет нас вернуть?

Глава 5

Гагарин, как всегда, был во всеоружии, хоть и казался несколько растерянным после демарша Ксении Альбертовны. Когда я к нему подошёл в сопровождении Силиконы, он сидел на диване и читал что-то на экране телефона. Лишь услышав нас, он обернулся и, видимо, оценив серьёзность намерений, поднялся нам навстречу.

— Пойдём, — сказал я, махнув ему рукой. — Поговорить надо.

— Что-то случилось? — приподнял бровь Алексей, следуя за нами. — Кому-то надо сделать плохо? Или хорошо? Или новое сопряжение?

— Скорее, первое, — ответил я на ходу и, подумав, добавил, — хотя и второе не исключено. А вот сопряжения пока нет.

Когда мы оказались в пустующем кабинете Дарьи, заваленном бумагами и проектами, я обернулся к вояке. Я понимал, что сильно рискую, рассказывая ему больше, чем нужно знать людям, но другого выхода у меня сейчас особо и не было.

— Короче, Лёша, — Силикона решила не дожидаться, пока я подберу слова, поэтому начала первой. — Нам нужно сходить в подвал и победить орду демонов!

Гагарин подошёл к ней вплотную, поднялся на носочки и потрогал лоб орчанки.

— Температуры вроде нет, — вслух принялся рассуждать он. — Пить, вроде, тоже не пили. По голове били Оралика, так чего вы такой бред несёте?

— Это не бред, — я покачал головой даже без намёка на улыбку. — С первого взгляда действительно кажется, что всё это глупость, но на самом деле всё более чем серьёзно. После сопряжений не думаю, что тебя сильно можно чем-то удивить, поэтому выслушай, пожалуйста, внимательно.

— Слушаю, — ответил он, прекратив улыбаться и полностью собравшись. — Я и не сказал, что вы бредите, но было похоже.

— Тогда начну сначала, — проговорил я и глубоко вздохнул. — Оралиус не совсем человек. Точнее, совсем не человек. Он — инкуб, — ни один мускул не дрогнул на лице Гагарина. — Мне он достался от предыдущей хозяйки вместе со зданием. А та в свою очередь свалила в другой мир, забетонировав подвал. Когда мы разрушили бетон, проход снова открылся. Оралик решил вернуться к своей госпоже Лулулиане, но оказалось, что там... — тут я запнулся, потому что не знал наверняка, а мог только предполагать. — Скорее всего, в том мире точно такие же сопряжения, как и у нас, а, может быть, и нет. Но суть в том, что братьям и сёстрам нашего инкуба не повезло, их захватывают демоны. Надо спасать.

— И много их? — спросил Алексей, приподняв бровь.

— Кого? — уточнил я, понимая, что мало об этом знаю. Даже примерное количество инкубов и суккубов мне неизвестно.

— Нападающих, — сказал Гагарин. — Которые демоны.

С этим вопросом мы пошли к Оралиусу, но тот спал под пристальным надзором Дезика, который всё делал по часам и не отходил от друга ни на шаг. На этот разговор уже пригласили Максима Пожарского.

— Что-то хотели у него узнать? — спросил цербер, подозрительно поглядывая на нас, чтобы мы не дай боги не разбудили инкуба. — Может быть, я смогу помочь? Или спросите позже?

— Да нам интересно, сколько демонов осаждает замок, — проговорил Алексей, глядя на Дезика. — Чтобы хотя бы примерно понимать расклад сил.

— Орда? — вопросительно произнесла правая голова и обернулась на две остальные.

— Легион? — откликнулась левая и тоже повернулась, так что они обе теперь смотрели на центральную.

— Тьма? — выплюнула та, восприняв, видимо, это как какую-то игру.

— Орава? — снова высказалась правая.

— Полчища? — добавила левая, и две крайние головы снова уставились на центральную.

Та несколько раз перевела взгляд с одной на другую, смешно вертясь из стороны в сторону.

— Дохренилиард, короче, — нашлась она, наконец. — Конца и края им не было, когда я туда ходил.

Гагарин с Пожарским переглянулись, и я едва смог сдержать смех, так как это было до жути похоже на то, как переглядывались головы Дезика.

— Я категорически против, — сказал Алексей и кивнул Максиму.

— Абсолютно солидарен, — согласился тот.

— Но почему? — взмолилась Силикона, и я решил, что она взяла на себя в данном случае роль Оралика. Тот сейчас бы устроил истерику, если бы был в сознании. — Нам просто нужно вызволить оттуда некоторое количество... людей.

Я бросил на неё укоризненный взгляд. Военные должны знать, за кого рискуют жизнью. Если мы их ещё на это уговорим, естественно.

— Не наше это дело, — по-военному холодно и ясно ответил Гагарин. — Всех не спасёшь.

— Всех и не нужно, — заявила зелёная орчанка, складывая ладони. — Надо только этих.

— При таком превосходстве противника, — проговорил Пожарский, поддерживая своего товарища. — Результат предсказуемо летальный. И даже если нам этот ваш Рандом будет благоволить, то всё равно кто-то из нас погибнет. Поймите, сопутствующие жертвы есть в любом конфликте. С этим нужно смириться, это норма.

— Нет, — тут уж решил вступиться я, хотя и сам не хотел рисковать жизнью. — Подобные сопряжения — это не норма, а, следовательно, и потери из-за них тоже.

— Что ты имеешь в виду, Игорь? — глянул на меня Гагарин.

— Мы можем, конечно, проигнорировать проблемы других и просто жить дальше, — я начал говорить то, что только что пришло мне в голову. — Но дело в том, что следующим миром, с которым столкнётся мир демонов может стать наш с вами. И точно так же они побегут штурмовать наши укрепления.

— Аргумент, — кивнул Алексей, — но...

— И к тому же, — перебил я его, жестом попросив прощения, — среди инкубов, скорее всего, есть тот, кто может способствовать улучшению ситуации.

— Изучить противника? — глянул Пожарский на Гагарина.

Мне иногда казалось, что они общаются мысленно, так как скупых обрывков фраз явно было маловато, чтобы передавать цельные образы.

— Разведка боем, — утвердительно проговорил на это Алексей. — Мы должны быть готовы к любым... сопряжениям. Да и наличие дыр в другие миры не внушает оптимизма.

— Но группу мы не потянем, — заметил на это Максим, и Гагарин покивал, соглашаясь с данным утверждением.

— А ты знаешь, кто именно может нам помочь? — спросил он меня, разрабатывая в голове операцию. Это было очевидно по морщинам, избороздившим лоб. — Как он выглядит?

— Оралиус знает, — ответил я и, кажется, понял, что именно они меня спрашивали. — А зачем вам эта информация? Выведем всех, тут разберёмся, кто именно нам нужен.

— Понимаешь, — сказал мне Пожарский, стараясь быть помягче. — Шансы на эвакуацию одного конкретного индивида значительно выше, чем шансы на эвакуацию группы лиц. Проверено на собственном опыте.

— А остальных, значит, бросим, да, вояки? — вступила в разговор Силикона. — Женщин? Детей? Наплевать, пусть их насилуют, убивают. Так?

— Надо же понимать риски... — попытался что-то возразить Пожарский, но богиня и слушать ничего не хотела.

— Да что вы за воины такие? — она брезгливо поморщилась, а потом сплюнула себе под ноги. — Тьфу, а не воины. Уж лучше я сама пойду всех спасать. И пусть погибну, но буду знать, что сделала всё возможное.

Гагарин скорчил весьма скептическое выражение лица, а затем они переглянулись с Пожарским, и оба развели руками. После чего Алексей сказал:

— Что ж, давайте тогда конкретную информацию по местности. Сколько? Где? Куда? Будем думать.

* * *

Но для того, чтобы получить исчерпывающую информацию, нам пришлось ждать, пока очнётся Оралиус. К счастью, это произошло достаточно быстро. Мы только-только успели выяснить от Дезика, что выход из прокола между мирами находится в пещере, а та на относительном возвышении.

А вот когда в себя пришёл инкуб, появилась конкретика. Итак, расстояние от портала до замка составляло около двух километров. Причём, пещера находилась выше почти на триста метров, и уклон был достаточно крут.

Рельеф в этом месте вообще оставлял желать лучшего. Что не могло остановить суккубов и инкубов, поскольку все они имели крылья и во все времена свободно передвигались от одной точки к другой по воздуху.

Количество целей для эвакуации, а другими словами, братьев и сестёр Оралика, было до пятидесяти особей. При этой информации Пожарский устало потёр лоб ладонью, но ничего не сказал, а продолжил записывать и запоминать.

Облегчало ситуацию лишь то обстоятельство, что две трети всех спасаемых умели летать. Только дети ещё плохо пользовались крыльями.

А вот противников, как уже упомянула центральная голова Дезика, дохренилион. И вот тут-то и скрывалась основная опасность. Так как ни цербер, ни инкуб не успели рассмотреть демонов, выяснить их боевой потенциал и так далее. Вместо нападающих у нас была огромная чёрная дыра под названием «рать». Ну или все вышеупомянутые названия, сути это не меняло.

— Знаешь, что нам обязательно надо сделать? — обратился Гагарин к Пожарскому, когда они закончили тщательный допрос Оралика и Дезика по поводу условий в мире, куда им предстояло сунуться.

— Пути отступления? — скорее утвердительно, чем вопросительно проговорил тот.

— Угу, — хмыкнул Алексей и задумался. — Нужно как следует заминировать пещеру, чтобы вызвать нормальный обвал. Так как ход нам в любом случае придётся запечатывать, не зависимо, вернёмся или нет.

Оралик и Силикона только переводили взгляды с Пожарского на Гагарина и обратно, а когда пытались что-то сказать, у них ничего не выходило. Лишь в самом конце инкуб смог выдавить из себя.

— Я с вами пойду.

— Это исключено, — ответил ему Максим. — Нам не нужен лишний балласт.

— Кстати, насчёт балласта, — проговорил Гагарин и повернулся к Оралиусу. — Какая у вас грузоподъёмность?

— Ты что-то придумал? — спросил Пожарский, заинтересованно глядя на собрата по оружию.

— Сто, максимум сто двадцать килограмм, — ответил инкуб на вопрос Алексея. — У каждого, конечно, по-разному, но, в целом, это предел грузоподъёмности. Я вот пытался утащить Си... Селину и уже не вывез.

— Я похудела, — сконфуженно проговорила та.

Гагарин обернулся к Пожарскому.

— Боец в разгрузке примерно столько и весит, так? — Максим кивнул, но понимал, что это не вопрос, Алексей же снова обернулся к инкубу. — А детей сколько?

Когда он получил ответы на все уточняющие вопросы, то несколько минут пребывал в глубокой задумчивости, что-то усиленно считая в уме.

— Пойдём группой в восемь человек, плюс мы и Игорь, — наконец, сказал он, придя к какому-то конкретному решению. — Зелёную с собой не берём, её никто не вытянет. Но берём все артефакты невидимости, что есть. И ещё нам понадобишься ты, Игорь. А точнее, некоторая твоя способность.

— Какая именно? — поинтересовался я, прикидывая, какую магию Туманова собрались использовать при эвакуации.

— Умение повелевать, — многозначительно ответил Гагарин и посмотрел мне в глаза.

«Твою мать! Они знают! — прозвучала паника в голосе Игоря. — Мне конец!»

«Без паники, любой конец — всего лишь новое начало! Давай сначала выживем, а потом будем переживать,» — успокоил я Туманова, понимая, что в данном конкретном случае группе действительно скорее понадобится Игорь, чем я.

* * *

К инкубам отправились тринадцать человек, если к таковым относить Оралиуса и Дезика. Оба настояли на том, что им необходимо присоединиться к группе. Первый говорил, что без него они потратят слишком много времени на то, чтобы попасть внутрь, а второй...

— Хочу пооткусывать демонам задницы их хвостатые, — прорычал Дезик, облизываясь. — За друга, за Оралика!

Ну и восемь бойцов, у которых, если и возникли вопросы, то они держали их при себе. Вот есть плюсы в этих военных, их ничем не проймёшь. Ну, почти. Отдельно стоило посчитать Гагарина и Пожарского. Они командовали всей операцией вместе, но так хитро распределили обязанности, что мне это понять было не дано.

«А я иду, как твой представитель, — хохотнул я, обращаясь к Игорю. — Гордись, теперь ты — в нашей паре главный».

«И уже не в первый раз, — бодро ответил тот, и я услышал нотки, подразумевающие юмор. Надо же, и такое, оказывается, возможно! — Ещё чуть-чуть, и я заставлю тебя составить договор на пользование телом».

«Надеюсь, это нам не пригодится, — ответил я, ухмыляясь. — Совсем скоро я должен оказаться дома».

«Ну, если вдруг твои каникулы совсем уж затянутся, — сказал он, чётко обрисовывая свою позицию. — Может же такое быть? А я уже соскучился по полноценной жизни. Тут, конечно, как у бога за пазухой, но всё-таки».

«Если затянутся, мы что-нибудь придумаем, — проговорил я, твёрдо веря, что так оно и будет. — В накладе ты точно не останешься».

Бойцы, Алексей с Максимом, я и Оралик шли под прикрытием артефакта невидимости. Причём, перед нашим выходом над ним поколдовала Силикона, зарядив до отказа. А вот цербер предпочёл двигаться рядом, но отдельно.

— Будет подозрительно, если я буду появляться из пустоты, а затем в ней же исчезать, — сказал он перед самым выходом. — Демоны хоть и тупые, как пробка, но всё равно могут догадаться, что в этой самой невидимости может прятаться кто-то ещё. А так я буду свободен в действиях и вас прикрою, если что.

И помощь его понадобилась практически сразу. Два демона добрались до пещеры как раз в тот момент, когда мы собирались выходить. Понятно, что они хотели просто проверить её на предмет того, чем можно в ней поживиться. Вот только не факт, что они не нашли бы пространственный прокол. Скорее всего, нашли бы. И тогда нашему миру тоже было бы не избежать экспансии.

Но пока мы, замерев, думали, каким оружием их уничтожить так, чтобы самим не попасть под обвал, Дезик рванулся вперёд, обнажив клыки. Он даже увеличился в размерах и пыхнул на демонов пламенем. Понятно, что им это мало повредило.

В отличие от острых, словно бритва, клыков. Первого демона Дезик схватил поперёк туловища, комкая красные крылья, и раздробил о стену буквально двумя ударами. Второму, не мудрствуя лукаво, отгрыз голову, не забыв перед этим рявкнуть:

— За Оралика!

До замка добрались достаточно бодро. Нам несказанно повезло, что основные орды демонов уже ушли прочь от замка. Понятно же, что добычи с такого небольшого укрепления на всех не хватит. Поэтому возле самого замка крутилось всего несколько сотен нападающих.

На самом деле это, конечно, немало, но по сравнению с тем, что живописали Оралик и Дезик, — сущие пустяки. По большей части они уже заняли замок и орудовали внутри. Отдельные особи пытались что-то отыскать вблизи. Возможно, ход внутрь центральной башни.

— На случай подобной угрозы, — просвещал нас инкуб, стараясь говорить тихо, но так, чтобы было слышно всем. — Существует механизм, отрезающий центральную башню от всего остального замка. Там есть проход и в пустоши, но, полагаю, им не станут пользоваться из-за опасения, что им устроят засаду.

Тут я понял, что довольно далёк от военных хитростей. Мне банально просто не было интересно вот так вот продумывать все ходы противника и, исходя из этого, планировать собственные. Я — сторонник жизни в кайф и решения проблем дипломатическим способом. Морды бить и воевать вообще не по моей части.

— Есть только одна возможность попасть в башню, — продолжал рассказывать Оралиус. — Нам нужно будет подняться на один из балконов, а затем надавить на нужный кирпич. Так как это весьма тайный ход, его не должны были обнаружить. Тем более он служит именно для секретного проникновения внутрь.

Но прежде, чем нам это удалось, пришлось обходить большую группу демонов, рыскающих по окрестностям. А затем на нас из боковых ворот вывалилась и вовсе целая связка отвратительных созданий. Дезик бросился на них, но Гагарин попросил отозвать его, а сам распылил усыпляющий газ, от которого мы оказались укрыты защитным заклинанием.

Последовав инструкциям инкуба, мы довольно быстро очутились внутри башни и застыли перед хлопающими глазами суккубами, которых тут было большинство. Я лишь отметил, что тайная дверь внутрь действительно была расположена так, что её сложно было бы найти.

— Здравствуйте, братья и сёстры, — проговорил Оралиус, выходя из-под сени защиты артефакта.

— Оралик, — всхлипнул кто-то из собравшихся. — Ты жив! Это такое счастье!

— Да, я жив, благодаря своим друзьям, — с гордостью ответил он и добавил с чрезмерной на мой взгляд долей пафоса: — И пришёл, чтобы вы тоже жили!

— Вы так и не закатали подвал бетоном? — спросила пожилая женщина, которая вместе с тем сохранила львиную долю своей красоты. — Самоуверенные дураки, — и после этих слов она вздохнула. — Мы были лишь приманкой. Они ждали, что мы пошлём за помощью.

* * *

Когда Гагарин отключил артефакт невидимости, собравшиеся только слабо охнули, но не отпрянули и не принялись напропалую соблазнять бойцов.

— Это мои друзья, — всё с той же гордостью проговорил Оралиус. — Когда они узнали, что вы тут находитесь в плачевном состоянии, они согласились помочь переправить вас на Землю. Поэтому прошу не пугаться и не обижать. Сейчас они расскажут свой план.

— Это всё прекрасно, но там же полчища демонов! — высказалась госпожа Лулулиана, которая, судя по всему, привыкла скептически относиться к инициативам инкуба. — Мы не выйдем отсюда живыми.

При этом и сверху, и снизу раздавались удары, как будто кто-то хотел выломать двери. Собственно, именно так дело и обстояло. И я мог поклясться, что долго эти самые двери не простоят.

Гагарин объяснил, что они спланировали, рассказал, что демонов за стенами не так уж и много. Одну из групп они усыпили. Выбираться они планировали по воздуху на суккубье-инкубьей тяге.

Лулулиана с таким осуждением посмотрела на Оралиуса, что даже мне стало не по себе.

— То есть ты договорился, чтобы мы таскали людей? Мало того, что мы им... — начала было хозяйка замка.

— Отставить пререкаться, — прервал её Гагарин. — У нас нет на это времени. Либо вы следуете моим инструкциям, либо мы разворачиваемся и уходим обратно с чистой совестью.

— Нет! — чуть ли не хором завопили собравшиеся, а один из инкубов кинулся к нам.

— Ранди, не уходи, вытащи меня, пожалуйста, отсюда! — он, кажется, был готов бухнуться на колени. — Я всё для тебя сделаю! Всё, что угодно! Верну всё, как было, обещаю! Только не оставляй меня здесь!

— Попадос, ты? — я его не узнал по манере общения. Он всегда был надменным и грубым, а тут лебезил. — Что с тобой случилось?

— Потом, потом расскажу! Вытащи меня отсюда! — у меня сложилось ощущение, что ещё чуть-чуть и он заплачет.

Тем временем военные взяли под контроль эвакуацию. Я не уставал восхищаться ими, так слаженно и быстро у них выходило всё организовать. Конечно, на руку нам сыграло и то, что местные отлично понимали русский язык. Ещё бы, после стольких лет в борделе...

В живых, в строю осталось около трёх десятков взрослых суккубов и инкубов. Первых обязали нести детей. Но проблема заключалась в том, что инкубов было всего семь, тогда как взрослых мужчин — одиннадцать. На четверых отрядили суккубов, причём, самых сильных. Но сказывался стресс от нападения, голодовка и общий упадок сил.

Поэтому обратно летели низко, едва не задевая рога демонов. Те, кстати, судя по всему, что-то подозревали и постоянно поглядывали вверх. Их стало больше, и они сами проявляли агрессию сильнее, чем раньше.

Тут что-то начало происходить с артефактами. Искрить они начали почти сразу после вылета из замка. И чем дальше, тем больше. А скорость полёта оказалась очень медленной. Чуть быстрее скорости пешехода. Я жалел суккубу, которой достался, потому что видел, как тяжело она взмахивала крыльями. И это я был без тактической разгрузки. Но, как говорится, хочешь жить, умей вертеться. В данном случае — крыльями махать.

Где-то на полпути невидимость наша спала. Видимо, конфликт магических сил. Я, честно говоря, и сам не понял, что произошло. Но мы стали видимыми для демонов. Рёв тысяч глоток возвестил о начале охоты. Суккубы и инкубы на пределе сил резко взяли вверх, пытаясь увеличить высоту полёта. Откуда-то сразу несколько десятков требушетов послали в нас горящие снаряды.

Я глянул на шкалу благодати. Накопилось что-то около пятнадцать процентов, ну, что ж...

Два демона, пустившиеся за нами в погоню с разных мест, столкнулись в воздухе и вспыхнули ярким факелом, источая острых запах серы.

Летящие снаряды меняли траектории и начинали возвращаться, разбивая сами метательные установки.

Один из демонов побежал за подмогой, но поскользнулся, затем оступился, упал и сломал себе шею. После чего медленно сполз в лавовый ручей головой вниз.

И это были только те случаи, что я заметил. Подозреваю, случайность сейчас работала на полную катушку. Удобная штука. Жаль, не бесконечная в данном теле.

Запас подобных неожиданностей истощился довольно быстро. Гораздо быстрее, чем мне хотелось бы. И один из горящих камней попал в крыло инкубу, летящему рядом с тем, что нёс меня.

Тот коротко вскрикнул и начал падать. Но даже в этой ситуации он не выпустил бойца, которого нёс, а, наоборот, попытался его защитить. Ему на выручку пришла сама госпожа Лулулиана, которая, видимо, пересмотрела свои взгляды на пришедших на выручку людей.

Я обернулся назад и обомлел.

Волна демонов, которые внезапно собрались в единую ударную силу, накатывалась на нас, словно цунами. И скорость у этой самой волны была соответствующая. Нам оставалось... сколько? Минута? Полторы?

И в тот момент, когда уже казалось, что ничего поделать нельзя, мы, наконец, вспомнили. Мы — это я и Игорь.

«Позволишь? — поинтересовался он едва подрагивающим голосом. — Попробую».

«Конечно! — ответил я и отошёл. Попробовать это было именно то, что он мог. Во-первых, совершенно неизвестно было, подействует ли глас на демонов. Во-вторых, если подействует, то на какое количество? Не на всех же, так? — Дерзай!»

Игорь жестами попросил суккуба, нёсшего нас, развернуться. Глаза у неё раскрылись широко-широко от ужаса, но всё-таки она подчинилась.

— Приказываю меня защищать! — раздельно выкрикнул Игорь целых три слова, хотя раньше вкладывал силу в одно или максимум два.

«Растёт сила,» — отстранённо подумал я, когда стена демонов застыла на месте, а затем без единой задержки развернулась вспять, круша на своём пути тех демонов, на которых глас не подействовал.

— Ого! — услышал я сбоку от себя. Это впечатлился Гагарин. — Даже у отца такой силы не было.

Новые легионы демонов принялись накатываться с боков. Видимо, развернулись в пути, услышав, что тут идёт бой. Но подконтрольные Игорю демоны поспешили оттеснить вновь прибывших. Они выстроили нам коридор из собственных тел, чтобы мы могли безопасно скрыться в пещере.

Но и через эту хлипкую живую стену проникали десятки разъярённых и не подчинившихся гласу демонов. Возможно, что его действие и вовсе уже успело закончиться. В пылу схватки я не мог это понять. Но я видел, как отстреливались бойцы Гагарина и Пожарского, как отчаянно закидывали гранатами нападающих. Как иногда приходилось протыкать штык-ножами слишком приблизившихся особей. Но мы справились, оказавшись под сводами пещеры.

Всех подвластных гласу демонов к тому моменту уже перебили. Новая волна готовилась захлестнуть нас.

— Быстро, в прокол! — заорал Гагарин, и инкубы, суккубы, бойцы — все принялись беспрекословно исполнять приказ.

А я стоял и смотрел. Игорь уже отдал мне управление телом назад. Но я не двигался. Да и не стал бы я лезть вперёд. Я должен был уйти последним.

Я смотрел, как формируется демоническое войско, как оно сплачивается в единый кулак, как стремится растереть нас в лепёшку.

— Чего встал?! — рявкнул на меня Алексей, и я пришёл в себя, понимая, что рядом уже никого нет. — Живо внутрь!

— А ты? — опешил я.

Вместо ответа он с силой толкнул меня в клубящуюся тьму. Я ещё успел заметить, что он зажал кнопку детонатора и бросился за мной.

Не успел он совсем чуть-чуть, самую малость. Его снова посекло камнем. Только на этот раз не лицо, а практически всё тело и ноги. Когда он приземлился рядом со мной, его форма больше была похожа на дуршлаг для макарон.

Оглядевшись по сторонам, я понял, что пострадал он отнюдь не единственный. Этот перелёт очень тяжело дался и искусителям. У некоторых крылья были порваны в лоскуты, у других кровь сочилась из ног и рук. Бойцы хромали и стонали, держась за отхваченные пальцы и клочья волос.

Эвакуация, конечно, удалась, но стоила она неимоверно много.

И тогда я нашёл того самого инкуба, что молил меня вытащить его. Я подобрался к нему вплотную и сказал:

— Я свою часть договора выполнил, — я стёр с брови кровь, заливающую глаз. Видимо, в пылу битвы я просто не заметил ранения. — Теперь твоя очередь, — при этом он почему-то замотал головой, но меня сейчас лучше было не злить. — Возвращай всё, как было!

Нет, я не хотел тотчас же переместиться на Олимп. Мне необходимы были силы, чтобы помочь всем этим истекающим кровью, изувеченным существам вокруг меня.

Но ничего, сейчас Попадос всё сделает, и я...

— Я.. я... я не могу, — ответил, заикаясь, он.

Глава 6

— В смысле, не могу? — опешил я, не совсем ещё осознавая, что он хочет сказать. — Не хватает благодати?

— Не в этом дело, — опасливо поглядывая на меня, ответил Попадос, пытаясь найти нужные слова. — Просто не могу. Я пробовал вернуться, и у меня не получилось.

— Но ты же обещал вернуть всё, как было? — я понимал, что меня захлёстывает ярость, но не собирался ей потакать. — Ты нас обманул что ли?

— А что ты сделал бы, если бы тебе демоны грозили вот-вот вертел вставить промеж ног?! — попытался оправдаться бог попаданцев, но меня он совсем не убедил.

— Ах, так, — сказал я и почти без замаха, но от души съездил ему по физиономии, угодив прямо в нос. — Это тебе за мой перенос сюда, — прошипел я ему в лицо, наслаждаясь двумя струйками тёмной крови из его носа. — А за ложь я тебя бить не буду. За ложь я стану тебе презирать.

— Ну-ка посторонись, — проговорила Силикона, отодвигая меня и подходя к Попадосу вплотную. — Я что-то не поняла! Как это ты не сможешь нам помочь? Я тут, понимаешь, его спасение организовываю, а он вон как запел!

— Не получается, — одной рукой бог в теле инкуба прикасался к носу, после чего морщился от боли, а другой жестикулировал. — Туда перенёсся, а обратно — никак. Не знаю, в чём дело, но, скорее всего, Дзен домедитировался!

— Ранди, — Силикона повернулась ко мне и подмигнула, — дай мне этого переселенца-предателя, я сама с ним поговорю!

— Думаешь, добьёшься от него чего-то другого? — с сомнением спросил я и махнул в его сторону рукой, выражая своё отношение к Попадосу. — Он просто нас использовал.

— Он мне всё расскажет, — пообещала богиня, хватая бога попаданцев за шкирку, что, учитывая ксеносы их тел, выглядело эпично. — А, если станет отмалчиваться, я там на кухне ананас видела... Короче, вертел демонов покажется ему свечкой от геморроя!

— Вы чего делаете? — вскричал Попадос. — Я же бог!

— Пошли, бог, — прорычала Силикона, утаскивая его по лестнице на второй этаж. — Поговорим о твоей пастве.

Мне было даже интересно, в какую комнату она его утащит и какие аргументы убеждения использует. Но решил не вмешиваться в воспитательный процесс, тем более у меня и без этого хватало забот.

* * *

Ксения Альбертовна примчалась в родовой дом Игоря Туманова, как только ей сообщили, что Алексей Гагарин ранен и буквально в этот момент проходит лечение у Жданова. Она ехала, стараясь не подгонять водителя, но это получалось не всегда.

Ещё она размышляла над тем, что надо бы настоять на переводе Алексея в специализированную клинику. Хотя, Жданов, наверное, хорош, раз Игорь держит его рядом. А ещё она корила себя за то, что поддалась чувствам и обиделась на Гагарина. Конечно, он имеет право знать правду. Но при этом было бы лучше, чтобы он сам спросил её, а не копался в их прошлом.

Алексея разместили на первом этаже в пустовавшей комнате, переделанной сейчас под палату. Таких палат после вылазки в мир, захваченный демонами, стало много. Но только эта — одноместная.

Первым делом она вытащила гостинцы, которые купила. Заварила лечебный чай по семейному рецепту и стала готовить специальную целебную смесь, которая должна была придать Гагарину сил и придать бодрости.

— Я так распереживалась, — она говорила, не глядя на объект своих нежных чувств, предпочитая сосредоточиться на действиях, которые производила руками, — что даже не с первого раза смогла собрать всё необходимое. Я бы раньше приехала, честное слово.

— Очень рад, что вы вообще приехали, — Алексей сиял, как только что начищенный медный таз. — Боялся, что вы меня не так поняли и обиделись совсем.

— Да всё я понимаю, — отозвалась Озерова, суетливо перемешивая ингредиенты. — Только пообещайте меня больше не обманывать. Пожалуйста.

— Да я же... ни в жизнь, — хохотнул Гагарин, останавливая Ксению Альбертовну и беря её за руку. — Вы мне очень дороги.

— А незаметно, — кокетливо проговорила женщина, при этом ощутимо покраснев. — Другие-то в вашем возрасте службу заканчивают, семьи заводят, детей рожают... — и тут она посмотрела ему в глаза и тепло улыбнулась. — А ты себя совсем не бережёшь и не жалеешь. И другим не даёшь.

— Ксюшенька, — нежно, насколько мог произнёс Алексей, буквально светясь при этом от счастья, — я буду просто счастлив, если ты меня будешь жалеть и переживать за меня.

Она приблизила своё лицо к его, так, что между их глазами осталось не больше десяти сантиметров. И видели они только друг друга, а больше в этой вселенной ничего не имело значения.

— Только в том случае, если завершишь службу, — прошептала она.

И уже потянулась губами к его губам, когда вдруг дверь в палату распахнулась, и внутрь широкими шагами вошёл Жданов.

— Ой, извините, — крякнул он, поняв, что вошёл не очень вовремя, но, вместо того, чтобы уйти, выпалил: — Алексей Юрьевич, а что вам опять поплохело? Я же вас вроде нормально вылечил и на ноги поставил.

Поняв, что его коварный план сорвался в последний момент, Гагарин закрыл глаза ладонью.

— Ах, так! — Ксения Альбертовна поняла всё в единый миг. — Актёр погорелого театра! — с этими словами она размахнулась и влепила Гагарину пощёчину, после чего развернулась и вышла из палаты вон.

— Эх, доктор, — проговорил Алексей, вставая с кровати, — кто ж тебя за язык-то тянул?

— Да откуда ж я знал, — пожав плечами, ответил Жданов. — Вы б меня хоть предупредили.

— Это мы не додумались с Игорем, когда всё спланировали, — согласился Гагарин. — С другой стороны, я теперь точно знаю, что она ко мне неравнодушна!

* * *

— Подвал надо снова залить бетоном, — безапелляционно заявила госпожа Лулулиана, когда у меня появилось время на разговор с ней. — Не знаю, как вы его расковыряли, но я бы обратилась в ту же фирму.

— Вы считаете, что демоны смогут найти прокол в пространстве, когда он завален тоннами породы? — поинтересовался я, так как считал, что завал, устроенный Гагариным, надёжнее любого бетона. — Или почему вы так в этом уверены?

— По нескольким причинам, — вздохнула бывшая хозяйка борделя, где я обосновался. — Во-первых, мне нужно заботиться о своих девочках и мальчиках, а я не могу этого сделать, потому что демоны могут ввалиться сюда в любую минуту. И это уже, во-вторых. Я сама демон, я знаю, на что они способны. Гарантирую, они не успокоятся, пока не разберут всю гору по камешку.

— И сколько у них на это уйдёт времени? — скептически проговорил я. — Сто лет? Тысяча?

— Вы очень плохо себе представляете их упорство, — ответила мне Лулулиана. — Их там орды и орды. День-два, и они будут тут. Если не раньше.

— Хорошо, — сказал я, понимая, что она может быть права. — Я обязательно учту ваше мнение при принятии решения, — при этих словах она надулась, так как не привыкла, чтобы кто-то с ней разговаривал в подобном тоне. — Давайте лучше обсудим, как мы с вами устроим ваших подопечных.

— С этим всё сложно, — она тяжело вздохнула и посмотрела на меня весьма странным взглядом. — В связи с тем, что особняк вы отдать не хотите...

— А с чего? — я приподнял правую бровь. — Я его купил на свои деньги, при этом готов вернуть вам всё, что вы тут оставили. Но сам особняк под бордель я вам не отдам. Но помогу найти здание под новый.

— Вот пока этого не произойдёт, мои своё состояние не улучшат, — она пронзительно посмотрела мне в глаза, словно пыталась сделать так, чтобы я почувствовал свою вину за это. Но я не собирался, так как рисковал жизнью, чтобы вытащить её и всех подопечных. — Ваш доктор очень хорош, не скрою. Его целительские таланты просто на высоте. Но вы же знаете, как могут излечиться искусители?

— Не вчера родился, — сообщил я полунасмешливым тоном. — Но согласитесь, я сделал гораздо больше для вас, чем вы могли бы от меня требовать. Так что предлагаю, сохраняя мир между нами, сотрудничать для вашего дальнейшего устройства. Если вы помните, я даже отдал вам почти весь второй этаж.

— Это был рабочий, — скривилась Лулулиана, но затем быстро покачала головой, словно осаживала сама себя. — Впрочем, вы правы, мне не на что жаловаться. Я слишком многого хочу. Если бы не вы, то, скорее всего, многих из нас уже не существовало бы.

— Я рад, что мы смогли друг друга услышать, — кивнул я и повторил, чтобы она отметила для себя мои слова. — И ещё раз отмечаю, что весь ваш реквизит я вам возвращу. Так что нам нужно лишь найти подходящее здание.

— А я ещё раз повторяю, — она сначала нахмурилась, но затем улыбнулась, причём, тепло и по-свойски. — Что подвал нужно снова залить бетоном. А сверху ещё заклятия положить для верности. Демоны слишком упорные, они не потерпят того, что добычу у них из-под носа увели. Разрешишь действовать?

— Хорошо, — согласился я, видя, что для неё это важно. — Пусть будет так.

В коридоре в этот момент послышались какие-то странные возгласы.

— Прости, — сказал я, понимая, что это потребует моего внимания. — Дела.

Лулулиана кивнула и встала. В этот же момент в мой кабинет ввалилась Силикона и бросила измученного Попадоса на ковёр к моим ногам.

— Всё поняла, не смею больше отвлекать, — заявила бывшая хозяйка борделя и поспешила испариться за дверью.

* * *

— Не отдавай меня больше ей! — заскулил Попадос, как только дверь за Лулулианой закрылась. — Чудовищу этому зеленомордому! Я знал, что ты — сволочь редкостная, но она тебя явно переплюнула. Скотина!

— Ты что, не узнал богиню современной красоты? — спросил я, немало удивившись, что бог попаданцев до сих пор не в курсе, кто перед ним.

— Чего? — я прямо видел, как его инкубьи глаза расширяются прямо до невероятных размеров. — Силикона?

— Да зачем ты ему сказал? — на зелёном лице орчанки явно была написана брезгливость. — Да я с ним... После того, что он натворил... Как говорят орки: я с ним на одном поле срать не сяду!

— Как скажешь, — кивнул я, полностью с ней соглашаясь и стараясь удержать серьёзное выражение лица, настолько неуместным для богини было высказывание. — Лично мне уже давно всё было понятно. Ещё до того, как он устроил против меня слушание в божественном суде.

— Да я!.. Да ты!.. — Попадос не находил слов, чтобы выразить своё негодование по поводу того, что происходило на его глазах. И тут он повернулся к Силиконе. — А ты вообще мразь, я от тебя такого не ожидал!

— Вот сейчас ты вообще не прав, — проговорил я, наблюдая, как зелёное колено въехало инкубу под дых. — Если бы не она, я бы ради тебя и пальцем не пошевелил. Так что своей жизнью ты обязан только ей. И должен быть благодарен.

— Спасибо, блин, большое, — сквозь зубы процедил он. — Только она такая с...терва оказалась.

— Это ещё что, — богиня внезапно успокоилась и села на кресло, оставив Попадоса лежать на ковре. — Я тебе, Ранди, сейчас такое расскажу, ты вообще закачаешься.

— Попадос на самом деле женщина? — я сделал драматичное выражение лица.

— Не надо ему говорить! — чуть ли не со слезами попросил бог попаданцев. — Пожалуйста. Это должно быть между нами.

— Знаешь, — игнорируя бога в теле инкуба, проговорила Силикона, — я могла бы сказать, что ты прав, потому что ведёт он себя, как баба. Только вот ни одна уважающая себя баба, не говоря о женщинах, так вести себя не будет. Это грёбанный стыд.

— Согласен, — ответил я, наблюдая, как Попадос с опаской поднимается с ковра и поглядывает на дверь. — Лучше не рыпайся, — предупредил я его. — Хуже будет. Рассказывай, Силь.

— А история такова, что, когда ты сманил на свою сторону Дезика, наш дорогой друг Попадос преисполнился ревности, — она рассказывала это с такими непередаваемыми эмоциями, что я невольно стал улыбаться. — То есть он рассуждал так, что сначала ты его женщину оприходовал, затем псину...

— Дезика я не приходовал, — поспешил я заверить Попадоса, чем заслужил взгляд, до краёв наполненный ненавистью. — Он на самом деле отличный друг.

— Так вот, — продолжила Силикона, — этот дурак пошёл жаловаться к Дзену. Ну тот ему, конечно, показал колесо сансары. Вместо осуждения чуть ли не похвалил и сказал, что ты, Ранди, развиваешься, а Попадос — нет. И это он должен брать с тебя пример.

— Это Дзен жёстко, — усмехнулся я, представляя в этот момент глаза бога попаданцев. — За такое и огрести можно.

— Так о чём и речь, — кивнула мне Силикона и потом дёрнулась в сторону Попадоса так, что тот вжался в спинку кресла. — Наш придурок психанул и всех богов раскидал по ветке вселенной. Зашвырнул все наши амулеты и решил, что так нормально. Теперь хрен знает, кто где есть и как это вообще обратно возвращать.

— Вот так вот и езди на каникулы, — вздохнул я, а затем перевёл взгляд на инкуба, который, казалось, желает только одного: перегрызть нам глотки, но прекрасно понимает, что против нас двоих у него ничего не получится. — Ты о чём думал, Попадос? — спросил я его. — Ты понимаешь, что всем мирам в ветке теперь может конец прийти?

— А чё Дзен такой слабый?! — заявил вдруг он, и я понял, что он на самом деле жутко напуган. — Почему он не предотвратил всё это?! Почему допустил такое?!

— Я тебе говорю, он — дебил, — сказала на это Силикона, в негодовании потрясая руками. — Он вообще не понимает ничего. У него, кроме «я» и «мне», нет ничего больше в мозгу. Вообще. Привык посылать всех куда попало и с нами решил то же провернуть.

— Посторожи его тут, — попросил я. — Мне нужно дойти до наших ребят.

— А это ещё зачем?! — повысив голос, провыл Попадос, чувствуя, видимо, что не всё просто так. — Со мной хочешь что-то сделать? Отомстить, да?

— Ты слишком жалок, чтобы я тебе мстил, — и это было чистой правдой; ещё совсем недавно мне хотелось подложить Попадосу свинью, но сейчас я видел, что своей собственной жизнью он уже это сделал. — Но держать за спиной субъекта, который в любой момент может воткнуть в неё нож, я тоже не намерен.

— С...коты, — процедил он сквозь зубы.

* * *

Я пошёл даже не к Гагарину, а к Пожарскому. Алексея я не трогал, так как он должен был выяснить отношения с тёткой. Во мне ещё тлела надежда, что их роман возобновится. Так как они стоили друг друга.

Максим находился совсем недалеко. В холле третьего этажа, откуда было отлично видно лестницу.

— Приветствую, ты как? — спросил я, присаживаясь рядом.

С момента нашего возвращения у меня так и не нашлось времени, чтобы поинтересоваться его здоровьем. Я знал, что он ранений не получил, но всё-таки это был уже не чужой мне человек.

— Спасибо, — коротко кивнул тот. — В полном порядке.

Он как всегда был лаконичен и достаточно холоден в общении, но я чувствовал, что за этим скрывается достаточно дружелюбная натура. Но, видимо, когда-то давным-давно его очень сильно обидели, и с тех пор он заледенел, если можно так выразиться.

— Слушай, — я тоже не собирался ходить вокруг да около, поэтому выдал всю информацию сразу, — нужен такой препарат, чтобы можно было продолжительное время держать человека в сонном состоянии. Что-то вроде медицинской комы.

— Человека? — заинтересованно спросил Пожарский, приподняв правую бровь.

— Инкуба, — поправился я и тут же поспешил добавить. — Не Оралика, естественно. Одного из вновь прибывших.

— Так понимаю того, кто обещал нас избавить от сопряжений, но не сдержал своего слова, — проницательность этого вояки меня просто поражала. Он смотрел настолько вглубь, что иногда даже мне при более объёмных знаниях такое не удавалось. — Так зачем придумывать велосипед? — он подмигнул мне.

— В смысле? — вот-вот, я сейчас даже не понял, на что он намекает.

— Ну как, — он пожал плечами. — Нет инкуба, нет проблем. Устраним с гарантией, хлопот больше точно не доставит.

И тут я понял, что меня так и подмывает ответить: «Да, пожалуй, это идеальный вариант». Но я не мог этого сделать. Попадос, каким бы негодяем он ни был, не должен быть предан смерти. По крайней мере, не нами. Это должен решать Дзен, или вообще высшие боги.

— Нет, — я медленно покачал головой, буквально заставляя себя это делать. — Пока нужно просто усыпить, чтобы не ожидать от него пакостей. Перестраховаться, так сказать.

— Хорошо, я сделаю, но мне нужно немного времени, — ответил на это Пожарский и тут же обернулся к лестнице, ступени которой скрипели под чьими-то шагами.

* * *

Это оказался поверенный Озеровых, который по наследству перешёл и ко мне, как бы смешно это не звучало. Он снял шляпу и поклонился мне, а затем и Пожарскому. Максим пожал ему руку и поспешил удалиться для выполнения моей просьбы.

— Здравствуйте, — сказал тот и присел на предложенное ему кресло. — Тут, знаете, какое дело... — он не столько замялся, сколько полез в портфель за какими-то бумагами.

— Здравствуйте, — улучив момент, ответил я. — Внимательнейшим образом вас слушаю.

— Дело в том, — продолжил поверенный, достав нужный лист, — что у вашего деда был убыточный заводик по производству интерьерных фонтанов в Вязьме. И последние полгода он был выставлен на продажу. Но покупатель нашёлся только сейчас, поэтому требуется ваше личное присутствие на сделке.

Я немного напрягся. Дело в том, что, когда я принимал дела, хоть и делал это спустя рукава, никакого завода я не видел. Об этом я и поспешил уведомить поверенного.

— А почему я не видел завода в перечне имущества? — спросил я, пристально глядя на пожилого мужчину. — Это же не иголка в стоге сена.

— Видите ли, — ответил тот, — в связи с его финансовой убыточностью он находился в залоге у банка под кредитование. Сейчас продажа полностью закроет кредит, и вы погасите обязательства перед банком.

— И какая сумма кредита? — уточнил я, заодно интересуясь у Игоря, знал ли он о таком.

— Шестьдесят миллионов, — не поведя бровью, ответил поверенный.

«Что-то такое было, припоминаю, — ответил Туманов, а, услышав сумму, выругался, а затем добавил: — Это же сумма за операцию! Он заложил завод, чтобы вытащить меня! Надо ехать, выкупать имущество деда!»

«Хорошо, — коротко ответил я, а затем не удержался от комментария. — Я оставлю особняк с кучей раненных суккубов, надеясь, что они не будут лечиться за счёт прохожих и помчусь в эту... как её?..»

— Где вы говорите, расположен этот завод? — спросил я у поверенного.

Глава 7

За два дня до этого.

Светлейший князь Северский был очень недоволен сложившейся ситуацией. И, если с Тверским они пришли к определённым договорённостям и дальше обязались действовать единым фронтом, то вот ситуация с Тумановым разочаровывала.

— Нужно уже с ним покончить и начать заниматься троном, — под нос себе пробубнил Игнат Валерьевич. — Нельзя сейчас распыляться!

Понимая, что после того, как Пожарский объявился, он даже не удосужился отзвониться Северскому, светлейший князь решил позвонить первым. Он редко делал это, но сейчас оказался вынужден заниматься подобным.

— Здравствуйте, Максим Петрович, — проговорил он сухо, но без ярко выраженной неприязни. — Скажите, почему вы не позвонили, чтобы отчитаться о проделанной работе?

— Я не обязывался отчитываться вам каждый день, — и вот в голосе Пожарского неприязнь уже слышалась. — Только по факту выполнения заказа.

— Так он уже давным-давно должен быть выполнен! — взорвался Северский, причём, его взбесил именно тон собеседника, а не то, что он говорил. — Вы, кажется, решили саботировать мою просьбу!

— Знаете, что, — ответил на это Максим ещё более холодно, — а вы там не охренели ли часом? Я вообще-то меньше, чем за неделю, подготовил и осуществил сход лавины, а вам всё мало. Не нравится, значит, ищите другого специалиста для решения ваших проблем!

— Какая от этого польза, если объект жив-живёхонек?! — прокричал в трубку светлейший князь, практически не слушая, что ему говорят. — Это профанация! Это саботаж!

— Игнат Валерьевич, — перебил Северского Максим, при этом голос у него стал обычным, потеряв пренебрежительные нотки. — То, что объект жив, — чудо-чудное и диво-дивное. Его должно было засыпать и растереть по горе. Но такой он живучий. Сейчас я готовлю другой вариант. Торопиться не буду, чтобы не вышло осечки...

— А меня не устраивает, что вы так медленно работаете! — прервал его Северский, переходя на рык. — Объект давным-давно должен быть мёртв! Вы водите меня за нос!

— Если вас не устраивают сроки, мы можем аннулировать договорённости, — по голосу Пожарского складывалось впечатление, что именно этого он и хочет. — Я не привык, чтобы меня подгоняли и, тем более, чтобы на меня повышали голос.

— Да знаешь что?! — Игнат Валерьевич уже не стесняясь орал в трубку. — Таких, как ты, на рынке можно купить по пять копеек пучок! И это я собираюсь сделать! Параллельно с тобой будут работать другие. Кто быстрее уберёт, тот и получит деньги! Тебе это ясно?!

— Мы с вами всё-таки не на рынке, — с вздохом, очень похожим на облегчение, проговорил Пожарский. — И толкаться задницами, словно в очереди, я не привык. Поэтому отдавайте, кому хотите, а я аннулирую своё участие.

— Да что ты о себе!.. — но тут Северский осознал, что Пожарский уже положил трубку. — Вот, тварь! Я не потерплю к себе такого обращения! Дай мне только на трон сесть, и твоему роду не жить!

После этого он выпустил пар, походил взад-вперёд по кабинету и набрал номер своего исполнителя, князя Серпухова.

— Валентин Семёнович, — проговорил он в трубку. — Дорогой мой, снова нужна ваша помощь.

— Как говорится, чем могу, то всё ваше, — проговорил тот смиренным тоном, понимая, что просто так ему звонить не будут. — Я весь внимание.

— Помнишь Игоря Туманова? — поинтересовался Северский, наливая себе крепкого алкоголя. — Этот гадёныш оказался настолько живуч, что даже лавину пережил!

— Конечно, помню, — ответил собеседник, ожидая продолжения. — И про лавину сюжет видел с чудесным спасением. Воистину живучий засранец!

— Я тут подумал, раз у нас не выходит убить его буквально, — прорычал в трубку Игнат Валерьевич. — То мы убьем его репутационно. Втопчем в грязь, загоним гнить в казематах.

— Не так страшен чёрт, как его малютки, — ответил на это Серпухов и сам хохотнул своим словам. — Без проблем, такое организовать даже легче, чем устранение.

— Мне бы ваш оптимизм, — ответил на это Северский и тяжело вздохнул. — Всё, работайте!

— Не извольте беспокоиться, всё будет готово в самые ближайшие дни, — подобострастно проговорил Валентин Семёнович и добавил по привычке. — Как говорится, нет человека, нет эмблем, — и повесил трубку.

— Каких ещё эмблем? Зачем? — проговорил себе под нос Игнат Валерьевич, но сразу же отмахнулся от слов подручного, как от назойливой мухи.

* * *

Я собрал вокруг себя всех, кто был сейчас мне близок. Надо было срочно лететь и улаживать дела, но остальных я с собой тащить против их желания не хотел. При разговоре присутствовали дон Гамбино, Кьяра, Силикона, Оралиус и Дезик.

— Мне срочно нужно лететь в... — я сверился с документом, потому что никак не мог запомнить, куда именно, — в Клязьму, где находится дедушкин завод. Если хотите остаться, то я не возражаю. Мне понадобится всего пара дней.

— А если соберёмся присоединиться? — поинтересовался Карлито, глядя на меня немного исподлобья. — А то кто-то обещал нам по стране попутешествовать, а сам всё делами какими-то занимается.

— И то верно, — кивнул я, понимая, что действительно мало времени уделял дону Гамбино и Кьяре. — Каюсь, потому что не предполагал такого поворота событий. Так вот, если соберётесь, то там совсем под боком Москва, и мы вполне сможем проехаться погулять по достопримечательностям.

— Во-от, — проговорила на это Силикона, указывая на меня рукой. — Слова не мальчика, но бога!

Я покосился на неё, но она только загадочно улыбалась. Вообще, уже надо бы собрать всех, с кем я общаюсь, и рассказать им всем правду о том, кто я и что тут делаю. Или не надо? Знать бы, на сколько это всё затянется, тогда можно было бы планировать, а так...

— Я давно там хотел побывать, — откликнулся Оралиус, поглядывая на меня. — Говорят, большой город, красивый.

— Клязьма? — удивился я.

— Нет, конечно, Москва, — с придыханием проговорил инкуб.

— А, ну это разумеется, — я понял, что снова заставил всех улыбнуться.

— Значит, решено? — подвела итог Кьяра и подмигнула мне. — Все вместе едем в Москву? Каникулы продолжаются?

— Да, — ответил я, видя, что у всех сразу проснулся энтузиазм. — Только сначала надо решить вопрос-попадос.

— Я думаю, твои люди уже всё решили, — ответила мне Силикона. — А вообще должна признаться, это такое разочарование, просто непередаваемое. Я-то реально думала, он — нормальный парень. И это ты его так задел, что он Дзена вынудил суд организовать. А ты погляди, какой эгоист и трус! Даже свою молодую жену не пощадил, тоже отправил неизвестно куда!

— Решили-то — решили, — задумчиво произнёс я, размышляя, как лучше сделать. — Но они его только введут в сонное состояние, а за ним же ещё проследить надо. В общем, вы собирайтесь, а я пойду поговорю с госпожой Лулулианой.

Ей я тоже сообщил, что мне нужно отъехать на пару-тройку дней по делам.

— Вам нужно, чтобы я присмотрела за домом? — спросила она меня, слегка отстранённо, подчёркивая, что нас связывают только рабочие вопросы. Она так и не смогла мне простить кое-каких моментов. — Или что-то ещё?

— Не только и не столько, — ответил я, присаживаясь на кресло в холле второго этажа, где мы и встретились. — Мне нужно, чтобы вы присмотрели за Попадо... — и тут я понял, что госпожа Лулулиана может и не знать, кто это на самом деле. — За тем инкубом, который изменился в последнее время.

Я не знал, как обозначить иначе, потому что настоящее имя того самого инкуба я как-то позабыл узнать. Но, к счастью, бывшая хозяйка борделя меня поняла.

— А этого, — на её лице тут же появилось брезгливое выражение. — Да без проблем. Я знаю, что в одного из моих детей вселилась некая сущность, но надеюсь, это ненадолго. Он, знаете ли, хороший инкуб, а то, что в него вселилось трусливое... сознание. Сначала гавкало моськой, что всех построит и чуть ли не божество какое-то, а потом... попробовало перенестись, вероятно, но ничего не вышло. И оно стало тише воды, ниже травы. До вашего прихода. Знакомый, да?

— К сожалению, — кивнул я и развёл руками. — Именно поэтому и прошу присмотреть, так как от него можно ожидать всё, что угодно.

— Если что, знайте, — она встала и подняла подбородок, — у госпожи Лулулианы тоже есть понятие о чести. Я очень благодарна вам за спасение, поэтому сделаю всё, как вы просите.

— Спасибо, — искренне ответил я. — Он, конечно, по большей части будет спать, но на всякий случай надо организовать наблюдение.

— Я поняла, не сводить глаз, — усмехнулась Лулулиана и поклонилась мне. — Сделаем.

* * *

Дезику некогда было поговорить с Попадосом во время эвакуации из замка Лулулианы. Но, улучив момент, когда стало ясно, что бог попаданцев квартирует в особняке Туманова на правах, если не арестанта, то существа с урезанными возможностями, цербер зашёл к своему бывшему хозяину.

— А, Дизлайк, — криво ухмыльнулся Попадос. — Ты чего припёрся? Ты же теперь другому служишь.

— Ко мне применили магию, чтобы остановить от бессмысленного убийства, — неторопливо ответил Дезик. — И да, подчинили мою волю в тот момент. Но это же ты меня послал на убийство бога или верную смерть. Был бы на том месте не Рандом, и меня уже не было бы вовсе.

— Да что ты говоришь?! — разозлился Попадос, понимая, что даже бывший пёс к нему относится с пренебрежением. — Я специально всё сделал так, что он не мог причинить тебе вреда! Это ты оказался слабаком!

— Легко обвинять других в своих слабостях, — ответил на это цербер, который действовал сейчас, как единый организм, но головы его говорили по очереди, то одна, то другая, то третья. — Вот только ко мне действительно была применена магия, и в тот момент я ничего сделать не мог. А потом осознал, что ты пытался сделать из меня злобную тварь. Под стать себе самому.

— Это неправда! Ты должен был защищать меня! А вместо этого лижешь ботинки этому... ублюдку-подкидышу, — Попадос был вне себя от ярости, преисполняясь жалости к себе и желанием мести. — Понятно, что он держит тебя голосовым приказом, иначе к нему и на выстрел никто не подойдёт. Но ты мог бы бороться! В конце концов, всё то, что произошло, это я из-за тебя так сделал!

Головы Дезика многозначительно переглянулись между собой. Они выражали удивление и неприятие сказанного бывшим хозяином.

— То есть ты совершил величайшую глупость на Олимпе, которая ещё неизвестно чем закончится, — вдумчиво проговорила центральная голова. — И хочешь обвинить в этом нас? Ты — действительно низкое, трусливое и слабое существо, лелеющее только собственный эгоизм.

— Что? — переспросил Попадос, так как не привык к тому, что его отчитывает собственный питомец. — Ты совсем тут распустился? Команды «голос» не было!

— Вот-вот, — ответил Дезик, внезапно успокоившись, и сел напротив бога попаданцев. — Именно поэтому я остался рядом с Рандомом даже тогда, когда действие приказа закончилось.

— Как закончилось? — опешил Попадос, уставившись на Дезика, которого он звал не иначе, как Дизлайком. — То есть ты не...

— Полностью по собственному желанию, — фыркнул цербер и улыбнулся всеми тремя пастями. — Глас — штука сильная и серьёзная, но действует недолго.

— Предатель! Неблагодарная псина! Да я тебя сгною! — Попадос наступал на Дезика и плевался слюной, но тут цербер встал и фыркнул пламенем так, что бывший хозяин остановился на месте, как вкопанный. — Безмозглая сука! — прошипел он.

— За суку отдельно ответишь, — спокойно проговорил цербер. — А хочешь знать, почему я остался? Потому что впервые в жизни я почувствовал себя кому-то нужным. Да, на меня воздействовали Гласом и после этого могли сделать со мной всё, что угодно. Даже на воротник пустить. Но нет, меня накормили, приютили, поселили рядом с собой. А не как ты, изверг, держал меня в самых тёмных подземельях Олимпа, морил голодом, учил ненавидеть всех вокруг!

— Да я... Я твой характер пытался закалить! А ты, как был размазнёй, так ею и остался! — Попадос сглотнул, потому что бывший питомец сделал пару шагов навстречу к нему. — Мне жаль потраченного на тебя времени! Тьфу! — и он сплюнул Дезику под лапы.

— Лишь расставшись с тобой, я узнал, что существует дружеское отношение. Я понял, как могут говорить с уважением и просить, а не приказывать, — и говоря всё это, цербер ни разу не кривил душой. — Я с Рандомом из-за твёрдой уверенности, что меня не предадут, никогда не бросят в тёмных, пустых, пропахших плесенью подвалах на несколько дней без воды и пищи, если я вдруг не пойму, что от меня хотят. Из-за того, что меня считают равным и относятся соответствующе. И никогда, никогда не пожертвуют мной в угоду прихоти или мести.

— Пожертвуют, ещё как пожертвуют, — прошипел Попадос, отступая под напором Дезика. — Прижмут твоего дорогого Ранди, и он тобой прикроется.

— Нет, — покачал головами Дезик. — Я сам закрою его собственным телом, понял, трус? Ты просто не понимаешь, что такое человеческое отношение. Даже после того, как твою никчёмную задницу спасли от всепроникающего вертела демонов!

Бог попаданцев что-то хотел возразить на это, но тут дверь открылась, и на пороге появился Пожарский.

— Спасибо, что приглядел за ним, — проговорил он Дезику с улыбкой и потрепал его по тому месту, где все головы соединялись с туловищем. — Он не хулиганил?

— Так, — ответил Дезик, широко улыбаясь и виляя хвостом. — Разве что совсем немного.

— Присмотришь, пока я ему укол сделаю, хорошо? — спросил Максим, указывая на огромный шприц, зажатый в руке.

— Вы что задумали?! — заорал Попадос, отшатываясь к стене. — А ты вообще недостойная псина, предатель!

— Придумай что-нибудь ещё! — проговорил цербер и выпустил пламя в сторону бывшего хозяина.

* * *

Я по достоинству оценил возможности Гагарина и Пожарского. Стоило им узнать, что мне нужно куда-то слетать, как буквально через час мне доложили, что самолёт будет готов к назначенному времени. И я догадывался, что так будет почти со всем, что мне потребуется.

Магия магией, благодать благодатью, а вот такие чисто человеческие удобства — это очень круто. Причём, Игорю все эти плюшки должны были остаться, что называется, по наследству. Ну и пусть. Мне было отрадно от того, что я смог изменить то, к чему прикоснулся, и отнюдь не в худшую сторону.

Мы сели в самолёт и даже не успели толком наговориться с доном Гамбино, Кьярой и Силиконой, так как время полёта составляло всего-то полтора часа. Дезик и Оралиус предпочитали отмалчиваться, но с интересом глядели в иллюминаторы.

И Оралиус первым заметил, что за бортом творится что-то не то.

— Смотрите, какие странные облака! — сказал он, указывая на тяжёлый фронт, виднеющийся по левому борту. Причём, судя по всему, его основная часть находилась прямо по курсу. — Как будто из мультиков.

Я посмотрел и не согласился.

— Нет, это больше похоже на зимние снеговые тучи, только... — и тут я понял, почему Оралиус упомянул мультики. Было в этих тучах что-то неестественное. То есть с виду вроде бы и настоящие, но действительно, словно нарисованные чьим-то воображением. С чёткими, ясно видимыми границами. И цвета — тёмно-фиолетовые в черноту. Но где-то дальше угадывались светлые пятна. — Только они очень уж мрачные.

Из кабины вышел один из пилотов и подошёл к Пожарскому. Тот кивнул на меня, и пилот двинулся ко мне.

— Здравствуйте, пилот первого класса, Алексеев Геннадий Игоревич. Там прямо по курсу... очень сильный циклон. Диспетчерская говорит, что над аэропортом пункта назначения уже гроза и штормовой ветер. Поэтому прошу разрешения садиться на запасной аэродром.

— А это куда конкретно? — спросил я, ловя на себе встревоженные взгляды.

Мы все думали об одном и том же. Если один разлом закрылся, то есть огромная вероятность, что откроется новый.

— Аэропорт имени Жуковского, это в ста километрах от точки назначения, — он вытянулся в струнку, ожидая распоряжений.

Пожарский сразу же подошёл вслед за ним, поэтому слышал всё то, что говорил пилот.

— Сто километров — пустяк, — сказал он, кивая мне, чтобы я соглашался. — Я сейчас прямо на взлётно-посадочную три бронированных тигра вызову, и через час после приземления будем там, где надо.

— Да, как скажете, — согласился я, откидываясь на спинку своего кресла. — Вы — капитан, вам и карты в руки.

Вообще у меня складывалось впечатление, что фронт двигается вместе с нами. Хотя, если в аэропорту прибытия уже штормовое предупреждение, то это, скорее всего, не так.

Но больше всего мои мысли занимала мысль, что я не хочу переживать открытие разлома в воздухе. Ладно, у меня благодать, я выживу. Силикона выживет. Кьяра и Оралик выживут. Дезик тот вообще, где хочешь, выживет. А вот остальные?

А грозовой фронт тем временем наливался чернотой.

Но приземлились мы успешно. Более того, прямо из самолёта мы пересели на военные машины, в которых нам практически всё было нипочём, по словам Пожарского.

— Может быть, переждём? — спросил Максим, когда мы уже уселись. — Сейчас на дорогах невесть что твориться будет.

— Нет, поехали, — ответил я, понимая, что почему-то хочу оказаться в эпицентре этой самой грозы.

И мы двинулись. Колонна ехала бодро, практически не встречая препятствий. Вопреки опасениям Пожарского, на дорогах было почти пусто. Посмотрев на часы, я решил, что мы доберёмся даже раньше.

Тем временем мы въехали под ближайшую тучу. Та с огромным удовольствием, как мне показалось, накрыла нас. И, кажется, даже опустилась ниже. За пределами автомобилей сначала разыгрался ветер ураганной силы, а затем начали закручиваться натуральные смерчи.

Всё вокруг посерело, поблекло и даже как будто выцвело.

Мы с Силиконой переглянулись. И в этот момент я почувствовал, как меня обдаёт легким невесомым бризом чуждой магии. Она накатывала волнами, расслабляя, вызывая улыбку и хорошее настроение.

«Рандом! — вскрикнул Игорь. — Рандом! Очнись! Это снова сопряжение?»

«Не знаю, — ответил я, — а если и да, то никто нам не причинит вреда. В этих машинах нам нечего бояться».

И вдруг все три машины разом встали. Водитель нашего тигра распахнул дверь, выскочил наружу и повалился на колени. Я ещё успел услышать, как он странным тонким голосом, словно пытался скопировать манеру ребёнка, проговорил, глядя куда-то вверх:

— Мама! Я здесь! Возьми меня на ручки!

Глава 8

Во сне мне часто слышались голоса родителей. Вроде бы я маленьким лежал в колыбели и видел над собой подвешенные игрушки, а где-то в другой комнате слышался шум голосов. Проблема всегда была в том, что я не мог разобрать ни единого слова.

Голоса всегда были тёплые, мягкие, но затем они становились обеспокоенными. И когда мне казалось, что я вот-вот пойму, о чём идёт речь, сон обрывался. В памяти оставался только образ висящих над головой игрушек, которые двигались от моего прикосновения и сталкивались между собой. Кажется, они походили на планеты... Населённые планеты.

Но сегодня я, наконец, снова стал маленьким. Мне не снилась моя люлька, в которой я лежал и смотрел на двигающиеся планеты. Нет, я действительно в ней лежал и шевелил своими маленькими ручками.

Надо же, какая глупость. Мне приснилось, что я стал большим и натворил много-много глупостей. А на самом деле, всё хорошо, я лежу в своей кроватке и могу агукать. Так здорово! Сколько ошибок можно избежать в этой жизни! Я маленький! Ура!

«Откуда ты знаешь, может, это снова всего лишь сон, только более детальный?» — проникла шальная мысль в мою голову. Но я точно знал, что это не так. Был один момент, который чётко указывал на это. Я отчётливо слышал голоса мамы и папы. Понимал каждое слово, которое они говорили. Хотя иногда и не совсем чётко. Но это точно был не сон.

— Мамина радость! — слышал я совсем рядом.

Родители были рядом, и от этого такое тепло разлилось по всему моему нутру. Никогда я не чувствовал себя так хорошо.

— Папина сладость, — отозвался мужской голос, наполненный любовью до краёв.

Я здоров и любим. Я мал и полон сил. Что ещё нужно для счастья? Ничего. Поэтому оно переполняло меня.

Вот только голоса родителей стали отдаляться. А вместе с тем менялась их тональность. Всё чаще в них проскальзывали встревоженность и опасения. Мне даже захотелось расплакаться от подобного изменения.

— Он же не специально! — говорил женский голос, старающийся защитить по мере своих сил. — Он всего лишь ребёнок! И не может это контролировать!

И я понял, что речь идёт обо мне. Это меня она пытается защитить. И от этого мне стало грустно. Я начал кукситься.

— Я всё это понимаю, — ответил мужской голос, который при всей своей мягкости был непреклонен. — Но как я буду объяснять уничтожение двух развитых миров? Это хорошо, на этот раз удалось откатить назад, но что будет дальше?

— Он просто перепутал планеты со своими игрушками, — возражал женский голос, который я идентифицировал как маму. — Увидел два светящихся красивых шарика и решил их столкнуть. Ты же знаешь, он точно также делает в люльке.

— Я всё это знаю, — задумчиво и грустно проговорил мужской голос, обладателя которого я воспринимал за отца. — Но что я скажу, когда он в следующий раз уничтожит миры? У меня ребёнок просто перепутал их с игрушками? Простите его? Да его убьют до того, как я договорю это.

Женщина расплакалась. Горько, надрывно. А мужчина пытался её успокоить, но у него плохо это получалось.

— И что ты хочешь сделать с нашим сыном? Только не говори мне... — произнесла она сквозь рыдания.

— Наш сын — воплощение случайности, — ответил ей отец, и в его голосе чётко слышалось принятое решение. — Этого следовало ожидать от нашего союза. Ему нужно будет научиться управлять своей силой, поэтому я на время отправлю его туда, где от него будет меньше разрушительных последствий.

— Это куда? — с появившейся надеждой спросила мать. — Где мы можем сберечь его от себя самого?

— К Дзену, — ответил отец. — Во-первых, его из себя фиг чем выведешь. Он всегда спокойный, как... Дзен. А, во-вторых, у него под управлением ветка протомиров, на которых вечно что-то происходит. Эдакий тренировочный полигон для молодых богов. На фоне того, что там творится постоянно, никто и не заметит, если Рандом что-то натворит.

Я дёрнулся, услышав своё имя, и попытался позвать маму и папу, но получилось что-то вроде:

— Агу.

Мама снова плакала. Она не хотела отпускать меня от себя. И теперь придумывала некие события будущего.

— Мы же со временем всё объясним ему, правда? — с надеждой сквозь слёзы спросила она моего отца.

— Конечно, — ответил тот и, судя по всему, заключил мою маму в крепкие объятия. — Конечно.

— Но он же возненавидит нас! — та продолжала находить доводы против отправки меня Дзену.

— Он всё обязательно поймёт, — ответил отец. — Придёт время, и он поймёт, что другого выхода просто не было.

Меня и самого всё это достало до самой глубины души. И по щеке скатилась одинокая слеза.

* * *

В маленькой белобрысой девочке с косичками трудно было узнать Силикону. И даже не ту зелёную орчанку, в теле которой она находилась последние дни. А даже современную богиню, расхаживавшую совсем недавно по Олимпу. Эта девочка ещё не была испорчена лёгкой наживой и, широко распахнув глаза, слушала Дзена, сидя за партой.

— Твоё призвание, — говорил верховный бог их ветви миров, — и твой дар очень нужны во всех мирах. В тебе удачно сочетается стремление к прекрасному и сила, благодаря которой можно лечить детей, исправлять врождённые дефекты, от которых люди могут страдать всю жизнь, а ты это можешь исправить по мановению руки.

«Сложна-а-а, — думала в этот момент Силикона. — Очень нудно и сложна-а-а! Да и потом, они все такие страшненькие, некрасивые. А мне так хочется играться с красивыми игрушками!»

— Сейчас мы с тобой попробуем применить твоё умение на практике! — проговорил Дзен, чем вывел Силикону из задумчивости. — По крайней мере, ты поймёшь, зачем всё это нужно.

И они моментально перенеслись в медицинскую палату, где спала беременная женщина. В воздухе висел запах горя и слёз. Судя по всему, женщина проплакала несколько часов подряд перед тем, как уснуть.

— Что тут случилось? — спросила маленькая Силикона. — Почему так плохо пахнет?

— Эта женщина узнала, что у её ребёнка очень тяжёлый врождённый дефект, и, скорее всего, он всю жизнь будет мучиться, — безразлично ответил на это Дзен. — Наша с тобой задача исправить это.

— Но я почти ничего не умею, — ответила Силикона.

— Пришло время учиться, — снисходительно улыбнулся Дзен. — Ты уже большая девочка.

Следующие несколько часов превратились в настоящий ад. Под чутким руководством верховного бога Силикона провела труднейшую операцию, исправив у плода ужаснейший дефект челюсти. С неё не только несколько потов сошло, но и совершенно закончилась благодать.

Когда они переместились обратно в учебный класс, будущая богиня пластики без сил рухнула на стулья и не находила сил подняться, чтобы сесть ровно, как полагается ученице.

— И когда мне за это возвратится благодать? — спросила она, понимая, что ей просто необходимо получить хоть немного.

— От данной операции благодати добавиться просто неоткуда, — ответил на это Дзен, разведя многочисленными руками. — Ребёнок ещё слишком мал, чтобы что-то осознать. Он же даже ещё не рождён. А мать никогда не узнает, что случилось, потому что всё спишут на неисправность оборудования.

— И на хрена мне тогда всё это надо? — удивилась Силикона, приподнимаясь на локтях. — Меня вымотало и выжало, словно тряпку, это вмешательство, я полностью лишилась сил. И что? Просто так?

Тот урок надолго запомнился своей несправедливостью. И чем дальше, тем чаще маленькая богиня думала о целесообразности своего существования.

Но как-то раз, гуляя по улицам Земли, она увидела женщину с невероятно кривой стрижкой. Приглядевшись, она поняла, что это всё из-за редких и слабых волос. Силикона щёлкнула пальцами, и у несчастной, поникшей женщины вдруг появились наращенные волосы. Та увидела себя в отражении витрин, улыбнулась и принялась благодарить богиню, сотворившую это.

Силикону просто затопило благодатью. Она поняла, что такое маленькое изменение, практически не стоившее ей затрат, принесло гораздо больше, чем та тяжёлая операция на уроке.

И тут уже щёлкнуло у богини в голове: «Зачем мучиться и не получать за это абсолютно ничего, когда можно подкачать губки, сиськи, попку, нарастить волосы, и получить просто лавину благодарности за несколько минут? Быстро и без особых затрат».

— Это же всё равно помощь? — рассуждала она сама с собой, возвращаясь на Олимп. — Значит, я лучше буду помогать таким. Это же проще и намного легче! А накопленную благодать буду использовать для помощи нуждающимся. Правда-правда!

Но как оказалось позже, что она всего лишь успокоила божественную совесть, а спустя некоторое время совсем забыла о своём обещании.

* * *

Максимке Пожарскому было пять лет, и они вместе с Алёшей и Ваней бегали по зелёному лугу, представляя, что под их руководством не обычные оловянные солдатики, а настоящие бойцы.

— Развернуть батарею! — кричал принц.

— Пли со всех стволов! — вторил ему Гагарин.

— Развернуть арьергард! — выпалил Пожарский, дико гордясь тем, что ему удалось выговорить такое сложное слово, но друзья явно не оценили его стараний. — В атаку!

Но атаке не суждено было случиться, так как приехал император, чтобы забрать своего сына.

— Прощайся со своими друзьями, — с умильной улыбкой проговорил император, наклонившись к сыну. — И поедем на учения. Тебе там целый полк выделили, которым ты сможешь покомандовать.

— Ух ты! — восхитился Гагарин.

— Вот это да! — согласился с ним Пожарский.

И оба они чуть ли не в слёзы ударились, потому что это же единственное, чего хотели все они трое.

И тут ему пришло смутное воспоминание, что нечто такое он переживал, но давным-давно. И тогда Ваня взял, да и уехал с отцом, а им с Лёхой только завидовать осталось. Но такого же быть не может, правда? Детские мечты должны исполняться.

— Папа, — сказал Ваня излишне серьёзным для своих лет голосом. — Мои друзья просто мечтают поехать со мной. Можно, я их возьму?

Императору понадобилось совсем немного времени. Может, пара секунд, может, чуть больше.

— Да, пусть собираются, только быстро, — ответил он, кивая мальчишкам. — Мы уже опаздываем, — монарх направился к машине, а затем остановился и обернулся к Пожарскому и Гагарину, которые следовали по пятам. И при этом солнце на небе, словно очертило нимб вокруг его головы. — Заодно посмотрим, как вы сможете действовать в команде.

«Плохо, очень плохо, — подумалось вдруг Пожарскому. — Потому что мы не убережём принца. Хотя о чём это я? Принц жив, и нам всего лишь по пять лет. Всё ещё впереди, мы просто не дадим ему умереть!»

И вот, наконец, сбылось. Они все втроём стояли на парапете деревянной крепости, специально построенной для этих учений, и командовали коробочками войск. Какое же это было упоение! Какое счастье!

* * *

Всё, о чём мечтал в детстве Дезик, — петь. Громко, слаженно, со сцены. Он всегда был голосистым, только вот дома ему всегда затыкали рты и не давали продемонстрировать своё искусство.

Но всё изменилось, когда его взял к себе новый друг... Хотя нет, не друг. Он велел называть себя хозяином. Но это было в целом и общем неважно. Главное, что Дезик очень хотел ему понравиться, поэтому обогнал нового хозяина, забрался на удачно подвернувшийся пенёчек и начал на три голоса а капелла выводить: «Я свободен, словно птица в небесах».

Он в какой-то момент испугался, потому что хозяин мог сказать:

— Тебя что, клещи покусали? Какая свобода? Теперь ты принадлежишь мне.

Но он ничего не сказал. Он вёл себя как настоящий друг, которому понравилось творчество Дезика. Он хлопал в ладоши и просил ещё.

И маленький ещё тогда Цербер не смог ему отказать, исполнив:

— Мне нравится, что вы больны не мной, не бешенством, не блохами, не чумкой.

* * *

Маленький Карлито возвращался домой расстроенный. Ему не удалось найти в гнёздах куропаток ни единого яйца. А это было очень плохо, так как продажей этих яиц им хоть как-то удавалось быть на плаву. И обычно всё получалось. Иногда удавалось найти целый десяток яиц, и тогда ему даже разрешали съесть одно.

Но сегодня его ждала неудача. Как назло, живот подводило и есть хотелось даже сильнее обычного.

Подойдя к дому, он учуял из него божественный запах маминых пирожков. Он даже сглотнул. Но на губе осталась блестеть слюна. Очень жаль, но эти пирожки не для него. Они тоже на продажу. Всё, что только могли, они продавали на рынке, только чтобы их не выгнали из крохотного домика.

«Ну ничего, — подумал он, — я справлюсь с этим. Когда я вырасту, я буду очень богат. А пока хорошо, что на дворе лето, а мне десять. Привет, шпинат».

И он пошёл на огородик листьями шпината утолять свой голод. Всё-таки растущий организм требовал много пищи.

В этот момент задняя дверь крохотного домика распахнулась, и на чёрное крыльцо вышла мама. Она улыбалась и вытирала руки о передник.

— О, Карлито, ты уже вернулся, — сказала она, оглядываясь внутрь дома. — Это очень хорошо. У меня для тебя кое-что есть.

— Да ничего не надо, — ответил расстроенный Карлито, хотя его и подмывало узнать, о чём говорит мама.

— Я приготовила твои любимые пирожки, — ответила на это мама и сошла с крыльца, чтобы потрепать вихры сына. — Пойди, поешь, мой дорогой.

— Но я не заслужил, — ответил он ей и посмотрел в глаза. — Я не нашёл ни единого яйца. А пирожки обязательно надо продать... — с каждым словом он говорил всё тише.

— Ничего, ничего, — тихо приговаривала мама и гладила его по голове. — Всякое бывает, главное мы вместе, — и вдруг в её руках появился пирожок, который она и дала Карлито. — Ешь, набирайся сил.

* * *

Маленькая Кьяра семенила крохотными ножками по оливковой роще. Ей во чтобы то ни стало хотелось скрыться от дедовых охранников. Они ей так надоели! Ни поиграть, ни с друзьями посидеть. Тех вообще отпугивали постоянно серьёзные дяди в костюмах, которые практически ни на шаг не отходили от маленькой девочки.

Она много раз просила деда, чтобы тот убрал их от неё. Ну пусть издалека наблюдают, но не вмешиваются в её игры и не кошмарят её друзей. Но он был непреклонен. Говорит, что так надо, потому что такую, как она, могут выследить и украсть. Или вообще лишить жизни.

— Какую «такую»? — пытала она его каждый раз, но всегда оставалась без ответа.

Это он, конечно, зря. Что с ней вообще может произойти? Она чувствовала внутри себя такую силу, что никому поблизости от неё и не снилось. Пока она ещё не понимала, в чём эта сила заключается, но совсем скоро она обязательно поймёт, и тогда...

И она всегда хотела сбежать от охранников. А ещё лучше — улететь. Дедушка всегда говорил, что она необычная, в этом всё и дело. А ещё он рассказывал, что, когда она вырастет, у неё обязательно появятся крылья. Красивые, огромные крылья, на которых она сможет парить словно птица.

Только ей не хотелось ждать. Она хотела летать прямо сейчас. Чтобы улететь от этих надоевших людей в костюмах. Да, конечно, ещё дедушка говорил, что лишь тогда она станет свободной, когда обретёт крылья, а пока она обязана беспрекословно принимать охрану и выполнять всё, что они ей говорят. Но это была такая скука!

Да и зачем ждать чего-то? Когда она ещё вырастет? Это же целая вечность пройдёт! Она уже состариться успеет, пока вырастет! А летать хотелось прямо сейчас! Так пусть она уже станет взрослой прямо в эту секунду! Хотя нет, это было спорное желание. А вот крылья.

— Я хочу, чтобы крылья у меня появились прямо сейчас! — произнесла она вслух.

Она надеялась, что они будут очень красивые и радужные, как у бабочки.

С этими мыслями она обернулась, чтобы проверить, далеко ли от неё охранники, и в этот момент споткнулась. И обязательно упала бы, если бы вдруг чья-то мощная рука не подхватила её в воздух.

Вот только это была не рука. И вообще её никто не подхватывал, чтобы она случайно не испачкала своё нарядное белое платьице. Нет. Два огромных крыла развернулись за её спиной, и она смогла взмыть в воздух.

Сначала она смеялась над охранниками, потому что те замерли, опешив, и смотрели на неё, не понимая, что им делать. А затем она начала взлетать всё выше и выше. В конце концов, надо же было проверить, на что годны её новые крылья.

— Это что же получается, — рассуждала она сама с собой, как делают многие маленькие дети. — Я теперь наконец-то выросла? Я свободна?! Ура, свобода!

* * *

Оралиус пребывал в самом натуральном шоке. Мало того, что водитель, остановив машину, выбрался наружу и принялся звать маму, так и все остальные вдруг начали вести себя, словно находились под воздействием сильнейших психотропных веществ.

Не то чтобы инкуб знал в этом толк, но как объяснить, что мир, такой обычный и прочный, вдруг сошёл с ума вокруг него? Причём, мгновенно, словно по щелчку пальцев.

Он обернулся к Рандому, чтобы поинтересоваться, что случилось с водителем, а тот уже полулежал на сиденье с идиотской улыбкой, пускал слюни и делал вид, что пытается до чего-то дотянуться. Или вообще играл с чем-то висящим над ним.

Но это всё было полбеды. Дело в том, что остановились они прямо посреди проезжей части. И только далёкие звуки столкновений дали понять Оралиусу, что не только они оказались в такой ситуации. Остальные тоже, но только им повезло оказаться чуть впереди основной аварии.

Солдаты с выпученными и ничего не видящими глазами выбрались из машин и, бормоча какие-то глупости, побежали на небольшое поле, что было возле дороги. Некоторые говорили вообще что-то невнятное.

Пока инкуб пытался найти хотя бы маленький островок стабильности в окружившем его безумии, из соседней машины выскочил Пожарский и с криками: «В атаку! Ура!» побежал вслед за солдатами. А затем ещё громче заорал:

— Пиу-пиу! Расчехляй пушки! Драгунов в бой бросай! Одолевают, демоны!

Тут же из этой же машины вылетела Кьяра и понеслась ввысь.

— Сестра! — окликнул её Оралиус, вот только его надеждам не суждено было сбыться. Она тоже находилась под тем же воздействием, что и остальные.

В этот же момент на крышу «Тигра», на котором они ехали, забрался Дезик и принялся горланить отрывки самых разных песен. Причём, каждая голова пела что-то своё, не попадая ни в ритм, ни в ноты по сравнению с остальными двумя. Всё это вместе складывалось в такую жуткую какофонию, что инкуб закрыл уши руками. Помогало, правда, слабо, ибо цербер старался и выл во всю мощь своих лёгких.

Силикона, как и Рандом, смирно сидела на сидении, откинувшись на спинку. Примерно в таком же положении находился и дон Гамбино в соседней машине. Его единственное отличие было в том, что он усиленно пережёвывал какую-то пищу с блаженной улыбкой на лице.

Нужно было что-то делать, и Оралиус сначала хотел сделать то, что он делал обычно. Отсидеться. Кто-нибудь другой обязательно что-нибудь предпримет, и им станет легче. Только вот никого не было. Все остальные упорно делали вид, что сошли с ума.

Инкуб попытался растормошить сначала Рандома, затем Силикону, но всё было без толку. Они сидели тут только телами, их сознание было далеко. А Кьяра тем временем улетала всё выше и выше. В какой-то момент Оралиус испугался, что в таком состоянии она может подумать, что в безопасности, и сложить крылья. И тогда... тогда... Но об этом он думать не хотел.

Он просто понял, что, если не он, то никто другой ничего не сделает. По какой-то причине его не зацепила та напасть, которая накрыла всех остальных, он не знал. Но этим необходимо воспользоваться. Он слегка присел перед взлётом, как это делали супергерои в фантастических фильмах, и взлетел с ускорением.

Кьяру он настиг на высоте около пятисот метров. Она смеялась, словно маленькая девочка. И рассказывала кому-то, какое это счастье — иметь крылья. Потому что это свобода.

Без лишних церемоний он схватил её в охапку и потащил вниз. Она особо и не вырывалась, а обмякла, словно потеряла то самое, что влекло её наверх. Инкуб порадовался, что это произошло сейчас, а не минутой раньше. Тогда бы она сейчас уже лежала бы внизу, истекая кровью.

Он закинул её в машину к Рандому, закрыл дверь, а сам отправился за Пожарским, который уже строил батальоны, собираясь направить их на какую-то там войну. Причём за Максимом пришлось даже побегать, потому что тот бодро пресекал все попытки отвести его обратно к машине. Тогда инкуб вернулся к «Тиграм», отыскал наручники и верёвку и снова двинул за Пожарским.

В процессе импровизированной погони у Пожарского зазвонил телефон. Надежды на то, что он приведёт охранника в себя, было мало, но она всё-таки присутствовала. Чаяния не оправдались. К тому же телефон почти сразу выпал в траву под ногами.

Оставалось только догонять и скручивать Максима. Оралиус закрыл глаза, выдохнул, а затем кинулся на Пожарского. Скрутил он его в два счёта, после чего с ругательствами поднял и потащил обратно к колонне.

— Эх, — проговорил он самому себе, запихивая вояку в автомобиль, чтобы немного успокоиться, — не зря я всё-таки учился у девчонок технике связывания из БДСМ. Ишь ты, даже пригодилась.

Закончив, он понял, что вымотался донельзя. Со лба струился пот, который он вытер рукавом, а затем привалился к колесу автомобиля. «Вот, — подумал он, — сейчас немного отдохну и пойду остальных поймаю. И от меня польза будет».

И с этими мыслями он запрокинул голову и посмотрел наверх. Там как раз начали расходиться странные тучи, открывая...

Оралиус несколько раз моргнул, а затем ущипнул себя.

Почти над самой его головой парил огромный летающий остров. Прямо посреди неба.

— Ну вот, приехали, — с сожалением проговорил инкуб. — Кажется, и меня накрыло.

Глава 9

Алексей Гагарин был занят разработкой операции по защите Туманова. Нужно было учитывать, что кто-то из светлейших князей совсем скоро услышит про вновь открывшееся обстоятельство, и тогда начнётся полный аут.

С Пожарским они договорились созваниваться каждый час на всякий случай. Но он уже просрочил время на пятнадцать минут. Алексей хотел выждать ещё пять минут, но что-то подтолкнуло его взять телефон и набрать номер Максима.

Тот не отвечал. Лишь длинные гудки.

— Небывалая гроза со штормовым ветром разразилась недалеко от Москвы, — говорил в это время корреспондент по телевидению, показывая на карте те самые места, где сейчас должны были ехать Туманов, Пожарский и все остальные. — Самые большие опасения вызывает то, что никто из людей, попавших в зону действия фронта, не выходит на связь.

— Этого мне ещё не хватало, — вслух проговорил Алексей, соображая, что ему необходимо предпринять. — Нужно собирать спецгруппу!

Но перед тем, как начать отдавать распоряжения, он решил ещё раз позвонить Максиму. И вот на этот раз звонок приняли. Но, кажется, случайно. На заднем плане Гагарин услышал:

— Пиу-пиу! Расчехляй пушки! Драгунов в бой бросай!

— Каких ещё драгунов? Их уж лет сто как расформировали, — попытался достучаться до друга Алексей, но ничего не вышло. Голос Пожарского, подражающий маленькому ребёнку, удалялся. — Алё! Что у вас там происходит?!

Но вместо ответа он услышал лишь голос Оралиуса:

— Да стой ты уже! Куда рванул?! Дай я тебя свяжу!

Вместо того, чтобы хоть как-то прояснить обстановку, это ещё больше её запутало. Радовало лишь то, что кто-то всё ещё жив, а это значило... На самом деле ровно ничего это не значило. Всё ещё могло измениться до той поры, пока он доберётся до места.

Тут же он позвонил специалисту с просьбой отследить телефон Пожарского. Как и ожидалось они застряли на трассе под Клязьмой. Практически в самом эпицентре странной бури, о которой передавали по телевидению.

Прикинув, что им может понадобиться, Гагарин принялся собирать спецгруппу. В неё вошли специалисты по радиоактивному и химическому оружию. А также несколько знатоков психического воздействия.

* * *

Я пришёл в себя рывком, словно меня вытащили откуда-то. Хотя нет, это я сам пришёл в сознание. Ещё не до конца, так как не мог пошевелиться, но уже достаточно для того, чтобы понять: разговор отца и матери мне просто привиделся.

Не приснился, так как слишком всё реально было для сна. Значит, это воспроизвело моё сознание. Но что дало толчок для этого, вот что интересно.

«Игорь, — позвал я, так как не до конца понимал, очнулся я или нет. — Игорь, ты как?»

Он ответил не сразу и был ещё более задумчивый, чем обычно.

«Я не знаю, как я, — голос его сознания обычно уверенный и чёткий, звучал сейчас размыто, словно мы общались с ним из разных комнат или из разных уголков разума. — Честно. Такое чувство, что меня вывернуло наизнанку».

«А конкретней можешь? — поинтересовался я, — А то я пытаюсь понять, что с нами произошло. Сильно тебя накрыло? И чем? Воспоминаниями из детства?»

«Накрыло не то слово, — ответил Туманов, и только теперь голос его стал обретать былую чёткость. — Мне до сих пор кажется, что на самом деле я — маленький мальчик, а взрослая жизнь мне только приснилась».

«И как, были откровения в этом сне? — я почувствовал, как Игорь напрягся и даже отпрянул. Значит, были. Тоже узнал что-то. — Я спрашиваю не для того, чтобы влезать в твою личную жизнь, хотя, казалось бы, куда уж сильнее можно влезть? — я хохотнул. — Просто у самого примерно то же самое случилось».

«Понимаю, — аккуратно проговорил Туманов, словно шагал по минному полю. — Видимо, со всеми случилось что-то подобное. Но я... пока не готов говорить о том, что увидел во сне».

«Да я, честно говоря, тоже, — мне была понятна его реакция, но любопытство, конечно, подмывало. — Но мне интересно другое. Вот пускай каждому из нас дали подсмотреть что-то из детства. Преподнесли это так, словно информация всегда хранилась в нашей голове, а тут мы её вдруг вспомнили».

«Не понимаю, к чему ты ведёшь, — серьёзно ответил Туманов, но мне показалось, что в данный момент он немного кривит душой и, в целом, знает, о чём разговор. — Я действительно вспомнил кое-какие факты из детства, а затем их сопоставил. Ты же знаешь, у меня в детстве мечта была...»

Он замолчал, а я не продолжал свою мысль, потому что мне было интереснее, что скажет он. Но пауза затягивалась, а я рисковал забыть, что хотел отметить.

«Так вот, у меня вопрос, — я решил максимально упростить свою мысль для понимания. — Действительно ли эти воспоминания хранились у нас в голове, или их нам сегодня подбросили?»

«Думаешь, это возможно? — спросил Игорь, медленно переваривая сказанное мной. — Просто, когда моя мечта во сне исполнилась, я понял, что заблуждался всю свою жизнь».

«Дорогой мой, ты говоришь загадками, — я наконец-то смог двигаться и открыл глаза. Как оказалось, я до сих пор нахожусь в машине, на которой мы ехали из аэропорта. В прошлой жизни. — А у меня, правда, нет ни времени, ни сил их сейчас разгадывать. Что за мечта? Какое осознание к тебе пришло?»

«Это всё очень запутанно, согласен, — Игорь снова стал тем человеком, с кем мне приятно было разговаривать. — И информация требует досконального подтверждения. Я поговорю ещё с матерью и тёткой... Извини, — я чувствовал, что он замялся не из-за того, что не знает, что сказать, а не понимает, как нужно относиться к собственным мыслям. — Но я всё детство мечтал, чтобы, р-раз, и отец ко мне начал бы хорошо относиться. И сегодня, когда я вернулся в детство, так и вышло. Только вот... отец у меня был не тот».

«Я всё равно ни хрена не понимаю, — ответил я и поднялся, выглядывая в окно машины. — Если захочешь объяснить, буду рад».

«Пока и сам ничего не понимаю, но обязательно поделюсь, когда сам всё пойму, — и тут уже он хохотнул. — Ты, скорее всего, узнаешь об этом первым».

Рядом со мной зашевелилась Силикона.

— Боги, что происходит? — спросила она каким-то очень тонким голосом. — Где мы?

* * *

Я обернулся на богиню и понял, что она ещё не совсем в себе. Она смотрела прямо перед собой, пытаясь распрямиться. Я взял её за руку.

— Всё хорошо, мы там же, где и были, — но потом вспомнил, что сам не сразу смог вспомнить, где мы, поэтому добавил: — Сидим в машине вояк, а вот их самих почему-то не видно.

С этими словами я открыл дверь и увидел сидящего без сил Оралиуса, а перед ним шестерых лежащих военных, включая Пожарского. Все были аккуратно, даже с изяществом связаны и лишь вяло пытались вырваться.

Увидев меня, инкуб вскочил на ноги и бросился навстречу, заключив в объятия.

— Хвала богам! — заорал он мне прямо в ухо. — Я уж думал, что навсегда один остался! — в его глазах стояли слёзы.

— А ты?.. — спросил я, когда он отстранился, а потом понял, что из моего вопроса ничего не понятно, поэтому добавил: — Ты не отключился что ли? На тебя эта ерунда не подействовала?

— Ну, честно говоря, я не уверен, — медленно произнёс Оралиус, словно действительно сомневался в ответе на мой вопрос. — Зависит от того, один я вижу ту фигню над нашими головами или нет.

Я задрал голову, следуя его указанию, и обомлел.

— Силикона, — позвал я, и она выбралась вслед за мной из машины, после чего тоже взглянула наверх. — Кажется, у нас очень необычное сопряжение.

— Что есть, то есть, — ответила она, морщась, потому что всю округу оглашала какофония, несущаяся из пастей Дезика. — Никогда о таком не слышала, — затем она обратила своё внимание на инкуба, — ты как себя чувствуешь, Оралик?

Судя по всему, ей было проще сосредотачиваться на привычных и знакомых вещах, нежели на летающем острове, зависшем над нашими головами.

— Да вот, — отозвался тот, кивнув на связанных солдат, а затем в салон автомобиля, где лежала связанная Кьяра. — Наших обездвиживал, чтобы они глупостей каких не наделали.

— Это ты правильно сделал, — одобрительно кивнула Силикона. — А мы с Рандомом тихо себя вели что ли? — она усмехнулась. — Почему нас-то не связал?

— Вы отключились прямо на своих местах. И уже в себя пришли, — он пристально вгляделся в нас, а потом кивнул собственным наблюдениям. — Да, пришли. А остальные, как видите, нет.

— Да ты у нас герой, оказывается, Оралиус, — заметил я, обходя солдат одного за другим. — Просто молодчина! — инкуб аж зарделся от удовольствия. — Честно говоря, не ожидал от тебя. Видишь, и ты в критической ситуации нашёл в себе храбрость. И это уже не впервые. Так что перестань сам к себе относиться как к трусу и разреши себе быть храбрым. Ты, правда, молодец! Столько бед предотвратил, страшно подумать.

Я видел, что ему очень приятны мои слова, поэтому не скупился на хвалу. Возможно, это ещё сыграет в нашу пользу.

— Спасибо, — инкуб кивнул мне с огромной благодарностью. — Мне это очень помогло. Я прямо второе дыхание обрёл.

— А оттуда никто не появлялся? — спросила Силикона, которая вновь переключилась на огромный летающий остров.

— Нет, — ответил Оралиус, покачав головой. — Такое ощущение, что они действуют наобум, сводя всех вокруг с ума. А меня почему-то не вышло.

— Сложно лишить того, чего... — начала было Силикона, но неловко улыбнулась и замолчала, а потом решила сменить тему. — Интересно, как и для чего они это делают?

— Полагаю, мы этого не узнаем, находясь тут, — ответил я, запрокинув голову. — Думаю, надо подняться на этот летающий кусок глины и посмотреть всё самим.

— А как мы туда попадём? — поинтересовалась Силикона, и оба наших взгляда скрестились на Оралиусе.

Тот перевёл взгляд с меня на орчанку и обратно.

— Не-не-не, — запротестовал он, маша руками. — Я на такое не подпишусь! — и при этом он пятился назад, словно задумал сбежать от нас. — Тебя я ещё, может быть, и подниму, но вот эту полторацентнеровочку — точно нет!

— Между прочим, я похудела! — уперев руки в зелёные бока, заявила Силикона. — На целых десять килограмм! Что для любой женщины — целое достижение!

— Это ничего не меняет в данной ситуации, — ответил инкуб. — Я не подниму тебя на такую высоту! Сомневаюсь, что и Рандома-то дотащу.

— Тогда давайте думать, как ещё мы сможем попасть наверх, — предложил я, видя, что Оралиус совершенно не хочет поднимать нас. — У кого какие предложения?

К этому времени у Дезика наконец-то стали садиться голоса, и он стал орать песни тише. И тут мне пришла в голову ещё одна мысль.

— Кстати, Силикона, а тебе что снилось? — я надеялся найти ответ внутри её видения. — Ты запомнила?

— Да, — покивала она, а затем замерла, и взгляд её как-то подозрительно остекленел. Я даже успел испугаться, что она снова впала в транс, но нет, спустя несколько секунд она заговорила: — Вот только это совсем не было похоже на сон. Я снова была маленькой девочкой и училась божественным премудростям у Дзена...

Она подробно рассказала всё то, что увидела, и я понял, что мне не хватает данных.

— Да, — проговорил я, потирая в задумчивости подбородок, — не помешало бы ещё одного-двоих опросить, потому что пока вообще ничего не понятно.

— Ничего общего? — подняв бровь, поинтересовалась богиня. — Имею в виду с твоим сном.

Я рассказал им свой сон, укрывая только слишком уж личные детали. И мы все согласились с тем, что похожего в них мало.

— Хотя постойте, — сказал Оралиус, вспоминая какие-то подробности. — Пожарский, когда бежал по полю кричал: «Пиу-пиу, в атаку!» и что-то про драгунов. Причём таким тонким голосочком, словно он стал ребёнком.

— Точно! — я нащупал общее между всеми этими случаями. — Оралиус, ты, официально заявляю, — гений. Водитель наш тоже кричал: «Мамочка», таким голосом, словно был ребёнком. Итак, нас всех пытались вернуть в детское сознание. И в случае с нами это не удалось, но у нас внутри божественные сущности, а вот остальные...

— У меня нет внутри божественной сущности, — пожал плечами инкуб. — Но всё равно не зацепило.

— Ты вообще уникум, — засмеялся я, посчитав почему-то это очень забавным. — А так хотя бы ясно, как на нас воздействовали. Теперь нужно придумать, что дальше.

— Позвони Гагарину, — проговорила Силикона, оглядываясь вокруг и поглядывая на связанных солдат. — Пусть оцепят и никого сюда не пускают.

— Кстати, — оживился Оралиус, словно придумал что-то интересное. — И вертолёт у него попроси, чтобы туда долететь.

— Вертолёт, — я пожевал нижнюю губу, понимая, что план-то хорош, но имеет огромный минус. — А водить-то ты его умеешь?

— Я нет, — инкуб выглядел обескураженно. — Но ведь у них есть пилоты... — каждое слово он говорил всё медленнее.

— Ага, которые впадут в детство, лишь оказавшись в зоне действия нашего «детского» поля, — я даже у Игоря поинтересовался, не умеет ли он водить вертолёт, но он ответил, что не довелось выучиться. — Нет, хоть это было бы неплохой возможностью.

Но Гагарину позвонить действительно следовало. Я вытащил телефон и увидел несколько пропущенных от него, поэтому сразу ткнул на вызов.

— Лёш, привет, — сказал я, пытаясь собраться с мыслями, чтобы выдать ему всю необходимую информацию в сжатом, но понятном виде.

— Ну наконец-то, — выдохнул тот с явным облегчением. — Я уж не знал, что думать. Как у вас обстановка? Говорят, гроза сильнейшая, буря.

— Гроза была, — согласился я, вспомнив, с чего всё началось, — только вот дело совсем не в ней. У нас ещё одно сопряжение, но с кем мы ещё так и не поняли. Ко всему прочему воздействие довольно специфическое имеется. Но я не могу сказать, какое: магическое или, скажем, психотропное.

— Я уже заинтригован, — ответил Гагарин, хмыкнув. — Если что, на всех парах мчусь к вам. Кстати, почему Пожарский не отвечает?

— Максим впал в детство, — ответил я настолько прямо, насколько смог. — Именно поэтому и вам сюда соваться категорически не рекомендую.

— А тебя почему не зацепило? — напрягся Алексей, но я слышал, что он мне верит, более того, попутно он стал раздавать какие-то распоряжения. — Сколько там народу в здравом рассудке вообще?

— Зацепило, — проговорил я, снова вспоминая голоса отца и матери. — Ещё как. Но я смог выбраться. Ещё Оралиус в норме, вот его вообще не зацепило. И мадмуазель Селина тоже с нами.

— Ага, — Гагарин явно соображал, подобно мне, что можно предпринять в данном случае. — То-то я и думаю, почему мой друг вспомнил драгун и кричал «пиу-пиу». Вы можете хотя бы предположить, где находится источник происходящего?

— Да и думать особо нечего, — я запрокинул голову и уставился в парящий над нашими головами летающий остров. — Кто-то решил прилететь вместе с приусадебным участком. Только мы не знаем, кто. Но огромный кусок земли, висящий в нескольких сотнях метров над нами видим ясно вполне.

— Попасть туда никак? — спросил Алексей, придя, судя по всему, к тем же мыслям, что и я. — Я бы мог дать технику, но раз все впадают в детство, то и операторы...

— Это мы уже продумали, — проговорил я, отмечая, что Гагарин соображает гораздо быстрее, чем я. — И пришли к тем же выводам. Собственно, всё, что вы сейчас можете, — оцепить территорию сопряжения. Не лезть самим и не пускать остальных.

— И оповестить императора, — со вздохом согласился Алексей. — Я тебя понял. Ну, надеюсь, получится и на этот раз наладить контакт.

— Если только я себе крылья отращу, — усмехнулся я и подумал, что наши гости на летающих дачах точно должны быть крылатыми. — Впрочем, что-нибудь да придумаем.

— Я рад, что с тобой всё в порядке, — под конец сказал Гагарин. — На связи.

Мы распрощались, и каждый занялся своими делами.

Лично я пристально посмотрел на Оралиуса. Так, что тот даже начал пятиться.

— Чего ты? — запричитал он. — Ну чего?

— Нам срочно нужно попасть наверх, — ответил я, наступая на бедного инкуба. — И основная проблема в том, что другой возможности, кроме тебя, у нас нет. Может быть, можно что-то придумать, но на это просто нет времени.

— Да не подниму я вас, как вы не поймёте? — взмолился Оралиус, молитвенно складывая ладони перед собой. — Мы просто погибнем все вместе, превратившись в мясную лепёху на асфальте.

— С начинкой, ага, — кивнул я, нечаянно визуализировав то, что он сказал. — Но другого выхода у нас нет. Однако мы с Силь тебе поможем. Полетим на тяге из божественной благодати.

Силикона сверилась со шкалой и с готовностью кивнула.

— Да, для такого дела найдём, — подтвердила она. — Погнали, пока у нас тут все сопли жевать не начали.

Оралиус тяжело вздохнул. Настолько тяжело, что мне его стало жалко. Но сделать я ничего не мог.

— Зато два раза летать не придётся, — попытался ободрить его я, но тот ещё больше сник. — Давай, мы тебе действительно будем помогать изо всех сил!

— Ладно уж, — согласился тот с тяжёлым вздохом. — Постараюсь не сдохнуть, чтобы вас не убить.

— Мне нравится твой настрой, — проговорила Силикона. — Вернёмся, медаль тебе закажу!

И мы полетели. Чувства были совсем не те, что во время эвакуации инкубов и суккубов из замка. Тогда мы летели над поверхностью земли, и особой опасности не чувствовалось. А тут с каждым десятком метров машины под нашими ногами становились всё меньше, и высота ощущалась всё острее. А в дополнение к этому я своим собственным существом чувствовал каждый взмах крыльев Оралиуса. И понимал, насколько непрочна наша позиция. Но, благодаря Силиконе, мы неуклонно двигались вверх. На благодатной тяге, так сказать.

На остров мы добрались примерно через пятнадцать минут, за которые наш инкуб, несмотря ни на что, вымотался напрочь. Я понял, что обратно мы полетим нескоро. Если вообще полетим.

Впрочем, я об этом скоро даже забыл думать.

А всё потому, что увидел... Даже и не знаю... натуральных феечек с радужными крылышками, только ростом сантиметров десять, не больше. При всём том, они тащили огромные котлы, которые и для меня были бы великоваты. Облепив борта по несколько десятков особей, они легко поднимали их в воздух, а затем вываливали в раструбы механизмов, больше всего похожих на пушки.

И вот эти самые пушки уже что-то рассыпали. Я заметил это ещё, когда мы поднимались к острову. Причём, чем выше, тем концентрированнее была эта пыльца. Оралиус расчихался и чуть было не погубил всю экспедицию, поэтому мы были вынуждены поменять траекторию и подниматься там, где этой самой пыльцы было меньше всего.

В тот момент, когда мы поднялись над поверхностью, а затем рухнули на неё, у феечек случился натуральный приступ паники. Они кричали что-то на своём языке, и мне пришлось потратить последние крупицы благодати, чтобы услышать:

— Орки! Орки прорвались! — орали они кому-то сзади. — Орки!

Тут несколько крылатых созданий с котлом в руках вместо того, чтобы высыпать содержимое в свою пушку, подлетели прямо к нам и надели его Силиконе на голову.

— Прочь, подлый орк! Прочь! — пронзительно кричали они своими писклявыми голосами.

А сзади кто-то ещё громче закричал:

— Призывайте горгулью!

Мне трудно было сориентироваться, потому что голова буквально раскалывалась от их писка, близкого к ультразвуку. Но тут раздался пронзительный свист, резкий, как удар лезвием по ушам. И прямо перед нами появилась каменная птичка размером с вертолёт. Хотя нет, не птичка. Горгулья. Уродливая и тёмная. Чем они её только кормят?

Ещё раз оглушительно свистнув, она ринулась на нас и легко столкнула с края острова в бездну всех троих. Оралиус из последних сил попробовал расправить крылья, но у него ничего не получилось, и мы камнем полетели вниз.